Изображение Святогорского пещерного монастыря XVII века. Рисунок 1679 г.

В. Н. Дедов
святые
ГОРЫ
ОТ ЗАБВЕНИЯ
К ВОЗРОЖДЕНИЮ
С.Каронин
(Н.Е.Петропавловский)
Очерки Донецкого
Бассейна
(выдержка)
ВсИ,Немирович-Данченко
Святые Горы
(очерки и впечатления)
Д.И.Багалей
Из прошлого
Святогорского
монастыря
Поездка в полуденную
Россию к верегдм
Тавриды в 1844 году
князя Николая
Борисовича Голицына
(выдержка)
АЛ.Чехов
Перекати-поле
(путевой набросок)
И.А.Бунин
Святые Горы
(На Донце)
Рассказ
;25
г.,
л к
юю
рг-
зло
) в
Ъ1Х
co-
rf с
не.
го-
3 в
1Ь-
ы-
14-
ка,
ца,
ю-
[СЯ
ле.
за
ITO
•го
ip-
ие
ре
ти
и-
ка
РГЮ ’’Полиграфии и га"
Киев 1995
ББК 63.3(4УКР-4ДОН)
Дедов В.Н.
Д26 Святые горы : От забвения к возрождению.—
К.: РПО “Полиграфкнига”, 1995 —352 с.: ил. —
Рез. англ., нем.
ISBN 5-7707-8507-1
Эта книга — своеобразный сборник произведе-
ний об уникальном памятнике истории и культуры
Украины — Святых Горах на Северском Донце.
Автор и составитель книги — Владимир Никола-
евич Дедов, много лет занимающийся исследовани-
ем и реставрацией архитектурных памятников Свя-
тогорского монастыря, раскрывает перед читателем
исторические картины жизни обители в разные пе-
риоды ее существования, процесс восстановления
архитектурного ансамбля в Святых Горах в условиях
работы историко-архитектурного заповедника.
Значительный интерес для читателя представят
произведения о Святых Горах, принадлежащие перу
известных писателей, ученых, деятелей культуры XIX
века: А.П.Чехова, И А. Бунина, С Каронина, В.И Не
мировича-Данченко, Д.И.Багалея, князя Н.Б.Голи-
цына.
В книге использованы научный и иконо-
графический фонды Славяногорского иадорико-
архитектурного заповедника. 1	/
5 ь/ V
fAwexucflui ЦБС F
ДэдвдгоЙ области*
_______________________________,
^gggg ДбГ/
д 1805080000-009 без обьяв, "	-'
95
ISBN 5-7707-8507-1
От автора
Так уж получилось, что родившись и живя в Донбассе 25
лет, Славяногорск мне довелось увидеть только в 1980 г.,
когда я после окончания Донецкого университета прибыл к
месту своего назначения — учителем истории в среднюю
школу.
Мои материалистические убеждения сразу же подверг-
лись серьезному испытанию. В первые дни меня не покидало
ощущение, что здесь мне уже приходилось бывать, но в
какой-то другой жизни, уж очень знаком был пейзаж Святых
Гор вдоль причудливых зигзагов Северского Донца. Но осо-
бенно ярко в памяти запечатлелась картина белой скалы с
черными глазницами окон и двуглавой церковью на вершине.
Нетрудно было вообразить, что эта реальная картина Свято-
горья неким сверхъестественным образом была заложена в
моей памяти и явилась предзнаменованием будущей деятель-
ности по возрождению памятников Святогорского монасты-
ря. Однако причина сего видения оказалась много прозаич-
нее: лет двадцать назад меня, тогда пятилетнего мальчика,
родители вывезли отдыхать на слияние рек Оскола и Донца,
а добирались мы дорогою, которая проходила через Славяно-
горск (тогда пос. Банное) и с которой хорошо просматривался
пейзаж Святых Гор с древним пещерным монастырем в скале.
Судьбе было угодно распорядиться таким образом, что за
два месяца до моего приезда в Славяногорск было принято
правительственное решение об объявлении архитектурного
комплекса XVII-XIX вв. Святогорского монастыря Государ-
ственным историко-архитектурным заповедником. В течение
года решались организационные вопросы и уже в сентябре
1981 г. я занялся научной работой в заповеднике в должности
заведующего научно-исследовательским отделом. Состав ди-
рекции заповедника в первое время был небольшой: порядка
пяти человек. Возглавлял дирекцию Харченко Алексей Ива-
нович, человек далекий от истории и архитектуры, но обла-
дающий организаторскими способностями. Сегодня, по про-
шествии почти полутора десятка лет, от прежнего состава
работников никого не осталось, но этот первоначальный
период нашей деятельности останется в памяти как наиболее
трудный и, вместе с тем, наполненный радужными надежда-
ми и предчувствиями больших свершений. К сожалению,
многим мечтам не суждено было сбыться, а максимализм,
свойственный молодости, уступил место трезвой оценке ре-
альностей. А реалии того, начального периода были таковы:
дирекция заповедника получила в пользование одну комнату
в приемном отделении санатория размером 10 м2 и кое-что из
мебели. Но главная трудность заключалась в отсутствии
опыта работы, квалифицированных кадров для решения за-
дач по исследованию и реставрации памятников архитекту-
ры. На тот период фактически все памятники принадлежали
кардиологическому санаторию им.Артема, который большую
часть из них использовал в соответствии со своими задачами.
В главном храме монастыря — Успенском соборе XIX в. —
размещался Дворец культуры здравницы, в Покровской цер-
кви — библиотека и залы лечебной физкультуры, в братских
кельях — спальные корпуса, в гостиничном дворе — лечебные
и спальные корпуса, административная служба, в экономи-
ческом дворе — жилой фонд и хозяйственная зона.
Другая часть памятников истории и архитектуры XVII-
XIX вв., непригодная к эксплуатации (пещерные сооруже-
ния, Николаевская церковь, павильоны паломников) нахо-
дились в аварийном состоянии, были местом паломничества
неорганизованных туристов со всеми вытекающими отсюда
последствиями.
Часть объектов, входивших некогда в монастырский ком-
плекс, предназначалась к сносу по причинам ветхости и
неудовлетворительного технического состояния. Образова-
ние заповедника предотвратило политику сноса сооружений
на его территории, однако архитектурный облик памятника
к этому времени претерпел существенные изменения. Пред-
стояла значительная работа как по реставрации отдельных
объектов, так и, в целом, по воссозданию первоначального
облика ансамбля Святогорского монастыря. В 1981 г. дирек-
ции заповедника были переданы функции по ведению проек-
тных и реставрационных работ. Последние велись силами
небольшого реставрационного участка Черниговской, а затем
Сумской и Харьковской научно-реставрационных мастерс-
ких. Объем работ в начальный период не превышал 40-60 тыс.
рублей в год. Финансирование велось в основном за счет
средств областного Общества охраны памятников истории и
культуры, которое возглавляли тогда Р.Ф.Соболева и В.Н.Пуг-
ло, сделавшие немало не только в части обеспечения работ
средствами, но и для становления заповедника в целом.
Ощущалось отсутствие целостной программы проектных
и реставрационных работ и, особенно, минимально необхо-
димой научной базы. По ряду объектов не было не только
исследовательского материала, но и исторических сведений.
Достаточно сказать, что в первоначальных решениях были
затруднения с определением названия памятников и времени
их постройки. Так, Покровская церковь с колокольней фигу-
рировала как трапезная церковь, здание столовой санатория
послевоенной постройки было определено как монастырс-
кий дом. Часть сооружений монастыря (хозяйственный двор,
подземная церковь преподобных Антония и Феодосия XVII
в., гостиничный корпус N 14) вообще не были внесены в
список архитектурных памятников.
В период 1981-1983 гг. были проведены историко-архив-
ные и библиографические изыскания по комплексу памятни-
ков архитектуры Святогорского монастыря, результаты кото-
рых дали возможность с высокой степенью достоверности
определить историческое прошлое объектов, их функцио-
нальное назначение, авторство, время строительства, другие
необходимые сведения. С другой стороны, это позволило
осознать невосполнимость потерь, которые понес архитек-
турный ансамбль в трагические периоды своей истории,
особенно, в последние семьдесят лет с момента закрытия
монастыря в 1922 г. Исчезли с лица земли как отдельные
памятники (Преображенская церковь, Успенская часовня,
Трапезная церковь, Кирилле-Мефод Невская лестница, на-
ружная часть церкви Антония и Феодосия, три гостиничных
корпуса, братский корпус, иконная лавка), так и целые
архитектурные комплексы (скит пр.Арсения — Святое место,
Больничный хутор). Другие памятники истории и архитекту-
ры во многом утратили свой первоначальный облик, лишив-
шись луковиц, крестов, лепного декора. Фактически полно-
стью утрачен интерьер культовых сооружений в период ре-
конструкции монастыря и приспособления его под Дом
отдыха.
Особую озабоченность вызывали памятники, находив-
шиеся в бесхозном и аварийном состоянии, которым грозило
полное уничтожение. Среди них, безусловно, первоочеред-
ным объектом, требующим срочного проведения работ, был
пещерный монастырь XVII в. в меловой скале — наиболее
древний памятник Святогорского ансамбля.
Не меньшего внимания требовали Николаевская церковь
XVII в. на вершине скалы, Успенский собор да и другие
объекты. Одновременно необходимо было заниматься созда-
нием материальной базы дирекции заповедника, без чего
невозможно было представить результативной работы. Как
проводилась эта работа, какие трудности приходилось пре-
одолевать, какие результаты сопутствовали нашим усилиям
по сохранению Святогорского памятника, какие новые и
забытые старые исторические страницы жизни Святых Гор
нам открылись, — все это мне хотелось донести до читателя
в этой книге.
Вместе с тем, нельзя себе представить облик Святых Гор,
их неповторимую красоту и самобытность без свидетельств
современников прошлых веков, тем более, если эти свиде-
тельства принадлежат перу таких писателей как А.П.Чехов,
И.А.Бунин, С.Каронин, В.И.Немирович-Данченко, ученого-
историка Д. И.Багалея, деятеля российской культуры XIX в. —-
князя Н.Б.Голицына. Их произведения о Святых Горах,
помещенные в этой книге, несомненно, удовлетворят запро-
сы самого взыскательного читателя.
Владимир Дедов
Святые горы
(От забвения к возрождению)
8	Владимир Дедов
Святогорский пещерный монастырь
В 1981 г., когда дирекция заповедника только начинала свою
деятельность, пещеры меловой скалы производили удручающее
впечатление. Часть подземных ходов была завалена, обозначились
участки, грозившие разрушением, практически полностью стены и
своды пещер были исписаны и изрублены посетителями. По
многочисленным трещинам и разрушенным участкам скалы внутрь
пещер попадала ливневая и талая вода. Такая ситуация грозила
утратой значительной части пещер и Николаевской церкви на
вершине скалы.
После передачи пещерных сооружений в ведение заповедника,
в 1982 г. были проведены мероприятия по предотвращению доступа
неорганизованных туристов в памятник, установлен сторожевой
пост охраны, начаты работы по исследованию пещер и проектиро-
ванию их реставрации.
Одно из главных направлений научно-исследовательских работ
было связано с анализом технического состояния и трещи новатости
пещер. Донецким филиалом института “УкрвостокГИИНТИЗ” в
1982-1983 гг. были проведены геолого-геодезические исследования.
Позже, во второй половине 80-х гг., более глубоко систему
трещиноватости и методику укрепления скалы изучал Всесоюзный
институт Горной геомеханики и маркшейдерского дела (сегодня
УкрНИМИ). В разработке рекомендаций по сохранению меловой
скалы с пещерами принимал участие Ялтинский филиал института
“Укрюжгипрокоммунсгрой”. На основе результатов исследова-
тельских работ была разработана проектно-сметная документация
на реставрацию пещерных сооружений, восстановление отдельных
утраченных участков и защиту от дальнейших разрушений. Рабочая
документация была выполнена институтом “Укрпроекгреставра-
ция” (г.Киев) и Информационным центром “Союз” (гДонецк).
Вместе с тем, в период разработки проектной документации по
реставрации пещерных сооружений меловой скалы ощущался
недостаток исторических сведений об этом памятнике. Это заста-
вило обратиться к материалам Центрального архива древних актов
(г.Москва), Центрального исторического архива (г.Киев), фондам
других архивов и научных библиотек.
Поскольку история этого необычного памятника вызывает
интерес в течение уже нескольких веков и многие страницы жизни
пещерного комплекса до сих пор не раскрыты, следует остановиться
более подробно на результатах историко-библиографических изыс-
Святые горы (От забвения к возрождению)
9
каний.
Еще в XIX в. историки, любители древности, представители
духовенства интересовались историей этого уникального памятни-
ка подземной архитектуры.
Был выдвинут ряд версий по поводу первоначального возник-
новения пещерного комплекса в Святых Горах. Одна из наиболее
популярных гипотез относит начало обители к середине XIII в.,
когда после монголо-татарского нашествия на Киевскую Русь, часть
монахов Киево-Печерской Лавры вынуждена была удалиться из
родной обители и обрела новое пристанище в Святогорских пеще-
рах. Вот как об этом повествуется в одном из изданий XIX в.:”О
первых насельниках Святых Гор предание говорит, что они были
выходцы из Киева, после татарского погрома в 1240 году... Все
главные праздники в Святогорской обители и главные престолы
храмов Святогорских посвящены в честь тех же священных лиц и
событий, как и в Киево-Печерской Лавре: Успения Пресвятая
Богородицы, Преподобных Антония и Феодосия Печерских и
впоследствии св. Николая, в честь чудотворного образа этого
святителя, каковой образ явился в первой половине XVI столетия.
Очень может быть, что киевские переселенцы-монахи и здесь
хотели удержать все киевское, тем более, что сами Святые Горы
напоминаю! горы Киева и пещеры святогорские очень похожи с
пещерами киевскими. Поверие о соединении Святогорских и
других пещер тайными ходами с Киевскими пещерами преподоб-
ных Антония и Феодосия не намекают ли на то, что или основате-
лями, или обновителями, или просто обитателями этих вышепои-
менованных пещер были ежели не сами Антоний и Феодосий, то
выходцы из Киева”[1].
В 1851 г. архимандрит Арсений, настоятель Святогорского
монастыря, прямо утверждал:”...Мы не можем сомневаться, что
выходцы Лавры Печерской основали нашу обитель...”[2j.
Широкое распространение этой версии в XIX в. и ее несомнен-
ный приоритет перед другими гипотезами, заставили более глубоко
исследовать научную аргументацию и корни происхождения преда-
ния. Проработано было большое количество исторических источ-
ников, предприняты археологические исследования остатков па-
мятников раннего периода, однако серьезных доказательств в
пользу данной гипотезы найти пока не удалось.
Приведенные выше аргументы, в части сходства главных
праздников, храмов, престолов Киево-Печерской Лавры и Свято-
10
Владимир Дедов
горского монастыря, трудно считать доказательствами. Культ Бого-
родицы вообще является чтимым в православной церкви и как
никакой другой распространен на Руси. Во многих православных
монастырях храм Успения Божьей Матери .зачастую является
соборным, и праздник в честь Успения Б.М. весьма почитаем. Более
того, есть немало прямых аналогов Успенских пещерных храмов в
дру-шх монастырях в Украине и Молдавии.
Явным доказательством считается наличие пещерного храма в
Святых Горах в честь печерских подвижников пр. Антония и
Феодосия. Казалось бы логичным предположить, что последовате-
ли основателей Лавры ископали в честь преподобных церковь в
Святых Горах. Но сторонники этого аргумента не принимают во
внимание тот факт, что свое название церковь получила в XIX в.,
при освящении храма, тогда как в более ранний период никто не
ведал о сей церкви, а тем более, о ее названии. Не упоминается о ней
и в материалах XVI-XV1II вв.
Что касается поверия о соединении святогорских пещер с
киевскими пр.Антония и Феодосия, то, по свидетельству А.Н.Му-
равьева, известного литератора и путешественника по Святым
местам:”Вероятно здесь {вмеловой скале — В.Д.) и доселе существует
забытый ход в недавно открытую пещерную церковь св. Антония и
Феодосия, которая давно уже была завалена, а так как сохранилась
память, что было некогда сообщение с пещерою Антония и
Феодосия, то воображение народное, которое любит все преувели-
чивать и украшать для большей славы Святой Горы, выдумало,
будто бы этот закладенный ход ведет в Киев, к древнему жилищу
преподобных печерских”[3].
Весьма серьезным аргументом в пользу гипотезы об основании
пустынножительства печерскими монахами считается чтимость
культа св. Николая в обоих монастырях, и, по словам архиепископа
Харьковского, преосвященного Филарета: ”... с 1540 года уже
слишком известна была святыня Донецкой скалы — образ святите-
ля Николая, обретенный иноками”[4].
Признавая факт чтимости культа святителя Николая в Святых
Горах, все же отметим, что это в большей степени относится ко 2-
й половине XVII в., нежели к более раннему периоду, поскольку
первый и единственный пещерный храм в скале до 30-х гг. XVII в.
именовался Успенской церковью и сам монастырь был Успенским.
Вместе с тем, работая над историческими источниками, уда-
лось определить время возникновения сей версии и вероятного
Святые горы (От забвения к возрождению)
И
автора. Приоритет следует отдать преосвященному Иннокентию,
архиепископу Харьковскому в40-х гг. XIX в., который неоднократ-
но в своих первых проповедях на Святогорской земле так или иначе
связывал появление пещер с монахами Киево-Печерской Лавры.
Здесь следует пояснить, что, закрытый еще в XVIII в., в правление
Екатерины П, Святогорский монастырькактаковой не существовал
до 1844 г. В первой половине 40-х гг. XIX в. шел процесс подготовки
вторичного открытая обители, в связи с чем активизируется интерес
к прошлому Святых Гор. Так, еще до открытия монастыря, в своей
проповеди в Успенской соборной церкви 21 августа 1842 г. преос-
вященный Иннокентий говорил:”... обитель благочестия, упредив-
шая бытием своим едва ли не все прочие обители отечественные, со
всей верностию отразившая в себе великотруженический образ
жизни Святых отшельников Киево-Печерской Лавры и перестояв-
шая все ужасы времен Батыя и Тамерлана, — храм, куда целый Юг
древней России стекался славить имя Божие и в часы счастья и в
годину искушений...”[5}.
Второй по популярности гипотезой о начале пещерного пус-
тынножительства в Святых Горах является версия архимандрита
Арсения об основании обители монахами из Афонского монастыря.
В 1851 г. о. Арсений впервые поведал уже упомянутому А.Н.Мура-
вьеву о своем предположении:”Говорят, будто однажды иноки
Афонские, плывшие в Россию, приняли ошибкою устье Дона за
Днепровский лиман и, подымаясь вверх по реке, нашли это место,
которое так живо напомнило им родную местность Святогорскую,
что они решились тут поселиться и даже сообщили сладкое
название Святогорья неведомым дотоле скалам” [6].
Несколько позднее эта версия стала выглядеть весьма красиво
и правдоподобно в устах ее приверженцев. Приведем ее в редакции
авторов XIX в.:”Предпоследний греческий император Михаил
Палеолог, прося защиты, помощи и покровительства у римского
Папы Евгения IV против натиска на его империю предводителя
арабских орд Махмуда И, принял Унию Флорентийского Собора
1439 г., изменил православию и, в угодность папе, вознамерился
обратить в унию афонских иноков и, в случае сопротивления их,
принудить силою и даже мучениями... Некоторые из братии по
особому усмотрению Божией матери, удалились из Афона в верные
страны, дошли до устья Дона, перешли в Донец и доплыв к
Донецким Скалам, пленились красотой природы, сошли на берег
и поселились здесь, укрываясь в меловых скалах от набегов крым-
12
Владимир Дедов
ских татар и половцев. Поводом к такому заключению было то
обстоятельство, что при расчистках и расширении по местам
отвалившихся от времени Святогорских пещер и при устройстве
нового хода, найдены в стенах пещер витрины продолговатых
размеров, т.е. длинные углубления в стенах для погребения покой-
ников, и туг же в пещерах, найдены сложенные кости человеческйе,
между разными членами человеческого скелета не обрели только
черепов. Все это привело на мысль о том, что только на Афоне, и
нигде более на свете, с незапамятных времен соблюдался обычай,
по котором}7 ровно через три года после смерти монаха откапывают
его могилу, кости собирают в отдельное помещение, а черепа
разбираются иноками себе в кельи или складываются особо”[7].
Действительно ли были найдены подобные захоронения во 2-
й половине XIX в. в пещерах меловой скалы, сказать трудно,
поскольку никакой фиксации и записей о проводимых работах не
велось, а других свидетельств, кроме приведенных выше, не отло-
жилось. Более того, в 80-х гг. XX ст., в период исследовательских
работ в пещерном некрополе было открыто нетронутое захороне-
ние мужчины, однако с традиционным обрядом погребения.
Таким образом, гипотезы, выдвинутые в XIX в. представителя-
ми духовенства в отношении первоначальной истории пещерных
сооружений в скале и времени основания Святогорского монасты-
ря, пока не получили должной научной аргументации.
Нельзя пройти мимо некоторых высказываний и предположе-
ний, выдвинутых другими авторами. Так, видный ученый и иссле-
дователь истории Украины, академик Д.И.Багалей писал водной из
своих работ в конце XIX в.:’’Монастырь или церковь, правдоподоб-
нее всего, был тут еще в домонгольский период нашей истории,
потому что в XIV-XV вв. после татарского погрома, хозяевами всей
южной окраины сделались татары, между тем какдо половины ХШ
в. здесь были оазисы русского населения”[8].
Не лишено интереса и предположение уже упоминавшегося
А.Н. Муравьева:’’Мне пришло однако на мысль, что не иноки
первые были делателями и обитателями сих пещер: но как препо-
добные печерские нашли уже готовыми Варяжские пещеры и
только обратили вертеп разбойников в жилье иноческое: так и здесь,
на Святых Горах, кажется, что первые безвестные подвижники
воспользовались какою-нибудь опустевшею твердынею полов-
цев” [9].
Вообще-то такое предположение не лишено оснований в части
Святые горы (От забвения к возрождению)
13
вторичного использования монахами некоторых пещерных соору-
жений. Так, вряд ли вызывает сомнение, что первый и самый
древний храм в меловой скале — Николаевская пещерная церковь
— первоначально имел другое предназначение. Об этом свидетель-
ствует архитектурно-планировочное решение указанного помеще-
ния, которое вряд ли находится в согласии с установленными
канонами для церквей.
В продолжение этой мысли серьезного внимания заслуживают
рассуждения протоиерея Фомина, весьма наблюдательного и вдум-
чивого исследователя пещер. Сетуя по поводу уничтожения следов,
которые могли бы как-то датировать появление пещерных сооруже-
ний, он отметил отличие в архитектуре и способах ископания
различных пещерных помещений. Так, весьма ценным представля-
ется его наблюдение, что Никольский пещерный храм и трапезная
в меловой скале являются более древними по отношению к другим
пещерам и использовались человеком задолго до появления здесь
иноков. В доказательство протоиерей Фомин приводит следы
обработки этих пещер, которые оставлены, по его мнению,
деревянными и кремневыми орудиями труда. “Все это приводит нас
к выводу, что описываемые нами древнейшие пещеры Святогорья
предсгавляютсобою жилища доисторического человека—каменного
и бронзового периода” [10].
Действительно, Святогорье, какникакое другое место насыщено
археологическими памятниками, начиная с периода древнего ка-
менного века. Достаточно указать на известную палеолитическую
стоянку — Миневский Яр. Что же касается времени заселения
пещер иноками, и расширения пещерного комплекса в меловой
горе, то протоиерей Фомин относит это ко временам расцвета
Киевской Руси, а именно к XI в./‘Родство пещер меловой скалы
Святогорья с пещерами Киево-Печерской Лавры и Черниговскими
в том виде, как эти последний были ископаны во второй половине
XI в., несомненно. В Киеве и Чернигове оне были делом преп.
Антония и Феодосия Печерских и первых учеников их... Мы имеем
свидетельство: один из них совершал подвижническия путешествия
проторенною дорогою через наш край в древнюю Тмутаракань,
насаждая в ней иночество в духе Киево-Печерской обители. Это был
преп. Никон Печерский. Нам представляется, что никто другой, как
именно он по удобству современных ему исторических обстоятельств
и по духу своего подвижничества могбыть изначальным основателем
Святогорской обители”[11].
14
Владимир Дедов
Естественно, что еще предстоит большая работа по поиску и
анализу исторического материала, исследованию замото памятника
для получения ответа на вопрос относительно истории Святогорских
пещер.
Поиски архивных магериалов о времени возникновения пе-
щерного комплекса в Святых Горах пока не увенчались успехом,
хотя и дали интересные результаты. Вопросом о начальной истории
обители задавались сами монашествующие, жившие в пещерах
скалы bXVIJ в На запрос о дате появления монастыря архимандрит
Иоиль писал в 1679 г. :”В которых годах гот монастырь построили,
того ж он не ведает. Писания о том у них в монастыре нет” [12].
Это же подтверждается и самым ранним архивным документом
Святогорского монастыря — Синодиком 1710 г.: “Начало сей
Святогорской обители: кто оное Святое пустынное жительство
изобрел и в горе сей св. церковь и келии устроил и начал
жительствовать за многими татарскими нахождении и разорении,
особенно же за частыми переменами прежде бывших строителей,
потом игуменов и архимандритов, здесь святой обители писания не
обретохом”[13].
Вопросом о времени основания Сдятогорского монастыря
интересовались как гражданские власти, в частности. Слободско-
Украинский губернатор, так и руководство церкви — кнтгропоглт
Киевский Евт един, однако поиски документов куспеху не привел и:” В
Киевской Цискасгерии с Святогорском moi пастыре никаких сведении
нетг”[14].
Учитывая состояние источниковедческой базы по атому вопро-
су, дирекцией заповедника была предпринята попытка получения
дополнительного материала с помощью археологических исследо-
ваний . Совместно с археологической экспедицией Донецкого обла-
стного краеведческого музея в 1989 г. были проведены
археологические раскопки у подножия меловой скалы, однако
полученный материал по своей датировке не опускается ранее
конца XVI в. (фрагменты керамики), что вполне соответствует
официально принятой датировке начала Святогорской обители и
соотносится с первыми документальными свидетельствами о
пещерном монастыре
Наиболее ранний архивный материал, свццетельигвующий о
существовании монастыря в меловой горе, относится к 1624 г. Это
жалованная грамота царя Михаила Федоровича Святогорскому
монастырю. Текст ее сохранился в списках более поздних грамот
Святые горы (От забвения к возрождению)
15
XV‘i в.:’*Написано в прошлом, во 1624 году по указу сгца нашего
блажсныыл памяти великого государя Царя и Великого князя
Михаила Федоровича всея России: велено Успения Пресвятый
Богородицы Святогорского монастыря черному попу Симеону с
братией или кто понеж в том монастыре иной игумен будет, давати
годовые руги в Белгороде ржи по двенадцати четвертей, овса по
двенадиати ж четвертей, денег по десяти рублев из белгородских и
с кабац.сих и с таможенных доходов”[15].
Видимо, это уже ответная грамота на челобитную святогорских
монахов, основавших (или возобновивших) обигель в Святой Горе
Таким образом, можно утверждать, что Святогорский Успенский
монастырь в пещера? меловой скалы существовал в первой четверти
XVII в. Это подтверждается и записью в Синодике 1710 г.:”И по
свидетельству оными Царскими Грамотами сия Святогорская У6-
пенская пустынная обитель благоволением Божием начася прежде
или сначала царствования Царя и Великого князя Михаила
Федоровича от сего прежде сто лет быти”[16];
В дополнение к вышесказанному отметим, что в большинстве
архивных материалов XVII в. по поводу' основания обить пи непре-
менно следовало, что “основан монастырь с давних лет в стет: за
Цареборисовым городом”. Если рассматривать такую привязку не
только как пространственную, но ч как временную, тогда ответ на
вопрос о дате появления монастыря О1раничиваетия теми же
временными рамками — 1-й четвертью Х?П в., поскольку строи-
тельство крепости Царс-Борисов на слиянии рек Осксл и Донец
относится к 1599-1600 гг. Не исключено, что сам факт появления
крепости далеко в степи содействовал пояплению пещерного
Святогорского монастыря
Не менее интересен вопрос о том, кем были те первые монахи-
отшельники, заселившие скалу в начале XVII в. Откуда пришли и
почему покижтули прежнее пристанище9
Ясного ответа на эти вопросы пока дать нельзя, поскольку в
источниках таких сведений не сохранилось. Однако, ряд предполо-
жений по этому поводу следует сделать.
По мнению академика Д.И.Багалея: ’’когда па(учил начало свое
монастырь на Святых Горах, в точности неизвестно... Кем был
основан Свято горский монастырь — неизвестно. Приходится,
таким образом, делать до: адку; он мог быть основан или московскими,
или южно-русскими монахами вышедшими из Польши; второе
предположение гораздо вероятнее: трудно допустить, чтобы
16
Владимир Дедов
московские монахи добровольно отправились в татарскую степь и
вдали от русских украинных городов основали себе обитель; это
могли сделать или монахи южно-русских монастырей, или, что еще
вероятнее, какие-нибудь отшельники-выходцы из Малороссии,
желавшие найти себе полное уединение для религиозных
созерцаний”[17]. Если о первых насельниках пещер можно строитй
лишь предположения, то с середины XVI1 в. имеются сведения О
пополнении монастыря иноками. Нет сомнений, что в то опасное
и сложное время состав жителей пещер постоянно менялся и, хотя
статистических данных в тот период, естественно, никто не вел , ряд
архивных сведений позволяет сделать некоторые выводы. Так, по
всей вероятности, состав святогорских монахов имел
интернациональный характер, поскольку в конце 70-х гг. XVII в. “в
каменной горе из давних лет устроен монастырь, а в нем живут
старцы русские и иноземцы” [18].
Пополнение монастыря шло из различных мест. Так, согласно
данным Чугуевской приказной избы "... в 1648 г. подали челобитную
об отпуске в Святые горы белгородцы: черный старец Родион с
сыном Любимком, казаки Куприянко Никифоров, Алька
Федорищев, Мишка Селеховский да станичник ...Мамеркулов”( 19].
В 1650 г. в Святогорский монастырь отпущен из того же
Белгорода посадский Ивашка Леонтьев [20].
Вероятно, немало было выходцев из Правобережной Украины.
В мае 1641 г. в царской грамоте о Гетмане Острянице писалось:
“Они (Гетман и его товарищи) из Литовской стороны в наше
Московское государство пришли из того, что польские и литовские
люди их крестьянскую (христианскую — В.Д.) веру нарушили и
церкви Божии разоряют и их побивают, и жен их и детей, забирая
в хоромы, пожигают, и сосцы у жен их резали и дворы их и всякое
строение разорили и пограбили... И мы, великий Государь, желал,
что они, черкасы, православный крестьянский веры греческого
закона, и видя их от поляков во изгнании и в смертном поселении,
велели их принять под свою царскую высокую руку и велели
устроить их в Чугуев”[21].
Есть сведения и о переселении непосредственно в Святогорс-
кий монастырь:” Прибывший в Святогорскип монастырь иеромонах
Мазронинского монастыря Вассиан в 1748 г., показал в Консисто-
рии: “В 747 г. по прошению игум. Феодора посвящен он в
иеромонаха в молдавской области, в гор. Гуши преосв. Иеродием,
епископом Гушским, и 8 мая дана ему, за рукою се го преосвященного,
Святые горы (От забвения к возрождению)
17
ставленная грамота, с которою он возвратился в Матронин монас-
тырь и жил до 1 августа 1747 г., но видя крайнее гонение от униатов
на православие, пошел он в Россию, и пришел в запорожский город
Кадак, явился к запорожскому пол ковш псу Ивану Лелеке, и получил
билет в Россию” [22 .
