№ 28 (2291).
ПРОЛЕТАРИИ ЕСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА	л	ЖП ГКЛ А
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР Д	Д Д J  /Дк
Суббота, 6 июля 1946 г.
Цена 45 коп.
ft
Сегодня
1 стр. Николай Тихонов. Ата акынов. Б. Лавренев.
Радостно работать. Людас Гира. | Пилены. Послед-
ний цветок (стихи). Информация. Памяти Александра
Блока. К 800-летию Москвы. Рукописи лежат в типо-
графии. Чествование П. Антокольского.
2 стр. Иван Арамилев. Заметки писателя. И. Грин-
берг. Встреча с друзьями. Павло Тычина. Микола Ба-
жан. Проф. С. Бархударов. Выдающийся филолог.
А. Старцев. На острие клинка.
в номере:
3 стр. А. Лейтес. Природа одной неудачи. Евг. Рысс.
Люди нашего времени. Елена Кононенко. Повесть о
Гуле Королевой.
4 стр А. Шугаев. Верность своей теме. Мих. Мату-
совский. .Молодость не кончается! Ярослав Ивашке-
вич. Несколько слов о современной польской литера-
туре. Лев Длигач. На литературной окраине (фелье-
тон). В ССП СССР. Молодые поэты Армении. «Снеж-
ный пик». Повесть о Чернышевском. Информация.
пмявпввивмнивпвяааяямпшишкмкгсиввммямвкапвокяннМБЕЯЯВ
Образы войны и дело мира
Николай ТИХОНОВ
АТА АКЫНОВ
Среда выдающихся литературных про-
изведении 1945 года, получивших Сталин-
скую премию, важное место занимают ро-
маны. стихи и драмы, изображающие на-
шу современность. Роман «Молодая гвар-
дия» Александра Фадеева и пьеса «За тех,
кто в море!» Бориса Лавренева, повесть
«Сын полка» Валентина Катаева и поэма
Веры Инбер .рассказывают о Великой
Отечественной войне, о героизме советско-
го народа, о душевном величии наших со-
граждан и современников, сокрушивших
фашизм и избавивших все человечество
от мрака и рабства. Стихи Аветика Иса-
акяна. Якуба Коласа, Миколы Бажана в
поэтических образах раскрывают ту же
великую тему справедливой освободитель-
ной войны, выражают богатство чувств и
мыслей советских людей — строителей и
защитников своей свободной, прекрасной
Родины.
Вторая мпровая война была величай-
шим испытанием для государств и наро-
дов. Из этого испытания- страна социа-
лизма вышла победительницей — окреп-
шей и закаленной, сплоченной и могучей.
В жестокой воине против гитлеризма с осо-
бенной ясностью обнаружилась прсвосход-.
ство советского общественного строя, осно-
ванного на началах свободы и справедли-
вости. В грандиозной сталпнграккой бит-
ве, в несравненном подвиге блокирован-
ного Ленинграда, в самоотверженной борь-
бе советских партизан и подпольщиков
по-новому раскрылись колоссальные ду-
шевные богатства советских людей, их
преданность идеям Ленина и Сталина, их
мужество и отвага, их воинствующая че-
ловечность.
Вот почему опыт Отечественной войны
имеет такое огромное значение для наше-
го будущего и, в частности, для развития
литературы и искусства. Советским ху-
дожникам предстоит выполнить нелегкую,
ио почетную и ответственную задачу: они
должны создать много новых произведе-
ний, в которых была бы воплощена в со-
вершенных и ярких образах жизнь совет-
ского фронта и тыла в дни Великой вой-
ны, показано всемирно-историческое зна-
чение гигантских усилий советского на-
род». раскрыта благородная природа совет-
ского патриотизма, рождающего • тысячи
и тысячи новых героев. Жизнестроительст-
во всегда было отличительным свойством
советской литературы. Оно приобретает
особо важное значение в наше время, ког-
да все достигнутое и завоеванное в дни
войны должно быть обращено на дело ми-
ра.
Товарищ А. А. Жданов говорил на пер-
вом Всесоюзном с’езде писателей:
«Товарищ Сталин назвал наших писате-
лей инженерами человеческих душ. Что это
значит? Какие обязанности накладывает
на вас это звание?
Это значит, во-первых, знать жизнь,
чтобы уметь ее правдиво изобразить в ху-
дожественных произведениях, изобразить
не схоластически, не мертво, не просто как
«лб’ективную реальность», а изобразить
действительность в ее революционном раз-
витии.
При этом правдивость и историческая
конкретность художественного изображе-
ния должны сочетаться с задачей идейной
пепеделки и воспитания трудящихся лю-
дей в духе социализма. Такой метод худо-
жественной литературы и литературной
критики есть то, что мы называем методом
социалистического реализма».
Ценность лучших произведений совет-
ской литературы заключается прежде вте-
го в сочетании правдивости и историче-
ской конкретности с идейной «направлен-
ностью, с устпемлепностью в будущее, с
воспитательной силой образов, созданных
художниками. Книги 1945 года, удостоен-
ные Сталинской премии, обобщают опыт
Отечественной войны, превращают его в
мощный стимул созидательного творческо-
го труда. Что определяет удачу авторов
этих книг? Высокая идейность творчества,
гм*ши° осмыслить жизненное многообразие
Фактов, раскрыть полно и непосредствен-
но историческую закономерность.

Памяти Александра Блока
ЛЕНИНГРАД. (ОТ наш. корр.). 7 авгу-
ста 1946 г. исполняется 25 лет со дня
смерти Александра Блока. В ознаменова-
ние этой даты правление ленинградского
отделения Союза советских писателей со-
здало комиссюо, в которую вошли А. Ах-
матова, И. Груздев, член-корреспондент
Академии наук СССР В. Жирмунский,
председатель Блоковской комиссии Ин-
ститута литературы Академии наук СССР
В. Орлов, А. Прокофьев, Л. Рахманов, В.
Рождественский, В. Саянов, С. Спасский,
О. Форш и народный артист СССР
Ю. Юрьев.
В беседе с корреспондентом «Литера-
турной газеты» В. Орлов сообщил:
— В Ленинграде существует постоян-
ная научно-исследовательская комиссия
по изучению творчества Александра Бло-
ка. Она была создана до войны при Ин-
ституте литературы (Пушкинском доме)
Академии наук СССР, где хранятся архив
поэта, его библиотека и предметы его
домашнего обихода, имеющие музейно-
мемориальное значение. Блоковская ко-
миссия, помимо узко литературоведческих
проблем, ставит одной из своих основных
задач пропаганду и популяризацию твор-
чества Блока. В этой работе активно уча.
ствуют писатели, композиторы, художни-
ки, артисты, мастера художественного
слова. Открытые заседания комиссии, где
обсуждаются доклады, посвященные раз-
личным проблемам жизни и творчества
Блока, неизменно собирают значительную
аудиторию. Последнее заседание, напрн-
К 800-летаю Москвы
Государственный литературные музей
готовит к 800-летнему юбилею г. Москвы
несколько сборников под общей редак-
цией В. Бонч-Бруевича.
В сборник «Литературная Москва» вой-
дут статьи на следующие темы: образы
Москвы в творчестве русских писателей,
роль Москвы в их жизни, литературные
салоны, кружки, журналы, издательства
и т. д. В сборнике принимают участие
проф. Н. Бродский, проф. Д. Благой,
В. Лидин, Б. Зименков и др.
Каждый художник делает это по-своему,
на свой особый, неповторимый лад. Фаде-
ев и Катаев, Иеаакян и Колас, Бажан и
Инбер. Лавренев и Чиреков — по-разно-
му глядят на мир, выбирают различные
средства доя изображения войны. Ио не-
схожими путями идут они к одной и той
же прекрасной цели — к созданию вели-
кого образа советской современности.
Герои «Молодой гвардии» Фадеева —
это обычные советские юноши и девушки.
Поставленные лицом к лицу с фашист-
скими убийцами и угнетателями, они про-
являют замечательную силу духа, они со-
вершают подвиг, потрясающий своим ве-
личием. И Фадеев показывает, как ге-
роизм молодогвардейцев тесно и органиче-
ски связан с обычными массовыми типи-
ческими чертами советской молодежи.
Писатель естественно сочетает в своем
романе психологическую глубину и реали-
стическую конкретность повествования с
романтической приподнятостью и устрем-
ленностью.
В романе Фадеева фактическая правда и
прайда поэзии сливаются воедино, и это
позволило писателю создать целостный и
многоликий образ поколения, воспитанно-
го в духе советской морали, в благород-
ных принципах большевизма. В разнооб-
разии интересов и наклонностей молодо-
гвардейцев сказалась природа советского
общества, основанного на свободном раз-
витии лучших сторон человеческой нату-
ры. Но точно так же советское, социали-
стическое начало проявилось и в тех чер-
тах, которые были общими доя всех моло-
догвардейцев.—в их преданности Родине,
партии, Сталину, в их мужестве и стойко-
сти. в нравственной чистоте, в умении
сильно любить и сильно ненавидеть.
Борис Лавренев в основу своей пьесы
кладет сложный и значительный нравст-
венно-психологический конфликт. Само-
влюбленный индивидуалист оказывается
чужеродным телом в среде советского офи-
церства. Обстановка, характеры действу-
ющих лиц, отдельные мотивы пьесы чрез-
вычайно конкретны, морской колорит в
ней передан точно и проникповеано. но ее
внутреннее содержание выходит далеко за
пределы описываемых событий. Тема мо-
ральной чистоты советского человека, его
преданности общенародному делу приобре-
тает особо важное значение в годы восста-
новления и созидания. Пьеса Лавренева,
рассказывающая о войне, учит, как надо
жить в дни мира.
Точно так же и повесть Катаева, изо-
бражающая одну из многих историй о
мальчике, обездоленном войной и полу-
чившем счастье из рук воинов Красной
Армин, полна большого и хорошего смы-
сла. Со свойственным писателю умным и
добрым юмором он тщательно описывает
все предметы военного быта, все походные
обычаи и традиции, все беседы «пастуш-
ка» Вани с его старшими товарищами. По
за всеми этими точными деталями про-
свечивает самая основа замысла писателя,
выступает благородный облик советского
воина — спасителя человечества.
Будни блокады были по самой сути
своей, во всех своих подробностях подлин-
но героичны, и об этом героизме рассказа-
ла Инбяр в «Пулковском меридиане»: По-
эма и дневник поэтессы — обе эти ючиги
вдохновляют не только Ленинградеких стро-
ителей, возвращающих красоту своему го-
роду, но и строителей всей нашей стра-
ны, восстанавливающих разрушения и од-
новременно движущих советлдое народное
хозяйство к новому расцвету.
Так героические чевты военного време-
ни входят непременной и важной состав-
ной частью в круг тем и вопросов нашей
трудовой, созидательной современности.
Отечественная война оставила глубочай-
ший след в памяти народа, в его жизни,
в ого воззрениях. И долг искусства ете-
лать так, чтобы все пережитое на войне
стало действенным и жпзнстворяшим. что-
бы оно отлилось в образах, активно уча-
ствующих в решении великих задач со-
временности.
мед, было посвящено работе Павла Анто-
кольского о Блоке.
Труды участников комиссии войдут в
большой сборник научных исследований
о Блоке Института литературы Академии
наук СССР. В нем будут впервые опубли-
кованы ценные материалы, письма поэта,
воспоминания о нем и т. д. Сборник вый-
дет в свет в конце 1946 г.
К 25-летию со дня смерти Александра
Блока почти все ленинградские издатель-
ства художественной литературы выпуска-
ют новые издания сочинений поэта. Назо-
ву прежде всего большой однотомник ле-
нинградского отделения Гослитиздата. Эта
книга уже в печати и выйдет в свет в бли-
жайшее время. Содержание однотомника
значительно расширено в сравнении с
прежним изданием: кроме стихотворений,
поэм и драматических произведений Бло-
ка, в книгу вошли также его избранные
статьи и письма.
В большой серии «Библиотеки поэта»,
возобновленной ленинградским отделени-
ем издательства «Советский писатель», бу-
дет издано двухтомное «Полное собрание
стихотворений Блока».
Ленинградское отделение Детгиза гото-
вит к изданию книгу избранной лирики
Блока. Наконец, по инициативе ленин-
градского отделения Союза советских
писателей Лениздат выпускает сборник
стихов Блока о нашем городе. Эта книга
будет украшена гравюрами А. Остро-
умовой-Лебедевой.
Сборник «Литературные экскурсии по
Москве» будет посвящен уголкам совре-
менной Москвы, связанным с именами зна-
менитых русских писателей. Авторы ста-
тей — Н. Анциферов, В. Булгаков, Н. Вер-
ховская и др.
Готовятся к печати два сборника, рису-
ющие литературные места Подмосковья.
Кроме того, будет выпущен альбом
«800-летняя Москва», в котором основные
события истории города будут отображе-
ны в картинах русских художников и от-
рывках из литературных произведений.
Это было в Тбилиси, на юбилее Руста-
вели. В те дни самый воздух гостеприим-
ного и чудесного города был пронизан
поэзией. С’ехалось столько поэтов со всех
сторон Советского Союза, читалось столь-
ко стихов, декламировалось с трибуны
столько лирических выступлений, что сам
Руставели был бы доволен такой широтой
чувств, таким поэтическим праздником.
Все новые и новые певцы говорили о «Ви-
тязе в тигровой шкуре», и восторженные
слушатели не уставали переживать про-
износимые с таким пафосом речи, укра-
шенные всеми цветами красноречия.
И вдруг явился он! Именно — не вошел,
не встал со стула, а явился, раздвинув тол-
пу членов президиума с такой легкостью,
как будто соскочил с коня и еще сохраня-
ет инерцию бешеного движения. Он не
пошел на трибуну, а, озирая зал, прита-
ившийся и восторженный, развел руки и
почти смел на края стола в разные сторо-
ны графин с водой и стаканами на подно-
се и большую чернильницу, окруженную
ворохом бумаг. Именно смел, как ненуж-
ные ему предметы, явно мешающие тому
удивительному, что он сейчас сделает.
Члены президиума невольно отступил^
тоже, и Джамбул остался' в одиночестве,
возвышаясь над столом во всем величест-
венном сосредоточении акына. Вся его
фигура не имела ничего общего с окру-
жающим. В темнозеленом халате, под-
поясанном каким-то сурово-темным плат-
ком, в лисьей шапке, волоски которой
стояли, поблескивая в свете люстр, как
бы источая тонкие искры, Джамбул про-
тянул повелительно руку — тонкую, по-
крытую мелкой сетью коричневатых жил,
приглашая зал к молчанию.
Его широкоскулое лицо хранило удиви-
тельное спокойствие, только глаза были,
как два узких луча, и чуть видная усмеш-
ка притаилась в изгибе сухих и длинных
i уб. Борода ниспадавшая свободным по-
током, походила на маленький горный во-
допад, со!ретый утренним солнцем.
Так он стоял, погруженный в свои глу-
бокие думы, молча, и темные, густые бро-
ви едва заметно вздрагивали, а на широ-
ких щеках проступал какой-то прозрач-
ный дикий румянец, каким иногда отсве-
чивает горный шиповник. Это мгновение
сосредоточения прервалось, он неожидан-
но сел, и в руках его появился небольшой
струнный инструмент, звук которого сна-
чала был такой тихий, точно в зал залетела
большая оса и не может найти окна, что-
бы вылететь на простор.
С того мгновения, как он явился, время
как будто перестало существовать. Стены
раздвинулись и пропустили к нам виде-
ние иного мира, он был ближе к Руставе-
ли и его сказочным героям, чем к этим
по-городскому одетым людям в душном
зале. Он мог явиться сразу после штурма
замка каджей, чтобы поделиться своими
впечатлениями, и мы бы ему поверили.
Хотелось взглянуть в окно, чтобы убе-
диться, что он оставил на улице прекрас-
ного боевого коня, вокруг которого уже
стоят любопытные, а у него иа удилах
хлопья синеватоснежной пены.
И тогда по залу пронесся его голос, та-
кой сильный и резкий, как будто крик этот
родился в густоте ночи и направлен вдо-
гонку всаднику, потом зазвучали плавные
ноты, сменились хрипеньем и клокотань-
ем, и вдруг в песне зазвенели колоколь-
чики, и снова их прервал резкий крик. Он
пел. полузакрыв глаза, и только ноздри его
раздувались, точно вдыхали горькие и
прекрасные запахи степей. Он жил в дру-
гом мире, и этот мир был весь его, и эта
песня была непохожа ни на что. Она шла
вверх, как стрела, меняла направление,
как будто неведомая сила направляла эту
стрелу в горизонтальный лет, и мы слы-
шали скрип ее перьёв, продуваемых вих-
рем полета, потом она со свистом вонза-
лась в каменную щель, и мы слышали
вздох камня. О чем он пел? Не хотелось
слышать никакого перевода, потому что
никакой перевод не мог передать опья-
няющей силы и правды этого вдохнове-
ния. Нельзя было разобрать слов, но эта
странная, удивительная, свободная песня
проникала в глубь вашего существа, и раз
слышавший ее не мог уже забыть этот го-
лос, повелительный и неясный, смешливый
и грозный...
Это было чудо, это был Джамбул—ата
акынов, отец певцов. Он пел долго, чуть
покачивая большими плечами, наклоняясь
к столу, струны его инструмента почти не
были слышны, они жили какой-то отдель-
ной жизнью, точно хотели вырваться из-
под власти его сильных, гибких пальцев
и не могли. Песня была такой разнообраз-
ной, такой магнетической напряженности,
что хотелось со стула пересесть на пол,
сесть, как сидят спокойные и важные ско-
товоды, пастухи, охотники, подпереть ще-
ки руками и слушать голос, поющий о
жизни и доблести, о великом пространстве
мира и о радостной горести простых
чувств, вечных в своей повторяемости,
независимо от течения веков.
Нельзя было уловить мгновения, когда
он кончил петь. Он встал с такой же рез-
костью, с какой садился, руки его запах-
нули халат, снова заблестели темноогнен-
ные волоски его шапки и улыбнулись
дтинные губы. Всем было ясно, что без
Джамбула поэтический пир в честь старо-
го месха Руставели был бы неполон.
Он исчез из зала так же неуловимо, как
и появился. Я спросил, сколько ему лет.
Мне ответили: девяносто один год!
'***'
Я видел его в поезде Тбилиси—Москва,
я говорил с ним о стихах и всем случай-
Рукописи лежат в типографии
КИЕВ. (От наш. корр.). Издательство
«РадянськиЙ письмепник» должно выпу-
стить по плану текущего года 26 книг
стихов, 28 книг художественной прозы,
12 книг критических работ и литературо-
ведческих монографий.
С января 1946 г. издательством выпуще-
но в свет пять книг стихов и девять кни-
жек прозы, хотя 90 процентов рукописей,
принятых издательством, уже передано в
типографию. Набрано, матрицировано и
частично отпечатано около 300 печатных
листов, при общем издательском плане в
400 листов.
В типографии находятся стихи М. Рыль-
ского, А. Малышко, Н. Ушакова, И. Стель-
маха, И. Муратова, Я- Городского, романы
и повести П. Панча, Ю. Смолича, А. Гуре-
ева, В. Козаченко, фронтовые очерки
Л. Первомайского, юмористические рас-
сказы О. Вишни и др. Несколько романов,
повестей, сборников стихов, литературо-
ведческих монографий — в портфеле из-
дательства. Достаточно передать 12 книг
в типографию, и годовой план издательст-
ва «РадянськиЙ письмепник» будет выпол-
нен целиком.
