Text
                    СЕВЕРО-ОСЕТИНСКИЙ ИНСТИТУТ
ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЦÆГАТ ИРЫСТОНЫ ГУМАНИТАРОН
ИРТАСÆНТЫ ИНСТИТУТ


Издание хниги осуществлено благодаря поддержке Владикавказского филиала Северо-Кавказского филиала "КРЕДО БАНК" акционерного коммерческого банка "ИРОНЕАНК"
1995
Уарзиаты Вилен ПРАЗДНИЧНЫЙ МИР ОСЕТИН ЛР№ 061897 от 11.12.92г. Подп. в печать 15.03.95. Формат 70x100/32. Усл. печ л. 18,2. Уч.-изд.л. 20,57. Бумага офсетная Гарнитура таймс.Печать офсетная.Тираж 5000.3аказ2306.Снабора Тверского полиграфкомбината отпечатано в Московской типографии №5 Комитета по печати РФ 129243, Москва, ул. Малая Московская, 21. © Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1995 г.
ОГЛАВЛЕНИЕ От автора 7 ГЛАВА I. ФЕНОМЕН НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЫ 11 ГЛАВА II. КАЛЕНДАРЬ 34 1. Зимний цикл 37 2. Весенний цикл 55 3. Летне-осенний цикл 78 ГЛАВА III. ПИР 105 1. Утварь 108 2. Угощение 118 3. Святости застолья 137 ГЛАВА IV. ИГРИЩЕ 164 1. Шире круг 167 2. Кукольные и ряженые представления 187 3. Состязание джигитов 210 Заключение 229 Примечания 232
Если бы предоставить всем народам на свете выбирать самые лучшие из всех обычаев и нравы, то каждый народ, внимательно рассмотрев их, выбрал бы свои собственные. Так, каждый народ убежден, что его собственные обычаи и образ жизни некоторым образом наилучшие. Геродот. История
Центральную часть Кавказа населяют осетины, которых в равной мере можно считать северокавказским и закавказским народом. Они занимают особое место среди кавказского окружения, являясь потомками скифо-сарматов, известных в истории под названием алан. Их язык соответственно относится к восточно-иранской подгруппе большой индоевропейской языковой семьи. Более двух тысяч лет осетины и их предки активно участвуют в этнокультурных процессах Кавказского региона. В конце XIV века после нашествия Тимура аланы-осетины закрепляются в горных ущельях. В этих природно-географических и социокультурных условиях продолжаются этнические процессы, и происходит их дальнейшее развитие. Аланы-осетины давно попали в поле зрения ученых. Этот интерес имел своим результатом значительное число исследований их истории и культуры. Были опубликованы обобщающие труды, знаменующие завершение определенного этапа изучения и познания культурных ценностей наших предков. Подведя итоги проделанным исследованиям, они с наглядностью обнаруживают пробелы, на которых следует остановить особое внимание. Такой сферой оказалась традиционная культура. На протяжении всей своей истории каждый народ создает конкретные образцы национальной культуры. Народы и культуры в своем взаимодействии составляют единство человеческого потенциала, его духовный мир. Долгое время у нас считали, что культурная мозаика тормозит развитие духовных и нравственных ценностей Отечества. Еще во второй половине XIX в. царская администрация 7
начала уничтожение «вредных народных обычаев». Но деятельность дореволюционных чиновников, в этом смысле, не сравнима с активностью наших современиков, смело поднявших руку на гуманитарное наследие своего народа. Многолетние запреты и полуофициальные формы бытования оставили заметный след на традиционной культуре. Старшие порою перестали подавать примеры приличия, а младшие с большой готовностью отказали им в уважении. Вольное поведение перехлестнуло все нормы народного этикета. На смену подлинным образцам народной обрядности появились всевозможные суррогаты. Они стали частью этнокультурной специфики и воспринимаются частью населения как традиции этнические, чисто национальные. Предстоит большая и сложная работа, в которой каждый должен оценить собственную позицию. Все, кому дороги интересы народов, их культур и добрые отношения между ними, должны принять искреннее и деятельное участие в благотворном процессе сохранения и развития культурного многообразия народов мира. Подчеркивая важность этого процесса 21 января 1988 г. Генеральная ассамблея Организации Объединенных наций провозгласила Всемирное десятилетие развития культуры (1988—1997) и проходящее под эгидой ООН и ЮНЕСКО. По словам генерального директора ЮНЕСКО Фредерико Майора «научившись управлять механизмом взаимосвязи культуры и развития, мы могли бы обеспечить условия для раскрытия творческой индивидуальности каждого, избежать стандартизации, способствовать созданию равных возможностей для самовыражения различных культур и их более плодотворных обменов» (№, 1988, № 12, с. 5). Этот процесс предполагает утверждения всеобщих гуманистических принципов демократии, справедливости и солидарности, без которых не мыслим никакой диалог, поощрения свободы поиска и новаторства, являющихся главной предпосылкой всякой культурной жизни. Десятилетие сформулировало план действий и основные направления работы: 1. Признание культурного аспекта развития. 2. Утверждение и обогащение культурной самобытности. 3. Расширение участия в культурной жизни и 4. Развитие международного интеллектуального сотрудничества. 8
Представляется, что настоящая книга полностью соответствует этим задачам. Предлагаемая книга является попыткой представить один из феноменов традиционной культуры — народный праздник. Будучи краеугольным камнем общинной жизни, праздник воплощал в себе множество незабываемых событий. Чего только не синтезировалось в нем: божественное и земное, ритуал и непосредственность, традиция и раскованность, богатство и бедность, одиночество и сплоченность, разум и стихия. На время праздника ломается привычный ритм повседневности, примиряются противоположности и возникает своеобразный элемент таинства, позволяющий участникам ощутить свое единство с истоками всего сущего. Праздник снимал внутреннюю напряженность и расцвечивал все земное яркими красками. Ведь давно замечено, что способность самозабвенно радоваться чаще всего встречается у тех, кто знаком с тяжким трудом, давящим гнетом социальной системы. Без преувеличения можно сказать, что роль праздника во всей истории человечества была огромна. Ведь практически он неотделим от самой природы человека, стремившегося к самовыражению и художественному творчеству в игре. Кавказовед В. Б. Пфаф писал в этой связи об осетинах: «Праздники имели большое значение, на них происходило что-то вроде олимпийских игр, были состязания в верховой езде, кулачном бою, стрельбе, танцах, пении и т. д.» (2, с.134). Попытки систематического описания осетинских народных праздников известны с дореволюционного времени. Частично они были сопряжены с деятельностью духовенства и церковной обрядностью. Иные были очень фрагментарны или вообще стали библиографической редкостью. Учитывая те или иные сильные стороны работ моих предшественников, в данной книге предложена версия целостного представления о празднике и тесно связанном с ним народном календаре. С этой целью были привлечены соответствующие материалы, составляющие две условные группы. Описание народных праздников и календари осетинских праздников. В первую очередь отмечу такие работы как: Б. Т. Гатиев «Суеверия и предрассудки осетин» (1876 г.), В. Ф. Миллер «Осе- 9
тинские этюды» (1882 г.), А. А. Кануков «Годовые праздники осетин» (1892 г.). В последние годы были опубликованы своего рода энциклопедии осетинского быта, принадлежащие перу Б. М. Каргиева «Осетинские обычаи» (1988 г.) и М. К. Гарданти «Общественные нравы и обычаи» (1991 г.). Использованы материалы о сезонных праздниках и народном календаре, опубликованном во «Владикавказских епархиальных ведомостях» (1900 г.). Отдельными изданиями аналогичные календари были опубликованы священником Вано Рамоновым в 1911 г. в типографии Шишкова во Владикавказе. В следующем 1912 г. в типографии Шувалова и в 1914 г. в типографии Гадзибе Габисова. В 1923 г. осетинский календарь был издан Елбасдуко Гут- новым в собственной типографии в Берлине. Еще один календарь был им издан на 1925 г. Экземпляры двух последних календарей хранятся в фондах Северо-Осетинского института гуманитарных исследований (3, фольк., 29/1, п. 72). Там же хранится рукопись календаря на 1926 г., подготовленная священником Хадзретом (о. Харлампием) Цомае- вым (3, фольк., 47/16, п. 76). После долгого перерыва осетинский календарь на 1991 г. был издан во Владикавказе. Подготовил его бывший учитель, пенсионер Федр Хозиев. Помимо указанных материалов были использованы фундаментальные исследования В. И. Абаева, Б. А. Калоева и Л. А. Чибирова. А так же полевые этнологические материалы, собранные автором в различных районах Осетии. В процессе работы над текстом, с большой теплотой вспоминались мои информаторы, бескорыстные хранители культурных ценностей. Мне постоянно не хватало глубоких народных знаний этих, порой неграмотных людей. С особым чувством вспоминал я Иналука Джелиева и Дзыппа Есе- нон — идеальную супружескую пару, приоткрывших мне прелесть народного быта. Светлой памяти дорогих людей посвящаю свою книгу.
Изучение культуры тесно связано с повторяемостью исторических событий и фактов. Некоторые из них предстают перед нами своеобразным овеществленным комплексом. Важнейшим из них является народный праздник — синтезирующий в себе многосложное явление этнической культуры. Знакомство с новейшими исследованиями этой проблемы дает возможность определить смысловое содержание понятия. Праздник — это отрезок времени, обладающий особой связью со священной сферой человеческой жизни и поэтому отмечаемый как строго ритуальное действо. В конкретных этнических традициях праздник представляет собой единую последовательность составляющих его элементов. Различные празднества передают единый смысл, что в значительной степени способствует совпадению их внутренней структуры. Имеются в виду элементы праздничной композиции, многочисленные ритуальные действа, материальные атрибуты, система общепринятых символов и прочее. Естественно, что мотивировка праздника вносила определенные коррективы внешнего характера. В свою очередь они в некоторой степени влияли на актуализацию тех или иных элементов. Этот факт явился причиной условного деления народных праздников на сезонные и семейные. Своеобразную подгруппу составляют торжества, связанные с конкретными случаями в жизни общества или человека. Важнейшими в жизни народа были сезонные или календарные праздники, приуроченные к определенным датам. Известно, что одной из основных черт миропонимания в глубокой древности был циклизм. Размеренность и периодичная смена производственных сезонов сельской жизни была основным, если не главным регулятором социального ритма всего общества. В частности, развитие хозяйственной деятельности требовало четких точек отсчета времени для определения начала и конца сельскохозяйственных работ. Появлялась возможность своевременно подготовиться к весенним полевым работам, проведению этих работ, охране посевов и сбору урожая. С другой стороны, все это определяло весенний выгон скота на пастбище и осеннее возвращение его на
зимовку. Все основные этапы хозяйственного года фиксировались календарными праздниками. Другую значительную группу составляли праздники жизненного цикла. Среди них такие как родильные, свадебные, похоронно-погребальные. В этих социальных актах выражалась ритуальная реакция общества на такие неотъемлемые черты бытия как бракосочетание мужчины и женщины, смерть, стремление поддержать своих собратьев в трудную минуту. К праздникам семейного или жизненного цикла примыкают торжества, обусловленные, преимущественно, непредвиденными обстоятельствами. Подобный комплекс, получивший в советской науке название «окказиальный», был связан с частной жизнью отдельного человека и, как правило, не выходил за рамки семейного быта. Как и все классификации, предложенное деление относительно. К примеру, каждый сезонный праздник отмечается и в семье. В то же время все семейные праздники практически всегда выходили за рамки семьи и касались многих членов общины. Иначе говоря, отбор актуализируемых элементов праздника не отменял единой сущности, лежащей в основе всех праздников во всем их многообразии. Не случайно исследователи давно отметили черты заметного сходства или единства многих календарных праздников с одной стороны и основных праздников жизненного цикла — с другой. Эту оговорку об отсутствии резких границ между разновидностью народных праздников мы будем иметь в виду. По своей смысловой нагрузке праздник противопоставлен обычным, непраздничным дням или будням. Подобное противостояние двух основных понятий является определяющим, все остальное должно восприниматься как производное от указанного противопоставления. Более подробная дифференциация подчеркивает тот факт, что праздник является антитезой особенно «плохим» будням. В своей идеальной форме он направлен на достижение наилучшего психофизического состояния всех участников или восстановления обыденного уровня, нарушенного отрицательной ситуацией, к примеру: несчастьем, ущербом или смертью. Важно учесть и терминологическую сторону. Не надо быть большим знатоком языка, чтобы увидеть первичный смысл слов. Праздник — это праздный, освобожден- 14
ный от повседневных работ день. Подобное толкование однозначно отражает важнейшую характеристику рассматриваемого общественно-культурного явления. В осетинском языке для обозначения аналогичного понятия употребляется слово бæрæгбон, которое в дословном переводе означает не просто праздник, а собственно приметный день. Думается, что мы можем говорить, в первую очередь, о тех народных праздниках, которые более или менее четко соотносились с календарными датами. Данное название, вероятно, возникло как желание выделить памятный день из череды трудовых будней и зафиксировать его в сознании каждого члена. Следовательно, можно предполагать, что в традиционном обществе время различается по своей наполненности трудом «праздное/пустое» и «насыщенное» или «приметное/выделяемое». Отрицается качественная оценка, но не количество времени. «Как физическое пространство человек формирует при помощи перспективы, так и во времени, чтобы определить его движение и измерить собственные действия, человеку надо было установить ориентиры. Праздничные фиксированные даты и стали вехами, помогающими измерить время, дать ему направление: от праздника к празднику» (4, с. 41). Не будет преувеличением сказать, что народный праздник занимал значительное место не только в гуманитарной сфере культуры. Этот социальный институт определял уровень духовной жизни общества. Новейшие изыскания открыли нам праздник, как своеобразный механизм упорядочения фактов и отношений прошлого и настоящего. Одновременно можно говорить о том, что праздник способствует овладению будущим, причем желаемым будущим. Практически праздник предстает как форма диалога с судьбой, ведь стремление отвоевать у нее удачу прослеживается во всех его структурообразующих элементах, во всех сюжетных линиях народного торжества. Можно предполагать, что все разнообразные действа в рамках традиционного праздника служили отмеченному факту. Подводился итог конкретному этапу жизни общины, определялось ее состояние и на текущий момент и, что самое главное, создавалась установка на успех и уверенность в будущем. Иначе говоря, 15
через праздничный разрыв в будничном времени осуществлялась организация социального и психологического времени. Данное жизнеутверждающее начало представляется очень важным для конкретного общества. Поясню этот факт следующим образом. Из года в год праздник повторяется в одной и той же точке отсчета и примерно в той же форме. Праздничные формы в ходе истории изменяются, ибо переменчивость феноменов закономерна. Но скорость этих изменений значительно меньше, чем у других сфер культуры. Праздник по сути своей архаичен и смысл его в том, чтобы позволить людям не превышать скорость прогресса, не оторваться от традиций. Ведь он является актом коллективного самовыражения, проявлением постоянно обновляющейся жизненной силы народа, а порой и отражением его утопических чаяний. «Французский социолог начала века Эмиль Дюркгейм видел в обрядах и праздниках неукротимость духа, помогающую укреплению сплоченности социальной группы как целого народа; символическое отражение незримых связей между человеком и природой; институт, посредством которого поддерживаются, обновляются и воспроизводятся социальные отношения между членами общества» (1, 1990, №2, с.П). Наличие циклической организации годичных календарных праздников на относительно прямой дороге исторического развития реальной жизни и взаимное противоречие этих векторов выражает направление развития общества. Взаимодействию двух видов времени: праздничного и исторического, выражаемых графически кругом и прямой, в своем равнодействии дало их конечный образ, принятый современным диалектическим мышлением в виде спирали. Формы и значение праздников далеко не одинаковы в разных этнических культурах. Кроме того, они всегда испытывают влияние таких факторов как мода и уровень развития техники. Однако вне зависимости от своих масштабов праздник всегда связан с трансцендентной творческой силой. Поэтому в праздничной структуре важную роль играет не только определенный набор элементов, но и эмоциональный, игровой характер совершаемых действий. 16
Особое место в структуре народного праздника принадлежит не только обрядовым жертвоприношениям и молитво- словиям, но всевозможным играм и развлечениям. Наряду с атлетическими упражнениями военно-прикладного характера, почетное место отводилось песням, музыке, танцам. Собственно невозможно представить себе праздника без мощного игрового начала. Не удивительно, что большинство специалистов определяют сегодня игру как деятельность, имеющую смысл и оправдывающую свое существование. «По выражению немецкого философа Эвгена Финка, она оазис счастья в пустыне серьезной жизни. Играть — значит в данный момент не требовать от жизни ничего другого, кроме ее самой, не иметь другой цели кроме жизни. Сама игра — это желание того, с чем ты играешь. В этот момент мы не думаем, чего нам не хватает или чего хотелось бы иметь. Иными словами, игра — это вкус к жизни как таковой без стремления к тому или иному ее типу, продиктованному привычкой или модой» (1, 1991, № 7, с. 14). Игровое начало представляет один из приемов гармонизации человеческого бытия. Игра достигает свою цель сочетанием имеющихся и желаемых реалий, путем отображения гармонии и успеха в игровом контексте — упрощенной метафоре истинного мира. Дух соревнования и условный конфликт становятся в этом искусственном мире игры средством инструментовки бытия, позволяющей обществу преодолеть сложности жизни. Имея развлекательную основу, народные игры являются, как правило, составной частью разнообразной обрядности. Часть их связана с календарными праздниками и обрядами, посвященным производственным процессам и циклам. Другие, наоборот, сопровождают праздники и торжества, связанные с основными этапами жизненного цикла человека. Следовательно, мы можем предполагать два аспекта игры — бытовой или профанный и ритуальный или сакральный. Во втором, более архаичном, мы имеем дело с игрищем, в котором главенствующее место отводилоск-ритуаль- ным танцам. Вспомним осетинское слово хьазт/гъазт в современном употреблении означающее несколько фактов культуры, а именно: игра/танцы. Оно ооразовано от 17
лексикализованного причастия хъазын/гъаст — «играть». В сочетании оно дает несколько новых значений, что свидетельствует об активной продуктивности: «хъазтизæр — вечеринка», «бæхыл хъазт» — джигитовка», «топпæй хъазт — состязание в стрельбе», «хъаматæй хъазт — фехтование» и др. Подобный перепад значений «игра/пляска» широко распространен у многих народов мира. Наличие двух видов игры и игрища дает возможность выделить два хронологических этапа в процессе их зарождения и бытования. Для практической цивилизации характерно стремление постоянного восполнения недостатка. Она вся нацелена на прогресс, на непрерывное изобретение и удовлетворение новых потребностей. «Для нее игра — враг. Вот почему она воспринимается как нечто отрицательное, несерьезное, оттесняется на задний план как в теории, так и на практике. Чтобы свести ее воздействие к минимуму, ей отводится особое время (праздники) и рамки (игры)» (2, 1991, №7, с. 15). На мой взгляд, время и рамки игры предполагают, особенно в ритуальном контексте, наличие социальных норм — или строго установленных нормативов праздничного и игрового поведения. Все вышесказанное предполагает тесную связь народного праздника со многими сферами культуры. Праздник в равной степени касается гуманитарной, социо- нормативной, жизнеобеспечивающей сфер культуры. В некотором смысле он, особенно календарный праздник, взаимообусловлен сферами культуры первичного производства. Тесная связь со всеми сферами культуры была не случайной. В этой связи напомню, что праздничная обрядность способствовала единению всех участников праздника между собой, а их в свою очередь — с природой. Подобное социальное и экологическое единство манифестировало общее восприятие бытия и неуемную жажду жизни. Традиционная форма праздника вовсе не является его внешним пассивным атрибутом, а воплощает в себе внутреннюю сущность праздничного ритуала, своего рода экзистенциальный акт, попытку вмешаться в законы бытия. Истоки формирования праздничной обрядности были, таким образом, двуедины. 18
Хозяйственная деятельность человека протекала в ежегодной смене сезонов, поэтому они отражали причастность общества к труду и к жизни природы. В этом отношении начинает проясняться смысл сочетания обрядовых элементов трудовой деятельности с наиболее значительными явлениями астрономического цикла. Четкая ритмическая повторяемость движения небесных светил во времени и пространстве давала населению любого района наиболее объективные, универсальные суточные, сезонные и другие ориентиры. Они были необходимы для успешной организации общественного производства, и соответственно определяли наиболее наглядные представления о закономерных явлениях окружающего мира. Более того, обрядовое оформление сезонных праздников и их смысловая нагрузка представлялась как бы «осуществлением договора человека с силами природы, в рамках идеи космической взаимности» (4, с. 45). Именно эти даты приобрели особую функцию перманентной гарантии жизни, в том числе успехов в трудовых действиях. С их помощью человек реали- зовывал структуру своего жизнеобеспечения. Упомянутый выше тезис предполагает небольшой экскурс в историю календаря вообще и осетинского в частности. Напомню, что календарь — это сложное, многоаспектное явление человеческой культуры. Оно основано на исчислении больших промежутков времени и ориентировано на накопление знаний о природе, человеке и обществе для оптимального их использования в повседневной практике. Вся хозяйственная деятельность требовала навыков измерения времени. Годичная смена сезонов, сроки биологического развития злаков, овощей, фруктов и домашнего скота определяли годовые циклы. Членение годового времени по сезонам отражало экологические реальности и соответственно своеобразие хозяйственной деятельности. Цикличность этих явлений явилась основой календарных систем, ведь наиболее древнейшие из них представляли собой праздничный ряд — последовательность календарно приуроченных годовых праздников. Трудовой опыт убедил человека, что основные периоды сельскохозяйственных работ следует согласовывать с астро- 19
номическими фактами. Наиболее естественным способом отсчета отрезков времени были сутки — череда дня и ночи. О глубокой древности понятия день свидетельствует сакрализация светлого времени. В осетинском языке слово бон восходит к древнеиранскому Ьапу — «свет» и означает не только д е н ь, но и такие понятия как: сила, богатство. Развитие значения «свет/богатство» отражает мифологические воззрения, по которым источником силы, власти, богатства мыслилось именно небо (5, т.1, с.265—267). Не будет преувеличением сказать, что в сложении системы отсчета времени значительную роль сыграли длительные наблюдения над наиболее яркими астрономическими явлениями. В частности, возможность для созерцания циклического времени представляет Луна. Вследствие наглядности основных лунных фаз: новолуние, первая четверть, полнолуние и последняя четверть — ими можно пользоваться как показателем текущего времени, даже не умея считать до тридцати. Историческая древность народной астрономии нашла свое отражение в мифологических сюжетах. Причем мифов о Луне значительно больше, чем о Солнце. При этом в мифологических трактовках функции Луны предстают как более консервативные и универсальные. С Луной обычно связывались представления о плодородии, о судьбе, динамике различных процессов. Этот факт нашел свое косвенное отражение во многих языках, в том числе и осетинском. Слово мæй/мæйæ означает такие парные понятия как луна/ месяц и календарный месяц. Не останавливаясь на многосложных вопросах истории календаря, отмечу лишь, что существует несколько версий названий месяцев в осетинском языке. Побывавший в самом начале XIX века в Осетии немецкий востоковед Юлиус Кла- прот писал: «Месяцы они называют по-своему: я приведу здесь с разъяснениями дигорские названия, которые не очень отличаются от других осетинских. январь — а н з у р; февраль — комахсун, то есть время игр, так как в этом месяце танцуют, ездят верхом, играют и пируют, как у русских на Масленице; 20
март и апрель — называются марухо дуа май или два месяца поста; май — Николай май или месяц Николая, от праздника св. Николая греческой церкви; июнь — амистуал июль — с о с а н, то есть трясущий головой, так как в этот месяц лошади постоянно встряхивают головой для того, чтобы отогнать слепней. август и сентябрь — рухана дуа май, то есть два месяца криков оленя, так как в эти месяцы происходит олений гон; октябрь — кефти май, то есть рыбный месяц; ноябрь — г о р г у б а, от св. Георгия; декабрь — атзолагозарт или время, когда недостает хлеба и мяса» (6, с. 163). Приведенные здесь названия являются наиболее ранней фиксацией. Они несколько отличаются от ныне известных. В первую очередь это касается названий «сдвоенных» месяцев. Однако будем помнить, что речь идет о названиях, записанных в 1807—1808 годах. В 80-е годы прошлого века В. Ф. Миллер по этому поводу писал: «Названия месяцев не одни и те же по всей Осетии и притом месяцы не совпадают с нашими. У дигорцев употребительны следующие названия: 1. Басилти мæйæ — месяц Василия, соответствующий концу декабря и половине января. Название его объясняется влиянием христианства. 2. Комахсæн — заговение — приблизительно соответствует второй половине января. 3. Комдарæни мæйæ — месяц поста — соответствует приблизительно нашему февралю. 4. Марти мæйæ — март. 5. Никкола — месяц Николая, соответствует второй половине апреля и первой мая; название объясняется праздником св. Николая Чудотворца. 6. Фæлвæра — месяц Фалвары (патрона домашнего скота), соответствует приблизительно второй половине мая и первой — июня. 7. Амистол — приблизительно половина июня и июля, происхождение названия неизвестно. 21
8. Сосæни мæйæ — месяц мотания головой (у лошадей). 9. Рухæн — август. Месяц гона у оленя; рухæн — называется звук, издавемый оленем в этот период. 10. Кæфти мæйæ — рыбный месяц, приблизительно конец сентября и начало октября. Название объясняется тем, что с наступлением холодов рыба из Терека идет в притоки и тогда бывает хороший улов. 11. Цæппорсе — приблизительно соответствует концу ноября и половине декабря; происхождение названия Цæппорсе, иронское «Цпурс — неизвестно» (7, II, с.263— 264). Интересные сведения по этому вопросу содержатся в очень интересной книге известного осетиноведа Л. А. Чиби- рова. Всех интересующихся подробностями отсылаю к этой монографии о земледельческом календаре (8, с.25—34). В данном случае приведу лишь точку зрения проф. В. И. Абае- ва, который дал свою, наиболее точную версию названий месяцев в осетинском языке. 1. Тъæнджы мæй; Æнсури/Басилти мæйæ — январь 2. Æртхъирæны мæй/Комахсæн — февраль 3. Комдарæн — март 4. Сыфтæры мæй; Никкола — апрель 5. Кæрдæджы мæй; Фæлвæра — май 6. Кæхцгæнæн; Амистол — июнь 7. Сусæны мæй; Сосæни мæйæ — июль 8. Майрæмы куадзæны мæй — август 9. Рухæн — сентябрь 10. Кæфты мæй; Кæфти мæйæ — октябрь 11. Джиоргуба; Геуæргоба — ноябрь 12. Цыппурс; Цæппорсе — декабрь (5, т.II, с.83). Начало года связано с зимним месяцем «Тъæнджы мæй/ Басилти мæйæ», соответствующему общепризнанному у нас январю. За ним в соответствующей последовательности следует одиннадцать месяцев. Знакомство с осетинскими названиями свидетельствует о древних традициях, основанных на природных явлениях. Другая их часть отражает тесную связь с ранним христианством и носит названия важнейших церковных праздников и ритуалов. Интересно вспомнить, что решительные действия с уточ- 22
нением календарной системы связаны с римским императором Юлием Цезарем в 46 г. до н. э. По его указанию календарный год начинался первого января. «Январь был первым месяцем после зимнего солнцестояния, началом удлинения дня, «входа солнца в новое русло». С переходом к летоисчислению по солнцу этот месяц становится более естественным началом года». (2, с.34). С христианским влиянием следует связать не только названия некоторых месяцев, ведущих свое начало от праздников святых, но названием ряда дней недели. В первую очередь хуцаубон/воскресенье. Во II в. н. э. римский император Адриан перенес еженедельный день отдыха с субботы (от еврейского с а б б а т/ конец работы, покой) на следующий день недели, день Солнца (слез 8оп8, англ. 5ип- ёау, нем. 5опп1а§). Принявший христианство император Константин в 321 г. переименовал его в «воскресение», — день, посвященный чудесному воскресению Христа. В 325 г. на Никейском церковном соборе юлианский календарь был принят в тех европейских странах, где к этому времени утвердилось христианство. Следовательно, христианские названия праздников и производные от них названия месяцев: Басилтæ, Комахсæн, Комдарæн, Никкола, Фæлвæра, Амистол, Майрæм, Джиоргуба, Цыппурс, и дней недели: Д ы ц ц æ г / Геуæргибон, Майрæмбон, Сабат, Хуыцау- б о н могли проникнуть в гуманитарную культуру алан-осетин вместе с идеями Слова божьего и к началу X века прочно вошли в их сознание. С 40-х годов XVIII века, Осетия активно входит в круг внешнеполитических интересов России. В 1774 году Осетия добровольно входит в состав Российского государства. Естественно, что эти и последующие исторические события способствовали генерации христианских идей, хотя долгое время они продолжали бытовать в форме своеобразного «народного христианства». Данная тема заслуживает специального исследования, поэтому в последующих разделах будут приведены конкретные факты этого любопытного симбиоза двух культурных традиций. Как было отмечено выше, наглядность лунных фаз послужила основой древнейших способов исчисления праз- 23
дников. Материалы о лунном календаре достаточно скудны, хотя есть сведения, что месяц состоял из 4 недель по 28 дней и еще 2 часа. «Так как рождение луны в течении года по осетинскому исчислению повторяется 13 раз, то умножив 28 дней и 2 часа на 13 получается год в 365 дней и 2 часа» (9, с.244). Вместе с тем использование в быту гражданского юлианского календаря привело к разнобою, несовпадению календарных дат с их традиционным лунным исчислением. Все осложнилось еще и тем, что в 1582 г. во время папы Григория XIII солнечный календарь был вновь реформирован. Первоначально в католических странах передвинули календарь на 10 суток вперед. Новая календарная система получила название «новый стиль». В начале нашего столетия григорианский календарь получил распространение и во всех странах православного христианства. Данная оговорка принципиально важна, ибо в наши дни определение даты того или иного праздника связана с гражданским календарем «нового стиля», а с другой стороны — религиозным календарем православного христианства. Уточню данный тезис. Летоисчисление у осетин представляет систему точных или фиксированных дат, определяемых движением солнца. В первую очередь это праздники приуроченные к дням солнечного равноденствия и солнцеворота. К ним примыкают последующие за этими датами праздники, с учетом конкретного числа дней или недель, разделяющих их. Скажем, нам известна точно фиксированная дата православного Рождества Христова — 7 января. Неделю спустя — в ночь на 14 января мы отмечаем праздник Нового года, по-осетински — Ног бон. В первое воскресенье после Новогодних торжеств отмечают календарный праздник Бадæнтæ. Еще через неделю, а именно в ночь на второе воскресенье нового года наступает первый день праздника Фæцбадæнтæ. К числу точно фиксированных праздников примыкают и аналогичные торжества православного календаря. К примеру, осетины издавна отмечают такие христианские праздники, как уже упомянутое Рождество — Цыппурс, Крещение Христово — Доныскъæфæн, Успения Пресвятые Богородицы и Приснодевы Марии — Мад-Майрæмы 24
к у а д з æ н. Все они имеют точную дату празднования и являются своеобразными метками, корректирующими другие праздники. Число праздников, составляющих вторую группу, достаточно велико. Среди них такие, как Заговение — Комахсæн, Пасха — Куадзæн, Св. Троица — Кæрдæгхæссæн и другие, исчисляемые по лунному календарю. Еще в IV веке н. э., а конкретно в 325 г. Никей- ский церковный собор постановил отмечать Пасху в воскресенье после первого весеннего полнолуния. Этим объясняется то обстоятельство, что она оказалась «скользящим» праздником, ибо дни ее празднования приходятся на даты, зависящие от изменяющегося дня весеннего полнолуния. Это происходит, как правило, между 22 марта и 25 апреля. Соответственно меняются и дни других праздников, отмечаемых до и после Пасхи. В 1990 г. она приходилась на 15 апреля (ст. стиля — 2.4), в 1991 г. — 7 апреля (ст. стиля — 25.3), в 1992 г. — 26 апреля (ст. стиля — 13.4), в 1993 г. — 18 апреля (ст. стиля — 5,4). В этом смысле возникает некоторая сложность, которая обусловлена своеобразным астрономическим невежеством. Для основной массы наших современников возможность исчисления лунных фаз представляется маловероятной. Неоценимую помощь в этом случае оказывают специализированные календари, в частности «Школьный астрономический календарь на 1991/92 учебный год». (М., Просвещение, 1991 г.). Ежегодные выпуски, а названный календарь является уже сорок вторым по счету, содержат справочные данные, необходимые для астрономических явлений в текущем учебном году. Кроме того, в них приводятся основные сведения о Солнце, Луне, звездах и других небесных объектах. Мы знаем, что 20 марта 1992 г. в 10 часов 48 минут начиналась астрономическая весна. В этот день весеннего равноденствия Солнце пересекает небесный экватор и переходит из южного небесного полушария в северное. В северном полушарии Земли начало астрономической весны, а в южном — астрономической осени. Находим дату первого весеннего полнолуния и уточняем день празднования Пасхи, который придется на первое воскресенье после первого весеннего полнолуния. 25
День 21 марта Никейским собором был утвержден днем весеннего равноденствия, что имело значение для составления пасхалий — таблиц для определения дней празднования Пасхи. Обычно в ежегодном Православном церковном календаре, издаваемом Московской Патриархией, бывают напечатаны пасхалии на несколько лет вперед. В них рассчитаны не только дни празднования самой Пасхи, но и все предшествующие и последующие праздники и торжества, связанные с ней. Речь идет о двухнедельной подготовке к Великому посту, праздниках Мясопустной — Фыды комбæттæни Сыропустной — Урсы къуыри неделях, начале семинедельного Великого поста — комбæттæн, Вербного воскресенья — Зазхæссæн, Св. Троице — Кæрдæгхæссæни других. Все эти сведения, связанные с народным календарем, мы приводим в соответствующей таблице, составленной на основе пасхалий. Даты указаны по новому стилю. Годц 1 Неделя мясопустная 2 Неделя сыропустная (Прощенное воскресенье) 3 Вербное воскресенье 4 Пасха 5 Вознесение 6 ДеньСв Троицы Пятидесятница 7 1 марта (17.2. ст. ст.) 21 февр. (8.2. ст. ст.) 6 марта (21.2. ст. ст.) 26 февр. (13.2. ст. ст.) 18 февр. (5.2. ст. ст.) 8 марта (24.2. ст. ст.) 28 февр. (15.2. ст. ст.) 13 марта (28.2 ст. ст.) 5 марта (20.2. ст. ст.) 25 февр. (12.2. ст. ст.) 19апр. (6.4. ст. ст.) 11 апр. (29.3. ст. ст.) 24 апр. (11.4. ст. ст.) 16 апр. (3.4. СТ. СТ.) 7 апр. (25.3. ст. ст.) 26 апр. (13.4. ст. ст.) 18 апр. (5.4. СТ. СТ.) 1 мая (18.4. ст. ст.) 23 апр. (10.4 ст. ст.) 14 апр. (1.4. ст. ст.) 4 июня (22.5. ст. ст.) 27 мая (14.5 ст. ст.) 9 июня (27.5. ст. ст.) 1 июня (19.5. ст. ст.) 23 мая (10.5. ст. ст.) 14 июня (1.6. СТ. СТ.) 6 июня (24.5. ст. ст.) 19 июня (6.6. ст. ст.) 11 июня (29.5. ст ст.) 2 июня (20.5. ст. ст.) 26
После знакомства с этими данными возникает закономерный вопрос о том, как исчисляли эти даты наши предки. Имеющиеся сведения однозначно говорят об использовании лунных фаз. В частности, праздник Комахсæн, предшествовавший христианскому Прощеному воскресенью и началу Великого поста, вычисляли по лунному календарю. От Нового года до указанного праздника промежуток времени колебался от пяти до семи недель. Если новолуние по- осетински ( Н о г м æ й) наступало в Новый год, то рассматриваемый праздник наступал через семь недель. А если новолуние наступало спустя неделю после Нового года, то Комахсæн отмечали через пять недель. От этой даты считали приближение последующих «подвижных» праздников (8, с.35). В нескольких номерах «Владикавказских епархиальных ведомостей» за 1899 и 1900 и 1901 годы, в так называемой неофициальной части печатался пространный исторический очерк под названием «Христианство в Осетии». В одном из номеров был приведен список осетинских народных праздников и их сроки. «Круг года у осетин определяется временем от праздника: от Ног бон до Комахсæн — 7 недель от Комахсæн до Куадзæн — 7 недель от Куадзæн до Зæрдæвæрæн — 6 недель от Зæрдæвæрæн до Кæрдæгхæссæн — 1 неделя от Кæрдæгхæссæн до Кæхцгæнæн — 5 недель от Кæхцгæнæн до Атынæг — 2 недели от Атынæг до Майрæмкуадзæн — 3/5 недель от Майрæмкуадзæн до Фыдуани — 2 недели от Фыдуани до Ичъына — 4 недели от Ичъына до Джиоргуыба — 6 недель от Джиоргуыба до Цыппурс — 6 недель от Цыппурс до Ног бон — 1 неделя» (9, с. 243). Надо сказать, что это далеко не полный список известных народных праздников. В действительности их было много больше. Собственно здесь нет необходимости говорить о них, цель была показать принципы летоисчисления у осетин. Именно принципы, так как имеющиеся разночтения между юлианским православным и григорианским гражданским календарем не дают возможности говорить о точных датах. 27
Сошлюсь на следующий пример. Осетинский праздник Ц ы п п у р с по логике вещей должен совпадать с зимним солнцеворотом 25 декабря и соответственно с Рождеством католического мира. Спустя неделю отмечается Ног бон и начинается следующий текущий по счету год. Однако православная традиция отмечает Рождество с 6 января и Новый год приходится на 13 января. Возникает закономерный вопрос: с какой даты следует вести отсчет нынешним осетинам. Мне представляется, что в современных условиях, когда нарастает процесс очищения от всего наносного, есть насущная потребность объединиться с христианским миром и придерживаться исходной даты Рождества, объявленной с 1991 г. праздничным днем народов Российской Федерации. В свое время академик В. Ф. Миллер отмечал: «Осетины различают времена года следующим образом: 1. 3 ы м æ г — зима; 2. Рагуалдзæг — ранняя весна; 3. Уалдзæг — весна, первая половина лета, приблизительно май и июнь; 4. Фæззæг — лето, начиная с покоса и до листопада; 5. Æрæгфæззæг — позднее лето, то есть осень, с появления инея и с листопада до снега. Деление более крупное распределяет год на две половины: теплое время — сæрд и холодное время — з ы м æ г» (7, II, с.263). Следует помнить, что все классификации условны и в основе деления года на сезоны лежит обусловленная ею цикличность сельскохозяйственных работ. Всё указанное разнообразие праздников и сезонов можно свести к двум категориям. В первую относятся те, которые как бы подготавливают получение урожая. Вторую — те, которые оберегают и сопровождают его получение. Для удобства изложения эта цикличность представлена нами в следующем виде. Первый — зимний цикл, связанный с подготовкой весенних полевых работ. Второй — весенний, связанный с проведением этих работ. Третий — летне-осенний, связанный с охраной посевов и сбором урожая. Для осетинского народного календаря эти три цикла будут определены следующим образом. Первый — от праздника Цып- пурсдо Стыр Тутыртæ. Второй — от Рæмон бон до Кæрдæгхæссæн. Третий — от Д а у д ж ы т æ до Ц ы п п у р с. 28
Представляется, что подобное деление годового календаря соответствует хозяйственным циклам. Зимний охватывает промежуток времени от устоявшегося снежного покрова до ранней весны и является как бы подготовительным периодом к весенне-полевым работам. Он воспринимался народом как период, непосредственно связанный с изменениями, происходящими в природе вслед за солнцеворотом, период, с которого начинается новый этап трудовой деятельности земледельца. Весенний цикл — это период обработки земли, посева и выращивания урожая. Наконец, летне-осенний цикл охватывает время от покоса до поздней осени и связан с уборкой и дальнейшей обработкой урожая. По замечанию проф. Л. А. Чибирова: «Нетрудно заметить, что даже применительно к Осетии границы между отдельными циклами неустойчивы, ибо сельскохозяйственный сезон в горной и равнинной полосе не совпадает по времени. Эта вполне естественная нечеткость в определении народным календарем границ времени года характерна и для других народов» (8, с. 41). Важно обратить внимание на тот факт, что в пределах указанных циклов календарные праздники справлялись не в любой день недели. В самом начале XIX века немецкий ученый Юлиус Клапрот писал: «Летоисчисление у осетин такое же как и у нас. Они называют воскресенье хуцави-бон, то есть день бога и воздерживаются в этот день от всякой работы. Они делают это также охотно, если только дело не спешное, в понедельник и пятницу» (6, с. 163). Сведения одного из первых осетинских бытописателей прошлого века позволяют уточнить эти данные. В 1855 г. Соломон Жускаев писал: «Дней рабочих у осетин только три: вторник, среда и четверг. В пятницу не работают, потому что считают этот день днем Марии-Богоматери, как видно из названия пятницы майрам-бон (день Марии), в воскресенье — потому, что этот день божий; в понедельник также не занимаются, потому что это первый день или начальный день недели. В субботу разрешается только з и у (общественные помочи — В. У.) (10, I, с. 138). Знакомство с календарными праздниками осетин подтверждает, что ряд из них отмечался именно в понедельник — къуырисæр. Вероятно само название этого дня в 29
дословном переводе означающее — «начало/голова недели» подчеркивало его неординарность. Пятница была днем, когда всякая хозяйственная деятельность возбранялась. Любопытно, что день этот получил название в честь Богоматери, поэтому особенно строго соблюдался запрет на женские виды домашней работы: кройку, шитье, стирку. Обращаю внимание, что и в древнеримском календаре этот день был посвящен женскому божеству и назывался сНез Уепе- П8 — день Венеры. Естественно предполагать, что в условиях патриархального быта, общественные нормы не предполагали празднование основных календарных торжеств в пятницу. Этот день ассоциировался в сознании с «женским» началом, восходящим к архаической древности. Значительное число праздников приходится на воскресенье и реже субботу. Как уже отмечалось в первой четверти IV века н. э. вместо еженедельных субботних праздников, от еврейского с а б б а т — покой/конец работы, был установлен другой, следующий день недели, получивший название воскресение, в честь Христа. Древние традиции библейского запрета работать в субботу, по-осетински с а б а т, когда бог «почил от дел своих» были соблюдаемы и в христианской среде. Возможно именно это и отразило сакральную оценку субботних дней в сознании алан-осетин. С другой стороны, многие осетинские праздники отмечаются в ночь накануне основной даты. Иначе говоря, если праздник приходится на воскресенье, его начинают отмечать с позднего вечера в субботу. В середине XIV века доминиканский монах Юлиан писал о значимости воскресенья среди алан-осетин. «Этот день они настолько чтят с точки зрения религии, что каждый, независимо от совершенного им преступления или количества имеющихся у него врагов, может безопасно ходить с оружием или без него даже среди тех, у которых он убил родителей или причинил какое-нибудь другое зло» (6, с. 12—13). Необходимо сказать, что в исключительных случаях календарные дни приходились на другие будние дни недели. Наиболее подходящими считались вторник — дыццæг/ гиоргибон и реже четверг — цыппæрæм. Учитывая факт двойственности магических сил, окружавших чело- 30
века, существовали праздники посвященные демоническим силам. Наиболее подходящим днем для подобных праздников считалась среда — æртыццæг. В народе этот день получил аттестацию хæйрæджыты бон/ день нечистой силы. Ни один светлый, радостный праздник никак не мог отмечаться в этот день. По инерции и в силу характера трудовой недели с фиксированными выходными это правило сохраняется и в наши дни. Хотя прежняя традиция давно капитулировала перед лицом занятости населения и сохранилась лишь в рамках субботы и воскресенья. В осетинском празднике необходимо различать два хронологических подхода. С одной стороны, это внешнее время праздника: годовой сезон, день недели и его продолжительность. Известные факты свидетельствуют об общей продолжительности в один день или целую неделю. Есть мнение, что семидневные торжества являются рефлексией магического числа семь. С другой стороны, оно воспринималось одновременно эпическим, а фактически выделяются три дня. Например, на празднике Джиоргуба, выделялся первый день, который приходился на ночь с воскресенья на понедельник. Этот день называют Джиоргубайы æхсæв/Хуыцау’ æхсæв/Галæргæвдæн. Еще более престижный день — ночь с понедельника на вторник и называют ее Уастырджийы æхсæв. В диалектах осетинского языка вторник так и называется г и о р г и - бон. В последний, седьмой день праздничной недели завершается весь праздник, он зовется Уастырджийы фæдзæхсæн/Уастырджы æрвитæн. В данном случае мы имеем в виду тот факт, что выделение в праздничной неделе трех дней связано с магией чисел три и семь. Три связано не только с божественным миром, но и расчленяет бытие на три основные сферы типа «прошедшее//настоящее//будущее» или же «предка/нынешнее поколение//потомки». Иначе говоря, в рамках волшебного числа семь, символизировавшего космическую модель мироздания, мы имеем факт поступательного развития. Не менее важно выделение внутреннего времени, которое символизирует организацию и распределение внешнего 31
времени, отпущенного на конкретный праздник. Другими словами существует строго регламентированное или структурированное праздничное время. Здесь важно отметить, что наиболее значимые ритуальные действа: жертвоприношение, посещение святилища, подношение даров, молитво- словия, ритуальная трапеза, за редким исключением исполнялись обычно в первой половине дня. Во второй половине и ближе к вечеру в силу входил игровой элемент: игры и развлечения, музыка и танцы набирали свой темп. Таким образом можно говорить, что динамичность внутреннего времени была связана с функциями данного или настоящего народного праздника по отношению к прошлому и будущему. Действительно, праздник как форма реализации коллективной памяти вмещал всю наиболее значимую информацию о прошлом. С другой стороны он и его внутреннее время обеспечивали судьбу общества в будущем, причем всегда с наиболее благоприятным исходом. Таким образом, структурная троичность праздника оказывалась тесно переплетенной. Народный праздник со всеми присущими ему элементами преследовал одну единственную цель, вернее сверхзадачу. Все оформление их представляет собой как бы осуществление договора между человеком, обществом и силами природы в рамках идеи космической взаимности. На эти размышления наталкивает анализ сюжетных линий всех элементов и действий народных праздников. Особенно зримо он проявляется в вербальной части ритуала. Все молитвы и бла- гопожелания, выражаемые наиболее уважаемыми людьми в конечном итоге были направлены для предохранения данного коллектива от ударов судьбы. Славословия и поклонения небесным силам осуществлялись через избранных людей, священнослужителей, способных вести диалог от имени общества с патронами мира и природы. В значительной мере этим взаимностям были посвящены жертвоприношения и ритуально-престижные трапезы. Первоначально природным божествам приносили высокопрестижную жертву, чтобы добиться их расположения и соучастия их в труде. После чего с ними как бы делились собранным урожаем. Подробнее об этом будет сказано ниже, а пока отмечу, что все блюда и напитки приготовляли из спе- 32
циально подобранных, высококачественных продуктов. Потребление их было строго регламентировано и освящено ритуалом. Обращаю внимание и на то, что ритуальные игры и развлечения, сопровождавшие традиционные праздники и составлявшие один из важнейших их элементов, были своеобразным способом реализации чаяний народа. Концентрируя в тугой узел освоенное прошлое и желаемое будущее, они воссоздавали в яркой и достаточно реальной форме настоящее.
Смысл и идея праздника, общие принципы исчисления праздничных дат предполагают дальнейшее знакомство с этим многосложным явлением культуры. В данном случае полезно будет остановиться на известных нам народных праздниках. В каждом выделенном сезоне мы попытаемся рассмотреть обобщенную характеристику конкретного праздника. В первую очередь, наше внимание привлекут календарные торжества, связанные с сельскохозяйственным циклом и семейной обрядностью. Для понимания связи между праздником и календарем необходимо оговорить тот небезынтересный факт, что для некоторых из них отсутствуют четкие границы. В народном представлении праздник не ограничивался календарным днем, а охватывал несколько суток. Сведения собранные среди знатоков народного быта иногда не соответствуют друг другу. К примеру, праздник, посвященный патрону плодородия и покровителю браков Хуыцау-дзуарв Кур- татии отмечают весной, а в других местах Осетии — наоборот, осенью. О причинах подобного расхождения можно догадываться, о чем будет сказано ниже, но факт остается фактом. Число аналогичных примеров можно было увеличить, но в данном случае важно показать существующий, вернее кажущийся разнобой. Ведь чередование народных праздников предстает как последовательность довольно крупных праздничных отрезков с размытыми границами. В каждом из них подчеркивается момент кульминации с которым и связывается календарная дата. Более того, есть праздники, отмечаемые по два раза в год. Среди них такие как А л а р д ы , Тутыртæ, Фæлвæраи другие. По материалам Ел. Гутнова праздник в честь Мкалгабыртæ отмечался четыре раза в год. После всех этих оговорок переходим к рассмотрению праздников.
Зимний цикл начинается с праздника Цыппурс / Цæппорсе, предшествующий Новому году. Этот праздник соответствует православному Рождеству. Надо сказать, что это не просто календарное совпадение двух различных праздников. Осетинское название цыппурс — восходит к древнеиранскому слову со значением сорок. Происхождение этого слова связано с сорокодневным постом, который предшествовал в отдаленном прошлом этому торжеству. В 1928 г. Бекыза Каргиев писал, что некоторые осетины, преимущественно старшего возраста, постились на протяжении двух недель до праздника. В качестве сравнения укажу, что православная церковь продолжает древнюю традицию говения. Один из постов — рождественский, начинается с 28 ноября и продолжается до 7 января. Праздник Рождества является днем разговения. В осетинской народной традиции после долгого вымывания актуальных свойств этнической культуры этот праздник сохранился лишь на уровне названия, известного далеко не всем слоям общества. Поэтому считаю возможным коротко остановиться на содержании двух понятий. Начну с поста. До сих пор бытует упрощенное мнение, будто поститься или говеть, значит просто воздерживаться от скоромной пищи — мясо-молочных продуктов. Однако, истинный смысл или идея религиозных постов заключается прежде всего в духовно-нравственном очищении человека. Важную роль играет и физиологический аспект. Именно поэтому в такие дни верующим особенно предприсывалось не совершать неблаговидных поступков, а пищу употреблять самую простую (см.: 11, с. 39). В настоящее время хорошо извест- 37
но, что подобная диета оздоравливает организм, лучше способствует его переходу к иному времени года. Сам праздник начинался с того, что подростки набирали веток с колючками и «укрепляли» все элементы жилья, домашней утвари, хозяйственные постройки этими колючка- \рь В праздничную ночь готовилось сытное угощение для домочадцев и ожидаемых гостей. Обильная и жирная пища должна была обеспечить сытную жизнь для будущих времен. Взаимные посещения и угощения соседей и родственников Являлись хорошим признаком. На улицах перед домами жгли костры из соломы или корневищ девясила (1пи1а пе1епшт) — «тоболахъ», которые издавали сильный треск. Молодежь веселилась, устраивала прыжки через костры, разносила жар костров, а иногда жарила на них бараний жир. Вот как это описывал очевидец в самом начале нашего столетия. «Почти около каждого дома складывались целые горы из сена, соломы, можжевельника и сосны для костров. В работе принимали участие все мужчины — от стариков до малолетних подростков, причем старшие складывали, а подростки суетливо бегали и приносили связки горючего материала. Наконец во всех видных местах приготовления были уже закончены. Был дан сигнал, и через несколько минут аул осветился целым заревом. Молодежь бегала вокруг костров, прыгала через них, приговаривая по-осетински: «пусть все зло останется в огне». Затем все взялись за руки, образовали большой круг и начали петь и ходить вокруг костра. Старики вели беседы, судили и разбирали — у кого лучший костер, а лучший костер означал лучшую и надежнейшую молодежь. После пения один из участвующих принес чашку пива, кусок шашлыка и часть курдюка и передал старшему из присутствующих. Тот поклонился, чтобы бог дал им всем дожить до будущего праздника и, поблагодарив молодежь, бросил кусок сала в догоравший костер, произнеся: «пусть наша жизнь будет приятна богу, как приятно сало (сой) в нашем быту». Все столпились у костра. Я спросил о значении костров. Некоторые не знали совсем значение этого обычая, говоря, что он пришел к ним от предков; другие объясняли, что костры зажигаются в воспоминание того, что когда рождался Христос, было холодно, а чтобы при рождении ему было тепло — и зажигают костры. Другие объясняли иначе 38
и, между прочим, говорили, что зажигая костры, они тем самым выражают радость о родившемся» (10, II, с. 230— 231). Празднование Ц ы п п у р с было предверием Нового года, поэтому во многом напоминало соответствующую ему обрядность. Ведь многочисленные костры и жир были своеобразными символами, связанными с зимним солнцеворотом и началом нового цикла хозяйственного календаря, а также залогом обеспеченной жизни. Возможно, что идентичная направленность этого праздника с последующим и длительное запретительство народного и религиозного календаря способствовали его стяжению с официально разрешенным и всенародно отмечаемым праздником Нового года. Об этом свидетельствует и его второе название Ног азы сæр, засвидетельствованное в материалах Л. А. Чибирова. Это тем более вероятно, что между ними был срок всего в одну неделю. В первую среду после праздника Ц ы п п у р с, все осетины отмечали, а многие и продолжают отмечать праздник Бынаты-хицау / Бундор. Учитывая его откровенно демонологический характер, часто можно слышать и такие его названия как: Хæйрæджыты æхсæв, / Кæйдæрты æхсæв / Дзинкъуртæ. К этому дню специально готовили ритуальные напитки — пиво, араку. Приносилась обязательно кровавая жертва, преимущественно козлами, в крайнем случае курицей. В последние годы, когда не все могут позволить себе широкий жест, установилась традиция жертвоприношения только курами. Учитывая день недели и характер праздника, предпочитают резать курицу черного цвета. В недавнем прошлом, а именно: в двадцатые и первой половине тридцатых годов в этот день из ясеневого дерева (кæрзбæлас) делали обереги в виде шипов или заколок, которые укрепляли на верхней одежде, головных уборах, дверных и оконных проемах, предметах домашнего обихода и утвари. Как и колючки на ветках, они оберегали дом, его обитателей и их хозяйство от возможных воздействий демонических сил. В традиционном народном сознании данное божество находилось в сфере женских занятий. По этому поводу Б. Т. 39
Гатиев замечал, что в устах осетинки «святые именуются не настоящими именами, а произвольными, которые дали им осетинки коим обычай, требующий от них скромности, запретил называть святых теми именами, под которыми известны в народе, за исключением А л а р д ы, Б ы н а - тыхицау и Хуцау-Дзуар. Кроме того, называть кого-либо из тех святых настоящим его именем, значило бы выйти из приличия и уронить себя до степени бесстыдной женщины» (10, III, с. 182). Представляется, что образ женщины проецируется на жилище со времен глубокой архаики. Женские работы по дому предполагали прямую связь с жилым помещением. В отношении к мужчинам, это считалось отрицательной характеристикой. Прозвище фæныкгуыз «домосед» для мальчика было презрительно-ругательным. Специфической чертой праздника была обрядность поедания жертвенной пищи. Сваренное мясо жертвенного животного или птицы разделывалось крупными кусками, при этом избегали возможность повреждения целостности костей. Ритуальная выпечка, напитки и отварное мясо ставились на стол, гасили светильник и выходили из темной комнаты на короткое время. В старину накрытый стол покрывали буркой и покидали жилое помещение на более длительное время. Прежде чем выйти наружу старший произносил молитвословие. Вот как молили Бынатыхицаув Центральной Осетии: «Бынаты хицау! Подай нам твою милость! Не искушай нас и не делай нам никакого зла, не тронь ни головы, ни лошадей, ни скота нашего, ни всего, что нам принадлежит. Вняв усердным нашим молитвам, прими эту жертву, это кушанье и это питье. Да будут они тебе последним возданием. Отними от нас твою волю и власть и скройся далеко от нашего крова, чтобы ни мы, ни дети, ни правнуки наши не потерпели от тебя зла. Чтобы урожай был обильным, а скот наш крепким» (8, с. 54). В данном случае Бынаты хицау являлся своеобразным транслятором просьб к демоническим силам. Как об этом в 1868 г. писал Инал Тхостов: «В молитве перед жертвоприношением умоляется только шайтан, и боже избави, если произносящий молитву как-нибудь обмолвится и упомянет имя бога или какого-нибудь святого, тогда всему семейству 40
не сдобровать: шайтан целый год будет преследовать его за оскорбление» (10, III, с. 58). Другой автор в начале 1900 г. сообщал по этому поводу, что «ни одна из частей зарезанного козла не должна быть выбрасываема. Рога, копыта и внутренности уносятся и зарываются в землю, все остальное варится. Сваренное мясо козла было собрано на один стол и тщательно сложено, тут же поставили чашку горского пива и положили два пирога. Была собрана семья и по приказанию старшего все молча вышли из дома, затушив свечи и должны были пробыть у дверей не входя в дом около двадцати минут. Обряд этот имеет следующее значение. В каждом доме есть свой ангел хранитель и дьявол. Домохозяин должен умилостивлять обоих одинаково и приносить им жертву: ангелу за то, что он охраняет дом, посылает здоровье членам семьи и вообще способствует благополучию дома, а дьяволу — чтобы он обходил их дом, не творил разных козней. Ну а так как дьявол любит козлов — свое творение, — то в жертву ему и режут козла; другой жертвы он не примет и другого мяса не ест, и может даже обидеться, если его не угостят козлятиной. Тогда его ничем не умилостивишь, все несчастия и бедствия обрушатся на дом; будет падеж скота, солнце выжжет хлеб и траву, а ливень снесет все оставшееся. «Больше бойся дьявола, чем ангела», — говорят осетины. Но дьявол не любит присутствия людей во время своей трапезы, а потому нас попросили выйти из сакли» (10, II, с. 231). После продолжительной паузы домочадцы возвращались в помещение и прежде чем приступить к трапезе осматривали яства. Считалось, что ни один кусок или глоток жертвенной пищи не должен исчезнуть. В противном случае считалось, что в течение года семья может лишиться одного из своих членов. Весь характер празднества предполагал исключительно внутрисемейное поедание приготовленных кушаний. Не входящих в данную семью людей не угощали. Даже кровь и кости жертвы тщательно собирали и аккуратно зарывали, чтобы к ним не было никакого доступа. В эту ночь также на улице разжигали костры из соломы и молодежь разбрасывала жар от этих костров. Спустя ровно неделю от праздника Цыппурсв ночь с 13 на 14 января осетины справляют Ног бон /Нæуæ- 41
гбон/ Анзисæр, соответствующий Новому году. По замечанию В. Ф. Миллера «теперешнее название Н æ у æ г бон — новый день — ведет свое начало вероятно со времен раннего христианства, с январского нового года, так как едва ли можно предположить, что древние предки осетин вели новый год с января. Некоторые черты празднества указывают на его связь с солнцеворотом и с русскою колядою» (7, II, с. 266). По словам его осетинского информатора Таймураза Хетагурова, ночь накануне праздника, то есть 13 января, считается особенно священною. К этому времени домашние хозяйки готовят из пшеничной муки лепешки в виде фигур людей, животных и разных предметов. Большая именуется д е д а, а другие лæппынтæ, некоторые из них носят название различных земледельческих орудий. Ими угощают тех членов семьи, которым предстоит пахота. Приготовляются также лепешки с сыром, под названием б а с ы л т æ, а также большой пирог, называемый а р т - х у р о н. Съесть этот пирог должна вся семья без посторонних. По авторитетному мнению проф. В. И. Абаева названия этих видов ритуальной выпечки связаны с раннехристианским влиянием праздника св. Василия, который совпадал с новогодними днями. Второе слово — обозначает не только ритуальный пирог, но и культовое название огня / света, который в далеком прошлом посвящался этому празднику. В этом смысле очень интересно диалектное название этой выпечки среди осетин-дигорцев — Родзинтæ. Слово Артхурон буквально означает «огонь солнечный / огонь — дитя солнца». Что касается слова р о д- з и н г æ, то здесь речь идет об окне (рудзынг/къæрадзгæ) — источнике света в жилом помещении. Такая интерпретация однозначно свидетельствует о том, что в архаические времена четко осознавалась прямая связь между важнейшим празднеством этого цикла — зимним солнцеворотом и главным ритуальным кушаньем. Любопытно, что эта выпечка начинялась сложной по составу массой. Обильно клали лучший сыр, жир, яйца, отварные зерна злаков. По словам знатоков народного быта, этот пирог был очень сытным, а из-за высокой жирности начинки — труднопоедаемым. Тем более, что на каждого 42
члена семьи приходился один большой кусок, который ПО ритуалу надлежало съесть. Магический характер предполагал каждому домочадцу успеха в новом году, что достигалось поеданием одного куска от общего пирога. С этой целью В начинку добавлялись своеобразные символы будущего счастья — монетка, пучок шерсти, кусочек ткани и другиЬ несъедобные апотропеи. Считалось, кому что достанется й процессе дележа пирога, тем тот и будет счастлив в наступающем году. После того как вечером перед домом разожжены костры в очаг или печь вкладывали большой новогодний чурбан, который по-осетински назывался «Ног боны къодах». Он должен был символизировать обеспеченность семьи дровами, огнем, светом и теплом. К позднему вечеру семья в полном составе собиралась в доме вокруг стола. «Мужчины садятся у столиков для ужина. Хозяин дома произносит -с обычными обрядами длинную молитву, в которой высказывает разные пожелания для грядущего года и благодарит Бога за прошедший год, каков бы он ни был для его семьи. В молитве стараются не забыть ничего желательного так как существует убеждение, что именно в это время, то есть при начале года Бог распределяет всякое добро на весь будущий год. По окончании ужина домочадцы не спят, потому что ожидают прихода поздравителей. Все мальчики и молодые люди аула небольшими партиями отправляются бродить из дома в дом с поздравлениями. Подходя к дому, они начинают петь песню («Хæдзаронтæ/Басилтæ» — В. У.)... После этой песни колядовщики набирают в дровяном сарае щепок и входят в саклю со щепами в руках. Бросая их на пол, они говорят: дай вам Бог столько счастья! (уал хорз- æхы уын Хуыцау радтæд // ауал хуарзи уин Хуцау радтæд!) Потом каждый из поздравителей обращается к хозяину или к хозяйке с поздравлениями и пожеланиями: да застанет вас каждый год этот праздник в еще лучшем виде (Ног бон уыл алы аз хуыздæрæй цæуæд // О Басилтæ уæбæл ал и анз хуæздæрæй цæуæнтæ). Если между колядовщиками взрослые, то их угощают в сакле, а мальчикам дают лепешек, бараньих ножек, наливают пива в принесенный ими бурдючок и просят потанцевать. Некоторые из пришедших надевают маски, выкроен- 43
ные из бурки и пугают детей. Затем, получив подачку, коля- довщики переходят в другой дом, избегая дома, в которых в течение года произошло какое-нибудь несчастье. Но хозяева посещенного дома не могут спать по уходу колядовщиков, потому что на смену первой партии является новая, и так продолжается с перерывами до самого утра. На рассвете хозяин дома раскладывает на дворе пучки соломы по числу умерших членов рода и зажигает их со словами: рухсаг ут нæ мæрдтæ! Уæ зынджы хай макæд аххуысæд // рохсаг уотæ нæ мæрдтæ! Уæ зинги хай макæд ниххусæд! Будте светлы наши мертвые, доля вашего огня да не потухнет! При этом им руководит мнение, что он таким образом снабжает мертвых новым огнем на наступающий год. В день нового года посещают друг друга мужчины с поздравлением. При этом есть примета, что первый гость приносит счастье или несчастье в наступившем году. Гость входит с теми же обрядами и пожеланиями, как ночные коля- довщики. Хозяева замечают, кто был у них первым гостем и если в течение года случается удача или несчастье, приписывают то и другое его приходу. Взаимные посещения и угощения продолжаются несколько дней подряд» (7, II, с. 267— 269). Многочисленные свидетельства обрядовых действ, связанные с праздником зимнего солнцеворота, дают возможность говорить об их высокой значимости в календаре. Они были связаны, в первую очередь, с обеспечением планетарных задач, с непосредственным привлечением первичных сил природы. Поэтому зимний цикл включает значительное число праздников с идентичной структурой. Замечено, что обрядность этих дней — игровая. Но это не обычные развлечения. Такая игра глубоко серьезна по своей сути и осознавалась, особенно в древности, как ответственная деятельность, усилие, направленное на то, чтобы стимулировать перманентную жизнь. С этим аспектом связана и обрядность второго дня нового года. Собственно не дня, а ночи, известной среди осетин под названием фыссæн æхсæв/ «ночь писания (судьбы)». В эту ночь девушки гадали о своей будущей судьбе, браке. Большая роль отводилась и вещим снам, которые провоцировались путем поедания пирожков с начинкой из соли 44
ц æ х д ж ы н г у ы л т æ. Во сне девушке, обуреваемой жаждой снились соответствующие видения будущей жизни, естественно счастливой. Тема новогодних празднеств и обрядов достаточно обширна и многомерна. Учитывая конкретные цели нашей книги, ограничу данный сюжет вышесказанным и позволю перейти к следующим праздникам цикла. Тем более, что в соответствующих разделах последней главы речь вновь коснется новогодней обрядности. Спустя шесть дней после празднования Нового года осетины отмечали праздник Доныскъæ фæн, совпадающий с Христианским Крещением. Календарная дата его относится к 19 января по новому стилю. В этот день рано утром младшая невестка или девушка^ в крайнем случае мальчик, отправлялись за водой к источнику. Каждый представитель семьи брал с собой фигурные печения дедатæ басилтæ, кусок сыра или жира, зерна злаков, солод или лепешки з а д ы н- т ы п п ы р о н. Произнеся молитву водному источнику и его святым патронам, они бросали в воду отломанные части фигурных хлебцев, как правило, головы, кусочки сыра, жира, кусочки лепешек. Считалось, что после этого жертвоприношения семья обеспечивала себе безбедное существование в течение года. Обряд этот рекомендовалось совершать молча: «Принеся воды, она будит домашних со словами: «вставайте, я принесла вам воды медовой и маслянистой (сойджын — В. У.). Все встают, моются в принесенной воде и принесшая воды делит между ними лепешки» (7, II, с. 269). Обычно, это бывали остатки фигурок, головы которых были пожертвованы водной стихии. Естественно, что это была самая лучшая, сакрально чистая вода. Ею пользовались для очищения, ведь она как подательница всех благ должна была обеспечить благостное состояние семьи, дома и их хозяйства. Поэтому каждая семья спешила принести эту ценность скорее домой. Возможно этим фактом и объясняется народное название праздника Крещения Господне Доннскъæфан буквально время «быстрого несения воды». В воскресенье, вернее в ночь на первый понедельник после Нового года в особенности среди жителей равнинных 45
селений устраивают поминальные торжества М æ р д т ы бадæн/Бадæнтæ. Другая часть населения отмечает эту дату весной за неделю до Пасхи в Вербное воскресенье. По объяснениям одной из информаторов проф. Б. А. Ал борова «Прежде этот день отмечали в ночь на Вербное воскресенье, в субботу перед Пасхой. И сейчас его так отмечают в горах. А у нас поменяли в ночь на понедельник после Нового года. Кто и зачем поменял, этого не знаю» (3, ф. 19, д. 92, л. 105). Отмечают этот день только в тех семьях, которые в прошлом году лишились своих близких родственников. С утра до вечера идут приготовления и сборы родственников. Вот как об этом писал в 1850 г. Н. Берзенов: «К сумеркам все входят в саклю. Ближайший из родственников умершего с двумя палками в руках стоит в углу сакли и от души плачет и рыдает. Палки отбираются у него и вяжутся веревкою крестообразно. Затем приносят одежду покойника... и все это одевается на палки весьма искусно и оригинально. Сделанное таким образом чучело, в котором олицетворяется как бы сам покойник, и даже, по мнению осетин, переселяется его душа, ставят на скамейку, нарочно для этого приготовленную; кругом скамьи раскладывают все любимые предметы покойника... Заботятся также и о желудке покойного — ставят перед скамьею кашу и бутылку араки. Собравшись вокруг скамьи, на которой находится чучело, мужчины по одну сторону, женщины по другую, начинают плакать и сетовать... вопли, стон и рыдания, оглушая слух и раздирая сердце сливаются в один отчаянный крик, суматоха продолжается всю ночь. На другой день происходит конская скачка, способствующая, по мнению осетин, спасению души покойника, которая до тех пор находится Джегеннем в нестерпимых муках — это как бы выкуп за душу (10, I, с. 96—97). Здесь необходимо добавить, что праздник в трансформированном виде и без скачек сохраняется и в наши дни. Отмеченный факт разнобоя в его календарном устройстве не вызывает нашего смущения. Перед началом и в ходе сельскохозяйственных работ обряды направлены на будущее, на достижение результата. С одной стороны, в праздниках зимнего цикла подчеркивается идея смерти, присутствия мерт- 46
вых. Для их умилостивления совершают обряды, аналогичные поминальным. Их ублажают, чтобы заручиться их поддержкой и добрым отношением в делах. С другой стороны, в весеннем цикле подчеркивается идея перехода смерти в жизнь, регенерации вчерашнего умирания в сегодняшнее новое оживание. Во вторую субботу после Нового года, а именно: в ночь на воскресенье после проведения Б а д æ н т æ начинается Фæцбадæн. Этот праздник известный только среди осе- тин-дигорцев не только предворял, но и охватывал третью неделю начавшегося года. В течение пяти дней общество изолировалось от внешнего мира. В эти дни «не принимают никого в свое селение и никого не выпускают из него. Раз путника застал фæцбадæн в ауле, он уже должен ожидать окончания праздника, то есть так называемого выходного четверга. Мало этого — гость, по требованию жителей, должен принять деятельное участие в самом празднике, искупив свое жертвоприношение Идауæгу, дзуару в честь которого установлен праздник... В продолжение первых четырех дней каждая семья совершает свой кувд у себя дома, но двери для посторонних не запираются, а напротив все четыре дня проводят вр взаимных посещениях. На пятый день праздник принимает характер общественного пиршества. Захватив с собою напитков и съестного, все мужское население отправляется с песнями по дороге, ведущей из аула в местность Гъазæндон, по которой с первого дня праздника никому не разрешалось проезжать. Здесь около дзуара Идауæг проводят весь день в торжестве, пении и пляске и только поздно вечером расходятся по домам. Этим заканчивается праздник и с того дня желающим разрешается как выезжать из аула, так и въезжать в аул. Заметим, что в течение праздника запрещено прикасаться к мертвому телу и потому не допускается погребение (7, II, с. 283). По сведениям дореволюционных знатоков народного быта Куку (о. Алексей) Гатуева и Габуди Туккаева, этот праздник был установлен в память об избавлении от эпидемии чумы (йеминæ), роль в этом чудодействии приписывают Идауæгу, которому и поклоняются благодарные потомки. 47
Характер праздника проясняет нам причины имитируемой изоляции во время былой эпидемии и запрет на погребения в эти дни. Воспроизводилась своеобразная санитарно-гигиеническая защита тех далеких лет. Что касается названия праздника, то можно сказать следующее. В осетинском языке бытует слово фæстинон, означающее «выздоровление/состояние после болезни». В. И. Абаев считает: «Вероятно из фæс-цин-он буквально «после радости (цин)». Болезнь эвфемистически названа «радостью», так как она, по древним воззрениям, насылается божеством. Чтобы задобрить это божество, болезни особенно эпидемические назывались у многих народов льстиво- ласкательными именами. Задобрить уходящую болезнь было особенно важно, чтобы она не возвращалась (5, т. I, с. 464). Первоначально праздник, вероятно, назывался Фæстинон бадæнтæ, буквально «посиделки, по случаю выздоровления». Однако, в последствии произошла редукция или стяжение до известной, но малопонятной ныне форме. Для нынешних осетин столь малопонятным,, а для многих вообще мало или неизвестным является праздник Н а ф. В прошлом он отмечался в субботу после первого новолуния в Новом году и длился целую неделю. Например в 1992 г. этот праздник падал на 8 февраля. О размахе праздника и сопровождавшегося его угощения можно судить по выражению нафы куывд — «обильное угощение». Сохранилось несколько названий в форме «Иры наф / Уналы наф / Хæ рисджыны наф / Бураты наф / Нæхи наф». Подобные варианты свидетельствуют о том, что этот праздник касался соответственно всей Осетии, отдельного села или фамилии. Праздник отмечался всей фамилией или селом по принципу ежегодно выборных организаторов из тех конкретных семей. Из подворно собранного зерна варили пиво, выпекали больших размеров пирог «гуыдын», в чем-то напоминающий уже упоминаемый новогодний «артхурон». Их делали по числу,домохозяев-участников праздничной трапезы. Материалы Л. А. Чибирова позволяют сопоставить этот праздник с аналогичным празднеством «Габони кувд» в горах Дигоргома. Торжества были посвящены в первую очередь патрону плодородия. Ритуальная выпечка, характерная для 48
конкретных празднеств символизировала родовое единство. Изыскания В. И. Абаева показали тесную связь слова н а ф с божеством рода, где типологическим синонимом его является восточнославянское божество Р о д ъ. Следовательно, это был праздник родового патрона, восходящий к древне- иранскому культурному миру. В связи с этим проясняется значение некоторых культовых слов и выражений, Н а й - фат — означает место родового святилища из Н а ф ы - у а т — «место рода / фамилии». Еще большую смысловую нагрузку несет Иры н а ф — «праздник осетинского рода» (5, т. I, с. 148, 151). В зимнем цикле народного календаря важное место отводилось празднику Комахсæн. По названию и характеру этот праздник соответствует христианскому Заговению. В зависимости от новолуния между Новым годом и Комахсæн бывает от пяти до семи недель. Уточнить этот «скользящий» праздник позволяет день Великого поста, которому предшествует двухнедельный Комахсæн. Как было сказано ранее, в наши дни уточнить интересующие даты «скользящих» праздников позволяют пасхалии — соответствующие таблицы о праздниках, исчисляемых по лунному календарю. В 1993 г. начало двухнедельного подготовительного рубежа перед Великим постом во славу Христа — Ч ы р ы - стийы мархо падает на 21 февраля. Как учит православие в дни поста человек должен больше думать о нравственном очищении. Большим подспорьем в этом выступает запрет на скоромную пищу «так как сытная пища вызывает у нас, — говорится в «Законе Божьем», — желание не молиться, а или поспать, или же, наоборот, резвиться». Но как и в христианстве, осетинский праздник накануне поста имеет подготовительные недели. Первая из них называлась Фыдыкомбæт тæн — «мясопустная неделя». В ночь на понедельник приносилось обязательное жертвоприношение. Об этом свидетельствует и специальное название этого дня — Галæргæвдæн хуы цаубон. Начавшаяся неделя открывала праздничный отсчет времени. Родственники, соседи приглашались друг к другу отведать обильного угощения, заранее приготовленного к этим дням. Не пригласить в дом гостей в эти дни считалось предо- 49
судительным фактом, своеобразной антинормой. В понедельник вечером вновь устраивается сытная трапеза, а сам день проходит под знаком самого строгого божества осетинского пантеона и называется «фыццаг / хæргæ А л а р д ы». Прогневавшие его болели оспой и даже в случае выздоровления всю жизнь носили на лице следы своего контакта с ним. Касаясь обрядности этого дня и вообще культа Аларды, следует подчеркнуть его существенную особенность. Весь он был построен на страхе перед гневом, на лести и ублажении. В тоже время осетины стремились ни под каким видом «не приближать» Аларды к себе. Все это, безусловно, и привело к тому, что святилища этого грозного святого возводились фасадом в противоположную от села сторону. В молитвосло- виях его просили: «Гъе Алларды, дæ чъылдыммæ дын кувд- зыстæм, де’ргом нæм ма раздах — О Аларды, спине твоей будем молиться, лицом к нам не развернись». Последующие дни проходят в веселье и пиршествах. Среди молодежи особой популярностью пользуются игры в альчики (хъултæй хъазт) у мальчиков и в камушки (тыч- чытæй хъазт) у девушек. В четверг до полудня все держат пост во славу всех святых (дауджытæ), а вечером идет разговение. Все работы в этот день, включая уборку жилого помещения, строго запрещены. По этому дню стараются предугадать погоду. Считалось, что чистое небо обещает безоблачные дни до самой пасхи, а год должен был быть сухим. Суббота мясопустной недели отмечалась как день поминовения усопших. Любопытно, что этот день — суббота перед масленицей признается в православии как один из дней общего поминовения усопших. Имеются в виду так называемые родительские дни. Следующая неделя в осетинском календаре называется Урсы къуыри, что в христианстве соответствует очередной подготовительной неделе перед Великим постом, так и называемой «сырной» или «сыропустной». В народе это время известно как масленица — один из самых веселых праздников. К этому времени в каждой осетинской семье заранее бывают готовы специально сделанные сыр, масло и прочие высококачественные молочные продукты. Воскресный вечер готовят праздничный стол, на котором 50
последний раз перед пасхой едят мясную пищу. Как правило, ее готовили из мяса соответствующих жертвоприношений предыдущих дней. В понедельник население держало пост до вечера, а потом готовили ужин, но только из кисломолочных продуктов, выпечки, яичницы. Этот день назывался «Фæстаг Аларды/ Алар- д ы й ы к о м б æ т т æ н». Это время сопровождалось не только сытными застольями, хотя и без мясной пищи, но и различными играми и весельем молодежи. Исследователи обратили внимание, что активное участие молодых людей в праздниках сезонных циклов было весьма целесообразно. С одной стороны, помимо этого диахронного контакта, молодежь как синоним нового, нарождающегося, персонифицировала приближающийся цикл весенней календарной обрядности и нового этапа в жизни общества. Об этом свидетельствует и обрядность в субботу недели Урсы къури / Цæрвтæ къахæн, как раз накануне православного Прощенного воскресенья и начала поста. В этот день готовили постное угощение, а женщины и девушки мазали маслом верхние части окон и дверей в доме. Поэтому день назвали Рудзгуыты бон. Традиционные поверья всегда уделяли должное внимание входным и световым проемам жилого дома. Именно они являются реальными каналами проникновения в дом, обитель семьи, все новых качеств происходящих в окружающем мире. Зима продолжает свой размеренный ход, но в природе происходят неуловимые пока изменения, связанные с приближением нового сельскохозяйственного цикла. В воскресенье вечером последний раз устраивают сытный праздничный стол и досыта едят. Это своеобразное ритуальное обжорство, ибо едят до последних сил. Назавтра с утра начинался Комбæттæн — Великий пост, кроме того считалось, что по этому дню будет определяться сытое состояние человека в текущем году. В понедельник, уважающие себя люди до обеда постились во славу Уастутыра. По замечанию бытописателя Алмахсита Канукова, «к обеду готовятся три пирога, начиненные солью и затем жарят кукурузу. Пироги предназначаются для Тутыра, а жареная кукуруза для лошади св. Геор- 51
гия. Пастухи же в этот день держат пост, до вечера и при восходе солнца завязывают в шапки камень и бедренную баранью кость: «Пусть будет так же завязана пасть волка и во рту его пусть будет такой же камень» (10, III, с. 68). В последующие дни поочередно держали еще три «специализированных» или именных поста. Во вторник говели во славу Уастырджи, причем не только мужчины, но и женщины. Те у кого были дети, держали пост за детей мужского пола, а у кого не было и с ними незамужние девушки — за братьев. В среду до полудня девушки держали Ц ъ и - у т ы к о м, так называемую «птичью уразу» и, разговевшись, молятся о том, чтобы Тутыр не позволял птенцам клевать хлеб. В этот день стараются умилостивить святых: Тутыр а, Георгия и Аларды. Лес, срубленный в этот день, обладает наибольшей крепостью. В этот день стригут гривы и хвосты годовалым жеребятам и верхнюю часть шеи волам (10, III, с. 68). В четверг отмечался день праведности и успеха — Рæстæй ы бон. Первую половину дня обязательно постились, а во второй разговевшись молились, чтобы святые праведники способствовали успеху всех их дел и начинаний. Тот же Алмахсит Кануков писал сто лет назад: «Этот день по преимуществу праздник женский... В этот день со всего квартала женщины несут кушанья и напитки в тот дом, на который пала очередь. Когда соберутся женщины со всего квартала, то устраивается складчина и на собранные деньги покупается рыба. Когда будет все готово, то помолившись святым и божкам, чтобы они и на будущий год послали им успех в делах, собравшиеся принимаются за еду, питье и веселье. Очередь нарушается в том случае, если в истекшем году кто-либо в квартале женился или у кого-нибудь родился мальчик, тогда с этих домов берется штраф без очереди. Если таких счастливцев было несколько в разных домах, то в доме одного из них устраивают неочередное сборище, а с других берут штраф кушаньями и напитками. Если очередь падает на такой дом, в котором был покойник в истекаемом году, то такой дом освобождается от сборища в нем веселящихся женщин» (10, III, с. 69). Перечисленные виды специальных постов, начинавшихся 52
с праздника Комбæттæн совпадали с очень популярными торжествами, известными под названием Стыр Тутыртæ. В свое время Б. Т. Гатиев писал: «Тутыр — имя св. волков. Христиане-осетины под этим именем разумеют Федора Тирского, которому волки не только повиновались, но даже лизали ему ноги... Праздник этот, или лучше пост постов соблюдается в чистый понедельник. Прекратив обычные свои занятия, горные жители — стар и млад — весь день от восхода и до захода солнца не пьют и не едят. Юноши, пожилые и старики собираются на нихас, где к а д а г - г а н а г знаток отечественного предания, легенд и сказок занимает их, распевая с помощью двухструнной балалайки (хъисын фæндыр — В. У.) предания о чудесных делах предков» (10, III, с. 175). В дни Стыр Тутыртæ начиналась активная подготовка к весенне-полевым работам. Сельскохозяйственные орудия, изготовленные в три дня весеннего Тутыра, как и домашние животные, особенно быки, рожденные в этот срок окружались ореолом магической силы. Все дела и слова имели в эти дни такой вес и значение, что не подвергались никакому сомнению. Более того, даже кровники не смели мстить в этот праздник, запрещались и всякие боевые или вооруженные действия. В этот праздник важная роль отводилась магическим действам. Кузнецы изготовляли железные крестики и треугольные апотропеи, которые по представлениям осетин считались лучшим средством от демонических сил. Детей водили в кузню и положив их руку на наковальню, кузнец маленьким молоточком ударял по ней два раза. Все это сопровождалось магическим заговором «Уац-хуас, Тутыры фæдзæхст фæут — Уац-хуас, будьте благословенны Тутыром». Сакральные действа совершали и над жеребятами, которым стригли гриву, хвосты, чтобы потом взамен их выросли крепкие и хорошие. Кроме того, жеребят заговаривали для безопасности от псов Тутыра, как осетины эвфемистически называли волков. Обращаю внимание на то, что среди многочисленных развлечений бытовала игра, включавшая игровым контекстом взаимные колотушки по спине, сопровождаемые воз- пГасами «Тутыр гуыппæн конд у / Тутыр создан для колоту- 53
шек» (5, т. III, с. 322). Считалось, что все это будет содействовать силе и плодородию как людей, так и земли. Интересную параллель этому можно найти на древнеримском празднике пастухов Луперкалий. Он был посвящен очищению и плодородию. На нем осуществлялся аналогичный обряд по отношению к женщинам, что должно было обеспечить им плодовитость. Рассматриваемый праздник имеет очень древние корни. Подробнее об этом можно узнать в специальной статье моего коллеги К. К. Кочиева (12, с. 58—65). Со своей стороны укажу на два достаточно интересных факта. Выше уже было отмечено совпадение праздника Стыр Тутыртæ с кануном поста. Дни Т у т ы р т æ считались днями мира и благоденствия. Даже кровники в эти праздничные дни должны были простить своих обидчиков. Мне представляется, что здесь мы вновь сталкиваемся с фрагментом христианского учения. В воскресенье накануне поста «христиане имеют благочестивый обычай просить в этот день друг у друга прощения грехов, ведомых и неведомых обид и принимают все меры к примирению с враждующими. Поэтому это воскресенье принято называть «Прощенным Воскресеньем», после которого наступает Великий Пост» (11, с. 678). Рассматриваемые дни считались очень значимыми в цикле годового хозяйственного календаря. Даже совпадение с постом не затенило их веселого и праздничного характера. Известные факты позволяют предполагать, что Стыр Т у т ы р т æ принадлежит к той категории праздников, которые знаменуют конец одного природного цикла и начало другого — момент важный для всякого традиционного общества. Отмечая переход от зимы к весне, три дня Т у т ы р т æ олицетворяли собой космогоническое обновление, стремление обрести сакральную чистоту, свойственную изначальному состоянию мировоззрения. В этом смысле, подготовка и переход к весенне-полевым работам является лишь одним аспектом символики циклического возрождения. Если вспомнить, что этот праздник, как правило отмечают в марте, в том месяце, когда 21 числа начинается астрономическая весна, то предложенные интерпретации оказываются правомочными. 54
Весенний цикл народного календаря открывался началом полевых работ. Согласно древним воззрениям, успех всякого предприятия зависит от хорошего начала. Поэтому начало сельскохозяйственных работ, а именно: вспашка и посев полей — всегда сопровождается у земледельцев торжественным празднеством. Таким праздником у осетин был Хоры бон/Хумидайæн. Как правило, это был вторник второй недели поста. Подготовка к этому празднику первой борозды осуществлялась заранее, как раз в предшествующие дни Тутыртæ, Хоры бон отмечался в зависимости от размеров поселения или общиной (хъæуы куывд) или по-квартально (сыхы куывд). Выборный устроитель праздника обеспечивал лишь выпивку, исключительно пиво (бæгæны) и брагу (брæгъ/ уæрæс), которые символизировали хлебные продукты, своего рода «жидкий хлеб», а также солод (зад), обладающий свойством быстро прорастать и тем самым являющийся знаком благополучия нового урожая. Застолье носило откровенно аграрный характер и было устроено преимущественно постными блюдами народной кулинарии. С. Кучеревский в сведениях о равнинных осетинах относящихся к 40 гг. XIX века писал: «Здесь маринованные бадрижаны, петрушка и лобио; икра севрюжья, балык лососий, вкусные пирожки, весь стол окаймлен рядом продолговатых пышек так, что все яства на столе обнесены как бы забором» (10, I, с. 80). Замечу, что даже в 20-х годах очевидцы продолжали подчеркивать постный характер застолья: пироги с солодом (лакъами), картофельное пюре (картофджын) со съедобными дикорастущими травами (хъолоджын, цæхæ раджын), 55
с сушеным сыром (хус чъиритæ), рыба (кæф) и полное отсутствие мяса (13, 1988,'№ 1, с. 117). Несколько иную картину рисуют сведения информаторов, собранные в 80-е годы среди тех же осетин-куртатинцев. На этот праздник устраивалось кровавое жертвоприношение. Часть забитого к праздничному столу барана: шашлык из трех правых ребер (фæрскъ физонæг) и три обрядовых пирога с сыром (чъири) передаются во время застолья устроителю праздника в будущем году. Следовательно, произошла переоценка обрядового комплекса и постный характер застолья был модернизирован. Что касается других существенных структурообразующих элементов праздника как обливание брагой и первая обрядовая запашка, то они сохранились в условиях развитой агрокультуры и коллективных форм хозяйствования практически без изменений. Разве что вместо браги, технология изготовления которой практически вытеснена из современной жизни, используют жидкое тесто «бламыхъ». Вот как описывал данный праздник Б. Т. Гатиев. «Обыкновенно жители аула собираются по одному или более человек из семейства в саклю, где вечно пребывает Хъæуы зæд, принося с собой разные яства и напитки. Когда все усядутся в известном порядке, один из стариков берет правой рукой треугольный чурек (æртæдзыхон/сæвсат — В. У.), а левой — чашку браги бурого цвета и торжественно возглашает известное славословие Богу, а потом начинает молитву к Уацилле: «Уацилла, сегодня день твой и мы усердно молим тебя — помоги нам, сделай так, чтобы житницы наши были набиты пшеницею, просом и овсом до верха с остатками. Какой урожай был на Курпе, когда Уацилла посеял на этой ниве левой рукой, а Мария, идя во след его, держала для него корзину с семенами, такой подай Боже и нам в настоящее лето!». Затем обращаясь к присутствующим он трижды восклицает: «Вы чего просите?». «Хлеба, хлеба, хлеба!» — отвечают слушатели. «Да насытит вас Уацилла!». Наконец, вручив треугольный чурек одному из юношей, который на этот случай надевает на себя шубу наизнанку, старик обливает голову его брагой, которая стекая заливает ему рот, уши, ноздри и течет по шубе и при этом восклицает: «Как изобильно льется эта бра- 56
га, так да уродился хлеб наш!» — «Оммен» — отвечают все. Глотая брагу, юноша в свою очередь кричит: «Да возрастит Уацилла хлеба наши так, чтобы мы, дети наши и правнуки были богаты и сыты». Затем обед кончается и все весело возвращаются по домам своим в полной уверенности, что Уацилла непременно даст урожай. Готовясь к этому пиру предварительно, утром посылают в лес за березовыми сучьями по одному человеку из каждого семейства, снабдив их постными пирожками без всякой начинки, их должно быть у каждого по три штуки. Остановившись около леса и вынув из своих шапок пирожки свои, посланные творят вышеприведенную молитву и затем каждый из них бросает в сторону по одному пирожку, восклицая при этом: «Уацилла, соблаговоли сделать так, чтобы настоящий год был счастливее и богаче прошлого урожаем хлебов». Потом набрав сучья и связав их в кучи, они несут их на плечах в дома свои. Опуская на чистое место кучу сучьев, горец произносит: «Сколько здесь сучьев, столько да уродится на наших нивах копен!». Кладя пухлые пирожки на сучья, старшая в доме хозяйка молится: «Уацилла, да будет на нас милость твоя — возрасти хлеба наши так, чтобы пшеничные зерна на колосьях были так пухлы и крупны, как вот эти пирожки!» (10, III, с. 173—174). Главным элементом праздника было моление об урожае перед началом запашки. Как правило, этот ответственный шаг в хозяйственной жизни общины осуществлял устроитель праздника (хоры фысым). Пахал он свой участок, «нæ хоры фысым раззаг хахх акæнæд — пусть наш хозяин праздника первую черту/борозду проведет». Во время обрядовой запашки ее участники бывали одеты в вывернутые шерстью наружу шубы. Учитывая, что в число «хоры фысым/хоры лæг» выбирали наиболее удачливого и доброго человека, то считалось, что после его первой борозды виды на будущий урожай обеспечены. Существенным моментом был и обряд избрания устроителя праздника на будущий год, сопровождаемый обрядовым обливанием брагой, мазаньем детьми и молодежью друг друга жидким тестом и обращением с риторическим вопросом к присутствующим: «Цы курут лæппутæ? — Что проси- 57
те, юноши?», на что те дружно отвечали: «Хор! Хор! — Хлеб! Хлеб!». Обливание брагой, символизирующей «жидкий хлеб», по всей видимости, связано с обращением к покровителям хлебных злаков Хор-Алдари Уацилла. В этой связи особое значение приобретает произносимый рефреном вопрос о сокровенном желании участников празднества и их ответе. Подобный пример, демонстрирующий связь инвокаций с богоявлением восходит к глубокой древности, когда считалось, что назвать бога — это вызвать его. Обращаю внимание читателей на одежды, вывернутые шерстью наружу. По народным поверьям, такая ритуальная одежда должна была способствовать обильному и густому всходу хлебов на полях. Такая же одежда использовалась в далекие времена скифскими племенами в культовой практике. Отмечу, что для этого праздника бытовало еще одно название — Рæмон бон. По словам Алмахсита Канукова «Дней через пять после «дня успеха» («Рæстæйы бон» — В. У.) следует «день хлеба». Праздник этот устроен для умилостивления Хоры Уацилла (хлебного Ильи), дабы он послал людям хороший урожай на хлеб. Те из хозяев, у которых в истекшем году родился мальчик, справляют так называемый Рæмоны бон (Рамонов день). Они готовят к этому дню араку, брагу, пекут пироги, варят рыбу и все приготовленное к полудню выносят на ныхас и здесь ставят перед старейшиной» (10, III, с. 69). Далее следует описание уже известной нам обрядности. Упомянутое название сейчас малораспространено и, соответственно, малопонимаемо. Изыскания проф. В. И. Абаева убедительно показали его связь с иранским культурным миром, где исходное значение слова было «надежда/упование» (5, т. И, с. 372). Следовательно, еще одно название этого праздника День надежды, надежды на сильного наследника, родившегося в семье, на счастливую пахоту, благоприятную погоду, богатый урожай и радостную жизнь. Однако, настоящая пахота проводилась позже этого первого весеннего праздника. Как правило, ждали пробных всходов ритуальной запашки. По времени это было приурочено к весеннему равноденствию (21 марта). Существенным или желательным было и ближайшее к этой дате новолуние. 58
Естественно, что при всех этих фактах обращали внимание и на день недели. По рассказам знатоков традиционного быта, наиболее удачным считался вторник. Праздник первой борозды восходит к древним земледельческим культам. Плодородие земли уподоблялось человеческому чадородию. Мне доводилось писать об этом, поэтому здесь лишь отмечу, что земля в народном сознании уподоблялась беременной женщине. Чтобы помочь ей успешно разродиться, прибегали к магическим приемам — главным образом обращались за помощью к умершим сородичам. Им посвящались особые дни, специальная пища и, в первую очередь, блины — лауызтæ. Считалось, что за это они будут содействовать посевам расти и развиваться. В течение поста осетины устраивали несколько поминальных торжеств, среди них блинные и вербные дни. Блинные бывали дважды, во вторую и третью субботы поста. Вновь обращаю внимание на точное совпадение осетинских поминальных дней Лаузгæнæн с православными днями общего поминовения усопших по субботам второй и третьей недели Великого поста. Что же собой представляют эти поминальные дни? После праздника Хоры бон / Хумидайæн в субботу устраивают Ф ы ц ц а г Л а у ы з г æ н æ н. «С заходом солнца, в пятницу, по народному поверью, мертвые свободны; новые покойники остаются охранять место, старые же, то есть умершие не в истекшем году, а раньше, сажают детей (умерших) на деревья и сами идут в дом к родным (живым). Ввиду этого каждый старался встретить их в чистоте и опрятности; подметается и убирается как двор, так и все внутри дома; двери все оставляются растворенными настежь. К закату солнца в пятницу для них готовы у осетин кушанья и напитки. Те, у которых в истекшем году умер кто-либо из семьи, готовят к этому времени всего понемногу, и часть пищи женщины несут на кладбище и, поставив принесенное мертвому, делят между всеми присутствующими. В дом же приглашаются мужчины, которые также в свою очередь приготовленные напитки и кушанья посвящают умершим и затем со смирением принимаются угощаться. Никто не должен в продолжение этого праздника производить сотрясения, толочь что- 59
либо в ступке или делать сильные удары, могущие производить сотрясение земли, не то могут попадать с деревьев умершие дети. Утром рано в субботу каждый домохозяин старается приготовить что-либо горячее. Старые мертвые отправляются в путь за добычею дзаджджын*, говорит народ. Путь этот очень трудный, по всей дороге одни камни да терния. Возвращаются мертвые обратно через неделю, в последний ( Д ы к к а г / Фæстаг — В. У.) лаузганан. Заготовив кушанья и напитки к вечеру пятницы сидят долго за полночь и ждут возвращения мертвых. После такого долгого ожидания решают, что мертвые возвратились, тогда посвящают все приготовленное им и принимаются за еду и питье» (10, III, с. 69—70). В среду после Дыккаг/Фæстаг лаузгæнæн фиксировалась так называемая постная неделя. Этот день известен у осетин под названием Астæумархо — «Середина поста». Л. А. Чибиров отметил еще одно название — « К æ ф х æ р æ н», что полностью соответствует его характеру. По любопытному замечанию Бекыза Каргиева, многие осетины в этот день прекращали свой пост. «Так как они были люди трудящиеся, поэтому на одном чуреке и квасе они уже не могли работать. Обычно жители квартала собирали с них своеобразные взносы за счет которых устраивалась пирушка и пост прерывался. Правда, за неделю до пасхи они вновь начинали поститься» (13, 1988, № 1, с. 117). В предпоследнюю субботу перед пасхой, известной в православном календаре под названием Лазарева суббота, отмечали праздник Зазхæссæн/Назуихист. По своему характеру это торжество связано с поминальной обрядностью и почти полностью воспроизводит действо на Бадæнтæ. Об этом было сказано в предыдущем разделе. Свое название он получил по важнейшему атрибуту обрядности — молодой елочки или ветке тисса. Оба вида рас- + В примечании А. А. Кануков поясняет, что дзаджджын — какое-то вещество, которое мертвые выкапывают в далекой стране. Целый год мертвые питаются им. От себя добавлю, что слово «дзаджджын/гахгун» в осетинском языке означает «обильный/с обильной начинкой» и связано с магическим значением слова. 60
тительности являются высокодекоративными вечнозелеными деревьями и носят одно название з а з. Более того, тисе ягодный (Тахиз Васса1а Ь.) высаживали на кладбищах как символ преодоления смерти и использовали в ритуалах, имеющих целью увеличения плодородия, жизненной силы. К поминальному празднику готовили обрядовый предмет æлæм, который женщины, обычно сестры или дочери, изготовляли в память умершего мужчины. Æлæм/Илæ н, по словам В. Ф. Миллера, представлял собой, «нечто вроде креста или хоругви из скрещенных жердей с нитями, на которые нанизываются пряники, грецкие орехи и конфеты». Из дерева и связанных в сеть веревок обильно унизанных фруктами и сладостями готовили символическое оружие, плеть, шапку, рубаху, седло и прочие атрибуты конного воина. «К вечеру пятницы готовятся кушанья, напитки, рубят и приносят в дом ель. С заходом солнца в дом, который справляет Зазхæссæн, приносят все родственники со своей стороны кушанья и напитки; в доме же устраивают на стуле или на скамье крестообразную фигуру из палок и затем такую фигуру одевают так, как бы живого человека, с боку этой наряженной фигуры ставят ель; впереди его ставятся кушанья и напитки. Когда все готово, то начинается общее рыдание, будто в этот день умер кто в этом доме, наплакавшись, принимаются за еду и питье. В эту ночь не ложатся спать и проводят время в воспоминаниях о старых покойниках и, когда воспоминания растрогают сидящих, то опять начинается общее рыдание. К утру раздевают наряженную фигуру. Многие к этой ночи готовят из орехов конфеты, пряники и разные сладости — аламы. Вечером развешивают их по стенам. Утром, после того как снимую одежду с разодетой фигуры, часам к десяти расстилают во дворе ковры и кладут на них аламы; к этому же времени собираются во двор верховые. Когда посвятят аламы мертвым, передают их верховым. Последние с этими аламами скачут по аулам и, где только встретится сборище народа, там трусят аламы. Проехав три, четыре аула аламо- носцы возвращаются обратно ко довру, откуда выехали. Здесь они спешиваются и выражают разные пожелания хозяевам дома; затем они втыкают в могилы со стороны головы покойника там похороненного алам, изображающий знамя, 61
предварительно сняв с него сладости. Сладости оставшиеся на аламах знаменосцы делят между собою» (10, III, с. 71). Столь подробное описание сути праздника позволяет нам говорить фактически о двух днях, захватывающих и воскресенье. По словам информаторов, æ л æ м готовили для мужчин, а для поминовения женщин наряжали ветку тиса или елочку. Есть сведения, что декоративная елочка и «алам» приравниваются по своей силе и значимости друг к другу. Иными словами их сокрытый знаковый смысл является идентичным. К этому добавлю, что указанный воскресный день, когда устраивались обрядовые с названными атрибутами, почитается христианской церковью. Речь идет о шестой неделе Великого поста, являющейся великим двунадесятым праздником «в который празднуется торжественный вход Госпо- ден в Иерусалим на вольные страдания. Этот праздник иначе называется Вербным воскресеньем... освещаются молитвой и окроплением св. водой распускающиеся ветви вербы или других растений. Освещенные ветви раздаются молящимся, с которыми при вознесенных свечах верующие стоят до конца службы, знаменуя победу жизни над смертью (воскресение)» (И, с. 681). Совпадение двух цитированных отрывков не является случайным. В них очень четко проявляется внутреннее единства. Основное содержание его сводится к воспеванию сил возрождения над смертью. Соотнесение праздника к циклу весенней обрядности и активное использование вечнозеленых растений являются в данном случае закономерным фактом. В тесной взаимосвязи с этим праздником находится другой. Речь идет о Къутугæнæн, отмечаемом в день Вербного воскресенья, ровно за неделю до пасхи. Это был откровенно аграрный праздник, к которому специально готовили конусообразные булочки. Они символизировали са- петки для хранения зерна и имели с ними одноименные названия к ъ у т у. В этот день повсюду высказывались пожелания видеть сапетки ломящиеся от зерна. В этой связи хозяйки старались сделать свою булочку лучше и краше ибо считалось, что в таких семьях осенью будет обильный урожай. 62
Важная роль в празднике отводилась детям, которые по- своему готовились к празднику. В его предверии они самостоятельно или с помощью взрослых изготавливали лук (æрдын) и стрелы (фат) и усиленно тренировались в меткости глаза и твердости руки. Лук бывал двух видов: обычный, который могли сделать сами дети и сложный, напоминающий по форме и конструкции европейский арбалет. Обычно их делали для детей старше и естественно, что такой лук был более предпочтительный в смысле своей престижности. Для точности стрельбы большое внимание уделялось и стреле, которую готовили из сухих полых стволов высокого кустарника (хахъуын) и других легких, но плотных по фактуре растений. С этой же целью наконечник стрелы (æртигъ- он) изготавливался из кусочков жести или твердых пород обожженного дерева и оформлялся двумя-тремя перьями, выполнявших во время полета роль стабилизаторов. В день праздника устраивали соревнования по стрельбе: кто быстрее и больше собъёт выпеченных фигурок к ъ у - т у. Победитель получал в качестве вознаграждения сбитые булочки своих товарищей и был своеобразным героем дня. Считалось, что дети своей игрой могли предугадать благопо- лучение нового урожая. Чем больше бывало сбито фигурных печений, тем больше будет осенью заполненных зерном сапеток. Игры детей с выпеченными фигурками, кулинарные ухищрения женщин во время их изготовления и сам характер печенья, символизировавшего атрибуты земледельческого хозяйства, были направлены к одной цели — обеспечить богатый урожай. Важную роль в этом играли и стрельба из лука. Ритуальная стрельба из лука известна многим народам и основана на представлении о магической силе стрелы как острия, отгоняющего или уничтожающего злых духов. Острие как оберег хорошо известно многим народам, причем к силе острия присоединяется магическая сила металла. Без сомнения, все перечисленные обряды и обычаи, связанные с изготовлением и играми с обрядовым фигурным печением, есть реминисценция архаических культов плодородия и размножения, связанных с ними отголосками жертвенных подношений. Разнообразные выпеченные фигурки должны были способствовать благополучию домочадцев, 63
хорошей пахоте, сохранению и увеличению урожаев и домашнего скота. Тем самым человек пытался отмеченными магическими приемами воздействовать на природу, а их поедание детьми и взрослыми расценивались как своеобразный акт приобщения себя и своего хозяйства к тем самым природным силам и потенциям, которые приписывались выпеченным фигуркам. Подобное сочетание в цикле весенних праздников было универсальным явлением. Поминовение усопших и активное привлечение детей и молодежи в праздниках весны должны были содействовать плодородию. Подобное сочетание прослеживается и в празднике Куадзæн — пасха, который отмечали в следующее воскресенье после К ъ у - тугæнæн. С 325 г. этот день соответствует ближайшему воскресенью после первого весеннего полнолуния, то есть первого полнолуния следующего вслед за 21 марта. Название его происходит от слова комуадзæн, что означает «разговение» и полностью соответствует характеру праздника. Такое смысловое совпадение представляет собой, по словам В. Ф. Миллера, следы раннего знакомства с христианством. С данным высказыванием нельзя не согласиться, тем более, что среди рассмотренных выше праздников осетин четко прослеживается их христианская основа. Фактически корни этого праздника уходят гораздо глубже и связаны с древним культом умирающих и воскресающих божеств растительного мира, восходящих еще к эпохе Древнего Востока. Чисто земледельческий ритуал погибшего и ожившего духа хлебного поля был заменен церковными христианскими праздниками. Подробно эти вопросы были раскрыты известным исследователем магии и религии Дж. Фрэзером в его знаменитой книге «Золотая ветвь» (М., 1980). Пасха празднуется в каждом селе по-своему, как верно заметил Б. Каргиев, происходит это потому, что «одни испытали на себе воздействие русской христианской обрядности, другие — грузинской, а третьи — следуют древним осетинским обычаям» (13, 1988, № 2, с. 103). Поэтому отмечу лишь наиболее характерные черты этого праздника. В ночь накануне пасхи готовят продолговатый пирожок с сыром (гуыл) и варят яйца, а если в доме есть дети мужского пола их кладут им в изголовье. 64
«Народ верит, что в эту ночь приедет пасха на пегой лошади, заглянет в саклю через трубу и скажет: «Вставайте, разговейтесь, ешьте, угощайтесь, остатки пищи дайте моей лошади». Разговляться должны еще до рассвета. Едва начинает рассветать, хозяйка будит мальчика, в изголовье которого были положены пирог и яйца и говорит: «Вставай скорее, была тут пасха на хромой лошади. Она поела сыр твоего пирога, оставила тебе корки, съела желток яиц, оставила тебе только белки». Есть поверье, что если кто не разговеется до рассвета, то пост того не примет бог; он должен ждать вечера того дня и тогда разговляться» (10, III, с. 72). По словам Б. Т. Гатиева невестки засветло шли за водой и молча с поспешностью возвращались домой. Считалось, что в первой почерпнутой в пасхальную ночь воде заключается божья милость. Крестообразно вливая воду в муку для праздничного теста, хозяйка шептала: «О, водяные святые, чистые водяные девы и св. пасха, наполните этот дом всеми благами мира, и кто почерпнул в лучший час воду, с тем сравните меня; о, св. пасха, чуреки да будут приятны тебе; о, Чырысти! Все люди надеются на тебя, что ты в Дзæнæте дашь душам их места и ты, молю, надели бедных женщин частицами Дзæнæта». Затем к старшему в доме подводят жертвенного ягненка и с посветительными словами он приносится в жертву. После приготовления пирогов и мяса семья собирается за столом и старший в доме мужчина произносит молитвословие: «О, Чырысти! Молим тебя, призри из своего Дзæнæта и пожалей нас; говорят, что ты в «необманчивом мире» раздаешь места душам тех людей, кои в здешнем соблюдали ради тебя пост: ты же ведаешь, что мое бедное семейство, не исключая и грудных ребят, постились в угождение тебе и да будет сладок тебе наш пост, устрой в раю места для настоящего и последующих поколений нашей фамилии. О, Барастыр! Слышали мы, что ты начальник мертвых и если это справедливо, то да будет угодно и тебе настоящая наша жертва. Моли Чырысти, дабы он даровал нашим предкам в раю хорошие места и тем из нас, которые перейдут в не ложный мир» (10, III, с. 186). После семейного разговения начинаются взаимные посещения и поздравления. Каждому посетителю подносят в пер- 65
вую очередь вареное яйцо, съев которое произносили: «Чы- рысти, мæ комы дард дын барст фæуæд — Христос, мой пост тебе на пользу». Важно подчеркнуть, что подобные визиты, в первую очередь, наносят в семьи у которых в течение года кто-нибудь умер. В этот день устраивалось и большое общинное торжество. С этой целью заранее собирали деньги на жертвоприношение, подомно — зерно, солод на изготовление пива. Из собранных продуктов несколько семей, которым по очереди поручают ежегодные организации сельских пиршеств, в данном случае пасхальных, устраивают совместную трапезу. Молодежь в это время устраивала разные игры, танцы и развлечения. Большой популярностью пользовались игры с пасхальными яйцами, в первую очередь это были т у л æ н т æ и къуырццытæ. Яйцо издавна играло большую роль в весенних обрядах у многих древних народов. В языческий период его считали символом весны, источником жизни. Такое его значение в учении христианской церкви приняло форму символа таинства воскресения, отсюда идет и освящение яиц, которое существовало уже в IV веке н. э. Другая существенная черта пасхи — многочисленные костры. Молодежь разжигала небольшие костры из хвороста и соломы и с целью увеселения устраивала прыжки через них, жар (цæхæр) которых старались разнести по всему селу. Эти весенние костры якобы способствовали богатому урожаю и ограждали дом и домочадцев от демонических сил. Вероятно мы сталкиваемся с реминисценциями древних верований об оплодотворяющей способности огня и его влиянии на будущий урожай. Об этом говорит и использование соломы для весенних обрядовых костров. Среди других, малоизвестных пасхальных развлечений осетинской молодежи, следует отметить устройство качелей — «херы». В праздничный день сельская молодежь устраивала на сельской площади танцы, продолжавшиеся до позднего вечера. Где-нибудь рядом устанавливали несколько качелей на которых раскачивалась часть молодежи: девушки и дети, но раньше качались взрослые женщины и даже старухи. Считалось, что качание очищает человека от зла и делает его легким. Другим видом развлечений на пасху было устройство подобия карусели — «цъил», также для молодеж- 66
ных увеселений. Молодежь квартала устанавливала деревянный столб, врыв его в землю. Верхушка столба венчалась старым колесом, подвижно соединенным со столбом осью. К колесу прикреплялось несколько вожжей или толстых веревок с петлями на свободных концах для сидения. Желающие покружиться садились в петли и отталкиваясь ногами от земли приводили пресловутую карусель в движение. Как правило, устройство этих каруселей сопровождалось соревнованием «чья карусель лучше — хуыздæр кæй цъил у?». В первый вечер после пасхи отмечали сразу несколько праздников. Наиболее известные из них: Зæриноных в Хилакском ущелье, у стен одноименной церквушки. Жители соседнего Уаладжира, особенно Касабиевы, Урумо- вы, Пагаевы и Созаевы отмечали праздник, посвященный Тхосту. Всесильному ангелу-хранителю, противнику всех врагов-насильников. Широко известны празднества светил ища Хуыцау-дзуар, что в сел. Лац Куртати. Как было отмечено выше, этот святой был патроном плодородия и чадородия. На свадьбах к нему обращались со словами: «О, Хуцау-дзуар! Ныне и присно предстоишь ты перед Богом — просим тебя: моли Его дабы Он даровал этой невестке и ее мужу благодать и помощь свою и обратил сердца их друг к другу так, чтобы они никогда не были огорчены друг другом» (10, III, с. 165). В этот день устраивали пышное застолье всей общины. Молодежь устраивала танцы до позднего вечера, здесь же разыгрывались сценки народного театра ряженых. Лучшие наездники устраивали джигитовку. Парень или девушка, отличившиеся своим мастерством и искусством, высоко чтились во всей округе. Это и понятно, ведь речь идет о празднике, посвященном покровителю жизненной силы. В других местах этот праздник справлялся в иные сроки. Однако, в соседнем Даргавском обществе именно в пасхальный четверг на «большом ныхасе» собирались мужчины для выбора жертвенного животного для Хуыцау-дзуар. Жребий бросали на два квартала, а было их в сел. Даргавс всего двенадцать. Жребий тянул один из жрецов — дзуарлæг. Сам праздник справляли спустя ровно месяц со дня У а ц и л- л а. В других районах Осетии праздник в честь этого боже- 67
ства отмечали осенью в первое воскресенье после Майрæмкуадзæн — Успения Богоматери. В этот же день проводился еще один праздник, связанный с социализацией детей. По исполнении мальчику трех лет, родителями его устраивался праздник Ц æ у æ- г г а г. К этому дню мальчику готовили комплект одежды, включавший в себя все атрибуты мужского праздничного костюма, вплоть до бутафорского оружия. В сопровождении старших празднично одетых мальчиков отправляли к святилищу «Тхост-дзуар», расположенному у сел. Цмити в Курта- тии. Туда же собиралось множество людей, желавших присутствовать на обряде прощания детей с покровителем женщин, чадородия и переходом их под покровительство другого святого — имя которого означает «сильный/знаменитый/ громкий/славный» (5, т. III, с. 346). В руках каждого из посвящаемых была деревянная стрела, украшенная многочисленными, по возможности шелковыми ленточками. У святилища старейшина общины произносил молитву в честь новых членов данного общества, в которой подчеркивалось, что посвящаемые уже достаточно крепки и смогли самостоятельно прийти к святому патрону. В молитве содержались также пожелания мальчикам быть достойными младшими для своих старших. После молебня с посвящаемых торжественно снимали головные уборы и подвергали их обрядовому бритью голов (згъар даст). Затем мальчики подносили принесенные стрелы святилищу в качестве своеобразных культовых даров (архъун). После этих процедур малыши считались полноправными членами сельской общины. С этого момента им позволялось посещение общественных мероприятий, проводимых в селе. Праздник Цæуæггаг в наиболее полной форме известен преимущественно в календарной и семейной обрядности жителей Куртатии. Но еще сто лет назад он был широко известен. «Во многих местах родители в этот день приводят малолетних детей в молельни и просят дзуаров покровительствовать приведенным детям. Специально для этих детей откармливались и потом закалывались бараны и готовилось пиво. В великий четверг собирали сельчан к молитве за детей и потом угощали» (10, III, с. 72). Чрезвычайно интересны сведения о другом празднике 68
весеннего календарного цикла, отмечаемого в воскресенье следующим после пасхи. Имеется в виду праздник Бæлдæрæн во время которого, по поверьям осетин, происходило оплодотворение всей природы. В связи с этим и человек должен был целый день бодрствовать и веселиться, строго запрещалось в этот праздник заснуть днем. Тем самым в день оживления природы и человек должен был быть активным. Веселье напоминало праздник Хуыцау- дзуар. Празднество касалось всей общины и поэтому святому посвящалось коллективное жертвоприношение быка — «ны- вонд/хаст га л» и барана «фыр». В день праздника быка, украшенного разноцветными ленточками, вели к святилищу, где он по ритуалу приносился в жертву. Подобное украшение и почтительное отношение к жертвенному быку связано с его функциональной двойственностью. С одной стороны — это производитель, воплощающий в себе производительные силы природы, а с другой, — это всего лишь пища для празднующих. Принесенный в жертву, он своей смертью и пролитой кровью символизирует утоление жажды земли, которая оживится с новой силой. Он является как бы предвестником будущего урожая. Не случайно в традиционном осетинском быту сохранилось вплоть до начала XX столетия гадание на лопатке быка или барана — уæны фæрсын о видах на урожай, природные явления и личное благополучие, а само жертвенное животное, в частности бык, получило свое второе название —1 у æ н ы г — производное от у æ н — «лопатка». Понедельник новой недели, известной в христианстве под названием Фоминой недели был посвящен святому Аларды/Алаурди. Помимо этой даты, в различных районах Осетии отмечали и поклонялись этому святому и в другое время года. Вероятно, мы сталкиваемся с отражением конкретных фактов проявления этого грозного культа, связанного с ритуалом очищения от эпидемий. Многочисленные инфекционные заболевания и в первую очередь оспа — сырх дзуар, были в прошлом настоящим бедствием для населения. Чтобы уберечься от этого по всей Осетии возникло мно- 69
жество святилищ ему предназначенных. Поэтому в каждом месте, в зависимости от конкретных фактов избавления от гнева А л а р д ы и отмечали данное торжество. Этим же объясняются разные сроки празднования — день, три дня, три недели и даже месяц. В сел. Зджыд «в честь дзуара построена неизвестно когда часовня. Около часовни сельчане выстроили шалаши и здесь целый месяц днем и ночью справляли празднество, переходя из шалаша в шалаш» — писал анонимный автор в начале века. «В честь Аларды сложена песнь религиозного характера с припевом «табу Аларды» (табу — значит слава, честь, хвала), при этом его называют «красным» в смысле «прекрасный», «злотокрылый», «золотым» и прочее. Святой Аларды считается покровителем детей и женщин, поэтому как всякая замужняя женщина, так и девица стараются побывать у часовни святого Аларды, помолиться и испросить благословение и милость для себя и своих детей, настоящих или будущих; при этом всякая богомолка приносит в дар какую-либо серебряную монету с шелковыми нитками и куском ваты» (10,1, с. 259). Как показали изыскания В. И. Абаева, название этого божества связано с названием местности Алаверды в Грузии с древним и очень почитавшимся храмом Иоанна Крестителя. В ряде мест Осетии празднование Аларды совпадало с днем Иоанна Крестителя, который в христианской народной традиции считался святым целителем. Именно на него были перенесены черты древнего божества, одновременно и покровительствующего и исцеляющего. (5, т. I, с. 43—44). Во вторник устраивается праздник Фæлвæрайы æ х с æ в, посвященный подателю мелкого рогатого скота фосдæттæг Фæлвæра. С этим божеством в осетинском календаре связаны два праздника. Первый — во вторник после пасхальной недели, а второй — в конце лета, перед стрижкой овец. День христианских святых Флора и Лавра, считавшихся покровителями домашнего скота, тоже отмечается 18 августа. По, словам проф. В. И. Абаева, в дохристианской религии алан-осетин было пастушеское божество, чей праздник отмечался весной. После в процессе христианизации он получил новое имя в честь канонического святого и получилось так, будто было два Фæлвæра — первый в Фомину 70
неделю, а второй — в августе—сентябре, перед началом стрижки овец (5, т. I, с. 442). В недавнем прошлом считалось, что «до этого праздника никто не осмеливается подносить к огню молоко, сыр или сыворотку. Вечером, заколов барана, так называемую голову скота — первую родившуюся в текущем году в стаде, готовят д з ы к к а — кушанье, делаемое из одного сыра. К этому же вечеру бывают заготовлены напитки. В этот праздник молятся Фалвара, чтобы он даровал домохозяевам много хорошей скотины. В дни Фалвара из всего молока, какое имеется в доме, делается один сыр, в который для приметы втыкают альчик и посвящают этот сыр св. Алар- ды» (10, III, с. 72). Замечу, что жертвоприношение совершалось именно в загоне для скота. В дни этого праздника каждая семья делала подношение пастуху. Из собранных продуктовых подношений готовили угощения и в первую очередь топленый сыр — дзыкка. На такое застолье пастухов никто из посторонних людей не допускался. В субботу этой же недели или спустя две недели после пасхи отмечали еще один праздник К а с у т æ. Это был веселый весенний праздник, связанный с плодородием. К этому дню готовили общественное пиршество по общепринятому механизму. Подворно собирали солод для праздничного пива, приносили по три пирога от семьи, а жертвенное животное выделял устроитель праздника в текущем году. Во время ритуальной трапезы намечали устроителя праздника в будущем году. Публично ему передавали бокал (нуазæн), ритуальный пирог (чъири) и кусок отварного мяса (сгуы). Это было свидетельством того, что праздник будет продолжен. Одновременно в домах каждая семья варила различные виды каши, которые с ритуальными пирогами и пивом носили на засеянные поля и к водным источникам. Девушки и молодые невестки собирались группами у воды, где устраивали женские трапезы, игры и развлечения. Из мужчин присутствовали только те, кто был задействован во время свадьбы той или иной молодухи. Это были шаферы, дружки и другие (къухылхæцæг, æмдзуарджын/уочыл, хуызисæг). Каждая невестка приносила воды, а самая старшая из присутствовавших женщин благославляла их: 71
«Донычызджыты хорзæх уæ уæд! Донарæхæн — уæ цард! Донбеттыры фæдзæхст ут алы ран дæр. Уæ сæрыхицæутимæ цардæй бафсæдут. Хорз цот уын рацæуæд. Абонæй фæстæмæ уын донмæ цæуыны бар ис. Æмæ уыцы хæс хорзæй æххæст кæнут.» Основной темой славословий были пожелания невесткам детей мужского пола, плодородия полей и благосклонности горных вод для благополучия и безопасности человека и урожая (13, 1988, № 2, с. 104). Каждая из невесток подносила деревянную чашу (хъæздынкъус) с водой своей свекрови. После этого ритуального действа устраивались небольшие раздельные трапезы старших и младших женщин. Все это сопровождалось весельем и танцами, которые длились до вечера. После этого праздника молодым женщинам разрешалось ходить за водой. Интересно, что название этого праздника, когда молодух водят к реке, тесно связано с названием высокочтимого в Грузии храма Квашвети, посвященного богоматери (5, т. I, с. 573). Со своей стороны, обращаю внимание, что грузинский весенний праздник первой борозды называется К а ш а т о- б а. Как можно убедиться в данном цикле праздников определенное место занимают торжества, связанные с христианскими праздниками или известными храмами. Часть их имеет грузинское происхождение. Таких фактов собирается достаточное количество. В частности, на следующей неделе в воскресенье в некоторых селениях Центральной Осетии отмечали праздник в честь Таранджелос. По другим сведениям празднество отмечают летом, накануне сенокоса. В данном случае обращаю внимание, что название божества и одноименных святилищ, расположенных в Мамисонском, Трусовском и Урстуаль- ском ущельях имеет грузинское же происхождение от «Мта- вар — Ангелози». Дословно означающее — «Повелитель ангелов / Архангел» (5, т. II, с. 231). Интересно, что с этим названием связано предание о том, что бог узнав о гибели нартовского героя Батраза проронил три слезинки. Одна из них стала святилищем Таранджелос, другая — Мы- калгабыр, а третья — Р е к о м (7, I, с. 26). 72
Празднование в честь Мыкалгабыр/Микалга- б у р особенно чтилось среди жителей Уаладжиркома и ряде мест в ущельях рек Стыр Леуахи и Джорджоры. По словам В. Ф. Миллера: «Празднество продолжается от 9 мая до 23, причем пируют в нарочно устроенных близ молельни саклях, из которых в каждой помещается по четыре семейства. Каждые четыре семьи режут одного быка» (7, II, с. 276). По материалам Елбасдуко Гутнова, праздник в честь Мыкалгабыр отмечался четыре раза в году по четвергам. В изданном им календаре на 1925 год они приходятся на Фыдыкомбæттæн, Куадзæн, четверг перед Кæрдæгхæссæн и Джиоргуыба. По сведениям наших современников, празднование этого святого относится к последней неделе сентября. Данный разброс мнений можно объяснить его высоким почтением. Ни одно застолье не обходится без специального молитвословия во славу Мыкалгабыр и его изобильных щедрот. У стен его святилищ устраивали примирение враждующих сторон, прекращали кровопролития. Нет сомнения, что данный святой имеет тесную связь с христианством. Об этом свидетельствует не только нартов- ское сказание о гибели Батраза, но и другие факты. Наиболее известные святилища представляют собой по словам В. Ф. Миллера — места, «освященные древней христианской святыней — развалины старых церквей. В культе таких дзуа- ров сохранились многие черты древнехристианского культа» (7, П, с. 255). Об этом свидетельствует и само название божества и посвященных ему святилищ. В нем мы имеем сращение имен двух христианских святых — архангелов Михаила и Гавриила. Причем опять в грузинской версии — «Микэл- Габриэли». Празднование этого праздника охватывало две недели, из которых наиболее значимыми были начало и конец. Причем завершение приходилось на четверг перед праздником Кардæгхæссæн, соответствовавший православной св. Троице в самом конце мая. То есть окончание праздника переходило в другое, тесно с ним связанное торжество в честь Реком. Однако, чтобы не нарушать хронологическую последовательность, отметим еще два важных весенних праздника. Речь пойдет об осетинских праздниках св. Нико- 73
лая и Вознесение господне, оба они предшествуют дням Рекома и св. Троицы. Во второй понедельник мая жители западной Осетии отмечают праздник Хуарз Никколæ. Под этим именем в осетинском пантеоне выступает св. Николай Чудотворец. Интересно, что в христианском календаре торжества святителя и чудотворца Николая приходятся на 9 мая (22.5 по нов. ст.). В этот день в 1087 г. его мощи были перенесены из Мир Ликийских в Бары. Осетинское празднование во славу Николая имеет выраженную аграрную направленность. Об этом свидетельствуют общинный характер и выпечка ритуального большого пирога, который делился по числу домохозяев села или квартально. В контексте обрядов плодородия широко использовали окропление земли пивом, молоком, готовили ритуальную пищу из сыра — д з ы к к а. Интересно, что и в христианстве св. Николай среди своих многочисленных функций считался еще и покровителем плодородия. Праздник отмечался в два приема и охватывал несколько дней. Мои московские коллеги, этнологи В. Н. Басилов и ныне покойный В. П. Кобычев, написали прекрасное исследование всего праздничного ритуала (14, с. 131— 154). Более того, весь праздник с мельчайшими подробностями был заснят на кинопленку. К сожалению, этот цветной красочный фильм по визуальной этнологии для жителей Осетии остался неизвестным. В четверг шестой недели после пасхи осетины отмечают Зæрдæвæрæн/Зæлдæвæрæн. Это один из весенних поминальных праздников, приуроченный к христианскому празднику Вознесения. Осетинское название праздника и его содержание издавно привлекали к себе внимание. По объяснениям анонимного автора опубликованном в 1900 году: «Вознесение называется у осетин зардаваран, что значит „день, когда кладут сердце", а другой смысл — обещание. Древние христиане понимали этот праздник, соединяя его с последним смыслом, а именно: как обещание Христа | послать святого духа, но осетины со временем забыли будто бы этот христианский смысл праздника и приняли в первом, буквальном значении. По буквальному же смыслу названия осетины с этим днем соединили поминовение умерших. Обыкновенно в этот день 74
принято отделывать могилы недавно умерших, обсаживать их цветами, обкладывать их дерном, строить склепы и памятники, и при этом в каждом доме где был покойник за предыдущий год, режется животное, по преимуществу барашек и сердце его закладывается в могилу умершего с особыми молитвами». Алмахсит Кануков по этому поводу писал, что зарывают «сердце зарезанного животного, живую рыбу, некоторые же добавляют еще ногу зарезанного животного» (10, I, с. 260, III, с 76). Как видно из приведенных отрывков, сто лет тому назад реальный смысл этого календарного праздника был несколько переиначен. Все дело в том, что дигорская диалектная форма содержит в себе слово з æ л д æ — «молодая трава / дерн». Некоторые стороны ритуальных действ в этот день именно связаны с украшением могил зеленью. Название праздника следовательно означало «день укладки дерна на могилах», со временем, достаточно давно, зæлд/дерн было заменено словом зæрдæ/сердце и праздник стал пониматься не как день укладывания дерна, а как день обещания от зæрдæ æ вæрын (5, т. IV, с. 302). С этим связаны и последующие объяснения информаторов о том, что тем самым родичи помнят о своем умершем члене семьи. Из всего сказанного вытекает вывод о необходимости тщательного анализа ритуальной обрядности. Этот факт позволит части осетин, придерживающихся некоторых сторон традиционно-бытовой культуры, избегать ложных действ. Имеюся в виду подобные свидетельства, связанные с ошибочными интерпретациями. Хотя данная «ошибка» практикуется, если судить по нашим источникам, ровно сто лет. Как было сказано выше, в четверг перед К æ р д æ г - хæссæн/св. Троицей отмечался праздник, посвященный Мыкалгабыра. По оценке исследователей осетинских древностей эти торжества были тесно связаны с празднованием популярного в Осетии святилища Реком. Действительно, в субботу накануне Кæрдæгхæссæн отмечался праздник этой святыни, продолжавшийся целую неделю. В данном случае, важно начало празднования в субботу, которое фактически совпадало с другим важным праздником православного календаря. 75
То что праздники трех известных святилищ Таранджелос, Мыкалгабыр и Реком идут чередом в цикле весенних торжеств, говорит об их реальной взаимосвязи отмеченной и в фольклоре. Одно из первых упоминаний о Рекоме относится к 18 июля 1780 г. в донесении астраханскому епископу. В нем говорится, что в сел. Цей «во имя святые Троицы деревянная церковь построена из красного дерева, называемого негни- ющим. В сей церкви есть стенное писание и несколько образов у которых видны подписи грузинскими литерами». Изложенные свидетельства позволяют предполагать, что святилище Реком изначально было посвящено Троице или Пятидесятнице. Празднование популярного в Осетии святого дня Реком в селах Куртаттии и Тагаурии также соотносится с праздником Кæрдæгхæссæн. Встречающееся в кавказоведческой литературе категорическое мнение о том, что святилище Реком в Цейском ущелье посвящено «популярнейшему божеству Уастырджи», по всей вероятности, является позднейшим переосмыслением. Тем более, что празднование в честь Уастырджи в осетинском календаре однозначно соотносится с концом ноября. В воскресенье седьмой недели или спустя 50 дней после пасхи отмечали Кæрдæгхæссæн. К этому дню заранее готовились. В доме приносился в жертву барашек, выпекали пироги с начинкой из сыра и зелени (цæхæраджын / цæхæрагун). Ритуальная пища сопровождалась молитвосло- вием о хорошем урожае. В этот день «девушки и парни отправляются к реке или на нивы с тремя пирогами. Здесь, помолившись, они целый день веселятся и к вечеру в тарелку, в которой лежали три пирога, набираются вода и травы и приносятся домой. Существует поверье, что тот кто будет работать в этот день навлечет сильный дождь или град» (10, III, с. 73). Тот факт, что праздник характеризуется сбором разной зелени, которую разбрасывают в помещении и на дворе, а также1 календарное совпадение с христианской Троицей предполагает их тесную связь. Ведь при праздновании св. Троицы «принято украшать храм и свои жилища древесными ветвями и цветами... Украшение храмов и жилищ в этот день зеленью и цветами бывает, во-первых, исповеданием зиждительной 76
силы Животворящего Духа, в во-вторых — должным посвящением Ему начатков весны» (11, с. 689). ' Праздник Кæрдæгхæссæн символизирует окончание весенне-полевых работ, когда земля покрывалась травой и деревья листвой. Все свидетельствовало о том, что проведение полевых работ позади, и народ в своих молитвах испрашивал хороший урожай. Аграрный календарь после этого предполагал лишь праздники, связанные с охраной посевов и сбором урожая. Иными словами говоря, данный праздник завершал весенний цикл народного календаря.
