V’

’

;і ,>
- г -•

* -ч.

ТЯГОТГА ТТТТГ

m p T .t T .T T l

\

ШШ::

ИЗЪ РОДНОЙ ПРИРОДЫ

Ш:;іпГЫ JVil ІЬ З Ш М
|v

. V ...
•

*-•

^ .-п ііу д а й м

3 1 м . З^айгородоБъ

ИЗЪ РОДНОЙ ПРИРОДЫ
ХРЕСТОМАТІЯ
для

ЧТЕНІЯ

ВЪ ШКОЛЪ И СЕМЬЪ

Ч а ст ь

II.

И ЗД А Н Ш Т Р Е Т Ь Е
(15-я тысяча).

ІШ ЗБСКІЙ ПУБЛИЧНЫЙ

ХП-18363
И РЖ Щ О ВСШ М УЗЕИ
С.-ПЕТЕРБУРГЪ
ИЗ ДАШЕ А. 0. СУВОРИНА

Т 9 І2

ТипограФІя Д. С, Суворина. Нртелевъ, 13

2007077 77

СОДЕРЖАНІЕ.
СТРА Н .

«Вотъ она, весна младая»... Стих. А. К. Т олст ого............................................
Кукушка. Д. К ай городова............................................................................................
Утро въ лѣсѵ. Стих. И. Н и к и т и н а .......................
Голубая перелѣска. Д. К ай гор од ова........................................................................
Пасхальное яичко. М. Б о гд а н о ва ............................................................................
«Я нришель къ тебѣ съ привѣтомъ»... Стих. А.Ф ет а......................................
Береза. Д. К а й го р о д о в а ................................................................................................
Вереза. Стих. А. Ф е т а ................................................................................................
Ежъ. По М. А. М ензбиру............................................................................................
Лѣтняя ночь. Стих. А. П л е щ е е в а ............................................................................
Красавица-елка (сказочка). Д. К ай гор од ова........................................................
«Какъ веселъ грохотъ лѣтнихъ бурь»... Стих. 9. Т ю т чева.............................
Сорока. Д. Кайгор/одова
............................................................................................
Первый листъ. Стих. О. Т ю т ч ева ................................................................... • • ■
Зачѣмъ растенію листья? ІІо В . Р а ев с к о м у ............................................... .
Лѣсъ. Стих. И. Берга. (Изъ М ицкевича)................................................................
Малиновка (зарянка). Д. К ай городова....................................................................
Изъ весеннихъ пѣсенъ. Стих. G. Д р о ж ж и н а ....................
ІІетровъ крестъ. Д. К а й г о р о д о в а ............................................................................
«Минуло лѣто»... Стих. И. В ѣ л о у с о в а ....................................................................
Гадюка. По А. М. Никольскому
«Лѣсное озеро, какъ зеркало большое»... Стих.Л. Б а р ы к о в о й ......................
Королекъ. Д. К ай гор одова............................................................................................
Лѣтній день. И. С. Т у р ген ева ....................................................................................
Значеніе лѣса въ природѣ. Д. К а й г о р о д о в а ....................................................
Рубка лѣса. Стих. Н. Н е к р а с о в а ............................. .............................................
Левкой. Д. К а й го р од ова................................................................................................
Зиіна. Стих. С т авискаго................................................................................................
Снѣгирь. Д. К а й го р о д о в а ............................................................................................
«О, какъ люблю я этотъ еадъ тѣниетый». Стих.К. 1'........................................
Огцовскій садъ. Д. К а й го р о д о ва ...........................................................................

1
3
11
12
16
20
21
26
27
29
30
33
34
38
—
43
45
50
—
53
—
58
59
62
63
65
68
72
73
78
79

VI
СТРА Н .

«Унылая пора, очей очарованье»... Стих. А. П у ш к и н а ....................................
83
Душистый горошекъ. Д. К ай городова.......................................................................
84
Глухая осень. Стих. Е . Б а р а т и н с к а ю ...................................................................
88
Свиристель. Д. К а й г о р о д о в а ...................................................................................
«Въ небѣ радуга сіяетъ ... Стих. И. Н и к и т и н а ................................................
91
Бабочка. С. Т. А к са к о ва ................................................................................• . .
92
Ручныя бабочки. Элизы Б р а й т вгт ъ .................................................................
93
«Дрожью внезапно охвачена»... Стих. Дм. Минаева. (Изъ В. Гюго) . . .
96
Земляника. Д. К айгородова..................................■ ..................................................
—
Жужелицы. По Брему и А. Б о гд а н ову ....................................................................
99
«Только что на проталинахъ весеннихъ»... Стих. А. П у ш к и н а................
100
Пчелы. По Р а зи н у ..........................................................................................................
101
Пчелки. Стих. Н. Н ек р а с о в а .................................................................................... 107
Паукъ. К. Ушинскаю.................................................................................................... 108
Дождь сквозь солнце. Стих. Ѳ. Б е р га ......................................................................
111
«Клонитъ къ лѣни полдень жгучій»... Стих. А. К. Т о л с т о ю ........................
—
Бронзовка. По Брему-1 аш енбергу............................................................................... 112
Въ родныхъ поляхъ. Стих. Т. Щепкиной-Куперникъ........................................... 113
Ж уравль. Д. Кайгородова
............................................................................... 114
«Весна! выставляется первая рама»... Стих. А. М а й к о ва...............................
116
Сѣмя боба и его прорастаніе. Д. К а й го р о д о ва ................................................
117
Овсяный кисель. Стих. В . А. Ж уковскаго............................................................
120
Весной. М. Б о г д а н о в а ...............................................................
123
«Земля пробудилась отъ долгаго сна»... Стих. K P .........................................
124
Мать-и-мачеха. По В. Н. и В . В. Иоловцевымъ................................................ 125
Весеннее утро. И. Т у р ге н е в а .................................................................................... 128
Ворона. Д. К а й г о р о д о в а ............................................................................................... 129
Какъ вороны спасли садъ. Д. К ай городова........................................................
133
«Въ синемъ небѣ плывутъ надъ полям»... Стих. И. Никитина...................
135
«Полно, степь моя»... Стих. И. Н и к и т и н а........................................................
—
Степной цвѣтокъ. В . Харузипой
...............................................................
136
Удодъ. Д. К айгородова.......................................................................................
139
Лѣтняя гроза. И. Г о н ч а р о в а ....................................................................................
142
Насѣкомыя и расгенія. По С. А. Порѣцкому.......................................................
143
«Зеленый лугъ какъ чудный садъ»... Стих. И. С у р и к ова ..................................116
Что дѣлаютъ насѣкомыя, посѣщая цвѣты. По C. A. Порѣцкому . . . 147
Цвѣты и вѣтеръ. Т о ж е ............................................................................................... 151
«Люблю грозу въ началѣ мая»... Стих. Ѳ. Т ю т ч е в а .......................................
153
Соколъ. По М. А. М.ензбиру....................................................................................
—
Заливные луга. В. Котельникова...............................................................................
156
«Уходя, день ясный плакалъ за горою»... Стих. Я. 11. Ііолонскаго . . . .
157
Первая весна въ деревнѣ. С. Т. А к с а к о в а ........................................................... 158
Кряковая утка. По М. А. М ензбиру.......................................................................
161
Колюшка. По М. Б о гд а н о в у .......................................................................................
163
«Носятся стрекозы бнрюзовыя»... Стих. В. В ели ч к о........................................
1(50
Водомѣры. По Брему и Золотницкому................................................................... 167
«Нодъ голубыми небесами»... Стих. А. П уш к и н а...............................................
168
Окунь. По Л. Сабанѣеву и С. А к с а к о в у ...................................................
169
Вертячка. По Брему и Золот ницком у................................................................
172
«Когда одинъ, въ минуты размышленья» Стих. И. Н икит ина....................... 174
Алфавитный указатель статей
.............................................. ■ . . .
175
»
»
поэтическаго м атер іал а............................................
—

1 3 ОТЪ ОНА, весна .младая.
) Свѣжимъ трепетомъ полна.
Благодатная, святая,
Животворная весна!
Въ неба синія объятья
Поднялась земли краса —
Тише! Слышите ли, братья,
Всѣ ликуютъ безъ изъятья,
Всѣ природы голоса!
На пзложинахъ росистыхъ,
На поверхности озеръ,
Вдоль ручьевъ и рѣчекъ чистыхъ,
И куда ни кинешь взоръ, —
Всюду звонкая тревога,
Всюду, въ зелень убрана,
Торжествуя, хвалитъ Бога
Жизни полная весна!

(Проходятъ облака):
Миновало холодное царство зилы,
И навстрѣчу движенью живому,
Въ юныхъ солнца лучахъ позлатилися мы
II по небу плывемъ голубому.
Миновало холодное царство снѣговъ,
Не гонимы погодою бурной,
Въ парчевой мы одѣтыя снова покровъ
Хвалимъ Господа въ тверди лазурной.
И ЗЪ

РОДН ОЙ П Р И Р О Д Ы

Ч. II .

2

(Расцвгьтаютъ цвѣты):
Снова небо съ высотъ улыбается намъ,
И головки поднявъ понемногу,
Возсылаемъ изъ нашихъ мы чашъ ѳиміамъ,
Еакъ моленіе Господу Богу!

(Пролетают Журавли) :
По небеснымъ пространствамъ спѣша голубымъ,
Гдѣ насъ видѣть едва можетъ око.
Ео знакомымъ мѣстамъ мы летимъ и кричимъ,
Длинной цѣпью віясь издалёка.
Видимъ сверху мы праздникъ веселый земли.
Здѣсь кончается наша дорога,
И мы кружимся вкругъ, журавли, журавли,
Хвалимъ криками Господа Бога.

( Озера и pibku):
Зашумѣли ручьи и расторгнулся ледъ,
И сквозятъ темно-синія бездны,
И на глади зеркальной таинственныхъ водъ
Возрожденныхъ небесъ отражается сводъ
Въ красотѣ лучезарной и звѣздной.
И вверху, и внизу, все міры безъ конца,
И двояко является вѣчность:
Высота съ глубиной хвалятъ вмѣстѣ Творца,
Славятъ вмѣстѣ его безконечность!

(Запѣваетъ соловей):
Нисходитъ ночь на міръ прекрасный,
Еругомъ все дышетъ тишиной;
Любви и грусти полонъ страстной,
Пою одинъ про край иной!
Весеннихъ листьевъ трепетанье,
Во мракѣ вѣющіе сны,
Журчанье водъ, цвѣтовъ дыханье,
Все мнѣ звучитъ какъ обѣщанье
Другой, невѣдомой весны!
Г р. А. К. Толстой.

3

КУКУШКА.
Перелетная пичужечка,
Нопосѣдная кукушечка!
Гдѣ покинешь ты летаныще,
Заунывно кукованьице?
Гдѣ оогрѣошь тепло гнѣздышко.
_Заведешь ма лютокъ-дѣтушекъ?
Аль не съ тѣмъ ты уродилася,
Чтобъ жить радостно годилася?..
Отмахаться легкимъ крылышкомъ,
Со куста на кустъ летаючи,
Какъ бы устали не знаючи,
А тепла, гнѣзда. не грѣючп—
Малыхъ дѣтокъ не лелѣючн!
I I . Ц Ы ГА Н О В Ъ .

РЕКРАСНОЕ, тихое утро одного изъ
первыхъ дней мая.
Только что разсѣялся туманъ
надъ рѣкой, извивающейся сере­
бристой лентой по неширокой долинѣ.
Лишь кое-гдѣ, на выбѣгающихъ къ рѣкѣ
лѣсныхъ лощинахъ, таютъ послѣднія его
лохмотья, подъ напоромъ все теплѣе и
теплѣе пригрѣвающихъ лучей майскаго солнца. По ту сторону рѣки ши­
роко раскинулся мѣшаный лѣсъ, березнякомъ и ельникомъ стелющійся
по сырымъ низинамъ, соснякомъ выбѣгающій на сухіе пригорки. Темныя
елки красиво выскакиваютъ изъ нѣжно-дымчатой зелени березняка,всего
дня три-четыре начавшаго разворачивать свои молоденькіе листочки.
Шибко бьетъ въ носъ и веселитъ сердце душисто-смолистый запахъ
молодого березоваго листа, приносимый изъ-за рѣки утреннимъ вѣтеркомъ. Волнами льются въ уши разнообразные звуки «весенняго
шума». Сотни нернатыхъ нѣвуновъ поютъ, перекликаются и наполняютъ своими голосами мягкій, свѣжій воздухъ майскаго утра. Словно
■крошечный колокольчикъ, вызваниваетъ желтоголовая овсян очка,
неподвижно сидя на самой маковкѣ молодой, пока еще безлистной
осинки. Словно флейточка, переливается голосокъ непосѣды-пѣночки,
перепархивающей съ вѣтки на вѣтку нарядной березки, разукрашен­
ной молоденькими листочками и желтыми цвѣточными сережками.
1*

4

«Піули-ти, піули-тп» — словно на скрипочкѣ наигрываеть к у л и ч о к ъ п ер евозчи къ , спугнутый огромной рыбиной, всплеснувшей у самаго
берега. Словно барабаніцикъ, барабанитъ д я т ел ъ на засохшей верншнѣ старой, раскидистой сосны, живописно склонившейся надъ обры­
висты мъ берегомъ рѣки. Громкимъ посвистомъ доносятся изъ лѣсу,
по рѣкѣ, отрывистыя строфы и ѣ вчаго дрозда. Серебристыми тре­
лями льются пѣсни трепещушдхъ надъ луговиной ж аворонков ъ...
Да всѣхъ и не перечтешь!
«...Весна красна пришла,
Всѣ пташки воротились къ намъ,
И рады мы дорогимъ гостямъ»...

Но, нѣтъ— не всѣ еще. Много, но не всѣ: не слыхать было еще
соловья, не куковала еще кук уш ка. A вѣдь безъ нихъ и весна не
въ весну. Только, когда раздастся въ лѣсу кукованье... Чу! да
никакъ она?., или только почудилось... (О челъ думаешь, то п мере­
щится!..) «Ку-ку, ку-ку»!.. Теперь уже явственно донеслось изъ-за
рѣки... Она самая— легка на поминѣ!— Ну, здравствуй, здравствуй,
горемычная...
«Гдѣ гуляла, пировала,

Долго пропадала»...

ІЗотъ, теперь скинемъ шапочку да поклонимся низко и скажемъ:
«здравствуй, красная весна!»— Закуковала въ лѣсу кукушка— насту­
пила ве:‘на настоящая:
«Пришла весна съ радостью»...

Хоть и завернетъ еще холодокъ, да морозко-то ужъ больше не
сунется— кукушечка его откукуетъ.
— Ну-ка, покукуй мнѣ еще — денежки-то у меня въ карманѣ
есть, я позвякаю,— да кукуй побольше... А долго ли мнѣ еще жить
на бѣломъ свѣтѣ? Кукуй подольше... А вонъ красныя дѣвиды вышли
съ ведрами на рѣчку, да остановились и чего-то слушаютъ. Должно
быть, тебя пытаютъ, много ли годковъ ждать имъ суженаго. Кукуй
пмъ поменьше... вотъ такъ! — Замолчала... Э, да никакъ къ намъ
сюда жалуетъ!.. Такъ и есть, — прямехонько летать сюда черезъ
рѣчку. Притаимся скорѣе за кустикомъ. авось сядетъ поблизости.
Поглазѣемъ на плутовку...
Слыхать-то кто ее не.слыхалъ, а видать-то рѣдко случается:
больно плутовата, пестрохвостая, — страсть боится человѣческаго-

Кукушка (кукую щ ая).
С/2 натуральной величины).

глаза! Бишь ты, прокатила мимо, п все прямо, какъ по шнурку
летитъ... А пичужекъ-то за ней сколько слѣдомъ: трясогузки, ласто­
чки, зяблики и даже два дрозда-рябинника,— словно за ястребомъ
какимъ, съ шумомъ и гамомъ!— Да и въ самомъ дѣлѣ, наша пріятелышца-кукушка сильно смахиваетъ на ястреба-перепелятника (недаромъ же въ народѣ ходить про нее басня, будто она на зиму обо­
рачивается ястребомъ): и ростомъ подходитъ, и по перу такая же

6

пестро-сѣрая, снизу разрисованная черными скобками; только болѣе
длинный, почти черный, съ бѣлыми крапинами, хвостъ, который она
какъ бы волочитъ при полетѣ, да маленькая, сравнительно, голова,
легко позволяютъ отличить ее при полетѣ отъ перепелятника. Уби­
тую æe или пойманную кукушку тотчасъ можно отличить отъ
ястреба, по ея болѣе длинному и слабому клюву (у ястреба корот­
к и , круто загнутый крючкомъ) и по ногамъ: у кукушки четыре
пальца каждой ноги расположены такъ, что два изъ нихъ обра­
щены впередъ, а два назадъ, при чемъ внѣшній задній иалецъ по­
воротный, т .-е . можетъ быть по произволу повернутъ и напередъ.
Многіе думаютъ, что мелкія птицы иреслѣдуютъ кукушку именно
потому, что принимаютъ ее за ястреба; но врядъ ли это такъ.
Гораздо вѣроятнѣе, что птицы умѣютъ отличать кукушку отъ
ястреба и преслѣдуютъ ее именно какъ кукушку: онѣ видятъ
въ ней своего врага, хотя врага совсѣмъ въ иномъ родѣ, чѣмъ
ястребъ.
Вамъ, конечно, случалось уже слышать, что кукушка не зани­
мается сама выводомъ своихъ дѣтей, а подкидываетъ яйца въ чужія
гнѣзда; что она жпветъ на бѣломъ свѣтѣ-—
...«Тепла гнѣзда не грѣючи,
Малыхъ дѣтокъ не лелѣючи».

Самочка-кукушка сноситъ свое яичко, садясь прямо на избран­
ное ею чужое гнѣздо, или же, если это почему-либо неудобно, кладетъ
яйцо на землю и затѣмъ, повернувъ на бокъ голову, осторожно захватываетъ его клювомъ (который очень удобно для этого устроенъ)
и несетъ въ заранѣе намѣченное гнѣздо какой-нибудь птички. Газыскивать чужія гнѣзда она великая мастерица и отлично знаетъ,
какія именно птицы выкармливаютъ своихъ птенцовъ насѣкомыми и
червяками, такъ какъ этой же пищей долженъ быть выкормленъ и
ея будущій птенецъ; въ этомъ отношеніи она рѣдко ошибается. Под­
кидываются яйца преимущественно маленькимъ пѣвчимъ птпчкамъ,
какъ напримѣръ, тр я со гу зк а м ъ , малиновкамъ, гор и хвосткам ъ,
славочкам ъ, м ухоловкам ъ и даже самой маленькой изъ всѣхъ,
европейскихъ птичекъ— корольку (гвоздику). Тѣ изъ маленькихъ
птицъ, которыя. какъ напримѣръ, дубоносъ, сн ѣги рь, зел ен у ш ка
выкармливаютъ своихъ птенцовъ зерновой пищей, обыкновенно осво­
бождаются кукушкой отъ заботъ объ ея потомствѣ. При этомъ нужно
замѣтить. что кукушка несетъ, сравнительно со своей величиной.

7

очень маленькія яйца,— величина ихъ чаето не превосходить вели­
чины воробьинаго яйца. Окраска кукушечьихъ яицъ чрезвычайно
разнообразна и обыкновенно сходна съ окраской яицъ той птицы,
въ гнѣздо которой это яйцо подкинуто, хотя случается иногда, впрочемъ весьма рѣдко, что кукушкино яйцо и рѣзко отличается, какъ
по величинѣ, такъ и по окраскѣ, отъ яицъ хозяевъ гнѣзда. Всего
кукушка кладетъ б — 7 яицъ. Каждое яйцо кладется въ отдѣльное
гнѣздо, при чемъ одна и та же кукушка всегда несетъ одинаково
окраш енны я яйца, иапримѣръ, только голубыя или зеленоватыя съ
коричневыми крапинами, и т. д.
Нерѣдко маленькіе хозяева гнѣзда съ жалобнымъ и тревожнымъ
крикомъ присутствуют при вкладываніи •кукушкой своего яйца въ
ихъ гнѣздо, но обыкновенно скоро успокаиваются послѣ ея отлета
и, въ болыпинствѣ случаевъ, не предпринимают^ никакихъ враждебныхъ дѣйствій противъ подкинутаго яйца, такъ же, какъ и противъ
вылупившагося изъ него птенца. Случаи выбрасыванія кукушкинаго
яйца птицами, въ гнѣздо которыхъ оно положено, наблюдались очень
рѣдко.
Относительно птенца, вылупившагося изъ яйца кукушки, пріемные его родители ведутъ себя такъ, что со стороны трогательно даже
смотрѣть. Маленькій обжора быстро вырастаетъ, и оба его воспита­
теля едва успѣваютъ приносить для него кормъ. Птенецъ-кукушка
очень скоро занимаетъ лучшее мѣсто въ гнѣздѣ и большею частію
вытѣсняетъ изъ гнѣзда одного за другимъ своихъ названныхъ
братьевъ, которые, упавъ на землю, обыкновенно вскорѣ и погибаютъ.
Въ тѣхъ, впрочемъ довольно рѣдкихъ случаяхъ, когда законнымъ птенчикамъ удается уцѣлѣть въ гнѣздѣ рядомъ съ молодой
кукушкой, эта послѣдняя ведетъ себя относительно иихъ вполнѣ дру­
желюбно.
Между тѣмъ, хозяева гнѣзда, видѣвшіе гибель своихъ дѣтей,
продолжаютъ, несмотря на то, съ трогательною заботливостью воспи­
тывать кукушонка и стараются, по мѣрѣ силъ своихъ, защищать и
охранять его. Безъ страха, съ жалобными криками, кружатся они
вокругъ приблизившаяся къ ихъ гнѣзду человѣка или хищника
и не обращаютъ вниманія на явную опасность, угрожающую ихъ
собственной жизни, когда идетъ дѣло о защитѣ навязаннаго имъ
подкидыша. Какая великая любовь въ такихъ маленькихъ сердечкахъ!..
Птенецъ-кукушка, пока сидитъ еще въ гнѣздѣ и чувствуетъ голодъ, издаегь звуки: «цпсъ, цисисъ, цисисисъ», по вылетѣ же изъ

8

гнѣзда— «циркъ, циркъ-циркъ», и не громко, такъ что это цирканье
можно слышать лишь шагахъ въ 15-—20.
Своеобразную и чрезвычайно интересную картину представляеть
собою кормленіе молодой, недавно вылетѣвшей изъ гнѣзда кукушки
какою-нибудь маленькою птичкой. Такъ, мнѣ привелось однажды видѣть, какъ молодая кукушка перелетала въ саду съ дерева на де­
рево, постоянно издавая при этомъ свое нѣжное «циркъ-циркъ», а
слѣдомъ за нею летала крошечная хорихвостка, усердно кормившая
своего ненасытнаго питомца гусеницами. Преуморительно было смотрѣть на огромную, въ сравненіи съ горихвосткой, птицу, трясущую
крыльями, точно молодой воробушекъ, и предъ нею крошечную пи­
чужку, сующую ей въ широко раскрытый большой ротъ одну гусенуцу за другой.
Почему же, однако, въ противоположность другимъ нашимъ птицамъ, кукушка не занимается сама выводомъ своихъ птенцовъ, а поручаетъ это дѣло другимъ итицамъ? Вполнѣ удовлетворительнаго
отвѣта на этотъ вопросъ пока еще не имѣется. Большинство ученыхъ птицевѣдовъ преднолагаетъ, что это происходитъ оттого, что
кукушка несетъ свои яйца черезъ болыніе промежутки времени,
именно, въ среднемъ, около 6-ти дней; такъ что, если бы она стала
сама высиживать снесенныя ею яйца, то старшіе птенцы успѣли
бы уже вырасти, прежде чѣмъ вылупился бы иослѣдній птенчикъ.
Обыкновенно думаютъ, что кукушка— птица весьма вѣтреная и
легкомысленная,— что она не желаетъ утруждать себя заботами по
выводу птенцовъ, а сама, поручивъ эти заботы другимъ итицамъ,
беззаботно наслаждается свободной жизнью въ свое удовольствіе. Но
это не совсѣмъ такъ. Прежде чѣмъ кукушка пристроить всѣ своп
5— 7 яицъ по чѵжпмъ гнѣздамъ, ей приходится перенести не мало
трудовъ, по разыскиванію подходящихъ гнѣздъ, и— не мало непріятностей, во время самой кладки яицъ. Кромѣ того, внимательными
наблюдателями удостовѣрено, что кукушка продолжаетъ заботиться
о своихъ яйцахъ и послѣ того, какъ они снесены, и иногда пере­
носить яйцо изъ одного гнѣзда въ другое, болѣе, по ея мнѣнію,
надежное. Такимъ образомъ, въ теченіе времени около 6-ти недѣль,
во время которыхъ происходитъ откладываніе кукушкой яицъ, эта
птица имѣетъ не менѣе заботъ по выводу своихъ птенцовъ, чѣмъ и
другія птицы.
Однако, мы и забыли про нашу кукушку, пролетѣвшую со «сви­
той» мимо насъ и скрывшуюся въ березовой рощѣ. Что-то долго не
иодаетъ голоса: должно быть, не отдохнула еще хорошенько съ до­

9

роги. А дорожку-то она сдѣлала не шуточную — изъ Африки при­
л егл а : вѣдь она тамъ зиму-то нашу пережидаетъ! Вотъ, денька черезъ три-четыре, поотдохнетъ, да какъ прилетятъ самочки (онѣ всегда
на нѣсколько дней запаздываютъ), тогда раскукуется, да еще какъ!
Кукушка-кликушка
Большая хвастушка:
Съ утра до полночи
Кричитъ, что есть мочи,
Пригнувшись къ суку:
«Ку-ку» да «ку-ку!»

Кричитъ иной разъ до надсады, до хрипоты. Едва часамъ.къ
одиннадцати или къ двѣнадцати ночи угомонится, анъ, смотришь,
въ первомъ часу опять закуковала. И особенно она надсаживается
крикомъ по раннимъ утрамъ, такъ что, если хотите узнать отъ ку­
кушки, долго ли жить вамъ на свѣтѣ, то не полѣнитесь встать
утромъ пораньше: тутъ она вамъ столько накукуетъ, чтои жить-то.
пожалуй, столько надоѣстъ...
Къ концу іюня кукушка кукуетъ уже менѣе усердно. Въ нословицѣ говорится: «Не кукуется кукушкѣ за Петровъ день». Къ середпнѣ іюля ее можно услыхать лишь изрѣдка, по утрамъ и вечерамъ, a затѣмъ она и вовсе умолкаетъ.
Отлетаетъ кукушка въ теплыя страны въ августѣ мѣсяцѣ, и изъ
года въ годъ возвращается на старое мѣсто, въ концѣ апрѣля или въ
началѣ мая. А что кукушка ежегодно возвращается на свое старое
мѣсто, то, во-первыхъ, это дѣлаютъ почти всѣ наши перелетныя
птицы, а, во-вторыхъ, именно о кукушкѣ имѣется наблюденіе одного
превосходнаго знатока птицъ, который около 20-ти лѣтъ подъ-рядъ
наблюдалъ црилетъ одной кукушки въ одну и ту же мѣстность;
узнавалъ же онъ свою кукушку по ея особенному голосу, который
былъ съ изъяномъ и рѣзко отличался отъ голосовъ другихъ кукушекъ.
Пищу взрослой кукушки, на волѣ, составляютъ жуки, бабочки,
личинки, гусеницы, а также (осенью) и ягоды. Гусеницы, и именно,
покрытая волосами, составляютъ главную ея пищу, а такъ какъ ку­
кушка обладаетъ огромнымъ анпетитомъ, то поѣдаетъ ихъ въ невѣроятномъ количествѣ. Вслѣдствіе этого, при вскрытіи желудка уби­
той кукушки, нерѣдко оказывается, что онъ внутри сплошь покрытъ
волосами, какъ бы шерстью, что и подало поводъ къ баснѣ, будто
у кукушки растутъ въ желудкѣ волоса. Большинство другихъ нашихъ птицъ избѣгаетъ волосатыхъ гусеницъ, а такъ какъ въ числѣ
этихъ послѣднихъ есть не мало весьма опасныхъ враговъ для на-

10

шихъ лѣсныхъ деревьевъ, то поэтому, для лѣсничаго и лѣсовладѣльца кукушка является одною изъ полезнѣйшихъ птицъ. Хотя,
правда, своимъ способомъ размноженія она и причиняетъ нѣкоторый
ущербъ среди пѣвчихъ лѣсныхъ нташекъ, большинство которыхъ
также нринадлежитъ къ числу полезпыхъ, но, тѣмъ не менѣе, за­
слуги кукушки нередъ лѣсомъ много перевѣшиваютъ тотъ вредъ,
который она приносить. Извѣстны случаи, когда кукушки спасали
весьма значительные участки лѣса отъ опустоптенія вредными гусе­
ницами.
В ъ народѣ кукушка пользуется повсемѣстной извѣстностью, и даже,
можно сказать, любовью. Всякій ее знаетъ, потому что она встрѣчается
повсюду, отъ крайняго сѣвера до Крыма и Кавказа, за исключеніемъ
развѣ только совсѣмъ голой степи, и повсюду заявляетъ о себѣ своимъ
громкимъ, далеко слышны.мъ кукованьемъ, имѣющимъ какую-то свое­
образную прелесть.
Наши народные поэты любятъ уподоблять кукушку «бездольной
вдовицѣ» или тоскующей «молодугикѣ»:
«Не кукушечка во сыромъ бору
Жалобнехонько
Вскуковала:
А молодушка во свѣтломъ терему
Тяжелехонько
Простонала...
A кукушечкѣ во сыромъ бору
По чужимъ гнѣздàмъ
Куковати,
A молбдушкѣ во слободушкѣ
ІІо чужпмъ угламъ
Тосковати».

Заунывная нотка, которая часто слышится въ кукованіи, послу­
жила поводомъ къ нрозванію кукушки «горемычною»:
«Не голубкою
Сизокрылою
Заворкуетъ;
Не кукушкою
Горем ы чною
Закукуетъ»...

11

То же сопоставленіе кукушки съ горемъ сказывается и въ пословицахъ: «Не к у к у ш е ч к а к у к у е т ъ , а ж ена горю етъ»; «К у к у ш к а
к у к у е т ъ — горе вѣ щ уетъ ».
Вообще, пословицъ, въ которыхъ фигурируешь кукушка, въ русскомъ народѣ обращается очень большое количество. Изъ нихъ нѣкоторыя довольно часто можно слышать;- такъ напримѣръ: «Промѣн ялъ к у к у ш к у на ястр еб а». «На к ук у ш ки н ы хъ яи ц ахъ не
высидиш ь ц ы плятъ». «За к ук у ш к у (то-есть пустословіе) бью тъ
въ м акуш ку», и многія другія.
Такъ вотъ какова птица наша кукушка: и у лѣсничаго она въ
почетѣ, п поэты ее воспѣваютъ, и народъ ее любитъ— въ пословицы и
пѣсни вводитъ. В о тъ ,. только пичужкамъ маленькимъ немножко вредитъ... Ну, да вѣдь кто на этомъ свѣтѣ безъ грѣха!..
Однако, пока мы болтали, сидя у рѣчки, солнышко норядочнотаки стало припекать. Пора и во-свояси!..
Д. Кайгородовъ.

УІ.Р6 въ JIт у .
(Лѣсникъ и его внукх).

Д ѢДУШКА, дѣдушка! Вотъ я чудесъ-то когда насмотрѣлся!
Пѣсней наслушался всякихъ!.. и вспомню, такъ сердце забьется.
Утромъ я сѣлъ на полянѣ иодъ дубомъ п сталъ дожидаться,
Скоро ли солнышко встанетъ. Въ лѣсу было тихо, такъ тихо,
Словно все замерло... Вижу я,— тучки на небѣ алѣютъ—
Больше п больше,— и солнышко встало! Какъ будто пожаромъ
Лѣсъ освѣтило! Цвѣты на полянѣ, листы на деревьяхъ,—
Ожило все, засіяло... ну, точно смѣется сквозь слезы
Божьей росы!.. Сквозь просѣку увидѣлъ я чистое поле:
Яркимъ румянцемъ покрылось оно, а пары поднимались
Выше и выше, и золотомъ тучки отъ солнца горѣли.
Богъ вѣсть, кто строилъ изъ тучекъ мосты, колокольни, хоромьт,
Горы какія-то съ мѣдными шапками... Диво и только!
Глянулъ я вверхъ: надо мною на вѣткахъ была паутина,—
Мнѣ показалось, серебряной сѣти я вижу узоры.
Самъ-то паукъ длинноногій, какъ умный хозяинъ, поутру
Вышелъ, работу свою осмотрѣлъ и двѣ ниточки новьтхъ

12

Войко провелъ, да п скрылся подъ листикомъ,— вотъ ужъ лукавый!..
Вдругъ на сухую березу сѣлъ дятелъ и носикомъ длиннымъ
Началъ стучать, будто вымолвить хочетъ: «проснитеся, сони!»
Слышу: малиновка гдѣ-то запѣла, за нею другая,
И раздалися въ кустахъ голоса, будто праздникъ великій
Вольныя птички встрѣчали... такъ весело!.. Вѣтеръ прохладный
Что-то шепнулъ потихоньку осинѣ,— она встрепенулась,
Съ листьевъ посыпались свѣтлыя капли, какъ дождикъ, на травку,
Вдругъ зашумѣли березы, орѣшникъ, и лепетъ, и говоръ
П5 лѣсу всюду пошелъ, словно гости пришли на бесѣду...».
И. Никитипъ.

ГОЛУБАЯ ПЕРЕЛѢСКА.
ДВОРѢ апрѣль мѣсяцъ. Просыпается
Зеленое Царство; появляются первые
цвѣты. О чемъ же и побесѣдовать съ
читателемъ, какъ не объ этихъ милыхъ
сердцу первыхъ вѣстникахъ весны. Я
выбралъ изъ ихъ числа голубую пе­
ре л ѣ ск у , во-первыхъ, потому, что очень
люблю этотъ маленькій, нѣжный голубеньгай цвѣточекъ; a во-вторыхъ также и по­
тому, что онъ принадлежитъ къ одному
изъ самыхъ обширныхъ семействъ Зеленаго Царства, въ числѣ членовъ котораго
находятся многіе изъ хорошо всѣмъ извѣстныхъ и повсюду распространенныхъ цвѣтовъ.
Можетъ быть, передъ вами теперь какъ разъ стоитъ на столѣ
букетикъ перелѣсокъ. Въ такомъ случаѣ возьмите въ руку одинъ
цвѣточекъ и разсмотрите его хорошенько; лучше всего — черезъ
увеличительное стекло. На случай же, если бы живой нерелѣски
у васъ не оказалось, посматривайте на помѣщенный здѣсь рисунокъ.
На самой серединѣ цвѣточка находится зелененькая пуговка: это
многочисленные крошечные нлодничкп перелѣскн, тѣсно скученные

13

вмѣстѣ. Эту кучечку плодниковъ окружаютъ, въ видѣ расходящихся
во всѣ стороны лучей, многочисленныя тычинки, съ большими бѣлыми
нитями и розовыми (пока еще не растреснулись) пыльниками. Всеэто расположено какъ бы на звѣздчатой голубой тарелочкѣ, опи­
рающейся, въ свою очередь, на три зеленыхъ листочка.
Еромѣ этихъ трехъ (стеб л евы хъ ) листочковъ, у голубой нерелѣски имѣются еще и кор н евы е листья, выходящіе прямо изъ земли
и какъ бы составленные изъ
трехъ.сросшихся между со­
бою отдѣльныхъ листочковъ
(такіе листья въ наукѣ на­
зываются тр ехл о п астн ы ­
ми). Эти корневые листья
р азвор ачи ваю тся вполнѣ
лишь послѣ того, какъ перелѣска уже отцвѣтетъ; они
имѣютъ нѣжный свѣтло-зеленый цвѣтъ и какъ бы по­
крыты сверху блестящи мъ
дакомъ. Тѣ же листья, ко­
торые вы найдете у перелѣски, собирая ее въ лѣсу,
во время цвѣтенія, — это
листья ирошлогодніе, гряз­
Голубая перелѣека.
но-зеленые, жесткіе, но кра(Натуральная величина).
ямъ обыкновенно побурѣвшіе; они зимовали подъ снѣгомъ и пострадали во время зимы.
Будучи пересажена съ корневищемъ (подземнымъ стеблемъ) изъ
лѣса въ садъ, голубая перелѣска легко принимается на цвѣточныхъ
грядкахъ и радуетъ ранней весной своими милыми цвѣтами.
Нашу голубую перелѣску нерѣдко называютъ также и голубы мъ
подснѣжникомъ, потому что ее очень часто случается находить
весною уже двѣтущею въ то время, когда рядомъ лежитъ еще снѣгъ.
Отсюда и это прелестное стихотвореніе А. Н. Майкова:
Голубенькій, чистый, подснѣжникъ-цвѣтокъ,
A подлѣ сквозистый послѣдній снѣжоісъ.
Послѣднія слезы о горѣ быломъ
И первыя грезы о счастьѣ иномъ...

Около середины апрѣля на улидахъ Петербурга ежегодно про­
даются, во множествѣ, цвѣты голубой перелѣски, связанные въ плот­

14

ные букетики, окруженные старыми прошлогодними листьями этого
растенія. ІІхъ продаютъ подъ названіемъ «фіалокъ», съ которыми,
однако, голубая перелѣска не состоитъ даже и въ самомъ далекомъ
родствѣ.
Изрѣдка случается находить цвѣты голубой перелѣски, окрашен­
ные въ чудесный розовый двѣтъ. Это въ своемъ родѣ какъ бы
уродцы— выродки, но выродки прелестные, вызывающіе всегда боль­
шую радость у того, кому посчастливится ихъ найти.

Говоря о голубой перелѣскѣ, нельзя не сказать нѣсколько словъ
и объ ея близкой родственницѣ— бѣлой п ер елѣ скѣ .
Эта перелѣска гораздо болѣе обыкновенна, чѣмъ голубая; она
встрѣчается почти повсемѣстно — не только въ лѣсахъ, гдѣ иногда
сплошь усѣиваетъ цѣлыя поляны, но также, нерѣдко, въ паркахъ и
на лужайкахъ болыпихъ садовъ. Ея бѣлые, снизу слегка лиловатые
цвѣты появляются нѣсколькими днями позже цвѣтовъ голубой перелѣски и цвѣтутъ гораздо дольше. Если вы разсмотрите хорошенько
одинъ изъ нихъ, то увидите, что онъ устроенъ совершенно такъ же,
какъ и цвѣтокъ его голубой родственницы. Только вы не найдете
при немъ тѣхъ трехъ зелененышхъ листочковъ, которые плотно прилегаютъ къ нижней сторонѣ цвѣтка голубой перелѣски. Здѣсь эти
листочки отодвинуты отъ цвѣтка довольно далеко книзу и являются
уже въ видѣ трехъ довольно болыпихъ разрѣзиыхъ листьевъ, съ
довольно длинными черешками.
Вѣлая перелѣска далеко не такъ изящна и мила (по крайней
мѣрѣ, на мой взглядъ), какъ ея голубая сестрица; хотя, собранная
въ букетнкъ, она, пожалуй, даже нѣсколько и выигрываетъ передъ
послѣдней, благодаря имѣющимся при ней свѣженькимъ зеленымъ
листикамъ, которыхъ, къ сожалѣнію, не хватаетъ у голубой перелѣски, во время ея цвѣтенія.
Существуетъ также еще и ж елтая перелѣска, совсѣмъ похожая по
складу на бѣлую перелѣску, только съ желтыми цвѣтами. Она встрѣчается гораздо рѣже, чѣмъ бѣлая, и зацвѣтаетъ весною попозже.

Всѣ три наши перелѣски (голубая, бѣлая и желтая) принадле­
жать къ обширному семейству лю тиковы хъ растеній, семейству,
имѣющему многочисленныхъ представителей среди цвѣтовъ нашихъ
луговъ, лѣсовъ п садовъ. Красивые садовые піоны (пунцовые, ро­

15

зовые и бѣлые), желтые и красные гор и ц вѣты (адонисы), лило­
вые и розовые водосборы (голубки, а к ви л егіи ), си ніе баш­
мачки (акони тъ), ры ц ар скія шпоры
(ж ивокость) — съ давнихъ поръ со­
стоять въ числѣ весьма расйространенныхъ и любимыхъ цвѣтовъ, украшающпхъ наши сады и цвѣтники. Цвѣтущая
въ маѣ на лугахъ и лѣсныхъ ' иолянахъ
желтая к уп ал ьн и ц а (авдотки, бубен­
чики), складомъ своего душистаго цвѣтка похожая на не вполнѣ раскрывшійся маленькій розанъ; красивые, ранневесенніе тюльпано-образные, нѣжно-пушистые цвѣты, называемые сонъ (прострѣлъ, бобрики); блестяще-желтые,
точно лакированные, лютики, въ на­
род! часто называемые куриной слѣпотой; цвѣтущая ранней весной золото­
желтая калуж ница, названная такъ
потому, что растетъ по калужинамъ —
мокрымъ низмеинымъ мѣстамъ, въ которыхъ весною подолгу застаивается вода,—все это также родственники и родствен­
ницы нашихъ иерелѣсокъ,— все это растенія изъ семейства лю тиковы хъ.
Очень многіе изъ представителей
Вѣлая перелѣека.
этого семейства (въ томъ числѣ и пере(Натуральная величина).
лѣски) заключаютъ въ себѣ чрезвычайно
ѣдкій, и даже ядовитый сокъ, потеревъ которымъ кожу, можно вызвать на ней пузыри. Домашній скотъ хорошо знаетъ эти ѣдкія
свойства лютиковыхъ растеній: онъ никогда не ѣстъ ихъ въ свѣжемъ
видѣ и даже иногда выбрасываетъ вонъ изъ сѣна. Самое названіе
лютикъ произошло, вѣроятно, отъ слова лютый (жестокій, — по
дѣйствію соковъ этихъ растеній на кожу).
Д. Кайго2юдовъ.

ПАСХАЛЬНОЕ ЯИЧКО.
(по Н. М. Богданову).

РИСТОСЪ ВОСКРЕСЕ!» говоримъ мы другъ
другу, при наступленіп Свѣтлаго Праздника,
и эти слова звучать радостно для насъ, потому
что въ нихъ надежда на будущую жизнь.
«Тамъ, за гробомъ, училъ Христосъ, есть жизнь
безконечная, жизнь безъ болѣзней и печалей; но творите добрыя дѣла,
потому что каждому тамъ воздастся по дѣламъ его».
Въ память этого, въ первыя времена христіанства установился
обычай: когда наступить Свѣтлый день, встрѣчаясь, люди радостно
восклицаютъ: «Христосъ Воскресе!» и дарятъ другъ другу яичко.
Какой смыслъ въ этомъ подаркѣ? Почему дарятъ именно яичко,
а не что-нибудь другое?
Подождите, и вы получите нѣсколько яичекъ: тутъ будутъ сахарныя, стеклянный, фарфоровый, бумажныя, будутъ и обыкновенныя
куриныя, окрашенныя въ разные цвѣта. Какое самое лучшее пзъ
нихъ?
Конечно, куриное, потому что только въ немъ одномъ заключается
истинный смыслъ пасхальнаго подарка.
Возьмемъ свѣжее, невареное яичко и разобьемъ скорлупу: бѣлокъ жидокъ, прозраченъ; желтый шарикъ, плавающій въ немъ, состоитъ также изъ жидкаго вещества. Выпустимъ содержимое яйца
на блюдечко: бѣлокъ расплывается неправильно во всѣ стороны,
желтокъ только сплюснется въ лепешечку, но не расплывается. Оче­
видно, онъ покрыть оболочкой, но она такъ тонка и прозрачна, что
мы не видимъ ее. Смотрите, на желткѣ какое-то маленькое, круглое,
бѣлое пятнышко. Замѣтьте его. Послѣ узнаемъ, что это такое.
Положите подъ курицу искусственный яички и съ ними свѣжее
куриное: искусственныя только запачкаются, изъ куринаго же выйдетъ черезъ двадцать одинъ день ирехорошенькій живой цыпленокъ.
Откуда онъ взялся? На двадцатый день мы смотрѣли яички: скор­
лупы ихъ были цѣлы. Никто не могъ посадить туда цыпленка. Ясно,

17

что въ эти двадцать одинъ день въ яичкѣ, положенномъ иодъ ку­
рицу, произошло нѣчто совсѣмъ особенное.
Куда дѣвались бѣлокъ и желтокъ? Ихъ не осталось и слѣда въ
яичкѣ, изъ котораго вышелъ цыпленокъ. Съѣсть ихъ никто не могъ.
Слѣдовательно, изъ желтка и бѣлка, въ котороиъ мы не замѣчали
никакихъ признаковъ жизни, образовалось живое существо— цы­
пленокъ.
Сдѣлаемъ еще опытъ. Возьмемъ сырыя и вареныя яйца, а въ
числѣ сырыхъ возьмемъ самыя свѣжія и такія, которыя снесены
мѣсяцъ назадъ. Подложимъ ихъ подъ насѣдку. Будемъ ее кормить,
поить, холить, чтобы она хорошо высиживала.
Пришелъ двадцать первый день. Вареныя яички остались та­
кими же, только поусохли и протухли.
В ъ сырыхъ яичкахъ— въ старыхъ, залежавшихся, все перепута­
лось. Противный запахъ указываетъ, что они совсѣмъ испортились.
Напротивъ, въ свѣжихъ яичкахъ почти во всѣхъ хорошенькіе живые
цыплятки.
Вы скажете, можетъ быть, что цыплятки завелись въ нихъ оттого,
что мы подложили ихъ подъ курочку?
Сдѣлаемъ еще опытъ. Положимъ свѣжее яичко въ такой ящикъ,
который можно бы было нагрѣвать до теплоты нашего собственнаго
тѣла. Вудемъ стараться только объ одномъ, чтобы въ ящикѣ эта
теплота не увеличивалась и не уменьшалась. И ровно на двадцать
первый день изъ яичка выйдетъ цыпленокъ.
Вотъ видите ли— для того, чтобы желтокъ и бѣлокъ куринаго
яичка превратились въ цыпленка, нужна только небольшая, но по­
стоянная теплота.
Этого мало; нужно, чтобы самое яичко было свѣжее, неиспорчен­
ное; нужно, чтобы въ желткѣ было непремѣнно то бѣлое пятныш ко,
о которомъ мы говорили. Это бѣлое пятнышко и есть зачатокъ будущаго цыпленка. Оно все состоитъ изъ двухъ слоевъ мелкихъ, прозрачныхъ пузырьковъ, съ еще болѣе мелкими крупинками внутри.
Кромѣ этихъ пузырьковъ, ничего тутъ нѣтъ. Но тѣмъ не менѣе
это живое существо. В ъ немъ невидимо для нашего глаза природа
собрала всѣ части цыпленка, но его нѣтъ еще. Жизнь дремлетъ въ
этомъ существѣ. Оно погружено въ глубокій сонъ.
Положите яичко подъ курочку. Едва оно согрѣлось, прошелъ
часъ, другой — бѣлое пятнышко не узнаваемо. Жизнь забила въ немъ
живымъ ключомъ. Пройдетъ еще нѣсколько часовъ — если только
яичко не остыло отъ нашей небрежности — и въ бѣломъ пятнышкѣ
мы увидимъ первыя неясныя очертанія цыпленочка.
И З Ъ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

2

18

Пройдетъ еще немного времени, и мы увидимъ глаза, мозгъ; мы
увидимъ сердце, бьющееся, живое сердце, съ прозрачными трубоч­
ками, идущими отъ него, въ которыхъ течетъ алая кровь.
Скажите же мнѣ теперь, неужели стеклянное, фарфоровое и другія
подобный дорогія яички лучше этого простого, куринаго? Какъ бы
они ни были разукрашены, но въ нихъ нѣтъ и не можетъ быть
жизни. Это тѣ же камни.
А. сколько чуднаго, какія волшебныя превращенія находимъ мы
въ простоыъ куриномъ яичкѣ! Бѣлое, неподвижное пятнышко, какъ
будто мертвое, плаваетъ въ желткѣ нѣсколько недѣль, и вдругъ, подъ
вліяніемъ тепла, оно начинаетъ превращаться въ живое существо.
Вотъ почему только сырое куриное яичко можетъ назваться настоящимъ пасхальнымъ.
Древніе христіане, поздравляя другъ друга въ годовщину Воскресенія Христа изъ мертвыхъ, обмѣнивались яичками, которыя лучше
всего напоминали имъ объ этомъ великомъ событіи — воскресеніи изъ
мертвыхъ.
Яичко было для нихъ знакомъ будущей, новой, молодой жизни.

Мы знаемъ теперь смыслъ пасхальнаго яичка. Мы должны со­
знаться, что это яичко открыло намъ дивную тайну природы — какъ
изъ неподвижной матеріи развивается жизнь.
Выло бы непростительно, если бы мы ни слова не сказали о
томъ существѣ, которое даетъ это яичко, т.-е. о нашей домашней
курицѣ.
Никто такъ не оживляетъ природу, какъ птицы. Быстро носятся
онѣ по воздуху на своихъ легкихъ крыльяхъ. Влестящіе цвѣта ихъ
мелькаютъ въ зелени лѣсовъ и луговъ. Крики и иѣсни ихъ наполняютъ воздухъ. Неисчислимое множество разныхъ птицъ населяетъ
землю; всѣ онѣ принадлежать къ 12 — 13 тысячамъ видовъ, въ ко­
торые группируются птички, сходныя между собой, какъ группиру­
ются племена человѣческія.
Между людьми мы различаемъ нѣмцевъ, французовъ, русскихъ
и др.; такъ, между птицами мы различаемъ голубей, воробьевъ, гу­
сей, воронъ, утокъ и т. д. И вотъ, въ числѣ этихъ 12-ти тысячъ видовъ
птицъ, курочка составляетъ одинъ видъ. Но если мы познакомимся
хорошенько съ этой курочкой, то должны будемъ сознаться, что она
одна приносить намъ больше пользы, чѣмъ тысячи другихъ видовъ
птицъ.

19

Домашнюю курицу мы найдемъ на всемъ пространствѣ земли,
въ любомъ мѣстѣ, гдѣ стоитъ хотя бы бѣднѣйіпая хижинка. Всюду
и вездѣ курочка, подобно собакѣ, составляетъ неизмѣннаго спутника
человѣка.
Представьте себѣ необычайный случай. Вдругъ, въ одинъ день,
вымерли бы всѣ домашнія куры. Это было бы великое лишеніе для
человѣчества. Первые завопили бы повара и кухарки, потому что по
крайней мѣрѣ половину нашихъ обыкновенныхъ блюдъ нельзя бы
было приготовить. Какъ огорчились бы ребятки— и бѣдные, и бога­
тые, не получивъ на завтракъ куринаго яичка и яишенки. Да, это
было бы великое несчастіе, потому что нѣтъ другой птицы, которая
могла бы намъ замѣнить курочку. ЬІѢтъ другой птицы, которая до­
вольствовалась бы столь мальінъ, какъ курочка, и давала бы такъ
много.
Вотъ, на краю деревни стоитъ маленькая, полуразвалившаяся
избенка. Тамъ живетъ бѣдная, нищая старушка. Она не въ силахъ
зарабатывать себѣ хлѣбъ, но добрые люди не даютъ ей умереть съ
голоду: одинъ дастъ мучки, другой — хлѣба, третій сунетъ ей пирожка,
чтобы она помолилась за грѣхи его.
Около избенки копошатся курочки: это единственное богатство
убогой старушки. Она дѣлитъ съ ними свою милостыню зимой, чтобъ
онѣ не умерли съ голоду; но, какъ только наступить весна, растаетъ
земля вокругъ избенки, вырастутъ травки, цвѣточки, — курочкамъ не
нужно больше хозяйскаго хлѣба. Онѣ сами добудутъ себѣ пищу. Онѣ
нанесутъ старушкѣ много, много яицъ; высидятъ и выростятъ цыплятокъ, которыхъ старуха продастъ и запасется деньжонками, чтобы
купить шубенку на зиму.
Обратите вниманіе на вашъ завтракъ, обѣдъ, ужинъ; часто ли
бываютъ случаи, когда на столъ къ вамъ не попадетъ курочка или
. ея яичко? Вкусныя булки, сухарики, хлѣбцы рѣдко могутъ быть при­
готовлены безъ яичка. Безъ него не обойдется почти ни одинъ. ппрогъ или пирожное. Ни одинъ, самый искусный поваръ не приго­
товить обѣда, не употребивъ для него нѣсколько яичекъ. Говорятъ,
что два яйца по. своей питательности равны фунту мяса. А жаре­
ные цыплята, цыплята подъ соусомъ и т. д., развѣ это не любимыя
наши кушанья? Однако, мнѣ не перечислить всего полезнаго, всѣхъ
тѣхъ удобствъ, которыя дост.авляютъ намъ въ жизни курочка и ея
яички. И она сама, a тѣмъ болѣе ея яйца стоютъ очень дешево.
Поэтому курочка служить и богатому, и бѣдному, но при этой дешевизнѣ, курица и яйца играютъ громадную роль въ торговлѣ. Въ
Россіи насчитываютъ теперь болѣе 100 милліоновъ жителей. Только
2*

20

у кочевыхъ самоѣдовъ и другихъ жителей сѣвера, да у нѣкоторыхъ
племенъ бродячихъ киргизовъ не разводятъ куръ. У всѣхъ же остальныхъ осѣдлыхъ жителей мы неиремѣнно найдемъ эту птицу. Положимъ, что на каждаго жителя приходится только двѣ курицы, слѣдовательно, въ Россіи существуеть около 200 милліоновъ куръ. Эти
куры среднимъ числомъ дадутъ по пятидесяти яицъ и высидятъ,
кромѣ того, по пяти цыплятъ; тогда получимъ десять милліардовъ
яицъ и одинъ милліардъ цыплятъ. Допустимъ, что сотня яицъ стоитъ
только 50 коп., а цыпленокъ только 5 коп., слѣдовательно, двѣсти
милліоновъ куръ даютъ дохода Россіи 100 милліоновъ рублей. Вы,
конечно, согласитесь, что всѣ эти расчеты ниже дѣйствительности
и ио такимъ цѣнамъ рѣдко гдѣ можно купить яйца и цыплятъ. Но,
по крайней мѣрѣ, вы видите, какое значеніе имѣетъ домашняя ку­
рочка въ торговлѣ и въ жизни.
И этого еще мало: пѣтухъ принадлежите къ числу самыхъ красивыхъ птицъ. Кто изъ насъ не любовался бойкими и хорошенькими
цыплятами? Кто изъ насъ не видалъ, какъ заботливо водитъ ихъ
насѣдка? Кто изъ насъ не смѣялся, глядя на дерущихся пѣтуховъ?
Полуночный крикъ пѣтуха служитъ крестьянину, вмѣсто часовъ, указателемъ времени. Итакъ, вы видите теперь, что курица очень важ­
ная «персона» въ нашей обыденной жизни.