Таковы, в общих чертах, сведения о начале Святогорской
обители, хота само название местности “Святые Горы” неоднократно
упоминается в исторических документах XVI в., русских летописях,
повествованиях современников. В 1526 г. германский посол при
Московском Дворе Сигизмунд Герберштейн отмечал всвоих запис-
ках:”...воины, которых государь по обычаю ежегодно держит там на
карауле с целью разведок и удержания татарских набегов, на мой1
у вопрос об этих жертвенниках отвечали, что они никогда не видели
и не слыхали ничего подобного. Однако, они не отрицали, что
>0 видели около устьев Малого Танаида, в четырех днях пути от Азова,
возле места Великий Перевоз, у Св. Гор какие-то мраморные и
каменные статуи и изображения”[23] Сейчас уже трудно сказать,
"G что именно видели государевы воины в Святых Горах, возможно,
сами отроги меловой скалы были приняты за “мраморные и
каменные изображения”, зато не вызывает сомнения тот факт, что
название Святые Горы, безусловно, относится к более раннему'
периоду, нежели XVI в. Существуют различные предположения
относительно того, почему уже в начале XVI в. эти горы известны
под названием Святых. Большинство авторов склоняется к мысли,
что название местности связано с появлением здесь христианского
пустынножительства. “...Эта скала и другие монастырские горы
исстари называются Святыми Горами, потому, во-первых, что
древние монахи, и, вероятно, не первые, а уже последующие
тамошние всельники, обрели на столпе водной из пещер чудотворный
образ св.Николая и, во-вторых, потому, что древние поселенцы
этих гор отличались святою подвижническою жизнью и многие из
них скончались мученическою, за Христа, смертью от половцев и
татар ”[24]. Подобное утверждение содержится и у архиепископа
Филарета:’’Почему же Донецкие горы названы Святыми? Как ни
рассуждайте, — это название объясняется лишь тем, что с 1540 г, уже
слишком известна была святыня Донецкой скалы — образ Святителя
Николая, обретенный иноками и свягость подвизавшихся здесь
иноков” [25]. Не отрицая права существования этой версии в части
появления названия “Святые Горы” вследствие основания здесь
какого-либо христианского культового очага, все же заметим, что
'Г*	' I
18
Владимир Дедов
чудотворная икона Святителя Николая некоторыми исследователя-
ми датируется XVII в.{26], а, следовательно, не может служить
фактором, определившим появление названия Святые Горы. Не
лишены логики соображения историка XIX в. А.Клеванова:“Отчего
они названы Святыми? Конечно, не от монастыря, потому что его
достоверное историческое существование начинается с первой
четверти XVII в. Вероятно, сама местность подала повод к этому
названию: вид ослепительной белизны возвышений, среди темного
и густого леса, поднимавшихся к небу, для человека девственных и
недоступных, в проезжавших путниках вызывал на память идею
святости, и так она соединилась с понятием этих гор, сначала на
словах, а потом, с основанием монастыря, и на деле...*’[27].
В XVI в. Святые Горы неоднократно упоминаются в качестве
сторожевого поста Российского государства на его южных окраинах.
Приведем одно из таких свидетельств Патриаршей летописи,
относящееся к 1555 г.:”И как воеводы пришли верх Мжа и
Коломака, и прибежал к ним сторож из Святых Гор, да станичник
Лаврентий Колтовский товарища прислал с гем: царь крымский
Донец перелез со многими людьми и идет к Рязанским или
Тульским Украинам”[28]. Наличие российской сторожи в Святых
Горах подтверждает перечень Донецких сторож и станиц князей
Тюфякина и Воротынского 1571 г., где указана “5-я сторожа
Святогорская”. Сторожа представляла из себя передвижной
наблюдательный пункт, состоящий из нескольких человек, которые
должны были передвигаться налошадях на значительные расстояния
вдоль р.Донец, следить за появлением и движением неприятеля
и,естественно, предупреждать о грозящей опасности. В самом
перечне сторож князя Воротынского 5-я Свягогорская характери-
зуется следующим образом:”... а сторожем на ней стояти из тех же
городов (Рыльска и Путиадя) шти (шести —В.Д.) человекам, из
города по три человека, а береги им по Донцу до усть Оскола, днищ
с полтора”[29]. В росписи сторож князя Тюфякина находим весьма
важное дополнение: ’’...стояти сторожем на Святогорской стороже,
на сей стороне (на левой) против Святых Гор... стояти им укрываясь
в луке против Святых Гор и по иным местам”[30].
Выяснив имеющиеся первоначальные исторические данные о
Святых Горах и Успенской обители, необходимо было определить
функциональное назначение различных пещерных помещений,
время их появления, практическое использование этого уникального
памятника в разные периоды. Решить поставленные задачи можно
Святые горы (От забвения к возрождению)
19
было только посредством систематизации результатов историко-
библиографических изысканий и натурных исследований пещер. О
техническом состоянии последних и первых мероприятиях по
спасению пещер уже говорилось выше.
В 1983 г. были начаты работы по разборке завалов в пещерных
ходах, расчистке и реставрации стен, сводов, полов пещерных
помещений, одновременно устанавливалась технология ископания
подземных сооружений. Пещеры разрабатывались, видимо, в разные
периоды истории. Первоначально были ископаны помещения
внутри скалы на нынешнем втором ярусе пещерных сооружений. К
числу наиболее ранних помещений следует отнести Никольский
храм со столбом и трапезную. Уже говорилось, что эти помещения
появились, вероятно, еще до существования обители XVII в. К
сожалению, те аргументы, на которые опирались исследователи
XIX века, в частности, техника обработки мела и орудия труда, в
настоящее время утрачены, и мы не можем этого подтвердить.
Однако, косвенные данные для такого утверждения есть. В 1679 г
архимандрит Иоиль, настоятель монастыря, указал на единственную
в горе церковь Успения Пресвятыя Богородицы, ископанную в 1637
г., не упомянув о наличии более древней пещерной церкви —
Николаевской[31 ].
Видимо, Никольский храм действительно существовал ранее в
качестве жилого или другого назначения помещения. И лишь с
появлением монахов был приспособлен под церковь. Об этом же
свидетельствуют и особенности архитектуры древнего храма. Так,
фактически отсутствует алтарная часть, чаще всего имеющая вид
апсиды, отделенной от остальной части храма предалтарной прегра-
дой с дверьми и иконами. Роль алтаря в то время играла небольшая
ниша арочной формы, на которой до настоящего времени сохрани-
лись следы устройства небольшого иконостаса или киота. К нише
сделан отдельный вход с правой стороны, представляющий из себя
узкий коридор, вырубленный в мелу. В левом углу восточной стены
вырублена ниша — жертвенник. В центре храма — массивный
меловой столб, на который передается нагрузка свода. Именно на
этом столбе, по преданию, и была обретена чудотворная икона
святителя Николая. С течением времени, особенно с XIX в., сей
храм со столбом стал местом паломничества. Богомольцы, веря в
святость мелового столба, усердно его грызли, в связи с чем его
пришлось обложить кирпичом, дабы предотвратить разрушение
этого конструктивного элемента. Храм освещается двумя небольшими
20
Владимир Дедов
окошками с килевидным завершением, вырубленными во внешней
— северной части утеса. На противоположной, южной стене,
устроена ниша. В плане церковь имеет квадратную форму площадью
42 м2.
С устройством в 30-х гг. XVII в. новой Успенской пещерной
церкви в верхней части скалы, сей храм перестает играть роль
главного храма обители, а с переселением иноков на “подол”,
практически прекращается использование этой церкви.
В XIX в., после вторичного открытия обители, церковь была
обновлена с устройством алтаря в северо-восточной части храма, за
меловым столбом. Устроен был новый иконостас, прорублен
проход из церкви к пещерным кельям. Средства на восстановление
Никольского храма пожертвовал помещик Иван Малиновский.
После окончания работ храм был переосвящен в честь Иоанна
Предтечи.
К Иоанно-Предтеченскому храму примыкает с западной части
придел или притвор, площадью 12 м2 с большим оконным проемом.
В качестве придела к церкви это помещение стало использоваться,
видимо, в XIX в., а вначале играло роль кельи, как и ряд небольших
помещений, расположенных к востоку от храма и соединенных с
ним коридорами. Три кельи, соединенные между собой, вырублены
у отвесной северной стены утеса, освещаются окошками,
выходящими на Донец. До настоящего времени остались следы
лежанок. В первой, наиболее обширной келье, был устроен очаг,
которым отапливались и остальные две кельи. Площадь келий
колеблется в пределах 4-9 м2 и рассчитана на проживание 1-2
человек. Весьма интересен вопрос о количестве проживавших в
меловой скале людей. По количеству “жилой площади” это
определить невозможно, поскольку значительная часть келий
утрачена в период разрушения различных участков скалы. Остаются
архивные материалы. Согласно сведениям 1679г., “втом монастыре
иноков архимандрит и иноческого чину пятнадцать человек да
мирских работников наемных людей живет человек по десяти и
меньших и больших”[32]. Кроме монахов и работников в меловой
скале находились сторожа в количестве 6 человек, посланные в
Святые Горы для охраны и наблюдения за неприятелем. Из
докуменюв 1644 г. следует, что царь Михаил Федорович предписал
Чугуевскому воеводе:”...И ты б сослався в Белгород с Никитою
Бабарыкиным, велел быти в Святогорском монастыре чугуевским
служивым людям 3 человекам с белгородскими служивыми людьми
Святые горы (От забвения к возрождению)
21
вместе: и отпускал бы в Святогорский монастырь на байдарах со
всякими запасы и велел бьгги в Святогорском монастыре непременно
по 3 месяца: и посылал бы в Святогорский монастырь чугуевцев
неотложно, чтобы без служивого чина не было. А как чугуевцы в
Святогорский монастырь на перемену валуичан пришлешь: и ты б
им приказал, чтобы они Святогорский монастырь приняли у
валуичан со всем строением: да чугуевцам приказал бы, чтобы они
в Святогорском монастыре были с большим береженьем, чтоб над
ними татары и воры черкасы безвестно, украдом и обманом какого
дурна не сделали” [33].
Кроме белгородских, чугуевских и валуйских сторожей, в
монастыре жили воинские люди “с Оскола да из Яблбнова”, как
предписывалось в другом документе.
Таким образом, количество жителей пещер в середине XVII в.
колебалось в пределах 30 человек. Кроме того, зачастую в монастырь
приходили и бежавшие из неволи пленники, получавшие здесь
приют и необходимую помощь. Как следует из той же царской
грамоты 1644 г.: “А будет, придут в Святогорский монастырь из
Крыма, или от Нагай, или из Царь Града или иных земель
полоненники, русские люди или иноземцы: и они б полоненных
про татарский приход и про всякие вести расспрашивали: а за
которыми полоненниками будут вести больший, или у них в Святых
Горах от иных кого какие вести большие объявятся: и они с
большими вестями присылали б товарищей своих в наши польские
города...”[34]. В Святогорском монастыре исправно следовали
царскому указу, направляя важные сведения о набегах татар и
действиях “воровских черкас” в польские (т.с. находящиеся в поле)
города: “посылал он Валуйский воевода с Валуйки в Святогорский
монастырь для проведания вестей станичников атамана Наума
Богословского. А 26 апреля 1654 г. прибежал в Валуйки из
Святогорского монастыря Научи с товарищи и сказал: сказывал им
в монастыре игумен Феофан, приходили в Святогорскии монастырь
с Дону донские казаки молиться и сказывали, послана де с Дону
станица к Москве с вестями на святой неделе, что крымский царь
подымается на государевы города”[35]. Сам монастырь был также
отличным наблюдательным пунктом, расположенным рядом с
традиционным местом переправы через Донец — “большим
перевозом”. Наблюдения велись, видимо, из специально оборудо-
ванной площадки между меловыми отрогами. Это подтверждается
и преданием, что в большой келье имелось сторожевое окно,
22
Владимир Дедов
выходящее в глубокую расщелину между двумя меловыми конуса-
ми, где и был устроен закрытый сторожевой балкон “на деревянных
перекладинках, упирающихся в бока расщелины и отсюда, как из
своеобразного, снаружи совершенно незаметного гнезда, свободно
обозревать окрестности на пространство чуть ли не 100 квадратных
верст” f 36].
Здесь, на втором ярусе пещерных сооружений, сохранилось
помещение трапезной древнего монастыря, площадью 25 м2. Еще в
XIX в. монахи застали следы печи. Трапезная освещалась двумя
окнами, расположенными в западной стене. К самой трапезной
примыкали две небольшие комнаты. К сожалению, позднейшие
разрушения привели к утрате даже тех немногих свидетельств
первоначального использования этого помещения.
Кроме перечисленных выше пещерных сооружений, на втором
ярусе ископана система коридоров, соединяющих отдельные поме-
щения между собой, а также с пещерами нижнего яруса, где в
древности хоронили первых иноков в специальной усыпальнице.
Усыпальница представляет собой Г-образную систему коридоров с
погребальными нишами, вырубленными в мелу. Ниши, числом до
12, углублены до 1 м в стены ходов на уровне 1 м от пола.
Усыпальница освещалась одним небольшим окошком, выходящим
к Донцу. Из исторических источников XIX в. известно, что в 1844
г., после возобновления монастыря, в усыпальнице были проведены
ремонтные работы, а также прорублен новый ход сообщения с
верхним ярусом. Выше уже упоминалось в другой связи об Афонском
обряде захоронения в этой усыпальнице, хотя полностью считать
доказанным использование такого обряда здесь пока
преждевременно.
Вероятным следует считать и другое предположение, что
захоронение производилось непосредственно в нишу и закладывалось
меловыми блоками. Во всяком случае до настоящего времени
сохранились следы подрубки по краям ниш для заклада. Характер
следов обработки на стенах усыпальницы и гробниц свидетельствует
об их раннем происхождении, во времена основания здесь обители.
В период исследовательских работ в усыпальнице были обна-
ружены останки людей, захороненных в полу усыпальницы. Это
захоронение носит вторичный характер и относится к 40-м гг. XIX
в., когда при ремонтных работах монахи собрали найденные кости
и захоронили в отдельной яме-гробнице.
Зато другое захоронение, найденное в полу усыпальницы, в
Святые горы (Or забвения к возрождению)
23
глубокой яме с подбоем под стену, вызвало значительный интерес.
Это погребение мужчины почти двухметрового роста, погибшего,
видимо, от сабельного удара, о чем красноречиво свидетельствует
глубокая рана в черепе. На груди у захороненного — истлевшая
нательная икона. Это захоронение, вероятно, следует отнести к
XVII в., когда монастырь неоднократно подвергался нападениям
врагов, прежде всего, крымских татар. Приведем одно из
многочисленных свидетельств из грамоты, датированной 1683 г.: ” И
в 1680 г., в ноябре, архимандрита Иоиля имали в полон и тот
Святогорский монастырь воевали крымские и азовские татарове и
этому монастырю учинили великое разорение”(37]. В 1691 г. при
нападении на Святые Горы был уведен в плен крымчанами о. Па-
исий, наместник монастыря. Вот как об этом сообщается в докладе
Маяцкого приказного Чугуевскому воеводе:”По смете тех людей со
150, и те воинские люди против старого перевоза взяли в полон
Святогорского наместника, черного попа Паисия, и я, господине,
собрав маяцких русских людей и черкас за теми воинскими людьми
в погонь посылал до старого перевоза... и воинских людей не
догнали”[38]. Серьезному опустошению подвергался монастырь и
в более позднее время. Так, в 1737 г. Святогорская обитель была
разграблена до такой степени, что настоятель монастыря вынужден
был в январе 1738 г. доложить о невозможности внести средства на
содержание школ ввиду разорения татарами и смерти монахов от
эпидемии [39].
Необходимо отметить, что не одни татары досаждали в то время
святогорским монахам. Приходилось претерпевать неприятности и
от разного рода разбойников, во множестве обитавших близ Святых
Гор и жаждущих добычи с посольской дороги. “Июля 13-го 1644 гг.
валуйским станичникам святогорский старец Иов и заставные люди
белгородцы и чугуевцы объявили: в июле приходили к ним в Св.
Горы черкасы 8 человек и сказали, что они с атаманом своим
Иваном Бесперстным в числе 70 человек были в Мордве, а теперь
дожидаются в окрестности Гор крымских гонцов и посланников
государевых, чтобы обобрать их. И они же прибавили, что кроме
этой шайки другие воровские черкасы лежат около Св.Гор по Донцу
и около посольской дороги”[40].
Однако не всегда посещение Святых Гор черкасами заканчива-
лось моленьем или мирной беседой. Так, в 1645 г. полковник Василь
Богун, называвший себя атаманом Иваном Богуном, вместе с
Семеном Забуським, который позднее был назначен поляками
24
Владимир Дедов
гетманом, нападают на Святогорский монастырь. “Киевскаястарина”
приводит несколько интересных фактов по этому поводу: “Царь
повелел тех злодеев .. за злодейство вешать”. Возможно, именно
про этот эпизод вспоминала через десять лет французская газета,
когда писана, что Богун не будет присягать российскому царю “со
страху”, что московиты захотять помститься за плохое дело, что он
сделал в их стране’ [41].
В 1668 г. Святогорский монастырь был разорен людьми Ивана
Брюховецкого:”... в прошлом во 1668 году в измену Ивашки
Брюховецкого того монастыря в церкви церковные ризы и книги от
воровских людей пограблены”, — жаловались иноки [42].
Вместе с тем, необходимо отметить, что монахи Святогорского
монастыря не были простыми наблюдателями происходившего
вокруг, принимали активное участие в обороне монастыря, требовали
поставок в обитель оружия, пороху, свинца. Так, в марте 1679 г. в
челобитной царю Федору Алексеевичу святогорские старцы писа-
ли: ”... нужда наша монастырская от приходу неприятельских людей,
и неприятельские люди часто нам богомольцам твоим крымские и
ногайские... докучают и в дороге братию в неволю берут. А
борониться нам, богомольцам твоим, нечем, свинцу и пороху не
имеем... вели государь нам дать государева жалованье в наш убогий
монастырь пороху и свинцу”[43[. Из документа видно, что вскоре
монастырь получил из Чугуева и Валуекпороха ручного и пушечного
62,5 пуда, свинца — 169 пудов. Видимо, уже тогда монастырь в
Святой Горе располагал пушками, во всяком случае, в середине
XVIII в., по описи, за монастырем числилось три медных и одна
чугунная пушки, с которыми управлялся монах-пушкарь Исаков.
Кроме названного захоронения погибшего монаха или воина,
других пофебений не найдено, и лишь пустующие ниши остались
немыми свидетелями того смутного и опасного времени.
При сравнении погребальных ниш обращает на себя внимание
одна из них, отличающаяся тщательной обработкой и правильными
формами. Эта ниша вырублена в середине XIX в., когда здесь, в 1859
г., был захоронен архимандрит Арсений, первый настоятель мона-
стыря после его возобновления в 1844 г.
Недалеко от его могилыв 1860-1861 гг. была ископана еще одна
пещерная церковь во имя Алексея, человека Божия. Мирское имя
умершего архимандрита Арсения — Алексей. Это самая большая
церковь среди других пещерных сооружений. Площадь ее составляет
более 100 м2. Ее отличает правильность архитектурных форм, при
Святые горы (От забвения к возрождению)
25
церкви вырублены пономарня, ризница, соединительные коридоры.
Алтарная часть вырублена в виде сегмента. В своде сделаны два
вентиляционных отверстия, выходящие на верхний ярус пещер.
Перед алтарем, варке, некогда стоял чугунный литой позолоченный
иконосгае. Рад современников писали, что иконостас сделан под
1 малахит и стоил 2100 руб. Иконы были писаны на медных листах
на золоченом фоне. Посреди церкви висело хрустальное паникадило.
Церковь была освящена 10 мая 1861 г. [44|.
После закрытия монастыря церковь утратила свой облик,
иконостас и другие атрибуты церковного помещения, а в самой
церкви, как и в других пещерных сооружениях, был открыт
антирелигиозный музей в 30-х гт. XX ст. После войны, в 50-60-х гг.
еще сохранялись остатки живописи на стенах и сводах церкви,
однако эти росписи относились ко времени создания музея.
Соответствующая тематика картин и подбор экспонатов определили
появление нового названия этого помещения — “комната пыток”,
которое сейчас, в период восстановления первоначальной функции
церкви, постепенно уходит из сознания людей. Сам музей и его
экспонаты исчезли во время Великой Отечественной войны.
С созданием заповедника в 80-х гг. здесь, как и в других
пещерах, были проведены ремонтные работы, открыта фотовыставка
“Архитектурный ансамбль Святогорского монастыря”. Этот проме-
жуточный этан в использовании церкви завершился в 1994 г., когда
были начаты работы по восстановлению интерьера церкви.
Дирекцией заповедника был разработан проект иконостаса (автор
А.Б.Дашевский). Основой проектирования послужили фрагменты
“родного” иконостаса из Алексеевской церкви, найденные при
археологических раскопках в 1989г. Согласно проектным разработкам
была изготовлена модель из дерева и гипса (авт. В. Шапошников).
По модели отлиты части чугунного иконостаса (Славянский
кооператив художественного литья’’Рельеф”, литейщик
А.Г.Бовздаренко). Иконописные работы для иконостаса были
выполнены донецкими художниками Г.В.Жуковым и В.А.Теличко.
Как и в XIX в., основой для икон послужили медные листы,
обработанные специальным методом Всего написано 15 икон.
Художественная доводка иконостаса “под малахит” и бронзировка
выполнялась теми же художниками. Монтаж иконостаса завершен
вянваре 1995 г. В центре иконостаса, на царских вратах, традиционные
сюжеты: “Благовещение” и четыре евангелиста: Марк, Матфей,
Лука и Иоанн. Вправо от царских врат изображены в полный рост
26
Владимир Дедов
“Спаситель”, за ним “Алексей — человек Божий”. Слева —
“Богоматерь с Младенцем” и “Великий Арсений”. Верхний ряд
икон посвящен праздникам: Рождества Христа и Богородицы,
Успения и Покрова Богородицы. Над царскими вратами — сюжет
“Тайная вечеря”. Иконы писаны маслом, защищены восковым
покрытием Вместе с тем, воссоздание иконостаса является хотя и
основной, но не единственной задачей по восстановлению интерьера
Алексеевской церкви.
Перечисленные сооружения верхнего и нижнего ярусов пе-
щерного монастыря — это только часть большого пещерного
комплекса, некогда находившегося в скале. Сам меловой утес в XVI1
в. был значительно выше. Наклонным ходом нынешний второй
ярус соединялся с верхними ярусами пей [ер, где были ископаны в
XV! 1 в. Успенская пещерная церковьи другие подземные сооружения.
Однако, в результате разрушительного процесса в скале, эта церковь
не сохранилась, как и часть келейных помещений, втом числе келья
Иоанна Затворника , прожившего в пещерах с 1850 по 1867 г. Имя
его почитается и поныне.
Из двух ярусов пещерных сооружений имеются выходы из
скалы, однако в настоящее время, вследствие оползня, приходится
пользоваться основным пещерным ходом, соединяющим нижнюю
территорию монастыря с меловым утесом.
В советское время этотходбьы.завален, поэтомубыли проведены
работы но расчистке ходов, определению времени их сооружения,
а также ремонтные работы Было установюно, что разработка ходов
велась сверху вниз Основным орудием труда была, видимо, кирка.
Более ранние пещерные ходы отличались более грубой обработкой
стен, сводов, а также формой сводов. В1983-1984 п., после разборки
завалов, были открыты два входа в пещеры. Правый ход, безусловно,
более древний, некогда имел продолжение, но был срезан при
строительстве Успенского собора. Сейчас он замурован ступеньками
Нижнего павильона паломников. Левый ход — поздний, относится
ко временам обустройства пещер в XIX в. и сделан, для удобства
посещения пещер, более широким. Оба хода соединяются через
несколько десятков метров в один, который и ведет внутрь скалы на
протяжении 500 м. По ходу встречаются небольшие углубления —
ниши, заваленный еще во времена архимандрита Арсения пещерный
ход, небольшой обводной ход с погребальной ямойдля захоронения,
часовня с куполообразным сводом. При начале работ по расчистке
пещер в 1983 г., большой интерес представлял заваленный ход,
Святые горы (От забвения к возрождению)
27
идущий в северном направлении — к Донцу. Интерес усиливался
тем, что бытует очень популярное мнение о тайном пещерном ходе
из скалы к реке или даже на левый берег реки Донец. Однако, даже
в XIX в. этот ход не был известен. Приведем описание пещерных
лабиринтов в изложении А.Н. Муравьева, посетившего скачу сразу
после открытия монастыря в 1844 г “ Начато их (пещер — В.Д.)
прокопано не в меловом грунте, который встречается несколько
далее, и поэтому нас обвеяло холодом и сыростью. “Мы должны
были откапывать вновь это все пространство до мелового грунта, —
сказал мне архимандрит, — незадолго до обновления Святых Гор
засыпано было начало пещер, будто бы из опасения, чтобы не
обвалились своды, но промыслу Божию угодно было сохранить
святыню и древность”
Довольно крутым подъемом достигли мы до мелового грунта и
сейчас почувствовали его благодетельную теплоту и сухость-, изум-
ление мое возрастало с каждым шагом. Этот тесный наклонный
коридор напоминал мне ещеболее внутренность пирамиды Египет-
ской, нежели Киевские пещеры. Туг около ста сажен, все круче и
круче подымалась дорога. В одном из сих углублений, на тором
повороте пещерного хода, настоятель указал мне гробницу, в
которой сложены были им все кости подвижников, найденные в
пещерах, дабы не расхитили их святотатно. Несколько далее был
тайный спуск со скалы кДонцу, ноионтеперьзакладен настоятелем,
чтобы лучше охранять ея заветную внутренность”|45]
Таким образом, согласно свидетельству А.Н.Муравьева, тай-
ный ход к Донцу существует, однако, в связи с опасностью
обрушения, заложен архимандритом Арсением в 40-х rr.XIX в. Эго
же подтверждает и протоиерей Фомш 1 в начале XX в.. ” Первоначально
коридор круто поднимается вверх. К четвертому повороту его
примыкает с северной стороны ход, идущий глубоко вниз к реке, и
представляющий прямую линию с коридором, идущим далее вверх
В настоящее время этот речной ход заложен. Внутри он почти
засыпан мелом от расчистки пещер арх.Арсением. Но все-таки
вдоль его под мусором имеется отверстие в 1/2 аршина: из него
чувствуется тяга воздуха в верхние ходы. Речной ход спускался под
подошву скалы и выходил креке под садиками крайних монастырских
келий в северо-западном углу кончавшейся монастырской стены.
Здесь происходят иногда провалы в этот подземный ход. Ход этот
был очень крут и узок. Очевидно, что он не назначался для
постоянного обслуживания, абыл ходом весьма скрытым—запасным
28
Владимир Дедов
на случай опасности” [46 j
Вместе с тем, в более ранних свидетельствах о посещении
пещер не содержи гея информация о таком ходе. Еще за три
десятилетия до открытия Свято горского монастыря, в пещерах
меловой скалы побывал И.Я.Тихоцкий, который оставил следующее
свидетельство:”Вход в чудесную сию церковь (Николаевскую на
вершине скалы — В.Д.) начинается в самом монастыре по длинной
пещере, высеченной в горе из такого же камня. Вышиною и
шириною она в большой рост и толщину человека. При самом входе
она безмерно сыра и так темна, что без фонаря ступать невозможно.
Далее в гору становится виднее, от проходящего сквозь отдушины
света, как он ни слаб, или может быть от белизны каменных стен.
Иногда она довольно полога, иногда очень крута и скользка, по обе
стороны ея во многих местах есть ряд комнат, думать надобно кельи,
в коих ужасно видеть разбросанные кости человеческие. Некоторые
из сих келий уже завалились, та же участь ожидает и остальные, ибо
в некоторых местах на своде показываются расселины. Пещера сея
внутрь горы до выхода вверх на открытый воздух, простирается
кажется сажен 150 или более. Вниз обратно сходяттою же пещерою,
и иной дорога нет” [47].
План пещер Святогорской скалы, изданный в начале XX в.,
также нс имеет расхождений с существующими в заповеднике
обмерами и не показывает пещерного хода к Донцу7. Учитывая
неоднозначность суждений о существовании “речного хода” и
большой интерес к этому факту посетителей заповедника, была
предпринята попытка выяснить истину посредством разборки
заваленного хода, который действительно имел направление к реке
и находился на четвертом повороте от начала пещерного хода, как
указывал протоиерей Фомин. Однако, расчистка хода дала
соверши пю неожиданный результат. Через несколько метров меловая
порода закончилась, пошла грунтовая засыпка, причем ход никак
не спускался к Донцу, а продолжал горизонтаиычую линию. Пришлось
устанавливать крепление сводов по типу шахтного крепежа. В
фунтовой засыпке были найдены фрагменты останков человека и
сгнившие остатки дверного проема. Здесь же открылся выход
наружу, находящийся к востоку от основания меловой скалы.
Таким образом, этот ход не мог быть “речным ходом”, а, скорее
всего, служил в качестве первоначального входа в скалу. Эго
подтверждается и рисунком 1679 г., где к востоку от основания
скалы, показан вход в монастырь и ведущая к нему от Донца
Святые горы (От забвения к возрождению)
29
лестница. Что же касается заваленного хода и провалов на нижней
территории монастыря (в районе крайних келий), на что также
указывал протоиерей Фомин, то, действительно, был обнаружен
узкий ход по направлению к Донцу в районе западной стены
монастыря, однако в большей степени он характерен для системы
ливнеотводов, нежели для людского хода, тем более, что он
соединялся с другими, такими же кирпичными арочными
ливнеотводами (в настоящее время здесь уложена теплотрасса
санатория “Святые Горы”)- Полностью ли исчерпана вероятность
открытия “речного хода”, сказать пока трудно, сплошного
исследования пещер меловой скалы не производилось. Работы
1983-1986 гг. преследовали цели проведения защитных мероприя-
тий по предупреждению дальнейших разрушений отдельных учас-
тковскалы Так, были восстановлены обвалившиеся участки келий,
западной стены трапезной.
При подготовке пещер к использованию в качестве экскурси-
онного маршрута возник еще один интересный вопрос, связанный
с поиском кельи, вкоторой в течение 17 лет, практически безвыходно,
жил и молился Иоанн Затворник. Святогорский старец ушел в
затвор в 1850 г., избрал себе келью на втором ярусе пещер близ
пещерной Николаевской церкви со столбом. Почил Иоанн Затворник
(в миру Иван Крюков) в 1867 г. и был захоронен близ алтаря церкви
во имя иконы Ахтырской Божьей Матери, находившейся на
территории монастырского больничного хутора. Слух о его дивных
дедах и исцелениях больных, даже после его кончины, растекался
по всей России. Его “житие” было издано отдельной книжкой и в
настоящее время переиздано Святогорским монастырем. Учитывая
значимость сей личности в истории Святых Гор, был проведен
анализ известных материалов о местонахождении кельи Иоанна
Затворника. Оказалось, что его келья действительно имела прямое
сообщение с пещерной церковью, находилась несколько обособ-
ленно от описанного выше ряда келий и до настоящего времени не
сохранилась. Сейчас только небольшая площадка с восточной
стороны скалы напоминаете бывшей некогда здесь келье знамени-
того старца. Кроме указанной кельи, пещерный монастырь утратил
еще ряд пещерных сооружений, причем не только на втором ярусе,
но и в верхней части скалы, где была ископана уже упоминавшаяся
Успенская пещерная церковь. Изображение этой церкви сохрани-
лось на рисунке 1679 г., где меловой утес имеет, как минимум,
четыре яруса пещерных сооружений. Что послужило причиной
30
Владимир Дедов
разрушения верхней части скалы вместе с Успенской церковью,
сейчас сказать трудно. Документы об этом умалчивают. Скорее
всего, разработка новых пещерных ходов и помещений с 30-х гг.
XVII в. значительно ослабила верхние отроги скалы, которые под
воздействием внешних факторов, возможно даже какого-либо
землетрясения, обрушились. Во всяком случае в исследованиях
XIX в. отложились свидетельства об ударе (землетрясении), некогда
случившемся в районе Петропавловской церкви, т.е. у подножия
утеса (48]
До конца 70-х гг XVII в. жизнь монастыря протекала внутри
меловой скалы, защищавшей ее жителей от внешней опасности.
Необходимо отметить, что тогда монахи вели весьма аскетический
образ жизни, в основном надеясь на жалованное государем
пропитание и доход от перевоза через Донец, коим владел
монастырь. Однако, после образования Маяцкого городка, перевоз
был отобран в Маяки, а грамоту частенько “имади” воровские
люди, в связи с чем иноки жаловались: “Ис прошлого, государь,
1674 году денег и воску в тот Святогорский монастырь, а хлебного
жалованья с 1676 года, нам богомольцам твоим на Валуй ке не
дают и без твоего государева жалованья и без перевозу
прокормиться стало нечем и хотим покинуть монастырь,
разбрестися врозь”[49]
Вместе с тем, Святогорский монастырь до 60-х гг XVII в.
