C
-
2021
.
.
«Если есть
на свете рай...»
РОССИЙСКАЯ АКА ДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ РАН

Иванов Н. С.
«Если есть на свете рай...» Очерки истории Уругвая
/ Н. С. Иванов. – СПб.: Алетейя, 2021. – 454 с.: ил.
ISBN 978-5-00165-256-4
Книга впервые знакомит российского читателя с историей Уругвая,
одной из наиболее достойных внимания стран Латинской Америки.
Российские дипломаты, работавшие в Уру гвае в 50-е
–
60-е гг. часто
говорили: «Если есть на свете рай, так это точно Уругвай!». Эта фраза
явл яется вольным переводом попул ярной уругвайской поговорки
«Como en Ur uguay no hay!». Политические и военные баталии, хитро-
сплетения дипломатии великих держав при создании этой страны;
коварные планы Британской империи, сделавшей из Уругвая лати-
ноамериканское «яблоко раздора»; проблемы расчленения огромных
территорий и искусственного создания наций; смелые социальные
и экономические эксперименты, которые завоева ли ей титул «лати-
ноамериканской Швейцарии»; неолиберальные реформы конца ХХ в.
под эгидой МВФ и «модернизация» по американским образцам; выда-
ющиеся политики и мыслители (Х. Х. Артигас, Х. Батлье-и -Ордоньес,
Х.Э. Родо, Э. Галеано и другие), а также деятели культуры, составившие
с лаву и гордость страны – все это вызывает большой интерес к теме
исследования. Автор выражает искреннюю благодарность руководи-
телю Центра латиноамериканских исследований д.и .н . Е. А . Ларину,
а также руководству ИВИ РАН за помощь и содействие в подготовке
этого труда. Книга предназначена для историков, политологов, пре-
подавателей, студентов и всех россиян, интересующихся историей
Латинской Америки.
УДК 94(899)
ББК 63.3(7Уру)
И 205
УДК
ББК
94(899)
63.3(7Уру)
И 205
© Н.С. Иванов, 2021
© Издате льство «А летейя» (СПб.), 2021
Рецензенты:
доктор исторических наук В.В. Согрин
доктор исторических наук А. . Борзова
Утверждено к печати
Ученым Советом ИВИ РАН 3 . .2 2 г.
9785 001 65 2564
ISBN 978-5 -00165-256-4

ВВЕДЕНИЕ
Книга впервые знакомит российского читателя с истори-
ей Уругвая, одной из самых достойных внимания стран
Латинской Америки. Причудливые изгибы политики
великих держав при создании этой страны (предполагаемого
«буфера» между двумя гигантами — Аргентиной и Бразили-
ей); коварные хитросплетения Британской империи, сделав-
шей из Уругвая латиноамериканское «яблоко раздора»; про-
блемы расчленения огромных территорий и искусственного
создания наций; смелые социальные и экономические экспе-
рименты, которые завоевали ей титул «латиноамериканской
Швейцарии»; неолиберальные реформы и «модернизация»
по американским образцам; выдающиеся политики и мысли-
тели (Х. Х. Артигас, Х. Батлье-и -Ордоньес, Х. Э . Родо и дру-
гие), составившие славу и гордость страны — все это вызывает
большой интерес к теме исследования.
Не случайно российские дипломаты, работавшие в Уруг-
вае, любили повторять фразу: «Если есть на свете рай, так это
точно Уругвай!». Она является вольным переводом популяр-
ной уругвайской поговорки «Como en Uruguay no hay!».
Действительно, местность, представшая глазам первых ис-
панских конкистадоров, ревностных католиков, которые вы-
садились на берегах реки Ла-Платы в XVI в., вполне соответ-
ствовала описаниям рая в Библии и трудах отцов церкви.
Полноводные реки, горы со склонами, покрытыми густы-
ми лесами, бескрайняя пампа, тучные поля и пастбища, пло-
дородная почва, богатейшая фауна, пышная растительность,
мягкий, умеренный климат. Как написано о рае в Библии

6
Введение
(Быт. 2:8—17): «И произрастил Господь Бог из земли всякое
дерево, приятное на вид и хорошее для пищи». В видениях
христианских святых, на фресках, саркофагах, живописных
картинах рай предстает как «обширный прекрасный сад, на-
полненный дивными древами, благоухающими цветами и
чудно поющими птицами», где есть все прекрасное, что толь-
ко может найти человек в природе.
Само название страны напоминает о красотах этого края.
Индейцы гуарани нарекли «Уругваем» местную реку, что в
переводе означает «река разноцветных птиц».
Вдобавок после жесточайших притеснений на родине со
стороны господ и католической церкви пришельцы могли
наслаждаться в этих благодатных краях полной свободой.
Местные племена индейцев на первых порах относились к чу-
жеземцам миролюбиво и дружелюбно. Казалось бы есть все
условия для того, чтобы зажить мирной, «райской» жизнью:
трудиться, возделывать поля, заботиться о домашних живот-
ных, создавать счастливые семьи, растить детей...
Однако «человеческий материал», прибывший в Новый
Свет, изначально не мог пойти по этому «райскому» пути.
Одержимые алчностью, жаждой золота, захвата земель, по-
корения «варваров», конкистадоры превратили континент в
сущий ад, и бесконечная «война всех против всех» продолжа-
лась столетиями. «Испанские конкистадоры, — писал извест-
ный историк В. М . Мирошевский, — разорившиеся дворяне,
мечтавшие о быстром обогащении, наемные солдаты, готовые
за сходную плату проливать свою и чужую кровь в любой ча-
сти света, разбойники с большой дороги, спасавшиеся от ви-
селицы, — хищной сворой ринулись в Америку, сметая все на
своем пути, предавая огню и мечу богатые страны, насилуя,
грабя, избивая их жителей». Мечта, увлекавшая этот сброд,
была ничем иным как стремлением к наживе. Золото было
их верховным божеством, требовавшим поклонения и жертв1
.
«Золото может даже грешным душам открыть дорогу в рай»,
—
писал Колумб с Ямайки в 1503 г.
1
Мирошевский В. М . Освободительные движения в американских
колониях Испании. М .—Л ., 1946, С. 7 .


Введение
7
Конкиста и века колонизации сопровождались геноцидом
коренных народов, безжалостным мародерством, рабовладе-
нием, чудовищной эксплуатацией природных ресурсов.
Лишь несколько десятилетий в ХХ веке уругвайцы пожили,
по их собственным представлениям, в «раю» (как увидит чи-
татель, весьма относительном), но этому периоду предшество-
вали века бесконечных кровавых баталий, гражданских войн,
изнурительного труда и лишений.
С XVI в. испанцы методично захватывали земли на тер-
ритории нынешнего Уругвая, истребляя и вытесняя местные
индейские племена чарруа, гуарани и чана. Однако их менее
всего привлекали природные богатства и красота местного
ландшафта. Ослепленные мифами об «Эльдорадо», они ма-
ниакально рыскали по континенту в поисках золота и дра-
гоценных камней. Выяснив, что на берегах Ла-Платы нечем
поживиться, они использовали эту «бросовую» (по их пред-
ставлениям) территорию для прокладывания сухопутных и
Индейцы чарруа в районе р. Ла-Плата. В руках одного из них болас —
метательное оружие для охоты на животных и птиц

8
Введение
речных путей по рекам Уругвай и Парана к Верхнему Перу
(нынешняя территория Перу, Чили и Боливии), где можно
было заняться грабежом сказочных богатств империи инков,
а также добывать с помощью рабов золото и серебро.
Любопытно, что наряду с бассейном Ла-Платы к «бросо-
вым» землям («Tierras de ningun provecho» — «земли, не при-
носящие дохода») были отнесены территории к северу от Мек-
сики. Если бы там были обнаружены драгоценные металлы,
то на месте США уже в XVI в. была бы создана очередная коло-
ния Испании, и мировая история могла пойти по совершенно
иному сценарию.
Помимо непривлекательности Ла-Платы с точки зрения
быстрого обогащения, организации там стабильных колоний
препятствовало то, что восточный берег Ла-Платы долгое вре-
мя оставался спорной территорией, на которую претендовали
не только испанцы, но и португальцы, обосновавшиеся в Бра-
зилии. Они начали осваивать территорию нынешнего Уругвая
с 1512 г.
Первооткрывателем Уругвая считается Хуан Диас де Солис
(1470–1516).
Его происхождение до нашего времени является загадкой
и предметом споров между историками. Некоторые считают
Солиса португальцем, родившимся в Лиссабоне. Другие при-
писывают в качестве места рождения испанскую Севилью.
В любом случае его карьера началась в Португалии, где он
стал штурманом «Индийской Армады», организованной пор-
тугальской короной и совершавшей ежегодные путешествия в
Индию по маршруту, огибающему Африку у мыса Доброй На-
дежды и открытому Васко да Гамой в конце XV в.
Карьера его была весьма типичной для той эпохи. Добив-
шись звания капитана и получив свой корабль для участия в
португальской «армаде» 1506 г., он был вынужден бежать от
правосудия, так как его обвинили в убийстве жены. Около по-
лугода Солис занимался пиратством на одном из французских
кораблей, а затем перебрался в Испанию.
В качестве штурмана он участвовал в испанских экспеди-
циях к Юкатану (1506–1507) и Бразилии (1508). После смер-


Введение
9
ти Америго Веспуччи (в честь которого новый континент
был впервые назван «Америкой» в 1507 г.) Солиса назначи-
ли в 1512 г. Генеральным Командором флота Испании, и за-
тем ему было поручено важнейшее задание — создать новую
версию географической карты мира (Padrón Real), которой
снабжались все капитаны кораблей испанского флота. Для
изучения побережья Южной Америки командор подготовил
экспедицию из трех кораблей с экипажем из 70 человек, ко-
торая отправилась в путешествие 8 октября 1515 г. Моряки об-
следовали восточное побережье Америки вплоть до устья реки
Ла-Плата.
Помимо главной задачи — поисков драгоценных метал-
лов и сокровищ, Солис должен был найти проход к «Южному
морю». Так до Магеллана назывался Тихий океан, к которому
впервые из европейцев вышел конкистадор Нуньес де Баль-
боа. В 1513 г. он пересек Панамский перешеек и вышел к зали-
ву, открытому на юг, поэтому и назвал водную гладь, открыв-
шуюся его глазам, «Южным морем». Испанцы и португальцы,
не зная гигантских размеров Южной Америки, считали, что
следуя вдоль берега к югу можно довольно недалеко найти
проход от Атлантики до открытого в 1513 г. моря. Поэтому Со-
лис тщательно исследовал все встречающиеся заливы и реки.
Так он дошел до Ла-Платы.
Верный традициям первооткрывателей эпохи Великих гео-
графических открытий, от давал испанские названия всем ме-
стам, которые озирали его изумленные глаза. Устье большой
реки он вначале принял за проход к западным берегам огром-
ного континента и назвал Пресным (или «сладким») морем
(Mar Dulce). И действительно Ла-Плату, которая образуется
от слияния двух полноводных рек Уругвая и Параны, вполне
можно принять за морской пролив или залив. Это самая ши-
рокая в мире река. В горловине эстуария, где смешиваются со-
леные воды Атлантического океана и речные воды расстояние
между берегами составляет 220 км. Бассейн Ла-Платы уступа-
ет лишь великой Амазонке и включает огромную территорию
—
Уругвай, Парагвай, значительную часть Бразилии, Аргенти-
ны, Боливии.

10
Введение
От устья «сладкого моря» (не правда ли, напоминает рус-
скую сказку о «молочных реках с кисельными берегами») Со-
лис в сопровождении двух офицеров и семи солдат доплыл на
одном из судов до места впадения р. Параны в Ла-Плату в по-
исках водного пути между Атлантическим и Тихим океанами.
Отряд не смог продвинуться дальше, так как подвергся напа-
дению со стороны местных индейцев чарруа (есть свидетель-
ства того, что сами испанцы первыми открыли огонь). В так
называемой «черной легенде» о «зверствах индейцев по отно-
шению к миролюбивым испанцам» утверждается, что чарруа
убили, зажарили и съели Солиса, хотя исследователи обычаев
этого племени утверждают, что чарруа никогда не практико-
вали каннибализм.
После гибели Солиса его родственник, участник экспеди-
ции Ф. де Торрес, возглавил флотилию и вернулся в Испа-
нию. Правда один из его кораблей разбился во время шторма
у острова Санта Катарина (Бразилия), и о судьбе его экипажа
долгое время ничего не было известно.
Затем в 1520 г. португалец Ф. Магеллан исследовал устье
«сладкого моря» (которое после возвращения Торреса в Ис-
панию назвали «рекой Солиса») и последовал далее к югу в
своем первом кругосветном путешествии. Годом спустя пор-
тугальский мореплаватель Кристобал Жак вошел в устье Ла-
Платы и прошел по вверх по течению р. Параны примерно 140
км. В его экспедиции участвовал один из спасшихся матросов
Солиса, М. Рамирес, который затем вновь вернулся к своим
друзьям на о. Санта Катарина.
Помимо поисков кратчайшего пути к Тихому океану, ис-
следователей Ла-Платы манили вглубь континента мифы о
«Серебряных горах». («Sierra de la Plata»). Их распространяли
оставшиеся в живых участники экспедиции Солиса. Они яко-
бы слышали от местных жителей о «стране Серебряных гор»,
расположенной в глубине континента, где правил «Белый
король».
В 1526 г. венецианец на службе у испанской короны Себа-
стьян Кэбот отплыл из Испании в поисках маршрута к Мо-
луккским островам в Индонезии. Перед ним была поставлена


Введение
11
задача обогнуть континент через открытый Магелланом про-
лив, пересечь Тихий океан, достичь «островов пряностей»,
создать там колонию (для чего на кораблях было отправлено
250 предполагаемых поселенцев) и по возможности найти на
Востоке легендарную (известную с библейских времен) стра-
ну «сказочных богатств Офира и Катая». По пути следования
флотилия Кэбота остановилась у о. Санта Катарина, и там
нашлись два матроса из экспедиции Солиса, М. Родригес и
Э. Моралес, которые рассказали о приключениях команды.
Оказалось, что командир их корабля, потерпевшего кора-
блекрушение, А. Гарсия, подружился с местными племенами
индейцев (он женился на местной жительнице и от их брака
появился на свет его сын, как считается, один из первых мети-
сов в Южной Америке). И от своей новой «родни» он узнал о
«великой сияющей на солнце горе, состоящей из чистого сере-
бра». Она, якобы, находится в самом центре континента, вы-
соко в горах. Гарсия, вместе с частью своей командой и двумя
сотнями местных индейцев организовал в 1524 г. экспедицию
для поисков этого вожделенного места. Искатели сокровищ
совершили тяжелейший переход практически через весь кон-
тинент и, руководствуясь рассказами встречавшихся индей-
цев, достигли плоскогорья в Андах. Там, якобы, они собрали
большую армию из местных индейцев и нашли дворец «Бе-
лого Короля», трон которого был сделан из чистого серебра.
Захватив богатую добычу, участники экспедиции пустились в
обратный путь, но Гарсия и члены его команды решили при-
своить себе все приобретенное серебро. В завязавшемся кон-
фликте европейцы были убиты их индейскими союзниками,
и на остров вернулись лишь немногие оставшиеся в живых.
Родригес и Моралес рассказали Кэботу об этом злосчастном
походе и показывали серебряные вещи, добытые во владени-
ях «Белого Короля».
Услышанные от матросов новости настолько разожгли
алчность Кэбота, что он отбросил в сторону приказ, отданный
самим королем Испании, отказался от путешествия в Ост-
Индию (то есть второй в истории человечества «кругосвет-
ки»), арестовал и высадил на берег своих помощников, воз-

12
Введение
мутившихся подобным вероломством со стороны капитана, и
посвятил три года тщательным поискам «Серебряных гор».
Его флотилия тщательно исследовала реку Ла-Плата, которая
и получила с подачи Кэбота свое нынешнее название («се-
ребряная река») в связи с «серебряногорским» мифом (как
впоследствии и Аргентина — «серебряная страна»). Испан-
цы тщательно исследовали реки Уругвай и Парану, основали
форт Санкти-Спириту («Святой Дух») — первое поселение на
территории современной Аргентины, которое было через два
года уничтожено местными индейцами.
В 1527 г. Кэбот приказал также построить первый укре-
пленный лагерь на восточном побережье р. Ла-Плата у слия-
ния с рекой Парана. Это поселение было названо Сан-Лазаро
и считается первым населенным пунктом испанских колони-
стов на территории нынешнего Уругвая. Но форт постигла та
же печальная участь, что и Санкти-Спириту.
В районе нынешнего г. Асунсьона, Кэбот приобрел сере-
бряные изделия у индейцев племени гуарани, и это было до-
полнительным подтверждением существования мифической
«Серебряной горы». Но главной цели — найти эту страну — до-
биться не удалось, и в 1530 г. венецианец вернулся в Испанию,
где был подвергнут наказанию за срыв кругосветного путе-
шествия: его выслали на три года в Оран, испанское владение
в Алжире. Затем он перебрался в Англию, и с середины XVI
в. стал известен в России как основатель и глава Московской
торговой компании, которая вела торговлю Англии с Россией
и организовывала экспедиции в поисках Северного морского
пути в страны Восточной Азии.
Лишь в 1547 г. были открыты серебряные копи Инков на
территории нынешней Боливии (г. Потоси). Гора Серро-Рико
с богатейшей рудой, содержащей ценный металл, видимо и
стала прообразом «Серебряной горы», разбудив алчные фан-
тазии конкистадоров.
После гибели первого поселения на территории нынеш-
него Уругвая прошло полстолетия и в 1574 г. конкистадор
Хуан Ортис де Сарате основал в непосредственной близости
от руин форта Сан-Лазаро европейскую колонию под назва-


Введение
13
нием Сан-Сальвадор. Однако сильное сопротивление корен-
ных народов, в сочетании с отсутствием золота и серебра в
этом районе, привело к тому, что в течение долгого времени
территория Уругвая, которая тогда называлась «Восточным
берегом» (Banda Oriental), оставалась фактически незаселен-
ной европейцами.
Известно также, что в устье Ла-Платы заходил в 1578 г. ан-
глийский пират Ф. Дрейк во время своего кругосветного пу-
Серро-Рико — прообраз «Серебряной горы»

14
Введение
тешествия. Его флотилия из пяти кораблей встала на якорь у
побережья. Дрейк решил сжечь один из кораблей, находив-
шихся в очень плохом состоянии, и его направили на мель, а
затем подожгли, предварительно высадив команду на берег.
С флагмана на лодках приплыл также Дрейк и другие англи-
чане. На берегу пираты были окружены индейцами, которые,
по их словам, весело прыгали вокруг них, а затем сорвали
шляпу с головы командора и убежали прочь.
На противоположном берегу устья Ла-Платы в 1536 г. было
основано поселение Санта-Мария-де-лос-Буэнос-Айрес (ны-
нешняя столица Аргентины), но оно просуществовало недол-
го и было оставлено поселенцами после того, как его сожгли
индейцы. Лишь в 1580 г. испанец Хуан де Гарай вновь возро-
дил городок, который начал успешно развиваться.
Первым же постоянным поселением на Восточном берегу
стала «вилла Сориано» — построенная испанскими иезуитами
в 1624 г. миссия на Рио-Негро, с помощью которой они пыта-
лись обратить в христианство местных индейцев чарруа.
Тем временем португальцы постепенно осваивали тер-
риторию нынешней Бразилии и продвинулись к югу, где на
Восточном берегу, напротив Буэнос-Айреса создали свою
Колонию-дель-Сакраменто для контрабандной торговли с ис-
панцами. Колония стала предметом постоянных конфликтов
между испанцами и португальцами, и чтобы остановить про-
движение португальцев испанский король Филипп V приказал
построить на Восточном берегу поселение и крепость Монте-
видео. Эта задача была выполнена в период с 1724 по 1730 гг.
В город переселили большое количество гуанчей с острова
Тенерифе. Развитию колониального хозяйства во многом спо-
собствовало животноводство, для которого в пампе (степной
зоне, простирающейся от Анд до Атлантики были самые бла-
гоприятные условия.
В середине XVIII в. Восточный берег был официально за-
креплен за Испанией и в 1776 г. вошел в состав вице-коро-
левства Рио-де-ла-Плата. К концу колониального правления,
население территории составляло 30 тыс. человек, и треть из
них жила в Монтевидео.


Введение
15
Постепенно здесь оседали колонисты, которые уже пере-
стали ориентироваться на быстрый «транзит» в Перу и Боли-
вию, где уже мало что осталось от прежнего богатства и блеска
и где все «теплые места» были уже заняты креольской «ари-
стократией» (потомками первых грабителей, убийц и маро-
деров). Они предпочитали жить на доходы от земледелия и
скотоводства. И эти занятия, — в условиях, когда можно было
привлекать дешевый труд индейцев и получать огромные зе-
мельные наделы — оказались не менее (а может быть, и более)
прибыльными по сравнением с погоней за мифическими бо-
гатствами.
Исходя из основы колониального уругвайского хозяйства
(скотоводство и земледелие), строилась и его структура, со-
стоявшая из поместий (estancias), — огромных наделов, кото-
рые даровались в собственность испанской короной. В ряде
мест эти земельные участки назывались асьендами (и, соот-
ветственно, их хозяевами были асендадос). Были и участки
земли, переданные на условиях аренды (часто пожизненной)
—
энкомьендос. Причем энкомендадос часто брали на себя
обязательство христианизировать своих работников-индей-
цев, а также получать с них налоги. Такие отношения пого-
ловно приводили к самому жестокому крепостному праву. Так
как животноводство предполагало наличие огромных паст-
бищ, собственники сгоняли индейцев с их земель, что приво-
дило к массовой нищете, долговой кабале (пеонажу).
Порядок на местах обеспечивала колониальная админи-
страция. По мере ослабления метрополии к началу XIX в. в
отдельных регионах стали выдвигаться (в основном из числа
богатых землевладельцев) местные «военные вожди» и пред-
водители (каудильо), опиравшиеся на свои вооруженные от-
ряды и местную милицию (монтонерос).
Помимо собственников (креолов) и работников (индейцев)
незаменимыми элементами структуры общества стали па-
стухи и скотоводы гаучо (в основном метисы), которые вели
полукочевой образ жизни, наподобие американских ковбоев.
Вольнолюбивые и воинственные гаучо сыграли значительную
роль в конфликте с португальцами в 1776 г., когда именно они

16
Введение
решили территориальный спор в пользу испанского вице-ко-
ролевства Рио-де-да-Плата. Они же составили ударную силу
испанских колонистов при защите колоний от вторжения ан-
глийских экспедиционных войск в 1806–1807 гг.
К концу XVIII в. позиции испанской метрополии были в
значительной степени ослаблены, и на авансцену мировой
истории выдвинулась Англия, укрепившая свое положение
за счет Промышленной революции, создания мощнейшего в
мире флота. Кроме того, креольская аристократия в колони-
ях была недовольна из-за препятствий, чинимых метрополи-
ей как в торговле, так и статусе местной знати, которая была
вынуждена десятилетиями добиваться подтверждения своего
«благородного происхождения» от королевского двора.
Англичане активно подрывали позиции Испании, за-
нимаясь пиратством и контрабандной торговлей, разжигая
недовольство колонистов метрополией, поощряя планы ос-
вободительной борьбы. Наконец, посчитав, что условия в до-
статочной степени созрели, они осуществили ряд военных
экспедиций в район Ла-Платы. Первая фаза началась с за-
хвата Буэнос-Айреса в июне 1806 г. и закончилась разгромом
англичан 46 дней спустя. Во второй фазе, в феврале 1807 года
британские подкрепления овладели Монтевидео, а в июле по-
пытались снова захватить Буэнос-Айрес, но были вновь раз-
биты и в конечном итоге вынуждены капитулировать.
Активное сопротивление местного населения привело к
кардинальным изменениям в политической жизни вице-ко-
ролевства и способствовало росту национального самосозна-
ния креолов. Были созданы местные отряды самообороны,
выдвинулись признанные политические и военные лидеры,
все больше сторонников независимости входили в органы
местного самоуправления (кабильдо). Все это создавало пред-
посылки для полномасштабного развертывания националь-
но-освободительной борьбы.
***

Глава 1
АРТИГАС И ВОЙНА
ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ УРУГВАЯ
Судьбы Хосе Хервасио Артигаса и других выдающихся
деятелей латиноамериканского освободительного дви-
жения привлекли к себе внимание всего мира во время
празднования 200-летия Войны за независимость Латинской
Америки (датировка освободительных войн охватывает пери-
од 1808–1826 гг., а, согласно некоторым исследованиям, до
1833 г.).
В Венесуэле обожествление самого влиятельного и знаме-
нитого руководителя Войны за независимость С. Боливара
приняло характер своеобразного культа: его именем был на-
зван комплекс радикальных реформ президента У. Чавеса
(«Боливарианская революция»), сама страна сменила назва-
ние (Боливарианская Республика Венесуэла), именем Осво-
бодителя были названы местные органы власти и самоуправ-
ления («Боливарианские миссии»). В дополнение к высшей
награде — Ордену Освободителя, учрежденному в конце XIX в.,
появилась традиция награждения выдающихся деятелей ко-
пией знаменитой шпаги Боливара. Не раз во время важней-
ших заседаний правительства президент Чавес просил не
занимать одно из кресел, призывая «дух Боливара» принять
участие в обсуждениях.
В Мексике под эгидой президента Ф. Кальдерона в 2010 г.
состоялась торжественная церемония перезахоронения остан-
ков героев Войны за независимость М. Идальго-и-Костилья,

18
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
Хосе Хервасио Артигас (1764–1850)


От	контрабандиста	до	командира	ополчения
19
И. Альенде, Х. М . Морелоса в реконструированный мавзолей
под Колонной Независимости1
.
В Центральной Америке президенты нескольких стран в те
же годы вступили в ожесточенный спор по поводу перезахоро-
нения останков героя Войны за независимость Ф. Морасана2
.
На межправительственном уровне шли серьезные дискуссии
по поводу возможности поочередного перемещения останков
на несколько месяцев из страны в страну, то есть создания
первого в мире передвижного мавзолея3.
Но нигде чествование Освободителей не было таким по-
литизированным, как в Уругвае. В 2006 г. левоцентристское
правительство Широкого фронта выдвинуло инициативу по
перенесению останков «Отца Нации» Артигаса в новый мав-
золей из здания, открытого в 1977 г. по распоряжению воен-
ной хунты. Президент Т. Васкес заявил: «Необходимо убрать
Артигаса из холодного и сырого мавзолея, где все напоминает
об авторитаризме, в теплое место, согреваемое любовью народа
и наводящее на мысли о демократии и справедливости»4
. Еже-
годно 19 июня отмечается национальный праздник, посвя-
щенный дню рождения «Отца Нации» Артигаса, причем до
сих пор идет ожесточенная идеологическая борьба за насле-
дие великого уругвайского лидера.
Каковы же основные вехи изобиловавшего драматически-
ми событиями жизненного пути этого уникального деятеля
революционной эпохи в истории Латинской Америки?
От контрабандиста до командира ополчения
«Отец-основатель уругвайской нации» родился в Монтеви-
део 19 июня 1764 г. в благополучной семье рехидора (чинов-
ника городского совета Монтевидео) Мартина Хосе Артигаса
и Франсиски Антонии Асналь. Вместе с братом он посещал
школу при францисканском монастыре Сан-Бернардино в
1
Noticias Al Día. México, 2010.31.05.
2
El Latino de Hoy. Washington, 2010.15.09.
3 См. например: La Prensa. Tegucigalpa, Honduras, 2009.19.05.
4 La República. Montevideo, 2009.23.07.

20
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
Монтевидео, затем работал в усадьбах отца в Карраско и Пан-
до или занимался скотобойным промыслом в имении Касупа,
где его жизнь протекала в обществе гаучо, пеонов, индейцев,
негров-рабов. Помимо промысла гуртовщика, он занялся кон-
трабандной продажей крупного рогатого скота и лошадей на
границе с Бразилией. Оттуда он возвращался с португальски-
ми и английскими товарами1
.
Незаконной торговлей занимался не только Артигас. Она
была широко распространена в конце XVIII в., когда местное
общество задыхалось от торговой монополии Испании. Лишь
метрополия могла ввозить товары в свои колонии. Но ввиду
полнейшего упадка промышленности Испании и дезоргани-
зации торговых связей в конце века, она не могла снабжать
колонии всем необходимым, как и приобретать то, что там
производилось. Кризис торговли привел к тому, что местные
власти не только терпели, но порой даже способствовали кон-
трабандному ввозу и вывозу различных товаров.
Существует немало свидетельств и документов, в которых
Артигас предстает как руководитель вооруженных групп пе-
онов и гаучо, занятых контрабандой на границе с Бразилией.
Даже среди этой степной вольницы, своеобразных «ковбоев»
Испанской Америки он выделялся мастерским умением на-
брасывать лассо, метать копье, нож, болас, укрощать лошадей,
пересекать водные преграды, ориентироваться на местности.
Его отряду не раз приходилось вступать в столкновения с коро-
левскими частями. Наконец, после многочисленных вооружен-
ных стычек, колониальные власти предложили ему амнистию
за совершенные преступления (контрабанду и сопротивления
властям) и пригласили вступить на военную службу. Хосе ре-
шил ответить согласием. Он порвал со своим прошлым и в 1797
г. вступил в недавно созданный отряд улан — кавалерийского
ополчения, которое занималось охраной приграничных райо-
нов, борьбой с контрабандистами и шайками разбойников.
Благодаря своим заслугам молодой человек быстро про-
двинулся по службе и получил звание капитана. Помимо до-
1
Sosa J. Artigas. Montevideo, 1961. P . 26.


От	контрабандиста	до	командира	ополчения
21
стоинств военного командира, современники отмечали у этого
слегка сутулого, немногословного креола другие положитель-
ные качества — умение вести себя в обществе, приверженность
долгу и чести, образованность, знание языков индейцев гуара-
ни и чарруа, искусство врачевать раны и болезни с помощью
трав, мастерство в игре на гитаре и исполнении популярных
тогда песен. Главное же, что привлекало к нему друзей — па-
триотизм, увлечение либеральными идеями и желание осво-
бодить родину от колониальных пут1
.
Взгляды Артигаса, как и других выдающихся деятелей Во-
йны за независимость, стали формироваться с конца XVIII в.
под влиянием идей европейского Просвещения, книг и эссе,
переведенных в Испании и полученных в колониях Ново-
го Света. Главные из понятий — принципы личной свобо-
ды, федерализма, республиканизма и концепция народного
суверенитета — стали определяющими в освободительной
борьбе. В русле этих политико-философских принципов об-
щество предшествует конституции, которая лишь оформляет
основы его существования и форму правления. Когда обще-
ство достигает некоей достаточно высокой стадии развития,
граждане свободно и сознательно передают часть свои прав
государству, не переставая при этом быть источником и но-
сителем суверенитета.
Как любое порождение человека, учили классики, граж-
данская власть не может быть непогрешимой и неизменной,
но сохраняет свою легитимность лишь в той мере, в которой
она обеспечивает благосостояние своих граждан и гарантиру-
ет соблюдение их прав. В условиях существования дуализма
между светской властью и гражданским обществом необходи-
мо регулировать взаимоотношения с помощью «обществен-
ного договора», который гарантирует, что обязательства сто-
рон не будут нарушены, и государство не прибегнет к тирании
или деспотизму. Если таковое случается, то народ (гарант и
главный субъект суверенитета) имеет право разорвать обще-
1
См.: La fête en Amérique latine: Rupture, carnaval, crise. Centre de re-
cherches interuniversitaire sur les champs culturels en Amérique latine.
Colloque international. Paris, 2002. P . 42.

22
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
ственный договор, свергнуть государство и установить свое
прямое правление.
Именно эти принципы, перенесенные на почву испанских
колоний, стали основанием для развертывания борьбы против
тирании метрополии, которая ограничивала индивидуальные
права их жителей.
Нежелание Артигаса служить испанским властям при-
вело к отставке в 1805 г. под благовидным предлогом того,
что «тяжелая походная жизнь стала причиной ревматизма и
артрита».
Тем временем недовольство колонистов жесткими огра-
ничениями, установленными метрополией, запретами, дис-
криминацией, высокими налогами, тормозившими экономи-
ческое развитие колоний, дошло до прямого неповиновения
властям и развертывания вооруженных конфликтов.
Англичане на Ла-Плате
Почувствовав слабость своего основного соперника на
международной арене, Испании, Англия стала все чаще пере-
ходить к военным операциям в Латинской Америке — высад-
ке десантов, бомбардировке и разорению портовых городов
под предлогом «защиты своих граждан». Разбив в 1805 г. у
Трафальгара франко-испанскую эскадру, Британия стала без-
раздельной «владычицей морей». В начале 1800-х годов шот-
ландский генерал Томас Мейтланд представил правительству
свой план военной интервенции в Испанскую Америку. Глав-
ными пунктами стали одновременные высадки десанта в Бу-
энос-Айресе и Венесуэле (с последующим продвижением по
суше на юг и захватом Лимы). После завершения операции на
Ла-Плате английский корпус, пополненный рекрутами среди
местного населения до 7 тыс. человек, должен был перейти
через Анды, захватить Чили и также идти на соединение с во-
йсками в Перу1
.
Таким образом весь континент должен был
оказаться во власти Британии.
1
Racine, 2003. P . 179.


Англичане	на	Ла-Плате
23
Премьер-министр У. Питт в 1805 г. назначил военно-мор-
ского офицера Х. Р. Попхэма (Popham) экспертом для деталь-
ного изучения плана, и в итоге было решено не распылять
Адмирал Х. Р . Попхэм (1762–1820)

24
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
силы, а нанести один удар в районе Ла-Платы. Для облегчения
переброски войск в Южную Америку в июне 1806 г. англичане
захватили у голландцев военно-морскую базу на мысе Доброй
Надежды (Попэм был назначен командующим этой базой), и
затем оттуда отправили корабли к Буэнос-Айресу.
Высадка англичан и захват города облегчались тем, что ис-
панский вице-король, маркиз Собремонте отправил войска на
подавление мятежей в Верхнем Перу (нынешняя Боливия).
Кроме того, местные жители, недовольные политикой метро-
полии, на первых порах в целом благожелательно относились
к англичанам.
Но Попхэм, до этого наблюдавший, с какой легкостью во-
йска генерала Д. Бэрда, переброшенные на его кораблях, за-
хватили Капскую колонию, пренебрег советами своего агента
в Буэнос-Айресе У. Уайта. Тот рекомендовал англичанам вся-
чески пропагандировать их «второстепенную роль» помощ-
ников и союзников в освободительной борьбе колонистов.
Но высадившиеся 25 июня 1806 г. оккупанты (около 2 тыс. сол-
дат и офицеров во главе с генералом У. Бересфордом) решили,
что вполне достаточно жестко подавить сопротивление город-
ского гарнизона и показать аборигенам, «кто здесь хозяин».
Поначалу внешне все шло хорошо. Собремонте сбежал из
Буэнос-Айреса, бросив казну всего вице-королевства. Огром-
ные запасы золота и серебра попали в руки Попхэма, и они с
лихвой могли окупить все расходы на экспедицию. Большин-
ство местных олигархов публично присягнули на верность
Британской короне в обмен на гарантии того, что англичане
не затронут их торговые привилегии и религиозные убежде-
ния. Большинство обывателей спокойно восприняли оккупан-
тов и не собирались бунтовать против нового режима.
Однако через несколько дней бесцеремонность и наглость
англичан вызвали негативную реакцию среди колонистов.
Многие представители местной элиты, получавшие дивиден-
ды от торговли с Испанией, опасались конкуренции со сторо-
ны английских купцов. Им также пришлось не по душе, что
Попхэм просто-напросто украл их казну, т. е. общественные
деньги. Хотя они не испытывали особой любви к Испании, но


Англичане	на	Ла-Плате
25
решили, что «из двух зол выбирают меньшее». Как выразил-
ся, будущий предводитель аргентинского освободительного
движения М. Бельграно, «либо прежний Господин, либо во-
обще без господ» («Queremos al antiguo amo o a ninguno»).
Пока англичане почивали на лаврах, по другую сторону
Ла-Платы в Монтевидео испанский генерал С. де Линье раз-
работал план освобождения Буэнос-Айреса. В этой операции,
забыв свой «артрит», принял активное участие Артигас. В ав-
густе испанцы, совместно с отрядами колонистов с Восточного
берега, сосредоточили свои силы к северу от захваченного го-
рода и вторглись в него. Внутри города повсеместно вспыхива-
ли очаги сопротивления со стороны местных жителей. Войска
Бересфорда, привыкшие к баталиям на открытой местности,
оказались непригодны для уличных боев. После нескольких
дней ожесточенных боев англичане капитулировали.
Пехотинцы Бересфорда были захвачены в плен (позже ге-
нерал смог самостоятельно добраться до Англии и даже стал
одним из героев в Пиренейской войне 1808–1814 гг.), а ор-
Генерал Линье принимает капитуляцию войск Бересфорда

26
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
ганизатор интервенции, Попхэм благополучно отплыл с на-
грабленным богатством в Англию. Возможно за счет взяток,
розданных им из «призовых» денег, он отделался за свои сво-
евольные действия легким порицанием, а затем даже получил
«меч славы» от городских властей Лондона за «неутомимую
деятельность по открытию новых заморских рынков».
Британские власти были взбешены унизительным по-
ражением, но списали его на ошибки Попхэма и Бересфор-
да, по-прежнему полагая, что оккупация устья Ла-Платы не
представляет никакой проблемы при наличии достаточных
сил. В конце 1806 г. для переброски через Атлантику были
подготовлены 15 тыс. солдат и офицеров во главе с генералом
С. Окмьюти. Первой целью экспедиции был захват Монтеви-
део, окруженного мощной крепостной стеной с гарнизоном из
5 тыс. человек. После высадки в окрестностях города в январе
1807 г. англичане отрезали полуостров, на котором находит-
ся Монтевидео, от континента и организовали осаду (Sitio de
Montevideo). Однако Окмьюти был вынужден торопиться, по-
скольку подозревал, что на выручку придут испанские войска
из других районов. Поэтому 3 февраля он бросил 6 тыс. чело-
век на взятие городских стен.
Оборона Монтевидео (1807)


Англичане	на	Ла-Плате
27
В обороне были пробиты бреши, через которые британцы
ринулись на штурм, однако встретили отчаянное сопротивле-
ние со стороны гарнизона и местного ополчения (отрядами
уланов командовал Артигас) и были вынуждены отступить.
Однако вторая волна атакующих смогла подавить оборону.
Испанский командующий Р. Уидобро капитулировал с услови-
ем, что с испанскими пленными поступят гуманно. Победа да-
лась англичанам высокой ценой: были убиты и ранены более
500 человек. Потери испанцев и колонистов составили более
1,5 тыс. В итоге Окмьюти захватил один из лучших портов в
Южной Америке, который мог быть использован как мощная
военно-морская база и опорный пункт для дальнейших завое-
ваний на континенте. Англичане сразу же объявили «полную
свободу торговли», наводнили местные рынки своими това-
рами, и в течение всего периода оккупации, продолжавшейся
полгода, захватывали самые прибыльные места в городском
хозяйстве.
10 мая 1807 г. прибывший из Британии генерал Джон Уайт-
лок сменил Окмьюти на посту командующего. Перед ним
была поставлена задача захватить Буэнос-Айрес, однако но-
вый военачальник значительно уступал по своим качествам
предыдущему. План операции был непродуман, англичане
по-прежнему рассчитывали на грубую силу, а не на антиис-
панскую пропаганду среди населения.
Уайтлок считал, что отправленных им для захвата Буэнос-
Айреса 8 тыс. профессиональных солдат и офицеров вполне
достаточно для разгрома значительно уступавших сил генера-
ла Линье. Однако были допущены две роковые ошибки. После
переправы на западный берег Ла-Платы интервенты промед-
лили с началом штурма и дали возможность горожанам хо-
рошо подготовиться к военным действиям (вырыть траншеи
на улицах, превратить дома в пункты обороны, запастись во-
дой и провизией). И главное, они руководствовались обычной
британской спесью по отношению к «низшей расе» креолов,
а также гневом и жаждой мести за прошлогоднее унизитель-
ное поражение. Уайтлок был уверен, что преподаст «хороший
урок» колонистам. Однако недооценил ненависти к англича-

28
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
нам, которая зародилась во время первой экспедиции, и спло-
тила горожан.
В июле 1807 г. началось беспорядочное наступление на го-
род, в результате которого передовые части британцев были
разгромлены или попали в плен. Совершенно растерявшийся
и шокированный нанесенным ему поражением, Уайтлок под-
писал 12 августа 1807 г. капитуляцию с Линье, согласно кото-
рой он должен был полностью вывести все английские войска
из района Ла-Платы (включая Монтевидео). Взамен испан-
цы освобождали всех британских военнопленных, обеща-
ли оказать медицинскую помощь раненным и предоставить
им беспрепятственный проход в расположение английских
войск.
Британские власти не простили Уайтлоку «катастрофы на
Ла-Плате». По возвращении на родину он предстал перед три-
буналом, и в 1808 г. его разжаловали и с позором уволили со
службы.
Артигас после захвата англичанами Монтевидео предпочел
уйти со своим отрядом вглубь территории, в Ринкон-де-Серро.
Он организовал партизанскую войну, продолжавшуюся весь
период оккупации. После того, как генерал Уайтлок ретиро-
вался в Англию, Артигас вернулся в Монтевидео и снова занял
пост командира ополченцев.
После впечатляющих побед над англичанами Линье назна-
чили вице-королем Ла-Платы. Однако ему оставалось недолго
наслаждаться спокойствием и безопасностью колонии. Тот
факт, что оборона Монтевидео и Буэнос-Айреса опиралась в
гораздо большей степени на местные отряды ополчения, чем
на испанские регулярные войска, продемонстрировал в гла-
зах большинства колонистов, страдающих под игом Мадрида,
бессилие испанской власти. Они не без основания полагали,
что если смогли победить легендарных английских «красно-
мундирников», то смогут избавиться и от испанских господ.
Таким образом активное сопротивление англичанам со сто-
роны местного населения привело к ряду изменений в по-
литической жизни вице-королевства и способствовало росту
национального самосознания креолов, были созданы местные


Англичане	на	Ла-Плате
29
военные соединения. Все это создало предпосылки для раз-
вертывания масштабной борьбы за освобождение колоний.
Мощным побудительным мотивом стали события в метро-
полии в 1808 г., после вторжения наполеоновских войск в Ис-
панию, которые привели к полной зависимости страны от Фран-
ции. В вице-королевстве Рио-де-ла-Плата определились две
политические партии, отражавшие борьбу интересов различных
слоев общества. Происпанская, роялистская партия включала
олигархов, монополистов, ростовщиков, откупщиков, высших
чиновников, заинтересованных в сохранение власти метропо-
лии. На заседании кабильдо (органа местного самоуправления)
Монтевидео в сентябре 1808 г. они поддержали правительствен-
ную Хунту во главе с испанским губернатором города Х. Элио
(в 1810–1811 гг. он был назначен вице-королем Рио-де-ла-Платы).
Партию патриотов составляли креолы, мечтавшие о полити-
ческом самоопределении и выступавшие против монополизма
в торговле. Во время «Майской революции» 1810 г. патриоты
Буэнос-Айреса фактически принесли стране национальное ос-
вобождение и начали проводить прогрессивные реформы во
всех областях общественной жизни. Революционная хунта во
главе с М. Морено начала проводить первые революционные
мероприятия, вызвавшие яростное сопротивление консервато-
ров и монархистов.
В конце 1810 г. в Монтевидео Элио объявил войну Рево-
люционной хунте Буэнос-Айреса. Находившиеся в его рас-
поряжении военно-морские силы установили контроль над
устьем Ла-Платы и приступили к блокаде Буэнос-Айреса,
опираясь на помощь и поддержку со стороны португальцев.
Ополченцы Артигаса получили приказ от испанского коман-
дования выдвигаться к Буэнос-Айресу.
Именно тогда Артигас принял самое важное, судьбонос-
ное решение в своей жизни — вместе с несколькими вер-
ными ему офицерами он перешел на сторону патриотов.
В марте 1811 г. он уже был в революционном Буэнос-Айресе, где
ему присвоили звание подполковника, дали 180 песо и полто-
ры сотни солдат, и он со своим маленьким отрядом отправился
в Энтре-Риос для организации сопротивления испанцам.

30
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
Во главе антииспанского восстания
Восстания патриотов охватили многие районы Восточного
берега Ла-Платы. Штаб Артигаса находился в Мерседесе, куда
начали стекаться пеоны, гаучо, индейцы чарруа — все, кто же-
лал участвовать в освободительной борьбе. 11 апреля 1811 г. Ар-
тигас обнародовал свою первую прокламацию. В ней он при-
зывал соотечественников к единению и победе: «Наш триумф
не за горами, победа или смерть — вот наш лозунг. Тираны
должны испытать на себе весь ваш гнев. Американцы смогут
доказать, что они готовы отстоять свою родину. Лучше уме-
реть с честью, чем жить в бесчестье, в плену, в зависимости»
1
.
Большую известность получила «миссия Вильяграна», по-
пытка испанцев подкупить Артигаса. От имени вице-короля
ему был предложен чин генерала, большие деньги и назначе-
ние губернатором одной из провинций. В письменном ответе
вице-королю разгневанный Артигас написал: «Оскорбление,
которое ваше высочество нанесли мне и тем чувствам, которые
мной владеют, направив мне предложения с вашим посланцем
Мануэлем Вильяграном, столь же недостойно вашего автор-
ства, как и моего ответа. Я ни о чем другом не помышляю, как о
благе родины и о справедливой цели, к которой я иду».
Артигас узнал, что испанские части численностью более
тысячи человек во главе Хосе де Посадасом, посланные для
уничтожения сил патриотов, заняли местечко Лас-Пьедрас и
укрепились там. Артигас призвал на соединение с основными
силами повстанцев отряд своего брата Мануэля Франсиско.
18 мая началось сражение. Артигас разделил свою кавалерию
на несколько колонн, одной из которых было поручено обой-
ти врага с тыла и не дать ему уйти от преследования. На бой
против регулярных частей противника — пехотинцев и кава-
леристов, поддержанных артиллерией, под командой опыт-
ных офицеров, вышли отряды гаучо (местных скотоводов) и
народного ополчения общим числом около тысячи человек,
вооруженные самым элементарным оружием.
1
Romero J. L., Romero L. A. Pensamiento político de la Emancipación.
Montevideo, 1985. Vol.2 . P . 11.


Во	главе 	антииспанского 	восстания
31
Патриотам помог талант их командира — он послал один
из отрядов для отвлекающего маневра. Посадас попался на
эту удочку и бросил все силы на преследование. Тогда Артигас
повел своих солдат в атаку. Битва продолжалась около шести
часов. К вечеру испанцы признали себя побежденными.
Битва при Лас-Пьедрас укрепила политическое и военное
положение хунты Буэнос-Айреса и патриотов Восточной про-
винции. Ряд историков считают, что победа Артигаса сыгра-
ла решающую роль в сохранении завоеваний революции во
всем регионе Рио-де-ла-Платы, учитывая поражения патри-
отов под командованием М. Бельграно в Парагвае и Паране,
которые поставили под сомнение само существование хунты
Буэнос-Айреса1
. Не случайно день битвы при Лас-Пьедрасе, 18
мая, ежегодно отмечается как один из главных национальных
праздников Уругвая.
Триумфальная победа укрепила моральный авторитет во-
ждя — и не только среди победителей, но и потерпевших пора-
1
Rock D. Argentina, 1516–1982: from Spanish colonization to the Falk-
lands War. N .Y., 1985. P . 84. Scheina R.L . Latin America’s Wars: The age
of the caudillo, 1791–1899. Dulles, 2003. Vol.1. P . 46.
Битва при Лас-Пьедрас (1811)

32
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
жение. Артигас призвал свое воинство, привычное к жестоко-
сти и насилию, быть милосердным по отношению к раненным
и пленным испанцам1
. Этот факт часто отмечают в полемике
против сторонников «черной легенды», утверждающих, что
психологической доминантой Артигаса была крайняя жесто-
кость. В своем отчете о битве, отправленном в Буэнос-Айрес,
Артигас писал: «Есть мгновения, когда фортуна возносит
меня на вершины счастья, и это происходит тогда, когда я с
оружием в руках приношу пользу великому делу освобожде-
ния моего любимого Отечества»2
Уже через три дня, 21 мая, отряды Артигаса осадили Мон-
тевидео. Но планам патриотов по захвату города не сужде-
но было сбыться. Хунта Буэнос-Айреса, в которой победили
противники Морено (сам он был вынужден выйти из состава
хунты и отправлен послом в Англию, но умер во время пере-
езда в марте 1811 г.), была недовольна усилением позиций
Восточного берега и взяла курс на унитаризм (в противовес
федерализму Артигаса). Она предательски пошла на сговор с
испанцами и португальцами. Вторжение португальских войск
на территорию Восточного берега началось в июле. В итоге все
блестящие победы патриотов в 1811 г. оказались напрасными
—
более того, улучшилось положение испанцев, которые на-
ходились тогда на грани полного краха3.
Триумвират Буэнос-Айреса (который сменил в сентябре
1811 г. хунту) решил заключить договор с испанцами. Помимо
окончательного снятия осады с Монтевидео, было признано,
что власть Элио распространяется не только на всю Восточ-
ную провинцию, но и на территорию вплоть до реки Параны,
т.е. и на часть нынешней территории Аргентины4.
По инициативе Артигаса было созвано заседание в Кинта-
де-ла-Парагвайа, где его участники высказали свое возмуще-
ние заключенным договором и перспективой вновь оказать-
1
Fernández Huidobro E. Artigas olvidado. Montevideo, 2000. P . 88 .
2
Uruguay: cronología histórica anotada. Ed. W . Rela. Montevideo, 1998.
P. 14.
3 Rela W. Uruguay: cronología histórica anotada. Artigas, 1811–1820. Mon-
tevideo, 1998. P . 16.
4 Ibid. P. 17.


Во	главе 	антииспанского 	восстания
33
ся под властью испанцев. Артигас решил отступать вместе со
всеми соотечественниками, желающими идти с ним до берега
реки Уругвай. Он был избран «Верховным вождем Восточной
провинции».
Видный уругвайский исследователь Э. Галеано пишет, что
именно предательство Буэнос-Айреса, оставившего в руках ис-
панских властей и португальских войск в 1811 г. территорию,
ныне занимаемую Уругваем, вызвало массовый исход населения
на север. «Народ воюющий стал народом уходящим: мужчины и
женщины, старики и дети бросали все и шли бесконечной вере-
ницей вслед за вождем»1
. Тяжелейший поход, в который вышли
4 тыс. военных и более 8 тыс. гражданского населения, длился
два месяца и получил название «Исхода уругвайского народа»
2
.
Большинство историков считают Исход «первой суверенной
акцией уругвайского народа», в котором он проявил свою само-
стоятельность по отношению к «аргентинцам». Однако есть и
«очернители» (в основном из числа аргентинских исследовате-
лей), которые клеймят Артигаса за «безответственность, раскол
в рядах патриотов», и называют его за агитацию в пользу исхо-
да не иначе как «анархистом и вождем варваров».
Соглашаясь с уругвайскими историками, известный бри-
танский исследователь Дж. Стрит считает Великий Исход
«славным отступлением, триумфом в поражении»3. Люди,
ушедшие с Артигасом, стремились к независимости от пор-
тугальцев даже ценой добровольной ссылки, бросая дома и
оставляя за собой выжженную землю и пустые поля. Это было
первым проявлением народного суверенитета, фактическим
провозглашением того, что жители Восточного берега пред-
почитают отделиться, и не станут подчиняться ни Испании,
ни Рио-де-Жанейро, ни Буэнос-Айресу. Однако этот акт со-
противления остался бы пустым жестом, если бы не был свя-
зан с лидером, который стал в глазах народа Вождем — кауди-
1
Галеано Э. Вскрытые вены Латинской Америки. М ., 1986. С . 166.
2
Maggi С. La nueva historia de Artigas: 1811. La redota : la invasión por-
tuguesa y el éxodo. Montevideo, 2005.
3 Street J. Artigas and the Emancipation of Uruguay. Cambridge, 1959.
Р. 147–152.

34
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
льо, заботящимся о бедных и богатых, защитником индейцев
и креолов1
.
Артигасу приходилось действовать в крайне сложных ус-
ловиях, имея перед собой такой клубок проблем, которых не
было нигде на континенте. Он в одиночку был вынужден сра-
жаться против трех могущественных противников: португаль-
цев, испанцев и властей Буэнос-Айреса (при этом с оглядкой
на постоянно меняющиеся позиции великих держав, прежде
всего Англии). После ухода португальцев из Восточной про-
винции — по договору, заключенному между властями Буэ-
нос-Айреса и Рио-де-Жанейро при посредничестве англичан
—
триумвират в Буэнос-Айресе попытался возобновить кам-
панию против испанцев в Восточной провинции и привлечь к
участию в ней Артигаса. И в начале 1813 г. войска «восточни-
ков» (orientales) присоединились к кампании2
. С октября 1812 г.
они окружили Монтевидео.
1
Muños E.P . Artigas: Federalismo y soberanía. Montevideo, 1988. P. 68.
2
Street J. Op. cit. P . 174, 175.
«Исход уругвайского народа» (1811)

Самая радикальная конституция эпохи
В январе 1813 г. (во время осады Монтевидео) в Буэнос-Айре-
се собралась Конституционная ассамблея. Для формулирования
предложений «восточников» 5 апреля в поселке Трес-Крусес со-
брался конгресс, на который съехались делегаты от Восточной
провинции, участники революционного движения. Там Арти-
гас представил свой главный документ, который после оконча-
тельной редакции получил название «Инструкций 13-го года»
—
фактически своего проекта конституции, который выдвинул
его в ряды не только выдающихся вождей и военачальников ре-
волюционной эпохи, но и идеологов и политиков той эпохи.
Он предполагал рассмотреть эту конституцию на конгрессе
провинций, и его цель была предельно ясна: по достижении
территориального единства всей Ла-Платы наладить соци-
альную и политическую организацию провинций и защитить
конституционно их интересы.
Хотя за основу проекта была взята конституция североа-
мериканского штата Массачусетс 1780 г. (считавшаяся тогда
самой передовой), но «Инструкции» были самостоятельным,
оригинальным документом латиноамериканской революци-
онной эпохи.
В первой статье была четко зафиксирована абсолютная не-
зависимость колоний от испанской власти. Далее речь шла о
свободах, права и обязанностях граждан. Построенная на прин-
ципах прогрессивной политической мысли XVIII и XIX вв.,
эта статья во многих отношениях была более углубленной по
сравнению с европейскими конституциями.
Первый параграф первой статьи провозглашал, в соответ-
ствии с идеями Просвещения, «основные и неотъемлемые»
права граждан, которые «родятся свободными и равными»,
обязанность государства защищать личность, и, наконец, пра-
во народа, если эти пункты не выполняются, «менять прави-
тельство и предпринимать необходимые меры для собствен-
ной безопасности, процветания и счастья». Таким образом,
освящался революционный тезис о вмешательстве народа в
дела государственного управления.

36
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
В одном из параграфов первой статьи речь шла о свободе
религии и утверждалось, что «никакой гражданин не может
быть преследуем или ограничен в своих правах по причине
того, какой веры, он придерживается». Проблемы образова-
ния и культуры были изложены в параграфе третьем, в кото-
ром говорилось о «необходимости и обязанности всех жите-
лей, рожденных в этой провинции, уметь читать и писать».
В первой главе, в которой были сформулированы основные
принципы государственного устройства, утверждался прин-
цип свободы совести и полного равноправия. Параграф пятый
гласил, что различные законослужители и служащие прави-
тельства являются исполнителями воли народа, ибо «всякая
власть исходит от народа». Этот принцип исключал любой
другой, который мог бы способствовать возникновению клас-
совых привилегий. Титулы и чины, согласно «Инструкциям»,
не могли рассматриваться как наследственные и не могли пе-
редаваться детям или родственникам.
Отсюда логически следовал принцип, зафиксированный
в следующем параграфе: «Люди, принимающие какие-либо
Конгресс в Трес-Крусес (1813)


Самая	радикальная	конституция	эпохи
37
титулы, или дворянство, или почести от иностранных королей
или государств, лишаются своего гражданства».
Выдвигалось требование создания федерации — Объ-
единенных Провинций Ла-Платы. Постулировалось повсе-
местное установление республиканской формы правления,
недопустимость попрания провозглашенных принципов с
помощью военной силы или авторитарного правления («во-
енный деспотизм должен быть категорически исключен, и во
всех конституционных документах должно быть подтвержде-
но неотъемлемое право народов на суверенитет»), «полней-
шая гражданская и религиозная свобода», разделение зако-
нодательной, исполнительной и судебной власти.
В одной из статей содержалось требование «поддержания
равенства, свободы и безопасности граждан и народов», при-
чем выдвигалось условие, чтобы каждая провинция избирала
свое правительство в согласии с этими принципами, и затем
формировалось бы Высшее правительство Нации; чтобы в каж-
дой провинции создавались свои собственные вооруженные
силы и милиция для поддержания общественного порядка.
Наряду с общими демократическими принципами излагались
и экономические пункты — признание права портов Восточной
провинции Мальдонадо и Колонии-дель-Сакраменто на свобо-
ду внутренней и внешней торговли, возможность создания там
военного флота для охраны торговой навигации, отсутствие
«преференций в отношении отдельных провинций или пор-
тов» (имелся в виду прежде всего Буэнос-Айрес), таможенных
пошлин, налогов и сборов в торговле между провинциями.
Все это, считали Артигас и делегаты ассамблеи, привлечет
народы на поддержку центрального правительства, которое
«будет придерживаться целей свободы, благочестия, справед-
ливости, умеренности и предприимчивости»1
.
Федералистская программа Артигаса, противопоставлен-
ная централизму (унитаризму) властей Буэнос-Айреса, отнюдь
не была механической копией североамериканских консти-
туций. Она имела свои собственные корни. Идея федерации
1
Miranda H., Zorrilla de San Martín J. Las instrucciones del año XIII.
Montevideo, 1910. Vol.1. P . 238, 413, 414.

38
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
(конфедерации) принадлежала М. Морено, который считал,
что, когда будут разрушены старые связи, привязывавшие на-
роды колонии к испанской метрополии, каждая провинция
должна стать самостоятельной.
Более того, по мнению видного аргентинского политика и
мыслителя Х.Б. Альберди, именно последовательное осущест-
вление идеи федерализма привело к Майской революции в
Буэнос-Айресе, и этот же принцип лежал в основе создания
там местной администрации. Развитию и распространению
идеи федерализма более всего способствовали, по его мнению,
М. Морено и Пасо1
. Эту точку зрения разделяют большинство
исследователей2
, за исключением приверженцев «черной ле-
генды», настаивающих на том, что «Инструкции», призываю-
щие к «дроблению» территории на самостоятельные федера-
ции, способствовали ослаблению сил патриотов.
При всей тщательной подготовке «Инструкций 13-го года»,
пунктуальному соблюдению требований Буэнос-Айреса, де-
легатов от Восточной провинции, приехавших на Ассамблею,
даже не допустили в зал заседаний! Власти Буэнос-Айреса
настояли на том, чтобы в Монтевидео в противовес Артигасу
провели «свое» заседание, отменившее «Инструкции», игно-
рировавшее Артигаса и избравшее новый местный орган из
числа сторонников централизма.
Федерализм против унитаризма
Артигас, опасаясь внезапного нападения со стороны «союз-
ников» с противоположного берега Ла-Платы в январе 1814 г.,
снял осаду Монтевидео. А в феврале «Верховный директор»
1
Alberdi J. B . Obras selectas. Buenos Aires, 1920. V. 12 . P. 80, 360.
2
Díaz B. El federalismo rioplatense: origen, crisis y futuro. Buenos Aires,
1976. P . 90, 237; Acevedo E. Artigas: su obra cívica. P . 75, 88; C. Grandeza
y decadencia del federalismo argentino: su historia, su evolución, su valor.
Buenos Aires, 1963; Perez S. Filosofía del federalismo en el Río de la Plata.
Buenos Aires, 1948. P . 96, 285; Levene R. Ensayo histórico sobre la Revo-
lución de Mayo y Mariano Moreno. Buenos Aires, 1960. P. 433; Galasso
N. La Revolución de Mayo: el pueblo quiere saber de qué se trató. Buenos
Aires, 1994.


Федерализм	против	унитаризма
39
Буэнос-Айреса Х. де Посадас издал декрет, в котором Артигас
объявлялся вне закона и лишался всех своих постов; голова
этого «врага родины», живого или мертвого, была оценена в
шесть тысяч песо. В декрете указывалось, что в случае сопро-
тивления он должен быть убит1
.
По этому факту биографии
также идут бурные дебаты: все направления (естественно, за
исключением «черного», делающего упор на дезертирство
Артигаса в «решающий момент, когда уже была близка как
никогда победа над испанцами») оправдывают вождя.
По поводу противоречий между федералистами (артиги-
стами) и унитаристами Э. Галеано пишет: «Идея «единой на-
ции», выдвинутая тогда латиноамериканскими патрициями,
слишком уж была похожа на замысел создать для них шум-
ный порт, в котором постоянно толпятся британские купцы и
ростовщики, а вокруг этого оживленного порта — сплошные
латифундии и горные разработки»
2
.
Учитывая роль порта в
жизни Буэнос-Айреса, не случайно в провинциях называли
всех его жителей «портовиками» (porteños).
В одной из последних прижизненных встреч с аргентин-
ским генералом Хосе Марией Пасом, навестившим изгнан-
ника в Парагвае, Артигас следующим образом описал при-
чины борьбы, которую он вел против Буэнос-Айреса: «Мне не
оставалось ничего иного, как ответить войной на закулисные
маневры Директории и на военные действия, которые она
развязала против моих войск, объявив меня врагом центра-
лизма, который в то время мало чем отличался от роялизма.
Взяв в качестве образца Соединенные Штаты Америки я хо-
тел установить автономию провинций, дав каждой из них свое
правительство и свою конституцию, свой флаг и свое право
избирать своих представителей, своих судей, губернаторов
из числа местных граждан, проживающих в каждом из этих
государств (штатов). Этой цели я придерживался и в отноше-
нии своей провинции, для тех людей, которые провозгласи-
ли меня их Защитником (Протектором). Для осуществления
задуманного надо было, чтобы у всех провинций были свои
1
Rela W. Op. cit. P . 162–181.
2
Галеано Э. Указ. соч. С. 165.

40
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
руководители. Но Пуэйрредон (верховный правитель Объ-
единенных провинций Рио-де-ла-Платы с 1816 г. — Н .И .) и его
приспешники желали, чтобы Буэнос-Айрес стал новым им-
перским Римом, посылающим своих проконсулов в качестве
военных губернаторов во все провинции и лишающим всех
публичного представительства, как они сделали, отвергнув
депутатов Конгресса, избранного народом Восточного Берега,
и когда они назначили цену за мою голову»1
Известный латиноамериканист Дж. Линч считает, что
столкновение между войсками Буэнос-Айрес и Артигаса было
неизбежным даже с психологической точки зрения. Для
«профессиональных революционеров» (Б. Ривадавии, Х. де
Сан-Мартина), которые ратовали за «респектабельную» рево-
люцию, «сама мысль о том, что придется получать приказы
от «дикаря, сидящего верхом на коне», или о том, что надо
разделить власть с каудильо из числа гаучо была дичайшей
нелепицей»
2
.
Однако ход событий показал, что без «дикарей» обойтись
нельзя. Буэнос-Айрес не мог выиграть войну без поддержки
со стороны провинций, без солдат и материальных ресурсов,
которые могли прийти только оттуда. Для обеспечения все-
го этого, он должен был по необходимости передавать власт-
ные полномочия местным элитам и ополчению, которые
предпочитали воевать от собственного лица, нежели от лица
porteños3.
Ряд либеральных исследователей считают, что основная
причина конфликта между Восточной провинцией и Буэнос-
Айресом состоит в столкновении монархизма, которого стали
придерживаться столичные консерваторы, и последователь-
ного либерального демократизма Артигаса и его сторонников4.
На Тукуманском конгрессе 1816 г. большинство делегатов вы-
1
I. de. Compendio de la historia de la República Oriental del Uruguay:
comprendiendo el descubrimiento, conquista y población del Río de la
Plata. Montevideo, 1901. Vol.1. P. 64.
2
Lynch J. Caudillos in Spanish America, 1800-1850. Oxford, 1992. Р . 36.
3 Halperin Donghi T. Politics, Economics and Society in Argentina in the
Revolutionary Period. Cambridge, 1975. P . 262–263.
4 См.: Sosa J. Op. cit. P. 234.


Реформы	Артигаса
41
ступали за конституционную монархию (включая Бельграно и
Сан-Мартина) в противовес республиканизму и федерализму
Артигаса. За всеми спорами о форме правления стояли пре-
жде всего экономические интересы — все провинции, в той
или иной степени, стремились получить прямые выгоды от
независимости и требовали свободы торговли и беспошлин-
ного вывоза своих товаров через морские порты. Как образно
выразился Артигас, «каждый хочет положить рыбку на свою
тарелку»
1
.
Реформы Артигаса
Начались военные действия против войск Буэнос-Айреса
—
по существу гражданская война. Причем она шла на фоне
продолжающейся борьбы против колониальных испанских
властей. Войска Буэнос-Айреса продолжали осаду Монтеви-
део до капитуляции этого последнего оплота колониализма в
Рио-де-ла-Плате 20 июня 1814 г. Тем временем обострилась
борьба между федералистами и унитаристами. Мощный удар
войскам Буэнос-Айреса был нанесен в начале 1815 г. в битве
при Гуаябосе, в которой против частей Доррего выступили все
артигасовские командиры — Ривера, Руфино Бауса, Лавалье-
ха. Победа Артигаса ускорила взятие его войсками Монтеви-
део 27 февраля2
. К марту 1814 г. Артигас уже фактически кон-
тролировал все междуречье.
Власть в Восточной провинции перешла в руки местного
лидера. Артигас реорганизовал управление и продолжал во-
площать в жизнь свою идею федеративного устройства. Еще в
начале 1814 г. он объявил о создании «Лиги свободных наро-
дов» (Liga de los pueblos libres) во главе с ним — «Протектором
свободных народов». В следующем году большие усилия были
сделаны для формирования Федеральной лиги. Она была офи-
циально оформлена 29 июня 1815 г. на «Восточном конгрессе»
1
Rela W. Op. cit. Р. 73.
2
Maggi C. La nueva historia de Artigas: 1815. Guayabos : victoria sobre
Buenos Aires. Montevideo, 2005. P . 18–32.

42
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
(Congreso de Oriente) в г. Арройо-де-ла-Чина (Консепсьон).
В Лигу помимо Восточной провинции вошли аргентинские
провинции Санта-Фе, Коррьентес, Энтре-Риос и Мисьонес.
Кордоба также одобрила идею федерализма, но не согласи-
лась на подчинение военной власти Протектора. В каждой из
провинций была своя автономная власть, сохранялись преж-
ние позиции местных каудильо, но все согласились быть чле-
нами военного союза во главе с Артигасом1
.
Артигас создал свой лагерь в стратегически удобном месте,
на плоскогорье Эрвидеро, на берегу реки Уругвай. Его назва-
ли Пурификасьон («Чистилище»), что подчеркивало чистоту
целей Лиги. (В католическом вероучении это место, где души
очищаются от грехов, прежде чем попасть в рай). Там, по сви-
детельству шотландца Дж. Робертсона, в простой и аскетиче-
ской обстановке2 зарождались и затем проводились в жизнь
либеральные реформы Протектора.
Одним из выдающихся вкладов Артигаса стала пер-
вая прогрессивная аграрная реформа Латинской Америки.
Аграрное законодательство Артигаса 1815 г., по мнению мно-
гих исследователей, было «самым передовым и славным до-
кументом эпохи»3. Оно появилось как ответ на потребность
в экономическом и социальном возрождении после много-
летних войн4.
В июле 1815 г. Артигас дал указание начать раздачу казен-
ных земель и тех земель, которые принадлежали европей-
цам — врагам революции. Эти земли должны были получить
«трудолюбивые жители, желающие ее обрабатывать». Он
также написал в кабильдо, прося его заставить помещиков
заселять свои имения и обрабатывать их при необходимости
1
Frega A., Islas A. Nuevas Miradas en Torno al Artiguismo // Recopila-
ción de ponencias e intervenciones del Simposio “La Universidad en los
150 años de la Muerte de José Artigas: Nuevas Miradas y Debates Actuales
sobre el Artiguismo”. Montevideo, 2001. P . 323–340.
2
Robertson J. Р ., Robertson G. P . La Argentina en la época de la Revolu-
ción. Buenos Aires, 1920.
3 См. например: Torre N. de la, Rodríguez J. C., Touron L. S. de. Artigas:
tierra y revolución. Montevideo, 1967. Р . 75 .
4 Maeso J. El general Artigas y su época: Apuntes documentados para la
historia oriental. Montevideo, 1886. Vol.III. P . 420.


Реформы	Артигаса
43
с помощью государства. На это давался двухмесячный срок.
В ответ был созван Совет землевладельцев, который разра-
ботал документ, отосланный Артигасу в Пурификасьон. Там
ничего не говорилось об острой проблеме землеустройства
огромной массы крестьян. Отмечалась лишь необходимость
положить конец многочисленным злоупотреблениям воен-
ных отрядов, находившихся в сельских местностях в качестве
гарнизонов.
Не утвердив привезенный документ, Артигас составил
вместо него свой собственный, который назывался «Времен-
ный Регламент Восточной провинции касательно развития ее
сельского хозяйства и обеспечения безопасности землевла-
дельцев». Он был отослан в кабильдо для исполнения.
«Временный Регламент» представлял собой своеобразный
аграрный кодекс, основанный на принципах равноправия и
социальной справедливости. Он содержал 29 статей. Терри-
тория Восточной провинции делилась на три зоны, власти
которых несли ответственность за распределение земли. Оно
должно было осуществляться рационально и справедливо:
выявлялись земли, которые можно раздать, а также жители,
которые были достойны получить участок («самые обездо-
ленные должны стать самыми обеспеченными»). Земли вра-
гов изымались без всякого возмещения, а в их собственности
находилось тогда подавляющее большинство латифундий.
Индейцам принадлежало, согласно концепции Артигаса,
«первейшее право»1
. Основной смысл этой аграрной рефор-
мы состоял в том, чтобы расширить социальную базу рево-
люции и привязать к земле сельскую бедноту, превратив в
крестьянина пастуха-гаучо, привыкшего к бродячей жизни и
контрабанде, дать землю тем, кто ее обрабатывает, расширив
число мелких и средних собственников-земледельцев. Право
на земельный надел получали, помимо индейцев, свободные
негры, самбо (потомки смешанных браков негров и индей-
цев), бедные креолы, если только они обладали «трудолю-
бием и достоинством, которых требовало с них благососто-
1
Torre N. de la, Rodríguez J. C., Touron L. S. de. Op. cit. Р . 46.

44
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
яние страны». Землю могли получить также бедные вдовы
с детьми1
.
С предельной ясностью были сформулированы все основ-
ные аспекты аграрной проблемы. К землям, которые надле-
жало раздать, относились те, которые принадлежали эмигран-
там, «плохим европейцам и еще более плохим американцам»,
а также те, которые начиная с 1810 по 1815 г., т.е. до того вре-
мени, когда в Монтевидео вошли войска Артигаса, были про-
даны или пожалованы предшествующим правительством. Но
даже и в этих случаях судьбу этих земель не следовало решать
на основе чувства мести. Так, если на этой земле жила целая
семья, то вопрос о ней должен был решаться в зависимости от
числа детей.
Так как раздел земли должен был не допускать сосредото-
чения ее в одних руках, то было предусмотрено, что каждый
может получить не более одного участка; кроме того, запре-
щалось отчуждать земельную собственность, продавать ее или
отдавать под залог. Землю надлежало обрабатывать, и в статье
шестой предусматривалось лишение права собственности в
случае нарушения этого предписания. В последней статье ре-
гламента были перечислены меры по развитию скотоводства,
а также по созданию сельской полиции.
Сторонники «розового» и «красного» направлений в исто-
риографии того периода считают, что «Временный Регла-
мент» возвещал настоящую социальную реформу, до уровня
которой не поднялось до сих пор подавляющее большинство
стран Латинской Америки2
.
Сторонники либерального («го-
лубого») направления более осторожно оценивают аграрную
реформу, считая ее радикализм следствием чрезвычайно тя-
1
Cabral S. Artigas y la patria grande. México, 1978, P.84–105; Trias V.
Reforma agraria en el Uruguay. Montevideo, 1962; Torre N. de la, Rodrí-
guez J. C., Touron L. S . de. Artigas y su revolución agraria, 1811–1820. Mé-
xico, 1978; Torre N. de la, Rodríguez J. C., Touron L. S. de. Artigas: tierra
y revolución. Montevideo, 1967; Torre N. de la, Rodríguez J. C., Touron L.
S. de. Evolución económica de la Banda Oriental. Montevideo, 1967.
2
См. например: Галеано Э. Указ. соч.; Dutrénit A. C . El Reglamento
provisorio de 1815. Montevideo, 1966; Torre N. de la, Rodríguez J. C .,
Touron L. S. de. Artigas: tierra y revolución. Montevideo, 1967.


Реформы	Артигаса
45
желого экономического положения, в котором оказалась про-
винция. Для приверженцев «черной легенды» «Регламент»
Артигаса является одним из доказательств его приверженно-
сти «анархизму» и защите «черни» вопреки насущным инте-
ресам экономики.
Однако никто не отрицает огромного значения земель-
ной реформы для экономической, социальной, политической
жизни Восточного берега. В ней были заложены принципы,
способствующие сглаживанию экономического неравенства.
Документ вступил в силу, и с 25 августа началась раздача
первых участков. Во всех населенных пунктах были вывеше-
ны соответствующие объявления. Кабильдо восприняло ра-
дикальную реформу в штыки. Землевладельцы всеми силами
пытались заблокировать ее проведение в жизнь. Тем не менее
большие наделы стали делить на маленькие участки, гаучо,
индейцы, бедняки стали строить ранчо, возделывать землю,
собирать первые урожаи. Равенство, в согласии с либераль-
ными принципами Руссо, перестало быть лишь абстрактным
юридическим принципом, а стало осуществляться в реальной
жизни. Именно этот «прогрессивный североамериканский
путь развития», путь создания мелкой земельной собственно-
сти, описанный В. И . Лениным, начал воплощаться в жизнь в
Уругвае и сулил возможности радикальных преобразований,
быстрого экономического прогресса. Таким образом Артигас
в аграрном законодательстве выступил в качестве последова-
тельного защитника принципа частной собственности, в про-
тивовес феодальным отношениям в сельском хозяйстве.
Наряду с аграрной реформой Артигас занялся преобразо-
ваниями других сторон общественной жизни. Прежде всего
он всемерно укреплял кабильдо, считая его главным адми-
нистративным органом демократической власти. Большое
внимание уделялось сфере образования. Всеобщее обучение
объявлялось обязательным, ответственность за это несло го-
сударство. Артигас считал, что образование неотделимо от
воспитания, в котором на первое место ставилась мораль и
гражданственность. В мае 1816 г. была торжественно открыта
Публичная библиотека Монтевидео с благословением Артига-

46
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
са «Да будет просвещенность жителей Восточной провинции
такой же высокой, как их отвага»
1
.
Одной из главных целей Артигас считал искоренение кор-
рупции — наследия гнилого колониального режима. Причем
был убежден, что в этой борьбе надо начинать с себя. Его аске-
тизм и отказ от всяческих привилегий были известны всем2
.
Отсутствие «показухи» и сребролюбия, столь характерных
для других каудильо, стремление к честности даже в мелочах
было следствием искреннего и глубокого стремления к демо-
кратии. «Всяческие титулы, — писал он, — это пустой мираж.
Мне достаточно одного звания — гражданин; порядочность
моего собственного поведения должна стать нормой для всех
прочих — ведь по тому тону, какой задают лидеры, настраи-
ваются и остальные. Нельзя нарушать закон справедливости
и одновременно бороться за ликвидацию последствий деспо-
тизма. Каждый человек равен перед законом»3
.
Реформы Артигаса были восприняты с энтузиазмом «низа-
ми» общества, однако элита была весьма обеспокоена социаль-
ным вектором политики Освободителя. Противниками Арти-
гаса в Восточной провинции были крупные землевладельцы,
олигархи, которые занимали прочные позиции в кабильдо
Монтевидео. Но главную угрозу представляли португальцы
и власти Буэнос-Айреса, которые рассматривали Артигаса не
иначе как «опасного анархиста» и «предводителя вандалов»4
.
Поражение и ссылка
Власти Буэнос-Айреса проводили изощренную политику:
они отправили в Рио-де-Жанейро секретную миссию, которая
должна была договориться об интервенции португальцев на
территорию Восточного берега под предлогом «ликвидации
волнений в этой провинции». Помимо того, для ослабления
1
Bernales Alvarado M., Lobosco M. Filosofía, educación y sociedad glo-
bal. Montevideo, 2005. P . 73
2
Larrañaga D.A. Viaje de Montevideo a Paysandú. México, 1973. P . 87.
3 Cabral S. Artigas y la patria grande. México, 1978, P. 159.
4 Mitre B. Historia de Belgrano y de la independencia argentina. Buenos
Aires, 1960. Vol.II. Р . 326.


Поражение	и	ссылка
47
Лиги тайно велись переговоры с властями провинции Санта-
Фе (которая входила в артигистскую Федеральную лигу) с це-
лью заключения сепаратного мира — по старому принципу
«разделяй и властвуй».
Португальцы издавна боролись за «спорную» (по их мне-
нию) территорию Восточной провинции. Расширение границ
Бразилии до берегов р. Ла-Платы позволило бы португальцам
установить господство над пятой в мире по величине системой
водных путей, доходящих от Атлантики до самого центра Юж-
ной Америки
1
.
Ситуация 1816 г. была идеальной для агрессии — аграрные
реформы Артигаса вызвали недовольство олигархической
элиты как в Буэнос-Айресе, так и в самой Восточной провин-
ции. Это обеспечивало по меньшей мере нейтралитет со сто-
роны «porteños», враждебно относившихся к федералистской
Лиге. Международная обстановка также благоприятствовала
вторжению: Венский конгресс 1814–1815 гг., создание Свя-
щенного Союза, Реставрация и торжество легитимизма созда-
ли отрицательный настрой по отношению к борьбе колоний
за освобождение от европейских метрополий. Ситуация также
гарантировала Португалии отсутствие враждебных действий
со стороны властей Испании, которых убедили в том, что в
случае победы Португалия возвратит территорию Восточной
провинции Испании2
.
У захватчиков было два основных войсковых соедине-
ния под командованием генерала К. Ф. Лекора: одно должно
было захватить Монтевидео, второе — провинции Мисьонес,
Коррьентес (главную опору Артигаса) и Санта-Фе, чтобы по-
мешать отступлению войск Артигаса. Соединения состояли
из 15 тыс. солдат, находившихся в полной боевой готовности.
28 августа 1816 г. без всякого объявления войны португаль-
ские войска вторглись в Восточную провинцию на юго-восто-
ке и взяли крепость Санта-Тереса.
1
Muniz Carbalho S. Coronel don Angel Muniz, un caudillo y un idealista,
1823–1892. Montevideo, 1978. Р . 12 –18.
2
Reyes Abadie W. Artigas y el federalismo en el Río de la Plata: 1810–
1820. Montevideo, 1975. P . 174, 195–197; Barragán D. La invasión portu-
guesa. Montevideo, 2005.

48
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
У Артигаса было лишь 8-тысячное войско, примитивно во-
оруженное, плохо дисциплинированное, но настроенное на
решительную борьбу1
. Однако самоотверженность артигистов
не принесла им успеха. Кровопролитные сражения продол-
жались более трех лет, но отдельные победы перекрывались
крупными поражениями. В начале 1817 г. португальцы вошли
в Монтевидео. Весь состав кабильдо вышел к городским во-
ротам, чтобы вручить победителям ключи от города. По сло-
вам Э. Галеано, реформистский курс Артигаса был повержен в
прах португальским вторжением, «когда олигархия открыла
ворота Монтевидео перед генералом Лекором, встретила это-
го “освободителя” с распростертыми объятиями и повезла его
под балдахином в собор на торжественный молебен... в честь
захватчика»2
.
Упорная борьба продолжалась во внутренних районах про-
винции. Артигас упорно сопротивлялся и использовал все воз-
можности, чтобы нанести урон противнику. Сторонники «чер-
ной легенды» подробно описывают его договоренности об
использовании иностранных пиратов (англичан, французов
и североамериканцев) для захвата испанских и португальских
торговых кораблей. И эти действия шли не только в Атланти-
ке, но даже в Средиземном море. Силы противников Артигаса
получали полную поддержку могущественной Британии. Сам
же «Протектор» мог рассчитывать лишь на хорошее отноше-
ния с консулом США Т. Хелси и симпатии со стороны прези-
дента Монро. Однако американцы в те времена не могли и по-
мышлять о реальном соперничестве с «владычицей морей».
Они лишь тайно содействовали операциям корсарского фло-
та, базой которого стал Балтимор.
Однако прежде всего судьба Лиги зависела от ближайше-
го соседа — Буэнос-Айреса. Пуэйрредон, стоявший во главе
масонской Ложи Лаутаро, проводил поистине иезуитскую
политику, чтобы добиться краха Артигаса. Для диффамации
Артигаса по его заказу был состряпан один из первых паскви-
1
Correspondencia del general José Artigas al Cabildo de Montevideo
(1814–1816). Montevideo, 1946. P . 224.
2
Галеано Э. Указ. соч., С. 166.


Поражение	и	ссылка
49
лей — предшественников исторических работ в русле «черной
легенды», в котором Артигас назывался «чудовищем», «хищ-
ным волком», «бичом родины», «новым Аттилой, свирепству-
ющим на несчастных землях, которые ему подвластны». Этот
образчик «черной пропаганды», автором которого был П. де
Кавиа, чиновник правительства Пуэйрредона, был разослан
по всей Восточной провинции, чтобы подорвать престиж Ар-
тигаса1
.
Бесконечная цепь поражений и предательская политика
Буэнос-Айреса постепенно привели к снижению морального
духа артигистов. В 1818 г. усилилось дезертирство офицеров, в
основном выходцев из состоятельных семей, что засвидетель-
ствовала комиссия конгресса США, посетившая Рио-де-ла-
Плату в начале 1818 г.
2
Дезертиры изначально были озабочены тем, что в матери-
альном смысле им сулит победа артигистов. Что станет с их
латифундиями, доходами, если будет проводиться в жизнь
«Регламент», обеспечивавший интересы обездоленных за
счет состоятельных людей? Поэтому их не пришлось долго
уговаривать перейти на сторону врага. Но эти факты не могли
заставить Артигаса прекратить борьбу. Он заявил делегатам
из США: «Я буду и дальше бороться, если только у меня оста-
нется хотя бы один солдат». «А с португальцами, — добавил
он, — я буду бороться, если у меня не останется ни одного сол-
дата, а только дикие собаки».
Однако последним ударом в череде неудач стала битва при
Такуарембо 22 января 1820 г. Собственно говоря это не было
битвой, а резней, учиненной португальцами, внезапно ворвав-
шимися в лагерь федералистов ранним утром, когда воины А.
Латорре, изможденные постоянными стычками и преследова-
нием со стороны врага, крепко спали3.
У Артигаса еще теплились надежды, связанные с «доном
Фрутосом» (Фруктуосо Риверой), которому он всегда доверял
1
Rocha Imaz R. Artigas para todos: un ideario popular, democrático y
federal. Montevideo, 1992. P . 30.
2
United States Congress. Congressional edition. Washington, 1818. P. 300.
3 Guerrillas y montoneros en la independencia. Montevideo, 1997.
P. 1286–1309.

50
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
и под командованием которого были самые лучшие войска
федералистов. Однако тот предал своего вождя, перейдя на
сторону португальцев. Более того, в письме губернатору Эн-
тре-Риоса Ф.Рамиресу, написанном 13 июня 1820 г., он при-
звал каудильо «покончить с Артигасом — монстром, деспотом,
анархистом и тираном»
1
.
В 1820 г. в Лиге начались центробежные тенденции, с вы-
движением на первый план местных каудильо, среди которых
выделялись амбициозный Франсиско Рамирес из Энтре-Риоса
и Эстанислао Лопес из Санта-Фе. В феврале 1820 г. они приш-
ли к секретному соглашению с властями Буэнос-Айреса, пред-
усматривающему боевые действия против Артигаса2
. Рамирес,
бывший соратник Артигаса, превратился в самого яростного
врага, который без устали преследовал его до самой границы
Парагвая. Там Артигас попросил убежища у парагвайского
диктатора Хосе Гаспара Франсии и дал клятву, что отказыва-
ется от дальнейшей политической деятельности3.
5 сентября 1820 г. Артигаса интернировали власти Параг-
вая. Такова была конечная дата артигистской революции в
Восточной провинции, которую большинство исследователей
считают самой глубокой и последовательной, — целью кото-
рой была и национальная независимость, и глубокие социаль-
но-экономические преобразования.
Х. Г . Франсия приказал содержать Артигаса в полной изо-
ляции. Сам он ни разу не повидался с вождем и не отвечал
на его письма. Через три месяца после прибытия в Асунсьон
«Великий Правитель» распорядился отвезти пленника в Сан-
Исидро-Лабрадор, отдаленное место на берегу реки Куругату.
Рамирес несколько раз посылал письма Франсии, обещая раз-
1
La carta de fecha 13 de junio de 1820 del General Fructuoso Rivera al Go-
bernador de Entre Ríos Francisco Ramírez // Archivo de Corrientes, Sala 2
Don Hernán Félix Gómez, Correspondencia Oficial años 1810–1921, T. 09.
Folio 053 al 055// www.larepublica.com.uy/larepublica/2007/09/23/po-
litica/276140/ultimar-al-tirano-de-nuestra-tierra.
2
Rojas Rabiela T., Carrera Damas G.A . Historia general de América
Latina: La crisis estructural de las sociedades implantadas. Paris, 2003.
P. 198–205.
3 Pastore C. Artigas en el Paraguay. Montevideo, 1952. P . 7 .


Поражение	и	ссылка
51
личные льготы и преимущества в обмен на выдачу Артигаса.
Однако ни один из его эмиссаров не вернулся из Парагвая.
В Сан-Исидро Артигасу дали небольшой участок земли, он
сам построил себе жилище из кирпича-сырца с черепичной
крышей. Ежемесячно получал одну унцию золота и этого ему
вполне хватало: средства к существованию он добывал, глав-
ным образом, возделывая землю. За стремление помочь нуж-
дающимся жители городка прозвали его «отцом бедняков».
В 1831 г. Артигаса навестил известный французский натура-
лист Бонплан, который привез ему изданный в Монтевидео
проект конституции его родной провинции. Очевидцы рас-
сказывали, что Артигас поцеловал эту книжку и возблагода-
рил судьбу за то, что дожил до того времени, когда его родина
обрела независимость1
.
После смерти Франсии в 1840 г. Артигаса на полгода зако-
вали в кандалы и посадили под стражу. Однако пришедшие к
власти в марте 1841 г. «Консулы» К. Лопес и М. Алонсо отнес-
лись к Артигасу дружественно и выпустили из тюрьмы. Ему
разрешили вернуться на родину, однако Артигас отказался.
Президент Парагвая (с 1844 г.) К. А. Лопес, расположенный
дружески к престарелому вождю, распорядился перевезти его
в окрестности Асунсьона. В 1848 г. к Артигасу на три месяца
приехал сын Хосе Мария, но и ему не удалось уговорить отца
переехать на родину. Умер Артигас 23 сентября 1850 г. в воз-
расте 86 лет, и через шесть лет его останки были тайно пере-
везены из Асунсьона. Позднее прах Артигаса был, наконец,
доставлен на родину.
Большинство исследователей отмечают, что за 10 лет бур-
ных коллизий, кровопролитных сражений, блестящих побед
и жестоких поражений Артигас сумел сохранить цельность,
волевой напор, решимость добиться поставленных целей —
освобождения родины, создания республики на принципах
федерализма, конституционности, равноправия граждан пе-
ред законом, обеспечения социальных прав беднейших слоев,
справедливого распределения феодальной земельной соб-
1
Ribeiro A. Los tiempos de Artigas: El largo final. Montevideo, 1999. P. 34 .

52
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
ственности. Э . Галеано пишет: «Он был самым выдающимся
и проницательным из федералистских руководителей, боров-
шихся против губительного централизма города-порта Буэ-
нос-Айреса. Артигас сражался против испанцев и португаль-
цев, но в конце концов его силы были раздавлены жерновами
Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айреса, выступавшими тогда как
орудия Британской империи, и в этом им помогала олигар-
хия: следуя привычному рефлексу, она тотчас же предала Ар-
тигаса, как только он выдвинул программу социальных преоб-
разований, не отвечавшую ее интересам»1
.
«Цветные» легенды об Артигасе
В конце 2006 г. президент Т. Васкес, пришедший к власти
от Широкого Фронта (коалиции левых сил), подписал указ
о том, что 19 июня, национальный праздник, посвященный
дню рождения «Отца Нации» Хосе Артигаса, станет назы-
ваться Днем «Никогда впредь» (El «Día del nunca más») и
будет посвящен памяти жертв военной хунты, правившей
в стране в 70-е
—
80-е годы ХХ в. «Народ, — заявил прези-
дент, — осознавший свой суверенитет и выдвинувший к вла-
сти Артигаса, вновь подтверждает свою волю и свое желание
добиться осуществления важнейшей цели — чтобы никогда
впредь не было недоверия и вражды между уругвайцами,
чтобы драмы и ужасы недавнего прошлого никогда впредь
не повторились»
2
.
Репрессивный режим, правивший в 70-е
—
80-е гг. в Уруг-
вае, пытался укрепить свои позиции, выдвигая себя в качестве
исторического преемника «военного режима Генерала Арти-
гаса». Однако на стенах усыпальницы нет ни одной надписи
с изречениями Артигаса, несмотря на то, что многие из них
превратились среди простых уругвайцев в крылатые фразы и
поговорки. Военные издали специальный декрет, запрещав-
ший гравировать на гранитных стенах изречения их «велико-
го предшественника», так как (не без основания) полагали,
1
Галеано Э. Указ. соч. С. 166.
2
El País. Montevideo, 2007.20.07.


«Цветные»	легенды	об	Артигасе
53
что любое из них можно трактовать как «враждебную пропа-
ганду» против их режима1
.
Широкий Фронт, пришедший к власти в 2005 г., решил
очистить образ Артигаса, искаженный военной хунтой. Осво-
бодитель стал прежде всего борцом за национальную незави-
симость и социальную справедливость.
Прямое включение «Отца уругвайской нации» в политиче-
ские баталии нынешней эпохи с ожесточенным перетягивани-
ем его наследия то «вправо» (к консерваторам и путчистам),
то «влево» (к либералам и даже социалистам) уникально даже
для Латинской Америки. Уругвайский Освободитель, как ни-
кто другой из плеяды великих деятелей Войны за независи-
мость, вызывал и вызывает до сих пор споры, противоречия и
жаркие дебаты. Исследователи насчитывают по крайней мере
«четыре легенды» (или идеологические версии), связанные с
его судьбой и наследием.
Долгое время после отъезда Артигаса в Парагвай в 1820 г.
уругвайские консервативные политики и литераторы пыта-
лись вытравить воспоминание о его реформах и вкладе в дело
освобождения страны, называя его не иначе как «бандитом»,
«анархистом» и «контрабандистом», который пренебрегал
всеми законами и моралью, «опасным злоумышленником»,
который выступал против сил порядка. Этой «черной леген-
дой» был не только оклеветан Артигас — этот образ, как счи-
тают уругвайские исследователи, заложил идеологические
основы архетипа «анархистского каудильо», который исполь-
зовался и используется по сию пору во многих трудах, посвя-
щенных истории Латинской Америки2
.
1
Sosnowski S., Popkin L.B . Represión, exilio y democracia: la cultura uru-
guaya. Montevideo, 1987. Р . 139.
2
О «черной легенде» см.: Pivel Devoto J.E. De la leyenda negra al culto
artiguista // Biblioteca básica de cultura uruguaya. Montevideo, 1989. V.2 .
P. 57; Rocha Imaz R. Artigas para todos: un ideario popular, democrático
y federal. Montevideo, 1992. P. 30; Maggi C. La nueva historia de Artigas.
Vol.1 –8, Montevideo, 2005; Abella G. Artigas: el resplandor desconocido.
Montevideo, 1999. P . 7; Hammerly Dupuy D. Artigas and the Emancipa-
tion of Uruguay. N .Y., 1959. P . 370; Idem. San Martín y Artigas: adversa-
rios o colaboradores? Montevideo, 1951. P . 393–418; Idem. Los descubri-
mientos de la investigación histórica artigasiana. Montevideo, 1961.

54
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
Большую (если не главную) роль в создании «черной ле-
генды» в историографии сыграли труды видных аргентинских
деятелей Д. Ф. Сармьенто и Б. Митре. Сармьенто в своей глав-
ной работе «Факундо» (1845) прямо противопоставляет силы
цивилизации на территории Рио-де-ла-Платы (естественно,
имея в виду буржуазно-патриотическую интеллигенцию Буэ-
нос-Айреса) варварству аргентинской пампы, одним из цен-
тральных воплощений которого (наряду с каудильо Факундо
Кирогой) считает Артигаса.
«Человек-зверь», жестокость которого не знает пределов,
—
вот суть образа уругвайского вождя в «Факундо». Даже рем-
ни из кожи полковника Масиэля, служившие упряжью для
коня аргентинского диктатора Росаса, были, по его мнению,
«предвосхищены обычаями Артигаса, прочих каудильо — вар-
варов и татар». Да и диагональная красная полоса на своем
знамени, добавленная Артигасом к бело-голубому («арген-
тинскому») флагу, возвещает, по мнению аргентинского мыс-
лителя, «ужас, кровь и варварство!»1
. «Человеческий род, —
пишет он, — во все времена вкладывал именно такое значение
в кровавый, багрово-алый, пурпурный цвет: пойдите-ка и из-
учите историю правления тех народов, что предпочитают этот
цвет, и вы найдете там Росаса и Факундо: террор, варварство,
потоки крови». Повторяются известные истории о жестокости
монтонерос (партизан) Артигаса, которые зашивали живьем
1
На самом деле в 1814 г. по проекту Артигаса было создано знамя
«Конфедерации (Лиги) свободных народов». Основой был так на-
зываемый флаг Бельграно, хотя для различения от знамени porteños
вместо голубого-белого-голубого горизонтальных полей Артигас
предложил синее-белое-синее) с диагональной красной линией. Не-
смотря на «ужасы», которые виделись Сармьенто в красном цвете,
он не был забыт, флаг Артигаса использовался как официальное зна-
мя аргентинской провинции Энтре-Риос (в свое время входившей в
«Лигу свободных народов»), а также до начала ХХ в. был морским
флагом Уругвая. Флаг с красным-голубым-белым горизонтальными
полями до сих пор является знаменем аргентинской провинции Ми-
сьонес (также в свое время входившей в Лигу), а также партийным
флагом «Широкого Фронта» (Frente Amplio) Уругвая — левой коали-
ции, лидеры которой Т. Васкес и Х. Мухика занимали президентский
пост с 2005 по 2020 гг.


«Цветные»	легенды	об	Артигасе
55
своих пленников в сырые телячьи кожи и оставляли на мед-
ленную мучительную смерть в степных просторах пампы.
Одна и та же сила, пишет Сармьенто, поддерживала Ар-
тигаса в Энтре-Риос, Лопеса в Санта-Фе, Ибарру в Сантьяго,
Факундо в Лос-Льяносе: «Индивидуализм был ее сутью, копье
—
ее единственный оружием». «Орды бедуинов, в наши дни
грабящие пограничные районы Алжира, дают точное пред-
ставление о том, что такое аргентинская революция, кото-
рую использовали и дальновидные политики, и знаменитые
злодеи». Инстинкты этого «зверя в человеческом облике»
враждебны европейской цивилизации, «как и любой другой
упорядоченной организации: враждебны монархии, как и ре-
спублике, так как обе происходят из города и несут порядок
и уважение к власти». Врожденный бандитизм и жестокая
ярость сами по себе противоположны любым законодатель-
ным рамкам1
.
В работах Б. Митре (аргентинский военачальник, политик,
президент Аргентины в 1862–1868 гг.), посвященных Сан-
Мартину и Бельграно2
, воспеваются подвиги этих патриотов
как основателей Аргентины, и олигархи в них выступают в
качестве охранителей, выразителей общенациональных инте-
ресов. Эта либеральная версия истории, закрепленная в геро-
ических (и в большинстве своем вымышленных) картинах ху-
дожников конца XIX в. (одним из создателей «исторической
иконографии» был М.А . Куартероло) с отвращением описы-
вает Артигаса, Факундо Кирогу и Росаса как некие «дефекты»,
аберрации в общем победоносном ходе истории.
Особое негодование Митре вызывал радикализм Артига-
са при проведении аграрной реформы, и его решимость не
только возродить сельское хозяйство, но и передавать земли
пеонам, воевавшим в его армии. Именно при описании этой
политики Митре не может выдержать общий академический
1
Сармьенто Д. Ф. Факундо. М ., 1988. С . 32, 39; Sarmiento D. F. Fa-
cundo: civilization and barbarism. First Complete Translation. L ., 2003.
P. 31, 32, 81, 139.
2
Mitre B. Historia de Belgrano y de la Independencia Argentina. Buenos
Aires, 1877; Idem.

56
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
тон своих произведений, характеризуя Артигаса как «кауди-
льо вандализма и создателя полу-варварской федерации»
1
.
В 1841 г. Митре написал биографические заметки об Ар-
тигасе, которые дают более эмоциональную, по сравнению с
более поздними работами, картину уругвайского Освободи-
теля, не меняя при этом негативной окраски. Эти заметки,
отредактированные генералом М. де Ведиа, были опублико-
ваны в Аргентине в 1937 г.
2
Впрочем, экс-президент Уругвая
М. Сангинетти в речи, посвященной 100-летию со дня смерти
Б. Митре, попытался сгладить предвзятость великого арген-
тинца тем, что стрелы его критики были направлены не столь-
ко против личности Артигаса, сколько против самого феноме-
на каудильизма3.
Что же касается личных качеств Освободителя, сказал Сан-
гинетти, Митре дал скорее позитивную, нежели негативную
оценку: «Хладнокровный и изобретательный, он никогда не
испытывал страха. Артигас был воистину человеком с желез-
ной волей. Придумав и приняв для себя план действий, ни-
что не могло заставить его изменить, отменить или отложить
его осуществление; его огромная воля была храмом его души,
и он обладал всеми возможностями для того, чтобы добить-
ся выполнения своих замыслов... Оригинал в своих идеях, в
стиле жизни и манерах, он cмог благодаря своей открытости
и откровенности оказать глубочайшее воздействие на души и
разум своих сограждан»4
.
Немалую лепту в «черную легенду» об Артигасе внес из-
вестный английский историк Т. Карлейль. В своем эссе «Док-
тор Франсия», изданном в 1843 г., он противопоставляет
положительный для него образ парагвайского президента
(«южноамериканского Кромвеля», «чья жестокость переве-
шивалась его чувством цели и способностью навести поря-
1
Mitre B. Historia de Belgrano y de la independencia argentina. Buenos
Aires, 1927. Vol.1. P . 256.
2
Mitre B., Vedia M. de. El manuscrito de Mitre sobre Artigas. Buenos
Aires, 1937.
3 Sanguinetti J. M . Mitre y los uruguayos // La Nación. Montevideo,
2006.15.03.
4 Mitre B., Vedia M. de. Op.cit. P . 12 .


«Цветные»	легенды	об	Артигасе
57
док») «бандиту и смутьяну» Артигасу. В рамках своей главной
идеи о героях как главной движущей силе исторического про-
цесса, Карлейль уподобил Франсию тирану Сиракуз Диони-
сию, и оправдал использование парагвайским президентом
«всех мыслимых и немыслимых средств» для достижения
позитивной цели — очищения своей страны от пережитков
феодализма. Времена крутых перемен всегда требуют от вож-
дей применения жестоких средств, пишет Карлейль. Но они
оправданы «огнем высшей нравственности, которая побужда-
ет лидера к поискам истины». Этой «силе порядка и прогрес-
са» противопоставлен Артигас как олицетворение «сил хаоса
и кровавых конфликтов, раздиравших континент от края до
края». «Мудрый» Франсия создал мощные пограничные кор-
доны, воспрепятствовавшие проникновению в страну банд его
естественного врага — Артигаса, который «прошел с мечом и
огнем по всей Восточной провинции» и «сжег дотла провин-
цию Энтре-Риос».
Более того, Артигас служит Карлейлю дополнительным
подспорьем для демонстрации благородства его героя Фран-
сии. Когда «давний враг» попросил у парагвайского прези-
дента убежища, тот проявил «человечность и благородство»,
с готовностью предоставил беглецу место для проживания
в одном из отдаленных районов и пансион в «тридцать пи-
астров в месяц до конца жизни». «Бандит, — пишет далее
Карлейль, — обрабатывал данный ему участок земли, раз-
давал милостыню местным нищим и провел остаток жизни,
раскаиваясь в совершенных им преступлениях»1
.
Причины
такого подхода очевидны: Артигас, с его противоборством
«портовикам» (фактически ставшим пособниками англи-
чан) и стремлением к социальной справедливости стал глав-
ной мишенью Альбиона в политике и идеологии (неотъемле-
мой частью которой были «объективные» работы Карлейля
и других историков).
Политическим фоном господства «черной легенды» было
турбулентное развитие Уругвая с конца 20-х годов XIX в. Само
1
Carlyle T. Critical and miscellaneous essays. Boston, 1855. P . 560–567.

58
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
создание страны было навязано Аргентине и Бразилии для
того, чтобы наилучшим образом обеспечить коммерческие
интересы англичан, дать им возможность зарабатывать на
посреднической торговле через «окно» свободной торговли,
привязать их напрямую к торговле с Англией.
Внутри «нео-государства» шли постоянные войны за
власть между соперничавшими группировками, которые по-
стоянно обращались за помощью к соседям, бразильцами и
аргентинцами, которые в свое время были противниками Ар-
тигаса. Поэтому-то на первом этапе безраздельно господство-
вала «черная легенда».
Однако затем внутри хаоса «революций» сформировалось
ядро местных политиков и латифундистов, которые понимали
необходимость стабилизации обстановки и создания истори-
ческого фундамента уругвайской нации.
Через пять лет после смерти Артигаса, в 1855 г. его останки
были перевезены из Парагвая на родину и в 1877 г. помеще-
ны в Национальный Пантеон. В 1860 г. известный историк и
общественный деятель Исидоро де Мария опубликовал пер-
вую в истории Уругвая биографию Х. Артигаса1 и охаракте-
ризовал Артигаса в качестве «отца-основателя уругвайской
нации».
Официальная либеральная версия биографии Артигаса
достигла пика популярности в 70-е гг. ХХ в. Затем полемика
переместилась в противоборство между консерваторами, ли-
бералами, а также левыми течениями за наследие Артигаса.
Историк У. Демуро считает, что в уругвайской историогра-
фии и общественной мысли противоборствовали либераль-
ная («голубая») версия о том, что Артигас не только заложил
основы уругвайской нации, но и стал родоначальником ре-
спубликанско-демократической формы правления; «черная
легенда» (приверженцами которой стали историки ультра-
консервативного направления, считающие Артигаса предте-
чей военных, совершавших «революции» и государственные
1
María Isidoro de. Vida del Brigadier General D. José Gervasio Artigas,
Fundador de la Nacionalidad oriental. Gualeguaychú, 1860.


«Цветные»	легенды	об	Артигасе
59
перевороты); и «красная легенда», делающая упор на народ-
ный характер движения, которое возглавил Артигас, а также
прогрессивный, «левый» характер его реформ1
.
Более последовательной является позиция таких историков
как Х. Риаль, изображающая историческую смену «легенд».
Он считает что после «черной» и «голубой» преобладающей
стала «красная», которая относится к Артигасу прежде всего
как социальному реформатору, озабоченному судьбой обездо-
ленных классов. Эту традицию породил в начале ХХ в. «розо-
вый» (как его называют официальные историографы) Х. Со-
рилья де Сан-Мартин, а с 50-х годов развили и отточили левые
уругвайские интеллектуалы.
Радикальное противопоставление левыми партиями и
движениями «нашего Артигаса» политическим противникам
было характерно для эпохи политического кризиса конца 60-х
—
начала 70-х гг. XX в. с логикой «победы или смерти». По
существу почти каждое крупное выступление левых деятелей
сопровождалось ссылками на Артигаса2
. Характерным приме-
ром было, например, выступление перед студентами одного
из лидеров «Широкого Фронта» В. Родригеса Белетти под на-
званием «Артигас — наш»: «Артигас — не их. Артигас — наш,
он принадлежит гражданам Восточного Берега, которые сво-
им поведением и своим трудом воздавали дань благодарности
его памяти все эти годы. Артигас принадлежит рабочим, пео-
нам из эстансий, интеллигенции, левым движениям и студен-
там. Он не был и не будет своим среди банкиров, ставших чер-
ным пятном на нашей истории, политиканов и прежде всего
сторонников президента Хорхе Пачеко Ареко»3.
«Городские партизаны» из подпольной организации
«тупамарос» (многие из которые стали в наше время вид-
ными политиками в рядах «Широкого Фронта»), считавшие
себя продолжателями дела великого Освободителя, выкра-
1
См.: Demuro W.G . De historiografías y militancias. Izquierda, artiguis-
mo y cuestión agraria en el Uruguay // Anuario de Estudios Americanos
(Montevideo). 2003. No 2.
2
Devoto F., Pagano N. La historiografía académica y la historiografía mi-
litante en Argentina y Uruguay. Buenos Aires, 2007. P . 76–80.
3 La Idea. Montevideo, 1971.28.08.

60
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
ли историческое знамя Артигаса (местонахождение кото-
рого до сих неизвестно) и грозили похитить урну с прахом
вождя.
В годы хунты, по мнению Риаля, появилась «зеленая» (уль-
траконсервативная) легенда — по цвету военных мундиров —
созданная военными и подчеркивающая роль Артигаса как
«великого полководца и каудильо»1
.
Но после краха военного режима в середине 80-х годов
вновь на передний план выдвинулись либеральная (с 90-х го-
дов даже неолиберальная) версия, которая затем сменилась
доминированием «красной легенды».
Несомненным положительным аспектом «красной леген-
ды» является тщательное исследование роли Британии в со-
бытиях Войны за независимость в регионе Рио-де-ла-Платы
—
преуменьшаемой или вовсе исключаемой из рассмотрения
и либералами и «очернителями» Артигаса. Лишь сторонни-
ки «красной легенды» отмечают, что в Новом Свете Британия
давно проводила изощренную подрывную политику, поощряя
конфликты между колониями и метрополией, наводняя мест-
ные рынки контрабандными дешевыми товарами.
К наследию Артигаса обращались не только представители
Широкого Фронта. Президент Венесуэлы У. Чавес нередко ци-
тировал его в своих призывах выступить единым латиноаме-
риканским фронтом против планов «мировой элиты», МВФ и
Мирового банка2
.
Политические и идейные баталии вокруг фигуры Освобо-
дителя не утихают. Наверное, это в какой-то мере естествен-
но — невозможно написать биографию любого человека,
не пытаясь реконструировать его идеи, фантазии, мечты.
При этом у историков начинается «перетягивание каната»
в сторону своих собственных гипотез и политических пред-
почтений.
1
Rial J. Social imaginary: Utopian political myths in Uruguay // Sos-
nowski S., Popkin L.B . Repression, exile, and democracy. P . 59–83.
2
Chávez Frías H.R . Las líneas de Chávez (Строки размышлений
Чавеса). М ., 2010. С. 357 –358.