С Г ПРИ Ш ЕЛЪ къ тебѣ съ привѣтомъРазсказать, что солнце встало,
Что оно горячимъ свѣтомъ
По листамъ затрепетало;
Разсказать, что лѣсъ проснулся,
Весь проснулся, вѣткой каждой,
Каждой птицей встрепенулся
И весенней полонъ жаждой.
А. Фетъ.

21

Б Е Р Е З А .
Похорони меня подъ сѣнію березъ,
Тамъ ландышъ чистый такъ благоухаетъ,
И еъ сочной муравой, роняя капли слезъ,
Немолчно ручеекъ студеный разсузкдаетъ...
а

. ж — ч ъ .

Береза, березынька,
Береза кудрявая,
Стоишь ты, березынька,
Посередь долинушки.
Н А РО Д Н А Я

П ЕСН Я.

ЫРАСТАЕТЪ береза изъ маленькаго, крылатаго сѣмячка, очень напоминающаго сво­
имъ видомъ крошечную бабочку. Взошед­
шая изъ сѣмени березка очень нѣжна: она
боится засухи и тѣни, отъ которыхъ легко
погибаетъ; но, будучи окружена благонріятными для роста условіями, растетъ очень
быстро и почти всегда образуетъ прямой
ровный стволикъ.
Къ 20-му году своей жизни б ер езка
становится обыкновенно уже взрослой бе­
резой и начинаете двѣсти и приносить
сѣмена. Впрочемъ, выросши на лѣсной опушкѣ или на открытомъ
мѣстѣ, береза нерѣдко зацвѣтаетъ уже и на 10-мъ году.
Цвѣтетъ береза одновременно съ распусканіемъ своихъ листовыхъ
почекъ, что обыкновенно бываете въ коицѣ апрѣля или въ началѣ
мая. Зазеленѣла береза— началась весна настоящая:
«•Пришла весна съ радостью!»

Кто въ это время идетъ гулять въ лѣсъ, тотъ навѣрное вернется
домой съ березовой вѣткой въ рукахъ.
Молодые, только что распускающіеся изъ почекъ березовые ли­
сточки часто бываютъ покрыты блестящимъ, душистымъ, смолистымъ
веществомъ, запахъ котораго быстро распространяется по всѣмъ комнатамъ, если внести свѣже-распустившуюся березку въ домъ. Это
же смолистое вещество наполняете такимъ чудеснымъ запахомъ весенній воздухъ, въ особенности послѣ теплаго дождя,

22

Какъ ыы уже сказали, цвѣтетъ береза одновременно съ распусканіемъ своихъ почекъ. Расцвѣтающія весной пы льниковы я цвѣточны я сережки (со ц вѣ тія) образовались на березѣ еще въ
прошлое лѣто и сидятъ обыкновенно по двѣ или по три вмѣстѣ, на
кондахъ длинныхъ побѣговъ. Въ это время, т.-е. лѣтомъ, онѣ не
такъ замѣтны на деревѣ, среди листьевъ, потому что еще очень
малы и имѣютъ зеленый цвѣтъ;
зимой же, на безлиственномъ
деревѣ, сережки эти легко бро­
саются въ глаза и имѣютъ въ
это время уже бурый цвѣтъ.
Какъ только весной начнутъ
распускаться на березѣ листья,
распускаются и пыльниковыя се­
режки, при чемъ онѣ сильно
удлиняются и утолщаются.
Эти сережки состоятъ изъ
большого числа маленькихъ, невзрачныхъ цвѣточковвъ, тѣсно
расположенныхъ вокругъ нитевиднаго стержня. Каждый отдѣльный цвѣточекъ укрѣпленъ
на короткой ножкѣ и состоитъ
изъ нѣсколькихъ красно-бурый
В е р еJ3 а.
чешуекъ, прикрывающихъ груи1—Часть цвѣтущ ей вѣтки: « —плоднико­
вое соцвѣтіе: о—два пы льниковы хъ со- пу ТЫЧИНОКЪ съ пыльниками.
цвѣтія (сережки). 2 -п р и ц в ѣ т н а я чешуиП т гп л н и к о и ь т я с о т т я ѣ т і я б е к а съ тремя пыльниковыми ц вѣточкаА1ЛОДНИКОВЫЯ с о ц в ь т і я о е
ми (увелич.) 3—пріщвѣтная чеш уйка съ р е з ы ПОЯВЛЯЮ ТСЯ весной изъ ботремя плодниковыми цвѣточками (увеу
х
лич.). 4 —зрѣлая плодовая ш иш ечка съ КО ВЫ ХЪ почекъ ВІіТК И И ВСКОрѢ,
сѣменами. 5 —- сѣмя съ крылышками по ВЫХодѣ ИЗЪ ПОЧКИ, загибают(увелич.).
’

ся нѣсколько кверху. Эти соцвѣтія окрашены въ зеленый цвѣтъ и состоятъ также изъ очень боль­
шого числа крошечныхъ невзрачныхъ цвѣточковъ, сидящихъ вокругъ
нитевиднаго стерженька. Каждый отдѣльный двѣточекъ состоитъ изъ
тройной блѣдно-зеленой чешуйки, ко внутренней сторонѣ которой
прикрѣплены 3 илодничка, снабженные каждый двумя рыльцами.
Цвѣтущая береза, въ особенности въ обильный цвѣтами, уро­
жайный годъ, имѣетъ очень привлекательный видъ, и эту привле­
кательность придаютъ ей — помимо молодыхъ, свѣтло-изумрудныхъ,
душистыхъ листочковъ— пыльниковыя цвѣточныя сережки, которыя,
послѣ того, какъ лопнутъ ихъ пыльники, содержание въ себѣ мно­

23

жество свѣтло-желтой пыльцы, кажутся точно бархатныя, свѣтложелтыя кисточки, въ изобиліи навѣшанныя, по двѣ и по три, на
концѣ почти что каждой вѣточки. При всякомъ, даже малѣйшемъ
дуновеиіи вѣтерка, можно видѣть, какъ отдѣляются съ.этихъ кисточекъ желтоватыя облачка тончайшей пыли— плодотворной ц вѣ тен и .
Перенесенная вѣтромъ на плодниковыя соцвѣтія и приставшая
къ липкимъ рыльцамъ плодничковъ, цвѣтневая пыль выпускаетъ изъ
себя тончайшую кишечку, которая пробивается въ завязь плодника
и оплодотворяетъ ее.
Послѣ оплодотворенія, внутри завязи начинаетъ образовываться
сѣмя; сама завязь получаетъ два тонкихъ, полупрозрачныхъ, пленчатыхъ крылышка, а рыльца сохраняются въ видѣ двухъ крошечныхъ
усиковъ. Благодаря своей крылатой оболочкѣ, березовыя сѣмена
могутъ очень далеко относиться вѣтромъ отъ своего родного дерева.
Опыленное плодотворной пыльцой, плодниковое соцвѣтіе сильно
утолщается и понемногу принимаетъ видь небольшой, цилиндриче­
ской, чешуйчатой шишечки, подъ каждой чешуйкой которой нахо­
дится по одному крылатому плоду. Когда сѣмена окончательно, созрѣютъ, что бываетъ, обыкновенно, въ концѣ лѣта, чешуйки шишечки
осыпаются, вмѣстѣ съ крылатыми плодами, и тогда остается еще на
нѣкоторое время на деревѣ нитевидный, твердый стерженекъ соцвѣтія.
Кора, покрывающая березу, имѣетъ, какъ извѣстно, бѣлый цвѣтъ.
Собственно, бѣлый цвѣтъ пмѣетъ не вся кора, а только ея поверх­
ность. Цвѣтъ этотъ происходитъ оттого, что въ наружномъ слоѣ
березовой коры содержится особое бѣлое порошкообразное вещество
(бетулинъ). Такъ какъ кора березы постоянно отшелушивается съ
поверхности тоненькими пленочками, то это порошкообразное веще­
ство высыпается и покрываеть стволъ дерева тонкимъ бѣлымъ налётомъ. За этими наружными бѣлыми пленками слѣдуютъ много­
численные, наложенные другъ на друга желтоватые слои, составляю­
щее въ своей совокупности такъ называемую берёсту.

Уиотребленіе березы у насъ, въ Россіп, чрезвычайно обширно
и разнообразно. Для телѣгъ, саней, земледѣльческихъ орудій, словомъ,— на всякую потребность въ домашнемъ быту березовая д р еве­
сина хороша.
Березовыя дрова — наше лучшее и наиболѣе употребительное
топливо.
Въ малолѣсныхъ мѣстностяхъ Россіи, и за недостаткомъ хвойнаго лѣса, береза употребляется также и на постройки. Но при

24

этомъ необходимо замѣтить, что береза не имѣетъ большой прочно­
сти и недолго служить, будучи помѣщена на открытомъ воздухѣ,
гдѣ она не защищена отъ вліянія различныхъ перемѣнъ погоды. Въ
сухомъ же номѣіценіи подѣлки изъ березовой древесины могутъ слу­
жить очень долго.
Изъ бересты, разрѣзанной на узкія полосы, крестьяне наши плетутъ различные кузова, кошели и разные другіе хозяйственные пред­
меты. Изъ бересты же добываютъ (гонять) деготь, имѣющій въ рус7
скомъ народномъ хозяйствѣ разнообразное примѣненіе и даже упо­
требляющейся въ качествѣ лѣкарства.
Изъ березовыхъ в ѣ т в е й вяжутъ метлы и вѣники, которыми
парится въ баняхъ русскій народъ.
Верезовымъ листомъ, за недостаткомъ сѣна, въ сѣверныхъ мѣстностяхъ кормятъ зимой домашній скотъ.
Изъ вытекающаго весной изъ березы сладкаго сока (березовицы) приготовляютъ вкусный прохладительный напитокъ. Не слѣдуетъ только при этомъ изъ одного дерева выпускать слишкомъ
много сока. Піэслѣ же того, когда сокъ перестанетъ уже течь изъ
сдѣланнаго въ березѣ отверстія, это отверстіе необходимо плотно
заткнуть деревянной пробочкой, чтобы не произошло загниванія
дерева.
Съ незапамятныхъ временъ существуетъ у всѣхъ сѣверныхъ
народовъ, въ томъ числѣ и у насъ, русскихъ людей, обычай укра­
шать въ праздникъ Св. Троицы комнаты, дворы и улицы передъ
домами молоденькими березками. Это— прекрасный, поэтическій обы­
чай, доставляющій столько чистыхъ радостей не только дѣтямъ, но
и взрослымъ. Какое свѣтлое, возвышенное чувство наполняете душу,
въ субботу передъ Троицей, подъ вечеръ, когда комнаты наполнены
ароматомъ березовыхъ вѣтвей и огоньки лампадъ, затепленныхъ
передъ святыми иконами, пробиваются сквозь свѣтло - изумрудную
листву березокъ, разставленныхъ по угламъ комнатъ!..
Да, прекрасное дерево— наша береза!
Сколько изящества и привлекательности въ молодой, кудрявой
березкѣ! Сколько красоты въ старой, развѣсистой, бѣлоствольной березѣ!
И въ какой бы нарядъ ни убралась— все она прекрасна. Кто не
восхищался молодой, свѣтло-изумрудной, нѣжной зеленью распуска­
ющейся березы! Кто не любовался осеннимъ нарядомъ березъ, когда—
«... подъ оскудѣвшимъ солнцемъ,
Осенней, позднею порой,
Ихъ каждый листъ блестйтъ червонцемъ
Надъ серебристою корой!?»

25

Б ер еза.
А зимой, когда, послѣ морознаѵо тумана, иней обсыпетъ тыся­
чами блестящихъ крнсталловъ свѣсившіяся книзу вѣтки, сверкающія
на солнцѣ подобно алмазному дожцю! Какое зрѣлище можетъ сра­
вниться, по великолѣпію, со зрѣлищемъ, которое представляетъ рос­
кошная плакучая береза въ такомъ морозномъ нарядѣ, матовымъ
серебромъ вырисовывающаяся на ясномъ небѣ морознаго дня!
«... И вся въ слезахъ алмазныхъ
Плакучая береза>.

26

Или же, когда зимнее солнце, едва около полудня поднявшееся
изъ-за облаковъ морознаго тумана, заходить огненнымъ, раскаленнымъ шаромъ и обливаетъ серебряное дерево нѣжнымъ, розовымъ
свѣтомъ! Точно видишь передъ собой громадный фонтанъ, брызги
котораго внезапно оледенѣли да такъ и повисли въ воздухѣ...
А какъ хороша березовая роща! Еакъ въ ней свѣтло, уютно!
Зеленымъ ковромъ разсти'лаются между деревьями разные лѣтніе
травы и мхи, между которыми нѣтъ-нѣтъ да и проглянуть голубенькіе колокольчики или розовенькія кош ачьи лапки. Такія рощи,
расположенный поблизости городовъ, служатъ всегда любимымъ
мѣстомъ для прогулокъ горожанъ въ праздничные дни. Еакъ при­
ятно вдыхать свѣжій ароматъ березовыхъ листьевъ и прислушиваться
къ голосамъ пернатыхъ пѣвцовъ, пока, загорѣвшіяся на небѣ и проглянувшія сквозь рѣдкую листву березовыхъ вершинъ, звѣзды не
напомнятъ о времени возвращения домой. Бодро, весело, съ пѣснями
идутъ горожане. Чистый, вольный, душистый воздухъ березовой
рощи укрѣпилъ ихъ тѣло— для новыхъ трудовъ, и освѣжилъ душу—
для новыхъ заботъ.
Да, хороша наша сѣверная красавица-береза. Не даромъ она сдѣлалась любимицей русскаго народа, въ пѣсняхъ котораго такъ часто
поется про «бѣлую березыньку, березку кудрявую...
Д. Кайгородовг.

----

Б Е Р Е З /.!

И прихотью мороза
Разубрана она.

Еакъ гроздья винограда,
Вѣтвей концы впсятъ
И радостенъ для взгляда
Весь траурный нарядъ.

Люблю игру денницы
Я замѣчать на ней
И жаль мнѣ, если птицы
Стряхнутъ красу вѣтвей.
А. Фетъ.

27

Е Ж Ъ .
(по Мензбиру).

ВРОЯТН О, рѣдко кому не случаюсь видѣть
ежа— этого маленькаго, забавнаго сѣренькаго
звѣрька, на короткихъ ножкахъ, со свинообраз­
ной мордочкой, густо покрытаго сверху острыми
иглами, и который такъ ловко умѣетъ сворачи­
ваться, при малѣйшей опасности, въ колючій
клубокъ. Такое сворачиваніе въ клубокъ слу­
жить ему лучшей защитой отъ многихъ враговъ,
такъ какъ онъ при этомъ скрываетъ подъ колючимъ пандыремъ свои уязвимыя части тѣла— мордочку и всю нижнюю сто­
рону— покрытия мягкою шерстью. Кромѣ защиты отъ враговъ, игли­
стый покровъ ежа оказываетъ ему еще и другія услуги: позволяетъ
безъ вреда скатываться и даже падать съ большой высоты, а также
служить ему для перенесенія листьевъ, травы и другихъ растительныхъ веществъ, во время постройки гнѣзда. Для этого звѣрекъ, свер­
нувшись клубкомъ, катается по листьямъ, накалываетъ ихъ на иглы и
затѣмъ, вставь на ноги, отправляется со своей ношей къ гнѣзду.
Водится ежъ по всей Россіи, при чемъ онъ очень неприхотливъ въ
выборѣ мѣста для жительства и одинаково встрѣчается какъ въ лѣсной, такъ и въ открытой мѣстности, но всегда любитъ близость
воды. По образу жизни это животное ночное: день проводить въ
своей норѣ, а въ сумерки выходить за добычей и, какъ бы пофыр­
кивая, начина,етъ обходить свои владѣнія, тщательно обнюхивая все
кругомъ. Въ добычу ему идутъ черви, насѣкомыя и ихъ личинки, ля­
гушки, змѣи, мыши, яйца птицъ, птенчики, которыхъ онъ находить
на землѣ, а также и плоды. Многочисленные, острые зубы позволяютъ ему справляться съ весьма разнообразной добычей, на кото­
рую онъ бросается очень стремительно. Почуявъ добычу въ землѣ,
онъ добываетъ ее и оттуда, разрывая землю когтями и своей острой
мордочкой.
Походка ежа тяжеловата, и такъ какъ онъ при ходьбѣ ступаетъ
всей ступней, то, бѣгая по полу или по твердой землѣ, довольно

28

сильно тоиаетъ своими ножками. Заслыінавъ или почуявъ что-нибудь
подозрительное, ежъ тотчасъ же свертывается клубкомъ и лишь съ
крайнею осторожностью снова развертывается. Осенью, съ наступленіемъ холодовъ, нашъ звѣрекъ зарывается въ гнѣздо, которое устраиваетъ изъ сухой травы, мху и листьевъ, въ неглубокой ямѣ подъ кор­
нями дерева или куста, и здѣсь впадаетъ въ оцѣпенѣлое состояніе
или зимнюю спячку. Весною, когда начнетъ пригрѣвать солнце, ежъ
выходитъ изъ своего оцѣпенѣнія и начинаетъ вести самую дѣятельную жизнь, выходя на охоту даже днемъ, чего въ другое время года
обыкновенно не дѣлаетъ. Среди лѣта ежиха приноситъ отъ б до 7

Е жъ .
С/з натуральной величины).

дѣтенышей, которые сначала одѣты мало замѣтными бѣлыми иго­
лочками. Но иглы растутъ очень быстро, и ежата скоро покрываются
длинными иглами. Однако, къ первой осени молодые ежи не успѣваютъ еще вырасти какъ слѣдуетъ, и зимою, благодаря своей не­
опытности, часто погибаютъ отъ холода.
Замѣчательную особенность ежа составляетъ его полная нечув­
ствительность къ змѣиному яду: завидѣвъ змѣю, напримѣръ гадюку,
ежъ рѣшительно бросается на нее и, несмотря не укусы, быстро съ
нею справляется. Также на ежа не дѣйствуютъ и многіе другіе очень
сильные яды.
Истребляя насѣкомыхъ, мышей, ядовитыхъ змѣей и другихъ вредныхъ тварей, ежъ является полезнымъ для человѣка животнымъ; но

29

приносимая имъ польза нѣсколько уменьшается тѣмъ, что, поселясь
около жилья, онъ нападаетъ также на цыплятъ и птенцовъ другихъ
домашнихъ птицъ.
Ожесточенными врагами ежа являются филины и другія болыпія
совы, отъ которыхъ его не могутъ защитить острыя иглы; также и
лисица умѣетъ справляться съ нимъ, пользуясь своею хитростью.

JIOTH# 3 нѳчь.
X T ОЧЬ пролетала надъ міромъ,
Сны на людей навѣвая;
Съ темно-лазуревой ризы
Сыпались звѣзды, сверкая.
Старые мощные дубы,
Вѣчно-зеленыя ели,
Грустныя ивы листвою
Ночи навстрѣчу шумѣли.
Радостно волны журчали,
Образъ ея отражая;
Рожь наклоняласъ, сильнѣе
Пахла трава луговая.
Крики кузнечиковъ рѣзвыхъ
И соловьиныя трели,
Въ хорѣ хвалебномъ сливаясь,
Въ воздухѣ тихомъ звенѣли.
II улыбалася кротко
Ночь, надъ землей пролетая...
Съ темно-лазуревой ризы
Сыпались звѣзды, сверкая...

)

А. И. ІІлещеевъ.

во

КРАСАВИЦА ЕЛКА.
(Сказочка).

A ПРИ ГО РЕѢ , въ лѣсу— красивая поляна окру­
женная стѣною стройныхъ лохматыхъ елей,
между которыми мѣстами проглядываютъ кудрявыя бѣлоствольныя березки; а по самой опушкѣ,
кое-гдѣ выбѣгая даже на саму поляну, пріютились красивые кусты калины и перистолистныя
рябины.
Вдоль одного края поляны, журча, бѣжитъ
ручей, разбивая свои чистыя, холодные струи о
крупные камни, которыми почти сплошь усѣяно его ложе.
Среди поляны, между крупными, поросшими мохомъ камнями—
видимо когда-то и кѣмъ-то собранными здѣсь въ одно мѣсто—стоптъ
роскошная густовѣтвистая елка, высоко поднимающая свою остро­
конечную вершину надъ окружающпмъ поляну лѣсомъ. Длинныя
нижнія вѣтви ея красиво свѣшиваются книзу, и концы ихъ широ­
кими лапами лежатъ на зеленомъ коврѣ поляны. Прекрасная вѣчнозеленая пирамида!
Особенно хороша бываетъ она весной, съ конца мая до поло­
вины іюня, когда ея молоденькіе желтовато-зеленые побѣги, во множествѣ появившіеся изъ почекъ на кончикахъ вѣтвей, украшаютъ
ее пестрымъ, крапчатымъ весеннимъ нарядомъ. Еакъ весело зали­
вается въ это время на ея пестрыхъ вѣткахъ звонкоголосый зябликъ! Еакъ любитъ ее тогда пестрогрудый пѣвчій дроздъ, каждую
утреннюю и вечернюю зарю нрилетающій на ея вершину— выливать
свою маленькую музыкальную душу въ чудесной, далеко по лѣсу
раздающейся пѣснѣ!
А какъ хороша, она— эта елка— въ морозный зимній день, разу­
крашенная снѣгомъ и инеемъ! Освѣтитъ ли ее, въ такомъ нарядѣ,
своими розоватыми лучами зимнее солнце, обольетъ ли своимъ серебристо-зеленоватымъ свѣтомъ яркій мѣсяцъ— только любоваться
тогда на нее— величественную лѣсную красавицу!
Не только люди, случайно проходящіе черезъ поляну, на кото­
рой растетъ наша елка, невольно останавливаются полюбоваться на
нее, но ею любуются также и ея менѣе красивыя сестры-елки,

31

растущія вокругъ поляны. (Онѣ вырасли стѣснившись, а потому и
не могли такъ роскошно раскинуть на всѣ стороны свои вѣтви, какъ
ихъ счастливая сестра, выросшая на просторѣ, одна среди поляны).
Про птичекъ уже и говорить нечего: не только свои, изъ ближай­
шей лѣсной окрестности, но даже и совсѣмъ чужія— пролетньгя изъ
дальнихъ странъ— не пропускаютъ случая, хоть на минутку, мимолетомъ, покачаться на остроконечной вершинкѣ, съ которой такъ
далеко видно во всѣ стороны.
Но особенная, трогательная дружба существѵетъ у нашей кра­
савицы съ одной маленькой совушкой. Днемъ совушка спитъ на
елкѣ, прижавшись вплотную къ стволу, подъ покровомъ густыхъ
вѣтвей, а по вечерамъ и ночамъ, утомившись на охотѣ за мышатами
и жуками, прилетаетъ отдыхать на вѣтку къ своей подругѣ и ведетъ съ нею тихую бесѣду. О чемъ, о чемъ только не бесѣдуютъ
пріятельницы! Совушка больше разсказываетъ про свои ночиыя
охоты и про разныя приключенія, случающіяся съ нею во время
этихъ охотъ. Елка же передаетъ ей о томъ, что происходитъ въ лѣсу
днемъ, пока совушка спитъ; или же разсказываетъ ей интересныя
вещи о далекихъ странахъ, гдѣ никогда не бываетъ зимы и кру­
глый годъ цвѣтутъ розы,— разсказы, слышанные ею отъ нерелетныхъ
птицъ, когда онѣ садились отдыхать на ея вѣткахъ.
Въ одну изъ тихихъ лѣтнихъ ночей, когда небо сверкало тыся­
чами огней, совушка, по обыкновенію, утомившись послѣ своей
охоты (во время которой ей удалось поймать жирнаго мышонка и
плотно покушать), усѣлась отдыхать на свое любимое мѣстечко на
елкѣ и обратилась къ своей подругѣ съ слѣдующею рѣчью:
— Вотъ, сколько уже лѣтъ продолжается наша дружба: чегочего только мы съ тобой не переговорили, милая елочка, а до сихъ
поръ ты мнѣ никогда еще ничего не разсказывала изъ своего прошлаго. Еакъ ты сюда попала? Давно ли здѣсь растешь? Разскажи
мнѣ, моя красавица!
— Изволь, милая совинька, если это тебя такъ интересуетъ.
Елка на минуту задумалась, какъ бы припоминая давно прошед­
шая времена, и затѣмъ начала:
— Давно, очень давно— лѣтъ сто тому навадъ, когда не только
тебя, но даже твоей бабушки и прабабушки не было еще на свѣтѣ—
вѣтеръ занесъ маленькое крылатое сѣмячко сюда, между камнями,
среди которыхъ я теперь стою. (Еамни эти, какъ я потомъ узнала,
иатаскалъ со всей этой поляны одинъ мужичокъ, который каждое
лѣто, послѣ Петрова дня, являлся сюда косить траву. И теперь еще
внуки его каждое лѣто косятъ здѣсь сѣно). Попавъ въ сырой, укром­

32

ный уголокъ между камнями, сѣмячко это, пригрѣтое солнышкомъ,
дало черезъ 6 недѣль ростокъ, изъ котораго и вырасла твоя «покорнѣйшая слуга»... Вмѣстѣ со мной появилось на свѣтъ еще много
другихъ такихъ же кроіпечныхъ елочекъ, изъ тѣхъ сѣмянъ, которыя нанесъ вѣтеръ отъ окружающихъ поляну старыхъ елокъ и разсѣялъ ихъ по всей полянѣ. Но имъ не долго суждено было про­
жить на Вожьемъ свѣтѣ: на слѣдующій же годъ, когда онѣ уже вер­
шка на полтора поднялись отъ земли, ихъ скосила острая коса...
Уцѣлѣла только я одна, между моими камнями, которыхъ коса боит­
ся. Въ первые годы моей жизни я расла очень медленно, едва на
верінокъ прибавляясь ежегодно въ ростѣ. Трудно приходилось мнѣ
подчасъ въ мои младенческіе годы: то морозъ чуть совсѣмъ не выжималъ меня изъ земли, такъ что мнѣ лишь съ болыпимъ трудомъ
удавалось снова укрѣпить въ землѣ свои корешки; то несносная
выскочка-трава тѣснила меня, точно ей мало было мѣста на про­
сторной полянѣ; то, бывало, цѣлыми недѣлями не выпадетъ ни
одной капельки дождя, такъ что даже мои зеленыя иголочки начинали
отъ засухи желтѣть и осыпаться. Все это, однако, слава Богу, мнѣ
удалось перенести благополучно. Съ 15-ти лѣтъ я начала быстро
подниматься кверху, а въ 20 лѣтъ была уже хорошенькой елочкой,
сажени въ полторы вышиной, такъ что меня чуть не срубили тогда
люди на рождественскую елку, потому что я была очень красива;
да спасибо все тѣмъ же моимъ защитникамъ— камнямъ, среди кото­
рыхъ я вырасла: благодаря имъ, ко мнѣ не такъ-то легко было под­
ступиться. Когда мнѣ исполнилось лѣтъ 2 5 — 30 (въ точности
теперь уже не припомню), я въ первый разъ зацвѣла и принесла
плоды-шишки, наполненные сѣменами, которые и продолжаю съ тѣхъ
поръ приносить ежегодно. Особенно много бываетъ у меня сѣмянъ
черезъ каждыя 4— 5 лѣтъ. Впрочемъ, и не стоило бы очень стараться,—
развѣ только для моихъ маленькихъ друзей— клестовъ, синичекъ да
бѣлокъ— которые такъ любятъ лакомиться моими сѣменами. Я го­
ворю: не стоило бы стараться, потому что изъ всѣхъ моихъ сѣмянъ,
которыя я обильно сѣю вокругъ себя на полянѣ, вотъ уже сколько
десятковъ лѣтъ, до сихъ поръ не вырасло ни одного деревца: едва
они успѣютъ подняться отъ земли, какъ всѣхъ ихъ скашиваютъ
своей острой косой безжалостные люди; такъ что, несмотря на мой
столѣтній возрастъ, я до сихъ поръ не испытала счастья видѣть
взрослыхъ своихъ дѣтокъ...
Красавица-елка глубоко и грустно вздохнула...
— «Можетъ быть, ты пожелаешь также знать, кто меня поитъ
и кормить? Изволь, я тебѣ и это скажу. Поятъ и кормятъ меня мои

33

вѣрные слуги— корни. Они пускаютъ отъ себя во всѣ стороны мно­
жество крошечиыхъ корешковъ-мочекъ, которые неустанно сосутъ
изъ земли и посылаютъ ко мнѣ питательную влагу. Кромѣ корней,
меня кормятъ также и мои неизмѣнНыя, никогда не покидающія
меня, зеленыя иголочки, которыми такъ густо усыпаны мои вѣтки.
Иголочки эти добываютъ мнѣ пищу изъ воздуха.
— И такъ-то, вотъ, моя милая совинька, прожила я на бѣломъ
свѣтѣ уже цѣлую сотню лѣтъ, и если никакой особенной напасти
не случится, проживу, Вогъ дастъ, и еще сотню, другую, а тамъ...
Всему живущему на свѣтѣ положенъ предѣлъ...
Красавица замолчала и снова глубоко вздохнула. Совушка также
вздохнула и задумалась. Должно быть, послѣднія слова подруги
навели и ее на грустныя мысли— о бренности всего земного...
— Однако, моя милая подруженька, востокъ начинаетъ уже
блѣднѣть, а я не успѣла еще и вздремнуть. Лети-ка ты въ добрый
часъ на свою охоту; вѣдь баснями, говорятъ, соловей (а совушка и
подавно!) сытъ не будетъ,— а я, тѣмъ временемъ, вздремну немножко.
Черезъ два часа, когда совсѣмъ уже разсвѣло, елка проснулась.
Совушка спала на своемъ суку, плотно прижавшись къ стволу и
запрятавъ головку подъ крыло.
Красавица-елка умылась росой, обильно покрывшей на зарѣ ея
вѣтки; осушилась утреннимъ вѣтеркомъ, потянувшимъ съ востока;
величественно качнула нѣсколько разъ своей вершиной, какъ бы
здороваясь со своими сестрами-елями, окружавшими поляну, и, обер­
нувшись къ востоку, вспыхнула радостнымъ румянцемъ, подъ упав­
шими на нее первыми розовыми лучами восходящаго солнца...

Д

АКЪ веселъ грохотъ лѣтнихъ бурь,
Когда, взметая прахъ летучій,

Гроза нахлынувшею тучей
Смутитъ небесную лазурь,
И опрометчиво-безумно
Вдругъ на дубраву набѣжитъ,
И вся дубрава задрожитъ
Широколиственно и шумно!
Какъ подъ незримою пятой
Лѣсные гнутся исполины;
И З Ъ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

3

34

Тревожно ропщутъ ихъ вершины,
Какъ совѣщаясь межъ собой,
И сквозь внезапную тревогу
Немолчно слышенъ птичій свистъ,
И кой-гдѣ первый желтый листъ,
Крутясь, слетаетъ на дорогу...
Ѳ. Тютчевъ.

СОРОКА.
Стрекотунья бѣлобока,
Подъ калиткою моей
Скачетъ пестрая сорока
И пророчитъ миѣ гостей!
А.

ІІУ Ш К И Н Ъ .

: ОНЕЧНО, всѣмъ хорошо знакома на
ружность сороки— и старому и малому,—
если не въ лицо, такъ, по крайней мѣрѣ, по картинкамъ: нѣтъ, кажется, такой дѣтской книжечки
съ картинками, въ которой бы не имѣлось пор­
трета «бѣлобокой стрекотуньи». Многіе, только
не имѣвшіе никогда случая держать въ рукахъ
эту птицу— живую или убитую— и видавшіе ее лишь издали, да на
нераскрашеиныхъ картинкахъ, не знаютъ, что крылья у нея, издали
кажущіяся черными, въ сущности зеленовато-сииія, а хвостъ, кото­
рый также издали кажется чериымъ, на самомъ дѣлѣ окрашенъ въ
темно-зеленый цвѣтъ, съ краспвымъ металлическимъ отливомъ; та­
кой же зеленоватый отливъ замечается отчасти и на черныхъ— спинѣ
и головѣ. Вотъ почему многіе затрудняются разгадать загадку: «бѣло
к а к ъ сн ѣ гъ ; черно, к а к ъ жукъ; зёлено, к а к ъ лукъ; верти тся,
к а к ъ бѣсъ, и п о вер тка въ лѣсъ».
Благодаря такой своей разнообразной окраскѣ, сорока является
одною изъ красивѣйшихъ нашихъ птицъ. Красота сорочьихъ перьевъ
доставляетъ ей, однако, въ послѣдніе годы весьма много неприятно­
стей, и именно, благодаря модѣ на краснвыя перья для дамскихъ
шляпокъ: скупщики такихъ перьевъ платятъ въ настоящее время
хорошія деньги за убитыхъ сорокъ.

35

Кромѣ красоты перьевъ, сорока и по всему своему складу представляетъ собою весьма красивое созданіе, въ особенности, когда она
прохаживается небольшими шажками, красиво неся свой длинный,
приподнятый кверху хвостъ и граціозно помахивая при каждомъ
шагѣ своей хорошенькой головкой. Когда же
она прыгаетъ большими скачками по землѣ, то
скорѣе является смѣшною, чѣмъ красивою: какъто странно видѣть складную, хоро­
шенькую фигурку, съ длиннымъ наряднымъ шлейфомъ, ска­
чущую галопцемъ... Недаромъ про дурныхъ
тандор овъ говорятъ: «ск ач етъ ,
какъ сорока».

Сорока— птица очень
умная, хитрая, осторож­
ная и дальнозоркая. Это
совершеннѣйшая лисица междупернатыми. Точно такъже,
какъ и лисица, сорока, благо­
даря своему уму и лукавству,
сумѣла снискать себѣ, если не
любовь, то, во всякомъ случаѣ
благодушное отношеніе со сто­
роны человѣка. Правда, сорока
давно уже заслужила у всѣхъ
народовъ прозваніе «воровки»,
главнымъ образомъ, за свою страсть таскать блестящія вещицы, но это
прозваніе дается ей безъ всякой злобы, a скорѣе даже какъ бы любовно,
какъ напримѣръ, въ извѣстной прибауткѣ: «сорока-воровка кашу
вари ла, на порогъ ск а к а л а , гостей подж идала» и проч. И дѣйствительно, болыпихъ убытковъ своимъ воровствомъ блестящихъ вещицъ
сорока намъ не приносить; развѣ только если ее держать прирученною,
на свободѣ, въ комнатахъ, гдѣ она можетъ подчасъ стащить и затерять
Сорока (V4 настоящей величины).

з*

36

цѣнную вещь. Убытки же, и очень болыпіе, она приносить человѣку
преимущественно косвенным'!, путемъ, разбойничая пасчетъ множества
птицъ, полезныхъ для сельскаго и лѣсного хозяйства, садоводства и
огородничества. Въ весенніе мѣсяцы сорока разоряетъ и уничто­
жаете множество птичьихъ гнѣздъ, разбивая и выпивая положенный въ
нихъ яйца, а также немилосердно поѣдая выведенныхъ уже птен­
цовъ. Одна пара сорокъ, поселившаяся поблизости богато населеннаго пѣвчими птицами сада, въ короткое время можетъ уничтожить
все его пернатое населеніе, и вмѣсто милыхъ голосовъ пѣвчихъ птичекъ, въ опустѣломъ саду скоро будетъ раздаваться одно только стрекотаніе сороки. Но сорока разбойнпчаетъ не только въ садахъ и лѣсахъ, подъ прпкрытіемъ древесныхъ вѣтвей: она причиняетъ также
не малый изъянъ и среди птицъ, вьющихъ свои гнѣзда въ открытомъ
полѣ, каковы, напримѣръ, жаворонки, куропатки, перепела и др.
Извѣстны даже случаи нападенія ея, врасплохъ, на юное населеніе
птичьяго двора— на утятъ и цыплятъ; и такъ какъ на такіе риско­
ванные нодвиги сорока рѣшается только самымъ раннимъ утромъ,
когда хозяева двора еще спятъ, то поэтому обыкновенно она и
остается внѣ подозрѣнія, а вина сваливается на какого-либо ночного
хищника.
Правда, сорока, какъ птица всеядная, уничтожаетъ также не мало
мышей, разныхъ насѣкомыхъ, ихъ личинокъ и гусеницъ, червей,
слизняковъ и разныхъ другихъ вредныхъ и безполезныхъ тварей;
но, такъ какъ вредъ, причиняемый ею уничтоженіемъ полезныхъ животныхъ, несомнѣнно превышаете пользу, приносимую ею же унпчтоженіемъ вредныхъ тварей, то поэтому она и должна быть при­
числена къ вреднымъ птицамъ. Однако, нельзя не признать, что со­
рока. своей красивой подвижной фигуркой не мало способствуете
украшенію и оживленно нашей однообразной зимней природы. Зи­
мой можно многое простить «бѣлобокой стрекотуньѣ» изъ ея весен­
нихъ и лѣтнихъ провинностей.
Голосъ сороки, ея разнообразная и неугомонная болтовня, когда
она благодушествуете, а также ея своеобразное стрекотаніе, при ка­
кой-нибудь тревогѣ, не поддаются выраженію словами, да мало кому,
вѣроятно, не случалось слышать ихъ самому. Болтовня сороки давно
уже вошла въ пословицы и поговорки у всѣхъ народовъ: « болтает ъ
к а к ъ сорока»— одно изъ употребительнѣйшихъ въ обыденной рѣчп
сравненій для многорѣчиваго человѣка. «Сорока скаж етъ воронѣ,
ворона борову, а боровъ всем у городу»,— говорятъ про сплетниковъ. Про вруна говорятъ: «наскаж етъ онъ тебѣ, на чьей сорокѣ изба сидѣла»; и многое тому подобное.

37

Водится сорока въ Россіи рѣшительно повсюду — отъ самаго
крайняго сѣвера до Крыма и Кавказа. Вездѣ она является осѣдлой
птицей, при чемъ весной и лѣтомъ держится преимущественно по перелѣскамъ, на «иму же приближается къ человѣческимъ жилищамъ,
около которыхъ и остается до весны, нерѣдко разгуливая по двору
со своими сестрами — воронами и галками. Болыпихъ только городовъ избѣгаетъ сорока, вѣроятно потому, что она вообще очень пу­
глива и боится всякаго шума. Этою же боязныо шума объясняется и
извѣстное повѣрье, что «сорока со ко четъ — гостей пророчитъ»:
мирно разгуливающая по двору, среди деревенской тишины, сорока
уже издали слышите стукъ колесъ нриближающагося экипажа, и,
обезиокоенная этимъ шумомъ, начинаетъ «сокотать» (стрекотать); а
въ экипажѣ-то нерѣдко и въ самомъ дѣлѣ ѣдутъ гости. Горожане
нѣкоторыхъ болыпихъ городовъ по-своему объясняютъ отсутствіе въ
ихъ городѣ сорокъ; такъ,' напримѣръ, москвичи говорятъ, что у нихъ
сороки потому нѣтъ, что она «проклята на Москвѣ за то, что унесла
у великопостника лепешечку съ окна». Также и у Петербуржцевъ
существуете преданіе, будто оттого сорокъ нѣтъ въ Петербургѣ, что она
была проклята здѣсь Петромъ Великимъ, тоже за какую-то провинность...
Къ выводу птенцовъ сорока весной приступаете очень рано —
уже въ мартѣ мѣсяцѣ. Ея гнѣздо, свитое изъ тонкихъ прутиковъ и
выложенное внутри глиною, имѣетъ еще ту особенность, что сверху
оно нерѣдко прикрыто довольно толстымъ слоемъ колючихъ вѣточекъ,
и только сбоку, съ одной стороны, оставлена свободная лётка. Изъ
этого можно видѣть, что сорока, столь безпощадная относительно
птенцовъ другихъ птицъ, своихъ защищаете весьма тщательно отъ
взоровъ и нападенія другихъ хищниковъ. Кромѣ того, она всегда
чрезвычайно осторожно и безшумно приближается къ своему гнѣзду,
а также и слетаете съ него, если въ гнѣздѣ находятся уже яйца
или птенцы. Вотъ почему обыкновенно такъ трудно бываете выслѣдить сорочье гнѣздо, помѣщаемое къ тому же большею частью
высоко на деревѣ. Птенцовъ своихъ парочка сорокъ воспитываете съ
необычайною любовью и самоотверженіемъ и, по вылетѣ, держитъ
ихъ при себѣ до поздней осени.
Въ нашемъ народѣ очень распространено суевѣріе, что сорока
въ конюшнѣ — все равно живая или мертвая — предохраняете отъ
шалостей домового (который, будто бы, не прочь иногда побаловать
ночью съ лошадьми)... Вотъ почему нерѣдко можно видѣть висящую
на дверяхъ конюшни убитую стрекотунью.
Въ неволѣ сорока, взятая молодою изъ гнѣзда, доставляете много
потѣхи и удовольствія своею смышленостью и переимчивостью. 'Бстъ

38

она рѣшительно все: и мясо, и хлѣбъ, и овощи, словомъ— все скольконибудь съѣдобное. такъ что выкормить ее очень нетрудно. Она
легко выучивается разнымъ фокусамъ, научается насвистывать пѣсенки и говорить отдѣльныя слова; но ея страсть ®ъ блестящиыъ
вещамъ можетъ иногда доставлять и болыиія непріятности.
Д. Еайгородовъ.

ПЕРВЫЙ JIHCTb.
ТТИСТЪ зеленѣетъ молодой.
Смотри, какъ листьемъ молодымъ
Стоятъ обвѣяны березы,
Воздушной зеленью сквозной,
Полупрозрачною, какъ дымъ.
Давно имъ грезилось весной,
Весной и лѣтомъ золотымъ;
И вотъ живыя этп грезы
Подъ первымъ небомъ голубымъ
Пробились вдругъ на свѣтъ дневной.
О, первыхъ листьевъ красота,
Омытыхъ въ солнечныхъ лучахъ,
Съ новорожденною ихъ тѣнью!...

у

Ѳ. Тютчевъ.

ЗАЧѢМЪ РАСТЕНІЯМЪ
'У

,

j

листья?
(по В. Раевскому).

'КАЖ ИТЕ, какъ бы вы думали: почему расте­
т е называется р астен іем ъ? Потому, что растетъ? Конечно; это ясно. А что значитъ растетъ ,— это и объяснять нечего,— становится
все больше п больше, толще и выше. Не такъ ли?
Но вотъ вопросъ: откуда же и какъ беретъ ра­
стете матеріалъ для своей постройки? Вы говорите, оно питается изъ
земли корнями? Пожалуй, что это такъ. Но-— знаете ли— пожалуй,

39

что и не совсѣмъ такъ. Мало того; можно даже сказать, что вы
сильно ошибаетесь, если думаете, что растеніе весь матеріалъ для
своего роста беретъ только изъ земли корнями. Нѣтъ; всю твердую
массу, изъ которой. состоятъ цвѣты, листья, вѣтви, стебли и огром­
ные древесные стволы,— всю эту массу, кромѣ ничтожной доли, растенія получаютъ не отъ корней и не отъ земли, а— представьте себѣ!—
изъ воздуха и отъ солнца.
Вѣроятно, это покажется вамъ страннымъ. Неужели, въ самомъ
дѣлѣ, эти бревна, изъ которыхъ построены наши дома, неужели и
они произошли изъ воздуха? Это невѣроятно! Да. Но все-таки это
такъ; то-есть, что матеріалъ для этихъ бревенъ почти весь взятъ
растеніемъ изъ воздуха, при помощи солнца.
Животныя, вы знаете, принимаютъ свою пищу ртомъ и перевариваютъ ее въ желудкѣ. A растенія принимаютъ пищу изъ воздуха
листьями; и тамъ же, Внутри листьевъ, превращаютъ эту незримую
воздушную пищу въ видимое, ощутимое вещество, которое потомъ
идетъ на постройку древесныхъ стволовъ, скорлупы орѣховъ, сѣмянъ,
нѣжныхъ тканей лепестковъ и другихъ частей растенія.
Однако, лучше всего намъ самимъ увѣриться, что тѣло всякаго
растенія построено не изъ твердаго вещества, взятаго отъ земли.
Возьмите лучинку и сожгите ее д’о-тла, то-есть такъ, чтобы и угля
не осталось, и посмотрите, что останется отъ лучинки. Останется
пепелъ, который можно слѣпить въ комочекъ развѣ-что съ булавоч­
ную головку; это— и все, что растеніе взяло корнями отъ земли; а
самой лучинки не стало: сгорая, она превратилась въ невидимку и
улетѣла въ воздухъ. Или же, посмотрите, много ли остается въ
печкѣ золы отъ сгорѣвшей большой вязанки дровъ: всего горсточка,
другая,— остальное же все улетѣло черезъ трубу на воздухъ.
Но, чтобы вамъ попятнѣе было, какъ питается растеніе, необхо­
димо знать, что такое воздухъ. Воздухъ есть смѣсь двухъ газовъ.
Одинъ изъ нихъ называется— кис лоро дъ, а другой— азотъ.
К ислородъ— газъ въ высшей степени важный и чрезвычайно
интересный. Интересенъ онъ тѣмъ, что къ чему бы онъ ни коснулся,
онъ почти все окисляетъ— или дѣлаетъ ржавымъ, или производить
тлѣніе, или же. наконецъ, горѣніе. Когда вы видите, что вашъ ножичекъ, бывшій недавно блестящимъ, какъ зеркало, потускнѣлъ—•
сталь сѣрымъ, темнымъ,— то знайте, что виною тому кислородъ: это
онъ началъ уже свою окислительную работу. А если вы оставите
ножикъ надолго въ сыромъ мѣстѣ, то кислородъ начнетъ разъѣдать
лезвее ножа, превращая его мало-по-малу въ красную ржавчину. Вы
видали также, какой цвѣтъ имѣютъ новенькія деревенскія избы?

40

Сначала свѣтлыя, желтенькія, онѣ потомъ становятся темно-сѣрыми.
И этому виною главнымъ образомъ тотъ же кислородъ: онъ уже
началъ понемногу приводить бревна въ тлѣніе; а пройдутъ года, и
кислородъ обратить эти бревна въ гнилушки, да и тѣхъ не оставить
въ покоѣ, пока отъ нихъ не останется одна зола.
Тлѣніе дерева происходитъ долгое время, потому что при обыкновенномъ теплѣ кислородъ окисляетъ медленно. Но если теилоту
довести до степени жара, то дерево будетъ на нашихъ глазахъ бѵрѣть, трескаться, чернѣть, превращаться въ уголь, и пойдетъ дымъ;
кислородъ въ этомъ случаѣ совершить свою работу быстро. Если
жаръ еще нѣсколько усилить, то кислородъ проявить эту работу
вдругъ— въ видѣ пламени. Кислородъ при это;.:ъ какъ будто пожираетъ дерево.
Но что же тутъ собственно происходитъ? А происходитъ то, что
кислородъ жадно — то-есть съ необычайною силою и быстротой—
сцѣпляется или соединяется съ углистыми частицами дерева и, со­
единившись, незримо улетаетъ изъ пламени въ воздухъ.
Когда кислородъ соединился, съ углемъ, это значить— онъ его
окислилъ, и теперь образовался уже новый газъ— окисленный уголь.
Его называютъ проще, однимь словомъ: угл ек и сл о та.
Есть очень интересны я книжки, изъ которыхъ вы можете узнать,
какъ можно вамъ самимъ добыть кислородъ и углекислоту. Тогда
вы увидите, что въ чистомъ кислородѣ даже желѣзо можетъ горѣть.
Съ другой стороны, можете увидѣть, какъ помѣщенное въ угле­
кислоту животное— напримѣръ, мышь— будетъ задыхаться и въ ту же
минуту можетъ даже умереть, если вы не поспѣшите впустить вмѣсто
углекислоты кислородъ; кислородъ тотчасъ оживитъ мышку. Впрочемъ, одинъ чистый кислородъ, если его не разбавить другимъ газомъ (азотомъ), произведетъ черезчуръ ужъ большое оживленіе и
причинитъ вредъ; лучше впустить обыкновенный воздухъ, который,
какъ мы уже знаемъ, и состоитъ изъ смѣси кислорода съ азотомъ.
Оживляющее дѣйствіе кислорода показываетъ, что онъ необходимъ всѣмъ животнымъ для дыханія— для очищенія крови, въ кото­
рой накопляются всѣ негодныя для жизни углистыя частицы; а такъ
какъ кислородъ жадно съ ними соединяется, то во время дыханія
у насъ въ груди (въ легкихъ) тотчасъ же образуется углекислота,
и когда мы дѣлаемъ выдыханіе, оиа-то именно и выдыхается нами
наружу, въ воздухъ.-Если соберется очень много людей въ неболь­
шой комнатѣ, то часа черезъ два сдѣлается душно; а еще часа че­
резъ два люди могутъ начать совсѣмъ задыхаться. Это значптъ,
что въ воздухѣ осталось очень мало живительнаго кислорода; вмѣсто

41

него люди надышали столько углекислоты, что она стала угрожать
задушеніемъ.
Но вотъ что любопытно: эта самая углекислота, которую и люди,
и всѣ животныя извергаютъ изъ себя дыханіемъ, какъ вредную, ока­
зывается въ высшей степени благодѣтельной и полезной растеніямъ.
А почему?— это, пожалуй, вы и сами сообразите. Вѣдь, напримѣръ,
дерево, вы помните, обращается въ уголь при горѣніи. Значить, оно
изъ угля и построено. А въ углекислотѣ, вы ужъ знаете, вмѣстѣ съ
кислородомъ есть и уголь, нужный растеніямъ. Надо только сумѣть
отдѣлить его отъ кислорода, и тогда уголь пойдетъ на постройку
растенія. (Вмѣсто— уголь будемте лучше говорить, какъ принято въ
наукѣ— углеродъ). Вы помните, однако, что вѣдь кислородъ очень
крѣпко соединяется съ углеродомъ. Отдѣлить углеродъ отъ кислорода—
работа, поэтому, очень не легкая.
Вотъ эту-то трудную работу и исполняютъ листья.
Листъ растенія, какъ онъ ни тонокъ, а все-же имѣетъ нѣкоторую толщину. Если его разрѣзать поиерекъ и посмотрѣть въ микроскопъ на самый разрѣзъ, тогда толщина листа покажется даже очень
большою; тогда станетъ
видно, что листъ состоитъ
изъ нѣсколькихъ слоевъ:
верхній слой— это та ко­
жица, которая покрываетъ
верхнюю сторону листа; са­
мый нижній слой— это ко­
жица, покрывающая ниж­
нюю сторону листа; а меж­
Поперечный разрѣзъ части листовой пладу этими двумя слоями—
етинки. —*устьица. (Сильно увеличено).
то-есть между веізхней и
нижней кожицей — заклю­
чается листовая мякоть. Но и она состоитъ изъ разныхъ слоевъ: видно
множество какихъ-то разной формы клѣточекъ. Клѣточки эти-— то
какъ будто перепутаны, то расположены рядами; и онѣ не пустыя,
a чѣмъ-то наполнены,— какимъ-то сокомъ и разными зернышками.
Далѣе. Если разсматривать въ микроскопъ только одну кожицу—верхнюю или нижнюю, то какъ на той, такъ и на другой, видны
будутъ какіе-то особые кружочки, а въ середннѣ каждаго кружочка—
щелка или отверстіе; a отверстіе это ведетъ внутрь листа, въ самую
его глубину. Въ наукѣ эти кружочки съ отверстіями называются
устьицам и — отъ слова уста, ротъ; такимъ образомъ, всѣ эти
устьица— словно какъ бы крошечные ротики у листа.

42

Вотъ этими-то ротиками или устьицами листъ и вбираетъ въ себя
нужный для него газъ изъ воздуха, или же выпускаетъ ненуж­
ный. На верхней сторонѣ листа устьицъ немного; зато на нижней
они находятся въ великомъ множествѣ. Но они такъ малы, величина
ихъ такъ ничтожна, что нечего и думать увидать ихъ простымъ глазомъ; даже и въ сильную лупу (увеличительное стекло) ихъ не видать.
Положимъ же теперь, что листъ
уже вобралъ въ себя углекислый
газъ. Особенной силы ему для
этого не требовалось: трепеща
по воздуху взадъ и впередъ,
вправо и влѣво, вверхъ и внизъ,
онъ могъ такимъ образомъ встрѣчать частицы газа своими мно­
гочисленными ротиками — усть­
ицами. Но, чтобы расцѣпить или,
какъ говорится въ наукѣ, раз­
Клѣточки кожицы листа, между
которыми видны три устьица.
ложить углекислоту на кисло­
(Сильно увеличено).
родъ и углеродъ, уже непремѣнно нужна сила. И вотъ, оказывается, что у листа находится и сила,
но не вполнѣ своя собственная. Вамъ, пожалуй, и въ голову не
придетъ, откуда бы онъ могъ ее взять. Представьте— онъ находитъ
ее въ лучахъ солнца; листъ разлагаетъ углекислоту силою солнечн ы хъ лучей.
Когда лучи солнечнаго свѣта падаютъ на насъ, мы не чувствуемъ
на себѣ ихъ силы, а между тѣмъ она несомнѣнно существуетъ. Если
у васъ есть знакомые, занимающіеся фотографіей, вы можете у нихъ
увидѣть, какъ дѣйствуютъ солнечные лучи на фотографическую пла­
стинку, какъ они «рисуютъ» портреты, ландшафты и разныя другія
изображенія на фотографической бумагѣ. А то посмотрите, какъ су­
ровый (сѣрый) холстъ превращается въ бѣлый, когда крестьянки разстилаютъ его на солнцѣ; или — какъ выцвѣтаютъ (линяютъ) на солнцѣ
цвѣтные ситцы и другія матеріи. Все это работа солнца--дѣйствіе
силы солнечныхъ лучей.
И вотъ, въ мякоти листа, состоящей, какъ мы видѣли, изъ нѣсколькихъ рядовъ клѣточекъ, находится множество такихъ клѣточекъ,
которыя наполнены крошечными крупинками совсѣмъ особеннаго и
замѣчательнаго вещества. Вещество это очень чувствительно къ свѣту
и окрашивается отъ него въ зеленый цвѣтъ; его такъ много въ листѣ
растенія, что весь листъ становится отъ него зеленымъ. Вещество
это называется: хлорофилъ; по-русски это значитъ: листозелень.