Спустя ровно неделю, в первое воскресенье после св. Троицы, осетины отмечали праздник Д а у д ж ы т æ. Он был посвящен всем святым, ведь название его представляет множественное число от дауæг/идауæг, что в древне- иранской традиции означало — «небесная сила». Жители Стур-Дигории имели своего общинного покровителя, которого именовали И д а у æ г. Названный праздник, фактически открывал их череду в летне-осеннем цикле. Все они были направлены на одну цель — уберечь будущий урожай от возможных неблагоприятных фактов и явлений. Силы небесные, которым посвящались все ритуальные действа должны были оберегать труды земледельцев. По воспоминаниям очевидцев, торжества продолжались неделю. Массовое веселье не прекращалось по несколько дней. Наиболее почитаем этот праздник в Куртатии, хотя хорошо известен и в других районах Осетии. Святилище его располагалось на отроге «Дзиридзуар», поэтому было упоминаемо имя и этой святыни. Это был так называемый «малый» Дзири, и в июле отмечали «большой» или основной праздничный день. Сохранилось высказывание о том, что Дзири-дзуар является святыней всех осетин — «Дзирийы дзуар Иры дзуар у». Возможно так и было, ведь это наиболее высоко расположенное святилище во всей Куртатии. Оно как бы парит над всеми его обитателями. Кроме того у него «говорящее» название в переводе с грузинского означающее понятие «корень / основа». Напомню, что все основные или высокочтимые божества всегда располагаются на самых вершинах. 78
Моление «всем святым», «силам небесным» и такому могущественному «патрону всех осетин» является не случайным совпадением. Согласно традиционным воззрениям, успех всякого предприятия зависит от хорошего начала. Всенародные торжества должны были обеспечить с помощью небесных сил хорошие виды на будущий урожай. Более того, начало первого сельскохозяйственного цикла в сезонном календаре проходило в предверии астрономического лета. Ведь праздник Дауджытæ не только открывал летне- осенний цикл, он фактически предшествовал народным торжествам, приуроченным к летнему солнцевороту 21 июня. По свидетельству Б. М. Каргиева, священослужители данного святилища и приуроченного ему праздника Хамат- хан Дзоккаты и Тепсырико Басаты по две недели находились у святыни из-за затянувшегося праздника (13, 1988, № 2, с. 106). Вместе с тем, следующий день от начала праздника Дауджытæ был посвящен подготовке к широко известному празднику земледельцев У а ц и л л а. В указанный понедельник женщины выносили специально заготовленное к празднику У а ц и л л а пшеничное зерно и на берегу проточного водоема тщательно его промывали. В силу этого ритаульного действа день этот назывался Уациллайы чъириагæхсæн — «Мытье зерна для ритуальной выпечки на Уацилла». В этот знаменательный день устраивалось ритуальное жертвоприношение, подчеркивающее значимость данного хозяйственного занятия. Пока промытое зерно сушилось на берегу устраивались танцы, ведь вместе с женщинами здесь часто присутствовала и молодежь обоих полов. Во второй половине дня, женщины возвращались по домам с чистым и высушенным зерном. Готовое к помолу зерно сохраняли с соблюдением ритуальной чистоты и мололи муку на наиболее престижно-чистых мельницах. С такой же тщательностью эту чистую во всех отношениях муку сохраняли до ближайшего понедельника. Именно в этот день, спустя неделю после ритуального омовения чистой проточной водой специально сохраняемого пшеничного зерна, начинался праздник в честь Уацилла. Обращаю внимание, что название праздника соответствует имени божества и в дословном переводе означает «божественный / 79
святой Илья.» Таким образом, мы вновь сталкиваемся со следами ранней христианизации алан-осетин. Более того, это не просто покровитель урожая, о чем говорит его осетинский эпитет «Хоры Уацилла — Хлебный Уацилла». «Как в русских народных верованиях, библейский пророк Илья после христианизации воспринял черты старого языческого бога- громовика», так и в староосетинской мифологии, он является грозовым божеством (5, т. IV., с. 31). Праздник Уацилла отстает от Кæрдæгхæссæн на две недели, а от Дауджытæ — на одну и всегда начинался только в текущий или ближайший понедельник. В настоящее время, когда приемы традиционного исчисления календарных дат начали исчезать, часто можно услышать иную датировку. Праздник Уацилла относят к первому понедельнику после летнего солнцеворота или 21 июня. Подобный разнобой является характерной чертой народного календаря. Нет сомнения, что праздники, приуроченные к солцеворотам являются древнейшими и относятся к доземледельческим, пастушеско-скотоводческим традициям, делившим год на два периода — зимний и летний. Самые четко фиксированные даты летнего — 21 июня и зимнего — 21 декабря солнцеворотов свидетельствовали лишь о серединах указанных сезонов. Для крестьянина четко датированные праздники не были характерны. Они появились много позже в церковном календаре, не столь связанном с сельскохозяйственной деятельностью. Таким образом, отмечаемый разброс праздников в народном сознании «являет собой не точку фиксированного дня, а скорее пятно, в котором сливаются несколько дат. Обычно эти даты не идут одна за другой, а выглядят как сгустки определенного праздничного фона» (4, с. 46). Поэтому не удивительно, что в воскресенье перед всенародным праздником Уацилла, для некоторых селений по правобережью р. Терека было связано с торжеством Ц ы р ъ о - б а у. В этот же день жители равнинных селений особенно сел. Ольгинское (Кардиу) шли с подношениями к часовне, расположенной в поле на большом кургане. Празднество носило выраженный аграрный характер. Об этом свидетельствуют молитвословия в его честь. «О, Цыргъобау! Славный покро- 80
витель равнин, как мы видим зеленеющими наши поля, так покажи их нам осенью желтыми с крутым зерном в колосьях! — О Цыргъобау! Быдыры кадд-жын зæд, нæ, быдыртæ цъæ- хæй куыд уынæм, афтæ нын сæ фæззæджы бур-буридæй ставд нæмыг æфсирæй фенын кæн!». Собственно, иного быть и не могло, ведь указанный праздник части равнинных осетин фактически совпадал с торжественными днями в честь всесильного покровителя хлебов. Праздник Уацилла был очень популярен среди жителей Дар- гавской котловины, где на горе Тбау-хох, расположено наиболее известное святилище. Праздник длился до пятницы, причем каждый день по словам очевидцев был посвящен конкретному ритуальному действу. В первый день жрец святилища Илас Куццаты с группой помощников посещал святую пещеру в отрогах горы Тбау-хох и традиционно проводил там ночь. По чаше с пивом, ежегодно меняемой в день праздника, священнослужитель гадал о всех видах на урожай. В этот праздник у святилища на Тбау-хох втыкают длинный очищенный от коры и соответственно белый шест со шкурой. Речь идет об æ в г ъ и л, это — «шест с подвешенной бараньей или козлиной шкурой культового назначения, употребляется в праздник громового божества — Уацилла» (5, т. I, с. 203). Учитывая характер празднества, можно предположить, что æ в г ъ и л» включал такие понятия как «хъил//гъелæ, которые помимо своих основных значений «жердь / шест / дубина» имеют еще одно — «высоко задранный». Показательно, что одно из осетинских названий Крестового перевала так и звучит «Хъил», «Хъилы’ фцæг». Данное имя очень точно соответствует характеру данного перевала. С другой стороны, в осетинском языке сохраняется слово «æрвгæнæн», означающее «засов / запор / запирать на засов». Оно восходит к иранским древностям с исходным значением «втыкать / засовывать / скреплять» (5, т. I, с. 183). Если мои рассуждения верны, то упомянутый выше культовый предмет должен означать «воткнутый, высоко задранный шест». Следует заметить, что и само название флага в осетинском языке т ы р ы с а восходит к иранскому культурному миру и наряду с понятием «знамя» означало «свет / блеск». Так или иначе все они связаны с небом и небесными явлени- 81
ями. Вероятно, приведенные определения подчеркивают значимость шеста в мировоззрении древних. Представляется, что он существовал как элемент связи между оппозицией «верх / низ», подчеркивая вертикальное членение мира. Тесная связь, существующая между понятиями « ф а р н / н е б о / в е р х» и их материальным воплощением в виде указанного предмета. Как и чашу с ритуальным пивом, его ежегодно возобновляли в день праздника. Следующий день, вторник, отмечался каждой фамилией отдельно. В 1913 г. на празднике побывал молодой человек, будущий писатель Дзахо Гатуев. По его впечатлениям можно ощутить незыблемую древность его устоев. Старший из присутствовавших «торжественно берет в левую руку треугольный пирог и обгорелое древко с шашлыком и чашку пива в правую и читает, обратившись к вершине Тбау-Уацилла, молитву. Я мало знаю осетинский язык, я ни слова не понимаю из того, что говорил Тели, но оно так величаво, так торжественно, так древне, что меня невольно пробирает холодная дрожь жути. Ведь двести и триста и четыреста лет назад на том самом месте... стоял его такой же статный и такой же верующий прадед» (10, III, с. 106). Следующий день посвящался празднованию С а у ы д- з у а р, святое место которого расположено высоко за сел. Какадур в лесу. Общинное жертвоприношение предназначается этому патрону «всех горских аульных рощ, которые составляют остатки древних густых и дремучих лесов и носят название Саухъæдтæ / черные леса. Вероятно и патрон получил свое название отсюда... В молитвах горцы просят его о том, чтобы он оберегал состоящие в ведении его леса от огня и самовольных порубок» (10, III, с. 190). Остальные два дня — четверг и пятница предназначены для паломников, которых в своей фамильной святыне Г у ц - цаты найфат благославлял широко известный в прошлом жрец Ил ас Гуццаты. Все это сопровождалось жертвоприношением, совершаемым самим жрецом, ведь каждый паломник непременно бывал с барашком и другими подношениями. Праздник во славу Уацилла был столь значимым в жизни осетин, что в течение указанных дней не было никаких ссор и столкновений. Это было время всепрощения и взаимного 82
уважения. Все действа, начиная с приготовления ритуальной пищи до непременного посещения представителями каждой семьи местных святынь, были наполнены святостью. Независимо от имущественного положения, каждая семья приносила святому жертву. Существовало параллельное общинное жертвоприношение. Как правило, это бывал заранее специально выбранный бык — нывонд гал. Мясо коллективного жертвоприношения «делят по числу аульных домов и рассылают по принадлежности, — писал Б. Т. Гатиев, — оставив пирующим лишь голову, ноги, легкие и другие внутренние части жертвенного животного, причем говорят: «Пусть мясо едят домашние, ибо Елия в нем не нуждается, довольствуясь только запахом от шашлыка». Они думают, что Уацилла, как и другие святые, в то время, когда старик держа вертел с шашлыком произносит: «Жертва наша да будет тебе Елия угодна», приходит и нюхает шашлык. Если в том году, в котором празднуется день Елия, хлеба уродятся хорошо, продолжал бытописатель, то молятся — «Уацилла! Ныне ты послал нам хороший урожай и за это от «бедных» наших сердец посылаем тебе благодарность, которая с настоящею нашею жертвою да будет сладка твоему сердцу». В случае же неурожая, обращаются к нему с такими молитвенными словами — «Уацилла! В этом году хлеба наши не удались: таково было твое желание, против которого нет лекарства. О, Уацилла! Ныне мы глаза и сердца обращаем наши к тебе и молим: не оставь в будущую весну посеять на нивах наших хлебные зерна, коими ты засеваешь свои нивы и подай нам такой урожай, чтобы житницы наши были наполнены хлебными и другими зернами. Призри же, призри Уацилла, на наши нивы и посмотри, как они „бедны", а через них и наши сердца». (10, III, с. 191). Так как праздник Уацилла зависел от сроков проведения подвижного праздника Кæрдæгхæссæн, то в течение года их подправляли с помощью жестко фиксированных дней. К числу таких праздников относился праздник X е т æ д ж ы- д з у а р / Т ы м б ы л хъæд ы-д з у а р. На правом берегу р. Ардон между селениями Кадгарон, Суадаг и Псыл- монкау в открытом поле находится большая реликтовая роща, состоящая из различных пород деревьев и известная 83
под названием «Хетæджы къох / роща Хетага». Празднование в честь этой священной рощи и его покровителя Хетæ- джы Уастырджи проводится в первое воскресенье июля. Считается, что это древнейшее святилище на равнине, почитаемое осетинами. В начале века священник Моисей Коцоев писал: «Говорят, что до переселения из гор осетин роща Хетаг почиталась святою еще кабардинцами. Кабардинцы же узнали о святости куста по необыкновенным явлениям, замеченным якобы их предками. Так, например рассказывают, что во времена их предков, почти каждую ночь замечали небесный свет, становившийся как бы огненным столбом между Хетагом и небом. Это объяснялось тем, что покровитель этой рощи и Хетага сам св. Георгий сошел с неба в эту рощу. Поэтому осетины здесь молятся, говоря — Хетаджи Уастырджи помоги нам» (9, 1990, № 21, с. 390). О такой связи между преданиями о Хетаге и адыгским историческим фольклором мне приходилось писать (15, с. 85—91). Не повторяясь здесь, скажу лишь, что отрицать ее неправомочно. Издавна на этом месте было дохристианское святилище, связанное, вероятно, с определенным этапом летнего хозяйственного цикла. В противном случае, празднование не примыкало к циклу празднеств летнего солнцеворота. И лишь позже, эпоху средневековья с этим святилищем связали с Уастырджи и легендарным фактом чудесного избавления молодого витязя Хетага. Как известно, его преследовали за то, что он тайно от братьев принял христианство. Осетины чтят священную рощу как результат божественного деяния Уастырджи и в своих молитвах просят его покровительствовать им и не бросать их в беде, как он не бросил Хетага. Но если бы эта версия была изначальной, а не более поздней, этот праздник проходил бы не в середине лета. Для этого бы выбрали более подходящий день, я имею в виду осетинские календарные торжества в честь Уастырджи в ноябре. Ровно через неделю, в следующее воскресенье торжественно отмечают Кæхцгæнæн. Этот праздник посвящается родившимся в течение года мальчикам. Он не известен соседним народам и восходит к архаической древности. Суть его сводится к тому, что в этот день родители невестки 84
с богатыми дарами посещают своего маленького племянника. В состав подношений, помимо одежды, игрушек и других подобных вещей, непременно входили круторогий баран (фыр), а в не столь давние времена жеребенок (байраг). Как правило, практически все расходы на приобретение подарков и организацию стола несла семья родившей женщины. Более того, она обходила своих ближайших родственников по отцу и матери с целью оказания ей посильной материальной помощи. С этим связано и название праздника, ведь мать новорожденного обходила родственников с большой деревянной чашей к æ х ц, собирая всевозможные подарки и припасы для этого праздника. Отсюда и понятие — «справлять чашу / просить чашу», составлявшее смысл предпраздничных забот. Этой же чашей мать новорожденного просила для него заступничества у небесных сил. Накануне празднества она в сопровождении двух подруг заходила в хранилище, где находилось новое, специально к этому торжеству сваренное пиво. Зачерпнув полную чашу, она обращалась к небесам: «О бæ- рзондыл бадæг, Стыр Хуыцау! О Лæгты-дзуар! Мае хæбулæн райсом ацы бæгæныйы кæхцæй чи скува, уыйи куывдтытæ мын хорзæй æруадзут мæ гыццыл хъæбулыл! Йе ’мгæртты æхсæн мын дзæбæхæй, æнæнизæй байрæза. Мæ бынты бын- дар, мæ дарæг куыд суа!». После просьб и умилостивления всевышнего присутствующие подруги произносили словесную формулу «оммен / да будет так!». Пиво, чтобы не навредить завтрашнему молению, не пили, и содержимое чаши сливали назад в общий объем (13, 1990, № 11, с. 122). В преддверие праздника молодежь села или квартала по- своему готовится к нему. Они готовят себе маски, маскарадную одежду, как правило, вывернутые мехом полушубки или безрукавки и, собираясь группами, обходят дома, в которых собираются праздновать этот день. Назывался такой обход сойгæнæн. Непременным атрибутом шествий был крестовидный шест с повязанными платками или лоскутами материи. Один из мальчиков нес в руках высокий шест фарн-фарныхъил, украшенный цветными тряпками. Остальные шли за шестоносцем с шутками и песнями. Войдя во двор, они выражали женщинам дома пожелание рожать 85
только мальчиков, за что те их одаривали подарками, в основном кругами сыров и угощением с праздничного стола. Таким образом, можно говорить о специфической роли декорированного лоскутами ткани шеста в среде молодежи. С одной стороны, хорошо известно, что роль представителей младших возрастных групп в обрядах определяется их чистотой и безгрешностью. Этот факт нашел свое отражение в активном участии детей и неженатой молодежи во многих обрядах, связанных с общей идеей роста и плодородия. А с другой стороны, не менее активное использование среди них декорированных шестов, напоминающих аналогичные культовые предметы æ в г ъ и л, отмеченные выше. Как известно ф а р н является общеиранским полурелигиозным понятием, точное значение которого трудно определить. «Будучи дериватом неба — солнца, оно определяло все то благое, источником чего древние мыслили небо — солнце: небесная благодать, благополучие, преуспевание, благопристойность, мир, тишина» (5, т. I, с. 421—422). В 1900 г. анонимный автор писал об этом следующее: «Этот праздник также и молодых подростков-отроков, будущих мужчин. С раннего утра маленькие мальчики 5—14 лет обходят по порядку все дома, где есть новорожденный мужского пола с песнями в честь родителей и их новорожденного. Родители одаривают поющих кругами сыра, лакомствами и пр. и мальчики, собравши провизию, справляют отдельно свой праздник, на виду старших мужчин. Всякий дом, где есть новорожденный, должен зарезать какую-нибудь скотину, принести ее обществу и тем самым засвидетельствовать о своем новорожденном мальчике. В сборном месте, куда собирается все село для празднования кахцганан, обыкновенно по числу голов зарезанных животных, расставленных на особом столе, определяется количество родившихся мальчиков в селе в настоящий год. Есть поверье, что те мальчики, за которых не возносилась молитва в этот день, не пользуются здоровьем и не имеют успеха в жизни» (10, I, с. 261). Во вторник после Кæхцгæнæн некоторая часть осетин отмечали день, посвященный Саубарæг. Ему 86
поклонялись жители и выходцы из сел. Быз, что на левом берегу р. Ардон и две фамилии, жившие на противоположном правом берегу — Урумовы и Черчесовы. Помимо жертвоприношений в каждом доме, жители сел. Быз поочередно жертвовали еще и крупного барана-самца. Из посемейно собранного солода варили пиво, готовили по три треугольных и круглых ритуальных пирога и шашлыка из правых ребер жертвенного животного. Считался он святым покровителем общины и отмечался в течение недели. Один из дореволюционных авторов подчеркивал: «Жители аула Биз, считая Черного всадника исключительно их патроном, на ровной поляне под скалою Урс-хох, окруженной сосновым лесом, которого не касался топор как священной рощи святого Саубарага, целым аулом, от мала до велика чтут и чествуют последнего» (10, III, с. 143). В среду после Кæхцгæнæн отмечался X о х ы-д з у а р / Тербаты-дзуар. Это был локальный праздник жителей Гуркумтыком в Центральной Осетии. Здесь на склоне горы, на левом берегу р. Лиадон, возле сел. Тапанкау было расположено это святилище. Основным содержанием этого праздника было поклонение святому покровителю гор. Перед скорым началом сенокоса, важнейшего хозяйственного цикла в быту горцев, у Тербаты Уастыржи молили об обильном травостое на покосах и хорошей погоде. По замечанию видного осетиноведа Б. А. Калоева этот святой являлся покровителем многочисленных потомков легендарного Хетага, расселившихся по всей Нарской котловине. В ту же неделю, в воскресенье жители Даргавса отмечали общинный праздник Хуыца-дзуар. К нему заранее, еще в пасхальный четверг жеребьевкой кварталов намечали бычка. По словам очевидцев, жертвенный бычок украшался цветными лентами, которые привязывали к рогам и хвосту. Жрецы святилища Цкаев Б ада, Дегоев Габла вместе с ними хозяин быка обходили дома и собирали солод для общественного пиршества. Готовое пиво девушки и молодые женщины носили к месту торжественной трапезы н а й ф а т, которое находилось высоко на склоне под святилищем. На этот счет есть интересный рисунок М. С. Туганова, воспроизводящий процесс переноски ритуального пива. Замечу также, что об 87
этом празднике снят видеофильм по сценарию известного осетинского краеведа Г. И. Кусова. Данный праздник, как мне представляется, тесно смыкается с вышесказанным о Хохы-дзуар. Обе культовые постройки не имеют внутреннего помещения, они тщательно выложены из камня, обе имеют гладкое двухскатное перекрытие. Правда даргавская святыня значительно больше — около 6 м длины, а тапанкауская — всего 2 м. Тем не менее, праздники у стен этих святилищ являются своеобразным сигналом о предстоящем сенокосе. Этому важному акту в хозяйственном цикле горцы отводили заметное место. В Осетии праздник перед началом сенокоса проводится во второе воскресенье после Кæхцгæнæн. Этот ответственный праздник называется Атынæг/Циргъесæн. Ни один осетин не рискнул бы косить до соответствующего праздника, даже если трава вошла в силу. Считалось, что за самовольное начало сенокошения силы небесные насылают самую плохую погоду — дождь либо жару. Естественно, что никто не хотел прослыть виновником плохого урожая хлебов и трав. Подготовка к празднику начиналась заранее и сводилась к сбору пожертвований. В зависимости от числа домовладельцев приобретали бычка и баранов. Из собранного с семей солода варили пиво. Каждая семья приносила подношение к ритуальной трапезе из трех пирогов с сыром. К моменту готовности все присутствующие мужчины приглашались к столам. Старшие за столом встают, взяв в руки пирог, ритуальный шашлык из внутренностей и чашу пива, освящают их. В первой же молитве просят благословения небесных сил, собравшимся людям. «Чтобы все жертвователи в счастливый день начали косить и без тягот закончили все свои осенние заботы — Цы хæдзæрттæ сбарстой къусбар, уыдон сæ цыргъаг хорзы бон ахæссой æмæ сæ цыргъаг æнæ къуылымпыйæ бакуса фæззæджы куыстытæ». Один из первых бытописателей осетин С. Жускаев еще в 1855 году подробно описал это торжество. По его словам особенно усердно молятся Уацилла. «Елиа, ты обладаешь громом, молнией и дождем, призри на людей твоих, усердно тебе молящихся и пошли с неба столько дождя и света, сколько нужно, да не засохнут и не сгниют хлеба наши, да не 88
потерпит народ твой голода и жажды, каждый принесет тебе жертву от плодов своих... Уацилла, да будут тебе угодны наша жертва и молитвы; охраняй наши хлеба и поля от засухи и непогод, так как тебе от бога дана эта сила и благодать». Старейшина произносит эту молитву очень медленно, с расстановкой и громко, а народ за каждою фразой повторяет — «Омен, хуцау — аминь, боже». После молитвы он отдает предстоящим стакан с аракой или пивом и шашлык, а народ говорит ему: «Да будут с тобой милости как тех (святых), которых ты призвал, так и тех, о которых умолчал.». Между тем другие старейшины произносят свои краткие молитвы в кругу ближайшего собрания народа. По окончании молитв предстоящие... сосчитав всех присутствующих на празднике, принимаются за дележ обеда и дают каждому есть и пить что есть» (10, I, с. 137—138). Учитывая большие физические нагрузки на сенокосе, считалось необходимым сытно накормить пирующих. С этой целью подавали специальную еду — т у р æ, подобие хаша, которую готовили из внутренностей жертвенного животного с добавлением его жирных частей (фиу) и специй: лука, чеснока и других дикорастущих трав. Одним словом, очень жирная и сытная похлебка. Во второй половине дня пиршество сопровождалось пением обрядовых песен, посвященных изобильной осени, другими развлечениями. «Они состоят в пляске на оконечностях пальцев ног, в прыганий, в разных кривляниях, в борьбе, которая начинается с мальчиков и доходит до взрослых. Особенно любимая игра осетин — беганье на ногах взапуски до назначенного места. Под вечер оканчиваются праздничные игры, и народ расходится по домам, озабоченный предстоящим сенокосом и жатвой» (10, I, с. 138). И действительно, через день во вторник все выходили на сенокос. Мне довелось участвовать на таком призднике в 1986 г. в Челиатском ущелье в Урс-Туалта. Впечатление было непередаваемое. Перед нами вопроизводилась картина совмещения или симбиоза архаики и современности. Период сенокоса — ответственная пора. Она не предполагала насыщенности больших торжеств. Хозяйственная жизнь затрудняла проведение общественных праздников. Но 89
это не означает, что в последующие дни их не было вообще. Во второй половине августа, в предпоследний понедельник отмечался праздник Н о г-д з у а р — Новая святыня. В 1868 г. известный просветитель и бытописатель осетин И. Г. Тхостов писал: «Ног Дзуар, по мнению осетин так строг, что не позволяет без особенного благословения подходить к своему жертвеннику и даже запрещается говорить громко... Как велик страх, внушаемый Ног Дзуаром осетинам, можно видеть из следующего обряда жертвоприношения. Осетин, желающий угодить Ног Дзуару должен назначенную ему жертву поднимать на довольно высокую гору на юго-западе от Кани не иначе как на спине или плечах, притом в жаркий день августа и с непокрытой головой. Последнее обстоятельство, то есть обнажение головы, столь редкое у всех кавказских горцев, яснее всего показывает, каким уважением пользуется этот святой... Спустя три дня, жители тех мест, где особенно распространено верование в Ног Дзуара режут быка, заранее на этот случай хорошо откормленного и приглашают на пир друг друга. Этот пир называется Ног Дзуар ы æрвитæн бон — день проводов Ног Дзуара. Вот и настала осень — рабочее время» (10, III, с. 57—58). По данным Б. М. Каргиева, этот праздник в соседнем Даргавском ущелье отмечается четыре дня. Что же скрывается за указанной строгостью названного святилища. Оказывается, в эти дни жители Даргавса просят Р ы н ы б а р - д у а г уберечь их от тех времен, случившихся прежде (иу хатты заман мауал скæна). Если вспомнить, что названное божество имеет в осетинском пантеоне власть над эпидемиями, то многое станет для нас ясным. Ведь имя это состоит из слов р ы н — «эпидемия», б а р — «власть» и д а у æ г — «божество». Нередкое явление в средневековье эпидемий и эпизоотии заставило людей отмечать «Повелителя повальных болезней» особым почитанием. По словам священника Б. Т. Гати- ева: «Аулы всех ущелий некогда положили при появлении означенных болезней праздновать известный день в честь Рыныбардуага, который и отмечается ими по очереди и, чтобы придать празднику особенное торжество, составляют так называемый подвижный хор певчих». Далее он сообщал, 90
что узнав о наличии эпидемии или падежа скота, жители соседнего села по жребию выбирали юношей для этого хора. Они «отправлялись по аулам, вертя каждый ф æ й - нæгдзæгъдæнтæ (вроде русской трещетки), распевая песни духовные и светские. Приближаясь к селению, они останавливались и, встав в круг, протяжно пели: «Ой, Рыны- бардуаг! От тебя наши болезни и здоровье. Сохрани этот аул от твоего гнева, стар и млад — все твои гости». Призывали и всех святых, причем их имена произносились по нескольку раз во множественном числе. Певцов приглашали на сельскую площадь и щедро угощали. После этого стар и млад принимали участие в пении и круговой медленной пляске. Хор не переставал петь день и ночь. Жители смотрели на них как на богомольцев Хуыцауæй хорздзинад (от Бога просящих милости) и как на Божьих гостей, поэтому дарили их быками, коровами, баранами, козами и проч. Божьи гости обходили все окрестные аулы и с собранными стадами возвращались в свой аул, жители которого по гаданию гадальщиков выбирали между теми стадами лучших баранов, быков и проч. и приносили в жертву Рыны-бар- дуагу, остальные же животные делились подворно и затем каждый хозяин откармливал н ы в о н д а ко дню Рыны- бардуга. В настоящее время, подчеркивал автор в 1876 году, хор певчих более не существует (10, III, с. 194—195). В одной из работ мне приходилось писать, что возведение святилищ в его честь и их название среди предков осетин появились в середине XIV века. Иначе говоря, в начале второй пандемии чумы. Возводились они и в более позднее время, вплоть до XIX века, когда осетины испытали .еще одно грозное заболевание — холеру. Они не особенно разбирались во всех тонкостях этих страшных заболеваний, возводя или реконструируя старые святилища в честь Рыныбардуаг. Отсюда якобы и второе название — Н о г-д з у а р (См.: 16, с. 120). Однако, в дореволюционной публикации отмечена другая версия происхождения этого названия. Якобы так именовали чудотворную икону Иверской Богоматери, подаренной аланам царицей Тамар. В XVIII веке она была перевезена в кре- 91
пость Моздок, откуда ее слава распространилась по всей России. Часть осетин, переселившихся с гор во Владикавказ, связанная «благодарственными воспоминаниями со своей древней святыней облюбовали место к юго-востоку от города на возвышенной равнине среди лесной поляны с громадным развесистым деревом и посвятили это место имени Божией Матери или Ног-дзуара, для всенародных молитвенных собраний в честь ее. В дупло заветного дерева был вложен образ Божией Матери. Все осетины Владикавказа ежегодно в августе месяце собирались сюда для молитвы. В 1814 году владикавказские осетины построили уже свою церковь во имя рождества Пресвятой Богородицы — Ног-дзуар... В 1892 г. во Владикавказе разыгралась холерная эпидемия. Осетины вспомнили свою небесную покровительницу и посвященное ее имени место Ног-дзуар. Дни и ночи, одетые в рубища и с босыми ногами, многие проводили в коленопреклонной молитве у Ног-дзуара» (10, III, с. 305— 306). По всей вероятности, данная версия, более точно отражает положение вещей в прошлом. Фраза о том, что осетины в 90-е годы прошлого века вспомнили свою прежнюю святыню, подтверждает мое предположение. Версия о происхождении культа Ног-дзуар в двух селениях Кани и Тменикау, изложенная Дж. Шанаевым и В. Ф. Миллером, связана со смертью, в течение короткого времени, всей фамилии Куговых. В ней пробивается сюжет какой-то эпидемии (7, II, с. 258). Тот факт, что Ног-дзуар, божество страшных эпидемических заболеваний как-то переплетен с Рыныбардуаг и чудотворной иконой Моздокской (Иверской) Божией Матери не случаен. Если вспомнить, что именно в августе 28 числа весь православный мир отмечает праздник Успения Пресвятой Богородицы и на этот день приходится празднование Моздокской (Иверской) иконы, то связь эта будет понятна. В ней нашли свое отражение следы раннего знакомства алан-осетин с христианством. И лишь много позже, начиная с середины XVIII века, когда началось возрождение христианских ценностей, в августовский календарь осетин вошли два торжественных дня связанных православием. Один из них с поминовением усопших и посвящением им фруктов 92
нового урожая. Называется он Дыргъыл аргъ- ауæн/Разæхуарæн и отмечался в предверии другого значимого праздника Майрæмыкуадзæн — Успение, который имеет ежегодную точную дату празднования 28 августа (15, 8. ст. ст.) По традиционным поверьям осетин святой образ М а д ы-М а й р æ м был добрым покровителем чадородия. Женщины обращались к этому святому с просьбами о потомстве и их здоровье. Это был своеобразный антипод жесткого и безжалостного Аларды. Возможно с этим связан тот любопытный факт, что после празднования в Зругском ущелье у стен средневекового храма Зруджы Зæрин Майрæм во славу Мад Майрæм часть паломников отправлялась в соседнее Закинское ущелье. Там они в ближайший понедельник поклонялись могущественному Аларды, чтобы окончательно заручиться его покровительством для своих детей (см.: 16, с. 118—119). Из августовских праздников следует назвать еще один, широко известный среди южных осетин. В конце августа начале сентября начинается массовое паломничество к церкви Д'жер ы-д з у а р в ущелье р. Чысыл Левахи. Здесь, вплоть до ноября месяца, длится праздник во славу Джерской святыни, который своей кульминации достигает в ноябре, ибо покровителем ее является Уастырджи. Святилище это широко известно за пределами Осетии и пользуется славой святого исцеления больных и страждущих. Подробно об этом празднике еще в середине прошлого века была написана статья И. Б. Беридзе (100,1, с. 152—154). В прошлом, когда овцеводство занимало важное место в хозяйственном быту, осетины отмечали еще один праздник Фæлвæрайы куывд. «В день праздника Фалвары, который бывает в августе месяце, осетинское семейство, у которого водятся овцы, режет барашка и готовит д з ы к - к а. По приготовлении этих кушаний, старший в доме молится: «О, Бог-богов! Тобою созданы мы и скот наш. Ты наделил Фалвару овцами и счастьем, надели ими и нас. О, Фалвара! Богу угодно было вручить тебе головы наших овец, а потому молим тебя, отврати от них всякую болезнь; умножая умножь их на столько, сколько на небе звезд. О, Фалвара и Тутыр, просим вас — вкупе защитите головы 93
наших овец от волков, коим заткни глотки каменьями» (10, III, с. 180). Считаю возможным повторить, что после этого праздника в каждой семье начиналась подготовка к осенней стрижке овец. Шерсть этой стрижки ф æ с м, считалась лучшего качества, чем весенней стрижки, именовавшейся — ф и с т. Первая шла на изготовление пряжи и домотканного сукна и качественного войлока, вторая — лишь на вспомогательные нужды — изготовление матрасов, подушек для сидения и прочие дела. Естественно, что от этого праздника и соответствующего молитвословия зависело не только число овец, но и качество их шерсти. Вероятно нет смысла говорить о том, сколь развита была в традиционном быту обработка шерсти и, какой популярностью пользовались осетинское сукно на рынках Кавказа в XIX веке. Спустя две недели после Майрæмыкуадзæ н осетины отмечали праздник Фыдыуани. В свое время, осетинский бытописатель Куку Гатуев, один из информаторов В. Ф. Миллера писал в очерке «Христианство в Осетии», что под этим именем скрывается Иоанн Креститель. «Св. Иоанн Креститель (Фуд Иоанне) считается у осетин для указания времени, когда пастух рогатого рабочего скота кончит свою службу, а как праздник он не празднуется и к его покровительству св. Иоанна осетины не привыкли прибегать» (10, III, с. 272). Надо заметить, что в этой оценке Куку (о. Алексей) Гатуев ошибся. Этот праздник достаточно хорошо известен всем этническим группам осетин, с той лишь разницей, что есть разночтения в названии и сроках праздника. В частности, в селах Тапан-Дигори этот праздник известен как Сослани кувд во время которого в прежние времена молились о хорошей погоде на период жатвы. К этому следует добавить, что небесная радуга, как посредник между дождем и хорошей погодой, известна западным осетинам под названием Сослани æндурæ — «лук Сослана». Во, время праздника в других местах Осетии молились о благополучии урожая и хорошей погоде, чтобы не было ливней, града и других стихийных явлений. Иными словами, данный праздник — типичный из цикла охранительных ритуалов урожая в предверии и момент сбора урожая. Считалось, 94
что работать в этот день, значит вызвать гнев небесных сил и поставить под угрозу срыва все предшествующие хозяйственные работы. По всей вероятности праздники Фæлвæрайы к у - ывд и Фыдыуани были тесно связаны как торжества аграрно-скотоводческого хозяйства горцев. По материалам Л. А. Чибирова, в ряде мест отрезок времени празднования в честь Иоанна Крестителя назывался ф о с æ л- вынæн — «время стрижки овец» (8, с. 198). В этой связи напомню, что именно после очередных торжеств посвященных Ф æ л в æ р а начиналась осенняя стрижка овец. Спустя пять недель после 28 августа или три недели после праздника Фыдыуани наступал праздник Ф æ з з æ - джы Тутыр/Тутыры æхсæв. В этот вечер в жертву приносили своеобразную подать (хъалон) патрону волков. Для этого специально откармливали козла, которого так и называли Тутыры цау/Нæфæтчиаг цау. Второе название свидетельствовало о том, что согласно ритуальным нормам, мясо жертвенного животного поедали только в кругу семьи. По свидетельству Б. Каргиева данное жертвоприношение сводилось к единой цели. Чтобы волки, или как их табуиро- ванно называли в этот день «собаки Тутыра», не губили хозяйскую скотину. С той же магической целью, праздничную пищу надо было есть только в кругу семьи, особенно мясо. В противном случае считалось, что волки непременно съедят что-то из домашней живности (13, 1988, № 2, с. ИЗ). Через неделю после этого праздника в конце первой декады октября в ночь с воскресенья на понедельник в некоторых районах Осетии отмечали праздник Ичъына/ И к ъ и н а. В свое время В. Ф. Миллер опубликовал легенду, связанную с этим святилищем и его праздником. Любопытно, что в ней повествуется об ангеле, прилетевшем в Уалагком близ сел. Дунта из «русской земли». Этот факт наталкивает на какую-то связь с христианством, так как в данном случае понятия «русский / христианский» являются синонимами. Как показали разыскания В. И. Абаева «Ичъына — название календарного осеннего праздника название его христианское и восходит к греческому еа'жхта / обновле- 95
н и е. «Так назывался в христианской церкви праздник освящения храма. В осетинский вошло через грузинское посредство, где оно не только известно в церковной лексике, но и послужило для названия «энк'энис твэ — сентябрь месяц» (5, т. I, с. 542—543). В Уаладжиркоме праздник И ч ъ ы н а отмечали у святилища Мигъдау — «Божество туч» у сел. Цамад. Оно считалось наиболее древним из всех местных святынь. По этнологическим записям Е. Е. Бараковой, сделанным в 1938 г. и хранящимся в фондах СОИГИ «День Миг'дау отмечали в праздник Ич'ина, который бывает спустя месяц после Фыды- уани, в воскресенье. Это было святилище рода Кусагон (Хъусагонтæ). Миг'дау был таким святилищем, где примиряли кровников. Они надламывали свои стрелы и оставляли их в святилище как знак примирения» (3, истор., ф—4, д. 64, л. 9). Такая связь этих двух праздников мне представляется неслучайной. По времени празднование Ич'ина совпадает с христианским торжеством — Покрова Пресвятой Богородицы. В этот день 14 октября (1.10. ст. ст.) весь православный мир чтит великое чудо небесное Покров и спасение верующих от физического уничтожения врагами. Грузинская церковь также празднует этот день в честь Хитона Господня и Столпа Животворящего. С другой стороны, святилище Мигъдау-дзуар — очень древняя и высокопочитаемая святыня. Она несет в своем имени власть над атмосферными явлениями — небесными водами, туманом, тучами, покрывающими землю (5, т. II, с. 117). Праздник Ичъына — Покров поэтому и отмечали у стен этой святыни, которая помимо всего была гарантом примирения враждующих сторон. В перечисленных фактах мне видится некая внутренняя связь обрядности официального и народного христианства. Указанный период известен как время празднования Хуыцау-дзуар. Выше уже говорилось, что в Куртатии его отмечают в пасхальную неделю, в соседней Тагаурии — в конце июля. Неоднократно цитируемый знаток народного быта осетин Б. Т. Гатиев писал об этом так: «Имя этого святого мы упоминали в молитве, читаемой при бракосочетаниях. Хуыцауы-дзуар почитается преимущественно горскими 96
жителями, поставившими в честь его молельные дома, похожие на часовни, но без окон и образов. Самый праздник отправляется осенью, в то время, которое у осетин называется ичын а». Далее он сообщал, что в этот день у стен святилища в жертву приносится столько козлов или баранов, сколько в году родилось детей обоих полов и сколько дочерей было выдано замуж. Праздник этот отмечается только членами общины без посторонних. Мужчины у святыни молятся над этими жертвоприношениями: «О, Хуцауы-дзуар! Сегодня день твой, и в честь тебя мы скормили и зарезали вот этих животных, которых, молим тебя, прими с любовью так, чтобы они равнялись с теми жертвами, которые приносятся людьми благоугодившими тебе. Эти жертвы суть твой калон (хъалон — В. У.) и мы ежегодно приносим их тебе, призри же на них правым своим оком, отвратив левый. О, Хуцауы- дузар! Мы чаяли от тебя милости, и ты нам ее пошли, умножая, умножь потомство наше мальчиками» (10, III, с. 181). Интересно отметить, что этот праздник отмечали и женщины, причем отдельно от мужчин. Якобы этот святой «повелел праздновать день свой и женщинам, которые расположившись неподалеку от мужчин по старшинству летг выбирают из среды себя распорядительниц». Этот праздник назывался Устыты куывд /Остæлти кувд. Естественно, возникает вопрос, чем женское празднество отличалось от мужского. «Отличие женской молитвы от прочих состоит в том, что перечисленные в ней святые именуются ненастоящими именами, а произвольными». Происходит это потому, что все имена мужских божеств табуированы для женщин, которые могут открыто называть лишь А л а р д ы, Бынаты хицау и Хуыцау-дзуар Именно эти праздники в народном календаре носят оттенок феминизации. Вероятно, что факт функциональной направленности рассматриваемого праздника — покровительство на свадьбах и выраженный культ природного плодородия — обозначили его женское почитание. В связи с этим отмечу еще одну отличительную черту женских торжеств. В статье 1887 г. анонимный автор писал: «Отличие мужских праздников от женских заключается в том, что первые празднуются исключительно мужчинами и часто сопровожда- 97
ются принесением кровных жертв, а вторые празднуются исключительно женщинами, и кровные жертвы уже не имеют места, их заменяют, если можно так выразиться — молочные... у женщин они заменяются сыром и молоком» (10,1, с. 239). По своему характеру к указанным датам тесно примыкает празднество в честь Татартуп. В календаре Елбасдуко Гутнова на 1925 г. оно помечено в первое воскресенье октября вслед за И ч ъ ы н а. В анонимной заметке, опубликованной в 1885 г. в газете «Терские ведомости» речь идет о точной дате — 6 октября. Все эти даты приведены по старому стилю. Следовательно, в 1992 г. праздник отмечался 18 октября. По материалам В. Ф. Миллера в женский праздник Остæлти кувд приносят молитвы в честь Б у д у р и и з æ д — «Покровителя полей». В осетинской народной поэзии Тæтæртуп выступает как покровитель всей равнинной Осетии. Эта святыня известна как место, куда ежегодно направляются души особых людей во время их транса (курысдзау / буркудзау) за горстью хлебных зерен. По оценке дореволюционных очевидцев, это был очень популярный и веселый праздник... «Святой Татартуп считается покровителем странствующих и работающих в поле, а главное от него по местному поверью зависит ежегодный урожай, почему в тостах, провозглашаемых стариками, везде говорится о послании урожая в настоящем году» (10, II, с. 60). Празднество происходило в лесу, недалеко от развалин татартупского минарета. Группами представителей от самостоятельных домовладений и фамилий располагались празднующие паломники. Основное торжество проходило выше по склону рядом с большой пещерой. Празднование с песнями и танцами продолжалось весь день и ночь. Рано утром молодые люди от каждой семьи поднимались на вершину лесистой горы, где каждый приносил святому свою лепту деньгами, и из собранной суммы на следующий год вновь устраивали такое же торжество. Праздник, посвященный этому божеству, в других местах Осетии был известен под названием Хорысæрты кувд. Судя по названию, в жертву приносились первые зерна созревшего и частично собранного урожая. Фак- 98
тически он завершал активный цикл земледельческих работ. В 1887 г. в статье некоего В. X. «Кое-что о дигорцах» отмечен любопытный ритуал на осеннем празднике в честь покровителя урожая Хуарелдара. «В самый день праздника, каждая семья собирается в своем доме и молится богу урожая, после молитвы хозяйка набирает в маленькую деревянную чашку различных зерен и ходит взад и вперед от сенец до кухни, приговаривая: «Хуар-хуар! Хуар медæгмæ, золкъæ, мистæ — æндæмæ! — Бог, бог урожая, пошли больше всякого хлеба в дом, а червей и грызунов изгони». Затем все садятся за стол едят и пьют» (10, I, с. 240). Подобный магический ритуал, но с солодовыми пирожками совершали и после пахоты. В иронской среде он назывался Зулчъыты бон — «День червей», а в дигорском — Бугъæгалæн сабат — «Суббота выбрасывания мусора». Естественно предполагать прямую направленность этих действ при посеве и после сбора урожая. Они должны были уберечь посаженные и собранные зерновые культуры от грызунов и вредителей. В середине ноября в ряде мест горной Осетии устраивали поминальное торжество, которое называлось С а г - æйтты æхсæв/æхсирфæфтауæн. В семьях, закончивших уборку, в четверг вечером готовили угощение, посвящаемое покойникам. По словам Б. Каргиева все обращались к небесным покровителям, чтобы покойники на том свете закончили свои осенние работы и более не беспокоили сельскохозяйственный инвентарь, связанный с уборкой зерна и заготовкой сена — «Кувгæ дæр скæнынц фæззæджы дзуæрттæн, цæмæй сæ мæрдтæ ныууадзой сæ фæззæджы кусæндзаумæттæ: цæвджытæ, æхсырфытæ, сагæйттæ, халамæрзæнтæ æмæ æндæртæ, цæмæй уыцы кусæнгæрзтæй- дардæр мауал тухæн кæной мæрдты бæссты» (13, 1988, № 2, с 113). Нет сомнения, что этот праздник возник во времена, когда жизнь на земле представлялась предверием реальной вечной жизни на небе. И тем не менее этот поминальный праздник продолжил свое бытование до первой трети нашего столетия. Вслед за ним шел еще один семейный праздник. В воскресенье за неделю до торжественных дней в честь 99
Уастырджи осетины отмечали праздник 3 ы г у ы м о н. В самом названии происходящим от зыгуым/зугум — «мякина», содержится своеобразный намек. Считалось, что к этому дню все сельскохозяйственные работы были закончены (5, т. VI, с. 318). Следующее воскресенье, предпоследней недели ноября все осетины от Цхинвала на юге, до Моздока на севере Осетии отмечают праздник в честь Уастырджи. От четко фиксированного праздника Майрæмыкуадзæн эти праздничные дни наступали спустя двенадцать недель. Масштабы и значимость этого праздника в традиционном быту осетин трудно преувеличить. Еще бы, ведь он посвящен популярному божеству Уастырджи/Уасгерги. Как и многие осетинские божества, связанные с христианским культурным миром, в его имени имеется слог у а ц / у а с. В оценке В. Ф. Миллера «вторая часть имени этого популярного святого есть, несомненно, искажение имени Г и о р г и, первая часть та же, что в имени Уацилла. Св. Георгий представляется покровителем мужчин, всадником на чудном белом коне. Уастырджи считается бичом воров, мошенников, клятвоприступников, убийц и покровителем честных людей и домашних животных. Имя его часто произносится в клятвах и богословиях. Про него ходит в Осетии много легенд... К поздней осени относится праздник Уастырджи. Обычные кувды, жертва и пирушка совершаются около молельни Уастырджи, которую аул строит на возвышенном месте, откуда Уастырджи может удобно наблюдать за людьми и скотом. Отобедав, богомольцы садятся на лошадей и, объехав на них вокруг молельни со словами: «Уастырджи, соблюди нас и лошадей наших», — возвращаются в аул. В ауле молодежь долго поет песни Уастырджи: «Ух! Св. Георгий! Да съедим мы твои болезни! Окажи помощь вот этому дому, умножь скот его и хлеба и т. п. Пение и посещение отдельных саклей продолжается до утра.» (7, II, с. 242, 288). Кдням этого святого все сельскохозяйственные работы были закончены и народ весело распоряжался плодами своего труда. Говорю это потому, что праздник не ограничивался одним днем, а охватывал целую неделю. В воскресенье в ночь накануне праздничного понедельника в некоторых 100
семьях приносили в жертву специально откормленного быка, отчего этот день называется Галæргæвдæн хуыцаубон/хуацауæхсæв. Ниболее почетным считалась ночь на вторник праздничной недели. Она называлась Уастырджийы æхсæв и в ту ночь устраивалось обязательное жертвоприношение и моление специально сваренным к празднику пивом. Старались почетные части ритуальной пищи освятить у стен соответствующего святилища. Днем во вторник устраивается общинное моление и общественная трапеза по общепринятым нормам, о которых речь будет в следующей главе. Мясо жертвенного быка распределялось по всем семьям участников этой ритуальной трапезы. Ровно# через неделю устраивали проводы праздника, известные под названием Уастырджийы ф æ д - з æх с æ н. В ряде мест празднование растягивалось еще на неделю. Особым размахом оно проходило в Куртатии у стен средневековой христианской церквушки Дзвгисы-дзуар. Празднества здесь проходили с таким размахом, что по оценкам очевидца Б. Каргиева только в танцах принимало участие по меньшей мере 300—400 человек. Столько же людей наблюдало за танцами молодежи со стороны. В конных состязаниях и джигитовке здесь на поляне Д з у а р в аре участвовало по скромным подсчетам до 200—300 всадников. Здесь же можно было видеть вплоть до 30-х годов нашего столетия народно-драматические представления ряженых. Одним словом размах праздника был нартовский. О святилище и празднике при нем мной опубликована статья, что позволяет не останавливаться на этом сюжете (17, с. 139— 160). Внимание читателей хочу привлечь к другому аспекту данной темы. Как показали изыскания В. Ф. Миллера и В. И. Абаева название Уастырджи/Уасгерги — есть приспособленное к нормам осетинского языка имя Св. Георгия, вошедшее в аланско-осетинскую среду в период раннего знакомства и принятия христианства, произошедшего до первой четверти X века. Однако хорошо известно, что в христианской церкви, в частности греческой и русской, день Св. Георгия ежегодно отмечается 6 мая (23.4. ст. ст.). В Осетии эта дата практически была неизвестна. Такое несовпадение 101
дат дало основу для сомнений о единстве этого осетинского божества с христианством. Представляется, что в этой связи надо вспомнить еще один достаточно древний канал христианской информации в Осетию, а именно: соседнюю Грузию. Этот факт необходимо иметь в виду, что праздник в честь Уастырджи именуется осетинами Джиоргуыба/Гиоргоба — названием, производным от одноименного грузинского Г о р г о - б а. Праздник в честь св. Георгия в Грузии отмечают дважды, первый раз весной вместе со всем православным миром, а второй раз — 23 ноября (10.11. ст. ст.). Этот праздник в память колесования великомученика Георгия отмечается только грузинской церковью. В это время осетины отмечают торжества во имя самого популярного божества Уастырджи. Следовательно, в нашем распоряжении оказывается праздничная дата популярная в одном из древнейших оплотов кавказского христианства. Чтобы разобраться во всем этом, необходимо вспомнить сюжеты из агиографической литературы о деяниях святого великомученика Георгия Победоносца. Георгий был известный воин, служивший при римском императоре Диоклетиане. Он принял христианство и за веру был долго мучим. Отважного 30-летнего воина колесовали, он был привязан к деревянному колесу и крутим над доской с железными остриями. Но силы небесные не дали погибнуть ему за веру. Многочисленные мучения святого Георгия умножали число христиан. В израненном состоянии он дожил до 23 апреля следующего 303 года и был казнен по приказу Диоклетиана через усекновение главы. В 324 году молодая римлянка Нина из Каппадокии, землячка и по отцу родственница св. Георгия, после чудесного сна и благословления ангела небесного, стала миссионером. Благодаря проповедям святой равноапостольной Нины, народы Кавказа, и в первую очередь иберы и аланы, были приобщены к учению Христа. В своих проповедях она упоминала имя своего родственника и вводила среди новообращенных праздник памяти дня колесования св. Георгия. Событие это относилось к 10 ноября по юлианскому календарю, а по новому стилю — 23 ноября. Таким образом день памяти св. великомученика Георгия Победоносца или по-грузински 102
Горгоба празднуется с IV века н. э. Святая Нина вела свои проповеди и среди алан, древнейших и ближайших соседей иберов. Все это способствовало, правда значительно позже IV века, распространению этого праздника среди алан-осетин под названием Джиоргуыба/Гиоргоба. Иначе говоря, мы имеем дело с чисто кавказским христианством праздником. В греческой и русской церкви отмечается не день колесования, а день смерти и отшествия к Небесному Воинству — 23 апреля по старому и 6 мая — по новому стилю. Естественно, что такой разнобой требовал какого-то объяснения, и оно не замедлило появиться. В работе грузинского библиофила Захария Чичинадзе «История Осетиии по грузинским источникам» (Тифлис, 1913) приведена легенда. В ней отразилось народное истолкование этого факта. Якобы осетин выпросил у св. Георгия право отмечать праздник в его честь не весной, а осенью. Мотивировалось все тем, что во славу Уастырджи он хотел принести в жертву откормленного барана, а не только родившегося ягненка. Надо полагать, что просьба эта была удовлетворена. Фактически осеннее празднество в честь Уастырджи является своеобразным заговением на Рождественский пост (с 28 ноября по 6 января), когда последний раз разрешается вкушать скромную пищу перед постом. В этой связи напомню, что по народному календарю часть осетин постилась две недели перед Рождеством. Нет сомнения, что эти две недели говения являются отражением упоминаемого христианского поста. Данный факт является еще одним свидетельством знакомства осетин и их предков с догматами христианства. Причем, как можно судить, очень ранним. В этой связи нельзя не отметить тот интересный факт взаимосплетения раннего христианства с традиционными верованиями. Хорошо известно, что христианизация не проходила столь быстро и гладко, как это изображается в учебниках. Сложившаяся система представлений и навыков мышления способствовала сохранению в облике христианских святых черт принадлежавших языческим божествам. «В результате утвердилась церковная обрядность, в принципе враждебная язычеству и, с точки зрения богословов, не имевшая ничего общего со старыми народными обычаями, а на 103
деле частично компенсировавшая вчерашних язычников, которые не вникая в высший трансцендентальный смысл христианской литургии вряд ли доступной их разумению, видели в ней комплекс ритуалов, отчасти удовлетворявших их религиозно-практические нужды. Но лишь отчасти, ибо возлияния и жертвы идолам и до крещения ни в коей мере не исчерпывали средств, при помощи которых человек в аграрном обществе старается обеспечить свое благополучие и безопасность» (16,-с. 48). Данная мысль известного исследователя культуры А. Я. Гуревича как нельзя лучше объясняет тесное переплетение праздников традиционного осетинского календаря с христианскими праздниками. Собственно, по другому и не могло быть, ведь наши далекие предки были знакомы с христианством с VI века.
Важным структурным элементом любого праздника является коллективная трапеза. Она .представляет собой сложный институт с различными поло-возрастными, социальными и религиозными функциями. Пища, ее состав, приуроченность, правила приема и поведения не только сопровождают обрядовую практику, но и являются органической, частью ритуала. Модели питания предполагают и широкое потребление различных напитков. Вероятно нет таких культур, которые не нашли своего решения проблемы напитков, в том числе и алкогольных. Традиционное сознание идентифицировало их с формой жертвоприношения и способом поклонения небесным силам. Их потребление сопровождало все ритуально- престижные трапезы мужчин и являлось непосредственным элементом сюжета. Соответственно и связанная с приготовлением и особенно потреблением пищи и напитков утварь наделялась аналогичными качествами. В этом смысле все традиционные предметы и соответствующие приемы и действия с ними были не просто вещи или абстракции, они являлись непосредственной частью тех сил и целительных свойств, которые они персонифицируют. Поэтому есть прямой смысл, прежде остановиться на некоторых образцах традиционной утвари.
В далеком прошлом человека окружало вещей много меньше, чем сейчас, и находились они в активном употреблении подольше. Человек был связан со своим имуществом тесными узами, чуть ли не личностными отношениями. Объекты материального окружения не только воплощали качества их создателей, но и могли иметь собственное имя, судьбу и жизнь. Возможности для решения этих проблем скрыты в широком привлечении идей и методов семиотики. Они основаны на том факте, что каждое явление или вещь помимо определенных утилитарных, практических функций обладает еще и семиотическими или знаковыми. В зависимости от актуализации той или иной функции, любой бытовой предмет может восприниматься как вещь и как знак или как вещь со знаком. В данном случае обратим наше внимание на один из предметов традиционного быта — невысокий столик на трех ножках с круглой столешницей известного у осетин под названием фынг/фингæ. В традиционном жилище осетин и соседних кавказских народов это был непременный элемент интерьера. По рассказам знатоков народного быта такой столик подавали отдельно каждому гостю или же один на двоих, максимально — трех человек. После трапезы их убирали, как правило вешали на стенку. В нашем современном понимании это кажется маловероятным, поэтому напомню, что речь идет о небольшом столике. Высота их бывала вплоть до 50—60 см, но высоты современных столов европейского типа все известные образцы не достигали. По существу это были не столы в нашем понимании, а блюда на трех ножках. Наличие бортика по всей 108
окружности столешницы говорит в пользу данного предположения. Материалы осетинского языка подтверждают наши наблюдения. Слово фынг охватывает широкий круг, в пределах которого отмечается колебание таких понятий как: «стол / посуда / угощение». Аналогичная картина прослеживается в языке грузин, балкарцев и карачаевцев. Лингвистические изыскания проф. В. И. Абаева позволяют говорить о происхождении слова фынг. По его авторитетному мнению оно состоит в родственной связи с древнеиндийскими, иранскими и греческими словами и является по своему корню староосетинским (5, т.1. с.498). В свою очередь, все это свидетельствует о впечатляющем возрасте круглых столиков на трех ножках. Тот факт, что после трапезы их вешали на стенку, говорит о генетических связях с кочевым бытом скифов. По свидетельству античного автора Аммиана Марцелина, еще в IV веке н. э. часть алан продолжала вести кочевой образ жизни. Естественно, что кочевнические традиции нашли свое отражение в повседневном быту последующих поколений. Очень интересные образцы треногих деревянных столиков обнаружены в аланских катакомбах. Впервые такая находка была сделана в Архонском могильнике, датируемом VII—VIII веками. Затем небольшой треногий столик был раскопан в Рим-горском могильнике недалеко от г. Кисловодска. Еще один «фынг» был обнаружен в катакомбах у сел. Хасаут в Карачае. Предварительный анализ находок позволил сделать вывод о том, что мы имеем совпадение не только формально-типологическое, но и функционально- идеологическое. Поэтому мы вправе видеть здесь единую линию развития, одну характерную культурную традицию, указывавшую на длительное переживание элементов алан- ской культуры в быту осетин. Здесь будет уместно сказать и о том, что у осетин отмечено несколько разновидностей низкого стола. Встречаются образцы и с округлой четырехугольной столешницей на трех и даже четырех ножках. Учитывая их общую морфологическую черту — малый размер и низкие ножки, следует считать круглый треногий стол как исходный тип. Именно три точки опоры дают достаточно прочное положение и физическую стабильность. Три, является минимальным числом, обеспе- 109
чивающим устойчивость любого предмета. Вспомним некоторые осетинские пословицы и поговорки: «Фынг дæр æртæ къахыл лæууы / И фынг стоит на трех ножках», «Фынг æртæкъахыг у / Фынг — трехногий», Æртæ зæрдæйæн адджын у / Три — сладко для сердца». Имеющиеся материалы позволяют говорить о сосуществовании исходной треногой формы с другими разновидностями. Раскопки четырех оледенелых курганов в урочище Пазырык на Алтае дали науке бесценные памятники кочевой культуры, созданные в V—IV веках до н. э. Для нас интерес представляют находки деревянных походных столиков, имевших овальную столешницу и по четыре съемные ножки и размеры, аналогичные «фынгу». Культура эта является родственной скифам. Есть предположение, что ее носители говорили на иранских наречиях, поэтому совпадение размеров столиков с поздними осетинскими образцами представляется неслучайным. Строго выработанная и вполне устоявшаяся их форма подсказывает длительный период бытования уже к тому времени, отстоящему от нас почти на 2500 лет. Малая высота и съёмные ножки делали их очень удобными при кочевках, а наличие бортика определяло функцию столиков как блюда на ножках для подачи пищи. С учетом определенных условностей можно считать, что в среде генетически родственных племен в одних хронологических рамках бытовали идентичные образцы домашней утвари. Сосуществование названных двух форм сохраняется и в современном быту осетин. Это позволяет предполагать аналогичную картину и в далеком прошлом. Один такой столик зафиксирован этнологом Б. А. Калоевым во время экспедиции в сел. Галиат. А второй, с овальной столешницей, но на четырех ножках, хранится в стенах святилища Дзвгисы-дзуар. Он служит для ритуальных жертвоприношений, приуроченных или посвященных этой святыне. Жертвоприношение на «фынге» упоминается в некоторых сказаниях нартовского эпоса и сообщениях дореволюционных бытописателей осетинской народной культуры. «Фынг» синтезировал древние функции переносного домашнего жертвенника и непосредственно самой жертвы. Наличие их в захоронениях, восходящих еще к эпохе скифского 110
времени, и некоторые сюжеты из традиционно-бытовой обрядности осетин очень точно свидетельствуют об этом. В фольклоре, традиционном быту и даже сейчас, в конце XX столетия понятие «фынг» в сознании осетин сопровождается почтительным отношением, граничащим со святостью. Чтобы не быть голословным, обратимся к сведениям осетинских бытописателей. Сто лет назад учитель Саукуй Кокиев в очерке «Записки о быте осетин», отметив высокий семиотический статус надочажной цепи, далее писал: «Второе место по своему значению в домашней утвари занимает фынг (столик). Акт еды у осетина считается чрезвычайно важным, торжественным, высоким; он не иначе к нему приступает как с своеобразною, продолжительною молитвою, где он, начиная от единого Бога, не забывает ни одного из его служителей — святых и дзуаров... В силу сказанного, конечно, в его глазах играет важную роль фынг, который его постоянно кормит: на нем ему подается пища. Это — небольшой, круглый точеный столик на трех ножках; он его чтит в высшей степени: при еде безусловно воспрещаются всякие непристойные разговоры и действия, оскорбления ф ы н г ' а хозяин никому не прощает; его именем проклинает, а также божится. Ничто остальное в домашнем обиходе осетина не имеет уже того таинственного, религиозного значения как цепь и стол». (19, с. 82). До настоящего времени в разговорной речи осетин часто употребляются пословицы и поговорки, которые подтверждают сведения С. Кокиева о святости и ритуальной чистоте «фынга». Приведу несколько из них: «Ирон фынг æгъдауæн у / Осетинский фынг предназначен для адата», Ирон фынг зонд амоны / Осетинский фынг учит уму- разуму», «Фынджы бæркад бирæ / Безмерно изобилие фынга», «Алы фынг дæр йæ фарн йемæ хæссы, йæ’гъдау ын æххæст хъæуы / Фарн каждого фынга неотделим от него, связанный с ним адат необходимо соблюдать», «Фынджы фарн бирæ уæд, фынг бахатыр кæнæд / Пусть фарн будет больше, да простит (мне) фынг», Табу фынджы фарн / Почтение фарну фынга». Употребление перечисленных фразеологизмов связано с 111
тем интересным фактом, что они сопровождают современные трапезы осетин — от повседневных до ритуально-престижных. Идеи и нормы, связанные с трапезой, практически не прекращали своего существования, хотя сам круглый столик на трех ножках вышел из активного употребления. В последние десятилетия он начал возрождаться, но уже как материальная оболочка, как знак определенного этапа истории культуры, как этнический и региональный символ. В этой связи обращает внимание устойчивая форма рассматриваемых «фынгов». Основная их масса имеет круглую форму столешницы и три растопыренные для большего упора ножки. Иногда, на традиционных образцах, особенно больших размеров, три ножки бывают соединены между собой Т-образной связкой точеной как и ножки. Симметрично расположенные ножки образуют условную проекцию равнобедренного треугольника. Иначе говоря, две геометрические фигуры, круг и вписанный в него треугольник, находятся во взаимосвязи, создавая элемент стихийной геометризации. Обращая внимание читателя на этот факт должен сказать, что этот принцип геометризации, соединявший реальное и мифологическое начало, был универсалией, характерной для многих народов мира с глубокой древности. Числа и геометрические тела и фигуры, такие как сфера, круг, квадрат и другие, никогда не были достоянием одной лишь математики. В них выражалась мировая гармония, и они имели определенные магические и нравственные значения. Семантика чисел подтверждает тот любопытный факт, что собственно счет или исчисление предметов начинается с двух и более, тогда как «один» предполагает не счет, а название предмета с помощью его специального обозначения. Число «три» обычно квалифицируется как совершенное число. Три — не только образ абсолютного совершенства, превосходства, но и основная константа мифопоэтического макрокосма и социальной организации. В отличие от динамической целостности, символизируемой числом три, число четыре является образом статистической целостности, идеально устойчивой структуры. Специфические знаки числового кода, ориентированные на качественно-количественную оценку модели мира, были 112
тесно связаны с геометрическим кодом. Более того, представляется, что символы двух систем находились в состоянии взаимозаменяемости. В этом отношении, можно сопоставлять число один, не как первый элемент ряда в современном смысле слова, а в качестве целостности, единства с кругом. Вспомним, что круг был выражением идеи единства, бесконечности и законченности, высшего совершенства. Вероятно, в таком восприятии круга основная роль принадлежит циклическому восприятию времени. Число три непосредственно связано с треугольником. Во многих мифопоэтических системах регулярный треугольник символизирует семантическую нагрузку своего числа, а также плодоносящую силу земли, обеспеченность, физическое совершенство, троицу, три космические зоны. Треугольная форма, как и само числительное три были очень популярны в традиционном быту, языке, фольклоре осетин и их предков. Число четыре в геометрической символике определяется квадратом или вообще четырехугольником, с образом идеально устойчивой структуры, статистической целостности, соединяющей в себе основные параметры гармонии. Таким образом, мы имеем устойчивое сочетание сакральных чисел и соответствующих им геометрических фигур, прослеживаемых в конструкции «фынга» со времен глубокой архаики. Этот факт представляется показательным. Важно понять, что изготовление вещи было идентично ее пониманию, ее значимости. Процесс создания находился в неразрывном единстве с идеями мифологического сознания, которое было не чуждо и средним векам. Отождествление микрокосма и макрокосма были общепринятой нормой, поэтому представления о себе и своем материальном окружении возводилось к божественным силам. Изготовление любой вещи воспринималось как дело рук, но за всем этим стояло деяние десницы. Каждая вещь неповторима, но устремлена к одному и тому же образцу, так и один человек отличается от другого, но вместе они стремятся уподобиться одному — Христу. Соединив наши сведения о конструкции столика, можно условно моделировать его как сочетание двух геометрических символов — круга и треугольника. В свою очередь они очень стройно вписываются в третью фигуру — прямоуголь- 113
ник, образуемый стенами жилища. Они не только ограничивают освоенное пространство, но и строго ориентированы по сторонам света. Традиционное жилище выступает как один из важнейших элементов микрокосма, сакральный центр которого маркировали очажный комплекс и переносной домашний жертвенник — «фынг». Если все изложенное правомочно, то устойчивая в веках форма круглого столика становится понятной. За всем этим стоит глубочайшая идеологическая подоснова, которая из поколения в поколение генерировала производство конкретной формы. Высокий семиотический потенциал всего стола и каждой его составляющей способствовал тому, что данный элемент традиционного быта осетин и их далеких предков дошел до наших дней. С помощью ритуала осуществлялась своеобразная проекция мифологического в повседневную жизнь. Причем прослеживается закономерность, чем сложнее ритуальные формы и разнообразней их символика, тем более частной, локальной и социально структурированной предстает его миссия; чем ритуал проще, тем более универсальна его миссия. В этом отношении обращает внимание диахронный и синхронный аспект функционирования невысоких круглых столиков в среде кочевников скифской культуры и широкое их распространение в традиционном быту народов Кавказа. Представляется, что данный факт является показательным и свидетельствует об универсальности функций рассматриваемого столика в ритуальном контексте. Человек на протяжении всей культурной истории тесно связан с посудой, используя ее в своих повседневных утилитарных потребностях. Столь древнее и активное использование предполагает ее применение в праздничной обрядности. В данном случае обращаю внимание читателей лишь на конкретный вид посуды, специальные чаши для питья пива. Этот факт обусловлен тем, что посуда вообще и ритуальная в частности, является носителем особых свойств, связанных со сверхъестественными силами. В традиционном осетинском быту они известны под названием нуазæн/синон/хъалац. Все они имеют 114
исконное происхождение и в общем итоге означают родственные понятия как: «кубок / бокал / чаша». Все эти кубки вырезали из дерева и украшали зооморфными мотивами и орнаментальными узорами. Устойчивая форма, резной декор и контекст использования — все говорит о древности указанной посуды. Существующие образцы поражают соразмерностью частей и тщательной работой. Нет сомнения, что изготовление таких чаш и кубков было под силу только хорошему резчику, обладавшему большим навыком и твердой рукой. , Естественно, что такие пивные чаши представляли собой семейную ценность, передаваемую в семье из поколения в поколение. Чтобы по возможности продлить их использование, по словам знатока народного быта М. С. Туганова, новые чаши вываривали в составе из жира и золы. Такая технологическая процедура закрепляла тонкие стенки хрупкой посуды и как естественный краситель придавала ей определенную тональность. Отличительной особенностью этого вида посуды были ручки, напоминающие головы или целые фигуры животных. Чаще всего встречаются рогатые головы баранов и туров. Причем эта традиция имела глубокие корни и связана по оценке специалистов с восточноиранскими кочевниками Евразии. Обращает на себя внимание и факт устойчивой емкости данных чаш и кубков. В частности, обработка их методами математической статистики выявила существование постоянных объемов в пределах 800—1500 и свыше 2000 кубических см. Устоявшиеся формы пивных чаш, следовательно совпадали с устоявшимися объемами. Мы можем говорить о тесной связи между формой и объемом. Чаша для питья ритуального пива должна была, в первую очередь, соответствовать своему утилитарному назначению. Во-вторых, она должна была быть красивой и выделяться среди остальной посуды. Ведь ритуальные напитки должны были помещаться в таком сосуде, который бы соответствовал характеру праздника и трапезы. Естественно, что силы небесные достойны только лучшего напитка, налитого в красивую посуду. Важной особенностью ритуального возлияния было обязательное заполнение сосуда. Полная чаша — символ всех 115
обрядов плодородия, богатства и изобилия. И хотя чаша в обрядах, связанных с наполнением сосудов играет как бы вспомагательную роль емкости для напитка, ее функция в ритуале очень важна. В заполненной ритуальным пивом чаше происходит значительное для присутствующих действо, в ней нейтрализуется опасная для человека пустота. В традиционных народных верованиях понятие — п о л - ный/дзаг выражало идею богатства и благополучия, полного завершения. С другой стороны — пустой/афтид совпадало с понятием сухой/хуси соответственно бесплодный/неблагополучный/бедный. В осетинских семьях при необходимости отказать избегали слова «пусто / нет», а всегда говорили «дзаг нæм у / у нас полно». Эвфемистически это означало, что как раз в доме и нет просимого. Основной признак чаши или любой иной посуды в ритуале — это ее наполненность питьем или пищей. Сухая посуда символизировала отрицательные качества, направленные против человека. Кроме того, наполненность означает путь, завершенность одного и начало другого. В данном случае, путь трансляции жертвоприношения от людей к небесным силам и святым покровителям. Обеспечить достижения целей своих молитвой, с пустой, сухой или незаполненной чашей в руках, было невозможно. Подтверждением изложенного взгляда могут служить материалы нартовского эпоса. Все пиршества легендарных нартов сопровождались возлияниями из чаши, имеющей собственное имя Уацамонгæ/Амонгæ. Эта волшебная чаша могла знать все происшедшие события и подвиги. Своим сверхъестественным поведением она удостоверяла и подтверждала точность или лживость заявленного. Собственно данное имя, как показали изыскания В. Ф. Миллера, подтвержденные В. И. Абаевым, означает «Божественная (волшебная) указательница» героев (5, т. IV, с. 29). По своим функциям она не была близка к кубку скифских героев, описанного «отцом истории» Геродотом в V веке до н. э. «Раз в год каждый правитель в своем округе приготовляет сосуд для смешения вина. Из этого сосуда пьют только те, кто убил врага. Те же кому не довелось еще убить врага, не могут пить вина из этого сосуда, а должны сидеть в сто- 116
роне как опозоренные. Для скифов это позорнее всего. Напротив, всем тем, кто умертвил много врагов, подносят по два кубка и те выпивают их разом» (IV, 66). Материалы осетинской этнологии и фольклора дают возможность осознать древность данного вида посуды и специфику их внешнего декора. Пивные чаши, используемые в ритуале, отождествлялись как сосуд для жертвенного напитка, так и самой жертвой. Конкретные факты об этом можно было увидеть в контексте календарного празднества в честь Тбау-Уацилла. Ежегодно жрец по чаше с пивом, в некоторых других случаях — молоком, хранящейся от праздника до праздника, предугадывал будущее и даже лечил им страждущих и больных. Таким образом можно считать два рассмотренных здесь предмета традиционного быта, связанных с приемом обрядовой пищи и напитков, имеют многовековую историю. На их примере с наглядностью проступают тесные связи между предметами материальной и духовной культуры осетин. Так хорошо известные всем нам вещи раскрывают свою сокрытую от поверхностных знаний глубинную суть.
Пища относится к числу известных нам категорий, организующих и обозначающих более широкие понятия, такие как «природа / культура». Изначально принадлежала к сфере неосвоенного, природного, она становится продуктом освоенным, культурным. В этом смысле пища является тем медиатором, который объединяет указанные противоположности. Приготовление пищи, тех или иных кушаний и напитков предполагает изменения в первоначальном продукте путем различных кул инарно-техно логических способов. Потребление их также связано с механическим расчленением и размельчением готовой еды. В этом смысле пища всегда связывалась со всеми элементами комплекса, представлявшим один из вариантов триады «жизнь-смерть- жизнь», которая была основой мифологического мышления. В расширенном аспекте речь касается жертвоприношения, в котором мистерия смерти, гибель путем расчленения, разъ- ятия частей, размельчения должна вызвать состояние плодоносящего изобилия и жизненного цветения. С другой стороны, основная масса жертв и даров состояла из обрядовой пищи. Этот факт достаточно типичен для обычаев и ритуалов многих народов. Дарообмен и взаимное угощение находятся в тесной связи. Пища, совместная еда и пиршество были регламентированы и играли важную социокультурную роль в течение тысячелетий в ритуалах, смысл которых уже и не связан с питанием. В акте жертвы и дара реализовывался древний принцип (Зи е* ёез — «даю, чтобы ты дал мне». Для современного человека восприятие жертвоприношения несет в таком смысле прагматический 118
оттенок. Ритуальное действо «подарок — отдарок» продолжает бытовать и в наши дни. Общеизвестна тесная связь питания и экологии. В местах обитания осетин на Центральном Кавказе, в силу конкретных естественно-географических условий, экологические возможности развития скотоводства и земледелия были ограничены. В силу этого они сложились в комплексную систему. Кроме того, биологическое существование человека предполагает наличие растительной и животной пищи. Иными словами говоря, ритуальная пища осетин была представлена кушаньями и напитками, изготовленными из продуктов земледельческо-скотоводческого комплекса. Длительные навыки полеводства способствовали широкому употреблению зерна в виде муки и круп. Использовались термические и механические способы обработки зерна и зерновых продуктов. К ним следует добавить и ферментационный способ — проращивание зерна для получения солода. Этот способ, заметно улучшивший химический состав и биологическую усвояемость, расширил число блюд и напитков. Важнейшими из них были кислое тесто, выпечка из солода и пиво. Многовековое знакомство с мукой, разновидностями теста и несколькими технологическими приемами способствовало разнообразию этих блюд. Не удивительно, что наиболее престижной едой в ритуальном контексте до сих пор остается выпечка — пироги с начинкой из свежего сыра и отварное мясо, обычно бычка или барана, из напитков — пиво. К сказанному необходимо добавить, что тесто для пирогов готовили из пшеничной муки. В силу конкретных экологических условий запасы пшеницы были ограничены, поэтому в быту и фольклоре осетин она издавна наделена сакральными качествами. Осетинское название этой зерновой культуры — мæ нæу, что в дословном переводе означает «мой злак». Подобное сращение притяжательного местоимения с названием злака, вероятно, является отголоском древнего культа съедобных растений. С обычным хлебом обходились достаточно почтительно, с обрядовой выпечкой обходились как с посредником между людьми и небесными силами. Небрежность, нечистоплотность физическая или словесная по отношению к хлебу счи- 119
талась тягчайшим проступком. Фактически наносилось оскорбление святым, хлебу и семье одновременно. С раннего детства приучали к почтительному отношению к пище вообще и выпечке, в частности. Ритуальную пищу готовили с соблюдением строгих правил. За неделю до праздника или иного торжественного случая устраивалось обрядовое мытье пшеничного зерна в речке или ручье, но непременно в проточной воде. Пока промытое зерно сушилось на разложенных по берегам холстах, мешковине или войлоке, девушки и молодые женщины устраивали веселье с музыкой и трапезой. Готовое зерно мололи на лучшей в округе мельнице и хранили в чистом месте. К моменту приготовления теста специально приносили свежей воды из наиболее престижного источника. По свидетельству знатоков народного быта и очевидцев, весь процесс приготовления теста и пирогов проходил в глубоком молчании. Более того, женщины тщательно мыли руки и повязывали головной платок так, чтобы он прикрывал рот. Считалось, что подобные действа оградят выпечку от выдыхаемого воздуха или иного возможного «оскорбления» в процессе ритуального действа. Даже в наши дни, многие осетинские женщины не позволяют себе печь пироги с непокрытой головой. В противном случае цель их труда, якобы, не будет достигнута, а пироги и другая пища-жертва будут отвергнуты. Подчеркивая главенствующую роль пирогов в комплекте ритуального угощения, наши информаторы особо подчеркивали, что они являются основной едой на осетинском застолье. В системах питания соседних народов Кавказа выпечка с начинкой также известна, но в качестве высокопрестижных блюд у них актуализируются другие кушанья. Однако названия некоторых видов пирогов, например: «хы- чын» у таулу (балкарцы и карачаевцы), «цэкэрэгун» у кабардинцев, «хабизгини» у грузин представляют собой производные от аланско-осетинских (дигорских) названий æхчин, æцæхæрагунæ и «хæбизгун». По наличию тех или иных видов выпечки можно безошибочно определить характер застолья. Пироги с сыром уæливых/æхчин готовят всегда, независимо от причи- 120
ны. Ритуально-престижные трапезы, связанные с традиционной календарной или семейной обрядностью, предполагают их непременное наличие в силу их семантической значимости. Экологические условия и культурно-историческая традиция определили комплексное развитие хозяйства нынешних осетин и их далеких предков. Результатом комплексного хозяйства явилась зерново-скотоводческая модель питания. Пирог с сыром, а также пирог с рубленным мясом были его пищевым воплощением. Кулинарно-технологический код своими средствами создавал знаковую модель комплексного развития скотоводческих и земледельческих традиций. В выпечку с картофельным пюре, шинкованной свекольной ботвой или съедобной дикорастущей зеленью, тертой тыквой для улучшения вкуса добавляют немного свежего сыра. Этот факт, на мой взляд, свидетельтвует о вторич- ности названных видов пирогов в сравнении с вышеуказанным. Они как бы фиксируют следующий этап в кулинарии осетин, относящийся к периоду проникновения в хозяйственный быт элементов огородничества и огородных культур. Обращает на себя внимание и то, что традиционная форма пирогов — круглая (чъири / къере), а в ряде случаев, связанных с ритуальной практикой — треугольная (æртæдзы- хон / сæвсат). Напомню, что названные геометрические символы были рассмотрены выше, в связи с магией чисел. Однако здесь еще раз обращаю внимание на круг, как символ «земли / высшего совершенства / бесконечности / законченности», а треугольник — «плодоносящую силу земли / обеспеченность / физическую стабильность / преемственность». Следовательно, геометрические формы жертвенной пищи были не случайными, а выработанными в соответствии с идеями мировосприятия предшествовавших эпох. Представляется, что в традиционном обществе три вертикально расположенных пирога, включенные в ритуальный контекст, организовывали мифологическое пространство. По сведениям информаторов, число три связано с тремя важнейшими категориями жизни: « х у ы ц а у — (бог), х у р — солнце и з æ х х — земля». После того, как все необходимые элементы обрядового застолья приготовлены и разложены на столе, старший раздвигает верхний и средний пироги и с ритуальной речью обращается к небес- 121
ным силам. Оценка информаторами каждого из пирогов как древних символов природы и мира подсказывает нам то, что верхние два пирога сдвигаются относительно друг друга. Повторяя многовековой ритуал, современные осетины не осознают, что особым действием разграничивают функции «бога/хуыцау» и «солнца/хур», составляющих одну космологическую сферу. В этой связи и проясняется и тот момент в ритуале, когда самому младшему из присутствующих после посвятительной речи дают отпить из чаши пива и откусить кусочек от верхнего пирога. Оно и понятно, все жертвоприношение: изобильная пища, напитки и сопровождающая ритуал словесная хвала направлены божественным силам неба, поэтому и освящается верхний пирог. В случае траурной трапезы пироги подают четными числами, причем основным является число два. Как попытались разъяснить информаторы, в отличие от первого варианта, отсутствует средний пирог, символизирующий солнце, а символы земли и бога остаются неизменными. В осетинской народной поэзии, связанной с похорони о-поми- нальной обрядностью часто употребляется оборот «мæхур бахуыссыд»; «мæхур аныгъуылд» / погасло мое солнце; закатилось мое солнце». В этой же связи — осетинская пословица «Йæ дуне йыл баталынг / Покрылся мраком его мир». Изучение народных верований алан-осетин позволило проф. В. И. Абаеву сделать вывод о том, что осетинский верховный бог Хуыцау — типичный с!еи$ о1ю8и§. В отличие от других, божеств пантеона он лишен каких-либо индивидуальных черт и мало активен, действуя как правило не лично, а через окружающих его ангелов и небожителей. Не будет большим преувеличением связать его распространение с христианизацией алан, представляющих на Кавказе иранский культурный мир. Это довольно поздний образ эпохи средневековья, которому в дохристианской религии тысячелетия предшествовало «солнце». Об этом свидетельствует сохранившееся помимо основной еще и культовое название хурзæрин, что буквально означает «солнце золотое» и хурты хурзæрин — «золотое солнце солнц». Следовательно можно предполагать, что изначально три пирога моделировали в вертикальном плане мифологическое 122
пространство, разделяя его на три космологические сферы: верхнюю, среднюю и нижнюю. Древняя структура вертикального членения мира широко отражена в многочисленных аналогиях индоевропейского мира, в частности скифо- сакская религиозно-мифологическая система отразила ее трехчленное строение мироздания. После посвятительной речи и освещения жертвенной пищи через причащение самым младшим из присутствующих мужчин пироги разрезали в строгом соответствии с ритуалом, который имел задачу интегрировать космос с его составными частями, что реализовывалось самим действием раздела пирогов. Этот факт и определяет регламентацию в разрезании пирогов двумя прямыми пересекающимися линиями, символизирующими крест. Образуемая крестообразная фигура оказывается вписанной в круг трех пирогов. В сочетании эти два геометрических знака образуют символ центра и четырех направлений вселенной. Человек, знакомый с традиционной обрядностью осетин, возможно, увидит некоторое несоответствие с реальностью. Во избежании недоразумения сразу же оговорюсь, что действительно осетинские пироги режут линиями-координатами — «спереди / сзади» и «справа / налево», не на четыре, а на восемь частей. Дело в том, что во многих случаях каждый отмеченный элемент горизонтальной структуры выделяется особым значением, что повлекло за собой широкое распространение восьмеричных объектов. Таким образом, мы имеем в процессе ритуала классическое сочетание магических чисел три и четыре. Производное от них число семь относится к древнейшим координированным понятиям мира и гармонии. Оно характеризует общую идею вселенной, полный состав пантеона и прочее. Это союз двух природ — духовной и телесной, синтез динамического и статистического аспектов мироздания. Такая числовая символика отражена во многих индоевропейских и индоиранских традициях. Иными словами говоря, сочетание магических чисел три и четыре характеризовало общую идею мироздания. В этом отношении проясняется запрет крутить пироги в процессе разрезания. Это жесткое правило действует и в наши дни, но не имеет в устах информаторов убедительного объяснения. 123
Все они ссылаются на нормы ритуала и не более. Структурно-семантический анализ «фынга» и его функциональная роль позволяют говорить, что в ритуально-престижных трапезах моделировалась ситуация первоздания мира, акта творения, поэтому она и оберегалась от лишних движений и потрясений. Прагматичность ритуала определяет его центральное положение в жизни человека и коренится в том, что с его помощью решается главная задача — гарантия выживания коллектива. Не в этой ли связи осетинки употребляют в качестве проклятия фразеологизм типа «Дæ бындур ныз- зила / Чтобы твоя основа закружилась»? Как было сказано выше, в жертвенной трапезе высокой символикой был наделен и комплекс мясной пищи. Весь процесс выбора соответствующего животного, его убоя, приготовления и поедания мясной пищи сопровождался известными обрядами. Наиболее подходящими для этой цели были бычки и бараны, реже козлы, в некоторых случаях — домашняя птица, преимущественно индюки и куры. Все остальные употребляемые в пищу домашние животные и птица годились лишь для обыденной, но никак не ритуальной пищи. Более того, животное для жертвоприношения подбирали заранее. Среди домашнего скота таковым могли стать бык (гал), бычок (уæныг), корова (хъуг), баран (фыр) и ягненок (уæ- рык), и назывались они нывонд. Такое животное посвящалось определенному празднику, божеству или конкретному случаю, связанному, например, с выздоровлением или окончанием невзгод. Поэтому посвященное животное буквально «связывалось» с божеством и до дня жертвоприношения всячески оберегалось. Выбирали животное в наиболее благоприятные дни недели совмещенные с каким-нибудь праздником. К примеру, жители сел. Даргавс собирались в пасхальный четверг на Стыр ныхас — «Большое собрание мужчин» расположенном в квартале « М ы к а г ъ а т ы с ы х» и намечали жребий для жертвенных животных для праздников в честь Хуыцау-дзуар и Рыныбардуаг. Жребий тянули все по очереди, определяя село, если речь шла о целой общи- 124
не, квартал, а потом уже дом. Семья вынуждена была выделить из своего хозяйства лучшего быка. Отказаться было равносильно смерти, ведь человек выступал против целого общества и того святого, к празднику которого намечали жертву. По свидетельству очевидцев существовали правила, гарантировавшие некоторую компенсацию для тех, кто по жребию пожертвовал своего быка. Их освобождали от аналогичной процедуры на следующий год, в их распоряжение поступала шкура, жир, часть внутренностей животного. По словам Б. М. Каргиева, в некоторых случаях, хозяин быка получал от общества условную плату «кæнæ хæдзарæн сом, нæуæд хæдзарæн дыууæ мæрты / рубль или две меры зерна», около 24 кг зерна (13, 1988, № 2, с. ПО; № 11, с. 117). На шею выбранному для жертвы быку в качестве отметины вешали на шею деревянную фигурку, называемую по- осетински къæбæл/гъола. По словам знатока народного быта Михала Гарданти, они бывали крестообразны или в виде восьмиугольной звезды (20, с. 145). Её вырезал кто- нибудь из тех семей, кому по жребию в текущем году выпала организация общинного торжества. Несколько десятков деревянных резных амулетов самых разнообразных форм хранится в священной пещере Дигори-зæд. По их количеству можно безошибочно судить о числе жертвенных быков, принесенных во славу этого святого. Подобные амулеты изготовляли только для коллективных общинных жертвоприношений, то есть животных крупного рогатого скота. По данным Е. Е. Бара- ковой записанным в 1938 году со слов 120-летнего Джеора Черчесты для жертвенных баранов и ягнят метка была иного характера. На рогах баранов делали ножом крестообразную метку или подвешивали колокольчик — «мырмыраг» (3, истор., ф—4, д.64, л.21). Община тщательно оберегала свои жертвы, быков уже не использовали как тягловую силу, не били и не кричали на них. Семьи организаторов праздника понедельно содержали их как своих собственных или еще лучше. Ведь каждый стремился получить благодарность сельчан и благословение данного божества. Это было тем более важно, что мясо этого быка почти полностью делилось между семьями общины, совершившей жертвоприношение. Небольшими кусочками 125
отварное мясо распределяется между ними, а на общий стол подавали голову, шею, ножки и некоторые другие части, о чем подробнее будет сказано в следующем параграфе. Акт самого жертвоприношения производился строго по ритуалу. Кто-нибудь из присутствовавшей молодежи подводил барана к домашнему очагу. Здесь животному давали немного соли, что считалось непременным условием, предшествующим всем последующим действиям. Одним из первых этот обряд описал В. Ф. Миллер: «Молодой человек подводит барана к домашнему очагу. Подходит старик, берет животное за левый рог и произносит молитвы Богу и святому, которому посвящается жертва. По окончании молитвы старик горящим поленом делает барану крестообразную метку на шее за правым ухом и на морде, причем, когда кверху идет дым от опаленной шерсти, говорят: да пойдет наше приношение к Богу. Затем старику подносят араку; он плескает часть ее в огонь, дает отпить мальчику и остальное выпивает сам. Когда роль старика кончилась, молодой человек с помощником кладут барана к северу на ф и н г, так чтобы голова его была обращена к северу, а горло на восток и по произношении слов: Хуцау дæуæнтабу — барану перерезается горло. Пока кровь стекает в таз, резник должен хранить молчание. Затем он отрезает голову, снова приставляет ее на мгновение и подает ее старику, который опаляет тщательно шерсть и бросает голову в котел. Голова — почетная доля стариков» (7, II, с.264) Чтобы сопоставить сведения, сообщаемые В. Ф. Миллером с действительными реалиями следует отметить два важных момента. Все вышеизложенное достаточно подробно, но упущено то, что после отделения головы, отрезанную часть подносят к огню и, когда она опаляется и появляется запах слегка подгоревшего мяса, считается, что данный запах известит святого о жертве в его честь. После чего голову на какое-то время прикладывают к шее. От которой чуть позже отрезают небольшой кусочек и тоже бросают в огонь. Другой важный момент — от грудинки животного вырезают кусочек сухожилий, который шлепком прикрепляется к дверному косяку. В одной из работ мне приходилось отме- 126
чать, что в горных селениях некоторые двери кухонь представляют своеобрзные календари. Хозяева всегда могут сказать по какому случаю в течение года семья устраивала жертвоприношение. Не будет преувеличением сказать, что таким образом семья призывала через эту метку свое жилье к небесным силам и обеспечивала покровительство конкретного божества над местом их обитания. В случае жертвоприношения быка или бычка, ритуал повторялся, единственно размеры и вес животного не позволяли проводить эту церемонию на «фынге», а все осуществлялось на земле. Причем его валили так, чтобы туша на левом боку была ориентирована горлом на восток или юго- восток. Интересно, что упомянутый выше Джеор Черчесты рассказывал в 1938 году о том, якобы в далеком прошлом по словам старших, жертву целиком сжигали (3, истор., ф—4, д.64, л. 21). Об этом может свидетельствовать тот факт приношения частиц жертвенного животного огню. Начертание горящей головешкой на лбу знака креста также свидетельствовало о том, что жертва предназначена небесам. Деревянные резные амулеты так же несли в себе элементы астрально-солярного культа, указывающие на их прямую связь с небом. В этой связи нельзя не обратить внимание на то, что весь ритуал связан с функциональной двойственностью животного. С одной стороны, это — воплощение производительных сил природы, а с другой, — это всего лишь мясная пища для празднующих. Древняя традиция обрядового жертвоприношения сохраняется и в современном осетинском быту. В активной лексике бытует специальная номинация для обозначения заклания животного согласно ритуалу — к у с а р т. О значимости культового акта «кусарт» в традиционном быту осетин свидетельствует параллельно бытующее слово æргæвдын с исходным значением «ре- зать(вообще)», вне ритуала. Традиционно, мясо употребляли в пищу преимущественно в вареном виде и значительно реже в жареном. Как известно, в основе ритуальной пищи лежат символические ценности, поэтому от характера трапезы зависило употребление мясных блюд, условно группируемых по принципу противопоставления и сочетания. «Жареное» и «вареное» отра- 127
жает различие двух типов хозяйственных культур, а именно: присваивающего охотничьего и производящего скотоводческого. Если в первой жареное мясо было повседневной пищей, то во второй ее место заняло вареное, а жаркое сохранилось лишь как лакомство, как развлечение феодальной знати. Оппозиция «вареное // жареное» определяла в прошлом характер сакральных и мирских трапез. Рудименты этой структуры сохраняются и в наши дни. В случаях же престижных трапез календарного и семейного циклов она выступает сакрально-маркирующим фактором. В таких ситуациях приготовление мясной пищи становится мужским занятием, хотя в быту эту функцию выполняет женщина. Проводить прямую параллель возможно и рискованно, но в силу общей тенденции ритуализации архаического можно предполагать структурную связь с мировоззренческими противопоставлениями: «высокое // низкое», правое // левое», «мужское // женское», «сакральное // мирское», вареное // жареное». Изложенное свидетельствует о двух важных для нас положениях. Во-первых, предпочтение отдается вареному как символу производящего хозяйства. Во-вторых, сакральные характеристики определяли мясо именно домашних животных. В качестве подтверждения приведу пословицу: «Сырды фыдæй кувинагæй, фысы фыдæй кувинаг хуыздæр у / Баранье мясо, предназначенное для молитвы, лучше, чем аналогичное мясо дичи». О сакральной значимости жертвоприношения говорят и такие факты из староосетинского быта как гадание на лопатке барана или бычка — уæны фæрсын, спорадически сохранившееся вплоть до настоящего времени. Считалось, что по форме костных выступов, просветов и темных пятен можно было судить о видах на урожай, природные явления и личное благополучие. Любопытно, что в осетинском языке двухлетний бычок — д ы г æ р д ы г, очень престижное для жертвоприношения животное, имеет второе название у æ н ы г, производную от у æ н — «лопатка». Устойчивая традиция обрядового заклания животных способствовала сохранению в быту традиционных приемов разделки туши, переработки мяса и приготовления строго определенного минимума блюд, определяющих характер тра- 128
пезы. Непременным элементом трапезы в случае ритуального заклания до настоящего времени остается отварная голова животного. Голова (сæр), шейная часть (бæрзæй), лопаточная часть (уæн) или курдюк (дымæг) как наиболее почетные части и ставят на стол перед старшими, возглавляющими ритуально-престижную трапезу. В этой связи приведу несколько высказываний из упоминавшегося выше собрания осетинских пословиц и поговорок: «Нæлфыс æмæ куыр — нывондæн барст / Баран и бугай — для жертвы намечены». «Сæр хистæрты раз æвæрдæуы / Голову положено класть перед старшими». «Кусарты сæр æнæ хистæрæй нæ фæхæрынц / Голову жертвенного животного без старшего не едят». «Фысы дымæг — Хуыцауæн кувынæн у / Бараний курдюк — для молитвы богу (предназначен)». «Фыццаг сæры кад у, дыккаг — бæрзæйы кад, æртыккаг — уæны кад / Первая почесть — почесть головы, вторая — почесть шеи, третья — почесть лопатки». Отварные голова и шея всегда выставляются на стол, что касается лопатки или курдюка, то можно ставить или то, или другое. Причину этого следует видеть в том, что в жертву приносились разные животные. И если голова и шея были как у бычка так и барана, то курдюк был только у барана. Чтобы сохранить троичную модель в случае жертвоприношения бычка, необходимо было выставить третий, равнозначный курдюку элемент. Такой высокопрестижной частью и явилась лопатка, тем более с ее помощью и в наши дни устраивают подобия гаданий, превратившиеся в своеобразные застольные развлечения. В то же время этнологические наблюдения позволяют вывести следующую закономерность. В случае ритуального заклания барана в горных районах Центральной Осетии предпочитают выставлять курдюк, а среди жителей равнинных селений — наоборот, лопатку. Сало, жир, масло, шерсть, шкура являются одним из символов, заменяющих живые жертвенные приношения. Жир (сой) символизировал сытость и достаток, поэтому часто упоминается во многих обрядовых песнях и действах осетин. Современный образ жизни внес изменения во многие сто- 129
роны быта, в том числе и пище-вкусовые пристрастия осетин. Отварной или копченый курдюк, сало, пироги, с ним в равнинных селениях, не говоря уже о горожанах, выпали из активного потребления. О них лишь вспоминали глубокие старики, расхваляя их питательные и сытные качества. В горных районах или среди недавних переселенцев на равнину образ жизни более устойчив к внешним воздействиям. Возможно, что отмеченный сбой фактов был обусловлен причинами культурно-экологического характера. Жители горных обществ или выходцы из них удержали в быту то, что жители равнины уже заменили на идентичную престижную часть, каковой являетоя лопатка. Указанные выше обязательные части жертвенного животного, подаваемые к столу были носителями своеобразных символов. Точно также как это было показано с осетинскими пирогами. Тот факт, что они обозначали ритуально- престижную трапезу и предназначались исключительно для старших, возглавлявших и руководивших застольем, является лишним тому подтверждением. Представляется, что названные части следует рассматривать в аспекте уже известных троичных структур. Изучение восточноиранских обществ, в частности древнего скифского средневекового аланского, убедительно показало, что названные структуры соотносятся с тремя основными социальными функциями, а именно: религиозно- жреческой, воинской и хозяйственной. В данном случае важно то, что триада, как отражение былой социальной организации, соотносится с пространственной моделью мироздания. В случае с традициями индоиранских племен и народов, к числу которых относятся и скифы, аланы и нынешние осетины, характерно более детальное сопоставление. Социальная структура составляет с вертикальной структурой модели мира следующую связь. Сословия жрецов или в конкретных условиях воинов соотносится с небесной сферой, сословие воинов или жрецов-посредников между двумя верхними сферами — со средней сферой космоса, а сословие общинников — с землей. Подробно эти сюжеты проанализированы исследователем скифской культуры Д. С. Раевским, к работам которого отсылаю интересующихся. В свою очередь 130
еще раз подчеркну, что картина мироздания в восприятии осетин и их предков трактовала нижнюю сферу, преисподню как культурно неосвоенное пространство, как хаос. Изложенное дает возможность идентифицировать социальный и анатомический коды и считать, что понятия голова//ум// жречество составляют одну парадигму: шея//сила//воины — вторую, акурдюк//изо- билие//общинники — третью. В свою очередь, понятия «г о л о в а / / ш е я / / к у р д ю к» составляют синтагматику, воплощающую древние идеологические воззрения индоиранцев о трех социальных функциях: религиозно- жреческой, военной и хозяйственной. В этой связи и проясняется глубокий религиозно-мифологический и социальный смысл осетинской пословицы «Первая почесть" — почесть головы, вторая — почесть шеи, третья — почесть лопатки». Относительно встречающегося разнобоя выставления на стол курдюка или лопатки. Может показаться, что символика гадания по своим функциям стоит ближе к первой — религиозно-жреческой. В этой связи замечу, что широко известные гадания на лопатке были связаны с попыткой определить будущие виды на урожай, скот, богатство и безбедное существование. В этом отношении она составляла со знаковыми функциями, приписываемыми курдюку, один типологический знак. В нашем распоряжении оказались факты, свидетельствующие о тесной связи между жертвенной пищей и характером ее потребления. Напомню, что в условиях традиционного быта на ритуально-престижных трапезах их подавали на столике-подносе, обладавшем в ритуальном же контексте высокой семантической нагрузкой. Столь устойчивое сочетание жертвенной пищи с жертвенной утварью, прослеживаемое во времени с удивительной закономерностью является показательным. Подобные мотивы являются характерной особенностью древних земледельческо-скотоводческих обществ, к которым следует причислять все индоевропейские и уже индоиранские народы, в том числе и осетин. Таким образом, на треногом столике с круглой столешницей подавали старшим, возглавляющим ритуально-престижную трапезу, три круглых пирога, на которых лежали отварные 131
голова, шея, курдюк или лопатка. В новейшее время, трапеза происходит преимущественно за высоким столом европейского типа, а пироги и мясо подают на отдельных блюдах. * * * В завершении этого комплекса несколько слов об алкогольных напитках. Сразу же стоит оговориться, что все они отражали экологическую среду обитания и были тесно связаны с земледелием ибо их готовили из зерна. Наиболее популярным напитком до сих пор остается пиво — б æ г æ н ы, которое специально готовят к торжественным случаям. Все ритуально-престижные трапезы начинаются именно этим напитком, известным еще легендарным нартам. В героическом эпосе алан-осетин есть сказание, которое повествует об изобретении нартовской героини Сатаны. Урузмаг увидел, как воробей, склевав зернышки созревшего хмеля, свалился на землю. Рассказав все виденное мудрой Сатане, он подтолкнул ее к идее, технологии приготовления пива. «Сварила она хлебный квас и сделала закваску из хмеля. Сатана из ячменя приготовила сусло, добавила хмель и получился опьяняющий напиток. Во всем была искусной женщиной Сатана; после этого она еще придумала, как готовить пиво». Данный сюжет отсутствует в национальных версиях сказаний, известных народам Кавказа. В богатейшем фольклоре осетин сохранились записи текстов песен о пиве. В них излагаются все основные «технологические» процессы его приготовления. В этом отношении особо выделяются песни «Сау бæгæны цæмæй вæййы / Из чего бывает черное пиво» и «Бæгæны æнтауджыты зарæг / Песня заквасывающих пиво». Вот что говорится во второй из них: «Нарты нæртон æфсин Сатанайы Къухæй æфтыд фæ — у! Дæ кад Сидамоны кадæн фæуæд! . Де’хсар А лгъуызы æхсарæн фæуæд, Дæ бæркад — Хъусæгоны бæркадæн! Кæй тыххæй дæ рауагътой, Уымæ сыгъдæгæй фæхæццæ у. Мæ къах æмæ дын мæ къух хорз фæуæнт! 132
Чи дæ баназа, уыдонæн сойау батай! Мæн та дæ кадæй хай уæд! / Да выйти тебе из-под руки нартовской хозяйки Сатаны! Честь твоя да будет честью Сидамона! Отвага твоя да будет отвагой Алгуза, Изобилие твое — изобилием Кусагона! Для кого тебя создали, Чистым (нетронутым) до него достигни. Моя нога и рука чтобы на пользу тебе были! Кто выпьет тебя, тем как жир на пользу будь! Мне же чести (славы) твоей немного!» (21, II, с. 330). Надо сказать, что упоминаемые в песне легендарные герои алан-осетин: Сидамон, Алгуз и Кусагон сыграли заметную роль в истории и культуре. Они персонифицировали трифуккциональную религиозно-мифологическую структуру, известную не только среди осетин, но и всему индоиранскому обществу. Сравнение ритуального напитка с характерными чертами этой структуры: честью, отвагой и изобилием свидетельствует о неординарности пива в ряду других аналогичных напитков. О роли пива в традиционном быту осетин и их предков говорят как сама номинация, восходящая к индоиранским древностям, так и некоторые пословицы, в которых речь идет о «жидком» хлебе: «Бæгæны хæрдæн хæрд у, нозтæн — нозт / Пиво для еды — пища,ча для питья — напиток; «Ирон бæгæны хæ рд дæр у æмæ нозт дæр, кæй загъдæуы / Как говорится, осетинское пиво и пища, одновременно и питье». Известно три разновидности ячменного пива. Наиболее распространенное б æ г æ н ы. Для его изготовления брали двух- (хъуыдалы) или лучше четырёхрядный (сискъ) ячмень (хъæбæрхор). Необходимо было сделать солод (зад), для чего зерна замачивали в зависимости от его влажности на трое — четверо суток. Затем размоченное зерно рассыпалось для прорастания. Для общинных праздников солод собирался по единой, обязательной мере со всех семейств (къус- бар). В каждой семье специально держали для этих целей 133
зерно, собранное для календарных праздников (хуымилиаг). Бывали и такие, которые отмеряли зерна в два и более раз. Члены этих семей могли пользоваться праздничным пивом и после праздника, принося ежедневно домой ведро. Так бывало на празднике Дзвгисы-дзуар в Куртатии (13, 1988, № 3, с. 100). Ячменное сусло доводилось в одном из больших медных котлов до первичной стадии обработки, которая называлась цъæлвых. После чего сусло фильтровалось через специальные корзины с сеном. Чистый фильтрат варили в другом котле до готовности — м ы р а г, после чего добавляли закваску æ н т у а н и оставляли для брожения и выдержки. Подробный процесс приготовления пива впервые был описан проф. Магометом Мисиковым в своей докторской диссертации «Материалы для антропологии осетин», опубликованной в Одессе в 1916 году. Второй, менее качественный сорт пива назывался — къаматтаг. Его варили из отходов первого, а так как они в своих объемах были невелики, то вторичная варка осуществлялась в небольшом котле. Он прикреплялся не к основной очажной цепи р æ х ы с, изготовляемой кузнецами и наделенной сакральными функциями, а вспомогательной — деревянной «хъæдын дæлрæхыс». По материалам, собранным Ф. Губаевым, такая вспомогательная подвеска над очагом называлась к ъ а м а, отсюда, якобы, и пошло название этого второсортного пива. Особой престижностью в традиционном быту выделялся сорт высококачественного пива æ л у т о н. Как и ритуальные пироги с сыром или мясом, этот сорт пива отражал комплексную зерново-скотоводческую модель питания. В настоящее время этот напиток фактически исчез из употребления. Сохранились лишь воспоминания о его чудесном вкусе, якобы утолявшем голод и о сорте пива, сваренного каким-то особым способом. Этому вопросу была посвящена специальная статья В. И. Абаева, опубликованная в его книге «Осетинский язык и фольклор». «В поездке 1931 г. в горную Дигорию мне удалось получить подтверждение последнего значения. Один старик-дигорец сообщил, что в пору его молодости приготовление а л у т о н а было распространено в Дигории; это 134
было пиво, в котором вываривались бараньи курдюки или целые бараньи туши. Теперь стали понятны и знакомые мне ранее представления о чудесных насыщающих свойствах а л у т о н а: пиво как хлебный сок, само уже имеет способность утолять не только жажду, но и голод; будучи же до отказа пропитано бараньим жиром, оно несомненно могло насыщать... конечно не «навсегда», но надолго» (М.-Л., 1949, с. 339). Возможно у нашего современника, привыкшего к пиву заводского производства, данный сюжет вызовет недоумение или сомнение. Однако то, что такой сорт пива существовал, свидетельствуют этнологические материалы. Среди казахов была известна разновидность бузы сур боза. В готовый напиток опускали курдюк и буза пропитывалась жиром, а курдюк превращался в подобие хряща. После процедуры насыщения буза становилась столь крепкой, что от одной выпитой чашки наступало сильное опьянение. Казахи сохранили способ приготовления особого рода бузы, в прошлом хорошо известной аланам, обитавшим когда-то в составе сарматского союза в низовьях р. Волги и южного Урала. Пиво играло особую роль в религиозно-магических церемониях. В этой связи, обычное пиво именовалось æ л у - тоны бæгæны — «алутоновским». Вероятно этот факт и послужил исходной причиной вытеснения названия æ л у - тон другим, родственным — бæгæны. В истории культуры хорошо известны аналогичные примеры, когда под действием табу истинные звучания подвергаются словесным запретам. В своей первозданной или высокопрестижной форме сам напиток и его название были заимствованы у алан-осетин их соседями — грузинами в виде луди. Этот факт приводит к мысли, что в основе этого культурного освоения были не потребности питания, а предпочтение религиозного характера. Горцы из-за климатических условий на роль ритуального напитка взамен вина взяли не распространенное б æ г æ н ы, а означающее божественное питье æ л у т о н. Высказывание В. И. Абаева о том, что аланы оказались в данном случае в роли культурных посредников между Северной Европой и Закавказьем, как нельзя лучше свидетельствует о широком распространении культуры пива. Как 135
было сказано, важную роль в этом сыграли не только практические, но и идеологические функции. Пиво обладало высоким сакральным значением, и этот глубокий смысл достаточно хорошо известен и осетинам. Если вспомнить, что данный напиток входил в комплекс ритуальной пищи осетин, то у нас появится возможность сопоставить их знаковые обозначения. Хмельной напиток соединял в себе плоды земли и солнца. В таком виде он, как и другие пищевые элементы ритуального застолья, являлся жертвой во славу божественных сил. Наделенное рефлексами трифункциональной структуры, пиво было посредником в мифологически организованном пространстве. Своего рода медиатором между гармонией и хаосом, между верхней и нижней космологическими сферами. Схематически, ритуальное возлияние пива представляло собой структуру типа небо — пиво / чаша — земля или боги — пиво / чаша — смертные / люди. Иначе говоря, перед нами классическая модель, связанная с противопоставлением неба и земли, соединенная единой точкой, представленной пивом. Божественный напиток предназначенный для жертвы небесным силам нуждался в соответствующем сосуде. Таковыми, то есть равными ему по уровню сакральности являются пивные чаши — шедевры прикладного искусства народных резчиков. Высокий уровень данного напитка в традиционной обрядности осетин породил устойчивые навыки пивоварения. Культуру пива еще предстоит изучить, но уже сейчас ясна генетическая связь пива с индоевропейской культурно- исторической традицией. Об этом свидетельствует и традиционная структура,, включающая в себя ответственный ритуал пивных возлияний.