Мифы и реальность
«Отец уругвайской независимости», «Отец-основатель на-
ции», «Вождь», «Великий», «Вождь Восточной провинции»,
«Защитник (Протектор) свободных народов», просто «Он»
(«ÉL») с большой буквы (так называется труд никарагуанско-
го поэта Р. Дарио, посвященный Артигасу1)...
Многие авторы, пишущие об Артигасе, признают, что сей-
час уже сложно сказать, где кончается миф об Артигасе и где
начинается реальность2
. Некоторые говорят о том, что огром-
ное разнообразие образов Артигаса в нынешнем «обществе
потребления» позволяет рассматривать Вождя как один из
продуктов потребления, «с его образом происходят постоян-
ные мутации, и создаваемые представления все больше гово-
рят не о нем, а об обществе, которое его использует»3.
В апреле 2011 г. в Национальном музее изобразительных
искусств Монтевидео открылась инсталляция двух художни-
ков А. Бароффио и А. Гонсалеса Сока под названием «Фикции
Артигаса». Авторы обращаются к изначальному значению ла-
тинского словосочетания fictio-onis, означающего не только
подделку, но и некое изобретение, независимо от того, сдела-
но ли оно с хорошими или плохими намерениями.
Работа представляет собой десятиметровое панно, на ко-
тором собраны все образы Артигаса (включая все портреты,
монеты и банкноты с его изображением, фото памятников,
проекты монументов и т. п.). Но все это, как правильно назва-
ли художники, во многом «фикции» реального образа, искус-
ственные конструкции, созданные трудом романистов, исто-
риков, политиков, художников и поэтов4.
Реальный образ Освободителя попытался дать Дж. Линч,
который представил в своей работе Артигаса как одного из
1
Darío R. Él. Montevideo, 1964.
2
«Отливы и приливы» в роли Артигаса как ключевой фигуры в
национальной мифологии рассматриваются в работах Г. Васкеса
Франко: Vásquez Franco G. La historia y los mitos. Montevideo, 1994;
Idem. Francisco Berra: la historia prohibida. Montevideo, 2001.
3 Brecha. Montevideo. 2011.30.07.
4 La República. Montevideo. 2011.18.04.

62
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
ярчайших представителей каудильо революционной эпохи.
Личное мужество, безусловная харизма, способность создать
вокруг себя группу соратников, возглавить победоносное вой-
ско, административный талант в управлении своим регионом
—
все эти качества были характерны для лидеров, выдвинув-
шихся из народных масс.
Все каудильо пытались привлечь на свою сторону макси-
мальное количество сторонников, поэтому давали чисто по-
пулистские обещания личной свободы, равноправия, полу-
чения земельных наделов. Надо было собрать значительные
средства на ведение войн, конфликтов, содержание армии,
поэтому тяготы ложились не только на плечи низших слоев
—
богатых вынуждали делать крупные взносы, собственность
и произведенные продукты часто конфисковались, пеонов на-
сильственно рекрутировали в армию. Все каудильо, впрочем
как и политики Буэнос-Айреса, привлекали рабов в свои во-
оруженные силы, обещая освобождение в обмен на службу.
Но была «небольшая» разниц между Артигасом и другими
каудильо. Она состояла в том, что «классические» каудильо
лишь обещали всяческие блага своим сторонникам и стре-
мились к максимальному расширению своей власти. Артигас
же пытался выполнить все данные им обещания и исходил в
своих действиях не из желания получить личные выгоды, а из
либеральных идеалов и принципов, последовательно прово-
димых им в жизнь1
.
Он, по мнению Линча, стремился скрыть свой патернализм
и установить, хотя бы внешне, подобие равновесия личной
власти и участия представителей народа в принятии реше-
ний. Артигас не очень доверял торговцам и землевладельцам
Монтевидео, и они также отвечали ему недоверием и подо-
зрительностью. Он передал вопросы управления Монтевидео
городскому совету, кабильдо, и подчеркнуто уважал и призна-
вал все его решения, тогда как сам лично занимался общими
политическими вопросами, организацией армии и реформой
сельского хозяйства. Это было чудовищно трудной задачей в
1
Lynch J. Op. cit. P . 87–113


Мифы	и	реальность
63
провинции, опустошенной пятью годами войны, с резко упав-
шим поголовьем скота, с упадком торговли.
Вождь искренне стремился наладить хозяйство и привести
свою провинцию, как и все остальные регионы Ла-Платы, к
процветанию на основе либеральных принципов, установле-
ния свободы торговли, и с этой целью поощрял активность
британских торговцев. Создание мелкой земельной собствен-
ности было, без сомнения, для того времени огромной про-
грессивной мерой. Благодаря ей эффективнее становился
труд, возникали новые социальные отношения равноправ-
ных граждан. Артигас был, таким образом, защитником част-
ной собственности, которой он хотел заменить собственность
феодальную.
Линч, как и многие другие исследователи, считает, что
при последовательном проведении артигистской радикаль-
ной аграрной реформы был бы создан массовый слой мелкой
буржуазии, который позволил бы постепенно устранить фео-
дальные пережитки в экономических отношениях, стабили-
зировать внутриполитическую обстановку, избежать крово-
пролитных междоусобиц, которые раздирали регион вплоть
до конца XIX в., и поставить федерацию стран Южного Конуса
на путь интенсивного развития, наподобие США1
.
Обобщая вклад Артигаса, Дж. Линч пишет: «Он осознал
необходимость расширения своей массовой базы, и показал
решимость и способность выйти за рамки традиционных сло-
ев, поддерживавших каудильо. Он действовал в политике, ос-
новываясь не только на превратностях судьбы, но и на идеях,
и вышел далеко за горизонты других каудильо, лишь амби-
циозно стремившихся к расширению своей личной власти.
Смог бы Артигас выдвинуться от уровня провинциального
каудильо и стать национальным лидером? Смог бы он отойти
от режима личной власти и перейти на конституционный уро-
вень? Ответа на эти вопросы нет, но есть убеждение в том, что
Артигас представлял собой нечто более высокое по сравнению
1
Lynch J. Op. cit., P. 43 –50; см. также: Sala de Touron L., de la Torre N.,
Rodríguez J. C. Artigas y su revolución agrarian 1811–1820. México, 1978;
Halperín D. Politics, Economics and Society in Argentina, N. Y., 1996.

64
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
с другими каудильо, и что место, которое он занимал могло
стать ступенькой в его дальнейшем возвышении»
1
.
В нынешнюю эпоху засилья глобализма и неолиберализ-
ма всячески пропагандируется хищнический тип предпри-
нимателя, прекрасно описанный в классической работе В.
Зомбарта2
.
Этот образ аморального, циничного, алчного ка-
питалиста рекламируется в качестве позитивного экспертами
масс-медиа и социальной психологии — прежде всего в США.
Они понимают, что именно он исключительно важен для вос-
производства «новой мировой элиты».
Эта пропаганда обращена и ко взрослым, и к детям. Одной
из самых популярных в мире видеоигр стала игра «Колони-
заторы». Главное в ней — захватить остров Катан, создать по-
селения на «незанятой» (или занятой местными «дикарями»,
обреченными на уничтожение) территории, вытеснение или
уничтожение конкурентов и максимальное «освоение» мест-
ных ресурсов.
Именно в рамках «романтизации» данного типа неоколо-
нистов действуют и «взрослые» историки, которые утвержда-
ют, что разбойники и бандиты сыграли положительную роль
не только в истории США, но и странах Латинской Америки.
Поэтому появилось множество работ, которые трактуют «чер-
ную легенду» об Артигасе со знаком «плюс» — утверждая, что
именно криминальные «авторитеты» (разумеется, Артигас в
их числе) были «героями» освободительной войны в латино-
американских странах. И порой авторы этих работ сожалеют,
что этим «первопроходцам капитализма», «социальным бан-
дитам» (описанным в трудах Э. Хобсбаума3) не дали завер-
шить начатую ломку старого режима4.
1
Lynch J. Op. cit., P. 44.
2
Зомбарт В. Буржуа, М., 1924.
3 Hobsbawm E. J. Primitive Rebels: Studies in Archaic Forms of Social
Movement in the 19th and 20th Centuries. N. Y., 1959; Idem. Bandits.
N. Y., 1985.
4 Slatta R. W . Bandidos: the Varieties of Latin American Banditry. N.Y., 1987;
Idem. Gauchos and the Vanishing Frontier. Lexington, 1992; Donato Salva-
tore R., Aguirre C. Crime and Punishment in Latin America: Law and Society
Since Late Colonial Times. Durham, 2001; Pablo Dabove J. Nightmares of
the Lettered city: Banditry and Literature in Latin America. Pittsburgh, 2007.


Мифы	и	реальность
65
В противоборстве с этими домыслами в Уругвае появилось
множество работ, описывающих Вождя как в высшей степе-
ни нравственного и религиозного деятеля1
. И действительно,
если брать документы, написанные или надиктованные Арти-
гасом, то в них неизменно присутствует сильный религиозный
подтекст, что роднит его с будущими консерваторами, тради-
ционалистами. В одном из главных документов эпохи, «Ин-
струкциях 13-го года», в качестве важнейшей цели государства
значится «поддержание набожности». Э . Санчес де Кризолито
пишет, что «глубокое чувство справедливости было привито
Вождю в церковной школе, где преподавали францисканские
монахи». Великая сила характера, «главный ресурс великих
душ» по выражению самого Артигаса сочеталась в нем со
справедливостью и религиозной нравственностью2
.
Религиозный фактор является одним из главных отличий
типичного колониста Южной Америки от североамерикан-
ского образца. Это ставит под сомнение выводы тех исследо-
вателей, которые делают упор на «пунктуальном» следовании
Артигасом конституции Массачусетса и другим источникам об
американской революции (известно, что Артигас вниматель-
но изучал книгу Г. Сены по истории Соединенных Штатов3,
читал работы, посвященные открытию Америки, Конкисте,
американской революции). В «Инструкциях Тринадцатого
года», как и других документах, Вождь исходил прежде всего
из теоретических разработок латиноамериканских патриотов
и революционеров, из собственного отношения к либераль-
ной идеологии.
Весьма важным моментом в освобождении образа Артига-
са от мифологических наслоений представляется анализ при-
чин, по которым Артигас (в отличие от других каудильо Рио-
де-ла-Платы) искренне взялся за реализацию прогрессивной
земельной реформы и защищал интересы «низов». Ведь аль-
1
Cм. например: Vázquez Franco G. La historia y sus mitos. Montevideo,
1994; Gaudiano P. Artigas católico. Montevideo, 2002.
2
Sánchez de Crisolito E. La personalidad de José Artigas y su influencia
ideológica en América. Montevideo, 2007. P . 23, 48.
3 Sena G. Historia concisa de los Estados Unidos. Philadelphia, 1812.

66
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
труизм и благотворительность совершенно чужды как типич-
ному колонисту (эгоисту, оторванному от родины и ищущему
выгод лишь для себя и своей семьи), так и классическому типу
«каудильо» — жадным и властолюбивым «князькам».
Ясно, что «Великий вождь» (el Prócer), признанный кауди-
льо, под властью и защитой которого находились около 100
народностей и племен и 6 провинций Рио-де-ла-Платы, бо-
ролся против испанцев, португальцев, властей Буэнос-Айреса
не ради выгод или борьбы как таковой. Он менее всего похож
на невежественного бандита, и все его действия исходили из
зрелых размышлений и рассуждений — как политических,
так и моральных. Его крылатые фразы говорят сами за себя:
«Дело народов не признает промедлений»; «Те, кто живут в
нужде, должны стать самыми привилегированными».
В поисках причин этой уникальной приверженности делу
свободы и социальной справедливости правомерными выгля-
дят работы, посвященные первому периоду в жизни Артигаса.
Историк Карлос Магги считает (и эта версия пока не опровер-
гнута), что Артигас вообще несколько лет жил среди индейцев
чарруа и пытался защитить их от испанских колонизаторов,
что впоследствии сказалось на его политике в отношении
коренного населения Америки и в целом «низов» общества.
В 21 год он стал отцом «маленького касика» Мануэля Артига-
са, рожденного индианкой Исабэль Санчес1
.
Связь с индейцами он поддерживал всю жизнь, помогая им
во всем. Индейцы называли его «el Padre Artigas» и он никогда
не предал их доверия. В частности, уже будучи офицером опол-
чения, он разрушил планы улан, которые хотели организовать
военную экспедицию во главе с Рокаморой против индейцев.
Артигас старался примирить между собой враждующие пле-
мена коренного населения, привязать их к сельскохозяйствен-
ному труду, развить существующие ремесла. (Индейцы были
очень хорошими мастерами, славилась их чеканка по метал-
лу, изготовленные ими музыкальные инструменты). Вождь
1
Maggi C. Artigas y el lejano norte: refutación de la historia patria. Mon-
tevideo, 1999. P. 13; Maggi C. La nueva historia de Artigas. Montevideo,
2005. Vol. 1. P. 48.


Мифы	и	реальность
67
писал: «Эти крепкие руки дадут новую жизнь этим плодород-
ным землям, которые не раскрыли еще для своего народа всех
тайн и богатств, которые они могут произвести»
1
.
Артигас часто напоминал о необходимости улучшать поло-
жение индейцев, в частности в провинции Коррьентес, где они
составляли большую часть населения. В своих посланиях он
требует создать условия, чтобы индейцы могли вести оседлый
образ жизни, просит помочь им наладить трудовую жизнь, что,
по его мнению, «несомненно будет содействовать процветанию
провинции». Артигас писал: «Индейцы, хотя они и дикари,
способны оценить добро, и, приложив усилия, можно помочь
встать на стезю добродетели, за что они впоследствии отблаго-
дарят нас». Он считал их истинными хозяевами этой земли. «Я
желал бы, — писал он, — чтобы индейцы имели самоуправле-
ние», — и хотел отдать им территорию для создания отдельной
провинции для коренных жителей Южной Америки2
.
Слава об отношении Артигаса к индейцам распространи-
лась далеко за пределы Восточной провинции, и индейцы
оказывали всемерную помощь войскам Артигаса. Индейцы
гуарани приняли участие в «Исходе уругвайского народа»,
боролись вместе с Артигасом за свои права, и вождь отмечал
их мужество и отвагу в боях. В 1815 г. представители племен
гуайкуруэ и абипоне пришли из Чако в лагерь Артигаса в Пу-
рификасьоне и были встречены с радушием и дружелюбием.
Индейский вождь Андресито (Андрес Гуасурари) был одним
из командующих войсками Артигаса в годы сражений против
португальцев и самым верным соратником «Защитника сво-
бодных народов» (он даже просил называть себя «Андресито
Артигас», и некоторые авторы утверждают, что Артигас усы-
новил его). Индейский каудильо одержал несколько важных
побед, но в конце 1819 г. был взят в плен и умер в тюрьме на
острове Кобрас в 1821 г.3
1
Artigas J.G. Correspondencia del general José Artigas al Cabildo de
Montevideo, 1814–1816. Montevideo, 1946. P . 105.
2
Artigas al Gobernador de Corrientes el 3 de mayo de 1815 // Rela W. Op.
cit. P. 69.
3 Cabral S. J .A. La epopeya del indio Andresito. Montevideo, 1999.

68
Глава	1.	Артигас	и	Война	за	независимость 	Уругвая
Близость к «почве», традиционализму, к коренному насе-
лению Америки, вообще к «низам», трудовому люду в проти-
вовес олигархам и латифундистам, и создала ту привержен-
ность делу социальной (и национальной) справедливости,
которая явилась главной отличительной чертой реформ
Артигаса.
Какова была «национальная принадлежность» Артигаса?
Ведь большинство авторов упорно называют его «отцом уруг-
вайской нации». Однако истинный Артигас, в отличие от ле-
гендарного, никогда не был «уругвайцем» в том смысле, что
никогда не думал и не желал государственной независимости
для «Уругвая» или «Восточной Республики Уругвай», как ее
назвали с подачи англичан. Он всегда жил и действовал в рам-
ках тогдашней реальности — в одной из провинций бывшего
вице-королевства Рио-де-ла-Плата. И, по собственному при-
знанию, не имел национальной принадлежности, поскольку
не хотел «выделять ни один из народов из великой массы, ко-
торая должна стать нашей родиной»
1
.
Главным побудительным мотивом участия Артигаса в ре-
волюции, как и у многих его соотечественников, была свобо-
да и равноправие всех жителей континента. Вот одно из его
размышлений на эту тему: «Народы Южной Америки самым
тесным образом связаны друг с другом узами окружающей
природы и взаимных интересов»2
.
Это высказывание прак-
тически идентично понятию «Большой Родины», близкому
всем жителям континента, на что обратил внимание извест-
ный уругвайский публицист К. Кихано в одной из работ под
названием «Малая и большая родина» («Patria chica y patria
grande»): «Быть уругвайцем значит быть артигистом. Быть ар-
тигистом значит быть жителем Рио-де-ла-Платы. Быть жите-
лем Рио-де-ла-Платы значит быть испаноамериканцем. Есть
законы природы, и это — закон нашей природы. Наш харак-
тер это наша судьба. Артигас является уникальным феноме-
ном для нашей Америки. В нем есть все — прошлое и будущее,
1
Trigo A. Caudillo, estado, nación: literatura, historia e ideología en el
Uruguay. Montevideo, 1990. P . 147, 263.
2
Artigas J.G . Ideario de Artigas. Montevideo, 1973. P . 49.


Мифы	и	реальность
69
ради которого стоит жить и работать. Он принадлежит всей
нашей Большой Родине»
1
.
В работах Кихано и ряда других авторов подчеркивается
величие героя, его общеконтинентальные цели и интересы.
Они считают, что Артигас, ратуя за федерализм, думал прежде
всего о «братских чувствах» всех жителей Южной Америки, о
том, что автономия является ступенью в созданию прочного
континентального союза.
Х. Родо считал, что главное отличие Артигаса от других ве-
ликих деятелей его эпохи состояло в сочетании городской об-
разованности, которую он получил в юные годы, с глубокой и
эмоциональной привязанностью к вольной степной жизни, к
грубому, но благородному труду крестьян. Это, считал Х. Родо,
«дает ключ к пониманию исторического значения Артигаса,
его величия, уникального соединения сердечности, широты
характера и просвещенности суждений»
2
.
Как-то раз Артигаса спросили: «Откуда вы сами?», и он от-
ветил: «Из рая!»3 («Del Paraíso»), подразумевая и свою «сто-
лицу» Пурификасьон («преддверие рая»), и то идеальное
общество, которое он стремился создать — где нет диктатор-
ской власти, (а должность «Протектора» используют только
для того, чтобы защищать сограждан от внешних угроз), где
у каждого есть свой земельный надел и возможность тру-
диться, где нет эгоизма и стяжательства, где все люди равны
и свободны.
***
1
Quijano C. América Latina: una nación de repúblicas. Uruguay. Asam-
blea General. Cámara de Representantes. Montevideo, 1989. V. III .
P. 260.
2
Rodó J.E . Artigas. Montevideo, 1950, P. 10.
3 Biblioteca Artigas: Colección de clásicos uruguayos. Montevideo, 1965.
P. 40.

Глава 2
ОБРАЗОВАНИЕ УРУГВАЯ
Важнейшую роль в создании уругвайского государства
сыграла Великобритания. Период XVI–XVIII вв. про-
шел под знаком непримиримой борьбы между Англией
и Испанией. Британия, опоздавшая к разделу «американско-
го пирога» между Испанией и Португалией, пыталась всеми
силами наверстать упущенное. Создание колоний в Северной
Америке, а также два века беспрестанных нападений англий-
ских пиратов на испанские галеоны, перевозившие золото в
Мадрид, не могли удовлетворить ненасытную алчность англи-
чан, взоры которых были обращены на юг. Первыми колони-
ями англичан в Новом Свете стали острова в Карибском море,
захваченные в 20-е гг. XVII в. — Сент-Китс, Барбадос, Невис,
Антигуа и Барбуды. В 1655 г. они завоевали Ямайку. (все эти
территории отошли к Британии по Утрехтскому миру 1713 г.).
Но они также всячески стремились создать опорные базы для
проникновения вглубь континентальной Южной Америки.
Одной из целей участия Англии в крупнейшем европей-
ском конфликте начала XVIII в., Войне за испанское наслед-
ство (1701–1714) было установление британского контроля над
устьем крупнейшей речной системы р. Ла-Плата, по которой
шли самые оживленные торговые пути. По Утрехтскому мир-
ному договору Англия получила значительные концессии на
торговые операции в районе Ла-Платы. Важнейшим же ито-
гом заключенного мира стало право «асьенто» — работоргов-
ли и продажи черных рабов из Африки на территории Южной


Глава	2. 	Образование	Уругвая
71
Америки, причем Буэнос-Айрес стал одним из главных пун-
ктов доставки «живого товара» на южноамериканский конти-
нент. Из 12,5 млн чернокожих рабов, перевезенных в Южную
Америку в XVI — середине XIX вв. англичанами, более 6 млн
были проданы на невольничьих рынках Буэнос-Айреса1
.
Таким образом, в первоначальном накоплении капитала в
Британии (и последующем превращении страны в «мастер-
скую мира» и «владычицу морей») важнейшую роль сыграли
грабежи богатств Южной Америки, а также работорговля. К
этому следует добавить масштабную контрабанду, так как полу-
чившие право захода в южноамериканские порты британские
корабли везли не только рабов, но и английские товары, кото-
рые нелегально сбывали местным «предпринимателям»2
.
Используя принцип Римской империи «разделяй и вла-
ствуй», британцы всячески раздували конфликты между Ис-
панией и Португалией (которую использовали в качестве сво-
его союзника, а затем фактически превратили ее колонию,
Бразилию, в свой бастион в Южной Америке). Для этого пре-
жде всего использовалась спорная территория — «Восточный
берег» (Banda Oriental) Ла-Платы, и англичане всячески под-
стрекали Португалию к захвату этих земель.
Во время Семилетней войны, крупнейшего европейского
конфликта 1756–1763 гг., который У. Черчилль назвал «по-
настоящему первой мировой войной» военные действия ак-
тивно велись в колониях. Испания первоначально придержи-
валась нейтралитета, однако после смерти короля Фердинанда
VI в 1759 г. его преемник Карлос III подписал так называемый
«Семейный пакт» с Францией (воевавшей против англичан),
и Британия в 1762 г. объявила Испании войну. Испанцы, за-
хватили португальскую Колонию-дель-Сакраменто на терри-
тории Восточного берега, мотивировав тем, что Португалия
является экономическим партнером Великобритании, а также
1
Borucki A. The Slave Trade to the Río de la Plata, 1777–1812: Trans-Im-
perial Networks and Atlantic Warfare / Colonial Latin American Review,
V.20,No1,2011,P.81.
2
González Mezquita M. L. La Paz de Utrecht y su impacto en el mun-
do Atlántico / Anuario de Estudios Americanos, Sevilla (España), vol. 72,
No 1,Enero-Junio, 2015, P. 97–102.

72
Глава	2.	Образование	Уругвая
тем, что этот городок находится в зоне, которую испанцы счи-
тали частью своей провинции Рио-де-ла-Плата.
Англичане стразу же попытались раздуть конфликт, ор-
ганизовав «неформально» (через Британскую Ост-Индскую
компанию) совместное англо-португальское вторжение в ис-
панские владения. Компания приобрела у Адмиралтейства
два военных корабля, и перебросила на них войска и воору-
жения в Рио-де-Жанейро, где к ним присоединились два пор-
тугальских корабля и пять транспортов с войсками на борту.
Первоначальный план командующего этой флотилией Р.
Макнамары состоял в захвате Буэнос-Айреса и Монтевидео,
однако выяснилось, что испанцы хорошо подготовились к от-
ражению атаки, поэтому англичане со своими союзниками
решили отбить Колонию-дель-Сакраменто. Атака началась в
январе 1763 г. с обстрела города корабельными пушками, но
неожиданно его защитники открыли ответный огонь. Флаг-
ман англичан «Лорд Клайв» загорелся, взорвался и затонул
(среди погибших 272 английских моряков был и их командир
Макнамара). Другие корабли также получили серьезные по-
вреждения и были вынуждены ретироваться.
Попытки прямого завоевания Ла-Платы англичанами про-
должались во время наполеоновских войн. Вождь уругвайцев
Артигас, как и другие жители Восточного берега, приняли са-
мое активное участие в разгроме британских экспедиций с це-
лью захвата Буэнос-Айреса и Монтевидео в 1806–1807 гг.
Потерпев унизительное военное поражение от колонистов,
казавшихся спесивым британцам плохо организованным и
слабо вооруженным «сбродом», Лондон изменил свою такти-
ку. На первое место вышла поддержка местных оппозиционе-
ров, помощь в антииспанской освободительной борьбе, захват
английскими купцами и банкирами ведущих позиций в эконо-
мике колоний (пользуясь бедственным положением испанской
метрополии) — то есть весь набор средств, которые в наше вре-
мя называют «мягкой силой» или «гибридной войной».
Высочайшее мастерство в осуществлении этой политики
проявилось в том, что Британия умудрялась поддерживала
хорошие отношения с деятелями национально-освободитель-


Глава	2. 	Образование	Уругвая
73
ного движения, с их непримиримыми врагами — испанцами
(в ходе наполеоновских войн Испания стала союзницей Бри-
тании), со странами Священного Союза (созданного в 1815 г.
Россией, Австрией и Пруссией), Португалией и побежденной
Францией.
Главная цель оставалась прежней — завоевать господству-
ющие позиции в Южной Америке. Однако это предполагалось
осуществить уже не через военное вторжение, а экономиче-
ское закабаление континента.
Лондон на словах поддерживал испанцев в их стремлении
восстановить утраченные позиции в колониях, лицемерно
признавал «законные права» Мадрида в отношении южноа-
мериканских колоний, а на деле проводил секретные пере-
говоры с южноамериканскими заговорщиками и оппозицио-
нерами, помогая расшатывать власть метрополии. Обычная
тактика «коварного Альбиона» состояла в том, чтобы ставить
«на всех лошадей», не упуская ни одной из возможностей.
«Посреднические» услуги по примирению Испании с вос-
ставшими колониями, которые оказывались Мадриду, имели
своей целью (в случае победы испанцев) получить максималь-
ные права на английскую торговлю с Южной Америкой, а так-
же обеспечить для колоний ограниченное самоуправление.
Одновременно, пользуясь разрывом связей между Мадри-
дом и его колониями, континент наводнялся английскими то-
варами. Шла бойкая торговля, которая фактически разорвала
«континентальную блокаду» (тогдашние «санкции» Франции
и ее союзников — главным образом запрет на ввоз в Европу
промышленных товаров из «северного Альбиона», который
должен был подорвать экономику Британии). Экономиче-
ская блокада могла иметь успех только в случае господства
французов и их союзников на море, однако в октябре 1805 г. в
Трафальгарской битве совместный флот Франции и Испании
(союзницы Наполеона до 1808 г.) потерпел сокрушительное
поражение от флотилии адмирала Нельсона. С тех пор ан-
глийские корабли установили полное превосходство в миро-
вой акватории, и никто не мог помешать британской торговле
с Америкой.

74
Глава	2.	Образование	Уругвая
Хотя открытое экономическое проникновение Англии
в Уругвай началось с британской оккупации Монтевидео
в 1807 г., контрабандная торговля с Великобританией теля-
чьими шкурами в обмен на промышленные товары шла по
возрастающей с момента основания испанской колонии на
Восточном берегу, и во многом способствовала быстрому эко-
номическому росту региона.
К 1800 г. на Восточном берегу сформировалась небольшая
элита торговцев-скотоводов испанского (креольского) проис-
хождения, использовавшая 50 000 жителей в качестве рабо-
чей силы для ухода, выпаса и реализации продукции животно-
водства — огромного количества диких коров, составлявших
ее главное богатство1
.
В то же время купцы Монтевидео стали соперничать с
Буэнос-Айресом за положение крупнейшего международ-
ного торгового центра в южной части Латинской Америки.
К 1800 г. они решительно выступали против мадридских вла-
стей, ограничивающих «свободу торговли», считая, что пря-
мые коммерческие отношения, торговля с индустриализиру-
ющейся Англией, самой динамичной экономикой Европы,
принесут им огромные выгоды2
.
Англия, в свою очередь, рассматривала Америку как источ-
ник сырья и обширный рынок для реализации продукции бы-
стро растущего мануфактурного производства. В XVIII в. было
разработано множество планов захвата Испанской Америки в
интересах британской торговли. Растущее экономическое зна-
чение колоний Ла-Платы, их стратегическое расположение, а
также ярко выраженное недовольство местных элит властью
Мадрида способствовали тому, что Ла-Плата все чаще стала
фигурировать в этих планах, схемах и сценариях разверты-
вания как военных, так и торговых операций. Именно они
побудили англичан организовать вторжения 1806–1807 гг.
и объясняли те почести, которыми купцы лондонского Сити
1
Sala de Touron L., Torre N. de la, Rodriguez J. C. Estructura económico-
social de la colonia. Montevideo, 1967, Р. 85-171.
2
Jacob W. Plan for Occupying South America with Observations on the
Character and View of Its Inhabitants», 26 Oct. 1804 / Public Record
Office, Chatham Papers, 30/8/345 /Winn, Op.cit, P. 101/


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
75
удостоили своего покровителя при королевском дворе, коман-
дующего флотом сэра Х. Попхэма1
.
Бесцеремонность оккупантов в навязывании британского су-
веренитета вызвала сопротивление колонистов, и экспедиции
1806–1807 гг. закончились политической и военной катастро-
фой. Однако, по мнению тогдашних лондонских экспертов, 6-ме-
сячная британская оккупация Монтевидео имела большой ком-
мерческий успех, состоявший в распространении среди местных
жителей «вкуса к изящным, практичным и дешевым товарам
английского производства по всему бассейну реки Ла-Плата»2
.
«Неформальная» империя на Ла-Плате
Отношения между Британией и Латинской Америкой
в XIX в. строились как «неформальная империя» (синонима-
ми также являются «джентльменская», «торговая», «либе-
ральная» империя).
Известно, что история империализма традиционно была
историей «формальных» империй, устанавливавших в за-
хваченных странах колониальную администрацию и разме-
щавших там оккупационную армию. Таким образом, конец
империи обычно связывался с обретением политической не-
зависимости. С этой точки зрения латиноамериканская исто-
рия окончательно порвала с испанским колониальным насле-
дием после Войны за независимость, и XIX в. рассматривается
в официальной историографии как период «консолидации
национальных государств».
Эта общепринятая точка зрения была оспорена в 1953 г.
Р. Робинсоном и Дж. Галлахером, которые утверждали, что
определяющей характеристикой взаимоотношений между
Британией и Латинской Америки стало создание «нефор-
мальной» империи3.
1
Lynch J. British Policy and Spanish America, 1783–1808 / Journal. of
Latin American Studies, No 1, 1969. P . 1 –21.
2
Walton W. Present State of the Spanish Colonies. V. 1, L., 1810, P. 349.
3 Gallagher J., Robinson R. The Imperialism of Free Trade / Economic.
History Review., 2nd ser., No 6, 1953. P . 1–15.

76
Глава	2.	Образование	Уругвая
Против них сразу же выступили ортодоксальные историки
(Г. Фернс, У. Мэтью, Д. Платт), которые настаивали на том,
что Британия никогда не стремилась к созданию в Латинской
Америке какой-либо империи и не создавала ее1
.
При этом в их работах сознательно затушевывались глав-
ные черты империализма, изложенные в классических тру-
дах Дж. Гобсона и В.И . Ленина. Цель империалистов состоит
в том, чтобы контролировать подвластную территорию, при-
родные ресурсы, человеческий капитал. Для этого необя-
зательно аннексировать страны, превращать их в формаль-
ные колонии с оккупационными органами политической
власти. Достаточно установить господство над финансами,
экономикой, средствами массовой информации и местными
марионетками, формально занимающими высшие посты в
«независимом» государстве2
. Как говорил М. Ротшильд, сы-
гравший большую роль в проникновении Британии в Юж-
ную Америку: «Позвольте мне печатать деньги и контроли-
ровать финансы страны, и мне без разницы, кто там будет
принимать законы»3.
Главную особенность британского империализма в отно-
шении Латинской Америки подметил в конце XIX в. брази-
лец (немецкого происхождения) К. фон Розериц, который в
теоретических дебатах 1886 г. противопоставил «греческую
колонизацию» (экономическое и культурное проникновение
в формально независимые страны) — «римской» (с оккупаци-
ей, аннексией, колониальными органами власти). «Греческий
путь» (автор намекал на то, что молодая германская империя
должна перенимать этот позитивный опыт), иногда называ-
емый «мирным проникновением» (pénétration pacifique), ут-
1
Ferns H. S. Britain and Argentina in the Nineteenth Century. Oxford,
1960; Mathew W. M . The Imperialism of Free Trade: Peru, 1820–1870 /
Economic. History Review., 2nd ser., N 21, 1968, P. 562–79; Platt D. C. M .
The Imperialism of Free Trade: Some Reservations / Economic. History
Review, 2nd ser., No 21, 1968, P. 296–306.
2
Hobson J. A. Imperialism: A Study. L., 1902; Ленин В. И . Империа-
лизм как высшая стадия капитализма. Изд. 5, т. 27, с. 299–426.
3 Optimizing Contemporary Application and Processes in Open Source
Software / Ed. by Khosrow-Pour Mehdi. Hershey (PA) IGI Global. Р . 217.


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
77
верждал фон Розериц гораздо более эффективен, не требует
колоссальных затрат на содержание войск, подавление бунтов
и восстаний, материальное обеспечение своих органов власти.
Он также не сопровождается повышенными рисками потери
колонии в ходе войн, революций, захвата созданной колони-
заторами инфраструктуры, предприятий, «эффектом доми-
но» для других владений и проч1
.
За полвека до него «греческий путь» (очевидно не зная
ничего о древних предшественниках) интуитивно нащупал в
своей политике талантливый министр иностранных дел Ан-
глии Р. Л. Каслри, находившийся около 20 лет у руля британ-
ской внешней политики. Он одним из первых государствен-
ных деятелей Британии сформулировал принципы новой
политики в отношении Южной Америки, которая была на-
правлена не на завоевание и аннексию, а на открытие об-
ширного рынка для британских мануфактур и обеспечение
Англии богатыми природными ресурсами региона, остав-
ляя задачу управления местным элитам, находящимся под
контролем Лондона.
Англия, заявил Каслри, должна использовать свою власть,
чтобы противостоять притязаниям европейских конкурентов
на установление своей собственной гегемонии в Южной Аме-
рике, и направить свою политику на «создание и поддержку
дружественных нам местных правительств, с которыми смогут
процветать торговые отношения — единственное, к чему мы
стремимся и чего в равной степени должны желать народы
Южной Америки»2
.
Хотя эта формула была изложена в мае 1807 г., когда во-
йска англичан продолжали оккупировать Монтевидео и гото-
вилось повторное наступление на Буэнос-Айрес (которое при-
вело к полному провалу военной экспедиции) Каслри четко
обозначил цель Британии — освобождение колоний от вла-
1
Schöllgen G., Kießling F. Das Zeitalter des Imperialismus, Oldenburg
Verlag, 2009, p. 52.
2
Memorandum for the Cabinet, Relative to South America, 1 May 1807 /
Memoirs and Correspondence of Viscount Castlereagh, Second Marquess
of Londonderry, ed. by C. W . Vane, 12 vols. L., 1848–1853, V. 7 . P . 320–
321.

78
Глава	2.	Образование	Уругвая
сти испанской метрополии и установление «неформального»
контроля над новыми государствами.
Таким образом «посреднические услуги в возврате коло-
ний» Испании камуфлировали помощь освободительному
движению — ирония состояла в том, что самоотверженную
борьбу против «формальной» испанской империи Лондон
мастерски использовал для установления «неформальной»
Роберт Стюарт Каслри (1769–1822)


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
79
британской. «Святой» лозунг свободы и независимости, за ко-
торый положили свои жизни десятки тысяч латиноамерикан-
цев, в который раз послужил тараном для смены одних господ
другими.
Более того, примечательным в формуле Каслри было то,
что говорилось о «новых правительствах» во множественном
числе, что явно противоречило всем планам борцов за наци-
ональное освобождение, которые мечтали о создании едино-
го, мощного государства на территории континента. Однако
такой гигант был бы «не по зубам» британцам и мог в любой
момент стряхнуть с себя алчную империю как назойливое на-
секомое. Поэтому цель изначально состояла в том, чтобы по-
ощрять местные сепаратистские движения, подпитывать их
тщеславие перспективами создания своих «суверенных» госу-
дарств, стравливать друг с другом.
«Дружбу» с Мадридом использовали, чтобы всеми сила-
ми препятствовать восстановлению его колониальной власти.
Страны, входившие в Священный союз (прежде всего Испа-
ния), неоднократно обращались к Британии с целью органи-
зации военной экспедиции в Южную Америку — без позволе-
ния и участия «владычицы морей» такое мероприятие было
невозможно. Однако Каслри в секретных депешах англий-
скому послу в Мадриде в 1816 г. заявил, что не только считает
невозможным отвечать на подобные проекты, но и не желает
слышать о них.
С другой стороны в отношениях с местными организация-
ми освободительного движения в Южной Америки всячески
распространялись сведения о том, что только Англия являет-
ся их верной союзницей, что без нее неизбежно произошла
бы реставрация колониальной власти. Все без исключения
важнейшие деятели Войны за независимость (включая «Ве-
ликого Предтечу» Франсиско де Миранду, С. Боливара, Х. де
Сан-Мартина, Б. О’Хиггинса и других патриотов) побывали
в Лондоне, где были милостиво приняты на самом высоком
уровне. Там же они прошли обряд посвящения в масонские
ложи, которые стали главными центрами распространения
революционных взглядов в Южной Америке, обеспечили фи-

80
Глава	2.	Образование	Уругвая
нансирование и рекрутирование волонтеров для вооруженной
борьбы, поставки вооружений1
.
Боливар и его соратники понимали, что имеют дело с весьма
коварным союзником, который исходит только из своих эгои-
стических интересов. Тем не менее у них не было выбора, и
они считали необходимым использовать заинтересованность
Британии в Южной Америке, благоприятное отношение пар-
ламентской оппозиции к патриотам для привлечения Лондона
на свою сторону. Из лондонского Сити (единственного места
на планете) шло финансирование освободительного движе-
ния. Банкиры выдавали ссуды патриотам под письменные га-
рантии и высочайшие проценты, мотивируя это «огромным
риском подобных операций». Таким образом закладывались
основы долговой кабалы, в которой страны региона оказались
в течение всего периода своего существования.
Успехи британской политики зиждились не только на ис-
кусном маневрировании на политической арене, но главным
образом на господствующем положении, которое стала зани-
мать Англия после победы над главным конкурентом, напо-
леоновской Францией. Лондон не стал обременять себя вхож-
дением в Священный союз (под формальным предлогом того,
что в условиях конституционной монархии английский король
не имел единоличного права подписи под государственными
документами), однако его представители играли решающую
роль во всех конгрессах союза.
Испанская корона, осознав тщетность надежд, возлагаемых
на британское «посредничество» смогла консолидировать свои
силы в колониях и к 1818 г. восстановила свою власть, подавив
первые очаги независимости на Ла-Плате, в Венесуэле, Чили.
Однако успехи метрополии были кратковременными. С воз-
вращением Боливара в 1819 г. началась освободительная вой-
на, которая окончательно похоронила планы Фердинанда VII.
1
Иванов Н. С. Франсиско де Миранда и британская политика по от-
ношению к Испанской Америке // Латиноамериканский историче-
ский альманах, No 21, 2019. С. 7–33; Он же. Освободители Латинской
Америки и британское масонство в конце XVIII — начале XIX вв. //
Латиноамериканский исторический альманах, No 23, 2019. С. 298–
315.


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
81
В ней немалую роль сыграли «контрактники» из Британии,
которые, оставшись без работы после окончания наполео-
новских войн, с готовностью (за деньги и долговые расписки)
встали под знамена Освободителя. Наряду с 10-тысячным
британским легионом (который был сформирован в нару-
шение всех заявлений Лондона о «нейтралитете»), большую
(если не решающую) роль сыграли действия флотилии под
руководством английского адмирала Т. Кохрана в водах Бра-
зилии, Чили и Перу.
Британия использовала подготовку Веронского конгрес-
са Священного союза в 1822 г. (последнего в истории этой
коалиции) для манипулирования общественным мнени-
ем в Южной Америке, утверждая, что спасла континент от
«смертельной опасности», связанной, якобы, с планами ор-
ганизации совместной интервенции европейских держав для
реставрации власти испанского короны. Но все это было чи-
стейшим вымыслом. К тому времени у европейских монархов
главной заботой было подавление революций на юге конти-
нента, в Испании, Италии, Греции. В повестке дня, вопрос о
Южной Америке занимал второстепенное место и формули-
ровался как «Признание независимости южноамериканских
государств».
Британию должен был представлять Каслри, но все хи-
тросплетения и интриги той эпохи, связанные прежде всего с
Южной Америкой, привели его к психическому расстройству
(циркулировали также слухи о том, что он заразился сифили-
сом), и в августе 1822 г. он покончил жизнь самоубийством,
перерезав себе горло перочинным ножом. Вместо него в Ве-
рону поехал герцог Веллингтон, который 24 ноября вручил
участникам конгресса меморандум об английской политике
в южноамериканском вопросе. В нем декларировалось право
Лондона признать де-факто «одно или несколько образовав-
шихся в Америке правительств». Позиция Франции заключа-
лась в поддержке Испании, «но она все же должна уступить
силе вещей». Александр I объявил о своей верности «охра-
нительным принципам» и пожелал Испании успеха в восста-
новлении ее связи с колониями на «прочной взаимовыгодной

82
Глава	2.	Образование	Уругвая
основе». То есть не шло и речи об организации интервенции
в Южную Америку, и дискуссии шли лишь по конкретным во-
просам, связанным с признанием независимости молодых ла-
тиноамериканских государств.
Но новый министр иностранных дел Дж. Каннинг всерьез
претендовал на роль «спасителя испанской Америки от коз-
ней Священного союза». И английские газеты опубликовали
фальшивку — так называемый «секретный договор Вероны»,
якобы заключенный Россией, Францией, Австрией и Прус-
сией, в котором монархи клялись силой уничтожить любые
конституционные правительства в Старом и Новом Свете.
В Латинской Америке (да и в Европе) многие десятилетия этот
«документ» воспринимался как подлинный, а Каннинг высту-
пал в роли рыцаря, победившего «четырехглавого дракона».
«Большую ложь» Каннинга, состоящую в том, чтобы пред-
ставить сложившуюся в начале 20-х гг . обстановку как проти-
воборство Лондона с «экспансионизмом Священного союза»,
Франции и Испании на самом деле можно назвать одним из
первых глобальных «фейков» в новой истории, сознательным
извращением ситуации, созданием «образа врага» в лице ев-
ропейских монархий с целью привлечения на свою сторону (и
подчинения своему влиянию) новых, независимых государств
Южной Америки1
. Этот опыт американцы использовали в ХХ
в. при создании мифа о «красной угрозе», который служил в
годы Холодной войны мощным орудием закабаления латино-
американских стран, подчинения их диктату Вашингтона.
Следует отметить, что Британии еще за два года до Вероны
удалось навязать свою позицию Священному союзу и добиться
решения Аахенского Конгресса, состоявшегося в июне 1818 г.,
об отказе от применения военной силы в отношении Южной
Америки. Англия мотивировала это своими планами «посред-
ничества и мирного разрешения противоречий между Мадри-
дом и бывшими колониями». Провал испанских планов по
организации интервенции в Южной Америке (ставший след-
ствием «посредничества» Лондона) привел к тому, что Ферди-
1
Kossak M. El contenido burgués de las Revoluciones de independencia
en América Latina / Secuencia, No 13, enero-abril, 1989. P . 144–162.


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
83
нанд VII отказался от тактики переговоров и сосредоточился
исключительно на планах военного разрешения конфликта.
К 1819 г. власти Мадрида уже были заняты лихорадочной
подготовкой военной экспедиции в район Рио-де-ла-Плата.
К парадоксам истории относится то, что она так и не прибыла
в Америку, потому что колоссальные расходы на ее организа-
цию полностью подорвали королевскую казну. Экономиче-
ский крах стал причиной развертывания либеральной рево-
люции в Испании. Смена режима, происшедшая на Пиренеях
в 1820 г., повлекла за собой глубокие последствия для между-
народной политики и фактически поставила крест на планах
восстановления королевской власти в Южной Америке.
Создание «моста доверия» с национально-освободитель-
ным движением латиноамериканцев было крайне важным
для англичан, главная задача которых состояла в расколе пре-
жде единой и гомогенной Южной Америки на множество «не-
зависимых» государств. С этой целью поощрялись все местные
движения и, напротив, всеми силами и средствами наноси-
лись удары по объединительным инициативам, причем вне
зависимости от их политического содержания. Так, британцы
разрушили планы испанской инфанты Карлоты Жоакины,
королевы-консорт Португалии, аннексировать Восточный
берег, Объединенные провинции Рио-де-Ла-Плата и другие
страны и провозгласить себя «королевой Рио-де-Ла-Плата».
Но с не меньшим рвением они боролись против планов С.
Боливара объединить все страны континента в единой феде-
рации демократических республик. При подготовке Панам-
ского конгресса Освободитель рассчитывал, что Лондон ста-
нет опорой и защитником испано-американской федерации.
В переписке с Сантандером, Сукре, Москерой, Эресом и други-
ми сподвижниками он постоянно затрагивал эту тему, выска-
зывал предположения о возможности в союзе с Англией до-
биться перестройки всемирных международных отношений
на основах справедливости.
Но этот идеализм быстро выветрился. Вместо поддержки
объединительных планов, Лондон в конце 1824г. объявил, что
будут заключены торговые договоры с Мексикой, Колумби-

84
Глава	2.	Образование	Уругвая
ей и Буэнос-Айресом. «Результатом этих договоров после их
раздельной ратификации Его Величеством станет диплома-
тическое признание правительств «де-факто» данных трех
стран». Договоры предоставляли Британии статус «наиболее
благоприятствуемой нации», обусловливали различные пре-
ференции в торговле, гарантии возврата британских кредитов
(и закупки на них только английских товаров) и проч.
Несмотря на явно неравноправные и несправедливые усло-
вия договоров, они воспринимались колонистами как первое
официальное признание независимых государств, и поэтому
Боливар после смерти Каннинга в августе 1827 г. (сменившего
три месяца назад пост главы Форин Офис на кресло премьер-
министра) заявил: «Америка никогда не забудет, что мистер
Каннинг помог ей утвердить свои права»
Вскоре после принятия присяги в качестве президента
Великой Колумбии Боливар принял решение направить две
специальные дипломатические миссии для заключения дого-
воров о дружбе, союзе и конфедерации с соседними страна-
ми, сбросившими испанское иго (Перу, Чили, Буэнос-Айрес
и Мексика). В подписанных документах специально подчер-
кивалось, что в испано-американской лиге никоим образом
не будет ограничиваться суверенитет входящих в нее стран,
их конституционные нормы и взаимоотношения с другими
государствами. Эти пункты должны были опровергнуть инси-
нуации, идущие из Лондона и Вашингтона о «гегемонистских
устремлениях» Колумбии и желанию Боливара «подчинить
своему диктату соседей по региону».
Главной мечтой Освободителя было создание могучей Ве-
ликой Колумбии (конфедерации государств, которая бы вклю-
чала в свой состав нынешнюю Колумбию, Венесуэлу, Эквадор,
Панаму, Перу, Боливию, западную Гайану и северо-западную
часть Бразилии). Этой мечте не было суждено сбыться. На Па-
намском конгрессе 1826 г., во многом благодаря подрывной
политике Англии и США, не приняли участие Чили, Объеди-
ненные провинции Рио-де-Ла-Платы, Бразилии, Парагвая.
К концу своего жизненного пути (1830) Боливар пришел с чув-
ством самого горького разочарония. В одном из последних пи-


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
85
сем он с горечью констатировал: «Я правлю уже двадцать лет,
и сделал из этого несколько очевидных выводов: (1) Америка
неуправляема; (2) люди, которые служили делу революции,
пытaлись вспaхaть море;. (3) единственное, что можно сделать
в Америке — это эмигрировать из нее; (4) Эта страна неизбеж-
но попадет в руки необузданных масс, а затем в лапы тира-
нов различных рас и оттенков кожи, которые будут настолько
мелкими, что их почти невозможно будет различить (5) после
того, как мы будем съедены заживо преступностью и уничто-
жены своей же свирепостью, европейцам даже не надо будет
завоевывать нас; (6) если какая-либо часть мира вернется к
первобытному хаосу, так это Америка в ее последний час»1
.
Главная душевная боль состояла в том, что умерла мечта
его жизни, разорванная грязными руками корыстолюбивой
и аморальной стаи олигархов, ориентировавшихся на новых
британских господ. Правление Освободителя закончилось
полным поражением великого плана создания могучего, еди-
ного южноамериканского государства, развалом “Великой Ко-
лумбии» и созданием независимых друг от друга стран.
Для закрепления сепаратистских тенденций новые, «суве-
ренные» государства стравливались друг с другом, и Британия
(стоявшая за этими конфликтами) с готовностью играла роль
«миротворца», еще туже затягивая местные правительства в
свои сети. Так в 1828 г. разразился вооруженный конфликт
между Перу и Колумбией, в 1825–1828 гг. шла война между
Буэнос-Айресом и Бразилией за Восточный берег.
Эта спорная территория занимала особое место в планах
Лондона. После бегства португальского двора в 1808 г. в Рио-
де-Жанейро и Майской революции 1810 г. в Буэнос-Айресе,
англичане столкнулись с постоянными запросами своих со-
юзников, португальцев, стремившихся овладеть Восточным
берегом. Великобритания была союзницей Португалии и по-
лучила значительные торговые привилегии в Бразилии. Каза-
лось, что это неразрывно связывало ее с Португалией и в во-
просе о Восточном береге. В то же время Майская революция
1
Bolivar, 1977. P . 285.

86
Глава	2.	Образование	Уругвая
положила начало свободной торговле с Британией, росту ан-
глийской общины в Буэнос-Айресе.
Первым делом по прибытии в Бразилию, принц-регент
Жуан (он управлял делами монархии по причине слабоумия
своей матери, королевы Марии I) открыл все порты для тор-
говли с англичанами, и это стало прецедентом для других
стран Южной Америки. Лорд Стрэнгфорд, британский по-
сланник в Португалии, сопровождавший королевскую семью
в Бразилию, имел поручение от Каннинга «превратить Бра-
зилию в торговый центр для британских мануфактур, предна-
значенных для распространения по всей территории Южной
Америки»1
.
Сразу же начались переговоры по заключению торгового
договора, которые завершились в феврале 1810 г. подписани-
ем документа. Получив незадолго до этого колоссальный по
тем временам кредит в размере 600 тыс. ф .ст. от банкиров из
Сити, Жуан даровал в договоре право на 15-процентную пре-
ференцию для британских товаров, завозимых в Бразилию.
В обмен на эту щедрую уступку Британия предоставила «га-
рантию защиты от любой внешней агрессии на всех подвласт-
ных Португалии территориях».
Однако в ходе наполеоновских войн Испания также ста-
ла союзницей Англии, и менее всего была заинтересована в
усилении позиций Португалии на Ла-Плате. Казалось бы для
примирения сторон можно было принять план Карлоты Жо-
акины (жены Жуана и одновременно урожденной испанской
инфанты) и объединить Бразилию, Восточный берег и Буэнос-
Айрес под властью Карлоты (в самом радикальном варианте
предполагалось установить господство над большей частью
Испанской Америки)2
.
Однако Лондон менее всего был заинтересован в усилении
Бразилии и приложил все силы для дезавуирования этой ини-
циативы. Были созданы жесткие условия, оградившие Карло-
ту от ее эмиссаров и союзников в Буэнос-Айресе. У Стрэнгфор-
1
Cunning to Strangford, April 17, 1808 / Kaufmann, Op. cit, P. 55.
2
Webster. Op. cit., P. 65


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
87
да также были проблемы с командующим британским флотом
У. Сидней Смитом, который поддержал инфанту и собирался
использовать британские войска и флот для захвата Ла-Платы.
Его пришлось срочно отозвать на родину, и оттуда отправить в
средиземноморское «захолустье», подальше от греха.
Провал «карлотизма» в Буэнос-Айрес стал одной из при-
чин радикализации и его сторонников, их сплочения вокруг
революционной партии, которая активно участвовала в Май-
ской революции 1810 г. Британия, верная своей двуличной
тактике, советовала революционной хунте сохранять верность
испанской метрополии, а Жуану — воздержаться от вторже-
ния на Восточный берег. Однако произошло ровным счетом
наоборот: Ф. Х. де Элио (последний испанский вице-король
Рио-де-Ла-Платы), находившийся в Монтевидео, вместо того,
чтобы укрепить свои позиции, приступил к блокаде Буэнос-
Айреса. В результате городская хунта Буэнос-Айреса предпри-
няла атаку на Восточный берег, и кроме того, там вспыхнуло
народное восстание во главе с Артигасом. Элио обратился за
поддержкой к Жуану, и тот направил португальские войска
«на помощь испанцам».
Посол Стрэнгфорд лицемерно сохранял позицию «нейтра-
литета» в сложной обстановке на Ла-Плате, однако без его со-
гласия ни одно из местных правительств не стало бы совер-
шать радикальные действия. Так в мае 1812 г., когда власти
Буэнос-Айреса находились на грани войны с португальцами,
оккупировавшими Восточный берег, по настоянию британ-
ского посла португальское правительство подписало с Объ-
единенными провинциями договор (Радемейкера-Эррера),
по которому оно покинуло территорию Восточного берега, и
правительство Буэнос-Айреса получило возможность начать
вторую осаду Монтевидео.
Во время Войны за независимость в Латинской Америке
население Восточного берега р. Ла-Плата активно участвова-
ло в борьбе против испанцев. К 1814 г. Восточный берег Ла-
Платы был освобождён от испанских войск, а в начале 1815 г.
Народная ассамблея провозгласила Хосе Артигаса «Вождем
народа Восточной провинции». На территории Федеральной

88
Глава	2.	Образование	Уругвая
лиги (куда вошли Восточная провинция, Энтре-Риос, Санта-
Фе и Корриентес) стали проводить прогрессивные либераль-
ные реформы. В соответствии с новым аграрным законода-
тельством, земли контрреволюционеров передавались гаучо
(мелким скотоводам), индейцам, беднякам.
Однако эта «варварская демократия», как ее называли ан-
гличане и местные олигархи, не устраивала ни одну из сторон.
Поэтому Стрэнгфорд подталкивал португальцев и власти Бу-
энос-Айреса разрешить эту проблему, причем желательно ру-
ками Рио-де-Жанейро. Во-первых, это сохраняло бы напряже-
ние в отношениях между двумя «гигантами», а, во-вторых, в
этот период уже созревало решение использовать Восточный
берег как собственную территорию, «буферное пространство»,
удобное и для экономической экспансии вглубь континента и
плетения интриг против соседних стран.
Поэтому Верховный правитель Объединенных провинций
Рио-де-ла-Платы Х. М . де Пуэйрредон дал согласие на втор-
жение португальцев в 1816 г. и оставил без внимания просьбы
Артигаса о помощи. После пятилетней героической борьбы
силы Артигаса потерпели поражение, и он сам в 1820 г. был
вынужден просить убежища в Парагвае.
Любопытно, что несмотря на сетования Стрэнгфорда по
поводу целой серии «неудач» в осуществлении примиренче-
ской миссии, его карьера, по возвращении в Лондон шла по
восходящей — в 1817–1820 гг. чрезвычайный и полномочный
посол («министр») при дворе шведского короля, затем посол в
Оттоманской империи, в 1825–1826 гг. посол при российском
императорском дворе, получивший звание «барона Пэнсхор-
ста» и место в палате лордов. Так что есть все основания по-
лагать, что все перипетии событий на Ла-Плате вполне устра-
ивали Лондон.
«Неформальная» империя на Ла-Плате утвердилась пре-
жде всего благодаря финансовому господству Сити, торговле
прочными и удобными британскими мануфактурными изде-
лиями, изысканными предметами роскоши для местных оли-
гархов. Однако нельзя недооценивать и элементы «культур-
ного империализма».


«Неформальная»	империя	на	Ла-Плате
89
Идеология империи строилась на «цивилизаторской мис-
сии» англичан, которые, благодаря своим особым «талантам»,
возвысились над другими народами. Латиноамериканцы для
них были «туземцами», ограниченными существами, стра-
дающими от комплекса неполноценности. Их эксплуатация
была исторической неизбежностью1
.
«Миссионеры» британ-
ского империализма брали пример с испанских и португаль-
ских предшественников, стараясь сохранить прежнюю схему
—
экспортировать в Европу сырье и драгоценные металлы, и
использовать континент как обширный рынок для своей гото-
вой продукции2
.
Великий ученый и гуманист Ч. Дарвин недалеко отошел от
этого подхода при своем описании Ла-Платы (он был там в 30-е
гг. XIX в. во время второй экспедиции на корабле «Бигль»).
Осматривая местность, он писал, что не мог избавиться от
чувства, что перенесся на несколько столетий в прошлое, что
из-за испанцев время там остановилось. Местные жители,
констатировал он, полностью пренебрегают окружающими
их чудесными дарами природы: прекрасные водные артерии
Ла-Платы и Параны почти не используются для создания раз-
ветвленной сети транспорта. «Насколько изменилась бы эта
река, если бы английские колонисты по воле судьбы первыми
поднялись вверх по Ла-Плате! Какие величественные и пре-
красные города выросли бы вдоль ее берегов!»3
Расистский подход был характерен для политики, социо-
логии и этнологии. Расовое и этническое смешение в Южной
Америке сделало «гибридность» главной мишенью расист-
ских этнологических теорий, которые предсказывали неиз-
бежное вырождение и гибель коренного населения и метисов.
Г. Спенсер в классической работе «Принципы социологии»
1
Pratt M. L . Imperial eyes: Travel writing and transculturation. London:
Routledge. 1992, Р. 152–53.
2
Franco J. A Not-So-Romantic Journey: British travelers to South
America, 1818–1828. / Critical passions: Selected essays. Ed. by M. L .
Pratt, K. Newman. Durham, NC: Duke University Press. 1999, P. 133, 144.
3 Darwin Ch. Journal of researches into the geology and natural history
of the various countries visited by H.M .S. Beagle, under the command of
Captain Fitzroy from 1832 to 1836. London: Colburn. 1840, P. 164.

90
Глава	2.	Образование	Уругвая
утверждал, что полукровки (half-caste), составляющие боль-
шинство населения Южной Америки, не могут адаптировать-
ся к быстрым общественным переменам, спокойно развивать-
ся в социальном плане, придя к выводу, что «современные
южноамериканские республики с их вечными революциями
показывают нам плачевный результат этого смешения»
1
Однако этот расизм существовал для «внутреннего пользо-
вания». А у местных жителей вызывали зависть манеры новых
господ, аккуратность, деловитость. Лондон не жалел средств
для поддержания «имиджа» британцев. Именно они свели ци-
вилизацию к простой формуле: «красота, чистота и порядок».
В моду вошли английские костюмы, прически, спортивные
игры, повсеместно возникали «Английские клубы», школы и
кружки по изучению английского языка, издавались газеты и
журналы. Эта культурная экспансия оказалась гораздо более
действенной, чем сила штыков. Дошло до того, что местные
жители стали ассоциировать себя с британцами. Чилийцы с
гордостью называли себя «латиноамериканскими англичана-
ми», а о жителях Ла-Платы (после наплыва туда иммигран-
тов из Италии) говорили, что это «итальянцы, говорящие по-
испански и воображающие себя англичанами».
Прошло менее десяти лет с кровавых событий английского
десанта на Ла-Плате, и враждебность к британцам сменилась
рабской угодливостью. Дошло до того, что власти Буэнос-Ай-
реса (опасаясь интервенции Испании) обратились к послу
Стрэнгфорду с просьбой установить колониальную власть
Британии над Ла-Платой! В письме Верховного директора Со-
единенных провинций Рио-де-ла-Платы К.М . Альвеара гово-
рилось дословно: «Сеньор Мануэль Гарсия, государственный
советник, проинструктирует вас о моих последних замыслах
относительно умиротворения и будущей судьбы этих провин-
ций. Пять лет болезненного опыта убедили всех людей, име-
ющих разум и рассудок, в том, что эта страна не созрела и не в
состоянии самостоятельно управлять собой, и ей нужна силь-
ная внешняя рука, которая руководила бы ею и поддерживала
1
Spencer H. The Principles of sociology. Vol. 1. N . Y.: D. Appleton. 1885.
Р. 592.


Сисплатинская	провинция
91
в ней правопорядок, иначе она неизбежно погрузится в ужасы
анархии»
1
.
Очевидные успехи Англии в навязывании экономического,
политического и культурного империализма позволили главе
Форин-офис Дж Каннингу произнести в апреле 1823 г. в пар-
ламенте речь, в присутствии посла Франции (которому при-
шлось молча перенести это унижение): «Пусть вам достанется
слава победы, за которой последовали бедствия и разруха, а
нам — не столь славные успехи в промышленности и постоян-
но растущем благосостоянии... Время конных рыцарей мино-
вало, настало время экономистов и счетоводов»2
.
Бывшие испанские колонии и Бразилия стали рынком для
английских товаров, источником дешевого сырья, местные
правительства получали фунты стерлингов под ростовщи-
ческие проценты. Каннинг не ошибался, когда в 1824 г. пи -
сал: «Дело сделано, последний гвоздь вбит, Испанская Аме-
рика свободна, и, если мы не провалим дело сами, она будет
принадлежать Англии». Ла-Плата вступила в период «Pax
Britannica», который продлился вплоть до начала первой ми-
ровой войны3.
Сисплатинская провинция
Политический контекст событий, связанных с созданием
Уругвая, включал не только «верхний уровень» решений, при-
нимаемых в Лондоне, а также противоборства между Аргенти-
ной (так стали называться Объединенные провинции Рио-де-
ла-Плата после принятия конституции 1826 г.) и Бразилией,
но и жестокие баталии между различными политическими
партиями и группами на местном уровне (которые также по-
1
Carta enviada por el director supremo del Río de la Plata Carlos María
de Alvear al vizconde y embajador ante la Corte del Brasil lord Strangford,
Buenos Aires, 25 de enero de 1815 / Pueyrredón C. A . Gestiones diplomáti-
cas en América, 1815–1817, Academia Nacional de la Historia, v. VI, Bue-
nos Aires, El Ateneo, 1947, pp. 449–450.
2
Kaufmann. Op. cit., P. 140.
3 Temperley H. The Latin American Policy of George Canning / American
Historical Review. N . 11, 1906, P. 796.

92
Глава	2.	Образование	Уругвая
ощрялись британцами в их стратегии тогдашнего «контроли-
руемого хаоса»).
После захвата Восточного берега португальцами, он с
1821 г. был официально включен в состав Бразилии как Вос-
точная Сисплатинская (дословно «находящаяся по эту сторо-
ну Ла-Платы») провинция. Расширение границ Бразилии до
берегов р. Ла-Платы позволило установить господство над пя-
той в мире по величине системой водных путей, доходивших
от Атлантики до самого центра Южной Америки.
Довольно многие представители тогдашней «элиты» Уруг-
вая с удовлетворением воспринимали «наведение поряд-
ка» португальскими войсками, ликвидацию прогрессивных
реформ Артигаса («анархии»). Один из них, политический
и религиозный деятель А. Ларраньяга, призывал сограж-
дан «наслаждаться покоем, воссоздавать здоровое общество,
пользуясь либеральной конституцией Бразилии, защитой
благонадежных граждан ее армией». В этом, считал он, и за-
ключается «истинный патриотизм»
1
. Бывший командующий
в армии Артигаса, Фруктуосо Ривера, также считал невозмож-
ным получение независимости и ратовал за «относительную
независимость» (некую автономию в рамках Бразильской им-
перии, провозглашенную в октябре 1822 г.). Его сторонники
называли себя «реалистами» или «посибилистами»2
.
Однако довольно многие уругвайцы покинули оккупиро-
ванную родину и нашли прибежище в Буэнос-Айресе.
Считается, что причины вражды между Ф. Риверой и М. Ори-
бе, которые в итоге привели к созданию двух главных уругвай-
ских партий «Колорадо» и «Бланко», лежали в политической
плоскости и взаимной личной антипатии. И тот, и другой в свое
время служили в армии Артигаса. Оба придерживались либе-
ральных взглядов. Но в конце 1817 г., когда Монтевидео уже
был в руках португальцев, М. Орибе, его брат Игнасио и пол-
ковник Р. Бауса ушли в Буэнос-Айрес с частью войск, находив-
1
Pivel Devoto J.E . El Congreso cisplatino (1821). Montevideo, 1937.
P. 152, 165.
2
Antuña J. G. Un caudillo, el general Fructuoso Rivera, prócer del Uru-
guay. Montevideo, 1948. P . 45 .


Сисплатинская	провинция
93
шихся под их командованием. Ривера же остался в Монтевидео
и пошел на службу к португальскому командующему Лекору.
В итоге среди уругвайцев сложилось две главные поли-
тические силы — «группа Монтевидео», включая Ф. Риверу,
его про-португальскую фракцию и так называемый «Клуб
барона» (подразумевая титул португальского главнокоман-
дующего К. Ф . Лекора — «барон де Лагуна»); и эмигранты из
Буэнос-Айреса во главе с М. Орибе, которые придерживались
принципов унитаризма и максимального сплочения с други-
ми провинциями Ла-Платы.
В 1821 г. Орибе вернулся в Монтевидео. Там он организовал
тайное масонское «Общество Восточных кабальерос», целью
которого было сплочение сил уругвайских патриотов, возвра-
щение на родину, участие в Сисплатинском конгрессе и дости-
жение независимости провинции от бразильцев.
В это время среди португальско-бразильских сил начался
раскол: одни поддерживали регента Педру, который вел себя
все более независимо, другие оставались верны королю Жуану
VI. Орибе встал на сторону генерала-роялиста Алвару да Ко-
ста, продолжавшего удерживать Монтевидео, в то время как
генерал Лекор (как и его соратник Ф. Ривера) разместился в
Канелонесе и поддержал Педру.
Упования Орибе и его «кабальерос» на Сисплатинский кон-
гресс 1821 г. и мирный переход власти к кабильдо Монтевидео
не оправдались. Туда были допущены лишь те уругвайцы, ко-
торые сотрудничали с оккупантами. И они единодушно прого-
лосовали за присоединение к Португалии. Делегаты добились
лишь минимума автономии — признания провинции «осо-
бым регионом», имеющим свои границы, некоторые местные
законы, обычаи, традиции, гарантии от дополнительных на-
логов и поборов, религиозную автономию. Политиканы, тор-
говцы, священнослужители и землевладельцы восхваляли ре-
шения конгресса как «триумф посибилизма»
1
.
В октябре 1822 г. «кабальерос» выпустили манифест, в ко-
тором указывали на необходимость предоставления членам
кабильдо «права самоуправления для обеспечения индиви-
1
Arreguine V. Historia del Uruguay. Montevideo, 1892. P . 301.

94
Глава	2.	Образование	Уругвая
дуальной и общественной безопасности, права собственности,
восстановления прав, узурпированных у граждан Монтеви-
део». Завершался документ призывом к мирному соглашению
с Буэнос-Айресом, так как «именно там находятся наши дети,
а не на территории Бразилии»1
.
В 1822 г. Бразилия провозгласила независимость, и порту-
гальские войска в Сисплатинской провинции были заменены
на бразильские. А в 1824 г. А. да Коста отплыл со своими во-
йсками в Лиссабон, оставив на произвол судьбы тех, кто под-
держивал его. Орибе и его соратники, сознавая, что их ожи-
дает, если они попадут в руки Лекора, вновь отправились
в Буэнос-Айрес. Лекор и Ривера вступили в Монтевидео без
единого выстрела и потребовали, чтобы местные власти при-
сягнули на верность бразильскому императору Педру I.
Хотя бразильцы неоднократно заявляли, что не собира-
ются вторгаться в пределы Буэнос-Айреса, Британия давала
понять, что целью новых властей Рио-де-Жанейро было рас-
ширение владений в Южной Америке. Надо было в очередной
раз стравить два гиганта, чтобы затем в «миротворческой мис-
сии» создать буферное, независимое государство.
Не только поддерживались выпады из Буэнос-Айреса в сто-
рону Бразилии, но всячески поощрялись местные движения,
направленные на обретение независимости. Так в 1823 г. в ка-
бильдо Монтевидео созрел заговор с целью организации вос-
стания против бразильских оккупантов. Бывший известный
«артигист» Х.А . Лавальеха был одним из его организаторов.
После провала заговора Лавальеха бежал в Буэнос-Айрес.
Власти Буэнос-Айреса вынуждены были вести осторожную
политику в отношении Бразилии, армия которой была значи-
тельно сильнее. Поэтому вели дипломатические переговоры,
хотя и однозначно утверждали о непризнании аннексии Вос-
точного берега. В ходе переговоров стало очевидно, что бра-
зильцы не собираются отдавать Восточный берег. Тогда на
авансцену выступили сами жители Восточного берега, недо-
вольные оккупантами. Это было на руку англичанам, которые
уже сделали ставку на независимость Восточного берега.
1
Sosa J. M . Lavalleja Y Oribe.	 Montevideo,	1902. 	Р.87,	88 .

Тридцать Три героя
и аргентино-бразильская война 1825–1828 гг.
19 апреля 1825 г. (этот день отмечается как национальный
праздник Уругвая) группа революционеров, вошедших в исто-
рию страны под именем «Тридцати Трех героев», под пред-
водительством Хуана Антонио Лавальехи (также одного из
бывших артигистов) и М. Орибе, получив материальную под-
держку и оружие от Аргентины, выступила из Буэнос-Айреса,
пересекла Ла-Плату, и подняла восстание, которое охватило
Восточный Берег.
Постепенно повстанцы установили контроль над внутрен-
ними, сельскими районами. Лавальеха организовал выборы
в конгресс, который открылся 17 июня 1825 г. в г . Флориде.
И 25 августа (этот день также стал национальным праздником
Уругвая — Днем Независимости) представители из провин-
ций Восточного Берега объявили о независимости от Брази-
лии, вхождении Восточного Берега в Объединенные Провин-
ции Рио-де-Ла-Плата и учредили временное правительство во
главе с Лавальехой.
Власти Буэнос-Айреса, предвидя неизбежность войны с
Бразилией в случае удовлетворения запроса конгресса патри-
Клятва 33 героев 19 апреля 1825 г.

96
Глава	2.	Образование	Уругвая
отов, решили заручиться поддержкой самого Боливара, от-
правив на встречу с Освободителем К. Альвеара и Х.М . Диаса
Велеса. Боливар был не против поддержки жителей Ла-Платы
против бразильской империи, но хотел увязать этот вопрос с
участием представителей Объединенных провинций в Панам-
ском конгрессе. Однако запуганные английскими мифами о
«гегемонизме» Боливара и стремлении подчинить все испа-
но-американские государства под властью «тирана», арген-
тинцы отказались участвовать в конгрессе. Встреча посланцев
Рио-де-ла-Платы с Боливаром закончилась безрезультатно.
Все же после побед патриотов Восточного берега при Рин-
коне (24 сентября 1825 г.) и Саранди (12 октября 1825 г.) кон-
гресс в Буэнос-Айресе 25 октября решился включить Восточ-
ный берег в состав Объединенных провинций, а 10 декабря
1825 г. в ответ на это император Бразилии Педру I объявил
войну Аргентине.
Все нити войны находились в руках англичан, и они с лег-
костью могли прекратить ее в любой момент, особенно учиты-
вая, что военно-морские силы и Аргентины, и Бразилии были
сформированы из английских моряков, так что они формаль-
но воевали против своих же соотечественников. Не говоря
уже о полной финансово-экономической зависимости двух
стран от Лондонского Сити. Однако англичанам надо было
создать обстановку «неразрешимости» противоречий без их
посредничества и необходимости нового государства. Поэто-
му трехлетние кровопролитные бои были нужны лишь для
«закрепления» на долгие годы враждебности между двумя
латиноамериканскими гигантами, а также реализации долго-
срочных целей Лондона.
Конфликт, который продолжался с 1825 по 1828 гг., стал
первым в длинной череде «классических» войн в Южной Аме-
рике. Несмотря на частые и кровопролитные стычки, ни одна
из сторон не получала решающего преимущества. В этом про-
явилась воля «неформальной империи», которая, за счет этих
столкновений получала для себя все новые преимущества и
поддерживала враждебность в отношениях между своими
сателлитами.


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
97
Британские планы создания независимого государства на
Восточном берегу зародились задолго до войны (и отнюдь не
были «следствием неразрешимости конфликта иным спосо-
бом», как писали и пишут до сих пор британские историки),
и это подтверждается тем, что в регион были направлены
Сэр Чарльз Стюарт (1779–1845) — создатель идеи независимого Уругвая

98
Глава	2.	Образование	Уругвая
лучшие кадры Форин-офис. Прежде всего, занимавший клю-
чевой пост «министра во Франции» сэр Чарльз Стюарт, был
отправлен в качестве посла в Бразилию.
Именно он, («блестящий и экстравагантный дипломат»)
по данным английского историка Кауфмана, первым пред-
ложил еще в 1824 г. создать на Восточном берегу независи-
мое государство. Однако, пишет Кауфман, это предложение
было «холодно отвергнуто Каннингом», который тогда еще,
якобы, придерживался плана передачи этих земель Буэнос-
Айресу1
.
Глава Форин Офис отметил, что «реакцией на такое реше-
ние сразу же станет обвинение Великобритании в эгоизме.
Это будет выглядеть так, как если бы она стремилась создать
буфер между Буэнос-Айресом и Бразилией, зону британского
влияния, которую можно было бы использовать для контроля
над их политикой, плацдарм в Южной Америке или замаски-
рованную колонию»
2
.
Из этого заявления очевидно, что Каннинг прекрасно
осознавал все выгоды создания независимого государства,
но его беспокоило лишь то, как это будет выглядеть в глазах
европейских держав и молодых государств Южной Америки.
Самым идеальным вариантом стала бы война между «ги-
гантами», результатом которой стала бы патовая ситуация,
которую сможет разрешить лишь «мудрое посредничество»
Англии.
Для этого надо было подтвердить суверенитет как Брази-
лии, так и Аргентины. Британия признала Декларацию о не-
зависимости Объединенных провинций Рио-де-ла-Плата в
декабре 1823. Однако полное дипломатическое признание со-
стоялось именно накануне войны, в 1825 г., когда был подпи-
сан «Договор о дружбе, торговле и навигации» между Буэнос-
Айресом и Британией.
Дипломатический представитель Буэнос-Айреса в Лондоне
Б. Ривадавия пытался в 1825 г. заручиться поддержкой Ан-
глии по вопросу Восточного берега, ссылаясь в беседе с Кан-
1
Kaufmann. P . 195.
2
Manchester. British Preeminence in Brazil, P. 154.


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
99
нингом на гарантии, данные Лондоном еще испанцам в 1812 г.
о принадлежности этой территории вице-королевству Рио-де-
ла-Плата. Однако получил в ответ ледяной душ от министра,
который в ригористической манере намекнул на полную не-
компетентность собеседника в вопросах мировой политики:
«ни одна страна не предоставляет гарантию без серьезнейших
причин или высшего интереса»1
.
В преддверии войны главе
Форин Офис отнюдь не были нужны никакие разговоры о «га-
рантиях». С этого момента Ривадавия полностью потерял рас-
положение Каннинга2
.
Война не должна была вовлечь европейские державы, и
для этого надо было также подтвердить суверенитет Брази-
лии (которая объявила о своей независимости от Португалии
в 1822 г.). Король Жуан VI, после того как его сын Педру про-
возгласил независимость Бразилии, формально находился в
состоянии войны со своими американскими владениями. Со-
гласно своей тактике «разделяй и властвуй» Англия стреми-
лась отделить Португалию от Бразилии, и эту задачу блестяще
реализовал Ч. Стюарт.
Он уже имел опыт дипломатической работы в регионе, так
как в 1810–1814 гг. служил в качестве Чрезвычайного и пол-
номочного посланника в Португалии и Бразилии. В 1825 г.
вновь в статусе посланника он прибыл в Лиссабон. Исполь-
зуя все находившиеся в его распоряжении рычаги, Стюарт
добился экстраординарного успеха — Жуан VI назначил его
своим послом с правом ведения переговоров и подписания с
Бразилией договора о признании независимости этой стра-
ны. Имея такие полномочия, 29 августа 1825 г. Стюарт под-
писал с бразильцами договор о независимости Бразилии, а
22 ноября (за месяц до начала аргентино-бразильской во-
йны) Жуан VI ратифицировал этот документ. Он признал не-
зависимость Бразилии под властью своего сына дона Педру
(получившего официальный статус императора Педру I Бра-
зильского) и отказался от прав на бразильский престол, хотя
1
Canning to Parish 19 Oct. 1825 / Webster C. Britain and the indepen-
dence of Latin America 1812–1830. 2 vols. London, 1938. Vol. I. P. 121.
2
Ibid.

100
Глава	2.	Образование	Уругвая
пользовался формальным титулом «монарха соединенного
королевства».
Однако затем, на пике успеха Стюарт совершил «промаш-
ку» — решил «улучшить» торговое соглашение между Брита-
нией и Бразилией (хотя по инструкции Каннинга должен был
лишь пролонгировать существовавший договор). В итоге вы-
звал ярость шефа тем, что внес туда пункт о статусе Англии
как «наиболее благоприятствуемой нации». Это обычное в
коммерческих отношениях право уже давно не устраивало
амбициозный Альбион, претендовавший на исключительное
положение в регионе.
Каннинг написал Стюарту послание, которое, по свиде-
тельству историков, «могло бы занять первое место среди
шедевров брани в официальной переписке политических
деятелей»1
.
Полностью отметая возможность ратификации
этого документа (новый торговый договор с Бразилией был
подписан в 1827 г., через семь дней после смерти Каннинга)
он устроил настоящую выволочку подчиненному по пово-
ду того, что пункт о «наиболее благоприятствуемой нации»
сводит на нет все преимущества гегемонизма Англии: «Если
бы такой договор был подписан, Франция могла бы заклю-
чить точно такой же договор, и тогда нам пришлось бы сты-
диться того, что мы ухватились за него и при этом лишились
всех преимуществ нашего эгоизма» (selfishness)»2
.
Как ви-
дим, в те времена не стеснялись прямо называть вещи сво-
ими именами и словосочетание «национальный эгоизм» от-
нюдь не носило негативного оттенка в переписке английских
политиков.
Стюарт был отозван в Лондон, и, несмотря на критику Кан-
нинга, получил множество наград за выполнение миссии в
Бразилии (в том числе звание «пэра Англии»). Его карьера
продолжалась по-прежнему в Европе, а последним стало на-
значение в 1841 г. послом при дворе российского императора
Николая I.
1
Kaufmann. P . 191.
2
Canning to Liverpool, November 27, 1825 / Stapleton E. J . Some official
correspondence. Vol. I . P . 334.


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
101
Начало боевых действий на Ла-Плате между «двумя суве-
ренными государствами» англичане представили как «насто-
ящую катастрофу». Целью противоборства было обладание
Восточным берегом, стратегической территорией, которая
находилась между Бразилией и Аргентиной и контролирова-
ла судоходные маршруты вверх по Рио-де-Ла-Плате, в самую
сердцевину континента. «Неожиданный» для них конфликт,
горько сетовали британские политики, угрожал разрушить
финансовую состоятельность и политическую стабильность
как воюющих сторон, так и нанести немалый урон торгово-
экономическим интересам Британии. Все силы и вся мощь
британской дипломатии, заявляли в Лондоне, была направ-
лена на то, чтобы добиться окончательного урегулирования
путем мирных переговоров1
.
Теперь уже можно было готовить почву для выдвижения
вопроса о независимости Восточного берега. На Ла-Плату был
отправлен главный персонаж, который и завершил комбина-
цию Лондона по созданию Уругвая — лорд Джон Понсонби.
Один из лучших британских дипломатов той эпохи, светский
красавец, остроумный джентльмен, любовник фаворитки ко-
роля (по этой причине впавший в немилость при дворе и от-
правленный в начале 1826 г. по настоянию Георга IV «полно-
мочным министром» в далекий Буэнос-Айрес для разрешения
конфликта между Аргентиной и Бразилией), стал легендар-
ной личностью после событий, связанных с Французской ре-
волюцией. Будучи в начале 90-х гг. XVIII в. в Париже, Понсон-
би был захвачен толпой санкюлотов, которая намеревалась
казнить аристократа, однако, согласно рассказам очевидцев,
его красота вызвала такое сочувствие у парижанок, что они от-
били молодого человека у революционеров и спасли его.
Дипломат полностью разделял взгляды Каннинга на не-
обходимость создания независимого государства на Восточ-
ном берегу. Он отмечал в своей переписке с Форин-офис, что
«независимый Уругвай позволит Британии контролировать
водные пути во внутренние районы континента», и помимо
1
Winn. P . 103.

102
Глава	2.	Образование	Уругвая
того, Монтевидео является лучшим портом в регионе. Пон-
сонби также предвкушал, что новое государство станет торго-
вым центром обширного бассейна реки Ла-Плата и центром
быстрой экспансии британской торговли, капитала и имми-
грации. Ла-Плата, по его словам, станет «английской водной
артерией и обеспечит господство британской торговли и вли-
яние на всю южную часть континента». Более того, создание
Уругвая, британского сателлита, поставит непреодолимый
заслон возможным притязаниям европейских конкурентов и
«североамериканских выскочек»1
.
Посол получил в марте 1826 г. инструкции от Каннинга
отправиться в Рио-де-Жанейро и «привести Педру в благо-
разумное состояние духа». Исходя из полученных указаний,
Понсонби представил императору заведомо неприемлемую
альтернативу: либо передать Восточный берег Буэнос-Айресу,
либо создать там независимое государство. Уже шли военные
действия, и любой из предложенных англичанами вариантов
рассматривался бы как позорная капитуляция. Педру в от-
вет заявил, что при заключении мирного договора может по-
обещать, что Монтевидео получит статус «свободного порта
на Ла-Плате». Понсонби сразу же охарактеризовал уступку
бразильцев как «неудовлетворительную» и «оскорбляющую
правительство Буэнос-Айреса и английскую корону, к посред-
ничеству которой решили прибегнуть воюющие стороны».
Педру, писал Понсонби своему шефу, находится «в возбуж-
денном состоянии и заявляет, что не собирается ничего усту-
пать». И затем посол отправился в Буэнос-Айрес2
.
Война продолжалась, и Каннинг отнюдь не впал в уныние
из-за этой неудачи и не стал критиковать Понсонби за «не-
исполнение» инструкций (что свидетельствует об истинных
1
Lord Ponsonby, H. B . M. Minister to the United Provinces of La Plata,
to George Canning, Foreign Secretary, Buenos Aires, 20 Oct. 1826: P.R .O .,
F.O . 6/13; Ponsonby to Lord Dudley, Foreign Secretary, Buenos Aires, 20
Dec. 1827: P.R.O., F.O. 6/19; Ponsonby to Dudley, Buenos Aires, 18 Jan.
1828: P.R.O ., F.O . 6/22. / Winn, Op. cit, P. 103.
2
Manchester. British Preeminence in Brazil, P. 182–184; Pratt E. J . An-
glo-American Commercial and Political Rivalry on the Plata, 1820–1830 /
Hispanic American Historical Review, v.11, No. 3, 1931. P. 325.


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
103
намерениях Лондона). Он явно предпочитал, чтобы военные
действия продолжались и истощали силы обеих сторон, кото-
рые должны «сами» прийти к заключению договора о мире.
В его письме послу очевидно удовлетворение от хода событий:
«Возможно, вы закладываете гораздо лучшую основу для бо-
лее эффективного вмешательства во имя Его Величества в бу-
дущем, когда события войны вызовут отвращение и истощат
обе стороны, чем заявив, что вы выполнили все данные вам
инструкции по вопросу о посредничестве, и в итоге ваше пра-
вительство сможет только глубоко сожалеть о том, что они не
привели к хорошему результату»1
.
Каннинг по-прежнему на словах поддерживал уступку Вос-
точного берега Буэнос-Айресу, зная, что аргентинцы готовы
заплатить Педру солидную сумму «откупных», чтобы полу-
чить эту территорию. Но в своих речах и письмах глава Форин-
офис стал особенно подчеркивать «опасность» сохранения и
усугубления конфликтов, которые остались в наследство от
прежней колониальной истории. Это уже была подготовка к
радикальному варианту независимости Восточного берега:
«Если только по общему молчаливому соглашению не будет
допущено, чтобы государства Нового Света стояли друг про-
тив друга в отношении географических границ и пределов
точно так же, как они действовали, когда были колониями, —
писал Каннинг лорду Понсонби, — то из их соперничающих и
конфликтующих притязаний неизбежно возникнут вопросы
величайшей запутанности; и весь американский континент,
будь то испанский или португальский, будет в конечном счете
открыт для замыслов любых предприимчивых авантюристов,
которые сочтут нужным создать для себя новые колонии и
доминионы»
2
.
Полное взаимопонимание между Каннингом и Понсонби
дополнялось назначением в 1826 г. на пост посла в Бразилии
сэра Роберта Гордона, который продолжал оказывать давле-
1
Canning to Ponsonby, November 27, 1826, / Webster, Britain and the
Independence of Latin America, v. 1, P. 160.
2
Canning to Ponsonby, March 18, 1826 / Wellington, Despatches, v. III,
P. 208.

104
Глава	2.	Образование	Уругвая
ние на двор императора Педру. Гордон приобрел известность
не только как один из ведущих британских дипломатов, но и
как арендатор знаменитого замка Балморал. После нелепой
смерти дипломата (он подавился рыбной костью во время
Лорд Джон Понсонби (1770–1855), британский посол в Буэнос-Айресе


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
105
одного из приемов), замок был выкуплен королевой Викто-
рией и до сих пор является резиденцией английской королев-
ской семьи в Шотландии.
Весьма любопытна поистине фарисейская аргументация
Каннинга, которая была направлена на создание независимо-
го Уругвая (он изложил ее в одном из писем лорду Понсонби).
Трудность урегулирования вопроса, заявил Каннинг, «заклю-
чается в том, что ценность Монте-видео для каждой стороны
состоит, возможно, не столько в положительной выгоде, кото-
рую они могут ожидать от него сами, сколько в ущербе, кото-
рый они ожидают от того, что он будет находиться во владе-
нии противоположной стороны»1
.
В ходе военных действий аргентинцы (для которых обла-
дание Восточным берегом имело принципиальное значение
как символ завершения Войны за независимость и единства
Аргентины) под командованием Альвеара одержали в 1827 г.
победу над бразильцами в сражении при Итусайнго и доби-
лись своей главной цели — освобождения Восточного берега,
создав также благоприятные возможности для захвата Мон-
тевидео и Колонии-дель-Сакраменто, которые все еще остава-
лись в руках противника.
В феврале 1826 г. конгресс избрал Ривадавию президентом
Объединенных провинций Рио-де-ла-Платы (Аргентины), и
президент взял курс на победу в войне с Бразилией. В своей
инаугурационной речи Ривадавия заявил, что Восточный бе-
рег должен принадлежать Объединенным провинциям и без
него страна не может существовать.
Англичане были заинтересованы в истощении ресурсов
обеих стран, поэтому заняли позицию «нейтралитета» и зара-
батывали огромные барыши на военных субсидиях, которые
предоставляли и Бразилии, и Аргентине.
Как только аргентинцы приблизились к победе более мощ-
ный бразильский флот (укомплектованный английскими мо-
ряками) организовал блокаду аргентинских портов. Причем
Британия не только признала блокаду, но и усугубила ее, так
1
Canning to Ponsonby, March 18,1826 / Wellington, Despatches, v. III,
P. 202–205.

106
Глава	2.	Образование	Уругвая
как торговцы и судовладельцы не могли страховать корабли и
грузы, предназначавшиеся в блокированные порты. Британ-
ская торговля в этом районе быстро сократилась, и в 1827 г.
только два английских судна достигли Буэнос-Айреса. Кан-
нинг, хотя его со всех сторон бомбардировали просьбами о
вмешательстве, тем не менее воздержался от принуждения
Бразилии отказаться от своих прав на ведение морской войны
и блокаду аргентинских портов1
.
В ответ на письма британского консула В. Пэриша из
Буэнос-Айреса, описывающего бедственное положение, в ко-
тором оказались английские купцы2
, Каннинг фарисейски
ответил: «Наша страна не должна возбуждать ненужные дис-
куссии по абстрактным вопросам права ведения войн, пока ее
собственные нейтральные права неукоснительно соблюдают-
ся, и не должна пытаться ограничить применение какой-либо
страной морской мощи, к которой Британия, как воюющая
держава, так часто прибегала и, вероятно, должна будет при-
бегать снова в будущем»3
.
Шеф Форин-офис вполне сознательно пожертвовал мате-
риальным положением английских торговцев в предвкуше-
нии гораздо более значимой добычи. Морская блокада «при-
держала» натиск аргентинцев и привела к патовой ситуации.
Хотя британский адмирал У. Браун, командующий аргентин-
ской флотилией (его до сих пор почитают как «отца аргентин-
ского флота») смог прорвать блокаду, однако это не решило
исход войны. Обе стороны понесли ощутимые потери (более
10 тыс. убитых), а «финансовая помощь» Англии привела Бра-
зилию и Аргентину к колоссальным долгам и инфляции.
Понсонби настойчиво требовал от правительства Буэнос-
Айреса согласия в превращении территории Восточного бере-
га в независимое государство. В 1826 г. он представил вариант
«компромисса», который был предложен бразильским импе-
ратором (несмотря на то, что сам же отверг его в ходе пере-
1
Kaufmann. P . 194.
2
Parish to Canning 23 June 1826 // Ferns H.S. Op. cit. P . 160.
3 Canning to Parish, June 28, 1826 / Webster, Britain and the Independ-
ence of Latin America, v. I, P. 149.


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
107
говоров в Рио-де-Жанейро): Буэнос-Айрес признает права
Бразилии на Восточный берег, а в обмен Бразилия объявляет
Монтевидео «свободным портом с правом беспошлинной тор-
говли для Аргентины». Ривадавия категорически отверг этот
вариант. Это вполне устраивало Лондон, целью которого была
долгосрочная война между «клиентами».
Финансовый кризис и инфляция, которые сопровожда-
лись растущим сепаратизмом провинций, заставили все же
Ривадавию принять проект создания независимого Восточно-
го берега. В конце 1826 г. правительство согласилось на план
Понсонби в качестве основы для переговоров с Бразилией, а в
январе 1827 года Каннинг «любезно согласился принять уча-
стие в поддержании свободного судоходства по Ла-Плате для
Бразилии, Буэнос-Айреса, а также для вновь образованного
государства Монте-видео»1
Ривадавия все еще надеялся на военное решение вопроса
о Восточном береге, тем более, что фактически вся эта тер-
ритория уже находилась в руках аргентинцев. Тогда Понсон-
би, испытывавший антипатию к Ривадавии, сделал ставку
на известного аргентинского политика, бывшего министра
М. Х. Гарсию. Он передал Гарсии неофициальный меморан-
дум, в котором содержались британские условия, среди них
главные: «Восточный берег объявляется независимым го-
сударством и будет действовать в рамках собственной кон-
ституции; он не станет частью какого-либо государства; на
его территории не могут находиться иностранные войска;
будет проведена демилитаризация Монтевидео и Колонии-
дель-Сакраменто, а также эвакуированы войска Аргентины и
Бразилии»
2
.
Ривадавия, узнав о содержании меморандума и желая уго-
дить англичанам, отправил Гарсию на переговоры относи-
тельно подписания мирного договора в Рио-де-Жанейро с ус-
ловием включения в него пункта о независимости Восточного
берега. К этому времени разразился крупнейший финансовый
1
Canning to Gordon, January 8, 1827 / Webster, Britain and the Inde-
pendence of Latin America. V. I . P . 317.
2
Kaufmann. P. 197.

108
Глава	2.	Образование	Уругвая
кризис (который охватил не только воюющие стороны, но и
в целом Европу и все страны Латинской Америки). Аргенти-
на «отметилась» первым в своей истории дефолтом и смог-
ла возобновить платежи по долгам лишь через тридцать лет,
в 1857 г.
Гарсия, находясь под давлением императорского двора, ан-
глийских дипломатов и впечатлением от экономического кол-
лапса Аргентины, подписал мирное соглашение, в котором,
вопреки полученным от Ривадавии инструкциям, Восточный
берег сохранялся в составе Бразилии. Буэнос-Айрес обязался
отказаться от всех прав на эту территорию и вывести оттуда
войска. В навязанном англичанами парадоксальном и унизи-
тельном соглашении Восточная провинция признавалась «ок-
купированной Бразилией» (хотя к тому времени аргентинская
армия освободила практически всю территорию Восточного
берега!). Более того, Аргентина должна была выплатить Бра-
зилии большие репарации.
Гарсия посчитал, что заключение мира на этих условиях
сократит издержки на продолжение войны и поможет стране
выйти из бедственного положения.
Этот вариант был согласован с Понсонби, поскольку тот
стал открыто защищать Гарсию перед правительством Буэ-
нос-Айреса после его возвращения из Бразилии. Предатель-
ский удар со стороны Гарсии должен был лишить Аргентину
последних иллюзий относительно возможности победоносно-
го завершения военных действий. Когда Ривадавия стал про-
сить Понсонби о личной встрече, всесильный посол отказал
президенту, мотивировав тем, что «пока не будет заключен
предварительный договор с Бразилией, он не видит разумной
основы для продолжения контактов»1
.
Аргентинцы восприняли подписанный договор как позор-
ную капитуляцию. По стране прокатилась мощная волна про-
теста. Гарсию обвинили в измене, англичан — в том, что они
навязывают свою антиаргентинскую политику подобно тому,
что происходило во времена интервенции Бересфорда и Поп-
1
Ibidem.


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
109
хэма1
. В этих условиях Ривадавия отказался от признания до-
говора, и это решение было поддержано конгрессом.
Однако провинции уже более не желали подчиняться «уни-
тариям» из Буэнос-Айреса, вспыхнуло вооруженное восстание
(безусловно не без участия англичан), в результате которого
Ривадавия в июне 1827 г. был вынужден подать в отставку,
распустить правительство и затем эмигрировать в Европу.
В условиях фактического развала страны на передний план
выступил губернатор Буэнос-Айреса М. Доррего, которого
Понсонби после соответствующей «обработки» убедил в необ-
ходимости заключить мирный договор на британских услови-
ях. Губернатора заботило лишь то, что необходимо как-то «со-
хранить лицо», чтобы не прослыть среди граждан предателем
национальных интересов. Поэтому он просил британского
посла разъяснить, останутся ли в составе нового государства
Монтевидео и Колония-дель-Сакраменто, либо они получат
статус «свободных городов» (наподобие ганзейских городов в
Европе). Понсонби втолковал Дорреге, что оба города станут
неотъемлемой частью нового государства, и это вполне «удо-
влетворило» губернатора.
Не лучше обстояли дела и в Бразилии. По мере того как по-
ражение следовало за поражением, популярность Педру пада-
ла, в провинциях стали появляться выражения недовольства,
и вскоре встал вопрос, который представлял в глазах импера-
тора самую серьезную опасность — либо вторжение аргентин-
цев на территорию Бразилии, либо внутренняя угроза госу-
дарственного переворота2
.
Причем последняя стала очередным «фейком», умело изо-
бретенным Понсонби. По якобы полученным через секретные
каналы сведениям, бразильские военные намеревались свер-
гнуть императора и создать вместо единой страны пять неза-
висимых республик. «Утку» отправили в Рио-де-Жанейро, и
там Гордон стал уверять Педру, что это — не более, чем слухи.
Однако такой «успокоительный» тон еще больше встревожил
1
Alén Lascano L. C. Manuel José García, un perfecto caballero británico,
/ Revista Todo es Historia, Buenos Aires, N. 40, 1970.
2
Manchester. British Preeminence in Brazil, P. 154.

110
Глава	2.	Образование	Уругвая
императора, который изъявил готовность заключить мир на
британских условиях1
.
В итоге 27 августа 1828 г. в Рио-де-Жанейро была подписа-
на Предварительная мирный конвенция при посредничестве
Англии и Франции (британские дипломаты смогли привлечь
французов в качестве статистов только для того, чтобы соз-
дать видимость «совместных действий европейских держав»
—
тактика, которую до сих пор используют американцы в сво-
их агрессиях, называя их «коллективными миротворческими
акциями»). По «договору Монтевидео» Бразилия и Аргентина
признали Восточный берег независимым от обеих стран и со-
гласились на создание там свободного и независимого госу-
дарства, отказавшись от любых территориальных претензий
к тем территориям, которые должны были войти в новое го-
сударство с 3 октября того же года. Утешительной пилюлей
стало то, что Аргентине и Бразилии оставили возможность
вмешиваться во внутренние дела нового государства в случае
гражданской войны, а также право на одобрение конституции
нового государства2
.
Новая страна получила название Уругвай (по названию
протекающей в ней реки, что переводится с языка индейцев
гуарани как «река разноцветных птиц»), а восточная часть
территории провинции была передана Бразилии.
Успех Понсонби в реализации сложнейшей комбинации (о
которой изначально даже не шло речи ни в Аргентине, ни в
Бразилии) был бы невозможен без огромной работы по созда-
нию мощного сепаратистского движения на Восточном берегу.
Еще задолго до начала войны, английские дипломаты в Мон-
тевидео (прежде всего Т. Худ, ставший впоследствии первым вре-
менным поверенным в делах Британии в независимом Уругвае)
склоняли местную «элиту» к борьбе за «суверенный Восточный
берег». Итогом их работы стало то, что в 1824 г. местные оли-
гархи даже сами настаивали на превращении Восточного бере-
га в британскую колонию3. Однако исходя из основ британской
1
Ponsonby to Dudley and Ward, 12 Feb. 1827 // Ferns H. S. Op. cit. P . 191.
2
Mainyu E. A. 1828 Treaty of Montevideo. Montevideo, 2011.
3 Thomas Hood, H. B . M . Consul at Montevideo, to Canning, Montevideo,
22 Apr. 1824: P.R.O ., F.O . 51/1./ Winn, Op. cit., P. 103.


Тридцать	Три	героя	и 	аргентино-бразильская	война	1825–1828 	гг.
111
политики, заложенных еще при Каслри, Форин-офис отклонил
их просьбу, решив, что не стоит тратиться на создание колони-
альных органов власти, переброску войск, если можно получить
гораздо большие выгоды без всяких обременений.
После приезда Понсонби, дипломат не преминул заверить
местных англофилов, что «независимый Уругвай будет поль-
зоваться полной английской защитой и туда будут направле-
ны основные потоки товаров, капитала и квалифицированных
иммигрантов»
1
. Планы Понсонби были с восторгом встрече-
ны торговой и политической «элитой» Монтевидео, которая
предпочитала английское господство как гарантию социаль-
ной и политической стабильности и экономического роста.
Заверяя воюющие стороны о британском «нейтралитете»,
Понсонби наладил отношения со всеми «авторитетными» ка-
удильо с Восточного берега. Причем, в соответствии с обыч-
ной тактикой англичан, поощрял всех и в то же время подтал-
кивал к противоборству друг с другом.
Через посредников он установил контакт с Лавальехой и
пообещал ему помощь от Лондона. В ответ на это он призвал
известного каудильо организовать внутри своей собственной
партии (которая до того выступала за единство с Объединен-
ными провинциями) группу диссидентов и заявить о курсе на
независимость Восточного берега. И к декабрю 1827 г. Пон-
сонби мог доложить, что этот совет принес свои плоды и что
теперь «восточники» достаточно окрепли, чтобы заявить о
своей независимости2
.
В переписке с Каннингом Понсонби указал на «неоспори-
мый факт, что «восточники» не желают подчиняться Буэнос-
Айресу лишь в чуть меньшей степени, чем Бразилии, и неза-
висимость является их самым заветным желанием»3
.
1
John Conyngham, Foreign Office, to Hood, London, 6 Sept. 1824: P.R .O .,
F.O . 51/1; Ponsonby to Canning, Buenos Aires, 20 Oct. 1826: P.R.O ., F.O .
51/1; Ponsonby to Dudley, Buenos Aires, 20 Dec. 1827: P.R.O ., F.O . 6/19; /
Winn, Op. cit., P. 103. Street J. Artigas and the Emancipation of Uruguay.
Cambridge, 1959, pp. 362–363.
2
Pratt, Anglo-American Commercial and Political Rivalry on the Plata /
Hispanic American Historical Review. P . 881.
3 Gordon to Canning, June 8, 1827 / K.J. Stapleton, Some Official Corre-
spondence, v. II, P. 822

112
Глава	2.	Образование	Уругвая
С другой стороны поддержку оказывали сопернику Лава-
льехи — также бывшему артигисту Фруктуосо Ривере, который
во время аргентино-бразильской войны возглавлял аргентин-
ские войска.
В Великобритании заключение мирной конвенции полу-
чило всеобщее одобрение. Премьер-министр герцог Веллинг-
тон в своей обычной резкой манере подытожил сложившуюся
ситуацию. «Я первым скажу, что Республика Буэнос-Айреса
сошла с ума, если она не согласится на эти предварительные
условия, но если аргентинцы не попытаются захватить Монте-
видео, как только дон Педру уйдет оттуда, они в моих глазах
перестанут быть истинными республиканцами»1
.
Однако вопреки прогнозам Веллингтона сети, сплетенные
лордом Понсонби оказались настолько прочными, что удалось
добиться всех поставленных целей и обеспечить долгосрочное
существование Уругвая. (Любопытно, что Понсонби стал, ви-
димо, единственным дипломатом, сыгравшим ведущую роль
в создании двух современных государств, так как после успе-
ха на Ла-Плате его отправили с похожей миссией в Бельгию,
которая в то время была частью Нидерландов. И во-многом
благодаря его усилиям, бельгийцы получили в 1830 г. неза-
висимость, став суверенным королевством во главе с Леополь-
дом I).
Более всего пострадали от британских планов Бразилия и
Аргентина, которые не только лишились прав на Восточный
берег, потеряли в ходе войны десятки тысяч убитыми и ра-
ненными, но и погрузились в пучину политического хаоса и
острейшего экономического кризиса.
В Бразилии потеря Сисплатинской провинции стала важ-
нейшим поводом для недовольства населения правительством
императора Педру I. Хотя дорогостоящая и непопулярная во-
йна не являлась главной причиной отречения императора от
трона в 1831 г., но она внесла свой значительный вклад.
Аргентина к моменту подписания договора нанесла самые
серьезные поражения бразильской армии. Тем не менее из-за
1
Wellington to Aberdeen. October 25, 1828, ibid., V. 171.


Конституция	1830 	года	и 	политический	раскол
113
англичан эта победа обернулась расколом, кризисом и создани-
ем нового государства Уругвая. Вернувшиеся с войны аргентин-
ские военные ошибочно приписали заключение унизительного
мира М. Дорреге. И в 1829 г. его сместили с поста губернатора, а
затем расстреляли, что стало одной из причин кровавой войны
между унитариями и федералистами в Аргентине.
Конституция 1830 года и политический раскол
Британское «посредничество», помимо прочего, привело
к перманентной гражданской войне на территории Уругвая1
.
Среди уругвайских военных, участвующих в войне против
Бразилии, сразу же начались распри, которые привели к се-
рии кровавых конфликтов — Х. А . Лавальехи против Ф. Риве-
ры, М. Орибе против Ф. Риверы и т. д.
На выборах в 1830 г. первым президентом страны был из-
бран Х. Ф. Ривера.
После того, как военные части Аргентины и Бразилии вы-
вели с Восточного берега, была созвана Конституционная Ас-
самблея, которая разработала конституцию новой страны, ут-
вердила ее флаг, гимн, форму военного мундира.
Конституция была официально принята 18 июля 1830 г.,
после того, как была ратифицирована Аргентиной и Бразили-
ей. Страна получила название «Восточная Республика Уруг-
вай» (слово «восточная» было оставлено для преемственности
обозначения данной территории, прежде называвшейся «Вос-
точной провинцией»). Конституция официально узаконила
основные либеральные права и свободы граждан, установила
высокий имущественный ценз для голосования на выборах,
подтвердила, что католицизм является ее официальной ре-
лигией и разделила территорию на девять административных
округов — «департаментов». Основной документ страны оста-
вался неизменным до 1918 г.
1
Graham-Yooll A. Imperial skirmishes: war and gunboat diplomacy in
Latin America. L., 2002. P . 44, 45; Ferns H. S. Britain and Argentina in the
nineteenth century. L ., 1960. P . 165–183; Rosa J. M . Historia argentina:
Unitarios y federales (1826–1841). Buenos Aires. 1841. P . 19–28.

114
Глава	2.	Образование	Уругвая
Во многом копируя основные документы французской и
американской революций1
, конституция устанавливала разде-
ление исполнительной, законодательной и судебной властей,
провозглашала Уругвай унитарной республикой с централи-
зованной формой правления. Глава исполнительной власти,
президент, избирался на четыре года двухпалатным парла-
ментом (Asamblea General). Президенту подчинялись мини-
стры, но он мог принимать решения только при условии, что
их одобрят не менее трех министров.
Генеральная Ассамблея состояла из сената (Cámara de Sena-
dores) и палаты представителей (Cámara de Representantes), из-
1
Mayo San José de. Antecedentes de la Constitución de 1830. Montevi-
deo, 1981.
Хосе Фруктуосо Ривера — первый президент Уругвая
(1830–1834, 1838–1843, 1853–1854)


Конституция	1830 	года	и 	политический	раскол
115
бираемых от каждого из департаментов. Депутаты утверждали
законы, но у них не было права снять с поста президента, ми-
нистров или ратифицировать вотум недоверия (хотя в 1834 г.
была введена поправка, позволяющая снимать со своих по-
стов министров за «недостойное поведение»).
Верховный суд (Suprema Corte de Justicia) и суды низшей
инстанции исполняли судебную власть. Члены Верховного
суда избирались Генеральной Ассамблеей, и далее они назна-
чали судей низших инстанций. Конституция разделяла страну
на департаменты, во главе которых стояли губернаторы, ут-
верждаемые президентом и возглавлявшие местные советы
(Consejos de Vecinos)1
.
Хотя основной документ оставался неизменным 87 лет, он
довольно часто нарушался де-факто. Так например, в 1878–
1890 гг. партии Колорадо и Бланко задумали создать более
стабильную политическую систему на основе «межпартийных
пактов». Эта политическая реформа, названная «соучастием»
(coparticipación), означала совместное политическое господ-
ство формальных и неформальных бюрократических струк-
тур, которое начало практически применяться с 1872 г.
2
Внутри «нео-государства» постоянно шли войны за власть
между соперничавшими группировками. Эти конфликты
подогревались «спонсорами» из Аргентины и Бразилии, а
также англичанами, кровно заинтересованными в посто-
янно раздувании вражды между «латиноамериканскими
гигантами».
При создании страны ее население составляло около 100
тыс. человек, из которых 20 % проживало в Монтевидео,
ставшем столицей государства. Таким образом, большинство
находилось в сельских районах. Политическая власть сосре-
доточилась в руках местных лидеров, каудильо, которые при-
1
См. Faig Garicoïts J. F . Sistema electoral y gobernabilidad en Uruguay.
Montevideo, 1996; Bonino E. O . Constitución de la república oriental del
Uruguay: concordada con la Constitución de 1830 y con la reforma del 28
de agosto de 1912 y anotada con leyes y decretos de carácter constitucion-
al. Montevideo, 1931.
2
Faig Garicoïts J. F. Op. cit. P . 35, 37; El pensamiento constitucional de
Latinoamérica, 1810–1830. Bogotá, 1962. P . 52–57 .