43

Каждая крупиночка этой листозелени (хлорофила) ловитъ лучъ
свѣта, который при этомъ и разлагаетъ углекислый газъ; незримыя
частички кислорода, какъ ненужныя, возвращаются обратно въ воз­
духъ, частички же углерода остаются— у св а и в а ю т ся лпстомъ. Что же
происходитъ затѣмъ? A затѣмъ, въ ту же минуту, въ листѣ начи­
нается работа, работа важная и любопытная,— такая работа, кото­
рой подобной нѣтъ нигдѣ больше во всемъ мірѣ. Вотъ что тутъ проис­
ходитъ: усвоенная листомъ частичка углерода опять вступаетъ въ
соединеніе, но уже не съ кислородомъ, а съ водой, находящейся въ
крупинкѣ хлорофила, и тотчасъ же вну.три этой крупинки образуется
крошечная крупинка новаго, совсѣмъ особеннаго вещества— к р а х ­
мала. Эта крахмальная крупинка, зародившаяся внутри крупинки
хлорофила, мало-по-малу увеличивается, но все-же остается столь ма­
лою, что простымъ глазомъ увидѣть ее невозможно. Но такъ какъ
этихъ крупинокъ въ листѣ дѣлые милліоны, а во всѣхъ листьяхъ
растенія многія тысячи милліоновъ, то вамъ не трудно будетъ по­
нять, что изъ совокупности всего этого множества крупинокъ соста­
вится уже весьма значительный запасъ крахмала. Крахмалъ же—
это главный строительный матеріалъ, изъ котораго, съ добавленіемъ
нѣкоторыхъ другихъ веществъ, могутъ быть приготовлены всякіе
иные матеріалы, необходимые для питанія и роста растенія.
Итакъ, листья вырабатываютъ изъ углерода и воды крахмалъКромѣ нихъ— никто этого не умѣетъ дѣлать— ни человѣкъ, ни животныя. Наши, устроенные людьми, крахмальные заводы занимаются
только тѣмъ, что выдѣляютъ изъ растеній уже готовый крахмалъ и
приготовляютъ его въ такомъ видѣ, въ какомъ онъ идетъ на разныя
наши потребности. Растеніе Же вырабатываетъ изъ своего крахмала
с ах ар ъ, а изъ сахара, съ добавленіемъ нѣкоторыхъ другихъ веществъ,
образуется бѣлокъ и строятся всѣ части растенія.
Такъ вотъ зачѣмъ растенію листья.

ß Ф с ъ.
(Изъ Мицкевича).

АВНО знакомые душѣ моей лѣса!
Я вижу васъ опять: угрюмая краса
И сумракъ чудный вашъ вновь живы предо мною:
Изъ края чуждаго я къ вамъ несусь мечтою,

44

Лѣса родимые.......................................................
Все такъ же ли, какъ встарь, величественны вы,
Невозмутимые? Все такъ же ль горделиво
Растете въ облака и, смертному на диво,
Стоите, крѣпкіе, съ небесною грозой
И съ бурями земли выдерживая бой?
Все та же ль тишина подъ вашими вѣтвями?
Любимы ль такъ же вы пернатыми пѣвцами?
Поютъ ли тамъ они, какъ въ прежніе года?
Иль безпощадная прокралася нужда
Въ обитель тихую торжественнаго мира —
И тамъ звенитъ теперь тяжелая сѣкира
По вѣтвямъ вѣковымъ, гоня пернатыхъ вонъ?
Былое предо мной мелькаетъ будто сонъ!
Лѣса родимые, отеческія сѣни!
О, сколько чудныхъ думъ и сладкихъ сновидѣній
Вы мнѣ навѣяли! Какъ часто отъ друзей
Я въ вашу глубь бѣжалъ; подъ сумракомъ вѣтвей
Задумывался я, и было мнѣ отрадно,
Какъ чуткимъ ухомъ я прислушивался жадно
Къ невнятнымъ голосамъ лепечущихъ листовъ.
Здѣсь повѣсть чудную, преданія вѣковъ,
Мнѣ дубъ разсказывалъ, челомъ разрѣзавъ тучи
И три столѣтія на рамена могучи
Поднявъ. Тамъ, издали замѣтная едва,
Береза плакала, какъ скорбная вдова,
Иль матерь нѣжная, утратившая сына.
Вакханка юная^ румяная рябина,
Стояла близъ нея, съ пылающимъ лицомъ.
A далѣе росла раскидистымъ кустомъ,
Вся въ перлы убрана, красавица лѣсная,
Орѣшина, своей вершиною кивая
Черешнѣ м о л о д о й .........................
Порою пробѣгалъ надъ ними гулъ протяжный.
И вихорь темныя вершины колебалъ;
Казалось— тамъ прошелъ бурливый моря валъ.—
И все стихало вновь. Лишь изрѣдка, высоко,
Въ дубъ дятелъ клювомъ билъ и улеталъ далеко;
Иль векша хитрая качалась на вѣтвяхъ,
Поднявъ пушистый хвостъ, орѣхъ держа въ зубахъ;

45

Вдругъ, гостя чуждаго замѣтивъ зоркимъ окомъ,
Стрѣляла въ глушь лѣсовъ к въ сумракѣ глубокомъ
Терялась .................................................
Н. Ь'ергъ.

МАЛИНОВКА.
(Зарянка).

ІИЗКАЯ родственница соловья, малиновка при­
надлежите къ числу такихъ птицъ, узнать которыхъ— значитъ полюбить, и скучать, когда
не имѣешь ихъ близко около себя.
Эта птичка— одно изъ очаровательнѣйшихъ
Вожьихъ созданій: стройныя длинныя ножки;
красиво выпяченная впередъ желтовато-красная
грудка; аккуратная головка съ большими, ум­
ными, черными глазами и изящнымъ тонкимъ
клювикомъ; довольно длинный, элегантный хвостикъ, который птичка таКъ граціозно вздергиваетъ кверху, выдѣлывая свои отрывистые
поклоны, съ характернымъ «тикъ-тикъ» въ минуты волненія,— все
это въ высшей степени изящно, граціозно и красиво. Если же къ
этому еще прибавить, что малиновка прекрасная пѣвунья, что она
легко ручнѣетъ и, разъ сдѣлавшись ручною, становится какъ бы
членомъ семьи или другомъ дома, то, надѣюсь, читатель согласится
со мною, что такую птичку нельзя не полюбить и не привязаться
къ ней всей душой.
Водится малиновка, кромѣ крайняго сѣвера, по всей Европейской
Россіи. Въ Крыму ее знаютъ больше, какъ пролетную— весеннюю и
осеннюю— гостью, хотя она тамъ и гнѣздится. На Кавказѣ ее замѣняетъ очень сходная съ ней п ер си д ская м алиновка.
Прилетаетъ къ намъ эта птичка весной весьма рано, обыкновенно
ко времени распусканія цвѣточныхъ сережекъ ольхи (подъ Петербургомъ въ концѣ марта или въ началѣ апрѣля). Какъ и боль­
шинство мелкихъ насѣкомоядныхъ птицъ, малиновка прилетаетъ
ночью, и въ первое же утро по прилетѣ даетъ о себѣ знать своей
прелестной пѣсней. Пѣсню эту невозможно выразить, даже прибли-

46

зительно, какими-либо буквами. Она представляетъ собою рядъ слегка
прерывающихся серебристыхъ переливовъ (въ родѣ того, какъ если
бы пересыпать съ руки на руку маленькіе серебряные бубенчики);
среди этихъ переливовъ, мѣстами, выдаются и громкія флейтовыя
нотки. Слушать малиновку въ туманное мартовское утро, когда подъ
деревьями лежитъ еще снѣгъ, когда природа едва еще только начи­
наете приходить въ себя отъ зимняго забытья— истинное наслажденіе. Съ прилетомъ малиновокъ в е с е н н я я
природа дѣлаетъ боль­
шой шагъ впередъ—
J
настолько ее сразу
оживляютъ прелестныя пѣснп и красныя
грудки этихъ милыхъ
птичекъ.
Кто желаетъ по­
знакомиться съ мали­
новкой и ея пѣснями,
тотъ долженъ это сдѣлать именно ранней
весной, пока деревья
и кусты еще не одѣлись листьями и пока
пѣсни этой птички еще
не заглушаются громкоголосымъ пестрымъ
хоромъ другихъ, позже
Малиновка (зар ян ка).
прилетающихъ, пѣвС/4 натуральн. величины).
чихъ птицъ. Въ это
ранне-весеннее время малиновка поете почти пѣлый день. Сидите
она во время пѣнія на вѣткѣ дерева неподвижно и большею частью
довольно открыто, такъ что найти и разглядѣть ее хорошенько весьма
нетрудно. Съ распусканіемъ зелени на деревьяхъ малиновка поетъ
уже больше лишь по утреннимъ и вечернимъ зорямъ. Нерѣдко можно
услышать пѣніе малиновки и осенью, въ теплый сентябрьскій день,
въ отлетное время, но только тогда ея пѣсня, конечно, далеко не
такъ звучите, какъ весной, хотя и чрезвычайно цѣнна при- общемъ
осеннемъ молчаніи.
Малиновка— пѣвецъ очень ретивый: она почти послѣдняя умол­
каете вечеромъ и одна изъ первыхъ встрѣчаетъ пѣснями утреннюю
зарю (отсюда названіе зарянка).

47

Любимыми мѣстами иребыванія малиновки являются сырые, смѣшанные (хвойно-лиственные), нестарые лѣса, съ подлѣскомъ. Въ
особенности она любитъ держаться поблизости лѣсныхъ ручейковъ,
поросшихъ ольховыми деревьями. Также охотно держатся малиновки
въ болыпихъ садахъ и паркахъ, гдѣ есть вода. Онѣ не боятся бли­
зости человѣческихъ жилищъ.
Въ маѣ мѣсяцѣ малиновка вьетъ гнѣздо изъ сухихъ листочковъ,
мха, тонкихъ вѣточекъ и былиночекъ, выстилая его внутри волосомъ,
шерстью и перышками. Помѣщается гнѣздо или въ кустахъ, на землѣ,
или невысоко надъ землею, въ дуплѣ дерева, въ углубленіяхъ стѣнъ
садовыхъ построекъ и въ разныхъ другихъ удобныхъ закрытыхъ мѣстахъ. Высиживаютъ самочка и самчикъ поперемѣнно, при чемъ
самчпкъ обыкновенно сидитъ на гнѣздѣ днемъ, самочка же ночью;
вотъ почему съ половины мая днемъ уже рѣдко приходится услы­
шать пѣсню малиновки (поетъ вѣдь только самчикъ).
Первыя двѣ недѣли, по вылетѣ птенцовъ изъ гнѣзда, старики
держатся вмѣстѣ съ молодыми, отличающимися отъ стариковъ своимъ
пестрыиъ, буро-крапчатымъ опереніемъ. При этомъ безпрестанно
можно слышать предостерегательное, тонкое «тсссъ» и призывное
«тикъ-тикъ», или «тикъ-тирикъ-тиктиктикъ»— въ родѣ сухой трели
или стрекотанья, издаваемаго стариками.
Покончивъ съ заботами по выводу дѣтей, старыя малиновки
вмѣстѣ съ молодыми бродятъ преимущественно по садамъ, куда ихъ
привлекаютъ лакомыя ягоды. Здѣсь онѣ держатся до наступленія
отлетной поры, которая у насъ, подъ Петербургомъ, начинается съ
середины сентября и продолжается до середины октября, а иногда и
долѣе. Мнѣ случалось встрѣчать у насъ малиновокъ даже въ концѣ
ноября, спустя нѣсколько недѣль послѣ того, какъ устанавливался
санный путь и бывали уже весьма изрядные морозы. Въ болѣе южныхъ
мѣстностяхъ, нерѣдко, отдѣльные экземпляры малиновокъ остаются
зимовать, при чемъ оиѣ придерживаются человѣческихъ жилищъ и
въ особенно бурное и морозное время даже залетаютъ въ сараи и
сѣни домовъ.
Характеръ у малиновки веема своеобразный. Въ немъ есть и дурныя, и хорошія стороны. Къ числу дурныхъ принадлежитъ драчли­
вость и неуживчивость какъ со своими сестрами-малиновками, такъ
и съ другими птицами, вслѣдствіе чего малиновки и держатся на волѣ
всегда по-одиночкѣ. Также и въ комнатѣ ихъ почти нельзя держать
въ общихъ садкахъ съ другими комнатными птичками; исключенія
бываютъ, но весьма рѣдкія. Мнѣ принесли однажды, осенью, въ сентябрѣ мѣсяцѣ, молоденькую, совсѣмъ еще пестренькую малиновку.

48

Не зная еще тогда хорошо нрава этой птички, я посадилъ ее въ
большую общую клѣтку, гдѣ у меня находилось десятка полтора раз­
личной пернатой публики. До декабря мѣсяца, пока наша Милочка
(такъ звали нашу малиновку) не смѣнила еще вполнѣ своего дѣтскаго пестраго костюма на нарядъ взрослой красногрудой малиновки,—
до тѣхъ поръ все обстояло благополучно: она была мила, скромна
и составляла даже истинное украшеніе садка. Чуть, бывало, вечеромъ зажгутся на роялѣ свѣчи и раздастся музыка, какъ Милочка
встрепенется, «затиктакаетъ», со своими обычными отрывистыми по­
клонами, усядется на ближайшую къ огню жердочку (клѣтка стояла
недалеко отъ рояля) и, уставившись своими прелестными большими
черными глазенками на играющаго, такъ мило станетъ напѣвать въ
полголоса свою серебристую пѣсенку, что хоть расцѣлуй ее! Но
однажды (кажется это было въ концѣ декабря) слышу я изъ дру­
гой комнаты необычайное смятеніе въ садкѣ и, отъ времени до вре­
мени, громкій, великолѣпный, переливчатый свистъ. Прибѣгаю— и что
же вижу? Наша тихая, скромная Милочка, словно вдругъ переродилась
въ какого-то ястребенка: распугавъ по угламъ всѣхъ птичекъ, сидитъ, пригнувшись къ жердочкѣ, свѣсивъ крылья, плотно подобравъ
всѣ перышки, вытянувъ шею и вперивъ «молніеносный» взглядъ на
самую верхнюю жердочку, на которой испуганно прижималась къ
стѣнкѣ добродушная зеленушка. Точь-въ-точь какъ тигръ, собираю­
щейся сдѣлать прыжокъ на подкарауленную добычу! Не успѣлъ я
опомниться, какъ маленькая забіяка, съ громкимъ флейтовымъ свистомъ, стрѣлой ударила въ бѣдную зеленушку и, сбивъ ее съ жер­
дочки (даже пухъ полетѣлъ), снова приняла прежнюю угрожающую
позицію, только теперь устремивъ свой взоръ уже книзу, туда, куда
перемѣстилась сбитая сверху зеленушка. Видя всеобщее смятеніе
обитателей садка (ничего подобнаго прежде между ними не случа­
лось) и опасаясь какъ за ихъ благополучіе, такъ и за благополучіе
самой Милочки, я поспѣшилъ принести сѣтку, которою ловятъ бабочекъ (безъ палки, конечно), и, накрывъ маленькую злючку, пересадилъ ее въ отдѣльную клѣтку—въ одиночное заключеніе! Здѣсь она
снова стала прежней Милочкой: брала изъ рукъ таракашекъ, напѣвала въ полголоса свои пѣсенки, вылетала и влетала въ клѣтку, словомъ— была очаровательная птичка. Спустя нѣкоторое время, я по­
пытался снова впустить ее въ общій садокъ; но, дня черезъ два, она
опять стала буянить, такъ что пришлось окончательно отказаться отъ
мысли держать ее въ общемъ садкѣ. Два года спустя, я снова сдѣлалъ попытку держать взрослую малиновку въ общемъ садкѣ. Эта
держала себя совсѣмъ скромно и ни съ кѣмъ не ссорилась, но только

49

вовсе не иѣла; когда же я отсадилъ ее въ отдѣльную клѣтку— тот­
часъ же начала напѣвать. Вообще, нужно замѣтить, что большин­
ство пѣвчихъ, въ особенности насѣкомоядныхъ, птицъ охотнѣе поютъ,
когда находятся въ клѣткѣ совсѣмъ однѣ.
Къ числу хорошихъ сторонъ характера малиновки относится ея
сострадательность къ больнымъ и безпомощнымъ птичкамъ. Бремъ
разсказываетъ слѣдующіе два случая, въ которыхъ прекрасно вы­
разилась эта трогательная черта характера нашей птички.
Двѣ малиновки (самчики) были посажены вмѣстѣ въ одну клѣтку.
Съ первой же почти минуты между ними установились враждебныя
отношенія: вѣчно онѣ ссорились изъ-за каждаго кусочка пищи, вѣчно
дрались и гонялись другъ за дружкой, словно смертельные враги.
Какъ-то разъ случилось, что одна изъ нихъ сломала себѣ ножку.
Тотчасъ же прекратились всѣ ссоры и раздоры: оставшаяся здоро­
вою малиновка не только забыла всѣ свои счеты со столь иенавистнымъ прежде сожителемъ, но даже стала немедленно ухаживать за
больнымъ, приносила ему пищу и всячески выражала свою о немъ
заботливость. Сломанная ножка срослась и зажила; выздоровѣвшій
самчикъ сталъ снова бодръ и крѣпокъ, какъ и прежде, но ссоры
между нимъ и его благодѣтелемъ прекратились уже навсегда.
Въ другомъ случаѣ— пойманный на гнѣздѣ самчикъ малиновки,
принесенный вмѣстѣ со своими птенцами въ комнату, продолжалъ и
здѣсь кормить и согрѣвать ихъ, какъ и прежде, на волѣ, и вполнѣ
благополучно выростилъ въ комнатѣ всѣхъ своихъ птенцовъ. Спустя
недѣлю, въ ту же комнату было принесено другое гнѣздо, съ птен­
цами другой малиновки. Тотъ же сердобольный самчикъ тотчасъ же,
какъ только услыхалъ жалобный пискъ голодныхъ и безпомощныхъ
птенцовъ, подлетѣлъ къ нимъ, долго и внимательно ихъ разсматривалъ, затѣмъ поспѣшилъ къ кормушкѣ съ муравьиными яйцами и,
набравъ полный клювъ корма, угомоннлъ голодныхъ крикуновъ. Съ
этой минуты онъ принялъ на себя уходъ за вновь принесенными
птенчиками, которыхъ и выкормилъ въ лучшемъ видѣ, какъ будто
это были его собственные птенцы.
Насколько ручная малиновка привязывается къ дому и своимъ
хозяевамъ, можно судить по слѣдующему примѣру: однажды, въ маѣ
мѣсяцѣ, собираясь уѣзжать на все лѣто съ семьей изъ дому, я вынесъ клѣтку съ прожившей у меня всю зиму малиновкой на крыльцо
и открылъ дверцу. Птичка выпорхнула на ближайшій кустъ сирени,
но черезъ нѣсколько минутъ снова вернулась на крыльцо, усѣлась
на спинку стула, среди сидѣвшей на крыльцѣ публики, и вслѣдъ
затѣмъ юркнула между нами черезъ открытую дверь въ сѣни. ПриИ ЗЪ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

4

50

шлось ее вторично выпроваживать, послѣ чего она еще долго дер­
жалась по сосѣдству— близъ моей квартиры.
Кормится малиновка личинками и гусеницами насѣкомыхъ, мел­
кими жучками, пауками, слизняками и тому подобными тварями, ко­
торыхъ разыскиваетъ обыкновенно на землѣ— подъ деревьями и ку­
стами— шаря среди опавшихъ листьевъ, въ травѣ и во мху. Осенью
эта птичка охотно лакомится также и разными сочными ягодами.
Птенцы выкармливаются исключительно разными червячками (гусени­
цами, личинками и т. п.). Уничтожая, такимъ образомъ, большое ко­
личество вредныхъ насѣкомыхъ, малиновка уже по одному этому за­
служиваешь всяческаго охраненія съ нашей стороны,— не говоря уже
про ея милый нравъ и прекрасныя нѣсни, которыми она такъ украшаетъ нашу природу.

ИЗЪ ВЩЕННИДЪ ГШСЕНЪ.
f

ACI[УСТИЛИСЬ почки, лѣсъ зашевелился,
Яркими лучами весь озолотился;

На его окрайнѣ, изъ травы душистой
Выглянулъ на солнце ландышъ серебристый;
И открылись кротко, отъ весенней ласки,
Подъ кустомъ, фіалки голубые глазки.
С. Дрожжипъ.

ПЕТРОВЪ КРЕСТЪ.

РОБУЖ ДАЕТСЯ Зеленое царство...
Деревья еще безъ листвы; только у че­
ремухи кое-гдѣ, на солнцеприпечныхъ мѣстахъ, начинаютъ выглядывать изъ почекъ
зеленые пучки остроконечныхъ листиковъ.
Но зато осина— широко раскинувшая на
• лѣсной опушкѣ свои зеленовато-сѣрыя вѣтви— уже
гордится своимъ необычайнымъ нарядомъ: еще без­
лиственная. она вся увѣшана роскошной «бахромой»— сѣрымп пу­
шистыми цвѣточными сережками, мѣрно раскачивающимися отъ ду­
новенья слабаго вѣтерка.

51

А вонъ. немного подальше, ивовый кустъ въ цвѣту— весь желтый отъ распустившихся многочислеиныхъ шелковистыхъ шишечекъ-сережекъ, обильно обсыпанныхъ золотистой двѣточной пыль­
цой. Надъ ними летаютъ первыя пчелки. Подъ ногами шурпштъ
прошлогодній листъ.
Еще подальше— на опушкѣ лѣса— виднѣются кусты орѣшника.
И они въ ранне-весеннемъ нарядѣ: по кончикамъ безлиственныхъ
еще вѣтокъ развѣшаны— гдѣ по двѣ, гдѣ по три— тонкія, длин-

Петровъ креетъ.
(натуральная величина).

ненькія, желтыя кисточки, при малѣйшемъ толчкѣ отдѣляющія жел­
тое облачко цвѣточной пыльцы.
Но, что бѣлѣется тамъ, въ тѣни, подъ сосѣднимъ кустомъ ореш­
ника? Ііакіе-то странные, словно восковые, чешуйчатые крючочки
торчатъ изъ земли, среди бурой прошлогодней листвы?— Посмотримъ
поблпже.
Прямо изъ земли выходитъ довольно толстый, мясистый, блѣдножелтоватый стебель, тотчасъ же загпбающійся крючкомъ; онъ весь
усаженъ мясистыми и толіе блѣдно-желтыми чешуйками, имѣющими
форму сердечка. На нижней, вогнутой сторонѣ такого крючка, вы4 *

52

глядываютъ нзъ-подъ чешуекъ кончики розоватыхъ бутончиковъ—
очевидно— будущихъ цвѣтовъ. ІІпгдѣ никакихъ признаковъ зеленыхъ
листьевъ,— только блѣдно-желтыя чешуйки.
Это странное растеніе называется п етр овъ крестъ.
Дней черезъ пять, шесть послѣ того, какъ чешуйчатые крючки
петрова креста покажутся изъ земли, стебельки ихъ вытянутся кверху
вершка на три, значительно выпрямятся, и изъ-подъ чешуекъ вы­
двинутся блѣдно-рояовые цвѣточные вѣнчики, съ однимъ плодничкомъ
посрединѣ и четырьмя коротенькими тычинками, приросшими ко вну­
тренней сторонѣ четырехъ-разрѣзнаго колокольчатаго вѣнчика. Эти
двѣтоносные стебельки выходятъ изъ подземнаго вѣтвистаго стебля,
который также весь покрытъ мясистыми блѣдно-желтыми чешуйками.
Между этими чешуйками выходятъ, мѣстами, изъ стебля тоненькіе, въ
видѣ бѣлыхъ ниточекъ, вѣтвистые корешки. Каждая вѣточка этихъ
корешковъ несетъ на своемъ кончикѣ кругленькую, бѣлую же бородавочку, величиною съ булавочную головку и имѣющую форму пу­
говки. Плоской своей стороной эти бородавочки присасываются къ
корнямъ какого-нибудь древеснаго или кустарнаго растенія (чаще
всего орѣшника), изъ которыхъ и высасываютъ питательные соки.
Такимъ образомъ, п етровъ крестъ питается чужими соками и,
слѣдовательно, принадлежитъ къ числу такъ называемыхъ чуж еядн ы х ъ (п ар ази тн ы хъ ) растепій. Впрочемъ, онъ и не могъ бы расти
самъ по себѣ, самостоятельно, безъ чужой помощи, потому что лишенъ зеленыхъ листьевъ.
Только при помощи листьевъ можетъ растеніе вырабатывать себѣ
питательныя вещества, необходимые растенію для того, чтобы оно
могло увеличиваться въ ростѣ, приносить цвѣты и плоды. Безъ зе­
леныхъ листьевъ оно не можетъ расти самостоятельно. Если, напримѣръ, у молоденькой березки оборвать всѣ ея листья и затѣмъ про­
должать обрывать всѣ вновь появляющееся новые листочки, то, въ
концѣ концовъ, деревцо это умретъ, такъ сказать, съ голоду— засохнетъ и погибнетъ. Итакъ, вотъ почему петровъ к р ест ъ и сходныя съ нимъ растенія, не имѣющія отъ природы зеленыхъ листьевъ,
должны жить на чужой счетъ, присасываясь къ корнямъ другихъ
растеній.
Водится петровъ крестъ почти по всей Россіи, въ тѣнистыхъ лѣсахъ, преимущественно тамъ, гдѣ много орѣшника, но встрѣчается
не особенно часто. Принадлежитъ онъ къ небольшому семейству зар ази хо вы хъ , остальные члены котораго также лишены зеленыхъ
листьевъ и тоже живутъ чужеядно, на корняхъ другихъ растеній.
Д. Кайюродовъ.

53

М ИНУЛО лѣто; осыпаетъ
Нарядъ свой лѣтній темный лѣсъ,
Сердитый вѣтеръ тучи гоиитъ,
И хмуръ, неласковъ сводъ небесъ.
Пойдетъ ли дождь— идетъ день цѣлый,
А солнце выглянетъ мелькомъ;
Посмотришь — въ полѣ, на лугу ли —
Безлюдно, пусто все кругомъ.
Лишь птицъ стада сидятъ на жнпвьяхъ,
Летѣть готовясь въ теплый край...
Природа тихо замираетъ,—
Пора веселая, прощай!...
И. Бѣлоусовъ.

ГАДЮКА.
(ГІо А. М. Никольскому).

НАСЪ, въ Европейской Россіи, отъ Архан­
гельска до Крыма, водится всего только одна
ядовитая змѣя— гад ю ка об ы к н о вен н ая или
козюлька.
Гадюки бываютъ различнаго цвѣта. ЬІасѣверѣ водятся темныя, почти черныя; на югѣ,
въ степяхъ— сѣрыя; попадаются также свѣтлобурыя или стального цвѣта; но у всѣхъ, даже
у самыхъ темныхъ, замѣтна на сппнѣ, по всей
длинѣ тѣла. черная широкая полоса, въ видѣ
очень правильная зигзага. Вотъ по этой-то
зигзагообразной полосѣ, которая у свѣтлыхъ
гадюкъ видна уже издали, легко отличить эту змѣю отъ всѣхъ прочихъ змѣй. Кромѣ того, на головѣ у гадюки находятся нѣсколько
черныхъ нятенъ, расположенныхъ треугольникомъ. Но эти пятна не
такъ замѣтны, какъ полоса на спинѣ; къ тому же, голову не всегда
удается видѣть, такъ какъ змѣи особенно старательно прячутъ ее.
Обыкновенно годюки не бываютъ большой величины. Самыя круп-

54

ныя изъ нихъ рѣдко бываютъ болѣе 3Д аршина длины. Но и при
столь малой величиыѣ, одинъ видъ этой змѣи и на храбраго человѣка можетъ нагнать страху: ярко-красные глаза съ зрачками въ
видѣ косой щели, яависшіе надъ глазами щитки въ видѣ бровей
придаютъ ей злое-презлое, настоящее змѣиное выраженіе.
Гадюка водится въ самыхъ разнообразныхъ мѣстахъ. Вы найдете
ее и въ хвойномъ, и въ лиственномъ лѣсу, и въ горахъ, часто очень
высоко; встрѣчается она и на лугахъ, и въ сухой степи, и въ бо-

лотахъ; словомъ, нѣтъ такого мѣста, гдѣ не рѣшилась бы поселиться
гадюка. Корни деревьевъ, ямки подъ камнями, трещины въ сухой
почвѣ, брошенныя норы звѣрьковъ и всякая щелка могутъ служить
ей домомъ. Въ особенности любятъ гадюки болотистыя мѣста, гдѣ
эти змѣи иногда, какъ говорится, кишмя кишатъ. Воды гадюка не
боится и, когда надо, переплываетъ широкія рѣки. Большую часть
дня она спитъ; только въ сумерки отправляется на охоту и промышляетъ всю ночь. Несмотря на ночной образъ жизни, она очень любптъ
солнце. Поэтому днемъ она не особенно старается прятаться и во­

55

обще ведетъ себя очень смѣло. По цѣлымъ днямъ грѣется она на
солнцѣ, совершенно на виду у всѣхъ, не обращая вниманія ни на
хищныхъ птицъ, ни на людей. Да и не мудрено ей быть храброй:
кому охота связываться съ тварью, одинъ укусъ которой можетъ
причинить смерть. Только немногія хищныя птицы рѣшаются всту­
пать въ единоборство съ гадюкой, и именно тѣ, который умѣютъ
оглушать ее ударомъ крыла по головѣ. Очень мало боится она и
человѣка; но въ этомъ случаѣ она проявляешь скорѣе глупость, чѣмъ
храбрость. Если на васъ надѣты сапоги съ голенищами, вы можете
считать себя безопаснымъ отъ укушенія гадюки, по крайней мѣрѣ,
пока вы на ногахъ, такъ какъ ея зубы не въ состояніи прокусить
сапожной кожи. Въ сапогахъ вы смѣло можете наступить гадюкѣ на
хвостъ и убить ее легкимъ ударомъ палки по головѣ.
Какъ всѣ ядовитыя змѣи, гадюка очень прихотлива въ пищѣ.
Лягушекъ и ящерицъ она ѣстъ только въ томъ случаѣ, если нѣтъ
птицъ и звѣрьковъ. Чаще всего добываешь она себѣ на обѣдъ ноле­
вую мышь или землеройку. Достается отъ нея и молодымъ кротамъ,
а въ особенности нтенчикамъ, у которыхъ гнѣзда на землѣ или въ
норахъ. Способъ охоты за мелкими звѣрьками у гадюки очень простъ.
Змѣя ложится, притаившись, за камень или кочку и ждешь добычу.
Лишь только приблизится мышь, гадюка вьггягиваетъ шею, откиды­
вается назадъ, затѣмъ, нацѣлившись, быстро выбрасываетъ впередъ
голову— какъ бы стрѣляетъ своей головой; при этомъ нерѣдко про­
махивается, но уже никогда не догоняешь убѣгающую добычу, а
снова ложится и дожидается случая. Но если ударъ направленъ
вѣрно,—ядовитые зубы гадюки впиваются въ тѣло жертвы настолько
крѣнко, что змѣя какъ бы прилипаешь къ нему своею пастью. У ку­
шенный звѣрекъ падаешь почти тотчасъ же и умираетъ въ судорогахъ, съ распухшимъ тѣломъ. Тогда гадюка покрываетъ добычу слю­
ной и заглатываешь ее цѣликомъ, стараясь направить въ горло по
(не противъ) шерсти — если это звѣрекъ, пли по перу — если это
птица. Въ одинъ пріемъ гадюка въ состояніп съѣсть до 3-хъ мышей,
но зато потомъ можетъ очень долго оставаться безъ пищи.
Когда ядовитая змѣя укуситъ кого-нибудь, то обыкновенно гово­
рятъ, что она «ужалила»; но это слово употребляется неправильно:
змѣя можетъ причинить вредъ — отравить — только укусомъ своихъ
ядовитыхъ зубовъ. Такъ называемое «жало» на самомъ дѣлѣ есть не
что иное, какъ языкъ змѣп. Имъ нельзя жалить уже по одному тому,
что онъ мягокъ, какъ резина.
Чрезъ особый вырѣзъ на подбородкѣ языкъ можетъ показываться
изъ пасти даже въ то время, когда ротъ закрытъ. Змѣя постоянно

56

и быстро высовываетъ его и ощупываетъ имъ попадающіеся навстрѣчу предметы, такъ что жало служитъ ей органомъ осязанія, въ
родѣ того, какъ человѣку служатъ пальцы. Кромѣ того, при помощи
языка змѣя покрываетъ слюной свою добычу, которую она готовится
проглотить, чтобы пища легче скользила въ желудокъ. Итакъ, гадюка,
какъ и всякая другая ядовитая змѣя, умерщвляешь свою добычу
укусомъ ядовитыхъ зѵбовъ. У змѣй въ пасти всегда находится очень
много острыхъ зубовъ, имѣющихъ видъ кривой иголочки. Такими
зубами змѣя можетъ только схватывать добычу и крѣпко держать ее
въ пасти, но не въ состояніи разрывать добычу или жевать ее.
Поэтому-то змѣѣ приходится всегда глотать пищу цѣликомъ. У ядо­
витыхъ змѣй, въ томъ числѣ и у нашей гадюки— кромѣ многочисленныхъ простыхъ зубовъ, — на верхней челюсти имѣются еще особые
ядови ты е зубы, особымъ образомъ устроенные. Они имѣютъ такую
же форму загнутыхъ назадъ иголокъ, но длиннѣе всѣхъ остальныхъ
зубовъ. Внутри этихъ ядовитыхъ зубовъ находится каналъ, одинъ
конецъ котораго выходить наружу близъ острія зуба; въ другое же,
верхнее отверстіе этого канала открывается мѣшочекъ съ ядомъ.
Змѣя, запустивши такой ядовитый зубъ въ тѣло своей жертвы,
надавливаетъ тѣмъ самымъ на мышочекъ, и ядъ впрыскивается
черезъ канальчикъ въ нанесенную зубомъ ранку. Такихъ ядовитыхъ
зубовъ бываешь обыкновенно два — по одному съ каждой стороны
верхней челюсти; но позади ихъ находится у многихъ змѣй еще
нѣсколько запаеныхъ ядовитыхъ зубовъ, меныпихъ по величинѣ.
Они начинаютъ служить змѣѣ только послѣ того, когда настоящіе
ядовитые зубы обломаются.
Весной гадюка приносишь 10— 12 змѣенышей, которые появля­
ются на свѣтъ уже съ ядовитыми зубами и шипятъ, какъ болыпія
змѣи. Мать не обращаетъ на нихъ никакого вниманія, и съ перваго
же дня предоставляешь имъ самимъ заботиться о своемъ существованіп. Вскорѣ послѣ появленія на свѣтъ, маленыгія гадюки линяютъ,
то-есть сбрасываютъ свою шкурку, и затѣмъ расползаются въ разныя стороны. Сначала добычу ихъ составляютъ разныя букашки;
затѣмъ, когда подрастутъ, онѣ ловятъ мелкихъ лягушекъ и, наконецъ, добираются и до мышей.
Осенью, лишь только иачнутъ опадать съ деревьевъ листья,
гадюки забираются въ укромныя мѣста: подъ корни деревьевъ, въ
норы, или зарываются въ мохъ, и остаются тамъ неподвижными въ
теченіе всей зимы. Чѣмъ суровѣе зима, тѣмъ глубже спячка гадюки;
однако, она никогда не спитъ очень крѣпко: если потревожить ее
зимой на логовѣ, она сейчасъ же просыпается и начинаетъ неме­

57

дленно ползать. Часто въ одну нору забираются нѣсколько гадюкъ и
спятъ тамъ вмѣстѣ, свернувшись въ общій клубокъ. Только въ
апрѣлѣ, когда уже наступятъ теплые дни, гадюки выползаютъ на
свѣтъ Божій и сейчасъ же начинаютъ охотиться. Отъ продолжитель­
ной зимней голодовки онѣ очень тощаютъ,— тѣло ихъ дѣлается тонкимъ, и кожа замѣтно сморщивается.
Въ неволѣ гадюки обыкновенно не живутъ; онѣ совершенно
отказываются отъ пищи и умираютъ съ голоду. Но если змѣю помѣстить въ большой ящикъ съ мохомъ, такъ, чтобы она могла чув­
ствовать себя какъ на ^вободѣ, то ее можно держать и въ неволѣ;
но она никогда не привыкаетъ къ человѣку: она вѣчно будетъ
злиться, вѣчно норовитъ укусить васъ въ то самое время, когда вы
пробуете кормить ее.
Если бы не рѣдкіе случаи укушенія. людей или скота, гадюку
можно было бы считать полезнымъ животнымъ, потому что она во
множествѣ уничтожаетъ нолевыхъ мышей, которыя приносятъ боль­
шой вредъ земледѣлію. Но, тѣмъ не менѣе, всякій знаетъ, что гадюка
«жалится», и жалится очень больно. Больше всего достается отъ нея
босоногимъ ребятамъ, которые суютъ свой носъ по всѣмъ кустамъ и
норамъ, хотя сравнительно въ очень рѣдкихъ случаяхъ укушеніе
гадюки причиняетъ смерть; рана хотя долго болитъ и производить
сильную опухоль, но обыкновенно заживаетъ благополучно. Замѣчательно, что чѣмъ жарче климатъ или даже жарче погода, тѣмъ сильнѣе дѣйствуетъ змѣиный ядъ.
Если васъ ужалила змѣя, приступайте къ лѣченію, не медля ни
минуты, чтобы не дать времени яду всосаться въ кровь. Когда
ранка настолько глубока, что изъ нея сочится кровь, сейчасъ же
слѣдуетъ высосать ее ртомъ, если только во рту нѣтъ цараиинъ. Въ
противному случаѣ, нужно попросить высосать другого, или— еще
лучше— поставить кровососную б ан ку— изъ рюмки, стаканчика,
маленькаго горшочка или чего - нибудь въ этомъ родѣ. Ставить
«банку» надо такъ: зажечь кусочекъ бумажки (или сухую стружку),
бросить ее въ банку и тотчасъ же, какъ потухнетъ, плотно при­
ложить банку къ ранѣ; тогда кожа, покрытая банкой, втянется въ нее,
и кровь станетъ выходить изъ ранки. Если кровь не идетъ, слѣдуетъ
слегка порѣзать ранку ножомъ. Такимъ способомъ, вмѣстѣ съ кровью
вытечетъ и ядъ, если только это сдѣлать скоро, пока онъ не успѣлъ
всосаться. Хорошо также прижечь ранку каленымъ желѣзомъ или
ляписомъ (адскимъ камнемъ). Совѣтуютъ также обмывать ранку виннымъ спиртомъ и выпить какого-нибудь спиртнаго напитка (водки,
крѣпкаго вина),— побольше, до опьяненія, такъ какъ спиртъ будто

58

бы парализуешь дѣйствіе змѣинаго яда. Если же ничего этого не
удается сдѣлать, тогда остается только содержать въ чистотѣ рану
и дожидаться, пока болѣзнь пройдешь сама.
На Кавказѣ, кромѣ обыкновенной гадюки, водятся еще нѣсколько
породъ этихъ змѣй. Онѣ значительно крупнѣе нашей гадюки и много
опаснѣе. Изъ нихъ особенно замѣчательна р о гатая гад ю ка. Она
обыкновенно бываетъ сѣраго или желто-бураго цвѣта, въ пятнахъ;
надъ глазами ея поднимаются двѣ чешуйки, иапоминающія собою
маленькіе рожки,— онѣ-то и придаютъ змѣѣ чрезвычайно злобное
выраженіе. Другія породы гадюки на Еавказѣ замѣчательны своей
крупной величиной; между ними попадаются змѣи до двухъ аршпнъ
длины. Укушеніе этихъ змѣй, при жаркомъ климатѣ Кавказа, ко­
нечно, очень опасно.

ТТѢСНОЕ озеро, какъ зеркало большое,
/
Въ зеленой рамкѣ мховъ, блестящее, легло,
И, отраженный въ немъ со всею красотою,
Глядитъ волшебный боръ въ волшебное стекло.
Торжественно идетъ въ лѣсу богослуженье:
Курятся подъ росой кадильницы цвѣтовъ
И тихій, стройный хоръ жужжанія и пѣнья
Несется высоко, молитвою безъ словъ.
Теплынь и тишина. Вотъ блѣдная, большая
Звѣзда затеплилась предъ алтаремъ небесъ
И трепетно горишь, какъ свѣчка трудовая.
Замолкло все. Луной посеребрился лѣсъ....
-,

А. Барыкова.

59

КОРОЛЕКЪ.
Т>РОЯТНО мало кому — кромѣ завзятыхъ
любителей комнатныхъ птицъ да ученыхъ
итицевѣдовъ — знакома эта крошечная,
миловидная птичка, а между тѣмъ она заслуживаетъ вниманія хотя бы уже только
потому, что является самой маленькой
изъ всѣхъ нашихъ и вообще европейскпхъ птицъ. (Въ длину,— отъ кончика
клюва до конца хвоста— королекъ имѣетъ
всего 3s/# дюйма; ощипанное же отъ перышекъ туловище его — немного больше
наперстка!) И тѣмъ удивительнѣе, что
такая крошка не боится нашей русской сѣверной зимы— водится у
насъ круглый годъ. Это, впрочемъ, объясняется тѣмъ, что королекъ
обладаетъ прекрасной пуховой шубкой, которая вполпѣ защищаетъ
его крошечное тѣльце отъ зимней стужи.
Наружность королька чрезвычайно милая: верхняя сторона птички
и ея крылья— сѣровато-зеленыя; нижняя сторона свѣтло-сѣрая; поперекъ крыльевъ двѣ бѣлыхъ полоски; вдоль головки, посрединѣ те­
мени, золото-желтый, лежачій хохолокъ, окаймленный по сторонамъ
двумя черными полосками; клювикъ прямой, короткій и очень
острый. При этомъ весь складъ птички чрезвычайно изященъ и пропорціоналенъ: такая она вся кругленькая, пухленькая, а когда подниметъ свой золотой хохолокъ—что она дѣлаетъ каждый разъ, когда
находится по какому-нибудь случаю въ возбужденномъ состояніи,—
то вполнѣ заслуживаетъ даннаго ей уменыпительнаго названія коро­
нованной особы.
Характеръ королька внолнѣ соотвѣтствуетъ его миловидной наруж­
ности: это птичка вѣчно веселая, подвижная, довѣрчивая и общи­
тельная. Цѣлый день, съ утра до вечера, она неутомимо перепархиваетъ съ вѣтки на вѣтку, съ сучка на сучокъ, въ сообществѣ съ
другими корольками или синицами, обирая съ деревьевъ мелкихъ
насѣкомыхъ, гусеницъ и яички бабочекъ, выдѣлывая при этомъ, по­
добно синицамъ, различный маетерскія гимнастическія штуки.
Копошась на деревѣ, королекъ безпрестанно попискиваетъ; его
стальное— «сисиси»— совершенно сходно съ подобными же звуками,

60

издаваемыми синицами, только звучитъ гораздо тоньше. Кромѣ этихъ
нризывныхъ звуковъ, у королька есть и настоящая пѣсенка, правда,
очень короткая и не громкая, но все-таки пѣсенка, которую, прибли­
зительно, можно выразить буквами слѣдующимъ образомъ: «сюитити,
сюитити, титерере», при чемъ первое колѣно этой пѣсенки — «сюи-

Королекъ.
(Немного уменьшено).

тити»— звучитъ въ такомъ родѣ, какъ если бы водить крошечнымъ
смычочкомъ по крошечной скрипочкѣ.
Свою пѣсенку королекъ-самчикъ распѣваетъ почти круглый годъ,
даже въ морозные, ясные зимніе дни. Усердпѣе всего поется
эта пѣсенка, конечно, весной; но, въ ту пору слабый, голосокъ на­
шего крошки-пѣвуна теряется среди громкоголосая хора многочисленныхъ пернатыхъ пѣвуновъ, поющихъ свои радостныя весеннія
пѣсни. Поэтому, если вы захотите познакомиться съ пѣніемъ ко­
ролька и полюбоваться на эту милую птичку, выходите утромъ, са­
мой ранней весной (въ копцѣ февраля или началѣ марта) на освѣщенную солнцемъ опушку еловаго лѣса, или, еще лучше, въ такую часть

61

сада пли парка, гдѣ между группами лиственныхъ деревьевъ стоять,
группами же, или даже единично, хвойныя деревья— ели и пихты;
въ та кихъ мѣстахъ въ вышеуказанное время вы — почти навѣрное
можно сказать— услышите и увидите корольковъ. Хотя большею ча­
стно эти птички держатся высоко на деревья хъ, въ ихъ веріпинахъ,
но иногда онѣ спускаются и на нижнія вѣтви елей, гдѣ ихъ и можно
удобно наблюдать — нерѣдко въ двухъ-трехъ шагахъ равстоянія.
Мастерское, сотканное изъ древесныхъ мховъ и лишаевъ, малень­
кое, почти шарообразное и сверху открытое гнѣздышко королька
помѣщается обыкновенно на высокой ели или пихтѣ, на кончикѣ
одной пзъ верхнихъ вѣтокъ. Самочка кладетъ въ апрѣлѣ мѣсядѣ
отъ 8 до 10 кроіиечныхъ, грязновато-желтыхъ яичекъ, скорлупка
которыхъ настолько тонка, что нужно очень осторожно брать ихъ
въ руки, чтобы не раздавить.
По вылетѣ изъ гнѣзда, молодые корольки недолго остаются при
своихъ родителяхъ и скоро разсѣиваются въ разныя стороны.
Съ наступленіемъ осени, эти птички иачинаютъ вести кочевую
жизнь, но никогда не одиночками, а всегда въ сообществѣ съ дру­
гими корольками или же съ синицами.
Королекъ безусловно птичка лѣсная: гдѣ нѣтъ деревьевъ, тамъ
нѣтъ и корольковъ. Главнымъ его мѣстопребываніемъ служатъ хвой­
ные— по преимуществу еловые— лѣса; въ нихъ онъ гнѣздится и про­
водить большую часть года. Лиственные лѣса посѣіцаются король­
ками лишь при осеннихъ и зимнихъ кочевкахъ.
Распространение нашего королька очень обширно: онъ встрѣчается по всей Россіи— отъ крайняго сѣвера и до Кавказа.
Уничтожая огромное количество мелкихъ насѣкомыхъ, изъ числа
которыхъ многія принадлежать къ опасяымъ врагамъ лѣса, крошеч­
ный королекъ является, наравнѣ съ синицами, одною изъ полезнѣйшихъ нашихъ лѣсныхъ птицъ.
Корольки переносятъ неволю очень трудно, и уходъ за ними
долженъ быть самый тщательный и внимательный. Кто не можетъ
дать имъ такого ухода, тотъ пусть лучше вовсе не заводить у себя
этихъ птичекъ, если не хочетъ ихъ видѣть погибнувшими уже че­
резъ немного дней.
Д. Еайгородовъ.

*'

______
*

62

ЛѢТНІЙ ДЕНЬ.
ЙѢТНЕЕ, польское утро... какъ отрадно бродитъ
на зарѣ по кустамъ! Зеленой чертой ложится
слѣдъ вашихъ ногъ по росистой, побѣлѣвшей
травѣ. Вы раздвинете мокрый кустъ. — васъ
такъ и обдастъ накопившимся теплымъ запахомъ ночи; воздухъ весь напоенъ свѣжей го­
речью полыни, медомъ гречихи и «кашки»;
вдали стѣной стоитъ дубовый лѣсъ и блеститъ
и алѣетъ на солнцѣ; еще свѣжо, но уже чув­
ствуется близость жары. Голова томно кру­
жится отъ избытка благоуханій. Кустарнику
нѣтъ конца... Кое-гдѣ развѣ вдали желтѣетъ поспѣвающая рожь,
узкими полосками краснѣетъ гречиха. Вотъ заскрипѣла телѣга; шагомъ пробирается мужикъ, ставитъ заранѣе лошадь въ тѣнь... Вы
поздоровались съ нимъ, отошли — звучный лязгъ косы раздается за
вами. Солнце все выше и выше. Быстро сохнетъ трава. Вотъ уже
жарко стало. Проходитъ часъ, другой... Небо темнѣетъ по краяиъ;
колючимъ зноемъ пышетъ неподвижный воздухъ. — «Гдѣ бы, братъ,
тутъ напиться?» — спрашиваете вы у косаря. — «А вонъ— въ оврагѣ
колодезь». Сквозь густые кусты орѣшника, перепутанные цѣпкой
травой, спускаетесь вы на дно оврага. Точно: подъ самьшъ обрывомъ таится источникъ; дубовый кустъ жадно раскинулъ надъ водою
свои лапчатые сучья; большіе серебряные пузыри, колыхаясь, под­
нимаются со дна, покрытаго мелкимъ, бархатнымъ мхомъ. Вы бро­
саетесь на землю, вынапились, но вамълѣнь пошевельнуться. Вы
въ тѣни, вы дышете
пахучей сыростью; вамъ хорошо, а противъ
васъ кусты раскаляются и словно желтѣютъ на солнцѣ. Но что это?
Вѣтеръ внезапно налетѣлъ и промчался; воздухъ дрогнулъ кругомъ:
ужъ не громъ ли? Вы выходите изъ оврага... Что за свинцовая по­
лоса на небосклонѣ? Зной ли густѣетъ, туча ли надвпгается?... Но
вотъ слабо сверкнула молнія... Э, да это гроза! Кругомъ еще ярко
свѣтитъ солнце... но туча растетъ: передній ея край вытягивается
рукавомъ, наклоняется сводомъ. Трава, кусты— все вдругъ потемнѣло... Скорѣй! вонъ,
кажется, виднѣется сѣнной сарай... скорѣе!..
Вы добѣжали, вошли... Каковъ дождикъ? каковы молніи? Кое-гдѣ

63

сквозь соломенную крышу закапала вода на душистое сѣно... Но
вотъ солнце опять заиграло. Гроза прошла; вы выходите. Боже мой,
какъ весело сверкаетъ все кругомъ, какъ воздухъ свѣжъ и жидокъ,
какъ пахнетъ земляникой и грибами!..
И. Тургеневъ.

ЗНАЧЕНІЕ ЛѢСА В Ъ ПРИРОДѢ.
ум ѣряетъ крайности тем пературы —
холодъ и зной. Днемъ, какъ всякому
извѣстно, воздухъ на открытой, не затѣненной мѣстности нагрѣвается солнцемъ
гораздо сильнѣе, чѣмъ въ лѣсу, подъ
тѣнью. деревьевъ; ночью же, наоборотъ:
въ лѣсу теплѣе, чѣмъ въ открытомъ полѣ. Какъ въ двухъ неодинаково натопленныхъ комнатахъ происходитъ чрезъ
открытую дверь взаимное уравниваніе темпе­
ратуры воздуха этихъ комната, точно такъ же
это происходитъ и между лѣсомъ и открытымъ
небомъ. Вслѣдствіе этого во всѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ лѣса и поля
чередуются болѣе или менѣе равномѣрно, разница между температу­
рою дня и ночи всегда меньше, чѣмъ въ малолѣсныхъ мѣстностяхъ
(какъ напримѣръ, въ южныхъ степяхъ, въ которыхъ лѣтомъ за
палящимъ дневнымъ зноемъ слѣдуетъ сравнительно довольно холод­
ная ночь). Подобное же вліяніе оказыв'аетъ лѣсъ и на измѣненія
температуры воздуха при переходѣ отъ зимы къ лѣту: весной снѣгъ
въ лѣсу позже стаиваетъ, чѣмъ на открытомъ мѣстѣ, поэтому въ
лѣсистыхъ мѣстностяхъ весна наступаетъ позже, и новая, молодая
растительность развивается уже къ тому времени, когда рѣже воз­
вращаются холодные дни; благодаря этому, растенія менѣе страдаютъ
отъ позднихъ весеннихъ заморозковъ, столь губительныхъ для рано
развившейся молодой и нѣжной зелени. Лѣто въ лѣсистыхъ мѣстностяхъ бываетъ обыкновенно прохладнѣе, чѣмъ въ безлѣсныхъ, вслѣдствіе чего въ нихъ (т.-е. въ лѣсистыхъ мѣстностяхъ) раститель­
ность менѣе страдаетъ отъ жары и засухи. Осенью въ лѣсу воздухъ
долѣе остается теплымъ, а потому и переходъ къ зимнимъ холо-

64

дамъ въ мѣстностяхъ лѣсистыхъ происходитъ иостепеннѣе, чѣмъ въ
безлѣсныхъ.
В ъ м ѣ ст н о ст я х ъ л ѣ си сты хъ уровен ь воды въ р ѣ к а х ъ быв а е т ъ болѣе п остоянны м ъ въ т е ч е н іе года, чѣмъ в ъ м ѣстн ос т я х ъ м ало л ѣсн ы хъ . Вслѣдствіе медленная, постепеннаго таянія
весной лѣсного снѣга, рѣки не такъ быстро вздуваются, и весеннее
половодье наступаетъ постепенно, а не вдругъ, какъ это обыкно­
венно бываетъ въ малолѣсныхъ мѣстностяхъ; тамъ полая весенняя
вода, вслѣдствіе быстрая таянія открытыхъ снѣговъ, нерѣдко пре­
вращается въ разрушительное наводненіе. Точно также и при большихъ ливняхъ вода въ лѣсныхъ рѣчкахъ поднимается медленнѣе.
Она здѣсь задерживается лѣсомъ и его почвеннымъ покровомъ, кото­
рый— въ особенности моховой — удерживаетъ въ себѣ, какъ губка,
большое количество воды, и въ рѣки скатывается лишь избытокъ
ея, не удержанный почвеннымъ покровомъ; остальная же часть
упавшей и всосанной лѣсомъ воды— частію медленно испаряется, по
црекращеніи дождя, частію же идетъ на питаніе подземныхъ источниковъ, во множествѣ берущихъ свое начало подъ лѣсомъ. Вслѣдствіе этого, въ результатѣ. получается обыкновенно лишь п о сте­
п енны й подъемъ воды, а не быстрое, и часто— разрушительное
вздуваніе рѣки, какъ это нерѣдко бываетъ въ безлѣсной и— въ осо­
бенности еще къ тому — гористой мѣстности; тамъ вода выпавшая
ливня быстро скатывается въ рѣки, унося при этомъ съ собою еще
и немалое количество смытой ею съ полей плодородной земли. Р ядомъ съ нерѣдко вреднымъ изобиліемъ весенняя половодья и лѣтними наводненіями отъ ливней, въ малолѣсныхъ мѣстностяхъ очень
часто наступаетъ недостатокъ въ водѣ, и многія рѣчки пересыхаютъ
при продолжительныхъ засухахъ. И это нерѣдко случается вскорѣ
послѣ того, какъ мутныя волны, быстро вздувшись при весеннемъ
половодьи или послѣ лѣтняго ливня, вырывались изъ береговъ и
уносили съ собою мосты и береговыя постройки. Совсѣмъ иное мы
видимъ въ лѣсистыхъ мѣстностяхъ: всосанная лѣснымъ почвеннымъ
покровомъ снѣговая и дождевая вода, лишь медленно испаряясь подъ
тѣннстымъ пологомъ деревьевъ, большею частью, какъ было уже
упомянуто выше, даетъ начало множеству подземныхъ источниковъ,
изъ которыхъ образуются многочисленные лѣсные ручьи, въ свою
очередь непрерывно питающіе водой болѣе значительная рѣки. Такимъ образомъ, въ рѣкахъ.— которыя сами, или притоки которыхъ
протекаютъ въ мѣстностяхъ лѣсистыхъ,— всегда бываетъ достаточно
воды; даже при продолжительныхъ засухахъ онѣ рѣдко когда пере­
сыхаютъ совсѣмъ.