владел огромными земельными угодьями, простиравшимися на
десятки верст вдоль Донца, начиная от устья р. Оскол до р.Бахмут
и р Черный Жеребец В 1666 г., в связи с ростом городков по
Донцу, по распоряжению князя Репнина, были отмежеваны
земли Святогорскому монастырю на расстоянии 2,5 верст по
обоим берегам Донца до Студенецкого колодезя, но в значительно
меньшем масштабе Правда и после этого поползновения на
земли монастырские не прекратились, особенно, с постройкой
Соляного города (ныне г-Славянск) в 1676 г “В монастырские их
леса и во всякие угодья, которые подаче боярина и воеводы князя
Бориса Александровича Репнина 1666 году вместо прежних их
многих им в монастырь на пропитание немногие угодья новопо-
строенных Маяцкого и Соляного и Царево-Борисова городов
жители и промышленные люди въезжают в лес по дрова и для
всяких дел и в реке и в озерах рыбу ловят насильством, и лес их
посекли... и всякие угодья запустошили.— жаловались монахи
государю”[50]
Святые горы (От забвения к возрождению)
31
Но не только потеря перевоза и перебои в получении от
государства жалованья затрудняли жизнь монашествующих. Весьма
трудоемким был процесс доставки воды из Северского Донца:”Ар-
химандрит с братией из реки Северского Донца носят воду по
лестнице на себе бочками шестьсот ступеней по мере с двести
сажен...”[51].
После 70-х гг. XVII в., несмотря на существующую внешнюю
опасность со сгороны Крымского ханства, монахи все же решаются
покинуть пещеры скалы и спуститься вниз, к реке. Тогда были
заложены первые наземные постройки Святогорского монастыря.
Вот как об этом сообщают архивные документы под 1679 г.:
“ Архимаг гдрит с братией для зимнего времени и летнего пристанища
всяких чинов людей, которые приходят в тот монастырь... под горою
на берегу у реки Северского Донца по благословению Михаила,
мгггрополита Белгородского и Обоянского начали строить церковь
во имя Святых апостолов Петра и Павла”[52].
Археологические исследования, проведенные в 1989 г., под-
твердили существование вXVII в. под меловой скалой нескольких
построек, видимо деревянных, которые просуществовали относи-
тельно недолго и были разрушены вследствие обвала мелового
утеса. Кроме следов пяти помещений, при работах были найдены:
большой керамический комплекс, представленный мисками,
кружками, кувшинами, горшками, а также печными изразцами.
Зачастую керамика оформлялась с использованием поливы зеленого
цвета или росписи, орнаментировалась растительным и
геометрическим декором. Кроме керамического ком шгекса, найдено
значительное количество стеклянных изделий, предметы литей-
ного и кузнечного ремесла, а также клад монет, относящийся к
периоду правления Сигизмунда III и Густафа Адольфа (30-е гг.
XVII в.).
К сожалению, большая часть найденного материала носит
фрагментарный характер. Реставрированные и наиболее интересные
образцы представлены на выставке, созданной по результатам
данной археологической экспедиции. Названная выставка вошла
в экскурсионный маршрут по пещерным сооружениям меловой
скалы, открывшийся в 1987 г.
Вместе с тем, в целях безопасности посетителей пещер, в 1989
г. маршрут был ограничен нижним ярусом пещерных сооружений.
Обильная трещиноватость меловой породы, особенно в местах
расположения келий, не исключает возможности обрушения
32
Владимир Дсдоз
отдельных участков скалы.
С целью прогнозирования ситуации, была исследована дина-
мика происходящих в скале процессов разрушений, выявлена вся
систематрещиноватости. Исследования про водились специалистами
Всесоюзного института Горной геомеханики и маркшейдерского
дела, его Украинским филиалом, находящимся в г.Донецке (ныне
УкрНИМИ). Проведенные мероприятия позволили получить ин-
формацию о происходящих в скале процессах сезонных подвижек
меловых блоков, на которые разделен массив утеса. В дополнение
к проведенным исследованиям, были установлены датчики на
Трещинах, которые посредством электронной обработки информации
давали показания о подвижках в скале. К сожалению, агрессивная
среда в пешерах (высокая степень влажности, резкие сезонные
смены температур) обусловили i [едолговечностьдатшков выбранного
типа.
В целом, ситуация с сохранностью мелового утеса не вселяет
оптимизма. Продолжаются процессы поверхностной эрозии, ин-
тенсивно работают на разрушение микротрешины. В целях защиты
наиболее подверженных разрушению участков меловой скалы С
1994 г. осуществляются работы по их укрытию гюсредством устройства
кровли из оцинкованной стали. Поскольку работы производятся на
внешних участках мелового утеса, на большой высоте, к производству
работбыли привлечены альпинисты из организации промышленного
альпинизма ‘Норгей” (г.Краматорск). Крупные инженерные про-
екты поукреплениюскалы неоднократно рассматривались дирекцией
заповедника с участием различных научных сил, однако приемлемого
варианта найти пока не удалось.
Таким образом, пещерный монастырь в меловой скале, закончив
свое функционирование в последней четверти XVII в., продолжает
свою жизнь как древняя святыня и памятник истории и культуры
Украины. Предполагается восстановление интерьера пещер в виде,
максимально приближенном ко временам деятельности обители в
меловой горе.
Однако, комплекс памятников меловой скалы нс ограничива-
ется пещерными сооружениями. В конце XVII в. на вершине утеса
появляется Николаевская церковь. Этот памятник столь уникален,
что ему следует отвести отдельное место в истории архитектурного
ансамбля Святогорского монастыря.
Святые Горы	The Holy Mountains Heilige Border am
на Северском Донце. on the Seversky Donets. Severskij Done?.
Дубовая Роща
The Oaken Grove.
Eichenhain.
Архитектурный ансамбль Срятогорского монастыря
XVTI-XIXee.
The Svyaiogorsk monastery architectural ensemble
of the XVI [-XIX centuries.
Gesamthild vom Swjalogorskij Hbhlenkloster.
XVI1-XIX. Jh.
I
Древний монастырь в меловой скале.
The ancient monastery tn the chalky rock.
Altertumliches Kloster im kreidehaltigen Felsen.
Титульный лист списка сторож и станиц
князя Воротынского. 1571 год.
The title page of the List of the Cossack villages and Sentry posts
by Prince Vorotynsky, 1571.
Tittelblatt der Liste der Gegenden und der Stanizen votn Fursten
Worotinskij, 1571.
Список жало-
ванной грамоты
Святогорскому
монастырю царя
Алексея Михай-
ловича со ссылкой
на первую жало-
ванную грамоту
царя Михаила Фе-
доровича, 1624 г.
Copy of the charter
bear to the
Svyatogorsk
monastery by tsar
Alexey
Mikhailovich with
reference to the first
charter by tsar
Mikhail
Fyodorovich, 1624.
Gnadenbrief dem
Swjatogorskij Kloster
vom Zaren Alekssej
Michajlowitsch mit
der Bezugnahme auf
den ersten
Gnadenbrief vom
Zaren
Michail
Fjodorcwitsch, i524.
Видъ пешеръ Святогорской пустыни
Сгъверъ.
План пещер Святогорского монастыря XVH-XIX ев.
Издание начала XX в.
Plan of the Svyatogorsk monastery caves of the Х1ПХ1Х centuries.
Publication of the beginning of the XX century.
Plan der НцЫеп des Swjatogorskij Klosters, XVII-XIX. Jh. Ausgabe:
Anfang des XX.Jh.
Схимонах Иоанн Затворник. Прожил в пещерах меловой скалы
безвыходно в течение 17 лет с 1850 по 1867 гг.
Monk John the Hermit Lived in the seclusion in caves of the chalky
rock for 17 years from 1850 to 1867 without leaving it.
Her Monch Joann Satwomik. Er hat 17 Jahre lang, seif 1850 bis 1867.
ohne auszugehen in Hbhlen des kreidehaltigen Felsen gewohnl.
Келья до реставрации.
Cell before restoration.
Klosterzelle vor der Restauration.
Пещерная келья монаха в меловой скале ХСП в. Вид после реставрации.
Cell after restoration.
Klosterzelle nach der Restauration.
Пещерная церковь
Св. Николая. XVII в.
Вид до реставрации.
St. Nickoias' cave church.
XVII century. View before
restoration.
Nikolaus-Hohlcnkirche.
XVII. Jh.
Vor der Restauration.
Пещерная церковь Св. Николая. XVII в. Вид после реставрации. 1986г.
St. Nickolas' cave church. XVII century. View after restoration in 1986.
Nikolaus-Hohlcnkirche. XVII. Jh. Nach der Restauration. 1986.
Древняя усыпальница Святогорского монастыря.
Вид после реставрации. 1993 г.
The ancient burial vault oj the Svyatogorsk cave monastery.
Hew after restoration. 1993.
Altertilmliche Begrabnisstatte ini Swjatogorskij Hohlenkloster,
XTH.Jh. Nach der Restauration. 1993.
Склеп-келъя
.монаха-отшельника в
Святом месте.
(Скит Св. Арсения).
Открыта в 1994 г.
The voult-cave of the
monk-hermit in
the Holy Place. (St.
Arseny small and
secluded monastery).
Opened in 1994.
Ze He - Grabgewo Ibe von
eineni Monch-Einsiedler
im heiligen Ort
(Arssenij- Klause).
Geoff net in Jahre 1994.
Пещерный ход к меловой
скале. XVII в.
Вид после реставрации.
1986 г.
The cave passage to the
chalky rock of the XVII
century.
View after restoration in
1986.
Hohlengang gum
kreidehaltigen Felsen,
XVII Jh.
Nach der Restauration,
1986.
Алексеевская пещерная церковь после ремонтных работ. 1986 г.
St. Alexis cave church after restoration works, 1986.
Alekssejewski Hohlenkirche nach der Renovierung, 1986.

Иконостас Алексеевской пещерной церкви.
Восстановлен в 1995 г.
Iconostasis from St. Alexis cave church.
Restored in 1995.
Heiligenbilderwand in der Aiekssejewski Hohlenkirche.
Wurde restauriert ini Jahre 1995.
Преподобный
Арсений Вея икии.
Rev. Arseny
the Great.
Ehrwiirdige Arssenij
der Grope.
Богоматерь
с младенцем.
The Virgen and
the Holy infant
Mutter Goftes
mil dem Sciuglinng.
Господь
Вседержитея ы
The board
опту present.
Der Gon
des Herscher.
Пресвятой Алексеи
человек божий.
St. Alexy
God's man.
Heilige Alekssej
getter Mench.
Иконы для иконостаса Алексеевской пещерной церкви.
Iconostasis from St. Alexis cave church.
Jconen fiir Heiligenhilderwand in der Alekssejewski Hohlenkirche.
входъ
Видъ Пещерной церкви	i
Преппдобн: АНТОН1Я и 0ЕОДОС!Я	£
при Святпгпрснон пустыни
План пещерной церкви Пр. Антонин и Феооосия. XVII в.
Издание начала XX в.
Plan of Rev. Antony and Feodosy cave church. XVII century.
Publication of the beginning of the XX century.
Plan der Anton ij und Pheodossij-Kirche. XVII. Jh.
Ausgabe: Anfang des XX.Jh.
Алтарная часть подземной
церкви пр. Антония и
Феодосия.
XVII в.
Вид до реставрации.
1983 г.
Altar pan of Rev. Antony
and Feodosy underground
church. XVII cent.
View before restoration in
1983.
Altar der unferirdischen
Antonij und
Pheodossij-Kirche. XVII.Jh.
Vor der Restauration, 1983.
Иоконостас
подземной церкви
пр. Антония и
Феодосия.
Восстановлен в
1994 г.
Iconostasis in the
altar part of
Rev. Antony and
Feodosy
underground
church
Restored in 1994.
Heiligenbilderwand
der unterirdischen
Antonij und
Pheodossij-Kirche.
Wurde restauriert
ini Jahre 1994.
Святые горы (От забвения к возрождению)
33
Николаевская церковь XVII в.
Николаевская церковь на меловой скале без преувеличения
является шедевром украинского народного зодчества XVII в.
Построенный в лрадициях деревянной народной архитектуры
несколько столетий назад, храм претерпел значительные
изменения, неоднократно перестраивался, но в целом сохранил
замысел неизвестного мастера. Алтарная часть памятника
вырублена в мелу, центральная часть — кирпичная, а с запада
была пристроена деревянная колоколенка. Отличительные черты
церкви — композиционное единство с самим утесом и живо-
писным ландшафтом. Храм как бы вырастает из плоти утеса,
завершая своими гремя главами природный рисунок меловой
скалы. И это нс только кажущееся единство, церковь
действительно встроена, вернее, даже вписана в меловую скалу
и являет с ней одно целое. Достаточно сказать, что только один
фасад — западный — имеет законченные правильные формы.
Северный и южный фасады просто врастают в меловую породу.
Восточного фасада вообще не существует — там меловой целик.
И не случайно, что народное название этой церкви — меловат.
Каким образом и когда был устроен сей храм на горе, кто автор
этого удивительного произведения, каким чудом оно сохрани-
лось до наших дней? На все эти вопросы предстояло ответить
прежде, чем приступить к работам на этом памятнике. Ведь к
началу восьмидесятых годов нынешнего столетия Николаевская
церковь представляла из себя какое-то незавершенное или даже
несколько уродливое образование. Это впечатление было связано
с отсутствием третьей, западной главы, которая была начисто
разрушена в период Великой Отечественной войны. От других
двух глав остались только обгорелые остовы. Декор фасадов был
в значительной мере утрачен. В интерьере ситуация была не
лучше. Поэтому, чтобы подойти к этому памятнику’, сохранить
его, восстановить в первоначальных архитектурных формах,
необходимо было понять его, выяснить его историю, раскрыть
его загадку. А загадочного было действительно немало. Во-
первых, удивляло отсутствие каких-либо исторических сведений
о строительстве храма. Приведем единственное свидетельство,
зафиксированное в работах XIX в. по истории Святогорского
монастыря.’Тлубокая древность сокрыла от нас имя основателя
этого храма. В одном из актов монастырских говорится так:”
Церковь сея находится в западной стороне монастыря, вне
3 Дедов
34
Владимир Дедов
ограды монастырской, в меловой скале, а самый храм с куполом
устроен кирпичный” [53]. К этому свидетельству следует присо-
вокупить самую, пожалуй, популярную легенду о Святогорском
монастыре:” Меловая церковь строилась тайно, за меловой
стеной. По окончании строительства стену подрубили и обру-
шили, и народу явилась церковь чудесным образом, за одну
ночь...” Совсем недавно можно было услышать и различные
продолжения легенды. Например, что строителей потом сбросили
со скалы, дабы они тайну церкви не раскрыли, по другой версии
— замуровали в пещерах. Несомненно, различные исторические
эпохи, втом числе, времена воинствующего атеизма, накладывали
свои напластования на это предание. Однако, любое предание
имеет зерно истины и его необходимо выявить, отделив от
позднейших добавлений и интерпретаций.
Ответы на поставленные вопросы необходимо было искать
в материалах XVII в. и натурных исследованиях памятника.
Уже приводимый выше рисунок Святогорской скалы 1679 г
изображает на вершине горы другую церковь — Успения
Пресвятыя Богородицы, причем эта церковь была полностью
пещерной и нам известно время ее ископания — ЗО-е гг. XVII
в. Каким образом на вершине скалы, на месте пещерной
церкви появился новый храм, причем частично вырубленный
в мелу, частично кирпичный? Это может быть объяснено
только одним: разрушением верхней части утеса с пещерными
сооружениями и восстановлением утраченного, с
использованием архитектурных форм наземных храмов.
Меловая часть (алтарная) Николаевской церкви — это, видимо,
не что иное, как сохранившийся алтарь Успенской пещерной
церкви. Такое допущение отвечает на многие вопросы, в том
числе Проливает свет на истоки появления вышеприведенной
легенды. Правдоподобным представляется следующее объяс-
нение: в конце XVII в., когда случился обвал, владения
монастыря еще не были заселены слободами, как это было в
XVIII в. Единственными свидетелями жйзни монастыря и его
строений были богомольцы, сходившиеся в монастырь по
праздникам. Фантастическое преображение верхней части
утеса (после обвала и быстрого восстановления Никольского
храма) не могло не поразить сознание прибывших в монастырь
паломников. А поскольку четкого объяснения произошедшему
не последовало, религиозное сознание и воображение не
Святые горы (От забвения к возрождению)	35
могло не отразить этого исторического факта в форме легенды
или предания о “чудесном” появлении храма за одну ночь и о
тайном его строительстве за стеною, которую обрушили.
Последняя, естественно, ассоциировалась с утраченной частью
утеса, которая со стороны Донца действительно имела вид
стены. Можно предполагать, что обвал произошел меж;[у 1679
г. (датировка рисунка скалы) и 1698 г. (начало строительства
новой Успенской церкви).
Вместе с тем, есть и другие предположения относительно
датировки строительства памятника. Так, протоиерей Фомин
указывает, что “выход на верх скалы и Св.Николаевская
церковь, наполовину сделанная в меловой пещере,' были
устроены не ранее первой половины XVIII в.”[54]. Из чего
исходил авт ор данного предположения, в работе не указано.
Документов, подтверждающих этот вывод, также не найдено.
Однако, указанные выше исторические документы опроверга-
ют данную датировку хотя бы потому, что пещерный ход на
вершину скалы и меловая часть Николаевской церкви 'алтарь
меловой Успенской церкви) ископаны монахами не позднее
30-х гг XVII в.
Талантливые мастера сумели искусно пристроить к старому
алтарю остальную часть церкви, причем стремились
максимально приблизить ее к формам и облику утраченной
пещерной церкви, и в то же время воплотить в архитектуре
традиции народного зодчества. Первоначальная кладка и
затирка велись с имитацией под фактуру меловой породы. Два
маленьких окошка, расположенные ассиметрично по
отношению к более позднему оформлению главного фасада,
наводят на мысль об имитации окошек пещерной церкви. Над
объемом церкви выстраиваются по линии восток — запад гри
главы, центральная из которых выложена из кирпича в форме
трехъярусного восьмерика. Мотивы народной деревянной
архитектуры воплощены в построении ярусов, когда на
восьмерик (баню) большого объема ставится восьмерик (баня)
меньшего объема, чем достигается особая стройность
сооружения. Такой прием получил в архитектуре название
“залом Центральная глава имеет полуциркульные оконные
проемы. Бережно отнесясь к природному материалу, народные
мастера при возведении восточной главки и сооружении
западной главы (колокольни) использовали природные меловые
з*
36
Владимир Дедов
отроги. Над алтарем храма возвышается пирамидальной фор-
мы декоративная главка с небольшим барабаном и грушевид-
ной маковкой. С западной стороны, над меловым выступом,
была устроена деревянная колокольня.
После вторичного открытия монастыря Николаевская
церковь претерпела реконструкцию. Вместо старой колокольни
был сделан западный придел церкви из кирпича и сверху
надстроена новая деревянная колоколенка в виде восьмерика
с большими арочными проемами.
На главном (северном) фасаде был частично срублен
декор, заложены малые окна и устроены прямоугольные
оконные проемы больших размеров. Вместе с тем, церковь не
утратила, в целом, своего облика. 'Декор и архитектурные
формы по прежнему не отличались богатством и во многом
напоминали памятники деревянной архитектуры. Фасады были
расчленены поясками, углы стен подчеркнуты пилястрами.
Цоколь и карниз украшены зубчатым орнаментом, идентичным
“зубчатке” карнизов центральной главы. Наддверным проемом
выполнен декоративный элемент “солнце”.
В интерьере три арки алтарной преграды отделяют алтарь
от остального объема церкви. В целом в архитектурно-
планировочном решении церковь восходит к трехчастным
бесстолпным храмам. К центральной части храма в XIX в. был
сделан южный придел. Несколько богаче стал декор интерьера
— появились тяги со сложным рисунком. Реконструкция была
произведена на средства благотворительницы монастыря
Екатерины Шабельской в 1851 г. Тогда же Николаевская
церковь была освящена архиепископом Филаретом. В 1874 г.
на средства купца И.П.Извекова был устроен новый иконос-
тас, посребренное облачение на престол. Колокола были
пожертвованы купчихою Алексеевой.
Вдоль главного фасада церкви над площадкою была устроена
галерея. В XIX ь. церковь почиталась как древняя святыня
монастыря, где по праздникам св.Николая проводились службы,
собирая множество народа.
После закрытия Святогорского монастыря в 1922 г., Нико-
лаевская церковь прекращает свое функционирование в качестве
храма. Были демонтированы кресты, сняты колокола, утрачена
вся культовая атрибутика, в т.ч. иконостас. Над главами церкви
развевались красные флаги как символ победы нового мира.
Святые горы (От забвения к возрождению)
37
В ЗО-х гг. XX ст., в период музеефикации части сооружений
бывшего монастыря в Доме отдыха им. Артема, была
предпринята попытка использовать храм под музейную
выставку, однако, в связи с удаленностью церкви, это не
получилось. Выше уже указывалось, что храм значительно
пострадал во время Великой Отечественной войны. Предсто-
яла большая работа по восстановлению утраченных частей
памятника и реставрации его в целом. В 1963 г. Николаевская
церковь Святогорского монастыря вошла в список памятников
республиканского значения под охранным номером 154.
Киевским институтом “Укрпроектреставрация” (тогда он
назывался научно-исследовательский и проектный сектор
Республиканских специальных научно-реставрационных про-
изводственных мастерских) были проведены исследовательс-
кие работы Николаевской церкви. Автор — архитектор
М.Александрова (Говденко). В числе других результатов ис-
следовательских работ, весьма важным представляется вывод,
что при строительстве кирпичной части церкви применялся
большемерный кирпич 30 х 15 х 8 см, который датируется XVII
в. Более того, сравнительный анализ кирпичного декора на
фасадах церкви показал, что, например, первоначальный
кирпичный цоколь Николаевской церкви совершенно анало-
гичен кирпичному цоколю Преображенского собора в г. Изюме
(1686 г.). Этот факт, наряду с другими выводами относительно
сходства архитектурных форм, дает основания отнести Нико-
лаевскую церковь к Харьковско-Изюмской школе строитель-
ства подобных сооружений. Более того, весьма заманчивым
является предположение, что авторами Николаевской церкви
и Преображенского собора были одни и те же мастера, поскольку
ктитором строительства Успенского собора Святогорского
монастыря в 1698 г. был Изюмский полковник Федор Шидлов-
ский. Тогда же, вероятно, возводился и Николаевский храм.
Наряду с научно-исследовательскими работами по
Николаевской церкви, был разработан проект ее консервации,
который осуществлялся Черниговской научно-реставрационной
мастерской.
С созданием историко-архитектурного заповедника связан
новый этап в реставрации памятника. Была поставлена задача
разработать проект восстановления утраченных архитектурных
форм и декора церкви. Эту задачу выполнили киевские
38
Владимир Дедов
архитекторы М.М.Говденко и А.П.Давиденко. Правда,
первоначальный вариант восстановления западной главы
(колокольни) был отклонен дирекцией заповедника как
недостаточно научно-обоснованный. Проект реставрации был
доработан с учетом предложений научных сотрудников
заповедника.
Ремонтно-реставрационные работы Николаевской церкви
проводились с 1984 г. Сумской научно-реставрационной
мастерской. Были восстановлены: перекрытие южного придела
церкви, оконные и дверные блоки, реставрирована кирпичная
кладка фасадов. В 1986-1987 гг. произведены ремонтно-
реставрационные работы глав церкви с восстановлением
утраченной колокольни (западной главы). Возобновленные
завершения церкви (луковицы с крестами) были позолочены
сусальным золотом. В 1988-1989 гг. отреставрирована
архитектура интерьера церкви.
Вместе с тем, особую озабоченность вызывала ситуация
вокруг Николаевской церкви: незащищенность площадок
меловой скалы, которая является основанием памятника, а
также разрушенные подпорные стены, лестницы, водоотводы.
Все это требовало разработки комплексных мероприятий по
защите скалы в целом. В число таких мероприятий входило
устройство мощения площадок утеса для гидроизоляции мело-
вой скалы, устройство ливнеотводов по кромке площадки,
накрытие отдельных выступающих частей утеса кровлей.
Кроме того, с 1990 г. начаты работы по восстановлению
утраченных подпорных стен с переходом в верхний ярус пещер
меловой скалы. Проект был разработан институтом
“Укрпроектреставрация” и информационным центром “Союз”
(г.Донецк). Наибольшую сложность в производстве работ
представляло то, что восстановление утраченных подпорных
стен и перехода в пещеры необходимо было выполнить на
буронабивных сваях, которые на оползневом участке с углом
до 60 градусов и в условиях горного ландшафта, отсутствия
подъездных путей осуществить было очень сложно. Для этих
работ была привлечена специализированная шахтостроительная
организация треста “Шахтспецстрой” (г.Донецк). Ею были
выполнены работы по бурению скважин, а в 1991 г. скважины
забетонированы. Работы по устройству подпорных стен были
продолжены Славяногорским участком Украинского научно-
Святые горы (От забвения к возрождению)
39
реставрационного производственного объединения “Украи-
на” (г.Киев) и кооперативом “Эврика” (г.Славянск).
К сожалению, ряд объективных причин не позволил тогда,
в начале 90-х гг., закончить эту работу, и объект был временно
законсервирован.
К этому времени изменилась и ситуация в самом историко-
архитектурном заповеднике. В 1992 г. возобновил свою
деятельность Свято-Успенский мужской монастырь, к которому,
по логике вещей, и должна была отойти Николаевская церковь.
Однако, Донецкая епархия, к которой относился монастырь в
1992 г., не проявила инициативы в части возврата этого храма
(возможно, в связи с отсутствием средств на эксплуатацию и
окончание работ) и вопрос о приспособлении церкви и работах
по благоустройству остался открытым. Вследствие незавершен-
ности работ, использование памятника было невозможным и
доступ к нему был ограничен. Экскурсионный маршрут замк-
нулся внутри пещерного комплекса меловой скалы.
Однако, пещеры мелового утеса — не единственные
подземные сооружения в Святых Горах. Имеется значительное
количество свидетельств современников о целой системе
различного рода небольших пещерок на протяжении нескольких
километров, начиная от монастыря до с.Богородичное. История
и функциональное назначение этих пещер, сохранившихся
частично до настоящего времени, требует отдельного
исследования, в т.ч. археологических раскопок. Такие иссле-
дования проводятся с 1994 г. дирекцией заповедника. Их
результаты, возможно, дополнят настоящую работу
впоследствии. Но на одном таком памятнике следует
остановиться, учитывая его уникальное прошлое и настоящее.
Подземная церковь пр. Антония и Феодосия
Этот памятник следует отнести, по времени его
возникновения, к первоначальному комплексу пещерных
сооружений в меловой скале. Находится он к востоку от
основного монастырского ансамбля и вырыт у подножия горы,
на которой ныне возвышается памятник Артему.
Об истории этой церкви до середины XIX в. мало что было
известно, поскольку первоначальные архитектурные формы и
вещественный материал уничтожены временем и людьми.
40
Владимир Дедов
До 1844 г., то есть до вторичного открытия монастыря, эта
подземная церковь была завалена землею, и память о ней была
фактически утрачена. Указал на провал (слуховое окно) в
церковь столетний старец Мафусаил. Вот как об этом сообщал
А.Н.Муравьев после посещения Святых Гор в начале 50-х гг.
XIX в.:” Я попросил настоятеля рассказать мне о ея (церкви —
В.Д.) необычайном открытии: “Она действительно заслуживает
внимания, — сказал архимандрит, и трудно бы поверить, если
бы мы сами не были тому свидетелями... При самом обновлении
Святых Гор поместился в нашу обитель почти столетний
труженик, бывший некогда служителем старого монастыря, и
мы постригли его с именем Мафусаила, ради его глубокой
старости: он открыл нам как-бы времена допотопные, потому
что самое предание сбывшей пещере утратилось, только молва
народная говорила о каком-то сообщении с пещерами Киев-
скими преподобных Антония и Феодосия, позабыв, что здесь
существуют собственные. Как-то в молодости своей Мафусаил,
пася стада, напал в лесу на след этой пещеры через слуховое ея
окно, и, хотя объявил о том старцам монастырским, но,
вероятно, неблагоприятные обстоятельства не позволили им
тогда заняться ея очищением”[55].
Суждено было откопать пещеру только в 40-х гг. XIX в. По
рассказу о.Арсения: “Братия под начальством ©.Виссариона
сами начали раскапывать яму и выносить оттуда землю:
вообразите общее изумление, когда мы действительно нашли,
что здесь есть слуховое окно, и потом, этим путем спустились
в алтарную часть подземной церкви, где обрели место
жертвенника и престола, а потом открыли и весь храм с его
боковыми выходами”[56].
К сожалению, тогда следы первоначального существования
памятника были уничтожены, естественно, без описания и
фиксации. Поэтому “нельзя в точности определить, что из
существующего здесь древнейшее"[57], — отмечал протоиерей
Фомин. При открытии храма в 1845 г., последний, видимо,
ограничивался нынешней алтарной частью. Тогда же, в середине
XIX в. возник интерес к первоначальной истооии церкви,
времени ее ископания. По свидетельству того же А.Н.Муравь-
ева: “Нельзя однако определить времени ископания сей пещеры:
во всяком случае, она гораздо позднее мелового утеса, потому
Святые горы (От забвения к возрождению)
41
что самая правильность внутреннего расположения церкви и
отделка сводов ... не восходит далее XV или XIV в.”[58].
Филарет, архиепископ Харьковский, считал, что “Храм
сей скрывался уже под землею в то время, когда иноки
переселились со скалы в долины. Следовательно, сокрылся
гораздо прежде того времени, т.е. прежде половины XVII
столетия и по всей вероятности во времена опустошения края
татарами” [59].
Недостаток исторических источников об этом пещерном
сооружении заставил обратиться к архивам, однако, и здесь
встречаются лишь отрывочные сведения, относящиеся к началу
XIX в. Так, в рукописи И.Я.Тихопкого, члена Харьковского
историко-филологического общества, читаем: “Но вот, что
всего чудеснее по бок монастыря, недалеко от нынешней
каменной ограды, за год перед сим я был там сего 1817 года ...
сделался в земле провал и саженях в 4-х глубины открылась
каменная церковь, в которую Изюмский городничий сходил,
но как она со всех сторон засыпана землею, то по темноте
ничего свидеть не мог” [60].
Приведенные выше свидетельства, как и в случае с
пещерами меловой скалы, оставляют мало надежд на
письменные источники в поисках ответа на вопрос о начальной
истории этой подземной церкви, тем более, что многое остается
весьма загадочным.Так, совершенно неясно, почему церковь
обращена своей алтарной частью на юго-восток, тогда как
традиционным является восточная ориентация. Может быть,
что первоначально эта пещера использовалась по другому
назначению, и лишь впоследствии, как и Николаевская
пещерная церковь, была приспособлена под храм в XVII в.?
Косвенным доказательством такого вывода служит
строительный материал — большемерный кирпич,
обнаруженный в остатках входной части церкви в период
исследовательских работ 1993 г. Такой же кирпич использовался
при строительстве Никольского храма на вершине скалы.
Другим косвенным доказательством можно считать нео-
днократные свидетельства о наличии тайного хода,
соединяющего пещеры меловой скалы с церковью Антония и
Феодосия. Так, протоиерей Фомин отмечал: “ Бывший
подземный ход от скалы к Антониево-Феодосиевской церкви
на расстоянии 250 сажен в целом своем виде не сохранился:
42
Владимир Дедов
первая его половина от скалы до нынешнего монастырского
керосинового склада срыта при устройстве площади под
соборную церковь, а вторая — прорытая в глинистом грунте,
местами совершенно завалилась и никем никогда не была
исследована” 161 ].
Таким образом, имеется достаточно оснований отнести
сей подземный храм к периоду не позднее XVII в. Утверждение
о более раннем его происхождении нуждается в дополнительной
аргументации.
К августу 1846 г. работы по возобновлению подземного
храма были завершены. К алтарной, древней части, были
сделаны боковые приделы и дьяконник, после чего церковь
приобрела подобие крестообразной формы. Одновременно
была восстановлена и наружная часть храма при входе в пещеру.