116
Глава	2.	Образование	Уругвая
влекали сторонников благодаря своей военной мощи, храбро-
сти или богатству.
После создания независимого Уругвая местные пособни-
ки «неформальной империи» заняли ведущие места в пра-
вительстве молодого государства и проявили полную готов-
ность к сотрудничеству, превращению Монтевидео в главный
перевалочный пункт для английских товаров и основной
центр британской сферы влияния на континенте. Они сразу
же резко снизили тарифы на британский импорт и униженно
добивались британского посредничества во всех внутриполи-
тических конфликтах и вопросах защиты от внешнего вмеша-
тельства. Помимо того, англичане получили право беспош-
линной торговли в стратегическом районе Ла-Платы1
.
Британия добилась своего — создала буферное государство
между Аргентиной и Бразилией для обеспечения своих торго-
вых и политических интересов в регионе. Создание «малень-
кой страны» (paisito) как некоей «прокладки» между двумя
гигантами, Аргентиной и Бразилией, было навязано для того,
чтобы наилучшим образом обеспечить коммерческие интере-
1
Hood to Lord Aberdeen, Foreign Secretary, London, 24 Feb. 1830:
P.R.O., F.O. 51/6. / Winn, Op. cit., P. 103.
Празднование Конституции 18 июля 1830 г.


Конституция	1830 	года	и 	политический	раскол
117
сы англичан, дать им возможность зарабатывать на посред-
нической торговле через «окно» свободной торговли, обеспе-
чить эксклюзивный выход прямо в центр континента через
огромную речную сеть Ла-Платы.
И далее в течение XIX в. Британия продолжала господство-
вать в Уругвае, захватив сырьевые ресурсы, железные дороги,
газ, инфраструктуру, торговлю. Такова была «благородная»
цель, которой англичане добились на переговорах 1828 г.
1
Мало того, что «посредничество» Британии закрепило ее
господствующие позиции в экономике и политике огромно-
го региона — оно заложило «мины замедленного действия»,
которые привели к тому, что в течение продолжительного
периода Уругвай оставался «яблоком раздора» в отношениях
между Аргентиной и Бразилией, создавая напряженность на
всем континенте.
Неудивительно, что посланник Соединенных Штатов в
Буэнос-Айресе Дж. Форбс охарактеризовал «независимый»
Уругвай как «слегка замаскированную колонию» Великобри-
тании2
.
***
1
Maldonado L. E. Lord Ponsonby y la independencia del Uruguay. Mon-
tevideo, 1987; Blengio Valdés M. Lord Ponsonby y la independencia de la
República Oriental del Uruguay. Montevideo, 1987.
2
John Forbes, U. S. Charge d'Affaires at Buenos Aires, to Henry Clay, Sec-
retary of State, Buenos Aires, 21 June 1826 / Diplomatic Correspondence
of the United States Concerning the Independence of the Latin-American
States, ed. William R. Manning, 3 vols. (New York, 1925). V. I . P . 654.

Глава 3
ЛАТИНОАМЕРИКАНСКОЕ «ЯБЛОКО РАЗДОРА»
(XIX в.)
После получения независимости на политической аре-
не страны было три главных действующих лица —
Ф. Ривера, М. Орибе и Х. А. Лавальеха. Первые два
вскоре были избраны президентами: Ривера с 1830 по 1835 г.,
Орибе с 1835 по 1838 г. и вновь Ривера с 1838 по 1843 г.
В большинстве исторических исследований пишут о кау-
дильизме как главном феномене латиноамериканской поли-
тической жизни после обретения независимости. Действи-
тельно, как и в других странах региона в турбулентной среде
революций и переворотов уругвайские каудильо чувствовали
себя как рыба в воде. Они обладали тем магнетизмом, кото-
рый привлекал к ним многочисленных сторонников, воору-
жались до зубов и присваивали себе звание «генералов». Их
популярность была основана на симпатиях народных дружин
и сельской милиции, которые стали костяком сил, боровших-
ся за освобождение Восточной провинции от метрополии —
Испании, а затем и от португальских войск.
Репутация героев Войны за независимость позволяла ка-
удильо пользоваться народной поддержкой, и если не все
поддерживали их, то лишь очень немногие отваживались
осуждать. Некоторые «авторитеты» происходили из семей
крупных землевладельцев, но большинство выдвигались из
народной среды, «низов» с помощью незаурядных качеств.


Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в.)
119
Личное мужество, безусловная харизма, способность создать
вокруг себя группу соратников, возглавить победоносное во-
йско, административный талант в управлении своим регио-
ном — все эти качества были характерны для этих лидеров.
Они начинали как противники олигархов, но обычно при-
ходили к защите статус-кво, своего личного положения, сво-
их накоплений и традиционных структур власти (включая
церковь).
Главное отличие Лавальехи, Риверы и Орибе от «Освобо-
дителя Уругвая» Артигаса состояло в том, что он исходил в
своих действиях не из желания получить личные выгоды, а
из демократических идеалов и принципов, последовательно
проводимых им в жизнь1
. Несмотря на то, что указанные кау-
дильо были в свое время артигистами и приверженцами идей
классического либерализма, они стремились прежде всего к
защите своих привилегий и расширению своей власти. Дости-
жение этих целей приводило к беспринципности, вероломству
и поддержанию состояния «войны всех против всех».
Для политической жизни новой, слабой и уязвимой во всех
отношениях страны, господство каудильо означало поддержа-
ние нестабильности, которое играло на руку англичанам. Вла-
сти этих «вождей» были чужды какие-либо законы или госу-
дарственные органы, ограничивавшие их произвол. Любой
из каудильо мог править, имея при себе органы государствен-
ной власти или командуя единолично; он мог руководство-
ваться конституцией или руководить без нее, но его власть и
легитимность были личными и не зависели от формальных
институтов.
Успех этих вожаков, как и в других странах, зависел от
силы или слабости государственной власти. В уругвайском
обществе, где признаки уязвимого «буферного государства»
были заложены изначально, каудильизм заполнял эту нишу.
Политическая конкуренция выражалась в вооруженных кон-
фликтах, и победитель правил с помощью насилия, а не по
праву выборов. Такое правление по определению должно
1
Lynch J. Caudillos in Spanish America, 1800-1850. Oxford, 1992.
P. 87–113.

120
Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
было вызывать сопротивление и конкуренцию, и поэтому
не могло гарантировать постоянство и стабильность власти.
Политика каудильо — в русле дарвиновского «выживания
сильнейших» — противоречила заявленным либерально-
демократическим принципам и «общественному договору»,
однако это мало беспокоило тогдашних уругвайских либера-
лов и англофилов.
Засилье этих деятелей в политической истории Уругвая в
XIX в. было возможно тогда, когда государство находилось в
состоянии слабости, анархии, развала, полной зависимости
от британских «спонсоров», когда политический процесс был
подмят авторитаризмом, и общество находилось в состоянии
разброда. Персонализм и насилие торжествовали над закона-
ми и демократическими институтами, а право сильнейшего
господствовало над идеей представительного правления.
На первых порах судьба благоволила Хуану Антонио Ла-
вальехе (1784–1853), выходцу из семьи небогатого помещи-
ка. С началом войны за независимость он вступил в армию
Х. Артигаса и вскоре стал одним из командиров. После за-
хвата Восточной провинции португальскими войсками пере-
брался в Буэнос-Айрес. В апреле 1825 г. именно Лавальеха
был вдохновителем и организатором похода Тридцати Трех
героев.
Под его руководством войска патриотов нанесли пораже-
ние бразильским войскам в битве при Саранди. Затем он был
главнокомандующим войсками Восточной провинции и гу-
бернатором (фактически получив диктаторские полномочия).
В конце 1827 г. он распустил Конгресс и сместил Х. Суареса
с поста губернатора. Он мотивировал свои действия «идей-
ными соображениями»: защитой принципов федерализма в
противовес унитаризму властей Монтевидео. В 1828 г., в со-
ответствии с условиями мирного договора, Лавальеха был вы-
нужден уступить пост губернатора генералу Х. Рондо.
В 1830 г. состоялись первые официальные выборы прези-
дента Уругвая, и Лавальеха потерпел поражение от Ф. Риверы.
Но в последующие годы он активно боролся за власть на сто-
роне М. Орибе.


Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в.)
121
Их главный антагонист Хосе Фруктуосо Ривера-и -Тоскана
(1784–1854) стал основателем одной из двух ведущих политиче-
ских партий страны (Колорадо) и первым президентом Уругвая.
Хуан Антонио Лавальеха (1784–1853), уругвайский генерал и политик

122
Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Биография Риверы типична для латиноамериканских кау-
дильо той эпохи. Родился в семье крупного землевладельца.
Выступал против торговых ограничений, установленных ме-
трополией, и это стало побудительным мотивом для вступле-
ния в освободительную борьбу под руководством Х. Артигаса.
Он участвовал во всех крупных сражениях и вырос до коман-
дующего основными силами артигистов во время вторжения
португальцев.
Несмотря на то что Артигас всегда благоволил «дону
Фрутосу» и отдал под его командование свои самые лучшие
войска, тот довольно часто допускал просчеты и терпел по-
ражения от португальцев. После серии неудач усилилось де-
зертирство офицеров, а затем и сам Ривера предал своего во-
ждя, перейдя на сторону португальцев.
До провозглашения независимости Бразильской импе-
рии Ривера служил в португальской армии, затем вслед за
своим покровителем К.Ф. Лекором перешел на сторону Бра-
зилии. Части португальцев засели в Восточной провинции,
и Ривера участвовал в боях за освобождение Сисплатинской
провинции от португальцев. Долгое время он не присоеди-
нялся к патриотам, желавшим освобождения от оккупан-
тов, отвечая им: «За всю свою историю Восточная провин-
ция никогда не была более несчастной, нежели во времена
независимости»1
.
В 1823 г., когда войска Лекора вошли в Монтевидео, Си-
сплатинскую провинцию присоединили к Бразильской им-
перии, а Ривере даровали титул «барона де Такуарембо» и
назначили одним из командующих войсками2
.
Во времена бразильского господства оккупанты вовсю за-
нимались мародерством, и использовали на мясозаготовках
(saladeros) рабский труд, в результате чего резко снизилось
число свободных скотоводов-ранчерос и гаучо, обезлюдели
сельские районы.
1
Lepro A. Fructuoso Rivera: hombre del pueblo, Sentido revolucionario
de su vida y de su acción. Montevideo, 1945. P. 46.
2
Manacorda T. Fructuoso Rivera: el perpetuo defensor de la República
oriental. Montevideo, 1946. P. 59 .


Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в.)
123
Когда «Тридцать три героя» собрались на территории
Уругвая в апреле 1825 г. и начали освободительный поход, со-
гласно официальной историографической легенде, 29 апреля
Лавальеха и Ривера встретились на ранчо неподалеку от се-
ления Монсон и там братски обнялись и заключили союз в
борьбе против бразильцев1
. Но генерал Х. Брито дель Пино в
«Дневниках бразильской войны» описывает этот эпизод не-
сколько иначе. Ривера, в подчинении которого находилось
70 солдат бразильской армии, наткнулся на засаду неподале-
ку от Монсона. Его отряд разбежался, а сам он попал в плен.
И перед лицом неминуемой гибели, когда его вели на рас-
стрел, обратился к Лавальехе с мольбой: «Друг мой, неужели
ты позволишь меня убить?!»2
.
И Лавальеха помиловал его, тем более, что присоединение
к нему Риверы (а затем и тысяч его сторонников) означало
создание решающего перевеса в борьбе за освобождение про-
винции. И уже 25 августа в местечке Флорида («Флоридский
конгресс») была провозглашена Декларация независимости
Восточной провинции, согласно которой она «присоединя-
лась к другим аргентинским провинциям, будучи изначально
их неотъемлемой частью»3.
В битве при Саранди в октябре 1825 г. совместные силы
Лавальехи и Риверы добились победы над бразильцами, и
их дальнейшие успехи создали волну энтузиазма в Буэнос-
Айресе, приведшую к официальному присоединению Восточ-
ной провинции к «Объединенным провинциям Ла-Платы»4
.
На этой волне к власти в Буэнос-Айресе пришел Б. Ривадавия,
целью которого стала победа в войне с Бразилией.
Однако в 1826 г. военная кампания шла не так успешно, как
вначале, и во многом из-за особой позиции, которую занял
Ривера. После того, как он отказался преследовать бразиль-
1
Devoto F. La Historiografía Académica y la Historiografía Militante en
Argentina y Uruguay. Montevideo, 2004. P . 71.
2
Brito del Pino J. Diario de la guerra del Brasil. Montevideo, 1956. P . 215;
Lockhart W. Rivera tal cual era. Montevideo, 1996. P . 32.
3 Lorenzo С.R. Manual de Historia Constitucional Argentina. Buenos Ai-
res, 1997. P . 51.
4 González Arzac A. La provincia oriental. Buenos Aires, 1996. P . 27.

124
Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
ские отряды под предводительством полковника Б. М. Рибей-
ру, Лавальеха отдал приказ об аресте Риверы по подозрению
в измене. Однако Ривера сбежал по пути в Буэнос-Айрес и на-
шел убежище у губернатора провинции Санта Фе Э. Лопеса1
.
После двухлетнего перерыва он вновь стал участвовать в борь-
бе, возглавив части, воевавшие за освобождение провинции
Мисьонес2
.
Понятия о субординации были чужды Ривере, и он не вы-
полнил приказ командующего Лавальехи о продвижении
в провинцию Энтре Риос, и вошел в Восточную провинцию.
Лавальеха приказал своему заместителю М. Орибе преследо-
вать Риверу, однако тот ускользнул на север региона. Собрав
четыре сотни солдат, он в апреле 1828 г. вторгся в провинцию
Мисьонес и захватил ее. Затем, после подписания перемирия
между Аргентиной и Бразилией и договора о независимости
Уругвая, перебрался на родину.
По возвращении в Уругвай Ривера получил пост главноко-
мандующего уругвайской армии. К тому времени политиче-
ская звезда Лавальехи закатилась после серии неудачных сра-
жений, резкой критики его деятельности на посту губернатора
Восточной провинции, ухода в отставку, а также неудачного
государственного переворота в конце 1827 г.3
Ривера же заручился поддержкой глав регионов, а также
политической элиты Монтевидео (большинство которой, как
и Ривера, были в свое время сторонниками бразильского гене-
рала Лекора, а затем стали такими же ревностными «друзья-
ми» новых английских господ). И на президентских выборах
в октябре 1830 г. одержал убедительную победу над Лавалье-
хой, став первым президентом независимого Уругвая.
С самого начала своего правления Ривера столкнулся с
тремя главными проблемами: неэффективностью и недее-
способностью политических структур; отсутствием четкой
1
Baldrich J. A. Historia de la guerra del Brasil: contribución al estudio
razonado de la historia militar argentina. Buenos Aires, 1975. P . 107.
2
Palomeque А. El general Rivera y la campaña de Misiones (1828). Bue-
nos Aires, 1914.
3 Menéndez J. O. Uruguay, un destino incierto. Montevideo, 1998. P . 194.


Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в.)
125
демаркации на границе с Бразилией и Аргентиной; наличи-
ем огромного государственного долга. Ривера не был госу-
дарственным или политическим деятелем — его сила (как и
у его соперников — каудильо) заключалась в авторитете сре-
ди своих сторонников, личном богатстве и мощи преданных
ему войск. Поэтому он редко выезжал из своей сельской ре-
зиденции, оставив многочисленные проблемы формирова-
ния политических институтов новообразованного государ-
ства группе экспертов-англофилов («los doctores»), во главе с
Л. Обесом. В нее входили Н. Эррера, Х. Альварес, Х. А . Хельи,
С. Васкес и Х. Эльяури. Они пытались организовать политиче-
скую структуру страны с помощью законов и декретов, однако
это оказалось невозможным без наличия крепкой политиче-
ской власти1
.
В результате политическая жизнь представляла собой анар-
хию, внутри которой министры правительства Риверы выпол-
няли волю олигархов, британских «спонсоров» и принимали
решения, направленные на личное обогащение. Единствен-
ное, что их интересовало (по требованию англичан) — четкое
функционирование торгового порта Монтевидео (они даже
вложили довольно значительные бюджетные средства в его
реконструкцию). Также была произведена первая денежная
эмиссия, казна пополнялась за счет беспрецедентной распро-
дажи земель. А из казны деньги перекочевывали в карманы
коррумпированных чиновников.
Практические все бунты, восстания и «революции», кото-
рые раздирали страну, инициировались и поддерживались
из-за рубежа — прежде всего англичанами, но участниками
интриг и конфликтов были также Аргентина, и Бразилия. Их
войска также не стеснялись вторгаться на территорию Уруг-
вая при первом же удобном случае. Так в 1832 г. Лавальеха
поднял восстание с помощью бразильцев, и после его пода-
вления бежал в Бразилию. А 1834 г. он же получил помощь у
оппонентов Бразилии — аргентинцев, и, соответственно, по-
1
Inventario de los fondos documentales del Archivo General de la Na-
ción // Uruguay. Archivo General de la Nación. Ministerio de Instrucción
Pública y Previsión Social. Montevideo, 1965. P . 90, 91.

126
Глава	3 .	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
сле бесславного окончания бунта нашел прибежище в Арген-
тине. Каудильо и их последователи часто устраивали воору-
женные стычки и конфликты из-за споров по поводу границ
земельных владений, между скваттерами, захватывавшими
участки земли и «старыми» владельцами, между «законны-
ми» владельцами и теми сторонниками генерала Артигаса,
которым были дарованы участки, конфискованные у преж-
них владельцев и т. д .
«Ученые мужи» (doctores), привлеченные для составления
Конституции 1830 г., не проводили никаких водоразделов
между политическими партиями. Более того, согласно евро-
пейским идеологическим меркам XVIII — начала XIX в. су-
ществование политических партий противоречило интересам
государства. Для таких авторов как Болингброк, Руссо или Мэ-
дисон само слово «партия» означало раскол, партикуляризм,
эгоизм, доминирование страстей над разумом.
При составлении Конституции, «эксперты» исходили из
предпосылки мирной интеграции народа, гражданского
мира, «общественного договора» и игнорировали жестокую
реальность в угоду либеральным принципам европейско-
го Просвещения. Поэтому они, как писал Ф. Бауса, создали
изначальный конфликт между «иллюзиями Конституции
1830 г. и динамичной реальностью политической жизни той
эпохи».
В частности, из рассмотрения вычеркивался важнейший
элемент в Латинской Америке — каудильизм. Интеллек-
туальные круги спорадически присоединялись к каудильо
либо уходили от них в зависимости от политической и во-
енной конъюнктуры. Но в этой жестокой игре на задний
план уходили политические права граждан, социальный
мир и сама идеологическая борьба. В итоге «доктора» при-
ходили к горькому выводу о том, что был прав Сармьенто,
который клеймил варварство в противовес цивилизации.
В приложении к тогдашнему Уругваю это означало, что путь
к развитому либеральному государству лежал через уничто-
жение всех видов «варварства», а затем и самого феномена
каудильизма.

Либералы против «варварства»
Общим местом для всех работ, посвященных либерализму
XIX в., является подчеркивание его умеренности и «респекта-
бельности». Даже идейный противник либералов, известный
социолог И. Валлерстайн, в одной из своих центральных работ
пишет: «Либерализм, по сути своей, всегда оставался доктри-
ной центристов. Его сторонники были уверены в собственной
сдержанности, мудрости и гуманности. Они выступали одно-
временно и против архаического прошлого с несправедливо-
стью его привилегий (которое, по их мнению, олицетворяла
собой идеология консерватизма), и против безрассудного урав-
нительства, не имевшего оправдания ни в добродетели, ни в
заслугах (которое, как они считали, было представлено соци-
алистической / радикальной идеологией)». «Либералы всегда
заявляли, — продолжает он, — что либеральное государство
—
реформистское, строго придерживающееся законности и в
известной степени допускающее свободу личности — является
единственным типом государства, которое может быть гаран-
том свободы; они всегда заявляли, что только либеральное го-
сударство может гарантировать порядок без репрессий»
1
.
Премьер-министр Англии Б. Дизраэли (представитель
английских либералов — партии тори) писал: «У того, кто в
шестнадцать лет не был либералом, нет сердца; у того, кто не
стал консерватором к шестидесяти, нет головы».
В целом подобный облик «мягкотелого» и «добросердеч-
ного» либерала поддерживался повсеместно. Даже в Рос-
сии, где все без исключения классики — от А. С. Пушкина до
Ф. М. Достоевского, Л. Н . Толстого и А. П . Чехова — яростно
критиковали либералов, их главный удар наносился по космо-
политизму либералов, их неприятию российских традицион-
ных ценностей, ориентацией на Европу. Например, у Пушкина:
«Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел».
1
Валлерстайн И. После либерализма. М., 2003. С . 7 .

128
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Достоевский также критиковал либералов прежде всего за
отчуждение от России: «Либерализм не есть грех; это необхо-
димая составная часть всего целого, которое без него распа-
дется или замертвеет; либерализм имеет такое же право су-
ществовать, как и самый благонравный консерватизм; но я на
русский либерализм нападаю, и опять-таки повторяю, что за
то, собственно, и нападаю на него, что русский либерал не есть
русский либерал, а есть не русский либерал. Дайте мне русско-
го либерала, и я его сейчас же при вас поцелую...».
Да и в человеческом плане либералы в русской литературе
вполне вызывают симпатию. Вот например, Степан Трофи-
мович Верховенский — типичный русский либерал в романе
«Бесы». При всей иронии автора по отношению к нему, этот
персонаж (благодаря стремлению к респектабельности, «ши-
роте взглядов», склонности к компромиссам) вполне вызыва-
ет сочувствие у читателя — в противовес «бесам» (Ставрогину,
Петру Верховенскому, Шигалеву), и его смерть в финале вос-
принимается трагически.
Примерно такой же облик либерала рисует Толстой. Для
Стивы Облонского из «Анны Карениной» либерализм был
неотъемлемой частью его принадлежности к «избранному»
обществу: «Либеральное направление сделалось привычкой
Степана Аркадьича, и он любил свою газету, как сигару по-
сле обеда, за легкий туман, который она производила в его
голове».
«Сторонники прогресса, цивилизации, политических сво-
бод, всеобщего избирательного права, создания функцио-
нальной системы представительной демократии — идеалов,
которые они во многом воплотили в благополучной Европе».
Так относились к либералам в XIX в. (а многие продолжают
относиться и в XXI-м).
Находясь под полным идеологическим влиянием этого на-
правления, многие лучшие умы в Латинской Америке пыта-
лись копировать этот образец в своих странах. Но почему-то
происходили странные «сбои».
Вот например, приверженец европейского либерализма,
первый президент Уругвая Фруктуосо Ривера. В одной из эн-


Либералы	против	«варварства»
129
циклопедий о нем говорится следующим образом: «Фрукту-
осо Ривера был президентом Уругвая трижды: в 1830–1834,
1838–1843 и 1853–1854 гг. В Уругвае широко оценивается его
деятельность в сфере военной политики, однако многие дей-
ствия президента, как, например, геноцид индейцев Чарруа
в 1831 г., считаются абсурдными и безрассудными». Такими
же «абсурдными и безрассудными» выглядят многие другие
действия либеральных уругвайских лидеров, например, унич-
тожение гаучо в 70-х годах XIX в.
Документы и материалы эпохи показывают, что уругвай-
ские либералы совершали эти кровавые преступления отнюдь
не в состоянии некоего «помутнения разума». Они руковод-
ствовались именно принципиальными, центральными идея-
ми европейского либерализма!
Как и в других молодых государствах Латинской Америки,
в Уругвае большой популярностью пользовались идеи либе-
рализма и прогресса (тем более, что их проталкивали всемо-
гущие и «цивилизованные» англичане). Либералы группи-
ровались вокруг власти, требуя проведения «прогрессивных
реформ». А прогресс в их понимании был связан с европей-
ской цивилизацией, которую противопоставляли «варвар-
ству» пампы, индейцев и гаучо. В Уругвае, как нигде на кон-
тиненте, были популярны взгляды Д. Ф . Сармьенто, который
считал, что только уничтожив «человека-зверя» (к которым
он относил индейцев и гаучо)1
, можно построить «светлое бу-
дущее» на фундаменте свободного рынка, правового государ-
ства и идеологии либерализма (разумеется, в ее британской
интерпретации).
И, как это проиходило (и происходит) с либералами почти
всегда, «сладкие идеалы» при их воплощении в жизнь обер-
нулись чудовищной социальной катастрофой. Президент
Ф. Ривера дословно понял идею ликвидации «дикости» и
уничтожил поголовно (!) всех коренных обитателей пампы —
индейцев-чарруа.
1
Сармьенто Д. Ф. 	 Факундо.	 М.,	 1988.	 С .	 32,	 39;	Sarmiento D. F. Fa-
cundo: civilization and barbarism. First Complete Translation. L ., 2003.
P. 31, 32, 81, 139.

130
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Эта страшная резня произошла 11 апреля 1831 г. у ручья
Сальсипуэдес (дословно «убеги, если сможешь» — верх ци-
ничного издевательства со стороны тех, кто планировал эту
акцию). Племянник президента Бернабе Ривера назначил
встречу с племенем, передав индейцам письмо президента, в
котором было сказано, что правительство призывает их уча-
ствовать в защите страны. Вожди доверяли Ривере, и когда,
ничего не подозревая, подошли к месту встречи, из засады вы-
скочили солдаты и устроили бойню, уничтожив без разбора
всех мужчин, женщин и детей. Лишь немногие смогли убе-
жать, но и их вырезали через четыре месяца в местечке Матао-
хо, на северо-западе Уругвая. Оставили лишь четырех человек
—
знахаря, воина и молодую пару, которых в 1833 г. привезли
в Париж и показывали образованной публике в зоопарках как
диковинных «зверо-людей». Через некоторое время, не выне-
ся чудовищных условий, они все умерли (включая младенца,
которого родила молодая женщина)1
.
Этот геноцид был, пожалуй, единственной акцией, кото-
рую первый президент страны выполнил на 100 % ...
Изображение индейцев как «варварских племен» харак-
терно для первого уругвайского либерального историка — Ху-
ана Мануэля де ля Сота, опубликовавшего свою книгу в 1841 г.
2
Де Сота повторяет легенду испанских хронистов о том, что ин-
дейцы в 1516 г. съели первооткрывателя региона Хуана Диа-
са де Солиса3. Что с тех пор они мало изменились и остают-
ся «дикими и жестокими варварами»4
.
А местные племена
чарруа, по его мнению, вообще можно назвать «спартанцами
среди всех американских индейцев, которые живут в условиях
варварства и занимаются людоедством»5. Он пишет, что ин-
дейцы были «устранены» с территории страны первым пре-
1
Martínez Barbos R. El último charrúa: de Salsipuedes a la actualidad.
Montevideo, 1996. P . 28–35 .
2
Sota, Juan Manuel de la. Historia del territorio Oriental del Uruguay //
Ed. Juan Pivel Devoto. Montevideo,1965 [1841]. Vol. 1, 2.
3 Ibid. P. 14.
4 Ibid. P. 21.
5
Ibid. P . 24.


Либералы	против	«варварства»
131
зидентом Риверой, однако стыдливо умалчивает о том, как это
было сделано.
Презрительное отношение к коренному населению стра-
ны и замалчивание геноцида по отношению к нему стало
характерным и для других уругвайских либералов XIX века.
Ф. Бауса, например, доходит до того, что объявляет индейцев
«неполноценной расой», которая застряла в своем развитии
на этапе неолита. Они не способны вписаться в общество, по-
строенное по западному образцу, и обречены на вымирание.
«Будучи нашими современниками, они остались в историче-
ском прошлом человечества»
1
.
Один из первых уругвайских археологов, занимавшихся
раскопками индейских курганов, Хосе Фигейра, также присо-
единяется к оценкам Баусы. Он считает, что у индейцев чар-
руа не было законов, религии — только «смутные понятия о
чем-то сверхъестественном»2 Они «безнадежно отстали от ци-
вилизации», поэтому их образ жизни мало изменился за века
испанской колонизации. Для предотвращения преступлений,
совершаемых индейцами, «надо было их уничтожить»3. Здесь
автор впервые после целой эпохи замалчивания, называет
почти все своими собственными именами. У Фигейры даже
нет особого отличия чарруа (как «особо опасных») от дру-
гих племен, населявших бассейн р. Ла-Плата. Все они пред-
ставители «отсталой, варварской цивилизации»4
, чьи мыс-
лительные способности находятся на стадии инфантилизма5
. В конце исследования Фигейра признается, что его взгляды
сформировались под влиянием идей Г. Спенсера.
Даже открытие сооружения из камня (завезенного в пам-
пу за сотни километров из горной местности) искусственно-
го происхождения («Дворец Поронгос»), которое совершил в
1
См., например: Bauzá F. Historia de la dominación española en el Uru-
guay Montevideo. 1895. . Vol. 1. P . 185, 186.
2
Figueira J.H . Los primitivos habitantes del Uruguay. Montevideo, 1892.
P.22 –25.
3 Ibid. P. 33.
4 Ibid. P.43.
5
Ibidem.

132
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Уругвае аргентинский археолог и археолог Флорентино Аме-
гино, который в 1877 г. опубликовал 650-страничное исследо-
вание «Древние поселения на р. Ла Плате»
1
и находки про-
живавшего в Уругвае итальянского ученого Хсола (он, кстати,
открыл признаки этой развитой цивилизации — помимо
огромной пещеры искусственного происхождения, отесанные
каменные шары как оригинальное индейское метательное
оружие — болеадорас)2
, — не разубедили либералов в крайне
низком уровне индейской цивилизации.
Вторым многочисленным слоем населения, «препятствую-
щим прогрессу и цивилизации» были объявлены гаучо (субэт-
ническая группа в Уругвае, Аргентине и Бразилии, образовав-
шаяся от смешанных браков между испанцами и индейцами).
Этническую чистку на этот раз произвел «светоч либерализма
и модернизации» (по мнению большинства уругвайских исто-
риков) президент Лоренсо Латорре (1876–1880 гг.).
Известный уругвайский историк Роберто Арес Понс пишет:
«В том же 1876 г., когда к власти пришел полковник Латор-
ре, на выставку в Монтевидео прибыл пробный экземпляр
«Le Frigorifique» — холодильной установки, которая в корне
изменила экономику страны. Велась непримиримая борьба с
“варварством” в лице гаучо. Огромные участки земли обноси-
лись колючей проволокой, был введен запрет на “ничейный”
скот, который позволял существовать гаучо. Их самих стали
жестоко преследовать как “бездельников”, “бродяг” и “пре-
ступников”. Для ликвидации этого традиционного слоя при-
менялись методы чудовищной жестокости, включая физиче-
ское уничтожение»3
.
О чрезвычайном садизме и беспощадности, с которой про-
водилось уничтожение этого слоя населения (и которой не
могут найти объяснение либеральные историки), говорит-
1
Ameghino F. La antiguedad del hombre en el Plata. Buenos Aires. 1918
[1880]. Vol. 1, 2.
2
Нsola M. Cerro de las Cuentas // Figueira J.J . Contribuciоn al estudio
de los aborigenes del Uruguay: «Los Charruas» de Pedro Stagnero y «Cer-
ro de las Cuentas» por Mario Нsola. Montevideo, 1957. P . 37 –40.
3 Ares Pons R. Uruguay en el siglo XIX: acceso a la modernidad. Monte-
video, 1986. P . 91.


Либералы	против	«варварства»
133
ся практически во всех исследованиях, касающихся этого
периода1
.
Таким образом, либералы в Уругвае, действовавшие в пол-
ном соответствии с идеологемами, почерпнутыми из самых
авторитетных европейских источников, продемонстрировали
себя сторонниками «окончательного решения» в отношении
«диких» слоев уругвайского населения. Безжалостная лик-
видация индейцев чарруа и гаучо свидетельствует о том, что
либерализм отнюдь не являлся (и не является) идеологией со-
циального мира, компромисса и «порядка без репрессий».
Могут возразить, что это были «ошибки», допущенные в
отдельно взятой стране (в крайнем случае — на «отдельно
взятом» латиноамериканском континенте, где было множе-
ство сходных событий и сходных стереотипов поведения ли-
бералов).
Будут указывать на «основополагающие различия» между
становлением демократии и либерализма в Европе и Латин-
ской Америки. Так, например, основываясь на европейском
опыте, появление либеральной демократии всеми исследо-
вателями связывается с индустриальным прогрессом и соот-
ветствующим ростом и укреплением класса буржуазии. Такие
далекие по времени друг от друга ученые, как Карл Маркс и
И. Валлерстайн, пишут, что главным «ингредиентом», необхо-
димым для либеральной демократии является существование
«энергичного и независимого класса городской буржуазии».
Однако либерализм появился задолго до создания «энер-
гичного и независимого». Более того, этого «энергичного и
независимого» не было бы в Европе без массового уничтоже-
ния, покорения и кровавой эксплуатации «дикарей» в коло-
ниях европейских стран — вполне в русле либеральной иде-
ологии. Без массового уничтожения либералами индейцев в
Северной Америке, без рабовладения в «самой свободной и
демократической стране мира».
1
Trigo A. Caudillo, estado, nación: literatura, historia e ideología en el
Uruguay. Gaithersburg (MI),1990. Р. 68; Maíz Suárez R. Nación y litera-
tura en América Latina. Buenos Aires, 2007. P . 161; Ares Pons R. Uruguay:
provincia o nación? Montevideo, 1961. P . 36.

134
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
«Колорадо» и «Бланко»
В первые десятилетия независимости политические бата-
лии еще не проходили по линии идеологических разделов.
И «орибисты» и «риверисты» в равной степени были привер-
женцами либерализма. Однако их вражда была обусловлена
не только борьбой за личную власть, но и жерновами внешне-
политических и внешнеэкономических обстоятельств — про-
тивоборством Бразилии, Аргентины и прежде всего, интере-
сами Британии.
На вторых президентских выборах победил Мануэль Се-
ферино Орибе-и -Виана (1792–1857) — также одно из главных
Мануэль Орибе, президент Уругвая (1835–1838)


«Колорадо»	и	«Бланко»
135
действующих лиц в политической жизни того периода. Па-
радоксально, но Ривера сам выдвинул кандидатуру Орибе в
качестве своего преемника на выборах, которые состоялись в
марте 1835 г.
Сын капитана Франциско Орибе и Марии Франциски Виа-
на, (чья родословная шла от первого губернатора Монтевидео,
Хосе Хоакина де Виана), Мануэль, как и другие каудильо, в са-
мом начале Войны за независимость добровольно поступил
на службу в ряды патриотов-артигистов.
Его боевое крещение состоялось в конце 1812 г., во время
второй осады Монтевидео. В 1816 г. он принимал участие в со-
противлении вторжению бразильских войск на территорию
Уругвая. В конце 1817 г., когда Монтевидео уже оказался в ру-
ках бразильцев, Орибе бежал в Буэнос-Айрес вместе с частями
добровольцев и артиллерийским дивизионом. Дезертирство
из армии (вызванное как успехами бразильцев, так и недо-
вольством назначением Ф. Риверы командующим армией)
привело к непримиримой вражде двух лидеров.
Затем, как и другие каудильо, он был одним из организа-
торов экспедиции «тридцати трех героев», участвовал во всех
перипетиях политической борьбы, а после прихода Риверы к
власти обосновался в созданном им же городке Дурасно («пер-
сик») в центральной части страны. Он плел интриги против
первого президента, но не присоединился открыто к восстани-
ям Лавальехи 1832 и 1834 гг.
1
Президентство Орибе по внешним признакам мало чем
отличалось от Риверы — те же воинственность, постоянные
вооруженные конфликты, отсутствие политической воли,
размытость границ с соседями, интриги (на сей раз со сто-
роны экс-президента Риверы). Единственный итог состоял в
более четком противопоставлении двух враждующих поли-
тических группировок. И эта линия противостояния прямо
затрагивала интересы англичан, так как Орибе представлял
крупных землевладельцев и скотоводов сельскохозяйствен-
1
Solva Caset E. Manuel Oribe: Contribución al estudio de su vida, 1851–
1857. Montevideo, 1970; Sanford Gelston A. Manuel Oribe, Uruguayan
caudillo. N . Y., 1939.

136
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
ных районов страны, а Ривера — торговцев и «портовиков»
Монтевидео и Колонии-дель-Сакраменто, тесно связанных с
Британией.
В июле 1836 г. Ф . Ривера, недовольный результатами рас-
следования финансовых злоупотреблений, допущенных им на
посту президента, а также лишением его звания главнокоман-
дующего вооруженными силами, собрал своих сторонников и
начал вооруженную борьбу. К М. Орибе присоединился Лава-
льеха, вернувшийся на родину после двухлетнего пребывания
в Аргентине. Правительственные войска одержали победу над
частями Риверы в битве при Карпинтерии в сентябре 1836 г.
Там впервые солдаты и кавалеристы войск Орибе, для того что-
бы отличать «своих» от «чужих», использовали белые повяз-
ки на шляпах с надписью «Защитники законов» («Defensores
de las Leyes»). Сторонники Риверы повязали красные ленты.
С той поры в Уругвае началось разделение политических оп-
понентов на “Бланко” («белых») или Национальную партию
(так она стала называться с 1872 г.), постепенно дрейфовав-
шую в сторону консерватизма, и “Колорадо” («красных» или
«цветных» — так как помимо красного цвета уругвайские ли-
бералы использовали и голубой)1
.
«Великая война»
и британская интервенция на Ла-Плате
Для британского поколения Каннинга Южная Америка
была континентом сказочно богатых ресурсов, которые ан-
глийскому «предпринимательскому гению» стоило только
освободить от испанского ига, чтобы использовать в свою
пользу. Поначалу события в бассейне р. Ла-Плата, казалось,
подтверждали этот оптимизм. Сами южноамериканцы объ-
явили о своем отделении от Испании и соперничали друг с
другом за британскую торговлю, займы и защиту от других
европейских держав.
1
Fernández Parés J. J. Batalla de Carpintería, la primera con las divisas
blancas y y coloradas: 19 de Setiembre de 1836: una compilación histórica.
Montevideo, 1996.


«Великая	война»	и	британская	интервенция	на	Ла-Плате
137
Создание нового государства стало одновременно триум-
фом и квинтэссенцией британской «неформальной импе-
рии». Десятилетия, последовавшие за обретением Уругваем
независимости, показали, что планы Понсонби (и его шефа
Каннинга) были слишком оптимистичными. Независимость
оказалась недостаточной гарантией экономической интегра-
ции региона с Британией и прочности «неформальной импе-
рии» перед лицом внутренних конфликтов и конкуренции со
стороны других империалистических хищников — как евро-
пейских держав, так и США.
Правящие круги Британии постоянно сетовали на «неспо-
собность торговых элит Буэнос-Айреса и Монтевидео навязать
свои приоритеты в хаосе внутренних конфликтов и войн», что
представляло собой, с их точки зрения, значительное пре-
пятствие для дальнейшей экономической экспансии. Но на
самом деле «контролируемый хаос» играл на руку именно
британцам, а главная опасность в их глазах состояла в росте
националистических элементов среди местных олигархов и
предпринимателей.
Лидером противников британской (и в целом европейской)
ориентации в регионе стал богатый аргентинский латифун-
дист и каудильо Хуан Мануэль де Росас, который в течение
23 лет (1829–1852) был генерал-капитаном (губернатором)
Буэнос-Айреса и главой аргентинской конфедерации. Его
приверженцы протестовали против монополизации итогов
Войны за независимость торговцами прибрежных портов и
их британскими «спонсорами», предлагая перейти на самодо-
статочное развитие в рамках так называемой «американской
системы» вместо экономической зависимости и беспомощной
имитации европейских моделей.
Росас сплотил вокруг себя ранчерос, гаучо, ремесленни-
ков и предпринимателей находящихся в постоянном кризисе
внутренних районов, низшие и средние слои в столице Арген-
тины, а также консервативных и католических противников
британского гегемонизма. К 1840 г. эта коалиция вынудила
многих представителей англофильских кругов Буэнос-Айреса
уехать в изгнание в Монтевидео, препятствовала получению

138
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
британцами эксклюзивных выгод от торговли и свободному
доступу во внутренние районы страны, ратовала за повыше-
ние импортных тарифов. У Росаса появилось немало сторон-
ников в Уругвае, и это представляло прямую угрозу позициям
англичан в их главном бастионе на Ла-Плате.
Политическая нестабильность в Уругвае, на фоне усили-
вающихся дебатов о целесообразности поощрения британ-
ских торгово-экономических интересов, свидетельствовала о
сходных в Аргентиной процессах внутри уругвайской землев-
ладельческо-скотоводческой элиты, и рост напряженности
усугублялся волнениями среди безземельных гаучо внутрен-
них сельскохозяйственных районов, а также низших и сред-
них слоев европейских иммигрантов, сконцентрированных
в столице1
.
Слабость уругвайских англофилов и коллаборационистов
перед лицом растущего национализма проявилась в отказе
правительства в 1834 г. от заключения торгового договора,
предложенного Англией, и приходе в следующем году к вла-
сти деятелей, которые стремились заключить союз с Росасом
и проводить в жизнь в Уругвае подобную же антибританскую
политику в интересах национального (прежде всего сельско-
хозяйственного) капитала.
К 1841 году Росас и его уругвайские союзники Орибе и Ла-
вальеха перешли в наступление, и сторонники британского
влияния проигрывали на всех фронтах. Торговля с Англией
резко сократилась, долги не выплачивались, и ситуация усу-
гублялась резким ухудшением экономической конъюнктуры
в самом Альбионе. Там, как и повсюду в Европе, наступили
«голодные сороковые» — время кризиса, сокращения произ-
водств, ориентированных на экспорт, роста социальных и по-
литических волнений.
Британские производители и торговцы рассчитывали вый-
ти из кризиса за счет роста поставок на емкий рынок Латин-
ской Америки, используя для этого надежные перевалочные
пункты в Монтевидео и Буэнос-Айресе, а также завоеванные
1
Sala de Touron L. de la Torre N., Rodriguez J. C. Despues de Artigas.
Montevideo, 1972.


«Великая	война»	и	британская	интервенция	на	Ла-Плате
139
в предыдущие десятилетия эксклюзивные права по речному
судоходству в акватории Ла-Платы.
Сам Палмерстон провозгласил, что английское прави-
тельство берет на себя ответственность за обеспечение на-
дежности и безопасности речных путей к обширным по-
тенциальным рынкам в Латинской Америке, и обратил
внимание на Ла-Плату как на одну из главных транспортных
артерий, «которая обязана обслуживать интересы британ-
ской коммерции»1
.
Хотя британская торговля с Уругваем в 1830-е гг. постоян-
но расширялась, она была гораздо скромнее милленарист-
ских ожиданий промышленников Манчестера. Это было свя-
зано прежде всего с низкой платежеспособностью местного
населения и небольшими доходами от местного экспорта, но
британские торговцы обвиняли во всем националистически
настроенных вождей (типа Росаса и Орибе), которые препят-
ствовали экспансии англичан во внутренние районы Ла-Платы
и созданию инфраструктуры, наиболее благоприятной для их
бизнеса2
.
И это отношение не ограничивалось только средой ком-
мерсантов и промышленников. В меморандуме Министерства
иностранных дел Великобритании бассейн Ла-Платы был
объявлен «страной, которая по своим масштабам может по-
треблять большую часть того, что производит Великобрита-
ния, даже с учетом стремительно растущей мощи наших паро-
вых двигателей»3
.
1
Palmerston to Lord Auckland, London, 22 January. 1841 / Platt, Finance,
Trade and Politics in British Foreign Policy, p. 85; Palmerston to the Board
of Trade, London, 15 Feb. 1841: P.R .O ., F.O . 96/20. / Winn, P. 105.
2
Manchester Commercial Association to Lord Aberdeen, Foreign Sec-
retary, «Memorandum on the Affairs of the River Plate»; Manchester, 9
Jan. 1845: Proceedings of the Manchester Commercial Association, Man-
chester Central Reference Library; Liverpool Mexican and South Ameri-
can Association to Aberdeen, Liverpool, 8 Jan. 1842: P. R . O ., F.O. 51/21;
«Memorial of the Merchants and others, British Subjects, residing in the
Territory of the Uruguay Republic», enclosed in John P. Dale, H. B . M .
Acting Consul-General at Montevideo, to Aberdeen, Montevideo, 15 Apr.
1842: P.R.O ., F.O . 51/20.
3 Murray J. «Memorandum on British Trade», 31 Dec. 1841: P.R.O ., F.O .
97/284./Winn, 106.

140
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Данный документ был отражением тогдашнего «состоя-
ния умов» в британском обществе, которое было пронизано
мифами о «великом парагвайском рынке» (выход туда по Ла-
Плате должно было обеспечить господство англичан в Уруг-
вае) — блаженном видении кишащего населения внутренних
районов Южной Америки, которому только «самостийный де-
спотизм» Росаса и его сторонников мешает стать обширным
рынком и источником дешевого сырья для станков и рабочей
силы промышленных предприятий Британии1
. (В те времена
ошибочно считалось, что население Парагвая превышало со-
вокупную численность жителей Уругвая и Аргентины)2
.
На пороге 1842 г. в специальном меморандуме Министер-
ства иностранных дел, посвященном Британской торговой
политике говорилось о необходимости «вмешательства в за-
щиту свободной торговли и судоходства в целях самосохра-
нения империи». При этом утверждалось: «Самосохранение
(self-preservation) Великобритании никоим образом не может
состоять лишь в поддержании политической мощи (в прими-
тивном понимании этого термина), поскольку торговые и ком-
мерческие интересы Великобритании настолько переплетены
с ее политическим могуществом, что для сохранения одного
жизненно необходимо поддерживать другое»3. Трудно найти
более ясное и лаконичное определение британского «импе-
риализма свободной торговли»
Под растущим давлением британских банкиров и коммер-
сантов, требующих решительных действий в защиту уруг-
вайских «друзей» (коллаборационистов) и снятия всех огра-
ничений для свободного судоходства по внутренним водным
путям Ла-Платы, министр иностранных дел лорд Джордж
Гамильтон-Гордон, граф Абердин (возглавлявший Форин-
офис в 1841–1846 гг.) развязал интервенцию, уверенный в
том, что для подавления антибританских настроений будет
1
Ibidem.; «Memorial» in Dale to Aberdeen, Montevideo, 15 April, 1842:
P.R .O ., F.O . 51/20.
2
MacGregor J. Report on the Spanish American Republics, Parliamenta-
ry Papers, 1847 [769], lxiv, pp. 284–302.
3 Murray J. Op.cit.


«Великая	война»	и	британская	интервенция	на	Ла-Плате
141
достаточно демонстрации мощи английского флота. Глав-
ной целью стало устранение с политической арены главного
«смутьяна», сторонника национального пути развития стран
региона М. Росаса1
.
Политика Абердина, направленная на сколачивание со-
юза с Францией (кульминацией которого стала Крымская
война 1853–1856 гг. против России) стала главной причиной
организации «совместной гуманитарной операции»2
. Между
союзниками возникали и трения, однако до середины XIX в.
британские позиции в регионе были непререкаемы и незы-
блемы. Например, к концу 30-х гг., когда на Ла-Плате оживи-
лась торговая политика Франции, лорд Генри Дж. Палмерстон
(возглавлявший Форин-офис с небольшими перерывами в
1830–1851 гг.), усмотрел в этом «попытку превращения Уруг-
вая во французский протекторат, а бассейна реки Ла-Плата во
французскую сферу влияния». Он направил в Париж грозное
предупреждение о том, что «вмешательство в дела региона со
стороны французских агентов и представителей неизбежно
приведет к соответствующему вмешательству в противопо-
ложную сторону и вызовет столкновение между Францией и
другими европейскими державами» (естественно подразуме-
вая Британию)3. В Париже сразу же поняли «намек» и быстро
свернули деятельность своих торговцев и предпринимателей
в этом регионе.
Главную роль в подрыве позиций Росаса должен был сы-
грать Уругвай. Гражданская война, разразившаяся там между
сторонниками Риверы и Орибе, была искусно перенесена в
Аргентину.
В июле 1836 г. Ривера попытался поднять вооруженное вос-
стание против законно избранного президента Орибе, однако
1
Sir Robert Peel, Prime Minister, to Aberdeen, London, 26 Nov. 1843:
Brit. Lib., Add. MS. 43063, Aberdeen Papers, vol. xxv; Aberdeen to Wil-
liam Gore Ouseley, H. B. M . Special Commissioner, London, 20 Feb. 1845:
P.R .O ., F.O. 6/102. / Winn, 107.
2
Cady, Foreign Intervention, pp. 98–99 .
3 Lord Palmerston, Foreign Secretary, Memorandum of 20 October, 1838,
«Instructions for Lord Granville», H. B. M. Ambassador to France: P. R. O.,
F.O . 51/14. / Winn, P. 104.

142
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
в сентябре оно было подавлено, и Ривера сбежал в Бразилию.
Оттуда устраивал вооруженные вылазки против Орибе. После
серии поражений, его отряды совместно с бразильскими вой-
сками вторглись на территорию Уругвая и одержали победу
над силами законно избранного президента 15 июня 1838 г. в
битве при Пальмаре.
Этот исход был предопределен отсутствием помощи пра-
вительству Уругвая со стороны Аргентины, на которую весь-
ма рассчитывал Орибе. А поддержка не могла быть оказана,
поскольку порт Буэнос-Айреса был заблокирован в то время
французским флотом, выступившими против аргентинского
диктатора М. де Росаса. В этом тугом узле противоречий пре-
зидент М. Орибе, войска которого оказались зажатыми меж-
ду риверистско-бразильской армией на суше и французским
флотом на море, сложил с себя полномочия в октябре 1838 г.
и перебрался в Аргентину, где был принят Росасом как закон-
ный президент Уругвая1
.
Ривера путем закулисных интриг обеспечил себе боль-
шинство в Национальной Ассамблее, и вновь занял пост пре-
зидента.
А в октябре 1840 г. англичане, недовольные повышенной
активностью французов на Ла-Плате, заключили с ними дого-
вор, согласно которому французский флот прекращал блока-
ду Буэнос-Айреса. Верные своей тактике, давшей «блестящие
результаты» при создании Уругвая, британцы желали втянуть
Росаса в долгосрочную войну с соседями, измотать его силы и
нанести поражение руками самих же латиноамериканцев.
Поэтому снятию блокады предшествовало объявление во-
йны Аргентине со стороны Риверы в 1839 г. и развязывание
гражданской войны в Аргентине между унитаристами (Х. Ла-
валье), поддержанными Риверой, и силами Росаса.
Пользуясь снятием блокады с Буэнос-Айреса силы Росаса,
возглавляемые уругвайским экс-президентом Орибе, нанесли
в 1840–1841 гг. ряд поражений аргентинским унитаристам из
Северной коалиции (куда входили Тукуман, Сальта, Ла Рьоха,
1
Irazusta J., Ortiz de Rosas J. Vida política de Juan Manuel de Rosas, a
través de su correspondencia. Buenos Aires, 1970. Vol.4. P. 159.


«Великая	война»	и	британская	интервенция	на	Ла-Плате
143
Катамарка и Жужуй). Уругвайские Колорадо во главе с Риверой
в тот период поддерживали унитаристов и называли Орибе не
иначе как «убийцей» и «головорезом» (как и его покровителя
Росаса). Однако стоит отметить, что сами они не в меньшей
степени были отмечены кровавыми преступлениями.
Битва при Арройо-Гранде 6 декабря 1842 г. до сих пор счи-
тается самым кровопролитным сражением в южной части
Латинской Америки, (в ней было убито и ранено около 5 тыс.
человек). Она стала важным событием, завершавшим первый
цикл конфликтов, революций и гражданских войн, продол-
жавшихся более десяти лет. Войска Росаса, возглавляемые
М. Орибой, одержали победу над силами уругвайских Колорадо
и аргентинских унитариев. Ривера бежал в Монтевидео. Путь
на столицу был открыт, и с 16 февраля началась осада города1
.
1
Marley D. Wars of the Americas: A Chronology of Armed Conflict in the
Western Hemisphere. N . Y., 2008. P . 737 .
Битва при Арройо-Гранде 6 декабря 1842 г.

144
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Победоносные войска Росаса осаждали бастион англо-
филов в Монтевидео, и «смута» на Ла-Плате стала для Лон-
дона самой приоритетной после победы в 1842 г. в первой
опиумной войне в Китае, (обеспечившей тогдашним англий-
ским наркодилерам гигантские доходы от продажи китайцам
опиума).
Подход сил Росаса — Орибе к столице Уругвая знаменовал
собой начало «Великой Войны» (Guerra Grande), которая про-
должалась почти десять лет. Ее события концентрировались
вокруг осады Монтевидео, продолжавшейся девять лет. Алек-
сандр Дюма в романе, посвященном «Великой осаде» назвал
город «новой Троей»1
, хотя город пострадал в сравнительно
небольшой степени.
Анализируя причины «Великой войны», большинство ис-
следователей считают, что именно интриги Британии (во-
влекшей в войну Францию) превратили внутренний конфликт
в международный. В итоге в войне участвовали противобор-
ствующие в Уругвае политические группировки Колорадо и
Бланко, Бразилия, Аргентинская конфедерация, Британия и
Франция.
С разгромом армии Риверы при Арройо-Гранде существо-
вала реальная угроза падения Монтевидео. Однако осада го-
рода длилась девять лет. Столицу обороняли бывшие рабы,
которым была дарована свобода (около 5 тыс. человек), а
также эмигранты из Буэнос-Айреса — противники Росаса.
Большую роль сыграли также французские, испанские, баск-
ские и итальянские легионеры во главе со знаменитым ре-
волюционером Джузеппе Гарибальди. Приезд либерального
«интернационала», как и шумная кампания в европейской
прессе в защиту Риверы и Колорадо, во многом были вызва-
ны романтическим ореолом, созданным средствами массовой
информации вокруг «маленькой либеральной страны», зажа-
той в тиски двумя «авторитарными гигантами» (Бразильской
империей и диктатурой Росаса в Аргентине). Во времена Свя-
щенного Союза и подавления революционных выступлений в
1
Dumas A. Montevideo ou une nouvelle Troie. Paris, 1850.


«Великая	война»	и	британская	интервенция	на	Ла-Плате
145
Европе, европейские либералы нашли отдушину в поддержке
«собратьев» на другом конце света. Тем более, что Ривера, как
и его сторонники из партии Колорадо, не скрывали своих ли-
беральных, пробританских симпатий1
.
Итальянский революционер обосновался в Монтевидео
в 1841 г. после долгой борьбы в Бразилии и участии в вос-
стании «фаррапос» («оборванцев») в Риу-Гранди-ду-Сул
(1835–1845 гг.) . Познакомившись в Бразилии с Аной Рибейру-
да-Силва («Анитой») Гарибальди перебрался в Уругвай. Там
он женился, и у четы появилось четверо детей. Гарибальди за-
нимался торговлей и преподавал в школе. Однако он быстро
бросил мирные занятия и включился в борьбу, когда Бланко
подошли к Монтевидео. В 1842 г. известный революционер
стал командовать уругвайской флотилией и сформировал ита-
льянский легион для защиты города. Его борьба продолжа-
лась до 1848 г., когда в ходе европейской революции измени-
лась ситуация в Италии, и Гарибальди отправился на родину2
.
Несмотря на усилия защитников Монтевидео, вряд ли уда-
лось бы отстоять его без помощи англичан. Британский воен-
ный флот фактически спас город, обеспечив беспрепятствен-
ный доступ судам в его порт. И никто не осмелился оспорить
это решение. Английские и французские корабли защищали
Монтевидео с моря. В то же время в декабре 1845 г. была объ-
явлена морская блокада Буэнос-Айреса3.
Во время войны в Уругвае было два правительства — Ко-
лорадо в Монтевидео (так называемое «правительство оборо-
ны») и Бланко в г. Серрито — неподалеку от Монтевидео.
Причиной вмешательства Британии (вновь подтянувшей
Францию для создания имиджа «европейской коалиции») в
конфликт было желание укрепить доминирующие позиции во
внутренней торговле региона, а для этого обеспечить свобод-
ную навигацию по рекам Парана и Уругвай, добившись тем
самым доступа на внутренние рынки и отодвинув на второй
1
Pered S. E. Garibaldi en el Uruguay. Montevideo, 1914. P . 11–16.
2
Panicello J. Garibaldi: A Man of Destiny. L., 2010. P . 53–55 .
3 Fernández J., Rondina J. C. Historia Argentina: 1810–1930. Buenos Ai-
res, 2004. P. 161.

146
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
план влияние Буэнос-Айреса. Эти попытки, как считают исто-
рики, не привели к желаемым результатам1
.
Вначале британцы, как всегда, предложили свое посредни-
чество в урегулировании конфликта, но латиноамериканцы
уже хорошо знали цену этой «благотворительности», поэто-
му инициатива Лондона потерпела неудачу. На следующем
этапе она уже была преобразовано в блокаду Буэнос-Айреса,
а затем переросла в неудачную вооруженную интервенцию,
сигналом к которой стала попытка конвоировать флотилию
британских торговых судов в легендарные порты вверх по
Ла-Плате. Главным же достижением англичан стала помощь
своим «друзьям» в Монтевидео, которая позволила отстоять
столицу страны.
Несмотря на большое значение, придаваемое Ла-Плате (и
прежде всего, Уругваю) для создания «неформальной импе-
рии» в Латинской Америке, на кону там не стояли глобаль-
ные стратегические интересы Британии, и, при всех громких
заявлениях и угрозах, британский гегемонизм не требовал в
этом регионе постоянного военного присутствия. Более того,
за период 1838–1848 гг. правительство Уругвая неоднократно
предлагало Англии уступки, равносильные установлению там
протектората2
.
Однако все они были отвергнуты, и Палмер-
стон прямо заявил, что британский протекторат над Уругваем
является «затруднительной и ненужной обузой»3.
Если британские коллаборационисты в Уругвае не смог-
ли упрочить свою власть и обеспечить интересы заокеанских
«спонсоров», то Англия не желала углубляться еще дальше
1
Herrera L. A . de. Origenes de la guerra grande. Buenos Aires, 1941;
Bethell L. The Cambridge History of Latin America.. L., 1995. Vol. III .
P. 304, 305.
2
Hood to Palmerston, Montevideo, 8 Feb. 1838: P. R . O ., F. O . 51/14;
John Mandeville, H. B. M . Minister to Buenos Aires, to Palmerston, Bue-
nos Aires, 17 Mar. 1841: P. R. O ., F. O . 6/78; José Ellauri, Uruguayan Min-
ister to Great Britain, to Aberdeen, London, 20 Aug. 1842: P. R. O ., F. O .
51/21; Dale to Aberdeen, Montevideo, 11 Aug. 1843: P. R. O., F. O . 51/23;
Robert Gore, H. B . M . Charge d'Affaires at Montevideo, to Palmerston,
Montevideo, 29 Sept. and 29 Nov. 1848: P. R. O ., F.O . 51/56; Cady, For-
eign Intervention, pp. 94 –96.
3 Palmerston to Mandeville, London, 7 July 1841: P. R . O ., F.O . 6/7–9 .


«Великая	война»	и	британская	интервенция	на	Ла-Плате
147
в дельту Ла-Платы и брать на себя эту задачу самостоятель-
но. Палмерстон предпочел признать, что Лондон совершил
ошибку, сократить потери, связанные с интервенцией и от-
ступить. Вернувшись на свой пост в Форин-офисе в 1846 г., он
быстро положил конец английской интервенции, заключив с
Росасом сделку, которая обеспечивала англичанам немалые
экономические выгоду. При этом в жертву были принесены
уругвайские «друзей» Альбиона1
.
Вывод английских войск и флота означал завершение пер-
вой попытки создать «неформальную империю» в бассейне
реки Ла-Плата, которая (при огромном обогащении англий-
ских банкиров, торговцев и предпринимателей за счет бес-
пошлинной торговли и «ножниц цен» между экспортом и им-
портом) не принесла все же ожидаемых «сказочных богатств».
Свободное судоходство по внутренним водным путям (по
поводу которого англичане вели борьбу с Росасом и его сто-
ронниками в Уругвае) было достигнуто по договору 1853 г.,
но принесло очередное разочарование, так как притоки реки
были почти недоступны для судоходства, а население Параг-
вая оказалось гораздо меньше и беднее, чем представлялось
ранее.
Первоначальная попытка Англии создать неформальную
империю в Уругвае продемонстрировала, что Британия не
способна принудить местные элиты к сотрудничеству с помо-
щью «мягкой силы», если коллаборационисты слабы или им
противостоит достаточно мощная национально ориентиро-
ванная оппозиция.
К 1849 г. две великие державы решили прекратить войну
(они уже начинали готовиться к схватке с Россией). В 1850 г.
они отозвали свои флоты, подписав договор, который неожи-
данно сделал Росаса триумфатором в Аргентине и главным
«авторитетом» в Уругвае2
.
Казалось, что со дня на день Монтевидео падет. Но англи-
чане, использовав в качестве тарана своих сторонников сре-
1
Ferns, Britain and Argentina, pp. 277–280.
2
Mclean D. War, Diplomacy and Informal Empire: Britain, France and
Latin America, 1836–1852. L., 1995. P . 172–178.

148
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
ди уругвайцев, аргентинцев и бразильцев, заложили мощную
«мину», которая привела к падению Росаса. Против него под-
нял восстание губернатор провинции Энтре-Риос Хусто Хосе
де Уркиса, и участие в боях уругвайского военного континген-
та и бразильских войск склонило чашу весов в пользу пробри-
танских сил. Повстанцы нанесли поражение Росасу — Орибе в
1851 г., прекратив тем самым конфликт на территории Уруг-
вая и позволив Колорадос установить полный контроль над
страной. Орибе капитулировал, и победители сохранили ему
жизнь, поставив условие, что он не будет выезжать за пределы
своего сельского имения (он умер в 1857 г.)
Покровитель Орибе, глава Аргентины М. Росас потерпел
окончательное поражение от Уркисы (которого поддержа-
ли войска Бразилии и Уругвая) в 1852 г. в битве при Касеро-
се, близ Буэнос-Айреса. У некогда всесильного диктатора не
осталось иного выхода, как бежать (куда бы вы подумали?)
в Англию, которая приложила столько сил для его падения!
Огромная собственность Росаса была конфискована, а сам он
приговорен в 1861 г. заочно к смертной казни. Но англичане
не выдали своего поверженного противника (тем более тот в
конце 40-х гг. удовлетворил их условия), и он благополучно
дожил в Саутгемптоне до своей кончины в 1877 г.
Падение Росаса стало следствием союза уругвайцев с Бра-
зилией, а не с Англией, и привело не к политической стабиль-
ности, а к новому витку гражданской войны. В мае 1851 г.
англичане способствовали вовлечению Бразилии в войну на
стороне осажденных в Монтевидео англофилов. Бразильцы
поддержали уругвайцев финансами и военно-морскими си-
лами. После поражения Росаса осада Монтевидео была снята
силами Уркисы, сражавшимися на стороне Колорадо1
.
Уругвайские либералы, выполнявшие волю своих спонсо-
ров из Англии по уничтожению национально ориентирован-
ной оппозиции в Аргентине и Уругвае, продемонстрировали
не только предательский характер своей политики, стремле-
ние отдать страну на откуп Британии (и Бразилии), но и готов-
1
Arteaga J. J . Breve historia contemporánea del Uruguay. Montevideo,
2000. P . 74.


Попытки	стабилизации.	Fusión.	Б разильская	«суб-империя»
149
ность играть роль «агентов влияния» для проталкивания на
континенте британских интересов.
Попытки стабилизации. Fusión.
Бразильская «суб-империя»
В результате «Великой войны» страна была разорена.
И вплоть до 1865 г. практически все ведущие политиче-
ские деятели проповедовали идею национального единства
(«fusión»), направленную на то, чтобы отложить в сторону
все «цвета и знамена», которые разделяли их в прошлом и за-
няться восстановлением страны. Эта идея превалировала во
время президенства Х. Ф . Хиро (1852–1853), которого свергли
в результате военного переворота, осуществленного Венансио
Флоресом. Тот решил отменить запрет на возвращение в стра-
ну первого президента Риверы, установленный по окончании
гражданской войны. И вместо единоличного президентства
назначить для управления страной триумвират из себя и быв-
ших непримиримых врагов, Риверы и Лавальехи (оба находи-
лись в изгнании). Однако Лавальеха скончался прежде, чем
смог вернуться и занять должность. А Ривера, по странному
стечению обстоятельств, умер через два месяца после своего
главного оппонента в январе 1854 г. в г . Мело на северо-восто-
ке Уругвая. Колорадист Флорес оставался у власти до 1855 г. и
после «революции консерваторов» (несогласных с ним пред-
ставителей той же партии) был отстранен от власти и пере-
брался в Аргентину.
Идеи «единства» проповедовались также при президент-
стве Г. Перейры (1856–1860) и Б. Берро (1860–1864). Послед-
ний даже создал «правительство единства», чтобы спасти
страну от политического коллапса и экономической разрухи.
Были уничтожены таможенные пошлины, открыты двери для
иностранных инвестиций, началось строительство железных
дорог, портовых сооружений и мясоперерабатывающих пред-
приятий, поощрялся экспорт мясопродуктов1
.
1
Bethell L. The Cambridge History of Latin America. L., 1995. Vol. III .
P. 662–665.

150
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Но в политике и идеологии мало что изменилось. Хиро вы-
нудили выйти в отставку. Перейра испытал на себе шесть по-
пыток государственного переворота, а Берро, последний пре-
зидент от Национальной партии (Бланко) в XIX в., столкнулся
Венансио Флорес, президент Уругвая (1854–1855, 1865–1868)


Попытки	стабилизации.	Fusión.	Б разильская	«суб-империя»
151
с «революцией» под предводительством колорадиста Венан-
сио Флореса. Гражданская война началась в 1863 г., когда
Флорес поднял восстание против Берро. Аргентина и Брази-
лия сразу же оказали ему вооруженную поддержку, затем оса-
дили и взяли приступом Монтевидео в феврале 1865 г. Флорес
создал «временное правительство», которое было призвано
закамуфлировать его личную диктатуру. И это был ход, ко-
торый впоследствии многократно использовали в Латинской
Америке (да и в других регионах) для того, чтобы придать не-
кую «законность» насильственным захватам власти и государ-
ственным переворотам1
.
После взятия власти генерал Флорес предпочитал, вместо
многочисленных дел по управлению страной, заниматься сво-
им любимым делом — командовать армией. В итоге его ждала
печальная участь. Он был застрелен в Монтевидео 19 февраля
1868 г., и в тот же день был убит его политический противник
Берро (убийц так и не нашли)2
.
Обострились отношения между церковью и государством.
В этом немалую роль играли масоны, которые укоренились в
правительственных кругах. Конфликт привел к изгнанию из
страны иезуитов в 1859 г. (им разрешили вернуться в 1865 г.)
и секуляризации кладбищ в 1861 г. До того времени католи-
ческая церковь почти полностью контролировала кладбища и
процедуры захоронения3.
По-прежнему страна продолжала оставаться в полити-
ческом отношении «яблоком раздора» в отношениях между
соседними государствами и великими державами. Продол-
жались интервенции и приграничные конфликты. Они на-
прямую были связаны с ситуацией в соседних странах. Так,
после того как аргентинский лидер Росас бежал в Британию,
внутренние конфликты в Аргентине продолжались до 1861 г.,
когда страна наконец пришла к относительному единству.
1
Núñez E. Tradiciones hispanoamericanas. Buenos Aires, 1979. P. 381–383.
2
Arteaga J.J . Breve historia contemporánea del Uruguay. Montevideo,
2000. P. 91.
3 Caetano G., Geymonat R. La Secularización Uruguaya, 1859–1919. Mon-
tevideo, 1997. P. 48–52.

152
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
И положение в Уругвае соответствовало коллизиям аргентин-
ской истории, так как соперничающие силы в Уругвае поддер-
живали соответствующие враждующие фракции в Аргентине
и в свою очередь получали поддержку от них1
.
Усилилось вмешательство Бразилии в Уругвае как по при-
чине временного ослабления Аргентины, так и в силу того,
что Бразилия стремилась расширить свои границы до р. Ла-
Плата. Бразилия вводила свои войска на территорию Уругвая
так часто, как считала необходимым в соответствии с догово-
рами 1851 г.
2
К 1850-м гг. британцы усвоили урок двух бесплодных попы-
ток военных интервенций на Ла-Плату. Да и «неформальная
империя» с грабежом сырьевых ресурсов региона, использо-
ванием рынка сбыта для своих промышленных товаров так-
же не соответствовала фантастическим ожиданиям Альбиона.
Однако главным было отвлечение ресурсов на военное стол-
кновение с Российской империей, которое длилось в 1853–
1856 г. и было несравнимым с другими британскими военны-
ми экспедициями (общие потери воюющих сторон составили
около 500 тыс. чел., среди них англичане потеряли убитыми
и раненными 40 тыс.). Это также (как и для уругвайских ан-
глофилов) была война, которая, по заявлениям Палмерсто-
на и главы Форин-офис лорда Кларендона велась вовсе не за
ограничение «экспансии» России и обеспечение безопасности
своих позиций в Индии. «Британия не нуждается ни в чем для
своей торговли, а лишь благородно и принципиально ведет
битву цивилизации против варварства». В выступлениях по-
литических лидеров и передовицах самых влиятельных газет
писали, что «надо вырвать клыки у русского медведя», «за-
гнать московитов вглубь лесов и степей» и т. д.3
Довольно долго после окончания войны ее последствия
сказывались на сокращении активности Британии в Ла-
1
Clayton L. A., Conniff M. L . A history of modern Latin America. L ., 2004.
P. 80, 81.
2
Barrán J. P . Apogeo y crisis del Uruguay pastoral y caudillesco: 1839–
1875. Montevideo, 1979. P . 31–45 .
3 Леонтьев М. В . Большая игра. М . — С.-Петербург, 2009.


Попытки	стабилизации.	Fusión.	Б разильская	«суб-империя»
153
тинской Америке. Военные неудачи и послевоенный эко-
номический кризис стали причиной ухода в отставку пра-
вительства Абердина, которого сменил на посту премьера
Палмерстон.
На этот период было решено передать полномочия «за-
местителя гегемона» Бразилии. Министерство иностранных
дел даже выдвинуло идею бразильской «суб-империи» (sub-
imperium) на Ла-Плате и поручило британским торговым и
дипломатическим представителям действовать через Рио-
де-Жанейро для реализации британских целей в регионе1
.
Уроки взаимодействия с англичанами не прошли даром и
для уругвайских коллаборационистов. Отказ Англии от под-
держки англофилов в критический момент обороны Монте-
видео заставил ранее услужливых уругвайцев усомниться в
пользе низкопоклонства перед столь далеким и ненадежным
покровителем. Многие стали симпатизировать Бразилии,
чья помощь в недавней войне была столь эффективной и чья
географическая близость гарантировала постоянную возмож-
ность близких контактов и взаимодействия в будущем2
.
Когда британские войска и (в значительно степени) суб-
сидии и капиталовложения были выведены из Монтевидео,
Бразилия пришла на замену и пожинала плоды своевремен-
ной помощи и военной победы над Росасом. Во время войны,
бушевавшей на Ла-Плате, бразильцы закрепили свое неофи-
циальное господство над Уругваем, предоставленное им в
неравноправных союзных договорах 1851 г., которые Рио по-
требовал подписать в качестве цены за бразильскую помощь
против Буэнос-Айреса.
По пяти документам Бразилия получила право размещать
войска в Уругвае и вмешиваться во внутренние дела Уругвая,
давать свое толковании и вносить изменения в конституцию
Уругвая3. Договоры содержали также положения о выдаче Бра-
1
Lord Russell, Foreign Secretary, to William Christie, H. B . M. Minister
to Brazil, London, 8 Aug., 28 Oct. and 21 Nov. 1859: P.R.O ., F.O . 13/370.
2
La diplomacia de la Defensa de Montevideo. Correspondencia de Ma-
nuel Herrera y Obés, 3 vols. Buenos Aires, 1915, P. ii –iii .
3 Lennon Hunt, H. B. M . Charge d'Affaires at Montevideo, to Palmerston,
Montevideo, 13 Dec. 1851: P. R. O ., F. O . 51/72.

154
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
зилии беглых рабов и преступников, бежавших в Уругвай (во
время войны как Колорадо, так и Бланко отменили рабовла-
дение в Уругвае с целью рекрутирования бывших рабов в свои
военные части), устанавливали режим совместной навигации
по р. Уругвай и ее притокам, вводили режим беспошлинной
торговли скотом и солониной (во многом это обусловливалось
тем, что скотоводство и мясозаготовительная отрасли пришли
в упадок во время войны). Уругвай обязался вернуть задол-
женность, образованную за счет финансирования Бразилией
войны против Бланко, и Бразилия «милостиво» соглашалась
предоставить Уругваю дополнительный заем.
Уругвайское правительство согласилось на незыблемость
государственных границ, несмотря на то что прежде претен-
довало на территории к северу от р. Куарейм (сократив тем
самым территорию страны на 176 тыс. кв . км) и признало ис-
ключительное право Бразилии на навигацию в озере Лагоа-
Мерин и по р. Жагуаран, пролегающим вдоль границы между
государствами1
.
Бразильское господство было дополнительно обеспечено
уругвайской финансовой зависимостью и поддержкой влия-
тельных сил политической элиты страны — в прошлом сто-
ронников британской ориентации. Экономическое положе-
ние уругвайской элиты было подорвано в ходе бесконечных
войн, а политической власти угрожали сельские и городские
«низы», которые привыкли добиваться своих прав с примене-
нием холодного и огнестрельного оружия. Британия на время
отвлеклась от своей «неформальной империи» на Ла-Плате,
и в этих условиях уругвайские «верхи» повернулись к Брази-
лии для установления и поддержания взаимовыгодных отно-
шений с целью восстановления хоть какой-то стабильности в
экономике и политике.
Взамен они были готовы пожертвовать национальными
интересами и предоставить бразильцам значительные эконо-
мические и политические уступки2
.
1
Ibid. P . 75–79.
2
Andres Lamas to the Brazilian Foreign Minister, Limpo de Abreu,
12 September, 1854; 25 October, 1854.


Парагвайская	война
155
Однако в течение 1860-х гг. популярность и власть Брази-
лии в Уругвае стали ослабевать и все больше росли сомнения
по поводу желательности бразильского гегемонизма, особен-
но после того, как Рио-де-Жанейро отказался от отсрочки
уругвайских платежей по долгам и стал настаивать на пункту-
альном выполнении обязательств1
.
Парагвайская война
С 1864 г. Уругвай участвовал в Парагвайской войне в каче-
стве союзника Аргентины и Бразилии.
Хотя традиционная историография возлагает ответствен-
ность за начало войны на парагвайского президента Ф. Солано
Лопеса и его «агрессивную политику»
2
, современные истори-
ки и «ревизионисты» из Аргентины отдают пальму первенства
Британской империи, которая расчищала путь своим торго-
вым и политическим интересам в регионе. Национально ори-
ентированный курс президента Парагвая никак не устраивал
Лондон (несмотря на то, что парагвайские власти стремились
к установлению прочных экономических отношений с Брита-
нией и поощряли приток в свою страну квалифицированных
английских специалистов).
За счет государственной монополии на внешнюю торговлю
и масштабного участия государства в экономической жизни
страны Парагвай, по свидетельству многих латиноамерикан-
ских деятелей, стал «образцовой страной» с развитой ин-
дустрией, заботой о социальных нуждах населения, низким
уровнем преступности, порядком и стремлением к прогрес-
1
Edward Thornton, H. B. M . Minister to Argentina, to William Lettsom,
H. B . M. Charge1 d'Affaires at Montevideo, Buenos Aires, 22 December.
1865: P. R. O ., F. O . 420/18; George Holt, Deputy Chairman, London and
River Plate Bank, to T. H. Jones, Montevideo Branch Manager, London,
14 June 1866, 8 and 23 January. 1867: Archive of the Bank of London
and South America, Papers of the London and River Plate Bank, Anales
históricos del Uruguay, 6 vols. (Montevideo, 1933-6), ii, pp. 542–548,
652–669, 682–685.
2
См., например: Mota С. G., López A., Pérez J. M . S. Historia de Brasil:
Una Interpretación. Montevideo, 2009. P. 369–370.

156
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
су. Это представляло разительный контраст с перманентной
гражданской войной у соседей, «контролируемым хаосом»,
созданным англичанами для беспрепятственного разграбле-
ния сырьевых богатств и получения эксклюзивных выгод для
торговцев и финансистов.
Растущая популярность парагвайского опыта в Латинской
Америке вызывала крайнюю озабоченность Лондона, кото-
рый развернул беспрецедентную кампанию лжи, направлен-
ную против властей Парагвая. Лопеса именовали в прессе и
политических выступлениях британских деятелей не иначе
как «диктатором», «тираном», «душителем свободы», соз-
давшим в стране «режим деспотии» и т. д. Содержались пря-
мые призывы к «устранению Лопеса», которое даст Британии
«огромные выгоды в экономике и политике».
Разгром Парагвая («показательный урок» для стран реги-
она), как и прежде, планировалось осуществить силами самих
же латиноамериканцев. Причем роль «запала» в организации
этой бойни сыграл именно Уругвай!1
Обострение отношений началось с дипломатического кон-
фликта между Бразилией и Парагваем в 1864 г. и вылилось
в полномасштабную войну с 1865 г., когда в нее втянулись
на стороне Бразилии Аргентина и Уругвай («Тройственный
альянс»). Поводом стали приграничные территориальные
споры и недовольство таможенными барьерами, установлен-
ными правительством Парагвая для иностранных товаров2
.
В апреле 1864 г. Бразилия направила дипломатическую
миссию в Уругвай, которая потребовала выплаты компен-
сации за ущерб, нанесенный уругвайскими гаучо в пригра-
ничных конфликтах. Временно исполняющий обязанности
президента (после ухода с поста Берро) председатель сената
А. Агирре отказался выполнить это требование и обратился
за помощью к парагвайскому президенту Солано Лопесу. Тот
1
Pochet C. A. Historia de América en perspectiva latinoamericana. Mon-
tevideo, 1995. P . 108; Krauer J. C. H ., Herken M. I . G. de. Gran Bretaña y
la Guerra de la Triple Alianza. Montevideo, 1983. P . 52–55 .
2
Krauer J. C. H., Herken M. I . G . de. Gran Bretaña y la Guerra de la Triple
Alianza. Montevideo, 1983. P . 59.


Парагвайская	война
157
предложил свою кандидатуру в качестве посредника в урегу-
лировании конфликта, однако, Бразилия отвергла это пред-
ложение.
Далее, в соответствии со сценарием, изобретенным в Лон-
доне, «перед лицом очевидной угрозы вторжения бразиль-
ских войск» правительство Уругвая обратилось за помощью
к Лопесу1
. В августе 1864 г. парагвайский президент, верный
союзническому долгу, разорвал дипломатические отношения
с Бразилией и заявил, что в случае оккупации бразильцами
Уругвая он будет рассматривать это как угрозу всему региону
Ла-Платы2
.
12 октября бразильские войска вторглись на территорию
Уругвая. Внутри страны этим сразу же воспользовались Коло-
радо и их лидер В. Флорес, который пришел к власти при под-
держке Аргентины и бразильских войск.
Тем временем Лопес, в полном соответствии с союзным
договором, заключенным с Уругваем, объявил от имени
Парагвая войну Бразилии в декабре 1864 г. и Аргентине —
в марте 1865 г. Однако Уругвай, вместо того чтобы поддержать
союзника, тотчас же встал на сторону его противников! Неве-
роятное вероломство было совершено В. Флоресом, который
заявил, что не обязан соблюдать договоры, заключенные его
предшественниками.
Кровопролитные сражения продолжались до 1870 г. При-
чем англичане, как всегда, несмотря на объявленный «ней-
тралитет», снабжали Тройственный союз оружием, финан-
сами, войсками (сотни британских «контрактников» воевали
в сухопутных частях и на флоте альянса). Монтевидео, ко-
торый использовался как основная база для бразильского
флота, процветал и наслаждался относительным покоем в
ходе этой войны. Военный контингент (а соответственно, и
потери) Уругвая были незначительными по сравнению с Ар-
гентиной и Бразилией (бразильские потери составили около
1
Fernández L. S., Sánchez-Barba M. H . Historia general de España y
América: Reformismo y progreso en América (1840–1905). Montevideo,
1989. P . 484.
2
Ibidem. P . 73–95.

158
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
200 тыс., аргентинские — 20 тыс., и уругвайские — чуть боль-
ше 3 тыс.)
1
.
В результате войны Парагвай потерпел чудовищное по-
ражение, причем, если брать в совокупности потери на полях
сражений, от болезней и в ходе карательных операций — по
разным подсчетам погибло от трети до половины населения,
среди них 90% мужчин!)2
. Лопес героически сражался во вре-
мя битвы при Серро-Кора 1 марта 1870 г. и пал со словами
«Я погибаю вместе с моей Родиной!» Страна так и не смогла
впоследствии оправиться от этой страшной раны.
Каковы же были итоги для победителей? Бразилия запла-
тила дорогую цену за победу. Беспрецедентные расходы в годы
войны (которые в 2 раза превышали поступления в казну!)
покрывались за счет огромных займов от «Bank of London»,
«Baring Brothers» и «N. M . Rothschild & Sons». Долговая удав-
ка привела к сильнейшему финансовому кризису в истории
страны. Экономическая депрессия, начавшаяся в 70-е годы,
а также рост политических амбиций генералов после войны,
стали причинами низложения императора Педру II и провоз-
глашения республиканской формы правления. Первым пре-
зидентом стал генерал Деодору-да-Фонсека3.
Несколько поправила свое экономическое положение Ар-
гентина. После войны она вышла на второе место по ВВП в
Латинской Америке (после Бразилии)4.
По окончании войны Аргентина и Бразилия аннексирова-
ли значительную часть территории Парагвая (около 140 тыс.
кв. км). От побежденной страны потребовали выплаты огром-
ных репараций, однако так и не получили ничего от обезлю-
девшего и разоренного государства.
По окончании войны для большинства политической элиты
Уругвая не существовало проблемы, по какому образцу строить
1
Zenequelli L. Crónica de una guerra: la Triple Alianza, 1865-1870. Mon-
tevideo, 1997. P . 221 –230.
2
Fernández L. S., Sánchez-Barba M. H . Historia general de España y
América. V.15. (Reformismo y progreso en en América). Madrid, 1989.
P. 482–485.
3 Ibid. P . 344–345 .
4 Consolidación republicana en América Latina // Ed. M . R. S. Soler. Bue-
nos Aires, 1999. P . 144–149.


Временная	ст абилизация
159
новое национальное общество. Англофилы вновь заняли веду-
щие места в органах власти и заявляли, что будут строить в Уруг-
вае общество по образцу Британии. На том, что независимость
страны необходимо рассматривать как данность, и это обязы-
вает граждан создавать условия для форсированного создания
«европеизированной» нации, настаивал, например, известный
уругвайский общественный деятель Анхель Флоро Коста1
.
Звезда Бразилии как «суб-империи» закатилась, так как она
оказалась в условиях тяжелейшего экономического и финансо-
вого кризиса. Для ликвидации последствий бразильского геге-
монизма уругвайские власти обратились к англичанам, и лон-
донское Сити не отказало им в новых займах (затянув потуже
долговую петлю на их шее). Элита Монтевидео уже с брезгли-
востью говорила о бразильской «недоразвитой империи» (тог-
да еще не был в ходу политкорректный термин «развивающие-
ся страны», и говорили прямо –«underdeveloped countries»).
Долговые обязательства Уругвая перед Бразилией были пе-
рекуплены британскими банкирами в качестве «первого ан-
глийского кредита» (1864), а в 1871 г. был выдан второй заем в
фунтах стерлингов. Причем во время переговоров в Лондоне
уругвайцы не стеснялись в выражениях в адрес ведущего бан-
кира Бразилии барона де Мауа (Иринеу ди Соза) и просили
англичан о займе «для ликвидации роковых последствий его
деятельности в Уругвае» (видимо не зная, что банкирский дом
Мауа теснейшим образом связан с лондонским Сити)2
.
Временная стабилизация
С закатом позиций бразильского «Banco Mauá» (он обан-
кротился в 1875 г.) в Уругвае резко активизировались ан-
глийские банки, и их кредиты сыграли значительную роль в
строительстве железных дорог и городской инфраструктуры
Монтевидео и других городов в 60-е — 70-е гг.
1
Floro Costa, A. Nirvana. Montevideo, 1899. P . 151.
2
Alexander Mackinnon, Uruguayan Loan Commissioner to Duncan Stew-
art, Uruguayan Finance Minister, London, 8 Mar. 1872: M. H. N ., C.MSS.,
vol. cccxxv, «Archivo de Tomas Villalba».

160
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Для Уругвая (не получившего никаких территориальных
или денежных выгод от Парагвайской войны) политический
результат состоял в том, что в послевоенное время был уста-
новлен баланс сил между Аргентиной и Бразилией — «гаран-
тами» независимости Уругвая. Власти после войны, пользуясь
поддержкой Англии, смогли, наконец, договориться о невме-
шательстве соседей во внутреннюю политику страны. Таким
образом, уругвайцы могли приступить к решению своих вну-
тренних проблем, главному условию консолидации в качестве
независимой нации.
Немалую роль сыграло также обострившееся соперниче-
ство между Англий, США, Германией, другими европейски-
ми странами за свою долю латиноамериканского «пирога».
В этих условиях уругвайцы могли (пусть и в ограниченных мас-
штабах) играть на межимпериалистических противоречиях.
Политическая власть почти на 100 лет (до 1958 г.) сосредо-
точилась в руках партии Колорадо1
. Упрочение политических
позиций либералов во многом было связано с улучшением
экономической конъюнктуры в 60-е годы XIX в. Резко возрос
приток иммигрантов, в основном из Испании и Италии. Бра-
зильцы и британцы также потянулись в Уругвай и приобрели
сотни «эстансий» (земельных наделов) и ранчо. Пропорция
иммигрантов в населении Уругвая возросла с 48 % в 1860 г. до
68 % в 1868 г. Приехало много басков из Испании и францу-
зов. В 70-е годы еще около 100 тыс. европейцев обосновались
в стране. К 1879 г. общая численность населения Уругвая со-
ставляла 438 тыс. человек.
Монтевидео, где проживало около четверти населения, вы-
рос и улучшился по качеству жизни. В 1853 г. было введено
снабжение газом, в 1860 г. — канализация, в 1866 г. — теле-
граф, в 1869 г. начали строиться железные дороги, которые
связали город с провинциями, а в 1871 г. появился водопровод.
Столица, благодаря своему порту, стала перевалочным цен-
тром для огромных товарных потоков, идущих из Аргентины,
Бразилии и Парагвая в Англию и другие европейские страны,
1
López-Alves F. La formación del estado y la democracia en América Lati-
na 1830–1910. Montevideo, 2003. P . 128.


Временная	ст абилизация
161
а также в США1
. Этот период также ознаменовался проклад-
кой англичанами подводного трансатлантического телеграф-
ного кабеля, обеспечившего коммуникационную связь Уруг-
вая с Европой, резким ростом числа пароходов, курсирующих
между континентами.
К началу 70-х гг. британские инвестиции в Уругвай состав-
ляли огромную по тем временам сумму около 10 млн ф. ст. Из
них 3 млн были вложены в строительство железных дорог2
.
Под руководством английских специалистов стало разви-
ваться овцеводство и мясопереработка, ориентированные на
европейский рынок. Эти отрасли стали доминировать в эко-
номике страны. Животноводство росло быстрыми темпами,
и Уругвай превратился в страну с самым высоким в мире по-
головьем скота на душу населения3. Из Англии были ввезены
новые элитные породы скота, введено огораживание паст-
бищ, а в период с 1860 по 1868 гг. поголовье овец возросло с
3 млн до 17 млн голов, что было вызвано спросом со стороны
английских мануфактур.
Большую роль в переменах играли «hacendados» (зем-
левладельцы), значительную долю которых составляли ино-
странцы. В 1871 г. они создали Сельскую Ассоциацию (Asocia-
ción Rural) для улучшения качества продукции скотоводства,
введения новых прогрессивных пород и новых технологий4.
Железные дороги обеспечивали быструю доставку экспорт-
ной продукции в порты, новые технологии мясопереработки
(производство экстрактов, консервирование, заморозка) по-
вышали разнообразие обеденного стола англичан, поставки
шерсти были весьма важны для британской текстильной про-
мышленности. Экспортная ориентация сырьевой экономики
страны, навязанная «неформальной империей», вызывала
уродливые перекосы в экономике Уругвая, способствовала
1
Lamas M. D., Lamas D. E ., Piotti D. Historia de la industria en el Uru-
guay, 1730–1980. Montevideo, 1981. P . 91–99.
2
British Investment in Uruguay, 1863–1893 / Winn. Uruguay and British
Economic Expansion, Р. 14–24.
3 Mulhall M. G. History of Prices Since the Year 1850. L ., 1885, Р. 91–95;
Economist, 9.12 .1882.
4 Ibidem.

162
Глава	3. 	 Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
обогащению англичан за счет «ножниц цен» между дешевым
экспортом уругвайского сырья и дорогими промышленными
товарами, импортируемыми из империи1
.
Экономический кризис и гражданские конфликты.
Principistas и Netos
Относительному благополучию в который раз пришел ко-
нец в 70-е гг., когда разразился самый длительный в XIX в.
мировой экономический кризис 1873–1878 гг. В Уругвае он на-
чался даже раньше — в 1871–1872 гг. и привел не только к рез-
кому сокращению промышленности, но и к массовому падежу
скота в 1874 г., который нанес большой урон экономике стра-
ны2
. Пик кризиса пришелся на 1875 г., который вошел в исто-
рию страны под названием «ужасного года» («año terrible»)3.
Правительство пыталось разрядить обстановку мерами
фискального характера — увеличением выпуска бумажных
денег, установлением принудительного курса банкнот и при-
остановлением выплат государственного долга. Но все это вы-
звало лишь резкие протесты со стороны местных предприни-
мателей и иностранных кредиторов4.
На фоне кризиса вновь обострились отношения во внутрен-
ней политике. Либеральное правительство генерала Лоренсо
Батлье-и -Грау (1868–1872 гг.) было вынуждено подавлять си-
лой оружия восстание, организованное Национальной Парти-
ей (Бланко).
Предыстория конфликта состояла в том, что в свое время
В. Флорес проводил политику жестоких репрессий по отно-
шению к оппонентам из Национальной партии. В итоге при-
верженцы Бланко стали в массовых масштабах эмигрировать
1
Pena C. M . de. Perspectivas económicas del Uruguay en 1882. Monte-
video, 1965, Р. 27–28; South American Journal (London), 3.07.1884,
14.08.1884.
2
Connolly M. B., Melo J. de. The Effects of Protectionism on a Small
Country: The Case of Uruguay. Montevideo, 1994. P . 16, 94–97 .
3 Barrán J. P ., Nahum B. Historia rural del Uruguay moderno: 1851–
1885. Montevideo, 1967. Vol. 2. P . 222 .
4 Ibidem.


Экономический	кризис	и	гражданские	конфликты. 	Principistas	и	Netos
163
из страны. Только в северных провинциях Аргентины в конце
60-х годов обосновались более 25 тыс. беженцев — представи-
телей Национальной партии.
В марте 1868 г. президентом Уругвая был избран Л. Батлье,
который стремился воссоздать внутрипартийное единство в
рядах Колорадо, разбившихся на мелкие фракции после убий-
ства Флореса. Но репрессии против Бланко не прекращались,
и недовольство последних вылилось в восстание под руковод-
ством полковника Тимотео Апарисио.
В марте 1870 г. части Бланко, сформированные на террито-
рии Аргентины, вторглись в Уругвай. Требования восставших,
изложенные в декларации за подписью Т. Апарисио, своди-
лись к установлению и поддержанию законности, проведению
честных и справедливых выборов1
.
У восставших было немного стрелкового оружия, основу
вооружения составляли пики (поэтому конфликт получил на-
звание «Революция копий» — «Revolución de las Lanzas»).
В конце декабря восставшие потерпели поражение в бою
у Саусе (департамент Канелонес). Правительственные войска
не церемонились с раненными и захваченными в плен — по
приказу их командира Г. Суареса 600 человек были обезглав-
лены прямо на поле боя2
.
Апарисио был вынужден отойти на север, временами на-
падая на преследовавшие его группу войска, но чаще спаса-
ясь на территории Бразилии. Продолжительный конфликт,
без перспектив решительной победы, на фоне ухудшавше-
гося экономического положения, заставил Батлье пойти на
компромисс.
В ноябре 1871 г. при посредничестве правительства Арген-
тины начались мирные переговоры. В апреле 1872 г. было
подписано соглашение об амнистии всем восставшим, лиде-
ры Колорадо клятвенно пообещали впредь проводить только
«чистые и прозрачные» выборы на всех уровнях. Националь-
1
Castellanos A.R. Timoteo Aparicio: el ocaso de las lanzas. Montevideo,
1977. P. 44.
2
Abadie W. R., Romero A. V., Racciati R. T . Crónica general del Uruguay:
El Uruguay del siglo XIX. Montevideo, 1981. P . 142.

164
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
ной партии предоставлялась доля постов и функций в пра-
вительстве, а также гарантировался контроль над четырьмя
департаментами страны. Это новшество в либеральной по-
литике — введение “соучастия” (coparticipación) представляло
собой один из этапов в поиске новой формулы компромисса,
основанной на соучастии в политической жизни страны как
партии власти, так и оппозиции1
.
Но беспрерывные вооруженные стычки и конфликты про-
должались и во время президентства Хосе Эльяури (1872–
1875 гг.) . В администрацию были призваны люди с универси-
тетским образованием, сам президент ратовал за достижение
консенсуса между враждующими группировками на основах
«либерального гуманизма». Тем не менее к извечному про-
тивоборству между Колорадо и Бланко прибавился конфликт
внутри правящей либеральной партии.
Группировка «принципистов» («principistas») склонялась
к более умеренной политике по отношению к Бланко. Но ей
противостояли «Netos», недовольные «мягкотелостью» власти.
«Принциписты» выделились из партии Колорадо (хотя
к ним примкнули и многие члены Национальной партии) и
обвинили политическую элиту в создании обстановки поли-
тического хаоса в стране. Политическая группировка состо-
яла из молодых интеллектуалов, происходивших из самых
влиятельных и состоятельных семей Уругвая. Приверженцы
классической доктрины либерализма, «принциписты» были
стойкими защитниками законности и порядка, основанных
на классических европейских идеях и образцах. В частности,
они поощряли критику и недоверие к государству со стороны
граждан, а также считали, что права человека являются фун-
даментальными для нормального функционирования обще-
ства. Эти принципы, а также приверженность молодых людей
пунктуальному и строгому соблюдению конституции, не со-
впадали с устремлениями правящих кругов к максимальному
укреплению централизованного государства, невзирая на лю-
бые законы и нормы.
1
Menéndez J. O. Uruguay, un destino incierto. Montevideo, 1998. P . 203.


Экономический	кризис	и	гражданские	конфликты. 	Principistas	и	Netos
165
Традиционные фракции политических партий победили
на выборах 1872 г., однако это не помешало занятию «прин-
ципистами» значительного количества мест в парламенте,
который находился под их влиянием до 1875 г. Хосе Эльяури
был вынужден мириться с этой группировкой и даже попы-
тался удовлетворить ряд их требований. Так, в 1873 г. конгресс
принял программу административных, судебных и избира-
тельных реформ, которые были направлены на усиление ин-
дивидуальных прав и свобод в противовес власти государства.
Землевладельцы и торговцы быстро отреагировали на эти
инициативы, считая их главным препятствием на пути обеспе-
чения их интересов и прибылей. Под их нажимом программа
реформ была отложена «до лучших времен».
Так как у «принципистов» не было широкой, массовой под-
держки и значительных материальных средств, их удалось бы-
стро заблокировать и силами армейских офицеров, решивших
прекратить «смуту», удалить от власти. Установление военного
режима в 1876 г. и удаление принципистов было главным содер-
жанием диктатуры полковника Л. Латорре. Пятнадцать самых
радикальных «принципистов» попросту погрузили на утлый ко-
рабль «Пуиг» и отправили в принудительную ссылку на Кубу1
.
Во фракции же «Netos» преобладали выпестованные в
ходе Парагвайской войны и «революций» кадровые военные.
В череде стычек между «принципистами» и «нетовцами» дело
дошло до политического абсурда — так известный каудильо
из Национальной партии А. Саравия в начале 1875 г. предло-
жил военную помощь президенту-либералу для подавления
восстаний его же однопартийцев — колорадистов. Но прези-
дент отказался, и тогда Саравия признал законным очередное
«временное правительство», которое пришло к власти после
того, как генерал Лоренсо Латорре вынудил Эльяури уйти в
отставку. В течение года пост «временно исполняющего обя-
занности президента» занимал П. Варела2
.
1
The Cambridge History of Latin America // Ed. by Leslie Bethell. Lon-
don, 1986. Vol. 5. P. 457, 458.
2
Hudson R. A., Meditz S. W. Uruguay: a country study. Washington,
1992. P . 88 –90.

166
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Ему также не удалось избежать гражданских конфликтов.
В ноябре 1875 г. началось восстание под названием «Трехцвет-
ная революция». Инициаторами выступили «принциписты»,
которых годом ранее сослали на Кубу. Они сложными путями,
через США, вернулись в Аргентину, где организовали воен-
ный комитет и установили контакты не только со своими сто-
ронниками из партии Колорадо, но и некоторыми каудильо из
Национальной партии. Их лозунг состоял в объединении всех
сил демократии против «тирании» — поэтому они выбрали в
качестве своего знамени трехцветный флаг «тридцати трех ге-
роев» (с тремя продольными полосами синего, белого и крас-
ного цвета), объединяющий всех уругвайцев.
В сентябре и октябре восставшие одержали несколько по-
бед над правительственными войсками. Но затем последова-
ла череда поражений (после которых, как обычно в истории
Уругвая с бунтовщиками не церемонились — согласно хрони-
кам, обезглавили более 400 пленных и раненных «революци-
онеров»). В декабре восстание было полностью подавлено, его
вождь А. Мунис бежал в Бразилию.
Военные режимы. Militarismo. Реформы Латорре
Несмотря на подавление восстания, Латорре был недо-
волен «нерешительностью» Варелы и в марте 1876 г. собрал
форум, на который пригласил крупнейших землевладельцев,
торговцев, предпринимателей и политиков. Там, особенно не
церемонясь с президентом (его же «назначенцем»!), назвал в
качестве главной причины неудач «безмозглость» («acefalía»)
Варелы1
.
Подобранные им же участники «народной ассам-
блеи» единогласно проголосовали за введение чрезвычайного
положения и назначили Латорре «временным правителем»
страны.
Приход к власти генерала знаменовал собой начало «ми-
литаристского» периода в истории страны («Militarismo»,
как называют его уругвайские историки). В последующие
1
Schurmann Pacheco M., Coolighan Sanguinetti M. L . Historia del Uru-
guay: Época estatal o republicana. Montevideo, 1996. Vol. 1. P. 198.


Военные	режимы. 	Militarismo.	Реформы	Латорре
167
15 лет в Уругвае правили военные: Лоренсо Латорре (1876–
1880 гг.), Максимо Сантос (1882–1886 гг.) и Максимо Тахес
(1886–1890 гг.)
1
.
Латорре пытался править «железной рукой», подавлять
насильственными методами все ростки оппозиции. Он уси-
1
Ramírez G. A. La Revolución del Quebracho y la conciliación: de Ellauri
a Tajes, 1873–1886. Montevideo, 1989. P . 10–21.
Лоренсо Латорре — правитель (1876–1879)
и президент (1879–1880) Уругвая

168
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
лил армию, стремился оснастить ее новейшим оружием,
навести дисциплину. Восстановил (уже после того, как в
1879 г. «конституционным» путем стал президентом страны)
дипломатические отношения с Британией, разорванные в
1871 г. Правительство снизило таможенные пошлины на 50 %,
что способствовало притоку иностранных капиталовложе-
ний в местную экономику, некоторому смягчению кризисных
явлений.
Многими историками генерал рассматривается как один из
выдающихся уругвайских деятелей второй половины XIX в.,
«модернизатор» («Modernizador»), поскольку много сил уде-
лял развитию национальной промышленности, внешней
торговле, реформе центрального аппарата правительства,
совершенствованию административных и судебных органов,
укреплению полиции.
Для подавляющего большинства уругвайских либералов
Латорре был «главным протагонистом развития уругвайской
государственности по образцу развитых стран Европы». А. Ме-
тол Ферре прямо называет Латорре «основателем уругвайской
государственности». И для него национальное государства яв-
ляется синонимом нации1
.
Подобные взгляды характерны и
для Арес Понса. В его работах Латорре «создал и реализовал
потенции государства, устранив главные препятствия для его
строительства (прежде всего сопротивление гаучо) и подгото-
вив страну, посредством применения силы и законодательных
методов, к вступлению в современную эпоху либерального ка-
питализма, считая ее наиболее производительной историче-
ской формацией»
2
.
Введение различных кодексов и государственных законов,
использование силы (подчас неоправданно жестокое) для на-
ведения «закона и порядка» (естественно, олигархического
«порядка», плоть от плоти которого представлял Латорре)
уругвайские либералы оправдывали тем, что эта «сильная
личность» дала стране некую «безопасность», помогла ей
более плавно влиться в мир капитализма (или капитализму
1
Methol Ferré A. El Uruguay como problema. Montevideo, 1967. P . 37 .
2
Ares Pons R. Uruguay: Provincia o nación? Buenos Aires, 1967. P . 36–41.


Военные	режимы. 	Militarismo.	Реформы	Латорре
169
влиться в нее). Короче говоря, пополнить список так называе-
мых современных государств.
Апологеты Латорре отмечали, что, начиная с 1876 г., госу-
дарство модернизировалось, стало более эффективным и ис-
пользовало все средства для повсеместно установления своего
господства. Сеть железных дорог позволила правительствен-
ным войскам быстро пресекать беспорядки в провинции, она
также способствовала (как говорили современники) «монте-
видеоизации» страны — радиальному распространению го-
родского влияния на окраины. Система образования, церковь
и полиция способствовали сплочению граждан, создавали
благотворную среду для развития экономики — задавали тон
и темп жизни, диктовали новые ценности индивидуумов —
максимальная эффективность, трудолюбие, стремление к об-
разованию1
. Именно в 70-е годы правящие круги стали при-
давать государству облик респектабельности и помпезности, в
русле европейских буржуазных националистических доктрин.
В новом обществе не было места для гаучо, которых уничто-
жали как рудименты «варварства», примерно так же как за
короткий период 1831–1832 гг. на территории страны были
почти полностью истреблены индейцы.
Во время президентства Латорре был в целом установлен
контроль над сельскими районами страны. Его администра-
ция использовала политику жестоких репрессий по отноше-
нию к бездомным и безработным (безработные причислялись
к «бродягам») в целях защиты крупных землевладельцев. Ко-
лючая проволока играла такую важную роль в четком разгра-
ничении границ земельной собственности («огораживании»),
что в 1875 г. был принят закон, который предусматривал бес-
пошлинный ввоз в страну этого «стратегического товара».
Данная мера дополнялась принятием Аграрного Кодекса
(1875), который устанавливал «незыблемое право собственно-
сти» на землю и скот, способствуя тем самым установлению
буржуазных порядков в сельской местности и ликвидации
«варварского» слоя гаучо.
1
См.: Barrán J. P . Historia de la sensibilidad en el Uruguay. La cultura
“barbara” (1800–1860). Montevideo, 1991. Vol. 2 . P . 18, 19.

170
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Генерал также не упускал из вида проблемы образования
(при нем начальное образование стало обязательным, зна-
чительно расширился университет Монтевидео), воспитание
уругвайского патриотизма. При «Модернизаторе» большое
внимание уделялось развитию инфраструктуры, строитель-
ству железных дорог. Диктатор был приверженцем прин-
ципов меркантилизма, строгой экономии казенных средств
(«austeridad»), искоренения коррупции1
.
Однако и ему оказалось не под силу оседлать политическую
ситуацию в стране, и уже через год после законного прихода
к власти, в марте 1880 г. он написал в своей декларации об
отречении от власти, что «страна стала неуправляемой» («in-
gobernable») — такого аргумента для выхода в отставку, пожа-
луй, не было ни у одного из политиков в мировой истории!
Затем «железный правитель» покинул родину и перебрался в
более спокойную Аргентину (где умер в эмиграции в 1916 г.)
2
Вслед за тем два года у власти в качестве «ВРИО президен-
та» был Ф.А . Видал, который также не дотянул год до фор-
мального окончания срока, и после его добровольной отстав-
ки к власти пришел генерал Максимо Сантос (1882–1886 гг.).
Этот приверженец «militarismo» оказался более устойчивым и
«досидел» на своем посту до окончания президентского срока.
Может быть частично причиной такого «долгожительства»
было то, что он уделял немного внимания политическим де-
лам, будучи любителем развлечений и роскоши. Памятником
его правления стал шикарный «дворец Сантоса», в котором в
настоящее время размещается уругвайский МИД. Несмотря
на прохладное отношение к делам и обремененность корруп-
цией, кое-что делалось и для страны. Президент не забыл о
торговле: были потрачены немалые средства на реконструк-
цию и расширение порта Монтевидео. Его правительство так-
же поощряло проекты по улучшению системы образования,
1
Fernández L. S., Sánchez-Barba M. H . Historia general de España y
América: Reformismo y progreso en América (1840–1905). Montevideo,
1989. P . 20–24; Menéndez J. O . Uruguay, un destino incierto. Montevi-
deo, 1998. P . 117.
2
Nahum B. Breve historia ilustrada del Uruguay independiente. Monte-
video, 2005. P . 46.


Военные	режимы. 	Militarismo.	Реформы	Латорре
171
приняло решение об отделении церкви от государства, вер-
нуло Парагваю трофеи, захваченные в годы войны (благодар-
ные парагвайцы назвали в честь Сантоса одну из центральных
улиц Асунсьона)1
.
Временная передышка в череде кровавых конфликтов, ко-
торую некоторые уругвайские историки торжественно назы-
вают «консолидацией государства», была вызвана частичной
стабилизацией экономики. Повышение цен на мясо на миро-
вом рынке, а также замещение импорта национальной про-
мышленной продукцией привели к улучшению положения.
Торговый баланс был сведен с превышением доходов над рас-
ходами, а иностранные займы даже превысили сумму денег в
обращении2
.
Однако наличие огромной денежной массы привело к
резкому росту банковских и кредитных спекуляций, раздува-
нию финансового «пузыря». Чиновники, при полном попу-
стительстве власти, активно участвовали в разворовывании
казны, общественных фондов. Выжимание соков из рабочих
и «среднего класса» сопровождалось насилием в отношении
недовольных.
Протестные настроения распространились не только в оп-
позиционной партии Бланко. Однопартиец генерала, буду-
щий великий реформатор страны Хосе Батлье-и -Ордоньес,
стал самым яростным критиком Сантоса, называя его в своей
газете «El Día» не иначе как «душителем свободы», «корруп-
ционером» и «диктатором»3
.
Как и раньше, «революционные» импульсы зародились в
Аргентине. В начале 1886 г. в Буэнос-Айресе собралась «Ре-
волюционная хунта», в которую вошли экс-президент от Ко-
лорадо Л. Батлье, его сын Х. Батлье-и-Ордоньес, несколько
видных деятелей от Бланко (Х. Х. де Эррера, М. Агирре и др.).
Они наметили план военной кампании и во главе небольшого
1
Williman J. C. Santos, la consolidación del Estado. Montevideo, 1979.
2
Menéndez J. O. Uruguay, un destino incierto. Montevideo, 1998.
P. 150–151.
3 Álvarez García M. Líderes políticos del siglo XX en América Latina.
Santiago (Chile). 2007. P. 39 .