Народный праздник состоял из ряда самостоятельных элементов, которые в своем взаимодействии способствовали единению празднующих. Одним из таких элементов была общая трапеза, предполагавшая общие ощущения. В этом смысле она помогала поддерживать отношения между участниками праздника. Стремление к совместной трапезе присуще только человеку и восходит к эпохе возникновения человеческой расы. Столь древняя привычка предполагает наличие определенного порядка приема пищи и напитков. Осетинское общество выработало свои правила поведения во время еды. Они отражают особенности каждой культуры. Пища и правила ее приема занимали достаточно высокое место в повседневном быту. Исследования последних лет показали, что она обладает не только биологическим, но и, что особенно важно для нас, социальным смыслом. За семейным столом, на протяжении сотен веков, происходила и происходит передача культурных ценностей от одного поколения к другому. Еще более значительную роль пища и правила ее употребления играют в календарных, семейных и окказиальных обрядах. Этому способствует как символическое значение придаваемое пище и напиткам, так и сам характер ритуального действа. Ритуал является своеобразной формой общения людей и богов. В этом смысле он строго регламентирован различными нормами и запретами, обладающими выраженными символическими функциями. Обмен пищевыми подношениями, приготовленными из жертвенных продуктов имел характер перераспределения материальных благ и ценностей. В частности, в праздниках календарного цикла сначала природ- 137
ным божествам приносят жертвы, добиваясь их расположения и соучастия в труде. В конце сельскохозяйственного года с ними делятся собранным урожаем, имеющимся поголовьем скота и другими ценностями. Тем самым восстанавливается или поддерживается, сложившееся равновесие между человечеством и божественными силами, которые по своей значимости делились на положительные или благоприятные и отрицательные или злокозренные. Подобное противопоставление человеческого и божественного составляло основу содержания любого ритуального действа, в том числе и трапезы. В таком виде определялась формальная структура ритуала, различавшая свое и чужое. Подобный подход позволяет увидеть за детально регламентированной трапезой социально заданную структуру всего пиршества. Причем в ней отчетливо различаются два взаимодействующих слоя — внешний и внутренний. Столь древняя и подробно воспроизводимая из поколения в поколение форма трапезы нашла свое отражение и в языке. Обрядовое пиршество с жертвоприношением обозначается словом к у ы в д. Этот религиозно-культурный термин означает такое важное понятие духовной жизни как молитва. Такое сочетание является не случайным и поясняет тот любопытный факт, что ритуальное застолье предполагало отсутствие ссор, ругани, вызывающего поведения и громкого смеха. Молитва и следующее за ней пиршество не могут быть совмещены с позами, жестами и безудержной болтовней и прочими антинормами. Ведь в основе слова «ку- ывд» лежит древнеиндийское слово со значением «выполнять общественный ритуал» (5, т. I, с. 603). Пиршество принадлежало к важнейшим учреждениям общественной жизни. В традиционном обществе ритуальный прием пищи и возлияния были главным средством влияния на окружающую природу и реальную жизнь. Благосклонность богов к человеку определялась через пир, потому и форма застольной обрядности устойчиво сохраняется во времени. Как было указано выше, традиционный осетинский столик фынг соотносился с жертвой и жертвоприношением. Это обусловило его высокую символическую значимость. Ни один представитель народной культуры не позволил бы 138
себе сквернословить возле стола, сидеть боком, спиной к столу или же вообще сесть на него. Последнее считалось невозможным и приравнивалось к величайшему святотатству. Любая нетактичная фраза или слово сопровождалось оберегающей словесной формулой табу фынджы фарн / табу финги фарнæ. Накрытый стол считается самым старшим и ему оказывались все необходимые знаки внимания. Одно из правил не позволяло всем вместе, одновременно покидать застолье. Даже если такое и случалось, то один из пирующих оставался сидеть, оказывая дань уважения столу. В противном случае считалось, что «обидевшись» он мог покинуть пиршество. «Фынг алиддзæн / стол убежит» — эту фразу часто можно услышать и в наши дни на праздничных застольях. Подобное отношение к столу сохраняется не только во время ритуализованных трапез, но и в повседневном быту. Иными словами, стол был той условной точкой отсчета, делившей трапезы на мирские и сакральные. В таком противопоставлении есть некая условность. Данный подход позволяет глубже понять степень символики трапезы, получавшей свое конкретное выражение в компонентном составе блюд, в составе участников, их количестве и других составных элементах. Большое пиршество предполагало, за некоторым исключением, наличие нескольких единовременных столов. Они распределялись по полу и возрасту. Важнейшим из них являлся тот, за которым пировали старейшие, наиболее уважаемые мужчины. Вся трапеза сопровождалась наиболее точно соблюдаемыми правилами застольного этикета. Более того, именно стол старших мужчин был ядром не только всех других застолий, но и всего праздника. Это правило сохраняет свое значение и в наши дни. Один из информаторов по этому поводу образно заметил: «хотя угощение накрывалось на низеньких столах, все равно их значимость и оказываемые почести бывали выше, чем гора Кариу-хох». Подобная высокая характеристика традиционного застолья подчеркивалась целым рядом факторов. Определенную роль при этом играло распределение функций и ролей. На каждом празднике была группа людей, которая организовывала в данном году коллективную трапезу. На 139
праздниках семейного цикла или других ритуальных пиршествах по какому-нибудь конкретному случаю таким организатором бывали только члены семьи. Таким образом, число сотрапезников делилось на две неравные части. Меньшую составляли организаторы, а большую гости. Следовательно, и в данном случае, мы имеем условное противопоставление двух важных категорий «гостей» и «не гостей», которые по- осетински означают социальные понятия у а з æ г / ф ы с ы м. Гость (уазæг) всегда пользовался особым почетом. Его высокий статус в староосетинском обществе получил отражение в поговорке «Уазæг — хуыцау уазæг / Гость — избранник бога». Однако, высокий статус гостя не предполагал, что ему доверят вести застолье. Главой пиршества (фынджы хистæр) всегда бывал умудренный жизнью старец из числа близких родственников организатора праздника и хозяина. Реже такая обязанность возлагалась на почетного же старца, но из числа соседей. Естественно, что поручить ответственную роль новому человеку было неудобно с двух сторон. Глава стола должен был всех знать и все уметь в смысле ритуала и этикета. Самым почетным из категорий «гостей» бывал человек издалека. Он мог не подходить на роль главы по возрасту и, теоретически предполагаем, мог не знать все нюансы застольных правил в данном конкретном случае. Обычай отнесся с пониманием к таким ситуациям и освободил гостя от этических и психологических перегрузок. Также был освобожден от этой роли и хозяин дома. Но совсем по другим причинам. Человек, пригласивший гостей, должен был создать им все условия для полного праздника. Скованный жесткими правилами застольного этикета, он был лишен этой возможности. Кроме того, это считалось и данная норма остается в силе, неприличным, противоречащим традициям фактом. Распоряжаться гостями в собственном доме не рисковал ни один осетин. А старшему на пиру подчинялись все присутствовавшие. С его молитвы-посвящения начиналась трапеза, он первый прикасался к пище, своим примером позволяя другим есть. С его ведома можно было сесть или выйти из-за стола. Можно сказать, что функция главы пиршества, особенно на коллективных трапезах календарной обрядности, изредка 140
совмещалась священослужителем (дзуарылæг). Причем это распространялось только на первый момент, когда происходило освящение жертвенной пищи. В подавляющем большинстве случаев трапезу возглавлял кто-нибудь из уважаемых старцев. Сам священнослужитель, как правило, был занят многочисленными паломниками. Он освящал их подношения и благословлял людей. Такая ответственная миссия не позволяла ему быть главой застолья. Тем более, что человек, возглавивший пиршество, уже не менялся до его завершения. Вставать и выходить из-за стола, чтобы потом вернуться и так много раз в течение дня, ему не позволял сан и правила этикета. Для обслуживания пирующих выделялась группа молодых людей. Она назначалась организаторами праздничного угощения из числа членов семьи, соседей, близких родственников. Сложились определенные нормы их распределения. Каждому из числа прислуживающих людей поручалось от девяти до пятнадцати сидящих за столом. В функции их входило распределение пищи, разделка мяса, потчевание гостей. Тот факт, что в отличие от пирующих, они все время на ногах, явилось причиной их осетинского названия уыр- дыджыстæг/урдугистæг, что дословно означает «прямо стоящий». Уместно будет вспомнить и поговорку: «Бадæг æмæ лæууæджы кал иу не'сты / Почесть сидящего и стоящего — не одно и то же». Таким образом пирующие распределялись по двум основным категориям. В первую очередь — «гость / не гость» и «сидящий/стоящий». Наиболее почетными были «сидящие/ гости», в то время как «стоящие/не гости» прислуживали первым на пиршестве. Из этих двух категорий выделялись два наиболее ответственных лица — глава пиршества из числа «не гостей» (фынджы хистæр) и глава «гостей» (уазджыты хистæр). Принимая почести со стороны хозяев, он выполнял и свои обязанности, направлял и подправлял поведение подчиненных ему гостей. В зависимости от числа присутствовавших длинный стол условно делится на три части: верхнюю, среднюю и нижнюю, которые соответствовали трем возрастным категориям: старшей, средней и младшей. Современное рассаживание 141
гостей за столом сохранило былую социально-ролевую иерархию общества. В этой связи место в той или иной части стола является диференцированным на вы с о к о п р е - стижную, престижную и менее престижную. В верхней части стола, в зависимости от возраста, размещали почетных гостей. Если речь шла о семейном торжестве, то в число таковых попадали родственники по материнской линии (мады ’ рвадæлтæ). Как правило, наиболее престижные места за столом бывали ориентированы в пространстве. Столы накрывались по оси «восток — запад». Причем глава размещался в торце западной части так, чтобы лицом он был обращен к востоку (хурыскастмæ). Остальные рассаживались в порядке соответствующего ранга и убывающего возраста. В зависимости от значимости пиршества, по правую руку от главы застолья располагалось следующее по значимости почетное место (дыккаг хистæр). Как правило, это место предназначалось для старшего из числа гостей (уазджыты хистæр). Восток соотносился в общественном сознании с восходом солнца, светом и другими божьими милостями. Поэтому старший из присутствовавших, глава пиршества обращался своими благопожеланиями именно к востоку. С другой стороны, восток воспринимался как начало дня, света, в то время как запад означал закат, завершение светлой части дня. С этой точки зрения распределение пирующих в соответствии с возрастом по оси восток/запад полностью проясняется для нас. Интересно сопоставить эти наблюдения с тем случаем, когда пиршество проходило в помещении. Такие факты были известны и в прошлом, а в последние годы стали нормой. Традиционное жилище осетин, всегда бывало ориентировано фасадом на солнечную сторону, а именно: на юг или юго-восток. Иначе говоря, его стены были ориентированы по сторонам света. В этом факте отразились конкретные цели включения жилья в целостную систему пространственно-временного, религиозно-космологического и хозяйственно-бытового характера. В таком помещении глава пиршества располагался в дальнем от входа месте. В традиционном жилище пространство условно делится на «мужскую/почетную» и «женскую/рабо- 142
чую» части. Если находиться внутри, то «мужская/почетная» сторона оказывалась слева от центра или в западной его части. Словом, традиционно-ориентированное в пространстве застолье всегда помещало самое почетное место главы застолья со стороны запада, но лицом к востоку. В настоящее время принцип ориентации жилого дома был нарушен массовым строительством. Поэтому почетное место располагается в наиболее отдаленной от входа части жилья. Эта вынужденная мера сохраняет престижную характеристику данного места. Старшему трапезы отводят внутреннее более почетное, чем место у входа, воспринимаемое как внешнее и менее почетное. Регламентированное рассаживание сотрапезников подсказывает высокую символику коллективного пиршества., Участие в этом ритуальном действе возлагало большую ответственность на пирующих. От его поведения зависило благополучие остальных. Это осознавалось всеми, поэтому каждая семья была представлена только одним своим членом. Столь почетное представительство наиболее достойного и знающего члена семьи позволило остальным сотрапезникам судить о всей семье. Кроме того, большое число пирующих стремилось к ограничению возможного присутствия за одним столом нескольких человек из одной семьи. Это правило регулировало всеобщее и равное участие всех семей в коллективном жертвоприношении и ритуальной трапезе. Порядок рассаживания и распределения существовавших обязанностей являлся своеобразной пространственной моделью действующих социальных отношений. Противопоставления взаимосвязанных категорий типа «гость/хозяин», «старший/младший», «мужчина/женщина» ритуально переводились из бытовой реальности в символику трапезы. В соответствии с социальными нормами общества престижность застольного пространства понижалась от места старшего до места младшего. Понижение престижности мест шло справа налево, начиная счет от места главы пиршества. Иначе говоря, совместная трапеза была одним из способов утверждения существовавших социальных отношений, различавших сотрапезников по полу, возрасту и даже социальному статусу. 143
Это дает возможность выделить в трапезе еще одну важную черту — социальную функцию. Осетинское пиршество представляет собой сложившуюся структуру. Об этом свидетельствует не только четкая половозрастная иерархия с разделением прав и обязанностей присутствующих. Подтверждением этого является определенная номенклатура обязательных блюд и напитков, последовательность их подачи к столу и строгое чередование тостов. Как было сказано выше наиболее престижным блюдом у осетин были и есть пироги. Подчеркивают их главенствующую роль в ряду праздничной пищи поговорки о застолье — «Ирон фынг æнæчъирийæ нæ фидауы!» По тем или иным их разновидностям безошибочно можно определить характер застолья. Пироги с начинкой из сыра «уæливых/æхчин» или как они именуются в контексте ритуала чъири/къере — готовят всегда, независимо от причины. На ритуально-престижных трапезах календарной или семейной обрядности их наличие строго необходимо. В разделе о ритуальной пище была отмечена причина их широкой популярности. Здесь только отмечу, что к указанной хронологической древности относится другой пирог с начинкой из рубленного мяса фыдджын/фидгун. Он тоже является пищевым воплощением комплексного развития земледельческо-скотоводческих традиций. Следует отметить, что эти пироги готовили только на праздничные трапезы, связанные с положительными эмоциями. На поминальных застольях пирог с рубленным мясом никогда не подают. К таким ритуальным трапезам готовят, в зависимости от времени года, пироги с фасолевым пюре (хъæдурджын/хъæдоргун) и зеленой черемшой (давонджын/ давонгун). По народным поверьям, зафиксированным в конце прошлого века, в Великий пост, в ночь на Лаузгæнæн — «Блинные поминки», покойники отправляются далеко на небеса за «давон/дзаджджын». Якобы эта растительная еда заменяет у покойников фрукты. Относительно другого вида поминальной выпечки отмечу следующий факт. Бобовые, употребляемые в пищу еще с глубокой древности, породили огромное число верований, традиций, ритуалов и запретов. По отношению к ним испытывали смешанное чувство почтения и страха, обычно возни- 144
кающее к предмету со сверхъестественной силой. Вероятно, с этим и связана одна из форм гадания по фасоли — «гец фæ рсæн», широко распространенная в прошлом среди осетин. К этому добавлю, что древнегреческий философ Пифагор в VI веке до н. э. утверждал, что в бобах «заключены души умерших» (1, 1987, № 6, с. 13). Выше уже было сказано о роли пирогов с сыром и наиболее престижных частей мясной пищи. Однако, этим количество подаваемых блюд не ограничивалось. Важные функции отводились жареному мясу (физонæг), вероятно древнейшему блюду народной кулинарии, восходящему к эпохе прис- вающего хозяйственно-культурного типа. Ритуальный шашлык бывает двух видов: из трех или пяти правых ребер жертвенного животного (фæрскъфизонæг) и из субпродуктов (æхсырфæмбал). Последний готовили из пяти кусочков, состоявших из печени, легкого, сердца и почек, обернутых внутренним жиром. Напомню, что шашлык и вообще жареное мясо подавали на трапезах календарных и некоторых семейных празднествах. Похоронно-поминальная обрядность и тризна полностью исключают их. Собственно и на других трапезах, связанных с ритуалом вареное преобладает. Подобное деление связано с теми оценками, которые даны этим видам готового мяса. Жареное считалось лакомством и поэтому его как лучшее, наиболее аппетитное с приятным ароматом угощение посвящают небесным силам. Крестьяне не могли себе позволить этого в силу его символичности и связи с божествами. С другой стороны, свою роль играли и экономические аспекты. Вареное мясо не только сохраняет свои соки, но и увеличивается в объеме. В распоряжении пирующих остается и наваристый бульон, который был самостоятельной пищей и важным составным элементом других жидких блюд. Жареное же мясо по мере приготовления и испарения влаги как бы «усыхало», уменьшалось в размерах. Часть мяса подавали на стол в отварном виде, другая часть шла на изготовление подобия рагу с душистыми травами и картофелем. К моменту подачи этого блюда, разносимого прислуживающими молодыми людьми, пирующие знали, что истекало около половины времени всего застолья. 145
Подобная ориентировка во времени давала возможность пирующим сопоставить ритуальные действа выполненные и те, которые еще предстояло осуществить до окончания трапезы. Когда кравчие разносили по столам пироги с мясной начинкой — это означало скорое окончание. Все за столом понимали, что появление этого деликатесного кушанья дополнительно сигнализировало главе застолья о необходимости завершения. Выработанный во времена предков такой гастрономический хронометраж имел за собой реальный смысл. В эпическом и историческом фольклоре часто можно встретить упоминание массовых пиршеств, продолжавшихся даже целые недели (иу абонæй иннæ абонмæ ). Растянутость ритуальных трапез в историческом прошлом была оправдана образом жизни и функциями застолья. В таком случае проясняется отмеченная последовательность подачи сытных горячих блюд. Они придавали энергию, олицетворяя жизненные силы окружающего мира. Одновременно они давали ориентиры в праздничном времени. Естественно, в наши дни, когда реалии урбанизированного быта стянули ритуальную трапезу в считанные часы, часть заложенного смысла уже не срабатывает. Пирующие не в состоянии съесть такое количество пищи в течение часа или двух. Насытившись, они лишь прикасаются к последующим блюдам из приличия. Все это становится мерилом престижности и изобилия. Тем более, что традиционный набор праздничной пищи за последние десятилетия заметно расширился. В первую очередь за счет различных овощных, рыбных блюд, многочисленных холодных закусок и зелени, десерта и сладкой выпечки. Исключение составляют застолья календарных праздников, с выраженной религиозно-мифологической направленностью. Никаких овощных, а тем более блюд из домашней птицы и рыбы не полагалось, лишь в самое новейшее время от этого правила стали отступать. Важно отметить и тот факт, что весь набор угощения распределялся между участниками пиршества по устоявшимся нормам. Особенно строго это проявлялось в мясном комплексе. В соответствии с возрастом и занимаемым за столом местом гостям предлагались определенные части мяса. До 146
сих пор сохраняют свое значение такие понятия как: хистæрты хай — «доля старших», кæстæрты хай — «доля младших», сылгоймæгты хай — «доля женщин». Части мясной пищи выступали как символы поло-возрастных отношений. Как уже было сказано выше, наиболее символичными частями мясного комплекса были отварная голова, шейная часть и лопатка. Голова предварительно рассекалась вдоль на две равные части. Нижняя челюсть отделялась от нее и считалась долей для женщин. Е. Е. Баракова особо отметила этот факт: «А женщинам (предназначались — В. У.): гусак, требуха, языки, сердце и нижние челюсти. — Устытæн та: къусылмæттæ, хатгæттæ, æвзæгтæ, зæрдæтæ, дзоныгътæ» (3, истор., ф. —4, д. 64, л. 35). По словам информаторов голова считалась на столе самым главным кушаньем, символизировавшем главу пиршества, шея — представлялась ее заместителем, а лопаточная часть была своего рода наблюдателем за всем происходящим на этой трапезе. В этой связи, часто можно услышать выражение — «сæр у сæйраг хистæр, бæрзæй йæ хæдивæг, уæн — фæлгæсæг». Лопаточная часть делится на две или четыре порции в зависимости от животного. Кость при этом сохраняют в целости. Это необходимо для гаданий по ней, связанных с видами на жизнь, урожай, приплод скота в будущем. По выступам, затемненным и просветленным местам знатоки этого дела в прошлом, якобы, безошибочно предугадывали судьбу. Надо сказать, что способ гадания по лопатке жертвенного животного, называемый в науке скапулеман- т и я был широко известен среди скотоводческих народов. В настоящее время это ритуальное действо принимает характер застольной игры. Данный факт свидетельствует о пошатнувшихся основах и, возможно, скором его исчезновении. В первую очередь накрывают ту часть стола, которую занимают старшие. Именно здесь выставляются наиболее престижные части мясной пищи. Любопытно отметить, что голова и шейная часть поедаются в последнюю очередь. В настоящее время это происходит на следующий день. Специально для этого приглашают соседских стариков — «сæр æмæ бæрзæй хæрынмæ». 147
В этой части стола выставляют еще правую плечевую кость с мясом — мæкъуыстæги часть правого бока. Обычно она шла на приготовление ритуального шашлыка и называлась æвдасарм, то есть — æвдасарм — «верхняя правая часть передней ноги с боком». Помимо этого здесь же выставляли куски задней части туши — синыхай. Все остальные части мясной пищи распределялись далее по столам в соответствие с условным понижением престижности места. Аналогичным образом распределялась и ритуальная выпечка. Каждой возрастной группе за столом подают комплект из трех пирогов, положенных один на другой. Обращает внимание, что названные факты находятся в прямой связи с магией чисел, а именно: число три, которое в свою очередь троекратно повторяется. Старшим, или в верхней части стола, клали три ритуальных пирога с сыром, по форме напоминающим равнобедренный треугольник. Такие пироги (æртæдзыхон/сæвсат) специально выпекали для различных трапез и геометрическая форма их, как было отмечено выше, была не случайной. Поверх их клали шашлык из трех ребер правого бока. В средней части стола выставляли три круглых пирога, а на них клали правую плечевую кость с мясом (мæкъуыстæг/ базыг). В нижней части, где места отводились для младших по возрасту, на три круглых пирога клали ритуальный шашлык из внутренностей. В указанной последовательности изменялась и значимость поданных мясных блюд. Обращает внимание сочетание в распределяемых мясных блюдах таких пространственных понятий как первый и правый, а также символическое обобщение на престижной части стола перед главой трапезы и его помощниками всего жертвенного животного. Как мы могли убедиться — от головы до кусков мяса с тазо-бедренной части (синыхай). Другой важный факт, сочетание в одной трапезе вареного и жареного (представленного — базыг/физонæг) предполагает ответственную роль ее ритуализации. В процессе пиршества, указанный престижный пай — верхняя часть передней ноги (мæкъуыстæг/базыг) или задней ноги (сгуы) — не поедали. Их в качестве пищевого подношения вместе с традиционными благопожеланиями передавали либо на другое застолье, например во время свадьбы, либо 148
присутствовавшим там младшим. Об этом свидетельствует и осетинская поговорка: «Хистæрæн — бæрзæй, кæстæрæн — сгуы / Старшим — шейную часть, младшим — огузок». По словам известного осетинского бытописателя и собирателя фольклора Джантемира Шанаева «шея, служа выражением степенности возраста, подается пожилому, или по- крайней мере, полустепенному возрасту, лопатка определяется гостем, имеющим около тридцати лет; ребра и прочие части — молодым людям двадцати четырех — пяти лет; уши бараньи отрезаются для малолетних мальчиков» (22, с. 18). В наши дни между статусом участников трапезы и подаваемыми частями мяса уже нет столь строгой связи, хотя элементы ее сохранились. В частности, строго установленная оппозиция «старший/младший» подчеркивается ритуализо- ванным распределением «голова/ухо (правое)», а в пространственном выражении — местом за столом по принципу «высшее/низшее». Приведу поговорку, свидетельствующую об этом факте. «Сæр хистæрты фынгмæ баппæрста, хъус — кæстæрты размæ / На стол старших — голову, а младшим — ухо». Тот факт, что часть престижных частей мясной пищи передавалась старейшинами своим младшим сотрапезникам достаточно любопытен. Он может интерпретироваться как жест объединяющий всех за данным пиршеством. Передаваемые части выполняли функции социального единения, подчеркивалась поколенная преемственность в рамках единой общности. Собственно, сама трапеза начиналась с подобного акта, когда ритуальная пища предназначенная небесным силам, объединяла два разных уровня. С одной стороны, различные поло-возрастные группы общества, а с другой — человеческий коллектив со святыми патронами. Исследователь кавказских древностей, графиня П. С. Уварова в своих путевых записках писала об осетинской трапезе. Причем, одной фразой она выразила всю внутреннюю суть этого ритуального действа. «Приступая к закуске, один из стариков взяв чашу с пивом, обнажил голову и став посреди всех нас, обратился с молитвою к Создателю и длинной эктении, на которую присутствующие отвечали словом «аминь» испросил нам всем благ — трогательное воспоминание древнехристианских обычаев» (23, с. 130). 149
В разных местах Осетии праздничное застолье начинается одинаково. Незначительные различия не имеют принципиального значения и в итоге лишь подчеркивают единство зачина. Собственно, было бы наивно предполагать детальное совпадение согласно какому-то циркуляру. Именно этот народный дух, прошедший вековую проверку времени, воплотился в едином ритуале, воспроизводимом во всех регионах Осетии и в наши дни. Глава пиршества встает, сняв головной убор, что было недопустимо в любой другой бытовой ситуации и берет в правую руку чашу с пивом, а в левую вертел с поджаренными ребрами. Бывает так, что в левую руку берут верхний из трех пирогов на котором лежит шашлык. Бывает и так, что обеими руками он держит перед собой большую чашу с пивом, а шашлык берет его помощник справа. В любом случае пироги верхний и средний чуть раздвигают относительно друг — друга так, что все они оказываются сдвинуты «справо/налево» или «с севера / на юг». Если вспомнить, что вся пища, напитки к небесам, то такая проекция на момент начала трапезы является оправданной. Условный взгляд сверху дает возможность видеть не один, а как бы все три пирога. Магическое число три было связано со многими благоприятными понятиями человека древности и средневековья. В этом смысле воспринимаются осетинские поговорки: «æртæ зæрдæйæн адджын у / Три — сладко для сердца» или же «Иу-æлгъыст, дыууæ-фæлдыст, æртæ — хуыцауæн кувинаг — Один проклят, два — посвящен покойнику, три — предназначен для молитвы богу», Æртæйæ Хуыцауæн кувынц / Тремя — молятся богу». Глава застолья начинает свое молитвословие, обращенное к главному божеству осетинского пантеона X у ы ц а у. Любое застолье с тремя пирогами, не говоря уже о ритуальном жертвоприношении начинается с его имени и обращения к нему со словами благодарности или просьбы. Словесные формы (куывд) сопровождаются такими эпитетами как: «иунæг кадджын, стыр / дуне сфæлдисæг / æмбал кæмæн нæй». Все они однозначно свидетельствуют, что речь идет не о дохристианском божестве, ибо они все наделены конкретными функциональными характеристиками. В данном слу- 150
чае перед нами образ, связанный с идеей единого бога, проникшего в мироощущение народа в эпоху раннего знакомства с христианством. Иными словами — примерно начиная с V века н. э. Молитвословия являлись образцом вербальной магии и строятся по определенному плану. Подробнее об этом будет сказано ниже. Здесь лишь отмечу, что посвятительная речь старейшины очень часто представляет законченное поэтическое произведение. Каждая смысловая фраза, произносимая речитативом, заканчивается традиционной формулой, произносимой рефреном всеми участниками трапезы. Молящий единого бога от имени всего общества получал поддержку словесной формулой оммен Хуыцау/ Хуыцау зæгъæд. Многократно повторяемая на едином дыхании фраза, смысл которой соответствует христианскому «аминь», была многозначна. Она придавала главе пиршества силы в искренности его молитвы, а всем присутствующим — уверенность в божьей благосклонности и их собственном благополучии. В качестве примера можно привести две народные поговорки: «Оммен кувæг зæронд лæгæн — æхсызгон — Молящемуся старцу оммен — в радость, «Нарты ’æгъдау афтæ уыд: иу кувгæ кодта, иннæтæ — оммен / Один совершал моление, а другие оммен — таков был обычай нартов». Закончив молитву-посвящение, старейшина передавал чашу с пивом, верхний пирог и шашлык, через кого-нибудь из присутствующих, в противоположный конец стола. Весь этот набор передавался младшим для причащения или вкушения от ритуальных пирога и шашлыка. Назывался этот обряд аходын/ахуадун, а бокал — к у в æ г - гаг. Аналогичным образом поступали «второй» справа и «третий» слева старшие. Каждый из них брал в правую руку бокал, а в левую, лежавшие на пирогах плечевую кость (ба- зыг) и шашлык из внутренностей (æхсырфæмбал) соответственно. По очереди они обращались к силам небесным о благополучии данного дела, и речь каждого из них, будучи короче предыдущей, поддерживалась указанной словесной формой всеобщего согласия и надежды. По мере того как второй и третий старший заканчивали свои слова, по примеру главы пиршества они передавали 151
свои бокалы и части ритуальной мясной пищи на вкушение младшим. Трое из сидящих в противоположном конце стола отпивают или выпивают их в зависимости от своего возраста и откусив от ритуального пирога и шашлыка, передают их другим, сидящим здесь сотрапезникам. Через кравчего пустые бокалы возвращают наверх, где прислуживающая молодежь наполняет их и передает старшим. После того как они в строгой последовательности выпьют их с именем бога на устах, начинается пир и разрешается разрезать прислуге пироги, нарезать мясо и разлить каждому в его бокал. Ритуальный шашлык тоже распределяется понемногу на каждом столе. Обращаю внимание, что трапеза начинается лишь после первого вслед за молитвой бокала, который пробует кто-то из младших. Поэтому часто можно услышать в такой ситуации «Кувæггаг хыгъды нæу», мол этот бокал не считается. Возникает закономерный вопрос, почему первые куски и глотки надлежит испробовать тем, кто сидит на месте младших, хотя молятся те, кто занимает противоположный конец стола. По рассказам информаторов в этом обычае заложен глубокий религиозно-магический смысл. Якобы считается, что пожилой человек как бы не оберегал себя в жизни, может каким-нибудь образом согрешить перед небом или святыми местами на земле. Во всяком случае у него могли возникать подобные искушения. А вот представители младших возрастных групп, в силу своей недолгой пока жизни, таких искушений могли и не иметь. Они более чисты и безгрешны (æ нæтæригъæд), поэтому право вкусить жертвенную пищу и питье доверяют им. Оберегаясь, что среди них может оказаться грешный человек (тæриъæдджын), который осквернит их жертвоприношение и пиршество и будет иметь обратный, негативный результат. Во время трапезы, каждый из ее участников старался вести себя строго в рамках поведенческих норм. Есть и пить надо было в меру, в противном случае человек навлекал на семью и даже фамилию всяческие остроты и усмешки. Пьянство и обжорство приравнивались в традиционном осетинском обществе к тяжким грехам. Весь процесс трапезы сопровождался ритуалами застольного этикета. Ими было ритмизировано все время от начала и до конца пиршества. 152
Речь идет об обязательном питье ритуальных напитков и в первую очередь пива. После посвятительной молитвы небесным силам, глава застолья провозглашал уже сидя все последующие тосты. Обращаю внимание, что старший больше не поднимался, ибо его вставание мгновенно поднимало всех участников трапезы. Исключение составлял лишь один из сидящих в нижней части. Его сидение было символической охраной стола, который, якобы «обидевшись» (фынг фæтæргай) мог «убежать» (фынг алиддзæн). Первый тост провозглашали во славу Стыр X у - ы ц а у а и все следовали этому по нисходящей. Глава пиршества поднимал свой бокал, который регулярно наполнялся одним из кравчих, и произнеся соответствующую молитву выпивал содержимое бокала. Его тост поддерживал второй старший, сидящий по правую, а затем и третий — по левую руку. Далее каждый повторял в строгой последовательности справа — налево, а слева-направо основной смысл молитво- словия нижесидящим и так до самого конца. В нижней части стола последний из сотрапезников громко докладывал главе стола, что «тост дошел до конца / сидт кæронмæ бахæццæ. Это был знак старшему и обслуживающей молодежи о том, что можно наполнять бокалы для следующего тоста. Пока тема заданная в славословии доходила до самого конца стола, все кто уже поддержал ее занимались едой. Следующий тост всегда провозглашался в честь Уастырд- жи. Это и понятно, ведь после всевышнего наиболее популярный и любимый из всех небожителей является именно он. По всей Осетии расположены святилища, носящие его имя. Празднование дней Уастырджи фактически завершает сельскохозяйственный год, поэтому они всегда наполнены безудержной радостью и весельем. Далее следовали другие тосты, посвященные поводу данного торжества, святым покровителям общеосетинских и местных святилищ, присутствующим на празднестве гостям и тому подобное. Здесь все зависело от конкретной причины и цели застолья. Немаловажное значение имел опыт и навыки главы пиршества в этом ответственном деле. В соответствии с провозглашаемыми старшими тостами (рæгъ/гаджидау/ сидт), присутствующие на пиру могли ориентироваться во 153
времени. Ритмически повторяющиеся, они вносили в трапезу дух соразмерности и гармонии, что было присуще ее ритуальному характеру. В середине застолья, когда основные, по мнению главы трапезы тосты были произнесены, наступало время для других застольных обычаев. У осетин существует специфический обычай, суть которого заключается в поднесении участнику пиршества почетного бокала — кады нуазæн. Делали это по инициативе старших в знак особого уважения и признания заслуг конкретного лица перед народом и обществом. Честь получения бокала вне строгой последовательности тостов ценилась в прошлом очень высоко и удостаивались ее избранные люди. Часто почетный бокал предназначается всем гостям, присутствующим на празднестве и украшающих его своим образцовым поведением в рамках этикета. Такой же бокал полагалось вручить и организаторам данного торжества... Стоя, поблагодарив инициаторов и присутствующих за оказанную честь, удостоившийся бокала мог выпить его или передавал кому-нибудь из присутствущих здесь старших родственников, друзей, любому, кого он ценил и считал более достойным для оказанной чести. Народные поговорки, связанные с обычаем почетного бокала аттестуют его самым высоким образом. Приведу некоторые из них: «Нуазæн радтын фыдæлтæй кадæн баззад / Для почета дают кубок со времен предков», «Ирон нуазæ н кадджын у / Славен осетинский кубок», «Нуазæн йæхицæн æгъдау домы / Бокал к себе требует уважения», «Дæ нуазæ- нæй дæ сæр кадджындæр уæд! / Да будет твоя честь выше славы кубка!». О том, что это было неординарное питье, а социально значимое возлияние говорит факт сопровождающего пения. Как только человек начинал пить, присутствующие начинали петь старинную застольную песню «Айс æй, аназ æй / Возьми выпей это». Как и все обрядовые песни ее исполняли без музыки, сопровождая пение хлопаньем в ладоши в определенном ритмическом рисунке. Пели на два голоса — запевающий слова и подпевающий хор. Как и большинство народных песен, текст ее был построен по принципу рит- мико-синтаксического параллелизма (21, II, с. 539—540). 154
Как известно, это — любимый народно-поэтический прием. В этом случае значимость оказываемого почета как бы удваивалась. Слова песни подзадоривали пьющего человека. Кубок или большой турий рог надо было выпить до дна, что требовало определенных усилий. Интересно подчеркнуть, что аналогичный обряд был зафиксирован в застольном этикете монголов. В середине XIII века Гийом де Рубрук писал о них: «...когда они хотят сделать кому-нибудь большой праздник и радость, один берет полную чашу, а двое других становятся направо и налево от него и таким образом они трое идут с пением и пляской к тому лицу, которому они должны подать чашу... они подают ему чашу, поют, хлопают в ладоши ударяют ногами, пока он не выпьет» (24, с. 95). Возможно, речь идет еще об одной аланско-монгольской культурной параллеле. Хотя как было уже отмечено выше, специалисты неоднократно отмечали преемственную связь между скифской «чашей героев», нартовской чашей «Уаца- монга/Нартамонга» и осетинским обычаем «почетного кубка/бокала». Было высказано глубоко аргументированное мнение о сохранении в реальном быту осетин этнокультурных реалий древних скифов. Если учесть, что традиционная культура осетин явилась прямой генетически преемственной хранительницей многих восточно-иранских древностей, то данный факт скифско-аланско-осетинских параллелей не вызывает сомнений. Во второй половине застолья, когда пиршество уже миновало свою середину, старший поднимал бокал с благопоже- ланиями младшим. Им желали быть достойными преемниками во всех добрых делах, молили всевышнего, чтобы он даровал им соответствующие блага и условия для сохранения силы, отваги и нормальной жизни — «Уæ хуыцау! Нæ ’кæстæртæй цардфæлварæн чи кæны, уымæн цард ратт. Уæ кæстæртæ! Тыхфæлварæн уыл чи кæны, уымæн йæ тых куыд сæттат, уыйбæрц арфæ уæ уæд!» Произнеся свой тост за младших, глава пиршества передавал им бокал с долей младших (кæстæрты хай). С этой целью отрезали правое ухо от лежащей перед старейшинами головы жертвенного животного и разрезав ушную раковину 155
на три части клали поверх бокала и через прислуживающего отправляли на противоположный конец стола. Этот обряд, символизирующий послушание младшего поколения старшему, совершают в обязательном порядке. Если скажем, в наши дни трапеза затягивается, то наиболее нетерпеливые обращаются с просьбой ускорить этот обряд — «Сæрæн йе'гъдау скæнут!». Если на столе выставлены наиболее престижные части жертвенного животного, то независимо от характера трапезы, совершают обряд отрезания уха. С этой целью, голова кладется затылком к главе застолья. Чтобы было удобнее браться за дело, шейная часть клалась слева от головы, а лопатка — сверху. Таким образом, правое ухо освобождалось ,от соответствующего ритуала. В случае похоронно- погребальной обрядности, например на тризне освобождалось наоборот левое ухо, то есть шейная часть укладывалась справа. В этом случае отрезанное ухо не отправляли как долю младших, а клали поверх головы. Иначе говоря, данный обряд не только символизировал социальные и возрастные градации, но и подчеркивал эмоциональный характер застолья. Получившие долю младшие стоя выслушивали все пожелания в адрес молодежи. Поблагодарив за внимание, трое из их числа делили надрезанное ухо между собой. Спустя какое- то время, с разрешения главы пиршества, младшие благодарили старейшин. Это делал кæстæрты хистæр — человек, которому изначально поручалось возглавлять младших сотрапезников. В сопровождении двух молодых людей они подносили главе стола и его помощникам бокалы под названием хистæрæггаг — «для старших (предназначенные)». Обычно все передаваемые бокалы сопровождаются небольшим куском мяса. Хотя старшему за осетинским столом закуску не предлагают. Это считается верхом неприличия, ибо все лучшее предназначено для них, и они выбирают все что хотят. Тем самым они оберегаются от предлагаемого куска (хай), который может не соответствовать их возрасту и занимаемому месту. После ритуального обмена благоиожеланиями между старшими и младшими сотрапезниками, последние могут 156
встать и покинуть застолье. Вновь их назначенный предводитель просит разрешения молодым людям удалиться на танцы. Если характер празднества предполагает танцы, то им позволяют это сделать. Старшее и среднее поколения, занимавшие верхнюю и среднюю части данного стола, продолжали свое дело. Начиная с середины пиршества и во второй его половине происходило взаимопосещение участников мужского, молодежного и женского столов. В свою очередь все они посещали организаторов праздничного застолья (æфсинтæ). Подобное взаимопосещение осуществлялось по инициативе и с разрешения главы застолья. Он назначал двух молодых представителей от своего стола и с соответствующими благо- пожеланиями направлял их к соседнему застолью данного пиршества. В правой руке младшего была посуда с двумя/ тремя бокалами и куском мяса. Старший из пришедших обращался к сидящим с разрешением приветствовать их застолье. Получив на это право, он по поручению приславших приветствовал здесь пирующих и предлагал им принесенные бокалы. Поблагодарив за внимание и пожелав всем счастья, они возвращались к своему столу, где делали краткий отчет. Таким образом участники пиршества хотя и были разделены на группы по полу и возрасту, но не были изолированы друг от друга. Как уже было сказано, взаимопосещение осуществлялось только с разрешения старшего. Самостоятельно выходить из-за стола было непозволительно. Если бывали особые обстоятельства, то на это тоже требовалось разрешение старшего. В случае необходимости вставшего сопровождал кто-нибудь из прислуживающих. Возвращение человека на прежнее место вновь предполагало разрешение. Кто-нибудь из близсидящих подносил ему встречный бокал (æмбæ- лæггаг) и вернувшийся включался в общее число сотрапезников. Нарушение строгих норм застольного этикета предполагало незамедлительное наказание. Как правило, это касалось младших, так как других — старших или почетных гостей — наказывали редко. По словам информаторов, в прошлом такое наказание (ивар) предполагало устройство провинившимся «штрафного» застолья в назначенный 157
старшим день. Подобная форма наказания вместе с целым комплексом моральных и этикетных норм, способствовала твердой, с нашей сегодняшней точки зрения, дисциплине. В настоящее время, наказание состоит лишь в том, что по указанию старшего провинившийся встает и молча выпивает штрафной бокал. Еще в недавние времена пить молча, без благопожеланий считалось зазорным и предосудительным. Строго регламентировалось и завершение пиршества. После того, как были подняты все необходимые тосты, поднесены все почетные бокалы, принималось решение старших о необходимости концовки. Глава застолья произносил тост в честь Мыкалгабыр. Имя этого святого, покровительствующего материальному достатку пиршества, произносят перед самым завершением трапезы. Следом за ним произносили завершающий тост за изобилие (бæркад-бæрæчет). В нем высказывали пожелания всеобщего мира, добра, изобилия хлеба-соли у всех устроителей и участников трапезы. Поднимался старший и все вставали из-за стола. В зависимости от желания главы застолья или устроителей пиршества произносили специальный тост в честь покровителя путников и прямых дорог Къæсæрысæр Уастырджи. Особенно характерен он был для свадебного застолья. Тогда его произносили уже стоя. Для этого у порога дома ставили кравчего с напитками и закуской. Наиболее почетных гостей приглашали поднять этот последний бокал. Каждый из них произносил тост за удачное завершение начатого дела и благосклонность Уастырджи в пути. После прощаний и проводов гостей, устроители пиршества или хозяева организовывали еще один стол для обслуживающих людей. В их число входили несколько человек, которые ведали продуктовыми запасами и выпивкой (лæг æфсинтæ), кравчие (уырдыглæууæг) и все, кому не положено было сидеть за столом в силу этикетных норм. Всех их благодарили за оказанные услуги и хорошо угощали, ведь они на протяжении всего застолья, не присев на минуту и без лишних слов, осуществляли ответственную функцию, которую удачно сравнили с «почетным караулом при пирующих». Если вспомнить, что в основном это была молодежь, то прислуживание старшим было для них своеобразной школой этнической культуры. Здесь же обменивались первыми впе- 158
чатлениями и анализировали все достоинства и упущения пиршества. Завершалось все тостом за встречи и собрания только по радостному поводу. В другом случае пожелание сводилось к тому, чтобы это была последняя их встреча по печальному поводу. На этом все заканчивалось. * * * Однако наши впечатления будут неполны, если мы не отметим тот факт, что пиршество в недавнем прошлом не знало пьянства, сквернословия и хулиганства. Удивительно, что захмелевшая публика избегала эти эксцессы. Зато было много песен за столом, величественных и красочных тостов и благопожеланий, веселых рассказов и быличек о людях опозорившихся в незнании этикета. Все они несли на себе не только ритуальную, развлекательную, но и дидактическую функции. За традиционным застольем происходила своеобразная передача межпоколенной этнокультурной информации. Именно о такой ситуации говорится в осетинских пословицах: «Ирон фынг зонд амоны / Осетинское пиршество учит уму-разуму», «Фынджы уæлхъус иууылдæр ’суар- зон вæййынц / Все друг-другу любы за трапезой», «Хæргæ кæн æмæ ныхæстæм дæр хъус / Во время еды ешь, но и слушай», но в то же время — «Уæздан лæг хæргæ-хæрын нæ дзуры / Благовоспитанный человек в момент еды не разговаривает». Действительно, если попытаться взглянуть на словесную часть любого ритуального пиршества, то перед нами возникает монолит. Речь идет о молитвословиях — впечатляющем нас памятнике гуманитарной культуры осетин. Не случайно упомянуто здесь сравнение с монолитом, этот блок осетинской культуры совершенно не изучен. Предстоит большая и кропотливая работа по сбору, систематизации и интерпретации осетинских молитвословий. В данном случае лишь остановимся на наиболее интересных моментах данного фольклорного жанра. У истоков их лежит тесная связь с обрядовым жертвоприношением. Не случайно оба понятия обозначаются в осетинском языке одним словом к у ы в д. С точки зрения современного человека это трудно представить, но это факт. В архаической древности молитва сопровождалась жертвопри- 159
ношением. Этот факт нашел отражение не только в осетинском, но и других родственных индоевропейских языках. В частности, как показали исследования, в русском языке, слово молить / молитва синонимичны словам молить / молотьба в значении убивать / умертвлять. То есть в образном понятии архаическое моление прямо связано с убиением жертвенного животного. Молитвословие к у ы в д возникло как словесное восхваление божеств и произносилось в конкретные моменты календарной и семейной обрядности. Имеющийся материал, позволяет их условно классифицировать на две группы. В первую входят «куывды» с выраженным заклинанием. Как правило они лаконичны и направлены на обеспечение урожая, приплода скота. Все они несут оттенок побудительности, адресуемый тем или иным небесным силам. Вторую группу составляют «куывд» с выраженным благопожелани- ем. Как правило, они в большей степени связаны с циклами человеческой жизни. Для их обозначения часто пользуются устойчивыми поэтическими формулами. Этот жанр продолжает бытовать и в наши дни, причем наряду с указанными группами можно услышать тексты совмещающие их. Сохранению их способствует длительное бытование того мнения, что с л о в о в сакральной формуле насыщено магической силой. Ее произнесение по мнению древних должно сопровождаться желаемым результатом (18, с. 285). Ведь одна из функций слова, это — добро, хвала, слава, благо- словление, благо. Называние имени обеспечивает прибытие называемого. Иначе говоря, в результате называния имени божества — инвокации связано с его вызыванием, богоявлением. Другой интересный факт связан с формой мольбы, отличающейся от ее аналогий в мировых религиях. В традиционном молитвословии проступают своеобразные черты древности. Глава пиршества, называя и восхваляя божество, всегда превозносит его и умоляет — дай, пошли, исполни. Он как бы напоминает ему, что сам он, сын человеческий, всегда давал, исполнял, посылал. Естественно, что речь шла о воображаемых связях, ибо слово порожденное воображением воодушевленно и экспрессивно. Оно всегда несет определенную идею культа и становится носителем мудрости, права и ритуала. В этом смысле 160
осетинское у а ц — «весть/слово» является прекрасной иллюстрацией сказанному. Учитывая его необычный характер, ведь это — вещее слово, оно часто употребляется и в культовой практике в качестве сакрального эпитета святой/божественный. Почти все раннехристианские святые имеют этот божественный эпитет в своих именах, о чем уже было сказано выше. В данном случае обращаю внимание на два слова производных от у а ц в осетинском языке.- Первое из них — у а д- з е в з æ сохранившееся в дигорском диалекте со значением «рифмованная речь/ стихи». Как показал В. И. Абаев, оно сохраняет «отзвук древних представлений о магической функции поэтического слова и — в архаизирующем переводе — означало бы волшебное магическое ело- в о» (5, т. IV, с. 36). Второе слово — у а ц м ы с широко распространено в речи и означает «поэт/сочинитель/художественное произведение». Оба они связаны с поэтическим творчеством. Чтобы не быть голословным, сошлемся на текст одного из молитвословий. Его произнес Созрыко Цагараев 8 июля 1990 г. в святыне равнинной Осетии — X е т æ д ж ы- д з у а р. В тот год названный праздник после длительного запрета был отпразднован открыто и всенародно. Дуне дарæг кадджын, иунæг Хуыцау! Табу дæхицæн! Ды нæ радтай зæххыл цæрынæн æмæ цæуынæн, бирæ фарн æмæ амондæй хайджын чи у, уый æмбал нæ фæкæн! Нæ фыдæлты Зæронд Уастырджы! Сау-хохы бæрзонд дæ бадæн, быдыр — дæ фæлгæсæн. Хохæй — быдырæй, нæ гыццыл Ирыстон де ’уазæг, ды — сæ фæдзæхсæг! Рекомы Мыкалгабыртæ, нæ кад æмæ не ’гъдау нæхимæ куыд уой, уыцы арфæ нын ракæнут! Аларды æмæ Рыныбардуаг, рын æмæ фыдбылызæй хызт куыд уа, цард æмæ амондæй та æфсæст куыд уа нæ гыццыл Ирыстон, уыцы арфæ йын ракæн! Хъæриуы зæдтæ, табу уæхицæн! Зæдты тæрхондоны бадут, амонджын тæрхон цы рахæссат, уымæй нæ фæхайд- жын кæнут, табу уæхицæн! Рухсвæндаг, табу дæхицæн! Ныры фаивæд систы æфсæн барджытæ æмæ рухс фæндæгтыл куыд згъорой, уыцы арфæ сын ракæн! Хуыцауы-дзуар, хуыцаумæдзæуæг дæ æмæ хуыцауæй цы хордзинæдтæ æрхæссай, уымæй нын-иу дæ цæст бауарзæд! Арвы-Уацилла 161
æмæ Фосы Фæлвæра, цы хор æмæ цы фосыл хæст стæм, уый нын куывдты хæринаг фæкæнут! Саухъæды бæлæстæй быдыры цæхæрадон чи скодта, Хетæджы-дзуар, табу дæхицæн! Дæуæн дæ тыхсты рагъыл хъæд цы æххуыс бакодта, уыцы æххуысгæнæг дæ кувæг адæмæн фæу! Ныхасы Уастырджи! Табу дæхицæн! Нæ ныхæстæ кæрæдзийæн адджын куыд уой, уыцы арфæ нын ракæн! Арыхъы Дурджын Уастырджи æмæ Рухс Тæтæртупп, æфсæнвæндажы бардуаг стут æмæ Æфсадмæ цы фæсивæды арвыстам, уыдоныл нын сабыр дуг рауадзут! Мæздæджы Мадымайрæм, табу дæхицæн! Уыцы фæсивæд паддзахадон быдырты æнæ мад æнæ фыд сты, ды мад, фыды ’ххуысгæнæг фæу! Цыргъобау, зæдтæ æмæ дауджытæ, табу уæхицæн! Нæ быдырæй нæм цы хор æрбахауа рæбынтæм, уый нын куывды хæринаг фæкæнут! Горæты Ног-дзуар æмæ Хуыцауы-дзуар. Нæ гыццыл Ирыстон цы сахарты цæрынц, уым æнæмаст, æнæфыдбы- лызæй куыд цæрой, уыцы арфæ сын ракæнут! Тхосты-дзуар! Табу дæхицæн! Исчитæ нын тыхкæынвæнд куы скæна, уæддæр та нæхи амонд тыхджындæр куыд уа, уыцы арфæ нын ракæн! Ныр гыццыл Ирыстон, уæ кувæг адæм сты, æнæ фыдбызлы, цард æмæ амондæй та æфсæст уыцы арфæ сын ракæнут! Нæ рæзгæтæ æмæ бæлццæттæй зæрдæрухс куыд уæм, уыцы афрæ нын ракæнут. Ныр та аходæггаг — кæстæрмæ. Уый фæстæдæр райгуырди æмæ уый æнæтæригъæдджындæр у æмæ хуымилиагæй уый хъуамæ сахода. Знакомство с этим и другими текстами осетинских моли- твословий не оставляют сомненийвих ценности. Все они несут в себе заряд высокохудожественного произведения (21, И, с. 354—358). В них умело использованы почти все приемы поэтического формообразования. Среди них ритмическое подразделение произносимой речи, точное использование рифмы и ассонанса, искусное построение фразы. Поэтическая форма всегда имела особое значение. На ум приходят слова выдающегося исследователя истории и культурологии Иохана Хёйзинги: «Во всякой живой, процветающей цивилизации, и прежде всего в архаических хультурах, поэзия выполняет жизненную, социальную и 162
литургическую функцию. Любая древняя поэзия есть вместе с тем и одновременно культ, праздничное увеселение, коллективная игра, проявление искусности, испытание или загадка, мудрое поучение, внушение, колдовство, предсказание, пророчество» (25, с. 70). Культурно-генетическая и формально-логическая связь между молитвословием и поэтическим произведением не является случайной. Они составляют структурный элемент трапезы. Функции ее условно составляют две группы: мифо- поэтические и социальные. Первая — связана с воображаемым контактом с небесными силами. Сотрапезники в благодарность за исходящие от них милости и пищу обращают к ним свои молитвы. Тут мы находим следы душевных усилий, направленных на поиски форм, способные связать или смягчить действие смутно ощущаемых сил. Для этого обыденный язык малопригоден. Необходим лишь образный, поэтический язык. Именно на нем и выражали сотрапезники свое почтение небесам. Вторая — связана с укреплением социальных связей по полу и возрасту. Совместная трапеза символизирует единство всего коллектива организовавших, обслуживающих и пирующих людей. Кроме того, трапеза была формой передачи культурной информации между поколениями. Старшие повторяли правила поведения, полученные от своих дедов и отцов, а младшие обучались их методам включения в ритуальное пиршество. Указанные две функции в своем взаимодействии обеспечили высокую степень упорядоченности и мотивированности. Выступая как определенный сгусток национальной специфики, застольный этикет продолжает активно бытовать в наши дни. Естественно, что современная форма его воспроизводится с некоторыми отступлениями от традиционных норм. Это является объективным следствием современного состояния осетинского общества.
Важнейшим структурным элементом народного праздника была игра. Она предстает перед нами в двух видах, а именно: в бытовом — как обычное развлечение и в ритуальном — как игрище. Подобное распределение основных функций было связано с внутренним содержанием. Как показали разыскания специалистов, игра представляет собой действие в рамках места, времени и смысла, протекающее вне сферы материальной пользы. «Настроение игры есть отрешенность и воодушевление — священное или просто праздничное, смотря по тому, является ли игра посвящением или забавой. Само действие сопровождается чувством подъема и напряженности и несет с собой радость и разрядку» (25, с. 80). Такое восприятие игры очень точно совпадает с впечатлением от народной хореографии. Кому довелось наблюдать или участвовать в народных танцах согласятся с этим мнением, ведь главенствующая роль на празднике всегда отводилась танцам. Как и другие элементы празднества, они символизировали и реализовывали форму воображаемого контекста с небесной добродетелью и обеспечивали успех всего общества. Высокий культовый потенциал хореографии, тесно связанный с обрядовой практикой отметил Ф. Энгельс в работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Он писал: «Различные племена имели свои празднества с определенными формами культа, а именно — танцами и играми; танцы в особенности были существенной частью всех религиозных торжеств» (т. 21, с. 93). В этой связи показательно употребление слова х ъ а з т в осетинском языке, обозначающее такие понятия, как игр а/п л я с к а/т а н- ц ы.
Народная хореография один из самых популярных и любимых видов развлечений осетин, восходящих к глубокой древности. Танцы и игры занимали важное место в традиционном быту, что нашло свое отражение в героическом нартовском эпосе. По специфике своих движений осетинские народные танцы подразделяются на медленные — мягкого, плавного пластического рисунка и стремительно быстрые, исполняемые в акцентированном и контрастном рисунке. Для женской роли в танцах как медленного так и быстрого темпа характерны предельная плавность танцевального шага, выразительность и мягкость движения рук. Подчеркнутая строгость и одновременно с этим тонкая грациозность исполнения — отличительные черты женского танца. При этом замечу, что основным средством выражения женской хореографии являются плавные движения руками. В этом смысле женские танцы осетин сочетаются с аналогичными танцами Востока, где движения рук в танце весьма пластичны, разнообразны и, что самое главное, многозначны в своем смысловом значении. Следует отметить, что становление единых танцевальных движений для женщин проходило в условиях ограниченного пространства домашнего очага, что способствовало развитию пластики корпуса и рук. Культовые основы в хореографии виделись в плодоносящих силах женского труда, тесно связанного с плодородием земли. Исполнение женских движений, «в которых ноги не должны были отрываться от земли, способствовали развитию техники небольших скользящих прыжков, мелких движений стоп... (26, с. 99). 167
В мужской пластике заметно возрастает роль резких угольных (геометрических) движений рук. Активность кисти заметно ниже женской, а фаланги сжаты в кулак (тымбыл къух). Вместе с этим, в мужской роли наряду с плавными движениями широко используются разнообразные резкие повороты, проходы, прыжки. При этом положение рук подчинено движениям ног, выполняющих роль основного средства выразительности в мужских танцах. Все они тесно связанные с общим культом плодородия, обусловили появление в мужских танцах прыжков и ударов ног о землю. Хореографические движения танцевального фольклора способствовали развитию единой ритуальной пластики, восходящей к глубокой древности. Ибо как показывают сравнительные материалы у самых различных народов «на протяжении довольно длительного исторического периода угольным и округлым позам придавалось особое магическое значение». (26, с. 165). Чаще всего они символизировали астральные знаки, а вторые — женское начало. Действительно, в пластике женской хореографии отчетливо выражено притяжение к земле, а в мужской — наоборот, все движения направлены вверх и вперед. Данное наблюдение связано с универсальным представлением о взаимосвязи Матери-земле и Отце-небе, «двух великих родителях», как они называются в древнеиндийском эпосе Ригведа. Аналогичные сказания широко известны в иранском культурном мире, в том числе и у осетин. В одной из работ я писал об этом, поэтому отмечу лишь следующий факт. Порожденный представлениями об окружающем мире и отражающий мировоззрение древних, танец синкретически с помощью движений рук, ног, корпуса, поз и жестов создавал образные картины бытия. Все известные танцы народной хореографии исполнялись под хлопки в ладоши. Этот прием вместе с инструментальным сопровождением разнообразил агогику музыкального сопровождения, стабилизировал ритм танца и тем самым облегчал выполнение танцевальных движений. В данном случае обращает внимание не художественно-эстетическая специфика народной хореографии осетин, а сам факт отбивания ритма для исполнителей танца. Представляется, что отмеченное явление выполняло помимо чисто утилитарных 168
и культовые функции. Совместное исполнение объединяло участников танца со зрителями, выражая чувство солидарности, умения действовать синхронно и точно, подчиняясь единым функциям танца. Любопытно в этой связи обратиться к самому слову æмдзæгъд, которое означает действие «сопровождающее игру (на инструменте)». В этом смысле оно полностью совпадает с описанными выше фактами. В основе своей оно имеет значение «удар» (5, т. I, с. 198—199), что позволяет увидеть в этом действии и магическое значение. Отбить во время танца возможное присутствие злокозненных сил и тем самым способствовать удачному выполнению всех элементов священодействия. Это предположение можно подкрепить и тем фактом, что в древней индоиранской традиции шум и вообще музыка в частности, являются наиболее радикальными средствами защиты от воздействия этих темных сил. Все это способствовало появлению некоторых видов ударных инструментов осетин — гуымцæг — «барабан» и къæрцгæнæн — «трещотка». В тесной связи с шумом и ударными инструментами следует рассматривать факты стрельбы из пистолетов под ноги танцующим. Стрельба в танцевальном круге расценивалась как дань уважения гармонистке и танцующей девушке. Это было своеобразное искусство составляющее в прошлом специфическую деталь всего праздничного игрища. На этот сюжет есть небольшая, очень выразительная работа известного осетинского художника М. С. Туганова. Она хранится в фондах Музея краеведения во Владикавказе (п. 79, 2713/Ж- 236). Использование огнестрельного и холодного оружия в контексте танцев выполняло функции оберегов. Имитация фехтования в танце, вонзание кинжалов в танцевальную площадку и стрельба из пистолетов были своеобразным устрашением демонических сил. Указанные виды оружия обладали высоким символическим потенциалом, что еще раз подчеркивало ритуально-магическую направленность некоторых видов танцевального фольклора. Наиболее древние виды танцев осетин по характеру исполнения относятся к массовым. Среди них такие как: Симд, Чепена, Цоппай, объясняется это несом- 169
ненно, тем, что в сознании людей той эпохи зарождения и развития данных видов танцевального фольклора, понятие коллектива было первичным, а понятие индивида — вторичным. Такая мировоззренческая модель сохранилась вплоть до средних веков. Хорошо известно, что полностью обрести и осознать себя человек средневековой эпохи мог лишь в рамках коллектива, через принадлежность к нему он приобщался к ценностям, преобладавшим в конкретной социальной среде. Основным и повсеместно распространенным композиционным рисунком осетинских мессовых танцев был круг. Аналогичные факты можно наблюдать на материалах народов древних обществ. Везде в рисунке танца круг занимал ведущее место. «Из спонтанно возникшей, как наиболее удобной формы массового танца, он становится символом Солнца и Луны, наделяется магическим значением. Имитация геометрической формы небесных тел привела к исполнению замкнутых круговых танцев с разнообразными видами соединения рук» (26, с. 141). О культовых функциях древнего хоровода могут свидетельствовать и такие детали, как движение круга вправо. В осетинской хореографии, впрочем, как и у других народов, «движение справа налево может принести несчастье». Этот факт нашел свое отражение и в осетинском языке, где слово г а л и у-«л евы й» одновременно означает понятие «плохое/дурное» (5, т. 1, с. 507). О древности этой хореографической фигуры свидетельствуют и некоторые одноименные названия некоторых из осетинских танцев: Тымбыл симд/Тымбыл кафт/Зилга кафт. Собственно и сама площадка для танцев представляла собой круг, образуемый людьми, которые танцуют или наблюдают. Условные радиусы круга соединяли или наоборот разъединяли собравшихся по полу и возрасту. Иначе говоря, круг этот имел устоявшуюся сегментацию. Если танцы связаны со свадьбой или происходят во дворе, возле жилого дома, то картина выглядела следующим образом. Представители семьи или фамилии специально объезжали соседние кварталы и дома, приглашая на танцы девушек. Собравшись под их ответственность, девушки полукру- 170
гом выстраивались возле дома. Противоположную половину занимали юноши, которым обычай позволял являться без особых приглашений. Сегменты круга с левой и правой сторон оставались как бы свободными. Левый сегмент предназначался для женщин старшего и среднего возраста, а правый — для взрослых мужчин, наблюдавших за танцами. Гармонистка находилась вместе с девушками, а если гармонист, то — среди юношей. Музыканты должны были играть сидя, а юноши и девушки стояли. Нормы поведения не позволяли им даже присесть в промежутке между танцами. Танцами руководил кто-нибудь из числа присутствующих мужчин, обладавший знанием ритуала. Этот организатор и церемониймейстер назывался чегъре/кегъаре. Символом его власти в танцевальном кругу была красивая палка, декорированная резьбой. По указанию распорядителя танца музыканты начинали играть и, он открывал танцы. Честь начать их предлагалась лучшим танцорам. Распорядитель приглашал своим «жезлом» выйти в середину круга парня, а затем, со всеми приличиствующими знаками внимания, выводил девушку. Некоторое время она стояла неподвижно, наблюдая за манерой танцующего парня. Затем он приглашал ее подчеркнутым движением правой руки и одновременным поклоном головы. Вероятно, это послужило и названию танца Хонгæкафт — «Танец приглашения». Инициатива прекращения парного танца всегда принадле-4 жит девушке. После окончания танца ее провожали до места и с благодарностью отпускали. Все повторялось со следующей парой и так до глубокого вечера. Соблюдение порядка во время танца и их последовательность составляли главную обязанность распорядителя. Как правило, танцы (хъазт) завершались массовым танцем. В отличие от парных на массовый танец с и м д мужчины сами приглашают себе пару. Таким образом, между хонгæкафт и симд без строго определенной последовательности исполняли другие танцы. Симд является одним из наиболее древних танцев, который со временем не только не утратил своей яркой самобытности, но и стал вершиной народной хореографии. Это подлинная жемчужина хореографического искусства, кото- 171
рая по своей красоте и величию занимает главенствующее место среди шедевров культурного наследия. Симд неоднократно упоминается в героическом эпосе осетин как излюбленный танец нартовских богатырей. Пиршества и танцы, преимущественно Симда, заполняли досуг нартовских героев. Танец этот упоминается в эпосе очень часто. Есть даже целые сказания, имеющие своим сюжетом его исполнение. Сюжет их строится обычно на том, что герои «соревнуются» в Симде, пытаясь завоевать сердце гордой красавицы Аколы или Тизмуды. Этот старинный массовый танец даже сейчас, при хорошем исполнении, производит впечатление внушительное. Помноженный на нечеловеческую мощь и темперамент нартовских титанов, он, по уверению сказаний, сотрясал землю и горы и являл из ряда вон выходящее зрелище. В традиционном быту осетин было распространено несколько разновидностей этого хороводного танца. Еще в конце XIX в. был распространен мужской вариант «Симда» с откровенной демонстрацией силы и удали его исполнителей. Один из лучших знатоков танцевального фольклора осетин М. С. Туганов отмечал, что мужской вариант рассматриваемого танца был известен под названием Нæртон симд/ Æттæгуæлæкафт, что соответственно означает «нартовский симд» или «танец поверх другого». Сохранилось еще одно название Æрæфтитæ, производное от диалектного слова æ р æ ф — «покрывать». Указанные названия подчеркивают его необычность. «Танцевался под Новый год вокруг зажженных костров двухэтажный танец, в котором участвовали только мужчины, глазным образом в возрасте от тридцати до сорокапятилетнего возраста, которые отличались и силой и ловкостью» (27, с. 71). Нижний ряд взявшись за пояса образовывал круг, скрепленный переплетенными руками. Выдвинув вперед правую ногу, согнутую в колене, нижние тем самым помогают взобраться к себе на плечи верхним, которые также взявшись за пояса фиксировали свою стойку. Когда верхний ряд занимал свое место, запевалась песня, и живая стена в два этажа медленно двигалась танцевальным шагом вправо, а затем влево. Таким образом создавался двухъярусный хоровод, причем, 172
верхние обращаясь к нижним, припев завершали словами «бакувут — помолитесь (нам)», на что нижние отвечали «дæлæмæ æрхаут — да упасть (вам) вниз». Далее танец исполнялся в том же порядке, и лишь исполнители менялись ролями (27, с. 72). Изложенные здесь факты позволяют предполагать, что осетинский мужской хоровод «Нæртон симд» был наделен в древности сакральными функциями, сохранившимися в наши дни в редуцированном виде. В-этом случае проясняется и вертикальная структура описанного танца. Кажется никто из предшественников не обратил внимание на высказывание М. С. Туганова о том, что, по рассказам его информаторов, во время исполнения двухъярусного симда, «предки осетин подлинные нарты для того, чтобы на плечи нижних навалить больше тяжести, поднимали себе вверх на плечи бычков и молодых жеребят» (27, с. 72). Таким образом, вертикальное членение становилось тройственным, причем верхний регистр составляли молодые животные обладающие высоким семиотическим статусом в мифологии древних народов вообще и индоиранцев в частности. Конь и бык являлись обладателями категорий легкости, быстроты и силы. Указанные качества позволяли им быть персонификацией астрально-солярного культа. В этой связи подчеркну, что еще в 70-х годы XIX в. среди осетин был распространен и трехъярусный вариант этого танца. Корреспондент «Санкт-Петербургских ведомостей» В. В. Крестовский, находившийся во время русско-турецкой войны 1877—78 годов в действующей армии на Балканах наблюдал исполнение этой трехъярусной «пирамиды» осетинами — участниками войны и описал ее в своих мемуарах. Нельзя не отметить и тот важный факт, что «Симд в старое время исполнялся преимущественно под мужскую хоровую песню, тексты которых частично известны. Как отмечают исследователи, песня состояла в многообразных формах сложного единства с обрядовыми действиями. Изначальные функции вербальной магии обрядовые песни выполняли не только словом, обладавшим магическими функциями в древности, но и набором эстетических средств. Чем выше было эстетическое качество песни, тем успешнее «выполня- 173
ет она свое практическое назначение и, наоборот, художественно слабая песня не могла иметь магической силы». Интересно, что в текстах таких песен, особенно в наиболее архаических вариантах, неоднократно отмечается, что исполняющие Симд находят божью милость. В материалах М. С. Туганова отмечена лишь финалия припева такой песни, но и он подтверждает ее культовый характер. Ярким подтверждением сказанному является песня «Ме- моси инайæ / Молотьба на току» и комментарий к ней, сделанный самим сказителем. Эту уникальную песню в 1921 году напел известный сказитель Татаркан Туганов. Он воспринял ее со слов столетнего Гула Секинати в 80-е годы XIX века и по его словам уже в те времена она была малоизвестна. Гула на свадьбе внучки сам руководил исполнением этой песни-пляски. Пожилые и зрелые мужи брались под руки и начинали танцевать тымбыл симд,а запевала стоял в центре круга и пел, а танцующие в круге подпевали ему «Арси луби, луб-луб». В песне поется о благополучном отъезде гостей и благополучии хозяев. По своему содержанию она не воспринимается сейчас как непременно свадебная. Однако, сказителю пояснили, что во времена предков ее пели в момент вывода невесты из родительского дома. В этом смысле проясняется ее основная идея об изобилии в домах гостей и хозяев. Подчеркивая ее ритуальный характер, обращаю внимание на любопытный факт. В осетинском фольклоре сохранилось упоминание о том, что исполнение Симд а с отступлением от традиционных норм строго карается небожителями. Все эти факты были приведены с целью определения комплекса обрядового ритуала Симда. Если вышеизложенное верно, то можно считать обоснованным тот вывод, что в вертикальной структуре трехъярусного Симда получило сакральное отражение древнее представление индоиранских племен о трех космических плоскостях. Эта трифункцио- нальная структура нашла свое отражение в многочисленных аналогиях религиозных систем индоиранского мира и получила исчерпывающее освещение в трудах исследователей. Важным аргументом в пользу высказанного предположения является лингвистический анализ названия танца. Новей- 174
шие изыскания В. И. Абаева, сделанные на широком культурно-историческом фоне, позволили отнести этот термин к лексическому фонду индоиранских народов. Название народной хороводной пляски, характеризуемой значительным количеством культовых элементов, восходит к архаической древности иранского и шире — индоевропейского культурного мира и в своей древнеиранской первооснове «5аш-/81т-» означает специально «ревностно исполнять культовое действие, связанное с жертвоприношением» (5, т. III, с. 107— ПО). Такая этимология слова проясняет небольшой фрагмент нартовского эпоса об Айсане сыне Урузмага. В нем повествуется о том, что нартовские богатыри были в походе (балц), а оставшиеся в селе нарты устроили на площади Симд, который не прекращался даже тогда, когда враги «агу- ры» грозили ворваться в селение. Танец, название которого восходит к понятию ревностно исполнять культовое действие, наверняка имел характер мистерии и должен был продолжаться независимо от каких- либо внешних условий исполнения, даже в условиях вражеского окружения. Материалы по традиционным обществам свидетельствуют о том, что мужские танцы способствовали физической и психологической подготовке воинов. В этом смысле они имели выраженное магическое значение (26, с. 115). Если танец действительно вселял в воинов силу и придавал им мужество и сопутствовал удаче, то становятся понятны сюжеты эпоса. Именно поэтому и не прекращали нарты своего Симда, способствуя тем самым удачному возвращению из похода своих лучших собратьев. Естественно, что в поздних записях функции танца в контексте повествования значительно трансформировались. Однако историческая глубина культовой функции народного танца проявлялась и в них. Этим и объясняется сюжетное ядро упомянутых пассажей, чтобы отвести беду и вселить в себя и воинов силу и веру в удачу необходимо танцевать. Коротко разобрав семиотическую базу танца «Нæртон симд» следует отметить существование и других его разновидностей. М. С. Туганов в их числе называет: «Нагъуай симд», «Тымбыл симд», «Сандæрахъ симд». В этнологичес- 175
ких записях Е. Е. Бараковой упоминается еще одна разновидность — «Трауы симд». Имеющиеся краткие данные пополнить конкретными материалами не удалось. Подробнее разобрать каждый из названных танцев весьма затруднительно. В отличие от описанного все они были совместными танцами мужчин и женщин. Насколько позволяет судить наличный материал, основное различие их сводилось к специфике танцевального шага. В этих разновидностях значительную роль начинают выполнять чисто эстетические функции, допускался элемент импровиза. В моем представлении, это танцы следующего этапа развития обрядового Симда, когда магическая сторона начинает уступать свои позиции зрелищному характеру. В таком видоизмененном виде, когда он исполнялся мужчинами и женщинами, Симд бытует и в наши дни. Такая жизнеспособность хореографического фольклора осетин объясняется органической слаженностью, композиционной завершенностью, строго регламентированной последовательностью танцевальных элементов и высокой зрелищностью, формировавшихся на протяжении длительного времени. К древнейшим видам Симда очень близко примыкает другой массовый танец Ч е п е н а. Танец исполнялся в составе свадебной обрядности исключительно взрослыми мужчинами. Однако, к концу XIX века, эта характерная его особенность значительно трансформировалась, превратившись в «танец сплошного смеха и веселья. Ни в коем случае, ни обижаться, ни прибегать к оружию за обиду не полагалось» (27, с. 74), Ко времени фиксации его в этнографической литературе он представлялся в следующем виде. По окончании обычных танцев, старшие из присутствовавших на свадьбе мужчин собирались в хоровод. Взявшись друг за друга под руки или опершись на плечи, они, медленно раскачиваясь, запевали в танце песню. Руководителем, своего рода церемониймейстером — р а д г æ с являлся один из лучших певцов, танцоров и балагуров. Он задавал общий тон хороводу: запевал импровизируемый текст песни, которую подхватывали участники танца. Согласно его указаниям, передаваемым словами песни, танцующие исполняли различные, часто малоудобные движения. В процессе всего танца он следил за точностью исполне- 176
ния каждого заданного элемента танца. Каждая новая команда для танцующих встречалась припевом хора: «Ой, ой Чепена», исполнялась мгновенно, ибо в противном случае распорядитель танца ударом палки или плети наказывал нерадивого исполнителя. Роль руководителя можно было оспаривать. Если он был слишком строгим или недостаточно веселым, то из массы танцующих кто-нибудь запевал о предложении сменить ведущего и хорошенько его проучить: бросить в воду или поколотить, что незамедлительно приводилось в исполнение. В процессе танца р а д г æ с предлагал танцорам различные движения: танцевальный шаг вправо (рахизырдæм чепена), а затем влево (галиуырдæм чепена), подскоки на носок (къахфындз), подскоки с пятки на носок (схъиугæ цыд), переменные подскоки на одной ноге (иугай къахыл чепена), присядка (дзуццг бадтæй чепена) и прочие. Танец весьма оживленно, со смехом и гамом продолжался до тех пор, пока участники хоровода хозяева не выносили традиционное пищевое подношение (хуын): три пирога, отварное мясо, выпивку. Выпив и закусив, участники высказывают с прибаутками традиционные пожелания новобрачным рождения у них семи сыновей и одной синеокой дочери (авд лæппуйы æмæ иу цъæхдзаст чызг). Танец сопровождался пением одноименной песни и исключал какое-либо другое инструментальное сопровождение. Этот факт свидетельствует о культовой подоплеке танца, нашедшей свое выражение в тесной связи хореографических па с фольклорным текстом. Структура песенных куплетов Чепена довольна проста и построена по принципу ритмо-синтаксического параллелизма. Содержание известных песенных текстов лишено тематического и сюжетного стержня и основывается на импровизации — характернейшей черте фольклора. Вместе с тем, тексты этих песен насыщены откровенными вольностями. Подтверждением тому могут служить записи текстов Чепена, сделанные в 1960 г. в селах Туалгома участниками комплексной экспедиции Северо-Осетинского ИГИ (3, № 286, п. 117, л. 16—17, 127—131). По мнению исследователей, в прошлом текстовки всех этих песен были эротического содержания, а хореографические движения, 177
воспроизводимые в танце были такого же содержания и имели магическое значение способствовать чадородию новобрачных. На данное содержание танца косвенно указывает и тот факт, что он исполнялся на свадьбе только под вечер, когда заканчивались все остальные виды танцев и свадебных игр и развлечений. В общество мужчин при исполнении Чепена никто из женщин не допускался потому, что импровизируемый текст песни нередко изобиловал куплетами явно двусмысленного содержания. Любопытную подробность сообщает об этом танце М. С. Туганов: «Песня сопровождалась подчас самыми непристойными словами и действиями. Случалось, что мужчины кидались и на женщин, стоявших вокруг танцоров. Однако, женщины, предвидя такой афронт заранее кидались в хадзар и там запирались» (27, с. 74). Значительный интерес, в свете рассматриваемой темы, представляет и другой массовый танец, известный у осетин под названием Ц о п п а й. Значение этой номинации в осетинском не поддается этимологическому анализу, хотя хорошо известно, что за этим названием стоит обрядовый комплекс включающий: обрядовый танец, обрядовую песнь и само обрядовое действо, направленное к умилостивлению небесных сил. «Обряд цоппай» представляет один из пережитков распространенного в прошлом культа грозового божества осетин Уацилла (вариант — Елиа) (5, т. I, с. 315). Впервые он подробно описан Л. Штедером, наблюдавшим его в предгорьях Осетии в конце XVIII в. Сильная гроза «в 50 шагах от моей палатки убила молодую женщину. После удара те, которые с ней шли, издали крик радости, стали петь и танцевать вокруг убитой. Все полевые работники, так же как и все жители селения, собрались вокруг танцующего круга, невзирая на то, что гроза продолжала бушевать. Их единственным напевом был: «О Елаи! Ельдаер чоппей»... Кружась в хороводной пляске, повторяли они в такт эти слова, то в таком, то в обратном порядке, причем один запевал, а хор подхватывал. Убитой после грозы надели новую одежду, ее положили на подушке на то место и в том положении, как она была убита и до самой ночи продолжались беспрерывные танцы. Ее родители, сестра и муж танцевали, пели и представлялись настолько довольными, как будто бы 178
это было какое-то празднество потому, что печальные лица оценивались бы как грех против Ильи» (6, с. 54). Танцующие Цоппай мужчины и женщины становились по две-три пары в ряд. Группы по две или три пары мужчин и женщин становились ряд за рядом с опущенными руками и начинали двигаться, обходя могилу по кругу в направлении солнца. Движение было медленным, плавным, на полной ступне по диагонали — то вправо, то влево тройным шагом, то с правой, то с левой ноги в анапестическом ритме. Каждая из групп поочередно выполняла во время танца функции зрителей. В частности отмечено, что в момент, когда одна группа хлопает в ладоши, другая танцует двигаясь вперед. «Танец имеет характер верчения и поступательного движения вперед. Каждая пара, вертясь, продвигается медленно вперед», осуществляя общее движение по кругу» (27, с. 71). Танец исполняется под обрядовую песню, в коротких текстовках которых упоминается в табуированной форме «ал- дар» (господин, рукодержец) покровитель хлебных злаков и урожая — громовержец Уацилла. В такой трактовке вербальной части обряда убеждают и другие магические формулировки текстов, в которых Цоппай связывается с всеобщим благополучием, изобилием, добрым ангелом и прочее (5, т. I, с. 417—418). Трижды обходили танцующие пораженного молнией. И если после трехкратного исполнения Цоппай дождь стихал и в разрыве облачности проглядывали лучи солнца, то народ верил, что громовержец принял их обрядовый танец и сменил свой гнев на милость. Культовый характер танца Цоппай ярко проявляется в обрядовых действиях, совершаемых после поражения человека или домашнего животного молнией. Это и камуфляж тризны (хист), облаченной в форму радостного пиршества (куывд), активное участие добрачной молодежи, использование аксессуаров с высоким семиотическим статусом, цветовой и числовой символизм. Учитывая факт глубокой древности и насыщенности Цоппая элементами языческих верований легко и понять, что каждое его исполнение в дореволюционной Осетии встречало резкое осуждение со стороны христианского духовенства и административного руководства края. Однако это не помешало ему в редуцированной 179
форме сохраниться вплоть до 30-х годов XX века. Замечу, что среди информаторов были и такие, кто был в эти годы участником Цоппая и не где-то в отдаленных горных селениях, а в равнинных поселениях Северной Осетии. Иными словами осетинский обрядовый танец Цоппай представляет один из редких примеров троичного синкретизма — единства музыки, песни и танца, дожившего до нашей эпохи. Среди осетинских массовых танцев с культовой основой следует назвать женский обрядовый танец У с т ы т ы к а ф т. Танец был приурочен к обрядовым шествиям женщин во время засухи, именуемым у осетин «Дзыргъа-мыргъа кæнын». Женщины всех возрастных классов обходили дома в селении, распевали обрядовую песню, посвященную дождю: «Дзыргъа-мыргъа уарын-гуассæ» и собирали продуктовые подношения для совместной женской трапезы. Записать или выявить полный текст песни не удалось, но и извесные фрагменты довольно любопытны. Она ассоциируются в понятии поющих женщин с просьбами к дождю. Выполнение тех или иных действ, непосредственно связано с долгожданным дождем, поэтому в песне и подчеркивается, и что «дзыргъа» — резцу плуга способствует дождь, или «хандзæ- гуассæ уарун-уарзуй» — невеста дождя (хандза гуасса) любит дождь. Естественно, что вымаливая дождь, женщины танцевали не совсем обычные танцы. Ибо обычные бытовые критерии поведенческой культуры в случае обрядового поклонения не могли быть удачными. М. С. Туганов например, писал: «Танец женщины на этом празднике резко отличался от обычного танца, он носил скорее воинственный характер. Выходила пара танцующих, остальные окружали их, пели, хлопали в ладоши. Танцующие засучив полы, сначала делали круг как в зилга кафте, затем делали движение как в хонга кафте и, наконец, заканчивали танцем на носках» (27, с. 75). Этот же автор, подчеркивает, что присутствие мужчин во время танца строго воспрещалось под угрозой быть задержанным и побитым. Все это позволяло танцовщицам быть в движениях совершенно свободными и во время исполнения быстрой части танца вводить импровизированные текстовки песен карнавального, развязанного характера (27, с. 76). В 180
подобных танцах отчетливо прослеживается культ женского начала, тесно связанный с идеей животворных сил природы. Мужчины могли наблюдать такой танец лишь со стороны, об этом факте свидетельствуют и сравнительные материалы о поло-возрастной стратификации традиционного общества у различных народов (26, с. 171). К числу древних женских танцев следует отнести еще один, который танцевали группой или одной парой. Исполнители, положив руки на бедра (син), танцуют вприсядку (бадгæ) и таким образом совершают круговое движение среди хлопающих им зрителей. Эти движения и положения рук во время танца дали ему название Синджын кафт/ Бадгæ кафт. Исполнители все время находятся друг против друга на одном расстоянии, смотрят друг другу в лицо и танцуют под звуки мелодии и словесные выкрики: «дæ лладжы гæккуыри, уæлладжы гæккуыри — то есть, прыжок вниз, прыжок вверх». В фондах Музея краеведения во Владикавказе хранится небольшая коллекция из шести фотографий, сделанных в Алагирии в 1936 г. экспедицией Е. Г. Пчелиной. На них запечатлены безвозвратно было пропавшие движения этого редчайшего танца. Танец этот ошибочно записан «Далладжика- кури» и естественно в таком оформлении был непонятен ни работникам музея, ни автору этих строк (коллекция 2716, 2717/1—5). Предпринятые поиски оказались успешными. Е. Г. Пчелиной в качестве названия танца по ошибке был записан характерный выкрик из толпы, сопровождавший его исполнение. Более того, было выявлено еще одно название для этого танца — Рæмон кафт. Одна из наших информаторов вспомнила это название дополнительно сообщив, что его танцевали во время весеннего празднества, сопровождавшегося шуточным взаимным обмазыванием жидким тестом (хуыссæйæ рсæдæнтæ). Всякому знакомому с календарной обрядностью осетин станет ясно, что старушка Кати Дзугаева из сел. Хохы Карца упоминала праздник первой запашки Хоры бон, посвященный Уацилла, покровителю урожая. В осетинском языке существует несколько названий этого праздника. В их числе Рæмон бон, безупречно объясняемое В. И. Абаевым из древ- неиранских основ как «День надежды», что в точности 181
соответствует характеру праздника (5, т. П, с. 372). Следовательно и Рæмон кафт будет означать «танец надежды», надежды на счастливую пахоту, благоприятную погоду, богатый урожай, счастливую жизнь. Специфичность движений этого танца в «значительной степени определялись связью с культом плодородия, персонифицировавшимися прежде всего в самой женщине. Поэтому магическое значение приобрели движения бедер, грудей, живота» (26, с. 98). Напомню, что одна из номинаций этого танца так и звучит Синджын кафт (танец бедрами). Аналогичный женский танец под несколькими названиями известен и горцам Памира. Это «Х'атур» (варианты — Пишбу/Пишбак,), утративший свое былое обрядовое значение еще до революции. Одна или две исполнительницы садятся на корточки, кладут ладони на колени и в таком положении прыгают то в одну, то в другую сторону в сопровождении бубна или без музыки. Выявить нечто подобное среди соседних с осетинами народами не удалось, что предполагает глубокую архаику этого танца, восходящую к древне- иранскому культурному миру. Это предположение можно подтвердить нижеследующими фактами. В осетинском традиционном быту отмечен и другой вариант этого танца, исполняемый взрослыми мужчиной и женщиной. В материалах М. С. Туганова он именуется Дæтæгуй кафт и относится по его словам к 1850— 60-м годам. «Сделав один круг с приседанием, мужчина и женщина занимали позицию друг против друга. Причем, когда девица поворачивалась налево, мужчина поворачивался направо, оба все время продолжали приседать. Так раз 5. Затем кружась и приседая, танцующие менялись местами до 3 раз. Руками раскидывать нельзя было, обе руки двигались туда, куда поворачивалась танцующая, также и танцор» (27, с. 81). Как видим Дæтæгуй кафт сильно изменил первоначальную основу Рæмон кафта, хотя и сохранил пружинящие прыжки и пассивность рук. И если учесть, что даже в своем трансформированном виде, он воспринимался в начале XX века архаизмом, то какой же давности мог быть ему предшествующий танец, следы которого сохранились в традиционном быту осетин и памирцев, ближайших генетически род- 182
ственных народов. Кстати говоря, такое единство прослеживается и в некоторых архаических обрядах похоронно-поми- нальной обрядности осетин, в которых хореографический текст создается ритмически систематизированными движениями и позами. Это вышедший из активного употребления женский обряд оплакивания умерших Иронвæндаг и памирский женский танец Маърак а/П о й а м а л на похоронах, сохранившие в своей структуре общие черты. Более того, его язгулямское название точно соответствует обряду оплакивания у осетин «Марой кæнын». (5, т. I, с. 548, т. II, с. 96). Эти свидетельства подтверждают мнение о том, что именно в женской среде бытуют наиболее устойчивые древние формы традиционной культуры. В 1932 г. в сел. Цамад проф. Б. А. Алборову удалось увидеть и подробно описать женский танец плодородия, исполняемый ночью во время свадеб. Это был специально свадебный танец откровенного эротического содержания. После долгих уговоров две молодые женщины, согласившиеся танцевать стали напротив друг друга на расстоянии 2— 3-х метров. «Затем по команде одной они одновременно начали притопывать ногами и делать различные любовные намеки друг другу движениями лица, рук и всего тела, впившись друг в друга глазами. Здесь и выражение восторга друг перед другом, и выражение ненависти, презрения, а потом жалости, сострадания, симпатии друг к другу и новые любовные объяснения. Во время этих объяснений пара все время не прекращает своих быстрых порывистых движений, направленных к тому, чтобы привести себя в любовный экстаз». Для этой цели в арсенале исполнительниц был целый набор мимио-изобразительных и кинетических действ руками и ногами. «Объяснения в любви начинаются со скромных воздыханий друг по другу, стыдливых улыбок и кивков головы, морганий глазами, а затем указывают друг другу на свои сердца, давая этим понять, что страдают друг по другу». Когда ведущая считает, что ее подчиненная достаточно готова, то танцующие переходят «на пантомимические объятия, и, наконец, когда пара входит в экстаз, то танцорка, изображавшая мужчину, схватывает перед своим поло- 183
вым органом юбку, делает из нее фигуру вроде мужского полового органа и производит ею движения необходимые при половом акте» (3, ф. 19., д. 92, л. 39). • Описание танца указывает на его выраженную магическую направленность. Он являлся, своего рода, инвариантом величайшего таинства природы — зачатия и рождения новой жизни. В этом смысле вполне понятны его приуроченность к свадебной обрядности, скрытный характер и время исполнения. Вместе с тем функции этого танца, о названии которого теперь можно только догадываться, не ограничивались магическим значением. Непременная изоляция полов при его исполнении, когда участниками его являются представители средних (фертильных) возрастных классов, а зрителями — младших, наталкивает на мысль о возможном рациональном его значении. В этом смысле его можно сопоставить с обрядами полового воспитания, известных в быту традиционных обществ. Танец имел выраженные черты пантомимы и в этом отношении перекликается с некоторыми формами традиционных женских развлечений у осетин, имеется в виду игра «Къæхты чындз», исполняемая во время женских и девичьих посиделок. Напомню, что суть ее заключалась в пантомимическом диалоге двух молодых женщин из которых старшая давала команды или задавала вопросы, а младшая их выполняла или отвечала. Среди вопросов и команд бывали и двусмысленные, довольно прозрачно показывающие свой изначальный смысл. Все это позволяет считать эти хореографические пантомимические реликты фрагментом, развитой в далеком прошлом системы, поло-возрастных классов. Кстати говоря, в осетинском хореографическом фольклоре сохранились и другие танцы, свидетельствующие о былом поло-возрастном делении общества на классы. В первую очередь это сохранившееся с глубокой древности, и упоминаемые в нартов- ском эпосе, сольные мужские танцы (рог кафт) на носках (21, I, с. 141). Это были воинственные танцы, исполнение которых требовали большой силы, ловкости, реакции. Весь танец продолжался определенное время и исполнялся на носках с элементами фехтования. Основные танцевальные движения, 184
символизирующие воинственный дух и готовность вступить в бой, использование холодного оружия — все это свидетельствует об эпохе насыщенной повседневной опасностью. Вероятно к этой древней эпохе восходят традиции другого танца — Еры с кафт, который исполнялся на носках мужской и женской парой. Танец имел характер соревнования представителей обоих полов, в котором «девица поднимала слегка платье и начинала танец на носках, не собираясь уступать в ловкости своему партнеру. Во время танца все фигуры должны были быть четко выражены, и уходить с круга, не выполнив всего танца до конца — считалось для танцора и танцорки позором. Этот танец требовал от исполнителя особой выдержки и умения держаться на носках до конца танца, который продолжался минут 20 или 30» (27, с. 92). Поло-возрастные классы традиционного общества нашли и свое косвенное отражение в народной хореографии осетин. Это была целая школа, в которой публичный выход на танец был своего рода свидетельством зрелости и волновал родителей не меньше, чем детей. Молодых людей принято было считать женихами с того момента, когда они начинали посещать общественные танцы. То же самое можно сказать и относительно девушек. Если девушка вышла на общественные танцы, значит ей можно делать предложение. Таким образом, выход молодых людей на общественные танцы служил своего рода признаком их половой зрелости и символизировал их переход в следующий возрастной класс: у с г у р л æ п п у — для парней ичындздзон чызг — для девушек. Подводя итог изложенному, с уверенностью можно сказать, что предпринятые изыскания в области хореографической культуры осетин позволили по-новому оценить широко известные в народе танцы. На примере всего комплекса действ, из которых состоял ритуал календарной и семейной обрядности, была сделана первая попытка по систематизации и функциональному анализу религиозно-магической, развлекательно-эстетической и дидактической функциям народной хореографии. Изложенные материалы свидетельствуют о процессе трансформации традиционно-бытовой культуры осетин. Все 185
это существенно изменило начальные функции и внешние формы народной хореграфии. Несмотря на широкую популярность этого вида развлечений среди осетин, многие виды танцевального фольклора фактически утеряны. Как правило, полностью был вытеснен и религиозно-магический аспект народной хореографии. В то же время, значительно возросла и стала доминирующей зрелищно-эмоциональная функция осетинских народных танцев.
Праздничные игры не ограничивались танцами, а охватывали широкий круг развлечений. Игра является своего рода театральным инвариантом обряда. С ее помощью праздничные обряды и связанные с ними игры, обозначенные конкретным временем и местом переводятся в театрализованное действо. В этом смысле игра, как особая знаковая система театрального порядка, определяется двумя важными признаками. В первую очередь, это — перевоплощение, а во вторую — одновременное действие с распределением ролей и партий. Для создания игрового действия, когда человек создает оппозицию понятия «Я / не Я», имелся определенный инструментарий приемов и средств. Укажу на некоторые из них: мимика, жесты, речевые интонации или полное молчание, ряжение, куклы, маски. В данном случае рассмотрим факты использования кукол в праздничной обрядности и элементы народного театра. Привычная всем нам с раннего детства народная игрушка занимала в повседневном быту, вплоть до недавних пор, прочное место. В куклы играли дети, но ими окружали себя и взрослые. Такой интерес к куклам предполагает давнюю историю существования этого предмета. Материалы археологических раскопок ярко подтверждают данный тезис, детская игрушка на протяжении сотен лет сопутствует предкам осетин. Этнологические наблюдения свидетельствуют о важной роли куклы в культуре. Человек общается с куклой гораздо чаще, чем это может показаться. Взаимосвязь человека с куклой продолжается от его рождения до самой смер- 187
ти, активно участвуя при всем этом в семейном и общественном быту. Формы использования куклы не были стабильны во времени. Определяемые уровнем развития общества, они претерпевали изменения. Народная кукла и игры с ней донесли до нашего времени отдельные черты, присущие традиционно-бытовой культуре осетин на предыдущих этапах развития. Ведь «игра как таковая глубоко уходит своими корнями в культуру каждого отдельно взятого народа и его культурную самобытность можно выявить по тем играм и игрушкам, которые он придумывает» (1, 1980, № 2, с. 4). Создатели кукол и других народных игрушек, как правило, не ограничивали себя в выборе материала, используя для этой цели наиболее дешевые и доступные: дерево, кожу, глину, лоскуты ткани, войлок, шерсть и даже тесто. В подавляющем большинстве игрушки были очень условны и не препятствовали проявлению детского творчества и фантазии. Такая интерпретация соответствует основным свойствам примитивного творчества: предельная простота, статическая уравновешенность. Статичность игрушки, как объемно материальной вещи, подлежащей познанию, противоположна динамическому потоку жизни ребенка. В таком противопоставлении заложена глубокая внутренняя целесообразность. Ребенок познает мир, как и наш далекий предок, не в его становлении, а в некоем постоянстве свойств и образов. Наиболее распространенной игрушкой была тряпичная кукла, имеющая в осетинском языке несколько названий — х ъ а з æ н ч ы н д з/ч ы н д з/г ы к ъ ы н а. По сведениям наших информаторов, тряпичные куклы имелись в каждой семье, где были дети. Тряпичные куклы по технике изготовления можно условно разбить на два вида. Куклы первого вида, на деревянном каркасе именовались къæцæлын ч ы н д з. Еще большей популярностью пользовались куклы второго вида — нымæтын чындз. Изготавливали их кройкой из остатков войлока и шерсти, которые снаружи обшивались подручными разноцветными лоскутками. Наиболее архаическим образцам кукол лица, как таковые, не были присущи. Головка такой куклы была просто обмотана крест на крест цветными нитками. Этот интересный 188
факт можно понять, если вспомнить, что кукла требует не созерцания чужой мысли, а игры с ней. Иначе есть опасность односторонне оценить куклу с чисто визуальной стороны. Излишнее сходство, натуральность, подавляющая фантазию, слишком большая подробность вложенного в нее сообщения, ей вредит. Возможно, мы сталкиваемся здесь и с другой, культовой стороной. Потребности человека находили свое выражение в приемах имитации, покорении подобного подобным. Тогда акт создания той же вещи, но не небесными силами, а творческими усилиями человека. Созданное подобие какой- нибудь вещи становилось ее воплощением, но уже покорной воле и желаниям человека. Особое внимание при этом отводится кукле — подобию живого существа, главным образом человека. Она является магическим средством деторождения, сопровождая девушку в брачную жизнь у многих народов. Иными словами, идущая из глубины веков метафора былой функции куклы как апо- тропейного предмета спорадически сохранилась в образчике женского божества. Все отмеченные виды кукол, в большинстве своем, были простейшими изображениями женской фигуры. Детали женского пола обязательно подчеркивались в кукле, будь-то одежда или же формы и пропорции женской фигуры. Собственно и само слово ч ы н д з в своем основном переводе обозначает в осетинском языке «невеста». Детские игры с куклами были самые разнообразные, но чаще всего эти игры воспроизводили повседневную реальную жизнь. Социализаторская роль куклы заключалась не только в отражении реальной жизни. Важно подчеркнуть, что главную роль в этих играх исполняли не куклы, а их участники. Передать все те психологические нюансы, которыми окружали себя участники игры очень трудно. Можно лишь утверждать, что в игре-импровизации всегда присутствовал элемент театрализации. Разбираясь перед началом игры в кукольном микрообществе, дети заранее создавали и довольно удачно воспроизводили свои роли членов одной семьи или целого общества. Детские кукольные игры охватывали сравнительно небольшой период жизни. В условиях традиционного быта 189
осетин игровой контекст исчерпывался сравнительно рано и дети вынуждены были посильно помогать взрослым в их повседневных буднях. Как писал К. Л. Хетагуров в статье «Особа» — «счастливая пора детства сокращена была здесь до минимума и лишена к тому же сколько-нибудь интересных игр и развлечений. Кроме неизменной, кажется, у всех народов, куклы-чындз (невестка)». Однако, отсутствие детства, в современном понимании этого слова, и насущная необходимость ранней трудовой деятельности компенсировалась продлением у детей довольно длительным отрезком «взрослой», сознательной жизни. Имеющийся в нашем распоряжении материал полностью подтверждает данное положение. Особый интерес в этом отношении вызывают некоторые виды фигурного обрядового печенья (басылтæ) у осетин, которое готовили исключительно по особым праздникам. В свое время В. Ф. Миллер отметил, что к новогоднему застолью пекут «большую лепешку, которую зовут «деда» и множество мелких «лæппутæ», которые носят названия разных орудий: сохи, ярма, бороны и т. д. Последними угощаются те, которые в семье будут пахать. Приготавливаются также лепешки с сыром под названием б а с и л т æ (7, И, с.266). Если обрядовые лæппынтæ/мæггуылтæ предназначались для взрослых работников и были связаны с аграрным культом, то басилтæ изготовлялись для детей, колядовавших в новогоднюю ночь. Основным подношением для ряженых (цæсгомджытæ) и был фигурный басил, о котором упоминается в величальной песне, исполняемой ряжеными в посещаемых домах. Антропоморфные фигурки из теста осетинки готовили также и к другому календарному празднику — Хоры бон, символизирующему начало весны и весенних полевых работ. Факт их изготовления бегло упомянул В. Ф. Миллер (7, II, с.279). Как показали последующие изыскания на первую пахоту из теста выпекались фигурки быка, ярма, сохи и другого инвентаря, связанного с пахотой. После соответствующей молитвы о благополучии предпринимаемой пахоты и сева эти фигурки высевались с семенами. Можно предполагать, что при помощи выпеченных обрядовых фигурок воспроизводилась мистерия сакральных процессов пахоты. 190
Приведенные факты свидетельствуют о том, что кукла вплоть до нашего столетия сохранила не только свои архаические формы, но и свое магическое назначение. Одна из этих первоначальных функций куклы сводилась к обеспечению не только богатого урожая и безбедного существования семьи, но и счастливого брака. Во время сговора о свадьбе, семьи, решившие стать родственниками, обменивались подарками. Первыми посылала подарки (цины т æ б æ г ъ) в дом невесты семья жениха; во время ответных визитов в дом жениха в перечень традиционных подарков непременно входила и детская тряпичная кукла (20, с. 136). В другом случае, во время привода в дом невесты, среди праздничных яств готовили из теста, наряду с другими выпеченными изделиями, фигурки домашних животных и женскую фигурку с ребенком на руках. По всей вероятности подобные фигурные печения должны были способствовать скорейшему рождению наследника и наделение его огромными стадами скота. Иными словами, невеста в доме мужа, куда до этого присылалась свадебная кукла, должна была родить богатого наследника. Выпеченные фигурки были антропоморфными (дедатæ) и зооморфными, которые носили названия изображенной живности. Чаще всего изображались хорошо известные детям барашки (фыркъатæ), козлята (цæукъатæ), туры (дзæбикъуртæ), птицы (дзибытатæ). Интересно подчеркнуть, что антропоморфные печения предназначались для девочек, а зооморфные — для мальчиков. По разъяснениям информаторов, девочке в будущем было суждено стать матерью, а мальчику — кормильцем: хорошим земледельцем, скотоводом, охотником. «Дедатæ» воспроизводили образы горских красавиц, джигитов, старух и стариков. Зерна злаковых и бобовых культур, древесные угольки, надрезы ножом, а в новейшее время — изюм, — вот излюбленные способы оформления этих обрядовых хлебцев. Как и в тряпичных куклах, тонкий наблюдательный глаз горянки слегка подмечал характерные черты, которые никогда не детализировались. В них органически сочетались условность и реальность. Выпеченные игрушки не съедались сразу же, с ними еще играли определенное время, вплоть до праздника 191
Доныскъæфæн. В фондах Санкт-Петербургского музея хранятся муляжи и зарисовки А. А. Миллера, сделанные с обрядовых хлебцев тагаурских осетин в 1923 году. Среди них: деда, фыркъа, фыр, цæукъа, тæрхъус, къуту. Зарисованы излюбленные формы некоторых фигурок, например: «фыркъа — баран» имел форму стилизованной бараньей головы с витыми рогами — мотив очень популярный в осетинском орнаменте. Ц æ у к ъ а — «козел» имел на голове прямые перекрещивающиеся рога. Любопытна форма басила — один его вариант напоминает розетку, сделанную из трех соединенных продолговатых колец, соединенных через посредство четвертого, центрального кольца (Фонды ГМЭ, № 4239/5—22). В связи с этим обратим внимание на диалектную форму названия выпеченных фигурок бекъуртæ. Если сравнить данную дигорскую форму с иронскими номинациями этих фигурок, то обращает на себя внимание факт идентичности их фонетического оформления, например, «бе-къур- тæ», «дзаби-къур-тæ», «цæу-къатæ», «фыр-къæ-тæ» и т. д. Первая часть заключает в себе основное значение слова, а вторая — «къуыр/къа» подчеркивает его уменьшительный характер. В таком случае возникает вопрос, что же может означать первая часть разбираемого слова, отсутствующая в литературном языке? Оказывается диалектная форма «бе» широко распространена в юго-осетинских говорах и обозначает «совокупность свадебных подарков». Следовательно, в нашем распоряжении оказывается еще одно косвенное свидетельство о былом, широком распространении куклы в свадебной обрядности осетин. Таким образом, кукла должна была даровать женщине возможность деторождения, поэтому, даже выходя замуж, многие осетинки брали с собой любимых кукол и сохраняли их определенное время уже будучи замужем. Особая бережливость в обращении с куклами, заботливое их сохранение, стремление сохранить их вплоть до замужества и передать своим детям позволяет нам интерпретировать все это как отголоски былых культов почитания женского божества. Это нашло свое отражение в самом виде куклы, которая обычно имела облик женщины и изготовлялась 192
самими женщинами для магических обрядов. Несомненно здесь проявляются древнейшие воззрения о том, что женское начало обладает способностью к магии. Напомним, что именно женщины устраивали обрядовые шествия, выпрашивая у святых дождь во времена засухи. В обрядах вызывания дождя, хорошо известных многим народам Кавказа, выделяются общие типологические черты, в частности, использование огромной куклы (чучела). Во время обрядового шествия женщин, посвященного молению о дожде, процессия несла с собой огромную куклу в женском одеянии. «Делалось это на основе деревянной лопаты, наподобие народных осетинских кукол. Кукла бывала хорошо и нарядно одета, а вместо лица она имела белое полотно с вышитыми нитками бровями, глазами, губами и овалом лица. По окончании обхода селения куклу бросали в воду, говоря: «Хандзæ Гуасæ уарун уарзуй! (Хандза гуаса — любит дождь) на случай, когда бывала сильная засуха, грозившая неурожаем полей» (27, с. 75). О куклах, в связи с магией плодородия и урожая полей, есть другое упоминание, что еще в первой половине XIX века осетины весной делали куклу и поливали ее водой, выпрашивая у святых хороший урожай. В 1937 году Е. Е. Баракова в сел. Цамад записала любопытные сведения, имеющие отношение к нашей теме. Во время засухи женщины села шли к камню, пораженному ударом молнии (арвдзæф дур), где они купались или обливались водой. «После купания, самой высокой женщине связывали косынками руки, поднятые над головой. На них сверху надевался кусок белой или красной материи. Делали А к ы л о наподобие куклы, женщина в таком виде размахивала руками и смешила окружающих. Акыло возглавляла шествие женщин, которые веселились и танцевали под игру гармоники. Участницы шествия распевали посвященные громовержцу Елиа, а также свои женские песни. Все это заканчивалось общей трапезой, для которой каждая участница приносила ритуальные пироги и домашний квас (3, истор., ф.4, д.64, л.22). В данном случае использована не кукла, а Акыло — ряженая женщина, имитирующая дождевую куклу, широко известную кавказским народам. Обращает на себя внимание 193
и факт использования белой и красной материи для ее оформления. Красный цвет был характерен и для обрядовых кукол соседних кавказских народов. Добавим к этому, что в святилищах осетин матерчатые подношения в виде лоскутов и ленточек (æрхъуын) также бывали двух цветов — красного и белого. То есть цветов, символизирующих такие понятия как: «жизнь / чистоту / добро / благодарить». Подобная символика цветов полностью соответствует характеру магических действ с использованием кукол. Важная роль отводится куклам и в похоронно-поминаль- ной обрядности осетин. Особый интерес при этом вызывает поминальный праздник Мæрдты бадæн. По поверьям осетин, усопший в эту ночь последний раз возвращается в родной дом проститься с близкими. Чтобы наглядно изобразить присутствие покойника в доме, родные готовили специальный комплект одежды, которая надевалась на деревянный крестообразный остов. Этот манекен, прислоненный к специальной скамье (зазхæссæн бандой), выставлялся на самом видном и почетном месте в доме. Интересно отметить, что во время сбора полевого материала мне не удалось зафиксировать специального названия для описанной выше куклы-манекена. Ни один из информаторов не мог вспомнить такового, подчеркивая лишь, что она была «человекоподобной» (адæймаджы хуызæн). В этой связи возникает вопрос о возможной реальности такой номинации. Представляется, что ее могло и не быть, ведь каждая такая кукла-манекен изготавливалась для конкретного лица и была своего рода заместителем умершего, его знаковой моделью. Напомню, что в древности и средневековье имя считалось неразрывно связанным с сущностью человека или вещи. Имя объективирует то, что оно именует и призвано сделать неизвестное известным. Отмечу, что обычай изготовлять куклу-манекен широко известен многим народам. Как и другой важный обряд в похоронно-поминальной обрядности осетин — скачки, обычай изготовления временного вместилища души покойника — представляет прямую осетинско-среднеазиатскую этнокультурную параллель. Инвариантом отмеченной параллели является другой обычай похоронно-поминальной обрядности осетин. Име- 194
ется в виду традиция устанавливать куклы на могиле несовершеннолетних детей и незамужних девушек. В частности отмечу, что в 30-е годы нашего столетия в сел. Камунта в Дигоргоме могила безвременно скончавшегося мальчика Цопанова Пантёла была декорирована тряпичными куклами, установленными на надмогильном памятнике ц ы р т. В этой связи подчеркну, что среди памирцев существовал обычай помещать на длинном шесте над могилой куклу в виде мужчины или женщины. Такие куклы ставили матери или сестры на могилы детей, юношей, девушек и молодых нерожавших женщин. Часто куклу сажали на деревянную лошадь, в руке у такой куклы была нагайка, лицо ее было обращено на дорогу. Платье шилось из рубахи покойного или покойной, волосы для куклы на женскую могилу делались из волос покойной. К сказанному добавлю, что в фондах Санкт-Петербургского Музея этнографии хранится тряпичная кукла с могилы мальчика, которую А. А. Миллер нашел на кладбище в сел. Дзинага в Дигоргоме. Кукла высотой 27 см представляет собой всадника на коне. Всадник одет в желтую рубаху и серые штаны с белыми кантами и подпоясан красным ремешком, на ногах черные чувяки. Лошадь сделана из выцветшей малиновой материи, грива и хвост сделаны из конского волоса, седло — из серого бархата. На спине лошади вышиты инициалы «Р. О.» (фонды ГМЭ, № 4239—63). Учитывая тот факт, что данная кукла-всадник была установлена на могиле мальчика, можно с уверенностью интерпретировать приведенные свидетельства, как устойчивые генетические параллели к материалам, впервые выявленные у памирцев Верхнего Зеравшана. Отмеченные моменты использования кукол-манекенов и кукол на детских могилах показывают, к каким представлениям и обычаям предков осетин они восходят. Древние предполагали, что инкарнированный в куклу покойник может оказывать живым всяческую помощь и содействие. Куклы играли в жизни взрослых не только обрядово- магические функции. Важное место отводилось им как художественно-эстетическим и развлекательным атрибутам, причем кукла как развлечение применялась больше в женском кругу. В дореволюционной Осетии одной из форм проведе- 195
ния свободного времени женщин были посиделки. Известно несколько видов посиделок. Одни из них назывались «таггæнæнтæ», проводились они осенью в сентябре-октябре. «Девушки собирались в какой-нибудь дом и там проводили ночи, причем все время веселились, пели песни, занимались рукоделием, рассказывали разные сказания и сказки. Обряд этот получил свое название от прядения конопляной пряжи, которым и занимались во время этих посиделок» (3, фольк. ф.-11,д. 67, л.371). Одной из своеобразных игр на подобных посиделках была девичья игра къæхтычындз — «ножная кукла». Кто- нибудь из присутствующих девушек ложился на спину и перпендикулярно полу поднимал ноги. На них надевали женское платье, на ступнях ног сооружалась тряпичная голова, разукрашенная подручными красками. В итоге изображалось подобие обычной народной куклы. К рукавам платья прикреплялись палочки, противоположные концы которых находились в руках у лежащей девушки. С их помощью она манипулировала руками изображаемой куклы. Присутствующие задавали къæхтычындз различные вопросы шуточного характера, а девушка-исполнительница отвечала на них, сопровождая ответ комичными движениями рук и ног, и, тем самым, смешила работавших подруг. Таким образом, перед нами довольно интересный случай совмещения элементов шуточного ряжения и тростевой куклы. Данное представление относится к категории ножного театра, который по мнению исследователей следует связать с ираноязычными народами: иранцами, курдами и осетинами, среди которых отчетливо прослеживаются следы его былого распространения. Косвенным подтверждением этому может служить тот факт, что тростевые куклы, как полагают многие специалисты, берут свое начало на Востоке. Другой известной формой развлечения взрослого населения является использование кукол — дергунчиков. Своеобразный кукольный театр связывают с именем известного сказителя Куырм Бибо (Б. А. Дзугутаты) из сел. Батакои- кау. Свои выступления перед народом он сопровождал представлением кукольного театра. По словам очевидцев «на дне сита, обтянутого кожей, появлялись и танцевали мужчина и 196
женщина. Тогда Бибо окружали одни женщины, и он отпускал такие непристойные остроты, что бабы закатывались со смеху». Более подробные сведения сообщает М. С. Туганов, который писал, что «черные шелковые нити шли от пальцев его левой руки ко дну опрокинутой чаши незаметно, откуда путем особого сцепления через отверстия проходили по палочкам нити, на которые были нанизаны куклы, и таким образом приводились в движение» (27, с.61). Такие музыканты-сказители, имевшие при себе движущиеся куклы, встречались в селах Осетии вплоть до начала XX столетия. Таковы вкратце наши современные познания об использовании куклы в системе традиционно-бытовой культуры осетин. Одной из функций куклы была развлекательная. Кукольные развлечения устраивались в любом подходящем случае. Общение с куклой способствовало активному воздействию на человека и коллектив в целом. В игре удовлетворялось стремление к общению и формировалась модель социального поведения. Использование народных кукол в различных торжествах и приурочивание их к конкретным празднествам календарного и семейного циклов предполагает тесную взаимосвязь куклы с культовой и обрядовой практикой осетин. Эта взаимосвязь определяет еще одну функцию, возможно самую древнюю, исходную функцию кукол в системе традиционной культуры. * * * В народных играх широко использовали маски (цæсгом / мæнгцæсгом) и приемы ряжения. Существует мнение, что они позволяют глубже вникнуть в первоначальные функции народных празднеств и выявить семантическое значение некоторых из них в жизни осетин. По материалам традиционных обществ был сделан вывод, что в основе ряжения лежат древние способы перевоплощения. Первоначальная функция маски и, связанных с ней всех известных способов маскировки, сводится к стремлению преобразить себя, перевоплотиться в иное существо, создав при этом конкретный образ. 197
В подобном понимании маска представляет сложный и многозначительный элемент традиционно-бытовой культуры. Она связана с переходами и метаморфозами, искусственными нарушениями существующих границ и норм в обществе. По словам М. М. Бахтина: «В маске воплощено игровое начало жизни, в основе ее лежит совсем особое взаимоотношение действительности и образа, характерное для древнейших обрядово-зрелищных форм» (28, с.46—-47). Прежде чем перейти к рассмотрению конкретных фактов масочного ряжения, позволю себе кратко остановиться на характеристике рассматриваемых масок. Учитывая, что традиционные маски фактически уже исчезли из быта, описание их, как правило, основано на информации представителей старшего поколения и литературных источниках. Несколько осетинских масок хранится в Санкт-Петербурге в фондах Государственного музея этнографии (коллекция № 1484/3— 4; №5992/42-^6). Маски шили из подручных материалов, в первую очередь из войлока (бинаг нымæт / буйнаг) темных тонов и остатков выделанных шкур домашних животных. Одна разновидность .масок напоминала головной убор шлемовидной формы, который целиком закрывал не только лицо, но и всю голову до плеч. Другая разновидность масок закрывала только лицевую часть головы. Маска имела отверстия для рта, глаз, носа. Глазницы и отверстие для рта нарочито подчеркивалось, для чего их обшивали лоскутами яркой, чаще всего красной материи. Обычно маски не имели волосяной бороды, так как в самом покрое личины нижняя ее часть напоминала бороду, зато всегда отделывались пышными усами из шерсти или конского волоса. В облике маски часто улавливались зооморфные черты в виде небольших рожек. В традиционной праздничной обрядности осетин маска зафиксирована в нескольких случаях. Причем использование ее в различных районах Осетии неодинаково в том отношении, что в ряде случаев она получила широкое распространение, в других — маска и ряжение известны весьма ограниченному кругу. Наиболее широко маска и обрядовое ряжение известны на праздниках новогоднего цикла. Участниками ряжения, как правило, была молодежь села, которая специально гото- 198
вилась к празднику. Важным моментом подготовки был сбор группы молодежи. Выбирались старший, который руководил всей группой и направлял ее действия, и казначей, который контролировал сбор пожертвований для ряженых и их последующее распределение. Группа ряженых поочередно обходила все дома селения или квартала. По рассказам очевидцев, молодежь ряженая в вывернутые шерстью наружу овчинные шубы с войлочными масками на лицах, с веселым шумом и гамом двигалась от дома к дому, поздравляя их обитателей с Новым годом. Каждый дом они наполняли неудержимым духом веселья, желая подобного торжества данной семье в течение всего последующего года. Распевая обрядовые календарные здравницы, они вовлекали в водоворот праздничного возбуждения всех членов семьи. Комичные танцевальные па, сопровождаемые шутками, пением, смехом и криком, буквально разжигали всеобщий дух праздничного веселья в эту праздничную ночь. Любопытны текстовки их поздравлений. Для примера приведу иронский и дигорский варианты: ХÆД ЗАРОНТÆ Хæдзаронтæ, хæдзаронтæ! Уæ алы аз уыл хорзæй цæуа, Уæ сæдæ фидæн хорзæй фенат, Уæ лæг саг амара, Уæ ус тыр ныййара, Уæ басылы къух мæн фæуа! Домочадцы, домочадцы! Ваш каждый год добром вам шел, Ваше сто(летие) в будущем добром увидеть, Вашему мужчине оленя убить, Вашей женщине парня родить, Вашего «басила» рука моей бы стала! БАСИЛТÆ Уæ, Басилтæ, Басилтæ! Хуарз Басилта! Гъой-гъой! 199
Уай, уе’фсини лæхъуæн фæууа! Уай, уæ хицау саг рамара Махæн нæ басийлаг радтайтæ! Уай, уæ уасæнгæ уотæ загъуй: Фуси къах, цъæх авгидзаг цъæх арахъ, Сау гъосини сау бæгæни, Ратæтетæ не' ртæ къерей! О, Басилта, Басил та! Добрые Басилта! Ой-ой! О, да будет у вашей хозяйки сын! О, ваш хозяин пусть оленя убьет! Нам вы дайте причитающееся на Басилта! О, ваш петух так говорит: Ножку овцы, синюю араку в синей бутылке, В черном кувшине черное пиво Выдайте наши три пирога! (21, П., с. 145) Среди праздничных пожеланий, направленных к одной цели — счастья семье и долгих лет безбедной жизни, в них высказывается пожелание молодой родить в наступающем году наследника. Интересно, что обозначается этот наследник словом тыр практически исчезнувшим из активного употребления. Материалы лингвистических изысканий и факт бытования его преимущественно в фольклоре подтверждает этот вывод (5, т. III, с. 280). Высказывается пожелание и мужчинам — добыть оленя на охоте. В этой связи будет уместно вспомнить, что благородный олень в историческом прошлом был излюбленным животным скифо-сакских племен и их потомков. Этнологические примеры из традиционного быта и фольклора осетин также свидетельствуют о высоком культовом потенциале этого, ныне почти полностью истребленного на Кавказе животного. Олень был наиболее предпочтительной, наиболее престижной жертвой святым. Наиболее древние и особо почитаемые святилища горной Осетии были украшены их рогами. Указанные факты предсказывают глубокую архаику календарных песен «Хæдзаронтæ / Басилтæ». Упоминаемые в них продукты, поставляемые производственной деятельностью: овечьи ножки, обрядовые пироги с начинкой из сыра, 200
пиво, символизирующее у осетин «жидкий хлеб», а также петух — «солнечная» птица и предвестник нового дня указывает, что текстовки этих песен восходят своими корнями к эпохе древних земледельцев и культу плодородия вообще. Важным подтверждением является и обрядовый фигурный хлебец «басил», специально выпекавшийся для этого праздника. В древности он вероятно был основным подношением для ряженых. Глубоко символично, что в песне упоминается как сам «басил», так и его «рука», в которой воображение древних земледельцев видело щедроты земли в будущем году. Интересно подчеркнуть, что данное название в применении к новогодней фигурной выпечке известно среди грузин. Оно связано с именем св. Василия, приуроченного к первому дню Нового года и отражает старое христианское наследие в быту алан-осетин — древнейшего православного народа Кавказа (5, т. I, с. 239). Обращает на себя внимание и факт ряжения в войлочные маски и вывернутые овчинные шубы. Маска позволяла участнику представления скрыть свое человеческое начало и перевоплотиться в соответствующий образ. Получалось своеобразное совмещение в одном лице ряженого и объекта ряжения, что создавало условную символику, в основе которой лежала магия подобия. Установлено также, что шерсть / шкура и одежда из нее являются у многих народов символом благополучия, обильного урожая и плодородия в целом, заменяющим живые жертвенные существа. Такой непосредственный контакт с целью войти в особые отношения, заручиться поддержкой и обеспечить благополучие определял сущность обрядового ряжения. Как показали последние работы нашего коллеги А. К. Байбурина, ряжение животными или представителями иных социальных или этнических обществ представляло собой объективированную форму чужого мира. Ряжение было приурочено к наиболее переломным моментам годового цикла. Ритуал давал возможность ощутить в этот ответственный момент картину дезорганизации, когда понятия своего/чужого перемешивались. Возникала театрализованная ситуац ия хаоса, необходимая для разделения сфер и укрепления границ между ними (29, с. 8). Нетрудно предположить, что мог выпрашивать человек у 201
святых в такой переломный момент противостояния «своего» и «чужого», тем более в самом начале сельскохозяйственного года. В первую очередь, все просьбы и вместе с тем все совершаемые культовые ритуалы и церемонии были связаны с обеспечением роста урожайности злаков, увеличением продуктивности животноводства, защитой от стихийных бедствий и благополучием семьи. Для достижения выпрашиваемых у святых милостей изображение представителей чужого мира должно было соответствовать своей первооснове, оригиналу. С этой целью присущие ему особо характерные черты нарочито подчеркивались. К примеру, в костюме ряженых отображаемые специфические детали принимали гротескные формы. В осетинских селах Моздокского района ряженые одевались в обычные войлочные маски, вывернутые наизнанку овчинные шубы. И хотя ничего общего в их ряжении не было с образом медведя, они именовались нæуæг анзи æрситæ — «новогодние медведи». Хозяева, чьи дома посетили ряженые, должны были угостить своих гостей. В состав подношений входили съестные припасы и выпивка с праздничного стола, а в новейшее время и мелкие деньги. Подношения эти не были регламентированы ни по характеру, ни по объему. Каждая семья считала своим долгом на славу угостить незванных, но дорогих гостей. По словам одного из очевидцев, им никто не отказывает, боясь, что они заклеймят, хлестнут частушкой, да так хлестнут, что всю жизнь будут аульчане смеяться над тем, кто попал на их острый язык. Кроме того считалось дурным предзнаменованием, если ряженые по какой-либо причине, например: жадный, дурной нрав, общественное презрение, не посетили дом в новогоднюю ночь. Исключение составляли лишь те, где в течение года умирал кто-нибудь из членов семьи. Однако ряженые и по личной инициативе пытались всеми возможными способами увеличить выделяемые им подарки. С этой целью разыгрывалась сценка, в основе которой лежал легко воспроизводимый конфликт участников праздничного обхода. В результате мнимой ссоры и потасовки один из ряженых якобы умирал. Виновник его смерти начинал сожалеть о случившемся, настойчиво упоминал при 202
этом, что воскресить его могут щедрые пожертвования. Его поддерживали другие ряженые и, в итоге хозяева вынуждены бывали выделить дополнительные подарки. Мнимый усопший, удовлетворенный новыми подношениями, воскресал, и праздничное веселье продолжалось. Сатирические черты, как обязательная черта обрядового ряжения вместе с разыгрываемыми шуточными сценками, придавали новогоднему празднеству известный оттенок карнавала. Персонифицированные в образы чужого мира ряженые создавали соответствующий характер мистерии, которое уже не поддавалось утилитарному осмыслению. В таком виде праздник представал в воображении пирующих как «неуничтожаемая категория человеческой культуры; он может оскудеть и даже выродиться, но он не мо жет исчезнуть совсем» (28, с. 300). Подобный характер праздника был не случаен. Он отражал уверенность в том, что точно также не может исчезнуть и солнце — источник жизни и небесной силы, которое с момента своего «бездействия» поворачивает на тепло и, следовательно, вновь возвращает после зимы жизнь всей природе. В этой связи интерес представляют небольшие шуточные сценки, в которых ряженый умирает и воскресает. Этот бесхитростный сюжет является классическим в народном драматическом искусстве. По всей вероятности, в основе этого действа лежат принципы миропонимания древних людей. Цикличность трудового ритма, обусловленная годовой сменой сезонов природы не позволяла трактовать смерть как физическое уничтожение живого. Перевоплощение одного состояния в другое являлось основой этого драматического действа. Семантическая триада жизнь — смерть — жизнь была основой мироощущения всего живого на земле. Как один из важнейших структурообразующих элементов новогоднего праздника обычай обрядового ряжения сохранился до наших дней. Однако донеся до нас внешнюю форму народного игрища, этот обычай претерпел существенные изменения, превратившись в детскую игру. Но участие в этой мистерии детей не является случайностью. По народным представлениям ребенок является чистым и безгрешным, поэтому его участие в ритуале гарантирует успех. Если 203
посмотреть в каких обрядах участие детей является желательным или необходимым, то выяснится, что все они будут связаны с повышением производительных сил природы. Игрище ряженых устраивали жители Куртатии в праздник Хуыцау-дзуар, по времени совпадавший с Великим четвергом после пасхи. Существенная роль в этом празднике принадлежала и ряженым, исполнявшим небольшие пантомимы. Участников представления было трое, один из которых играл роль медведя (аре), другой — хозяина медведя (арсы хицау), а третий, вооруженный бутафорским деревянным оружием, — стражника (хъазахъхъаг). По просьбе хозяина медведь проделывал различные номера и веселил собравшуюся публику своими ужимками, а стражник все пытался «убить» медведя, вынуждая присутствующих откупить его посильными пожертвованиями или оживить убитого медведя. Пантомима требовала от актеров большого темперамента, эмоциональности. Находясь в постоянном контакте со зрителем, ряженый медведем человек должен был обладать находчивостью, умением импровизировать и немедленно реагировать на все вмешательства зрителей, так как они могли осмеять плохо исполнявшего свою роль актера. По окончании действия все участники отдавали свои костюмы, маски и оружие жрецу святилища на хранение. Ему же давали собранные деньги, которые шли в фонд святилища на приобретение жертвенного животного для следующего праздника. Выступления ряженых в сел. Лац яркий пример трансформации религиозно-магических основ. В них прослеживаются древние культовые основы: ряжение, имитация смерти, соотнесение с праздником оплодотворения всей природы. В то же время, сатирическая окраска, социальная направленность и чисто зрелищно-развлекательные функции явно доминируют в том представлении. Особый интерес в свете рассматриваемой темы имеют ноябрьские празднества у святилища в сел. Дзивгис. Ноябрьское празднество сопровождалось массовыми развлечениями, проходившими на большой поляне «Дзуарфарс». Важным аргументом, подчеркивающим характер описываемого празднества, является активное участие в массовых гуляниях 204
ряженого, известного у местных жителей под названием маймули — «кривляка». Этот персонаж на празднике Джиоргуыба в других районах Осетии не упоминается. По сведениям наших информаторов последний раз маймули выступал сравнительно недавно — в 30-е годы XX века. Костюм ряженого составляла овчинная шуба, одетая наизнанку, старые штаны и такая же обувь. На голову одевалась маска, которая состояла из двух частей: собственно личины и подобия шапки к ней. В 1937 г. маска и другие реквизиты ряженого были приобретены Е. Н. Студенецкой для Государственного музея этнографии в Санкт-Петербурге, где они и хранятся до сих пор (коллекция № 5992 / 42—46). По словам наших информаторов, очевидцев представлений, роль ряженого сводилась лишь к развлечению пирующих людей, причем он прикидывался немым (гоби) и ничего не говорил, кроме несвязной фразы «Аба-бау, аба- бау». Для присутствующих эту «речь» ряженого переводил его помощник (тæлмацгæнæг) из числа молодых людей, обслуживающих пиршества. Подобная бессловесная роль предполагала большую сообразительность, острый ум, сноровку и веселый характер, в противном случае его осыпали остроты зрителей. Так же как и ряженые на празднике в сел. Лац, дзивгис- ский «маймули» наряду с развлекательными функциями выполнял и чисто утилитарные. Он был своеобразным сборщиком мелких подношений в пользу святилища, к которым он сам побуждал присутствующих. Для этого в арсенале его было много уловок. Приветствуя вновь прибывшую группу через переводчика, он гримасничая, бросал или протягивал гостям предметы своего бутафорского вооружения. Его помощник объяснял, что эти доспехи изношены и «маймули» просит пожертвовать денег на приобретение «новых» часов, кинжала, шашки, ружья. Если же присутствующие делали вид, что не понимают его просьб, то ряженый падал на землю или бросался в воду, имитируя смерть или умопомрачение. В таком случае участники этой сцены вынуждены были спасать его своими пожертвованиями. В итоге с помощью переводчика «маймули» собирал подношения сверх того, что основная масса паломников оставляла в резной копилке дзуара добровольно. Номенкла- 205
тура пожертвований, собранных ряженым помимо мелких денег включала и прочую мелочь. Вся эта добыча делилась следующим образом: деньги в фонд святилища, а вещественные пожертвования распределялись между ряженым и его помощником. С отмеченным праздником тесно связаны игрища молодежи, называемые Сой/Сойгæнæн (осет, — топленый жир, его изготовление). В ночное время, вплоть до исполнения ребенку года, группы молодежи наносили визиты в дома с новорожденным мальчиком. Участники гуляния распевали обрядовые песни, в которых высказывали пожелания здоровья, долгой жизни новорожденному, благополучия его семье (22, II, с. 361—362). Атмосфера поистине праздничного возбуждения непрерывно царила в доме; неудержимое веселье, хохот, танцы сопровождали визит гостей. По словам очевидцев, члены таких семей в крупных селах вынуждены были в течение ночи встречать и угощать, не высказывая своего неудовольствия, по четыре-пять групп ряженой молодежи. В противном случае, скупых хозяев ждали шутки и остроты, а порой и публичное осмеяние. Особенно хорошо обряд «Сойгæнæн» сохранился вплоть до наших дней в сел. Кадгарон, Пысылмонкау, Суадаг, население которых составляют выходцы из Куртатии. Чествование сельской молодежью новорожденных мальчиков именуется в этих селениях маймулиты къуыри — «неделя ряженых». Вероятно второе название связано с тем, что визиты молодежи сопровождаются обрядовым ряжением в маски из шкур домашних животных и вывернутые наружу овчинные полушубки. В этой связи напомню, что жир, масло и шерсть, как известно, являются одним из символов, заменяющих живые жертвенные существа. Кроме того подчеркну, что «для скотоводов горцев жир был символом сытости, обилия и достатка. Поэтому слово сой слышится во многих обрядовых и бытовых песнях» осетин (5, т. III, с. 130). В таком случае, ряженый символизировал своими действиями тот драматический момент древнейших культов, когда праздничная жертва своей смертью должна была возродить новую жизнь. Иначе говоря, имитируя «смерть», ряженый как бы передает свою силу, свою жизнь новорожденному и акт ритуальной смерти 206
оказывается сплетенным воедино с рождением новой жизни. Предложенная интерпретация будет приемлемой, если вспомнить, что^ смерть в понятии древних людей отличалась от современного ее восприятия. Ведь ритуал как бы восстанавливал прямую связь между прошлым и настоящим. Божественный, мифический мир воспринимался как подлинный, а эмпирический мир — как мнимый. Осетины до сих пор потусторонний мир именуют æцæгдуне, а настоящий — мæнгдуне или «настоящий» и «мнимый». Элементы обрядового ряжения отмечены также в свадебном и похоронно-поминальном циклах. В обществах Центральной Осетии: в Урстуал, Хъудыгом, Тырсыгом — обычай ряжения был известен на свадьбах. Здесь девочки 12—15 лет надевали мужскую одежду, приклеив усы и надвинув на лоб шапки, появлялись вечером к концу свадебного застолья. Изменив голоса, они представлялись как гости соседнего ущелья и подшучивали над захмелевшими мужчинами. Другим видом ряжения на свадьбе, преимущественно в горных селениях на юге Осетии, были игрища с «верблюдом / ослом». Группа юношей рядила своего товарища « т е у а — верблюдом», покрывая его с головой вывернутой овчинной шубой. В правый рукав продевали топор, на который надевали шерстяной носок и привязывали две деревянные ложки. Топор изображал голову т е у а, а топорище в рукаве — его шею. В разгар застолья к гостям выводили т е у а, который вертел и кивал головой, приветствуя пирующих. Сопровождавшие его юноши с раскрашенными сажей лицами (милæй ахуырст) и приклеенными пышными усами обращались к гостям на непонятном языке. Один из них, исполнявший роль «переводчика» (тæл мацгæнæг) объяснял, что «хозяева верблюда» приветствуют гостей. Далее ряженые сообщали, что они совершили дальний путь, верблюд их утомлен и для дальнейшего странствия им необходима помощь. Верблюд при этом падал и его легонько пинали ногой, понуждая подняться. Все это смешило гостей и одновременно вынуждало оказать посильную помощь либо пищей со свадебного стола, либо мелкими деньгами. Иногда под овчинной шубой скрывались два парня. В таком случае ряженый именовался х æ р æ г — «осел». 207
Отмечена и другая разновидность этого действа, когда т е у а не вымогал пожертвование и не имитировал смерть, а развлекал пирующих. Сопровождающие его юноши определяли число бокалов, которое необходимо было поднести каждому из гостей. В таком случае число кивков головой означало число бокалов в своего рода супертосте известного под названием æйтты рæгъ. Как видим, в данном случае ряжение сохранилось лишь как игровой момент в свадебном ритуале. Однако известные примеры ряжения в традиционном быту осетин позволяют предположить изначальную направленность описанных фактов. Кроме того, отдельные элементы свадебных игр ряженых: вывернутая шуба, чернение лица, имитация смерти, а также травестизм — свидетельствуют о правомочности выдвинутого предположения. Любопытно, что факты обрядовой перемены пола чаще всего отмечены в цикле свадебной обрядности. По мнению специалистов «практика траве- стизма порождена стихийным стремлением человека повысить половую потенцию в конечом счете ради воздействия на плодородие полей» (4, с. 190). Обрядовое ряжение было также частью похоронно-поми- нального цикла. Одна из разновидностей ритуальных скачек в честь покойного называлась æлæмхæссæн. Функции этих скачек будут рассмотрены в следующем разделе, здесь же отмечу, что лучший всадник на эти скачки заранее рядился в особую одежду. На нем было подобие кольчужного панциря и шлем, сплетенные из луба (мæц) или суровых конопляных веревок (бæхсныг). Вся обрядовая одежда была украшена сладостями: фруктами, орехами, пряниками, кусковым сахаром, конфетами (7, II, с. 272—273). По всей вероятности ряженый в «аламовский панцирь / æлæмæй згъар», как бы персонифицировал умершего, который из «настоящего» мира раздавал сладости. В этой связи любопытно подчеркнуть, что в поминальных причитаниях осетин засвидетельствованы такие обращения к усопшему: «Собрались и маленькие дети, ожидающие от тебя сладостей, которые ты принес с собой». Сопоставление народных представлений с участием ряженых в традиционном быту осетин показывает, что во многих чисто внешних формах они совпадают. Важнейшим элемен- 208
том комплекса изложенных ритуалов на общественных собраниях является и общий характер шуточных сценок и игр ряженых с обязательной имитацией смерти одного из них. Именно в этих сценках под слоем длительной трансформации с особой явственностью проступают первоначальные магические действа, связанные с аграрными культами. Древнейшая культовая практика приурочена к известным сезонам и событиям года. На первое место здесь выходят начало года, посев, завершение сельскохозяйственного календаря и семейная обрядность. Таким образом особое значение придается обрядам, связанным с плодородием и направленным на его усиление. Существенным моментом, подтверждающим общую направленность связи ряженых с культом плодородия, является огромный рот на масках, призванный создать преувеличенный облик и вызывать смех у людей. В осетинском языке существует выражение лакъами дзых с переносным значением обжора. Как отмечал М. М. Бахтин: «С разинутым ртом связан образ поглощения-проглатывания — это древнейший образ смерти и уничтожения» (28, с. 352). Одновременно, разинутый рот является символом застолья в народной праздничной системе. Вероятно поэтому резкое увеличение размеров рта на маске — традиционный прием внешнего оформления комических персонажей.
Значение коня и коневодства в истории человечества трудно переоценить. Это домашнее животное нашло широкое применение в хозяйстве, охоте и в войне. Последнее явилось основным стимулом развития искусства верховой езды и управления конем в упряжке. Все это, естественно, требовало специальной подготовки как для всадника, так и для лошади. Значительный прогресс военного дела способствовал распространению коневодства и всадничества у других не индоевропейских народов. Природные способности лошади к быстрому передвижению, преодолению препятствий и преград обусловили ее использование во всевозможных состязаниях, издревле бытующих у многих народов, знакомых с коневодством. Популярность и широкое распространение конных игр в традиционном быту осетинского народа является свидетельством того, что они возникли и развивались у народов с развитыми традициями скотоводческого хозяйства. Простые по содержанию и внешним аксессуарам, известные нам различные конные игры в своей изначальной сущности являлись своеобразной проверкой боевой подготовки коня и всадника. Именно в этих древних играх закладывались основы вольтижировки и джигитовки, которые давали возможность проявлять, развивать и совершенствовать психо-физические и морально-волевые качества всадника. Особое внимание при этом уделялось выработке силы, гибкости, ловкости, отваги, настойчивости, чувства равновесия. Скакуна содержали изолировано от других лошадей. Большое внимание уделялось физическим тренировкам и питанию, так как правильное кормление — одно из необхо- 210
димых условий повышения работоспособности лошади. Для того, чтобы конь был сухопарым и легким в беге, его содержали в теплом помещении и кормили преимущественно ячменем (хъæбæрхор) и жареными зернами кукурузы (цæку- ытæ). Все виды корма задавались небольшими порциями. Чем чаще кормили коня в течение суток, тем с большим желанием поедался корм, и тем лучше он усваивался. Много внимания уделялось физическому тренингу и закаливанию коня. Во время тренинга внимание уделялось закреплению выносливости и резвости коня. С этой целью во время выездки скакуна проверяли в различных аллюрах. В осетинском языке сохранились названия всех аллюров: шаг — ф а д д з у, рысь — с æ п п, галоп — цыппæ- р в а д ы г, иноходь — с и р д (5, т. III, с. 72). Необходимость такого чередования нагрузки была обусловлена опытом подготовки коня к длительным пробегам. Резвость же коня выявлялась на сравнительно коротком участке дистанции перед финишем. Наряду с рациональными методами подготовки коня значительную роль играли и магические средства от порчи. Для этого весь комплекс подготовки скакуна (бæхауæрдын) содержался в строжайшей тайне, а на коня надевали разного рода апотропеи, оберегавшие его от воздействия демонических сил. Разнообразные виды конных игр и состязаний, то есть тех видов развлечений, в которых конь принимает непосредственное участие, у осетин можно условно разбить на скачки (дугъ) и джигитовку (бæхæй хъазт). Джигитовка есть разновидность скачки, во время которой наездник демонстрирует умение управлять конем, владеть своим телом и оружием. Все упражнения, среди которых преобладают силовые, производятся на лошади, скачущей широким галопом. Однако при всем единстве скачки и джигитовки, последняя по характеру своему имеет существенное отличие от скачек. Различие это проявляется в том, что джигитовка преимущественно устраивалась по случаю радостных событий семейного или общественного быта, а скачки, как правило, в цикле похоронно-поминальной обрядности осетин. Важное место занимали скачки и конные игры в традиционной свадебной обрядности. Одним из популярных видов 211
конных игр на свадьбах была игра с флагом т ы р ы с а с к ъ æ ф æ н. Вообще надо отметить, что в контексте осетинской свадьбы флаг занимал заметное место. В сказании «Нарти Ацамази зар», записанном М. С. Тугановым, в пассаже о свадьбе сказитель упоминает среди участников свадебного поезда — знаменосца: Æ къохбæлххуæцæг — рæшти Уашгерги Дуккаг уахæн ин — Нарти Урузмæг Сæ разæй цæуæг — бæрзонд Никкола, Туруса хæссæг — Будури изæд. Бæхбæл нигъгъазуй цитгин Елиа. — Шафером ее — праведный Уасгерги Второй такой же ей — нартовский Урузмаг Их возглавляет — высокий / почетный Никкола Знаменосцем — Покровитель полей / равнины Джигитует — уважаемый Елиа (21, II, с. 279) Как видим, знамя в свадебной обрядности было хорошо известно нартовским героям. Более того, обращает на себя внимание то, что несет его именно патрон равнины «Будури изæд», ведающий богатством полей, урожаем и прочей магией роста. В доме невесты ко дню свадьбы готовили флаг (тыры- са) — кусок хорошей ткани белого, розового или красноватого цветов, укрепленный на тщательно обработанном древке. На полотнище флага были пришиты разнообразные вещи мужского туалета: сафьяновые чувяки (сæрак дза- быртæ), платки носовые, (къухмæрзæн), учкур (астæубос), тесьма для карманных часов (сахатбос), курительные принадлежности, расшитые кобуры (хуымпъыр), шнур для пистолета (дамбацабос) и прочее (13,1988, № 6, с. 108—109). После вывода невесты ее подруги выносили во двор флаг и предлагали поезжанам (чындзхæссæг) выкупить его. При этом сумма значительно превышала номинальную стоимость всех пришитых к нему подарков. Несмотря на эти условия флаг выкупали. Однако этого было недостаточно, флаг надо было в целости и сохранности доставить с невестой в дом жениха. Эта задача усложнялась тем, что молодежь данного 212
квартала или села заранее была извещена о флаге и ко дню свадьбы усиленно готовилась, чтобы отобрать его. Со всей округи собирали лучших лошадей и готовили их как это бывало при подготовке к большим скачкам. Поезжане выкупив флаг, вручали его самому ловкому и отчаянному парню и с большой надеждой на него и резвость его лошади отправлялись в обратный путь. В галопе поезжане пытались уйти от преследователей из числа соседей и родственников невесты. В процессе скачки-преследования разгоралась борьба за обладание флагом, продолжавшаяся с переменным успехом. Лихой наездник, сумевший овладеть флагом и уберечь его от преследователей и наоборот, вернувший его в дом невесты, получал всеобщее признание народа. Нашитые же на флаг вещи распределялись между победившей группой. Потерять это импровизированное знамя считалось величайшим позором, способным вызвать серьезные и неприятные последствия. По мнению информаторов молодежь, позволившая каким бы то ни было путем овладеть знаменем, может допустить это и по отношению к невесте. Если флаг доставляли в дом жениха в целости, он демонстрировался вместе с приданым, после чего поступал в пользование невесты. В том случае, если его отбивали, через некоторое время флаг все же выкупали и возвращали невесте. По сведениям информаторов этот флаг сохранялся в семье долгое время. Полотнище считалось магическим средством, что служило причиной его скрытого от посторонних глаз хранения. В частности, им покрывали роженицу при трудных родах или ребенка во время болезни. Данное свидетельство позволяет предполагать необычный характер свадебного флага и конной игры за обладание этим флагом. А возвращение полотнища невесте, скрытое хранение и использование во время родов и детских болезней свидетельствует о его значительной культовой основе. Можно говорить о том, что в материализованной форме свадебного флага перед нами выступает символ каких-то святых, связанных опять-таки с идеями роста и плодородия. Как непременный атрибут былых свадебных игр, декорированный незначительными призами, флаг сохранился в Северной Осетии в свадебной обрядности до 30—40-х годов 213
нашего столетия, а в свадебной обрядности жителей мусульманских селений, примыкающих территориально к Кабардино-Балкарии, флаг используется и в наши дни. Несомненно, сохранению этой традиции в мусульманских селениях Осетии способствовало культурно-бытовое влияние кабардинцев, у которых эта конно-спортивная игра также хорошо известна. Тот факт, что свадебное знамя дольше сохранялось в свадебной обрядности осетин-мусульман нашло свое отражение и в его декоре. В частности, в Санкт-Петербурге в Государственном музее этнографии сохранился свадебный осетинский флаг. Размеры его невелики: метр на полметра, по форме он напоминает средневековые штандарты с треугольным вырезом и скругленными концами. По цвету флаг комбинированный — бело-розовый. Часть полотнища, крепившаяся к древку, белого цвета, на ней способом аппликации нашиты друг над другом два розовых полумесяца с обращенными назад рожками. Вторая, разрезанная часть полотнища розового цвета. Иными словами, в данном флаге нашли отражение древние формы аланских боевых знамен, а также цветовая символика. Хорошо известно, что указанные цвета являются своеобразным цветовым инвариантом древнего культового понятия ф а р н. В разделе о роли куклы в праздничной культуре уже отмечалось, что они — куклы — обычно изготовлялись из лоскутков названных цветов; этим усиливался знаковый потенциал данных предметов в обрядовом действии. Некоторым подтверждением сказанному является интересный факт. В экспозиции дагестанского краеведческого музея выставлены несколько боевых знамен Шамиля. Одно из них по форме и цветовому решению представляет ближайшую параллель вышеописанному свадебному флагу. О былой важной роли флага в свадебной обрядности осетин говорит использование небольших флажков (сæрызæд / сæризæди къимбус) для снятия с головы невесты фаты (хыз). Во время этого обряда х ы з и с æ н молодой человек из числа родственников жениха пользуется флажком, который входит в состав приданого невесты (чындзы чырын). Прежде чем снять с головы невесты фату, родствен- 214
ник жениха (хызисæг) последовательно описывает им три круга или же просто делает три взмаха над головой невесты и публично провозглашает: «Фарн, фарн, фарн — авд лæппуйы æмæ иу цъæхдзæст хо / Фарн, фарн, фарн — семь сыновей и одну синеокую дочку». Как видим, в обряде «снятия фаты» флажок имеет важное значение. Обладая посвятительной силой, он выступает символом, с помощью которого происходит приобщение молодой к новой семье. На эти функции указывает и посвятительная речь, в которой молодой желают большого потомства, а также само название флажка с æ р ы з æ д, что означает «ангел / покровитель головы», в дигорском к этому определению добавляется слово къимбус — «лоскут /тряпка/ кусочек ткани». Обычно он бывает белого цвета и по периметру «простегивается» шелковой лентой красного, розового или белого цветов, в единичных случаях встречаются и голубые цвета, символизировавшие также и девичью чистоту. Именно в этом отношении разъясняются цвета и форма хранения, ведь их хранили в семье долгие годы. В отличие от свадебного флага, как правило на видном месте, обчно в углу на «женской» половине жилища, а в новое время — на кухне, выполняющей функции трансформированного хадзара. Следовательно, можно говорить о том, что свадебный флажок, как и свадебное знамя, являются материальными аксесуарами с высоким знаковым показателем. Причем функции его подкреплялись элементами, подчеркивающими их направленность. Вспомним расцветку ленты, пристегивающей свадебный флажок, символизирующей чистоту. Красный и розовый цвета тесно связаны в народном мировоззрении с понятиями плодородия, а белый и голубой — с понятиями чистоты. Разновидностью описанной игры было — «похищение шапок» — худ скъæфæн. Обычно владельцы лучших коней, желая показать их резвость перед народом, устраивали шутливое похищение шапок. Если эта игра проходила во время свадьбы, то очень часто похитители, которых настигали хозяева шапок, старались забросить их в арбу с невестой. И тогда шапку необходимо было выкупить у сопровождающих невесту девушек, преподнеся им либо деньги, либо 215
какой-нибудь подарок. Игра (худ скъæфæн) устраивалась и на календарных празднествах (13, 1988, № 6, с. 109). Любимым развлечением на свадьбах была джигитовка, во время которой всадник показывал свое мастерство владеть конем и оружием. Особой похвалы заслуживали те верховые, которым удавалось прорваться сквозь толпу в центр круга танцующей молодежи. Им играли специальную мелодию для джигитовки (бæхтæн цагъд) и верховые на выученных конях танцевали темповый танец. Наиболее отчаянные из всадников умудрялись въезжать в дом на коне. При наличии большого скопления народа, узкой лестницы и низких дверных проемов было это очень трудно сделать. Такому удальцу за смелость и ловкость полагалось традиционное продуктовое подношение (хуын): три пирога с сыром, кувшин араки и кусок отварного мяса. Конные игры были популярны и на праздниках календарной обрядности. В частности отмечу, что конные игры устраивались на празднике Хуыцау-дзуар, совпадающем с днем весеннего равноденствия (13, 1988, № 2, с. 104). Представляется, что участие коней в этих празднествах, связанных с весенним возрождением сил природы, является закономерностью, обусловленной солярной символикой, воплощенной по древним понятиям в образе коня. Тесная связь коня с продуцирующей магией роста и культа плодородия вообще, обусловили активное участие коня в обрядовых играх и развлечениях молодежи на других праздниках сельскохозяйственного календаря. Сохранились свидетельства о том, что на празднестве Дзывгъисы-дзуар, приуроченному к окончанию сельскохозяйственных полевых работ, принимало участие до 200—300 всадников. Разбившись группами по 30—40 человек, они демонстрировали свое умение владеть конем во время джигитовки. Опытные старики наблюдали за соревнующимися в ловкости и мужестве и выявляли лучшего наездника и лучшего коня. От всего собрания уважаемые старики подносили им почетные бокалы (нуазæн). Получить такой бокал было очень лестно, поэтому наездники заранее готовились к этим испытаниям. .По мере выступления в соревновании по джигитовке всадники собирались группами и устраивали игру, суть которой заключалась в том, чтобы прорваться сквозь толпу пеших к 216
помещению (бæгæныстон), где варили праздничное пиво. Пешая молодежь, вооружившись трещотками, палками, обрывками войлока, тряпьем препятствовали всадникам. В тот момент, когда конные вскачь пускались с места, толпа начинала кричать, трещать трещотками, размахивать войлочным тряпьем, отпугивая лошадей и угрожая самим всадникам. Обладателям смелых и вытренированных лошадей удавалось прорваться к цели, где они получали право победителя выпить праздничного пива. В праздник эта игра возобновлялась в день до 10 раз (13, 1988, № 3, с. 101). Определенный интерес вызывают некоторые обряды похоронно-поминального цикла, в которых активно использовался конь. В связи с этим замечу, что осетинское название скачек д у г ъ «представляет старый вклад в аланский из среднеазиатских тюркских языков». В. И. Абаев выявил семантическую связь между «погребальным обрядом» и «скачками», но сам термин при этом считает заимствованным из среднеазиатско-тюркских языков (5, т. I, с. 374). Принимая во внимание тот факт, что происхождение коневодства в основе своей связано с историей индоиранских и шире индоевропейских народов, следует и другое мнение. Английский востоковед сэр Гарольд У. Бэйли пишет в монографической работе об осетинских нартах (Лондон, 1980), что в основе слова д у г ъ лежит древнеиранское Маиаа — бег. По его мнению, это слово было заимствовано тюркскими племенами, о чем еще в 598 году свидетельствовал Менандр Протектор. В традиционном быту осетин отмечено несколько видов поминальных скачек и конных игр: æмбойны дугъ, стыр дугъ, æлæм, фырыскъæфæн, фиу- судзæн. Первый вид скачек, как свидетельствует его название (скачки того же дня — В. У.), проводились в день погребения. Это были наиболее простые по форме организации скачки, в которых участвовало всего несколько коней. В качестве всадников, как правило, выступало несколько юношей, получавших соответственно своим результатам в скачке вещевые вознаграждения, а впоследствии и деньги. В процессе подготовки к скачкам оглашались сведения о характере и количестве призов. В зависимости от призов, по 217
решению участников скачки определялось расстояние, которое было прямо пропорционально выставляемым призам. Скачки могли быть по кругу или по определенному маршруту. В первом случае всадники делали без остановки три круга, из которых последний был решающим. Опытные наездники старались в первые два круга не отставать от других, но и не переутомлять лошадь и, по возможности, сберечь ее силы для третьего решающего круга: от искусства наездника зависело многое. Безыскусный наездник в первые два круга загонял свою лошадь настолько, что она с третьего круга и вовсе выходила из строя. Второй вид этих скачек мог продлиться несколько дней, ибо участникам необходимо было посетить целый ряд селений, указанных семьей умершего, с целью посещения проживающих в них родственников. Поминальные скачки неоднократно упоминались в осетиноведческой литературе, что позволяет опустить их описание. Необходимо лишь отметить, что специфическую черту этого вида скачек составляло участие в них вспомогателей, известных в осетинском языке под названием х ъ у з о н. Хорошо известна графическая картина М. С. Туганова на эту тему, оригинал которой хранится в Государственном музее Северной Осетии во Владикавказе (п. 81, н/в 1320). Вспомогатели принимали участие на отдельных этапах дистанции не претендуя на призы. Каждый участник скачки особо приглашал себе помощников, количество которых зависело от физических качеств выставляемого скакуна. В ночь накануне скачек каждая группа помощников собиралась в доме участника скачки и обсуждала, кому в каких местах маршрута необходимо помогать. В наиболее сложных местах дистанции располагались наиболее опытные вспомогатели на лучших конях. На каждый оговоренный участок выделялось по два всадника-вспомогателя. Один из которых тянул коня участника скачки за узду спереди, а другой криком и гиканьем погонял его сзади. Существовали особые неписанные правила, регламентирующие действия вспомогателей во время скачки, в частности, в случае падения скакуна, что в условиях гор бывало нередко (13, 1988, № 9, с. 90—91). По словам исследователя осетинского языка и культуры 218
академика А. М. Шегрена «...скачки делаются перед одним из трех главных поминок, все вещи, лошадь, оружие покойника назначаются по разрядам в порядки. Первым считается лошадь, потом ружье и т. д. Когда все приготовлено, назначаются из стариков судьи и распределяются игры, после чего удальцы скачут взапуски, обгоняя друг друга, стреляют в цель, поднимают на всем скаку с земли вещи, одним словом, показывают все искусство свое в так называемой науке джигитовки; и по приговору судей, окончив ее, получают сообразно с отличием награды и, наконец, гуляют; такие поминки очень разорительны и потому остались только у богатых людей; и если делают скачки, то не делают подарков; изредка лишь по пятницам, перед простыми поминками можно видеть несколько человек, скачущих по улице аула и стреляющих в воздух» (10, I, с. 75). Действительно, такие скачки в честь покойников, особенно осенние стыр дугъ были очень обременительны. Российская администрация края, с целью избежания несчастных случаев и разорительных издержек для осетин, запретила устройство этих скачек. По сведениям осетинского священника Б. Гатиева: «С последней половины шестидесятых годов до 1873 г. скачки по покойникам нигде не устраивались более, и народ совсем позабыл было о них, но, к несчастью, в 1873 г. один из влиятельных магометан, дигорец, выпросил дозволения у начальства, устроить скачку в память своего умершего покойника, а как горцы вообще имеют слепую страсть подражать друг другу, то дурному примеру этой особы последовала вся Дигория, а затем жители и других участков» (10,1, с. 201). Существующие версии истолковывающие обряд скачек и причины длительного бытования его вплоть до первой трети XX века не удовлетворяют нас. Исследование нашего коллеги Р. Г. Дзаттиаты убедительно показало историческую глубину этого осетинского обряда, восходящего к скифским древностям. Первоначально в скачках принимали участие родственники, причем ограниченным числом на глазах у стариков-судей, определявших правильное исполнение обряда и распределения наград победителей из личных вещей покойного. Эти вещи и оружие являлись символическим обозначением имущества покойного, которым стремились завладеть 219
претенденты из числа родственников. Иными словами, осетинские скачки д у г ъ в день погребения или в годовщину смерти являются отголосками древних судебных ордалий за овладение наследством между родственниками покойного. (30, с. 22—29). В день осенних поминок в прежние времена существовала еще одна конная игра — фиусудзæн, впервые зафиксированная осетиноведом В. К. Тотровым. В день поминок на ствол ветвистого дерева вывешивались круги нутряного сала (фиу) животных, забитых для поминок в течение предшествующего времени. Вокруг дерева набрасывали солому и мелкие сухие ветки и поджигали их. В скачках, проходивших на виду у народа, участвовало несколько всадников. Они с разгона выхватывали из пламени костра сало. Победителем считался тот наездник, кому удавалось выхватить больше всех. В качестве приза ему выделялся баран, которого победитель приносил в память об умершем. В цикле традиционных поминальных обрядов осетин была известна еще одна разновидность скачек — æлæмхæссæн. По одним данным, эти скачки были приурочены к поминальным торжествам Мæрдты бадæн, отмечаемому в первое воскресенье Нового года или же к «Заговению / Комæхсн». Скачка получила свое название по обрядовому предмету — æ л æ м, который женщины, обычно сестры или дочери, изготовляют в память умершего мужчины. Специально к празднику приобретали большое количество фруктов и кондитерских изделий. «Æлæм / илæн» представляет собой «нечто вроде креста или хоругви из скрещенных жердей, с нитями, на которые нанизываются пряники, грецкие орехи и конфеты» (7, II, с. 272). Аналогичным образом женщины готовили из связанных в сеть веревок, обильно унизанных фруктами и сладостями головной убор, рубаху, плеть, деревянное оружие и прочие атрибуты конного воина. Все эти вещи раздают всадникам, причем «æлæм» самому старшему из группы, и те начинают вскачь объезжать все село. Встречая на своем пути группы людей и особенно детей, всадники с силой встряхивали свои муляжи, при этом падали прикрепленные к ним сладости, которые с криком и гамом подбирали дети. Это повторялось до тех пор, пока 220
почти все привязанные фрукты и сладости не осыпались. После этого всадники направлялись на кладбище, где остатки гостинцев делились между участниками скачки, а деревянные основы «оружия» и «одежды» оставляли на могиле. С кладбища до дома покойника, где к этому времени было устроено поминальное застолье, всадники пускались вскачь наперегонки. Æ л æ м приготовляли преимущественно для поминовения покойных мужчин, для женщин же наряжали ветку тиса — з а з или елочку — з а з. По словам некоторых информаторов, и æ л æ м, и разукрашенная фруктами и сладостями елка приравниваются по своей силе и значимости. Этот факт нашел отражение в том, что и мужчинам вместо æ л æ м иногда наряжали елку или ветви тиса. Другие же наоборот подчеркивают, что при всей равнозначности, они обладают некоторой дифференциацией по полу покойного. В данном случае обращает особое внимание их идентификация, свидетельствующая о единстве æ л æ м, богато разукрашенного фруктами и сладостями и вечнозеленого растения, также декорированного аналогичными продуктами. Остается предположить, что осетинский обрядовый предмет æ л æ м есть символ «древа жизни», а его активное использование в поминальной обрядности было обусловлено высоким символическим значением. Продолжая данную мысль, напомню, что тис ягодный (Тахи8 Васса1а Ь.) высаживали на кладбищах, как символ преодоления смерти, и использовали в ритуалах, имеющих целью увеличение плодородия, жизненной силы. Включение зелени или ее символов в реквизит обряда является отголоском использования последней в качестве продуцирующего магического средства и связано с идеей возрождения и необычайной силы плодовитости. Приведенные факты свидетельствуют о внутреннем единстве æ л æ м и вечнозеленого тиса. В свою очередь, такое единство прослеживается и с флагом. Материалы языкознания показывают, что в основе названия æ л æ м лежит арабско-персидский корень «ЪМ» с исходным значением «знак / знамение / чудо». Данные понятия находятся в прямой связи с понятием «знамя / флаг». Вспомним грузинжое «алами», сванское «лем», ингушское «æлæм беккха». 221
Осетинский этнографический материал свидетельствует следующее. Если покойный был молодым мужчиной, то «æлæм» дополняется флагом черного цвета. Нижний угол полотнища обрезался по кривой, а на древко повязывали черную ленту, концы которой свисали вниз. Во время скачек æ л æ м вручали наиболее сильному всаднику, а флаг — всаднику на резвой лошади. По некоторым сведениям, на флаге указывалось и имя покойного, в чью честь устраивались скачки. Если судить по данным исторического фольклора, то данный обычай у осетин отмечен еще в средневековье. В предании о том «Как Бадилата брали налоги с Царгасат» этот сюжет присутствует в полной мере. В записях проф. Б. А. Алборова, хранящихся в Северо- Осетинском ИГИ отмечено, что похоронный «флаг» изображает райскую ветвь»и прибавляет относительно ветви: «Пусть тебе будет дано право рвать фрукты с райских деревьев» (3, литер, ф. — 19, д. 147, л. 8). Данное определение информаторов совершенно четко определяет функцию флага в похоронно-поминальной обрядности осетин. Флаг — есть символ «древа жизни». В Санкт-Петербурге в Музее этнографии хранится траурный флаг (коллекция № 14841 ГМЭТ). Он представляет собой комбинированное полотнище черного и белого цветов. Верхняя часть полотнища черного цвета, на ней по краям нашиты два белых креста из ткани. Нижняя часть — из белой ткани и несколько короче верхней. На ней также по краям, прямо под верхним, пришиты два черных креста. В центральной части полотнища пришит ромбообразный фигурный крест из бумаги розового цвета. Если сравнить описываемый предмет с уже известным нам свадебным флагом, то можно увидеть существенные различия по форме, цветовому решению и декору. В этой связи замечу, что поминальные флаги, как и сам æ л æ м, в большей степени известны осетинам-христианам, что нашло свое отражение в некоторых элементах его оформления: в отличие от свадебного флага с полумесяцами, здесь нашиты кресты. Обращаю внимание на специфический способ изготовления ступенчатого выреза на нижнем свободном конце полотнища. Тем самым, наряду с косым, по кривой, срезом симво- 222
лизируется уход человека из нашей жизни. Возможно, этот срез по кривой или же ступенчатый отмечен на знамени, изображенном на стенах аланского «царского дольмена», установленного во дворе Ставропольского краеведческого музея. Траурный характер знамени подсказывают две пары крестов, поскольку в осетинской обрядности четные числа связаны с похоронно-помйнальной практикой. Этот факт имеет свое определяющее значение и в наши дни, когда стараются избегать четных чисел в обычные дни и наоборот в поминальной обрядности специально их подчеркивают. Сочетание черного и белого цветов, объединенных фрагментом розового, подчеркивает понятия смерти, чистоты и жизни. Это сочетание связано с идеей перевоплощения покойного и его перемещением в «настоящий мир» (æцæг дуне). Хорошо известно, что основная идея «древа жизни» связана с жизненной силой, вечной жизнью, бессмертием, хранящимся в нем. В сфере ритуала образ «древа жизни» реализуется чаще всего в связи с положительным членом комплекса, «рождение — плодородие — смерть». Среди осетинских конных игр, связанных с похоронно- помйнальной обрядностью важное место занимала стрельба в цель — хъабахъ, которая проводилась как среди пеших, так и всадников. С этой целью сооружался из трех укрепленных деревянных кругляков шест, на верхушке которого устанавливалась доска с мишенью (мысан) в центре в виде кусочка войлока, кожи, а по бокам — деревянные колышки (цъоз). Основная, в центре, мишень оценивалась бычком или бараном, а боковые, деньгами. Первым выстрелом близкого родственника покойного начиналось соревнование. В порядке установленной договоренности все желающие, кроме родственников, которые только имели право первым выстрелом сделать зачин, начинали сбивать мишень. После первых выстрелов основная мишень еще больше сокращалась в размерах, что соответственно затрудняло шансы последующих стрелков. Находились отдельные удальцы, которым удавалось сбить мишень на полном скаку. В таком случае обрядовая игра хъабахъ внешне совпадала с джигитовкой. Имена этих наездников получали всеобщее признание, что в своем престижном ранге стояло выше 223
любых материальных награждений. Сбить «хъабахъ», равно как и победить в других обрядовых играх похоронно-поми- нального цикла не давали победителю никакой материальной выгоды. Выигранная живность предназначалась в память об усопшем, а семья победителя несла еще и дополнительные затраты на организацию поминального стола. Конные игры в цикле традиционно-бытовой похоронно- поминальной обрядности занимали большое место. Вышеизложенные факты создают твердое мнение о том, что конь в системе мировоззрения осетин и их далеких предков играл важную роль. Однако истоки, к которым восходит активное его использование в похоронно-поминальной обрядности осетин, связанное со значительными материальными издержками, остаются невыясненными. В свете рассматриваемой проблемы особое значение имеют данные об обряде посвящения коня покойнику — бæхфæлдисæн. Этот любопытный по своему содержанию и внешнему оформлению обряд отмечен в традиционном быту осетин еще в XVIII в. Сведения о нем сообщали и последующие исследователи, в частности: А. М. Шегрен, В. Ф. Миллер, М. С. Туганов и многие другие. В историко- сравнительном плане он был специально изучен видным осе- тиноведом Б. А. Калоевым, который вслед за В. Ф. Миллером, Ж. Дюмезилем, В. И. Абаевым считает его наследием скифо-сакского культурного наследия. Не останавливаясь подробно, напомню узловые моменты посвящения коня, в основе которого лежит представление о потустороннем мире как естественном продолжении физической жизни. Вера в иной мир и отождествление условий инобытия с витальными потребностями человека способствовали тому, что покойник экипировался родственниками также как в реальной жизни готовятся к длительному путешествию. Естественно, что самым необходимым в данном путешествии был верховой конь (саргъыбæх), которого и посвящали покойнику. С этой целью с ним проводили несколько условных действий: снаряженного коня с навешанным на седло оружием и одеждой обводили вокруг усопшего, конец узды вкладывали в руку покойника и после произнесения специальной молитвы (бæхфæлдисæны аргъу- ыд) надрезали коню ухо или выстригали шерсть. Эти мани- 224
пуляции должны были формально закрепить за умершим все причитающиеся ему атрибуты для пребывания в ином мире. В свете сказанного обращает внимание номинация обряда посвящения — ф æ л д ы с т, имеющая в современном осетинском языке значения «посвящать / творить». Высказано предположение, что в основе их лежит единый смысл чародейства. В частности, творить — значит вызывать с помощью заклинаний; посвящать — означает с помощью заклинаний переводить из земного плана в загробный (5, т. I, с. 436). Значительный интерес представляет вербальная часть обряда. В начале молитвы подробно описываются долгие и безуспешные поиски достойного коня для умершего в табунах сказочной страны Терк-Турк. В конце концов у небожителя Уастырджи отыскивается чудо-конь (æфсургъ), которого снаряжают в путешествие самыми изысканными аксессуарами конского убранства: от булатных золотых гвоздей на подковах до чудесного седла тегеранской работы (дахран саргъ). Часто подателями этих вещей являются и другие небожители: сын Луны, сын Солнца, сын Фарна. Сам конь, выращенный в небесных табунах, должен обладать тремя важными для предстоящего путешествия качествами — быть сильным, резвым и спокойным. Текст посвящения излагается в форме вопросов и ответов. В пути следования в загробный мир покойник видит отдельные непонятные для него сцены, о которых он спрашивает своего провожатого, дающего ему пояснения. Очень красочно и остроумно рассказывается о людских пороках и грехах, а также о наказаниях, которым подвергались люди на том свете за содеянные при земной жизни проступки. Надо сказать, что известные тексты посвящения коня очень богаты по языку, стилю, художественно-эстетическим достоинствам. (21, II, с. 396—416). Данный памятник устного народного творчества осетин ни по форме, ни по содержанию, к сожалению, не стал еще предметом серьезного анализа. В тоже время, изучение текстов осетинских погребальных посвящений коня довольно перспективно. Первые опыты историко-сравнительного анализа показали поразительное сходство их с текстом гимна на 225
погребении коня в Ригведе (X, 56), как в общей идее так и в деталях. По всей вероятности, длительная история коневодства и сложный комплекс воззрений, сложившийся о коне как носителе высокого семиотического статуса, способствовали сохранению реминисценций былого культа коня в традиционном быту осетин. Именно в этом обряде наиболее ярко раскрывается глубокая связь коня, как древнейшего средства передвижения и древних религиозных представлений, связанных с ним. Ведь посвященный конь (фæлдыст бæх) должен был помочь человеку найти путь в небесную обитель и преодолеть трудности. Широкое использование коня древними индоевропейцами в эсхатологии и других религиозных верованиях помогают понять отмеченную взаимосвязь. Как известно древние иранцы поклонялись коням, в образе которых нашли отражение боги и божественные герои. Вероятно природная резвость движения коней ассоциировалась с небесной символикой. Участие коня в похо- ронно-поминальной обрядности, связанной с перевоплощением умершего, обусловлено еще одним важным моментом. В представлении древних образы «высокого / низкого», «быстрого / медленного», «света / тьмы» соответствуют формам перехода из одного состояния в другое. Конь как раз и является обладателем и носителем первых позиций, связанных с солярно-астральными культами. Иначе говоря, конь символизирует солнце — это его семантический дубликат. К этому добавлю, что популярный образ солнца в индоевропейской и индоиранской поэзии — повторяющаяся формула — словосочетание «быстроконное солнце». Предлагаемая интерпретация подтверждается как характером выше рассмотренных игр, так и символикой используемых атрибутов. Каждый из них, обладая значительным семиотическим потенциалом, являлся своебразным знаком и одновременно воплощением мирового древа жизни. В таком условном понимании этих аксессуаров конных игр нет противоречия, ибо обрядовый контекст их использования был полностью обусловлен культом коня и общей идеей жизнеутверждающего начала. Типологически к ним примыкают поминальные игры с использование вертикально установленного столба и лазанье 226
по нему. Имеется в виду бырæн хъил, разновидность х ъ а б а х ъ, когда претендент на приз должен по гладко- выструганному столбу забраться наверх и снять прикрепленную там вещь. Смысл этой игры раскрывается посредством сопоставления с представленями о путях и способах достижения «иного мира», существенная роль в которых принадлежит дереву, как средству переправы в рай. Конные игры осетин, в значительной мере обусловленные практической потребностью использования коня человеком и развитым культом коня, прошли длительный путь развития и сохранились до наших дней. Более того, с изменением социально-экономических условий и возрастающей технизацией быта они не утратили своей зрелищно-развлекательной функции, чему способствовали вековой интерес к искусству верховой езды. Этот факт явился важным условием их привнесения и широкого распространения на цирковую арену. Основой всех цирковых представлений в России на протяжении десятилетий оставались национальные конные игры, в которых проявлялась лихость, отвага, мужество и мастерство владения конем. В жанре цирковой джигитовки кавказские наездники были неподражаемы. Целую плеяду таких виртуозов дала Осетия, в первую очередь следует назвать широко известных в дореволюционном прошлом Агубе Гудцова и Мусса Гатыккоты. До революции начал свой славный путь и основоположник советского конного цирка Али-Бек Кантемиров. В своих красочных и темпераментных выступлениях он стремился реально и образно передать высокую, граничащую с большим риском технику джигитовки. Хорошо зная конные игры Осетии, он с большим вниманием изучал все самобытные формы джигитовки и достиг в этом деле небывалых высот. Экзотичность в сочетании с правдивостью, высокой техникой езды и остротой трюков привлекли внимание широких масс зрителей к наездникам Али-Бека. Благодаря творческой и педагогической деятельности А. Т. Кантемирова на арене цирка сохранились и получили свое дальнейшее развитие конные игры осетин. Многовековая практика использования человеком коня способствовала формированию целостной системы взглядов. Высокий семиотический потенциал этого домашнего живот- 227
ного способствовал широкому распространению конных игр, являвшихся своеобразной формой проявления культа коня и в других сферах семейного быта, например в свадебной обрядности. Этот же фактор обусловил наличие конных игр и в календарной обрядности осетин, тесно связанной с общей идеей плодородия. По всей вероятности, определенную роль играла и зрелищно-развлекательная функция конных игр.
