'ПРО'ЛЕТАР'И'И ВСЕХ СТРАН, С О ЕД И И Я ЙТ ЕС Б!
ИТЕРАТУРНАЯ
№ 34 (813)
ЦЕНИТЬ СВОЮ
ЛИТЕРАТУРУ
За последний год в прессе и на раз-
личных литературных собраниях много
говорилось о критике. Шли споры и, как-
то так получилось, что в пылу этих спо-
ров некоторые писатели нападали на кри-
тиков «вообще» и на критику «вообще»,
почти не скрывая раздражения по поводу
оценок, которые получили их произведе-
ния, а у некоторых критиков создалось
такое представление, что писатели хотят
спеленать критику по рукам и ногам, сде-
лать ее ручной.
Если отбросить в сторону излишнюю
горячность, которая часто диктуется лич-
ными соображениями и может только по-
вредить делу, и хорошенько разобраться в
происходящем, станет ясно, что в нашей
литературной жизни существуют две
неправильные и даже вредные тенденции,
мешающие нормальному росту и развитию
советской литературы.
Всякая литература является отражени-
ем жизни. Великие явления в искусстве
выражают замечательные, переломные мо-
менты в истории человечества, отмечают
ступени ее развития и роста. Величай-
шее народное движение, которое постави-
ло нашу страну на уровень самой пере-
довой культуры мира — культуры социа-
листической, — является началом новой
вры в истории мирового искусства. Есте-
ственно, что наша советская литература,
отражающая новую жизнь, передающая ее
своеобразные, незабываемые черты, обла-
дает колоссальным преимуществом по от-
ношению к литературе всякой иной
страны.
За время своего существования совет-
ская литература проделала громадный
путь. Мало того, она стала во главе ми-
ровой литературы, как самая идейная, са-
мая прогрессивная, самая передовая ли-
тература. В этом утверждении нет ника-
кого самохвальства. Это просто факт, со-
вершенно несомненный факт, который ста-
нет ясен каждому, кто даст себе труд хоть
немного разобраться в тех путях, по ко-
торым идет современная мировая литера-
тура. И вот этот факт не всегда бывает
опенен по достоинству. Мы иногда быва-
ем слишком уж скромны и склонны пре-
уменьшать собственные успехи, и наобо-
рот —- переоценивать значение тех или
других модных течений литературы За-
пада. Что ж! Скромность — хорошая чер-
та. Но бывают случаи, когда скромность
перерастает в дряблость, в безрукость, ко-
па стремление преуменьшать собствен-
ные достоинства переходит норму и пре-
вращается в какое-то самоуничижение.
Всем нам, и писателям и критикам, стоит
над этим призадуматься.
В этой вот недостаточной внимательно-
сти по отношению к современной совет-
ской литературе заключается первая
неправильная, вредная тенденция.
Вторая неправильная и вредная тен-
денция заключается в том, что некоторые
писатели совершенно нетерпимы по отно-
шению к критике и склонны об’яснять
злым умыслом критические статьи по по-
воду их неудачных стихотворений, пове-
стей или пьес. При этом они совершенно
согласны с мнением критики, когда речь
идет о неудачных стихотворениях, пове-
стях или пьесах других авторов. В этом
смысле они очень напоминают толстов-
ского Ивана Ильича. «Тот пример сил-
логизма, которому он (Иван Ильич)
учился в логике Кизеветера: Кай—чело-
век. люди смертны, потому Кай смертен,
казался ему во всю его жизнь правиль-
ным только по отношению к Каю, но ни-
как не к нему. То был Кай человек, во-
ПАМЯТИ ВЕЛИКОГО
ПИСАТЕЛЯ
Десятки тысяч людей пришли 18 ию-
ня—в день третьей годовщины смерти
А. М. Горького —- в Центральный парк
культуры и отдыха почтить память вели-
кого пролетарского писателя.
Со всех трибун парка в этот день зву-
чали речи о замечательной жизни и ве-
нком творчестве гениального художника.
Первыми пришли в парк дети, которых
так любил Горький. Вся программа выход-
ного дня в Детском городке была посвя-
щена любимому писателю. На детских ут-
ренниках. состоявшихся в самом парке,
писатели рассказывали детворе о лично-
сти и творчестве Горького, о его любви
к человеку. На этих утренниках высту-
пили К. Чуковский, Л. Кассиль, Л. Квит-
ко, П. Железнов, мастера художественно-
го чтения.
На культбаэе и в павильоне интерна-
ционального воспитания парка прошел
литературный вечер, завершившийся де-
монстрацией кинофильма «В людях». С
докладами о жизни и творчестве Горького
и с воспоминаниями о нем выступали
ф. Левин. Дж. Джерманетто, Э. Мадарас.
Артисты исполняли произведения
Горького, режиссеры говорили о его Дра-
матургии.
П. Новицкий говорил об особенностях
драматургии Горького, заслуженный дея-
тель искусств Б. Сушкевич вспоминал
Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
20 июня 1939 г., вторник
Цена 30 коп.
обще человек, и это было совершенно
справедливо: но он был не Кай и не во-
обще человек, а он всегда был совсем, со-
всем особенное от*’всех других суще-
иво...»
Смехотворны и глупы разговоры о том,
что критики, дескать, должны изменить
свою критическую манеру, что они долж-
ны писать как-то осторожней, как-то «ува-
жительней», писать с оглядкой, сглаживая
острые углы и всячески стараясь понра-
виться критикуемому автору. Разумеется,
критики не должны допускать в своих
работах грубостей по отношению к авто-
рам. Это, нам кажется, не требует дока-
зательств. Но тем не менее писать дол-
жен критик без всякой дипломатии, прямо,
открыто, честно, страстно. Он должен быть
совестью советской литературы. Такого
критика можно не любить, с ним можно
не соглашаться, но уважать его будут
всегда. А там, где начинается дипломатия,
всяческие оглядочки и оговорочки, —
там обязательно будет холод и равноду-
шие к литературе.
Смехотворно и глупо, когда, прочтя су-
ровую рецензию, автор спешит жаловать-
ся и С самым серьезным видом сообщает,
что с такого-то числа его «вычеркнули
из литературы». Это самое «вычеркнули
из литературы» — любимое выражение
иных неудачливых авторов. Видимо, не
очень уверенно чувствуют они себя на
Парнасе, если считают, что их можно вы-
черкнуть из литературы одним взмахом
критического пера! Единственно, кто мо-
жет вычеркнуть такого писателя из ли-
тературы, — это он сам своими собствен-
ными произведениями.
Плохо, когда честная и естественная
литературная борьба подменяется борьбой
самолюбий, когда, пренебрегая • мнением
критика, читателя, зрителя, автор хлопо-
чет об устройстве своей литературной
судьбы с таким азартом, с каким хлопо-
чут, например, об устройстве квартирных
или семейных дел.
Надо, наконец, серьезно задуматься об
успехе или неуспехе того Или иного произ-
ведения. У нас есть могучее обществен-
ное мнение, народное мнение, — и с ним
надо считаться. Только через него лежит
путь писателя и критика.
У нас не прекращаются споры о кри-
тике. В этих спорах есть много односто-
ронности, много моментов непринципиаль-
ного характера, личной обиды, борьбы са-
молюбий и тому подобных явлений, ко-
торые не раз подвергал самому суровому
осуждению учитель советской литературы
и советской критики — А. М. Горький.
Пора, давно пора изгнать из нашей сре-
ды всякие остатки непринципиальных от-
ношений и взяться за дружную работу
над общей великой задачей — задачей
дальнейшего под’ема социалистической
культуры. Различия мнений и вкусов,
принципиальные расхождения и споры в
рамках нашего общего мировоззрения —
мировоззрения марксизма-ленинизма — не
могут помешать товарищеской, совместной
деятельности писателей и критиков, отра-
жающих в своем творчестве все многооб-
разие культурного развития единого совет-
ского народа.
Критика должна быть народной, глубо-
ко народной. 0 это вовсе не значит, что
критик должен быть на поводу у читате-
лей (наоборот, он должен руководить их
вкусами, улучшать их вкус). Это значит,
что он должен отражать народные настрое-
ния, народные стремления, всю глубину
души народа, великого советского народа,
ведущего человечество к коммунизму.
о творческих встречах с Алексеем Мак-
симовичем, связанных с работой над по-
становкой пьесы «Враги», режиссер
Т. Шарашидзе рассказал о работе Боль-
шого театра над оперой «Мать».
Но центральной трибуной парка в этот
вечер была сцена Зеленого театра.
Торжественный вечер памяти великого
писателя, устроенный Академией наук
СССР, союзом советских писателей, Ин-
ститутом мировой литературы и Всесоюз-
ным радиокомитетом, открылся словом о
Горьком академика И. К. Лупнола. К. Фе-
дин рассказал о своих встречах с Алексеем
Максимовичем и привел несколько отрыв-
ков из их неопубликованной переписки.
О любви Горького к детям говорил
С. Маршак. Свой рассказ о переписке
великого писателя и друга детей с пионе-
рами Заполярья С. Маршак закончил сло-
вами:
— Счастлива страна, в которой воз-
можна такая переписка между дальним се-
вером и югом, между двумя поколениями
—уходящим и вступающим в жизнь.
С воспоминаниями выступили также
К. Чуковский и Л. Никулин. Поэты Б. Си-
монов и Е. Долматовский читали свои
стихи, посвященные памяти Горького.
Торжественный вечер, закончившийся
большим концертом, транслировался по
радио.
Дм, ФУРМАНОВ
Гибель Чапаева
Отрывок из сценария
В октябре 1938 года «Литератур-
ная газета» в заметке «Пропавший
сценарий Дм. Фурманова» сообщила
просьбу Института мировой литера-
туры помочь найти рукопись сцена-
рия «Чапаев», написанного Дм. Фур-
мановым в 1924 году.
Комитет по делам кинематографии
при СНК СССР по поручению Ин-
ститута мировой литературы наво-
дил справки в киностудиях, архивах,
опрашивал старейших киноработни-
ков, но до последнего времени пои-
ски были безрезультатны. Только не-
давно совершенно случайно сценарий
был найден в архиве кабинета ки-
новедения Всесоюзного государст-
венного института кинематографии
завкабинетом М Н. Иорданским.
Найденная рукопись является, по-
видимому, вторым или третьим эк-
земпляром сценария, переданным в
сценарно-хуДожественный совет Ле-
нинградской Госкинофабрики 8 ию-
ля 1925 года (куда рукопись попала,
вероятно, из Московского отдела
«Севзапкино»).
XI! ЧАСТЬ
Полки в степи. Поднимаются. Уходят.
На месте остаются обессилевшие, тифоз-
ные. Полки колыхаются, уходя, а эти —
жалобными взорами их провожают.
Совет у белого командования. Сидят во-
круг стола человек 8 — в погонах, эпо-
летах; говорит один:
— Чижинскими болотами... по Кушум-
ской долине... Внезапный налет...
Одобрительно все соглашаются. Пишут
что-то...
Сумерки. Отряд казачий пробирается в
степи. Темней, темней... Постепенно про-
падает.
Днем в лощинах залегали с конями
(шли только ночью). Осматривались в би-
нокль.
Чапаев ходит по комнате. В приоткры-
тую дверь раза три мелькает липо Петьки.
Входит начштаба Почков с бумагами.
Посмотрели, почитали,—тот уходит... Вры-
вается ординарец, после неудачной попыт-
ки Петьки остановить его в дверях.
— Тов. Чапаев: Есанку порубили. .
— Как? Кто?
— Казаки на степи.
Чапаев хватает его за рукав, трясет
нервно:
— А, ну...
Ординарец рассказывает (диафрагма).
— Скачем степью втроем, а из лощи-
ны их сразу человек десять. Стой! Мы
за винтовки, а у них и шашки наголо,
над головами сверкают. Обезоружили нас
в момент. Стали обыскивать, ошаривать
всех нас троих — ну ничего. Пакетов не-
ту у нас. Один Есанку... неосторожно за
грудь,—она ему руку-то отшибла. Тот
смеется нахально, опять лезет, а она ему
в липо и плюнула,—сама гневная! Он ее
шашкой в свирепости как саданет,—тут
все на нее и кинулись... и товарища... А
я—в суматохе—утекать...
Чапаев взялся обеими руками за голо-
ву. Опустился на стул. Махнул рукой
красноармейцу: оставь, мол, меня одного,
иди. Тот уходит... Чапаев с опущенной
головой.
Поздно. Темно, полумрак в комнате.
Чапаев один,—над столом, положил на ру-
ки голову. Перед взором проносятся...
Образ Ксанки... Первая встреча в Алгае.
В Таловке—когда она пела...
Родная встала деревня, Вязовка... Дети...
Старики...
Движутся в степи полки—разутые,
оборванные, падают от тифа.
Открывается дверь, входит Батурин.
Начинает толковать, на карту посмотрели,
прочитали вместе какую-то бумагу. Бату-
рин уходит...
Тьма. У околицы станицы передовые
раз’езды казаков. Схватили, потащили
трех дозорных красноармейцев, заткнув им
рты. Снуют туда-сюда.
По улице паника. Чуть брезжит рас-
свет. Полураздетые с винтовками мечутся.
Вдали маячат казачьи раз’езды. Пальба:
здесь и там вспыхнет выстрел, дымок...
Чапаев—в брюках, босой, в нижней ру-
башке. В левой руке револьвер, в правой
винтовка. Рядом Петька. К нему (Чапаеву)
сбегаются отовсюду. Он командует, показы-
вая, чтобы делали окопы. Все ковыряют
землю. Ложатся. Стреляют.
Суворов, Крайнюков, Батурин, Нбчков—
с ними человек 80. Пятятся, отстрели-
ваются. Скачет на них лава. Они дают
залп, другой, потом кидаются вперед. До-
стигают двух пулеметчиков на повозках,
отнимают пулеметы и поворачивают их
против врага.
Казаки (спешенные) крадутся за забо-
рами, через плетни, садами. Прыгают, пе-
релезают, винтовки наперевес.
Батуринский отряд нервно палит. С ты-
лу по ним вдруг огонь — оглядываются
Научная сессия, посвященная
французской буржуазной революции
Завтра, 21 июня, открывается научная
сессия Всесоюзного института юридиче-
ских наук. Сессия посвящается 150-летию
французской буржуазной революции.
После вступительного слова директора
института тов. И. Т. Голякова на сессии
будет сделан ряд докладов и сообщений.
Проф. Денисов прочтет доклад на тему
«Конституции французских буржуазных
революций», проф. Кечекьян — «Полити-
Рукопись является машинописной
копией с рядом собственноручных
поправок, сделанных рукой Д. Фур-
манова.
Изучение найденного сценария по-
казало, что мы имеем совершенно
новое и оригинальное произведение
Дм. Фурманова, остававшееся около
15 лет неизвестным. В сценарий вве-
дено несколько новых действующих
лиц (Ксанка и др.), но большая
часть романа вошла в несколько из-
мененном виде в сценарий- Как
удалось установить автору этих
строк, сценарий «Чапаев» не был
единственной работой Д. Фурманова
в кино. В 1925 году Фурманов прини-
мал участие в работе над сценария-
ми «Красный Перекоп» (взятие Пере-
копа), «Красный фронт» и др.
Мы публикуем двенадцатую часть
и эпилог сценария. Полностью сце-
нарий будет опубликован в сбор-
нике, посвященном памяти Дм. Фур-
манова Оригинал рукописи сценария
передается в Институт мировой ли-
тературы.	~
Вен. ВИШНЕВСКИЙ
рассеянно, начинают пятиться, потом бегут
кто куда...
Батурина казаки тащат ив халупы.
Бьют по лицу, машут кулаками, шашками.
Сбивают ударами яа землю. Начинают
сечь шашками, колоть штыками. Припо-
дымают за ноги, ударяют о землю голо-
вой...
Около—иных зарубают шашки, других
расстреливают, третьих порют нагайками.
Чапаев в окопах вместе с другими. Ка-
заки показались сбоку. Он оглядывается.
Командует отползать. Пятятся.
Отступают, стреляя. Чапаев окровавлен-
ной рукой проводит по липу и кровянит
лоб. Петька ему:
— Василий Иванович, дайте голову за-
вяжу!
— Ничего, голова здоровая...
—- Кровь на лбу бежит...
—- Ну, полно — все равно...
Отступили до самого берега.
Стоят и палят. Чапаева бережно опус-
кают к воде. Вот он кинулся, поплыл...
С ним трое. Двоих убивают справа каза-
ки,—эти двое тонут. Чапаев и второй
плывут.^ж близок берег... Пуля Чапаеву
в голову,—он тонет.
Спутник его на том берегу выполз в
осоку, оглянулся—нет никого, только пле-
щутся волны.
Редкая пень на берегу. Стреляют непре-
рывно. Чекову прямо в лоб—пуля. Он
падает окровавленный.
Петька Исаев. Около него падают двое.
Часть бежит, кидается в волны. Петька
шесть раз нажимает курок нагана, бьет по
наступающим казакам. Седьмую пулю—в
сердце. Падает.
А в это время по станине: скачут ка-
заки, секут и стреляют, гонят толпами
красноармейцев.
За станицей гонят большую толпу кра-
сноармейцев на расстрел. Один поспешно,
на ходу пишет записку, отдает карандаш
и клочок бумаги соседу. Тот тоже пишет.
Записки бросают.
Читаем одну (каракулями): «Меня ведут
расстреливать... Прощай, Дуня. Протайте
детки». Читаем другую: «Сейчас меня рас-
стреляют. Да здравствует советская
власть».
Над ямой расстреливают всю партию.
ЭПИЛОГ
(После минутного антракта в темноте).
В избушке за столом Сизов и человек
5—6 командиров. Нервно:
— Все погибло... Штаб разбит и захва-
чен... Чапаева нет... Все перебиты... Мы
отрезаны... Вперед или назад итти? Ожив-
ленно участвуют в обсуждении.
— Сизов: отступать и пробиваться!
Сняться ночью незаметно... Итти полным
ходом... Оставить заслон—кавалерийский
эскадрон.
Ночь. Костры. Выходят из станицы ко-
лонны красноармейцев—тихо.
Степь. Чуть рассвет. Обозы и артилле-
рия в центре, кругом бойцы. Идут, идут...
Лбищенск. Казаки выступают:
— На Уральск! На Уральск!
Красные полки вступают во Лбищенск.
На улицах неубранные трупы, одежда ок-
ровавленная, поломанное оружие... Скорбь
красноармейцев...
Бойцы идут полем к ямам, где расстрв"
ливали. Подымают записки, читают (по-
казать снова содержание).
Над горами трупов Сизов говорит речь,
показывая на Урал:
— Там, в волнах Урала, погиб наш лю-
бимый вождь. Больше нет Чапаева. Но жи-
ва его железная дивизия. И там на берегу,
и в волнах, и здесь (показывает)—сколь-
ко их погибло, героев за великое дело. В
последний раз поклонимся.
(Все опускаются тихо на колени).
И снова шли в походы: колонны, винтов-
ки на плечах, идут степями.
ческая идеология французской буржуазии
накануне революции XVIII века», доктор
юридических наук тов. Юшков — «Отра-
жение идей французской буржуазной ре-
волюции в общественной мысли России».
С докладами выступят также проф. Коро-
вин, проф. Арсеньев и др.
Сессия продлится два дня.
(ТАСС).
За пять дней —]
ОТКРЫТИЕ
ПАМЯТНИКА ШЕВЧЕНКО
В КАНЕВЕ
18 июня в Каневе состоялось торжест-
венное открытие памятника великому
украинскому поэту Тарасу Григорьевичу
Шевченко.
На открытии памятника присутствовали
тт. Хрущев, Бурмистенко, Коротченко,
Корниеп, писатели П. Тычина, А. Кор-
нейчук, М. Бажан и М. Рыльский, народ-
ный артист СССР И. Москвин и другие.
Торжественный митинг по поручению
Нейтрального Комитета КП(б)У, Президиу-
ма Верховного Совета УССР и Совнарко-
ма УССР открыл т. Корниеп.
Затем с речами выступили Павло Ты-
чина, академик Палладии, стахановец-ор-
деноносец т. Оноприенко, председатель
колхоза им. Шевченко т. Оверко и учи-
тель второй каневской средней школы
т. Шупик.
Митинг послал приветствие вождю
народов товарищу Сталину.
В этот же день у могилы поэта, на
Чернечьей горе, состоялось открытие музея
Шевченко.
ВСЕСОЮЗНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ
РЕЖИССЕРОВ
17 июня на вечернем заседании конфе-
ренции с заключительным словом, под-
итожившим прения по докладам А. По-
пова и С. Михоэлса, выступил и. 0. пред-
седателя Комитета по делам искусств
М. Храпченко.
На утреннем заседании 19 июня вы-
ступил А. Н. Толстой, говоривший о рас-
цвете советской драматургии и советского
театра, о народности нашего искусства и
о том. что судьей художественных до-
стоинств произведений советского искусст-
ва является сам народ. Профессиональная
критика не должна, по мнению писателя в
драматурга А. Н. Толстого, узурпировать
эти права народа на опенку художествен-
ных произведений. Драматург К. А. Тренев
говорил в своей речи о сотрудничестве
театра с драматургом. В прениях вы-
ступали В. Сахновский, Бебутов, Чичеров
и др.	I
Сегодня состоится доклад Ю. Завадского
о работе режиссера с художником и ком-
позитором.
СТИХИ С. ЩИПАЧЕВА
На кружке молодых критиков при изда-
тельстве «Советский писатель» была об-
суждена новая книжка стихотворений Сте-
пана Щипачева «Лирика».
В обсуждении приняли участие тт. Б.
Гроссман (руководитель кружка критики),
М. Голодный, А. Евгеньев, И. Френкель,
артист Театра Революции В. Игнатиус и
члены кружков критики и поэзии: тт. По-
пов, Пяткевич, Стрижевский, Бабанин,
Строд, Снесарев, Иевлев, Плоткин.
В своем вступительном слове т. Щипа-
чев говорил о том. что после риторических,
«звонких» стихов прошлых лет ему был»
особенно трудно работать в области ли-
рики.
— Неоспоримо ясно, — сказал Щипа-
чев, — что не надо нам. поэтам, укло-
няться от такой, например, темы, как лю-
бовь. Поэты иногда забывают, -что весь
мир — наш и покуда он, этот мир, су-
ществует, мы будем любить и будем лю-
бимы.
По просьбе собравшихся Щипачев про-
чел несколько стихотворений из «Лирики»,
а также новое, только-чте написанное сти-
хотворение «Спор».
Обсуждение «Лирики» носило откровен-
ный и прямой характер. Тов. Евгеньев,
весьма положительно отозвавшийся о кни-
ге, указал поэту на опасности, стоящие пе-
ред ним. К таким опасностям в первую
очередь относятся излишняя сентименталь-
ность и мертвая риторичность, которые и
в этой книге уже (вернее, — все еще)
дают себя чувствовать.
Некоторые выступавшие (тт. Попов,
Френкель), отмечая присутствие в лириче-
ских стихах Щипачева хорошего поэтиче-
ского волнения, советовали автору не ог-
раничиваться в дальнейшем писанием ко-
ротких (иногда искусственно коротких) ве-
щей, но пробовать создавать большие по-
лотна, рисовать образы, характеры.
Все выступавшие сошлись на том, что
Щипачев своей последней книгой сделал
большой шаг вперед.
В. ТЕЛЬПУГОВ.
СОЗДАНИЕ ИСТОРИИ
• РУССКОГО ИСКУССТВА
15 июня в Москве начала работать пер-
вая научная конференция по истории рус-
ского искусства.
Задача конференции—обеспечить обмен
опытом между искусствоведческими науч-
но-исследовательскими учреждениями и
создать теоретическую базу для составле-
ния марксистской истории русского ис-
кусства.
После вступительного слова начальника
Изоуправления Всесоюзного комитета по
делам искусств т. 3. Быкова с докладом об
общих задачах истории русского искусства
выступил А. И. Лебедев.