172
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
отряда вторглись на территорию Уругвая. Однако в первом же
бою у местечка Эль Кебрачо (департамент Пайсанду) потерпе-
ли поражение. 200 человек были убиты и 600 взяты в плен.
Генерал М. Тахес, который командовал правительственными
частями, помиловал пленных (в отличие от предшествовав-
ших «революций»). Среди них был и Х. Батлье-и-Ордоньес1
.
Несмотря на победу, репутация Сантоса падала с каждым
днем. В августе на него в театре во время спектакля совершил
покушение поручик Г. Ортис. Ранив генерала в лицо, он не дал
себя арестовать и на глазах публики пустил себе пулю в лоб2
.
По истечении срока правления Сантос пытался передать
власть своему ставленнику, чтобы с его помощью вновь стать
президентом, но не добился успеха. После неудачной попытки
покушения на его жизнь, он также предпочел выйти в отстав-
ку и уехал на постоянное место жительства в Европу.
Переходный период и «революция» А. Саравиа
Пост президента республики в ноябре 1886 г. занял генерал
Максимо Тахес. Он искренне пытался восстановить в русле
либерализма конституционные порядки, привлекать к поли-
тической деятельности гражданских лиц. Однако его положе-
ние было немногим лучше, чем у предшественника. Несмотря
на относительную стабилизацию экономики, нарастали кри-
зисные тенденции в банковской и финансовой сфере. Этот пе-
риод ажиотажных спекуляций уругвайцы прозвали «эпохой
Реуса» (по имени испанского банкира, основавшего в Уругвае
«Banco Nacional»)3.
После Тахеса в истории страны началась полоса «цивилиз-
ма» («civilismo»), когда в противовес периоду «милитаризма»
на высшие государственные посты избирались гражданские
1
Batallas que hicieron historia. Montevideo, 2005. P . 90, 91; Menén­
dez J. O . Uruguay, un destino incierto. Montevideo, 1998. P . 85, 86.
2
Arteaga J. J . Breve historia contemporánea del Uruguay. Montevideo,
2000. P . 109.
3 Menéndez J. O. Uruguay, un destino incierto. Montevideo, 1998. P . 94 –97;
Abadie W. R., Romero A. V., Racciati R. T. Crónica general del Uruguay:
El Uruguay del siglo XIX. Montevideo, 1981. P . 152.


Переходный	период	и	«революция»	А. 	Саравиа
173
лица. Первым из них был президент Хулио Эррера-и -Обес
(1890–1894 гг.) . Будучи одним из основных политических
лидеров национальной буржуазии, авторитетным членом ру-
ководства партии Колорадо, он занял пост министра в прави-
тельстве Тахеса и добивался полной ликвидации влияния во-
енных на политический процесс в стране. На него возлагали
надежды все либерально настроенные слои уругвайской ин-
теллигенции, в том числе и Хосе Батлье-и -Ордоньес, который
в правительстве занимался реорганизацией партии Колорадо,
ликвидацией фракционности, не оставляя огромной публици-
стической деятельности в своей газете.
Основная политическая идея Эрреры, «пресиденсиализм»
(«presidencialismo») состояла в необходимости поддержания
жесткой «вертикали власти» при безусловном соблюдении
конституционных норм и соблюдении права на оппозицион-
ную деятельность в рамках закона. Президент обладал пра-
вом назначать и снимать любых государственных служащих,
включая военных, полицейских чинов, губернаторов, глав ор-
ганов самоуправления и т.д . В то же время он был убежден в
том, что политическая стабильность может быть установлена
только при наличии «коллективизма» — привлечении к при-
нятию решений деятелей оппозиции1
.
При полной поддержке прогрессивной интеллигенции, на-
циональной буржуазии и крупных землевладельцев «пресиден-
сиализм» Эрреры не помог ему преодолеть полномасштабного
финансового кризиса, который разразился в 1890 г. и был непо-
средственно связан с британской «неформальной империей».
Начиная с 70-х гг . усиливалась зависимость Уругвая от
Британии и в 1883 г. начался новый инвестиционный бум.
Лондонский Сити предоставил городскому совету Монтевидео
заем в размере 11 млн ф. ст. В целом во время 1880-х гг. англи-
чане выделили Уругваю кредиты и займы на сумму более 25
млн ф. ст.
2
1
Vives E. M. El Uruguay de la modernización: 1876–1904. Montevideo,
1987. P. 68, 69.
2
Winn. Uruguay and British Economic Expansion, Р. 75 –150, 186–202,
228–87.

174
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Резко возросли и частные капиталовложения в экономику
Уругвая. Английские монополии вкладывали значительные
средства в транспорт и инфраструктуру, мясоперерабатываю-
щую промышленность. В 1876 г. британские инвесторы при-
обрели в собственность национальную железнодорожную
компанию, «Северные трамвайные пути» («North Tramway»)
и «Railway Company». Впоследствии они занимали господ-
ствующие позиции в строительстве железных дорог, и их стра-
тегия состояла в обеспечении контроля над инфраструктурой
страны, в том числе над газо— и водоснабжением Монтевидео,
приобретенными британцами соответственно в 1872 и 1879 гг.
Принятие Уругваем золотого стандарта облегчило торговлю
для британцев1
.
В столице процесс модернизации сопровождался появ-
лением телефонной сети и электрического освещения улиц.
Торговая эйфория и банковские спекуляции 70-х и 80-х годов
привели к лавинообразному росту числа корпораций и бан-
ков, стимулировали массовую скупку земель и недвижимости,
а также строительство многоэтажных домов2
. Процветали бан-
ковские операции, резко взлетели цены на землю и недвижи-
мость, была построена разветвленная железнодорожная сеть,
а иммиграция и импорт достигли рекордных уровней.
Однако этот спекулятивный рост зависел от постоянного
притока капиталов и займов из Лондона. Когда британские
инвесторы стали опасаться за ситуацию на Ла-Плате, приток
английской валюты резко сократился, и в 1889 г. финансовый
пузырь (как было всегда в мировой истории) лопнул. Кульми-
нацией кризиса стал коллапс в 1890–1891 гг. главного креди-
тора стран Ла-Платы (и одного из крупнейших банков в мире)
—
«Банка братьев Берингов» («Baring Brothers»). Он, правда,
был спасен от банкротства консорциумом, который возглавил
«Банк Англии» (естественно, за счет вкладчиков — рядовых
1
Nahum B. Estadísticas históricas del Uruguay, 1900–1950: Economía.
Comercio exterior. Inversiones extranjeras. Deuda pública. Balanza de pa-
gos. Producto bruto interno. Tierras. Costo de vida, salarios e inflación.
Montevideo, 2007. P . 12 –15.
2
Ibidem.


Переходный	период	и	«революция»	А. 	Саравиа
175
англичан), однако по всему финансовому миру прокатилась
«паника 1890 года», которая сопровождалась падением эко-
номики, массовыми банкротствами. На Ла-Плате последствия
были особенно тяжелыми. Президент Аргентины М.Х. Сель-
ман объявил о дефолте и ушел в 1890 г. в отставку. В Уругвае
также резко сократился приток капиталовложений, прокати-
лась волна банкротств, краха ключевых банков и закрытий
предприятий. Резко возросла безработица, ухудшилось эконо-
мическое положение населения. Последствия этого коллапса
ощущались вплоть до конца столетия.
В условиях кризиса и растущей непопулярности прави-
тельства в 1894 г., после ожесточенных дискуссий, Генераль-
ная Ассамблея назначила новым президентом члена «узкого
круга» Хуана Идиарте Борду (1894–1897 гг.). Однако в ре-
зультате противоречий между двумя ведущими партиями на-
чалось вооруженное восстание, предводителем которого стал
лидер партии Бланко Апарисио Саравиа, каудильо из семьи
ранчерос, перебравшейся в свое время из Бразильского шта-
та Рио-Гранди-ду-Сул, и участвовавшей в вооруженных стыч-
ках по обе стороны границы. «Революция» Саравиа (поводом
к ней стало то, что партии Бланко, вопреки договоренности,
предоставили руководство не над четырьмя, а только тремя
департаментами страны), подняла флаг установления изби-
рательных гарантий, тайного голосования и пропорциональ-
ного представительства.
Военные действия не привели к решительному перевесу ни
одной из сторон. Президент был склонен продолжать борьбу,
но в 1897 г. его застрелили заговорщики1
.
Борду сменил президент сената Хуан Линдольфо Куэстас,
который временно исполнял обязанности президента до 1899 г.
(после чего был избран в ходе выборов на пост президента,
который занимал до 1903 г.) . Куэстас быстро заключил мир-
ное соглашение с Национальной партией, предоставив ей кон-
троль над шестью уругвайскими департаментами и пообещав
всем уругвайцам обеспечение их политических прав.
1
Arteaga J. J . Breve historia contemporánea del Uruguay. Montevideo,
2000. P. 117.

176
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Апарисио Саравиа (1856–1904) — последний уругвайский каудильо


Переходный	период	и	«революция»	А. 	Саравиа
177
В сентябре 1897 г., после полугода вооруженных столкнове-
ний, стороны заключили пакт, согласно которому были вне-
сены коррективы в избирательное законодательство, гаран-
тирующие пропорциональное представительство оппозиции
в органах власти; предоставлены гарантии выборов только
тех кандидатов в губернаторы, которые «готовы предоста-
вить самые широкие права и свободы гражданам»; объявле-
на амнистия всем участникам «революции»; даны обещания
выплатить Национальной партии 200 тыс. песо «в знак при-
мирения»; торжественно заявлено о незыблемости демокра-
тических принципов равенства всех граждан перед законом1
.
Для обеспечения своих политических позиций Куэстас про-
вел очередную избирательную реформу в рамках стратегии
«соучастия», которая давала дополнительные права Бланко.
Посредством применения данного законодательства оппози-
ция могла занять одну треть мест в Генеральной Ассамблее
при условии получения более одной четверти голосов изби-
рателей. Политическим следствием реформ Куэстаса стала
поддержка Генеральной Ассамблеей его кандидатуры и его
избрание конституционным президентом в 1899 г.
2
В действительности же, достигнутый политический мир
был призрачным. Противоречия между Бланко и Колорадо
были лишь прикрыты поверхностными уступками, не удов-
летворявшими ни одну из сторон. Президенту Куэстасу при-
ходилось посылать своего представителя для ведения пере-
говоров с каудильо Саравиа, силы которого располагались
поблизости от бразильской границы, для того, чтобы коорди-
нировать ситуацию в стране. Хрупкое равновесие было слом-
лено после прихода к власти в 1903 г. Батлье-и-Ордонеса.
Президент поставил своей целью отменить пакт, заклю-
ченный с Бланко в 1897 г. Он сам назначил глав департамен-
тов, в том числе в ряде регионов, считавшихся вотчиной На-
1
Faig Garicoïts J. F . Sistema electoral y gobernabilidad en Uruguay.
Montevideo, 1996. P . 27; Abadie W. R. Aparicio Saravia y el proceso políti-
co-social del Uruguay. Montevideo, 1963. P . 22, 23.
2
Dutrénit S., Castro A. B ., Ita G. R. de. Uruguay: una historia breve. Mon-
tevideo, 1994. P . 242.

178
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
циональной партии. Саравия не замедлил ответить военными
действиями, поставив под ружье 15 тыс. своих сторонников.
После серии кровопролитных сражений Бланко потерпели
сокрушительное поражение. В битве при Масольере (на севере
страны, неподалеку от границы с Бразилией) 1 сентября 1904 г.
Саравия был смертельно ранен в бою и скончался на террито-
рии Бразилии через десять дней. Стороны подписали согла-
шение о мире, и в нем уже не было никаких уступок со стороны
победителей (лишь амнистия участникам боевых действий)1
.
С окончанием «революции» в 1904 г. завершилась почти
столетняя эпоха, связанная с каудильизмом в сельских регио-
нах, с беспрестанными переворотами, «революциями», бунта-
ми и восстаниями. Наступил новый период в истории страны,
связанный с либеральным реформизмом, рабочим движени-
ем, городскими слоями, средним классом и интеллигенцией.
В целом, несмотря на кровавые конфликты, которые раз-
рывали страну в последней четверти века, страна была под-
готовлена к прогрессивным либеральным реформам Батлье-
и-Ордоньеса, которые заставили мировую общественность
говорить о ней уважительно как о «латиноамериканской
Швейцарии».
Реформа образования, начатая Варелой и дополненная в
1877 г. при Латорре, ввела обязательное начальное обучение.
Кроме того, государство заботилось о среднем и высшем об-
разовании. В «Университете Республики» (известном также
как Университет Монтевидео, созданный в 1849 г., который
являлся единственным университетом страны до 1984 г.), в
1876 и 1877 г. были открыты новые факультеты медицины и
математики2
.
Продолжался процесс секуляризации, отделения церкви
от государства. Под предлогом необходимости наведения по-
рядка в «хаосе церковных архивов» Латорре ввел в 1876 г. Го-
сударственный Гражданский Реестр, который передал в руки
1
Vanger M. I . José Batllé y Ordóñez of Uruguay: the creator of his times,
1902–1907. L ., 1963. P . 143–168.
2
Bralich J. Una historia de la educación en el Uruguay: del padre Astete a
las computadoras. Montevideo, 1996. P . 87–94.


Переходный	период	и	«революция»	А. 	Саравиа
179
государства регистрацию актов рождения, смерти и браков1
.
Во время президентства Сантоса был принят Закон об обяза-
тельной гражданской регистрации браков (1885), согласно ко-
торому законными стали считаться лишь браки, заключенные
в соответствующих государственных органах2
.
Характерным признаком наступления новой эпохи стало
развитие профсоюзного и социалистического движения. Пер-
вой организацией был профсоюз типографских рабочих, ор-
ганизованный в Монтевидео в 1865 г. В 1875 г. 800 рабочих
создали Международную ассоциацию трудящихся (Associa-
cion Internacional de trabajadores). Вожаками в ней были эми-
гранты из Франции и Испании, которые активно участвовали
в работе I Интернационала.
В 1878 г. сформировалась Региональная федерация трудя-
щихся (Federacion Obrera Regional del Uruguay). В ее памфлетах
также проповедовались идеи I Интернационала. В середине
80-х по стране прокатилась довольно мощная забастовочная
волна, и усилиями региональных групп в 1885 г. была осно-
вана Федерация трудящихся Уругвая. А еще через десять лет
активисты рабочего движения создали «Рабочий социалисти-
ческий центр» (так до 1904 г. называлась Социалистическая
партия Уругвая)3.
Либералы из партии Колорадо были вынуждены считаться
с ростом рабочего движения, и уже на рубеже веков в идео-
логии наиболее дальновидных деятелей (в том числе Батлье-
и-Ордоньеса) наметилась линия на «классовое сотрудниче-
ство», вовлечение рабочих в различные социальные проекты
государства. Однако «верхи» не пренебрегали и традицион-
ным насильственным подавлением протестных выступлений
трудящихся. Так, например, в 1901 г., когда по стране прокати-
лась волна забастовок, Куэстас санкционировал масштабные
репрессии против рабочих организаций4.
1
Caetano G., Geymonat R. La Secularización Uruguaya, 1859–1919. Mon-
tevideo, 1997. P. 65, 66.
2
Ibid. P. 71–73.
3 Alexander R. J . A History of Organized Labor In Uruguay and Paraguay.
Westport (Washington). 2005. P . 9–14.
4 Ibid. P. 13.

180
Глава	3. 	 Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
Либеральные правительства стремились предпринимать
шаги по модернизации экономики страны и поощряли меры,
направленные на экономические и социальные преобразования.
Сформировались мощные «группы давления» из числа торгов-
цев, асендадос и промышленников, которые оказывали опреде-
ляющее воздействие на внутреннюю политику правящих кругов.
Несмотря на все экономические, политические и военные
перипетии, приток иммигрантов не прекращался. С 70-х годов
XIX в. до начала ХХ в. население Уругвая удвоилось и превы-
сило 1 млн человек, и 30 % из них проживали в Монтевидео1
.
В конце XIX в. экономическое развитие вновь пошло по
восходящей линии, однако накопление капитала происхо-
дило медленно, так как большие средства шли на погашение
долгов по иностранным займам. Крупные скотоводческие ла-
тифундии производили продукцию в основном на экспорт, а
доходы переводили в зарубежные банки, что также ослабляло
экономику страны.
Как и прежде относительный рост экономики зиждил-
ся прежде всего на британских займах и кредитах. К рубежу
столетий английские инвестиции превысили 40 млн ф. ст. и
были громадными, учитывая небольшие размеры страны и
численность ее населения. Достаточно сказать, что они при-
мерно равнялись британским капиталовложениям в Китае и
огромном регионе Западной Африки2
.
Стремясь поощрять местную индустрию, либеральные пра-
вительства в некоторых случаях стали устанавливать протек-
ционистские тарифы для тех товаров, которые могли произ-
водиться внутри страны. Они поощряли развитие транспорта
и связи, предоставляя налоговые и иные льготы компаниям,
работающим в этих областях. Государство также реорганизо-
вало и взяло в свои руки почтовую службу и соединило все де-
партаменты при помощи телеграфной связи3.
1
Nahum B. Estadísticas históricas del Uruguay: 1900–1950. Montevideo,
2007. P . 9–11
2
Feis H. Europe: The World's Banker, 1870-1914. N .Y., 1961, Р. 23.
3 Bértola L. Ensayos de historia económica: Uruguay y la región en la
economía mundial, 1870–1990. Montevideo, 2000. P . 151–159.


Переходный	период	и	«революция»	А. 	Саравиа
181
На рубеже веков наиболее дальновидные представители
либеральной элиты занялись разработкой моделей, которые
могли бы обеспечить поступательное, прогрессивное развитие
страны. Они понимали, что необходимо всячески поощрять
сельскохозяйственное и промышленное производство, а также
пересмотреть прерогативы, которыми обладало государство в
экономической и социальной сфере. Несмотря на значитель-
ную зависимость от британских инвестиций, на рубеже веков
в стране росли силы, ратовавшие за национальный путь раз-
вития, более активное вмешательство государства в экономику.
В 1896 г. электрическая компания была передана в веде-
ние муниципалитета Монтевидео, был создан Банк Уругвая
(«Banco de la República Oriental de Uruguay» — BROU), кото-
рый получил статус «автономного» (то есть государственного)
предприятия1
.
Более того, в период президентства Куэстаса
правительство взяло на себя строительство современного пор-
та в гавани Монтевидео. Импульс к национализации и пол-
номасштабному вовлечению государства в экономическую
жизнь получил полное развитие с приходом к власти Хосе
Батлье-и -Ордонеса.
С развитием политической культуры, самосознания, повы-
шением роли общественности, интеграцией опыта европей-
ских и латиноамериканских стран постепенно выкристалли-
зовались контуры уругвайских либералов и консерваторов.
В отличие от либералов, взывающих к «правам человека» и
ратующих (чаще всего демагогически) за «полновластие на-
рода» в рамках избирательной системы, консерваторы до-
казывали, что самый оптимальный путь состоит в том, что
реальная власть будет фактически передана в руки тех, кто
традиционно отправляет ее и кто представляет «мудрость не-
прерывной традиции»2
.
Не случайно, руководители Национальной партии Уругвая,
как и Колорадо, неизменно подчеркивали свою преемствен-
1
Sundararajan V., Baliño T. J . T. Banking Crises: Cases and Issues. Mon-
tevideo, 1991. P . 290.
2
Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология XXI века. М .,
2003. С. 45.

182
Глава	3. 	Латиноамериканское	«яблоко	раздора»	(XIX	в .)
ность от либеральной идеологии эпохи Просвещения. Но с те-
чением времени изменилась их социальная база — либералы
стали во многом опираться на городские средние слои, часть
рабочего класса, крестьянства, интеллигенцию. Консерваторы
же стали партией латифундистов, олигархов, крупной и сред-
ней буржуазии, духовенства, генералитета и офицерства.
***

Глава 4
«ЛАТИНОАМЕРИКАНСКАЯ ШВЕЙЦАРИЯ»
(ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА ХХ В.)
Хосе Батлье-и -Ордоньес:
выдающийся уругвайский реформатор
На рубеже XIX–XX вв. либерализм был вынужден раз-
виваться в жестком противоборстве с социал-демокра-
тическим (а позже с коммунистическим) движением.
По мере усиления рабочего движения либеральным полити-
кам приходилось все чаще идти на компромиссы, удовлетво-
рять справедливые требования введения прогрессивного тру-
дового законодательства, пытаться вывести тред-юнионизм в
русло системного политического процесса.
В Уругвае социалистические, коммунистические и анар-
хистские идеи значительно оживились за счет массовой им-
миграции рабочих из европейских стран. Беспокойство, а за-
частую и страх «верхов» перед массовыми выступлениями
трудящихся, вылились в поиски путей выхода из сложившей-
ся ситуации не только за счет традиционного применения по-
лицейского насилия, но и на путях социального реформизма.
Хосе Батлье-и -Ордоньес (1856–1929) оказался самым му-
дрым и дальновидным представителем уругвайского правя-
щего класса, намного опередившим в своем реформистском
новаторстве не только латиноамериканских, но зачастую и
европейских либеральных политиков. Он по праву считает-

184
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Хосе Батлье-и -Ордоньес (1856–1929),
президент Уругвая (1903–1907, 1911–1915)
ся одним из выдающихся политических деятелей Латинской
Америки ХХ в. Во время своего двукратного пребывания на
посту президента Уругвая (1903–1907 и 1911–1915 гг.) Батлье
смог осуществить целую серию либеральных реформ, благо-


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
185
даря которым страна вышла из беспрерывной череды кризи-
сов и кровавых «революций» предшествующего века и пре-
вратилась в «первое государство всеобщего благосостояния на
территории Латинской Америки», как восторженно писали об
Уругвае многие исследователи1
.
Его вклад в экономическую и политическую жизнь Уруг-
вая в ХХ веке был настолько весом, что не выглядит слишком
большим преувеличением оценка, данная ему известным аме-
риканским исследователем Р. Фитцгиббоном. «Ни Наполеон,
ни Гитлер, ни Ататюрк, ни Ганди, — считает этот историк, — не
смогли оказать такого мощного и всеобъемлющего воздействия
на свои страны, как Батлье-и-Ордоньес на горячо любимый им
Уругвай».
2
Им был внесен значительный вклад в установление и упро-
чение в Уругвае парламентской демократии, которая продержа-
лась в стране вплоть до военного переворота 1973 г. Кроме того,
антиимпериалистическая направленность его реформистского
курса, усилия по модернизации страны и всемерному развитию
социального законодательства и социального обеспечения сни-
скали ему славу одного из первопроходцев идеологии национал-
реформизма, завоевавшей популярность не только в Латинской
Америке, но и в освободившихся после Второй мировой войны
из-под колониального гнета странах Азии и Африки3.
Первый президентский срок
Хосе происходил из семьи потомственных уругвайских
аристократов и политиков. Был сыном президента Уругвая
(1868–1872 гг.) Лоренсо Батлье-и -Грау. Эта традиция продол-
жалась и в последующих поколениях. Сыновья Хосе — Сесар,
Рафаэль и Лоренсо — стали известными государственными
деятелями страны. Племянник, Луис Батлье Беррес, занимал
1
Pendle G. Uruguay. South America’s First Welfare State. Oxford, 1952.
2
Firzgibbon R. H. Freedom and Reform in Latin America. New Bruns-
wick, 1954, p.42.
3 Panizza F. Uruguay: Batllismo y despues. Montevideo, 1990; Conci G.,
Guidici G., Guidici C. Batlle y el batllismo. Montevideo, 1957; Finch H.
Political Economy of Uruguay: 1870–1970. Basingstoke, 1981.

186
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
высший исполнительный пост в 1947–1951 гг., а внучатый пле-
мянник Хорхе Батлье был президентом в 2000–2005 гг.
Молодой человек получил хорошее образование на юри-
дическом факультете университета Монтевидео и в Сорбонне.
В 1886 г. он основал газету «El Día», которая стала его главным
идеологическим и политическим органом в борьбе против оп-
понентов и постановке на повестку дня широкого круга либе-
ральных реформ, коренных преобразований государственной
власти и системы управления.
Критика диктаторской власти президентов Латорре и Сан-
тоса несколько раз приводила его к аресту и тюремному за-
ключению. Он, вместе со своими соратниками, представлял не-
большое, но сплоченное меньшинство «батльистов» в партии
Колорадо. В 1893 г. Батлье был избран в палату депутатов уруг-
вайского Конгресса, а в 1896 г. стал сенатором. В 1899 г. в тече-
ние короткого срока исполнял обязанности президента страны
(между двумя президентскими сроками Х.Л . Куэстаса). Одер-
жав победу на выборах, с марта 1903 г. занял пост президента.
Главным итогом его первого президентского срока стала
победа в кровопролитной гражданской войне, которая опу-
стошала страну в течение многих лет. В битве при Масольере
1 сентября 1904 г. был смертельно ранен предводитель второй
крупнейшей политической партии страны, Национальной
партии («Бланко») Апарисио Саравия, который скончался
через 10 дней на территории Бразилии1
. Лишившись предво-
дителя противники Батлье не смогли консолидировать свои
силы, и в стране наступил период затишья. «Революция» Са-
равиа стала последней гражданской войной в истории страны.
Еще одним итогом первого срока стали меры по секуляри-
зации, лишению католической церкви социальных функций и
освобождению общества от ее влияния. В 1906 г. в больницах
и лечебницах было запрещено размещение крестов и иной ре-
лигиозной символики, в публичных клятвах уже нельзя было
ссылаться на Бога и священные тексты2
.
1
Burel H. Los inmortales: el encuentro Batlle — Saravia. Montevideo,
2003. P. 37.
2
Williams E.J . Secularización, integración, racionalización: algunas per-
spectivas del pensamiento latinoamericano. Wash., 1975. P .13.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
187
Политика секуляризации продолжалась и в течение вто-
рого срока президентства. А после Батлье, во время правле-
ния Ф. Виеры (1915–1919 гг.) пятая статья конституции 1919 г.
гарантировала свободу вероисповедания и отделение церкви
от государства (уругвайское общество прошло в отношении
к данному вопросу довольно значительный путь: достаточно
отметить, что за 20 лет до этого, в конце XIX — начале XX в.,
когда президент Куэстас начал ограничивать привилегии ка-
толического духовенства, на него обрушился поток критики,
приписывавший его мероприятия «проискам масонов», и ре-
форма по секуляризации закончились провалом).
К 1919 г. католическая церковь была полностью отделена
от государства, хотя ей было оставлено все ее имущество и
собственность. В официальном календаре исчезли религиоз-
ные праздники. Так, например, 25 декабря стал «Семейным
днем», а рождественская неделя осталась праздничной, но
также под другим названием — «Креольская неделя», позже
переименованная в «Туристическую неделю»
1
.
Во время первого президентского срока большую извест-
ность снискали мирные инициативы Батлье. В 1907 г. он воз-
главил делегацию Уругвая на Второй Гаагской конференции,
и его предложения по поддержанию мира заслужили высо-
кую оценку большинства участников. Некоторые из мер, вы-
двинутых уругвайской делегацией, нашли отражение в итого-
вых документах конференции. В частности, был введен запрет
на использование химического оружия, который действует в
международном праве до сих пор2
.
Идеология: опора на «средний класс»?
По окончании своего первого президентского срока, когда
много усилий было потрачено на подавление восстания Наци-
ональной партии (Бланко) во главе с генералом Саравиа, Бат-
лье в течение последующих четырех лет много путешествовал
по Европе, изучал системы государственного управления во
1
Ibid. P . 13–20.
2
The Peace Movement: The Federation of the World. N .Y., 1910. P .14.

188
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Франции, Швейцарии, других странах. В этих поездках скла-
дывалась его политическая и идеологическая линия, нашед-
шая отражение во время второго срока правления.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что в
своем реформаторском рвении Батлье боролся за интересы
«среднего класса» и что к окончанию второго президентского
срока Батлье, т.е. в 1915 г., в стране прочно сложилось полити-
ческое превосходство средних слоев населения1
.
Но довольно трудно согласиться с их анализом социальной
структуры тогдашнего общества. Базой для подобных выводов
была перепись населения 1908 г., из которой исследователи
выбрали определенные категории (по занятиям, профессио-
нальной принадлежности и уровню доходов) и произвольно
причислили их либо к «рабочему классу», либо к «среднему
классу». Одним из наиболее фундированных исследований
была статья Г. Рамы в «Уругвайской Энциклопедии»
2
, где ав-
тор, не выделяя в обществе «высший класс» (вошедший также
в «среднюю» группу), рассматривает по уровню доходов груп-
пы занятости в промышленности, строительстве, торговле и
сфере обслуживания и выделяет в качестве «среднего класса»
21,6% «самодеятельного населения», а к «рабочему классу»
(как к «низшему среднему классу») относит в тех же отраслях
экономики 50%3.
Попытки выделить «прогрессивные средние слои» в сель-
ском населении (например в известной работе Х. Баррана и
Б. Наума4) и противопоставить их «высшему сельскому клас-
су», используя такие, во многом надуманные, расхождения,
как опора первого на производство шерсти (т.е. овцеводство) в
противовес выращиванию крупного рогатого скота вторыми,
а также проводя разграничения по размерам земельных уго-
дий; по отношению к так называемому кризису тасахо (tasajo
1
См., например: Johnson J. Political Change in Latin America: The
Emergence of the Middle Sectors. Stanford, 1958. P . 45 .
2
Rama G. El Ascenso de las Clases Medias. Enciclopedia Urugvaya. Mon-
tevideo, 1969. Vol. 36.
3 Ibidem.
4 Barran J., Nahum B. Historia Rural de Uruguay Moderno. Montevideo,
1976. Vol. 6. P . 429.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
189
—
вяленое мясо), когда многие крупные землевладельцы в на-
чале века потерпели колоссальные убытки по причине того,
что на рынке стало котироваться свежезамороженное мясо и
т.п. — также страдают указанными выше по отношению к го-
родскому населению пороками1
.
Более того, в те годы вообще в политической риторике
«средний класс» как таковой не существовал. Ни один по-
литический деятель 20-х
—
30-х гг. ни разу не упомянул этот
«класс» в своих официальных речах и заявлениях. Использо-
вание данной терминологии характерно лишь для послевоен-
ной (начиная с 1945 г.) политики. И отсутствие «среднеклас-
совой» риторики само по себе является мощным аргументом
против тех, кто пытается определить «средний класс» в каче-
стве массовой опоры политики Батлье.
Но могут возразить, что Батлье, сам того не зная, «объектив-
но» в своей политике действовал в интересах этого «среднего
класса». Например, утвердил закон о бесплатном среднем и
высшем образовании. Но если посмотреть аргументы самого
«дона Пепе» (так звали Батлье его сторонники) в «El Día», то
он говорил, что данный закон будет действовать «в интересах
всех, без всякого подразделения на классы», и «талантливые
бедняки станут выдающимися учеными, в то время как бес-
таланные богачи будут сажать и выращивать картофель»2
.
В этой фразе (классической для традиционного стремления
к меритократии) Батлье явно апеллирует к беднякам, а не к
«среднему классу».
В целом пафос батльистских реформ был направлен на
«гуманизацию капитализма», как об этом писал один из из-
вестных исследователей Батлье, М. Вангер3. «Дон Пепе» ли-
берализовал законодательство о браке — был принят закон о
возможности развода не только по желанию мужа (как было
раньше), но и жены. Введен высокий налог на наследство, на
1
Ponce de León N. B., Gomensoro J. Bolsa de Valores. Montevideo, 1867–
2000. Montevideo, 2000. P. 126.
2
El Dia, Montevideo. 1914.4.12 .
3 Vanger M. José Batlle y Ordóñez, 1915–1917: “Humanizando el capital-
ismo”. Uruguay y el Colegiado. Montevideo, 2009.

190
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
землю; подготовлен план земельной реформы, исходящей из
принципа, что только государство является единственным за-
конным собственником земли.
«Рабочий вопрос»
В условиях развертывания профсоюзного движения, соз-
дания левых рабочих партий главной задачей Батлье было
сохранение социального равновесия в обществе. В отличие от
большинства тогдашних олигархов, полагавшихся на средства
политического насилия, Батлье считал возможным установ-
ление «социальной гармонии»1
.
Причем в рабочем вопросе явно прослеживается тенден-
ция к популизму, выдвижению привлекательных для рабо-
чего класса лозунгов. Это прослеживалось в ходе избира-
тельной кампании 1911 г., когда Батлье значительную часть
выступлений посвящал положению рабочего класса. Тем не
менее Федерация Труда (Federación Obrera), руководимая
анархистами, призвала всех рабочих голосовать на выборах
против Батлье. И некоторое время после его прихода к вла-
сти рабочий класс вел себя явно антибатльистски: в 1911 г.
волна забастовок достигла своего пика, кульминацией стала
всеобщая забастовка. Однако благодаря «благожелательно-
му нейтралитету» президента рабочие добились реализации
многих из своих требований2
.
Затем отношения стали заметно улучшаться, тем более, что
в рабочей среде упало влияние анархистов, постоянно при-
зывавших к стачкам, зачастую вопреки материальным инте-
ресам рабочих. Безработица вследствие «золотого кризиса»
и разразившейся мировой войны резко снизила политиче-
скую и экономическую активность рабочего класса. И соот-
ветственно, реформы Батлье завоевывали все большее число
сторонников среди рабочих. Будучи приверженцем либераль-
1
Alexander R.J., Parker E.M . A History of Organized Labor in Uruguay
and Paraguay. Westport, London, 2005. P . 20.
2
Pintos F.R . Batlle y el proceso histórico del Uruguay. Montevideo, 1938.
P. 85.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
191
но-буржуазных реформ, «дон Пепе» в своих политических
заявлениях стал все чаще использовать лозунг: «Реформы,
к которым в других странах лишь призывают социалисты, в
Уругвае воплощают в жизнь Колорадос!», и на следующих вы-
борах успех партии Колорадо был обеспечен именно благода-
ря притоку новых голосов из рабочей среды1
.
Правительство ввело целый пакет законов, невиданных до-
селе в Латинской Америке, установив минимальный уровень
заработной платы, один обязательный выходной день в неде-
лю, 8-часовой рабочий день для отдельных категорий работ-
ников, компенсации по несчастным случаям на производстве
и пенсии по старости, предоставив рабочим реальную защиту
от несправедливостей в отношениях с работодателями.
Для него была характерна апелляция ко всем слоям на-
селения, с осторожным использованием «рабочего» аспекта
в качестве перспективы для привлечения новых голосов на
будущих выборах. Данная позиция отвечала чаяниям тех де-
ятелей политической элиты страны, которые верили в эконо-
мический национализм и «разумную» социальную справед-
ливость.
Для Батлье, как и его ближайших сторонников, был харак-
терен субъективистский, идеалистический подход к истории
и политике (в русле традиций Просвещения), квинтэссенцией
которого стала фраза «дона Пепе»: «Мы способны сделать все,
что угодно» (или как он же писал в 1907 г., «мы можем совер-
шать чудеса»)2
.
Именно поэтому основной реформистский пыл был на-
правлен на изменения законодательства, конституционную
реформу, так как «хорошие законы должны привести к хоро-
шей жизни» (забывая в своем рвении по созданию «правового
государства» известное изречение предшественника просве-
щенцев, Т. Гоббса, о том, что «сила создает право, а не право
—
силу»).
1
Salazar Mora J.M . Crisis liberal y estado reformista: análisis políti-
co-electoral (1914–1949). San José, 2003. P . 241.
2
Pelúas D. José Batlle y Ordóñez: el hombre. Montevideo, 2001. P . 255.

192
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Второй срок: пик реформ
По возвращении в Уругвай Батлье был избран президентом
на второй срок (1911–1915 гг.), и идеи, которые пропагандиро-
вались в его газете «Эль Диа» с 1886 г., начали воплощаться
на практике. Была введена государственная монополия на
страховое дело, электроэнергетику и электросеть. Президент
выдвинул инициативу введения 8-часового рабочего дня, обя-
зательного одного дня отдыха в рабочую неделю, состоящую
из шести рабочих дней, инспектирование условий труда, про-
вел реформу образования и реорганизацию Государственного
банка1
.
Он отменил смертную казнь, запретил корриду и бои бы-
ков. В сфере экономики и финансов президент способствовал
созданию Государственного ипотечного банка, строительству
уругвайских государственных железных дорог в дополнение к
существующим британским, и введению государственной мо-
нополии на производство алкогольных напитков и табачных
изделий.
Было внесено предложение создать соответствующие
научно-исследовательские институты и бюро для разработки
проблем, стоящих перед отдельными отраслями экономики и
установить протекционистские меры для защиты националь-
ной промышленности. Батлье ратовал за введение пенсии по
старости, выплат женщинам по уходу за детьми, возмещения
для увольняемых служащих, всеобщего бесплатного началь-
ного образования и принятие законов по защите незаконно-
рожденных детей2
.
Реформы включали также перестройку и реконструкцию
столицы страны, законодательные гарантии «свободы слова»
и политического инакомыслия, прекращение преследова-
ний по политическим мотивам, выдвижение программ, на-
правленных на улучшение социального положения населе-
1
José Batlle y Ordóñez: documentos para el estudio de su vida y de su
obra. Montevideo, 1988. P . 32–35 .
2
Lago J. José Batlle y Ordóñez: ensayos sobre el período crítico de la
República Oriental, 1903-1916. Montevideo, 1982. P . 70–72.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
193
ния. Они заслужили высокую оценку в глазах большинства
уругвайцев1
.
Для решения национальных экономических и социальных
задач были приглашены иностранные эксперты. Впервые
стали проводиться статистические исследования заработной
платы, уровня жизни, спроса и предложения на рабочую силу.
Власти отменили импортные пошлины на семена и сельско-
хозяйственные культуры. Ввели высокий налог на покупку
драгоценностей и предметов роскоши. В июне 1914 г. конгресс
начал рассмотрение закона о предоставлении женщинам рав-
ных прав с мужчинами.
Типичным для Батлье было высказывание: «Существует
огромная несправедливость в том колоссальном разрыве, ко-
торый мы наблюдаем между богатыми и бедными». Игнори-
руя классовые противоречия, он писал: «Истинный источник
неравенства состоит в сложности создания справедливой си-
стемы распределения благ, а разрыв между богатством и бед-
ностью должен неизменно сокращаться, и это является глав-
ной задачей государства»2
Власть имущие в Уругвае с возрастающим напряжением
наблюдали за правотворчеством их выдающегося современ-
ника. Даже некоторые из его сторонников не были готовы к
фейерверку предложенных проектов. П. Манини предупреж-
дал, что надо двигаться «медленно, но верно»; Х. Э . Родо вы-
ступил против закона о 8-часовом рабочем дне; Х. Рамиреса
охватил ужас, когда он узнал о готовящемся установлении го-
сударственной монополии в области страхования3. (По этому
поводу он даже вызвал Батлье на дуэль, но поединок, к сча-
стью закончился бескровно, поскольку оба противника вы-
стрелили в воздух).
Ассоциация землевладельцев бойкотировала аграрное
законодательство и добилась того, что один из его пунктов,
1
Batlle y Ordóñez, el reformador. Montevideo, 1942. P . 227–230.
2
Цит. по: Hanson S. G . Utopia in Uruguay: Chapters in the Economic
History of Uruguay. N .Y., 1982. P . 15–22 .
3 Vanger M. The Model Country: José Batlle y Ordoñez of Uruguay, 1907–
1915. Lebanon (N. H .), 1980. P . 76.

194
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
проект по увеличению вдвое налога на необрабатываемые
земельные владения (так называемый проект Вильимана)
даже не был допущен к обсуждению в законодательном ор-
гане власти1
.
Те же силы, которые создали в 1910 г. «Лигу мира» для от-
пора «националистической революции» (готовящемуся вос-
станию «бланкистов») под лозунгом «Батлье лучше, чем во-
йна» — Ассоциация землевладельцев, биржевики, Торговая
палата и Центр розничных торговцев — к 1915 г. заняли откро-
венно враждебную позицию по отношению к президенту (по-
казательно, что при окончания срока его правления ни одна
из крупных компаний не стала соблюдать обычную в таких
случаях формальность — подписать памятный альбом с выра-
жением «почтительных уверений в своем уважении»).
Таким образом, правление Батлье характеризовалось на-
личием явно выраженных противоречий: с одной стороны,
слабое рабочее движение, приверженность большей части
политической элиты лозунгу «медленно, но верно», высокий
уровень организации сил крупных городских предпринимате-
лей и землевладельцев; с другой — динамичная государствен-
ная политика экономической модернизации и трансформа-
ции, стремление к освобождению из-под гнета зарубежного
экономического засилья, расширению функций и роли го-
сударства, обеспечению достойных условий жизни для всех
граждан.
На фоне невысокой поначалу массовой поддержки и про-
тиводействия со стороны значительной части политической
элиты успехи политики Батлье в создании «образцового госу-
дарства» выдают в нем выдающегося политика, сумевшего до-
биться максимума возможного в существовавших условиях.
Некоторые исследователи критикуют Батлье за то, что он
не создал новую партию, основанную на классовом принци-
пе2
. Однако этот шаг даже не приходил (и не мог прийти) в
голову Батлье, который всеми своими корнями был привязан
1
García A. Reforma agraria y dominación social en América Latina. Bue-
nos Aires, 1973. P . 45 –47 .
2
Frugoni E. El libro de los Elogios. Montevideo, 1953.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
195
к господствующей экономической и политической элите, сло-
жившейся партийной системе, к партии Колорадо, которая
была партией его отца, тестя и других родственников.
Конституционная реформа. Колехиадо
Батлье считал, что реформы неосуществимы без глубоких
преобразований в конституции страны и основной законода-
тельной базе. Во время своего визита в Европу Батлье хотел
найти некое «универсальное» средство против бунтов и вос-
станий, которые потрясали Уругвай в течение всего XIX в. Он
пришел к выводу, что данные пороки являются следствием
чрезмерной централизации исполнительной власти страны.
«Дон Пепе» призывал к реформе существующей конститу-
ции по трем направлениям: введение коллегиального органа
исполнительной власти; опора на референдумы как средство
мирного разрешения политических противоречий; узаконе-
ние местного самоуправления с широкими полномочиями (по
примеру швейцарских кантонов). Центральная идея состоя-
ла в том, что исполнительная власть должна осуществляться
коллегией (ejecutivo colegiado), состоящей из 9 лиц.
Однако предложения Батлье о введении «плюралистиче-
ской» или «коллегиальной» исполнительной власти оставили
большинство уругвайцев равнодушными. Некоторые деятели,
(например, Балтасар Брум), поддержали его, но противников
было так много, что они создали даже свою партию под назва-
нием «антиколлегиалисты».
В итоге бурных дискуссий была принята новая Конститу-
ция, вступившая в силу с 1 марта 1919 г., (дня провозглашения
новым президентом страны Балтасара Брума). Среди измене-
ний можно отметить пункт, по которому президент приходил
к власти в ходе всеобщих выборов (ранее он избирался кон-
грессом). Был введен Национальный совет. Он состоял из 9
членов, утверждаемых по итогам всеобщих выборов сроком
на 6 лет и должен был готовить к обсуждению в конгрессе
бюджет, контролировать и наблюдать за ходом и законностью
избирательных кампаний и выборов.

196
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Президент по-прежнему остался главой исполнительной вла-
сти, представлявшим нацию внутри страны и за рубежом. Ему
непосредственно подчинялись «силовики» — министры вну-
тренних дел, армии и ВМФ, а также министр иностранных дел.
Однако контроль над всеми вопросами, которые не были прямо
предписаны конституцией для президента, перешли в ведение
Национального совета. К ним относились министерство образо-
вания, торговли и промышленности, общественных работ.
Хотя двухчленная система исполнительной власти (прези-
дент — Национальный совет) вызвала шквал критики, но она
на практике не привела к каким-либо серьезным изменениям
внутри властных структур общества.
Батлье и батльизм
Влияние Батлье сохранялось в Уругвае в течение всего ХХ в.
Деятели партии Колорадо неизменно подчеркивали пре-
емственность их политики от великого уругвайского рефор-
матора. Любопытно, что смена правящего двухпартийного
режима (Национальной партии и Колорадо) была также вы-
звана борьбой за «чистоту» батльизма. Президенты Т. Васкес и
Х. Мухика, пришедшие к власти от Широкого Фронта, утверж-
дали, что именно политика их партии является «неискажен-
ным и безукоризненным продолжением реформизма Батлье
в новых исторических условиях»1
.
Стратегия Батлье в области социального и трудового зако-
нодательства была продолжена его сторонниками. 19 ноября
1920 г. был введен один выходной день после 6-дневной рабо-
чей недели для водителей и государственных служащих. В 30-е
годы служащим коммерческих предприятий была предостав-
лена так называемая «английская неделя» (semana inglesa),
когда в дополнение к воскресному дню работники могли от-
дыхать и вторую половину дня в субботу.
18 ноября 1926 г. установлен минимум заработной платы
для портовых рабочих. Затем приняли соответствующие за-
1
Gilio M. E. Pepe Mujica: De tupamaro a Presedente. — Buenos Aires:
Le Monde Diplomatique, 2005. — P . 42.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
197
коны и для других отраслей экономики. Появились законы
о выплате «семейных пособий» для работников, имевших
детей, о выделении служащим ежегодной премии в размере
месячной оплаты труда за каждый проработанный на пред-
приятии год, о безопасности труда на предприятиях, об ответ-
ственности предпринимателей перед гражданским судом за
любой несчастный случай на производстве. Государственные
предприятия, департаменты и муниципалитеты были обяза-
ны застраховать своих работников в Государственном страхо-
вом банке; был создан Фонд компенсаций по безработице для
работников мясоупаковочной промышленности.
Пенсии по старости были предусмотрены впервые в законе
от 11 февраля 1919 г. Они распространялись на лиц, достигших
60 лет, а также «всех нетрудоспособных и находящихся в бед-
ности» (вне зависимости от возраста). Для создания пенсион-
ного фонда использовались налоги на предпринимателей и
землевладельцев, а также поступления в казну от повышен-
ных налогов на азартные игры и алкогольные напитки1
.
Государственный сектор экономики
Батлье предпринял энергичные усилия по многопланово-
му и многостороннему вмешательству государства в экономи-
ческую жизнь страны. Государство стало выполнять регули-
рующие функции в экономике, заняло ключевые позиции в
отдельных отраслях, создавая госпредприятия, и поставило
перед собой цель сократить влияние иностранных монополий
на экономическую жизнь страны.
При «доне Пепе» появились (в основном в сфере услуг)
«автономные предприятия» (entes autonomos), среди них
страховые агентства, компании в сфере инфраструктуры, а
также ипотечные банки. Позже, в 20-е — начале 30-х гг. было
создано 20 госпредприятий и в сфере производства, среди
них такие гиганты (по уругвайским меркам) как Националь-
ное предприятие по производству горючего, спирта и цемента
1
Sinha T. Pension Reform in Latin America and Its Lessons for Interna-
tional Policymakers. México, 2000. P . 39.

198
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
(Administración Nacional de Combustibles, Alcohol y Portland —
ANCAP). К 1931 г. на этих производствах было занято около
9 процентов самодеятельного населения страны (среди них
около 16 процентов рабочей силы Монтевидео).
Комиссия по тарифам США следующим образом описы-
вала отличия Уругвая от других стран Латинской Америки:
«Государственные монополии использовались в других лати-
ноамериканских странах в основном как фискальные агент-
ства и источники государственного дохода. В Уругвае, однако,
коренным образом отличаются мотивы существования по-
добных предприятий; система государственных предприятий
была создана для обеспечения определенных экономических
и социальных выгод для уругвайского народа; таких, напри-
мер, как дешевое страхование, расширение занятости, низкие
ставки банковского процента, относительно дешевые и про-
шедшие жесткий санитарный контроль поставки мяса в Мон-
тевидео. Кроме того, данные предприятия использовались
для сокращения степени воздействия иностранного капитала
на индустриальную жизнь страны и обеспечения достаточной
независимости от иностранных источников сырья и готовой
продукции».
1
Государство стало монополистом в сфере страхования. Оно,
посредством своих предприятий, являлось одним из крупней-
ших производителей алкоголя и продуктов нефтепереработ-
ки, было собственником мясоперерабатывающего завода и
рыболовецких траулеров, производило рыбные продукты и
химикаты, контролировало основные банковские учрежде-
ния, телефонную систему и порты страны.
Скотоводы долгое время тщетно жаловались на то, что
иностранных мясоперерабатывающие предприятия, которые
устанавливали квоты на поставки мяса и имели доступ на Лон-
донский рынок, устанавливали слишком низкие закупочные
цены на мясо. И для противодействия иностранному капита-
лу в 1928 г. правительство создало национальное мясоперера-
батывающее предприятие «Национальную мясохладобойню
1
U. S. Tariff Commission. Economic Controls and Commercial Policy in
Uruguay. Wash., 1945. P . 11.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
199
(“Frigorífico nacional”), которое поддерживалось государством
и возглавлялось советом, состоявшим из представителей от
правительства, Сельскохозяйственной Ассоциации и Сельско-
хозяйственной Федерации.
Государство также стремилось облегчить положение пред-
приятий в сфере животноводства за счет предоставления
кредитов на льготных условиях через Государственный банк
(«Banco de la República»). Эти кредиты использовались, в част-
ности, для улучшения породы скота, закупки (в основном из
Англии) племенных быков Герефордской породы.
1
Кроме создания государственного сектора в экономике вла-
сти всемерно поощряли развитие местной промышленности.
Так, за десятилетие с 1920 по 1930 гг. в стране было построено
4408 новых промышленных предприятий.
2
Согласно переписи 1930 г., в стране насчитывалось 7403
промышленных предприятий, время основания и количество
которых определялись следующими данными.
До 1876 года было основано 137 предприятий:
С1876 по 1900 г. — 577;
С 1901 по 1914 г. — 1272;
С 1915 по 1919 г. — 1009;
С 1919 по 1930 г. — 4408.
Всего 7403 предприятия, из которых более половины было
создано в эпоху батльизма3. При поддержке государства полу-
чили развитие различные отрасли, относившиеся в основном
к легкой промышленности, что способствовало сохранению
внутри страны крупных денежных сумм, которые ранее вы-
возились за границу с целью приобретения большей части по-
требляемых промышленных товаров.
Новая экономическая политика способствовала тому, что
национальный доход значительно возрос как за счет расшире-
ния собственной промышленной базы, так и за счет увеличе-
1
Report on the Financial and Economic Conditions in Uruguay. Septem-
ber, 1927. Department of Overseas Trade. L., 1927. P . 12 .
2
Pintos F. R. História del Uruguay (1851–1938).Montevideo, 1946, p.147.
3 Пинтос Ф. Р. Батлье и процесс исторического развития Уругвая. М .,
1962, с. 125.

200
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
ния экспортных доходов. В стоимостном выражении экспорт
удвоился к началу 20-х гг., и за период 1926–1930 гг. постав-
ки мяса за рубеж продолжали расти быстрыми темпами, со-
ставив в среднем ежегодно 206 тыс. тонн — рекордная цифра,
которая никогда не была превышена вплоть до настоящего
времени.
Некоторые из государственных предприятий были убы-
точными и существовали только за счет дотаций. Другие же
приносили неплохую прибыль, и в итоге чистый доход госу-
дарственных предприятий за период 1937–1940 гг. составлял
в среднем ежегодно более 10 млн песо1
.
Три фактора — рост денежных поступлений от экспорта
мяса, улучшение условий труда и успешная деятельность го-
спредприятий — действовали параллельно и одновременно, и
именно из них вырос феномен «уругвайского экономического
чуда», прочно закрепившего в массовом сознании неразрыв-
ную взаимосвязь между экономическим процветанием и вме-
шательством государства в «свободную игру рыночных сил».
Экономические достижения привели к бурному притоку
иммигрантов из Европы, охваченной войнами и кризисами.
В 1875 г. население Уругвая составляло менее 500 тыс. чело-
век. В 1914 г. оно утроилось и достигло цифры 1,5 млн К се-
редине же 40-х годов, согласно данным ООН оно выросло до
2,3 млн чел.
2
Так как индейцы были истреблены в XIX в., а завезенные
из Африки негры составляли незначительную прослойку и
жили в основном вдоль границы с Бразилией, костяк населе-
ния в исследуемый период, как и прежде, составляли белые
потомки испанских конкистадоров. В сельских районах встре-
чался этнический тип с индейскими признаками, но эта груп-
па метисов насчитывала не более 10% населения. Иммигран-
ты (большую часть которых в первой трети XX в. составляли
испанцы и итальянцы) легко ассимилировались с местным
населением.
1
Ibid. P . 13.
2
Pendle G. Uruguay. South America’s First Welfare State. Oxford, 1952.
P. 5–6.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
201
Отношение Великобритании и США
к батльистским реформам
В начале ХХ в. Великобритания продолжала играть до-
минирующую роль в экономике и политике страны. Уругвай
являлся одним из главных поставщиков шерсти для текстиль-
ной промышленности Англии. Кроме того, англичане высоко
ценили говядину, импортируемую из этой страны. Пастбищ-
ное животноводство, развивавшееся с колониальных времен,
получило новый мощный импульс с конца XIX в. Для того
чтобы быстро доставлять крупный рогатый скот в порт Мон-
тевидео была создана разветвленная сеть железных дорог,
строительство которых взяли на себя британские инвесторы.
Крупнейшие сектора экономики находились под контро-
лем английских банкиров и финансистов. Однобокое разви-
тие экономики привело к тому, что процветание страны зави-
село от мировых цен на шерсть и мясо. Их резкие колебания
приводили то к экономическому буму, то к падению в пучины
кризисов1
.
Экспорт мяса накрепко привязывал страну к рынкам веду-
щих капиталистических держав (прежде всего, Британии) и
зависел от многих, зачастую непредсказуемых факторов. На-
пример, в 1926 г. уругвайские экспортеры оказались в очень
тяжелом положении из-за перебоев в поставках, связанных и
забастовками шахтеров в Англии, которые затем переросли во
всеобщую стачку. Недостаточно надежными оказались также
рынки сбыта во Франции, Италии и Бельгии. Большие поте-
ри принесла засуха летом 1927г., вслед за которой наступили
резкие холода, что привело к массовому падежу крупного ро-
гатого скота.
Пользуясь своим монопольным положением на рынке
британцы (а затем и компании из США) установили непо-
мерные «ножницы цен», навязывая минимальные закупоч-
ные цены на сырье и взвинчивая цены на свою промышлен-
ную продукцию.
1
Nahum B. Uruguay — Inglaterra: sus relaciones financieras hasta medi-
ados del siglo XX. Montevideo, 2003. P . 55 .

202
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Кредиты и займы, полученные в лондонском Сити исполь-
зовались не только для развития экспортных отраслей эконо-
мики и строительства железных дорог. Они позволяли кор-
румпированным англофилам в среде чиновников оплачивать
имитацию «британского шикарного образа жизни», красть
деньги из казны для личного обогащения, строительства вилл
и дворцов в Европе, обучения своих отпрысков в престижных
школах и университетах Англии и других стран Старого Света,
а также поддержания своего влияния и власти в экономике и
политике.
На рубеже веков дряхлеющий британский лев стал все чаще
уступать позиции агрессивным хищникам из США. На этих
межимпериалистических противоречиях и строил свою поли-
тику национал-реформизма президент Батлье. Более того, ему
«повезло» в том отношении, что главные империалистические
державы ввязались в Первую мировую войну, и им было не до
локальных событий в маленькой латиноамериканской стране.
Начиная со второго года войны (1915) и вплоть до 1917 г. уруг-
вайская экономика работала на полную мощность, поставляя
свою продукцию сначала на фронты войны, а позднее — для
восстановления пострадавших от войны стран. Так сформиро-
валась и укрепилась прослойка местной буржуазии, ставшей
финансовой опорой батльизма. Она во все большей степени
тяготела к новому «гегемону», Соединенным Штатам. Часть
разбогатевших городских «олигархов» связала свои интересы
с североамериканскими монополиями, тогда как большинство
крупных землевладельцев сохраняли верность своим старым
союзникам — английским компаниям. Таким образом одни
привилегированные слои вступали в столкновение с другими.
В послевоенные годы США, пользуясь падением экономи-
ки в Британии, стали захватывать все новые позиции в Уруг-
вае (как и в целом в Латинской Америке).
В 1926 г экспорт в денежном выражении составил 94,8 млн
песо, а импорт (по официальной оценке) — 73,3 млн, таким
образом положительное сальдо торгового баланса составило
21,5 млн песо.
1
1
Ibidem.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
203
Однако за счет занижения цен при прохождении через
таможню (обычный и поныне способ уклонения от выплаты
таможенных пошлин и сборов) реальная стоимость импорта
составила около 95,3 млн песо и таким образом, за благопо-
лучными официальными цифрами скрывался дефицит торго-
вого баланса.
К нему добавлялись выплаты по страхованию и фрахту,
которые уменьшали стоимость экспортной выручки, воз-
врат Уругваем процентов по иностранным кредитам, а также
прибыль, полученная в стране иностранными компаниями и
«уплывшая» за рубеж.
Таким образом при внешнем благополучии в показателях
скрывались «прорехи», сквозь которые исчезали денежные
резервы, которые могли бы смягчить для страны в 30-е годы
последствия мирового экономического кризиса.
США прочно обосновались на первом месте в импорте
Уругвая, навсегда вытеснив с этих позиций «неформальную
империю».
Таблица 1
Импорт Уругвая по странам в 1924–1926 гг.
(тыс. долл.)
Страна
1924 г.
1925 г.
1926 г.
США
15,203
19,022
21,323
Великобритания
11,334
12,818
9,817
Германия
6,830
7,978
8,144
Аргентина
6,316
6,653
7,238
Бразилия
5,696
4,040
3,843
Франция
3,469
4,205
5,330
Италия
2,872
4,315
4,042
Бельгия
2,752
3,810
4,046
Испания
2,718
3,352
3,419
Источник: Report on the Financial and Economic Conditions in Uru-
guay. September, 1927. Department of Overseas Trade. L ., 1927. P. 25.

204
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Из таблицы видно, что Уругвай завозил (в стоимостном
выражении) из США и Англии в середине 20-х годов прибли-
зительно столько же продукции, сколько из всех остальных
стран, входящих в число его крупнейших контрагентов вместе
взятых.
Таможенная политика Уругвая сводилась, по формулиров-
ке властей, к «мягкому протекционизму», то есть к установ-
лению повышенных ввозных ставок на те, преимущественно
сельскохозяйственные продукты, которые могли произво-
диться внутри страны.
1
Что касается экспорта, то здесь ситуация была иной — все
ведущие позиции занимали Британия и другие европейские
страны (что было вызвано нехваткой продовольствия после
окончания войны).
Таблица 2
Экспорт Уругвая по странам в 1924–1926 гг.
(тыс. долл.)
Страна
1924 г.
1925 г.
1926 г.
Великобритания
24,223
23,592
23,956
Германия
17,730
15,410
14,160
Франция
13,769
11,558
12,330
Бельгия
11,836
10,847
9,443
Аргентина
10,947
7,973
8,910
США
7,104
11,996
11,166
Нидерланды
6,299
1,964
2,664
Бразилия
6,046
5,168
4,373
Италия
5,658
7,137
4,508
Источник: Report on the Financial and Economic Conditions in Uru-
guay. September, 1927. Department of Overseas Trade. L ., 1927. P. 26.
После окончания войны начался переходный период к ге-
гемонизму США в Уругвае (как и других странах континента).
1
Ibid., p. 10.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
205
Американцы активно вытесняли британский капитал, зани-
мали господствующие позиции в экономике.
Самые крупные предприятия в главном для Уругвая
секторе экономики — мясопереработке (мясохладобойни)
принадлежали американцам. Это были такие гиганты как
«Свифт» (переработавшая в виде охлажденного, заморо-
женного или консервированного мяса для целей экспорта
в 1926 г. 345 тыс. голов крупного рогатого скота и 500 тыс.
голов овец), «Уругвайя» (соответственно 120 и 105 тыс.) и
«Артигас» (189 и 404 тыс. голов). Англичанам пришлось до-
вольствоваться единственной крупной компанией «Англо»
(160 и 221 тыс.). И замыкающей в этом ряду стала единствен-
ная уругвайская компания по производству вяленого мяса
(«тасахо» или, как его называют уругвайцы, «Charqui»),
переработавшая в том же году 100 тыс. голов крупного ро-
гатого скота1
.
Большая часть сельскохозяйственных машин и оборудо-
вания закупалась в США и Канаде. В импорте стали и прока-
та США также успешно вытеснили Англию и другие европей-
ские страны, поставляя в Уругвай железнодорожные рельсы,
балки для строительных работ и другие товары. В импорте
автомобилей 80 % приходилось на США. Американские ком-
пании «Форд» и «Дженерал моторз» построили первые в
Уругвае сборочные заводы в Монтевидео. В 1924–1926 гг. на
улицах Монтевидео курсировали 360 автобусов (омнибусов),
90 % которых были завезены из США.
2
Оттуда же начали им-
портировать первые в Уругвае трактора, механические плу-
ги, сеялки и другое оборудование.
Расширяющееся строительство потребовало создания
собственных предприятий по производству цемента, и в те
же годы появилась Уругвайская компания по производству
портландцемента, которая являлась филиалом нью-йоркской
«Международной цементной корпорации». Причем после
создания государственного предприятия ANCAP в 1931 г. аме-
риканцы не позволили уругвайскому госпредприятию стать
1
Ibid., p. 11.
2
Ibid., p.15.

206
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
монополистом в этой области, и два предприятия продолжали
существовать одновременно.
Весь потребляемый в стране бензин, керосин и смазоч-
ные масла импортировались из США. Топочный мазут как
для целей отопления, так и в качестве горючего для уругвай-
ской государственной тепловой электростанции поступал
оттуда же.
Очень важный для нужд хладокомбинатов жидкий аммиак
полностью завозился из США. Местное государственное пред-
приятие «Национальный институт химической промышлен-
ности» использовал завозные химикаты для производства
сельскохозяйственных удобрений и бытовых нужд.
Большая часть лекарств и фармацевтических товаров так-
же импортировалась из США, хотя в стране было построено
8 своих фармацевтических заводов.
Зависимое положение в экономике страны создавалось
не только за счет внешней торговли и засилья иностранных
предприятий в Уругвае, но и за счет кредитных пут, которыми
связали страну «щедрые» североамериканские инвесторы.
Так, в апреле 1926 г. по просьбе уругвайского правитель-
ства частные американские банки предоставили стране кре-
дит в размере 30 млн песо. Он был использован для покрытия
существующих долгов министерства финансов, а также для
развития системы общественных работ, включая портовые со-
оружения и канализационную систему, строительство школ,
расширение таможни, строительство железной дороги Сан-
Карлос — Роча, выплаты жалования военнослужащим и по-
лицейским.
Этот и прочие американские кредиты использовались для
расширения порта Монтевидео, а также для модернизации
портовых сооружений в Ла-Паломе, Нуэва-Пальмире, Мерсе-
десе, Фрай-Бентосе, Сальто, Колонии-дель-Сакраменто. Кроме
того, правительство субсидировало строительство шоссейных
дорог, мостов. То есть помимо получения солидных дивиден-
дов, иностранные инвесторы за счет уругвайцев создавали для
себя же благоприятные возможности для дальнейшей торго-
во-экономической экспансии.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
207
Страна же все глубже погружалась в долговую кабалу. Го-
сударственный долг Уругвая, который в 1860 г. составлял
2,8 млн песо, в 1914 г. возрос до 141 млн, а на 1 января 1926 г.
достиг 221,5 млн песо (Стоимость указана, исходя из экви-
валента золотого песо, который был по номиналу чуть ниже
американского доллара). Из них 72,3 млн приходилось на вну-
тренний долг, а 146,7 — на внешние долги перед иностранны-
ми банками1
.
Что касается государственного бюджета, то после затяж-
ного периода дефицитов в 1924–1926 гг. годовые бюджеты
стали сводиться с положительным сальдо (в основном за счет
возраставших поступлений от экспорта). Но среди статей го-
сударственных расходов оплата процентов по существующим
внешним долгам прочно закрепилась на втором месте после
затрат на заработную плату работников государственного
сектора2
.
Необходимо отметить, что в 20-е годы господство США на
уругвайском рынке еще не было таким заметным как в период
после окончания второй мировой войны. Между англичанами
и янки во многих сферах еще шла борьба на равных.
Британский капитал продолжал доминировать в живот-
новодстве, сфере коммунального хозяйства и инфраструкту-
ре, имея в своем распоряжении железные дороги, городской
транспорт, газификацию, водоснабжение, телефонную и теле-
графную связь. Значительную роль продолжали играть ан-
глийские банки и крупные коммерческие фирмы, страховые
компании и кредитные организации. В руках британских ин-
весторов по-прежнему находились важнейшие рычаги нацио-
нальной экономики.
Представители могущественных английских компаний
были тесно связаны с латифундистами и крупными скотово-
дами и для поддержания своего господства искусственно тор-
мозили полноценное развитие производительных сил страны.
1
Robertson W. S. History of Latin-American Nations. N . Y., L., 1932,
p. 346; Report on the Financial and Economic Conditions in Uruguay.
September, 1927. Department of Overseas Trade. L ., 1927, p. 6.
2
Ibid., p. 7.

208
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Они поощряли лишь необходимые для них сырьевые отрасли
и всеми силами подавляли ростки местной индустрии, что об-
рекало Уругвай на роль вечного поставщика сырья и потреби-
теля ввозимой извне промышленной продукции.
Уругвай являлся одной из тех стран Латинской Америки,
где латифундизм достиг наибольшего распространения. Со-
гласно сведениям, опубликованным в 1925 году, 8375 тыс. га,
другими словами, почти половина национальной территории,
были заняты 3196 поместьями; при этом количество собствен-
ников выражалось еще меньшим числом, так как многие из
них владели несколькими латифундиями 1
.
Общая картина
аграрного строя в Уругвае представляла собой господство ла-
тифундистов, эксплуатировавших крестьянское население.
Интересы внутренних потребителей — рабочих, крестьян,
мелких и средних предпринимателей, скотоводов, приноси-
лись в жертву личным интересам отдельных владельцев, свя-
занных с крупным британским капиталом.
При создании разветвленной сети железных дорог англи-
чане учитывали не обеспечение нормальной транспортиров-
ки товаров диверсифицированной национальной экономики,
а только связь скотоводческих районов с Монтевидео — основ-
ным центром переработки продуктов животноводства и глав-
ным портом для их вывоза.
Одним из британских гигантов была компания «Либих»,
названная в честь немецкого ученого («отца агрохимии») и
производившая по его технологии мясные экстракты. Счита-
ется, что эта компания, открывшая свое производство в 1865
г., «облагодетельствовала» уругвайцев. И в г. Фрай-Бентос,
где были расположены ее предприятия, воздвигнут даже мо-
нумент в ее честь «от благодарных жителей страны».
Хотя владельцы компании действительно построили со-
временный промышленный комплекс на берегу р. Уругвай,
однако он был предназначен лишь для первичной обработки
продукции, после чего мясо отправлялось в Британию. Зада-
ча состояла в том, чтобы закупать скот по минимальной цене,
1
Ibid., p. 337 –339.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
209
производить забой, перерабатывать сырье практически без
отходов, отправлять через океан и уже в Англии получать мак-
симальную прибыль от всех этих операций. В результате «Ли-
бих» установил рекорды по дивидендам, которые составляли
к началу первой мировой войны более 20%. Однако уругвай-
цам из этих денег не досталось ровным счетом ничего.
Хотя владельцы компании «Либих» располагали внуши-
тельным капиталом, технологиями, квалифицированной ра-
Памятник в честь британской компании «Либих» (г. Фрай-Бентос)

210
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
бочей силой, они никогда не расширяли свою деятельность
в Уругвае, не вложили ни пенса в местную обрабатывающую
промышленность, которая могла бы использовать побочные
продукты скотобоен, и не позволяли другим создавать такие
предприятия. Шкуры крупного рогатого скота, забитого во
Фрай-Бентосе, сушили, солили и отправляли для последую-
щей обработки в Европу. В Уругвае из нее не могли произво-
дить обувь, ремни или даже просто продавать кожу в листах
или рулонах.
Несмотря на то, что шерсть была одним из ведущих экс-
портных товаров Уругвая на протяжении десятилетий, ан-
гличане зорко следили за тем, чтобы в стране не было своей
текстильной промышленности. В 1910 г. лишь 0,01 % (!) из
40 млн кг добытой шерсти использовалось уругвайцами. Все
ткани завозились из Британии, и даже армия (обычно самый
емкий и надежный рынок сбыта для местной текстильной
промышленности) была одета в форму, сшитую из англий-
ского сукна.
Благодаря британским инвестициям в Уругвае (по сравне-
нию с другими странами континента) имелась хорошо разви-
тая транспортная система, которая также обслуживала прежде
всего коммерческие интересы «неформальной империи». Па-
роходная линия, совершавшая регулярные рейсы от Монтеви-
део до Буэнос-Айреса могла доставить пассажиров и грузы от
одной столицы до другой в течение нескольких часов. Кроме
того, существовали пароходные линии по р. Парана и ее при-
токам. К началу 20-х годов было проложено около 2 тыс. км.
железнодорожных путей, что обеспечивало надежную связь
практически со всеми крупными центрами в сельскохозяй-
ственных районах.
Англичане практически полностью обладали сетью наци-
ональных железных дорог (государству принадлежала их не-
значительная часть, общей протяженностью лишь 257 км.)
1
Они также владели трамвайными линиями в Монтевидео
протяженностью 288 км и компанией «Ла Трансатлантика».
1
Report on the Financial and Economic Conditions in Uruguay, p. 20.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
211
В руках британцев также находилось прибрежное судоход-
ство — в основном между Монтевидео и Буэнос-Айресом. По
каботажным маршрутам шла оживленная торговля промыш-
ленными товарами, солью, кожами, шерстью, автомобилями,
картофелем, мукой, вяленой говядиной. Те же товары пере-
возились по морю в Бразилию, а оттуда шли поставки леса,
пиломатериалов, кофе, риса, табака, сахара и бананов.
Помимо транспорта англичане проявляли активность и в
области связи. Длина телефонных линий в Уругвае составляла
в 20-е гг. около 57 тыс. км, и телефонная сеть была поделена
между Национальным телефонным кооперативом Уругвая и
Британской телефонной компанией.
В сфере транспорта проявляли активность и немцы. В 1926 г.
компания «Юнкерс» открыла первую пассажирскую воздуш-
ную линию между Буэнос-Айресом и Монтевидео. На ней ис-
пользовались четырехместные гидропланы, преодолевавшие
расстояние между городами за полтора часа1
.
Радиотелеграфная связь находилась в ведении государства,
на ней использовалось немецкое оборудование «Телефун-
кен», позволявшее устанавливать радиосвязь на расстоянии
до 4 тыс. миль . В 20-е годы появились первые коммерческие
радиостанции, хотя слушателей было немного, и передачи от-
личались низким качеством, с сильными помехами.
Большая часть судов, швартовавшихся в Монтевидео, при-
надлежала англичанам. В 1926 г. туда зашло 817 британских
судов, общим тоннажем 3,7 млн т. На втором месте была Фран-
ция (221 корабль), затем Италия (208), Германия (183), США
(165) и Греция (72)2
.
Таким образом благодаря Англии Уругвай оказался вклю-
ченным в «империю, где никогда не заходит солнце». Однако
в огромном глобальном «авто» ему не нашлось места среди
ездоков или шикарной отделки салона, и пришлось доволь-
ствоваться лишь ролью горючего и выхлопных газов.
Позорной страницей в этом «новом глобализме» стала
причастность страны к порнотрафику. Организаторы этого
1
Ibid., p. 24.
2
Ibid. ,p. 22 .

212
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
отвратительного криминального гешефта из Британии, поль-
зуясь связями со своими собратьями по бизнесу (в основном
из России и стран Восточной Европы) и разветвленной транс-
портной системой империи, развернули невиданную доселе
по размаху деятельность. Используя рекламу, они заманивали
девушек перспективами «достойной и хорошо оплачиваемой
работы за рубежом» в качестве гувернанток, официанток и
т.п. (а иногда просто похищали их на улицах), а затем отнима-
ли документы и заставляли работать в борделях.
Для того, чтобы «белые рабыни» не смогли сбежать, их
часто перевозили из одной страны в другую. Было организо-
вано несколько подпольных маршрутов, опоясывающих весь
земной шар (они до сих пор используются порномафией),
но самой распространенной в начале ХХ в. была переброска
«живого товара» из Москвы, столиц восточноевропейских
государств в Германию, затем Британию и морским путем в
дома терпимости и перевалочные пункты в Уругвае, Аргенти-
не и Бразилии. Там проституток могли переправить на север
(в Мексику и США), либо заставляли работать в Монтевидео,
Рио или Буэнос-Айресе, пропуская через них по 50-60 клиен-
тов в день. В результате продолжительность жизни «ночных
бабочек» после похищения (из-за венерических болезней, на-
силия и побоев) не превышала пяти лет.
Известный британский исследователь Р. Хаим с возмуще-
нием пишет, что состоятельные британцы как правило устра-
ивали для своих юных отпрысков туры в Латинскую Америку
для «сексуальной инициации». В результате «был создан амо-
ральный, циничный, дикий, деградирующий, привыкший к
низменным плотским наслаждениям класс британцев из выс-
ших слоев, которым было наплевать на традиции, ценности и
устои викторианского общества»1
.
Батлье с негодованием относился к порокам, занесенным
из Британии в его страну с преобладанием католической мо-
рали. Однако считал, что надо начинать с легальных сфер,
вытесняя иностранцев из различных секторов экономики
1
Hyam R. Britain’s Imperial Century, 1815–1914. A Study of Empire and
Expansion. Cambridge, 2002. P . 292–294.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
213
—
прежде всего услуг и промышленности. Он был уверен в
способности государства успешно заменить в этих отраслях
англичан. В своей экономической политике Батлье стал пио-
нером в использовании государства для поощрения диверси-
фикации национальной экономики и развития промышлен-
ности (то, что впоследствии назвали «импортозамещением»).
При этом он руководствовался отнюдь не социалистиче-
скими идеалами планового хозяйства, а традиционным либе-
ральным экономическим национализмом. Батлье понимал,
что единственным источником для развития экономики и
укрепления позиций страны может быть только государство.
И его примеру последовали в годы Великой депрессии не
только страны Латинской Америки. Некоторые исследова-
тели полагают, что этот опыт использовал президент США
Ф. Рузвельт в разработке своего «Нового курса»1
. А после Вто-
рой мировой войны батльистский курс, направленный на рас-
ширение государственного сектора экономики, подхватили
развивающиеся страны всего мира.
Став во главе правительства, Батлье-и -Ордоньес после не-
которых колебаний развернул кампанию против британского
доминирования на уругвайском рынке, что усилило позиции
национальной буржуазии (хотя в то же время объективно
способствовало укреплению позиций североамериканского
капитала).
Возможности маневра между интересами ведущих дер-
жав мира были достаточно ограниченными, учитывая те ко-
лоссальные ресурсы, которыми обладали в Уругвае западные
предприниматели и банкиры для сворачивания опасного для
них курса «экономического национализма» батльистов. По-
зиция «дона Пепе», направленная на полную компенсацию
(включая даже потери от неполучения будущей выгоды) за-
падным предприятиям при их национализации, которую он
считал самой справедливой, никоим образом не устраивала
империалистов — как оказалось, деньги для них имели второ-
степенное значение по сравнению с контролем, расширением
1
Patel K. K. The New Deal: A Global History. Princeton, 2016. P . 318.

214
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
сферы влияния и господства. Продать предприятия означало
для них прежде всего — создать тревожный прецедент выхода
из-под их власти для других стран Латинской Америки. Имен-
но поэтому батльистскую схему приобретения иностранных
предприятий вспоминают в наши дни в аристократических
лондонских клубах с иронией как «древний музейный экспо-
нат, не выдержавший испытания временем».
Более того, даже попытки какой-то «игры», направлен-
ной на противопоставление интересов империалистических
держав, также имели свои четкие границы, и в случае угро-
зы самой сложившейся системе империалистического го-
сподства сразу же забывались все прежние расхождения, и
империалисты были готовы действовать сообща. Так, напри-
мер, Батлье заключил соглашение с американцами о строи-
тельстве государственных железных дорог, которые должны
были конкурировать с господствующими в этой сфере бри-
танскими предприятиями и создать некий противовес всев-
ластию англичан. Но французский посол в Уругвае написал
письмо американским акционерам, в котором предостерегал
их: «Уругвай враждебно настроен по отношению к любым
иностранным интересам; в намерения его руководства входит
удаление иностранного влияния из экономики; оно собирает-
ся с помощью вашей компании создать параллельную струк-
туру британским железнодорожным линиям, чтобы лишить
их доходов и добиться сворачивания бизнеса»1
. И сделка была
сорвана.
В Уругвае шла острая борьба между утрачивавшей свои
прежние позиции британской империей и расчищавшим
себе путь североамериканским и немецким «новым импери-
ализмом». Однако это соперничество между группами янки и
британского капитала было недолгим и завершилось сотруд-
ничеством — образованием так называемого «пула». Другими
словами, был создан орган, призванный регулировать всю де-
ятельность внутри главной отрасли хозяйства Уругвая — мясо-
перерабатывающей промышленности, включая установление
1
Finch H. Political Economy of Uruguay: 1870-1970. Basingstoke, 1981.
P. 201–215.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
215
экспортных квот с целью предотвращения потерь в ходе кон-
курентной борьбы.
1
Таким образом, «правила игры» были против уругвайско-
го руководства, и в условиях, когда британское господство
подошло после первой мировой войны к закату, новые се-
вероамериканские хищники занимали освободившиеся ме-
ста, и их гегемония никоим образом не улучшила положение
уругвайцев.
Местным властям приходилось действовать в жестких рам-
ках, установленных извне, и даже известные западные ис-
следователи в русле «мейнстрима» признают, что «система
инвестиций, производства, распределения и потребления,
созданная британской неформальной империей, стала глав-
ным препятствием для экономического развития Уругвая, и
формулировка Гобсона и Ленина о “полуколониальной зави-
симости стран Латинской Америки” полностью соответствова-
ла сложившемуся там положению»
2
.
Батльизм и национал-реформизм
Политика Батлье являлась преддверием взлета национал-
реформизма — идеологии, особенно популярной в странах
Латинской Америки, в которой сочетались антиимпериализм
(опора на собственные силы, выросшая из экономического на-
ционализма и протекционизма, характерные для батльизма)
и положительное решение «рабочего вопроса» (в батльист-
ском социальном законодательстве и его сближении с рабо-
чим классом были заложены основы национал-реформист-
ского подхода).
Уругвай после Первой мировой войны стал для многих
стран лабораторией социального и политического экспери-
ментирования, что было в первую очередь с деятельностью
Батлье. Однако его реформистский курс сочли слишком ра-
дикальным даже внутри партии Колорадо. Видный деятель
этой партии Фелисиано Виера, ставший президентом страны
1
Pintos F. R. Op.cit., p. 108–109.
2
Winn. 126.

216
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
(1915–1919 гг.), поспешил встать на путь уступок антирефор-
мистским силам под победный аккомпанемент «свободной»
прессы. Через несколько дней после объявления результатов
выборов Ф. Виера опубликовал манифест, в котором, в част-
ности, говорилось: «Передовые экономические и социальные
законы, принятые в течение последних законодательных пе-
риодов, растревожили многих наших единомышленников, и
они отказали нам в поддержке на выборах. Хорошо же, госпо-
да, мы не будем больше продвигаться в области экономиче-
ского и социального законодательства и примирим капитал
с трудом. Мы шли достаточно быстро. Сделаем передышку в
проведении дальнейших мероприятий в области заработной
платы, не будем больше покровительствовать законам такого
рода и приостановим принятие тех, которые находятся на рас-
смотрении законодательных органов»1
.
Причем съезд батльистской партии Колорадо одобрил без
всяких колебаний декларацию президента. Это стало пока-
зателем отката партии, руководимой Батлье-и -Ордоньесом,
перед объединенными антиреформистскими силами.
В 1929 г. Хосе Батлье-и -Ордоньес умер, и не оказалось ни-
кого, кто, обладая необходимыми качествами, мог бы возгла-
вить реформистское движение, созданное им. Он ушел в тот
момент, когда стали особенно нарастать противоречия в стане
батльизма. Эти противоречия были вызваны возникновением
новых отношений в уругвайской экономической и политиче-
ской жизни, резким усилением конфликтов между империа-
листическими державами, что ощущалось также и в Уругвае.
Наряду с относительно ускоренным развитием в стране раз-
личных отраслей промышленности в Уругвае появилась но-
вая буржуазия, которая все более и более отличалась от бур-
жуазии тех лет, когда она делала свои первые шаги.
Закончилась эра сильного однопартийного правления, и
начался период сложных межпартийных перипетий и комби-
наций для обеспечения консенсуса. Будучи центральной фи-
гурой в политической жизни страны, Батлье продолжал бо-
1
Lindahl G. G. Uruguay’s New Path: A Study in Politics During the First
Colegiado, 1919–1933. Berlin, 1962. P . 46.


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
217
роться за осуществление свой главной задачи — превращения
Уругвая в «образцовую страну» вплоть до своей смерти. Но и
после ухода из жизни «дона Пепе» батльистская партия и ее
идеология оставались «спинным хребтом» уругвайской поли-
тики и уругвайского образа жизни.
Судьбы наследия «дона Пепе»
В «добрые» для Уругвая времена по окончании второй ми-
ровой войны (обиходным стало тогда словосочетание «Uru-
guay feliz» — «счастливый Уругвай»), когда уровень безрабо-
тицы был минимальным, отсутствовали межнациональные
и межэтнические трения, не было даже обычных для эпохи
Холодной войны гонений против левых сил, — утвердилось
прочное представление о том, что страна — это «гениальный
шедевр Батлье». Однако эти времена закончились, когда на
мировом рынке после войны в Корее резко снизились цены на
шерсть, которая составляла основу послевоенного экономиче-
ского благополучия страны, и Уругвай не смог приспособить-
ся к новым неблагоприятным условиям.
Тогда появился новый, критический подход к наследию
«дона Пепе». Его суть была в наиболее острой форме изло-
жена в книге К. Асуа «Импульс и его крах»1
. На Батлье воз-
лагалась ответственность за то, что благодаря его реформам
уругвайцы привыкли к «легкой жизни» за спиной у государ-
ства, что они потребляют гораздо больше, чем могут произ-
водить. Батлье, в его изложении отражал «имманентные тен-
денции уругвайского общества», в особенности его среднего
класса.
Уругвайские экономические беды не прекращались, и эко-
номическая стагнация вкупе с гиперинфляцией произвели на
свет две политические крайности: с одной стороны, откровен-
ный цинизм и разложение «верхов», с другой — городскую
партизанскую герилью «тупамарос». Эти процессы заверши-
лись военным переворотом 1973 г., который смел с лица стра-
1
Azua C. El Impulso y su Freno. Montevideo, 1964.

218
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
ны всю политику, но не остановил экономический кризис.
В данных условиях вновь некоторые из историков возложили
«историческую ответственность» за эти беды на плечи Батлье.
Логика упоминавшихся выше Х. Баррана и Б. Наума состояла
в том, что Батлье не учел «консерватизма и реакционности»
среднего класса (заметим, что до переворота 1973 г. практиче-
ски все исследователи отмечали, напротив, «прогрессивность»
этого же класса), а также «умеренности и робости» рабочего
класса (опять же до переворота все писали о «боевитости» ра-
бочих). Дескать, «подспудный» консерватизм среднего класса
нашел выражение в лозунге «закона и порядка», с которым в
конце концов одержала победу военная хунта.
Итак, за каждым крупным переломом в политической жиз-
ни Уругвая ХХ–XXI вв. незримой тенью присутствует фигура
Батлье, к наследию которого обращались и будут обращаться
историки и политологи.
Трудно сказать, что было бы, если у Батлье была бы воз-
можность полной реализации его экономических проектов.
Многим кажется, что они в те отдаленные времена были вы-
полнимы. В самом деле, почему бы Уругваю не стать «образ-
цом для подражания» в глазах всего мира, не проводить свои
научные разработки и развивать свою собственную техноло-
гическую базу, не поставлять на мировой рынок «ноу-хау» и
наукоемкую продукцию, как мечтали уругвайские реформато-
ры? Но видимо эта сладкая мечта преувеличивала реальные
потенции батльистского реформизма. Его границы очерче-
ны прежде всего теми обычными буржуазными принципами
частного предпринимательства, индивидуального эгоизма,
социального паразитизма, внутри которых этот либеральный
реформизм был вынужден развиваться.
Для полномасштабной реализации всех батльистских про-
ектов требовалась концентрация усилий большинства граж-
дан страны, их единый волевой порыв, что уже изначально
противоречило мотивации эмигрантов, приехавших в Уругвай
для улучшения своих условий существования, а не для осу-
ществления каких-то идеалистических планов по созданию
«образцового общества».


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
219
Условия политической демократии и откровенная оппози-
ция со стороны «вненационального» бизнеса способствовали
бы росту напряженности во внутренней политике с каждым
новым этапом реформирования. Более того, по мере продви-
жения вперед требовалось все больше средств для реализации
различных проектов, а эти дополнительные средства могли
быть почерпнуты только за счет роста налогового бремени, и
следовательно, должны были вызвать рост недовольства и со-
кратить без того небольшую массовую базу поддержки рефор-
мистского курса.
Успех в 20-е годы экономики Уругвая рассматривался со-
временниками как личная заслуга Батлье и батльистов, хотя
он стал во многом следствием благоприятной мировой конъ-
юнктуры, в частности роста цен и спроса на мясо, мясные про-
дукты и шерсть в Европе, находившейся в состоянии разрухи
и кризиса после первой мировой войны.
По существу реформы Батлье и его преемников по пере-
стройке экономики не смогли затронуть сердцевину аграр-
ного сектора страны — животноводство. Причины состояли в
том, что массовая политическая база батльизма находилась в
Монтевидео, и реформисты не могли активно привлекать на
свою сторону аграрные регионы, которые составляли оплот
их основных оппонентов из партии Бланко. Кроме того, Бат-
лье считал, что сами рыночные законы и использование го-
сударством такого рычага как налоги на собственность будут
подталкивать скотоводов к более эффективному ведению
хозяйства.
Батлье оставил сельское хозяйство на произвол судьбы во
многом вынужденно, так как тонко чувствовал баланс поли-
тических сил, и понимал, что радикальные реформы могут
вызвать новую вспышку гражданской войны с “бланкистами”.
Мирным же способом его попытки провести земельную ре-
форму натыкались на мощное и непреодолимое сопротивле-
ние скотоводов-ранчерос и их главных спонсоров из Нацио-
нальной партии и иностранных компаний. В итоге отсталость
и косность аграрного сектора стали той ахиллесовой пятой,
благодаря которой страна оказалась не готовой как к мирово-

220
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
му экономическому кризису 30-х годов, так и к последующим
переменам в мировой экономике.
Для полного осуществления своей программы «дону Пепе»
было необходимо отказаться от условий представительной де-
мократии, чего он не мог сделать по причине своей искрен-
ней приверженности политической доктрине либерализма, и
(или) вплести свои реформы в ткань иной идеологии, способ-
ной мобилизовать энергию «низов» и заставить их пройти не-
обходимый этап лишений для выхода на путь экономической
и политической независимости. Но президент, всеми своими
корнями прочно связанный со своим классом, никогда не смог
бы совершить этот переход.
Конечно можно предположить, что Батлье и его сподвиж-
никам все же удалось бы каким-то чудом убедить большинство
избирателей в необходимости временных лишений для осу-
ществления планов модернизации общества в рамках сложив-
шейся общественно-политической системы. Ведь большин-
ство уругвайцев задним числом осознали же правильность
батльистского курса, и многие из них с радостью согласились
бы на временные трудности, зная, что впереди страну ждут
такие суровые испытания, как мировой кризис 1929–1933 гг.,
череда беспрерывных кризисов 50–60-х годов и жестокости
военной хунты 1973–1985 гг., которых можно было избежать,
имея мощную и неуязвимую перед лицом мирового рынка
экономику.
Но чтобы вырваться из железного кольца изложенных
выше внутренних и внешних обстоятельств требовались
(и требуются по сию пору) некие героические усилия, на ко-
торые не оказался способен уругвайский электорат. Батлье в
своих попытках вывести страну из исторического тупика, до-
бился многого, хотя и не обладал яркой «харизмой», прису-
щей ряду известных деятелей ХХ в.
Он не был «прирожденным политиком»: чувствовал себя
неловко в людской толпе, никогда не наслаждался своей попу-
лярностью, с отвращением относился к популистским жестам
—
пожиманию рук, похлопыванию по плечам, не любил про-
износить торжественные речи. Вообще чувствовал себя «не в


Хо с е 	Батлье-и-Ордоньес:	выдающийся	уругвайский	реформатор
221
своей тарелке», общаясь с незнакомыми людьми, особенно
иностранцами, и скрывал свою неловкость под личиной фор-
мальных манер и старомодности в привычках и одежде.
Но за этим фасадом несколько мешковатого, тучного, не
любящего пышные общественные мероприятия и обожающе-
го свою семью «дона Пепе» скрывался острый, проницатель-
ный ум политика, просчитывающего свои действия на много
ходов вперед. Данью обуревавшему его желанию реформи-
ровать и модернизировать Уругвай, было и отношение к дру-
зьям, отличавшееся от принятого среди политиков цинизма и
лицемерия. Батлье ставил дружбу в зависимость не от «инте-
ресов», а от «идей»: «В политике у меня нет друзей, за исклю-
чением тех, кто разделяет те же идеи, что и я»1
.
Несмотря на добродушный вид «дона Пепе», он не коле-
блясь ставил на карту свою жизнь, если дело шло о его репута-
ции. Для него принципиальным вопросом была защита чести
и достоинства. Выше уже говорилось, что он согласился на ду-
эль с однопартийцем, Х. А . Рамиресом. А уже после окончания
второго президентского срока уругвайцы были потрясены еще
одной дуэлью — между Батлье и известным публицистом и де-
путатом конгресса из стана Бланко, В. Бельтраном. Тот опу-
бликовал в апреле 1920 г. в газете «El País» клеветническую
статью под названием «Какой негодяй!», в которой, в частно-
сти называл экс-президента «чемпионом по мошенничеству»,
обвинял его в махинациях во время выборов, использовании
для подавления оппозиции солдат, переодетых в форму поли-
цейских и т.п.
На следующий день Батлье отправил в редакцию своих
секундантов, и противники договорились стреляться в Цен-
тральном парке, на расстоянии 25 шагов, используя 2 патрона.
После первых промахов, Батлье вторым выстрелом попал со-
пернику в грудь, после чего тот скончался через несколько ми-
нут. Это вызвало настоящий шок, так как дуэли были запре-
щены, и закон обязывал арестовать «дона Пепе» за убийство.
Однако законодатели были внутренне солидарны с Батлье и
1
Abadie W. R., Romero A. V. Crónica general del Uruguay. Montevideo,
2000. Vol. 6. P . 558.

222
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
всеми правдами и неправдами пытались найти выход из соз-
давшегося положения. В итоге был принят уникальный для
ХХ в. «закон о дуэлях», допускавший («в определенных об-
стоятельствах») разрешать разногласия между оппонентами в
ходе поединка «лицом к лицу» (он действовал до 1992 г., и к
этому орудию возмездия прибегали известные уругвайцы —
например будущий президент Сангинетти, вызвавший в 1970 г.
на дуэль на саблях своего оппонента Ф. Мору). Причем, в нару-
шение одного из основных постулатов юриспруденции о том,
что нормы права не имеют обратной силы, этот закон специ-
ально оговаривал его применимость по отношению к дуэли
Батлье и Бельтрана. Таким образом, «дона Пепе» оправдали,
и он смог закончить свою жизнь не в тюрьме, а в окружении
родных и близких в итальянском госпитале Монтевидео.
Сжигавшей его страстью была идея превратить Уругвай в
«образец для подражания», в свободную, независимую стра-
ну, где каждый гражданин мог бы получить максимум воз-
можного в соответствии со своими заслугами. Он стал одним
из первых либеральных политиков в Латинской Америке, от-
крывших в ХХ в. полосу борьбы с международным империа-
лизмом с позиций национал-реформизма, борьбу, в которой
он в условиях, ограниченных внутриполитическими и внеш-
ними обстоятельствами, а также его собственным социальным
статусом и классовой принадлежностью, добился максимума
возможного.
Его положительной чертой было необыкновенное упор-
ство в достижении поставленных целей, а также стремление
в любых, даже безнадежных, ситуациях добиваться пусть не-
большого, но продвижения вперед во благо своей страны. Как
говорил он сам: «Для сеньора Батлье политическое действие
означает постоянные усилия по продвижению от одного по-
литического состоянию к другому, более благоприятному.
В любой момент, даже тогда, когда казалось бы не остается
ничего, кроме крайнего отчаяния, что-то можно предпринять.
Иногда воздержаться от каких-либо действий, иногда поднять
революцию, иногда принять участие в деятельности режима,
который способен к эволюционированию, и всегда оказывать


Политическое	положение	в	20-е	гг.
223
открытую, решительную и энергичную поддержку тому пра-
вительству, которое основывает свою политику на учете обще-
ственного мнения, которое выражает решимость добиться
осуществления национальных интересов и чаяний»
1
.
Одну из лучших оценок деятельности Батлье дал Э. Галеа-
но: «Уругвайский президент Хосе Батлье-и -Ордоньес высту-
пал глашатаем буржуазной революции в Латинской Америке.
Восьмичасовой рабочий день был введен в законодательном
порядке в Уругвае раньше, чем в Соединенных Штатах. В сво-
ем опыте «welfare state» Батлье не только не ограничился пре-
творением в жизнь самого передового для своего времени со-
циального законодательства, но и изо всех сил способствовал
культурному развитию и просвещению масс; он национали-
зировал сферу общественных услуг и некоторые существенно
важные с экономической точки зрения сферы производства.
Однако он не затронул власти землевладельцев, не национа-
лизировал ни банковское дело, ни внешнюю торговлю. В на-
стоящее время Уругвай страдает от последствий этих упуще-
ний Батлье (возможно, неизбежных) и от предательства его
преемников»2
.
Политическое положение в 20-е гг.
В 20-е гг. в политической жизни наступило относительное
затишье после череды гражданских конфликтов начала века.
Главными на политической арене оставались партии Коло-
радо и Бланко. Последняя традиционно ориентировалась на
сельскохозяйственные регионы и считалась оплотом консер-
ватизма, тогда как «колорадисты» привлекали в свои ряды
городские средние и зажиточные слои и выдвигали либераль-
ные лозунги.
Хотя благодаря батльизму в 20-е гг. лидерство в полити-
ческой жизни неизменно принадлежало партии Колорадо,
Национальная партия активно участвовала в политической
борьбе, и «колорадисты» побеждали на выборах с небольшим
1
El Día. Montevideo, 25.03.1912.
2
Галеано Э. Вскрытые вены Латинской Америки. М ., 1986. С. 391.

224
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
перевесом. Относительный политический паритет между дву-
мя ведущими партиями, а также свежесть воспоминаний о
кровавых «разборках» недавнего прошлого побуждали поли-
тических соперников к разумной осмотрительности и совер-
шенствованию законодательства страны.
Батлье искал некое «универсальное» средство против бун-
тов и восстаний, которые потрясали Уругвай в течение всего
XIX в. и пришел к выводу, что данные пороки являются след-
ствием чрезмерной централизации исполнительной власти
страны. Существующая система, по его мнения, должна быть
радикальным образом изменена по трем направлениям: вве-
дение коллегиального органа исполнительной власти; опора
на референдумы как средство мирного разрешения поли-
тических противоречий; узаконение местного самоуправле-
ния с широкими полномочиями (по примеру швейцарских
кантонов).
Под влиянием личности Батлье и его аргументации, многие
политики из Колорадо поддержали план президента, однако
было и немало противников. В итоге Колорадо раскололась на
две фракции. В стане же Национальной партии, естественно,
всячески поносили саму идею того, что Уругвай будет управ-
ляться неким «комитетом».
Предложения Батлье о введении «плюралистической»
исполнительной власти не были оценены современниками.
Некоторые известные политические деятели, как например,
Бальтасар Брум, поддержали его, но противников было так
много, что они создали даже свою партию под названием «ан-
тиколлегиалисты».
В итоге 15 октября 1917 г. была принята новая конституция
страны, которая стала отражением компромисса между иде-
ями батльистов и их противников как из своей партии, так и
из стана консерваторов из партии “Бланко”. Было решено, что
исполнительная власть будет поделена между президентом и
Национальным советом администрации. Президент должен
был избираться всеобщим голосованием на срок четыре года,
и не мог выдвигаться на второй срок подряд. Девять членов
Совета также должны были избираться в ходе прямых всеоб-


Политическое	положение	в	20-е	гг.
225
щих выборов. Они должны были работать в данном органе в
течение шести лет, при том, что треть из них переизбиралась
каждые два года. Если в ходе перевыборов, происходивших
каждые два года, какая-либо партия набирала большинство
голосов, она получала два места в Совете, а ее оппоненты —
одно. Данным пунктом «бланкисты» добились того, что даже
при отсутствии в их поддержку в ходе выборов одной трети на-
селения, они гарантировали себе постоянные места в органах
государственной власти, хотя в обмен на эту гарантию лиша-
лись предлога для вооруженных выступлений.
1
Конституция вступила в силу с 1 марта 1919 г., со дня про-
возглашения новым президентом страны Бальтасара Брума
(президент в 1919–1923 гг.).
В результате серии уступок и компромиссов новый основ-
ной закон уругвайского общества сохранял во многом черты
централизованной политической системы, которая была вве-
дена прежней, первой конституцией в 1830 г.
Ряд статей были посвящены правам и социальным гаран-
тиям граждан, и это было одним из завоеваний батльистов.
Конституция устранила последние ограничения для участия
мужского населения страны в выборах и узаконила довольно
частое (почти ежегодное) проведение выборов для обновле-
ния различных государственных органов.
Она лишила президента ряда прав и привилегий. Он по-
прежнему остался главой исполнительной власти, представ-
лявшим нацию внутри страны и за рубежом. Ему непосред-
ственно подчинялись «силовики» — министры внутренних
дел, армии и ВМФ, а также министр иностранных дел. Однако
контроль над всеми вопросами, которые не были прямо пред-
писаны конституцией для президента, перешли в ведение На-
ционального совета администрации. И это были такие важные
сферы как министерство образования, торговли и промыш-
ленности, общественных работ.
Кроме всего прочего, конституция 1917 г. дала больше
автономии местным органам власти в провинциях и муни-
1
Pível Devoto J. E. Historia de la República Oriental del Uruguay. Monte-
video, 1956, p. 486–487.

226
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
ципалитетах. Она же узаконила отделение церкви от госу-
дарства1
.
Помимо Конституции той же цели смягчения остроты вну-
триполитической борьбы и препятствованию ее выхода на
1
Acevedo E. Anales históricos del Uruguay.Tomo VI, Montevideo, 1936,
p. 13–18.
Бальтасар Брум (1883–1933), президент Уругвая (1919–1923)


Политическое	положение	в	20-е	гг.
227
уровень вооруженного противоборства и гражданских бес-
порядков служили изменения в избирательном праве. С 1924
г. был узаконен Избирательный суд, который занимался во-
просами подготовки и контроля за соблюдением законности в
ходе национальных выборов.
Две основные политические партии страны не были моно-
литными, и внутри каждой из них существовали противобор-
ствующие фракции, характеризовавшиеся зачастую противо-
положными подходами по идеологическим, экономическим и
социальным вопросам. В 20-е годы к продолжавшим актив-
ную деятельность внутри партии Колорадо «риверистам»1 и
«вьеристам»2
добавилась «Партия Колорадо за поддержание
традиций», основанная Х. М . Сосой в 1925 г., а также «Группа
движения вперед» (Agrupacion Avanzar), созданная Х.С . Грау-
эртом в 1929 г.
Внутри Национальной партии были сформированы фрак-
ции «Радикальная партия Бланко», основанная Л. Гарнелли
в 1924 г, и «Социальная Демократия» во главе с К. Кихано
(1928).
Небольшая по численности Социалистическая партия Уруг-
вая (СПУ) раскололась в 1920 г., и из нее выделилась Комму-
нистическая партия Уругвая (КПУ), в которой при ее создании
было довольно сильным влияние анархизма и троцкизма.3 Са -
мое деятельное участие в формировании компартии приняли
известные деятели — чилиец Л.Э . Рекабаррен (1876–1924),
вдохновленный идеями пролетарского интернационализма,
а также уругвайские коммунисты Р. Арисменди и Ф. Пинтос
(редактор центрального органа КПУ — газеты «Хустисиа»).
Несомненным было значительное воздействие на коммуни-
1
«Риверистская партия Колорадо», названная в честь первого пре-
зидента страны генерала Фруктуосо Риверы, представляла собой пра-
вое крыло «колорадистов», которое сформировалось организацион-
но после выдвижения президентом Батлье проекта конституционной
реформы в 1913 г.
2
Центристское крыло Колорадо во главе с Фелисиано Вьерой (пре-
зидент страны в 1915–1919 гг.), которое оформилось в самостоятель-
ную «Радикальную партию Колорадо» во второй половине 1919 г.
3 International Working Class Movement. Problems of History and Theo-
ry. V. 5, Moscow, 1985, p. 549.

228
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
стическое движение Уругвая идеологии и практики Великой
Октябрьской социалистической революции в России.
1
В программных документах КПУ ставилась цель борьбы
не только за удовлетворение непосредственных требований,
касающихся улучшения условий жизни, труда и прав трудя-
щихся, но и за «освобождение страны от двойного гнета — ла-
тифундий и иностранного монополистического капитала, для
последующего движения вперед, к строительству социалисти-
ческого общества»2
.
Коммунисты проявляли высокую активность в созда-
нии центров революционного профдвижения. В 1923 г. был
учрежден Уругвайский союз синдикалистов, в котором силь-
ные позиции заняли анархо-синдикалисты и коммунисты; а
в 1929 г. создана Генеральная конфедерация уругвайских ра-
бочих, в которой лидирующие позиции заняли коммунисты.
Во многом благодаря усилиям КПУ в мае 1929 г. на конгрессе
в Монтевидео была создана Латиноамериканская конфедера-
ция профсоюзов, которая ставила в качестве одной из ключе-
вых задач расширение рабочего движения за счет вовлечения
в него сельскохозяйственного пролетариата, женщин, имми-
грантов, молодых рабочих.3 В обращении Конфедерации к
рабочим-аграриям говорилось: «Сельскохозяйственный про-
летариат должен стать направляющей силой для всех аграр-
ных работников в борьбе против землевладельцев, империа-
листических предприятий, капиталистического режима, за
справедливое распределений земельных наделов, за создание
правительства рабочих и крестьян”.
4
КПУ поддерживала самые тесные контакты с Коминтер-
ном. Выступая на заседании Южноамериканского секретари-
ата этой организации 12 июля 1929 г. видный деятель ИККИ
1
См. Pintos F. R . Historia del movimiento obrero del Uruguay. Montevi-
deo, 1960, p. 187.
2
Ibid., p. 179.
3 Bajo la bandera de C. S . L . A . Resolución y documentos varios del Con-
greso Constituente de la Confederación Sindical Latinoamericana efectua-
do en Montevideo en Mayo de 1929. Montevideo, 1929.
4 Los obreros agrícolas y los Sindicatos Revolucionarios.Confederación
Sindical Latinoamericana. Montevideo, 1931, p. 3.


Политическое	положение	в	20-е	гг.
229
Ж. Эмбер-Дро отмечал заслуги КПУ в работе с профсоюзным
движением: «В организации нового профсоюзного центра
партия достигла больших успехов, и вообще эта партия по
проводимой ею работе является одной из лучших»
1
.
Большую роль в развитии коммунистического движения
в стране сыграло участие КПУ в первой латиноамерикан-
ской конференции компартий, которая состоялась в 1929 г. в
Буэнос-Айресе. На ней обсуждались такие вопросы, как анти-
империалистическое и аграрное содержание революционного
процесса на континенте, рост профсоюзного движения, воз-
росшая роль компартий в установлении единства действий
прогрессивных сил, а также в дальнейшем развертывании ре-
волюционной борьбы.
2
Таким образом весь спектр политических партий Уругвая
подразделялся на так называемые «традиционные» (Колора-
до и Бланко) и «малые» или «идеологические» партии (СПУ,
КПУ).
Лидеры Колорадо, воспользовавшись законом 1910 г., ко-
торый ввел возможность одновременного голосования изби-
рателей и за какую-либо партию, и за фракцию внутри нее
(sub-lema), превратили партию в своеобразную «федерацию»
из групп с различными программными установками и могли
привлекать на свою сторону избирателей из различных, даже
противоположных по своим политическим убеждениям слоев
общества.
Внутрипартийные противоречия заставили Батлье-и-
Ордоньеса заключать предвыборные соглашения с его оппо-
нентами внутри партии Колорадо с тем, чтобы предотвратить
возможность победы Национальной партии. Эта политика
компромиссов во многом снизила реформистский потенциал
батльизма. Балтасар Брум, президент страны в 1919–1923 гг.,
который был одним из верных сподвижников Батлье и воз-
1
Коминтерн и Латинская Америка. Сборник документов. М., 1998.
С. 122.
2
El movimiento revolucionario latinoamericano. Versiones de la Prime-
ra Conferencia comunista larinoamericana. Junio de 1929. Buenos Aires,
1929.

230
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
главлял до своего избрания президентом министерство ино-
странных дел, уступил свой президентский пост «нейтраль-
ному» Хосе Серрато (1923-1927 гг.). Тот, в свою очередь был
сменен активным «риверистом» Хуаном Кампистеги (1927-
1931 гг.).
Для сторонников батльизма было довольно сложно в 20-е
годы продолжать линию их лидера, хотя они и пользовались
значительной поддержкой широких слоев общества. Рефор-
маторский пыл «дона Пепе» несколько угас в 20-е годы. Но
неизменной оставалась приверженность наиболее стойких
сторонников батльизма идеям национального пути развития
и социальной справедливости, сформулированной их лиде-
ром в лаконичной формуле: «Неравенство не должно созна-
тельно сохраняться и усугубляться со стороны тех, кто оказал-
ся более удачливым; разрыв между богатством и бедностью
должен неизменно сокращаться, и это является главной зада-
чей государства»
1
.
В 20-е гг. батльистам удалось провести ряд прогрессивных
реформ. С 1920 г. действовал закон о 8-часовом рабочем дне
и 48-часовой рабочей неделе2
.
Была введена компенсация
за несчастные случаи на производстве. Стали выплачивать-
ся пенсии по старости государственным служащим (пенси-
онный возраст составлял 60 лет, а для полицейских 55 лет).
Была установлена минимальная ставка заработной платы для
государственных служащих. В 1923 г. был принят закон о ми-
нимальной заработной плате для сельскохозяйственных рабо-
чих (хотя он никогда впоследствии не был введен в действие).
В ноябре 1926 г. установлен минимум заработной платы для
портовых рабочих (затем эту норму распространили на другие
отрасли экономики). Систему социального страхования для
работников государственного сектора с 1928 г. распространи-
ли и на частные предприятия.
Благодаря законодательным инициативам батльистов на-
чальное, среднее и техническое образование стали бесплат-
1
Цит. по: Hanson S. G. Op.cit., p.22 .
2
Report on the Financial and Economic Conditions in Uruguay. Septem-
ber, 1927. Department of Overseas Trade. L ., 1927. P . 8


Политическое	положение	в	20-е	гг.
231
ными и свободными для всех граждан. Для тех, кто хотел
совмещать учебу с работой, существовали вечерние школы
(по программе обычной средней школы)1
. В итоге уругвайцы
стали одними из самых образованных в Латинской Америке.
Уровень неграмотности среди взрослого населения составлял
к концу исследуемого периода около 20 %, что являлось от-
нюдь неплохим показателем для континента2
. В Монтевидео
постоянно росло количество студентов в Университете Респу-
блики, имевшем в 20-е гг. факультеты правоведения, социаль-
ных наук, медицины и математики.
В эти годы росло профсоюзное движение, хотя оно и не
было значительным по своей численности. Забастовочная
борьба концентрировалась вокруг требования о повышении
заработной платы, и довольно часто представляла собой как
бы «низовой», массовый уровень поддержки батльистских ре-
форм, выступая за пунктуальное соблюдение закона о 8-часо-
вом рабочем дне, а также других норм, ограничивавших про-
извол работодателей3. Проводником либеральной политики в
русле батльеризма внутри рабочего движения была Генераль-
ная Конфедерация труда (Confederación General de Trabajo).
Несмотря на внутреннюю противоречивость экономической
и политической жизни страны, она в 20-е гг. наслаждалась от-
носительным покоем и благополучием. Была даже выдвину-
та теория, согласно которой Уругвай является «уникальной»
страной, «латиноамериканской Швейцарией», «первым госу-
дарством всеобщего благосостояния» в Латинской Америке,
избавленным от потрясений и войн, которые раздирали другие
страны континента (да и всего остального мира).
В 1930 г. пиком этой эпохи «просперидада» стало широ-
кое празднование столетия уругвайской конституции, а также
проведение первого чемпионата мира по футболу, на котором
блестящую победу одержала команда Уругвая. В том же году
1
U. S. Tariff Commission. Economic Controls and Commercial Policy in
Uruguay. USGPO, 1945, p. 33 .
2
Ibid, p. 31.
3 International Working Class Movement.Problems of History and Theo-
ry. V. 5. Moscow, 1979.p.547.