История народов с ее многоплановыми событиями, проходящими в конкретных географических границах, порождает культурное многообразие. Обращение к теме этноспе- цифических особенностей, в данном случае осетин, имеет свои веские основания. Культура вообще и ее этнораздели- тельный блок в частности, проявляются в сознательной деятельности человека. Это очень важный источник творческой активности прошлого и настоящего. На протяжении многих веков он определяет национальный дух, ценностные ориентации, традиции и представления каждого народа. С другой стороны, именно культурные различия стимулируют обмен этими ценностями как проявлениями необычайно разнообразного видения и интерпретации окружающего мира. Не вызывает сомнения и тот факт, что именно знание и понимание указанных сторон создает условия для сближения разных народов. Формирует принципы взаимообогащаемости, преодоления национальной ограниченности и мирного сосуществования. Помня обо всем сказанном, автор стремился следовать духу Всемирного десятилетия развития культуры. При этом главная задача была очерчена не построением завершающей картины, а поиском некоторых аспектов данной многомерной темы. Ограниченность источниковедческой основы позволила больше говорить о структурообразующих явлениях и элементах, чем о последовательности событий. Одной из тенденций современной гуманитарной науки является стремление выяснить общую проблему взаимоотношений природы и культуры. Важное место в этом отводится именно человеку с его повседневными жизненными потреб- 229
ностями. В монотонной сельской жизни праздник был своеобразной отдушиной, позволявшей выйти наружу всем скапливающимся и подавляемым эмоциям. Разработка проблемы осетинского народного праздника как реакции человека на экологическую среду обитания оказалась плодотворной. Руководствуясь принципами историзма и используя информацию на стыке смежных дисциплин и их методов, автор рассмотрел мироощущение носителей традиционно- бытовой культуры. Проникновение в достаточно сложный и загадочный мир форм позволило уточнить и даже переосмыслить устоявшиеся взгляды и представления. Социальная незащищенность, болезни, природные явления и стихийные бедствия, прочие реалии сельской жизни в недавнем прошлом порождали чувство страха и неуверенности. Народному празднику в этом случае принадлежала терапевтическая роль. С его помощью преодолевались невзгоды, а излюбленные игрища образов уравновешивали, веселили и вселяли в людей уверенность в будущем. Это была защитная функция, своеобразная адаптация к естественному чередованию положительных и отрицательных явлений. Вспоминаются народные оценки такого стечения разнородных фактов. «Цин æмæ маст фæндагыл иумæ цæуынц / Радость и огорчение идут по дороге вместе», «Цин чи нæ фена, уый зын дæр нæ зоны / Кто не видел радости, тот и горя не знает», «Маст æмæ цин — æфсымæртæ / Горе и радость — братья». С его помощью происходило восстановление гармоничных жизненных отношений. Праздничное действо решительно нейтрализовало и восполняло нарушенный порядок. Тем самым активно вырабатывалась вера в возможность человека противостоять ударам судьбы. В данном случае речь идет о формах проявления коллективной уверенности. В силу определенных психологических и социальных факторов, такое состояние всегда более устойчиво, чем индивидуальный опыт. К сказанному следует добавить, что на празднике не только выплескивался большой заряд эмоций. На них происходила огромная концентрация человеческой энергии, которая реализовывалась через принципы и нормы, слова и жесты, поклонение и умиротворение. Массы людей, объединенные силой ритуала, давали мощный толчок, нацеленный 230
на гармонизацию вертикальных и горизонтальных связей в мире и обществе. Ответственная задача при этом возлагалась на все церемонии и обрядовые игры. Дух соревнования и преодоления условных или реальных препятствий отчетливо выражал идею уверенного продвижения к удаче. Победители в атлетических играх или ристалищах были лучшими из достойнейших. Они персонифицировали силу и поэтому были столь чтимы в народе. Ведь сила представлялась судьбой. На вере в будущую судьбу, ее желаемом успехе строилось и внутреннее содержание игрища. Именно эти цели и преследовал весь праздничный мир осетин.
ПРИМЕЧАНИЯ 1. Курьер ЮНЕСКО 2. Пфаф В. Б. Этнологические исследования об осетинах // Сборник сведений о Кавказе. II. Тифлис, 1872. 3. Отдел рукописных фондов СОИГИ. 4. Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Исторические корни и развитие обычаев. М., 1983. 5. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. I—IV. Л., 1958, 1972, 1979, 1989. 6. Осетины глазами русских и иностранных путешественников (Сост. Б. А. Калоев). Орджоникидзе, 1967. 7. Миллер В. Ф. Осетинские этюды. I—И. М., 1881, 1882. 8. Чибиров Л. А. Народный земледельческий календарь осетин. Цхинвал, 1976. 9. Владикавказские епархиальные ведомости, 1900, № 14. 10. Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. (Сост. Л. А. Чибиров). I—IV. Цхинвал, 1981, 1982, 1987, 1989. 11. Закон Божий. Для семьи и школы. Иорданвилл. Нью-Йорк, 1987. 12. Кочиев К. К. Тутыр — владыка волков // Известия Юго-Осет. НИИ. XXXI. Тбилиси, 1987. 13. Мах дуг. Владикавказ. 14. Басилов В. Н., Кобынев В. П. Николайи кувд. Осетинское празднество в честь патрона селения. // Кавказский этнографический сборник. VI. М., 1976. 15. Уарзиаты В. С. К исторической интерпретации осетинских преданий о Хетаге // Вопросы кавказской филологии и истории. К 80-летию Г. Ф. Турчанинова. Нальчик, 1982. 16. Тменов В. X., Уарзиаты В. С. К вопросу о происхождении и датировке осетинских святилищ Рыныбардуаг и Аларды. // Вопросы осетинской археологии и этнографии. I. Орджоникидзе, 1980. 17. Уарзиаты В. С. Дзвгисы-дзуар // Вопросы археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984. 18. Гуревич А. Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. М., 1990. 19. Кокиев Савва. Записки о быте осетин. // Сборник материалов по этнографии. I, М., 1885. 20. Ирæф, № 1, Владикавказ, 1991. 21. Осетинское народное творчество (Сост. 3. М. Салагаева), I—II, Орджоникидзе, 1961. 232
22. Шанаев Дж. Свадьба у северных осетин // Сборник сведений о кавказских горцах. IV. Тифлис, 1870. 23. Уварова П. С. Кавказ. Путевые заметки. III. М., 1887. 24. Путешествие в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. 25. Самосознание европейской культуры XX века. М., 1991. 26. Королева Э. Л. Ранние формы танца. Кишинев, 1977. 27. Туганов М. С. Литературное наследие. Орджоникидзе, 1977. 28. Бахтин М. М. Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренесанса. М, 1965. 29. Байбурин А. К. Ритуал: свое и чужое // Фольклор и этнография. Л., 1990. 30. Дзаттиаты Р. Г. К семантике скачек д у г ъ у осетин. // Известия Юго-Осет. НИИ. XXIX. Тбилиси, 1985.
ЦÆГАТ ИРЫСТОНЫ ГУМАНИТАРОН ИРТАСÆНТЫ ИНСТИТУТ СЕВЕРО-ОСЕТИНСКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
СÆРГÆНДТÆ Авторы хъуыдытæ 7 I СÆР. АДÆМОН КУЛЬТУРÆЙЫ ÆВÆДЖИАУЫ ХÆЗНАТÆ 11 II СÆР. КЪÆЛИНДАР 33 1. Зымæджы бæрæгбæттæ 36 2. Уалдзæджы бæрæгбæттæ 54 3. Сæрды æмæ фæззæджы бæрæгбæттæ 75 III СÆР. КУЫВД 100 1. Хæдзары дзаумæттæ 103 2. Уазджыты хынцын 112 3. Фынджы фæрнджын æгъдæуттæ 129 IV СÆР. АДÆМОН ХЪÆЗТЫТÆ 153 1. Кафæн фæз 156 2. Хъазæн чындзытæ æмæ мæнгдарæстæ 174 3. Дугъæтты ерыстæ 195 Кæронбæттæн 211 Фнппаннæгтæ 214
Цунейы цы æгъдæуттæ æмæ фарны фæтк сфидар, уыдонæн сæ хуыздæртæ равзарут, зæгъгæ, æппæт адæмтæн дæр бар радт, уæд сæм-иу алы адæм дæр лæмбынæг фæкæсиккой æмæ-иу равзариккой сæхионтæ. Цæвиттон, алы адæмы дæр фидарæй фæуырны, йæхи æгъдæуттæ æмæ цардыуагæй бæллиццагдæр дзы кæй нæй, уый. Геродот. Истори
Ирæттæ цæрынц Кавказæн йæ астæуккаг хайы, гъе уымæ гæсгæ сын ахæссæн ис цæгаткавказæгтæм дæр æмæ фæскав- казæгтæм дæр. Кавказы адæмты æхсæн уыдон ахсынцчбæрæг бынат, уымæн æмæ сты скифтæ æмæ сарматты байзæддæгтæ æмæ сæ историйы зонынц аланты номæй. Се ’взагмæ гæсгæ хауынц индоевропæйаг æвзæгты стыр къорды скæсæн ирай- наг дæлкъордмæ. Дыууæ мин азæй фылдæр цæуы, ирæттæ кавказаг адæмты бæттæг культурой змæлды куы архайынц, ууыл. XIV æнусы кæрон Тимур куы æрбабырста, уæд алантæ- ирæттæ æрбынæттон сты хæхбæсты кæмтты. Уыцы æрдзон æмæ æхсæнадон-культурон уавæрты дæр этникон змæлд нæ бамынæг æмæ дарддæр дæр тыхджындæр кодта сæ цардхъо- мыс. Ахуыргæндтæ аланты-ирæтты цардмæ сæ хъус рагæй фæстæмæ дарынц. Уыйадыл фæзынди, уыдоны истори æмæ культурæйыл кæм дзырдæуы, дзæвгар ахæм иртасæн куыстытæ. Джиппы уагъд æрцыдысты, нæ рагфыдæлты хæзнабынтæ ахуыр кэеныны æмæ базоныны куысты бæрæг къæпхæн æвдисæг чи у, ахæм бындурон наукон фæллæйттæ. Рабæрæг ис, иртасджыты къухы цы бафтыди, уый дæр æмæ, нырма саразын цы хъæуы, уыдæттæ дæр. Уыцы хуызы хъус æрдарын хъæуы фыдæлтæй баззайгæ культурæмæ. Алы адæм дæр йæ царды дæргъы сфæлдисы национ культурæйæн цæсгомгæнæг бæрæг хæзнатæ. Адæмтæ æмæ сæ культурæтæ æмдзу, æмуд куы вæййынц, уæд æгæрон вæййы сæ иумæйаг хъомыс, сæ монон дуне. Дзæвгар рæстæджы дæргъы нæ уырнын кодтой, зæгъгæ, дам, культурой хæзнатæ Фыдыбæстæйы монон æмæ удварны хæзнаты рæзтæн фæкæнынц цæлхдурæвæрæн. «Адæмæн 7
зианхæссæг æгъдæуттæ» фесафыныл паддзахы администраци тох кæнын райдыдта уартæ XIX æнусы дыккаг æмбисы. Фæлæ уыцы хуызы революцийы агъоммæйы чиновниктæ цы знаггад ракодтой, уымæн абарæн дæр нæй, нæ рæстæджы нæ адæмы удварны хæзнатæ сафынмæ ныфсджынæй йæ къух чи систа, уыдоны иудадзыгон халæн куыстимæ. Хистæртæ ма æгъдау домдтой, фæлæ сæхæдæг æгъдауыл хæст нал уыды- сты, æмæ сын кæстæртæ дæр кад нал кодтой. Къæйных æмæ ронбæгъд йæ къух ауыгъта фыдæлты фæрнджын æгъдæут- тыл. Хорзæн нæм цы фæтк баззад, уый баивтам æрæмысæ- ггаг кæнгæмитæй æмæ тыхарæзт «æгъдæуттæй». Уыдон нымад цыдысты хиæууæлджын этнокультурæйы хæйттыл æмæ нæ адæмæй иуæй-иутæм гæсгæ нымад уыдысты национ æцæг æууæлтæй хайджын адæмон фæткыл. Уæхскуæзæй нæ бахъæудзæн стыр æмæ вазыгджын куыст бакæнын æмæ хъуамæ алчидæр йæ цæстæнгасмæ æркæса. Адæмты бæл- лицтæ, сæ культурæтæ æмæ сæ цы фарны тæгтæ бæттынц, уыдæттæ зынаргъ кæмæн сты, уыдон хъуамæ зæрдæбынæй аудой, дунейы адæмты æппæт культурой хæзнагуырæнтæ æвидигæ цæмæй уой, ууыл. Уыцы куыст тынг ахсджиаг кæй у, уый бацамонгæйæ 1988 азы тъæнджы мæйы 21 бон Иугонд Нациты Организацийы Генералон ассамблей расидти куль- турæйы рæзты Æппæтдунеон дæсазон (1988—1997). Уыцы хъуыддаг бакодтой ИНО æмæ ЮНЕСКО-йы бæрны. ЮНЕСКО-йы директор Фредерико Майор куыд зæгъы, афтæмæй «культурæ æмæ царды змæлд кæрæдзиуыл цы фæрæзты руаджы баст цæуынц, уыдонæй раст куы пайда кæнæм, уæд нæ къухы бафтдзæн алы адæймагæн дæр йæ кур- диат равдисынæн æппæт уавæртæ саразын, хызт уыдзыстæм æмджипдзæф кæнынæй, алы культурæтæ цæмæй рæзой æмæ кæрæдзи хъæздыг кæной, уымæн сын арæзт цæудзæн æппæт фадæттæ дæр.» (1, 1988, № 12, 5 фарс) Фæстаг дæсазоны райгуырди, бакæнын кæй хъæуы, уыцы сæйраг куыстыты пълан: 1. Культурæйы рæзт ахсджиагыл банымайын. 2. Хæдбындур культурæйы рæзтæн фидар фадае;ттæ аразын. 3. Культурой царды архайынæн парахат уавæртæ кæнын. 4. Дунейы хъуыдыгæнæг адæймæгты æмгуы- стад дарддæр рæзын кæнын. Афтæ мæм кæсы æмæ ацы чиныг у уыцы домæнтæн дзуапдæттæг. 8
Ацы чиныджы бафæлвæрдтон фыдæлтæй баззайгæ культу рæйы æвæджиауы хæзнатæ — бæрæгбæттæ — раиртасын. Бæргбон уыди хъæуы царды астæумагъз, мыггагмæ мыси- наг цаутæй-иу сфидауцджын. Бæрæгбон-иу фæхайджын алæмæттаг æмæ зæххон æууæлтæй, фæткæн баззайгæ æмæ æвæрцон архайдæй, æнæмæнг æххæст кæнинаг æмæ сæрибар æууæлтæй, архайдтой дзы-иу хъæздыг дæр æмæ мæгуыр дæр, гæвзыкк уды хицау æмæ адæмы уарзон дæр, хайджын уыди зонд æмæ нæрæмондзинадæй. Бæрæгбоны-иу фесæфти æрвылбоны æнтъыснæг, кæрæдзимæ фыдæхы цæстæй кæсджытæ-иу бафидыдтой. Цыдæр кæлæнгæнæг сусæгдзинад æмзонд кодта бæрæгбонмæ хуынд адæмы, цардимæ цы тæгтæй баст цæуынц, уыдон-иу уæд банкъардтой. Бæрæгбон-иу райхæлдта зæрдæты æлхынцъытæ, дуне-иу ирд ахорæнтæй сфæлыста. Царды уæззау æфсондз кæуыл æрæнцайы, уыдоны цин куыд æнæкъæм æмæ æгæрон вæййы, уый раджы бафиппайдтой. Гуырысхойаг нæу, адæмы исто- рийы бæрæгбонæн стыр ахадындзинад кæй уыди, уый. Хъа- зыны руаджы йæ миддуне раргом кæнынмæ æмæ йæ аивадон курдиат равдисынмæ чи фæтырны, ахæм адæймагæн бæрæгбон кæнын йæ туджы вæййы. Кавказæгты цард зонæг В. Б. Пфаф ирæтты тыххæй афтæ фыста: «Бæрæгбæттæн сæм стыр ахадындзинад уыди. Цы змæлд дзы цыди, уыдон уыдысты олимпийаг хъæзтытау. Сæ арæхстдзинад-иу æвды- стой бæхыл бадынæй, армаццаг хæстæй, топпæй милмæ æхсынæй, хуыздæр чи- акафа, кæнæ азара æмæ а. д.» (2,134ф). Революцийы размæ иудадзыг дæр кодтой ирон бæрæгбæтты тыххæй ныффыссыны фæлтæрæнтæ. Иуцасдæр уыцы куыст бакодтой сауджынтæ æмæ сæ куыст бает уыди дины бæрæгбæттимæ, фæлæ уыдон рауадысты скъуыддзæгты хуызæн, уæвгæ сын ссарæн дæр нал ис. Амæй размæ фыст чи æрцыди, уыцы куыстытæн бахынцтон сæ ахсджиаг бынæттæ æмæ бацархайдтон, цæмæй мæ чиныджы ирон бæрæгбоныл æмæ уыимæ æнгом баст адæмон къæлиндары тыххæй рауайа алывæрсыг ныхас. Уый тыххæй спайда кодтон, зæрдаивæй дыууæ дихы акæнæн кæмæн ис, ахæм хъæугæ æрмæджытæй. Уыдон уыдысты адæмон бæрæгбæттыл дзурæг куыстытæ æмæ ирон бæрæгбæтты къæлиндартæ. Фыццаджыдæр уал мæ фæнды 9
уыцы куыстыты кой ракæнын: Гæтиты Б. Т. «Суеверия и предрассудки осетин» (1876 аз), В. Ф. Миллер «Ирон этюдтæ» (1882 аз), Хъаныхъуаты А. «Годовые праздники осетин» (1892 аз). Фæстаг азты джиппæй уагъд æрцыдысты ирон адæмы æрвылбоны цардыуаг парахатæй æвдисæг куыстытæ. Уыдон сты Къарджиаты Бекызæйы «Ирон æгъдæуттæ» (1988) æмæ Гарданты Михалы «Æхсæнадон фæтк æмæ æгъдæуттæ» (1991). Спайда кодтон «Владикавказы епархиалон хыгъды» (1903 аз) афæдзы афонты кæнгæ бæрæгбæтты æмæ адæмон къæлиндары тыххæй æрмæджытæй. Ахæм къæлиндартæ Рæмонаты Вано 1911 азы джиппы рауагъта Владикавказы горæты Шишковы типографийы, 1912 азы Шуваловы типо- графийы æмæ 1914 азы Габысаты Гадзыбейы типографийы. 1923 азы Гутнаты Елбыздыхъо йæхи сæрмагонд типографийы ныммыхуыр кодта ирон къæлиндар. Уымæй дыууæ азы фæстæдæр ма уый рауагъта ноджыдæр иу къæлиндар. Елбыздыхъойы къæлиндартæй цалдæр экземпляры æфснайд сты Цæгат Ирыстоны гуманитарон иртасæнты институты. (3, фольк., 29/1, п. 72). Уым ис 1926 азы уагъд къæлиндары къухфыст дæр, бацæттæ йæ кодта сауджын Цомайты Ха- дзырæт (Харлампъи) (3, фольк., 47/16, п. 76). Дзæвгар азты фæстæ 1991 азы ирон къæлиндар джиппæй уагъд æрцыди Дзæуджыхъæуы. Бацæттæ йæ кодта раздæры ахуыргæнæг, ныр пенсиисæг Хозиты Федр. Уæлдæр ранымад æрмæджытæй уæлдай спайда кодтон Абайты Васойы, Калоты Батджери æмæ Цыбырты Люд- виджы фундаментален наукой куыстытæ æмæ, Ирыстоны алы районты кæй æрæмбырд кодтон, уыцы æрмæджытæй. Чиныгыл кусгæйæ мæ зæрдыл æрлæууыдысты, мæнæн цæстуарзонæй чи баххуыс кодта, уыцы культурой хæзна- хъахъæнджытæ. Сæ иутæм ахуыргонддзинад дæр нæ уыди, фæлæ цардæй зыдтой, мæн афтæ тынг чи хъуыди, ахæм ахс- джиаг хабæрттæ. Уæлдай æхсызгонæн æрæмысын Джелыты Иналыхъ æмæ йæ цардæмбал Дзыппайы, Есеноны. Æмзай- æмзæронд баут, зæгъгæ, арфæйаг фесты адон. Ирон адæмы фидыццжын цардыуаг мын нывæфтыдæй мæ цæстыты раз æрæвæрдтой. Ацы чиныгæй арын мæ зæрдæйæн зынаргъ адæймæгты рухс нæмттæ.
Культурæ чи ахуыр кæны, уый хынцын фæхъæуы, исто- рион цаутæ æмæ факттæ фæлхатгонд кæй æрцæуынц, уыдæттæ. Сæ иуæй-иутæ райсынц бæлвырд истæйты хуыз æмæ разынынц æмдзыгуыртæй. Уыдонæн сæ ахсджиагдæр у бирæвæрсыг этникон культурæйы айдæн — адæмон бæрæг- бон. Ацы проблемæ иртæст кæм цæуы, уыцы æппæты ногдæр куыстытæ нын дæттынц дзырд «бæрæгбоны» мидис сбæрæг кæныны фадат. Бæрæгбон у, адæймаджы царды уæлфæ- дзæхстон тыгъдадимæ æнахуыр хуызы баст чи æрцæуы æмæ комкоммæ фæткон архайдыл нымад чи вæййы, ахæм рæстæджы скъуыддзаг. Алы адæммæ дæр, фыдæлтæй цы бæрæгбæттæ баззайы, уыдонæн вæййы иу нысаниуæг. Уый бæрæг у, бæрæгбæтты рæстæг цы фæткыл æвæрд æгъдæуттæ конд фæцæуы, уыдонæй дæр. Бæрæгбон дзорттæй кæй номимæ бает у, уымæ гæсгæ йæ боны æгъдæуттæй иутæ вæййынц ахсджиагдæр, иннæтæ фæрссагдæр. Гъе, уыцы уавæрмæ гæсгæ бæрæгбæттæ зæрдаивæй дихгонд цæуынц дыууæ дæлкъордыл: сæ иутæ вæй- йынц афæдзы афонтимæ баст, иннæтæ бинонты цардимæ. Æртыккаг дæлкъордмæ ма ахæссæн ис, æхсæнады кæнæ хицæн адæймаджы царды кæцыдæр цаутимæ баст чи æрцæуы, уыцы куывдтæ. Адæмы царды ахсджиагдæр уыдысты, афæдзы алы афонты кæй кодтой, уыцы бæрæгбæттæ. Хонынц ма сæ къæлиндармæ гæсгæ аразгæ бæрæгбæттæ. Арæзтой сæ бæлвырд бонты. Незаманты адæмы дунеæмбарынады сæйраг æууæлтæй иу уыди рæстæг циклтыл дих кæнын. Хъæуы цæрджытæ бæлвырд рæстæджы дæргъы кæй кодтой, уыцы куыстытæ фæткыл аразын уыди æхсæнадон цардыуаг æвæрыны сæйрагдæр, чи зоны, æппæты ахсджйагдæр фæрæз. Дзырдæн зæгъæм, хæдзарадон куыст цæмæй рæзыдаид, уый тыххæй зонын хъуыди, хъæууонхæдзарадон куыстытæн сæ райдайыны æмæ фæуыны бæлвырд æмгъуыдтæ. Уый руаджы-иу афойнадыл сæхи бацæттæ кодтой уалдзыгон быдырон куыстытæм, куыстытæ-иу ацыдысты нывыл, сæ хуымтæ-иу бахъахъæдтой, сæ тыллæг-иу бафснайдтой. Ахъаз уыдысты, фосы уалдзыгон сæрвæттæм кæд ауадзын хъæуы, уыдæттæ зонынæн дæр. Хъæууонхæдзарадон азы афонтæ баст уыдысты къæлиндармæ гæсгæ аразгæ бæрæгбæттимæ. 13
Цардыуагон циклмæ хауынц æндæр ахсджиаг къорд бæрæгбоны. Уыдон сты ноггуырды, чындзæхсæвты æмæ амæлæн боны бæрæгбæттæ. Æнæмæнг сын уыди социалон ахаст, æххæст дзы кодтой фыдæлтæй баззайгæ æгъдæуттæ, сæ цард-иу чи баиу кодта, уыдоны фæдзæхстой уæларвон тых- тыл, зыны сахат-иу ныфс бауагътой хиуæтты, æхсæнады уæнгты. Бинонты кæнæ цардыуагон циклмæ хауынц æнæнхъæлæджы хабæртты фæдыл конд бæрæгбæттæ дæр. Советон наукæйы сæ хонынц окказиалон, ома, хицæн адæй- маджы цардимæ баст бæрæгбæттæ. Нысан сæ-иу кодтой бинонтæ сæхæдæг. Æдзух куыд вæййы, афтæ ацы ран дæр бæрæгбæттæ дих- гонд цæуынц зæрдаивæй. Зæгъæм, афæдзы афонтæм гæсгæ аразгæ бæрæгбæттæ-иу бинонтæ сæхæдæг дæр скодтой. Уæдæ- иу бинонтæ дæр сæхи бæрæгбæттæ æдзух дуарæхгæдæй нæ кодтой, æрбахуыдтой-иу хиуæтты, сыхæгты, хъæуккæгты. Бæлвырддæр дзургæйæ, бæрæгбæттæ иуварсæй кæсгæйæ кæд алыхуызæттæ рауайынц, уæддæр сæ нысаниуæг иу у. Ахуыр- гæндтæ раджы бафиппайдтой, къæлиндарон бæрæгбæттæ æмæ цардыуагон сæйраг бæрæгбæттæ цæмæйдæрты канд æнгæстæ нæ, фæлæ æмхуызон кæй сты, уый хуымæтæджы кæй нæу. Нæ зæрдыл бадарæм, алы бæрæгбæтты æхсæн цæхгæр арæнтæ кæй нæ вæййы, уый. Бæрæгбон йæ мидисмæ гæсгæ ныхмæвæрд цæуы къаты бонмæ. Уыцы дыууæ æмбарынады ныхмæвæрддзинад у сæй- раг хынцинаг. Бæрæгбон къаты бонæй цæмæй хицæн кæны, уыдæттæ фæбæлвырддæр кæнгæйæ, базонæм уый, æмæ бæрæгбон кæй у къаты боны æнтъыснæг сафæг. Уæдæ бæрæгбоны бæллиццагдæр нысан у куывды адæмыл зæрдæ- рухс бафтауын, самондджын сæ кæнын, кæнæ æнæнхъæлæ- джы æрцæугæ фыдтæй чи фервæзт, уыдоны цардмæ разда- хын. Æнæмæнг хынцинаг у дзырд «бæрæгбоны» мидис дæр. Уырыссаг дзырд «праздник»-ы уæлæнгай æвæрд мидис раир- тасынæн мæлгъæвзаг уæвыны сæр нæ хъæуы — ома, æгуыст, æрвылбоны сагъæстæй цух. Уыцы мидис дзы кæй арæм, уый дзурæг у, ацы æхсæнадон — культурой фæзындæн цы аргъ кæнын хъæуы, ууыл. Ирон адæммæ ацы æмбарынад нысангонд цæуы дзырд бæрæгбонæй æмæ нысан кæны канд цины бон нæ, 14
фæлæ иннæтæй иппæрд бæрæг бон. Фыццаджыдæр нæ ам дзу- рын хъæуы къæлиндары нысангонд бæлвырд бонтимæ баст бæрæгбæтты тыххæй. Æвæццæгæн, дзырд «бæрæгбон» рай- гуырди æнтъыснæг къаты бонты æхсæн кæцыдæрты фæхи- цæн кæныны æмæ сæ адæмæн зæрдыл дарæн бонтæ скæныны бæллиццæй. Æмæ уæдæ фыдæлтыккон æхсæнады уæнгтæ сæ рæстæг дих кодтой æнæвдæлон æмæ æвдæлон бонтыл, бæрæгбæттæ æмæ къаты бонтыл. Ам рæстæджы хъомысæн аргъгонд нæ цæуы, фæлæ барст цæуы рæстæджы бæрц. «Ад- æймаг йæ царды авналæнтæ парахатдæр кодта иуæй сомбо- ныл хъуыды кæнгæйæ, иннæмæй та рæстæджы змæлд æмæ йæхи архайд хынцгæйæ. Адæймаг царды фæндагыл цыди бæлвырд бæрæггæнæнтæм гæсгæ. Нысангонд бæрæггæнæнтæ адæймагæн систы рæстæг барæн арæнтæ, иу бæрæгбонæй иннæмæ фæндаг амонæнтæ.» (4, 41 ф.). Бæрæгбæттæ канд адæмы истори æмæ культурæйыл нæ ахадыдтой, фæлæ ма уыдонæй аразгæ уыди, æхсæнад удварнæй цас хайджын у, уый дæр. Ахуыргæндты фæстаг куыстытæм гæсгæ бæрæгбон уыди ивгъуыд æмæ абон фарны тæгтæй бæттæг, бæллиццаг фидæн æввахсдæргæнæг. Бæрæгбоны ахадындзинад ис, хъысмæтимæ ныхас кæныны мадзал кæй у, уый мидæг. Адæймаг дзы цыдæр хъо- мыс райсынмæ кæй тырныдта, ууыл дзурæг сты бæрæгбоны æппæт æууæлтæ дæр æмæ сюжетон нывæзт æгасæй дæр. Ууыл дзурæг сты фыдæлтæй баззайæг бæрæгбоны æппæт фæзилæнтæ дæр. Кæцыдæр рæстæг-иу хъæуы царды цы ’рцы- ди, уыдон бахыгътой, сæ уавæрыл-иу æрныхас кодтой. Æппæтæй ахсджиагдæр та уыди, фидæнбонмæ хонæг ныфсæй иу сæхи кæй сæнхъæлцау кодтой, уый. Бæлвырддæр дзур- гæйæ, бæрæгбæтты руаджы-иу сæ фыдæбойнаг рæстæг афтæ анывæзтой, сæ куыст дæр нывыл арæзт куыд цыдаид æмæ царды зæрдæрухс дæр куыд æвзæрстаиккой. Цæвиттон, бæрæгбон гуырын кодта царды монц æмæ рæстмæ ахадыдта æгас хъæубæсты цардыл дæр. Ацы хъуыдытæ афтæ фæбæлвырддæр кæнын хъæуы: азæй-азмæ бæрæгбæттæ нысангонд цæуынц уыцы иу бонты, уæдæ сæ мидис дæр нæ аивы. Фæлæ замантæ ивынц заманты æмæ бæрæгбæттæ дæр фендæрхуызон вæййынц, уымæн æмæ царды цыфæнды фидар фæткæвæрдæн дæр æнæ ивгæ хос нæй. Фæлæ уæддæр культур- æйы иннæ хæйттимæ абаргæйæ бæрæгбæттæ бирæ фылдæр 15
цæрынц. Бæрæгбæттæ тынг рагон кæй сты, уый адæмæн фæахъаз вæййы, æдзух сæ хайджын кæны фыдæлты фарны фæткæй. Бæрæгбон у адæмы кæрæдзиуыл бæттæг, цард- хъомгæнæг æвидигæ тыхты суадон, хатгай та ма бæрæгбон вæййы, сæххæстгæнæн кæмæн нæй, уыцы æнхъæлцтæ æргомгæнæг дæр. «Ацы æнусы райдианы цæрæг францусаг социолог Эмиль Дюркгеймы намадмæ гæсгæ бæрæгбæттæ сты хицæн социалон къордты кæнæ æнæхъæн адæмты æмзæрдæгæнæг, кæрæдзи- уыл бæттæг; адæймаг æрдзимæ цы æнæуынгæ тæгтæй бает у, уыдон æвдисæг; бæрæгбон у, адæмы æхсæн æхсæнадон ахаст- дзинæдтæ иугæндзон фидар æмæ ног чи кæны, ахæм культурой фæзынд». (1, 1990, № 2, 11 ф.) Æмраст чи зыны, историйы амынд фæндагыл ивылæг царды афæдзы бæрæгбæттæ къордтыл дихгонд кæй цæуынц, уым цы ныхмæвæрд уылæнтæ ис, уыдон сты æхсæнады рæзты фæндаг амонджытæ. Бæрæгбæтты рæстæг графикой æгъдауæй нысан кæнæм зиллаккæй, историон рæстæг — раст хаххæй. Уыдоны æмархайдæй æппынфæстаг рауайы, нырык- кон диалектикой хъуыды лæсгæрзилдухæн кæй хоны, ахæм ног змæлд. Бæрæгбæттæ алы адæмтæм цæуынц алы хуызы арæзт, алыхуызон у сæ мидис дæр. Æнæмæнг сыл фæзынынц рæстæджы ахаст æмæ техникæйы рæзт дæр. Бæрæгбон фæнды гыццыл уæд, фæнды стыр — æдзухдæр вæййы удварн дæттæг. Бæрæгбонæн фидыцы хос цыдæриддæр фæвæййынц, уыцы æууæлтæй уæлдай ма тынг сахады, йæ алы змæлд дæр зæрдæйыл кæй æмбæлы æмæ йын хъазынахаст кæй вæййы, уымæй дæр. Нывондаг кусæрттæ кæнын æмæ гаджидæуттæ уадзынæй дарддæр бæрæгбæтты рæст.æг саразынц алы хъæзтытæ æмæ алы хиирхæфсæнтæ. Хъару, æхсар æмæ алы арæхстдзинад æвдисæг хъæзтытæй уæлдай стыр аргъ кодтой дæсны зарæггæнджытæн, фæндырдзæгъдджытæн æмæ кафджытæн. Уæвгæ, фæсивæд ерысæй сæ арæхстдзинад кæм равдисынц, æнæ уыцы хъæзтытæй бæрæгбон фидаугæ дæр не скæнид. Фылдæр ахуыргæндты хъуыдымæ гæсгæ хъазт у, бæлвырд мидис кæм ис æмæ фидыцы хос чи фæвæййы, ахæм архайд. «Немыцаг философ Эвген Финк куыд зæгъы, афтæ- мæй хъазт у домаг царды æдзæрæг быдыры Амонды сакъ- 16
ад ах. Хъазыныл чи фæвæййы, уый уыцы сахат цардæй ницуал фæдомы, царды монц æм райгуыра, æндæр бæллиц æм нал вæййы. Хъазты рæстæг адæймаг фæбæллы, кæй сураЬт саразын æй фæфæнды, уый хуызæн уæвынмæ. Хъазты рæстæг нал фæхъуыды кæнæм, тыхстытæ кæй феййафæм, ууыл дæр. Нæ бæллицтæ дæр нæ æрбайрох вæййынц. Бæлвырддæр дзургæйæ та, хъазты руаджы бавзарæм царды ад, адæмæн бæллиццаг чи вæййы, ахæм тырнындзинад нæм нæ фæзыны, афтæмæй» (1, 1991, № 7, 14 ф.). Хъазыны руаджы адæймаджы цард кодта фидыц- джындæр. Хъазт уыди, æцæг царды фæрæзтæ æмæ, бæллиц- цаг цы уыди, уыдæттæ иу кæныны руаджы нысанмæ хонæг, дуне нывылгæнæг. Хъазт цыренгæнæг ерысы бацæуыны æмæ æрæмысæггаг цæлхдурты сæрты хизыны фæрцы та адæймаг тырныдта царды зындзинæдтыл сфæлтæрынмæ. Адæмон хъæзтытæ хиирхæфсыны миниуджытæй хай- джын кæй сты, уымæ гæсгæ свæййынц бæрæгбæтты фидыцы хос. Сæ кæцыдæртæ арæзт фæцæуынц къæлиндары нысан- гонд æмгъуыдтæм гæсгæ æмæ вæййынц афæдзы афонтимæ баст. Иннæ бæрæгбæттæ та сты адæймаджы царды сæйраг къæпхæнтимæ баст. Æмæ уæдæ уæвæн ис æмæ хъæзтытæ дих кæной, фæйнæ ахасты кæмæн ис, ахæмтыл: сæ иутæ сты æнæуи хъæзтытæ, иннæтæ — бæрæгбæттимæ баст. Фæстæгтæ сты тынг рагон, сæ сæйрагдæртæ уыдысты бæрæгбоны кæфтытæ. Нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм ирон дзырд х ъ а з т / гъазт*, абон дзы куыд пайда кæнæм, афтæмæй. Ацы дзырд нысан кæны культурæйы цалдæр факты. Зæгъæм; хъазт-кæфтытæ. Равзæрди миногми «хъазын»-æй / гъазт (играть). Æндæр дзырдтимæ иумæ нысан кæны цалдæр ног æмбарынады: «хъазтизæр — вечеринка», «бæхыл хъазт — джигитовка», «топпæй хъазт — состязание в стрельбе», «хъаматæй хъазт — фехтование» æмæ а. д. Ахæм дæнцæгтæ æрхæссæн ис дунейы адæмтæй бирæты цардæй. Хъæзтытæй иутæ хиирхæфсæн кæй уыдысты, иннæтæ бæрæгбæттимæ баст, уый нын фадат дæтты, кæд райгуырды- сты, царды цы бынат ахстой, уыдон дыууæ афоныл адих кæнын. Цард иудадзыг дæр тырны, афтид бынæттæ дзы * Къæлæтты лæвæрд цæуынц дыгурон дзырдтæ. 17
цæмæй ма уа, уымæ, тындзы размæ, хизы иу ногдзинадæй иннæмæ, дзуапп дæтты ног домæнтæн. «Бæрзонд къæпхæнмæ схизæг æхсæнадæн хъазт у йе знаг. Гъе, уымæ гæсгæ йæ теори дæр æмæ практикæ дæр бааууон кæнынц, нымад фæцæуы æнæахадгæ æппæрццæг фæзындыл. Цæмæй бамынæг уа, уый тыххæй йын бахай кодтой æрмæстдæр бæрæгбæтты рæстæг, скодтой йын бæлвырд арæнтæ.» (2, 1991, № 7, 15 ф.) Мæ нымадæй та бæрæгбæттимæ баст бæлвырд æмгъуыд- ты кæнгæ хъæзтытæн ис æхсæнадон ахаст. Гъе, уыцы хъуыдытæ æвдисæн сты, адæмон бæрæгбон культурæйы бирæ хæйттимæ æмуд кæй у, уымæн. Бæрæгбон бар дары адæй- маджы удыхъæдмæ, æхсæнады адæймаг кæм æмæ цы уавæ- рты цæры, уыдæттæм. Бæрæгбон, уæлдайдæр та, къæлин- дары хыгъд чи вæййы, уыцы бæрæгбон у цардæн фæрæзтæ аразæг культурæйæ райгуыргæ. Бæрæгбон культурæйы алы хæйттæм бар кæй дары, уый хуымæтæджы нæу. Ам зæгъын хъæуы, æгъдæуттæ бæрæгбонмæ хуынд адæмы æмзæрдæ кæй кодтой æмæ сæ æрдзимæ кæй бастой, уыдæттæ. Уыцы иудзинад сæ кодта цардхъом æмæ цардбæллон. Фыдæлтæй баззайгæ бæрæгбон куыд арæзт цыди, уый уымæн йе ’ддаг агъуд æвдисæг нæу — уым æмбæхст ис æрвылбоны цардыл рæстмæ аудæг фарнхæссæг арф мидис. Цæвиттон, бæрæгбæтты кæнгæ æгъдæуттæн уыди дыууæ суадоны. Æрвыл аз кæрæдзи ивæг афонты адæймаг йæ хæдзарадон куыстытæ кæй кодта, уый æвдисæн уыди, æхсæнад фæллой æмæ æрдзимæ баст кæй цыди, уымæн. Уыцы хуызы бæлвырддæр разындзысты фæткæн баззайæг фæллой кæныны æууæлтæ æмæ астрономон циклы сæйраг фæзындты æмиуад. Хур, Мæй æмæ стъалытæ бæлвырд рæстæджы дæргъы æрвон тыгъдады кæрæдзи кæй ивтой, уый руаджы-иу алы районты цæрджытæ базыдтой бон æмæ æхсæвы кæнæ афæдзы афонты æхсæны куыст куыд æнтыстджындæрæй саразæн ис, базыдтой-иу сæ алыварс дунейы цы фæткыларæзт фæзынд- тытæ цæуы, уыдæттæ. Уæдæ сæм афтæ дæр касти, цыма афæ- дзы афонтимæ баст бæрæгбæттæ афтæ арæзт уымæн сты, цæмæй, иугæнæг космикон хъуыды кæм æнхъæвзы, уымыты адæймаг æмæ æрдзы æхсæн у а иудзинад.» (4, 45 ф.) Гъе, уыцы рæстæг нысангæнæнтæ уыдысты æгæрон царды иудадзыг 18
змæлдæн æвдисæнтæ, куысты æнтыстытæ дæттæг. Уыдон руаджы адæймаг сси царды фæрæзтæ амалкæнынхъом. Уæлдæр цы хъуыды загътам, уый нын æмткæй дæтты, къæлиндар куыд равзæрди (уыимæ ирон къæлиндар дæр), ууыл æрдзурыны фадат. Зæрдыл æрлæууын кæнæм, къæлин- дар кæй у, йæ ахадындзинад бирæ барæнтæй баргæ кæмæн у, адæмты культурæйы ахæм вазыгджын фæзынд. Йæ нысан у рæстæджы стыр скъуыддзæгтæ барын, æрдзы, адæймаджы æмæ æхсæнады тыххæй зонæнтæ æмбырд кæнын æмæ уыдонæй хæдзардзинæй пайда кæнын. Цард кусæг лæгæй дом- дта, цæмæй йæм уыдаид рæстæг барыны фæлтæрддзинад. Æфсирджын хорты, халсарты, дыргъты æмæ хæдзарон фосы биологон рæзты æмгъуыдтæ æмæ кæрæдзи ивæг афæдзы афонты руаджы бæрæг кодтой афæдзы циклтæ. Афæдзы рæстæг афонтыл дих кæныны руаджы бæрæггонд цыдысты экологон уавæр æмæ, хæдзарадон куыстытæ куыд кæнгæ сты, уыдæттæ. Гъе, уыдон циклтыл дихгонд кæй цæу- ынц, уый у къæлиндартæ аразыны хъуыддагæн йæ бындур. Æппæты рагондæр къæлиндарты дæр нысангонд уыди, бæрæгбæттæ афæдзы дæргъы цы бæлвырд æмгъуыдты арæзт хъуамæ цыдаиккой, уый. Куысты фæлтæрддзинад адæй- маджы баууæндын кодта сæйраг хъæууонхæдзарадон куыстыты æмгъуыдтæ астрономион зонæнты руаджы бæрæггæнгæ кæй сты, уый. Æмгъуыдтæ бæрæг кæнынæы æппæты хуыздæр æрдзон барæнтæ уыдысты кæрæдзи ивæг бон æмæ æхсæв. Незаманты дзырд «бон» уыди Хуыцауы комытæфæй хайджын. Ирон дзырд «бон»-ы ратæдзæн у рагон ирайнаг Ьапу — «рухс» æмæ нысан кæны канд бон нæ, фæлæ æндæр дзырдтæ дæр: хъару, исбон. Дзырдтæ р у х с æмæ и с б о н ы мифологон мидис куыд амоны, афтæмæй хъару, хицаудзинад æмæ исбондæттæг у æрмæстдæр арв. (5, т. I, 265—267 ф.) Рæстæг бæлвырд æм- гъуыдтыл дих кæныны фæлтæрддзинад сæйраджыдæр астрономион æппæты стырдæр дæргъвæтин рæстæджыты сахуыр кæныны руаджы фæзынд, зæгъгæ, куы зæгъæм, уабд уым мæнгæй ницы ис. Зæгъæм, рæстæджы афонтæ кæрæдзи куыд ивынц, уый иртасæм Мæйы руаджы. Зонæм, Мæй йæ хуыз цал хатты айвы, уый дæр: Ногмæй, Йæ фыццаг цыппæрæм хай, Цæлхыдзаг мæй æмæ Йæ фæстаг цыппæрæмхай. Дæс æмæ ссæдзы онг нымайын йæ бон кæмæн нæу, уыдон дæр 19
Мæйы уыцы хуызты руаджы, рæстæг куыд ивылы, уый ба- зонынц. Рагзаманты адæмон астрономийы тыххæй дзырдæуы мифологон таурæгъты. Уымæй, Хуримæ абаргæйæ, Мæйы тыххæй ис бирæ фылдæр таурæгътæ. Ноджы, мифологон таурæгътæ куыд дзурынц, афтæмæй Мæй хайджын у бирæ фылдæр æмæ ахадгæдæр миниуджытæй. Адæймаджы хъыс- мæт дæр æмæ зæххы бæзнагдзинад дæр Мæйæ аразгæ сты, зæгъгæ, нымадтой. Уыцы хъуыдытæ баззадысты бирæ æвзæгты, уыимæ ирон æвзаджы дæр. Дзырд «мæй» иуæй нысан кæны æрвон буар, иннæмæй къæлиндарон мæй. Бæлвырд нæ дзурдзыстæм къæлиндары равзæрды вазыг- джын фарстытыл, фæлæ бафиппайдзыстæм, мæйтæн ирон æвзаджы цалдæргай нæмттæ кæй ис, уый. XIX æнусы тæккæ райдайæны Ирыстонмæ æрбафтыди скæсæйнаг бæстæты цард ахуыргæнæг немыцаг Юлиус Клапрот. Уый фыста: «Мæйтæ хонынц сæхирдыгонау. Æз сын ранымайдзынæн сæ дыгурон нæмттæ æмæ уын сæ бамбарын кæндзынæн. Уыдон ирон нæмттæй тынг нæ хицæн кæнынц. январь — анзур; февраль — комахсун, хъæзтыты рæстæг. Уыцы мæй саразынц хъазтизæртæ, хиирхæфсæн хъæзтытæ, фæбадынц бæхтыл, махмæ Урсы къуырийы куыд вæййы, афтæ куывдты фæбадынц; мартъи æмæ сæм апрель хуинынц марухо дуа май, ома дыууæ мæйы фæдарынц ком; май — Николай май кæнæ Николайы мæй, грекъаг аргъ- уанæй райстой сыгъдæг Никол айы бæрæгбон; июнь — амису альта; июль — созан, ома йæ сæр тилæг — уыцы мæй бæхтæ иудадзыгдæр сæ сæртæ фæтилынц, цæмæй сæ бындзыты асу- рой; август æмæ сентябрь — рухана дуа май, ома сагтæ куы фæуасынц уыцы дыууæ мæйы, уæд вæййы сагты скъæрæн афон; октябрь — кæфти май, ома, кæсæгты мæй; ноябрь — горгуба, равзæрди сыгъдæг Георгийы номæй; декабрь — атзолагозарт, кæнæ та, дзул æмæ фыдызгъæл куы фæкадавар вæййынц, уыцы рæстæг» (6, 163 ф.) Мæйы ацы нæмттæ сты, æппæты раздæр фыст чи æрцы- 20
ди? ахæмтæ æмæ иуцасдæр хицæн кæнынц, ныр кæй зонæм, уыдонæй. О, фæлæ зæрдыл дарын хъæуы, уыдон 1807—1808 азты фыст кæй æрцыдысты, уый. Уый тыххæй ивгъуыд æнусы 80-æм азты В. Ф. Миллер афтæ фыста: «Мæйты нæмттæ Ирыстоны алы рæтты æмху- ызон не сты. Уæдæ не сты махонты хуызæн дæр. Дыгур пайда кæнынц мæнæ ахæм нæмттæй: 1. Басилти мæйæ — Василийы мæй, æрхауы декабры кæрон æмæ январы æмбисмæ. Ацы ном ист у чырыстон дин- æй. 2. Комахсæн — хауы январы тæккæ æмбисмæ. 3. Комдарæни мæйæ — мархойы мæй, иу кæны мах фев- ралы рæстæгимæ. 4. Марти мæйæ — мартьи. 5. Никкола — Николайы мæй, хауы апрелы дыккаг æмбис æмæ майы фыццаг æмбисмæ; диссæгтæ аразæг, сыгъдæг Николайы бæрæгбонмæ гæсгæ йын радтой ахæм ном. 6. Фæлвæра — Фæлвæрайы мæй (хæдзарон фосы бар- дуаг), хауы майæн йæ дыккаг æмбисмæ, июнæн йæ фыц- цагмæ. 7. Амистол — æвæццæгæн, хауы июнь æмæ июлы æмбистæм, йæ равзæрд бæрæг нæу. 8. Сосæни мæйæ — ривæд кæнæн мæй (ныхас цæуы бæхтыл). 9. Рухæн — август. Сагты скъæрæн мæй; уыцы рæстæг сагтæ цы уынæр фæкæнынц, уый хонынц рухæн. 10. Кæфти мæйæ — кæсæгты мæй, махмæйы сентябры кæрон æмæ октябры райдайæнмæ æввахс рæстæг. Уæд фæуа- залтæ кæны, кæсæгтæ Терчы донæй йæ къабæзтæм аивылынц æмæ дзы вæййы бирæ æрцахсæн, гъе уый тыххæй йæ афтæ схуыдтой. 11. Геуæргоба — сыгъдæг Георгины мæй, махмæйы октябры дыккаг æмбис æмæ ноябры фыццаг æмбисимæ æввахс рæстæг. 12. Цæппорсе — хауы ноябры кæрон æмæ декабры æмбисмæ; Цæппорсе (иронау Цыппурс) куыд равзæрд, уый бæрæг нæу» (7, II, 263—264 ф.) Ирон къæлиндары тыххæй дзургæйæ цымыдисаг бæлвырддзинæдтæ ис зындгонд ирон ахуыргонд Цыбырты 21
Людвиджы æвæджиауы чиныджы. Зæхгуысты къæлиндары тыххæй цы монографи ныффыста, цымыдистæ уый сæхæдæг рафæлдахæнт (8, 25—24 фæрстæ). Ацы ран зæгъын хъæуы проф. Абайты Васо куыд хъуыды кæны, уый тыххæй: мæйты ирон нæмтты тыххæй уый цæстæнгас у æппæты растдæр. 1. Тъæнджы мæй; Æнсури/Басилти мæйæ — январь 2. Æртхъирæны мæй; Комахсæн — февраль 3. Комдарæн — мартъи 4. Сыфтæры мæй; Никкола — апрель 5. Кæрдæджы мæй; Фæлвæра — май 6. Кæхцгæнæн; Амистол — июнь 7. Сусæны мæй; Сосæни мæйæ — июль 8. Майрæмы куадзæны мæй — август 9. Рухæн — сентябрь 10. Кæфты мæй; Кæфти мæйæ — октябрь 11. Джиоргуба; Геуæргоба — ноябрь 12. Цыппурс; Цæппорсе — декабрь (5; т. II, 83 ф.). Афæдзы райдайæн бает у зымæджы мæимæ (Тъæнджы мæй — Басилти мæйæ) æмæ æрцæуы фæткæн баззайæг январмæ. Куыд зонæм, афтæмæй йæ фæстæ фæд-фæдыл арæгъ сты иннæ иуæндæс мæйы. Мæйтæй иуты ирон нæмттæ æвдисæн сты æрдзон фæзындтытимæ баст рагон фæткæн. Сæ иннæ хай та баст сты рагчырыстон динимæ æмæ сæ хонынц аргъуаны ахсджиагдæр бæрæгбæтты нæмттæй. Цымыдисаг у, ромаг император Юлий Цезарь нæ эрæйы агъоммæ 46 аз къæлиндарон системæ æрнывыл кæныныл цы ныфсджьш куыст бакодта, уый. Уый амындмæ гæсгæ афæ- дзы райдайæныл нымад æрцыди 1-æм январь. «Январь цыди зымæджы хурхæтæны фæстæ, уыди, боныл æфтын куы бай- дыдта, уыцы фыццаг мæй. «Хур ног фæндагыл фæцалх вæй- йы.» Азнымад хурмæ гæсгæ куы райдыдта, уæд афæдз уыцы мæйæ райдайыны фæтк фæфидардæр.» (2, 34 ф.) Чырыстон динимæ æрмæст иуæй иу мæйты нæмттæ баст не сты, фæлæ ма къуырийы бонтæй кæцыдæрты нæмттæ дæр. Уыдонæй у фыццаджыдæр Хуыцаубон — воскресенье. Нæ дуджы II æнусы ромаг император Адриан æрвылкъуы- рийы улæфты бон сабатæй (дзуттаг æвзагыл саббат — куысты кæрон, æнцой бон) раивта къуырийы иннæ, Хуры бонмæ (сИез ЗоНз, англ. 8ипс1ау, нем. 8опп(а^) Чырыстон дин райсæг император Константин æй 321 азы рахуыдта «хуыцау- 22
бон». Уый уыди Чырыстийы мæрдтæй здæхæн алæмæттаг бонимæ бает. 326 азы Никейы стыр аргъуаны Юлианы (Юлийы) къæлиндарыл сразы сты, уæдмæ чырыстон дин кæм сфидар, уыцы европæйаг бæстæтæ. Уæдæ зæгъæн ис, чырыстон бæрæгбæттæм гæсгæ Фæлвæра, Амистол, Майрæм, Джиоргу- ба, Цыппурс æмæ къуырийы бонтæ: Дыццæг (Георгибон), Майрæмбон, Сабат, Хуыцаубон аланты-ирæтты удварны культурæмæ кæй æрбацыдысты Хуыцауы фарны дзырдимæ æмæ X æнусы райдайæнмæ сæ туджы, сæ зонды кæй ахъа- рдтой. XVIII æнусы 40-æм азтæй фæстæмæ Уæрæсе æмæ Иры- стоны æхсæн гуырын байдыдтой бæлвырд политикой ахаст- дзинæдтæ. 1774 азы Ирыстон йæхи сбаста Уæрæсейы паддза- хадимæ. Уыцы æмæ уый фæстæйы цаутæ фесты Ирыстонмæ чырыстон ахуырад хæссæг, уæвгæ дзæвгар рæстæджы дæргъы муртатдзинад æмæ чырыстон дин кодтой æмдзу. Ацы темæ у сæрмагонд ныхасы аккаг æмæ чиныджы иннæ хæйтты æрхæсдзыстæм æвдисæйнæгтæ дыууæ цымыдисаг культурой фæлтæры тыххæй. Куыд бафиппайдтам,, афтæмæй Мæйы уавæр цæстæй иртасыны руаджы незаманты базыдтой, бæрæгбæттæй чи куыд хъуамæ арæзт цæуа, уыдæттæ. Мæйы къæлиндары тыххæй къухы бафтыд кадавар æрмæджытæ, уæвгæ та зонæм: мæй дих кодта цыппар къуырийыл, уыди дзы 28 боны æмæ 2 сахаты. «Кæд ирон нымадмæ гæсгæ афæдзы дæргъы мæй 13 хатты сног вæййы, уæд 28 боны æмæ 2 сахаты 13-ыл куы ахатт кæнæм, уæд афæдзы уыдзæн 365 боны æмæ сахаты» (9,244ф.). Уыцы иу рæстæг Юлийы адæмон къæлиндарæй кæй пайда кодтой, уымæ гæсгæ къæлиндары бæрæгбонтæ фæткæн баз- зайæг мæйы къæлиндары нымадимæ нал бадтысты. Уавæр се ’нцонтæй нал уыди, 1582 азы папа Григори XIII рæстæг хуры къæлиндар ногæй куы рацарæзтой, уæд. Райдианы католикон бæстæты къæлиндар фæкодтой 10 суткæйы раздæр. Уыцы ног системæ рахуыдтой «Ног нымад». Не ’нусы райдайæны Гри- горийы къæлиндарæй пайда кодтой, византийаг чырыстон ахуырад кæм райстой, æппæт уыцы бæстæты. Ацы фиппаинаг æнæмæнг хынцинаг у, уымæн æмæ фæстаг рæстæджы бæрæгбæттæ иуæй арæзт цæуынц «Ног 23
нымадмæ» гæсгæ, иннæмæй та византийаг чырыстон дины къæлиндармæ гæсгæ. Мæ хъуыды фæбæлвырддæр кæнон. Ирон азнымад у бæлвырд кæнæ нысангонд бонты системæ- ау, кæцы бает у хуры змæлдимæ. Фыццаджыдæр, уыдон сты, æхсæв æмæ бон æмбæрцытæ куы свæййынц æмæ хур куы рахæты, уæды конд бæрæгбæттæ. Уыдонимæ сты, сæ фæстæ кæй нысан кæнынц æмæ се ’хсæн нымад къуыритæ æмæ бонтæ кæмæн вæййы, уыцы бæрæгбæттæ. Зæгъæм, мах зонæм, Цыппурсы бон 7 январы кæй бæрæг кæнынц, уый. Уымæй къуыри фæстæдæр 14 январы размæ æхсæв бæрæг кæнæм Ног азы бæрæгбон, иро- нау Ногбон (Ногбонтæ). Ногбоны фæстæ цы хуыцаубон ра- лæууы, уæд та скæнынц къæлиндары нысангонд бæрæгбон Б а д æ н т æ. Уымæй къуыри фæстæдæр та хуыцауæхсæв ралæууы Фæцбадæнты бæрæгбоны фыццаг бон. Бæлвырд æмгъуыдты кæй кæнынц, уыцы бæрæгбæттимæ фæиу вæййынц чырыстон къæлиндары нысангонд æндæр ахæм бæрæгбæттæ. Дзырдæн зæгъæм, ирæттæ рагæй кæнынц мæнæ ахæм чырыстон бæрæгбæттæ: Цыппурс, Донскъæ- фæнтæ, Мады Майрæмы куадзæн. Уыдон нысангонд цæуынц бæлвырд бонты æмæ иннæ бæрæгбæтты æмгъуыдтæ та сбæлвырд кæнынц уыдонмæ гæсгæ. Дыккаг къордмæ цы бæрæгбæттæ хауы, уыдон дзæвгар сты. Ам сты Комахсæн, Куадзæн, Кæрд æг- х æ с с æ н æмæ æндæртæ. Адон нысангонд сты Мæйы къæлиндары. Нæ дуджы IV æнусы, бæлвырддæр та, 325 азы Никейы стыр аргъуан бауынаффæ кодта, мæй уалдзæджы фыццаг хатт йæ цалхыдзаг куы бавæййы, Куадзæн уæд кæнгæ у, зæгъгæ. Афтæ уымæн бауынаффæ кодтой, æмæ Куадзæн конд цыди алы афонты, уымæн æмæ йæ цы бонты нысан кодтой, уыдон бает уыдысты, йæ цалхыдзаг-иу алы афонты чи сси, уыцы уалдзыгон мæимæ. Уыцы рæстæг-иу аххæссыди 22 мартъийæ 25 апрелмæ. Уымæ гæсгæ-иу Куадзæны фæстæ ивд æрцыдысты иннæ бæрæгбæтты æмгъуыдтæ дæр. 1990 азы Куадзæны æмгъуыд раййæфта 15 апрелмæ (зæронд нымадмæ гæсгæ —2 апрелы), 1991 азы —7 апрелмæ (зæронд нымадмæ гæсгæ— 25 мартъийы), 1992 азы— 26 апрелмæ (зæронд нымадмæ гæсгæ— 13 апрелы), 1993 азы— 18 апрелмæ (зæронд нымадмæ гæсгæ — 5 апрелы). Хъуыддаг ныссуйтæ хуымæтæджы адæмы астрономон 24
æнæрхъуыдыйы аххосæй. Абоны адæмæн сæ фылдæр куыд нымайынц, афтæмæй, мæй цы уавæрты вæййы, уыдонæн бахынцæн нæй. Ацы ран нын стыр ахъаз фæуыдзысты сæрмагонд къæлиндартæ. Уыдонæй иу у «1991/1992 ахуыры азæн скъолатæн арæзт астрономон къæлиндар». Ацы къæлиндар уагъд цæуы æрвыл аз дæр (кæй кой скодтам, уый у цыппор дыккæгæм), фæнысан дзы кæнынц, алы ахуыры аз дæр цы астрономон фæзындтæ вæййы, уыдоны тыххæй базо- нинæгтæ. Уымæй уæлдай къæлиндарты вæййы базонинæгтæ Хур, Мæй, стъалытæ æмæ æндæр уæларвон буæртты тых- хæй. Мах зонæм, 1992 азы 20 мартъийы 10 сахаты æмæ 48 минутыл кæй райдыдта астрономион уалдзæг, уæд бон æмæ æхсæв свæййынц æмбæрцытæ, хур арвы экваторыл ахизы æмæ арвы хуссайраг æрдæгтымбылæгæй бацæуы цæгаты æрдæгтымбылæгмæ. Зæххы цæгаты æрдæгтымбылæджы рай- дайы астрономион уалдзæг, хуссары та — астрономион фæззæг. Базонæм, уалдзыгон мæй йæ цалхыдзаг цы бон баци, уый æмæ сбæлвырд кæнæм, Куадзæн цы бон нысангонд æрцæудзæн — уый та вæййы, уалдзæг мæй цæлхыдзаг куы бавæййы, уымæн йæ фыццаг хуыцаубоны. Никейы стыр аргъуаны уынаффæмæ гæсгæ æхсæв æмæ бон куы сæмбæрцытæ вæййынц, уый нысангæнæн бон у 21 мартъи. Уый фæахъаз ис, Куадзæны бæрæгбон кæд конд хъуамæ цæуа, уый бæрæггæнæг таблицæ аразынæн. Æрвыл аз дæр Мæскуыйы патриархи кæй уадзы, чырыстон аргъуаны уыцы къæлиндары цалдæр азæн рагацау мыхуыргонд æрцæу- ынц, Куадзæны бæрæгбон цы бонты кæнгæ уыдзæн, уыдон. Уым Куадзæны бонтæй уæлдай нысангонд вæййынц, йæхи- имæ бает чи у æмæ йæ размæ æмæ йæ фæстæ цы бæрæгбæттæ æмæ хицæн адæймæгты царды цаутимæ баст фынгæвæрдтæ уыдзæн, уыдон дæр. Ныхас дзы цæуы, дыууæ къуырийы дæргъы Фыдыкомбæттæн æмæ У р с ы къуырийы бæрæгбæттæм куыд фæцæттæ кæнынц, уый тыххæй. Базонынц, авд къуырийы чи ахæссы, уыцы Комбæттæны, Зазхæссæнты æмæ Кæрдæгхæссæнты тыххæй. Ахæм къæлин- даримæ баст базонинæгтæ сты дæлдæр лæвæрд таблицæйы. Бонтæ лæвæрд цæуынц ног нымадмæ гæсгæ. 25
Азтæ 1 Фыдыком- бæттæны къуыри 2 Урсы къуыри 3 Зазхæсæны къуыри 4 Куадзæн 5 Зæрдæвæ- рæн 6 Кæрдæг- хæссæн 7 1 мартъи (Зæронд нымадæй 17фев.) 21 фев. (зæр. ным. 8 февр.) 6 мартъи (зæр. ным. 21 февр.) 26 февр. (зæр. ным. 13 февр.) 18фев. (зæр. ным. 5фев.) 8 мартъи (Зæр. ным. 24фев.) 28 февр. (зæр. ным. 15февр.) 13 мартъи (зæр. ным. 28 февр.) 5 мартъи (зæр. ным. 20 февр.) 25фев. (зæр. ным. 12 фев.) 19 апр. (зæр. ным. бапр.) 11 апр. (зæр. ным. 29 мартъи) 24 апр. (Зæр. ным. 11 апр.) 16 апр. (зæр. ным. 3 апр.) 7 апр. (зæр. ным. 25 март.) 26 апр. (зæр. ным. 13 апр.) 18 апр. (з. ным. 5 апр.) 1 май (3. ным. 18 апр.) 24 апр. (з. ным. 3 апр.) 14 апр. (зæр. н. 1 апр.) 4 июнь (зэер. ным. 22 май.) 27 май (з. ным. 14 май) 9 июнь (з. ным. 27 май) 1 июнь (з. н. 19 май) 23 май (з. ным. 10 май) 14 июнь (Зæр. ным. 1 июнь) 6 июнь (з. н. 24 май) 19 июнь (З.н. 6 июнь) 11 июнь (з. н. 29 май) 2 июнь (з. н. 20 май) Ацы бæрæгбæттимæ чи базонгæ уа, уый æнæмæнг ахъ- уыды кæндзæн: нæ фыдæлтæ-иу уыцы бонтæ куыд сбæрæг кодтой? Къухы цы зонæнтæ ис, уыдонмæ гæсгæ æнæгуырыс- хойæ зæгъæн ис: зыдтой сæ, мæй цы уавæры ис, уымæ гæсгæ. Зæгъæм, Комахсæн бæрæг кодтой чырыстон Урсы къуы- рийы разæй æмæ Комбæттæнимæ иу рæстæг, зонгæ та-иу æй бакодтой мæйы къæлиндармæ гæсгæ. Ногбонæй Комахсæн- мæ-иу куы фондз къуырийы уыди, куы авд къуырийы. Кæд- иу мæй Ногбонты сног ис, уæд-иу Комахсæн кодтой авд къуырийы фæстæдæр. Ногбонæй-иу къуыри фæстæдæр куы сног ис мæй, уæд та-иу уыцы бæрæгбон кодтой фондз къуырийы фæстæ. Уыцы бонæй анымайгæйæ-иу базыдтой, уый фæстæйы бæрæгбæттæй ма кæмæ цас баззади, уыцы æмгъуы- дтæ. 26
«Владикавказские эпархиальные ведомости» чи хуынди, уым 1899,1900 æмæ 1901 азты ныммыхуыр кодтой стыр исто- рион афыст «Чырыстон дин æмæ Ирыстон». Номыртæй иуы лæвæрд цæуы ирон адæмон бæрæгбæтты номхыгъд æмæ сæ кæныны æмгъуыдтæ. Загъд дзы ис: «Ирæттæ афæдзы рæстæг хыгътой иу бæрæгбонæй иннæмæ нымайгæйæ: Ногбонæй Комахсæнтæм уыди 7 къуырийы. Комахсæнтæй Куадзæнмæ дæр — 7 къуырийы. Куадзæнæй Зæрдæвæрæнтæм — 6 къуырийы. Зæрдæвæрæнтæй Кæрдæгхæссæнмæ — 1 къуыри. Кæрдæгхæссæнæй Кæхцгæнæнмæ — 5 къуырийы. Кæхцгæнæнæй Атынæгмæ — 2 къуырийы. Атынæгæй Майрæмы куадзæнмæ — 3/5 къуырийы. Майрæмы куадзæнæй Фыдуанимæ — 2 къуырийы. Фыдуанийæ Ичъынамæ — 4 къуырийы. Ичъынайæ Джиоргуыбамæ — 6 къуырийы. Джиоргуыбайæ Цыппурсмæ — 6 къуырийы. Цыппурсæй Ногбонмæ — 1 къуыри (9, 243 ф.). Бафиппайын хъæуы, номхыгъды зындгонд адæмон бæрæгбæттæ сегас кæй не сты, уый. Уыцы бæрæгбæттæ уыдысты бирæ фылдæр. Уæвгæ ам ныхас бæрæгбæттыл нæ цæуы. Нæ хæс у, ирон адæмы азнымад куыд арæзт цыди, уый равдисын. Уымæн æмæ Юлийы чырыстон къæлиндар æмæ Григорийы адæмон къæлиндар кæрæдзийæ кæй хицæн кæнынц, уый нын бæрæгбæттæн бæлвырд æмгъуыдтæ скæныны фадат нæ дæтты. Æрхæсдзынæн ахæм дæнцæг. Ирон бæрæгбон Цыппурс-иу хъуамæ скодтаиккой зымæджы хурхæтæнты (25 декабры) æмæ, дунейы католиктæ кæй кодтой, уыцы Цыппурсимæ иу рæстæджы. Къуыри фæстæдæр та-иу скодтой Ногбон. Уый фæстæ-иу йæ рады ралæууыд иннæ аз. Фæлæ чырыстон фæткмæ гæсгæ-иу Цыппурсы бæрæгбон райдыдта 6 январы æмæ-иу уæд Ногбон атыхсти 13 январмæ. Ацы ран æнæмæнг бафæрсдзысты: абоны ирæттæ кæцы бонæй хъуамæ райдайой рæстæг нымайын? Мæ зæрдæ мæм афтæ дзуры: абон нæм удварн здæхы, удтæ сыгъдæггæнæн рæстæг ралæууыд æмæ æхсызгонæй хъуамæ баиу уæм чырыстон дунеимæ æмæ райсæм, 1991 азæй фæстæмæ Уæрæсейы Федерацийы адæмтæ бæрæгбоныл кæй банымадтой æмæ Цыппурс кæд нысан кæндзысты, уыцы бон. 27
Иæ рæстæджы академик В. Ф. Миллер бафиппайдта: «Ирæттæ афæдзы афонтæ афтæ нымайынц: 1. Зымæг; 2. Рагуалдзæг; 3. Уалдзæг æмæ сæрды фыццаг æмбис, ома, май æмæ июнь; 4. Фæззæг — сæрды хосгæрдæнтæй сыфтæр згъæлын афонмæ; 5. Æрæгвæззæг — фæззæджы халас æвæрын куы байдайы, уæдæй мит æруарынмæ. Ставддæр нымадæй та афæдз кæнынц дыууæ дихы: хъарм рæстæг хонынц сæрд, уазал рæстæг зымæг» (7, II, 263 ф.). Уый, ай-гъай дæр уыди зæрдаив нымад, уæвгæ та афæдз афонтыл дих кæнын баст уыди хъæууонхæдзарадон куысты- тæ бæлвырд æмгъуыдты кæныны тыххæй фидар фæткимæ. Уæдæ алы бæрæгбæттæ æмæ афонтæн ис дыууæ къордыл фæдих кæнæн. Фыццаг къордмæ хауынц, хорæрзадыл чи ауды, уыдон. Дыккагмæ — тыллæг бахъахъæнын æмæ йæ бафснайыныл чи ауды, уыцы бæрæгбæттæ. Уыцы къордтæн кæрæдзи фæдыл ис афтæ равæрæн: фыццаг — зымæгон къорд, баст сты уалдзæджы быдырон куыстытæм хи бацæттæ кæнынимæ. Дыккаг — уалдзыгон къорд, баст сты уалдзыгон куыстытæ арвитынимæ. Æртык- каг — сæрд æмæ фæззæджы къорд, баст сты хортæ бахъахъ- æнын æмæ тыллæг бафснайыны куыстытимæ. Адæмон къæлиндармæ гæсгæ сын лæвæрд цыди ахæм æмгъуыдтæ: Фыццаг къордæн Цыппурсæй Стыр Тутырты онг. Дыккагæн — Рæмон бонæй Кæрдæгхæссæнмæ. Æртыккагæн — Дау- джытæй Цыппурсмæ. Афæдзы къæлиндар афтæ дихгонд цыди хæдзарадон афæ- дзы куыстытæ кæныны æмгъуыдтæ хынцгæйæ. Фыццаг, зымæджы къорды куыстытæн лæвæрд цыди, мит зæхх дзæбæх куы æрæмбæрзы, уырдыгæй рагуалдзæгмæ, уалдзыгон куыстытæм цæттæ кæныны рæстæг. Фæсхурхæтæнты-иу ивддзинæдтæ куы æрцыди, уыцы афонимæ йæ бастой. Уæд-иу зæхкусæгæн ралæууыд ног куысты афон. Уалдзæджы-иу зæхмæ зылдысты, хортæ тыдтой, зылдысты æвзартæм. Сæрды-фæззæджы циклы рæстæг та-иу ахаста хосгæрдæнтæй суанг æрæгвæззæгмæ. Уæд та-иу бафснайдтой хортæ. Проф. Цыбырты Л. афтæ загъта: «Бафиппайын хъæуы уый æмæ æрмæст Ирыстоны дæр хицæн куысты æмгъуыдтæ фидар кæй не сты, уымæн æмæ хæхбæсты æмæ быдыры уыцы иу куыстытæ иу афоныл нæ фæкæнынц. Канд махмæ нæ, фæлæ æндæр адæмты къæлиндарты дæр афæдзы афонтæн 28
бæлвырд æмгьуыдтæ, лæвæрд кæй нæй уый у, бамбарæн кæмæн ис, ахæм хабар (8, 41 ф.). Æнæмæнг бафиппаинаг у, цы æмгъуыдты кой кæнæм, уыцы рæстæг бæрæгбæттæн къуырийы алы бон кæнæн кæй нæ уыди, уый. XIX æнусы райдайæны немыцаг ахуыргонд Юлиус Клапрот афтæ фыста: «Ирæтты азнымад у мах нымады хуызæн. Мах «воскресенье» сæм хуыйны Хуцави- бон, ома Хуыцауы бон æмæ сын уæд куыстытæ сегас дæр вæй- йынц нæфæтчийаг. Æнæмæнг кæнинаг ма уæд, æндæр къуы- рисæр æмæ майрæмбон ’дæр сæ къухмæ мигæнинаг дæр нæ райсдзысты (6. 163 ф.). 1855 азы Жускаты Соломон фыста: «Ирæттæ къуыри кусынц æртæ боны: дыццæджы, æртыццæджы æмæ цыппæрæмы. Майрæмбон нæ кусынц, уымæн æмæ йæ нымай- ынц Мады Майрæмы боныл, йæ номæй дæр бæрæг у — майрæм-бон (день Марии). Хуыцаубон нæ кусынц, уымæн æмæ у Хуыцауы бон. Къуырисæр дæр мийаг къухмæ нæ исынц, уый у къуырийы райдайæн, йæ фыццаг бон. Сабаты ис æрмæстдæр зиуæй кусыны бар» (10,1, 138 ф.). Къæлиндары нысангонд бæрæгбæттæ хорз куы базонæм, уæд рабæрæг вæййы, кæцыдæрты дзы къуырисæр кæй нысан кодта, уый. Ацы боны ном комкоммæ куы ратæлмац кæнæм, уæд нысан кæны: къуырийы райдайæн, йæ сæр. Уый бирæ цæуылдæрты дзуры. Майрæмбон куыстытæ иууылдæр уыды- сты нæфæтчийаг. Цымыдисаг у, уыцы боныл уыцы ном Мады Майрæмы кадæн кæй сæвæрдтой, уый. Гъе уымæ гæсгæ сылгоймаджы куыстытæй уæлдай нæфтчиагдæрыл нымад цыдысты хуыйын, кæрдын æмæ гæрстæ æхсын. Уæ зæрдыл бадарут: рагон ромаг къæлиндары дæр уыцы бон куывтой сылгоймæгтыл аудæг хуыцаумæ æмæ хуынди сИев Уепепз — Венерæйы бон. Уыцы боны æмбæхст ис, æнусты арфæй цæуæг сылгоймагæй райдайгæ дунейы тæваг. Бæрæгбæттæн сæ фылдæр хай арæзт цыдысты хуыцаубæ- тты, стæмдæр хатт сабат бонты. Раздæр куыд бафиппайдтам, афтæмæй нæ дуджы IV æнусы фыццаг цыппæрæмхайы алы къуыри дæр сабат бонты кодтой бæрæгбæттæ (дзуттаг æвза- гыл саббат — ома, æнцой, куысты кæрон), уæд уыцы бон баивтой къуырийы иннæ бонæй æмæ йæ Чырыстийы кадæн рахуыдтой Хуыцаубон. Библимæ гæсгæ сабат бон кусын кæй нæ фæтчыди — Хуыцау-иу «удæнцой æвзæрста» — уыцы 29
фæтк æххæстгонд цыди чырыстон æхсæнады дæр. Чи зоны, аланты-ирæтты зонды сабат бонтæ нæфæтчиагæй уый тыххæй баззадысты. Иннæмæй та, бирæ ирон бæрæгбæттæ нысангонд цыды- сты сæйраг боны размæ æхсæв. Кæд-иу бæрæгбон хуыцау- бонмæ æрæййæфта, уæд-иу æй кæнын райдыдтой сабаты фæсахсæвæрты. XIV æнусы æмбисы доминикайнаг моладзан Юлиан алантæм-ирæттæм хуыцаубон куыд кадджын у, уый тыххæй афтæ фыста: «Уыцы бонæн дины сæраппонд уыйбæрц кад кæнынц, æмæ, зæгъæм, знæгтæ бирæ кæмæн ис æмæ йæхæдæг дæр фыдгæнæгыл нымад чи у, ахæм лæг дæр хæцæнгарзимæ кæнæ æнæуи сæрибарæй рацæуы, туг кæмæй дары кæнæ маст кæмæн скодта, уыдон æхсæнмæ.» (6, 12—13 ф.). Æнæмæнг зæгъын хъæуы уый дæр æмæ-иу, гæнæн нал уыд, уæд бæрæгбæттæ къаты бонты дæр кæй скодтой. Уыцы хуызы тынгдæр нымадтой дыццæг (георгибон), стæмдæр хатт — цыппæрæм. Адæймагмæ æввахсуæвæг магион тыхтæн дывæрццыгахаст кæй уыди, уый тыххæй-иу дæлимонтæн дæр арæзтой бæрæгбæттæ. Ахæм бæрæгбæттæн æвзæрстой æртыццæг бон. Адæм æй хæйрæджыты бон дæр уымæн схуыдтой. Фарны, цины бæрæгбæттæ уыцы бон никуы кодтой. Кусгæ къуырийы улæфæн бонтæ нысангонд кæй сты, уымæ гæсгæ ирæттæ ныр дæр сæ рагон ахуыр нæ халынц. Уæвгæ адæм кæй сæнæвдæлон сты, уымæ гæсгæ ма раздæры фæтк æххæстгонд цæуы сабат æмæ хуыцаубæтты. Ирон бæрæгбон цы афонты æмæ æмгъуыдты конд цæуы, уымæ кæсын хъæуы дыууæ хуызы. Афæдзы бонтæй кæй кæд æрæййæфта, къуырийы бонтæй кæцыйы конд цæуы æмæ цас рæстæг ахæсдзæн. Факттæ дзурынц: бæрæгбæттæй иутæ ахæссынц иу бон, иннæтæ иннабонæй иннабонмæ. Ис афтæ хъуыдыгæнджытæ, зæгъгæ, къуыри чи ахæссы, уыцы бæрæгбæттæ райгуырдысты магион нымæц а в д æ й. Иннæ- мæй та уыцы бæрæгбонæн уыди эпикон ахает, уæвгæ та уыцы бонтæй сæйрагдæр сты æртæ. Зæгъæм, Джиоргуыбайы бонтæй ахсджиагдæр уыди фыццаг, æмæ-иу райдыдта, хуыцаубоны-иу куы бахсæв, уæд. Уыцы бон хонынц Джиоргуыбайы æхсæв (Хуыцауæхсæв) — 30
Галæргæвдæн. Ноджы кадджындæр боныл нымад уыди Къуырисæр, изæрæй, ома, дыццæг æхсæв, хонынц æй Уастырджийы æхсæв. Дыгуронау дыццæг хуыйны георгибон. Джиоргуыбайы къуырийы фæстаг бон бæрæгбон æнæхъæнæй дæр фæвæййы, уый та хонынц Уастырджийы фæдзæхсæн (Уастырджийы æрвитæн). Гъе ацы дæнцæг нын фæахъаз нæ хъуыды бафидар кæнынæн: кæй фæхицæн кодтам, къуырийы уыцы бонтæ баст сты нымæцтæ æ р т æ æмæ а в д ы магиимæ. Нымæц æртæ бает у уæларвон дунеимæ дæр, зæххон цардæн та аразы æртæ арæны — ивгъуыд, абон æмæ сом, кæнæ та — фыдæлтæ, ныры фæлтæр, нæ байзæддæгтæ. Цæвиттон, ду- дунейы космикон хуызæг æвдисæг алæмæттаг нымæц а в д ы арæнты арæм размæ ивылæг змæлд. Ноджы ахсджиагдæр у, бæлвырд бæрæгбонæн лæвæрд æддаг рæстæджы хуызы чи сахады æмæ йæ чи æрнывыл кæны, уыцы мидрæстæг фæиппæрд кæнын. Ома, бæрæгбоны рæстæг хъуамæ уæрст цæуа фидар фæткмæ гæсгæ. Ам бафип- пайын хъæуы, бæрæгбоны архæйдтытæй ахсджиагдæр цы у, уый: кусарт акæнын, кувæндонмæ кувинæгтæ ахæссын, лæвæрдтæ ракæнын, гаджидæуттæ уадзын, æви фынгтæ æвæрын? Уыцы æгъдæуттæ-иу стæм хаттæй фæстæмæ конд цыдысты боны фыццаг æмбисы. Дыккаг æмбисы-иу изæрырдæм сæ тыхы бацыдысты хъæзтытæ: ерыстæ, алы хиирхæфсæн змæлд, фæндырдзагъд æмæ кæфтытæ. Гъе, афтæмæй, æгъдæуттæ баст уыдысты æнæуи æмæ адæмон бæрæгбæтты нысанимæ, ивгъуыд замантæй хастой фарн, фидæныл аудыдтой. Æцæгæй дæр, бæрæгбон уыди адæмы зæрдæйы цы баззади, уый рæгъмæ рахæссыны мадзал, бæрæгбон ивгъуыд рæстæгæй æрхаста ахсджиаг зонинæгтæ. Бæрæгбон йæхæдæг æмæ йе ’гъдæуттæ уыдысты фидæны æхсæнады хъысмæт аразæг, хæрзырдæм ыл аудыдтой. Гъе, афтæмæй иугонд цыдысты, абоны бон фидæны тыххæй хорзæхтæ кæй куырдтой æмæ, фыдæлтæй баззайæг æгъдæуттæ кæй кодтой, уыцы æртæ æууæлы. Адæмон бæрæгбон йæ æппæт фидыцы æууæлтимæ тыр- ныдта иу нысанмæ, адæм æм цæмæ æнхъæлмæ кастысты, уымæй сын фылдæр хорздзинæдтæ ракæнынмæ. Бæрæгбæтты фæлыст аразгæ уыди, космикон иудзинад хæссæг адæймаг, æхсæнад æмæ æрдзы цы баста, уымæй. Гъе, ахæм хъуыдытæ 31
нæм райгуыры, адæмон бæрæгбæтты сюжетон фæзилæнтæ æмæ архайд æвзаргæйæ. Уыдон-иу уæлдай тынгдæр раргом сты бæрæгбоны арфæты гаджидæутты. Фæрнджын хистæртæ-иу скуывтой, цардамæндтæй хайджын куыд уой, фыдбылызтæй хызт, ахæ^ арфæйаг-иу фæкодтой хуынд адæ- мы. Уæларвон тыхтæн-иу балæгъстæ, батабутæ кодтой, æвзæрст лæгтæ, адæмы номæй дунесфæлдисæг тыхтимæ дзу- рын чи зыдта, ахæм дины кусджытæ. Уыцы æмзæрдиуæгдзинады сæраппонд-иу нывæндтæ аку- сарт кодтой, сарæзтой-иу хъæзтытæ æмæ дзаджджын фынгтæ. Раздæр-иу зæдтæ æмæ дауджытæн аргæвстой æрми- хорæй хаст зынаргъ нывондæгтæ, цæмæй сыл саудой æмæ сын сæ куысты фæахъаз уой. Уый фæстæ-иу хоры сæрæй куывд скодтой. Уый тыххæй бæстондæр зæгъдзынæн фæстæдæр, ныр та уал бафиппайын хъæуы уый æмæ хойраг дæр æмæ-иу нозт дæр кæй кодтой, сæрмагондæй-иу бæрæгбонмæ кæй рахицæн кодтой, ахæм æвзæрст хорæй. Хуыцауы комытæф- дзыд хойрæгтæ æмæ нозтæй бирæ нæ кайдтой. Уæдæ ма уый дæр бафиппайæм æмæ бæрæгбонæн фидыцы хос хъæзтытæ æмæ хиирхæфсæн архайд кæй уыдысты адæмы бæллицтæ раргом кæныны мадзал. Удæй бавзаргæ ивгъуыд æмæ бæллиццаг фидæн иу хъæддых æлхынцъ ныккæнгæйæ-иу ирдæй сфæлындыдтой æмæ райхъал кодтой сæ ныры цард.
Бæрæгбæтты нысаниуæг æмæ сæ мидис, се’мгъуыдтæ хын- цыны иумæйаг фæтк нын дæттынц культурæйы вазыг- джын фæзынд — къæлиндар хуыздæр базоныны фадат. Нæ ныхас сахаддзæн, ам зындгонд адæмон бæрæгбæттыл куы æрдзурæм, уæд. Бацархайдзыстæм афæдзы алы афонты бæрæгбæттæй дæр иуы миниуджытæ æххæстæй равзарыныл. Фыццаджыдæр, нæ хъус æрдардзыстæм, къæлиндары хыгъд бæрæгбæттæй хъæууонхæдзарадон куыстытимæ æмæ бинонты фæткимæ бает чи у, уыдонмæ. Бæрæгбон æмæ къæлиндар кæрæдзиуыл куыд баст сты, уый бамбарыны тыххæй бафиппайын хъæуы, сæ иуæй-иутæн бæлвырд æмгъуыдтæ кæй нæй, уый. Адæмы нымадмæ гæсгæ- иу бæрæгбон къæлиндары нысангонд æмгъуыдтæм гæсгæ нæ кодтой, фæлæ-иу цалдæргай суткæтæ дæр хаста. Æгъдæуттæ зонæг фенынджынтæй цы æвдисæйнæгтæ райстам, уыдон æдзух кæрæдзиуыл нæ фæбадынц. Зæгъæм, хорæрзады бар- дуаг æмæ æмкъайады Хуыцауы дзуары номыл Куырттаты комы куывд кæнынц уалдзæджы, иннæ рæтты та фæззæджы. Сæ хицæндзинæдты тыххæй дзурдзыстæм фæстæдæр. Ахæм дæнцæгтæ ма æрхæссæн ис ноджыдæр, фæлæ уал ныртæккæ ахсджиаг у, царды чи ис, æви афтæ æнхъæл кæмæй стæм, уыцы хицæндзинæдты тыххæй æрдзурын. Бæрæгбæттæ кæрæдзийы афтæ ивынц, цыма сс’хсæн бæлвырд арæнтæ кæй нал ис, уымæ гæсгæ се’хсæн æгæр стыр æмгъуыдтæ вæййы. Алы бæрæгбон дæр йæ тæмæны куы бацæуы, къæлиндары хъуамæ уыцы бон нысангонд уа. Уый нæ, фæлæ ма ис, афæдз дыууæ хатты кæй кæнынц, ахæм бæрæгбæттæ дæр. Ахæмтæ сты Аларды, Тутыртæ, Фæлвæра æмæ æндæртæ. Гутнаты Елбыздыхъойы æрмæджытæм гæсгæ Мыкалгабырты бæрæгбон нысан кодтой афæдз цып- пар хатты. Ныр аныхас кæнæм бæрæгбæттæн сæхи тыххæй.
Зымæджы бæрæгбæттæ райдайынц Цыппурсæй / Цæппорсе). Кæнынц æй Ногбоны размæ. Уыцы бæрæгбон у, уырысмæ Рождество кæй хонынц, уыцы чырыстон бæрæгбоны хуызæн. Къæлиндармæ гæсгæ сæ иу рæстæджы кæй кæнынц, æрмæст уый тыххæй нæ. Ирон ном Ц ы п п у р с равзæрди, рагон ирайнаг æвза- гыл цыппор чи нысан кæны, ахæм дзырдæй. Уыцы дзырды равзæрд бает у дыууиссæдз боны кæндимæ, раджы кæддæр æй кодтой уыцы бæрæгбоны размæ. 1928 азы Къарджиаты Бекызæ фыста, зæгьгæ, дам-иу ирон хистæртæй чидæртæ бæрæгбоны размæ дыууæ къуырийы дардтой мархо. Бирæ рæстæджы дæргъы этникон культурæ гæвзыкмæ кæй æрцы- ди, уымæ гæсгæ ма фыдæлтæй баззайæг фæткы уыцы бæрæгбонæн баззад æрмæст йæ ном, æмæ уый дæр алчи нал зоны. Уымæ гæсгæ цыбырæй æрдзурдзынæн дыууæ æмбары- нады тыххæй. Раздæр уал мархо дарыны тыххæй. Абон дæр ма афтæ нымайынц, цыма мархо дарæджы сойаг æмæ нæ хæрынæй дарддæр ницы кæнын хъуыди: уæвгæ та мархо дарыны сæйрагдæр æмæ æцæгдæр мидис у адæй- маджы уд асыгъдæг кæнын, Хуыцауы комытæфæй куыд фæхайджын уа. Уæдæ ахсджиаг у физиологон æгъдауæй дæр. Гъе уыцы бонты уырнæг адæмы хæс уыди Хуыцауæн æнад митæй хи бахизын, хуымæтæг хойраг хæрын. Абон зонæм, ахæм хойраг чи хæры, уый сæнæниз вæййы, афæдзы ног афон вæййы фæразондæр. Бæрæгбон-иу афтæ райдыдта: лæппутæ-иу къæрццæй су- дзаг сындзжын цъыхырытæ æрæмбырд кодтой, уыдонæй-иу сæвæрдтой хæдзармæ бацæуæнты, уæтты, хæдзары дзаумæ- тты раз, скъæтты, сараты. Бæрæгæхсæв-иу бинонтæ æмæ уаз- 36
джытæн æфсисджын хойраг скодтой. Ома, ныр нæ разы сой- джын хойраг куыд парахатæй ис, фидæны дæр афтæ куыд уа. Кæрæдзимæ цæуын, кæрæдзийы хынцын нымад уыди хорз нысаныл. Хæдзæртты дорттæм-иу хъæмпæй кæнæ тоболахъы зæнгтæй сæндзæрстой æртытæ æмæ-иу зæлланггæнаг къæрццытæ кодтой. Фæсивæд-иу сæррæттытæ кодтой сæ сæрты, цæхæр-иу ахастой, фысы нæрдтæ-иу сурфых кодтой. Уыдæттæ йæхи цæстæй чи федта, иу ахæм адæймаг æнусы райдайæны афтæ фыста: «Иу стæм хæдзарæй фæстæмæ-иу алкæй дуармæ дæр хъæмпы, хосы, æхсæлыйы æмæ зазы къа- лиутæй рагъамад скодтой æртытæ æндзарынæн. Зæрондæй хæрз сабийы онг сæнæвдæлон сты, хистæртæ æндзаринæгтæ кæрæдзиуыл амадтой, сабитæ-иу тæлфыдысты, пилло- нуадзæг æндзарæнтæ-иу скъæфтой. Уалынмæ-иу бæрæгдæр рæтты алцыдæр æрцæттæ кодтой. Райдайут, зæгъгæ-иу райхъуысти æмæ-иу цалдæр минуты фæстæ хъæу ныррухс ис. Фæсивæд-иу разгъор-базгъор систой æртыты алыварс, сæ сæрты гæппытæ кодтой, афтæ дзургæйæ: «Нæ фыдбылызтæ арты басудзæнт!» Уый фæстæ-иу æгас адæм дæр кæрæдзи къухтыл æрхæцыдысты, цæг-иу æрлæууыдысты æмæ-иу, арты алыварс зилгæйæ, зарын байдыдтой. Зæронд лæгтæн-иу ныхас бацайдагъ, кæй арт хуыздæр у, ууыл тæрхæттæ кодтой. Хуыздæр арт скæнджытæ цæрдæгдæр æмæ æвзыгъддæр фæсивæдыл нымад цыдысты. Азарыны фæстæ-иу кæстæртæй исчи æрбахаста бæгæныйы къус, физонæджы кæрдихтæ æмæ дымæджы хай æмæ-иу сæ радта хистæрмæ. Уый-иу йæ сæрæй акуывта, иннæ абон дæр уыл дзæбæхæй æрцæуæд, зæгъгæ, фæсивæдæн раарфæ кодта, фысы нард-иу мынæггæнæг артмæ баппæрста æмæ-иу загъта: «Ацы сой куыд адджынæн бахæрæм, ахæм адджын цард нын радтæд Хуыцау!» Иуу- ылдæр æртыгуыр сты арты цур. Æз сæ бафарстон, арт кæнын цы амоны, зæгъгæ. Иуæй-иутæ, уыцы æгъдау цы амо- ны, уый нæ зыдтой, фыдæлтæй, дам, нын баззад. Иннæтæ йæ афтæ æмбарын кодтой, æртытæ, дам, фæкæнынц, Чыры- стийы куы æрæмысынц, уæд. Куы райгуырди, уæд, дам, уазал рæстæг скодта, æмæ, дам, ын ихæн цæмæй ма уа, уый тыххæй скæнынц æртытæ. Иннæтæ йæ æндæр хуызы æмбарын кодтой. Дзырдтой, зæгъгæ, дам, арт куы скæнынц, уæд ног гуыр- дыл фæцин кæнынц.» (10, II, 230—291 ф.). Ц ы п п у р с ы бонтæ уыдысты Ногбонмæ бахизæн дуа- 37
рау, æмæ сæ бирæ цæмæйдæрты æмхуызон кодтой. Æнæ- нымæц æртытæ æмæ сæмгиу кæй баппæрстой, уыцы сой уыдысты зымæджы хурхæтæн æмæ хæдзарадон къæлиндары ног циклы райдайæнимæ бает фæсномыг нысантæ, æмæ, фидæны сæм цы амондджын цард кæсы, уый курæг. Чи зоны, уыцы бæрæгбонæн дæр, йæ фæстæ кæй кодтой, уый ахает кæй уыди, адæмон æмæ дины къæлиндартæ тобæгонд кæй æрцы- дысты, уый аххосæй сæмхуызон ис, хицауад бар кæмæн радта æмæ адæм сегасдæр кæй нысан кодтой, уыцы Ногбонимæ. Уымæн æвдисæн у йæ дыккаг ном Ног азы сæр. Ууыл дзурæг сты Цыбырты Л. æрмæджытæ дæр. Уый æнæ- гуырысхо хъуыды у, уымæн æмæ се’хсæн къуыри. йедтæмæ нæ уыди. Цыппурсы фæстæ къуырийы фыццаг æртыццæджы ирæттæ бæрæг кодтой (бирæтæ та йæ ныр дæр кæнынц) Бына- тыхицауы (Бундоры) бæрæгбон. Дæлимонтимæ æргом баст кæй уыди, уымæ гæсгæ ма йæ фæхонынц æндæр нæмттæй дæр: Хæйрæджыты хх сæв (Кæйдæрты æхсæв), Дзинкъуыртæ. Йæ бонмæ-иу скодтой кувинаг ноз- тытæ — бæгæны, арахъ. Æнæмæнг-иу туг суагътой, арæхдæр æргæвстой сæгътæ, гæнæн нал ис, уæд кæрчытæ. Фæстаг рæстæджыты, адæм куы фæцыбыркъух сты, уæд æргæвдын райдыдтой æрмæстдæр кæрчытæ. Цы бæрæгбон у, æмæ йæ къуырийы бонтæй кæцыйы нысан кæнынц, уый хынцгæйæ арæхдæр фергæвдынц сау кæрчытæ. 20-æм æмæ 30-æм азты фыццаг æмбисы уыцы бон кæрз хъæдæй кодтой къæпсырхуыз фыдбылызæй хизæг сæрдзæвæнтæ. Бафидар сæ-иу кодтой сæ æддаг дарæстыл, сæ худтыл, дуæртты æмæ рудзгуыты зыхъырты, хæдзары дза- умæттыл. Сындзджын къалиутау адон дæр хæдзар, бинонты æмæ фосы хызтой алы низтæй æмæ фыдбылыз хæссæг иблистæй. Фыдæлтæй куыд баззад, афтæмæй ацы бардуаг уыди сыл- гоймæгты «бæрны». Уый тыххæй Гæтиты Б. Т. бафиппайдта, зæгъгæ, ирон сылгоймæгтæ дзортты сæхи нæмттæй нæ хЬнынц, фæлæ сæ кой фæкæнынц фæсномыгæй, фæткмæ гæсгæ сылгоймаг хъуамæ уа хæдæфсарм, æмæ, дзортты нæлгоймæгтæ цы нæмттæй хонынц, уыдон дзурыны бар сын нæй, сæхи нæмттæй хонынц æрмæст А л а р д ы, Б ы н а- т ы х и ц а у æмæ X у ы ц а у ы д з у а р ы. Ома, 38
нæфæтчийаг дзортты нæмттæ чи сдзура, уый нымад цæуы æгъдаухалæгыл æмæ йыл налаты ном сбаддзæн» (10, III, 182 ф.). Незамантæй фæстæмæ дæр цæрæнуæттæ нымад цыдысты сылгоймаджы сурæтыл баст. Цæрæнты цы змæлд уыди, уыдон иууылдæр кодтой сылгоймæгтæ. Ф æ н ы к г у ы з ы ном-иу цы лæппуйыл сбадти, уый-иу фæфидиссаг. Бæрæгбоны фынгыл хи куыд дарын хъæуы, уымæн дæр уыди сæрмагонд фæтк. Нывондаг кусарты кæнæ маргъы-иу ауæнгтæ кодтой, уымæй архайдтой, цæмæй се стджытæ æнæхъæнæй баззайой, ууыл. Кувинаг чъиритæ, нозтытæ æмæ цуайнаджы фых дзидзайы хæйттæ-иу фынгыл равæрдтой, цырагъ-иу ахуыссын кодтой æмæ-иу талынг уатæй цыбыр æмгъуыдæй рацыдысты æддæмæ. Незаманты-иу фынг бам- бæрзтой нымæтæй æмæ-иу хæдзарæй ахизгæйæ æдде дзæвгар рæстæг ныффæстиат сты. Рацæуыны размæ-иу хистæр скуывта. Мæнæ-иу куыд батабу кодтой астæуккаг Ирыстоны цæрджытæ Бынатыхицауæн: «Бынатыхицау, дæ хорзæхтæй нæ фæхайджын кæн! Рæдийын нæ ма бауадз æмæ нæ фыдæй бахиз. Адæймагæй, бæхæй, фосæй — нæ ис-бис, нæ сæртæ де уазæг. Нæ зæрдæбын куывд нын фехъус. Нывонд- æй, хойрагæй, нозтæй дын цы сцæттæ кодтам — барст дын уæнт. Нæ фæстаг фиддон дын ма фæуæнт. Дæ бархъомыс нæ сис, дæ бар ныл куыннæ цæуа, афтæ дард фæцу нæ цæрæнтæй, цæмæй мах хистæрæй, кæстæрæй æмæ нæ тъыма-тъыма дæр æнæфыдбылыз уой. Цæмæй нæ хортæ тугыл аскъуийой, нæ фос уырт-уырт кæной». Ацы ран Бынатыхицау у цавæрдæр адæймаджы ныстуан- тæ дæлимонтæм хæццæгæнæг тых. 1868 азы уый тыххæй Тхо- статы Инал фыста: «Кусарт акæныны размæ балæгъстæ кæнынц иблисæн æмæ, Хуыцау бахизæд, фæлæ мыййаг кувæг лæг Хуыцау кæнæ дзорттæй искæй ном куы срæдийа, уæд æгас бинонтæ дæр сагъæссаг фæуыдзысты: хæйрæг сæ фаæдзы дæргъы йæ маст исдзæн, кæй йæ бафхæрдтой, уый тыххæй.» (10, III, 58 ф.). Æндæр автор 1900 азы уый тыххæй хъусын кодта^ зæгъгæ, «кусæрттаг сæгъы хæйттæй æппарæн ницæмæн ис. Иæ сыкъ- атæ, тъæнгтæ æмæ йын йæ хуылфыдзаумæттæ ахæссынц æмæ сæ баныгæнынц зæххы. Иннæ уæнгтæ иууылдæр сфыцынц. Сæгъы фых дзидза-иу фынгыл биноныг æвæрд скодтой, 39
сæвæрдтой-иу къусы дзаг хохаг бæгæны æмæ дыууæ чъи- рийы. Æрбамбырд кодтой бинонты æмæ-иу хистæры ныхасмæ гæсгæ æнæдзургæйæ хæдзарæй ахызтысты, цырагъ-иу ахуыс- сын кодтой, афтæмæй. Къæсæры цур ссæдз минуты фæлæу- уыны фæстæ-иу мидæмæ бацыдысты. Ацы æгъдауæн ахæм ахадындзинад ис: алы хæдзары дæр ис хæрзаудæг зæд æмæ хæйрæг; фысым, хæдзары хицау хъуамæ сæ дыууæйæн дæр балæгъстæ, батабу кæна, нывондаг сын аргæвда. Зæдæн, хæдзар фыдбылызæй кæй хизы, бинонтæн æнæниздзинад кæй дæтты æмæ хæдзарыл рæстмæ кæй ауды, уый тыххæй. Хæйрæгæн та уый тыххæй, цæмæй сæ хæдзармæ æввахс ма цæуа, хинтæ сын ма кæна. Гъе, хæйрæгæн сæгъ адджын кæй фæци — йæхæдæг æй сфæлдыста — уый тыххæй йын нывондæн æрхæссынц сæгъ; æндæр нывондаг æй нæ хъæуы, æндæр искæй дзидза хæргæ дæр нæ кæны æмæ йæ сæгъы фыдæй куынæ бахынцой, уæд сæм фæфыдæх уыдзæн. Уæд ын йæ зæрдæ ницæмæйуал балхæндзынæ, алы бæллæхтæ æмæ мæгуирад хæдзарыл нык- калдзæн: дæ фосыл рын сыстдзæн, хортæ æмæ сæрвæттæ басудздзысты, цы ма дзы баззайа, уыдоны та тыгъдызæй фæласдзæн. «Хæйрæгæй дын цы тас у, зæдæй афтæ ма тæрс», — баззади ирæттæм æмбисондæн. Хæйрæг минас куы фæкæны, уæд йæ разы хъуамæ мачи уа, æмæ нæ рарвыстой хæдзарæй» (10, II, 231 ф.). Дуармæ цасдæр алæууыны фæстæ бинонтæ æрбацыдысты агъуыстмæ æмæ фынгыл сбадыны размæ æркастысты хæринæгтæм. Афтæ нымадтой: кувинæгтæй иу комдзаг, иу хъуыртт дæр хъуамæ ма фесæфа, науæд, зæгъы, афæдзы дæргъы бинонтæй иу фæхъæудзæн. Бæрæгбон афтæ домдта, æмæ, цы хойраг сцæттæ кодтой, уый хъуамæ бахордтаиккой бинонтæ æрмæстдæр сæхæдæг. Æцæгæлоны сæ фынгмæ нæ хуыдтой. Суанг ма кусартæн йæ туг æмæ йе стджытæ дæр иу мур, иу æртахы онг æрæмбырд кодтой æмæ сæ-иу бæстон баныгæдтой, цæмæй сæм мацы фæхæццæ уа. Уыцы æхсæв-иу уьЪнгты сæндзæрстой хъæмпын æртытæ æмæ-иу ын йæ цæхæр фæйнæрдæм пырх кодтой. Цыппурсæй къуыри фæстæдæр, 13 январы куы æрталынг вæййы, уæд ирæттæ ф<екæнынЦ РГогбон (Нæуæг бон)Анзисæр. Уый дæр у Ногбоны хуызæн бæрæгбон. 40
В. Ф. Миллер куыд бафиппайдта, афтæмæй «йæ нырыккон бон Нæуæг бон æрхæццæ рагчырыстон рæстæгæй æмæ бает у январы Ног азимæ, уымæн æмæ, уæды заман ирæтты ног аз январы райдыдтаид, уый зын зæгъæн у. Бæрæгбоны иуæй-иу æууæлтæ дзурæг сты, хурхæтæнимæ æмæ уырыесаг бæрæгбон Хæдзаронтæ кæнын баст кæй сты, ууыл» (7, II, 266 ф.). Хабæрттæ дзурæг Хетæгкаты Таймуразы ныхæстæм гæсгæ бæрæгбоны размæ ома, 13 январы æхсæв вæййы уæлдай уæлфæдзæхстондæр. Уæдмæ æфсинтæ дзуллаг ссады хыссæйæ скæнынц адæймаджы, цæрæгойты æмæ хæдзарон дзаумæтты сурæттæ. Æппæты стырдæр фæхуыйны деда, иннæтæ — лæппынтæ, сæ иуæй-иуты та фæхонынц зæхгуысты алы кусæнгæрзты нæмттæй. Уыдон раттынц, хуым чи фæкæны, уыдонæн. Скæнынц ма цыхтджын гуылтæ æмæ сæ фæхонынц б а с ы л т æ æмæ стыр гуыдын æртхурон. Бахæрынц æй æрмæстдæр хи хæдзары бинонтæ. Дзырддзæугæ профессор Абайты Васо куыд зæгъы, афтæмæй дедатæ æмæ басылтæ кæныны’фæтк кæй фæзынд, уый у сыгъдæг Василийы рагчырыстон бæрæгбоны фæстиуæг, уый та нысангонд цыди Ног- бонты. Дыккаг дзырд æртхурон нысан кæны канд кувинаг чъири нæ, фæлæ ма хæссы, бæрæгбоны кадæн арæзт чи æрцыди, уыцы зынг æмæ рухсы ном. Уыцы хуызы тынг цымыдисаг у басылты æмæ дедаты дыгурон ном р о- д з и н г æ. Æртхурон комкоммæ тæлмацæй нысан кæны «хуры зынг / зынг — хуры хъæбул». Р о д з и н гæ (рудзынг) къæрадзгæ у хæдзармæ рухс уадзæн. Ахæм мидис дзы кæй æвæрæм, уый æнæгуырысхойæ ууыл дзурæг у æмæ рагон заманты фидарæй æмбæрстой уыцы циклы бæрæгбæтты ахс- джиагдæр — зымæджы хурхæтæн æмæ сæйраг кувинаг æртху- рон комкоммæ баст кæй сты. Цымыдисаг у, фыцинаг гуыдыны цы алы-алцытæ æвæрдтой, уый: парахатæй йын-иу æрцæттæ кодтой цыхт, сой, æйчытæ, дзæрнафых нæмгуытæ. Адæмы цардыуаг хорз чи зыдта, уыдоны ныхæстæм гæсгæ гуыдын уыди æфсæдæн хой- раг, йæ æгæр сойджын гахæйы тыххæй — зынхæрæн. Бинонтæй дзы-иу алкæмæ дæр æрхаудта стыр карст æмæ-иу æй æнæмæнг хъуамæ бахордтаид. Æртхуронмæ магиой тых 41
уыди, æмæ-иу йæ хай чи бахордта, ууыл йæ ног аз хорзæй кæй ацæудзæн, уый сæ уырныдта. Уый тыххæй-иу чъирийы цых- тимæ бавæрдтой фидæны амонды фæсномыг нысантæ — æвзист æхца, къуымбилы бындзыг, хъуымацы гæбаз æмæ хæрынæн нæ бæзгæ æндæр апотропейтæ. Æмæ æууæндыды- сты: гуыдыны хаимæ кæмæ цы лæвар æрхауа, ног аз уымæй уыдзæн хайджын. Хæдзæртты дуæртæм-иу æртытæ куы ахуыссыдысты, уæд- иу къонайы кæнæ пецы бавæрдтой ногбоны къодах, ома, фидæн аз хæдзар сугхъуаг нæ уыдзæн, сæ къона сæ тавдзæн, сæ хæдзар уыдзæн рухс. Куы баизæр, уæд-иу бинонтæ фынджы алыварс æрбамбырд сты. Лæгтæ-иу фынгты уæлхъус рабадтысты. Хистæр-иу фæткмæ гæсгæ бирæ фæкуывта, ног аз уын бирæ хæрзтæ æрхæссæд, зæгъгæ, сын-иу фæарфæтæ кодта. Зæронд аз куыдфæнды рауайæд, уæддæр-иу уый тыххæй Хуыцауæн фæарфæтæ кодта. Бинонтæй кæмæ цы бæллиц ис — кувæгæй-иу ницы ферох. Уымæн æмæ сæ уырныдта: Хуыцау æгас фидæны азæн дæр хорзæхтæ уары афæдзы райдианы. Фæсхæрд бинонтæй йæ хуыссæн ничи бацагуры — арфæтæм фенхъæлмæ кæсынц. Хъæуы сабитæ æмæ æрыгон лæппутæ фæкъордтæ вæййынц æмæ, арфæтæ кæнгæйæ, хæдзæрттыл радыгай æрзилынц. Хæдзармæ куы баввахс вæййынц, уæд базарынц «Хæдза- ронты-басылты» зарæг. Уый фæстæ хæдзаронгæнджытæ сарайы сугсæттæны армыдзаг лыстытæ æруидзынц æмæ хæдзармæ бацæуынц, лыстытæ æппаргæйæ фæдзурынц: «Ног аз уын уал хорзæхы ракæнæд!» Уый фæстæ сæ алчи дæр баздæхы хицау кæнæ æфсинмæ æмæ йын раарфæ кæны: «Ногбон уыл алы аз дæр дзæбæхæй цæуæд!» (О басилтæ уæбæл али анз хуæздæрæй цæуæнтæ!). Хæдзаронгæнджытимæ ас адæймæгтæ куы вæййы, уæд сæ фынгмæ бахонынц, кæстæртæн та раттынц чъирийы хæйттæ, фысы къæхтæ, семæ кæй æрбахастой, уыцы лалымы сын бæгæны ныккæнынц æмæ сæ акафын кæнынц. Сæ иуæй- иутыл вæййы нымæтæй карст кæнгæцæсгæмттæ æмæ сæ сабитæ тæрсгæ фæкæнынц. Сæ лæвæрдтæ сæхи куы фæвæй- йынц, уæд ацæуынц æндæр хæдзармæ. Æнамонд хабæрттæ кæм æрцыд, уыдоны къæсæрæй нæ бахизынц. Кæмæ бахæдза- ронтæ кодтой, уыдонæн фынæй кæнæн нæма вæййы — фыц- 42
цаг къорды фæстæ фæзыны дыккаг къорд, уыдон фæстæ æртыккаг æмæ афтæ суанг бон æрбарухсмæ иутæ иннæты фæдыл фæцæуынц. Бонивайæнты хæдзары хицау сæ дуармæ æрæвæры, сæ хæдзарвæндагæй цал амарди, уал дæстæджы хъæмп, бандзары сыл æмæ фæзæгъы: «Рухсаг ут, нæ мæрдтæ, уæ зынджы хай макуы ахуыссæд!» («Рохсаг уотæ, нæ мæрдтæ! Уæ зинги хай макæд ниххуссæд!»). Сæ мæрдтæ æнæхъæн аз æртхъуаг кæй нæ уыдзысты, ууыл гуырысхо нæ фæкæнынц. Ног азы бон нæлгоймæгтæ кæрæдзимæ фæцæуынц арфæтæ кæнынмæ. Уымæй сæ фæуырны, ног аз дæ къæсæрæй фыццаг чи æрбахиза, уымæн кæд амондджын къах ис, уæд амонд æрбахæсдзæн, иннæйы æрбацыд та фыдбылызы хос фæуыдзæн. Хæдзаронгæнджытæ цы æгъдæуттæ фæкæнынц, уазæг дæр уыдон бакæны. Фысымтæ бахъуыды кæнынц, ног азы сæ къæсæрыл фыццаг къахдзæф чи æрбакæны, уый æмæ. сыл афæдзы дæргъы хорзæй дæр, æвзæрæй дæр цы ’рцæуы, уыдон вæййынц уымæй æнхъæл. Кæрæдзийæн фæарфæтæ кæнынц, кæрæдзийы фæхонынц цалдæр боны дæргъы (7, II, 267—269 ф.). Зымæджы хурхæтæнты бæрæгбонимæ баст архæйдтытæн къæлиндары нымадæй стыр у сæ ахадындзинад. Уыцы архайдтытæ фыццаджыдæр æххæст кодтой æрвон буæртты хæстæ, Хур, Мæй æмæ стъалытæй æххуыс райсын. Гъе, уымæ гæсгæ зымæджы циклмæ хауынц, сæ арæзтмæ гæсгæ æмхуы- зон чи сты, ахæм бæрæгбæттæй дзæвгар. Уый дæр бафип- пайдтой, æмæ-иу уыцы бæрæгбæтты кодтой алы хъæзтытæ. Ныхас æрвылбоны хиаирхæфсæн хъæзтытыл нæ цæуы. Уыцы хъæзтытæ сты арф мидисджын æмæ нсзаманты адæймаджы стыр бæрны æвæрдтой. Адæймаг цæмæй иугæн- дзон цардхъом уа, уымæ арæзт уыди хъазты змæлд. Ахæм хуызы аргъ кодтой бæрæгбоны дыккаг боны арх- æйдтытæн дæр. Уæвгæ ныхас боныл нæ цæуы, фæлæ ирæттæ Фыссæн æхс æв (ома, хъысмæт нывгæнæн) кæй хуыд- той, ууыл. Уыцы æхсæв чызджытæ сагъæс кодтой сæ фидæны цардæмбæлттыл. Скодтой-иу цæхджын гуылтæ. Гуылтæ хъуамæ æнæдзургæйæ бахордтаиккой æмæ-иу уый фæстæ бафынæй кодтаиккой. Чызг-иу тынг сдойны æмæ-иу йæ фыны уыдта йæ фидæны царды нывтæ æмæ, кæй зæгъын æй хъæуы, æдзух дæр-иу уыди амондджын. 43
Ног азы бæрæгбæтты æгъдæуттæ сты бирæвæрсыг æмæ вазыгджын. Нæ размæ цы бæлвырд нысантæ æрæвæрдтам, уымæ гæсгæ уал ацы ныхас фескъуындзыстæм æмæ рахиз- дзыстæм иннæ бæрæгбæтты къордмæ. Уæвгæ ма чиныджы фæстаг хайы ног азы бæрæгбоны рæстæг кæнинаг æгъдæут- тыл дзурдзыстæм. Ногбонтæй æхсæз боны фæстæдæр ирæттæ нысан кæнынц Донскъæфæн. Аразынц æй чырыстон бæрæгбон Крещение Христовоимæ иу рæстæг. Ног нымадмæ гæсгæ йын къæлиндары снысан кодтой 19 январь. Уыцы бон-иу сæу- дарæй хæдзары кæстæр чындз кæнæ сæ чызг, уыдон не сты, уæд саби лæппу, ацыдысты дон хæссынмæ. Дондзау-иу йемæ ахаста д е д а т æ æмæ басылтæ, цыхты кæнæ сойы къæррт, хоры нæмгуытæ, зад т ы п п ы р о н. Доны зæдтæм кувгæйæ-иу донмæ æппæрста дедатæй саст хæйттæ, арæхдæр- иу сын ныппæрста сæ сæртæ, цыхты æмæ сойы къæрттытæ æмæ чъирийы къæбæртæ. Ахæм нывондæгтæ æрхæссыны фæстæ бинонтæ афæдзы дæргъы хъуаг ницæмæй æййафдзы- сты, зæгъгæ-иу нымадтой. Уыдæттæ кодтой æнæдзургæйæ. Дондзау куы æрбаздæхт, уæд-иу бинонты райхъал кодта афтæ дзургæйæ: «Сыстут, æрбахастон уын мыдау адджын æмæ сойджын дон». Сегас дæр-иу сыстадысты, ног хает донæй-иу сæхи ныхсадтой æмæ-иу сын дондзау чъирийы хæйттæ байуæрста (7, II, 269 ф.). Радта сын-иу, доны зæдтæн кæй сæртæ аппæрста, уыцы дедатæ дæр. Ай-гъай дæр, уыцы дон уыди æппæты хуыздæр, кувинагау сыгъдæг. Уый уыди удтæ сыгъдæггæнæг, æппæт хорзæхтæй хайджынгæнæг, адæмæй, фосæй, дзаумайæ — алкæй дæр æмæ алцы дæр фæрнæйдзаг кодта. Гъе, уымæ гæсгæ алы хæдзар дæр тырныдта, цæмæй уыцы æвæджиауы нуазинагæй рæвдздæр æрбахæссой, уымæ. Уыцы бæрæгбон Д о н- с к ъ æ ф æ н дæр, æвæццæгæн, уымæн схуыдтой. Хуыцаубоны, бæлвырддæр зæгъгæйæ та, Ногбоны фæстæ къуырисæр æхсæв фæкæнынц мæрдты бæрæгбон М æ р д т ы б а д æ н, хонынц майæБадæнтæ. Уæлдай тынгдæр æй кæнынц быдыры хъæутæ. Иннæ ирæттæ уыцы бон нысан кæнынц, Куадзæнмæ ма къуыри вæййы, уæд, Зазхæссæнты рæстæг хуыцаубоны. Проф. Æлборты Барысби кæй фарста, уыцы адæмæй йын иу афтæ радзырдта: «Раздæр-иу æй нысан кодтой Зазхæссæны хуыцауæхсæв, Куадзæны размæ сабаты. 44
Ныртæккæ дæр æй хæхты афтæ кæнынц. Махмæ та йæ раха- стой фæсногбонты къуырисæр æхсæвмæ. Чи йæ аивта, цæмæн, уый, нæ зонын» (3, ф. 19, д. 92, л. 105). Мæрдты бадæн кæнынц, ивгъуыд аз зиан кæй хæдзары æрцыди, æрмæстдæр уыдон. Сæумæйæ изæрмæ алцыдæр æрцæттæ кæнынц, хонæг арвитынц хиуæттæм. Уый тыххæй 1850 азы Н. Берзенов афтæ фыста: «Изæрдалынгтæм иу- уылдæр сæ хæдзæрттæм бацæуынц. Мардмæ æввахсдæр адæй- маг дыууæ лæдзæгимæ хæдзары къуымы слæууы æмæ уынгæгзæрдæйæ кæуын байдайы, бахъарæг кæны. Йæ лæдзджытæ йын байсынц æмæ сæ дзуарса баст бакæнынц. Уый фæстæ æрбахæссынц марды дарæстæ æмæ сæ дзурсабаст лæдзджытыл скæнынц, цыма адæймаг у, уыйау. Рауайы дзы быдыргъ, марды уд дзы бацæуы, æмæ, рагацау кæй æрцæттæ кæнынц, уыцы бандоныл æй æруадзынц. Бандоны алыварс равæрынц мардæн йæ зынаргъдæр дзаумæттæ æмæ кусæнгæрзтæ. Иæ гуыбыны кой бакæнын дæр сæ нæ байрох вæййы — бандоны цур сæвæрынц дзæрнаты тæбæгъ æмæ авджыдзаг арахъ. Быдыргъ кæуыл сæвæрынц, уыцы бандоны фæйнæ фарс слæууынц, нæлгоймæгтæ иуырдыгæй, сыл- гоймæгтæ иннæрдыгæй æмæ кæуын байдайынц, сæ тухийаг цардæй фæхъаст кæнынц, нырдиаг ласынц, зæрдæйы уидæгтæ фæцæйрæдувынц, ахæм уынгæгзæрдæйæ ныдздзы- назынц. Æхсæв-бонмæ не’рсабыр вæййынц. Уый фæстæ бон дугъ рауадзынц. Ирæтты нымадмæ гæсгæ, дам, уый руаджы, зындоны арты чи сыгъди, уыцы марды уд фервæзы. Дугъ ын вæййы цъынды аргъы хуызæн» (10,1, 96—97 ф.). Ам ма зæгъын хъæуы уый, æмæ ацы бæрæгбон адæмæй абон дæр кæй нæма ферох, æрмæст иуцасдæр фендæрхуы- зæттæ, стæй дзы дугъ дæр нал уадзынц. Уæвгæ уыдæттæ абон уадиссаг никæмæуал кæсынц. Хъæууонхæдзарадон куыс- тыты размæ æмæ сæ рæстæджы конд чи цæуы, уыцы бæрæгбæтты архайд хъуамæ ахъаз уа, сомбон куыстытæ нывыл цæмæй ацæуой, уымæн. Зымæджы бæрæгбæттæ иуцасдæр сты мардæн кадгæнæг, йæ сурæт ын сног кæнынц, сæ зæрдæ сын балхæнæм, зæгъгæ, сын кæндтæ скæнынц. Бауз- æлынц сыл, цæмæй сыл мæрдты гъдауæй аудой. Уалдзæджы бæрæгбæтты рæстæг та сæйрагдæр вæййынц мæлæтæй цардмæ хонæг хъуыдытæ æмæ архайд. Знон чи амарди, уый абон фæстæмæ цардмæ раздæхы. 45
Ногбонты фæстæ дыккаг сабаты, бæлвырддæр зæгъгæйæ та, Б а д æ н т ы фæстæ хуыцауæхсæв ралæууы Фæцбадæн. Ацы бæрæгбон зонынц æрмæстæр дыгурæттæ, бацахста-иу Ног азы æртыккаг къуыри. Фондз боны дæргъы-иу адæм æддаг дунейæ аиппæрд сты. Уыцы бонты сæ хъæумæ уазæг дæр нæ цыди, сæхицæй дæр æддæмæ никæй уагътой. Ф æ ц б а д æ н-иу хъæуы кæй æрæй- йæфта, уыцы уазæджы дæр-иу бахъуыди бæрæгбоны фæудмæ æнхъæлмæ кæсын, ома, æнцой бонмæ, цыппæрæммæ. Уа- зæг-иу хъæуккæгты домæнтæм гæсгæ хъуамæ бæрæгбоны архайдтаид, Идауæги дзуары номыл-иу мысайнаг сæвæ- рдтаид. Фыццаг цыппар боны алы бинонтæ дæр куывд кодтой сæхи хæдзары, фæлæ сæ дуæрттæ æрбацæуæгæн гом уыдысты. Кæрæдзи хæдзæрттæм цыдысты. Фæндзæм бон арæзтой хъæу- гуывд. Хъæуы нæлгоймæгтæ-иу семæ хæрд æмæ нозт айстой æмæ-иу заргæ араст сты, Гъазæндон чи хуынди, уырдæм. Уыцы фæндагыл уый размæ бонты цæуыны бар никæмæн уыди. Ам-иу Идауæги кувæндоны бæрæгбонхъæлдзæг адæм фесты суанг изæрмæ. Зарыдысты, кафыдысты. Уыйадыл-иу бæрæгбон фæци æмæ та-иу æддаг хъæуккæгтæ ардæм цæуын райдыдтой. Бафиппаинаг: бæрæгбоны рæстæг марды ныгæнгæ нæ, фæлæ йæм баныдзæвæн дæр нæ уыди (7, II., 283 ф.). Ирон адæмы революцийы агъоммæйы цард чи зыдта, ахæмтæ — Гатуты Кæку (дины кусæг Алексей) æмæ Туккаты Гуыбадыйы хъуыдымæ гæсгæ уыцы бæрæгбон арæзт цыди йеминæйы (емынæйы) рынæй фервæзыны охыл. И д а у æ г- м æ уыди мæрдтæй здахаг алæмæттаг тых æмæ ма йын фæстæдæры фæлтæртæ дæр табу кодтой. Бæрæгбоны рæстæг- иу зæрдыл æрлæууыдысты рыны заманы иппæрд царды уавæртæ, марды баныгæныны бар лæвæрд дæр нæ цыди. Рав- дыстой-иу, рагон рæстæджыты адæмы рынæй бахизынæн цы мадзæлттæ арæзтой, уыдæттæ дæр. Цы зæгъæн ис бæрæгбонæн йæ номы тыххæй? Ирон æвза- джы ис ахадгæ дзырд фæстинон. Йæ низæй æххæст чи нæма сдзæбæх, ахæм рынчыны фæхонынц фæстинон. Абайты Васо куыд зæгъы, афтæмæй ацы дзырды гуырæн у фæс-цин-он, ома, фæцин кæныны фæстæ. Низ эвфемистон хуызы рахуыд- 46
там «цин», уымæн æмæ нæ рагфыдæлты нымадмæ гæсгæ низæфтауæг уыдысты уæларвон тыхтæ. Æмæ-иу уыдоны зæрдæ балхæныны тыххæй, уæлдайдæр та рыны рæстæг, бирæтæ низты рахуыдтой буц нæмттæй. Уæлдай ахс- джиагдæр-иу уыди, адæймаг кæмæй фервæзт, уыцы низ, кæд нал раздæхид, зæгъгæ-иу ын буц митæ кодтой (5, т. I, 464ф.). Райдианты, æвæццæгæн, бæрæгбон хуынди Ф æс т и- нон бадæнтæ. Фæлæ фæстæдæр йæ фыццаг мидис фæстæмæ куы раздæхти, уæд йæ формæ афтæ аивта æмæ йæ алчи нал æмбары. Абоны ирæттæй бирæтæ хорз нал æмбарынн,, сæ фылдæр та æппындæр нæ зонынц Н а ф ы бæрæгбон. Йæ рæстæджы йæ бæрæг кодтой Ногбонты фыццаг мæйноджы фæстæ сабаты æмæ-иу ахаста æнæхъæн къуыри. Зæгъæм, 1992 азы ацы бæрæгбон кодтой 8 февралы. Куыд парахатæй йæ арæ- зтой, фынгтыл-иу цы минас æрæвæрдтой, уый æмбисондæн баззад. Афтæ фæзæгъынц: «Нафы фынгыл кæд нæ бадтæ», кæнæ: «Нафы куывдæй кæд нæ цæуыс!» Ацы бæрæгбонæн баззади иу-къорд номы, зæгъæм: Иры Наф, Уыналы Наф, Хæрисджыны Наф, Бураты Наф, Нæхи Наф. Уыцы нæмттæ дзурæг сты, канд æгас Ирыстон нæ, фæлæ ма йæ кæй кодтой хицæн хъæутæ æмæ мыггæгтæ дæр. Бæрæгбон арæзтой æгас мыггаг кæнæ хъæубæстæ, бæлвырд мыггæгтæй æвзæрстой дзуарылæгтæ. Къусбары задæй-иу бахсыстой бæгæны, сфыхтой-иу «гуыдын». Уый цæмæйдæр уыди Ногбоны æртхуроны хуызæн. Гуыдыны-иу акодтой, куывды архайæг хæдзæрттæ цал уыдысты, уал дихы. Цыбырты Л. æрмæджытæ куыд æвдисынц, афтæмæй Нафы бæрæгбон уыди «Г а б о н и куывды» хуызæн, кодтой йæ Дыгургомы. Куывд фыццаджыдæр кодтой хорæрза- дыл аудæг дзуæртты номыл. Абайты В. куыд хъуыды кæны, афтæмæй, Наф мыггаджы цардыуагимæ бает кæй уыд, ууыл дзурæг сты егъау гуыдынтæ. Гуыдын уыди мыггаджы иугæнæг æмæ кæрæдзийыл бæттæг нысан. Скæсæйнаг сла- вянты хуыцæуттæй ахæм уыди Р о д ъ. Цæвиттон, уыцы бæрæгбон конд цыди мыггаджы дзуары кадæн, кæцы равзæ- рди рагон ирайнаг культурой мæрæй. Уый руаджы фæбæрæгдæр ис кæцыдæр кувæндæтты нæмтты æмæ табуйаг ныхæсты мидис. Найфат у мыггаджы кувæндоны бынат — 47
Н а ф ы у а т. Найфат уыди, бæрæгбоны размæ бæгæны кæм фыхтой, кусарт-иу кæм акодтой æмæ-иу куывд кæм скод- той, ахæм агъуыст. Ноджы стырдæр мидис æвæрд ис И р ы Н а ф ы. (5, т. I, 148—151 ф.) Адæмон къæлиндары зымæджы бæрæгбæтты æхсæн ахс- джиаг бынат ахста Комахсæн. Иæ ном æмæ ахастмæ гæсгæ у чырыстон бæрæгбон Заговениейы (Комахсæны) хуызæн. Мæй кæд сног вæййы, уымæ гæсгæ Ногбонæй Комахсæны æхсæн вæййы фондзæй авд къуырийы бæрц. Алы афонты кæнгæ бæрæгбоны æмгъуыд фæбæрæг кæнæм Комбæттæны руаджы. Уый размæ фæбæрæг кæнынц Комахсæн æмæ ахæссы дыууæ къуырийы. Уæлдæр загътам: бæлвырд афонты конд чи нæ цæуы, уыдоны æм- гъуыдтæ фæбæрæг кæнæн ис, Мæйы къæлиндары бæрæгбæтты таблицæмæ гæсгæ. 1993 азы Комбæттæнты размæ бæрæгбонмæ дыууæ къуырийы цæттæ кæныны арæн æрцæуы 21 февралмæ. Чырыстон дин куыд амоны, афтæмæй адæймаг фылдæр хъуамæ хъуыды кæна йæ уд ссыгъдæг кæныныл. Уымæн тынг ахъаз у сойаг æмæ урсаг хæринæгтæ нæфæтчийаг кæй сты, уый, уымæн æмæ нæм æфсæдæн хойрагæй скувыны зæрдæ нæ райгуыры, — загъд ис «Хуыцауы Закъоны», — фæлæ нæ кæнæ хуыссæн йæхимæ фæласы, кæнæ та нæ æрфæнды хи аирхæфсын.» Гъемæ, чырыстон бæрæгбоны рæстæг куыд вæййы, афтæ ирон бæрæгбонмæ бацæттæ кæнынæн дæр лæвæрд вæййы къуыритæ. Уыцы къуыритæй фыццаг хуынди Ф ы д ы- комбæттæн. Къуырисæр æхсæв-иу ын акусарт кодтой йæ нывондаджы. Ууыл дзурæг у уыцы боны ном — Галæргæвдæн Хуыцаубон. Ног къуырийы райдианæй-иу ранымадтой бæрæгбоны рæстæг. Тугхæстæджытæ, сыхæгтæ-иу кæрæдзи фæхуыдтой рагацау цæттæгонд бæркадджын фынгтæм. Уазджытæ-иу кæй къæсæрæй нæ бахызтысты, уыцы хæдзар æгад уыди, æгъдау- халæгыл æй нымадтой. Дыццæг æхсæв та-иу дзаджджын фынгтæ равæрдтой. Бонæй та табу кодтой ирон дауджытæй æппæты карздæрæн, хонынц æй «Ф ы ц ц а г/х æ р г æ А л а р д ы». Кæмæ-иу фæфыдæх, уыдон-иу дзуарæй фæса- дысты. Чи дзы-иу сдзæбæх, уыдоны цæсгæмттæ-иу цæрæнбонты хæбуздзыхъытæй баззадысты, ома, сæ зæрдыл æй дарой. 48
Уыцы боны æгъдæутты тыххæй æмæ Алардыйæн йæхи тыххæй дзургæйæ дæр бафиппайын хъæуы, ахъаззаг цæмæй- дæрты к&й хицæн кæны, уый. Бæрæгбон æнцади тасæй гуырд азары бындурыл, дзуарæн хъуыди козбау митæ æмæ зæрдæлхæнæнтæ. Уæвгæ та ирæттæ сæ уд хъардтой, цæмæй сæм Аларды æввахс ма ’рбацыдаид. Гъе, уымæ гæсгæ йын йæ кувæндæттæ арæзтой хъæумæ чъылдым æвæрдæй. Батабу, балæгъстæ йын-иу кодтой: «Гъе, Аларды, дæ чъылдыммæ дын кувдзыстæм, де ’ргом нæм ма раздах!» Уый фæстæ бонты адæм уыдысты хъæлдзæг, минас кодтой. Лæппу фæсивæдмæ тынг кадджын уыди хъултæй хъазт, чызджытæм — тыччытæй хъазт. Цыппæрæмы-иу райсомæй сихормæ дауджыты номыл ком бадардтой, изæрæй-иу сæ ком суагътой. Уыцы бон суанг хæдзар æфснайыны онг кусын нæ фæтчыди. Уыцы боны ахастмæ гæсгæ-иу архайдтой боныхъæд базоныныл. Иугæр арв æнæкъæм уыди, уæд-иу загътой: «Суанг Куадзæнтæм хорз рæстæг ахæсдзæн, æгас аз дæр уыдзæн хъарм». Фыдыкомбæттæны къуырийы сабат бон-иу уыди мæрдты мысæн бон. Бафиппайын хъæуы уый дæр, æмæ Урсы къуырийы размæ сабат бон чырыстæттæн кæй у зæронд мæрдты мысæн бонтæй иу. Уыцы бæрæгбоны фæстæ чи цыди, уый ирон къæлин- дары хуыйны Урсы къуыри. Чырыстæттæн уый у Комбæттæнтæм цæттæгæнæн рады къуыритæй иу. Уыдон ма йæ хонынц «Сыропустная». Уый у тæккæ хъæлдзæгдæр бæрæгбæттæй. Æфсинтæ рагацау бацахсынц цыхтытæ, бай- дзаг кæнынц царвы дурынтæ æмæ урсаджы æндæр æвæджиауы хойрæгтæ. Хуыцаубоны изæрæй æрцаразынц бæрæгбоны фынг æмæ Куадзæны размæ фæстаг хатт дзидзайæ конд хæринаг бахæ- рынц. Фæткмæ гæсгæ ахæм хæринаг кодтой, уый размæ бонты кæй аргæвстой, уыцы кусæрттæгты фыдæй. Къуы- рисæры суанг изæрмæ дардтой мархо, уый фæстæ-иу æхсæвæрæн сцæттæ кодтой мисын, чъиритæ, хъайла. Уыцы бон хуынди Фæстаг Аларды кæнæ А л а р д ы й ы комбæттæн. Уыцы рæстæг фынгыл фыдызгъæл не ’вæрдтой, фæлæ æндæр æфсæдæн хæринæгтæ. Фæсивæд кодтой алы хиирхæфсæн хъæзтытæ, уыдысты хъæлдзæг. Ахуыргæндтæ бафиппайдтой: фæсивæд алы афоны конд бæрæгбæтты æну- 49
выдæй кæй архайдтой, уымæн уыди ахадгæ нысан. Уыдон иу фæлтæрæй иннæмæ лæвæрдтой адæмы культурой фæлтæрддзинад, хистæртæй кæстæрты æхсæн уыдысты æвза- джы хæзнатæ хæссæг, ногдзинад сæ зæрдæтæм истой, уыдысты царды ног къæпхæнтæм бахизынмæ разæнгардгæнæг уалдзæджы бæрæгбæтты фæлгонцæвдисæг. Ууыл дзурæг сты Урсы къуырийы (Цæрвтæ къахæны) чыры- стон бæрæгбон Прощенное воскресенье æмæ марходарæнты хæд размæйы сабат боны æгъдæуттæ. Уыцы бон уазæгæн лæвæрдтой марходарæджы хойраг, æфсинтæ æмæ чызджытæ дуæрттæ æмæ рудзгуыты тарвазтæ сæрстой сойæ. Гъе, уымæ гæсгæ уыцы бон хуынди рудзгуыты бон. Фыдæлтæй баззайгæ уырнындзинæдтæм гæсгæ хъуыдыйаг уыдысты хæдзармæ бацæуæнтæ æмæ йæ рухсдзонтæ. Уыдоны руаджы хæдзармæ хæццæ кодтой æддаг дунейы фарны хабæрттæ. Зымæг-иу йæ бæрцбарст цыдæй ивылди, фæлæ-иу уыцы рæстæг дæр нæ бамынæг, уалдзыгон куыстытимæ баст чи уыди, æмæ цæст кæй нæ ахста, ахæм змæлд. Хуыцаубоны-иу изæрæй сцæттæ кодтой дзаджджын фынг æмæ-иу се’фсис базыдтой. Цæвиттон, дæ къæхтыл дæр ма гуыбынтæ куы уаид, зæгъгæ-иу ахæм фырхæрд бакодтой, æмæ сын уый баззади фæткæн. Иннæ райсом-иу райдыдта Комбæттæн. Афæдзы дæргъы æфсæст уыдзынæ æви нæ, уый уыцы бонæй аразгæ у, зæгъгæ, нымадтой. Йæхицæн кад чи кодта, уыдон Уастутыры кадæн дардтой ком къуырисæры сихормæ. Адæмы цардыуаг зонæг Хъаныхъуаты Алмахситт куыд бафиппайдта, афтæмæй: «...сихормæ скæнынц æртæ цæхджын чъирийы, уый фæстæ цæкуытæ скъæй кæнынц. Чъиритæ — Тутырæн, цæкуытæ та Уастырджийы бæхæн. Фыййæуттæ уыцы бон ком фæдарынц изæрмæ. Хур куы скасти, уæд-иу уыдонæй алчи йæ худы баба- ста дур кæнæ сины стæг æмæ-иу загъта: «Афтæ баст уæд бирæгъы ком дæр, уæд дзы ахæм дур» (10, III, 68 ф.). Уый фæстæ бонты мархо дардтой искæцы дзуар кæнæ дуаджы номыл æмæ иу ахаста боны æрдæг дæр. Дыццæджы Уастырджийы номыл ком дардтой нæлгоймæгтæ дæр æмæ сылгоймæгтæ дæр. Цотджынтæ ком дардтой сæ фыртты бæсты дæр, æнæцот сылгоймæгтæ æмæ мойгæнæг чызджытæ 50
та — се ’фсымæрты бæсты. Æртыццæджы-иу чызджытæн ралæууыди цъиуты комдарæн. Сæ ком-иу куы суагътой, уæд-иу бакуывтой, Тутыр мæргъты хоры нæмгуы- тæ уидзын цæмæй ма уадза, уый тыххæй. Уыцы бон батабу кæнынц Тутырæн, Уастырджийæн æмæ Алардыйæн. Уыцы бон цы бæлас акалай, уый уыдзæн æппæты фидардæр. Уыцы бон афæдздзыд байрæгтæн алвы- нынц сæ бæрцытæ æмæ сæ къæдзилтæ, галтæн та сæ бæрзæйтæ.» (10, III, 68 ф.) Цыппæрæмы уыди рæстмæ арæзт хъуыддæгтæ æмæ æнты- стыты бон — Рæстæйы бон. Сихормæ дардтой ком, уый фæстæ-иу бакуывтой, цæмæй сыл Хуыцауы æвзæрст лæгтæ аудой æмæ сæ хъуыддæгтæ сæ зæрдæйы фæндиаг рæстмæ кæной. Хъаныхъуаты Алмахситт сæдæ азы размæ фыста: «Ацы бæрæгбон тынгдæр сылгоймæгтæм хауы... Уыцы бон æгас сыхбæсты сылгоймæгтæ дæр алы хæрд æмæ нозт æрхæссынц фысымы хæдзармæ. Куы æрæмбырд вæй- йынц, уæд сегасæй дæр æхца райсынц æмæ уыдонæй бал- хæнынц кæсæгтæ. Æппæт дæр куы сцæттæ вæййы, уæд бакувынц дзуæрттæ æмæ дауджытæм, фидæн аз дæр ныл хорзæй куыд аудой, зæгъгæ, уый фæстæ фынгтæм æрæвналынц, схъæлдзæг вæй- йынц. Фысымы рады бар лæвæрд æрцæуы, фарон ус чи ра- куырдта кæнæ лæппу кæмæн райгуырди, сыхæгтæй ахæмтæн. Уыдон бацæттæ кæнынц фынгтæ. У с чи ракуырдта, кæнæ лæппу кæмæн райгуырд, ахæмтæ цалдæр куы бавæййынц, уæд уыдонæй иуы хæдзары куывд скæнынц, иннæтæ уырдæм æрхæссынц хуынтæ. Фысымы рад кæмæ æрхауд, уыдонæй кæд искæуыл ивгъуыд аз зиан æрцыд, уæд уый суæгъд кæнынц» (10, III, 69 ф.). Комбæттæнты фæстæ комдарæнты рæстæг баиу вæййы, алы ран дæр кæй кæнынц, уыцы бæрæгбон С т ы р Тутыртимæ. Иæ рæстæджы Гæтиты Б. Т. афтæ фыста: «Тутыр у уæлфæдзæхстон бирæгъы ном. Чырыстон ирæтты Тутыримæ бæтты Федор Тирскийы ном. Уымæн, дам, бирæгътæ канд йæ коммæ нæ кастысты, фæлæ ма йын-иу йæ къæхтæ дæр сдæрдтой. Уыцы бæрæгбон, бæлвырддæр зæгъгæйæ та, тæккæ ахсджиагдæр комдарæнтæ арæзтой сыгъдæг къуырисæры. Хохæгтæ-иу стырæй-чысылæй сæ микæнын ныууагътой, бонивайæнтæй-иу фæсахсæвæртæм 51
хор, доны хъæстæ нал фесты. Лæппутæ, ацæргæ лæгтæ æмæ- иу зæрæдтæ Ныхасмæ æрцыдысты. Уым-иу кадæггæнæг хъи- сынфæндыры цагъдмæ заргæйæ фæкодта нæ фыдæлты алæмæттаг таурæгътæ.» (10, III, 175 ф.) С т ы р Т у т ы р т ы бонты-иу адæм сæхи æнувыдæй цæттæ кæнын райдыдтой уалдзыгон куыстытæм. Тутырты æртæ боны дæргъы-иу цы кусæнгæрзтæ сарæзтой, уæд-иу цы гайлæгтæ бафтыд хæдзары фосыл, уыдон-иу фæхайджын сты магион тыхæй, зæгъгæ, нымад цыди. Уыцы бонты цы загъдæуыди æмæ цы арæзтæуыди, уыдонæй мæнгыл нымад ницы цыди. Туджджьштæ дæр уыцы бонты кæрæдзийæ сæ маст нæ истой, бар лæвæрд нæ уыди хæстон архайдæн дæр. Уыцы бæрæгбоны рæстæг тынг ахсджиаг уыдысты магион архæйдтытæ. Куырдтæ-иу сарæзтой æфсæйнаг дзуар- тæ æмæ æртæтигъон апотропеятæ, ома амондхæссæг дзаума- тæ. Ирæтты уырнындзинадмæ гæсгæ уыдон уыдысты фыд- былызтæй хизæг хъомысæй хайджын. Сабиты хуыдтой куырдадзмæ, сæ къухтæ сын-иу æрæвæрын кодтой хъæсдарæ- гыл æмæ сæ-иу куырд чысыл дзæбугæй дыууæ хатты æрцавта, уыцы рæстæг-иу дзырдта магион арфæйы ныхæстæ: «Уац- хуас, Тутыры фæдзæхст фæут». Байрæгты хызтой цæстдзы- дæй, сæ бæрцытæ æмæ сын сæ къæдзилтæ æлвыдтой, сæ бæсты рæсугъддæртæ æмæ фидардæртæ куыд разайа, зæгъгæ, сыл-иу цæстытутæ бакодтой, Тутыры куитæй хызт ут, зæгъгæ — ирæттæ афтæ хуыдтой бирæгъты. Бирæ хиирхæфсæн хъæзтытæ зыдтой ирæттæ. Сæ иу уыди, «Тутыр гуыппæн конд у» дзургæйæ, фаесонтæ цæвын. Уыцы митæ адаеймаджы хъарутæ фылдæр кæй кæнынц, хорæрзадыл рæстырдæм кæй ахадынц, ууыл æууæндыдысты. Абарæм ма йæ рагон ирайнаг фыййæутты бæрæгбон Лупер- калиимæ. Уый уыди удтæ сыгъдæггæнæг æмæ бирæ тыллæгдæттаег бæрæгбон. Уыцы æгъдæуттæ кæнгæйæ ма-иу ракуырдтой, сылгоймагæн цот цæмæй цæуа, уыцы хорзæх дæр. Цы бæрæгбоны кой кæнæм, уый тынг рагон у. Уый тыххæй сæрмагондæи фыста Коцты К. (12, 58—65 ф.) Мæ зæрды ма ис дыууæ цымыдисаг хъуыддаджы тыххæй зæгъын. Уæлдæр загътам, Стыр Тутыртæ Комдарæнты хæд размæ кæй фæкæнынц, уый тыххæй, Тутыры бонтæ нымад цыдысты удæнцой æмæ фарнхæссæг бонтыл. Суанг 52
ма-иу туджджынтæ дæр уыцы рæстæг кæрæдзимæ зулдзæстæй дæр нал кастысты. Афтæ æнхъæл дæн æмæ та ныл ацы ран дæр фæзынди чырыстон ахуырады тæваг. Комбæттæнты размæ хуыцаубоны «чырыстæттæ Хуыцауы фарнæй хай- джын æгъдаумæ гæсгæ кæрæдзийæн ныххатыр кæнынц сæ тæригъæдтæ, чи нæма ферох æмæ чи ферох, уыцы хæрæмттæ æмæ æппæт мадзæлттæ дæр саразынц, цæмæй алчи йæ фыдгу- лимæ бафидауа. Гъе, уымæ гæсгæ уыцы хуыцаубон хонынц Урсы къуыри. Уый фæстæ райдайы К о м б æ т т æ н» (11, 678 ф.). Кæй кой кæнæм, уыцы бонтæ тынг ахсджиаг уыдысты афæдзы хæдзарадон куыстыты хыгъды. Суанг ма Ком- бæттæнтимæ иу рæстæджы конд кæй цыдысты, уый дæр сын сæ хъæлдзæг æмæ бæрæгбонахаст нæ бамынæг кодта. Бæлвырд æвдисæнтæ нын фадат дæттынц афтæ хъуыды кæнынæн: Стыр Тутыртæ сты, бæрæгбæтты иу æрдзон циклæн йæ кæрон чи нысан кæны, иннæмæн йæ рай- дайæн, ахæм бæрæгбон. Уый ахсджиаг у фыдæлтæй баззайгæ æгъдæуттæ кæнæг æхсæнадæн. Тутыры æртæ боны уыдысты зымæгæй уалдзæгмæ хизæн рæстæг фиппайæг, уæларвон буæртты ног сурæттæ æвдисæг, тырныдтой, дунеæмбарынад ма йæ сæрысæйраг уавæры куы уыди, уæды уæлфæдзæхстон сыгъдæг ахаст райсынмæ. Уалдзыгон куыстытæм бацæттæ кæныны æмæ уыдон райдайыны руаджы-иу сног ис, бæрæгбæтты къордтыл дих кæнынæн цы нысаниуæг уыди, уый. Ацы бæрæгбон æдзухдæр мартъийы нысангонд кæй цæуы (уыцы мæйы 21 бон райдайы астрономион уалдзæг), уыдæттæ хынцгæйæ раст у, мах æй куыд æмбарын кæнæм, уый.