Нет сомнений, что входная часть имела в XIX в. совершенно
иной архитектурный облик, нежели в XVII в. Это определялось
не только отсутствием достаточных сведений о первоначальной
архитектуре наземной части храма, но и стремлением расширить
функциональное назначение предхрамовой постройки. В деле
возобновления церкви, особенно ее наружной части, деятельное
участие приняли благотворители обители и владельцы
Святогорского имения — Потемкины. Кроме указанных работ
по обновлению храма, тогда же было дополнительно устроено
жилое помещение для монахов. А.Н.Муравьев отмечал в своих
записках, что “обновители Святогорские ископали еще с правой
стороны церкви келью для братии”[62]. Что же касается
наружного павильона, то, по свидетельствам современников
“вход в этот подземный храм сделан в виде украшенной изоб-
ражениями св. икон арки или часовни из кирпича, увенчанной
тремя главами и крестами. У самого входа по обеим сторонам
изображены во весь рост преподобные печерские Антоний и
Феодосий — посреди над самым входом икона Киево-Печерской
Божией Матери, и над нею, большая икона Коронования
пресвятой Девы...”[63].
Освящение церкви состоялось 30 августа 1846 г.
преосвященным Иннокентием, архиепископом Харьковским,
в честь преподобных киевских печерских монахов Антония и
Феодосия. И сегодня узкий пещерный ход ведет внутрь горы
й, повернув направо, приводит к алтарной части храма.
Подземная церковь ископана в лесовой породе, обложена
Святые горы (От забвения к возрождению)
43
кирпичом и оштукатурена. Устроенный в XIX в. иконостас не
сохранился, однако известно, что он был железный, украшенный
позолотой. Средства на его устройство пожертвовал изюмский
купец Яков Дегтярев. Обошелся он в 712 руб. серебром. Иконы
были писаны на металле.
Правый придел служил для певчих и имел отдельный вход.
Церковь пр. Антония и Феодосия почиталась как древняя святыня
монастыря, здесь иногда служились службы и, как
свидетельствовал В.И.Немирович-Данченко, обитали отдельные
схимонахи. Не менее интересной представляется страница
истории этого памятника как прикладбищенской церкви в XIX
в. Близ храма было устроено кладбище, где хоронили
благотворителей обители и наиболее почитаемых духовников
монастыря. Современников поражало великолепие памятников
на кладбище: “Под этими памятниками покоятся между прочим
— большое семейство Иловайских, четыре поколения этого
рода, граф Платов, Скоротовский, Жилинские, Арсеньев,
Правицкая, Опочинены, Курдюмов и многие другие”[64]. К
сожалению, после закрытия монастыря кладбище постепенно
приходило в запустение, а затем и вовсе исчезло с лица земли.
К началу 80-х гг. здесь уже ничего не напоминало о былом
великолепии памятников и надгробий, о захороненных здесь
княжеских родах. На этом месте была устроена метеоплощадка
санатория, а подземная часть храма использовалась в качестве
овощехранилища. С созданием заповедника эта подземная
церковь вошла в состав памятников заповедника, здесь были
проведены ремонтные работы и открыта археологическая
выставка, которая действовала до 1993 г. и знакомила
экскурсантов с древнейшей историей Святогорья.
Однако тогда, в середине 80-х гг., была исследована только
подземная часть храма. Предстояло произвести работы по
исследованию и восстановлению входного наружного
павильона, который, по историческим источникам,
одновременно являлся родовой усыпальницей князей
Голицыных. В 1993 г. были начаты работы по раскрытию
остатков разрушенной наземной части церкви с одновременной
задачей выяснить судьбу захоронений княжеских лиц,
погребенных в склепах под павильоном. Этому предшествовала
работа по поиску исторических материалов о наружном
павильоне, кладбище и лицах, здесь захороненных.
44
f
Владимир Дедов
Сохранившееся графическое изображение наружной части
церкви Антония и Феодосия, датируемое 1850 г.,
свидетельствует, что павильон имел трехчастный объем.
Центральная -часть, описанная выше, — входная. По обе
стороны от входной части выстроены были два, идентичной
архитектуры, объема со входными вратами, о которых
современники писали: “Войдя в небольшой притвор храма,
ведущий в пещеры, направо и налево видны приделы или
часовни, в них покоятся некоторые благотворители св. обители
— кн. Куракины, Голицыны и др.”[65].
Когда же появилось это кладбище и родовая усыпальница
Голицыных? Первым был захоронен у церкви старец Мафусаил,
в 1846 г., еще до освящения храма. В 1847 г. здесь же, у входа
в церковь был погребен генерал-майор Г.Д.Иловайский, в 1848
г. — поручик Левин, а в 1850 г. — духовник Святогорского
монастыря — иеромонах Феодосий [66].
В этот же период, слева от входа в церковь Антония и
Феодосия, появляется княжеская усыпальница Голицыных.
Инициатором устройства здесь усыпальницы в виде
подземных склепов с павильоном над ними была владелица
Святогорского имения графиня Татьяна Борисовна Потемкина,
урожденная княгиня Голицына. По свидетельству одного из
современников: “Ея всегдашним желанием было быть
погребенною в дорогой ей Святогорской пустыни: там, подле
пещерной церкви преп. Антония и Феодосия печерских была
приготовлена ею для себя усыпальница, где покоились ея
братья князья Н.Б. и А.Б.Голицыны и другие ее сродники” [67].
Датировать усыпальницу, видимо, следует по времени
первого захоронения. Согласно данным “Материалов для
родословной росписи князей Голицыных” здесь первым был
захоронен князь Борис Алексеевич Куракин — сенатор, тайный
советник и мальтийский кавалер. “Князь Б.А.Куракин состоял
в браке с сестрой Т.Б.Потемкиной — княжной Елизаветой
Борисовной Голицыной — и почил 2 октября 1850 г. в
Харькове” [68]. Правда, ряд изданий XIX в. указывают, что
здесь захоронен князь Борис Александрович Куракин. Вероятно,
была допущена опечатка при издании.
Князь Андрей Борисович Голицын, бывший флигель-
адъютант императора Александра 1, умер в 1861 г. в Москве и
был сюда перевезен для захоронения. Его родной брат, князь
Святые горы (Or забвения к возрождению)
45
Николай Борисович Голицын был погребен в усыпальнице в
1866 г. Последний был весьма интересной личностью и достоин
того, чтобы сказать о нем несколько слов.
Сам Николай Борисович неоднократно бывал в
Святогорском монастыре, присутствовал при его открытии в
1844 г. и даже оставил воспоминания об этом торжестве в своей
работе “Поездка в Полуденную Россию”. Он внес существенный
вклад в развитие российской музыкальной культуры XIX в.,
будучи великолепным виолончелистом, музыкальным
просветителем, композитором и аранжировщиком. Достаточ-
но сказать, что ему, неистовому пропагандисту музыкального
таланта Людвига Ван Бетховена, последний посвятил ряд
своих произведений, написанных по заказу князя.
Одновременно, Б.Н.Голицын слыл неплохим писателем и
переводчиком. А.С.Пушкин весьма высоко оценил переводы
своих произведений Н.Б.Голицыным на французский язык. В
1836 г. поэт писал князю в Крым: “Тысячу раз благодарю Вас,
милый князь, за Ваш несравненный перевод моего
стихотворения, направленного против недругов нашей страны.
(Речь идет о стихотворении “Клеветникам России” — В.Д.). Я
видел уже три перевода, из которых один сделан
высокопоставленным лицом из числа моих друзей, но ни один
из них не стоит вашего. Отчего Вы не перевели этой пьесы в
свое время, — я бы послал ее во Францию, чтобы щелкнуть по
носу всех крикунов из Палаты депутатов.
Как я завидую Вашему прекрасному климату: письмо
Ваше разбудило во мне множество воспоминаний всякого
рода. Там колыбель моего “Онегина”, и Вы, конечно, узнали
некоторые лица. Вы обещаете перевод в стихах моего
“Бахчисарайского фонтана”. Уверен, что он Вам удастся, как
все, что выходит из-под Вашего пера, хотя род литературы,
которому Вы предаетесь, самый трудный и неблагодарный из
всех, какие я знаю.
По-моему, нет ничего труднее, как переводить русские
стихи французским, ибо при сжатости нашего языка, никогда
нельзя быть столь кратким. Итак, честь и слава тому, кто
справляется с этим так удачно, как Вы.
Прощайте, я еще не отчаялся скоро увидеть Вас в нашей
столице, ибо знаю, как Вы легки на подъем.
Весь Ваш А.Пушкин”[69].
46
Владимир Дедов
Князь Н.Б.Голицын неоднократно служил Отечеству в
годы военного лихолетия. Участвовал в сражениях
Отечественной войны 1812 г., находясь при Багратионе и
закончил боевой путь в Париже. В Крымскую войну он
возглавлял народное ополчение Ново-Оскольского уезда в
Севастополе. О Н.Б.Голицыне, как выдающемся деятеле
музыкальной культуры, в XIX веке вышло несколько изданий.
Последней в родовой усыпальнице при церкви Антония и
Феодосия Святогорского монастыря была захоронена в 1872 г
супруга Н.Б.Голицына — княгиня Вера Федоровна. Сама же
Т.Б.Потемкина, скончавшаяся в 1869 г., вопреки ее воле, была
погребена в Сергиевой Лавре близ Санкт-Петербурга.
За пределами усыпальницы, рядом с церковью на кладбище
хоронили представителей дворянского рода Иловайских.
Генеральша Марфа Аркадьевна- Иловайская,
благотворительница обители, почти постоянно находилась в
монастыре, где в гостинице ей отвели отдельный номер.
После смерти в 184J7 г. генерал-майора Григория
Дмитриевича Иловайского,'волею его жены, Марфы Аркадьевны,
он был захоронен у подземной церкви, что фактически положило
начало родовым усыпальницам в Святогорском монастыре. Из
исторических документов следует, что рядом с Г.Д. Иловайским
покоятся останки М.А.Иловайской, их сына И.Г.Иловайского,
сестры Иловайского Елизаветы Деволан, двух его дочерей —
Ольги и Нилы. Из вышеназванных имен следует выделить
Ивана Григорьевича Иловайского. Он вошел в историю как
один из первых крупных предпринимателей — дворян. Будучи
есаулом Войска Донского и довольно крупным землевладель-
цем, И.Г.Иловайский основывает сначала ремонтно-
механический и винокуренный заводы. С конца 50-х гг. XIX в.
начинает строительство шахт. В 1880 г. на его шахтах было
добыто 5 млн. пудов угля. Построенная им Макеевская
железнодорожная ветка до ст. Харцызской связала его рудники
с Курско-Харьковско-Азовской железной дорогой. В середине
80-х гг. XIX ст. И.Г.Иловайский строит в Макеевке трубный, а
затем химический заводы [70].
Из других захоронений следует упомянуть могилу графа и
наказного атамана Войска Донского Матвея Ивановича Платова,
вероятно, внука героя Отечественной войны 1812 г.
М. И. Платова.
Святые горы (От забвения к возрождению)
47
Накопленный исторический материал, особенно, в части
родовой усыпальницы Голицыных, позволил приступить к
археологическим раскопкам на месте наружного павильона
церкви пр.Антония и Феодосия. Исследования показали, что
вся наружная часть храма была разрушена, своды подземных
склепов усыпальницы проломлены, а сами захоронения
разграблены, вероятно, в 30-х гг. XX ст. В левом склепе
найдены и атрибутированы останки князей А.Б.Голицына,
Н.Б.Голицына, княгини В.Ф.Голицыной. В правом склепе
были также найдены три захоронения, два из которых
находились в разрушенном виде, их атрибутировать пока не
удалось. Да и сам склеп представляется весьма необычным:
имеет остатки дверного проема, отдушину, хорошо вымощен-
ный кирпичный пол, арочные ниши. Это наводит на мысль об
ином первоначальном использовании этого помещения.
Возможно, это и есть та келья, ископанная в 40-х гг. XIX в., о
которой упоминал А.Н.Муравьев.
Необходимость проведения работ по восстановлению раз-
рушенной усыпальницы князей Голицыных для последующего
перезахоронения найденных останков князей, заставила
обратить помещения подземной церкви пр. Антония и
Феодосия во временную усыпальницу. Археологическая
выставка была демонтирована в 1994 г. и перенесена в другое
выставочное помещение. В этом же году были восстановлены
склепы, а институтом “Укрпроектреставрация” начата
разработка проекта восстановления наружного павильона над
склепами (автор — архитектор Г.А.Дядюшенко).
Перезахоронение останков в усыпальницу произведено 7
декабря 1994 г.
Вместе с тем, возобновление деятельности Свято-
Успенского монастыря заставило пересмотреть концепцию
использования культовых памятников, в том числе, церкви
пр.Антония и Феодосия. Если ранее основным направлением
использования подобных памятников являлась их
музеефикация, то с 1993 г. начата работа по реставрации
интерьера церквей как культовых помещений. Так, в 1993 г.
был отлит иконостас для церкви пр. Антония и Феодосия.
Иконы для иконостаса, в соответствующем стиле, написаны
донецкими художниками Г.Жуковым и В.Теличко в 1994 г.
Работы по интерьеру храма предполагается завершить в 1995 г.
Владимир Дедов
Средства на эти работы выделяются бюджетом г. Славянска и
Донецкой области, в соответствии с утвержденной програм-
мой ремонтно-реставрационных работ. В эту программу, кроме
описанных выше памятников истории и архитектуры раннего
периода жизни Святогорского монастыря, включены и
памятники архитектуры XIX в. (третьего периода жизни
монастыря). Архитектурных сооружений XVIII в. на территории г
заповедника не сохранилось. Все они утрачены в период
реконструкции ансамбля в XIX в. Однако, без этого периода
истории Святых Гор невозможно понять историю последую-
щего периода, правильно подойти к исследованию и реставра-
ции архитектурного ансамбля в целом, поэтому была проведена
работа по изучению истории Святогорского монастыря и его
памятников XVIII в.
/
Святогорский монастырь в XVIII в.
XVIII в. знаменует собой новый этап в развитии
архитектурного ансамбля, основной отличительной чертой
которого является появление комплекса каменных и деревянных
сооружений на береговом плато Северского Донца, восточнее
меловой скалы.
В конце XVII- начале XVIII вв. монастырь окончательно
порывает с пещерным образом жизни и перебирается на
“подол”. Это связано не только с укреплением южных границ,
появлением крепостей (Тор, Маяки), образованием слободских
полков и постепенным заселением округи, но и строительством
первого каменного храма — Успенского собора Святогорского
монастыря
В 1698 г. в лощине между гор, на берегу Донца, был
заложен новый собор. Имя строителя и подробное описание
архитектуры собора не сохранилось. Известно только, что
средства на возведение церкви пожертвовал Изюмский
полковник Федор Шидловский. Строительство было завершено
в 1708 г. при архимандрите Вассиане Василевском. Это было
весьма неопределенное время для Святогорского монастыря.
Неожиданно, Указом Петра 1 1709 г. обитель с его имениями
приписывалась к азовскому Предтечеву монастырю, однако
вскоре указ был отменен. Необходимо отметить, что к этому
времени Святогорский монастырь владел значительными
Святые горы (От забвения к возрождению)	49
угодьями, неизменно их расширяя. К отмежеванным в 1666 г.
землям он присовокупил соленые колодязи в Славянске,
мельницу на Осколе под Купянском, мельничную заимку на
Студенке, хутор под Купянском. Столь широкую географию
владений монастыря объясняет архимандрит Вассиан в 1710 г.:
“Се я архимандрит Вассиан Святогорский со всею братиею,
имеючи нужду всякую в богодарстве, а особливо, будучи в
стесненю над монастырем, иж негде распространиться, а не
маем для скоту двора, що есть в коне, иж многу обитель Святая
поносит в том шкоду от зверей и от злых людей злодиев, нельзя
устерегатися от них, за чим умыслили обще где искати на
стороне якого зугодного з луками и пасеками места”[71].
Однако, не всегда судьба была так благосклонна к
насельникам Святогорской обители. Хотя набеги татар не
были столь частыми, как в XVII в., но были не менее
опустошительны, чем раньше. В 1737 г. фактически весь
монастырь был разорен нападением татар, а в 1738-1739 гг.
обитель посетила моровая язва (чума). В Синодике монастыря
записано, что в 1738 г. “много братии, монашеского чина и
бельцев, умре, до месяца ноября 10 числа”[72]. В 1739 г. “в
Святогорском монастыре была моровая язва, все иеромонахи,
иеродиаконы и монахи померли, остались только два монаха
простых лет по сту”[73].
Вообще. 30-е гг. XVIII в. были весьма неспокойными для
Святогорского монастыря. В архивных документах постоянно
мелькают дела о розыске беглых монахов. Так, только в 1734г.,
согласно данным Изюмского духовного правления, в розыске
находились два монаха, два иеродиакона, два послушника [74].
Что послужило причиною бегства монахов, трудно сказать,
возможно, “неумеренные поступки” настоятелей монастыря,
сначала Митрофана Шеинкова (1723-1733), затем Иллариона
Григоровича (1733-1738), которых Белгородская консистория
отрешает от настоятельства, затем, правда, возвращает снова в
Святые Горы. Так, согласно Указу Консистории “По
определению Его Преосвященства, а по челобитию
Святогорского Успенского монастыря, всей братии того мона-
стыря архимандрит Митрофан Шеинков за неумеренные по-
ступки от начальства того монастыря отрешен, а велено быть
наместником и тот монастырь со всею також братиею и
50
Владимир Дедов
служебников и всякие заводы, что ни есть принадлежащего,
ведать того монастыря духовнику иеромонаху Анатолию впредь
до указу Его Преосвященства, и, будучи ему начальствующим
в своем звании, содержать монастырь и братию во всяком
опасении, дабы сам и вся братия каждый день в церковь
Божию ходили непременно и в своем послушании были
чинно, с прилежанием, не леностно и без.роптания,
монастырскую казну содержать по регламенту, записывая
приход и расход в прошнурные книги, также по подаянию
клирошанский доход собирать по обычаю в кружку, от чего
ключ чтоб был у уставщика, а печать у духовника” [75].
Уже отмечалось выше, что бегство монахов из Святых Гор
относится к 1734 г., когда настоятельствовал Илларион
Григорович и который также попал под расследование
Белгородской следственной комиссии “за излишнюю строгость
и неправильные распоряжения по монастырской экономии”,
как указывалось в жалобе братии. Однако, как следует из
дальнейших следственных действий, это обвинение не было
доказано.
Интересно, что к этим же лицам обращено внимание и
средств массовой информации времен воинствующего атеизма,
в 30-х гг. нынешнего столетия, когда монастырь уже был
закрыт. Не отвечая за достоверность изложенных автором
Наталушко О.Г. документов XVIIIb. (поскольку
местонахождение первоисточника не сообщается), приведем
жалобу крестьян по тексту газеты “Большевик” за 12 июня
1936 г./’Архимандрит построил себе на монастырской мельнице
забавные светлицы и держал в тех светлицах крестьянских
жонок, и на той же мельнице дворника Федора Почесна двух
дочерей, которых ему, архимандриту, сводничает их мать. И к
тем жонкам он, архимандрит, многократно по всей неделе
ездит и в часу третьем ночи с иеродиаконом Александром да с
черкасами, с девятью человеками, с келейниками, с собою
привозят всякие пьяные напитки и с теми прелюбодейками его
пьют и припасают ему, архимандриту, есть всякое мясное и на
тех забавных банкетах бывают игры в гудки и скрипки и при
том скачки и пляски. И с той забавы по утрам в монастыре он,
архимандрит, парится в бане, и пар подают ему медом”[76].
В другой выписке, приведенной здесь же, из жалобы
жителей села Ново-Спасского, обращается внимание на
Святые горы (От забвения к возрождению)
51
жестокость архимандрита: “Оный же архимандрит держит нас
в цепях и железах недель по пяти и больше держав, бьет
плетями, палками, пинками, смертным боем, а бив какии,
бросив в тюрьму, мучит голодной смертью, угрожает разорить
всех до конца и искоренить”(77].
Было ли сие на самом деле и за что можно было так
наказывать в монастыре крестьян — неизвестно, однако то, что
в этот период нравы и наказание провинившихся или
выступающих против церкви были весьма жесткими,
свидетельствуют документы белгородской консистории.
Приведем два из них: “За подделку паспорта иеродьякона
Митрофана приказано было Указом от 7 октября 1749 года “за
старостию и слабым здоровьем, лиша иеродиаконского и
монашеского чинов, сняв клобук, учинить жестокое плетьми
на теле наказание и сослать в ссылку в Святогорский Успенский
монастырь, которого содержать в том монастыре во всяких
монастырских трудах в оковах даже до кончания живота его из
монастыря неисходно, и о том того монастыря архимандриту
Фаддею Кокойловичу (Какуйловичу — В.Д.) послать Ея Импе-
раторского величества Указ”[78].
В другом документе, тем же епископом Иосафом предпи-
сывалось: “... чтобы той роскольничсй ереси не разсевал и к
своему погибельному пути никаго из правоверных не прельщал,
сослать его, Чекменева, в Святогорский Успенский монастырь
и содержать в том монастыре по смерть под крепким караулом
в кандалах в особой тюрьме и никого к нему не допускать... ”[79].
Нередко в XVIII в. возникали конфликты и по поводу
земельных владений монастыря, которые неоднократно
подвергались посягательствам со стороны окрестного населения
из близлежащих городов и сел. Так, в 1742 г. капитаном
соляных заводов Ларионовым был порублен лес во владениях
монастыря [80]. Через три года монастырские имения были
разорены маяцкими казаками [81]. В 1785 г. земли монастыря
были “захвачены жителями хутора Сидоровский Сименковы-
ми, Бобровыми и другими”[82].
Однако, несмотря на все неурядицы, Святогорский
монастырь в середине и 2-й половине XVIII в. не только
восстанавливается, но и получает дальнейшее развитие. При
архимандрите Фаддее Какуйловиче в описи 1758 г. отмечается
обустройство монастыря: “а) в отличном устройстве
52
Владимир Дедов
экономические заведения монастыря; б) в Успенском храме
местный иконы Спасителя, Божией Матери и Преев. Троицы
в серебр. ризах; пред Спасителем и св. Троицею лампады
серебрянныя, четыре кадила серебрянныя; в) на каменной
башне дерев, церковь Ап. Петра и Павла с иконостасом; г) близ
монастыря Св. место, на коем построена Св. церковь, и в ней
иконостас резной слесарской работы не отделанный: не
освящена; д) 6000 руб. денег рос. монеты и 78 ефимков” [83].
Расширяются и монастырские постройки, придавая
монастырю тот облик, который характерен для монастырских
комплексов.
В 1774 г. академик Гельденштедт, посетивший эту
местность, сделал следующую запись в своем дневнике: “...У
подножия крутых гор и лежит Святогорский монастырь.
Монастырские здания, состоящие из двух церквей и дома, в
котором живет архимандрит, окружены четырехугольной
стеной, каждая из которых имеет шагов шестьдесят”[84]. Тогда
же в монастыре возводится колокольня со “святыми вратами”.
К 1781 г., по отдельным данным, в Святогорском монастыре
было уже 6 церквей [85].
Архивы XVIII в. содержат немного сведений о монастырских
постройках, их архитектуре, строителях, мастерах-живописцах.
Однако, даже отрывочные сведения дают возможность сделать
вывод, что в XVIII в. в стенах Святогорской обители
складывается местная школа иконописи. История сохранила
имя мастера, автора ряда иконостасов Василия Рудецкого,
долгое время работавшего в Святогорском монастыре.
“Рудецкий был набожный и искусный живописец, — писал
архиепископ Филарет, — безвозмездно написавший иконостас
Малиновского храма и, по местному преданию, за таковые же
труды свои в обители получил св. мощи”[86].
Однако, дальнейшее формирование архитектурного
комплекса XVIII в. было прервано закрытием монастыря в
1787 г. В журнале Харьковской духовной консистории
указано: ”Сей монастырь упразднен по имянному указу в 10
день апреля 1786 года состоявшемуся, а принадлежавшие
оному деревни, земли и всякие угодья с укреплениями на оные
и прочими документами, к сему монастырю относящимися,
забраты и иноки из монастыря высланы в 1787 году” [87].
По свидетельству современников, “летом 1787 г. в
Святые горы (От забвения к возрождению)	53
монастыре ждали императрицу Екатерину II, но вместо нее
прибыл директор экономии Екатеринославского
наместничества Федор Корбе, который все монастырский
экономическое и церковное имущество описал, отобрав, и, не
дав никому в приеме оного росписки, к сохранению оного
определил нарочный караул, монашествующих из монастыря
выслал’’188]. Вслед за этим в июне 1788 г. вышел указ
Белгородской консистории и распоряжение Синода о закрытии
монастыря. Его имущество, движимое и недвижимое, было
отписано в казну. К этому времени монастырь владел 27 тыс.
десятин земли и угодий и без малого 2000 душ крепостных
крестьян. По данным Слободско-Украинской губернской
канцелярии за 1780 г., Святогорскому монастырю принадле-
жали: Студенок с 228 крестьянами; Банное — 95 крестьян;
Яровая — 136 крестьян; Новоселовка — 350 крестьян; Нижнее
и Верхнее Петрищное — 59 крестьян; Богородичное — 286
крестьян; Пришибное — 67 крестьян [89].
Всего же ведомость провинциальной канцелярии еще в
1774 г. насчитывала за Святогорским монастырем 1884
подданных [90].
Все вышеназванные села и слободы были основаны на
монастырских землях в течение XVIII в., перешли в
государственную казну, а затем были отписаны в Святогорское
имение князя Григория Потемкина. К концу XVIII в, наблюдается
бурный рост количества жителей этих населенных пунктов.
Так, к 1797 г. в слободе Богородичной насчитывалось (по
данным Изюмского духовного правления) 856 душ, а в Банном
— 272 души. В среднем приходилось 8 душ на двор [91].
Так закончился второй период в истории Святогорского
монастыря. Успенский собор стал приходской церковью. Другие
же строения монастыря никак не поддерживались в течение
десятилетий, а посему ветшали и приходили в упадок. В 1790
г. новым владельцем Святогорья со всеми его землями и
крепостными стал князь Таврический — Григорий Потемкин.
По свидетельству княгини Горчаковой:’’Есть предание, что
светлейший князь Потемкин-! аврический проезжал в Крым
мимо Святых Гор, пленился их красотами, пожелал получить
их в собственность и воздвигнуть там великолепный дворец и
что с этой целью он испросил себе у императрицы Екатерины
II эту “рощицу” (как он называл это место) ”[92].
54
Владимир Дедов
Сохранилось письмо Екатерины II к Григорию Потемкину,
датированное октябрем 1790 г., в котором императрица дает
знать князю об удовлетворении его просьбы “Друг мой
сердечный, князь Григорий Александрович, дав тебе рай
земной сегодня, как ты называешь эту дачу, которую ты у меня
просил, прошу тебя, если вздумаешь оную паки продать,
предпочтительно мне оную продать. Прощай, Бог с тобой, я
ужасно как слаба” [93]. После смерти светлейшего князя имение
перешло к наследнику — князю Энгельгарту, азатем к княгине
Юсуповой. После смерти последней, Святогорье отошло к ее
сыну от первого брака — графу Александру Михайловичу
Потемкину.
Возобновление Святогорского монастыря в XIX в»
В возобновлении обители немаловажную роль сыграла
боголюбивая супруга А.М.Потемкина — Татьяна Борисовна
Потемкина. Для возобновления монастыря Потемкины
отписали 300 десятин земли и положили на счет монастыря 10
тыс. рублей, с которых обитель ежегодно получала проценты
Необходимо отмстить, что ранее, в 30-х гг. XIX в., пред-
принимались усилия по возобновлению монастыря, но они не
увенчались успехом. В архивных делах Святогорской обители
имелись бумаги о восстановлении Святогорского монастыря,
относящиеся к 1836 г. Тогда часть монахов упраздненного
Покровского монастыря Екатеринославской губернии вышла
с прошением в Св. Синод. Однако, в удовлетворении просьбы
было отказано, поскольку княгиня Юсупова не дала согласия
на отвод земли под монастырь.
По иному отнеслась к этому вопросу Т.Б.Потемкина. В
течение 1842-1843 гг. Татьяна Борисовна хлопотала об открытии
древнего монастыря, нашла в лице иеромонаха Глинской
пуегыни Арсения достойного наместника обители, и даже
предлагала устроить обитель по примеру и чину Глинской
пустыни. В возобновлении Святогорской обители деятельное
участие принял архиепископ Иннокентий, возглавлявший
Харьковскую епархию в 1842 г. В одном из своих писем
преосвященный отмечал:’’Видно мой жребий быть восстано-
вителем монастыря. Только приезжаю в Харьков, и на другой
день получаю из Питера письмо от одной знакомой мне особы
Святые горы (От забвения к возрождению)
55
(Потемкиной Т.Б. — ЯД), с просьбой восстановить Харьковский
Святогорский монастырь, коего место находится в поместье
сей особы. Стало быть, мы, вместо двух, по прежнему будем
иметь четыре монастыря. Это, право, лучше, нежели иметь
четырнадцать театров” [94].
15 января 1844 г. последовало Высочайшее утверждение
императором Николаем I доклада Св.Синода о восстановлении
Святогорского монастыря под именованием Святогорской
Успенской общежительной пустыни по уставу Сафрониевской
и Глинской пустыней Курской епархии.
Вместе с о.Арсением изъявили желание перейти в
Святогорскую обитель и другие монахи Глинской пустыни,
всего 12 человек. В апреле 1844 г. братия прибыла в Святые
Горы.
Датой открытия монастыря считается 15 августа 1844 г.,
когда, по свидетельству князя Н.Б.Голицына, “радостная весть
о восстановлении Святогорской обители разнеслась повсюду,
и со всех окрестных и отдаленных стран притекло несчетное
количество народа и дворянства. Одних карет насчитано до
четырехсот” [95].
Сразу же после возобновления Святогорской пустыни при
помощи гр. Потемкиных и других ктиторов монастыря,
началось коренное переустройство обители. Современники
свидетельствовали, что старые “постройки были ветхи,
требовали сейчас ремонта, но решили прямо их сломать и
строить новые, более удобные и просторные, по новому
утвержденному плану... В непродолжительное время были
построены в монастыре приличные корпуса — настоятельский,
братский, палатный и трапезный, построена кирпичная
гостиница для приезжающих”[96]. Территория монастыря
была обнесена кирпичной стеной с красивыми башнями по
углам. Остатки стены и две башни с шатровыми завершениями
(Западная и Восточная) сохранились и поныне.
Успенский собор
При формировании архитектурного ансамбля Святогорского
монастыря середины XIX в. использованы проектные разработки
известного российского архитектора, автора проектов храма
Христа Спасителя, Кремлевского Дворца в Москве, Константина
56
Владимир Дедов
Тона, а также академика архитектуры, ученика Жилярди —
Алексея Горностаева. Последнему и принадлежит проект нового
главного храма обители—Успенского собора. Старый Успенский
собор, построенный еще в начале XVIII в., с трудом выполнял
свои функции соборной церкви. Он был уже достаточно ветх и
мал в объеме. В июне 1858 г. было дозволено начать строительство
нового соборного храма. Проектирование было поручено
петербургскому архитектору Алексею Максимовичу Горноста-
еву. Для его творчества характерно переосмысление и гармони-
ческое сочетание элементов различных стилей и эпох, что
нашло воплощение в проектах сооружений Валаамского
монастыря и Троице-Сергиевой Лавры, часовни на Невском
проспекте в Санкт-Петербурге, усыпальницы князя Пожарского
в Суздале. Использование византийских форм и традиций
русского зодчества стало характерным при разработке проекта
Успенского собора Святогорского монастыря. Сам проект со-
хранился и находится в историческом архиве Санкт-Петербур-
га. Интересно, что в отличие от современных проектов возведения
подобных сооружений, насчитывающих многие тома исследо-
вательской и рабочей проектной документации, проект
Горностаева состоял из трех листов, где был нанесен план,
фасад и разрез будущего собора. Все остальное было делом
мастеров-строителей. Вдохновителем и непосредственным орга-
низатором строительства был архимандрит Арсений. Он и
заложил первые кирпичи в основание собора в присутствии
Т.Б.Потемкиной, которая обещала выделить из своего имения
необходимое количество дерева и другого строительного
материала. Кирпич для строительства храма обитель делала сама
на кирпичном заводике. Однако, о.Арсению не суждено было
довести начатое дело до конца. 12 октября 1859 г. архимандрит
Арсений после тяжелой болезни скончался и был погребен,
согласно своему завещанию, в усыпальнице меловой скалы.