65

Л ѣ съ сд ер ж и ваетъ и ослабляетъ бурны е порывы вѣ тр а.
Въ лѣсистыхъ мѣстностяхъ разрушительные ураганы составляютъ
чрезвычайно рѣдкое явленіе. Жестокіе снѣжные бураны бываютъ пре­
имущественно въ открытыхъ степяхъ.
Л ѣ съ предупреждаеш ь об разован іе си льп ы хъ грозъ. Хотя
число грозъ въ лѣсистыхъ мѣстностяхъ, можетъ быть, бываетъ и не
меньшее, чѣмъ въ малолѣсныхъ, но грозы тамъ обыкновенно не такъ
сильны. Лѣсныя деревья, съ ихъ болыпимъ содержаніемъ воды и
обращеннымн къ облакамъ остроконечными вершинами, служатъ какъ
бы громоотводами, и тѣмъ препятствуютъ большому скопленію элек­
тричества и его внезапному разряженію, выражающемуся въ опасныхъ ударахъ молніи. Точно также и относительно града замѣчено,
что л ѣ си сты я и ум ѣренно об лѣсенн ы я м ѣстности гораздо
рѣж е страдаю тъ отъ градобитій, чѣмъ м ѣстности малолѣсны я. Извѣстны весьма нерѣдкіе случаи, что нѣкоторыя мѣстности,
въ теченіе большого ряда лѣтъ не имѣвшія градобитій, тотчасъ же
начинали отъ нихъ страдать, какъ только были вырублены сосѣдніе
лѣса (въ особенности расположенные на окрестныхъ возвышенностяхъ), и затѣмъ снова избавлялись отъ града, какъ только лѣсъ
вырасталъ до извѣстной высоты.
Поглощая изъ воздуха своими безчисленными листьями огромпыя количества вреднаго для людей и животныхъ углекислаго газа
и выдѣляя обратно въ воздухъ необходимый для дыханія кислородъ,
лѣсъ тѣмъ самымъ о к азы ваетъ въ вы сш ей степени важ н ое
в л ія н іе н а улучш еы іе со ст а ва в о зд у х а и его о свѣ ж ен іе. Въ
особенности выдающуюся роль въ этомъ отношеніи играетъ краснолѣсье, смолистыя деревья котораго, кромѣ того, выдѣляютъ еще изъ
себя летучее тер п ен ти н н ое масло (скипидаръ), очищающее и
освѣжающее воздухъ.
Д. Еайгородовъ.

РУБКД ß b Z j k .
(Изъ поэмы «Саша»).

Сколько тутъ было кудрявыхъ березъ!
Тамъ ивъ-за старой нахмуренной ели
Красные грозды калины глядѣли,
И З Ъ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

5

66
Тамъ поднимался дубокъ молодой.
Птицы царили въ вершинѣ лѣсной,
По низу всякіе звѣри таились.
Вдругъ мужики съ топорами явились,
Лѣсъ зазвенѣлъ, застоналъ, затрещалъ.
Заяцъ послушалъ — и вонъ побѣжалъ
Въ темную нору забилась лисица,
Машетъ крыломъ осторожнѣе птица,
Въ недоумѣньи таіцатъ муравьи
Что ни попало, въ жилища свои.
Съ пѣснями трудъ человѣка спорился:
Словно подкошенъ, осинникъ валился,
Съ трескомъ ломали сухой березнякъ,
Корчили съ корнемъ упорный дубнякъ,
Старую сосну сперва подрубали,
Послѣ арканомъ ее нагибали
И, поваливши, плясали по ней,
Чтобы къ землѣ прилегла поплотпѣй.
Такъ, побѣдивъ, послѣ долгаго боя,
Врагъ уже мертваго топчетъ героя.
Много тутъ было печальныхъ картинъ:
Стономъ стонали верхушки осинъ,
Изъ перерубленной старой березы
Градомъ лилися прощальныя слезы
И, пропадали одна за другой
Данью послѣдней на почвѣ родной.
Кончились поздно труды роковые,
Вышли на небо свѣтила ночныя,

67

И надъ новерженнымъ лѣсомъ луна
Остановилась кругла и ясна —
Трупы деревьевъ недвижно лежали;
Сучья ломались, скрипѣли, трещали,
Жалобно листья шумѣли кругомъ.
Такъ, послѣ битвы, во мракѣ ночномъ
Раненый стонетъ, зоветъ, проклинаетъ,
Вѣтеръ надъ полемъ кровавымъ летаетъ,
Праздно лежащимъ оружьемъ звенитъ,
Волосы мертвыхъ бойцовъ шевелитъ!
Тѣни ходили по пнямъ бѣловатымъ,
Жидкимъ осинамъ, березанъ косматымъ;
Низко летали, вились колесомъ
Совы, шарахаясь о земь крыломъ;
Звонко кукушка вдали куковала
Да, какъ безумная, галка кричала,
Шумно лѣтая надъ лѣсомъ... но ей
Не отыскать неразумныхъ дѣтейі
Съ дерева комомъ галчата упали,
Желтые рты широко разѣвали,
Прыгали, злились. Наскучилъ ихъ крикъ,
И придавилъ ихъ ногою мужикъ.
Утромъ работа опять закипѣла.
Саша туда и ходить не хотѣла,
Да черезъ мѣсяцъ — пришла. Передъ ней
Взрытыя глыбы и тысячи пней;
Только, уныло повиснувъ вѣтвями,
Старыя сосны стояли мѣстами...
Н. Некрасовъ.

68

ЛЕВКОЙ.
ѢТЪ ТАКОГО цвѣтника, въ которомъ
нельзя было бы найти, лѣтомъ, цвѣтущаго левкоя. Этотъ благоуханный
и красивый цвѣтокъ встрѣчается на
цвѣточныхъ грядкахъ въ самыхъ разнообразныхъ сортахъ: есть левкои
простые и махровые, зимніе и лѣтніе,
»assiil-i
низкіе и высокіе, различныхъ оттѣнковъ:
лиловаго, розоваго, малиноваго, желтаго
цвѣта, а также и чисто - бѣлые (самые ■
душистые!).
Цвѣтокъ простого (не махроваго) левкоя. если смотрѣть на него сверху, имѣетъ видъ крестика: 4 лепестка
вѣнчика расположены крестообразно другъ противъ друга. (См. также
рисунокъ желтофіоли, на стр. 70, цвѣты и плоды которой имѣютъ оди­
наковое устройство съ цвѣтами левкоя). Каждый лепестокъ состоитъ изъ
длиннаго узкаго н о го тк а и широкой округлой пластинки. Такой
вѣнчикъ называется крестовы м ъ, a растенія съ такими цвѣтами
крестоц вѣтны м и . Снаружи вѣнчикъ прикрытъдо половины четырьмя
узенькими зелеными листочками, образующими чаш ечку двѣтка.
Внутри самаго цвѣтка, посрединѣ, возвышается плодникъ, окружен­
ный шестью тычинками, также расположенными крестообразно (двѣ
противъ двухъ и одна противъ одной), при чемъ двѣ тычинки-одиночки нѣсколько короче четырехъ остальныхъ. Такія тычинки также
составляютъ особенность крестоцвѣтныхъ растеній.
По окончаніи цвѣтенія, чашечка и вѣнчикъ отпадаютъ, тычинки
ссыхаются, а плодникъ разрастается въ п лод ъ-стр учокъ . Сѣмена,
заключающаяся внутри стручка, прикрѣплены къ тонкой, сухой пере­
городи, раздѣляющей стручокъ, вдоль, на двѣ равныя части.
Если вы когда-нибудь, захотите сами вырастить левкои для сво­
его цвѣтника изъ сѣмянъ, то имѣйте въ виду, что молоденькія сѣмянныя растеньица левкоя очень боятся излишней сырости, отъ
которой легко загниваетъ шейка стебелька (непосредственно у земли).
Поэтому, слѣдуетъ сѣять сѣмена (въ ящики или горшки— въ мартѣ
мѣсяцѣ) не очень близко одно отъ другого, иритомъ въ такую землю,

69

куда подмѣшано значительное количество песку. Когда вышедшія
изъ сѣмянъ растеньица дадутъ 3 — 4 листка, тогда нужно разсадить
ихъ попросторнѣе въ горшки, гдѣ и держать д<? наступленія вре­
мени высадки въ цвѣтникъ, и держать отнюдь не сыро, a скорѣе
сухо— только вспрыскивая, но
не поливая горшковъ.
Высадка левкоевъ въ цвѣтникъ должна быть производима
съ большою тщательностью,
чтобы, по возможности, менѣе
|
повредить нѣжные корешки
растеньицъ. Для этого передъ
высадкой нужно полить посильнѣе землю въ горшкахъ,
чтобы возможно больше при­
стало земли къ корешкамъ, и
осторожно опускать корешки,
съ приставшей къ нимъ зе­
млей. въ заготовленныя на
клумбахъ ямки. Затѣмъ, высаженныя растеньица слѣдуетъ слегка полить водой и
въ первые дни, пока они хо­
рошенько не примутся, защи­
щать днемъ отъ солнцепека.
Для этого ихъ прикрываютъ
цвѣточнымъ горшкомъ или
притѣняютъ бумажнымъ ко і•
пачкомъ, защемленнымъ въ лу­
чинку, воткнутую подлѣцвѣтка въ землю. Поступая такимъ
образомъ, вы всегда успѣшно
будете разводить левкои, развѣ
только попадутся дурныя c i мена, изъ которыхъ и при саЛевкой простой.
момъ лучшемъ уходѣ мудрено
получить хорошія растенія.
Въ цвѣтнпкахъ южной Россіи, а также и въ комнатахъ, нерѣдко
можно встрѣтить очень близко родственное левкою растеніе— желтофіоль или лакфіоль. Красновато-коричневые, а иногда и оран­
жево-желтые, цвѣточки желтофіоли также очень душисты и устроены
почти совершенно одинаково съ цвѣтами левкоя.

70

Семейство к р есто ц вѣ тн ы хъ растеній — къ которому принадле­
жать левкой и желтофіоль— одно изъ самихъ обширныхъ семействъ
въ растительномъ дарствѣ и одно изъ важнѣйшихъ для человѣка.
Въ немъ насчитывается болѣе 1600 разныхъ видовъ растеній, изъ
числа которыхъ очень многія
разводятся искусственно въсадахъ, огородахъ и на поляхъ.
К а п у ст а , брю ква, рѣпа, сурѣпица, рѣдька, редиска,
горчица, хр ѣ н ъ и кр ессъ са л а т ъ ,— все это растеніянзъ
семейства крестоцвѣтныхъ. Не
правда ли, вѣдь все важная
публика? Вѣдь безъ того или
другого изъ нихъ не обходится
у насъ почти ни одинъ обѣдъ,
завтракъ или ужинъ?
Самое почетное мѣсто сре­
ди этихъ растеній, несомнѣнно, принадлежитъ к ап устѣ ,
если принять во вниманіе тѣ
милліоны капустныхъ кочновъ,
которые снимаются ежегодно
Желтофіоль.
а —вѣтка въ цвѣту; Ъ—тычинки; с—стрѵ- съ огородовъ нашей родины и
чокъ. (Все въ натуральн. велич.).
другихъ европейскихъ странъ,
не говоря уже о прочихъ разныхъ капустахъ— брю ссельской, са­
войской (сафой), ц вѣточной , кольраби, броколи и другихъ.
Всѣ разводимые въ настоящее время сорта капусты происходятъ,
по всей вѣроятности, отъ одного родоначальнаго растенія — днкой
к ап усты , встрѣчающейся и теперь въ первобытномъ состоянін на
мѣловыхъ скалахъ береговъ Англіи, а также по морскнмъ побережьямъ сѣверо-западной Франціи и острова Зеландіп.
Разводится капуста изъ сѣмянъ, которыя высѣваются ранней
весной въ полутеплые парники или такъ называемые разсадники,
изъ которыхъ, затѣмъ, съ наступленіемъ теплаго времени, молодая
р а зса д а высаживается на огородныя гряды, на которыхъ и разви­
вается къ осени въ кочны.
Для полученія капустныхъ сѣмянъ поступаютъ слѣдующимъ образомъ: выкапываютъ осенью съ грядъ нѣсколько лучшихъ кочней съ
корнями, очищаютъ ихъ отъ листьевъ, за исключеніемъ лишь самыхъ
внутреннихъ листочковъ, прикрывающихъ скрытую внутри кочна

71

почку (или же вырѣзаютъ изъ кочна длинныыъ ножомъ всю коче­
рыжку, съ почкой) и, затѣмъ, сажаютъ полученный такимъ образомъ
кочерыжки съ корнями въ горшки, которые наполпяютъ хорошей
землей и ставятъ на зиму въ прохладное мѣсто (обыкновенно въ
подвалъ). Весной эти кочерыжки высаживаются на гряды; лѣтомъ
изъ нихъ развивается стебель съ желтыми цвѣтами (такого же устрой­
ства, какъ у левкоя и желтофіоли), а изъ цвѣтовъ— стручки съ сѣменами.
Капуста удается лучше всего на почвѣ влажной, перегнойной; на
песчаной же и вообще на сухой удается плохо.
Головки такъ называемой цвѣтной к ап усты состоятъ изъ срос­
шихся цвѣточныхъ ножекъ и недоразвившихся двѣточковъ. Это —
неправильно развившіяся растенія, въ своемъ родѣ «уроды».
Б р ю к ва — особый сортъ капусты, отличающійся своимъ мясистымъ
корнемъ, красновато-бѣлаго двѣта и пріятно 1сладкаго вкуса.
Р ѣ п а — также родъ капусты, очень похожій на брюкву, съ мя­
систымъ корнемъ, большею частію оранжево-желтаго цвѣта. С урѣпица — видоизмѣненіе рѣпы; воздѣлывается на поляхъ ради сѣмянъ,
изъ которыхъ выжимается цѣнное сурѣпное масло, употребляемое
при разныхъ техническихъ производствахъ (на суконныхъ фабрикахъ, при изготовленіи мыла и друг.).
Р ѣ д ь к а — родомъ изъ Китая и Японіи — уже съ древнѣйшихъ
временъ разводится на нашихъ поляхъ и огородахъ; ея мясистый корень
отличается особеннымъ острымъ и сладковато-горькимъ вкусомъ.
Р е д и ск а — общелюбимый овощъ, который подаютъ обыкновенно
къ закускѣ,— составляетъ особый сортъ рѣдьки, съ болѣе сочньшъ
и нѣжнымъ корнемъ.
Горчица разводится для пользованія ея сѣменами, изъ кото­
рыхъ выжимаютъ извѣстное горчичное масло; остающіяся затѣмъ
выжимки растираютъ въ мелкій порошокъ, который ндетъ на приготовленіе столовой горчицы, а также на дѣланіе горчичниковъ, употребляемыхъ при различныхъ болѣзняхъ.
Х р ѣ н ъ разводится на огородахъ ради его длиннаго корня, имѣющаго чрезвычайно острый вкусъ и ѣдкій запахъ, вызывающій слезы
на глазахъ. Употребляется въ видѣ приправы къ кушаньямъ, а
иногда и какъ лѣкарственное средство. Мучительныя головныя боли,
извѣстныя подъ названіемъ мигрени, нерѣдко сразу проходятъ отъ
свѣже-натертаго хрѣна, принятаго внутрь съ чернымъ хлѣбомъ,
или съ какимъ-либо другимъ кушаньемъ.
. Наконецъ, сюда же относится и к р ессъ -сал атъ , молодые ростки
котораго, имѣющіе острый горчичный вкусъ, употребляются вмѣсто
салата.

72

Острый вкусъ хрѣна, горчицы, рѣдьки и кресса зависитъ отъ
особаго летучая (эфирнаго) масла, -содержащая въ себѣ сѣру и на­
ходящаяся въ болыиемъ или меньшемъ количествѣ почти во всѣхъ
растеніяхъ семейства крестоцвѣтиыхъ. Благодаря содержанію этого
масла, большинство крестоцвѣтныхъ растеній обладаютъ цѣлебными
свойствами противъ различныхъ болѣзней, въ особенности же про­
тивъ цынги (скорбута).
Однажды, во время кругосвѣтнаго плаванія одного корабля, находившіеся на немъ люди стали заболѣвать цынгой — особой болѣзныо рта, довольно обыкновенной при продолжительныхъ морскихъ
путешествіяхъ, вслѣдствіе употребленія въ болыиомъ количествѣ со­
леной пищи, (солонины, соленой рыбы и другихъ соленыхъ припасовъ), такъ какъ запасы свѣжей пищи трудно сохранять на кораблѣ
долгое время. Вскорѣ болѣзнь приняла столь обширные размѣры,
что въ судовой аптекѣ совершенно истощился запасъ лѣкарствъ,
помогающихъ отъ цынги, и корабельный врачъ очутился въ весьма
затруднительномъ положеніи, не имѣя чѣмъ лѣчить больныхъ матросовъ и пассажировъ; до ближайшая порта, въ которомъ можно было
бы запастись необходимыми лѣкарствами, оставалось еще много дней
плаванія. По счастію, въ это время корабль проходилъ недалеко отъ
одного изъ небольпшхъ острововъ океана. Разспросивъ капитана о
характерѣ этого острова, врачъ попросилъ направить къ нему ко­
рабль. Когда корабль сталъ на якорь близъ острова, спущена была
лодка, въ которой врачъ съ двумя матросами направился къ берегу.
Черезъ нѣсколько часовъ лодка возвратилась обратно, нагруженная
почти до верху свѣжею зеленью разныхъ цвѣтущихъ травъ, преиму­
щественно съ бѣленькими и желтенькими мелкими цвѣточками. Нужно
ли говорить, что это были все растенія изъ семейства крестоцвѣтныхъ? Докторъ, прилежно изучавшей въ свое время ботанику, былъ
хорошій знатокъ растеній. Ему хорошо были извѣстны также противоцынготныя свойства крестоцвѣтиыхъ. И вотъ, ему пришла счаст­
ливая мысль — пристать къ острову и поискать на немъ этихъ растеній, что и было исполнено съ болынимъ успѣхомъ. Тотчасъ же
въ корабельной аптекѣ закипѣла работа: настойки, ноласканья, при­
мочки, пластыри, мази — всего было изготовлено въ изобпліи, и, по
прошествіи нѣсколькихъ дней, на кораблѣ, представлявшемъ собою
въ послѣднее время сплошной лазаретъ, вмѣсто жалобныхъ стоновъ
и оханья стали раздаваться пѣсни, смѣхъ и веселыя рѣчи. Веселѣе
же всѣхъ было, конечно, доктору...
Д. Кайгородовъ.

ЗИ JA jA.
ТЭСЛЪ ДЪ за рядомъ дней дождливыхъ,
Дней ненастныхъ и унылыхъ,
Дней тоски и тяжкихъ грезъ
Прикатилъ старикъ-морозъ.
Съ неба сѣраго снѣжинки
Иолетѣли, какъ пушинки,
И поля, и лѣсъ густой
Скутанъ бѣлой пеленой.
На деревьяхъ, вмѣсто листа,
Иней понависъ пушисто,
А на рѣчкѣ тонкій ледъ
Заковалъ собою бродъ...
Ставискій.

СНѢГИРЬ.
А ЕЪ СИНИЦА появляется около человѣческихъ жилищъ вмѣстѣ съ первыми
осенними туманами, такъ красногрудый
сн ѣ ги р ь является снутникомъ бабушки-зимы
и снѣга: недаромъ же онъ и названъ сн ѣ ги рем ъ. Какъ стала на Матрену (9-го ноября)
зима на ноги, да запушила землю бѣлымъ снѣгомъ— откуда ни взялись, снѣгурки тутъ какъ
тутъ— на рябинѣ, подъ окошкомъ. А какъ начала Евдокія (1-го
марта) весну снаряжать, да почернѣла дорога— только ихъ и видѣли: запрыгали по двору овсяночки-золотняночки, зазвенѣла по
поднебесью пѣсня жаворонка, а красногрудыхъ зимнихъ гостей и
’

слѣдъ простылъ!
Въ дѣтствѣ, бывало, сидишь у окошка за учебнымъ столомъ,
твердишь заданный урокъ, да все поглядываешь на сиреневые ку­

74

сты, запушенные выпавшимъ за ночь первьшъ снѣгомъ— не пока­
жутся ли дорогіе красногрудые гости. Показались— такъ сердце и
запрыгало! Ждешь, не дождешься конца урока, чтобы бѣжать на
кухню— мастерить съ кучеромъ Иваномъ силки... А на утро уже
красуется въ клѣткѣ свѣже-пойманный толстоносый красавецъ. Глазъ
съ него не сводишь, не налюбуешься...
Нужно ли описывать наружность снѣгиря? Кто его не знаетъ?
Кто не видалъ этой пухленькой, задумчивой, красногрудой птички,
съ бѣлымъ, какъ снѣгъ, надхвостьемъ, голубовато-сѣрой спиикой и
черными, съ синимъ отливомъ, головой, крыльями и хвостомъ? Если
кому, можетъ быть, и не приводилось видѣть снѣгиря на волѣ, то
ужъ, вѣроятно, случилось любоваться этой красивой птичкой въ клѣткѣ,
или, по крайней мѣрѣ, на раскрашенной картинкѣ.
Стайка снѣгирей-самцовъ, на запуіпенномъ снѣгомъ, или объиндивѣломъ деревѣ, освѣщенная розоватыми лучами зимняго солнца,
представляетъ собою, поистинѣ, прекрасное зрѣлище. Самочки-снѣгурки далеко не такъ красивы, потому что снизу онѣ не красныя,
a темно-оѣрыя. То же и у молодыхъ снѣгирей, до одного года; кромѣ
того, у нихъ и головка не черная, a буровато-сѣрая.
Голосъ снѣгиря далеко не соотвѣтствуетъ его прекрасной наруж­
ности. Чаще всего эта птица издаетъ однообразный, довольно тихій свистъ, мягкаго флейтоваго звука— «фю, фю». Свистъ этотъ
имѣетъ какой-то особенный, грустный, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, чрез­
вычайно пріятный, ласкающій ухо оттѣнокъ. Этимъ свистомъ, при­
давая только ему различный характеръ, снѣгирь подманиваетъ къ
себѣ своихъ дѣтей или другихъ товарищей-енѣгирей. предостерегаетъ ихъ отъ грозящей опасности, выражаетъ жалобу о потерянномъ другѣ и прочее тому подобное. То или другое значеніе этого
свиста всегда бываетъ правильно понято другими снѣгирями, что
указываем, на замѣчательную приспособленность птичьяго уха раз­
личать тончайшіе звуковые оттѣнки, для человѣческаго уха почти
неуловимые.
Очень негромкая и болѣе чѣмъ скромная пѣсня снѣгиря со­
стоитъ изъ тѣхъ же грустныхъ, иногда какъ бы слегка картавыхъ
свистовъ, перемежающихся съ совсѣмъ не музыкальными, какими-то
странными скрипами, напоминающими скрипъ колеса немазанной
телѣги. Но, несмотря на свою неказистость, снѣгуркина пѣсня
имѣетъ. однако, свою прелесть, особенно, если она поется на свободѣ, среди природы, напримѣръ, въ одинъ изъ тѣхъ ясныхъ, тихихъ,
полутеплыхъ дней, какіе бываютъ у насъ иногда во второй половинѣ февраля,— въ тѣ дни, когда въ воздухѣ чувствуется уже нѣж-

С н ѣ г и р ь.
натуральной величины).

76

ное, хотя еще и очень слабое, дыханіе приближающейся весны. Вый­
дешь на минутку на пригрѣтое солнцемъ крыльцо подышать свѣжимъ воздухомъ, и вдругъ донесется до слуха тихое пѣніе снѣгиря,
неподвижно сидящаго, нахохлившись, на вѣткѣ недалекой рябины,—
такъ хорошо и пріятно станетъ на душѣ...
У снѣгирей поютъ не одни только самцы, но и самочки. Здѣсь мы
имѣемъ довольно рѣдкое исключеніе въ птичьемъ мірѣ: обыкновенно,
какъ извѣстно, у большинства пѣвчихъ птицъ способностью пѣнія
одарены одни лишь самцы; самочки же, за немногими исключеніями,
лишены этой прекрасной способности; и вотъ, самочка нашего снѣгиря составляете одно изъ такихъ счастливыхъ исключеній.
Послѣ всего сказаннаго о голосѣ и пѣснѣ снѣгиря, можетъ быть,
страннымъ покажется, что эта птичка является одной изъ самыхъ
переимчивыхъ и способныхъ къ заучиванію и высвистыванію различныхъ мотивовъ и пѣсенокъ. Ни одна изъ прочихъ нашихъ птицъ,
ни даже знаменитый искусникъ въ этомъ отношеніи— скворецъ, не
способны такъ чисто, аккуратно, вѣрно и красиво насвистывать
заученную мелодію, а иногда даже два и три разныхъ мотива, какъ
это дѣлаетъ снѣгирь; и не только самецъ, но и самочка (послѣдняя,
впрочемъ, немножко похуже).
Снѣгирь водится почти по всей Европѣ. Въ Европейской Россіи
онъ встрѣчается отъ самаго крайняго сѣвера до Кавказа. Въ южныхъ
нашихъ губерніяхъ эта птичка встрѣчается только въ качествѣ зимняго гостя. Въ средней же и сѣверной Россіи снѣгирь водится кру­
глый годъ, проводя лѣто въ тѣнистыхъ лѣсахъ, а на зиму прибли­
жаясь къ человѣческимъ жилищамъ, отъ которыхъ, съ наступленіемъ
весны, снова откочевываетъ въ лѣса, гдѣ и гнѣздится. Впрочемъ,
изрѣдка гнѣздуюіція парочки снѣгирей встрѣчаются и въ болыпихъ
тѣнистыхъ садахъ и паркахъ.
Возвратившись, съ наступленіемъ весны, въ свои родные лѣса,
снѣгири вскорѣ приступаютъ къ постройкѣ гнѣздъ. Выкармливаются
молодые снѣгирята преимущественно мягкими и недозрѣлыми сѣменами различных^, растеній; болѣе жесткія сѣмена размягчаются пред­
варительно въ зобу родителей.
По вылетѣ изъ гнѣзда, молодые еще долгое время остаются подъ
надзоромъ стариковъ.
Осенью снѣгири сбиваются въ неболыпія стайки и съ наступленіемъ зимы, какъ было уже упомянуто, приближаются къ человѣческимъ жилищамъ. Здѣсь они кормятся ягодами рябины и другими
древесными сѣменами, уцѣлѣвшими отъ клюва другихъ птицъ, не рѣшающихся слишкомъ приближаться къ жилью человѣка. Въ началѣ

77

зимы у насъ можно видѣть преимущественно стайки однихъ только
красногрудыхъ самцовъ; во второй же половинѣ зимы къ нимъ подмѣшаваются также и самочки.

Отличительными чертами характера снѣгиря являются: боль­
шая довѣрчивость и добродушіе. Къ поющему на деревѣ снѣгирю
можно подойти довольно близко, не причиняя ему этимъ особеннаго
безпокойства. Впрочемъ, нужно замѣтить, что въ тѣхъ мѣстностяхъ,
гдѣ снѣгирь подвергается гоненію со стороны человѣка, онъ скоро
начинаетъ узнавать своего врага и, вмѣсто довѣрчивости, высказываетъ уже осторожность; такъ что совершенно напрасно полагаютъ,
будто снѣгирь— глупая птица, какъ объ этомъ, напримѣръ, говорится
въ одной сказкѣ:
«Были тутъ чечётки — воробушкамъ тетки;
Были тутъ снѣгурочкііт—красненькія дурочки...»

Къ весьма симгіатичнымъ чертамъ характера снѣгиря относится
также большая его привязанность къ другимъ снѣгирямъ, товарищамъ по стайкѣ. Если одинъ изъ членовъ стайки будетъ. напримѣръ,
убитъ изъ ружья, то остальные долго печалятся о потерянномъ братѣ,
выражая это своими грустными, тревожными свистами, и долго не
рѣшаются покинуть то мѣсто, на которомъ погибъ ихъ товарищъ.
Полете у снѣгиря легкій и красивый, волнообразными линіями.
По землѣ онъ скачетъ короткими прыжками, довольно неуклюже.
Спугнутаго съ земли снѣгиря легко узнать даже издали, благодаря
его бѣлому, какъ снѣгъ, надхвостью, которое при полетѣ «сверкаетъ» на темномъ фонѣ земли или деревьевъ.
Снѣгирь птица зерноядная, на что указываете уже его толстый,
короткій клювъ. Пищей ему служатъ главнымъ образомъ сѣмена
различныхъ травъ, деревьевъ и кустарниковъ, а также зернышки
различныхъ ягодъ, въ особенности рябиновыхъ. Самой мякоти ягодъ
онъ не ѣстъ, а вылупливаете только изъ нея зернышки. Зимой, въ
тѣхъ мѣстахъ, гдѣ растете рябина, всегда легко можно узнать о хозяйничаньи снѣгирей— по множеству разбросанныхъ по снѣгу, въ растерзанномъ видѣ, красныхъ ягодъ рябины.
Въ неволѣ снѣгирь очень легко и скоро приручается, выказы­
ваете необычайную привязанность къ своему хозяину и вообще ста­
новится премилой комнатной птичкой. Его безъ особеннаго труда
можно скоро пріучить вылетать и снова возвращаться въ клѣтку, са­
диться на палецъ и т. п... Только, къ сожалѣнію, снѣгирь теряетъ

78

въ комнатѣ, со временемъ, свою главную красу — красный цвѣтъ
перьевъ. Впрочемъ, иногда при этомъ птица чернѣетъ^ что также
выходитъ въ своемъ родѣ красиво.
О томъ, что снѣгирей ловятъ и стрѣляютъ для жаркого— не хо­
чется даже и упоминать... На рынкахъ въ болыпихъ городахъ ихъ
продаютъ иногда цѣлыми вязанками...
Стыдно не тѣмъ, кто приносить ихъ на рынокъ (это большею
частію люди бѣдные и темные), a тѣмъ, кто ихъ покупаетъ и несетъ
къ себѣ на кухню, для «паштета»...
Д. Кайгородовъ.

-----

d jÂ Д Ъ.
КАКЪ люблю я этотъ
ч Со мною здѣсь лишь
Безпечно я вдыхаю воздухъ
Здѣсь, вдалекѣ отъ свѣтской

Р

садъ тѣнистый!
птицы да цвѣты.
чистый
суеты.

Какъ я имъ радъ, пѣвцамъ крылатымъ неба,
Когда, слетясь довѣрчивой семьей,
Клюютъ они, порхая, крошки хлѣба,
Что любящей имъ сыплю я рукой!
А вы, питомцы
Цвѣты мои, — я
Лишь расцвѣтетъ,
Люблю встрѣчать,

сѣвернаго лѣта,—
каждаго изъ васъ,
улыбкою привѣта
счастливый всякій разъ.

О милый садъ, пріютъ отдохновенья,
Привѣтливой и мирной простоты!
Ты мнѣ даришь часы уединенья,—
Со мною здѣсь лишь птицы да цвѣты.
К. Р

■mm’

79

ОТЦОВСКІЙ САДЪ

V

(Изъ воспоминаній дѣтства).
Кто посадитъ дерево,
того благое довятъ внуки.
(С Т А Р А Я И С ТИ Н А ).

КА КІЯ ВЫ ЛИ въ этомъ саду славныя
сливы — желтыя, какъ янтарь, п крупныя,
какъ куриное яйцо! Торопиться, бывало,
поскорѣе окончить свой утренній «туалетъ», чтобы, успѣть пораньше сбѣгать въ
садъ и подобрать опавшія за ночь «бѣлыя»
сливы. И какъ онѣ красиво выглядывали
изъ росистой травы, — такія аппетитныя,
желтыя, круглыя! Ихъ относили къ отцу,
который очень дорожилъ ими, такъ какъ въ
саду было немного такихъ деревьевъ. Нерѣдко опадали на землю не совсѣмъ еще созрѣвшія сливы, и тогда отецъ клалъ ихъ на
окно — дозрѣвать на солнцѣ. Какъ вкусно
пахли оыѣ, пригрѣтыя солнышкомъ!..
Подавались эти сливы, какъ угощеніе, особенно почетнымъ гостямъ, въ хрустальной граненой корзиночкѣ, съ золотой ручкой.
Яблонь и грушъ расло въ нашемъ саду много разныхъ сортовъ.
В ъ особенности было много разныхъ яблокъ: маленькія, сладкія
карабовки; болыпія бѣлыя антоновки; крупные, круглые, румяные
апорты; продолговатыя титовки; бѣлый, какъ воскъ, полупрозрач­
ный наливъ, и разныя другія. Насъ, дѣтей, въ особенности инте­
ресовали' н а л и вн ы я яблоки, потому что они поспѣвали раньше
всѣхъ— нерѣдко уже къ концу іюля — и такъ славно похрустывали,
когда подавишь ихъ пальцемъ. Была еще одна яблоня, съ красивыми
блестяще-румяными яблоками, которыхъ, однако, нельзя было ѣсть,
потому что они были совсѣмъ горькія. Это дерево находилось въ полномъ распоряженіи у насъ — ребятъ, и его красивые плоды играли
роль смертоносныхъ пуль и картечей во время нашихъ дѣтскихъ
«войнъ». Изъ грушевыхъ деревьевъ я помню въ особенности одно—
2) Находился в ъ Бѣдоруесіи (Витебской губ.).

80

небольшое и маловѣтвистое, приносившее плоды величиною чуть не
съ кулакъ и вкусные-превкусные.
Ко дню св. Владиміра (15-го іюля) вызрѣвали вишни— -почти совсѣмъ черныя и очень сладкія. Собираніе вишенъ поручалось обыкно­
венно намъ, дѣтямъ, и мы исполняли это порученіе съ великимъ
удовольствіемъ, такъ какъ въ вознагражденіе за труды разрѣшалось
съѣдать вишенки, надклюнутыя птицами, а такихъ встрѣчалось не
мало, и онѣ были самыя вкуспыя. Усядешься, бывало, съ корзинкой
на вѣткахъ дерева — собираешь да покушиваешь, a іюльское сол­
нышко такъ славно припекаетъ спину! Внизу, подъ деревомъ, бродитъ наша собачка, Гастонка, и тоже лакомится упавшими на землю
вишнями, ловко выплевывая косточки.
Всѣ фруктовыя и другія деревья нашего сада были посажены
собственноручно отцомъ— страстнымъ любителемъ садоводства. Сажалъ
онъ ихъ съ любовью, съ любовью за ними ухаживалъ, а потому и
плоды его трудовъ получились обильные и прекрасные. Онъ и насъ,
дѣтей, пріучалъ помогать себѣ при различныхъ работахъ по уходу за
плодовыми деревьями. Въ особенности любилъ я весеннюю обрѣзку
«водяныхъ» побѣговъ-— тонкихъ и прямыхъ, какъ тросточка, безплодныхъ вѣтокъ, выраставшихъ на деревьяхъ въ одно лѣто на
длину почти аршина. Малыми ребятами, мы, братья, подбирали съ
земли срѣзанные отцомъ водяныя побѣги и забавлялись ими, какъ
хлыстиками, когда же подрасли, то и сами, съ кривымъ садовымъ
ножомъ въ рукахъ, помогали отцу въ обрѣзкѣ этихъ побѣговъ.
Обрѣзка эта производилась ранней весной, въ первыхъ дняхъ апрѣля,
когда начинала уже пробиваться молоденькая травка, цвѣли марга­
ритки, пѣли зяблики, солнышко свѣтило по-весеннему и работать
въ саду было очень весело. А ужъ какъ было весело, красиво и
нарядно въ саду, когда всѣ эти яблони, груши, сливы и вишни
покрывались бѣлоснѣжными цвѣтами! Какъ было свѣтло и праз­
днично,— сколько нѣжнаго аромата, сколько пчелъ!...
Ягодъ тоже было большое богатство въ отцовскомъ саду — клуб­
ники, малины, крыжовника, смородины (черной, бѣлой, красной и
даже розовой). Варенье наваривалось десятками банокъ; бѣльевыми
корзинами выносилась смородина въ базарные дни на рынокъ для
продажи; родственники и знакомые обильно надѣлялись отборными
ягодами, и все-таки ихъ оставалось еще достаточно на кустахъ и
грядахъ— для насъ, ребятъ, и нашихъ гостей — школьныхъ товари­
щей и друзей. Четыре же куста розовой смородины были даже цѣликомъ предоставлены въ наше полное распоряженіе. Кусты эти были
широкіе, раскидистые; вѣтви ихъ, отягощенныя обильными кистями

81

ягодъ, поддерживались деревянной рамкой, на четырехъ колышкахъ.
Можно себѣ представить, съ каішмъ иаслажденіемъ забирались мы
въ знойные іюльскіе послѣобѣденные часы, подъ «вкусную» тѣнь
этихъ кустовъ и лакомились сочными, прозрачными розовыми ягодами!
Насколько наіпъ садъ былъ богатъ плодами и ягодами, настолько
же онъ былъ богатъ и двѣтами. Какихъ только не было въ немъ
цвѣтовъ: бѣлыя, желтыя и красныя лиліи; разноцвѣтные тюльпаны;
душистые нарциссы; бѣлые, розовые и пунцовые піоны; розы-центифоліи и гирляндныя; всевозможныхъ сортовъ георгины, рыцарскія
шпоры, левкои, бельдежуры, резеда, настурціи, и прочее, и прочее— всего
не перечтешь. И все это сажалъ, сѣялъ и выраіцивалъ собственноручно
отецъ, потому что садовника у насъ не было. Въ особенности не
мало было хлопотъ съ такъ называемыми лѣтними цвѣтами—■лев­
коями, резедой, бельдежурами и прочими. Эти цвѣты выращивались
изъ сѣмянъ въ комнатахъ, на подоконникахъ, въ особыхъ узкихъ
ящикахъ, еще съ марта мѣсяца; затѣмъ они разсаживались по нѣсколько штукъ въ горшки, изъ которыхъ, уже въ маѣ, высажива­
лись въ цвѣточныя клумбы. Во всѣхъ этихъ работахъ участвовали
и мы, дѣти, насколько, конечно, могли и умѣли: присыпали землей
черезъ рѣшето высѣянныя въ ящики сѣмена; поливали (обрызгивали)
ихъ со щетки; приготовляли ярлычки съ надписями; выпалывали
всходы сорныхъ травъ; дѣлали бумажные колпачки, для притѣненія
высаживаемыхъ на клумбы левкоевъ (чтобы растеньица не завяли
на солнцѣ, прежде чѣмъ успѣютъ укорениться), и многое другое.
Всѣ эти работы мы исполняли между уроками и съ болыпимъ удовольствіемъ, а потому понятно, что впослѣдствіи, лѣтомъ, каждый
вновь зацвѣтавшій цвѣтокъ доставлялъ намъ тѣмъ болѣе радости,
что —
«И нашего труда крупица тутъ была!...»

Были въ отцовскомъ саду также парники — врытые въ землю
низкіе, длинные деревянные срубы, наполненные навозомъ и черной
землей и накрывавшіеся наклонными стеклянными рамами. Въ нихъ
высѣвались, еще въ концѣ февраля мѣсяца, голландскіе огурцы,
редиска, салатъ, а также дыни и арбузы. Весело было засѣивать съ
отцомъ парники: кругомъ лежитъ еще глубокій снѣгъ — хотя сол­
нышко уже и пригрѣваетъ— и только вокругъ парниковъ расчищены
узенькія дорожки, чтобы удобно было сѣять сѣмена. Земля въ парникѣ рыхлая и теплая — отъ прѣющаго подъ нею навоза — и такъ
славно пахнетъ! Тутъ же заготовлены лучинки для раздѣленія пар­
ника по разнымъ сортамъ высѣянныхъ сѣмянъ. Снпметъ отецъ шапку,
И ЗЪ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы .

Ч. I I .

6

82

перекрестится и начнетъ сѣять. Высѣетъ одинъ сортъ, — я сейчасъ
отдѣлю его лучинкой и поставлю ярлычокъ; затѣмъ высѣетъ другой
сортъ, — третій, и такъ далѣе. Вотъ— буренькія и крупная, какъ дро­
бинки, сѣмена редиски; вотъ— бѣлыя, плоскія сѣмена огурцовъ. Хорошенькія, красненькія редисочки и длинные, кривые огурцы мы будемъ кушать уже на. ІТасхѣ! — А вотъ и сѣмена арбузовъ и дынь.
И какъ это, думаешь себѣ, изъ такого м ал ен ьк аго сѣмячка — и
вдругъ вырастетъ такой огромный арбузъ, да еще и не одинъ, а
трп, четыре!:. И въ воображеніи рисуется большой, круглый, зеле­
ный, полосатый арбузъ, съ сочной, розовой мякотью и черными
сѣмячками — вкусный-иревкусный!.. Я страстно любилъ въ дѣтствѣ
арбузы (дышо любилъ только нюхать), и самымъ дорогимъ для меня
ежегоднымъ подаркомъ ко дню моего рожденія былъ большой ар­
бузъ, который отецъ срывалъ изъ нашего парника.
Значительная часть нашего сада была отведена подъ гряды для
овощей. Въ этомъ «огородѣ» разводились: капуста, брюква, рѣпа,
рѣдька, свекла, морковь, кукуруза и разныя другія огородныя растенія. Капустная и прочая р азсад а выращивалась изъ сѣмяиъ, въ
особомъ р а зса д н и к ѣ (въ родѣ парнпка), засѣвавшемся также соб­
ственноручно отцомъ. Огородъ начпналъ интересовать насъ, дѣтей,
только съ того времени, когда на его грядахъ начинала поспѣвать
сладкая морковка... Особенно же прпвлекалъ онъ насъ къ себѣ позд­
нею осенью, въ то время, когда снималась съ грядъ капуста: остававшіяся на грядахъ послѣ срѣзки кочней кочерыжки, въ особен­
ности тронутыя морозцемъ— составляли наше любимое лакомство.
Много было въ нашемъ саду тѣнистыхъ дорожекъ и уютныхъ
уголковъ. По тремъ его сторонамъ. огороженнымъ частоколомъ, расли
ясени, клены, липы и дубы, четвертая же сторона, обращенная къ
дому, состояла изъ сплошной стѣны болыпихъ сиреневыхъ кустовъ.
Много было раскидистыхъ, тѣнистыхъ кустовъ орѣшнпка, съ кото­
рыхъ такъ весело было околачивать осенью спѣлые орѣхи. Выла
тѣнистая бесѣдка изъ желтой акаціи, въ которой обыкновенно лѣтомъ обѣдало все наше семейство. Былъ «лужокъ» съ дѣтской гим­
настикой и качелями; была «площадка», усыпанная пескомъ и обса­
женная кругомъ цвѣтами и кустиками сирени. На этой нлощадкѣ
мать варила варенье, а также на ней нерѣдко обѣдали п ужинали—
въ тѣ дни, когда бывали гости, и въ акаціевой бесѣдкѣ не было
достаточно простора для большого стола.
По воскреснымъ и праздничнымъ днямъ, раннимъ утромъ, — а
иногда уже и съ вечера наканунѣ— всѣ дорожки сада и «площадка»
посыпались свѣжпмъ красно-желтымъ пескомъ. Къ особенно же тор-

83

жественнымъ днямъ откуда-то издалека привозился чрезвычайно
красивый малиново-красный песокъ, и тогда нашъ садъ принималъ
особенно нарядный и праздничный видъ.
Много пѣвчихъ птицъ гнѣздилось въ нашемъ саду, въ осо­
бенности— пѣночекъ и разныхъ славокъ; въ ясныя майскія и іюньскія утра весь воздухъ наполнялся свѣтльши звуками ихъ переливчатыхъ пѣсенъ.
Много кружилось и порхало надъ цвѣточными клумбами раз­
ныхъ мотыльковъ и бабочекъ, изъ которыхъ особенно привлекали къ
себѣ наше дѣтское внимаі
ніе красавцы-адмиралы и
велпколѣпные,
болыпіе,
желто - пестрые, зубчато­
крылые м ахаоны или —
какъ они у насъ назы­
вались — боровыя
ба­
бочки.
Да, хорогпъ, прекрасенъ былъ нашъ отцовскій садъ! Когда я вызы­
ваю его въ своемъ воспоБабочки: 1 — махаонъ, 2 — адмиралъ.
минаніп, онъ большею частію встаетъ передо мною— свѣтлый, теплый, благоухающій, залитый
яркими лучами солнца и наполненный голосами поющихъ птицъ...
Въ зтомъ саду протекли мои дѣтскіе и отроческіе годы. Этотъ
садъ былъ колыбелью моей любви къ цвѣтамъ, деревьямъ, птицамъ — ко всей ириродѣ, — любви, доставившей мыѣ столько радо­
стей и столько свѣтлыхъ дней въ моей жизни!..
Д. Кашородовъ.

Л / -Н Ы ЛА Я пора, очей очарованье,
у Пріятна мнѣ твоя прощальная краса!
Люблю я пышное природы увяданье,
Въ багрепъ и золото одѣтые лѣса;
Въ ихъ сѣняхъ вѣтра шумъ и свѣжее дыханье
И мглой волнистою покрыты небеса,
И рѣдкій солнца лучъ, и первые морозы,
II отдаленныя сѣдой зимы угрозы.
А. Пушкинг.
6*

84

ДУШИСТЫЙ

го ро ш екъ

.

ХОДИТЪ ЛѢТО; приближается осень. Все
рѣже и рѣже возвращаются теплые солнеч­
ные дни. Но, вотъ выглянуло солнышко—
и стихъ несносный холодный вѣтеръ, упорно
дувшій нѣсколько дней подъ рядъ.
Спустимся съ балкона въ садъ, -— тамъ
теперь особенно хорошо. Лѣтомъ, когда по
лужайкамъ и полянамъ пестрѣли цвѣточные ковры, цвѣточный садъ не особенно къ
себѣ манилъ— все хотѣлось въ лѣсъ, въ поле.
И букеты въ комнатахъ красовались все болѣе изъ полевыхъ двѣтовъ,
собранныхъ во время прогулокъ. Хотя и теперь (въ концѣ августа)
можно бы набрать въ полѣ недурной букетикъ изъ цвѣтущихъ еще
лиловыхъ и голѵбыхъ колокольчиковъ, желтыхъ лю тиковъ, красной
и бѣлой кашки, бѣлаго и розоватаго ты сяч ел и стн и ка, голубенькихъ незабудокъ и друг., подмѣшавъ къ нимъ разсынныхъ метелокъ разныхъ травъ, — но мы не пойдемъ теперь въ поле: послѣ
всей лѣтней цвѣточной роскоши, тамъ теперь грустно да и сыро...
Въ саду же, съ тѣхъ поръ, какъ прекратились лѣтнія жары и засухи
и все чаще да чаще стали повторяться дождливые дни да туманныя
ночи, вперемежку съ ясными, теплыми днями,— тамъ теперь все такъ
роскошно разрослось и распустилось! Красивыя георгины вырасли
въ цѣлые кусты и нзобилуютъ роскошными пунцовыми, бѣлыми,
розовыми, желтыми, малиновыми и пестрыми цвѣтами. Б ар хатц ы ,
н оготки , гвоздики, п ету н ьи , разноцвѣтныя астры и аню тины
гл азки , пунцовые, розовые и бѣлые флоксы, огненныя н асту р ціи, душистые левкои и геліотропы, душ исты й горош екъ,
резеда, и проч., и проч.,— ■всѣ въ полномъ, роскошномъ развитіи,
усыпанные цвѣтами, ласкаютъ глаза и наполняютъ воздухъ душистымъ запахомъ.
Но, увы! для всей этой цвѣточной прелести дни уже сочтены:
въ одно прекрасное утро, послѣ ясной, холодной ночи, взошедшее
солнце освѣтитъ печальную картину смерти и разрушенія — работу
перваго предвѣстника зимы— лихого мороза. Впрочемъ, нѣкоторые
цвѣты почти нечувствительны къ осеннимъ заморозкамъ; они про-

85

должаютъ зеленѣть и цвѣсти до самой глубокой осени. Въ этомъ
отношеніи особенно замѣчательны астры и душистый горошекъ. Изъ
нихъ можно иногда нарѣзать букеты чуть что не изъ-подъ снѣга.
И какъ радуетъ такой послѣдній букетъ! Въ осо­
бенности— душистый горошекъ, этотъ милый аро­
матный двѣтокъ, изящный представитель обширнаго
и очень важнаго для человѣка семейства зеленаго
царства, а именно семейства м оты льковы хъ . Вос­
пользуемся же позднимъ цвѣтеніемъ душистаго го­
рошка, чтобы при его посредствѣ познакомиться съ
этимъ интереснымъ семействомъ.
Цвѣтокъ душиВозьмите въ руки цвѣтокъ горошка и разсмоетаго горошка.
трите его внимательно.
Въ зеленой чашечкѣ. раздѣленной на 5 неравной длины зубчиковъ, помѣіцается неправильный, но симметричный— если смотрѣть
спереди — м оты льковы й вѣнчикъ, названный такъ вслѣдствіе его
сходства съ летящимъ мотылькомъ. Вѣнчикъ этотъ состоитъ изъ
5-ти лепестковъ различной величины и окраски (только у горошка
съ бѣлыми цвѣтами всѣ лепестки одинаково бѣлые): самый большой,
слегка отогнутый назадъ и обыкновенно темнѣе другихъ окрашен­
ный лепестокъ называется парусомъ или флагомъ. Два боковые
лепестка — вё сл а или крылыш ­
ки— имѣютъ неправильную форму
и окрашены свѣтлѣе паруса (при
темно - фіолетовомъ парусѣ весла
синія, при розовомъ — блѣднолиловыя); остальные два лепестка,
г •
также неправильнаго очертанія и
крѣпко слипшіеся своими внутрен­
ними краями, образуютъ такъ на­
зываемую лодочку. Внутри ло­
дочки скрытъ изогнутый въ видѣ
крючка плодникъ (пестикъ), окру- Лепеетки чвѣтка душиетаго горошка.
1—парусъ; 2 —весла; 3—лодочка.

женный 10-ю тычинками. Одна
изъ этихъ тычииокъ, приходящаяся противъ середины паруса, сво­
бодна, остальныя же 9 срослись своими нитями, почти на двѣ трети
длины, въ общую трубочку, которая, какъ бы чехломъ, охватываетъ
расширенную и покрытую шелковистыми волосками завязь плодника.
Трубочка эта на верхней сторонѣ, обращенной къ парусу, расще­
плена вдоль и покрыта расширенною нитью свободной, десятой, ты­
чинки.

86
• Вся внутренняя поверхность тычиночной трубочки выдѣляете
изъ себя душистый м едовы й сокъ или н ектар ъ , который соби­
рается прозрачными каплями при основаніи завязи. Доступъ къ этому
меду открыть только черезъ двѣ узкія щелочки, находящіяся въ
самомъ низу тычиночной трубочки (по обѣимъ
сторонамъ основанія свободной тычинки). Въ
распустившемся двѣткѣ горошка рыльце плод­
ника и желтые пыльники тычинокъ прихо­
дятся какъ разъ у передняя конца (клю­
ви ка) лодочки и не выдвигаются наружу, а
скрыты внутри клювика. Но если держать
цвѣтокъ въ лѣвой рукѣ и захватить первымъ
Продольный разрѣзъ
цвѣтка душиетаго
и указательнымъ пальцами правой руки одно­
горошка.
временно за оба весла и потянуть ихъ книзу,
то рыльце и пыльники выдвигаются изъ клюва лодочки наружу,
между веслами, и затѣмъ снова прячутся въ лодочку, какъ только
опустить весла.
Такое устройство цвѣтка имѣетъ цѣлью содѣйствовать перенесенію насѣкомыми плодотворной пыльцы съ однпхъ цвѣтковъ на другіе: пчела или шмель, прилетая на горошекъ за сладкимъ нектаромъ,
садится
на весла вѣнчика и, стараясь достать хоботкомъ нектаръ
изъ лодочки (чрезъ вышеупомянутая щелочки тычиночной трубки),
надавливаетъ лапками на весла и упирается головкой въ парусъ.
Вслѣдствіе этого рыльце съ пыльниками выдвигается изъ лодочки и,
прикасаясь къ косматому брюшку насѣкомаго, оставляете на немъ
плодотворную пыльцу. Высосавъ изъ цвѣтка нектаръ. насѣкомое пере­
летаете на другой цвѣтокъ, гдѣ, продѣлывая то же самое, оставляете
на рыльцѣ этого другого цвѣтка приставшую къ его брюшку пыльцу
(съ первая цвѣтка) и такимъ образомъ производить оплодотвореніе.
Подобнымъ же образомъ устроены цвѣты и у всѣхъ прочихъ
мотыльковыхъ растеній. Впрочемъ, у многихъ пзъ нихъ весла вѣнчика бываютъ мало развиты, парусъ же всегда значительно развитъ
и обыкновенно окрашенъ въ какой-нибудь яркій цвѣтъ— для того,
чтобы издали быть замѣтнымъ и служить приманкой для насѣкомыхъ.
Изъ оплодотворенной завязи мотыльковая цвѣтка развивается
плодъ— бобъ, въ обыденной рѣчи обыкновенно называемый стручкомъ.
Затѣмъ, обратите также вниманіе на оригинальный листъ души­
ст а я горошка: длинный ребристый черешокъ несете два продолговатыхъ, почти овальныхъ листочка и 3— 4 пары нитевидныхъ прицѣпокъ или усиковъ; на концѣ черешка также имѣется одинъ усикъ.