Однако читатель судит о состоянии ли-
тературы не по издательским планам и
Джамбул
Работ* скульптора Б. УРМАНЧЯ.
ном, что бывает в пути. Никакого ореола
тайны не было вокруг него. Он сидел,
поджав одну ногу под себя и опустив дру-
гую на пол, пил чай, прихлебывая с блю-
дечка, и его ученик, старый человек, слу-
жил ему, как мальчик, н не заговаривал с
ним, пока к нему не обращался Джамбул.
Джамбул сидел часами, смотря в окно,
за которым плыли белые зимние степи Се-
верного Кавказа с синеющими далями и
высоким небом. Однажды он сказал: — Я
бы хотел приехать в Москву верхом на ко-
не через все это, — он показал за окно... и
усмехнулся лукаво. — Я бы и сейчас мог,
только очень долго ехать.—И в этом не бы-
ло старческой иронии, насмешки над свои-
ми слабыми силами, он говорил серьезно, и
я верил ему, я видел, как этот поэт-джигит
действительно в’езжает на заре на Красную
площадь и снимает свою лохматую шапку,
чтобы вытереть пот с большого, как валун!
лба.
Потом он говорил: — Я был на родине
Сталина, Грузия — прекрасная страна. Я
сложу песню об этом. О том, что сила
земли, породившей такую красоту, поро-
дила и самого великого человека. Пре-
красное рождает прекрасное. Песня степи
длинна потому, что степь бесконечна.
Потом он говорил с учеником о стихах
и о том, как они складываются, и ученик
слушал его с таким вниманием, что у не-
го дрожали кончики тонких усов. Огром-
ный чайник пустел и снова наполнялся
кипятком, за окном густо синело, наступал
южный вечер, в купе становилось темно,
но Джамбул долго не зажигал света. Он
сидел, похожий на идола, неподвижно и
бормотал что-то, прихлебывая густой, по-
чти черный чай.
На рассвете я увидел его стоящим у ок-
на в коридоре, пустом и еще прохладном.
Он стоял, покачиваясь, точно здоровался,
кланялся солнцу, вылезавшему из синих
туманов зимнего рассвета. Он стоял, как
будто был наедине с природой—и сзади его
юрта, из которой он вышел, а не купе с
разбросанными одеялами и подушками.
Может быть, он молился солнцу—не знаю.
Он был так суров и сосредоточен, что с
ним нельзя было разговаривать в эту ми-
нуту.
Когда вы глядели на Джамбула и раз-
говаривали с ним и слушали его стихи, вы
не могли отвязаться от странного чувства,
что ему почти сто лет, и мы для него но-
вая смена людей, каких уже много видел
он в своей жизни, а он мудр, и ему не на-
до заниматься суетой жизни случайных
спутников, суетой каждого нового суще-
ствования, потому что он постиг покой
беспристрастия и имеет право судить о са-
мом непреходящем в жизни.
Он был патриархом песенного слова,
Столетие
Столетие со дня рождения народного
певца Казахстана Джамбула Джабаева
общественность Москвы отметила боль,
шим вечером в Колонном зале Дома сою-
зов.
В. Лебедев-Кумач, вступительным словом
которого открылся этот вечер, рассказал
о жизни и творчестве прославленного
акына.
— Мы отмечаем, — сказал В. Лебедев-
Кумач. — две даты, связанные с именем
Джамбула Джабаева, — столетие со дня
его рождения и первую годовщину со дня
смерти.
Джамбул жил и умер как великий на-
родный поэт—с домброй в руках и с пес-
ней на устах. Вся его долгая жизнь, весь
его неповторимый и необычайно красоч-
ный образ — это тоже песня, самая уди.
вительная из всех, которые он сложил.
Биография Джамбула — это биография
казахского народа, мечтавшего о светлой
жизни, боровшегося за нее и наконец
узнавшего победу, возрождение и расцвет
। в эпоху Ленина и Сталина.
анонсам самого писателя «Над чем рабо-
таю», а по вышедшим из печати книгам.
Сорок книг писателей Украины находят-
ся сейчас в типографии. Одни «обживают-
ся», другие «прижились»... Роман К). Смо-
лича «Они не прошли» находится в произ-
водстве год. Почти год лежат в типогра-
фии роман П. Панча «Запорожцы», сбор-
ник стихов Н. Ушакова, Я. Городского,
Ю. Мартича, О. Купдзича и др.
Не так давно львовская типография
№ 16 стала выполнять заказы изда-
тельства «РадянськиЙ письмепник». Ее
оборудование и рабочий аппарат впол-
не могли бы удовлетворить нужды изда-
тельства. Однако типография одновремен-
но выполняет работы и по другим изда-
тельствам и учреждениям. Каждый из за-
казчиков стремится «протолкнуть» свой
заказ. Тиши рафия же пропускает в пер-
вую очередь или вне очереди то, что тре-
бует от псе Управление по делам полигра-
фии. Опа отчитывается в выполнении сво-
его производств, иного плана «валом» т. е.
в денежном выражении и количеством от-
тисков. а не вып> п'сплыми книгами укра-
инской художественной лигерьнуры. Уп-
равлению по делам тот рафии, ни шмо.
безразлично, как выполняется производ-
охраняющим самое священное в поэзии,
слияние человека с этим священным, та-
кое полное, что оно уже кажется явлени-
ем природы, таким же, как ветер, солнце,
ночь, день.
Я больше не видел Джамбула, не слы-
шал его голоса. Наступили иные дни,
страшные в своей обнаженности. Фашист-
ские полчища подошли вплотную к Ленин-
граду. Мирные маленькие городки стояли
в дыму пожарищ, и казалось, что в лязге
и грохоте, огне'и в дыму исчезает земля,
проваливается в бездну все. что было так
дорого в жизни, что мы бьемся на-смсрть,
и вокруг только раскаты нелтстовой битвы,
а то, что мы называли мирным временем,
исчезло, как сон...
И где-то очень далеко поэтические пи-
ры, дружеские встречи и мысли о пре-
красном. Ленишрад стал мрачной крепо-
стью, каждый дом зачернел бойницами,
баррикады перегородили улицы, тьма упа-
ла на город. Рассветы были хмуры, как
будто само небо не хотело смотреть на
землю, покрытую развалинами.
Где-то в самом далеком углу памяти жи-
ли мысли о широкой вольности казахстан-
ских степей п седом отце певцов Джамбу-
ле, задумчиво слушающем вести о том,
что творится иа свете. И вдруг, проходя i
по городу, на углу глухо шумевшей ули-
цы я увидел большой деревянный шит и
на нем большой серый лист толстой бума-
ги. Огромными буквами напечатаны были
строки, сразу доходившие до сердца. Как
будто тебя окликнул друг, которого ты
никак не предполагал встретить на знако-
мой с детства улице.
Я читал:
Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
Мне в струе степного ручья
Виден отблеск невской струи...
Я стоял в толпе нахмуренных, невыспав-
шихся после ночных тревог людей. Под-
ходили солдаты и офицеры, моряки, де-
вушки в синих комбинезонах с противо-
газами — все читали стихи Джамбула
внимательно, как читают письмо от род-
ного человека в трудную, невозможную
минуту жизни. Никто не улыбался, никто
ничего не говорил, по я заметил, что, про-
читав раз, иные снова читали сначала, как
бы желая запечатлеть в памяти эти про-
стые, сердечные, мудрые слова, пришед-
шие из глубины невероятно далеких про-
странств, преодолев все препятствия.
...Спать не в силах сегодня я..
Пусть подмогой будут, друзья,
Песни вам на рассвете мои,
Ленингра ты, дети мои,
Ленинградцы, гордость моя!
Здесь мне открылось в Джамбуле то,
что было для меня скрыто 'в Тбилиси.
Время, давшее ему мудрость старости, не
могло лишить его чувства будущего. Мне
казалось, что пройденный путь слишком
долог, что современность он уже осязает
как эпос, как еще о ли У страницу беспри-
страстного искусства. И вдруг я увидел
Джамбула такого же бессонного, как эти
защитники Ленинграда, на рассвете дня,
чей вечер будет ослепителен. Джамбул
пришел в Ленинград и встал в ряды его
защитников. Джамбул усыновил ленин-
градцев. Великое чувство отцовства вспых-
нуло в нем, и все, что мы называли брат-
ством советских народов, стало до боли
осязаемым. И в этот день в каждом ленин-
градском доме звучал голос /{жамбула.
Радио передавало его стихи на фронте.
Щит со стихами Джамбула стоит сейчас
в музее обороны Ленинграда иа почетном
месте. Это уже исторический памятник не-
забвенным дням прошлого. Джамбул умер.
Нет уже ата акынов, акыны осиротели. Нет
этого ястребиного лукавого взгляда и
пронзительного голоса, прорезающего на-
ши сердца.
Но Джамбул, отяжелев телом, умер с
молодым1 легким сердцем, до последнего
мига он смотрел на смену дня и ночи не
как на простой вечный порядок природы.
Он прошел путь из тьмы времен к сияю-
щему рассвету сталинского века, и он ви-
дел человека таким, каким его рисовали
только легенды.
Но самая трогательная и правдивая ле-
генда — он сам. Он был совестью, голо-
сом, сердцем и правдой своего народа. Он
был молод, как всегда молоды поэзия и
народ!
Джамбула
Охарактеризовав наиболее популярные
стихи и песни акына, В. Лебедев-Кумач
.закончил свое слово стихотворением, по-
священным Джамбулу:
Акын Джамбул! И в стройке и в борьбе
Ты с вами был. свой голос подымая.
Ты пел о Сталине, о солнце, о себе,
Ты о героях пел и славил праздник Мая!
Прип«е.т конец твоей большой судьбе.
И ты ушел, домбру в руках сжимал.
По песня не умрет. Ее строкам внимая.
Как о живом, мы вспомним о тебе!
На вечере были прочитаны воспомина-
ния С. Маршака о Джамбуле.
Стихотворение Джамбула «Моя Родина»
прочел на казахском языке поэт Т. Жаро-
ков, на русском — И. Сельвинский.
С чтением своих переводов из Джамбу-
ла выступили также М. Тарловский и А.
Адалис. С. Городецкий прочел стихотво-
рение, посвященное поэту.
Вечер закончился большим концертом.
ственный план: канцелярскими бланками,
этикетками или художественной литерату-
рой.
Будучи на положении заказчика, изда-
тельство лишено возможности влиять на
постановку дела в типографии. Задержи-
вают выпуск книг печатный и броширо-
вочный цехи, занятые другими заказами по
указанию Управления по делам полигра-
фии.
Можно было бы увеличить производи-
тельность этих цехов по крайней мере
вдвое. Для этого нужны кадры рабочих.
Но им надо предоставить жилье. Типо-
графия получила дом для общежития. Его
надо отремонтировать. Но Управление по
дедам полиграфии отпустило на ремонт
машин, оборудования и общежития... одну
тысячу рублей! Издательство «Радянсь-
кпй письмепник» располагает средствами
на ремонт и оборудование, но не может
испотьгоштоь их п.з-за того, что типтра-
фия не находится в ведении издательства...
Все эти. на первый взгляд, бюрократи-
ческие «мелочи» приводят к тому, что
книги непростительно долго лежат в ти-
пографии.
Людас ГИРА
Сонеты из цикла
«Освобожденная Литва»
Пилены
Был замок некогда над Неманом —
Пилены,
Он грозно высился на берегу крутом.
Закалены, как сталь, сражались в замке
том
Богатыри, что смерть предпочитали
плену.
Давно исчез в земле костей истлевших
след,
И там, где замок был, цветы растут да
травы,
Но даже наша боль и слава наших лет
Не могут затемнить сиянья этой славы.
Как тяжко пеплу тех, кто волен был и
горд,
Три года слушать вой тевтонских черных
орд
И знать, что мщенья ждут родимые
долины!
Но ныне час настал! Нисходит к ним
покой!
Свобода вновь пришла, — могучею рукой
Литву сплотит она навеки воедино!
Последний цветок
Он третью жатву снял, и астры увядали,
На травы блеклые роняя лепестки.
Все юность унесла в туман, в седые
дали —
И муки щедрые и редкие венки!
Богиня Мильда '). ты поэта пожалела:
Чтоб скорбь минувших лет он успокоить
мог,
Средь увядания осеннего несмело
С нежданной нежностью в траве зацвел
цветок!
Пусть не успел поэт, усталый
и печальный.
Из чашечки цветка медвяных рос испить:
Как никогда любви последней не забыть,
Так не забудет он вовек цветок
прощальный!
Потом пришла гроза, и буря грохотала...
Кто скажет, что с цветком последним
этим стало?
Авторизованный перевел
Э. ЛЕВОНТИНА.
1 Мильда — богиня любви и счастья литов-
ской мифологии.
Б. ЛАВРЕНЕВ
РАДОСТНО
РАБОТАТЬ
Весть о присуждении мне Сталинской
премии застала меня в Ленинграде, в го-
роде, который вырастил и воспитал меня
как писателя.
В Ленинграде жил и работал до послед-
него дня великий гражданин и большевик,
соратник И. В. Сталина, Сергей Мироно-
вич Киров. Он был для нас ярким приме-
ром человека сталинской закалки и ста.
линской эпохи. Я считаю, что в моем
творчестве я многим обязан Кирову. Его
пример учил меня глубже видеть явления
жизни и смотреть на искусство, как на
могучее орудие пропаганды художествен-
ными средствами высоких идей советской
этики и советской морали. Киров говорил,
что советское искусство должно быть в
первую очередь высоко-идейным; что про-
изведение искусства может быть полно-
ценным лишь тогда, когда писатель орга-
нически чувствует живое биение окружаю-
щей его современности, сливается в одно
целое с той общественной средой, о кото-
рой он пишет; что без страстного, взвол-
нованного отношения писателя к его теме
нет искзсства, а есть холодное ремеслен-
ничество. Тем, что мне удалось написать
пьесу о живых людях нашего военного
флота, я в значитстьной мере обязан тому,
что мне пришлось жить и работать в го-
роде, где жил и работал Киров, у которого
многому мы могли научиться.
Пьеса удалась потому, что в ней живут,
мыслят, борются простые и живые совет-
ские люди, мои друзья и товарищи воен-
ных лет, о которых я старался писать с
максимальной правдивостью и честно-
стью.	•
Всякая удача окрыляет. Творческая —
в особенности.
Высокая честь, которой я удостоен, обя-
зывает меня отдать все силы работе для
укрепления и расцвета большой литера-
туры победоносной, прекрасной Родины.
После долгого перерыва я вернулся к
драматургии, и эта область творчества
чрезвычайно увлекает меня.
Сейчас я хочу написать пьесу о нашей
советской молодежи, вернувшейся с фрон-
тов великой войны, о молодежи, безза-
ветна преданной передовой революцион-
ной советской науке; о молодежи, борю,
щейся за торжество пауки, направленной
на благо и счастье трудового человечест-
ва.
Затем я чувствую себя морально обя-
занным написать пьесу к тридцатилетию
Октября, так же, как 20 лет назад, я на-
писал «Разлом». Если мне удастся напи-
сать второй «Разлом», отвечающий тем
выросшим требованиям, какие пред’явля.
ются сейчас к нашей, уже вполне зрелой и
боевой драматургии, это будет для меня
огромным творческим удовлетворением и
оправданием моего долгого писательского
пути.
Вот две ближайшие работы, которым я
отдаю с полным напряжением свои силы
и творческую энергию.
Радостно, спокойно и легко работать,
когда знаешь, с каким вниманием и забо-
той относится к труду писателя наше со-
ветское государство, когда труд твой при-
знан и оценен высшей народной наградой,
вводящей тебя в семью передовых-работ-
ников советской культуры, осененных
большим, любимым и дающим бодрость
именем учителя, друга, вождя.
Чествование
П. Антокольского
4 июля в клубе писателей состоялось
чествование П. Антокольского в связи с
50-летием со дня его рождения. На вечер
собрались многочисленные друзья юбиля-
ра — поэты, писатели, актеры*.
От Союза советских писателей П. Анто-
кольского приветствовали В. Лебедев-
Кумач и А. Софронов.
Поэты М. Матусовский, В. Звягинцева,
А. Межиров и М. Луконин прочитали сти-
хи, посвященные IL Антокольскому.
ЛАУРЕАТЫ СТАЛИНСКОЙ ПРЕМИИ
и—»мию!Е» Зязгеткя писателя
I
Я. ГРИНБЕРГ ВСТреЧа С Друзьями
Павло ТЫЧИНА	БаЖаН
Трижды встречают-
ся старые школьные
друзья под гостепри-
имным кровом, вок-
руг накрытого сто-
ла: в канун войны,
грозным летом 1942
Тода и через не-
сколько недель после
Победы. Встречаются
для того, чтобы
вспомнить свое про-
шлое, помечтать о
будущем, посмотреть
на Знакомые, Дорогие
лица.
В нашей драматур-
гии есть своего рода
традиции «застоль-
ных» пьес. Сколько
раз видели мы на
Шене поднятые бока-
лы и умиленные ли-
ца, сколько слышали
трогательных воскли.
цаний и забавных
шуток! Эти спектакли
с закругленными
концами, с благопо-
лучным, но, увы, вов-
се неубедительным разрешением всех про-
блем и конфликтов, с отказом от изобра-
жения жизни во всей сложности и проти-
Л. А. Малюгин
Лауреат Сталинской премии
воречивости принято называть «лирически,
ми» и «теплыми». Есть известная доля
справедливости в этом определении: дей-
ствительно подлинным произведениям ис-
кусства не свойственна «средняя», умерен-
ная температура.
Невнимательный или бедный мыслью
режиссер может увидеть в «Старых друзь-
ях» Малюгина еще одну такую «застоль-
ную» пьесу и соответствующим образом
поставить ее, по никем не писанным, но
тщательно разработанным игами; м, ими-
тируя «лирическую атмосферу». Посредст-
вом некоторого количества пауз, затаен-
ных вздохов, улыбок, шопота и тихой м\ -
зыки за сценой он поставит спектакль с
«задушевностью», с «трогательностью», с
«настроением», но, увы, без... мысли.
«Старые друзья», по сути дела, — пер- J
вое самостоятельное драматургическое!
произведение Л. Малюгина. Неопытность,'
нетвердость руки дает себя знать и в бег-
лости иных характеристик, и в неловко-
сти композиций, и в жаргонности рсплии.'
Но в пьесе есть авторская точка зрепяч, I
есть мнение автора о своих героях, есть'
строгость и взыскательность моральных
оценок, — ив этом-то интерес и значение
«Старых друзей».
Театр имени Ермоловой, режиссер А. Ло- .
банов и актеры Л. Орданская, В. Ял\',т и i
другие верно поняли сущность про’ гве- |
дения и создали превосходный спектакль, I
который привлекает наши симпатии не |
только живостью и непосредственное!ыо ।
образов, встающих перед нами, не только i
цельностью настроения, господе ту ющеч O’i
на сцене, но и нравственной идеей, содср- ।
жащейся в этом спектакле.	|
Отношения между нашими театрами и ।
драматургами принимают самые разнооб-1
разные формы. Порой режиссер вступает;
в прямую борьбу с авторским текстом, 1
порой он просто «прочитывает» его. Театр
имени Ермоловой Подружился с пьесой
Малюгина и, как настоящий друг, сделал i
все для раскрытия ее сильных, лучших
сторон. Он показал, что в «Старых друзь-
ях», кроме шутливой болтовни, кроме вос-
поминаний о прошлом и надежд на буду-
щее, кроме утренней, юношеской, весен-
ней атмосферы, имеется содержание боле!