232
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
состоялись президентские выборы, и президентом избрали
Габриэля Терру, представителя крайне правого крыла в Ко-
лорадо. Его приход к власти породил в 30-е гг. значительные
проблемы.
Батлье и Ордоньес умер 20 октября 1929 г., не оставив по-
сле себя преемника на роль лидера в созданном им политиче-
ском течении. До начала острейшего в ХХ веке экономическо-
го кризиса — «черного четверга» 24 октября 1929 г. с крахом
на нью-йоркской бирже оставалось три дня.
Мировой экономический кризис.
Государственный переворот
и диктатура Г. Терры (30-е гг.)
Мировой экономический кризис, начавшись в США, про-
катился по всем странам Латинской Америки и привел к рез-
кому спаду экономики, снижению уровня жизни населения.
Для Уругвая наряду с вышеизложенными чертами, был ха-
рактерен огромный дефицит госбюджета.
В результате кризиса цены на сельскохозяйственную про-
дукцию резко упали. С 1932 г. Британия, традиционно зани-
мавшая ведущее место в уругвайском экспорте, стала вводить
ограничения на закупки мяса. Упадок экономики привел к
девальвации уругвайской валюты и быстрому росту безра-
ботицы. Исключительная опора на экспорт мяса оказалась
весьма ненадежной в годы «Великой депрессии», когда ос-
новные страны-импортеры стали применять протекционист-
ские меры. В результате за период с 1930 по 1932 гг. доходы
страны от экспорта упали на 40 процентов. Животноводство
погрузилось в состоянии глубокой стагнации: согласно офи-
циальной статистике в 1930 г. поголовье скота было меньше,
чем в 1908 г.
1
Для выхода из кризиса вначале решили использовать рычаг
государственного кредитования местной индустрии через Го-
сударственный банк2
. Пакет антикризисных законов включал
1
Acevedo E. Op.cit., p.456.
2
Benvenuto L. C. Breve historia del Uruguay. Buenos Aires,1967,p. 102.


Мировой	экономический	кризис. 	Государственный	переворот	и	диктатура...
233
мероприятия по расширению протекционизма. Таможенные
пошлины были повышены с 31 % до среднего уровня 48 %, а в
некоторых случаях доведены до 100 % с целью создания бла-
гоприятных условий для развития национальной экономики.
1
И значительная часть таможенных сборов и пошлин (от 50
до 100 процентов) должна была выплачиваться золотом, что
было особенно важно в условиях быстрого обесценения аме-
риканского доллара и девальвации фунта стерлинга2
.
Ввели
лимиты на импорт, направленные на уменьшение дефицита
платежного баланса и стимулирование промышленного ро-
ста. В 1931 г. создали Контрольную комиссию по валютным и
экспортным операциям. В 1932 г. установили ограничения на
въезд в страну иммигрантов, Кроме того, были предприняты
попытки сократить дефицит госбюджета.
Однако эти меры вызвали недовольство местных олигархов
и их иностранных спонсоров. Власть имущие стали предпри-
нимать меры, чтобы переложить тяжесть кризиса на плечи
низших слоев. Для этого надо было ликвидировать завоеван-
ные прежде демократические права и свободы, ужесточить
внутреннюю политику. Итальянский опыт прихода к власти
фашистов в 1922 г. стал во многих странах Латинской Аме-
рики некоей «моделью», которой воспользовались высшие
слои для создания консервативного, «национально ориенти-
рованного» консенсуса, а при отсутствии массовой низовой
поддержки прибегая к открытой диктатуре. К 1939 г. лишь не-
многие латиноамериканские государства (как например, Ко-
лумбия и Чили) оставались в русле либеральной демократии3.
Большинство из стран, одна за другой, перешли от более или
менее демократических режимов к диктатурам — Х. Ф . Урибу-
ру в Аргентине (1930), Х. Буш в Боливии (1936), О. Бенавидес
в Перу (1933) и др.4
1
Metol Ferré A. La crisis del Uruguay y el Imperio Británico. Buenos Ai-
res,1959, p. 123.
2
Benvenuto L. C. Op.cit.,p.102.
3 Lewis P. H. Authoritarian Regimes in Latin America: Dictators, Despots,
and Tyrants, Lanham, 2000.
4 Savarino F. Italia y América Latina: Política, diplomacia y geopolítica,
1920–1950 / Enfoque Social, No 2, 2007, P. 30.

234
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
На низовом уровне их поддерживали профашистские
партии и движения — «Аргентинская патриотическая лига»
и «Национальный фашистский союз» в Аргентине, интегра-
листы в Бразилии, «Национал-социалистическое движение»
в Чили, «корпоративисты» в Парагвае, «ультранационали-
сты» в Перу и др. Подобные тенденции были характерны и
для Уругвая. С 1935 г. издавался журнал, проповедующий
фашистский корпоративизм («Corporaciones»), в 1937 г. соз-
дана профашистская партия «Уругвайское ревизионистское
действие» (RAU — Acción Revisionista del Uruguay), край-
не правых взгядов придерживалась и «Сельская партия»
(PR — Partido Ruralista), сформированная латифундистами в
1936 г.
Контрнаступление реакционных сил в Уругвае стало воз-
можным из-за слабостей батльизма. Его преобразовательский
порыв мог действовать только в условиях пресечения корруп-
ции, фискальных подлогов, мошенничества со стороны чи-
новников госаппарата. А такая обстановка могла существовать
только в условиях определенной «идеалистической» среды,
созданной самим «доном Пепе» и его ближайшими сподвиж-
никами. С их уходом с политической арены, на ней возобладал
прагматизм и цинизм — самая питательная среда для выше-
указанных пороков, приводящих к стагнации и стопорящих
любое продвижение вперед. К концу 20-х гг., как с горечью
отмечали современники, среди батльистов истощился дух ре-
форматорства и по своему моральному разложению партия
Колорадо мало чем отличалась от Бланко1
.
Уже во время президентства «колорадиста» Хуана Кампи-
стеги (1927–1931 гг.) стала намечаться угроза государствен-
ного переворота. Ответом на нее была статья в батльистской
газете «El Ideal» в январе 1930 г, в которой теплились надеж-
ды на «героя-одиночку»: «Если во мраке готовится мятеж, то
можно спокойно подготовить и демократический ответ. Лишь
только появится какой-нибудь диктатор –сразу же поднимет-
ся и тот герой, который сразит и уничтожит его»2
.
1
Real de Azúa C. El impulso y su freno. Montevideo, 1964, pp. 23, 30–31.
2
El Ideal, 10.1.1930.


Мировой	экономический	кризис. 	Государственный	переворот	и	диктатура...
235
Эта флегматическая позиция отдавала поле соперничества
реакционным силам, которые методично готовили перево-
рот. Руководители батльистов не воспринимали серьезно ак-
тивную деятельность Луиса Альберто де Эрреры (1873–1959)
—
крайне правого деятеля из стана Бланко. Они также игно-
рировали опасность, исходившую от «ривериста» Манини-и-
Риоса, известного приверженца итальянского фашизма.
Бюрократизация, коррупция и аморализм проявились в
ходе президентских выборов в ноябре 1930 г., когда против
Колорадо были выдвинуты многочисленные обвинения в
подкупе должностных лиц и подтасовке результатов голосова-
ния. Однако по рассмотрении многочисленных жалоб и исков
Избирательный суд, как и в многочисленных случаях ранее,
признал результаты действительными, и к власти пришел
кандидат от Колорадо Габриэль Терра, который называл себя
«батльистом-гетеродоксом», что выразилось впоследствии в
отказе от основных постулатов батльизма и дистанцировании
от центристов и левого крыла Колорадо.
В сентябре 1931 г. Терра начал пропагандистскую кампа-
нию по изменению конституции (чтобы пересмотреть ее в
соответствии с нормами законодательства, у него не было
большинства в Генеральной ассамблее). К 1933 г. критика ос-
новного закона страны достигла апогея. В журналах и газетах
пытались всячески опорочить форму правления, существовав-
шую в стране. Утверждали, что ответственность за все беды,
обрушившиеся на Уругвай, лежит на коллегиальном управле-
нии государством, «слишком широкой» муниципальной авто-
номии, частых выборах. Терра обвинил Национальный совет
администрации в «бездействии и отсутствии плана по выводу
страны из кризиса». Он предлагал ограничить до минимума
вмешательство государства в экономику, свернуть батльист-
ский курс социальных реформ и сократить налоги на бизнес.
В условиях роста безработицы и снижения уровня жизни
политический климат в стране становился все более напря-
женным, и власти все чаще использовали репрессивный аппа-
рат. Нередкими стали кровавые столкновения между демон-
странтами и полицией, в которых гибли люди.

236
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
На втором этапе Терра и его сторонники перешли к поли-
цейским провокациям. В феврале 1932 г. в полиции сфабри-
ковали фейк — так называемый «план захвата и свержения
государственных учреждений Уругвая». Печать трубила о
«раскрытом заговоре», хотя полиция не представила на одно-
го доказательства его существования. Однако фальшивку ис-
пользовали в качестве предлога для репрессий. Начали с того,
что закрыли газету «Хустисиа» — центральный орган компар-
тии. Несмотря на парламентскую неприкосновенность был
арестован один из депутатов Генеральной ассамблеи, член
КПУ. В тюрьмы бросили более 400 рабочих и студентов, про-
тестующих против произвола властей, и закрыли большин-
ство рабочих клубов.
Стало ясно, что правые готовят переворот. Однако даже в
этот критический момент центристы из Колорадо демонстри-
ровали полное безволие. Одна из газет, основанных Батлье,
писала: «Хотя и не соглашаясь полностью с президентом, мы
уверены, ввиду его репутации добропорядочного человека,
что он исходит только из общественных интересов и примет
мудрые решения, которые нормализуют обстановку»1
. Не уде-
лялось практически никакого внимания активной деятельно-
сти политиков, сгруппировавшихся вокруг Терры и участвую-
щих в заговоре: крайне правого лидера партии Бланко Луиса
Альберто де Эрреры (1873-1959), «ривериста» из стана Коло-
радо Манини-и-Риоса.
В марте 1933 г. правые и профашистские организации объ-
явили о «марше на Монтевидео», по аналогии с «маршем на
Рим», который за десять лет до этого привел к власти в Ита-
лии Бенито Муссолини. Он был назначен на 8 апреля.
31 марта Терра выступил с обращением к Генеральной ас-
самблее, в котором сообщил о «чрезвычайных мерах, прини-
маемых во избежание беспорядков». Согласно его распоряже-
нию были распущены обе палаты парламента, освобождены
от своих постов члены Национального совета администрации.
Президент, опасавшийся народной волны протеста, сменил
1
El Ideal, 23.2 .1932


Мировой	экономический	кризис. 	Государственный	переворот	и	диктатура...
237
свою резиденцию на казармы противопожарной службы (вхо-
дившей в полицейское управление, возглавляемое его зятем,
Альфредо Бальдомиром).
Однако бесхребетность лидеров Колорадо и отсутствие во-
жаков, готовых повести уругвайцев на борьбу против заговора,
привели к дезориентации людей, отсутствию организованно-
го сопротивления. Спонтанные акции возмущенных граждан
были подавлены полицией. Не последнюю роль сыграли мас-
совые аресты и преследования левых и центристских лидеров.
В знак протеста против государственного переворота экс-
президент и советник Республики Б. Брум покончил жизнь
самоубийством. В тот момент смерть Брума явилась для про-
Хосе Луис Габриэль Терра — президент Уругвая (1931–1938)

238
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
грессивных деятелей символическим актом, который пред-
варял наступление реакционных, антидемократических сил,
прорвавшихся к власти.
Стремясь как можно быстрее воспользоваться шоковой си-
туацией от «мартовской революции» (как помпезно назвали
путч сами его организаторы), Терра распорядился провести
выборы в учредительное собрание, которое должно было раз-
работать проект новой конституции, отвечавшей требованиям
правых сил (последователей Терры и Эрреры). При неявке
более половины избирателей и массовых подтасовках в июне
1933 г. состоялись выборы, и в 1934 г. была принята новая кон-
ституция, которая отвечала интересам правых из Колорадо
(Терра) и Бланко (Эррера).
В соответствии с ней упразднили Национальный совет ад-
министрации (colegiado), и его прерогативы передали прези-
денту. Однако в этом документе остались пункты, ограничи-
вающие исполнительную власть. Так, из 9 членов кабинета
министров трое назначались из партии, занявшей второе ме-
сто на президентских выборах. Генеральная ассамблея могла
вынести вотум недоверия правительству (если за него про-
голосуют не менее двух третей депутатов). Партия, занявшая
второе место на выборах автоматически получала половину
мест в верхней палате — сенате Уругвая. Верховный суд мог
вынести решение о неконституционности принятых законов.
Благодаря этим ограничениям власть Терры назвали «мяг-
кой диктатурой» (dictablanda) в отличие от других властителей,
не стеснявших себя конституционными рамками. Однако для
граждан она означала ликвидацию их завоеваний, ужесточе-
ние насилия и репрессий. «Диктатурой мачете» назвал режим
Терры лидер социалистов и известный писатель Эмилио Фру-
гони, имея в виду широкое использование этого холодного ору-
жия полицейскими отрядами для разгона манифестантов.
К середине 30-х годов оппозиция власти безуспешно пы-
талась консолидироваться, чтобы оказать организованный
отпор диктатуре. В 1935 г. не удалась попытка одного из про-
тивников режима застрелить Терру. «Малые» партии (СПУ
и КПУ) боролись за сохранение демократических гарантий и


Мировой	экономический	кризис. 	Государственный	переворот	и	диктатура...
239
свобод, против фашистских и реакционной тенденций в рус-
ле широко распространенной в те годы стратегии «Народного
Фронта».
В 1934 г. на Конференции компартий Южной Америки и
Карибского бассейна была поставлена цель развертывания
борьбы против фашизма, который был представлен в Уругвае
членами организации «Авангард Отечества», а также нацист-
скими группами в местах компактного проживания немец-
ких иммигрантов. Кроме того компартиям рекомендовалось
создавать антиимпериалистические союзы и объединения,
проводить кампании солидарности с СССР. Лозунг единого
антиимпериалистического фронта требовал создания широ-
ких демократических коалиций, защиты демократических
завоеваний, «подготовки антиимпериалистических револю-
ций для уничтожения реакционных режимов и установления
народовластия»
1
.
Однако стратегия и тактика «Народного
фронта» не увенчалась успехом.
Причины состояли прежде всего во внутренних факторах
–нежелании противников Терры из Колорадо и Бланко кон-
солидироваться с левыми силами. Батльист-оппозиционер
С. Пачеко и «независимые националисты» Э. Ларрета и Х. Ра-
мирес вели беспрестанную полемику с социалистами и ком-
мунистами, что препятствовало объединению прогрессивных
сил. Однако не последнюю роль играла жесткая, порой догма-
тическая «линия», навязываемая компартии Коминтерном.
Для внесения раскола в ряды оппозиции режим ввел, на-
чиная с 1934 г., ряд избирательных законов. Согласно одному
из них, «Закону о политических партиях», использовать ло-
зунги и символику партий Колорадо и Бланко могли лишь те,
кто принимал участие в выборах, то есть придавал законность
режиму своим голосованием. И, соответственно, те, кто бой-
котировал незаконные выборы, лишались права выступать
под лозунгами ведущих политических партий, обрекая себя
автоматически на положение «маргиналов» в политической
жизни страны.
1
International Working Class Movement.Problems of History and Theo-
ry. V.5, p.561-562.

240
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Экономическая политика режима ориентировалась как на
рост поголовья скота, так и на развитие местной промышлен-
ности, хотя приоритеты отдавались первому направлению.
В то же время для развития местной промышленности Терра
был вынужден продолжать линию, намеченную батльистами
в 1931 г., хотя и в значительно усеченном варианте. В 1934 г.
правительство санкционировало создание Контрольной ко-
миссии по импорту, в добавление к комиссии по экспорту,
созданной в 1931 г. В 1935 г. был принят закон о льготах и
привилегиях для местной промышленности. К числу анти-
кризисных мероприятий, правда со значительными оговорка-
ми, относилась также девальвация местной валюты (она, как
известно, благоприятствует экспорту). А в 1938 г. был введен
режим принудительного валютного обмена для снижения не-
гативных последствий «ножниц цен», что создавало дополни-
тельные сложности для местных импортеров промышленных
товаров и облегчало экспорт мяса и шерсти из Уругвая1
. Кро-
ме того безработица в стране действовала в сторону снижения
уровня заработной платы, и соответственно, уменьшению для
уругвайских капиталистов издержек производства, росту кон-
курентоспособности уругвайских товаров.
Правительство пыталось также регулировать внешнюю
торговлю. Государственный банк осуществлял контроль над
ценами на иностранную валюту и объемами продаж. Вопро-
сами внешнеторговой деятельности занимались Контроль-
ные комиссии по валютным операциям, экспорту и импорту.
Правительство использовало национальную валюту, песо, для
оплаты сократившихся процентных ставок по иностранным
долгам. Оно также провело в 1937 г. успешные переговоры с
США, и в 1939 г. с Англией по вопросу изменения сроков опла-
ты долговых обязательств.
Правящие круги не стали приватизировать существовавшие
государственные предприятия, как ожидали от него правые
из числа «эрреристов» и «риверистов». Однако на положении
госсектора негативно отразился принятый в 1936 г. закон, ко-
1
Benvenuto L. C. Op.cit., p. 102.


Мировой	экономический	кризис. 	Государственный	переворот	и	диктатура...
241
торый отменил льготы, направленные на расширение госсек-
тора. «ANCAP» начала строить нефтеперерабатывающий за-
вод и пыталась установить монополию на уругвайском рынке
нефти и нефтепродуктов, но в 1938 г. была вынуждена отдать
этот важнейший сегмент экономики на откуп американским
компаниям.
Терра не осмелился отменить ряд социальных программ
батльистов. Проводились мероприятия по созданию так назы-
ваемых «чрезвычайных рабочих мест» для безработных через
«Национальный институт по жилищному строительству для
малоимущих слоев населения», а также снабжению бедняков
продуктами питания через отделения «Института научной
диетологии для народа». Были приняты законы, ограничи-
вавшие применение детского труда, дававшие женщинам
право на декретный отпуск, а также предоставившие право на
получение пенсий всем работникам частных и государствен-
ных предприятий, включая госслужащих.
В 1935 г., создав авторитарное государство, Терра «вспом-
нил» о своем «итальянском происхождении» и стал демон-
стрировать все большую близость к фашизму. Были разорва-
ны дипломатические отношения с СССР и республиканской
Испанией, в то же время укреплялись связи с Италией и Гер-
манией.
Увлечение латиноамериканских диктаторов фашизмом,
нацизмом и тоталитаризмом (которые рассматривались оли-
гархами как самый предпочтительный выход из болота ли-
берализма и демократии) не осталось незамеченным в Ита-
лии. В одном из органов итальянских фашистов заявлялось:
«Семь республик Латинской Америки решительно идут к
стабилизации под эгидой фашистских принципов. Это Ар-
гентина, Бразилия, Боливия, Перу, Венесуэла, Парагвай и
Уругвай»1
.
Фашистская пресса утверждала о стремлении
народов Латинской Америки к поддержке со стороны Ита-
лии и Германии, чтобы освободиться от гегемонии США и
Британии.
1
«Il corriere diplomatica e consolare». No 1, 1938.

242
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
В 1937 г. состоялось турне по странам континента видно-
го деятеля в правительстве Муссолини, министра внутрен-
них дел, председателя сената Луиджи Федерцони. С июня по
август он посетил несколько стран с целью расширения фа-
шистского влияния в Латинской Америке. Особый оптимизм
у него вызвал Уругвай, который в своем отчете о путешествии,
отправленном Муссолини в октябре 1937 г., он описывает как
«страну, созревшую для фашизма и способную стать бастио-
ном Италии в Южной Америке»1
.
Весьма любопытна аргументация соратника Муссолини.
Он отмечает прежде всего демографические факторы: «Уруг-
вай –единственная страна в Южной Америке без коренного
и черного населения. Здесь доминирует смесь испанской и
итальянской крови, причем больше половины жителей имеет
итальянское происхождение». Отмечается также значитель-
ная доля мелкой буржуазии (основная массовая база фашиз-
ма), «приличное и упорядоченное общество, которое не мо-
жет не вызывать симпатий настоящего фашиста». При этом
«обстановка в столице создает образ скромного и в то же вре-
мя элегантного буржуазного процветания, где нет места как
колоссальным богатствам, так и нищете».
Этот идеализированный облик столицы дополняется вос-
торгом по поводу восприимчивости итальянской общины к
фашистским идеям: «Ни в одной южноамериканской стране
я не встречал так много людей, прекрасно осведомленных о
политике Муссолини, о наших достижениях в различных об-
ластях экономики, политики и культуры».
Федерцони связывает это с пропагандистской деятельно-
стью посла Италии в Уругвае Маццолини, «под идейным кон-
тролем которого находятся 90 тысяч итальянцев, проживаю-
щих в стране». Он описывает разветвленную сеть фашистских
групп, созданных при содействии посольства, отмечает боль-
шую роль пропаганды наследия Гарибальди, которая созда-
ет «эмоциональное чувство принадлежности к итальянской
нации».
1
Carusi P. El Fascismo En Uruguay. Un Testimonio De Luigi Federzoni /
Historia Actual Online, No 38 (3), 2015. P . 179.


Мировой	экономический	кризис. 	Государственный	переворот	и	диктатура...
243
Отдавая дань мифу о «красной угрозе», министр отмечает,
что «Москва пыталась использовать мировой экономический
кризис и превратить Уругвай во вторую Мексику, чтобы осу-
ществить большевизацию Южной Америки». Однако, пишет
он, правительство Терры сплотило «здоровые силы» уругвай-
ского общества и «поставило непреодолимый заслон на пути
большевизма»1
.
Президент Уругвая, заметил Федерцони, относится к по-
слу Маццолини как к «своему особо доверенному советнику
и другу, и не испытывает подобной симпатии ни к одному из
дипломатических представителей других великих держав».
Во время беседы министра с самим Террой, тот «выразил бес-
конечное восхищение по отношению к дуче и нашей Родине»2
.
Вдохновленный итогами визита сподвижник Муссолини
был уверен в том, что Уругвай может стать фашистской цита-
делью в Южной Америке. Он даже выдвинул проект перебро-
ски туда в качестве иммигрантов 50 тыс. молодых итальянцев,
«преданных делу фашизма», которые смогут завершить исто-
рический поворот и обеспечить надежный союз с «латиноаме-
риканской Италией».
Озабоченность визитера вызывало лишь то, что Терра, в
соответствии с конституцией, должен уйти со своего поста.
В марте 1938 г., пишет он, во время президентских выборов
придет другой человек, который не будет обладать «мощными
качествами мужества, мудрости и харизматичности, присущи-
ми Терре» и, вполне возможно, «станет проявлять независи-
мость в отношении итальянского посольства».
Нынешний президент, пишет Федерцони, конечно мог бы
совершить «еще один маленький переворот, отменив устарев-
шую конституционную норму», однако откровенно признался
эмиссару из Рима, что слабое здоровье не позволит ему про-
должать политическую карьеру (Терра умер в 1942 г. после
продолжительной болезни).
Неизвестна реакция дуче на проект Федерцони, однако
ясно, что молодежь была нужна ему и в самой Италии в ка-
1
Ibid., P. 180–187.
2
Ibidem.

244
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
честве «пушечного мяса» в надвигающейся второй мировой
войне.
Немалую лепту в распространение фашизма сыграли и
германские нацисты, которые рассматривали в качестве сво-
ей базы довольно сплоченную немецкую общину Уругвая.
Они также опирались на предприятия, созданные в различ-
ных сферах экономики — прежде всего, радио— и телефон-
ной связи, авиационного сообщения. В конце 30-х гг. Берлин
предоставил Уругваю значительные средства на создание ГЭС
на р. Рио-Негро. Контракт был подписан незадолго до начала
войны 25 мая 1939 г. Построенная плотина создала в центре
страны огромное рукотворное водохранилище Ринкон-дель-
Бонете (самый большой резервуар пресной воды на террито-
рии Уругвая).
В связи с крупномасштабным проектом состоялся обмен
письмами между Террой и Гитлером. Рейхсканцлер напи-
сал: «В связи с монументальными работами на Рио-Негро
выражаю Вашему Превосходительству самые искренние по-
здравления. Адольф Гитлер, канцлер Третьего Рейха». Ответ
Терры был гораздо более многословным: «Благодарю Вас за
сердечные поздравления в связи с началом строительства ги-
дроэлектростанции на Рио-Негро. Я уверен в успехе проекта,
поскольку в нем будут участвовать немецкие специалисты,
имеющие высочайшую репутацию в мире и обладающие ве-
ликолепными традициями в науке и технике. Наша страна
никогда не забудет все, что Ваше правительство сделало для
нас. И я уверен, что благодаря начавшимся работам, кото-
рые уругвайский народ отмечает сегодня как великий празд-
ник, узы прочной дружбы между нашими государствами бу-
дут укрепляться с каждым днем. Габриэль Терра, Президент
Республики»1
.
Однако в завершении строительства ГЭС в 1945 г. участво-
вали уже не немцы, а американцы.
1
Rodríguez V. D. El telegrama de Hitler al presidente uruguayo / El País,
29.09. 2017

Уругвай во время Второй мировой войны
Несмотря на заигрывания с фашистами, Терра понимал,
что главными «спонсорами» и гегемонами в Латинской Аме-
рике являются англичане и американцы. Поэтому его внеш-
няя политика состояла прежде всего в упрочении отношений
с США (кульминацией этого процесса стал официальный
визит Ф.Рузвельта в Уругвай в 1936 г.), а также Англией. По
пакту, подписанному с Британией в 1935 г. Уругвай обязался
полностью оплатить все причитающиеся к оплате англичанам
долги, покупать английский уголь, а также оказывать предпо-
чтительное отношение британским компаниям — в обмен на
обещание англичан содействовать Уругваю в реализации его
мясопродуктов.
Терра в глазах большинства уругвайцев всегда был «аген-
том влияния» североамериканского империализма. Было из-
вестно, что он напрямую связан с крупными американскими
банковскими консорциумами, и народ прозвал его «маклером
по займам», в частности из-за того, что он активно лоббиро-
вал в правительстве и Генеральной ассамблее в 1926 и 1929 гг.
получение займа от инвестиционной компании «Хеллгартен»
(разумеется за немалый «откат»).
Эта компания входила в так называемую «Нашу шоблу»
(Our Crowd) — банки и финансовые компании Уолл-стри-
та, созданные с середины XIX в. выходцами из Германии и
объединенные родственными узами — «Леманы» (Lehman
Brothers), «Кун, Леб» (Kuhn, Loeb & Co), «Бах и компания»
(Bache & Co), «Голдман Сакс» (Goldman Sachs), «Зелигман»
(J. & W. Seligman & Co) Именно они сыграли в 20-е
—
30-е гг.
ведущую роль в укреплении германского фашизма и его ори-
ентации «Drang nach Osten».
Видимо они и советовали Терре укреплять контакты с Мус-
солини и Гитлером (в том числе и по линии «братьев-масонов»,
так как президент занимал видное место в уругвайской ложе
шотландского ритуала с достойным 33 градусом). Дело в том,
что американцы вплоть до 1941 г. по сути не противились росту
экономического и политического влияния фашизма в Уругвае,

246
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
и это объяснялось тем, что в ту пору они сами шли на уступки
германскому нацизму, ожидая нападения гитлеровских войск
на Советский Союз.
Однако после начала войны, когда была выполнена основ-
ная задача — столкновение Германии и Советского Союза, от-
пала нужда в заигрывании с фашистами. И Терра, забыв «го-
лос крови», отвернулся от Рима и Берлина.
В 1938 г. состоялись президентские выборы (впервые в них
участвовали женщины). Терра оказал на них поддержку двум
кандидатам, состоящим с ним в родственных связах — Эдуар-
до Бланко Асеведо и генералу Альфредо Бальдомиру.
Лидеры оппозиции диктатуре Терры в Колорадо и Бланко
отказались от союза с социалистами и коммунистами, высту-
пили против провозглашения единого кандидата от демокра-
тических сил. Батльисты из Колорадо, независимые национа-
листы и радикалы из Бланко бойкотировали выборы.
В итоге президентом стал генерал Альфредо Бальдомир
(1938-1943), зять Габриэля Терры (муж его сестры Сары), ко-
торый занимал посты начальника городской полиции Мон-
тевидео и министра национальной обороны. После пышной
инаугурации и подавления попытки государственного пере-
ворота, Бальдомир провозгласил о своем намерении провести
конституционную реформу с целью внесения поправок в кон-
ституцию 1934 г., однако был вынужден отложить ее проведе-
ние.
Несколько месяцев спустя оппозиция организовала одну из
самых массовых политических демонстраций в истории стра-
ны (около 250 тыс. человек)1 с требованием введения новой
конституции и возврата страны к демократии.
Сопротивление властям шло также по конкретным и ак-
туальным вопросам. Так, в связи с нападением германского
и итальянского фашизма на Испанскую республику по всей
стране распространилось движение солидарности с испан-
ским народом, создавались комитеты помощи, которые со-
бирали деньги, продовольствие, одежду и обувь для солдат
1
Pintos F. R . Historia del movimiento obrero del Uruguay. p .261.


Уругвай	во 	время	Второй	мировой	войны
247
республиканской Испании, разъясняли антифашистскую суть
сопротивления испанцев фашистской диктатуре. Затем, после
некоторого спада движения в результате подавления респу-
бликанцев в Испании, оно выступило против связей «дикта-
бланды» с правительством генерала Франко.
С новой силой массовое движение возродилось в 1941 г.,
когда началась немецкая агрессия против Советского Союза.
Это было движение солидарности с великом государством,
принявшим на себя всю тяжесть войны против нацизма.
1
Под давлением со стороны оппозиции Бальдомир был вы-
нужден признать свободу участия в выборах, свободу печати и
необходимость введения новой конституции. Он сознательно
пошел на уменьшение президентских властных прерогатив,
восстановив (хоть и в ограниченном варианте) прежний ин-
ститут Национального совета администрации («колехиадо»).
В сфере внешней политики администрация Бальдомира
была вовлечена в события, связанные со второй мировой во-
йной, во многом под давлением со стороны англичан и аме-
риканцев. Хотя Бальдомир объявил о нейтралитете страны в
1939 г., в декабре того же года он был вынужден пересмотреть
свою позицию после морского сражения у Ла-Платы — первой
морской битвы Второй мировой войны.
Немецкий тяжелый крейсер «Адмирал фон Шпее» (на-
званный в честь германского флотоводца времен Первой ми-
ровой войны, погибшего, по стечению обстоятельств, в тех же
водах Южной Атлантики, в битве у Фолклендских островов в
декабре 1914 г.), занимался рейдерством вблизи берегов Ла-
тинской Америки, потопив с сентября по декабрь 1939 г. де-
вять торговых судов и транспортов.
13 декабря, находясь неподалеку от Уругвая, командир рей-
дера В. Лангсдорф увидел мачты английских кораблей. При-
няв их за военное сопровождение торгового конвоя, он отдал
приказ атаковать противника. Лишь сблизившись с ним, об-
наружилось, что это была британская эскадра, в которую вхо-
дили три крейсера («Аякс», «Ахилл» и «Эксетер»).
1
International Working Class Movement.Problems of History and Theo-
ry. V. 5, Moscow, 1979. P . 562–563.

248
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Несмотря на перевес сил англичан, Лангсдорф решил при-
нять бой и продолжал сближение на максимальной скорости.
Орудиями главного калибра «карманного линкора» (pock-
et battleship — так называли англичане корабли этого типа)
были нанесены серьезные повреждения «Эксетеру» (разруше-
ны носовые башни и вызван пожар, 60 матросов были убиты
и 30 ранены). Затем корабль накренился, и выпрыгнувшие в
воду матросы попали в плен к немцам. Серьезный ущерб был
нанесен также «Аяксу».
Англичане не остались в долгу, их орудия привели к разру-
шению части палубных конструкций «фон Шпее», 36 человек
были убиты, 60 ранены (среди них командир корабля, сто-
явший во время боя на капитанском мостике и получивший
осколочные ранения). Однако самым главным было то, что из
строя вывели топливную систему, а без ее ремонта рейдер не
смог бы возвратиться в Германию.
Зная о нейтралитете, объявленном правительством Уруг-
вая, капитан Лангсдорф решил найти прибежище в порту
Монтевидео. Британские корабли, получившие поврежде-
ния, не стали преследовать его и встали в устье Ла-Платы. По
прибытии в порт раненые члены экипажа были доставлены в
местные больницы, погибших похоронили на местном клад-
бище. Пленные моряки союзников, находившиеся на борту
корабля, были освобождены.
Выяснилось, что для ремонта «фон Шпее» потребуется не
менее двух недель, в то время как нормы Гаагской конвенции
1907 г. предписывали 72-часовой лимит для нахождения воен-
ных кораблей в портах нейтральных стран. Конечно, уругвай-
ские власти могли бы оказать любезность немцам (учитывая
уверения в «горячей дружбе» по случаю строительства ГЭС за
полгода до этого) и позволить им закончить ремонтные рабо-
ты, однако британские «спонсоры» были им гораздо ближе.
Поэтому правительство заявило, что после 72-часового пре-
бывания в порту «фон Шпее» будет интернирован.
Лангсдорф понимал, что принудительное задержание от-
даст корабль в руки англичан. Поэтому у него не было ино-
го выхода, кроме подрыва крейсера на рейде Монтевидео.


Уругвай	во 	время	Второй	мировой	войны
249
Он отдал приказ об уничтожении новейшего оборудования
и рассредоточении оставшихся боеприпасов по всему кора-
блю. Вечером 18 декабря 20-тысячная толпа зевак на пирсе и
близлежащей территории наблюдала как «фон Шпее» вышел
в акваторию порта, затем команду (во главе с Лангсдорфом)
сняли буксиром и отвезли обратно. Раздались многочислен-
ные взрывы, корабль охватило пламя и клубы дыма скрыли
корабль, который горел на мелководье в течение двух суток.
Экипаж был перевезен в Аргентину и интернирован до
конца войны. 20 декабря Лангсдорф застрелился в одном из
отелей Буэнос-Айреса, и его тело обнаружили лежащим на бо-
евом знамени корабля.
Как и предполагал капитан «фон Шпее», англичане про-
вели тщательную инспекцию полузатопленного крейсера. Их
прежде всего интересовала точность артиллерийской стрель-
бы, и они предполагали, что немцы использовали для этого
Подрыв крейсера «Адмирал фон Шпее» в Монтевидео (1939)

250
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
радарные установки. Их расчеты оказались верными, и най-
денное оборудование значительно ускорило работы в британ-
ском радиолокационном центре под руководством Ф. Хойла.
Так как обломки корабля представляли опасность для су-
доходства, власти постепенно поднимали и утилизировали
их. Последнюю подобную операцию провели в 2006 г. Тогда,
помимо других конструкций, со дна подняли 400-килограм-
мовый медный герб с орлом и свастикой, установленный на
рубке. Его отчистили и выставили на обозрение, однако затем
убрали на склад по требованию немецкого правительства, ко-
торое усмотрело в этом «пропаганду нацистской атрибутики».
После инцидента с «Адмиралом фон Шпее» (ставшего для
Уругвая одним из центральных событий Второй мировой вой-
ны) власти отошли де-факто от нейтралитета в пользу союза с
англичанами и американцами (хотя де-юре невмешательство
в дела воюющих стран продлилось до февраля 1945 г., когда
правительство официально объявило войну странам «оси»).
В 1940 г. в стране прошла кампания по чистке государ-
ственных учреждений от лиц, симпатизирующих нацистам,
в начале 1942 г. (после вступления США в войну) правитель-
ство официально объявило о разрыве дипломатических отно-
шений с Германией и другими странами «оси». А в 1943 г. вос-
становило дипломатические отношения с Советским Союзом,
прерванные Террой в 1935 г.
Партия Бланко, тесно связанная с англичанами, устраива-
ла обструкцию законодательным инициативам Бальдомира и
критиковала внешнюю политику Колорадо, направленную на
подчинение интересам США в западном полушарии. «Эррери-
сты» выступали за пунктуальное соблюдение нейтралитета, и
когда в 1940 г. правительство выразило согласие на строитель-
ство на территории Уругвая американской военно-морской
баз, обрушились на Бальдомира с резкой критикой.
В феврале 1942 г. президент распустил Генеральную Ассам-
блею и вменил ее законодательные функции Государственно-
му Совету (Consejo de Estado), составленному из числа батльи-
стов и других представителей Колорадо. Этот квази-переворот
произошел без насилия, арестов, депортаций и закрытия га-


Уругвай	во 	время	Второй	мировой	войны
251
зет. Он был осуществлен при молчаливом согласии большин-
ства влиятельных политических сил страны, ожидавших от
президента преодоления политического кризиса, который на-
чался с мартовского путча 1933 г. Таким образом, с разрывом
в девять лет в стране произошло два государственных перево-
рота («плохой» в 1933 г. и «хороший» в 1942 г.).
Вопреки закону от 1939 г., который препятствовал созданию
избирательных коалиций, угрожающих двухпартийной систе-
ме, в преддверии президентских выборов 1942 г. «независи-
мым националистам» из Бланко было разрешено участвовать
в выборах в качестве самостоятельной партии, независимой от
«эрреристов». Таким образом был узаконен раскол в Нацио-
нальной партии, который продолжался до 1958 г. Социалисты
и коммунисты также выступали на выборах независимо друг
от друга, и эта ситуация сохранялась вплоть до 1971 г., когда
был создан «Широкий Фронт» с участием всех левых сил.
В ходе ноябрьских выборов 1942 г. партия Колорадо, как
всегда победила с большим перевесом. Президентом стал Хуан
Хосе Амесага, который находился на этом посту в 1943–1947 гг.
Помимо избрания президента, на тех же выборах на реше-
ние плебисцита был представлен проект новой конституции,
который одобрили 77 % избирателей. Введенный в действие с
19 ноября 1942 г., главный закон страны ликвидировал автори-
тарную форму правления, сохранил исполнительную власть за
президентом, восстановил законодательную власть Генераль-
ной Ассамблеи, ввел пропорциональное представительство в
Сенате и отменил обязательную процедуру «соучастия», вве-
денную конституцией 1934 г. при распределении постов мини-
стров и руководителей государственных предприятий1
. Полно-
стью восстанавливались те права и обязанности, которые были
ущемлены или ликвидированы в годы диктатуры Терры.
До избрания на пост президента политическая деятель-
ность Хуана Хосе Амесаги не отличалась большой активностью
—
долгое время он работал адвокатом английской компании
«Центральные железные дороги Уругвая», затем был мини-
стром промышленности, послом в Аргентине. Во время своего
1
Benvenuto L. C. Op. cit., p. 103.

252
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
президентского срока Амесага в целом придерживался консти-
туционных и профсоюзных свобод, отвоеванных народом во
время президентства Бальдомира, и Уругвай вступил в новый
этап развития, характеризовавшийся ростом экономики, повы-
шением уровня жизни практически всех слоев населения.
Государство восстановило свои регулирующие функции в
экономике, социальное законодательство и социальные га-
рантии. В 1943 г. правительство ввело систему «советов по за-
работной плате» (в них входили представители от государства,
профсоюзов и предпринимателей) для установления уровня
зарплаты, а также начало осуществлять программу государ-
ственной помощи многодетных семьям.
По закону от 6 июня 1944 г. служащие коммерческих пред-
приятий получили право на выделение им ежегодной премии
в размере месячной оплаты труда за каждый проработанный
на предприятии год. Согласно закону о безопасности труда,
каждый предприниматель отвечал перед гражданским судом
за любой несчастный случай на производстве.
В 1944 г. был создан Фонд компенсаций по безработице
для работников мясоперерабатывающей промышленности.
В 1945 г. подобный фонды были созданы для складских работ-
ников, рабочих шерстяной и кожевенной промышленности.
В 1945 г. Генеральная Ассамблея приняла законы, гаранти-
рующие оплачиваемые отпуска для всех работников государ-
ственных и частных предприятий, а также устанавливающие
нормы труда и оплаты сельскохозяйственных рабочих — са-
мой обездоленной части уругвайского рабочего класса.
Расширилась категория лиц, получавших пенсии по старо-
сти. Для создания пенсионного фонда, как и в годы правления
Батлье, использовались налоги на предпринимателей и зем-
левладельцев, а также доходы от налогов на азартные игры и
алкогольные напитки. В 1943 г. нормы пенсионного обеспе-
чения распространили на сельскохозяйственных работников,
а в 1946 г. был приняли Статут сельскохозяйственных работ-
ников, который обеспечивал их права, а также гарантировал
равноправие условий труда и оплаты между мужчинами и
женщинами.


Уругвай	во 	время	Второй	мировой	войны
253
Развод был разрешен только по инициативе жены. Многие
политики боролись за то, чтобы это право признавалось и за
мужем, но их предложения неизменно проваливались. Види-
мо из-за этой оригинальной нормы права количество разво-
дов было весьма невелико — в 1942 г. по всей стране зареги-
стрировали лишь 803 расторжения брака1
.
В ходе второй мировой войны в Уругвае организацион-
но оформилось большинство профсоюзов. В 1942 г. создали
единый профсоюзный центр — Всеобщий союз трудящихся
(Unión General de los trabajadores). Согласно конституции 1942
г. профсоюзы имели право на забастовку; однако государ-
ственные служащие не имели право на создание своих про-
фсоюзов. Работники государственных предприятий, которые
игнорировали запреты на забастовки, могли быть арестованы
и заключены в тюрьму сроком от трех месяцев до полутора
лет. Но эти меры в 40-е гг. никогда на практике не применя-
лись, а требования забастовщиков чаще всего (хотя бы частич-
но) удовлетворялись.
2
Улучшение экономических и социальных условий, осо-
бенно на фоне разрухи и бедствий, выпавших на долю стран,
участвовавших во Второй мировой войне на европейском кон-
тиненте, подстегнули новую волну иммиграции. С конца 30х
гг. за счет притока переселенцев из Европы резко возросло
население Монтевидео и других городов. Население столицы
увеличилось с 660 тыс. в 1939 г. до 900 тыс. в 1943 г.
Так как основные потоки иммигрантов шли из тех же стран
Европы, что и в годы первой мировой войны, это не привело
к существенным сдвигам в демографической структуре насе-
ления3. Сразу же по окончании Второй мировой войны были
введены жесткие нормы, по которым в страну свободно до-
пускались для въезда лишь фермеры и квалифицированные
рабочие, нанимаемые по контрактам4.
1
U. S. Tariff Commission. Economic Controls and Commercial Policy in
Uruguay. USGPO, 1945, p. 32.
2
Pendle G. Op. cit., p. 25.
3 Dzieje Ameriki Lacinskiej. T. 3. Warszawa, 1983, p. 90.
4 Uruguay. South America’s First Welfare State. George Pendle. Oxford,
1952. P . 5–6.

254
Глава	4. 	«Латиноамериканская	Швейцария»	(первая	половина	ХХ 	в.)
Период динамичного экономического роста продолжался
и в последующее десятилетие: с 1945 по 1955 гг., стоимостные
показатели экономического развития выросли в 2 раза.
Именно в эти годы появились выражения «счастливый
Уругвай» («Uruguay feliz»), «рай на Земле» («paraíso»). Наибо-
лее красноречиво этот период сводился к фразе, выражавшей
гордость и даже тщеславие уругвайцев по поводу «исключи-
тельности» их страны и народа: популярной в то время среди
уругвайцев: «Нет другой такой страны, как Уругвай!» («Como
el Uruguay no hay!»). В вольном переводе сотрудников совет-
ского посольства в Монтевидео получился зарифмованный
афоризм: «Если есть на свете рай — так это точно Уругвай!».
Видимо для уругвайцев первая половина ХХ в. и была на-
стоящим «раем». Подобно известному выражению «счастье —
это отсутствие несчастья», в глазах уругвайцев их «рай» мож-
но охарактеризовать как отсутствие «ада».
А как иначе можно назвать весь XIX век с господством «не-
формальной империи», беспрерывными войнами, кровавыми
гражданскими конфликтами и «революциями», резней корен-
ного населения и гаучо, жестокими военными диктатурами?
Первая половина ХХ в., несмотря на сильнейший эконо-
мический кризис и «диктатуру мачете», в целом прошла под
оптимистичным лозунгом строительства «первого государ-
ства всеобщего благосостоянии в Латинской Америке», «про-
сперидада», когда были созданы сносные условия жизни для
большинства населения.
Возможность этого «рая» появилась лишь за счет того, что
главные мировые хищники конкурировали друг с другом за
господство в Латинской Америке, ослабив свою мертвую хват-
ку. И далее контуры уругвайского «paraíso» стали особенно
отчетливыми на фоне созданного теми же империалистиче-
скими монстрами настоящего кромешного ада в Европе в ходе
двух мировых войн.
***

Глава 5
УРУГВАЙ В 50-е — 80-е гг. XX ВЕКА
Экономический бум и необатльизм
Сконца 40-х годов, особенно после создания либераль-
ным правительством «советов по заработной плате»,
продолжался рост реальных доходов трудящихся, по-
вышение уровня жизни, развитие внутреннего рынка страны.
Подъем охватил и сферу сельского хозяйства. Параллель-
но экономическому подъему расширялось социальное зако-
нодательство, улучшилась система пенсионного обеспечения.
Курортная зона вокруг Монтевидео росла за счет продажи
прибрежных участков на аукционах по правительственному
плану развития туристического бизнеса. Пунта-дель-Эсте стал
всемирно известным курортом, куда съезжались для отдыха
и развлечений богачи со всего света. Золотые резервы в Го-
сударственном банке достигли рекордного уровня. В 1950 г.
уругвайская сборная завоевала в Бразилии во второй раз зо-
лотые медали чемпионов мира по футболу, обыграв в фина-
ле грозную команду страны-хозяйки мундиаля. «Счастливый
Уругвай!», не уставали повторять о стране повсеместно в Ла-
тинской Америке1
.
Батльизм вернулся с приходом к власти в 1947 г. президен-
та от партии Колорадо Томаса Берреты, победившего на вы-
1
См.: Pendle G. Uruguay. South America’s First Welfare State. Oxford,
1952.

256
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
борах 1946 г. Беррета внезапно умер через шесть месяцев по-
сле занятия своего поста, и его преемником со 2 августа 1947 г.
стал вице-президент Луис Батлье Беррес, племянник Хосе
Батлье-и -Ордоньеса. Он возглавил прогрессивную фракцию
батльистов, ставшую известной под названием «Единство и
реформа» (Unidad y Reforma) или «Список 15», так как под
этим номером фракция выступала на всех последующих вы-
борах. Постепенно Батлье Беррес дистанцировался от своих
двоюродных братьев, сыновей Батлье-и -Ордоньеса, Лоренцо
и Сесара, также известных уругвайских политиков, которые
стали проповедовать со страниц батльистской газеты «Эль
Диа» консервативные взгляды и создали свою фракцию в пар-
тии Колорадо, так называемый «Список 14».
Батлье Беррес начал выпускать с 1948 г. свою газету «Ак-
сьон», купил радиостанцию и стал центром притяжения для
прогрессивных молодых политиков. Его умеренно-либераль-
ные идеологические и политические взгляды, направленные
на реформы и прогрессивное развитие страны, получили из-
вестность под названием «необатльизм». Он выступал как
против социализма, так и против авторитарного популизма
в других латиноамериканских странах, например, политики
Хуана Доминго Перона в соседней Аргентине.
Идеология Батлье Берреса состояла в создании некое-
го «многоклассового» общества, которое бы основывалось
на принципах компромисса и примирения. Он утверждал,
что историческая роль государства состоит в поддержании
«классового мира», корректировке путем соответствующих
реформ, «несправедливых различий» между классами, ко-
торые создаются внутри социально-экономической сфе-
ры. В отличие от перонизма, необатльизм с пониманием
и уважением относился к автономии и самостоятельности
рабочего движения, поддерживал принципы социального
партнерства и сотрудничества, отвергал корпоративизм,
характерный для мексиканской модели государственного
управления1
.
1
Pivel Devoto J. E . Historia de la Republica Oriental del Uruguay. Mon-
tevideo, 1956. Р . 186–195.


Экономический	бум	и	необатльизм
257
Президент с энтузиазмом поддерживал развитие импорто-
замещающей промышленности как основы развития нацио-
нальной экономики, а также расширения сельскохозяйствен-
ной сферы и поощрения экспорта продукции животноводства.
Он проводил довольно смелые государственные меры в русле
Луис Батлье Беррес, президент Уругвая (1947–1951)

258
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
этой политики, порой использовал протекционистские меры
по ограничению импорта промышленных товаров, невзирая
на окрики Международного валютного фонда.
Батлье Беррес оказывал поддержку сельскому хозяйству
и промышленности, давая указания о выделении кредитов и
субсидий, а также о контроле над валютными курсами, что
привело к конфликту власти с латифундистами. Дело в том,
что с целью аккумуляции средств, необходимых для развития
промышленности, закупки сырья и оборудования, правитель-
ство дало указание Государственному банку, осуществлявшему
контроль над покупкой иностранной валюты, платить ранче-
рос по заниженному курсу за иностранную валюту, выручен-
ную от экспортных поставок продукции животноводства. Эта
разница в курсе песо помогла стимулировать развитие обраба-
тывающей промышленности, более 90 % продукции которой
потреблялось на местном уругвайском рынке.
Государство не забывало и о сельском хозяйстве, пытаясь
увеличить его прибыльность и стимулируя закупки техники
для агропромышленного комплекса. Правительство поощряло
развитие тех отраслей сельского хозяйства, которые обеспечи-
вали бы сырье для местной промышленности, а излишки мож-
но было экспортировать. Однако объемы производства главных
традиционных экспортных товаров страны, — мяса, мясопро-
дуктов и другой продукции животноводства, — в этот период
стали сокращаться из-за изменений в мировой конъюнктуре.
Поголовье скота снизилось по сравнению с 20-ми годами ХХ в.
1
Согласно соглашениям с Англией, правительство Уругвая
для погашения задолженности по кредитам могло приобре-
тать компаний, принадлежащие британцам (это было уступ-
кой со стороны Альбиона, быстро терявшего свои позиции
в Уругвае и в целом на латиноамериканском континенте).
С покупкой этих предприятий, в число которых входили трам-
вайные линии Монтевидео, железные дороги и система водо-
снабжения роль государственного сектора в экономике значи-
тельно возросла.
1
Finch M. H. J. A Political Economy of Uruguay since 1870. L., 1981.
Р. 256–268.


Экономический	бум	и	необатльизм
259
Важным шагом в социально-экономической сфере стало
создание в 1948 г. «Национального института по землепользо-
ванию». Он был призван стимулировать проведение земель-
ной реформы, более справедливое распределение земельных
наделов, урегулирование споров по границам земельных
участков и собственности на поголовье скота. Институту было
предоставлено право покупать и даже экспроприировать не-
обрабатываемые земельные владения и пустоши. Однако ра-
бота этого учреждения блокировалась отсутствием финанси-
рования на проведение реформы, и в итоге она так и заглохла,
едва начавшись.
Единственным реальным средством поддержки уругвай-
ских «низов» стали государственные субсидии на производ-
ство основных продуктов питания, и в 1947 г. был создан На-
циональный совет по субсидиям, который установил контроль
над ценами на эти продукты1
.
У традиционных партий Колорадо и Бланко (Национальная
партия) сохранялись различия в политических платформах и
электорате, хотя они не были принципиальными. За Колора-
до голосовали в основном представители средних городских
слоев, тогда как за Бланко отдавали свои голоса высшие слои
олигархов, латифундисты, аграрии. «Закон о политических
партиях», который позволял на выборах аккумулировать го-
лоса, отданные за партийные фракции («суб-лемы»), гаран-
тировал в условиях организационного раскола в рядах На-
циональной партии победу представителям Колорадо. За две
основные партии в конце 40-х
—
начале 50-х годов отдавали
свои голоса более 90% уругвайских избирателей2
.
Отсутствие существенных антагонизмов между партиями,
а также острая межфракционная борьба в партии Колорадо
побудили Батлье Берреса искать союзников в Националь-
ной партии и правых фракциях Колорадо. Он нашел точки
так называемого «патриотического совпадения» с Эррерой
и предоставил некоторые посты в правительстве политикам,
запятнавшим себя участием в диктаторском режиме Терры,
1
Ibidem.
2
Bates P. Government and Politics of Uruguay. N.Y., 1984. P . 203–207.

260
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
несмотря на то, что они рассматривались ранее как «враги ли-
берализма» даже внутри собственной партии1
.
Консервативные круги, особенно среди латифундистов, от-
рицательно относились к растущему государственному вме-
шательству в экономику, расширению социального законода-
тельства и политике перераспределения прибылей в пользу
промышленного сектора за счет сельского хозяйства. В 1950 г.
Бенито Нардоне, известный радиожурналист, критиковав-
ший правительство с правых позиций, при поддержке Хуана
Доминго Бордаберри, одного из директоров Аграрной Феде-
рации (отца президента страны в 1972–1976 гг. Хуана Мариа
Бордаберри), создал «Федеральную лигу аграрных действий»
(Liga Federal de Acciоn Rural — LFAR). Она была оформлена
как организация, претендовавшая на объединение мелких и
средних землевладельцев, особенно производителей шерсти,
вне их партийной принадлежности. Нардоне выдвинул свою
идеологическую платформу, которая ратовала за «свобод-
ную рыночную экономику» и приватизацию государственных
предприятий в противовес политике Батлье Берреса, опирав-
шейся на государственный сектор в экономике2
.
Фракция либералов «Единство и реформа» в партии Коло-
радо победила на выборах 1950 г. Президент Андрес Мартинес
Труэба (1951–1953 гг.) не замедлил ввести конституционную
поправку, одобренную парламентом, которая вновь воплоща-
ла в жизнь идею Батлье-и -Ордоньеса о коллективном высшем
органе исполнительной власти («колехиадо»). Его поддержал
лидер Национальной партии Эррера, который стремился пу-
тем поддержки популярного шага руководства страны усилить
как свои личные, так и партийные позиции консерваторов.
Президента поддержали также представители правых
фракций Колорадо, которые не желали повторного прихода к
исполнительной власти Батлье Берреса.
Новая конституция была одобрена на референдуме 1951 г.
и вошла в силу с 1952 г. «Колехиадо» стал называться «На-
1
Finch M. H . J. Op.cit. P . 270–272.
2
Buzetti J. Historia económica y financiera del Uruguay. Montevideo,
1969. Р . 155–160.


Экономический	бум	и	необатльизм
261
циональным советом правительства» (Consejo Nacional de
Gobierno). Он состоял из девяти членов, шесть из которых
представляли ведущую фракцию партии, победившей на вы-
борах, а трое — от партии, занявшей на выборах второе ме-
сто. Из последних двое должны были представлять ведущую
фракцию, получившую на выборах самое большое количество
голосов, и один — вторую «суб-лему» по численности полу-
ченных голосов. Исполняющий обязанности президента стра-
ны избирался из числа шести членов «колехиадо» от партии,
победившей на выборах, при условии ежегодной ротации1
.
Соответственно с 1марта (традиционная дата вступления
президента в должность по уругвайской конституции) 1953 г.
по 1 марта 1954 г. обязанности президента исполнял Луис Бат-
лье Беррес, затем шли Альберто Субириа, Артуро Лезама, Кар-
лос А. Фишер.
Конституция предусматривала также соучастие двух пар-
тий в государственных предприятиях и министерствах, ис-
пользуя схему «три плюс два» (трое членов соответствующего
совета предприятия или коллегии министерства от партии,
победившей на выборах, и двое — от партии, занявшей второе
место)2
.
В период до середины 50-х гг. уругвайцы продолжали на-
слаждаться относительно высоким уровнем жизни, экономи-
ческим «процветанием». Однако развитие, основанное на мо-
нокультурном экспорте продукции животноводства, зависело
от мировых цен на мясо и шерсть. Эти цены были столь высо-
кими в десятилетие после окончания Второй мировой войны,
что в 1956 г. ВВП Уругвая не только достиг рекордной отметки
в истории страны, но в пересчете на душу населения опередил
все страны Латинской Америки.
Рост экспорта был связан прежде всего с поставками в США
шерсти, которая использовалась для зимней униформы аме-
риканской армии в годы Корейской войны (1950–1953). Часть
экспортной выручки использовалась для развития местной
1
D’elía G. El Uruguay Neobatllista. 1946-1958. Temas del Siglo XX, EBO,
Montevideo, 1982. Р . 29–33 .
2
Pendle G. Uruguay. L., 1985. Р . 303.

262
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
промышленности. Средний ежегодный рост продукции об-
рабатывающей промышленности достиг в 50-е гг. рекордной
для всего региона цифры 6%.
1
Однако «просперидаду» наступил конец к середине 50-х
годов, когда мировые цены на шерсть пошли вниз.
Кризис и оппозиционные движения
Конец 50-х и 60-е годы стали временем экономического за-
стоя и кризиса. С 1956 по 1972 г. валовой внутренний продукт
страны упал на 12 %, а заработная плата за десятилетие, с 1957
по 1967 г., сократилась на 40 %2
.
Длительный период «процветания» Уругвая был связан с
мировыми войнами, когда резко подскочили цены на основ-
ные экспортные товары Уругвая — мясо и шерсть3. Специфи-
ка однобокой, ориентированной на экспорт сырья экономики
дополнялась зависимостью от импорта топлива. Создалась си-
туация, когда любой сбой (например, понижение цен на мясо)
мог привести экономику Уругвая к катастрофическим послед-
ствиям, вызвав паралич сельского хозяйства.
Внутри главной отрасли экономики страны, животновод-
ства, постепенно накопились проблемы, которые привели ее
позже в состояние постоянной стагнации. Ранчерос продол-
жали опираться на экстенсивные методы ведения хозяйства,
унаследованные еще с колониальных времен. Поэтому произ-
водительность хозяйства зависела лишь от размеров террито-
рии пастбищ. В течение многих десятилетий объемы мясной
продукции увеличивались только одним способом — приобре-
тением или арендой дополнительных территорий, но к концу
40-х гг. свободных земель просто не осталось.
Тем не менее скотоводы твердолобо отказывались от ис-
пользования интенсивных методов, таких как улучшение по-
1
McSherry S., Sardar S. The Economic and Political Structure of Uru-
guay: 1945–1973/ «Economics». 1999.20.10.
2
Alonso Eloy R., Demassi C. Uruguay, 1958–1968. Montevideo, 1974.
P. 12 –16.
3 Benvenuto L. C. La evoluvión económica. De los orígenes a la modern-
ización / Enciclopedia Uruguaya. Montevideo, 1968. p. 105.


Кризис	и	оппозиционные	движения
263
роды скота и расширение кормовой базы за счет выращива-
ния кормовых культур и внесения минеральных удобрений.
Проблема состояла отнюдь не в отсутствии средств — просто
для ранчерос существовали более привлекательные перспек-
тивы капиталовложений, такие как строительство и покупка
роскошных вилл за рубежом и в престижных пригородных
зонах Уругвая, а также пополнение банковских счетов в ино-
странных финансовых учреждениях (в послевоенные годы
резко возросла популярность офшоров), что приводило к су-
щественному оттоку денежных средств из страны.
Основная слабость страны состояла в сохранении экономи-
ческой и политической зависимости от империалистических
стран. По окончании войны резко усилились позиции США. Се-
вероамериканский империализм воспользовался послевоенной
обстановкой, ослаблением Англии и поражением Германии.
Американские монополии в Латинской Америке стремитель-
но захватывали все новые позиции, закрепляли свое экономи-
ческое и политическое господство. В Уругвае они опирались не
только на традиционные проимпериалистические круги среди
латифундистов, но и на батльизм, особенно ту часть «новых бат-
льистов», которая сосредоточилась вокруг газеты «Эль Диа».
На примере экономической экспансии США (как прежде и
британской «неформальной империи») уругвайцы убедились
в том, что империализм никогда не предоставляет «помощь»
и не делает уступок экономического характера, не сопрово-
ждаемых в то же время политическими требованиями. Займы
и концессии, политика содействия инвестициям финансово-
го капитала стали с начала двадцатого века, благодаря опыту
американского экспансионизма в Латинской Америке, одни-
ми из главных разновидностей «мягкой силы», с помощью
которой устанавливалась глобальная гегемония США.
Элементы стагнации стали проявляться в экономике Уруг-
вая с 1955 г., а затем они вылились в полномасштабный кри-
зис, потрясший экономику страны. Насколько высокими
были показатели экономического роста в предшествующий
период, настолько глубокой оказалась пропасть кризиса, од-
ного из самых острейших на континенте. С 1955 г. года ВВП в

264
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
реальном исчислении не был превышен вплоть до 1966 г. Но
незначительный рост в этом году был похож на ремиссию тя-
жело больного перед окончательным крахом. И уже в 1967 г.
ВВП опять оказался ниже уровня 1955 г.
В условиях постоянного роста населения (ежегодный при-
рост составлял в среднем 1,3 %) кризис экономики оказал са-
мое негативное воздействие на уровень реальных доходов.
В 1970 г. ВВП в пересчете на душу населения сократился до
уровня начала 50-х годов1
.
Безработица удвоилась с 4 % в период 1945–1955 гг. до
средней цифры 9 % в период 1955–1970 гг.
2
Эти официаль-
ные цифры не дают истинного представления о масштабах
проблемы (особенно в годы кризиса), так как в них не учиты-
вались частично безработные, имевшие возможность устро-
иться на работу хотя бы на несколько часов в неделю, а также
та многочисленная прослойка населения, которая отчаялась
найти работу и перестала регистрироваться на бирже труда.
Рост безработицы привел к резкому ухудшению общих по-
казателей уровня жизни по стране, драматическому росту про-
пасти между богачами и бедняками. А вкупе с сокращением го-
сударственного сектора, социальных выплат и пособий, ростом
иностранных предприятий в банковской сфере и покупкой ино-
странцами земельных владений и латифундий, резким скач-
ком задолженности правительства по иностранным займам и
кредитам, привел к обострению политических антагонизмов3.
На завершающем этапе президентского срока А. Мартине-
са Труэбы начались перебои в экономике страны, связанные
со снижением цен на экспортную сельскохозяйственную и
животноводческую продукцию. Выросла безработица, нача-
лись забастовки и демонстрации протеста трудящихся. Фи-
нансовые средства, получаемые от экспорта, постоянно сокра-
щались, и их не хватало для обеспечения развития жизненно
важной для страны импортозамещающей промышленности4.
1
McSherry S., Sardar S. Op. cit.
2
Finch M. H. J.Op. cit. Р. 286.
3 Real de Azua C. El impulso y su freno. Montevideo, 1964. Р . 125–132.
4 Finch M. H . J. Op. cit., pp. 287–290.


Кризис	и	оппозиционные	движения
265
С 1955 г. начался кризис в промышленности, сопровождав-
шийся ростом инфляции и цен. В то же время экономические
трудности усугублялись негативными последствиями торго-
вой политики США, — в частности, протекционистскими ба-
рьерами на пути импорта сельскохозяйственной продукции, а
также помощью своим фермерам по реализации на внешних
рынках (в том числе и в Латинской Америке) излишков сель-
скохозяйственной продукции по демпинговым ценам. Прави-
тельство Уругвая было вынуждено обратиться к финансистам
с Уолл-стрита для получения займов, затем девальвировать
песо. Темпы инфляции выросли до 60% в год и выше, руши-
лась сфера услуг, закрывались промышленные предприятия1
.
Пытаясь сдержать забастовочную волну, под мощным
давлением со стороны главного профсоюзного центра США
АФТ-КПП (развернувшего антикоммунистическую истерию в
Латинской Америке в годы Холодной войны), был иницииро-
ван раскол во «Всеобщем Союзе трудящихся» (Union General
de Trabajadores), профсоюзном центре страны. Из него вышла
фракция, создавшая «Всеобщую конфедерацию труда». Одна-
ко распри в профсоюзных верхах не смогли остановить мощ-
ную волну забастовочного движения. Правительство пыта-
лось подавить выступления репрессивными мерами, но было
вынуждено пойти на ряд уступок.
В 1958 г. Генеральная Ассамблея приняла закон о государ-
ственном страховании рабочих на период забастовок, а так-
же закон о выплатах женщинам по уходу за ребенком. Сту-
денческие и рабочие организации своей борьбой вынудили
парламент принять так называемый «Органический закон
об университетах», согласно которому правительство при-
знавало автономию Университета Республики, а также пра-
ва университетского органа самоуправления, состоящего из
профессорско-преподавательского состава и студентов, на
управление университетом2
.
Однако борьба против правительства не стихала. На ее
гребне в 1958 г. впервые после 94-летнего перерыва, на пре-
1
Buzetti J. Op. cit., pp. 173–180.
2
Ibid. P. 212 –215.

266
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
зидентских выборах победили консерваторы. «Независимые
националисты», которые образовали «Демократический союз
Бланко» (Uniоn Blanca Democrаtica — UBD), согласились от-
дать свои голоса консерваторам из Национальной партии,
сторонникам Луиса Альберто де Эрреры (1873–1959), крайне
правого деятеля, лидера партии Бланко. Таким образом, по-
беда была достигнута за счет восстановления единства Блан-
ко после раскола 1939 г., когда «независимые национали-
сты» добились участия в выборах в качестве самостоятельной
партии1
.
Помимо того Эррера объединил усилия с Нардоне и его
группировкой, которая трансформировалось из правого
аграрного союза в политическое движение. Все эти объеди-
нительные шаги на правом фланге в условиях тяжелейшего
экономического кризиса способствовали приходу к власти
консерваторов. Национальная партия победила и на следую-
щих выборах.
Бланко не стали менять введенную при правлении Колора-
до систему «колехиадо», поэтому в 1959–1966 гг. обязанности
президента страны исполняли поочередно Мартин Эчегойен,
Бенито Нардоне, Эдуардо Виктор Аэдо, Фаустино Аррисон,
Даниэль Фернандес Креспо, Луис Джаннаттасио, Вашингтон
Бельтран, Альберто Эбер Ушер.
Правление консерваторов
С марта 1959 по февраль 1967 г. в стране сменилось восемь
правительств, сформированных Национальной партией (с
каждым новым исполняющим обязанности президента стра-
ны в составе Национального совета правительства менялся и
состав кабинета министров). Смерть Эрреры в 1959 г. усили-
ла трения внутри партии Бланко и продемонстрировала шат-
кость тех предвыборных пактов, которые привели партию к
победе. Экономический кризис и социальные волнения масс
не стихали, а, напротив, усилились, и начало 60-х гг. было
1
Gonzales L. Political Structures and Democracy in Uruguay. Notre
Dame, 1991. Р . 45–48.


Правление	консерваторов
267
встречено уругвайцами в обстановке тревоги и мрачных пред-
чувствий. Во время выборов 1962 г. инфляция достигла ре-
кордного по тем временам 35 %-го уровня1
.
Партия Колорадо второй раз потерпела поражение, но
на сей раз с гораздо меньшим отрывом (если в 1958 г. он со-
ставил 120 тыс. голосов, то теперь лишь 24 тыс.) . В Нацио-
нальной партии произошел раскол. «Демократический союз
Бланко» примкнул к одной из отколовшихся фракций эр-
реристов, так называемым «ортодоксам», во главе с Эдуар-
до Виктором Аэдо. Вторая фракция из числа эрреристов во
главе с Мартином Эчегойеном, продолжала поддерживать
альянс с аграрной фракцией во главе с Нардоне. В то же
время усилились расхождения и в партии Колорадо, где на-
метился раскол между фракцией «Список 14» и движением
«Единство и реформа».
Консерваторам также приходилось считаться с изменени-
ями, которые происходили среди так называемых малых пар-
тий. Часть традиционного консервативного электората, като-
лики, сформировали Христианско-демократическую партию
(Partido Demócrata Cristiano — PDC). Коммунисты вошли в ко-
алицию с другими левыми группами и сформировали «Левый
фронт за победу» с весьма многозначительным сокращенным
названием «Фидель» (Frente Izquierda de Libertad — Fidel) с
намеком на революцию, победившую на Кубе. А Социалисти-
ческая партия установила связи с группами интеллигенции,
разочарованной положением в стране и сформировала свою
коалицию «Народный Союз» (Unión Popular)2
.
Незначительный перевес, который консерваторы получи-
ли на выборах, а также внутрипартийные расколы усугубили
обстановку неуверенности и политического ступора, которая
проистекала из упорного нежелания партийных «верхов»,
связанных с олигархами и латифундистами, проводить в об-
ществе какие-либо преобразования в интересах народа. В 1964
г. произошла очередная перегруппировка политических сил
1
Faraone R. El Uruguay en que vivimos. 1900–1965. Montevideo, 1965.
Р. 235.
2
Ibid. P. 266.

268
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
внутри традиционных партий после смерти двух известных
уругвайских политиков — Батлье Берреса и Нардоне.
С экономической точки зрения победа партии Бланко в 1958
г. дала значительные преимущества олигархам и латифунди-
стам. Их ориентация на внешний рынок, отсутствие заботы о
национальной экономике (и даже об интенсивном развитии
своей же собственной, животноводческой отрасли), эгоисти-
ческое радение только о «баксах» и вкладах в иностранные
банки, определили характер экономической политики в годы
правления Национальной партии.
Бланко с готовностью пошли на внедрение в стране моде-
ли «свободного рынка», направленной на уничтожение госу-
дарственного сектора экономики, ускоренную приватизацию,
ликвидацию умеренного протекционизма, (характерного для
либеральной политики Колорадо), и фактическое уничтожение
местной индустрии под ударами «свободной конкуренции» со
стороны дешевых, субсидируемых государством, товаров из
США. Дополнительным ударом для национальной промыш-
ленности стала отмена дифференцированных обменных курсов
валют, которые частично перераспределяли выручку от экс-
порта в целях стимулирования местной импортозамещающей
промышленности. В 1960 г. Бланко подписали первое «согла-
шение о намерениях» с МВФ, и с этого момента на шее страны
с каждым годом все туже стала затягиваться удавка внешних
долгов, процентов, выплат по процентам и т. д . и т . п .
1
В соответствии с указаниями МВФ правительство деваль-
вировало песо, ввело унифицированный обменный курс, еди-
ный «свободный» обменный рынок валют, а также отменило
все протекционистские меры и декларировало введение «сво-
бодного экспорта и импорта товаров и услуг». Все эти меры
встречали полное одобрение со стороны местных олигархов,
крупных землевладельцев и ранчерос, однако рикошетом уда-
рили по ним после того, как кризисные явления в стране не
только не снизились, но, напротив, достигли максимальной
остроты.
1
Traversoni A. Historia del Uruguay y de América. Montevideo, 1965,
pp. 168–172.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
269
За период 1963–1967 гг. инфляция ежегодно росла в сред-
нем на 50%, и в дополнение к ней масштабные финансовые
аферы и спекуляции, невозможность правительства платить
по фантастически растущим долгам привели страну в 1965 г. к
сильнейшему банковскому и финансовому кризису1
. Ответом
на борьбу стремительно нищавших «низов» стало введение в
1965 г. временного чрезвычайного положения с приостанов-
кой действия гражданских прав и свобод (в том числе права на
собрания и манифестации).
«Модернизация по-американски»
и уругвайские консерваторы
В годы Холодной войны американские правящие круги не-
изменно поддерживали правоконсервативные, авторитарные
режимы в Латинской Америке, рассматривая их как гарантов
стабильности, противовес «разрушительному влиянию Сове-
тов». Вашингтон считал, что, при значительном многообра-
зии различных течений латиноамериканского консерватизма,
общим для него, в отличие от либерализма, была поддержка
«нового гегемона» (США), авторитарной политической систе-
мы и иерархической структуры общества.
Соответственно латиноамериканские консерваторы при-
держивались той точки зрения, что либерализация политиче-
ской системы порождает «хаос и беспорядок». Поэтому ими
всячески поддерживалась традиционная классовая стратифи-
кация и воздвигались барьеры на пути либеральных реформ
государственной власти. Причем традиционными элементами
латиноамериканского консерватизма считались каудильизм,
авторитаризм и опора на военных, что также импонировало
правящим кругам США.
Вашингтон традиционно выступал с позиций «превос-
ходства» по отношению к Латинской Америке (как и другим
развивающимся странам). Т. Рузвельт говорил о «предопреде-
ленности» американского империализма, его миссии по «ис-
1
McSherry S., Sardar S. Op.cit.

270
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
коренению варварства» в странах Азии, Африки и Латинской
Америки. Самоуправление в них, считал он, будет означать
«лишь лень, голод и бесконечные войны». Люди в Латин-
ской Америке «неуправляемы изнутри», поэтому ими надо
«управлять извне, и их потребности будут в высшей степени
удовлетворены твердым и справедливым правлением»
1
(под
ним подразумевалась власть Вашингтона и его диктаторов —
марионеток на местах).
После Второй мировой войны мало что изменилось в аме-
риканском политическом мышлении и реальном отношении
к странам Латинской Америки. Но беспощадная борьба с Со-
ветским Союзом потребовала внесения изменений в полити-
ческую риторику, густо замешанную прежде на расистских
измышлениях о «богоизбранности» США и «американской
исключительности».
В политическом лексиконе появилось слово «модерниза-
ция», однако этот термин лишь камуфлировал старые идеи
о «превосходстве западных идеалов и ценностей» и «праве
США» диктовать латиноамериканским правительствам как
им надо себя вести. Введение в оборот идеи «модернизации»
вместо старых избитых расистских клише позволило правя-
щим кругам США расположить страны в той же иерархии, но
используя при этом псевдообъективные критерии «уровня
развития», «зрелости политических систем» и «политической
культуры». Все для того, чтобы прийти к прежним выводам
о праве США определять судьбу «недоразвитых» (underdevel-
oped) стран2
.
Пропагандистская версия «теории модернизации», рас-
пространяемая в Латинской Америке, сводилась к идее, что
экономическое развитие шло примерно одинаковыми путя-
ми в развитых странах Европы и США, и этот путь не только
приложим ко всем остальным странам, но и «объективно не-
1
Kraft B. H . Theodore Roosevelt: Champion of the American Spirit. N. Y .,
2003. P . 132–134.
2
Ebel R. H., Taras R. C., Cochrane J. D. Political Culture and Foreign
Policy in Latin America: Case Studies from the Circum-Carribean. Albany,
1991. P . 203–204.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
271
избежен». Все без исключения народы проходят путь от тра-
диционных обществ к индустриальным капиталистическим
странам. Все, что требуется для подобного экономического ро-
ста — это принятие развивающимися странами западной си-
стемы ценностей и экономических моделей и институтов. Как
только начнется подобное Западу экономическое развитие,
«модернизированные» (т. е. осовремененные и модифициро-
ванные по западным образцам) политические идеи и учреж-
дения распространятся повсеместно в социальной и полити-
ческой сферах. Это станет гарантией стабильности, порядка и
в то же время поставит мощные преграды на пути развития
коммунизма1
.
«Теория модернизации» разрешала для правящих кругов
США казалось бы неразрешимую дилемму: стоит ли поддер-
живать демократию в Латинской Америке в противовес ком-
мунизму либо традиционно поддерживать диктаторов? Ведь
поддержка крайне правых деятелей, прямое использование
их в качестве марионеток США, помощь авторитарным режи-
мам всегда была крайне важной для сохранения порядка на
латиноамериканском «заднем дворе» США.
В новой теории диктатуры и хунты заняли еще более «вы-
сокое» место, так как стали неотъемлемой частью мифологе-
мы «модернизации». Исходя из нее «недоразвитые» страны
идут по долгому и трудному пути от традиционного к «мо-
дернизированному» обществу. А диктаторы рассматриваются
как часть этого процесса — они необходимы до тех пор, пока,
якобы, экономический рост не позволит создать необходимую
стабильность на основе упрочения положения среднего клас-
са, и, соответственно, укрепления западных ценностей и ин-
ститутов2
.
1
Lipset S. M . Political Man: the social bases of politics. Garden City
(N.Y.), 1959; Rostow W. W. Politics and the Stages of Growth. Cambridge,
1971; Organski A. F . K. The Stages of Political Development. Bloomington,
1965; Apter D. The Politics of Modernization. Chicago, 1965.
2
Frank A. G. Latin America: Underdevelopment or Revolution. N . Y.,
1969; La democracia en América Latina: modelos y ciclos // Ed. by Rod-
eric Al Camp. México, 1978; Valenzuela Ríos J. A. Derecho Económico y
Sociedad en México Hacia la Modernización. México, 1990.

272
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
Следуя этой псевдо-теории США в послевоенные годы не
церемонились со странами, отнесенными к «заднему двору»
гегемона. Перевороты в Бразилии (1945, 1964), Колумбии
(1948), Пуэрто-Рико (1950), Гватемале (1954), Эквадор (1961),
Боливия (1964) — лишь неполный перечень подрывных дей-
ствий США по насаждению военных хунт и диктаторов.
Эта политика вызвала адекватную реакцию в Латинской
Америке. В 1958 г., когда вице-президент США Р. Никсон воз-
намерился совершить «турне доброй воли» по странам конти-
нента, он мог убедиться в единодушии граждан многих стран
в антиамериканизме (anti-yanquismo).
Первым пунктом в поездке значился визит в Уругвай,
куда Никсон прибыл 28 апреля и на пути кортежа выстрои-
лось около полусотни студентов, которые выкрикивали анти-
американские лозунги. Однако в целом, считали сотрудники
Госдепа, все прошло хорошо, и вице-президент имел воз-
можность обсудить планы «модернизации по-американски»
с исполняющим обязанности главы Уругвая (в рамках «ко-
лехиадо») К. Фишером Брускони, а также экс-президентом
Л. Батлье Бересом. В интервью прессе вице-президент сказал,
что при встрече с экс-президентом Уругвая на его вилле он об-
судил возможность приобретения крупнейшего в Уругвае мя-
сокомбината. Когда один из корреспондентов спросил, было
ли это официальным предложением, Никсон осознал свою
оплошность (этот вопрос мог решаться только на уровне госу-
дарственных переговоров) и быстро поправился: «Я обсуждал
этот вопрос только как друг Батлье Берреса».
Одним из главных пунктов стала встреча с бизнесменами,
госчиновниками, банкирами и финансистами (не освещаемая
прессой), в ходе которой обсуждалось распространение бан-
ковской системы Swift на Уругвай, выделение стране очеред-
ного кредита, а также возможность сохранения внутреннего
рынка страны от американских дешевых сельскохозяйствен-
ных товаров, (благодаря государственной поддержке аме-
риканских феремеров от «Экспортно-импортного банка» —
«Эксимбанка», их продукция, реализуемая по демпинговым
ценам, наводнила рынки всех латиноамериканских стран).


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
273
В составе американской де-
легации был директор «Экс-
имбанка», бывший сотруд-
ник Госдепа С. Во, который
не дал определенного ответа
на этот важнейший вопрос.
А Никсон заметил, что «де-
шевый вирджинский таба-
чок только улучшит жизнь
уругвайцев».
Во время банкета высо-
кий гость похвалил уруг-
вайские
фрукты («они
напоминают мне калифор-
нийские»), а затем отважил-
ся на выступление в Универ-
ситете Республики, в ходе
которого пришлось отвечать
на многие нелицеприятные
вопросы студентов.
Затем проблемы пошли по
возрастающей. В Аргентине
после официальных встреч
и присутствия на инаугура-
ции президента А. Фрондизи
(ярого
антикоммуниста,
полностью
подчинявше-
гося США и передавшего нефтяную и ряд других отраслей в
руки американцев), встречи со студентами и представителями
профсоюзов были еще более острыми по сравнению с Монте-
видео.
В Перу во время выступления в Национальном университе-
те Сан-Маркос американцев забросали камнями (один из них
задел шею Никсона) и вынудили ретироваться. А в Венесуэле
толпа набросилась на автомобиль, в котором ехал «вояжер до-
брой воли», разбила окна и пыталась перевернуть лимузин.
При этом пострадали охранники, сотрудник ЦРУ В. Уолтерс.
Карикатура на Р. Никсона в уругвай-
ской газете «Хорнада» 29.04.1958
(Надпись: «Я помогаю вам»)

274
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
Никсон остался цел, но ему и его команде едва удалось вы-
рваться из рук разъяренных жителей Каракаса. В этих услови-
ях адмирал Берк приказал выдвинуть 12 кораблей ВМФ США
к берегам Венесуэлы «для защиты американских граждан».
Президент Эйзенхауэр объявил о готовящемся вторжении
в Венесуэлу, «если вице-президента вновь будут подвергать
унижениям»1
. Дальнейшая программа турне была свернута, и
Никсон срочно вернулся в США. Так бесславно завершилась
эта попытка «модернизации».
На фоне этого провала американцев триумфом выглядел
визит Ф. Кастро в ряд государств континента. Показательно
то, что менее чем через полгода после Кубинской революции,
в мае 1959 г. он приехал именно в Уругвай (подтвердив тем са-
мым уважение к стране, которая смогла добиться в ХХ в. впе-
чатляющих успехов). Несмотря на то, что власти (по инструк-
циям из американского посольства) зорко следили за всеми
встречами и выступлениями кубинского лидера, его речи в
аэропорту, Университете Монтевидео, на митинге в столице,
телевизионное интервью, выезд в районы, пострадавшие при
наводнении, произвели неизгладимое впечатление на многих
уругвайцев, прежде всего молодежь.
Идеи Фиделя падали на благодатную почву в условиях кри-
зиса и роста радикализации населения, пишет уругвайский
историк Р. Гарсия Феррейра. Они стали «лучом света» в тем-
ном царстве коррумпированных политиков, слепо выполняю-
щих роль сателлитов американского империализма, и «ворва-
лись на латиноамериканскую арену, как будто здесь их ждали
давным давно». Страны континента, пишет автор, пожинали
плоды североамериканского гегемонизма — диктат Вашинг-
тона во внутренней и внешней политике; подавление любых
инициатив национального развития под лозунгом «сплоче-
ния в условиях коммунистической угрозы»; выкачивание из
континента по бросовым ценам ресурсов и сырья; навязыва-
ние несовместимых с суверенитетом экономических и поли-
тических требований; и, главное, имперское высокомерие,
1
Aitken J. Nixon: A Life. N . Y., 2015. P . 296–297.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
275
с которым США относились к Латинской Америке (примером
стала операция ЦРУ и интервенция в Гватемалу в 1954 г., свер-
гнувшая законного президента Х. Арбенса).
Кастро обратился к молодым радикалам с призывом
уничтожить гниль старой эпохи, начать новую эру «рево-
люционной морали». Он заявил, что борьба с диктаторами
необходима и возможна, и это доказано победой над Ф. Ба-
тистой, примером Кубы, небольшого острова, находящегося
в непосредственной близости от США, который был превра-
щен американцами в свое время в «сахарную плантацию,
Ф. Кастро в Уругвае (май 1959 г.)

276
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
публичный дом и казино». Молодежь должна готовиться к
революционным боям, вооружаться не только идеями, но и
запасаться оружием1
.
Этот визит вызвал настоящую бурю в Госдепе, который
использовал его как самое очевидное доказательство «под-
рывной деятельности коммунистов» в Латинской Америке и
необходимости активизировать правые силы на Южном ко-
нусе континента (включая Уругвай, Аргентину, Боливию и
Чили)2
.
О предпочтительности диктатур стали говорить в офици-
альных документах Госдепартамента США: «Главная цель во
время Холодной войны — поддержка стабильности в недо-
развитых странах, где нестабильность может стать дорогой к
коммунизму. Авторитарные режимы, хотя и менее демокра-
тичные по сравнению с предшествующими, позволят создать
стабильность и заложить основы для возвращения в будущем
к демократии, ставшей на прочную основу»3
.
В то же время некоторые американские дипломаты впол-
не справедливо замечали на рубеже 60-х годов, что «ото-
ждествление нас с авторитарными режимами и их политикой
превращает США в мишень для противников диктатуры...
и создает впечатление как внутри, так и вне страны, что мы
поддерживаем авторитаризм и репрессии, ибо это соответ-
ствует нашим эгоистическим целям. Это впечатление способ-
ствует изоляции нас от любых прогрессивных сил в данной
стране, и дискредитирует нашу приверженность принципам
свободы, демократии, экономического прогресса и развития,
а также уважения прав человека»4
.
1
García Ferreira R. Esa «lucecita que se enciende para América»: Fidel
Castro en Uruguay, mayo de 1959 / Revista de la Red de Intercátedras de
Historia de América Latina Contemporánea . Córdoba, No 7, Diciembre
2017 — Mayo 2018. P. 54–66; Fidel, el Hombre de la Revolución Latino-
americana / Jornada, 13.05.1959.
2
Aparicio F., García R., Terra M. Espionaje y política. Guerra Fría, intel-
ligencia policial y anticomunismo en el Sur de América Latina, 1947–1961.
Montevideo, 2013. P . 189.
3 Hess M. L . Doorways to Development: Foreign Direct Investment Poli-
cies in Developing Countries. Ann Arbor, 2008. P . 207.
4 Hess M. L . Doorways to Development.. P . 208, 209.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
277
Кроме того, нет никаких гарантий, что авторитарные лидеры
«успешно поведут свои нации по пути прогресса». Имея в виду
кубинский опыт, эти сотрудники Госдепа предупреждали, что
«провалы в осуществлении революций развития (так в «те-
ории модернизации» стали называть приход к власти военных
диктаторов — Н . И .) ... подпитывают тенденции к «революциям
второй стадии» — т. е. революциям, вызванным разочарова-
нием в итогах деятельности диктатуры со стороны оппозици-
онных групп (профсоюзов, студентов, интеллигенции, дисси-
дентов в офицерской среде)». Помимо того, «авторитаризм
ослабляет ткань демократических ценностей и прокладывает
путь к легкому захвату режимами экономических рычагов в
обществе, что также действует в пользу коммунистов»1
.
Однако правящие круги США посчитали, что выгоды под-
держки военных переворотов и диктатур в Латинской Амери-
ке перевешивают риски. А опасности, угрожающие стабиль-
ности военных хунт и американским интересам, вполне могли
быть минимизированы. «В биполярном мире Холодной во-
йны, — указывалось в документе, представленном на рассмо-
трение СНБ в 1959 г., — наш отказ от сотрудничества с военны-
ми или авторитарными режимами почти наверняка приведет
к установлению ими дружественных отношений с Советским
блоком».
«Необходимо сводить к минимуму, — говорилось далее,
—
негативные последствия путем цивилизирования военных
диктаторов с тем, чтобы они всячески подчеркивали общена-
циональный характер своей политики, давали гарантии про-
гресса и социального развития». Главным же должен оста-
ваться «идеал демократии» в США, безусловная поддержка
независимости и курса на «модернизацию» развивающихся
стран и помощь диктаторским режимам. США должны под-
держивать сильную власть в этих странах и иметь мощные
рычаги воздействия на нее. «Все это делает курс на поддерж-
1
Argote-Freyre F. Fulgencio Batista: The Making of a Dictator. New
Brunswick (NJ), 2006. Vol. 1 . P. 255; Foreign Relations of the United Sta-
tes. 1958–1960, Vol. VI . Cuba // Ed. by John P. Glennon, Ronald D. Lan-
da. Wash., 1991.

278
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
ку диктатур необходимым и привлекательным для американ-
ской администрации»
1
.
18 июня 1959 г. Совет национальной безопасности обсудил
представленный доклад и одобрил его рекомендации. Эйзен-
хауэр в самых лестных тонах отнесся к этому документу, на-
звав его «самым лучшим из всех когда-либо представленных
на рассмотрение СНБ» и заметил, что «по всей видимости,
тенденция к захвату власти военными станет основной в «не-
доразвитых» странах и будет продолжаться в обозримом бу-
дущем». Исходя из реалий, заявил он, «мы обязаны сделать
все, что в наших силах, для того, чтобы ориентировать потен-
циальных военных лидеров этих стран в прозападном и анти-
коммунистическом направлении». «Процесс модернизации,
—
отметил президент, — «займет немало времени и не сразу
приведет к образованию демократических правительств».
Причем в своих частных беседах Эйзенхауэр глубоко со-
мневался в том, что в странах «третьего мира» вообще может
быть установлена демократия, так как искренне считал, что
«незападные» люди по своей природе неспособны устано-
вить демократическое правление. Он, например, утверждал:
«Если вы поживете среди арабов, вы поймете, что они просто
не понимают наши идеалы свободы и человеческого досто-
инства. Они так долго жили в условиях диктатуры того или
иного вида, и как мы можем надеяться на то, что они смогут
когда-либо создать свободное правительство? Поэтому выбор
в таких странах невелик — либо прозападная, либо коммуни-
стическая диктатура»2
.
Большинство представителей властной элиты США (вклю-
чая политиков, военных, представителей ВПК, известных по-
литологов, руководителей СМИ) считали (и считают по сию
пору), что военные хунты в латиноамериканских странах пред-
ставляют собой «здоровый консервативный общественный
элемент», и что «в отсталых (backward) обществах желательно
поощрять военных в направлении стабилизации консерва-
1
Lucas S. Freedom’s War: The US Crusade Against the Soviet Union,
1945–1956. Manchester (UK), 1999. P . 279.
2
Ambrose S.E. Eisenhower: Soldier and President. N .Y., 2014. P . 84.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
279
тивной системы». Насущной целью США является «цивили-
зирование (civilianizing) военных режимов, имея перед собой в
конечном итоге цель победы демократического правления»
1
.
В печально известной «Школе Америк», центрах подго-
товки латиноамериканского генералитета в Панаме, форте
Ливенуорт и других местах, через которые прошла большая
часть высших офицеров континента, с ними проводили не
столько профессиональные занятия, сколько индоктриниро-
вали политические идеи с тем, чтобы сформировать «новый
тип военных», главной задачей которых является не оборона
страны от внешней агрессии, а поддержание так называемой
«внутренней безопасности», защита от мифической «подрыв-
ной деятельности». Им внушалось, что вооруженные силы
являются основным, незаменимым фактором национального
развития, что военным жизненно необходимо участвовать во
всех сферах общественной жизни и при необходимости смело
брать на себя бремя власти.
Той же деятельностью занимались и внутри стран конти-
нента. Известный американский политолог Альфред Степан
писал: «После Второй Мировой Войны и в начале Холодной
войны Соединенные Штаты создали целую монополию из
своих военных миссий в Латинской Америке, которые зани-
мались оказанием помощи в приобретении вооружений, тех-
нических консультациях, вели широкие образовательные и
пропагандистские программы, занимались инструктажом и
подготовкой офицерских кадров»2
.
«Недоразвитые» страны Латинской Америки, считали аме-
риканские президенты, «смогут стать по настоящему свобод-
ными только после того, как мы научим их свободе». И чем
жестче будет эта «учеба», тем лучше. Эйзенхауэр, например,
приводил пример «парадоксальной ситуации в Никарагуа».
После долгих лет диктатуры Анастасио Сомосы, утверждал
он, «его сын, пришедший к власти, стал поощрять развитие
1
Hunt M. H . Ideology and U.S. Foreign Policy. New Haven (Konn.), 2009;
Latham M. E . Modernization as Ideology: American Social Science and
«Nation Building» in the Kennedy Era. Chapel Hill (NC), 2000.
2
Stepan. 2015. P . 126.

280
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
в направлении расширения свобод, таких как свобода слова,
прессы и т.п . И в ответ он получил революцию против свое-
го относительно мягкого авторитарного режима»
1
. (именно о
Г. Сомосе по прозвищу «Ничтожество», яром антикоммуни-
сте, установившем кровавый режим, Ф. Рузвельт сказал: «Хоть
он и сукин сын, но это наш сукин сын»; диктатора в 1956 г. за-
стрелил никарагуанский поэт Р. Лопес Перес).
С этим стандартным набором идей о «модернизации» Эй-
зенхауэр решил выехать в Латинскую Америку, где посетил
Бразилию, Аргентину, Чили и Уругвай (предусмотритель-
но, помня о печальном опыте Никсона, вычеркнув из списка
1
Gambone M.D. Eisenhower, Somoza, and the Cold War in Nicaragua,
1953–1961. Westport, 1997. P. 221 .
Д. Эйзенхауэр в Уругвае (март 1960 г.).
Рядом с ним президент Уругвая Б. Нардоне


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
281
Перу и Венесуэлу). 2 марта 1960 г. он прибыл в Монтевидео,
и его визит, писали местные газеты, резко контрастировал
с пребыванием здесь Фиделя Кастро год назад. Студенты из
Университета Монтевидео повесили на пути следования кор-
тежа огромный плакат «Янки — вон из Латинской Америки!
Да здравствует Кубинская революция!». И подобные надписи,
плакаты, листовки постоянно сопровождали движение Эйзен-
хауэра по городу. Шофер лимузина был вынужден ускорить
движение, чтобы избавить президента от шквала негативных
впечатлений, и машины прибыли к президентскому дворцу
намного раньше запланированного времени1
.
Манифестации молодежи были жесточайшим образом по-
давлены полицией (с применением войск). Противопожарная
служба не знала покоя, разъезжая по городу и срывая со стен
и крыш антиамериканские плакаты. Власти, заискивающие
перед Вашингтоном, пуще огня боялись осложнений с мо-
гущественным «северным гигантом». Многие исследовате-
ли считают, что репрессии 1960 г., продолжавшиеся и после
окончания визита Эйзенхауэра, ознаменовали сдвиг в сторо-
ну резкого ужесточения внутренней политики, направлен-
ной против левых сил, которая проложила путь к «варварству
и военной диктатуре в 1970-х и 80-х гг.»
2
. (Этому в немалой
степени способствовала договоренность между американ-
ским президентом и правительством Уругвая об установлении
прочных связей между местной полиций и армией с амери-
канскими «коллегами»; грантах на обучение уругвайских сил
безопасности в США; командировании американских «ин-
структоров» для обучения местных сил правопорядка «анти-
повстанческой стратегии и тактике»).
В своих мемуарах Эйзенхауэр назвал главу, посвященную
визиту в Уругвай (и другие страны) «Amigos». Он лицемерно
пишет о «своем давнем, неподдельном и благожелательном
интересе к Латинской Америке», «заботе о дружеских и до-
брососедских отношениях со странами региона». «Любой не-
1
El pueblo uruguayo denuncia ante el mundo / Movimiento Latinoamer-
icano, Montevideo. No 26, 1960.
2
Aparicio. Op. cit. P . 185.

282
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
предвзятый человек, — «заливает» Эйзенхауэр, — понимает,
что мы самым тесным образом связаны с нашими южными
соседями, имея незащищенную границу, протяженностью бо-
лее 2000 миль, и кровным образом заинтересованы в их раз-
витии мощной экономики западного типа, создании высокого
уровня жизни населения и поддержании веры в свободу»
1
.
Далее он с умилением рассказывает об «огромной благо-
дарности», которую испытали латиноамериканские поли-
тики, получившие американскую «помощь» от «Межаме-
риканского банка развития», предоставленную в качестве
доказательства «доброй воли» Вашингтона2
.
На самом деле
«помощь» никогда не была безвозмездной, и набивала мошну
американских банков за счет огромных процентов (а также в
значительной части пропадала в бездонных карманах латино-
американских коррумпированных госчиновников).
Идеи «модернизации по-американски» стали определяю-
щими и во внешней политике администрации Дж. Кеннеди.
Комитет по планированию внешней политики отметил в мае
1962 г., что «из-за резких структурных и социальных сдви-
гов, которые обычно сопровождают процесс модернизации,
все развивающиеся страны подвергаются угрозе подрывных
действий со стороны коммунистов и различных беспорядков
и бунтов ..., до тех пор, пока каждая нация не установит жест-
кие рамки для обеспечения национального единства и поли-
тической стабильности». Тогда как целью США во внешней
политике является «всемерная помощь социальным и поли-
тическим системам, которые основаны на согласии граждан
и развитии социальной справедливости, при сохранении на-
циональной независимости», для перехода к такой системе
«нет простой формулы». И в деле обеспечения стабильности
и независимости некоммунистических режимов «военные
должны играть центральную роль».
А это, в свою очередь, предполагает, что «правительство
США не всегда будет взаимодействовать с демократическими
1
Eisenhower D. D. The White House Years: Waging Peace. Garden City,
1965. P . 514.
2
Ibid., P. 516.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
283
силами внутри развивающихся стран». Вашингтон должен
опираться на военных в развивающихся странах как «гаран-
тов внутренней безопасности», так как «офицерский корпус
почти всегда состоит из прозападных антикоммунистических
элементов, которые способны принять на себя бремя ответ-
ственности за власть в стране и пользоваться поддержкой в
недоразвитых обществах». Более того, «они представят собой
мощную силу модернизаторов и последователей современной
западной идеологии и будут разделять западные ценности,
если в полной мере использовать их таланты и знание внеш-
него мира»1
.
С рубежа 60-х годов активизировались известные амери-
канские политологи, такие как C. Хантингтон и Э. Нордлин-
гер, которые пропагандировали позитивный облик военных
как «главной опоры общества в развивающихся странах»
2
.
Ведущий теоретик «модернизации», член совета нацио-
нальной безопасности в администрации Кеннеди Уолт Ростоу
утверждал, что в «третьем мире» необходим «революционный
процесс модернизации» для того, чтобы избежать перехода
этих стран в лоно коммунизма. Однако «слабые переходные
правительства этого этапа модернизации могут стать легкой
жертвой коммунистов, так как в высшей степени уязвимы для
подрывной деятельности». И коммунисты, говорил Ростоу,
будут действовать с удвоенной силой, так как понимают, что
«как только модернизация принесет свои плоды, и будут ре-
шены проблемы, оставшиеся в наследство от периода тради-
ционного общества — их шансы прийти к власти будут равны
нулю».
Поэтому коммунизм, провозглашал этот «гуру», можно
рассматривать как «болезнь роста, сопровождающую обще-
ство при переходе к модернизации». Именно поэтому «бо-
лезненный период» диктатуры просто незаменим в «третьем
1
Foreign Relations of the United States. National Security Policy // Ed.
D. W. Mabon, D. S. Patterson. Wash., 1988. Vol. 8. P. 281.
2
Huntington S. P . The Soldier and the State: The Theory and Politics
of Civil–Military Relations. Cambridge: Harvard University Press, 1957;
Nordlinger E. A. Soldiers in Politics: Military Coups and Governments.
Englewood Cliffs, (N. J .): Pearson College Div, 1977.

284
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
мире» до тех пор, «пока модернизация не разовьется настоль-
ко, что позволит этим странам выбирать свою собственную
модель того, что мы называем демократическим, открытым
обществом»
1
.
Кеннеди был убежден, что идеи Ростоу особенно актуаль-
ны для Латинской Америки, которая, на его взгляд, проде-
монстрировала ряд черт, описанных теоретиками «модерни-
зации» как «предпосылки для взлета экономики»2
.
В начале 60-х годов, для того, чтобы снизить популярность
Кубинской Революции в странах Латинской Америки, адми-
нистрация Кеннеди начала широко разрекламированную
программу «Союз ради прогресса». В ее рамках предполага-
лось потратить десятки миллиардов долларов для оказания
«помощи» странам Латинской Америки с единственной це-
лью — доказать, что можно добиться роста экономики и повы-
шения уровня жизни, не прибегая к социальным революциям
и социализму.
Только что избранный президентом США, Кеннеди вы-
ступил в марте 1961 г. с заявлением, в котором предложил
принять десятилетний план развития и «модернизации» Ла-
тинской Америки: «Мы должны завершить Американскую
революцию, сделать так, чтобы в нашем полушарии все люди
могли надеяться на высокий уровень жизни и прожить свою
жизнь достойно и свободно. Для достижения этой цели мате-
риального прогресса нужна прежде всего политическая сво-
бода... Давайте подадим пример всему миру и докажем, что
свобода и прогресс идут рука об руку. Давайте покончим с им-
периализмом силы и страха и утвердим господство мужества,
свободы и надежды на будущее человечества»3
.
Эти возвышенные слова (на самом деле чистая демагогия,
к которой всегда прибегали империалисты США, а до них
1
Rostow W. W. Politics and the Stages of Growth. Cambridge, 1971; Ros-
tow W. W. Guerilla Warfare in the Underdeveloped Areas // Department
of State Bulletin. 1961.7 .08. P . 234–247.
2
Latham M. Modernization as Ideology: American Social Science and ‘Na-
tion Building’ in the Kennedy Era. Chapel Hill, 2000.
3 President John F. Kennedy: On the Alliance for Progress, 1961 / Modern
History Sourcebook.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
285
британцы), конечно были не главной приманкой для лати-
ноамериканских президентов (уже давно привыкших к этой
риторике и использовавших ее для собственных политиче-
ских нужд). Они соблазнились прежде всего перспективами
Президент США Дж. Ф. Кеннеди на пресс-конференции,
посвященной созданию «Союза ради прогресса» (2 августа 1961 г.)

286
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
получения «многомиллиардной помощи» от американских
«спонсоров».
В августе 1961 г. в Пунта-дель-Эсте, престижный уругвайский
курортный город съехались главы латиноамериканских стран.
Делегацию США возглавлял министр финансов К. Д. Диллон.
В Хартии, принятой 17 августа, подтверждалось стремле-
ние всех стран-участниц к «модернизации» и социальным
реформам, прежде всего в землепользовании и налогообло-
жении, а также в области здравоохранения и образования.
Латиноамериканские правительства, считавшие себя «обде-
ленными» (так как послевоенный план Маршалла распро-
странялся лишь на Европу), с энтузиазмом откликнулись на
американскую инициативу, полагая, что она приведет к тем
же позитивным процессам в экономике, что и в Старом Свете.
Этот оптимизм, не только помог США укрепить антикоммуни-
стическое единство стран региона, но и зародить надежды на
искоренение бедности и нищеты1
.
Однако мечтам о «золотом дожде» не суждено было сбыть-
ся. «Помощь» оказывалась только в виде кредитов (затягивая
туже долговую петлю вокруг шеи этих стран) и с жесткими
условиями использования ее для закупки американских това-
ров (прежде всего вооружения и залежалых промышленных
товаров). Более того, деятельность «Союза» не улучшила, а
значительно ухудшила экономическое положение стран Ла-
тинской Америки. В исследованиях бразильских экономистов
отмечалось, что за годы существования «Союза» американ-
ские корпорации вывезли из страны гораздо больше средств,
чем инвестировали в ее экономику2
.
Правительство Уругвая слепо следовало всем указаниям,
идущим от США и МВФ, рассчитывая получить максимум вы-
год от программы «Союза ради прогресса». Для получения
дополнительных кредитов и финансовой «помощи» (которая
использовалась бы, как всегда, для финансовых афер и обога-
1
Levinson J. I ., Onis J. de. The Alliance that Lost Its Way: A Critical Re-
port on the Alliance for Progress. Chicago, 1970. P . 326–327.
2
Langguth A. J. Hidden Terrors. The Truth About U. S. Police Operations
in Latin America. N . Y., 1978. P . 65–66.


«Модернизация	по-американски»	и 	уругвайские	консерваторы
287
щения «элиты») уругвайские власти были готовы исполнить
любые прихоти «дяди Сэма». Они даже, в соответствии с реко-
мендациями США подготовили десятилетний план развития
страны. Но ни один из пунктов этого плана не был выполнен,
как не были получены и вожделенные суммы.
Нельсон Рокфеллер в докладе 1969 г. (он был тогда губер-
натором Нью-Йорка и подготовил по просьбе президента
Никсона итоговый отчет о деятельности «Союза») пришел к
неутешительным выводам: «В Латинской Америке распро-
странена всеобщая неудовлетворенность в связи с неспособ-
ностью добиться быстрого повышения уровня жизни. В этом
обвиняют Соединенные Штаты, отождествляя их с провалами
«Союза ради прогресса». Во время встреч с деятелями из этих
странах они демонстрировали свое полное разочарование...
Демонстрации протеста были использованы и усугублены ан-
тиамериканскими и подрывными элементами, стремившими-
ся ослабить влияние США»
1
.
К началу 70-х годов программа зачахла и ушла в небытие,
но весьма любопытен документ, разработанный по заказу пра-
вительства США и опубликованный в 1970 г. фондом «Двад-
цатое столетие». Его эксперты рассмотрели экономическое
развитие стран Латинской Америки за предшествующее деся-
тилетие и пришли к горькому для США выводу: «Несмотря на
то, что «Союз ради прогресса» был направлен против воздей-
ствия кубинского опыта, парадокс состоит в том, что ближе всех
к реализации его амбициозных целей оказалась Куба, хотя она
не получила ни цента из средств, выделенных под эту програм-
му. Ни одна из стран Латинской Америки не смогла добиться
таких выдающихся результатов в области здравоохранения и
образования. Кубинская централизованная плановая эконо-
мика принесла значительно больше выгод и достижений для
аграрного и индустриального секторов экономики, нежели ры-
ночная экономика для остальных стран Латинской Америки»2
.
1
Taffet J. Foreign Aid as Foreign Policy: The Alliance for Progress in Latin
America. Routledge, 2007, P. 185–188.
2
Levinson J. I., Onis J. de. The Alliance that Lost Its Way: A Critical Re-
port on the Alliance for Progress. Chicago, 1970. P. 66.

288
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
Несмотря на провал «Союза», американцы продолжали
свою «модернизационную» деятельность, стремясь повсюду
насадить военные диктатуры. Государственный департамент
настаивал на том, что «история развивающихся обществ под-
тверждает суждение о том, что военные, при всех их недостат-
ках, представляют собой неотъемлемый и важнейший элемент
в процессе модернизации». «Современный анализ динамики
модернизации, который направлен на эволюционный харак-
тер движения от традиционного к современному демократи-
ческому обществу, демонстрирует неизбежность участия воен-
ных в этом процессе, легитимизирует их значительную роль и
обеспечивает основу для формирования внешнеполитических
доктрин США и политики, которая, в конечном итоге, не проти-
воречит нашим базовым установкам на развитие демократии»1
.
В Латинской Америке, заявляли представители Госдепа,
«военные режимы представляют собой наилучшую гарантию
против революций или политической стагнации, а также за-
рождения контр-элит, враждебных США, что обеспечивается
посредством благожелательного (benevolent) авторитариз-
ма, который поддерживает чувство национальной гордости и
единства, ... дает место для участия в государственном управ-
лении интеллигенции и допускает к власти граждан и их
представительные организации». Таким образом, американ-
ская политика, согласно базовым документам эпохи Кеннеди,
должна была поддерживать военные режимы, «направленные
на экономическое развитие», так как они «служат интересам
США посредством сохранения стабильности, проведения ре-
форм, от которых увиливают гражданские политики (имеются
в виду неолиберальные меры по приватизации экономики и
ее подчинению диктату МВФ. — Н . И .), и символизируют на-
циональное единство во времена кризисов и лишений — что
крайне важно для процесса развития»2
Латиноамериканская политика США в 60-е гг. продолжала
придерживаться «доктрины сдерживания» эпохи Холодной
1
Foreign relations of the United States. Vol. 8 . P . 282.
2
Foreign relations of the United States. 1961–1963: Soviet Union // Ed.
J. M . Joyce, D. S. Patterson. Wash., 1998. Vol. 5 . P . 20, 21.