В последующие дни, 16 и 17 июня,
работа конференции сосредоточилась на
вопросах периодизации истории русского
искусства. Заслушанные доклады —
Н. Е. Мневой о периодизации древнерус-
ского искусства и Н. Н. Коваленской о
периодизации нового русского искусства
досоветского периода—вызвали значитель-
ные прения.	•
На заседании 19 июня были заслушаны
доклады А. Лебедева, проф. М. Алпатова
и 0. Лясковской на тему: «Развитие рус-
ского искусства в связи с историей запад-
но-европейского искусства». Сегодня —
прения по этим докладам.
К 65- летию со дня рождения народ*
кого артиста СССР Ивана Михайло-
вича Москвина
КЛУБ ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫХ
ПИСАТЕЛЕЙ
ХАБАРОВСК. (От наш. корр.). В Хаба-
ровске открылся клуб дальневосточного от-
деления союза советских писателей. Клуб
ставит своей задачей об’единение всех ли-
тературных сил Дальнего Востока.
В клубе уже состоялись встречи писа-
телей с художниками и киноработниками.
Киноработники продемонстрировали писате-
лям хроникальные фильмы о Дальнем Во-
стоке. Поэты Семен Бытовой, Анатолий
Гай, Александр Фетисов читали свои
стихи.
В залах клуба организована выставка
картин дальневосточных художников:
Шишкина, Тихонова, Высоцкого, Ногиш-
кина и Горбунова.
В плане работ клуба намечается орга-
низация цикла лекций по истории партии^
философии, истории искусства, военным и
международным вопросам.
ПРАЗДНИК НАРОДНОГО
ТВОРЧЕСТВА
СТАДИНАБАД. (От нашего корреспон-
дента). Закончилась общереспубликанская
олимпиада народного творчества, на кото-
рой было продемонстрировано чрезвычайное
разнообразив и богатство народного твор-
чества Таджикистана: игры на музыкаль-
ных инструментах, пение, танцы, художе-
ственное чтение и т. д.
С огромным успехом выступили на
олимпиаде народные певпы — сказители-
колхозники Вализале Саид Али из Куля-
ба, Етмишев из Канибадама, КурбаноИ
Джалил из Явана* Юсупов Мирзо из Ра-
хати, Алимов Ази и другие.
Творчество народного хафиза Вализаде
Саид Али давно известно таджикскому
народу. Его песни о Ленине записаны еще
в 1934 г. и теперь поются на сценах на-
циональных театров. Они отличаются
звучностью и высокой музыкальностью.
Он сложил несни • славных папанинпах,
о Сталине, поэму о героях Советского
Союза. Он автор многих юмористических
песен о баях, муллах и шанах.
Богатый фольклорный материал исполь-
зует в своих песнях импровизатор колхоз-
ник Курбанов Джалил. Он исполнил на
олимпиаде известный народный эпос «Гур-
гули», который рассказывает о героиче-
ской борьбе народов Таджикистана в прош-
лом. Большой интерес представляют сати-
рические рассказы, исполненные Алимо-
вым Ази. Этот жанр редко встречается в
таджикском фольклоре. В настоящее вре-
мя эти рассказы записываются ССИ Тад-
жикистана.
Особый интерес вызвало выступление на
олимпиаде 13-летнего певца Зиялова Улу-
ри, исполнившего свою песню о Сталине.
ВЕЧЕР «КРОКОДИЛА»
Большой зал Центрального дома жур-
налиста 15 июня был переполнен. Сидели
на подоконниках, стояли в проходах, при-
носили приставные стулья. Журнал «Кро-
кодил» устраивал свой творческий ве-
чер.
Г. Е. Рыклин представил читателям
собравшихся в зале «крокодильцев», а за-
тем рассказал о том, как работает коллек-
тив «Крокодила».
— Большинство материала дают жур-
налу читатели, — сказал Г. Рыклин: —
Ежедневно в редакцию со всех концов Со-
ветского Союза поступает около 150 пи-
сем. Читатели пересылают нам анекдоти-
ческие приказы, нелепые канцелярские
бумаги, глупейшие распоряжения.
Стоило только в журнале завести но-
вый отдел «Бумаги на подпись», как тот-
час же в редакцию стали поступать пря-
мо-таки «уникальные» бумаги, вроде
справки, выданной Лиознянским местеч-
ковым советом, свидетельствующей, “что:
«Дана таковая гр-ну Лавину М, Я. в том,
что он действительно не находится в жи-
вых. умер 25 января 1939 года. Справка
дана для представления Лиознянской
страхкассы, для получения за похороны».
С чтением своих произведений на вече-
ре выступили В. Ардов, артист Театра са-
тиры Я. Рудин, Н. Адуев (он кроме сво-
их басен читал также фельетоны Г. Рык-
лина), Л. Ленч, М. Пустынин, А. Раскин
и М. Слободской, братья Шатровы, новел-
лист Б. Ласкин, поэты Сергей Смирнов,
Сергей Померанцев и Р. Роман.
М. Коссовский читал новый рассказ
Зощенко «Происшествие».
М. А.
ЗА РУБЕЖОМ
ИОГАННЕС БЕХЕР
И. ЗВАВИЧ
ПОСЛЕДНЯЯ РЕЧЬ
ТОЛЛЕРА
«Нью мэссес» от 6 июня опубликовала
последнюю речь Эрнста Толлера, произ-
несенную им на международном с’езде
писателей в Нью-Йорке. Речь его была
посвящена вопросу о том, могут ли ан-
тифашистские писатели Германии созда-
вать крупные произведения, живя в из-
гнании и ожидая падения фашистского
режима? Отвечая на этот вопрос, Тол-
лер напомнил, что величайшие произве-
дения германской культуры: «Кольцо
Нибелунгов* Рихарда Вагнера, наиболее
вдохновенные поэмы Генриха Гейне и
крупнейшие произведения Карла Маркса
были написаны в эмиграции.
В апрельском и майском номерах аме-
риканского левого журнала «Нью мэс-
сес» опубликованы две интересные
статьи: «Ответ антисемитизму» фран-
цузского писателя-католика Жака Мари-
тэн и «Последние дни в Испании» Аль-
вареса дель Вайо.
ФИЛЬМ О ГОРЬКОМ
НА ЭКРАНАХ ПАРИЖА
Левая французская пресса, долгое вре-
мя выступавшая против запрещения во
Франции советских фильмов, с удовлетво-
рением сообщает, что кнноцензура, нако-
нец, разрешила показывать в массовых
кино, а не только на закрытых просмот-
Fax, замечательный советский фильм по
орькому «В людях».
ФРАНЦУЗСКИЕ РАБОЧИЕ
ИЗУЧАЮТ
«ИСТОРИЮ ВКП(б)»
Последние два месяца «Юмаиите» ре-
гулярно сообщала сводки о размещении
переведенного на французский язык
«Краткого курса истории ВКП(б)». Чи-
татели «Юманите» вместе с редакцией
приняли горячее участие в кампании за
стотысячный тираж этой замечательной
книги. В сообщении от 13 июня указано,
что во Франции уже разошлось 104.487
экз., причем спрос на книгу продолжает
расти.
ТЕАТР АНТИФАШИСТСКИХ
ЭМИГРАНТОВ
Американская газета «Дейли уоркер»
сообщает, что в Голливуде состоялось
первое представление театра, организо-
ванного группой немецких и австрийских
актеров, бежавших от фашистского режи-
ма. Показан был «Вильгельм Телль» Шил-
лера. В спектакле участвовали такие вид-
ные актеры, как Александр Гранах, Лео
Реусс, Эрнст Дейч и др. После двухне-
дельного пребывания в Голливуде труп-
па будет выступать в Сан-Франциско и
Нью-Йорке.
ФЕСТИВАЛЬ
НА РОДИНЕ ШЕКСПИРА
Открывшийся 3 апреля в Стратфорде
иа Авоне шекспировский юбилейный фе-
стиваль закончится в сентябре.
В репертуаре фестиваля следующие
шекспировские пьесы: «Кориолан», «Ри-
чард III», «Много шума из ничего» (в
постановке режиссера Идена Пэйна);
«Укрощение строптивой», «Двенадцатая
ночь» (постановка Ирен Генчель); «Как
вам это понравится» (постановка Балли-
оля Олловэй); «Отелло» и «Комедия
ошибок».
ЮБИЛЕЙ УОЛТА УИТМАНА
В США
Нью-Йоркский «Дейли уоркер» посвя-
тил специальную страницу 120-летию со
дня рождения величайшего поэта аме-
риканской демократии Уолта Уитмана:
Элла Блуур, ветеранка прогрессивного
движения в Америке, рассказывает о
трогательной дружбе, завязавшейся ме-
жду седовласым поэтом и ею — тогда
12-летней девочкой. Милтон Хоуард пи-
шет в обстоятельной статье, что в наше
время пора вновь открыть Уитмана. Це-
лое литературное поколение послевоен-
ной эпохи отрицает Уитмана как поэта.
Реакционные критики избегают самого
упоминания имени Уитмана. Для них до-
статочно того, что он звал к борьбе за
свободу, за народ, за великое будущее
Америки, чтобы предать его анафеме.
Современники тоже плохо понимали
Уитмана. «Пора, говорит Хоуард, по-
настояшему открыть этого героического
национального поэта Америки».
ЧЕЛОВЕК С ДУБИНКОИ рассказ
— Что, собственно, случилось у вас в
батарее? — спросили солдаты других ча-
стей. Артиллерист пожал плечами.
— Да,—сказал он,—это была стран-
ная история. Вы, знаете, что наша бата-
рея, первая батарея, всегда считалась об-
разцовой. И, правда, все у нас ладилось,
шло, как по ниточке. Пока не принесло к
нам этого старикашку. Чорт его знает,
как это вышло. Мы стояли близ одной де-
ревушки, в горах, неподалеку от грани-
цы. По ночам на посту слышны были
выстрелы. Там уже шла трескотня. Нач-
нись война, мы попали бы первые.
Однажды утром явился этот старик. Мо-
росило, все кругом было окутано серой
пеленой. Я и сейчас словно вижу, как
он спускается по дороге. Сделал он себе
буковую дубинку и так шел с ней. На
мосту он остановился, посмотрел, как я
моюсь. Он был такой высокий, худоща-
вый, сутулый. Постоял немного и сказал
мне:
—- Основательно ты это проделываешь.
Мне и в голову ничего не пришло, и я
крикнул ему в ответ:
— Хочется быть чистым, мы в воскре-
сенье войдем в Прагу.
А этот там, на мосту, так гнусно ус-
мехнулся и говорит:
— Что ты так торопишься, сынок?
— С чехами мы покончим в три дня,
—сказал я. Мы и, правда, так думали.
Тот наверху опять усмехнулся:
— Подождешь,—сказал он и спросил о
нашей батарее: он, дескать, является, как
запоздавший запасной.
Я уже был наверху и сразу накинулся
на него:
— Являешься к нам?—спросил я. 1ы
что же, солдат?
— fl?—сказал длиннойязый. — Я был
уже на войне, когда ты еще под столом
гулял.
Сказал и пошел.
Причислили долговязого как раз к на-
шему орудию. Фамилия его Байерле, Се-
бастьян Байерле, родом он из Франконии,
ЛИТЕРАТУРА В ИЗГНАНИИ
Наша первая статья *, посвященная
творческой деятельности немецкой ан-
тифашистской литературы в эмиграции,
носила скорее характер заметок на тему
| о творческом расцвете крупнейших масте-
ров, которых режим фашистского варвар-
ства лишил родины и рассеял по странам
всего мира. Мы не ставили перед собой
задачи нарисовать в ней исчерпывающую
картину жизни и деятельности каждого
из антифашистских немецких писателей.
Однако же мы не должны забывать о неи-
моверных трудностях существования ан-
тифашистских писателей-эмигрантов в ка-
питалистических странах, в условиях, о
которых читатели советской «Литератур-
ной газеты» могут получить правильное
представление только путем максимально-
го напряжения своей фантазии.
Нередко приходится наблюдать или слы-
шать о том, как крупнейший писатель,
чье имя уже стало достоянием истории,
а каждая новая книга является настоя-
щим литературным событием, высылается
органами полиции из одной капиталисти-
ческой страны в другую из-за отсутствия
достаточно «благонадежных» документов.
Число этих скитальцев, которые, подобно
летучему голландцу, мечутся но континен-
там земного шара в поисках если не но-
вой родины, то хотя бы временного при-
станища, достаточно велико.
Слишком часто эти писатели влачат
поистине адское существование, не полу-
чая решительно никакой материальной,
а часто и моральной поддержки со сто-
роны. Нередко приходится слышать о том,
что квалифицированные профессиональные
писатели переживают нечеловеческие мо-
ральные страдания, не имея возможности
работать, так как у них нет ни крыши
над головой, ни рабочего стола, и часто—
даже бумаги...
Но вопреки этим невероятным труд-
ностям немецкие антифашистские писате-
ли много и плодотворно работают, не счи-
таясь с горестными условиями своего су-
ществования, и создают литературные
произведения, во много раз превосхолшцие
по своим художественным, не говоря уже
об идейных, качествам все, созданное
официальной литературой в фашистской
Германии. Мы хотим хотя бы в несколь-
ких строках рассказать о деятельности
тех крупнейших писателей-антифашистов,
о которых мы не упомянули в предыду-
щей статье, — о Леопарде Франке, Аль-
фреде Деблине, Карле Цукмайере, Эрнсте
Вайсе, Стефане Цвейге и других. Все эти
писатели, кроме Эрнста Вайса, пользова-
лись всеобщим признанием и широкой по-
пулярностью задолго до прихода фаши-
стов к власти в Германии. Замечательный
литературный талант отличного немецко-
го новеллиста Эрнста Вайса развернулся
уже в годы эмиграции. Было бы в выс-
шей степени интересно ознакомить и со-
ветского читателя в переводах с отдель-
ными новеллами и рассказами Вайса.
Признаки подлинного расцвета творческо-
го дарования проявляют в эмиграции и
два других немецких антифашистских пи-
сателя младшего поколения — Бодо Узе
и Ганс Мархвица. Путь, проделанный
Бодо Узе со времени появления его пер-
вого автобиографического романа «Наем-
ник и солдат» (нечто вроде истории жиз-
ни германского офицера-фашиста). до его
последнего блестящего романа «Наступле-
ние на Вист», говорит не только о зна-
чительном расширении жизненного и ху-
дожественного кругозора молодого писате-
ля, но и о подлинной зрелости его твор-
ческого метода и о мастерстве его стиля.
Испанские рассказы Мархвица — лучшее
из созданного в этом роде во всей миро-
вой литературе.
Особенно плодотворна, интересна и поу-
чительна литературная деятельность немец-
ких писателей-антифашистов, живущих в
СССР. Бела Балата известен в Советском
Союзе главным образом как талантливый
кинорежиссер, автор очень интерес-
ного фильма. «Карл Бруннер» и некото-
рых других. Но советский читатель мало
знает о Балате как о превосходном дра-
матурге и романисте Пьеса Бела Бялапта
о Моцарте, серия его книг для детей и
юношества и в особенности его недавно
законченный роман, изображающий путь
развития буржуазного интеллигента,, ста-
новящегося активным участником проле-
тарского революционного движения, гово-
рят, в сущности, о совершенно зрелом и
многосторенне одаренном писателе.
Фрипа Эрпенбека в Советском Союзе
знают по опубликованному в свое время
* См. «Литературную газету* № 29.
работал на папиросной
фабрике, — рассказал
он за обедом.
БОДО УЗЕ
Мы не знали толком,	◄
как обращаться с ним.
В сущности он был со стороны, и мы
могли бы подразнить его, поиздеваться над
ним. Но это была старая окопная лиса,
его нельзя было провести.
У нас было очень воинственное настро-
ение. Мы знали две песни: одна называ-
лась: «Когда пруссаки подошли к Праге»,
другая была проще: «Раз. два, три—ко-
нец Чехословакии». Мы орали это с утра
до ночи. В тот вечер в комнате, на сто-
янке, новенький сразу завел с нами бе-
седу.
Нам, мальчишкам, пожалуй, будет по-
лезно, заявил он, если он поделится с
нами своим опытом, расскажет, что он пе-
режил на фронте. И тут он начал.
Рассказывал он веши довольно страш-
ные. Прорыв на Сомме в мае восемнад-
цатого года. Три раза был он контужен.
При их орудии уцелел он один. Он и тог-
да был артиллеристом. Он рассказывал,
как одного ранило в живот, как тот ле-
жал, крепко придерживал руками выва-
ливающиеся кишки, и кричал, кричал.
Нам потом все казалось, что мы слы-
шим, как этот парень кричит. Никто из
нас не мог заснуть. Кюльман, наш на-
водчик. по профессии часовой мастер,
встал утром совсем зеленый, А Байерле
с утра, как ни в чем не бывало, закурил,
выпил две кружки кофе и отправился со
своей дубинкой на учение. На дубинке
он вырезал наверху из коры кольцо и
пол ним пару ромбов,—рисунок получился
очень красивый. У нашего унтер-офицера
дыхание сначала сперло, когда он увидел
парня с дубинкой, затем он заорал:
— Свиней вышел пасти ты, грязный
мужик?! ..Брось дубинку!
Приказ есть приказ, так у нас ведет-
ся в германской армии. И когда тебе го-
ворят, что ты должен прыгнуть с церков-
ной башни, ты прыгаешь.
Но Байерле не бросает дубинку, а мед-
ленно вептит и врптит ее в птках. У ме-
сборнику антивоенных рассказов «Не хочу
быть трусом». Им написан сейчас большой
роман, трактующий целый ряд бытовых
I психологических проблем из жизни ан-
тифашистской немецкой эмиграции.
Г. Вангенгейма советский зритель также
помнит только как автора сценария кино-
фильма «Борцы». Ha-днях московский
театр Ленсовета показал премьеру его пье-
сы «Захватчики» на тему о порабощении
Австрии фашистскими агрессорами. Ван-
генгейм очень много работает и как дра-
матург и как прозаик.
Поэтические произведения Клары Блум
принадлежат к лучшим созданиям совре-
менной немецкой лирики. Особенно отли-
чаются своей глубокой эмоциональностью,
метафоричностью, сжатостью ее стихи, по-
священные СССР. Недавно в Москве вы-
шли два сборника ее поэзии — «Отпет»
и «Вопреки всему». Гедду Циннер мы
знали до сих пор только как лирика и
переводчицу. В последнее время она на-
писала превосходную драму о захвате Ве-
ны фашистами.
Среди немецких антифашистских крити-
ков выдающееся место занимают рядом с
Г. Лукачем — Аплор Габор и Альфред
Курелла. Обоими написана серия блестя-
щих литературных очерков-монографий об
отдельных крупных писателях и серии
статей о наиболее актуальных современ-
ных литературных проблемах.
Расширение тематических, а также и
жанровых границ является типичным,
чуть ли не всеобщим явлением для всех
немецких антифашистских писателей, жи-
вущих в СССР Адам Шаррер, писавший
до сих пор только повести и романы, ны-
не пробует свои силы, и весьма успешно’,
также и в области драмы. Альфред Ку-
релла,, высокоодаренный эссеист, написал
ряд интереснейших рассказов и романов.
Широкая и многогранная переводческая
деятельность, развиваемая немецкими пи-
сателями в СССР, имеет огромное значе-
ние для всей немецкой литературы. В
последнее время издан ряд антологичес-
ких сборников переводов из крупнейших
советских русских и национальных поэтов.
В лице А. Курелла, Г. Гупперта, Э. Вей-
нерта, К. Блум. Г. Циннер, Ф. Лешницера
Маяковский, Багрицкий, Пастернак, Су-
лейман Стальский, Джамбул и другие со-
ветские поэты нашли своих поистине про-
никновенных переводчиков. Гупперт пере-
водит сейчас полностью всю поэму Мая-
ковского «Ленин». Вайнерт работает над
составлением антологии о Сталине, куда
должны войти лучшие образцы литера-
туры на эту тему всех народов мира. Ку-
релла вместе с другими немецкими поэ-
тами-антифашистами работает над полным
переводом «Кобзаря» Т. Шевченко. Эта
переводческая деятельность немецких пи-
сателей имеет огромное значение с точки
зрения обмена творческим опытом между
немецкой антифашистской и советской ли-
тературами.
Отдельно необходимо отметить деятель-
ность немецких антифашистских писате-
лей негерманской национальности. Среди
них первое место несомненно занимают
австрийцы Стефан Цвейг и Франц Вер-
фель. Оба, хорошо известны советским чи-
тателям пр' многочисленным переводам их
прежних книг, написанных еще до эми-
грации Новая книга Стефана Цвейга
«Звездные часы человечества»—это сбор-
ник художественных очерков и биогряфи-
Гарсиа Лорка
в кино
Впервые на экране появилось произве-
дение Гарсиа Лорка, замечательного
испанского поэта, расстрелянного фашист-
скими мятежниками. Кинофильм «Крова-
вая свадьба» (по одноименной трагедии
Лорка) заснят в Аргентине. В роли Ма-
тери выступает знаменитая испанская ак-
триса Маргарита Хиргу, гастролирующая
теперь в Аргентине, остальные роли ис-
полняют участники руководимой ею груп-
пы. Сценарий написал Эдмундо Гибург,—
театральный критик одной из крупней-
ших газет Буэнос-Айреса — «Критика»;
он же является постановщиком «Кровавой
свадьбы*. Диалог построен исключительно
на тексте Гарсиа Лорка. Гибург написал
пролог к фильму: в нем происходят собы-
тия, о которых в пьесе говорится как о
прошедших (убийство отца и старшего
сына). В фильм включены также романсы
Гарсиа Лорка.
ня кровь застыла в i все еще пели, но только старые песни,
жилах от страха. А вроде «К Страсбургу, в окопы», «Три ли-
Байерле совсем по-дру- лип, три лилии».
жески говорит унтер-
офицеру:
— Жаль, по правде, бросать ее. Если
завтра начнется, то вам же самому при-
дется сделать себе дубинку, господин ун-
тер-офицер.
Унтер-офицер кричит, что подаст ра-
порт на него. Мы прямо разозлились па
парня, потому что до того у нас на бата-
рее все шло гладко, а тут сразу скан-
дал.
У Байерле были светлые волосы и тем-
ные брови, и он, правду сказать, был че-
ловек рассудительный. Всегда при нем бы-
ла дубинка, сопровождала его, как собака.
Байерле наказали, заставили проделать до-
бавочные упражнения, угрожали ему аре-
стом. С дубинкой он не мог расстаться.
В свободное время он вырезывал на ней
узоры. Когда он сидел с нами и сдирал
ножом кусочки коры, так что просвечива-
ло дерево, он рассказывал или расспра-
шивал то того, то другого обо всем, что
угодно. Откуда ты, кто ты, есть ли у
твоего отца работа, что делает твоя мать,
есть ли у тебя дома близкая девушка?
Он выспрашивал тебя, душу твою вы-
нимал, и все-таки манера разговаривать
была у него не плохая. Скоро он знал
уже все о нас. И, бывало, ты ни о чем
не думаешь, а он проходит мимо и гово-
рит:
— Ты должен написать домой, там
ведь беспокоятся о тебе.
П если он знает, что у твоих родите-
лей маленькая усадьба, то говорит:
— Теперь они копают картофель. Тебя
там нехватает. а?
Это было потешно. Два года мы были
в армии. Восемь дней был он у нас, и
вот мы уже почти что перестали быть
солдатами, и снова стали людьми.
А тут как раз в эти дни становилось
все горячее, и вокруг в один голос го-
ворили:
— Теперь, действительно, начинается.
Мы же думали только о том, что Де-
лается дома. Настроение совсем упало. Мы
ческих портретов величайших представите,
лей гуманизма во всех областях челове-
ческой культуры. В этой книге От. Цвейг
дал выход своему пафосу гуманиста и
мыслителя, противопоставляющего на ря-
де блестящих примеров конкретные исто-
рические результаты, которых человечес-
тво добилось в условиях, пусть и буржуа-
। зной, но все же гуманистической культу-
ры, — тому чертополоху и бурьяну, ко-
торый растет на, «культурных нивах» фа-
шистских стран.