определенное и серьезное.
Есть в третьем, заключительном, акте
минуты, когда кажется, что «старые Дру-
зья» вот-вот разойдутся в разные сторо-
ны. Они по-прежнему сидят за одним ст о-
лом и стйого выполняют одни н те же шу-1
точные, школьные обычаи. Но за этой ।
внешней, кажущейся однородностью скры- j
вается глубокое несходство не только ха-
рактеров и наклонностей, но и моральных
принципов, точек эре.иий, жизненной прак-
тики. Шура Зайцев и Володя Дорохин —!
не только школьные товарищи, не только
друзья-соперники. Перед нами — люди!
разного типа, качественно отличающиеся,
более того—противостоящие друг другу.
В этом противопоставлении, в столкнове-
нии различных «способов жить» и заклю-
чается основной, ведущий конфликт пье-
сы. Временами его заглушает застольная
беседа, временами его заслоняют эпизо-
дические фигуры, но именно он движет
действие, в нем — смысл пьесы и спек-
такля, в нем выражен моральный крите-
рий,
21 июля 1941 года разногласия между
Володей и Шурой кажутся вовсе дет-
скими. Один—любит девушку нежно, са-
мозабвенно и преданно. Другой — любит
эгоистически и рассудочно. Кроме того,
этот второй, Володя Дорохин, неустой-
чив в своих намерениях и вкусах, грубо-
ват и развязен. Но все это в пределах
возраста, по-мальчишески наивно и не-
прочно.
Но вот приходит 21 июня 1945 года.
Мальчики стали юношами, молодыми
людьми. Они прошли через великую вой-
ну, их характеры получили более точное
и резкое выражение. И нам становится
ясно, что серьезность и способность Алек-
сандра Зайцева к глубокому чувству ска-
зывается и в его отношениях к людям, и в
понимании своих гражданских обязанно-
стей, и я любви к творческому, созида-
тельному труду. В
свою очередь, и
верхоглядство Вла-
димира Дорохина
приняло иные, более
ощутимые формы.
Oil все еще «хоро-
ший парень», весель-
чак и шутник, но его
легкомыслие уже
граничит С потерей
чувства ответствен-
ности, с отсутствием
обязательств, с пря-
мым моральным по-
пустительством во
взглядах на жизнь и
в житейской практи-
ке. Если эти черты
получат дальнейшее
развитие, Дорохину
будет и вовсе не по
пути с его «старыми
друзьями». Хорошо,
что характер Володи
еще не окончательно
устоялся, п его мож-
но переделать, дать
верное направление
юношеской энергии.
Замысел Малюгина остался бы невопло-
щеппым, если бы драматургу не удалось со-
четать учнтельность и моральную направ-
ленность с живостью характеристик, с
единством настроения. Театр создал спек-
такль, в котором вопросы общественной
морали раскрываются как насущные, оп-
ределяющие элементы душевной жизни
советской молодежи.
Таким образом, разумное и поэтическое
начала равноправны в этом спектакле.
Однако при этом гни находятся в жи-
вем и сложном взаимодействии. И если в
игре Яку га преобладает разум, то в обра-
зе созданном Орданской, первенствует поэ-
зия. В обоих случаях эти черты раскры-
ваются, как личные, неотделимые свойст-
ва Шуры Зайцева и Тони Федотовой. Пе-
ред нами — девочка, становящаяся девуш-
кой. с удивлением и радостью вглядываю-
щаяся в открывшийся ей огромный и
сложный мир, еще по-детски доверчивай
и наивная, но уже по-взрослому строгая
к себг> и к людям. И рядом с ней—юноша,
одновременно скромный и взыскатель-
ный, увлекающийся и рассудительный, вы- ,
Г.иоающий простхю, но общее i веяно
значительную профессию и умеющий ви-
деть глубокий смысл обыкновенных ве-
щей.
По качество постановки не определяет- (
ся одним лишь исполненьем центральных
голей. «Старые друзья» в театре имени
Ермоловой —- это спектакль, отдельные
части которого находятся в сложном и ис-
кусном взаимодействии. Фигуры Дуси,
Якова Дэрьялова, фотографа Лясковского,
написанные с жанровой характерпо-
С1ью, оказываются законными соседями
«старых друзей», оттеняя их душевную
жизнь. Веселая болтовня действующих
лиц изобилует школьными условными шут-
ками и не претендует на утонченность.
Однако она оказывается формой выраже-
ния хороших чувств и мыслей советской
молодежи, формой контрастной, позволя-
ющей С особенной остротой ощутить хо-
роший смысл, содержащийся в простых
словах.
Действие «Старых друзей» происходит
в одной и той же комнате, в обычной «ко-
робке». Но интересы, которыми живут ге-
рои спектакля и пьесы,—не камерные. Они
находятся в тесной связи с теми вопроса-
ми идейного и нравственного воспитания
нашей молодежи, которые занимают со-
ветскую общественность, волнуют умы
зрителей и читателей. Образы спектакля и
сатин воспитывают и учат с той непосред-
ственностью и эмоциональностью, кото-
рая составляет признак искусства. «Ста-
рые друзья» — наши современники и со-
отечественники. Тем сильнее наша заинте-
ресованность в их судьбе, тем выше тре-
бования к ним и к их будущему.
Иллюстрации С. Бойма к книге М. Эгарта «Вперед, капитаны!» (Детгиз).
Среди деятелей литературы и искусства,
отмеченных ныне Сталинской премией,
есть имя Миколы Бажана. Это имя по пра-
ву является юрдостыо украинской литера-
туры. Почетное звание лауреата Сталин-
ской премии присвоено М. Бажану за
поэму «Даниил Галицкий», стихотворение
«Клятва» и цикл стйхов «Сталинградская
тетрадь».
«Даниил Галицкий» — поэма большого
патриотического накала, повествующая о
героической борьбе наших предков против
немцев-меченосцев в тринадцатом столе-
тии. Историческая тема в дни Отечествен-
ной войны прозвучала у М. Бажана страст-
ным призывом к сплочению сил советско-
го народа и всех славянских народов в
борьбе против жестокого, хищного и не-
навистного врага, веками пытавшегося по-
работить наши родные земли.
В тяжелые и напряженные дни войны,
когда немецко - фашистские захватчики
терзали Украину, голос Бажана, полный
мужественной и крепкой веры в грядущую
победу, вдохновлял воинов на фронте,
вдохновлял тружеников в тылу в их борь-
бе за правое и святое дело.
«Н!коли, наколи не буде Вкра]Яа рабою
н}мецьких кат^в!». Эти слова звучали, как
клятва, как призыв, как лозунг, разжига-
ли в сердцах стремление к подвигу.
«Клятва» и стихи «Сталинградской тет-
проф. с. БАРХУДАРОВ ВыДОЮЩИЙСЯ филолог
И. И. Мещанинов — общепризнанный
глава теоретического языкознания Совет-
ского Союза. Ему принадлежит около 200
печатных работ, среди которых не один
десяток посвящен различным специальным
вопросам филологии и лингвистики.
И. И. Мещанинов — ученый с многооб-
разными интересами. Он первоклассный
лингвист, умеющий тонко анализировать
мельчайшие языковые факты, быстро ори-
ентироваться в сложнейших системах ма-
ло изученных или совсем ие изученных
языков, обладающий талантом широких
теоретических обобщений. Он известный
археолог, практик и теоретик, историк
материальной культуры, отличный фило-
лог, превосходный знаток клинописи
древностей Передней Азии и Закавказья,
тонкий эпиграфист.
В своем монументальном двухтомном
исследовании, посвященном языку Bait
ской клинописи, И. И. Мещанинов раскры-
вает систему языка древнейшей государ-
ственной культуры на территории СССР
— языка упартов (халдов) и сравнивает
его строй с живыми языкам» Кавказа.
Как лингвист-теоретик, И. И. Мещанинов
продолжает неуклонно итти по пути мате-
риалистического учения о языке, разрабо-
танного Марром. В основе этого учения
лежит углубленное исследование пробле-
мы «язык и общество», учитывающее в
первую очередь связи форм языка с ка-
тегориями сознания. В своих работах «Об-
щее языкознание» (1915 г.), «Члены
предложения и части речи» (1945 г.) Ме-
щанинов стремится раскрыть общие зако-
ны развития языков мира, установить спо-
собы выражения категорий сознания раз-
личными языковыми средствами. Главная
его задача: заложить основы нового
направления в лингвистике — сравнитель-
ной грамматики разных языковых систем.
Этому посвящены его многочисленные
очерки типологических сопоставлений от-
дельных языков ____ от палеазиатских ДО
индоевропейских. Идея единства основ-
ных путей развития языков всего челове-
чества является руководящей для всей
творческой деятельности Мещанинова. Ус-
тановление типичных стадий в развитии
языков — основная тематика исследова-
ний Мещанинова.
Своими работами он освещает многие
существенные вопросы структуры русско-
го языка, его морфологии и синтаксиса,
которые не могла до сих пор разрешить,
в силу ограниченности своего метода, тра-
диционная наука о языке.
Мещанинов отличается прекрасным та-
лантом умелого организатора науки. Бла-
годаря его неустанной деятельности как
академика-секретаря Отделения литерату-
ради» родились в гуле боя, опалены его
огнем, полны суровой и мужественной
героики войны. В этих стихах раскрывают-
ся глубочайшее благородство души наше-
го советскою воина. патриотический
строй его мыслей и чувств, его идейная
стойкость, его моральное превосходство
над врагом.
«Сталинградская тетрадь» полна любви
к нашим советским людям, полна юртости
за них, за их беззаветную любовь к Роди-
не, за братскую дружбу, навеки спаявшую
советские народы.
«Сталинградская тетрадь» -г- это стихи
поЭта-солдата, выстрадавшего каждую их
строку.
Присвоение Сталинских премий предста-
вителям советской науки, литературы и
искусства с глубочайшим удовлетворением
встречено нами теперь, когда перед со-
ветским народом во всем величии стоят
грандиозные задачи новой сталинской пя-
тилетки.
Какой требуется новый взлет труда и
мысли, как велики требования в области
многообразной Идеологической работы!
Постановление советского правительства
о присуждении Сталинских премий свиде-
тельствует об этом высоком взлете во всех
областях труда и мысли, о развитии твор-
ческой деятельности советской интелли-
генции.
ры и языка Академии наук СССР, соеди-
нились в единую дружную научную семью
все лингвисты Советского Союза.
Языкознание имеет огромное значение
для развития национальной культуры.
Десятки народов нашего Союза, благодаря
исследованиям Мещанинова, получили
прочную теоретическую базу для разви-
тия своего национального языка и куль-
туры (народы Северного Кавказа, Край-
него Севера, тюркские, иранские). Разра-
ботка алфавитов для бесписьменных на-
родов, составление орфографических пра-
вил, научных и практических грамматик,
словарей разного типа — вся эта сложная
работа по созданию национальной куль-
туры прежде отсталых народов восточной
части нашего государства не обходилась
и не обходится без творческого участия и
постоянного руководства со стороны акад.
И. И. Мещанинова.
Новые труды, акад. И. И. Мещанинова
«Члены предложения и части речи», удо-
стоенные Сталинской премии — ценный
вклад в развитие материалистического
учения о языке.
Эта работа является первой системой
общей грамматики, разрабо!анной на осно-
ве ведущих принципов диалектнко-мате-
риаЛИстнческоГо Языкознания. Наиболее
существенные вопросы общей грамматики,
как, например, принципы классификации
частей речи и чтенов предложения про-
блема грамматической категории и грам-
матической формы, характеристика типов
связи единиц речи в предложении, полу-
чают здесь совершенно Новое освещение.
Характерное для всех работ И. И. Мещани-
нова привлечение материала разносистем-
ных И разностадиальных языков позво-
ляет разрешить эти проблемы в плане
выявления общих закономерностей, ха-
рактерных для многих языков.
При этом во всех'разделах работы рас-
крытие обших закономерностей сочетает-
ся с показам Их индивидуального спе-
цифического проявления в отдельном
языке. Так достигается диалектиче-
ское сочетание частного и общего в ис-
следовании основных языковых категорий.
Вместе с тем, быть может, впервые в исто-
рии языкознания, И. И. Мещанинову уда-
лось преодолеть при создании системы
общей грамматики, как односторонности
логических и психологических концепций,
так и ограниченности формализма.
Развивая И углубляя один из основных
тезисов акад. Н. Я. Марра — учение о
единстве языка и сознания, И. И. Меща-
нинов дает в этой работе гармоническое
разрешение проблемы формы и содержа-
ния в Исследовании языковых явлений.
У каждого охотника есть Свои облюбо-
ванные угодья, куда он езДИТ из ЛйДа в
Год. У меня таким облюбованным ЙЬСТоМ
! с тех пор, как я поселился в Москве, стала
!деревня Елдино Калининской области.
(Там, На правом берегу Волги, чудесные
'смешанные леса, богатые дичью; летом —
изобилие грибов и ягод.
Я создал себе в Елдино постоянную ।
охотничью базу, летом отдыхал там, охо-'
тился, ловил рыбу в Шоше и Волге. Потом
я перевез туда своих отца И мать с Север-
ного Урала.
Отец вступил в елдинский колхоз
«Марс», начал работать конюхом. «Марс»
об’единял до войны 46 домохозяев, и в нем
не было ничего образцового: нй электри-
чества, ни клуба, ни коров-рекордисток, ни
сказочных урожаев. По всем признакам —
так называемый «средний» колхоз. Моло-
дые мужчины уходили нз деревни йй от-
хожий промысел, работали иа заводах
Москвы, Ленинграда.
Отец Мой вырос на необ’яТНЫХ уральских
просторах, где людей мало, крохотные
деревушки стоят в десяти километрах
друг от друга, и сперва он чувствовал себя
на новом месте, в Елдино, очень неважно.
— Теснота, — вздыхал он и жаловал-
ся. — Кругом деревни, как лепешки, раз-
бросаны. Выйдешь в Лес за брусникой —
под каждым кустом баба с плетухой или
старик.
Однако «Марс» креп, хозяйство его год
от году налаживалось. Отец в 1940 году
получил на трудодни 120 пудов хлеба,
много овощей. Мать обзавелась птицей,
овцами, купила двух коз, поросенка.
— Выходит, при советской власти везде
жить можно, — сказал мне тогда отец. —
Народу здесь будто излишек, земли мало-
вато, а всем всего хватает. Я, гляди, в год
заработал столько, что нам со старухой
в три года не с’ссть. Куда хлеб-то девать—
не знаю; у всех полны амбары.
Началась война. Я уехал нй фронт.
Осенью 1941 года Калининскую область
оккупировали немцы. Колхоз «Марс» стал
ареною боев. Однажды ночью на деревню
Елдино посыпались немецкие снаряды.
Отец побежал спасать лошадей. В конюш-
ню попал снаряд. Четырех лошадей убило,
трех ранило осколками, отец был конту-
жен.
Утром наши войска отступили. Немцы
заняли Елдино. Оккупация, к счастью, про-
должалась недолго. В январе 1942 года
_кслхоз «Марс» был очищен от фашистских
захватчиков. Вскоре я получил о! отца 'пер-
вое письмо, в котором старик рассказы-
вал о том, как прошла война по колхоз-
ным полям, как он с матерью отступал от
немцев: мать тащила за собой поросенка
и козу «Машку», ни за что не хотела с ни-
ми расстаться, и старики чуть не погибли
«из-за этой скотины», наткнувшись на
группу немецких разведчиков.
Немцы пробыли в Елдино только два
месяца, и Кек много успели они навредить
за это время! Колхоз потерял 35 коров,
18 лошадей, все поголовье овец, свиней,
кур, уток, гусей. Враги сожгли колхозную
конюшню, скотный двор, свинарник, кла-
довые, зернохранилище, увезли колхозные
сани, телеги, сбрую, весь инвентарь, все
запасы Хлеба и сена. В домах колхозников
очистили сундуки, гардеробы, забрали са-
мовары, посуду, одежду, обувь. Все, Что
невозможно было увезти, поломали, Поре-
зали, пожгли.
— Не знаю, как жить будем, — закан-
чивалось это грустное письмо отца. —-
Сидим на голом месте, словно после по-
жара. На всю Деревню не осталось ни вед-
ра, ни топора, ни пилы. Прямо уцепиться
не за что.
Отец умер, не Дождавшись конца войны.
Я стал Получать письма от матери. Старуха
писала мне Длинные посланий церковно-
славянской вязью, ни на что не жалова-
лась, чтобы не беспокоить меня, но Между
строк ее писем я видел, то, чего она не
договаривала,— колхозу жилось нелегко:
люди питались, главным образом, картош-
кой, не Имели обуви, одежды, скота. Они
восстанавливали порушенное врагом, и
только надежда на лучшее будущее, в ко-
торое они верили, поддерживала их в эти
трудные годы.
И вот я, демобилизованный, Вернулся в
Москву и после пятилетнего перерыва
опять еду в деревню Елдино, с которой
связано столько воспоминаний. Что я там
увижу? Кто из моих друзей-колхозников
Пал на полях сражений, кто вернулся с
фронта Домой?
Эти мысли волновали меня всю дорогу.
Наконец, мы в Елдино. На краю деревни
белеет только что построенный скотный
двор, невдалеке — новые срубы конюшни
и свинарника. Колхоз строится, залечивает
раны, нанесенные войной. В некоторых до-
мах все еще нет стекол: не успели вста-
вить, потому что стекло в Калининской
области — дефицитный товар.
Председатель колхоза Сергей Капустин
встречает меня н рассказывает о жертвах
войны. Младший сын его Александр погиб
на фронте, старший сын Алексей был тан-
кистом, вернулся без ноги. Погибли соседи
Николай Пряхин, Александр Сорокин,
братья Александр и Сергей Почуевы, Петр
Сорокин и др. Тридцать мужчин Из дерев-
ни убито на фронтах, трое пропали без
вести, четверо вернулись инвалидами пер-
вой и второй группы.
Немного теперь в колхозе мужчин. На
46 дворов — двадцать три трудоспособных
кбххозкмка. Остальные — дети, старикд,
йМалнДЫ.
После обеда я пошел с Капустиным в
поле. Было воскресенье, полагалось отды-
хать, но все колхозники работали: весна
была на исходе, надо заканчивать сев.
Пашут На бычках. Здесь до войны ни-
когда не запрягали быков И не разводили
тех громадных бугаев, Которые г!й Украи-
не испокон веков ходят в ярме. Два мало-
рослых. кастрированных бычка, погоняе-
мые подростком, тянули плуг, за плугам
шла женщина. Тракторов нехватает Д
районе, сроки сева отодвинуть нельзя, и
колхозники использовали на пахоте и бо-
роньбе всех своих упряжных бЫчкОй.
Сегодня колхоз имеет 2 лошадей, 14 быч-
ков, 13 коров, 50 овец и 12 свиномятод.
У каждого колхозника, помимо обобщест-
вленных, своя корова, овцы, козы, свиньи,
утки и гуси. Давно ли — в 1942 Году —
было «не за что уцепиться». Теперь колкой
твердо стоит на ногах, идет в гору. Он
выполняет государственные поставки со
всей площади отведенной ему земли, рас-
ширяет свое хозяйство.