Рауль	Сендик	и 	«тупамарос»
289
войны, которая использовала пропагандистские лозунги «гло-
бальной угрозы американской безопасности и процветанию
со стороны коммунизма», а также «морального долга Амери-
ки защищать повсеместно в мире идеалы свободы и прав че-
ловека». В созданном правящими кругами США биполярном
мире все государства находились по одну или другую сторону
баррикад.
Правые консервативные режимы Латинской Америки за-
нимали антикоммунистические позиции, поэтому, по взгля-
дам Вашингтона, были частью «свободного мира», невзирая
на все жестокости и насилие, которыми сопровождалось прав-
ление военных хунт. «Теория модернизации» обещала реше-
ние дилеммы и установление демократических режимов в от-
даленном будущем, если эти государства «не падут жертвами
коммунизма во время трудного и длительного перехода от
традиционного к современному обществу». Поддержка пра-
вых диктаторов рассматривалась как меньшее зло по сравне-
нию с установлением власти коммунистов, и оправдывалась
целью «защиты свободы и демократии».
Если Дж. Кеннеди в своей внешней политике по отноше-
нию к южным соседям полагался на посулы денежных пода-
чек и приманку «латиноамериканской демократии», то после
его гибели новый президент Л. Джонсон решил, что гораздо
надежней использовать привычные средства — диктатуру ло-
яльных США «сукиных сынов» и подавления силой оппози-
ционных движений. В итоге с 1964 г. началась полоса военных
переворотов, охвативших Бразилию, Аргентину, Чили, Эква-
дор и Уругвай.
Рауль Сендик и «тупамарос»
Репрессии властей против левых, оппозиционных партий
и движений, очевидный курс на создание правого, авторитар-
ного режима в стране с богатейшими демократическими тра-
дициями, вызвали ответную реакцию.
На политической арене появилась новая организация, ко-
торая получила впоследствии всемирную известность — «Ту-

290
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
памарос». Ее создателем и лидером стал Рауль Сендик. Он
родился в 1926 г. в департаменте Флорес, в семье мелких зем-
левладельцев. После окончания школы талантливый юноша
поступил на юридический факультет университета Монте-
видео. Там он познакомился с социалистическими идеями и
стал одним из лидеров молодежной организации Социали-
стической партии.
Молодой человек вполне мог зарабатывать большие день-
ги, работая в одной из адвокатских контор и жить счастливой
и беззаботной жизнью. Однако принадлежность к респекта-
бельному социальному слою интеллигенции и наличие пре-
стижной профессии не ослабило, а, напротив, усилило его
стремление бороться за интересы рабочего класса.
В 1957 г. он активно участвовал в создании профсоюзов
среди сельскохозяйственных работников на севере страны,
которым он также предоставлял бесплатные юридические
консультации. Он с негодованием выступал против местных
латифундистов, которые платили сборщикам тростника (и са-
харной свеклы) мизерную зарплату и вдобавок большую часть
заработка выдавали талонами, по которым рабочие были вы-
нуждены покупать еду и товары по завышенным ценам в ма-
газинах, принадлежащих тем же олигархам. Работники жили
в убогих лачугах, построенных по периметру плантации, и по
окончании сбора тростника, хозяева поджигали их, вынуждая
людей уходить в другие места. Рабочий день длился по 16 ча-
сов в сутки. И любые попытки организовать забастовку закан-
чивались жесточайшими полицейскими репрессиями.
Благодаря энергичной организаторской работе молодого
юриста было создано несколько профсоюзов среди сборщиков
тростника и свеклы, работников сахарной промышленности.
Для привлечения внимания общественности к положению
трудящихся Сендик и его товарищи провели в Монтевидео
первый марш работников сахарной промышленности с требо-
ванием установления 8-часового рабочего дня (он был разо-
гнан полицией, а участники подвергнуты репрессиям)
Возможно Сендик надеялся на пробуждение сознания со-
граждан, которые должны возмутиться (как и он сам) и потре-


Рауль	Сендик	и 	«тупамарос»
291
бовать от властей коренных перемен в жизни обездоленных
людей. Но знавшие его люди говорят, что он был по натуре
пессимистом и не верил в окончательную победу (или даже
успех) идей социальной справедливости. Главным побуди-
тельным мотивом для него было чувство долга перед поверив-
шими в него людьми, желание честно и верно служить им.
Однако, «общественности», на сознательность которой рас-
считывал Сендик, было не до бедняков на севере страны. Го-
родской «средний класс» был озабочен своими проблемами —
сокращением доходов, инфляцией, безработицей, растущим
внешним долгом, коррупцией. Остроту последней проблемы
усугубляли американцы, которые поощряли казнокрадов,
считая это лучшим способом создания своей «пятой колон-
ны». Поэтому граждане, не давшие взятку чиновнику могли
годами ждать получения пособия по безработице. В этой вак-
ханалии казнокрадства и взяточничества участвовали все, за-
нимавшие «сладкие» места — банкиры, судьи, полицейские,
прокуроры, госслужащие.
Сендик попытался организовать еще один марш протеста,
но вскоре осознал, что все это бесполезно и вызывает только
раздражение у функционеров соцпартии и профсоюзных бос-
сов. В 1961 г. он стал одним из членов уругвайской делегации
на международном конгрессе Социалистического Интернаци-
онала в Риме. Однако соглашательская, оппортунистическая
платформа Социнтерна также перестала удовлетворять Сен-
дика, который порвал с социалистами, профсоюзными функ-
ционерами и взял курс на создание революционных групп в
Уругвае.
Как и у многих миллионов латиноамериканцев, полити-
ческие взгляды Рауля сформировались под влиянием Кубин-
ской революции. В 1960 г. у него была возможность посетить
Остров Свободы, стать свидетелем и очевидцем коренных со-
циальных, политических и экономических преобразований
правительства Фиделя Кастро и всего кубинского народа.
В теоретических статьях Сендик диалектически связывает
воедино борьбу трудящихся (угнетаемых и собственными оли-
гархами, и американскими империалистами) с национально-

292
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
освободительным движением, направленным против «новых
господ» из США. Именно поэтому новую организацию, соз-
данную в 1962 г., назвали «Движением за национальное ос-
вобождение — Тупамарос» (Movimiento de Liberación Nacional
Tupamaros — MLN-T). Название «тупамарос» было дано в
честь вождя инков Тупак Амару, который возглавил борьбу
индейцев с целью восстановления государства инков, потер-
Рауль Сендик — лидер «тупамарос» (1926–1989)


Рауль	Сендик	и 	«тупамарос»
293
пел поражение и был казнен в 1571 г. Впоследствии его имя
принял вождь индейских племен, вставший во главе антиис-
панского восстания в Перу в 1780 г. Его восстание также было
подавлено, а сам Тупак Амару четвертован на городской пло-
щади г. Куско.
Сендик и второй по значению лидер организации Э. Ф . Уи-
добро взяли курс на развертывание социалистической пропа-
ганды и революционный переход к социализму1
, а также раз-
работали стратегию «партизанской войны в городах», которая
стала популярной среди молодежи Латинской Америки в 60-е
—
70-е гг. Со временем они внесли свой весомый вклад в те-
орию революционного движения. Но в начале деятельности
практические результаты ставились ими выше теории. Их ло-
зунг гласил: «Слова нас разделяют, действия — сплачивают».
Одной из первых акций стал налет на швейцарский стрел-
ковый клуб в Колонии-дель-Сакраменто в 1963 г., чтобы обе-
спечить вооружением и боеприпасами «партизан». В акции
участвовали пять человек, в том числе Сендик и один из чле-
нов клуба (по профессии врач), сочувствующий взглядам «ту-
памарос».
В движении, возглавленном Сендиком, активно участвова-
ли около 400 человек и более 1000 оказывали посильную под-
держку. Среди активистов был будущий президент Уругвая
Хосе Мухика.
После первых же акций уругвайские власти потребовали
арестовать лидера «тупамарос», и Сендик был вынужден пе-
рейти на подпольное положение.
«Городские партизаны» консолидировали свои ряды на
первом национальном съезде в 1965 г. Они заявили, что счи-
тают вооруженную борьбу против уругвайской крупной бур-
жуазии, тесно связанной с американским империализмом,
единственно возможным путем для достижения целей нацио-
нального освобождения и социализма.
Боевики начали совершать вооруженные вылазки в рамках
тактики «городской партизанской войны». Многие из акций
1
Arraras A. Collective Memory and Participation in Democracy: The case
of the Tupamaros. Princeton, 1998. Р . 10.

294
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
были весьма яркими и вызывали сочувствие у уругвайцев, не-
навидящих «гусанос» («червей» — так в Латинской Америке
называли сатрапов и ставленников Вашингтона). Герильерос
мастерски грабили банки и казино, заняли на некоторое вре-
мя небольшой город и через местную радиостанцию передали
в прямой эфир свой манифест, захватывали в качестве залож-
ников государственных чиновников и иностранных (чаще все-
го американских) дипломатов1
.
В 1965 г. «тупамарос» устроили несколько диверсионных
актов против дочерних компаний США в Уругвае. При этом
они делали все, чтобы не было пострадавших. Взрывы бомб
служили лишь одной цели — обратить на себя внимание об-
щества, создать благоприятный климат для дальнейшей дея-
тельности.
Они грабили банки, крали бухгалтерские книги из сейфов
финансовых учреждений, а затем предавали гласности по-
павшую к ним информацию о денежных махинациях высо-
копоставленных чиновников. Отношение общества к прави-
тельству воров и казнокрадов становилось все враждебнее, и
власти приняли чрезвычайные меры по усилению безопасно-
сти. В частности, в прессе запретили использовать слово «ту-
памарос». Однако журналисты быстро вышли из положения
и при освещении очередных ярких акций герильерос исполь-
зовали термин «безымянные», которые сразу же понимались
читателями как «тупамарос».
«Городские партизаны» действовали в обстановке нараста-
ющего недовольства уругвайцев правительством и его «спон-
сорами» из Вашингтона. Одним из показателей стал скандал
во время визита госсекретаря США Д. Раска в Монтевидео в
1965 г. Высокий гость возложил венок к памятнику Хосе Арти-
гасу, после чего к нему подбежал молодой человек и плюнул в
лицо. Причем этот жест был одобрительно встречен окружаю-
щей толпой (это внесло разнообразие в ставшие привычными
плевки в лица местных полицейских и чиновников).
Похищения «партизанами» богачей и их освобождение за
выкуп также одобрялись многими уругвайцами. Одного из
1
Arras A. Op. cit. Р . 13–20.


Рауль	Сендик	и 	«тупамарос»
295
самых состоятельных адвокатов, деятеля партии Колорадо и
президента электротехнической компании UTE У. Ревербеля
«тупамарос» выкрали даже два раза — в 1968 и 1971 гг. При-
чем второй раз ему пришлось отсидеть в «народной тюрьме»
(Cárcel del Pueblo), созданной для подобных случаев партиза-
нами, более года. Туда же попал в 1969 г. до выплаты 60 тыс.
долларов один из богатейших уругвайцев, банкир и газетный
магнат К. Пеллегрини.
Не избежали этой участи и многие дипломаты из США, Ев-
ропы, Бразилии (где с 1964 г. у власти находилась профашист-
ская военная хунта). Среди самых известных узников был
посол Британии Дж. Джексон (после похищения в 1969 г. он
провел в заключении более 9 месяцев, затем благодаря усили-
ям премьер-министра Э. Хита и посредничеству чилийского
президента С. Альенде освобожден «партизанами» за выкуп в
размере 42 тыс. ф . ст.), а также консул Бразилии в Монтевидео
А. Гумиджи.
Одной из форм запугивания дипломатов (а чаще всего со-
трудников спецслужб, работавших под дипломатическим при-
крытием) стали телефонные звонки. Так например, в донесе-
ниях в Госдеп говорится, что сотруднику информационного
отдела посольства США, агенту ЦРУ Д. Гоулду в июле 1970
г. позвонил неизвестный мужчина и сказал: «Мистер Гоулд,
убирайтесь из Уругвая, иначе мы вас убьем» (через несколько
дней была совершена попытка захватить Гоулда и его коллегу
Розенфельда с парковки посольства, однако последний при-
творился потерявшим сознание (умершим от страха?), а Гоулд
сумел выскочить из машины боевиков, которая остановилась
на светофоре)1
.
Много шума в прессе США по поводу «чудовищной жесто-
кости боевиков, хватающих мирных граждан США» вызвало
похищение агронома К. Флая (позже выяснилось, что он был
штатным сотрудником ЦРУ), которого «тупамарос» освободи-
ли из «народной тюрьмы» в марте 1971 г., когда у заключен-
ного произошел сердечный приступ. Причем Флая отвезли к
1
Langgut. Op.cit. P. 331.

296
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
приемному отделению одной из больниц и оставили с ним все
медицинские карты и кардиограммы, что позволило врачам
быстро поставить на ноги «агронома». Однако подлый агент
ЦРУ передал документы спецам из своей «конторы», которые
по ним нашли докторов, лечивших Флая в «народной тюрь-
ме» и сдали силам безопасности Уругвая. А те бросили их за
решетку, где медики прошли все круги ада в годы военного
режима.
Одной из форм «пропаганды действием» боевиков стали
нападения на сетевые магазины, принадлежавшие иностран-
цам. После этих акций грузовички с реквизированным про-
довольствием останавливались в кварталах для бедняков, и
партизаны бесплатно раздавали добычу.
В июне 1968 г., президент Пачеко, взявший курс на уже-
сточение внутренней политики, ввел чрезвычайное положе-
ние и отменил все конституционные гарантии. Правительство
заключало в тюрьмы оппозиционеров, политических и про-
фсоюзных деятелей левой ориентации, объявило настоящую
охоту за «городскими партизанами». Полицейские жестоко
подавляли демонстрации, стали применять пытки во время
допросов (их обучали садистской «технике допросов» амери-
канские инструкторы).
К решительным действиям перешли и «тупамарос». 8 октя-
бря 1969 г. они захватили город Пандо в 32 км от Монтевидео,
включая полицейский участок, местные отделения банков (в
общей сложности оттуда было изъято 357 тыс. долларов), теле-
фонную станцию и пожарную часть. Акция длилась 20 минут,
после чего автомобили партизан собрались на окраине города
и вернулись в Монтевидео под видом похоронной процессии.
Полиция предприняла все меры для поимки участников на-
падения. Были организованы засады, в одной из них погибли
три партизана и сержант полиции. В перестрелках полицей-
скими были убиты и ранены случайные прохожие. В облавах
захватили 20 «тупамарос», но большинству (в том числе и ор-
ганизатору акции, Р. Сендику) удалось избежать ареста.
29 сентября 1970 г. взорвалась бомба в боулинг-клубе Кар-
раско (район Монтевидео), где собиралась богатая молодежь


Рауль	Сендик	и 	«тупамарос»
297
и иностранцы. В результате ошибки двоих взрывников, они
погибли сами, и случайной жертвой стала смотрительница
боулинга. На стене танц-пола осталась ироничная надпись:
«Танцуют все или никто»
1
.
Позже студенты Университета
Монтевидео назвали в честь одного из погибших «тупама-
рос», Р. Рона, площадь перед факультетом химии.
Нередкими стали теракты против самых одиозных «за-
щитников правопорядка», применявших изощренные пытки
против политзаключенных. Так, в апреле 1970 г. боевики оче-
редью из автомата убили инспектора полиции Э. Морана Чар-
керо, когда тот ехал в машине на службу. Этот полицейский
чин, прошедший обучение в США и окончивший Международ-
ную полицейскую школу, командовал в полиции Монтевидео
секретным разведывательным отделом и для выбивания по-
казаний из политзаключенных использовал самые жестокие
пытки2
. Также удалось серьезно ранить такого же «рьяного»
инспектора Х.М. Лукаса.
Всего в вооруженных акциях было убито 30 полицейских (по
сравнению с 300 «тупамарос», погибшими в полицейских заса-
дах, боях и замученными насмерть в тюремных застенках).
Самой известной акцией «тупамарос» (позже ставшей сю-
жетом для голливудского блокбастера и французского фильма
«Осадное положение» известного режиссера Коста-Гавраса
с И. Монтаном в главной роли) стало похищение высокопо-
ставленного сотрудника ФБР, главного американского совет-
ника по безопасности, работавшего с уругвайскими органами
правопорядка, Дэна Митрионе. 31 июля 1970 г., когда он ехал
на работу дорогу преградил грузовик, из него выскочили чет-
веро боевиков и, угрожая американцу пистолетами, затолкали
в машину и увезли на конспиративную квартиру.
Митрионе, который (при удачном стечении обстоятельств)
мог вполне занять место уходящего в отставку всесильного
1
Pernas W. Comandante Facundo. El revolucionario Pepe Mujica, Mon-
tevideo, 2013, P. 476; Aldrighi C. Memorias de insurgencia. Historias de
vida y militancia en el MLN-Tupamaros. 1965–1975, Montevideo, 2009,
P. 23–41.
2
New York Times, 14.04.1970.

298
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
шефа ФБР Дж.Э . Гувера, зарекомендовал себя «наилучшим
образом» в качестве главного советника бразильской поли-
ции в 1964–1967 гг. Именно он научил коллег, работавших на
военную хунту, новейшим методам выбивания показаний из
политзаключенных. С 1969 г. он занимался тем же самым в
Уругвае.
В официальной версии (да и по свидетельству родных и
близких) Митрионе был добрейшим человеком, отцом девяти
детей, заботливым мужем, никогда не повышавшим голос на
окружающих. И вот этого «образцового американца» похити-
ли бандиты-«тупамарос», держали раненного в плечо десять
дней в своих «застенках», а затем безжалостно убили. На по-
хоронах Митрионе присутствовали высокие чиновники (гла-
ва Госдепа У. Роджерс, сын Д. Эйзенхауэра Дэвид). Лучшие
певцы и актеры (среди них Фрэнк Синатра и Дж. Льюис) дали
благотворительный концерт в пользу семьи погибшего.
На самом деле для всех американских функционеров си-
стемы безопасности действует правило жесткого разделения
«работы» и «отдыха». Они умеют быть милейшими, улыбчи-
выми людьми во второй части жизни, но совершенно другими
в первой (как Джекил и Хайд). Таким был и Митрионе.
Когда он между делом зашел в комнату для допросов, где
подозреваемому в связях с «тупамарос» втыкали иглы под
ногти, следователь пожаловался американскому коллеге, что
не может выбить из «бандита» ничего. Митрионе (по воспоми-
наниям уругвайцев) мягким голосом сказал: «Вначале млад-
ший полицейский должен сунуть ему палец в задний проход и
пригрозить кое-чем. Затем его следует бросить в карцер на три
дня, не давая ему пить, а на четвертый дать кружку с мочой».
«Добрейший» Митрионе привез с собой целый набор ин-
струментов и приспособлений: детекторы лжи, различные
подслушивающие устройства и радиоаппаратуру, генераторы
и провода (для пыток электрическим током), галлюциноген-
ные препараты для испытаний на захваченных «террори-
стах», спецсредства для разгона демонстраций (включая сле-
зоточивые газы, светошумовые гранаты, акустические пушки,
генераторы микроволн и проч.).


Рауль	Сендик	и 	«тупамарос»
299
С его подачи уругвайские мастера пыточных дел начали
применять средства, которые после занятий с Митрионе уже
вовсю использовали бразильцы — через подозреваемых про-
пускали электрический ток (обычно электроды подсоединя-
лись к гениталиям или рассверленным зубам), им под ногти
вводили иглы, заставляли не спать и т.п .
Невзирая на то, что у захваченного американца руки были
по локоть в крови уругвайских жертв государственного терро-
ра, «тупамарос» искренне хотели совершить сделку: Митрио-
не в обмен на освобождение из тюрем 150 политзаключенных.
Многие идеалисты из числа боевиков надеялись на то, что со-
ветник с позором уедет обратно в США, и американская «по-
мощь» уругвайским силам безопасности на этом будет пре-
кращена. В американское посольство и полицию Монтевидео
пришло уведомление от «тупамарос»: если заключенных не
выпустят до полуночи в пятницу 7 августа, то Митрионе будет
убит.
Однако судьба советника на самом деле решалась не в
Монтевидео, а в Вашингтоне. Там шли бурные дебаты по вы-
работке стандартной тактики в подобных ситуациях. Госдеп
предложил не выплачивать выкуп и не идти на соглашения с
«террористами» в случае «надлежащих мер по обеспечению
безопасности американского персонала». Однако, считал гла-
ва ведомства У. Роджерс, надо будет принимать индивидуаль-
ные решения в исключительных случаях захвата представите-
лей руководящего звена в Госдепе и правительстве США. Пока
думали, относить ли Митрионе к американской «номенклату-
ре» или нет, свое решающее слово сказал президент.
В Белом доме заявили, что Р. Никсон решительно возража-
ет против вступления в какой бы то ни было торг с повстан-
цами любой страны. Теперь у США появилась «стандартная
официальная позиция». Но Митрионе, сидевший в одной из
конспиративных квартир «тупамарос», даже не догадывал-
ся, что станет первой жертвой бескомпромиссной политики
Никсона.
В соответствии с новыми установками, полученными из
Вашингтона, правительство Пачеко подняло на ноги все силы

300
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
безопасности и армейские части. Президент заявил, что счи-
тает находящихся в заключении «тупамарос» обыкновенны-
ми ворами и убийцами и не собирается освобождать их ни
при каких условиях. В ходе облав 7 августа поймали 38 «ту-
памарос», среди них скрывавшегося более 7 лет Р. Сендика.
Все арестованные, несмотря на побои и пытки, заявили, что не
знают местонахождения Митрионе.
В своем проамериканском рвении Пачеко (как ранее Ник-
сон) фактически обрек советника на гибель. Захват руководи-
телей «тупамарос», которые могли бы дать распоряжение о
продлении срока ультиматума, означал окончательный при-
говор Митрионе. 10 августа 1970 г. на окраине Монтевидео,
в старом угнанном «Бьюике» было найдено тело Митрионе,
убитого двумя выстрелами в голову.
Драматическая судьба Сендика даровала ему неожиданное
освобождение. Члены организации смогли прокопать 50-ме-
тровый подземный ход в тюрьму строгого режима Пунта-Кар-
ретас в Монтевидиео из находившейся напротив лавки по
продаже угля и дров. 6 сентября 1971 г. был установлен абсо-
лютный мировой рекорд по количеству беглецов — более 100
человек вырвались на свободу!
Большинство из них сразу же перебрались в соседние стра-
ны, но Сендик, верный своему долгу, остался с единомышлен-
никами в Уругвае. Ему удалось скрываться и вести борьбу еще
около года в условиях постоянного преследования.
Роковую роль в его судьбе сыграл предатель, Э.А . Перес,
который занимал ответственный пост в организации, но за-
тем всеобщим голосованием был смещен. Из чувства мести он
стал сотрудничать с органами безопасности и сообщил адреса
30 явочных квартир, рядом с которыми были организованы
засады. В одну из них попал Сендик со своими товарищами.
В перестрелке с полицией он был тяжело ранен — пуля про-
шла навылет через обе щеки, серьезно повредив челюсть, но
лидер «тупамарос» остался жив. (Переса долго разыскивали
оставшиеся на свободе «тупамарос», однако впоследствии вы-
яснилось, что он сбежал от справедливого суда в Испанию и
раскрыл свое местонахождение только в 2013 г.).


Путь	к 	диктатуре.	Пачекизм. 	Autogolpe	Бордаберри
301
Затем Сендика поместили в военный госпиталь, и впослед-
ствии он оказался в тюрьме под издевательским названием
«Либертад» («Свобода»).
После окончательного поражения «тупамарос» в 1972 г.
от вооруженных сил, привлеченных для помощи полиции,
властями было выбрано 9 лидеров организации, которые об-
рекли на самые тяжелые условия содержания (с постоянны-
ми побоями и пытками). Среди них были Сендик, Ф. Уидобро
(будущий политик, министр обороны с 2011 г.), Х. Мухика
(ставший в 2010 г. президентом страны) и М. Росенкоф (после
освобождения — известный писатель и драматург). Они оста-
вались за решеткой 13 лет, вплоть до восстановления в стране
демократии в 1985 г.
В 1979 г. жена Сендика, Виолетта подала иск в Комиссию
ООН по правам человека, указывая, что ее муж постоянно
подвергался пыткам, издевательствам и побоям. В частности,
одна из пыток называлась «плантон» — заключенного за-
ставляли стоять по стойке «смирно» в течение всего дня с за-
вязанными глазами. Ему не давали спать, жестоко избивали,
лишали питания, не допускали свиданий с родственниками.
В мае 1978 г. впервые разрешили увидеться с родными и, по
словам жены, «было ясно, что его здоровье подорвано окон-
чательно». Сендик умер в Париже в 1989 г., через четыре года
после его освобождения по амнистии в 1985 г.
1
Путь к диктатуре. Пачекизм. Autogolpe Бордаберри
В середине 60-х годов, стремясь найти некое внеклассовое
объяснение кризисных явлений в экономике как консервато-
ры, так и либералы обрушились с критикой на систему «коле-
хиадо». На выборах 1966 г. проводилось голосование не толь-
ко за кандидатов от партий, но и за принятие трех поправок
к конституции страны. С этими принятыми поправками, одо-
бренными двумя традиционными партиями, с 1967 г. вошла в
1
«Raul Sendic Antonaccio vs. Uruguay». Communication No. R.14/63
(28 November 1979), U. N. Doc. Supp. No . 40 (A/37/40) at 114. Wash.,
1982.

302
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
силу новая конституция, согласно которой отменялась систе-
ма коллективного высшего исполнительного органа власти,
вводилась система президентского правления при увеличе-
нии полномочий президента.
Срок президентского правления увеличивался до пяти лет.
Помимо того, была отменена система соучастия («три плюс
два») при назначении советов государственных предприятий
и коллегий министерств, а также созданы новые ведомства
—
Управление планирования и бюджета, Центральный Банк
Уругвая и Банк социального вспомоществования1
.
Правление консерваторов из Национальной партии ухуд-
шило положение в стране. Выборы в 1966 г. привели к вла-
сти представителей правого крыла партии Колорадо. Прези-
дентом стал Оскар Даниэль Хестидо, после смерти которого 6
декабря 1967 г. этот пост занял вице-президент Хорхе Пачеко
Ареко (1967–1972 гг.).
Правительству не удалось снизить остроту экономического
кризиса. С 1954 по 1972 гг. ВВП страны сократился на 12 %, что
поставило Уругвай в ряд немногих в то время стран в мире, где
наблюдался так называемый «отрицательный экономический
рост». Спад сопровождался ростом безработицы и огромными
ежегодными темпами инфляции от 60 % до 135 % в течение
1960-х гг.
2
Недовольство населения выражалось в росте забастовоч-
ной борьбы, демонстрациях, акциях протеста. Избирательное
законодательство запрещало левым партиям блокироваться
на выборах, поэтому коммунисты и социалисты выступали на
выборах независимо друг от друга, и эта ситуация сохранялась
на всех выборах вплоть до 1971 г., когда был создан Широкий
Фронт с участием всех левых и оппозиционных сил.
Рост радикализации уругвайского общества, дерзкие ак-
ции «тупамарос» вызывали возрастающую тревогу не только
у местной элиты, но и у их североамериканских покровителей.
Было решено взять курс на установление военной диктатуры.
1
Kaufman E. Uruguay in Transition. New Brunswick, 1979. Р . 11–15.
2
Díaz R. P . Historia económica de Uruguay. Montevideo: Taurus, 2003.
P. 373–381.


Путь	к 	диктатуре.	Пачекизм. 	Autogolpe	Бордаберри
303
В марте 1967 г. президентское кресло занял отставной гене-
рал, представитель партии Колорадо Оскар Хестидо, который
до этого занимал пост директора Государственной админи-
страции железных дорог. Он получил на выборах поддержку
главным образом от «Союза Колорадо и батльистов» (Uniоn
Colorada y Batllista), в который вошли члены «Списка 14» и
другие представители правого крыла Колорадо.
Хестидо пытался найти выход из создавшейся тяжелейшей
экономической ситуации на путях прежнего, традиционного для
батльизма, национально-ориентированного подхода с опорой на
местные ресурсы и государственный сектор в экономике. Но это
не устраивало местных путчистов и их вашингтонских покрови-
телей. Под их нажимом в ноябре 1967 г. этот курс был свернут, и
на место министра экономики и финансов был назначен Сесар
Чарлоне, разработавший и проводивший в жизнь в свое вре-
мя антибатльистскую экономическую политику правительства
Терры. Он сразу же пошел на поводу у МВФ, приняв к испол-
нению все его указания, ввел унифицированные ставки обмена
валют и девальвировал песо. Тем не менее инфляция продол-
жала галопировать, перекрывая все прежние «рекорды» 1
.
А в декабре президент Хестидо внезапно (и весьма «во-
время») умер, и его пост занял вице-президент Хорхе Пачеко
Ареко (1967–1972 гг.) . Доселе малоизвестный политик и быв-
ший редактор газеты «Эль Диа», Пачеко оставил свой спец-
ифический след в истории Уругвая, благодаря чему возник
даже особый термин «пачекизм». В течение первой недели
пребывания на высоком посту Пачеко подписал декрет о за-
прете деятельности Социалистической партии Уругвая, дру-
гих левых партий и организаций, а также их органов печати,
клеветнически обвинив их в «подрыве конституционного по-
рядка и призывах к вооруженной борьбе»2
.
Для проведения монетаристской реформы под эгидой
МВФ, план которой был утвержден в 1968 г., Пачеко назначил
Алехандро В. Вильегаса директором Управления по планиро-
ванию и бюджету. Для сдерживания инфляции в июне 1968
1
Morrison M. Uruguay. N . Y., 1992. Р . 48–49.
2
Finch M. H . J. Uruguay. Oxford, 1989. Р . 191.

304
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
г. президент декретировал замораживание цен и заработной
платы. Он создал также Комиссию по производительности
труда, ценам и доходам. В результате антинародных экономи-
ческих мероприятий правительства реальная заработная пла-
та по стране снизилась до рекордного за десятилетие уровня,
а годовые темпы инфляции достигли к июню 1968 г. макси-
мального уровня в 183 %1
.
Правительство использовало полицейский террор против
участившихся забастовок, маршей и демонстраций протеста,
студенческих выступлений. Убийство полицейскими одного
из студентов, Л. Арсе, во время студенческой акции протеста,
вызвало массовые выступления, которые парализовали сто-
лицу. Фактически в течение всего срока правления Пачеко в
стране действовал режим чрезвычайного положения. Прези-
дент ввел такую оригинальную меру по подавлению забасто-
вочной борьбы банковских и государственных служащих как
объявление этих категорий «призванными на действительную
воинскую службу». В условиях почти перманентного «чрез-
вычайного положения», объявленного в стране, подавлялись
забастовки, профсоюзных лидеров арестовывали и бросали в
тюрьмы, вводились ограничения на свободу печати.
Генеральная Ассамблея дважды проголосовала за введение
режима полной приостановки всех гражданских и политиче-
ских свобод в стране — первый раз на 20 дней после убийства
в августе 1970 г. американского «советника» Д. Митрионе,
И второй раз — на 40 дней вслед за похищением «городски-
ми партизанами» британского посла Джеффри Джексона в
январе 1971 г. Наконец 9 сентября 1971 г., после побега «тупа-
марос» из тюрьмы Пачеко дал распоряжение о привлечении
вооруженных сил страны к антипартизанской деятельности.
В ноябре 1971 г. прошли общенациональные выборы. Они
отразили углубляющийся раскол в уругвайском обществе. Па-
чеко старался пробить через парламент принятие соответству-
ющей поправки к конституции, которая давала бы ему возмож-
ность стать президентом на второй срок, но ему это не удалось.
1
McSherry S., Sardar S. Op. cit.


Путь	к 	диктатуре.	Пачекизм. 	Autogolpe	Бордаберри
305
Левые партии и организации смогли создать коалицию, в
которую они привлекли часть сторонников из партии Коло-
радо (так называемый «Список 99»). Это новое обществен-
ное объединение было названо Широким Фронтом (Frente
Amplio), и его популярность росла с каждым днем.
В Национальной партии фракция эрреристов избрала в
качестве своего кандидата на пост президента сторонника
«жесткой линии», генерала Марио Агеррондо. Либералы под-
держали реформистскую программу нового движения «За от-
ечество» (Por la Patria), возглавляемого сенатором Уилсоном
Феррейрой Альдунате.
На «самых грязных в истории страны» (по мнению боль-
шинства уругвайцев) выборах победил ставленник Пачеко от
партии Колорадо Хуан Мариа Бордаберри Аросена. Это про-
изошло благодаря различным подтасовкам и махинациям1
.
Перевес составил лишь 10 тыс. голосов, и то после весьма зага-
дочного перерыва в подсчете бюллетеней. Весьма показатель-
но, что даже по официальным документам этих подтасован-
ных выборов наибольшее число голосов избирателей получил
Феррейра — 26 % (плюс 18 % голосов, поданных за Широкий
Фронт, которые были также отданы во втором туре Феррейре)
по сравнению с 24 % у Бордаберри. Но путем приписок победу
отдали последнему2
.
Лишь в 2002 г., после публикации рассекреченных доку-
ментов Архива национальной безопасности США стало из-
вестно, что главную роль в организации подтасовок сыграли
США, «самая честная в мире страна», всегда сурово осужда-
ющая «грязные» выборы в тех странах, которые имели не-
счастье попасть в число «изгоев»! 21 декабря 1971 г. во время
встречи на Бермудах с британским премьером Э. Хитом, Ник-
сон откровенно похвастался: «Бразильцы помогли сфальси-
фицировать результаты выборов в Уругвае»3.
1
Taylor P. B. Government and Politics of Uruguay. N. Y.: N. Y., 1984.
P. 188–191.
2
Ibidem.
3 Nixon: «Brazil Helped Rig The Uruguayan Elections», 1971 / National
Security Archive Electronic Briefing Book No. 71. https://nsarchive2.gwu.
edu/NSAEBB/NSAEBB71/.

306
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
Дело в том, что в преддверии уругвайских выборов Вашинг-
тон весьма опасался, что ситуация в Уругвае может стать по-
вторением чилийских выборов 1970 г., на которых убедитель-
ную победу одержал лидер «Народного единства» С. Альенде.
«Широкий фронт» в Уругвае (объединивший социалистов,
коммунистов и левые силы из Колорадо и Бланко) по оценкам
ЦРУ и Госдепа также должен был победить со значительным
перевесом.
В американском Архиве национальной безопасности со-
держится 15 документов, свидетельствующих о лихорадочной
переписке между Госдепом и их главной ударной силой в ре-
гионе — военной диктатурой в Бразилии. В посланиях указы-
вается, что необходимо во что бы то ни стало добиться пора-
жения левых сил, используя для этого «любые легальные и
нелегальные способы».
Одно из них, отправленное американским посольством в
Монтевидео в Совет национальной безопасности США озаглав-
лено «Анализ положения в Уругвае и стратегия Соединенных
Штатов». Два раздела, «Интересы США» и «Рекомендован-
ный план действий», в которых расписывались конкретные
американские инструкции бразильцам, были впоследствии
тщательно вымараны цензорами1
.
Госдеп и ЦРУ обеспечили постоянную связь между бразиль-
скими, уругвайскими и аргентинскими силами безопасности
для того, чтобы «не было никаких случайностей». В Уругвай
из США была послана целая команда спецов по пиару и веде-
нию психологической войны, которые обеспечивали местные
СМИ своим отравленным варевом и фейками. Бразильцы раз-
местили вдоль границы с Уругваем войсковые подразделения,
чтобы в случае возникновения «чрезвычайной ситуации» (то
есть победы Широкого Фронта) моментально осуществить во-
оруженное вторжение в страну под видом «военной помощи».
Никсон высоко оценил вклад Бразилии и менее через не-
делю после победы в Уругвае ультраправых сил пригласил
главу бразильской хунты, президента Э.Г . Медиси посетить
1
Ibidem.


Путь	к 	диктатуре.	Пачекизм. 	Autogolpe	Бордаберри
307
Вашингтон. Позже Киссинджер писал, что генерал произ-
вел самое благоприятное впечатление на него и президента
Никсона, который дал указание подчиненным, чтобы брази-
лец «получил максимум удовольствия от визита». В личной
беседе Никсон заявил, что Вашингтон придает отношениям с
Бразилией первостепенной значение, а любые трения между
ними следует рассматривать как «ссору любящих друг друга
людей». На банкете Никсон поднял тост за Медиси, сказав
также: «Куда идет Бразилия, туда вслед за ней пойдет и вся
Латинская Америка» (весьма двусмысленно, если учесть, что
большинство бразильцев не рассматривают себя частью испа-
ноязычной Латинской Америки)
Американские газетчики (не зная о подноготной визита)
недоумевали по поводу неожиданной «любви», вспыхнувшей
между Никсоном и бразильским генералом. «Говорят, что ви-
зит Медиси важен, но почему?» — называлась редакционная
статья во влиятельной газете «Вашингтон пост»
1
.
А Никсон уже после окончания трехдневного визита гене-
рала подвел итоги в беседе с госсекретарем Роджерсом:
Роджерс: — Я рад, что идея с Медиси сработала, и погово-
рил с ним во время приема, он...
Никсон: — Не правда ли крутой парень?
Роджерс: — Да. Боже, как я рад, что он на нашей стороне!
Никсон: — Да, очень крутой, и знаешь (со смешком), я бы не
возражал, если бы он заправлял всеми делами на континенте.
Роджерс: — Я тоже. Мы же теперь должны помочь Боли-
вии. И это беспокоит и его. Мы должны быть уверены в том...
Никсон: — А ведь в Уругвае он немного помог нам, не
так ли?2
Президент ликовал, так как ситуация на Южном конусе
коренным образом изменилась: переворот в Боливии в авгу-
сте 1971 г. (в результате которого к власти пришел ставленник
США У. Бансер) и поражение левых сил в Уругвае стали пред-
1
Medici Visit: Important but Why? / Washington Post, 13.12 .1971.
2
Conversation 16:36/Nixon White House Tapes/NPMP and Memcon for
the President’s File from Henry Kissinger, 20.12 .1971.

308
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
дверием к перевороту 1973 г. в Чили и убийству президента
Альенде.
А в Уругвае правительство Бордаберри, вместо проведения
антикризисных реформ, усилило репрессии против оппози-
ции. Было продлено чрезвычайное положение, установленное
предшествующим президентом. Движение «тупамарос» было
подавлено к концу 1972 г., однако это не привело (и не могло
привести) к смягчению кризиса. Экономические тяготы про-
должали плодить и множить ряды оппозиции.
Президент (несмотря на то, что был представителем ли-
беральной партии Колорадо) искал поддержку среди правых
фракций и движений. Он практически ничем не отличался от
них в своей опоре на «свободный рынок», приватизацию гос-
сектора, монетаристские принципы, которые по его мнению
должны были расширить влияние финансовых и коммерче-
ских структур, а также привести к притоку иностранных за-
ймов и инвестиций1
.
Показателем практического отсутствия расхождений меж-
ду ним и крайне правыми консерваторами стало то, что он
был активным членом ультраконсервативной даже в рамках
Национальной партии «аграрной фракции» во главе с Нардо-
не. Президент искал поддержку среди правых фракций и дви-
жений, и получил ее от эрреристской фракции Национальной
партии (во главе с Марио Агеррондо), а внутри партии Коло-
радо — от значительно поправевшей фракции «Единство и
реформа» во главе с Хорхе Батлье Ибаньесом, сыном Луиса
Батлье Берреса, который основал эту фракцию2
.
Параллельно курсу, проводимому по указке США и между-
народных финансовых структур (прежде всего МВФ), прави-
тельство оказывало максимальную бюджетную поддержку
армии, в ущерб другим сферам (образованию, науке, здраво-
охранению, социальным выплатам и гарантиям). Сворачи-
вались права и свободы граждан, правительство разработало
законопроект по ликвидации ограниченной автономии уни-
1
Political Economy of Poverty, Equity, and Growth: Costa Rica and Uru-
guay. / Ed. by Bensigon A., Rottenberg S.. N . Y., 1993. Р . 35–40.
2
Felde A. Z. Proceso historico del Uruguay. L ., 1987. P . 145–148.


Путь	к 	диктатуре.	Пачекизм. 	Autogolpe	Бордаберри
309
Хуан Мария Бордаберри, президент Уругвая (1972–1976)

310
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
верситетского самоуправления, в то же время постоянно рас-
ширяя полномочия полиции и армии1
.
В апреле 1972 г. Бордаберри объявил в стране «состояние
внутренней войны». Эта разновидность чрезвычайного по-
ложения сопровождалась полной ликвидаций прав и свобод
граждан, и была продлена Генеральной Ассамблеей до 1973 г.
10 июля 1972 г. правительство ввело в действие драконовский
Закон о государственной безопасности. К концу 1972 г., после
того, как армия разгромила «тупамарос», военные не остано-
вились на достигнутом. При поддержке Вашингтона они ре-
шили взять власть в Уругвае в свои руки2
.
Главным объектом критики военные выбрали охватившую
все властные структуры коррупцию и воровство. Банковские
мошенники вкупе с государственными чиновниками вывоз-
или огромные суммы за рубеж, приводя к банкротству круп-
нейших кредитных учреждений. В крахе «Коммерческого
Банка» в 1971 г. был замешан брат министра иностранных дел
при президенте Пачеко, Хорхе Пейрано. Сам министр был вы-
нужден уйти в отставку. Военные, которые начали самостоя-
тельно расследовать преступные валютные операции, заяви-
ли о «беспрецедентном размахе коррупции и полном цинизме
властей». Они указывали на разительный контраст этого раз-
гул казнокрадства с честностью правительства в начале ХХ в.,
когда великий президент-реформатор Батьлье-и-Ордоньес
уволил одного из министров лишь за то, что тот принял в ка-
честве подарка обычные наручные часы3.
Мотив коррупции властей стал к тому времени одним из
главным в арсенале средств, рекомендуемых Госдепом и ЦРУ
(которые и породили ранее эту вакханалию воровства) для
свержения неугодных правительств и установления воен-
ных диктатур. Не стал исключением и Уругвай. При полной
поддержке Вашингтона уругвайские военные решили взять
власть в свои руки. С 1971 г. фактическим руководителем гото-
1
Ibid. Р . 41–43 .
2
Gillespie C,G. Negotiating Democracy: Politicians and Generals in Uru-
guay. Cambridge, 1991. P . 33 –40.
3 Corrupción en Uruguay: opiniones sin censura. Montevideo: Sudamer-
icana, 1993. P . 183.


Путь	к 	диктатуре.	Пачекизм. 	Autogolpe	Бордаберри
311
вящегося заговора стал генерал Грегорио Альварес, амбици-
озный офицер, который возглавил Высшее Военное командо-
вание (ESMACO). В него вошли 22 человека, предствлявшие
все рода войск. Этот орган стал центром политического и эко-
номического планирования военных1
.
В феврале 1973 г. высшие чины армии и ВВС, вопреки за-
конодательству, выступили против кандидатуры, выдвинутой
Бордаберри на пост министра обороны. Они опубликовали
два коммюнике, в которых изложили свой план борьбы про-
тив коррупции, проведения экономических, социальных и по-
литических мероприятий для «вывода страны из кризиса».
В этом ультиматуме в качестве обязательного условия для со-
хранения своей должности президент был вынужден принять
список их требований. Известные как коммюнике No 4 и No 7,
документы содержали требование перераспределения земли в
пользу тех, кто ее обрабатывает, ликвидации коррупции, бан-
ковской и других реформ2
.
И Бордаберри с готовностью пошел им навстречу! Он заклю-
чил соглашение с военными, известное как «пакт Боиссо Лан-
са», который гарантировал последним совещательный голос в
решении общенациональных проблем, а также в принятии по-
литических решений. Президент признал, что Вооруженные
силы будут «контролировать управление страной в тесном кон-
такте с исполнительной властью» и бороться с политическими
идеями, которые «несовместимы с традициями и идеалами
народа». Для рассмотрения всех важнейших государственных
решений был создан Совет национальной безопасности
(COSENA). Хотя официально он являлся гражданско-военным
органом, там уже полностью доминировали генералы и пол-
ковники. Уругвайцы назвали этот месяц начавшегося развала
сложившейся политической структуры «горьким февралем»3.
1
Gillespie C. G. Negotiating Democracy: Politicians and Generals in Uru-
guay. Cambridge: Cambridge University Press, 1991. P. 33 –40.
2
Frega A. Historia del Uruguay en el siglo XX: (1890-2005). Montevideo:
Ediciones de la Banda Oriental, 2007. P . 188.
3 El presente de la dictadura: estudios y reflexiones a 30 años del golpe de
Estado en Uruguay. //Ed. Marchesi A., V. Markarian et al. Montevideo:
Ediciones Trilce, 2004. P . 76.

312
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
«Пакт Боиссо Ланcа», заключенный президентом с воен-
ными, стал лишь незатейливой маскировкой государственно-
го переворота. Фактически верховная власть перешла в руки
Национального совета безопасности, созданного как «совеща-
тельный орган» при президенте. Его членами стали команду-
ющие армией, ВВС и ВМФ, еще один дополнительный выс-
ший офицер от вооруженных сил, а также министры обороны,
внутренних дел и иностранных дел. Дополнительный член
Совета от военных был нужен для перевеса голосов в пользу
вооруженных сил при принятии решений1
.
Затем военные приложили максимум усилий для введения
Закона о государственной безопасности. Однако этому воспро-
тивилась Генеральная Ассамблея, которая стала проводить в
это время расследования фактов применения военными пы-
ток в отношении членов оппозиционных движений. Слуша-
ния продолжались до 27 июня 1973 г.
В этот день, при поддержке вооруженных сил (бронетех-
ника была введена в столицу и окружила здание парламента)
Бордаберри распустил Генеральную Ассамблею и заменил ее
безвластным Государственным Советом. Кроме того он предо-
ставил вооруженным силам и полиции широчайшие полно-
мочия для совершения любых действий по поддержанию «об-
щественного порядка». По существу это означало введение
военной диктатуры2
.
Действия Бордаберри были расценены современниками
как «autogolpe» («самопереворот», «свержение самого себя с
легитимной власти, чтобы приобрести статус диктатора») —
тактика, которая впоследствии широко использовалась спец-
службами США в многочисленных государственных пере-
воротах и «цветных революциях». Так к «самопереворотам»
причисляют события в Боливии с президентом Уго Бансером
в ноябре 1974 г., президентом Аргентины Исабель Мартинес
де Перон в феврале 1975 г., президентом Перу Альберто Фухи-
мори в 1992 г. Любопытно, что к подобному типу переворотов
1
Gillespie. Op. cit. Р . 42–48.
2
Davis W. C. Warnings from the Far South: Democracy vs. Dictatorship
in Uruguay, Argentina and Chile. Berkley, 1995. P . 55 –59.


Военная	диктатура	(1976–1983)
313
относят и приход Б. Ельцина к власти в 1991 г., когда между
ним и М. Горбачевым был разыгран своеобразный «коопера-
тивный мат» (так в шахматах называют ситуацию, при кото-
рой один из соперников играет на свой выигрыш, а другой на
свое поражение).
В начале 2000-х гг., в ходе следствия по обстоятельствам
государственного переворота 1973 г. выяснилось, что в пред-
дверии этих событий Бордаберри неоднократно обсуждал по-
ложение в стране с американским послом Эрнесто Сиракью-
за и заявлял, что «уругвайские демократические традиции и
институты сами по себе представляют угрозу демократии».
Кроме того, вскрылись документы, подтверждающие личное
участие Бордаберри в сколачивании «эскадронов смерти»,
которые отвечают за сотни зверски убитых и так называемых
«исчезнувших» уругвайцев (desaparecidos)1
. В феврале 2010 г.
его приговорили к тюремному заключению сроком на 30 лет
за «посягательство на конституцию» и соучастие в 9 престу-
плениях «насильственного исчезновения» и 2 убийствах. Бор-
даберри умер через год в своем доме в Монтевидео, находясь в
условиях домашнего ареста.
Реакционеры у власти совместно с военными распустили
и объявили вне закона все левые партии и организации, про-
фсоюзные объединения. Для подавления студенческих высту-
плений на территорию университета были введены войска2
.
Военная диктатура (1976–1983)
«Доктрина национальной безопасности», которую выдви-
нули военные и ультраконсерваторы в качестве своей основ-
ной стратегии, представляла собой псевдонаучный анализ об-
становки на основе неких геополитических выкладок. В ней
говорилось, что суверенитет уже не может исходить от народа,
1
Rico A. Quince días que estremecieron al Uruguay: golpe de estado y
huelga general: 27 de julio-11 de julio de 1973. Montevideo: Editorial Fin
de Siglo, 2005. P . 195.
2
Davis W. C. Warnings from the Far South: Democracy vs. Dictatorship
in Uruguay, Argentina and Chile. Berkley: Praeger, 1995. Р . 62.

314
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
но проистекает из «императива выживания и самосохранения
государства».
Путчисты солидаризовались с идеологией, которую про-
поведовали бразильские генералы после прихода к власти в
ходе государственного переворота 1964 г. Стержнем доктрины
были взгляды, изложенные бразильским генералом Артуром
Голбери до ду Коуту-и -Силва в книге «Геополитика Брази-
лии». Там проводилась простая идея о «всемирной борьбе не
на жизнь, а на смерть между силами капитализма, христиан-
ского Запада и коммунистического, атеистического Востока»
при полной невозможности какого-либо примирения или
компромисса.
Бразильские, а вслед за ними и уругвайские генералы рас-
сматривали себя (с подачи их «спонсоров» из Вашингтона)
верными защитниками «западных ценностей» и неутоми-
мыми участниками глобального противоборства с «силами
зла». В этой войне с жестоким и хитроумным противником не
могло быть никаких колебаний или сомнений, никакого ме-
ста гуманности или состраданию. Для того, чтобы сохранить
и защитить государство, надо было принести в жертву права
и свободы граждан — «небольшая цена в жестокой борьбе»1
.
В Высшей военней школе Бразилии проходили обучение
многие офицеры из Уругвая. И американцы высоко оцени-
вали вклад этого заведения в идейное формирование лати-
ноамериканских военных. Там, по рекомендациям амери-
канцев были разработана особая методика так называемой
«смешанной подготовки», сочетания в программах военных и
общегражданских дисциплин, с тем чтобы максимально ин-
доктринировать слушателей в русле антикоммунистической
идеологии Холодной войны. Коуту-и-Силва, главный лектор,
сосредоточил свою преподавательскую деятельность на изо-
бражении опасностей внутренней подрывной деятельности и
коммунистической агрессии. Под воздействием этих взглядов
уругвайская концепция национальной безопасности приобре-
тала весьма широкие масштабы, включая необходимость обе-
1
Gillespie C. G. Op. cit. Р . 69–72.


Военная	диктатура	(1976–1983)
315
спечения военными контроля над всеми сферами и видами
деятельности общества1
.
Ряд исследователей игнорирует роль США в формирова-
нии крайне правых взглядов и концепций в Уругвае и других
странах Латинской Америки. На самом деле, так же, как и в
фашистской Германии в годы гитлеризма, большая часть фа-
шистских идеологем латиноамериканских диктаторов была
почерпнута из США. Прежде всего, это стремление к одномер-
ной организации общества по образу и подобию американских
корпораций, с жесткой вертикалью власти, беспрекословным
подчинениям приказам, идущим сверху. Это крайний нацио-
нализм, идея богоизбранности своей нации, ее превосходства.
Это милитаризм, окружение военных неким ореолом «сверх-
людей», «Рэмбо», которые призваны спасать мир от ката-
строфической угрозы, будь то коммунизм или инопланетные
пришельцы.
Наиболее характерными чертами военного режима в Уруг-
вае стали меры по жесткому пресечению участия масс в по-
литическом процессе, репрессии в отношении профсоюзов,
крестьянских объединений и других организаций, частич-
ный или полный запрет деятельности политических партий;
передача экономических и политических решений в руки
военных и их советников из США (так называемых «техно-
кратов»), презрение к либеральным политикам и жестокое
преследование левых лидеров; полная зависимость от ино-
странных инвестиций, которые рассматривались как основа
экономического роста; осуществление экономической по-
литики, заимствованной у Милтона Фридмана и других эко-
номистов «Чикагской школы»; программы приватизации,
продажи предприятий и земельных наделов американским
корпорациям, демонтаж сферы социального обеспечения,
осуществление экономических программ так называемой
«жесткой экономии», тяжелое бремя которых легло на плечи
городского рабочего класса и крестьянства и привело к мас-
совому обнищанию «низов».
1
Comblin J. Doctrina de seguridad nacional. T. 2 ., San José (Costa Rica):
Editorial Nueva Década, 1989. P . 59–60.

316
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
Очевидно, что такая политика вызывала ненависть со сто-
роны широких слоев населения и могла осуществляться толь-
ко путем жесточайшего подавления основных гражданских
свобод, ареста, тюремного заключения и физического унич-
тожения политических оппонентов, массового применения
пыток и других репрессивных методов.
В стране были созданы так называемые «эскадроны смер-
ти». Инициатива исходила из США. После победы кубинской
революции Вашингтон взял курс на использование жесто-
чайшего террора внутри латиноамериканских стран с целью
искоренения «коммунистической заразы». Как указывал в
1962 г. разработчик «контрповстанческой стратегии в стра-
нах третьего мира», американский бригадный генерал У. Яр-
боро, «эскадроны» должны использоваться «для реализации
тайных планов, поставленных перед ними правительством
США, контрпропаганды и контрразведывательной деятель-
ности, а также заниматься полувоенными операциями, са-
ботажем и террористической деятельностью, направленной
против коммунистических элементов; в реализации этих це-
лей они будут пользоваться полной поддержкой Соединен-
ных Штатов»1
.
Вашингтон и Лэнгли в рамках своей «контрповстанче-
ской» стратегии указали латиноамериканцам, что надо пре-
образовывать разведотделы полиции в «национальные агент-
ства безопасности». В Уругвае его назвали «Национальным
директоратом информации и разведки» (Dirección Nacional de
Información e Inteligencia — DNII). По свидетельствам, полу-
ченным позже от офицеров этого директората, он не только
боролся с «терроризмом» (то есть с любыми оппозиционны-
ми группами и организациями), но и руководил деятельно-
стью «эскадронов смерти»2
.
При этом продолжало действо-
вать национальное разведывательное управление («Служба
оборонной информации» — SID), ответственное за тысячи
1
McClintock M. Instruments of Statecraft, US Guerrilla Warfare, Coun-
terinsurgency and Counterterrorism, 1940-1990. N .Y., 1992, P.223.
2
Bihar A. M. Uruguay’s Attempt at Intelligence Oversight / International
Journal of Intelligence and Counterintelligence. V. 33, No 2, 2019.


Военная	диктатура	(1976–1983)
317
случаев нарушения прав человека, включая пытки, убийства
и «исчезновения».
С помощью ЦРУ и американских советников в Уругвае (как
и других странах континента) стали создаваться отряды «обе-
спокоенных граждан», которые составляли «черные списки»
тех левых деятелей, профсоюзных активистов, журналистов и
политиков, которые подлежали уничтожению. В «серые спи-
ски» заносились те, кто подлежал шантажу и угрозам распра-
вы с тем, чтобы они бежали и эмигрировали из родных мест.
Каждая организация обильно снабжалась оружием и амуни-
цией, имела постоянные связи с ЦРУ, американским посоль-
ством, представителями армии и полиции.
Самым известным уругвайским «эскадроном» стала ор-
ганизация «Националистическая вооружённая оборона»
(DAN), члены которой называли себя «командой охоты на
тупамарос»
1
.
Второй по численности была группа «Вставай
уругвайская молодежь» (Juventud Uruguaya de Pie) во главе с
М. Абелейрой. «Эскадроны» (paramilitares), сколоченные из
полицейских, военных и гражданских наемников, хватали,
пытали и зверски убивали левых и профсоюзных активистов,
своих политических противников, занимались поджогами и
взрывами. Численность этих организаций в годы военного
режима почти сравнялась с количеством военнослужащих в
армии2
.
Представители военного режима, привлеченные к ответ-
ственности в конце 80-х гг ., полностью отрицали свою при-
частность к этим группам «местной самообороны», «граж-
данской милиции». Однако были получены неопровержимые
документальные свидетельства координации деятельности
между «эскадронами смерти» и правительственными вой-
сками, участия в карательных операциях «добровольных по-
мощников полиции» действующих офицеров, солдат и поли-
1
En Montevideo Se Vivió Ayer El Día Más Sangriento De Nuestra Historia
/http://www.pasadoreciente.com/hechos/1972/7 ACCIONES TERROR-
ISTAS 14 DE ABRIL/nuevas/7E 15 Abr 72 p 3 r.jpg.
2
Memorias de la violencia en Uruguay y Argentina: golpes, dictaduras,
exilios (1973–2006)// Ed. E . R. Tristán. Montevideo: Ed. Colihue, 2007.
P. 113–127.

318
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
цейских (которые за эту «сверхурочную работу» получали от
начальства премии, отгулы и награды)1
.
«Превентивные» репрессии в отношении оппозиции (к ко-
торой по закону эскалации насилия стали причислять вначале
коммунистов, а затем по нисходящей — социалистов, членов
профсоюзов, «гнилых либералов», профессоров, студентов и
просто всех неугодных лиц) отличались особой жестокостью
и беспощадностью. К тысячам убитых и «исчезнувших» (звер-
ски замученных и убитых без суда и следствия «эскадрона-
ми смерти») добавлялись десятки тысяч политзаключенных.
Многих из них подвергали чудовищным, бесчеловечным пыт-
кам. Большое число уругвайцев были уволены по подозрению
в «симпатиях к оппозиции» из государственных учреждений
и частных предприятий.
Многие бежали из страны в ужасе перед репрессиями. Око-
ло 10% населения эмигрировали из страны в эти годы по по-
литическим или экономическим причинам. Режим установил
жестокую цензуру над всеми печатными изданиями, радио
и телевидением, ликвидировал свободу собраний и полити-
ческих объединений. Организация «Эмнести Интернешнл»
произвела расчеты, согласно которым в годы военной дикта-
туры в Уругвае было больше политических заключенных на
душу населения, чем в любой другой стране мира2
.
В отношении оппозиционеров применялись самые изо-
щренные пытки, которым уругвайских полицейских и воен-
ных учили американские «педагоги», (такие как Д. Митрионе)
как в Уругвае, так и в печально известной «Школе Америк»,
действовавшей под эгидой спецслужб США с 1946 г. Убийства,
«исчезновения», зверские избиения, тюремное заключение
стали повседневностью не только в отношении оппозиционе-
ров, но и всех «неугодных» режиму лиц. СМИ подвергались
жесточайшей цензуре, любая оппозиционная политическая
1
McSherry J. P. Death Squads As Parallel Forces: Uruguay, Operation
Condor, And The United States / Journal of Third World Studies, Vol. 24,
No 1, 2007. P . 13–52.
2
Caetano G., Pedro Rilla J. Breve historia de la dictadura, 1973–1985.
Montevideo, 1988. Р . 15.


Военная	диктатура	(1976–1983)
319
деятельность была запрещена, компартия и профсоюзы объ-
явлены вне закона.
Примеры бесчеловечного отношения к арестованным мож-
но найти в исках, с которыми обратились в начале 80-х годов
родственники ряда заключенных в комиссию ООН по правам
человека. Один из них под названием «Луис Альберто Эстра-
дет Кабрейра против правительства Уругвая» был направлен
матерью Луиса Марией де Эстрадет от имени своего сына в
Комиссию по правам человека ООН в 1983 г. Суть иска состо-
яла в том, что 25-летний Луис, по национальности бразилец,
был арестован 13 июля 1972 г. в Монтевидео.
Его единственным прегрешением было то, что за три года
до этого, в 1969 г., он был задержан полицией за распростра-
нение буклетов социал-демократического содержания на фа-
брике по производству автомобильных покрышек в Монтеви-
део. Эта запись в полицейском протоколе была использована
военными для ареста молодого человека, которого продержа-
ли в бесчеловечных тюремных условиях 12 лет. Его подвер-
гали пыткам электрошоком, голодом, погружением в воду,
подвешиванием на веревках, избиениям и лишению пищи.
Луиса, как и других заключенных, держали 23 часа в сутки в
тесной камере, прогулка полагалась на один час в день и толь-
ко в случае, если он не подвергался наказаниям. Запрещалось
читать, в тюрьме не было ни газет, ни радио, ни телевидения.
Он постоянно подвергался унижениям и побоям со сторо-
ны охранников, суровым наказаниям за такие «нарушения»
как правдивая информация об условиях заключения, расска-
занная родственникам, разговоры с другими заключенными и
др. Наказание состояло в заточении на «острове» («La Isla»),
как называли тесный и холодный карцер, в котором заклю-
ченных могли держать 90 дней и более. Комиссия ООН при-
знала, что «судебно-исполнительная система в Уругвае на-
правлена на уничтожение воли заключенных, их медленное и
мучительное убийство». Условия содержания были настолько
чудовищны, что здоровье заключенных «подрывалось быстро
и безвозвратно». Луис сообщил матери имена трех заключен-
ных, которые погибли от побоев, а также пятерых товарищей

320
Глава	5. 	Уругвай	в	50-е	—	80-е	г г . 	XX 	века
по несчастью, которые умерли от болезней. Один из его сока-
мерников, Рафаэль Уинс, пытался совершить самоубийство в
начале 1982 г.
1
Подобные факты содержались и в иске, пред-
ставленном Комиссии ООН по правам человека женой лидера
«тупамарос» Р. Сендика.
Длинная рука ЦРУ доставала уругвайских оппозиционеров
и за рубежом. Американцы стали создателями своеобразного
«интернационала военных хунт» в рамках «Операции Кон-
дор», участники которой занимались физическим уничтоже-
нием левых и либеральных деятелей, даже в том случае, если
они эмигрировали из своих стран за рубеж. В этом крова-
вом «сафари» были убиты сотни лучших людей континента.
В рамках этой операции в Аргентине «неизвестными киллера-
ми» были расстреляны находившиеся там в эмиграции лидер
либерального крыла Национальной партии Уругвая Эктор Гу-
тьеррес Руис и видный представитель уругвайского Широкого
фронта Сельмар Мичелини.
В июне 1976 г. военные вынудили президента Бордаберри
уйти в отставку, так как он, по их мнению, «слишком много воз-
омнил о себе», выдвинув предложение создать режим постоян-
ной диктатуры во главе с ним в качестве «пожизненного пре-
зидента». Его заменили президентом Государственного Совета
Альберто Демичели Лисасо, который своим «Институциональ-
ным актом No 1» отменил проведение выборов в стране. Тре-
мя месяцами позже Демичели заменили Апарисио Мендесом,
который находился на посту президента в 1976–1981 гг. Мен-
дес провел «оригинальное» политическое решение — отменил
все политические права у всех лиц, которые участвовали в на-
циональных выборах 1966 и 1971 гг. В итоге вся политическая
жизнь в стране была полностью прекращена2
.
В 1977 г. военная хунта обнародовала свои дальнейшие по-
литические планы. Она собиралась в течение нескольких лет
1
«Luis Alberto Estradet Cabreira vs. Uruguay». Communication
No 105/1981 (3 August 1981), U.N . Doc. Supp. No 40 (A/38/40) at 209.
Washington, 1983.
2
Caetano G., Pedro Rilla J. Breve historia de la dictadura, 1973–1985.
Montevideo: Ediciones de la Banda Oriental, 1988. Р . 23–27.


Военная	диктатура	(1976–1983)
321
провести «тщательную чистку» партий Колорадо и Бланко, за-
тем на референдуме принять новую конституцию, и, наконец,
провести выборы с одним кандидатом на пост президента,
согласованным предварительно обеими партиями. Была раз-
работана особая «Хартия», которая предоставляла военным
право вето по всем вопросам внутренней и внешней политики.
В 1980 г. хунта решила узаконить свою власть, представив на
референдум основные положения «Хартии» в качестве новой
конституции1
.
***
1
Gillespie C. G. Op.cit. Р . 80–82.

Глава 6
НЕОЛИБЕРАЛИЗМ И «РОЗОВАЯ ВОЛНА»
(КОНЕЦ ХХ — НАЧАЛО ХХI ВВ.)
Восстановление либеральной демократии.
Правление Сангинетти
Против конституционного проекта военного режима,
наряду со всеми оппозиционными силами и предста-
вителями левых организаций из Широкого Фронта,
выступили фракции Колорадо во главе с Батлье Ибаньесом,
Феррейрой, Карлосом Хулио Перейрой, фракция «эррери-
стов» из Национальной партии во главе с Луисом Альберто
Лакалье де Эррера, и даже «пачекисты», (которые к этому вре-
мени наконец вспомнили об «уругвайских демократических
традициях»). Граждане, пришедшие в 1980 г. на избиратель-
ные участки для участия в референдуме, нанесли хунте мощ-
ный, неожиданный для нее удар, отвергнув большинством
голосов (57 % против 43 %) конституцию, предложенную во-
енной диктатурой1
.
Результаты плебисцита подорвали надежды на легитим-
ность режима, а экономическое положение ухудшилось после
сокращения в 1982 г. притока иностранных займов и кризиса
аргентинской экономики (из-за Фолклендской войны), с кото-
1
Weinstein M. Uruguay: The Politics of Failure and Uruguay: Democracy
at the Crossroads. N . Y., 1985. Р . 34–37 .


Восстановление	либеральной	демократии. 	П равление	Сангинетти
323
рой предприятия Уругвая имели тесные связи. Курс песо стал
резко падать, долги правительства и частных предпринимате-
лей — расти.
Конечно военные могли подавить сопротивление слабых и
распыленных сил оппозиции и править еще долгие годы, од-
нако на этот раз поступили новые указания из Вашингтона, и
хунта «сообразила», что пора передавать власть гражданским
лицам.
Дело в том, что США решили сворачивать режимы своих
«сукиных сынов» не только в Уругвае, но и повсеместно в мире
для осуществления крупнейшего «Проекта Демократия», на-
правленного на развал СССР и социалистического лагеря.
Наднациональные структуры («Совет по внешней поли-
тике», «Бильдербергский клуб» и др.), которые все чаще на-
зывают «мировым правительством», после десятилетий вос-
хваления диктаторских режимов, внезапно с середины 70-х гг .
озаботились состоянием демократии в мире. В 1975 г., всего че-
рез два года после организованного американцами в Чили кро-
вавого переворота и прихода к власти А. Пиночета, небезыз-
вестная «Трехсторонняя комиссия» опубликовала совместную
работу маститых политологов М. Крозье и С. Хантингтона (для
соблюдения «трехсторонности» вписали и Дж. Ватануки).
В ней современные «пророки» (ратовавшие до того за воен-
ные диктатуры) «вдруг» с тревогой отметили «снижение стан-
дартов демократии» в мире. Пользуясь присущим им талантом
демагогов, они связали воедино в понятии «тоталитаризм» и
проимпериалистические военные хунты, и социалистические
режимы. Рекомендация состояла в том, чтобы запустить «демо-
кратическую волну», которая в итоге сметет власть компартий
в соцстранах, обеспечив стратегическую победу Запада1
.
Используя «эффект домино» серия «демократических
революций» повсеместно в мире должна была охватить Вос-
точную Европу (прежде всего Польшу), а затем и произвести
«кардинальные перемены» в СССР. В 1991 г., когда развал
1
Crozier M., Huntington S., Watanuki J. The Crisis of Democracy. Report
on the Governability of the Democracies to the Trilateral Commission.
N. Y., 1975.

324
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Советского Союза был уже предрешен, «Национальный фонд
демократии» опубликовал работу Хантингтона, посвященную
«третье волне демократии» (в этой же брошюре были также
статьи с красноречивыми названиями «Выживет ли Югос-
лавия?», «Советская реакция, российская реформа»). Хан-
тингтон, будучи одним из идеологов «Проекта Демократия»,
писал: «Демонстрационный эффект, усиленный новыми сред-
ствами международной коммуникации, а также первоначаль-
ным опытом перехода к демократии в рамках третьей волны
сыграл стимулирующую роль и послужил моделью для после-
дующих усилий по изменению режима в других странах»1
Эта «большая игра» безусловно опиралась на выпестован-
ных спецслужбами «союзников» в СССР и других странах со-
циализма, однако крах компартий и развал великой державы
был бы невозможен без широковещательной пиар-компании
по «обелению» облика США, превращению ее в сознании
людей в «светоч свободы и демократии». Поэтому для того,
чтобы «подчистить грязные перья» властям США временно
пришлось произвести поворот оверштаг и выступить в неожи-
данной для них роли «противников диктатуры».
В 1974 г. произошли демократические революции в Порту-
галии, Греции (которые, благодаря «помощи» США были раз-
вернуты в нужное для них русло). В 1982 г. Рейган выступил
с «Проектом Демократия». В рамках этого «долгосрочного
и амбициозного проекта по защите принципов демократии»
предполагалось выделение многомиллионных сумм на соз-
дание различных фондов, таких как небезызвестный «На-
циональный фонд демократии» (филиал ЦРУ), «Движение
за права человека», «Фонд поддержки демократии» и проч.,
развернувшие подрывную деятельность в Советском Союзе и
странах Восточной Европы. Огромные деньги тратились на
пропаганду «американских ценностей», «принципов амери-
канской демократии» и проч.
2
1
Huntington S. P . Democracy’s Third Wave / Journal of Democracy
Vol. 2. No 2 Spring 1991, P. 24.
2
«Project Democracy»: Reagan tries to export the US way of governing
/ https://www.
cia. gov/library/readingroom/docs/CIA-RDP90-
00806R000200920007-1.pdf


Восстановление	либеральной	демократии. 	П равление	Сангинетти
325
А затем настала очередь Латинской Америки. И «верные
друзья» Вашингтона, поставленные им в ходе путчей и пере-
воротов во главе кровавых режимов, вдруг с недоумением
почувствовали холодок от своих покровителей. Сократились
(или вовсе прекратились) кредиты, деньги потекли к «гнилым
либералам», а полковникам и генералам всячески намекали,
что пора уходить в отставку. Военные, «взяв под козырек»,
беспрекословно подчинились, предварительно выторговав
себе у Вашингтона обещание иммунитета от уголовных пре-
следований.
В отличие от полной секретности участия США в прошед-
ших путчах, «демократизаторство» со стороны Госдепа и ЦРУ
не только не скрывалось, а даже рекламировалось. «Контора»
стала регулярно отчитываться перед Белым домом о своей
деятельности по «демократическому транзиту» латиноаме-
риканских стран. Так, в 1983 г. (конечно не без сожаления)
сообщалось, что 17 стран региона уже установили нужные Ва-
шингтону режимы, и осталось «демократизировать» лишь 6
(среди них Уругвай)1
.
В работах американских политологов с гордостью указыва-
ется: «Посольства США в Латинской Америке приветствова-
ли шаги в направлении либерализации и оказывали матери-
альную поддержку местным демократам через каналы ЦРУ,
Агентства по международному развитию (USAID), Нацио-
нальный фонд демократии (NED). Послы стали ключевыми
фигурами демократических преобразований в критический
период конца 70-х
—
первой половины 80-х гг.»
2
.
В своей
оценке роли американских посольств в «демократической
волне» Хантингтон пришел к выводу, что она была «решаю-
щей» в Уругвае (как и ряде других стран региона)3
В 1981–1985 гг. пост президента страны занимал генерал
в отставке, один из организаторов путча 1973 г., Грегорио
1
Democratization Trends in Latin America / https://www. cia. gov/
library/readingroom/docs/CIA-RDP85M00363R001403210023-0.pdf.
2
Schenoni L. L ., Mainwaring S. US hegemony and regime change in
Latin America / «Democratization», Vol. 26, No 2, 2019.
3 Huntington. The Third Wave. P . 98.

326
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Альварес Армелино. При нем постепенно началось восстанов-
ление прав и свобод, которых уругвайцы были лишены в тече-
ние десятилетия произвола и насилия.
В 1982 г. был принят «Закон о политических партиях», ко-
торый регулировал процесс выдвижения и избрания лидеров
партий, работу национальных съездов, подготовку политиче-
ских платформ и программ. Целью нового законодательства
было контролируемое военными властями восстановление
некоторых элементов прежней политической структуры об-
щества, однако отличительной чертой было сохранение пол-
ного запрета на деятельность левых партий и движений.
В 1982 г. на общенациональных выборах были избраны ли-
деры и воссоздана структура Национальной партии, Колорадо
и Гражданского союза (Unión Cívica), созданной в 1971 г. не-
большой по численности, крайне консервативной католиче-
ской партии. И вновь результаты выборов оказались неожи-
данными для военных, ибо победу одержали представители
тех фракций, которые активнее других выступали против дик-
татуры. Левые группы, хотя и официально запрещенные, так-
же участвовали в выборах. Некоторые из них выражали свой
протест тем, что бросали в избирательные урны незаполнен-
ные бланки, другие же голосовали за леволиберальные фрак-
ции в традиционных партиях.
К этому времени в стране бушевал самый острый со време-
ни «Великой Депрессии» 30-х годов экономический кризис.
Протесты против антинародной, проамериканской политики
хунты охватили широкие слои. В 1983 г. разрешенный вла-
стями «Межпрофсоюзный пленум трудящихся –Националь-
ный конвент трудящихся» (МПТ–НКТ), провел 1 мая 1983 г.
в Монтевидео демонстрацию, которая вылилась в массовую
акцию протеста против диктатуры. В ноябре того же года все
оппозиционные хунте партии и организации организовали
огромную по масштабам политическую демонстрацию с тре-
бованием досрочного проведения общенациональных выбо-
ров и полного восстановления прав и свобод граждан.
В марте 1984 г. руководители МПТ–НКТ организовали
всеобщую забастовку. В середине 1984 г. прошла еще одна


Восстановление	либеральной	демократии. 	П равление	Сангинетти
327
всеобщая забастовка, на этот раз организованная политиче-
скими партиями и общественными организациями. Сенатор
от партии Бланко, Феррейра, вернулся из ссылки. Но его по-
следующий арест лишил Национальную партию возможности
участвовать в переговорах между политиками и военными,
который завершился подписанием «Пакта клуба ВМФ». Под-
писанный представителями от партии Колорадо, Католиче-
ского союза и Широкого Фронта с военной хунтой, этот пакт
предусматривал проведение всеобщих выборов в том же году,
традиционно для Уругвая в последнее воскресенье ноября1
.
Военные были вынуждены отказаться от сохранения На-
ционального совета безопасности в качестве милитаристского
органа, который обладал бы правом вето на все решения граж-
данского правительства. Они также согласились пересмотреть
дела политзаключенных, которые провели в тюрьме не менее
половины срока, на который их осудили. Было дано разреше-
ние на легализацию левых партий и организаций, хотя Ком-
мунистическая партия Уругвая была официально запрещена
вплоть до прихода к власти гражданского правительства в
марте 1985 г. Коммунисты могли выдвигать своих кандидатов
только внутри левых коалиций и блоков (Широкого Фронта).
И ровным счетом ничего не было сказано о чудовищных на-
рушениях прав человека в годы диктатуры и необходимости
расследования данных фактов.
Результаты выборов не оказались сюрпризом для боль-
шинства уругвайцев — победила партия Колорадо. Либера-
лы получили 41 % голосов, консерваторы — 34 %, Широкий
Фронт — 21 % и Католический Союз — 2,5 %. В партии Коло-
радо 25 % голосов получил экс-президент Пачеко, но его голо-
са, по существовавшему закону, перешли к получившему чуть
больше Х. Мария Сангинетти, который и стал президентом
страны. С 1 марта 1985 г. он вступил в должность президента,
объявив о том, что своей главной задачей считает «переход к
демократии»2
.
1
Gillespie C. G. Op. cit. Р . 138–144.
2
Bruschera O. Las décadas infames, 1967–1985. Montevideo, 1993,
Р. 203–215.

328
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Власти намеревались вернуть страну в рамки парламент-
ской демократии и обеспечения основных гражданских прав
и свобод. Для того чтобы заручиться нейтралитетом военных,
они объявили амнистию как жертвам режима, так и всем во-
еннослужащим, участвовавшим в репрессиях против мирного
населения (что вызвало взрыв негодования со стороны уруг-
вайцев, пострадавших от диктатуры и ратовавших за привле-
чение мучителей к суду).
Правительство Сангинетти объявило о том, что оно будет
проводить «умеренный и прагматичный» подход к решению
национальных экономических и политических проблем. Имея
унаследованный от диктатуры огромный по уругвайским мер-
кам внешний долг в 4,9 млрд долларов, Сангинетти предло-
жил в качестве решения этой проблемы поощрение внешней
торговли. В августе 1986 г. президент, при полной поддержке
от своих коллег из партии Колорадо, представил на утверж-
дение Генеральной Ассамблеи законопроект об объявлении
неограниченной амнистии военным и полиции за правонару-
шения, совершенные в годы диктатуры, а также всем «тупа-
марос». В парламенте, однако, этот законопроект не прошел
—
за него проголосовали лишь 55 % депутатов, тогда как для
принятия было необходимо 60 % голосов. Тогда парламента-
рии в нижней палате приняли законопроект, предложенный
Национальной партией, согласно которому рекомендовалось
привлекать к судебной ответственности тех военных, которые
были замешаны в серьезных нарушениях прав человека. Но
его отверг Сенат, и это привело к серьезному политическому
кризису гражданского режима.
В качестве первого шага к примирению оппозиции и адми-
нистрации, правительство и Национальная партия достигли
согласия по бюджету, который был, наконец, утвержден Гене-
ральной Ассамблеей1
.
В декабре 1986 г., после ожесточенных дебатов в парламен-
те, доходящих до кулачных столкновений, Генеральная Ассам-
блея утвердила правительственный вариант амнистии, вклю-
чая запрет на проведение расследования грубейших фактов
1
Davis W. C. Op. cit. Р . 132–137.


Восстановление	либеральной	демократии. 	П равление	Сангинетти
329
нарушения прав человека, совершенных офицерами армии и
полиции в годы диктатуры. По этому «Закону об истечении
срока давности» все полицейские и военнослужащие страны,
ответственные за нарушения прав человека, совершенные до
1 марта 1985 г., освобождались от любой ответственности, вне
зависимости от того, совершали ли они эти действия по по-
литическим мотивам или исполняя приказы вышестоящего
командования.
Хулио Мария Сангинетти, президент Уругвая (1985–1990, 1995–2000)

330
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Против правительственного «закона о безнаказанности»
(как его окрестили простые уругвайцы), выступили многие
политические партии и организации, в том числе Широкий
Фронт, «тупамарос», Католический Союз, профсоюзные орга-
низации, крупнейшее профсоюзное объединение МПТ–НКТ.
Они боролись за проведение референдума по вопросу об ам-
нистии. В преддверии референдума представители военных,
правые и умеренные фракции Колорадо и основная у Бланко
фракция «За Отечество» во главе с Феррейрой провели актив-
ную пропагандистскую кампанию, утверждая, что полная ам-
нистия, введенная администрацией Сангинетти, дала обще-
ству возможность «жить четыре года в условиях стабильности
и подчинения военных гражданским властям».
Они грозили уругвайцам тем, что отказ от Закона об амни-
стии может воспламенить бунт среди военных и привести к
новому государственному перевороту. В итоге на референдуме
16 апреля 1989 г., в котором приняли участие 85 % избирате-
лей, чуть больше половины (не без подтасовок) проголосовали
за сохранение «закона о безнаказанности»1
. Был принят доку-
мент, согласно которому предусматривалось, что правительство
несет ответственность за проведение расследований фактов
«исчезновения» граждан в годы военной диктатуры. Но пра-
вительство передало этот вопрос на усмотрение военной про-
куратуры, что сразу же поставило под сомнение возможность
беспристрастного расследования совершенных преступлений2
.
Референдум 1989 г. подтвердил итоги проведенной амни-
стии, но в следующем году партия Колорадо потеряла власть.
Позиции президента Сангинетти были поколеблены неспо-
собностью выйти из затяжного экономического кризиса, со-
кратить внешний долг, отказом властей произвести компенса-
ции рабочим за потери в заработках, которые были понесены
в период военного режима. В итоге страну потрясла серия
крупнейших забастовок трудящихся. Нужны были радикаль-
ные меры для спасения экономики, но правительство не по-
шло и не могло пойти на них.
1
Op. cit. Р . 146–154.
2
Ibidem.

Колорадо и Бланко в тисках неолиберализма
Президентом был избран представитель Бланко Луис Аль-
берто Лакалье (1990–1995 гг.). Он, как и его предшественники,
пошел на поводу у США и МВФ, проводя в социально-эконо-
мической жизни страны неолиберальный «режим экономии»
и продолжая приватизацию государственных предприятий.
Обстановка недовольства со стороны трудящихся, непре-
рывного экономического кризиса и растущей активности
со стороны левых политических сил заставила его идти на
определенные компромиссы. Не имея большинства в парла-
менте, он сформировал коалицию, как он ее назвал, «по типу
европейской» — «Национальное Совпадение» (Coincidencia
Nacional), впервые за четверть столетия согласившись на раз-
дел власти в составе межпартийной структуры. В ее рамках
обе партии могли участвовать совместно в разделе четырех
министерских постов и поддержке президентских мероприя-
тий в рамках финансово-налоговой реформы.
Главными приоритетами политики Лакалье были регио-
нальная экономическая интеграция и продвижение Уругвая к
идеалу «рыночной экономики», в основном посредством на-
вязанной Вашингтоном приватизации государственных пред-
приятий и либерализации торговых отношений. Однако, в
отличие от его предшественника, Лакалье был вынужден счи-
таться с тем, что мэром Монтевидео стал Табаре Васкес, лидер
Широкого Фронта — коалиции партий, выступавших против
экономической «реструктуризации» и завоевывавшей все
большую популярность. В середине 90-х годов перспективы
«мирного сосуществования» между неолибералом-президен-
том, стоящим на правых позициях, и левым мэром Монтеви-
део были невероятны.
Поэтому сразу же, как только оба деятеля заняли свои по-
сты, они публично выступили с резкой критикой друг дру-
га по вопросам прерогатив местной и федеральной власти и
перспектив выхода из кризиса. Васкес стремился к сохране-
нию власти городской администрации над инфраструктурой,
транспортом, общественными работами, здравоохранением.

332
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Лакалье же стремился сократить полномочия Васкеса под
предлогом того, что мэр Монтевидео «подрывает исполни-
тельную власть во всей стране». Конфронтация привела к
разрыву «соглашения о сосуществовании», и вылилась в бур-
ные дебаты по вопросам бюджета столицы, оказавшегося под
угрозой блокирования со стороны президента. Но в поддерж-
ку Широкого фронта выступили профсоюзы, которые прове-
ли серию всеобщих забастовок. И враждебный пыл президен-
та несколько улетучился.
Продолжалась борьба за преодоление диктатуры. В конце
90-х годов организация «Эмнести Интернешнл» требовала
проведения тщательного расследования фактов нарушения
прав человека в годы военного режима, включая убийства
оппозиционеров, пытки, «исчезновения» активистов левого
движения. Была подготовлена документация для проведения
расследования по фактам «исчезновений» 32 человек в Уругвае
и более 100 уругвайцев в Аргентине. Поводом для расследова-
ний стали также признания вышедших в отставку военных.
Так, в 1996 г. бывший капитан ВМФ Хорхе Трикколи напи-
сал открытое письмо в одну из газет, в котором каялся в том,
что принимал участие в открытых и тайных убийствах («ис-
чезновениях»), которые произошли за период с 1973 по 1985 г.
Откровения Трикколи совпадали с фактами, изложенными
другими военными, где говорилось об уничтожении активи-
стов-оппозиционеров в ходе совместных операций за рубежом
с силами безопасности Аргентины под эгидой ЦРУ1
.
В мае
1996 г. состоялся «Марш молчания» в память об «исчезнув-
ших» уругвайцах, в котором приняли участие десятки тысяч
человек2
.
Тем не менее правительство и традиционные партии под-
держали военных, которые настаивали на том, что не должно
быть никаких расследований, ибо референдум 1989 г. якобы
полностью закрыл эту проблему. Таким образом, с момента
перехода власти в руки гражданских политиков в стране не
1
«To Find the Truth Is to Overcome the Past» // Amnesty International
News Service, 1996.20.5 .
2
El Dia. 1996.23.05.


Колорадо	и 	Бланко	в	тисках 	неолиберализма
333
было ни одного открытого официального расследования судь-
бы тех несчастных уругвайцев, которые погибли без следа при
военном режиме1
.
В ноябре 1994 г. к власти вновь пришел президент от Ко-
лорадо Х. М . Сангинетти, который выиграл у Национальной
партии с минимальным перевесом. Его 5-летний срок прези-
дентства начался с марта 1995 г. (1995–2000 гг.) и был отме-
чен продолжающейся стагнацией экономики страны. Даже
по данным официальной статистики наблюдался нулевой
рост2
.
Конституционная реформа, утвержденная на референдуме
8 декабря 1996 г. покончила со старым законом о «суб-лемах»,
согласно которому каждая фракция в традиционных партиях
имела право выставить своего кандидата на президентских
выборах. Затем кандидат, получивший наибольшее число го-
лосов из тех, которые были отданы за его партию, автомати-
чески приплюсовывал к ним голоса, отданные за других кан-
дидатов от фракций, входящих в его партию. И после этого
окончательно определялся победитель на выборах.
Эта усложненная система была заменена обычной, при ко-
торой вначале в каждой партии проводились первичные вы-
боры (по типу американских primaries), в ходе которых опре-
делялся один победитель, который и выдвигался в качестве
кандидата на президентских выборах. Если в первом туре ни
один из кандидатов не получал большинства голосов избира-
телей (более 50 %), то проводился второй тур, в котором уча-
ствовали два кандидата, набравшие в ходе первого тура наи-
большее число голосов. Итоги второго тура определялись по
тому, кто наберет большее число голосов3.
Все большую долю избирателей как на президентских, так и
на промежуточных выборах стал получать Широкий Фронт, в
который вошли бывшие «тупамарос», социалисты, коммуни-
1
Human Rights Report: Uruguay // Uruguay Country Report on Human
Rights Practices for 1996. Released by the Bureau of Democracy, Human
Rights, and Labor, U. S. Department of State. Washington, 1997. Р . 6.
2
Ibid. Р. 3.
3 Ibid. Р. 12.

334
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
сты и другие левые оппозиционные силы. Но этот блок все же
не смог составить конкуренцию на выборах 1999 г. двум тра-
диционным партиям. В 2000 г. президентом страны от пар-
тии Колорадо стал 72-летний племянник Хосе Батлье-и-
Ордоньеса, Хорхе Батлье.
Он так же, как и предшественники, не помышлял о возрож-
дении реформизма своего великого родственника и продол-
жал навязанный Соединенными Штатами путь неолибера-
лизма, чреватый уничтожением национальной экономики и
сохранением ее стагнационного монокультурного характера.
Широкий Фронт:
левые силы против неолиберализма
Приход к президентской власти в 2005 г. лидера Широкого
Фронта Табаре Васкеса стал эпохальным событием для Уруг-
вая. Впервые коалиция левых партий и организаций одержа-
ла победу на национальном уровне. И впервые за всю историю
страны потерпела поражение казавшаяся незыблемой «двух-
членка» из буржуазных партий Колорадо и Бланко (Нацио-
нальной партии).
В качестве президента Васкес принес гражданам примерно
те же социальные завоевания, которые были характерны для
всех лидеров «розовой волны» в Латинской Америке. Он про-
вел реформу здравоохранения, что было вполне закономер-
но, учитывая то, что сам он по «основной» профессии — врач.
Создал комиссию по расследованию преступлений военной
хунты, которая правила страной в 1973–1985 гг. — и это на-
шло поддержку среди многих уругвайцев, чьи родственники
пострадали в этот период.
Президент и его сторонники добились в течение первого
срока правления снижения доли бедняков с 32 % до 20 %. И в
целом Васкес закончил свой первый срок (второй раз он при-
шел к власти в 2015 г.) на пике популярности — его рейтинг
зашкалил за 80 %, что являлось беспрецедентным для совре-
менной истории не только Уругвая, но и большинства стран
Латинской Америки.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
335
Табаре Васкес (1940–2020) –лидер Широкого Фронта
и президент Уругвая (2005–2010, 2015–2020)

336
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Приход Васкеса к власти отражал господствующие настро-
ения по всему латиноамериканскому континенту. Венесуэль-
ский президент Уго Чавес назвал его победу «одним из важ-
нейших шагов на пути создания Новой Латинской Америки и
в целом зарождающегося Нового Мира». Чавес, как и другие
представители «левой волны» — аргентинский президент Не-
стор Киршнер, бразилец Лула да Силва — тесно сотрудничали с
Васкесом по широкому кругу региональных вопросов, включая
торговлю и экономическое развитие. В рамках «Меркосура», не-
навидимого североамериканскими глобалистами, были заклю-
чены экономические соглашения с Египтом, Израилем и Чили.
В свете достижений в экономической и социальной сфере
закономерным был приход к власти в 2010 г. Хосе Мухики,
также представлявшего Широкий Фронт.
Он родился 20 мая 1935 г. на окраине Монтевидео, в семье
мелких землевладельцев, баска Деметрио Мухики и Люси Кор-
дано (итальянки по происхождению). Отец обанкротился и
умер, когда мальчику было 5 лет. В юном возрасте Хосе активно
занимался спортом, участвовал в велогонках. Работал на фер-
ме, с юных лет участвовал в студенческом движении. Не окон-
чив университет, всецело посвятил себя политической борь-
бе. Ему по душе пришлась программа Энрике Эрро, деятеля
левого крыла Национальной партии, который некоторое вре-
мя был министром промышленности и труда в 1959–1960 гг.,
затем порвал с Бланко и совместно с Соцпартией создал в
1962 г. «Народный союз» (Unión Popular), а в 1971 г. с други-
ми левыми партиями и организациями, — Широкий Фронт.
В его руководство вошел один из выдающихся деятелей лево-
го крыла, генерал Л. Сереньи.
Мухика же избрал путь «городского партизана», войдя в
руководящее ядро «тупамарос». Четырежды арестовывался
полицией, был одним из узников тюрьмы Пунта-Карретас, со-
вершивших знаменитый побег в 1971 г. Участвовал во многих
акциях, получил шесть огнестрельных ранений в боях с поли-
цией и армией. После ареста в 1972 г. вошел в число 9 лидеров
организации, приговоренных к самым зверским «особым ус-
ловиям тюремного заключения» в военной тюрьме.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
337
Там вместо карцера использовали глубокий бетонный ко-
лодец, в котором жертвы проводили недели, и иногда и меся-
цы. Мухика провел в этом ужасном месте в общей сложности
два года! Впоследствии он рассказывал, что в яме оказались
лягушки, и он, чтобы окончательно не сойти с ума, разговари-
вал с ними.
В 2018 г. в Испании был поставлен фильм «Ночь, которая
длилась 12 лет» (именно столько пришлось вытерпеть «ту-
памарос», прежде чем их выпустили по амнистии в 1985 г.
Мухика же провел в тюрьмах в общей сложности 14 лет).
В интервью, посвященном выходу фильма в прокат, бывший
«городской партизан» сказал: «Мы сражались прежде всего с
безумием, потому что наши палачи стремились сделать из нас
сумасшедших. И мы победили в том смысле, что им не удалось
сделать это»1
.
В условиях постоянных пыток, побоев, издевательств глав-
ными противоядиями, считал Мухика, были юмор и поэзия.
В ответ на просьбу журналиста рассказать об одном из герои-
ческих эпизодов борьбы, он тут же продемонстрировал первое
качество: «В той жизни я менее всего думал о «героизме»,
просто огорчался, что не хватило скорости, чтобы сбежать от
погони». «Если бы я больше занимался спортом, меня бы не
схватили», — сказал он, смеясь2
.
В застенках он понял: «Для того, чтобы быть счастливым,
нужно не много вещей, а много привязанностей, и из этого
опыта осталась большая любовь к жизни». «Как прекрасна
жизнь! Если бы мне пришлось жить снова, зная о всех пред-
стоящих испытаниях я бы все равно сказал: «Давай, старичок,
сделай это еще раз!». Несмотря на все переживания, никогда
не бывает окончательного триумфа и, следовательно, никогда
не будет окончательного поражения»3.
После восстановления демократии, Мухика и его товарищи-
«тупамарос», вместе с другими левыми организациями, вы-
1
José Mujica recuerda sus años en prisión: “Nos tocó pelear con la locura”
/ El Periódico, Montevideo, 19.09.2018.
2
Ibidem.
3 Ibidem.

338
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
ступили за воссоздание Широкого Фронта. В 1994 г. Мухику
избрали депутатом, а в 1999 г. — с енатором. В первом прави-
тельстве Васкеса Мухика стал Министром животноводства,
сельского хозяйства и рыболовства. А в 2009 г. победил на пре-
зидентских выборах и вступил в должность с 1 марта 2010 г.
Первым делом он посчитал, что его зарплата президента
страны (12500 долларов в месяц) слишком велика, и стал от-
давать 90 % на помощь беднякам, что за 5 лет его пребывания
на высшем посту составило более полумиллиона долларов.
Отказался жить в роскошных апартаментах президентского
дворца, сказав, что это не для него. Как обычно, с работы ехал
домой, в скромный сельский домик в пригороде Монтевидео.
Сократил охрану до двух человек, которые сидели в машине,
припаркованной неподалеку от его фермы. Принципиально
не носил галстук, и в его гардеробе не было ни одного дорого-
го костюма.
Живет Мухика с женой Лусией, которая также в свое время
участвовала в борьбе «городских партизан», а в 2000-е гг. ста-
ла депутатом и сенатором (ей импонирует образ жизни мужа,
и она также отдает значительную часть своей зарплаты на
благотворительные цели). Приютил хромую (без ноги) двор-
няжку, дал ей кличку Мануэла, и она прижилась на ферме.
У Мухики 2 га земли, которые он сам вспахивает на тракторе и
выращивает хризантемы. После ухода с поста президента стал
продавать цветы. В доме нет водоснабжения, поэтому носит
воду из колодца во дворе. У бывшего «городского партизана»
никогда не было счетов в банках и долгов, а единственным
приобретением за годы президентства стал подержанный ав-
томобиль «Фольксваген-Жук» стоимостью 1800 долл.
На Западе с презрением назвали его «самым бедным в
мире президентом»1
, и это клише стали повторять до тех пор,
пока Мухика не закрыл свой сайт. «Я не беден, — заявил он.
—
Самые бедные это те, кому всегда мало того, что у них есть.
Я бодр, не обременен лишними вещами, стараюсь жить спра-
ведливо, — так, чтобы вещи не лишали меня свободы».
1
Jose Mujica: The world’s ‘poorest’ president / BBC Mundo, Montevideo,
15.11.2012.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
339
Жизненная философия Мухики сводится к тому, что «мы
приходим на эту планету, чтобы быть счастливыми. Жизнь
коротка и ускользает от нас, и никакие материальные блага
не стоят столько, сколько жизнь. Но если мы постоянно ра-
ботаем, напрягаемся, переутомляемся для того, чтобы иметь
возможность потреблять все больше, то наша жизнь просто
проскользнет сквозь пальцы».
В убедительной логике президента, он связывает дегра-
дацию политики, падение «республиканского духа» именно
с современной культурой безудержного потребления. «Во-
первых, появились люди, которые видят в политике средство
для решения своих личных материальных проблем, а не твор-
ческую страсть, направленную на интересы общества. И, во-
вторых, возродились откровенно феодальные и монархиче-
ские отношения между государством и народом. Президенты
живут в окружении красных ковров, роскошных предметов,
несовместимых с понятием республики. От граждан их от-
деляет огромная пропасть. То же самое происходит с мини-
страми, другими чиновниками. Мы забываем, что республи-
ка существует именно для того, чтобы люди были равны. Это
разделяет нас и причиняет боль. Я думаю, что предстоит битва
за возвращение к истокам республики»1
.
И еще одна причина «экстравагантного» стремления Му-
хики к скромному образу жизни состоит в его отношении к
экологическим проблемам. «Если бы все жили по средствам,
—
утверждал президент, — были бережливыми, то 7 млрд зем-
лян могли бы иметь все, что им нужно. И глобальная полити-
ка должна развиваться в этом направлении».
Его выступление на «Саммите Земли» в 2013 г. в Рио-де-
Жанейро (самой крупной международной конференции по
вопросам окружающей среды под эгидой ООН) стало одним
из самых ярких. Вначале он задал риторические вопросы:
«Что случилось бы с планетой, если бы у жителей Индии было
такое же количество автомобилей на душу населения, как у
1
Mujica: «Politics Is A Creative Passion» / https://www. sciencespo. fr/
international/fr/node/7002/description-textuelle/https_www . youtube.
com/embed/mFVS3e00qV0.html

340
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
немцев? Сколько кислорода осталось бы, чтобы мы могли ды-
шать и жить? Иными словами — есть ли в современном мире
возможности для 7 или 8 миллиардов людей пользоваться тем
же уровнем потребления и расточительства, что и в самых бо-
гатых западных странах?» И отвечая на них, возложил вину на
Хосе Альберто Мухика Кордано, президент Уругвая (2010–2015)


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
341
монополии, которые заитересованы в гиперпотреблении для
набивания своей мошны. Они умышленно сокращают сроки
использования товаров, чтобы увеличить свои прибыли, соз-
дают порочный круг быстрого потребления и выбрасывания
вещей на помойку, что приводит к колоссальному загрязне-
нию окружающей среды. «И это, — заявил уругвайский прези-
дент, — проблема не экономики, а политики. Пришло время
бороться за другую цивилизацию. Я не призываю вернуться
во времена пещерного человека, но мы не выживем под вла-
стью рынка над нами, Наоборот, мы должны господствовать
над рынком»1
.
Экономическая и социальная программа Мухики состояла
в сокращении наполовину числа бедняков, расширении соци-
альных функций государства, вложениях в здравоохранение,
образование, науку. И, как он сам отмечал в своих выступлени-
ях, знамя классического реформизма Х. Батлье-и-Ордоньеса
перешло от партии Колорадо, которая в своем неолибераль-
ном курсе ничем не отличалась от Бланко, к Широкому Фрон-
ту. Не случайно (видимо по аналогии со знаменитым предше-
ственником) Мухику называют «Пепе».
Мухика сознательно дистанцировался от радикальной ле-
визны У. Чавеса (Венесуэла) и Э. Моралеса (Боливия), под-
черкивая «прагматический» характер его леволиберальных
взглядов. Наиболее близкими ему по духу были бразилец
Л. да Силва и чилийский президент М. Бачелет. Установи-
лись неплохие отношения с Аргентиной, хотя в 2013 г., во вре-
мя пресс-конференции Мухика не заметил, что микрофоны
включены и сказал о президенте Кристине Киршнер «Эта ста-
руха еще хуже, чем косоглазый», имея в виду ее мужа, Нестора
Киршнера, который также был в свое время президентом Ар-
гентины. Это заявление вызвало серьезный дипломатический
скандал2
.
1
Human Happiness And The Environment — Address By Uruguayan
President Jose Mujica At Rio+20 Earth Summit, January 15, 2013 /
https://therightsofnature. org/human-happiness-and-the-environment-
address-by-uruguayan-president-jose-mujica-at-rio20-earth-summit/
2
Mujica pide disculpas a la presidenta de Argentina por sus recientes
insultos / El País, 11.04.2013.

342
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
ВВП при Мухике возрос на 40 % — с 40 до 57 млрд долл.,
в пересчете на душу населения достигнув отметки в 16 тыс.
долл. (почти в два раза выше, чем в России)1
.
Его прави-
тельство добилось увеличения потока инвестиций в страну
в 4 раза. Страна стала экспортировать не только традицион-
ную сельхозпродукцию, но и электроэнергию2
.
«Пепе» увеличил размеры пособий для малообеспеченных
граждан и безработных (в том числе средства для строитель-
ства индивидуальных домов), и в итоге уровень бедности сни-
зился в два раза — с 20 % до 11 %. (а всего за годы правления
Широкого Фронта в четыре раза, с 40 % до 11 %).
Заслугой Мухики стало расширение и укрепление «соци-
ального государства». Уругвайцы пользовались бесплатным
здравоохранением и образованием. Ученики средних школ,
студенты и преподаватели бесплатно получали планшеты и
компьютеры с выходом в интернет. Благодаря мерам прави-
тельства грамотность взрослого населения выросла в 2015 г.
до 98,5 % (один из самых высоких показателей в мире)3. До-
бились снижения уровня преступности до самых низких по-
казателей на континенте. (Уровень умышленных убийств был
на 70 % ниже, чем в России)4. И все эти достижения — при от-
сутствии нефти, газа, золота и прочих природных ресурсов!
Не все решения президента получили одобрение большин-
ства уругвайцев. Так например, многие уругвайцы с неодобре-
нием отнеслись к легализации марихуаны, закону об абортах,
официальному признанию однополых браков.
Что касается наркотиков, то Мухика ясно выразил свою
позицию: «Единственное здоровое пристрастие у людей это
1
GDP of Uruguay in 2015 / https://countryeconomy.com/gdp/
uruguay?year=2015.
2
Uruguay 2018. U. S. Department of Commerce. International Trade
Administration. N . Y., 2018. P . 5 –6.
3 Uruguay Literacy Rate 1975–2020 / https://www.macrotrends.net/
countries/URY/uruguay/literacy-rate#:~:text=Uruguay%20literacy%20
rate%20for%202015,a%200.09%25 %20increase %20from%202014.
4 Uruguay Crime Rate & Statistics 1990–2020 / https://www. macrotrends.
net/countries/URY/uruguay/crime-rate-statistics#:~:text=Uruguay
%20crime%20rate%20%26%20statistics%20for%202016%20was%207.
80%2C%20a%208.24,a%208.97%25%20increase%20from%202014.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
343
любовь. Понятно, что легализовать марихуану — это не очень
хорошо, но еще хуже отдавать людей наркоторговцам». Один
из самых известных в мире законов, принятых в годы правле-
ния Мухики, в 2013 г., передал в руки государства регулирова-
ние производства, продажи, распространения и потребления
марихуаны. Логика президента была проста: запрет играет на
руку наркокартелям. А разрешение на выращивание и личное
потребление «самого безвредного из наркотиков», при жест-
ком контроле со стороны государства за его распространением
(запрете на продажу с рук), привело к тому, что резко сокра-
тились доходы мафии от реализации более разрушительных
для здоровья кокаина, героина, ЛСД и другой отравы. В итоге
без всяких военных операций, жестких репрессий, наркома-
фия стала сворачивать свою деятельность в Уругвае, так как
она перестала быть прибыльной.
Тот же своеобразный «прагматизм» в сочетании с гуманиз-
мом проявился и в отношении однополых браков (Уругвай
принял соответствующий закон вторым на континенте, после
Аргентины): «Однополые браки существуют давным-давно.
Вспомните Юлия Цезаря и Александра Великого. Если люди
хотят жить вместе, пусть живут. Отказать в легализации —
значит пытать людей, причинять им боль»1
.
Уличные зарисовки, общение Мухики с прохожими рас-
крывают его самобытный характер.
Прохожий: — Спасибо тебе, Пепе. Ты лучший лидер, кото-
рый когда-либо был в этой стране и должен стать пожизнен-
ным президентом.
Мухика: — Да ты, я вижу, совсем сошел с ума!
Другой прохожий: — Не может быть! Кого я вижу! Госпо-
дин президент!
Мухика: — Здесь нет господ!
«Мы все одинаковы, — говорит Пепе, — различия между
нами создает лишь Матушка-природа. Но хуже всего, что эли-
та навязывает стереотип о своем “врожденном превосходстве”
1
10 frases que definen a José Mujica (y a su gobierno) / https://www. bbc.
com/mundo/noticias/2015/02/150227_uruguay_mujica_10_frases_irm

344
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
над народом, массами, и они покорно его принимают. Однако
я верю в человека. Верю в демократию и демократическое во-
леизъявление. Верю, что когда-нибудь все будут жить в бес-
классовом обществе, хотя я вряд ли это увижу»
1
.
На волне популярности Широкого Фронта к президентской
власти в 2015 г. вновь пришел Т. Васкес. Однако его деятель-
ность происходила в новом международном контексте. Если
первый срок правления характеризовался политическим оп-
тимизмом, предвкушением долгожданного появления «Но-
вой Латинской Америки», то ее провозвестник, Уго Чавес, умер
(не без помощи американских спецслужб), и на смену пришел
Н. Мадуро, который испытывал (и испытывает до сих пор) чу-
довищное экономическое и политическое давление со сторо-
ны США и других стран Запада, а также внутренней «пятой
колонны».
Венесуэла из-за фактической блокады со стороны США была
поражена трехзначными цифрами инфляции. Экс-президент
Бразилии Лула да Силва находился под следствием по обвине-
нию в коррупции. А его преемница Дилма Руссеф по тому же
обвинению была отстранена от президентской власти. На сме-
ну в 2019 г. пришел откровенный неофашист Ж. Болсонару.
Вместо четы Киршнеров в Аргентине у власти оказался неоли-
берал М. Макри, целью которого, по его собственным словам,
являлось полное сворачивание социальных преобразований
его предшественников. В Боливии в ноябре 2019 с помощью
США произошел госпереворот, свергнувший Э. Моралеса.
Многими исследователями эти события рассматривались как
«начало конца» левого поворота на континенте.
Во внутренней политике Уругвая также наметились тре-
вожные симптомы. Во-первых, резко росла инфляция (более
10 % в год). Правительство старалось снизить темпы ее роста,
однако это оказалось не в его силах. Причиной стали собы-
тия в Аргентине и Бразилии. Правительство Макри после его
прихода к власти провело девальвацию песо. В то же время
и курс бразильской валюты также резко пошел вниз в усло-
1
José «Pepe» Mujica. Medellin, 2015. P . 30.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
345
виях политического и экономического кризиса. Эти события
в соседних странах ухудшали положение Уругвая, снижали
возможности вывоза своих товаров на мировые рынки в ус-
ловиях понижения экспортных цен на аналогичную продук-
цию у соседей.
Снижение конкурентоспособности привело к сокращению
продаж главной экспортной продукции — мяса, что привело
к ослаблению экономики страны. Экспорт мяса упал более
чем на 15 %, чему способствовали не только описанные выше
события в Бразилии и Аргентине, но и сокращение импорта
главных потребителей уругвайского мяса — Китая и России,
которые также испытывали экономические сложности1
.
Возросла преступность. Стали гораздо чаще появляться
статьи об ограблениях и убийствах. Хотя очевидно, что рост
преступности был связан прежде всего с экономическими
причинами (инфляцией), правые партии, игнорируя истин-
ное положение дел, раздували тему «неспособности властей
навести элементарный порядок в стране».
Например, сенатор от партии Бланко Х. Ларраньяга (по-
тенциальный кандидат на пост президента в 2019 г.) сравнил
уровень преступности в Уругвае с «Чикаго времен 30-х годов».
А способ выхода из этого кризиса, по его мнению, только один
—
объявить «войну с преступностью» и усилить полицию ар-
мейскими патрулями на улицах (то есть пойти по той же до-
рожке, которая привела к военному перевороту 70-х гг.)
2
.
Дополнительные проблемы создавали «коррупционные
скандалы», которые сфальсифицировали и раздули (по при-
меру Бразилии) правые силы. Так, вице-президент Рауль Сен-
дик (сын легендарного основателя движения «тупамарос»)
долгое время возглавлял государственную компанию ANCAP,
которая занималась добычей и переработкой нефти. Сендик
отвечал за финансовое положение фирмы. При аудите выяс-
нилось, что долги ANCAP превысили 600 млн долларов.
1
Uruguay Livestock and Products Annual Uruguay Annual Livestock
2019. USDA Foreign Agricultural Service. N . Y., 2019. P. 2 .
2
Uruguayans turn tough on crime to tackle growing violence / https://
apnews.com/article/11d932d176604ce391bcd107a739c9fb.