Наследником его дел и настоятелем монастыря стал о.Герман.
Очевидец строительства собора А.Ковалевский так писал о
возведении храма:’’Кладка фундамента началась с больших
глыб местного дикого камня, который ломался в ущельях
Святых Гор прямыми кубиками и опускался во рвы; Бог послал
отцу Герману опытного и добросовестного подрядчика камен-
ных работ, крестьянина Владимирской губернии Якова
Святые горы (От забвения к возрождению)
57
Сергеевича Еремина, который сам лично распоряжался всеми
работами и тщательно наблюдал за добросовестным исполнением
каменной кладки... Собранного архимандритом Арсением для
постройки собора капитала далеко не хватало для пополнения
всех нужд этой капитальной и весьма ценной постройки, и,
несмотря на даровые строительные материалы: дерево, камень,
известь, которые частью получались из экономии Потемкиных,
частью выделывались в собственных заводах обители, свыше
100 тыс. рублей потребовала эта постройка чистых денег’[97].
Необходимо добавить, что еще до закладки храма были проведены
серьезные подготовительные работы. Дело в том, что места для
строительства собора явно не хватало. Ущелье между гор при-
шлось значительно расширить, срыть часть гор и укрепить их
подпорными стенами. В процессе подготовки был срыт и
старый пещерник (сооружение, в котором брали начало
пещерные ходы). Более того, в процессе земляных и
фундаментных работ вдруг неожиданно ударил из-под земли
водяной столб (видимо, в этом месте проходил подземный
водоносный слой). Это заставило усилить конструктивную
часть здания. История сохранила интересный факт участия
императора Александра 11 в строительстве собора. В период
пребывания в Святых Горах, в августе 1861 г., Александр II с
семьей посетил место строительства и указал На слабость
основного конструктивного элемента собора — 4 столбов, и
необходимость сделать их толще [98]. И действительно, при
возведении сводов, левый западный столб дал трещину. В
результате пришлось укреплять основания храма, а столбы
делать более мощными.
В 1868 г., после девяти лет строительства, Успенский собор
стал центральным элементом Святогорского архитектурного
ансамбля, восхищая современников своей монументальностью
и величием. Каменное, кубовидной формы сооружение, было
увенчано пятью восьмигранными главами с высокими шатрами
и золочеными луковицами с крестами. Собор имел три
равновеликие апсиды и возвышался на высоком стилобате с
широкой лестницей с северного фасада. Внушительны были
размеры собора: высота — 53 м, длила по линии восток-запад
— 42 м. Однако, ‘"несмотря на всю массивность он кажется
чрезвычайно легким, — делился своими впечатлениями о
соборе В.И.Немирович-Данченко, — меня поразила в этом
58	Владимир Дедов
соборе соразмерность и красота линий, соответствие
частей”[981. Интересно декоративное решение фасадов,
которые разбиты пучковыми полуколоннами на три части
(прясла), каждое из которых завершается аркой с килевидным
окончанием. Последние украшены лепными розетками, Главы
собора, за исключением центральной, глухие (без оконных
проемов) и в XIX в. лишь имитировали наличие окон. Через
полуциркульные окна центральной главы проникает свет в
подкупольную часть, освещая настенную живопись собора.
Первоначально собор не был оштукатурен, кирпичная
кладка и декор велись настолько качественно, что нужды в
этом не было. Однако, впоследствии было принято решение
произвести штукатурные работы.
Весьма интересно был отделан интерьер собора: под
мраморную штукатурку. Один из посетителей собора так
описывал интерьер: “Внутри храм обширен и светел; стены его
отделаны под белый мрамор, украшены иконами прекрасной
живописи в рост человека. Купол, расписанный альфреско,
поддерживается четырьмя четырехгранными колоннами, также
увенчанными с четырех сторон иконами...”! 100]. “Иконостас
главного престола четырехъярусный, а приделов — трехъярус-
ный, изящной резной работы, весь вызолоченный и украшенный
художественно исполненными иконами, писанными на золотом
фоне, в византийском стиле. Над царскими вратами — икона
Успения Божией Матери, древней арабской живописи, в
богатой ризе, — дар иерусалимского митрополита Мисаила
первому игумену обители Арсению. Слевой стороны иконостаса
помещается образ св.Николая, древняя святыня Святогорская,
обретенная иноками в давние еще времена на столбе в одной
из пещер”[ 101 ]. Подкупольная часть центральной главы собора,
паруса, колонны были расписаны масляной живописью по
штукатурке. Здесь работал художник — академист в характерном
для XIX в. реалистическом стиле. В росписи наблюдается
стремление автора отразить в ликах святых человеческие
чувства, показать выразительность драпировок. Изыскания
последнего времени позволили установить имя автора росписи
— петербургского художника Андрея Петровича Розанова.
После окончания Академии художеств А.Розанов, видимо, по
предложению Т Б.Потемкиной, приезжает в 1867 г. в Святые
Горы. Здесь он не только занимается, монументальной
Святые горы (От забвения к возрождению)
59
живописью, но и пишет иконы для двух иконостасов [102].
Сам иконостас Успенского собора готовился по заказу
Святогорского монастыря в Москве в мастерской художника
Степанова и обошелся обители в 16 тыс. руб. Церковная утварь
для собора, подсвечники, люстры были приобретены также в
Москве. Главное паникадило, в диаметре не менее 3,5м, имело
36 подсвечников и весило 44 пуда 15 фунтов. Полы в соборе
были настелены из наборного дубового паркета. Престолы в
алтарной части были сделаны из мрамора.
К осени 1868 г. строительство собора было завершено, и 4
сентября 1868 г. архиепископом Макарием был освящен главный
престол во имя Успения Пресвятыя Богородицы. 13 сентября
этого же года был освящен правый престол во имя святых —
великомученицы Варвары и мученицы Татьяны. Третий, левый
престол, во имя святителей Дмитрия, Митрофана и Тихона,
освящен 9 августа 1869 г В процессе эксплуатации собора
архитектурный облик храма был несколько изменен Весь
объем, первоначально кирпичный, был оштукатурен и местами
расписан по фасадам. В 1894 г произведены новые живописные
работы. Живопись на парусах была заменена росписью на
холстах. В связи с тем, что в настоящее время значительная часть
настенных росписей утрачена, приведем описания современни-
ков этой исчезнувшей живописи. “На стенах среднего отделе-
ния в два яруса расположены изображения в рост человека всех
12 Апостолов. В южном отделении — лики мучеников и
мучениц, изображенные на его стенах, согласуют посвящение
южного придела св. мученицам. В северном — Святители
вселенские и российские, ликами своими украшают стены,
напоминая в свою очередь посвящение северного придела трем
новоявленным великим святителям и чудотворцам земли
Русской. Западная стена храма расписана изображениями
преподобных. Кроме того, над каждым из церковных входов
особенное священное изображение напоминает, что вся эта
церковь, несмотря на отдельные свои приделы, предназначена
единственно и посвящена светлейшему имени Богоматери...
Таким образом, над южными дверями видится Введение Ее во
храм праведными Богоотцами Ионимом и Анною, над западными
— благовещение Ей воплощения из Ея утробы Единого от
Троицы, возвещаемого Архангелом Гавриилом; в том же храме
и над северными дверями — принесение в храм ГосподеМ
60
Владимир Дедов
Богочеловека младенца и сретение Его там праведным старцем
Симеоном. Этими тремя изображениями достойно заканчива-
ется весь ряд священных ликов от высоты купола почти до
основания стен, испещряющих церковную беломраморную внут-
ренность храма, вокруг которого у стен изящным цоколем
тянутся еще деревянные лакированные панели с пурпуровым,
обтянутым бархатом, карнизом”[ЮЗ].
Служба здесь была “величественная и долгая, по Афонскому
уставу . Два многолюдных хора монахов соединяются при пении
главнейших стихир в один общий хор, черный ряд мантий и
клобуков суоово-траурным полукругом становятся тогда пред
царскими вратами и могучие мужественные голоса, свежие и
звонкие, какие вырабатываются только на вольном просторе
малороссийских степей, без смягчающей примеси дискантов и
альтов, — наполняют высокие своды собора важными и
торжественными звуками священных песнопений, особенно
подходящими ко всему строгому духу монастырской службы” [ 104].
Успенский собор оставался главным храмом монастыря
вплоть до закрытия Свято горской пустыни в 1922 г. С
организацией Дома отдыха собор прекратил свое
функционирование в качестве культового помещения.
Производится внутренняя реконструкция храма с приспособ-
лением под театр Дома отдыха. Престолы и иконостас были
разобраны, в алтарной части устроена сцена, уничтожена часть
живописи. “Уже в декабре 1922 г, — как писала газета
“Кочегарка”, — постройка театра закончена”[105]. Изменен
был и внешний вид храма. Разобраны завершения собора
(луковицы с крестами) и устроены вместо них шпили. Несколько
позднее театр был реконструирован в многофунк-циональный
Дворец культуры с кинозалом. Для создания зрительного зала
и фойе, между колоннами, разделявшими нефы, были встроены
кирпичные стены — перегородки. Над зрительным залом
устроено деревянное перекрытие по деревометаллическим
фермам. Пилоны в зале и потолок декорированы лепным
орнаментом.
В боковых нефах (фойе) были устроены железобетонные
перекрытия с лестничными маршами на второй этаж. Апсиды
переоборудованы в артистические уборные и санузлы. К
западному фасаду пристроена двухъярусная киноаппаратная с
имитацией декора фасадов собора. Для устройства сценического
Святые горы (От ййбвёния к возрождению)
61
оборудования и киноэкрана центральная апсида была поднята
посредством докладки кирпичных стен апсиды
Работы по реконструкции собора в послевоенный период
выполнялись по проекту Харьковских институтов “Облпроект”
и “Гипроград”.
В 1970 г. были произведены работы по усилению
перекрытий над зрительным залом. В уровне второго этажа
были устроены балконы.
Б 1976 г. техническое состояние Успенского собора было
обследовано специалистами института “Укрпроектреставрация”
(архитекторы М.М.Говденко, F.A Дядюшенко). Общее
состояние памятника, прежде всего, фасадов признано
неудовлетворительным, вследствие чего разработана проектно-
сметная документация на частичную реставрацию внешнего
облика Успенского собора.
Ремонтно-реставрационные работы выполнялись Черни-
говской, азатем Сумской научно-реставрационной мастерской
с 1979 по 1986 гг.
Проектно-изыскательские работы выполнялись поэтапно,
одновременно с подрядными реставрационными работами.
Заказчиком указанных работ стала созданная в 1981 г. дирекция
заповедника. Был разработан поэтапный план работ с
выполнением ранее не планировавшеюся восстановления
завершений (луковиц с крестами), а также реставрации
сохранившихся остатков живописи на площади 186,2 м2.
Необходимо отметить,что реставрационные работы велись без
прекращения эксплуатации здания. В 1979-1981гг. были
установлены леса, расчищены стены фасадов, произведена
замена деревянных конструкций крыши и кровельного
покрытия из оцинкованной стали. В 1982-1983гг. были
выполнены штукатурные и лепные работы на фасадах, включая
рест аврацию лепного декора. Особую сложность в этот период
представляли организация работ по проектированию,
изготовлению и монтажу завершении глав собора, позолотные
работы. Весьма щепетильным в тот период оставался допрос о
восстановлении крестов над сооружением, которое официально
использовалось и именовалось как Дворец культуры. Ясно,
что без согласования этого вопроса на местном и областном
уровнях (партийные и советские органы) нечего было и думать
с выполнении этой задачи. Пришлось действовать диплома-
Владимир Дедов
тично. Вначале удалось убедить в необходимости такого подхода
к реставрации собора тогдашнего мэра города Дзюбу А.И.,
который подписал соответствующее письмо в реставрационные
организации Киева, чем открыл дорогу проектированию и
изготовлению завершений. Затем дало согласие на
восстановление крестов руководство г Славянска. Правда,
“добро” на установку крестов необходимо было получить,
используя нестандартные ситуации. Такой случай представил-
ся, когда в Славяногорске пришлось встречать делегацию
одной из братских компартий, которую сопровождали А.Е.Пасов
— тогда первый секретарь горкома партии и В.И.Сбитнев —
председатель горисполкома. В неофициальной обстановке
аргументы в пользу заповедника были восприняты с
пониманием и согласование было получено. Для областного
уровня такой вариант не подходил, поэтому через управление
культуры в обком партии были предоставлены все необходи-
мые документы и проектные разработки института “Укрпро-
ектреставрация”. Через несколько дней и на областном уровне
было получено согласие на монтаж: крестов Успенского собора.
Конструкция куполов глав собора и кресты были
изготовлены экспериментальной мастерской реставрационного
управления в г.Киеве.
После восстановления луковиц над пятью главами собора,
весной 1985г., кресты были позолочены и доставлены в
г.Славяногорск. Монтаж был произведен в июне 1985 г., после
чего, в специально изготовленных шатрах, позолотчиками из
Киева были начаты подготовительные работы. Для обеспечения
работ материалами на средства областного бюджета было
приобретено необходимое количество сусального, золота 960
пробы. Первая партия золота была получена в октябре 1984 г.
Но перед началом работ, в июне 1985 г. возникли проблемы.
Неожиданно прибыл из Госстроя УССР посыльный с
поручением вернуть золото в Киев, поскольку по заданию
руководства республики идет подготовка к юбилею г.Киева и
решено использовать имеющееся золото, в т.ч. из
Славяне горского заповедника, с последующим возвратом.
Пришлось предпринимать неимоверные усилия с тем,
чтобы оставить золото на месте. Начались переговоры на
различных уровнях, в том числе, руководства области с
высокими должностными лицами республики, и, в конечном
Святые горы (От забвения к возрождению)
63
итоге, посыльный выехал ни с чем. В течение лета и осени 1985
г. были проведены позолотные работы глав собора в объеме
около 150 м2, на что израсходовано около 750 г сусального
золота. Тогда же были завершены и другие реставрационные
работы по фасадам собора.
С декабря 1985 г. начаты работы в интерьере, в подкупольной
части храма, где в аварийном состоянии, с большими утратами,
сохранилась живопись. Исследовательские и ремонтно-рестав-
рационные работы выполнялись участком реставрации живописи
Киевской научно-реставрационной мастерской. Работы
проводились в течение 1986-1987 гг. бригадой реставратора-
живописца высшей категории Марампольского А.И.
В центральном куполе была реставрирована композиция
“Троица”, правда, в связи с полным исчезновением живописных
следов “бога-духа святого” в виде голубя, последний нс был
восстановлен.
На стенах самого барабана центральной главы были рес-
таврированы композиции “Св.Апостолы”, “Св.пророки”,
“Св.Архангелы”, “Св.мученики”, “Св. праотцы”, “Св.
преподобные”, “Св.святители”, “Св.цари”.
Значительно больше работы было по реставрации четырех
изображений Св.Евангелистов: Иоанна, Луки, Матфея и Марка
на парусах центральной главы. Дело в том, что первоначальные
изображения евангелистов были в значительной мере утрачены,
поскольку в конце XIX в. поверх этих изображений, писанных
маслом по штукатурке, были наклеены холсты с новыми
росписями, которые впоследствии исчезли.
Реставраторам удалось восстановить практически
исчезнувшие изображения Евангелистов, атакже реставрировать
медальоны с изображениями “Иисус Христос”, “Матерь
Божья”, “Иоанн Предтеча”. Кроме этого, был восстановлен
ряд изображений на стенах собора и пилонах:”Пр.Арсений”,
“Пр.Пахомий”, “Св.первомученипа Фекла”.
В декабре 1987 г. программа работ по реставрации
Успенского собора была завершена. Общий объем ремонтно-
реставрационных работ выполнен на сумму более 600 тыс. руб.
Вместе с тем, еще в 1981 г. санаторием им.Артема были
проведены укрепительные работы по стилобату собора с
применением железобетона. Вследствие этого был скрыт
первоначальный кирпичный декор подиума и, естественно,
64
Владимир Дедов
изменен облик самого памятника Дальнейшая реставрация
собора была непосредственно связана с прекращением
эксплуатации кинотеатра санатория и изменением
функционального использования памятника. Но тогда это не
было решено и работы были законсервированы. Только через
пять лет вновь на повестку дня встал вопрос о дальнейшей
реставрации собора, когда с открытием Святогорского
Успенского мужского монастыря, У спенский собор был передан
санаторием им. Артема Донецкой епархии, и в нем
возобновилась служба. Так вновь, через 70 лет, одному из
самых крупных на Украине соборов была возвращена его
первоначальная функция культового сооружения. Однако,
противоречие между функцией и архитектурой, оформлением
интерьера дома культуры времен социалистического
строительства продолжает оставаться. Возвращение
первоначального облика собора является первочередной зада-
чей возрождающегося Святогооского монастыря.
Возвращаясь ко времени строительства собора, необходимо
отмстить, что с постройкой Успенского храма встал вопрос о
судьбе старого Успенского собора, который явно уже не
вписывался в складывающийся ансамбль монастыря XIX в., и
в 1867 г , с разрешения Св.Синода, храм был разобран, а на
месте его алтарной части была сооружена в 1869 г. Успенская
часовня. Б архитектурном плане часовня была решена в
едином ключе с новым Успенским собором: кубовидный
объем часовни, деревянный, оштукатуренный, завершался
пятью главами, центральная из которых — шестигранная, а
боковые — четырехгранные. Фасады часовни, украшенные
колоннами, имели четыре стеклянные двери. По свидетельству
современников, престол старого Успенского собора был
оставлен на прежнем месте, где горела неугасимая лампада. В
часовне служили молебны Божией Матери. Подиум часовни
был огражден кованой решеткой. После закрытия монастыря
часовня была разобрана и в настоящее время лишь фотографии
того периода свидетельствуют о существовании этого
оригинального памятника архитектуры.
При разработке проекта реконструкции архитектурного
ансамбля Святогорского монастыря институтом “Укрпроект-
реставрация” в перспективе предусматривается восстановле -
ние этого оригинального памятника
Меловая скала с Николаевской церковью. Фото XIX века.
Chalky mountain with St. Nickolas church. Photo of the XIX century.
Kreidehaltiger Fels mit der Nikolaus-Kirche. Bild, XIX. Jh.
Главы
, j Николаевской церкви
Ж| до реставрации.
I
I Cupolas of St. Nickolas
| church before restoration.


z s Kuppeln der
| • К Nikolaus-Kirche vor der
i Restauration.
|||||»
I





Николаевская иерквъ
до реставрации..
Западная глава разрушена.
St. Nickolas church
before restoration.
Western cupola is destroied.
Nikolaus- Kirche
vor der Restauration.
Westliche Kuppel ist zerstort.

Николаевская церковь
до реставрации.
Идет процесс
исследования.
60-е гг.
St. Nickolas church
before restoration.
Process of
investigation.
The 60s of the XX
century.
Nikolaus-Kirche vor
der Restauration.
Forschung wird
durchgefuhrt.
60. Jahre. XX.Jh.
Николаевская
церковь
в процессе
реставрации.
80-е гг. XX в.
St. Nickolas church
in the process of
restoration.
The 80s of the XX
century.
Nikolaus-Kirche im
Laufe der Restauration.
80. Jahre. XX.Jh.
Список местной иконы Святого Николая.
Copy of St. Nickolas' icon.
Liste der ortlichen Nikolaus-Ikone.
Николаевская церковь
до реставрации.
St. Nickolas church
before restoration.
Nikolaus-Kirche vor
der Restauration.
Николаевская церковь после реставрации. 1989 г.
St. Nickolas church after restoration. 1989.
Nikolaus-Kirche nach der Restauration. 1989.
Главы Николаевской церкви после реставрации.
Северный фасад. 1989 г.
Cupolas of St. Nickolas church after restoration.
Nothem facade. 1989.
Kuppeln der Nikolaus-Kirche nach der Restauration.
Nordliche Fassade. 1989.
Главы Николаевской церкви после реставрации.
Южный фасад. 1989 г.
Cupolas of St. Nickolas church after restoration.
Southern facade. 1989.
Kappeln der Nikolaus-Kirche nach der Restauration.
Sudliche Fassade. 1989.
Интерьер
Николаевской церкви.
Вид до реставрации на
алтарную часть. 1983.
Interior of St. Nickolas
church. View of the altar
part before
restoration.
1983.
Inneneinrichtung der
Nikolaus-Kirche.
Aussicht auf Altar vor
der Restauration.
1983.
Центральная
часть
Николаевской
церкви.
Вид до реставрации.
1983 г.
Central part
of St. Nickolas church.
View before
restoration.
1983.
Mittelteil der
Nikolaus- Kirche.
Aussicht vor der £
Restauration. !
1983.
Wl


Architectural relics
on the slope of the
mountain "Favor".
Архитектурные
памятники на
склоне горы
"Фавор ".
Baudenkmaler auf
dem Berghang
"Phayvor".
Подкупольная часть Николаевской церкви после реставрации. 1990г.
Underdome part of St. Nickolas church after restoration. 1990.
Unterteil der Kuppel der Nikolaus-Kirche nach der Restauration. 1990.





Павильон усыпальницы князей Голицыных. Литоргафия XIX в.
Pavilion of the burial-vault of the Golitsins. Lithograph of the XIX century.
Pavilion des Grabgewdlbcs der Filrsten Golizin. Lithographic, XIX. Jh.
Кладбище при церкви пр. Антония и Феодосия. Фото XX в.
Churchyard of Rev. Antony and Feodosy church. Photo of the XX century.
Friedhof bei der Antonij und Pheodossij-Kirche. Bild, Anfang des XX. Jh.
Входная часть церкви пр. Антония и Феодосия. Фото XIX в.
Entrance to Rev. Antony and Feodosy Church. Photo of the XIX century.
Eingang in die Antonij und Pheodossij-Kirche. Bild, XIX. Jh.
Восстановительные
работы склепов
усыпальницы князей
Гэлицыных. 1994 г.
Restoration works of the
burial-vault of the Golitsins'
clan. 1994.
Wiederaufbautiitigkeit im
Grabgewdlbe der Filrsten
Golizin. 1994.
Перезахоронение в восстановленный склеп. 1994 г.
Re-burying into the restarted burial-vault. 1994.
Neubestattung im Grabgewdlbe nach der Restauration. 1994.
>
мкмя
ft

Ьщадш* a'jsiitd Ж’жвш:
Вид Святогорского Успенского монас тыря в XVHJ веке. Литография Xft
Aussicht auf Swjatogorskii Uspenskij Kloster im XVIII Jh I ithographie, XJX- 
ШОЗЖК1£ ЭЙЬ ДЛ'КХ
View of the Svyatogorsk Assumption monastery in the XVIП century.
L ithograph of the XIX century.
Каменные
плиты в
память об
освящении
церкви
св. апостолов
Петра и
Павла.
1763 г.
The Stony
plates in
memory of
St. Peter and
Pavel Church
sanctifying.
1763.
Tafeln zum
Andenken an
die Einweihimg
der Kirche von
heiligen Apostel
Pjotr und
Pawel.
1763.
Святые горы (От забвения к возрождению)
65
Покровская церковь с колокольней
Среди монументальных сооружений монастыря XIX в. следует
выделить выдающееся произведение Константина Тона — Покров-*
скую церковь с колокольней, 1850 (1851) г. постройки. После
возобновления деятельности Святогорского монастыря в 1844 г., это
было первое крупное сооружениезамечательнойархитектуры, которое
продиктовало^ в значительной степени, архитекзурно-планировоч-
ное решение всего ансамбля.
11 июня 1847 г. архиепископ Харьковский Иннокентий выходит
с представлением в Святейший Синод, где обосновывает необходи-
мость строительства новой теплой церкви и колокольни в Святогор-
ской обители, поскольку в монастыре “нет приличной колокольни,
а колокола висят доселе на полубашне над воротами”, и кроме того
“в обители сей неттакже теплой на зиму церкви, крайне нужной для
братии, особенно немощной и престарелой” [106]. К этому времени
настоятель монастыря о.Арсений представил в епархию “план новой
колокольни с теплой церковью, составленный профессором архи-
тектуры в Харьковском университете г.Тоном”[ 107]. Немаловажным
аргументом было и то, что деятельное участие в подготовке возведения
церкви с колокольней приняли Потемкины, приготовив необходи-
мые материалы и подрядив рабочих. “...Находя сию постройку
действительно крайне нужною для монастыря, — писал в представ-
лении архиепископ Иннокентий, — и имея из донесений вышеизло-
женного настоятеля в виду, что при неукоснительном начале сего
дела предлагаемое здание может быть возведено до будущей зимы, я
долгом почитаю представить при сем план оного на благоустроение
Святейшего ( инода и покорнейше просить благословения присту-
пить к сей постройке в продолжении настоящего лета” [ 108]. Хотя до
“будущей зимы” закончить строительство не удалось, в 1850 г.
Покровская церковь с колокольней была сооружена. Достаточно
подробное описание новой церкви и колокольни содержат “Сведения
о монахах Святогорского Успенского монастыря” за 1854 г. ^Постро-
ена сия церковь в 1850-м году с разрешения Святейшего Синода
тщанием настоятеля сей пустыни Архимандрита Арсения на ижди-
вение монастырское и содействие благотворителей сей пустыни
гр.Потемкиных. Предалтарный иконостас в ней столярной работы,
соснового дерева, окрашенный белою масляною краскою, местами
украшенный деревянной позолоченною резьбою.
Зданием каменная, крепкая, о двух этажах, нижний этаж для
братских келий и для помещения ризницы, а в верхнем самая церковь
5 Дедиа
€6
Владимир Дедов
яшукатурека, покрыта листовым железом и окрашена зеленою
краскою. По парапетам сей церкви поставлены в разных местах
параллельно 6 позолоченных главок с позлащенными на некоторых
четвероконечными крестами, а на некоторых с таковыми же вензе-
левыми именами “Мария”. Под сей церковью устроены красные
святые монастырские ворота по примеру прочих обителей для входа
в оную и исхода приходящих богомольцев.
Пресн >л в ней одш: во имя самого храма, вся церковь отаплива-
ется тремя печами. ...Купол на ней покрыт листовым белым железом,
глава и крест осьмиконегный в большом размере позлащены,
колоколов на ней восемь из коих самый большой весит 394 пуда 22
1/2 фута (сейколокол был пожертвован Иловайскими—В.Д). Имеются
на сей колокольне боевые часы недельною завода”! 109].
Именно об этих часах писал А.П.Чехов: “Часы на Святогорской
колокольне, в виде предисловия, проиграли своютихую, мелодичную
музыку и вслед за этим пробили двенадцать”!ПО].
Ин1ересен тот факт, что часы эти были сделаны в монастыре,
мастером-самоучкой о.Антонином, которого г исатель Василий Ива-
нович Немирович-Данченко назвал СвятогорскимЭдиссоном. “Осо
бенно гордился о Антонин часами, — писал В.И.Немирович-Дан-
ченко в своих очерках “Святые Горы”, — которые до сих пор
красую^я на монастырской колокольне. Часы эти сделаны на диво.
Им изумлялся даже харьковский профессор, посещавший обители,
но разумеется, только при одном изумлении и остался. Пальцем не
шевельнул, чтобы помочь о.Антонину выбтпъся. Работал эта часы
©.Антонин несколько месяцев: отливал, резал, точил, все сам, до
последнего гвоздика. При этом и тут не ограничился готовым
шаблоном, но изменил регулятор колокольных часов на манер
хронометра и вышло очень удачно”[111].
В1855 г. на средства монастыря был устроен на хорах придел ьо
имя Св.Фкларе га, тогда архиепископа Харьковского, который совер
шил чин освящения этсго храма. В > 860 г. с благословения высоко-
преосвящснн эго архиепископа Макария дозволено было настоятелю
монастыря архимандриту Геоману устроить новый иконостас с
“резьбою рококо и отлично вызолочен ный”. Иконы акаделвдческой
ткивописи были пожертвованы Потемкиными. Среди местных икон
в Покровской церкви современники выделяли древнюю икону
Святогорской Богоматери, считавшейся чудотворною. Ризница и
библиотека размещались под алтарем. Среди предметов и утвари,
хранившихся в ризнице, многие посетители выделяли дары
Святые горы (От забвения к возрождению)
67
высочайших особ' молитвенник с собственноручной подписью
императрицы Марии Александровны, вышитую шелком пелену на
аналой великой княжны Марии Николаевны. Э'-о свидетельство
пребывания в Святых Горах семьи императора Александра Л вавгустс
1861 г. Императрица Мария Александровна много сльлчала о
Святегорской обители от Татьяны Борисовны Потемкиной,
находившейся^ с ней в дружественных отношениях и пожелала
посетить вместе с детьми Святогсрское имение Потемкиных Сюда
же прибыл со смотра в Чугуеве и сам ими sparop ^Александр II.
Высочайшие особы остановились вс дворце Потемкиных. 14 августа
1861 г. они присутствовали на литургии в Покровской церкви, затем
осмотрели место строительства нового собора, поселили Святое
место — сюгг пр. Арсения, катались на лодках по Донцу, откушали в
настоятельских покоях чай. Кроме указанных выше даров, в память
о своем пребывании в Святых Горах, гос ударыня императрица
пожаловала в монастырь серебряный вызолоченный напрес1 ольныи
крест и две иконы для Покровской церкви, а государь император —
лампаду, которая хранилась здесь же, в ризнице.
Святые Горы еще раз удостоились посещения членов импера-
торского Дома Романовых в феврале 1994 г. Великая княгиня
Леонида Георгиевна Романова, урожденная княгиня Багратион,
посетила древний пещерный монастырь, подземную церковь
np.Ai иония и Феодосия с усыпальницей князей Голицыных, побывала
на службе в Успенском соборе. В г. Славянске Ея Величество посетила
фарфоровое производство компании “Фарко”, которая входит в
товариществе М.С.Кузнецова, поставщика фарфора императорского
Дома Романовых.
В ризнице Покровской церкви размещались также библиотека
и архив. Академик Багалей, посетивший ризницу в Покровской
0WT»3»3
церкви, дал описание некоторых предметов, весьма важных для
истории монасгыря:”В ризш ще монастыря мы видели немало пред-
метов, весьма ценных как в денежном, -ак и в историческом
отношении. Есть масса церковных облачений, украшенных
Драгоценными камнями и пожертвованных разными лицами, тут
огромное количество жемчуга, бриллиантов, алмазов, топазов,
яхоиюв... Но все эти пожертвования по большей части сгнося^ся к
последнему 11ягидесятилетию в жизни монастыря, а меря, кгк
историка, интересовала более седая старина: мне хотелось видеть
предметы XVII и XVHI вв., и такие действительно оказались...
Наиболее достопримечательною вещью является “Синодик” Свято-
5*
68
Владимир Дедов
горского монастыря “... року 1710 месяца июля 29 дня” ... Из других
старинных предметов отметим крест 1662 года... Ктому же, вероятно,
времени относится и оловянный потир; несколько более позднего
происхождения кипарисное изображение двенадцати праздников в
серебряной оправе и бархатном переплете с 3 растворами. Эго дар
Троице-Сергиевой Лавры. На нем читается надпись, определяющая
его хронологию: “Лета 7206 (1698) Другие материалы, как
вещественного, так и архивного характера, хранящиеся в ризнице,
также “Не восходят ранее XVII в. и в основном представляют из себя
различного рода Указы, распоряжения, некоторые монографии по
истории обители позднего периода, различные записки о монасты-
ре” [112].
Что касается монастырской библиотеки, то она, по мнению
современников, была бедна, насчитывала около 1600 экземпляров
книг, в основном духовного содержания. Столь подробное описание
архива и библиотеки важно хотя бы потому, что они фактически
полностью и, видимо, безвозвратно утрачены после закрытия мона-
стыря в 1922 г. Лишь отдельные отрывочные документы встречаются
сегодня в различных архивах России и Украины. О судьбе веществен-
ного материала, хранившегося в ризнице, скажем ниже, при выяснении
обстоятельств закрытия монастыря.