В операциях колхозной кассы взаимопо-
мощи, как в зеркале, отражается поступа-
тельное движение колхоза «Марс». В день
моего приезда елдинская касса выдала
престарелому колхознику Ивану ГудбНко-
ву безвозвратную ссуду в 3000 рублей на
ремонт избы. Старику Петру Полевову —
2000 безвозвратно и 2500 рублей с возвра-
том.
Обыденные деревенские факты. Однако
они более, убедительно, чем десятки теоре-
тических статей, подтверждают преимуще-
ства колхозного строя и ту благородную
человечность, которая насаждается в де-
ревне партией Ленина—Сталина.
Колхозная практика показала, что со-
ветская власть освободила мужика от
«власти земли», от зоологических инстинк-
тов. В царской России одинокий старик
был обречен на нищенство и голодную
смерть. Теперь в самом рядовом и самом
«среднем» колхозе инвалиды и одинокие
старики получают ссуды на ремонт нзб,
хлебный паек, козлят и телок из колхоз-
ного стада. Такой братской взаимопомощи
до сих пор не знала деревня ни в одной
стране.
Когда мы прощались, председатель кол-
хоза «Марс» неожиданно спросил:
— Есть ли в Англии деревня, величиною
с Елдино, которая потеряла на фронтё до
тридцати своих сынов?
Я затруднился ответить.
— Так почему же теперь англичане нос
задирают, всячески стараются очернить и
ущемить нас? Наши сыны гибли Не только
за Россию, но и за Англию, за Европу.
Всех спасали от фашистской каторги. Поче-
му об этом хотят забыть английские поли-
тики? Короткая у них память. Или запу-
гать нас хотят? Напрасный труд! НДС
ничем Не запугаешь...
Старый солдат, участник мировой войны
1914—18 гг., отец двух солдат, сражавших-
ся в Отечественной войне, он смотрел на
меня острыми серыми глазами из-под на-
супленных бровей; загорелое лицо его
было серьезно и сурово.
Профессиональная привычка заставляет
нас мыслить ассоциациями. Взвешивая
умные и строгие слова Капустина об анг-
лийских политиках, я поставил рядом с
ним Платона Каратаева и... улыбнулся. Как
далеко ушла советская деревня от Толстов-
ских рубежей!
Сегодняшний колхозник, правнук благо-
стного «непротивленца» Платона Кара-
таева и «блаженненького» Акима из «Вла-
сти тьмы» Интересуется и корейскими де-
лами, и событиями в Индонезии, и выбора-
ми во Франции. Это волевой и активный
человек с широким кругозором, с разви-
тым чувством Национальной гордости и
собственного достоинства.
Показать этого человека и его дальней-
ший духовный рост в годы новой сталин-
ской пятилетки — дело чести советских
писателей.
О деревне 1930 года написано немало.
Произведения эти известны. С тех пор
много воды утекло. В деревне произошли
колоссальные сдвиги: установились новые
Производственные отношения, новый быт,
мораль, психология. В литературе это поч-
ти Не показано. Писатели говорят, что ны-
не трудно «поймать» деревенский сюжет:
нет кулака, вредителя, классовых противо-
речий, прототипов для отрицательных пер*
сонажей. На одном позитиве, в мажорных
тонах, нсльзя-де писать роман, повесть,
пьесу, можно лишь чирикать лирические
стишки, делать кинофильмы, рассчитанные
на невзыскательного потребителя.
В деревне есть и новые темы, и новые
конфликты — есть все, что необходимо
Для создания полнокровных произведений.
Сюжет не придет сам к письменному сто-
лу. Его нельзя «высидеть» Ни в Москве, ни
в Переделкино. За ним нужно ехать в де-
ревню, и не на гастроли — на долгий срок.
Стоит писателю окунуться в гущу жизни,—
найдется материал, Придет рабочее на-
строение, творческая победа.
Сталинская новая колхозная пятилетка
должна найти свое отражение в литерату-
ре. Надо обеспечить появление новых книг
о людях социалистической деревни. Чита-
тель ждет ЭТИХ книг.
А. СТАРЦЕВ
На
острие клинка
ведениях, появившихся после первой ми-
ровой войны. Менее обычно изображено
Могемом развитие и разрешение конфлик-
та. В романе, характерном для периода
«На острие клинка» — так называется
последний роман известного английского
писателя Сомерсета Могема. Смысл этою
заглавия раз’яоняется в эпиграфе, взятом
из религиозных индийских текстов: «Iю
острому краю клинка трудно итти; мудре-
цы говорят, что путь к спасению тру теп».
Индийский мистик имеет в виду духовное
странствие, он заботится о спасении д>ши.
О том же пишет Могем. В его романе рас-
сказывается, как молодому американцу
Лоуренсу Дэррелу удалось спасти свою
душу и стать святым.
Автор знакомит нас со своим героем в
переломный момент его жизни. В 1919 го-
ду Лоуренс Дэррел, или Ларри, как зовут
его друзья, возвращается с войны. Едва
окончив Школу, он отправился на фпо?н и
сражал<Л в одном из американских авиаци-
онных соединений во Франции. Война по-
зади, он снова дома, йо он не может при-
общиться вновь к жизни, которую оста-
вил. Ларри отказывается поступить в выс-
шее учебное заведение или сделаться
«бизнесменом» и зарабатывать деньги,
хотя у него имеются для этого возможно-
сти И связи. Ларри уклоняется от каких
бы то ни было поступков, которые МОГУТ
предопределить движение его жизни по
направлению, одобренному традицией и
обычаем его круга. Он ревниво охраняет
свое право на бездействие.
Возникают осложнения. Уезжая на вой-
ну, Ларри обручился с Изабел Брэдли, де-
вушкой из богатой буржуазной среды. Те-
перь семья девушки пред’являег ему уль
тиматум: он должен предпринять что-либо
для своей будущей карьеры или отказать-
ся навсегда от Изабел. Ларри горячо лю-
бит СВОЮ невесту, это его единственная
привязанность, однако он не принимает
условия. Он просит двухгодичной отсроч-
ки, он должен сосредоточиться, обождать,
подумать. Ларри уезжает в Париж и живет
там затворником, погруженный в чге-
ние и думы. Отсрочка истекает, но он не
чувствует себя готовым принять ка-
кое-либо решение. Изабел выходит замуж
за сына крупного капиталиста, прежнего
товарища Ларри, а Ларри продолжает И1-
ти своим одиноким путем.
В этот момент автор дает нам заглянуть
во внутренний мир героя. Moi ем ведет
рассказ от собственного лица. Он высту-
пает в романе как английский писатель с
именем, подолгу живущий за границей. Он
хорошо знаком с семьей невесты Ларри и
в Париже встречается с ним самим. Юноша
притягивает его своим громадным личным
обаянием и моральной чистотой. Затодоч-
ность его странной судьбы интригует рас-
сказчика. как профессионального «ловца
душ». Он стремится выяснить и понять
скрьные мотивы поступков молодого аме-
риканца.
Ознакомление читателя с внутренней
! жизнью Ларри совершается в романе не-
| равномерно. Оно опережает поступки ге-
роя или, наоборот, следует за ними на
j почтительном расстоянии, происходит в
процессе действия, вытекает из бесед рас-
сказчика с героем или из впечатлений
третьих лиц. В нем — центральный интерес
всего повествования, его движущая пру-
жина.
Как выясняет рассказчик, Ларри потря-
сен и тяжело травмирован впечатлениями,
полученными нм на войне. Он близко со-
прикасался с опасностью и много раз смот-
рел в лицо смерти. Он узнат. что значит
дружба и самопожертвование, — товарищ
погиб, спасая его. В то же время он ощу-
тил присутствие в мире некоею злого на-
чала, враждебного человеческому счастью.
Принимать жизнь, как рутину, заботиться
о карьере, зарабатывать деньги он не мо-
жет -— это равносильно для нею морально-
му самоубийству. Прежде чем сделать
хоть шаг, он должен решить важнейшие
вопросы, стоящие перед ним, — о назна-
чении человека, о пути к счастью.
Нельзя сказать, чтобы душевный конф-
ликт, нарисованный Могемом, был новым
или необычным для западной литературы.
Он был изображен неоднократно в произ-
«между двух войн», герой, потрясенный
зрелищем разрушения и смерти и ставя-
щий перед собой вопрос, «как жить даль-
ше», находит ответ в окружающей его со-
циальной жизни, в приобщении к коллек-
тивной борьбе за переустройство обще-
ства. Для 1ероя романа Могема такой путь
исключен. Общество для него не сущест-
вует. Он решает своп сомнения наедине с
собой, с каждым новым шагом все более
и более погружаясь в свой внутренний
мир.
Ларри пробует искать не дающуюся ему
истину на пути догматических религий, жи-
вет некоторое время в бенедиктинском мо-
настыре. но нс находит успокоения. Он
едет в Испанию, к полотнам Веласкеза и
Эль Греко в надежде, ие укажет ли искус-
ство путь, которого не указала релшия,
но тоже напрасно. Наконец, после чтения
и изучения «классиков» европейской ми-
стической литературы—Рюпсброка, Бэме.
Экхарта, он уезжает в Индию. Там он ста-
новится учеников йога, «святого челове-
ка», и проводит несколько лет вблизи сво-
его учителя, предаваясь сосредоточенному
размышлению. Однажды, созерцая восход
солнца, он испытывает момент мистической
экзальтации, после чего обретает радость,
мир и счастье. Путь его исканий закопчен.
Изображение Ларри, вернувшегося из
своего Avxor.Hoiu паломничества, на фоне
светскою кте.чз его прежних парижских
знакомых не лачтено у Могема сатириче-
ской остроты, Изабел, прежняя невеста
Ларри, а теперь блистательная светская
дама, делает попытке кернеть его себе, но
Ларри настолько чужд всем соблазнам и
помыстам жизни, когоихю он оставил, что
уходит из накинутой на него сети.
Ларри делает дальнейший шаг. вытекаю-
щий из обретенной им святости. Он рас-
стастся со своей прежней личностью, как с
ненужной теперь «оболочкой», в которой
он проходил свой искус. Он отдает остав-
шиеся у пего деньги и уходит, чтобы «рас-
твориться» в человеческом море. «Величай-
ший идеал, который человек может перед
собой поставить, — самоусовершенствова-
ние»—таков завет Ларри своим друзьям и
знакомым. Он исчезает.
Автор-рассказчик воздерживается от
полной идеализации своего героя. Взором
опытного, несколько циничного наблюдате-
ля жизни он справедливо усматривает в
почти ангельской доброте Ларри холод-
ность, равнодушие к людям, вытекающие из
тою, что первая забота его все же — о
собственной душе.
Тем нс менее Ларри Дэррел характери-
зуется в книге как подлинно героическая
фигура наших дней. Хотя речь идет о годах
после первой мировой войны, действие лег-
ко транспонируется в современность и
связывается с текущими идейными искани-
ями и даже с текущей литературной жиз-
нью. В предисловии к роману Могем заяв-
ляет, что пишет о фактах, действительно
имевших место, лишь изменив имена участ-
ников событий Герой этих событий сейчас
не знаменит, юворит он, но не будет ниче-
го удивительного, если пример его жизнен-
ного пути и очарование его характера бу-
дут оказывать все возрастающее влияние
на судьбы людей. По поводу этих и других
намеков Могема в американской печати вы-
сказывалось мнение, что прототипом для
Ларри послужил Кристофер Ишервуд, анг-
лийский поэт и драматург из «оксфорд-
ской» группы Одена — Дей Льюиса.
Появление и успех романа Могема
очень симптоматичны. Это один из тех от-
ветов, которые сейчас даются на Западе иа
настоятельный вопрос вернувшегося с вой-
ны поколения; как жить дальше? Действи-
тельность нс-пршиекатсльпа. часто страшна,
несправедливость возмутительна, и прими-
риться с ней грутпо. Мир болен. В чем его
болезнь? Как с ней бороться? Это празд-
ные вопросы,—отвечают с важностью лже-
учители, появившиеся сразу в довольно
большом количестве. Болен не мир, больна
твоя душа. Исцели свою душу, и мир пока-
жется тебе прекрасным.
Различного рода мистические доктрины, в
частности, связанные с Индуистскими рели-
( пюзно-философскими источниками, имеют
сейчас на Западе довольно широкое рас-
прострапение. Нельзя не обратить внимание
j на то. что ряды адептов религиозно-мисти-
ческой пропаганды пополняются за счет от-
дельны:: видных представителей литератур-
ной интеллигенции. Наиболее примечатель-
ный пример — это путь известного англий-
ского писателя Олдоса Хаксли от «сверх-
интеллектуализма» к богоискательству и
религиозному смирению. Новое издание на
английском языке одной из наиболее извес-
тных книг культовой литературы индуизма
«Багават-Гита» вышло при деятельном уча-1
стии Кристофера Ишервуда, о котором мы
упоминали в связи с героем романа Могема.
Как сообщают американские журналы, Хак-
сли и Ишервуд проходят (быть может, к
Настоящему времени уже прошли!) искус в
Калифорнии в общине последователей и не-
офитов какой-то из разновидностей индуи-
зма, под руководством «учителя».
Следует заметить, что вся эта группа анг-
лийских писателей, переехавшая в США с
начала мировой войны, стоит на платфор-
ме безоговорочного пацифизма и пропове-
дует непротивление злу насильем. Они не
участвовали в борьбе с фашизмом, так как
считают, что общественный прогресс есть
иллюзия и что единственный долг челове-
ка — заниматься спасением Собственной ду-
ши.
Частичный успех религиозно-мистической
пропаганды не представляется особой нео-
жиданностью. Период, немедленно следу-
ющий за бедствиями в жизни человечест-
ва. — а таковы были тяжкие Страдания, вы-
несенные людьми во всех странах мира в
годы войны с фашизмом, — мог стать
«жирным» периодом для суеверия. Научное
мировоззрение сумеет отстоять свои по-
зиции. Прискорбно лишь видеть предста-
вителей верхушки интеллигенции в жал-
кой роли разносчиков суеверия. «Спасение
души» Олдоса Хаксли и его друзей яв-
ляется, в конце концов, их частным де-
лом и не касалось бы нас, если бы они
не оставались литераторами с именем и
положением. А в качестве таковых эти
ренегаты научного знания, конечно,
опасны, как всякие ренегаты, хорошо зна-
ющие менее укрепленные участки покину-
того ими лагеря и готовые служить прово-
дниками врагу. Они могут принести немало
вреда, стараясь опорочить науку в глазах
менее образованных кругов читателей, ко-
торые будут верить им, как интеллигентам.
Не менее отрицательна политическая сто-
рона их пропаганды. Они призывают не за-
ниматься политикой, так как совершенство-
вание общества может произойти лишь в
результате Самоусовершенствования каждо-
го отдельного индивидуума. Проблема
борьбы с агрессией, например, будет разре-
шена, если каждый в глубине души «разо-
ружится» и станет миролюбивым. Возника-
ет законный вопрос; кто же буде! разору-
жаться первым—сильный или слабый, и ес-
ли жертва должна подать пример насильни-
ку, как полагают непротивленцы, тО где га-
рантия, что насильник не воспользуется
этим для дальнейших насилий? Прешедшая
перед нашими глазами эпопея «умиротворе-
ния» фашизма должна была бы стать более
памятным уроком для тех. кто претендует
на роль учителей и проповедников. Тем бо-
лее, Что мы не видим особой страсти к мо-
ральному разоружению даже в среде их
собственных литературных коллег.
Н'е так давно крупный английский ПОЭТ И
критик Т. С. Элиот выпустил книгу избран-
ных стихов Редьярда Киплинга, пред-
послав им обширную статью. Дав об-
стоятельную оценку литера!урным достоин-
ствам поэзии Киплинга, Элиот обращается к
вопросу об идеологии этого барда английс-
кого империализма. Он берет его под защи-
ту от пристрастных, как ой Полагает, кри-
тиков, находивших у Кйплинга пропаганду
расового превосходства англичан И расовой
неполноценности колониальных народов.
«Я не вижу ни малейшего основания обви-
нять КйПЛиНга в приверженности к Докт-
рине расового превосходства,—пишет Эли-
от.—Он просто считал, что англичане име-
ют больше данных д1я властвования, чем
другие народы, и что среди mix больше
добросердечных, неподкупных и самоот-
верженных людей, способных выступать
в роли начальников». Это замечательное
«опровержение» можно было бы счесть
плодом наивности, если бы не было хоро-
шо известно, что Элиот наивностью ни-
когда не страдал.
Нельзя не сделать вывода, что при суще-
ствующей обстановке Лоуренсы Дэррелы
из романа Могема и другие проповедники
«спасения душ» и «морального разоруже-
ния», если даже их мотивы полностью чис-
ты. Играют неблаговидную роль, сходную с
ролью прирученной утки, которую берут с
собой охотники, чтобы она своим мирным
покрякиванием привлекала под огонь болей
доверчивых из своих сотоварищей на воле.
Литературная газета
2	---- Л» 28
Природа одной неудачи




«Идею нельзя заметать и*
В. МаМКовгкив.
Это были дни, которые -навсегда запе-
чатлелись в сердцах и умах миллионов.
Дни, когда Красная Армий штурмовала
Берлин и долгожданный час победы ста-
новился конкретной реальностью. В эти
дни, когда салюты над Москвой возвеща-
ли о последних днях фашистской импе-
рии, о падении Берлина, люди не только
сознавали справедливость исторического
Возмездия, но, вспоминая все Пережитое,
с исключительной силой чувствовали ве-
личие той борьбы и тех идей, которые
Йрнвели к победе.
Вот почему с особым интересом, с до-
верием к автору, талантливому и опытно*
МУ писателю, мы начали читать новый ро-
ман Всеволода Иванова, ответственно
озаглавленный «При взятии Берлина».
В центре романа — художник Виктор
Михеев. Это о его переживаниях «при
взятии Берлина», главным образом, рас-
сказывается в романе. Писатель рекомен-
дует читателю своего основного герой С
самой лучшей стороны. И как Храброго,
волевого человека, участника боев за Бер-
Лин, и как талантливейшего, умного масте-
ра живописи. «Он попрёжнему, крупным
шагом настоящего художника взобрав-
шись йв крутой берег своих мыслей, шел
вдоль реки искусства, влекущей обшир-
ные, плодоносные, плотные свой воды в
океан вечности», — так несколько велере-
чиво й пышйо аттестует автор своего ге-
Мйхеей, как сказано в романе, «Терпе-
ливый^ тароватый, боелюбивый, он дрался
за четверых». «Такой ой заприметмый,
видный, точно верстовой столб йа пово-
роте Дороги», — говорит о нем одни Под-
пОйкоВнИк. У Мйхеева, по выражению ав-
тора, «интенсивность и энергия воли со-
единились с продуктивной и творческой
сивой мышления, как в мае месяце тепло
и свет соединяются с землей».
Йетествоино, хочется Полюбите такого
значительного героя. Бстественно, хочется
перевоплотиться в него, чувствовать и
мЫслитЬ вместе с Михеевым. Но при Всем
нашем стремлении Полюбить его, Жить
чувствами, мЫслйми, наблюдениями И нере-
жйМиитии Героя мы с горечью ошуШаем
неВбвмоЖйоств осуществить это желайне.
Приему? Может быть, потому, что в
стиле автора, и в особенности в языке
его НерсонажеЙ, немало претенциозного?
В самом деле, говорит ли Михеев о войне,
об. искусстве, о любви, — во всем этом
есть ШЙайИ'о напряженность, искусствен-
ная ПРИПОДНЯТОСТЬ Й рйЦйо!!йЛИстйЧЙОсТЬ.