87

Усики эти имѣютъ назначеніё, цѣпляясь за близъ стоящіе предметы,
поддерживать стебель растенія, который самъ по себѣ, вслѣдствіе
своей гибкости, не можетъ держаться прямо. Каждый такой усикъ,
во время своего роста, постоянно, хотя и очень медленно, онисываетъ своимъ концомъ въ воздухѣ круги, и какъ только встрѣтитъ
какой-нибудь подходящій предмета, тотчасъ же вокругъ него крѣпко
обовьется. То же самое происходитъ и у нашего обыкновенная ого­
родная гороха.
Раньше было уже упомянуто, что семейство мотыльковыхъ растеній имѣетъ весьма важное значеніе въ хозяйствѣ человѣка. Важ­
ность эта заключается въ томъ, что очень многіе представители
этого семейства еще съ незапамятных-], временъ доставляли, и въ
настоящее время доставляютъ, вкусную и питательную пищу не
только людямъ, но и многимъ домашнимь животнымъ. Таковы, напримѣръ:
Горохъ, родомъ съ береговъ
Черная моря и распространив­
ш а я по Европѣ еще въ очень
давнія времена. У древнихъ грековъ горохъ воздѣлывался еще
за 300 л. до P. X .. Въ настоящее
время разводятъ большое коли­
чество различныхъ сортовъ и
разновидностей гороха: простой,
сахар ны й , вы сокій , низкій,
ранній, п оздній и друг..
Бобъ т у р е д к ій или фа­
соль и бобъ к о н ск ій — извѣстные огородные овощи. Конскій
бобъ воздѣлывался еще древними
іудеями, у древнихъ же грековъ
считался даже священнымъ раЛистъ душистаг0 ГОрошка.
стеніемъ.
Ч ечевица, съ плоско-круглыми, чрезвычайно питательными зер­
нами, воздѣлывается человѣкомъ также съ самыхъ отдаленныхъ вре­
менъ, на что указываете извѣстный разсказъ въ священномъ Писаніи—о томъ, какъ Исавъ продалъ брату своему Іакову первенство
за чечевичную похлёбку. У африкаискихъ бедуиновъ чечевица до
сихъ поръ служптъ главнымъ хлѣбнымъ растеніемъ.
Кромѣ этпхъ важнѣйшихъ растеній, воздѣлываемыхъ человѣкомъ
главнымъ образомъ для своего питанія, многія изъ мотыльковыхъ

растеній разводятся и какъ хорошія кормовыя травы для скота. Сюда
относятся: к л е ве р ъ (кашка), лю церна, эспарцетъ, в и к а и др.,
доставляющія превосходное сѣно.
Наконецъ, извѣстный садовый кустарникъ — желтая а к а ц і я
(сибирскаго происхожденія) и столь распространенное повсюду на
югѣ Россіи дерево б ѣ л а я а к а ц і я (американскаго происхожденія—
оба принадлежать къ тому же семейству мотыльковыхъ, рядомъ съ
очень еще многими растеніями, разводимыми въ нашихъ садахъ и
паркахъ.

FJiy^A^ ©СЕНЬ.
Д В сладкій шопотъ
Моихъ лѣсовъ?
Потоковъ ронотъ,
Цвѣты луговъ?
Деревья голы;
Коверъ зимы
Покрылъ холмы,
Поля и долы.

Г

Подъ ледяной
Своей корой
Ручей нѣмѣетъ:
Все цѣпенѣетъ;
Лишь вѣтеръ злой,
Бушуя, воетъ
И небо кроетъ
Сѣдою мглой.
Е. Баратынскій.

СВИРИСТЕЛЬ.
Октябрь уж ъ наступи т.; ужъ роща отряхаетъ
Послѣдніе листы съ нагихъ своихъ вѣтвей;
Дохнулъ осенній хладъ, дорога промерзаетъ;
Журча, еще бѣжитъ за мельницу ручей,
Но прудъ уже застылъ...
А. ПУШ КИНЪ.

ОГДА ХОЛОДНЫЙ октябрьскій вѣтеръ
сдуетъ съ деревьевъ осеннюю красу, ого­
лить вѣтки и выставить напоказъ пунцовыя кисти
рябины, тогда появляются у насъ стайки замѣчательныхъ по своей красотѣ птицъ— сви р и сте­
лей (названныхъ такъ, вѣроятно, по ихъ при­
зывному крику— звучной, красивой, серебристой
трелькѣ, которою эти птицы безпрестанно перекликаются между
собою— свиристятъ).

По наружному виду и красотѣ, свиристелей нельзя смѣшать ни
съ одной изъ прочихъ нашихъ птицъ. Господствующій цвѣтъ окра­
ски— нѣжно-розовато-сѣрый; хохолъ такого же цвѣта; горлышко и
черта черезъ глазъ — черныя; свѣтлая полоска на концѣ хвоста —
ярко-желтая, съ красными кончиками на каждомъ перѣ. Особенно

Свириетель.
(Vi натуральн. велич.).

красивы и единственны въ своемъ родѣ крылья этой птицы: они
представляютъ замѣчательно красивое сочетаніе чернаго цвѣта съ
бѣлыми и желтыми полосками; кромѣ того, они украшены еще яркокрасными роговыми пластиночками, которыми заканчиваются бѣлыя
перышки, расположенные поперечной полоской въ средней части
крыла. Самочка окрашена почти одинаково съ самцомъ, но только

90

всѣ цвѣта у нея менѣе ярки. Величиною свиристель почти равняется
скворцу.
Родина этой птицы— крайній сѣверъ Европы, Азіп и Америки.
Тамъ свиристели гнѣздятся по дремучимъ, старымъ, болотистымъ
еловымъ лѣсамъ и оттуда предпринимаютъ ежегодно, съ наступленіемъ осени, свои перелеты къ югу. Въ сѣверной и средней Россіи
свиристели появляются, въ болыпемъ или меныпемъ количествѣ, почти
регулярно каждый годъ— позднею осенью (изрѣдка уже въ сентябрѣ)
или зимою; въ южныхъ же губерніяхъ, а также въ Крыму и на Кавказѣ, они показываются преимущественно лишь въ суровыя зпмы,
съ промежутками иногда въ нѣсколько лѣтъ. Особенно многочисленныя стаи этихъ птяцъ прилетаютъ къ намъ въ урожайные для ря­
бины годы и держатся у насъ тогда въ теченіе всей зимы. ІІослѣдній обильный прилетъ свиристелей былъ у насъ въ декабрѣ 1892 г.,
когда эти птицы объявились у насъ, подъ Петербургомъ, тысячными
стаями. Вѣтви рябиновыхъ деревьевъ, изобиловавшихъ въ тотъ годъ
ягодами, буквально обламывались подъ тяжестью налетавшей на
нихъ птицы.
Съ наступленіемъ первыхъ дней марта начинается обыкновенно
обратное передвиженіе этихъ птицъ на сѣверъ — въ ихъ родные лѣса.
Пока свиристели гостятъ у насъ, они занимаются преимуще­
ственно поѣданіемъ рябины — любимой ихъ ягоды. Подолгу можно
любоваться этими красивыми птицами, когда онѣ стайкой въ 15— 20
штукъ раскачиваются на тонкихъ вѣткахъ рябины, ощипывая одну
ягодку за другою.
ІЗсть могугъ свиристели неимовѣрно много, потому что чрезвы­
чайно быстро перевариваютъ пищу и даже выбрасываютъ ее полупереваренною. Кромѣ рябины, они охотно ѣдятъ также и ягоды мож­
жевельника, шиповника, калины, боярышника и друг...
Свиристель, повидимону, весьма глуповатъ и несообразителенъ;
по крайней мѣрѣ, онъ вовсе не умѣетъ распознавать опасности и
различать друга отъ недруга. Человѣка, съ его многохитростнымп
кознями противъ всякихъ живыхъ созданій, онъ не знаетъ и ни­
сколько не боится, — по крайней мѣрѣ, въ первое время по прилетѣ
съ своего глухого сѣвера. Во всевозможныя сѣти, западни и ловушки
свиристели лѣзутъ массами: въ то время, какъ одни трепещутся подъ
накрывшей ихъ сѣтью, другіе смотрятъ на это съ вѣтокъ сосѣдняго
дерева совершенно равнодушно, и какъ только сѣть снова раекпнута, тотчасъ же попадаются въ нее, привлекаемые разбросанною
птицеловомъ рябиною. Выстрѣлъ, сдѣланный по стаѣ свиристелей,
.сидящей на деревѣ, и сбившій добрый десятокъ этихъ хохлатыхъ

91

красавцевъ, весьма мало производить впечатлѣнія на уцѣлѣвшихъ
товарищей: они хотя и слетаютъ съ дерева, спугнутые шумомъ выстрѣла, но почти тотчасъ же снова на него садятся и позволяютъ
стрѣлять по себѣ во второй и даже въ третій разъ. Благодаря такой
легкой охотѣ на свиристелей, эти птицы во множеств*! истребляются
всякаго сорта охотниками. Ихъ стрѣляетъ всякій, кто только умѣетъ
держать въ рукахъ ружье. Въ результатѣ получается то, что свири­
стелей каждый годъ прилетаетъ къ намъ все меньше и меньше,— и
число стай убавляется, да и самыя стаи становятся все малочисленное.
А жаль, да и грѣшно... Развѣ это дичь?! Изъ-за крош ечнаго ку­
сочка мяса уничтожать такое прекрасное существо — неужели это
достойно образованная человѣка?! Не говоря уже про то, что свири­
стель къ тому же еще и весьма полезная птица: выбрасывая неудобоваримыя частицы пищи, онъ не мало содѣйствуетъ распространенію ягодныхъ деревьевъ и кустарниковъ; лѣтомъ же, на своей сѣверной родинѣ, уничтожаетъ несмѣтное количество разныхъ докучливыхъ насѣкомыхъ, которыми кишатъ сѣверные лѣса. А какимъ прекраснымъ украшеніемъ служить эта птица нашей зимней природѣ!
Въ комнатѣ свиристель мало интересенъ, хотя и составляеть
большое украшеніе птичьяго садка. Онъ почти цѣлый день занять
ѣдою, да и корма на него не напасешься. Пѣсня же его слишкомъ
незначительна, и вообще въ клѣткѣ онъ мало подаетъ голоса.

Солнце въ зелени нграетъ,
Темный садъ благоухаетъ,
Кудри золотомъ покрыты.
Свѣтъ и тѣнь подъ деревами
Переходятъ какъ живые;
Надъ душистыми цвѣтами
Выотся пчелы золотыя.
И. Никитииъ.

92

БАБОЧКА.
\/ ЗЪ

ВСѢХЪ насѣкомыхъ, населяющихъ Божій
міръ, изъ всѣхъ мелкихъ тварей, ползающихъ,
прыгающихъ и летающихъ — бабочка лучше,
изящнѣе всѣхъ. Это, поистинѣ, — «порхающій
цвѣтокъ», расписанный чудными, яркими кра­
сками, блестящій золотомъ, серебромъ и перламутромъ, или испещренный неопредѣленными
цвѣтами и узорами, не менѣе прекрасными и
привлекательными; это— милое, чистое созданіе,
питающееся сокомъ цвѣтовъ, который оно сосетъ своимъ хоботкомъ— у иныхъ коротенькимъ
и толстымъ, а у иныхъ длиннымъ и тоненькимъ, какъ
волосъ, свивающимся въ нѣсколько колечекъ, когда
нѣтъ надобности въ его употребленіп. Какъ радостно
первое появленіе бабочекъ весною! Обыкновенно это
бываютъ пестрыя крапивницы, а потомъ и желтыя.
Какое оживленіе придаютъ онѣ природѣ, только что просыпающейся
къ жизни послѣ жестокой, продолжительной зимы, когда почти нѣтъ
еще ни зеленой травы, ни листьевъ, когда видъ голыхъ деревьевъ
и увядшей прошлогодней осенней растительности былъ бы очень
печаленъ, если бъ благодатное тепло и мысль, что скоро все зазеленѣетъ. зацвѣтетъ, что жизненные соки уже текутъ изъ корней,
вверхъ по стволамъ и вѣтвямъ древеснымъ, что ростки молодыхъ
травъ и растеній уже пробиваются изъ согрѣтой влажной земли,—
не успокаивали, не веселили сердца человѣческаго.
С. Аксаковъ.

93

✓ 'г*

РУЧНЫЯ БАБОЧКИ.
(Изъ разсказовъ Элизы Брайтвинъ).

ДНАЖДЫ лѣтомъ у меня окуклились ни­
сколько гусеницъ бабочки-махаона и двѣ
изъ нихъ благополучно развились до конца.
Въ одинъ прекрасный день одно изъ этихъ
прелестныхъ созданій высвободилось изъ своей
оболочки, и я посадила его въ маленькую клѣточку, сдѣланную изъ тонкихъ прутиковъ.
Коверъ изъ зеленаго мха и вазочка съ цве­
тами составили уютную обстановку жилища
моей милой плѣнницы.
Вскорѣ я замѣтила, что мой махаонъ съ
болыпимъ наслажденіемъ кушаетъ медъ. Когда я капала его на листикъ. бабочка разворачивала свой спирально-закрученный хоботокъ
и съ видимымъ удовольствіемъ сосала лакомую пищу. Мало-по-малу,
она стала настолько ручною, что безъ малѣйшей пугливости сидѣла
на моемъ нальцѣ. Я выносила ее въ садъ, гдѣ она предпринимала
неболыпія воздушныя прогулки, въ ту или другую сторону, но всегда
возвращалась назадъ и, попорхавъ надо мною, опускалась на мой
налецъ. Она прилетала ко мнѣ по своему собственному, совершенно
свободному побужденію и остава­
лась сидѣть потомъ на моемъ пальцѣ
настолько долго, насколько хватало
моего терпѣнія ее держать. Распластавъ крылышки, прелестная ба­
бочка подставляла ихъ дѣйствію
солнечныхъ лучей, теплота кото­
рыхъ была ей, невидимому, безконечно пріятна. Никогда я не дотрогивалась до ея крыльевъ, а потому
и она держалась совершенно спо­
койно и не выказывала ни малѣйМахаонъ.
шаго желанія улетѣть.
Три недѣли жилъ мой прекрасный махаонъ въ своемъ уютномъ
домикѣ; затѣмъ, существованіе его прекратилось, — вѣроятно вслѣдствіе достиженія положеннаго ему жизненнаго предѣла. Въ день его

94

смерти вьппелъ и изъ второй куколки столь же прекрасный экземпляръ
махаона, который прожилъ у меня ровно столько же времени, какъ
и первый. И эта бабочка была такъ же ручка и такъ же ко мнѣ
привязана, но только выказывала гораздо больше сообразительности:
она скоро замѣтила, что, сложивши крылышки, можно свободно про­
ходить сквозь промежутки между прутиками клѣтки. Продѣлавъ такой
маневръ, бабочка обыкновенно летѣла къ окну, гдѣ съ видимымъ
наслажденіемъ грѣлась на солндѣ — то складывая, то распластывая
свои прелестныя крылышки. Она оставалась тамъ сидѣть до тѣхъ
поръ, пока я не подставляла ей свой паледъ, на который она тот­
часъ же взбиралась и позволяла нести себя въ свой домпкъ.
Необыкновенную прирученность этихъ бабочекъ я приписываю
главнымъ образомъ тому, что онѣ находились у меня съ первой
минуты своего освобожденія изъ куколки и никогда не испытывали
сладости свободы.
Вскорѣ у меня явилось сильное желаніе узнать, возможно ли
приручать также и вольныхъ бабочекъ и устраивать имъ счастливую
жизнь въ комнатѣ. Въ одинъ прекрасный лѣтній день я рѣшплась
сдѣлать первую попытку въ этомъ направленіи.
Наканунѣ въ моемъ саду летала бабочка-репейница, и когда я
стала ее теперь искать, то вскорѣ увидѣла ее перепархивающею съ
одной цвѣточной клумбы на другую. Я стала за ней слѣдить, и когда
она, спустя нѣкоторое время, сѣла отдохнуть на усыпанную пескомъ
садовую дорожку, медленно опуская и поднимая при этомъ свои
пеетренькія крылышки, я тихонько и осторожно начала приближаться
къ ней съ каплей меда на протянутомъ пальцѣ. Однако, бабочка
оказалась неподатливою: она ни за что не хотѣла принять мое уго­
щенье. Подпустивъ меня къ себѣ на разстояніе меньше длины ми­
зинца, она вдругъ вспорхнула и въ нѣсколько мгновеній скрылась изъ
моихъ глазъ. Хотя я и опасалась, что она болѣе не вернется, однако,
все-таки терпѣливо продолжала ее ожидать. Къ большой моей ра­
дости, черезъ нѣсколько минутъ бабочка снова появилась, и совсѣмъ
близко отъ меня. Снова начала я осторожно къ ней подкрадываться,
и снова упорхнуло отъ меня легкокрылое созданіе. Но при третьей
попыткѣ съ моей стороны бабочка настолько получила уже довѣрія
ко мнѣ, что развернула свой хоботокъ и отвѣдала моего меда, а
вслѣдъ за тѣмъ и добровольно вскарабкалась на протянутый мною
палецъ. Тогда съ величайшею осторожностью я накрыла ее клѣточкой и принесла къ себѣ въ комнату. Пока я несла мою милую
плѣнницу, она продолжала сидѣть на моемъ пальцѣ, упиваясь сла­
достью душистаго меда. Насытившись, она побѣжала своими нѣж-

95

ными ножками къ свѣжимъ цвѣтамъ, находившимся посреди клѣтки,
и затѣмъ, попорхавъ немного взадъ и впередъ, покорилась, видимо,
своей судьбѣ: сложила крылышки и спокойно усѣлась на моховомъ
коврикѣ, на днѣ клѣтки.
Въ то время, какъ я была занята ловлей этой бабочки, я замѣтила прекрасный экземпляръ бабочки-адмирала, летавшей надъ
группой цвѣтущпхъ георгинъ. Такъ какъ я полагала, что моей репейнпцѣ въ ея одиночествѣ пріятно будетъ сообщество другой ба­
бочки. то и рѣшилась попытаться завладѣть тѣмъ же способомъ и красавцемъ «адмираломъ». Однако, въ этомъ
случаѣ я имѣла менѣе надежды на успѣхъ,
потому что, хотя господинъ «адмиралъ» и
весьма отваженъ и смѣлъ, но у него нѣтъ
также недостатка и въ хитрости, а сильныя крылья уносятъ его съ быстротой
стрѣлы, если его обезпокоятъ или потревожатъ. Сколько разъ обошла я кругомъ,
подкрадываясь, георгинную грядку, въ то
время, какъ господинъ «адмиралъ» всегда
предпочиталъ находиться съ противопо­
ложной стороны, словно поддразнивая меня.
Но, наконецъ-таки, послѣ продолжитель­
ныхъ домогательствъ съ моей стороны, Онъ
позволилъ приблизиться къ себѣ и пред­
ложить мое предательское угощеніе. Когда
же онъ отвѣдалъ восхитительная нек­
тара,— вся пугливость его сразу исчезла.
Онъ даже позволилъ «посадить себя на
Бабочка-адмиралъ
палецъ и оставался совершенно погруи георгины.
женнымъ въ свое сладкое занятіе, пока я
вводила его въ надежное помѣщеніе — мою маленькую клѣточку.
Однако, здѣсь онъ повелъ себя совсѣмъ иначе: окончивъ обѣдъ,
началъ отчаянно метаться по клѣткѣ. Минуту спустя, онъ нашелъ
лазейку между прутиками и, въ надеждѣ вырваться на волю, стреми­
тельно бросился къ окну. Тогда клѣтка была накрыта сѣточкой, бѣглецъ пойманъ, водворенъ на прежнее мѣстожительство, и — вскорѣ
совсѣмъ успокоился.
Два раза въ день мои маленькіе любимцы помѣщались на мою руку
и получали съ нея свою сладкую пищу. Казалось, что во время своей
кратковременной жизни они чувствовали себя у меня вполнѣ хорошо.
Д. к.

----

96

Ы О внезапно охвачена
ДРОЖ
Въ вешнюю пору земля;
Въ лучшее платье нарядное
Принарядились поля.
Все обновилось, все молодо...
Новый надѣвши уборъ,
Словно собой міръ любуется
Въ зеркалѣ рѣкъ и озеръ.
Весело лѣсъ закудрявился,
Въ зимнюю пору нагой,
Всякая травка наряднѣе,
Хочетъ казаться другой.
Изъ-подъ камней пробиваются
Зелени яркой листы,
Небо смѣется, и ласково
Вѣтеръ цѣлуетъ цвѣты...
Дм. Минаевъ (изъ В . Гюго).

ЗЕМЛЯНИКА.
ТО изъ всего ягоднаго міра нашъ общій любимецъ, съ самаго ранняго нашего дѣтства?
Кто такъ красиво свѣшиваетъ пунцовую
душистую ягодку съ тонкихъ вѣточекъ своего
стебелька?
Кого такъ усердно разыскиваетъ и старъ,
и младъ среди «шелковой муравы» зеленаго
пригорка и среди пестрыхъ цвѣтовъ лѣсной полянкп?
г & Г К о н е ч н о , ее— нашу милую ягодку-земляничку.
Кто изъ насъ можетъ вспомнить, когда онъ впер­
вые увидалъ эту ягодку, когда онъ въ первый разъ услыхалъ о
ней, когда сорвалъ первую земляничку? Никто. Потому что пер­

97

вое знакомство наше со столь милыми дѣтскому сердцу ягодками зе­
мляники покрыто розовьшъ туманомъ самаго ранняго дѣтства... Вездѣ
она есть, вездѣ ее можно найти, всѣ ее любятъ. Да какъ и не люлюбить? Она такая хорошенькая и такая вкусная!..
Весной, въ тѣ чудные дни мая, когда —
«Едва погаснетъ яркая денница,
И мѣсяцъ встанетъ изъ-за синихъ горъ»,—

на крыльяхъ вечерияго вѣтерка спускается на землю теплая май­
ская ночь и цѣлуетъ и ласкаетъ первые распускающіеся цвѣточки, — въ то чудное время цвѣтетъ и наша маленькая земля­
ничка,— такая же любимица кра­
савицы-весны, какъ и маленькій душистый ландыш ъ. По­
всюду— на освѣгцаемыхъ солнцемъ открытыхъ лѣсныхъ пригоркахъ и полянкахъ — можно
видѣть въ то время бѣленькіе
цвѣточки земляники. Они сидятъ поодииочкѣ на концахъ
вѣточекъ волосистаго стебелька,
окруженнаго тройчатыми, круп­
но-зубчатыми и нѣжно-пушистыми листочками. Теперь земляникѣ не зачѣмъ еще пря­
таться; напротивъ— она всѣмъ
и каждому показываетъ свои
бѣленькіе цвѣточки. Ей нужно
поспѣшить цвѣсти и завязать
свои плоды — будущія ягодки,
пользуясь солнечнымъ свѣтомъ
Земляника.
и тепломъ— пока еще не обо­
растеніе, съ плетью; Ь—спѣлый
гнала и не затѣнила ее подни­ а—цѣлое
плодъ-ягода; с—разрѣзъ цвѣтоложа
(увелич.).
мающаяся со всѣхъ сторонъ изъ
земли травка-муравка.
Сочная, ароматная пунцовая ягодка земляники развивается изъ
цвѣтолож а, маленькимъ бугоркомъ выдающаяся изъ середины цвѣточка. Когда всѣ крошечные плоднички, которыми сплошь усажено
цвѣтоложе, оплодотворятся ныльцею отъ многочисленныхъ тычинокъ
цвѣтка, тогда это цвѣтоложе начнетъ разрастаться, станетъ мяснстымъ, сочнымъ, душистымъ, окрасится въ ярко-пунцовый цвѣтъ,
И З Ъ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

7

98

и— ягодка-земляничка готова. Твердыя буровато-желтыя зернышки,
слегка вдавленныя въ поверхность земляничной ягоды, не что иное,
какъ сѣмена земляники, развившіяся изъ тѣхъ плодничковъ, кото­
рыми было усажено двѣтоложе.
Хотя каждая земляничная ягодка несетъ на себѣ нѣсколько
десятковъ сѣмячекъ, могущихъ служить для размноженія растенія
земляники, но это растеніе, кромѣ того, размножается еще и инымъ
путемъ. Кто видѣлъ когда-нибудь растущую на грядахъ садовую
землянику или клубнику, тотъ, конечно, не могъ не обратить вниманія на длпнныя плети, расходящіяся во всѣ стороны отъ каждаго
кустика клубники. Вотъ такими же плетями (или усам и, какъ ихъ
еще называютъ садоводы) надѣлена и земляника. Эти плети растутъ
чрезвычайно быстро, но недолго. Остановясь расти въ длину,
они выпускаютъ изъ своего конца въ землю пучочекъ корешковъ,
а кверху— розетку листьевъ. Такимъ образомъ вырастаете новый кустикъ земляники (или клубники), который вскорѣ становится совсѣмъ
самостоятельнымъ растеньицемъ, такъ какъ плеть, на кончикѣ которой
развился новый кустикъ земляники, со временемъ засыхаетъ и про­
падаете.
Ближайшія сестры нашей маленькой земляники — са д о ва я зе­
м ляни ка и кл уб н и ка, съ крупными, почти до величины куринаго
яйца, ягодами— разводятся въ огромномъ числѣ сортовъ (около 300),
изъ которыхъ у насъ наибольшею известностью пользуются: обыкно­
венная садовая к л уб н и ка — съ очень душистыми ягодами, зем лян и к а -ви к т о р ія — съ мало-душистыми, но очень крупными плоскова­
тыми плодами, и а н а н а с н а я зем ляника, съ гладкими блестящими
листьями, очень плодоносная, но также мало-душистая..
Садовая земляника, вообще, неприхотлива относительно почвы,
но требуете глубокой ея обработки и очень любите влагу, а потому,
въ жаркое лѣто и на болѣе сухихъ мѣстахъ, хорошая поливка много
содѣйствуетъ полученію обильныхъ и вкусныхъ ягодъ.
Для того, чтобы земляника и клубника давали много и притомъ
хорошихъ ягодъ, нужно хорошенько удобрять гряды навозомъ и не
держать этихъ растеній долѣе четырехъ лѣтъ на однѣхъ п тѣхъ же
грядахъ.
Д. Еайю родовъ.

-----

99

ЖУЖЕЛИЦЫ.
(По Брему и А. Богданову).

АМЪ, вѣроятно, не разъ приводилось встрѣчать бѣгающихъ по садовымъ дорожкамъ
жуковъ, большею частію черныхъ или темнобурыхъ, съ бронзовымъ или фіолетовымъ
отлнвомъ, съ сильно перетянутой «таліей»,— жуковъ, одинъ изъ которыхъ изображенъ здѣсь на рисункѣ. Это жуки изъ
семейства жужелицъ, одного изъ самыхъ
многочисленныхъ между жуками семействъ.
Всѣ жужелицы отъявленные хищни­
ки— скорые, смѣлые и ловкіе въ своихъ
движеніяхъ, хитрые въ своихъ нападеніяхъ
и очень прожорливые. Съ такимъ иравомъ стоятъ въ связи: легкая,
но сильная форма тѣла, большая подвижность— благодаря длиннымъ
ножкамъ— и силы-іыя челюсти. Хотя жужелицъ нерѣдко можно встрѣтить и днемъ, озабоченныхъ своимъ ловомъ, но въ сущности это
животныя ночныя, любящія темныя, тѣнистыя мѣста, живущія въ
травѣ, подъ камнями, въ трещинахъ, ямкахъ и другихъ скрытыхъ

Жужелица.
(Натуральная величина).

100
уголкахъ. Онѣ не брезгаютъ никакими насѣкомыми, однако— черви,
гусеницы и слизняки составляютъ ихъ наиболѣе любимую пищу. Рѣдкія изъ нихъ касаются падали и мертвыхъ животныхъ веществъ,
растительной же пищи жужелицы почти не употребляютъ.
Будучи схвачены, а также и во время преслѣдованія, жужелицы
съ силою выбрызгиваютъ изъ себя очень ѣдкую жидкость непріятнаго
запаха, чѣмъ очень часто и спасаются отъ врага. Если выпрысну­
тая жужелицей ѣдкая жидкость попадетъ человѣку въ глазъ, то при­
чинить очень жгучую боль. Въ особенности въ этомъ отнопіеніи нужно
быть осторожнымъ при ловлѣ крупныхъ видовъ жужелицъ (въ Крыму
и на Кавказѣ встрѣчаются болѣе вершка величиною); такія болыпія
жужелицы выбрызгиваютъ свою острую жидкость на очень большое
разстояніе. Выйдя лѣтнимъ утромъ въ садъ или въ паркъ, нерѣдко
можно увидѣть лежащую на дорожкѣ мертвую, большею частію изу­
родованную жужелицу. Это— обыкновенно работа галки или вороны,
умертвившей жука своимъ крѣпкимъ клювомъ и затѣмъ съ отвращеніемъ бросившей его.
Длинныя, шестиногія, нерѣдкочерныя и блестящія личинки жуже­
лицъ, снабженный сильными челюстями, тоже очень подвижны, про­
жорливы и большею частію хищны. Окукливаются онѣ подъ корою
пней, подъ мхомъ, и въ другихъ скрытыхъ мѣстахъ, обыкновенно во
второй половинѣ лѣта. Жуки выходятъ изъ куколокъ осенью и, перезимовавъ въ какомъ-нибудь укромномъ уголкѣ (часто въ кучѣ старыхъ листьевъ), въ обиліи появляются раннею весною.
Жужелицы приносятъ человѣку, хотя и мало замѣтную, но весьма
существенную пользу, уничтожая насѣкомыхъ и другихъ тварей, вредящихъ садовымъ и огороднымъ растеніямъ.
— с+э—

Т

ОЛЬКО что на проталинахъ весеннихъ
Показались раппіе цвѣточіш,

Какъ изъ царства воскового,
Изъ душистой келейки медовой
Вылетаетъ первая пчелка;
Полетѣла по раннимъ цвѣточкамъ
О красной веснѣ развѣдать:
Скоро ль будетъ гостья дорогая,
Скоро ли луга зазеленѣютъ,
Распустятся клейкіе листочки,
Зацвѣтетъ черемуха душиста?...
А. Пушкинъ.

101

П Ч Е Л Ы .
(По Разину).

^ДЕСЪ на свѣтѣ много, и къ чи­
слу поразительнѣйшихъ между
чудесами природы слѣдуетъ, ко­
нечно, отнести дружное и трудо­
любивое общество вѣчно занятыхъ, вѣчно нодвижныхъ пчелъ.
Въ ихъ тѣсной, многочисленной
семьѣ стоитъ поучиться любви къ
порядку и труду, умной бере­
ж ливости, неограниченной пре­
данности дѣлу и обязанностями
Въ ульѣ у нихъ превосходно
устроенъ строжайшій надзоръ за
общимъ ихъ достояніемъ; трудя­
щаяся и трудолюбивыя прези­
раюсь и даже уничтожаютъ лѣнивыхъ. Каждая пчелка готова жертвовать собою для
общаго блага; каждая непоколебимо привязана къ мѣсту
своего рожденія; всѣ единодушно вооружаются противъ всякаго непріятельскаго вторженія и держатъ неутомимый дозоръ, днемъ и
ночью, у входа въ свой улей.
Взгляните на улей: если погода хороша, то вы увидите трудо­
любивую толпу, которая тѣснится (впрочемъ безъ всякаго грубаго
безпорядка) у входа въ общее жилище. Не бойтесь шума и жужжанія, подходите смѣло, особенно, если съ вами тотъ, кто постоянно
ходитъ за пчелами— п асѣ чн и къ. Если вы хотите, чтобы пчелы при­
няли васъ какъ друга, возьмите въ руку ложку съ медомъ или, про­
сто, хоть паледъ обмокните въ медъ, и смѣло подходите къ улью,
съ открытымъ лицомъ и руками; къ вамъ слетятся тысячи пчелъ, и
ни одна изъ нихъ васъ не ужалитъ. Въ вознагражденіе за медъ,
которымъ вы угощаете ихъ, вамъ можно будетъ близко разсмотрѣть
входъ въ ихъ жилье. Вы увидите, какъ онѣ слетаются съ полей,
до такой степени нагруженныя матеріаломъ для построекъ и провизіей, что едва могутъ летѣть; другія торопливо выходятъ изъ дому
и тотчасъ улетаютъ искать новой добычи; нѣкоторыя даже не входятъ

102
въ улей, чтобы сложить тамъ свою ношу: у входа всегда есть ловкіе, проворные носильщики, которые живо обираютъ прилетѣршихъ и
опять отпускаютъ ихъ на сборъ.
Какъ же онѣ собираютъ свою добычу?— Это вы можете сейчасъ
разсмотрѣть: подойдите къ какому-нибудь двѣтку, неподалеку отъ
улья: навѣрное, на немъ или въ немъ вы найдете пчелу; вы уви­
дите, какъ своимъ язычкомъ она лижетъ и жадно сосетъ медовый
двѣточный сокъ; она собираетъ также и цвѣточную пыль съ тычинокъ
цвѣтка: на ножкахъ у нея есть особыя для того углубленія— «кор­
зиночки», которыя биткомъ набиваются этою пылью. Когда же пчела
почувствуетъ, что добычи довольно, тотчасъ возвращается въ свой улей.
Внутреннее расположение улья тоже чрезвычайно любопытно.
Большая часть пчелинаго жилища заполнена вертикальными пере­
городками, которыя прикрѣплены только сверху, нижніе же края
ихъ свободны. Эти висячія перегородки параллельны одна другой, и
между ними такой тѣсный промежутокъ, что въ немъ могутъ рядомъ
пройти только двѣ пчелы. Эти промежутки напоминаютъ собою улицы;
они сообщаются между собою отверстіями въ перегородкахъ. На этихъ
перегородкахъ, называемыхъ обыкновенно сотами, съ обѣихъ сторонъ находятся тысячи неболынихъ клѣточекъ или ячеекъ , сдѣланныхъ изъ воску; въ нѣкоторыхъ находится медъ, и онѣ открыты;
въ другихъ— тоже медъ, покрытый восковою крышечкой. Во многихъ
другихъ ячейкахъ лежитъ или по червячку или по яичку. Стѣнки улья
внутри облѣплены краснымъ, а иногда желтымъ смолистымъ веществомъ, которое сначала бываетъ мягко и липко, а отъ времени твердѣетъ.
Огромное большинство всего населенія улья составляютъ обыкновенныя, неболыпія пчелы-раб о тн иды; но есть еще въ томъ же
ульѣ пчелы-трутни; онѣ живутъ не все лѣто, и осенью ни одной
изъ нихъ не увидишь. Трутень чернѣе, мохнатѣе и значительно
крупнѣе обыкновенной пчелы-работшщы; голова у него круглѣе, и
глаза гораздо больше, такъ что на верху головы они почти сходятся
другъ съ дружкой. Трутни не принимаютъ никакого участія въ общихъ
работахъ улья; они составляютъ только воздушную свпту матки—
царицы улья. Любопытно бы разсмотрѣть и ее точно такъ же, какъ
мы разсматривали обыкновенныхъ пчелъ, у входа въ улей; но это
нелегко, потому что она постоянно пребываетъ въ своемъ жилищѣульѣ, а если и летаетъ иногда около него, то никогда не садится
на цвѣты. Кто привыкъ ее видѣть, тотъ съ перваго взгляда узнаетъ
ее между окружающими пчелами. Ея тѣло гораздо длиннѣе, нежели
у пчелы-работницы, а крылья гораздо короче тѣла, и на ногахъ ея
нѣтъ «корзиночекъ» на заднхъ лапкахъ; во всемъ же прочемъ она

ш ш ш ^
9}&ЯСи11п.//Гг-

Пч е л а .
А. Р аб о тн и ц а , — К. М а т к а (царица).— D. Т р у т е н ь . Подъ ними частъ
сота: 1) ячейки, изъ которыхъ выходятъ (рождаются) пчелы-работницы; часть
этихъ ячеекъ наполнена медомъ и «запечатана» восковыми крышечками (на
нихъ пчела-работница въ натуральн. велич.); 2) часть тѣхъ же ячеекъ съ
куколками, личинками (червой) и яичками; 3) ячейки, наполненный цвѣточной
пыльцой. Подъ цифрой 4—ячейки неправильной формы, наполненныя ме­
домъ; 5) крупныя ячейки, изъ которыхъ выходятъ трутни; 6—10) крупныя,
жолудеобразныя, маточныя ячейки изъ которыхъ выходятъ матки (царицы);
W. Работница-вощанка, на брюшныхъ кольцахъ которой выступаютъ на­
ружу восковыя пластиночки (увелич.). Рядомъ съ нею (направо): четыре
ячейки, сильно увеличенныя и разрѣзанныя вдоль пополамъ: Е. съ яичкомъ;
L. съ молодой личинкой; Lx. съ болѣе взрослой личинкой; Р. съ куколкой.

104

очень похожа на остальныхъ пчелъ. Впрочемъ. внимательно при­
сматриваясь къ пчеламъ-работницамъ, можно и между ними отыскать
небольшую разницу; у тѣхъ, которыя называются у пасѣчниковъ
вощ анкам и , брюшко немного пошире, чѣмъ у другихъ; онѣ однѣ
имѣютъ способность превращать медъ въ воскъ; онѣ кладутъ основаніе сотовъ и наполняюсь ихъ медомъ, про запасъ, для общаго продовольствія. Другія пчелы-работницы называются кормилицами;
оиѣ поменьше и послабѣе вощанокъ, летаютъ собирать цвѣточную
пыль, приносятъ ее въ своихъ «корзиночкахъ», потомъ, уже въ ульѣ,
смѣшиваютъ ее съ медомъ, пережевываютъ и кормятъ этимъ составомъ маленькихъ червеобразныхъ личинокъ или, какъ говорятъ пче­
ловоды— черву, изъ которой послѣ выводятся пчелы; онѣ же, т.-е. кор­
милицы, строятъ'соты, для которыхъ матеріалъ приготовляюсь вощанки.
Вощанки и кормилицы занимаются всѣми работами въ ульѣ,
и потому всѣ вмѣстѣ извѣстны подъ именемъ работницъ.
Когда въ ульѣ пчелы настолько размножатся, что имъ стано­
вится тѣсно, тогда изъ улья отделяется рой, который покидаетъ свой
родной улей и вылетаетъ искать себѣ новое помѣщеніе.
Вылетающій рой пчелъ состоитъ обыкновенно изъ матки, тысячи,
или нѣсколько болѣе, трутней, и отъ двадцати до тридцати тысячъ
пчелъ-работницъ. Въ дикомъ состояніи, вылетѣвшій рой выбираетъ
себѣ жилищемъ большею частію дупло какого-нибудь стараго дерева.
Но пчеловодъ предвидитъ это выселеніе и умѣетъ обратить его
себѣ въ пользу: онъ даетъ пчеламъ убѣжище вѣрное и удобное— улей.
Если рой не рѣшается на поселеніе въ новомъ ульѣ, стоитъ только
взять матку и помѣстить ее въ улей: тотчасъ весь пчелиный народъ бросается туда за нею, и вслѣдъ за тѣмъ начинаетъ уже первыя подготовительныя работы для устройства улья.
Собравшись въ новомъ жилищѣ, пчелы сначала чистятъ его какъ
можно лучше; потомъ множество работницъ вылетаетъ, чтобы соби­
рать съ древесныхъ почекъ— особенно съ тополя, ивы, дуба— красно­
ватое, клейкое, смолистое вещество очень пріятнаго запаха, которое
называется у пчеловодовъ узой (или пёр г ой). Уза употребляется
для того, чтобы замазывать ею всѣ отверстія, всѣ ненужныя щели
въ ульѣ. Пчела прилетаетъ ко входу въ улей, садится на дощечку,
вставленную въ отверстіе, называемое лётиком ъ (лётикъ), и входитъ въ свой домъ съ полною ношей узьі въ корзиночкахъ своихъ
заднихъ ногъ. Ее встрѣчаютъ другія работницы, отбираютъ у нея
добычу, разжевываютъ своими челюстями и задѣлываютъ отверстія.
По окончаніи этой работы, начинаются постройки сотовъ. Матеріаломъ для этого служить воскъ, который выступаетъ тоненькими

106

пластиночками между кольцами брюшка у пчелъ-вощанокъ. Когда
ячейки готовы, или даже по мѣрѣ того какъ онѣ строятся, маткацарица начинаетъ класть въ нихъ яички. Въ это время работницы
усердно и почтительно ухаживаютъ за нею: ласкаютъ ее, чистятъ сво­
ими язычками, даютъ ей изъ своего рта по капелькѣ меду и тол­
пятся около нея правильными кругами. Матка бѣгаетъ по сотамъ,
осматриваетъ, ошупываетъ ячейки, и кладетъ въ нихъ по яичку.
Ежели ей случится положить въ одну и ту же ячейку два или нѣсколько яичекъ,— работницы сейчасъ же выбрасываютъ лишнія.
Черезъ три дня изъ яичекъ выходятъ маленькіе, бѣловатые, безногіе червячки— личинки пчелы. Тогда пчелы-кормилицы начина­
юсь ухаживать за ними съ необыкновенною нѣжностью и предупре­
дительностью: онѣ перерабатываютъ въ своемъ желудкѣ цвѣточную
пыль и медъ, которые берутъ изъ запасовъ, отложенныхъ въ верхнихъ сотовыхъ ячейкахъ, и съ большою правильностью, черезъ извѣстные промежутки времени, раздаютъ своимъ питомцамъ-червячкамъ приготовленную такимъ образомъ питательную жидкость.
Черезъ пять дней послѣ того, какъ изъ яичка вышелъ червячокъ, работницы-кормилицы задѣлываютъ его ячейку восковою кры­
шечкой. Тогда червячокъ вьетъ вокругъ своего тѣла шелковый коконъ, что стоитъ ему тридцати шести часовъ работы; черезъ три дня
послѣ того онъ превращается въ куколку, проводить въ этомъ видѣ
семь съ половиною дней, затѣмъ перегрызаетъ крышечку своей
ячейки, разрываетъ свою шелковистую пеленку и выходить настоя­
щей пчелой. Въ ту же минуту ее окружаютъ работницы: однѣ очищаютъ ячейку, чтобы можно было положить въ нее новое яичко,
другія вытираютъ новорожденную, кормятъ ее медомъ; а черезъ сутки
послѣ того, она сама начинаетъ принимать участіе въ общихъ работахъ
и улетаетъ въ поле собирать цвѣточную пыль и медъ. Такимъ об­
разомъ, проходить ровно двадцать дней съ той поры, какъ снесено
яичко, до совершеннаго развитія пчелы-работницы; а такъ какъ матка
кладетъ яички въ продолженіе всей весны, лѣта и начала осени, то
въ это время безпрестанно появляются на свѣтъ новыя пчелы, и населеніе улья быстро размножается.
Пчелиная матка кладетъ двоякаго рода яички: изъ однихъ выво­
дятся трутни, изъ другихъ — рабочія пчелы и матки. Трутневыя
яички кладутся маткой въ болѣе крупныя ячейки сотовъ, особо для
того приготовленныя. Яички, предназначенныя для вывода матокъ,
кладутся въ еще болѣе крупныя ячейки, напоминающія своимъ видомъ
дубовый жолудь. Вылупившійся изъ яичка въ такой, маточной, ячейкѣ
червячокъ-личинка подвергается усиленному кормленію особенной

106

«царской» пищей, которая отличается большею питательностью; вотъ
почему изъ маточной ячейки выходитъ не простая работница, а матка.
Въ одномъ ульѣ никогда не бываетъ двухъ матокъ-царицъ. Когда
появятся молодыя матки, a населеніе улья чрезмѣрно размножится—
отлетаютъ рой искать себѣ новое жилище. Вылетѣвшій съ одной изъ
молодыхъ матокъ рой большею частію собирается плотной кучей на
какомъ-нибудь деревѣ, стоящемъ неподалеку отъ улья, и подвѣшивается огромною кистью къ вѣткѣ дерева, прикрывая собою матку.
Если такой, висящій кистью, рой предоставить самому себѣ, то черезъ
нѣсколько времени отъ него отдѣляется нѣсколько пчелъ, которыя
отправляются на развѣдки, для отыскиванія новаго подходящая жи­
лища. Когда таковое отыскано, развѣдчики возвращаются и уводятъ
за собою весь рой. Но, какъ уже было сказано, пчеловоды до этого
не допускаютъ, а, замѣтивъ вылетѣвшій и подвѣсившійся кистью рой,
завладѣваютъ имъ и садятъ его въ новый улей.
Пчеламъ необходимо, чтобы въ ульѣ всегда было тепло и чтобъ
степень этого тепла не зависѣла отъ погоды. Отъ дыханія пчелъ и
отъ большого ихъ множества, въ самомъ дѣлѣ, въ ульѣ бываетъ
очень жарко; но пчелы могли бы всѣ перемереть отъ порчи того воз­
духа, которымъ дышать, если бы этотъ воздухъ никогда не возоб­
новлялся. Природа предупредила это зло, внушивъ пчеламъ умѣнье
провѣтривать свое жилище. Нѣсколько пчелъ по очереди занимаются
только тѣмъ, что возобновляют воздухъ въ ульѣ, быстро размахивая
крыльями,— отъ этого-то въ каждомъ ульѣ и слышится безпрестанное
жужжанье. Движенье крыльевъ производить безпрерывное движеніе
воздуха, такъ что воздухъ, испорченный дыханьемъ, безпрестанно
замѣняется новымъ, притекающимъ въ улей извнѣ. Лѣтомъ всегда
можно видѣть на лётикѣ нѣсколько пчелъ, иногда до двадцати, кото­
рыя, обратясь головой къ улью въ самомъ входѣ, преусердно машутъ
крыльями: передъ ними еще другія, а внутри улья уже множество
другихъ, - и всѣ стоятъ рядами, такъ, чтобы не мѣшать другимъ работницамъ, которыя бѣгаютъ взадъ и впередъ,— иныя съ добычей въ
своихъ корзиночкахъ, другія— готовясь летѣть за добычей. Нѣкоторыя пчелы могутъ махать крыльями, не сходя съ мѣста, минутъ
25 сряду, и во все это время перестаютъ бить крыльями лишь на
какое-нибудь мгновеніе, какъ будто для того, чтобы перевести дыханіе; только что однѣ перестанутъ, ихъ мѣсто занимаютъ другія, такъ
что въ хорошо населенномъ ульѣ жужжанье никогда не прекращается.
Такъ вотъ сколько мудрыхъ и интересныхъ вещей совершается
въ пчелиномъ ульѣ.

107

ПЧЕЛКИ.
Х Т А -Т -К А МЕДКУ! съ каразаемъ покушай,
Притчу про пчелокъ послушай!
Нынче не въ мѣру вода разлилась.
Думали— просто идетъ наводненіе,
Только и сухо, что наше селеніе
По огороды, гдѣ ульи у насъ.
Пчелка осталась, водой окруженная,
Видитъ и лѣсъ, и луга вдалекѣ,
Ну —и летитъ,— ничего, налегкѣ;
А какъ назадъ полетитъ нагруженная,—
Силъ не хватаетъ у милой... бѣда!
Пчелами вся запестрѣла вода—
Тонутъ работницы, тонуть сердечныя!..
Горю помочь мы не чаяли, грѣшные;
Не догадаться самимъ бы вовѣкъ!
Да нанесло человѣка хорошаго,
Подъ Благовѣщенье, помнишь, прохожаго?
Онъ надоумилъ, Христовъ человѣкъ!
Слушай, сынокъ, какъ мы пчелокъ избавили.
Я при прохожемъ тужилъ-тосковалъ:
«Вы бы имъ до-суши вѣхи поставили»,—
Это онъ слово сказалъ!
Вѣришь: чуть первую вѣху зеленую
На воду вывезли, стали втыкать,
Поняли пчелки сноровку мудреную,
Такъ и валятъ, и валятъ отдыхать!
Какъ богомолки у церкви на лавочкѣ
Сѣли — сидятъ.
На бугрѣ-то— ни травочки,
Ну, а въ лѣсу и въ поляхъ благодать;
Пчелкамъ не страшно туда залетать.
Все отъ единаго слова хорошаго!
Кушай на здравіе, будемъ съ медкомъ.
Благослови Богъ прохожаго»...

J

108

Кончилъ мужикъ, осѣнился крестом ъ,
Медъ съ караваемъ парнишка докушалъ,
Тятину притчу тѣмъ часомъ дослушалъ,
И за прохожаго низкій поклонъ
Господу Богу отвѣсилъ и онъ.
Н . Н екрасова

—

^ ^ —

П А У К Ъ.
АУЕА нельзя назвать красивымъ животнымъ;
многіе чувствуютъ къ нему отвращеніе, даже
боятся его,— такой у него непріятный, отталкивающій видъ. Но не забудемъ, что ядовитыя змѣи бываютъ иногда очень красивы,
_
и что гусеницы прелестныхъ бабочекъ, за
которыми дѣти такъ любятъ гоняться, часто приводятъ въ отчаяніе
земледѣльца и садовника. Паукъ же не только безвреденъ, но даже
полезенъ, такъ какъ истребляетъ множество нашихъ крылатыхъ му­
чителей— комаровъ и мухъ. И посмотрите, какъ приспособлено къ
этому занятію все тѣло маленькаго хищника! Голова и грудь совер­
шенно срослись и образовали головогрудь; но зато круглое, шаро­
образное брюшко его, едва прикрѣпленное къ груди, втрое больше
всего остального тѣла. В ъ немъ паукъ запасаетъ себѣ пищу на не­
настные дни, когда мухи и комары скрываются въ разные укром­
ные уголки. Такое время— постъ для паука; но въ теплую и ясную
погоду для него раздолье, и онъ ѣстъ очень много, зато онъ можетъ
оставаться безъ пищи цѣлыя недѣли и даже мѣсяцы.
Какъ опытные охотники, пауки стерегутъ свою добычу въ раз­
ныхъ мѣстахъ и, смотря по мѣсту, гдѣ произвоятъ ловлю,— разли­
чаются между собою одеждою: пауки, стерегущіе свою добычу въ
лѣсу, бываютъ обыкновенно зеленаго цвѣта, подъ цвѣтъ листьевъ;
живущіе на желтыхъ и бѣлыхъ цвѣтахъ окрашены въ блѣдно-желтый цвѣтъ; тѣ же, которые держатся на поляхъ или таятся въ
углахъ зданій, бываютъ сѣрые, темные—подъ цвѣтъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ
раскидываютъ свои сѣти. Восемь зоркихъ глазъ находится у паука
на головѣ, и восемь длинныхъ ногъ даютъ ему возможность бѣгать
очень быстро. Пауки охотятся различнымъ образомъ. Нѣкоторые изъ

109

нихъ тихо подкрадываются къ своей добычѣ и затѣмъ— стремительно
бросаются на нее и кусаютъ. Во рту паука двѣ острыя челюсти,
полыя въ серединѣ; онѣ наполнены ядовитою жидкостью, и, при укушеніи, острый ядъ ихъ проникаетъ въ тѣло насѣкомаго. Челюсти
паука, большею частью не опасныя для человѣка, очень опасны для
мухи, и вытекающій изъ нихъ ядъ быстро умерщвляетъ ее.
Впрочемъ, для мухъ гораздо опаснѣе тѣ пауки, которые не го­
няются за ними, а плетутъ для нихъ хитрую сѣть. Мухи и комары

Паукъ-креетовикъ.
(Натуральная величина).

любятъ кучами плясать въ воздухѣ по вечерамъ, и пауки, подмѣтивъ тѣ мѣста, гдѣ толкутся крылатыя насѣкомыя, растягиваютъ
тамъ свою паутину. Но— какъ и изъ чего они ее дѣлаютъ? Въ толстомъ брюшкѣ паука находится много клейкаго соку, который жи­
вотное выпускаетъ разомъ чрезъ множество отверстій въ концѣ
брюшка и сплетаетъ изъ .этихъ тончайшихъ, невидимыхъ нитей ту
тонкую нитку, которую въ отдѣльности мы едва можемъ разсмотрѣть, несмотря на то, что она сплетена изъ множества другихъ.
Сокъ, выходя на воздухъ, твердѣетъ, и липкая паутина дѣлается до-

110
статочно крѣпкою,
чтобы удержать ма­
ленькое животное.
На такой паутинѣ
паукъ сыѣло спу­
скается съ дерева
на землю или съ
потолка на полъ, и снова поднимается вверхъ—
легче и ловчѣе всякаго матроса; по такимъ же
паутинамъ бѣгаетъ онъ взадъ и впередъ и не
обрывается. Чтобы понять такую удивительную
ловкость, надо разсмотрѣть ножки паука. Ножекъ у него восемь, и на каждой по три лап­
ки: двѣ болыпихъ и одна маленькая, а на ка­
ждой лапкѣ множество зубчиковъ и крючочковъ. Такъ какъ у паука восемь ногъ, то, слѣдовательно, онъ имѣетъ двадцать четыре лапки;
если одна изъ нихъ какъ-нибудь сорвется съ
паутины на скоромъ бѣгу, то еще двадцать
три готовы поддержать его.
Какъ много у насъ науковъ— мы можемъ
судить объ этомъ по множеству паутины, осо­
бенно осенью, когда на домахъ и на заборахъ
почти всѣ углы затканы ею. Въ лѣсу нельзя
Домашній паукъ.
сдѣлать двухъ шаговъ, чтобы паутина не по­
пала на лицо, и даже по полямъ носятся ея длинныя серебристыя
нити. На этихъ нитяхъ летаютъ по воздуху крошечные черненькіе
паучки. Одни пауки охотятся днемъ, другіе вечеромъ, третьи ночью;
одни въ лѣсу, другіе въ кустахъ, третьи въ травѣ, четвертые въ строеніяхъ— и всюду эти животныя истребляютъ миріады вредныхъ насѣкомыхъ.
Самка-паука несетъ яички, изъ которыхъ выходятъ маленькіе
паучата, не подверженные тѣмъ превращеніямъ, какія мы видимъ
у насѣкомыхъ. Мать защищаетъ свои яички съ опасностью собствен­
ной жизни; она опутываетъ яички толстою, мягкою паутпною, дѣлаетъ изъ нихъ крошечные клубочки и эти клубочки прикрѣпляетъ
въ разныхъ мѣстахъ, а иногда и къ своему тѣлу. Замѣчено, что
пауки, таскающіе съ собою мѣшочки съ яичками, ужасно безпокоятся, когда у нихъ отнимутъ такой мѣшочекъ, и показываютъ при­
знаки величайшей радости, когда получатъ его обратно. Есть пауки,
которые, выкапывая нору въ землѣ, кладутъ въ нее мѣшочки съ

Ill
яйцами; при входѣ въ это жилище, паукъ очень искусно устраиваетъ
подъемную дверь, которую закрываете землею и очень сильно удер­
живаете снизу своею спиною, когда врагъ хочетъ ее открыть. Такъто и въ разбойничьей породѣ пауковъ живетъ нѣжное и сильное
чувство материнской любви!
К. Ушинскій.