Поскольку архитектура Покровской церкви и колокольни в
значительной мере изменена, необходимо более подробно остано-
виться на первоначальном облике памятника. В XIX в. этот храм
отличало богатство декора. Значительную часть площади фасадов:
ниш, оконных обрамлений, верхнего пояса под карнизом украшал
лепной орнамент. Интересно решение оконных проемов: более
широкие, арочные — в первом ярусе и полуциркульные, вытянутые
— во втором, причем, последние спарены по два и три. Кроме того,
декор фасадов отличался богатством элементов профильного типа:
карнизов, наличников. Широкие святые ворота в центральной части
храма играли роль главного входа в монастырь, а также служили для
входа на второй ярус Покровского храма. Церковь имеет одну апсиду
и разделена натри нефа колоннами, на которые передается нагрузка
колокольни. В решении колокольни можно выделить четыре яруса.
На нижний восьмерик опирается звонница, украшенная по углам
спаренными коринфскими колоннами.
Над звонным ярусом — восьмерик с “кокошниками” в
каждой грани. Завершающий ярус в виде барабана с четырьмя
секторами для часов, разделенными спаренными полуколонками.
Святые горы (От забвения к возрождению)
69
Колокольню завершала шлемовидная луковица с крестом. С
момента постройки храма в 1850 г., церковь претерпела изменения
в период небольшой реконструкции во 2-й половине XIX в.,
однако, существенных изменений в архитектурном облике не
произошло, чего нельзя сказать о времени после закрытия
монастыря. В период реконструкции под Дом отдыха были
демонтированы луковица с крестом, колокола. Фактически пол-
ностью был изменен интерьер, поскольку к 1928 г. храм был
приспособлен под водолечебницу с пропускной способностью
400 человек.
Новый этап реконструкции последовал в послевоенный период.
В значительной степени была изменена архитектура колокольни.
Вместо колонн на гранях звонкого яруса появились пилястры.
Фактически полностью утрачен лепной орнамент. Реконструирована
входная часть с лестницами. В нижнем ярусе были размещены залы
лечебной физкультуры, в верхнем — библиотека санатория. Техни-
ческое состояние памятника к началу 90-х было неудовлетворитель-
ным, а в некоторых частях — просто аварийным. В 80-х гг.
институтом “Укрпроектреставрация” начата разработка проекта
реставрации Покровской церкви с колокольней, однако, в связи с
неопределенной будущностью храма в части его использования,
работы были приостановлены. Здание пока продолжает функциони-
ровать в качестве библиотеки и лечебных кабинетов санатория.
Колокольня же используется монастырем в качестве звонницы, где
установлен единственный, сохранившийся с XIX в., колокол.
Дома настоятеля и казначея
Крытым переходом Покровская церковь соединена с домом
настоятеля. Последний построен в 1851 г. и представляет собой
прямоугольное в плане сооружение. Фасады, члененные пилястрами,
имеют полуциркульные оконные проемы и высокий парапет. К
дому настоятеля с западной стороны были пристроены архиерейские
покои для высоких гостей. Корпус — кирпичный, оштукатурен, и
в XIX в. имел охристый колер. Сохранилось несколько описаний
настоятельских покоев, из которых наиболее подробное дано в
изданиях и рукописях Андрея Федоровича Ковалевского, поклон-
ника Святых Гор, хорошо знавшего архимандрита Германа, на-
стоятеля обители с 1859 по 1890 гг. “В первое время настоятельства
своего имел он в келье своей небольшой книжный шкаф с свято-
70
Владимир Дедов
отеческими книгами и комод для носильных вещей .. Несколько
простых святых икон, медная пред ними стоячая лампада, с
изображением на гипсе Спасителя в терновом венце, дар ему
Татьяны Борисовны Потемкиной,—которая всегда у него теплилась,
туг же небольшой аналой с молитвенными книгами, ветхими и
почернелыми от давнего употребления, несколько четок, развешен-
ных на гвоздях по стене, небольшие часы с будильником, убогий
письменный стол с откидною доскою, и убсгий пред ними габурет
для сидения, жесткое деревянное ложе с кожаною подушкою на
изголовье, тутже вешалкадля клобуков, мантий, ряс и подрясников,
заменявшая ему гардероб.
Туг же подле спальни была у него небольшая теплая келья с
умывальником. А с другой стороны к спальне его примыкал
небольшой зал, где кроме стола и стульев вокруг стен белее никакой
мебели не имелось... Тут же из коридора дверь дверью с его
приемною, была келья одного из его келейников, служившая ему
нередко столовою... Другие два его келейника имели тоже отдельные
кельи из этого же коридора, который затем выходил ко входу ь тегиту ю
Покровскую церковь, так что зимою старец мог приходить в эту
церковь защищенный от зимних непогод, крытым ходом до самой
церкви” 113.
Среди настоятелей Святогорского монастыря за №^емя его
существования, начиная с XV:! в., было немало весьма примечательных
личностей, известных частью из древних актов, частью из воспоми-
наний современников. Кроме упомянутых выше строителей, игуме-
нов и архимандритов следует выделить еще несколько имен.
Две каменные плиты, хранящиеся в фондах заповедника,
свидетельствуют об освяшении церкви во имя Св. апостолов Петра
и Павлапри РагЬаиле Мокренском бывт нем настоятеле Святогорского
монастыря с 1758 г. и отличавшимся гем, что при нем получило
дальнейшее развитие пустынножительство схимников, в тем числе
в ущельях Святых Гор. До настоящего времени в густых заросших
лесах и по гоебням гор сохранились остатки келии монахов-
схимников. С 1994 г. дирекцией заповедника проводятся
археологические исследования этих интересных памятников
прошлого в районе Скита св.Арсения (Святого места). В результате
исследований открыта помещения, ископанные в меловой породе
на склоне горы, которые использовались как жтосые помещения и
для захоронений.
Йе менее ин гересной личностью является следующий насго-
Сзятые горы (От забвения к возрождению)	71
ятель, игумен Лаврентий Кордет, который длительное время был
префектом Харьковского коллегиума, преподавал философию, с
марта 1765 г. назначен игуменом Святогорской обители. С
Лаврентием Кордетом был хорошо знаком, чтил его как зрителя,
приходил к нему в гости в монастырь Григорий Сковорода,
известный украинский поэт и философ. В 1765 г. Г.Сковорода, в
сзязи с переездом Л .Кордета в СвйтЫе Горы, пишет письмо Иову
Базилевичу, новому префекту Харьковского коллегиума, где
весьма высоко оценивает Л.Кордета. Эта характеристика столь
интересна, что приведем ее полностью в редакции академичес-
кого издания:” Подправляю ж Вас не совсем еще минувшим
праздником, а паче пожеланним отсутствием его
высокопреподобия достопочтенного нового Святогорского
игумена отца Кордета.
Думаю, чго всяк чест ной ученик поболит сердцем о лишение
гаковаго и толикаго уда. Но что делать? Сего гребовали мужа сего
толпкин заслуги.
...Непрестанно в школах, храмах проповедывал, наставлял не-
просвещенную и свицкими мнениями ослепленную юность студен-
тскую словом и житием и, будучи родниохенкии ученик любви
насадителя Христа, везде и всегда, аки гром, гремел о согласии и
конкордии, найпаче в компаниях.
Что до меня касается, то я сего чистосердечного мужа уподобь •
бы святому пророку Ионе, кой извержен в демонстроительные
волны, целому училищному кораблю благотшпие, а его навклиру
породил облегчение. Ибо он, кроме того, есть веема просвещенный
в экономике муж, при этом смыслит арифметику и географичны
науки кратко сказать способный одновременно и к наукам, и к
практическим делам, к воине и к покою, к 6oiy и к миру.
Рассевая на все стороны ползу, аки солнце лучи, был он и мне
пробным камнем к распознанию некотрых людей, коих бы мне
HHKoi да не узнать. каковы они, если б не его с ними дружба. Подобно
к подобному ведет бог.
О философских его суптильностях, даже до четвертого неба
проницающих, нет чего уже и говорит” [114].
Другой префектХарьковского коллегиума, ФиларетФиневсхий,
был настоятелем Святогорскогэ монаст^гря в 80-х гг. XVIII в. и
отстранен от управления обителью за отпуск на волю нескольких
крепостных крестьян.
О двух весьма значительных личностях — архимандритах Арсе-
72
Владимир Дедов
ими и Германе, поднимавших и строивших обитель с 1844 г., уж/
упоминалось выше.
С закрытием монастыря в 1922 г. настоятельский корпус был
реконструирован и приспособлен под нужды Дома отдыха, а в
настоящее время используется в качестве лечебного корпуса санато-
рия ’’Святые Горы”.
Казначейский корпус, расположенный к востоку от Покровской
церкви, первоначально был идентичной архитектуры с настоятельс-
ким и построен в том же 1851 г. Описание келий казначея в 70-х гг.
XIX в. дает в своих очерках В.И.Немирович-Данченко:”Келья хоть
куда! На столах узорчатые скатерти, в окнах цветы, наполу ковер, две-
три светские книжки даже, только не разрезаны, хотя, я думаю, пыль
на них целыми годами копилась. Образа в окладах. Отец казначей
оказался рязанским купчиком...” 115.
Правда, это описание кельи казначея относится к другому
корпусу, который занимал казначей в 70-80-х гг. XIX в. Этот корпус
находился среди братских келий в западной части монастыря, радом
с иеромонашеским корпусом.
Что касается самой казны, доходно-расходной части деятельно-
сти монастыря, то об этом дают весьма детальныесведения приходно-
расходные книги обители. Так, в 1917 г. расходная часть составила
244330 руб., колеблясь от 6-8 тыс. руб. в зимние месяцы до 20-30 тыс.
руб. в период летнего сезона [116]. С образованием Дома отдыха
казначейский корпус приспособили под спальный. В послевоенное
время был надстроен третий этаж, что несколько изменило первона-
чальную архитектуру фасадов памятника.
Верхний и Нижний павильоны паломников
Эти два оригинальной архитектуры памятники, хотя и не
относятся по времени сооружения к древнему периоду истории
Святогорской обители, зато непосредственно связаны с меловой
скалой функционально. Само название этих двух объектов
свидетельствует об их использовании и восприятии как сооружений
для посещения паломствующих. И действительно, Нижний павильон
паломников, почти примыкая кУспенскому собору сзапада, принимал
первым богомольцев, посещавших пещеры меловой скалы. Пройдя
по пещерным лабиринтам, паломники выходили на вершину скалы,
где на самой верхней площадке, на уровне глав Николаевской
Святые горы (От забвения к возрождению)
73
церкви, был построен Верхний павильон паломников в виде сквозной
часовни. Здесь посетители Святогорья любовались открывающимися
видами Подонцовья. Хотя не только этим объясняется строительство
этих сооружений.
Так, Верхний павильон паломников — вторичное, хотя и
официальное название памятника. Более правильным является
наименование Андреевская часовня. Построена она в середине 50-х
гг. XIX в. в честь вторичного открытия Святогорского монастыря в
1844 г.
Памятник представляет собой своеобразную крытую беседку из
нетесанного крупного песчаника, сложенного в массивные столбы.
Столь оригинальный строительный прием известен издавна и полу-
чил название “дикая кладка”.
Внутренние грани столбов тщательно вытесаны и образуют
сквозные арочные проемы, украшенные профилированными карни-
зами. Нац сводчатым перекрытием установлена шатровая крыша,
завершающаяся крестом.
В XIX в. внутри часовни был выложен мозаикой образ Преобра-
жения Господня, а надпись на медной доске свидетельствовала об
освящении и возобновлении Святогорской Успенской общежитель-
ной пустыни преосвященным архиепископом Иннокентием Бори-
совым. Интересно, то сама идея строительства, а также название
часовни в честь Андрея Первозванного, вероятно, связано с именем
Андрея Николаевича Муравьева. Во всяком случае, в одном из своих
писем, датируемых 27.05.1858 г., А.Н.Муравьев писал:’’Архимандрит
показал мне на верху скалы часовню во имя ангела моего, Первозван-
ного Апостола, с его иконою в углублении утеса, как это обещал мне
устроить за сем лет перед сим. Перед иконою горела лампада, а на
скале написано большое распятие с предстоящими, которое издалека
видно с противоположного берега. “Вы видите, что мы сдержали
данное вам слово, — сказал он (Архимандрит Арсений — В.Д), и место
это слывет у нас Андреевскою часовнею”[117].
После закрытия монастыря Андреевская часовня лишилась
завершения, шатровой крыши, живописных изображений.
Реставрация памятника произведена в 1988-1989 гг. Были восста-
новлены оконечности столбов, шатровая крыша, позолоченный
крест. Сама площадка, на которой построена часовня, выстелена
светлым керамическим мощением.
Если Верхний павильон паломников не носит явно выраженного
функционального назначения, то Нижний павильон паломников
7А
Владимир Дедов
строился с целью обеспечения посещения пещер и устройства
подхода на вершину меловой скалы по наружной лестнице. Здание
представляет из себя объем, вытянутый по линии север-юг и
встроенный в склон горы. Главный фасад имеет большие арочные
ворота (справа) и дверной проем (слева) для входа в пещерные
сооружения. Неслучайно во всех первоначальных архивных документах
этот павильон именуется “пещерником’ ’. Центральные ворота служили
для входа на лестницу, которая вела на верхний (второй) ярус, где
была устроена деревянная беседка. Отсюда начиналась Кирилло-
Мефодиевская лестница на вершину меловой скалы.
В целом Нижний павильон паломников построен в псевдорус-
ском стиле и во многом повторяет архитектурные решения Успенс-
кого собора: полуколонны, вытянутые оконные проемы, килевидные
завершения воротных проемов, ширинки в цокольной части. Кладка
велась весьма качественно и не требовала штукатурки. Время стро-
ительства пещерника точно неизвестно, однако ряд косвенных
свидетельств позволяет сделать предположение о возведении
пещерника в период строительства Успенского собора. Об этом
красноречиво говоригнетолько идентичность архитектурных приемов,
но и свидетельство современников о том, что при расширении
строительной площадки под новый собор был срытсгарый пещерник
с частью пещерного хода. Таким образом, новый пещерник был
сооружен в конце 50-х — начале 60-х it. XIX в. и строился, возможно,
той же бригадой строителей Якова Еремина, что и сам собор.
Во всяком случае, первые сведения о новом пещерникесодержатся
в Ведомостях о церквях1866 г.:”Над входом галереи, ведущей на скалу
и над входом в пещеры находится еще большое каменное здание ...
это здание называется пещерником.
По парапетам оного поставлены три вызолоченные главы с
такими же крестами и все это покрыто железом, окрашенным
зеленою краскою” [118].
Старый пещерник был несколько иной архитектуры, о чем
свидетельствует литография 1850 г., хотя имел несомненно такое же
назначение. Поскольку функционально пещерник неразрывно свя-
зан с Кирилле-Мефодиевской лестницей, можно предположить, что
временем строительства старого пещерника являются 1850-1851 гг.,
когда была построена и указанная лестница. Последняя была столь
оригинальной архитектуры, что о ней следует сказать несколько слов
особо. Эта лестница была построена на средства благотворительницы
монастыря Екатерины ДЛабельской и представляла из себя крытую
Святые горы (От забвения к возрождению)
75
галерею с шестнадцатью переходными башнями, увенчанными
позолоченными луковицами с крестами. Лестница имела 511 дубовых
ступеней, вела на верхнюю площадку меловой скалы и имела
ответвления к двум ярусам пещерных сооружений. Башни внутри
были расписаны живописью:’’иконами и ликами святых угодников
в рост человека”, — так писала одна из посетительниц Святогорской
обители [ 119]. К сожалению^ в настоящее время только две полураз-
рушенные кирпичные башни на склоне горы свидетельствуют о
некогда устроенной здесь галерее. На сегодня разработан проект
реставрации Кирилло-Мефодиевской лестницы (институт “Укрпро-
ектреставрация”. Автор — архитектор А.П.Давиденко).
Ремонтно-реставрационные работы по Нижнему павильону
паломников были проведены в первой половине 80-х гг. (Авторы —
архитекторы А.ПДавиденко, В.Е.Новгородов). Были восстановлены
деревянная беседка на втором ярусе памятника, почти полностью
утраченная крыша, перекрытие, реставрирован декор фасадов. В
интерьере проведены штукатурные работы, вымощены полы, устро-
ена лестница на второй ярус. В связи с тем, что Кирилло-Ме4юди-
евская лестница утрачена и подъем в беседку лишен смысла, в
центральной части павильона в 1989 г. была устроена “Выставка
изделий ремесла и быта Святогорского монастыря XVII-XVIII вв.”,
о которой упоминалось выше.
Монастырские кельи XIX в.
К западу от настоятельского корпуса разместились келейные
корпуса Святогорского монастыря XIX в. От первоначального жило-
го комплекса сохранились только два братских корпуса.
Первый из них, примыкающий к горе, —трехэтажный, кирпич-
ный, построенный в 1884-1887 гг. Ранее на этом месте стоял
двухэтажный иеромонашеский корпус, однако в 1884 г. случился
пожар в монастыре и этот корпус сгорел. Тогда была опасность
уничтожения огнем всего архитектурного ансамбля. Вот как об этом
сообщал один из современников:”!} ночь под 13 февраля ... огонь
живо охватил весь этот корпус (dxw кешй—ЯД.), а потом и соседний
с ним иеромонашеский корпус, который вскоре весь запылал ярким
огнем. Ветер дул прямо на монастырь, который подвергался большой
опасности всецело выгореть... Весь огромный двухэтажный
иеромонашеский корпус к утру 13 февраля представлял собой
76
Владимир Дедов
безобразные обгорелые развалины”[120].
При строительстве нового трехэтажного корпуса потревожили
старое монашеское кладбище, под меловой скалой. Здесь хоронили
в XVII-XVIII вв., а также были единичные захоронения в 40-х гг. XIX
в. Еще раз пришлось столкнуться с этим в 1989 г., когда возводилась
бетоннаяподпорнаястенаподмеловой скалой. Тогда при исследовании
площадки места строительства были обнаружены несколько
захоронений монахов. Черепа их в настоящее время сложены в
древней усыпальнице в меловой горе.
К 1887 г. строительство трехэтажного корпуса было завершено.
Архитектура фасадов очень проста. Северный (главный) фасад
членится редко расставленными пилястрами. Яруса по горизонтали
выделены профилированными карнизами. Крыша двухскатная . Ин-
тересно,что своей южной частью корпус примыкает к горе, являясь
одновременно подпорной стеной. Поэтому с южной стороны здание
имеет всего один ряд оконных проемов на уровне третьего этажа.
В интерьере корпус представляет собой помещение линейно-
камерного типа. Позднее, с западной стороны, был пристроен еще
один двухэтажный дом келий для братии, примыкавший северным
торцевым фасадом к башне оградительной стены. Однако этот
корпус не сохранился. Он был разобран в 70-х гг. нынешнего
столетия.
Еще один дом келий расположен к северу от корпуса иеромона-
хов. Представляет собой двухэтажное, кирпичное здание, вытянутое
по линии запад-восток, с двускатной крышей. Фасады декорированы
пилястрами, профилированными карнизами. Колер фасадов —
охристый.
Количество монашествующих, проживающих в этот период
(конец XIX в.) достигало пятисот человек. Корпус иеромонахов и дом
келий до настоящего времени служат в качестве спальных корпусов
санатория “Святые Горы”.
Хозяйственный и экономический дворы Святогорского
монастыря в XIX в.
Святогорский монастырь в XIX в. имел несколько хозяйствен-
ных комплексов. В этой части повествования коснусь лишь сохра-
нившихся, хотя и в значительно измененном виде, экономических
Святые горы (От забвения к возрождению)
77
отделении монастыря.
С начала 50-х гг. XIX в. формируется хозяйственный двор
монастыря в южной части архитектурного комплекса (за Успенским
собором). Интересно, что начало этому хоздвору было положено в
1850 г., с постройкой монастырской стены и ее южных ворот. В
середине 50-х гг. южные ворота реконструируются в интересное
архитектурное сооружение в виде въездной арки с двумя одноэтаж-
ными пристройками по бокам. Так было положено начало основному
хозяйственному корпусу. Несколько позднее был достроен второй
этаж. Въездная арка стала служить ливнеотводом, а въезд был сделан
справа от корпуса. В связи с тем, что корпус бьш построен в
крутопадающей лощине между гор, северная его часть имеет три
яруса (с полуподвалом), а южная — два яруса, причем своей
восточной частью корпус примыкает к горе. Фасады памятника
решены совершенно по разному. Северный фасад, обращенный к
Успенскому собору, решенведином ключе с архитектурой Покровской
церкви и самим собором. Памятник имеет интересный декор в виде
наличников, пилястр, поясков. Окна имеют арочную форму.
Южный фасад5 обращенный к хозяйственным постройкам,
решен очень просто, фактически лишен декора, окна имеют прямо-
угольную форму.
Использовался основной хозкорпус в XIX в., в основном, в
качестве жилья для рабочего персонала. В то время в монастыре
работало до 200 рабочих, не включая послушников.
Практически все отрасли кустарного промысла и ремесла были
представлены в структуре хозяйственной деятельности монастыря.
По описям и документам в хозяйственном дворе размещались
различные мастерские: литейная, кровельная, бондарная, портняжная,
сапожная, столярная, кузнечная.
Кузня была построена и начала действовать в 1854 г. и фактичес-
ки являлась одной из первых мастерских хозяйственного двора [ 121].
Сами мастерские выстроились вдоль высоких подпорных стен в
южной части обители. Однако, это были не единственные хозяй-
ственные заведения. Кроме указанных мастерских, во второй
половине XIX в. монастырь имел: кирпичный завод с тремя печами,
стекольный завод, свечной завод, пасеку на 600 ульев, четыре сада,
подворье в Славянске, полтораста голов скота, земельные и лесные
угодья площадью до 1,5 тыс. десятин. Крупные хозяйственные
образования, типа завод иков, располагались за пределами централь-
ного комплекса монастыря, на так называемом больничном хуторе.
78
Владимир Дедов
Еще один экономический двор со складами находился в восточ-
ной части архитектурного ансамбля, сразу за гостиничным двором.
До настоящего времени сохранилась часть зданий хозяйственно-
го и экономического дворов монастыря, некоторые из них реставри-
рованы заповедником и используются по первоначальному назначе-
нию — для производственных и реставрационных целей. Другая
частьзданий передана Свято-Успенскому монастырю в 1992г.дляего
нуад, после отселения персонала санатория. Отдельно следует
сказать о судьбе основного хозяйственного корпуса. После закрытия
монастыря он продолжал использоваться в качестве жилого корпуса
персонала Дома отдыха им.Артема. Выездная арка для водоотвода
была заложена, а новая схема отвода ливневых вод с гор не выполняла
своей функции. Вследствие этого, основания корпуса были подмыты,
образовались полости, а мощные кирпичные стены дали просадку. К
70-м гг. XX в. образовались глубокие трещины, произошло смещение
капитальных стен, разрушение прогнивших конструкций крыши.
Здание было признано аварийным и не подлежащим ремонту.
Жители были выселены.
Образование историко-архитектурного заповедника предотвра-
тило снос этого корпуса. Были предприняты меры по его спасению,
разработан проект восстановления и реставрации. В проектировании
принимали участие Макеевский инженерно-строительный институт
и Киевский институт “Укрпроею реставрация’’ (автор проекта —
А.П.Давиденко). В течение 1984-1989 гг. были проведены работы по
усилению оснований, полностью восстановлена крыша и перекры-
тия, отреставрированы фасады. В интерьере произведена переплани-
ровка с устройством инженерных сетей. С 1989 г. памятник
архитектуры XIX в. Хозкорпус Святогорского монастыря стал
использоваться в качестве дирекции заповедника, где наряду с
административной службой, размещаются научный и музейный
фонды, экскурсионный отдел, а также отдел охраны памятников
заповедника.
Здесь же проживают реставраторы, командированные из других
городов Украины для восстановления памятников архитектуры
Святогорского монастыря.
В пристройке к корпусу открыт выставочный зал, где с 1994г.
работает археологическая выставка, повествующая о древнем пери-
оде истории Святых Гор.
Кроме того, в условиях возобновления деятельности Святогор-
ского монастыря и неподготовленности жилых условий для монаше-
Святые горы (От забвения к возрождению)
79
сгвующих, в 1992 г. дирекция заповедника передала в пользование
монастырю общежитие, расположенное на втором этаже хозяйствен-
ного корпуса.
Гостиничный двор
Гостиничный двор Святогорского монастыря сформировался во
2-й половине XIX в. и входил в состав центрального архитектурного
комплекса, занимая его восточную часть. Гостиничный двор или
попросту “гостиница”, как тогда называли эти сооружения, пред-
ставлял из себя замкнутый по периметру комплекс зданий, которые
использовались для приема многочисленных гостей и паломсгвую-
щих.
Гостиница состояла из шести корпусов, где, кроме номеров для
приезжих, находились женская больница, чайная, трапезная, амбар
для вещей. “Мы переехали через длинный деревянный мост к
громадному четырехъярусному зданию монастырской гостиницы,
которое своим каменным квадратом со всех четырех сторон охваты-
вает обширный мощеный двор, полный повозок, лошадей, народу.
В гостинице этой двести номеров для приезжающих, кроме зала для
общей трапезы и других помещений. Простой народ помещается в
нижнем, полуподвальном этаже. Нам отвели просторный и чистый
номер с двумя диванами вместо кроватей”[122]. Так делился своими
впечатлениями от устройства монастырской гостиницы писатель
Е.Марков.
Гостиница неоднократно перестраивалась, расширялась в
течение второй половины XIX в. Вначале это были большей
частью деревянные корпуса на каменном цоколе. Основное здание
обращено своим главным фасадом к Донцу и первоначально
представляло собой двухэтажное сооружение, а с 1900 г., после
реконструкции, — четырехэтажное каменное здание, самое
вместительное из всех жилых корпусов монастыря. В решении
фасадов можно отметить использование ордерных элементов,
четкое деление фасадов пилястрами. Кроме них декор представлен
полуколоннами, сложным карнизом. Главный фасад имел три
вытянутых балкона с кованым ограждением. В центре здания был
сквозной проезд арочной формы. Не в меньшей степени гостиница
интересна как памятник истории, поскольку здесь останавливались
и творили многие известные деятели культуры и искусства. В мае
80
Владимир Дедов
1887 г. в Святые Горы по пути в Таганрог заехал А. П. Чехов и
пробыл здесь два дня. В своем письме от 11 мая к сестре Марии
Павловне писатель делился своими впечатлениями о Святых
Горах:” В Святые Горы приехал я в 12 часов. Место необыкновен-
но красивое и оригинальное: монастырь на берегу реки Донца, у
подножия громадной белой скалы, на которой теснясь и нависая
друг над другом, громоздятся садики, дубы и вековые сосны.
Кажется, что деревьям тесно на скале и что какая-то сила выпирает
их вверх и вверх... Сосны буквально висят в воздухе и, того гляди,
свалятся. Кукушки и соловьи не умолкают ни днем, ни ночью...
Монахи — весьма симпатичные люди, дали мне весьма несим-
патичный N с блинообразным матрасиком. Ночевал я в монастыре
2 ночи и вынес тьму впечатлений. При мне, ввиду Николина дня,
стеклось около 15 тысяч богомольцев, из коих 8/9 — старухи. До сих
пор я не знал, что на свете так много старух, иначе я давно бы уже
застрелился... О монахах, моем знакомстве с ними, о том, как я лечил
монахов и старух, сообщу в “Новом времени” и При свидании.
Служба нескончаемая: в 12 часов ночи звонят к утрене, в 5 — к ранней
обедне, в 9 — к поздней, в 3 — к акафисту, в 5 — к вечерне, в 6 — к
правилам. Перед каждой службой в коридорах слышится плач
колокольчика, и бегущий монах просит голосом кредитора,
умоляющего своего должника заплатить ему хотя бы по пятаку за
рубль:
— Господи Иисусе Христе, помилуй нас! Пожалуйте к утрени!
Оставаться в N неловко, а потому встаешь и идешь... Я облюбовал
себе местечко на берегу Донца и просиживал там все службы...
Купил тетке Федосье Яковлевне икону.
Еда монастырская, даровая для всех 15000: ши с сушеными
пескарями и кулеш. То и другое, равно как и ржаной хлеб, вкусно.
Звон замечательный. Певчие плохи. Участвовал в крестном ходе на
лодках” [123].
В предпасхальные дни 1895 г. Святые Горы посетил Иван
Алексеевич Бунин. “Побывать на Донце, на Малом Танаисе, воспе-
том “Словом”, —это была моя давнишняя мечта. Донец видел Игоря,
— может быть, видел Игоря и Святогорский монастырь... — писал
И.Бунин в рассказе “Святые Горы”(124]. Этот рассказ написан под
впечатлением о пребывании писателя в Святогорском монастыре. В
1862 г. было напечатано стихотворение “Святые Горы”, под которым
стояла подпись Федора Ивановича Тютчева. Впечатления от встречи
с этим чудесным уголком не могли оставить равнодушным великого
Святые горы (От забвения к возрождению)
81
поэта-лирика:
Тихо, мягко над Украиной,
Обаятельною тайной
Ночь июльская лежит.
Небо так ушло глубоко.
Звезды светят так высоко,
И Донец во тьме блестит [125].
Блестящее описание природы Придонцовья, живые картины
жизни монастыря, его обитателей дает в своих очерках ‘ Святые
Горы” писатель Василий Иванович Немирович-Данченко. В период
пребывания в Святых Горах в 70-х гг. XIX в. писатель остановится в
гостинице монастыря:” У нас комнаты хорошие, просторные,—таял
гостинник. Даже которые простые богомольцы — й тем всяческие
предоставляет монастырь льготы... А для илостасных господ мы по
две кельи отводим и постель даем... Сегодня вот только постели вам
не будет. Тут одна боголюбивая харьковская помешица с сыном
приехала — все под себя взяла. Вы уже потруждайтесь на диванчике.
По простоте. По монашескому чину.
— Все равно нам.
— Из окошка у вас местоположение... на Донец выходит — и
отворить можно для воздуха.
— Клопов-то, клопов! — брезгливо заметил мой спутник.
— Клопы? Клопы у нас есть и сколько угодно! — успокоил нас
инок. — Действительно, этот зверь к нашей обители очень привер-
жен... Но от него и пользы не мало... для умерщвления плоти и для
бодрствования!..
Комната была неказистая, но просторная — за окнами Донец и
обступившие его рощи...”[126].
В 1990 г. эти впечатления В.И.Немировича-Данченко были
переизданы, а впервые они увидели свет в 1880 г.
Среди других писателей, побывавших в XIX в. в Святых Горах и
отразивших свои впечатления в творчестве, следует назвать С.Каро-
нина, С.Н.Сергеева- Венского
Святогорский монастырь XIX в. и, в частности, гостиничный
двор не только описаны пером писателя, но запечатлены на i юлогнах
художников XIX в. В мае 1880 г. Илья Ефимович Репин по пути в
Чугуев остановился в Святых Горах и писал здесь люд “Вид
Святогорского монастыря на Донце”.
82
Владимир Дедов
Последний из гостиничных корпусов, находящийся выше других
зданий, был построен в 1912-1914 гг. недалеко от древней церкви пр.
Антония и Феодосия.
После закрытия монастыря, гостиница уже в декабре 1922г.
приняла первых отдыхающих Дома отдыха. Другие корпуса гостини-
цы также были приспособлены под нужды отдыхающих и службы
Дома отдыха. Вместе с тем, в середине 20-х гг. два гостиничных
корпуса разобрали, и на месте одного из них была устроена летняя
эстрадная площадка. В одном из гостиничных корпусов в 30-е г. был
создан известным ученым, архелогом Николаем Викентьевичем
Сибилевым краеведческий музей, однако, в период Великой Отече-
ственной войны он был частично эвакуирован, благодаря ученому и
его супруге Т.Одинцовой. Другая часть музея была утрачена в
военные и послевоенные годы.