Йот, к примеру! как звучит его задушев-
ная беседа с генералом Кочергиным на
Подступах к Берлину:
•и.Ю, что мы сейчас
Идея категорического
Фашизм хочет 1 играть
злой, завистливой, не допускающей, чтоб
ЛЮДИ были велики и сильны и подобны
бо1йм. Эта бесчувственная багрово-крова-
вая фраза, Пересекающая веселое сообще-
ние о чудесном соке жизйй, выжатом
Нормандскими мужиками, — попытка соз-
дать почерк Немезиды. Но человек в огне
оргйй Жизни, -г— да не Побоимся этого СЛо-
\ Hal встал и об’явил раз навсегда, что
он сам себе судьба, — и он создал эту
торжествующую великую силу, которая
несет нас к Берлину».
Собеседник Михеева отвечает ему в
той же манере. «Генерал Кочергин отки-
нул назад голову и, глядя вперёд на вста-
ющий мбкрый вёсенййЙ лес, сказал:
— Вы хорошо промаршировали вдоль
смысла жизни...».
И вот мы вместе с Михеевым «марши-
руем вдоль смысла жизни». Это происхо-
дит не только тогда, когда он участвует
в походе на Берлин, но и тогда, когда до
эТоГо — в уютной московской квартире —
художник пытается об’ясниться в любви
Саше Озймковой.
«Я убежден, — говорит он ей, — что
расширение умственного горизонта произ-
водит подконец такое же успокаивающее
действие на страсти, как и продолжитель-
ный опыт йа того, кто жил».
Лирически беседуя Междбг собой, Ми-
хеев и Саша Озимкова Пе столько об*яснй-
ются в любви, сколько разговаривают об
ее идее.
«А любовь — идея? В том смысле, Вик-
тор Ильич, что есть конечные идеи. Ко-
нечная она или над Нею есть еЩе более
высшая?» — спрашивает Саша.
И Михеев пытается ей доказать, что
«над любовью есть еще более высшая
идея» — идея самопожертвования.
Странный разговор об идеях продолжа-
ется. «Разве идея застрявшая повозка,
которую надо все время подталкивать?»
— спрашивает Саша. Михеев отвечает:
неТ» Идея это — «подать, которую долж-
ны выплачивать все мы».
Мы готовы допустить, что автор застав-
ляет влюбленных людей разговаривать в
таком стиле ради «расширения умствен-
ного горизонта». Мы способны предпо-
ложить, что писатель вкладывает в уста
своих героев эти резонерские фразы, что-
бы дать нам представление о них, как о
«людях отвлечённого ума»/ Но перевопло-,
титься в характер Михеева и Саши нам |
очень трудно, тем более, что и сам автор
Говорит о чувствах героев такими же не-
укЛюжефазойерскимй фразами.
Желая убедить нас в глубоких душев-
ных переживаниях Михёева, мечущегося
Кочергиным на
с
вами видим, есть
долженствования,
роль Немезиды.
Йе. ИйЯйов. «Пчн взятии Перлина». «Новый
№4 1-2, S, 4-3, в, г.
семейяого долга '* лю-
Всеволод Иванов пишет:
между чувством
бовыо к Саше,
«Если раньше это предмыгслие, предмыс-
лишка посещала его по одному — два ра-
за в день, то теперь липко осела, встава-
ла По сто раз, Грубо впилась в hero».
Читая о «предмыслишках», которые то
«липко оседают», то «встают по сто раз»,
то «грубо впиваются в него», мы, как ни
стараемся, не можем заразиться эмоциями
Михеева.
Не волнует и не убеждает нас писатель
н тогда, когда пытается показать творче-
скую лабораторию художника или его во-
енные переживания. К тому же здесь вме-
сто обычной для него рационалистичности
появляются чуть ли ие мистические фра-
зы, стоЛь Же Косноязычно И туманно вы-
раженные. Вот, к примеру, как разгова-
ривает Михеев, получив задание написать
портрет а три недели:
«...разве не странно, что задачу всей
жизни нужно решить в три недели... А по-
чему месяц, год? Разве ты забыл, как в
детстве бабка тебе рассказывала о Мои-
сее. Долго ли он поднимался в гору, что-
бы в громе и буре получить скрижали
Завета, которыми столетия затем жил
его народ? И разве не гром и буря твор-
чества в твоей душе, и ие воздвигнуты
там скрижали искусства? Три недели от-
чаянного, неутолимого труда: очень мно-
го. Таинственные пучины времени измеря-
ются нашей страстью и нашей волей».
В такой форме выражает Михеев свои
мысля О творческом процессе. «Мои мыс-
ли Нёльзя Прервать. Они упорно торчат во
мне й вылазят при первом удобном слу-
чае», — говорит Михеев в другом местё
романа. Попытаемся, однако, прервать
мысли Михеева, чтобы предоставить сло-
во самому автору. Но нелегко сказать, ка-
кими «скрижалями искусства» или други-
ми таинственными причинами нйвеяНы не-
вразумительные обороты самого писате-
ля, нередко встречающиеся в рецензируе-
мом романе.
«Миновала пора, когда гордо лилейные
морды беспрепятственно шествовали по
Европе. Встала хмурая и угрюмая дейст-
вительность. Немцы постепенно размягча-
ли Европу, как ЖеЛезо, намереваясь вы-
ковать из нее вечный пьедестал дЛЯ Гер-
мании. Кинулись они и К России, Йе зная
того, что Россия ерйзу способна сжечь
ПйрНиые мундиры и парадные замыслы
фюреров и подфюреров».
Вопрос шел не о парадных мундирах
и нё о парадных замыслах фашистов, а о
Чем-то долее серьезном и опасном Для на-
шего Народа и чеЛоВёйёсТва. В ряде фраз
романа
пущено
ЧТО
спас
не
и
должна
искус-
как по-
места в
«При взятии Берлина» тумана на-
много, а смысла почти не видать.
бы, однако, упрощением об*яс
. v «
4> Ъ
¥
-Ь
/<
Бубнова к книге
' » л
t
Иллюстрации А.
«Шемякин суд» (Детгиз).
t
^»с-с. Люди нашего времени
ШЖОё начало, а ие холодное ремеслен-
ничество.
Благая мысль, против которой ТРУДНО
возражать! Но есть нечто бестактное в
тех, временами беспомощных и путанных
приемах, какими в романе подчеркивает*
ся значение искусства и спасительность
творческого начала. Одно дело, когда речь
идет о портрете, над которым работает
Михеев и который вдохновляет офицеров
и бойцов Красной Армии. Одно дело, ког- ;
да речь идет о выставке картин Михеева ;
па переднем крае. Но тут же в романе !
рассказывается, как благодаря тому,
жена Михеева сьирала на пианино «Ше-
стой полонез» Шопена, ее жизнь
польский сыровар пан ПутульскнЙ и
только спас, а и предложил ей руку
сердце, помогая тем самым Михееву рас-
путать свои семейные отношения. Эта
сцена, по замыслу автора, тоже
подчеркнуть благотворную роль
ства, его великое значение! А так
Лобного рода почти карикатурные
романе соседствуют с подлинно патетиче-
скими сценами, последние от этогр сосед-
ства только опошляются и дискредити-
руются.
Таким образом, ощущение фальши воз-
никает не только от языка персонажей,
но и от всей композиционной структуры
романа. Некогда Дюма иронически гово-
рил: для меня исторический сюжет — это
гвоздь, на который я вешаю любую карти-
ну. Получилось так, что большой волную-
I Щий сюжет на тему о боях за Берлин пи-
сатель использовал для того, чтобы наМИ-
зать на сюжет художественно бесплотные
образы и внутренне противоре’швые рас-
сужтения о любви, о творчестве, об искус-
стве, об идейности.
Но идейность в искусстве не сводится к
абстрактным рассуждениям об идеях. От-
нюдь не декларациями о себе самоутвер-
ждается подлинное искусство. Искусство
сильно тем, что сквозь него «просвечива-
ет» действительность — во всем многооб-
разии своих проявлений, во
и конкретности своих идей.
Стремясь показать, как в
мовлюбленным и бескрылым
Теребентьевым Михеев ратует за правди-
вое, передовое, идейное искусство, писа-
тель, по странной иронии, нарисовал порт-
рет самого Михеева методом Теребецтье-
ва. Михеев выступает в романе, как «си-
стема фраз», которые не столько раскры-
вают действительность, сколько заслоня-
ют ее. А так как внутреннее раскрытие
этого образа является основным стержнем
романа, то р«*ман рассыпается на отдель-
ные куски.
Многие читатели — те, кто своим
вдохновенным трудом, самоотверженной
борвбой и жертвами содействовали раз-
грому фашистской Германии, те, кто с ог-
ромным эмоциональным напряжением пе-
реживали дни взятия Берлина, с естест-
венным любопытством вчитываются в но-
вый роман. Но любопытство вскоре пере-
ходит в недоуменное чувство. Как похоже
и как непохоже! Какое произвольное сме-
щение правдоподобных и нетнпических
сцен, какая странная мозаика интересных
зарисонок и абстрактно-напыщенных рас-
суждений! И чём Ярче отдельные места
романа, Чем сильнее чувствуется в некото-
рых сценах художественный темперамент
автора, тем большую досаду испытываешь
от романа в целом. Значит, далеко не сде-
лал всего» что мог бы сделать этот круп-
ный писатель, работая над своей ответст-
венной темой! Значит, выражена основная
идея его романа без той эмоциональной
напряженности, без той «сознательности,
доведенной до страстности», которая ха-
рактерна Для подлинно жизненного И по-
длинно идейного произведения.
Когда положительный герой Всеволода
Иванова, художник Михеев, называет
идею «податью, которую платим все мы»,
когда оп, патетически Восклицая: «Надо
Навечно и беспощадно проникнуться од-
ной идеей», тут же добавляет: «Идея, как
шелковое платье, должна плотно облегать
душу и тело»,—мы в этом видим не только
безвкусицу, заслуживающую эстетической
критики, но и то поверхностное
ние к идейности и идеям, как к
такому, что привносится
определило внутреннюю
и композиции романа.
Существует известный
турного мастерства, когда у писателя мо-
жет создаться иллюзия, будто достаточно
набросать интересную сюжетную схему,
очертить отдельные, как будто списанные
с жизни фигуры, красочно зарисовать уви-
денное, Пронизать это более ИЛИ МеНее
правильными идеями, И «талант вывезет».
Но «идею нельзя замешать на воде...»
Священные чувства и передовые идеи на-
шей эпохи сцементированы кровью и тру-
дом миллионов наших людей. «Россия вы-
страдала марксизм», — замечательно ска-
зано В. И. Лениным. Передовые идеи со-
ветских людей органически выросли
самой действительности,
плотью и кровью, а не
ниеМ и, естественно, они
кровью, а не «шелковым
ства, верного этой действительности.
Этой художественной плоти и крови мЫ
не чувствуем в романе. Его идея лишена
глубокой эмоциональной основы. Вот по-
чему этот роман, задуманный, как про-
блемный. идейный, злободневный, полу-
чился беспроблемным. Вот почему он стал
Только беллетристической имитацией
идейности и злободневности. Вот почему,
Непзмёйно говоря словами Белинского, «все, что в
нем только можно заметить, это... пре-
красный замысел, дурно выполненный...».
всей новизне
спорах с Са-
ху дожииком
от-
ав-
Было
Пять чувство неудовлетворенности, воз-
никающее у hat при чтении романа, ТОЛЬ-
Кд особенностями языка й стилевой мане-
ры. Отдельные выдержки из произведе-
ния, как бы они ни были многочисленны
й показательны, еЩе не Могут служить
окончательным доказательством его не-
удачи. Ведь можно привести из этого ро-
мана другие выдержки, свидетельствую-
щие и о хорошо знакомых нам ярких изо-
бразительных способностях Всеволода
Иванова. Существуют произведения, где
основное и главное — то ли страстно вы-
раженная большая идея, то лй глубокая
жизненная правда — искупает, в конечном
счете, и шероховатости языка, и
дельные стилистические чудачества
тора. Большая удача в искусстве не всег-
да сводится к сумме его мейкйх удач. В
Свою очередь, как ни велика сумма про-
махов автора, не всегда она знаменует
основную неудачу его произведения.
Здеёь вряд ли применим прймитивно-
арйфметИческиЙ подход.
Велико и естественно наше желание
иайти положительное в романе, и мы по
мере возможности попытаемся отвлечься
от его стилевой манеры или, точнее, ма-
нерности, чтобы впЛотНуЮ подойти к то-
му главному, чему он ПоСВЯШеН. На пер-
вый взгляд, здесь переплетается много
сюжетных мотивов. И тема Великой Оте-
чественной войны На ее завершающем
победоносном этапе, и тема Искусства, и
тема любви. Все же нетрудно уловить в
романе его определяющую тему, подчиня-
ющую себе все остальные сюжетные мо-
тивы. Это — тема творчества, передового,
ищущего, Искреннего и идейного. Это —
Тема художника, безраздельно преданного
искусству и передовым идеям эпохи.
Выделив фигуру Михеева крупным пла-
ном, автор, очевидно, Хотел Подчеркнуть
вдохновляющую роль передового искус-
ства в освободительной войне и любовь
нашего народа к Искусству. И как ни ин-
тересны — особенно в последних главах
— отдельные, напИсайные в патетически
очерковом плане сцены боев за Берлин,
они, к сожалению, все же воспринимают-
ся в романе как фбН, на котором высту-
пает образ Художника. Как нй подробно
останавливается писатель на любовных пе-
реживаниях Михеева, они тоже служат в
романе чем-то Подсобным. Хотя роман и
начинается с фразы о том, что «семейные
отношения Михеева запутались», автор
на всем протяжении произведения не про-
являет особой настойчивости в их распу-
тываний. А если коё в чем и питается
распутать ИХ, То Опять-таки с точки зре-
ния своей основной темы. Короче говоря,
связывая с образом Михеева различные
сюЖетйМё ситуации, писатель
подчёркивает, что не только в искусстве,
НО И йй войне и в быту необходимо твор-
извне,
фальшь
уровень
Елена КОНОНЕНКО
Повесть о Гуле Королевой
Гуля, героиня повести «Четвертая высо-
те», Не литературное, а историческое имя.
Была в действительности девушка —
» повести, Елена
её еще ребенком, затем
комсомолкой и,
наконец, встречала в дни Отечественной
войны. Кроме того, она собрала рассказы
о Гуле родителей, друзей и бывших това-
рищей По фронту, а также письма Гули,
иачиная с самых ранних и кончая послед-
ними — с фронта, й решила написать для
детей в беллетристической форМё исТОрйЮ
этой короткой, но яркой жизни.
Приступая к биографической повести о
Гуле, Надо было, говоря словами автора,
«представить себе не только то, что ойа
Говорила и делала, но также и то, что ойа
думала .и чувствовала». Иными сЛ,.замй,
Надо было художественными средствами
Обработать и восполнить биографический
материал, чтобы создать жНвой образ.
Удалась ли эта задача автору?
Главы, в которых с художественной
убедительностью показан характер Гули,
Самобытность её Натуры и ее очарование,
Перемежаются со страницами, где ЧертЫ
ЖййоГо человека заменяет литературный
Гуля Королева. Автор
’ Ильина, знала т!
школьницей-пионеркой,
наконец,
Й все же хочется книгу читать и, дочи-
тай до конца, бережно сохранить в серд-
це память о Гуле, героической дочери
И" пода. Значит, эта книга хорошая...
Нёдолгай жизнь Гулй Королевой пока-
зана начиная с колыбели. Йз множества
жизненных эпизодов выделяются четыре,
от которых книга и получила название.
12-летйей девочкой Гуля снималась в
кинофильме «Дочь партизана», в сцене,
где Василинка верхом на лошади берет
Е. Ильина, «Четвертая высота». Детгиз. М.
1646.
препятствие. Это было трудно. Это было
опвсНо. Надо было,' научившись ездить
талоном, преодолеть затем препятствие.
Но перёд самым барьером злой и упрямый
конь всйкНй раз дико Шарахался в сторо-
ну. Дело могло кончиться для девочки ка-
тастрофой. Но, наконец, барьер был взят.
Это — ПёрВаЯ ВЫСоТа в гуЛиной жизни.
Гуйя Продолжала сниматься в других
картинах. В роли Варьки___внучки погиб-
шего при обвале старого Шахтёра — она
особенно потрясла глубиной и силой пере-
живаний.
Из-за с’емок в кино полгода было упу-
щено в школьных занятиях. Нужно было
много наверстывать, чтобы выдержать эк-
замен. И требовалось большое напряже-
ние воли от девоШсн, за которой по стра-
не уже бежала слава юной киноактрисы.
Но все окончилось прекрасно: экзамен
был сдан очень хорошо. Это — вторая вы-
сота...
15-летней школьницей-комсомолкой Гуля
с увлечением отдается водному спорту,
она хочет закалиться: это, наверное, по-
лагает она, потребуется в военной школе,
куда она задумала поступить... Вот она у
бассейна; прыгает в поду; сначала с одно-
го метра, потом с тргх, потом с пяти, за-
тем предстоит бросаться с восьмиметро-
вой вышки. «Сердце у нее замерло... Ей
казалось, что она стоит на крыше трех-
этажного дома. Снизу властная команда:
прыгай! Гуля стиснула зубы... И, зажму-
рив глаза, она... разбежалась по площад-
ке, подпрыгнула и снова полетела, как
птица, с распростертыми, будто крылья,
руками...». Прыжок был безукоризнен-
ный. Это — третья высота..
О четвертой — трагической — высоте
рассказывает заключительная часть книги,
Гуля Королева перешла на второй курс
Гидромелиоративного института. Война...
j Через несколько месяцев гибнет на фрон-
отноше-
чему-то
которое
образов
литера-
из
они стали ее
внешним одея-
стали плотью и
платьем» искус-
те ее муж... На руках Гули остается груд-
ной ребенок. В 1942 году молодая Мать
добровольно уходит на фронт. Под огнем
выносит раненых... Отпрашивается на пе-
редовую, чтобы участвовать в боях. В од-
ном из боев, в излучине Лона, северо-за-
паднее Сталинграда, где решалась судьба
высоты 56,8—жизнь Королевой окончи-
лась. Высота 56,8 была у немцев взята, но
в гулнной
это была последняя высота
жизни...
Десятки других эпизодов, в
из раннего детства, проходят
тателем. Они должны, По замыслу Е. Иль-
иной, показать, как складывался и прояв-
лялся характер Гули.
Некоторые главы написаны очень хоро-
шо. Вы ЖИВО чувствуете неугомонную,
беспокойную, впечатлительную натуру
Гули, благородство ее Порывов, честность
ее с собой и с другими. Вы ощущаете об-
становку, в которой действует Гуля, вы
видите и слышите фронт, его тревоги и
героизм, вы чувствуете, что переживают
люди. Запоминаются молоденькая мед-
сестра из Белоруссии Ася и юный боец
из Башкирии Кадыр Хабибулин. О них на-
писано просто и правдиво. Из детских лет
запоминаются эпизоды с медвежатами,
укрощение овчарки, повеление Гули во
время операции уха, беседа Гули с октяб-
рятами, поездка в санаторий,
Клюква и Килька...