Интересна и поучительна идеологиче-
ская эволюция Франца Верфеля, ти-
пичная для значительного крыла не-
мецкой интеллигенции австрийской на-
циональности. Советский читатель знает
Верфеля только как романиста и дра-
матурга. Ио этот замечательный писа-
тель выступает и как лирик. Недав-’
но появившаяся его книга «Стихи за
тридцать лет» является значительным со-
бытием в немецкой поэтической литерату-
ре. Горячий прием встретила в западных
стра нах также книга австрийского поэта-
антифашиста Фрица Брюгеля «Стихи из
Европы» Значение ее в том, что поэт су-
мел соединить пафос своих гражданских
чувств, свои обжигающие человеческие
сердца антимилитаристические призывы с
чистой лирикой, касающейся важнейших
проблем человеческой психики.
Огромной потерей для всей мировой ли-
тературы является смерть Иозефа Рота,
одного из крупнейших мастеров-стили-
стов во всей Западной Европе. Вскоре со-
ветский читатель получит возможность оз-
накомиться с прекрасным романом по-
следнего периода творчества Рота—«Марш
Радецкого», изображающим закат старой
императорской Австрии.
Трагедией Рота было то, что он сам
стал персонажем этого затянувшегося на
десятилетия заката и. великолепно пони-
мая как художник смысл и направление
развертывавшихся перед его сознанием
исторических событий, не. смог освободить-
ся из-под власти консервативных тради-
ций.
В «Могиле капуцинов», другом из по-
следних его романов, Рот изобразил вну-
треннюю безысходность тех клерикально-
монархических кругов Австрии, которые
в реставрации монархии ищут спасения
от гитлеровского фашизма. Самому Иозе-
фу Роту, безвременно умершему, не уда-
лось до последних своих дней освободить,
ся от этих реакционных иллюзий. Даже
примкнув в качестве активного борца к
антифашистскому народному фронту. Рот
продолжал симпатизировать реставрацион-
но-реакционным устремлениям. Конфликт
между политической позицией Рота-пу-
блициста и его глубоким реализмом заме-
чательнейшего художника — одно из са-
мых интересных и поучительных явлений
в современной капиталистической литера-
туре
Говоря об антифашистской деятельности
немецких писателей, нельзя пройти мимо
того факта, что писатели-антифашисты
есть и в самой гитлеровской Германии и
в захваченной Гитлером Австрии. Заслу-
живает пристального изучения их легаль-
ная и нелегальная деятельность. По впол-
не понятным причинам, в пашей статье
не может быть назван ни один из этих
писателей и ни одна из написанных ими
книг. Здесь я хотел бы только отметить
факт их существования и огромную вир-
туозность, достигнутую ими в маскиров-
ке своих оппозиционных по отношению к
фашистскому режиму взглядов и наст-
роений, находящих то или иное явное
выражение и в их легально издаваемых
книгах.
Официальная литература фашистской
Германии отличается тем, что она совер-
шенно антихудожественна. Фактически она
явление внелитературное. Опирается эта
литература на небольшой круг, главным
образом, литературных дилетантов. Рядом
с ними живет и продолжает свою деятель-
ность в тягчайших моральных условиях
фашистского режима значительная группа
писателей, которая в первый гол гитлеро-
вского режима искренне пыталась «уни-
фицироваться», но быстро разочаровалась
в демагогии официальных представителей
режима и в своих литературных произве-
дениях дает выход своим настроениям.
Сейчас трудно, конечно, как-нибудь обоб-
щить или оценить деятельность этих ан-
тифашистских писателей «внутренней
эмиграции». Но их литературный труд в
будущем даст свои результаты, результа-
ты, которые несомненно следует оцени-
вать уже и сейчас не только с точки зре-
ния литературы...
Однажды на завтрак дали суп.
— Дерьмо, — сказал Байерле и стал
искать мяса, которого, конечно, там не
было. Тогда он оказал: — Такая же жрат-
ва была у нас в восемнадцатом голу. Но
это было все-таки на четвертом году вой-
ны; тогда, в конце концов, ничего друго-
го нельзя было требовать. А если на этот
раз сразу так начинается, то это весело...
И он рассказал о дохлой крысе, кото-
рую они однажды нашли в пище.
Он так умел рассказывать, что каждо-
му из нас казалось, будто под следующим
листиком капусты покажется крыса.
— Что с вами?—спросил Байерле. —
Крысы—это не так плохо. В Париже в
семидесятом году, во время войны, это
был деликатес. И у нас скоро так будет.
Всегда собирал он вокруг себя людей;
он взбудоражил всю батарею. Когда он с
тобою говорил, казалось, будто он говорил
то, о чем ты сам думаешь, но не смеешь
признаться себе, что думаешь об этом.
Вы сами можете себе представить, о чем.
Так наша батарея перестала быть об-
разцовой батареей. Дело уже не ладилось
у нас. Если бы началась война, не знаю,
что вышло бы. В конце концов, двое да-
же дезертировали...
Артиллерист минуту помолчал.
— Ну, и что же? — спросили солда-
ты.
— Что же?—удивленно	повторил ар-
тиллерист.—Ничего...
— А парень с дубинкой, что с ним
стало?
— Ах, этот,—сказал артиллерист и до-
пил свое пиво.—Его быстро убрали. Что
с ним сталось—неизвестно.
— А я и сейчас словно вижу, как он
поднимается утром по дороге. Дубинкой он
размахивал, как странническим посохом.
Вся дубинка была покрыта узорами, спи-
ралями, кружками и, не знаю, какими еще
значками... Вырезывать мог он великолеп-
но, этот Байерле. Вы удивились бы, ес-
ли бы увидели его дубинку.
С этими словами артиллерист встал и
пошел.
Перевод с немецкого Л. САВЕЛЬЕВА.
НЕУСТОЙЧИВЫЙ
ТАЛАНТ
! В английской литературе несколько лет
। назад появилось новое имя. Это был
А. Кронин, врач по образованию, проме-
нявший медицину па литературу. Свой
первый роман «The ITatter’s Castle» (в
русском переводе «Замок Броуди») Кронин
опубликовал в 1931 году. Затем появи-
лась его «Цитадель», имевшая необычай-
ный для Англии успех. Книга разошлась
в Англин и Америке в количестве более
600 тысяч экземпляров, создала Кронину
широкую известность и пробудила интерес
к ранним его произведениям. Биография
Кронина стала достоянием широкой печа-
ти; в бульварных газетах появились мно-
। гочисленные интервью с Крониным, его
! женой и близкими, замелькали хроникер-
! ские заметки о привычках и причудах пи-
I сателя, его путешествиях и т. д. Нако-
нец, в 1939 г. новый роман Кронина
«Завороженный снег» дачал печататься в
желтой профашистской газете «Дейли
Мэйль».
Наша критика до сих пор почти не уде-
ляла внимания Кронину. Между тем, на-
стало время поставить вопрос о том, ка-
кое место он занимает в современной анг-
лийской литературе.
В отличие от популярных у нас Гексли,
Олдингтона и Пристли — Кронин в го-
раздо меньшей степени интеллигент и «вы-
сокобровый». В своих романах и литера-
турных выступлениях Кронин подчерки-
вает свое родство с рядовым читателем, с
«человеком улицы», с обывателем. На
«человека улицы» рассчитаны и его книги.
В наиболее известном романе Кронина
«Цитадель» описана карьера молодого вра-
ча Эндрыо Марсдена. Окончив универси-
тет, он поступает ассистентом к старому
врачу с установившейся практикой. Мар-
сден интересуется наукой и развивает ки-
пучую деятельность, но затем, по мере
успеха в жизни, становится циником-ком-
мерсантом. Кронин не только психологи-
чески верно изобразил переживания чело-
века, которого само буржуазное общество
делает карьеристом, но, помимо того, за-
тронул специфическую проблему, волную-
щую широкие круги читателей Англии и
Америки.
Успех молодого врача заключается в
том, что ему открылся доступ в круг бо-
гатых бездельников, изнуряющих себя
развратом и страдающих нервным рас-
стройством; для этих господ леченье яв-
ляется видом спорта, занятием от скуки.
Герой «Цитадели» Марсден становится хо-
рошо оплачиваемым врачом-коммерсантом,
отпускающим рецепты по стольку-то шил-
лингов и фунтов за унцию и применяю-
щим патентованные средства, в действие
которых он сам не верит, но на психо-
логический результат которых он рассчи-
тывает. Страшная по существу картина
разложения интеллекта в буржуазном об-
ществе, страшная картина торговли здо-
ровьем!
Но Кронин нигде не возвышается до
подлинного обличения буржуазного обще-
ства и порожденной им медицины. Более
того, он стремится убедить читателя, что
в создавшихся условиях одинаково вино-
ваты все классы; и рабочие, которые вы-
сказывают недовольство новым врачом,
нелицеприятно оценивающим симулянтов,
описаны Крониным, как не менее реак-
ционный элемент, чем богатые бездельни-
ки. В то же время Кронин исподволь про-
поведует ту мысль, что личная карьера
в конце концов должна стоять на первом
плане и что во имя личной карьеры надо
и стоит применяться к людям, приспособ-
ляться к обстоятельствам. Нечего изобра-
жать из себя Дон-Кихота! Роман Крони-
на не страшен для буржуазного общества,
ибо его герой отказывается от борьбы за
переустройство жизни.
«Цитадель» — роман автобиографиче-
ский. Читая его, мы догадываемся о мо-
тивах, побудивших самого Кронина бро-
сить медицину. Нам известно, что Кронин
оставил практику и занятия в клинике
после того, как чрезмерное напряжение спл
привело его к нервному истощению. По-
видимому, нервное истощение явилось след-
ствием попытки примирить требования
своей совести с обстоятельствами жизни и
работы; не находя в себе сил бороться до
конца, Кронин вовсе отказался от меди-
цины.
В романе «Замок Броуди», вышедшем у
нас в переводе в прошлом году, Кронин
поставил проблему отношений семьи и
МЕСЯЦ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ
Беседа с литовским писателем
ЛЮДАС ГИРА
Около месяца прожил в СССР извест-
ный литовский поэт, драматург и критик,
председатель союза литовских писателей
Людас Гира. За время своего пребывания
в Советском Союзе он ознакомился с
культурными организациями и достопри-
мечательностями Москвы, принял участие
в работах Шевченковского пленума ССП
СССР в Киеве, побывал в доме отдыха
писателей в Ялте.
0 Москве, которую Людас Гира видит
не впервые, он может говорить часами.
В памяти его еще сохранился образ старой
Москвы, где маленькие кособокие домиш-
ки уживались бок о бок с новыми высо-
кими зданиями, где по вымощенным бу-
лыжником мостовым цокали копыта из-
возчичьих лошадей, где на каждом углу
можно было натолкнуться на часовенку, а
с высокого места любоваться пестротой
куполов многоглавых церквей.
— Как непохожа старая Москва на
то, что я увидел теперь. Гигантское
строительство до неузнаваемости измели-
ло липо столицы. Широкие асфальтиро-
ванные авеню, по которым свободно дви-
жется ^в несколько рядов вереница авто-
мобилей, автобусов' троллейбусов. Огром-
ные новые дома не только в центре, но и
на окраинах и в предместьях города.
Москва по праву считается первым теа-
тральным городом мира. Высокое мастер-
ство актерской игры, художественность
оформления спектаклей, начиная от Боль-
шого и Малого театров и кончая театром
Революции и Камерным, тщательность в I
личности. С большой силой и психологи-
ческим проникновением изображает он в
этом романе главу семьи Броуди — вла-
дельца шляпного магазина, тирана домаш-
него очага, кичливого, наглого, жестокого
и в сущности никчемного человека, пода-
вляющего все самостоятельное и духовное
в своих детях, жене, матери. Броуди глу-
; шит и уничтожает волю своих детей; он
выгоняет старшую дочь накануне родов на
улицу, он доводит свою младшую, люби-
мую дочь до самоубийства. В описании
судеб семьи Броуди Кронин достигает боль-
шой художественной силы; читатель про-
щает автору некоторую мелодраматичность
сюжета, искупаемую психологической зна-
чительностью образов.
Литературные достоинства «Замка Броу-
ди» вызвали заслуженные похвалы крити-
ки; актуальность проблемы, поставленной
в «Цитадели», принесла писателю мате-
риальный успех и славу. Но и в «Зам-
ке Броуди», как и в «Цитадели», талант-
ливое изображение характеров дано без
; яркого направления. Кронин больше всего
[ труда положил на доказательство того по-
ложения, что общество не допускает гос-
подства «демонической» личности самого
Броуди, хотя бы ему и удавалось подчи-
нять себе многих. Вместо возвышения
человека, которое мы хотели бы ожидать
от Кронина, он дал в «Замке Броуди» ро-
ман модного ныне «биологического» на-
правления.
«Звезды смотрят вниз» — второй из
переведенных у нас романов Кронина—
был расценен английской критикой, как
свидетельство симпатий автора к социа-
лизму. Действие происходит в небольшом
городке одного из угольных районов Анг-
лии. Автор хорошо знает описываемый им
быт. Герой романа, бореп за правду, соци-
алист Фенвик погибает, теряя все: семью,
общественное положение, средства к суще-
ствованию; его противник, никчемный и
жадный карьерист, бесчестный пегодяй Го-
улан добивается успеха низкими средства-
ми, которым все же аплодирует окружаю-
щая Фенвика и Гоулана общественная
среда. Симпатии автора к социализму вы-
ражаются в том моральном осуждении,
которое Кронин выносит Гоулапу, когда го-
ворит об его успехе, и в моральной под-
держке, которую он оказывает усилиям
Фенвика. Но эта моральная тенденция ро-
мана тускнеет перед тем ощущением без-
надежности в борьбе, которое передает
Кронин читателю. Вывод получается даже
не тот, который мы встречаем у Тютчева:
«Мужайтесь, о други, боритесь прилежно,
хоть бои и неравен, борьба безнадежна».
Вывод Кронина еще более мрачен: выход»
нет. Есть два пути: сдаться и уйти в се-
бя, в свой внутренний мир, или поступать,
как Гоулан, как все.
Романы Кронина «Три любви», «Канар-
ские острова» и «Завороженный снег» но
переведены на русский язык. В первом
из этих романов Кронин описывает крах
любви жены п матери, крах веры челове-
ка-собственника; этот роман напоминает
трагедию Сомса Форсайта в знаменитой
«Саге» Голсуорси. «Канарские острова» и
«Завороженный снег» следуют мелодрама-
тической линии «Заика Броуди» и являют-
ся попросту авантюрными романами. «За-
вороженный снег», печатающийся в «Дей-
ли Мэйль», несомненно гораздо ниже, чем
«Замок Броуди» и «Цитадель».
Кронина нельзя назвать блестящим сти-
листом. Сила таланта Кронина не в ли-
тературной форме, а в изображении душев-
ных переживаний.
Но талант Кронина неустойчив. Симпа-
тии к социализму, высказанные в романе
«Звезды смотрят вниз», не помешали ему
продать свое имя «Дейли Мэйль». Его
возмущение коммерческой медициной не
препятствует ему торговать литературой.
Кронин не проявил себя борцом и за те
идеалы, в которые он, казалось бы, верит.
Мы знаем, что в Англии есть не только
писатели-интеллигенты, вроде Олдингтон»
и Пристли, которые часто ошибаются, но
остро мыслят и остро чувствуют; в Анг-
лии есть писатели, поставляющие чтиво
для обывателей, такие писатели, как Виль-
ям Локк, Филипп Гиббс или Оливия Уэл-
сли, распространяющие свои произведения
огромными тиражами. Есть опасность,
что Кронин станет одним из этой достой-
ной сожаления группы писателей.
постановке пьес великих классиков и
произведений современной драматургии
превращают каждый спектакль в празд-
ник искусства. И в том, что все театры
столицы неизменно переполнены, сказы-
вается не только любовь москвичей к те-
атру, но и высокая культура советских
зрителей.
Но что особенно восхитило меня как
выражение бережного отношения к ду-
ховной культуре, это необычайно кропот-
ливое, умное и умелое комплектование и
сохранение всего, что относится к жизни
и деятельности великих мастеров слов».
Музеи Пушкина, Горького, Толстого, Шев-
ченко (в Киеве) Чехова способны ока-
зать не только на писателя, но и на каж-
дого культурного человека большое воспи-
тательное воздействие.
В наши дни националистической розни,
расовой вражды и ненависти в других
европейских странах так отрадно было
видеть демонстрацию единства и крепкой
дружбы разноязыких народов великого Со-
ветского Союза, в которую превратился
Шевченковский пленум правления союза
советских писателей. И серьезные науч-
ные доклады, и интерес киевлян к ра-
ботам пленума, и невиданное внимание к
писательскому труду со стороны украин-
ского правительства, предоставившего для
заседаний пленума прекрасное новое зда-
ние советского парламента, украшенного
гербом Украинской социалистической рес-
публики,—все это ярко свидетельствует о
высокой духовной культуре всего совет-
ского народа.
Литературная газета
2	—	№ 34
ОБСУЖДАЕМ НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ЧУВСТВО РОДИНЫ
КУЛЬТУРА ПИСАТЕЛЯ
Книги о том, как наш народ с оружием
b руках отстаивал свое государство, свою
культуру, самую свою жизнь от инозем-
ных захватчиков, должны, естественно, за-
нимать большое и почетное место в нашей
литературе. Чувство родины, до-
стигающее особенно высокого накала в
переломные, критические эпохи истории,—
самое глубокое и самое емкое из всех
чувств. Чувство социальной общности и
социальной гармонии, какое появи-
лось в нашей стране с уничтожением
эксплоататорских классов и установлением
социалистического строя, расширило и
обогатило чувство родины до того преде-
ла, когда оно охватывает уже всю сово-
купность личного и социального бытия.
Но уже самая многогранность и глубо-
кая содержательность советского чувства
родины предполагают, что столь же много-
гранно и содержательно должно быть по-
нятие советской патриотической
литературы, которая отнюдь не исчерпы-
вается книгами, непосредственно повест-
вующими о вооруженной борьбе народа с
иноземным врагом. Патриотической являет-
ся каждая советская книга, повышающая
чувство любви к родине, к ее строю, к ее
людям, к ее быту, к ее языку, к ее пей-
зажу. И чем талантливее эта книга, чем
с большей силой воздействует она на чи-
тателя, тем более обостряет она чувство
родины. Это звучит банально, — но как
часто мы еще до сих пор судим о худож-
нике не по его * а л а н т у, а по его т е-
м е: как будто есть в советской литературе
темы не-патриотические!
Эти мысли — в несколько отдаленной,
во прямой связи — пришли мне при чте-
нии нового романа Николая Незлобина
«Постоянная любовь». Роман этот написан
талантливым автором, не отдающим себе
отчета, что именно умеет он делать в ли-
тературе. А умеет он многое и умеет так,
как мало кто умеет в советской литерату-
ре. Прежде всего, Незлобии владеет вели-
ким сокровищем — прекрасным и подлин-
ным народным языком. Он гнет, ломает,
выворачивает слово, как хозяин, и, покор-
ное хозяину, слово обнаруживает вдруг все
свои нетронутые литературой богатства.
Тогда сразу видишь, что слово — это не
только ассоциативный знак, а средство по-
знания, в точности отображающее безгра-
нично богатый мир действительности.
В романе Пезлобипа имеется весьма
большое количество слов, отдаляющих нас
от действительности, ио есть также немало
слов, открывающих нам действительность.
Несколько десятков превосходных наблюде-
ний, отлитых в полноценную словесную
форму; это но случайные удач л, — они
носят явственный след уменья.
Не хочется пересказывать роман: граж-
данская война, трудности восстановитель-
ного периода. Центральный персонаж ро-
мана, Василий Брагин, задуман автором
как честный партиец, человек простого и
настоятельного долга. Но. Брагин лишен
внутреннего механизма. Другой персонаж,
шахтер Ягунов, выделяется из среды ему
подобных своей политической активно-
стью. огромным ростом да мощной фи-
гурой; физическая мощь не является в
данном случае одной лишь внешней де-
талью, она призвана заменить характер.
Веру — персонаж романа — спасает от
читательского забвения лишь постоянство
ее присутствия в тексте и постоянство
ее любви к Василию; впрочем, она не ли-
шена прелести. Более других запоминает-
ся «полуотрицательныи» персонаж Ан-
Николай Незлобии, «Постоянная лю-
бовь». Роман. «Советский писатель»,
1939,
Я. РЫКАЧЕВ
тон: видимость характера достигается
здесь видимостью происшедшего в Анто-
не душевного перелома.
Основные герои романа лишены не толь-
ко характера, но даже четкой характери-
стики: тут все приблизительно.
Второстепенные персонажи тонут во мгле.
Роман крайне обычный, но все же чистый
и трогательный; сказалось мироощущение
писателя.
Вот примерно образец вялой, слепой,
отработанной фразеологии: «Будет ли вре-
мя, — думал Василий, — когда через эти
каторжные пустыри ослепительно прыгнут
белыми дугами прожекторы, и огромные, в
несколько тысяч свечей, электрические
луны повиснут на высоких узорных мач-
тах... Это пока сказка. Но она будет!»
Если все это приговор роману в целом,
то никак не его автору, писателю Николаю
Незлобину. Он сам навязал себе эту отра-
ботанную фразеологию, полагая, очевидно,
что именно так «принято» писать рома-
ны. Все, что он истинно знает, умеет и
любит, прорывается в романе как бы слу-
чайно. Можно ли поверить, что нижесле-
дующие строки писал тот же самый автор
в том же самом романе: «Конь встряхивал-
ся,, поскрипывая упряжью. Толстый снего-
вой слой покрывал его круп и бочко-
ватые ребра». Или: «Ей нравилось
спать в риге, на свежем сене, пить моло-
дой деревенский квас и грызть кислые
до судорог ранние яблоки».
А вот как плачет по погибшим товари-
щам мощный человек, шахтер Ягунов:
«Василий не замечал его тяжелых шагов,
он только слышал, как Ягунов будто при-
пал губами к большой воде и схлебывал
ее полным рто^ шумно и жадно».
Не к чему множить цитаты: нередко
прекрасное слово прошивает дешевую фра-
зеологическую ткань, и его не вырвешь
из контекста. Вот слово: исподтих а—
вместо «исподтишка». Насколько оно вы-
разительнее и точнее обозначает действи-
тельность! А таких драгоценных слов у
Незлобина множество, особенно в его сказ-
ке в стихах «Клад», изданной в 1937
году.
Незлобину даются пейзажи, простые
люди, звери, плоды, вещи, движения, де-
ревенский быт, деревенский домовый уют,
современная народная русская жизнь во
всей ее глубине и живописности.
Группа писателей за работой над подстрочными переводами произведений Ко-
ста Хетагурова, На переднем плане: осетинские писатели И, Нигер-Джанаев
(слева) и Б. Боциев (справа); позе# и (справа налево): Т. Епхиев, Д. Мансу-
ров и русские поэты В. Назин и В. Аврущенко.
В романе есть одно место, которое обна-
руживает еще одйо органическое свойство,
присущее писателю Незлобину: «...вчера,
когда взрывали церковь, взглянул я на
рабочего, который запаливал фитиль. Ры-
жий такой, вроде тебя, — не обижайся.
Веселый. Взглянул я на него, и вдруг ме-
ня осенило. Сразу. Советская власть, Ва-
ня, не исполком, ле комиссары. Советская
власть, это — народ. Весь народ, слы-
шишь?»
Вот это ощущение глубочайшей народ-
ности советской власти, великодушно
приписанное Незлобивым его новообращен-
ному персонажу Антону, является еще од-
ной органической чертой его собственного
творчества.
Я искусственно расщепил на три части
единое жизнеощущение писателя Незлоби-
на: его любовь к родине, его интимное
знание народной жизни, его ощущение на-
родности советской власти. Не будет ошиб-
кой назвать весь этот сложный комплекс
советским чувством родины. И не
будет ошибкой сказать: там, где Незлобии
говорит своим собственным языком, он с
большой силой воздействует на читателя
и обостряет в нем это прекрасное
чувство. Анализ всего творчества Незлоби-
на в целом, — а критика почему-то упор-
но обходит этого автора, — может послу-
жить отличным подтверждением мысли,
высказанной в начале статьи: любовь к
родине воспитывает каждая талантливая
советская книга, равно военная и «граж-
данская», если только автор сам одушев-
лен этим чувством.