346
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Сендик заявил, что это была техническая проблема, свя-
занная с тем, что министр экономики на некоторое время от-
ложил процедуру списания издержек. Однако правые исполь-
зовали эту надуманную историю для смещения с должности
Р. Сендика (который должен был идти на выборы 2019 г. в
качестве кандидата на должность президента страны). Широ-
кому Фронту был нанесен довольно серьезный политический
ущерб1
.
Согласно опросам общественного мнения, Широкий Фронт
в 2017 г. поддерживали лишь 30 % уругвайцев. А между тем,
перед приходом к власти Васкеса в 2015 г. уровень доверия
превышал 50 %. Да и среди верных сторонников Васкеса и Х.
Мухики значительно снизился уровень поддержки, что яви-
лось следствием кризисных явлений.
В свете всего этого Васкес переместил область идеологии к
достижению «прагматических идеалов», вместо социалисти-
ческой риторики, которой он придерживался во время перво-
го президентского срока. В качестве долгосрочных проектов
рассматривалось расширение возобновляемых источников
энергии, которой планировалось обеспечить большинство на-
селения страны. Планы роста альтернативных источников на-
столько амбициозны, что предполагался даже экспорт энер-
гии в Аргентину и Бразилию. Плюс к этому Васкес собрал на
совещание всех экс-президентов страны из стана Колорадо и
Бланко для обсуждения долгосрочной стратегии по добыче
нефти и газа. Это рассматривалось как «первый шаг по пути
преодоления узости однопартийной политики и стратегии»2
.
Известно, что в Аргентине находятся богатейшие запасы
сланцевого газа, и правительство Уругвая предполагало, что
на его территории должно быть нечто сопоставимое по объе-
мам. Именно новые разработки, считал Васкес, позволят вый-
ти из сложившегося экономического тупика (рост экономики
в годы его правления составлял в среднем 1 % в год). Поэтому
1
Todo sobre la renuncia de Sendic /El Observador, 12.11.2017.
2
Vázquez: Uruguay must move quickly on oil and gas regulation / https://
www.bnamericas.com/en/news/vazquez-uruguay-must-move-quickly-
on-oil-and-gas-regulation.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
347
для открытия новых месторождений активно привлекались
компании Exxon, Statoil и Total для бурения скважин на побе-
режье и шельфе Уругвая, даже невзирая на резкое понижение
цен на нефть на мировом рынке. ANCAP собирался пожинать
все выгоды от любых месторождений нефти и газа.
Все бывшие президенты раскритиковали амбициозные
проекты Васкеса. Так, Хорхе Батлье заявил, что не хотел бы,
чтобы Уругвай попал в ближайшем будущем в самые сложные
условия, наподобие Аргентины или Бразилии. Что увеличе-
ние добычи и переработки нефти и газа приведет к росту гло-
бального потепления и катастрофически ухудшит экологиче-
скую обстановку в стране.
В своей собственной коалиции, Широком Фронте, Васкес
имел прочные позиции среди тех, кто поддержал его реформу
здравоохранения и торговые соглашения в рамках Меркосу-
ра. Но новые назначения на должности в правительстве отра-
жали дальнейший дрейф в сторону неолиберализма. Многие
из соратников по коалиции поддержали сделки в русле «сво-
бодной торговли», например секретное «Соглашение в сфере
услуг» (подобное планам Транстихоокеанского партнерства
президента США Обамы).
Довольно мощное рабочее движение и левые партии и ор-
ганизации подталкивали законодателей к голосованию про-
тив подобных сделок, которые снижали экспортную конку-
рентоспособность уругвайской промышленности. А Х. Мухика
прямо высказался за отказ от «свободы торговли»1
.
Однако Васкес пытался, в рамках Меркосура, добиться со-
глашения о «свободной торговле» с Европейским Союзом. Об
этом можно было даже не заикаться в те времена, когда Кирш-
неры были у власти в Аргентине, влиятельнейшем участнике
Меркосура. Но при Макри это стало вполне допустимым. Бо-
лее того, Васкеса поддерживали в этом члены его кабинета. В
ответ на блокирование «Соглашения об услугах» в парламен-
те министр иностранных дел Уругвая заявил, что «Уругвай
1
Uruguay is the driving force for a free trade agreement / https://www.
bundesregierung. de/breg-en/service/uruguay-is-the-driving-force-for-a -
free-trade-agreement-398692

348
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
все равно должен подписать это соглашение — либо мы об-
речены на роль деревушки на отшибе мировой цивилизации
и торговли».
Страна постоянно наращивала отношения с Западом. При
Васкесе это выглядело как вынужденная мера. Однако в ходе
визита президента Франции Ф. Оланда в Уругвай в 2015 г.
было заявлено, что у Франции и Уругвая «одни и те же цели
во внешней политике». И они «требуют все более тесного со-
трудничества в политике и торговле». Васкес призвал фран-
цузских предпринимателей инвестировать средства в уругвай-
скую экономику — что полностью отличалось от его позиции
во время первого президентского срока.
Правительство создавало новые связи и контакты, которые
доказывали его движение в сторону неолиберализма. Были
установлены прочные торговые отношения с Аргентиной,
подписано торговое соглашение с Макри. Две страны даже до-
говорились о совместной заявке на проведения чемпионата
мира по футболу в 2030 г.
Все это не означало, что Васкес (умерший от онкологи-
ческого заболевания в 6 декабря 2020 г.) отказался от своих
левых взглядов. Он даже отваживался поддерживать меро-
приятия по наведению конституционного порядка Н. Мадуро
в Венесуэле (США нагло «назначили» венесуэльцам своего
ставленника Х. Гуайдо в качестве «президента»). Однако все
больше исследователей склонялись к тому, что взлет левых в
начале XXI в. был возможен вследствие роста цен на сырьевые
товары, что позволило расширить социальные расходы.
Х. Мухика в преддверии выборов 2004 г. говорил, что
Широкий Фронт «никоим образом не собирается запугать
буржуазию своими амбициозными планами». Это отражало
стремление левых идти по пути компромиссов, ненасилия,
общенародного консенсуса, даже несмотря на то что в начале
2000-х годов был пик «левой волны». В новых же условиях,
по мнению ряда исследователей, наблюдалась еще более со-
глашательская позиция.
Конечно политика Широкого Фронта по-прежнему вы-
годно отличалась по сравнению с другими странами региона.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
349
Уровень жизни и доходы на душу населения были выше, чем в
соседней Бразилии. Сохранялись социальные завоевания по-
следних десятилетий. Однако неолиберализм завоевывал все
новые рубежи. А Широкий Фронт тем временем терял свои
позиции, создавая условия для возврата к власти традицион-
ных партий Колорадо и Бланко.
Показателем негативных тенденций стали всеобщие вы-
боры в октябре 2019 г., на которых победу одержал канди-
дат от партии Бланко Л. А. Лакалье Поу, опередивший пред-
ставителя Широкого Фронта на 28 тыс. голосов. Правнук
Л. А де Эрреры (основателя влиятельной в партии Бланко
фракции «эрреристов») и сын президента Л. А. Лакалье де
Эррера (1990–1995), не пригласил на свою инаугурацию пре-
зидентов Венесуэлы, Кубы и Никарагуа. Заявил, что в отличие
от предшественников будет «действовать, а не болтать с наро-
дом». Обозначил свою лояльность Вашингтону и МВФ. А так-
же объявил о выходе из международной организации стран
Южной Америки «УНАСУР», так как «она превратилась в иде-
ологический политический альянс вопреки целям страны».
Новый президент стал сворачивать социальные програм-
мы Широкого Фронта, однако пришлось остановить бурную
деятельность, так как Уругвай (как и все страны мира) вошел в
полосу пандемии коронавируса. Она не задела страну в такой
степени как Бразилию (3 место в мире по числу зараженных),
Перу, Мексику и Чили (в первой двадцатке).
Если средние данные по всему миру составляют 0,4 % зара-
женных от всего населения (в России этот показатель 0,78 %),
то в Уругвае 0,05 % — то есть почти в 10 раз меньше общемиро-
вых показателей. Все — благодаря мощной системе здравоох-
ранения, созданной Широким Фронтом. Уругвайские медики
вовремя перевели значительную часть граждан на карантин и
дистанционную форму работы, обеспечили всех бесплатными
масками и перчатками, средствами гигиены и проч.
1
Конечно, пандемия привела к падению экономики. Соглас-
но подсчетам экспертов, оно составило в 2020 г. более 3 %.
1
Статистика коронавируса в Уругвае / https://covid19-2020.info/
uruguay

350
Глава	6.	Неолиберализм	и	«розовая	волна»	(конец	ХХ 	–	начал о	ХХI	вв.)
Возросла инфляция, упали доходы от экспорта сельхозпро-
дукции, так как большинство традиционных потребителей
уругвайского мяса перешли на самообеспечение.
Широкий Фронт, находясь в оппозиции, активно борется за
сохранение социальных завоеваний прежних лет, что особен-
но важно в условиях реального падения уровня жизни населе-
ния, роста безработицы. К Хосе Мухике, как «самому мудрому
уругвайцу», часто обращаются с вопросами о коронавирусе.
Вот его ответ: «Я не разделяю распространенную ныне точку
зрения, что это новая форма мировой войны. Это вызов, бро-
шенный нам биологией, которая напоминает, что мы вовсе не
хозяева мира. Правительства считали, что все это “китайские
штучки”, и можно будет быстро с ними справиться. Но теперь
все в прошлом. По крайней мере, положительным явлением
стало то, что у нас всех есть общая проблема, которая сближа-
ет государства». Мировые лидеры, продолжает Пепе, уже дав-
но разочаровали его (прежде всего это относится к Д. Трампу).
«Никогда в их руках не было столько денег и ресурсов, чтобы
обуздать катастрофические изменения климата, однако они
продемонстрировали полную безответственность»1
Подводя итог периоду начала XXI в. невольно напрашива-
ются аналогии с события вековой давности. Тогда «райский
период» был связан с обострением экономического противо-
борства между Англией и США, а затем мировыми войнами,
которые отвлекли мировых акул от Уругвая и других стран Ла-
тинской Америки.
И сейчас, несмотря на то, что США продолжают разма-
хивать своей дубинкой «гегемонизма», спонсируя государ-
ственные перевороты и приход к власти своих ставленни-
ков, результаты не такие однозначные. Так, в октябре 2020
г. в Боливии на выборах победил представитель партии МАС
(основанной Моралесом) Л. Арсе. В Аргентине в 2019 г. Макри
потерпел поражение от кандидата Хустисиалистской партии
А. Фернандеса. В Чили идут постоянные уличные бои, направ-
ленные против ставленника США С. Пиньеры и т. д.
1
Coronavirus: La lección de Pepe Mujica / Domingo, 29.03.2020.


Широкий	Фронт:	левые 	силы	против	неолиберализма
351
В успехах национально ориентированных левых сил ска-
зывается то, что США пострадали от крупнейшего финансо-
вого кризиса 2008 г. и до сих пор не вышли из экономиче-
ских неурядиц. И главное: идет острейшая борьба за влияние
на континент между США и Китаем. «Поднебесная» прочно
обосновалась на континенте, занимая лидирующие позиции
в торговле большинства стран. По стоимостным показателям
22 % уругвайского экспорта идет в Китай (на втором месте
Бразилия, затем Нидерланды, а США лишь на 4 месте — около
5 %). В импорте лидирует Бразилия (27 %), затем Китай (16 %),
и США на третьем месте (8,5 %)1
.
Вывод очевиден: «райские периоды» в истории Уругвая
(безусловно, относительные и довольно редко приносящие
«райские плоды» большинству уругвайцев) связаны с тем, что
империалистические монстры вынуждены время от време-
ни оставлять страну в покое, занимаясь «разборками между
собой».
Полная зависимость от внешних обстоятельств не может
не удручать уругвайских патриотов. Известный мыслитель,
теолог (оказавший сильное влияние на нынешнего Папу Рим-
ского Франциска) А. Метол Ферре с горечью констатирует:
«Уругвай не властен над своей историей, он просто существует
в ней. Это “существование” основывается на нашем положе-
нии зависимой страны. Быть подчиненными, начиная с само-
го момента образования страны, означает для нас пассивную,
выжидательную, все приемлющую позицию, что мы и можем
наблюдать при всех крупных, фундаментальных переменах в
истории нашей страны. Уругвай никогда не был “действую-
щим лицом” сам по себе. А если страна не является протаго-
нистом, история распоряжается с ней как с объектом, а не как
с субъектом»2
.
***
1
Uruguay: Export, Import and Trade Partners /https://oec. world/en/
profile/country/ury.
2
Methol Ferré. Op. cit. P . 11.

Глава 7
КУЛЬТУРА УРУГВАЯ
Тема культурного развития любой страны представля-
ет собой необъятное поле для исследования. В Уругвае
есть и национальная архитектура (туристам хорошо
известны средневековые крепости Сан-Мигель и Санта-Те-
реса, получившее мировую известность здание «Касапуэбло»
К. П . Виларо и другие шедевры современных мастеров), живо-
пись («нативизм» К. М. Эрреры, конструктивизм Х. Т. Гарсии,
пост-импрессионизм П. Фигари и др.), музыка (местный му-
зыкальный стиль «кандомбе» ЮНЕСКО признал «нематери-
альным культурным наследием человечества», а есть еще «ми-
лонга» и «мурга», сохранившиеся народные танцы индейцев
чарруа, «латинский рок» Хорхе Дрекслера, получившего «Оска-
ра» за песню «На другой стороне реки»), местная национальная
кухня и напитки (прежде всего знаменитый «мате») и т. д .
Автор решил остановиться на тех направлениях и персо-
налиях, которые принесли Уругваю международную извест-
ность в литературе и массовой культуре.
Литература XIX века
Турбулентные политические события первых десятилетий
XIX в. безусловно ограничивали возможности литературного
творчества. Многим поэтам и писателям приходилось постоянно
делать выбор между их призванием и участием в политической
борьбе, а порой и в кровопролитных военных баталиях. Их рабо-


Литература	XIX	века
353
ты носили в целом публицистический и описательный характер.
У истоков уругвайской литературы (и культуры) стояли Ф. Аку-
нья де Фигероа, Д. А. Ларраньяга, Х. М . де ля Сота и И. де Мария1
.
Франсиско Акунья де Фигероа (1790–1862), выдающийся
поэт, историк, публицист, был сыном высокопоставленного чи-
новника колониальной администрации. В 1810 г. окончил кол-
ледж Сан Карлос в Буэнос-Айресе. Его современники отмечали,
1
Acuña Figueroa F. de. Diario histórico del sitio de Montevideo. Monte-
video, 1844; Larrañaga D. A. Diario del Viaje de Montevideo a Paysandu.
Montevideo, 1817; Sota J. M . de la. Historia del territorio Oriental
del Uruguay. V. 12 . Montevideo, 1841.; Maria I. de. El Amigo del País.
Montevideo, 1842; Idem. Cartas histórico-geográficas de la República
Oriental del Uruguay. Montevideo, 1844; Idem. Vida del Brigadier
General D. José Jervacio Artigas, fundador de la nacionalidad oriental.
Gualeguaychú, 1860.
Франсиско Акунья де Фигероа (1790–1862)

354
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
что Ф. де Фигероа мало интересовался политической борьбой
и его главными пристрастиями были религия, схоластическая
философия и латынь. В 1814 г., когда революционеры захвати-
ли Монтевидео, он, будучи лояльным по отношению к испан-
ским властям, перебрался в Рио-де-Жанейро, где выполнял
дипломатические поручения испанцев. Любопытно, что его
отец не только остался в Монтевидео, но и сохранил свой пост
министра финансов, который занимал до того в колониальной
администрации, — что было безусловным признанием его ком-
петентности и честности в глазах революционных властей.
В 1818 г., когда Монтевидео оккупировали португальские
войска, де Фигероа вернулся туда и остался навсегда, невзирая
на все превратности революционной эпохи. Он занимался ли-
тературным трудом, историческими исследованиями и обще-
ственными делами. В частности, после ухода на пенсию отца,
занял его пост министра финансов, входил в состав комитета
по цензуре театральных постановок, в 1840–1847 гг. был ди-
ректором Публичной библиотеки и национального музея.
В 1833 г. он написал стихотворение, текст которого, поло-
женный на музыку Ф. Х. Дебали, стал гимном Уругвая. В нем
нет еще слова «уругвайцы» (uruguayos), а вместо него поэт об-
ращается к «восточникам» («orientales»), как называли тогда
жителей Восточного берега. Бодрая музыка, похожая на увер-
тюру к итальянской опере, сопровождает патетические слова:
«Orientales, Отечество или смерть!
Свобода или гибель со славой!
Этот выбор душа подсказала,
Герои, возьмем эту твердь!
Свобода, Свобода, Orientales!
C этим кличем спасли мы Отчизну
Отважно в баталиях дрались,
С ярым пламенем идеализма.
Фанфары Славы, прогремите!
Тираны мира трепещите!»
В этом вольном переводе — лишь несколько строчек из са-
мого длинного в мире гимна. Впервые его исполнили в 1845 г.,


Литература	XIX	века
355
и в 1848 г. официальным указом сделали национальным гим-
ном Уругвая (обычно во время различных церемоний испол-
няют краткий вариант). Он так понравился президенту со-
седнего Парагвая, что в 1846 г. К . А. Лопес попросил Фигероа
написать слова для гимна этой страны. Таким образом уруг-
вайский поэт стал единственным в мире автором музыкаль-
ных национальных символов двух государств.
Среди публицистических трудов наиболее известен «Исто-
рический дневник», в котором описаны события с 1811 по
1814 г., когда автор находился в Монтевидео. В предисловии к
изданию 1844 г. автор вспоминает, что в описываемый период
он еще не осознал насущной необходимости национального
освобождения и с болью относился к краху «старого режима».
Исходя из испанского патриотизма, Войну за независимость
он рассматривал только как братоубийственный конфликт.
На страницах дневника разворачивается внутренняя борьба
автора, терзания между любовью к «малой родине», Монте-
видео, и теплым чувством к абстрактной и далекой «великой
отчизне». Большую ценность представляет подробное описа-
ние повседневной жизни города, находившегося во власти ис-
панцев и осажденного патриотами1
.
Из литературных произведений Ф. де Фигероа известна по-
этическая эпопея в стиле бурлеска «Маламбрунада или заго-
вор старух против молодых девушек». Старухи представлены
как ведьмы, а молодые девушки как нимфы. Центральный
персонаж — Маламбруна, возглавляющая старух и стремяща-
яся одержать победу с помощью Сатаны. Нимфы же во главе
с Виолантой, самой красивой среди них, находятся под по-
кровительством Венеры. После множества козней, которые
устраивают ведьмы, они переходят к открытой войне. В бою
Маламбруна погибает от удара дубинкой, молодые нимфы
торжествуют. А старухи, оставшись без предводительницы,
убегают в отчаянии, скрываются в болоте, и Плутон превра-
щает их в лягушек2
.
1
Acuña de Figueroa F. Diario histórico del sitio de Montevideo en los
años 1812-13-14. Montevideo, 1844.
2
Acuña Figueroa F. de. La Malambrunada. Montevideo, 1837.

356
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
В обществе, долгое время находившемся под жестким вли-
янием католицизма, некоторые деятели предлагали привлечь
автора к суду Инквизиции за «богохульство». В более позднее
время известный уругвайский историк А. Сум Фельде, проана-
лизировав поэму Фигероа, пришел к выводу, что в «инфер-
нальной поэме» автор сатиры в аллегорической форме описал
острую борьбу между различными литературными течениями
того периода1
.
Среди современников поэта отличало блестящее чувство
юмора и ироническое отношение к политикам. Шутки и анек-
доты Ф. де Фигероа быстро распространялись в среде интел-
лигенции и становились крылатыми фразами и поговорками.
А стихи, поэмы и проза, написанные в блестящей классиче-
ской манере, ставили его в один ряд с самыми известными ли-
тераторами Южной Америки той эпохи — чилийцем Андре-
сом Бельо и кубинцем Х. М . Эредиа.
Фигероа прекрасно освоил «фигурные стихи» (в России к
этому стилю иногда обращались Г. Р . Державин, А. П . Сумаро-
ков, а позже В. Я. Брюсов). Одно из шутливых стихотворений
написано в форме бутылки, к которой, видимо, поэт «прикла-
дывался» не раз в поисках своей музы.
«О прекраснейшая бу-
тылка, моя любовь! Вкусная,
сладкая богиня, моя отра-
да, ты воспламеняешь меня,
вливаешь пыл! Мне не нуж-
ны богатства, почести, за-
боты, душевные муки, доспе-
хи Марса, ласки прекрасной
дамы. В твоем нектаре вся
моя любовь! О бутылка, мое
благо и мое все! Я так жаж-
ду насладиться тобой, цело-
вать твое горлышко сотни
раз и упасть без чувств».
1
Revista histórica. V. 16. Mon-
tevideo, 1948. P . 524.


Литература	XIX	века
357
При всех пристрастиях поэта, он сумел сам скрупулезно со-
брать 12 томов своих произведений, и они были изданы через
28 лет после его смерти, в 1890 г.
Вторым по значению для этого периода уругвайской исто-
рии считается писатель, публицист и историк Исидоро де
Мариа (1815–1906). По окончании школы он работал в госу-
дарственной типографии Монтевидео и с 15 лет начал писать
статьи в журналы и газеты.
По политическим взглядам де Мария примыкал к партии
президента Риверы и стал основателем и главным редактором
ежедневной политической газеты «El Constitucional» (1838–
1846). В те же годы он возглавил политический еженедельник
«El Censor» (1839). В 1849 г. аргентинский генерал Уркиса ку-
пил в Монтевидео две типографии для провинции Энтре-Ри-
ос. Руководить одним из издательств в г. Гуалегуай (столице
провинции), пригласили де Марию. В 1852 г. он получил от
Уругвая официальный статус вице-консула в Гуалегуайе, а за-
тем и консула во всей провинции Энтре-Риос.
По возвращении на родину И. де Мария сосредоточил свои
усилия на литературной деятельности, исторических иссле-
дованиях, педагогической работе и публицистике. В 1860 г.
он участвовал в работе городской комиссии Монтевидео по
вопросам начального и среднего образования. В 1868 г. был
избран депутатом палаты представителей конгресса. Предло-
жил законопроект об обязательном всеобщем и бесплатном
среднем образовании, а также создании бесплатных вечерних
курсов повышения грамотности для взрослых граждан. В те-
чение шести лет работал государственным инспектором сред-
них школ Монтевидео.
В 1864 г. И . де Мария начал публикацию «Компендиума по
истории Уругвая», которая продолжалась до 1902 г.
1
Среди
его наиболее известных работ были также «Штрихи к биогра-
фиям известных деятелей», «Анналы обороны Монтевидео»,
«Страницы истории Восточной республики Уругвай», «Старый
1
Maria Isidoro de.compendio de la historia de la República Oriental del
Uruguay Montevideo, 1864-1902.

358
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Монтевидео»
1
. Все эти работы выдержаны в традиционалист-
ском духе. Сам И. де Мария отмечал, что он не претендует на
роль историка в новом, рационалистском и научном понима-
нии. Он скорее желал выглядеть в глазах соотечественников до-
бросовестным хронистом старой эпохи2
. В последние годы жиз-
ни И. де Мария работал директором Национального архива.
1
Maria Isidoro de. Rasgos biográficos de hombres notables de la re-
pública oriental del Uruguay. Montevideo. 1879–1886; Idem. Anales de
la Defensa de Montevideo. Montevideo, 1883–1887; Idem. Montevideo
antiguo: tradiciones y recuerdos. Montevideo, 1887–1895; Idem. Páginas
históricas de la República Oriental del Uruguay. Montevideo, 1892.
2
Maria Isidoro de. Rasgos biográficos de hombres notables de la Repúb-
lica Oriental del Uruguay. Montevideo, 1939. T. 1. P . 5 .
Исидоро де Мария (1815–1906)


Литература	XIX	века
359
В 1888 г., когда писателя и историка чествовали в парламен-
те страны, Х. Сорилья де Сан Мартин отметил: «Он с молодости
служил стране своим литературным творчеством, исследовани-
ями в области педагогической науки и историческими трудами.
В течение всей своей долгой жизни Исидоро де Мария всегда
находился в передних рядах среди педагогов, литераторов и
журналистов. И никогда он не требовал никакой другой награ-
ды, кроме возможности бескорыстно служить родине» 1
.
Собрание сочинений И. де Марии в 30 томах до сих пор
считается в Уругвае образцом классического сочетания исто-
рических хроник и эпистолярного жанра. И хотя с точки зре-
ния научных подходов его работы подвергались заслуженной
критике, тем не менее все историки до сих пор использовали
и используют его труды как бесценные источники и как свод
многочисленных документов, многие из которых не дошли в
оригинале до нашего времени.
В 1860 г. И . де Мария опубликовал первую в истории Уруг-
вая биографию Х. Артигаса2
.
Долгое время до выхода этого
исследования уругвайские консерваторы пытались вытравить
воспоминание о прогрессивных преобразованиях генерала
Артигаса (прежде всего первой в истории Латинской Амери-
ки аграрной реформе). И . де Мария впервые охарактеризовал
Артигаса как «отца-основателя уругвайской нации» и попы-
тался дать объективную биографию генерала.
Одним из самых заметных деятелей культуры 30-х — 40-х гг .
стал Антонио Ларраньяга Дамасо (1771–1848).
Писатель, историк, ученый-натуралист родился в Монте-
видео в семье члена кабильдо (городского совета), получил
образование в Аргентине и вернулся домой в 1799 г. Работал
капелланом местной милиции. Во время вторжения англичан
в конце 1806 г. участвовал в обороне города в качестве мед-
брата. Будучи сторонником федерализма, поддержал наци-
онально-освободительную борьбу Х. Артигаса, принимал са-
мое активное участие в составлении «Инструкций 13-го года»,
1
Ibid. P. 8.
2
Maria Isidoro de. Vida del Brigadier General D. José Jervacio Artigas:
fundador de la nacionalidad oriental. Gualeguaychú, 1860.

360
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
включавших провозглашение независимости колоний, гаран-
тии автономии Восточного Берега. Однако организаторы ас-
самблеи, приверженцы унитарного централизма, даже не до-
пустили на нее делегатов Восточного берега.
Ларраньяга остался в Буэнос-Айресе — он не смог отказать-
ся от должности главного библиотекаря публичной библиоте-
ки, однако через два года вернулся в Монтевидео. Одно из его
самых известных произведений «Путешествие из Монтевидео
в Пайсанду», стало впоследствии одним из главных источни-
ков для уругвайцев, желающих расширить знания о колони-
альной эпохе и Войне за независимость1
. В книге Ларранья-
га подробно и правдиво описывает жизнь сельских районов
Восточного берега, бедственное состояние экономики, полное
отсутствие промышленности, всеобщую бедность и нищету.
Причины катастрофического положения, пишет автор, состо-
ят в провалах политики колониальных властей, разрушающей
силе латифундистской системы в сельском хозяйстве, парази-
тизме собственников. В книге даны живые зарисовки характе-
ров Х. Артигаса, Ф. Риверы, с которыми автор был хорошо зна-
ком. Большую известность получила также книга Ларраньяги
«Американские басни», в которой можно проследить влияние
испанского баснописца Т. Ириарте и поэта Ф. Саманьего2
.
С созданием в 1830 г. республики Ларраньягу избрали сена-
тором от департамента Монтевидео. Главными его достиже-
ниями на этом посту были проекты закона об освобождении
рабов, ограничении применения смертной казни и реформе
системы образования.
По инициативе в стране был создан первый вуз — «Курсы
высшего образования», где были учреждены кафедры латы-
ни, философии, математики, теологии и права. В мае 1838 г.
по инициативе Ларраньяги президент Орибе принял декрет
о создании «Главного университета Республики» (Universidad
Mayor de la República). Однако закон не удалось воплотить в
жизнь из-за крайней политической нестабильности и посто-
1
Larrañaga D. A. Diario De Viaje De Montevideo A Paysandu. Montevi-
deo, 1817.
2
Larrañaga D. A. Fábulas americanas. Montevideo, 1826.


Литература	XIX	века
361
янных войн, и «Университет Республики» (в котором имелось
четыре факультета: естественных наук, медицины, юриспру-
денции и теологии) был открыт лишь 18 июля 1849 г., через
год после смерти Ларраньяги.
Большую роль в развитии уругвайской культуры сыграл
писатель, историк и дипломат Андрес Ламас (1817–1891).
С юного возраста он интересовался историей, литерату-
рой и политикой. Уже в 16 лет публиковал статьи в журнале
«El Universal», c 17-ти работал в Министерстве иностранных
дел, начал активно коллекционировать первоисточники по
истории Уругвая. Затем был журналистом и редактором в жур-
нале «El Sastre» и продолжал писать статьи для «El Universal».
В 1836 г. Ламас был вынужден эмигрировать в Бразилию, так
как ему грозили репрессии за участие в антиправительственной
деятельности. И он лишился работы в МИДе. Через год вер-
нулся на родину и стал заниматься юридической практикой.
Был в очень хороших отношениях с британским посоль-
ством, а также вошел в «поколение 37 года» (в этом году состо-
ялось объединение аргентинских интеллектуалов Э. Эчевер-
рии, Д. Ф. Сармьенто, Х. Б . Альберди, Б. Митре и ряда других
важнейших фигур в интеллектуальной жизни страны, высту-
павших за сохранение духа «Майской революции» и критико-
вавших диктатуру генерала Росаса). На страницах основанных
Ламасом газет «Otro diario» и «El Iniciador», он и его друзья из
Аргентины позволяли себе публиковать откровенные статьи
против «культа личности диктатора» (так как в Аргентине они
демонстративно объявили о своем «нейтралитете» в вопросах
внутренней политики).
В 1838 г. Ламас основал газету «El Nacional», где печата-
лись работы аргентинцев из «поколения 37-го года», среди
них М. Кане, Х. Р . Индарте, Х. Б. Альберди.
Благодаря покровительству пробританских (а позже, во
времена «суб-империи» и пробразильских сил), занимал
в правительствах Суареса и Варелы пост министра финансов.
В 1847 г. был назначен послом в Бразилии, активно работал
над созданием альянса против Росаса, а затем подготовкой к
Парагвайской войне.

362
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Несмотря на эту лихорадочную деятельность, он не забы-
вал о писательском труде. Известность ему принесла первая
же большая работа «Исторические записки об агрессиях арген-
тинского диктатора Х. М. де Росаса против независимости Вос-
точной Республики Уругвай». Она впервые появилась в 1845 г.
на страницах «El Nacional», а затем вышла отдельной книгой
в 1849 г.
1
В отличие от предыдущих публицистов, историков
и мемуаристов автор уделял большое внимание первоисточни-
кам, дал детальную (хотя и тенденциозную) картину отноше-
ний между Аргентиной, Бразилией и Уругваем, показал «пози-
тивную» роль великих держав (прежде всего Великобритании)
в регионе и предоставил на суд читателей большое количество
документов, характеризующих правление Росаса.
Заслугой Ламаса стала также публикация в 1849 г. мате-
риалов и документов по истории Уругвая — одно из наиболее
полных собраний, которым пользовались все последующие
поколения исследователей2
.
В 1855 г. Ламас опубликовал Манифест к соотечествен-
никам, который вызвал большой резонанс в уругвайском
обществе. Автор с болью в душе констатировал тяжелейшее
положение, которое сложилось в стране, — прежде всего бес-
конечные войны и конфликты между противоборствующими
политическими группировками: «Что разделяет нас на сто-
ронников Бланко и Колорадо? Я спрашиваю самых пылких и
пристрастных сторонников этих групп, и ни один из них не
сможет показать мне ровно никакого национального интере-
са, никакой социальной идеи, никакой моральной подоплеки,
никакого государственного интереса, связанного с этим разде-
лением... Давайте же закроем эту печальную страницу нашего
прошлого, она может служить лишь яблоком раздора для бу-
дущих поколений»3.
1
Lamas A. Apuntes históricos sobre las agresiones del dictador argentino
D. Juan Manuel Rosas contra la Independencia de la República Oriental
del Uruguay 1828 á 1838. Montevideo, 1849.
2
Lamas A. Colección de memorias y documentos para la historia y la
jeografía de los pueblos del Río de la Plata. Montevideo, 1849.
3 Lamas A. Manifiesto «Andres Lamas a sus compatriotas». Río de Janei-
ro, 1855. P. 8.


Литература	XIX	века
363
Манифест послужил основой для центральной идеи нацио-
нального единства («fusión»), которая декларировалась всеми
политиками после окончания «Великой войны» и привела к
такому положительному явлению как заключение «пактов»
между враждующими сторонами, а впоследствии к движению
«принципистов».
Однако при всем желании Ламаса сохранить в «Мани-
фесте» примиренческий пафос, он не мог не обрушиться с
яростью на каудильо, «стервятников и вандалов». И это рас-
сматривалось современниками не только как отвращение к
насилию, но и презрение городского жителя (связанного с
портом и британскими торговцами) ко всему «деревенско-
му», желание установить окончательное господство «ци-
вилизации над варварством», Монтевидео над народной
«вольницей».
В 1875–1876 гг. Ламас занимал важные посты министра
финансов и министра иностранных дел в правительстве
П. Варелы, в качестве главного акционера организовал (со-
вместно с англичанами) прокладку телеграфного кабеля меж-
ду Аргентиной и Бразилией. Но в свободное время продолжал
заниматься литературными и историческими штудиями. В его
многотомном наследии труды, которые до сих пор считают-
ся классическими. Так, в Бразилии Ламас опубликовал книгу
«Политика Бразилии по отношению к региону р. Ла-Платы»1
.
В 1872 г. вышла «Майская революция 1810 г.»
2
, в1873г.было
опубликовано дополнение к собранию источников — «Би-
блиотека Ла-Платы или Коллекция сочинений, документов и
официальных сообщений»3
. В 1882 г. он написал биографию
Б. Ривадавии, в 1891 г. — «Генезис Революции и Независимо-
сти американской Испании»4
.
1
Lamas A. A política do Brasil no Río da Prata. Río de Janeiro, 1859.
2
Lamas A. La Revolución de mayo de 1810. Montevideo, 1872.
3 Lamas A. Biblioteca de Río de la Plata. Colección de obras, documentos
y noticias inéditas o poco conocidas para servir a la historia del Río de la
Plata. T. 1–4 . Buenos Aires, 1873.
4 Lamas A. El Canal De Los Andes: Capítulo De Don Bernardino Rivadavia
Y Su Tiempo. Buenos Aires, 1882; Idem. El génesis de la revolución e
independencia de la América Española. Buenos Aires, 1891.

364
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Совместно с В. Лопесом и Х. Гутьерресом Ламас стал од-
ним из создателей популярного журнала «Revista del Río de la
Plata», в котором в 70-е гг. публиковались статьи и материа-
лы по истории и литературе стран региона. Выдающуюся роль
уругвайского писателя и публициста в общественной жизни
всего континента подчеркнул Х. Родо: «На страницах жур-
налов Ламаса, от “El Iniciador” до “Revista del Río de la Plata”,
чувствуется энергетическая вибрация, живительный сок, объ-
единяющий всех талантливых людей, энтузиазм... Он создал
мощное идейное движение, которое охватило весь американ-
ский мир, от океана до океана, создав блестящую плеяду, из-
лившую с вершин Кордильер водопады мощного обновления.
Политические и литературные идеи на страницах этих изда-
ний подобны семенам, которые в самых неблагоприятных ус-
ловиях пробились через твердую кору и дали прекрасные по-
беги, устремившиеся к солнцу, но сохранившие крепкую связь
с поступками и мышлением этого блестящего поколения»
1
.
«Рождение нации»
Десятилетия после приобретения независимости Уруг-
вая были заполнены гражданскими войнами, конфликтами,
острым соперничеством за власть. В этих условиях рядовые
граждане, не ощущавшие никакой особой привязанности к
своей «родине», бежали в соседние страны — прежде всего в
Аргентину и Бразилию
Широкое распространение получали взгляды так называ-
емых «панплатистов» (от р. Ла-Платы), которые утверждали,
что жители бассейна этой реки имеют общие корни, общую
историю внутри испанского вице-королевства, общие эконо-
мические и политические интересы и поэтому им следует объ-
единиться в одну мощную державу.
Одним из идеологов этого течения был Хуан Карлос Го-
мес (18201884). А. Ф. Коста, написавший биографию Гомеса,
отмечает его дар поэта, полемиста, яркого оратора, знатока
1
Rodó J. E . Obras Completas. Madrid, 1967. P 839–855.


«Рождение	нации»
365
права1
.
Гомес принимал активное участие в политической и
интеллектуальной жизни не только Уругвая, но и Аргентины,
Бразилии и Чили. Свой дар литератора, журналиста и препо-
давателя он использовал для «создания и укрепления объеди-
нительного движения в самое бурное время зарождения но-
вых наций, насилия и междоусобиц»
2
. Поэмы, статьи и очерки
Гомеса проникнуты экзальтированным романтическим духом
«панплатизма» — братства всех народов, заселяющих регион
р. Ла-Платы.
Однако этот объединительный порыв менее всего устраи-
вал Британию, заинтересованную в существовании множества
подконтрольных государств, поэтому движение быстро пошло
на спад, и новые территориальные образования пошли по
другому пути — суверенизации, создания своей собственной
национально-культурной среды.
Главная проблема, (которой никогда не было у европей-
ских народов) состояла в отсутствии нации. Уникальность си-
туации состояла в том, что вначале на территории, заселенной
гомогенной массой колонистов, говорящих на одном языке и
подчинявшейся одной метрополии, были созданы независи-
мые государства, и лишь затем встала задача создать в их гра-
ницах новые национальности. В Уругвае (как и других странах
Латинской Америки) для воспитания местного патриотизма
было необходимо на пустом месте построить фундамент на-
циональной истории, национальной культуры и образования
Уругвайские либералы в поисках стабильности общества
как всегда обратились к европейскому опыту. Там рост нацио-
нализма был непосредственно связан с наследием Просвеще-
ния, утверждавшим «суверенность народа». Выяснилось, что
наибольших успехов добиваются те страны, которые смогли
укрепить национальное самосознание, невзирая на этниче-
ское разнообразие населения. Ведущие страны Европы обра-
тились к своим идеализированным «предкам» — французы к
галлам, англичане к бриттам и т. п.
1
Costa A. F. Rasgos biográficos del doctor Juan Carlos Gómez.
Montevideo, 1905. P . 9–10.
2
Ibid. P. 12 .

366
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Так поступили и во многих латиноамериканских странах,
которые постепенно вовлекали в оборот «индейскую древ-
ность», и она «удлиняла» историю стран вглубь веков, став
частью национальной мифологии и придавая ей местный ко-
лорит и традиционализм. Но в Уругвае этого «поплавка» не
было. Ф . Ривера, первый президент страны, считал (и это мне-
ние разделяла практически вся креольская элита), что «циви-
лизация» несовместима с образом жизни местных индейцев.
Поэтому в ходе чудовищной резни племен чарруа вместе с
людьми был ликвидирован и весь их культурный пласт.
Различия в формировании национальности латиноамери-
канских стран по сравнению со странами Европы можно было
найти в работах Сетона-Уотсона, оказавших большое влияние
на уругвайскую интеллектуальную элиту1
. Его классификация
«старых» и «новых» наций — тех, кто приобрел националь-
ную идентичность до формирования националистических
доктрин и тех, для которых одновременно развивались про-
цессы формирования национального сознания и создания на-
ционалистических движений2
—
стала самой читаемой среди
«историков-патриотов» и эти годы.
«Фикция этнического единообразия в рамках отдельной
национальной юрисдикции»3 завоевала популярность среди
уругвайских деятелей культуры. Центральное место в «рожде-
нии нации» безусловно занимали история и литература. Сре-
ди первых деятелей культуры, кто понял идеологическую за-
дачу и воплотил ее в жизнь, был публицист и историк Ф. Бауса
(1849–1899). В описании Уругвая и уругвайцев колониально-
го периода, он, по словам Х. Каэтано, создал «воображаемую
общность», которая должна была в будущем спроецироваться
в уругвайскую нацию4. Даже в названии своей основной рабо-
ты «История испанского господства в Уругвае»5 содержится
1
Seton-Watson H. Nations and States. Boulder, Colorado. 1977.
2
Ibid., р. 6–7.
3 Валлерстайн Э. После либерализма. М ., 2003. С. 42.
4 Caetano G., Achugar H. et al. Identidad uruguaya: mito. crisis o afirma-
ción? Montevideo, 1992. P . 81.
5 F. Bauzá. Historia de la dominación española en el Uruguay. T . 1 –2 .
Montevideo, 1880–1882.


«Рождение	нации»
367
сознательная аберрация, так как в эту эпоху «Уругвая» как та-
кового не было!
Для создания нации потребовалось привлечь все ресурсы
—
и прежде всего начать строить фундамент национальной
истории, национальной культуры, официальной системы об-
разования. В течение многих лет интеллектуальные элиты
стран континента руководствовались словами М. Пикон Сала-
са: «Эти (латиноамериканские — Н. И .) формы национализма
не имеют тысячелетних традиций, как в Европе, поэтому не-
обходимо усилить прежде всего их духовные мотивации»1
.
В Уругвае было достаточно много деятелей культуры, по-
нимавших эти аспекты сложившейся ситуации. Одним из них
был Бернардо Берро, который настаивал на том, что уругвай-
ская национальность должна существовать как некая «задан-
ность», и поэтому надо «перевернуть логику»: следствие (соз-
дание Уругвая в результате подписания договора) в данном
случае должно предшествовать причине (волеизъявлению на-
ции). Закон должен предшествовать его доказательству2
.
Остальные историки и литераторы не вдавались в глубоко-
мысленные рассуждения, ничтоже сумняшеся, исходили из
того, что «уругвайская нация» уже сформировалась к началу
XIX в. Например, в 1839 г. Ф . де Фигероа опубликовал очерк
«Гаучо Восточного берега Ла Платы», суть которого сводилась
к тому, что уругвайцы отличались от окружающих народов, и
задолго до начала Войны за независимость представляли со-
бой «самостоятельный народ, имевший свои собственные на-
циональные интересы»3
.
Подобные взгляды проповедовали
также И. де Мария4, Д. Ларраньяга5 и Х. де ла Сота.
Наибольшую известность последнему принесли книги
«История Восточной республики Уругвай», а также «Гео-
1
Picón Salas, Mariano. Dependencia e independencia en la historia his-
panoamericana (Antología). Caracas, 1977, р. 159.
2
Berro, Bernardo Prudencio. Escritos selectos. Colección de clásicos
uruguayos. Biblioteca Artigas, Montevideo. 1966, р. 246–247.
3 Acuña de Figueroa F. El gaucho oriental. Montevideo, 1839.
4 María Isidoro de. Vida del Brigadier General D. José Gervasio Artigas.
Fundador de la Nacionalidad oriental. Gualeguaychú, 1860.
5
Larrañaga D. A. Viaje de Montevideo a Paysandú. Montevideo, 1817.

368
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
графический, политический и исторический катехизис Вос-
точной республики Уругвай»
1
. ВпервойизнихХ.делаСота
привел выдержки из хроник колониального периода, причем
уже в русле утвердившейся среди историков «политкоррект-
ности», — только те из них, которые относились к территории
Восточного берега. Пытаясь создать зону некоего «уругвай-
ского пространства» он полностью исключил из своей работы
историю вице-королевства Рио-де-Ла-Плата, — а ведь именно
оно создавало в те времена общий социальный контекст для
проживавших там колонистов, — и описывал только те собы-
тия, которые происходили на территории, которая лишь через
несколько столетий стала известна как «Уругвай»!2
.
Во всех без исключения трудах (даже тех, которые были по-
священы доколониальному периоду) тщательно и скрупулез-
но выделяли лишь то, что касалось Восточного берега.
Однако такое механическое изготовление «уругвайской
нации» не имело смысла без создания некоей исторической
мифологемы, сплачивающей общество (наподобие легенды
о «короле Артуре и рыцарях Круглого стола» в Англии или
«песни о Роланде» во Франции).
Важность созидания исторической мифологемы понимала
политическая элита Уругвая и лидеры основных партий — не
случайно одна из самых острых баталий в парламенте разы-
гралась по поводу даты Независимости — 25 августа (в 1825 г.
в этот день повстанцы провозгласили о независимости Вос-
точного берега) или 18 июля (в 1830 г. была принята консти-
туция страны)3.
Уругвайский историк-ревизионист Л. Борхес в книге «За-
секреченная история Уругвая» рассказывает, как в результате
компромисса между двумя партиями были приняты обе даты
1
Sota J. M. de la. Historia del territorio Oriental del Uruguay. T . 1–2 .
Montevideo, 1841; Idem. Catecismo Geográfico, Político é Histórico de la
República Oriental del Uruguay. Montevideo, 1850.
2
Sota J. M . de la. Historia del territorio Oriental del Uruguay // Ed. Juan
Pivel Devoto. T. 1–2 . Montevideo,1965 [1841].
3 Verdesio G. El día de la Independencia o doscientos años de incer-
tidumbre: la indecidibilidad de una fecha en el Uruguay post-Independencia
/ Revista de Crítica Literaria Latinoamericana. No 71, 2010. P . 75 –98


«Рождение	нации»
369
—
одна как «День независимости», вторая — «День Конститу-
ции». Хотя, считает он, «обе даты лживы». «Независимость»,
провозглашенная повстанцами в г. Флорида, означала лишь
отделение от Бразилии с тем, чтобы затем войти в состав Объ-
единенных провинций Рио-де-ла-Платы. А вторая была на-
прямую связана с искусственным созданием «маленького го-
сударства».
«Балканизацию» этого региона, пишет он, произвели ан-
гличане, и именно их «заслугой» является суверенитет Уруг-
вая. Поэтому истинной датой «независимости» является
4 октября 1828 г., когда благодаря давлению Англии между
Аргентиной и Бразилией был заключен «Договор Монтеви-
део» о создании Уругвая. Кстати, пишет он, именно эту дату
большинство уругвайцев и считали «днем независимости» в
течение большей части XIX в., пока власти не решили, что это
«портит» их версию «народного суверенитета»
1
. Таким обра-
зом, представители Колорадо и Бланко задолго до Дж. Ору-
элла поняли, что «тот, кто господствует над прошлым, — тот
властвует и над будущим».
Большую роль в развороте культурной жизни страны в сто-
рону укрепления «уругвайского национализма» сыграл пре-
зидент Л. Латорре (1876–1879). Метол Ферре прямо называет
его «основателем уругвайской государственности и нации»2
.
Подобные взгляды характерны и для Арес Понса. В его ра-
ботах Латорре «создал и реализовал потенции государства,
устранив главные препятствия для его строительства (прежде
всего сопротивление гаучо) и подготовив страну, посредством
применения силы и законодательных методов, к вступлению
в современную эпоху капитализма, считая ее наиболее произ-
водительной исторической формацией»3
.
Именно Латорре сыграл главную роль в использовании
Артигаса как главного персонажа национальной мифологии.
1
Borges L. La historia escondida del Uruguay: Mitos, verdades y dudas de
nuestra historia. Montevideo, 2019.
2
Methol Ferré A. El Uruguay como problema. Diálogo, Montevideo, 1967,
р. 37.
3 Ares Pons R. Uruguay: Provincia o nación? Buenos Aires, 1967[1961].
P. 36–41.

370
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
До этого первые опыты строились вокруг «33 героев» и Ла-
вальехи. Но многие из этих лиц стали участниками кровавых
междоусобиц 30-х
—
50-х годов XIX в. Надо было найти не-
запятнанную фигуру и придать ноту романтизма начальному
периоду истории страны.
В Артигасе была обнаружена некая аналогия «неоварвар-
ству» европейских единомышленников, которые отошли от
яростного противоборства «дикости» и стали воспевать героизм
вооруженных «предков», спаянных национальным чувством и
дисциплинированно подчиняющихся выборным вождям.
Именно эти причины выдвинули на передний план «кау-
дильо-варвара», как называли тогда Артигаса, умершего в из-
гнании в Парагвае в 1850 г. Романтизм «вождя гаучо, пеонов
и индейцев», его оторванность от кровавых конфликтов на ро-
дине создали вокруг него ореол общенациональной фигуры,
популярной в массах, которая и стала центром сплочения для
граждан Уругвая.
В созданной интерпретации истории (которая, по сути
осталась неизменной в официальной историографии до на-
стоящего времени) Война за независимость на Восточном
берегу сводилась к борьбе местного населения против испан-
ской метрополии, португальцев из Рио-де-Жанейро и олигар-
хов из Буэнос-Айреса за суверенитет уже существовавшей до
того «национальной общности», и Артигас был выразителем
интересов «уругвайской нации».
Либеральная версия деятельности Артигаса, начало кото-
рой положил де Мария, представляет вождя «отцом уругвай-
ской нации», основателем «уругвайской идентичности», соз-
дателем основных общественных учреждений и институтов,
демократического консенсуса, великим государственным де-
ятелем и т. д. (отбрасывая, естественно, его стремление к со-
циальной справедливости и прогрессивные реформы).
С необходимостью для правящих кругов укрепления наци-
ональной общности апологетика в описании Артигаса в уруг-
вайской историографии конца XIX — начала ХХ в. полностью
возобладала над критицизмом. Это отразилось в работах по-
следователей И. де Марии — историков К. Рамиреса, К. Фре-


«Рождение	нации»
371
гейры, исторической реконструкции Эдуардо Асеведо, а также
в литературных трудах Хуана Сорильи де Сан-Мартина и Эду-
ардо Асеведо Диаса1
. Дошло до того, что известного историка
Л. Дестеффаниса, позволившего себе покритиковать Артига-
са, в 1885 г., уволили с кафедры истории.
И полемика между литераторами и историками уже пере-
росла в «перетягивание каната» между различными поли-
тическими и идеологическими группировками за наследие
Вождя. Уругвайский историк У. Демуро считает, что именно
с конца XIX в. в национальной историографии появились
три «легенды» — официальная, или либеральная (о том, что
Артигас стал родоначальником буржуазной республикан-
ско-демократической формы правления); «черная легенда»
(ультраправые приверженцы которой уже со знаком «плюс»
оценивали Артигаса как предтечу военных диктаторов);
«красная легенда», делающая упор на народный характер
возглавляемого Артигасом движения, а также прогрессивный,
«левый» характер его реформ2
.
Роль Артигаса в воспитании патриотизма подчеркивалась
в предисловии Х. С. де Сан-Мартина к труду Э. Миранды «Ин-
струкции 13-го года»: «Артигас, латиноамериканский гений,
верил в величие своей родины, обожал и страстно любил ее.
Я думаю, что нет более благородной задачи, чем воспитание
патриотизма. Я говорю об истинном патриотизме — рацио-
нальном чувстве любви к родине. Для этой цели необходимо
прежде всего создать общность представлений, воспомина-
ний, эмоций, общность той почвы, которая создает страсть, —
то мощное чувство, которое является зародышем всех добро-
детелей. Это — главная миссия историка и литератора, и нет
никакой другой. Надо не столько показать, сколько глубоко
1
Ramírez C. M . Artigas. Montevideo, 1884; Fregeiro C. Artigas. Estudio
histórico. Documentos justificativos. Montevideo, 1886; Acevedo E.
El proceso artiguísta. Cargos y acusaciones. Montevideo, 1935; Idem. José
Artigas. Montevideo, 1950. V. 1. P . 43 –142; Zorrilla de San Martín J.
La Epopeya de Artigas. Montevideo, 1907.
2
Demuro W. G . De historiografías y militancias: Izquierda, artiguismo y
cuestión agraria en el Uruguay // Anuario de Estudios Americanos. 2003.
No2.

372
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
внедрить в сознание читателя это рациональное чувство. Если
он добьется осуществления своей миссии, такой писатель, бу-
дучи истинным творцом, войдет, как и лучшие поэты, в число
основателей Родины. Известно, что вскармливание молоком
необходимо для продолжения человеческого рода. История,
сестра Поэзии, и есть духовное вскармливание народов, она
творит все новые поколения героев»1
.
Наряду с литературой и историей, развитие археологии в
Уругвае также было увязано с необходимостью сплочения
новой нации2
. У страны должно быть не только близкое, но
и отдаленное прошлое. Благодаря археологам развивалось
музейное дело, что было весьма важно для формирования
целостного общественного сознания. Но при расистском под-
ходе, характерном для большинства исследователей того пе-
риода, получалось, что внутри новой уругвайской нации нет
места ни одной из культур, которые не принимают (или не
перенимают) европейские критерии цивилизации. Считалось,
что нет проблемы, по какому образцу строить новое общество,
—
«моделями» являлись те европейские государства, которые
боролись против любых этнических или культурных вкрапле-
ний. На «европеизации» именно по такому образцу настаи-
вал, например, А. Ф. Коста3.
И с 70-х годов правящие круги стали придавать государству
облик респектабельности и помпезности в русле европейских
буржуазных националистических доктрин. В новом обществе
не оказалось места для гаучо, которых уничтожали как «руди-
менты варварства» (примерно так же за несколько десятиле-
тий до этого индейцев чарруа).
Со временем в литературе и истории постепенно стали по-
являться и индейцы, и гаучо, но это уже были некие идеали-
зированные образы (разумеется, с отсутствием чудовищных
фактов их физического уничтожения).
1
Miranda H. Las instrucciones del año XIII. Montevideo, 1910. P . XXV–
XXVI.
2
Ameghino F. La antigüedad del hombre en el Plata. T. 1–2 . Buenos Aires,
1880.
3 Costa A. F . Nirvana. Montevideo, 1899. P . 151.

Эдуардо Асеведо Диас, Хуан Сорилья де Сан-Мартин,
Алехандро Сервантес Магариньос
Возможно даже более важной в деле сплочения нации,
чем история, археология и социальная утопия в виде «ев-
ропеизации», была национальная литература. Это понимал
один из наиболее ярких писателей той эпохи Эдуардо Асеве-
до Диас (1851–1921). В 1868 г. он получил степень бакалавра
в университете, тогда же участвовал в заседаниях Универси-
тетского клуба, где ярко проявился его литературный талант.
Эдуардо Асеведо Диас (1851–1921)

374
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Продолжил обучение на факультете права. В 1869 г. Эдуардо
опубликовал свое первое произведение, посвященное годов-
щине смерти деда, генерала Антонио Диаса. В апреле 1870 г.
юноша бросил университет и вовлекся в движение Т. Апа-
рисио против правительства партии «Колорадо» во главе с
Л. Батлье.
В 1871 г. Асеведо Диас опубликовал в журнале «La Repúb-
lica» рассказ «Могила в лесах», в 1872 г. был одним из ини-
циаторов манифеста «Кредо рационалиста». С 1873 г. Асеве-
до занимался активной литературной и публицистической
деятельностью, его статьи и эссе появлялись в журнале
«La Democracia», а в 1875г. он создал свой собственный жур-
нал «La Revista Uruguaya». Со страниц этих изделий он резко
критиковал президента П. Варелу, что привело его к первой
ссылке. После того как потерпела неудачу попытка государ-
ственного переворота («трехцветная революция»), Асеведо
обосновался в Аргентине и продолжал заниматься публици-
стикой в журналах «La Plata» и «Dolores».
После прихода к власти Л. Латорре публицист вернулся до-
мой, однако критические статьи против нового президента,
появившиеся на страницах журнала «La Democracia», вновь
сделали его персоной нон грата, и он опять отбыл в Буэнос-
Айрес. В очередной раз вернувшись в Монтевидео, Асеведо ос-
новал журнал «El Nacional», популярный среди сторонников
партии Бланко. Затем был избран сенатором от этой партии и
участвовал во втором восстании каудильо А. Саравиа в 1897 г.,
но потепенно стал отдаляться от политики Саравиа и все чаще
оказывал поддержку Хосе Батлье-и -Ордоньесу.
В 1898 г. Асеведо стал членом Государственного совета.
Х. Батлье-и -Ордоньес оценил перемену во взглядах Асеведо
и использовал его для дипломатических поручений в США и
европейских странах. Эта работа продолжалась до 1914 г. По-
сле нее писатель уже не вернулся на родину. Умер в 1921 г. в
Буэнос-Айресе, и (видимо воспринимая дипломатическую
работу как завуалированную ссылку) его последняя воля со-
стояла в том, чтобы останки ни в коем случае не отправляли
в Уругвай...


Эдуардо	Асеведо	Диас,	Ху а н 	Сорилья	де	Сан-Мартин,	 ...
375
Когда Асеведо в 1888 г. опубликовал роман «Исмаэль», он
не думал, что закладывает краеугольный камень в основание
целой серии литературно-исторических работ. Затем после-
довали «Местная жительница», «Битва у развалин», «Оди-
ночество», «Крик славы» и «Копье и сабля»
1
. В трех романах
(«Исмаэль», «Местная жительница» и «Крик славы»), объ-
единенных общим названием «Гимн крови», автор мастерски
раскрыл атмосферу войны против испанского колониального
владычества, за создание независимого Уругвая.
До сих пор, несмотря на появление в Латинской Америке
целой плеяды гениальных и талантливых писателей, работы
Асеведо Диаса по праву считаются классикой не только уруг-
вайской, но и латиноамериканской литературы.
Творчество писателя подняло общий уровень уругвайской
литературы, внесло новые эстетические и этические ценно-
сти, послужило развитию общенационального общественного
сознания.
Асеведо решил, как выразился известный уругвайский
писатель ХХ в. Ф . Эспинола, «как можно глубже заглянуть в
прошлое для того, чтобы сделать его актуальным для насто-
ящего» и таким образом способствовать консолидации обще-
национальных лозунгов и идей. Писатель пришел к выводу,
что поставленные задачи можно решить написанием истори-
ческих романов, потому что «новеллист, с большей легкостью,
нежели историк, может воскресить эпоху, придать сухому пе-
ресказу красочность и вдохнуть в него жизнь».
Одним из классиков уругвайской литературы, самым извест-
ным представителем романтизма стал поэт и писатель Хуан Со-
рилья де Сан-Мартин (1855–1931). Он родился в Монтевидео,
но образование получил в 1865-1867 гг. в католическом коллед-
же Санта-Фе в Аргентине. Затем перебрался в Монтевидео, где
начал обучение в университете, однако вновь вернулся в Арген-
тину, где в Санта-Фе получил диплом бакалавра.
1
Acevedo E. Ismael. Montevideo, 1888; Idem. Nativa. Montevideo,
1890; Idem. El combate de la tapera. Montevideo,1892; Idem. Soledad.
Montevideo, 1894; Idem. Grito de Gloria. Montevideo, 1894; Idem. Lanza
y sable. Montevideo, 1914.

376
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Хуан Сорилья де Сан-Мартин (1855–1931)
В 1874 г. он уехал в Чили, где продолжал обучение в ие-
зуитском колледже Сантьяго-де-Чили. Именно там он увлек-
ся романтическими произведениями Сорильи, Эспронседы и
Беккера.


Эдуардо	Асеведо	Диас,	Ху а н 	Сорилья	де	Сан-Мартин,	 ...
377
В 1878 г. Сан-Мартин вернулся в Уругвай и занялся юриди-
ческой практикой, был избран судьей. Он продолжал литера-
турную и журналистскую деятельность, основал католическую
газету «El bien público», на страницах которой анализировал
общественную жизнь и критиковал либералов. Стойкая при-
верженность католицизму заставила его в свете резкого роста
влиятельности атеистов и приверженцев светских принципов
в общественной жизни активизировать поиски выхода из соз-
давшегося положения, направить свои усилия на сплочение
уругвайских католиков. В своей газете он призывал к свобод-
ной дискуссии между различными философскими, социоло-
гическими и политологическими школами. До конца жизни
Сан-Мартин проповедовал христианские концепции Бога, ро-
дины, семьи, человека, общества, не исключая при этом прин-
ципы свободы, справедливости, права и демократии.
Уругвайскому обществу Сан-Мартин стал известен по
стихотворению «Баллада о Родине», написанному для поэти-
ческого конкурса, связанного с открытием монумента незави-
симости в городе Флорида (скульптор Х. Феррари)1
.
Поэта попросил принять участие в состязании его друг,
председатель жюри Алехандро Магариньос Сервантес. В тече-
ние трех бессонных ночей, в клубах табачного дыма и с бес-
численными чашками кофе баллада была написана. 19 мая
1879 г. на городской площади собрались тысячи горожан, все
правительство во главе с президентом Латорре. Вначале со-
стоялось награждение трех кандидатов, которые были уже
заранее отобраны жюри. Затем вызвали Сан-Мартина. После
его выступления огромная толпа взорвалась овациями, а уже
награжденные поэты сняли полученные медали и прикололи
их к груди бесспорного победителя.
С 1880 по 1885 г., после обвинений в заговоре против ге-
нерала М. Сантоса, поэт был вынужден перебраться в Буэнос-
Айрес, где преподавал литературу в местном университете.
В 1886 г. Сан-Мартин закончил свое лучшее произведение —
поэму «Табаре»2
, которая принесла ему не только славу круп-
1
San Martin J. Zorrilla de. La leyenda de la Patria. Montevideo, 1879.
2
San Martin J. Zorrilla de. Tabaré. Montevideo, 1886.

378
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
нейшего уругвайского поэта, но и признание на всем лати-
ноамериканском континенте. В ней он воспел справедливую
борьбу индейцев чарруа против жестоких и жадных конкиста-
доров. На страницах поэмы, сюжет которой строится вокруг
истории любви между индейцем Табаре и испанкой Бланкой,
объединились мотивы легенды и собственный опыт литерато-
ра. Герой поэмы, как и сам Сан-Мартин, остались сиротами с
малолетства. Ностальгические ноты свойственны как главно-
му персонажу произведения, так и самому автору.
В 1887 г. поэта избрали депутатом конгресса, в 1891 г. на-
значили послом в Испании и Португалии. В Мадриде ему при-
своили звание члена-корреспондента Академии литературы и
истории. В 1896 г. вышла в свет книга «Отзвуки дороги»1
,в
которой автор делился воспоминаниями о путешествиях в Ис-
панию, Италию, Швейцарию и Англию.
В 1897 г., Сан-Мартин в качестве уругвайского посла пере-
брался в Париж. Через год он вернулся на родину, а в 1904 г.
его назначили послом в Аргентине. В 1910 г. были изданы
книги «Эпопея Артигаса», воспевающая подвиги основателя
нации, и «Закрытый сад»2
. Полное собрание сочинений вы-
шло в 1930 г., за год до смерти уругвайского классика.
Во второй половине века галерею литературной славы
Уругвая пополнил писатель, юрист, ректор университета, ди-
пломат и политик Алехандро Магариньос Сервантес (1825–
1893). В 1843 г. он закончил частную школу и уехал в Испа-
нию, где получил звание доктора юриспруденции. Побывав во
Франции, вернулся на родину в 1855 г. Работал в течение неко-
торого времени адвокатом, затем был назначен генеральным
консулом в Буэнос-Айресе.
Возвратился в Монтевидео, так как президент Б. Барро на-
значил его на пост министра по сбору налогов Однако после
переворота генерала В. Флореса эмигрировал в Буэнос-Айрес.
Вернувшись вновь во время правления Л. Батлье, занимал
пост министра финансов, одновременно был деканом юриди-
1
San Martin J. Zorrilla de. Resonancias del Camino. Montevideo, 1896.
2
San Martin J. Zorrilla de. La epopeya de Artigas. Montevideo, 1910;
Idem. Huerto cerrado. Montevideo, 1910.


Эдуардо	Асеведо	Диас,	Ху а н 	Сорилья	де	Сан-Мартин,	 ...
379
ческого факультета Университета Монтевидео, и во времена
Латорре его избрали ректором Университета. В 1878 г. он ввел
подготовительные курсы для поступления в университет, вос-
становил права и привилегии выборных органов. Был избран
сенатором — пост, который Магариньос занимал до своей
смерти.
Алехандро Магариньос Сервантес (1825–1893). Шарж

380
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Он также сыграл большую роль в создании Университет-
ского клуба (1868), который стал центром интеллектуальной
жизни страны. В одном из своих документов члены Клуба
писали о решимости «спасти от крушения наши традиции и
принципы, философские и политические основы культурных
слоев общества во времена резких перемен в жизни страны».
После путешествия в Испанию он написал две части по-
эмы «Монтевидео» и «Эссе об оратории»1
. Тогда же закончил
эссе «Монтевидео, эпизоды современной истории», новеллу
«Звезда Юга» и очерк «Селиар» — путевые заметки и расска-
зы об общественных деятелях Латинской Америки2
.
Магариньос был прекрасным писателем и публицистом —
его работы выходили в чилийской газете «El Mercurio» и уруг-
вайском журнале «La Constitución» под редакцией Эдуардо
Асеведо. Во время пребывания в Париже он основал журнал
«La Revista Española de ambos mundos» и опубликовал сборник
рассказов «Зимние вечера». Год спустя стал главным редак-
тором сборника «Исторические, политические и социальные
исследования Рио-де-Ла-Плата», в котором детально раскры-
валась картина первых десятилетий независимого Уругвая3.
Во время пребывания в Буэнос-Айресе Магариньос поста-
вил в местном театре драму «Любовь и Родина» и опубликовал
хронику событий, связанных с «эпохой желтой лихорадки» в
1857 г. Некоторое время спустя был напечатан его сборник
«Часы меланхолии» (1858) и «Американская библиотека»4
,
один из томов которой (со своими произведениями) он назвал
«Бризы Ла-Платы».
В 1865 г. в Буэнос-Айресе Магариньос написал свое извест-
нейшее произведение «Карамуру», с выходом в свет которого
стал первым уругвайским литератором, ярко и сочувственно
описавшим жизнь крестьян-гаучо5.
1
Magariños A. C. Ensayo de oratoria. Montevideo, 1843.
2
Magariños A. C. Historia contemporanea de Montevideo. Montevideo,
1846; Idem. La Estrella del Sud. Madrid, 1850; Idem. Celiar. Madrid, 1852.
3 Magariños A. C. Estudios históricos, políticos y sociales sobre el Río de
la Plata. Paris, 1854.
4 Magariños A. C. La Biblioteca Americana. Buenos Aires, 1858.
5
Magariños A. C. Caramurú. Buenos Aires, 1865.


Эдуардо	Асеведо	Диас,	Ху а н 	Сорилья	де	Сан-Мартин,	 ...
381
В эпоху, когда гаучо воспринимали (с подачи властей) как
чуть ли не главную причину отсутствия прогресса в стране, на
писателя обрушился целый поток критики, который продол-
жался и в ХХ в. Так, один из ведущих уругвайских литературо-
ведов А. Сум Фельде писал: «Считается, что первым уругвай-
ским романом стал «Карамуру» А. Магариньоса Сервантеса,
одного из виднейших представителей романтизма в Уругвае.
Он стал таковым отнюдь не из-за высоких художественных
достоинств книги (которые близки к нулю), а из-за личных
качеств автора — высокого положения и репутации знатока
литературы, которую он имел в элитарных слоях тогдашне-
го уругвайского общества»1
.
И далее обвиняет автора в том,
что он «попытался внедрить в уругвайском обществе идеалы
школы романтизма, которые приобрели формы жалкого и
наивного подражательства европейским образцам, и привели
к литературной деформации американской жизни, на реали-
стическое описание которой он претендовал».
Несмотря на все критические выпады роман открыл целую
серию литературы о гаучо не только в Уругвае, но и в целом в
Латинской Америке. Более того, к многочисленным произве-
дениям латиноамериканских авторов добавился прекрасный
роман «Пурпурная земля» англичанина Уильяма Генри Хад-
сона (1841–1922), опубликованный в 1885г.
2
Повествование в нем ведется от лица британца Ричарда
Лэмба, который женится на молодой аргентинке Паките во-
преки воле отца. Он вынужден бежать с невестой в Монтеви-
део, затем уезжает от нее, чтобы найти работу, сближается с
гаучо и с этими свободолюбивыми людьми проходит через
множество приключений. Помогает сбежать из тюрьмы гене-
ралу Санта-Коломе и присоединяется к его армии повстанцев.
Затем, после поражения мятежников помогает их лидеру и его
дочери Деметрии, избежать погони, и возвращается в Монте-
видео. В конце повествования Лэмб, Пакита, Санта-Колома и
Деметрия уплывают на лодке в направлении Буэнос-Айреса.
1
Zum Felde A.	La	literatura	del	Uruguay.	 Montevideo.1939,	p .	2 6 .
2
Hudson W. H. The Purple Land that England Lost. L., 1885. (на русском
языке: Хадсон У. Г . Пурпурная земля. М ., 2016.)

382
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Однако Лэмб уже рассказал в начале повествования о том, что
все они были захвачены отцом Пакиты и брошены на три года
в тюрьму, и за это время Пакита умерла, не выдержав разлуки
с любимым...
Всемирно известный аргентинский писатель Х. Л. Борхес
посвятил книге Хадсона эссе, в котором сравнил повество-
вание с «Одиссеей» и охарактеризовал его как «лучшее про-
изведение в литературе гаучо»1
. Он заметил, что в характере
главного персонажа мастерски описана постепенная «кре-
олизация» героя (acriollamiento), Вначале он видит лишь
царящий в Уругвае хаос кровавых войн и «революций» (по-
вествование и названо героем «Пурпурной землей», так как
«она обильно полита кровью ее сыновей»). И думает, что для
уругвайцев было бы гораздо лучше стать «частью Британской
империи» (то есть колонией). Однако он постепенно осознает
преимущества «степной вольницы» по сравнению с жесткой,
удушающей регламентацией викторианской Англии.
В финале романа он четко понимает преимущества сво-
бодной жизни гаучо по сравнению с западной цивилизацией:
«Я не могу поверить, что, если бы эта страна была завоевана и
колонизирована Англией, и все, что в ней есть «кривого» было
«выпрямлено» в соответствии с нашими представлениями,
мое общение с людьми имело бы тот дикий, восхитительный
вкус, который я нашел в нем. И если этот прекрасный аромат
не может сочетаться с материальным процветанием, порож-
денным англосаксонской энергией, я должен пожелать, чтобы
эта страна никогда не знала такого процветания... Мы живем
не одним хлебом, и британская оккупация не может дать серд-
цу всего того, чего оно жаждет... Как приятно познакомить-
ся с этой совершенной свободой общения, смягченной лишь
врожденной вежливостью и грациозностью манер, свойствен-
ных испаноамериканцам! Какой разительный контраст для
человека, приехавшего из стран, где есть высшие и низшие
классы, каждый из которых ограничен своими бесчисленны-
ми ненавистными перегородками — для человека, который,
1
Borges J. L . Other Inquisitions. Austin, 1952. P . 144–145.


От	схоластики 	к	спиритуализму	и 	эклектизму
383
даже если он не стремится смешиваться с классом выше него,
содрогается от сгорбленного и униженного поведения класса,
который находится ниже него»
1
.
Безусловно такой роман мог быть написан только челове-
ком, который прожил значительную часть жизни в странах
Ла-Платы. Хадсон родился в Аргентине и провел все молодые
годы на просторах пампы. Будучи по специальности орнито-
логом, натуралистом, относился с ярко выраженной антипа-
тией к городской жизни, стал одним из идеологов движения
«назад к природе» (Back to Nature), написал много книг о пти-
цах Латинской Америки, богатейшей флоре и фауне Уругвая
и Аргентины.
От схоластики к спиритуализму и эклектизму
В 30-е годы оживлению философских идей в немалой сте-
пени способствовала массовая эмиграция в Уругвай передо-
вой аргентинской интеллигенции, недовольной тиранией
диктатора Росаса2
.
Молодые люди, перебравшиеся из Буэ-
нос-Айреса, защищали идеалы свободолюбия и романтизма,
их интеллектуальным кредо было преодоление в политике,
литературе, философии наследия колониализма, засилья ка-
толической иерархии. В 1838 г. в Уругвае поселился Хуан Бау-
тиста Альберди — прогрессивный деятель, проповедовавший
в политике идеи сочетания либерализма и крепкой централи-
зованной власти, привлечения иностранных инвесторов для
ускоренной модернизации, заселения латиноамериканских
стран (конечно, прежде всего Аргентины) европейцами. В Ла-
тинской Америке стала крылатой его фраза: «Управлять зна-
чит заселять»3.
Руководитель тайной организации «Молодая Аргентина»
и родоначальник прогрессивно-либерального направления в
1
Hudson W. H . The Purple Land. Frankfurt am Main, 2020. P . 201–202.
2
Oddone J. A., Oddone Blanca M. de. Historia de la Universidad de Mon-
tevideo. La Universidad vieja. 1849–1885. Montevideo, 1963. P . 23.
3 Alberdi J. B . Bases y punto de partida para la organizaсión política de la
República Argentina. Montevideo, 1852.

384
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
аргентинской историографии Эстебан Эчеверриа приехал в
Монтевидео в 1841 г. и прожил там до своей смерти в 1851 г.
Вокруг этих известных интеллектуалов образовалась груп-
па единомышленников, которые пропагандировали свои
взгляды через газеты, журналы, литературные альманахи.
В нее входили как антиросисты из Буэнос-Айреса, так и мест-
ные интеллигенты — братья Варела, Х. Гомес, Алехандро
Магариньос1
.
Большое внимание стало уделяться философии. В немалой
степени этому способствовали выступления знаменитых ар-
гентинцев. Так, Х. Альберди в лекции, прочитанной в коллед-
же гуманитарных наук Монтевидео в 1842 г., поделился своим
пониманием роли философии и описал общее состояние «на-
уки наук» в мире. Нет универсальной философии, утверждал
он. Каждое поколение, каждая страна, каждая философская
система требуют своего ответа на вечные вопросы. Критикуя
современное состояние философии в Европе, Альберди счи-
тал, что есть выдающиеся философы (Фихте, Гегель, Стюарт,
Кант, Кузен, Жуффруа), но нет философских систем, нет на-
уки. Есть лишь отрицание предшествующих систем, скепти-
цизм, за исключением эклектизма, который пытается прими-
рить противоречия существующих взглядов.
Наибольший интерес в Южной Америке вызывали, по
мнению Альберди, немецкая, шотландская и французская
философии. Причем он считал, что именно французская
философия наиболее адекватно отражала проблемы Южной
Америки. Аргентинский мыслитель подчеркивал, что взлету
философии во Франции способствовала июльская революция
1830 г. Он выделял три главные школы — сенсуалистов, ми-
стиков и эклектиков.
Главное, считал Альберди, не копировать слепо работы
европейских авторов, а творчески относиться к ним, «в Аме-
рике мы должны реализовать на практике то, о чем думают
и размышляют в Европе». Среди соотечественников необхо-
димо расширить рамки философии, «использовать ее в на-
1
Arrascaeta E. de., Figueredo M. Romance del Dr. Juan Carlos Gómez //
Anales del Ateneo. Ano IV. T. VIII, No 44. P . 377 .


От	схоластики 	к	спиритуализму	и 	эклектизму
385
учных исследованиях, в жизни... другими словами, создать
философию политики, философию предпринимательства и
богатства, философию нашей литературы, философию нашей
религии и нашей истории. Наша философия должна исходить
из наших нужд. Какие же главные из них? Это политическая
свобода, права и социальные выгоды, которые народ может
извлечь из нового социального и политического порядка, это
общественная структура, которая будет в наибольшей степени
соответствовать естественным потребностям именно нашего,
американского народа».
Именно поэтому, заявлял Альберди, «философия Южной
Америки должна быть прежде всего политической и соци-
альной по своему предмету, горячей и проповеднической по
своим инстинктам, синтетической и органической по своим
методам, позитивной и реалистичной по своим следствиям,
республиканской по своему духу и предназначению»
1
.
Один из самых известных исследователей интеллекту-
альной жизни Уругвая в XIX в., Артуро Ардао, считал, что
вплоть до середины века на умы интеллектуалов продолжала
оказывать воздействие идейная среда Испании. Но «она до-
полнялась влиянием идей французских энциклопедистов и
деятелей Великой французской революции. Эти два течения
действовали не напрямую из стран-источников, но опосредо-
ванно — через идеологические движения Аргентины»2
.
После открытия Университета Монтевидео в 1849 г. уста-
новились прямые связи с Францией, и большое влияние на
духовную жизнь оказали эклектические идеи французского
идеалиста Виктора Кузена. Он был одной из ключевых фигур
во французской философии XIX в. Создатель особой версии
спиритуализма, Кузен выступал бесспорным лидером этого
направления на протяжении нескольких десятилетий. Его
последователи утверждали, что все философские истины уже
высказаны, поэтому задача философии заключалась лишь в
1
Alberdi J. B. «Ideas para presidir a la confección del curso de filosofía
contemporánea», Leido en el Colegio de Humanidades de Montevideo en
1842 // Obras completas, Buenos Aires, 1886. T . 1. P . 45 –48.
2
Ardao A. Espiritualismo y positivismo en el Uruguay. México, 1950. P. 15.

386
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
критическом отборе истин из прежних философских систем
на основе «здравого смысла». Кузеновский эклектизм доволь-
но сильно повысил интерес к истории философии, вызвал по-
явление целой школы историков философии.
Первым представителем эклектизма в Уругвае был Алехо
Вильегас, который перебрался в Монтевидео из Буэнос-Айре-
са. Здесь в 1836-1841 гг. он преподавал философию на Курсах
высшего образования. В соответствии со сложившейся тради-
цией Вильегас должен был продолжать преподавание схола-
стистики своего предшественника Хосе Бенито Ламаса, но по-
шел по пути В. Кузена.
Этому способствовали и перемены в общественном со-
знании. В 1838 г. большую популярность приобрел альманах
«El iniciador» А. Ламаса. Авторы, сотрудничавшие в журнале,
среди которых выделялись Альберди, Гутьеррес и другие мо-
лодые романтики из Буэнос-Айреса, отдавали предпочтение
эклектическому спиритуализму, в русло которого активно
внедряли идеи сенсимонизма.
Безусловно главным содержанием борьбы различных
философских направлений был подрыв позиций схоласти-
ки, соединявшей католические догмы с учением Аристотеля.
В Уругвае положение католической церкви было особенно
прочным, поэтому новые веяния укоренялись дольше, чем в
других странах континента.
Спиритуализм Лейбница, утверждавший началом (суб-
станцией) всех вещей дух был уже ступенькой вперед по срав-
нению со схоластикой. Ведь вместе с ним пришло знакомство
с учениями энциклопедистов и сенсимонистов. Однако про-
светительская деятельность Курсов высшего образования
была прекращена во время «Великой войны» (1843-1851), и в
стране не было опубликовано ни одного философского труда1
.
Лишь после значительного перерыва идеи эклектизма стал
вновь внедрять в общественное сознание уругвайцев доктор
философии Луис Хосе де ла Пенья (1796-1871). Аргентинец,
борец против диктатуры Росаса, он был первым профессо-
1
Ibid. P . 23.


От	схоластики 	к	спиритуализму	и 	эклектизму
387
ром философии в университетах Буэнос-Айреса и Монтеви-
део. Приобрел известность не только как философ, но и ос-
нователь аргентинской масонской ложи «Великий Восток»
(в 1858 г. уругвайский масонский совет присвоил ему высший
33-й градус). После падения диктатуры философ вернулся в
Аргентину, где стал министром иностранных дел, советни-
ком по делам образования, генеральным директором средних
школ, а также профессором литературы и философии в уни-
верситете Буэнос-Айреса.
В Монтевидео в 1848 г. Л. Х. де ла Пенья создал учебник
философии, в котором переработал идеи, изложенные во
французском учебном пособии Э. Герусеза, написанном в рус-
ле эклектического спиритуализма1
. С тех пор работа Герусеза
стала основой для преподавания философии в Уругвае. Вла-
сти рассчитывали, что (как и во Франции) эклектический спи-
ритуализм будет способствовать примирению противоречий в
общественной жизни и сфере религии.
Несмотря на то, что в тексте отсутствовали новые направ-
ления в философии (например, уже набравшая силу школа
«естественного права»), книга Л. Х. де ла Пеньи сыграла зна-
чительную роль в интеллектуальной жизни Уругвая, знаком-
стве общества с передовыми взглядами французской фило-
софской школы.
С 1852 г. на смену Л. Х. де ла Пенье на кафедре философии
пришел его ученик П. Эльяури — один из наиболее извест-
ных деятелей в уругвайской философской науке. Он возглав-
лял кафедру вплоть до 1877 г., а затем вновь в 1883–1888 гг.,
совмещал преподавание с ректорством в университете в 1871–
1873 и 1875–1877 гг. Эльяури никогда не изменял своей при-
верженности эклектическому спиритуализму и взглядам гла-
вы этой школы В. Кузена, которого считал самым великим
философом XIX в. Главным учебником по-прежнему остава-
лась книга Герусеза.
Несмотря на стойкую приверженность спиритуализму,
современники считали достоинством Эльяури либеральный
1
Geruzez E. Cours de Phisosophie. P ., 1843.

388
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
стиль преподавания, который позволял студентам и препо-
давателям изучать новые работы и свободно дискутировать
на семинарах. Эдуардо Асеведо писал: «Его влияние состоя-
ло не столько в научных достижениях, сколько в разумности
суждений, высокой нравственности, либеральных принци-
пах и научных критериях, спокойном и взвешенном подхо-
де к решению всех вопросов»1
.
Один из учеников Эльяури,
Л. Лафинур, также вспоминал своего профессора, который
при всем негативном отношении к новым течениям (в част-
ности, к дарвинизму) «ни словом, ни жестом, ни угрюмым
взглядом не позволял себе прерывать радикальные высту-
пления учеников»2
.
В течение 15 лет, когда велась острая полемика между сто-
ронниками позитивизма и защитниками спиритуализма,
Эльяури, несмотря на то что негативно относился к позити-
визму, всеми силами пытался примирить конфликтующие
стороны, благодаря чему в немалой степени способство-
вал прогрессу в идейной среде. До конца своей деятельно-
сти он оставался непререкаемым философским авторитетом
в стране3.
Вплоть до 70-х годов спиритуализм властвовал безраздель-
но в философской жизни страны. При всех его недостатках
он сыграл позитивную роль в становлении в Уругвае светских
критериев общественного сознания, утверждению общенаци-
ональных критериев морали и научного подхода к решению
общественных проблем.
Это философское направление способствовало укреплению
критериев мирного развития страны, В политике так называ-
емый «принципизм», покоившийся на фундаменте спириту-
ализма, представлял собой сочетание конституционализма и
строгого соблюдения норм гражданской морали. В 70-е годы
интеллигенция стремилась к организации так называемых
«партий идей» (принципов), которые выступали против ка-
1
Acevedo E. Anales Históricos del Uruguay. Montevideo, 1933. T. II . P .
471.
2
Anales del Ateneo de Uruguay. 1884. Vol. 5 . P . 63.
3 Ardao A. Op. cit. P. 35 –48.


От	схоластики 	к	спиритуализму	и 	эклектизму
389
удильизма или «вождизма» (отсюда и название этого поли-
тического течения). Их объединяла общая платформа, суть
которой сводилась к соблюдению неких правил политической
игры, честному подсчету голосов на выборах, ограничению
власти военных.
Общественным идеалом стала республика с гарантиями
«естественных прав» и принципов разума, с абстрактным ото-
ждествлением общественной морали и политики, жестким
противопоставлением «добра» и «зла». «Добро» чаще всего
связывалось со свободами в сфере политики, экономики, ре-
лигии, образования и самовыражения. «Зло» — с деспотиз-
мом. Наибольшего развития данные принципы нашли в ра-
ботах по политической экономии Карлоса де Кастро, Педро
Бустаманте и Франсиско Лавандейры, а также в трудах по
конституционному праву Карлоса Марии Рамиреса и Хустино
Хименеса де Аречаги.
Немалое значение эта философская школа имела и для
развития основных тенденций в литературе и искусстве. Рас-
цвет романтизма был связан с заимствованием французских
образцов, фоном которых была философия эклектическо-
го спиритуализма. Характерными чертами этой литературы
были психологизм, морализм, сентиментальность, культ по-
эзии, этический идеализм, либерализм, метафизическое ви-
дение божественной природы бессмертной души и провиден-
циализм.
Влияние спиритуализма с его либеральным подходом ко
всем новым идейным течениям способствовало развитию ра-
ционализма в отношении к религиозным вопросам, станов-
лению светских принципов, что стало одним из важнейших
феноменов в истории общественной мысли Уругвая в XIX в.
Ведь еще в середине века церковная догматика практически
не подвергалась сомнению в университетских кругах. Влия-
ние и патронаж католиков были также неоспоримы в глазах
многих поколений уругвайских интеллектуалов.
Рационалистические, антидогматические взгляды, направ-
ленные против жесткого доктринерского обскурантизма като-
лицизма, созревали в течение 15 лет. В их развитии и распро-

390
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
странении большую роль сыграл журнал «La Revista Literaria»
(1865-1866), в котором наиболее заметными авторами были
молодые журналисты Х. Эррера-и -Обес, К. М. Рамирес, Г. Ра-
мирес. Кроме того, в сентябре 1868 г. был создан Университет-
ский клуб, участники которого (при содействии других групп)
в 1877 г. основали литературно-научное общество «Атеней»,
ставшее центром движения за освобождение общественной
мысли от религиозных догм.
Начало открытой борьбы было положено в 1872 г., когда
возник «Клуб рационалистов», участники которого опубли-
ковали свой манифест. Он стал одним из самых заметных до-
кументов эпохи. В преамбуле, правда, содержались некоторые
реверансы в сторону церкви, хотя они довольно двусмыслен-
но сводили церковную доктрину к демократическим идеям:
«Все, кто подписал этот документ, самым глубоким образом
убеждены в том, что в активной пропаганде наиболее чистых
религиозных доктрин можно обнаружить уважение и подчер-
кивание значимости человеческой личности, самую высокую
радость от обладания свободой, необходимость упрочения ис-
тинных демократических учреждений, самую влиятельную и
солидную поддержку наших усилий по улучшению социаль-
ной и политической жизни».
Главными же пунктами документа были признание свобо-
ды воли, возможность познания окружающего мира; необхо-
димость политической свободы, признание неограниченного
прогресса личности и человечества; моральные обязатель-
ства, основанные на личной совести и божественной санкции;
отрицание божественного воплощения, провидения, «чудес»,
сверхъестественного, недоступного разуму «божественного
порядка», непогрешимости священников и церкви, боже-
ственного происхождения Евангелий, «первородного греха» и
«вечных страданий», на которые обречено человечество. Мани-
фест подписали Х. Х. де Аречага, Х. П . Рамирес, Х. К . Бланко,
К. М . Рамирес, П. де Мариа, Э. Асеведо Диас, Г. Рамирес, Д. Тер-
ра и Т. Диас1
.
1
Arturo Ardao Racionalismo y Liberalismo en el Uruguay. Montevideo,
1962. P . 197–198.


Позитивизм.	 Дарвин	и	скотоводы.	Социал-дарвинизм	в	Уругвае
391
Церковь предала авторов документа анафеме, положив на-
чало острой борьбе между рационализмом и католицизмом,
которая продолжается вплоть до наших дней. Некоторые из
авторов манифеста не порвали со спиритуализмом, который
мог эклектично объединять агностицизм, деизм, эксперимен-
тализм, детерминизм и эволюционизм, что было типично для
латиноамериканской общественной мысли середины века.
Позитивизм. Дарвин и скотоводы.
Социал-дарвинизм в Уругвае
В последней четверти века большое влияние на взгляды
уругвайской интеллигенции оказывали идеи английского по-
зитивизма — прежде всего, взгляды Ч. Дарвина, Г. Спенсера
и Дж. Стюарта Милля. Так же, как и повсюду в мире, острая
борьба между религиозным идеализмом и позитивизмом от-
ражала повсеместное наступление принципов научности и
естественного права на старый идейный багаж метафизиче-
ского и морального абсолютизма.
Уникальной чертой в распространении дарвинизма стало
то, что его пропаганду в стране открыли отнюдь не интеллек-
туалы, как в других латиноамериканских странах, а... скотово-
ды! В 1871 г. была основана «Аграрная ассоциация», и именно
в ее органе «La Revista de la Asociación Rural» впервые начали
публиковать работы Дарвина1
. Практическая подоплека дис-
куссий состояла в возможности применения в Уругвае реко-
мендуемых Дарвином селекционных методов и скрещивания
для улучшения породы скота2
. Журнал ассоциации оставался
вплоть до 1890 г. основной трибуной полемики между дарви-
нистами и их противниками.
В отличие от других стран континента, где позитивизм
начал свое наступление со взглядов Спенсера, в Уругвае пер-
вое знакомство состоялось с дарвинизмом, и это прибавило
остроты в дискуссиях различных философских направлений.
1
The Reception of Darwinism in the Iberian World / Ed. by T. Glick,
M. A. Puig-Samper, R.ruiz. Dordrecht, 2001. P . 29–34.
2
La Revista de la Asociación Rural. 1872. No 4. P . 12 –14.

392
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Довольно быстро местные дарвинисты от биологического
эволюционизма (который без особых баталий был внесен в
университетские программы) перешли на позиции соци-
ал-дарвинизма. Для объяснения феномена общественного
и технического прогресса, принципов разделения труда ис-
пользовались аналогии с развитием животного и раститель-
ного мира, постепенным созданием огромного разнообразия
видов. Дарвинизм стал символом секуляризма, который при-
ветствовался всеми поборниками прогресса и проклинался
традиционалистами и религиозными деятелями.
Первыми апологетами позитивизма в Уругвае стали А. Ф . Кос-
та и Х. П. Варела, которые прежде всего обрушились с крити-
кой на устаревший курс спиритуализма, который преподавали
в университете1
. Анхель Флоро Коста (1838-1906) участвовал в
борьбе против идеализма и деизма в Уругвае, а потом, пере-
ехав в Аргентину, призывал к объединению и развитию работ
по истории и естественным наукам2
.
В 1877 г. Коста резко выступил против деизма Гонсало Ра-
миреса, брата К. Рамиреса. Гонсало был одним из тех, кто под-
писал в 1872 г. «Символ веры», который в то время произвел
впечатление интеллектуального взрыва. Но в отличие от сво-
их товарищей он не порвал с деизмом и заявил: «Несмотря
на приверженность доктрине Дарвина, я, как любящий сын,
ощущаю, что осознание присутствия Высшего Существа про-
низывает все мое сознание, и прекрасная идея бессмертия за-
ставляет сердце учащенно биться»3
.
В ответ последовала буря критики. Анхель Флоро Коста
опубликовал сардоническое открытое письмо, в котором ут-
верждал, что нельзя быть одновременно дарвинистом и иде-
алистом, «наука не позволяет и не терпит дипломатических
маневров»4
. В конце концов Г. Рамирес публично отказался от
1
Ardao A. Espiritualismo y positivismo en el Uruguay. P . 79–80; Etapas
de la inteligencia uruguaya. Montevideo, 1971. P . 109.
2
Ardao A. Op. cit. P . 82.
3 Clase inaugural del curso de derecho natural y penal // Revista Nacional.
1878. No 14.
4 Costa A. F . La metafísica de la ciencia. Fantasía literaria dedicada a
mi compatriota y amigo el doctor don Gonzalo Ramírez // El Panorama.
1878. No 1. P. 26.


Позитивизм.	 Дарвин	и	скотоводы.	Социал-дарвинизм	в	Уругвае
393
деизма, и это завершило последний этап борьбы против спи-
ритуализма.
Уругвайская «культурная революция» совершалась в 70-е
годы, когда под воздействием идей позитивизма и рациона-
лизма интеллигенция развила идеи светского государства, по-
шла на разрыв отношений с католической церковью. Светские
принципы стали утверждаться в системе образования. Их вне-
дрение было неразрывно связано с деятельностью известного
педагога и политического деятеля Хосе Педро Варелы (1845–
1879). Сын коммерсанта, он получил хорошее образование, ув-
лекся проблемами образования. Путешествуя по США и Евро-
пе, познакомился с известными учеными той эпохи. В 1868 г.
он организовал «Общество друзей народного просвещения»,
при котором была создана первая экспериментальная началь-
ная бесплатная школа. Педагогические взгляды Варелы были
изложены в его основном теоретическом труде «Народное об-
разование» (1874). В 1876 г. опубликовал работу «О законода-
тельстве в сфере образования»
1
.
В этих работах радикальной критике были подвергну-
ты существовавшая социальная и педагогическая науки, и
эти публикации во многом способствовали прогрессивным
реформам системы образования в Уругвае. В книге «О за-
конодательстве в сфере образования» Варела обрушился на
«университетский дух», проявлявшийся по его мнению в псев-
до-академизме, засилии университетской олигархии, кастово-
сти, привилегиях детей из состоятельных семей, спесивости
и надменности профессоров, устарелых книжных знаниях
в ущерб реальности. Причем он относил все это не только к
Уругваю, но и другим странам, где существовали элитные
учебные заведения.
Более того, Варела связывал этот «университетский дух»
с политической атмосферой в обществе, когда привилегии в
университетской среде консервируют политические отноше-
ния в обществе, в том числе дух каудильизма, процветающий
внутри политической элиты. И все это, по его мнению, стави-
1
Varela J. La Educación del Pueblo. Montevideo, 1874; Idem. La legisla-
ción escolar. Montevideo, 1876.

394
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
ло почти непреодолимые препятствия на пути «истинной де-
мократии» и прогресса1
.
Он восторженно оценивал теорию Дарвина, сравнивая ее
с самыми выдающимися открытиями человечества: «Теория
эволюции, впервые введенная в научный оборот Ламарком
в 1809 г., философски разработанная в трудах Гете, оконча-
тельно сформулированная Чарльзом Дарвином и развитая в
работах его учеников, связывает воедино все разрозненные
части естественнонаучной истории, подобно тому, как законы
Ньютона связали воедино и объяснили все движения небес-
ных тел»2
.
В университетских кругах произошла переориентация от
французских к английским образцам. Переведенные на ис-
панский язык работы Дарвина, Г. Спенсера («Введение в со-
циальную науку») стали бестселлерами среди студентов и
преподавателей университета Монтевидео. Их расценивали
как образцы логики, психологии, этики и в целом философии,
яркие примеры истинно научных исследований в русле нату-
рализма и позитивизма.
Варела стал автором закона от 24 августа 1877 г. о всеоб-
щем обязательном бесплатном образовании. Помимо того,
закон устанавливал необходимость научных подходов к си-
стеме образования, организацию единых программ и мето-
дических пособий для всех учебных заведений, создание и
обучение профессионального преподавательского состава.
В 1877–1879 гг. он работал инспектором Главного управле-
ния начальных школ, организатором учительских съездов,
стал инициатором публикации «Педагогической энциклопе-
дии» (1878).
Помимо университетской деятельности Варела уделял
много времени публицистике и литературе. Он основал жур-
нал «Revista Literaria», в котором, наряду с произведениями
других авторов, публиковал свои статьи, стихотворения и хро-
ники. Писал статьи в либеральную газету «El Siglo», был осно-
вателем, редактором и автором газеты «La Paz».
1
Varela J. La legislación escolar. Montevideo, 1876. P. 74 –83.
2
Varela P. La legislacion escolar. P . 98.


Позитивизм.	 Дарвин	и	скотоводы.	Социал-дарвинизм	в	Уругвае
395
Карлос Мария Рамирес (1847–1898) был одним из бле-
стящих представителей «поколения 68 года». Юрист по об-
разованию, он стал одним из создателей Университетского
клуба. Разочаровавшись в политике двух господствовавших
партий, основал свою Конституционную партию. Препода-
вал в университете конституционное право. Политические
взгляды Рамиреса изложены в работе «Гражданская война и
политические партии Уругвая»1
. Будучи редактором журнала
«La bandera radical», резко критиковал традиционную поли-
тическую систему Уругвая. Твердой была его позиция и по от-
ношению к дарвинизму в противоборстве с религией. «Я не
склонен верить, — говорил он, — что мы произошли от Адама
и Евы; и не вижу ничего плохого в том, что мы в отдаленном
прошлом генеалогически произошли от обезьяны — это вряд
ли существенно изменит мои взгляды на теперешнее состоя-
ние и будущее человеческой расы»
2
.
К. Рамирес написал несколько романов, работы по на-
родному образованию3. Широкий отклик нашла его работа
об Артигасе, опубликованная в 1884 г. в нескольких номерах
журнала «La Razón», а затем вышла отдельной книгой4. Уже
после смерти вышли в свет его книги «Американцы», рабо-
ты, посвященные системе высшего образования, дневники и
философские заметки5.
Благодаря деятельности уругвайских рационалистов, по-
зитивистов и эволюционистов началась реорганизация уни-
верситета. Появился факультет «права и социальных наук».
В 1881 г. была принята новая программа курса по философии,
которая утвердила гегемонию позитивизма в университете.
1
Ramírez C. M. La guerra civil y los partidos políticos del Uruguay.
Buenos Aires, 1882.
2
Varela J. P ., Ramírez C. M. El destino nacional y la Universidad. Polémi-
ca. Vols. 1–2 . Montevideo, 1965. Vol. 2 . P . 120.
3 Ramírez С. М. Los Palmares. Buenos Aires, 1884; Idem. Los amores
de Marta. Montevideo, 1884; Idem. La Educación Popular. Montevideo,
1868.
4 Ramírez C. M . Artigas. Montevideo, 1976.
5
Ramírez C. M . Hombres de América. Buenos Aires, 1912; Idem. Escritos.
Buenos Aires, 1923; Idem. Apuntes y discursos. Buenos Aires, 1948; Idem.
El destino nacional y la Universidad. Buenos Aires, 1965

396
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
В 1888 г. на факультете математики были организованы ка-
федры архитектуры, агрономии и инженерного дела. Позити-
вистские принципы были также приняты в программе юриди-
ческого факультета. Прежде всего — научный, эмпирический
подход к исследованиям; постоянный упор на идеи эволюци-
онизма в противовес релятивизму1
.
Большую роль в реформе университетского образования
сыграл Альфредо Васкес Асеведо (1844–1923). Он родился в
Буэнос-Айресе. Родители выехали в Аргентину подальше от
тревог и жестокостей гражданских конфликтов, раздиравших
Уругвай. В 1855 г. семья перебралась в Монтевидео, где Аль-
фредо продолжал занятия под наблюдением своего дяди, из-
вестного писателя Эдуардо Асеведо. Окончив университет по
специальности юриспруденция, он вовлекся в насыщенную
интеллектуальную и общественная жизнь.
В 1868 г. вместе с Хосе Педро Варелой, Эльбио Фернанде-
сом, Карлосом Мария Рамиресом и другими известными уруг-
вайскими интеллектуалами, он участвовал в создании «Обще-
ства друзей народного просвещения» и стал его президентом
в 1879–1980 и 1900–1901 гг.
В 1881 г. Асеведо защитил докторскую диссертацию по теме
«Муниципальные органы управления», которая ярко демон-
стрирует популярность идей дарвинизма, использовавшихся
в сферах, не имеющих, казалось бы, никакого отношения к
«происхождению видов». Во введении автор указывает, что у
низших организмов нет специализации. У простейших «каж-
дая часть организма ощущает, каждая дышит, каждая пита-
ется». С усложнением организмов появляется разделение
функций, затем в человеческом обществе появляется разде-
ление труда. Социология дает важный материал для иссле-
дования: известно, например, что в примитивных племенах
нет разделения труда. И только в ходе эволюции совершает-
ся переход от рудиментарных объединений до цивилизован-
ного общества. «Борьба за существование дает преимущества
тем особям, чьи физиологические функции лучше развиты,
1
Ardao A. Op. cit. P . 265.


Позитивизм.	 Дарвин	и	скотоводы.	Социал-дарвинизм	в	Уругвае
397
а также тем обществам, где наиболее развит принцип раз-
деления труда, передачи властных полномочий на низовой
уровень»
1
.
Историческая смена «борьбы всех против всех» племен-
ным принципом, над которым затем восторжествовали дру-
гие формы правления, завершилась победой демократии,
представляющей самый большой простор для разделения
труда: «В борьбе за существование естественный отбор консо-
лидировал политическую и гражданскую свободу, поскольку
только она способна наделить людей властью, необходимой
для ликвидации негативного воздействия различных вирусов
разрушения, которые пытаются затормозить или прекратить
развитие любого организма... Естественный отбор привел к
этому великому результату и продемонстрировал, что суще-
ствует реальная возможность человеческого прогресса. Это
является самым важным феноменом социологии». Теорети-
ческие положения дарвинизма, утверждал Асеведо, важны
для объяснения необходимости развития местных органов
самоуправления: используя биологические аналогии, пере-
дача как можно большего числа функций в муниципалитеты
приведет к большему разделению труда. А это в свою очередь
ослабит авторитарные функции центрального правительства
и будет способствовать развитию демократии2
.
Асеведо всегда писал о Дарвине в самых возвышенных
тонах: «Есть великие личности, которые обобщают великие
революции в истории человечества. Сократ представляет ре-
акцию против невежества; Иисус — против вульгаризации мо-
ральных идей; Бэкон выступал за возрождение наук; но среди
всех Дарвин, который разрешил загадочную проблему проис-
хождения видов, символизирует самый мощный и решающий
прорыв в истории человечества»3.
В 1880 г. Асеведо стал ректором Университета Республики
и оставался на этой должности с небольшими перерывами до
1899 г. Именно он модернизировал главное учебное заведение
1
Acevedo А. El gobierno municipal. Montevideo, 1882. P . 6 .
2
Ibid. P. 9–10.
3 Acevedo А. El gobierno municipal. P . 48.

398
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
страны, сделал его современным и отвечающим интеллекту-
альным запросам нового, ХХ в.
В университетской среде выросли новые мощные кадры
гуманитариев, занимавших научные позиции. Среди них вы-
делялись Франсиско Берра (1844–1906), Луис Дестеффанис
(1839–1899), Клементе Фрегейро (1853–1923), автор монумен-
тальной работы «История испанского господства в Уругвае»
Франсиско Бауса (1849–1899)1
.
Большую роль в общественном сознании страны сыграло
общество «Атеней» и его печатный орган «Анналы Атенея».
Общество было основано 5 сентября 1877 г. в результате слия-
ния Университетского клуба с другими научными, литератур-
ными и историческими группами. Вначале предполагалось,
что это будет открытый бесплатный университет с подготови-
тельными курсами и факультетом права. Но «Атеней» сразу
же превратился в публичную трибуну для обсуждения идей,
став интеллектуальным центром Уругвая. В нем происходили
яростные дискуссии между позитивистами и спиритуалиста-
ми. Позитивистов представляли Г. Рамирес, Юрковский, Аре-
чавалета, противников — Х. Эррера-и -Обес, А. Коста2
.
Начало 80-х годов можно считать завершающим этапом
укрепления позитивизма в Уругвае. Большую роль в этом
сыграла работа Варелы «О законодательстве в сфере образо-
вания». Там, помимо материалов по образовательной рефор-
ме, содержался по существу первый социологический анализ
обстановки в стране. Автор под большим влиянием работы
Г. Спенсера «Введение в социологию» применил позитивист-
ские принципы к политической жизни Уругвая. В частности,
1
Berra F. Bosquejo Histórico de la República Oriental Del Uruguay. 4 ed.
Montevideo, 1890; Idem. Apuntes para un curso de Pedagogía. Montevi-
deo, 1878; Idem. La doctrina de los métodos. Montevideo, 1882; Desta-
ffanis L. D. De los criterios históricos. Montevideo, 1889; Fregeiro C. L .
Artigas: Estudio histórico. Montevideo, 1886; Idem. Vidas de argenti-
nos ilustres. Buenos Aires, 1894; Idem.compendio de historia argentina.
Buenos Aires, 1876; Bauza F. Historia de la dominación española en el
Uruguay. Montevideo, 1897; Idem. Estudios literarios. Montevideo, 1885;
Idem. Estudios constitucionales. Montevideo, 1887; Idem. Los poetas de
la revolución. Montevideo, 1885.
2
Ardao A. Op. cit. P . 106–109.


Позитивизм.	 Дарвин	и	скотоводы.	Социал-дарвинизм	в	Уругвае
399
он утверждал, что к ней вполне приложимы принципы эво-
люционизма. Главными были следующие положения:
«существуют объективные законы общественного развития,
которые можно постичь эмпирическим путем»; «настойчи-
вое утверждение идей эволюционизма приведет к утверж-
дению разумных ненасильственных принципов в обще-
ственной жизни, а также к терпимости в межличностных
отношениях»1
.
Позитивисты создали новую интеллектуальную среду, в
которой на смену «принципизму» пришел эволюционизм.
Именно он (вкупе с социально-экономическими и демогра-
фическими факторами), распространившись среди поли-
тиков, способствовал преодолению целой эпохи переворо-
тов, бунтов, конфликтов, мятежей, чередующихся диктатур,
помог в создании и укреплении институтов гражданского
общества и, по сути, консолидации уругвайской нации как
таковой.
Уникальным явлением для мировой истории парламент-
ской власти стали дискуссии в Генеральной Ассамблее по фи-
лософским проблемам — полемика между спиритуалистами
и позитивистами в 1885 и 1886 гг. Причиной столь присталь-
ного внимания законодателей был, по сути, донос от консер-
ваторов по поводу того, что «Университет Республики пол-
ностью проникнут духом позитивизма — начиная от ректора
и кончая большинством кафедр»2
. Первый раз в публичной
дискуссии выступил доктор Карлос Гомес Паласиос, а его
главным противником из числа спиритуалистов был доктор
Антонио Мария Рамирес, сторонник П. Эльяури. Второй раз
дебаты происходили вновь в палате представителей и вновь
от позитивистов выступал Паласиос, но на сей раз его оппо-
нентом был доктор Линдеро Кортес. Дебаты закончились
полной победой позитивистов. В материалах конгресса отме-
чались следующие положительные перемены в работе уни-
верситета, ставшие следствием деятельности позитивистов:
1
Varela J. La legislación escolar. P . 138–143.
2
Diario de Sesiones de la Cámara de Representantes. Montevideo, 1885.
Vol. 73 . P . 281, 298, 302, 339.

400
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
повышение эффективности новой структуры вуза, создание
новых кафедр, публикация новейших учебников, создание
физической и химической лабораторий, улучшение работы
библиотеки (ее фонды превысили 3 тыс. книг), а также ради-
кальные перемены к лучшему в работе факультетов права и
медицины.
Благодаря влиянию позитивизма к рубежу веков среди
политических лозунгов одними из главных стали ограниче-
ние власти католической церкви, догматической теологии
и утверждение светских принципов в сфере образования.
Именно эти цели были поставлены в уставе влиятельного
«Либерального клуба» Франсиско Бильбао, основанного 10
июня 1890г. Его силами в 1893 г. был созван «Либеральный
конгресс», на котором приняли «Манифест рационалистов».
В нем главными темами были развитие науки в стране и необ-
ходимость экономического прогресса. Среди прочего говори-
лось: «Нет всем религиям! Нет мистицизму, который уродует
характер людей и, как следствие, наносит урон обществу! Нет
храмам, возводимым во славу Бога, за исключением храмов
науки и промышленности, которые закаляют души людей,
противостоят демагогам, призывают граждан к росту благо-
состояния, порядку и расширению политической свободы!
Боритесь с фанатизмом! Выкорчевывайте с корнем религи-
озные предрассудки из интеллигенции! Смягчайте нравы
одиозных и злобных политиков, которые истребляют и ис-
ключают из политической жизни оппозицию! Реформируйте
систему образования, планы и программы, внедряя туда дух
науки, коммерции и индустриального развития с тем, что-
бы изменить тип южноамериканской личности — граждан,
перед которыми стоит огромная задача освоить простираю-
щиеся до горизонта пустынные и доселе бесплодные земли!
Настаивайте на том, чтобы государство расширяло в системе
образования преподавание естественных и общественных
наук и исключало из школ любые предметы, имеющие от-
ношение к религии»1
.
1
La Profesión de Fe Racionalista // El Siglo. 17. 10. 1893.