В период войны гостиничный двор пострадал вбольшей степени,
нежели другие сооружения. После 1943 г. лишь остовы зданий
остались. Восстановительные работы, с частичной реконструкцией,
были проведены в 50-е г. Тогда же была построена столовая Дома
огдыхаимАртеманамесгетрапезнойсцерковью Рождества Пресвятой
Богородицы. Сия церковь была пристроена к трапезной в 1869 г. Из
других исчезнувших памятников следует назвать Преображенскую
церковь (на горе Фавор) 1864 г. постройки. Эта церковь была
выстроена иждивением Потемкиных и Ланских на самой высокой
горе Фавор — над Николаевской церковью. Храм Преображения
Господня был сооружен двухэтажным, весьма оригинальной архи-
тектуры. Над изящной четырехгранной пирамидальной главой,
украшенной ширинками, пилястрами, сложным лепным карнизом
возвышался четырехфанный грушевидной формы купол. С восточной
стороны была устроена двухъярусная апсида. На верхнем ярусе, на
средства графини Ланской, был установлен резной иконостас из дуба
и темного кипариса, сделанный в С.-Петербурге. Он обошелся в 7000
руб. На нижнем ярусе о.Герман планировал устроить небольшую
братскую больницу. Однако, Т. Б. Потемкина настоя;га на устройстве
престола в честь чудотворной иконы Казанской Божьей Матери.
“Дивно хороша икона Божьей Матери с предвечным младенцем в
Нижнем престоле, — писал один из современников, Н А Томин в
начале XX в. — Это лучшая по живописи икона монастыря, писал ее
петербургский художник Калунов”[127].
Вероятно, с этим образом связаны стихотворные строки, при-
надлежащие поэтессе С.Парнок, которая вместо с Мариной Цвета-
Святые горы (От забвения к возрождению)	83
евой летом 1915 г. посетила сей храм, в канун праздника Преобра-
жения Господня:
Смотрят снова глазами незрячими
Матерь Божья и Спаситель-младенец.
Пахнет ладаном, маслом и воском
Церковь тихими полнится плачами
Тают свечи у юных смиренниц
В кулачке окоченелом и жестком...
В Преображенской церкви служили не часто, в основном, в
летний период. “Пока была жива Татьяна Борисовна, то в летние
свои приезды в Святые Горы любила она слушать литургию в этой
церкви, около которой был ею построен небольшой летний дом и
разведены богатые цветники, с ее же кончиною, пустынно стало
вокруг этой церкви, и самый дом ея, как более ненужный, был
разобран” [128].
Сама церковь была разобрана в середине 20-х гг., в связи с
дефицитом материала на постройку электроподстанции для Дома
отдыха им.Артема.
Только фотографии и воспоминания современниковосталисьот
еще одного интересного памятника, уже светской архитектуры —
дворца графа А.М.Потемкина и графини Т.Б.Потемкиной. Он был
построен восточнее ансамбля Святогорского монастыря, после полу-
чения в наследство этого имения. Вот как описывал эту постройку
один из гостей Потемкина, известный литератор, друг А-С.Пушкина
и М.Ю. Лермонтова — Андрей Николаевич Муравьев:’’Живописная
дача ея {Потемкиной—В.Д.) в полугоре, с обширными видами на всю
долину Донца при безоблачном небе Украины, напоминала мне
Римские виллы Фраскати, с их просветами на чудную пустыню
вечного города; особенно поразило меня, с роскошной террасы,
нечаянное зрелище обители Святогорской...”( 129]. Живя в Петербурге,
г 1отемкины приезжали в свое имение в летнее время, принимая здесь
зачастую высокородных гостей. В августе 1861 г. во дворце Потемки-
ных некоторое время гостило семейство императора Александра II.
Посетитель Святых Гор Н.А.Томин записал в своих заметках:’’Импе-
ратрица была так очарована красотой монастыря, что, по свидетель-
ству очевидцев, воскликнула:’“Это моя Швейцария!”[170].
После смерти Потемкиных имение перешло по наследству
племяннику — графу Рибопьеру. Последний не так часто бывал в
84
Владимир Дедов
Святых Горах не с юль благосклонно относился к монастырю и его
нуждам и даже отказал в доходах, подучаемых. монастырем по
обязательствам Потемкиных 1844 г.
К сожалению, за последние 70 лет утрачены были не только
отдельные сооружения архитектурного ансамбля Святогорского
монастыря, но и целые архитектурные комплексы, находившиеся
вне ограды монастырской.
Среди этих комплексов следует выделить т ри: Скит сз Арсения
(Святое место), Святогорский скит у железнодорожной станцит
“Борки” и Монастырский хутор с церковью во имя иконы Ахтырс-
кой Божьей матери. О последней упоминалось в связи с описанием
хозяйственной деятельности монастыря. Добавим, что церковь,
больничные палаты и аптека были построены здесь в 60-е it. XIX в.
Больничный хутор приобрел широкую известность после того, как
здесь почил и был погоебен Святогорскии затворник иеромонах
Иоанн.
В период русском урен кой войны в больнице был устроен
госпиталь:”...В последнюю войну 1877-1878 гг., когда хдюжссгво
раненых воинов были привезены изТурциивРоссию, о.архимандрит
(Герман — В.Д) на своей монастырской больнице устроил особый
просторный барак-больницу, и в ней лечил и призревал раненых
воинов, которых 1 юодин десятоктампребывап”[ 131 ]. Через несколько
лет, при церкви иконы Ахтырской Б.М. 18 апреля 1890 г., здесь был
похоронен и сам архимандрит Герман
В период создания Дома отдыха больни’шый хутор был рекон-
струирован и приспособлен под отделение здравницы, именовавше-
еся Степным Домом отдыха Основательно разрушенный во время
Великой Отечественной войны, он уже не восстанавливался и
полностью исчез с лица земли.
Святогорский скит св.Арсения (Святое место) располагался в
живописной лощине, окруженный с трех сторон горами на правом
берегу Донца, в полутора километрах от монастыря. Скрытый от
мирской суегы, скит был местом эбитан1тя монахов, ведущих полно-
стью уединенный образ жизни. Церковь св.Арсения и кельи были
заложены здесь архимандритом Арсением. Закончено сгронтщжство
скита при настоятельстве о Армана. Кроме церкви, в ските были
построены три дема келий и трапезная. Здесь же была небольшая
библиотека с фондом в470 экземпляров изданий духовного содержа-
ния. Перед входом в скит была устроена отрада сс Святыми воротами
и часовня, где производилась запись на совершение молитвы скитскими
Святые горы (От забвения к возрождению)
85
монахами. Количество монахов, проживающих в скиту, было в
пределах 15-20 человек
Сюда, обычно 14 августа (старый стиль), совершался крестный
ход на лодкал но Донцу.
Сам скит открывался для посетителей четыре раза в год.
Пещерные сооружения в меловой горе Скита ископаны были
уже в XIX в., после поселслияздесь монахов. Однако, это не означает,
что Святое место использовалось только с устройством скита Как
утверждает Е.Мапков:”Скит построен на том самом месте, где, по
преданию, еще в древности спасались Связогорские отшельники, от
которых оно, вероятно, и унаследовало свое название “Святое
место”. Вместе с тем, скит оказался на месте какого-то неведомого
древнего городища, земелы 1ые валы которого отчасти окружают его
и теперь. Было ли это старинное сторожевое укрепление, какой-
нибудь “стоялый острожек”, обеоегавшии татарский перелаз через
Донец в дни Ивана Грозного или Бориса Годунова, а, может быть, это
еще уцелевший остаток гораздо более седой древнощ и, сохранивший
в своем имени намят о о каком-нибудь языческом святилище, почти
всегда скрывавших влесах и на горах, на берегу большгхрек... Все туг
безмолвно и неподвижно, как в могиле, словно все живущее давно
вымерло в нем” [132] И то, и другое предположения Е.Маркова
подтверждаются как письменными источниками, так и археологи-
ческими исследованиями, проведенными заповедником в последние
годы.
Нет сомнений, что Святое место использовалось в качес пзе скита
для монахов еще в в. Так, по свидетельству архиепископа
Филарета: при настоял ельезве в Святогорском монастыре сначала
Фаддея Какуиловича (1738-1758), а затем Рафаила Мокренского
(1758-1765) “жило несколько скитников на монасгырских хуторах и
по ущельях гор” [133]. Эго же подтверждает рассказ архимандрита
Арсения АН.Муравьеву в 3851г. при посещении Святого места: £‘ Это
была действительно батарея, сказал мне настоятель и ее устроил
усердный инок Иаков-пушкарь как его называли по прежнему
ремеслу, лет за сто тому назад при архимандрите Рафаиле... Должз ю
предполагать, что не без причины протянут этот вал в лесной чаще,
от горы до горы поперек ущелья... опасность от набегов, вероятно,
вынудила скитников озаботиться и физическим укреплением места
духовных своих подвигов.. Здесь в этом углу была некогда церковь
скитская, — сказал настотель, которую перенесли, во времена
запустения обители, в соседнее имение Шабезд/жих ..”[134]
86
Владимир Дедов
Археологические исследования 1994 г. в Святом месте подтвер-
дили наличие здесь келий отшельников более раннего периода,
нежели XIX в.
Что же касается упомянутого Е.Марковым городища, то, дей-
ствительно, оно относится ко временам средневековья, вероятно,
VH-X вв. и использовалось как городище-убежище в период нападе-
ния врагов. Более глубокое исследование этого интересного места
еще предстоит.
После закрытия монастыря, естественно, пришел в запустение
и скит св.Арсения. Б период Великой Отечественной войны этот
комплекс памятников архитектуры был окончательно разрушен и
больше не восстанавливался. Лишь вездесущие туристы стремятся
проникнуть в скитские пещеры, которые частично завалены, да
покопаться в “святом колодце”, о котором также ходит немало
легенд.
В принципе, с возобновлением деятельности Святогорского
Свято-Успенского монастыря, восстановление скита становится
делом весьма реальным, а в условиях курортного городка, просто
целесообразным, имея в виду удаленность скита от мирского шума
и суеты.
Если на восстановление Святого места как монастырского скита
можно в перспективе надеяться, то воссоздание другого Святогорс-
кого скита близ ст.Борки (ныне Харьковская обл.) маловероятно.
Сей скит был основан в честь чудесного спасения царской семьи
в железнодорожной катастрофе 17 октября 1888 г.
В декабре 1888 г. архимандрит Герман делился своими планами
с А.Н.Ковалевским:’Думаю побывать у владыки и попросить его
благословения устроить там небольшой дом и в нем небольшую
домовую церковь во имя Спасителя чудотворного, образ которого
был в царском вагоне при его крушении и сохранился цел и невредим,
как и вся царская семья и если Владыка благословит, сейчас же
займусь его рубкою в наших лесах подле Гаражовки” [135], “зимою
готовим перевозку его и поставлю там, а с открытием весны освяшу
церковь и начну там ежедневноебогослужениесосвоеюбратиею”[136].
Владыка Амвросий, архиепископ Харьковский, благословил
о.Германа на это дело, однако, в епархию начали поступать
предложения опостройкехрама и пожертвования. Под строительство
церкви было выделено 5 дес. земли рядом с местом крушения
царского поезда, а жена инженера-полковника Шевцова дала обет
построить на свои средства храм. Вскоре последовало высочайшее
Святые горы (От забвения к возрождению)
87
повеление об устройстве храма Христа Спасителя на месте крушения
поездаиразрешениеустроитьСвятогорскийСпасовСкит. Постройку
взяла на себя Харьковская епархия. Устройство Скита было закончено
архимандритом Вассианом в 90-х гг. XIX ст. Сохранившиеся
графические изображения Скита, особенно, храма Христа Спасителя
поражают своей монументальностью и изяществом. В
дореволюционное время это было место паломничества многих
тысяч богомольцев со всех концов России.
Закрытие обители в 1922 г.
Таким образом, Святогорская Успенская общежительная пус-
тынь в начале XX в. была крупным монастырем, сохранившим в
своем облике свидетельства различных исторических периодов сво-
его существования, начиная с XVII в., а, возможно, времен Киевской
Руси.
Только в центральном ансамбле Свягогорского монастыря на-
считывалось 8 церквей, 2 часовни, 6 братских и 6 гостиничных
корпусов, не считая различного рода хозяйственных построек. Есте-
ственно, что после революции 1917 г. и окончания гражданской
войны встал вопрос о существовании столь крупного религиозного
центра в Донбассе . Поскольку закрытие монастыря в 1922 г. является
тем событием, которое отразилось коренным образом на будущности
всего архитектурного комплекса и его прежних владельцах, подроб-
нее остановимся на обстоятельствах упразднения обители и дальней-
шей судьбе ее имущества.
Весна 1922 г... Недавно завершилась гражданская война, встране
разруха, голод. На этом фоне усиливается противостояние новой
власти и церкви. Идеология классовой борьбы, определение духовен-
ства как враждебного социального слоя, формируют соответствую-
щую политику в отношении церкви. Одним из вопросов, резко
обострившим взаимоотношения церкви с новой властью, стали
накопленные церковные ценности. Видя в них источник для разре-
шения нарастающих проблем, в марте 1922 г. правительство издает
декретов изъятии ценностей церкви в пользу голодающих. Естественно,
что открытое посягательство на имущество церкви вызвало опреде-
ленный протестудуховенства. по стране прокатилась волна судебных
процессов по делам о сопротивлении изъятию ценностей церкви.
В Донецкой губернии весной 1922 г. была образована комиссия
88
Владимир Дедов
по изъятию ценностей, возглавляемая А.Самохваловым. Общее
руководство работой комиссии осуществлялось председателем
Донецкого губкома В КП (б) Э.Квирингом. В третьей декаде апреля
1922 г. комиссия прибыла в Святые Горы. На предложение
руководству монастыря представить опись ценностей и добровольно
сдать их комисссии, настоятель монастыря архимандрит Трифон
заявил:”Вы сила и власть, берите сами, но мы добровольно ничего
не сдадим”. Такая постановка вопроса хотя и осложнила работу
комиссии, но не остановила ее и уже к концу апреля были получены
ощутимые результаты. По свидетельству АСамохвалова, было
изъято “по грубому подсчету 40 пудов 25 фунтов серебра, 108
бриллиантов, 100 алмазов, 50 рубинов, 17 золоти., 78 долей золота,
20 аметистов, изумрудов — 2, парчи и шелку в кусках 1 пуд 18 ф.,
ковров персидских и проч. 80 штук, большое количество жемчуга и
камней разных’71137]. Небольшое количество золота объяснялось,
по словам администрации монастыря, грабительскими набегами
банд, промьшшявшихвокруге. Несмстряназначительное количество
изъятых церковных ценностей, комиссия предполагала получить
большее. Как отмечено комиссией:” В Святогорском монастыре
очень мало оказалось золота. Между тем, по богатству своему эта
обитель мало уступала Киево-Печерской Лавре, где золота сдано
свыше пуда” [138]. Безусловно, состояние Святогорского монасты-
ря несколько преувеличено при сравнении с ценностями Лавры,
однако, сомнения относительно полноты изъятого церковного
имущества имели основания. К делу был подключен следственный
аппарат Ревтрибунала. Стали известны факты сокрытия ценностей
в разных местах, установлена неполнота представленной описи. В
начале мая 1922г. былопроведенодополнительноеизъятие ценностей.
Часть их была спрятана в монастырском скиту, часть—в Покровской
церкви, часть — у жителей окрестных сел. “Пономарь монастыря,
— отмечал в своем отчете АСамохвалов, — признался, что он связан
клятвою с целованием креста не выдавать ценностей, спрятанных
в потайных местах. Наконец повел в эти потайные места, где
обнаружены ценнейшие предметы. В Покровской церкви между
стеной и иконой в щели хранился золотой, 72 пробы, ковчег,
украшенный бриллиантами, подарок каких-то царей. Стоимость
этого ковчега по теперешнему курсу — много миллиардов рублей.
Лестница собора таила в себе около 50 пудов различных парчовых
и шелковых изделий” [139]. Вместе с тем, по свидетельству
Э.Квиринга, в монастыре была оставлена часть серебряных вещей
Святые горы (От забвения к возрождению)
89
и другого имущества, однако, это не имело уже существенного
значения, поскольку дело решено было передать в Ревтрибунал, и
судьба монастыря была предрешена.
Судебное заседание Донецкого губернского Ревтрибунала по
военному отделению состоялось 8-12 июня 1922 г. под председатель-
ством т. Быкова. До делу номер 2067 проходило семь человек из числа
руководства Святогорского монастыря во главе с настоятелем о.Три-
фоном(вмиру—гр.Скрипниченко), которые обвинялись в сокрытии
ценностей монастыря и других прегрешениях. Отметим примеча-
тельный во многих отношениях приговор. Обращает на себя внима-
ние, что юридическим обоснованием приговора являются “револю-
ционно-пролетарская совесть и социалистическое
правосознание’1 [140]. Само наказание виновных на удивление мягкое
для этого времени: шесть монахов, заисключениемзав. монастырской
лавкой гр.Загнойко, понесли условное наказание. Наиболее
примечательной и существенной представляется та часть приговора,
где определяется судьба монастыря. Приведем ее с некоторыми
сокращениями. “ Вследствие того, что еще в стадии предварительно-
го следствия, как и во время судебного процесса выявилось, что
имущество данного Святогорского Успенского монастыря система-
тически расхищается, что в монастыре процветает разврат, о чем
подтверждали и свидетели на суде — те же монахи... что ночевки
женщин в кельях монахов сделались обыденным явлением, не
ведется никакой отчетности... и по сему весь инвентарь монастыря
использовался не по прямому назначению, суд вносит предложение
в Губисполком о закрытии Святогорского монастыря и о
целесообразном использовании всего имущества монастыря...”[141].
Каково же целесообразное использование монастырского имущества?
По этому поводу недвусмысленно высказывался Э.Квиринг:”Кому
нужны 200 дармоедов, какая от них польза? А все постройки и
имущество монастыря надо обратить для организации домов отдыха...
Монастыри изочагов контрреволюции должны бытьсделаны очагами
коммунизма1’[142]. Решение Донецкого губисполкома, а затем
ВУЦИКа определило передачу бывшего Святогорского монастыря
Донецкому губсоцстраху для организации Дома отдыха.
Открытие Дома отдыха, который впоследствии получил имя
Артема (Ф.А.Сергеева) предполагалось в декабре 1922 г. Газета
“Всероссийская кочегарка” от 1.12.1922 г. отмечала:” В настоящее
время это решение приводится в исполнение: идет ремонт корпусов,
которых в монастыре 40. Один из них уже готов (на триста
90
Владимир Дедов
человек), остальные будут готовы к весне. Открытие Дома отдыха
предполагается в декабрес.г Весной 1923 г. количество отдыхающих
предполагается довести до 2000 человек... При монастыре живет
до 50 человек инвалидов, до 100 человек монахов. Трудоспособных
монахов решено выселить совсем из монастыря, нетрудоспособных
же переселить частью в скит... частью на хутор Татьяновку...
Некоторыхже как специалистов потой или другой части хозяйства,
— пока оставить”! 143].
Лишь через 70 лет, в 1992 г., монашествующие вновь появились
в Святых Горах на правахзаконных владельцев некогда отобранного
имущества. Правда,этомупредшесгвоваладолгая, подготовительная
работа. Слабые попытки церкви вернуть на определенных условиях
недвижимое имущество Святогорского монастыря в конце 70-х —
начале 80-х гг не увенчались успехом да и не могли в тот период
разрешиться положительно. С началом периода перестройки во
второй половине 80-х гг постепенно вызревал вопрос о возобнов-
лении деятельности Святогорского монастыря и передаче ему
частично или полностью недвижимого имущества, прежде всего,
культового. Идейным или, вернее, духовным вдохновителем
восстановления Святых Гор как обители стал тогда заштатный
священнослужитель из Красного Лимана, а вскоре первый Епископ
Донецкий и Славянский Алипий (в миру — Василий Семенович
Погребняк). Будучи монахом и одновременно знатоком истории
Святых Гор, собирателем церковных реликвий и древностей, и не
только церковных, он, безусловно, сыграл решающую роль в
возобновлении обители в начале 90-х гг. Развернувшаяся при этом
“война” в местных средствах массовой информации, которые
защищали различные интересы, прежде всего, санатория им. Артема,
Украинской православной церкви да и государства влице историко-
архитектурного заповедника, постепенно утихла, благодаря
сближению сторон и выработке компромиссного решения.
Сложность заключалась в том, что все сооружения монастыря XIX
в. продолжали функционировать и являлись одновременно
памятниками архитектуры. Поэтому необходимо было выработать
концепцию, которая бы позволила на определенных принципах,
без обострения ситуации, решить вопрос о возвращении части
сооружений, прежде всего, Успенского собора, который к тому
времени был отреставрирован в своей наружной части. Ускорило
этот процесс образование в Донецкой области самостоятельной
епархии, которая выделилась из епархии Донецкой и Луганской.
Святые горы (От забвения к возрождению)	91
Встав во главе епархии, владыка Алипий поставил вопрос перед
Донецким облисполкомом о возвращении части сооружении обители
Донецкой епархии на предмет воссоздания монастыря в Святых
Горах. Это обращение было рассмотрено специальной комиссией
во главе с зам. председателя Донецкого облисполкома Приходченко
В.В. Комиссия, которая представлялавсезаинтересованныестороны,
подготовила решение Донецкого облисполкома в ноябре 1991 г “О
передаче в собственность Донецкой епархии УПЦ сооружений
бывшего Святогорского монастыря”. По этому решению церкви
были возвращены Успенский собор итри корпуса нахозяйственном
дворе XIX в. Из последних были переселены сотрудники санатория.
Первое официальное богослужение было проведено Епископом
Донецким и Славянским Алипием 19 января 1992 г на берегу Донца
при стечении большого количества народа.
Второе официальное богослужение состоялось на Пасху, 26
апреля 1992 г на паперти Успенского собора, поскольку до мая шел
процесс демонтажа оборудования Дома культуры санатория.
К июлю 1992 г был назначен исполняющий обязанности
наместника Свято-Успенского мужского монастыря о.Николай (при
постриге о.Серафим). Он, казначей о.Силуан,послушники прибыли
в Святые Горы 14 июля 1992 г. С этого времени в соборе начались
богослужения. Следует отметить еще два события, значимость кот о-
рых выходит за рамки монастыря. Это — возвращение крестным
ходом в Святые Горы иконы Святогорской Божьей Матери 4 октября
1992 г. и перенесение мощей св. Иоанна-затворника Святогорского
в Успенский собор 24 августа 1994 г.
Развитие монастыря в 1992-1994 гг., его укрупнение до несколь-
ких десятков человек (вместе спослушниками) поставило на повестку
дня вопрос о дальнейшей перспективе Святых Гор как духовного
центра Донбасса. 20 января 1995 г. Епископом Горловским и
Славянским Алипием назначен новый наместник монастыря игумен
Арсений. Руководство епархии Горловской и Славянской и Свято-
Успенского монастыря вновь поставили перед Донецким облиспол-
комом вопрос о дальнейшем возвращении недвижимого имущества
обители XIX в. Однако, как разрешится этот вопрос, получат ли
дальнейшее развитие другие направления работы, столь необходи-
мые в Святых Горах — историческая наука, музейное дело, сохране-
ние памятников архитектуры как национального достояния Украи-
ны, — покажет будущее, это предмет описания будущих историков.
92
Владимир Дедов
Примечания
1	Святогорская Успенская общежител ьная пустын ь в Харьковской
епархии. — Одесса, 1896. — с 9, 13, 14.
2.	Святогорская общежительная Успенская пустынь. — М., 1868.
-с.119.
3.	Муравьев А.Н Святые Горы: В кн. Святогорская общежительная
Успенская пустынь. — М , 1868. — с. 115.
4.	Филарет. Историко-статистическое описание Харьковской
епархии: Отд. 1, — М., 1852. — с. 109.
5.	Святогорская общежительная Успенская пустынь. — М., 1868.
— с. 61-62.
6.	Там же. — с. 119-120.
7	Святогорская Успенская общежительная пустынь в Харьковской
епархии. — Одесса, 1896. — с. 10-11.
8.	Багалей Д.И. Из прошлого Святогорского монастыря// Оттис-
ки “Харьк. губерн. Ведомостей”. — N 210. — 1894.
9	Муравьев А.Н Указ, соч — с. 114.
10.	Фомин. Церковные древности харьковского края: Историко-
археологический очерк. Святогорье// “Вера и разум”. — N 19-
20. — Харьков, 1913. — (Машинописный текст НВФ-116. СГИАЗ.
-с.18).
11.	Там же. — с 6, 8.
12.	ЦГАДА. — Ф, 210. — Белг. стол, ед. хр. 886. — л. 35.
13.	Святогорская Успенская общежительная пустынь в Харьков-
ской епархии. — Одесса, 1896. — с. 10-11.
14.	Об остатках древних зданий: — В жури. МВД. Кн. V. — Спб,
1831. - с.93.
15.	ЦГАДА — Ф. 210, Белг. стол, ед. хр. 886, л. 13-14.
16.	Фомин Указ. соч. — с. 15.
17.	Багалей Д.Н. Очерки из истории колонизации степной
окраины Московского государства. —М. 1887. с. 511.
18.	ЦГАДА. — Ф. 210. — Белг. стол, ед.хр. 886. — л. 40.
19-	ЦГИА Украины. — Ф. 1791. — оп. 2. — ед.хр. 20. — л. 74.
20.	ЦГИА Украины. — Ф 1791. — оп. 2. — ед.хр 23. — л. 3.
21.	Филарет. Указ. соч. — с.2.
22.	Там же. — с. 113-114.
23.	Герберщтсйн С. Записки о Московских делах. — Спб: Изд.
А.С.Суворина, 1908.— с. 106.
24.	Святогорская Успенская общежительная пустынь в Харьков-
Святые горы (От забвения к возрождению)
93
ской епархии. — Одесса, 1896. — с. 95.
25.	Филарет. Указ. соч. — с. 109.
26.	Фомин. Указ. соч. — с. 10.
27.	Клеванов А. Святогорскмй монастырь// ‘‘Чтения в импера-
торском обществе истории и древностей Российских при Моск,
ун-те. Кн.2. — М., 1865. — с. 117.
28.	Полное собрание летописей. — т. XII. — М.: “Наука”, 1965.
-с. 256.
29.	Филарет. Указ. соч. — с. 109.
30.	Там же.
31.	ЦГАДА. — Ф. 210. — Белг. стол, ед.хр. 886. — л. 35.
32.	Там же. — л. 10.
33.	Филарет. Указ. соч. — с. 115.
34.	Там же.
35.	Там же. — с. 117.
36.	Фомин. Указ. соч. — с. 10-11.
37.	Филарет. Указ. соч. — с. 120.
38.	Там же. — с. 121-122.
39.	ЦГИА. — Ф.1973. — on. 1. — ед.хр. 555. — л. 1-1 об.
40.	Святогорская Успенская общежительная пустынь. — Одесса,
1896. - с. 37.
41.	Киевская старина. — 1992. — N 5.
42.	ЦГАДА. — Ф. 210. — Белг. стол, ед.хр. 886. — л. 36.
43.	Там же. — л. 74.
44.	Жилинская Святогорская Успенская общежительная пустынь.
— Одесса, 1902. — с. 64.
45.	Муравьев А.Н. Указ. соч. — с. 113-115.
46.	Фомин. Указ.соч. — с.7.
47.	ЦГИА Украины. — Ф.746. — ед.хр. 1069.
48.	Святогорская Успенская общежительная пустынь в Харьков-
ской епархии. — Одесса, 1896. — с. 100.
49.	ЦГАДА. — Ф.210. — Белг.стол.ед.хр. 886. — л.З.
50.	Там же. — л. 43.
51.	Там же. — л. 35.
52.	Там же. — л. 36.
53.	Святогорская Успенская общежительная пустынь в Харьков-
ской епархии. — Одесса, 1896. — с. 111.
54.	Фомин. Указ.соч. — с. 14.
55.	Муравьев А.Н. Указ.соч. — с. 129.
56.	Там же. — с. 130.
94
Владимир Дедов
57.	Фомин. Указ соч. — с. 14.
58.	Муравьев А.Н. Указ.соч. — с. 134. •
59.	Филарет. Указ.соч. — с. 112.
60.	ЦГИА Украины. — Ф 746. — ед.хр. 1069-
61.	Фомин. Указ.соч. — с. 14.
62.	Муравьев А.Н Святые Горы — с. 134.
63.	Жилинская. Указ.соч- — с. 71.
64.	Там же. — с. 75.
65.	Там же. — с. 71.
66.	ЦГИА Украины. — Ф. 910. — оп.1. — ед.хр. 21.
67.	Ковалевский А.Ф. Очерк жизни в бозе почившаго Святогор-
ской Успенской пустыни настоятеля архимандрита Германа: —
Изд. 2. — Харьков, 1894. — (Машинописный текст НВФ СГИАЗ,
с. 43).
68.	Материалы для родословной росписи князей Голицыных,
собранные князем Н.Н.Голицыным. — Киев, 1880. — с. 131.
69.	Белгородская правда. — 1987. — 13 июня.
70.	Ляшенко В.Г. Предприниматель Иван Григорьевич Иловай-
ский// Летопись Донбасса. — Вып. 2. — Донецк: Донбасс, 1994.
- с.77-79.
71.	Филарет. Указ.соч. — с. 122-123.
72.	Там же. — с. 126-127.
73.	Там же. — с. 127.
74.	ЦГИА Украины. — Ф.1989. — on. 1. — ед.хр. 20. — л.1.
75.	Филарет. Указ.соч. — с. 124-125.
76.	Большевик. — 1936. — 12 июня.
77.	Там же.
78.	Документы и дела, относящиеся к жизни и деятельности
святителя Иосафа (Горленко) Епископа Белгородского и
Обоянского: (Из архива Курской духовной консистории). —
Курск, 1910. — с. 100.
79.	Лебедев А.С. Белгородские архиереи и среда их архипасторской
деятельности (по архивным документам). — Харьков, 1902. — с.
100.
80.	ЦГИА Украины. — Ф. 2009. — ед. хр. 515. — л. 1-7.
81.	ЦГИА Украины. — Ф. 2009. — ед.хр. 644.
82.	ЦГИА Украины. — Ф. 1913. — ед.хр.6.
83.	Филарет. Указ.соч. — с. 128.
84.	Путешествие академика Гильденштедта по Слободско-Укра-
инской губернии. — Харьков: Губерн.Правление, 1892. — с.ЗЗ.
Святые горы (От забвения к возрождению)
95
85.	ЦГИА Украины. — Ф.1989. — on. 1. — ед.хр. 335. — л.2. 7
86.	Филарет. Указ.соч. — с. 129.
87.	Святогорская Успенская общежительная пустынь. — Одесса,
1896. - с.66.
88.	Филарет. Указ.соч. — с. 130.
89.	ЦГИА Украины. — Ф.1710. — оп.2. — ед.хр.2281. — л.25 об.
90.	ЦГИА Украины. — Ф.1710. — оп.2. — ед.хр.1201.
91.	ЦГИА Украины. — Ф.1989. — оп.1. — ед.хр.625.
92.	Горчакова Е. Святогорская Успенская общежительная пустынь.
— М., 1890. — с.9. — (Машинописный текст НВФ СГИАЗ).
93.	Русская старина. — т. XVII. — Спб, 1876. — с. 638.
94.	Русская старина. — т. ХХШ. — Спб, 1878. — с. 374-375.
95.	Голицин Н.Б. Поездка в полуденную Россию. — Московитя-
нин. - 1845. - N 5-6. - с. 163.
96.	Ковалевский А.Ф. Указ.соч. — с.23.
97.	Там же. — с.33-34.
98.	Там же. — с.34-35.
99.	Немирович-Данченко В.И. Святые Горы. — Донецк: Донбасс,
1990.-с. 39.
100.	Томин Н.А. Русский Крейцнах и Донецкая Ривьера// —
Исторический вестник. — Т. CXXVIII. — N 5. — 1912. — с. 620.
101. Там же.
102.	Духин А.И. Святогорье глазами художников// СГИАЗ. —
1995. -с. 81.
103.	Ковалевский А.Ф. Торжество освящения соборного храма
Успения Божьей Матери в Святогорской пустыни 4 сентября
1868 года. — Фонд НВФ СГИАЗ. — ед.хр. 3. — с. 3-4.
104.	Марков Е. Живописная Россия. -1901.-е. 676.
105.	Кочегарка. — 1 декабря 1922.
106.	ЦГИА Украины. — Ф.796. — оп. 126. — ед.хр.498.
107.	Там же.
108.	Там же.
109.	ХОА. — Ф.40. — оп.108. — ед.хр.96. — л.4об-5об.
110.	ЧеховА.П. Перекати-поле. — К.: Вищашкола, 1989. — с.204.
111.	Немирович-Данченко В.И. Указ.соч. — с. 77-78.
112.	Багалей Д.И. Из прошлого Святогорского монастыря. — с.4.