Незлобину же следует серьезно заду-
маться над недостатками романа «Посто-
янная любовь». Он должен писать о том,
что знает, любит и умеет: право же, мир
его велик! Конечно, родина наша еще бо-
лее велика, но и литература наша до-
статочно богата, чтобы каждый от-
дельный дисатель мог сохранять верность
самому себе. Только это и может служить
порукой, что слово писателя будет от-
крывать реальную действительность, а не
отдалять от нее. Ведь наши советские бой-
цы пойдут на врага не с отвлеченным
представлением о некоей прекрасной роди-
не, а с живым чувством любви к ее небы-
валому социальному строю, к ее людям, к
ее бытовому укладу, к ее пейзажам, ко
всему ее бытию во всей его единственной
и неповторимой конкретности.
«Генерал передвигался медленно и важ-
но. Сияющие шпоры, подвешенные к лако-
вым сапогам, равномерно вызванивали...
следовал конный оркестр его высокопре-
восходительства из двухсот музыкантов...
ветерок шевелил голубую царскую ленту,
натянутую через плечо черкески генерала.
Неподвижна золотая сабля с пышным
махром. Ремни на плечах, пояс, кожаные
сумки, кобура и морской кортик казались
вылитыми из металла. Генерал не дышал.
Он стоял, задумчивый, как памятник. Все
вокруг него было мертво. Даже кони не
шевелились, даже воздух не колебался,
птицы не пели, кузнечики не стрекота-
ли...»
Так начинается повесть писателя Гри-
гория Мирошниченко «Именем революции»,
напечатанная в № 3—4 «Литературного
современника», с патетическим и обязы-
вающим подзаголовком: «Героическая поэ-
ма». Повесть представляет собой столь не-
бывалое явление в литературпой жизни,
что о ней нужно поговорить всерьез.
Темой своей повести Мирошниченко взял
события первого периода гражданской вой-
ны на Северном Кавказе, борьбу парти-
занских и красногвардейских отрядов с
контрреволюционной эсеро-кулацкой кубан-
ской радой. Войска рады возглавлялись в
этот период бывшим летчиком царской
армии штабс-капитаном Покровским, про-
изведенным приказом рады в генералы.
Эта фигура оставила по себе жуткую, кро-
вавую память палача и садиста, от рас-
прав которого с трудящимися Кубань исте-
кала кровью. Как это явствует из мему-
арно-исторических материалов, Покровский
был одной из самых страшных фигур бе-
лого стана. Не лишенный военного дара,
человек сильной воли и безмерной холод-
ной жестокости, он пытался первое время
вести самостоятельную политику, став в
оппозицию Добрармии, по после ряда круп-
ных поражений, нанесенных кубанцам та-
манской армией, подчинился Деникину и
стал одним из самых верных его псов. Его
руками Деникин покончил с кубанской
«самостийностью», «благодарный» Покров-
ский ликвидировал раду, сделавшую его
генералом, и привел в исполнение смерт-
ный приговор над членом заграничной де-
легации рады эсером Калабуховым. Имя
Покровского и сейчас заставляет сжимать-
ся кулаки на Кубани.
И вот этого озверелого, непримиримого
врага трудящихся писатель Мирошниченко
изображает в своей повести в виде придур-
коватого рыжего из провинциального цир-
ка, который вместо ненависти вызывает
лишь недоумение и непроизвольный смех
над теми нелепыми дурачествами, которые
на всем протяжении повести заставляют
его выкидывать безответственный, прене-
брегающий историей, фактами, бытом и
обстановкой эпохи автор.
Приведенная выше цитата достаточно
характеризует творческий метод Мирошни-
ченко. Одно описание наряда генерала По-
кровского свидетельствует с предельной
ясностью, что Мирошниченко не удосу-
жился хоть сколько-нибудь добросовестно
отнестись к материалу. Невозможны лако-
вые сапоги с «подвешенными» шпорами,
при черкеске, т. е. при казачьей форме,
как невозможны на этой форме ремни пе-
хотного снаряжения. Невозможно ни на
ком, кроме циркового рыжего, одновремен-
ное сочетание сабли и морского кортика.
Но все внешние нелепости, которыми
изобилует любая страница «Героической
поэмы», ничто в сравнении с общим иска-
жением действительной обстановки до-
блестной борьбы кубанского трудового на-
рода против золотопогонной орды. Вместо
нее Мирошниченко преподнес читателю
БОРИС ЛАВРЕНЕВ
фарс, лишенный тени правдоподобия и ре-
альности. Борьба двух миров, схвативших-
ся на жизнь и смерть, сведена к смехо-
творной ситуации глупых авантюр. Пар-
тизаны, чтобы расстроить нервного гене-
рала и лишить его способности командо-
вать, ночью воруют у него сапоги и ло-
шадь. Генерал впадает в истерику. Сапо-
ги партизаны возвращают «за ненадоб-
ностью» с неимоверно нелепыми трюками,
а конь сам возвращается неведомыми пу-
тями. В свою очередь генерал, желая рас-
строить командирский талант Шебуровой,
ворует у нее маленькую дочь, на что пар-
тизаны отвечают кражей немецкого совет-
ника генерала Вебера. Так, во взаимных
каверзах и фортелях протекает эта небы-
валая гражданская война, искаженная и
опошленная до неузнаваемости. Причем да-
же в самом факте приписания к генералу
Покровскому немецкого советника Мирош-
ниченко обнаруживает свое трогательное
неведение истории, ибо добровольцы и ку-
банцы, державшиеся в противовес атама-
ну Краснову антантовской ориентации, не
допускали на свою «территорию» предста-
вителей немецкого командования, хотя ис-
правно получали с Дона присланное нем-
цами оружие и снаряжение, целомудренно
закрывая глаза на его «враждебное» про-
исхождение.
Воюет генерал Покровский с партизана-
ми так же странно, как делает и все
остальное. В бою он держит связь с обо-
зом, откуда «сигнализируют то ли насту-
пление, то ли отступление». Сигнализа-
цией в бою управляет... архиерей, больной
флюсом и оставшийся «лежать в лаковом
фаэтоне», откуда он и проводит эту не-
понятную операцию. А генерал, когда ему
надоедает такая тактика, «оставив наблю-
дение за обозом, усиленно занимается фрон-
том». Войска совершают небывалые пере-
движения, артиллеристы подают команды,
никогда не существовавшие в артиллерии
со дня изобретения первой бомбарды и щь
чего не обозначающие.	**
Совершенно искажена автором и роль
духовенства в белой армии. Вместо озве-
релых попов, попов-шпионов, контрраз-
ведчиков, палачей, самолично вешавших
ненавистных большевиков, по страницам
повести гуляют добродушные комические
персонажи, пьющие «водку с кардамоном»,
щиплющие девок, участвующие в невероят-
ных приключениях с привязными борода-
ми. А из монахов, тех самых мопахов, из
которых в белой армии формировались
остервенелые «батальоны крестоносцев»,
ходившие в штыковые атаки, Мирошни-
ченко делает доблестных христианских му-
чеников, которые без оружия, с одними
кадилами идут во имя Христа на пулеме-
ты партизан.
Вся белая армия изображена в фарсово-
фантастических красках, как сборище жал-
ких чудаков и идиотов. Но не лучше об-
стоит дело с изображением красных. Ко-
мандир красных партизанка Шебурова
придумана автором только для включения
ее в невероятные положения. В ней не
видно ни человека, ни вождя. Во время
боя Шебурова налетает на генерала По-
кровского, и между ними происходит са-
бельное единоборство, как между средневе-
ковыми рыцарями.
В результате такого прелестного боя ге-
нерал все же спасается, вынесенный ко-
нем. Похожа вся эта чепуха на поведение
в бою красного командира? Стала бы пар-
тизанка, очутившись перед растерявшимся
и неспособным отразить удар злейшим вра-
гом, забавляться наподобие Сирано-де-Вер-
жерака и д’Артаньяна этаким милым фех-
тованием и обрубанием «широких» гене-
ральских ушей вместо того, чтобы сразу
покончить с врагом? Враг удирает, и
партизанка остается е ухом, но в дураках.
В лубочных красках изображен и бли-
жайший сподвижник Шебуровой — некий
непобедимый и неуязвимый матрос, кото-
рого в бою разрубает черкесский князек
Султап-Гирей. Матрос валится с разрублен-
ной шеей, но не проходит и десяти минут,
как он снова на коне, догоняет черкеса,
срубает его, вступает в новый сабельный
поединок с есаулом Бровченко (нужно пом-
нить, что черкес разрубил ему шею, т. е.
нанес такую рану, при которой владеть
саблей вообще невозможно) и уже на сле-
дующий день лихо отплясывает камарин-
ского, «вскидывая ноги выше головы».
В повести нет ни одного живого обра-
за, ни одного подлинного человеческого
липа. Есть и «дежурный» несовершенно-
летний герой Тимоха Бунин. Казалось бы,
что хоть для ребенка у автора могли бы
найтись теплые, не фальшивые краски.
По Тимоха Бунин такой же лубочный Бо-
ва Королевич, лихо владеющий пулеметом,
участвующий в неправдоподобных авантю-
рах, вплоть до похищения вместе с ма-
тросом упомянутого немца Вебера. А мать
двух братьев Бровченко, одного белого, а
другого красного, до того списана с Тараса
Бульбы, что Мирошниченко даже застав-
ляет ее убить белого, сына Захара.
Язык, которым написапа «Героическая
поэма», безграмотен, шершав, сер и пере-
громожден сбитыми пятаками штампов.
Вот немногие примеры:
«...опустил гитару, которая сделала пол-
ный круг вокруг его шеи... Андрей в тот
момент завертелся уже вокруг своей голо-
вы... генерал заерзал на седле... атаман
молодцевато поднялся над конем... глаза
тонко прощупывают равнину... шумела то-
полиная листва... вежливо высказанный
укор совершенно сбил с толку... возьми вот
эту мерзость эпохи и брось ее... с проулка
вышел... гордо сидя в седле, Покровский
плавно отдавал распоряжения... расположен
был генерал не плохо... будто он играл
на чем-то, разминая свои силы... Серафи-
ма поднялась, упоенная словами Андрея...»
Мирошниченко написал плохую, мало-
грамотную книгу, искажающую описыва-
емые в ней события и свидетельствующую
о чрезвычайно низком уровне писатель-
ской культуры.
Но Мирошниченко мог не понимать всей
порочности своей вещи, а вот редакция
«Литературного современника» могла бы
своевременно раз’яспить автору его ошиб-
ки и не допустить печатания явно негод-
ной продукции. Но увы, это замечание,
пожалуй, бесполезно, потому что ответст-
венным редактором «Литературного совре-
менника» является... Мирошниченко. Дело
принимает характер замкнутого порочного
круга. Правда, другие члены редколлегии
имели возможность запротестовать, но они
молчали. А некоторые критики, из непо-
нятных соображений, имеющих мало обще-
го с принципиальностью, пытались на об-
суждении повести в Гослитиздате проделать
хитрый «ход конем» и об’явить повесть
редактора «Литературного современника»
замечательным «народным лубком» и гро-
теском, умалчивая, что автор писал на-
столько всерьез, что дал подзаголовок «Ге-
роическая поэма», да и название «Име-
нем революции» мало похоже на гротеск.
Думается, что эти критики оказывают
Мирошниченко медвежью услугу и из тру-
сливого суждения, что «худой мир лучше
доброй ссоры», губят споткнувшегося пи-
сателя, утверждая его в ошибках.
В. ГОФФЕНШЕФЕР
«ПАРХОМЕНКО»
Несколько замечаний о новом романе Вс. Иванова
В ноябре 1920 года, за два месяца до
своей трагической гибели, Пархоменко на-
писал свою автобиографию. «Пархоменко
написал двадцать пять страниц о том, как
он рос, воспитывался, учился и боролся».
Всеволод Иванов написал книгу в
830 страниц. Он назвал ее «Пархоменко».
В книге описаны жизненный путь и борь-
ба одного из лучших сынов социалистиче-
ской революции, рабочего-большевика и
героя гражданской войны, соратника
Ворошилова и Буденного, командира че-
тырнадцатой дивизия Первой конной
армии Александра Яковлевича Пархомен-
ко.
Hams художественная литература еще
не знала столь широкой по охвату книги.
В ней рассказывается об эпизодах ре-
волюционного движения в Донбассе при ца-
ризме. В ней дана широкая картина че-
тырехлетней гражданской войны: органи-
зация красной гвардии, борьба с гайдама-
ками и немецкими оккупантами, с Кале-
диным и Красновым, знаменитый отход с
Донбасса на Царицын, оборона Царицына,
организация Конармии, сталинский рейд
в тыл Деникина, прорыв Конармией поль-
ского фронта и ее операции в глубоком
Тылу противника, ликвидация врангелев-
ской армии и махновских банд. В книге
описана борьба в городах и селах, распо-
ложенных на огромной территории от Мо-
сквы до Симферополя, от Царицына до
Львова. Со страниц книги встают перед
нами образы Ленина, Сталина, Калинина,
Ворошилова, Буденного, Щаденко, Пар-
хоменко и их славных соратников в борь-
бе с интервенцией и контрреволюцией. В
книге рассказывается об истекающей
кровью, страдающей от голода и эпиде-
мий, но не сдающейся стране, о вооружен-
ном народе, вышвырнувшем интервентов
ра границы своей родины.
А книга названа одним именем —
«Пархоменко». Пбо это книга о человеке,
жизнеописание которого неразрывно свя-
зано с историей народа, родившего героя.
В отличие от авторов некоторых скороспе-
лых произведений, Всеволод Иванов по-
шел по пути, достойному истинного ху-
дожника, не побоявшегося огромных
трудностей, стоявших перед ним. Личная
биография героя оказалась неразрывной с
биографией страны, личная жизнь его
сливалась с жизнью, интересами и
борьбой народа. В книге Вс. Иванова
биография Пархоменко — не замкнутая
индивидуальная биография; она пе-
рерастает здесь в типическую биографию
Народного героя.
Было бы нелепо рассматривать «Хлеб»
А. Толстого или «Пархоменко» Вс. Ивано-
ва как документальны^ руководства до
истории гражданской войны. Документы
предстают здесь в художественном прелом-
лении и соседствуют с чистым вымыслом.
«Пархоменко» — не документальное по-
собие по истории гражданской войны, но
это очень интересное «пособие* для по-
знания характерных черт жизни и борьбы
того периода, для познания человеческих
характеров и типа полководца, вышедше-
го из народных масс.
Всеволод Иванов прошел большой и
трудный путь художественных исканий.
Он искал искренно и столь же искренно
и муясественно говорил о своих неудачах
и заблуждениях. Следы их сказались и в
его новой книге. Но он оказался победите-
лем.
В последней книге Иванова многое вас
не удовлетворит. Она названа романом. Но
когда читаешь ее, видишь, что это опре-
деление привлечено больше для оправда-
ния художественного вымысла, чем для
характеристики сюжетного развития и
композиции произведения.
Книга легко разбивается на несколько
составных частей. Вы можете здесь вы-
делить повесть о жизни Пархоменко, по-
весть, развивающуюся по хроникально-
биографическому принципу, в которой
сжатый хроникальный очерк перемежает-
ся с детальной разработкой узловых эпи-
зодов биографии героя и истории граж-
данской войны. Отдельно от нее суще-
ствует повесть о жизни и деятельности
Эрнста Штрауба, развивающаяся в духе
уголовно-психологических повестей. И, на-
конец, вы можете выделить в совершен-
но самостоятельное произведение большую
и совершенную по своей законченности
увлекательную новеллу о Ламычеве.
Из чередующегося изложения этих трех
сюжетов то, что мы привыкли считать
романом, не получается. Ну, хорошо, пред-
положим, что Иванов назвал свою книгу
романом без достаточных к тому основа-
ний. Но разве в этом дело? К тому же
мы знаем, что писатель, в особенности
представитель новой, социалистической
литературы, может деформировать тради-
ционный жанр, наметить нечто новое и
своеобразное.
И вот здесь-то нужно различить две
вещи: подлинную деформацию жанра и
«деформацию», проистекающую от недора-
ботки произведения или от отсутствия
внутренней оправданности введения ма-
териала в книгу и внутренней связи ме-
жду отдельными ее частями.
Когда вы прочитаете книгу Иванова
«Пархоменко», вы пожалеете о том, что
в ней так много места уделено описанию j
жизни, деятельности; и размышлений I
авантюриста и шпиона Эрнста Штрауба.
Для чего он здесь нужен? Внешне сюжет-
ная Линия Штрауба как будто оправдана:
она способствует изображению сил, про-
тивостоящих тому делу, за которое борол-
ся Пархоменко. Но для Иванова Штрауб
не только средство, но и цель: писатель
уделяет образу и судьбе Штрауба самое
пристальное внимание. Параллельное опи-
сание двух судеб — судьбы Штрауба,
грязной душонки, мечтающей о наполео-
новской карьере, и судьбы Пархоменко,
ставшего подлинным героем, все время
толкает вас на мысль о том, не призван
ли Штрауб играть здесь роль типического
антипода, который своим ничтожеством
еще больше должен оттенить величие под-
линного героя. Но вы отталкиваете от се-
бя эту мысль, вы не можете допустить,
чтобы образ Пархоменко оттенялся такого
рода противопоставлениями. Вы не може-
те допустить, не хотите допустить мысли,
что Вс. Иванов действительно стремился
к этому сомнительному противопостав-
лению. Так зачем же и кому нужна эта
разбухшая история Штрауба? Всмотри-
тесь в эту фигуру и вы узнаете ее ро-
дословную. Образ Штрауба, человека, ко-
торый уже в 1905 году громогласно изре-
кает перед каждым встречным — будь
это приятель-студент, пристав или ре-
волюционный рабочий—фашистские «тео-
рии», надуман. Фигура эта выросла не
столько из жизненных наблюдений, сколь-
ко из книжных представлений. А по су-
ществу это не более как очередное пере-
воплощение одного из старых персонажей
Иванова. Ближайшим предшественником
этого омерзительно жалкого, неудачливого
авантюриста является один из персонажей
пьесы Иванова «Двенадцать молодцов из
табакерки» — Марин, а детальная разра-
ботка образа Штрауба — это не более
как вторжение в новый роман Вс. Иванова
его старой темы суетного .человеческого
тщеславия.
Жаль, что Вс. Иванов решил свести
счеты с этой темой именно в романе
о Пархоменко, где ее разработка внут-
ренне не оправдана. Если события, свя-
занные со Штраубом, необходимы были
для освещения вражеского лагеря, то
психологическая трактовка образа Штрау-
ба выпадает из общего плана романа, ор-
ганически чужда ему.
Жаль также, что в романе весьма ощу-
тительно сказывается круг образов и си-
туаций, интересовавших Вс. Иванова в
«Похождениях факира». Он любовно вы-
уживает из жизни и переселяет в новый
роман чудаков с «факирскими» биогра-
фиями или чертами. Их немало среди
эпизодических персонажей «Пархоменко».
То это промелькнувший на одной стра-
нице железнодорожник, который выскаки-
вает на сцену только для того, чтобы вы-
палить смешноф и бессмысленный набор
высокопарных фраз, то это чудаковатый
начальник снабжения армии, бывший про-
винциальный актер, то это еврей-комиссар,
неожиданно оказавшийся прекрасным на-
ездником, так как когда-то об’езжал ко-
ней «где-то в пампасах», и т. д.
Вс. Иванов то и Дело соскальзывает с
серьезного повествования на ироническую
«игру». В результате получается разнобой
в общей стилистической структуре рома-
на, в котором совершенно обособленно со-
существуют прямое реалистическое изоб-
ражение и гротеск. Так выглядела бы
картина, в которой часть образов была
бы написана в манере Репина, а другая
часть — в манере Кукрыниксов.
Нам могут сказать: «В этом-то и со-
стоит своеобразие Вс. Иванова как худож-
ника, воспринимайте его таким, как он
есть». Но недостойно приписывать Вс.
Иванову в качестве черты его своеобразия
то, что является попросту недостатком.
Гротеск так же правомерен в искусстве
и может быть реалистичным, как и обыч-
ный реалистический образ. Но вряд ли
правомерно их механическое смешение.
И если говорить об истинной природе та-
ланта Вс. Иванова, то она заключается
именно в его реалистических образах.
«Партизанские повести» оказались более
талантливыми, популярными и долговеч-
ными, чем «Похождения факира», не толь-
ко благодаря их темам и сюжетам, но и
благодаря реалистической выразительности
их стиля.
Вот почему, пробившись сквозь заросли
психологизирования и иронического «обы-
грывания», застрявшие в новом романе
Вс. Иванова от его прежних неудачных
экспериментов, вы с радостью отмечаете,
что в «Пархоменко» возродился и все же
главенствует автор партизанских повестей,
значительно обогативший и усовершенст-
вовавший свой литературный и историче-
ский опыт, взявшийся за большую тему
и создавший интересные образы героев
советского народа.
Товарищ Ворошилов когда-то сказал о
Пархоменко, что «жизнь его была прек-
расной сказкой, символом величия про-
летарского духа». Вс. Иванов мог бы по-
ставить эти слова в качестве эпиграфа к
своей книге. С первых и до последних
страниц повествования Ивановым подчер-
киваются характерные черты этого чело-
века: преданность его интересам народа,
по отношению к которому он испытывает
«огромное чувство общности»; ненависть
к эксплоататорам и их слугам; талант
агитатора и организатора, боевого вожака
и стратега; огромную убежденность, силу
воли и легендарную храбрость; суровую
нежность мужа, отца и боевого друга.
«Красивый ты у нас, Лавруша», —
говорит Пархоменко (Лавруша — его под-
польная кличка) один из его соратников,
восхищенный мужеством этого человека.
В слово «красивый» здесь вложена .оцен-
ка всех внешних и духовных черт Пар-
хоменко. Вс. Иванов, склонный, как
художник, к гиперболическим образам,
ищущий и находящий в жизни больших
людей с большой душою, нашел в Пар-
хоменко очень близкий его писательским
устремлениям образ. В его изображении
Пархоменко — богатырь. Это подчерки-
вается с первых же страниц романа: изо-
бражая, как в 1905 году Пархоменко во
главе рабочей дружины громил черносо-
тенцев и дрался с конными полицейски-
ми, Иванов пишет: «Пархоменко стащил с
коня самого высокого с самой большой
шашкой. Полицейский вяло упал к ногам,
неясно крича, что нужда заставила его
служить царю. Пархоменко расседлал ко-
ня, кинул седло через забор. Конь, легко
стуча копытами, ускакал. Пархоменко сле-
дил за его бегом. Он любил коней. А кро-
ме того, это был первый плененный им
конь, но время, видно, еще не пришло
сесть на коня!» И когда Иванов описы-
вает в дальнейшем, как Пархоменко, став
одним из полководцев вооруженного на-
рода, совершает легендарные подвиги, мы
верим этим описаниям, несмотря на всю
их сказочность. Мы верим и описанию
сцены гибели Пархоменко, когда он, ок-
руженный махновцами и трупами убитых
соратников, не только не выпускает
оружия из рук, но предлагает Махно
сдаться. «Махно выстрелил. Пархоменко
всем своим громадным телом тяжело упал
на землю».
Трудно пересказать то, что рассказал
Вс. Иванов о событиях, произошедших
между первой стычкой молодого рабочего
Пархоменко с вооруженными силами са-
модержавия в 1905 году и трагической
гибелью легендарного комдива в 1921 году.
Пересказ свел бы роман к сухой истори-
ко-биографической справке. Важно уяснить,
как об этом рассказано у Иванова.
Да, он пишет о Пархоменко, как о
«красивом» человеке, как о богатыре. Мы
это подчеркиваем, потому что сам Иванов
в поисках слов и красок для изображения
своего героя именно таким вот богатырем
прибегает не только к непосредственному
описанию его в бою, но и к традиционно-
му приему описания легендарного народ-
ного героя, характерному для народных
сказаний (прекрасная сцена, изображаю-
щая, как жена Пархоменко ждет уехав-
шего на линию фронта мужа).