Д02ВДЪ с к в о з ь

соднид

сверкающія капли
Д ОЖДЯ
Шумѣли въ блещущихъ листахъ,
Шумѣлъ весь въ капляхъ воздухъ синій,
Колеблясь въ радужныхъ лучахъ.
Благоуханная прохлада
Плыла широко. Здѣсь и тамъ
Встряхнется вѣтка, словно кто-то
Порхнете незримо по кустамъ.
Все задышало, зажужжало,
Зазеленѣло, зацвѣло,
И изъ янтарной тучки солнце,
Какъ обновленное, взошло.
Ѳ. Берп.

К Л О Н И ТЬ къ лѣни полдень жгучій,
Замеръ въ листьяхъ каждый звукъ.
Въ розѣ, пышной и пахучей,
Нѣжась, спитъ блестящій жукъ;
А изъ камней вытекая,
Однозвѵченъ и гремучъ,
Говорите, не умолкая,
И ноете нагорный ключъ...
А.

Толстой.

112

БРОНЗОВКА.
(По Брему-Ташенбергу).

ТО HI ЗНАЕТЪ этого золотисто-зеленаго жука, съ бѣлыми поперечными
черточі{ами на задней половинѣ надкрылій,— ко­
торый въ жар:сий солнечный день прилетаетъ,
громко жужжа, на двѣтущія клумбы и кусты сада
и сади1гея на двѣты рябины, калины, таволги
(спиреи), боярышника, на цвѣтущія розы и многія другія растенія?
Такъ какъ челюсти у бронзовки мягкія, то. она можетъ грызть ими
только нѣжные лепестки цвѣтовъ и слизывать сладкій медовый сокъ.
Сидящая на цвѣткѣ и освѣщенная яркимъ солнцемъ, она походитъ на сверкающій изумрудъ.
Иной разъ на одномъ растеніи соберется четы­
ре или пять бронзовокъ
одновременно. Если бронзовкѣ болѣе не нравится
сидѣть, она столь же вне­
запно слетаетъ, какъ и
прилетѣла, легко и ско­
ро выдвигая свои крылья
изъ - подъ золотистыхъ
надкрылій. Однако, она
это дѣлаетъ всегда толь­
ко подъ лучами яркаго
солнца; если же солнце
не свѣтитъ, бронзовка часами крѣпко сидитъ
на одномъ и томъ же мѣстѣ, словно предаваясь 4
сну, и заползаетъ еще глубже внутрь цвѣтка
розы, когда начнетъ накрапывать дождь. Если
ее схватить, то она нерѣдко выпускаетъ изъ
Бронзовка,
себя непріятно пахнущую жидкость и дѣлаетъ
это, конечно, съ цѣлью самозащиты— чтобы освободиться изъ рукъ врага.
Иногда случается еще издалека увидѣть золотисто-зеленый блескъ
бронзовокъ, когда онѣ сидятъ тѣсной кучкой на старомъ дубѣ или

из
на другомъ деревѣ, изъ открытой трещины котораго сочится гнидой
сокъ, столь любимый болыпинствомъ насѣкомыхъ.
Говоря вообще, вредными бронзовокъ назвать нельзя; но когда
онѣ появляются большими массами, а въ вашемъ саду цвѣтутъ ирекрасныя розы, тогда съ этими красивыми жуками приходится вое­
вать, такъ какъ они сильно портятъ двѣты, объѣдая ихъ лепестки.
Личинка бронзовки, похожая на личинку майскаго жука, живетъ
въ древесныхъ гнилушкахъ, а также нерѣдко ее можно найти на днѣ
муравьиныхъ кучъ, гдѣ она питается гніющими древесными части­
цами, натасканными муравьями.
Бронзовка принадлежитъ къ семейству п л а ст и н ч а т о у сы хъ жу­
ковъ, названныхъ такъ потому, что у нихъ на концѣ усиковъ (сяжковъ) находится по пучку тоненькихъ роговыхъ пластинокъ, плотно
прилегающихъ другъ къ другу, когда жукъ сидитъ спокойно; когда
же онъ собирается летѣть, то распускаетъ эти пластинки вѣеромъ
(какъ это хорошо можно наблюдать у м айскаго жука, тоже при­
надлежащая къ семейству пластинчатоусыхъ). Ноги у жуковъ этого
семейства— особенно переднія— приспособлены къ рытью земли, от­
чего два первые членика ихъ бываютъ всегда болѣе или менѣе тол­
стые и широкіе, а также нерѣдко снабжены по краю зубчиками,
играющими роль грабель. Вслѣдствіе такого устройства ногъ, всѣ
пластинчатоусые жуки являются неповоротливыми ползунами съ ши­
роко разставленными ногами. Многіе изъ нихъ, въ томъ числѣ и
извѣстный навозн ы й ж укъ, являются весьма ловкими копателями,
и большинство, несмотря на грузное тѣло,— проворные и выносли­
вые летуны, благодаря сильно развитымъ крыльямъ.

въ рѳдны^ъ ттѳдядъ.
Т Р О С Т О Р Ъ полей родныхъ. Блѣднѣютъ краски неба,
И тѣни алыя на землю полегли.
Поля свободны ужъ отъ убраннаго хлѣба.
Лѣсъ темной полосой виднѣется вдали.
Осталась на поляхъ солома золотая,
Густой щетиною торчатъ ея стебли.
По небу тянется птицъ перелетныхъ стая:
То дружно поднялись къ отлету журавли,
На югъ, на дальній югъ, свободно улетая...

J

-Ш<~------И ЗЪ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

Т. Щептна-Куперникъ.
8

114

ЖУРАВЛЬ.
ГУРАВЛЬ, благодаря своимъ длиннымъ
логамъ. является одною изъ самыхъ
болыпихъ или, вѣрнѣе, высокихъ птицъ:
ростъ его достигаете, въ высоту, до
полутора аршина; тѣломъ же онъ не
особенно великъ (не больше гуся). Въ
общемъ онъ представляется птицей сѣрой, и только черное горло, бѣлыя полосы
по бокамъ шеи (доходящія до щекъ),
да красное пятно на темени являются
ярко окрашенными мѣстами этой птицы.
Водится журавль почти во всей Россіи, и чаще всего попадается
на глаза вовремя своихъ весеннихъ и осеннихъ перелетовъ: весной,
когда возвращается изъ теплыхъ странъ, въ которыхъ всегда про­
водить зиму, осенью же,— когда снова улетаетъ на зимовку въ теплыя
страны. Во время этихъ своихъ странствованій, стая журавлей летитъ
всегда клиномъ (угломъ, «ключомъ»). На полетѣ эти птицы нерѣдко
перекликаются другъ съ дружкой— кур лы чатъ, и это курлыканье
летящихъ высоко въ воздухѣ журавлей невольно заставляетъ под­
нять голову кверху — посмотрѣть туда, откуда слышатся эти звуки.
Прогуливающаяся по землѣ журавля рѣдко случается увидѣть: это
птица очень строгая, осторожная, да и держится всегда далеко отъ
жилыхъ мѣстъ— преимущественно по глухимъ открытымъ (не поросшимъ лѣсомъ) болотамъ. Другое дѣло—журавль ручной,— такіе встрѣчаются нерѣдко. Ручной журавль спокойно разгуливаетъ по двору
и даже берете кормъ изъ рукъ. Вообще, нѣтъ умнѣе и заннмательнѣе дворовой птицы, какъ журавль. Легче всякой другой птицы прнвыкаетъ онъ ко двору и къ дому своего хозяина, знакомится съ
каждымъ угломъ, съ каждой комнатой. На птичьемъ дворѣ стережетъ домашнихъ птицъ, какъ умная собака; онъ не даетъ имъ ссо­
риться другъ съ дружкой, и разгоняетъ драчуновъ сердитымъ крикомъ или ударами клюва. Сопровождаетъ гусей на пастбище, держитъ ихъ тамъ въ порядкѣ, и въ порядкѣ же приводить домой. Я
зналъ одного ручного журавля, который принадлежалъ хозяину сто­
лярной фабрики. Этотъ журавль будилъ по фабричному свпстку за­
спавшихся послѣ обѣда на фабричномъ дворѣ рабочихъ. Другой,

1 15

также извѣстеый мнѣ, журавль принадлежали. одной важной особѣ
въ маленькомъ городкѣ. Журавль этотъ, какъ бы сознавая, что его
никто не посмѣетъ обидѣть, ежедневно являлся въ извѣстный часъ
къ окну булочника за нодатыо: стучалъ, разъ-другой, клювомъ въ
окно, которое вскорѣ отворялось; изъ окна высовывалась рука и по­
давала нтнцѣ булку. Случалось, что, когда окно долго не открывалось,
въ комнату летѣло, со звономъ, разбитое клювомъ оконное стекло.

Ж у р а в л ь .

(Ѵэ натуральн. велич.).

Получивъ булку, журавль обыкновенно взлеталъ на воздухъ и летѣлъ надъ улицей во дворъ своего хозяина, гдѣ и завтракалъ въ
свое удовольствіе.
Расхаживающій по землѣ журавль является весьма красивой,
складной птицей, при чемъ особенно его украшаютъ изогнутые концы
крыловыхъ перьевъ, образующее какъ бы хвостъ, на манеръ пѣтушинаго.
8*

1 16

Въ веселую минуту журавль забавляется играми и даже пляской.
Играя, онъ подбираетъ съ земли камушки и щепки, бросаетъ пхъ
на воздухъ и ловитъ опять; быстро нагибается, расправляетъ крылья,
прыгаетъ и буквально танцуетъ и кружится на одномъ мѣстѣ.
Такъ вотъ какая интересная и забавная птица нашъ длинноногій журка. Немудрено, что онъ попалъ въ народныя сказки, пѣсни,
басни и пословицы. Кто не знаетъ, напримѣръ, пословицы: «не сули
журавля въ небѣ, а дай синицу въ руки». И въ народныхъ примѣтахъ
о иогодѣ журавль также играетъ роль. Такъ, нанримѣръ, замѣчаютъ:
если лѣтомъ журавли кружатся высоко въ небѣ— быть ненастью; если
журавли полетятъ на зимовки уже къ третьему Спасу (16-го августа)—
ожидай морозовъ къ Покрову (1-ое октября).
Кормится журавль всякой всячиной: зернами, ягодами, насѣкомыми, червями, ящерицами, и нападаетъ даже на змѣй. Вообще,
журавль птица очень храбрая; извѣстно не мало случаевъ, когда,
будучи подстрізленъ, онъ нападалъ на охотника, или, бросившись
на землю, отчаянно защищался ногами и клювомъ. Съ плѣнными
журавлями— которьшъ обыкновенно обрѣзаютъ концы крыльевъ, чтобы
не улетѣли— нужно быть очень осторожнымъ, пока они не совсѣмъ
еще приручились: какъ разъ можно поплатиться глазомъ или полу­
чить опасную рану въ лицо. Впрочемъ, приручается журавль очень
скоро, если только обходиться съ нимъ ласково и не дразнить.
Въ степяхъ южной Россіи водится еще другой журавль, значи­
тельно меньшей величины, но еще болѣе стройный и красивый, чѣмъ
нашъ; зато его и прозвали ж ур авль-кр асавка. Главнымъ обра­
зомъ, его украшаютъ два пучка длинныхъ бѣлыхъ перьевъ, нахо­
дящихся по бокамъ головы. Про этого журавля разсказываютъ, что
онъ еще болыпій мастеръ въ танцахъ, чѣмъ нашъ обыкновенный
журка.
Д. Кайгородовъ.

ХЗЕСН А ! выставляется первая рама—
И въ комнату гаумъ ворвался,
И благовѣстъ ближняго храма,
И говоръ народа, и стукъ колеса.
Мнѣ въ душу повѣяло жизнью и волей:
Вонъ— даль голубая видна...
И хочется въ поле, въ широкое поле,
Гдѣ, шествуя, сыплетъ цвѣтами весна!

у

А. Майковъ.

-

117

СѢМЯ БОБА И ЕГО ПРОРАСТАНІЕ.
СВ, КОНЕЧНО, знаютъ, что такое сѣмя.
Кому не извѣстны сѣмена боба, гороха,
риса, изъ которыхъ наши повара и кухарки
умѣютъ приготовлять такія вкусныя и разнообразныя кушанья? Кто не знаетъ сѣмянъ овса, которыми мы кормимъ на­
шихъ лошадей, или сѣмянъ ржи, изъ ко­
торыхъ печется черный хлѣбъ? Конечно,
ихъ знаютъ и видѣли всѣ, даже малыя
дѣти. Но, позволимъ себѣ спросить,
многіе ли знаютъ, что находится вну­
три сѣмени? Многіе ли заглядывали
въ сѣмя для того, чтобы посмотрѣть, какъ его построила и сложила
мать-природа? Многіе ли знаютъ, что внутри сѣмени спитъ Крѣпкимъ сномъ маленькое, крошечное растеньице, видимое во многихъ
сѣменахъ даже простымъ глазомъ и имѣющее въ зачаткѣ всѣ главныя части будущаго растенія: корень, стебель и листья?
Вотъ, напримѣръ, сѣмя турецкаго боба (фасоли). Разсматривая
его снаружи, мы видимъ на немъ гладкую и довольно крѣпкую ко­
жицу, на этой кожицѣ, съ вогнутой стороны боба, замѣчаемъ бѣленькое, продолговатое пятнышко, называемое рубчикомъ. Этимъ
рубчикомъ сѣмя было прикрѣплено къ стручку, изъ котораго опо
было вылущено, когда созрѣло.
Если сѣмябобаположить на нѣкоторое время въ воду, то оно
вскорѣ начнетъразбухать,
потому что будетъ вбирать въ себя воду.
(Кухарки хорошо знаютъ это свойство сѣмянъ — разбухать въ водѣ,
а потому, когда варятъ бобы или горохъ, то никогда не наполняютъ ими горшка до верху, иначе они, разбухнувъ, вывалятся черезъ
край горшка, въ печь или на плиту). Когда сѣмя въ водѣ разбухло,
тогда съ него легко снимается покрывающая его кожура. Снявши
кожуру, мы увидимъ, что сѣмя оказывается сложеннымъ изъ двухъ
половинокъ, легко отдѣляющихся одна отъ другой. Половинки эти
называются сѣм янны м и долями или, короче, сѣмядолями.
Если мы внимательно осмотримъ обѣ сѣмядоли, то замѣтимъ на
краю одной изъ нихъ— и именно въ томъ мѣстѣ, въ которомъ обѣ
сѣмядоли были соединены между собою — маленькій изогнутый ва-

118
ликъ; одинъ конецъ этого валика выходить наружу, а другой заги­
бается внутрь, такъ что, когда обѣ сѣмядоли были еще сложены
вмѣстѣ, то онъ находился между ними. Наружный конецъ Этого ва­
лика называется кореш комъ, a внутренній— почечкой. Около по­
чечки прикрѣплены къ валику двѣ маленькія, продолговатыя, сморщенныя чешуйки; разсмотрѣвъ хорошенько эти
чешуйки, мы увидимъ, что это два кроіпечныхъ
листочка, но только они не зеленые, a такіе же
блѣдно-желтоватые, какъ и сами сѣмядоли. Этотъ
маленькій валикъ, съ корешкомъ, почечкой,
двумя чешуйками - листиками и двумя сѣмядолями, — все это вмѣстѣ является зароды Сѣмя боба (фасоль):
шемъ будущаго растенія — боба. У каждаго
1) послѣ снятія кожуры;
2) послѣ удаленія одной
сѣмядоли; а — сѣмядоля, б— мѣсто ирикрѣпленія другой сѣмядоли,
в— корешокъ, г — по-

,

*

сѣмени, какого бы то ни оыло растенія, всегда
есть зародышъ, хотя онъ и не всегда одина'
ково устроенъ. Ботъ, напримѣръ, кедровый
ор^шекъ: здѣсь кожица, покрывающая сѣмя,

образуетъ твердую скорлупу, подъ которой нахо­
дится еще тоненькая бурая пленочка; снявъ ту и другую, мы уви­
димъ бѣлое ядро, которое, однако, не распадается на двѣ половинки,
какъ у боба. Разрѣжемъ осторожно это ядро вдоль, и тогда увидимъ
находящійся внутри его крошечный блѣдно-желтый зародышъ, кото­
рый легко вынуть кончикомъ булавки. Разсматривая этотъ зародышъ,
мы увидимъ, что онъ является въ видѣ маленькой булавы. Утолщен­
ный конецъ этой булавы сложенъ изъ многихъ узенькихъ долекъ: это
сѣмядоли, внутри которыхъ, въ самой серединѣ, скрыта кро­
шечная почечка; тонкій же конецъ булавы—-это коре­
ш окъ зародыша. Итакъ, у боба зародышъ, какъ мы видѣли, находится непосредственно подъ кожицей (кожурой)
сѣмени, у кедроваго же орѣшка онъ окруженъ со всѣхъ
сторонъ особою бѣлою (и очень вкусною!) массою, кото­
рая называется, въ наукѣ, бѣлкомъ. Бѣлокъ этотъ— ЯровагоД
вещество очень питательное, и назначеніе его — служить орѣшка.
» (у велич.)
на первое время пищею для зародыша, когда кедровый (Продольн.
орѣшекъ попадетъ въ землю и начнетъ прорастать.
разрѣзъ).
Вернемся теперь къ нашему бобу и иосмотримъ, что будетъ съ
нимъ дѣлаться, если его положить въ землю.
Если въ землѣ достаточно влаги, а въ воздухѣ тепло, то въ скоромъ
времени чудодѣй-зародышъ начинаетъ понемножку просыпаться отъ
своего глубокаго сна и расправлять свои крошечные членики. Первымъ
высылается на развѣдку за пищей корешокъ, который и сверлитъ себѣ

119

дорожку вглубь земли. Еромѣ того, онъ носылаетъ еще отъ себя въ раз­
ный стороны тоненькія вѣточки— корешки, для того, чтобы собирать
побольше ппщи изъ разныхъ мѣстъ кормилицы-земли, потому что у
просыпающаяся зародыша быстро развивается сильный аппетитъ,
которому нужно удовлетворять непрерывно — и днемъ и ночью.
Правда, заботливая мать-природа запасла для своего сыночка-зародыіпа немножко пищи на первое время и отложила эту пищу въ сѣмядоляхъ, отчего онѣ являются у боба (а также у гороха и у многихъ другихъ сѣмянъ) такими мучнистыми; но этой пищи хватитъ
всего лишь на нѣсколько дней, и потому корешку нужно торопиться
вглубь земли и посылать въ
стороны побольше вѣточекъ.
Вотъ почему, если вынуть изъ
земли
осторожно
молодой
всходъ, хотя бы только двухъили трехдневный, то у него
уже можно найти цѣлую ки­
сточку тоненькихъ корешковъ.
Сосутъ изъ земли пищу
собственно только самыя тоненькія, молоденькія корневыя
вѣточки или, какъ ихъ называютъ, — к о р н е в ы я мочки.
Каждая такая мочка покрыта
тончайшими волоскам и, ко­
торые можно разсмотрѣть толь­
ко чрезъ увеличительныя стек­
ла. Вотъ этими-то тончайшими
волосками и сосетъ мочка изъ
Веходъ боба.
земли пищу. Остальныя же
болѣе старыя и болѣе толстыя вѣтви корня, на которыхъ уже не
имѣется сосущихъ волосковъ, служатъ для укрѣпленія растенія въ
землѣ и для препровожденія далѣе, въ стебелекъ растенія, той пищи,
которую высасываютъ изъ земли покрытыя волосками мочки. Вотъ
почему, если желаютъ пересадить молодой всходъ или деревцо съ
одного мѣста на другое, и чтобы растеніе хорошо п ринялось на
новомъ мѣстѣ, нужно какъ можно осторожнѣе вынимать изъ земли
пересаживаемое растеньице, чтобы не оборвать тоненькихъ мочекъ и
волосковъ^,
Вслѣдъ за корешкомъ начинаетъ поднимать свою головку по­
чечка; она прокладываетъ себѣ вмѣстѣ съ обнимающими ее двумя ли-

120
стиками дорожку кверху, на свѣтъ Вожій. Изъ почечки развивается,
такимъ образомъ, стебелекъ, a обнимающія ее двѣ чешуйки развора­
чиваются въ два первыхъ зеленыхъ листа.
A сѣмядоли? Что съ ними дѣлается?
У нѣкоторыхъ растеній онѣ остаются въ землѣ, и когда отдадутъ
молодому всходу всю запасенную въ нихъ пищу — сгниваютъ. У
другихъ же растеній, въ томъ числѣ и у нашего боба, онѣ выно­
сятся на стебелькѣ наружу, но невысоко надъ землею. Здѣсь сѣмядолп являются уже нѣсколько измѣнившимися: онѣ слегка нозеленѣли и съежились. Ихъ назначеніе скоро уже и окончится: когда
молодое растеньице высосетъ всю запасенную въ нихъ пищу, и когда
вполнѣ разовьются два первыхъ листа, корешокъ же тѣмъ временемъ
успѣетъ достаточно развиться въ землѣ,— надобности въ сѣмядоляхъ
больше нѣтъ. Онѣ васыхаютъ и отиадаютъ. Въ такомъ важномъ назначеніи сѣмядолей, то-есть въ томъ, что онѣ служатъ въ первые
дни жизни растенія главнымъ источникомъ его питанія, — всякій
легко можетъ убѣдиться, продѣлавъ слѣдующій опытъ: прежде чѣмъ
успѣютъ вполнѣ развиться первые два листа взошедіпаго изъ сѣмени
растеньица, оборвите его сѣмядоли. Растеньице хотя и будетъ про­
должать жить, иногда даже нѣсколько недѣль, но оно не будетъ
д а л ѣ е расти; оно останется на той степени развитія, на которой
находилось въ то время, когда вы оборвали его сѣмядоли. Два пер­
выхъ листа такъ и останутся не вполнѣ развитыми, и въ концѣ
концовъ растеньице захирѣетъ и умретъ. Если же сѣмядоли обо­
рвать тогда, когда первые два листа вполнѣ уже развились и начали
принимать участіе въ питаиіи новорожденна™ растенія, то въ такомъ
случаѣ растеніе можетъ продолжать расти и развиваться, хотя бы
въ оторванныхъ сѣмядоляхъ и находилось еще нѣкоторое количество
питательныхъ веществъ.
Д. Лайгородовъ.

©верныйЯ mzEjib.
ѢТИ, овсяный кисель на столѣ; читайте молитву;
Смирно сидѣть, не марать рукавовъ и къ горшку не соваться;
Кушайте; всякій намъ даръ соверіпенъ и даяніе благо:
Кушайте, свѣты мои, на здоровье; Господь васъ помилуй!
Въ иолѣ отецъ посѣялъ овесъ и весной заскородилъ.
Вотъ Господь-Вогъ сказалъ: «поди домой, не заботься;

121
Я не засну; безъ тебя онъ взойдетъ, расцвѣтетъ и созрѣетъ. »
Слушайте жъ, дѣти: въ каждомъ зернышкѣ тихо и смирно
Спитъ невидимкой малютка-зародышъ. Долго онъ, долго
Спитъ, какъ въ люлькѣ, не ѣстъ и не пьетъ и не пикнетъ, доколѣ
Въ рыхлую землю его не положатъ и въ ней не согрѣютъ.
Вотъ онъ лежитъ въ бороздѣ, и малюткѣ тепло подъ землею;
Вотъ тихомолкомъ проснулся, взглянулъ и сосетъ, какъ младенецъ,
Сокъ изъ родного зерна, и растетъ, и невидимо зрѣетъ;
Вотъ уползъ изъ пеленокъ, молодой корешокъ пробуравить:
Роется вглубь, и корма ищетъ въ землѣ, и находитъ.
Что же?.. Вдругъ скучно и тѣсно въ потемкахъ... «Какъ бы провѣдать,
Что тамъ на бѣломъ свѣтѣ творится?» Тайкомъ, боязливо
Выглянулъ онъ изъ земаи... Ахъ! Царь мой небесный, какъ любо!
Смотришь— Господь-Богъ ангела шлетъ къ нему съ неба.
«Дай росинку ему и скажи отъ Создателя: здравствуй.»
Пьетъ онъ... ахъ! какъ же малюточкѣ сладко, свѣжо и свободно.
Рядится красное солнышко: вотъ нарядилось, умылось,
На горы вышло съ своимъ рукодѣльемъ; идетъ по небесной
Свѣтлой дорогѣ; прилежно работая, смотритъ на землю,
Словно какъ мать на дитя, и малюткѣ съ небесъ улыбнулось,
Такъ улыбнулось, что всѣ корешки молодые взыграли:
«Доброе солнышко, даромъ — вельможа, а всякому ласка!»
Въ чемъ же его рукодѣлье? Точётъ облачко дождевое.
Смотришь: померкло; вдругъ каплетъ; вдругъ полилось, зашумѣло.
Жадно зародышекъ пьетъ; но подулъ вѣтерокъ — онъ обсохнулъ.
«Нѣтъ (говорить онъ), теперь ужъ подъ землю меня не заманятъ.
«Что мнѣ въ потемкахъ! здѣсь я останусь; пусть будетъ, что будетъ!»
Кушайте, свѣты мои, на здоровье; Господь васъ помилуй!
Ждетъ и малюточку тяжкое время: темныя тучи
День и ночь на нёбѣ етоятъ, и прячется солнце;
Снѣгъ и метель на горахъ, и градъ съ гололедицей въ полѣ.
Ахъ, мой бѣдный зародышекъ, какъ же онъ зябнетъ, какъ ноетъ!
Что съ нимъ будетъ? Земля заперлась и негдѣ взять пищи.
«Гдѣ же (онъ думаетъ) красное солнышко? Что не выходитъ?
«Или боится замерзнуть? Иль и его нѣтъ на свѣтѣ?
«Ахъ! зачѣмъ покидалъ я родимое зернышко? Дома
«Выло мнѣ лучше: сидѣть бы въ нріятномъ теплѣ подъ землею.»
Дѣтушки, такъ-то бываетъ на свѣтѣ; и вамъ доведется
Вчужѣ, межъ злыми, чужими людьми, съ трудомъ добывая
Хлѣбъ свой насущный, сквозь слезы сказать въ одинокой печали:
«Худо мнѣ; лучше бы дома сидѣть у родимой за печкой...»

122
Вогъ васъ утѣшитъ, друзья; всему есть конецъ; веселѣе
Будетъ и вамъ, какъ былиночкѣ. Слушайте: въ ясный день майскій
Свѣжесть повѣяла... солнышко яркое на горы вышло,
Смотритъ, гдѣ нашъ зародышекъ, что съ нимъ, и крошку цѣлуетъ.
Вотъ онъ ожилъ опять и себя отъ веселья не помнитъ.
Мало-по-малу одѣлись поля муравой и цвѣтами;
Вишня въ саду зацвѣла, зеленѣетъ и слива, и въ полѣ
Гуще становится рожь, и ячмень, и пшеница, и просо;
Наша былиночка думаетъ: «я позади не останусь!»
Кстати ль листки распустила... кто такъ прекрасно соткалъ ихъ?
Вотъ стебелекъ показался... кто изъ жилочки въ жилку
Чистую влагу провелъ отъ корня до маковки сочной?
Вотъ прогляиулъ, налился и качается въ воздухѣ колосъ...
Добрые люди, скажите: кто такъ искусно развѣеилъ
Почки по гибкому стеблю на тоненькихъ, шелковыхъ нитяхъ?
Ангелы,— кто же другой? Они отъ былинки къ былинкѣ
По полю взадъ и впередъ съ благодатью небесной летаютъ.
Вотъ ужъ и цвѣтомъ нашъ нѣжный, зыбучій колосикъ осыпанъ;
Но былинка стоитъ, какъ невѣста въ уборѣ вѣнчальномъ.
Вотъ налилось и зерно, и тихохонько зрѣетъ; былинка
Шепчетъ, качая въ раздумьи головкой: «я знаю, что будетъ.»
Смотришь: слетаются мошки, жучки, молодую поздравить;
Нляшутъ, толкутся кругомъ, прппѣваютъ ей: м ногія лѣта;
Въ сумерки жъ, только что мошки, жучки позаснутъ и замолкнуть,
Тащится къ травкѣ свѣтлякъ съ фонаремъ посвѣтить ей въ потемкахъ.
Кушайте, свѣты мои, на здоровье; Господь васъ помилуй!
Вотъ ужъ и Троицынъ день миновался, и сѣно скосили,
Собраны вишни; въ саду ни одной не осталося сливки;
Вотъ ужъ пожали и рожь, и ячмень, и пшеницу, и просо;
Ужъ и на жниво сбирать босикомъ ребятишки сходились
Колосъ оброшенный; имъ помогла втихомолку и мышка.
Что-то былиночка дѣлаетъ? О! ужъ давно пополнѣла;
Много, много въ ней зернышекъ; гнется и думаетъ «полно!
Время мое миновалось; зачѣмъ мнѣ одной оставаться
Въ полѣ пустомъ, межъ картофелемъ, пухлою рѣпой и свеклой?»
Вотъ со серпами пришли и Иванъ, и Лука, и Дуняша,
Ужъ и морозъ покусалъ имъ утромъ и вечеромъ пальцы;
Вотъ и снопы ужъ сушили въ овинѣ; ужъ ихъ молотили,
Съ трехъ часовъ по утру до пяти пополудни на ригѣ;
Вотъ н гнѣдко потащился на мельницу съ возомъ тяжелымъ;

123

Началъ жёрновъ молоть, и зернышки стали мукою;
Вотъ молочка надоила отъ пестрой коровки родная,
Полный горшочекъ; сварила кисель, чтобъ дѣтушкамъ кушать.
Дѣтушки скушали, ложки обтерли, сказали: спасибо!
В. А. Хуковскій.
—

—

ВЕСНОЙ.
РИШЛА Ѳомина недѣля. Растаялъ снѣгъ даже
въ лѣсной глуши. Обсохли овраги. Кон­
чился разливъ на мелкихъ рѣкахъ; оголи­
лись ихъ луга и болота; густой зеленой
щеткой пробивается на нихъ молодая трава:
зеленѣютъ озимыя поля. А все еще настоя­
щей, коренной весны нѣтъ. Цѣлые снопы лучей щедро бросаетъ
солнце на промокшую, окоченѣлую землю, стараясь согрѣть ее и
вызвать къ жизни растенія; но воздухъ еще холоденъ. Нѣтъ, нѣтъ,
да и подуетъ сѣверный вѣтеръ, нагонитъ облака, спрячетъ за ними
землю и посыплетъ ее мокрыми хлопьями снѣга. Каждую ночь, если
небо чисто, подъ утро морозъ остудитъ землю и воздухъ; не силенъ
зтотъ морозъ-утренникъ, но гибеленъ онъ молодымъ, нѣжнымъ
росткамъ растеній, только что выглянувшимъ на свѣтъ Божій.
Но вотъ, близъ Егорьева дня (23-го апрѣля), въ ходѣ весны насту­
паетъ крутой поворотъ. Одинъ денекъ въ эту пору обыкновенно
выдается такъ рѣзко, что всякому дѣлается ясно, что в е с н а на­
ступила.
Тишина стоитъ въ воздухѣ, охлажденномъ утренникомъ. Едва
успѣло солнышко показаться надъ горизонтомъ, а чувствуешь уже
могучую силу его лучей. Словно рѣшило оно покончить съ моро­
зами, и снопы его яркихъ, жгѵчихъ лучей грѣютъ съ особенной си­
лой и землю, и воду, и воздухъ и все живущее въ нихъ,
Наступаетъ знойный полдень. Не пропустите эти часы. Смотрите
прнстадьнѣе. Во всей природѣ, на глазахъ у васъ, въ нѣсколько
часовъ совершится велвкій переворотъ. Давно уже надулись почки
на многихъ деревьяхъ; но листья еще не показались, лѣсъ стоитъ
голый.
Въ эти нѣсколько часовъ перваго дня настоящей весны, какъ
бы по волшебству, вдругъ начнутъ развертываться листочки. Можно

124

глазами слѣдить, какъ слабая зелень разливается по березовой рощѣ;
сильнѣе, сильнѣе, ярче, гуще, и къ вечеру — вся роща преобрази­
лась. Чудный ароматъ наполняетъ рощу отъ молодыхъ березовыхъ
листочковъ, покрытыхъ смолистой, пахучей жидкостью.
За первымъ днемъ слѣдуетъ другой такой же, третій, четвертый.
Быстро развиваются травы на лугахъ и полянахъ; еще быстрѣе
растутъ листочки. Солнце жжетъ немилостиво. Душно дышать отъ
избытка паровъ,— м'аритъ (или п'аритъ), говорить народъ. Но вотъ
на западѣ, на самомъ краю неба, показалось маленькое облачко.
Одно, другое, цѣлые десятки ихъ всплываютъ на ясную синеву: а
за ними движется тяжелая, сѣрая туча, заволакивая сплошь весь
горизонта. Выше, выше; солнечные лучи застилаются. Далекій, глу­
хой гулъ пронесся въ воздухѣ. Солнце скрылось совсѣмъ за тучей.
Сверкнула молнія, раздался первый ударъ грома, хлынулъ дождь
крупными, тяжелыми каплями и полилъ потокомъ.
Весна открылась во. всей ея чудной красѣ. Не обсохла еще земля
отъ дождевыхъ потоковъ. Самоцвѣтными камнями висятъ на листьяхъ
дождевыя капли. А жизнь и движеніе чуются всюду и вездѣ. Птицы
и насѣкомыя снуютъ въ воздухѣ. Птичьи пѣсни наполняюсь и лѣса.
и поля, и долины рѣкъ. Даже угрюмый лѣсъ— и тотъ, кажется, ра­
дуется въ эти минуты.
«Идетъ, гудетъ зеленый шумъ
Зеленый шумъ, весенній шумъ».

И благо тому, кто не проспитъ этотъ великій праздникъ весны,
кому удастся быть на веселомъ пиру природы.
Взгляните вверхъ, въ эту чистую, чудную лазурь неба. Смо­
трите, какъ торопятся на этотъ праздникъ послѣдніе весенніе гости.
Въ перегонку, одна за другой, летятъ съ юга вереницы птицъ. Видъ
зеленаго лѣса придаетъ имъ силы, и, забывая усталость, онѣ спѣшатъ добраться до родныхъ прудовъ, болотъ, луговъ, въ знакомые
лѣса и кусточки...
М. Богдановъ.

О Е М Л Я пробудилась отъ долгаго сна.
Явилась предвѣстница лѣта,—
О, какъ хороша ты, младая весна,
Какъ сердце тобою согрѣто!

)

125

Люблю я просторъ этихъ ровныхъ полей,
Люблю эти вешнія воды.
Невольно въ душѣ отразилась моей
Краса обновленной природы.
ж. р.

-------

МАТЬ-И-МАЧЕХА.
(По В. Н. и В. В. Половцевымъ).

Ю ОДИНЪ изъ самыхъ первыхъ ранневесеннихъ полевыхъ цвѣтовъ. Нерѣдко
уже въ мартѣ мѣсяцѣ на солнцеприпечныхъ сырыхъ склонахъ, среди ста­
рой прошлогодней травы, можно найти
едва поднимакщіеся надъ землею яркожелтые цвѣты мать-и-мачехи, съ перваго
взгляда очень похожіе на цвѣты всѣмъ
извѣстнаго одуван чи ка. На нѣжномъ,
волосистомъ стеблѣ, несущемъ цвѣтокъ,
вмѣсто настоящихъ листьевъ имѣются
пока только желтоватыя маленькія че­
шуйки; настоящее же зеленые листья
появятся позже, (когда цвѣты уже отцвѣтутъ) и разрастутся лѣтомъ въ широкіе лопухи. Въ этихъ листьяхъ заключается причина
страннаго названія этого растенія. Дѣло въ томъ, что нижняя ихъ
сторона покрыта бѣлымъ войлочкомъ, и если приложить ее къ губамъ или щекѣ, то въ сравненіи съ гладкой зеленой верхней сторо­
ной, она кажется гораздо теплѣе: съ нижей стороны — точно мать
приголубить, съ верхней же— точно мачеха холодное слово скажетъ;
отсюда и названіе растенія— м ать-и-м ачеха.
Подземная часть мать-и-мачехи, ея подземный стебель, не умираетъ на зиму,— онъ живетъ тамъ по нѣсколько лѣтъ,— съ верхняго
конца удлиняется, съ нижняго отмнраетъ, весною пробуравливаетъ
землю и даетъ цвѣточные побѣги. Когда цвѣточные побѣги отцвѣтутъ и увянутъ, подземный стебель выпускаетъ изъ другихъ почекъ
новые иобѣги, но уже безъ цвѣтовъ, а только съ большими зеле­
ными листьями.

126

Цвѣты мать-и-мачехи на самомъ дѣлѣ не простые цвѣты, a цѣлыя соцвѣтія крошечныхъ отдѣльныхъ цвѣточковъ, порознь едва замѣтныхъ, а въ соединении издали бросающихся въ глаза. Въ серединѣ соцвѣтія расположены цвѣточки съ тычинками, а по краямъ—
двѣточки съ завязями, въ которыхъ, послѣ опыленія, образуются
сѣмена. Цвѣточки съ завязями выдѣляютъ медъ, нривлекающій къ
себѣ пчелъ и другихъ весеннихъ насѣкомыхъ, которыя помогаютъ
опыленію этихъ цвѣточковъ
плодотворною пыльцою.
Интересно наблюдать за
цвѣткомъ мать - и - мачехи,
когда небо начинаетъ хму­
риться и грозить дождемъ,
а пожалуй даже и снѣгомъ,
нерѣдко выпадающимъ ран­
ней весной: по мѣрѣ того,
какъ скрывается солнце,
цвѣточная головка мать-имачехи начинаетъ пони­
кать все ниже и ниже, такъ
что смотрѣвшій прямо на
солнце ярко-желтый цвѣтокъ
теперь смотритъ уже въ
землю. Вмѣстѣ съ этимъ,
многочисленные
узенькіе
зеленые листочки, окружающіе снизу и съ боковъ
все соцвѣтіе, и при солнцѣ
отогнутые такъ, чтобы мелкіе цвѣточки могли свобод­
но смотрѣть на свѣтъ Божій,— эти листочки начи­
Мать-и-мачеха.
наюсь теперь выпрямляться,
прижимаются къ цвѣточкамъ, и скоро со всѣхъ сторонъ обхваты­
ваюсь и закрываюсь ихъ, такъ что налетающій дождь или снѣгъ
встрѣчаютъ лишь поникшія головки, съ прекрасно укрытыми и за­
щищенными отъ непогоды цвѣтами. Не трудно, конечно, понять, для
чего растеніе дѣлаетъ это: въ открытыхъ цвѣтахъ, созрѣвшая и вы­
ступившая изъ пыльниковъ тычинокъ нѣжная пыльца ждетъ гостей—
насѣкомыхъ, которыяперенесли быее
на не менѣе нѣжныя рыльца
завязей; всѣ этичастичрезвычайноважны для растеній и,
будучи

127

чрезвычайно нѣжными, требуютъ обереганія отъ повреждений. Что
было бы съ ними, если бы, оставшись открытыми, онѣ подвергались
сильнымъ ударамъ дождевыхъ капель или леденящему дѣйствію
снѣга? Пыльца была бы, конечно, смыта и унесена; рыльца— по­
вреждены; быть-можетъ, и медъ, привлекающей насѣкомыхъ, былъ бы
размытъ,— словомъ— произошли бы многія бѣды, которыя, между прочимъ, такъ ловко избѣгаются закрываніемъ и пониканіемъ цвѣточной
головки.
Многіе цвѣты поступаютъ въ подобныхъ случаяхъ такъ же, какъ
мать-и-мачеха. Сѣрый однообразный видъ луговъ въ ненастную по­
году много зависитъ, кромѣ отсутствія солнца, еще и оттого, что
большинство луговыхъ цвѣтовъ, склонило свои яркія головки съ настунленіемъ непогоды. Но вернется хорошая погода, снова ярко засіяетъ солнце и пошлетъ на землю свои ласковые лучи,— цвѣты вы­
прямятся, расправятъ свои свернутые листочки и повернутся «лицомъ» къ солнцу. Быть-можетъ, васъ у д и в я т эти слова «повернутся
къ солнцу»; но послѣдите сами въ хорошій солнечный день за мать-имачехой,— вы увидите, что цвѣты ея всегда смотрятъ на солнце,
и, по мѣрѣ того, какъ солнце совершаетъ по небу свой обычный
круговой путь, цвѣточныя головки неустанно слѣдятъ за нимъ, по­
вертываясь на своемъ стебелькѣ. Такая чувствительность цвѣтовъ
мать-и-мачехи къ солнечному свѣту особенно замѣтна нѣсколько
позже весной, когда цвѣточные стебельки ея вырастутъ побольше и
повыше вынесутъ свои соцвѣтія. Подобное же слѣдованіе за солнцемъ въ теченіе дня хорошо можно наблюдать у цвѣтка подсолнеч­
ника, у крѵпныхъ садовыхъ анютиныхъ глазокъ (иванъ-да-марья) и
у многихъ другихъ цвѣтовъ. Изъ этого можно видѣть, что растенія
способны къ движеніямъ, и притомъ къ движеніямъ вполнѣ цѣлесообразнымъ, которыя— или предохраняютъ ихъ отъ непогоды, или, наоборотъ, даютъ возможность въ большей мѣрѣ пользоваться живи­
тельными лучами солнца.

128

ВЕСЕННЕЕ УТРО.
Н АЕТЕ ЛИ вы, какое наслажденіе выѣхать весной до зари? Вы
выходите на крыльцо... Натемносѣромъ небѣ кое-гдѣ мигаютъ
звѣзды; влажный вѣтерокъ изрѣдка набѣгаетъ легкой волной; слышится сдержанный,
неясный шопотъ ночи; деревья
слабо шумятъ, облитыя тѣнью...
Пристяжныя ^ёжатся, фыркаютъ
и щеголевато нерестунаютъ ногами; пара только что проснув­
шихся бѣлыхъ гусей молча и медленно перебирается черезъ до­
рогу. За плетнемъ, въ саду, мирно нохрапываетъ сторожъ; каждый
звукъ словно стоитъ въ застывшемъ воздухѣ, стоитъ и не прохо­
дить. Вотъ вы сѣли; лошади разомъ тронулись, громко застучала
телѣга... Вы ѣдете— ѣдете мимо церкви, съ горы направо, черезъ
плотину... Прудъ едва начинаетъ дымиться. Вамъ холодно немножко,
вы закрываете лицо воротникомъ шинели; вамъ дремлется. Лошади
звучно шлепаютъ ногами по лужамъ; кучеръ посвистываете. Но
вотъ вы отъѣхали версты четыре... край неба алѣетъ; въ березахъ
просыпаются, неловко перелетываютъ галки; воробьи чирикаютъ около
темныхъ скирдъ. Свѣтлѣетъ воздухъ, виднѣй дорога, яснѣетъ небо,
бѣлѣютъ тучки, зеленѣютъ поля... Заря разгорается; вотъ уже золотыя полосы протянулись по небу, въ оврагахъ клубятся пары; жа­
воронки звонко поютъ, предразсвѣтный вѣтеръ подулъ,— и тихо всплы­
ваете багровое солнце. Свѣтъ такъ и хлынете потокомъ; сердце въ
васъ встрепенется, какъ птица. Свѣжо, весело, любо! Далеко видно
кругомъ. Вонъ, за рощей, деревня; вонъ, подальше, другая, съ бѣлой
церковью, вонъ березовый лѣсокъ на горѣ; за нимъ болото... Солнце
быстро поднимается; небо чисто... Погода будетъ славная. Стадо по­
тянулось изъ деревни къ вамъ иавстрѣчу. Вы взобрались н'а гору...
какой видъ! Рѣка вьется версте н'а десять, тускло синѣя сквозь
туманъ; за ней водянисто-зеленые луга; за лугами пологіе холмы;
вдали чибисы съ крикомъ вьются надъ болотомъ; сквозь влажный

129

блескъ, разлитый въ воздухѣ, ясно выступаетъ даль... не то, что
лѣтомъ. Какъ вольно дышетъ грудь, какъ быстро движутся члены,
какъ крѣннетъ весь человѣкъ, охваченный свѣжимъ дыханіемъ
весны!...
И. Туріеневъ.

—

^—

В О Р О Н А .
/ОНЕЧНО, В Ы знаете эту птицу. Трудно, ка­
жется, найти на Руси такой дворъ, по кото­
рому не разгуливала бы ворона,— особенно
въ зимнюю пору, когда ей приходится сни­
скивать свое пропитаніе около жилищъ человѣка. И она является столь же богато ода­
ренною птицей, какъ и ея бѣлобокая род­
ственница— сорока,— въ особенности, что ка­
сается до зрѣнія, слуха и обонянія. Да и по
уму, ворона немногимъ лишь развѣ уступить сорокѣ, что бы ни говорили разныя басни и поговорки, выставляющія
ворону глупой нтицей. Въ ней только немножко меньше хитрости,
да, пожалуй, побольше любопытства, чѣмъ у сороки, почему она,
можетъ быть, ипопадаетъ иногда впросакъ, несмотря на всю свою
смышленость и осторожность.
Наружность вороны, конечно, всѣмъ хорошо извѣстна: черныя
крылья, голова, зобъ и хвостъ, при дымчато-сѣрой окраскѣ остальныхъ частей тѣла— вотъ ея незатѣйливый нарядъ, одинаковый
какъ у самца, такъ и у самки.
Фигура вороны довольно неуклю­
жая, коренастая. Глядя на мѣрно
-Г-—.; ;
расхаживающую по двору во­
рону, такъ и кажется, что она
хочетъ напустить на себя воз­
можно больше важности, распуВорона,
стивъ на груди перья и важно
кивая головою при каждомъ шагѣ; но это ей положительно не удается,
и выходитъ скорѣе смѣшно, чѣмъ величественно. Народъ нашъ весьма
мѣтко выразилъ это въ пословицѣ: «нарядъ соколій, а походка
воронья».
И З Ъ РО Д Н О Й П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

9

130

Водится ворона по всей Россін. Повсюду она многочисленна и
обыкновенна (кромѣ только нѣкоторыхъ чисто степныхъ мѣстностей)
и почти повсюду является птицей осѣдлой, т.-е. живущей круглый
годъ на одномъ мѣстѣ.
Ворона птица всеядная: она положительно ничѣмъ не брезгаетъ,
что хотя сколько-нибудь съѣдобно, — будетъ ли это изъ царства
растительнаго или животнаго. Падаль всякаго рода, мыши, молоденькіе зайчата, птички и ихъ яйца, всякаго рода черви и жуки, слиз­
няки, раки, рыба, овощи, фрукты, сыръ, творогъ и проч.— все ей
годится, если и не все, можетъ быть, одинаково вкусно.
Что касается до воровскихъ и разбойничьихъ наклонностей вороны,
какъ напримѣръ, разоренія гнѣздъ, тасканія цыплятъ и другихъ
подобныхъ хищническихъ поступковъ, то въ этомъ отношеніи существуютъ весьма противорѣчивыя мнѣнія. Одни считаютъ ворону положительнымъ воромъ и разбойникомъ, разоряющимъ гнѣзда, таскающимъ цыплятъ и т. п., а потому относятъ ее къ вреднымъ, хищнымъ птицамъ. Другіе же говорятъ, что ворона, хотя и имѣетъ
хищническія наклонности, присущія всему вороньему роду, но за­
нимается хищничествомъ далеко не въ такой степени, чтобы про­
истекающей отъ того вредъ превысилъ ту пользу, которую приносить
эта птица уничтоженіемъ множества вредныхъ тварей, каковы, напримѣръ, мышки, улитки, черви и разныя насѣкомыя. Наконецъ, нѣкоторые даже вовсе отрицаютъ въ ворбнѣ вредное хищничество. Кто
правъ, кто неправъ— трудно сказать. Вѣрнѣе всего, что правы и тѣ,
и другіе, и третьи. Дѣло въ томъ, что не во всѣхъ мѣстностяхъ и далеко
не у всѣхъ ворбнъ одинаково проявляются воровскія наклонности. Въ
однихъ мѣстностяхъ эти птицы являются несомнѣнными и весьма вред­
ными хищниками; въ другихъ— только нѣкоторыя отдѣльныя вороны
занимаются хищническими дѣлами; наконецъ, въ третьихъ— воровская
дѣятельность ворбнъ настолько мала, что почти даже и не замѣчается. Зависитъ это, по всей вѣроятности, отъ большей или мень­
шей плодородности той или другой мѣстности, и отъ обилія или
недостатка въ ней разнообразной пищи. Одно только необходимо при
этомъ замѣтить, что разъ ворона вступила, такъ сказать, на непра­
ведный путь хищничества, она уже болѣе съ него не сойдетъ, а будетъ
продолжать итти по этому пути и все болѣе и болѣе совершенствоваться.
Сводя въ концѣ-концовъ воедино всѣ различныя мнѣнія о вред­
ности или полезности вороны вообще, приходится признать, что въ
общемъ вредъ, причиняемый воронами человѣку, значительно перевѣшивается приносимою ими же пользою, а потому ворона должна
быть причислена къ числу полезныхъ птицъ. Въ особенности вороны

131

приносятъ большую пользу земледѣлію, уничтоженіемъ такъ называ­
емая «озимаго» или «ржанаго червя» '), столь пагубнаго для озимыхъ
хлѣбовъ. Само собою разумѣется, что изъ этого вовсе не слѣдуетъ,
чтобы ворона всегда и вездѣ заслуживала безусловная охраненія.
Въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ вороны завѣдомо сильно занимаются хищничествомъ, охотникъ, напримѣръ, сдѣлаетъ хорошо, если будетъ
держать ихъ подальше отъ своего охотничьяго округа, въ которомъ
онъ разводить и охраняетъ дичь. Также слѣдуетъ держать ее подальше
и отъ птичьяго двора, если только она повадится таскать цыплятъ.
Слѣдуетъ также упомянуть о косвенной пользѣ, приносимой воро­
ною: она съ ожесточеиіемъ и неутомимо преслѣдутъ всѣхъ хищниковъ— какъ пернатыхъ. такъ и четвероногихъ— издавая при этомъ
особенный, характерный, часто повторяемый крикъ: «крра, крра».
Этимъ она, во-первыхъ, выдаетъ приближеніе хищника, а во-вторыхъ,
не мало также мѣшаетъ и разбойнической дѣятельности самихъ хищнпковъ. ^
Вороны проводятъ свой день обыкновенно слѣдующимъ образомъ:
Просыпаются онѣ очень рано — чуть забрезжится утро. Затѣмъ,
одна изъ нихъ вылетаетъ на открытое мѣсто — на какое-нибудь
облюбованное высокое дерево — и начинаетъ каркать. На ея голосъ
слетаются съ отвѣтнымъ карканьемъ одна за другою всѣ вороны
ближайшей мѣстности и разсаживаются стаей по деревьямъ. Когда
совсѣмъ разсвѣтетъ, вороны одна за другою разсыпаются во всѣ
стороны — снискивать себѣ дневное пропитаніе. Около полудня онѣ
обыкновенно отдыхаютъ, поодиночкѣ, въ густыхъ вѣтвяхъ дерева, а
затѣмъ, послѣ полудня, вторично отправляются на разыскиваніе пищи.
Къ вечеру всѣ вороны одной мѣстности собираются на ночлегъ въ
какомъ-нибудь лѣсу, рощѣ или болыномъ старомъ саду. Въ сумерки
всегда можно видѣть ворбнъ, слетающихся къ одному мѣсту, оди­
ночками и небольшими обществами. Тамъ онѣ разсаживаются кучной
стаей на отдѣльно стоящей группѣ деревьевъ, или на церковномъ
куполѣ, или просто на землѣ, и поднимаютъ необыкновенный шумъ
и карканье. Можно подумать, что онѣ разсказываютъ другъ дружкѣ
различныя приключенія, случившіяся съ ними въ теченіе дня. Затѣмъ,
будто по командѣ, вся стая вдругъ снимается съ мѣста и летитъ къ
своему ночлегу, на которомъ вполнѣ успокаивается лишь съ наступленіемъ темноты.
Одно изъ такихъ вечернихъ собраній воронъ прекрасно описано
нашимъ поэтомъ Некрасовыми
! ) Гусеница бабочки о зи м о й с о в к и .

9*

132

Право, не клубъ ли вороньяго рода
Около нашего нынче прихода?
Вотъ и сегодня... ну, просто бѣда!
Глупое карканье, дикіе стоны...
Кажется, съ цѣлаго свѣта вороны
По вечерамъ прилетаютъ сюда.
Вотъ и еще, и еще эскадроны...
Рядышкомъ сѣли на куполъ, на крестъ,
На колокольнѣ, на ближней избушкѣ,—
Вонъ—у плетня покосившійся шестъ:
Двѣ умѣстились на самой верхушкѣ,
Крыльями машутъ... Все то же опять,
Что и вчера... посидятъ—и въ дорогу!
Вотъ поднялись и закаркали разомъ.
— Слушай, равняйся!—Вся стая летитъ:
Кажется, будто межъ небомъ и глазомъ
Черная сѣтка виситъ.