Плоха глава «Новая школа»
на глава «Бегство в Испанию»,
автору изменяет художественное чутье
и психологический рисунок становится
фальшивым. Приведу пример. Гуле не то
5, не то 6 лет. Мать покупает Гуле кар-
тинки, Гуля расклеивает их на свеже-
выкрашенных стенах. Старушка-няня в
ярости срывает их со стен. Мама на
работе, пожаловаться некому. Гуля
назло няне решает... бежать из дома.
«Но куда уехать? На дачу? Там холодно.
Окна заколочены досками. Ветер воет на
чердаке. Нет, если ехать, то в какие-ни-
будь теплые страны. Например, в Испа-
нию. Там теперь как раз революция (ма-
том числе
перед чи-
мальчики
и неудач-
в которых
На первый взгляд может показаться,
что Панова безжалостна к своим героям.
Санитарка Лена Огородникова, комсомол-
ка и фузкультурница, росла в детском до-
ме. «У нее было жилье и не было дома.
Были подруги и не было семьи». Первая
ее любовь была большой и счастливой.
«Жизнь оказалась полной счастья и чу-
дес». И через триста дней началась вой-
на, и муж ушел воевать.
«...А муж всегда был рядом с нею,
никуда не уходил. Правда, она не
могла все время, как прежде, разговари-
вать с ним и рассчитывать каждое движе-
ние так, чтобы нравиться ему. У нее было
очень много дела, но все-таки она ни на
минуту не забывала о его присутствии и
то и дело обращалась к нему».
Трудно вспомнить, в какой повести, в
какой пьесе, в каком кинофильме рассказы,
валось о нежной любви людей, разлучен-
ных войной. Кажется, в очень многих. И
всегда от одного из влюбленных долго иет
никаких известий (именно это и происхо-
дит в повести Пановой). Всегда1 в конце
рассказа, пьесы или кинокартины, когда
на благополучный исход уже не остается
почти никакой надежды, случается неожи-
данная счастливая встреча, и влюбленные
благословляют друг друга за верность.
Именно такая удивительная, невероятная
встреча происходит и в повести Пановой.
На вокзале, где случайно остановился са-
нитарный поезд, Лена встречает мужа. Но
это — не счастливая встреча.
«— Ленка! — сказал он. — Я не хочу
обманывать. — Он взял ее за локти, ви-
новато пожал. — Прости меня, так случи-
лось, знаешь... я женат».
Так Лема Огородникова потеряла самое
дорогое в жизни.
Самым дорогим в жизни доктора Белова
была семья. Чудесно рассказала Панова о
жене доктора. С Такой любовью, с таки-
ми подробностями рассказала, что вместе
с доктором чувствуем мы.: без нее он не
мог бы жить и не может, и все лучшее,
что у него было, — было от нее, и если
о ней не вспоминать, так не о чем больше
вспомнить. И здесь, в поезде, живет Бе-
лов памятью о ней, и чувство его, ШесТи-
десятилетнего человека, не мёнее сильное
и свежее, чем чувство Лены Огороднико-
вой, только, может быть, оно еще нежней |
и суеверней.
«О, когда же он придет, этот день, когда
они все вчетвером сядут вокруг стола в
маленькой столовой, и лампа под старым
абажуром С оборвайНЫмИ бусинками будет
светить на любимые лица! И Придет ли
этот день?
«Да, все это будет», — утверждала спо-
койная, статная командирская фигура Да-
нилова. «Какой может быть вопрос?!» —
читалось в поднятых бровях и гордели-
вом спокойствии Юлии Дмитриевны. «А.х,
ну, конечно, будет!» — говорило милое,
беззаботно плутоватое личико Лены».
Нет, не будет, — решает автор, — и
бомба падает на дом и рушится маленькая
столовая. «Погибли не только они — их
вещи, платья, столик, у Которого работала
Сонечка, лялины школьные тетрадки, ко-
торые он берег».
Так доктор Белов потерял самое доро-
гое в жизни.
И Юлии Дмитриевне автор не дает
счастья.
«Это был ее первый реальный женский
расчет. Первый и последний: ей сорок че-
тыре года. Скоро старость. Жизнь уходит.
Если уйдет Супругов, ей больше не оста-
нется никаких надежд на замужество, ма-
теринство, на нормальную жизнь, которой
живут миллионы женщин, не оценяя ее».
Супругов уходит, и она остается навсег-
да одинокою, эта, удивительная, некра-
сивая, старая девушка.
Печально складывается личная жизнь
Данилова. Когда-то, еще деревенским
мальчишкой, он безнадежно любил учи-
тельницу Фаину, потерял ее, женился и
прожил жизнь не вместе с женой, а толь-
ко рядом, нелюбящий и равнодушный.
Седая, безногая женщина, рожающая на
вагонной койке, это и есть Фаина, кото-
рую он любил всю свою жизнь, которую
узнал только из окна вагона, когда ее уно-
сили Ма йосилКаХ, узйаЛ и Пбтерял снова,
чтобы вернуться к нелюбимой жене.
Трудная жизнь у героев Пановой, много
в этой жизни печального и горького, все
лается с Трудом, и война Приносит не-
счастья и потерн.
И все-таки Панова написала жизнеут-
верждающую повесть, Повесть глубоко
В. Панова. «Спутники». «Зйамм» № 1,2-3, 1346 г.
ма говорила), н Гуля сможет даже не-
множко помочь испанским горнякам, Ну,
конечно, в Испанию! Только надо спро-
сить у кого-нибудь на улице, где она»...
Странно, конечно, что в Гуле сочета-
лось намерение «немножко помочь испан-
ским горнякам» («там как раз револю-
ция») с узнаванием на улице, где она, эта
Испания, с ожиданием на вокзале дачного
поезда, и т. д. и т. п. — все это назло Ня-
не, «с которой жить вместе прямо невоз-
можно».
Столь же надуманно и то, что Гуля,
9-классниПа, волнуясь перед экзаменом по
физике, говорит себе для успокоения:
«А дрожать, как осиновый лист, тоже,
конечно, глупо. С восьмиметровой вышки
прыгнула — и ничего, уцелела. Ну, а на
экзамене, что бы там ни вышло, голова,
во всяком случае, останется на плечах.
Хоть и пустая, какая ни на есть, а голо-
ва...» И Гуля сразу повеселела...
Этот каламбур: «что бы там (на экза-
мене) ни вышло, голова во всяком слу-
чае останется на плечах» — никак все
это не вяжется с общим представлением
о девочке Гуле. При всей своей жизнера-
достности она все-таки не может поте-
шаться подобной игрой в словечки, когда
идет на экзамен с мыслью, что «теперь
было бы совсем Позорно сдать ие на «от-
лично», когда я комсомолка».
При всех недостатках книга «Четвертая
высота» дает почувствовать, кем и какой
была в жизни Гуля.
Автор в обращении к читателям гово-
рит: «Я буду рада, если для тех, кто уз-
нает Гулю Королеву по страницам этой
книги, она станет — хотя бы
такой же близкой, какой она
, тех, кто узнал и полюбил ее в
। Это пожелание исполнится,
! с избытком. Нельзя, прочитав
I (хорошо иллюстрированную фотография-
|Ми), не полюбить
нения следить за
нием на войне. И
. бе, чтооы юные	nt. и-
I смерть Гули, как горькую утрату.
отчасти —
была для
жизни».
исполнится
повесть
Гулю. Нельзя без вол-
ее героическим позеде-
нельзя представить се-
чнтатели не пережили
оптимистическую, повесть прежде всего
радостном, а не о печальном.
2.
Повесть Пановой ие о Данилове или Бе-
лове, не о Юлии Дмитриевне или Лёне.
Это повесть о санйтарном поезде, о Мно-
гих и разных людях, которые встретились
только потому, что началась война, и рас-
станутся. как только война окончится.
Повесть Пановой трудно пересказать. Она
бессюжетна. Это ряд эпизодов, случив-
шихся с едущими в поезде за время их
долгого и трудного путешествия. Конст-
рукция, закономерность начала и конца,
определяется событиями историческими,
лежащими за пределами повести. Повесть
написана кйк очерк, но эта очерковость
мнимая, нужная автору для того, чтобы
придать повествованию достоверность,
чтобы читатель забыл о литературном уме-
нии автора и, знакомясь с героями, ие
ощущал писательского посредничества.
В «Спутниках» судьбы героев почти нс
Перекрещиваются. Они раззиваютсЯ па-
раллельно и мало зависимы друг от друга.
Очень непохожи военные биографии пер-
сонажей Так непохожи, что если пере-
сказать внешние факты, нелегко будет
сб’яснить, что свело в одной повести эгих
разных людей с непохожими путями жиз-
ни. Но при всем внешнем различии судеб
есть в них внутренняя общность.
Трагична судьба бывшей учительницы
Фаины:
«Ему представилось, как она идет по
улице, выписавшись из госпиталя. Протез
ей поставить нельзя. К костылям присуж-
дена до конца дней. Ребенка нести не мо-
жет. Ребенка несет за нею кто-то чужой.
Он представил себе все это, но ему нё
было ее жалко. Ту жалость, которая При-
гнала его сюда, сняло как рукой. Он ис-
пытывал теперь только уважение к этой
женщине и к трудной судьбе, ожидавшей
ее. Для такой судьбы жалость была слиш-
ком мелка».
И с Леной Огородниковой мы расстаем-
ся в тяжелую для нее минуту: «Она шла,
изнемогая. Любовь, дававшая ёЙ силу,
красоту и радость, теперь давила ей пле-
чи, как тяжкий крест. Этот крест она бу-
дет нести до тех пор, пока не найдет сил
сбросить его с себя».
Ё повести не рассказано, как Лена сбро-
сила с себя крест, но так богат ее внут-
ренний мир, так много высоких чувств в
Душе Этой маленькой женщины, воспитан-
ной и выученной советской страной, что
незачем говорить то, что и так ясно: по-
бедит Лена несчастье, будет жить, чувст-
вовать, любить, думать, добйвйГься и, зна-
чит, будет счастлива. Поэтому не жа-
лость вызывает у нас ее горе, й уваже-
ние.
И доктор Белов победил несчастье:
«Мир желал жить попрёжнемУ( йёёмотря
на то, что СойеЧйй и Ляли йе было в нем.
Это было непоййтно и ужйсйб, йо доктор
Ничего не мог поделагь с этим. Сам он
жил».
У Белова ХваГйёт силы пережить свое
горе. «Терпение» трудолюбие, неиссякае-
мость порыва* окружающих Белова лю-
дей заставляют доктора «удивляться и за-
видовать и желать Подражать им...». За-
ставляют* доктора не только жить, ИО и
работать, работать напряженно и честно,
остро чувствуя огромную свою ответст-
венность: «Если у меня горе, — думал
Доктор, — то почему другие должны от
Этого страдать?»
Горе сближает доктора с сыном, кото-
рый был чужим ему я, кажется, не очень
хорошим юношей. Мы нё знаем, по ка-
ким дорогам шел через войну сын, но по
короткой его записке мы угадываем, что
он возмужал, что его изменили потери и
горе. Мы знаем, что отец и сын встретят-
ся — двое друзей, Двое мужчин, пережив-
ших многое, ставших мужественнее и неж-
нее друг к другу.
Герои Пановой — люди, которых по-
стигло несчастье, но не несчастные люди.
3.
Великолепно написаны Пановой сцены в
операционной. Коротко, сдержанно н с на-
стоящим пафосом. В освещенном пожа-
рами, сотрясаемом взрывами вагоне, не
думая об опасности, забыв об усталости,
работают хирурги.
«...К утру профессор не выдержал.
— Все, — сказал он и не развязал —
разорвал завязки халата, — не могу. Я
уже пятые сутки...
Фаина повела его в штабной вагон от-
дыхать. Кстати, сказала она Юлии Дмит-
риевне, она тоже немножко придет в себя
и переоденется. Ее Уже тошнит от крови,
а белье от пота все мокрое...
— Я Тоже пасс, — сказал другой хи-
рург, маленький и черный, с лимонно-жел-
тым лицом, и ушел. Ольга Михайловна
прилегла тут же в обмывочной на диване.
—«На минуточку, на Минуточку!» — ска-
зали она детским голосом й сейчас же ус-
нула. Остался молодой хирург с белобры-
сым бобриком, нос рулем,	"*
нилова.
— Ну? — спросил он,
Дмитриевну.
— Ну! — ответила она
перешла к его столу.
Они работали вдвоем молча. Вагон тряс-
ся от канонады, а они работали и нё Ду-
мали о том, скоро ли кончится эта ночь,
скоро ли утро, будет ли отдых.... Работая,
молодой врач насвистывал сквозь зубы,
еле слышно, что-то красивое, Юлми Дмит-
риевне понравилось».
В операционной есть свой бог, себя ду-
ша. Это Юлия Дмитриевна.
«Она священнодействовала. Ее не ИЯДО
было ни о чем просить. Она не нуждалась
ни в какой подсказке».
Труд творческий, трУД вдохновенный,
труд, дающий счастье И раДосТЬ. Нё будет
у Юлии Дмитриевны мужа, дойа, детей,
обманет ее Супругов, я все-Таки Счастлив
человек, умеющий так трудиться. Будет
у нее и горечь разочарования и зависть
к женам и матерям, будет Порой её то-
мить одиночество и все-таки: «если бы ёй
сказали: Хочешь, у тебя будет муж краси-
вый и любящий, только за это отка-
жись от своей работы, она подняла бы
брови и сказала:
— Нет».
Художественная сила повести Пановой
прежде Всего в том, что все время мы
знаем и чувствуем: счастливые люди её
герои. Счастливые потому, что жизнь их
наполнена и богата, труд их — творче-
ский труд, чувства их глубоки и сильны,
они мужественны сами И живут среди му-
жественных людей. А то, что им трудно,
то, что у них много горя — что же, это
жизнь, это война, и они ее не боятся.
Герои Пановой—люди бурного, героиче-
ского и трудного времени. Они такие, ка»
। кими их создала эпоха, и они своей эпохи
I достойны.
о
росту выше Да-
глядя на Юлию
одобрительно и
К сожалению, в нашей литературе пие«-
тель часто боится нарушить благополучие
героев и, описав гладкую, лишенную тре-
вог и волнений жизнь, полагает, что рас-
сказал о счастье советского человека,
продемонстрировал свой оптимизм и заст-
раховался от возможных упреков.
4,
И все-таки есть в повести Пановой один
по-настоящему несчастливый человек. Это
единственный благополучный персонаж По-
вести — доктор Супругов.
С ним не произошло никаких heckactnA.
Он благополучно закончил войну, ййкёМ
себя не скомпрометировал, наоборот —*
обратил на себя внимание статьями и вы-
ступлениями. Мы ощущаем некоДордё его
злорадство — вот как он хорошо вёё
устроил, всех обошел, обеспсчйл себё Поч-
тенное положение, избежал все! опасно-
стей.
Казалось бы, порок Не Наказал. МейхИЙ,
плохой человек торжествует. Bof рас-
стается он с Юлией ДмйтрйейНОЙ. ЮЛЙЙ
Дмйтрйевйа ухбдит бледная и МраЧНйЙ, ёб
стиснутым ртом. Ее встречает смёШнвй
Васька с йДрИСоваийьШи бровями, BacfeWU
Которую она выучит я выведет й людй. Ее
С восторгом встречают сТарйкн, длй kpid*
рых она, их дочь, глава семьи и вёЛЙЧАЙ-
ший авторитет. Так ли уж она одинока—
некрасивая старая девушка! Доктора Суп»
ругова никто не ждет, и как, в сущиост
безрадостно будущее его благополучие!
одиночество, маленькие чувства и жалкие
мысли. Кто счастливее—Юлия Дмитриевна,
знающая вдохновение великолепной рябо*
ты, доктор Белов, страстно и нежно лю-
бящий сына, ждущий встречи и дружбы е
ним, Лена Огородникова, у которой впе-
реди горести и радости, поражения и по»
беды, или благополучный доктор Супру-
гов? Кто счастливее — человек ИЛИ кук-
ла?
Супругов может избежать разоблачений,
может не совершить из осторожности Ни-
чего наказуемого! но Панова накаэыйэеТ
Супругова наказанием, от которого нель*
зя избавиться нй хитростью, ни осторож-
ностью. Супругов благополучно избежал'
Всех несчастий, но избежал н всякого
счастья, счастья любви, которое знала Ле-
на, счастья творчества, которое знала
Юлия Дмитриевна, семейного счастья, ко-
торое знал Белов, счастья дружбы, кото»
рое знали люди санитарного поездам. Что
может вспомнить Супругов? Грязноватую
историю с девушкой, которая ИМела не-
счастье его полюбить. Историю е женщи-
ной, которую он обманул. Все.
Он обманул начальство, товарищей,
Юлию Дмитриевну, но, прочтя повесть,
мы понимаем, что больше всех би ббМД*
нул самого себя. Жестоко наказан порок
в повестй «Спутники». Наказанием, кото-
рого избегнуть нельзя.
5.
Хорошие и.ти плохие люди действуют в
повести «Спутники»? Хорош или плох
Кравцов, или Низвецкйй, или Фанна, или
любой другой Из персонала саиитаргпоТО
поезда? никто из них ие совершает авмё*
чательных подвигов, не проявляет иё*
ключительного благородства. Ёсе они жи-
вут обымновенной жизнью, у каждогб
свои пристрастия, свои интересы. Ках йо
всяком коллективе, кто-то кого-то ие лю-
бит, кто-то на кого-то обижен, кто-то е
кем-то дружит. Панова не взвешивает по-
ложительные и отрицательные ИйчёсТйй
каждого из своих героев. «Спутники» —
это рассказ друзьям об общих друзьях.
Отсюда свободная интонация повествова-
ния, отсюда свободное обращение с пер-
сонажами. Панова не бойтся за Своих Гё-
роев. Я говорю о свойственной НнбгДЙ
писателям боязни уронить сйоеГд герой в
глазах
автора
бостеЙ,
образу
бостёй
Боязнь
не любит своего героя по-настоящему, не
уверен в том, что пишет о действительно
хорошем Человеке, боитСй, что й НйУатвля
не сумеет убедить в ЭТОМ.
Панова знает, что ее герои не нуждают-
ся в сглаживании недостатков и оправдании
слабостей, что о них можно рассказать всю
правду. Она не делит их качества на по-
ложительные и отрицательные и не взве-
шивает, что можно рассказать Читателю,
а что нельзя. Ей интересно все про людей,
о которых она пшпёт. В этом смысле по-
весть Пановой по-настоящему гумани-
стична, проникнута любовью не к тому
абстрактному Человеку, который должен
был бы быть, а й тому, который есть, ко-
торый населяет советские города и дерев-
ни, работает на советских заводах, слу-
жит в советских учреждениях, который
воевал и победил Германию.
От этого живого интереса х реальному
человеку так характерны, так индивиду-
альны персонажи повести. От того, что
интерес этот глубок, глубоко наше знание
героев, и характерность становится ха-
рактером.
читателя, боязни, заставляющей
тщательно взвешивать норму сла-
которые позволительно приписать
для его «оживления» (а вёз ёлй*
нельзя — нолумнтся меме).
©та -происходит оттого, что автор
в.
Вопрос о пессимизме и оптимизме очень
существенен для советской литературы.
Советская литература оптимистична по
своему существу. Тут спорить не о чем»
Но бесспорная эта мысль становится по-
водом многих вульгарных толкований,
вредящих развитию советской литературы.