Но как все это далеко от изображения
чудо-богатырей, с легкостью побеждающих
вся и всех. Одно из огромных достоинств
«Пархоменко» — это изображение всей
сложности и всех трудностей борьбы ре-
волюционного народа с контрреволюцией
j и интервенцией, всех горестей и страда-
| ний, которые пришлось испытать одному
| из лучших представителей этого народа.
1 Большое значение имеют страницы ро-
мана, где рассказывается о том, как
I Ворошилов и Пархоменко на ходу, под
I обстрелом немецкой артиллерии начали
i учиться и учить других воевать. В этой
i тяжелой обстановке еще более закалилась
I давняя дружба большевиков-луганчан,
 учителя и ученика.
Радость и значение побед над врагами,
с которыми Пархоменко боролся не толь-
ко на фронте, но и в тылу, не были бы
так ощутимы, если бы Иванов не изобра-
зил сложность и тяжесть борьбы; если
бы он не показал, что Пархоменко помо-
гали преодолевать эти трудности не толь-
ко личные качества стойкого и отважно-
го большевика, но и крепкая связь его
с массами, умение разговаривать с ними,
вера в народ, способность воодушевлять
его своей правотой и убежденностью.
Наиболее интересные образы книги Ива-
нова — это образы Ворошилова и Пар-
хоменко. Но, не рискуя впасть в преуве-
личение, можно сказать, что наиболее
цельным и удачным оказался образ ста-
рого казака Ламычева — героя вымыш-
ленного. При воссоздании образа Пар-
хоменко Иванову пришлось испытывать
затруднения, знакомые любому художни-
ку, пишущему о реальной исторической
личности. Историческая достоверность
факта контролирует здесь художествен-
ный домысел в такой же степени, как
правда искусства контролирует отбор ре-
альных фактов. В образе Пархоменко
Иванову не всегда удается соблюсти этот
принцип. Иногда какой-нибудь малозначи-
тельный, но добытый с трудом достовер-
ный факт незаслуженно выпирает за счет
недомолвок о более значительных вещах;
это приводит к неравномерному освеще-
нию образа.
Другое дело — образ Ламычева. Ряд
событий, связанных с рассказом о Ла-
мычеве, исторически достоверен. Но Ива-
нов распорядился ими по-своему, отобрал
их и синтезировал в действиях своего
вымышленного героя. Художник чувство-
вал здесь себя более свободным и руко-
водствовался не столько достоверностью
фактов, сколько их характерностью и не-
обходимостью для создания образа героя.
Вот почему Ламычев, герой менее значи-
тельный по своей роли, чем Пархоменко,
герой, выдуманный Ивановым, зажил, как
реальный исторический персонаж, яркий
образ которого оказался на уровне образа
самого Пархоменко.
Хорошо было бы, если бы Иванов
не оставил своей работы над книгой, если
бы в последующем издании он, наряду
с уточнением некоторых исторических
фактов, освободил бы книгу от органи-
чески чуждого ее духу материала, от
шлака выигрышных, но не необходимых
персонажей и эпизодов. Это законное тре-
бование к одному из лучших мастеров
нашей литературы. Ему более, чем кому-
либо, известна взыскательность к себе ав-
тора «Жизни Клима Самгина», который
был способен не только написать превос-
ходную эпопею, но и стремился безжало-
стно устранить из нее все лишнее и
случайное.
Литературная газета
№34	— з
КОРОТКИЕ РЕЦЕНЗИИ
«ГЕНРИХ НАЧИНАЕТ БОРЬБУ»
/7. САЖИН
РАВНОДУШИЕ
Мы знаем, что существует не только
Официальная фашистская Германия, но и
Германия революционная, борющаяся. За-
гнанная глубоко в подполье, она не скло-
няет головы перед фашистской реакцией.
— Воля к борьбе революционных немец-
ких рабочих не сломлена,—говорит нам
писатель Бела Балаш. Он рассказывает
советским детям историю маленького Ген-
риха, в самом нежном возрасте перенес-
шего тяжелые испытания. Действитель-
ность грубо врывается в мир ребенка:
фашисты арестуют его отца, рабочего-
коммуниста, мать его вынуждена скры-
ваться от полиции, он лишается семьи
и крова, убивают его любимую собаку
Вольфи. На какое-то время мальчика ох-
ватывает чувство горя, одиночества, за-
брошенности. Но это продолжается очень
недолго. Генриха окружают друзья, о ко-
торых он раньше и не подозревал. Взрос-
лые разговаривают с ним, как с равным,
а вся пролетарская детвора, населяющая
большой пятиэтажный дом, протягивает
ему руку помощи.
И, пожалуй, самое замечательное в
книге — то чувство солидарности, кото-
рое возникает у детей инстинктивно и по-
глощает их целиком. Теперь они не толь-
ко товарищи по играм, но и единомыш-
ленники, и дружба их основана на соз-
нании общности жизненных интересов.
Дети своим особым чутьем начинают по-
нимать смысл революционной борьбы и
то, что все их существование зависит от
исхода этой борьбы. Меняется их пред-
ставление о действительности, о
поведения в буржуазном обществе, об
условностях быта, о том, что хорошо и
что плохо. Маленький Генрих приходит
Бела Балаш. «Генрих начинает борь-
бу». Детиздат ЦК ВЛКСМ. М.—Л.
нормах I
i
КНИГИ и люди
Небольшая книга очерков из истории
Государственной публичной библиотеки им.
М. Е. Салтыкова-Щедрина написана опыт-
ным журналистом. Она, разумеется, не
может претендовать на всестороннее осве-
щение истории библиотеки. Это и не вхо-
дило в задачу автора. Он должен был в
живом рассказе остановиться на отдель-
ных, наиболее ярких эпизодах из жизни
библиотеки за 125 лет ее существования.
С этой задачей т. Реет справился добро-
совестно и удачно. Вплетая в повествова-
ние отрывки из старинных официальных
документов, газет и журналов, из воспо-
минаний деятелей русской литературы и
просвещения, Б. Реет в занимательных,
живых очерках рассказал о зарождении
Публичной библиотеки, о постепенном ро-
сте ее, об огромной ее роли в развитии
культуры страны, об условиях, в кото-
рых библиотека существовала до Октябрь-
ской революции и после нее.
Богатый материал, из которого автору
предстояло производить отбор, не подавил
его. Он не засушил своих очерков цифро-
выми и документальными данными. Но нет
здесь и увлечения занятными мелочами
или анекдотическими подробностями, кото-
рыми особенно богата была первая пора
существования библиотеки.
Взять хотя бы рассказы о службе в
библиотеке баснописца Крылова, который
во время дежурства обычно читал, лежа
на диване. Посетителям он, не вставая,
указывал на шкап с приготовленными для
них книгами и просил брать, что кому
нужно. Или описание внезапного посеще-
ния библиотеки в 1835 г. Николаем I,
когда из служащих налицо оказался один-
единственный чиновник Соболыциков.
Не впадая в крайности, автор прибегает
и к такого рода любопытным «жанровым»
подробностям, характеризующим быт биб-
лиотеки в ту или иную пору ее сущест-
вования, и к выразительному языку цифр.
Б. Реет. Книги и люди. Гослитиз-
дат. Ленинград. 1939. Стр. 72. Ц. 90 к.
к мысли, что пет ничего позорного в то», :
что его отца преследует полиция, потому
что его отец по преступник, а револю- i
пионер, который выступает против мира
«пимф» (название детской фашистской
организации) и их родителей — капита-
нов фон-Паппвппов, банкиров и фабри-
кантов. Мысль Генриха пробуждается. Он
начинает борьбу.
Бела Балаш пе заставляет детей совер-
шать необычайные подвиги, не окружает
их ореолом геройства. В его книге —
трезвое отношение к жизни. Все очень
просто, человечно и сурово. И потому, что
все так просто и правдиво, мы получаем
верное представление об этой второй,
подлинно борющейся Германии.
Генрих спасает от верной гибели ком-
сомольца Карла Бруннера. Это действи-
тельно подвиг, но нет ничего удивитель-
ного в том, что он совершон ребенком,
находчивым и отзывчивым, а не каким-то
несовершеннолетним Робин Гудом.
Публицистичность в повести Б. Бала-
ша не враждует с поэзией. С большой 
теплотой описана, например, сцена похо-
рон собаки Вольфи.
«Все ребята стали в круг. Карманный
фонарик положили на кучу свежей зем-
ли. Свет его падал на лица ребят. Серь-
езно и печально склонились они над
ямой, когда Фриц, Лотар и Генрих мед-
ленно опускали мешок с телом Вольфи.
Все девочки плакали. И многие мальчики
тоже. Но Генрих не плакал. Все это было
так торжественно, так прекрасно, что
ему совсем не хотелось плакать. У него
было такое чувство, словно он вырос и
стал сильнее».
Хорошую и умную книжку написал
Бела Балаш
Ю. БОРИСОВА
Цифры, приведенные в книге, не нуж-
даются в комментариях. Вот некоторые из
них. В год открытия библиотеки (1814)
ее посетили 369 читателей. В 1913 г. —
27.889. В 1937 г. — 60.000.
Теперь библиотеку ежедневно посещают
2.000 человек.
В 1914 году в библиотеке насчитыва-
лось 3.016.635 книг и рукописей. К
1938 г. основной фонд располагал семью
миллионами книг и рукописей, а резерв-
ный — двумя миллионами.
Автор проследил, насколько это возмож-
но в границах художественного очерка,
процесс развития культурных потребно-
стей страны на примере роста Публичной
библиотеки от первых проектов и доклад-
ных записок о ней до декретов советского
правительства, в корне преобразовавших
постановку библиотечного дела в России.
Очерки Реста читаются легко, вместе с
тем они содержательны, лаконичны, на-
сыщены хорошо подобранным материалом,
развернутым на историческом фоне.
Пожалуй, менее всего удались Ресту
чисто беллетристические отступления.
Реет — журналист. И когда он пишет
просто, без претензий на «историческую
беллетристику», у него получается хоро-
шо. Но вот начало четвертого очерка*
«Свеча нагорела. Оленин щипцами снял
нагар и подвинул тяжелый бронзовый под-
свечник ближе к Красовскому. Не пригла-
сить ли завтра к обеду этого? Впрочем, —
педант, не надо. И без него полон дом. В
Приютине держим семнадцать коров, а
сливок нехватает. Крылова позову. Кры-
лов жареную индейку именует жар-пти-
цей. Смешно».
Тут Реет удаляется в сторону. Это уже
не очерки из истории Публичной библио-
теки, а вольное и, между нами говоря,
слишком откровенное подражание Тыня-
нову. Такие отрывки (их, к счастью, не-
много) выглядят в книге Реста чужерод-
ным, ненужным довеском. Но в целом эта
полезная и интересная книга написана
ровно и просто.
Н. БОГОСЛОВСКИЙ.
В Научно-исследовательском институте киргизского языка и литературы в
г. Фрунзе ведется большая работа по подготовке к печати на киргизском и
русском языках киргизского эпоса «Манас». Уже подготовлен к изданию пер-
вый том, записанный со слов киргизского народного акына-сказителя Саяк-
бай Карапаева. На снимке (слева направо): народные акыны Саянбай Карапаев
и Баимбет Абдурахманов рассказывают «Манас». Записывает «Манас» Ибрагим
Абдур ахманов.	Фотохроника ТАСС.
----------------.------------------   В .-------------------------------------
Б. ЕМЕЛЬЯНОВ
Поэт, которою
знали
мы не
О дунганском поэте Ясыре ГПивазе,
книга стихов которого впервые появляет-
ся на русском языке, знал до сих пор
лишь ограниченный круг читателей.
Мимоходом, в связи с приездом Я. Ши-
вазы в Москву, было сказано несколько
фраз о творческом пути крупнейшего дун-
ганского поэта, о раннем его эгоцентризме,
его поэтической замкнутости и о том, что
наконец Я. Шиваза нашел себя.
Писавшие об этом товарищи, очевидно,
сами того но замечая, оценивали поэта
по всем известной схеме: лирик-эгоцент-
рист, созерцатель, замкнут, накануне
перелома...
Приблизительно то же самое сказано о
Я. Шивазе в предисловии к русскому из-
данию его стихов. Все это — не так.
Я. Шиваза и проще, и сложней.
Ясыр Шиваза начал писать стихи го-
раздо раньше, чем учиться стихосложе-
нию. Он слагал стихи под огромным и
единственным для него влиянием старых
дунганских и китайских поэтов и народ-
ных сказителей, годами выдерживая стиль
и строфику лирических китайских мини-
атюр. Он импровизировал, подражая. Он
писал на чужом языке, потому что стал
поэтом, когда у дунган не было еще своей
письменности. Позднее Ясыр Шиваза, в
студенческие свои годы, стал одним из
создателей дунганского алфавита.
Я писал ппсьмо любимой на песке,
Ветер мне мешал писать,
И тогда я побежал к воде,
Там смогу письмо я написать...
Уже в раннем подражании Абдулле из
Шенси Я. Шиваза обеспокоен судьбой сво-
его народа. «Все есть в мире, все для
человека, ничего нет только для дунган».
Этот человек, которого так поспешно от-
несли к категории «созерцавших мир»,
умел прекрасно видеть даже в самом ран-
нем периоде своего творчества.
Известный мудрец Ду-фу,
Одаренный и лживый старик,
Говорит, что храм Ньон-Ньон —
Это дело божественных рук.
А неизвестный каменотес.
Вложивший все силы в труд,
Говорит, что храм Ньоп-Пьон —
Это хитрости дело и лжи.
Я. Шиваза быстро разобрался в этом
противоречии и заметил, что ему тесно
становится в лирической башне, завешан-
ной предками. О своем раннем творчестве,
об уходе к новому лучше других сказал
сам поэт в пятистрочной «Надписи на
чаше»:
Ясыр Шиваза. «Китайский рисунок».
Стихи. Гослитиздат. Москва.
Я из тебя не мало пил,
Немало радостных минут
С тобой одной я проводил,
С тобой одной я счастлив был
И потому тебя разбил.
Глубина этих прекрасных строк ясна.
Это стихотворение—одно из завершающих
цикл «Печальных песен».
В этот период творчества Шивазы— в
Китае, где живет многомиллионный, близ-
кий поэту, дунганский народ, поднималось
грозное зарево революционных восстаний.
Там, где живут соплеменники Шивазы,
возникали особые районы Китая. Там дра-
лись дунгане за независимость китайского
народа. И об этом народе, о его героях пел
Ясыр Шиваза.
В сборнике есть стихотворение, давшее
название книге,— «Китайский т.рисунок».
О рисунке на древней чаше думает поэт.
Снова чаша. Но на ней изображены люди
за едой, голодные, изможденные люди Ки-
тая.
Они своею кровью поливали рис,
Растили жалкий рис в грязи болот.
Тонкие палочки опущены. Липа гроз-
ны. Ужасно настоящее, но громко Звучит
угрожающее пророчество поэта:
Они на штык поднимут шар земной,
Как поднимают в чаше этот плов.
Об этих людях, сошедших, наконец, со
старинной чаши, ведущих «с солдатами
низкого роста» бой за родную страну, сла-
гаются новые стихи и поэмы Я. Шивазы.
«Китайская девушка», «Баллада о Чжу
Дэ», «Седьмая яма», «Бомбовоз», «Мать»,
«Братишке Чжу Лия-ви»—это стихи одно-
го ряда, стихи о борьбе и победе.
В сборнике помещены и две поэмы
«Янцзы-Цзян» и «Рассказ старого Яна».
Первая из них—прекрасна.
Стихи Я. Шивазы почти все переведе-
ны молодым поэтом Ф. Ощакевичем. Д.
Бродский перевел лишь два стихотворе-
ния—«Белый арбуз» и «Мать». 9. Бек-
кер вместе с Ф. Ощакевичем переводил
«Рассказ старого Яна».
Переводы только удовлетворительны.
Трудно переводить стихи Я. Шивазы. Бо-
гатство аллитераций, музыкальность стиха
пострадали от попыток передать почти
буквально тексты подлинника. Есть не-
удачные, шершавые строки, вроде такой:
«Как мяньчжиза руки белоснежны», за
которой еще следует редакторская сноска:
мяньчжиза — лапша. Уродливо переведено
место, где волна «разряжается, как
гром»...
Но несмотря на частые небрежности пе-
ревода, выход в русском издании стихов
Я. Шивазы является интересным событием
в жизни советской литературы.,
I Может быть, это будет звучать как
' трюизм, но Детиздат равнодушен к за-
просам детей. Эго равнодушие приводит
J к забвению одной из самых элементар-
! пых истин, о том, что: «природе ребенка
свойственно стрем,шипе к яркому, необы-
чайному» (М. Горький).
В стремлении к яркому и необыкновен-
ному дети часто не считаются ни с ка-
кими препятствиями.
Год тому назад, когда Иван Папанин
совершал путешествие па льдине—от Се-
верного полюса к берегам Гренландии,—
группа московских ребят во время весен-
него половодья забралась на одну из
льдин, плывших по Москва-реке, и начала
«дрейфовать» к Чугунному мосту. »
Па этой льдине все было, как у Па-
панина: был тут п свой Кренкель, и Шир-
шов, и Федоров. Только снятие со льдины
происходило уж очень буднично: подош-
ла шлюпка с милиционерами, и отважные
путешественшгк.и скромно пересели в нее.
Недавно Иван Папанин зашел в одну
из парикмахерских побриться. Кто-то из
ребят увидел его, и тотчас же к парикма-
херской сбежались дети со всей улицы и
даже с соседних. Они кричали, как галча-
та, спорили, кто увидел его первым, и
когда один из взрослых пытался водво-
рить порядок, ребята закричали на него:
— Тише, дядька! Папанин бреется!
Папанин — один из любимейших ге-
роев детей. И это понятно, потому что
Папанин — герой нашего времени, образ
его ярок и привлекателен.
Дети любят и Чапаева, и Павла Корча-
гина, и Чкалова, и Овода, и Айвенго, и
капитана Немо,—все эти герои жизни и
литературы отвечают стремлениям детей к
яркому и необычному.
Стремление к необыкновенному прояв-
ляется у наших детей не только в том,
что они стараются подражать подвигам
взрослых, но, главным образом, в любозна-
тельности. Одним из способов удовлетво-
рения любознательности является книга,
— она вызывает у детей богатство и раз-
нообразие ассоциаций, замыслов, жела-
ний и стремлений.
Каждый юный читатель, имея перед
собой книгу, может совершить любое пу-
тешествие в дебри, познать, как человек
научился летать, разговаривать на рас-
стоянии, ходить под водой и т. д.
К сожалению, издательство детской кни-
ги плохо удовлетворяет потребности де-
тей в таких произведениях.
Максим Горький в своих статьях, пос-
вященных детской литературе, довольно
ясно изложил, что нужно издавать для де-
тей и как нужно делать детские книги.
В одной из статей («О темах») Горький
разработал даже подробный перечень тем.
В этой же статье он советовал смело рас-
ширять круг авторов детской книги.
«Наряду с писателями, мастерами сло-
ва,—писал Горький,—детская литература
должна уметь использовать богатый жиз-
ненный опыт «бывалых людей»—охотни-
ков, моряков, инженеров, летчиков, агро-
номов, работников МТС и т. д.».
Но из всех бывалых людей повезло по-
ка лишь нескольким летчикам и полярни-
САЯДИЛЬ КЕРИМБЕКОВ
МОЯ РАДОС
От восхода я по заход,
Наши звезды из года в год
Огибают небес кривизну.
Но из них и знаю одну,
Что висит над Млечным путем
Непреклонным вечным огнем:
Мы ее Полярной зовем,
И Союз наш несокрушим,
Как Полярная эта звезда.
Оттого мы так дорожим
Нашим счастьем, счастьем труда,
Созидающего города,
Превращающего в сады
Степи, глохшие без воды.
Как вокруг Полярной звезды
Обращается звездный свод,
кам, книги которых выпустил Детиздат
Это — Г, Байдуков, А. Ляпидевский, П.
i Головин/И. Папанин, М. Водопьянов И
Е. Федоров, — и все. Книги эти заме-
чательные. И выпуск их доказывает поль-
зу работы с «бывалыми людьми».
Очень многие из них могли бы статй
авторами Детиздата. Назовем лишь не-
скольких. На Севере можно услышать
много замечательных рассказов о лучшем
каюре и охотнике Журавлеве.
Сорок лет плавает в полярных водах
капитан Ульянов, который на деревян-
ном моторно-парусном бете «Мурманеп»
в 1938 г. отважно пробивался первым из
советских судов к папа пинской льдине.
На окраине города Кирова десятки лет
уже трудится над изменением растений чу-
десный человек—селекционер академик
Рудницкий.
Сколько интересного могли бы расска-
зать эти люди детям! Но с ними не ра-
ботают в Детиздате.
В издательском плане 1939 г. можно
найти следующие названия:
«Путешествие капитана Скотта к юж-
ному полюсу», «Великое плавание» (по-
весть о Колумбе), «Водители фрегатов»
(книга о Дж. Куке, Ла-Перузе и Крузен-
штерне).
Все это нужные книги. Но почему так
получается, что кнпги об иноземных путе-
шественниках издаются, а замечательные
русские мореходы, кроме Крузенштерна, в
забврнип?
XIX век в развитии русского мореплава-
ния был выдающимся. И надобно знать—
не один Крузенштерн славил русский
флот.
Честь открытия берегов Антарктиды
принадлежит русским морякам Фаддею Бел-
линсгаузену и Михаилу Лазареву. Эти
два замечательных человека на деревян-
ных парусных судах отечественной по-
стройки в 1819—22 гг. совершили выда-
ющееся кругосветное плавание; пробира-
ясь к Южному полюсу, они шесть раз пе-
ресекали южный полярный круг и дош-
ли до 70° южной широты, оставив за со-
бой прославленного Джеймса Кука. Они
открыли под семидесятым градусом южной
широты берега таинственной земли Антар-
ктиды, которую долго искали мореходы.
Их плавание продолжалось два с лиш-
ним года. Они открыли 29 островов.
Еще более любопытное плавание вокруг
света свершил знаменитый капитан Го-
ловнин. История его путешествия, плене-
ние его японцами и побег из плена, —
все это исключительно яркий материал.
Можцо было бы еще сказать о братьях
Лаптевых, о Дежневе, об изумительных
изобретателях-самоучках Кулибине и Ску-
рихипе, но сказанного достаточно.
Каждому понятно, издавать Жюль Вер-
на или Арсеньева—дело не обременитель-
ное, а с новым автором еше надо рабо-
тать, его еще нужно искать и над те-
мами надо думать.
Не от этого ли в плане 1939 г. так
много переизданий?
О работе Детиздата было много статей.
Детиздат выпустил не мало хороших книг.
Но работает это учреждение со скрипом.
ТЬ
Так твои, наш Сталин, труды
Воскрешенный сплотили народ,
Так тобою теперь сильны миллионы
твоих детей,
Все одиннадцать слитных частей
Неразрывной нашей страны!
Видно, братьям я пел не спроста,
Видно, песня страной принята,
Раз на мне, твоем сыне, теперь,
На народном акыне теперь
Наших дней горит красота —
Орден, ставший светилом мне,
Даром родины милым мне,
Как звезда, что с неба снята!
Перевел с казахского
МАРК ТАРЛОВСКИЙ
Ник, СИДОРЕНКО
СТАРШЕЕ ПОКОЛЕНИЕ
КАЗАХСКИХ ПОЭТОВ
Весной прошлого года мне посчастливи-
лось быть в Казахстане, на юбилее Джам-
була Джабаева. После праздничных дней
в Алма-Ата прославленный акын пригла-
сил гостей в свой родной колхоз. В белой
почетной юрте, поставленной около зимне-
го дома, радушный хозяин принимал де-
легатов братских республик. В юрте —
приятная прохлада; цветные кисти свиса-
ют с потолка; вышивки из шерсти вер-
блюда украшают стены. На земле, на
кошмах стоит щедрое угощение.