Адæмон къæлиндары уалдзæджы цикл райдайы уалдзы- гон куыстытимæ иу рæстæг. Нæ рагфыдæлты нымадмæ гæсгæ фесгуыхы, йæ райдиан нывыл кæмæн вæййы, ахæм хъуыддаг. Гъе, уымæ гæсгæ фыццаг уалдзыгон куыстытæ хуым кæнын æмæ хортæ тауыны рæстæг ирæттæ арæзтой Хоры бон (X у м и д а й æ н). Нысан æй кодтой Комбæттæны дыккаг къуырийы дыццæджы. Фыццаг ауæдзы бæрæгбонмæ-иу цæттæ кæнын райдыдтой рагацау, Тутырты размæ. Хоры боны куывд æгас хъæу кодтой иумæ кæнæ сыхбæстæ хицæнæй. Фысым-иу сцæттæ кодта нозтытæ, уымæй дæр æрмæстдæр бæгæны кæнæ махсымæ (уæрæс). Уыцы нозтытæ уыдысты хойраджы фæсномыг нысан, ома, «тæнгъæд дзул». Зад та, тагъд кæй разайы, уый тыххæй уыди фæззæджы хъæздыг тыллæджы нысан. Фынгæн уыди æргом хъæууонхæдзарадон ахаст æмæ йæм хастой мархойы хæринæгтæ. С. Кучеревский быдыры цæрæг ирæтты тыххæй XIX æнусы 40-æм азты афтæ фыста: «Ис сæм дзымаригонд бадырджантæ, басгæрдæг æмæ лобио (хъæдур); севрюгæ кæсаджы йæугæф, æргъай кæсаг хусæй, хæрзад гуылтæ. Дæргъæлвæс хæмпус гуылтæ фынгыл хæринæгты алыварс быру æвæрд ракæнынц» (10, I, 80 ф.). Бафиппайын хъæуы уый æмæ ма 20-æм азты дæр мархойы фынгтæ кæй æвæрдтой, уый кой арæх кæй ракæнынц фенджытæ: фынгмæ хастой задынтæ, картофджынтæ, цæхæраджынтæ, хус чъиритæ, кæф. Дзидзайæн дзы йæ кой дæр нæ уыди (13,"1988, № I, 117 ф.). Цæстытыл æндæр нывтæ ауайын кæнынц 80-æм азты хабæрттæ дзурæг куырттатæгтæ. Уыцы бæрæгбоны-иу туг суагътой. Куывды рæстæг-иу фидæн азы фысыммæ радтой 54
дзидзайы хай — æртæ рахиз фæрсчытæй физонæг æмæ æртæ цыхтджын чъирийы. Цæвиттон, зæронд æгъдау рацарæзтой æмæ йын нал ис нæфæтчиаг ахаст. Бæрæгбон цы æгъдæуттæй арæзт цыди, зæгъæм, фидæны фысымы сæрыл къуымæл рауадзын, фыццаг ауæдз акæнын, — уыдон ныр, аграрон культурæ куы стыхджын, адæм стыр хæдзарадты иумæ куы кусынц, уыцы рæстæг дæр æндæрхуызон нæ фесты. Гъе, æрмæст къуымæлы бæсты спайда кæнынц быламыхъæй. Ацы бæрæгбон Гæтиты Б.Т. афтæ равдыста: «Куыд вæй- йы, афтæ хъæуы алы хæдзарæй дæр иу кæнæ фылдæр лæджы æрцæуы, Хъæуы зæды бадæн бынатæн кæй равзæрстой, уыцы уатмæ. Кармæ гæсгæ куы рабадынц, уæд хистæртæй иу рахиз къухæй райсы æртæдзыхон чъири (сæвсат), галиу къухæй къуымæлы къус æмæ зæрдæбынæй Хуыцауы ном ссары, уый фæстæ бакувы Уацилламæ: «Уацилла, абон дæ бон у æмæ дæ мах зæрдæбынæй курæм: ратт нын дæ хорзæх, ахæм арфæ ракæн æмæ нæ хордæтты нæ мæнæу, нæ еуу, нæ сысджы цæугæ дæр куыд нал кæной! Уацилла йæ галиу къухæй хор кæм байтыдта, Мадымайрæм ын йæ фæдыл чыргъæды тауинаг кæм хаста, уыцы КуырыппьГ быдырты цы хъæздыг тыллæг æрзади, ахæм бæркад нын радт, Хуыцау, ацы сæрд!» Уый фæстæ фынгыл бадджытæм баздæхти æмæ æртæ хатты загъта: «Сымах цы курут?» «Хор, хор, хор!» — дзуапп радтой куывды адæм. «Уацилла уæ бафсадæд!» Æппын фæстаг, хистæр æртæдзы- хон ратты, ардæм барæй зыгъуыммæ кæрцы чи æрбацыд, йæ хъуынджын худ дæр зыгъуыммæ фæлдæхт кæмæн уыди, ахæм лæппумæ, йæ сæрыл ын рауадзы къуымæл. Нозт фæкæлы йæ дзыхмæ, æрлæдæрсы хъустæм, фындзмæ, æрсаха вæййы кæрцыл. «Ацы къуымæл куыд арæхæн кæлы, афтæ бæркад- джын рауайæнт нæ хортæ!» «Оммен!» — æмхъæлæсæй фæзæгъынц иннæтæ. Лæппу, къуымæл нуазгæйæ, хъæрæй фæзæгъы: «Уацилла нын ахæм бæркадджын хор раттæд, цæмæй мах, сабитæ, нæ цот, нæ цоты цот уой хъæздыг æмæ æфсæст». Уый фæстæ бæркад фæзæгъынц æмæ зæрдæ- хъæлдзæгæй сæ хæдзæрттæм ацæуынц, Уацилла сын хорз тыллæг кæй ратдзæн, уый цинæй. Уыцы бæрæгбонмæ цæттæ кæнгæйæ, рагагъоммæ, сæу- мæрайсом алы хæдзарæй дæр иу адæймаг арвитынц хъæдмæ бæрзы къалиутæм. Раттынц сæм фæйнæ æртæ гуылы æнæ 55
гахæйæ. Хъæды кæрон æрлæууынц, сисынц гуылтæ сæ худтæй æмæ, Уациллайы кувæндоны куыд уыди, афтæ бакувынц, зæрдæбынæй фæзæгъынц: «Уацилла, ахæм арфæ ракæн, цæмæй нæ ацы азы тыллæг фаронæй рауайа хъæздыгдæр». Уый фæстæ æрсæттынц къалиутæ, куыристæ сæ сбæттынц æмæ сæ се ’ккæйтты сæ хæдзæрттæм æрхæссынц. Марзт зæххыл куырис æрæвæргæйæ, хохаг лæг скуывта: «Ам цал къалиуы ис, уал мæкъуылы куыд æркæрдæм нæ хуым- тæй, ахæм амонд нæ уæд!» Хæдзары æфсин хæмпус гуылтæ бæрзы къалиутыл æрæвæры æмæ скувы: «Дæ хорзæх нæ уæд, Уацилла, нæ хортæ тугыл куыд аскъуиуой, мæнæ ацы гуыл- тау нарст куыд уой се ’фсиртæ, ставд куыд уой сæ нæмгуытæ» (10, III, 173—174 ф.). Бæрæгбоны рæстæг ахсджиаг уыди фыццаг хахх акæныны размæ хъæздыг хорæрзады тыххæй- бакувын. Хъæууон адæмы царды-иу ахæм бæрн æрхауди хоры фысыммæ. Афтæ-иу загътой: «Нæ хоры фысым фыццаг хахх акæнæд.» Уый-иу фыццаг гутонвæд акодта йæхи хуымы. Бæрæгбоны архайджытæ-иу скодтой зыгъуыммæ кæрцытæ. Хоры фысымæн æвзæрстой зæрдæхæлар, хæдзардзин лæгты, ома уый фыццаг хахх куы акæна, уæд фæззæджы нæ хордæттæ уыдзысты дзаг. Ахсджиаг уыди фидæны азæн хоры фысым равзарыны æгъдау дæр. Ахæмæн-иу йæ сæрыл къуымæл рауагътой, сабитæ æмæ-иу фæсивæд лæхъир хыссæйæ сæ цæсгæмттæ самæстой. Бæрæгбоны адæммæ-иу хоры фысым баздæхти: «Цы курут, лæппутæ?» Уыдон-цу æмхъæлæсæй дзуапп рад- той: «Хор! Хор!» Къуымæл фæсномыгæй уыди «тæнгъæд дзул» æмæ йæ сæрыл кæй уагътой, уымæй цыма гагахортыл аудæг X о р-Æ л д а р æмæ Уацилламæ сидтысты, афтæ йæ нымадтой. Гъе, æмæ-иу хоры фысым рæстæгæй- рæстæгмæ иухуызон фарст кæй лæвæрдта æмæ йын æмхъæлæсæй иу дзуапп кæй лæвæрдтой, уым дæр ахсджиаг мидис уыдис. Уыцы уырнындзинад тынг рагзамантæй рацыди — уæд афтæ нымадтой, ома, Хуыцауы ном куы сса- рай, ’уæд дæм йæхи раргом кæндзæн. Уæдæ зыгъуыммæ кæрцытæ дæр хуымæтæджы нæ дардтой — нæ рагфыдæлты уырныдта: кæрцы хъуынау æвзартæ дæр бæзджынæй сæвзæрдзысты. Раджы заманты Хуыцауæн кувæн бонты кæрцытæй пайда кодтой скифаг æзнæмтæ дæр. 56
Бафиппайын хъæуы, ацы бæрæгбонæн ма æндæр ном кæй уыди, уый дæр. Хъаныхъуаты Алмахситт куыд дзуры, афтæ- мæй Рæстæйы бонæй Хоры боны æхсæн уыди фондз боны. Бæрæгбоны нысан уыди хоры Уациллайæн балæгъстæ кæнын, цæмæй адæмæн бирæ тыллæг радта. Рæмонбон кодтой, ивгъуыд аз лæппу кæмæн райгуыр- ди, уыцы хæдзæрттæ. Рагацау-иу рауагътой арахъ, скодтой- иу къуымæл, сфыхтой-иу чъиритæ, кæсаг, сæ кувинæгтæ-иу бонрæфты Ныхасмæ рахастой æмæ-иу сæ хъæуы хистæры цур æрæвæрдтой. (10, III, 69 ф.). Уый фæстæ цы ’гъдæуттæ кодтой, уыдоны кой нæм уæлдæр уыди. Бæрæгбоны ацы номæй бирæтæ нæ зыдтой æмæ уый æмбаргæ дæр нæ кодтой. Проф. Абайты В. иртасæн куыстыты ис фидар æвдисæйнæгтæ ацы бæрæгбон ирайнаг культурой дунеимæ баст кæй у, уымæн. Уыдонæн сæ ныхæ- сты сæр уыди дзырд «ныфс». (5, т. II, 372 ф.) Цæвиттон, ацы бæрæгбонæн ма уыди ноджыдæр иу ном Ныфсæвæрæн бон. Уырныдта-иу сæ амондджын бындар сын кæй райгуырдзæн, амондджын бон фыццаг ауæдз кæй акæндзысты, хорз аз сыл кæй скæндзæн, сæ хортæ кæй фесгуыхдзысты æмæ зæрдæрухс кæй уыдзысты... Уæвгæ-иу хуым кæнын райдыдтой уалдзæджы фыццаг бæрæгбонæй фæстæдæр. Банхъæлмæ-иу кастысты фæлварæн хуымы æвзарты сæвзæрынмæ. Уый-иу аййæфта, уалдзыгон бон æмæ æхсæв куы сæмбæрцытæ сты, уæдмæ, 21 мартъимæ. Ахсджиаг æмæ бæллиццаг хынцинаг сын уыди, мæй кæд сног уыдзæн, уый зонын. Мæйног кæцы бонмæ æрцæудзæн, уый тынг хъуыдыйаг уыди. Фыдæлтæй баззайгæ фæтк зонджытæ куьщ дзырдтой, афтæмæй сын бæллиццаг уыди фыццаг бон. Фыццаг ауæдзы бæрæгбон æрхæццæ зæхгуысты рагон хуыцæутты рæстæгæй. Хорæрзад барстой цоткæнынимæ, ома, адæмы зонды зæхх уыди сывæрджын сылгоймагау. Цæмæй æнцонæй ныййара, уый тыххæй пайда кодтой кæлæнгæнæг мадзæлттæй — æххуысмæ-иу фæсидтысты, хæстæджытæй чи амарди, уыдонмæ. Снысан-иу кодтой сæрмагонд бонтæ, кодтой сын сæрмагонд хойраг, æнæмæнг дзы-иу уыди лауызтæ. Уыдон хорæрзадыл кæй ауддзысты, уый сæ уырныдта. Марходарæнты заман-иу мæрдтæн цалдæр хатты скодтой фынджыдзæгтæ. Сæ иу уыди Лауызгæнæнтæ, иннæ 57
Зазхæссæнтæ. Лауызтæ кодтой дыууæ хатты — мархо- дарæнты дыккаг æмæ æртыккаг сабат бонты. Бафиппаинаг у, ирæтты Лауызгæнæнтæ æмæ, чырыстæттæ сæ мæрдтæн рухсаг куы фæкæнынц, уыдон иу рæстæг кæй æрæй- йафынц. Уый-иу уыди Комахсæнты дыккаг æмæ æртыккаг къуыриты сабат бонты. Уæдæ цы у сæ нысаниуæг уыцы марды кæндтæн? Хоры бон ы/Х уымидайæны фæстæ сабаты скæнынц Фыццаг лауызгæнæн. «Ам куыд нымадтой, афтæ- мæй майрæмбоны хурныгуылды фæстæ мæрдтæ вæййынц сæрибар; ног мæрдтæ фæхъахъæнынц сæ бынат; уыцы аз нæ, фæлæ раздæр чи амард, уыдон мард сабиты бæласы къали- утыл сбадын кæнынц, сæхæдæг ацæуынц сæ хæдзæрттæм. Гъе, æмæ-иу се ’рцыдмæ сæ хæдзæрттæ ныммарзтой, кæртæй, æндæрæй-иу алцыдæр бафснайдтой æмæ-иу сæ дуæрттæ ныт- тыгътой. Майрæмбон-иу изæрæй нозтæй, хойрагæй алцыдæр æрæвæрдтой. Уыцы аз зиан кæуыл æрцыди, уыдон алцыдæр цæттæ кодтой бæрцæй. Сылгоймæгæ хæларгæнинæгты иу хай хастой уæлмæрдтæм, мардæн сæ-иу ныххæлар кодтой, уый фæстæ сæ се’хсæн уæрстой. Хæдзармæ та хуыдтой лæгты, мæрдты фынджыдзаг-иу ныххæлар кодтой æмæ-иу сбадты- сты фынгтыл. Лауызгæнæнты рæстæгхъуамæ мачи мацы бау- ыгътаид. Нæ уыди фæхты исты æрхойæн кæнæ, зæхх кæмæй банкъуыса, ахæм тыхджын цæфтæ кæнæн, уæд мард сабитæ бæлæстæй рахаудаиккой. Сабат бон алы хæдзар дæр кодтой тæвд хæринаг. Дзырд- той-иу: зæронд мæрдтæ ацæуынц дзаджджын амал кæнынмæ. Бахъуыди сæ-иу цæлхдурты сæрты хизын, какон- сындзæй æхгæд рæтты цæуын. Къуыри фæвæййынц фæнда- гыл æмæ æрхæццæ вæййынц Д ы к к а г/Ф æ с т а г лау- ызгæнæнты. Майрæмбоны изæрмæ сцæттæ кæнынц нозт æмæ хойраг æмæ фæбадынц фæсæмбисæхсæвмæ — мæрдты æрбаздæхтмæ фенхъæлмæ кæсынц. Бирæ фæбадыны фæстæ афтæ банымайынц, цыма мæрдтæ æрбахæццæ сты. Сæ фын- джыдзаг сын ныххæлар кæнынц æмæ уæд сæ дзыхмæ комдзаг схæссынц, рухсаг сын фæзæгъынц.» (10,111, 69—70 ф.) Æртыццæджы Д ы к к а г/Ф æстаг л а у- ызгæнæнты фæстæ райдайы чырыстæтты «Постная среда». Ирæттæ йæ хонынц Астæумархо. Цыбырты Л. ма йын бафиппайдта йæ иннæ ном дæр — Кæфхæрæн. 58
Уыцы ном ыл йæ ахастмæ гæсгæ æцæг дæр хорз фидауы. Къарджиаты Бекызæ скодта цымыдисаг фиппаинаг: ирæт- тæй бирæтæ уыцы бон ком нал дардтой. «Астæумархо куы æрцæуы, уæд бирæ ирон лæг суадзы йæ ком: кусæг адæм куыд сты, уымæ гæсгæ афтид кæрдзын æмæ къуымæлæй кусын нал фæфæразынц. Йæ ком чи суадздзæн, уыдонæй сых æрæмбырд кæнынц нысайнæгтæ æмæ куывд скæнынц, уыцы куывды рæстæджы сæ ком суадзынц, фæлæ та, Куадзæнмæ ма къуыри куы вæййы, уæд сæ ком ногæй бабæттынц.» (13, 1988, № 1, 117 ф.) Куадзæны хæд размæ иу къуыри фæуадз, уый размæ къуыри сабат бон бæрæг кодтой, чырыстон къæлиндары Лазарева суббота чи хуыйны, уыцы бæрæгбон Зазхæссæн (Назуихист). Йæ ахастмæ гæсгæ уыцы бæрæгбон бает у марды кæндтимæ æмæ йæ аразынц, Б а д æ н т æ куыд кæнынц, афтæ. Уый тыххæй ма уæлдæр ныхас кодтам. Йæ ном райгуырди æгъдауы сæйраг æууæлтæй æмæ бает у назы кæнæ зазы къалиутимæ. Дыууæ зайæгойы дæр сты æну- сон цъæх бæласы мыггæгтæй, сты æвæджиауы фæлындæнтæ æмæ сын ис иу ном — з а з. Гагатæ кæуыл зайы, ахæм талатæ ма уæлмæрдты дæр сагътой, ома, дам, æм ис, мæлæтыл чи уæлахиз кæны, ахæм тых. Бæркадхæссæг, цардхъомысдæттæг бæрæгбæтты рæстæг дæр дзы пайда кодтой. Мæрдты бонмæ-иу сцæттæ кодтой æлæм. Сарæзтой-иу æй сылгоймæгтæ. Кæд-иу амæлæг нæлгоймаг уыди, уæд æй арæ- зтой уымæн йæ хотæ кæнæ йæ чызджытæ. Æ л æ м (и л æ н) В. Ф. Миллеры ныхæстæм гæсгæ уыди «дзуар кæнæ, семæ бæттæнтæ кæмæн уыди, ахæм æндзæлмттæй арæзт хоругвь. Бæттæнтыл-иу æрцауыгътой мыдамæстытæ, æнгузтæ æмæ къафеттæ». Лæдзджытæй æмæ, фæткъуытæ, адджинæгтæ арæхæн кæуыл æрцауыгътой, ахæм хызау быд бæттæнтæй-иу сарæзтой бæхджын хæстоны хæцæнгæрзтæй кæнæ дзаумæт- тæй искæцыты хызæгтæ. «Майрæмбоны изæрмæ сцæттæ кæнынц хойраг, нозт, ракæнынц зазы къалиу æмæ йæ хæдзармæ æрбахæссынц. Зазхæссæн чи фæкæны, уыцы хæдзармæ хурныгуылды фæстæ хæстæджытæ сегас дæр æрбахæссынц хойрæгтæ æмæ нозтытæ; хæдзары бандоныл кæнæ стъолыл сæвæрынц лæдзджытæй арæзт дзуарса сурæт, удæгас адæймагау ыл 59
дарæстæ скæнынц æмæ йын йæ фарсмæ сæвæрынц зазы къа- лиу, хойрагæй, нозтæй йын йæ размæ алцыдæр рахæссынц. Æппæтдæр куы сцæттæ вæййы, уæд ныккæуынц, нырдиаг ласынц, ног мардыл куыд фæкæнынц, афтæ. Кæуынæй сæ мондæгтæ куы суадзынц, уæд рухсаг фæзæгъынц мардæн. Уыцы æхсæв хуыссæн ничи бацагуры. Зæронд мæрдты цардæй алцытæ фæмысынц æмæ сæ зæрдæтæ куы суынгæг вæййынц, уæд та сегас дæр кæуын райдайынц. Бонырдæм къæцæлын лæгæн йæ дзаумæттæ раласынц. Бирæтæ уыцы æхсæвмæ æнгузтæ, къафеттæ, лакъамитæ æмæ алы адд- жинæгтæй сфæлындынц æлæмтæ. Изæрæй сæ къалиутыл æрцауындзынц. Сæумæрайсом къæцæлын лæгæн йæ дарæстæ куы раласынц, уый фæстæ дæс сахатмæ æввахс кæрты райтауынц гауызтæ æмæ сыл æлæмтæ æрæвæрынц; уæдмæ кæртмæ æрæмбырд вæййынц барджытæ. Æлæмтæ мæрдтæн куы ныххæлар кæнынц, уæд сæ бар- джытæм раттынц. Уыдон дугъ кæнгæйæ æлæмтимæ хъæу- тыл æрзилынц æмæ, адæмы æмбырдæй кæм фенынц, уым æлæм ныууигъынц. Æртæ, цыппар хъæуыл куы æрзилынц, уæд, кæцæй рацыдысты, фæстæмæ уыцы кæртмæ раздæхынц. Æрхизынц сæ бæхтæй æмæ хæдзарæн раарфæ кæнынц. Уый фæстæ ацæуынц уæлмæрдтæм, уым дæр та фæзæгъынц: «Мард фæрухсаг уæд, удæгæстыл хæрзаудæн фæкæнæд», — æмæ мардæн йæ сæрырдыгæй ингæны æлæм тырысайау нытъ- тъыссынц, раздæр уал ын йæ адджинæгтæ æртонынц, афтæ- мæй. Уыцы адджинæгтæ æлæмхæсджытæ се’хсæн байуарынц» (10, III, 71 ф.). Гъе, уыцы хабæрттæ æрцæуынц дыууæ боны дæргъы, уыдонæй иу вæййы хуыцаубон. Æгъдæуттæ чи зоны, уыдон куыд зæгъынц, афтæмæй æлæм цæттæ кодтой нæлгоймæгтæ, сылгоймаджы мысынæн та-иу сфæлыстой зазы кæнæ назы къалиу. Кæцыдæр бæрæггæнæнтæм гæсгæ фæлыст наз æмæ «æлæм» сæ ахадындзинадмæ гæсгæ сты æмхуызон, ома сын ис иу æмбæхст ахаст. Зæгъын ма хъæуы уый дæр æмæ, кæй кой ракодтам, мардæн уыцы æгъдæуттæ кæнæн хуыцаубон кæй у кадджын чырыстон аргъуанæн. Ныхас цæуы Комбæттæны æхсæзæм къуырийы кадджын чырысГон бæрæгбоныл. Уый та вæййы, Чырысти Иерусалиммæ куы бацыд, уыцы рæстæг. Уыцы бæрæгбон ма хонынц Зазхæссæн дæр. Уыцы бон баку- 60
вынц æмæ хуцауыкомытæфдзыд донæй бапырх кæнынц къуыбыр æфтауæг донхæрис кæнæ æндæр бæласы къалиутæ. Къалиутæ раттьгац кувæг адæмæн, æмæ сойын цырæгътæ бæрзонд сисг&ейæ, фæлæууынц, Хуыцауаен цалынмæ фæтабу кæнынц, уæдмæ. Цард мæлæтыл кæй фæуæлахиз, уымæн вæй- йынц æвдисæн.» (11, 681 ф.) Цы дыууæ скъуыддзаджы æрхастам, уьщон æмхуызон хуымæтæджы не сты. Сæ мидиудзинад æгæр тынг дæр ма рар- гом. Йæ сæйраг мидис у мæлæтыл тыхгæнæг æндидзæг тыхты стауын. Ацы бæрæгбон уалдзæджы бæрæгбæттæм хаст кæй æрцыд æмæ дзы æнусон цъæх бæласы къалиутæй кæй пайда кæнынц, уый у фæткыл конд хабар. Уыцы бæрæгбонимæ фидар бает у Къутугæнæн. Нысангонд цæуы Зазхæссæнты рæстæг хуыцаубоны, Куадзæ- нæй къуыри раздаер. Уый комкоммæ у хоры бæрæгбон, уæдмæ-иу сæрмагондæй скодтой цъилхуыз гуылтæ. Хорæф- снайæн сæрст кауын къутуйæн фæсномыг нысанау уыдысты æмæ сæ хуыдтой къутутæ. Уыцы бон кæрæдзийæн арфæ код- той, уæ къутутæ хоры уæзæй куыд сæттой, ахæм амонд уæ уæд, зæгьгæ. Уымæ гæсгæ æфсинтæ сæ удæй арт цагътой, мæ гуылтæ рæсугъддæр рауайой, зæгъгæ, уымæн æмæ, дам, ахæмы хæдзармæ фылдæр хор æрбацæудзæн. Уыцы бæрæгбоны сывæллæтты архайд тынг ахадыдта, уыдон дæр-иу бæрæгбонмæ сæхирдыгонау цæттæ кодтой. Бæрæгбоны хæд размæ-иу саби хистæрты æххуысæй скодта æ р д ы н æмæ ф æ т т æ æмæ-иу ерыс кодтой: кæй цæст уынагдæр у, кæй къух нæ фæкъуыздзæн. Æрдынтæ уыдысты дыууæ хуызы: сабитæн сæхи конд, хуымæтæг, иннæтæ сæ арæзтмæ æмæ сæ архайдмæ гæсгæ уыдысты европæйаг фатæхсæн арбалеты хуызæн. Уыдон-иу сарæзтой хистæртæ æмæ, бæгуыдæр, уыдысты кадджындæр. Рæстдзæвин уæвынæн ахсджиаг уыди, фат цавæр æрмæгæй конд у, уый. Фæттæ-иу арæзтой такъуын къутæры хус, тутт зæнгтæй æмæ æндæр ахæм зайæгойтæй. Фатæн тасмачъийы гæбæзтæй кæнæ арыд хъæбæр хъæдæй кодтой æртæтигъон фындзтæ. Сфæлы- стой сæ-иу маргъы дыууæ, æртæ сисæй, уыдоны руаджы фат æмбæлди мысаныл. Бæрæгбоны рæстæг-иу ерыс кодтой фатæй æхсынæй: ома, цыбыр рæстæгмæ чи фылдæр къутутæ акъуырид. Фæ- уæлахизуæвæгмæ-иу хæрзиуæджы хуызы æрхаудтой 61
йе’мбæлтты къутутæ дæр æмæ-иу уыцы бон уый банымадтой хъайтарыл. Сабиты хъазтмæ гæсгæ рагацау базонæн ис, ног азы хорæрзад куыд рауайдзæн уый, зæгъгæ, нымадтой. Сабитæ цас фылдæр «къутутæ» æрæппарой, уыйас сæм фылдæр уыдзæн хорæй дзаг гонтæ. Сабиты ерыстæ дæр — уæдæ мæ къутутæ рæсугъддæр æмæ зæрдæисгæдæр рауайой, зæгъгæ, сылгоймæгты алы арæхстдзинæдтæ дæр уыдысты зæхкусæджы царды бæрæг æууæлтæ æвдисæг æмæ сын уыди иу нысан — адæмы хорæй бафсадын. Уымæн ахъаз кодта фатæй æхсын дæр. Бæрæгбæтты фæттæй æхсын бирæ адæмтæн сси фæткау, фæттæ сын систы, фыдбылызхæссæг зинты чи асуры кæнæ чи амары, ахæм цыргъæгтæ. Цыргъаг алы адæмтæм нымад цæуы фыдбылызæй хизæг хæцæнгарзыл, ноджы ма цыргъ- аджы тыхмæ бафты æфсæны магион тых дæр. Гуырысхойаг нæу Къутугæнæнты къутутæ фыцынæй, рæстдзæвин уæвынæй æмæ æндæрæй цы змæлд ис — сегас дæр сты, хорæрзады, фосбирæйы æмæ уыдонимæ баст кувинæг- тæй кæмæн куывтой, уыцы незамайнаг хуыцæуттæ кæй нæ ферох сты, уый æвдисæг. Алы дедатæ æмæ басылтæ хъуамæ аудыдтаиккой бинонтыл, уалдзæджы куыстытæ нывыл конд цæмæй æрцыдаиккой, сæ хъæздыг тыллæгæй иу гага дæр цæмæй нæ фæсæфтаид, сæ фос цæмæй ныббирæ уыдаиккой... Адæймаг зындгонд магион мадзæлтты руаджы æрдзы йæхицæн кодта лæггад кæнын, сабитæ æмæ хистæртæ дедатæ æмæ басылтæ кæй хордтой, уый руаджы-иу фæхайджын сты, уыдон цы æрдзон хъомысæй хайджын уыдысты, уымæй. Уалдзыгон бæрæгбæттæй кæцыдæртæн æмахаст кæй уыди, уый у алывæрсыгон фæзынд. Мæрдты мысын æмæ сабитæ æмæ фæсивæд уалдзыгон бæрæгбæтты æнувыдæй кæй архайдтой, уыдæттæ хъуамæ фæахъаз уыдаиккой хорæ- рзадæн. Ахæм æмахаст æууæлтæй хайджын у Куадзæны бæрæгбон дæр. Нысан æй кодтой Къутугæнæны фæстæ хуыцаубоны. 325 азæй фæстæмæ уыцы бон æрцæуы, мæй,йæ цалхыдзаг куы бавæййы, уый фæстæ хуыцаубонмæ, ома, 21 мартъийы фæстæ мæй йæ цалхыдзаг куы бавæййы, уæдмæ. Йæ ном равзæрди дзырд Комуадзæнæй, ома, бæрæгбон куыд амоны, урсаг æмæ сойаг афтæ хæрын байдай- ынц. В. Ф. Миллер куыд зæгъы, афтæмæй ацы бæрæгбæттæ сæ 62
мидисмæ гæсгæ рауадысты æмхуызон, уый та дзурæг у, чырыстон дины рагзамантимæ баст кæй сты, ууыл. Ацы хъуыдыимæ нын æнæ разыгæнгæ нæй, уымæн æмæ, уæлдæр цы ирон бæрæгбæттыл дзырдтам, уыдонæн ис æргом чырыстон бындур. Æцæг дæр, ацы бæрæгбон райгуырди, зай- æгойты æгасгæнæг æмæ марæг хуыцæуттæн ма куы табу код- той, уыцы рагзамантæй бирæ раздæр, ома, Незамайнаг Скæсæны дуджы рæстæг. Хорæрзадыл аудæг кæнæ бæркад- сурæг зæдтæн нал куывтой, фæлæ райдыдтой чырыстон бæрæгбæттæ кæнын. Магийы æмæ дины фарстатыл дзур- гæйæ, уыдон бындуронæй равзæрста зындгонд наукон кусæг Дж. Фрэзер йæ чиныг «Золотая ветвь»-ы (М., 1980) Къарджиаты Бекызæ куыд бафиппайдта, афтæмæй «Куадзæны бæрæгбон алы хъæу дæр алыхуызон кодтой, уымæн æмæ чи уырысы æгъдæуттæм хæстæгдæр фæцис, чи та гуырдзыйы, аннæтæ та ирæн сæхи рагондæр æгъдæуттæм». (13, 1988, № 2, 103 ф.) Æз ацы бæрæгбонæн æрдзурдзынæн йæ сæйраг æууæ- лтыл. Куадзæны размæ æхсæв сфыцынц дæргъæццон дза- джджын гуылтæ æмæ æйчытæ. Хæдзары лæппутæ куы вæй- йы, уæд сын сæ сæ нывæрзæнты сæвæрынц. «Адæмы уырныдта: уыцы æхсæв Чырысти фæзындзæн йæ хъулон бæхыл, тохнайæ хæдзармæ ныккæсдзæн æмæ сæм æрдзурдзæн: «Сыстут, уæ ком суадзут, бахæрут, фæминас кæнут, уæ уæлдæйттæ та мае бæхæн раттут.» Сæ ком-иу хъуамæ суагътаиккой сæударæй. Бон чысыл куы бадзир-дзур кæны, уæд æфсин райхъал кæны, йæ нывæрзæны гуылтæ æмæ æйчытæ кæмæн бавæрдтой, уыцы лæппуйы æмæ йын фе- хъусын кæны цины хабар: «Фест рæвдздæр! Куадзæн нæм йæ къуылых бæхыл фæзынди. Дæ гуылæн йæ дзаджджынтæ бахордта, йæ къæристæ ма дын ныууагъта, дæ æйчытæн та дын сæ буртæ бахордта æмæ ма сын сæ урсытæ ныууагъта.» Бонивайæнты размæ чи не скомдзаг кæна, уымæп Хуыцау йæ комдард кæй нæ айсдзæн, уый сæ уырныдта. Уæд ахæм адæй- магæн йæ ком суадзæн уыди уыцы бон изæрæй. (10, III, 72 ф.) Гæтиты Б. Т. куыд дзуры, афтæмæй-иу куы æрбарухс, уæд-иу чындзытæ ацыдысты дон хæссынмæ. Дон-иу хастой æнæ дзургæйæ, тындзгæ-иу хæдзары смидæг сты. Куадзæн æхсæв хаст донимæ хæдзармæ Хуыцауы хорзæхтæ æрбацæу- ынц, зæгъгæ, нымадтой. Æфсин бæрæгбоны хыссæ кæмæй 63
кодта, уыцы ссадыл-иу уыцы донæй дзуарса сахатæ уадзгæйæ дзырдта: «Доны зæдтæ, хæрзаудæнгæнæг зинтæ аемæ фарны Куадзæн, ацы хæдзары фæхайджын кæнут дунейы хæрзтæй æмæ фæрнджын сахат дон чи систа, мæн дæр уыимæ сбарут; фарнхæссæг Куадзæн, нæ кæрдзынтæ дын хæлар уæнт. О, Чырысти! Сæ зæрдæ иууылдæр дæуыл дарынц, сæ удтæн сын дзæнæты бынæттæ скæн, мæгуыр сылгоймæгты дзæнæтæй æнæхай ма фæкæн.» Уый фæстаз хæдзары хицауы цурмæ бакæнынц нывондаг уæрыччы, Хуыцау æмæ йæ зæдтæм бакувы æмæ йæ аргæ- вдынц. Чъиритæ куы скæнынц, фыдызгъæл куы сфыцы, уæд бинонтæ фынгыл сбадынц æмæ хæдзары хистæр скувы: «Уæ, Чырысти, курæм дæ æмæ, кæм дæ, уыцы дзæнæты бæстæй ныл бацауд; ды, зæгъынц, «æцæг дунейы» бынæттæ дæттыс, ацы дунейы дæ номыл ком чи бадара, уыдонæн; æмæ йæ ды зоныс, мæ мæгуыр бинонтæ суанг дзидзидай сабийы онг, дæуæн кад кæнгæйæ, ком кæй фæдардтой. Фæадджын дын уæд нæ комдард, æмæ дзæнæты бынæттæ скæн махæн дæр æмæ нæ байзæддæгтæн дæр. О, Барастыр! Ды мæрдты бæсты хицау дæ, зегъгæ, фе- хъуыстам æмæ, кæд уый æцæг у, уæд нæ нывонд дæуæн дæр барст фæуæд. Батабу кæн Чырыстийæн, цæмæй уый хорз бынæттæ саккаг кæна нæ зæронд мæрдтæн дæр æмæ, махæй дæр æцæг дунемæ чи бацæуа, уыдонæн.» (10, III, 186 ф.) Бинонтæй алчидæр йæ ком куы суадзы, уæд кæрæдзимæ арфæтæм цæуын райдайынц. Алы уазæгæн дæр балæвар кæнынц къуыдырфых ахуырст айк. Куы-иу æй бахордта, уæд-иу загъта: «Чырысти, мае комдард дын барст фæуæд.» Зæгъын хъæуы уый æмæ-иу раздæр кæй æрзылдысты ног мæрдджынтыл. Уыцы бон-иу сарæзтой хъæугуывд дæр. Рагацау-иу кусæрттагæн æхца æрæмбырд кодтой. Задыл-иу къусбар æрзылдысты бæгæныйæн. Æрвылазы куывд бацæттæ кæнын радыгай кæмæн фæдзæхст уыди, ахæм цалдæр бинонтæ-иу адæмы фæллойæ Куадзæны рæсугъд фынгтæ срæвдз кодтой. Уыцы рæстæджы-иу фæсивæд хъазт скодтой, алы хъæзтытæй сæхи ирхæфстой. Тынг кадджын уыди Куадзæны æйчытæй хъазт. Сæ иу хуынди Т у л æ н т æ, иннæ Къуырццытæ. Рагон адæмтæй бирæтæм уалдзыгон бæрæгбæтты рæстæг айк тынг кадджын уыди. Муртаттаг 64
заманты айк нымад цыди уалдзæджы фæсномыг нысаныл, царды суадоныл. Ахæм ахадындзинад ын кæй уыди, уыйадыл чырыстон дины ахуырадмæ гæсгæ сси мæрдтæй здахыны сусæгдзинадхæссæг нысан. Уыимæ бает у, нæ дуджы IV æнусы чи фæзынд, уыцы æгъдау — æйчытæ скодтой Хуыцауы комытæфдзыд. Куадзæнæн йæ иннæ ахсджиаг æууæл у бирæ æртытæ кæнын. Фæсивæд-иу цъыхырытæ æмæ хъæмпæй æртытæ бандзæрстой æмæ-иу, сæхи аирхæфсыны тыххæй, сæ сæрты гæппытæ кодтой, сæ цæхæр сын-иу хъæуы алы рæттæм фæха- стой. Уырныдта сæ, уыцы уалдзыгон æртытæ дæр ахъаз кæй фæуыдзысты сæ хортæ цæмæй фесгуыхой, уымæн. Ууыл дзурæг у, æртытæ хъæмпæй кæй фæкæнынц, уый. Фæсивæд ма-иу Куадзæны рæстæг сæхи ирхæфстой, адæ- мæй чи ферох, уыцы херыйыл. Бæрæгбоны-иу хъæуы астæу хъазт скодтой æмæ-иу талынгтæм фæкафыдысты. Уырдæм æввахс-иу цалдæр раны сарæзтой цалдæр х е р ы й ы æмæ- иу сæхи ирхæфстой чызджытæ æмæ сабитæ. Фæлæ-иу раздæр заманты херы кодтой ас сылгоймæгтæ æмæ ма суанг зæронд устытæ дæр. Херыйы бадгæйæ, дам, адæймаг сфæрнджын вæййы, йе уæнгтæ срог вæййынц. Фæсивæд ма-иу сарæзтой æндæр хиирхæфсæн дæр, хуыдтой йæ ц ъ и л. Сыхы лæппутæ-иу ныссагътой хъæдын цæджындз, йæ цъуппыл ын æркодтой зæронд цалх, йæ сæмæн-иу ын цæджындзмæ баба- стой, цалх зилгæ куыд кæна, афтæ. Цалхмæ-иу бабастой цалдæр фидар бæттæны, сæ уæгъд кæрæттыл цæгтæ фидар- гонд — бадынæн. Мамазила кæнын-иу кæй фæндыди, уыдон- иу цæгты ныббырыдысты, къæхтæй-иу зæххæй сæхи асхуы- стой æмæ-иу цалх зилын байдыдта. Чи сæ-иу арæзта, уыдон- иу ерысы бацыдысты — кæй цъил хуыздæр рауайа?» Куадзæны фыццаг изæр нысан кодтой цалдæр бæрæгбо- ны. Сæ кадджындæртæ уыдысты: 3 æ р и н о н, кодтой йæ Хилачъы ком, аргъуаны цур.Уæлладжыры комы цæрджытæ, тынгдæр та Кæсæбитæ, Уырымтæ, Пагæтæ æмæ Созæтæ кодтой Т х о с т ы дзуары куывд. Уыцы зæд уыди, æмбал кæмæн нæй, ахæм тыхджын æмæ сæ фыдбылызтæй хызта. Бирæтæ зонынц Куырттаты комы Лæцы Хуыцауы дзуары кувæндон. Уæлдæр æй- загътам: уый уыди бæркаддæттæг æмæ цотæй хайджынгæнæг дæр. Чындзæхсæвты рæстæг ын-иу бакуывтой: «О, Хуыцауы 65
дзуар! Ды де Хуыцауæн йæ нары æмæ æдзухы минæвар æмæ дæ курæг стæм: балæгъстæ кæн Хуыцауæн, цæмæй.ацы чындз æмæ йæ цардæмбал хайджын уой йæ фарнæй, ахæм арфæйаг сæ фæкæн, сæ зæрдæты хъармæй кæрæдзи куыд тавой, кæрæдзи зæрдæхудты куыд никуы бацæуой.» (10, III, 165 ф.) Уыцы бон-иу æйтт-мардзæ, зæгъгæ, хъæугуывд скодтой. Фæсивæд-иу æнафонтæм фæкафыдысты, сæ уæлæ-иу скодтой мæнгдарæстæ, кæнгæ цæсгæмттæ æмæ æвдыстой цардæй хицæн нывтæ. Хуыздæр барджытæн-иу бацайдагъ бæхтыл хъазт. Лæппутæ æмæ-иу чызджытæй хуыздæр дæсныйад чи равдыста, уыдонæн кад кодтой æгас комбæстæ, æгас хъæу дæр. Æмæ уый æнцон бамбарæн уыди — сæ лæгдзинад, сæ арæхстдзинад-иу æвдыстой царддæттæг дзуары кадæн. Æндæр рæтты уыцы бæрæгбон нысан кодтой æндæр æмгъуыдты. Дæргъæвсы комы-иу Куадзæны къуырийы цыппæрæмы «Стыр ныхасмæ» æрцыдысты лæгтæ Хуыцауы дзуарæн кусæрттаг æвзарынмæ. Дæргъæвсы уыди дыууадæс сыхы, хæлттæ та-иу сæппæрстой дыууæ сыхы æхсæн. Хал-иу систа дзуарылæгтæй исчи. Бæрæгбон нысан кодтой Уацил- лайæ мæй фæстæдæр. Ирыстоны иннæ рæтты Хуыцауы дзуары бæрæгбон кодтой фæззæджы Майрæмы Куадзæны фæстæ хуыцаубоны. Уыцы бон ма арæзтой æндæр бæрæгбон дæр. Лæппуйыл- иу æртæ азы куы сæххæст, уæд-иу ын йæ ныййарджытæ скодтой Цæуæггаг. Уæдмæ-иу ын бахуыдтой, нæлгоймаг кувæндонмæ цы дарæсты цыди, ахæмтæ къæхтæй сæрмæ йæ фæлыст, сифтонг-иу æй кодтой хъæдын хæцæнгæрзтæй. Бæрæгбонарæзт лæппуты-иу хистæртимæ арвыстой Тхосты дзуары кувæндонмæ Куырттаты комы Цымытимæ. Уырдæм- иу æрцыди, сабитæ сылгоймæгтыл аудæг æмæ уыдонæн цот лæваргæнæг дуагæн хæрзбон куыд зæгъдзысты æмæ æндæр дзуарыл сæхи куыд бафæдзæхсдзысты, уый уынынмæ бирæ адæм. Уыцы дзуары хуыдтой «тыхджын», номджын, нæргæ хъæлæс, цытджын. (5 т. III, 346 ф.) Кæй фæдзæхстой, уыдонæй алкæй къухы дæр уыди зæлдаг хъуымацы уадздзæгтæй фæлыст хъæдын фат. Кувæн- доны раз-иу хъæуы хистæр скуывта сабитæн, æхсæнады ног уæнгты-иу дзуарыл бафæдзæхста. Кувæг-иу загъта: «Лæппу- тæ сты уæнгвидар, сæхи гъдауæй æрбацыдысты дзуары бынмæ. Хистæрты фæндиаг байрæзут, зæгъгæ, сын-иу 66
раарфæ кодта. Уый фæстæ-иу сын сæ худтæ систой æмæ, фæтк куыд амыдта, афтæ-иу сын сæ сæртæ згъæр даст акод- той. Уый фæстæ-иу лæппутæ сæ фæттæ бахастой кувæндонмæ — дзуарæн-иу лæвæрдтæ ракодтой, уый хуынди æ р- х ъ у ы н. Уыцы æгъдæутты фæстæ-иу лæппутæ нымад æрцыдысты æхсæнады æмбар уæнгтыл. Уæдæй фæстæмæ сын уыди хъæуы æхсæны хъуыддæгты архайыны бар. Бæрæгбон Цæуæккаг æппæты тынгдæр кодтой Куырттаты комы. Сæдæ азы размæ дæр ма йæ бирæ рæтты нысан кодтой. «Бирæ рæтты-иу уыцы бон сæ чысыл сабиты ахуыдтой куыроймæ æмæ-иу сæ дзуæрттыл бафæдзæхстой, сæрмагондæй сын-иу фыстæ снывонд кодтой, аргæвстой-иу сæ, бахсыстой-иу бæгæны. Цыппæрæмы кадджын бон-иу æрхуыдтой хъæуккаг лæппутæн бакувынмæ æмæ-иу сæ хорз фæхынцтой. (10, III, 72 ф.) Уалдзæ^жы бæрæгбæттæй уæлдай диссагдæр у Б æ л- д æ р æ н. Иæ кæнæн бон у Куадзæны фæстæ хуыцаубон. Ирæтты уырныдта, бæрæгбоны рæстæг æгас æрдз дæр кæй бауддзыд вæййы, уый. Гъе уымæ гæсгæ-иу адæймаг хъуамæ цырддзастæй кастаид, уыдаид зæрдæрухс, боныгон фынæй кæныны бар никæмæн уыди. Æрдз-иу куы райхъал, уæд адæй- маг куыннæ хъуамæ уыдаид æвзыгъд. Адæм ма-иу афтæ хъæлдзæг уыдысты Хуыцауы дзуары бæрæгбон. Бæрæгбон иумæйаг уыди æгас хъæуæн дæр, уымæ гæсгæ- иу дзуарæн схастой иумæйаг нывондаг гал æмæ фыр. Дзуары бон-иу нывондаг галы алыхуызон уадздзæгтæй сфæлыстой æмæ-иу æй кувæндонмæ бакодтой. Уым-иу æй аргæвстой. Кусартæн дыууæ нысаны кæй уыд, уыимæ бает уыдысты, кæй-иу æй сфæлыстой æмæ йын нымд кæй кодтой, уыдæттæ — иуæй зæйцвæдгæнæг уыди æрдзы тыхты хуызы бацæуæг, иннæмæй та — бæрæгбоны адæмæн хæринаг. Нывондæн хаст кæй æрцыд, йæ туг кæй ныккалд, йæ цард кæй фескъуыд, уый афтæ нысан кæны, цыма дзы зæхх йæ мондæгтæ суагъта æмæ ныр йæ царддæттæг хъомыс ноджы фæтыхджындæр уыдзæн. Фыдæлтæй хуымæтæджы нæ баззад галы кæнæ фысы уæны кæсын. Уæн-иу хъуамæ равды- стаид, фæззæджы сæм цы бæркад æрцæудзæн, уый, уыдтой дзы æрдзы алы фæзындтæ. Зыдта, кæмæ цы кæсы, уыдæттæ. Нывондаг галæн уыди дыккаг ном — у æ н ы г, равзæрди у æ н-æ й. Уæны кастысты суанг XX æнусы райдайæнмæ. 67
Ног къуырийы фыццаг бон чырыстон дингæнджытæ хуыдтой Фомина неделя. Уыцы бон ирæттæ кодтой А л а р- д ы й ы б о н (А л а у р д и). Ирыстоны иннæ рæтты уыцы дзуарæн табу кодтой афæдзы æндæр афонты. Æвæццæгæн, мах æвдисæн стæм, уыцы æргом дзуар-иу рынæй куыд бахыз- та, уый æвдисæг æууæлтæн. Алы хæцгæ низтæ-иу рынау куы сыстадысты, уæд-иу адæмыл уынгæджы бон скодта. Ахæм уыди Сырх дзуар. Цæмæй дзы фервæзой, уый тыххæй Ирыстоны цал æмæ цал кувæндоны скодтой йæ номыл. Куывдтæ йын кодтой, А л а р д ы й ы азарæй-иу йæхи бахизын йæ бон кæмæн куыд баци, уымæ гæсгæ. Цас рæстæг ын табу кодтой, уый дæр уыцы уавæримæ бает уыди. Табу йын-иу кодтой кæм иу бон, кæм æртæ, кæм къуыри, мæй. «Зджыды йын кувæндон кæд сарæзтой, уый бæрæг нæу. Кувæндоны цур-иу æрцарæзтой цатыртæ æмæ æнæхъæн мæйы дæргъы æхсæвæй бонæй табу кодтой Алардыйæн, иу цатырæй иннæмæ цæугæйæ», — фыста æнусы райдианы æбæрæг автор. «Алардыйы номыл скодтой, дины тæваг кæмæ хæццæ кæны, ахæм зарæг. Йæ базарды ис ахæм ныхæстæ: «табу, Аларды». Хонынц æй «Сырх Аларды», ома, «æвæджиауы хорз», «зæрин базыр», «сызгъæрин». Сыгъдæг Аларды нымад у сабиты æмæ сыл- гоймæгты дзуарыл. Гъе, уымæ гæсгæ моймæдзыдтæ дæр æмæ куринаг чызджытæ дæр фæцæуынц Алардыйы кувæндонмæ, батабу йæм кæнынц, цæмæй сæ арфæйаг фæкæна, рынæй бахиза ныры æмæ фидæны сабиты дæр. Табугæнджытæй йын алчидæр бæмбæджы тыхтæй зæлдаг æндæхтимæ балæвар кæны æвзист æхцатæ.» (10, I, 259 ф.) Абайты Васойы иртасæн куыстытæй куыд рабæрæг, аф- тæмæй ацы дзуары ном бает у Гуырдзыстоны иу ранимæ, хуыйны Алаверды, уым ис, нымд кæмæн кæнынц, ахæм аргъ- уан. Хонынц æй Фыдыуанийы аргъуан. Ирыстоны иуæй-иу рæтты Алардыйы бон нысан кодтой Фыдыуанийы бæрæгбо- нимæ иу рæстæг. Чырыстон адæмы нымадæй уый уыди, Хуыцауы комытæф кæмæ фæхæццæ, ахæм æвдадзы хосгæнæг. Гъе, уымæн æй фæхайджын кодтой рагон дзуары миниуджытæй, — уыцы иу рæстæг-иу адæмыл низтæ дæр бафтыдта, дзæбæх дæр сæ кодта.» (5, т. I, 43—44 ф.) Дыццæджы нысан кæнынц Фæлвæрайы æхсæ- в ы бæрæгбон, лыстæг фосы бардуаг Фæ л в æ р а й ы 68
номыл. Ирон къæлиндары ис уый номимæ баст дыууæ бæрæгбоны. Иу дзы фæкæнынц Куадзæны къуырийы фæстæ дыццæджы, дыккаг — сæрды кæрон, фосæлвынæнты размæ. Чырыстон дзуæрттæ Флор æмæ Лавр дæр сты хæдзарон фосы бардуæгтæ, сæ бон æрцæуы 18 августмæ. Проф. Абайты Васо куыд зæгъы, афтæмæй чырыстон дины заманты агъоммæ алантæ-ирæттæ куывтой фыййæут- тыл аудæг дзуармæ æмæ йын табу кодтой уалдзæджы. Фæстæдæр, чырыстон дин исыны рæстæг, уыцы дзуарæн рад- той æндæр, фæткæн баззайæг дзуары ном, æмæ, афтæ рауади, цыма Фæлвæратæ дыууæ сты, сæ иуы кодтой Фомайы къуырийы, иннæ та августы-сентябры фысæлвынæнты размæ. (5, т. I, 442 ф.) Бæрæгбоны размæ-иу æхсыр, цыхт æмæ хуырх артмæ æмгæрон нæ уагътой. Изæрæй кусарт акæныны фæстæ (аргæвстой-иу дзуджы фыццаг уæрыччы) иу цыхтæй скодтой дзыкка. Уæдмæ-иу æвæрд уыдысты сæ нозтытæ дæр. Куыв- той-иу Фæлвæрамæ, цæмæй сын радта бирæ хæрзмыггаг фос. Бæрæгбоны рæстæг-иу цы ’хсыр æрдыгътой, уымæй ахстой иу цыхт æмæ йыл кодтой гакк — хъул-иу дзы нытътъыстой. Уыцы цыхты нывонд кодтой рухс Алардыйæн.» (10, III, 72 ф.) Бафиппайын хъæуы, кусарт-иу фосдарæн кæрты кæй акодтой, уый дæр. Уыцы бонты алы хæдзар дæр фый- йæуттæн хаста хуын. Фынг арæзтой, цы хуынтæ сæм фæцы- ди, уыдонæй. Кадджындæр хæринагыл нымад уыди д з ы к к а. Фыййæутты фынгмæ æцæгæлон адæймагæн цæуын не’мбæлди. Уыцы къуыри сабат бон Куадзæнæй дыууæ къуырийы фæстæдæр бæрæг кодтой К а с у т æ. Уый уыди зæрдæрухс- хæссæг уалдзыгон бæрæгбон, æмæ йæ бастой хорæрзадимæ. Уæдмæ-иу цæттæ кодтой хъæугуывд. Къусбарæй æмбырд кодтой зад бæрæгбоны бæгæныйæн. Алы хæдзар дæр хаста æртæ чъирийы, кусæрттаг та-иу хоры фысым йæ кæртæй ракодта. Куывды рæстæг фидæн азæн æвзæрстой ног фысым. Фынджы номæй йын лæвæрдтой нуазæн, чъири æмæ сгуы, ома, иннæ ацафон дæр та бæрæгбон конд æрцæудзæн. Уыцы иу рæстæг алы хæдзары дæр фыхтой алыхуызон кастæ, куви- наг чъиритимæ сæ хастой хоры хуымтæм æмæ донисæнтæм. Чызджытæ æмæ-иу ног чындзытæ доны был æрæмбырд сты æмæ-иу сæхицæн фынг æрцарæзтой, фæхъазыдысты-иу, сæхи 69
ирхæфстой. Лæгтæй ардæм цыдысты ног чындзыты къу- хылхæцджытæ, æмдзуарджынтæ æмæ хуызисджытæ. Алы чындз дæр-иу дон схаста, сылгоймæгты хистæр-иу иннæтæн фæарфæтæ кодта: «Донычызджыты хорзæх уæ уæд! Донарæхæн — уæ цард! Донбеттыры фæдзæхст ут алы ран дæр. Уæ сæрыхицæуттимæ цардæй бафсæдут. Хорз цот уын рацæуæд. Абонæй фæстæмæ уын донмæ цæуыны бар ис. Æмæ уыцы хæс хорзæй æххæст кæнут.» Арфæгæнджытæ-иу батабу кодтой, чындзытæн лæппутæ цæмæй райгуыра, хортæ тугыл цæмæй аскъуиой, хæххон дæттæ куыннæ раивылой æмæ адæмæн æмæ хортæн куынницы зиан æрхæссой. (13, № 2, 104 ф.) Алы чындз дæр-иу хъæзын къусы дзаг дон бахаста йе’фсинæн. Уый фæстæ æвæрдтой хицæн фынгтæ хистæр æмæ кæстæр сылгоймæгтæн. Уыцы иу рæстæг заргæ дæр кодтой, кафгæ дæр. Куывд-иу ахаста суанг изæрмæ. Уыцы бæрæгбоны фæстæ чындзытæн уыди дон хæссыны бар. Цымыдисаг у, æрыгон чындзыты донмæ хонæн бæрæгбоны ном Гуырдзыйы Мадымайрæмы цытджын аргъ- уан Квашветиимæ баст кæй у, уый. (5. т. I, 573 ф.) Уæдæ фыццаг ауæдзы уалдзыгон бæрæгбон гуырдзымæ дæр хуыйны Кашатоба. Цьт уалдзыгон бæрæгбæтты кой кæнæм, уыдоны æхсæн бирæ ис, чырыстон бæрæгбæттæ æмæ аргъуантимæ бает чи у, ахæмтæ. Сæ иутæ нæм æрбацыдысты гуырдзиæгтæй. Ахæм дæнцæгтæ ма ноджыдæр æрхæссæн ис. Дзырдæн, зæгъæм, Касутæй къуыри фæстæдæр Астæуккаг Ирыстоны бирæ хъæуты кодтой Таранджелосы бæрæгбон. Æндæр æвдисæйнæгтæм гæсгæ та йæ кæнынц сæрды, хосгæрдæнты размæ. Уæ хъус æрдарут ахæм хабармæ: Мамы- сонгомы, Тырсыгомы æмæ Урс Туалты йæ номыл ис кувæндæттæ æмæ равзæрдысты гуырдзиаг «Мтавар-Ангело- зийæ». Комкоммæ тæлмацæй нысан кæны «Зæдты æлдар». Цымыдисаг у ацы номимæ баст таурæгъ — Хуыцау, Батрадзы марды хабар фехъусгæйæ, æрæппæрста æртæ цæссыджы. Сæ иу фестади Таранджелосы ку- вæндон, дыккаг — Мыкалгабыр, æртыккаг — Ре- ком. (7, I, 26 ф.) Мыкалгабыры (Микалгабур) бæрæгбон уæлдай тынгдæр кодтой Уæлладжыры комы цæрджытæ æмæ Стыр Леуахийы æмæ Джоджорайы доны бы л ты иуæй-иу хъæутæ. 70
В. Ф. Миллер афтæ фыста: «Бæрæгбон-иу ахаста майы 9-æм бонæй 23 бонмæ. Куывдтæ-иу кодтой кувæндоны цур сæрма- гондæй арæзт найфатты, цардысты дзы-иу цыппæргай бинонтæй. Алы цыппар бинонтæ дæр-иу акусарт кодтой гал. (7, II, 276 ф.) Гутнаты Елбыздыхъойы æрмæджытæм гæсгæ М ы к а л- г а б ы р ы бæрæгбон кодтой афæдз цыппар хатты æмæ-иу æй æдзухдæр сарæзтой цыппæрæмы. Елбыздыхъо 1925 азæн джиппæй цы къæлиндар рауагъта, уымæ гæсгæ уыцы бæрæгбон фыццаг хатт скодтой Фыдыкомбæттæ- н и м æ иу рæстæг, дыккаг хатт Куадзæнимæ, æртык- каг — Кæрдæгхæссæны размæ цыппæрæмы, цыппæрæм хатт та — Джиуæргуыбайы размæ цыппæрæмы. Ныртæккæ йæ фæкæнынц сентябры фæстаг къуыри. Алы афонты йæ кæй кодтой, уый дзурæг у, кадджын бæрæгбон кæй уыди, ууыл. Ирон адæм бæркад дæттæг Мыкалгабырты тыххæй сидт кæм нæ рауадзынц, ахæм сæм иу фынг дæр нæ вæййы. Йæ кувæндæтты цур-иу фидауын кодтой туджджынты. Ацы дзуар чырыстон динимæ æнгом баст кæй у, уый гуырысхойаг нæу. Ууыл дзурæг у Нарт Батрадзы сæфты тыххæй таурæгъ, ис ма йын æндæр æвдисæйнæгтæ дæр. В. Ф. Миллер куыд зæгъы, афтæмæй æппæты зындгонддæр кувæндæттæ сты, цæстыгагуыйау сыгъдæг рагон чырыстон аргъуанты тæваг кæм ацыди, ахæм бынæтты. Уыцы аргъ- уантæн ма баззадысты сæ хæлддзæгтæ. Уыцы дзуары бæрæгбоны æгъдæуттæй бирæтæ ист сты рагон чырыстон бæрæгбæттæй.» (7,11,255 ф.) Ууыл дзурæг сты дзуарæн йæхи ном æмæ йæ кувæндæттæ. Уынæм дзы, дыууæ чырыстон сыгъдæг уды нæмттæ кæй баиу сты, уый, — ныхас цæуы архангелтæ Михаил æмæ Гавриилы тыххæй. Гуырдзымæ сæ хонынц «Микэл-Гариэли.» Ацы бæрæгбон-иу ахаста дыууæ къуырийы æмæ ахс- джиагдæр уыдысты йæ райдайæн æмæ йæ кæрон. Йæ кæрон- иу æрцыди Кæрдæгхæссæны размæ цыппæрæммæ. Кæрдæгхæссæн та уыди чырыстон сыгъдæг Троицайы хуызæн, кодтой йæ майы кæрон. Цæвиттон-иу ацы бæрæгбоны кæрон æрцыди Р е к о м ы бæрæгбоны рæстæгмæ. Дарддæр дзурдзыстæм ирон сыгъдæг Никколæйы æмæ Зæрдæвæрæны ирон бæрæгбæтты тыххæй. 71
Майы дыккаг къуырисæры Ныгуылæн Ирыстоны бæрæг кæнынц Хуарз Никколæйы бæрæгбон. Чырыстон къæлиндармæ гæсгæ Хуыцауы фарнхæссæг æнæрцæугæ диссæггæ аразæг сыгъдæг Никколæйы бæрæгбон кæнын хъæуы 9 майы (ног нымадмæ гæсгæ та уыцы мæйы 22 бон). 1087 азы уыцы бон йæ хусгонд буар Мир Ликийскæй хает æрцыди Бармæ. Никколæйæн табугæнæн бæрæгбон бает у хоры куыстимæ. Ууыл дзурæг сты, хъæугуывд-иу кæй скод- той, хъæуы цал хæдзары кæнæ сыхы ис, гуыдын-иу уал дихы кæй акодтой, уый дæр. Хоры куывдты рæстæг ахæм æгъдау дæр уыди: зæхх-иу бапырх кодтой бæгæныйæ, æхсырæй, сцæттæ-иу кодтой кувинаг дзыкка. Цымыдисаг у, чырыстон сыгъдæг Никколæйы бирæ хорзæхтæй иу хорæрзадыл аудын кæй уыди, уый дæр. Уыцы иу бæрæгбон кодтой сæрды æмæ декабры мæй. Мæ мæскуыйаг æмгуыстгæнджытæ этнологтæ В. Н. Басилов æмæ, рухсы бадæг, В. П. Кобычев ныффы- стой бæрæгбоны æппæт æгъдæутты тыххæй æвæджиауы иртасæн куыст. (14, 131—154 ф.) Уымæй уæлдай ма ацы бæрæгбон бæстон равдыстой кинонывы. Хъыгагæн, уыцы хуызджын киноныв Ирыстоны цæрджытæ нæ федтой. Куадзæнæй ранымайгæйæ æхсæзæм къуырийæн йæ цыппæрæмы ирæттæ нысан кæнынц Зæрдæвæрæн (Зæлдæвæрæн). Уый у уалдзæджы мæрдты бæрæгбæттæй æмæ йæ кæнынц чырыстон бæрæгбон Вознесениимæ иу рæстæджы. Бæрæгбонæн йæ ирон ном æмæ йæ мидисыл рагæй дæр дис кодтой. Чи нæ рабæрæг, ахæм автор 1900 азы фыста: «Вознесение ирон адæммæ хуыйны Зæрдæвæрæн, ома, зæрдæ куы нывæрынц, уыцы бон. Арынц ма дзы æндæр мидис дæр — зæрдæ æвæрын, дзырд дæттын. Рагон чырыстæттæ йын нымадтой йæ дыккаг нысаниуæг, ома, Чырысти зæрдæ æвæрдта, Сыгъдæг Уды зæхмæ кæй æрæрвитдзæн, уымæй. Фæлæ рæстæг цыди, ирæттæй бæрæгбоны чырыстон мидис байрох æмæ йын райстой йæ фыццаг, комкоммæ загъд мидис. Ирæттæн уыцы бон сси мæрдты мысæн бон. Уыцы бон фæткæн баззади ног мæрдты ингæнтæм зилын, дидинджытæ дзы ныссадзын, нæуу сыл сæвæрын. Зæппадзтæ дæр-иу амад- той, æвæрдтой цыртытæ. Ног мæрдджынтæй алчи дæр аргæ- вды фыс æмæ йын йæ зæрдæ ингæны баныгæны, сæрмагонд ныхæстæ зæгъгæйæ. Хъаныхъуаты Алмахситт уый тыххæй фыста, зæгъгæ, ингæны баныгæнынц «æргæвст фысы зæрдæ, 72
удæгас кæсаг, иуæй-иутæ ма сæм бафтауынц кусарты къах дæр.» (10, I, 260, III, 73 ф.) Цы скъуыддзæгтæ æрхастам, уыдонæй рабæрæг, сæдæ азы размæ къæлиндары уыцы бæрæгбоны æцæг мидис иуцасдæр кæй фендæрхуызон, уый. Æгъдауы æцæг мидис та афтæ уыди. Ис дыгурон дзырд зæлдæ-нæуу. Уыцы бон бакæнинаг æгъдæуттæ баст сты ингæнтæ зайæг халæй сфæлындынимæ. Уымæ гæсгæ бæрæгбоны ном хуынди «ингæ- нтыл нæуу æвæрæн бон.» Кæцыдæр рæстæг, æвæццæгæн, дзæвгар заманты размæ, дзырд з æл д æ ивд æрцыди дзырд з æ р д æ йæ. Æмæ бæрæгбоны мидис нæуу æвæрын ивд æрцыд зæрдæ æвæрын æй. (5, т. IV, 302 ф.) Информатортæ куыд æмбарын кодтой, афтæмæй бинонтæй нæ рох кæны сæ рухсы бадинаг. Нæ ныхæстæй ахæм хатдзæг скæнын æмбæлы: бæрæгбæтты кæнгæ æгъдæуттæ сты лæмбынæг равзаринаг. Æмæ уæд, фæткæн кæй райстой, афтæмæй мæнг чи у, уыцы æгъдæуттæ ирæттæ нал кæниккой. Мæ ныхас у Зæрдæвæрæны æгъдауау æндæрхуызонгонд чи æрцæуы, уыдоны тыххæй. Уæвгæ ирæттæ ацы «рæдыд» æгъдау куы кæнынц, ууыл рацыди сæдæ азы. Раздæр куыд загътон, афтæмæй Кæрдæгхæссæны размæ бæрæггонд цыди Мыкалгабырты бæрæгбон. Ирыстоны разгаманты цард иртасджыты хъуыдымæ гæсгæ ацы бæрæгбон фидар баст уыди, ирæттæ тынг кæй кодтой, уыцы Рекомимæ. Æцæгæй дæр Кæрдæгхæссæны размæ нысан кодтой уыцы дзуары бон, æмæ-иу ахаста къуыри. Уыцы бонтæй ахсджиагдæр уыди йæ фыццаг сабат бон, уымæн æмæ йæ кодтой чырыстон æндæр кадджын бæрæгбонимæ иу рæстæг. Уалдзæджы кадджын бæрæгбæттæй æртæ — Тарандже- лос, Мыкалгабыртæ æмæ Реком фæд-фæдыл конд кæй цыды- сты, уый дзурæг у, кæрæдзиуыл баст кæй уыдысты, ууыл. Уый æвдыст æрцыд фольклоры дæр. 1780 азы 18 июлы Рекомы кой фыццаг хатт цæуы Астраханы алчермæ æрвыст фыстæджы. Уым куыд загъдæуы, афтæмæй Цъæйы хъæуы Кæрдæгхæссæны бæрæгбоны номыл сарæзтой аргъуан, æмбигæ чи нæ кæны, ахæм сырх хъæдæй. Уыцы аргъуаны къултыл ис фыстытæ æмæ цалдæр сурæты, сæ бынмæ гуыр- дзиаг дамгъæтæй къухфыстытæ. 73
Кæй кой ракодтам, уыцы æвдисæйнæгтæ нын фадат дæттынц, Рекомы кувæндон кæй уыди чырыстон Троица кæнæ Пятидесятницайы номыл арæзт. Ирыстоны кадджын бæрæгбон Реком Куырттаты æмæ Дæргъæвсы кæмтты дæр кодтой æмæ баст цыди Кæрдæгхæссæни мæ. Кавказы адæмты цард иртасæг ахуыргæндтæ цæхгæр хатдзæгмæ æрцы- дысты, зæгъгæ, Цъæйы Рекомы кувæндон у «тынг кадджын дзуар Уастырджийы номыл арæзт». Уый у фæстагдæр æрымысгæ хатдзæгтæй. Уæвгæ та зонæм, ирон къæлиндары Уастырджийы бæрæгбон ноябры кæронмæ кæй æрцæуы, уый. Куадзæнæй фæндзай боны фæстæдæр бæрæг кодтой Кæрдæгхæссæн. Рагацау æм-иу сæхи бацæттæ кодтой. Аргæвстой-иу далыс, скодтой-иу цæхæраджынтæ. Кувæг-иу æнæмæнг скуывта, фæззæджы бæркæдтæ куывдты хæринагæн куыд бахъæуой, уый тыххæй. Уыцы бон «чызджытæ æмæ лæппутæ æртæ чъирийы хастой доны былмæ кæнæ хуымтæм. Скуывтой-иу чъиритæ æмæ-иу изæрмæ фæкафыдысты, сæхи ирхæфстой. Фæстæмæ сæ тæбæгъты хастой дон æмæ алы кæрдæджытæ. Уыцы бон чи бакуса, уый тыхджын къæвда кæнæ их кæй расайын кæндзæн, ууыл æууæндыдысты» (10, III, 73 ф). Алы зайæгхал-иу кæй æртыдтой, сæ кæртыты æмæ- иу сæ сæ агъуыстыты кæй байтыдтой, ноджы ма чырыстон бæрæгбон Троицаимæ иу рæстæг нысангонд кæй цæуынц, уый дæр у, се ’хсæн фидар бастдзинад кæй ис, ууыл дзурæг. Трои- цайы бонты дæр-иу «аргъуан æмæ хæдзæрттæ фæлыстой бæласы къалиутæ æмæ дидинджытæй. Аргъуантæ æмæ хæдзæрттæ уыцы бон зайæгхал æмæ дидинджытæй кæй фæлыстой, уымæй-иу фыццаджы дæр сæ зæрдæтæ байгом кодтой цардноггæнæг Сыгъдæг Уды раз, дыккагæй та йын хай кодтой уалдзæджы фыццаг лæвæрдтæй» (11, 689 ф.). Кæрдæгхæссæны бæрæгбон уыди уалдзыгон быдырон куыстыты фæудимæ баст — зæхх-иу фæцъæх ис, бæлæстæ-иу сыфтæр рафтыдтой. Æппæтдæр уыди, быдырон куыстытæ конд кæй фесты, ууыл дзурæг, адæм-иу куырдтой хъæздыг тыллæг. Хъæууонхæдзарадон къæлиндары фæстæдæры бæрæгбæттæ баст цыдысты хуымтæ хъахъæнын æмæ хортæ æфснайыны куыстытимæ. Бæлвырддæр дзургæйæ та, уалдзæджы бæрæгбæттæй æппæты фæстагмæ кодтой ацы бæрæгбон.