Къ выводу птенцовъ ворона приступаете весной довольно рано:
у насъ, въ окрестностяхъ Петербурга, около середины марта мѣеяца
нерѣдко уже можно видѣть ворбнъ, таскающихъ прутья для починки
и постройки гнѣздъ. Гнѣздо вороны помѣщается большею частію на
деревѣ, нерѣдко въ непосредственной близости отъ человѣческаго
жилья. Среди болыпихъ городовъ, даже въ совсѣмъ маленькихъ
садикахъ, расположенныхъ среди многоэтажныхъ домовъ. нерѣдко
можно видѣть ворону, спокойно высиживающую на своемъ гнѣздѣ
птенцовъ, несмотря на не умолкающій ни днемъ, ни ночью город­
ской шумъ. Въ апрѣлѣ, въ гнѣздѣ вороны находятся уже 3— 5 яицъ,
а къ началу мая — молодые. Любовь къ своимъ птенцамъ ворона
проявляетъ самую трогательную. Если какой-нибудь птенчикъ выпор­
хнете у нея изъ гнѣзда прежде, чѣмъ выучится летать, то мать
тотчасъ же выдаете своимъ безпокойствомъ то мѣсто въ травѣ, гдѣ
ея птенецъ находится: она низко летаете надъ нимъ и тревожно
каркаете, увидѣвъ приближающаяся къ этому мѣсту человѣка или
какое-нибудь животное.
Ворону, взятую въ домъ еще молодымъ птенчикомъ, легко вырас­
тить и приручить; даже можно выучить ее говорить нѣсколько словъ,
но только для этого требуется много терпѣнія.
Какъ птица очень близкая къ человѣку, ворона вошла во многія русскія пословицы и поговорки, какъ напримѣръ «соколъ съ
м ѣста, вор он а на м ѣсто». ІІл о хъ соколъ, что ворона съ
м ѣ ста сбила». «Вор онѣ соколомъ не б ы в а ть » . «Вор она з'а
море летала, да вороной и вер н у л ась».

133

КАКЪВОРОНЫ
СПАСЛИ САДЪ.
НОГО лѣтъ тому назадъ, мыѣ привелось про­
вести весну въ одномъ изъ подгородныхъ имѣній Варшавы. При помѣщичьемъ домѣ этого
имѣнія находился прекрасный, довольно ста­
рый садъ, въ родѣ небольшого парка. Возвра­
щаясь домой, усталый, послѣ военной службы,
я любилъ отдыхать по вечерамъ на скамейкахъ этого сада, подъ живописными, раски­
дистыми ясенями и кленами. Съ наслажденіемъ вдыхалъ я въ себя
ароматъ цвѣтущей бѣлой акаціи и любовался игрою вечернихъ солнечныхъ лучей по вершинамъ красивыхъ деревьевъ, покрывавшихся
почти на моихъ глазахъ свѣжею, сочною зеленыо.
Въ одинъ изъ прекрасныхъ майскихъ вечеровъ, когда я, по
обыкновенію, придя въ садъ, усѣлся на одну изъ любнмыхъ мною
скамеекъ, вниманіе мое было пріятно привлечено болыпимъ количествомъ майскихъ жуковъ (хрущей), внезапно объявившихся въ
саду и въ изобиліи летавшихъ по разнымъ направленіямъ. Говорю
«пріятно», потому что въ послѣдніе годы, живя въ Петербургѣ, мнѣ
не приходилось видѣть майскихъ жуковъ, и я про нихъ почти забылъ; а между тѣмъ, въ дѣтствѣ, любимымъ нашимъ съ братьями
занятіемъ въ весеннее время была ловля этихъ жуковъ. Мы ихъ
стряхивали со сливовыхъ и кленовыхъ деревьевъ отдовскаго сада,
строили для нихъ карточные домики, съ дверями и окошками, устраи­
вали разныя миніатюрныя гимнастики и затѣмъ подолгу любовались, какъ жуки эти
лазали по нашимъ постройкамъ и неуклюже
выдѣлывали разныя гимнастическія штуки.
О томъ же, какое зловредное существо представлялъ собою этотъ майскій жукъ, я до
того времени, съ котораго начинается этотъ
Майекій жукъ.
разсказъ, не имѣлъ еще никакого понятія.
Итакъ, въ тотъ вечеръ мнѣ было очень пріятно встрѣтиться съ
этими моими «друзьями дѣтства», и я даже не замедлилъ поймать
нѣсколько жуковъ и позабавиться съ ними, вспоминая на далекой
чужбинѣ отцовскій садъ и дѣтскіе годы...

134

Однако, пріятность возобновленія знакомства съ майскими жу­
ками только и ограничилась однимъ этимъ вечеромъ. Далѣе нача­
лось нѣчто совсѣмъ уже непріятное и дотолѣ мнѣ вовсе неизвѣстное...
Придя на другой день вечеромъ въ садъ и подойдя къ моей
скамейкѣ, я нашелъ ее всю засыпанною чѣмъ-то темнымъ и липкимъ... Недоумѣніе мое продолжалось недолго, такъ какъ я тотчасъ
же почувствовалъ и увидѣлъ, что и на мою фуражку и на мой бѣлый офицерскій китель сыплется сверху что-то совсѣмъ нехорошее;
стоявшій же въ воздухѣ гулъ, отъ множества летавшихъ по всѣмъ
направленіямъ и кружившихся около деревьевъ и кустарниковъ май­
скихъ жуковъ, объяснилъ мнѣ, въ чемъ дѣло: садъ, очевидно, под­
вергся нападенію несмѣтнаго количества майскихъ жуковъ, поѣдавшихъ молодые листья деревьевъ и сыпавшихъ сверху цѣлый дождь
своего помета...
Такое хозяйничанье майскихъ жуковъ въ этомъ прекрасномъ
саду продолжалось цѣлыхъ три дня. Вѣдный садъ— на что онъ сталъ
похожъ!.. Отъ свѣжей, такъ роскошно, было, развернувшейся, зелени
кленовъ и ясеней остались только жалкіе, загрязненные остатки; и
не только всѣ скамейки сада, но даже трава и дорожки были покрыты
пометомъ жуковъ, такъ что въ садъ было даже противно войти...
На четвертый день, я былъ разбуженъ рано утромъ необычайнымъ шумомъ въ саду. (Окно моей комнаты выходило въ садъ и
н'а ночь оставалось открытымъ). Соскочивъ съ постели и подойдя
къ окну, я увидѣлъ слѣдующее зрѣлище: всѣ деревья сада были
буквально усыпаны вороньемъ— грачами, галками и воронами; на
землѣ, подъ деревьями, ихъ также копошилось не малое количество,
да не малое же количество кружилось надъ деревьями и вокругъ
ихъ, не находя себѣ мѣста на вѣткахъ. Шумъ, гамъ и карканье стояли
невообразимые!
Такъ продолжалось почти въ теченіе всего дня.
На другой день повторилось то же самое, но только воронья
набралось еще болѣе. Очевидно, что вѣсть о лакомой и обильной
поживѣ разнеслась между птицами далеко по окрестности.
На третій день, съ утра, въ нашемъ саду все было уже тихо...
Вечеромъ лишь изрѣдка можно было видѣть одиночно пролетавшаго
майскаго жука.
Въ слѣдующую ночь разразилась жестокая гроза, съ проливнымъ
дождемъ, омывшимъ деревья, съ остатками уцѣлѣвшей листвы, а
равно траву, скамейки и дорожки.
Недѣли черезъ двѣ я снова любовался съ моей любимой ска­
мейки вновь распустившеюся свѣжею листвою деревьевъ сада, бла­

135

гополучно перенесшаго, благодаря воронамъ, жестокое непріятельское
нашествіе. На всякаго, кое-когда пролетавшаго мимо меня, майскаго
жука я смотрѣлъ теперь уже какъ на врага, а каждое доносившееся
до моего слуха карканье вороны напоминало мнѣ о присутствии невдалекѣ добраго друга...
Д. Кайгородовъ.

Х З Ъ СИНЕМЪ небѣ плывутъ надъ полями
j Облака съ золотыми краями;
Чуть замѣтеиъ надъ лѣсомъ туманъ,
Теплый вечеръ прозрачио-румянъ.
Вотъ ужъ вѣетъ прохладой ночною;
Грезитъ колосъ надъ узкой межою;
Мѣсяцъ огненнымъ шаромъ встаетъ,
Красньшъ заревомъ лѣсъ обдаетъ.
Кротко звѣздъ золотое сіянье,
Въ чистомъ полѣ покой и молчанье;
Точно въ храмѣ, стою я въ тиши
И въ восторгѣ молюсь отъ души.
И. Никитинъ.

ОЛНО, степь моя, спать безпробудно,
Зимы-матушки царство прошло,
Сохнетъ скатерть дорожки безлюдной,
Сиѣгъ пропалъ, — и тепло, и свѣтло.
Пробудись и умойся росою,
Въ ненаглядной красѣ покажись,
Принакрой свою грудь муравою,
Какъ невѣста, въ цвѣты нарядись.
Полюбуйся: весна наступаетъ,
Журавли караваномъ летятъ,
Въ яркомъ золотѣ день утопаетъ
И ручьи по оврагамъ шумятъ.
И. Никитинъ,

136

СТЕПНОЙ ЦВЪТОКЪ.
ОТЪ У Ж Е нѣсколько лѣтъ, какъ я ран­
ней весной уѣзжаю на югъ, въ новороссійскія степи. I I хорошо же тамъ въ это
время года! Степь раскинулась широко, ши­
роко, какъ безпредѣльное море изумрудное.
• Небо надъ ней, какъ бездонное бирюзо­
вое море. Отъ пѣнія жаворонковъ такъ и
звенитъ воздухъ. Жаворонковъ тутъ цѣлая гибель. Вьютъ они гнѣзда на землѣ,
и развѣ зоркій глазъ примѣтитъ гнѣздышко въ крохотной впадинѣ или глу­
боко ушедшемъ когда-то въ степную
грязь и затвердѣвшемъ слѣдѣ конскаго копыта. Идешь по степи— то
и дѣло взлетаютъ изъ-подъ ногъ испуганныя птички. Станешь огля­
дываться, искать кругомъ— гдѣ же гнѣздышко, — изъ двадцати разъ
одинъ найдешь. A сѣренькая маленькая птичка уже взлетѣла и —
она ли, другая ли ей подобная — поетъ гдѣ-то высоко, высоко,— такъ
дивно, какъ одни жаворонки умѣютъ пѣть.
Ранней весной, едва покажется зеленая травка, высыпятъ по
степи цвѣты луковичныхъ растеній съ характерными длинными и
узкими листьями:. крохотные блѣдно-голубые гіацинтики, блѣдно-желтыя звѣздочки гусятника, голубенькія нролѣски. А тамъ— и не огля­
нешься— станетътравагуще, пойдутъ еще и еще
цвѣты, самые
разнообразные, смѣняя другъ друга, словно спѣша выйти изъ земли,
полюбоваться на солнышко, которое изо дня въ день ярко свѣтитъ съ
лазурнаго неба, Не перечтешь, сколько ихъ. Съ каждымъ днемъ ихъ
высыпаетъ все больше и больше, до тѣхъ поръ, пока лѣтніе зной­
ные дни не высушатъ степь и къ серединѣ іюля не за,сушатъ и тѣхъ
цвѣтовъ, которые не попали подъ звеняіція косы косцовъ.
Прошлый годъ я опоздала въ степь и раннихъ луковичныхъ цвѣтовъ уже не застала. Передо мной была теперь не однообразно зе­
леная степь: она пестрѣла тысячами цвѣтовъ. Въ началѣ мая, когда
по склонамъ балокъ уже засеребрился ковыль, я увидала однажды
на вспаханной почвѣ незнакомый мнѣ цвѣтокъ. Онъ, несомнѣнно,

Птицемлечникъ.
(Бѣлы я брандушки).

138

былъ луковичный, судя по листьямъ. Цвѣты были ослѣпительно 64лаго цвѣта, при чемъ каждый сидѣлъ на отдѣльномъ стебелькѣ, а на
задней сторонѣ каждаго изъ шести лепестковъ проходила ярко-зеленая полоска; тычинокъ было тоже шесть, и желтые пыльники ихъ
красиво выдѣлялись въ глубинѣ бѣлаго цвѣтка. Я разгребла рыхлую
землю пашни и вырыла не особенно большую бѣловатую луковицу.
Цвѣтокъ этотъ называется птицем лечникъ или бѣлы я бр ан душки. Онъ любитъ пашни и сочные луга, на которыхъ растетъ то
въ одиночку, то группами. Гдѣ сухо, тамъ птицемлечникъ вытянется
тощій и съ рѣдкими цвѣтами; гдѣ почва влажная — въ балкѣ или
близъ запруды — круглый стебель его и листья имѣютъ болѣе сочный,
зеленый цвѣтъ, и цвѣточная метелка его гуще. Наберешь его много—
и выйдетъ красивый букетъ, блестящій яркой бѣлизной.
Мнѣ захотѣлось перевезти этотъ цвѣтокъ къ себѣ домой, на сѣверъ. Накопала я штукъ пятнадцать луковицъ, и это оказалось не
такъ-то легко: луковицы сидѣли иногда довольно глубоко въ землѣ,
а у меня не было ни садовой лопаточки, ни совка, которыми обык­
новенно пользуются при выкапываніи растеній, когда собираютъ гербарій. Приходилось дѣйствовать простымъ перочиннымъ ножомъ и
руками. Выкопанныя луковицы я положила въ коробочку съ мелкимъ
пескомъ, чтобы онѣ не пострадали при перевозкѣ. Возвратившись
домой, я разсадила ихъ по горшкамъ — штуки 3 — 4 въ каждый —
и поставила въ прохладное и темное мѣсто. Къ концу февраля въ
горшкахъ показались ростки. Тогда я перенесла ихъ сперва въ полусвѣтлое помѣщеніе, a затѣмъ поставила на окна и стала поливать.
Ростки, сначала желтовато-зеленые, вытягивались, зеленѣли и крѣпли.
Вотъ у самой луковицы образовался пучокъ узкихъ длинныхъ листьевъ.
Наконецъ, между ними появился стебель съ бутонами, плотно еще
прижатыми къ стеблю.
Въ половинѣ марта мой птицемлечникъ зацвѣлъ. Большою ра- •
достью было это для меня. Я поставила два горшка у себя на письменномъ столѣ и, работая, любовалась растеніями. Милый степной
цвѣтокъ напоминалъ мнѣ любимую степь. Быть-можетъ, особенно
милъ онъ мнѣ былѣ потому, что я положила на него, хоть не много,
да все-же сво его труда и старанія.
В . Х арузт а.

-HSK-

139

уд Одъ.
РЕДИ нашего пернатаго царства мало есть пред­
ставителей, которые такъ привлекали бы къ
себѣ вниманіе человѣка своею внѣшностью и
голосомъ, какъ удодъ. На прилагаемомъ при
- семъ рисункѣ изображенъ прекрасный «портретъ» этой птицы (только для полноты «портрета» я попрошу чи­
тателя мысленно окрасить сѣрый цвѣтъ хохла, головы, шеи, груди
и верхней части спины въ красновато-песочный цвѣтъ). Неправда
ли, какая курьезная, единственная въ своемъ родѣ птица! Совсѣмъ
какой-нибудь предводитель индѣйскаго племени! Даже когда хохолъ
удода опущенъ или, вѣрнѣе, сложенъ (на манеръ вѣера), то и тогда
эта птица имѣетъ все-таки какой-то чудной видъ, благодаря своему
длинному, тонкому клюву и торчащему съ противоположной стороны
длинному, остроконечному, пестрому хохлу.
Съ удодомъ хорошо знакомы, впрочемъ, только жители южной
половины Россіи (приблизительно къ югу отъ линіи Р и га— Уфа),
гдѣ эта птица почти повсюду болѣе или менѣе обыкновенна, въ
особенности на крайнемъ югѣ. Въ средней Россіп удодъ является
птицей болѣе или менѣе рѣдкой; на сѣверѣ не водится вовсе. Впро­
чемъ, подъ Петербургомъ изрѣдка наблюдали эту птицу, но это были,
конечно, залетные, заблудившіеся экземпляры.
Весной, по возвращеніи изъ далекихъ теплыхъ странъ, куда
удодъ улетаетъ на зимнее время, онъ тотчасъ же даетъ о себѣ знать
своимъ, единственнымъ въ своемъ родѣ, крикомъ: «упупупъ» или
«у ту тутъ» («худо-тутъ!»), откуда, по всей вѣроятности, произошло
и названіе удодъ. Этотъ своеобразный, глухой и въ то же время да­
леко слышный крикъ раздается въ весеннее время безпрестанно, въ
теченіе цѣлаго дня, въ особенности же по утреннимъ и вечернимъ
зорямъ; во второй половинѣ іюня онъ уже слышится рѣже, а къ
іюлю и вовсе умолкаетъ.
Любимыми мѣстами обитанія удода являются заливные луга рѣчныхъ долинъ и выгоны, съ немногими единично растущими на нихъ,
старыми ветлами и другими деревьями, въ дуплахъ которыхъ эта
птица охотно помѣщаетъ свои гнѣзда. Въ степныхъ мѣстностяхъ

140

удоды держатся обыкновенно вблизи хуторовъ и другихъ человѣческихъ жилищъ. Сплошного лѣса эта птица не любить, и только
иногда, временно, посѣщаетъ его, скрываясь отъ преслѣдованій.

Удодъ.
( х/з натуральной величины).

Отличительной чертой характера удода является необычайная пу­
гливость; даже близко пролетѣвшая ласточка его пугаетъ. Въ особен­
ный же ужасъ приводить удода появленіе какой-нибудь хищной
птицы: онъ тотчасъ же бросается тогда на землю, съ распластан­
ными крыльями и хвостомъ, и задираетъ кверху, почти отвѣсно,

141

свой длинный носъ. Въ такомъ странномъ положеніи удодъ скорѣе
похожъ на какой-нибудь пестрый лоскѵтокъ, чѣмъ на птицу, и это
нерѣдко спасаетъ его отъ когтей хищника,—-онъ остается незаме­
ченными Впрочемъ, молодые удоды не такъ боязливы. Мнѣ не разъ
случалось (въ степной части Крыма), сидя утромъ на балконѣ за
чайнымъ столомъ. кормить кусочками булки молодыхъ удодовъ, акку­
ратно прилетавши хъ каждое утро къ балкону.
Главную пищу этой птицы составляютъ разные черви, личинки
и жуки, живущіе въ пометѣ рогатаго скота' и другихъ животныхъ;
отсюда особое пристрастіе удода къ выгонамъ, на которыхъ пасется
домашній скотъ. Эта птица подолгу копается и ковыряетъ своимъ
длиннымъ изог-нутымъ клювомъ въ коровьемъ навозѣ и достаетъ себѣ
оттуда лакомые кусочки. Раздобывъ навознаго жука, удодъ предва­
рительно разможжаетъ его многочисленными ударами о твердую землю,
при чемъ отламываются и отскакиваютъ жесткія надкрылья и твер­
дые щитки жука; затѣмъ, обработанный такимъ образомъ жукъ под­
брасывается кверху и ловится въ широко раскрытый ротъ. Прогло­
тить жука обыкновеннымъ манеромъ, какъ это дѣлаютъ другія птицы,
удодъ не можетъ, потому что языкъ у него очень коротокъ: онъ
нмѣетъ трехугольную форму, при чемъ длина его почти равняется
ширинѣ. Вотъ почему и молодыхъ удодовъ, взятыхъ изъ гнѣзда,
можно выкормить не иначе, какъ пихая имъ пищу въ глотку пальцемъ, такъ какъ они не могутъ сами препровождать въ ротъ захва­
ченную клювомъ пищу и выучиваются этому лишь впослѣдствіи.
Гнѣздо свое удодъ особенно охотно номѣщаетъ, какъ уже было
упомянуто выше, въ одиноко стоящнхъ (по выгонамъ, дорогамъ и
берегамъ рѣкъ) дуплистыхъ деревьяхъ, а также въ отверстіяхъ и
щеляхъ каменныхъ стѣнъ и заборовъ.
Про удодовъ сложилась дурная слава, будто они никогда не чистятъ своихъ гнѣздъ, вслѣдствіе чего молодые, вырастая въ отвра­
тительной грязи, первое время по вылетѣ. изъ гнѣзда издаютъ отъ
себя очень дурной запахъ. Такъ какъ, съ другой стороны, случается
находить гнѣзда удодовъ, вовсе не отличающіяся особенной нечисто­
той и дурнымъ запахомъ, то изъ этого можно заключить, что не всѣ
удоды такія неряхи, какими ихъ прославили.
Вынутый изъ гнѣзда и выкормленный изъ рукъ, удодъ приру­
чается очень хорошо и становится въ высшей степени забавной и
милой птицей. Онъ, какъ собака, всюду слѣдуетъ за своимъ хозяиномъ— какъ по комнатамъ, такъ и на дворѣ— и доставляетъ много
забавы своими смѣшными ужимками.
Д. Кашородовъ.

-----

142

ЛѢТНЯЯ ГРОЗА.
ТРО было прекрасное. Озеро чуть-чуть рябило
отъ легкой зыби. Глаза невольно зажимались
отъ ослѣпительнаго блеска солнечныхъ лучей,
све'ркавшихъ то алмазными, то изумрудными
искрами въ водѣ. Плакучія березы купали въ
озерѣ свои вѣтви и кое-гдѣ берега поросли
осокой, въ которой прятались болыпіе, желтые
цвѣты, покоившіеся на пшрокихъ пловучихъ
листьяхъ. На солнце набѣгали иногда легкія
облака; тогда и озеро, и роща, и село — все
мгновенно потемнѣетъ; одна даль ярко сіяетъ.
Облако пройдетъ— озеро опять заблеститъ, нивы
обольются точно золотомъ... Полуденный воздухъ, накаленный зной­
ными лучами солнца, становился душенъ и тяжелъ. Вотъ и солнце
спряталось. Стало темно. И лѣсъ, и дальнія деревни, и трава— все
облеклось въ безразличный, какой-то зловѣщій цвѣтъ... Съ запада
тянулось, точно живое чудовище, черное, безобразное пятно съ мѣднымъ отливомъ по краямъ, и быстро надвигалось на село и на рощу,
простирая будто огромныя крылья по сторонамъ. Все затосковало въ
природѣ. Коровы понурили головы; лошади обмахивались хвостами,
раздували ноздри и фыркали, встряхивая гривой. Пыль подъ ихъ ко­
пытами не поднималась вверхъ, но тяжело, какъ песокъ, разсыпалась
подъ колесами. Туча надвигалась грозно. Вскорѣ медленно прокатился
отдаленный гулъ.
Все притихло, какъ будто ожидало чего-то небывалаго. Куда дѣвались эти птицы, которыя такъ рѣзво порхали и пѣли при солнышкѣ? Гдѣ насѣкомыя, что такъ разнообразно жужжали въ травѣ?
Все спряталось и безмолвствовало, и бездушные предметы, казалось,
раздѣляли зловѣщее предчувствіе. Деревья перестали покачиваться и
задѣвать другъ друга сучьями; они выпрямились; только изрѣдка
наклонялись верхушками между собою, какъ будто взаимно преду­
преждая себя шопотомъ о близкой опасности. Туча уже обложила
горизонтъ и образовала какой-то свинцовый, непроницаемый сводъ.
Въ деревнѣ всѣ старались убраться во-время по домамъ. Наступила
минута всеобщаго, торжественнаго молчанія. Вотъ отъ лѣсу, какъ
передовой вѣстникъ, пронесся свѣжій вѣтерокъ, новѣялъ прохладой

143

въ лицо путнику, прошуыѣлъ по листьямъ, захлопнулъ мимоходомъ
ворота въ избѣ и, вскрутя пыль на улицѣ, затихъ въ кустахъ. Слѣдомъ за нимъ мчится бурный вихрь, медленно двигая по дорогѣ
столбъ пыли; вотъ ворвался въ деревню, сбросилъ нѣсколько гнилыхъ досокъ съ забора, снесъ соломенную кровлю и погналъ вдоль
улицы пѣтуховъ и куръ, раздувая имъ хвосты.
Пронесся. Опять безмолвіе. Все суетится и прячется; только глу­
пый баранъ не предчувствуетъ ничего: онъ равнодушно жуетъ свою
жвачку, стоя посреди улицы, и глядитъ въ одну сторону, не пони­
мая общей тревоги; да пёрышко съ соломинкой, кружась по дорогѣ,
силятся поспѣть за вихремъ.
Упали двѣ, три крупныя капли дождя— и вдругъ блеснула молнія. Старикъ всталъ съ заваленки и поспѣшно повелъ маленькихъ
внучатъ въ избу: старуха, крестясь, торопливо закрыла окно.
Грянулъ громъ и, заглушая людской шумъ, торжественно, цар­
ственно прокатился въ воздухѣ. Испуганный конь оторвался отъ ко­
новязи и мчится съ веревкой въ поле; тщетно преслѣдуетъ его крестьянинъ. А дождь такъ и сыплетъ, такъ и сѣчетъ, все чаще и чаще,
и дробитъ въ кровли и окна сильнѣе и сильнѣе. Бѣленькая ручка
боязливо высовываетъ на балконъ предметъ нѣжныхъ заботъ— цвѣты....
И. Гончаровъ.

зк --------

НАСѢКОМЫЯ И РАСТЕНІЯ.
(По С. А. Порѣдкому).

ЫЙДЕМЪ въ солнечный лѣтній день на пестріющій цвѣтами лугъ. Сколько тамъ движенія, сколько жизни! Яркія, разноцвѣтныя
бабочки порхаютъ по воздуху, то опуска­
ясь на цвѣты, то снова взлетая на воз­
духъ. Стройныя пчёлки, толстые, мохна­
тые шмели, жужжа, перелетаютъ съ цвѣтка
на цвѣтокъ. Разноцвѣтныя,пестрыя мушки,
мелкіе жучки сидятъ цѣлыми кучками на
крупныхъ желтыхъ и бѣлыхъ цвѣткахъ
и взлетаютъ на воздухъ при нашемъ приближеніи. Болыпія стрекозы, съ блестящимъ, металлическимъ тѣломъ, бысто носятся надъ лугомъ, словно
ласточки, разрѣзая воздухъ своими большими, прозрачными крыльями.

144

Приляжемъ на землю и посмотримъ внимательно, что дѣ^
лается вокругъ насъ въ травѣ.
Мы увидимъ тамъ еще болѣе
богатый міръ животныхъ. Кто не при­
глядывается внимательно къ окружаю­
щей его природѣ, тотъ и представить
себѣ не можетъ, сколько живыхъ существъ копошится у него подъ ногами, когда
онъ идетъ по зеленому ковру луга. Какихъ
только тварей нѣтъ здѣсь! Крупные и мелкіе жуки
ползаютъ по землѣ и стеблямъ растеній; зеленые
и бурые кузнечики, маленькія кобылки лазятъ по
травѣ и быстрыми прыжками спасаются отъ насъ,
если мы попытаемся схватить ихъ; муравьи быстро
снуютъ взадъ и впередъ; пестрые, нарядные травяные клопы сидятъ
на цвѣтахъ; маленькія зеленыя и черныя травяныя тли медленно
переползаютъ по растеніямъ или сидятъ цѣлыми кучками неподвижно
на стебляхъ. Сколько здѣсь разнообразія, какое множество всякихъ
живыхъ тварей!
Но, какъ ни разнообразны всѣ эти порхающія, ползающія и скачу­
щая по лугу существа, всѣ они имѣютъ много общаго въ устройствѣ
своего тѣла. У всѣхъ этихъ животныхъ шесть ногъ и большею частью
по четыре крыла. У всѣхъ у нихъ тѣло состоитъ изъ ряда отдѣльныхъ
твердыхъ колецъ или члениковъ, соединенныхъ мягкой кожей. Ноги
ихъ тоже состоятъ изъ отдѣльныхъ твердыхъ члениковъ, соединен­
ныхъ подвижно между собою. Всѣхъ животныхъ, которыя устроены
такимъ образомъ, называютъ общимъ именемъ— насѣком ы я. Насѣкомыми ихъ назвали потому, что на тѣлѣ ихъ замѣтны какъ бы насѣчки, раздѣляющія тѣло на отдѣльныя кольца. Итакъ, всѣ эти животныя, которыхъ мы перечислили выше, описывая лугъ, — бабочки,
стрекозы, жуки, пчелы, осы, шмели, мухи, кузнечики, саранча, му­
равьи, тли, клопы,— все это будутъ различныя насѣкомьія.
Что же дѣлаютъ на лугу всѣ эти насѣкомыя, летая по воздуху,
ползая по травѣ и землѣ, сидя на цвѣтахъ и другихъ частяхъ растеній? Чѣмъ они тамъ заняты? Можетъ быть, они просто такъ, для
развлеченія, ползаютъ и летаютъ туда и сюда или сидятъ на цвѣтахъ и наслаждаются тепломъ и свѣтомъ солнечнаго лѣтняго дня?
Нѣтъ, имъ не до того, чтобы праздно сидѣть или разгуливать, куда
глаза глядятъ! Каждое животное, какъ бы мало оно ни было, должно
питаться, чтобы жить,— значитъ, должно позаботиться о томъ, чтобы

145
прокормить себя. A вѣдь ихъ такъ много, этихъ маленькихъ живыхъ
существъ! Лугъ, лѣсъ, поле такъ и кишатъ ими, и на всѣхъ можетъ
не хватить корму; поэтому имъ приходится постоянно хлопотать
о томъ, чтобы добыть гсебѣ нужное количество пищи, чтобы не
остаться голодными. Праздно сидѣть имъ некогда.
Каждое насѣкомое ищетъ себѣ такой пищи, какая ему годится.
Одни насѣкомыя хищны и нападаютъ на другихъ насѣкомыхъ: стре­
козы носятся по воздуху и ловятъ на-лету мотыльковъ и другихъ
летающихъ насѣкомыхъ; проворные хищные жуки бѣгаютъ по землѣ
п нападаютъ на неповоротливыхъ мирныхъ жуковъ и другихъ насѣкомыхъ. Иныя насѣкомыя питаются растеніями: кузнечики, саранча,
травоядные жуки — грызутъ своими крѣпкими челюстями стебли и
листья растеній; травяныя тли, сидя неподвижно на стебляхъ высасываютъ острымъ хоботкомъ сокъ стеблей; бабочки высасываютъ
сладкій сокъ изъ цвѣтовъ.
Но насѣкомымъ нужно не только прокормить себя. Они должны
еще позаботиться о томъ, чтобы оставить по себѣ потомство: поло­
жить яички, и положить ихъ не гдѣ попало, а въ такомъ мѣстѣ, гдѣ
маленъкіе, безпомощные дѣтеныши, которые выйдутъ изъ яичекъ,
нашли бы себѣ подходящій кормъ и были бы защищены отъ вра­
говъ. Нѣкоторыя насѣкомыя, напримѣръ муравьи и пчелы, продолжаютъ заботиться и о вылупившихся дѣтенышахъ, кормятъ ихъ и
ухаживаютъ за ними; другія, отложивъ яички, приготовляютъ для
будущихъ дѣтенышей' запасъ пищи. Кромѣ того, насѣкомымъ надо
подумать о томъ, чтобы защитить и себя самихъ отъ враговъ. А
этихъ враговъ у нихъ такъ много! На травоядныхъ насѣкомыхъ на­
падаютъ хищныя насѣкомыя; у этихъ, въ свою очередь, есть враги—
птицы, ежи, ящерицы и другія животныя, которыя поѣдаютъ безъ раз­
бора какъ травоядныхъ, такъ и хищныхъ насѣкомыхъ. Вотъ сколько
заботъ и дѣла у каждаго насѣкомаго! И каждое насѣкомое постоянно
хлопочетъ о себѣ, о своихъ нуждахъ, стремится къ различнымъ цѣлямъ, преодолѣваетъ различныя препятствія. Каждое изъ нихъ должно
знать, какъ ему относиться къ другимъ насѣкомымъ; съ одними оно
можетъ мирно уживаться рядомъ, другихъ должно избѣгать, какъ
опасныхъ враговъ, третьихъ разыскивать, какъ свою добычу. Какойнибудь маленькій уголокъ луга представляетъ собою цѣлый міръ, гдѣ
всѣ живыя существа— животныя и растенія— связаны между собою
различными отношеніями— то мирными, то враждебными—-точно такъ
же, какъ жители какого-нибудь города или деревни.
На первый взглядъ это можетъ показаться совсѣмъ страннымъ.
Вѣдь растенія не животныя, они не двигаются, не нападаютъ на
И З Ъ РОДН ОЙ П Р И Р О Д Ы . Ч . I I .

10

146

насѣкомыхъ и не убѣгаютъ отъ нихъ, слѣдовательно между живот­
ными и растеніями не можетъ быть никакихъ особыхъ, ни мирныхъ
ни враждебныхъ отношеніи. Но подумайте вотъ о чемъ: вѣдь растенія служатъ многимъ насѣкомымъ пищей. Всякій слыхалъ, конечно,
какъ страшно опустошаетъ растенія саранча, если появляется въ
болыпомъ количествѣ. Саранча поѣдаетъ безъ разбора всѣ растенія
и съѣдаетъ иногда дочиста всю растительность. Но другія насѣкомыя,
особенно нѣкоторыя гусеницы,— тѣ червячки, изъ которыхъ выходятъ
потомъ бабочки,— ѣдятъ только нѣкоторы я растенія или иногда даже
только одно какое-нибудь опредѣленное растеніе. Одно насѣкомое
отыскиваетъ себѣ одни растенія, а на остальныя не обращаетъ вниманія, другое — другія. A вѣдъ растеиіе тоже питается и растетъ,
тоже живетъ и хочетъ жить, и для него не безразлично, съѣстъ его
насѣкомое или нѣтъ.
Растенія такъ же, какъ и животныя, всякими способами стараются
защититься отъ своихъ враговъ— насѣкомыхъ и другихъ животныхъ.
Существуютъ даже растенія, которыя поѣдаютъ насѣкомыхъ. Какъ
это ни странно слышать, но это такъ: такія растенія существуютъ.
Итакъ, между растеніями и животными такъ же, какъ и у живот­
ныхъ между собою, существуютъ то мирныя, то враждебныя отношенія:
съ одними животными растенія уживаются въ мирѣ, отъ другихъ
должны защищаться, какъ отъ своихъ злыхъ враговъ. Но у растеній
имѣются среди животныхъ не только враги: у нихъ есть тамъ также
и вѣрные друзья; эти друзья не только не вредятъ растеніямъ, но
даже приносить имъ огромную пользу, оказываютъ имъ важныя
услуги. И растенія знаютъ своихъ друзей-животныхъ, они ждутъ ихъ
къ себѣ, какъ желанныхъ гостей, всячески стараются приманить ихъ
къ себѣ и съ своей стороны платятъ имъ за ихъ услуги.
Когда пчелы, бабочки, шмели, мухи перелетаютъ съ цвѣтка на
цвѣтокъ, они выполняютъ при этомъ очень важную для растеній ра­
боту. Какую именно работу они выполняютъ— объ этомъ будетъ рѣчь
въ слѣдующей статьѣ.

ЕЛЕН Ы Й лугъ, какъ чудный садъ,
Пахучъ и свѣжъ въ часы разсвѣта,
Красивыхъ радужныхъ цвѣтовъ
На немъ разбросаны букеты.

147

Росинки свѣтлыя на нихъ
Сверкаютъ точно блёстки;
Цѣлуютъ пчелы мхъ и пьютъ
Благоухающія слезки...
И. Суриковъ.

ЧТО ДѢЛАЮТЪ НАСѢКОМЫЯ, ПОСЫ ЦАЯ ЦВѢТЫ.
(По С. A. Порѣцкому).

ТОГО, чтобы завязь цвѣтка дала плодъ, не­
обходимо, чтобы плодотворная цвѣточная пыль
изъ пыльниковъ тычинокъ попала на рыльце
пестика. На первый взглядъ можетъ пока­
заться, что растенію очень легко этого дости­
гнуть. Тычинки находятся около пестика, и стоитъ
только пыльникамъ лопнуть, пыльца высыпется изъ иихъ и попадетъ на рыльце. Иногда такъ и бываетъ на самомъ дѣлѣ. Въ этомъ
случаѣ цвѣтокъ самъ опыляетъ себя, или, какъ говорятъ, происхо­
дитъ сам ооп ы леніе цвѣтка.
Но вотъ что оказывается. Если растеніе будетъ постоянно опы­
лять само себя, то хотя оно и будетъ приносить плоды, но обыкно­
венно въ концѣ концовъ въ плодахъ будетъ получаться мало сѣмянъ, сѣмена эти будутъ мелки, мало всхожи, изъ нихъ будутъ вы­
растать слабыя растенія. Если же на рыльце попадетъ какъ-нибудь
пыль съ другого растенія, — конечно того же рода, напримѣръ, на
рыльце вишни— пыль съ другого вишневаго дерева, на рыльце мака—
пыль съ другого кустика мака и такъ далѣе— то сѣмянъ получится
больше, сѣмена эти будутъ крупнѣе, болѣе всхожи, изъ нихъ вырастутъ крѣпкія, здоровыя растенія.
Что это дѣйствительно такъ, ученые доказали слѣдуюіцимъ обра­
зомъ. Они брали какое-нибудь растеніе, и у однихъ цвѣтовъ этого
растенія переносили кисточкой пыльцу изъ пыльниковъ на рыльце
того же самаго цвѣтка, то-есть производили искусственно самоопыленіе цвѣтковъ. На рыльца другихъ же цвѣтовъ того же растенія
10 *

148

они переносили кисточкой пыль, взятую изъ тычинокъ другого точно
такого же растенія. Предварительно ученые обрѣзали всѣ тычннкп
въ тѣхъ цвѣтахъ, на рыльце которыхъ переносилась чуягая пыльца;
дѣлали это для того, чтобы собственная пыль цвѣтка не могла по­
пасть на его рыльце. Оказалось, что въ тѣхъ цвѣтахъ, которые были
опылены собственной своей пыльцой, получалось сѣмянъ меньше,
сѣмена были болѣе мелкія, менѣе всхожія, и изъ этихъ сѣмянъ вы­
растали слабыя растенія. Въ тѣхъ же цвѣтахъ, которые опылялись
пыльцой съ другихъ растеній, сѣмянъ получалось больше, сѣмена
оказывались болѣе крупными и всхожими и давали здоровыя, крѣпкія растенія. Такое опыленіе. когда цвѣтокъ опыляется не собствен­
ной пыльцой, а пыльцой другого цвѣтка, называется п ерекрестны м ъ
или п ереносны м ъ опы леніем ъ.
Итакъ, чтобы имѣть здоровое, крѣпкое потомство, растенію на­
добно, по крайней мѣрѣ отъ времени до времени, прибѣгать къ пе­
рекрестному опыленію, то-есть опылять свои пестики пыльцой съ
другого растенія. Но какъ же растенія достигаютъ этого? В ъ тѣхъ
опытахъ, о которыхъ мы только что говорили, объ этомъ позаботи­
лись ученые: они перенесли кисточкой пыльцу изъ цвѣтка, одного
растенія на другой цвѣтокъ. Но кто же исполнитъ эту работу для
тѣхъ растеній, которыя растутъ въ лѣсу, на лугу, въ полѣ и пре­
доставлены тамъ своимъ собственнымъ силамъ? Вотъ тутъ-то и явля­
ются на помощь растеніямъ ихъ вѣрные друзья — насѣкомыя.
Вотъ толстый, мохнатый шмель опустился на бѣлый цвѣтокъ
глухой крапивы и засунулъ въ отверстіе цвѣтка свою голову. Черезъ
минуту онъ поднимается съ цвѣтка и летитъ на другой цвѣтокъ. Но
тѣло его покрыто теперь желтой пылью. Садясь на цвѣтокъ, онъ задѣлъ своимъ тѣломъ за лопнувшіе пыльники; пыль изъ нихъ высы­
палась и попала на тѣло шмеля. Пылинки цвѣтка немного липки,
онѣ пристали къ волоскамъ, которыми покрыто тѣло шмеля, и онъ
унесъ ихъ съ собою. Когда шмель сядетъ на другой цвѣтокъ, онъ
коснется своимъ покрытымъ пыльцою тѣломъ рыльца этого цвѣтка.
а рыльце у цвѣтовъ всегда бываетъ покрыто или липкой жидкостью
или волосками. Поэтому, плодотворныя пылинки прилипнуть къ рыльцу
или застрянутъ между его волосками.
Точно также и въ тѣхъ случаяхъ, когда различныя другія насѣкомыя— пчелы, бабочки, осы, мухи-— перелетаютъ съ цвѣтка на
цвѣтокъ, они захватываютъ въ однихъ цвѣтахъ пыльцу и переносятъ
ее на рыльца другихъ цвѣтовъ. Такимъ-то образомъ, съ помощью
насѣкомыхъ, растеніямъ л удается достигнуть перекрестнаго опыленія.

149

Но для чего же насѣкомыя посѣщаютъ двѣты? Или они, дѣйствительно, такъ сильно заботятся о своихъ друзья хъ-раетен іяхъ и
нрилетаютъ къ нимъ только для того, чтобы помочь имъ достигнуть
перекрестнаго опыленія?
Разумѣется, нѣтъ! Насѣкомыя вовсе и не думаютъ о томъ, что
они приносятъ пользу растеніямъ. Они посѣщаютъ двѣты ради своей
собственной пользы. Напримѣръ, пчелы собираютъ пыльцу съ тычинокъ, уносятъ ее въ улей и складываютъ тамъ въ ячейки сота.
Эта пыльца служить пчеламъ пи
щей. Пчела поступаетъ, повиди
мому, самымъ корыстнымъ образомъ съ растеніемъ: она отнимаетъ у него пыльцу, а пыльца эта
необходима растенію для опыленія пестика. Но растенію не жаль
своей пыльцы. Пусть пчела унесетъ ее: часть этой пыльцы пчела
все-таки оставить на рыльцѣ другого
цвѣтка. A растенію больше ничего и
не нужно. Разъ часть пыльцы послужиладля опыленія, растеніе достигло
своей цѣли, а остальную пыльцу оно
можетъ отдать спокойно пчелѣ, въ
награду за ту услугу, которую она ему
оказала. Растеніе и пчела оказываютъ
здѣсь другъ другу обоюдныя услуги.
Но не всѣ насѣкомыя ѣдятъ пыльцу растеній. У бабочекъ ротъ вооруженъ длиннымъ хоботкомъ. Этпмъ хоботкомъ бабочки могутъ со­
сать только жидкую пищу; твердой пищи, въ родѣ
пыльцы, бабочки совсѣмъ не могутъ ѣсть. Если бы
растенія могли предлагать насѣкомымъ въ видѣ угощенія только пыльцу, то такія насѣкомыя, какъ бабочки, не стали бы
посѣщать цвѣтовъ и не помогли бы имъ достигать перекрестнаго оныленія. Поэтому растенія позаботились и о такихъ гостяхъ и приго­
товили для нихъ подходящее угощеніе. Для этихъ насѣкомыхъ у боль­
шей части цвѣтовъ выдѣляется особый сладкій сокъ— медовы й сокъ
или н ектар ъ . Почти всѣ насѣкомыя— бабочки, пчелы, мухи, осы—
очень любятъ этотъ сокъ. Медовый сокъ выдѣляется особыми бородавочками, валиками или ямками, которыя называются медовиками.

150

Медовики бываютъ на самыхъ различныхъ частяхъ цвѣтка: на лепесткахъ вѣнчика, на пестикѣ, тычинкахъ и другихъ. Самимъ растеніямъ
медъ вовсе не нуженъ; они вырабатываютъ его только для того,
чтобы приманить имъ къ себѣ насѣкомыхъ. Насѣкомое садится на
цвѣтокъ и сосетъ медъ; но при этомъ оно задѣваетъ своимъ тѣломъ
за пыльники тычинокъ и покрывается двѣточной пылью. Затѣмъ оно
летитъ на другой цвѣтокъ и высасываетъ изъ него медъ, а н е т о ч ­
ная пыль съ его тѣла попадаетъ на рыльце этого цвѣтка и опыляетъ его.
Но иногда насѣкомыя нрилетаютъ къ цвѣткамъ и съ другими намѣреніями, напримѣръ, спастись въ цвѣтахъ отъ дождя и холода.
Такъ, разныя породы мелкихъ пчелъ прячутся н'а ночь и во время
дождя въ цвѣтахъ синихъ колокольчиковъ. Такой колокольчикъ от­
лично прикрываетъ сверху пчелку отъ дождя. А въ то же время,
влетая то въ одинъ, то въ другой цвѣтокъ, пчелка переносить цве­
точную пыль изъ одного цвѣтка на рыльце другого и производить
перекрестное опыленіе колокольчиковъ. Для того же, чтобы насѣкомымъ легко было разыскивать цвѣты, вѣнчики цвѣтовъ бываютъ
большею частію окрашены въ яркіе цвѣта: красный, синій, желтый,
бѣлый и другіе. Благодаря такой яркой окраскѣ своихъ вѣнчиковъ,
цвѣты рѣзко выдѣляются среди зелени луга. Насѣкомое видитъ уже
издали яркій цвѣтокъ и летитъ прямо къ нему.
Кромѣ того, цвѣты привлекають къ себѣ насѣкомыхъ также и
своимъ запахомъ. Войдя въ лѣсъ, нерѣдко случается почувствовать запахъ сильно-душистаго цвѣтка прежде, чѣмъ глазъ увидитъ этотъ цвѣтокъ. A насѣкомыя чувствуютъ запахъ гораздо лучше, чѣмъ мы. Они
хорошо чуютъ издалека даже такой слабый запахъ, котораго люди
совсѣмъ не могутъ чувствовать и вблизи.
Итакъ, насѣкомыя посѣщаютъ цвѣты всегда для своей собственнай пользы: обыкновенно они ищутъ тамъ себѣ кормъ, но иногда
также и убѣжище отъ дождя и холода, или пристанище для своихъ
будущихъ дѣтенышей. И во всѣхъ этихъ слѵчаяхъ насѣкомыя, пере­
летая съ цвѣтка на цвѣтокъ, невольно, сами того не зная, переносятъ
пыль изъ однихъ цвѣтовъ на рыльца другихъ и производятъ перекре­
стное опыленіе цвѣтовъ. Насѣкомое посѣщаетъ цвѣтокъ потому, что
получаетъ отъ него себѣ пользу, a растеніе извлекаетъ изъ этого посѣщенія пользу для себя. Оба, какъ добрые друзья, взаимно оказываютъ другь другу услуги.

151

ЦВѢТЫ

И ВѢТЕРЪ.

(По C. A. Порѣцкому).

,0

ЕА К Ъ Ж Е обходятся безъ насѣкомыхъ такія растенія, какъ бе­
реза, ольха, дубъ, орѣшникъ, сосна?
У этихъ деревьевъ нѣтъ въ цвѣтахъ
меда, нѣтъ яркихъ вѣнчпковъ, и
цвѣты ихъ не пахнутъ; значить, они
не разсчитываютъ на носѣщенія насѣкомыхъ. Между тѣмъ эти цвѣты не мо­
гутъ оп ы лять себя сами. Дѣдо въ томъ,
что у нихъ тычинки и пестики нахо­
дятся не въ однихъ и тѣхъ же цвѣтахъ,
$
а въ разныхъ, и хотя они и помеща­
ются на одномъ и томъ же деревѣ, но нерѣдко бываютъ размѣщены
по разнымъ вѣткамъ или въ разныхъ мѣстахъ одной и той же вѣтки.
Пыльца же, конечно, не можетъ сама попасть изъ одного цвѣтка въ
другой, если цвѣты находятся довольно далеко другъ отъ друга. На
насѣкомыхъ эти растенія не могутъ надѣяться, — имъ нечѣмъ при­
манить къ себѣ насѣкомыхъ, нечего предложить имъ въ награду за
услуги. Кто же придетъ къ нимъ на помощь и перенесетъ ихъ пыль­
цу съ тычинокъ на рыльца пестиковъ?
Такимъ помощникомъ ихъ является вѣ тер ъ . Вѣтеръ подхватываетъ пыль, высыпающуюся изъ лопнувшихъ пыльниковъ, и пере­
носить ее на рыльца. На помощь вѣтра и разсчитано устройство этихъ
цвѣтовъ: они приспособлены къ вѣтру такъ, чтобы ему легко было
переносить пыльцу изъ одного цвѣтка въ другой. Какъ другія растенія
приспособлены къ насѣкомымъ, такъ эти приспособлены къ вѣтру.
У тѣхъ растеній, которыя опыляются насѣкомыми, пыльца всегда
бываетъ липкая, для того, чтобы она могла легче пристать къ тѣлу
насѣкомаго. У березы же, ольхи и у другихъ растеній, устройство
цвѣтовъ которыхъ разсчитано на помощь вѣтра, пыльца является въ
видѣ су х о го порошка; такая пыльца легко подхватывается вѣтромъ
и разносится въ видѣ легкихъ облачковъ. Затѣмъ, тычинки и плодниковыя рыльца у этихъ растеній не спрятаны внутри цвѣтка, а

152

выступаютъ наружу, чтобы вѣтеръ могъ свободно сдувать съ тычинокъ пыльцу и переносить ее на рыльца.
Если бы цвѣты этихъ растеній находились среди густой листвы,
тогда листья стояли бы на пути вѣтру, и пыль попадала бы не на
рыльца пестиковъ, а на листья. Поэтому такія растенія цвѣтутъ
обыкновенно раннею весной, до появленія на нихъ листьевъ. Такъ,
напримѣръ, ольха, орѣшникъ, тополь, осина уже распускаютъ свои
цвѣточныя сережки, чуть только сойдетъ снѣгъ и потеплѣетъ воздухъ,
когда на деревьяхъ еще нѣтъ никакихъ призиаковъ зелени.
Такимъ образомъ, эти растенія приняли мѣры, чтобы вѣтеръ могъ
подхватывать пыльцу, и донести ее куда слѣдуетъ, то-есть до рылецъ
пестиковъ. Но, несмотря на эти мѣры, все-же въ этомъ случаѣ дѣло
не такъ надежно, какъ у растеній, которымъ помогаютъ насѣкомыя.
Тамъ насѣкомое, захвативъ въ одномъ цвѣткѣ пыльцу, летитъ съ
нею прямо къ другому цвѣтку и оставляетъ ее на рыльцѣ. Пыльца
не теряется по дорогѣ, а доставляется прямо по назначенію. Поэтому
цвѣтку достаточно приготовить лишь небольшое количество пыльцы
для того, чтобы опылить другой цвѣтокъ. Здѣсь же вѣтеръ несетъ
пыльцу, не разбирая куда именно, несетъ туда, куда дуетъ; если на
его пути и попадается пестикъ, все-таки часть пыльцы пролетитъ
мимо и развѣется вѣтромъ. Если бы въ цвѣткѣ было только неболь­
шое количество пыльцы, вѣтеръ легко могъ бы пронести ее мимо
другого цвѣтка, и вся пыль пропала бы даромъ. Необходимо, чтобы
вѣтеръ несъ цѣлое облачко пыльцы. Только тогда можно быть увѣреннымъ, что часть этого облачка задѣнетъ и за пестики цвѣтовъ.
Вотъ почему у такихъ растеній цвѣты приготовляютъ всегда огром­
ное количество пыльцы.
Особенно много пыльцы образуется у сосны. Конечно, большая
часть этой пыльцы пропадаетъ даромъ, и только часть ея идетъ на
опыленіе. Иногда дождемъ прибивается къ землѣ большое количе­
ство носящейся въ воздухѣ пыльцы сосны; тогда, образовавшіяся отъ
дождя лужи покрываются сверху блѣдно-желтымъ пыльцевымъ порошкомъ. Отсюда произошло народное повѣрье, будто иногда съ неба
падаетъ сѣрный дождь.
Итакъ, большинство нашихъ деревьевъ— береза, ольха, осина, то­
поль, сосна, ель, дѵбъ и друг.— опыляются вѣтромъ. Безъ помощи вѣтра
эти деревья не могутъ обойтись. Тычинки и пестики находятся у
нихъ въ разныхъ цвѣтахъ, поэтому самоопыленія у нихъ быть не
можетъ. Насѣкомыя не опыляютъ ихъ цвѣтовъ, такъ какъ не находятъ въ нихъ меда. Если бы вѣтеръ не помогалъ этимъ деревьямъ,

153

они не могли бы совсѣмъ опыляться, остались бы безъ сѣмянъ и
потомства.
Такимъ же образомъ, то-есть при помощи вѣтра, опыляются
рожь, пшеница, овесъ, ячмень и прочіе хлѣбные и кормовые злаки,
а также конопля, осоки и многія другія растенія.

ТТЮБЛЮ грозу въ началѣ мая,
Когда весенній первый громъ,
Какъ бы рѣзвяся и играя,
Грохочетъ въ небѣ голубомъ.
Гремятъ раскаты молодые;
Вотъ дождикъ брызнулъ, пыль летитъ;
Повисли перлы дождевые,
И солнце нивы золотитъ.
Съ горы бѣжитъ потокъ проворный;
Въ лѣсу не молкнетъ птичій гамъ,
И гамъ лѣсной, и. шумъ нагорный,—
Все вторитъ весело громамъ.

у

Ѳ. Тютчевъ.

с о к о л ъ .
(По Мензбиру).

ОКО ЛЪ — пернатый хищникъ, сильнаго сложенія, съ широкой грудью и остроконечными
крыльями, благодаря которымъ онъ можетъ съ
неимовѣрной быстротой пролетать огромныя
пространства. Ноги у него короткія, толстыя,
съ кривыми и острыми когтями; особенно
сильно развитъ коготь задняго пальца. Толстый, крѣпкій клювъ, съ
зубцами по краямъ и на концѣ загнутый острымъ крючкомъ, служитъ
мощнымъ орудіемъ для растерзыванія пойманной добычи. Окраска

154

сокола сверху синевато-сѣрая, снизу бѣловатая или рыжеватая съ
черными нестринами. Голова темнѣе спины; на бѣлыхъ щекахъ, подъ
глазами, широкія темныя полосы— такъ называемые «усы». Глаза
болыніе, черные, блестящ іе.
Распространеніе сокола очень обширно — онъ летаетъ почти по
всему свѣту, при чемъ отлично примѣняется къ самымъ разнообраз-

Соколъ.
Q/ъ натуральной величины).