Песнями акынов открылся шумный, ве-
селый той. Не умолкали перезвоны домбр,
песня, возникая в одном месте, дружно
подхватывалась в другом. Песня, как кру-
говая чаша, обходила юрту. В пиалах пе-
нился веселый кумыс.
Ветер порой заносил к нам алые ле-
пестки. поблекшие и теплые, — в степи
доцветали майские маки. А песня звене-
ла. обращаясь к Джамбулу:
Аму-Дарья веками течет,
Обильны ее источники, —
Пусть и стихи твои льются.
Как источники Аму-Дарьи.
Веками растут яблони на Ала-Тау, —
Пусть стихами твоими, как яблоками,
Питается наш счастливый народ!..
Здесь были только поэты, здесь спра-
шивали и отвечали только стихами и стру-
нами, здесь дарили друг другу только
книги. Солнечный ветер поэзии веял над
нашими головами...
Я как-то невольно вспомнил об этом
сейчас, перенесясь мысленно далеко на
восток, в город-сад, в зеленую и золотую
Алма-Ата. Там открывается писательский
с езд; туда с’ехались со всего Казахста-
на писатели и акыны, делегаты от брат-
Литературная газета
4	—	№ 34
ских литератур. Я вижу знакомые лица
наших друзей-поэтов старшего поколения:
Мукаяова, Жарокова, Тажибаева, Токма-
гамбетова... Я вижу Талантливых молодых
поэтов: Сатыбалдина, Зейнедпля, Саинова,
Сыздыкова и многих других. Все они —
богатые наследники изумительного казах-
ского эпоса и классической школы велико-
го Абая Кунанбаева, давшего казахам ли-
тературный язык, новые стихотворные фор-
мы. Все они — счастливые современники
убеленного вековой сединой Джамбула, у
которого они учатся сочетать политиче-
ски направленную мысль художника с
красочным звучанием бессмертной народ-
ней песни.
Казахские поэты сделали за эти годы
немало. Казахская поэзия—одна из наибо-
лее интересных и сильных у нас в стра-
не. Читая стихи и поэмы казахских то-
варищей, видишь и ощущаешь весь длин-
ный и нелегкий путь целого народа, ко-
торый через века бесправия и рабства до-
нес до наших радостных дней живую во-
ду легенд и песен, гордое сердпе и по-ор-
линому свободный дух. Вся творческая си-
ла народа с небывалой яркостью и чу-
десным своеобразием развернулась в ус-
ловиях победившей Октябрьской револю-
ции.
...Доярка — мать. Пастух — отец. И
тонко
Я плакал в зыбке, ими позабыт.
Смолкал, услышав голосок ягненка,
Шаги веселых маленьких копыт.
Овечья шерсть и зыбка по-соседству.
Глаза ягнят а ржание коня.
Так началось мое степное детство,
Так жизнь кочевий встретила меня.
Полунищие родители отдали мальчика
баю в батраки. Маленький пастух в бес-
словесной дружбе животных находил свое
I единственное утешение. Когда он возму-
'жал, бай приказал ему стеречь свои та-
! буны. Пастух берег байских лошадей, ин-
стинктивно понимая, что владычество
баев и ханов не вечно, что весь скот, вы-
хоженный руками батраков, вскоре доста-
нется пароду. Революция изгнала баев и
ханов с казахской земли. Партия больше-
виков и советская власть вывели пастуха
на широкий путь, отдав ему навечно зем-
лю, воду, все богатства степей и гор. Па-
стух охраняет отары и табуны своего
колхоза.
Скачи, мой конь с серебряною чолкой!
К зиме, овца, нагуливай бока!
Я вас спасу от джута и от волка,
От злых ножей шакала-кулака.
Я так подробно остановился на «Май-
ской пастушеской песне» Сабита Мукано-
ва потому, что образы обездоленных бат-
раков и батрачек, ставших сознательными
строителями социалистической жизни, яв-
ляются — в силу исторических условий—
одними из наиболее действенных и красоч-
ных в казахской поэзии.
В стихотворной повести «Сулушаш»,
написанной на основе легенд XVI века,
Мукапов в лице батрака Алтая показывает
героя-одиночку, провозвестника револю-
ционной победоносной борьбы казахского
народа, в отдаленные времена вступивше-
го в неравную борьбу с байством и по-
гибшего в этой борьбе. Па путь активно-
го протеста его толкает несчастная лю-
бовь. Раздумывая о своей жизни и судь-
бе, Алтай начинает понимать причины со-
циального неравенства и то, что власти
баев и ханов не уничтожить партизански-
ми действиями одиночек.
В своих романтических и публицисти-
ческих стихах и поэмах Муканов, рисуя в
художественных образах прошлое и на-
стоящее своего народа, остается всегда
писателем-реалистом, которому в первую
очередь важна жизненная правда харак-
теров и событий, убедительность образа.
В поэмах «Сулушаш» и «Ак-аю» (поэма
о челюскинцах) видны плодотворные ре-
зультаты изучения Пушкина («Полтава»,
«Медный всадник»). Это нужно всячески
приветствовать, так как сюжетная строй-
ность. активным разворот темы в больших
поэтических полотнах являются пока все
еще уязвимым местом в работе многих ка-
захских ПОЭТОВ.
Органически вплетаются в поэзию Му-
кавова темы индустриализации и обороны
страны. Поэт приветствует первые паро-
возы Турксиба:
О, мой неустанный, с костями из стали,
С железною кожей, с железным нутром,
Ты пламенем пышешь в просторы и да-
ли,
Под’емлешь копытами грохот и гром...
(Перевод Д. Бродского).
Хочется попутно заметить, что в очень
многих стихах о Турксибе авторы вспо-
минают старый «транспорт» — верблюда.
В начале это звучало свежо и оригиналь-
но, но теперь это близится к шаблону, не-
смотря на всю органичность образа.
Хочется по-дружески обратить внима-
ние тов. Муканова на некоторую много-
словность ого крупных вещей. От художе-
ственной «сдержанности» произведения
этого всегда интересного поэта, одного из
зачинателей казахской советской литера-
туры, предстанут на суд читателя в еще
более выгодном свете.
Поэма Таира Жарокова «Поток» рисует
образ казахской советской интеллигенции.
Много лиризма и сердечности в строках,
посвященных любви героев. Хорошие, про-
никновенные слова найдены поэтом в опи-
саниях родного города.
Рост поэта-орденоносца Жарокова за
последние годы разителен. Немалую роль
в этом сыграла его работа над переводами
поэм Пушкина и Шевченко. Мне кажет-
ся, что казахским поэтам вообще следова-
ло бы систематичнее заниматься перевод-
ческим трудом. Делом огромной важности
было бы дать казахскому читателю «Из-
бранную библиотеку поэзии» русской, ук-
раинской, армянской и др., а также миро-
вой поэзии. И нет сомнения в том, что
такая задача по-плечу поэтам Казахстана.
Было бы ошибкой думать, что казах-
ская поэзия замыкается в кругу тем толь-
ко своей республики. Диапазон ее интере-
сов и тем очень широк. И, несмотря на
риторичность отдельных мест, поэма Аб-
дильды Тажибаева «Два мира» в общем
удачно решает тему пролетарского интер-
национализма и гуманности. Художествен-
ныи вымысел и поэтическое чутье спа-
сают поэму от шаблона.
Для Тажибаева характерны упорные
поиски оригинальных сюжетных «конст-
рукции» стиха. Тажибаев, как поэт и ор-
ганизатор, мпого душа вложил в изда-
ние «Кобзаря» Шевченко на казахском
языке. Им переведены основные поэмы и
много стихов великого Тараса. Как изве-
стно. годы солдатчины и ссылки Шевчен-
ко провел на территории Казахстана. И
этот факт придает особую значимость ра-
боте казахских поэтов над Шевченко. Там
где в годы царской реакции томился поэт
Украины, там в степях советского Казах-
стана теперь переводят на казахский язык
его гениальные творенья. Будучи на Ук-
раине, Тажибаев написал стихи «Катери-
на». Поэт идет с Катериной — девуш-
кой-парашютисткой. Они знакомы недавно,
но уже подружились. Над Днепром они
читают «Катерину» Шевченко, они взвол-
нованы ее судьбой. Хорошо, что это было
давно. Они молоды, весь мир принадле-
жит им...
Лирика Тажибаева очень доходчива,
свежа, отличается тонким внутренним ри-
сунком. Думается, поэт сделал бы пра-
вильно, уделив особенное внимание этой
стороне дарования. Эпические его вещи
грешат еще недостаточной монолитностью,
недостаточной спаянностью сюжета,
хотя и отличаются своеобразием замысла.
По природе своей Тажибаев — поэт ли-
рического склада. Он писал:
...И тысячи песен тысячи раз
Сыграет оркестр новой жизни для нас,
И я буду петь только новые песни,
Н голос мой ясен, и зорок мой глаз.
(Перевод М. Фромана).
Думается, поэт-орденоносеп оправдал на
сегодня свое обещание. Его по заслугам
знает и любит читатель.
От бесстрашной, крепкой и кипучей,
Отлитой из стали, боевой,
От степной казахской молодежи,
Закаленной классовой борьбой,
Выращенной партией великой
На путях сражений и побед, —
От нее тебе, о, вождь народов.
Славный Сталин, мудрый наш учитель,
Солиле наше, я привез привет!..
Так начинает Аскар Токмагамбетов свою
поэму, посвященную товарищу Сталину.
Поэма рассказывает о цветущем Казахста-
не, о росте людей, об их счастливой жиз-
ни. Доходчивы и убедительны образы ста-
рого колхозника Серкебая и его дочери —
инженера Жамилы.
Поэма не велика по об’ему, по она ху-
дожественно выразительна, оптимистична
и музыкальна. Чтобы достичь такого со-
четания качеств в небольшой поэме, на-
до обладать незаурядным мастерством. В
стихах Токмагамбетова часто поражают
свежие поэтические находки, например:
«Молодость, как горные тюльпаны, тя-
нет к солнцу стебли и листы».
Молодым поэтам необходимо поучиться
у Токмагамбетова этому вдумчивому отно-
шению к слову. Кстати, работе с моло-
дежью. заботам о поэтических кадрах уде-
ляют все еще недостаточное внимание
поэты старшего поколения. А молодежи
поэтической, одаренной в Казахстане не-
мало. Перу Токмагамбетова принадлежат
многочисленные лирические стихи, кото-
рые пользуются большим успехом. Они
очень искренни, эмоциональны, свежи.
Поэт-орденоносец Токмагамбетов по праву
стоит в первом ряду казахской литерату-
ры.
Поэзия Казахстана настолько богата,
что «штриховыми портретами» четырех
поэтов старшего поколения исчерпать ее
невозможно. Большой популярностью поль-
зуется творчество таких интересных поэ-
тов, как Сатыбалдин, Абдукадыров, Зей-
недиль, Саинов, Сывдыков и др. Все они
сейчас принимают участие в работах с’ез-
да казахстанской писательской организа*
ции.
*
«Все мы листья на могучем дереве на-
шей родины. Ветер народного сталинского
братства ласково колеблет листву и сбли-
зил паши сердпа и души...»—так пел мо-
лодой акын в юрте Джамбула ровно год
назад. Ветерок заносил к нам в юрту алые
лепестки: в степях доцветали весенние ма-
ки. Но весна казахской поэзии, одной из
интереснейших и сильнейших в нашей
стране, .была в разгаре.
Перенесясь мысленно далеко на восток,
в город-сад, в зеленую и золотую Алма-
Ата, пожелаем казахским нашим друзьям
новых успехов в их работе, смелых твор-
ческих замыслов и чудесных песен.
ВАРВАРА АЛЕКСЕЕВА-МЕСХИЕВА
Победа молодежи
«Соломенная шляпка» в театре
имени Вахтангова
Нужен ли водевиль советскому театру,
советскому зрителю, уместны ли пьесы
Эжена Лабита на советской сцене", можно
ли дать, пусть и сжатую до небольших
эпизодов, картину общественных нравов—
в спектакле, насквозь дышащем весельем,
игривостью, кажущимся легкомыслием.
Все эти и многие другие вопросы возни-
кают, когда смотришь спектакль «Соломен-
ная шляпка» в театре им. Вахтангова.
Театр дает на эти вопросы убедительный
ответ.
Зрителю весело на спектакле. Водевиль
Лабиша —- не бездушное зрелище, не
смешной пустячок. Сюжет пьесы полон
внутреннего изящества. Фабула водевиля,
быть может, банальна и традиционна. —
влюбленный стремится к своей возлюблен-
ной, но на пути его возникают неожи-
данные препятствия. В поисках соломен-
ной шляпки, являющейся в пьесе залогом
будущего семейного благоденствия, —-
парижский молодой человек Фадинар ве-
дет за собой свою провинциальную род-
ню, а вместе с нею и весь зрительный
зал по различным кварталам и уголкам
Парижа. Так Эжен Лабиш приподнимает
занавес над разными интерьерами париж-
ского общества, грациозно высмеивая их—
без нажима, без насилия над естествен-
ным развитием драматургической интриги.
Театр им. Вахтангова поставил «Соло-
менную шляпку» силами исключительно
актерской молодежи. Из тридцати с лиш-
ним исполнителей пьесы только две акт-
рисы принадлежат к так называемому
«среднему поколению» (Берсенева и Запо-
рожец), остальные актеры только сравни-
тельно недавно покинули скамьи театраль-
ной школы. Спектакль пленяет нас не
только своим ансамблевым звучанием, сла-
женностью общего ритма игры, общением
актеров между собою. Мы вправе здесь
ВОДЕВИЛЬ В ДЕТСКОМ ТЕАТРЕ
«Коньки» С.
Сергей Михалков написал пьесу «Конь-
ки», которую поставил Центральный те-
атр для детей. «Комедия» — называет ее
автор, а мы бы даже сказали — воде-
виль. Первый советский водевиль для де-
тей, остроумный, веселый, с хорошей те-
атральной выдумкой.
Пьеса эта полна той светлой любви к
жизни и к людям, того оптимизма подлин-
ной молодости, которые так характерны
для творчества Михалкова.
С. Михалков знает советских ребят, их
психологию, интересы, а главное — до-
веряет им и уважает их. Его разговор с
детьми искренен, прост и наивно-серьезен.
Автор никого не «поучает и не наставля-
ет», он прежде всего художник, поэт. Не
в пример многим нашим драматургам, пи-
шущим для детей, Михалков обошелся без
указки педагога и докучливо-дидактиче-
ских сентенций. Его юные герои не про-
износят трескучих фраз, и автору не при-
ходится восторгаться им самим выдуман-
ными «вундеркиндами».
В пьесе «Коньки» — дети, как дети:
не порочны, но и не безупречны, у них
много достоинств, но есть и недостатки,
они способны на возвышенные чувства и
благородные порывы, и все же подчас со-
вершают неблаговидные поступки. Дети не
решают мировых проблем, они занимаются
именно тем, чем надлежит интересоваться
семиклассникам: Вася Петров увлекается
спортом, и это увлечение толкает его на
проступок, который и служит завязкой
пьесы. Его приятельница Клава, которую
Вася остроумно прозвал «Ботвинницей»,
любит шахматы, ее подруга Сима — ярая
общественница, — сама себе редколлегия.
Приятель Васи Костя — филателист, а
Зина воспитывает овчарку и безутешно ре-
вет, когда щенок пропадает.
Я же этого шенка
Берегла от сквозняка,
М. ГРИНБЕРГ
«Абесалом и Этери»
Премьера в Большом театре
Об этом спектакле можно написать во-
сторженную статью, расточая непомерные
похвалы и творчеству Палиашвили, и
Большому театру, и режиссеру Симонову,
и другим его создателям и участникам. Но
нам не хочется делать этого, — это шло
бы прежде всего вразрез со всем стилем и
характером нового спектакля. Ибо «Абеса-
лом и Этери» так же, как и два его глав-
ных героя, кажутся нам олицетворением
скромности, необычайного благородства
вкуса, какой-то особой чистоты и целомуд-
ренности.
По этим чертам мы распознаем истинное
произведение искусства: оно всегда чуж-
дается крикливой позы, всяческой фаль-
ши, «оперной» мишуры и внешнего блес-
ка.
Такое произведение искусства — «Абе-
салом и Этери». Такова прежде всего сама
опера Палиашвили—создание поистине ге-
ниальное. Ее сюжет, заимствованный из
древнегрузинского сказания «Этериани»,
полон поэзии и сказочной романтики. Но
эти сказочность и романтика глубоко реа-
листичны. «Абесалом и Этери» — поэма
любви и смерти. Тема ее — мигрирую-
щая, существующая во множестве вариан-
тов, тема о Ромео и Джульетте, тема, ке-
торую мы встречаем и в узбекской сказ-
ке о Фархаде и Ширин, и в киргизской
легенде об Айчурек и Семетее.
Композитор 3. Палиашвили музыкально
воссоздал «Абесалом и Этери» как лирико-
эпическое народное сказание. Его опера по
существу — оратория. Как в оратории,
музыка «Абесалома» раскрывает драмати-
ческий смысл событий, почти не прибегая к
изобразительной жанровой музыкальной
Живописи, и, собственно говоря, даже не
рассчитывая на сценическую иллюстрацию.
говорить и о ряде несомненных актерских
удач.
Фадинар в исполнении В. Осенева,
Нонанкур в исполнении И. Соловьева,
Везине — Е. Максимов, Бопертюи —
Н. Пажитнов — образы, которые легко и
надолго запоминаются. В исполнении моло-
дых актеров-вахтанговцев создана галле-
рея ярких характерных персонажей, ма-
нера речи, стиль поведения, внешность ко-
торых запечатлеваются.
Ставя «Соломенную шляпку», театр
им. Вахтангова возвращается к своим
лучшим традициям. Спектакль «Соломен-
ная шляпка» идет от «Принцессы Туран-
дот», через «Льва Гурыча Синичкина»,
«Много шуму из ничего».
Постановщик А. Тутышкин, сам воспи-
танник школы театра, доказал «Соломен-
ной шляпкой» свои несомненные способ-
ности режиссера. Руководство* 1 постановкой
Р. Н. Симоновым чувствуется в лакониз-
ме и пластической культуре большинства
мизансцен. Композитор Н. Шереметьев
(скрипач-концертмейстер оркестра театра)
создал к «Соломенной шляпке» музыку
легкую, напевную.
Молодая художница С. Юнович не увле-
клась стилизацией и создала ряд картин
Парижа середины прошлого столетия —
лиричных, простых, с хорошим живопис-
ным ощущением.
Веселым, талантливым, жизнерадостным
спектаклем закончил театр Вахтангова
свой нынешний сезон. Кстати, и «Соломен-
ная шляпка» и другой молодежный спек-
такль «Мешана», поставленный А. Ороч-
ко, говорят о глубокой и культурной рабо-
те театра со своими молодыми кадрами.
«Соломенная шляпка» — несомненная
творческая победа театра, которая должна
быть учтена им и в его будущих репер-
туарных планах.
Михалкова
С ним всегда сама гуляла
И кормила по часам,
Никогда не позволяла
Подходить ко взрослым псам.
Мама вывела щенка,
Он сорвался с поводка,
И теперь его украли.
Он ко мне одной привык.
Вдруг Таймырку ободрали
На собачий воротник!
Все естественно в этом спектакле; ка-
жется, будто школьники сами сочинили
пьесу о себе и сами ее разыгрывают. Ве-
ришь, что по сцене ходят дети, искренно
взволнованные всем происходящим в пье-
се.
Постановщик спектакля И. М. Рапопорт
и художники В. Ф. Рындин и А. П. Ан-
дреади почувствовали и передали просто-
ту, легкость и лиричность комедии С. Ми-
халкова. Они создали жизнерадостный, по-
этический спектакль.
Все же стихи в пьесе «Коньки», за не-
большим исключением, ниже поэтических
возможностей автора. С. Михалков несом-
ненно мог бы написать не только воде-
виль в стихах, успеху которого во многом
способствовал театр, но и подлинное про-
изведение поэзии.
Хотелось бы также отметить неравно-
ценность отдельных кусков пьесы. Напри-
мер, второй акт драматургически слабее
первого и третьего. В четвертой картине
этого акта нет ни нарастания действия,
ни развития сюжета. Это лишь очень рас-
тянутая подготовка к развязке. И так как
смысл этой подготовки «засекречен» для
зрителей, непонятная суетня и беготня на
сцене только утомляют. Зато последний акт
вызывает у юной публики такой раскати-
стый смех, что она забывает свою неудов-
летворенность предыдущей картиной.
Е. ДНЕ ПРОВА
«Абесалом и Этери» можно было бы толь-
ко слушать.
Вокальная часть в «Абесаломе» преоб-
ладает над чисто оркестровой. Мелодиче-
ское богатство «Абесалома» неисчерпаемо.
Как мощная, величавая река, медлительно
и спокойно несущая свои воды,—плавно,
в непрерывающемся мелодическом движе-
нии льется чудесная музыка Палиашвили,
Все в ней напевно, все напоено стихией
грузинского мелоса.
Хоры — лучшее в музыке оперы Па-
лиашвили. Они дают образ народа с пора-
зительной правдивостью и художественной
силой. Более скупо и не столь рельефно
музыкально обрисованы индивидуальные
герои оперы — в особенности Этери. В
некоторые же моменты —мы имеем в ви-
ду, например, арию Абесалома в III дейст-
вии, вообще несколько «пуччппиевскую»—
музыка даже теряет в какой-то мере свою
национальную непосредственность и обая-
ние и сбивается па европейский «опер-
ный» стиль. Все это. понятно, пе может
нисколько измеппть нашего отношения к
замечательному произведению оперного ис-
кусства. «Абесалом и Этери»—жемчужи-
на мирового оперного искусства.
Говорят, что актеры Большого театра
в «Абесаломе» еще пе овладели грузин-
ской «спецификой». На наш взгляд, это
не совсем верно. Жаль, конечно, что охот-
ники в 1-й картине прыгают со
еще недостаточно «по-грузински»,
дело ведь не в этом. Вопрос куда более
сложен и труден. Ведь в данном случае
речь идет о постановке грузинской оперы
в советском русском театре. Верно пере-
дать национальную форму, национальную
манеру исполнения — это значит верна
передать художественные идеи произведе-
ния и намерения его автора. Означает ли
Я. ХРАМОВ
Народный артист УССР, депутат Верховного Совета УССР
На режиссерской конференции
Режиссерская конференция, происходя-
щая сейчас в Москве, фактически превра-
тилась во всесоюзный театральный с’езд.
Здесь представлены деятели почти всех
крупнейших театров пашей страны. На
конференции обсуждаются важнейшие во-
просы развития советской театральной
культуры. Это всестороннее, порою страст-
ное полемическое обсуждение.
Очень хорошо, Что организационные во-
просы искусственно не отделены от вопро-
сов творческих, теория и практика режис-
серской работы оказались настолько тесно
связанными, что ни один делегат не пы-
тался их расчленить.
*
Заместитель председателя Совнаркома
СССР А. Я. Вышинский сделал блестящее
вступление к работам конференции. При-
веденные им цифры и факты о развитии
нашей театральной культуры, о появле-
нии десятков национальных театров в рес-
публиках, которые до Октябрьской рево-
люции вообще не знали, что такое театр,
звучали, как яркая демонстрация на-
ших успехов. В кратких чеканных словах
практическим работникам советского теат-
ра была показана общая картина роста
нашего искусства. Ничто так не окры-
ляет и не стимулирует воли к творчест-
ву. как величие широко намеченных пер-
спектив.
Речь, обращенная ко всему коллективу
театральных работников, всегда имеет
в виду, особенно и главным образом, ре-
жиссера. Незачем умалять решающую роль
режиссера в развитии нашего искусства.