Кæрдæгхæссæнæй къуыри фæстæдæр ирæттæ кодтой Д а у д ж ы т ы бæрæгбон. Уæд-иу ссардтой дауджытæн сегасы нæмттæ дæр. Бæрæгбонæн йæ ном дæр йæ уæлæ ис — равзæрди дзырд дауæгæй(идауæг). Рагон ирайнæгтæм уый нысан кодта «æрвон тых». Стур-Дигорайæн уыди сæхи хъæуы цæрджытыл аудæг И д а у æг. Дауджытæй райдайынц сæрды æмæ фæззæджы бæрæгбæттæ. Сегасы размæ дæр лæууы иу нысан — фæззæджы хортæ æрдзы фыдбылызхæссæг тыхтæй бахизын. Бæрæгбæттæ арæзт цыдысты уæларвон тыхтæн кад кæныны охыл, цæмæй уыдон хъахъæдтаиккой зæхкусæджы къухвæ- ллой. Куыд дзурынц, афтæмæй бæрæгбон хаста къуыри. Цалдæр боны-иу чысылæй, стырæй сæ кафын æмæ зарынæй нæ банцадысты. Д а у д ж ы т ы бæрæгбон æппæты кадджындæр уыди Куырттаты комы, фæлæ йæ Ирыстоны иннæ рæтты дæр кодтой. Йæ кувæндон ис «Дзиридзуары» хохы къабузтæй иуыл. Хохы номмæ гæсгæ схуыдтой дзуары ном дæр. Уый хуыдтой «чысыл Дзири». Йæ сæйраг бон уыди июлы мæй æмæ йæ хуыдтой «стыр Дзири». Ахæм ныхас дæр баззад: «Дзирийы дзуар Иры дзуар у.» Чи зоны, уый раст у, уымæн æмæ Куырттаты комы кувæндæттæй уый уыди æппæты бæрзонддæр ран æмæ афтæ фæзыны, цыма комбæсты сæрты тæхы. Уæдæ йæ ном дæр «æгомыг» нæу, гуырдзиаг æвзагыл нысан кæны «уидаг — бындур». Зæрдыл æрлæууын кæнæм, æипæты цытджындæр дзуæртты бынæттæ æппæты бæрзонддæр рæтты кæй уыды- сты, уый дæр. 75
«Æппæт дзуæрттæн», «уæларвон тыхтæн» æмæ «ирæттæн сегасыл аудæгæн» кæй табу кодтой, уый хуымæтæджы нæ уыди. Фыдæлтæй баззади: йæ райдайæн кæмæн нæ фæрæстмæ вæййы, уыцы хъуыддаг не сырæзы. Адæмæн иумæйаг бæрæгбæттæ-иу уæларвон тыхты руаджы хъуамæ фæззæджы бæркæдтæ тугыл аскъуынын кодтаиккой. Афæдзы афонтæ хынцæн къæлиндармæ гæсгæ хъæууонхæдзарадон фыццаг бæрæгбæттæ конд цыдысты астрономион сæрды размæ. Дау- джытæй-иу канд сæрд æмæ фæззæджы бæрæгбæттæ нæ рай- дыдтой, уый нысан кодтой, сæрды хурхæтæнимæ (21 июнь) бает адæмон бæрæгбæтты размæ. Къарджиаты Бекызæ куыд зæгъы, афтæмæй ацы кувæ- ндоны дзуарылæгтæ Дзокаты Хæмæтхъан æмæ Басаты Теп- сарыхъо бæрæгбоны рæстæг дыгай къуыритæ бадтысты най- фаты. (13, 1988, № 2, 106 ф.) Дауджыты фыццаг бон-иу куы ахицæн, уæд-иу сæхи цæттæ кæнын райдыдтой, зæхкусджытæ парахатæй кæй кодтой, уыцы бæрæгбон Уацилламæ. Нысангонд къуырисæры-иу сылгоймæгтæ Уациллайæн къусбарæй кæй æрæмбырд кодтой, уыцы хор-иу цæугæ доны былмæ рахастой æмæ-иу æй дзæбæх ныхсадтой. Уымæ гæсгæ уыцы бон хуынди Уациллайы чъирийаг æ х с æ н. Уыцы кадджын бон кодтой кусарт — чъирийаг æхсын куыд ахеджиаг у, уый бæрæггæнæн. Цалынмæ хор хус кодта, уæдмæ доны был арæзтой хъазт — сылгоймæгтимæ ам уыдысты фæсивæд чызгæй, лæппуйæ. Фæссихор сылгоймæгтæ сæхæдзæрттæм здæхтысты сыгълæг æмæ хус хоримæ. Сæ чъирийæгтæ ссадтой æфснайддæр æмæ аивдæр куырæйтты. Ссад æввахсдæр къуы- рисæрмæ æфснайдæй дардтой, рыджы мур дæр ыл кæм нæ абадтаид, ахæм сыгъдæг ран. Рæсуг доны хор куы ныхсадтой, уымæй-иу къуыри фæстæдæр райдыдта Уациллайы бæрæгбон. Уæ хъус æрдарут, ацы бæрæгбон чырыстон дзуа- римæ æмнæмттæ кæй сты, уымæ. «Божественный святой Илья» ирон æвзагмæ тæлмацгондæй зæлы «Æрвон сыгъдæг Илья». Уæдæ абон мах æвдисæн стæм, алантæ-ирæттæ æппæты райдианты чырыстон дин куы истой, уæдæй цы фæдтæ баззад, уыдонæн. Уацилла æрмæст хорæрзадыл аудæг нæ уыди — ууыл дзурæг у йæ ирон ном «Хоры У а ц и л- л а». «Хуыцаумæ кувæг уырыссæгтæ куыд æмбæрстой, афтæмæй Библийы пехуымпар Илья чырыстон дин райсыны
фæстæ фæхайджын зæронд муртаттаг Арвнæрды хуыцауы миниуджытæй. Уæдæ зæронд ирон мифологийы дæр уыцы дзуар у æрвнæрынгæнæг». (5, т. IV, 34 ф.) Уацилла скæнынц Кæрдæгхæссæнæй дыууæ къуырийы фæстæдæр, Дауджытæй та къуыри фæстæдæр æмæ йæ бон æрцæуы æрмæстдæр уыцы кæнæ уый фæстæ къуырисæрмæ. Мах рæстæджы нал зонынц къæлин- дары бæрæгбæтты æмгъуыдтæ хынцын æмæ арæх бæрæгбæ- ттæ фæкæныннц æндæр афонты. Уациллайы бон ахæссынц сæрды хурхæтæнты фæстæ къуырисæрмæ кæнæ 21 июнмæ. Адæмон къæлиндары гъе афтæ алы рæстæджы амынд сты бæрæгбæтты æмгъуыдтæ. Гуырысхойаг нæу, хурхæтæнты кæй кæнынц, уыдон æппæтæй рагондæр бæрæгбæттæ кæй сты æмæ кæй хауынц, зæхкуыстимæ бæрæгбæтты размæ чи фæзынд, уыдонмæ æмæ баст уыдысты фыййауы куыст æмæ фосдарыны фæткимæ. Уыдонмæ гæсгæ афæдз дих кодтой дыууæ афоныл — зымæг æмæ сæрдыл. Сæрды хурхæтæны райдиан у 21 июнь, зымæджы хурхæтæны райдиан та — 21 декабрь. Уыдон сты зымæджы æмæ сæрды хурхæтæнты астæуы бонтæ. Зæхкусæгæн фæткæн нæ баззад бæрæгбæттæ фидар нысангонд æмгъуыдтæм гæсгæ кæнын. Уыцы æмгъуыдтæ аргъуаны къæлиндары фæзындысты æрæджиау æмæ хъæууонхæдзарадон куыстытимæ тынг баст нæ уыдысты. Адæм бæрæгбæттæ фæд-фæдыл бæлвырд æмгъуыдты кæй нæ кодтой, уымæ гæсгæ нæ иртæстой, сегасæн иумæ цы ахаст ис, уый. Хицæн бæрæгбон сын уыди, къорд бæрæгбоны кæм фæиу вæййынц, ахæм стъæлфау. Уымæ гæсгæ зын бамба- рæн нæу, æппæтадæмон бæрæгбон Уациллайы размæ хуыцаубоны Терчы доны рахиз былгæрæтты хъæутæй иуæй- иутæ Цыргъ обау кæй фæнысан кæнынц, уый. Уыцы бон быдыры хъæуты цæрджытæ, уæлдайдæр та ольгинскæйæгтæ (Къардиуыхъæу) цыдысты сæ кувинæгтимæ Стыр обауы сæр арæзт кувæндонмæ. Бæрæгбонæн уыди æргом хъæууонхæдзарадон ахаст. Ууыл дзурæг сты, кувæг лæг дзуары ном цы ныхæстæй ссары, уыдон: «О, Цыргъобау! Быдыры кадджын зæд, нæ быдыртæ цъæхæй куыд уынæм, афтæ нын сæ фæззæджы бур-буридæй ставднæмыг æфсирæй фенын кæн!» Уæвгæ та æндæр хуызы уæвæн дæр нæ уыди, быдыры 77
хъæуты цæрджытæ уыцы бæрæгбон иу рæстæджы нысан код- той хорæрзадыл аудæг æгæрон бархъом Уациллаимæ. Йæ бæрæгбон тынг кадджын уыди Дæргъæвсы комы, уым, Тбауы хохыл ис ацы дзуары кувæндон. Бæрæгбон-иу ахаста суанг майрæмбонмæ. Уыимæ, алцыдæр йæхи цæстæй чи фед- та, уыдоны ныхæстæм гæсгæ алы бон дæр æххæст кодтой бæрæгбоны кæцыдæр æгъдау. Фыццаг бон кувæндоны дзуа- рылæг Гуццаты Илас цалдæр лæджимæ схызтысты Тбауы хохы къабузтæй иуы сыгъдæг лæгæтмæ æмæ фæткмæ гæстæ уым бахсæвиуат кодтой. Алы аз дæр-иу ногæй кæй байдзаг кодтой, бæрæгбоны уыцы къусмæ гæсгæ дзуарылæг дæсныфæрсæн кодта, фæззæджы хортæ куыд рауайдзысты, уый тыххæй. Уыцы бон Тбауы хохы сæр кувæндоны раз сагътой цъар- стыгъд хъил æмæ-иу ыл æрцауыгътой царм.Уый хуынди æ в г ъ ил. Ома, уырдыг лæууæг бæрзонд хъил. Дзырдæн, зæгъæм, Бæрзæфцæгæн йæ ирон нæмттæй иу у «Хъил» кæнæ «Хъилы æфцæг». Ацы ном йæ ахастмæ гæсгæ тынг фидауы уыцы æфцæгыл. Ирон æвзаджы ма ис дзырд «æрвгæнæн», нысан кæны «æвдузæн», йæ уидæгтæ хæццæ кæнынц рагон ирайнаг рæстæджытæм æмæ райдианы нысан кодта «тъыс- сын, фидар кæнын». (5, т. I, 183 ф.) Кæд мæ хатдзæгтæ раст сты, уæд дзуары хъил хъуамæ хуина «зæххы къуырд, уырдыг лæууæг бæрзонд хъил». Бафиппайæм уый дæр, æмæ ирон т ы р ы с а й ы ном йæхæдæг дæр кæй райгуырди ирайнаг культурой дунейы æмæ ма тырысайæ уæлдай кæй нысан кодта «рухс, æрттывд.» Цæвиттон, уыдон иууылдæр баст сты арв æмæ æрвон фæзындтытимæ. Æвæццæгæн, цы бæрæггæнæнтæ æрхастам, уыдон æвдисæн сты, рагон адæмы хъуыдытæм гæсгæ хъилæн цы нысаниуæг уыди, уымæн. Афтæ хъуыды кæнæн ис æмæ хъил кæй уыди «арв æмæ зæххы» иугæнæг мадзал. Уый та дзурæг у, арвæй зæххы æхсæн дуне дихтæгонд кæй цæуы, ууыл. Фидар бастдзинад ис дзырдтæ фарн, арв, цъупп æмæ сæ предметон чи кæны, уыцы хъилы æхсæн. Алы аз дæр- иу Уациллайы бон къус байдзаг кодтой бæгæныйæ, алы аз дæр уым сагътой ног хъил. Уый фæстæ бон, дыццæджы та-иу бæрæгбон алы хæдзар дæр кодта йæхæдæг. 1913 азы Уациллайы рæстæг Дæргъæвсы уыди фидæны фыссæг Гатуты Дзахо. Уый куыд рахатыдта, 78
афтæмæй бæрæгбонæн уыди тынг рагон ахаст. Табугæнæг адæмы хистæр «йæ галиу къухæй систа æртæдзыхон чъири æмæ арыд уæхстыл конд физонæг, рахиз къухæй райста бæгæныйы къус æмæ, Тбау-Уациллайы бæрзæндмæ йе’ргом аздахгæйæ, кувын байдыта. Æз хорз нæ зонын ирон æвзаг, Телийы ныхæстæй иу дзырд дæр нæ бамбæрстон, фæлæ йæ куывд афтæ тынг ахадыдта, афтæ бæрæгбойнон æмæ фыдæ- лтыккон уыди æмæ мæ буар æнахуыр тасæй ауазал. Æвæццæгæн, дыууæсæдæ, æртæсæдæ кæнæ цыппарсæдæ азы размæ дæр уыцы тæккæ ран лæууыди йæхийау гуырвидауц æмæ Хуыцауыл æууæндаг йе стыр фыдыфыд.» (10, III, 106 ф.) Уый фæстæ бон кодтой Сауы дзуары бæрæгбоны æгъдæуттæ. Йæ кувæндон уыди Хъахъæдуры хъæуы сæрмæ бæрзонд ран хъæды. Хъæу-иу кусарт акодтой «æппæт хохаг хъæуты хъæды къохтыл аудæг дзуарæн. Уыцы къохтæ базза- дысты раджы заманы амы æгæндæг тар хъæдтæй æмæ сæ хонынц Саухъæдтæ. Дзуары ном дæр уырдыгæй развæрдаид. Хохæгтæ йын балæгъстæ кæнынц, цæмæй йæ бæрны хъæдты хиза зынг æмæ хиваст хъæддзаутæй.» (10, III, 190 ф.) Иннæ дыууæ боны — цыппæрæм æмæ майрæмбоны — кувæндонмæ цыдысты комбæсты цæрджытæ. Гуццаты мыг- гаджы найфаты уæды рæстæджы номдзыд дзуарылæг Гуццаты Илас-иу куывддзауты бафæдзæхста дзуарыл. Алы адæймаг дæр-иу йемæ æрбахаста чъиритæ, æрбакодта-иу кусæрттаг æмæ-иу æй дзуарылæг аргæвста. Уациллайы бæрæгбон афтæ кадджын уыди ирон адæммæ æмæ йæ бонты зулдзыхы ныхас дæр ничи скодтаид. Уый уыди фыдракæндтæ барæн æмæ кæрæдзийæн кадгæнæн рæстæг. Кувинæгтæ цæттæ кæнынæй суанг, хæдзæртты минæвæрттæ найфатмæ куыд цыдысты, уый онг бæрæгбоны æппæт æгъдæуттæ дæр уыдысты фæрнæйдзаг. Мæгуыр у, цæрæг хæдзарыл нымад у, уый ничи фиппайдта — алы хæдзар дæр ын-иу кусарт акодта. Уыцы иу рæстæг-иу аргæвстой хъæуы нывонд гал дæр. Ацы кусарты-иу акодтой, «хъæуы цал хæдзары уыд, уал дихы. — фыста Гæтиты Б. Т. — Куывды адæмæн уагътой сæр, къæхтæ, рæуджытæ æмæ иннæ хуылфыдзаумæттæ. Афтæ-иу загътой: «Дзидза бахæрæнт хæдзары бинонтæ, Елиа уый хъуаг нæу, уымæн физонæджы хуссмаг дæр æгъгъæд у.» 79
Афтæ æнхъæл уыдысты, цыма, физонæг йæ къухы, афтæмæй хистæр куы скувы: «Нæ кусарт дын барст уæд, Елиа», уæд Уацилла дæр æмæ иннæ дзуæрттæ дæр æрбацæуынц æмæ физонæгмæ фесмудынц. Елиайы бæрæгбон куы скæнынц, уыцы аз хортæ куы фес- гуыхынц, — фыста Гæтийы-фырт, — уæд бакувынц: «Уацилла, ацы аз нын бирæ бæркад радтай, нæ «мæгуыр» зæрдæтæй дын арфæ кæнæм æмæ нæ кувинæгтæ дæ зæрдæйæн фæадджын уæнт». Мæгуыр аз куы скæны, уæд та афтæ бакувынц: «Уацилла, ацы аз нæ хортæ нæ фæрæстмæ сты. Уый дæу афтæ бафæндыди æмæ мах бон ницы у. О, Уацилла! Дæумæ у нæ каст, зæрдæйæ дын кувæм æмæ дæ курæм: дæ хуымты цы хоры нæмгуытæ байтауыс, мах хуымты дæр фидæн уалдзæг ахæм мыггаг байтау, ахæм бæркад нын радт æмæ нæ хордæттæ алы хортæй куыд байдзаг уой. Æркæс нын, æркæс, Уацилла, нæ хуымтæм æмæ фен, куыд мæгуыр сты æмæ куыд æрхæндæг сты нæ зæрдæтæ». (10, III, 192 ф.) Алы æмгъуыдты кæй кодтой, уыцы бæрæгбон Кæрдæгхæссæнимæ баст кæй уыди Уацилла, уымæ гæсгæ-иу сæ сарæзтой фидар æмгъуыдты. Ахæм у X е т æ- джы дзуары /Тымбыл дзуары бæрæгбон дæр. Æрыдоны доны рахиз фарс Хъæдгæрон, Суадаг æмæ Пысыл- монхъæуы астæу тыгъд быдыры ис рагон замантæй баззайæг къох. Зайы дзы алы бæласы мыггæгтæ. Уый хонынц X е т æ- д ж ы к ъ о х. Уыцы къохы æмæ йæ аудæг Хетæджы Уастырджийы номыл куывдтæ фæкæнынц июлы фыццаг хуыцаубоны. Уый у, ирæттæм тынг кадджын чи у, быдыры уыцы рагондæр кувæндæттæй. XX æнусы райдианы сауджын Коцойты Мойсей фыста: «Дзурынц, зæгъгæ, ирæттæ хохæй быдырмæ куы ралыгъдысты, уый размæ Хетæджы къох кæсгæттæн дæр уыди кувæндон. Къох Хуыцауы комытæф- дзыд кæй у, ууыл баууæндыдысты, сæ фыдæлтæ-иу уый тыххæй цы диссæгтæ дзырдтой, уымæ гæсгæ. Дзурынц, зæгъгæ-иу фыдæлты рæстæг стæм хаттæй фæстæмæ алы æхсæв дæр Хетæджы къохæй арвы æхсæн слæууыди рухс цæджындз, ома, къохыл æмæ Хетæгыл аудæг Уастырджи йæхæдæг уыцы æхсæв къохмæ æрхызти. Уымæ гæсгæ ирæттæ афтæ фæкувынц: Хетæджы Уастырджи, баххуыс нын кæн.» (9, 1990, №21, 390 ф.) 80
Мæхæдæг фыстон Хетæджы таурæгъ æмæ адыгейæгты историон фольклоры æхсæн иумæйагæй цы ис, уыдæтты тыххæй. (15, 85—91 ф.) Ацы хъуыдыимæ не сразы уæвын раст нæ уаид. Раджы заман ам уыди, æвæццæгæн, сæрды куыстытæй кæцыдæртимæ баст кувæндон. Уый уыди чыры- стон дины размæ. Æндæр уыцы бæрæгбон нæ хауид сæрды хурхæтæнимæ баст бæрæгбæттæм. Уастырджийы ном дæр æмæ хъæбатыр Хетæджы фервæзты таурæгъ дæр уыцы кувæ- ндонимæ баст æрцыдысты фæстæдæр, астæузаманты. Куыд зонæм, афтæмæй йæ марынмæ агуырдтой, йе ’фсымæрты сусæгæй чырыстон дин кæй райста, уый тыххæй. Ирæттæ табу кæнынц къохæн, Уастырджийы сфæлдыст кæй у, уый тыххæй, бакувынц æм æмæ дзы курынц, цæмæй сыл ауда, зыны сахат Хетæджы фыдбылызæй куыд бахызта, афтæ уыдоны дæр фыдбылызтæй хиза. Уыцы уырнын- дзинад фæстæдæры рæстæг куынæ райгуырдаид, уæд ацы бæрæгбон сæрды астæу нæ кодтаиккой. Уæд бæрæгбон кæниккой, кæд ын æмбæлы, уыцы рæстæг. Ирон бæрæгбæтты къæлиндары Уастырджийы бонтæ æрцæуынц ноябрмæ. X е т æ г æ й къуыри фæстæдæр хуыцаубоны ралæу- уынц Кæхцгæнæнтæ. Уæд бакувынц, афæдзы дæргъы чи райгуырди, уыцы лæппутæн. Иннæ адæмтæм, нæй ацы бæрæгбон. Уый фæзынди нæ рагфыдæлты рæстæг. Уыцы бон лæппуйы мадæрвадæлтæ уæззау лæвæрдтæ æмæ хуынтимæ бабæрæг кæнынц сæ чысыл хæрæфырты. Хуыны дарæстæ, хъазæнтæ æмæ æндæр лæвæрттимæ вæййы здыхтсыкъа фыр. Хæрæфыртæн байраг куы лæвар кодтой, уæдæй дæр афтæ бирæ рæстæг нæ рацыди. Фæткмæ гæсгæ лæвæрдтæ дæр æлхæдтой æмæ фынг дæр арæзтой сабийы мады ныййар- джытæ. Сабиты "мад-иу æрзылди, фыдырдыгæй дæр æмæ мадырдыгæй дæр йæ æввахсдæр хæстæджытыл, цæмæй йын баххуыс кодтаиккой. Бæрæгбоны ном дæр уырдыгæй цæуы — сабийы мад-иу йæ хæстæджытыл зылди стырд хъæдын к æ х ц и м æ. Æмбырд-иу кодта алыхуызон лæвæрдтæ æмæ, фынг цæмæй скæндзæн, уыдæттæ. Афтæмæй фæзынди, бæрæгбоны размæйы змæлд æвдисæг æмбарынад «к æ х ц- к у р æ г». Уыцы кæхцæй-иу сабиты ныййарæг скуывта, цæмæй сæ дзуæрттæ фыдбылызтæй хизой. Бæрæгбоны размæ-иу мад 81
дыууæ æмбалимæ бацыди, сæрмагондæй кæхцгæнæнтæм конд бæгæны кæм уыди, уыцы къæбицмæ. Кæхц-иу байдзаг кодта æмæ-иу скуывта уæлæрвтæм: «О, бæрзондыл бадæг Стыр Хуыцау! О, Лæгты дзуар! Мæ хъæбулæн райсом ацы бæ- гæныйы кæхцæй чи скува, уый куывдтытæ хорзæй æруадзут мæ гыццыл хъæбулыл! Йе ’мгæртты æхсæн мын дзæбæхæй, æнæнизæй куыд байрæза! Мæ бынты-бындар, мæ дарæг куыд суа!» Куыв^ куы фæци, уæд-иу мады æмбæлттæ загътой: «Аммен!» Иæ боны кувæджы ныхæсты хъомыс цæмæй ма алидза, уый тыххæй бæгæныйæ аходгæ дæр нæ кодтой, фæ- стæмæ-иу æй мигæнæнмæ ныккалдтой.» (13, № 11, 122 ф.) Бæрæгбонмæ сæхи рагацау бацæттæ кæнынц хъæуы кæнæ сыхы фæсивæд дæр. Саразынц мæнгцæсгæмттæ, сæ уæлæ вæййы зыгъуыммæ кæрцытæ, бакъордтæ вæййынц æмæ æрзилынц, кæхцытæ кæмæ уыдзæн, уыцы хæдзæрттыл. Уыцы æгъдау хуыйны Сойгæнæн, Хæдзæрттыл зил- гæйæ, семæ хастой дзуарсагонд хъил, бастой йыл фын- дзыкæлмæрзæнтæ кæнæ алыхуызон хъуымацы уаццæгтæ. Лæппутæй иу хаста даргъ хъил, хуыдтой йæ Ф а р н ы х ъ и л. Иннæтæ цыдысты йæ фæдыл, зарыдысты, алы хъазæн ныхæстæ кодтой. Кæй кæртмæ-иу бацыдысты, уыдоны сылгоймæгтæн-иу æрмæстдæр лæппутæ куыд арат, зæгъгæ, раарфæ кодтой. Æфсинтæ сын-иу фынгæй рахастой хæйттæ кæнæ сын-иу радтой цыхтытæ. Фарны хъил уыди хи миниуджытæй хайджын. Чи йæ хаста, уыцы кæстæр фæсивæд уыдысты æнæкъæм, æнæтæригъæд. Сабитæ æмæ, йæ амонд чи нæма ссардта, уыцы фæсивæд-иу архайдтой, алы хæрзтæ æмæ бæркад курынимæ баст бæрæгбæтты. Фарны хъил ма хастой, уæлдæр кæй кой кодтам, уыцы æ в г ъ и л ы насæнттæй хайджын кæй уыди, уый тыххæй дæр. Куыд зонæм, афтæмæй ф а р н у иумæйаг ирайнаг дзырд, фæхæццæ йæм дины тæваг æмæ йæ бæлвырд мидис рабæрæг кæнын æнцон нæу. «А р в æмæ X у р ы хæдивæг кæй у, уымæ гæсгæ нысан кæны, А р в æмæ X у р хорзæй цыдæриддæр лæвæрдтой, уыдæттæ: уæларвон арфæ, амонд, æнтыстдзинæдтæ, æфсарм, фидыд, æнцой.» (5, т. I, 421—422 Ф). Иæ ном кæмæн нæ рабæрæг, ахæм автор 1900 азы фыста: «Уый у, лæджы бындзæфхад кæй фæхонынц, уыцы æнахъом 82
лæппуты бæрæгбон дæр. 14—15-аздзыд лæппутæ сæумæрай- сом æрзилынц ноггуырд лæппуты хæдзæрттыл, сабиты æмæ ныййарджыты кадæн азарынц. Ноггуырды ныййарджытæ сын раттынц цыхтытæ, адджинæгтæ æмæ æндæр лæвæрдтæ. Зылд куы фæвæййынц, уæд лæппутæ сæхæдæг куывд скæнынц, хистæрты цæст сыл куыд хæца, афтæ. Ноггуырд кæм ис, уыцы хæдзæрттæй алчидæр хъуамæ стур аргæвда, адæмы фæхынца, уымæй равдисынц, лæппу сын кæй райгуырд, уый. Æгас хъæу дæр Кæхцгæнæн бон кæдæм æрæмбырд вæййынц, уым сæрмагонд фынгтыл цал сæры æрæвæрынц, уымæ гæсгæ базонæн вæййы, хъæуы цал лæппуйы райгуырди, уый. Уыцы бон кæмæн не скуыв- той, уыдон низхæрд кæй хæсдзысты, адæмы рæгъмæ кæй нæ рацæудзысты, уый сæ уырныдта.» (10, I, 261 ф.) Кæхцгæнæны фæстæ дыццæджы ирæттæй чидæртæ бæрæг кодтой Саударæджы бон. Табу йын кодтой Бызæй ралидзгæ мыггæгтæ. Æрыдоны донæн йæ иннæ фарс цæрæг мыггæгтæй та йæ бæрæг кодтой Уырымтæ æмæ Черчестæ. Алчи-иу ын йæхи хæдзары цы скуывта, уымæй уæлдай ма-иу ын Бызыхъæуы хæдзæрттæ радыгай фырытæ снывонд кодтой. Къусбары задæй-иу бахсыстой бæгæны, скодтой-иу æртæ æртæдзыхоны, æртæ тымбыл чъирийы æмæ кусарты рахиз фæрсчытæй физонæг. Уыцы дзуар уыди хъæуыл аудæг æмæ йын куывтой къуырийы дæргъы. Рево- люцийы агъоммæйы автортæй иу фыста: «Бызы цæрджытæ Сау барæджы нымайынц сæ хъæуы зæдыл, йæ кувæндон ис Урс хохы бынмæ лæгъз æрдузы, йæ алыварс — хъæд. Саубарæджы къохыл фæрæты ком никуы аныдзæвы- ди. Æгас хъæубæстæ йын зæрондæй сабийы онг табу кæнынц.» (10, III, 143 ф.) Кæхцгæнæны фæстæ æртыццæджы та-иу ралæууыди Хохы дзуар ы/Т ербаты дзуары бон. Уый уыди бынæттон бæрæгбон. Уыцы дзуармæ куывтой Гуыркъуымты комы цæрджытæ. Йæ кувæндон ын сарæзтой Лиадоны был хохы фахсы Тъæпæнхъæуы цур. Хосгæрдæнтæ сты, хохæгты сæрды куыстыты ахсджиагдæртæй æмæ-иу сæ хæд размæ Тербаты Уастырджийæ куырдтой, цæмæй уыгæрдæнты бæзджын кæрдæг æрзайа æмæ хорз рæстæг скæна. Ирæтты цард зонæг Калоты Б. А. куыд бафиппайдта, афтæмæй уыцы дзуар аудыдта таурæгъы хъайтар Хетæджы 83
æнæнымæц байзæддæгтыл. Уыдон цардысты, Нары тæрф цы ахаста, уым æппæт рæтты дæр. Уыцы къуырийæн йæ хуыцаубоны та Дæргъæвсы цæрджытæ бæрæг кодтой Хуыцауы дзуары хъæуы бæрæгбон. Куадзæны цыппæрæмы-иу хæлттæ сæппæрстой уынгты æхсæн, кæй хал схауд, уыцы сых лæвæрдтой кусæр- ттаг гал..Нывондаджы сыкъатыл æмæ къæдзилыл бастой алыхузон хъуымæцты уаццæгтæ. Дзуарылæгтæ Цъыккаты Бада, Дегъуаты Гæбыла æмæ-иу галы хицау къусбарæй иу- мæйаг куывдæн зад æрæмбырд кодтой. Кувæндоны бынмæ-иу бæрзонд ранмæ найфатмæ чызджытæ æмæ чындзытæ схастой бæгæны. Найфатмæ бæгæны куыд хæссынц, уый йæ нывтæй иуы равдыста Тугъанты Махарбег. Бафиппайын ма хъæуы, Хъуысаты Генрийы сценаримæ гæсгæ уыцы бæрæгбон киномæ ист кæй æрцыди, уый дæр. Ацы, бæрæгбон æнгом баст у, мæнмæ гæсгæ, X о х ы д з у а р ы бæрæгбонимæ. Дыууæ кувæндоны дæр агъуы- стытæ нæй, сæ къултæ сты дурæй бæстон амад, сæ сæртæн — дыгай уырдыгвæрстæ. Уæвгæ Дæргъæвсы кувæндон стырдæр у, йæ дæргъ — 6 метры бæрц, Тъæпæнхъæуы кувæндоны дæргъ та — 2 метры. Адæм зыдтой: иугæр ацы кувæндæтты куывдтæ скодтой, уæд тагъд райдайдзысты хос кæрдын. Иннæ куыстыты æхсæн хосгæрдæнтæн уæлдай ахсджиаг аргъ кодтой. Ирыстоны хосгæрдæнты размæ бæрæгбон кодтой Кæхцгæнæнты фæстæ дыккаг хуыцаубоны. Уыцы кадджын бæрæгбон хуыйны А т ы н æ г (Ц и р г ъ- е с æ н). Уыгæрдæнтæ æйтт-зæгъгæ кæрдинаг куы уыдаик- кой, уæддæр уыцы бæрæгбоны размæ иу ирон дæр йæ къухмæ цæвæг нæ райстаид. Уырныдта сæ: хос кæрдыны фæтк хæлд куы æрцæуа, уæд сæ уæларвон тыхты азар баййафдзæн — къæвда æрцæудзæн, науæд бæстæ басудздзæн. Æмæ фыдбы- лыз дæу аххосæй æрцæуа, уый кæй бафæндыдаид. Бæрæгбонмæ-иу цæттæ кодтой рагацау, зылдысты къус- бар, кусæрттагæн æмбырд кодтой æхца. Хъæуы хæдзæртты нымæцмæ гæсгæ-иу балхæдтой нывондаг уæныг æмæ фыстæ. Рауагътой-иу бæгæны. Алы хæдзар дæр хаста æртæ цыхт- джын чъирийы. Куы сцæттæ сты, уæд-иу лæгты фынгтыл сбадын кодтой. Хистæр сысты, йæ къухтæм сисы чъири, фæхсæмбал, бæгæныйы къус æмæ скувы. Йæ фыццаг сидтæй куывды адæмы бафæдзæхсы Хуыцау æмæ йæ дзуæрттыл: 84
«Цы хæдзæрттæ сбарстой къусбар, уыдон сæ цыргъаг хорзы бон ахæссой æмæ сæ цыргъаг æнæкъуылымпыйæ куыд бакæна фæззæджы куыстытæ.» Ирон адæмы цардыуаг чи ахуыр кодта, уыдоны фыццæгтæй иу Жускаты С. 1855 азы бæстон ныффыста уыцы бæрæгбоны тыххæй. Уæлдай æнувыддæрæй, загъта, фæкувынц Уацилламæ. «Елиа, арвнæрд, арвæрттывд æмæ къæвдатæ дæр ды рауадзыс. Æркæс дæуæн зæрдæйæ кувæг адæммæ æмæ нын уыйбæрц къæвдатæ æмæ хурбонтæ радт, нæ хортæ хус дæр куыннæ бауой, æмбигæ дæр куыннæ бакæной, цæмæй дæ адæм æфсæст уой хорæй дæр æмæ донæй дæр, æмæ та дын алчидæр йæ фæллæйттæй нывæндтæ фæкæна... Уацил- ла, барст уæнт нæ нывæндтæ æмæ нæ куывдтытæ. Нæ хортæ æмæ нын нæ быдыртæ бахиз хус рæстæг æмæ æвзæр къæвда- тæй, уымæн æмæ дæуæн Хуыцауæй лæвæрд сты уыцы хъарутæ æмæ фарн.» Хистæр фæкувы сабыргай, дзырд дзырды фæдыл хъæрæй дзургæйæ. Адæм йæ алы хъуыдыйы фæстæ дæр æмхъæлæсæй фæзæгъынц: «Аммен, Хуыцау!» Хистæр куывд куы фæвæййы, уæд амменгæнджытæм авæры арахъы наузæн кæнæ бæгæныйы къус. Уыдон ын раарфæ кæнынц: «Цы дзуæртты нæмттæ ссардтай æмæ ма дæ чи ферох ис — сегасы хорзæх дæр дæ уæд.» Дыккаг æмæ æртыккаг хистæртæ фæкувынц къаддæр. Хистæртæ куы скувынц, уæд лæггадгæнджытæ базонынц, бадты адæм цас сты, уый æмæ фынгтыл æрæвæрынц хæрдæй, нозтæй алы минас.» (10,1, 137—138 ф.) Хосгæрдæнты рæстæг кусын уæнгдыхæй кæй фæхъæуы, уымæ гæсгæ сæ-иу тынг сбуц кодтой. Уый тыххæй-иу ра- хастой т у р æ. Кодтой йæ кусæрттаджы хуылфыдзаумæ- ттæй æмæ йæ фиутæй, схъацыдтой-иу æй хъæдындз, нуры æмæ алы кæрдæджытæй. Цæвиттон, уыди тынг æфсисджын хæринаг. Фæссихор-иу куывды адæм базарыдысты бæркадхæссæг фæззæджы тыххæй, сæхи ирхæфстбй алыхуызты. «Кафыды- сты-иу къахфындзтыл, хæрдмæ хаудысты, уæнгтæ-иу феста- дысты тасаг уистау. Ерысæй кафын-иу раздæр райдыдтой лæппутæ, фæстагмæ-иу ерысы бацыдысты хистæртæ дæр. Ирæттæм уæлдай кадджындæр уыди ерысæй дугъ кæнын — нысангонд бынатмæ чи фæразæй уа. Изæрырдæм-иу фесты бæрæгбоны хъæзтытæ æмæ-иу адæм сæ хæдзæрттæм ацыды- 85
сты, хос кæрдыны æмæ хор æфснайыны куыстытыл сагъæстæ кæнгæйæ.» (10, I, 138 ф.) Æмæ-иу æцæгæй дæр, иу боны фæстæ дыццæджы куыстхъом адæм иууылдæр хос кæрдынмæ рацыдысты. Æз мæхæдæг хуынд уыдтæн ахæм бæрæгбонмæ 1986 азы Челиатгомы Урстуалты. Ныхæстæй йын радзурæн нæй, афтæ диссаг уыди. Нæ цæстыты раз неза- манты æмæ абоны рæстæджытæ баиу сты. Хосгæрдæнты бæрнон рæстæг бæрæгбæттæ афтæ арæх нал кодтой, куыстытæ-иу сæ тæмæны бацыдысты æмæ фæмынæгдæр сты. Уымæй афтæ зæгъинаг не стæм, æмæ сæ бынтондæр ферох сты. Августы дыккаг æмбисы æртыккаг къуырисæры кодтой Ногдзуары бæрæгбон. 1868 азы зындгонд рухстауæг æмæ ирæтты цардыуаг иртасæг Тхосты-фырт фыста: «Ирæттæ куыд нымайынц, афтæмæй Ногдзуар ахæм карз у æмæ йыл дæхи тынг куынæ бафæдзæхсай, уæд дæ йæ найфатмæ æмгæрон цæуын дæр нæ бауадздзæн, уæдæ дзы хъæрæй дзурын дæр нæ фæтчыди. Ногдзуарæй куыд тынг тæрсынц ирæттæ, уый, кусарт куыд фæкæнынц, уымæй дæр бæрæг у. Цæмæй йыл Ногдзуар рæстмæ ауда, уый тыххæй ирон лæг йæ нывондаг августы æнуд бон.бæгъæмсарæй йе ’ккойы схæссы Хъæнийы хуссар- ныгуылæн- фарсырдыгæй бæрзонд хохы сæрмæ. Йæхи кæй сбæгъæмсар кæны (Кавказы хохæгтæн та уый æвидауцы хос у), уый дзурæг у, дзуарæн цы стыр кад кæны, ууыл. Æртæ боны фæстæ, Ногдзуарæн кæм табу кæнынц, уыцы хъæутæ аргæвдынц сæрмагондæй уæдмæ хаст гал æмæ кæрæдзийы куывдмæ æрхонынц. Уый вæййы Ногдзуары æрвитæн бон. Уалынмæ ралæууы фæззæг æмæ куыст сарæх вæййы.» (10, III, 51—58 ф.) Къарджиаты Бекызæ куыд зæгъы, афтæмæй уыцы бæрæгбон Дæргъæвсы ахæссы цыппар боны. Цы у уæдæ ацы дзуары карздзинад? Куыд рабæрæг, афтæмæй Дæргъæвсы цæрджытæ Рыны бардуагæн балæгъстæ кæнынц, цæмæй сыл «иухатты заман мауал скæна.» Куыд зонæм, афтæмæй уыцы дзуар у, рынтыл йæ бар кæмæн цæуы, ахæм р ы н, бар æмæ д а у æ г. Астæузаманты арæх уыдысты адæмы æмæ фосы цæгъдæг рынтæ æмæ Рыны бардуагæн уæлдай зæрдиагдæрæй табу кодтой. Сауджын Гæтиты Б. Т. афтæ фыста: «Уыцы низтæ кæй сарæх сты, уымæ гæсгæ æппæт кæмтты хъæутæ дæр иу 86
заманы нысан кæнын райдыдтой Рыны бардуаджы бон. Код- той йæ радыгай, æмæ, цæмæй бæрæгбон цæстахадгæдæр уыдаид, уый тыххæй-иу сарæзтой, хъæутыл чи зылди, ахæм зарæггæнджыты къорд.» Гæтийы-фырт ма ноджыдæр зæгъы: рын куы фæзынди, фос мæлын куы райдыдтой, уæд- иу сыхаг хъæуы цæрджытæ, хæлттæ сæппаргæйæ, зарджыты къордмæ æвзæрстой лæппуты. Зарæггæнджыты æрвыстой хъæутæм, алчидæр зылдта й æ фæйнæгдзæгъдæн, кодтой-иу дины æмæ адæ- мон зарджытæ. Хъæумæ-иу куы бахæццæ сты, уæд-иу цæг æрлæууыдысты æмæ-иу ивазгæ хъæлæсæй ныззарыдысты: «Ой, Рыны бардуаг, ды ныл низ дæр æфтауыс, дзæбæх дæр нæ ды кæныс. Ацы хъæуы цæрджыты дæ азарæй бахиз, чысыл- æй, стырæй сæ де уазæг бакæн.» Батабу-иу кодтой æппæт дзуæрттæн дæр, сæ нæмттæ сын-иу бирæон нымæцы цалдæ- ргай хæттыты загътой. Зарæггæнджыты-иу æрбахуыдтой хъæуы фæзмæ æмæ-иу сæ хорз фæхынцтой. Уый фæстæ-иу чысылæй, стырæй сегас дæр сæ курдиат æвзæрстой зарынæй дæр, уæздан симд кæнынæй дæр. Зарджыты къорд æхсæвæй- бонæй сæ зарынæй не ’нцадысты. Адæм сæм Хуыцауæй хорздзинад кур- д ж ы т æ м кæсæгау кастысты, хуыдтой сæ Хуыцауы уаз- джытæ, æмæ сын лæвæрдтæ кодтой галтæ, хъуццытæ, фыстæ, сæгътæ æмæ æндæртæ. Хуыцауы уазджытæ-иу æрзылдысты алфамбылайы хъæутыл æмæ-иу сæ’ бирæ фосимæ æрбаздæхтысты сæ хъæумæ. Хъæуы цæрджытæ дæсныфæрсæг нæлгоймæгты амындмæ гæсгæ уыцы фосы æхсæнæй æвзæрстой хуыздæр галтæ æмæ фырытæ... æмæ сæРыны бардуагæн æргæвстой. Иннæ фос уæрстой хæдзæрттыл. Алчидæр нывон- даг хаста Рыны бардуаджы бонмæ. Уыцы автор 1876 азы фыста: «Мах рæстæджы зарæггæнджыты къорд нал ис.» (10, III, 194—195 ф.) Мæ куыстытæй иуы фыстон: «Рыны бардуагæн кувæндæттæ кæнын байдыдтой æмæ ирæтты фыдæлтæм сæ кой фæзынд XIV æнусы астæу, ома рыны дыккаг уылæны райдианы. Кувæндæттæ ма йын арæзтой фæстæдæр заман- ты, — суанг XIX æнусы онг, — ирæттæ уæд æгъатыр халерæй фæцагъды сты. Уыцы æбуалгъ низты сусæгдзинæдтæн ницы æмбæрстой æмæ Рыны бардуагæн арæзтой ног кувæндæттæ 87
дæр, зæронд кувæндæттæ та-иу бындуронæй рыцарæзтой. Ногдзуары ном дæр уыимæ бает у» (кæс 16, 120 ф.). Фæлæ революцийы размæйы куыстыты уыцы номы равзæрды тыххæй ис æндæр хъуыды. Афтæ, дам, хуыдтой, алантæн ус-паддзах Тамар кæй балæвар кодта æмæ алæмæттаг диссæгтæ аразæг кæй хуыдтой, уыцы Иверийаг Мады- Майрæмы ныв. XVIII æнусы йæ æрбаластой Мæздæджы фидармæ, уый фæстæ йæ кад анхъæвзта æгас Уæрæсейыл дæр. Хæхбæстæй Владикавказы сахармæ ралидзæг ирæтты иу хайы кæрæдзиуыл бастой, «табу кæмæн кодтой, уыцы дзуары рагон нывы тыххæй сæм цы арфæйаг мысинæгтæ уыди, уыдон æмæ йын горæты хуссар-скæсæйнаг кæроны лæгъз уæлвæзы хъæды æрдузы астæу æнахуыр егъау къабузджын бæласы цур равзæрстой бынат æмæ йæ снывонд кодтой Мады-Майрæмæн кæнæ Ногдзуарæн. Уый уыди, дзыллæтæ йæм кæм кувдзысты, ахæм кувæндон. Фæдзæхст бæласы мæрайы сæвæрдтой Мады-Майрæмы сурæт. Владикавказы ирон дзыллæтæ-иу алы аз дæр августы мæй æрцыды- сты ардæм æмæ-иу ын батабу кодтой. 1814 азы сахары цæрæг ирæттæ сарæзтой Ногдзуары аргъуан. 1892 азы Владикавказы сахары стых- джын ис халер. Ирæтты зæрдыл æрлæууыди сæ уæларвон аудæг æмæ йæ номыл æвзæрст бынат. Ардæм "цыдысты бызгъуыр дарæсты, бæгъæввадæй, æхсæвæй, бонæй сæ зон- гуытыл лæугæйæ Ногдзуарæн табу кодтой. (10, III, 305—306 ф.) Æвæццæгæн, ацы ныхæстæ сты ивгъуыд рæстæджыты уавæрæн бæлвырд æвдисæн. Ирæттæн ивгъуыд æнусы 90-æм азты сæ раздæры кувæндон сæ зæрдыл æрлæууыди, зæгъгæ, уыцы хъуыды мын бафидар кодта ме ’нхъæлц. Хъугъаты мыггаг цыбыр рæстæгмæ бынскъуыд кæй фесты, Хъæни æмæ Тменыхъæуы Ногдзуары кувæндæтты фæзынд уыимæ баст кæй у, уый тыххæй фыстой Шанаты Дж. æмæ Миллер В. Ф. Ам дзырдæуы цавæрдæр рыны тыххæй. (7, II, 258 ф.) Ногдзуар — æгъатыр низты бардуаг цыдæр æгъдауæй Рыны бардуаг æмæ Мæздæджы Иверийаг Мады-Майрæмимæ баст кæй у, уый хуымæтæджы нæу. Августы 28 бон æгас чырыстон дуне дæр Мады-Майрæмы Куадзæн кæй фæкæнынц, æмæ Мæздæджы Иверийаг зæды бæрæгбон дæр уыцы бонмæ кæй æрцæуы, уый нæ зæрдыл куы æрлæууын 88
кæнæм, уæд уыцы бастдзинад зын бамбарæн нæ уыдзæн. Уый та дзурæг у чырыстон динимæ аланты-ирæтты рагбастдзи- нæдтыл. Уымæй бирæ заманты фæстæдæр, XVIII æнусы æмбисæн йæ райдайæны, чырыстон дины хæзнатæ æндидзын куы байдыдтой, уæд ирæтты августы къæлиндармæ хаст æрцыдысты чырыстон динимæ баст дыууæ бæрæгбоны. Сæ иу у Мæрдтæ мысæн æмæ уыдонæн ног азы дыргътæй хæларгæнæн бон. Хонынц æй Дыргъыл аргъауæн (Рæзæ, хуæрæн) æмæ йæ кодтой иннæ ахсджиаг бæрæгбон Майрæмы Куадзæны размæ. Уыры- смæ — Успение. Æрвыл аз дæр æй кодтой иу бон — 28 августы. (15, 8 ф.) Фыдæлтæй баззайгæ мæнгуырнындзинæдтæм гæсгæ Мады-Майрæм уыди ноггуырдтыл аудæг зæд. Сылгоймæгтæ йын-иу балæгъстæ кодтой, цæмæй сын æнæниз цот саккаг кæна. Уый уыди тызмæг, æгъатыр Алардыйы ныхмæ æвæрд. Чи зоны, уыимæ бает у, Зруггомы астæузаманты Зруджы Зæрин Майрæмы бæрæгбондзауты иу Захъагоммæ кæй цыдысты, уый. Уым та-иу хæстæгдæр къуырисæры табу кодтой Алардымæ, цæмæй сын сæ сабитыл рæстырдæм ауда. (16, 118—119 ф.) Августы мæйы бæрæгбæттæй ма скæнæм, Хуссайраг ирæттæ тынг кæй нысан кодтой, уыцы бæрæгбоны кой. Августы кæрон æмæ сснтябры райдайæны дзыллæтæ ивы- лын байдайынц Джеры дзуары аргъуанмæ, ис Чысыл Леуахийы доны был. Джеры дзуары бонтæ ахæссынц суанг ноябры мæймæ, бæрæгбон йæ цырены бацæуы ноябры мæй, уымæн æмæ йыл ауды Уастырджи. Ацы кувæндонмæ фæцæуынц Ирыстоны æдде цæрджытæ дæр, уымæн æмæ аудыдта рынчынтыл æмæ алы хорзæхтæ курджытыл. Уыцы бæрæгбоны тыххæй ивгъуыд æнусы æмбисы бæстон ныф- фыста И. Б. Беридзе. (10, I, 152—154 ф.) Лыстæг фос ма тынг куы дардтой, уыцы раздæры рæстæджыты ма ирæттæ кодтой ноджыдæр иу бæрæгбон — Фæлвæрайы куывд. Фæлвæрайы куывд-иу кодтой августы мæй. Ирон хæдзæрттæй фыстæ кæмæ уыди, уыдон ын-иу уæрыкк аргæвстой, дзыкка-иу скодтой æмæ-иу хæдзары хицау скуывта: «О, Хуыцæутты Хуыцау! Д ы сфæлдыстай мах дæр æмæ нæ фосы дæр. Ды Фæлвæрайы фæхайджын кодтай фос æмæ амæндтæй, махæн дæр уыдæт- 89
тæй бахай кæн. О, Фæлвæра! Хуыцауы афтæ бафæндыд, цæмæй дæ бæрны уой нæ фос, гъемæ дын лæгъстæ кæнæм: низтæй сæ бахиз; нæ фос нын афтæ сбирæ кæн æмæ, арвыл цал стъалыйы ис, уал сæры нын куыд бауой. 0, Фæлвæра æмæ Тутыр, курæм уæ æмæ нын нæ фосы бирæгътæй бахизут, сæ кæмтты дуртæ куыд уа!» (10, III, 180 ф.) Иу хатт ма йæ зæгъын æмбæлы: уыцы бæрæгбоны фæстæ-иу алы хæдзар дæр йæхи цæттæ кæнын байдыдта фæззыгон фосæлвынæнтæм. Уæд-иу цы хъуын сæлвыдтой, уый хуынди ф æ с м æмæ уыди уалдзыгон хъуынæй хæрзхъæддæр. Уый та хуынди ф и с т. Фæсм-иу æвæрдтой æлвыстæн, уæфтой дзы хæдзарон фæсмын хъуымац, æууæр- стой дзы нымæттæ. Ф и с т æ й кодтой гобæттæ, бадæн базтæ æмæ æндæртæ. Уыцы бæрæгбон куыд арвитой, уымæй аразгæ уыди фосæн се сбирæ дæр æмæ сæ хъуыны хæрзхъæддзинад дæр. Рагæй фæстæмæ къуымбил кусыны куыст куыд æнтыстджын уыди æмæ ирон уæфт хъуымац XIX æнусы кавказаг базары куыд кадджын уыди, уыдæттæ дзу- рыны сæр нæ ныртæккæ нæ хъæуы. Майрæмы Куадзæнæй дыууæ къуырийы фæстæдæр ирæттæ нысан кодтой Ф ы д ы у а н и й ы бæрæгбон. Йæ рæстæджы ирон цардыуаг иртасæг Гатуты Куку (В. Ф. Миллер кæй фарста, уыцы фенынджынтæй иу) «Чырыстон дин Ирыстоны», зæгьгæ, йæ уыцы очеркы фыста: «Ф ы д ы у а н и й ы аууон лæууы Иоанн Креститель» Сыгьдæг Иоанн Креститель (Фуд Иоанн) ирæттæн у, ставдсы кусæг фосгæс йæ куыст кæд фæвæййы, уый амонæг. Йæ бæрæгбон ын нæ кодтой, уæдæ сыгьдæг Иоаннæн йæхицæн табу кæныныл дæр ирæттæ нæ фæцайдагъ сты.» (10, III, 272 ф.) Ацы ран бафиппайын æмбæлы, Гатуты Куку (сауджын Алексей) раст кæй нæу, уый. Уыцы бæрæгбон ирæттæ хус- сары дæр æмæ цæгаты дæр хорз зыдтой. Гъе, æрмæст æй иу рæстæджы нæ кодтой æмæ йын уыди алы нæмттæ. Тъæпæн Дыгуры хъæуты йæ хонынц Сослан ыкувд,йæ бонты- иу раздæры рæстæджыты дзуарæй куырдтой, хорæфснайæ- нты боныхъæд цæмæй ма фехæла, уый. Уымæ ма бафтауын хъæуы: къæвда æмæ боныхъæд кæрæдзиуыл бæттæг арвыр- дын ныгуылæны ирæттæ кæй хонынц Сослани æнду- рæ — Сосланы æрдын. 90
Бæрæгбоны рæстæг Ирыстоны æндæр рæтты ма куырд- той, хортæ цæмæй фæрæстмæ уой æмæ хорз рæстæг цæмæй скæна — тæрккъæвда, их æмæ æндæр бæллæхтæй хызт цæмæй уой, уыдæттæ. Цыбыр дзырдæй, ацы бæрæгбон конд цыд хорæфснайыны хæд размæ æмæ у хорæфснайæнты фыдбы- лызтæй хизæг. Нымад цыди, зæгьгæ, уыцы бон чи бакуса, уый басудздзæн зæдтæ æмæ дауджыты азар æмæ йæ раздæры куыстытæ фæдзæгъæл уыдзысты. Æнæмæнг Фæлвæрайы куывд æмæ Ф ы д ы- у а н и бает уыдысты, зæххы æмæ фосы куыстимæ баст бæрæгбæттæ кæй сты, уымæ гæсгæ. Цыбырты Л. А. æрмæджытæм гæсгæ Иоанн Крестителы бæрæгбоны рæстæг иуæй-иу рæтты хуыдтой Фосæлвынæн. (8,198 ф.) Ацы ран зæрдыл æрлæууын кæнæм, Фæлвæрайы номыл арæзт бæрæгбæтты фæстæ-иу фæззæджы фосæлвынæнтæ кæй ралæууыдысты, уый. 28 августæй фондз кьуырийы фæстæ, кæнæ Ф ы д ы- у а н и й æ æртæ кьуырийы фæстæдæр-иу райдыдта Фæззæджы Туты р/Т у т ы р ы æ х с æ в. Уыцы изæр-иу бирæгъæн фыстой йæ хъалон. Уый тыххæй хастой æвзæрст сæгъ, хуыдтой йæ Т у т ы р ы ц æ у/Н æ ф æ- тчийаг цæу. Иæ дыккаг ном ууыл дзурæг у, æмæ бинонтæй дарддæр кусартæй дæттæн никæмæн уыди. Къарджиаты Бекызæ куыд зæгъы, афтæмæй Тутырæн алчидæр акæны кусарт, цæмæй бирæгътæ (уыцы бон-иу сæ хуыдтой «Тутыры куыйтæ») фосæн мацы зиан скæной. Гъе, уый тыххæй Тутыры кувинæгтæй искæй бинойнагæн нæ лæвæрдтой. Чи радта, уымæн, дам, бирæгъ йæ фосæй æнæ бахæргæ нæ фæуыдзæн. (13, 1988 № 2, 113 ф.) Ацы бæрæ1 бонæй къуыри фæстæдæр, октябрæй дæс боны куы рацæуы, уæд Къуырисæрæхсæв Ирыстоны иуæй-иу рæтты нысан кодтой И ч ъ ы н а й ы (И к ъ и н а) бæрæг- бон. Йæ рæстæджы В. Ф. Миллер джиппы рауагъта, уыцы кувæндон æмæ бæрæгбоны тыххæй таурæгъ. Ныхас дзы цæуы Уæллаг комы Дымтæм «Уырысы зæххæй» зæд куыд æртахти, уый тыххæй. Ацы таурæгъ дæр та дзурæг у чырыстон динимæ бастдзинады тыххæй. Ацы ран «Уырыссаг æмæ чырыстон» сты æмнысаниуæг дзырдтæ. Абайты Васо куыд сбæрæг кодта, афтæмæй: «Ичъына у фæззæджы бæрæгбæттæй æмæ йæ фæкæнынц фос сæрдыгон 91
хизæнтæй хъæутæм тæрыны рæстæг. Уæвгæ та йын ис чыры- стон ном æмæ бæрдзенаг уидаг е§' ка1ша — С н о г к æ- н ы н». «Афтæ хуынди чытыстон аргъуаны бæрæгбæттæй иу. Махмæ æрбацыд гуырдзиаг æвзагæй, ис сæ аргъуаны дзырдуаты, сентябры мæй ма сæм ноджыдæр хуыйны — «энк’энис твэ (5, т. I, 542—543). Уæлладжыры комы И ч ъ ы н а й ы бæрæгбон арæзтой Цъамадмæ æввахс Мигъдауы кувæндоны. Уый уыди бынæттон кувæндæттæн сæ тæккæ рагондæртæй. Барахъты Надяйы 1938 азы этнологон фыстытæм гæсгæ (сты ЦИГРИ- йы фондты), «Мигъдауы бон кодтой Ичъынайы бæрæгбоны рæстæг, уый та вæййы Фыдыуанийæ мæй фæстæдæр, хуыцау- боны. Уый уыди Кусæгонты /Хъусæгонты мыггаджы ку- вæндон. Мигъдау уыди, туджджынты-иу кæм бафидауын кодтой, ахæм кувæндон. Сæ фæттæ-иу асастой æмæ-иу сæ уым ныууагътой, кæй бафидыдтой, уый тыххæй.» (3, истор., ф-4, д. 64, 9сыф.) Дыууæ бæрæгбоны баст кæй уыдысты, уый хуымæтæджы нæ уыди, Ичъына æмæ чырыстон бæрæгбон Покров Пресвятой Богородицы кодтой 14 октябры. Уыцы бон æгас чырыстон дуне дæр кад фæкæнынц, Покров кæй хуыдтой, уыцы уæларвон алæмæты диссæгтæн — уырнæг адæм фыдгулы кьухæй сæфт цæмæй ма ’рцæуой, уыимæ баст уыди. Гуырдзиаг аргъуан дæр нысан кæны уыцы бон. Хуыцауы Пæлæзы æмæ Царддæттæг Бындуры кадæн. Мигъдауы кувæндон у рагрн æмæ тынг кадджын дзуары бадæн. Иæ номы æмбæхст ис уæлдæфон тыгъдадыл уæ’лбариуæг кæныны хъомыс — йæ коммæ кæсынц уæларвон дæттæ, зæххы æмбæрзæн мигътæ æмæ æврæгътæ. (5, II, 117 ф.) Ичъына — Покров уыцы кувæндоны цур уымæн кодтой, æмæ-иу ам кæддæриддæр бафидыдтой фыдгултæ. Кæй ранымадтам, уыцы зæгъинæгтæ дзурæг сты, официал он æмæ адæмон чырыстон дин мидтæгтæй баст кæй сты, ууыл. Цы афоны кой кæнæм, уый уыди Х у ы ц а у ы д з у а- р ы бæрæгбоны рæстæг. Уæлдæр загътам: Куырттатæ йæ кæнынц Куадзæны къуыри, сæ сыхаг дæргъæвс та — июлы кæрбн. Арæх кæй ныхæстæ æрхæссæм, уый Гæтиты Б. Т. фыста: «Уыцы дзуары ном-иу загътам, сæ цард иумæ чи баста, уыдонæн кувгæйæ. Хуыцауы дзуарæн тынгдæр куыв- той хохæгтæ, йæ номыл ын арæзтой, дуар æмæ рудзгуытæ кæмæн нæ уыд, ахæм кувæндæттæ. Бæрæгбонæн йæхи 92
кодтой фæззæджы, ирæттæ йæ хонынц и ч ъ ы н а й ы р æ с т æ г.» Дарддæр зæгъы: уыцы бон-иу кувæндоны раз аргæвстой, афæдзы дæргъы хъæуы цал чызджы æмæ лæппуйы рай- гуырди æмæ чындзы цал чызджы ацыди, уал фысы æмæ сæгъы. Уыцы бæрæгбон кодтой хъæубæсты адæм сæхæдæг, æмæ йæм никæй хуыдтой. Кусарт кæнгæйæ-иу лæгтæ скуыв- той: «О, Хуыцауы дзуар! Абон дæ бон у, мæнæ дын ацы фос нывондæн схастам, ныр дын сæ акусарт кодтам, курæм дæ, æмæ сæ айс. Барстдæр кæй кувинаг фæци, уый æмбал сæ фæкæн. Адон сты хъалон æмæ дæ уыдонæй иу аз дæр нæ фæсайдтам, æркæс сæм æмæ дæ рахиз цæстæй, дæ галиу цæст бацъынд кæн. О, Хуыцауы дзуар! Мах æнхъæлмæ кæсæм дæ хорзæхмæ, æмæ нæ фыдæнхъæл ма фæкæн. Ахæм арфæ нын ракæн, бирæ цот нын куыд рацæуа æмæ уыдонæн сæ фылдæр лæппутæ куыд фæуой.» (10, III, 181 ф.) Уыцы бæрæгбон сылгоймæгтæ дæр кæй кодтой, уымæй дæр хибарæй, уый дæр цымыдисаг у. Ома уыцы дзуар «бар» радта сылгоймæгтæн хицæнæй куывд кæныны бар, чи куыд хистæрæй сбадынц нæлгоймæгтæй иуварс æмæ се’хсæнæй рав- зарынц уынаффæгæнджыты». Уыцы бæрæгбон хуыдтой У с т ы т ы куывд (О с т æ л т и куывд). Уæдæ цæмæй хицæн кодта сылгоймæгты куывд? «Сылгоймæгты куывд иннæтæй уымæй хицæн кодта, æмæ-иу дзуæрттæн рад- той сæхирдыгон нæмттæ». Уымæн æмæ нæлгоймаг дзуæртты нæмттæ нæфæтчийаг уыдысты сылгоймæгтæн. Æргом-иу загьтой æрмæсдæр Алардыйы дзуары æмæ Б ы н а- т ы х и ц а у ы нæмттæ. Уыцы бæрæгбæттæ адæмон кьæлиндары фæхайджын сты сылгоймагæй райдайгæ дунейы æууæлтæй. Æвæццæгæн, ацы бæрæгбон чындзæхсæвтыл аудæг кæй уыди æмæ æрдзон хъæздыгдзинæдтæн кад кæй кодта, уымæ гæсгæ йын сыл- гоймæгтæ уæлдай аргъ кодтой. Ноджыдæр ма сылгоймæгты куывд цæмæй хицæн кæны? 1887 азы æбæрæг автор фыста: «Нæлгоймæгты æмæ сылгоймæгты бæрæгбæттæ уымæй хицæн кæнынц, æмæ фыццæгты фæархайынц æрмæстдæр нæлгоймæгтæ, æмæ дзы фылдæр хатт туг суадзынц. Дыккæ- гты архайæг вæййынц сылгоймæгтæ, æмæ дзы æргæвдгæ ницы фæкæнынц, фынгтыл æрæвæрынц урсаджы хæринæгтæ... цыхт æмæ æхсыр» (10, I, 239 ф.) 93
Иæ ахастмæ гæсгæ, кæй кой кæнæм, уыдонмæ хæстæг лæууы Тæтæртуппы бæрæгбон дæр. Гутнаты Елбыздыхъойы 1925 азæн къæлиндары йæ бон у Ичъынайы фæстæ октябры фыццаг хуыцаубоны. Æбæрæг автор та йын 1885 азы газет «Терские ведомости»-йы йæ боныл нымайы 6 октябрь. Уыцы бонтæ нысангонд цыдысты зæронд нымадмæ гæсгæ. Æмæ уæдæ 1992 азы ацы бæрæгбонæн йæ бон уыди 18 октябрь. В. Ф. Миллеры æвдисæйнæгтæм гæсгæ сылгоймæгты бæрæгбон Остæлти кувды фæкувынц Будури изæдмæ. Ирон адæмон поэзийы Тæтæртупп у æгас быдыры Ирыл аудæг. Ацы кувæндонмæ æрвыл аз дæр хоры армыдзаггур куырысдзаутау æртæхынц æвзæрст адæймæгты удтæ. Революцийы размæ ацы кувæндон чи федта, уыдоны нымадмæ гæсгæ йæм цыди бирæ адæм æмæ уыди хъæлдзæг бæрæгбон... «Тæтæртупп уыди бæлццæттыл æмæ быдыры кусджытыл аудæг дзуар, сæйрагдæр та, уымæй аразгæ уыди, æрвыл аз дæр хортæ куыд фесгуыхдзысты, уый, гъе уымæ гæсгæ-иу æм зæрæдтæ бакуывтой ацы аз та нæ хорæй бафсад, зæгъгæ.» (10, II, 60 ф.). Иæ бæрæгбон-иу ын сарæзтой Тæтæртуппы мæсыгмæ æввахс хъæды. Хицæн хæдзæртты æмæ мыггæгты минæвæрттæ-иу фæкъордтæ сты. Бæрæгбоны сæйраг змæлд уыди фахсы уæле стыр лæгæты раз. Æгас бон æмæ-иу æхсæв сæ зарын æмæ кафынæй нæ банцадысты. Сæу- мæраджы-иу алы хæдзæртты фæсивæды минæвæрттæ схыз- тысты хъæдæмбæрзт хохы сæрмæ æмæ-иу уым сæ мысайнæгтæ сæвæрдтой. Цы æхца сæм æрæмбырд, уымæй иннæ аз арæзтой бæрæгбон. Ацы дзуарæн куывдтæ кодтой Ирыстоны æнцæр рæтты дæр. Хуыдтой йæ X о р ы с æ р т ы к у ы в д. Йæ номмæ гæсгæ дæр бæрæг уыд: куывд-иу скодтой ног хоры сæрæй. Ацы бæрæгбоны размæ-иу фесты ахсджиагдæр быдырон куыстытæ. Йæхи В. X. чи рахуыдта, уый 1887 азы йе статья «Кое-что о дигорцах»-ы фыста, хорæрзадыл аудæг Хуарелдары бæрæгбоны цы æгьдау федта, уый тыххæй: «Иæ боны-иу бинонтæ сæ хæдзары æрбамбырд сты æмæ-иу бæркæдтæ хæссæг Хуыцаумæ бакуывтой. Уый фæстæ-иу хæдзары æфсин хъæзын къусы алы хоры нæмгуытæ ныккалдта, æмæ, тыргъ- 94
тæй цæлгæнæмæ рацу-бацу кæнгæйæ, дзырдта: «Хуар, хуар! Хуар медæгмæ, золкъæ, мистæ — æндæмæ!» Уый фæстæ фыцгтыл сбадтысты æмæ фæминас кодтой.» (10,1, 240 ф.). Ахæм магион æгъдау ма кодтой хуымгæнæнты фæстæ дæр, æмæ сæм-иу уæд та уыди лакъамиджынтæ. Ирæттæ йæ хуыдтой Зулчъыты бон, дыгурæттæ — Бугъæгалæн сабат. Хортауæнты æмæ хорæфснайæ- нты цы æгъдæуттæ кодтой, уыдонæн сæ нысаниуæг иу уыди — хъуамæ сагъд хуымтæ æмæ æфснайд хор хъахъæдтаиккой æхсынæгтæ æмæ æндæр знаггадгæнджытæй. Ноябры æмбисы Ирыстоны кæмттæй иуæй-иу рæтты кодтой мæрдты бæрæгбон Сагæйтты æхсæв (Æх- сирф æфтауæн). _Цыппæрæмы-иу изæрæй хортæ æфснайд чи фæци, уыдон мæрдтæн кодтой фынджыдзаг. Къарджиаты Бекызæйы ныхæстæм гæсгæ: «Кувгæ дæр скæнынц фæззæджы дзуæрттæн, цæмæй сын мæрдтæ ныууа- дзой сæ фæззæджы кусæн дзаумæттæ: цæвджытæ, æхсыр- фытæ, сагæйттæ, халамæрзæнтæ æмæ æндæртæ, цæмæй уыцы кусæнгæрзтæй дарддæр мауал тухæн кæной мæрдты бæсты.» (13, 1988, № 2, 112 ф.). Гуырысхойаг нæу, зæххон цард æцæг æнусон уæларвон царды къæсæрыл нымад куы цыди, ацы бæрæгбон уæд кæй фæзынди, уый. Уæддæр ацы мæрдты бæрæгбон кодтой нæ дуджы суанг 30-æм азты онг. Уастырджийы бонтæй къуыри раздæр хуыцаубоны ирæттæ кодтой Зыгуымоны бæрæгбон. Йæ ном йæхæдæг дæр дзуры йæ нысаныл — уæдмæ-иу хьуамæ быдыры куыстытæ иууылдæр конд фæуыдаиккой. (5, т. IV, 318 ф.). Ноябры мæйы æртыккаг къуырийы Хуссары — Цхин- валæй суанг Цæгаты Мæздæгмæ ирæттæ иууылдæр кодтой Уастырджийы бæрæгбон Джиуæргуыба. Йæ кæныны æмгъуыд бæлвырд кæмæн у, уыцы бæрæгбон Майрæмыкуа- д з æ н ы фæстæ-иу Джиуæргуыба райдыдта дыууадæс къуырийы фæстæ. Ацы бæрæгбон афтæ парахатæй кодтой, афтæ кадджын уыди, æмæ йын зæгъæн нæй. Афтæ уымæн уыди, æмæ-иу ирон адæмæн ралæууыдысты æппæты кад- джындæр дзуар Уастырджийы (Уасгергий) кувæн бонтæ. Чырыстон культурой дунеимæ баст иннæ дзуæрттау, ацы дзуары номы дæр ис эпитет уац/уас. В. Ф. Миллеры ныхасмæ 95
гæсгæ «ацы цытджын дзуары номы дыккаг хай у Геор- г и й ы ном æндæрхуызонгондæй, йæ фыццаг хай та у, Уациллайы раззаг хайы хуызæн. Сыгъдæг Георги у лæгты бардуаг, бады алæмæттаг урс бæхыл, Уастырджи у давджы- ты, цæствæлдахджыты, мæнгæрдты æмæ марджыты æфхæрæг, раст адæм æмæ хæдзарон фосыл аудæг.. Йæ ном ын арæх фæзæгъынц ардбахæрды æмæ арфæйы ныхæсты. Уастырджийы тыххæй Ирыстоны ис бирæ таурæгътæ... Йæ бæрæгбон атындзы æрæгвæззæгмæ. Хуымæтæг куывдтæ, кусæрттæ, фынгæвæрдтытæ скæнынц йæ кувæндоны цур. Уый та адæм саразынц, Уастырджи адæм æмæ фосы дзæбæх кæцæй уына, ахæм бæрзонд ран. Хуыцауæн табугæнджытæ сихор куы бахæрынц, уæд сæ бæхтыл сбадынц æмæ, кувæндоны алыварс зилгæйæ, фæзæгъынц: «Уастырджи, нæхи æмæ нын нæ бæхты фыдбы- лызæй бахиз», — æмæ хъæумæ æрбаздæхынц. Хъæуы фæсивæд дзæвгар рæстæг фæкæнынц Уастырджийы зарджытæ: «Уæ Сыгъдæг Уастырджи! Дæ рынтæ мах фæуой! Мæнæ ацы хæдзарæн ахъазгæнæг фæу — фосæй дæр æмæ хорæй дæр æфсæст куыд уа!» Афтæ заргæ суанг иннæ рай- соммæ фæзилынц хæдзæрттыл. (7, II, 242—288 ф.) Уастырджийы бонтæм-иу быдырон куыстытæ конд фесты, адæм-иу сæ фæллæйттæ зæрдæхъæлдзæгæй бабиноныг кодтой. Уый уымæн зæгъын, æмæ-иу бæрæгбон ахаста æнæхъæн къуыри. Бæрæгбоны райдайæн къуырисæры размæ-иу хуыцаубоны изæрæй иуæй-иу хæдзæртты аргæвстой нывондаг галтæ, уымæ гæсгæ йæ хуыдтой Г а л æ р- гæвдæн хуыцаубон/Хуыцауæхсæв. Æппæты кадджындæр уыди бæрæгбоны къуырийы дыццæг æхсæв. Хуыдтой йæУастыр джийы æхсæв. Уæд æнæмæнг кодтой кусарт, скувой-иу сæрмагондæй уæдмæ конд бæгæныйæ. Архайдтой, кадджындæр хоирæгтæ кувæн- доны цæмæй скувой, ууыл. Дыццæг бон арæзтой хъæугуывд, æрæвæрдтой-иу иумæйаг фынг. Иумæйаг нывондаджы дзидза-иу байуæрстой, куывды чи архайдта, уыцы хæдзæрттыл. Къуырийы фæстæ-иу ралæууыд йе’рвитæн бон æмæ йæ хуыдтой Уастырджийы фæдзæхсæн. Иуæй-иу рæтты-иу бæрæгбон ахаста дыууæ къуырийы бæрц дæр. Уæлдай тынгдæр æй кодтой Куырттаты комы, аст- æуккаг заманты арæзт кувæндон Дзывгъисы дзуары аргъ- 96
уаны цур. Ардæм цыди бирæ адæм, симджытæ-иу баисты 300 кæнæ 400 дæр. Уæдæ-иу хъазтмæ иуварсæй чи касти, уыцы фæсивæд дæр къаддæр нæ уыдысты. Дзуары æрдузы-иу сарæ- зтой дугъæтты ерыстæ, кастысты-иу бæхыл хъазтмæ æмæ дзы-иу архайдта 200—300 барæджы. Нæ æнусы 30-æм азты онг дæр ма ам фенæн уыди адæмон драматикон равдыстытæ, сæ архайджытæ-иу сæ уæлæ Ъкодтой мæнгдарæстæ. Цыбыр дзырдæй, нæртон куывд дзы-иу рауади. Кувæндонæн йæхи æмæ, ам бæрæгбон куыд арæзт цыди, уыдæтты тыххæй джиппы уагъд æрцыд ме статья æмæ сыл бæлвырд нал дзурдзынæн. Фæнды мæ ацы æгъдауы æндæр æууæлтæ чиныгкæсæджы зæрдыл æрлæууын кæнын. В. Ф. Миллер æмæ Абайты Васо куыд сбæрæг кодтой, афтæмæй Сыгъдæг Георгийы ном, ирон æвзаджы домæнтæм- гæсгæ рацаразгæйæ, рауайы Уастырджи (Уасгерги). Уый уыди, алантæ- ирæттæ фыццаг хатт чырыстон динимæ куы базонгæ сты æмæ йæ куы райстой, уæд, X æнусы фыццаг цыппæрæмхайы. Уæвгæ та хорз зонæм, чырыстон аргъуаны, бæлвырддæр та, берзенаг æмæ уырыссаг аргъуанты Сыгъдæг Георгийы ном æрвыл аз дæр нысан кодтой 6 майы (зæронд нымадæй 23 апрелы). Ирыстоны уыцы бæрæгбонæн ницы зыдтой. Æмæ бæрæгбæтты бонтæ иу æмгъуыдмæ кæй нæ цыдысты, уымæ гæсгæ сгуырысхойаг, ирон дзуар чырыстон бæрæгбонмæ цыдæр бар кæй дары, уый. Ацы ран æрæмысын хъæуы, Ирыстонмæ чырыстон дунейы тæваг нæ сыхаг Гуырдзыстонæй кæй цыди, уый дæр. Ацы хабар зæрдыл дарын уымæн хъæуы, æмæ Уастырджийы бæрæгбон ирæттæ Джиор гуыба (Георгоба) кæй хонынц. Уый та цæуы гуырдзиаг Горгобайæ. Сыгъдæг Георгийы бæрæгбон Гуырдзыстоны нысан кæнынц дыууæ хатты. Фыццаг æй саразынц æгас чырыстон дунеимæ иумæ уалдзæджы, дыккаг хатт та 23 ноябры (зæронд нымадæй та — 10 ноябры). Ацы бæрæгбон уыди зилгæ цалхæй мард Георгийы номыл конд, нысан æй кодта æрмæстдæр гуырдзиаг аргъуан. Уыцы рæстæг райдайынц ирæттæм Уастырджийы бонтæ. Цæвиттон, ныхас цæуы, кавказаг рагондæр чырыстæттæй иутæ кæй кæнынц, уыцы бæрæгбоныл. Цæмæй алцыдæр бæстон бамбарæм, уый тыххæй нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм Сыгъдæг удтыл нымад адæймæгты 97
тыххæй фыстытæй Сыгъдæг Георгийы кады хъуыддæгтæ. Георги уыди зындгонд хæстон, службæ кодта римаг император Диоклетианмæ. Чырыстон дин кæй райста, уый тыххæй йæ бирæ фæхъизæмарæй мардтой. Æртыназдзыд æхсарджын хæстоны ныббастой хъæдын цалхмæ æмæ йæ, цыргъæгтæ сагъд кæуыл уыди, ахæм фæйнæджы сæрмæ зылдтой. Фæлæ, хуыцауæн кувæг кæй уыди, уый тыххæй йæ уæларвон тыхтæ мæлæтæй бахызтой. Георги æбуалгъы хъизæмæрттæ куы бавзæрста, уый фæстæ чырыстæтты нымæц дзæвгар фæфылдæр. Иæ хъæдгæмттæн быхсгæйæ фæцарди 303 азы 23 апрелмæ æмæ йын Диоклетианы бардзырдмæ гæсгæ йæ сæр акъуырдтой. 324 азы Кавпадокийы цæрæг æрыгон римаг чызг Нинæ Сыгъдæг Георгийы æмзæххон, фыдырдыгæй йын тугхæстæг æййафæг, аламæттаг фын феныны фæстæ сси адæммæ Хуыцауы фарн хæссæг. Динамонæг Чырыстийы ахуыргæнинаг Нинæйы фæрцы Кавказы адæмтæ, фыццаджыдæр та иберийæгтæ æмæ алайнæгтæ базонгæ сты Чырыстийы ахуырадимæ. Дина- мындты рæстæг-иу Нинæ йæ хæстæджы кой ракодта æмæ гуырын кодта зилгæ цалхæй мард Георгийы мысæн бæрæгбон. Бæрæгбон конд цыди Юлианы къæлиндармæ гæсгæ 10 ноябры, ног нымадæй та 23 ноябры. Уæдæ нæ бон зæгъын у уæлæуыл зындоны хъизæмæрттæ бавзарæг Георгийы номыл арæзт бæрæгбон (гуырдзиагау Г о р г о б а) нысангонд цæуы нæ дуджы IV æнусæй фæстæмæ. Сыгъдæг Нинæ Чырыстийы ахуырад хаста иберийæгты рагондæр æмæ сæ хæстæгдæр сыхæгтæ алантæм. Гъе, афтæмæй алайнæгтæ- ирæттæ дæр нысан кæнын байдыдтой (æрмæст IV æнусæй фæстæдæр) уыцы бæрæгбон æмæ йæ хуыдтой Д ж и о р- гуыба (Георгоба). Цыбыр дзырдæй, ацы ран ныхас цæуы кавказаг сыгъдæг чырыстон бæрæгбоныл. Бер- дзснаг æмæ уырыссаг аргъуан уæд зæрдыл æрлæууын кæнынц зилгæ цалхыл хъизæмæртты бон нæ, фæлæ Георгийы мæлæты бон, зæронд нымадæй уыди 23 апрелы, ног нымадæй та 6 майы. Бæрæгбон алы æмгъуыдты конд кæй цыди, уый бамбарын кæнын хъуыди, æмæ чингуытæ æмбырдгæнæг Захария Чичи- надзе йæ наукой куыст «История Осетии по грузинским источникам»-ы (Тифлис, 1930) радзырдта ахæм таурæгъ. Ирон лæг Сыгъдæг Георгийæ ракуырдта йæ номыл конд 98
бæрæгбон уалдзæг нæ, фæлæ фæззæджы цæмæй кæной, уыцы бар. Йæ курдиатæн ахæм æфсон загъта: фæнды йæ Уастыр- джийы номыл уалдзыгон уæрыкк нæ, фæлæ хаст нывондаг фыс аргæвдын. Афтæ æнхъæл дæн æмæ йын йæ курдиат сæххæст кæныны бар радтаид. Уæвгæ та Уастырджийы бæрæгбон рауайы Цыппурсы (28 ноябрæй 6 январмæ) размæйы Комбæттæнау, уæд ’ма ком- дарæнты размæ фæстаг хатт вæййы урсаг æмæ сойаг хæрыны бар. Ам зæрдыл æрлæууын кæнæм, адæмон къæлиндармæ гæсгæ ирæтты иу хай Цыппурсы размæ дыууæ къуырийы ком кæй дардтой, уый. Гуырысхойаг нæу, ирæттæ дыууæ къуы- . рийы мархо кæй дардтой, уый комкоммæ чырыстон ком- дарæнтимæ баст кæй у. Гъе, уый дзурæг у, ирæттæ æмæ сæ фыдæлтæ чырыстон дины домæнтимæ (уымæй дæр рагчыры- стон дины домæнтимæ) зонгæ кæй уыдысты, ууыл. Ацы ран æнæ зæгъгæ нæй, рагчырыстон дин æмæ фæткæн баззайæг уырнындзинæдтæ æддæг-мидæг кæй ауадысты, уый тыххæй. Ахуыргæнæн чингуыты куыд фыссынц, ирæттæ чырыстон дин афтæ æнцонæй кæй нæ райстой, уый хорз зонæм. Незамантæй фæстæмæ ирæтты зонды чи ныффидар, . уыцы цардæмбарынад æмæ хъуыдыкæнынад фадат лæвæрдта чырыстон дзуæртты муртаттаг дзуæртты миниуджытæй схайджын кæнынæн. Уыйадыл нæм фæзындысты, мур- таттæгтæн æцæгæлон чи уыди, дины уыцы бæрæгбæттæ, Хуыцауы ахуырад хæсджыты хъуыдымæ гæсгæ сын зæронд адæмон æгъдæуттимæ иумæйагæй ницы уыди. Муртаттæгтæ чырыстон аргъуаны Хуыцауæн кад кæныны æгъдæутты мидис бамбарынмæ дæр нæ тырныдтой, уæддæр дзы федтой, сæ бæрæгбæттæ кæнгæйæ сын иуцасдæр ахъаз чи уыди, ахæм æууæлтæ. Зæххы лæвæрдтæй цæрæг адæймаг чырыстон дины размæйы заманты дæр нывæндтæ кодта æмæ куывта гуыми- рытæн, фæлæ уæддæр царды не сæдас, уæдæ йæм амонд дæр уа хæстæг не ’рцыди (16, 48 ф.) Ацы хъуыды загъта культурæйы зындгонд иртасæг А. Я. Гуревич. Уый, хуыздæр уæвæн нæй, афтæ æмбарын кæны фыдæлтæй баззайæг къæлиндары бæрæгбæттæ чырыстон бæрæгбæттимæ куыд æнгом баст æрцыдысты, уыдæттæ. Уæвгæ йын æнæ афтæ уæвæн дæр нæ уыди — нæ рагфыдæлтæ чырыстон динимæ зонгæ сты VI æнусæй фæстæмæ.
Кæцыфæнды бæрæгбонæн дæр йæ ахсджиагдæр хæйттæй иу у фынг. Фынджы æгъдау у вазыгджын. Куывды рæстæг хыгъд цæуынц нæлгоймагæй, сылгоймагæй, хистæ- рæй, кæстæрæй, кæмæн цавæр фынгыл бадын æмбæлди, уыдæттæ. Фынг хайджын у æхсæны царды æмæ дины æууæл- тæй. Куывд цæй тыххæй арæзт æрцæуы, уымæ гæсгæ фынг алы хатт дæр æрæвæрынц бæлвырд фæткмæ гæсгæ, бадты адæмæй йæхи чи куыд хъуамæ дара, уыдæттæ дæр æнæмæнг фынджы æгъдаумæ хауынц. Фынгмæ цавæр хойраг хастой, нозтытæ дæр уымæ гæсгæ æвæрдтой. Æвæццæгæн, ахæм адæм нæй æмæ нозты хъуыддаг (уæлдайдæр та карз нозт) чи не ’рнывыл кодта. Нæ зонын- джын фыдæлтæ алцыдæр хынцтой — Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæй кæцы бæрæгбонмæ кæмæн цы нывонд кодтой, уымæ гæсгæ кодтой нозтытæ дæр. Куывдæн цы хойраг æмæ нозт цæттæ кодтой, куыд хорд- той, куыд ныуæзтой, уыдæттæ хынцгæйæ арæзтой хæдзары дзаума. Уыцы хуызы фыдæлтæй баззайгæ дзаумæттæ, цы сты, уый нæ уыдысты, фæлæ-иу фæхайджын сты, кæй нæмттимæ бает уыдысты, уыцы уæларвон тыхты хъомысæй. Гъе, уымæ гæсгæ уал раздæр æрдзурдзыстæм, фыдæлтæй нын чи баззад, уыцы дзаумæтты хуызты тыххæй.
Ныримæ абаргæйæ рагзаманты адæймагмæ дзаумæттæ уыди бирæ къаддæр, фæлæ сæ пайда кодта дæргъвæтиндæр рæстæджыты дæргъы. Фæллойгæнæг исбонимæ фидар тæгтæй баст уыди. Дзаумайæ, æндæрæй йæм цы уыди — иуу- ылдæр ын уыдысты удгоймæгты хуызæн æмæ-иу сæ алчидæр фæхайджын йе скæнæджы æууæлтæй, алкæй дæр дзы хуыдтой хи номæй, уыди йын йæхи хъысмæт. Уыцы арф æвæрд æууæлтæ раргом кæнын нæ бон бауыдзæн семиотикæйы мадзæлттæй парахатæй пайда кæнгæйæ. Хæдзары дзаумæттæ афтæ арæзт цыдысты æмæ сæ алкæмæй дæр пайдагонд кæй цыди, уымæй уæлдай ма уыди семиотикой миниуджытæй хайджын, ома, уыди цыдæр нысан æвдисæг. Зæгъæм, агуывзæ у дзаума, сыкъа та æрвон миниуджытæй хайджын — уымæй кувгæ кодтой. Ацы ран нæ хъус æрдарæм, фыдæлтæй нын чи баззад, уыцы æртæкъахыг тымбыл, ныллæг стъолмæ, ирæттæ йæ хонынц ф ы н г (ф и н г æ). Фыдæлтыккон ирон хæдзар дæр æмæ кавказаг адæмты хæдзæрттæ дæр æнæ фынгæй не сфидыдтаиккой. Цардыуаг хорз чи зыдта, уыдоны ныхæстæм гæсгæ алы уазæгæн дæр æвæрдтой сæрмагонд фынг. Ахæм фадат кæмæн нæ уыди, уыцы хæдзæртты дыууæ, æртæ лæгæн æвæрдтой иу фынг. Фæсхæрд-иу сæ айстой æмæ сæ ауыгътой къулыл. Ацы ныхæстыл чи нæ баууæнда, уымæн ма йæ иу хатт зæгъын: æз кæнын чысыл фынджы кой. Сæ бæрзæнд-иу уыди 50—60 см., ныры европæйаг стъолы бæрзæндæн фынгтæй никæцытæ уыдысты. Мах кæй зонæм, ахæм стъол нæ уыди, фæлæ æртыкъахыг чысыл тымбыл тæбæгъ. Афтæ йæ уымæн хонын æмæ фынджы чъири уыди тæбæгъау чъилджын, къуырф. Уымæн æвдисæн сты ирон 103
æрмæджытæ дæр. Фынг у, цалдæр æмбарынады кæмæн ис, ахæм дзырд: стъол — дзаума — минас. Афтæ у гуыр- дзиæгтæм, балхъартæ æмæ хъæрæсейæгтæм дæр. Абайты Васойы æвзагиртасæг куыстытæй базонæм, дзырд ф ы н г куыд равзæрди, уый. Дзырддзæугæ ахуыр- гонды хъуыдымæ гæсгæ ацы дзырд æмхиц у рагон индийаг, ирайнаг æмæ бердзенаг дзырдтимæ, йæ уидагмæ гæсгæ та у рагирон дзырд. (5, т. I, 498 ф.). Адæттæ иууылдæр дзурæг сты, æртыкъахыг фынг тынг рагон кæй у, ууыл. Фæсхæрд æй къулыл кæй ауыгътой, уый та у, цæугæцардгæнæг скифæгты рæстæгæй кæй æрцыд, уымæн æвдисæн. Антикон фыссæг Аммиан Марцелин куыд зæгъы, афтæмæй ма нæ дуджы IV æнусы аланты иу хай кодтой цæугæцард. Æмæ, ай-гъай дæр, цæугæцардгæнджыты дугæй æнæмæнг цыдæртæ æрхæццæ фæстæдæры фæлтæртæм. Тынг дзæбæх алыхуызон хъæдын æртыкъахыг фынгтæ ссардтой алайнаг дæлдзæх зæппæдзты. Фыццаг хатт кæй ссардтой, уыцы фынг уыди VII—VIII æнусы конд æмæ разынди Архоны зæппадзы, уый фæстæ Кисловодскы сахармæ хæстæг, Рим-гора чи хуыйны, уыцы зæппадзы разынди чысыл фынг. Ноджыдæр ма иу фынг ссардтой Хъæрæсейы Хасауты хъæумæ хæстæг дæлдзæх зæппадзы. Уыдонæй цы рагагъоммæйы анализ скодтой, уый нын фадат дæтты ахæм хатдзæг скæнынæн: ацы фынгтæ сæ арæзтмæ æмæ сæ нысаниуæгмæ гæсгæ дæр сты ирон фынгты хуызæн. Уымæ гæсгæ нæ бон зæгъын у: иу уыди сæ рæзты фæндаг. Уымæн та æвдисæн у, алайнаг культурæйы æууæлтæ ирон адæмы цардыуаджы бирæ заманты кæй нæ сихсыдысты æмæ сын иумæйаг культурой фæтк кæй уыди, уый. Зæгъын ма хъæуы, ирæтты ныллæг фынгтæ цалдæр хуызы кæй уыдысты, уый тыххæй дæр. Иуæй-иу æртæ кæнæ цыппæркъахыг фынгтæн уыди æмдымбылгонд цыппæ- рдигъон чъиритæ. Сæ бакастмæ гæсгæ æмхуызон кæй уыдысты — асæй чысыл, сæ къæхтæ — ныллæг, уый хынцгæйæ зæгъæн ис, фыццагдæр фынгтæ тымбыл æмæ æртыкъахыгтæ кæй уыдысты, уый. Æртæ æрæнцайæны сын кæй уыди, уый руаджы лæууыди фидар æмæ уыди лæууæн дзаума. Æртæ у, алы предметæн дæр æнæфæцудгæ фидар æнцой чи аразы, ахæм æппæты къаддæр нымæц. Нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм иу-цалдæр ирон уадзæн зæгъинаджы: 104
Фынг дæр æртæ къахыл лæууы. Фынг æртыкъахыг у. Æртæ зæрдæйæн адджын у. Къухы цы æрмæджытæ ис, уыдонмæ гæсгæ нæ бон зæгъын у æмдымбыл, æртыкъахыг фынгтимæ ма уыцы иу рæстæг æндæр хуызæттæ дæр кæй уыди. Алтайы Пазырыкы угæрдæнты кæй ракъахтой, ахæм цыппар салд обауы нау- кæйæн балæвар кодтой нæ дуджы агъоммæйы V—IV æнусты цæугæцардгæнджыты культурæйы æгæрон зынаргъ цыртдзæвæнтæ. Махæн дзы цымыдисаг сты, дæргъдымбыл хъæдын фæндаггон стъолтæ, цыппæргай садзгæ къæхтæ сын, асæй уыдысты фынджыйæстæ. Уыцы культурæ æввахс уыди скифтæн. Ахæм хъуыды дæр ис, зæгъгæ, уыцы культурæ сæ туджы кæмæн уыди, уыдон дзырдтой ирайнаг ныхасыздæ- хтыл. Гъе, уымæ гæсгæ, уæды фынгтæ фæстæдæры фынг- тимæ æмыйæстæ кæй уыдысты, уый æнæнхъæлæджы хабар нæу. Сæ конд кæмæн нæ ивта, уыцы кæронмæ æххæстарæзт фынгтæ æвдисæн сты сæ фæзындыл 2500 азы кæй цæуы, уымæн. Ныллæг æмæ садзгæкъах фынгтæ æнцон архайæн уыдысты цæугæцардгæнæг адæмæн, чъилджын кæй уыдысты, уый руаджы фынг уыди, хойраг кæм æвæрдтой, ахæм къахджын тæбæгъы хуызæн. Бæлвырд уавæртæ хынцгæйæ, зæгъæн ис, æмæ тугхæстæг æзнæмтæ уыцы иу заманты кæй пайда кодтой æмхуызон хæдзары дзаумæттæй. Кæй кой скодтам, уыцы дыууæ хуызы фынгтæ сты абоны ирæттæм дæр. Æмæ сын уæд, æвæццæгæн, æнæ уæвгæ нæ уыди рагзаманты дæр. Иу ахæм фынг ссардта этнолог Калоты Б. А. Гæлиаты хъæуы йæ балцы рæстæг. Иннæ — дæргъдымбыл, цыппæркъахыг фынг ис Дзывгъисы кувæндоны. Дзуары бон-иу кусарт уыцы фынгыл кодтой. Фынгыл кусарт кæй кодтой, уый тыххæй кæсæм иуæй-иу нарты кадджыты дæр. Ууыл дзурæг сты революцийы раз- мæйы ирон адæмы культурæ иртасджыты æвдисæйнæгтæ дæр. «Фынг» уыди хæдзарон кусартгæнæны рагон æууæлтæ æмæ кусæрттагæн йæхи иугæнæг дзырд. Уымæн тынг бæлвырд æвдисæн сты скифты заманты ингæнтæ æмæ фыдæлтæй баззайгæ æгъдæуттæ. Адæмон сфæлдыстады нæ рагфыдæлты рæстæг æмæ суанг ныр, XX æнусы кæрон дæр ирæттæм «фынг» у тынг кадджын, Хуыцауы комытæфдзыд. Нæ хъуыды бафидар 105
кæныны тыххæй байхъусæм ирон цардыуаг иртасджытæм. Сæдæ азы размæ ахуыргæнæг Кокиты Саукуыдз йæ очерк «Записки о быте осетин»-ы къонайы рæхысæн цы ахъаззаг нысан уыди, уый бафиппайгæйæ, фыста: «Йæ ахадындзи- надмæ гæсгæ хæдзары дзаумæттæй дыккаг бынат ахсы фынг. Хæрын ирæттæм тынг ахсджиаг, бæрæгбойнон кадджын у. Ирон лæг комдзаг скæныны размæ зæрдæбынæй бакувы, раздæр Хуыцауы ном ссары, зæдтæ æмæ дауджытæй алкæмæн дæр батабу кæны. Кæй зæгъын æй хъæуы, ирон лæджы цæсты тынг кадджын у фынг, уый йæ æдзухдæр æфсады, æдзухдæр ын хæринаг æрæвæрынц фынгыл. Фынг у зырнæй- зылд чысыл стъол, лæууы æртæ къахыл; кæны йын, фылдæр уæвæн нæй, ахæм кад; хæргæ-хæрын нæ фæтчы æнаив ныхæстæ дзурын, уæлдай змæлд кæнын; фынг бафхæрæгæн хæдзары хицау нæ ныббардзæн; лæг фынджы номæй ард дæр хæры, йæ фыдæх дæр æфтауы. Ирон лæгæн йæ хæдзары рæхыс æмæ фынджы хуызæн сусæг миниуджытæй хайджын, табуйаг ницы ис». (19, 82 ф.)- Ныр дæр ма ирæттæ сæ ныхасы уадзæн фæзæгъынц фынджы кад æмæ сыгъдæгдзинадыл дзурæг æмбисæндтæ. Иу- цалдæр дзы æрхæсдзынæн: Ирон фынг æгъдауæн у. Ирон фынг зонд амоны. Алы фынг дæр йæ фарн йемæ хæссы, йе ’гъау ын æххæст хъæуы. Фынджы фарн бирæ уæд, фынг бахатыр кæнæд. Табу фынджы фарнæн. Ацы æмбисæндтæ ирæттæ дзурынц, æнæуи куы фæхæрынц, уæд дæр æмæ бæрæгбоны фынгыл дæр. Æртыкъ- ахыг тымбыл фынг сыстæм ис, фæлæ фынджы æгъдæуттæ æмæ фæтк нæ фесæфтысты. Фæстаг ссæдз, чи зоны, дæс æмæ ссæдз азы дæргъы, ирон хæдзæртты фæарæхдæр сты фынгтæ, фæлæ рагон фынгæн уый у æрмæстдæр йæ хæрв. Фынг сси нæ историйы бæлвырд замантæ бæрæггæнæг æууæл, этникон бынæттон нысан. Уыцы хуызы хынцинаг у фынгтæн сæ иудадзыгон конд. Сæ фылдæр сты æмдымбылтæ, æрæвæргæйæ æнгомдæр цæмæй лæууой, уый тыххæй сæ къæхтæ вæййынц хæлиу. Хат- гай, фынгты фыдæлтæй баззайгæ хуызтæн, уæлдайдæр се стырдæртæн, сæ къæхтæ баст вæййынц т-йы æнгæс зырнæй- 106
зылд иугæнæнæй. Кæрæдзийæ æмдæрддзæф сагъд къæхты раст хæххытæй куы баиу кæнæм, уæд дзы рауайдзæн æмвæрсыг æртæкъуымон. Бæлвырддæр дзургæйæ та, нæ разы * ис кæрæдзиуыл баст дыууæ геометрион нывы: зиллакк æмæ йæ астæу нысангонд æртæкъуымон, зæгъæн ис, æмæ уый у æрдзон хуызы райгуыргæ ныв. Ахæм æрдзон хуызы конд нывтæ рагзамантæй фæстæмæ бирæ адæмтæм уыдысты зæххон æмæ уæларвон æууæлтæ бæттæг нысан. Тымбылæг, зиллакк, æххæст цыппаркъуымон æмæ æндæр нымæцтæ, геометрион буæрттæ æмæ нывтæн æрмæст математикæйы сæ кой нæ уыд — уыдон ма æвдыстой дунейы сконды фидыц, уыди сын бæлвырд магион æмæ фæткон аха- дындзинад. Нымæцтæ сты, предметтæ дыууæ æмæ фылдæрæй уæлæмæ нымайын кæй байдайæм, уый бæрæггæнæг. Нымæц иу у, йæхи сæрмагонд нысаниуæг кæмæн ис, æрмæстдæр ахæм истæй ном. Æртæ у æххæст нымæцыл нымад. Æртæ канд æппæтæй æххæст алæмæттаг сурæт æвдисæг нæу, фæлæ ма у стъалыты дуне æвдисæг поэтикон таурæгъты æмæ æхсæнадон цардарæзты иугæндзон сурæт. Æртæ кæд у змæлæг дунейы иудзинад æвдисæг, уæд цыппар та у уыцы дунейы алы змæлæг хуызты иудзинад æвдисæг. Нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм, зиллакк кæй уыди иудзи- нады, æгæронады, кæронмæ конды æппæтæй æххæсты æвдисæн. Нымæц æртæ комкоммæ бает у æртæкъуымонимæ. Бирæ адæмты дунесконды поэтикон системæты æмварс æртæ- къуымон нысан кæны йæхи нымæцы мидис, гуырдздæттæг зæхх, фæрæзты гуырæн, æппæтæй æххæст, тыгъдады бæрц, Фыд, Фырт æмæ Сыгъдæг Уд æмæ дун-дунейы æртæ хайы. Ныры ирон адæмы æмæ уыдоны фыдæлты æрвылбоны цар- ды, се ’взаджы æмæ фольклоры тынг пайдагонд цыди æртæкъуымон æмæ нымæц æртæйæ. Гъе, афтæмæй нæ бон дзурын у, рагзамантæй фæстæмæ фынджы арæзты кæй уынæм уæлфæдзæхстон нымæцты æмæ уыдоны æмахаст геометрион нывты фидар æмиуад, уый дæнцæн хæссинаг. Хæдзары дзаума саразын æмæ, йæ нысан цы у, уый бамба- рынæй ницы хъауджыдæр уыди. Аразыны куыст æмæ мифо- логон зондахаст фидар тæгтæй бает уыдысты суанг астæук- каг æнусты дæр. Чысыл дуне æмæ стъалыты дуне иу кæй код- 107
той, гъе уымæ гæсгæ адæймаг йæхи дæр æмæ, йæ алыварс цæстæй цы уыдта, уыдон иууылдæр кодта Хуыцауы комытæфдзыд. Алы дзаума дæр адæймаджы къухты фæллой кæй у, уый зыдтой, фæлæ уыдон уыдысты, Хуыцауы рахиз армы бын кæй кусы, уый руаджы. Æрдзы мидæг дыууæ æм- хуызон дзаумайæн уæвæн нæй, уæвгæ та сæ алчидæр фæтыр- ны, иу сурæт сын цæмæй уа, уымæ. Афтæ адæм дæр сты алыхуызæттæ, фæлæ сегас дæр тырнынц æрмæст Чырыстийы хуызæн уæвынмæ. Фынджы тыххæй цы базыдтам, уыдон сты дыууæ геоме- трион нысаны — иугонд зиллакк æмæ æртæкъуымон. Уыдон сæхæдæг дæр фидауцы хос сты агъуысты къултæй арæзт расткъуымонæн. Къултæ, адæймаджы бар кæуыл цæуы, уыцы тыгъдадæн канд арæнтæ æвæрæг не сты, фæлæ ма сты дунейы алырдæмыты тырнæг дæр. Адæймаг рагæй фæстæмæ кæм цæры, уыцы цæрæн у чысыл дунейы хæйттæй иу, хæдзары Хуыцауы фарн та ис къонайы рæхыс æмæ хæдзарон хæсгæ нывæндтæгæнæн фынджы. Кæд нæ хъуыдытæ æцæгæн райсæн ис, уæд тымбыл арæзт фынг æнусон цæмæн рауад, уый хъуамæ уа æмбæрстгонд. Рагæй фæстæмæ фынгтæ уыцы иу хуызы арæзт кæй цыды- сты, уый дзурæг у, стыр мидисхæссæг кæй сты, ууыл. Фынгæн йæхийæн æмæ йæ хæйттæй алкæмæн дæр æнахуыр стыр нысаниуæг кæй уыди, гъе уымæ гæсгæ фæлтæрæй- фæлтæрмæдæтгæ æгъдæуттимæ фынг æрхæццæ абоны онг. Æгъдæуттæ æрвылбоны цардмæ хастой дунæйы сконды тыххæй сæ уырнындзинæдтæ. Уыимæ рауайы афтæ: æгъдæуттæ цас вазыгджындæр рауайынц æмæ фылдæр нысантæ хæссæг вæййынц, уыйас къаддæр вæййы сæ социа- лон ахадындзинад; цас æгъдау хуымæтæгдæр уа, уыйас йæ хæс вæййы алывæрсыгдæр. Уыцы хуызы дисы бафтауы, ныллæг тымбыл фынгтæ цæугæцардгæнæг скифты культур- æйыл куыд сахадыдтой æмæ сæ кавказаг иннæ адæмтæ фæлтæрмæддæтгæ æгъдæуттимæ фынг æрхæццæ абоны онг. Адæймагæн йæ культурой историйы дæргъы æнæ хæдзары дзаумайæ цæрæн нæ уыди, пайда сæ кодта æрвылбоны царды. Адæймаг хæдзары дзаумæттæй незамантæй фæстæмæ æну- выдæй кæй пайда кодта, уый йын фадат радта, цæмæй сæ бæрæгбæтты рæстæг дæр пайда кæнын байдайа. Ацы ран нæ ныхас уыдзæн бæгæнынуазæн сæрмагонд къусты тыххæй. 108
Хæдзары дзаумæттæ, уæлдайдæр та бæрæгбæтты кæмæй пайда кæнынц, уыдонæй алкæцыдæр хайджын вæййы, уæлар- вон тыхтимæ бает чи у, ахæм сæрмагонд миниуджытæй. Ирон адæм æй хонынц нуазæн/синон/хъалац. Сегас дæр фæзындысты незамайнаг рæстæджы æмæ сын æмткæй райсгæйæ ис иумæ бæттæг бындур. Уыцы нуазæнтæ арæзтой хъæдæй æмæ-иу сæ сфæлыстой сырдты хуызы конд дзуæртты сурæттæй æмæ орнаментты хуызæн нывæфтыдтæй. Нуазæн рагзамайнаг кæй уыди, уымæн æвдисæн уыдысты, йе ’ддаг хуыз кæй нæ аивта, цыргъагæй конд нывæфтыдтæй фæлыст кæй уыд æмæ дзы æрмæстдæр куывдты кæй пайда кодтой, уыдæттæ. Цы хуызтæ дзы зонæм, уыдон нæ дисы æфтауынц, сæ хæйттæ куыд æмыйæстæ сты æмæ куыд бæстон куыстгонд æрцыды- сты,уымæй. Дзырд дæр ыл нæй, ахæм нуазæнтæ æмæ хъа- лацтæ аразын йæ бон уыди хъаруджын, фæлтæрдджын нывæ- фтауæгæн. Ай-гъай дæр, уыцы бæгæнынуазæнтæ-иу хæдзарæн уыдысты зынаргъ æмæ сæ иу фæлтæр иннæмæ лæвæрдта. Цæмæй фылдæр лæууой, уый тыххæй ирон адæмы цардыуаг зонæг Тугъанты Махарбеджы ныхæстæм гæсгæ ног конд нуазæнтæ фыхтой, сой æмæ-иу фæнык кæуыл ныккодтой, ахæм доны. Ахæм мадзалы руаджы-иу фæфидар сты мæнгæфсон къусы тæнæг къултæ æмæ-иу ын ацы æрдзон ахорæн радта бæлвырд хуыз. Нуазæнтæ ма бæрæг дардтой, сæ хæцæнтæ сырды сæрты кæнæ æххæстгуыр сырдты хуызæн кæй уыдысты, уымæй дæр. Арæхдæр сын кодтой сыкъаджын фырыты æмæ дзæбидырты сæртæ. Ахуыргæндтæ куыд зæгъынц, афтæмæй уыцы фæткæн ис арфуидаг æмæ баст уыди скæсæн-ирайнаг цæугæ- цард гæнджытимæ. Æнæ бафиппайгæнæй, уыцы нуазæнтæ æмæ хъалацтæн сæ бæрцуат ивгæ кæй нæ кодта, уый дæр. Зæгъæм, математикой статистикæйы мадзæлттæ хынцгæйæ, бæстон куыстгонд кæй цыдысты, уый руаджы сæ бæрцуат иудадзыгдæр уыди 800— 1500 æмæ 2000 кубикон см. Бæгæны нуазæнтæн се ’ддаг конд кæй нæ ивта, уымæ гæсгæ сæ бæрцуат уыди æдзухдæр иу- хуызон. Кувинаг бæгæны кæм кодтой, уыцы нуазæн хъуамæ уыдаид йæ нысаны аккаг. Фыццаджыдæр-иу хъуамæ рауа- даид аив æмæ иннæты æхсæн бæрæг дардтаид. Бæгуыдæр, 109
дзуæртты номыл иттæг хорз конд нозт-иу хъуамæ рауагъ- таиккой рæсугъд нуазæнтæм. Бæрæгбоны фынгыл нуазæн æнæмæнг хъуыди дзаг кæнын. Дзаг нуазæн уыди хорæрзады, исбоны æмæ бæркады нысан. Нуазæнтæ, хъалацтæ нозтæн бæрцуат йедтæмæ ницы уыдысты, фæлæ бæрæгбоны рæстæг сæ ахадындзинад стыр уыди. Кувинаг бæгæныйæ дзаг нуазæны вæййы, кувæг адæмы цардмæ бар чи дары, ахæм ахсджиаг мидис, ома, нуазæн куыд дзаг у, уæ рæбынтæ дæр афтæ дзаг уыдзысты. . Фыдæй фыртмæ цæуæг уырнындзинæдты æхсæн дзырд д з а г нысан кодта исбон æмæ æппæт хорзæхтæй хайджын уæвын. Дзырд а ф т и д та амыдта х у с, ома х у ы с к ъ, ф ы д б ы л ы з, м æ г у ы р. Ирон бинонтæ-иу хæрзиуæг курæгæн «нагъ» никуы загътой, дзырдтой-иу: «дзаг наем у.» Уый фæсномыгæй нысан кодта: цы курыс, уымæн наем йае кой даер нæй. Нуазаен дæр, иннæ хæдзары дзаумæттæ даер баераегбоны заман хъуамае уыдаиккой дзаг нозтаей даер аемае хойраегтаей даер. Афтид дзаума уыди аебаеркады нысан, адæймагæн фыд- былызхæссæг. Дзаг иу хъуыддагæн уыди йае каерон, иннаемаен йае райдайаен. Заегъаем, адаемы куывдтытае-иу фаехаеццае сты зæххæй уæлæрвтæм, дзуæрттæм. Афтид къусаей ничи скуыв- таид, æххæст дзаг чи нæ уыди, ахаем нуазæнæй кувæджы ныхас искаедаем фехъуыса, уымæн уæваен нае уыди. Нæ хъуыдытæ бафидар кæнынæн нын фæахъаз уыдзысты Нарты кадджытае. Таурæгъты дзуринаг нæртон адæм-иу сæ куывдты Хуыцау аемæ йæ дзуæрттæм куывтой, Уаца- м о н г æ каей хуыдтой, уыцы къусаей. Уыцы алæмæттаг нуазæн ахаем миниуджытаей хайджын уыди æмае-иу зыдта, кæм цы рцыди аемæ чи фесгуыхти, уыдæттæ. Уаеларвон хъо- мысаей хайджын уыди аемае-иу æцæгтæ дзурæджы даер базыд- та, мæнгзæгъæджы-иу багæды кодта. В. Ф. Миллеры куыстытæй аемæ Абайты Васо куыд сбæлвырд кодта, афтае- маей Уацамонгæ амоны Хъайтарты «æрвон амонаен æн- гуылдз». (5, т. IV, 29 ф.) Нарты Уацамонгæ йае миниуджытæм гæсгае уыди, «исто- рийы фыд» Геродот нае дуджы агъоммæ V аенусы кæй тыххæй фыста, скифты уыцы хъалацы хуызаен: «Афæдз-иу иу хатт алы паддзах даер йæ зылды æрцаеттæ кодта сæнтæ сæмхаеццæ кæнынæн мигæнæн. Нуазыны бар дзы-иу уыди, фыдгултæй 110
иу уæд та чи амардта, ахæмтæн. Фыдгултæй амарын кæй къухы нæма бафтыд, уыдонæн уыцы къусæй нуазыны бар нæ уыди, æгады бынаты чи баззад, уыдон-иу иуварс бадтысты. Скифтæм уымæй худинаг дæр ницы уыди. Знæгтæй бирæ чи амардта, ахæмæн та-иу дыгай нуазæнтæ лæвæрдтой æмæ-иу сæ уыцыиу нозт бакодта.» (IV, 66). Ирон этнологийы æмæ адæмон сфæлдыстады æрмæ- джытæ нын фадат дæттынц, ацы къус йе ’ддаг фæлыстмæ гæсгæ рагон кæй у, уый фидарæй зæгъынæн. Бæрæгбон кæмæй пайда кодтой, уыцы бæгæнынуазæнтæ цыдысты куви- наг нозт æмæ нывондаджы бæсты. Ууыл бæлвырд дзурæг факттæ фенæн ис, Тыбау-Уациллайы куывды. Æрвыл аз дæр-иу дзуарылæг, иу бæрæгбонæй иннæмæ чи фæлæууыд, уыцы бæгæныйы нуазæнмæ кæсгæйæ (иуæй-иу хатт та-иу уыди æхсырæй дзаг) базыдта, фидæны кæмæ цы кæсы, уый, дзæбæх-иу кодта рынчынты, æнхъæлцауты та — ныфсвидар. Уæдæ, афтæ зæгъæн ис, æмæ, фыдæлтæй баззайгæ æгъдæуттимæ баст нуазæн æмæ æртыкъахыг тымыбыл фынгæн ис, бирæ æнустæ кæуыл цæуы, ахæм истори. Сæ дыууæ дæр нын æвдисæн сты, ирон адæмы материален æмæ удварны культурæтæ куыд æнгом баст сты, уымæн. Æвæдза, хорз сæ зонæм, зæгъгæ, æнхъæл кæмæй уыдыстæм, уыцы хæдзары дзаумæттæ нын цы æмбæхст арф мидис раргом кодтой!
Хойраг хауы, хорз кæй зонæм парахатдæрæй хъуыды кæнгæйæ, «æрдз — культурæ» кæй хонæм, уыцы катего- ритæм. Сæрысæйраг хойраг уыди æрдзон, адæймаг хиконд хæринаг нæ зыдта, фæлæ йын уый куы бантыст, уæд хойраг сси культурой, ома уыди æрдз æмæ культурæйы кæрæдзиуыл бæттæг фæрæз. Цæмæй алы хæринæгтæ æмæ нозтытæ скæнæм, уый тыххæй продукт райдианы алы техно л огон фæрæзты руаджы æрцæуы куыстгонд. Хæрыны размæ та цæттæ хойраг механикой хуызы æрцæуы хæйттæгонд. Уыцы хуызы хойраг бает уыди, цы мифологон æртæ къæпхæны зонæм — «цард — мæлæт — цард», уыдонимæ. Парахатдæрæй хъуыды кæнгæйæ, ныхас цæуы, мæлæты сусæгдзинад æмбæхст кæм ис, уыцы нывондаг æргæвдыныл, — уый амæлы, уæнгтæгонд куы æрцæуы, уæд. Йе уæнгтæ хæйттыл дихтæ кæнынæй та хъуамæ райгуыра ног гуырдздæттæг бæркад, суа царды фидыцы суадон. Иннæмæй та, фæлхас дæр цы кодтой æмæ хуынтæ дæр цы хастой, уыдон дæр кувинæгтæ уыдысты. Уыцы æгъдæуттæ кæнын бирæ адæмтæм систы фæткау. Кæрæдзимæ хуынтæ хæссын æмæ кæрæдзийы хынцын дæр фидар бает сты. Хойраг цæттæ кодтой, фынгтæ æвæрдтой, минас кодтой бæлвырд фæткмæ гæсгæ. Мингай азты дæргъы уыцы æгъдæуттæн уыди æхсæнадон-культурон ахадындзинад æмæ хæлцадимæ баст нæ цыдысты. Кусарт акæныны æмæ фæлхас скæныны руаджы æххæстгонд цыди незамайнаг арф хъуыды: «дæттын дын, цæмæй мын ды дæр раттай.» Нырыккон адæймаг кусарт акæнынмæ пайдайы цæстæй кæсы. Хуынтæ хæссынц æмæ лæвæрдтæ кæнынц абон дæр. Хойраг æмæ æрдзы уавæр кæрæдзиуыл баст кæй сты, уый 112
алчидæр зоны. Ирæтты цæрæн бæстæ у Астæуккаг Кавказ, æмæ уым бæлвырд æрдзон уавæрты аххосæй фос дарынæн æмæ зæххы куыстæн фаг экологон уавæртæ нæ уыди. Цæмæй адæймаг цæра, уый тыххæй хъуамæ хойраг иса зайæгойты æмæ цæрæгойты дунейæ. Цыбыр дзырдæй, кувинаг хойрæгтæ æмæ нозтытæ ирæттæ кодтой зæххы æмæ фосдарыны про- дукттæй. Быдырон куысты фæдтæрд кæй уыдысты, уый руаджы хор парахатæй ссгæ дæр кодтой, лæхургæ дæр. Хор куыстгонд цæмæй æрцыдаид, уый тыххæй пайда кодтой термикон æмæ механикой мадзæлттæй. Æнхъизыны руаджы базыдтой хор разайын кæнын æмæ уымæй зад кæнын. Уыцы мадзалы руаджы-иу фæхуыздæр йæ химион сконд, уый руаджы фæфылдæр сты хæринæгтæ æмæ нозтытæ. Тынг ахсджиаг уыди æнхъызт хыссæйы фæзынд, задынтæ кæнын æмæ бæгæны æхсидын кæй байдыдтой, уыдæттæ. Бирæ сæдæгай азты дæргъы адæймаджы къухы ссад кæй уыди, алыхуызон хыссæтæ кæныны мадзæлттæ кæй базыдтой, уый фæрцы фынгыл æвæрд хойрæгтæ дæр фылдæр кодтой. Абон дæр ма фынгмæ кæй хæссынц, уыцы хæринæгтæй инджын цыхтæй конд чъиритæ æмæ аджы фых уæныджы кæнæ фысы фыд æппæты кадджындæр кæй сты, нозтытæй та — бæгæны, ууыл ничи бадис кæндзæн. Бафиппаинаг у, хыссæ мæнæуы ссадæй кæй кодтой, уый. Бæлвырд æрдзон уавæрты аххосæй-иу ирæттæм мæнæу фаг нæ уыди, уымæ гæсгæ царды дæр æмæ адæмон сфæлдыстады уацмысты дæр мæнæу нымад уыди уæлфæдзæхстоныл. Хæрынæн конд дзулæн стыр аргъ кодтой, кувинаг та сын уыди, уæларвон тыхтимæ сæ чи баста, ахæм Хуыцауы комытæфдзыд хойраг. Æнæхсадæй кувинагмæ æвналын, исты æнæхъола ныхас срæдийын нымад цыди тынг æбуалгъ мийыл. Уымæй-иу æфхæрд цыдысты дзуæрттæ дæр æмæ бинонтæ дæр. Æмæ-иу сабиты хæрз чысылæй фæцахуыр кодтой хойрагæн, уæлдайдæр та кувинаг чъиритæн аргъ кæны- ныл. Кувинаг хойрæгтæ кæнæ нозтытæ чи кодта, уымæй бирæ домдæуыди. Бæрæгбонæй науæд æндæр исты цины бонæй къуыри раздæр-иу мæнæу æнæмæнг цæугæдоны ныхсадтой. Цалынмæ-иу æхсад мæнæу доны был кæттаг кæнæ нымæт хуртуаныл хус кодта, уæдмæ-иу чызджытæ æмæ чындзытæ 113
хъазт сарæзтой, фынг æрæвæрдтой. Цæттæ мæнæу-иу æрæссадтой хуыздæр куыройы æмæ-иу ссад сыгъдæг ран сæвæрдтой. Хыссæ кæныны размæ-иу æппæты хуыздæр суадон кæнæ цæугæдонæй сæрмагондæй æрбахастой ног дон. Ирæтты цар- дыуаг хорз чи зыдта, уыдоны ныхæстæм гæсгæ хыссæ дæр æмæ чъиритæ дæр кодтой æнæ дзургæйæ. Сылгоймæгтæ сæ къухтæ кодтой хæрзæхсад, сæ сæрбæттæнтæ бастой, дзых куыд æрæмбæрзтаид, афтæ, ома, чъиритыл йæ комытæф ма сæмбæла æмæ сæм дзуар ма фæхæрам уа. Суанг ма абон дæр ирон чъиригæнджытæ арынджы уæлхъус бæгъæмсарæй нæ балæууынц, науæд, дзуæрттæй цы куырдтой, уый нæ сæххæст уыдзæн, сæ кувинæгтæ барст нæ уыдзысты. Фенынджын адæймæгты хъуыдымæ гæсгæ чъиритæ нымад цыдысты фынджы сæйрагдæр бæркадыл. Нæ сыхаг кавказаг адæмтæ дæр фынгыл чъиритæ æвæрынц, фæлæ сæм кадджындæр æндæр хæринæгтæ сты. Сæ чъиритæй иуты нæмттæ, зæгъæм; таулутæм (балхъартæ, хъæрæсейæгтæ) — «хычын», кæсгæттæм — «цэкэрэгун», гуырдзиæгтæм — «ха- бизгини» равзæрдысты алайнаг-ирон (дыгурон) нæммтæ «æхчин», «цæхæраджын», æмæ «хæбизджын»-æй. Æфсинтæ цавæр чъиритæ скæнынц, уымæ гæсгæ æнæ гуырысхойæ зæгъæн вæййы, цавæр фынгтæ цæттæ кæнынц, уый. Уæливыхтæ (æхчинтæ) кæдфæндыдæр фæкæнынц. Фыдæлтæй баззайгæ бæрæгбæтты рæстæг. Бинонты цардимæ баст æгъдæуттæ кæнгæйæ дæр уæливыхтæ æнæмæнг хастой æмæ хæссынц фынгмæ. Уыдон уæлдай тынгдæр уымæн ахадыдтой æмæ хуымæтæджы хæринæгтæ нæ уыдысты, фæлæ уыдысты нысанхæссæг. Æрдзон уавæрты æмæ фыдæлтæй æрцæуæг культурон-историон фæтк æдзухдæр ирæттæй домдта, цæмæй сын кæцыдæр хæдзарадон куыстытæ суой сæйрагдæртæ. Кодтой зæххы куыст, фос дардтой æмæ, цы хордтой, уый уыдонæй аразгæ уыди. Уæли- вых æмæ хост дзидзайæ конд фыдджын систы сæ куысты бæркадæвдисæг сæйраг хæринæгтæ. Хойраг кæнынмæ сæм цы æрхъуыды æмæ мадзæлттæ фæзынди, уыдон ирон адæмæн уыдысты зæххы æмæ фосдарыны куыстытæ æнтыстджынæй кæнынмæ разæнгардгæнæг. Картофы ссæстмæ, цæхæрайы сыфты æууæрстмæ æмæ насы хафтмæ-иу хæрзаддæры тыххæй бамхасæн кодтой ин- 114
джын цыхт. Уæливых æмæ фыдджынимæ абаргæйæ ацы чъи- ритæ уыдысты фæзмæнтæ. Адон рауадысты хойраг кæныны рæзты ног къæпхæнæн æвдисæн æмæ фæзындысты, ирæттæ цæхæрадæттæ æмæ цæхæрадоны тыд культурæтæм зилын куы байдыдтой, уæд. Фыдæлтæй баззайгæ чъиритæ уыдысты тымбылтæ, фæлæ-иу кæцыдæр рæстæджыты кодтой æ р т æ д з ы- хæттæ (сæвсат) дæр. Нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм: геометрион нысанты кой скодтам раздæр, нымæцты магион мидисыл куы дзырдтам, уæд æмæ ма йæ иу хатт зæгъæм, з и л л а к к кæй уыди «зæххы — æппæтæй æххæст уæвыны — æгæрондзинады æмæ кæронмæ арæзты нысан, æртæкъуымон та — бæркаддæттæг зæххы — ифтонгдзинады — дунейы фидардзинады æмæ ноггæнæг тыхты нысан. Æмæ уæдæ кувынæн конд хойрæгты геометрион хуызтæ хуымæтæджы нæ фæзындысты — уыдон сты раздæры æнусты дунеæмбары- надимæ баст. -^Нæ фыдæлтæн æртæ æддæгуæлæ æвæрд чъирийы фынджы иннæ кувинæгтимæ иумæ уыдысты мифологон тыгъдад аразæг. Фенынджынты ныхæстæй зонæм: нымæц æртæ бает у царды æртæ сæйраг фæзындимæ. Уыдон сты: Хуыцау, Хур, Зæхх. Фынгыл алцыдæр куы æрæвæрынц, уæд хистæр уæллаг æмæ астæуккаг чъиритæ сæ бынæттæй фæиртасы æмæ скувы Хуыцау æмæ йе сконд дзуæрттæм. Чъиритæ сты æрдзы æмæ дунейы нысантæ æмæ абоны ирон адæм нал зонынц, уæллаг дыууæ чъирийы фе- змæлын кæнгæйæ, хистæр Хуыцау æмæ X у р ы ныса- ниуджытæ кæй фæхицæн кæны, уый. Уыдон та сты иу дунейы хæйттæ. Ныр бафиппайæм, хистæр куы акувы, уæд æппæты кæстæр бæгæныйæ кæй саходы æмæ уæллаг чъирийы кæронæй кæй акомдзаг кæны, уыдæттæ. Уый дæр нывæндтæ кæнынимæ баст æгъдау у — утæппæт бæркадæй Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæн скувынц. Гъе, уымæ гæсгæ уæллаг чъири Хуыцауы комытæфдзыд свæййы æмæ дзы ацаходынц. Зианы фынгыл чъиритæ æвæрынц къæйттæй. Ам сæйраг нымæц у дыууæ. Зонынджынтæ йæ куыд æмбарын кæнынц, афтæмæй ацы фынгыл не ’вæрьшц астæуккаг чъири, ома, мардæн ахуыссыд йæ хуры хай. Йæ X у ы ц а у ы æмæ йæ Зæ х х ы хай баззайынц. Ирон адæмон поэзийы, марды 115
кæндтимæ баст æгъдæуттæ кæнгæйæ, фæдзурынц: «мæ хур бахуыссыд», «мæ хур аныгуылд.» «Йæ дуне йыл баталынг», зæгъгæ, уыцы æмбисонд дæр уæззау заман фæзæгъынц. Аланты-ирæтты уырнындзинæдтæ сахуыр кæнгæйæ, проф. Абайты Васо æрцыди ахæм хатдзæгмæ: ирон сæйраг Хуыцау, дзуæрттæ, зæдтæ æмæ дауджытимæ абаргæйæ, нæ фæхайджын йæхи æууæлтæй, змæлгæ йæ нæ уынæм, ома, йæхæдæг нæ архайы, фæлæ йын æххæст кæнынц йæ ныхас, йæ алыварс чи ис, уыцы зæдтæ æмæ уæлæрвты уæвджытæ. Чырыстон дин чи иста æмæ, Кавказмæ ирайнаг дунейы тæваг чи æрбахаста, уыцы алантимæ йæ куы бабæттæм, уæд нын рæдыд нæ уыдзæн. Уый у астæуккаг æнусты æрæджиау рай- гуырæг сурæт. Чырыстон дин фæзыныны размæ мингай азты дæргъы уый бæсты уыди «х у р». Ууыл ма дзурæг у, йæ сæй- раг номæй уæлдай ма йын уæларвон ном дæр кæй ис — X у р- з æ р и н кæнæ Хурты хурзæрин, уый дæр. Æмæ уæд, цæвиттон, афтæ хъуыды кæнæн ис, зæгъгæ, æртæ чъирийы кæрæдзи сæрыл æвæрдæй уыдысты мифоло- гон тыгъдады хуыз æвдисæг æмæ йæ дих кодтой æртæ космо- логон тымбылæгыл: уæллаг, астæуккаг æмæ бинаг. Дуне вертикален хæйттыл дихтæ кæнын рагон фæзынд у, афтæ уыди индоевропæйаг дунæйы. Бæлвырддæр зæгъгæйæ та, скифтæ- сакты дин æмæ мифтæ дзурæг сты, дун-дуне æртæ дихы кæй у, ууыл. Хистæр æртæ чъирийы куы скувы æмæ нæлгоймæгты кæстæр куы саходы, уæд фынджы домæнтæм гæсгæ алыг кæнынц чъиритæ. Чъиритæ лыг кæнынæн та уыди космосы хæйттæ иугæнæг хъомыс. Чъиритæ лыггонд цæуынц, кæрæдзи сæрты чи ахизы æмæ дзуары нысан æвдисæг чи у, ахæм дыууæ æмраст хаххæй. Цы дзуарса ныв нæм рауади, уый фæд æртæ чъирийы зиллаччы баззайы. Уыцы дыууæ геоме- трион нысаны иумæ сты бæстастæуы стъæлф æмæ дун- дунейы цыппар фарсы æвдисæг символ. Фыдæлтæй баззайæг æгъдæуттæ чи зоны, уый зæгъдзæн, царды ахæмæй куы ницы ис, зæгъгæ. Раст мæ цæмæй бамбарой, уый тыххæй хъуамæ развæлгъау зæгъон, æцæгæй дæр ирон чъиритæ фæлыг кæнынц «разæй фæстæмæ» æмæ «галиуырдыгæй рахи- зырдæм» æмæ сæ скæнынц цыппæргай хæйттæ нæ, фæлæ æстгай хæйттæ. Хъуыддаг уый мидæг ис, æмæ, горизонталон уавæры уæвæг хæйттæн-иу арæх сæрмагонд нысаниуæг кæй 116
уыди, уый руаджы сарæх сты, аст астæй цы арæзтæуы, уыдæттæ. Уæдæ, фынджы æгъдау кæнгæйæ, магион хъомыс кæмæн ис, уыцы нымæцтæ æ р т æ æмæ ц ы п п а р фæиу вæй- йынц. Уыцы дыууæ нымæцы бавæййынц а в д, æмæ уый та у, незаманты дуненывгæнæг кæй хуыдтой, ахæм фæрæз. Нымæц а в д у дун-дунейы æмæ æппæт æрвон буарты ахаст æвдисæг. Уый у удварн æмæ æрдзы цæдис. Ахæм нысанивæг нымæцты уидæгтæ хæццæ кæнынц индоевропæйаг æмæ индоирайндг замантæм. Бæлвырддæр зæгъгæйæ, магион нымæцтæ æртæ æмæ цып- пар æмиугондæй уыдысты дун-дунейы хъуыды æвдисæг. Ныр хъуамæ бамбарæм, чъиритæ лыг кæнгæйæ-иу сæ зилын цæу- ылнæ уагътой, уый. Уыцы карз домæн абон дæр нымайынц æххæст кæнинагыл, фæлæ цæмæн, уый фенынджынтæ дæр дзæбæх не ’мбарын кæнынц. Æгъдау афтæ домы, зæгъгæ, раттынц уæлæнгай дзуапп. Фынг куыд арæзт цæуы æмæ йæ нысаниуæг циу, уый бамбаргæйæ нæ бон зæгъын у, адæм куынæма фæзындысты, нæ ахсджиагдæр фынгтæ, уæды дуне куыд сфæлдыстæуыди, уый æвдисæг кæй уыдысты. Гъе, уымæ гæсгæ дуне хъахъæдтой уæлдай змæлдæй æмæ æн- къуыстытæй. Æгъдау у, адæймаджы царды сæйраг бынат куыд ахса, афтæ арæзт. Цæвиттон, æгъдау хъуамæ æхсæнадæн басгуыха цардхъомгæнæг фæрæз. Æвæццæгæн, ирон сылгоймæгтæ «Дæ бындур ныззилæд», зæгъгæ, афтæ уымæн фелгъитынц. * * * Уæлдæр куыд загътам, афтæмæй фынджы фæткы дзидза хæринæгтæн ис символикой ахаст. Бæлвырд фæткмæ гæсгæ- иу равзæрстой, чи мбæлы, ахæм кусæрттаг, аргæвстой-иу æй, сфыхтой йæ æмæ-иу æй бахордтой. Арæхдæр æргæвстой уæнгуытæ, фыс, стæмдæр хатт — сæгъ. Кæцыдæр кæндты рæстæг æргæвстой гогызтæ æмæ кæрчытæ дæр. Иннæ хæдза- рон фос æмæ мæргътæй пайда кæнынц къаты бонты. Нывон- даг æдзухдæр æвзæрстой рагацау. Нывонд кодтой гал, уæныг, хъуг, фыр æмæ уæрыкк. Нывонд-иу скодтой бæлвырд бæрæгбонмæ, кæцыдæр дзуарæн кæнæ, фыдбылызæй чи фæрвæзт, ахæмы куывдæн. Гъе, уымæ гæсгæ-иу, кусæрттаджы фенгæйæ, æдзухдæр загътой, 117
кæцы дзуарæн нывондгонд у, уый ном æмæ нывондаджы цæстыгагуыйау хъахъæдтой. Нывондаг-иу æвзæрстой адæммæ хорзыл нымад бæрæг- бæттæ кæнæн бонты. Зæгъæм, дæргъæсæгтæ-иу Куадзæны къуырийы цыппæрæмы Мыкагъаты сыхы С т ы р Н ы х а с м æ æрцыдысты æмæ Хуыцауы дзуарæн æмæ Рыны бардуагæн снывонд кодтой кусæрттæгтæ. Хæлттæ-иу истой радыгай, сбæрæг-иу кодтой раздæр хъæу, уынг, æппын фæстаг — хæдзар. Бинонтæ-иу нывондагæн ауæлдай кодтой сæ хуыздæр галы. Нагъ зæгъын мæлæтыл сразы уæвынæй уæлдай нæ уыди — ахæм адæймаг- иу канд хъæубæсты ныхмæ нæ рацыд, фæлæ, нывондаг кæмæн æвзæрстой, уыцы дзуары ныхмæ дæр. Æгъдæуттæ чи зоны, уыдон æвдисæйнæгтæм гæсгæ уыди ахæм фæтк æмæ-иу уыцы аз нывондаг чи радта, уый иннæ аз уæгъдгонд цыди уыцы æгъдауæй. Уыцы бинонтæн-иу радтой кусæрттаджы царм, йæ фиутæ æмæ йæ хуылфыдзаумæтты иу хай. Къар- джиаты Бекызæ куыд зæгъы, афтæмæй та-иу радтой «хæдзарæн сом, науæд хæдзарæн дыууæ мæрты.» Нывондæн-иу йе ’фцæгыл бафтыдтой гаккы к ъ æ б æ л (г ъ о л а). Гарданты Михалы ныхстæм гæсгæ-иу уыдон уыдысты дзуарсаарæзт, науæд та асткъуымон стъалыйы хуызæн. Ахæм стъалы-иу сарæзта уыцы азы хоры фысым. Ахæм алыхуызты конд нывæфтыд къæбæлтæ дзæвгар ис Дигори зæды кувæндоны. Уыдоны нымæцмæ гæсгæ базонæн ис, дзуарæн ам цал кусарты акодтой, уый. Ахæм къæбæлтæ арæзтой æрмæстдæр хъæугуывдæн нывондгонд кусæрттæгтæн, ома галтæн. Барахъты Надя 1938 азы Черче- сты Джеорæй (цыди йыл 120 азы) базыдта, фырытæ æмæ уæрыччытыл æндæр гакк кæй кодтой, уый. Фырыты сы- къатыл-иу дзуарса уыгард ныккодтой, науæд-иу сыл мырмы- раг æрцауыгътой. Хъæубæстæ хъахъæдтой сæ нывондæгты, галты ифтындзгæ нал кодтой, нæ сæ цавтой, нæ сыл хъæртæ кодтой. Куывды фысымтæ сæм къуыригæйтты зылдысты сæхи фосау кæнæ хуыздæр. Нывондаг кусарты-иу хъæуы хæдзæрттыл кæй байуæрстой, афтæ хорз æм уымæн зылдаик- кой. Цуайнаджы фых дзидзайы хæйттæ-иу сыл байуæрстой, иумæйаг фынгыл та æрæвæрдтой сæр, бæрзæй, къæхтæ æмæ æндæр хæйттæ. Уыдон тыххæй зæгъдзыстæм иннæ сæргонды. 118
Нывондаджы кусарт кодтой фæткмæ гæсгæ. Фæсивæдæй- иу исчи фыры бакодта къонайы цурмæ. Нывондæн-иу цæхх адардтой. Уый æдзухдæр кодтой æппæты разæй. Ацы æгъдауы тыххæй æппæты фыццаг ныффыста В. Ф. Миллер: «Лæппу бакæны фыры хæдзары къонамæ. Зæронд лæг йæ цурмæ бацæуы, фыры галиу сыкъайыл ныхх- æцы æмæ скувы Хуыцаумæ æмæ, кæмæн æй снывонд кодтой, уыцы дзуармæ. Куывд куы фæвæййы, уæд æхсидавæй дзуарса гакк скæны йæ рахиз хъусы фæстæ æмæ йæ ныхыл. Сыгъд хъуыны фæздæг хæрдмæ куы ссæуы, уæд фæзæгъынц: «Барст фæуæд Хуыцауæн нæ нывондаг». Уый фæстæ хистæрмæ раттынц арахъы нуазæн, артмæ дзы бакалы, кæстæрæн дзы ацаходын кæны, иннæ йæхæдæг баназы. Зæронд лæг йе ’гъдау куы скæны, уæд лæппу æмæ йе ’ххуысгæнæг фынгыл æрæвæрынц фыры, йæ сæр цæгатыр- дæм, йæ ’ргæвдæн та скæсæнырдæм. Фæзæгъынц: «Хуыцау, дæуæн табу», — æмæ фысы аргæвдынц. Уый фæстæ сæр фæхицæн кæны. Уысмы бæрц ма йæ йæ гуырыл авæры æмæ йæ хистæрмæ ратты. Уый йæ бæстон сарауы æмæ йæ аджы ныппары. Сæр æдзухдæр хистæртæм æрхауы.» (7, II, 264 ф.) Царды æцæг куыд вæййы, цæмæй уыдонимæ В. Ф. Миллеры æвдисæйнæгтæ абарæм, уый тыххæй скæнæм дыууæ ахс- джиаг хынцинаджы кой. Кусарт кæныны æгъдау бæстон æрфыста, фæлæ нæ загъта, сæр куы фæхицæн вæййы, уæд ын йæ лыгвæд артмæ кæй бадарынц æмæ арыды тæф куы скæны, уæд афтæ банымайынц, цыма хуссмаг фæхæццæ дзуармæ æмæ, йæ номыл кусарт кæй акодтой, уый базыдта. Уый фæстæ сæр цасдæр бæрзæйыл ныхæстæй адарынц. Чысыл фæстæдæр бæрзæйæ иу кæрдих ралыг кæнынц æмæ йæ артмæ баппарынц. Иннæ ахсджиаг хынцинаг та у ахæм — мурзæгæй ралыг кæнынц иу карст æмæ йæ, уæлкъæсæрыл куыд аныхæса, афтæ сцæвынц. Мæ куыстытæй иуы фыстон, зæгъгæ, хæххон хъæутæй иуæй-иуты цæлгæнæнты дуæрттæ уыдысты æнахуыр къæлиндары хуызæн. Хæдзары хицауæн йæ бон ранымайын вæййы, афæдзы дæргъы кæцы бæрæгбоны цавæр кусарт акодта, уыдæттæ. Афтæ загъæн ис: тарвазыл цал гаччы ис, уал хатты сæ хæдзар бакодтой дзауры уазæг æмæ сыл ауддзæн. Гал кæнæ уæныг куы фергæвдынц, уæд дæр бакæнынц 119
уыцы æгъдæуттæ, æрмæст кусарт стыр куы вæййы, уæд æй фынгыл нæ аргæвдынц, фæлæ зæххыл. Кусæрттаджы-иу æрфæлдæхтой йæ галиу фарсыл, йе ’ргæвдæн — скæсæнырдæм кæнæ хуссар-скæсæнырдæм здæхт, афтæмæй. Уæлдæр кæй кой скодтам, уый, Черчесты Джеор ма 1938 азы фæзмыдта йæ хистæрты ныхæстæ, раджы кæддæр, дам-иу нывонды æнæхъæнæй судзгæ кодтой. Ууыл æцæгæй дæр дзурæг у, кусарты кæцыдæр хæйттæ артмæ кæй феппарынц, уый. Нывонды ныхыл æхсидав дзуарса æвæрд кæй акæнынц, уый дæр у, кусæрттаг уæларвон тыхтæн нывондгонд кæй у, ууыл дзурæг. Нывæфтыд хъæдын къæбæлтæ дæр хайджын уыдысты комкоммæ уæлæрвтимæ баст стъалытæ æмæ хурæн табугæнæг кувæндоны æууæлтæй. Ам æнæ зæгъгæ нæй, кусарт кæныны æгъдау хæдзарон фосы дыууæ нысаниуæгимæ баст кæй у, уый тыххæй дæр. Иуæй у æрдзы ахадæн тыхтæ хæссæг, иннæмæй та бæрæгбонæн вæййы фæлхасы хос. Кусарт кæныны фыдæ- лтыккон æгъдæуттæ ирæттæй абон дæр нæма ферох сты. Не ’взаджы активон дзырдуаты ис, кæй аргæвдынц, уыцы нывондæн ахадгæ дзырд — кусарт. Кусарт кæнын куыд ахсджиаг æгъдау у ирæттæм, ууыл дзурæг у, ноджы ма нæм уыимæ баст æмахадгæ дзырд æргæвдын кæй ис, уый дæр. Фæткæн нæм баззад фынгыл уæларты фых дзидза æвæрын, хæрз стæм хатт та йæ æрæвæрынц сурфыхæй, ома, физонæггондæй. Бæрæгбонæн фых дзидза у ахадгæ нысани- уæгтæй хайджын. Фынг цæй тыххæй арæзт цæуы, дзидза хæринаг уымæ гæсгæ сцæттæ кæнынц. Вæййы афтæ дæр æмæ уыцы иу фынгмæ дзидза рахæссынц уæларты фыхæй дæр æмæ сурфыхæй дæр. «Сурфых» æмæ «уæларты фых» хæринæгтæ сты хæдзарадон куысты дыууæ хуызы æвдисæнтæ. Фыццаг хуыз у, цуаны руаджы чи цыд хæдзармæ, ахæм æвæлмоны æфтиаг. Дыккаг æфтиаг цыди фос дарыны руаджы. Цуангæнджытæн се ’рвылбоны хæринаг уыди сурфых хæринаг (физонæг). Фос чи дардта, уыдон та хордтой уæларты фых. Сурфых дзидза уыди бонджынты буц хæри- наг. - Уæдæ уæларты фых æмæ сурфых хæринæгтæ ивгъуыд заманты уыдысты бæрæгбæтты æмæ къаты бонты фынгæвæрды бæрæггæнæнтæ. Уыдоны баззайæццæгтæ æрхæццæ сты махмæ дæр. Къæлиндарон æмæ бинонты цар- 120
димæ баст бæрæгбæтты рæстæг та уый свæййы, бæрæгбæттæй кæм цавæр фынг арæзт хъуамæ цæуа, уый амонæг. Ахæм рæстæджы дзидза фыцын вæййы нæлгоймæгты бæрны, æрвылбоны царды та уыцы куыст феххæст кæнынц сыл- гоймæгтæ. Ныхмæвæрд цы цæуы, уыдоны æрæмварс кæнын, æвæццæгæн, раст нæ уаид, фæлæ зæронд æгъдæутты домæнтæ хынцгæйæ, чи зоны, ныхмæвæрд цæстæнгасты æхсæн разына æмбæхстдзинæдтæ. Зæгъæм: «бæрзонд» — «ныллæг», «рахиз» — «галиу», «сылгоймаг» — «нæлгоймаг», «кувинаг» — «æнæуи хæринаг», «уæларты фых»—«сурфых». Ныхас цæуы дыууæ ахсджиаг уавæрыл. Фыццаджыдæр, ахсджиагдæрыл нымад у уæларты фых хæринаг, æмæ уый бает у ахадгæ хæдзарадон куыстимæ. Дыккагæй та, бæрæгбæттæн нывондæгтæ æвзæрстой хæдзарон фосæй. Мæ хъуыдытæ бафидар кæндзынæн ахæм æмбисондæй: «Сырды фыдæй кувинагæй фысы фыдæй кувинаг хуыздæр у.» Кувинаг хойрæгтæ уæлфæдзæхстон кæй уыдысты, ууыл дзурæг у рагон царды æвдисæйнæгтæй иу — у æ н ы ф æ р с ы н. Абон дæр ма ис, уæны кæсын чи зоны, ахæмтæ. Афтæ дзырдтой, зæгъгæ, уæны къуызыртæм, йæ урс æмæ сау тæппытæм гæсгæ базонæн ис, хортæ куыд æрзайдзысты, фидæны кæмæ цы ’нхъæлмæ кæсы, уыдæттæ. Цымыдисаг у, иронау дыууæаздзыд рæуæд у æ н ы г кæй хонынц, уый. Уыцы дзырд равзæрди у æ н æ й. Нывондæгтæ кусарт кæныны æгъдæуттæ фидар фæткмæ гæсгæ арæзт кæй цыдысты, уый руаджы ирæттæ абон дæр дæсны сты кусарт ауæнгтæ, уый фæстæ йæ ахæйттæ кæнын æмæ, цал хъæуы, уал фынджы сæвæрынмæ. Абоны онг дæр фынгыл æнæмæнг æвæрынц кусарты сæр фыхæй. Сæр, бæрзæй, уæн æмæ д ы м æ г — кусарты кадджындæр уæнгтæ æвæрд цæуынц æртæ хистæры раз. Уый тыххæй æрхæсдзынæн цалдæр ирон æмбисонды: Нæл фыс æмæ куыр — нывондæн барст. Сæр хистæрты раз æвæрдæуы. Кусарты сæр æнæ хистæрæй нæ фæхæрынц. Фысы дымæг Хуыцауæн кувынæн у. Фыццаг сæры кад у, дыккаг — бæрзæйы кад, æртыккаг — уæны кад. Фых сæр æмæ бæрзæй фынгыл æдзухдæр æвæрынц. Уæн æмæ дымæгæй та куы иу сæвæрынц, куы иннæйы. Афтæ 121
кæнынц, алы нывæндтæ кæй аргæвдынц, уый тыххæй. Гал æмæ фырæн æрæвæрæн ис сæ сæртæ дæр æмæ бæрзæйтæ дæр. Дымæг вæййы æрмæст фырæн. Цæмæй нымæц æртæ хыгъд цæуа, уый тыххæй-иу фынгмæ рахастой дымæджы æмкад- джын хай. Ахæм хайыл нымад цыди уæн. Мах рæстæджы уæн сси хиаирхæфсæн мадзалы хуызæн, къух-къух ацæуы æмæ йæм фæракæс-бакæс кæнынц. Ахуыргæндтæ куыд бафиппайдтой, афтæмæй, Астæуккаг Ирыстоны хъæуты нывондаг фыр куы аргæвдынц, уæд фынгмæ хæссынц дымæг. Быдыры хъæуты та кадджындæр у кусæрттагæн йæ уæн. Нард, йæ фиу, йæ хъуын æмæ йæ царм сты, æгас нывондæгты бæсты чи цæуы, ахæм нысæнттæ. Сой уыди æфсисы æмæ хъæздыгдзинады нысан. Гъе, уымæ гæсгæ йæ кой арæх вæййы бæрæгбоны зарджыты æмæ хиирхæфсæн хъæзтыты рæстæг. Нырыккон цардыуаг фæзынди, ирон адæм хойрагмæ цы цæстæй кæсынц, ууыл. Быдыры хъæуты æмæ горæты цæрджытæ сæ фынгтыл арæх нал æвæрынц фых кæнæ фæздæгдзыд дымæг, нард, фиуджынтæ. Уыцы хæринæгтæ æрæмысынц хистæртæ, цы ахадæн æмæ æфсæдæн уыдысты, зæгъгæ, сæ феппæлынц. Хæххон хъæуты æмæ, быдырмæ æрæджиау чи ралыгъд, уыдон рагон æгъдæуттыл тынгдæр хæст сты. Уыдон ма ныр дæр хистæрты раз æвæрынц фыры дымæг. Æнæмæнг фынгыл кæй æвæрынц, кусарты уыцы хæйттæ уыдысты бæрæг цæйдæр нысантæ. Уæлдæр дзырдтам чъи- риты тыххæй дæр. Уыдон ахсджиагдæр кувинæгтыл нымад кæй уыдысты, уый бæрæг у, хистæры раз æвæрд кæй цыды- сты, уымæй дæр. Æвæйдæгæн, кусарты хæйттыл дзургæйæ, зæрдыл дарын хъæуы, дуне æртæ æддæгуæлæйæ арæзт кæй у, уый. Скæсæн ирайнаг æхсæнады цард, бæлвырддæр зæгъгæйæ та, рагон скифаг æмæ астæуккаг æнусты алайнаг æхсæнадты цард ахуыр кæнгæйæ ирдæй раргом, кæй кой кæнæм, уыцы æгъдæуттæ сæйраг æртæ нысанимæ æмахаст кæй сты, уый. Уыдон сты: Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæм кувын, дины æгъдæуттæ æмæ дзуарылæг, хæстон æмæ хæдзарадон. Ацы ран ахсджиаг у рагон æхсæнады социалон арæзт æвдисæг æртæ æддæгуæдæ дуне дун-дунейы тыгъдад æвдисæг хуыз- æгимæ æмахаст. 122
Иугæр индоирайнаг æзнæмтæ æмæ адæмыл дзурæм (уыдоны нымæцмæ хауынц скифтæ, алантæ æмæ ныры ирæттæ), уæд нæ бахъæудзæн фылдæр истытæ æрæмных кæнын. Æхсæнадон цардарæзт æмæ уырдыглæууæг дунейы арæзт кæрæдзиуыл сты афтæ баст: дзуарылæгтæ кæнæ кæцыдæр уавæрты хæстон адæм æмахаст вæййынц уæлæрвтимæ; хæстон адæм кæнæ уæлдæр дыууæ сферæйы бæттæг дзуарылæгтæ та æмахаст вæййынц космосы астæук- каг сферæимæ; хъæууон адæм та æмахаст сты зæххимæ. Уыдæттыл тынг лæмбынæгæй дзуры скифты культурæ иртасæг Д. С. Раевский æмæ йын йæ куыст цымыдистæ сæхæдæг бакæсæнт. Æз та ма иу хатт зæгъдзынæн: ирæтты æмæ уыдон фыдæлты цæстæй кæсгæйæ, дæллаг сферæ — зындон уыди культурой æгъдауæй быгъдæг тыгъдад, æмтъеры дуне. Уæлдæр цы хъуыдытæ загътам, уыдон фадат дæттынц æхсæнадон цард æмæ цæрæгойты дунейы иудзинад раирта- * сынæн. Зæгъæм, сæр — зонд — дзуарылæг сты иу æмбарынад, бæрзæй — хъару — хæстонтæ — дыккаг æмбарынад, дымæг — бæркад — хъæууон а д æ м — æртыккаг æмбарынад. Фæлæ сæр — бæрзæй æмæ д ы м æ г та иумæ æвдисынц, индоирайнæгтæ Хуыцауæн табу кæнын, хæстон æмæ хæдзарадон æртæ æхсæнадон функцимæ цы цæстæй кастысты, уый. Ныр хъуамæ тынгдæр раргом уа ирон æмбисонд «Фыццаг сæры кад у, дыккаг — бæрзæйы кад, æртыккаг — уæны кад»-ы арф уæларвон мифологон æмæ социалон мидис. Цы зæгъæн ис, дымæг æмæ уæн алы ран æмхуызон кад- джын кæй не сты, уый тыххæй та? Афтæ фенхъæлæн ис, æмæ уæны кæсын йæ нысанмæ гæсгæ хæстæгдæр у Хуыцауæн табу кæнынимæ. Фæззæджы цавæр тыллæг сисдзысты, сæ фосыл цас бафтдзæн, алцæмæй куыд æххæст уыдзысты, уыдæттæ-иу уæны руаджы кæй базыдтой, уый тыххæй йæм кастысты афтæ арæх. Уыцы хуызы уæн æмæ дымæгæн уыди иухуызон нысаниуæг. Нæ къухы бафтыдысты, мæрдты кæндтæн цы хойраг кодтой æмæ уый куыд фæлхасгонд цыди, уыдоны бастдзинад æвдисæг бæрæггæнæнтæ дæр. Фыдæлтæй баззайæг фæткмæ гæсгæ ахсджиагдæр фынгтæм хойраг хастой хойрагхæссæн сæрмагонд фынгыл æмæ уый дæр хуымæтæджы нæ уыди. 123
Куывдмæ цы хойраг кодтой æмæ куывды цавæр дзаумæттæй архайдтой, уый рагæй фæстæмæ дæр тынг хъуыдыйаг уыди. Уыдæттæ хыгътой зæххы куыстгæнæг æмæ фосдарæг рагон æхсæнадтæ, уыдонмæ та хаудтой индоевропæйаг адæмтæ, уыдонимæ ирæттæ дæр. Уæдæ афтæ, æртыкъахыг тымбыл фынгыл-иу уæле бадæг хистæрты размæ бахастой фых сæр, бæрзæй, дымæг кæнæ уæн. Фæстæдæры рæстæджыты фынгты бæсты пайда кæнын байдыдтой европæйаг алы бæрзонд стъолтæй, чъиритæ æмæ дзидза та рахæссынц хицæн тæбæгъты. Ацы æгъдæуттыл нæ ныхас кæронмæ конд цæмæй фæуа, уый тыххæй æххæст зæгъæм нозтыты тыххæй. Уыдон дæр дзурæг сты, адæм цы æрдзон уавæрты цардысты, ууыл æмæ баст уыдысты зæххы куыстимæ, уымæн æмæ нозт кодтой хорæй. Абоны онг дæр ирæттæм тынг кадджын у б æ г æ н ы. Бахсидынц æй бæрæгбæттæм. Æппæты кадджындæр бæрæгбæтты-иу æппæты разæй скуывтой, таурæгъты дзури- наг нæртон адæм дæр кæй кодтой, уыцы нозт бæгæныйæ. Сгуыхт аланты-ирæтты эпосы ис Сатанайы æрхъуыды- дзинадыл дзурæг таурæгъ. Уырызмæг федта, сырддонцъиу цæттæ хуымæллæджы нæмгуытæ куыд рауыгъта æмæ зæххыл куыд адæргъ ис, уый. Цы федта, уыдон зонынджын Сата- найæн радзырдта, йæ щлхæстæ Сатанайы хъуыдытыл баф- тыдтой æмæ уалынмæ фæзынди бæгæны. «Сатана дæр ауад, хуымæллæг ратыдта, сфыхта йæ хоры задимæ ’мæ дзы дис- саджы бæгæны рауад. Бинонтæ дзы фæрасыг ысты. Ууыл дæр нæ ахицæн хъуыддаг. Бурæнæлфыс аргæвдын кодта Сатана, ныссыгъдæг æй кодтой хорз, стæй йæ æд дымæг æгасæй уыцы бæгæныйы сфыхтой. Диссаджы æлутон дзы рауад — сау, бæзджын, æлвасгæ нуазинаг. Нартæ, зæгъы, уæдæй фæстæмæ Сатанайы конд бæгæны йеддæмæ ницыуал нозтой сæ куывдты». Ацы сюжет нæ зонынц, нарты кадджытæ кæмæ ис, кавка- заг уыцы иннæ адæмтæ. Фыст æрцыдысты, ирон адæмы хъæздыг сфæлдыстады бæгæныйы тыххæй цы зарджытæ ис, уыдон дæр. Уыдоны æхсæн уæлдай зынаргъдæр сты «Сау бæгæны цæмæй вæййы» 124
æмæ «Бæгæны æнтауджыты зарæг». Мæнæ цы ныхæстæ ис дыккаг зарæджы: Нарты нæртон æфсин Сатанайы Къухæй æфтыд фæу! Дæ кад Сидамоны кадæн фæуæд! Де ’хсар Алгъуызы æхсарæн фæуæд, Дæ бæркад — Хъусæгоны бæркадæн! Кæй тыххæй дæ рауагътой, Уымæ сыгъдæгæй фæхæццæ у. Мæ къах æмæ дын мæ къух хорз фæуæнт! Чи дæ баназа, уыдонæн сойау батай! Мæн та дæ кадæй хай уæд! Зæгъын хъæуы уый, æмæ зарæджы цы алайнаг-ирон хъайтарты кой цæуы — Сидамон, Алгъуызон æмæ Кусæгон, — уыдон ирон адæмы истори æмæ культу рæйыл тынг сахадыдтой. Адон сты, дунейы равзæрды тыххæй æртæнысаниуæгон уырнындзинад æвдисæг сурæттæ. Уый та зындгонд уыди, канд ирæттæ нæ, фæлæ æгас индои- райнаг æхсæнадæн дæр. Æртæнысаниуæгон уырнындзинады миниуджытæ сты намыс, æхсар æмæ б æ р к а д. Уыдонимæ кувинаг бæгæны куы абарæм, уæд иннæ ахæм ноз- тыты æхсæн у бирæ цæмæйдæрты хуыздæр. Бæгæны ирæтты æмæ уыдоны фыдæлты царды куыд аха- дыдта, ууыл дзурæг сты, индоирайнæгты рагзаманты рæстæг чи райгуырд канд йæ уыцы ном нæ, фæлæ ма, «тæнгъæд» дзулы кой кæм ис, уыцы æмбисæндтæ дæр: Бæгæны хæрдæн хæрд у, нозтæн нозт. Ирон бæгæны хæрд дæр у æмæ нозт дæр, кæй загъдæуы. Хъæбæрхорæй бæгæны кæнынц æртæхуызы. Уыдонæй æппæты тынгдæр зындгонд у б æ г æ н ы. Кодтой йæ хъæбæрхоры мыггæгтæ хъуыдалы æмæ сискæй. Æнæмæнг ын хъуыди зад. Уый тыххæй-иу, нæмыг, куыд уымæл у, уый хынцгæйæ, баудæстой æртæ боны æмæ æртæ æхсæвы кæнæ цыппар боны æмæ цыппар æхсæвы. Ныффæрсыгътой-иу æй æмæ йæ бафтыдтой. Сыхы кæнæ хъæугуывдæн зад æмбырд кодтой къусбарæй. Алы хæдзар дæр-иу бавæрдта сæрма- гондæй задагæн конд хуымы хорæй хуымилийаг. Ахæм хæдзæрттæ дæр уыди, къусбары рæстæг зад дыууæ- æртæ хатты фылдæр чи лæвæрдта. Ахæм бинонтæ-иу 125
бæрæгбоны фæстæ алы бон дæр сæхимæ къæртайы дзаг æрба- хастой кувинаг бæгæныйæ. Афтæ-иу уыди Куырттаты комы Дзывгъисы дзуары бонты дæр. (13, 1988, № 3, 100 ф.). Хъæбæрхоры цъæл-иу æрхуы цуайнаджы иу фых ракод- той, ома, ц ъ æ л в ы х-иу æй ракодтой. Уый фæстæ-иу, хъæмп кæм нывæрдтой, ахæм чыргъæдæй цъæл ныффæ- рсыгътой. Фæрсыгъд-иу æндæр цуайнаджы ныккодтой æмæ, цалынмæ цалдæр къухы бæрц ныффыхтаид, уæдмæ йæ фых- той. Уый хуыдтой м ы р æ г. Бантыдтой-иу æй æнтуанæй æмæ-иу æй æнхъизынмæ ныууагътой. Ирæттæ бæгæны куыд кæнынц, уый фыццаг хатт бæстон ныффыста проф. Мысыкаты Мæхæмæт æмæ йæ бахаста, докторы ном ын кæй тыххæй радтой, йæ уыцы диссертацимæ. Мыхуыргонд æрцыд 1916 азы Одессæйы. Бæгæныйы дыккаг хуыз къаматтаг фыццагæй æвзæрдæр нæ уыди. Кодтой йæ, фыццаг бæгæныйæ цы цъæл баззади, уымæй. Цъæл-иу афтæ бирæ нал уыд æмæ йæ дыккаг хатт фыхтой къаддæр аджы. Уый-иу куырдадзы конд уæлфæдзæхстон къонайы рæхысыл нæ ауыгътой, фæлæ уæлæмхасæн хъæдын дæлрæхысыл. Гуыбаты Ф. æрмæджытæм гæсгæ къонайы сæрмæ ауыгъд дæлрæхыс хуынди к ъ а м а. Æвæццæгæн, ацы дзырдæй равзæрд къаматтаг. Тынг кадджын уыди ирæттæм йæ хæрзхъæдмæ гæсгæ бæгæныйы æвæджиауы хуыз æ л у т о н. Фынгæн конд уæливыхтæ æмæ фыдджынтау ацы бæгæны дæр æвдисæн у, ирæттæ хор æмæ фосы куыстæй кæй цардысты, уымæн. Æлу- тон цы у, уый абоны ирæттæ нæ зонынц. Алæмæттаг ад кæй кодта, æфсисджын кæй уыди æмæ йæ бахсидынæн сæрмагонд мадзæлттæ зонын кæй хъуыди, уыдæтты тыххæй баззад æрмæстдæр мысинæгты. Æлутоны тыххæй Абайты Васо ныффыста сæрмагонд статья, мыхуыргонд у йæ чиныг «Осетинский язык и фоль- клор»-ы. «1931 азы абалц кодтон хæххон Дыгурмæ æмæ уым цы базыдтон, уыдон мын фæбæлвырд кодтой мæ фæстаг хъуыды. Иу дыгурон зæронд лæг мын куыд радзырдта, афтæ- мæй ма уый æвзонджы кары рæстæг Дыгургомы арæх кодтой æ л у т о н; бæгæныйы-иу ныффыхтой фысы дымджытæ æмæ æнæхъæн фысы мæрдтæ. Ныр бамбæрстон, æлутон æххормаг сæттæг нозт у, зæгъгæ, дзы хуымæтæджы кæй нæ 126
дзырдтой, уый; бæгæны хоры дон у æмæ адæймагæн йæ дойны дæр сæтты, хæрдæн дæр ын ахъаз у; фæлæ-иу æгасæй дæр фысы соимæ куы сæмхæццæ, уæд-иу æфсæдæн сси... Адæй- маг-иу дзæвгар рæстæг нал сæххормаг.» (М.-Л. 1949, 339 ф.). Заводы бæгæныйыл чи сахуыр, уый бадис кæндзæн æмæ нын нæ ныхæстæ æцæгæн нæ райсдзæн. Фæлæ æлутон уæвгæ кæй кодтой, ууыл дзурæг сты этнологон æрмæджытæ. Казахтæм уыди махсымæйы хуызæн нозт с у р буза. Цæттæ нозты-иу нывæрдтой фысы дымæг æмæ-иу нозт æмæ сой сæмхæццæ сты, дымæг та-иу æргъиуы хуызæн сси. Буза- иу афтæ скарз æмæ иу дзы иу нуазæн чи банозта, уый-иу сра- сыг. Казахæгтæм ма баззади, бузайы хуызтæй сæ иу кæныны мадзал. Кæддæр уыцы мадзал хорз зыдтой, Волгæйы хуссар былгæрæтты æмæ Хуссар Уралы сарматты цæдисы чи цард, уыцы алйнæгтæ. Бæгæныйæн уыди стыр ахадындзинад бæрæгбæтты рæстæг. Æнæуи бæгæны хуынди æлутоны бæгæны. Æвæццæгæн, уый тыххæй ивд æрцыди æлутон ном дзырд бæгæныйæ. Кæцыдæр дзырдтæ-иу нæфæтчийаг куы систы, культурæйы историйы ахæм хабæрттæ чысыл нæ уыди. Æлутон ма йæ тæккæ кадджын æмæ ногæй уыди, уæд ын йæхи дæр æмæ йæ ном дæр алантæй айстой гуырдзиæгтæ æмæ йæ хонынц л у д и. Ацы хабар дзурæг у ууыл, æмæ гуырдзиæгтæ алантæм гæсгæ æлутон минас кæныны охыл нæ райстой, фæлæ дзы пайда кодтой дины бæрæгбæтты. Хохæгтæ, æрдзон уавæртæ хынцгæйæ, сæны бæсты кувинаг нозтæн райстой, алы ран дæр кæй зыдтой, уыцы бæгæны нæ, фæлæ, æ л у т о н кæй хуыдтой, хуыцæутты уыцы нозт. Абайты Васойы хъуыдымæ гæсгæ, ацы ран алантæ бас- гуыхтысты, Цæгат Европæ æмæ Фæскавказ культурой хуызы чи баста, ахæм адæм. Уымæн æппæты ирддæр æвдисæн у, бæгæны кæнын бирæ рæтты кæй байдыдтой, уый. Куыд загътам, афтæмæй æлутонæн йæ сæйраг æфсæнттæ баст уыдысты динимæ. Бæгæны Хуыцауы комытæфдзыд нозтыл нымад кæй уыди, уый ирæттæ хорз зыдтой. Æлутон ирон фынгæн конд кувинæгтимæ нымад кæй уыди, уый зæрдыл даргæйæ нын æнцондæр уыдзæн уыдон кæрæдзиуыл абарын. Сæры цæуаг нозт фæхайджын зæххы æмæ æрвон Хуры хъомысæй. Уыцы миниуджытæй хайджын кæй у, уымæ гæсгæ фынгæн конд иннæ хойрæгтау бæгæны 127
дæр свæййы кувинаг. Дунейы арæзты æртæнысаниуæгон миниуджытæй хайджын бæгæны уыди уæларвон дунейы тыгъдад иугæнæг. Уыди, дун-дунейæн фидыцы хос цы у æмæ йæ æмтъеры цы кæны, уыдæтты дæр æмæ дун-дунейы уæллаг æмæ бинаг тымбылæгтæ бæттæг дæр. Кувинаг бæгæнымæ цы хъомыс уыди, уый цæстуынгæ скæн, уæд дзы рауайдзæн ахæм схемæ: арв — бæгæны — къус (нуазæн) — з æ х х кæнæ хуыцæуттæ — бæгæны — къус — зæххон мæлинæгтæ. Бæлвырддæрзæгъгæйæта, ам ныхас цæуы ныхмæвæрд арв æмæ зæххы иугæнæг стъæлфыл. Стъæлфы хуызы ахады бæгæны. Уæларвон тыхтæн кæмæй кувынц, уыцы хуыцæутты нозт бæгæныйæн хъуамæ уа аккаг дзаума. Ахæмтæ, ома, нозтæн йæхийау уæлфæдзæхстон сты бæгæнынуазæн къустæ — æрмгуысты аивады нывæфтауæг дæсныты цæвиттойнаг куыстытæ. Бæрæгбонæн конд бæгæны кадджын æмæ ахадгæ кæй уыди, уымæ гæсгæ ирæттæм ис бæгæны кæныны хъæздыг фæлтæрддзинад. Бæгæны кæныны дæсныйадыл ма амæй фæстæмæ дæр дзурдзыстæм, фæлæ уал ныртæккæ дæр бæрæг у, бæгæны кæнын индоевропæйаг культурон-историон фæткимæ баст кæй у, уый. Ууыл дзурæг сты бæгæныйæ га- джидæуттæ уадзыны æгъдæуттæ.