Оптимизм произведения порою опреде-
ляется внешним благополучием Героев. Ча-
сто прозаик, драматург, сценарист, убрав
с пути своего героя трудности н препйр*
ствня, считает необходимым бутафорий
разукрасить мир, в котором герой живет й
действует. Глядя на мир, разукрашенный
художником во имя «оптимистическом»
восприятия современности», думаешь не-
вольно, что, в сущности говоря, за этим
стремлением украшать скрывается ртсут-
ствие настоящей любви к действительно-
сти. В самом деле, как нужно не любить
мир, в котором мы живем, не верить в его
мужественную и прекрасную правду, что-
бы бояться показать его таким, как ой
есть.
Повесть «Спутники» оптимистична йо»
тому, что Панова любйт действительную
жизнь и верит 8 нее. Она рассказывает 6
людях, тех, которые живут рядом с нами,
зная, что они прекрасны. В повести так
много любви к людям, жившим и боров-
шимся в годы Отечественной войны, Тйк
много веры в неиссякаемую силу этих
людей, что чувствуешь, закрывай книгу,—б
великом и радостном рассказала Панова.
Литературная газета
№ 28
А. ШУГАЕВ
Верность
своей теме
Выход в свет нового романа П. Замой-
ского «Молодость» совпал с пятидесятиле-
тием со дня рождения автора. Совпадение,
разумеется, случайное, но в то же время
и знаменательное: если не формально, то
по существу роман этот можно считать как
бы итогом почти 25-летней работы писате-
ля над своей темой. Правительство, отме-
чая литературные заслуги П. Замойского,
наградило его орденом Трудового Крас-
ного Знамени.
Литературная деятельность П. Замой-
ского началась с миниатюр и коротких
рассказов для детей. Герои его первых
произведений — это обычно энергичные,
смышленые деревенские подростки из
бедняцких семей. (Сб. «Куделях—1925 г.,
«Первый сноп» — 1928 г.).
Многие из этих рассказов и по компо-
зиции и по стилю были еще художествен-
но незрелы, очерковы; некоторые герои
часто рассуждали и действовали не по-
детски, их образы были психологически
мало оправданы, усложнены. Но эти не-
достатки искупались искренностью, тепло-
той, любовью автора к своим героям, его
страстным желанием «поднять» их над
действительностью. И уже тогда было вид-
но, что начинающий писатель превосходно
знает и горячо любит деревню, крестьян-
ский труд, бедняцкую молодежь.
Деревенской тематике П. Замойский
остался верен и в дальнейшей своей рабо-
те. Через некоторое время он выступил с
большим романом «Лапти» (1929—30 гг.).
Как и многие рассказы для детей, этот
роман, а затем и повести—«Земля распя-
тая», «Плотина», «Левин дол», «Подпасок»
созданы на автобиографическом материа-
ле, на основе виденного и пережитого са-
мим автором.
Выросшие, возмужавшие дети-подростки,
деревенский быт, труд, показанные в пер-
вых рассказах, ожили вновь иа страницах
романа и повестей. Смутные, инстинктив-
ные стремления и поступки прежних под-
ростков оформились, их кипучая энергия
нашла выход: они активно участвуют в
социалистическом преобразовании дерев-
ни. Таковы — Петька, Степан, Прасковья,
(«Лапти»), Алексей, Ефимка («Земля рас-
пятая») и др.
Роман «Лапти» свидетельствовал о зна-
чительных достижениях писателя, о его
идейном и художественном росте. Однако
от некоторых недостатков, присущих пер-
вым книжкам, П. Замойский еще не сумел
освободиться: в романе заметны компози-
ционные срывы, слабо индивидуализиро-
ван язык персонажей и т. п. Несмотря на
это, роман читался с большим интересом,
автор получал от читателей много писем-
запросов о дальнейшей судьбе героев...
В повестях «Левин дол», «Подпасбк», а
особенно в романе «Молодость» П. Замой-1
ский выступает уже зрелым художником.
Перед ним стояли большие трудности.
Работая над деревенским материалом, по
существу — над одной темой, уже знако-
мой читателю, он должен был все время
опасаться «перепевов самого себя». В ро-
мане повествование ведется от первого
лица, что ограничивает возможности ху-
дожника в широком еб’ективном изобра-
жении событий, в более глубоком анализе
переживаний и поступков героев, их жиз-
ненной правдивости и т. д.
Эти трудности писатель преодолел.
Деревня накануне 1917 года. С фронта
возвращается инвалидом главный герой
романа — Петр Иванович. В деревне—за-
пустение, страшная нужда, горе. Кулаки и
их сынки, откупившиеся от военной слу-
жбы, богатеют, закабаляют бедноту. Ра-
стет недовольство, ненависть к существу-
ющему строю. Петр Иванович, приезжаю-
щие в отпуск фронтовики, инвалиды орга-
низуются, ведут агитацию. Февральская
революция, борьба за землю весной и ле-
том 1917 года, Октябрь...
Как живые смотрят на вас со страниц
романа, разговаривают с вами мать Петра
Ивановича, мать его товарища Матрена,
Филя, кулацкий сын Николай Гарара, по-
мещик Сабуренков. Остаются в памяти
сцены приезда Петра с фронта, посещение
Матрены, собрание, на котором решался
Вопрос о прогоне скота по кулацкой зем-
ле, и другие сцены.
Тепло, любовно показывает автор своего
героя в семье, при встрече с любимой де-
вушкой, в делах общественных. Читатель
видит героя, следит за ростом его классо-
вого самосознания.
Превосходное знание деревенского бы-
та, крестьянского труда, крестьянской пси-
хологии дали автору богатый материал
для художественного изображения лиц,
характеров, сцен, событий, воскрешающих
деревню 1916—17—18 годов.
Мих, матусовский МоЛПДПГТЬ Нб КОНЧОбТСя!
Юношей, начинающим поэтом довелось
мне попасть впервые в небольшой кабинет
Павла Григорьевича Антокольского, где, с
трудом вмещаясь на полках, теснились
книги, а на стенах висели портреты дру-
зей. Среди них были актеры, писатели, во-
енные. Они неизменно присутствовали в
этой комнате, как постоянные и незрим!v
собеседники и спутники поэта. Подбор
книг на полках здесь был совершенно осо-
бый, да и отношение к ним особое. Здесь
были только любимые и близкие кнши,
так же необходимые в жизни и работе,
как портреты друзей на зеленых стенах.
Позднее я узнал, что через этот кабинет
прошел не один молодой поэт моего по-
коления, да и сейчас московская литера-
турная молодежь всегда шумит и теснится
в этой комнате. Сюда приходят юноши в
военных гимнастерках, сохранивших еще
следы погон, читают стихи, слушают своих
товарищей и уходят, надолго окрыленные.
Молодость Антокольского неразрывно
связана с театром. В студенческой драма-
тической студии, под руководством Вах-
тангова, прошел он театральную школу —
от простого рабочего сцены до актера и
режиссера. В это же время под влиянием
романтических блоковских драм Анто-
кольский начал писать свои, первые пьесы
в стихах. И поныне Антокольский рабо-
тает в театре. В городе Горьком им по-
ставлено несколько спектаклей с молоды-
ми актерами молодого театра.
В 1922 г. выходит в Гослитиздате пер-
вая книга Павла Антокольского. Так начи-
нался большой и честный путь советского
поэта, путь исканий и труда, вдохновенно-
го служения своему народу, вечных влюб-
ленностей в жизнь, в театр, в море, в
звездные пространства. Антокольский пи-
шет три исторические поэмы: «Робеспьер
и Горгона», «Коммуна 1871 года», и «Фран-
суа Вийон». История не является для Анто-
кольского об’ектом спокойных и холодных
исследований. Он заселяет века и эпохи
веселыми и живыми людьми.
Позднее, уже в годы Отечественной
войны, в одной из своих публицистических
статей, Антокольский говорит: «История
не кончается и не может кончиться для
патриота. Предки живут и борются на сто-
роне живых».
Почти все книги Антокольского конча-
ются лирическими стихами-размышлени-
ями или задушевным разговором, как бы
подытоживающим новый сборник поэта
или прошедший период его v творческой
жизни. Кто эта женщина, к которой обра-
щается со своими стихами поэт? Это —
Правда, Революция, Родина, судьба его
поколения, сестра моя жизнь, наконец, да-
же просто любимая подруга. Пред ней
отчитывается поэт в своих поступках, в
своей верности, в своем постоянстве.
Пересмотрите сборники Антокольского,
и вы увидите, сколько человеческих жиз-
ней и судеб, вещей я предметов занимают
его, входят в крут его поэтических инте-
ресов. Шумят и клокочут время и жизнь
на страницах его книг. Внимательному
отношению к жизни, любопытству и обо-
жанию учит Антокольский:
Жить, беспредельно жить! Трудясь. f мечтая,
^мучась,
Дыханьем заплатить за творческую участь,
Смотреть без ужаса в глаза ночных стихий.
Раз в жизни полюбить, насмерть
возненавидеть.
Пройти весь мир насквозь—и видеть, видеть,
видеть. I
Вот так и только так рождаются стихи. |
I
Двадцать второе июня 1941 года про- J
гремело над нашей землей. С первого дня 
войны Антокольский начал свою самоот-1
верженную поэтическую и общественный
работу для дела борьбы и победы. Три
книги стихов выпущены за это время поэ-
том. Не носивший форму офицера ны-
нешней войны, своими стихами и статьями
сопровождал Павел Антокольский наш>
армию от стен Москвы до самого Берлина.
Здесь пригодилось все — и лаконичный
призывный газетный плакат, и романтиче-
ская баллада, и стихи, написанные специ-
ально для того, чтобы их прочитать с
трибуны или по радио. Кто стал героем во-
енных стихов Антокольского? Восемнадца.
тилетний юноша, ушедший добровольцем
на передовые рубежи нашей Родины, неиз-
вестный мальчик — маленький мститель,
наводивший страх на немцев в тылу; ту-
лонский моряк, пустивший ко дну свое
судно, но не отдавший его в руки врага.
Они ясно возникают перед нами, «люди с
чистой совестью», солдаты, верные своей
правде и мечте. Не напрасно баллада Ан-
токольского «О мальчике, оставшемся не-
известным», напечатанная в 1942 году в
сотнях тысяч экземпляров, разбрасывалась
с самолета, как листовка для населения,
временно подпавшего под власть немецких
захватчиков.
Поэт Антокольский потерял на войне
сына. Его памяти он посвятил свою луч-
шую поэму «Сын», которая надолго оста-
нется памятником молодым воинам нашего
времени, погибшим на полях Великой Оте-
чественной войны ,Молодой и любопыт-
ный, думающий и страдающий, верный и
самозабвенный, таким встает, будто отче-'
каненный на бронзе, образ героя этой поэ-
мы. Поэма Антокольского равно дорога
поколеньям отцов и сыновей, равно герои-
чески сражавшимся за Родину.
В это же время Антокольский посвящает
своим любимым поэтам статьи, собранные
впоследствии в одну книжку—«Испытание
временем». В час грозного нашествия, в
час испытаний и тревог поэт захотел ото-
брать и сохранить все дорогое и близкое
ему в нашей поэзии, все настоящее и ус-
тойчивое, с честью проходящее суровую
проверку огнем, испытание временем.
Так приятно сознавать, что один из на-
ших лучших поэтов встречает свое пятиде-
сятилетие полный сил и творческих замыс-
лов, работая над большой книгой о Блоке,
над новыми стихами и поэмами. «Моло-
дость не кончается!» — так называлась ко-
гда-то одна из книг Павла Антокольского.
Это же подтверждает Антокольский и се-
годня, в день своего пятидесятилетия.
Мне хочется кончить свою статью сти-
хами, посвященными мною Павлу Гри-
горьевичу Антокольскому:
Мне часто видится знакомый кабинет,
Где спит История, не тронутая тленом,
Где равнодушию на полках места нет,
Где тень Вахтангова встречается с Верленом.
Где говор родины то нежеи, то суров.
Течет и пенится рекою своевольной,
Где несмолкаемая музыка миров
Всегда колышется нал лампою настольной.
Где в неизвестное вперяя смелый взор.
Над каждым замыслом, волнуясь и гадая,
Всегда готовая в любой ввязаться спор,
Неутомимая и вечно молодая,
Любые горести размалывая в прах.
Непобежденная ни смертью, ни войною,
С горящей трубкою, зажатою в зубах,
Сама Поэзия беседует со мною.

Н. Замойский. «Молодость». Роман. М. «со-
ветский писатель». 1М*.
Обложки новых книг, выходящих в Гослитиздате:
путь» ( работа Н. Ильина), М. Лермонтов «Мцыри»
и О. Бальзак «Утраченные иллюзии» (работа В.
С. Аллилуев «Пройденный
(работа Ф. Константинова)
Вакидина).
ООО -—--------
В СОЮЗЕ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕН СССР
Молодые поэты Армении
На-днях московские писатели принима-
ли у себя в клубе армянских гостей —
представителей молодой поэзии Армении
Геворка Эмина и Сильву Капутикян.
Первая книга Геворка Эмина «Перепу.
тье», содержавшая стихи, написанные в
годы студенчества, вышла на армянском
языке в 1940 г. Спустя два года появилась
его вторая книга «Трубка мира», и недав-
но в Армении вышел сборник стихотворе-
ний «Новь». Г. Эмин также переводит со-
ветских поэтов на армянский язык. В част-
ности, он перевел произведения В. Мая-
ковского, Б. Пастернака, И. Сельвинского,
М. Алигер, А. Кулешова.
Сильва Капутикян выпустила первую
книгу своих стихов «Орери Хэт» («Заод-
но с современностью») в 1945 г. Армгиз
принял к печати ее вторую книгу лири-
ки — «Люблю». Одно из первых стихо-
творений поэтессы «Хачатур Абовян» во-
шло в антологию армянской поэзии.
На вечере в клубе писателей С. Евгенов
во вступительном^ слове охарактеризовал
творчество молодых поэтов. Г. Эмин и
С. Капутикян, тепло встреченные аудито-
рией, прочли свои стихи на родном язы-
ке. Переводы их произведений читали
Л. Длигач, В. Звягинцева, М. Петровых,
К. Арсенева и А. Кочетков.
После тяжелой продолжительной болезни
скончался в Вильнюсе народный поэт Совет-
ской Литвы Людас Константинович Гира.
Жизнь этого талантливого поэта, пламенного
советского патриота и прекрасного человека,
была неотделима от жизни литовского наро'л.
Многие его стихотворения стали любимыми на-
родными песнями. Стихи, написанные им в
годы Великой Отечественной войны, вели впе-
ред бойцов и командиров Литовской дивизии,
вдохновляли литовских партизан — братьев и
сестер героической Марии Мельникяйте.
Литературная деятельность .4. К. Гира нача-
лась в 1903 году, когда в журнале «Укпимнкас»
был опубликован первый его расска; «.ночной
сторож». С 1907 г. он выпускает один за дру-
гим сборники своих задушевных и прозрачных
стихов: «Дуль-Дуль-Дуделе», «Зеленый лужок»,
«Загорающаяся зорька» и др. Ио праву заняв
место в первом ряду литовской литературы,
Гира не испытывает ии радости, ни удовлет-
ворения — социальный строй буржуазной Лит-
вы исключает для него возможность широкого
поэтического дыхания. Он много и активно ра-
ботает для культурного сближения Литвы и
СССР, несколько раз посещает Советский Союз,
а летом 1940 года входит в состав делегации
литовского народа на VIII сессию Верховного
Совета ССР, у принявшую Литву в дружную
семью советских республик.
Начинается новый этап наиболее кипучей
литературной и общественной деятельности поэ- t
та-граждаиина. Избранный депутатом Верхов-
ного Совета Литовской ССР и назначенный на
пост заместителя народного комиссара просве-
щения Литвы, Людас Константинович отдает
свои силы строительству молодой советской
республики.
В начале Отечественной войны Людас Гира
добровольно вступил в Литовскую националь-
ную часть Красной Армии и почти два года не-
утомимо участвовал в политической работе,
писал стихи, читал лекции и доклады по исто-
рии литовского народа, организовал красноар-
мейскую самодеятельность.
Снежный пик“
А. Коптелов начал свою литературную
жизнь рабкором в газете «Сельская прав-
да». Первая его повесть «Антихристово
время» привлекла к себе внимание читате-
лей своеобразием замысла и несомненным
дарованием автора. Затем Коптелов напи-
сал несколько романов («Великое ко-
чевье», «Когда ковалась победа» и др.).
В них чувствовалось знание материала,
нравов и быта, но они страдали многосло-
вием, рыхлостью сюжета, растянутостью.
Новой повести А. Коптелова «Снежный
пик» было посвящеио последнее заседание
Областной комиссии ССП СССР.
По единодушному мнению М. Шагинян,
А. Бруштейн, А. Караваевой, Е. Пермити-
на, М. Никитина, Г. Колесниковой и дру-
гих, повесть «Снежный пик» — удача пи-
сателя. Она читается с интересом, в ней
хорошо изображены жизнь ойротов и свое-
образие алтайского пейзажа. Эта приклю-
ченческая, по существу, повесть, по мне-
нию А. Караваевой, романтична по душев-
ной настроенности ее основных героев,
упорных в преодолении трудностей, в до-
стижении намеченной цели.
— Однако поведение персонажей, проти-
вопоставленных главным героям,—говорит
А. Бруштейн,—их моральные побуждения в
ряде случаев не мотивированы. А. Копте-
лову не удалось добиться стройности ком-
позиции, четкости сюжетных линий.
Повесть напечатана в журнале «Сибир-
ские огни» в сокращенном виде. От этого
она значительно проиграла. По словам ав-
тора, сокращения были вызваны «тесно-
той» в журнале, не имеющем возможности
поместить все новые интересные произве-
дения, лежащие в портфеле редакции.
Повесть о Чернышевском
Н. Богословский, автор повести о Чер-
нышевском, прочитал недавно в клубе
писателей три главы из второй книги. В
ней описываются университетские годы
Чернышевского, первое посещение журна-
ла «Современник», попытка изобрести
«машину вечного движения». Книга закан-
чивается от’ездом Чернышевского из Пе-
тербурга в Саратов.
В. Александров, И. Сац, Я- Черняк,
Е. Ланн и другие участники обсуждения
отметили, что автор обнаруживает глубо-
кое знание эпохи и фактов жизни и дея-
тельности Чернышевского.
— Правильно найденная пропорция ис-
торической точности и авторского домы-
сла, — говорит В. Александров, — превра-
щает эту биографию в настоящее художе-
ственное произведение и способствует
восприятию идей и личности Чернышев-
ского. Повесть Н. Богословского отно-
сится в такой же мере к историческому,
как и к научно-художественному жанру.
— В работе Н. Богословского, — гово-
рит Я. Черняк, — его умении отбирать
факты чувствуется рука внимательного
художника, сумевшего образ своего героя
сделать живым и как бы еще живущим,
близким современному читателю.
Ярослав ИВАШКЕВИЧ,
председатель Союза польских писателей
Несколько слов о современной польской литературе
Разрушение Варшавы немцами было
ударом, нанесенным прямо в сердце, поль-
ской культуры. Варварская немецко-фа-
шистская оккупация произвела большие
опустошения в среде интеллигенции. По-
чти половина писателей погибла за шесть
лет войны. Из старшего поколения не со-
хранился никто, за исключением поэта
Леопольда Стаффа. Та же участь постигла
и самое молодое поколение варшавских
поэтов. Из талантливой поэтической моло-
дежи, группировавшейся во время оккупа-
ции вокруг подпольного ежемесячника
«Искусство и народ», — их было около
двадцати человек, — не осталось в живых
ни одного. Частично и произведения их
погибли в руинах столицы. Судьба социа-
листической молодежи, об’единяемой под-
польным издательством «Пламя», была не
лучше.