Там, где нет идейного, творчески одарен-
ного художественного руководителя, ре-
жиссера, там фактически нет и театраль-
ного коллектива. Это великолепно сфор-
мулировал в своем докладе т. Солодовни-
ков. Если вне театра решающее звено —
драматургия, внутри театра сейчас ре-
шающее звено — художественный руко-
водитель и режиссер. Трудно сплотить и
воспитать труппу, если в театре нет твор-
чески принципиального и авторитетного
руководителя и сильной режиссуры
Об этом нужно было напомнить нашей
театральной общественности, ибо не сек-
рет, что в последние годы среди наших
режиссеров царили известная растерян-
ность, боязнь творческого риска и ответст-
венности.
Очень подробно о советской режиссуре,
о взаимоотношениях режиссера с актером,
с драматургом говорил в своем докладе
А. Д. Попов. Он выступил против режис-
серов—не-художников, пытающихся мод-
ными словечками, игрой в лозунги,
всякими «педагогическими приемами»
подменить истинное творчество в театре.
ПЕРВЫЙ
17 июня в г. Казани открылся пер-
вый татарский Государственный оперный
театр. Открытие театра—большое событие
в культурной жизни Татарии.
Молодой коллектив театра показал в
первый день оперу татарского композитора
Нажиба Жиганова «Качкын» в постановке
заслуженного артиста РСФСР Ф. Кавери-
на. Тема оперы—участие татарского наро-
да в пугачевской крестьянской войне.
Открытию оперного театра предшество-
вала долголетняя и напряженная работа
по воспитанию национальных кадров ком-
Государственный академический Большой театр СССР поставил оперу композиторе 3. П. Палиашвили «Абесалом и
Этери», На снимке: сцена четвертого акта оперы.
это, что, ставя «Абесалома», Большой те-
атр должен был дать простую фотографи-
ческую копию с постановки тбилисского
театра? Иными словами — должен был
отказаться от своего собственного стиля,
от своей творческой манеры? Думается,
что пет. И не только оттого, что настоя-
щее искусство пе терпит копий. Огромную
ценность представляет спектакль «Абеса-
лом и Этери» в Большом театре именно
потому, что мы находим здесь гармонич-
ное соединение двух культур, их взаим-
ное оплодотворение. Скажем прямо, — то,
что внесли актеры Большого театра в ин-
терпретацию «Абесалома и Этери», па нага
взгляд, не только не исказило и не обед-
нило национальный грузинский стиль опе-
ры, ио в какой-то мере обогатило его.
Русская речь, русская манора вокализа-
ции, русские хореографические традиции
Орузпиские танцы, исполняемые солиста-
ми Семеново!*!, Кузнецовым, Копюс и всем
скал 1.............. ......,............ _______
Однако! балетом, — на наш взгляд, превосходны).
все это придало новые, своеобразные и яр-
кие краски спектаклю грузинской оперы.
Наблюдать это интересно и поучительно,
так же, как интересно и поучительно по-
слушать, скажем, «Евгения Онегина» Чай-
ковского в интерпретации грузинсжого
оперного театра. Это отнюдь не призыв к
нивелировке стилей, к отказу от нацио-
Заметки делегата
С тонкой иронией говорил А. Д. Попов
о режиссерах, напуганных и боязливых,
которые пугаются всякой оригинальной
мизансцены, боясь обвинений в формализ-
ме.
А. Д. Попов справедливо заметил, что
авторитет режиссера нельзя декретировать
постановлением Комитета по делам
искусств. Чем смелее, идейно-содержатель-
нее, педагогичнее будет работа режиссера
с актерским коллективом, тем выше будет
его авторитет. Б. А. Бабочкин в своем вы-
ступлении весьма кстати напомнил о том,
что учиться друг у друга должны обе сто-
роны—актер у режиссера, а иногда не
грех поучиться и режиссеру у актерского
коллектива. Показ на репетиции, подсказ,
совет, непосредственное руководство,—каж-
дое из этих средств допустимо и хорошо,
но ни одно из них не может претендовать
на роль универсального рецепта. Умей раз-
гадать не только «психофизическое амп-
луа», но и душу актера, тогда ты су-
меешь, как из драгоценного музыкального
инструмента, извлечь из него максималь-
ный художественный эффект.
Интересный факт привел в своей речи
Б. Сушкевич. На одной из репетиций
«Братьев Карамазовых» Л. Леонидов, к
тому времени уже довольно опытный ак-
тер, чуть ли не на каждой репетиции вы-
слушивавший раз’яспепия и указания о
характере актерского общения, вдруг
остановился в самом неожиданном месте,
не указанном режиссером. Все пришли в
недоумение. В чем дело? И Леонид Миро-
нович, не стесняясь, заявил: «Я только
сейчас понял, что такое актерское обще-
ние». И действительно, ведь никто не мо-
жет знать, когда завершается внутренний
кропотливый и незаметный постороннему
глазу процесс формирования идей, мыслей,
представлений, образов в сознании акте-
ра. Такт, культура, отсутствие боязни
непривычного у режиссера здесь часто
решают вопрос.
*
На трибуне Михоэлс. Его вдохновенная
речь, дышавшая глубоким пафосом внут-
реннего убеждения, произвела большое
впечатление на делегатов конференции. Не
боясь преувеличений, можно сказать, что
ораторские импровизации Михоэлса яв-
ляются блестящими образцами особого ис-
кусства, искусства, в котором советский
актер и мыслитель нашли свой глубокий
синтез. Михоэлс говорил об образном в те-
ТАТАРСКИЙ ОПЕРНЫЙ ТЕАТР
позиторов, оперных режиссеров и актеров.
В 1934 году при Московской государст-
венной консерватории была организована
специальная татарская оперная студия.
Здесь 4 года обучалась музыкальной
культуре талантливая татарская молодежь.
Многие питомцы студии, как, например,
Сара Садыкова, Марьям Рахманкулова, За-
бирова, Булатова, Сакаева, Сейфутдинов,
Насретдинов, Фахри Маннанов, окончили
студию на «отлично» и стали блестящи-
ми мастерами оперы.
Консерватория воспитала не только
оперных артистов, но и композиторов, ди-
  
нального своеобразия. Речь идет лишь о
процессе синтезирования национальных
культур, процессе естественном, неизбеж-
ном, идущем в нашей стране уже давно,
чрезвычайно важном и плодотворном.
И вот если с этих позиций оценивать
последнюю работу Большого театра, то
нужно признать, что театр дал пе только
свою интересную и глубокую трактовку
«Абесалома и Этери», но и что трактовка
эта в целом убедительно передает нацио-
нальный колорит оперы Палиашвили. При-
глядываясь внимательнее и детальнее раз-
бирая спектакль, видишь, что, конечно,
пе все еще в этом смысле завершено. Мно-
гое еше находится в процессе формирова-
ния, становления. Пас пе пугает вовсе,
что Кругликова интонирует партию Этери
чуть-чуть па русский лад. В этом нахо-
дишь свою прелесть. По все чудесные ме-
лодические. орнаменты, тончайшие узоры
этой партии передаются артисткой еще
недостаточно точно и легко. Вовсе не шо-
кирует в игре Ханаева — Абесалома то,
что в рисунке образа Абесалома дано как
бы сочетание обычного для Ханаева опер-
ного жеста и жеста стильного, характер-
ного именно для грузинского пластическо-
го искусства. Но вот плавной кантилен-
ности, протяжности, непрерывности зву-
ка, того, что музыканты зовут «легато»,
атральном искусстве, и речь его была ус-
нащена исключительно меткими, глубо-
кими, западающими в душу слушателя на
всю жизнь, определениями этого образного.
Мудрая народная поговорка чередуется с
исключительно образным рассказом о ми-
зансценах «Ревизора» в постановке Ста-
ниславского, легенда о еврейском фило-
софе Мендельсоне—с рассказом о впечат-
лении, которое в свое время произвело ре-
шение «сцепы бала» в «Даме с каме-
лиями» Мейерхольда. Все это дополняет
одно другое в прекрасной речи С. Михоэл-
са.
С. М. Михоэлс горячо предостерегал нас
от канонизации метода Станиславского.
Основа системы Станиславского — в уме-
нии всегда быть поэтом на сцене, всегда
фантазировать, всегда искать и никогда
не прибегать к готовому штампу. Глубо-
ко прав был поэтому С. Э. Радлов, наз-
вав Михоэлса, фактически никогда не
учившегося у Константина Сергеевича,
вернейшим учеником системы Станислав-
ского. И неправ был Б. А. Бабочкин в той
части своего выступления, в которой он
обвинил Михоэлса в желании противопо-
ставить системе Станиславского какую-то
«свою», еще никому не ведомую систему.
Ж
Тепло конференция встретила В. Э. Мей-
ерхольда. Мы ждали от Мейерхольда, мо-
жет быть, не столько разбора прошлых
ошибок, сколько конкретной и продуман-
ной программы действий его на ближай-
шее будущее. О каких пьесах, спектаклях
мечтает он, какие новые режиссерские
идеи волнуют сейчас его воображение и
сознание, что он страстно хочет, к чему
стремится? Ответа на все эти вопросы мы,
к сожалению, не получили. А мы хотим,
чтобы В. Э. Мейерхольд постоянно искал
новые театральные формы, созвучные но-
вому социальному содержанию жизни на-
шего народа. Наше страстное желание,—
чтобы в ближайшие же годы Мейерхольд
показал высокие образцы режиссерского
искусства в работе над советской пьесой.
Ж
Работы конференции еще не законче-
ны. Я в своей статье суммирую только
общие впечатления от первых дней ее
работы. Одно для нас очевидно, — внут-
ренней связанности режиссера, его нере-
шительности, самоуспокоению нанесен пер-
вый ощутительный удар. Конференция по-
может нам выполнить те высокие и от-
ветственнейшие задачи, которые перед со-
ветским театром поставили XVIII с’езд на-
шей партии и великий вождь народов
товарищ Сталин.
рижеров, режиссеров для татарской опе-
ры. Автор «Качкын» Нажиб Жиганов,
Музаффаров, Хабибуллин, Д. Файзи—вот
имена талантливых татарских композито-
ров, только что сошедших со школьной
скамьи консерватории.
В связи с открытием театр получил
поздравительные телеграммы от Государ-
ственного академического ордена Ленина
Большого театра СССР, Татарского Обкома
ВКП(б), Верховного Совета Татарской
АССР, театра им. Немировича-Данченко.
Премьера «Качкын» прошла с огромным
успехом.
Фотохроника ТАСС.
Ханаеву в пении явно еще нехватает.
А эта кантиленность как раз — одна из
наиболее характерных и важных черт в
партии Абесалома.
Превосходны в спектакле томада Тан-
дарух — артист Зелезипский и гость —
артист Пасечник. Соревнования в пении
гостя и Тандаруха — настоящее состя-
зание мейстерзингеров — в сцене свадьбы
они ведут просто замечательно. Это вооб-
ще — лучший акт спектакля. Изумитель-
ная музыка свадебной сцены нашла в по-
становке свое полное и блестящее сцени-
ческое воплощение.
Это сказалось больше всего в мас-
совых сценах спектакля, — они лучше
всего удались режиссеру. Для передачи
этого1 движения Симонов вовсе не застав-
ляет, как это обычно делают оперные ре-
жиссеры, бегать хор с места на место,
побольше жестикулировать и всячески
«переживать». Режиссер дает все на пре-
дельно скупых движениях, на скромном
жесте. Но в самой расстановке хора, в
скульптурной монументальности групп на-
рода у Симонова столько внутренней оп-
Письмо
из Абхазии
За последние годы абхазская организа-
ция писателей значительно творчески
выросла. Старейший писатель я народ-
ный поэт Абхазии Д. И. Гулия, поэт
Л. Квициния, прозаики и драматурги
Г. Гулия, Н Микава, молодые абхазский
поэты К. Агумаа, Б. Шикуба и другие
дали ряд интересных идейно и художе-
ственно ярких произведений.
Особенно следует отметить роман Д. Гу-
лия «Каманин» (из быта абхазской жен-
щины), насыщенный исключительно ин-
тересным фольклорным и этнографиче-
ским материалом. Первая часть романа
печаталась и печатается в альманахах
писателей Абхазии (в переводе на рус-
ский язык) и в абхазском литературном
журнале (на родном языке). Над второй
частью писатель еще продолжает работу.
Молодой писатель Н, Микава выпустил
книжку рассказов под названием «Моко-
на>. Рассказы эти, рисующие быт ста-
рой и новой Абхазии, подкупают своей
искренней, лирической взволнованностью,
хотя и не все они качественно равно-
ценны. Бесспорно хороши «Участь янта-
ря» и небольшая новелла о слепом кол-
хознике. Последняя вещь сейчас перера-
ботана Н. Микавой совместно с Абашид-
зе в пьесу «Краски мира», принятую к
постановке Государственным театром Аб-
хазской АССР.
Картины прошлого Абхазии, знаменитой
«Лысненское восстание», борьба абхаз-
ского народа со своими угнетателями,
князьями и царскими приспешниками-
колонизаторами отражены в другой пье-
се Г. Гулия и Н. Микава — «66-й год»,
пользовавшейся большим успехом на сце-
не абхазского театра.
Поэт Л. Квициния в своих героических
и лирических стихах и поэмах тепло ж
ярко рисует прекрасный день сегодня-
шней советской Абхазии, образы великих
людей прошлого: Руставели, Шевченко,
Пушкина. Многие его стихи анакомы рус»
скому читателю по переводам, печатав-
шимся как в Абхазии, так и в Тбилиси
и в Москве (например, стихи «Мой
Сталин» и др.).
Очень хорош последний рассказ Г. Гу-
лия «Встреча». Этот писатель сумел сей-
час найти путь к большой простоте и вы»
разительности, отказавшись от излишних
«изысков и заумности» в языке, свой-
ственных его ранним рассказам.
Из числа русских авторов, работающих
в Абхазии, следует отметить И. Ново-
дворского (рассказ «Шаль» и др.), & так*
же молодых начинающих поэтов Б. Глуш-
кова и М. Татаринова.
С молодежью союз писателей Абхазии
ведет большую работу. При ОСП органи-
зованы литературные группы абхазских,
грузинских и русских молодых писате-
лей. Члены литгрупп обсуждают совмест-
но свои произведения, слушают доклады
по теории и истории литературы, обме-
ниваются творческим опытом. Лучшие
произведения молодых авторов печатают-
ся в абхазском литературном журнале,
на литературных страницах газет, в аль-
манахах ОСПА.
«Больной» вопрос в творческой работ!
ОСПА — это переводы. Если сравнитель-
но благополучно обстоит дело с перево-
дами классиков и современных писателей
на абхазский язык (поэты Д. Гулия, Кви-
пиния, Агумаа перевели ряд крупнейших
произведений Руставели, Шевченко, Пуш-
кина), то значительно хуже о переводами
абхазских писателей на русский и другие
языки народностей Советского Союза. Здесь
необходима активная помощь со стороны
союза писателей СССР. До сих пор от*
дельные переводы (на русский и грузин-
ский) делались как местными силами,
так и изредка приезжавшими русскими Ж
грузинскими писателями. Но системати-
ческой, плановой работы по переводам
не было.
Не уделяется 'еще должного внимания
сбору и изданию абхазского фольклора
как иа родном языке, так и в переводах.
Этим важнейшим делом необходимо
вплотную заняться писателям Абхазии
совместно с Абхазским институтом куль-
туры, Уже проделавшим большую, работу
в этой области
Н. РЭНИ
г, Сухуми.
равданности, столько трагического скорб*
ного величия, что массовые сцены в опе-
ре просто восхищают. К тому же хор
Большого театра, за исключением отдель-
ных двух-трех мест, поет в «Абесаломе и
Этери» очень хорошо. А от таких велико-
лепных хоровых эффектов, как знамени-
тая «педаль» хора в IV акте, у слуша-
теля просто дух захватывает.
Наименее удался в спектакле пока
I акт. Здесь много неясного, недоделанно-
го, ненайденного. Этот акт не удался и
режиссеру, и исполнителям, и художни-
ку. Работа Рындина вообще не совсем ров-
на в «Абесаломе». Первые две картины
его просто разочаровывают. Зато прекрас-
но оформление II акта. В Ш акте удачно
найден последний эпизод — уход Этери и
Мурмана — эти две фигуры на фоне тем-
ного ночного неба неотразимо прекрасны
и взяты прямо как будто из древнегрече-
ской трагедии.
Ближайшим «соавтором» Симонова в
спектакле является дирижер Мелик-Паша-
ев. «Абесалом и Этери» — одна из самых
удачных работ талантливого дирижера.
Всю сложнейшую партитуру, все огромней-
шее богатство ее Мелик-Пашаев передает
с вдохновенным и прекрасным мастерст-
вом.	|
Постановка «Абесалом и Этери» — луч*
ший образец того, какими могут и долж-
ны быть спектакли нашего Большого те-
атра. «Абесалом и Этери» не только сви-
детельствует об огромных, не всегда, к со-
жалению, реализуемых возможностях те-
атра. «Абесалом и Этери» резко отличает-
ся от многих прежних работ Большого
театра и по своей культуре и по своему
художественному вкусу. Естественно, что
мы бы хотели, чтобы все спектакли, весь'
репертуар ГАБТ в этом смысле равнялся
по этой последней работе. Ибо можно сме-
ло утверждать, что «Абесалом и Этери»'
сейчас — это лучший спектакль Большого
театра.
'Литературная газета
№34	—	5


книжной лавке
писателей
В рабочем кабинете каждого писа-
теля центральное место занимает его
библиотека. Писатель не только биб-
лиофил — человек, любящий книгу,—
как
для
где
для
биб-
ОН собирает литературу и
справочный материал. Поэтому
литератора вопрос, как и
достать во-время нужную ему
работы книгу и пополнить свою
лиотеку, иногда вырастает в большую
проблему. И тут на помощь ему при-
ходит книжная лавка.
Весной 1931 г. в Москве на Мохо-
вой, 22, впервые была открыта книж-
ная лавка писателей. Здесь писатель
мог приобрести не только антиквар-
ную книгу или библиофильские изда-
ния, но и «рабочие» книгн. Книжная
лавка подбирала для писателя по его
заявке нужные ему книги, не выпу-
ская их в общую продажу.
Полгода назад книжная лавка полу-
чила новое помещение (улица Горько-
го, 13). Сейчас ее книжный фонд
ставляет свыше 30 тысяч томов
сумму более 400 тысяч рублей.
Первыми приобретениями лавки,
дожившими начало образованию
книжных фондов, были: покупка биб-
лиотеки у наследников Ю. П. Барте-
нева (сына издателя журнала «Рус-
ский архив»), библиотеки проф. В. И.
Герье (русская история, искусство) и
у А. П. Савельева — прекрасной, ис-
ключительно подобранной коллекции
прижизненных изданий пушкинского
времени. Затем лавка приобрела кни-
ги из библиотеки Бакуниных, библио-
теки Поленовых и Нарышкиных (Там-
бов), книги, оставшиеся после извест-
ного собирателя Н, Н. Бирукова, ком-
плект журналов, издававшихся Н. И.
Новиковым, и, наконец, одним из ин-
тереснейших приобретений лавки была
покупка значительной части библиоте-
ки пушкиниста П. Е. Щеголева, вклю-
чающей обширную и тщательно подоб-
ранную П. Е. Щеголевым «Пушкиниа-
ну» (прижизненные издания Пушки-
на, литература по
творчества поэта,
и т. д.).
। Сейчас книжная
ведении Литературного фонда СССР.
Интересным начинанием лавки являет-
ся открытие в январе этого года ком-
наты писателя с библиотекой. Здесь
сосредоточен небольшой фонд — в
2.000 лучших книг, приобретенных
лавкой (редкие экземпляры букини-
стической литературы, книги по исто-
рии литературы, искусствознанию, от-
дельные собрания сочинений класси-
ков и т. п.). Днем в этой комнате ча-
сто можно увидеть писателей, литера-
туроведов, критиков. Постоянные по-
сетители книжной лавки: Вл. Лидин
(бессменный председатель писатель-
ской лавочной комиссии), Л. Леонов,
И. Погодин, П. Павленко, А. Виногра-
дов, критики и литературоведы—Н.
Волков, Д. Благой, В. Нейштадт, М.
Загорский. Бывают здесь и К. Федин,
К. Тренев, Ф. Гладков, Г. Фиш, М.
Зенкевнч, Вас. Гроссман, А. Яковлев.
со-
на
по-
ее
изучению жизни и
редкие издания
лавка находится в
Посещают лавку писатели Ленингра-
да, Тбилиси, Горького и других горо-
дов страны.
Но не только писатели являются
постоянными посетителями книжной
лавки. Здесь можно встретить и биб-
лиофилов — работников искусств. Ар-
тист Н. П. Смирнов-Сокольский, со-
бравший в своей библиотеке редкую
коллекцию книг — свыше ю.ооо то-
мов, приобрел немало уникумов в
лавке писателей. Среди них: ком-
плект — шесть номеров — редчайше-
го придворного журнала «Для немно-
гих», издававшегося Жуковским в
крайне ограниченном количестве экзе-
мпляров, «Житие Федора Васильевича
Ушакова, с приобщением некоторых
его сочинений». Труд Радищева. СПб.
Издания 1789 г. Книга эта, уничтожен-
ная во время преследования Радищева,
известна всего в двух экземплярах, один
из которых находится в библиотеке
Смирнова-Сокольского. Редчайшие кни-
ги купил артист библиофил и в
книжном букинистическом магазине
МОГИЗ As 14 на Кузнецком мосту:
первое издание на русском языке
«Капитала» Карла Маркса (Спб., изда-
ние Н. П. Полякова. 1872 г. Первый
том), П. В. Шумахер «Для всякого
употребления». 1872 г. Первый сбор-
ник стихотворений Шумахера, со-
жженный в типографии. Уцелел один
корректурный экземпляр с автогра-
фом автора: «Единственный уцелев-
ший экземпляр дарю Н. С. Соколов-
скому».
Мы беседовали с писателями В. Ли-
диным, А. Яковлевым, Г. Фишем. Они
единодушно отмечали большую цен-
ность книжной лавки писателей. Од-
нако законны требования писателей
превратить лавку в подлинно куль-
турное учреждение. Писатели считают
необходимым устраивать в лавке вы-
ставки книг к литературным датам.
А главное требование к своей книж-
ной лавке — приобретать новейшую
современную литературу, которая поч-
ти отсутствует в лавке. Необходимо
наладить более оперативное обслужи-
вание писателей букинистической и
современной книгой. Почему, — заяв-
ляют тт. Г. Фиш и А. Яковлев, —
лавка не проводит организованных за-
купок книг по всем букинистическим
магазинам, предварительно опросив
писателей на дому, в каких книгах
они сейчас нуждаются. Надо также
немедленно ставить в известность пи-
сателя о всех яолучаемых интересных
книгах. И, конечно, расширить ассор-
тимент современной литературы.
МОГИЗ, который в прошлые годы
снабжал лавку писателей новейшей
литературой издательств, должен во-
зобновить обслуживание лавки совре-
менной книгой.
Литфонд, в ведении которого нахо-
дится лавка писателей, должен урегу-
лировать вопросы организованного
снабжения писателя книгой.
А. КРУПНОВ.
Выставка народного
творчества
За многие годы собирания произведе-
ний народного творчества ни разу еще не
был организован показ лучших его образ
нов. Между тем, богатства фольклора на-
родов нашей страны неисчерпаемы. Со-
бранные за последние годы, эти произ-
ведения отражают изменения в психоло-
гии и сознании народных масс за годы
революции,
Вот поэтому такой интерес н представ-
ляет фольклорная выставка Государствен-
ного литературного музея, открывающаяся
яа-днях в Центральном парке культуры и
отдыха им. Горького.
В четырех залах размещен материал вы-
ставки. В первом, основном зале писатель
ознакомится с произведениями, отражаю-
щими героическую борьбу русского наро-
да за свою независимость.
Борьба с половцами, татарами, с поль-
скими интервентами (1612 г.), отечествен-
ная война 1812 года, замечательный геро-
изм народа в гражданскую войну, его го-
товность в любой момент встать на защи-
ту родины (события в районе озера Ха-
Сан) нашли свое яркое и полное выраже-
ние в былинах, исторических песнях, в
боевой революционной песне нашего вре-
мени.