Адæмон бæрæгбон хайджын уыди, бæрæгбонмæ æрцæу- джыты æмзæрдæ, æмуд чи кодта, иу-къорд ахæм сæрмагонд миниуæгæй. Сæ иу уыди иумæйаг фынг. Уый хуынды адæммæ гуырын кодта æмхуызон æнкъарæнтæ. Иумæ хæрын æрмæстдæр адæймаджы туджы ис, æмæ уыцы æгъдау фæзын- ди, адæмтæ конд æмæ уындæй хицæн къордтыл дихтæ кæнын куы байдыдтой, уæд. Гъе, æмæ уыцы дæргъвæтин заманты дæргъы сфидар хæрын æмæ нуазыны бæлвырд фæтк. Ирон адæммæ ис сæхи фынджы æгъдæуттæ. Уыдон та алы адæмæн дæр сты йæ культурæимæ баст. Хойраг йæхæдæг дæ’р æмæ, фынджы уæлхъус хи куыд дарын хъæуы, уыцы æгъдæуттæ дæр ахсджиаг уыдысты æрвылбоны царды. Фæстаг азты наукон куыстытæй базыд- там, уыцы æгъдæуттæн канд биологон мидис кæй нæ уыди, фæлæ æхсæнадон ахадындзинад дæр. Сæдæгай æнусты дæргъы бинонтæ, фынгыл бадгæйæ, иу фæлтæрæй иннæмæ лæвæрдтой æмæ ныр дæр дæттынц удварны хæзнатæ, фæрнджын æгъдæуттæ. Хойрæгтæн æмæ фынджы æгъдæуттæн сæ ахадындзинад ноджы ахсджиагдæр уыди къæлиндары хыгъд, бинонты æмæ æнæнхъæлæджы рай- гуыргæ бæрæгбæтты рæстæг. Уый аразгæ уыди, кувинаг хойрæгтæ æмæ нозтытæ бæрæг нысантæ хæссæг кæй уыдысты, уымæй æмæ ноджы фынджы ахастæй дæр. Фынджы æгъдау у уæлæрвтæ æмæ адæмы æхсæн бастдзи- над саразыны аив мадзал. Æнæмæнг хынцгæ уыдысты, цы фæтчыди æмæ цы нæ фæтчыди, уыдонæй алцыдæр, уымæн æмæ фынджы æгъдæуттæ уыдысты уæлфæдзæхстон æууæл- тæй хайджын. Уалдзыгон бæрæгбæтты фынгтæм-иу раха- 129
стой, дзуæрттæн æхсызгон чи уа, ахæм кувинæгтæ, ома, ныл уæд куысты рæстæг ауддзысты. Фæззæджы-иу сæ фæллæйттæ куы бафснайдтой, уæд та сын-иу бахай кодтой уыцы азы лæвæрдтæй хорæй дæр, фосæй дæр. Гъе, афтæмæй хъахъæд цыдысты, уæларвон тыхты æмæ адæмы æхсæн ахастдзинæдтæ цавæрдæр къæпхæнмæ куыд схызтысты, уыцы хуызы. Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæй иуæй алы хорзæхтæ куырдтой, иннæмæй та сын табу кодтой, алы фыдбылызтæ æмæ фыдтæй хызт цæмæй уой, уый тыххæй. Гъе, афтæ алы бæрæгбоны фынгæвæрды æгъдæуттæ дæр арæзт цыдысты зæххон æмæ уæларвон ахастытæ ныхмæ æвæрыны уагыл. Уæдæ куывды адæм хиуæттыл æмæ уазджы- тыл дихгонд кæй цыдысты, уый дæр æнæ фæзынгæ нæ уыди æгъдауыл. Æмæ нæм райгуырди фынгæвæрды алы бæлвырд домæнтæ хынцæг фæтк. Иу фæлтæр иннæмæ кæй лæвæрдта, фынджы уыцы рагон æгъдæутты фæдтæ баззадысты адæмы æвзаджы. Фынгæвæрд кæм вæййы æмæ кусарт кæм акæнынц, уый хуыйны к у ы в д. Ацы дзырд равзæрди к у в ы н æ й. Уый афтæ уымæн рауад æмæ бæрæгбоны фынгыл нæ уыди хъаугъа кæнæн, æлгъитæн, хъæрæй худæн, змæнтæн митæ кæнæн. Сидтытæ кæм уагътой æмæ минас кæм кодтой, уым нæ уыди уæлдай змæлд кæнæн, къухтæ тилæн, дзæгъæл дзурæн æмæ æндæр æнæуаг митæ кæнæн. Уымæн æмæ «к у ы в д» цы рагон индийаг дзырдæй равзæрди, уый мидис уыди «æхсæнады æгъдау æххæст кæнын». (5, т. I, 603 ф.). Куывд уыди æхсæнадон царды ахсджиагдæр уагæвæрд. Фынджы æгъдæуттæ æххæст кæныны руаджы аудыдтой алфамблайы æрдзыл æмæ æрвылбоны цардыл. Хуыцæуттæ дæм цы зæрдæ дардзысты, уый уыди, дæ куывд барст уыдзæн æви нæ, уымæй аразгæ, гъе, уымæн æрхæццæ сты фынджы æгъдæуттæ мах рæстæгмæ. Уæлдæр куыд бафиппайдтам, афтæмæй фыдæлтæй баз- зайгæ фынг æмахаст уыди нывондимæ дæр æмæ кусарт кæны- нимæ дæр. Уымæй аразгæ уыди йæ стыр нысаниуæг. Фынгыл бадджытæй иу дæр ахæм нæ разындаид, фыддзыхæй дзурын йæ сæрмæ чи ’рхастаид, фынгмæ чъылдымздæхтæй кæнæ тæссармæ чи сбадтаид, науæд фынгыл йæхи чи æруагътаид. Уый æбуалгъдзинадыл нымад цыди æмæ йын уæвæн дæр нæ уыди. Æнæрхъуыды ныхас кæмæй схаудта, чи фæрæдыди, 130
уый-иу сдзырдта: «Табу ф ы н г æ н!» Уымæй-иу хатыр ракуырдта. Фынг æппæтæй дæр хистæр уыди æмæ йыл алчидæр аудыдта. Фынгæй сегас дæр æмыстад скæной, уымæн уæвæн нæ уыди. Бадты адæмы стын бахъуыди, зæгъгæ, уæддæр-иу дзы исчи бадгæ баззад — фынгæн кад кæныны охыл. Науæд, зæгъы, фынг алидздзæн. Уыцы ныхас ныр дæр тынг арæх фæзæгъынц бадты рæстæг. Уыцы æгъдæуттæ æххæстгонд цæуынц канд куывды рæстæг нæ, фæлæ æнæуи фынджы уæлхъус дæр. Цæвиттон, фынг уыди, къæлиндары нысангонд бонты æмæ къаты бонты конд фынгæвæрдтæ кæрæдзийæ чи иртæста, ахæм барæн. Фынджы минасы нысаниуæг арфдæр бамбарынæн нын феххуыс уыдзысты, цавæр кувинæгтæ йæм рахæссынц, хуынд адæм чи æмæ цас вæййынц æмæ ноджы æндæр æууæлтæ. Стæм хаттæй фæстæмæ-иу стыр куывды уыцы иу рæстæг сарæзтой цалдæр фынджы. Хицæнæй бадтысты нæлгоймæгтæ æмæ сылгоймæгтæ, хистæртæ æмæ кæстæртæ. Æппæты ахсджиагдæр уыди, æртæ хистæры кæм бадтысты, уыцы фынг. Фынджы æгъдæуттæ конд цыдысты фидар фæткмæ гæсгæ. Хистæрты фынг канд бадты адæмæн нæ, фæлæ æгас куывдæн дæр уыди йæ цæсгом, йæ астæустæг. Уыцы фæтк хъахъæд цæуы мах рæстæджы дæр. Æгъдæуттæ хорз чи зоны, уыдонæй чидæр ахæм базырджын ныхас загъта: «Минас-иу ныллæг фынгтыл æрæвæрдтой, фæлæ-иу адæмæн цы кад скодтой, цы гъдау-иу радтой, уый уыди Хъæриуы хохæй бæрзонддæр». Фыдæлтæй баззайгæ æгъдæуттæн ахæм стыр аргъ бирæ цæйдæрты тыххæй кодтой. Бæрæгбон цæттæгæнджытæй-иу рагацау алкæмæн дæр йæ хæстæ бæрæг уыдысты. Бинонты цардимæ баст кæнæ æндæр истæй фæдыл арæзт куывдтæ цæттæ кодтой хæдзары бинонтæ сæхæдæг. Уымæ гæсгæ-иу куывды адæм дыууæ дихы фесты. Сæ фылдæр уыдысты уаз- джытæ, иннæтæ — лæггадгæнджытæ. Уæдæ та ацы ран дæр ныхас цæуы дыууæ ахсджиаг ныхмæвæрд æмбарынадыл — «уазджытæ» æмæ «фысымтæ». Уазæгæн æдзухдæр уæлдай кад кодтой. Рагзаманты ирон адæммæ уазæг куыд кадджын уыди, уый тыххæй ахæм æмбисонд баззад: «Уазæг — Хуыцауы уазæг». 131
Фæлæ уымæй афтæ зæгъæи нæй, æмæ уазæгæн хистæры бынат саккаг кодтаиккой. Фынджы хистæрæн-иу сбадын код- той фысымы фенынджын æмæ зонынджын хæстæджыты хистæртæй искæй. Стæмдæр хатт-иу хистæрæн равзæрстой сыхы кадджындæр лæгтæй искæй. Ног æрбацæуæг адæмæй ахæм бæрнджын скæнын никæмæн æмбæлди — фынджы хистæр хъуамæ зыдтаид сегасы дæр æмæ дзы фæткмæ гæсгæ æнæкондæй мацы аирвæзтаид. Уазæгæн йæ кармæ гæсгæ дæр æмæ æнæуи дæр нæ уыди уыцы бынатмæ бахизæк — ахæдзары æгъдæуттæн сæ кæцыдæр фæзилæнтæ, нæ зыдта æмæ нæ сарæхстаид. Æгъдау тасаг уыди æмæ дардæй æрцæуæг «кад- джын» уазæджы фыдæбойнаг нæ фæкодтаид. Уыцы бæрны нæ цæуын кодтой хæдзары хицауæн йæхи дæр. Уымæн йæ сæйрагдæр хæс уыди алкæй дæр æмæ алцыдæр фиппайын. Æнæ рæвдыдæй хъуамæ мачи баззадаид. Уæвгæ раджы дæр æмæ ныр дæр афтæ бакæнын фысымæн аив нæ уыдаид — ахæм бон уазджытæн уынаффæ кæныны хæс ирон лæг йæхимæ нæ иста. Фынджы хистæры ныхасæн куывды адæмæй алчидæр аргъ кодта. Уый цалынмæ æртæ чъирийы скуывтаид, уæдмæ-иу куывд нæ райдыдта. Цалынмæ хистæр йæ дзыхмæ комдзаг схастаид, уæдмæ фынгмæ ничи æвнæлдта. Уый æвастæй фынгæй ацæуæн дæр нæ уыди, фынгыл сбадæн дæр. Зæгъын хъæуы, дзуарылæг-иу хъæугуывды хистæры хæстæ хатгай йæхимæ кæй райста, уый дæр. Скуывта-иу æртæ чъирийы, адæмы-иу Хуыцау æмæ йæ дзуæртты уазæг бакод- та, уый фæстæ-иу æй хадджын хистæртæй исчи баивта. Дзуарылæг хъуамæ куывддонмæ цæуæг адæмæй алкæй дæр федтаид, сæ чъиритæ сын-иу уый скуывта. Цæвиттон æй йæ бæрнон хæстæй хистæры бынатмæ не ’вдæлди. Уымæн æмæ фæткмæ гæсгæ хистæрæн ивæн нæ вæййы — хъуамæ æгъдау кæронмæ ахæсса. Боны дæргъы йæ цал хатты бахъ- уыдаид фынгæй сыстын, фæстæмæ æрбаздæхын æмæ йын уыцы бар та йæ лæджы ном дæр нæ лæвæрдта æмæ фæтк дæр. Æрыгон лæппутæй-иу цалдæрæн бафæдзæхстой, бадты адæм&н лæггад кæндзыстут, зæгъгæ. Равзæрстой сæ-иу хæдзары бинонтæй, сыхæгтæй кæнæ хæстæджытæй исчи. Фынджы адæмæй-иу сæ алкæй бæрны дæр бакодтой фарастæй фынддæс лæджы онг. Сæ хæс уыди, фынгыл алцыдæр куыд уа, хъуыди чъиритæ æмæ дзидза алыгтæ кæнын, цæвиттон, 132
уазджыты дзæбæх фæхынцын. Бадты адæмæй хъауджыдæр ахæм кæстæр æдзухдæр змæлгæ фæкæны, гъе, уымæ гæсгæ йæ хонынц уырдыгстæг (урдугис т/æ, г). Ам зæрдыл æрлæууы ирон æмбисонд «Бадæг æмæ лæууæджы кад иу не сты.» Уæдæ афтæ, куывдмæ æрцæуæг адæм дих кодтой дыууæ сæйраг къордыл — «уазджытæ» — «фысымтæ» кæнæ та: «бадгæ чи кæны, уыдон» — «лæугæ чи кæны, уыдон». Æпп- æты кадджындæр уыдысты «бадгæ чи кæны, уыцы уаз- джытæ». Уæдæ «бадгæ чи кодта, фæлæ уазæгыл нымад чи нæ уыди», уыдон дæр уазджытæн кодтой лæггад. Бадты адæмы æхсæн бæрæг дардтой дыууæ лæджы — уазæгыл нымад чи нæ уыди, уыдонæй — «фынджы хистæр» æмæ «уазджыты хистæр». Уымæн йæхицæн фысымтæ кад кодтой, фæлæ уый йæхæдæг та бæрнджын уыди йе ’муазæг адæмы раз — бауайдзæф-иу сын кодта, ацамыдта-иу сын. Бадты адæмы нымæцмæ гæсгæ сæйраг фынг кодта зæрдаивæй æртæ дихы: хистæртæ, астæуккаг кар æмæ кæстæртæ. Абон дæр ирон фынгыл бадынц куыд хистæрæй. Фынджы иу кæнæ иннæ хайы бынæттæ афтæ нымад цыдысты: æппæты кадджындæртæ, кадджынтæ æмæ а. д. Хистæртимæ- иу сæ кармæ гæсгæ сбадын кодтой кадджындæр уазджыты. Хæдзары бинонты куывды та-иу хистæртимæ бадын кодтой кадджындæр уазджыты — мады ’рвадæлтæй чи сæмбæлд, уыдоны. Фынг-иу равæрдтой скæсæнæй ныгуылæнмæ. Хистæр хъуамæ бадтаид хæдзары ныгуылæн хайы рæбынæй, йе ’ргом хурскæсæнырдæм, куыд уыдаид, афтæ. Иннæтæ-иу æгъдаумæ гæсгæ чи куыд хистæр æмæ кадджындæр уыди, афтæ йæ дæле рабадтысты. Хистæры рахиз къухы ’рдыгæй бадти дыккаг хистæр. Æгъдаумæ гæсгæ уым бадын кодтой уазджыты хист- æры. Адæмы зонды хурскæсæн бает уыди хурскастимæ, рух- симæ æмæ Хуыцауы æндæр хорзæхтимæ. Гъе, уымæ гæсгæ-иу фынджы хистæр Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæн батабу кодта хурскæсæнырдæм æргомздæхтæй. Иннæмæй та Хурскæсæн уыди боны райдайæн, рухсы гуырæн. Ныгуылæн та нысан кодта хурныгуылд, бонрухсы кæрон. Ныр, мæнмæ гæсгæ, кæронмæ рабæрæг, куывдмæ æрæцæуæг адæм-иу сæ кармæ гæсгæ скæсæнæй ныгуылæнмæ цæмæн рабадын кодтой, уый. 133
Диссаджы тыххæй ма абарæм, цы загътам, уыдон хæдзары фынгæвæрды æгъдæуттимæ. Фыдæлтæй куыд баз- зад, афтæмæй ирæттæ сæ хæдзæрттæ арæзтой хурварсырдæм æргомздæхтæй. Уыдæттæ хуымæтæджы нæ уыдысты. Нæ раг- фыдæлтæ сæ хæдзæрттæ афтæ арæзтой, цæмæй йæ цæрæн баст уыдаид тыгъдад — рæстæг, уæларвон тыхтæ — дун-дуне æмæ хæдзарад — æрвылбоны цард иумæ кæй аразынц, уыцы фæткимæ. Ахæм хæдзары-иу хистæры бынат уыди къæсæры аком- коммæ рæбындæр ран. Ирон хæдзар зæрдаивæй дихгонд цыди дыууæ хайыл — нæлгоймæгты фарс / нæлæгъдæг, уыди кад- джындæр æмæ сылгоймæгты фарс / сылæгъдæг. Хуыдтой ма йæ лæггадгæнджыты фарс дæр. Хæдзар-иу кæрты рæбыноз арæзт куы æрцыди, уæд-иу нæлæгъдæг уыди астæу цæджындзæн йæ галиу фарс кæнæ йæ ныгуылæн хайы. Цæвиттон, фынджы æппæты кадджындæр бынат уыди хæдзарæн йæ ныгуылæн фарсырдыгæй, æмæ-иу хистæр сбадти хурскæсæнырдæм æргомздæхтæй. Ныр уыцы фæтк фехæлд, уæладзгуытæ аразын кæй байдыдтой, уый аххосæй. Гъе, уымæ гæсгæ нырыккон фынгыл хистæр фæбады къæсæры акомкоммæ рæбынæй, ома, къæсæргæрон нæ, фæлæ йæ рæбынæй кадджындæр бынаты сбадын кæнынц. Фынгыл куыдхистæрæй æмæ куыдкадджындæрæй кæй бадын кодтой, уымæн бæрзонд нысаниуæг уыди, бадты адæ- мæй фынджы æгъдау алкæй дæр стыр бæрны æвæрдта. Фынджы æгъдау нывыл цæмæй уа, уый алкæмæй дæр аразгæ уыди. Уыцы бæрн алчи дæр æмбæрста, гъе, уымæ гæсгæ алы хæдзарæй дæр фынгыл бадти иу адæймаг. Уыцы адæймаг йæхи куыд дардта, уымæ гæсгæ аргъ кодтой уымæн йæхицæн дæр æмæ, цы бинонты æхсæнæй рацыд, уыдонæн дæр. Бадты адæм-иу æгæр кæй бабирæ сты, уыцы уавæр домдта, цæмæй иу хæдзарæй фынгыл иу адæймагæй фылдæр ма бада. Гъе, уыцы фæткы руаджы æмхуызон кад кодтой хъæуы æппæт хæдзæрттæн дæр. Ныхмæвæрд æмбарынадтæ «уазæг — фысым», «хистæр—кæстæр», «нæлгоймаг — сылгоймаг» æгъдауæн йæ æддаг зæххон хæрв нæ нысан кодтой, фæлæ уыдысты йæ æмбæхст мидис хæссæг, йæ нысаниуæг амон- джытæ. Æхсæны цардыуагмæ гæсгæ фынджы бынæттæ хис- тæры фæстæ сидт куыд дæлæмæ цыди, афтæ-иу куыдкæстæрæй дæлæмæ абадтысты. Афтæ зæгъæн дæр ма 134
йын ис: иумæйаг фынг уыди уæды æхсæнадон ахастдзинæдтæ фидар кæныны мадзæлттæй иу, бадт адæмы дих кодта æрдмæ, кармæ æмæ социалон уавæрмæ гæсгæ. Уый та нын дæтты, фынг социалон уавæр хынцæг дæр кæй уыд, уый бафиппай- ыны фадат. Ирон фынджы æгъдауæй ницы ис аппаринаг дæр, æфтауын дæр æм ницы хъæуы. Ууыл дзурæг сты, сыл- гоймæгтæ æмæ нæлгоймæгты, хистæрты æмæ кæстæрты кæй иртасы, алкæмæн дæр йæ хæстæ бæлвырд кæй вæййынц, канд уыдæтты тыххæй нæ, фæлæ ма фынгыл кæй æвæрынц, уыцы хæринæгтæ æмæ нозтытæ дæр хыгъд кæй цæуынц, раздæр цы рахæссын хъæуы фынгмæ, уый дæр æмæ сидтытæ фæдфæдыл бæлвырд фæткмæ гæсгæ кæй кæнынц, уыдæттæм гæсгæ дæр. Уæлдæр æй загътам: ирæттæм æппæты кадджындæр кувинæ- гтыл нымад уыдысты æмæ сты чъиритæ. Зонынджынтæ дзырдтой, зæгъгæ, фыдæлтæй баззайæг фынгыл чъиритæ сты æппæты ахсджиагдæр кувинæгтæ. Æмбисондæн баззади: «Фынг æнæ чъирийæ нæ фидауы.» Фынгмæ цавæр чъиритæ рахæссынц, уымæ гæсгæ базонæн вæййы, хæдзары цы ’гъдау ис, уый. У æ л и в ы х- тæ (æхчинт æ), хонынц ма сæ ч ъ и р и т æ (к ъ е р е) кæцыфæнды фынгæн дæр кæнынц. Уæлдæр сыл бæстон æрдзырдтам. Бафиппайдзынæн ма, фыдджын (ф и д г у н) дæр уæливыхау рагзамантæй кæй æрцыди, уый. Ацы хæринаг дæр бает у зæххы æмæ фосдарыны æмгуыстадимæ. Фыдджынтæ кодтой æрмæстдæр цины бæрæгбæтты. Марды кæндтæн афæдзы афонтæм гæсгæ кодтой х ъ æ д у р- джынтæ (хъæдоргун) æмæ да вонджынтæ (д а в о н г у н). Ивгъуыд æнусы кæрон дæр ма ирон адæмы уырныдта Комбæттæнты рæстæг Лауызгæнæнты размæ æхсæв мæрдтæ уæлæрвтæм «давонджынтæм» фæцæу- ынц, зæгъгæ. Уыцы судзаг хал, дам, сын дыргъты бæсты цæуы. Марды кæндтæн конд чъиритыл дзургæйæ бафиппайын хъæуы, уый, æмæ нæ фыдæлтæ хъæдур рагзамантæй фæстæмæ кæй хæрынц æмæ сæм кæй райгуырди уыдонимæ баст бирæ уырнындзинæдтæ. Хъæдур фыхтой бæлвырд фæткмæ гæсгæ, кæддæр нæфæтчиаг дæр уыди. Хъæдуры нæмгуытæ цыдæр уæларвон комытæфæй хайджын кодтой æмæ сын куывтой. Гъе, уыимæ баст уыдаид, ирæттæ ивгъуыд 135
заманты гецфæрсæн кæй хуыдтой, уый. Æрхæсдзы- нæн ма, рагон бердзенаг философ Пифагор нæ дуджы агъоммæ VI æнусы кæй загъта, уыцы ныхæстæ «Хъæдурты бацæуынц мæрдты удтæ.» (I, 1987, № 6, 13 ф.) Уæлдæр загътам, чъиритæ куыд кадджын уыдысты, æмæ дзидза хойрагæй фынгмæ цы хастой, уыдæтты тыххæй, уымæй афтæ зæгъинаг не стæм æмæ фынгмæ æндæр ницы хастой. Фынджы бæркадæн ахсджиаг уыди сурфых дзидза, ома, ф и з о н æ г. Гъе, адæймаг цуан кæнын куы байдыдта, уæды рагзаманты. базыдта дзидза сурфых кæнын. Бæрæгбоны фынгæн кодтой дыууæ хуызы физонджытæ — кусарты рахиз æртæ кæнæ фондз фæрскæй, хуыдтой сæ фæрскъфизонæг, хуылфыдзаумæттæй конд физонæг та хуынди æхсырфæмбал. Уыди дзыфондз кæрдихы æмæ конд цыди игæрæй, рæуджытæй, зæрдæйæ æмæ уыргтæй, æрбатыхтой сæ-иу хуылфы фиуæй. Канд физонджытæ нæ, фæлæ сурфых дзидза цыфæнды хуызы дæр марды кæндты рæстæг фынгтæм нæ хастой. Уæвгæ цины фынгтыл дæр фылдæр æвæрдтой æмæ æвæрынц уæларты фых дзидза. Сурфых дзидза буц хæринагыл нымад цыди æмæ, зæрдæ иæ тынг кæй агуры, æфсисджын хæринаджы тæф кæй кæны, уымæ гæсгæ дзы-иу скуывтой Хуыцау æмæ дзуæрттæн. Уыцы хойрагæн цыдæр нысаниуæг кæй уыди, уый тыххæй йæ зæххыл хъиамæтгæнджытæн сæхицæн сæ цæст нæ уарзта. Иннæрдыгæй та сæ кæнын кодтой царды уавæртæ дæр. Уæларты фых дзидза сур нæ кæны, ноджы бæрцæй фæфылдæр вæййы. Бадты адæмæн раттынц т у р æ дæр. Турæ нымад цыди хуыппаг хæринæгтимæ. Сурфых дзидза та, цалынмæ йæ фæцæттæ кæнынц, уæдмæ дæр бахус вæййы æмæ баруайы. Кусарты кæцыдæр хæйттæ фынгмæ хастой уæларты фых- æй, иннæ хæйттæй алы хæрздæф кæрдæджытæ æмæ карто- фимæ кодтой лывзæ. Ацы хæринаг-иу куы рахастой, уæд-иу бадты адæм зыдтой: куывды рæстæгæн йе ’мбис фæци. Æмæ- иу уæд,алчи зыдта, цы ’гъдау радта, æмæ ма йæ цы кæнын хъæуы, уыдæттæ. Лæггадгæнджытæ-иу фыдджынтæ рахастой, уæд æй афтæ æмбарын хъуыди: рæхджы хистæр бæркад расиддзæн. Хистæр дæр-иу фæкъæрцхъус — хъуыди йæ гаджидæуттæ 136
фæцыбыр кæнын. Уыцы фæтк фыдæлтыккон рæстæг рай- гуырди царды домæнтæй æмæ уыди фæлхасгонд хæринæгтæн барæнау. Адæмон сфæлдыстады эпикон æмæ историон уац- мысты арæх æвдыст фæцæуынц, иуабонæй иннабонмæ чи хаста, ахæм дæргъвæтин нæртон куывдтæ. Бæрæгбæттæ-иу кæй ныддæргъвæтин сты, уый уыцы раг- заманты баст уыди адæмы цардыуаг æмæ фынджы ахастимæ. Гъе, æмæ ныр æнцондæрæй бамбардзыстæм, æфсæдæн чи уыди, уыцы хъарм хæринæгтæ кæрæдзи фæдыл бæлвырд фæткмæ гæсгæ цæмæн хастой, уый. Уыцы хæринæгтæ сын лæвæрдтой хъарутæ, алфамблай дунейы цардхъомысдæттæг тыхтæ сын басгуыхтысты. Ноджы ма уыдысты ивылгæ рæстæджы барæнтæ. Горæтаг царды уавæртæ æгъдæутты афтæ æрцыбыртæ кодтой æмæ бæрæгбæтты рæстæг æрцыд сахæттæй нымад, бирæ цыдæртæ байрох сты. Бадты адæм райдианты бафсæдынц æмæ, фæстагмæ кæй рахæссынц, уыцы хæринæгтæм ма æрæвналынц æфсæрмæй. Гъе, уыдæттæ систы фынджы кад æмæ бæркад барæнтæ. Уымæн æмæ фæстаг заманты фынгмæ бирæ фылдæр хæринæгтæ хæссын райдыдтой. Уый, фыццаджыдæр, афтæ уымæн у æмæ сарæх сты халсæрттæ æмæ кæсагæй конд хæринæгтæ. Æрæвæрынц уазал хæринæгтæ, адджинæгтæ æмæ дыргътæ дæр. Ам нымад нæ цæуынц динимæ баст къæлинда- рон бæрæгбæттæ. Уыцы фынгтыл не ’вæрдтой халсартæ æмæ маргъы фыд, уæдæ дзы кæсагæн та йæ кой дæр нæ уыди. Æрмæст фæстаг рæстæджыты уыцы фæтк хæлын байдыдта. Æнæмæнг ма бафиппайын хъæуы иу хабар: цы бæркад-иу сцæттæ кодтой, уый фынгтыл æвæрдтой, чи сфидар ис, ахæм фидар бæрцмæ гæсгæ. Уый тынгдæр хауы дзидза хæринæгтæм. Фынгыл чи кæм бады, уымæ æмæ кармæ гæсгæ уазджыты раз æвæрдтой дзидзайы бæлвырд хæйттæ. Абон дæр фынджы æгъдæутты æхсæн кадджын у хæйттæ дæттын. Ныр дæр ма раттынц хистæрты хай, кæстæрты х а й, с ы л г о й м æ г т ы х а й. Дзидзайы хæйттæ та уыдысты сылгоймæгтæ æмæ нæлгоймæгты æхсæн ахаст- дзинæдтæ æмæ кар бæрæггæнæг нысæнттæ. Уæлдæр куыд загътам, афтæмæй кусарты хæйттæй бæлвырд нысаниуæг кæмæн ис, ахæмтæ фыццаджыдæр уыдысты фых сæр, бæрзæй æмæ уæн. Сæр-иу рагацау йæ астæуыл дæргъмæ афастой. Бинаг æфсæр (дзоныгъ)-иу фæхицæн код- 137
той сæрæй — уый-иу уыди сылгоймæгты хай. Барахъты Надя уый бафиппайдта сæрмагондæй: «Устытæн та: къу- сылмæттæ, хатгæттæ, зæрдæтæ, дзоныгътæ.» Æгъдæуттæ зонæг лæгты ныхæстæм гæсгæ фынгыл æвæрд хæринæгты кадджындæрыл нымад цыди с æ р. Бæрзæй уыди йæ хæдивæг. Уæн та, куывды æппæт дæр чи уыны, ахæм цæстдарæг. Арæх-иу афтæ загътой: «Сæр у сæй- раг хай, бæрзæй — йæ хæдивæг, уæн — фæлгæсæг.» Кусæрттаг цавæр уыди, уымæ гæсгæ-иу уæн акодтой дыууæ кæнæ цыппар дихы, стæг-иу хъуамæ æнæхъæнæй баз- зад аид. Уый уыди уæны кæсæг дæснытæм дæтгæ. Уыдон-иу хъуамæ загътаиккой фæззæг хорджын уыдзæн æви нæ, сæ фосыл цас бафтдзæн... Уæны уæзæгтæм, урс æмæ сау тæппытæм гæсгæ, дам-иу, æнæй фæрсджытæ базыдтой, кæмæ цы хъысмæт æнхъæлмæ кæсы, уый æмæ-иу сæ ныхас нæ фæмæнг. Уæнæй фæрсынмæ тынг æмхиц уыдысты фосдарæг адæмтæ, уыцы мадзал хуыдтой скапулемантия. Ныртæккæ та уæн бадты адæмæн сси хиаирхæфсæн мадзал. Уый ууыл дзурæг у æмæ тагъд рæстæг, уæны кæсын чи зоны, æхæмтæ нал уыдзæн. Æппæты разæй фынг æрæвæрынц хистæрты раз. Ардæм рахæссынц дзидзайы хæйттæй калд- жындæртæ. Цымыдисаг у, сæр æмæ бæрзæй æппæты, фæстæ хæрд кæей æрцæуынц, уый. Ныры рæстæг æй раттынц дыккаг бон. Сыхаг зæронд лæгты сæрмагондæй æрбахонынц сæр æмæ бæрзæй хæрынмæ. Хистæрты раз ма æрæвæрынц рахиз мæкъуыстæг æмæ æвдасарм, ома, æд фарс арм. Ноджы ма-иу ам сæвæрдтой с и н ы х а й. Дзидзайы иннæ хæйттæ-иу кæронмæ æвæргæ ацыдысты, куыд дæлдæр æвæрдтой хуымæтæгдæр хæйттæ. Уыцы фæткмæ гæсгæ фынгмæ хастой чъиритæ дæр. Алы кары къорды размæ дæр хастой æртæ чъирийы кæрæдзиуыл æвæрдæй. Ацы уавæр комкоммæ бает у нымæцты магиимæ, ома, нымæц æртæ фæлхатгонд æрцæуы æртæ хатты. Æртæ хистæры цур, науæд та уыдонæй чысыл дæлдæр æвæрдтой æртæ æртæдзыхоны. Сæрмагондæй-иу уырдæм конд æрцыдысты. Æртæдзыхæттæ сæ хуымæтæджы нæ хуыдтой — раздæр загътам, цы нысан кодтой, уый тыхх- æй. Сæ сæрыл сын-иу æрæвæрдтой рахиз фарсы æртæ фæрскæй конд физонæг. Фынджы астæуккаг хаймæ-иу рахастой æртæ тымбыл 138
чъирийы. Уыдоны сæрыл æвæрдтой рахиз мæкъуыстæг / базыг. Фынджы дæллаг кæрон, кæстæрты раз æвæрдтой æртæ тымбыл чъирийы æмæ хуылфыдзаумæттæй конд физонæг æхсырфæмбал. Бафиппаинаг сты, р а х и з æмæ ф ы ц ц а г чи хуындысты, уыцы хæйтты фынгыл иумæ кæй æвæрдтой æмæ æртæ хистæры размæ кусарты кадджындæр хæйттæ кæй хастой, уыдæттæ. Кусарты сæрæй сины хайы онг хæйтты равæрдæн уыди бæлвырд нысаниуæг. Иннæ ахсджиаг бахынцинаг у иу фынгыл уæларты фых æмæ сурфых дзидза æвæрын. Фынгмæ хæссынц базыг/физоныг. Бадты рæстæг-иу мæкъуыстæг æмæ б а з ы д ж ы хæйттæ кæнæ с г у ы æнæхъæнæй баззадысты. Уыдон-иу нуазæнтимæ барвыстой кæнæ дыккаг фынгмæ (зæгъæм, чын- дзæхсæвы рæстæджы), кæнæ-иу сæ алæвæрдтой сæхи кæстæр- тæм. Ууыл дзурæг у ахæм ирон æмбисонд: «Хистæрæн — бæрзæй, кæстæрæн — сгуы,» Ирон адæмы цард хорз чи зыдта, адæмон сфæлдыстад чи æмбырд кодта, уый, Санаты Дзантемыр афтæ фыста: «Бæрзæй хиуылхæцгæ кары æвдисæн — раттынц хистæрæн кæнæ та, йæ лæджы кармæ тагъд чи бахиздзæн, ахæмæн; уæн раттынц, дæс æмæ ссæдз азмæ æввахс кæуыл цæуа, ахæмæн, фæрсчытæ æмæ æндæр хæйттæ — цыппар æмæ ссæдз, фондз æмæ ссæдзаздзыд лæппутæн; фысы хъустæ та ралыг кæнынц чысыл лæппутæн.» Мах рæстæджы фынджы бадджытæн кæддæрау сæ кармæ гæсгæ хæйттæ нал дæттынц, уæвгæ ма уæды æгъдæуттæй цыдæртæ баззади. Зæгъæм, хистæр æмæ кæстæр кар бæрæггонд цæуынц фæткмæ гæсгæ фынгæвæрдæй дæр. — Хистæртæн — сæр, кæстæртæн — рахиз хъус. Фынджы уæлхъус та сæ бынæттæй. Хистæр — æппæты уæле, кæстæр — дæле. Уый тыххæй ис æмбисонд дæр: «Сæр хистæ- рты фынгмæ баппæрста, хъус — кæстæрты размæ.» Хистæрты фынгыл æвæрд кадджын хæйттæй-иу кæстæртæн кæй алæвæрдтой, уый дæр куыннæ у цымыдисаг. Уыцы хæйттæн уыди æхсæнад иугæнæг нысан, ома, стæм иу æхсæнадæй, иу фæлтæр ивы иннæйы. Æниу фынджы æгъдау дæр афтæ нæ райдайы — Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæн конд хæринæгтæн уыди уæлæрвтæ æмæ зæххон цард бæттæг нысан. Уæдæ куывды адæм дæр иуырдыгæй дихгонд цыдысты æрдмæ æмæ кармæ гæсгæ, иннæрдыгæй та — Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæ æмæ куывды адæм. 139
Кавказы рагзаманты цард иртасæг уырысы паддзахмæ æввахс уæздæттæй иу П. С. Уварова йæ фæндаггон фыстыты дзырдта ирон фынгæвæрды тыххæй. Иу хъуыдыйады йæ бон баци æгъдауы æппæт мидис равдисын: «Скомдзаг кæныны размæ бæгæныйы къус райста, йæ худ систа, не ’хсæн уырдыг слæууыд.æмæ дзæвгар фæкуывта не сфæлдисæг Хуыцаумæ. Йæ цуры чи уыди, уыдон ын «оммен» кодтой. Хуыцауæй нын куырдта алы хорзæхтæ. Мæ зæрдыл æрлæууыдысты рагон чырыстон æгъдæуттæ.» (23, 130 ф.) Ирыстоны фынджы æгъдау иухуызон кæнынц. Кæмдæрты дзы чысыл хицæндзинæдтæ вæййы, фæлæ, æмткæй райсгæйæ, рауайынц иухуызон. Уæвгæ фынджы æгъдæуттæн адæмон ахаст кæй ис, уый æмæ, куыд равзæрды- сты, уыдæттæ хынцгæйæ раст нæ уаид, кæйдæр амындмæ гæсгæ йæ æппæт рæтты дæр æмхуызон куы аразын кæниккам, уæд. Гъе, фæлæ дзы адæм цы уд, цы фарн бауагътой, уый йæ бирæ сæдæ азты дæргъы бахъахъæдта æмæ йæ Ирыстоны кæмдæриддæр кæнынц иухуызон. Фынджы хистæр сысты, йæ худ сисы (æндæр уавæрты уымæн уæвæн нæ уыди), йæ рахиз къухмæ райсы бæгæныйы къус, галиу къухмæ æртæ фæрскæй конд физонæг. Вæййы афтæ дæр: йæ дыууæ къухæй сисы стыр къус, цонгивæзтæй йыл фæхæцы. Физонæг та сисы дыккаг хистæр. Кæдфæнды дæр уæллаг æмæ астæуккаг чъиритæ кæрæдзийæ афтæ фæиртасынц æмæ сæ иу рахизырдæм фæбыры, иннæ — гали- уырдæм, кæнæ та иу — цæгатырдæм, иннæ — хуссарырдæм. Хойрагæй, нозтæй фынгмæ цы рахæссынц, уыдонæй уæлар- вон тыхтæн кæй фæкувынц, уый зæрдыл даргæйæ фынджы æгъдау æнæмæнг хъуамæ афтæ райдайа. Чъиритæ фæйнæрдæмгонд уымæн фæцæуынц, цæмæй, уæле æркæсгæйæ, цæст æртæ чъирийы дæр ауына. Рагон æмæ астæуккаг заманты магион нымæц æ р т æ бает уыди, адæймагæн зæрдæрухс цы лæвæрдта, ахæм хабæр- ттимæ. Ууыл дзурæг сты ахæм ирон æмбисæндтæ: Æртæ зæрдæйæн адджын у. Иу — æлгъыст, дыууæ — фæлдыст, æртæ — Хуыцауæн кувинаг. Æртæйæ Хуыцауæн кувынц. Фынджы хистæр фыццаг сидт рауадзы X у ы ц а у ы номыл. Нывондаг кæм аргæвдынц, канд ахæм бæрæгбæтты 140
нæ, фæлæ æртæ чъирийы фынгмæ кæдфæндыдæр рахæссæнт — æппæты фыццаг Хуыцауæн батабу кæнынц æмæ йæм цы бирæ хæрзтæ ис, уыдонæй ракурынц. Кувæг рæстæгæй-рæстæгмæ фæзæгъы: «Иунæг кадджын Стыр Хуыцау», «Дуне сфæлдисæг», «Æмбал кæмæн нæй...» Уыдæттæ дзурæг сты, чырыстон дины фæзынды размæйы дзуæрттæм кæй нæ кувы — уыдонæй алчидæр æрмæстдæр иу истæуыл аудыдта. Чъирикувæг фæтабу кæны, нæ раг- фыдæлтæ фыццаг хатт чырыстон динимæ куы базонгæ сты, уæд зонд æмæ зæрдæйæ кæй райстой, уыцы дунескæнæг иунæг Хуыцаумæ. Ома, нæ рагфыдæлтæ Хуыцаумæ кувынц нæ дуджы V æнусæй фæстæмæ. Зæгъæн ис æмæ с и д т ы т æ кæй уыдысты, тыхджын магион ахаст кæмæн уыди, ахæм кувыны ныхæстæ. Уый тыххæй бæлвырддæр зæгъдзыстæм фæстæдæр. Хистæры сид- тытæ рауайынц зæрдæбын æмæ аив æмæ сын схонæн ис поэтикой уацмыстæ. Кувæг бæлвырд хъуыды цал хатты фæзæгъы, уал хатты куывды адæм сдзурынц: «Оммен, Хуыцау!» кæнæ «Хуыцау зæгъæдл> Ома, æгас хъæубæсты номæй хистæры куывдтытыл сразы вæййынц, хорзыл сæ банымайынц. Æмхъæлæсæй иу сулæфтæн бирæ хæттыты кæй фæзæгъынц æмæ чырыстон «амин»-ы æммидис чи у, уыцы «оммен» бирæ цыдæртæ нысан кæны. Уый хистæры æууæндын кодта, йæ зæрдæбын куывд ын Хуыцау кæй райсдзæн, ууыл кæй æууæ- ндынц, Хуыцауы арфæ сыл кæй сæмбæлдзæн æмæ царды æвыд кæй уыдзысты, уыдæттыл. Дæнцæгæн æрхæсдзыстæм ахæм дыууæ æмбисонды: «Оммен кувæг зæронд лæгæн — æхсызгон», «Нарты æгъдау афтæ уыд: иу кувгæ кодта, иннæтæ — оммен.» Хистæр-иу куывд куы фæци, уæд-иу бæгæныйы къус, уæллаг чъири æмæ физонæг лæггадгæнджытæй искæмæ алæвæрдта æмæ-иу сæ уый кастæртыл сæмбæлын кодта. Уыдон-иу кувинæгтæй сахуыстой. Бæгæныйы къус хуынди кувæггаг. Ахæм æгъдау лæвæрдтой д ы к к а г æмæ æртыккаг хистæртæ дæр. Сæ рахиз къухтæм-иу райстой нуазæнтæ, сæ галиу къухтæм — дыккаг хистæр иста б а з ы г, æртыккаг — æхсырфæмбал. Радыгай-иу скуывтой уыдон дæр, Хуыцау æмæ йæ дзуæртты уазæг-иу бакодтой куывды адæмы. Адоны ныхæстæ уыдысты цыбырдæр, адонæн дæр æмхъæлæсæй о м м е н кодтой. 141
Дыккаг æмæ æртыккаг хистæртæ дæр кæстæртæм лæвæрдтой кувæггæгтæ æмæ дзидзайы хæйттæ. Æртæ кæстæры сæ кармæ гæсгæ саходынц нозтæй кæнæ сæ бануа- зынц, акомдзаг кæнынц чъири æмæ физонæгæй æмæ сæ се ’мвынг бадджытæм адæттынц. Лæггадгæнджытæ афтид нуазæнтæ сæмбæлын кæнынц уырдыглæууæгыл, уый сæ бай- дзаг кæны æмæ сæ хистæртæм ратты. Æртæ хистæры, Хуыцауы ном ссаргæйæ, сæ нуазæнтæ куы баназынц, уæд куывд райдайы. Ныр лæггадгæнджытæ чъиритæ æрлыгтæ кæнынц, фыдызгъæл æркæрдынц æмæ бадты адæмы нуазæнтæ байдзаг кæнынц, кувинаг физонæджы хæйттæ фын- гыл айуарынц. Иу хатт ма йæ бафиппайæм: куывд райдайы, хистæр æртæ чъирийы куы скувы æмæ кæстæртæй исчи кувæггагæй куы саходы, уæд. Гъе, уымæ гæсгæ ахæм рæстæг арæх фæзæгъынц: «Кувæггаг хыгъды нæ цæуы». Ам афтæ бафæрсæн ис: хистæртæ куы скувынц, уæд аходæггæгтæ кæстæртæм цæмæн адæттынц? Æгъдæуттæ чи зоны, уыдоны хъуыдымæ гæсгæ аходынæн ис уæларвон магион арф мидис. Ома, чи зоны, хистæр, Хуыцау æмæ дзуæрттæн, зæххон кувæндæттæн зын цы у, ахæмæй ницы бакодта, фæлæ уæддæр йæ хъуыдыты сыгъдæгæй нæ баззади, кæддæрты-иу чъизи монцтæ райхъал сты йæ зæрдæйы. Кæстæртæ та, цы цыбыр рацардысты, уыцы рæстæг ахæмæй ницыма бакодтой, уыдон сты сыгъдæгдæр, æнæтæригъæд, уымæ гæсгæ аходæггаг æмæ кувæггаг уыдонмæ авæрынц. Мыййаг се ’хсæн тæригъæд- джын куы разына æмæ сын сæ кувинæгтæ, сæ куывд Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæ куынæ райсой, зæгъгæ, сын уый дæр хъуыдыйаг уыди. Куывды рæстæг бадты адæмæй алчидæр архайдта фынджы æгъдæуттæ нæ фехалыныл. Гуыххæл чи нæ уыди, нозтыл зыд чи кодта, уый йæ бинонты æмæ йæ мыггаджы цæсгом дæр чъизи кодта æмæ сыл-иу худтысты, фидиссаг сæ- иу фæкодтой. Расыггæнаг æмæ фыдгуыбын ирон адæммæ тынг æгад уыдысты æмæ цыдысты хъодыгонд. Фидар уаг æмæ хæрзвæтк сфидар ирон фынджы æгъдæуттæ хæсджытæм æмæ сæрæй кæронмæ уыдонмæ гæсгæ арæзт цыди фынджы æгъдау. Æнæмæнг нуазын хъуыди кувинаг нозтытæй, фыцца- джыдæр бæгæны. Æртæ чъирийы-иу скуывтой лæугæйæ, уый 142
фæстæйы сидтытæ хистæр кодта бадгæйæ, уымæн æмæ-иу хистæр куы сыстад, уæд иннæтæн дæр æнæ стгæ нæ уыди. Æрмæстдæр ма-иу кæстæртæй исчи бадгæйæ баззад, ома, фынг ма алидза, ма фæтæргай уа. Фыццаг сидт кодтой С т ы р X у ы ц а у ы номыл æмæ-иу æй хистæрты фæстæ сегас дæр загътой. Фынджы хистæр-иу алы хатт дæр ног нуазæнæй ног сидт акодта æмæ-иу йæ нуазæн банозта. Иæ сидтыл-иу сразы дыккаг, уый фæстæ æртыккаг хистæр дæр. Уый фæстæ-иу рахизырдыгæй бадæг фæсидти фынджы галиу фарс дæлдæр бадæгмæ æмæ-иу сидт кæронмæ ахæццæ. Æппæты кæстæр-иу хистæрæн хъæрæй бамбарын кодта сидт кæронмæ ахæццæ, зæгъгæ. Ома, фынджы хистæр æмæ уырдыглæуджытæ зоной: иннæ сидты рæстæг ралæууыд æмæ нуазæнтæ хъæуы байдзаг кæнын. Цалынмæ сидт кæронмæ хæццæ кодта, уæдмæ, чи банозта, уыдон фынгæй комдзаг истой. Дыккаг сидт кодтой Уастырджийы тыххæй. Уымæн æмæ Æппæтсфæлдисæджы фæстæ Уæларвон цæрджытæй уымæй кадджындæр æмæ уарзондæр нæ уыди. Иæ кувæндæттæ сты Ирыстоны æппæт рæтты дæр. Уастырджийы бонты-иу хъæууонхæдзарадон куыстытæ иууылдæр фесты æмæ-иу сæ цин уæларвмæ хъуысти. Уый фæстæ-иу хистæр фæгаджидау кодта, куывд кæй номыл æмæ цæй тыххæй конд æрцыди, уыцы дзуары тыххæй, хохы æмæ быдыры дзуæртты номыл, бадты адæмы царда- монды тыххæй... Фынджы хистæры фæлтæрддзинад æмæ арæхстдзинадæй бирæ цыдæртæ аразгæ уыди. Хистæр-иу цы сидт рауагъта, уымæ гæсгæ бадты адæм зыдтой, цас бадынц, кæнæ ма сæ цас бадын бахъæудзæн. Сидтæй сидты æхсæн æмбæрц рæстæг кæй цыди, уый дæр фынджы адæмы кодта æмзæрдæ, æгъдау цыди нывыл, фæткыл арæзт. Бадт-иу æмбисмæ куы ахæццæ, сæйраг сидтытæ-иу куы фесты, уæд-иу ралæууыди фынджы иннæ æгъдæутты рад. Ирæттæм ис, иннæ адæмтæ кæй нæ кæнынц, ахæм æгъдау — кады нуазæн дæтттын. Ахæм нуазæн-иу радтой хистæрты хъæппæрисæй фынджы кæнæ хъæубæсты, ком- бæсты номæй, адæмы сæрппонд чи фесгуыхти, ахæм сгуыхт хъайтарæн. Сидтытимæ нымад нæ цыди нуазæн, уый æдзухдæр аккаг кодтой нымад лæгтæн. 143
Арæх-иу хистæр арфæ ракодта, се ’гъдау фæрнæй чи кæны, уыцы уазджытæн æмæ-иу сын нуазæнтæ радта. Арф- æйы нуазæнтæ лæвæрдтой лæггадгæнджытæн дæр. Уыдон-иу лæугæйæ арфæ ракодтой бадты адæмæн, фысымтæн, ахæм кады аккаг сæ кæй кæнынц, уый тыххæй. Кæстæры бон уыди æмæ нуазæн йæхæдæг банозтаид, науæд-иу æй радта æрвадæ- лты хистæртæй искæмæн кæнæ, йе ’рдхæрттæй фылдæр аргъ кæмæн кæны, ахæмæн. Ирон адæммæ тынг кадджын уыди нуазæн æмæ нæм уый тыххæй хорз æмбисæндтæ ис: Нуазæн раттын фыдæлтæй кадæн баззад. Ирон нуазæн кадджын у. Нуазæн йæхицæн æгъдау домы. Дæ нуазæнæй дæ сæр кадджындæр уæд. Кады нуазæн хуымæтæджы баназыны охыл лæвæрд кæй нæ цыди, фæлæ дзы æхсæнадон мидис кæй æвæрдтой, ууыл дзурæг у, кæй-иу ын базарыдысты, уый дæр. Кад кæмæн кодтой, уый-иу куыддæр йæ дзыхмæ нуазæн схаста, афтæ-иу бадты адæм райдыдтой фыдæлтыккон «Айс æй, аназ æй» зарын. Бæрæгбæтты иннæ зарджытау ацы зарæгæн дæр зæлæфтуан нæ кодтой, фæлæ-иу къухтæй æрæмдзæгъд кодтой. Зарæг арæзт цыди дыууæ хъæлæсæй — ныхæстæ дзурæг æмæ хъырнджыты хъæлæстæй. Фылдæр адæмон зарджытау ам дæр райдианы рæнхъытæ сæйраг хъуыды хæссæг рæнхъытимæ рифмæгонд цы цæуынц, æндæр сын ницы ахадындзинад вæййы. (21, II, 539—540 ф.) Куыд зонæм, афтæмæй уый у адæмон поэтикæйы уарзон мадзал. Уый руаджы-иу ын цыма дыууæ хатты фылдæр кад кодтой. Зарæджы ныхæстæ-иу адæймаджы нуазынмæ сразæнгард кодтой, ома, фæхæлар дын уыдзæн. Нуазæн кæнæ дзæбидиры сыкъа бынтæй нуазгæ уыди æмæ йын уæлдай хъарутæ хъуыди. Цымыдисаг у, мангойлæгтæм дæр ахæм фынджы æгъдау кæй уыди, уый. XIII æнусы æмбисы Гийом де Рубрук уыдон тыххæй фыста: «...мæнæ ацы адæймаджы дзæбæх схъæлдзæг кæнæм, зæгъгæ, кæмæ фæкомкоммæ уой, уый цурМсЬ æртæйæ кафгæ бацæуынц, сæ иумæ — дзаг нуазæн, иннæ дыууæ йæ фæйнæфарс балæууынц. Раттынц нуазæн æмæ, цалынмæ уый нуазгæ фæкæны, уæдмæ сæ зарынæй, се’мдзæгъд кæнын æмæ кафынæй нæ банцайынц.» (24, 95 ф.) Чи зоны, ам ныхас цæуы аланты æмæ манголты культурæтæн 144
иумæйаг цы у, ноджыдæр ма иу ахæм фæзынды тыххæй. Уæвгæ, раздæр куыд загътам, афтæмæй ахуыргæндтæ иу æмæ дыууæ хатты нæ бафиппайдтой, скифаг «хъайтарты нуазæн, Нарты Уацамонгæ / Нартамонгæ æмæ ирон нуазæн» дæттыны æгъдау кæрæдзиуыл баст кæй сты, уый. Рагон скифты культурæйæ абоны ирæттæм бирæ цыдæртæ кæй æрцыди, уый тыххæй æрхастам бирæ фидарбындур дæнцæгтæ. Ирæтты фыдæлтæй баззайгæ культурæ æмæ скæсæн-ирайнаг рагзаманты хæзнатæ æмтуг кæй сты, уый хынцгæйæ скифты-аланты æмæ ирæтты бастдзинæдтæ гуырысхойаг нал уыдзысты. Сæйраг гаджидæуттæ загъд куы фесты, уæд-иу хистæр арфæ ракодта кæстæртæн, уæнгвидар æмæ æхсарджын куыд уой, цардæй куыд бафсæдой... Бакуывта сын-иу: «Уæ Хуыцау! Уæ кæстæртæ! Тыхфæлварæн уыл чи кæны, уымæн йæ тых куыд сæтта, уыйбæрц арфæ уæ уæд!» Уый фæстæ-иу алæвæрдта кæстæрты хай — нывондаджы рахиз хъус-иу æртæ дихы акодтой, нуазæны уæлæ-иу æй æрæвæрдтой æмæ йæ лæггадгæнджытæй исчи кæстæртыл æмбæлын кодта. Кæстæртæ хистæрты фæндиаг цæмæй уой, ахæм зондыл сæ ахуыр кодта ацы æгъдау æмæ æнæмæнг кæнинаг уыди. Мах рæстæджы бадт æгæр куы ныддæргъвæтин вæййы, уæд, чи нал фæбыхсы, уыдон хистæртæм сдзурынц: '«Сæрæн йе ’гъдау скæнут!» Ома, æгъгъæд бадæм, сыстын афон у. Сæр кæдæм рахæссынц, уыцы фынг цæйфæнды тыххæй арæзт уæд — хъус æдзухдæр ралыг кæнынц. Уый тыххæй сæр фынгыл æвæрынц, афтæ, цæмæй йе ’ргæвдæн уа хистæ- рырдæм здæхт. Хистæр хъус æнцонæй цæмæй ралыг кæна, уый тыххæй цины фынгыл бæрзæй сæвæрынц сæрæн йæ галиу фарс, уæн та йæ >æлæ. Марды кæнды, хисты рæстæг та суæгъд кæнынц га/зпу хъус. Ахæм рæстæг хъус кæстæртæн не ’рвыстой, фæлæ-иу æй сæрыл æрæвæрдтой. Цæвиттон, ацы æгъдауæн æхсæнадон ахаст кæй уыди, бадты адæмы кармæ гæсгæ кæй хынцтой, уымæй уæлдай ма бæрæг кодта фынджы ахаст дæр. Кæстæры хай кæмæн æрвыстой, уыдон-иу лæугæ- йæ байхъуыстой хистæры арфæйы ныхæстæм. Кæстæртæ дæр-иу хистæртæн раарфæ кодтой, хъус-иу æртæ дихы акодтой æмæ сæ лæвæрдтой æртæ кæстæрæн. Цасдæр рæстæджы 145
фæстæ та, хистæрæй бар ракургæйæ, кæстæртæ нуазæнтæ æрвыстой хистæртæн. Уыцы æгъдау кодта, кæстæрты уæле чи бадти, уыцы хистæр. Йемæ ма дыууæ æмбалы, афтæмæй- иу æртæ хистæрæн хистæрæггæгтæ бахастой. Нуазæнтимæ-иу кæддæриддæр дзидзайы хай æвæрдтой, фæлæ ирон фынджы хистæртæн комдзаг дæттын не ’мбæлди, уымæн æмæ-иу æппæты кадджындæр хæринæгтæ сæ разы уыдысты æмæ сæ зæрдæ цы агуырдта, фынгæй уый истой. Ома, сæ бынаты æмæ сæ кары аккаг хай сын куынæ радтай, зæгъгæ, æгъдау кæстæрты хызта фæкъуыхцыйæ. Уыцы æгъдау скæныны фæстæ кæстæртæн сæ бон уыди фынгæй сыстын. Кæстæрты хистæр сын-иу фынджы хистæ- рæй ракуырдта хъазтмæ цæуыны бар. Уыдон-иу хъазтмæ ацыдысты, хистæртæ æмæ астæуккаг кары бадты адæм-иу дарддæр се ’гъдау кодтой. Бадт йе ’мбисмæ куы ахæццæ вæййы, уæд ралæууы арф- æйы нуазæнтæ хæссыны рæстæг. Æфсинтæм арфæйы нуазæнтæ цыдысты хистæрты, сылгоймæгты æмæ фæсивæды фынгтæй. Уый тыххæй дæр бар ракурын хъуыди сæйраг фынджы хистæрæй. Уый-иу йе ’мвынг бадæг кæстæртæй дыууæйæн иннæ фынгмæ арвыста нуазæнтæ. Кæстæры рахиз къухы-иу уыди тæбæгъ дыууæ, æртæ нуазæны æмæ дзидзайы хаимæ. Арфæгæнджыты хистæр-иу бадты адæмæн йе ’рба- цыды сæр бамбарын кодта. Бар ын-иу куы радтой, уæд-иу сыл сæмбæлын кодта нуазæнтæ рарвитæджы арфæтæ æмæ-иу нуазæнтæ радтой. Адонæн-иу сæхицæн дæр авæрдтой нуазæнтæ. Уæдæ афтæ, куывды адæм сæ кармæ гæсгæ хицæнтæй бад- тысты (хицæнæй бадтысты сылгоймæгтæ дæр), уæддæр кæрæдзийæ иппæрдгонд нæ цыдысты. Куыд загътам, афтæмæй сæйраг фынджы хистæры æвастæй нуазæнтæ хæссæн нæ уыди. Фынгæй бархийæ сыстын æмæ ацæуыны бар дæр никæмæн уыди. Искæй фæдисон хъуыддаджы тыххæй цæуын куы бахъуыдаид, уæддæр бар ракурын хъуыди. Ахæмæн-иу куывды адæмæй йемæ искæй арвыстой. Фæстæмæ æрбаздæхгæйæ дæр фынгыл сбадыны тыххæй хистæрæй бар ракурын хъуыди. Æввахсдæр æм чи уыди, уыдонæй-иу ын исчи æмбæлæггаг авæрдта. Уый-иу æй лæугæйæ банозта æмæ йæ бынаты сбадти. Фынджы фæтк чи хæлдта, уый-иу уайтæккæ фæивар код- 146
той. Иваргонд арæхдæр цыдысты кæстæртæ. Хистæрты, уаз- джыты ивар кодтой стæм хатт. Фенынджын адæм куыд зæгъынц, афтæмæй-иу ивгъуыд заманты ахæм аххосджыны, хистæр кæд загъта, уыцы бон бахъуыди ивары фынг аразын. Абоны цæстæй кæсгæйæ, уыцы хуызы æфхæрд уыди, фарны фæтк фидаргæнæг æгъдау. Ныры рæстæджы æфхæрд чи фæцæуы, уый хистæры дзырдмæ гæсгæ сысты æмæ æнæ дзур- гæйæ ивар баназы. Æнæ арфæйы ныхас зæгъгæйæ-иу кæй рад- той, ахæм сыкъа нуазын æгад уыди раздæры рæстæджыты. Фынджы æгъдау куыд хъуамæ фæуа, уый дæр хынцинаг уыди. Сидтытæ-иу куы фæкодтой, нуазæнтæ-иу куы радтой, уæд-иу ауынаффæ кодтой, уæдæ ныр кæрон скæнæм, зæгъгæ. Æмæ-иу хистæр Мыкалгабырты тыххæй сидт рауагъта. Нæ фæллæйттæй куывдты хæринæгтæ куыд кæнæм, нæ къæбицтæ дзаг куыд уой, зæгъгæ. Ацы сидт рауадзынц æппæты фæстаг сидты разæй. Фæстаг сидт вæййы бæркад, бæрæ- ч е т ы тыххæй. Уыцы сидты рæсгæг-иу Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæй ракуырдтой, цæмæй дуне уа сабыр, фæрнæйдзаг, куывды адæмæй алчи дæр æфсæст уа цæхх æмæ кæрдзынæй. Хистæр-иу йæ бынатæй куы сыстади, уæд-иу иннæтæ дæр сыстадысты. Фынджы хистæры кæнæ фысымы курдиатмæ гæсгæ ма-иу лæугæйæ фæгаджидау кодтой къæсæры Уастыр- д ж и й ы тыххæй. Ацы сидт уæлдай тынгдæр кодтой чындзæхсæвы фынгыл. Лæггадгæнджытæй искæй къæсæрыл слæууын кодтаиккой нозты цайдан, нуазæнтæ æмæ акомдзаг кæнинæгтимæ. Буцгæнинаг уазджытæн лæвæрдтой кæронбæттæн сидты нуазæнтæ. Арфæ-иу кодтой, фынг дзæбæхæй кæй ахицæн, фæндагыл Уастырджийы уазæг куыд уа æмæ йæ хæдзарыл дзæбæхæй куыд сæмбæла, уыдæтты тыххæй. Бадты адæмы-иу хъæуккагæй, уазæгæй куы афæндараст кодтой, уæд та фынг æвæрдтой лæггадгæнджытæн. Уырдæм хаудтой æфсинтæ, уырдыглæуджытæ æмæ, фæткмæ гæсгæ сæйраг фынгыл бадын кæмæн не ’мбæлди, уыдон. Сегасæн дæр-иу зæрдæбын арфæтæ ракодтой сæ фыдæбоны тыххæй æмæ-иу сæ хорз сбуц кодтой. Уæвгæ буцгæнинаг дæр куыннæ уыдысты, уыдон куывды райдайæнæй кæронмæ уысмы бæрц æнцой нæ кодтой, бадты адæмæн-иу цырагъдартау фестады- сты. Стæмтæй фæстæмæ-иу лæггад кодтой фæсивæд, æмæ 147
сын-иу æгъдау басгуыхти фарны скъолайау. Ацы фынгыл- иу, куывд куыд ацыди, уый тыххæй алчи дзырдта йæ хъуыдытæ, аиппæй сæм цы уыди, уыдон-иу бафиппайдтой. Уæззау хабары фæдыл арæзт фынгыл-иу фæстаг сидты загътой амæй фæстæмæ æрмæстдæр цины хабæртты фæдыл куыд æмбæлæм, ахæм арфæ Хуыцау ракæнæд, зæгъгæ. Æрæджыйы рæстæджыты дæр ма ирон куывды расыгг- æнагæн, фыддзыхæн æмæ æгъдау халæгæн сæ кой дæр кæй нæ уыди, уый куынæ бафиппайæм, уæд нæ ныхас рауайдзæн къа- хыр. Диссагæн дзуринагæн бæззы, чи банозтджын, уыдон-иу æвзæр мийæ сæхи куыд хызтой, уый. Фынг-иу зарæгæй куыд сфидыдта, цы æвæджиауы рæсугъд гаджидæуттæ-иу рауагъ- той, цы зæрдæбын арфæтæ-иу фæкодтой, цас хъæлдзæг æмбисæндтæ-иу æрхастой, фынджы æгъдау халджыты куыд фидиссаг кодтой!.. Уыцы ныхæстæ канд æгъдæуттæ хъахъæнæг æмæ адæмы хъæлдзæггæнæг нæ уыдысты, фæлæ сæ æфтыдтой хорз зондыл, рæстырдæм сæ здæхтой. Фыдæл- тæй баззайгæ фынг иу фæлтæрæй иннæмæ лæвæрдта адæмы удварны хæзнатæ. Гъе, уыдæттыл дзурæг сты мæнæ ахæм æмбисæндтæ: «Ирон фынг зонд амоны», «Фынджы уæлхъус иууылдæр суарзон вæййынц», «Хæргæ кæн æмæ ныхæстæм дæр хъус», «Уæздан лæг хæргæ-хæрын нæ дзуры». Æцæгæй дæр фынджы уæлхъус цы фæзагъдæвæййы, уыдоныл ахъуыды кæн, уæд сегас иумæ рауайынц хæзнайы стыр фæзгъæрау. Ам ныхас цæуы, ирон адæмы гуманитарон культурæйæн æвæджиауы цыртдзæвæнты хуызæн чи систы, уыдоны, сидтыты тыххæй. Хуымæтæджы сæ нæ рахуыдтам хæзнайы къæрттытæ. Ирон культурæйы уыцы фарстытæ нырма æппындæр иртæстгонд нæма æрцыдысты. Нырма бирæ æмæ бæстон фыдæбон бакæнын хъæуы, цæмæй гаджи- дæуттæ æмбырдгонд æмæ нывылгонд æрцæуой, цæмæй сын сæ арф мидис раргом кæнæм, уыдæтты тыххæй. Ам зæгъдзыстæм æрмæстдæр ацы жанры цымыдисагдæр фæзилæнты тыххæй. Сæ, равзæрд сын бæттын хъæуы бæрæгбæттæн конд кувинæгтимæ. К у ы в д æмæ сидтытæ уадзын, к у в ы н- æн иу бындур кæй ис, уый хуымæтæджы нæу. Нырыккон ирæттæн уыдæттæ зын æмбарæн систы, фæлæ уый афтæ у. Рагзаманты-иу кувыны рæстæг туг суагътой. Уыцы хабæр- тты фæдтæ канд ирон æвзаджы нæ баззадысты, фæлæ йе 148
’мтуг индоевропæйаг æвзæгты дæр. Ахуыргæндтæ куыд сбæрæг кодтой, афтæмæй уырыссаг дзырдтæ молить — молитва æмнысаниуæг сты молить — молотьба -имæ, уыдонæн се ’цæг мидис убивать — умертвлять кæй у, уый хынцгæйæ. Цæвиттон, рагза- манты к у в ы н ы рæстæг мардтой нывондаг фосы. Сидтытæ фæзындысты Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæн табу кæныны ныхæстæй. Сидтытæ-иу уагътой къæлиндары нысангонд бæрæгбæтты æмæ бинонты æгъдæутты кæнгæйæ бæлвырд цæйдæрты тыххæй. Цы æрмæджытæ нæм ис, уыдонмæ гæсгæ сæ зæрдаивæй дих кæнæм дыууæ къордыл. Фыццагмæ хауынц, æргом лæгъстæтæ æмæ табутимæ баст сидтытæ. Уыдон вæййынц цыбыр, фæкурынц хорæфсæст æмæ фосарæх. Вæййынц, хорзæхтæ кæмæй фæкурынц, уыдоны сразæнгард кæныны охыл загъд. Дыккаг къордмæ хауынц æргом арфæтæ кæнынимæ баст сидтытæ æмæ сты адæймаджы царды хицæн къæпхæнтыл дзурæг. Уыдон фæны- сан кæныны тыххæй пайда кæнынц поэтикой фæлгонцтæй. Уыцы сидтытæ ма мах рæстæджы дæр ахадынц. Фæлæ вæййы афтæ дæр æмæ дыууæ хуызы сидтытæ куы фæиу вæййынц. Гаджидæуттæ уымæн нæ рох кæнынц, æмæ кувæг лæджы ныхас тынг хайджын уыди магион хъомысæй. Рагзаманты афтæ нымадтой: табутæ, лæгъстæтæгæнæг цæмæ æнхъæлмæ кæсы, уый хъуамæ æрцæуа. (18, 285 ф.). Дзырды нысаниу- джытæй иу уыди хорз ракæнын, кад кæнын, стауын, арфæ кæнын, фарн хæссын. Иæ ном кæмæн зæгъай, уый хъуамæ йæхæдæг фæзына. Бæлвырддæр дзургæйæ та: дзуары ном зæгъгæйæ, дзуар йæхи раргом кæндзæн. Нæ иннæ хъуыды та у табу кæнынимæ баст. Дунейы дин- гæнджытæй афтæ ничи табу кæны. Ирон сидтыты бæрæг дарынц рагзамантæй æрцæуæг æууæлтæ. Кувæг лæг æдзухдæр дзуарæн батабутæ кæны, фестауы йæ, уый фæстæ дзы раку- ры, балæгъстæ йын кæны: ратт мын, баххуыс мын кæн, мæ курдиат мын сæххæст кæн. Йæ зæрдыл ын æй æрлæууын кæны, ома, æз, мæнæй уый, зæххон лæгæй чи райгуырд — дæ фæдзæхстытæ æххæст кодтон, мæ къухы цы уыди, уыдонæй дын ницы хæлæг кодтон. Кæй зæгъын æй хъæуы, адæймаг уæларвон тыхтимæ баст цыди йæ хъуыдыты, уымæн æмæ йын фæлгæнæнæй рай- гуыргæ дзырд лæвæрдта ныфс, уыди бæлвырд сурæттæ 149
æвдисæг. Дзуарыл сæмбæлы Хуыцауы комытæф, у зонддæ- ттæг, барджынгæнæг, Хуыцауæн кадгæнæг. Нæ хъуыдытæн иттæг хорз æвдисæн у дзырд у а ц. Искуы иуæй фæстæмæ рагрæстæджыты чырыстон дзуæртты нæмтты уыцы аервон эпитет сæ алкæйы дæр ис. Ацы ран нæ хъус æрдарæм, у а ц -æй чи равзæрди, ахæм дыууæ ирон дзырдмæ. Фыццаг у уадзевзæ, дыгуронау амоны «рифмæбыд ныхас, æмдзæвгæтæ». Абайты Васойы хъуыдымæ гæсгæ уыцы дзырд æвдисæн у, нæ рагфыдæлтæ поэтикой дзырды цы магион хъомыс уыдтой, уымæн æмæ уæды æвзагæй ратæлмац кæнгæйæ рауаид «алæмæттаг магион дзырд.» (5, т. IV, 36 ф.). Дыккаг дзырд у а ц м ы с-æй нырыккон æвзаджы арæх пайда кæнæм, зæгъæм: аивадон уацмыс. Дыууæ дзырды дæр бает сты поэтикой сфæлдыста- димæ. Цæмæй нæ ныхæсты бындур уа, уый тыххæй райсæм иу куывды ныхæстæ, 1990 азы 8 июлы Хетæджы дзуары бæрæгбоны Цæгæраты Созырыхъо афтæ скуывта: «Дунедарæг кадджын иунæг Хуыцау! Табу дæхицæн! Ды нæ радтай зæххыл цæрынæн æмæ цæуынæн, бирæ фарн æмæ амондæй хайджын чи у, уый æмбал нæ фæкæн! Нæ фыдæлты Зæронд Уастырджи, Сау хохы бæрзонд — дæ бадæн, быдыр — дæ фæлгæсæн. Хохæй, быдырæй, нæ гыццыл Ирыстон де уазæг, ды — сæ фæдзæхсæг! Рекомы Мыкалгабыртæ, нæ кад æмæ не ’гъдау нæхимæ куыд уой, уыцы арфæ нын ракæнут! Аларды æмæ Рыныбардуаг, рын æмæ фыдбылызæй хызт куыд уа, цард æмæ амондæй та æфсæст куыд уа нæ гыццыл Ирыстон, уыцы арфæ йын ракæн! Хъæриуы зæдтæ, табу уæхицæн! Зæдты тæрхондоны бадут, амондджын тæрхон цы рахæссат, уымæй нæ фæхай- джын кæнут, табу уæхицæн! Рухсвæндаг, табу дæхицæн! Ныры фæсивæд систы æфсæнбарджытæ æмæ рухс фæндæгтыл куыд згъорой, уыцы арфæ сын ракæн! Хуыцауы- дзуар, Хуыцаумæдзæуæг дæ æмæ Хуыцауæй цы хорздзинæтæ æрхæссай, уымæй нын-иу дæ цæст бауарзæд! Арвы-Уацилла æмæ Фосы Фæлвæра, цы хор æмæ цы фосыл хæст стæм, уый нын куывдты хæринаг фæкæн! Саухъæды бæлæстæй быдыры цæхæрадон чи скодта, Хетæ- джы дзуар, табу дæхицæн! Дæуæн дæ тыхсты рагъыл хъæд цы æххуыс бакодта, уыцы æххуысгæнæг дæ кувæг адæмæн фæу! 150
Ныхасы Уастырджи! Табу дæхицæн! Нæ ныхæстæ кæрæдзийæн адджын куыд уой, уыцы арфæ нын ’ракæн! Арыхъы Дурджын Уастырджи æмæ Рухс Тæтæртупп, æфсæнвæндаджы бардуаг стут æмæ, æфсадмæ цы фæсивæды арвыстам, уыдоныл нын сабыр дуг рауадзут! Мæздæджы Мадымайрæм, табу дæхицæн! Уыцы фæсивæд паддзахадон быдырты æнæ мад, æнæ фыд сты, æмæ сын ды мад, фыды æххуысгæнæг фæу! Цыргъобау, зæдтæ æмæ дауджытæ, табу уæхицæн! Нæ быдырæй нæм цы хор æрбахауа нæ рæбынтæм, уый нын куывдты хæринаг фæкæнут! Горæты Ног-дзуар æмæ Хуыцауы-дзуар. Нæ гыццыл Ирыстон цы сахарты цæрынц, уым æнæмаст æнæ фыдбы- лызæй куыд цæрой, уыцы арфæ сын ракæн. Тхосты-дзуар! Табу дæхицæн! Исчи та нын тых кæнынвæнд куы скæна, уæд дæр та нæхи амонд тыхджындæр куыд уа, уыцы арфæ нын ракæн! Ныр гыццыл Ирыстон уæ кувæг адæм сты, æнæ фыдбылыз, цард æмæ амондæй та æфсæст куыд уой, уыцы арфæ сын ракæнут! Нæ рæзгæтæй æмæ бæлццæттæй зæрдæрухс куыд уæм, уыцы арфæ нын ракæнут. Ныр та аходæггаг — кæстæрмæ. Уый фæстæдæр райгуырди æмæ уый æнæ тæригъæдджындæр у æмæ хуыми- лийагæй уый хъуамæ сахода.» Ацы куывд æмæ иннæ куывдтытæ дæр стыр хæзнатæ кæй сты, æвæджиауы аивадон уацмыстæ, уый æппындæр гуырыс- хойаг нæу. Куыд дæсны æмæ парахатæй пайдагонд сæ цæуы æппæт поэтикон мадзæлттæй дæр. Зæлланггæнаг сæ ныхасы ритмикон зæл, нывыл пайдагонд сæ цæуы æмзæл æмæ къа- хыргонд рифмæтæй, дæсны арæзт — сæ алы ныхас дæр. Поэтикон ныхас æдзухдæр тынг ахадыдта. Зæрдыл æрлæууынц истори æмæ культурæ иртасæг стыр ахуыргонд Иохан Хёйзингæйы ныхæстæ: «Нывыл, цардхъом æхсæнады, уæлдайдæр та рагзамайнаг культурæты поэзи уыди царды, æхсæнады æмæ дины нысантæ хæссæг, уыцы иу рæстæг кæмфæнды дæр рагзаманты поэзи хаста Хуыцауы сурæт, бæрæгбæтты уыди ирхæфсыны арæхстдзинад æвдис- ыны фæрæз, фæлварæнтæ аразæг, зондыл æфтауæг, æууæнк фидаргæнæг, кæлæнтæгæнæг, фидæн уынаг, пехуымпарты ныхас хæссæг». (25, 70 ф.). Гаджидæуттæ поэтикон уацмыстæ сты кæй зæгъæм, уый 151
хуымæтæджы нæу. Уыдоны руаджы цæуы фынджы æгъдау нывыл арæзт. Сидтытæн ис дыууæ нысаниуæджы — мифоло- гон æмæ æхсæнадон. Фыццаг у, нæ хъуыдыты уæларвон тых- тимæ куыд баст стæм, ууыл дзурæг. Бадты адæм Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæн табу кæнынц, бирæ хорзæхтæ сын кæй ракод- той, æмæ бæркадджын кæй сты, уый тыххæй. Адæм сæ удæй фæцæуынц, уæдæ ахæм ныхæстæ æмæ мадзæлттæ куы ссарик- кам, цæмæй нæм æрвон сусæг тыхтæ ма фæхæрам уой. Ам хуымæтæджы æрвылбоны æвзаг æнæбон уыди. Æмæ сæба- хъуыди нывæфтыд, поэтикон ныхæстæ агурын. Гъе, уыцы хуызы куывды адæм сæ зæрдæбын хъуыдытæ дзырдтой Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæн. Сидтыты дыккаг нысаниуæг та уыди иуырдыгæй фæлтæрты æхсæн, иннæрдыгæй нæлгоймæгты æмæ сыл- гоймæгты æхсæн социалон бастдзинæдтæ фидар кæнын. Фынг уыди куывд аразджыты, лæггадгæнджыты æмæ бадты адæмы иу æхсæнад аразæг, иу фæлтæрæй иннæмæ фарны æгъдæуттæ дæттæг. Хистæртæ дарддæр хастой, фыдæлтæй кæй райстой, уыцы фарн, æгъдæуттæ, кæстæртæ сыл ахуыр кодтой, сæ хорз фæтк сын хастой. Сидтыты уыцы дыууæ нысаниуæджы иумæ бахъахъ- æдтой нæ адæмы цæсгом æвдисæг фынджы æгьдæуттæ æмæ абон дæр царды цæуынц. Уæвгæ фыдæлтæй баззайгæ æгъдæуттæ абон къахыртæ æмæ гæлиртæгонд кæй цæуынц, уый та баст у, ирон æхсæнад абон цы уæззау уавæры ис, уыимæ. Уымæн та уыдис, адæмæй аразгæ чи нæ уыди, ахæм æфсæнттæ.
Адæмон бæрæгбон нывылгæнæг ахсджиагдæр мадзæлттæй иу уыди хъазт. Зонæм дыууæ хуызы хъæзтытæ. Сæ иутæ сты æрвылбоны хиирхæфсæн мадзæлттæ, иннæтæ — бæрæгбæттимæ баст. Афтæ дихгонд цæуынц сæ мидисмæ гæсгæ. Ахуыргæндтæ куыд зæгъынц, афтæмæй хъазтæн хъæуы бæлвырд бынат, нымад рæстæг. Хъæзтытæ вæййынц бæлвырд цæимæдæрты баст æмæ сæм пайдайы цæстæй нæ фæкæсынц. «Хъазт бæрæгбонимæ баст уыди æви хиирхæфсæн мадзал, уымæй аразгæ вæййы йæ ахаст — уый руаджы нæ айрох вæййынц нæ тыхстытæ, ныфс нæ бауадзы. Хъазт фæхайджын вæййы æрвон комытæфæй æмæ басгуыхы бæрæгбоны фидыц. Уæнгтæ дзы срог вæййынц, ратты нын хъарутæ, бавзарын кæны зæрдæрухс, уд æрæнцайы.» (25, 80 ф.) Уыцы хъуыдтæ зæгъæн ис адæмон кæфтыты тыххæй дæр. Бæрæгбоны рæстæг сæ чи федта кæнæ йæхæдæг чи кафыди, уый нæ хъуыдыимæ сразы уыдзæн, — бæрæгбоны ахсджиагдæр фидыц рауайынц кæфтытæ. Бæрæгбоны иннæ мадзæлттау кæфтытæ уыдысты адæймаджы æрвон хæрзгæ- нæгимæ бæттæг, æхсæнадæн æнтыстытæ дæттæг. Хуыцæутты комытæфæй тынг хайджын кæфтытæ бæрæгбæттимæ баст кæй сты, уый бафиппайдта Ф. Энгельс йæ чиныг «Происхождение семьи, частной собственности и государства»-йы. Афтæ фыста: «Алы æзнæммæ дæр йæ бæргбоны уыди йæхи табу кæныны мадзæлттæ — уыдон уыдысты кæфтытæ æмæ хъæзтытæ; дины æппæт бæрæгбæтты дæр тынг ахсджиаг уыдысты кæфтытæ.» (т. 21, 93 ф.)
Рагзамантæй нæм хиирхæфсыны мадзæлттæй цы æрхæццæ,уыдонæй адæмæн æппæты зындгонддæр æмæ уар- зондæр уыдысты адæмон кæфтытæ. Хъæзтытæ æмæ кæфтытæ бæрæгбоны царды ахсджиаг бынат кæй ахстой, уый æвдыст æрцыди Нарты эпосы дæр. Се змæлды ахастмæ гæсгæ ирон адæмон кæфтытæ сты уæздан æмæ уæнгрог. Сылгоймаг цыфæнды кафт куы фæкæны, уæддæр йæ къахайст вæййы уылæнгæнæгау æнахуыр уæздан, йæ цæнгты змæлд — фæлмæн. Йæ хиуылхæцгæ рæхснæг змæлд ын фæвæййы фидыцы хос. Бафиппайын хъæуы уый, æмæ сыл- гоймаджы кафт æппæты тынгдæр кæй смидисджын вæййы йæ тасаг уæнгты фæлмæн змæлдæй. Ирон сылгоймæгты кæфтытæ æнгæс сты скæсæйнаг адæмты уыцы хуызы кæфты- тимæ — уырдыгон сылгоймæгты къухы змæлд дæр у пластикой, алыхуызон, æмæ сæ ныхæстæм раивгæйæ, фæзæгъынц бирæ цыдæртæ. Зæгъын хъæуы уый дæр æмæ-иу сылгоймæгты кафты змæлдтытæ уынгæг хæдзары уавæрты кæй систы иугьæдон. Гъе, уымæ гæсгæ-иу гуыр æмæ цæнгты змæлд уыди фидыц- джындæр æмæ хъæздыгдæр. Кæфтыты агуырдтой, сылгой- маджы цот кæныны хъомысæй хайджын чи кодта æмæ бæркаддæттæг зæххимæ баст чи уыди, ахæм уæларвон тæваг. «Сылгоймаджы къæхтæ зæххæй кæй нæ иртæстысты, уый руаджы-иу сдæсны ис цъыгъгъуытгæнаг цыбыр гæппытæй кафынмæ...» (26, 99 ф.). Нæлгоймаджы кафты фæахадгæдæр сты цæнгты сонт пæррæстытæ, цыргъ рæмбыныкъæдзтæ. Сылгоймаджы къухтау уый къухтæ æнувыдæй не змæлынц æмæ æрбатым- был вæййынц. Нæлгоймаджы кафты фæлмæн, уæздан 156
змæлдтытæй уæлдай ма тынг пайдагонд цыди цæхгæр фæзылдтытæй — чызджы фæндаг ахгæны, хæрдмæ хауын байдайы. Уыимæ цæнгты æвæрд хъуамæ фидауа къæхты змæлдимæ. Къæхтæ та уыдысты нæлгоймаджы кафт фидауцджынгæнджытæ. Уыцы змæлдтытæ бæркаддæттæг дзуарæн табу кæнынимæ баст кæй сты, уымæн райдыдта нæлгоймаг кафгæйæ хæрдмæ хауын, къахæй зæхх цæвын. Адæмон кафты уыцы алы змæлдтыты руаджы рагза- манты райгуырди бæрæгбæтты кæфтыты иугъæдон пла- стикæ. Алы адæмтæм цы æрмæ джытæ ис, уыдон кæрæдзиуыл абаргæйæ, рабæрæг «дзæвгар заманты дæргъы сонт змæлдтытæ æмæ æлæтæвæрд уæнгты змæлдæн кæй уыди магион ахадындзинад.» (26, 165 ф.) Фыццæгтæ уыдысты стъалыты сурæттæ æвдисæг нысантæ, иннæтæ сты сылгойма- гимæ баст. Æмæ, æцæгæй дæр, сылгоймаджы кафты уынæм зæхмæ тырнæг змæлдтытæ, нæлгоймаджы змæлд та у размæ æмæ уæлæмæ тырнаг. Ахæм хатдзæгтæм æрцæуынæн фадат нын радтой, Ный- йарæг-Зæххы æмæ Уæларвон-Фыды æхсæн цы бастдзинæдтæ уыдтой, уыдон. Рагон индийаг эпос «Ригведæйы» сæ хонынц «дыууæ цытджын ныййарæджы.» Уыдон æнгæс таурæгътæ арæх сты ирайнаг культурой дунейы, сты ирæттæм дæр. Уый тыххæй дзырдтон мæ куыстытæй иуы, æмæ ма ам зæгъдзынæн æрмæст иу хъуыддаджы тыххæй. Кафты рай- гуырд баст у, дунейы сконды тыххæй цы хъуыды кодтой, уыимæ. Æвдыст дзы цыди рагзаманты адæмы зондахаст, цæнгты, къæхты змæлдтыты, гуыры æвæрды æмæ уæнгтæй амындтыты руаджы-иу кафæг цæстыты раз авæрдта зæххон царды нывты сурæттæ. Адæмон зындгонд кæфтытæн æдзухдæр æмдзæгъд кодтой къухтæй. Уадынгæрзты* зæлæфтуан æмæ æмдзæгъд кæныны фæрцы-иу уадыны зæлтæ куы бæрзонд стахтысты, куы-иу æрныллæг сты, кафты ритм æрнывыл æмæ-иу кафæг кафты фезмæлæнтыл æнцондæрæй фæхæст. Ацы ран ныхас ирон кæфтыты фидыцы æууæлтыл нæ цæуы, фæлæ, хæрдмæ хау- ыны руаджы кафты ритмыл. Зæрдæмæ фæцæуа, æркæсой йæм, æрмæст уыцы мидис дзы нæ уыди, — уæларвон нысæнттæ дæр ма хаста. Уæдæ кафджытæн æмдзæгъд кæй * уадын — музыкæ, уадынгæрзтæ — инструменты. 157
кодтой иннæтæ, уый сæ дыууæты дæр баста, уыдысты æм- зæрдæ, æмызмæлд, кафты иумæйаг домæнтæ æххæстгæ- нæг. Ам æркæсæм дзырд æ м д з æ г ъ д-мæ, — уадынгарзы зæлтимæ æмцавд кодтой. Йæ бындуры ис «ц а в д», «ц æ в ы н». Уый нын дæтты, магион нысаниуæг ын кæй ис, уый бафиппайыны фадат. Кафгæ-кафын-иу фыдбы- лызхæссæг тыхты кæй асырдта, уый руаджы æххæст кодта æрвон уддзæфдзыдгæнæг архайды домæнтæ. Нæ ацы хъуыды бафидар кæныны тыххæй æрхæссæм ахæм æвдисæн: рагон индоирайнаг адæмтæн азарæфтауæг тыхтæй сæхи хъахъ- æныны сæйрагдæр хотыхтæ уыдысты уынæр, хъæр кæнын æмæ уадыны зæлтæ. Гъе, уымæ гæсгæ ирон адæммæ фæзын- дысты уынæргæнæн гæрзтæ г у ы м с æ г æмæ к ъ æ р ц- г æ н æ н. Æмдзæгъд кæнын æмæ æндæр уынæргæнæнтæй уæлдай ма ирæттæ пайда кодтой гæрахгæнæнтæй. Зæгъæм, кафæджы къæхты бынмæ æхстой дамбацайæ. Нæмгуытæ хъуамæ уадаиккой кафæн фæзы зиллаччы мидæг, уымæй кад кодтой фæндырдзæгъдæг æмæ кафæг чызгæн. Уый дæр аивады хуызау ахадыдта, хъазтæн æй фидауцы хосыл нымадтой. Ацы сюжетæй спайда кодта йæ дæсны арæзт нывы зындгонд ирон нывгæнæг Тугъанты Махарбег, æфснайд у Дзæуджы- хъæуы бæстæзонæн музейы фондты. (п. 79, 2713/ж — 236) Хъазты рæстæг кæмæй пайда кодтой, уыцы дамбацатæ æмæ хъаматæ уыдысты фыдбылызæй хизæг. Хъамайы æвзы- стыты, уый кафæн фæзы садзыны, дамбацайæ къæхты бынмæ æхсыны руаджы тæрсын кодтой дæлимонты, хъама æмæ дамбаца уыдысты ахъаззаг символикой нысантæ. Ирон кæфтытæй æппæты рагондæртæ сты, бирæйæ-иу иумæ кæй акодтой, ахæмтæ: симд, чепена, цоппай. Уæды рагзамайнаг адæмы зонды цæдис хицæн адæймагæй уæлдæр æвæрд уыди. Уыцы цæстæнгас фидар уыди суанг аст- æуккаг æнусты онг. Зындгонд куыд у, афтæмæй астæуккаг заманты адæймаг исты æрмæстдæр уæд мардта æмæ-иу æмцæ^исон куы сси. Кæцыдæр къорды уæнг кæй уыди, уый руаджы хайджын уыди æхсæнады хорзæхтæй. Кæфтытæ куыд æмæ кæм цыдысты, уый куы сныв кæнæм, уæд дзы рауайдзæн з и л л а к к. Афтæ уыди æндæр адæмтæм дæр рагзаманты. «Зиллакк фæзынд йæхи æгъдауæй æмæ, бирæйæ иумæ кæй кодтой, уыцы кæфтытæн фæци 158
фадатджын мадзал, нысан кодта Хур æмæ Мæйы сурæт, ома, уыди магион æууæлтæй хайджын. Кафæн фæз Хур æмæ Мæйы æддаг хуызæг кæй райста, уыимæ баст сты, зиллаччы мидæг æмæ, кæрæдзийы цæнгтыл æрхæцгæйæ, кæй кодтой, уыцы кæфтытæ.» (26, 141, ф.) Рагзаманты кæфтытæн æрвон ахаст уыд, ууыл дзурæг у, зæгъæм, кæрæдзи дæлæрмтты бацæугæйæ-иу зиллаччы кæрæтты рахизырдæм кæй асимдтой, уый. Ирон адæм (уæвгæ канд ирæттæ нæ) афтæ нымадтой, зæгъгæ, рахизырдыгæй галиуырдæм кафын фыдбылызтæ расайдзæн. Ирон æвза- джы дзырд г а л и у уыцы иу рæстæг нысан кодта æв з æ р, ф ы д б ы л ы з. (5. т. I, 507 ф.) Кафты фæз амонæг зиллакк тынг рагон кæй у, ууыл дзурæг сты иуæй-иу ирон кæфтыты нæмттæ: т ы м б ы л симд, тымбыл кафт, зилгæ кафт. Уæвгæ-иу, кæрæдзи дæлæрмтты чи бацыд, уыдон афтæ æрлæууыдысты, цæмæй-иу дзы цæг рауадаид. Цæг-иу æрлæууыдысты хъазтмæ кæсæг адæм дæр. Хицæнтæй-иу лæууыдысты лæппутæ, чыз- джытæ, сабитæ. Уыцы къордтæ дæр афтæ лæууыдысты, æмæ кафæн фæзы зиллакк хæлд нæ цыди. Уынгмæ-иу кæй ахастой, уыцы хъазт афтæ арæзт цыди. Хæдзары кæнæ хæстæджыты фæсивæд-иу æрзылдысты, хæстæгдæр уынгты чызджытæ кæмæ уыди, уыцы хæдзæрттыл. Æрхуыдтой сæ-иу. Чызджытæ-иу уынджы ра- лæууыдысты фæрсæй-фæрстæм, сæ бакомкоммæ та-иу лæппутæ слæууыдысты. Уыдоны хонын нæ хъуыди. Зил- лаккæн йæ рахиз æмæ галиу фарс-иу уыдысты уæгъд. Гали- уырдыгæй уæгъд бынат уыди чызджытæ æмæ ацæргæ устыты лæууæн, сæ акомкоммæ та-иу æрлæууыдысты, кæсынмæ чи æрбацыди, уыцы лæгтæ. Кæд-иу фæндырдзæгъдæг чызг уыди, уæд бадти чыз- джыты ’рдыгæй, кæд — лæппу, уæд та — лæппуты ’рдыгæй. Фæндырдзæгъдджытæ-иу бадгæ кодтой, лæппутæ æмæ чыз- джытæ æнæмæнг — лæугæ. Хæрз чысыл рæстæг йæхи æруа- дза, фæткмæ гæсгæ сын уый бар дæр нæ уыди. Хъазты уагæвæрæг уыди, хъазты æгъдау хорз чи зыдта, ахæм — чегъре (кегъре). Чегъре кафæн фæзы барджын кæй у, уымæн æвдисæн уыди йæ уыгарднывæфтыдтытæй фæлыст лæдзæг. Чегърейы амындæй-иу фæндырдзæгъдæг цæгъдын райдыдта æмæ-иу хъазт стынг. 159
Фыццаг кафты бар хауди дæсныдæр кафджытæй искæмæ. Чегъре-иу йæ лæдзæджы фындзæй лæппуйы къæхты бынæй зæхх хахгæнæгау ракодта, ома, кафæн фæзмæ рахиз, уый фæстæ-иу балæууыд чызджы раз, сæрæй-иу ын акуывта æмæ йын-иу лæдзæгæй кафæн фæзмæ ацамыдта. Чызг-иу, лæппуйы кафтмæ кæсгæйæ, æдзæмæй алæууыд. Лæппу йын-иу йæ сæрæй акуывта æмæ-иу ын йæ къухæй ацамыдта, рахиз, зæгъгæ. Æвæццæгæн, æйХонгæ кафт дæр уымæн хуыдтой. Кафтæн кæрон скæныны бар хаудта чызгмæ. Лæппу-иу æй бахæццæ кодта йæ бынатмæ æмæ та йын-иу сæрæй акуывта. Чегърейы сæйраг хæс уыди хъазты æгъдау æвæрын, чи кæд хъуамæ ракафа, уый зæрдыл дарын. Хъазт-иу ахицæн симдæй. Ам лæпиутæ кафæг æмбæлттæ сæхицæн æвзæрстой сæхæдæг. Хонгæ кафт æмæ с и м д ы æхсæн ма-иу фæткмæ гæсгæ кодтой æндæр кæфтытæ дæр. С и м д у ирон кæфтыты æппæты рагондæртæй, рæстæг куыд цыди, афтæ йæ хæдбындур æууæлтæ мынæгдæр нæ фесты. Симд сси ирон хореографийы бæрзонддæр къæпхæн. Симд у кафыны аивады æвæджиауы хæзна, у кæфтыты рæсугъддæр æмæ æмбисонддæр æмæ культурæйы цæвиттой- наг уацмысты æхсæн æвæрд цæуы æппæты бæрзонддæр бынæттæй иуы. Симд у нæртон бæгъатырты уарзондæр кафт. Нарты адæм-иу сæ куывдты рæстæг сæхи уыцы кафтæй сбуц кодтой. Эпосы йæ кой арæх рауайы. Ахæм таурæгътæ дæр дзы ис æмæ симды бындурыл арæзт чи цæуы — хъайтартæ ерыс кæнынц, чи сæ хуыздæр асима, Акула æмæ Тизмудæйы зæрдæ сæ чи басæтта, зæгъгæ. Уыцы бирæйæ кафгæ рагон с и м д ма абон дæр адæмы дисы бафтауы, курдиатджын фæсивæд æй куы фæкафынц, уæд. Кадджыты куыд кæсæм, афтæмæй-иу, тыхгæнæг тых кæмæн нæ ардта, уыцы нæртон гуыппырсартæ куы симдтой, уæд-иу зæхх сæ быны æнкъуысти, хæхтæ-иу базмæлыдысты — чи никуы æрцыди, ахæм диссæгтæ. Фыдæлтæй нын баззади симды.цалдæр хуызы. XIX æнусы кæрон дæр ма ирæттæ хорз зыдтой, æрмæст нæлгоймæгтæ кæм архайдтой, ахæм симд. Æвдыстой-иу дзы се’хсар æмæ сæ тых. Ирон кафыны аивад хуыздæр чи зыдта, уыдонæй уыди Тугъанты Махарбег. Уый афтæ зæгъы: æрмæст 160
нæлгоймæгтæ кæй кодтой, уый хуынди Нæртон симд кæнæ Æ ддæгуæлæ кафт. Ис ма йын ноджыдæр иу ном Æрæфтитæ, арæзт у дзырд æ р æ ф æ й, ома æмбæрзын. Æнахуыр кафт кæй у, уый бæрæг у йæ нæмттæм гæсгæ дæр. Æддæгуæлæ кæнæ дыууæ уæладзы- г о н кафт кодтой Н о г б о н ы размæ æртыты рухсмæ, архайдтой дзы-иу дæс æмæ ссæдз, фондз æмæ дыууиссæдз азы кары æвзыгъд, тыхджын нæлгоймæгтæ.» (27, 71 ф.) Кафджытæ-иу цæг æрлæууыдысты, сæ цæнгтæ бийæгау скæнгæйæ-иу кæрæдзи рæттыл æрхæцыдысты, сæ размæ конд рахиз къæхтæ-ту фæтасыдысты, цæмæй, уæрагыл алæугæйæ, иннæтæ се уæхсчытæм схизой. Уыдон дæр-иу фыццæгтау кæрæдзи рæттыл æрхæцыдысты. Куы æрнывыл сты, уæд-иу зарæг ныццæлх’Ь ластой æмæ-иу дыууæ уæладзыгон «удæгас къул», кафæн къахдзæфтæ кæнгæйæ, раздæр рахизырдæм сындæггай азмæлыдысты, уый фæстæ галиуырдæм. Кафгæ- кафын-иу уæллæгтæ бинæгтæм æрдзырдтой: «Бакувут!» Бинæгтæ сын-иу дзуапп радтой: «Дæлæмæ æрхаут!» Симд афтæ дарддæр цыди, æрмæст-иу рæстæггай сæ бынæттæ баив- той. Нæ зæгъинæгтæ нын дæттынц афтæ хъуыды кæныны бар: Нæртон симд незаманты хайджын уыди æрвон æууæлтæй, фæлæ йæ мах рæстæджы фæхуымæтæгдæр кодтой. Тугъанты Махарбег фенынджын адæмæй куыд базыдта, афтæмæй æддæгуæлæ кафт кæнгæйæ «нæ фыдæлтæ — нарты байзæддæгтæ-иу бавдæлдысты æмæ, бынæй лæу- джыты уæхсчытыл фылдæр уæз æрæнцайа, зæгъгæ-иу се’ккæйттæм сæргъæвтой байрæгтæ æмæ уæнгуытæ.» (27, 72 ф.) Гъе, афтæ-иу баисты æртæ æддæгуæлæйы, уыимæ-иу уæллаг уæладзыг æрцахстой, сæ тæккæ рæзгæйæ чи уыди, ахæм æрыгон фос. Бæх æмæ уæныг уыдысты рог, цæрдæг æмæ тыхджын. Уыцы миниуджытæм гæсгæ хастой Хур æмæ стъа- лыты бардуæгты миниуджытæ. Бафиппайын хъæуы XIX æнусы 70-æм азты дæр ма ирæттæ кæй симдтой æртæ æддæгуæлæйæ слæугæйæ. «Санкт- Петербургские ведомости»-йы уацхæссæг В. В. Крестовский 1877—1878 азты уырыс æмæ туркæгты хæсты рæстæг Балканы федта ирæтты æртææддæгуæлæ кафт кæнгæ (уый йæ схуыдта æртæуæладзыгон пирамидæ) æмæ йæ йæ мысинæгты радзырдта. 161
Зæгъын хъæуы уый дæр æмæ зæронд заманты симды рæстæг нæлгоймæгтæ заргæ дæр кæй кодтой. Уыцы зарджыты ныхæстæй цыдæртæ баззади. Наукон кусджытæ зæгъынц, зæгъгæ, уыцы зарæг бæрæгбоны æгъдæуттимæ уыди бирæ хуызты баст. Бæрæгбоны зарджыты дзургæ ныхæсты магийы миниуджытæ канд дзырдты руаджы не ’ххæст кодтой, фæлæ алы эстетикой мадзæлтты руаджы дæр. Зарæг йæ аивадмæ гæсгæ цас тыхджындæр уыди, уыйбæрц тынгдæр æмбæлд йæ нысаныл. Лæмæгъ зарæг магион хъа- руйæ хайджын нæ уыди. Цымыдисаг у, уыцы зарджыты, уæлдайдæр та сæ рагондæрты, бирæ хæттыты кæй загъдæуыд, зæгъгæ, с и м д ы бацæуджытæ кæй фæхайджын вæййынц Хуыцауы хорзæхтæй. Тугъанты Махарбег йе ’рмæджыты дзуры ахæм зарæгæн æрмæстдæр йæ фæстаг базарды тыххæй æмæ бафиппайдта æрвон комытæфдзыд сты, зæгъгæ. Ахæм уыди зарæг «М емосиинай æ», ома найгæнæн мус. 1921 азы-иу æй арæх азарыд Тугъанты Тæтæрхъан. Уымæн та йын XIX æнусы 80-æм азты йæ ныхæстæ афæзмыдта Сечъынаты Гула. Уæд ууыл цыди 100 азы. Уыцы зарæг, дам, ма уæд стæм адæмтæ зыдтой. Гулайы фырты чызг чындзы куы цыди, уæд, дам, сын йæхæдæг амыдта, симды рæстæг æй куыд зарын- хъуыди, уый. Лæппулæгтæ æмæ ацæргæ лæгтæ, кæрæдзи дæлæрмтты бацæугæйæ, райдыдтой тымбыл симд кæнын. Зарæг амонæг лæууыди зиллаччы астæу æмæ зарыди, каф- джытæ та йын-иу базарыдысты: «Арси луби, луб-луб!» Зарæджы дзырдæуы уазджыты фæндарасты æмæ фысымты æнæфыдбылызы тыххæй. Ныртæккæ йæ чындзæхсæвы зарæгыл нал нымайынц. Нæ фыдæлтæ, дам-иу æй азарыдысты, чызджы-иу йæ фыды хæдзарæй куы раха- стой, уæд. Зарæджы ныхас цыди фысымы æмæ уазджыты хæдзæрттæ фæрныг цæмæй уой, уый тыххæй. Симд бæрæгбоны кафт кæй уыди, уый тыххæй æрхæссæн ис дис- сагæн дзуринаг. Ирон адæмон уацмысты куыд загъдæуы, афтæмæй с и м д фæткмæ гæсгæ куынæ акæнынц, уæд сæ уæларвон тыхты азар басудзы. Уыцы æвдисæйнæгтæ æрхастам, симд бæрæгбоны кафт кæй у, уый раргом кæныны тыххæй. Æмæ кæд ацы æвдисæнтæ раст сты, уæд Æртæ æддæгуæлæ симд у индоирай- наг рагзамайнаг æзнæмты нымадæй æртæ фæзуатæй арæзт дун-дуне æвдисæг. Æртæ æддæгуæлæ арæзт дун-дунейы æнгæс 162
сурæттæ зынынц индоирайнаг дунейы динты. Уыцы фарст иттæг хорз раиртæстой ахуыргæндтæ. Нæ хъуыдыты æцæгдзинадæн æвдисæн у ацы кафты номы равзæрды тыххæй ныхас. Абайты Васо, уæрæх исто- рион-культурон афæлгæст скæнгæйæ, йæ иуыл ногдæр куыстыты сбæрæг кодта ацы дзырд индоирайнаг адæмты дзырдты æфтауцдонмæ хæсгæ кæй у, уый. Ацы кафты ном бирæ æрвон æууæлтæй хайджын кæй у, уый хынцгæйæ йын ахæссæн ис ирайнаг рагзамантæм, ноджы дарддæр авналгæйæ та, индоевропæйаг культурой дунемæ æмæ йæ рагирайнаг райдиан уидаг «8ат-51гп» нысан кæны «Уæларвон комытæ- фæй хайджын æгъдау» æмæ нывондæгтæн æмнысаниуæг кæй уыди, уый. Симды сæйраг мидисыл дзурæг у Нарты кадджыты Уырызмæджы фырт Айсанайы тыххæй таурæгъ. Нарты бæгъатыртæ уыдысты балцы, чи ма дзы баззад, уыдон нарты фæзы симд сарæзтой. Агуры æфсад сæм куы æрбацæйбыр- стой, уæддæр сæ симын нæ ныууагътой. Æвæццæгæн, симд уыди, хуыцæутты комытæф кæмæ фæхæццæ, æрмæстдæр уыдоны кæдæм уагътой, ахæм дины бæрæгбоны хуызæн æмæ- иу знæгтæ куы лæбурдтой, уæддæр ын уадзæн нæ уыди. Мыггагон æхсæнады тыххæй къухы цы æрмæджытæ ис, уыдон æвдисæн сты, нæлгоймæгты кæфтытæ уæнгæй тых- джын æмæ зæрдæйæ фидар хæстонтæ хъомыл кæныны фæрæз кæй уыдысты, уымæн. Уыцы хуызы сын уыди æргом магион ахадындзинад. (26, 115 ф.) Кæд æцæгæй дæр кæфтытæ хæстонæн хъару æмæ ныфсдæттæг уыдысты, рæствæндаг æй кодтой, уæд эпосы сюжеттæ æнцон æмбарæн сты. Нартæ сæ симын уымæн нæ ныууагътой, цæмæй сæ гуыппырсар бæлццæттæ æгас хæдзар ссарой. Фæстæдæр рæстæджыты кæй æрæмбырд кодтой, уыцы кадджытæ дзæвгар фендæрхуызон сты, уæддæр ма адæмон кæфтыты бæрæг дары æрвон арф мидис. Гъе, уыимæ бает у, кæй кой скодтам, уыцы таурæгъы мидис — сæхи азарæй цæмæй бахизой, сæхи æмæ сæ хæстонты уæнгты ныфс цæмæй бацæуа æмæ сæ хъарутæ æртывæр фæуой, уый тыххæй сæ симын нæ ныууагътой. Ам зæгъын хъæуы симды иннæ хуызты тыххæй дæр. Тугъанты Махарбсг дзы ранымадта ахæмтæ: Н а г ъ у а й симд, Тымбыл симд, Сандæрахъ симд. 163
Барахъты Надяйы фыстыты та ма кæсæм Т р а у ы с и м д ы тыххæй. Адоны тыххæй баззади чысыл æвдис- æйнæгтæ æмæ сæ алкæуыл лæмбынæгæй æрдзурæм, уый фадат нын нæй. Цы симды кой кодтам, уымæй хъауджыдæр адоны нæлгоймæгтимæ архайдтой сылгоймæгтæ дæр. Къухты цы æрмæг ис, уыдонмæ гæсгæ симды хуызтæ кæрæдзийæ хицæн кæнынц, сæ кафыны къахдзæфтæ алыхуызон кæй сты, уымæй. Симды уыцы хуызтæ уæлдай тынгдæр ахадыдтой сæ эстетикой хъомысы руаджы, кафæг сæм-иу йæхицæй истытæ бахаста. Мæ хъуыдымæ гæсгæ уый уыди, бæрæгбоны симд йæ рæзты ног къæпхæнмæ куы схызти, уыцы рæстæг. Ныр симды магион æууæлтæ мынæг кæнын байдыдтой, сæйрагдæр дзы систы, цæст дзы æхсызгонæн цы фены, уыдæттæ. Симды нæлгоймæгтæ æмæ сылгоймæгтæ иумæ архайын куы райдыдтой, уæд куыд фендæрхуызæттæ ис, афтæмæй йæ кафынц мах рæстæджы дæр. Ирон адæмы хореографион сфæлдыстад цæрæццаг уый тыххæй рауад, æмæ у æрдзæй рахæсгæ нывыл арæзт, композицион æгъдауæй — æнаип, йæ кафæн мадзæлттæ фæд-фæдыл бæлвырд фæткæвæрд, цæст дзы æфсис нæ зоны. Гъе, уыцы ивддзинæдтæ цæмæй æрцæу- ой, уымæн бахъуыди бирæ рæстæг. Симды рагондæр хуызтæм æввахс лæууы Ч е п е н а, уым дæр архайдтой бирæйæ. Кафыдысты-иу æй æрмæстдæр кар- джын нæлгоймæгтæ чындзæхсæвты рæстæг. Фæлæ XIX æнусы кæронмæ йæ уыцы сæйраг миниуджытæ аивтой æмæ дзы рауади «хъæлдзæг», адæмы-иу фырхудæгæй гуыбын- хæлдтæ чи фæкодта, ахæм кафт. Кафты рæстæг хæрамгæнæн никæмæн уыди, куыдфæнды дæ бафхæрæнт, уæддæр дæ хæцæнгарзмæ æвналгæ дæр ма бакæнай. (27, 74 ф.) Этногра- фион литературæйы йæ кой куы рауад, уыцы рæстæг Чепена кафыдысты мæнæ афтæ. Æнæуи кæфтытæ куы фесты, уæд-иу хистæр нæлгоймæгтæ æрæмбырд сты. Кæрæдзи дæлæрмтты-иу бацы- дысты кæнæ-иу кæрæдзи уæхсчытыл æрæвæрдтой сæ къухтæ. Сындæггай хъеццау кæнгæйæ, уыцы иу рæстæг кафгæ дæр кодтой æмæ заргæ дæр. Иумæйаг разамынд сын-иу лæвæрдта р а д г æ с. Зарын æмæ кафынмæ-иу хъуамæ уыдаид сегасæй дæсныдæр, хъазаг, цыргъзонд. Æппæты разæй-иу уый нызза- рыди, ныхæстæ мысыди æвиппайды. Зарæг-иу айстой иннæ 164
кафджытæ. Радгæс сын зарæджы ныхæстæй бардзырдтæ лæвæрдта æмæ йын йæ домæнтæ æххæст кодтой, кæд-иу фылдæр хатт зын æххæст кæнæн уыдысты, уæддæр. Радгæс райдианæй кæронмæ йæ хъус дардта, кафты алы фæзилæн дæр куыд æххæстгонд цæуы, уымæ. Йæ алы домæн ныхас айхъусыны фæстæ та-йу иннæтæ æмхъæлæсæй базары- дысты: «Ой, ой, Чепена!» Йæ домæн ын æвæстиатæй чи не ’ххæст кодта, уый-иу радгæс лæдзæгæй кæнæ ехсæй æрдзæхст ласта. Радгæс-иу кафджыты зæрдæмæ куы нæ фæцыд, æгæр æгъатыр куы уыди, кæнæ сæ хъæлдзæг куынæ дардта, уæд-иу кафджытæй исчи базарыдаид нæ радгæс ивинаг у æмæ йæ бафхæрын хъæуы, зæгъгæ. Куыд æфхæргæ у, уый дæр-иу загæта: доны йæ баппарæм кæнæ йын саунад скæнæм. Æвæстиатæй-иу ын йæ курдиат сæххæст кодтой. Радгæс кафгæ-кафын иннæтæй домдта алы змæлдтытæ æххæст кæнын, базарыди-иу: Рахизырдæм Чепена! Галиуырдæм Чепена! Къахфындзтыл дæр Чепена! Схъиугæ цыдæй Чепена! Иугай къæхтыл Чепена! Дзуццæг-бадтæй Чепена!.. Сегас дæр-иу схъæлдзæг сты, хъæр æмæ-иу ахстæй бæстæ байдзаг, æмæ сын-иу цалынмæ фысымтæ хуын рахастой, уæдмæ сæ кафынæй не’рынцадысты. Хуыны уыди æртæ чъи- рийы, уæларты фых дзидза, нозт. Банозтой-иу, скомдзаг кодтой, сæ амонд чи ссардта, уыдоны-иу хъазæн ныхасæй алхысчъытæ кодтой, авд лæппуйы æмæ сын иу цъæх чызг куыд райгуыра, зæгъгæ, сын-иу арфæтæ ракодтой. Кафгæ-кафын цы зарæг кодтой, уый дæр хуынди Чепена. Уадынгæрзтæй ницæмæй пайда кодтой. Уый уымæн æмæ кафтæн уыди, кафæджы фезмæлдтытæ æмæ зарæджы ныхæстæ иумæ æвдисæн кæмæн уыдысты, ахæм æмбæхст æрвон нысаниуæг. Зарæджы къуплеттæ сæ арæзтмæ гæсгæ уыдысты хуымæтæг. Ахæм зарæджы ныхæстæ бæлвырд темæ æмæ сюжеты бындурыл амад нæ цыдысты зарыны рæстæг. Зарыны рæстæг-иу райгуырдысты æнæнхъæдæджы. Зард- жыты ныхæстæм зарæггæнджытæ алы хатт дæр сæхицæи 165
бирæ цыдæртæ бафтауынц. Нæ хъуыды бафидар кæныны тыххæй, зæгъæм, æркæсæм Цæгат Ирыстоны ГИИ экспеди- цийы архайджытæ 1960 азы Туалгомы кæй ныффыстой, Чепенайы уыцы зарæджы цалдæр вариантмæ. Ахуыргæндтæ куыд зæгъынц, афтæмæй ивгъуыд заманты ахæм зарджыты æдзухдæр ныхас цыди, сылгоймаг æмæ нæлгоймаджы æхсæн цы сусæг ахастдзинæдтæ райгуыры, уыдоныл, сæ хореогра- фион змæлдтытæ нæ фендæрхуызон сты, уыди сын лæг æмæ усы цотджынгæнæг магион ахаст. Чепенайæн ахæм ахаст кæй уыди, уымæн фæрсаг æвдисæн у, иннæ кæфтытæ æмæ хиирхæфсæн хъæзтытæ-иу куы фесты, уæд-иу æй фæсахсæвæрты кæй акафыдысты, уый дæр. Чепена кафгæйæ нæлгоймæгтæ æмгæрон нæ уагътой сыл- гоймæгты — кафыны рæстæг-иу æрбаймысыдысты, æгæр чи фæцæхджын, ахæм ныхæстæ. Тугъанты Махарбег ацы кафты тыххæй ахæм цымыдисаг бæлвырд æвдисæйнаг æрхаста: «За- рæггæнджытæ-иу, æнæуагдæр нæй, зæгъгæ, ахæм ныхæстæ дæр загътой, фыдуындæй-иу равдыстой сæхи. Сæ цуры лæу- уæг сылгоймæгтæй-иу хъуамæ искæй дæр рацахстаиккой. Фæлæ-иу сылгоймæгтæ куы фембæрстой, æнахъинон митæ кæндзысты, зæгъгæ, уæд-иу рагацау хæдзармæ балыгъдысты æмæ сæхиуыл дуар сæхгæдтой.» (27, 74 ф.) Адæмæн уарзон уыди, бирæйæ кæй кафыдысты, æндæр ахæм кафт Ц о п п а й. Йæ мидис æргомгонд не’рцыди, уæвгæ хорз зонæм Цоппайы рæстæг кæй акæнынц бæрæгбоны зарæг æмæ бæрæгбоны кафт, æмæ кæй фæкурынц Хуыцау æмæ йæ дзуæрттæй алы хорзæхтæ. Цоппай у, ивгъуыд заманты тынг кæмæн табу кодтой, уыцы Æрвнæрынгæнæг бардуаг Уациллаимæ баст. (5, т. I, 315 ф.) Цоппайы тыххæй æппæты фыццаг бæстон радзырдта Л. Штедер. Уый XVIII æнусы кæрон Ирыстоны хæхты дымæ- джы федта Цоппай кафджыты. «Мæ цатырæй фæндзай къахдзæфы æддæдæр æрвдзæфæй амард æрыгон сылгоймаг. Йемæ чи цыди, уыдонæй райхъуыстис цины хъæртæ, зарын байцыдтой, æрвдзæфæй марды алыварс кафыдысты. Хъæуккагæй, быдыры кусæгæй кафджыты алыварс æрбам- бырд сты. Тæрккъæвда йæ кæнон кæй нæ уагъта, уый дæр ницæмæ дардтой. Æмхъæлæсæй-иу базарыдысты уыцы иу ныхæстæ: «О, Елиа, Ельдар чоппей...» Кафджытæ-иу тырныдтой, се змæлд æмæ ныхæстæ 166
кæрæдзиуыл куыд бадой, уымæ. Асимдтой-иуырдæм, стæй та иннæрдæм, исчи сæ-иу бардзырд радта, иннæтæ-иу æй афæ- змыдтой. Тæрккъæвда куы банцади, уæд мардыл ног дарæстæ скодтой, арв æй кæм æрцавта, уыцы ран зæххыл куыд адæргъ, афтæмæй йæ базыл æрæвæрдтой æмæ суанг талынгтæм сæ кафынæй нал банцадысты. Йæ ныййар- джытæ, йæ хо æмæ йæ лæг дæр кафыдысты, зарыдысты, афтæ æнæмæтхуыз уыдысты, цыма куывды бадтысты. Сæхи æрхæндæгæй куы равдыстаиккой, уæд афтæ рауадаид, цыма Елиайы æваст ми бакодтой.» (6, 54 ф.) Цоппай кафæг сылгоймæгтæ æмæ нæлгоймæгтæ-иу дыгай — æртыгай къæйттæй кæрæдзи фæдыл æрлæууыды- сты, сæ цæнгтæ дæлæмæ æруадзгæйæ, зылдысты ингæны алы- варс Хуры фæдыл цæугæйæ, цыдысты цадæггай æнæрхæцгæ цыдæй, къахы фад æгасæй дæр зæххыл æвæргæйæ, æртæ къахдзæфы иуырдæм, æртæ къахдзæфы — иннæрдæм, куы- иу галиу къах фæразæй, куы рахиз къах. Къордтæй-иу ал- кæцыдæр акафыди, стæй-иу кафджытæм кæсджыты фарсмæ балæууыд. Иу къорд-иу кафыди, иннæ та-иу ын æмдзæгъд кодта. «Ацы кафтæн ис зилдух кæныны æмæ размæ змæлыны ахает. Алы къорд дæр, зилдухгæнгæ, цадæггай размæ цыди, сеппæт иумæ та зиллаккы алыварс зылдысты.» (27, 71 ф.) Кафгæ-кафын зарыдысты, æфсирджын хортæ æмæ хорæ- рзады бардуаг Æрвнæрынгæнæг Уациллайы фæсномыгæй «æлдар» кæм хуыдтой, уыцы зарæг. Цоппай бает у амонд, бæркад, аудæг зæд æмæ æндæртимæ. Æртæ зылды-иу æркод- той цоппайгæнджытæ æрвдзавды алыварс. Цоппай æртæ хатты ахафыны фæстæ-иу кæд къæвда банцад æмæ мигъты лæбырдтытæй хуры тынтæ рарттывтой, уæд-иу адæмы ба- уырныдта: Æрвнæрынгæнæг бардуаг сын сæ кафт райста æмæ ныр йæ хорзæхтæй хайджын уыдзысты. Цоппайы кафты æрвон мидис уæлдай тынгдæр æвдыст цыди, адæймаг кæнæ-иу фосы арв куы ныццавта, уæд ын кæй кодтой, уыцы кæндты рæстæг. Хист-иу рауади куывды хуызæн хъæлдзæг, æнувыд архайæг дзы-иу уыдысты усгур лæппутæ æмæ чындздзон чызджытæ, пайда-иу кодтой низ- тæсурæг æууæлтæй хайджын исты дзаумæттæй, ахорæнтæй, нымæцтæй. Цоппайы уидæгтæ рагзамантæм хæццæ кæнынц, муртаттаг уырнындзинæдты æууæлтæй тынг хайджын фæци, æмæ революцийы агъоммæ Ирыстоны йæ ныхмæ тынг 167
дзырдтой чырыстон дины минæвæрттæ æмæ уæды рæстæджы хицауад. Гъе, уæддæр иу-цасдæр фæхуымæтæгдæр, афтæмæй XX æнусы 30-æм азты онг æрхæццæ. Бафиппайын ма хъæуы уый дæр, æмæ мын ацы кафты тыххæй чи дзырдта, уыдонæй ахæмтæ дæр разынд, цоппайы чи архайдта, уымæй дæр фæсвæд хæххон хъæуы нæ, фæлæ Цæгат Ирыстоны быдыры хъæуты. Цоппай у, мах замантæм чи æрхæццæ, уадын, зарæг æмæ кафт иугæнæг ахæм рагон аивадон фæзынд. Бирæйæ кæй кафынц, уыцы æрвон æууæлтæй хайджын кæфтытæй уУстыты кафт дæр. Кодтой-иу æй сыл- гоймæгтæ, «Дзыргъа-Мыргъа кæныны фæстæ» хус рæстæг. Алы кары сылгоймæгтæ хъæуы хæдзари-хæдзар зылдысты. Акодтой-иу зарæг «Дзыргъа-Мыргъа, уарын-Гуассæ». Уый уыди къæвда курæг зарæг. Æрæмбырд-иу кодтой сылгоймæ- гты куывдæн алы хойрæгтæ. Зарæджы ныхæстæ æххæстæй къухы нæ бафтыдысты. Фæлæ дзы цы скъуыддзæгтыл фæхæст стæм, уыдон дæр цымыдисаг сты. Комкоммæ къæвдаимæ баст чи уыдысты, ахæм ныхæстæ дзырдтой, ахæм митæ кодтой. Зарæгæй уæлдæр цы рæнхъ æрхастам, уым цæуы «дзыргъайы» кой. Дзыргъа — гутоны кард, у зæхх æмæ къæвдаимæ баст. Хандзы-Гуассæ та уыди къæвдайы чындз. Къæвдакурæг сылгоймæгтæ кæй кодтой, уый æнæуи кæфтытæм дард лæууыди. Æрвылбоны цардимæбаст зарджытæм уыцы хъомыс нæ уыди. Сылгоймæгты къæвда курæн кафты тыххæй Тугъанты Махарбег афтæ фыста: «Уыцы бæрæгбоны сылгоймæгтæ кæй кодтой, уый æнæуи кæфтытæй бæрæг æндæрхуызон уыди. Ис ын хæстмондæгты кафт схонæн. Кафджытæй-иу дыууæ астæумæ рахызтысты, иннæтæ-иу сæ алыварс цæгæй æрлæууыдысты, зарыдысты, æмдзæгъд кодтой. Сæ фæтчитыл-иу схæцыдысты, зилгæ кафты куыд вæййы, фыццаг-иу афтæ тымбыл æрзылдысты, уый фæстæ кодтой Хонгæ кафт æмæ-иу, æппын фæстаг, сæ къахфындзтæ æрсагътой.» (27, 75 ф.) Махарбег дарддæр куыд зæгъы, афтæмæй, сылгоймæгтæ куы кафыдысты, уыцы рæстæг нæлгоймæгтæй уырдæм чи бацыдаид, уый æрцахстаиккой æмæ йæ фæнадтаиккой. Гъе, уымæ гæсгæ сæ фезмæлд уыди сæхи бар, кафт-иу йæ цырены куы бацыд, уæд- иу кафгæ-кафын æвиппайды алы налат ныхæстæ мысыды- сты.» (27, 76 ф.) Уыцы кæфтыты æргомæй зыны сылгоймагæй райдайгæ 168
дунейæн кад кæныны æгъдау, уый та фидар бает у æрдзы царддæттæг тыхтимæ. Нæлгоймæгтæн уыцы кафтмæ кæсæн уыди æрмæстдæр иуварсæй. Сылгоймæгтæ къордæй кæнæ дыууæйæ кæй кодтой, уыцы кæфтытæм ма ахæссæн ис Синджын кафт дæр. Къухтæй синыстæртыл æрхæцгæйæ, абадынц æмæ та фестынц, афтæмæй кафæн фæзы кæрæтты æрзилынц. Хонынц майæБадгæ кафт дæр. Кафæн фæзы алыварс чи фæлæууы, уыдон сын фемдзæгъд кæнынц. Кафæг лæппу æмæ чызг вæййынц кæрæдзи комкоммæ, фæкæсынц кæрæдзимæ, се ’хсæн вæййы æмхуызон дæрддзæг, фæкафынц уадыны зæлтæм хъусгæйæ, райхъуысы сæ: «Дæлладжы гæккуыри, уæлладжы гæккуыри!» Ома, фæгæпп лас æмæ абад.» Дзæуджыхъæуы бæстæзонæн музейы фондты ис, 1936 азы Е. Г. Пчелинайы бæлццон æмбæлттæ Алагиры кæй систой, уыцы æхсæз къамы. Уыдоны æвдыст цæуынц уыцы стæм кафты змæлдтытæ. Кафты ном рæдыдæй схуыдтой «Далладжыкакури» æмæ, цы нысан кæны, уый музейы кус- джытæ дæр нæ бамбæрстой, ацы рæнхъытæ фыссæг дæр. Бахъуыди æцæгдзинад агурын æмæ нæ фыдæбон нæ фæмæнг. Е. Г. Пчелина зарæгæн ном скодта, адæмы æхсæнæй-иу цы хъæрæй ныхæстæ райхъуыст, уыдонæй. Ноджы ма рабæрæг, дыккаг ном ма йын кæй уыд — Рæмон кафт. Кæимæ ныхас кодтон, уыдонæй иу куыд радзырдта, афтæмæй, дам-иу æй кафыдысты уалдзыгон бæрæгбæтты рæстæг, кодтой хъазæн митæ, кæрæдзи цæсгæмттæ-иу хыссæйæ самæстой. Хуыдтой йæХыссæйы сæрдæнтæ. Хохы Карцайы хъæуккаг Дзугаты Кати мын дзырдта, зæгъгæ, скодтой-иу фыццаг ауæдзы бæрæгбон, хуынди Хоры бон. Скодтой-иу æй хоры бардуаг Уациллайы номыл. Уыцы бæрæгбонæн ис цалдæр номы. Сæ иу уыди Рæмон бон. Рагон ирайнаг æвзагыл нысан кодта «Н ы ф с ы бон», æцæгæй дæр бæрæгбонæн ахæм ахаст ис. (5, т. II, 372) Æмæ уæд Рæмон кафт дæр хъуамæ нысан кæна «Ныфсдæттæг кафт», ома, ныфс æвæрдта, хуымгæнæнтæ хорз кæй ацæудзысты, хорз рæстæг кæй скæндзæн, фæззæджы хорæрзад зæрдæрухсы хос кæй уыдзæн, цæвиттон, цардамæндтæй хайджын кæй уыдзысты, уыдæ- ттæй. 169
Уыцы кафты фезмæлдтытæ «тынгдæр-тынгдæр баст уыдысты, сылгоймаджы сурæтхæссæг бæркады бардуагимæ. Гъе, уымæ гæсгæ йæ синты, риуты æмæ гуыбыны фезмæлдтытæн уыди магион мидис.» (26. 98 ф.) Зæрдыл æрлæууын кæнæм, уыцы кафты нæмттæй иу кæй уыд Синджын кафт. Ахæм кафт ис Памиры хæхты цæрæг адæммæ дæр. Ис ын цалдæр номы — «Х’атур», Пиш- бу», «Пишбак». Ацы кафтæн йæ райдианы мидис ферох ис революцийы агъоммæ. Иу кæнæ дыууæ чызджы-иу дзуццæ- джы сбадтысты, сæ уæрджытыл-иу сæ армытъæпæнтæ æрæвæрдтой æмæ-иу афтæмæй куы иуырдæм гæпп кодтой, куы иннæрдæм. Кафыдысты дала фæндыры цагъдмæ кæнæ æнæ уадынæй. Нæ сыхаг адæмтæм ацы кафты æнгæсæнæй ницы разынд. Уый ууыл дзуры æмæ синджын кафт кæй у тынг рагон, рагирайнаг культурой дунейы райгуыргæ. Уыцы хъуыды бафидар кæндзыстæм ахæм æвдисæйнæгтæй. Ахæм кафты хуызтæй ма ноджыдæр иу зындгонд уыди ирон адæммæ æрвылбоны царды. Архайдтой дзы-иу ас кары нæлгоймаг æмæ сылгоймаг. Тугъанты Махарбег æй хоны Дæтæгуй кафт æмæ йæ ахаста 1850—1860 азтæм. Тугъаны-фырт фыссы: «Кафджытæ-иу иу зылд æркодтой, лæугæйæ æмæ дзуццæджы кафгæйæ, уый фæстæ-иу се ’ргæмттæ кæрæдзимæ раздæхтой. Чызг-иу галиуырдæм куы фæзылд, уæд-иу лæппу та рахизырдæм фæзылди. Сæ дыууæ дæр-иу æрдзуццæг кодтой. Афтæ иу фондз хатты. Уый фæстæ-иу зилдухгæнгæ æмæ дзуццæджы бадгæйæ, кафджытæ сæ бынæттæ æртæ хатты баивтой. Къухтæ фæйнæрдæм айтындзæн нæ уыди — лæппуйы къухтæ тырныдтой чызгмæ, чызджы къухтæ — лæппумæ. (27, 81 ф.) Цæвиттон, Дæтæгуй кафт тынг аивта Р æ м о н к а ф т ы раздæры мидис, баззадысты ма дзы хъандзалау змæлæг гæппытæ, уæдæ къухты змæлд дæр æрсындæг. Æмæ кæд Дæтæгуй кафт XX æнусы райдайæны тынг рагоныл нымад цыди, уæд ма, йæ размæ кæй кой скодтам, æмæ, Памйры цæрджытæм дæр æмæ не ’мтуг æндæр адæмтæм дæр чи уыди, уыцы кафтыл та цас цæудзæн? Уæвгæ бирæ иудзи- над ис, рагзамантæй чи ’рцыди, уыцы ирон марды кæндты æгъдæутты æхсæн дæр. Сæ хореографион æвзаг райгуыры фæткыл конд ритмикой уæнгты æмæ гуыры змæлдтытæй. Ам ныхас цæуы, сылгоймæгтæ мардыл куыд куыдтой, уыцы 170
æгъдау Иронвæндагыл (уый мах рæстæгмæ нал æрхæццæ) æмæ памираг сылгоймæгты кафт «М а р а к а / П о й а м а л, фæкæнынц æй зиан ныгæнæн рæстæг. Сæ арæзтмæ гæсгæ сты æмхуызæттæ. Памираг кафтæн йæ язгу- лайнаг ном комкоммæ у мардыл кæуыны ирæтты æгъдау «марой кæныны» хуызæн. (5, т. I, 548, т. II, 96 ф.) Уыцы æвдисæйнæгтæ дзурæг сты фыдæлтæй баззайгæ культурæйы сылгоймæгтæ цы æгъдæуттæ æххæст кодтой, уыдоны рагондæр мидис фылдæр кæй баззад, ууыл. 1932 азы Цъамады проф. Æлборты Барысби чындзæхсæвы æхсæвы- гон федта æмæ лæмбынæгæй ныффыста бæркады кафт. Архайдтой дзы сылгоймæгтæ. Уый уыди чындзæхсæвæн арæзт, сылгоймаг æмæ нæлгоймаджы сусæг ахастытыл æргом дзурæг кафт. Кæрæдзийæн бирæ фæлæгъстæ кæныны фæстæ дыууæ æрыгон сылгоймаджы сразы сты кафыныл. Се ’хсæн дыууæ, æртæ метры, афтæмæй кæрæдзи комкоммæ æрлæууыдысты. «Уый фæстæ сæ иуы бардзырдмæ гæсгæ, сæ къæхтæй зæхх æмцавд æркодтой, уарзæттæ куыд фæкæнынц, афтæ къухты, цæсгомы, æгас буары змæлдæй кæрæдзийæн сæ уарзт æмба- рын кодтой. Кæрæдзийы цæстæй хордтой. Æнæ иу сыбырт- тæй дзырдтой кæрæдзийы уындæй кæй не ’фсæдынц кæнæ кæрæдзийæн куыд æнæуынон сты, иу иннæйы хуыдта тæригъ- æддаг, гæвзыкк, æмæ та ногæй — цинтæ, узæлæнтæ. Уыцы иу рæстæг се змæлд уыди тынг цырд, тæлтæг, тырныдтой, цæмæй се ’рра туг райхъал уа, уымæ.» Уыцы хъуыдытæ-иу загътой цæсгом алыхуызты ивыны, æмæ къæхтæ æмæ цæнгты алы змæлдтыты руаджы. «Сæ уарзт-иу кæрæдзийæн æмбарын кæнын райдыдтой хиуылхæцгæ зæрдæбын улæфтытæй, къæмдзæстыг мидбыл- худт æмæ сæры мынæг фæтылдтытæй, цæстыныкъуылдты- тæй. Уый фæстæ сæ алчидæр бацамоны йæ зæрдæмæ, ома, æнæ дæу мæ бон цæрын нæу. Хистæры куы бауырны, йæ дæлбар уæвæджы зæрдæ кæй басаста, уый, уæд кафджытæ цæстæй кæрæдзийæ хъæбыстæ кæнын байдайынц æмæ, æппын фæстагмæ, сæ дыууæйы туг дæр куы рафыцы, уæд, лæппуйы бæсты чи кафыд, уый йæ сагæхты æхсæнмæ февналы, йæ иб- кæйæ нæлгоймаджы «цæмæйцæрон» ацаразы æмæ æмуатон æруæвыны змæлд райдайы.» (3, ф. 19, д. 92, л. 39) Кæй фæдзырдтам, уыдон æвдисæн сты, ацы кафтæн 171
æргом магион ахает кæй ис, уымæн. Уыцы кафт у æрдзы æну- сондæр сусæгдзинад — гуырдзæвзæрæн æмæ ног царды рай- гуырд æвдисæг нысан хæссæг. Гъе, уымæ гæсгæ-иу æй кафы- дысты чындзæхсæвты рæстæг сусæгæй, æхсæвыгон. Йæ номы мидис æргомгонд не ’рцыди. Уыцы кафтæн канд магион ахаст нæ уыди — æндæр хуызы дæр ахадыдта. Æрмæстдæр дзы сылгоймæгтæ кæй архайдтой, æмæ уыдон та сæ тæккæ цот кæныны кары кæй уыдысты, кæсгæ та сæм сæхицæй кæстæртæ кæй кодта, уый нæ æфтауы исты зонд райсынæн-иу æй кæй кодтой, ахæм хъуыдыйыл. Уыцы хуызы йын абарæн ис, лæг æмæ усы цардмæ цæттæгæнæг æгъдæуттæ кæм уыди, уыцы мыггагон æхсæнадимæ. Кафт уыди зæрдæйы ахаст цæсгомы змæлдæй æргом æвдисæг аивады хуызæн æмæ рауади ивгъуыд замантæй баз- зайгæ ирон сылгоймæгты хиирхæфсæн архайды хуызæн. Ахæм уыди, «Къæхты чындз» кæй хуыдтой, уыцы хъазт дæр. Сылгоймæгтæ-иу зымæгон даргъ æхсæвты сæ рæстæг иумæ куы æрвыстой, уыцы нывтæ-иу уæд æвдыстой. Дыууæ æры- гон сылгоймаджы æхсæн-иу цæстæнгасæй ныхас бацайдагъ, хистæр лæвæрдта бардзырдтæ, цæмæйдæрты йæ фарста, кæстæр ын йæ домæнтæ æххæст кодта, дзуапп ын лæвæрдта. Уыди-иу дзы, æргом ын æнæфсарм ми чи кæнын кодта, ахæм домæнтæ дæр. Уыдæттæ нын сегас дзурынц, зæрдæйыуаг цæстæнгасæй æвдисыны хореографион æвзагæй æрдон æмæ кары ахаст- дзинæдтыл дзурыны аивад тынг рагон заманты кæй фæзын- ди, ууыл. Уæвгæ ирон адæмон хореографион сфæлдыстады зындгонд сты, æхсæнады уæнгтæ æрд æмæ кармæ гæсгæ рагæй дихгонд кæй цыдысты, ууыл дзурæг æндæр кæфтытæ. Фыц- цаджыдæр, уыдонæн æвдисæн сты, Нарты кадджыты кæй кой кæнынц, уыцы незамантæй баззайæг къахфындзтыл кæфтытæ. (21,1, 141 ф.) Уыдон уыдысты тохмæ сидæг кæфтытæ, кафæг хъуамæ уыдаид хъаруджын, цæхæрцæст. Кафты рæстæг уыди барст, кафын хъуыди къахфындзтыл, хъамайæ хæсты арæхстдзи- над æвдисгæйæ. Кафты сæйраг змæлдытæ æвдыстой хæстхъомдзинад, хæстмæ цæттæ уæвын æмæ хъамайæ хæцынмæ арæхсын. Уыцы хæстон аивад та рангуырди, адæй- магмæ æрвыл бон дæр фыдбылыз куы касти, уæды дуджы. Æвæццæгæн, уыцы рагон заманты æууæлтæ æрхæццæ сты 172
ерысы кафтимæ. Ам архайдтой лæппу æмæ чызг, æмæ сæ хъуыди къахфындзтыл кафын. Кафыдысты ерысæй, «чызг-иу зына-нæзына йæ къабайы фæтчийыл уæлæмæ схæцыд æмæ-иу къахфындзтыл кафын райдыдта, архайдта, цæмæй лæппуйæ æдзæллагдæр ма разына. Кафты домæнтæ кæронмæ нæ-хæххæст кæнгæйæ, хъазты фæзæй ахизын худинаг уыди лæппуйæн дæр æмæ чызгæн дæр. Ацы кафт домдта уæлдай фæразондзинад, 20—30 минуты дæргъы сæ-иу алчидæр хъуамæ къахфындзтыл фæкафыдаид.» (27, 92 ф.) Ирон адæмон хореографи сыгъдæгæй дæр уыди скъола. Кафæн фæзмæ фыццаг хатт чи рацыд, уый нымад цыди æххæст лæгыл. Куы фæхудинаг уон, зæгъгæ-иу мæты бахау- дысты кафæг канд йæхæдæг нæ, фæлæ ма лæппуйæн йæ ный- йарджытæ дæр. Лæппу-иу хъазтмæ цæуын куы байдыдта, уæдæй фæстæмæ усгурыл нымад цыди, чызг та чындздзоныл. Чызг хъазтмæ цæуын байдыдта, уæд æм уыди минæвæрттæ барвитæн. Ныр сæ-иу хуыдтой: усгур л æ п п у, ч ы н д з- д з о н ч ы з г. Цы куыст бакодтам, уымæй хатдзæгтæ скæнгæйæ, фидарæй зæгъæн ис, ирон хореографион хæзнатæ ног раир- тасгæйæ нын кæй фæци ирон зындгонд адæмон кæфтытæн ног хуызы аргъ скæныны фадат. Скодтам адæмон хореогра- фийы уæларвон-магион, хиирхæфсæн эстетикой æмæ зондæн ахъаз миниуджытæ равзарыны фыццаг фæлтæрæн. Цы æрмæджытæ æвзæрстам, уыдон дзурæг сты, фыдæл- тæй баззайæг ирон культурæ йæ мидис кæй аивта, ууыл. Уый- адыл бындуронæй ивд æрцыдысты адæмон кæфтыты рай- дианы æууæлтæ. Адæмон кæфтыты хуызтæй бирæтæ махмæ нал æрхæццæ сты, се ’рвон магион мидис бынтондæр бамынæг. Уый хыгъд ахсджиаг систы цæстæн æхсызгон эстетикой цин дæттæг æууæлтæ.