Несмотря на такие тяжкие потери, со-
временная польская литература отража-
ет то всеобщее оживление, которое пере-
живает обновленное польское государст-
во. Вокруг многочисленных литера-
турных журналов группируются поэты
и прозаики, заполняя их страницы ста-
тьями, стихами и отрывками прозы. Из
этих журналов самые активные «Кузница»,
издаваемая в Лодзи, «Возрождение», выхо-
дящее в Кракове.
В первые месяцы после освобождения в
Польше сильно недоставало бумаги, В на-
стоящее время это препятствие устране-
но, многочисленные бумажные заводы по-
шли в ход, и стали появляться книги. Вос-
становлены старые издательские фирмы,
развернули свою деятельность кооператив-
ные издательства, из которых самый зна-
чительный—кооператив «Чытельнмк» («Чи-
татель»).
Среди новых изданий следует отметить
книгу С. Шмаглевской о концентрацион-
ном лагере в Биркенау, роман Станислава
Дыгатша, том замечательных рассказов
Журавского.
Что же касается русской литературы, то
интерес к ней в Польше сильно возрос.
Свидетельством этого являются многочис-
ленные переводы с русского языка. Жур-
налы и газеты очень часто публикуют пе-
реводы из русских поэтов. Знаменитый
наш поэт Юлиан Тувим, недавно вернув-
шийся в Варшаву из Америки, известен
своими замечательными переводами Пуш-
кина. В скором времени на польском язы-
ке выйдет большая антология русской по-
эзии XVIII—XX веков. В переводах при-
няли участие лучшие писатели-перевод-
чики современной Польши.
У нас большой интерес к советскому те-
атру. Я надеюсь использовать мое пре-
бывание. в Москве, чтобы посмотреть воз-
можно больше спектаклей и выбрать те.
пьесы, которые пойдут в Варшаве и в дру-
гих польских городах.
Интерес к советской литературе и к со-
ветскому театру существовал у нас и
раньше. Сейчас, когда уже нет ни внеш-
них, ни внутренних препятствий к обмену
культурными ценностями, интерес этот,
несомненно, будет возрастать с каждым
днем.
„Творческие пятницы"
ГОРЬКИЙ. (От наш. корр.). В литера,
турную группу, созданную Горьковским
отделением Союза советских писателей,
вливаются все новые силы. На-днях на
очередной «творческой пятнице» обсужда-
лись стихи поэта М. Тимонина, И. Савчика
и А. Шубина. Все выступавшие отметили
безусловную одаренность молодых поэтов.
Все три поэта прошли суровую школу вой-
ны и в творчестве каждого из них она на-
шла свое отражение.
Участники обсуждения указали, однако,
на однообразие тем в стихах М. Тимонина,
приглушенность звучания отдельных сти-
хов Шубина, легковесность в разрешении
лирических тем Савчика.
Столетне драмы „Сялянка"
МИНСК. (От наш. корр.)- В этом году
исполняется сто лет со дня напечатания из-
вестной драмы белорусского классика Вин-
цета Дунина-Марцинкевича «Сялянка».
Композитор Монюшко на сюжет этого
произведения написал оперу. В 1852 г.
«Сялянка» была впервые поставлена в
Минске.
На заседании правления ССП БССР об-
суждался вопрос об ознаменовании сто-
летия «Сялянки»; дата будет отмечена до-
кладами о творчестве В. Дунина-Марцин-
кевича, статьями в журналах, газетах.
Госиздат Белоруссии недавно выпустил
из печати книгу избранных произведений
В. Дунина-Марцинкевича.
ЛИТЕРАТУРНЫЕ „ЧЕТВЕРГИ"
КРАСНОДАР. (От наш. корр.). В редак-
ции газеты «Советская Кубань» вот уже
более года каждый четверг собирается
интеллигенция Краснодара — писатели, на-
учные работники, артисты, композиторы,
архитекторы. Литературные вечера, встре-
чи с писателями собирают большую ауди-
торию.
Успешно прошел вечер лауреата Ста-
линской премии А. Степанова. Писатель
рассказал о своей работе над романом
«Порт-Артур» и поделился творческими
планами. На другом «четверге» Семен Ба-
баевский познакомил участников вечера
со своей новой повестью «Кавалер Золо-
той Звезды».
Один из «четвергов» был .посвящен ку-
I банскому фольклору. Директор Красно-
дарского музея краеведения Ф. Навозова
сделала доклад о казачьем народном твор-
честве. На старинных инструментах —
бандуре, лире и волынке — были исполне-
ны казачьи песни.
На «четвергах» выступили депутат Вер-
ховного Совета СССР П. Игнатов, расска-
завший о своей работе над партизанскими
записками «Голубая линия», кинорежис-
сер В. Гончуков, работающий над филь-
мом о Героях Советского Союза братьях
Игнатовых, поэт П. Симонов, читавший
стихи из «Кубанского цикла». Интересным
был творческий отчет композиторов Плот-
ниченко; Волика и Задерацкого, исполнив-
ших свои новые произведения. Один из.по-
следних «четвергов был посвящен встре«ге
А. Первенцева с читателями Краснодара.
Лев ДЛИГАЧ
Фельетон
роговой оправе жиз-
нерадостно побле-
скивают ничем не
замутненные голу-
бые глаза. Хищный
ряд неровных, чрез-
мерно крупных зу-
бов лишь наполови-
ну прикрыт гладко
выбритой верхней
губой.
Гораций Бублик
старается примель-
каться и стать при-
вычным предметом
литературного оби-
хода.
О некоторых пи-
сателях можно ска-
давно. Нас познакомил в клубе швейни-
ков администратор Саранчук. Большая
часть программы была в тот вечер посвя-
щена творчеству Горация. Откинув зана-
вес, он вышел на авансцену и, снисходи-
тельно улыбаясь, об’явил:
— Я прочту кавалирическую песенку
«Шенкеля вы мои, шенкеля».
Припев этой песенки повторялся пять
раз:
Подтяни подпругу,
Помяни подругу
И вскочи немедленно в седло.
Чтоб на всю округу
Rpar кричал с испугу.
Чтоб дорогу пылью замело!
Певица, похожая на колоду для разде-
лывания мясных туш, спела романс Бубли-
ка: «Не моргайте, глаза темнокарие»; В за-
ключение драмколлектнв швейной фабри-
25 июля 1943 года Людас Гире был награжден
орденом Трудового Красного Знамени — так
Советское правительство отметило 40-летие его
литературной и общественной деятельности. За
свое активное участие в борьбе с гитлеровски-
ми захватчиками Людас Гира получил орден
Отечественной войны 1-й степени. В 1946 году
он вернулся из Москвы в освобожденный Виль-
нюс, твердо веря, что найдет в себе силы для
преодоления затянувшейся болезни и продол-
жения своей разносторонней творческой дея-
тельности. Людас у Гира было присвоено высо-
кое звание народного поэта Литвы, его избрали
в действительные члены Литовской академии
наук. До конца дней своих он оставался поэтом
молодого горячего темперамента и обществен-
ным деятелем неукротимой энергии.
Смерть народного поэта Литвы Людаса Ги-
ра — тяжелая утрата для литовского народа,
для литовской и всей советской литературы, в
которую он вошел пламенным патриотом, вдох-
новенным певцом борьбы, дружбы и счастья
народов Советского Союза.
Н. Тихонов, Я. Асеев, П. Антокольский,
С. Бородин, А. Безыменский, В. Буков,
В. Вишневский, В. Горбатов, В. Гроссман,
В. Герасимова, Ф. Гладков, В. Дмитрев-
ский, М. Добрынин, С. Евгенов, Аветик Иса-
акии, М. Исаковский, В. Иванов, В. Ката-
ев, В. Кожевников, А. Караваева, Якуб Ко-
лас, Б. Кербабаев, В. Лебедев-Кумач,
М. Лыньков, С. Маршак, С- Мар, Ю. Слеша,
А. Прокофьев. В. Рождественский. М. Рыль-
ский, В. Саянов, П. Скосырев, С. Вургун,
А. Твардовский, А. Уинте, А. Фадеев, С. Чи-
ковани.
НОВЫЕ ЖУРНАЛЫ
«Дальний Восток» № 1—2
До войны в г. Хабаровске выходил ли-
тературно-художественный журнал «На
рубеже» (орган хабаровского отделения
ССП СССР). Теперь, после пятилетнего пе-
рерыва, возобновилось издание этого
журнала под новым названием «Дальний
Восток».
В вышедшей книге № 1—2 (январь-ап-
рель) журнала публикуются: начало ро-
мана В. Ажаева «Далеко от Москвы», рас-
сказы Т. Семушкина «Спасение Талеко»,
Е. Соркива «Цветы», очерки Ю. Шестако-
вой «В хорских лесах», Дм. Нагишкина
«Сунгарийские записки», путевые заметки
М. Шугала «В Монгольской Народной
Республике», заметки Е. Руднева о первых
экспедициях Русского географического об-
щества на остров Сахалин «Скала устья
Черной реки», стихи Степана Смолякова,
Анатолия Ольхона, Израиля Эмиота, Пет-
ра Комарова, Бронислава Кежуна, Семена
Бытового.
В отделе критики напечатаны статьи
Н. Рогаля «Исторические романы Н .За-
дорнова» и И. Машукова «Благодарное
дело» (о книге стихов С Бытового «Фор-
пост»).
«Новый мир» № 6
Он родился в Одессе и, перечисляя по
алфавиту имена прославленных земляков,
отводит себе место непосредственно за
Багрицким. Звучным псевдонимом — Го-
раций Бублик — отечественная литература
обязана не древнеримскому поэту, а на-
шумевшей в свое время песенке:
Бублики, горячи бублики
Для нашей публики
Я продаю...
Бублик с презрением относится к тем,
кто не умеет делать «быстро» и «все».
Кроме песен и поэм, он пишет скетчи, тек-
сты для учрежденских фестивалей, ново-
годние монологи, противопожарные лозун-
ги, раешники для лотошников и многое
другое.
Гораций Бублик живет, главным обра-
зом, за счет классического наследства. Чет-
вертую часть своей творческой нагрузки
он возложил на классиков.
Пока мы излагали эти краткие биографи-
ческие сведения, Бублик поднялся по скри-
пучей лестнице в биллиардную, занял
третью очередь и, примостившись на по-
доконнике, иалисал стихотворную подбор-
ку для газеты «Доброе утро»:
НА ФАБРИКЕ
Сияй, безоблачное небо.
Прошла война, пришла весна,
И в новом цехе ширпотреба
Полным коробушка полна.
НА СТАДИОНЕ
Мне стадион всего милей,
Я с детства увлечен футболом
И. вдохновляясь каждым голлом.
Глаголом жгу сердца людей.
НА УЛИЦЕ
Скоро лето, снег уж тает,
С крыши капает вода,
Но никто нс посыпает
И не скалывает льда.
Управдом ворон считает.
Что хлопочут у гнезда...
Угадайте, кто не знает
Ни заботы, ни труда?
НА ВОКЗАЛЕ
Героиня-мать встречает сына.
На грул% у ней звезда горит
Сын-герой приехал из Берлина
И звезда с звездою говорит.
Пока, сменив перо на кий, Гораций до-
бивает близорукого критика, продолжим
наши наблюдения. Повседневная форма
одежды Горация Бублика — краги и брид-
жи. Пальто тисненой кожи (переплет, до-
стойный классика) удачно дополняется
замшевым^ кепи с автомобильными кон-;
сервами Иад козырьком. Входя в клуб. Го- I
раций поражает воображение гардеробщи-
ков портсигаром-браунингом, который яв ,
ляется одновременно зажигалкой, дорож- >
ной чернильницей, гаечным ключом и ве-
лосипедным насосом. Рыжеватые, косо
срезанные бачки украшают его продолго-
ватое лицо со следами вот-вот готовой
родиться мысли. За стеклами в массивной
зать, что они стояли
у колыбели нашей литературы. В противо-
положность им Бублик питает пристра-
стие к похоронам. Заунывная музыка, за-
пах увядающих цветов и частые всхлипы-
вания действуют на Горация, как валерья-
новые капли на тигра.
•— Ваш пригласительный билет? — спра-
шивает дежурный секретарь.
— Постоянный! — угрожающе отвечает
Гораций, — и войдя в зал, пересекает его
по диагонали.
— Станьте попарно! — говорит он во-
левым шопотом. И все, кто слышит этот
шопот, даже члены официальной комис-
гановятся в положе-
ние «смирно». Буб-
лик сменяет почет-
ный караул, утеша-
ет родственников,
распределяет венки.
Только появление
фотографов приво-
дит Горация в со-
стояние скорбного
покоя.
Под некрологами,
опубликованными за
последнюю четверть
века, среди многих
известных имен мы
находим подпись
Гопапия Бублика.
Я знаю его очень
ки показал производственный скетч Гора-
ция Бублика: «Красная нить».
Даже в трудные времена, когда много-
численные начинания Бублика срываются,
ои крепко стоит на ногах, и судьбе не
удается его ноккаутировать.
Единственное, чего Бублик не может
добиться,—уважения литературной среды.
Поэтому он сам никого не уважает, цинич-
но относится к чужим судьбам и талантам
и равнодушен к великим событиям, свиде-
телем которых является.
В тяжелые минуты Бублик обращается к
<геме смерти. Перед нами плакат, на кото-
ром изображен долговязый скелет, занося-
щий косу иад молодым человеком в лило-
вом однобортном костюме. Сверху—угро-
жающий курсив:
— Застраховал ли ты свою жизнь?
Внизу — четверостишие Бублика, пол-
ное ведомственного оптимизма:
Смерть может постучаться в скором
времени,—
Застраховаться — дело двух минут
Твои родные с полученьем премии
И без тебя безбедно проживут,
Гораций шумен, суетлив и заносчив. Ко-
гда он выходит из редакции, там становит-
ся тихо, как будто потушили примус. Удач-
ников. достойных подражания. Бублик при
। встрече игриво тычет большим пальцем в
। живот, своеобразно прищелкивая языком,
' Сам Гораций подвизается преимуществен-
но на окраине литературы, предпочитая ее
периферийные жанры. Однако, он не те-
ряет надежды стать в один ряд с теми, ко-
го приветствует теперь с таким фамильяр-
ным подобострастием.
Гораций болезненно неравнодушен к
славе. Когда в докладе об эстрадной дра-
матургии не была упомянута его фамилия,
Бублик с ловкостью биллиардиста-мало-
формиста загнал докладчика в угол и не
выпускал его оттуда, пока в стенограмме
не была исправлена опасная оплошность.
Азартный Гораций включается во всяко"
го рода конкурсы. Недавно он написал иа
конкурс морской водевиль «Веселая каю-
та». Редактор сказал ему:—У вас, товарищ
Бублик, все получается, так сказать, задом
наперед, потому что вы путаете нос с кор-
мой. А музыкальный соавтор композитор
Миля Доремыкин с грустью добавил:
—Ты постоянно лезешь туда, где обиль-
ные корма. Вот и остаешься с носом.
Критику Гораций считает ударом в спи-
ну. Когда кто-то из молодых поэтов ука-
зал Бублику на погрешности его длинной
и скучной, как зевок, поэмы, он горько
усмехнулся и сказал:
— С тех пор, как вечный судия мне дал
все сведенья пророка, я как-нибудь обхо-
жусь без этих наставлений!
Легким обручем катится Бублик по тор-
ной литературной дорожке и не валится на
бок. Когда его гонят в двери редакций, он
с нечеловеческой силой ломится в окно
ТАСС Сейчас Гораций Бублик в расцвете
творческих сил. Он заведует литературной
частью Ансамбля песни и пляски завода
безалкогольных напитков и готовит для
театра Санпросвета заявку на пьесу
«Г рипп-грипп-ура»!»
V*
Я предвижу многочисленные расспросы:
— Скажите, пожалуйста, кого вы имели
в виду? Подозреваю, что это М. М.—Нет?
Значит, Н. Н.? Тоже нет? Кто" же такой
ваш Бублик? Во избежание недоразуме-
ний разъясняю: Гораций Бублик — это
просто бублик, что в данном случае озна-
чает удручающую пустоту, окруженную
небольшим количеством кислого теста.
Выйел из печати и рассылается подписчикам
№ в журнала «Новый мир».
В номере напечатаны, окончание романа Вс.
Иванова «При взятии Берлина», повесть
Т. Леонтьевой «Воспитание чувств», рассказ
Б’ Зубавина «Встреча», «Заметки о Бернсе» (к
150-летию со дия смерти) М. Морозова, «Пере-
воды из Роберта Бернса» О. Маршака, дневник
Вв. Наэора «О партизанами» (перевод с хор-
ватского М. Смелянова и М. Игнатовича),
очерки И. Осипова «У океана» (о Сахалине и
Курильских островах). Статьи: Л. Ссйфуллиной
«Человек» (к 10-летию со дня смерти А. М.
Горького), К. Зелинского «Джамбул». А. Гурви-
ча «Сотворение мира» Н. Погодина», Б. Брайии-
ной «Черты характера», стихи Г. Морозовой,
А. Твардовского, О. Щипачева, О. Гудзенко,
Н. Рыленкова.
В отделе библиографии — статьи Б. Апибалч.
«Библиотека Крокодила», Л. Скорино «Армян-
ские новеллы», П. Щекин-Кротова «Победа
любви» (о повести М. Пришвина «Кладовая
солнца»), Б. Соловьева «Русская мета.» (о книге
стихов А. Прокофьева «Простор»). Я. Рыка-те-
ва «Книга о Ломоносове» (о книге М. Мурато-
ва «Ломоносов»), Л. Климовича «Роман об
Абае» (о романе Мухтара Ауэзова «Абай»),
«Сибирские огни» № 2
НОВОСИБИРСК. (От наш. корр.). Вышла из
печати вторая (март—апрель) книга журнала
«Сибирские огни». В ней напечатаны: про-
должение романа Федора Олесова «Прощание
молча», повесть А. Коптелова «Снежный пит<»,
рассказ С. Кожевникова «Русские па пн и». ?тп-
хи Л. Кондырева, К. Лисовского, А. Ольхона и
посмертные стихи В. Чугунова.
В разделе «Из прошлого» напечатаны запис-
ки тобольского художника М. Знаменского
«Детство среди декабристов». В разделе «Пу-
блицистики» статья Н. Протопопова н М.
Колобкова «Настоящее и будущее Ново'шбпр-
ской области». В номере напечатаны рецензии
на книги С. Сартакова, Н. Устиновича тт Л
Кондырева, а также рецензия на последнюю
книгу иркутского альманаха «Новая Сибирь».
.....1
Альманах «Енисей»
КРАСНОЯРСК. (От ваш. корр.). Вышла
в свет третья книга литературно-художе-
ственного альманаха «Енисей». В нем на-
печатаны рассказы С. Сартакова, Н. Усти-
новича, стихи И. Рождественского, моло-
дых поэтов и повесть Е. Рябчикова «Под-
руга каучука». Историко-краеведческий
раздел альманаха представлен статьей на-
учного сотрудника музея т. Левашевой о
Хакассии.
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, Е. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ,
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор);
Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм — Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики — К 4-76-02, литератур
писем — К 4-26-04, издательство — К 3-19-30.
Б-03274.
Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.
братских республик — К 4-60-02, искусств — к 3-37-34, информации и
Зак. № 16U3.