нымъ климатамъ и вездѣ умѣетъ найти для себя нишу. Будучи сильнымъ и смѣлымъ хищникомъ, соколъ весьма неразборчивъ въ выборѣ
мѣста для гнѣзда, и не столько заботится о томъ, чтобы скрыть свое гнѣздо,
сколько о томъ, чтобы до него трудно было добраться. Въ горахъ онъ
гнѣздится на неприступныхъ утесахъ: въ лѣсахъ — на самыхъ высокихъ деревьяхъ, чаще всего на соснахъ; нерѣдко гнѣздо его помѣ-

155

щэется даже на землѣ— на кочкѣ, среди мохового болота, гдѣ гнѣздятся бѣлыя куропатки, служащія ему добычей. Гнѣздо сокола пред­
ставляете собою маленькую кучку хвороста, на которой парочка
соколовъ выводятъ птенцовъ изъ года въ годъ, много лѣтъ подъ рядъ.
Чтобы не обращать на себя вниманія, соколъ часто устраиваете
свое гнѣздо среди колоніи цапель, при чемъ никогда не трогаете
своихъ длинноногихъ сосѣдокъ. Зато для ближайшихъ поселеній
грачей, галокъ и голубей, онъ является настоящимъ бичомъ, въ осо­
бенности— когда въ гнѣздѣ у него подрастаютъ птенцы, требующіе
обильнаго корма.
Весьма распространено мнѣніе, будто соколъ бьетъ свою добычу
грудью, но это не вѣрно: онъ бьетъ ее сильнымъ когтенъ задняго
пальца и, схвативъ остальными когтями, тотчасъ перекусываете шею
у самой головы, повреждая и мозгъ. Добычей ему служатъ почти
исключительно птицы, при чемъ онъ никогда не гоняется за ними, а
камнемъ падаете на нихъ сверху. Поэтому же соколъ никогда не
бьете птицы, сидящей на землѣ— изъ боязни разбиться.
О появленіи сокола обыкновенно можно узнать задолго прежде,
чѣмъ удастся его увидѣть: голуби, галки, грачи, вороны, завидѣвъ хищ­
ника своими зоркими глазами задолго прежде человѣка, начнутъ пугливо
метаться изъ стороны въ сторону, затѣмъ со страха спѣшно подни­
маются на воздухъ, а соколъ только того и ждете: намѣтивъ добычу,
онъ складываетъ крылья и стремительно падаете внизъ, при чемъ
рѣдко когда промахнется. Пойманная добыча съѣдается съ перьями
и костями, которыя черезъ нѣкоторое время выбрасываются черезъ
ротъ, въ видѣ комка, что называется «сбрасываніемъ погадки».
Парочка соколовъ выводите отъ 2-хъ до 4-хъ птенцовъ, кото­
рыхъ прилежно выкармливаете обильньшъ кормомъ; когда же птенцы
поднимутся на крылья, родители учатъ ихъ летать и ловить добычу.
Осенью соколы слѣдятъ за пролетными птицами, а зимою переби­
раются даже въ болыпіе города, выбирая себѣ въ качествѣ наблюдательныхъ постовъ колокольни церквей и другія высокія зданія, съ
которыхъ и предпринимаютъ свои охоты на городскихъ голубей, га­
локъ и воронъ.

166

ЗАЛИВНЫЕ ЛУГА.
АЛИВНЫМИ или поемными называются такіе
луга, которые, будучи расположены вдоль рѣкъ,
ежегодно заливаются водою, во время весенняго
рѣчного половодья. Заливные луга даютъ много
хорошаго сѣна. Особенно урожайными на сѣно бываютъ луга,
расположенные по рѣкамъ и рѣчкамъ, протекающимъ близъ пахотныхъ полей. Весеннія воды сносятъ въ такія рѣки и рѣчки
мелкозёмъ съ полей, который осѣдаетъ потомъ на лугахъ въ видѣ
ила и удобряетъ очень сильно ихъ почву. Благодаря этому даро­
вому ежегодному удобренію, заливные луга могутъ давать постоянно
обильные урожаи сѣна. Между тѣмъ у насъ нерѣдко случается, что
и самый лучшій заливной лугъ, оставляемый обыкновенно хозяиномъ
на нроизволъ судьбы, портится, зарастаетъ разными кустарниками,
сорными и вредными травами, покрывается кочками, мхомъ и въ
кондѣ концовъ заболочивается. Разрастающійся все болѣе и болѣе
лознякъ (кустистыя ивы) заглушаетъ въ тѣни своей траву и отнимаетъ у нея мѣсто. Покрывающія лугъ кочки затрудняютъ уборку
сѣна и даютъ притонъ жесткимъ, кислымъ травамъ, мху и мелкому
кустарнику. Образующіяся на поверхности луга неровности, кочки
и проч. способствуютъ его заболочиванію, a вмѣстѣ съ тѣмъ и
разрастанію жесткихъ, кислыхъ и несъѣдобныхъ растеній, которыя
мало-по-малу вытѣсняютъ хорошія, нѣжныя, сладкія травы. Мѣстами
заболочиваясь и мѣстами уплотняясь, лугъ въ то же время все болѣе и болѣе покрывается мхомъ, который мало-по-малу вытѣсняетъ
всякую травяную растительность. Такимъ-то образомъ прекрасный
заливной лугъ можетъ обратиться въ никуда негодное моховое болото.
Порча луговъ происходитъ прежде всего по винѣ самого хозяина
луга, а именно отъ ранней весенней пастьбы скота на лугахъ. Лишь
только сойдетъ снѣгъ и пробьется травка или сойдетъ вешняя вода,
нашъ хозяинъ гонитъ на лугъ проголодавшійся за зиму скотъ, ко­
торый съ жадностью щиплетъ и выдергиваетъ съ корнями едва на­
чинающая укрѣпляться нѣжныя сладкія травы. Пастьба продолжается

167
обыкновенно до Троицына дня— примѣрно до конца мая или начала
іюня — то-есть скотъ пасется на лугу именно тогда, когда трава
могла бы лучше отрасти, такъ какъ въ это время лугъ еще доста­
точно влаженъ, верхній слой почвы имѣетъ достаточную рыхлость,
солнце свѣтитъ ясно, день становится все длиннѣе, a вмѣстѣ съ
тѣмъ прибываетъ и тепло. Для луговой растительности, какъ и для
полевой, необходимы: влага, свѣтъ, теплота и рыхлость почвы; даже
для травы влага еще нужнѣе, чѣмъ для хлѣба и другихъ полевыхъ
растеній. Уже по той одной причинѣ, что скотъ не даетъ травѣ расти
въ то именно время, когда она могла бы болѣе всего забрать силы,
урожай сѣна уменьшается на много, сравнительно съ тѣмъ, что могъ
бы получить хозяинъ, если бы не пускалъ скотъ на луга съ весны:
вмѣсто пудовъ 100, напримѣръ, съ десятины, получается едва 6 0 —
70 пудовъ. Весенняя пастьба причиняетъ лугамъ еще болыпій вредъ
тѣмъ, что скотъ утаптываетъ поверхность луга, вытаптываетъ дер­
нину, затаптываетъ нѣжныя и лучшія сладкія травы, дѣлаетъ копы­
тами ямки, въ которыхъ застаивается вода и начинаютъ разрастаться
кислыя травы и мохъ; эти же ямки являются и первой причиной
образованія кочекъ на лугу.
Вредно также стравливать луга скотомъ и поздней осенью, по­
тому что въ это время луга также сыры и легко продавливаются
копытами. Не слѣдуетъ выгонять скотъ на луга и то тчасъ послѣ
скоса травы— на о т а в у (вторично отросшую траву), такъ какъ отава
при этомъ не усиѣваетъ окрѣпнуть, и корень травы сильно осла­
бляется сощипываніемъ верхушекъ поднимающейся травы.
По всѣмъ объясненнымъ причинамъ, несвоевременная пастьба
скота на лугу уменыпаетъ урожай сѣна не менѣе, какъ на поло­
вину и даже на двѣ трети. Безъ вреда для луговъ скотъ можно
выгонять только н а отаву, и то не ранѣе, какъ недѣли черезъ
двѣ послѣ скоса травы, и продолжать пастьбу не далѣе начала осен­
ней распутицы.
В . Котелъниковъ.

<@22£ф>—

уходя,

день ясный плакалъ за горою,
И, роняя слезы, жаркою зарею,
Изъ-за темной рощи, охватилъ край нивы.
Дню вослѣдъ глядѣла ночь, и переливы
Свѣта отражались и, дрожа, блуждали
По ея ланитамъ. Тихо начинали

у

158

Выходить свѣтила, мѣсяца предтечи,
Передъ Божьимъ трономъ зажигая свѣчи.
Далеко стемнѣло море жатвы зыбкой.
Грустная береза обнялася съ липкой.
Призатихла роща. Только дубъ шушукалъ.
Только гдѣ-то дятелъ крѣпкимъ носомъ тукалъ...
Я. Полонскіи.

ПЕРВАЯ ВЕСНА В Ъ ДЕРЕВНѢ.
Ъ СЕРЕД И ІРВ Великаго поста, именно на
средокрестной недѣлѣ, наступила сильная
оттепель. Снѣгъ быстро началъ таять и
вездѣ показалась вода. Приближеніе весны
въ деревнѣ производило на меня необык­
новенное, раздражающее впечатлѣніе. Я
чувствовалъ никогда не испытанное мною
особаго рода волненіе. Много содѣйствовали тому разговоры съ отцомъ и Евсеичемъ, которые радовались веснѣ, какъ
охотники, какъ люди, выросшіе въ деревнѣ и страстно любившіе природу...
Находя во мнѣ живое сочувствіе, они съ увлеченіемъ предавались
удовольствію разсказывать мнѣ: какъ сначала обтаютъ горы, какъ побѣгутъ съ нихъ ручьи, какъ спустятъ прудъ, разольется полая вода,
пойдетъ вверхъ по полямъ рыба, какъ начнутъ ловить ее вятелями
и мордами; какъ прилетитъ лѣтняя птица, запоютъ жаворонки, про­
снутся сурки и начнутъ свистать, сидя на заднихъ лапкахъ по сво­
имъ сурчинамъ; какъ зазеленѣютъ луга, одѣнется лѣсъ, кусты, и за­
льются, защелкаютъ соловьи... Простыл, но горячія слова западали мнѣ
глубоко въ душу, потрясали какія-то невѣдомыя струны и пробуждали
какія-то неизвѣстныя, томительныя и сладкія чувства. Только намъ
троимъ— отцу, мнѣ и Евсеичу— было не грустно и не скучно смотрѣть на почернѣвшія крыши и стѣны строеній и голые сучья деревъ, на мокреть и слякоть, на грязные сугробы снѣга, на лужи
мутной воды, на сѣрое небо, на туманъ сырого воздуха, на снѣгъ
и дождь, то вмѣстѣ, то поперемѣнно падавшіе изъ потемнѣвшихъ
низкихъ облаковъ. Заключенный въ домѣ, потому что въ мокрую

159

погоду меня и на крыльцо не выпускали, я тѣмъ не менѣе слѣдилъ
за каждымъ шагомъ весны. Въ каждой комнатѣ, чуть не въ каждомъ
окнѣ, были у меня замѣчены особенные предметы или мѣста, по которымъ я производилъ свои наблюденія: изъ новой горницы, то-есть
изъ нашей спальни, съ одной стороны виднѣлася Челяевская гора,
оголявшая постепенно свой крутой и круглый взлобокъ, съ д р у го й часть рѣки давно растаявшаго Бугуруслана, съ противоположньімъ
берегомъ; изъ гостиной чернѣлись проталины на Кудринской горѣ,
особенно около круглаго родниковаго озера, въ которомъ мочили
конопли; изъ залы стекленѣлаеь лужа воды, подтоплявшая грачевую рощу; изъ бабушкиной и тетушкиной горницы видно было
гумно на высокой горѣ и множество сурчинъ по ней, которыя съ
каждымъ днемъ освобождались отъ снѣга. Шире, длиннѣе становились
грязныя проталины, нолнѣе наливались озера въ рощѣ, и, проходя
сквозь заборъ, уже показывалась вода между капустныхъ грядъ въ
нашемъ огородѣ. Все замѣчалось мною точно и внимательно, и каж­
дый шагъ весны торжествовался, какъ побѣда! Съ утра до вечера
бѣгалъ я изъ комнаты въ комнату, становясь на свои наблюдательныя
сторожевыя мѣста. Чтеніе, письмо, игры съ сестрой, даже разговоръ
съ матерью— все вылетѣло у меня изъ головы. О томъ, чего не могъ
видѣть своими глазами, получалъ я безпрестанныя извѣстія отъ отца,
Евсеича, изъ дѣвичьей и лакейской: «Прудъ лосинѣлъ и надулся,
ѣздить по немъ опасно, мужикъ съ возомъ провалился; подпруда
подошла подъ водяныя колеса, молоть уже нельзя, пора спускать
воду; Антошкинъ оврагъ ночью прощелъ, да и Мордовскій напру­
жился и почернѣлъ,— скоро никуда нельзя будетъ проѣхать; дорожки
начали проваливаться, въ кухню не пройдешь, мостки снесло, вода
залила людскую баню» — вотъ что слышалъ я безпрестанно, и не
равнодушно принимались всѣ такія извѣстія. Грачи давно расхажи­
вали по двору и начали вить гнѣзда въ Грачевой рощѣ. Скворцы
и жаворонки тоже прилетѣли; и вотъ стала появляться настоящая
птица, дичь, по выраженію охотниковъ. Отецъ съ восхищеніемъ
разсказывалъ, что видѣлъ лебедей, такъ высоко летѣвшихъ, что онъ
едва могъ разглядѣть ихъ, и что гуси потянулись большими стани­
цами. Евсеичъ видѣлъ нырковъ и кряковыхъ утокъ, опустившихся
на прудъ, видѣлъ дикихъ голубей по гумнамъ, дроздовъ и пиголицъ
около родниковъ... Сколько волненій, сколько шумной радости! Вода
сильно прибыла. Немедленно спустили прудъ— и безъ меня. Погода
была слишкомъ дурна, и я не смѣлъ даже проситься. Разсказы отца
отчасти удовлетворили моему любопытству.— Съ каждымъ днемъ извѣстія становились все чаще, важнѣе, возмутительнѣе! Наконецъ,

160

Евсеичъ съ азартомъ объявилъ, что «всякая птица валомъ валйтъ,
безъ перемежки!» Переполнилась мѣра моего терпѣнія. Невозможно
стало для меня все это слышать и не видѣть, и съ помощью отца,
слезъ и горячихъ убѣжденій, выпросилъ я позволеніе у матери— одѣвшись тепло, потому что дулъ сырой и пронзительный вѣтеръ,— посидѣть на крылечкѣ, выходившемъ въ садъ, прямо надъ Бугурусланомъ. Внутренняя дверь еще не была откупорена; Евсеичъ обнесъ
меня кругомъ дома на рукахъ, потому что вездѣ была вода и грязь.—
В ъ самомъ дѣлѣ,— то происходило въ воздухѣ, на землѣ и на водѣ,
чего представить себѣ нельзя, не видавши, и чего увидѣть теперь уже
невозможно въ тѣхъ мѣстахъ, о которыхъ я говорю, потому что уже
нѣтъ больше такого множества прилетной дичи. — Рѣка выступила
изъ береговъ, подняла урему на обѣихъ сторонахъ и, захвативъ по­
ловину нашего сада, слилась съ озеромъ Грачевой рощи. Всѣ берега
полоевъ были усыпаны всякаго рода дичыо; множество утокъ пла­
вало по водѣ между верхушками затопленныхъ кустовъ, а между
тѣмъ безпрестанно проносились болыпія и малыя стаи разной при­
летной птицы: однѣ летѣли высоко, не останавливаясь, a другія—
низко, часто опускаясь на землю; однѣ стаи садились, другія подни­
мались, третьи перелеты вали съ мѣста на мѣсто: крикъ, пискъ, свистъ
наполняли воздухъ. Не зная, какая это летитъ или ходитъ птица,
какое ея достоинство, какая изъ нихъ пищитъ или свиститъ, — я
былъ пораженъ, обезумленъ такимъ зрѣлищемъ. Отецъ и Евсеичъ,
которые стояли возлѣ меня, сами находились въ болыпомъ волненіи.
Они указывали другъ другу на птицу, называли ее по имени, . от­
гадывая часто по голосу, потому что только ближнюю можно было
различить и узнать по перу. «ІНилохвостя, шилохвостя-то сколько!—
говорилъ торопливо Евсеичъ.— Эки стаи! А кряковыхъ-то! батюшки,
видимо не видимо!»— «А слышишь ли,— подхватывалъ мой отецъ,—
вѣдь это степняги, кроншнепы, заливаются! Только больно высоко.
А вотъ сивки играютъ надъ озимями, точно туча!.. Веретенниковъто сколько! а турухтановъ-то— я уже и не видывалъ такихъ стай! »—
Я слушалъ, смотрѣлъ, и то гд а ничего не понималъ, что вокругъ
меня происходило: только сердце то замирало, то стучало какъ
молоткомъ; но зато п ослѣ все представлялось, даже теперь предста­
вляется мнѣ ясно и отчетливо, доставляло и доставляете неизъясни­
мое наслажденіе!..
С. Аксаковъ.

-

161

КРЯКОВАЯ УТКА.
(По М. А. Мензбиру).

Р Я К О В А Я утка — родоначальница на­
шей домашней утки, на которую часто
бываетъ до того похожа, что ихъ почти невоз­
можно различить. Водится она по всей Россіи.
Весь складъ утки превосходно приспособленъ
къ жизни на водѣ. Тѣло ея нѣсколько сдавлено
сверху внизъ и оканчивается спереди тонкою и
довольно длинною шеей, на которой сидитъ небольшая голова, ноги же
отодвинуты далеко назадъ, къ хвосту. Отъ такой постановки ногъ, утка
ходитъ плохо. Вт. перевалку; зато при плаваніи ноги служатъ ей въ одно
и то же время и веслами и рулемъ. Такъ какъ утка, гребя лапами,
при движеніи впередъ сжимаетъ пальцы, при чемъ перепонки между
пальцами складываются, при движеніи же лапы назадъ распускаетъ
пальцы иперепонки растягиваются, то грести ей лапами очень легко.
Такъ какъ утка легче воды, то, сидя на ней, она мало погру­
жается въ воду, потому и плавать ей очень легко. Этому не мало
содѣйствуетъ ея густое опереніе, которое особенно густо на ниж­
ней сторонѣ тѣла, гдѣ подъ перьями скрыто очень много густого
пуха. Такъ какъ пухъ легко намокаете, то поэтому утка держитъ
свои перья въ болыпомъ порядкѣ, чтобы они хорошо закрывали пухъ,
и, кромѣ того, отъ времени до времени старательно смазываетъ ихъ
жиромъ. Для этого она надавливаетъ клювомъ на жировой мѣшочекъ
(железу), находящійся при началѣ хвоста, съ верхней стороны, и,
взявъ въ ротъ выдавленный жиръ, пропускаете перо за перомъ между
половинками клюва. Благодаря такой смазки жиромъ, вода не про­
никаете черезъ перья и пухъ къ тѣлу, и потому утка не зябнете
даже при продолжительномъ пребываніи въ холодной водѣ.
Кряковыя утки большею частію у насъ не зимуютъ, но возвра­
щаются весною очень рано— едва только начнете стаивать снѣгъ и ста­
ну те образовываться разливы. При этомъ онѣ держатся стайками, которыя
летятъ растянутой косой линіей (вереницей) высоко надъ землею,
производя крыльями характерный свистъ. Съ прилета стаи держатся
дружно вмѣстѣ, но когда прибрежная трава подрастете настолько, что
И ЗЪ РО ДН ОЙ П Р И Р О Д Ы . Ч . II .

11

утка можетъ въ ней спрятаться, стаи разбиваются на пары, и каждая
пара занимаете свой участокъ. Гяѣздо устраивается на сухомъ мѣстѣ, поблизости отъ воды, изъ сухой травы и камыша, лоточекъ же
выстилается пухомъ, который птица надергиваетъ съ нижней стороны
своего тѣла. На эту постельку утка кладетъ отъ 8 до 12 яицъ и
насиживаете ихъ одна, безъ всякаго участія селезня. Утята выво­
дятся черезъ три недѣли, и какъ только обсохнутъ, по выходѣ изъ
яйца, тотчасъ же слѣдуютъ за матерью.
Любимое мѣстопребываніе кряквы— стоячія прѣсныя воды, поросшія камышомъ, травою и кустарникомъ. Здѣсь птица находите себѣ
все необходимое: днемъ— мѣста, гдѣ можно укрыться, ночью— мѣста
для кормежки. По образу жизни кряква
преимущественно ночная птица, а по­
тому учвствослухаразвито у нея лучше,
чѣмъ зрѣніе. Поэтому подкрасться къ
кряквѣ незамѣченнымъ очень трудно,
и она поднимается уже на очень далекомъ разстояніи, если только не захочетъ спрятаться; прячется же она
замѣчательно искусно, и безъ собаки
ее найти почти невозможно.
Кряква ѣстъ много и безъ раз­
бора— какъ животную, такъ и расти­
тельную пищу. Любимый пріемъ для
отысканія пищи на водѣ состоите
въ томъ, что птица погружаете голову
съ шеей въ воду настолько, что тѣло
ея становится вертикально, и въ та­
комъ положеніи «щелокчетъ» грязь
Кряковая утка.
на днѣ, то-есть пропускаете ее между
половинками клюва, оставляя во рту
улитокъ, червячковъ и прочее. Плоская форма клюва, снабженнаго
по краямъ роговыми зубчиками, особенно пригодна для этой цѣли;
въ то же время, благодаря покрывающей клювъ мягкой кожѣ, онъ
служитъ птицѣ также и какъ органъ осязанія. Въ концѣ лѣта утка
предпочитаете зерновой кормъ и каждый вечеръ улетаете кормиться
на хлѣбныя поля, откуда возвращается лишь раннимъ утромъ.
Осенью утки прилетаютъ на болыпія рѣки и здѣсь держатся до
самаго отлета, неохотно приближаясь днемъ къ берегамъ. При этомъ
онѣ сидятъ на открытой водѣ, находясь здѣсь въ полной безопасно­
сти,— спятъ даже при сильномъ вѣтрѣ н быстромъ теченіи. Дѣло въ

163

томъ, что едящая на водѣ утка держится грудью противъ вѣтра, ко­
торый, казалось бы, долженъ относить ее къ берегу, тогда какъ на
самомъ дѣлѣ она остается все на томъ же мѣстѣ. Происходитъ же
это оттого, что, держась на водѣ противъ вѣтра, утка даже во снѣ
не перестаетъ грести лапами, и гребетъ тѣмъ сильнѣе, чѣмъ сильнѣе
вѣтеръ. Дѣлаетъ это она совершенно безсознательно, такъ же, какъ
безсознательно держится птица во время сна на вѣткѣ или на жердочкѣ клѣтки.
Кряковый селезень— очень красивая птица, съ бархатнето-зеленой головкой, сѣрымъ низомъ и большими косицами въ хвостѣ;
утка же вся пестро-коричневая, сверху темнѣе, чѣмъ снизу. Но когда
утки садятся на гдѣзда высиживать, въ то время селезни сбрасываютъ свой весенній нарядъ (линяютъ) и становятся похожими на
утокъ. Осенью они линяютъ вторично и тогда снова надѣваютъ
свой красивый нарядъ.

К О Л Ю Ш К А .
(По М. Богданову).

АЖДЫЙ рыболовъ, каждый любитель уженья
зяаетъ колюшку — маленькую проворную рыб­
ку, величиною въ одинъ или— много если
въ 1 */2 вершка. Однако, ни въ садкѣ рыбо­
лова, ни въ сѣткѣ удильщика ее не найти.
Никому она не нужна, никому не интересна.
Для ловли удочкой колюшка черезчуръ мала.
Рыболову она не въ прокъ, если и попадетъ
въ сѣти. Ѣсть ее никто не станетъ — мала и ко­
люча. Даже самыя хищныя рыбы, какъ щука, и
тѣ не ѣдятъ колюшки, а если проглотятъ невзначай, такъ дорого
приходится платиться за это, иной разъ даже жизнью, потому что,
при своемъ маломъ ростѣ, колюшка имѣетъ такую защиту отъ вра­
говъ,какой нѣтъ
даже у ерша.
Ея тѣло не покрыто чешуйками; за то на бокахъ лежитъ рядъ костяныхъ пластинокъ. Такія же пластинки прикрываютъ переднюю
часть брюшной стороны тѣла, начиная отъ горла. Головка тоже
одѣта костяными пластиночками, которыя направляются отъ нея по
и*

164

спинѣ до спинного плавничка. Это настоящая броня или кираса,
защищающая всѣ чувствительная мѣста рыбки. Кромѣ того, на спинныхъ пластинкахъ сидятъ нѣсколько острыхъ, костяныхъ иглъ —
колючекъ (откуда произошло и названіе рыбки). На брюшной части
кирасы тоже есть пара иглъ. Колючки эти прикрѣплены такъ, что
могутъ двигаться по желанію рыбки; при видѣ опасности, она при­
поднимаете ихъ; въ спокойномъ состояніи колючки отклоняются на­
задъ и прижимаются къ тѣлу.
Въ нашихъ водахъ водятся два вида колюшекъ: т р е х ъ и гл а я —
съ тремя иглами на спинѣ, и д е в я т и и г л а я — съ 9 — 11 иглами.

Колюшка трехъиглая.
(2/з натурад и. велпч.).

Благодаря этимъ игламъ, колюшекъ никто почти не ѣстъ, даже и
самыя хищныя рыбы. Никому не охота уколоться острыми иглами.
Поэтому, жизнь колюшки, какъ говорится, должна течь какъ то маслу.
И тамъ, гдѣ этимъ рыбкамъ удобно, онѣ живутъ во множествѣ. Въ
жизни ихъ, какъ вообще въ жизни рыбъ, много страннаго, неразгаданнаго. Въ самой прозрачной, чистой водѣ озера или рѣки нашъ
глазъ можетъ видѣть лишь на небольшой глубинѣ, между тѣмъ какъ
жизнь водяныхъ животныхъ протекаете больше въ глубокихъ мѣстахъ,
чѣмъ на мелководьи. Поэтому неудивительно, что жизнь рыбъ и дру­
гихъ водныхъ животныхъ до сихъ поръ мало извѣстна. Такъ, на-

165

иримѣръ, не болѣе нѣсколькихъ десятковъ лѣтъ назадъ узнали одно
изъ самыхъ замѣчательныхъ явленій въ жизни рыбъ— гнѣздованіе
колюшки. Мы привыкли видѣть гнѣзда птицъ, и нерѣдко изумляемся
искусству, съ которымъ они свиты. Но витье гнѣздъ рыбами— явленіе исключительное, необычное для насъ. Это-то необычное явленіе
и существуете въ жизни колюшки.
Въ маѣ мѣсяцѣ у трехъиглой колюшки наружность рѣзко измѣняется. Спинка ея дѣлается блестящей, зеленоватой, а брюшко и
плавники дѣлаются красными. Движенія рыбки становятся еще болѣе живыми, быстрыми, чѣмъ прежде.
Колюшка выбираете на днѣ какую-нибудь ямку, углубляете ее,
разрывая песокъ, разбрасывая камешки. Затѣмъ, она начинаетъ та­
скать стебельки водяныхъ растеній, укладываете ихъ въ яму, ис­
кусно укрѣпляетъ камешками, пескомъ, переплетаете между собой
и, наконецъ, изъ этого матеріала строите красивое гнѣздышко, съ
двумя входами, похожее на муфту.
Такъ работаете хрехъиглая колюшка. Что же касается до девятяиглой, то она номѣщаетъ свое гнѣздо не на пескѣ, а на растеніяхъ и вьетъ изъ тонкихъ корешковъ водныхъ растеній, почти
такъ же, какъ вьютъ свои гнѣзда птицы. Когда гнѣздо готово, ко­
люшка плывете въ стадо, выбираете подругу и уводите въ гнѣздо.
Тамъ самочка выметываете икру и уплываете прочь. Самецъ-стронтель, напротивъ, остается у гнѣзда и бережете икру отъ враговъ,
пока изъ нея не выклюнутся молодыя колюшки. Это одинъ изъ немногихъ примѣровъ заботливости рыбъ о своихъ дѣтяхъ, составляю­
щей особенность колюшки.
Къ сожалѣнію, эту особенность наблюдали мало. А между тѣмъ,
сдѣлать это очень легко.
Если есть у васъ акварій порядочной величины, въ которомъ
разрослась валиснерія '), пустите въ него, въ концѣ мая или въ началѣ іюня, нѣсколькихъ колюшекъ. Только знайте напередъ, что ко­
люшки не дадутъ пощады никакому животному изъ тѣхъ, которыя
обыкновенно содержатся въ акваріяхъ. Колюшки истребятъ всѣхъ
улитокъ; онѣ объѣдятъ хвосты и плавники золотымъ рыбкамъ, гальянамъ и плотичкамъ, замучаютъ ихъ до смерти и объѣдятъ мертвыхъ.
Пересадите мирныхъ обитателей въ другой акварій. Кормите колю­
шекъ рыбьимъ мясомъ, улитками, рачками, иасѣкомыми — и можно
навѣрное сказать, что колюшка совьете гнѣздо; особенно, если кромѣ
2)
Самое обыкновенное водяное растеніе акваріумовъ, съ узкими, длинными
лентообразными листьями.

166

валиснеріи будутъ въ акваріѣ нитчатыя водоросли и другія мелкія
растенія, водящіяся въ озерахъ, рѣкахъ и болотахъ. Тогда вы по­
любуетесь, качъ рыба строитъ гнѣздо — не хуже самой искусной
птички. А въ концѣ концовъ вы увидите, какъ рыбки мечутъ икру;
какъ изъ этой икры потомъ выйдутъ крошечныя колюшки и рас­
плывутся по акварію, таская за собой, словно грузило, желточные
пузыри. Черезъ нѣсколько дней, эти пузыри всосутся въ тѣло, исчез­
нуть, и бойкія колюшки будутъ весело шнырять по акварію.

X J ОСЯТСЯ стрекозы бирюзовыя
Надъ водой, неслышными роями.

J

Осыпая гладь рѣчную блестками,
Солнце жжетъ отвѣсными лучами.
И лоза и камыши прибрежные
Чуть шуршатъ, надъ влагою склоняясь;
Сталъ стѣной— и дремлетъ лѣсъ развѣсистый,
Въ зеркалѣ недвижномъ отражаясь.
За рѣкой желтѣетъ нива спѣлая,
Шепчутся колосья наливные;
Вдалекѣ дымокъ чуть видной струйкой
Въ небеса уходитъ голубые.
Тихо все; лишь рѣчка серебристая
Вдругъ сверкнетъ— и вновь исчезнетъ вглуби.
Пчелъ прилежныхъ рой жужжитъ надъ липами,
И воркуетъ горлица на дубѣ...
Б . Величко.

167

ВОДОМѢРЫ.
(По Брему и Золотницкомѵ).

ОЧНО веселое общество конькобѣжцевъ—
только безъ льда и коньковъ— носятся по
гладкой поверхности спокойной воды длинноногіе и тонконогіе водом ѣры— насѣкомыя
изъ породы клоповъ. Иногда они отдыхаютъ, стоя неподвижно на одномъ мѣстѣ, но
ждутъ только случая, чтобы показать свое
искусство: лишь только приблизишься къ водѣ, они быстро убѣгаютъ
и свободно бѣгутъ даже противъ теченія, если живутъ на поверх­
ности ручья. Легко, воздушно несется водомѣръ по гладкой поверх­
ности водъ и, действительно, какъ бы измѣряетъ ее своими длин­
ными ногами. Но вотъ, подулъ легкій вѣтерокъ, зарябило слегка
поверхность воды,
и водомѣръ, опа­
саясь, какъ бы его
не залило, не зато­
пило водой, спѣшигь укрыться въ
прибрежную осоку
или присѣсть на
листъ какого - ни­
будь плавучаго растенія. Проходитъ
часъ, проходитъ
другой— затихаетъ
вѣтеръ,

успокаи-

ваетСЯ волненіе, И
снова скользитъ во-

Водомѣры.
(Натуральная величина),

домѣръ по зеркалу водъ и снова измѣряетъ его своими порыви­
стыми скачками.
Веселыя прогулки водомѣровъ предпринимаются не ради удовольствія, а для ловли мелкпхъ насѣкомыхъ, служащихъ имъ пищею.
Добыча схватывается большею частію передними ногами, которыя при

168

бѣганіи не употребляются въ дѣло. Схвативъ добычу, водомѣръ вонзаетъ въ нее свой острый хоботокъ и затѣмъ высасываетъ ея сокиУзкое и длинное, палочкообразное туловище водомѣровъ покрыто
бархатистыми волосками, придающими нижней сторонѣ этихъ насѣкомыхъ серебристый или желтовато-мѣдный блескъ. Эта палочкообраз­
ная форма тѣла водомѣровъ является для нихъ чрезвычайно выгодною:
будь она болѣе широкою— каждый порывъ вѣтра могъ бы унести
насѣкомое съ поверхности воды или опрокинуть его въ воду; бла­
годаря же палочкообразной формѣ своего туловища, водомѣръ можетъ,
по нуждѣ, двигаться даже и противъ вѣтра.
Къ осени водомѣры забиваются въ защищенныя отъ холода мѣстечки— подъ камни, въ мохъ— и проводятъ тамъ зиму, а ранней
весной, чуть откроются освободившіяся ото льда закраины у береговъ,
выходятъ на воду и начинаютъ класть яички на водяныя растенія,
прикрывая ихъ легкой паутиной. Вышедшія изъ яичка личинки водомѣровъ отличаются отъ взрослыхъ лишь меньшей величиной и
отсутствіемъ крыльевъ.

I I ОДЪ

голубыми небесами,
)
Великолѣпными коврами
Блестя на солнцѣ, снѣгъ лежитъ,
Прозрачный лѣсъ одинъ чернѣетъ,
И ель сквозь иней зеленѣетъ,
И рѣчка подо льдомъ блеститъ.
А. Пушкинъ.

169

ОКУНЬ.
(По Л. Сабанѣеву и С. Аксакову).

ТА всѣмъ извѣстная рыба принадлежитъ
къ числу самыхъ обыкновенныхъ и
многочисленныхъ обитателей нашихъ
прѣсныхъ водъ: всюду— въ рѣкахъ и
рѣчкахъ; озерахъ, даже непроточныхъ
прудахъ съ достаточно-свѣжей водой—
окунь водится въ изобиліи. Нѣкоторыя
озера даже заселены только одною
этою рыбою. Окунь не встрѣчается
только въ горныхъ, быстротекущихъ
ручьяхъ.
По своему складу и цвѣту тѣла
окунь легко отличается отъ всѣхъ дру­
гихъ нашихъ рыбъ. Онъ довольно широкъ въ туловищѣ, горбоватъ,
покрытъ чешуею зеленоватаго, нѣсколько золотистаго цвѣта; на спинѣ
имѣетъ гребень съ острыми иглами и болынимъ черньшъ пятномъ
на концѣ; между нимъ и хвостомъ— плавательное перо (плавникъ);
хвостъ и нижніе плавники красные, брюшко бѣловатое, глаза жел­
тые, съ черными зрачками, поперекъ тѣла лежатъ 5 — 9 темныхъ полосъ, что дѣлаетъ его пестрымъ и вообще очень красивымъ. На щекахъ, покрывающихъ его жабры, или на такъ называемыхъ жаберныхъ крышкахъ онъ имѣетъ по одному острому шипу, которыми онъ
очень больно колется, если его возьмешь неосторожно. Большой ротъ
и широкое горло показываютъ способность глотать болыпіе куски,
несоразмѣрные даже съ его ростомъ, и обличаютъ хищную породу.
Обыкновенная величина окуня не превышаете 2— 3 фунтовъ;
только въ очень болыпихъ озерахъ онъ достигаете до 8 — 10 фун­
товъ вѣса. Въ длину онъ не вырастаете много и почти никогда не
бываетъ длиннѣе 8/* аршина; но зато сильно растетъ въ толщину,
которая доходите въ спинѣ до 3-хъ, а иногда и до 4-хъ вершковъ.
Смотря по величинѣ, а также по времени года, окунь держится
въ болѣе или менѣе глубокихъ мѣстахъ рѣки или озера; мелкіе и
средніе окуньки выбираютъ своимъ мѣстопребываніемъ заводи, поросшія водяными растеніями, которыя служатъ имъ засадою при

\

170

ловлѣ мелкой рыбешки, и вообще держатся на небольшой глубинѣ,
осенью же выходятъ на болѣе открытая мѣста. Крупные окуни по­
стоянно живутъ на глубинѣ— въ омутахъ, ямахъ— и выходятъ оттуда
только по утрамъ и подъ вечеръ. Вообще, окунь рыба осѣдлая: ни­
когда не совершаетъ дальнихъ странствованій и живетъ круглый
годъ въ одномъ и томъ же мѣстѣ.
Крупный окунь весьма проворная, сильная и вмѣстѣ съ тѣмъ
чрезвычайно хищная рыба; это своего рода тигръ рыбьяго царства.
Надо удивляться жадности и упорству, съ какимъ онъ преслѣдуетъ
по-верху какую-нибудь рыбку, отбитую имъ отъ стайки. Несчастная

Ок у н ь .
рыбешка, какъ шальная, выпрыгиваетъ изъ воды, а окунь кружится
за нею, раскрывая свою пасть съ громкимъ чавканьемъ, до тѣхъ
поръ, пока не схватитъ ее. Чавканье крупнаго окуня такъ громко,
что въ тихую погоду его можно слышать шаговъ за сто. Мелкіе
окуньки не уступаютъ крупньшъ въ бойкости и проворствѣ движеній; случается даже, что они, увлекшись преслѣдованіемъ, выскакиваютъ вслѣдъ за своей добычей на мель или на прибрежный песокъ. Плаваютъ окуни очень быстро, однако толчками— то внезапно
останавливаясь, то снова бросаясь впередъ. Окунь не даетъ спуску
никакому живому существу, начиная отъ мелкихъ водяныхъ насѣкомыхъ и кончая довольно крупными рыбами, лишь бы она пришлась

171

ему по силамъ и могла помѣститься въ его широкой пасти. Самъ же
онъ сравнительно рѣдко достается въ пищу другимъ хищнымъ рыбамъ,
которымъ не нравятся его острыя спинныя иглы. Крупный окунь
очень любитъ раковъ, и во время ихъ линянія (когда раки дѣлаются мягкими и удобосъѣдомыми) держится преимущественно около
рачьихъ норъ— у береговъ, около карягъ, камней и т. п...
Ранней весной, когда только вода пойдетъ на убыль, окуни мечутъ икру, которую выпускаютъ длинными студенистыми лентами.
Эти ленты— въ которыхъ лежатъ кучками мелкія икринки, величи­
ною съ маковое зерно — свертываются въ клубки и прикрѣпляются
обыкновенно къ воднымъ растеніямъ. Число икринокъ въ такомъ
клубкѣ необычайно велико—■до 3 0 0.000, и даже болѣе, смотря по
величинѣ рыбы. Такимъ образомъ, окунь является рыбой чрезвы­
чайно плодовитой. Во многихъ мѣстностяхъ Россіи рыбаки собираютъ окуневую икру и варятъ ее наподобіе каши или употребляютъ для начинки пироговъ. Еще большее количество икры истре­
бляется, конечно, водяными птицами и поѣдается рыбами.
Молодь окуня вылупляется изъ икринокъ обыкновенно черезъ
двѣ недѣли или болѣе, смотря по погодѣ, и въ первое время укры­
вается на днѣ, между густыми зарослями подводныхъ растеній, пи­
таясь различными мелкими водяными животными. Въ концѣ лѣта,
подросшіе уже окуньки выходятъ на болѣе открытая мѣста, преиму­
щественно на песчаныя мели, и начинаютъ ловить мелкую рыбешку,
въ свою очередь преслѣдуемые другими хищными рыбами и чайками.
Окунь очень легко ловится на удочку, и такъ какъ мясо его
весьма вкусное, то часто и попадаетъ къ намъ на столъ— въ вареномъ и жареномъ видѣ.

172

ВЕРТЯЧКА.
(По Брему и Золотницкому).

ЕРТЯЧ К А — одинъ изъ самыхъ ироворныхъ
и увертливыхъ водяныхъ жучковъ. Блестящій, стального синяго цвѣта, величиною съ
пшеничное зерно; жучокъ этотъ привлекает!,
къ себѣ общее вниманіе своими краси­
выми дугообразными движеніями по глад­
кой поверхности воды. Обыкновенно эти
жучки держатся цѣлыми обществами. Опи­
сывая безконечные круги и завитушки,
то группируясь кучкой въ одномъ мѣстѣ,
то рассыпаясь въ стороны, они блестятъ
на солнцѣ, словно искорки или разсынавшіяся капли ртути. При этомъ быстрота движеній вертячекъ необы­
чайно велика. Вотъ бултыхнулась поблизости лягушка, или жучковъ по­
тревожило что-либо иное, — маленькіе пловцы съ быстротою молніи
разбѣгаются по сторонамъ. Пройдетъ не мало времени прежде, чѣмъ
они соберутся и начнутъ свою прежнюю игру. Поймать ихъ чрезвы­
чайно трудно, благодаря острому зрѣнію, которымъ обладаютъ эти
жучки. И замѣчательно, что, плавая по водѣ, вертячка можетъ пре­
красно видѣть какъ то, что дѣлается надъ водой, такъ и то, что
происходитъ подъ водой; можетъ это она благодаря тому, что глаза
ея раздѣлены поперечною перегородочкой пополамъ, такъ что явля­
ются какъ бы четыре глаза, изъ которыхъ одна пара обозрѣваетъ
небо и все движущееся въ воздухѣ, а другая — воду и все въ ней
происходящее.
Вертячки кружатся на водѣ только въ солнечный день или въ
тихіе, теплые, пасмурные дни. Въ вѣтреную же и холодно-пасмур­
ную погоду ихъ обыкновенно не видно. В ъ такую погоду они пря­
чутся у берега, между листьями растеній или на днѣ. Ныряя въ воду,
вертячка захватываетъ съ собою пузырекъ воздуха, который блестптъ
на концѣ ея брюшка, словно серебристая жемчужинка.
Передняя пара ножекъ у вертячки устроена такъ же, какъ и у
жуковъ, живущихъ внѣ воды, остальныя же двѣ пары преобразованы
въ короткіе и широкіе плавники, служащіе жучку какъ бы веслами.

173

Съ помощью переднихъ ножекъ вертячка влѣзаетъ ыа водяныя растенія; ими же она держится, когда сидитъ на какомъ-нибудь выдающемся
изъ воды предмет];, при чемъ остальная часть тѣла обыкновенно виситъ въ водѣ.
Вертячки могутъ также и летать, иначе онѣ неминуемо погибли бы
въ томъ случаѣ, когда иересохнетъ то водовмѣстилище, на которомъ
онѣ живутъ; а это случается нерѣдко, въ засушливыя лѣта. Обла­
дая же крыльями, онѣ могутъ всегда перелетѣть, въ случаѣ нужды,
на другія воды. Собираясь летѣть, жучокъ взлѣзаетъ на растеніе,
оживленно движетъ вверхъ и внизъ
брюшкомъ (накачивается воздухомъ),
затѣмъ расправляетъ крылья и съ
жужжаніемъ улетаетъ.
Маленькіе жучки эти— болыпіе
хищники: они преслѣдуютъ разныхъ
мелкихъ водяныхъ животныхъ, въ
особенности личинокъ комаровъ, а
также схватываютъ и случайно попадающихъ въ воду воздѵшныхъ мошекъ.

,

Вертячка и ея личинка,

Оохвативъ дооычу СВОИМИ ( 0 ИЯЬНО увеличено. Черточка слѣва покаДЛИННЫМИ передними ножками, ОНИ зы в а е т ъ натуральную величину ж учка),
пожираютъ ее на ходу, гребя усердно
остальными своими ножками-веслами. Сами же они рѣдко становятся
чьею-либо добычей, такъ какъ, обладая прекраснымъ зрѣніемъ, по­
гружаются въ воду при малѣйшей опасности. Будучи даже схва­
чена какимъ-нибудь другимъ хищникомъ, вертячка заставляетъ бро­
сить себя, выпуская изъ тѣла молочную, вонючую жидкость.
Въ концѣ лѣта вертячка откладываетъ много яичекъ, изъ ко­
торыхъ выходятъ личинки, похожія на очень длинныхъ и узкихъ
мокрицъ. У этихъ личинокъ можно ясно различить спереди три пары
ножекъ, за которыми, вдоль всего тѣла, находится нѣсколько паръ
ножкообразныхъ придатковъ; это — жабры, которыми личинка дышетъ въ водѣ. Въ началѣ весны личинка окукливается въ кокончикѣ.
а черезъ мѣсяцъ изъ кокончика выходитъ уже готовый жучокъ,
тотчасъ же начинающій свою красивую «бѣготню» на поверхности воды.

174

Т Г О Г Д А , одинъ, въ минуты размышленья,
I V Съ природой я бесѣдую въ тиши,
Я вѣрю: есть святое Провидѣнье
И кроткій миръ для сердца и души;
И грусть свою тогда я забываю,
Съ своей нуждой безропотно мирюсь,
И небесамъ невидимо молюсь,
И пѣснь пою, и слезы проливаю...
И. Никитинъ.

Алфавитный указатель статей.
СТРА Н .

Бабочки р у чн ы я ............................
Б ер еза................................................
Б р о н зовка........................................
Вертячка . . ................................
В од ом ѣр ы ........................................
Ворона................................................
Гадюка................................................
Голубая перелѣска.........................
Душистый горош екъ....................
Е ж ъ ........................
Жужелицы.........................................
Ж у р а в л ь ........................................
Заливные л у г а ............................
Зачѣмъ растенію листья . . . .
Земляника........................................
Значеніе лѣса въ природѣ . . .
К о л ю ш к а ........................................
К о р о л е к ъ ........................................
К р асави ц а-елка............................
Кряковая у т к а ................................

93
21
112
172
167
129
53
12
84
27
99
114
156
38
96
63
163
59
30
161

К у к у ш к а ........................................
Л е в к о й ............................................
М а л и н о в к а ....................................
М ать-и-мачеха................................
Насѣкомыя и растенія.................
О к у н ь .................................................
Пасхальное я и ч к о ........................
П а у к ъ ................................................
Петровъ к р е с т ъ ............................
П ч е л ы ................................................
Ручныя бабочки............................
С в и р и с т е л ь ....................................
С н ѣ ги р ь ............................................
С о к о л ъ ............................................
Сорока................................................
Степной ц в ѣ т о к ъ .........................
Сѣмя боба и его прорастаніе .
У д о д ъ ................................................
Цвѣты и вѣтеръ .
.....................
Что дѣлаютъ насѣкомыя посѣщая
ц в ѣ т ы .........................................

3
68
45
125
143
169
16
108
50
101
93
88
73
153
34
136
117
139
151
147

Алфавитный указатель поэтическаго матеріала.
СТРА Н .

С Т РА Н .

Бабочка. С. Т. Аксакова . . . .
92
Береза. Стих. А. Фета . . . .
26
Весеннее утро. И. С. Тургенева . 128
«Весна! выставляется первая ра­
ма»... Стих. А. Майкова . . 116
Весной. Ш. Богданова . • . . . 123

«Вотъ она, весна младая»... Стих.
А. К. Т о л с т о г о ........................
«Въ небѣ радуга сіяетъ»... Стих.
И. Н икит ина.............................
Въ родныхъ поляхъ. Стих. Т. Щепкт ой-К упернш ъ.........................

1
91
ИЗ

176
СТРА Н .

«Въсинемъ небѣ плывз'тъ надъполями»... Стих. И . Никитина
Гл ухая осень. Стих. Е . Баратынс к а г о ...............................................
Дождь сквозь солнце. Стих. О. Б еріа
«Дрожью внезапно охвачена»...
Стих. Дм. М инаева . . . .
«Зеленыйлугъ,какъчудныйсадъ...
Стих. Я . С у р и к о в а ....................
«Земля пробудилась отъ долгаго
сна»... Стих. К. Р ........................
Зима. Стих. С т авискаіо . . . .
Изъ весеннихъ пѣсенъ. Стих.
С. Д р о ж ж и н а .............................
«Какъ веселъ грохотъ лѣтнихъ
бурь»... Стих. Ѳ. Тютчева .
К акъ вороны спасли с&цъ. Д. К ай ­
городова ......................................
«Клонить къ лѣни полдень ж гучій». Стих. А . К. Толстого .
«Когда, одинъ, въ минуты размы­
шленья». ..Стих. И.Никитина.
«Лѣсное озеро, какъзеркало боль­
шое»... Стих. А. Барыковой .
Лѣсъ. Стих. Н. Б ерга (Изъ Мицке­
вича) ..................................................
Лѣтній день. Л . С. Тургенева . .
Лѣтняя гроза. И. Гон чарова . .
Лѣтняя ночь. Стих. А. Плещеева.

«Люблю грозу въ началѣ мая»
135
Стих. Ѳ. Т ю т ч е в а ...................
«Минуло лѣто»... Стих. И. Бѣлоу88
с о в а ...............................................
111 «Носятся стрекозы берюзовыя»...
Стих. В . В е л и ч к о ...................
96 Овсяный кисель. Стих. В . А . Жук о в е к а г о ..............................■ . .
146 «О, какъ люблю я этотъ садъ тѣнистый»... Стих. К. Р.
.
124 Отцовскій садъ. Д . К ай гор одова.
72 Первая весна въ деревнѣ. С. Т.
А к с а к о в а ......................................
50 Первый листъ. Стих. Ѳ. Т ю т чева
«Подъ голубыми небесами»...
Стих. А. С. Пушкина . . .
33
«Полно степь моя»... Стих. И. Н и­
китина ......................................
133
Пчелки. Стих. Н. Н ек расова . .
111 Рубка лѣса. Стих. II. Н екрасова.
«Только что на проталинахъ ве­
сеннихъ».. .Стих. А.С. Пушкина
174
« Унылая пора, очей очарованье»...
Стих. А . С. Пушкина . . .
58
Утро въ лѣсу. Стих. И. Никитина
43 «Уходя, день ясный плакалъ за
горою»... Стих. Я. Полонскаю.
62
142 «Я пришелъ къ тебѣ съ привѣтомъ... Стих. А. Ф ет а . . . .
29

СТРА Н .

153
53
166
120
78
79
158
38
168
135
65
107
100
83
11
157
20

ИЗДАНІЯ A. 0. СУВОРИНА:
СОЧИНЕНІЯ ПРОФ. ДМ. КАЙГОРОДОВА.
Начальная Ботаника. Для городскихъ училиіцъ со многими рисунками.
Изд. 7-е. Ц. 60 к.
Изъ зеленаго царства. Иопулярн. очерки изъ міра растеній. Съ красочной
таблицей и со многими рисунками. Изд. 7-е. Ц. 2 р. 50 к., въ изящномъ
переплетѣ 3 р. 50 к.
Бесѣды о русскомъ лѣсѣ. 1-я серія. Краснолѣсье (Хвойный лѣсъ). Популяр­
ные очерки изъ жизни и употребленія лѣсныхъ древесныхъ породъ.
Со многими рисунками. Изд. 8-е. Ц. 1 р.
Бесѣды о русскомъ лѣсѣ. 2-я серія. Чернолѣсье (Лиственный лѣсъ). Попу­
лярные очерки изъ жизни и употребления лѣсныхъ древесныхъ и кустарныхъ породъ. Со многими рисунками. Изд. 8-е. Ц. 1 р.
Изъ царства пернатыхъ. Иопулярн. очерки изъ міра русскихъ птицъ.
Со многими рисѵнк. Изд. 4-е. Ц. 4 р. 50 к., въ перепл. 5 р. 50 к.
Собиратель грибовъ. Карманная книжка, содержащая описаніе важнѣйш.
съѣдобныхъ, ядовитыхъ и сомнительн. грибивъ, растуіцихъ въ Россіи.
Съ 14-ю красочн. таб. Изд. 4-е. Ц. въ пер. 1 р. 75 к.
Черная семья. (Птицы вороньяго рода). Чтеніе для народа; съ красочной
таб. Изд. 4-е. Ц. 20 к.
Наши зимніе пернатые гости.Чтеніе для народа. Съ рисунками. Изд. 3-е. Ц. 20 к.
О нашихъ перелетныхъ птицахъ. Чтеніе для народа. Съ рисунками. Изд. 9-е.
Ц. 20 к.
О длинноногпхъ и длинноноеыхъ птицахъ. Чтеніе для народа. Съ рисунками.
Изд. 2-е. Ц. 20 к.
«Лепестки». Разсказы, очерки, наброски. Съ иллюстраціями Михайлова.
Изд. 3-е. Ц. 1 р., въ изящн. папкѣ 1 р. 30 к.
Дневникъ петербургской весенней и осенней природы. Съ таблицами. Ц. 2 р.
Второй дневникъ петерб. природы. Съ таблицами. Ц. 2 р.
Календарь петерб. весны. Ц. 30 к.
Наглядное (графическое) пзображеніе пользы и вреда, приносимыхъ нашими
птицами. Изд. 4-е. Ц. 40 к.
Растенія-мухоѣды. Чтеніе для народа. Съ рисунками. Ц. 20 к.
На разныя темы, преимущественно педагогическія. Изданіе. 2-е, исправленное
и дополненное объяснительными записками и программами по Естествовѣдѣшю, для всѣхъ классовъ 7-ми-классной средней школы. Ц. 1 р.
Дружба съ природой. Разсказы Элизы Брайтоипъ, въ изложеніи Дм. Кайгородова. Со многими рисунками. Изд. 3-е. Ц. 1 р. 75 к.
Изъ родной природы. Хрестоматія для чтенія въ школѣ и семьѣ. Часть 1-я.
Съ рисунками. Изд. 4-е. Ц. 1 р. 30 к.
Пернатые хищники. Съ 12-ю красочными таблицами и многочисленными
рисунками въ текстѣ. Ц. 3 р.
Древесный календарь Европейской Россіи. Наглядная таблица (въ краскахъ)
временъ цвѣтенія, облиственія, опаденія листьевъ, а также созрѣванія и сбора сѣмянъ и плодовъ у древесныхъ и кустарныхъ растеній.
Для школы и хозяйства. Ц. 40 к.
Наши весеннія бабочки. Популярные очерки, съ 2-мя красочными табли­
цами и рисунками въ текстѣ. Ц. 80 к.
Наши весенніе цвѣты. Серія I. Популярные очерки, съ 16-ю красочными
таблицами. Цѣна 1 руб.
Наши весенніе цвѣты. Серія И. Популярн. очерки съ 16-ю красочн. табл.
Цѣна 1 руб.
Продаются въ киижныхъ маіазинахъ «Новаго Времени»: въ С.-Петербургѣ, Москвѣ,
Одессѣ, Харьковѣ, Саратовѣ, и па стапц. жел. дороіъ.

Цѣна 1 руб.

À