Позитивизм.	 Дарвин	и	скотоводы.	Социал-дарвинизм	в	Уругвае
401
В Уругвае, как и других латиноамериканских странах, осо-
бенно не углублялись в изучение дарвиновских механизмов
эволюции. Более всего уругвайцев привлекали системы цен-
ностей и социальные приложения теории. Дарвин стал уже
неким символом, который использовался в идеологических
баталиях политических группировок1
.
К. М. Рамирес, опи-
сывая отношение Варелы к Дарвину, справедливо заметил:
«В настоящее время, когда я упоминаю Дарвина, я неизменно
задаюсь вопросом, а не стало ли его приятие или неприятие
неким безусловным критерием ретроградства или передовой
позиции во всех цивилизованных странах?»2
Публикация в Уругвае книги «Происхождение видов путем
естественного отбора» и связанные с ней острейшие дебаты
в среде интеллигенции способствовали росту национального
самосознания, стремлению освободиться от полуколониаль-
ной зависимости, занять достойные позиции в техническом и
социальном прогрессе. Идея «борьбы за выживание сильней-
ших» в приложении к мировой политике и экономике стала
трактоваться многими прогрессивными деятелями как необ-
ходимость обретения независимости от Англии — главного
эксплуататора национальных ресурсов, исправления переко-
сов в монокультурном характере экономики страны, создания
собственной промышленной и научной базы.
Однако связанные с внешней торговлей (и находившиеся в
подчинении интересам британцев) скотоводы и латифундисты,
естественно, не были заинтересованы в подобном развитии
взглядов Дарвина. Они старались свести дебаты к тому, что в со-
гласии с дарвинизмом, в мировой экономике как сложившем-
ся организме сформировалось устойчивое разделение труда.
Уругвай занимает в нем свою нишу, и надо лишь использовать
дарвиновские методы селекции и скрещивания скота для того,
чтобы создать новые элитные породы. Технология скрещива-
ния и селекции стала также одним из инструментов капитали-
стической «модернизации» в выращивании зерновых культур.
1
Ardao A. Op. cit. P. 43.
2
Varela J. P ., Ramírez C. M. El destino nacional y la Universidad. Polémi-
ca. Vols. 1–2 . Montevideo, 1965. Vol. 2 . P . 119.

402
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Таким образом полемика по поводу дарвинизма была на-
прямую связана с политической борьбой между различными
группами правящих слоев за навязывание своих экономиче-
ских моделей. Однако все они сплачивались воедино в борьбе
против зарождавшегося рабочего движения, и использовали
социал-дарвинизм для объяснения классовых различий неки-
ми «врожденными» качествами людей и результатами «борь-
бы за выживание»1
.
Не последнее место в рассуждениях уругвайских социал-
дарвинистов занимали расовые вопросы. Для известного по-
литика и юриста К. М . де Пены (1852–1918) расизм стал неиз-
бежным следствием его приверженности социал-дарвинизму.
По его мнению, развитие рас идет в соответствии с теми же
неизбежным законам эволюции и «борьбы за выживание».
Побеждают сильнейшие, способные развивать мышление и
научные познания (само развитие науки, по его взглядам, так-
же подчиняется законам эволюции)2
.
Крайний расизм был характерен еще для одного адепта со-
циал-дарвинизма, археолога Х. Фигейры. Он, после десятиле-
тий замалчивания властями кровавого уничтожения индей-
цев, прямо говорит, что не только чарруас, но и вообще всех
аборигенов надо было уничтожать3. Все они — представители
«отсталых, варварских племен», чьи мыслительные способно-
сти «находятся на стадии инфантилизма»4.
Социал-дарвинисты призывали либо к полной ликвидации
«варваров» в «непримиримой борьбе за выживание сильней-
ших», либо к «селекционной работе», предлагая всемерно на-
ращивать иммиграцию белых европейцев и поощрять их асси-
миляцию с аборигенами с целью «очищения крови туземцев и
их расового возрождения».
1
Orozco Gómez M. L. La influencia del darwinismo en Iberoamérica /
TRIM, No 1, 2010, P. 29–49.
2
Pena C. M . de. Pro Herbert Spencer. Anales de Instrucción Primaria.
Montevideio, 1903. P . 499.
3 Figueira J. H. Los primitivos habitantes del Uruguay. Montevideo,
1892. P . 22 –25.
4 Ibid. P. 43.

Хосе Энрике Родо и anti-yanquismo
За окнами скромно обставленного номера в гостинице «Des
Palmes» в столице Сицилии, г. Палермо, бушевала народная
стихия: развевались красные знамена и транспаранты, разда-
вались громкие крики «Долой капиталистов!», «Да здравству-
ет революция!», полицейские сирены, вопли людей, постра-
давших во время разгона первомайской демонстрации 1917 г.
А в это время на кровати слабо стонал умиравший там ино-
странец, который за день до этого почувствовало себя плохо, а
1 мая вызвал врача, но тот уже ничем не мог ему помочь. Про-
шептав по-итальянски «Dolore!» и (в адрес доктора) «Grazie..»
он скончался.
Доктор Сапуппо констатировал смерть от брюшного тифа
(распространенного в годы первой мировой войны инфекци-
онного заболевания). В Италии, участвовавшей в кровавых
боях «Великой войны» и охваченной революционной ли-
хорадкой, мало кто обратил внимание на смерть 45-летнего
уругвайца Хосе Энрике Родо, впервые приехавшего в Европу.
Единственной странностью было то, что пришло извещение
от уругвайского правительства с просьбой забальзамировать
тело и захоронить в ожидании репатриации на родину. Что и
было сделано, и Родо похоронили на местном кладбище “dei
Rotoli».
Зато в Уругвае известие о кончине знаменитого писателя
повергло его соотечественников, как писали газеты, «в состоя-
ние шока и всепоглощающей печали». 3 мая, когда сообщение
о смерти Родо появилось в печати, над столицей целый день
раздавался вой сирен — так продавцы газетных киосков, кото-
рым власти в те времена раздавали механические сирены (для
оповещения сограждан в случае чрезвычайных ситуаций) от-
реагировали на эту скорбную весть.
По центральной улице города в то время шла шумная сту-
денческая демонстрация протеста. Узнав о смерти «великого
учителя молодежи» (так назвали Родо его юные единомыш-
ленники), участники марша застыли во всеобщем оцепенении
и «глубокое, религиозное молчание» (un silencio profundo, un

404
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
silencio religioso) воцарилось на несколько минут, после чего
молодые люди разошлись по домам.
В парламенте обе палаты мгновенно и с искренней печа-
лью отреагировали на новость о смерти великого писателя и
посвятили этот день планированию траурных мероприятий1
.
Однако в связи с военными действиями в Европе репатриация
останков Родо затянулась до 1920 г., и похороны писателя вы-
лились в траурное шествие многотысячных толп уругвайцев.
В творчестве выдающегося уругвайского мыслителя Хосе
Энрике Родо (1872-1917) получили развитие идеи духовно-
культурной общности стран Латинской Америки, им была
выдвинута концепция о негативном влиянии на регион идей
североамериканского утилитаризма и прагматизма. В ка-
честве движущей силы латиноамериканской истории Родо
провозглашает некий духовный импульс, основу которого со-
ставляет унаследованная от Испании общность исторических,
языковых, культурных традиций. В свете новых исторических
задач происходит своеобразный пересмотр смысла испанско-
го наследия, в возрождении которого мыслитель видит путь
к полному самоутверждению и свободному развитию Латин-
ской Америки.
Родо провел большую часть жизни в Монтевидео, зани-
маясь писательским трудом, преподаванием, политической
деятельностью. В 1895г. стал одним из основателей журнала
«Revista nacional de literatura y ciencias sociales», и с 1898 г. —
профессором литературы в Университете Монтевидео. Также
он работал в качестве директора Национальной библиотеки
Уругвая. Дважды, в 1902 и 1908 гг., избирался депутатом па-
латы представителей парламента.
В эссе «Ариэль»2
, которое по праву считается одним из ше-
девров латиноамериканской литературы и философии, Родо
изложил свое моральное и политическое кредо. Герой эссе,
учитель Просперо, призывал своих юных слушателей не вос-
хищаться материальными достижениями, но использовать все
1
San Roman G. A Companion to José Enrique Rodó. Woodbridge, 2019.
P. 435 –436.
2
Rodó J. E. Ariel. Montevideo, 1900.


Хо с е 	Энрике	Родо	и 	anti-yanquismo
405
свои духовные, моральные и интеллектуальные потенции для
борьбы за полноценную жизнь. Предупреждая об угрозах, ис-
ходящих от северо-американского материализма, Родо назвал
увлечение молодежи дешевыми, вульгарными образцами
«поп-культуры», музыки, моды «нордоманией» и призывал
молодых испаноамериканцев к идеализму, который возродит
лучшие черты демократии.
Хосе Энрике Родо (1872–1917)

406
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Используя в качестве отправного пункта шекспировскую
пьесу «Буря», уже на первых страницах эссе предстают Ариэль
(«дух Арийских народов») и Калибан. Ариэль представляет
собой благородную и окрыленную сторону души. Это — власть
разума и чувств над низкими побуждениями иррациональ-
ного; это — щедрость и энтузиазм, высшие стремления и от-
сутствие предубеждений в действиях, духовность культуры,
живость и гибкость ума — все, что включается в термин «иде-
альное», к чему стремится ввысь человечество, концентрат
всего безупречного, вознесшегося над Калибаном — символом
плотской чувственности, стремления к стяжательству и тупо-
сти, который упорно пробивает себе дорогу наверх.
Для Родо самая большая опасность таилась в истинном вар-
варстве — отнюдь не в «дикости» индейцев и гаучо, — а том,
которое заключено в оболочку «цивилизации» под названи-
ем «утилитаризм», когда материальное развитие становится
самодовлеющей целью и приводит к утрате духовных ценно-
стей. Рост влияния утилитаризма — в ущерб истинным цен-
ностям цивилизации — идеализму и эстетизму — вызывается
двумя причинами. Первая, считает Родо, связана с негатив-
ными последствиями открытий, совершаемых естественными
науками, которые разрушают основы идеализма, а вторая — с
повсеместным распространением и триумфом псевдо-демо-
кратии, которые ведут человечество к обожествлению утили-
таризма и торжеству посредственности, становящейся нормой
взаимоотношений.
Истинная цель состоит в движении к «ариелизму», духов-
ности, к возрождению на латиноамериканском континенте
идеалистических традиций античной Греции. В рамках «ис-
тинной демократии», писал Родо, можно было бы создать
принципы отбора, которые позволят лучшим людям выби-
ваться наверх — то есть создать своего рода иерархию мери-
тократии1
.
Для Родо, как и многих других латиноамериканских патри-
отов, цивилизация в Латинской Америке находится под по-
1
Pereyra-Suárez E. José Enrique Rodó Y la Selección en la Democracia //
Hispania, Vol. 58, No. 2, 1975, P. 346-350.


Хо с е 	Энрике	Родо	и 	anti-yanquismo
407
стоянной угрозой разрушения, она ведет чудовищно трудное
существование в варварском окружении олигархов и мещан,
заботящихся только о своей мошне. Пессимизм Родо проявил-
ся в том, что Ариэль, символ элитарной «духовной» культуры,
в конце повествования уходит из мира и становится «духом
Вселенной, оставляя Просперо во власти победоносного Кали-
бана, символа «вульгарных масс».
Наибольшую известность на континенте приобрела его
критика США. Рассуждения Родо сводились не только к проти-
вопоставлению «Ариэля» (Латинской Америки) «Калибану»
(США). Он считал, что в культурном отношении североамери-
канцы коренным образом отличаются от Латинской Америки,
и весьма безжалостно (в отношении «янки») и остро описы-
вал эти противоречия. Главной целью Родо являлось создание
культурного барьера против североамериканской гегемонии,
утверждение уникальных принципов латиноамериканской
идентичности. Ариэль для Родо — символ того, к чему моло-
дежь континента должна стремиться, а Калибан (прагматизм,
примитивно утилитарный подход) — то, что она должна от-
рицать и подавлять в своей жизни. США же, по его мнению,
представляют собой квинтэссенцию «калибанского» подхода
к жизни, которого Латинская Америка должна во что бы то ни
стало избегать1
.
Хотя он и признает великие достижения США на пути тех-
нического прогресса, но боится что эти успехи окажутся не-
одолимым соблазном для молодых наций Юга, и их стремле-
ние к национальной самобытности будет принесено в жертву
рабской имитации материальных достижений Севера. «Архе-
тип Севера», «делатинизированной Америки» завоюет мечты
большинства латиноамериканцев о будущем.
То есть наибольшую опасность для континента представ-
ляют даже не империалистические замыслы властвующей
элиты США, а реакция местных олигархов и неопытной мо-
лодежи на утилитаристские успехи США. Поэтому надо успеть
создать «мощную федерацию, которая должна прививать нам
1
Ibid. P . 70–72.

408
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
дух моральной Конкисты»
1
.
Латинская Америка не должна
следовать образцу США, но должна сохранять свой облик для
поддержания «национального самоуважения»
2
. Страны кон-
тинента должны следовать своей аутентичной, прирожденной
судьбе, своему «национальному гению» и предначертанию,—
от Древней Греции, через Просвещение — на благодатную по-
чву Америки3.
Эссе «Ариэль» рассматривалось современниками как ма-
нифест «анти-янкизма», и это было созвучно мыслям боль-
шинства латиноамериканцев.
Общественное мнение о США радикально изменилось в
течение XIX в. Вначале преобладающим было восторженное
восприятие «Американской революции» 1775–1783 гг. и по-
следовавших шагов независимого государства. Многие из Ос-
вободителей, лидеров Войны за независимость, брали Севе-
роамериканские штаты в качестве образца для подражания, а
конституция Массачусетса, переведенная на испанский язык,
стала прообразом главных законов целого ряда латиноамери-
канских стран4. Во влиятельной работе «Факундо» аргентинца
Д. Ф . Сармьенто превозносится «молодая нация, которая вос-
стала против колониального ига и победила в этой борьбе».
Симон Боливар мечтал о создании единого государства на
территории Латинской Америки, «подобного Соединенным
Штатам».
Но провозглашенная благодаря его усилиям в 1819 г. «Ве-
ликая Колумбия» распалась в 1830 г. на независимые государ-
ства Колумбию, Эквадор и Венесуэлу во-многом из-за подрыв-
ной деятельности Англии и США. Боливар с горечью писал:
«Соединенные Штаты предопределены Провидением для
того, чтобы под лозунгом свободы принести нам огромные
страдания»5.
1
Ibid., P. 64–69.
2
Ibid., P. 70-72.
3 Ibid. P. 75.
4 Война за независимость Латинской Америки. М., 2011. С. 17.
5
Carta del Libertador Simón Bolívar al Coronel Patricio Campbell, fechada
en Guayaquil, 5 de agosto de 1829 / http://www. archivodellibertador.
gob. ve/escritos/buscador/spip. php?article3309.


Хо с е 	Энрике	Родо	и 	anti-yanquismo
409
Первый этап ухудшения отношения к США произошел по-
сле провозглашения ими в 1823 г. «доктрины Монро», в кото-
рой южноамериканский континент недвусмысленно провоз-
глашался «зоной влияния» Вашингтона. Второй этап начался
с ростом экспансионизма США, аннексией Техаса в 1845 г.,
итогами мексикано-американской войны 1846–1848 гг., когда
было захвачено более половины территории Мексики.
Ненависть латиноамериканцев вызвали «экспедиции»
американца У. Уокера, который сколотил банду наемников,
чтобы в 1853 г. захватить Южную Калифорнию (вскоре он
был вынужден ретироваться оттуда), а в 1856 г. в результате
бандитского нападения стал единоличным диктатором Ни-
карагуа. Попытки Уокера превратить Никарагуа в колонию,
основанную на рабовладении, провалились. А в 1860 г. при
очередном бандитском вторжении в Гондурас, он был захва-
чен в плен и расстрелян. Но все это оказало весьма негативное
впечатление на латиноамериканцев1
.
При этом США исходили не только из обычных постулатов
«realpolitik», но и из соображений расизма. Пренебрежитель-
ное отношение к южным соседям вызывалось религиозными
различиями между протестантами и католиками, а также пре-
зрением «белых людей» из США к «маленьким коричневым
человечкам», креолам из Латинской Америки. В выступлени-
ях политиков, статьях в прессе «латинос» называли «жалким
народом по происхождению, истории и характеру»; утвержда-
лось, что «со временем они уйдут с нашей столбовой дороги,
как это произошло с индейцами»
2
.
Наконец, пика анти-янкизм достиг в 1898 г. во время ис-
пано-американской войны, которая стала начальным этапом
формирования американской империи. В итоге войны были
захвачены Куба, Гавайи, Пуэрто-Рико, Гуам и Филиппины.
После нее, как отмечает историк из чикагского университета
Уолтер Ньюджент, американцы быстро усвоили «привычку к
1
Martelle S. William Walker’s Wars: How One Man’s Private American
Army Tried to Conquer Mexico, Nicaragua and Honduras. Chicago, 2019.
2
McPherson A. L . Yankee No! Anti-Americanism in U. S. — Latin Ame-
rican relations. Harvard, 2003. P . 12 –15.

410
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Империи», и «когда они хотели приобрести то, что принад-
лежало другой стране или народу — будь то земля, нефть или
сырьевые ресурсы, — они всегда находили способ, чтобы за-
получить это»
1
.
Большинство латиноамериканцев стали осознавать угрозу,
исходящую от амбиций мощного, агрессивного государства,
не только стремящегося к господству над всем Западным по-
лушарием, но и выдвигающего глобальные империалистичес-
кие цели.
Эссе «Ариэль» принесло Родо международное признание
и по сей день считается одним из самых выдающихся фило-
софских произведений, написанных в Латинской Америке,
которое часто называют «этическим евангелием испаного-
ворящего Нового Света»2
. Среди других работ Родо наиболее
известны «Мотивы Протея», «Галерея Просперо»3 и ряд очер-
ков о великих людях Латинской Америки.
Мечтой всей его жизни было путешествие к истокам ци-
вилизации, в Европу (самое главное в Грецию!). И наконец
мечта сбылась. Он договорился, что издержки путешествия
оплатит аргентинский журнал «Caras y Caretas», для которого
он будет писать путевые заметки и очерки, и в июле 1916 г. от-
плыл из Монтевидео. Впечатления были изложены в сборни-
ке «Дорога Пароса». Этот остров в Эгейском море, известный
своим особым белоснежным мрамором с розоватым оттенком,
из которого высечены все самые прекрасные статуи Древней
Греции, стал (судя по догадкам друзей Родо) аллегорией «ис-
тинной цивилизации», которая приносит «белую жертву»,
отдавая лучшее, что в ней есть для распространения высших
ценностей. Это и символ белизны и чистоты идеальных пред-
ставителей европейского мира4.
В маршруте Родо значились Португалия, Испания, Италия
и Франция. Там не было Греции (из-за обстоятельств, связан-
1
Nugent W. Habits of Empire: A History of American Expansion. N . Y .,
2008, P. xiv.
2
Dávalos J. S. Rodó: Motivos de Rodó. Montevideo, 1968. P . 3 .
3 Rodó J. E . Motivos de Proteo. Montevideo, 1908; Idem. El mirador de
Próspero. Montevideo, 1913.
4 Rodó J. E. El camino de Paros: Meditaciones y andanzas. Valencia, 1919.


Хо с е 	Энрике	Родо	и 	anti-yanquismo
411
ных с войной). В Испании он побывал в Каталонии, откуда
произошли его предки. Прогуливаясь по Барселоне он даже
обнаружил магазин с вывеской его однофамильца и выяснил,
что местные жители произносят его как «Рудо».
В Италии писатель нашел множество великолепных мест и
артефактов, связывающих эту страну с Грецией. Но добраться
до страны его мечты ему было не суждено.
В течение ХХ в. было опубликовано множество работ, как
с восторженными отзывами, так и острой критикой взгля-
дов Родо. Например талантливый кубинский поэт и философ
Р. Фернандес Ретомар «переворачивает» полярность Ариэля и
Калибана. Калибан, пишет он, в шекспировском произведении
—
анаграмма слова «каннибал», а «каннибал» происходит от
искаженного испанцами слова «карибе» — жестоких, племен
Вест-Индии, подвергшихся геноциду со стороны испанских
завоевателей. «Таким образом, наш символ не Ариэль, как ду-
мал Родо, а Калибан, и я не могу придумать более подходящей
метафоры, отражающей нашу ситуацию в области культуры
и в целом реальность, в которой мы живем»1
. Есть и другие
оригинальные произведения на эту тему. Но самое главное —
позиция Родо не оставила никого равнодушным и до сих пор
его эссе считается одним из самых влиятельных философских
произведений, написанных в Латинской Америке, идейным
фундаментом «анти-янкизма».
Крупнейший мексиканский писатель Альфонсо Рейес в
1917 г. верно отметил заслугу Родо: «Мы обязаны ему пробуж-
дением к общеконтинентальному сознанию, точным осозна-
нием сути латиноамериканского братства»
2
.
Весьма часто ссылается на Родо (или взгляды, которые
проповедовал уругвайский писатель) экс-президент Уругвая
Х. Мухика: «Принципиальное несогласие с империализмом
—
это не только вопрос экономики, политики и националь-
ного освобождения; это вопрос культуры, связанный с теми
ценностями, которых мы придерживаемся в повседневной
1
Retamar R. F . Todo Caliban. San Juan, 2002.
2
Reyes A. Rodó / «Última Tule» y otros ensayos. Caracas, 1991 (1917).
Р. 156.

412
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
жизни. Современный мир выдвигает фальшивую идею про-
гресса, согласно которой каждый человек должен работать,
чтобы быть не чем иным, как потребителем. Это — то самое
«счастье», которое сулит нам индустриальный Запад: грабить
мир и уничтожать природу. Есть два способа прожить жизнь:
либо постоянная безумная погоня за пряником фиктивного
потребительства, — либо творческое, насыщенное существо-
вание, без бедности, но с разумным самоограничением, помня
библейскую истину, что счастье (если оно существует) ближе к
беднякам, чем к богачам»1
.
Заслугой Родо было то, что он первым посеял зерна сомне-
ния в том, что США — это «высший идеал», «образец для под-
ражания» всех стран мира. Остается только вспомнить финал
«Ариэля»: «Когда толпы проходят мимо, я замечаю, что, хотя
люди и не смотрят на небо, но небо смотрит на них. Над их
массой, равнодушной и темной, как вспаханное поле, что-то
нисходит сверху. Прерывистое мерцание звезд напоминает
движение рук Сеятеля»
2
Эдуардо Галеано
Многие помнят как во время саммита американских госу-
дарств в апреле 2009 г. венесуэльский президент Уго Чавес
демонстративно подарил президенту США Б. Обаме книгу
«Вскрытые вены Латинской Америки», в которой говорится
о преступлениях американского империализма в Латинской
Америке. «Читайте, — сказал он, — это о вас». Незапланиро-
ванный «подарок» поверг в состояние растерянности прези-
дента и сотрудников его протокольной службы, — такого же-
ста в истории дипломатии никто из них не помнил. Книгу с
вымученной улыбкой пришлось все-таки взять, и следствием
стало то, что в течение нескольких часов она стала мировым
бестселлером в интернете.
В Латинской Америке спрос на нее не падает уже в течение
почти 50 лет — с тех пор, когда она была написана 31-летним
1
Tupamaros, 14.10.1992.
2
Rodó J. E. Ariel. P . 74.


Эдуардо	Галеано
413
писателем и публицистом Эдурдо Галеано (1940–2015). Автор
с усмешкой говорил, что гордится тем, что этот труд установил
рекорд по кражам из книжных магазинов.
После прихода к власти в 70-е гг. военных режимов кни-
гу запретили в Уругвае, Аргентине и Чили, а автор едва успел
спастись от спецслужб и переехать в Буэнос-Айрес, а затем
эмигрировать в Испанию. В середине восьмидесятых годов
прошлого века конец диктатуры позволил его произведениям
вернуться на полки книжных магазинов и библиотек. Успех
был немедленным и устойчивым. Удивительно, что даже че-
рез полвека после написания «Вскрытых вен» в Монтевидео
ежегодно продается более 2000 экземпляров, — астрономиче-
ская цифра при том, что успехом для любого автора считается
реализация 1000-ного тиража новой книги (вне зависимости
от сроков).
Эдуардо Галеано, выдающийся писатель и идеолог левого
движения в Латинской Америке, которого сравнивают с ле-
гендарным Освободителем («Боливар с пером в руке»), ро-
дился в столице Уругвая в 1940 г. в семье католиков, предки
которых перебрались в Латинскую Америку из Италии, Испа-
нии и Германии.
В детстве он мечтал стать «либо святым, либо футболи-
стом». Однако последнее ему не удалось сразу из-за того,
что (как говорят в Уругвае), у мальчишки были «деревянные
ноги». С первым также не заладилось, так как с 14 лет он стал
публиковаться в левых изданиях и быстро разочаровался в
религиозных идеях (может быть ранний экзистенциальный
перелом привел к тому, что в 19 лет он совершил попытку са-
моубийства, и его едва спасли).
Но страсть к журналистике и писательскому труду сохрани-
лась на всю жизнь. В 20 лет он уже стал секретарем редакции
легендарного еженедельника «Marchа», где публиковались
лучшие представители левой интеллигенции. В 24 года — ди-
ректором ежедневной газеты «Época». В 27 лет на него неиз-
гладимое впечатление произвел Че Гевара, у которого он взял
интервью для уругвайской прессы. И в 1971 г. написал свой
выдающийся труд.

414
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Сам Галеано сетовал на то, что «хотел написать книгу по
политэкономии, но к сожалению не получил должной про-
фессиональной подготовки». Однако именно это (среди про-
чих причин) и стало причиной такого феноменального успеха.
Те же проблемы полуколониальной зависимости континента
Эдуардо Галеано (1940–2015)


Эдуардо	Галеано
415
освещали в своих трудах выдающиеся умы современности —
экономист Рауль Пребиш, историк экономики Андре Гундер
Франк и социолог Иммануэль Валлерстайн. Однако их книги
никогда не могли сравниться по успеху со «Вскрытыми вена-
ми». Почему же миллионы людей гонялись именно за этой
книгой (переписывали от руки и передавали друг другу в годы
диктатуры), и она выдержала столь значительное испытание
временем? Почему именно ее выбрал в качестве «сюрприза»
для Обамы венесуэльский лидер?
По своему темпераменту и писательскому дару Галеано
просто не мог ограничиться теоретическими выкладками,
цифрами прибылей и убытков (хотя они и присутствуют в ра-
боте). Он попытался придать нещадной эксплуатации сырье-
вых ресурсов континента и жесточайшему насилию над его
жителями «человеческое измерение». Показать миру лица
этих десятков миллионов людей, ставших жертвами импери-
алистического грабежа (и все еще продолжающих страдать от
него). Используя свои неповторимые литературные способ-
ности (по стилю не уступающих самым выдающимся романи-
стам Латинской Америки) Галеано обратился ко всему миру с
призывом шире открыть глаза и обратить внимание на ужасы
и страдания, которые в течение столетий переживают латино-
американцы.
Он постепенно разворачивает широкую панораму этого
разбоя — от драгоценных металлов к сельскому хозяйству
(Бразилии, Карибах), поставкам мяса из Аргентины и Уругвая,
кофе и фруктов из Колумбии и Центральной Америки, каучу-
ка (латекса) из бассейна Амазонки, какао из Южной Америки.
Показывает переход от колониальных плантаций к современ-
ным латифундиям, связанный только с нуждами и запросами
империалистических стран. Дает четкую взаимосвязь между
нищенскими заработками латиноамериканцев и высокими
доходами «среднего класса» в США и Европе. «Отсталость,
—
делает закономерный (и остающийся актуальным в наши
дни) вывод Галеано, — это не этап развития, а его следствие».
Огромной заслугой писателя является то, что он сам объез-
дил континент и описал чудовищные условия труда шахтеров

416
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
в Боливии и Мексике, сборщиков бананов и каучука, других
рабочих. Он также дал яркие образы той пустыни, которую
оставляют после себя «цивилизованные предприниматели»,
страшные последствия беспощадной империалистической
эксплуатации природных ресурсов. Вот например, что оста-
лось после бума добычи нитратов в Чили (когда местным
ожиревшим олигархам казалось, что барышам от их продажи
никогда не будет конца и края): «Я сам видел горы отбросов
и чудовищные ямы, оставшиеся от разработок; покинутые
жителями поселки, напоминающие призрачные видения, за-
мершие навсегда железнодорожные пути, онемевшие прово-
да телеграфа, остовы производственных зданий, которых, ка-
жется, разбомбило само время, кресты на кладбищах, которые
холодными ночами овевает ледяной ветер, хребты пустой по-
роды, накопившиеся рядом с огромными норами бывших раз-
работок. «Прежде деньги здесь текли рекой, все мы думали,
что так будет продолжаться вечно», — сказал один из местных
жителей, которому еще удается как-то перебиваться с хлеба на
воду. Теперь, когда многие местные сравнивают нынешний
день и день минувший, прошлое представляется им чуть ли
не раем»1
Описание шахтерского поселка в Боливии также может слу-
жить сюжетом для сюрреалистического рассказа (или фильма
ужасов), если бы это не было страшной реальностью, в кото-
рой прозябают местные жители: «Кладбище издает какой-то
странный скрип. Дело в том, что даже под могилами прорыты
бесконечные туннели, выходы из которых зияют повсюду, как
норы; в них с трудом, напоминая насекомых, протискивают-
ся люди, которые затем ползут под землей в поисках руды.
Со временем в массиве пустой породы от олова, имевшего в
прошлом богатое содержание, снова возникли новые рудни-
ки — теперь разрабатывают и бедную руду; тысячи и тысячи
тонн пустой породы возвышаются вокруг, похожие на вулка-
ны. Когда дождь с силой обрушивается на землю из низких
туч, можно видеть, как безработные сгибаются пополам, ра-
1
Галеано Э. Вскрытые вены Латинской Америки. М ., 1986. С. 202.


Эдуардо	Галеано
417
зыскивая под ногами куски руды с оловом, которые дождевые
потоки волокут по земляной мостовой улицы Льяльягуа, где
горняки напиваются мертвецки пьяными в расположенных
тут же питейных заведениях. Олово здесь — какое-то подобие
жестяного божка, правящего всем — людьми и вещами: оно
присутствует везде и во всем»
1
.
Именно благодаря яркой литературной прозе, которая ис-
пользуется для описания империалистической экспансии Ан-
глии и США в Латинской Америке, искреннему сочувствию
и состраданию автора по отношению к соотечественникам,
ставшим ее жертвами, книга завоевала симпатии многих мил-
лионов читателей.
Уже в 90-е гг., выйдя из своего дома в Монтевидео, он об-
наружил в почтовом ящике посылку. Открыв ее, увидел свою
книгу, насквозь пробитую пулей. Выяснилось, что ее привез
один из уругвайских футболистов из Сальвадора, а там ему
передал ее местный армейский офицер, который участвовал
в 1984 г. в подавлении партизанского движения. После боя он
увидел труп молодого герильеро около 20 лет и проверил его
рюкзак. Там и оказалась пробитая насквозь книга Галеано, ко-
торая не смогла спасти от гибели бойца. Для писателя, сохра-
нившего эту реликвию, она всегда служила символом ограни-
ченности усилий интеллигентов, деятелей культуры, которые,
при всем их искреннем желании, не способны уберечь мир от
войн, насилия, грозящих ему бед.
Однако книга «Вскрытые вены» создала мощный анти-
империалистический импульс, способствовала объединению
стран континента, вырастила целое поколение леворадикаль-
ной молодежи, без которой была бы невозможна впечатляю-
щая «розовая волна» конца 90-х гг. О популярности этого про-
изведения и его автора свидетельствует то, что многие лидеры
левых движений стали брать себе псевдоним «Галеано». Так
поступил один из руководителей мексиканских «сапатистов»
Солис Лопес. А после того, как он был убит, этот «ник» взял
сам «субкоманданте Маркос». («Прощай Маркос, да здрав-
1
Галеано Э. Ук. соч., С. 211.

418
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
ствует субкоманданте Галеано!» — так было озаглавлено одно
из его последних заявлений в 2014 г.)
1
.
После прихода к власти в Уругвае военной хунты Галеано
был вынужден перебраться в Аргентину. Там он основал жур-
нал «Crisis», один из самых удачных проектов в его професси-
ональной журналистской деятельности. Однако в Аргентине
также произошел военный переворот, и начались «исчезнове-
ния» (на самом деле убийства) левых деятелей, профсоюзных
лидеров, политэмигрантов в рамках «операции Кондор», в ко-
торой участвовали спецслужбы Уругвая, Аргентины, Чили и
других стран под эгидой их шефов из ЦРУ. Почувствовав «осо-
бый интерес» к своей персоне, писатель решил перебраться в
Испанию.
Там он написал книгу «Дни и ночи любви и войны» (бле-
стящие фрагменты и зарисовки о встречах с С. Альенде, Э. Че
Геварой, другими замечательными людьми, борцами против
диктатуры, реакции и американского империализма)2
, трило-
гию «Память огня», посвященную истории Латинской Аме-
рики, которая считается одной из его наиболее совершенных
работ. Результаты кропотливой работы в испанских библио-
теках воплотились в интереснейший сплав исторических фак-
тов и легенд, которые автор считает равнозначными. Три тома
даны в хронологическом порядке: «Роды: от сотворения мира
до XVII века»; «Лица и маски: XVIII–XIX вв.» и «Век ветра:
XX век»3
.
Среди множества изданных им книг и сборников
выделяется также замечательный труд «Футбол на солнце и
в тени», который был признан лучшей книгой об этом виде
спорта4.
Годы ссылки не прошли без последствий. В середине 80-х
гг., когда Галеано уже собирался возвращаться на родину, он
пережил инфаркт. Оправившись от болезни, продолжал ак-
тивную журналистскую и писательскую деятельность.
1
«Farewell Marcos, long live Subcomandante Galeano!» / https://
schoolsforchiapas. org/wp-content/uploads/2014/05/Farewell-Marcos-
long-live-Subcomandante-Galeano.pdf.
2
Galeano E. Días y Noches de Amor y de Guerra. Barcelona, 1983.
3 Galeano E. Memoria del Fuego. Madrid, 1982.
4 Galeano E. El futbol a sol y sombra. Montevideo, 1995.


Эдуардо	Галеано
419
Среди его собеседников и друзей были Фидель и Рауль Ка-
стро, Э. Че Гевара, Р. Сендик, С. Альенде, лидеры «сандини-
стов» из Никарагуа, руководитель движения «сапатистов» в
Мексике «субкоманданте Маркос». Многие обижались на него
за нелицеприятную критику и даже на длительное время пре-
кращали с ним общение, однако он всегда придерживался
принципов известного никарагуанского революционера Кар-
лоса Фонсеки — «критиковать в глаза и хвалить за глаза».
Пафос его очерков, статей направлен против неолибера-
лизма и глобализма США и МВФ, вопиющего социального не-
равенства, нищеты, «либерализации» и приватизации в Ла-
тинской Америке, других странах «третьего мира».
Но и в благополучном «среднем классе» развитых стран он
видит черты жалкого, маргинального состояния: «Средний
класс живет в состоянии постоянного самообмана, притворя-
ясь, что имеет больше, чем на самом деле. Он парализован па-
никой: страхом потерять работу, машину, дом, вещи... страхом
не получить то, что ему положено, что кто-то упрекнет его в
плохом поведении. Он подчиняется установленному порядку
и защищает его, как будто он его хозяин, хотя на самом деле
—
не более чем арендатор, пребывающий в постоянном стра-
хе быть выброшенным на обочину. Вместе с жадностью, страх
всегда был основным двигателем системы, которую обычно
называют капитализм».
Стрелы его критики направлены против рынка и потре-
бительства: «Противоречие между пропагандой, которая ко-
мандует «Потребляй!» и реальностью, которая не дает такой
возможности, наиболее жестоко для молодых людей. Голод
заставляет их грабить и продавать себя, чтобы хоть таким
путем вкусить недоступные плоды «общества потребления».
Миллион бразильских детей торгуют своим телом, примерно
столько же в Индии, а в Доминиканской республике процвета-
ющая индустрия туризма предлагает аукционы девственниц».
Несмотря на то, что Галеано не дожил до «ковидовских»
времен, он считал, что «самыми эффективными союзниками
империалистов всегда были бактерии и вирусы». По оценкам
историков около половины коренного населения Америки,

420
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
Австралии и Океании погибло от болезней, занесенных коло-
низаторами1
. Причем многие туземцы, доведенные до край-
него отчаяния безжалостной эксплуатацией, даже радовались
заразе, называли ее «божьей милостью», потому что она при-
ближала смерть2
.
Писатель вряд ли знал, что во время капитуляции англи-
чан после битвы у Йорктауна в 1781 г., которая завершила
«Американскую революцию» оркестр исполнял модную
среди американцев мелодию «Перевернем весь мир вверх
тормашками», под которую большая часть человечества в
конечном итоге и стала плясать в последующие времена. Од-
нако в своей книге «Мир вверх ногами» Галеано попытался
представить себе «обратный поворот» (то есть, по сути, при-
ведение мира в порядок), когда «воздух будет чист от любой
отравы; люди не будут управляться машинами, программи-
роваться компьютерами, завлекаться супермаркетами, гип-
нотизироваться телевизорами; политики перестанут думать,
что бедные обожают, когда они кормят их обещаниями, и
их напыщенная серьезность перестанет считаться достоин-
ством; пища перестанет быть товаром и станет правом чело-
века; образование не будет привилегией богачей». «Святая
Мать Церковь, — продолжал фантазировать Галеано, — ис-
правит ошибки на скрижалях Моисея, и шестая заповедь
(у католиков это «не прелюбодействуй» — Н . И.) повелит
предаваться телесным радостям». Помимо того, она «введет
еще одну заповедь, о которой Бог когда-то забыл: Возлюби
природу, частью которой ты являешься»3
.
Ненависть писателя вызывало использование «Бога» аме-
риканцами для оправдания самых мерзких, воистину дьяволь-
ских, империалистических акций: «В 1898 году, президент
Уильям Мак-Кинли, заявил, что Бог дал ему приказ завоевать
Филлипинские острова, чтобы «цивилизовать и охристиа-
нить» его жителей. МакКинли сказал, что разговаривал на
1
Галеано Э. Вскрытые вены. С. 44.
2
Там же. С. 67.
3 Galeano E. Patas arriba. La escuela del mundo al revés. Montevideo,
1998.


Эдуардо	Галеано
421
этот счет с Богом, когда в полночь прогуливался по коридорам
Белого Дома. Спустя столетие, президент Буш утверждал, что
Бог на его стороне в завоевании Ирака. Когда и в каком ме-
сте получил он божественное послание? И почему Бог отдал
одни приказы Бушу, а противоположные — Папе Римскому,
осудившему вторжение в Ирак?»
Для латиноамериканцев стало уже привычным, что самые
стойкие борцы против США умирают «загадочным образом»
от рака (американские власти с пеной у рта утверждают, что
в их секретных лабораториях никто и никогда не работал над
темой инфицирования этой болезнью, но мало кто им верит).
Так произошло с венесуэльским президентом Уго Чавесом,
умершим в 2013 г. Онкология поразила еще пять латиноаме-
риканских президентов — представителей «красной волны»
(при этом не задев ни одного из «гусанос»). В этой череде за-
кономерным выглядел рак легких, которым заболел Галеано
через некоторое время после вручения его книги Обаме. Он
умер 13 апреля 2015 г.
Многие тысячи почитателей прошли мимо его гроба, уста-
новленного в здании Генеральной ассамблеи страны. Со-
гласно воле писателя родственники развеяли его прах над
Ла-Платой. Когда Элена, вдова Галеано, пригласила друзей и
единомышленников для поминовения умершего, его малень-
кая внучка Лила попросила бумагу и карандаши. Она нарисо-
вала небо с облаками, и среди них те предметы, которые долж-
ны были пригодиться деду в раю: большой письменный стол и
ванну (он обожал медитировать, лежа в теплой воде). Оставив
листок на столе, девочка убежала в свою комнату...
Галеано рассказывал друзьям, что после «мистического и
пылкого детства» отказался от религии, и в качестве альтер-
натиы обретению Бога и «загробной жизни в раю» предла-
гал изменить мир в лучшую сторону. Тем не менее, он не был
чужд суевериям — например, в его квартире в Испании всег-
да «на всякий случай» висела гирлянда из крупных головок
чеснока «для защиты от дьявола». Вспоминают, что он был
очень огорчен поражением уругвайской сборной от Венесулы
в 2004 г. (оно выбило команду из финала мундиаля в Гер-

422
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
мании в 2006 г.) . Однако причиной назвал не бездарность
тренера или игроков (как это обычно бывает), а присутствие
на матче американского посла «с аурой джеттаторе» (на ита-
льянском — колдун), который и «наслал порчу на команду».
С большим интересом писатель изучал своеобразное соче-
тание социализма с религиозной верой в Никарагуа. В «Книге
объятий» он пишет об обсуждении с друзьями идеи «магиче-
ского марксизма», наполовину рационального, наполовину
пассионарного и с «третьей половиной мистицизма» (mitad
razón, mitad pasión, y una tercera mitad de misterio)1
Несмотря на атеизм Галеано, его самоотверженная борьба
за социальную справедливость, против империализма заво-
евала ему своеобразную репутацию «святого» (от которой он
открестился в детстве). Индейцы гуарани называли его «вол-
шебником слова», жители Северной Африки — «братом об-
лаков, плывущих по небу». Как считает его биограф Р. Лопес
Бельосо, если его дух заслужил чести пребывать на небесах, то
он попал туда в качестве первого «нелегала в раю»
2
.
Массовая культура
Обзор культуры Уругвая был бы неполон без таких важней-
ших сфер как футбол и телевизионные сериалы.
Все помнят, что в 90-е гг. нашу страну (особенно ее жен-
скую половину) охватило настоящее «сериальное безумие»,
когда каждый вечер наши соотечественницы буквально «при-
липали» к экранам телевизоров, переживая драматические
перипетии героев из далеких стран Латинской Америки. Са-
мым популярным среди этих произведений стал, безусловно
«Дикий ангел» с великолепной уругвайской актрисой Ната-
лией Орейро в главной роли.
Родителями Наталии, которая родилась в 1977 г. в Мон-
тевидео, были сотрудница салона красоты Мабель и комми-
вояжер Карлос Орейро. С 8 лет девочка увлеклась театром и
1
Galeano E. El libro de los abrazos. Montevideo, 1989.
2
López Belloso R. Eduardo Galeano, un ilegal en el paraíso. Montevideo,
2019.


Массовая	культура
423
Уругвайская актриса и певица Наталия Орейро

424
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
начала изучать актерское мастерство. Снималась в рекламе,
музыкальных шоу.
После эпизодических ролей в сериалах «Высокая коме-
дия», «Научиться летать», получила одну из главных ролей
в сериале «Модели 90-60-90». Успех актрисе пришел после
сериала «Богатые и знаменитые» (он демонстрировался в 60
странах мира).
Первая главная роль в прокатном фильме «Аргентинец в
Нью-Йорке» также имела большой кассовый успех. Там она
участвовала, помимо съемок, в записи саундтрека, исполнив
песню «Que sí, que sí».
Пользуясь популярностью после выхода фильма на широ-
кие экраны, Наталия записала свой первый альбом «Natalia
Oreiro», который завоевал популярность у миллионов мело-
манов в Латинской Америке, США, Европе и России. Хиты
«Cambio dolor», «Me muero de Amor» и «Huracan» стали на-
столько популярны в нашей стране, что многие почитатель-
ницы таланта Орейро стали изучать испанский язык только
ради того, чтобы понимать и самим распевать эти песни. В
мире было продано около 2 млн. копий этого диска.
На волне успеха актрисе предложили главную роль в сери-
але «Дикий ангел». Съемки начались в ноябре 1998 г., и имен-
но прекрасная игра Наталии в роли сироты Милагрос из като-
лического монастыря принесла ей славу и любовь миллионов
фанатов повсюду в мире. Орейро сама участвовала в создании
образа Милагрос и исполнила две главные песни «Cambio
Dolor» и «Me Muero de Amor», которые стали любовной темой
героев фильма.
«Дикий ангел» имел «дикий» успех в 130 странах мира, по-
лучил множество различных международных премий, а сама
Орейро — премию в категории «Лучшая актриса» и «Знаме-
нитость года» от канала «Entertainment Television». Ее слава
достигла апогея, и в 2000 г. в сериале «Вечные поиски» она
уже играла саму себя, а в «Провинциалке» — образ Милагрос
из «Дикого ангела»,
Сразу после съемок «Дикого ангела» Орейро записала свой
второй альбом «Tu Veneno», который занял первые строчки в


Массовая	культура
425
европейских и латиноамериканских рейтингах. Мировые про-
дажи этого диска, ставшего самым успешным в карьере Ната-
лии, составили около 4 млн. Она первой среди артистов Уруг-
вая была номинирована на премию «Грэмми» (хотя уступила
альбому американки Кристины Агилеры).
Большой популярностью в Латинской Америке пользовал-
ся ее следующий альбом «Río De La Plata», по которому был
снят автобиографичный клип актрисы. В 2001 г. Орейро от-
правилась в свое первое международное турне, дав концерты
в странах Латинской Америки, США, европейских странах и
России.
Далее роли в фильмах и альбомы посыпались как из рога
изобилия — комедийный сериал «Качорра» с песней «Cuesta
arriba, cuesta abajo», альбомы «Turmalina», «Que digan lo que
quieran», «Por Verte Otra Vez» (последний из них имел огром-
ный успех в Латинской Америке, Европе и России). В 2003 г.
актриса вновь отправилась в мировое турне и дала концерты в
14 странах. Последовали фильмы «Клеопатра», сериалы «Же-
лание», «Только ты», «Среди каннибалов» и др.
В 2005 г. она исполнила главную роль в российском сериа-
ле «В ритме танго» (режиссер А. Павловский), премьера кото-
рого состоялась на Первом канале. Тогда же приняла участие
в благотворительной акции «Золотое сердце».
В следующем году в Аргентине вышел сериал «Ты — моя
жизнь», где Наталия исполнила прекрасную песню «Corazon
Valiente». Сериал имел огромный успех и транслировался
во многих странах мира. Орейро получила премию «Луч-
шей комедийной актрисы». В 2008 г. была снята комедия
«Аманда-О» специально для интернета, которая также про-
шла с большим успехом.
Среди полнометражных фильмов одной из самых замет-
ных стала картина «Подпольное детство», где Орейро сыгра-
ла роль активистки подпольной организации «Монтонерос».
Премьера состоялась в 2012 г. на Каннском фестивале, и за эту
роль актриса получила премию «Серебряный кондор».
В 2018 г. Наталия выступила в нашей стране и представи-
ла песню «United by Love», специально посвященную чемпи-

426
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
онату мира по футболу в России. В ней сочетались различные
стили (в том числе латиноамериканские кумбия и кандомбе,
дополненные русской балалайкой и аккордеоном), фразы на
русском, английском и испанском языках.
В одной из телепередач на российском телевидении, посвя-
щенной уругвайской актрисе, ведущий сказал ей, что она не
только самая популярная, но и «самая русская среди иностра-
нок», с чем она сразу же согласилась и заявила, что «только
остается, чтобы ей выдали российский паспорт». К удовлетво-
рению всей огромной армии российских почитательниц, На-
талии поступило предложение от российского посольства, и с
июня 2020 г. она подала документы на оформление россий-
ского гражданства.
И, наконец, о главном спортивном увлечении уругвайцев —
футболе. «Все уругвайские младенцы, — пишет Э. Галеано, —
появляются на свет из материнской утробы с криком «Гол!»,
поэтому в местных родильных домах царит невообразимый
шум и гам».
В замечательной книге «Футбол на солнце и в тени» писа-
тель дает небольшие заметки, касающихся всех сторон этой
игры, в том числе выходит даже на философский уровень, и
его рассуждения могут быть весьма интересны для россий-
ских болельщиков: «Я играю, следовательно, я существую;
стиль игры — это способ бытия, раскрывающий неповтори-
мость каждого сообщества и подтверждающий его право быть
особенным. Скажите мне, как вы играете, и я скажу, кто вы»1
.
Футбол, считает он, похож на Бога: ему поклоняются миллио-
ны фанатически «верующих», и скептически относятся лишь
«атеисты» среди интеллигентов.
Многие вполне серьезно считают, что уругвайцы стали на-
стоящей нацией только после великих побед 20-х
—
50-х гг.
Футбол сплачивает людей, заставляет переживать за «своих».
Да и сами игроки «с мячом у ног и флагом родины на груди»
чувствуют (если они не прожженные циники), что они олице-
творяют собой целую нацию, и отправляются в далекие края
1
Galeano E. El futbol a sol y sombra. Montevideo, 1995.


Массовая	культура
427
для сражений. «При возвращении, говорит Галеано, побеж-
денный рыцарь превращается в падшего ангела».
Успехи Уругвая на Олимпийских играх 1924 и 1928 гг. и по-
беды на чемпионатах мира в 1930 и 1950 гг. были непосред-
ственно связаны с прогрессивными реформами Х. Батлье-и-
Ордоньеса и его единомышленников. В рамках программы по
«оздоровлению» нации и развитию массового спорта они не
жалели денег на строительство футбольных площадок по всей
стране. Нанимались опытные тренеры, которые воспитывали
из мальчишек настоящих мастеров кожаного мяча.
Никогда в более поздние годы, говорят уругвайцы, прави-
тельство не заботилось так о выполнении своего обществен-
ного долга перед народом. Соответственно и футбол стано-
вился все дальше от прежнего образца. Все меньше детей идут
в спортивные кружки и школы, все меньше игроков играют
так темпераментно и изящно, как игроки тех незабываемых
лет. Однако среди мужской половины общества нет ни одного
человека, который бы не считал бы себя экспертом в области
футбольной стратегии и тактики.
После побед на Олимпийских играх 20-х гг. у организато-
ров не было сомнений в том, что Уругвай заслуживает чести
стать хозяином первого чемпионата мира. В порт Монтевидео
на трансатлантических лайнерах приплыли 12 сборных. При
том, что всем европейским странам разослали приглашение,
только четыре прибыли туда по причине «дальности пере-
езда и дороговизне» (Франция, Бельгия, Румыния, Югосла-
вия). Еще 7 представляли Латинскую Америку и 2 — Северную
Америку. С борта парохода сошел сам Жюль Риме, «отец-ос-
нователь» чемпионатов мира с кубком, который стал носить
его имя (его еще называли «Золотая богиня») и стал самым
престижным на планете трофеем до 1970 г. (когда перешел на
вечное хранение в Бразилию).
Правительство Уругвая вложило немалые средства в стро-
ительство грандиозного по тем временам стадиона «Сентена-
рио» (открытие которого было приурочено к 100-летию уруг-
вайской конституции). На трибунах негде было яблоку упасть
в тот день, когда в финале встретились аргентинцы и уругвай-

428
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
цы (насчитали 93 тыс. зрителей). Это было море фетровых
шляп и модных тогда «канапе» (вратари по традиции были в
кепках).
Тогда (как порой и теперь) среди футболистов существова-
ло поверье, что «свой» мяч должен обязательно принести уда-
чу. Арбитр с достоинством и мудростью вышел из создавше-
гося положения: первый тайм играли аргентинским мячом,
второй — уругвайским. И -таки суеверие сработало! Первую
половину встречи выиграла Аргентина со счетом 2:1, а вторую
Уругвай, который победил с общим счетом 4:2.
Это событие, ставшее самым грандиозным праздником для
уругвайцев, весьма скупо освещалось в Европе, оскорбленной
тем, что лучшие в то время футболисты планеты были отнюдь
не в Старом Свете, а на берегах Ла-Платы.
Бельгиец Лангенус согласился судить финал только при ус-
ловии страхования его жизни. Однако никаких серьезных бес-
порядков и драк не произошло, за исключением нескольких
потасовок на трибунах. Позже в Буэнос-Айресе толпа заброса-
ла камнями уругвайское консульство.
Вторым грандиозным эпизодом в истории уругвайского
футбола стала победа на чемпионате мира в 1950 г. в Брази-
лии. В этом турнире участвовали семь стран из Америки и
шесть из Европы, разоренной в ходе второй мировой войны.
ФИФА не допустила до участия сборную Германии. Впервые
приехали англичане (которые пропустили первые три чемпи-
оната мира, считая их «ниже своего достоинства»). И тут же
потерпели поражение от США! Причем победный гол забил
чернокожий иммигрант с Гаити Джо Гутьенс.
На новом, самом большом в мире стадионе «Маракана» в
финале сошлись хозяева чемпионата и уругвайцы (назвавшие
свою команду «чарруас»). Бразильцы были уверены в своей
победе. Дело в том, что турнир проходил не по нынешней
олимпийской системе, — в финальной части чемпионата мира
четыре команды играли круговой турнир. Перед финалом
Бразилия опережала команду соперников на одно очко, и по-
этому бразильцев устраивала ничья, в то время как Уругваю
нужна была только победа.


Массовая	культура
429
Еще до начала игры бразильская пресса и футбольные экс-
перты начали во весь голос утверждать о том, что Бразилия уже
является чемпионом мира. Болельщики делали ставки даже
на то, что уругвайцы могут пропустить 10 голов! Бразильская
конфедерация футбола распорядилась отчеканить 22 золотые
именные медали для каждого игрока (тогда еще победителей
турнира не награждали медалями). Специально к этому тор-
жеству написали победную песню «Brasil Os Vencedores», ко-
торую планировали исполнить сразу же после матча. Для тех,
кто забьет гол уругвайцам, были изготовлены золотые часы с
гравировкой на задней крышке «Для чемпионов мира». Вы-
пустили и распродали полмиллиона футболок с лозунгами,
прославляющими победу Бразилии. Даже Ж. Риме заготовил
поздравительную речь на португальском языке.
С утра 16 июля 1950 г. на улицах Рио-де-Жанейро начались
народные гулянья и карнавалы, тысячи людей громко распе-
вали песни о грядущей победе, и царила всеобщая эйфория.
Все потянулись на стадион, куда набилось около 200 тыс. че-
ловек (рекорд, не побитый до сих пор).
В первом тайме счет не был открыт, хотя перевес в атаках
был на стороне бразильцев. В начале второго тайма бразилец
А. Фриаса забил гол, и казалось, что судьба матча решена. Од-
нако капитан уругвайской сборной О. Варела призвал своих
товарищей активизироваться. Он передал пас нападающему
А. Гидже, тот прорвался до лицевой линии бразильцев, по
диагонали отдал передачу Скьяффино, и тот точным ударом
направил мяч под перекладину. А за 11 минут до окончания
матча Гиджа перешел середину поля, сыграл «в стенку» с
Пересом, после чего вновь прорвался к лицевой. Вратарь бра-
зильцев Барбоса ожидал, что Гиджа опять совершит прострел,
но тот неожиданно точно пробил по воротам, и счет стал 2:1 в
пользу Уругвая.
Позже Гиджа с гордостью говорил: «В истории только три
человека заставили замолчать «Маракану», заполненную до
отказа зрителями — Фрэнк Синатра, Папа римский и я». Эта
тишина, вспоминали очевидцы, была самым оглушительным
безмолвием в истории футбола, и популярный музыкант и

430
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
композитор Баррозу, комментировавший этот матч, предпо-
чел вообще прекратить репортаж и трансляцию.
После финального свистка Жюль Римэ бродил растерянно
по полю с кубком в руке. Наконец нашел капитана уругвай-
ской сборной Варелу, отдал ему награду и просто молча пожал
руку, не зная, что сказать. Бразильские газеты назвали это по-
ражение «самой страшной трагедией в истории страны», на-
звав его «Мараканаса» («агония Мараканы).
Все уругвайцы с гордостью вспоминают эту легендарную
победу. Пока им не удалось повторить этот подвиг и стать
троекратными чемпионами, однако страна продолжает за-
нимать достойное место в футбольном мире. «Чарруас» стали
15-кратными победителями самого престижного на континен-
те «Copa América» (никто пока не перекрыл этот рекорд).
90 % болельщиков страны делят свои пристрастия между
двумя основными клубами страны — «Пеньяроль» и «Насьо-
наль» (одними из самых титулованных клубов мира). И не ме-
няют свои влечения, считая, что «мужчина может менять жен,
политические взгляды и даже религию, но никогда не сменит
любимый футбольный клуб».
Болельщикам хорошо известны такие великие звезды
уругвайского футбола как Энцо Франческоле, Диего Форлан,
Эдисон Кавани, Луис Суарес. Последний был прозван «канни-
балом» за то, что в порыве спортивной ярости три раза кусал
защитников команды противника. Однако это не помеша-
ло (а может быть и помогло?) ему завоевать в своей карьере
19 трофеев, играя на европейской арене в составе «Ливерпу-
ля», а затем «Барселоны». Перейдя к «сине-гранатовым» в
2014 г. он (вместе с Месси и Неймаром в атакующей линии)
внес немалую лепту в завоевание трех титулов за один сезон
(победителей Лиги чемпионов, испанской «Ла Лиги» и обла-
дателей королевского кубка). В 2020 г. футболист перешел в
мадридскую команду «Атлетико». С ним также связано боль-
шинство успехов уругвайской сборной.
Уругвайцы (как и болельщики других стран) стали все чаще
сетовать на то, что футбол стал одним из самых прибыльных
видов бизнеса, что разрушает игру, превращает футболистов


Массовая	культура
431
в «товар», предназначенный для купли-продажи. Большим
ударом для болельщиков в эпоху короновируса стали пустые
трибуны, и фанаты говорят, что «играть без зрителей — то
же самое, что танцевать без музыки». Ругают «рутинизацию»
Уругвайский футболист Луис Суарес

432
Глава	7 .	 Культура	Уругвая
футбола, засилье схем, компьютеризацию тренерской работы
и т. д . Однако время от времени, пишет Галеано, «появляется
какой-то чумазый паренек, который отходит от навязанных
схем и начинает обыгрывать всю команду соперников, арби-
тра и даже зрителей — исключительно из стремления к свобо-
де». За такие моменты многие миллионы людей и любят этот
вид спорта.
Завершая книгу хочется вспомнить песню известного по-
эта-барда А. Городницкого «Я иду по Уругваю». Она была на-
писана под впечатлением поездки в эту страну в 1984 г. на бор-
ту научно-исследовательского судна «Дмитрий Менделеев»
(помимо того, что Городницкий стал основоположником жан-
ра авторской песни, он является ученым-геофизиком, доктор-
ом геолого-минералогических наук, побывавшим во многих
странах мира). Именно в этой далекой латиноамериканской
стране, наслаждаясь «тропическим раем», он увидел в аква-
тории порта мачту затопленного линкора «Шпее», вспомнил
военные годы и родилась песня:
«Я иду по Уругваю,
Ночь — хоть выколи глаза.
Слышны крики попугаев
И мартышек голоса».
Над цветущею долиной,
Где не меркнет синева,
Этой песенки старинной
Мне припомнились слова...
Я иду по Уругваю,
В субтропическом раю,
Головой седой киваю,
Сам с собою говорю...
Я иду по Уругваю,
Где так жарко в январе,
Про бомбежки вспоминаю,
Про сугробы на дворе.


Массовая	культура
433
Мне над мутною Ла-Платой
Вспоминаются дрова,
Год далекий сорок пятый,
Наш отважный пятый «А».
Малолетки и верзилы
Пели песню наравне.
Побывать нам не светило
В этой сказочной стране..
Попугаев пестрых перья,
Океана мерный гул...
Но линкор немецкий «Шпее»
Здесь на рейде затонул.
И напомнит, так же страшен,
Бывшей мачты черный крест,
Что на шарике на нашем
Не бывает дальних мест.
Я иду по Уругваю
В годы прошлые, назад,
Вспоминаю, вспоминаю,
Вспоминаю Ленинград...
«Я иду по Уругваю,
Ночь — хоть выколи глаза.
Слышны крики попугаев
И мартышек голоса».
***

БИБЛИОГРАФИЯ
Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология XXI века.
М., 2003.
Валлерстайн И. После либерализма. М ., 2003..
Война за независимость Латинской Америки. Отв. редактор
Е. А. Ларин. М., 2011.
Галеано Э. Вскрытые вены Латинской Америки. М., 1986.
Зомбарт В. Буржуа, М., 1924.
История Латинской Америки (70-е годы XIX века — 1918 год).
Отв. редактор Е. А. Ларин. М., 1993.
История Латинской Америки (Вторая половина ХХ века). Отв. ре-
дактор Е. А . Ларин. М .,2004.
История Латинской Америки в мировой исторической и обще-
ственной мысли XVI–XIX веков. Отв. редактор Е. А . Ларин. М ., 2010.
Коминтерн и Латинская Америка. Сборник документов. М., 1998.
Ленин В. И. Империализм как высшая стадия капитализма.
Изд. 5, т. 27, стр. 299–426.
Либерализм и консерватизм в латиноамериканской истории.
Отв. редактор Е. А. Ларин. М., 2018.
Пинтос Ф. Р. Батлье и процесс исторического развития Уругвая.
М., 1962,
Сармьенто Д. Ф . Факундо. М ., 1988.
Abadie W. R . Aparicio Saravia y el proceso político-social del Uruguay.
Montevideo, 1963.
Abadie W. R ., Romero A. V. Crónica general del Uruguay. Montevi-
deo, 2000.
Abadie W. R ., Romero A. V., Racciati R. T . Crónica general del Uru-
guay: El Uruguay del siglo XIX. Montevideo, 1981.
Abella G. Artigas: el resplandor desconocido. Montevideo, 1999.
Acevedo E. Anales Históricos del Uruguay. Montevideo, 1933.
Acevedo E. El combate de la tapera. Montevideo, 1892.


Библиография
435
Acevedo E. El proceso artiguísta. Cargos y acusaciones. Montevideo,
1935; Acevedo E.. José Artigas. Montevideo, 1950.
Acevedo E. Ismael. Montevideo, 1888;
Acevedo E. Nativa. Montevideo, 1890;
Acevedo E. Grito de Gloria. Montevideo, 1894;
Acevedo E. Lanza y sable. Montevideo, 1914.
Acevedo E. Soledad. Montevideo, 1894;
Acuña de Figueroa F. Diario histórico del sitio de Montevideo en los
años 1812-13-14. Montevideo, 1844.
Acuña de Figueroa F. El gaucho oriental. Montevideo, 1839.
Acuña Figueroa F. de. Diario histórico del sitio de Montevideo. Mon-
tevideo, 1844;
Acuña Figueroa F. de. La Malambrunada. Montevideo, 1837.
Alberdi J. B . http://books. google.ru/books?id=kcJoAAAAMAAJ&d
q=moreno+federalismo+buenos-aires&sitesec=review sObras selectas.
Buenos Aires, 1920. V . 12. P. 80, 360.
Aldrighi C. Memorias de insurgencia. Historias de vida y militancia en
el MLN-Tupamaros. 1965–1975, Montevideo, 2009.
Alexander R. J., Parker E. M . A History of Organized Labor in Uruguay
and Paraguay. Westport, London, 2005.
Alonso Eloy R., Demassi C. Uruguay, 1958–1968. Montevideo, 1974.
Ambrose S. E . Eisenhower: Soldier and President. N. Y ., 2014.
Ameghino F. La antigüedad del hombre en el Plata. T . 1–2. Buenos
Aires, 1880.
Anales del Ateneo de Uruguay. 1884.
Anales históricos del Uruguay, 6 vols. Montevideo, 1933–1936.
Antuña J. G . Un caudillo, el general Fructuoso Rivera, prócer del Uru-
guay. Montevideo, 1948.
Aparicio F., García R., Terra M. Espionaje y política. Guerra Fría,
intelligencia policial y anticomunismo en el Sur de América Latina, 1947–
1961. Montevideo, 2013.
Apter D. The Politics of Modernization. Chicago, 1965.
Ardao A. Espiritualismo y positivismo en el Uruguay. México, 1950.
Ardao A. Racionalismo y Liberalismo en el Uruguay. Montevideo,
1962.
Ares Pons R. Uruguay en el siglo XIX: acceso a la modernidad. Mon-
tevideo, 1986.
Ares Pons R. Uruguay: Provincia o nación? Buenos Aires, 1967 [1961].
Arraras A. Collective Memory and Participation in Democracy:
The case of the Tupamaros. Princeton, 1998.
Arreguine V. Historia del Uruguay. Montevideo, 1892.

436
Библиография
Arteaga J. J . Breve historia contemporánea del Uruguay. Montevideo,
2000.
Artigas J. G. Correspondencia del general José Artigas al Cabildo de
Montevideo, 1814–1816. Montevideo, 1946.
Artigas J. G . Ideario de Artigas. Montevideo, 1973.
Azúa Real de C. El impulso y su freno. Montevideo,1964.
Bajo la bandera de C. S. L . A . Resolución y documentos varios del
Congreso Constituente de la Confederación Sindical Latinoamericana
efectuado en Montevideo en Mayo de 1929. Montevideo, 1929.
Baldrich J. A. Historia de la guerra del Brasil: contribución al estudio
razonado de la historia militar argentina. Buenos Aires, 1975.
Barragán D. La invasión portuguesa. Montevideo, 2005.
Barran J., Nahum B. Historia Rural de Uruguay Moderno. Montevi-
deo, 1976.
Barrán J. P. Apogeo y crisis del Uruguay pastoral y caudillesco: 1839-
1875. Montevideo, 1979.
Barrán J. P. Historia de la sensibilidad en el Uruguay. La cultura “bar-
bara” (1800–1860). Montevideo, 1991.
Batallas que hicieron historia. Montevideo, 2005.
Bates P. Government and Politics of Uruguay. N . Y., 1984.
Batlle y Ordóñez J.: documentos para el estudio de su vida y de su
obra. Montevideo, 1988.
Batlle y Ordóñez, el reformador. Montevideo, 1942.
Bauzá F. Historia de la dominación española en el Uruguay. T . 1–2.
Montevideo, 1880–1882.
Benvenuto L. C. Breve historia del Uruguay. Buenos Aires, 1967.
Benvenuto L. C . La evoluvión económica. De los orígenes a la moder-
nización / Enciclopedia Uruguaya. Montevideo, 1968. p. 105.
Bernales Alvarado M., Lobosco M. Filosofía, educación y sociedad
global. Montevideo, 2005. P . 73.
Berra F. Bosquejo Histórico de la República Oriental Del Uruguay.
4 ed. Montevideo, 1890;
Berro B. P . Escritos selectos. Colección de clásicos uruguayos. Biblio-
teca Artigas, Montevideo. 1966.
Bértola L. Ensayos de historia económica: Uruguay y la región en la
economía mundial, 1870–1990. Montevideo, 2000.
Bethell L. The Cambridge History of Latin America. L ., 1995. Vol. III .
Biblioteca Artigas: Colección de clásicos uruguayos. Montevideo, 1965.
Blengio Valdés M. Lord Ponsonby y la independencia de la República
Oriental del Uruguay. Montevideo, 1987.
Bolivar, 1977. P. 285.


Библиография
437
Bonino E. O . Constitución de la república oriental del Uruguay: con-
cordada con la Constitución de 1830 y con la reforma del 28 de agosto de
1912 y anotada con leyes y decretos de carácter constitucional. Montevi-
deo, 1931.
Borges L. La historia escondida del Uruguay: Mitos, verdades y dudas
de nuestra historia. Montevideo, 2019.
Borucki A. The Slave Trade to the Río de la Plata, 1777–1812: Trans-
Imperial Networks and Atlantic Warfare / Colonial Latin American
Review, V. 20, N. 1, 2011
Bralich J. Una historia de la educación en el Uruguay: del padre Astete
a las computadoras. Montevideo, 1996.
Brito del Pino J. Diario de la guerra del Brasil. Montevideo, 1956.
Bruschera O. Las décadas infames, 1967–1985. Montevideo, 1993.
Burel H. Los inmortales: el encuentro Batlle — Saravia. Montevideo,
2003.
Buzetti J. Historia económica y financiera del Uruguay. Montevideo,
1969.
Cabral S. Artigas y la patria grande. México, 1978.
Cabral S. J. A . La epopeya del indio Andresito. Montevideo, 1999.
Cady J. Foreign Intervention in the Rio de la Plata, 1838–50. Phila-
delphia, 1929.
Caetano G., Achugar H. et al. Identidad uruguaya: mito. crisis o
afirmación? Montevideo, 1992.
Caetano G., Geymonat R. La Secularización Uruguaya, 1859–1919.
Montevideo, 1997.
Caetano G., Pedro Rilla J. Breve historia de la dictadura, 1973–1985.
Montevideo, 1988.
Carusi P. El Fascismo En Uruguay. Un Testimonio De Luigi Federzoni
/ Historia Actual Online, No 38 (3), 2015.
Castellanos A. R . Timoteo Aparicio: el ocaso de las lanzas. Montevideo,
1977.
Clayton L. A ., Conniff M. L . A history of modern Latin America. L .,
2004.
Conci G., Guidici G., Guidici C. Batlle y el batllismo. Montevideo, 1957.
Connolly M. B ., Melo J. de. The Effects of Protectionism on a Small
Country: The Case of Uruguay. Montevideo, 1994.
Correspondencia del general José Artigas al Cabildo de Montevideo
(1814–1816). Montevideo, 1946.
Corrupción en Uruguay: opiniones sin censura. Montevideo: Sudame-
ricana, 1993.
Costa A. F . Nirvana. Montevideo,1899.

438
Библиография
Costa A. F . Rasgos biográficos del doctor Juan Carlos Gómez. Monte-
video, 1905.
Chávez Frías H. R . Las líneas de Chávez (Строки размышлений
Чавеса). М ., 2010.
Darío R. Él. Montevideo, 1964.
Darwin Ch. Journal of researches into the geology and natural history
of the various countries visited by H. M . S. Beagle, under the command of
Captain Fitzroy from 1832 to 1836. London: Colburn. 1840.
Dávalos J. S . Rodó: Motivos de Rodó. Montevideo, 1968.
Davis W. C. Warnings from the Far South: Democracy vs. Dictatorship
in Uruguay, Argentina and Chile. Berkley, 1995.
D’elía G. El Uruguay Neobatllista. 1946–1958. Temas del Siglo XX,
EBO, Montevideo, 1982.
Demuro W. G . De historiografías y militancias. Izquierda, artiguismo y
cuestión agraria en el Uruguay // Anuario de Estudios Americanos (Mon-
tevideo). 2003. No 2.
Demuro W. G . De historiografías y militancias: Izquierda, artiguis-
mo y cuestión agraria en el Uruguay // Anuario de Estudios Americanos.
2003. N 2.
Devoto F. La Historiografía Académica y la Historiografía Militante en
Argentina y Uruguay. Montevideo, 2004.
Devoto F., Pagano N. La historiografía académica y la historiografía
militante en Argentina y Uruguay. Buenos Aires, 2007. P. 76–80.
Díaz B. El federalismo rioplatense: origen, crisis y futuro. Buenos Ai-
res, 1976. P. 90, 237;
Díaz R. P . Historia económica de Uruguay. Montevideo: Taurus, 2003.
Diplomatic Correspondence of the United States Concerning the Inde-
pendence of the Latin-American States, ed. William R. Manning, 3 vols.
New York, 1925.
Dumas A. Montevideo ou une nouvelle Troie. Paris, 1850.
Dutrénit A. C . El Reglamento provisorio de 1815. Montevideo, 1966.
Dutrénit S., Castro A. B ., Ita G. R . de. Uruguay: una historia breve.
Montevideo, 1994.
Eisenhower D. D . The White House Years: Waging Peace. Garden City,
1965.
El movimiento revolucionario latinoamericano. Versiones de la Pri-
mera Conferencia comunista larinoamericana. Junio de 1929. Buenos Ai-
res, 1929.
El presente de la dictadura: estudios y reflexiones a 30 años del golpe
de Estado en Uruguay. //Ed. Marchesi A., V. Markarian et al. Montevideo,
2004.


Библиография
439
Etapas de la inteligencia uruguaya. Montevideo, 1971.
Faig Garicoïts J. F . Sistema electoral y gobernabilidad en Uruguay.
Montevideo, 1996
Faig Garicoïts J. F . Sistema electoral y gobernabilidad en Uruguay.
Montevideo, 1996.
Faraone R. El Uruguay en que vivimos. 1900–1965. Montevideo, 1965.
Felde A. Z . Proceso historico del Uruguay. L ., 1987.
Fernández L. S., Sánchez-Barba M. H. Historia general de España y
América: Reformismo y progreso en América (1840–1905). Montevideo,
1989.
Fernández L. S., Sánchez-Barba M. H. Historia general de España y
América: Reformismo y progreso en América (1840–1905). Montevideo,
1989.
Fernández Parés J. J . Batalla de Carpintería, la primera con las divisas
blancas y y coloradas: 19 de Setiembre de 1836: una compilación históri-
ca. Montevideo, 1996.
Ferns H. S. Britain and Argentina in the Nineteenth Century. Oxford,
1960.
Figueira J. H . Los primitivos habitantes del Uruguay. Montevideo, 1892.
Figueira J. J . Contribución al estudio de los aborigenes del Uruguay:
«Los Charruas» de Pedro Stagnero y «Cerro de las Cuentas» por Mario
Нsola. Montevideo, 1957.
Finch H. Political Economy of Uruguay: 1870–1970. Basingstoke, 1981.
Finch M. H. J . A Political Economy of Uruguay since 1870. L ., 1981.
Finch M. H. J . Uruguay. Oxford, 1989.
Firzgibbon R. H . Freedom and Reform in Latin America. New Bruns-
wick, 1954,
Floro Costa, A. Nirvana. Montevideo, 1899.
Foreign Relations of the United States. National Security Policy. Ed.
D. W . Mabon, D. S. Patterson. Wash., 1988.
Franco J. A Not-So-Romantic Journey: British travelers to South
America, 1818–1828. / Critical passions: Selected essays. Ed. by M. L . Pratt,
K. Newman. Durham, NC: Duke University Press. 1999.
Frank A. G . Latin America: Underdevelopment or Revolution. N . Y .,
1969;
Frega A. Historia del Uruguay en el siglo XX: (1890–2005). Montevi-
deo, 2007
Frega A., Islas A. Nuevas Miradas en Torno al Artiguismo // Reco-
pilación de ponencias e intervenciones del Simposio “La Universidad
en los 150 años de la Muerte de José Artigas: Nuevas Miradas y Debates
Actuales sobre el Artiguismo”. Montevideo, 2001.

440
Библиография
Fregeiro C. Artigas. Estudio histórico. Documentos justificativos.
Montevideo, 1886.
Fregeiro C. L . Vidas de argentinos ilustres. Buenos Aires, 1894.
Frugoni E. El libro de los Elogios. Montevideo, 1953.
Galasso N. La Revolución de Mayo: el pueblo quiere saber de qué se
trató. Buenos Aires, 1994.
Galeano E. Días y Noches de Amor y de Guerra. Barcelona, 1983.
Galeano E. El futbol a sol y sombra. Montevideo, 1995.
Galeano E. El libro de los abrazos. Montevideo, 1989.
Galeano E. Memoria del Fuego. Madrid, 1982.
Galeano E. Patas arriba. La escuela del mundo al revés. Montevideo,
1998.
Gallagher J., Robinson R. The Imperialism of Free Trade / Economic.
History Review., 2nd ser., No 6, 1953.
Gaudiano P. Artigas católico. Montevideo, 2002.
Gilio M. E . Pepe Mujica: De tupamaro a Presedente. Buenos Aires,
2005.
Gillespie C. G . Negotiating Democracy: Politicians and Generals in
Uruguay. Cambridge, 1991.
Gonzales L. Political Structures and Democracy in Uruguay. Notre
Dame, 1991.
González Arzac A. La provincia oriental. Buenos Aires, 1996.
Graham-Yooll A. Imperial skirmishes: war and gunboat diplomacy in
Latin America. L ., 2002.
Grandeza y decadencia del federalismo argentino: su historia, su evolu-
ción, su valor. Buenos Aires, http://books. google.ru/books?id=KEFCAA
AAYAAJ&dq=moreno+federalismo+buenos-aires&sitesec=reviews1963
Guerrillas y montoneros en la independencia. Montevideo, 1997.
Halperín D. Politics, Economics and Society in Argentina, N. Y., 1996.
Halperin Donghi T. Politics, Economics and Society in Argentina in
the Revolutionary Period. Cambridge, 1975
Hammerly Dupuy D. Artigas and the Emancipation of Uruguay. N. Y.,
1959. Hammerly Dupuy D. San Martín y Artigas: adversarios o colabora-
dores? Montevideo, 1951.
Hammerly Dupuy D.. Los descubrimientos de la investigación históri-
ca artigasiana. Montevideo, 1961.
Hanson S. G . Utopia in Uruguay: Chapters in the Economic History of
Uruguay. N. Y ., 1982.
Herrera L. A . de. Orígenes de la guerra grande. Buenos Aires, 1941.
Hess M. L . Doorways to Development: Foreign Direct Investment
Policies in Developing Countries. Ann Arbor, 2008.


Библиография
441
Hobsbawm E. J . Primitive Rebels: Studies in Archaic Forms of Social
Movement in the 19th and 20th Centuries. N. Y., 1959;
Hobson J. A. Imperialism: A Study. L ., 1902.
Hudson R. A ., Meditz S. W . Uruguay: a country study. Washington,
1992.
Hudson W. H. The Purple Land that England Lost. L ., 1885.
Huidobro Fernández E. Artigas olvidado. Montevideo, 2000. P. 88.
Human Rights Report: Uruguay // Uruguay Country Report on Hu-
man Rights Practices for 1996. Released by the Bureau of Democra-
cy, Human Rights, and Labor, U. S. Department of State. Washington,
1997.
Huntington S. P. Democracy’s Third Wave / Journal of Democracy
Vol. 2. No. 2 Spring 1991, P. 24.
Huntington S. P. The Soldier and the State: The Theory and Politics
of Civil–Military Relations. Cambridge: Harvard University Press, 1957;
Hyam R. Britain’s Imperial Century, 1815–1914. A Study of Empire
and Expansion. Cambridge, 2002.
International Working Class Movement. Problems of History and The-
ory. V. 5, Moscow,1985.
José “Pepe” Mujica. Medellin, 2015.
Kaufman E. Uruguay in Transition. New Brunswick, 1979.
Kaufmann W. W . British Policy and the Independence of Latin Ame-
rica. Routledge, 1967.
Kossak M. El contenido burgués de las Revoluciones de independencia
en América Latina / Secuencia, No 13, enero-abril, 1989.
Kraft B. H. Theodore Roosevelt: Champion of the American Spirit. N.
Y., 2003.
Krauer J. C. H., Herken M. I . G . de. Gran Bretaña y la Guerra de la
Triple Alianza. Montevideo, 1983.
La democracia en América Latina: modelos y ciclos. Ed. by Roderic Al
Camp. México, https://books. google.ru/books?id=ang29A5_dO8C&pg=
PA162&dq=valenzuela+modernizacion&hl=ru&sa=X&ved=0CDAQ6wE
wA2oVChMIiITc55ygxwIViFcsCh2-6Qdi1978;
La diplomacia de la Defensa de Montevideo. Correspondencia de Ma-
nuel Herrera y Obés, 3 vols. Buenos Aires, 1915.
La fête en Amérique latine: Rupture, carnaval, crise. Centre de recher-
ches interuniversitaire sur les champs culturels en Amérique latine. Collo-
que international. Paris, 2002.
Lago J. José Batlle y Ordóñez: ensayos sobre el período crítico de la
República Oriental, 1903-1916. Montevideo, 1982.
Lamas A. A política do Brasil no Río da Prata. Río de Janeiro, 1859.

442
Библиография
Lamas A. Apuntes históricos sobre las agresiones del dictador argenti-
no D. Juan Manuel Rosas contra la Independencia de la República Orien-
tal del Uruguay 1828 á 1838. Montevideo, 1849.
Lamas A. Biblioteca de Río de la Plata. Colección de obras, documentos
y noticias inéditas o poco conocidas para servir a la historia del Río de la
Plata. T . 1–4. Buenos Aires, 1873.
Lamas A. Colección de memorias y documentos para la historia y la
jeografía de los pueblos del Río de la Plata. Montevideo, 1849.
Lamas A. El génesis de la revolución e independencia de la América
Española. Buenos Aires, 1891.
Lamas A. La Revolución de mayo de 1810. Montevideo, 1872.
Lamas A. Manifiesto «Andres Lamas a sus compatriotas». Río de
Janeiro, 1855. P. 8.
Lamas M. D ., Lamas D. E ., Piotti D. Historia de la industria en el Uru-
guay, 1730-1980. Montevideo, 1981.
Langguth A. J . Hidden Terrors. The Truth About U. S. Police
Operations in Latin America. N . Y., 1978.
Larrañaga D. A. Diario De Viaje De Montevideo A Paysandu.
Montevideo, 1817.
Larrañaga D. A. Fábulas americanas. Montevideo, 1826.
Latham M. Modernization as Ideology: American Social Science and
‘Nation Building’ in the Kennedy Era. Chapel Hill, 2000.
Lepro A. Fructuoso Rivera: hombre del pueblo, Sentido revolucionario
de su vida y de su acción. Montevideo, 1945.
Levinson J. I., Onis J. de. The Alliance that Lost Its Way: A Critical
Report on the Alliance for Progress. Chicago, 1970.
Levinson J. I., Onis J. de. The Alliance that Lost Its Way: A Critical
Report on the Alliance for Progress. Chicago, 1970.
Lindahl G. G . Uruguay’s New Path: A Study in Politics During the First
Colegiado, 1919–1933. Berlin, 1962.
Lipset S. M . Political Man: the social bases of politics. Garden City
(N. Y.), 1959.
Lockhart W. Rivera tal cual era. Montevideo, 1996.
López Belloso R. Eduardo Galeano, un ilegal en el paraíso. Montevideo,
2019.
López-Alves F. La formación del estado y la democracia en América
Latina 1830–1910. Montevideo, 2003.
Los obreros agrícolas y los Sindicatos Revolucionarios. Confederación
Sindical Latinoamericana. Montevideo, 1931.
Lynch J. British Policy and Spanish America, 1783–1808 / Journal. of
Latin American Studies, No 1, 1969, P. 1–21 .


Библиография
443
Lynch J. Caudillos in Spanish America, 1800-1850. Oxford, 1992.
MacGregor J. Report on the Spanish American Republics, Parliamen-
tary Papers, 1847.
Maeso J. El general Artigas y su época: Apuntes documentados para la
historia oriental. Montevideo, 1886. Vol. III. P. 420.
Magariños A. C . Caramurú. Buenos Aires, 1865.
Magariños A. C . Estudios históricos, políticos y sociales sobre el Río
de la Plata. Paris, 1854.
Magariños A. C . Historia contemporanea de Montevideo. Montevideo,
1846;
Magariños A. C . La Biblioteca Americana. Buenos Aires, 1858.
Maggi C. Artigas y el lejano norte: refutación de la historia patria.
Montevideo, 1999. P. 13.
Maggi C. La nueva historia de Artigas. Vol. 1–8, Montevideo, 2005.
Mainyu E. A . 1828 Treaty of Montevideo. Montevideo, 2011.
Maíz Suárez R. Nación y literatura en América Latina. Buenos Aires,
2007;
Maldonado L. E. Lord Ponsonby y la independencia del Uruguay.
Montevideo, 1987.
Manacorda T. Fructuoso Rivera: el perpetuo defensor de la República
oriental. Montevideo, 1946.
Manchester A. C. British Preeminence in Brazil: Its Rise and Decline;
a Study in European Expansion. Chapel Hill, 1933.
Maria I. de. Cartas histórico-geográficas de la República Oriental del
Uruguay. Montevideo, 1844.
Maria I. de.compendio de la historia de la República Oriental del Uru-
guay: comprendiendo el descubrimiento, conquista y población del Río de
la Plata. Montevideo, 1901.
Maria I. de. El Amigo del País. Montevideo, 1842.
Maria I. de. Vida del Brigadier General D. José Jervacio Artigas, fun-
dador de la nacionalidad oriental. Gualeguaychú, 1860.
Maria Isidoro de. Anales de la Defensa de Montevideo. Montevideo,
1883–1887.
Maria Isidoro de. Сompendio de la historia de la República Oriental
del Uruguay Montevideo, 1864–1902.
Maria Isidoro de. Montevideo antiguo: tradiciones y recuerdos. Mon-
tevideo, 1887–1895;
Maria Isidoro de. Páginas históricas de la República Oriental del Uru-
guay. Montevideo, 1892.
Maria Isidoro de. Rasgos biográficos de hombres notables de la Repú-
blica Oriental del Uruguay. Montevideo, 1939.

444
Библиография
Marley D. Wars of the Americas: A Chronology of Armed Conflict in
the Western Hemisphere. N. Y ., 2008. P. 737 .
Martínez Barbos R. El último charrúa: de Salsipuedes a la actualidad.
Montevideo, 1996.
Mayo San José de. Antecedentes de la Constitución de 1830. Monte-
video, 1981.
McClintock M. Instruments of Statecraft, US Guerrilla Warfare,
Counterinsurgency and Counterterrorism, 1940–1990. N. Y ., 1992.
Mclean D. War, Diplomacy and Informal Empire: Britain, France and
Latin America, 1836–1852. L ., 1995.
McPherson A. L . Yankee No! Anti-Americanism in U. S. — Latin Amer-
ican relations. Harvard, 2003.
McSherry J. P. Death Squads As Parallel Forces: Uruguay, Operation
Condor, And The United States / Journal of Third World Studies, Vol. 24,
No. 1, 2007.
Memoirs and Correspondence of Viscount Castlereagh, Second
Marquess of Londonderry, ed. by C. W. Vane, 12 vols. L ., 1848–1853.
Memorias de la violencia en Uruguay y Argentina: golpes, dictaduras,
exilios (1973–2006)// Ed. E . R. Tristán. Montevideo: Ed. Colihue,
2007.
Menéndez J. O . Uruguay, un destino incierto. Montevideo, 1998.
Methol Ferré A. El Uruguay como problema. Montevideo, 1967.
Metol Ferré A. La crisis del Uruguay y el Imperio Británico. Buenos
Aires,1959.
Miranda H. Las instrucciones del año XIII. Montevideo, 1910.
Miranda H., Zorrilla de San Martín J. Las instrucciones del año XIII.
Montevideo, 1910.
Mitre B. Historia de Belgrano y de la independencia argentina. Buenos
Aires, 1960.
Mitre B., Vedia M. de. El manuscrito de Mitre sobre Artigas. Buenos
Aires, 1937.
Morrison M. Uruguay. N. Y., 1992.
Muniz Carbalho S. Coronel don Angel Muniz, un caudillo y un idealista,
1823–1892. Montevideo, 1978. Р. 12–18.
Muños E. P. Artigas: Federalismo y soberanía. Montevideo, 1988.
Nahum B. Breve historia ilustrada del Uruguay independiente. Mon-
tevideo, 2005.
Nahum B. Estadísticas históricas del Uruguay, 1900-1950: Economía.
comercio exterior. Inversiones extranjeras. Deuda pública. Balanza de pa-
gos. Producto bruto interno. Tierras. Costo de vida, salarios e inflación.
Montevideo, 2007.


Библиография
445
Nahum B. Uruguay — Inglaterra: sus relaciones financieras hasta me-
diados del siglo XX. Montevideo, 2003.
Nordlinger E. A. Soldiers in Politics: Military Coups and Governments.
Englewood Cliffs, (N. J .), 1977.
Nugent W. Habits of Empire: A History of American Expansion.
N. Y., 2008
Núñez E. Tradiciones hispanoamericanas. Buenos Aires, 1979.
Oddone J. A ., Oddone Blanca M. de. Historia de la Universidad de
Montevideo. La Universidad vieja. 1849–1885. Montevideo, 1963.
Organski A. F. K . The Stages of Political Development. Bloomington,
1965.
Palomeque А. El general Rivera y la campaña de Misiones (1828).
Buenos Aires, 1914.
Panizza F. Uruguay: Batllismo y despues. Montevideo, 1990.
Pastore C. Artigas en el Paraguay. Montevideo, 1952.
Pelúas D. José Batlle y Ordóñez: el hombre. Montevideo, 2001.
Pena C. M . de. Pro Herbert Spencer. Anales de Instrucción Primaria.
Montevideio, 1903.
Pendle G. Uruguay. L ., 1985.
Pendle G. Uruguay. South America’s First Welfare State. Oxford, 1952.
Pered S. E . Garibaldi en el Uruguay. Montevideo, 1914.
Perez S. Filosofía del federalismo en el Río de la Plata. Buenos Aires,
1948.
Pernas W.comandante Facundo. El revolucionario Pepe Mujica,
Montevideo, 2013.
Pintos F. R . Batlle y el proceso histórico del Uruguay. Montevideo,
1938.
Pintos F. R . Historia del movimiento obrero del Uruguay. Montevideo,
1960,
Pintos F. R . História del Uruguay (1851–1938). Montevideo, 1946.
Pivel Devoto J. E . El Congreso cisplatino (1821). Montevideo, 1937.
Pivel Devoto J. E . Historia de la Republica Oriental del Uruguay.
Montevideo, 1956.
Platt D. C. M . The Imperialism of Free Trade: Some Reservations /
Economic. History Review, No 21, 1968.
Pochet C. A. Historia de América en perspectiva latinoamericana.
Montevideo, 1995.
Political Economy of Poverty, Equity, and Growth: Costa Rica and
Uruguay. Ed. by Bensigon A., Rottenberg S. N . Y., 1993.
Ponce de León N. B ., Gomensoro J. Bolsa de Valores. Montevideo,
1867–2000. Montevideo, 2000.

446
Библиография
Pratt E. J . Anglo-American Commercial and Political Rivalry on the
Plata, 1820–1830 / Hispanic American Historical Review, v. 11, No 3,
1931.
Quijano C. América Latina: una nación de repúblicas. Uruguay. Asam-
blea General. Cámara de Representantes. Montevideo, 1989.
Racine K. Francisco de Miranda: A Transatlantic Life in the Age of
Revolution. Wash., 2003.
Ramírez C. M . Artigas. Montevideo, 1884.
Ramírez C. M . Hombres de América. Buenos Aires, 1912.
Ramírez C. M . La guerra civil y los partidos políticos del Uruguay.
Buenos Aires, 1882.
Ramírez G. A . La Revolución del Quebracho y la conciliación: de El-
lauri a Tajes, 1873–1886. Montevideo, 1989.
Ramírez С. М . Los Palmares. Buenos Aires, 1884.
Ramírez С. М . La Educación Popular. Montevideo, 1868.
Rela W. Uruguay: cronología histórica anotada. Artigas, 1811–1820.
Montevideo, 1998. P. 16.
Report on the Financial and Economic Conditions in Uruguay. Sep-
tember, 1927. Department of Overseas Trade. L ., 1927.
Retamar R. F . Todo Caliban. San Juan, 2002.
Reyes A. Rodó / «Última Tule» y otros ensayos. Caracas, 1991(1917).
Reyes Abadie W. Artigas y el federalismo en el Río de la Plata: 1810–
1820. Montevideo, 1975.
Rial J. Social imaginary: Utopian political myths in Uruguay // Sos-
nowski S., Popkin L. B . Repression, exile, and democracy. P. 59 –83.
Ribeiro A. Los tiempos de Artigas: El largo final. Montevideo, 1999.
Rico A. Quince días que estremecieron al Uruguay: golpe de estado y
huelga general: 27 de julio-11 de julio de 1973. Montevideo, 2005.
Rocha Imaz R. Artigas para todos: un ideario popular, democrático y
federal. Montevideo, 1992.
Rodó J. E. Ariel. Montevideo, 1900.
Rodó J. E. Artigas. Montevideo, 1950.
Rodó J. E . El camino de Paros: Meditaciones y andanzas. Valencia,
1919.
Rodó J. E. El mirador de Próspero. Montevideo, 1913.
Rodó J. E. Motivos de Proteo. Montevideo, 1908.
Rodó J. E. Obras Completas. Madrid, 1967.
Rojas Rabiela T., Carrera Damas G. A. Historia general de América
Latina: La crisis estructural de las sociedades implantadas. Paris, 2003.
Romero J. L, Romero L. A . Pensamiento político de la Emancipación.
Montevideo, 1985. Vol. 2. P. 11.


Библиография
447
Rostow W. W . Politics and the Stages of Growth. Cambridge, 1971.
Sala de Touron L. de la Torre N., Rodriguez J. C . Despues de Artigas.
Montevideo, 1972.
Sala de Touron L., de la Torre N., Rodríguez J. C. Artigas y su revolu-
ción agraria 1811–1820. México, 1978.
Sala de Touron L., Torre N. de la, Rodriguez J. C. Estructura económ-
ico-social de la colonia. Montevideo, 1967, Р. 85–171.
San Martin J. Zorrilla de. La epopeya de Artigas. Montevideo, 1910.
San Martin J. Zorrilla de. La leyenda de la Patria. Montevideo, 1879.
San Martin J. Zorrilla de. Resonancias del Camino. Montevideo, 1896.
San Martin J. Zorrilla de. Tabaré. Montevideo, 1886.
San Roman G. A Companion to José Enrique Rodó. Woodbridge,
2019.
Sánchez de Crisolito E. La personalidad de José Artigas y su influencia
ideológica en América. Montevideo, 2007. P. 23, 48.
Sanford Gelston A. Manuel Oribe, Uruguayan caudillo. N. Y ., 1939.
Sarmiento D. F. Facundo: civilization and barbarism. First Complete
Translation. L ., 2003.
Schenoni L. L ., Mainwaring S. US hegemony and regime change in
Latin America / «Democratization», Vol. 26, No 2, 2019.
Schurmann Pacheco M., Coolighan Sanguinetti M. L . Historia del
Uruguay: Época estatal o republicana. Montevideo, 1996.
Slatta R. W . Gauchos and the Vanishing Frontier. Lexington, 1992.
Solva Caset E. Manuel Oribe: Contribución al estudio de su vida,
1851–1857. Montevideo, 1970.
Sosa J. M . Lavalleja Y Oribe. Montevideo, 1902.
Sosa J. Artigas. Montevideo, 1961. P. 26.
Sosnowski S., Popkin L. B . Represión, exilio y democracia: la cultura
uruguaya. Montevideo, 1987.
Sota J. M . de la. Historia del territorio Oriental del Uruguay. Ed. Juan
Pivel Devoto. T. 1–2. Montevideo,1965 [1841].
Sota J. M . de la. Catecismo Geográfico, Político é Histórico de la Repú-
blica Oriental del Uruguay. Montevideo, 1850.
Stapleton E. J. Some Official Correspondence of George Canning.
London, 1887.
Stepan A. Problems of Democratic Transition and Consolidation:
Southern Europe, South America, and Post-Communist Europe. Balti-
more, 2015.
Street J. Artigas and the Emancipation of Uruguay. Cambridge, 1959.
Sundararajan V., Baliño T. J . T . Banking Crises: Cases and Issues.
Montevideo, 1, 1991.

448
Библиография
Taffet J. Foreign Aid as Foreign Policy: The Alliance for Progress in
Latin America. Routledge, 2007.
Taylor P. B . Government and Politics of Uruguay. N . Y., 1984.
Temperley H. The Latin American Policy of George Canning / Ameri-
can Historical Review. No 11, 1906.
The Cambridge History of Latin America. Ed. by Leslie Bethell.
London, 1986.
Torre N. de la, Rodríguez J. C ., Touron L. S. de. Artigas y su revolu-
ción agraria, 1811–1820. México, 1978.
Torre N. de la, Rodríguez J. C ., Touron L. S. de. Artigas: tierra y revo-
lución. Montevideo, 1967.
Torre N. de la, Rodríguez J. C., Touron L. S. de. Evolución económica
de la Banda Oriental. Montevideo, 1967.
Traversoni A. Historia del Uruguay y de América. Montevideo,
1965.
Trias V. Reforma agraria en el Uruguay. Montevideo, 1962.
Trigo A. Caudillo, estado, nación: literatura, historia e ideología en el
Uruguay. Montevideo, 1990.
U. S. Tariff Commission. Economic Controls and Commercial Policy in
Uruguay. Wash., 1945.
United States Congress. Congressional edition. Washington, 1818.
Uruguay 2018. U. S. Department of Commerce. International Trade
Administration. N. Y., 2018.
Uruguay Livestock and Products Annual Uruguay Annual Livestock
2019. USDA Foreign Agricultural Service. N . Y., 2019.
Uruguay. Archivo General de la Nación. Ministerio de Instrucción Pú-
blica y Previsión Social. Montevideo, 1965.
Uruguay: cronología histórica anotada. Ed. W . Rela. Montevideo,
1998. P. 14.
Valenzuela Ríos J. A . Derecho Económico y Sociedad en México Hacia
la Modernización. México, 1990.
Vanger M. José Batlle y Ordóñez, 1915–1917: “Humanizando el capita-
lismo”. Uruguay y el Colegiado. Montevideo, 2009.
Vanger M. The Model Country: José Batlle y Ordoñez of Uruguay,
1907–1915. Lebanon (N. H.), 1980.
Vanger M. I. José Batllé y Ordóñez of Uruguay: the creator of his ti-
mes, 1902-1907. L ., 1963.
Varela J. La Educación del Pueblo. Montevideo, 1874.
Varela J. P., Ramírez C. M. El destino nacional y la Universidad. Polé-
mica. Vols. 1–2. Montevideo, 1965.
Vásquez Franco G. La historia y los mitos. Montevideo, 1994.


Библиография
449
Vásquez Franco G.. Francisco Berra: la historia prohibida. Montevi-
deo, 2001.
Vázquez Franco G. La historia y sus mitos. Montevideo, 1994.
Verdesio G. El día de la Independencia o doscientos años de incerti-
dumbre: la indecidibilidad de una fecha en el Uruguay post-Independen-
cia / Revista de Crítica Literaria Latinoamericana. No 71, 2010.
Vives E. M . El Uruguay de la modernización: 1876–1904. Montevideo,
1987.
Walton W. Present State of the Spanish Colonies. V . 1, L., 1810.
Webster C. Britain and the independence of Latin America 1812–1830.
2 vols, London, 1938.
Weinstein M. Uruguay: The Politics of Failure and Uruguay: Democra-
cy at the Crossroads. N. Y., 1985.
Wellington. The Dispatches of Field Marshal the Duke of Wellington:
During His Various Campaigns in India, Denmark, Portugal, Spain, the
Low Countries, and France, from 1799 to 1818, L., 1834.
Williams E. J . Secularización, integración, racionalización: algunas
perspectivas del pensamiento latinoamericano. Wash., 1975.
Williman J. C . Santos, la consolidación del Estado. Montevideo, 1979.
Winn P. British Informal Empire In Uruguay In The Nineteenth Cen-
tury/ Past and Present, Volume 73, Issue 1, 1 November 1976.
Winn P. Uruguay and British Economic Expansion, 1880–1893. Cam-
bridge.
Zenequelli L. Crónica de una guerra: la Triple Alianza, 1865–1870.
Montevideo, 1997.
Zorrilla de San Martín J. La Epopeya de Artigas. Montevideo, 1907.
Zum Felde A. La literatura del Uruguay. Montevideo, 1939.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение .................................................................................................... 5
Глава 1. Артигас и Война за независимость Уругвая ..............17
От контрабандиста до командира ополчения ............................... 19
Англичане на Ла-Плате.................................................................... 22
Во главе антииспанского восстания ............................................... 30
Самая радикальная конституция эпохи ......................................... 35
Федерализм против унитаризма ..................................................... 38
Реформы Артигаса ............................................................................ 41
Поражение и ссылка......................................................................... 46
«Цветные» легенды об Артигасе..................................................... 52
Мифы и реальность .......................................................................... 61
Глава 2. Образование Уругвая ........................................................ 70
«Неформальная» империя на Ла-Плате ....................................... 75
Сисплатинская провинция .............................................................. 91
Тридцать Три героя и аргентино-бразильская война
1825–1828 гг....................................................................................... 95
Конституция 1830 года и политический раскол .......................... 113
Глава 3. Латиноамериканское «яблоко раздора» (XIX в.) .. . .118
Либералы против «варварства» .....................................................127
«Колорадо» и «Бланко» ................................................................. 134
«Великая война» и британская интервенция на Ла-Плате ....... 136
Попытки стабилизации. Fusión. Бразильская «суб-империя» ..... 149
Парагвайская война.........................................................................155
Временная стабилизация ............................................................... 159
Экономический кризис и гражданские конфликты.
Principistas и Netos .......................................................................... 162
Военные режимы. Militarismo. Реформы Латорре ..................... 166
Переходный период и «революция» А. Саравиа .........................172

Глава 4. «Латиноамериканская Швейцария»
(первая половина ХХ в.) ............................................................... 183
Хосе Батлье-и -Ордоньес:
выдающийся уругвайский реформатор ...................................... 183
Первый президентский срок ...................................................... 185
Идеология: опора на «средний класс»? ..................................... 187
«Рабочий вопрос» ....................................................................... 190
Второй срок: пик реформ............................................................ 192
Конституционная реформа. Колехиадо ..................................... 195
Батлье и батльизм ....................................................................... 196
Государственный сектор экономики ...........................................197
Отношение Великобритании и США к батльистским реформам ... 201
Батльизм и национал-реформизм ............................................. 215
Судьбы наследия «дона Пепе» ....................................................217
Политическое положение в 20-е гг. ............................................. 223
Мировой экономический кризис. Государственный переворот
и диктатура Г. Терры (30-е гг.) ......................................................232
Уругвай во время Второй мировой войны ................................... 245
Глава 5. Уругвай в 50-е — 80-е гг. XX века ................................ 255
Экономический бум и необатльизм ............................................. 255
Кризис и оппозиционные движения............................................ 262
Правление консерваторов ............................................................. 266
«Модернизация по-американски» и уругвайские консерваторы ... 269
Рауль Сендик и «тупамарос» ......................................................... 289
Путь к диктатуре. Пачекизм. Autogolpe Бордаберри.................. 301
Военная диктатура (1976–1983) .................................................... 313
Глава 6. Неолиберализм и «розовая волна»
(конец ХХ — начало ХХI вв.) .......................................................322
Восстановление либеральной демократии. Правление Сангинетти .. 322
Колорадо и Бланко в тисках неолиберализма ............................ 331
Широкий Фронт: левые силы против неолиберализма............. 334
Глава 7. Культура Уругвая .............................................................. 352
Литература XIX века....................................................................... 352
«Рождение нации».......................................................................... 364
Эдуардо Асеведо Диас, Хуан Сорилья де Сан-Мартин,
Алехандро Сервантес Магариньос ................................................ 373
От схоластики к спиритуализму и эклектизму .......................... 383
Позитивизм. Дарвин и скотоводы. Социал-дарвинизм в Уругвае .... 391
Хосе Энрике Родо и anti-yanquismo ..............................................403
Эдуардо Галеано.............................................................................. 412
Массовая культура .......................................................................... 422
Библиография .......................................................................................434

КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА «АЛЕТЕЙЯ» МОЖНО ПРИОБРЕСТИ
в Санкт-Петербурге:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «ПОДПИСНЫЕ ИЗДАНИЯ»
Санкт-Пе тербург, Литейный пр., 57 (c 10:00 до 22:00)
8 (812) 273 50 53 www.podpisnie.ru
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «ВСЕ СВОБОДНЫ»
Санкт-Пе тербург, ул. Некрасова, 23 (с 12:00 до 22:00)
8 (911) 977 40 47 www.vse -svobodny.com
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «КНИЖНАЯ ЛАВКА ПИСАТЕЛЕЙ»
Санкт-Пе тербург, Нев ский пр., 66 (с 10:00 до 22:00)
8 (812) 640 44 06 www.lavkapisateley.spb.ru
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «СЛОВО»
Санкт-Пе тербург, ул. Малая Конюшенная, 9 (с 11:00 до 20:00)
8 (812) 571 20 75, 8 (812) 312 52 00 www.slovo.net.ru
ДУХОВНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ЕПАРХИИ «НЕВСКИЙ, 177»
Санкт-Пе тербург, Невский пр., 177 (с 10:00 до 20:00)
8 (812) 643 77 43 www.vk.com/dpcspbe
в Москве:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «МОСКВА»
Москва, ул. Тверская, д. 8, с тр. 1 (с 09:00 до 24:00)
8 (495) 629 64 83, 8 (495) 797 87 17 www.moscowbooks.r u
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «ФАЛАНСТЕР»
Москва, Ма лый Гнездниковский пер., 12/27 (с 11:00 до 20:00)
8 (495) 749 57 21, 8 (495) 629 88 21 www.falanster.su
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «ЦИОЛКОВСКИЙ»
Москва, Пятницкий пер., 8 (с 11:00 до 22:00)
8 (495) 951 19 02 www.primuzee.r u
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «БУКВЫШКА»
Москва, ул. Мясницкая, 20 (пн. –пт. с 10:00 до 20:00, с б. с 10:00 до 19:00)
8 (495) 621 49 66, 8 (495) 628 29 60 www.bookshop.hse.ru

КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «БИБЛИО-ГЛОБУС»
Москва, Мясницкая ул., д. 6/3, стр. 1 (пн. –пт. c 9:00 до 22:00, сб.–в с . с 10:00 до 21:00)
www.biblio-globus.ru
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «У КЕНТАВРА»
Москва, ул. Чаянова, 15 (пн. –пт. с 10:00 до 19:30, с б. с 10:00 до 17:00)
8 (495) 250-65 -46 www.rsuh.ru/kentavr
в Минске, Киеве, Варшаве, Риге:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «ЭПОСЕРВИС»
Минск, ул. Казинца, 123, оф. 4
+375 17 338 95 23 www.tregross.com
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «КНИЖНЫЙ БУМ»
Киев, Вербов ая ул., 8 (вт.–в с . с 11:00 до 17:30)
+38 067 273-50 -10 www.academbook.com.ua
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН при «Centrum Nauczania Języka
Rosyjskiego w Warszawie»
Ptasia 4, 00-138 Warszawa
+48 22 826 17 36 www.je zykrosyjski.com.pl
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «Intelektuāla grāmata»
Kr. Barona iela 45/47, Rīga (пн. –пт. с 10:30 до 19:00, сб. с 11:00 до 18:00)
+371 67315727 www.merion.lv
Электронные книги:
ДИРЕКТ-МЕДИА www.directmedia.ru
ЛИТРЕС www.litres.ru
Интернет-магазины:
КНИЖНЫЙ МАГАЗИН «МОСКВА» w ww.moscowbooks.r u
OZON www.ozon.ru
NATASHA KOZMENKO BOOKSELLERS www.nkbooksellers.com
ESTERUM www.ester um.com
БУКВОЕД www.bookvoed.ru
ЧИТАЙ ГОРОД www.chitai-gorod.ru
MY-SHOP.RU www.my-shop.r u
КНИЖНЫЙ БУМ www.academbook.com.ua

Иванов Николай Серафимович
«ЕСЛИ ЕСТЬ НА СВЕТЕ РАЙ...»
Очерки истории Уругвая
Главный редактор издательства
Игорь Александрович Савкин
Дизайн обложки И. Н. Граве
Оригинал-макет . Г. Орловский
Корректор С. А. Семенов
Формат 60x88 1⁄16. Усл. печ. л. 27,74 . Печать офсетная.
Заказ No
ИД No 04372 от 26.03 .2001 г.
Издательство «Алетейя»
Заказ книг: тел. +7 (921) 951-98-99,
e-mail: fempro@yandex.ru, Савкина Татьяна Михайловна
192029, г. Санкт-Петербург, пр. Обуховской Обороны, д. 86 А, оф. 536, 532
Редакция:
e-mail: aletheia92@mail.ru
ww w.aletheia.spb.ru
Книги издательс тва «А летейя» мож но приобрести
в Москве:
Дом книги «Москва», ул. Тверска я, 8. Тел. (495) 629-64-83
«Фала нс тер», М. Г нездниковск ий пер., 12/27. Тел. (495) 749-57-21, 629-88 -21
«Циолковский», ул. Б. Молча новка , 18. Тел. (495) 691-51-16
Книжная лавка «У Кентавра». Миусская площадь, д. 6, корп. 6
Тел. (495) 250-65 -46, +7-901-729 -43- 40, kentavr@kpole.ru
«Русское зарубежье», ул. Нижняя Радищевска я, 2. Тел. (495) 915-27-97
в Киеве:
«Книжный бум». Тел. +38 067 273-50 -10, gron1111@mail.ru
в Минске:
«Трэг росс-Бу к», ул. Казинца, д. 123, оф. 4.
Тел. +37 517 338 95 23, w w w.t regross.com
в Варшаве:
«Centrum Nauczania Języka Rosyjskiego»,
ul. Ptasia 4. Tel. +48 (22) 826-17-36, szkola@jezykrosyjski.com.pl
в Риге:
«Intelektuāla grāmata»
Riga, Kr. Barona iela 45/47. Tel. +371 67315727, info@merion.lv
Интерне т-ма газин: w w w.ozon.r u