О классовой борьбе, крепостном праве,
быте и борьбе рабочих со своими при-
теснителями, о крестьянских революцион-
ных движениях Разина и Пугачева, меч-
тах и ожиданиях трудящихся, воплощен-
ных в сказках, песнях, легендах, расска-
жет второй зал выставки.
Третий зал ознакомит посетителя с про-
изведениями. отражающими нашу совре-
менность.
В многообразных жанрах советского
фольклора народ рассказывает о победах
социалистического строя, о расцвете на-
шей родины, о великой дружбе народов
многонационального Советского Союза, о
вождях трудящихся всего мира — Ленине
и Сталине.
Выставка ставит своей задачей не толь-
ко показать лучшие образцы народного
творчества, но и дать практические на-
выки по собиранию произведений фоль-
клора. Для этого при выставке создан спе-
циальный кабинет фольклориста, где пред-
ставлен материал по историографии фоль-
клора, по методике и организации его со-
бирания, по работе с отдельными масте-
рами устного художественного творчества.
Весь текстовой материал будет иллю-
стрирован художественными образцами на-
родного творчества — орнаментом, народ-
ным лубком ХУШ и XIX вв., а также
работами Репина, Васнецова, Коровина, Со-
колова-Окаля, С. Герасимова и др.
Политико-воспитательное и художествен-
ное значение выставки огромно. Она бу-
дет интересна для учащихся школ и ву-
зов, для красноармейцев и широких сло-
ев трудящихся. Демонстрируя расцвет на-
родного творчества нашего времени, вы-
ставка одновременно подводит итоги ра-
боте, проделанной советскими фольклори-
стами за последние годы.
В организации выставки Государствен-
ного литературного музея активное уча-
стие приняли научные
клорного отдела музея
ских фольклористов.
в.
сотрудники фоль-
и бригада москов-
СИДЕЛЬНИКОВ,
С. ЖИСЛИНА

ПО СТРАНИЦАМ
«СМЕНА»
На-днях выходит интересно задуман-
ный и хорошо выполненный шестой но-
мер журнала «Смена».
Страницы журнала посвящены одной
теме — советской физкультуре и спорту.
В обращении к читателям редакция
«Смены» пишет: «Паша литература и
искусство могли бы ярко ц красочно по-
казать все разнообразие спорта. К сожа-
лению. за очень редким исключением
(Кассиль в литературе, Дейнека в жи-
вописи), работники искусств проявляют
равнодушие к этой теме. Недавно вышел
роман Капицы «Боксеры». Роман плохой,
а читают его запоем, так как велика
жажда к спортивной литературе».
В номере помещены спортивные рас-
сказы: Льва Кассиля «Матч в Валенсии»,
капитана В. Дзалаева «Аркашка», заслу-
женного мастера спорта II. Озолина
«Третья попытка» п Сем. Нариньяни «На
трэке». Интересны статьи Героев Совет-
ского Союза тт. М. Расковой — «Трени-
роваться изо дня в день», М. Громова —
«Занимайтесь гимнастикой», А.
ского — «Спорт смелых» и
академиком А. А. Богомольцем
летии — «Жить втрое больше».
Номер хорошо оформлен.
Ляпидев-
беседа с
о долго-
«СОВЕТ ЭДЭБИАТЕ»
Вышел из печати № 8—4 журнала
«Совет Эдэбиате» (орган союза советских
писателей Татарин),
В отделе прозы журнала помещено не-
сколько небольших рассказов на современ-
ные темы. Рассказ Тарифа Галиева «На
пути» показывает рост культуры в татар-
ских колхозных аулах. Два рассказа К.
Басырова посвящены татарской советской
интеллигенции. «Солнечное счастье» Г. Аб-
сялямова рассказывает о том, как знаме-
нитый профессор-окулист Фролов возвра-
тил зрение бывшему красному партизану,
ныне активному колхознику Гафуру.
Особого внимания заслуживает появле-
ние ..да страницах «Совет Эдэбиате» двух
либретто. Первый акт из либретто «Тукай»
Ахмета Файзц охватывает события 1906
года, когда Тукай находился в городе
Уральске и служил корректором в типо-
графии. В Уральске Тукай писал первые
стихи и политические статьи о революции
1905 года.
Муса Жалил свое либретто «Атын Сач»
посвятил восстанию татарского и башкир-
ского народов против казанского ханства.
Журнал знакомит читателей с перевода-
ми стихов и поэм Т. Шевченко. Напеча-
таны «Катерина», в переводе Ахмета Фай-
зи, «Вместе росли» в переводе Нур-Баяна
и несколько лирических стихов в перево-
де X. Туфана.
Из критических статей номера надо от-
метить интересную статью М. Гали о са-
тирической поэме Тукая «Новый Кисек-
баш».
К юбилею
Коста Хетагурова
80-летие со дня рождения народного
поэта Осетии Коста Хетагурова, исполня-
ющееся в октябре этого года, будет боль-
шим культурным праздником не только
осетинского народа, но и всего СССР.
Для празднования юбилея образованы
комитеты при Совнаркоме Соверо-Осетин-
ской АССР и при союзе советских писа-
телей СССР.
В Северо-Осетинской АССР ведется ин-
тенсивная подготовка к юбилею. Готовится
к печати четырехтомное академическое из-
дание сочинений Коста Хетагурова, в ко-
торое войдут не опубликованные до сих
пор произведения и переписка поэта.
Лучшие произведения Хетагурова, соб-
ранные в книге «Ирон Фандыр» («Осетин-
ская лира»), должны стать известными
всем народам Советского Союза. Для из-
дания этой книги на русском языке и
языках братских народов бригада осетин-
ских писателей готовит подстрочный пе-
ревод. Другая бригада писателей Осетии
занята переводом на родной язык стихот-
ворений Коста, написанных им по-русски.
По предложению Осетинского юбилейно-
го комитета, советские композиторы пи-
шут музыку на тексты Коста. Городской
театр в г. Орджоникидзе ставит комедию
Коста «Дуня». Союз писателей об’явил
конкурс на лучшее художественное произ-
ведение о народном поэте Осетии.
В целях увековечения памяти Коста
Хетагурова, Совнарком Северо-Осетинской
АССР постановил воздвигнуть в г. Орд-
жоникидзе к юбилею памятник народ-
ного поэта.
Однотомник произведений Коста готовит
к печати Гослитиздат под редакцией В.
Казина, в переводах поэтов II. Антоколь-
ского, В. Аврущенко, Б. Брика, Ю. Вер-
ховского, М. Голодного, В. Казина, Д. Кед-
рина, В. Лебедева-Кумача. С. Михалкова
и Н. Ушакова. Предисловие об осетинской
поэзии и творчестве Коста Хетагурова пи-
шет для однотомника председатель Сов-
наркома Северной Осетии тов. К Д. Кулов.

22 июня во Всероссийской академии художеств в Ленинграде состоится за-
щита дипломных работ студентами, окончившими академию. На снимке: сту-
дентка академии Ю. Н. Траузе у своей дипломной работы «Ледовое побоище».
своей дипломной работы «Ледовое побоище».
Фотохроника ТАСЮ.
ЛИТЕРАТУРНЫЕ
КАЗУСЫ
Н. ОГНЕВ
Ко-
на
В своем романе «Это началось в
канде...» Н. Никитин («Звезда» М 4)
странице 59 пишет: «В розыскных доку-
ментах, высланных из Коканда в Таш-
кент по поводу исчезновения коменданта
Кокандской крепости, не упоминалось о
том, что комендант Зайченко не имеет
левой руки. Не то канцеляристы забы-
ли об этом, не то упустили это при пе-
реписке».
С канцеляристами мог произойти та-
кой казус, но что случилось о писателем
Никитиным?
Узнав из первой страницы романа, что
Зайченко «в боях под Двинском потерял
левую руку», читатель на следующей
странице уже не верит своим глазам:
«у Зайченко полные руки вещей*. На
странице 58-й Зайченко «сжал кулаки»
и «наблюдал: дрожат ли у него руки»,
а Варя «вцепилась в него, схватила за
руки».
Если вас спросят, под каким именем
известен в истории английский король
Ричард I и вы уверенно заявите: «Ри-
чард Львиное сердце», будет легко обна-
ружить полное ваше невежество. Король
Ричард, оказывается, известен под име-
нем Леди Эдит Плантагенет. Чтобы убе-
диться в этом, откройте стр. 203 романа
Вальтер Скотта «Ричард Львиное^ сердце»,
изд. Гослитиздата, перевод Ст.
Не пытайтесь искать поправки
опечаток. Ее там нет.
Кинотеатр «Художественный»
ком при участии
коммуна»
искусства,
кинофильме
фронта»- по
ва «Белеет
Вольского,
в списке
в г. Горы
газеты «Горьйовская
показал чудеса сценарного
В об’явлении от 5 июня о
напечатано: «Шел солдат с
известному роману В. Катае-
парус одинокий».
по
СОВЕТСКОЙ
СТРАНЕ
АДЫГЕЯ
На общем
ления ССП
Шабан Кубов, автор многочисленных сти-
хов и песен, распеваемых по всей Адыгее.
Некоторые песни поэта записаны на грам-
мофонные пластинки. Кубов является ав-
тором первого букваря на адыгейском
языке. («Адыгейская правда»).
АРМЕНИЯ
Дом народного творчества Армянской
ССР собрал в этом году 2500 народных
пословиц и поговорок. Собранный мате-
риал систематизируется и подготовляется
к печати. Записано также 700 народных
мелодий, застольные тосты и др. («Комму-
нист»),
ТУРКМЕНИЯ
Молодой драматург Р. Беньяш закончил
пьесу «Сеиди» из жизни классика турк-
менской литературы XIX века Сеиди.
Свою пьесу Р. Беньяш посвятил народ-
ному артисту республики Аман Кульмаме-
дову, который будет играть в пьесе глав-
ную роль. («Комсомолец Туркменистана»).
КАРА-КАЛПАКИЯ
В Турткуле организованы две группы
поэтов-переводчиков произведений Навои.
К юбилею будет подготовлен сборник его
произведений «Чар диван» на каракал-
пакском языке. В сборник войдет 5000
стихов. Будет издан также отрывок из
поэмы «Фархад и Ширин» (12 тысяч
строк). Над переводами работают поэты
М. Дарибаев, Ж. Аймурзаев, Д. Назбер-
генов, А. Бегимов и А. Шамуратов («Со-
ветская Кара-Калпакия»).
собрании адыгейского
в члены союза принят
отде-
поэт
ВТОРЫЕ ГОРЬКОВСКИЕ ЧТЕНИЯ
Институт мировой литературы имени А.
М. Горького провел 16 и 17 июня в Мос-
ковском клубе писателей вторые горьков-
ские чтения.
Наиболее широкий интерес вызвал4 пер-
вый раздел чтений — доклад М. Юнович
о вновь найденной работе А. М. Горького
по истории русской литературы.
Из переписки А. М. Горького было из-
вестно, что в 1907—1908 гг. он был увле-
чен мыслью написать «Историю литерату-
ры для народа». В архиве А. М. Горько-
го действительно нашлась черновая руко-
пись, которая является незавершенным во-
площением этого замысла. Из текста ру-
кописи видно, что многие страницы и от-
дельные главы утеряны. Однако благодаря
сохранившимся наброскам плана и ука-
заниям в тексте сотрудникам Института
мировой литературы М. Юнович и И. Ла-
дыжникову удалось восстановить автор-
ский замысел.
Во вступительной части к «Истории ли-
тературы» А. М. Горький дает теоретичес-
кое определение сущности литературы н
путей развития русской литературы. На-
чинается «История» очерком литературы
XVIII века, заканчивающимся характери-
стикой Радищева
к Жуковскому, М.
падвоевропейского
Пушкина А. М.
Первого народного
тература была «национальным делом пер-
и Новикова. Переходя
Горький дает обзор за-
романтизма.
Горький выделяет как
поэта, для которого ли-
Литературная газета
—	№ 34
востепенной важности». Главе о Пушкине
предшествует сжатая характеристика дека-
бристского движения. Гоголь рассматри-
вается в связи с словянофильством. За
главой о Гоголе следует очерк развития
мещанства
чале 40-х
в русское
вторгаться
Широко
русской литературы XIX столетия вопрос
О «дворянской самокритике», — в этой
главе Горький анализирует Онегина, Пе-
чорина, Бельтова, Рудина, попутно давая
характеристики Лермонтова и Тургенева.
Высоко оценивает А. М. Горький поэзию
Тараса Шевченко и противопоставляет ее
изображению крестьянства в произведени-
ях Тургенева, Григоровича и ранних про-
изведениях - — -
Большое
гилизма и
видуализма
реву.
«История
творческим
литературную деятельность А. М. Горький
считает «итогом всего, пережитого русским
обществом за весь XIX век».
Неизменно сопоставляя в своей «Исто-
рии» прошлое русской литературы с ее
настоящим, А. М. Горький упоминает и
ряд имен своих современников. Так, на-
пример, говоря о реакционном романтизме
20-х годов XIX столетия, Горький бичует
современных ему проповедников национа-
лизма и индивидуализма — Струве, Ме-
режковского, Бердяева, Арцыбашева.
Доклад П. Федотова был посвящен ран-
в России. <В конце 30-х и на-
родов, — пишет Горький, —
дворянское общество начинает
разночинец».
освещен Горьким коренной для
Л. Н. Толстого,
место в связи с анализом ни-
разработкой проблемы инди-
отведено в «Истории» Писа-
литературы» заканчивается
портретом Л. Н. Толстого, чью
ней публицистике Горького — его фель-
етонам и рассказам самарского и нижего-
родского периодов.
Докладчик привел любопытную стати-
стику: за 1892—98 гг. А. М. Горьким бы-
ло написано 471 произведение, из которых
в полное собрание сочинений писателя
вошло только 31. По отдельным годам не-
соответствие еще более резкое. Так, в
1896 г. А. М. Горький написал 200 рас-
сказов, очерков и эскизов, из них в соб-
рание его сочинений вошли только два.
И. Луппол выступил с интересным док-
ладом о дидактической поэме «Человек»,
появившейся в первом сборнике «Зна-
мя». Поэма эта явилась программным до-
кументом, своего рода философским обоб-
щением всего того, что было написано
Горьким в его более ранних произведе-
ниях.
По первоначальному замыслу,
должна была иметь продолжение.
Горький хотел вывести мещанина,
вующего в отдалении от Человека и
ляющего плоды его творчества. Но
над продолжением осталась незавершен-
ной.
Поэма «Человек» — этот революционный
манифест — была встречена в штыки в
буржуазном лагере, за единичными исклю-
чениями. Интересно отметить, что, в отли-
чие от других буржуазных деятелей, при-
ветствовал появление «Человека» Стасов,
назвавший это произведение «великим про-
должением великих национальных созда-
ний».
Одним из обвинений, выдвинутых бур-
жуазной печатью против «Человека», было
то, что Горький в этом произведении яко-
бы издевается над чувствами человека.
поэма
А. М.
шест-
опош-
работа
Лишним опровержением этой клеветы
являются строки, почему-то отсутствовав-
шие в печатной редакции, но имеющиеся
в машинописной редакции «Человека».
«Они (чувства) — руда, богатая метал-
лом, и Мысль чудесным пламенем своим
всегда стремится массу их расплавить,
чтобы из хаоса животных вожделений, из
примесей тяжелых и ненужных освободить
сверкающее злато — свободную, живую
душу Человека».
Поэма «Человек», — приходит к выводу
И. Луппол, — была документом громадно-
го историко-литературного значения.
Первый день чтений закончился докла-
дом А. Свободова, характеризовавшего ра-
нее творчество А. М. Горького на примере
рассказа «Исключительный факт» (1893 г.)
и других.
Второй день чтений начался докладом
А. Волкова «Горький и демократическая
литература начала XIX века». Доклад раз-
вернул обширный, в значительной части
неопубликованный материал о литератур-
ной жизни первых десятилетий XX века
и руководящей роли Горького в деле спло-
чения демократических сил литературы.
Творческую историю ненаписанной Горь-
ким повести «Сын» представил в своем
докладе С. Касторский. Эта повесть была
задумана Горьким как продолжение «Ма-
тери», в ней он хотел дать образ героя
пролетариата, сына революции. Эскизами
к этой повести являются рассказы «Лето»,
«Мордовка» и «Романтик».
Чтения закончились докладом Н. Белки-
ной об образе «Клима Самгина».
С. ИППОЛИТОВ.
22 июня исполняется годовщина со- дня
смерти Михаила Григорьевича Огнева. Та-
лантливый писатель, друг молодежи, Ми-
хаил Григорьевич все свое творчество по-
святил воспитанию поколения новых
людей.
Лучшие произведения Н. Огнева «Днев-
ник Кости Рябцева», «Исход Никпетожа»,
«Комиссар и Ершист» рисуют яркие об-
разы детей и подростков, глубоко и прав-
диво показывают рост нашей молодежи,
ставят проблему коммунистического вос-
питания новых людей.
Уже после смерти Михаила Григорье-
вича вышел сборник его рассказов «Право
полета», проникнутый подлинной человеч-
ностью и оптимизмом.
В лице Михаила Григорьевича совет-
ская литература потеряла не только болщ
того мастера, но и чуткого друга лите-
ратурной молодежи, увлеченного и талант-
ливого редактора.
Особенно остро ощущает эту утрату кол.
лектив «Октября», в котором Михаил Гри-
горьевич работал последние годы своей
жизни. Не стало неутомимого работника
и близкого отзывчивого товарища. Нельзя
вспомнить без волнения и теплого чувст-
ва, как терпеливо и настойчиво работал
Михаил Григорьевич с рукописью начина-
ющего, как умел он в растянутом несклад-
ном повествовании обнаружить ростки
подлинного таланта, как умел проникнуть
в замысел неопытного автора, поднять его,
помогать ему осуществляться и расти;
Михаил Григорьевич никогда не навязы-
вал молодому писателю своих вкусов и
своей литературной манеры, он лишь по-
могал автору глубже осознать себя само-
го, полнее выявить свою творческую ин-
дивидуальность.
Всякий раз, когда в редакцию попадает
талантливая, но сырая вещь, над кото-
рой нужно долго работать, терпеливо, шаг
за шагом ведя автора к овладению его
материалом, мы с новой силой ощущаем
нашу утрату. Трудно найти такого чут-
кого, внимательного и талантливого ру-
ководителя писательской молодежи, как
Михаил Григорьевич — писатель, редак-
тор и друг.
Ф. ПАНФЕРОВ, В. ИЛЬЕНКОВ, А. ПЕР-
ВЕНЦЕВ, А МАКОВСКИЙ, 3. КЕДРИ-
НА, Л. СКОРИНО, С. ШТУТ, М. ТОЛ-
КОВА.
В. Ю. Мусин-Пушкин
Умер драматург Всеволод Юрьевич Му-
оин-Пушкин. Его пьесы шли в Москве и
провинции, издавались в сборниках
ЦЕДРАМ’а и Гослитиздата. Тяжелая бо-
лезнь (спонделез) в течение многих лет
лишала В. Ю. возможности выходить из
дома. Но физические страдания не по-
дорвали его любви к жизни, которая би-
лась ключом за стенами его комнаты.
Крупозное воспаление легких в не-
сколько дней унесло в могилу этого пре-
красного человека, память о котором на-
всегда сохранится в кругу его друзей и
товарищей.
Народный артист РСФСР М. ЛЕНИН,
проф. Н.
С.
В.
П. ЯЛЬЦЕВ, С. МЯТЕЖНЫЙ, А. БА-
ЛАГИН, артисты ФРЕЛИХ, ВЕТИ-
ЛОВ, СОКОЛОВСКАЯ, СОСНОВСКАЯ.
ГУДЗИЙ,
ШЕРВИНСКИЙ,
ЗВЯГИНЦЕВА,
Б. ГРИФЦОВ,
М.
С.
МАРИЧ,
ГОЛУБОВ.


i

НОВЫЕ КНИГИ
Государственное издательство «Худо-
жественная литература» в ближайшие
дни выпускает ряд книг иностранных пи-
сателей.
— Скотт Ниринг «Свободнорожденный».
Перевод с английского Д. М. Горфинкеля.
Роман 0 трагической судьбе негров в
капиталистической Америке. В романе
ярко показаны чудовищные формы ра-
сового угнетения — суд Линча, погромы в
негритянских кварталах Чикаго. Очень
тепло обрисован главный герой —- моло-
дой негр Джим, который становится ак-
тивным участником революционной борьбы.
— Ричард Олдингтон «Истинный рай».
Перевод с английского М. Е. Абкиной.
Рисунки Г. Пемеповой.
Главный герой романа «Истинный рай»
(в другом переводе «Сущий рай») —
Крис Хейлин, отпрыск разорившейся
буржуазной семьи. История его мытарств,
сомнений, честного искания новых путей
составляет содержание романа.
— Сигрид Унсет «Кристин дочь Лав-
ра.нса».
Книга является вторым томом истори-
ческой трилогии, написанной выдающейся
норвежской писательницей, мастером пси-
хологического романа, в 1920—22 ГГ.
В первом томе, изданном Гослитиздатом
в 1935 г., на фоне средневекового феодаль-
ного крестьянского быта Норвегии, с wo
патриархальностью и суровой семейной
моралью, показаны формирование и ду-
шевный рост девушки Кристин, дочери
богатого землевладельца, полюбившей во-
преки запретам религии, морали и «благо-
разумия» рыцаря Орленда.
Второй том трилогии посвящен жизни
Кристин в доме мужа, истории рождения
и воспитания ее сыновей. Ее любовь с
торжеством побеждает все жизненные
препятствия.
— Эптон Синклер «Автомобильный
роль». История фордовской Америки,
ревод с английского М. Урнова.
Новое издание книги Э. Синклера
сует путь Генри Форда, от «коляски
лошади», которую скромный инженер
электрической компании собственноручно
смастерил в сарайчике, до «фордовской
империи». Автор беспощадно срывает
маску лицемерия с этого «идеалиста», меч-
тавшего об общем благе и кончившего
фашизмом.
— Анна Зегерс «Освобождение». Пере-
вод с немецкого В. Станевич.
Последний роман антифашистской пи-
сательницы-коммунистки А. Зегерс (ав-
тора переведенных на русский язык ро-
манов «Восстание рыбаков». «Оцененная
голова» и «Путь через февраль») посвя-
щен пролетарской Германии в предфа-
шистскне и фашистские дни.
ко-
Пе-
Р0-
без
В. ВИШНЕВ*
Редакционная коллегия":
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
М. ЛИФШИЦ.
МОСКОВСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
ИСТОРИИ, ФИЛОСОФИИ
И ЛИТЕРАТУРЫ
(Сокольники, Ростокинский проезд, 18-л).
ОБ’ЯВЛЯЕТ О ЗАЩИТЕ
НА ОТКРЫТОМ ЗАСЕДАНИИ СОВЕТА:
20 июня в 6 час. вечера
на соискание ученой степени канди-
дата философских наук:
САХАЛТУЕВ А. А. — «Философские
основы мировоззрения Пушкина».
Оппоненты: проф. Бродский Н. Л.
проф. Гагарин А. П.
Рецензент: академик Луппол И. К.
25 июня в 6 час. вечера
на соискание ученой степени канди-
дата филологических наук:
БЕЛКИНА М. А. — Светская повесть
тридцатых годов и «Княгиня Ли-
говская» Лермонтова.
Оппоненты: пр оф. Благой Д.,
проф. Нейман Б. В.
РЫСКИН Б. О.—«Синтаксис косвен-
ных падежей и развитие заменяю-
щих их предложных конструкций в
немецком языке».
Оппоненты; проф Чемоданов Н. С.
доц. Ризель.
КРАБЫ
ПРЕВОСХОЛНПЯ
здкуска

С**1-'



РЕБУИТЕ
В МАГАЗИНАХ ГЛАВРЫБСБЬ1ТА, ГДСТРОНОМ’:
Бакалея- в ресторанах и б у ср е т а х.
JiotpKOMpudnpoM CCCJ* Одайрыбсбытп
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К. 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
У волн. Глав лита Б—3368
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.
01