Бæрæгбæтты кафынæй уæлдай уыди æндæр хиирхæфсæн мадзæлттæ дæр. Хъазт у бæрæгбон театры миниуджытæй хайджынгæнæг мадзал. Хъазты руаджы бæрæгбæтты æгъдæуттæ бæлвырд афонты бæрæг ран кæй фæкæнынц, уыцы хъæзтытæ æрцæуынц театры æвзагмæ ивд. Театры æууæлтæй хайджын уыцы хуызы хъазтæн ис дыууæ ахсджиаг миниуæджы. Фыццаг у искæй фæлгонц райсын, дыккагæй та, хъазт йæ тынгыл куы вæййы, уæд дæр ма сын фæвæййы ролтæ баивыны фадат. Хъазты архайæг цæмæй искæй сурæт сараза (кæйдæр цармы бацæуа), уый тыххæй пайда кæнын хъуыди бæрæг фæрæзтæ æмæ мадзæлттæй. Уыцы мадзæлттæ уыдысты зæрдæйы ахаст цæсгомæй æвдисын, къухæй амындтытæ, хъæлæсыуаг, æдзæм уавæр, мæнгдарæстæ, хæцъилын чын- дзытæ, мæнгцæсгом. Ныр уал æрдзурæм бæрæгбæтты-иу чындзытæй æмæ адæмон театры фæрæзтæй куыд пайда код- той, уый тыххæй. Негас дæр хæрз чысылæй кæй базонæм, уыцы адæмон хъæзтытæн æрæджыйы онг дæр ма æрвылбоны царды уыди стыр ахадындзинад. Чындзытæй хъазыдысты сабитæ, фæлæ уыдон карджын адæмы царды дæр уыдысты цыдæр нысанхæссæг. Уый дзурæг у, хъазæн чындзытæ тынг раджы кæй фæзындысты, ууыл. Уымæн æвдисæн сты, археологтæ кæй ссардтой, уыцы æрмæджытæ дæр. Нæ фыдæлтæ чын- дзытæй хъазтимæ зонгæ уыдысты бирæ сæдæгай азты дæргъы. Адæмы цард ахуыр кæнгæйæ рабæрæг, хъазæн чындзытæ культурæйы ахсджиаг кæй уыдысты, уый. Куыд æнхъæл стæм, уымæй сæ бирæ тынгдæр пайда кодта адæймаг. Хъазæн чындзытимæ адæймаг бает уыди йæ райгуырынæй йæ 174
амæлæтмæ, тынг ахадыдтой бинонты æмæ æхсæнады царды дæр. Хъазæн чындзытæй æдзух æмхуызон нæ пайда кодтой. Уый аразгæ уыди, æхсæнад йæ рæзты фæндагыл цы къæпхæнтæм хызти, уымæй. Адæмон хъазæн чындз æмæ чындзытæй хъазын мах онгты æрхастой нæ фыдæлты рагза- манты культурæйы хицæн æууæлтæ. «Алы адæмæн дæр йæ хъæзтытæ арф уидæгтæ ауадзынц йæ культурæйы, чи цавæр хъазæнтæ æмæ хъæзтытæ æрхъуыды кодта, уымæ гæсгæ йын рабæрæг кæнæн ис йæ культурæйы хæдбындурдзинад.» (1, 1980, № 2, 4 ф.) Хъазæн чындзытæ æмæ æндæр хъазæнтæ чи арæзта, уыдон тынгдæр пайда кодтой æнцон амалгæнæн аслам æрмæгæй: хъæдæрмæг, сæрак, æлыг, хъуымацы гæбæзтæ, нымæт, къуымбил æмæ суанг хыссæйæ дæр. Хъазæн чын- дзытæ стæмтæй фæстæмæ цыдысты æнгæс арæзт æмæ сывæллæтты разæнгард кодтой сфæлдыстадон куыстмæ, кодтой сæ гæрзарм. Уыцы хъазæнтæ уыдысты хуымæтæг арæзт, æнцой уавæр æвдисæг. Æнцад, æнæзмæлгæ хъазæн æмæ æппынæдзух змæлаг сывæллон цыдысты ныхмæвæрд. Уыцы ныхмæвæрддзинады ис æмбæхст мидис. Нæ рагфыдæлау саби дæр, цард куыд рæзы, афтæмæй йæ нæ уыны, дуне йын у иугæндзон æнæзмæлгæ миниуджытæ æмæ сурæттæй хайджын. Æппæты арæхдæр хъазыдысты хъæцъилын чындзытæй. Ацы хъазæнæн ис цалдæр номы — хъазæн чындз, чындз, гыкъына. Фенынджынты ныхæстæм гæсгæ, сабитæ кæм уыди, уыцы хæдзæрттæй алкæм дæр уыди хæцъи- лын чындзытæ. Зæрдаивæй сын адих кæнæн ис дыууæ хуызыл. Хъæдын «стæгдар» кæмæн уыд, ахæмы ном хуынди Къæцæлын чындз. Кадджындæр уыди дыккаг хуызы чындз æмæ хуынди Нымæтын чындз. Скар- стой-иу сæ нымæты гæбæзтæй, къуымбилы уæлдæйттæй, æддаг цъæрттæ сын-иу бахуыдтой, къухы цы уыди, ахæм алыхуызон хъуымацы гæбæзтæй. Чындзыты рагондæр хуызæн цæсгæмттæ нæ кодтой. Йæ сæр-иу ын исты хуызы æндахæй дзуарса тыхт æрбакодтой. Уымæн афтæ бамбарæн ис: хъазæн чын’дзы искæй хъуыдытæ нæ хъæуынц, фæлæ домы йемæ хъазын. Æрмæст ын æддаг бакастæй куы саргъ кæнæм, уæд раст нæ уыдзæн. Бæрæг кæйдæр с^рæты æгæр чи фæзмыдта, æрдзон-иу чи рауади, 175
æгæр бæлвырд мидисæй чи фæхайджын æмæ æрхъуыдыйы авналæнтæ чи къуындæг кодта, ахæм хъазæн чындз-иу цæсты нал ахадыдта. Ацы ран ма мах зæгъын хъæуы хъазæн чындзæн йæ æрвон мидисы тыххæй дæр. Адæймагæн йæ туджы уыди æрдзы миниуджытæ фæзмын, фæуæлахиз уæвын æй цæуыл фæндыд, уый сурæт-иу сарæзта. Уыцы сурæт райгуырд адæй- маджы курдиатæй, æрзæххон-иу æй кодта æмæ-иу ыл уæд йæ бар цыди. Уыцы хуызы ахсджиаг у удгоймаджы, тынгдæр та адæймаджы сурæтхæссæг чындз. Уый уыди зæнæг кæныны магион мадзал, бирæ адæмтæм-иу æй чызг йæ лæджы хæдзармæ йемæ ахаста. Бæлвырддæр зæгъгæйæ, хъазæн чындз æнусты арфæй æрхаста сылгоймæгты бардуаджы сурæты æууæлтæ æмæ сси фидæны цардæн амондхæссæг нысан. Кæй кæй скодтам, уыцы чындзытæ сты сылгоймаджы гуырыконд фæзмæг хуымæтæг арæзт. Сылгоймаджы сурæт цæмæй æвдиса, уый тыххæй-иу чындзы сфæлыстой уый дарæстæй, йæ гуырыконд-иу ын равдыстой. Гъе, уый тыххæй йæ схуыдтой чындз. Сывæллæттæ чындзытимæ кодтой алыхуызон хъæзтытæ, фæзмыдтой æрвылбоны царды нывтæ. Бафиппайын хъæуы уый, æмæ-иу сæйраг архайджытæ чындзытæ кæй нæ уыды- сты, фæлæ сабитæ сæхæдæг. Уыдоны зæрдæйыуаг бæлвырдæй равдисын тынг зын у. Æрмæст нæ бон фидарæй зæгъын у, æвиппайды чи райгуырд, уыцы хъазт-иу театры æууæлтæй кæй фæхайджын. Хъазыны размæ-иу сабитæй алчидæр сарæзта бинонтæй кæнæ сыхæгтæй искæй сурæт. Чындзытæй хъазты рæстæг-иу сабитæ цардæй райстой, цыбыр рæстæджы дæргъы чи æрцæуы, ахæм хабæрттæ. Ирон адæмы цардыуаг афтæ арæзт цыди, æмæ-иу сабиты æгæр раджы бахъуыди сæ чындзытæй хъазт ныууадзын, тагъд-иу систы хистæрты цуматæ æххæстгæнæг. Хетæгкаты Къоста йæ очерк «Особа»-йы афтæ фыста: «Сывæллæтты сабибонты амондджын рæстæг уыди хæрз цыбыр. Цымы- дисаг хъæзтытæ æмæ сæ-иу хиирхæфсæнтæй ничи бафсæсти. Иннæ адæмтæм дæр чи уыди, ахæм чындзытæ йедтæмæ-иу æм хъазæнтæй дæр ницы уыди». Бæгуыдæр, абоны нымадæй-иу сывæллон сабибонты ад нæ бавзæрста, раджы-иу æй бафтыдтой кусыныл, фæлæ-иу 176
уый хыгъд уый фæстæ дзæвгар рæстæджыты дæргъы цард уыцы цухдзинад баххæст кодта. Цы æрмæджытæ нæм ис, уыдон ацы хъуыдыйæн сты фидар æвдисæн. Уыцы хуызы уæлдай цымыдисагдæр сты, сæрмагонд бæрæгбæттæм кæй кодтой, уыцы б а с ы л т æ. Йæ рæстæджы В. Ф. Миллер фыста, зæгъгæ, ирæттæ ног- бонты фынгтæн скæнынц стыр д е д а т æ æмæ уыдонæн л æ п п ы н т æ. Уыдон вæййынц бирæ, чысылтæ æмæ сыл сæвæрынц кусæнгæрзты нæмттæ: ^зывыр, æфсондз, похцитæ... Фæдæттынц сæ, бинонтæй хуым чи кæндзæн, уыдонæн. Сфыцынц ма, б а с ы л т æ кæй хонынц, ахæм цыхтджын чъиритæ. (7, II, 266 ф.). Бæрæгбоны лæппынтæ (мæггуылт æ)-иу лæвæрдтой кусæг лæгтæн æмæ баст уыдысты бæркаддæттæг бардуагимæ, б а с ы л т æ та лæвæрдтой, Ногбон æхсæв-иу хæдзаронтæ чи кодта, уыцы сабитæн. Мæнгцæсгом- д ж ы н т æ н уыдон уыдысты сæ кадджындæр лæвæрдтæ. Хæдзаронгæнджытæ дæр сæ арфæйы ныхæсты сæ кой скденынц. Хыссæйæ конд дауджыты сурæттæ ирæттæ кодтой Хоры бонмæ дæр. Уый уыди рагуалдзæджы æмæ быдырон куыстыты бæрæгбон. Басылты кой скодта В. Ф. Миллер (7, II, 279 ф.). Йæ фæстæдæры наукой куыстыты ныхас цæуы, фыццаг ауæдзгæнæн бонмæ-иу кæй скодтой галы, æфсондзы, дзывыры æмæ хуым кæныны æндæр кусæн дзаумæтты сурæттæ æвдисæг басылтæ. Скуывтой-иу, хуым кæнын æмæ тауыны куыстытæ нывыл цæмæй ацæуой, уый тыххæй æмæ-иу басылтæ мыггæгтимæ байтыдтой. Бæлвырд, уыцы басылтæ уыдысты рагуалдзæджы куыстытæ рæстмæ аразæг сусæг хъомысæй хайджын. Кæй кой ракодтам, уыцы æвдисæйнæгтæ дзурæг сты, хъазæн чындзæн суанг XX æнусы райдайæнмæ канд йæ рагза- мантæй æрцæуæг хуыз нæ, фæлæ ма йæ магион ахаст дæр кæй нæ аивта, ууыл. Чындзы сæрысæйрагдæр нысан уыди, хорæй æфсæст æмæ алцæмæй æххæст цæмæй уой, чындздзон чыз- джытæ æмæ усгур лæппутæ хорз амæндтæй хайджын куыд уой, уыдæттæм арæзт. Лæппу æмæ-иу чызджы бинонтæ куы бафидыдтой, чындзæхсæвы бон-иу куы сбæрæг, уæд-иу раздæр чызджы хæдзармæ лæппуйы бинонтæ бахастой цины тæбæгъ. Уый фæстæ та чызджы бинонтæ хастой 177
хуын лæппуйы хæдзармæ æмæ-иу сæ лæвæрдтимæ æнæмæнг уыди хæцъилын чындз. (20, 136 ф.). Чындзы хæдзармæ кæнæн бон фынджы æгъдау цы домдта, уымæй уæлдай ма-иу хыссæйæ сфыхтой хæдзарон фосы сурæттæ æмæ сылгой- маджы сурæт, йæ хъæбысы саби, афтæмæй. Ома, уыцы басылтæ ахъаз уыдзысты, цæмæй чындзæн тагъддæр цот ра- цæуа, ноджы сæ фосы дзугтæн нымæц дæр мауал уа. Бæлвырддæр дзургæйæ та, йæ разæй хæцъилын чындз кæдæм æрбахастой, чындз уыцы хæдзарæн хъуамæ ныййара хъæздыг бындар. Фосы сурæттæ æвдисæг дедатæ хайджын уыдысты айдæй- маджы миниуджытæй, сырдты сурæттæ æвдисæг дедатæ та — дауджыты миниуджытæй. Хыссæйæ-иу арæхдæр скодтой, сабитæ хуыздæр кæй зыдтой, уыцы фосы, сырдты, мæргъты — фыркъаты, цæукъаты, дзæбикъуырты, дзибытаты сурæттæ. Фыццæгты-иу лæвæрдтой чызджытæн, дыккæгты — лæппутæн. Чызг фидæны суыдзæни мад, лæппу та хæ- дзардарæг æмæ дзы хъуамæ рауайа дæсны зæхкусæг, фос- дарæг æмæ цуанон. Дедаты хуызы æвдыстой хохаг рæсугъд чызджыты, дæсны барджыты, нанаты æмæ бабаты сурæттæ. Саив сæ-иу кодтой хоры æмæ хъæдуры нæмгуытæй, карды уыгæрдтæй, фæстæдæры рæстæджы та сын аивгæнæн мадзал сси чисмис. Хæцъилын чындзытæн куыд кодтой, афтæ-иу дæсны къæбæргæнæг дедаты фæхайджын кодта бæлвырд æууæлтæй. Кæд-иу æнгæсарæзт уыдысты, уæддæр æвдыстой царды æцæгдзинад. Сурфых хъазæнты-иу æваст нæ бахордтой, суанг сæ-иу Донскъæфæнтæм хъахъæдтой, хъазыдысты сæ-иу. Санкт-Петербурджы музейы фондты æфснайд сты 1923 азы А. А. Миллеры къухæй нывгонд дæргъæвсаг сурфых хъазæнты хуызæгтæ. Ис дзы деда, фыркъа, фыр, цæукъа, тæрхъус, къуту. Ис дзы, арæхдæр чи æмбæлди, ахæм сурæттæ. Зæгъæм, фыркъайæн уыди здыхт сыкъатæ. Ахæм сурæт арæх æмбæлы ирон орнамент- ты. Сæгъæн къæхтæ нæ уыди, йæ æмраст сыкъатæ уыдысты дзуарса æвæрд. Цымыдисаг у басылы конд. Сæ иу уыди æртæ дæргъæлвæс æмхæст цæгæй арæзт, кæрæдзиуыл хæцынц, астæуæй чи ис, уыцы цыппæрæм цæджы руаджы. (Фонды ГМЭ,№ 4239/5 — 22). 178
Ам нæ хъус æрдарæм, дыгуронау сæ куыд хуыдтой, уымæ — бекъуртæ. Сæ ирон нæмттимæ сæ куы абарæм, уæд бафиппайдзыстæм, æмхуызон кæй зæлынц, уый. Зæгъæм, бе — къур — тæ, дзæби — къур — тæ, цæу — къа — тæ, фыр — къа — тæ... Фыццаг хайы æвæрд ис дзырдты сæйраг мидис. Дыккаг хай къур — къа-йæн ис къаддæргæнæг нысаниуæг. Ацы ран бафæрсæн ис: цы нысан кæны дзырд бе — къуры фыццаг хай, литературой æвзаджы дæр куы не ’мбæлы, уæд? Рацæй-рабон, æмæ «бе» кæд арæх æмбæлы хуссарираг ныха- сыздæхтыты æмæ нысан кæны ч ы н д з ы ч ы р ы н. Æмæ ма уæд уый дæр фæрсаг æвдисæн у, ивгъуыд заманты чындзæхсæвты хъазæн чындз хуынимæ æвæрд кæй цыди, уымæн. Уæдæ хъазæн чындз уыди, сылгоймаджы цот кæныны хорзæхæй чи хъуамæ фæхайджын кодтаид, ахæм магион лæвар. Гъе, уымæ гæсгæ-иу бирæ ирон чызджытæ, мой скæнгæйæ, семæ ахастой сæ уарзон хъазæн чындзытæ æмæ-иу сæ, сæ цардæмбæлттимæ цæргæйæ дæр, дзæвгар рæстæг нæ сæфтой. Хъазæн чындзмæ чызг удгоймагау кæй зылди, цалынмæ-иу чындзы цыди, уæдмæ йæ кæй хъахъæдта, уый фæстæ-иу æй йæ цотæн кæй балæвар кодта, уый та дзурæг у, рагзаманты сылгоймæгты бардуагæн куыд табу кодтой, ууыл. Уый фæбæрæг хъазæн чындзæн йе ’ддаг бакастыл дæр — уыди-иу сылгоймаджы хуызæн. Кæнгæ дæр сæ кодтой сыл- гоймæгтæ сæхæдæг магион æгъдæуттæ кæнынæн. Ам бæгуыдæр раргом ис, сылгоймагæй райдайгæ дуне магийы архайдæй хайджын у, зæгъгæ, нымад кæй цыди, незаманты уыцы цæстæнгас. Нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм, сылгоймæгтæ-иу хус рæстæджыты дауджытæй къæвда куыд куырдтой, уый. Уыцы æгъдау кавказаг адæмтæй бирæтæм уыди. Сегас дæр- иу семæ рахастой стыр чындз — быдыргъ. Къæвдакурæг сылгоймæгтæ-иу æй сылгоймаджы дарæс- тæй сфæлыстой. Тугъанты Махарбег афтæ фыста: «Спайда- иу кодтой хъæдын фыййагæй. Сæ быдыргъ-иу рауади ирон адæмон чындзы хуызæн. Бæрæгбонарæзт-иу æй скодтой. Цæсгом та йын арæзтой урс кæттагæй. Уыди йын æндахæй сынк æрфгуытæ, цæстытæ, былтæ. Йæ цæсгом уыди даргъ- дымбыл. Хъæуыл-иу куы æрзылдысты къæвдагуртæ, уæд сæ 179
чындзы æппæрстой доны ахæм ныхæстæ кæнгæйæ: «Хандзæ Гуассæ уарун уарзуй». (27, 75 ф.) Хъазæн чындзытæ хорæ- рзад æмæ бæркад кæй куырдтой, уымæн ма æвдисæн у, XIX æнусы фыццаг æмбисы-иу ирæттæ сæрмагондæй кæй скодтой, уыцы чындз — дон-иу ыл калдтой, куырдтой-иу дзы хъæздыг тыллæг. 1937 азы Барахъты Надя Цъамады хъæуы ныффыста, нæ ныхасмæ бар чи дары, ахæм цымыдисаг æвдисæйнæгтæ. Хус рæстæг-иу сылгоймæгтæ цыдысты æрвдзавд дуры цурмæ æмæ-иу сæхи ныннадтой кæнæ-иу сæхиуыл дон калдтой. «Фæснад-иу æппæты бæрзонддæр сылгоймаджы цæнгтæ сæрбæттæнæй бабастой, йæ сæрмæ сæ-иу сивæзта, афтæмæй. Йæ ивæзт цæнгтыл-иу ын æрæтыдтой урс кæнæ сырх хъуы- мацы гæбаз. Сарæзтой-иу чындзы хуызæн А к ы л о. Сыл- гоймаг-иу тылдта йæ цæнгтæ æмæ худын кодта иннæты. А к ы л о-иу цыди, фæндырдзагъдмæ чи кафыд, уыцы хъæлдзæг къæвдакурджыты разæй. Уыдон-иу кодтой æрвнæрынгæнæг Елиайы æмæ сылгоймæгты зарджытæ. Фæ- стагмæ арæзтой фынг — алчи-иу йæ хæдзарæй рахаста æр- тæ чъирийы æмæ йæхи конд къуымæл». (3, ф. 4, д. 64, л. 22) Ацы ран хъазæн чындзы бынат бацахста А к ы л о — бæрæгбонфæлыст сылгоймаг. Зæгъын хъæуы, Акылойы урс æмæ сырх хъуымацы гæбæзтæй кæй фæлыстой, уый тыххæй дæр. Сæ бæрæгбæттæм конд чындзыты-иу сырх хъуымæцтæй фæлыстой нæ сыхаг кавказаг адæмтæ дæр. Ирæттæ сæ кувæндæттæм кæй хастой, уыцы хъуымацы гæбæзтæ (æ р х ъ у ы н) дæр уыдысты урс æмæ сырх. Сырх уыди царды æмæ сыгъдæгдзинады нысан, урс та — фарн æмæ алы хорзæхтæ дæттæг. Ахсджиаг нысаниуæг уыди хъазæн чындзытæн марды кæндтæ кæнгæйæ дæр. Уæлдай цымыдисагдæр уыди мæрдты бæрæгбон Мæрдты бадæн. Ирæтты уырныдта, уыцы æхсæв мард хæрзбон зæгъынмæ фæстаг хатт йæ хæдзары къæсæрæй кæй бахизы, уьщ. Мард йæхæдæг кæй фæзынд хæдзармæ, уый уырнинаг цæмæй уа, уый тыххæй хъæдын дзуарса «стæгдарыл» скæньщц мардæн уыцы бонмæ сæрма- гондæй хуыд дарæстæ. Сæвæрынц æй зазхæссæн б а н д о н ы æнцой, алчи дæр æй дзæбæх куыд уына, ахæм кадджын бынаты. Ацы чиныгæн æрмæг æмбырд кæнгæйæ, ацы быдыргъы 180
ном сбæрæг кæнын мæ бон нæ баци. Кæй фарстон, уыдон æй хуыдтой адæймаджы хуызæн. Чи зоны, адæй- магæнгæс быдыргъæн ном уæвгæ дæр нæ уыди. Алы хатт дæр- иу æй кæйдæр номыл скодтой æмæ-иу уыди марды хæдивæг, уый хуызы-иу бацыди. Нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм, рагза- манты æмæ астæузаманты адæймагæн дæр æмæ дзаумайæн дæр ном йæ мидисмæ гæсгæ кæй лæвæрдтой, уый. Ном у, кæй цы рахонай, уый æвдисæг, йæ нысан та у, æбæрæг цы у, уый зындгонд скæнын. Адæймагæнгæс чындз-манекен бирæ адæмтæм ис. Марды номыл дугъ уадзынау ахсджиаг у марды удæн рæстæгмæйы бынат кæныны æгъдау дæр, æрбацыди нæм астæуккагазийаг культурой дунейæ. Кæй кой ракодтам, уыцы æгъдауы хуызæн ма у æнахъом сабиты æмæ, мой чи не скодта, уыдоны ингæнтыл чындзытæ æвæрын дæр. Зæгъæм, 30-æм азты Дыгургомы Къæмынты Цопанты æнахъом саби Пантелы ингæн сфæлыстой хæцъи- лын чындзытæй, цыртыл сæ æрцауыгътой. Ам зæгъæм Памиры цæрджыты æгъдауы тыххæй — ингæны сæрмæ-иу даргъ хъилыл сауыгътой сылгоймаджы кæнæ нæлгоймаджы æнгæс чындз. Сабиты, лæппуты æмæ, цот кæмæн нæ цыди, уыдоны ингæнтæм сæ-иу бахастой сæ ныййарджытæ æмæ сæ хотæ. Арæх-иу хæцъилын чындзы сбадын кодтой хъæдын бæхыл, йæ къухмæ-иу ын радтой ехс, йе ’ргом уыди фæнда- джырдæм здæхт. Къаба йын-иу бахуыдтой марды хæдон кæнæ къабайæ. Сылгоймаджы ингæныл кæй æвæрдтой, уыцы чындзæн-иу ралаг кодтой марды сæрыхъуынтæ. Санкт-Петербурджы этнографон музейы фондты ис, А. А. Миллер Дыгургомы Дзынагъайы уæлмæрдты чысыл лæппуйы ингæныл кæй ссардта, уыцы хæцъилын чындз. Йæ ас — 27 см, йæ уæлæ — бур хæдон æмæ фæныкхуыз хæлаф, урс мæскъ хуыд сыл, йæ астæуыл сырх рон, йæ къæхтыл — сау дзабыртæ. Бæхы агъуд, йæ ахуырст кæмæн ссыд, ахæм мæнæргъыхуыз хъуымацæй хуыд, йæ барц æмæ йæ къæдзил — бæхы къæдзилæй конд, йæ саргъ — фæныкхуыз хъæда- бæйæ. Бæхы рагъыл сынкæй фыст мыггаг æмæ номы фыццаг дамгъæтæ Р. О. (ПЭМ, Фондтæ, № 4239 — 63) Ацы чындз- барæг лæппуйы ингæныл æвæрд кæй уыди, уый хынцгæйæ нæ бон фидарæй зæгъын у, кæй æрхастам, уыцы æвдисæйнæгтæ, Памиры Уæллаг Зеравшаны кæй ссардтой, уыцы æрмæджы- тимæ æмæнгæс кæй сты. 181
Уæдæ манекен чындзытæ æмæ сабиты ингæнтыл æвæргæ хæцъилын чындзытæ дзурæг сты ирæтты фыдæлты дуне- æмбарынад æмæ æгъдæуттыл. Уыдон уырныдта, йæ сурæт хæцъилын чындзы хуызæн кæмæн сарæзтой, уыцы марды бон у удæгæстыл мæрдты бæстæй аудын, бирæ ахъазтæ сын фæуын. Хæцъилын чындзытæ адæмон æгъдæуттимæ баст кæй уыдысты æмæ сын магион ахает кæй уыди, уымæй уæлдай ма сын ас адæм аргъ кодтой зæрдæрухс æфтауæг аивадон хæзна- тау. Уыдон уыдысты хиирхæфсæн фæрæз, уæлдайдæр та сыл- гоймæгтæн. Революцийы агъоммæ-иу сылгоймæгтæ сæ æвдæлон заман искæй хæдзары æрæмбырд сты æмæ сæ рæстæг иумæ æрвыстой. Уыцы æмбырдтæн уыди цалдæр номы. Сæ иу — таггæнæнтæ. Таггæнæнтæм-иу æрæмбырд сты фæззæджы сентябры — октябры мæйты. «Чызджытæ-иу искæй хæдзары æхсæв-бонмæ фæбадтысты. Уымæй-иу æдзухдæр уыдысты хъæлдзæг, зарыдысты, дзырдтой-иу алы таурæгътæ æмæ аргъæуттæ. Алчи дæр сæ арæхсти къух- мимæ. Æлвыстой-иу гæн. Æвæццæгæн, æхсæвбадæн таггæ- нæнтæ уымæ гæсгæ рахуыдтой. (3, фольк. ф. — 11, д. 67, л. 371) Æхсæвбадæнты рæстæг кæй кодтой, уыцы хъæзтытæй иу хуынди к ъ æ х т ы ч ы н д з. Чызджытæй-иу исчи уæлгоммæ схуыссыд æмæ-иу йæ къæхтæ цармæ æмраст сивæ- зта. Æркодтой сыл-иу къаба, къæхтыл-иу æрбатыхтой хæцъил æмæ-иу дзы рауади сæр. Сæ къухы цы ахорæнтæ уыди, уыдонæй-иу æй сфидауцджын кодтой. Рауади-иу чындзы хуызæн. Чындзы къабайы дыстæм-иу бафидар кодтой лæдзджытæ, сæ иннæ кæрæттыл-иу сын хæцыди уæлгоммæ хуыссæг чызг. Лæдзджыты руаджы уый чындзы къухтæ змæлын кодта. Къæхты чындзм æ-иу лæвæрдтой худæджы фарстытæ. Уый сын-иу дзуапп лæвæрдта чындзы къухты æмæ къæхты змæлдтытæй æмæ сæ худын кодта. Ацы ран бафиппайын хъæуы уый æмæ кæй фæиу сты къæцæлын чындзытæй хъазты æмæ мæнгдарæстæ дарыны мадзæлттæ. Ацы хиирхæфсæн хъазт банымайæн ис къæхтæй арæхстджынты театры хуызыл. Ахуыргæндты хъуыдымæ гæсгæ ахæм театртæ ивгъуыд заманты арæх уыдысты ирайнæгтæ, курдтæ æмæ ирæттæм. Наукон кусджытæ уымæн 182
фæрсаг æвдисæнæн амонынц, къæцæлын чындзытæ раздæр скæсæйнаг бæстæты кæй фæзындысты, уый. Ас адæм ма сæхи ирхæфстой, йæ къабæзтæ змæлын кæмæн кодтой, ахæм чындзытæй. Æмбисондæн баззади бæт^ехъойыхъæуккаг Куырм Бибойы (Зыгъуытаты Б. А.) чындзыты театр. Йæ равдыстытæ йын чи федта, уыдон зæгъынц: «Тыгъд сæракæй конд сасиры-иу фæзындысты æмæ кафын байдыдтой лæгтæ æмæ устытæ. Бибойы алыварс- иу æрмæст сылгоймæгтæ куы æрæмбырд сты, уæд дзы-иу ахæм æнæфсарм ныхæстæ дæр схауди, æмæ-иу фырхудæгæй гуыбынхæлд фесты». Уый тыххæй бæлвырддæр дзуры Тугъанты Махарбег. Уый афтæ фыста: «Йæ галиу къухы æнгуылдзтæй дæлгоммæ фæлдæхт къусы бынмæ аивæй тыгъд уыдысты сау æндæхтæ. Уырдыгæй-иу хæтæлгонд къæбæлтыл аластой æндæхтæ. Афтæмæй змæлын кодта къæбæлтæм фидаргонд чындзыты.» (27, 61 ф.) Змæлаг чындзытæ кæмæ уыди, ахæм кадæг- гæнджытæ Ирыстоны хъæуты фенæн уыди суанг XX æнусы райдайæнты дæр. ♦Гъе, афтæ сты цыбырæй фыдæлтæй баззайæг царды- уаджы культурæйы хъазæн чындзытæй куыд пайда кодтой, уый тыххæй цы зонæм, уыдæттæ. Хъазæн чындзы нысæнттæй иу уыди адæмы хъæлдзæг кæнын. Кæмдæриддæр фидыдтой, уырдæм-иу сæ рахастой. Хъазæн чындзыты руаджы бирæ цыдæртæ зæгъæн уыди канд иу хицæн адæй- магæн нæ, фæлæ бирæтæн. Чындзытæй хъазт адæмы кæрæдзиуыл баста, æхсæнады хи куыд дарын хъæуы, ууыл сæ ахуыр кодта. Хъазæн чындзытæй алы бæрæгбæтты кæй пайда кодтой, къæлиндары хыгъд æмæ бинонты цардимæ баст бæрæгбонты-иу æнæмæнг кæй фæзындысты, уый дзурæг у, уыдонæн дæр æрвон нысаниуæг кæй уыди, ууыл. Уыцы баст- дзинады руаджы ма рабæрæг хъазæн чындзæн ноджыдæр йæ иу миниуæг. Чи зоны, æппæты рагондæр миниуæг. * * * Адæмон хъæзтыты тынг пайда кодтой м æ н г ц æ- сгæмттæй. Афтæ хъуыдыгæнджытæ дæр ис, цыма мæнгцæсгæмтты руаджы хуыздæр базонæн ис, адæмон бæрæгбæттæн сæ райдианы нысаниуæг æмæ уыдонæй 183
кæцыдæртæн ирон адæмы царды цы ахадындзинад уыди, уыдæттæ. Мыггагон æхсæнады тыххæй цы æрмæджытæ ис, уыдоны руаджы æрцыдысты ахæм хатдзæгмæ, зæгъгæ, мæнгдарæстæ æвдисæн сты искæй сурæты бацæуыны архайды незамайнаг магион мадзæлттæн. Мæнгцæсгомы сæрысæйраг нысаниуæг æмæ уыимæ баст сусæг кæныны мадзæлтты руаджы-иу адæймаг йæхи фендæрхуызон кодта, æндæр цæйдæр хуызы-иу бацыди, уыйадыл-иу райгуырди ног бæлвырд сурæт. Уыцы мæнгцæсгом у фыдæлтæй баззайæг цардыуагон культурæйы вазыгджын æмæ бирæнысанон фæзынд. Мæнгцæсгом бает у иу хуызæй иннæмæ рахизынимæ, æхсæнады æгъдæуттæ æмæ арæнтæ тыхмийæ хæлд куы фæцæуынц, уыимæ. М. М. Бахтин афтæ фыста: «Мæнгцæсгом у, нарды хъазынимæ цыдæриддæр баст ис, уыдонæн æдисæн. Иæ бындуры сты, незаманты бæрæгбæтты хиирхæфсæн архайды рæстæг-иу чи рабæрæг, æцæг дуне æмæ фæлгонцты уыцы сæрмагонд ахастдзинæдтæ.» (28,46—47 ф.) Мæнгцæсгæмттæй пайда кæныны бæлвырд æвдисæйнæ- гтыл æрдзурыны размæ уал, кæй кой кæнæм, уыцы мæнгцæсгæмтты миниуджыты тыххæй зæгъдзынæн цыбыр- æй. Ивгъуыд рæстджыты кæмæй пайдта кодтой, уыцы мæнгцæсгæмттæ нал сты, уымæ гæсгæ уыдоны тыххæй ныхас кæнæн ис, хистæр фæлтæртæ нын цы радзырдтой, æмæ литературой æрмæджыты цы кæсæм, уыдæттæ хынцгæйæ. Цалдæр мæнгцæсгомы ис Санкт-Петербурджы паддзахадон этнографон музейы фонды. Мæнгцæсгæмттæ арæзтой, къухы цы уыди, ахæм æрмæгæй, тынгдæр та тар бинагнымæтæй æмæ æлдыгъдзыд цæрмтты гæбæзтæй. Сæ иутæ уыдысты, цæсгом æмæ сæр суанг уæхсчыты онг чи æмбæрзта, ахæм згъæр худы хуызæн. Иннæ хуызы мæнгцæсгом æмбæрзта æрмæстдæр цæсгом. Дзых, цæстытæ æмæ фындзы бынæттæ уыдысты гæмттæ. Дзых æмæ цæстыты гæмттæ-иу барæй ирд, арæхдæр сырх хæцъилтæй бахуыдтой. Мæнгцæсгæмттæн æрду зачъетæ нæ кодтой, уымæн æмæ-иу йæ дæллаг хай рауади зачъейы хуызæн, уый хыгъд сын-иу æдзухдæр къуымбил кæнæ бæхы хъисæй кодтой заманайы рихитæ. Мæнгцæсгæмттæн арæх бафиппайæн уыди, къуыпп чи дардта, ахæм цыбыр сыкъатæ. Мæнгцæсгæмттæй цы бæрæгбæтты рæстæг пайда кодтой, 184
уыдон бирæ не сты. Уæвгæ мæнгцæсгæмттæ æмæ мæнгдарæс- тæй Ирыстоны иуæй-иу рæтты пайда кодтой арæхдæр, иннæ рæтты — стæм хатт. Мæнгцæсгæмттæ æмæ-иу ног дарæстæ æппæты арæхдæр скодтой ногбонты рæстæг. Скодтой-иу сæ, бæрæгбонмæ-иу сæрмагондæй сæхи чи цæттæ кодта, хъæуы уыцы фæсивæд. Равзæрстой-иу къорд адæймаджы. Уыди сын-иу, къорды архайдмæ йæ хъус чи дардта, ахæм хистæр. Иннæ та уыди, лæвæрдтæ æмбырд дæр æмæ уаргæ дæр чи кодта, ахæм. Хæдзаронтæгæнгæ-иу æгас хъæуыл кæнæ сыхыл хæдзари- хæдзар æрзылдысты. Иæхи цæстæй сæ чи федта, уыдоны ныхæстæм гæсгæ-иу бакодтой нымæтын мæнщæсгæмттæ, сæ уæлæ-иу уыди зыгъуыммæ фæлдæхт кæрцытæ. Сæ хъæлдзæг хъæлæба дардмæ хъуысти, афтæмæй зылдысты хæдзæрттыл æмæ сын Ногбоны арфæтæ кодтой. Алы хæдзар дæр-иу æгæрон зæрдæбын цинæй байдзаг кодтой, ома, нæ зæрдæ уын зæгъы, цæмæй уыл æгас аз дæр афтæ хъæлдзæгæй ацæуа. Нæргæ хъæлæсæй-иу арфæтæ кæнын куы байдыдтой, уæд-иу бинонты зæрдæтæ цинæй байдзаг сты. Фæхудын кæныны охыл-иу схъиугæ кафтæй æркафыдысты, уыцы иу рæстæг нæ ауæрстой цыргъ ныхæстыл, азæлыди сæ зарæг, сæ худын, ~сæ хъæлдзæг хъæлæба. Бæрæг æхсæв-иу цины суадон фестади. Цымыдисаг сты сæ арфæтæ. Ам æрхæссæм, кæй кодтой, уыцы арфæтæ иронау дæр æмæ дыгуронау дæр: ХÆДЗАРОНТÆ Хæдзаронтæ, хæдзаронтæ! Уæ алы аз уыл хорзæй цæуа! Уæ сæдæ фидæн хорзæй фенат! Уæ лæг саг амара! Уæ ус тыр ныййара! Уæ басылы къух мæн фæуа! БАСИЛТÆ Уæ басилтæ, басилтæ! Хуарз басилтæ, ой, ой! Уай, уе ’фсини лæхъуæн фæууа! Уай, уæ хицау саг рамара! Махæн на басийлаг радтæйтæ! 185
Уай, уæ уасæнгæ уотæ загъуй: Фуси къах, цъæх авгидзаг, цъæх арахъ, Сау гъосини сау бæгæни, Ратæтетæ не ’ ртæ къерей! Бинонтæн-иу раарфæтæ кодтой, цæрæнбонты æнæниз æмæ дзагармæй куыд фæцæрой, сæ чындз ацы аз бындар куыд ныййара, зæгъгæ. Бындары бæсты-иу загътой, кæмæй нал пайда кæнынц нырыккон ирæттæ, ахæм дзырд т ы р. Лæгтæй алкæмæн дæр сæ цæст уарзта, цæмæй сæ алчидæр саг амара. Ацы ран зæрдыл æрлæууын кæнын æмбæлы, скифты- сарматты æмæ сæ байзæддæгты уарзон сырд ивгъуыд заманты уæздан саг кæй уыди, уый. Фыдæлтæй куыд баззад æмæ ирон адæмон сфæлдыстады æвдыст куыд цыди, афтæ- мæй саг тынг хайджын уыди æрвон æууæлтæй. Нырма дзы Кавказы кæд иугæйттæ баззад, æндæр куынæггонд æрцыды- сты. Нывонд кæй кодтой, уыцы цæрæгойтæй сагæй кад- джындæр нæ уыди. Ирыстоны æппæты рагондæр æмæ кад- джындæр хохаг кувæндæттæ сты саджы сыкъатæй фæлгонц- гонд. Уыцы æвдисæйнæгтæ дзурæг сты, «Хæдзаронтæ» тынг рагæй кæй кæнынц, ууыл. Хæдзаронгæнджытæ арфæтæ кæнгæйæ кæй ранымайынц фысы къæхтæ, цыхтджынтæ, ирæттæн «тæнгъæд» дзулы хуызæн чи ахадыдта, уыцы бæгæны æмæ «рухсдзыд маргъ», ногбоны райгуырд чи базо- нын кæны, уыцы уасæг — адæймаджы куыстæй аразгæ лæвæрдтæ — æвдисæн сты «Хæдзаронты» арфæйы ныхæстæ рагзаманты зæхкусджыты дуг æмæ хорæрзадыл аудæг дуа- гимæ баст кæй сты, уымæн. Уымæн ахсджиаг æвдисæн у уыцы бæрæгбонмæ конд басыл дæр. Рагзаманты уый, æвæццæгæн, уыди, хæдзаронгæнджытæн цы лæвæрдтæ кодтой, уыдоны сæйрагдæр. Арфæты басылæн йæхи æмæ йæ къухты кой кæй цæуы, уым стыр æмбæхст мидис æвæрд ис — къух уыди зæхкусæгæн фидæн аз алы хорзæхтæ дæттæг. Ног азы басылтæ кодтой гуырдзиæгтæ дæр. Уыдоны бæрæгбон уыди сыгъдæг Василиимæ баст. Арæзтой йæ Ног азы фыццаг бон æмæ дзурæг у, алантæ-ирæттæм райдианты чырыстон дины тæвагæй цы баззади, ууыл. Сæрмагондæй зæгъæм нымæтын мæнгцæсгæмтты æмæ зыгъуммæ кæрцыты тыххæй. Мæнгцæсгомы руаджы-иу адæймаг йæхи цæсгом бамбæхста æмæ-иу æй чи хъуыди, ахæм 186
фæлгонцы сурæт райста. Ома-иу адæймаджы хуызы бацыды- сты, мæнгдарæстæ кæуыл скодтой, уый æмæ ног сурæт, уымæй та-иу рауади, йæ бындуры æнгæс сурæт аразæг маги кæмæн ис, ахæм зæрдаив нысан. Куыд рабæрæг, афтæмæй къуымбил, царм æмæ уыдонæй конд дарæстæ бирæ адæмтæм нымад уыдысты амонды, хъæздыг тыллæджы æмæ æлпæт бæркæдты нысантæ. Уыдон та цыдысты удæгас нывондæгты бæсты. Адæймаджы уырныдта, мæнгдарæсты руаджы уæларвон тыхтимæ бастдзинад кæй сараздзæн æмæ царды дæргъы алы хорзæхтæй хайджын кæй уыдзæн, уый. Не ’мгуыстгæнæг ахуыргонд А. К. Байбурии йæ фæстаг куыстыты куыд сбæрæг кодта, афтæмæй алы адæмтæн æмæ социалон æхсæнадтæн мæнгцæсгæмттæ уыдысты æцæгæлон дуне сæцæг кæныны мадзæлттау. Мæнгдарæстæй-иу пайда кодтой афæдзы афонты кæнгæ бæрæгбæтты бæрнондæр рæстæджыты. Æгъдау-иу фадат лæвæрдта, мæн у, дæу у бæрæг-иу куы нал уыди, уыцы бæрнон рæстæг бамбарынæн. Æмæ-иу уæд уыцы æмтъеры уавæрты хъуыди дæу у — мæн у- йы æхсæн арæн фæбæрæг кæнын (29, 8 ф.) Дæу у, мæн у-иу ныхмæвæрд куы æрцыдысты, уыцы рæстæг адæймаг дзуæрттæй цы хъуамæ куырдтаид, уый зын бамбарæн нæу, уæлдайдæр, быдыры куыстытæм-иу сæхи цæттæ к,æнын кæй байдыдтой, уый хынцгæйæ. Адæймаджы сæйрагдæр курдиат-иу уыди, фæззæджы сæ хордæттæ дзаг цæмæй уой, бирæ фос сæм куыд уа, æвзæр аз цæмæй ма скæна æмæ алкæй бинонтæ дæр æнæфыдбылыз куыд уой. Дауджытæй цы хорзæхтæ куырдтой, уыдонæй цæмæй фæхайджын уой, уый тыххæй æцæгæлон дунейы уæвджыты сурæттæ саразын хъуыди, алчи дæр сæ йæхиæцæг хуыз куыд райстаид, афтæ. Гъе, уымæ гæсгæ йын-иу йæ сæйраг æууæлтæ барæй фергомдæр кодтой. Зæгъæм, мæнгдарæстæ-иу скодтой æнахъинон фæлыст, Мæздæджы районы хъæуты-иу хæдза- ронгæнджытæ скодтой хуымæтæг нымæтын мæнгцæсгæмттæ æмæ зыгъуыммæ кæрцытæ. Арсы хуызæнæй сæм-иу ницы уыди, фæлæ сæ-иу хуыдтой нæуæг анзи арситæ. Цы хæдзæрттыл зылдысты, уыдон сæ-иу хъуамæ барæ- вдыдтаиккой. Сæ фынгыл хæринагæй дæр, нуазинагæй дæр цы уыди — алцæмæй дæр сын-иу бахай кодтой, фæстаг рæстæджыты та сын фæдæттынц лыстæг æхцатæ. Лæвæрдтæ кæныны тыххæй бæлвырд фæтк нæ уыди — алы хæдзар дæр 187
архайдта, æнæнхъæлæджы-иу чи фæзынд, уыцы зынаргъ уаз- джыты хуыздæр барæвдауыныл. Фенынджынтæй иу куыд дзырдта, афтæмæй сын ничи ницы хæлæг кодта, науæд, Хуыцау бахизæд, сæ зæрдæмæ исты ма фæцæуа æмæ уыдоны дзыхы бахауай — исты гакк дыл иу аныхæстаиккой, цæрæнбонты дæ-иу хъæуккæгтæн дзуринаг фæкодтаиккой. Уæвгæ хæдзаронгæнджытæ кæй къæсæрæй нæ бахызтысты, уый-иу æй æвзæр нысаныл банымадта. Цæугæ та нæ кодтой, чъынды чи уыди, æгъдау кæмæн нæ уыд, хъодыгонд чи ’рцыди, ахæм хæдзæрттæм. Нæ хъыгдардтой, афæдзы дæргъы-иу зиан кæуыл æрцыди, уыцы бинонты. Хæдзаронгæнджытæ æдзухдæр архайдтой, цæмæй сæм фылдæр лæвæрдтæ æрæмбырд уа, ууыл. Къорды уæнгтæ-иу барæй сæхи хъæлæбагæнæг скодтой. Схуыстытæ, мыхъытæ, тъæппытæ æмæ-иу сæ исчи афæлдæхти, ома, амардтæн. Аххосджын-иу йæхи фæсмонæй хордта, æмæ-иу фысымтæм баздæхти «марды» хос уæ къухты ис æмæ мацæуыл бацауæ- рдут, зæгъгæ. Йе ’мбæлттæ дæр-иу загътой, дзæбæх лæвæрдтæ йын куы ракæниккат, уæд райгас уаид. Фысымтæн ма-иу цы гæнæн уыди æмæ-иу ын лæвæрдтæ ракодтой. «Мард»-иу райгас. Мæнгдарæстæ сатирикон æууæлтæй хайджын кæй уыды- сты æмæ сæ-иу худæджы нывтæ кæй æвдыстой, уый бæрæгбоны кодта карнавалы хуызæн. Хæдзаронгæнджытæ- иу æцæгæлон дунейы минæвæртты хуызы кæй архайдтой, уый руаджы-иу сæ митæ фæхайджын сты, зæххон зондæй бам- барæн кæмæн нæ уыди, ахæм сусæгдзинадæй. Гъе, ахæм бæрæгбон куывды адæмы нымадæй уыди «æвидигæ æнусон хæзна»; уæвæн уыди æмæ адæймаг смæгуыр, сафтид уа, фæлæ, бынтон фесæфа, уымæн уæвæн нæ уыди». (28, 300 ф.) Бæрæгбонæн ахæм ахаст хуымæтæджы нæ уыди. Ома, бæрæгбонау фесæфæн нæй, царды æмæ уæларвон тыхты суа- дон чи у, уыцы Хурæн дæр. Уый «æндзыг» уавæры куы вæй- йы, уæд рæстæг хъармырдæм аивылы æмæ зымæджы фæстæ æрдзы царды тавс бауадзы. Ацы ран зæгъын хъæуы, мæнгдарæсджын кæм амæлы æмæ кæм æрыгас вæййы, уыцы чысыл хъæлдзæг нывты тыххæй. Адæмон драмон аивады уыцы хуымæтæджы сюжет у æвæджиауы диссаг. Æвæццæгæн, уыцы хъæлдзæг ныв дзурæг у незаманты адæмы дунеæмбарынадыл. Кæрæдзи ивæг афæдзы афонтимæ баст 188
кæй уыди адæймаджы куысты ритм, уымæ гæсгæ афтæ нымад цыди, цыма удæгас буар йæ мæлæты фæстæ нæ фесæфы. Æмæ уыцы драматикон нывы дæр адæймаг иу уавæрæй иннæмæ уымæн рахизы. Цард — мæлæт — цард у, зæххыл удгоймагæй цы ис, уыдоны дунеæмбарынады бын- ДУР- Ногбоны бæрæгбоны фидыцджын æгъдæуттæй иу уыди Хæдзаронтæ кæнын. Ацы æгъдауæн ма махмæ æрхæццæ йе -’ддаг хæрв æмæ дзы рауади сывæллæтты хъазт. О, фæлæ дзы сывæллæттæ кæй фæархайынц, уый та хуымæтæджы нæу. Адæмы нымадæй саби «æнæтæригъæд, сыгъдæг у æмæ, бæрæгбоны цы ракура, уый сæххæст уыдзæн. Сывæллæттæ æнæмæнг кæм фæархайынц, уыцы бæрæгбæттыл нæ цæст куы ахæссæм, уæд базондзыстæм, уыдон иууылдæр кæй вæййынц æрдзы тыхты ахадынгæнæг. Мæнгдарæсджынтæ-иу архайдтой Куырттаты комы Хуыцауы дзуары бæрæгбоны хъæзтыты. Уыцы бæрæгбон кодтой куадзæны фæстæ Стыр цыппæрæмимæ иу рæстæг. Мæнгдарæсджынтæ-иу уыцы бæрæгбоны равдыстой, дзурын кæм нæ хъуыди, ахæм нывтæ. Архайдтой дзы æртæйæ. Сæ иу уыди арс, дыккаг — арсы хицау, æртыккаг — хъазахъаг, хъæдын топп æм. Хицауы курдиатмæ гæсгæ-иу арс йæ алы сæрбихъырæйттæ æмæ зм#лдтытæй фæхудын кодта адæмы. Уыцы рæстæг æм хъазахъаг та бахъав-бахъав кодта, ома, куы ницы радтат, уæд æй амардзынæн, зæгъгæ. Фысымтæн ма-иу цы гæнæн уыди, æмæ-иу æй сæ лæвæрдтæй аирвæзын кодтой, уæдæ-иу æй æгас дæр ракодтой. Æгомыг нывты ахъазынæн хъуыди æнкъараг зæрдæ, стыр арæхстдзинад равдисын. Арсы хуызы-иу чи бацыд, уымæн адæм йæ алы фезмæлд дæр фиппайдтой æмæ хъуамæ уыдаид амалджын, æвиппайды-иу исты худæджы митæ æрбаймысыдаид. Æнарæхст «артистыл»-иу сæ архайд куы ахицæн, уæд-иу дзуарылæгмæ радтой сæ мæнгдарæстæ æмæ сæ хæцæнгæрзтæ. Уымæ лæвæрдтой се ’хцайы лæвæрдтæ дæр, мысайнæгтимæ-иу сæ сæвæрдтой иннæ бæрæгбонмæ кусæр- ттаг æлхæнынæн. Мæнгцæсгомджынты архайдæн æргом магион амидис кæй уыди, уымæн ирд æвдисæн сты лæцаг мæнгцæсгомджынты æвдыст нывтæ. Ам æххæстгонд цыдысты хуыцæуттæн табу кæныны рагон æгъдæуттæ, сæхи-иу сфæлыстой мæнгдарæс- 189
тæй, марды æфсон-иу сæхи скодтой, æгас æрдзы уддзыдгæнæг бæрæгбонимæ-иу æй бабастой. Уыцы иу рæстæг бæрæгбоны ахсджиаг уыдысты йæ сатирикон ахаст, йæ æхсæнадон аха- дындзинад æмæ йæ хиирхæфсæн архайд. Ацы темæйыл дзургæйæ уæлдай диссагдæр у, Дзывгъисы кувæндоны ноябры мæй кæй арæзтой, уыцы бæрæгбон. «Дзуарфарс» чи хуынди, уыцы стыр æрдузы-иу æрæмбырд ис дунейы адæм. Уыцы бæрæгбоны ахастæн ирд æвдисæн уыди, бынæттон цæрджытæ Маймули кæй хуыдтой, уый дзы мæнгдарæсты æнувыдæй кæй архайдта, уый. Джеоргуыбайы бæрæгбоны æндæр рæтты мæнгдарæсджын нæ уыди. Фенын- джынтæ куыд зæгъынц, афтæмæй ма-иу Маймули нæ æнусы 30-æм азты дæр бæрæгбæтты фæзынди. Йæ уæлæ-иу уыди зыгъуыммæгонц фысдзæрмтты кæрц, зæронд хæлаф æмæ зæронд дзабыртæ. Иæ сæрыл-иу æркодта, уæлæмхасæн худ дæр ма кæмæн уыди, ахæм мæнгцæсгом. 1937 азы Е. Н. Студенецкая Санкт-Петербурджы этнографийы Паддзахадон музейæн балхæдта ахæм мæнгцæсгом æмæ йемæ даргæ дарæстæ. Уыдон ныр дæр уым сты. Фенынджынты ныхæстæм гæсгæ Маймулийы хæс уыди фынджы адæмы хъæлдзæг дарын; йæхи-иу сгоби кодта æмæ- иу дыбал-дыбулæй уæлдай ницы дзырдта. Йæ «ныхас» ын адæймаджы æвзагмæ ивта йæ тæлмацгæнæг. Уыцы бæрн-иу æрхаудта куывды лæггадгæнджытæй искæмæ. «Гобийы» хуызы бацæуыны ныфс кæмæ разынд, уый хъуамæ уыдаид æрхъуыдыдзинадæй хайджын, цыргъзонд, æвзыгъд æмæ хъæлдзæг зæрдæйы хицау. Чи нæ арæхсти, уый-иу адæм уайдзæфты бын фаекодтой. Лæцы бæрæгбоны куыд уыди, афтæ Дзывгъисы дæр Маймули иуæй адæмы хъæлдзæг кодта, иннæмæй пайда хаста. Уый уыди адæмы мысайнæгтæ кувæндонæн дæттынмæ раз- æнгардгæнæг. Уый тыххæй-иу спайда кодта иу-цалдæр сайæн мадзалæй. Ног куывддзауты къордæн-иу тæлмацгæнæджы руаджы салам радта, уый фæстæ-иу, йæхи анхъырдтæ кæнгæйæ, куывддзауты раз æрæппæрста йæ мæнгхæцæнгæрзтæ. Йе гххуысгæнæг-иу адæмæн бамбарын кодта: Маймулийы хæцæнгæрзтæ базæронд сты æмæ куры æхца, цæмæй балхæна ног сахат, хъама, æхсаргард æмæ топ- пытæ. Адæм-иу сæхи ницы æмбарæг куы скодтой, уæд-иу «Маймули» зæххыл атылди кæнæ иу йæхи доны ныппæрста. 190
Куывддзаутæ-иу æй сæ мысайнæгты руаджы «фервæзын код- той». Афтæмæй-иу куывддзау адæм сæхи æгъдауæй мысай- нагæй цы радтой, уымæй уæлдай, ма-иу «Маймули» йæ тæлмацгæнæджы руаджы æрæмбырд кодта уæлæмхасæн лæвæрдтæ. Æхцайæ дарддæр ын кодтой æндæр лæвæрдтæ дæр. Маймули-иу æхцатæ радта кувæндонæн, лæвæрдтæ та тæлмацгæнæгимæ уæрстой се ’хсæн. Ацы бæрæгбоны фæсивæд цы хъæзтытæ кодтой, уыдон хуыдтой С о й/С о й г æ н æ н. Æхсæвыгон-иу фæсивæд къордæй зылдысты ноггуырд лæппуты хæдзæрттыл. Афæдз кæй сывæллоныл сæххæст, уыдон дæр-иу бабæрæг кодтой. Зарыдысты-иу бæрæгбоны зарджытæ. Саби сæрæгасæй бирæ фæцæрæд, йæ бинонтæ æнæмаст, фæрнджын уæнт, зæгъгæ, ахæм арфæйы ныхæстæ-иу уыди зарæджы. (22, II, 361—362 ф.) Фæсивæд-иу бинонтæн сæ бæрæгбон ноджы фæрæсугъддæр кодтой, кафыдысты, сæ зæлланггæнаг худын хъуысти. Уыцы бæрæгбæттæ йæхи цæстæй чи федта, ахæмты ныхæстæм гæсгæ-иу стыр хъæуты æхсæв-бонмæ бинонтæ суазæг кодтой цыппар-фондз къорды, æмæ-иу сæ æфсоны хъуыр-хъуыр дæр ничи бакодтаид — чъындыты-иу алхыс- чъытæ кодтой, адæмы цæсты сæ æфтыдтой. Сойгæнæн уæлдай дзæбæхдæр кодтой æмæ ныр дæр кæнынц, Куырттаты комæй ралидзæг адæм кæм цæрынц, уыцы быдыры хъæутæ — Хъæдгæрон, Пысылмонхъæу æмæ Суададжы. Ног гуырд лæппутæн цыт гæнæн бæрæгбон уыцы хъæуты хуыйны Маймулиты къуыри. Æвæццæ- гæн, афтæ хуыйны, фæсивæд-иу сæ уæлæ хæдзарон фосдзæ- рмттæй мæнгцæсгæмттæ æмæ зыгъуыммæ кæрцытæ кæй скод- той, уый тыххæй. Ам зæрдыл æрлæууын кæнын æмбæлы, сой, царв æмæ къуымбил удæгас нывондæгты бæсты кæй цыдысты, уый. Зæгъын ма хъæуы уый дæр, æмæ фосдарæг хохаг лæгæн сой уыди æфсисы, бæркады æмæ хъæздыгдзинады нысан. Гъе, уымæ гæсгæ ирон бæрæгбæтты æмæ æрвылбоны царды зарджытæй дæр бирæты ис дзырд сой. (5, т. III, 130 ф.) Æмæ уæдæ мæнгдарæсджыны архайд уыди, рагзаманты бæрæгбæтты рæстæг-иу ног цард сног кæныны сæраппонд кусæрттаг нывондæн хаст куы æрцыд, уыцы драматикон рæстæг æвдисæг нысан. Бæлвырддæр зæгъгæйæ та, 191
мæнгдарæсджын йæхи марды æфсон кæй скæны, уымæй йæ хъарутæ, йæ цард балæвар кæны ноггуырдæн, ома, мæнгдарæсджыны «мæлæт» æмæ ноггуырды фæзынд иумæ быдау баиу сты. Нæ ацы хъуыды æмбæрстгонд нæ уыдзæн, нæ раг- фыдæлтæ æмæ мах мæлæт фæйнæ хуызы кæй æмбарæм, уый зæрдыл куынæ æрлæууын кæнæм, уæд. Æгъдау уыди ивгъуыд æмæ абон комкоммæ кæрæдзиуыл бæттæг. Уæларвон, мифи- кон дуне сын уыди æцæг дуне, кæй уыдтой, уый та — мæнг. Ирæттæабондæрмамæрдтыбæстæ Æцæг дунехонынц, уæлæуыл цард та — Мæнг дуне. Мæнгдарæстæ дардтой чындзæхсэевтæ æмæ марды кæндты рæстæг дæр. Урстуалты, Хъуды комы æмæ Тырсы- гомы мæнгдарæстæй пайда кодтой чындзæхсæвты рæстæг. Дыууадæс — фынддæсаздзыд чыз^жытæ-иу сæ уæлæ скодтой нæлгоймаджы дарæстæ, сæ худтæ-иу сæ цæстытыл æруагь- той, рихитæ-иу баныхæстой æмæ-иу чындзæхсæвмæ фæзын- дысты фæсахсæвæрты, фынгтæй куы сыстадысты, уæд. Аразгæ хъæлæстæй-иу сæхи бацамыдтой, сыхаг комæй стæм, зæгъгæ. Чи банозтджын, уыцы лæгты-иу æлхысчъытæ кодтой. Хуссар Ирыстоны хохаг хъæуты та-иу чындзæхсæвты уыди, т е у а кæнæ х æ р æ г кæм архайдтой, ахæм хъазт. Фæсивæд-иу бакъорд сты, сæ иуы-иу схуыдтой Т е у а. Уый- иу зыгъуыммæ кæрцы йæ сæр дæр бамбæхста. Йæ рахиз дысы йын-иу нытътъыстой фæрæты хъæд, фæрæтыл-иу æркодтой цъында, бастой йыл дыууæ уидыджы. Фæрæт уыди т е у а й ы сæр, дысы тъыст фæрæты хъæд — йæ къубал. Фынджы æгъдау йæ тæмæны куы бацыд, уæд-иу сæм т е у а й ы бакодтой, уый-иу йæ сæры тылдæй бадты адæмæн салам радта. Йе ’мбал лæппуты цæсгæмттæ-иу уыды- сты милæй ахуырст, сæ фындзыбынты — пыррыкк рихитæ. Уазджытæн-иу дзырдтой æнахуыр æвзагыл. Тæлмацгæнæг-иу уазджытæн бамбарын кодта «теуайы хицæуттæ» арфæтæ кæнынц уазджытæн, зæгъгæ. Дарддæр-иу радзырдтой: дардæй цæуæм, нæ теуа бафæ- ллад æмæ, цæмæй нæ фæндаг дарддæр дарæм, уый тыххæй нæ бахъуыди уе ’ххуысы сæр. Уыцы рæстæг-иу теуа æрфæлдæхти, къахæй-иу æй фæлмæн цæфтæ бакодтой, уæлæмæ сыст, зæгъгæ. Бадты адæм-иу фæхудтысты, фæлæ 192
сæ-иу теуайæн бахъуыди æххуыс кæнын. Чындзæхсæвы фынгæй сын-иу радтой хæйттæ, хатгай сын-иу радтой лыстæг æхцатæ дæр. Хатгай-иу зыгъыммæ кæрцы бын бабырыдысты лæппутæ дыууæйæ, уыдон та хуыдтой х æ р æ г. Уыди-иу афтæ дæр, æмæ теуа «мæлгæ» дæр куы нæ кодта, æххуыс дæр куы нæ агуырдта — бадты адæмы æрмæстдæр хъæлдзæг дардта. Æйтты рæгъы рæстæг-иу уаз- джытæй кæмæн цал нуазæны раттын хъуыди, уый та бæрæг кодтой йе ’мбал лæппутæ. Сæр-иу цал хатты батылдтой, уазæгæн лæвæрдтой уал нуазæны. Зæгъæн ис, æмæ ацы ран дæр мæнгдарæсджынты размæ лæууыди æрмæст адæмы бахъæлдзæг кæныны хæс. Уæвгæ æрвылбоны царды дæр мæнгцæсгомджынты архайд æвдисæн уыди ацы æгъдауы сæрысæйраг мидисæн. Нæ хъуыды бафи- дар кæнынæн æвдисæн сты, чындзæхсæвы рæстæг зыгъ- уьдомæ кæрцытæ кæй дардтой, сæ цæсгæмттæ милæй кæй аху- ырстой, сæхи-иу марды æфсон кæй скодтой æмæ-иу чызг лæппуйы дарæстæ кæй скодта, уыдæттæ. Фæстаг æгъдау кæнынц æрмæстдæр чындзæхсæвты рæстæг.. Ахуыргæндты хъуыдымæ гæсгæ «сылгоймаг нæлгоймаджы сурæты кæй бац- æуы, уый дзурæг у адæймаджы цот кæнынмæ тырнындзина- димæ æмæ, æппын фæстаг, ахъаз хъуамæ уыдаид, быдырты хъæздыг тыллæг цæмæй зайа, уымæн». (4, 190 ф.) Мæнгдарæстæ дардтой марды кæндты рæстæг дæр. Марды номыл арæзт дугътæй иу хуынди æлæмхæссæн. Уыцы дугъты хицæндзинады тыххæй зæгъдзынæн чиныджы иннæ хайы. Ныр та уал бафиппайæм, дугъты архайæг бар- джыты хуыздæрыл-иу рагацау сæрмагонд дарæстæ кæй скодтой, уый. Йæ уæлæ-иу уыди згъæрхæдоны хуызæн дарæс, йæ сæрыл, мæцъæй кæнæ бæхсныгæй быд худ. Йæ дарæстыл-иу ын æрцауыгътой дыргътæ, æнгузтæ, мыдамæстытæ, сæкæры къæрттытæ, къафеттытæ. (7, 11, 272—273 ф.) Цæвиттон-иу барæгыл скодтой æлæмæй згъæр. Уый-иу райста, «æцæг дунейы» адджинæгтæ чи уарзта, уыцы марды сурæт. Хъарæггæнджытæ дæр-иу, мардимæ дзургæйæ, хуымæтæджы нæ загътой: «Мæнæ чысыл сабитæ дæр æрбацыдысты, кæй æрбахастай, уыцы адджинæгтæм». Адæмы зонды æгъдæуттæ куыдæй баззадысты, уыдон мæнгдарæсджынты æрвылбоны царды архайдимæ куы абарæм, уæд фендзыстæм, æддаг æууæлтæм гæсгæ бирæ 193
цæмæйдæрты æмхуызон кæй сты, уый. Хъæуы бæрæгбæтты хъæлдзæг нывтæ æвдисгæйæ-иу мæнгдарæсджынтæй чидæр йæхи æнæмæнг марды æфсон кæм скодта, уыцы хъæзтытæн уыди иумæйаг ахаст. Уыцы’ нывтæ æмæ хъæзтытæ бирæ заманты дæргъы тынг фендæрхуызон сты, уæддæр ма æргом разыны, хорæрзадыл аудæг дауджытæн табу кæныны магион архайды æууæлтæй хайджын кæй сты, уый. Рагзаманты бæрæгбæттæ баст уыдысты афæдзы афонтæ æмæ бæлвырд цаутимæ. Бæрæгбæттæ арæхдæр кодтой афæ- дзы райдианы, хортауæнты рæстæг æмæ-иу, хортæ куы бафс- найдтой, уæд. Бирæ бæрæгбæттæ бает уыдысты бинонты цар- димæ дæр. Уæдæ уæлдай ахсджиагдæрыл нымад цыдысты хорæрзад æмæ ууыл аудæг бæрæгбæттæ. Мæнгдарæстæ дарын сæйраджы дæр хорæрзадыл аудæг бардуагимæ баст кæй уыди, уымæн æвдисæн сты, мæнгцæсгæмттæн егъау дзыхтæ кæй кодтой, уый, ома, цæсгом стырдæрæй разына æмæ адæмæн уа худæджы хос. Ирон æвзаджы ис ахæм æмбарынад лакъамидзых, фæсномыгæй афтæ фæхонынц гуыбындзæлы. М. М. Бахтин бафиппайдта: «Комхæлиу нысан кæны ныхъуырын, нывдæ- рзын — æмæ йæ рагзамайнаг мидис у мæлæт æмæ куынæг кæнын». (28, 352 ф.) Уыцы иу рæстæг мæнгцæсгомæн дын- джыр дзых кæй кодтой, уый уыди адæмон бæрæгбæтты фынджы æгъдауы нысан. Æвæццæгæн, мæнгцæсгæмттæн стыр дзыхтæ кæй кодтой, уый баззад комедиты архайджытæн æддаг фæлыст аразыны фæткæн.
Адæмты историйы бæх æмæ бæхдарынæн уыди æгæрон стыр ахадындзинад. Уыцы хæдзарон æгомыг фосæй тынг пайда кодтой хæдзарадон куысты, цуаны æмæ хæсты рæстæг. Хæсты рæстæг дзы кæй пайда кодтой, уый руаджы фæзынди бæхыл бадыны æмæ ифтыгъд бæхимæ архайыны дæсныйад. Уый тыххæй та, фыццаджыдæр, сæрмагондæй бацæттæ кæнын хъуыди барæджы дæр æмæ бæхы дæр. Хæстон хъуыд- даг бæрзонд кæй сырæзыди, уый руаджы бæхтæ дарыны куыст райдыдтой индоевропæйаг адæмты сыхæгтæ дæр, æмæ сæм фæзынди бæхыл бадыны ахуыры дæсныйад. Ирон адæммæ бæхыл хъазын тынг кадджын кæй уыди, уый æвдисæн у, уыцы дæсныйад-иу, фосдарыны фæтк кæмæ сфи- дар, уыцы адæмтæм кæй фæзынди, уымæн. Сæ мидисмæ гæсгæ бæхыл хъæзтытæн се ’ппæты хуымæтæгдæрты нысан дæр уыди, барæг дæр æмæ бæх дæр цас хæстхъом сты, уый рабæрæг кæнын. Рагзаманты-иу фæцалх сты бæхыл цæугæ- цæуын фæлтæрæнтæ кæныныл æмæ, дугъ кæнгæйæ, бæхæй æргæпп кæнын æмаз фæстæмæ абадыныл. Уыдæтты руаджы- иу барæг кодта уæнгрогдæр æмæ зæрдæвидардæр. Фæлтæрдтой сæ-иу, цæмæй уыдаиккой хъаруджын, æвзыгъд, цæрдæг, ныфсджын, фæндвидар, саргъыл бадтаиккой фидар, бæхы алы фезмæлд æнкъардтаиккой. Дугъоны-иу иннæ бæхтæй фæиртæстой. Бæхтæн тынгдæр кодтой се уæнг фидаргæнæг фæлтæрæнтæ. Бæхмæ зилын куыд зонай, уымæй аразгæ уыди йæ фæразондзинад. Цæмæй дугъон сагартæн æмæ рог уыдаид, уый тыххæй йæ дардтой хъарм бæхдоны æмæ йын фылдæр лæвæрдтой хъæбæрхор æмæ цæкуытæ. Алцыдæр ын лæвæрдтой бæрцæй. Бон æмæ йын æхсæвы дæргъы цас арæхдæр лæвæрдтой, уыйбæрц йæ 195
холлаг хордта зæрдиагдæрæй æмæ йын уыди фарсыл- хæцондæр. Сæ хъус тынг дардтой, дугъон цæмæй сфæлтæра, уымæ, арæзтой йын, рæвдздæр агайын цæмæй байдыдтаид, ахæм фæлтæрæнтæ. Уый тыххæй-иу бæхы фæлвæрдтой сабыр цæугæйæ (фаддзу), сæппæй, цыппæрвадыг- æ й, с и р г æ ц ы д æ й. (5, т. III, 72 ф.) Уыцы хуызтæй йæ фæд-фæдыл барæй фæлвæрдтой, ома, дард фæндæгтыл фæра- зон уа. Куыд цырд у, уымæй та йæ цыбыр дæрддзæгмæ фæлвæрдтой. Æнæуи йæм цы зылдысты, уымæй уæлдай ма ахсджиаг уыдысты бæхы хинтæ æмæ кæлæнтæй хизæг магион мадзæлттæ. Уый тыххæй-иу дугъоны цæттæ кæныны мадзæлттæ — бæхауæрдын — никæмæн хъæр кодтой, йæхиуыл та йын-иу бакодтой, дæлимонтæй йæ чи бахызтаид, ахæм нысантæ. Дугъон йæхæдæг кæм архайдта, уыцы бæхыл хъæзтытæ æмæ ерыстæ ирæттæм зæрдаивæй дихгонд цæуынц дыууæ къордыл — д у г ъ æмæ бæхыл хъазт. Бæхыл хъаз- ты, ома, дугъ кæнгæйæ барæгæн хъуамæ йæ бæх уа коммæгæс, йæхи алы фезмæлд дæр æнкъара æмæ ма топпæй дæр уа рæстдзæвин. Хъару хардзгæнæн фæлварæнтæн сæ фылдæр фæкæнынц цыппæрвадыгæй уайаг дугъоныл. Кæд дугъ æмæ бæхыл хъазт æнгæстæ сты, уæддæр бæхыл хъазт йæ ахастмæ гæсгæ хицæн кæны бирæ цæмæйдæрты — бæхыл-иу хъазыды- сты тынгдæр иумæйаг æмæ бинонты цардимæ баст бæрæгбæтты æмæ цины хабæртты рæстæджы. Дугътæ та-иу уагътой марды кæндты заман. Уæвгæ дугътæ чындзæхсæвты рæстæг дæр арæзтой, уæдæ- иу бæхтыл дæр хъазыдысты. Чындзæхсæвты бæхыл хъæз- тытæй зындгонддæр уыди тырыса скъæфын. Ацы æгъдауæн стыр ахадындзинад уыди. Тугъанты Махарбеджы фыст таурæгъ «Нарти Ацамази зар»-ы, чындзæхсæвы кой кæм рауайы, уым кадæггæнæг чындзхæсджыты тыххæй дзургæйæ скæны тырысахæссæджы кой: Æ къохбæлхуæцæг — рæсти Уасгерги. Дуккаг уахæн ин — Нарти Урузмаг. Сæ разæй цæуæг — бæрзонд Никкола. Турусахæссæг — Будури изæд. Бæхбæл нигъазуй цитгин Елиа. (21, II, 279 ф.) 196
Куыд уынæм, афтæмæй нартæ дæр чындзæхсæв æнæ тырыса нæ арæзтой. Æнæ бафиппайгæ нæй, хæсгæ та-иу æй быдыры бардуаг Будури изæд кæй кодта, уый. Уый бæрны уыдысты быдырты бæркад, алы зайæг халыл дæр уый аудыдта. Чызгæн-иу йæ чындзæхсæвы бонмæ йæ хæдзары скодтой тырыса. Урс, сырхмæтæгхуыз кæнæ сырхбын хъуымацы дзæбæх гæппæл-иу аив лæгъзгонд лæдзæгыл бакодтой. Тыры- сайы хъуымацыл-иу бахуыдтой нæлгоймаджы дарæстæ: сæракдзабыртæ, къухмæрзæн, астæубос, сахатбос, тамако дымæнтæ, хуымпъыр, дамбацабос æмæ æндæртæ. (13, 1988, № 6, 108—109 ф.) Чындзы-иу хæдзарæй куы ракодтой, уæд-иу йе ’мбал чыз- джытæ кæртмæ рахастой тырыса æмæ йæ «уæй» кодтой чындзхæсджытæн. Скодтой-иу ын, цы дзаумæттæ хуыд ыл уыди, уыдонæн сегасæй стырдæр аргъ. Тырысайæн-иу цæй æнæ балхæнгæ уыди. Фæлæ хъуыддаг ууыл нæ хицæн кодта — тырыса æмæ чындзы æвыдæй хъуамæ сæмбæлын кодтаиккой усгуры хæдзарыл. Уыцы хæс та æнцон æххæст гæнæн нæ уыди — хъæуы кæнæ сыхбæсты фæсивæд-иу чындзæхсæвы бон тырыса байсынмæ сæхи цæттæ кодтой зæрдиагæй. Æгас ком- бæсты хуыздæр бæхтæ-иу æрæмбырд кодтой æмæ, дугътæм цæттæ кæнгæйæ куыд вæййы, афтæ сæ-иу цæттæ кæнын рай- дыдтой. Чындзхæсджытæ-иу тырыса куы балхæдтой, уæд-иу æй бакодтой æппæты æвзыгъддæр æмæ цæхæрцæстдæр лæппуйы бар. Уымæ уыди уайаг бæх æмæ йыл сæ зæрдæ дардтой. Чындзхæсджытæ-иу сæхимæ здæхтысты цыппæрвадыгæй уайгæйæ, архайдтой, фæсте сæ чи сырдта, уыдон сæ цæмæй ма раййафой, ууыл. Гъе, афтæ-иу бацайдагъ тырысайыл тох —■ чындзхæсджытæ размæ тындзыдтой, иннæтæ сæ фæсте сырд- той. Тырыса-иу усгуры хæдзарыл чи сæмбæлын кодта, кæнæ- иу æй чи байста æмæ йæ фæстæмæ чызджы хæдзармæ чи æрбахаста, уыдон-иу сæ комбæсты адæмы æхсæн систы сгу- ыхт адæймæгтæ. Тырысайыл-иу цы дзаумæттæ бахуыдтой, уыдон-иу къорды барджытæ се ’хсæн байуæрстой. Йæ тырыса-иу кæмæн байстой, уымæн та-иу йæ худинаджы хъæр айхъуысти æмæ ма йын æрæджиау дæр зæрдæнизы хос уыди, ома, йæ тырыса кæмæн байстой, уыцы чындзхæсджытæн, уæвæн ис, æмæ сæ чындзы дæр байсой. 197
Тырыса-иу лæппуйы хæдзарыл куы сæмбæлд, уæд-иу æй чындзы лæвæрдтимæ равдыстой, уый фæстæ-иу чындзы баци. Чындзхæсджытæ-иу кæй байстой, уыцы тырыса цар- дæры фæстæ хъуыди æлхæнын, чындзыл-иу сæмбæлди. Фенынджынтæ куыд зæгъынц, афтæмæй тырыса хъахъæд цыди дæргъвæтин заманты. Магион æууæлтæй хайджын уыди æмæ йыл æцæгæлоны цæст куыннæ хæца, афтæ йæ æфснайдæй дардтой. Æвгъæдыбадæгæн-иу йæ бон арын куынæ уыди кæнæ-иу ноггуырд куы фæрынчын, уæд-иу сæ уыцы тырысайæ æрæмбæрзтой. Уыцы æвдисæйнæгтæ дзурæг сты, тырысайыл тохы чындзы тырыса æмæ бæхыл хъазтæн æнахуыр ахаст кæй уыди, ууыл. Чындзæн-иу æй фæстæмæ кæй радтой, æфснайдæй йæ кæй дардтой, æмæ дзы æвгъæдыбадæджы арыны рæстæг æмæ рынчын сабимæ зилыны рæстæг кæй пайда кодтой, уый та дзурæг у, æрвон миниуджытæй хайджын кæй уыди, ууыл. Зæгъæн ис, æмæ чындзы тырысайы хуызы кæй уынæм хорæрзадыл аудæг цавæрдæр дуаджы. Кæддæр чындзæхсæвты хъæзтыты рæстæг кæмæй пайда кодтой, æмæ лæвæрдтæй фæлыст чи уыди, уыцы тырыса æгъдауы цыди нæ æнусы 30—40-æм азты онг. Фæлæ дзы Кæсæг-Балхъары хъæуты чындзæхсæвты ныр дæр пайда кæнынц. Уыцы фæтк баззади Ирыстоны пысылмон хъæуты дæр, уымæн æмæ сыл ахады æрвылбоны царды культурæйы тæваг. Уæлдæр кæй кой кодтам, бæхыл хъæзтыты уыцы хуыз дæр хорз зындгонд у кæсгон хъæуты. Чындзæхсæвы тырыса ирон пысылмон хъæуты ныронг кæй баззади, уымæ гæсгæ фендæр йæ аивадон фæлыст дæр. Дзырдæн, зæгъæм, Санкт-Петербурджы этнографийы Пад- дзахадон музейы ис ирон чындзæхсæвы тырыса. Йæ дæргъ — 1 метр, йæ уæрх — метры æрдæг. У, астæуккаг заманты бæхджын стæрæн цы тырыса уыди, уый хуызæн — æртæ- къуымон, йæ тигътæ — тымбылгонд. У дыууæ хуызæй конд — урс æмæ сырхмæтæгæнгæс. Йæ хъæдмæ фидаргонд хай у урс, ууыл кæрæдзи сæрмæ дыууæ сырхмæтæгхуыз Мæйы хуыд,' сæ сыкъатæ — фæстæрдæм. Тырысайы иннæ цæхгæр арæн хай — сырхмæтæгхуыз. Нæ хъуыды фæбæлвырд кæнæм: ацы тырысайыл йæ фæд ныууагъта алайнаг хæстон тырысаты æддаг конд, йæ ахорæнтæн дæр ис сæ фыццаджы нысаниуæг. Хорз зонæм, 198
кæй кой скодтам, уыцы хуызтæ кæй сты, рагон уæларвон æмбарынад ф а р н нысангæнæг. Хъазæн чындзытæ бæрæгбæтты куыд ахадыдтой, ууыл дзургæйæ, бафиппайд- там, урс æмæ сæ сырхмæтæгхуыз хъуымацы гæппæлтæй кæй фæлыстой, уымæй тыхджындæр кодта сæ æрвон нысаниуæг. Нæ хъуыды бафидар кæнынæн æрхæсдзыстæм ахæм цымы- дисаг æвдисæн. Дагъистаны бæстæзонæн музейы æвæрд ис Шамилы цалдæр хæстон тырысайы. Уыдонæй иу йæ кондмæ æмæ хуызмæ гæсгæ у ирон чындзæхсæвы тырысайы æнгæсæнтæ. Чындзæхсæвы тырыса ирæттæм раздæры заманты куыд ахсджиаг уыди, уымæн æвдисæн у чындзы хыз-иу цæмæй систой, уыцы сæрызæды (сæризæди къим- б у с) чысыл тырыса дæр. X у ы з-иу иста лæппуйы хæстæджытæй исчи, æрыгон лæппу, уыдис æм-иу чындзы чырынæй ист чысыл тырыса. Хыз сисыны размæ-иу хуызисæг тырыса æртæ зылды æркодта кæнæ æртæ тыл- ды бакодта чындзы сæрмæ æмæ-иу хъæрæй загъта: «Фарн, фарн, фарн! Авд лæппуйы æмæ иу цъæхчызг! Фарн, фарн, фарн!» Куыд уынæм, афтæмæй æнæ тырысайæ хыз нæ истой. Уый уыди, уæларвон тых кæмæ хæццæ кодта æмæ чындзы бинонтыл чи баста, ахæм нысан. Ууыл дзурæг сты, бирæ цот ын цæмæй рацæуа, уый тыххæй хуызисæг цы арфæйы ныхæстæ фæзæгъы, уыдон дæр. Уæдæ тырысайы ном — сæрызæд — ома, чындзыл аудæг дæр ууыл дзурæг у. Дыгуронау з æ д м æ æфтыд цæуы к ъ и м б у с, гæбаз. Тырыса фылдæр хатт вæййы урс хъуымацæй, йæ кæрæтты йын аласынц сырх кæнæ сырхмæтæгхуыз цыллæ уаццаг, стæмдæр хатт — æрвхуыз уаццаг — чызг сыгъдæгцæсгом кæй у, уымæн æвдисæн. Уымæн сæ-иу хъахъæдтой бирæ рæстæджыты дæргъы. Сæрызæды тырыса-иу хæдзары сылæгъдæджы / сылгоймæгты хай / къуымы батъыстой. Ныр та йæ къæбицы сæвæрынц — уый та цæуы кæддæры ирон хæдзары бæсты. Уæдæ афтæ зæгъæн ис: чындзæхсæвы тырыса æмæ сæрызæды тырыса сты ахсджиаг нысанхæссæг æвдисæйнæг- тæ. Адæм куыд нымадтой, афтæмæй сырх æмæ сырхмæтæг- хуызтæ баст уыдысты хорæрзадимæ, урс æмæ æрвхуыз та уыдысты сыгъдæгдзинады нысантæ. 199
Ныхас кæй тыххæй рауад, уыцы хъазты хуызтæй иу уыди Худскъæфæн. Хуыздæр бæхты хицæуттæн-иу, йæ дугъон уайагдæр кæмæн у, уый сбæрæг кæныны тыххæй бацайдагъ худтæ скъæфыны хъазт. Уый-иу уыди чындзæхсæвы рæстæг. Худаскъæфæджы-иу худы хицау куы фæцæйæййæфта, уæд-иу худ баппæрстой чындзы бричкæмæ. Ахæм «уацайраджы»-иу чындзы æмбал чызджытæй бахъ- уыди йæ худ æлхæнын. Лæвæрдта сын æхца кæнæ исты лæвар. Худ скъæфынæй хъазыдысты æнæуи бæрæгбæтты дæр. (13, 1988, № 6, 109 ф.) Чындзæхсæвы адæм бирæ уарзтой бæхыл хъазтмæ кæсын. Барæг-иу равдыста, бæх ын куыд коммæгæс у æмæ хæцæнгар- зимæ архайынмæ куыд дæсны у, уыдæттæ. Уæлдай арфæй- агдæр-иу фесты, кафæн фæзмæ баирвæзын-иу йæ къухы кæмæн бафтыд, уыцы барджытæ. Ахæмæн кодтой сæрмагонд цагъд, хуынди бæхтæн цагъд. Барæг-иу бæхыл æркодта рог кафт. Сæ цæхæрцæстдæртæ-иу хæдзары дæр смидæг сты. Уый та афтæ æнцонæй не ’фтыди къухы — хæдзар æмызмæлд кодта адæмæй, схизын хъуыди нарæг аси- ныл, хæдзары тарваз-иу уыди ныллæг. Фæткмæ гæсгæ ахæм сгуыхт барæгæн хастой х у ы н: æртæ чъирийы, дурыны дзаг арахъ æмæ дзидзайы хай. Бæхыл хъæзтытæ кадджын уыдысты къæлиндары хыгъд бæрæгбæтты рæстæг дæр. Ахæм хъæзтытæ-иу сарæзтой Хуыцауы дзуары бæрæгбоны рæстæг дæр. Уый уыди уалдзæджы, бон æмæ-иу æхсæв æмбæрцытæ куы баи- сты, уыцы рæстæг. (13,1988, № 2,104 ф.) Бæх уыди, Хур кæй хуызы бацыди æмæ йæ архайд æрдзы тыхты райхъал кæнымæ арæзт кæмæн уыди, ахæм сурæт. Уымæн-иу архайд- той уыцы бæрæгбоны дæр. Бæх зайæг хал рæзынгæнæг æмæ бæркадхæссæг магион миниуджытæй хайджын кæй уыди, уымæ гæсгæ архайдта куыстимæ баст бæрæгбæтты дæр. Фенынджынты æвдис- æйнæгтæм гæсгæ-иу Дзывгъисы дзуары бæрæгбон кодтой, фæззæджы быдырон куыстытæ-иу куы фесты, уæд. Архайд- той-иу дзы 200—300 барæджы. 30—40-гай барджытыл-иу фæдихтæ сты, æмæ-иу бæхыл хъазты рæстæг алчи йæ алы арæхстдзинад æвдыста. Аргъгæнæг та сын-иу уыдысты фенынджын хистæртæ. Хуыздæр барæг æмæ-иу хуыздæр дугъоны рахицæн кодтой; адæмы номæй-иу барæгæн радтой 200
цыты нуазæн. Ахæм нуазæны аккаг дæ скæной, уый стыр амонд уыди æмæ-иу ацы хъæзтытæм сæхи рагацау цæттæ кæнын райдыдтой. Барджытæ ма-иу архайдтой æндæр ерысты дæр. Фæкъордтæ-иу сты, æмæ-иу ерысы бацыдысты, бæрæгбоны бæгæны кæм æхсыстой (хуыдтой иæ б æ г æ н ы с т о н), уырдæм нæ чи баирвæзид, зæгъгæ. Сæ фæндаг сын æхгæдтой фистæг адæм. Уыдоны къухты уыди къæркъæргæнæгтæ, лæдзджытæ, нымæты гæбæзтæ, хæцъилтæ. Тæрсын-иу код- той бæхты, æвзыстой барджытæм. Æууæрст бæхы хицауы къухы-иу бафтыди бæгæныæхсидджыты цурмæ баирвæзын. Уымæ-иу æрхаудта бæрæгбоны бæгæныйæ бануазыны бар. Боны дæргъы-иу уыцы хъазт дæс хатты сног кодтой. (13, 1988, №3, 101 ф.) Цымыдисаг сты, бæхтæй тынг кæм пайда кодтой, уыцы марды кæндтæ. Абайты Васойы хъуыдымæ гæсгæ д у г ъ у, «Астæуккаг азийаг тюркаг æвзæгтæй алантæ раджы кæй рай- стой, ахæм дзырд.» Абайы-фырт раиртæста «марды кæнд» æмæ «дугъæн» иумæйагæй цы ис, уый, фæлæ дзырд «дугъ» нымайы тюркаг æвзæгтæй æрбафтæгыл. (5, т. I, 374 ф.) Бæхдарынад индоирайнаг æмæ индоевропæйаг адæмты исто- риимæ баст кæй у, уый хынцгæйæ ма ис æндæр хъуыды дæр. Скæсæйнаг адæмты цард англисаг иртасæг сэр Гарольд В. Бейли нарты тыххæй йæ монографион куысты зæгъы, зæгъгæ, дзырд д у г ъ ы бындуры ис рагон ирайнаг с1аи а — згъорын. Уыцы дзырд, дам, тюркаг æзнæмтæй кæй райстой, уый 598 азы банысан кодта Менандр Протектор. Фыдæлтæй баззайгæ марды кæндты рæстæг цы дугътæ рауадзынц, уыдон хуыйныц æмбойны дугъ, стыр дугъ, æлæм, ф ы р ы с к ъ æ ф æ н, æмæ фиусудзæн. Æмбойны дугъ уагътой мард æвæрæн бон. Сæ арæзтмæ гæсгæ уыдысты хуымæтæг, архайдта-иу дзы цалдæр бæхы. Бæхтыл-иу сбад- тысты лæппутæ, чи сæ цы бынат бацахста, уымæ гæсгæ сын- иу ракодтой лæвæрдтæ, фæстагдæр рæстæджы та сын лæвæрдтой æхца. Дугътæм цæттæ кæныны рæстæг-иу хъæрæй загътой, цавæр дугътæ уыдзысты æмæ барджытæн цавæр лæвæрдтæ ракæндзысты, уыдæттæ. Лæвæрдтæм гæсгæ-иу барджытæ зыдтой, цас дæрддзæгмæ дугъ кæндзысты, уый. Дугътæ-иу уагътой иу зиллаччы алыварс кæнæ та бæлвырд фæндагыл. 201
Фыццæгтæ-иу æнæрынцойæ зиллаччы алыварс æртæ зылды æркодтой. Фæлтæрдджын барджытæ-иу дыууæ фыццаг зылды рæстæг архайдтой, цæмæй се ’мбæлттæй фæсте ма баз- зайой, ууыл, сæ бæхтыл-иу æртыккаг зылдмæ фæцауæрстой. Æвæлтæрд барæг та-иу райдианты йæ бæхы бастаин кодта æмæ-иу фæуæлахиз дæсныдæртæй исчи. С т ы р дуг ъ-иу ахаста цалдæр боны дæр, уымæн æмæ- иу мæрдджынты фæдзæхстмæ гæсгæ дугъы архайджытæ сыхаг хъæуты бабæрæг кодтой уыдонæн сæ хæстæджыты дæр. Ирон литературæйы ацы дугъты кой арæх вæййы æмæ сыл лæмбынæгæй нæ дзурдзынæн. Æрмæст бафиппай- дзыстæм: уыцы дугътæ иннæтæй хицæн кодтой, хъузæттæ дзы кæй архайдта, уымæй. Ацы темæйыл Тугъанты Махарбег цы зындгонд графикой ныв скодта, уымæн йæ оригинал æвæрд у Цæгат Ирыстоны паддзахадон музейы Дзæуджыхъæуы сахары. (II, 81 н/в 1320) Хъузæттæ-иу архайдтой (уæлдайдæр хæххон уавæрты) дугъуат фæндаджы кæцыдæр рæтты, уыдонмæ лæвæрттæ нæ хауди. Алы барæгдæр-иу сæрмагондæй йæхицæн æвзæрста æххуысгæнжытæ. Йæ бæхы фæразондзинадæй аразгæ уыди хъузæтты нымæц. Дугъы фæндаджы зындæр рæтты-иу слæу- уыдысты дыгай барджытæ — хъузæттæ. Сæ иу дугъоны йæ рохтæй размæ ласта, иннæ йыл фæсте хъæр, æхситт кодта. Баххуыс-иу кодтой дугъы архайæг барæгæн, йæ бæх-иу йæ быны куы фæмард (ахæм хабæрттæ та-иу хæхты арæх уыди), уæд дæр. (13, 1988, № 9, 90—91 ф.) Ирон адæмы культурæ æмæ æвзаг иртасæг академик А. М. Шёгрен афтæ фыста: «... дугътæ-иу рауагътой, марды сæй- раг æртæ кæндæй иуы размæ, марды бæх, йæ хъримаг æмæ æндæр дзаумæттæ-иу лæвæрд цыдысты, барджытæй чи цы лæгдзинад равдыста, уымæ гæсгæ куыдзынаргъдæрæй. Æпп- æты кадджындæр лæвар уыди бæх, уый фæстæ — топп... Æппæт дæр-иу куы сцæттæ кодтой, уæд-иу хистæртæй равзæрстой тæрхонгæнджытæ, уый фæстæ-иу райдыдтой дугътæ. Æз фæраздæрон, зæгъгæ, ерыс кодтой, тæхгæтæхын милмæ æхстой, зæххæй-иу исты фелвæстой, цæвиттон, алчи æвдыста йæ алы арæхстдзинад. Хъазт-иу фæци тæр- хонгæнджыты уынаффæмæ гæсгæ, уый фæстæ-иу чи фесгу- ыхт, уыдонæн лæвæрдтæ ракодтой æмæ-иу сæ фынгмæ баху- ыдтой; ахæм хистытæ-иу мæрдджынты смæгуыр кодтой, 202
уымæ гæсгæ ма сæ кæнынц æрмæстдæр бонджынтæ; дугъ ауадзынц, фæлæ лæвæрдтæ нал кæнынц; майрæмбонты ма искуы иу хатт хуымæтæджы марды кæнды размæ хъæуы уынджы фенæн вæййы цалдæр дугъы уайæг барæджы, уæлдæфмæ гæрæхтæ кæнгæ». (10,1, 75 ф.) Æцæгæй дæр, мæрдтæн-иу кæй рауагътой, уыцы дугътæ (уæлдайдæр фæззыгон С т ы р дуг ъ)-иу тынг батыхсын кодтой адæмы. Адæм-иу æгæр кæй смæгуыр сты, æнамонд хабæрттæ дзы-иу кæй æрцыд, уымæ гæсгæ Уæрæсейæ æрвыст хицауад нал уагътой марды номыл дугъ уадзын. Ирон сау- джын Гæтиты Б. куыд дзырдта, афтæмæй: «Æхсайæм азты фæстаг æмбисæй 1873,азмæ марды номыл дугътæ никуал уагътой æмæ адæмæй рох кæнын байдыдтой, фæлæ та, хъы- гагæн, 1873 азы дзырддзæугæ пысылмæттæй иу, дыгурон, хицауадæй ракуырдта йæ марды номыл дугъ рауадзыны бар. Гъе, æмæ хохæгтæ бирæ цыдæртæ куырмæджы кæй кæнынц, уымæ гæсгæ йæ бафæзмыдтой æгас Дыгургом дæр, уыдон фæстæ та иннæ рæтты цæрæг адæм (10, 1, 201 ф.) Дугъты равзæрды тыххæй нæм ис цалдæр зонадон хъуы- дыйы, фæлæ уыдон бынтон раст не сты. Не ’мкусæг Дза- ттиаты Р. Г. йæ иртасæн куысты равдыста, уыцы ирон æгъдау тынг рагон кæй у, суанг уартæ скифты рагзамантæй кæй æрхæццæ, уыдæттæ. Æппæты райдианты дугъты архайд- той хиуæттæ, барджытæ-иу нымадæй уыдысты цалдæр, тæрхонгæнæг хистæртæ-иу сбæрæг кодтой уæлахизуæвджыты æмæ сын-иу марды дарæстæй истытæ балæвар кодтой. Уыцы дарæстæ æмæ хæцæнгæрзтæ-иу уыдысты марды мулк æвдисæг нысантæ æмæ-иу хъуамæ бауыдаиккой хиуæтты. Бæлвырддæр зæгъгæйæ та, мардæн йе ’вæрæн кæнæ йæ афæ- дзы бон кæй уагътой, уыцы дугътæ сты, не заманты-иу марды бынтæ хиуæтты æхсæн уаргæйæ цы хъæддаг æгъдау уыди, уый фæдтæ (30, 22—29 ф.). Раздæры заманты ма-иу фæззæджы марды кæндты рæстæг дæр сарæзтой бæхтыл хъазт æмæ хуынди фиусудзæн. Æппæты разæй уый тыххæй загъта ирæтты цард иртасæг Тотраты В. К. Хисты бон къабузджын бæласыл ауыгътой, уый размæ марды кæндæн кæй аргæвстой, ахæм кусæрттæгты фиутæ. Бæласы зæнджы алыварс калдтой хус къалиутæ æмæ хъæмп æмæ сыл-иу бандзæрстой. Дугътæм-иу кастысты адæм, архайдта дзы-иу нымадæй цалдæр барæджы. Архайд- 203
той уайгæ-уайын пиллон арты æвзæгты æхсæнæй фиу рас- къæфыныл. Фылдæр фиутæ-иу кæй къухы бафтыд, уый нымад цыд уæлахизуæвæгыл. Лæвар ын кодтой фыр æмæ-иу æй уый мардæн ныххæлар кодта. Фыдæлтæй чи баззади æмæ марды кæндты рæстæг кæй уагътой, уыцы дугътæй иу та хуынди æлæмхæссæн. Иутæ-иу сæ сарæзтой мæрдты бадæнты рæстæг. Бадæнтæ та кодтой Комахсæнты. Дугъты ном афтæ хуыйны æ л æ м м æ гæсгæ. Мард нæлгоймаджы номыл æй цæттæ кодтой мардæн йæ хотæ кæнæ йæ чызджытæ. Бæрæгбонмæ сæрмагондæй æлхæдтой дунейы дыргътæ æмæ адджинæгтæ. В. Ф. Миллер фыста: «Æлæм (илæн) уыди дзуар кæнæ æфсæддон тырысайы æнгæс, арæзт уыди дзуарса хуыд хъилтæй, цы бæттæнтæ сæ æрзæбул, уыдо ныл-иу бастой мыдамæстытæ, æнгузтæ, къафеттæ æмæ сæ-иу рауади хæлттæ.» (7, II, 272 ф.) Дыргътæ æмæ къафеттæ кæуыл ауыгътой, ахæм бæттæнæй быд хызæй сылгоймæгтæ кодтой худ, хæдон, ехс, хъæдын топп, æмæ, хæстон барæджы чи хъуыди, алы ахæм дарæстæ æмæ æндæртæ. Уыдон уæрстой барджытыл, æлæм лæвæрдтой къорды хистæрмæ. Барджытæ хъæуыл зылдысты цыппæрвадыгæй. Сæ размæ-иу къорд адæймаджы куы фæци, уæлдайдæр сывæллæттæ, уæд-иу сæ æлæмтæ ныууыгътой. Чи æрызгъæлди, уыцы дыргътæ æмæ-иу адджинæгтæ хъæр, хъæлæба гæнгæ сабитæ рауыгътой. Афтæ кодтой, æлæмыл- иу чысыл цыдæртæ йедтæмæ цалынмæ нал уыд, уæдмæ. Уый фæстæ-иу ацыдысты уæлмæрдтæм æмæ ма сæм цы баззад, уыдон уæрстой сæхи æхсæн. Æлæмы хъæд æмæ «дарæстæ»-иу ингæныл сæвæрдтой. Уæлмæрдтæй мæрдджыны хæдзармæ здæхтысты æзфæразæйонæй дугъ кæнгæйæ. Се ’рцыдмæ-иу фынгтæ æвæрд уыдысты. Æлæм арæзтой мард нæлгоймæгты номыл, сыл- гоймæгтæн-иу сфæлыстой зазы къалиу. Фенын- джынтæй иуты хъуыдымæ гæсгæ æ л æ м æмæ зазы к ъ а- л и у сæ ахадындзинадмæ гæсгæ сты æмхуызон. Уый уымæй бæрæг кæны æмæ-иу хатгай мард нæлгоймагæн дæр сфæлы- стой зазы къалиу. Иннæты хъуыдымæ гæсгæ та, кæд æмдых сты, уæддæр нæлгоймаг кæнæ сылгоймагæн конд кæй вæй- йынц, уый сæ кæрæдзийæ æнæ иртасгæ нæу. Афтæ баны- майæн ис, æмæ æ л æ м у «царддæттæг бæлас» (царды 204
гуырæн). Марды кæндты дзы тынг уымæн пайда кодтой æмæ уыди тыхджын нысаниуæгæй хайджын. Нæ хъуыды тынгдæр райхалыны тыххæй нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм: уырыссагау тис кæй хонынц, уыцы з а з- иу сагътой уæлмæрдты, ома, дам, у цардыл уæлахизгæнæг нысан, æмæ дзы-иу спайда кодтой, сæ архайд бæркæдтæ дæттын æмæ цардæндидзынмæ арæзт кæмæн у, ахæм æгъдæутты рæстæг. Цы æвдисæйнæгтæ æрхастам, уыдон дзу- рынц æ л æ м æмæ æнусон цъæх фæлыст зазы къалиу мидтæгтæй баст кæй сты, ууыл. Уыцы иу рæстæг уыдон бает сты тырысаимæ дæр. Æвзагзонынады æрмæджытæй куыд рабæрæг, афтæмæй æ лæ м ы бындуры æвæрд ис араппаг- персайнаг уидаг «’Ьт», уымæн йæ райдианы мидис у «нысан — тырыса — алæмæттаг диссаг». Ацы дзырдтæ сты ком- коммæ «тырысаимæ» баст. Нæ зæрдыл æрлæууын кæнæм гуырдзиаг дзырд «алами», суайнаг «лем» æмæ мæхъæлон «æлæм беккха». Ирон этнографион æрмæджытæм гæсгæ куыд рабæрæг, афтæмæй-иу нæлгоймаг æрыгонæй куы амард, уæд æнæмæнг кодтой сау тырыса. Тырысайы бинаг къуым-иу зулаив алыг кодтой, йæ хъæдыл та йын бастой сау уаццаг, йæ кæрæттæ-иу æрзæбул сты. Дугъы рæстæг æлæм лæвæрдтой барджыты тыхджындæрмæ, тырыса та, æвзыгъддæр дугъон кæмæ уыди, уымæ. Афтæ дæр зæгъынц, зæгъгæ, тырысайыл фыстой, дугъ кæй номыл уагътой, уый ном. Историон фольклоры æвдисæйнæгтæм гæсгæ ацы æгъдау нæ фыдæлтæ кодтой аст- æуккагæнусты дæр. «Бадилатæ Цæргæстæй хъалон куыд истой», зæгъгæ, уыцы фыдæлты таурæгъ æнæхъæнæй дæр амад у уыцы хабæртты бындурыл. Проф. Æлборты Барысбийы фыстытæй (сты Гуманита- рон иртасæн институты) зонæм марды «тырыса» кæй у дзæнæты къалиу», æмæ ацы къалиуы тыххæй зæгъы: «Дзæнæты бæлæстæй дын уæд дыргътæ тоныны бар.» Ирон адæмы цард чи зыдта, уыдон ирдæй фæбæрæг кодтой, марды кæндты рæстæг тырысайæн цы нысаниуæг ис, уый. Тырыса у царды суадон. Санкт-Петербурджы этнографийы музейы ис саударæн тырыса, у сау æмæ урс хъуымацы гæппæлтæй хуыд. Йæ уæллаг хай у сау, йæ фæйнæ кæроны фæйнæ урс хæцъилын дзуары хуыд. Бинаг хай у урс, уæллагæй къаддæр. Ам дæр 205
сауы хæд бынмæ йæ фæйнæ кæроныл ис фæйнæ урс дзуары хуыд. Тырысайы астæу сырхмæтæгхуыз гæххæттæй ромбæнгæс дзуар хуыд. Ацы тырыса чындзæхсæвы тырысаимæ куы абарæм, уæд фендзыстæм йæ кондмæ, йæ хуызмæ æмæ йæ фæлыстмæ гæсгæ тынг кæй хицæн кæнынц. Бафиппайын хъæуы, марды кæндтæн конд тырыса дæр æмæ æлæм дæр зындгонд сты чырыстон ирæттæн, уый та бæрæг у йæ фæлыстæй — чындзæхсæвы тырысайыл нывгонд ис æрдæгмæй, ам та — дзуар. Иæ бинаг кæрон къæпхæнтæ куыд рауайа, афтæ кæмæн лыг кодтой, уыцы тырыса конд цыди сæрмагонд мадзалмæ гæсгæ. Тырыса зулаив лыггонд кæй цыди, уый нысан кодта адæймаг зæххон цардæй кæй ахицæн, уый. Йæ бинаг кæрон зулаив кæнæ къæпхæнтæ лыг кæмæн æрцыд, ахæм тырыса нывгонд у Стъараполы бæстæзонæн музейы кæрты æвæрд алайнаг паддзахы дурын чырыны къулыл. Тырыса саударæн кæй у, уымæ гæсгæ йыл хъуамæ у а дыууæ хатты дыгай дзуартæ, уымæн æмæ ирон æгъдаумæ гæсгæ нымæц дыууæ у марды кæндтимæ бает. Уыцы уавæр абон дæр нæ аивта. Æнæуи бонты ирæттæ къæйттæй сæхи хизынц, марды æгъдауы рæстæджы та уый сæрмагондæй бахынцынц. Кæй æрæмных кæнынц, ахæм сау æмæ урс хуызты сырхмæтæгхуыз куы’ фæбæтты, уæд иумæ фæнысан кæнынц мæлæт, сыгъдæгдзинад æмæ цард. Уыдон иумæ та æвдисæн сты, мард æндæр фæлгонц кæй райсы æмæ «æцæг дунемæ» кæй ацæуы, уымæн. Хорз зонæм, «хæдзарвæнда- джы сæйраг мидис баст кæй у царддæттæг тыхтимæ, æнусон цардимæ æмæ йæхицæй аразгæ æнæмæлæт уæвынимæ... Марды кæндты рæстæг кæй кодтой, уыцы бæхыл хъæзтыты æхсæн ахсджиаг уыди милмæ æхсын — х ъ а- б а х ъ. Милмæ æхстой уæлбæхæй дæр æмæ фистæгæй дæр. Зæххы кæй къуырдтой, ахæм æртæ тымбыл хъæдмæ-иу ныф- фидар кодтой хъил. Йæ цъуппыл-иу ын æрцарæзтой мысан фæйнæг, фæйнæджы астæу — нымæты кæнæ сæрачы гæбаз, сæ фæйнæ фæрсты — цъозтæ. Нысаны астæу кæй нæмыг суа- даид, уый-иу рамбылдта уæныг кæнæ фыр, цъозтæ-иу чи акъуырдта, уымæн та — æхцайы лæвар. Фыццаг æхсты бар лæвæрдтой марды хæстæджытæй искæмæн. Уый фæстæ-иу ерыстæ райдыдтой. Рагацау алчидæр йæ рад зыдта æмæ-иу 206
кæрæдзи фæдыл æхстой мысанмæ. Фыццаг гæрæхты фæстæ- иу сæйраг мысан фæкъахыртæ æмæ-иу иннæтæн фæзындæр ис мысан къуырын. Хатгай дзы-иу разынди, бæхыл цыппæрва- дыгæй уайгæйæ мысан чи æрæппæрста, ахæм рæстдзæвинтæ дæр. Цæвиттон, «X ъ а б а х ъ» кæй хуыдтой, уыцы хъазт-иу сси бæхыл хъазты хуызæн. Чи фæуæлахиз, уыдон адæмы цæсты тынг кадджын уыдысты, ома, фесгуыхын цифæнды лæвæрдтæй дæр кадджындæр уыди. Хъабахъ чи æрæппæрста кæнæ марды кæндты æндæр ерысты чи фæуæлахиз, уыдонæн- иу лæвæрдтæ сæхимæ нæ баззыдысты. Фосæй-иу цы рамбылд- той, уыдон дæр-иу марды хæрнæгæн бахъуыдысты, уæдæ ма-иу фæуæлахизуæвæджы бинонтæ марды фынгæн сæхицæй истытæ скодтой. Бæхыл хъæзтытæ фыдæлтæй баззайæг марды кæндты рæстæг ахсджиаг бынат ахстой. Уæлдæр цы æвдисæйнæгтæ фæнымадтам, уыдон нын дæттынц фидарæй афтæ зæгъыны бар: ирон адæмы æмæ уыдоны рагфыдæлты дунеæмбары- нады бæхимæ бирæ цыдæртæ бастой. Фæлæ дзы марды кæндты рæстæг æнувыдæй пайда кæнын кæд байдыдтой, уый бæлвырд бæрæг нæу. Ацы æгъдæуттыл дзургæйæ, зæгъын хъæуы б æ х ф æл- д и с ы н æ н сæрмагонд нысаниуæг кæй ис, уый тыххæй. Йæ мидисмæ æмæ йæ арæзтмæ гæсгæ дæр ацы æгъдау цымыдисаг у æмæ бæрæг у, ирæттæ йæ XVIII æнусы дæр кæй кодтой, уый. Уый тыххæй нын фæстæдæры иртасджытæ А. М. Шёгрен, В. Ф. Миллер, Тугъанты М. С. æмæ æндæртæ фехъусын кодтой сæ зонинæгтæ. Историон абарсты мадзалæй пайда кæнгæйæ, ацы æгъдау сæрмагондæй сбæрæг кодта ирæтты цард иртасæг зындгонд ахуыргонд Калоты Барис. В. Ф. Миллеры, Ж. Дюмезилы æмæ Абайты Васойы фæстæ уый дæр бæхфæлдисын нымайы скифтæ æмæ сар- маттæй баззайæг æгъдауыл. (Ез ыл бæлвырд нæ дзурдзынæн, зæгъдзынæн ацы æгъдауы сæйраг фæзилæнты тыххæй. Йæ ахсджиагдæр мидис у, адæймаг уæлæуыл куыд царди, мæрдты бæстæйы дæр афтæ кæй цæрдзæн, уый. Уым дæр кæй цæрынц æмæ адæймагæн зæххон царды уавæртæ кæй саразын хъæуы, ууыл кæй æууæ- ндыдысты, уымæ гæсгæ-иу марды йæ бинонтæ, хиуæттæ афтæ бацæттæ кодтой, цыма дард фæндагыл цыди. Уыцы балцы рæстæг, бæгуыдæр, æппæты ахсджиагдæр уыди саргъыбæх. 207
Уымæ гæсгæ-иу ын фæлдыстой бæх. Бæхы-иу сифтонг код- той, йæ саргъыл — марды дарæстæ æмæ йæ хæцæнгарз ауыгъд, чырыны алыварс-иу æй æрзилын кодтой, рохтæ-иу марды къухмæ радтой. Уый фæстæ-иу ын æй ныффæлды- стой. Уый хуынди бæхфæлдисыны аргъуыд. Бæхы хъус-иу уыгард лыг ныккодтой, йæ цармæй йын æлвыдтой гæбаз. Уый фæстæ-иу, бæх мардимæ мæрдты бæсты кæй уыдзæн, уый гуырысхойаг нал уыди. Уыцы дзырд ф æ л д ы с т-æй нырыккон ирон æвзаджы пайдагонд цæуы æндæр хуызы. Зæгъæм, сфæлдыста- дон куыст кæнын. Куыд зæгъынц, афтæмæй сæ дыуу- æйы мидис дæр у иу — кæлæнгæнæг, уæларвон хъомысæй сты хайджын. Бæлвырддæр ын зæгъæн ис афтæ: ф æ л д и- с ы н, ома, сфæлдыстадон уавæр расайæн ис лæгъстæтæ æмæ сомыты руаджы, ныффæлдисын ома, нывонд кæнын, уый та амоны зæххон дунейæ мæрдты бæстæм æрви- тын. Ахсджиаг у, бæхфæлдисæн аргъуыды ныхæстæй цы- фæзагъдæуы, уый. Райдианы бæхфæлдисæг фæзæгъы Терк- Турчы бæстæтыл бирæ кæй фæзылдысты. Бирæ рæгъæуттæ федтой, фæлæ дзы дæу аккаг бæх никуы разынди. Ахæм æфсургъ разындзæн уæлæрвты цæрæг Уастырджимæ. Уый йын йæ балцы фæндагмæ сфæлыстой, цæфхады болатфидар зæрин зæгæлæй дахран саргъы онг ын алцыдæр самал кодтой. Арæх ын ахæм лæвæрдтæ ракæнынц Мæйы, Хуры æмæ Фарны фырттæ. Уæларвон рæгъæуттимæ чи фæхызти, уыцы бæх йæ дард балцы уыдзæн тыхджын, уайаг æмæ коммæгæс. Бæхфæлдисыны ныхæстæ сты фарстытæ æмæ дзуап- пытæй арæзт. Мæрдты бæстæм цæугæйæ, фæндагыл мард уыны æнахуыр нывтæ æмæ афæрсы йæ фæндарастгæнæджы. Уый йын алцыдæр бамбарын кæны. Нывæфтыд, цыргъзонд æвзагæй æвдыст цæуынц, уæлæуыл царды адæймагмæ цы хъæндзинæдтæ уыди, цы тæригъæдтæ ракодта æмæ сæ ныр мæрдты æгъдауæй куыд фиды, зындоны арты куыд судзы, алы æбуалгъ хъизæмæрттæ куыд æвзары, уыдæттæ. Зæгъын хъæуы уый, æмæ нæм бæхфæлдисыны ныхæстæй цы ис, уыдоны æвзаг кæй у нывæфтыд, аивадон æгъдауæй æвæджиау хъæздыг. (21, т. II, 396-^16 ф.) Адæмон сфæлдыстады ацы цыртдзæвæн, хъыгагæн, нырма лæмбынæг æвзæрст нæма æрцыди. Уæвгæ та 208
бæхфæлдисыны ирон тексттæ иртæстгонд куы æрцæуиккой, уæд нын уыцы куыст тынг фæахъаз уаид. Историон абарсты мадзалы руаджы цы чысыл иртасæн куыст бакæнын баф- тыди къухы, уыдон нын равдыстой махмæ æмæ Ригведæйы бæхфæлдисыны æгъдæуттæ тынг æмхуызон кæй сты канд сæ сæйраг мидисмæ гæсгæ нæ, фæлæ ма сæ лыстæг фæзилæнтæм гæсгæ дæр. (X, 56). Бæхдарынад рагон заманты кæй фæзынд æмæ бæх семиотикой æгъдауæй куыд бæрзонд æвæрд цыди, уый руаджы нæ ферох ис, незаманты æрвон миниуджытæй æгæрон хайджын кæй уыди, уый. Гъе, æмæ ацы марды кæндты руаджы уæлдай тынгдæр раргом сты, фæндагыл цæуыны фæрæз чи сси, уыцы бæх йæхæдæг æмæ йæ рагзаманты æрвон æууæлтæй хайджын кæй кодтой, уыдæттæн иумæйагæй цы ис, уый. Фæлдыст бæх хъуамæ адæймаджы фæхæццæ кодтаид йæ уæларвон дунемæ, цæлхдурты сæрты ахызтаид. Уыцы баст- дзинæдтæ бамбарынæн нын фæахъаз уыдзысты, незаманты индоевропæйаг дунейы бæхы тыххæй цы уырнындзинæдтæ уыди, уыдон. Куыд рабæрæг, афтæмæй рагон ирайнæгтæ табу кодтой бæхтæн, уымæн æмæ бæх уыди, уæларвон тыхтæ зæхмæ кæй хуызы æрцыдысты, ахæм цæрæгой. Æвæццæгæн, бæх уадæм- тагъд æрдзæй кæй фæци, уымæн сæ уырныдта, æрвон æууæлтæй хайджын у, уый. Нæ рагфыдæлтæ куыд хъуыды кодтой, афтæмæй бæрзонд æмæ ныллæгæн, тагъд æмæ сындæгæн, рухс æмæ талынгæн уыдис иу уавæрæй иннæмæ рахизыны нысаниуæг. Æцæгæй дæр бæх хайджын у фыццаг миниуджытæй, уыдон та бает сты Хур æмæ стъалытимæ. Бæлвырддæр дзургæйæ, бæх у Хуры сурæт хæссæг. Индоев- ропæйаг æмæ индоирайнаг поэзийы арæх æмбæлы Хуры сурæт æмæ йæ хонынц «Уадæмдзу бæхджын Хур». Нæ ацы хъуыдытæн нын æвдисæн сты, уæлдæр кæуыл дзырдтам, уыцы хъæзтытæн сæ ахаст дæр æмæ, цы нысæнттæй хайджын сты, уыдæттæ дæр... Марды кæндты рæстæг ма уыди, х ъ а б а х ъ кæй хуыд- той, уыцы хъæзтыты хуызтæй ноджыдæр иу б ы р æ н х ъ и л. Ам хъуыди лæгъзбуар, æмдымбыл хъæдыл сбырын æмæ йын йæ сæрыл цы сæвæрой, уый æрисын. Ацы ран хъæд у, «уыцы бæстæмæ», дзæнæтмæ хонæг фæрæз. Бæхыл хъæзтытæ царды домæнтæй кæй равзæрдысты 209
æмæ бæх æрвон æууæлтæй хайджын кæй уыди, уымæ гæсгæ сæ рæзты фæндаг рауади дæргъвæтин æмæ æрхæццæ сты мах рæстæгмæ. Æхсæнадон-экономикон уавæртæ æндæр хуызон кодтой, техникæ æрвылбоны царды тынгæй-тынгдæр аха- дыдта, уæддæр бæхыл хъæзтытæ адæмæн цы æхсызгондзинад лæвæрдтой, уый нæ бамынæг, уымæн æмæ бæхыл бадыны аивад æнусты дæргъы йæ рæзтæй никуы банцади. Уыцы аивад бахызти цирчы фæзмæ æмæ æгас дунейы дæр рапарахат æгæрон тынг. Бирæ дæсгай азты дæргъы Уæрæсейы цирчы равдыстытæн сæ астæустæг уыдысты, се ’хсар, сæ лæгдзинад æмæ бæхыл бадыны æвæджиауы дæсныйад равдисынæн фадат аразæг хицæн адæмты бæхтыл хъæзтытæ. Уыцы хуызы кавказаг бæхылбадджыты дæсныйадæн æмбал нæ уыди. Æрмæст Ирыстонæй ахæм æмбисонды дæсны бæхыл- бадджытæ рацыди дзæвгар, фыццаджыдæр, зæгъын хъæуы Гуццаты Агуыбе æмæ Гатыккоты Муссæйы нæмттæ, сæ кой дардыл айхъуысти революцийы размæ. Уæд райдыдта сове- тон дуджы бæхты цирчы бындурæвæрæг Хъантемыраты Алыбеджы сфæлдыстадон фæндаг дæр. Бæхыл хъазт уый дзæвгар фæхъæздыгдæр кодта ног ирд ахорæнтæй, йе змæлд фæцырендæр, удæн тæссаг кæм вæййы, ахæм техникой мадзæлттæ систы йæ æдзухы хотых. Уый схъомыл кодта, хигъæдон аивад кæмæ фæзынди, бирæ ахæм барджытæ. Уыцы аивад систа æгæрон бæрзондмæ. Йæ дæсныйад алæвæрдта йæ ахуыргæнинæгтæм. Алыбеджы руаджы цирчы фæзы бæхыл хъазыны ирон аивад сырæзыди тынг бæрзонд. Адæймаг бæхæй бирæ æнусты дæргъы кæй пайда кæны, уый фадат лæвæрдта, цæмæй фæзындаид алы цæстæнгастæй арæзт системæ. Ацы хæдзарон фосæн æгæрон семиотикой хъомыс кæй уыди, уымæ гæсгæ тынг рапарахат сты бæхыл хъæзтытæ. Уыцы хъæзтытæ чындзæхсæвты фидауц кæй систы, уый та дзырдта, бæх æрвон миниуджытæй хайджын кæй уыди, ууыл. Гъе, уымæн уыдис ахсджиаг бæхтыл хъазт ирон бæрæгбæтты. Уыдоны с&йраг нысаниуæг та уыди алы бæркæдтимæ бает. Бæхыл хъæзтытæ зæрдæрухсы æмæ хиирхæфсыны мадзал кæй уыдысты, уыцы хуызы дæр чысыл не сахадыдтой.
Адæмты истори дзаг вæййы, бæлвырд арæнтæ кæмæн ис, ахæм бирæвæрсыг цаутæй, райгуыры сæм бирæгъæдон куль- турæтæ. Ам ирон адæмы культурæйы хи миниуджытæм нæ хъус кæй æрдардтам, уымæн ис уæзгæ æфсæнттæ. Культурæ æгасæй дæр, уæлдайдæр та йæ хицæн хуызтæ, æнæмæнг сæхи равдисынц, адæймаг йæ царды тынджы куы бацæуы, уыцы рæстæг. Уый та ивгъуыд заманты уыди æмæ ныр дæр у сфæлдыстадон цардхъомдзинады ахсджиаг суадон. Бирæ æнусты дæргъы уый уыди нацийы удыхъæд, зынаргъ ын цы у, цы хорз фæтк æм сфидар æмæ йæ дунеæмбарынад цавæр у, уыдæттæ бæрæггæнæг. Культурæтæн сæхи цæсгом кæй вæййы, дунейы цард алчи йæхирдыгонау кæй уыны æмæ йæ кæй æмбарын кæны, уымæ гæсгæ фенкъарынц кæрæдзийы æндæвд. Алы адæмтæ кæрæдзимæ фæхæстæгдæр вæййынц, фæфидар вæййынц сæ хæлар ахастдзинæдтæ, уый сæ бахизы национ хъузджы бадæ- джы цыбыр зондæй. Уыцы хъуыдытæ зæрдыл даргæйæ, ацы чиныг ныф- фыссæг тырныдта культурæйы рæзты Æппæтдунеон дæса- зоны домæнты аккаг уæвынмæ. Уымæй йæ размæ ацы вазыгджын темæ кафонмæ райхалыны хæс не ’рæвæрдта, фæлæ уымæн йæ кæцыдæр хуызтæ рабæрæг кæнын, къухы æдзух фаг æрмæг кæй нæ уыди, уый аххосæй. Ныхас фылдæр цыди структурой фæзындтытыл, уый хыгъд цауты фæд- фæдыл равæрдмæ фаг хъусдард не ’рцыди. Нырыккон гуманитарон наукæ йæ сæйраг хæстæй иуыл нымайы æрдз æмæ культурæйы ахастдзинæдтæ сбæрæг кæнын. Ацы ран адæймагæн ахсджиаг сты æрвылбоны царды домæнтæ. Хъæууон иугъæдон царды уавæрты бæрæгбæттæ 211
адæмæн уыдысты удæнцой æмæ цинхæссæг, се ’ндзыг уæнгтæ- иу аивæзтой, сæ æмбæхст дзуринæгтæ-иу скалдтой. Историзмы фæтк хынцгæйæ æмæ алы зонадты æввахсгæнæг информаци æмæ мадзæлттæй пайда кæнгæйæ, ацы чиныг ныффыссæг бæрæг кодта фыдæлтæй баззайæг цардыуаджы культурæ хæссæг ирæтты дунеæмбарынад. Ивгъуыд заманты адæмы царды кæцыдæр вазыгджын æмæ сусæг къуымтæм бакæсыны руаджы къухы бафтыди, чи ныффидар, ахæм æмбарынадтæ æмæ цæстæнгастæн аргъ скæнын. Царды æбар чи уыди, низтæ кæй хордтой, æргом бæллæхтæ æмæ хъæууон зын уавæртæ кæй хъыгдардтой, уыдон, афтæ бирæ рæстæг нæ рацыди, уæд дæр æмæ æрæджы дæр сæ цард æрвыстой тæрсгæ-ризгæйæ, сæ зæрдæ ницæуыл дардтой. Гъе, уыцы уавæрты-иу адæмон бæрæгбон басгуыхти дæсны дохтыры æвдадзы хосау. Бæрæгбоны руаджы адæймаг уæлахиз кодта царды зындзинæдтыл, афтæ адджын сын чи фесты, уыцы хъæзтыты руаджы та-иу сæ удтæ æрсабыр сты, сæ сомбон бæллиццагдæр кæй уыдзæн, ууыл-иу баууæндыды- сты. Бæрæгбон уыди, адæмæн сæ туг фидар чи кодта, цыфæ- нды уавæрты дæр сын ныфс чи лæвæрдта æмæ сæ фæразон чи кодта, ахæм æвдадзы хос. Адæймагæн царды цин дæр æмæ маст дæр йе’мдзæрин кæй сты, уый тыххæй ахæм æмбисæндтæ баззад: «Цин æмæ маст фæндагыл иумæ цæу- ынц», «Цин чи нæ фена, уый зын дæр нæ зоны», «Маст æмæ цин — æфсымæртæ»... Бæрæгбоны руаджы адæмы царды гуырыди æмзæрдæдзи- над, фидыц, æмзонд уæвынæй-иу схайджын сты, царды-иу хæрамæй цы бачындæуыд, фарны фæтк цы хæлдта, уыдон-иу аиуварс, айрох сты. Æмæ-иу уæд адæммæ фæзынди, хъыс- мæты цы фæнды фыдæвзарæнтæн дæр кæй ныффæраздзы- сты, ахæм ныфс. Ам ныхас хицæн адæймагыл нæ цæуы — цардхъомыс дæттæг ныфс æхсæнадæн иумæйаг уыди. Уыцы ныхæстæм ма бафтауын æмбæлы уый дæр æмæ бæрæгбОны рæстæг-иу сæ зæрдæйы æнкъарæнтæ кæй скалдтой, уымæй уæлдай ма сын уыди, утæппæт адæмы хъарутæ иугæнæг, уымæн æмæ сæ бæрæгбоны домæнтæ æмæ фæтк код- той æмбар, æмзонд, æмархайд, — каф, зар, дæ арæхстдзинад æвдис. Ам-иу сæмбар сты бонджын æмæ мæгуыр цæрæг, хицауы къæлæтджыны бадæг æмæ хуымæтæг кусæг. 212
Стыр ахадындзинад уыди алы æгъдæуттæ æмæ бæрæгбæтты хъæзтытæн. Ерысы бацæуæг адæм-иу систы уæлахизмæ тырнæг æмæ уый сæраппонд цыфæнды зын фæлварæнтæм дæр цæттæ уыдысты. Лæгæй-лæгмæ ерысты æмæ бæхтыл хъæзтыты чи фæуæлахиз, уыдон-иу систы стырдæр цыты аккаг, æмбисондæн сæ-иу хастой, фæсивæд-иу уыдоны фæзмыдтой. Хъару Хуыцауы лæвар у, зæгъгæ, нымад цыди. Кæд æз дæр фидæны ахæм сгуыхт лæг суаин, зæгъгæ, уыцы ныфс æмæ тырнындзинад уыди бæрæгбæтты хъæзтыты астæумагъз. Гъе, ахæм фарнхæссæг хæстæ æвæрдта йæ размæ ирæтты бæрæгбæтты дуне. Тæлмацгæнæг Бицъошы Гриш
ФИППАИНÆГТÆ 1. Курьер ЮНЕСКО. 2. Пфаф В. Б. Этнологические исследования об осетинах // Сборник сведений о Кавказе. П. Тифлис, 1872. 3. Отдел рукописных фондов СОИГИ. 4. Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Исторические корни и развитие обычаев. М., 1983. 5. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. Т. I—IV. Л., 1958,1972,1979,1989. 6. Осетины глазами русских и иностранных путешественников (Сост. Б. А. Калоев). Орджоникидзе, 1967. 7. Миллер В. Ф. Осетинские этюды. I—П. М., 1881,1882. 8. Чибиров Л. А. Народный земледельческий календарь осетин. Цхинвал,1976. 9. Владикавказские епархиальные ведомости, 1900, № 14. 10. Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. (Сост. Л. А. Чибиров). I—IV. Цхинвал, 1981,1982,1987,1989. 11. Закон Божий. Для семьи и школы. Иорданвилл. Нью-Йорк, 1987. 12. Кочиев К. К. Тутыр — владыка волков // Известия Юго-Осет. НИИ. XXXI. Тбилиси, 1987. 13. Мах дуг. Владикавказ. 14. Басилов В. Н., Кобычев В. П. Николайи кувд. Осетинское празднество в честь патрона селения. // Кавказский этнографический сборник. VI. М., 1976. 15. Уарзиаты В. С. К исторической интерпретации осетинских преданий о Хетаге // Вопросы кавказской филологии и истории. К 80-летию Г. Ф. Турчанинова. Нальчик, 1982. 16. Тменов В. X., Уарзиаты В. С. К вопросу о происхождении и датировке осетинских святилищ Рыныбардуаг и Аларды. // Вопросы осетинской археологии и этнографии. I. Орджоникидзе, 1980. 17. Уарзиаты В. С. Дзвгисы-дзуар // Вопросы археологии и этнографии Северной Осетии. Орджоникидзе, 1984. 18. Гуревич А. Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. М., 1990. 19. Кокиев Савва. Записки о быте осетин. // Сборник материалов по этнографии. I, М., 1885. 20. Ирæф, № 1, Владикавказ, 1991. 21. Осетинское народное творчество (Сост. 3. М. Салагаева), I—II, Орджоникидзе, 1961. 22. Шанаев Дж. Свадьба у северных осетин // Сборник сведений о кавказских горцах. IV. Тифлис, 1870. 214
23. Уварова П. С. Кавказ. Путевые заметки. III. М., 1887. 24. Путешествие в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. 25. Самосознание европейской культуры XX века. М., 1991. 26. Королева Э. Л. Ранние формы танца. Кишинев, 1977. 27. Туганов М. С. Литературное наследие. Орджоникидзе, 1977. 28. Бахтин М. М. Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965. 29. Байбурин А. К. Ритуал: свое и чужое // Фольклор и этнография. Л., 1990. 30. Дзаттиаты Р. Г. К семантике скачек д у г ъ у осетин. // Известия Юго-Осет. НИИ. XXIX. Тбилиси, 1985.