113.	Ковалевский А.Ф. Указ.соч. — с.52-53.
114.	Сковорода Г. Соч. в 2-х томах. — Т.2. — Киев: Из-во АН
УССР, 1961. - с.420.
115.	Немирович-Данченко В.И. Указ.соч. — с.45.
96
Владимир Дедов
116.	ЦГИА Украины. — Ф 910. — on. 1- — ед.хр. 1
117.	Муравьев А.Н. Письмо в С -Петербург// Святогорская
общежительная Успенская пустынь. — М., 1868. — с. 153.
118.	ХОА. — Ф40. — он.ПО. — ед.хр. 1398. — л.9.
119-	Жилинская. Указ.соч. — с.47.
120.	Ковалевский А.Ф. Очерк жизни в бо.зе почившаго Святогор-
ской Успенской пустыни настоятеля архимандрита Германа. —
с.61
121.	ЦГИА Украины. — Ф.910. — on 1. — ед.хр.2. — л.19об.
122.	Марков Е. Указ.соч. — с. 634.
12]. Чехов А.П. ПССи писем. -TXIIL М.: ОГИЗ, 1948. - с. 328-
329
124.	Бунин И.А. Святые Горы. — М-: Правда, 1988. — с. 264-266.
125.	Дедов В.Н Славяногорск. — Донецк: Донбасс, 1984. — с.41.
126.	Немирович-Данченко В.И. Указ.соч. — с. 17-18,
127	Томин Н.А. Указ.соч — с.623.
128	Ковалевский А.Ф Указ.соч — с 72
129.	Муравьев А.Н Указ.соч — с.11.2.
130.	Томин Н.А. Указ.соч. — с. 622.
13Е	Ковалевский А.Ф. Указ.соч. — с.59
132.	Марков Е. Указ.соч. — с.674.
133.	Филарет. Указ.соч. — с 128.
134.	Муравьев А.Н. Святые Горы. — с. 135, 137.
135.	Гаражовка — имение Святогорского монастыря, подаренное
помещицей Марфой Матвеевной Правинкой в 1879 г. Сама
Правицкая М.М. переселилась в гостиницу монастыря, где жила
постоянно до своей кончины. Похоронена на 'кладбище у
подземной церкви пр.Антония и Феодосия.
136	Ковалевский А Ф. Указ.соч. — с.64
137.	Всероссийская кочегарка. — 28 апреля 1922 г.
138.	Всероссийская кочегарка. — 30 апреля 1922 г.
139-	Всероссийская кочегарка. — 25 мая 1922 г.
140.	Приговор. Дело о Святогорском монастыре// Всероссийская
кочегарка. — 15 июня 1922 г.
141.	Там же.
142.	Квиринг Э. К изъятию ценностей из Святогорского монас-
тыря— Революция и знание. — 1922. — N 2. — с. 11.
143.	Всероссийская кочегарка. — 1 декабря 1922 г.
Архимандрит Арсении. Первый настоятель
Святогорской пустыни после ее восстановления в 1844г.
Archimandrite Arseny. The first abbot of the
Svyatogorsk Hermitage after its reconstruction in 1844.
Archimandrit Arssenij. Der erste
Klostervorsteher in Sw/atogorsk nach dem Wiederaufbau, 1844.
Святогорскин Ч пснский монастырь XVII XlXee. Литография 1912г-
Sw/atoporskii Uspc ttskij Kloster, XViI~XIX Jh. Lithogpaphie, iviz.
Соборный Храм Успения Божьей Матери.
Фото Х1Хв.
Cathedral temlte of God's Mother Assumption.
Photo of the X/X century.
Himmelsfahrt Mutter Gottes-Kathedrale.
Bild, XlX.Jh.
Проект Успенского собора.
Разрез.
Автор А. М. Горностаев.
Project of the Cathedral
of Assumption Section.
Authorized by
A. M Gornostayev.
Projekt der Uspenskij
Kathedrale. Schnitt.
Autor A. M. Gornostajew.
Проект Успенского
собора. План.
Автор А. М. Горностаев
Project of the Cathedral
of Assumption. Plan.
Authorized hy
A. M. Gornostayev.
Projekt der Uspenskij
Kathedrale. Plan.
Autor A.M.Gornostajew.


LJliifl:
Успенский собор Святогорского монастыря.
Строился в 1859-1868гг. Реставрация фасадов 1980-1986гг.
Cathedral of Assumption of the Svyatogorsk monastery.
Was being built from 1859 to 1868. Facades restoration in 1980-1986.
Uspenskij Kathcdrale des Swjatogorskij Klosters.
Wurde 1859-1868 gebaut. Restauration der Fassaden, 1980-1986.
P>“' 
Иконостас Успенского собора. Фото Х1Хв.
Iconostasis of the Cathedral of Assumption. Photo of the XIX century.
Heiligenbilderwand der Uspenskij Kathcdrale. Bild XIX. Jh.
Живопись
в подкупольной
части собора
Painting on the.
underdome part
of the Cathedral
of Assumption.
Malerei am unteren
Tei! der Uspenskij
Kathedrale.
Южный фасад
Успенского собора.
Вид до реставрации.
Southern facade of the
Cathedral of Assump-
tion.
View before restoration.
Siidliche Fassade der
Uspenskij Kathedrale.
Vor der Restauration.
Южный фасад Успенского собора. Вид после реставрации. 1987
Southern facade of the Cathedral of Assumption. View after restoration. 1987.
Siidliche Fassade der Uspensky Kathedrale. Nach der Restauration. 1987.
Композиция «Св. первомученица Фекла».
Юго-восточный столб Успенского собора.
Вид до реставрации, 1983г.	Вид после реставрации, 1987г.
Composition " St. Feld a, the Martyr ".
South-east column of the Cathedral of Assumption.
View before restoration, 1983.	View after restoration, 1987.
Komposition "Heilige Martyrerin Phjokla".
Siidosthche Saule der Uspenskij Kathedrale.
Vor der Restauration, 1983.	Nach der Restauration, 1987.
Живопись па парусах
Успенского собора
«Евангелист Лука».
Вид после реставрации,
1987г.
Painting on the walls
of the Cathedral of
Assumption.
Composition 'Luka the
Evangelist".
View after restoration.
Malerei auf den Segeln
der Uspenskij Kathedrale.
Komposition
"Evangelist Luka"
Nach der Restauration.
Успенский
собор.
Композиция
«Св. цари». Вид
до реставрации.
The Cathedral of
Assumption.
Composition
"St. Tsars".
View before
restoration.
Uspenskij
Kathedrale.
Komposition
'Heilige Zaren".
Vor der
Restauration.
Успенский собор.
Композиция
«Св. цари».
Вид после рестав-
рации. 1987г.
The Cathedral of
Assumption. Compo-
sition "St. Tsars", View
after restoration.
1987.
Uspenskij Kathedrale.
Komposition
"Heilige Zaren "
Nach der
Restauration. 1987.
Успенский собор.
Композиция
«Св. Преподобные»,
до реставрации.
The Cathedral of
Assumption. Composi-
tion "St. Reverents"
before restoration.
Uspenskij Kathedrale.
Komposition "Heilige
Ehrwurdigen "
vor der Restauration.
Успенский собор.
Композиция
«Св. Преподобные»,
после реставрации.
1987г.
The Cathedral of
Assumption. Compo-
sition 'St. Reverents"
after restoration.
1987.
Uspenskij Kathedrale.
Komposition "Heilige
Ehrwurdigen"
nach der Restauration.
1987.
Живопись Успенского собора. Композиция «Св. Праотцы».
Вид после реставрации, 1987г.
Painting on the Cathedral of Assumption. Composition "St. Forefathers".
View after restoration, 1987.
Freskomalerei der Uspenskij Kathedrale. Komposition "HeiHger Praotun".
Nach der Restauration, 1987.
Композиция «Иисус Христос».
Вид до реставрации, 1983г.
Композиция «Иисус Христос».
После реставрации, 1983г.
Composition "Jesus Christ".
View before restoration, 1983.
Komposition "Jesus Christus".
Vor der Restauration, 1983.
Composition "Jesus Christ".
View after restoration, 1987.
Komposition "Jesus Christus".
Nach der Restauration, 1987.
С 1992г. возобновились
богослужения
в Успенском соборе.
In 1992 the sendee in the
Cathedral of Assumption
was taken up again.
Seit 1992 warden die
Gottesdienste in der
Uspenskij Kathedrale
wiederaufgenommen.
Епископ Горловский и Славянский Алипий.
Возобновитель Свято-Успенского
мужского монастыря в Святых Горах.
Gorlovsk and Slavyansk Bishop Alipiy.
Resumptor of the Svyatogorsk monastery
at the Holy Mountains.
Gorlowskij and Slawjanskij Bischof Alipij.
Wiederaufnehmer des Swjato- Uspenskij Mdnchklosters
in den Heiligen Bergen.
Покровская церковь с колокольней. 1850г. Фото XIX в.
Pokrovskaya Church with the belfry. 1850. Photo of the XIX century'.
Pokrowski Kirche mit dem Glockenturm. 1850. Bild. XlX.Jh.
Современ-
ный вид
Покровской
церкви
с колокольней,
1994г.
Modern view of
Pokrovskaya
Church with
the belfry.
1994.
Moderne
Aussicht
der Pokrowski
Kirche mit dem
Glockenturm.
1994.
Колокольня над
Покровской церковью, 1994г.
Современный интерьер
Покровской церкви, 1994г.
The belfry under
Pokrovskaya Church. 1994.
Glockenturm uber
Pokrowski Kirche, 1994.
Modern interior
of Pokrovskaya Church. 1994.
Moderne Innene mrichtung
der Pokrowski Kirche. 1994.
Великая княгиня Леонида Георгиевна Романова в Святых Горах. 1994г.
Tiie Great Princess Leonida Georgiyevna Romanova at the Holy Mountains. 1994.
Globe Fiirstentochter Leonida Georgijewna Romanowa in den Heiligen Bergen. 1994.
Vladimir Dedov
SvyAtie Cory
The Holy Mountains
7 Дедов
98
Vladimir Dedov
The Holy Mountains is one of the most beautiful and unique
small nook on the bank of the Seversky Donets river in Donetsk
Region
A harmonious combination of the picturesque nature and hand-
made ancient architectural group has created popularity hundreds
years ago.
The Russian writer Anton Chekhov wrote about the Holy
Mountains: “The place is unusually wonderful and original: the
monastery is situated on the bank of the Donets river at the foot of
a huge white cliff. Gardens, oaks and century-old pine-trees tower,
hang over and squeez one another on it. The trees seem to be crowded
on the cliff and some strange force keeps pushing them out towards
the skies... The pine-trees grow in such a way as if they are actually
in the air and about to fall down...”
A silver ribbon of the Donets divides this picturesque panorama
of the Holy Mountains in two parts: to the left there is the twisting
line of the chalky mountains, where since the preglacial period the
flora of a few geological epochs has been preserved; and the unique
grove of oak-trees to the right. The grove spreads over the flood-lands
of the river and is a contemporary with Peter the Great and the
Empress Catherine.
The Russian writer Caronin wrote: “It is a specific plase that you
can hardly see anywhere except here. As soon as you get into it you
immediately find yourself amidst a sort of a tireless and exciting life
where the wood inhabitants of all kinds sing a hundred part song,
chatter, babble, hum and roar with laughter”.
Once the oak woods were known as one of the most valuable
riches of the Holy Mountains (in Rassian Svyatiye Gory or Svyatogoric).
The old people said that one oak trunk was enough to build a windmill
or a small barn, and the oak branches and chips made as a rule three
sazhens of firewood (that is 21 feet). Today, it is the natural reserve
and the health resort at the same time. In some buildings of the XIX
century Svyatogorsk monastery is placed now the cardiac sanatorium
“The Holy Mountains”, and since 1992 the Svyatogorsk monastery
has recommenced its activity. In order to save and restore the
historical and cultural relics of the Svyatogoriye the architectural
complex of the town of Slawyanogorsk is proclaimed a state historical
Holy Mountains
99
and architectural reserve.
For the first time the Holy Mountains were mentioned in 1526
in the notes of the German ambassador Sigizmund Herberstein to the
Moscow court. In the same XVI century' more than once there was
found the annalistic evidence of the Holy Mountains. This place was
described as a sentry post located far off the steppe. “And now that
the voevodes (the commanders of the army) came up the Mzha and
Kolomaka rivers and a boarder guard from the Hoiy Mountains ran
to them, and a messenger from the Cossack village leader Laurence
Kolotovsky was sent to warn them of the foilwing:’’the Crimean king
and many of his people had crossed the Donets and were moving to
the borders of Ryazan and Tula cities”, — said the Patriarch chronicle
in the year of 1555. In the reign of Ivan the Terrible on the list of the
Cossack villages and sentry posts scattered along the Donets we can
find the name of “the Svyatogorsk fifth sentry post”.
Why since XVI century were these mountains known as holy
ones? For many centuries the investigators tried to find the answer to
this question but in vain so far. But for the clergymen it is out of the
question that “those rocks and other monastery mountains have been
called the Holy due to the following facts: firstly, the ancient monks
and prooably not the first ones but those who settled after them found
on a chalky pillar in one of the caves a saint Nickolas’ miraculous icon;
and secondly, these ancient mountain inhabitants distinguished
themselvs by living a holy ascetic life. Most of them gave their lives
for the belief in Jesus Christ martyrised by the polovtsi and tartar
invaders”.
It is difficult to say now who and what for came here first and
hollowed out the caves in the chalky rock. But nevertheless, since the
early XVII century the dwelling place had already been active. Both
the picture depicting the monastery in 1666 and the tsar charter bear
the witness to that. “Written in 1624 according to the Edict issued by
our father's blessed memory of the Great Sovereign tsar and Grand
Prince of the w hole Russia Mikhail Fyodorovich it is ordered to give
the annual salary to monk Simeon and his community living in the
Svyatogorsk monastery of Saint Virgin Assumption. The payment is
to be effected in the city of Belgorod in the quantity of 12 quarters of
rye grain, 12 quaters of oats, ten roubles in cash collected from the
taverns’ and customs profits”.
The investigators have not found any earlier evidence of the
7*
100
Vladimir Dedov
monastery’s existence in the Holy Mountains. And it is not surprising
if we take into consideration the fact that in 1679 the abbot of the rocky
monastery archimandrite lole wrote: “He does not know when this
monastery was built as veil as there is nc written evidence of it in the
monastery”.
Why was the writing about the original history of the. monastery
lost? The answer to this question we can find in the archives of the
monastery:
“Due to quite a plenty of the tartar raids and disasters and
especially to the frequent changes of both the former monastery
builders and father-superiors and archimandrites, no writing was
found proclaiming the origin of the Svyatogorsk dwelling place as well
as of the first dwellers who had set up this holy settlement in the
hermitage and hollowed a holy church and cells out inside the rock”.
The lack of any historical evidence of the first dwellers in the caves
was the reason for appearance of various legends and hypotheses. But
none of them has had any veritable arguments for the fast till now.
According to the one of the hypotheses the very first caves were
hollowed out in the middle of the ХШ century. It has the majority
of adherents who consider that its happened at the time when the
followers of the monks from Kiev Right Reverend Anthony and
Feodosy left the Kiev and Pechera Lavra, which was devastated by the
Batu hords and so. They had to come to the hermitage and settle there
for good.
As far back as in the XIX century some historian-investigators had
aversion according to which the Christian seat in the Holy Mountains
appeared long before the mongol and tartar invasion.
Thus, academician Dmitri Bagaley noted: “The monastery or the
church was most likely to be here in the premongolian period of our
history as in the XV — XVI centuries after the tartar massacre the
tartars became the masters of the entire southern outlying districts
though in the first half of the XIII century there were some Russian
inhabited oases”.
There is also another legend, which says that the rocky monastery
was founded by the monks from the Afon mountain.
But in any case the cave monastery had undoubtedly become the
first stronghold of the Christian Orthodoxy far away in the steppe,
close to the heart of the Crimean Khanate.
The danger from the outside made the monks extend the
Holy Mountains
101
labyrinths of the passages in the caves. They also had to hollow out
new cells and churches in the chalky rock at the height unreachable
for the enemies.
A few first cells with small windows cut out outwards have been
preserved since then. The window openings served not only for
lighting but also for gun firing at the time of Troubles and danger.
In the XVII century in the cave monastery lived about 30 men;
fifteen of them were monks and the rest were hired workers and
watchmen.
From the archives documents it is known that at that time there
was a sentry post of the Russian state in the caves of the chalky rock.
The Charter sent to Chugyev city read: “And you, voevode, order to
the three warriors from Chuguyev together with the ones from the city
of Belgorod to go to the Svyatogorsk monastery and stay there for
guarding it thoroughly in order to prevent the tartars and cherkass
thieves from doing any harm to the people living there or deceiving
them.”
Besides the dwelling place in the Holy Mountains was used as the
observation post. It was the place where the information about the
enemy’s approach, its army forces and plans was coming from, and
it was the place where those who rescued themselves from the captivity
were coming to.
“And if the captives from the Crimea or from the Nogai hords or
from the city of Tsargrad or from any other lands either Russian or
foreign come to the Svyatogorsk monastery they ought to be
questioned about the tartar forthcoming raids and various other news.
If the captives bring the most important information they ought
to be set free without undue holding-up,” — read the Edict.
During the time of being a sort of fortress, the monastery was
strengthened with four cannons; three of them were made of copper
and another one of cast iron. Many times the defenders of the fortress
stood the siege of the enemy. The place of those who had been
captured or killed during the attacks used to be occupied then by the
new settlers including the ones who had escaped the catholic
persecution from the Pravoberezhnay Ukraina. As well as the
historical sources, the secret places in the depth of the chalky
mountain provide a certain evidence of a hard every day life in the
monastery about four hundreds years ago.
There were found some weil-preserved sepulchral niches in the
102
Vladimir Dedov
lower level of the caves. There, also the first monks were buried.
In the XIX century during cleaning out the caves the remains of
the men without skulls were discovered.
It suggested the idea that there was being performed the rite of
burial according to the afon’s custom. According to it, in three years
after a monk’s death his burial place was to be opened, the remains
to be placed in a separate place, and as for the skull, it is to be put into
a special niche.
In the middle of the 80s this century during the investigation of
the burial vault was found a burial place of a man who had been killed
by the tartar sabre stab, perhaps, in the period of one of the endless
tartar raids.
As is known on documentary archives evidence, the monastery
was attacked in 1644, 1668, 1679, 1691, 1737. Many times the
monastery was destrojed but restored time and again.
In the XIX century the burial-vault was used to its predestination
only once, in 1859, when archimandrite Arseny, the abbot of the
monastery was buried in a separate niche as his special services and
his will were taken into consideration. In 1860 next to the burial-vault
was hollowed out the church of Alexi built in honour of Arseny,
mentioned above, known to the public as Alexy.
Comparing with the other cave constructions the church was
notable for its regular architectural forms and the largest volume.
St. Nickolas’ church is the most ancient one. It’s located in the
upper tier of the cave constructions. It was the place where according
to legend a miracuolos icon of St. Nickolas’ was found on a chalky
pillar.
Most likely, the church premises originally meant to be used for
another purposes.
Originally the iconostasis was placed in a small niche. In the
middle of the XIX century during the restoration of the church it was
transferred to the north-eastern part of the church.
Till the middle of the 30s of the XVII century this church was the
only one in the rock. Later there was dug up a passage to the upper
part of the cliff and the church of Assumption was hollowed out. Now
the church is lost. St. Nickolas’ church having been restored on the
money of Ivan Malinovsky and was reconsecrated in honour of John
the Baptist. Late in the XVII century when a number of raids from
the outside was reduced the monks left the caves and laid the
Holy Mountains
103
foundation of the monastery on the bank of the Donets river at the
foot of the rock. The caves were used as a shelter and later on they
were honoured as a sacred place.
In one of the cells not far from St. Nickolas’ church monk John
lived in seclusion for 17 years (from 1850 to 1867) practically without
leaving it. His name is still honoured nowadays as saint.
During the last decades after the monastery had been closed down
the caves were considerably destroyed mainly because of the attending
by numerous non-organized tourists. In the 80s the caves were
restored. Around them was arranged an excursion route during which
the visitors got an opportunity to know the history of this unique relics
of the underground architecture.
At the same time some special investigation and restoration works
are being carried out; as well as the intenor of St. Alexis Church,
specifically, the cast iron iconostasis is being restored.
Lack of any material illustrations to give the picture of the manner
of the routine in the monastery characteristic of that very period of
time made the historian investigators turn to the methods of
archeological excavations.
As result of those excavations there were discovered some things
of everyday life and handicrafts at the foot of the chalky rock, related
to the turn of the XVIII century. They are on display now at the
entrance to the cave. The visitors can see there the articles of foundry,
black-smith’s, ceramic and glass manufacturing, which can successfully
compete with those of in the west-eastern countries.
The stove tiles and vari -used kitchen utensils are notable for its
wealth of floral and geometrical design that is characteristic of the
Slobodskaya Ukraina. The technology of ceramic articles glazing was
being widely used.
But the caves inside the chalky rock are not the only underground
constructions in the Holy Mountains dated back to that period of’
time. Among the cave complex it is interesting to mark out the
underground church of St. Anthony and Feodosy. The church was
discovered and opened by the monks of the monastery in the 40s of
the XIX century. In the 50s of the XIX century the archbishop in the
city of Kharkov, Right Reverend Filaret noted: “That church had
already been secretly built under the ground... most likely as far back
as in the period of devastating tartar raids.” In 1846 the church was
restored and consecrated in honour of Anthony and Feodosy.
104
Vladimir Dedov
History left no information about the original period of life of this
relic which is really interesting for us.
After being closed in 1992 the external part of the church was
destroyed and the internal underground one was used for storing
vegetables.
In 1984 the church became an integral part of the architectural
relics of the reserve and was repaired and restored. From 1986 to 1993
the archeological exhibition was arranged there. In 1993 the discovered
remains of the church external part were investigated. This part served
as a family burial-vault of the Golitsin princes clan. The vaults
themselves appeared to be ruined, probably in the period of the 30s
this century.
Because of the necessity of restoration of the burial-vault the
archeological exhibition was transferred and meanwhile the
underground part of the church became a temporary haven for the
remains of tne Golitsins; prince Andrew Golitsin, a major-general and
aide-ae-camp to the Emperor Alexander I, princess Vera Fyodorovna,
prince Nickolai Borisovich Golitsin, an outstanding figure of musical
culture of the XIX century, a writer, a translator, a hero of the two
wars: of the patriotic War in 1812 and of the war in the Crimea.
There, also was buried, a supreme ataman (Cossack chieftain) of
the Don Army prince Boris Kurakin as well as Count Mathew Platov
and four generations of the Illovaisky clan and some others.
Now, the church-yard monuments have not been preserved.
The restoration works of the burial-vault of the Golitsins’ clan
have been carried out since 1994. Now is being worked out the project
of the restoration of the exterior of the church of St. Anthony and
Feodosy. At the same time, the research and restoration works in the
underground church interior am being performed, particularly, the
cast iron iconostasis arid icon painting executed in the trends of the
XVII century painting.
There is also another unique relic, related to the end of living in
the caves in the hermitage — St. Nickolas Church on the chalky rock.
It is a masterpiece of the Ukrainian national architectonics. The
church looks as if it grew up out of the chalky rock and it is quite
natural that people’s rumour called it a chalky church. The church is
notable for its compositional integrity of the cliff itself and a
picturesque natural landscape.
History does not know the name of the man who has built this
Holy Mountains
105
church. The documents in the monastery archives say: “This church
is located in the western part of the monaster}7, outside its walls in the
chalky rock. The church and a cupola are made of bridk.”
lhere are lots of legends are connected with tills reiic. One of the
most popular and captivating story says that the church was being
secretly built behind the chalky wall. Another legent is about its
miraculous appearance one night after the chalky wall, which hid the
construction of the church, had been deliberately brought down. Tne
bas s for this legend was likely to be a XVII century real event: the top
of the chalky rock happened to collapse for some reason and a new
stone church had to be built on that place instead of the lost cave one.
This explains quite an unusual constructive design* to build the church
into the chalky rock, thus, to echo the lost chalky spurs in the
architectural forms as well to keep the altar of the cave church in its
original place.
It is interesting to note, that the eastern small cupola is cut out
of the chalky cone while the central one is made of brick and adorned
with a decorative ornament.
The decor of the facades was not remarkable for the wealth of
ornaments and echoes very much the relics of the wooden architectonics.
Tile vari-sized window openings draw a special attention. The
smaller ones were made earlier and were likely to copy the cave
windows and could possibly serve as gun-slots.
The church was reconstructed at the XfX century and the large-
sized window openings relate to that time. A new wooden belfry was
also built at that very period. When the monastery stopped its
functioning St. Nickolas’ church changed its outward form.
During World War II the church, however, was considerably
ruined but restored in the 80s. The completely lost western cupola and
the cupola top of the church was reconstructed. There also has been
carried out gilding works.
The interior of the church was changed not once. Originally. the
architecture and furnishing were designed especially for the cave
church. In the XVII century the stone part of the church was erected
and only the iconostasis was left unchanged. In 1851 on the money
of Catherine Shabelskaya the philanthropist of the monastery, the
iconostasis was reconstructed and only in 1874 on the money of
merchant Izvekov a new one was arranged.
The repair and restoration works of the facades of this relic as well
106
Vladimir Dedov
as of the church itself were carried out in the second half of the 80s.
Some natural investigations made before the restoration of the church
showed that there was no wall painting in it.
In the design of the central cupola was used a favourite method
of the Ukrainian skilled craftsmen of the XV — XVII centuries. The
method was called “Zalom” that is, on the side of a larger-sized log
cut a smaller-one was arranged. Thanks to this the structure looks
especially graceful and exquisite.
On the level of St. Nickolas’ Church cupolas is placed a pavilion
of an original architecture. It’s called Andreyevskaya chapel and is
a kind of rotunda built of crude stone. The pillars are connected with
the vaulted ceiling. The initiator of its construction was Andrew
Muravyov, the famous man of letters and traveller through the Holy
places. The method used in masonry is known from olden times as
“wild masonry.” As to the Chapel itself, it was built in the 50s of the
XIX century to honour the second inauguration of the monastery in
1844.
Later, the Andreyevskaya chapel was renamed to the Upper
pavilion of pilgrims.
For some decades after the monastery had been closed down the
Chapel was being destroyed loosing its tent-shaped roofing and its top.
During 1988-1990 the relic was being restored.
From the ridge of the chalky rocks we can see a panorama of the
architectural ensemble of the XIX century monastery. The constructions
of the XVIII century have not been reserved.
It is connected to the closing down of the Svyatogorsk monastery
in 1786 through 1788. According to the Decree of the Empress
Catherine II the Svyatogoriye with all its monastery lands and serfs
were handed over to the treasury bodies and then presented to Grigory
Potyomkin, Prince of Tauris (an old name for Crimea).
There is a legend that his Magesty prince on his way to the Crimea
through the Holy mountains was fascinated by their beauty and wished
to erect there a magnificent palace. So, he asked the Empress to
present him with this “nice grove”, as he called this place. There was
found the letter from Catherine to Grigory Potyomkin dated of 1
October, 1790: “Dear friend of my heart, prince Grigory Alexandrovich,
having given you today the “paradise of the earth”, as you call this
nook and asked me for, I have a request to you in return to sell it
preferably to me if you take it to your head to sell it at all.
Holy Mountains
107
Good-bye! God bless you. I am terribly weak.”
At that time that countryside comprised about 73 thousand acres
of land and 2 thousand serfs.
In 1844 according to the Decree of the Emperor Nickolay I the
Svyatogorsk dwelling place resumed its functioning in the Svyatogorsk
estate of Count Alexander Potyomkin (a namesake of Prince Grigory)
with the assistance of his wife Tatyana Borisovna (bom princess
Golitsina).
After the monasteiy was opened under the name of Svyatogorsk
Assumption dwelling hermitage the construction works were developed
on a large scale. The old ramshackle buildings were destroyed and on
their place new churches, hotels and private buldings were erected.
The inspirerand organiser of this tremendous plan of reconstruction
was abbot Archimandrite Arseny.
In the process of forming the architectural ensamble the projects
of the outstanding architects* Konstantin Ton and Alexi Gornostayev
were used. Their talent was embodied in the main cathedrals of the
dwelling place; they are Preobrazhenskaya church and the Cathedral
of Assumption.
By that time the old ramshackle and small Cathedral of Assumption
which was being built in 1698 through 1708 hardly fulfilled its
functions of a Cathedral.
The cathedral was being built during nine years, from 1859 to
1868. The project of the new cathedral was made by the academician
of architecture from the city of Petersburg Alexi Gornostayev.
But the most notable is the fact that this cathedral was built under
the supervision of a common peasant from the Vladimir province. His
name was Yakov Eryomin.
Some eyewitnesses stated that apart from free construction
materials, such as timber, stone, brick and lime a part of which was
supplied by the Potyomkins, another part of the materials was
produced at the monastery’s plants. Above all 100 000 roubles more
were required for the construction of the Cathedral. The cathedral
became the central element of all the architectural ensemble. Built in
the Russian-Byzantine style the cathedral enraptured the
contemporaries with its monumental forms and grandeur.
The five octagonal tent-shaped domes with graceful cupolas
crown the cathedral. The central drum is for lighting. The underdome
part has fresco painting executed in the academic style.
108
Vladimir Dedov
The medallions are painted on the metal.
The painting on the plaster predominates all over the cathedral.
Unfortunately, the painting has been preserved only in this part of the
cathedral. At the beginning of the 80s it was almost lost, but in 1985-
1986 the paintings were being restored.
The carved four-tiered iconostasis was made in Moskow in the
workshop of artist Stepanov and cost the monastery 16.000 roubles.
In 1922 when the monaster,' was closed down the cathedral was
rebuilt to serve as a theatre for the House of Recreation named after
Artyom, the Russian revolutionary. All the attributes for worshipping
being lost, the crosses and cupolas of the cathedral were naturally
dismantled. Inside the cathedral the iconostasis and communion-
tables were dismantled. A suspended ceiling, a stage and balconies
were arranged. Some time later a film projection room was attached
to it.
At the beginning of the 80s the facades were restored. The original
decor and cupolas with crosses were rearranged and gilded.
After the Svyatogorsk monastery had resumed its activity the
cathedral was returned back to the church. The interior of it is still to
be restored.
However, the service is taken there up again and on holidays
thousands of pilgrims gather in the cathedral.
At the same time with the cathedral of Assumption there was built
the Lower pavilion of pilgrims or so-called “cave pavilion”. It’s
situated to the v/est of the cathedral almost adjoining it. The cave
served as the entrance to the chalky rock and it is from here that the
Labyrints of the cave passages start.
The ruined pavilion and its lost upper part were reconstructed in
early 80s. Now it is one of the popular objects for tourist sightseeing.
From there, from the upper rotunda, the entrance to the Cirill and
Mefody staircase was arranged. It led up to the top of the chalky
rock.In 1851 this staircase had 511 steps. It was a kind of gallery with
16 turrets which were crowned with gilded cupolas. Nowadays only
two half-ruined turrets remind us of that relic.In order to recostruct
the staircase the reconstruction project is worked out.Konstantin Ton,
the author of the project of the cathedral of Christ the Saviour and the
Kremlin Grand Palace in Moscow took part in the architectural
arrangement of the Holy Mountains. One of his greatest masterpieces
is the Pokrovskaya Church with the belfry built in the Svyatogorsk
Holy Mountains
109
monastery.
From the archives documents it follows: “this church was erected
in 1850 by permission of the Sacred Synod. It was built thanks to the
tries of Archimandrite Arseny, the abbot of this hermitage”, at the
monastery’s expense with the assistance of the Potyomkins, the
philanthropists of the dwelling place”. The architectural look of the
cnurch is van-styled and includes motifs of the ancient Russian
architecture, as well as the baroque and classical elements.
In the lower tier of the church the entrance holy gates were
arranged.
The facades were lavishly decorated. Nowadays, the decor has
only partly been preserved.
There were 8 bells arranged in the belfry the main of them
weighed about 14 lb.
Above the building of the church itself the belfry towers. The
classical elements were mainly used in its architectural forms. The
belfry decor together with its cupola tops have been actually lost.
The belfry drum was equipped with a clock, which was described
by Anton Chekhov in such a way: “The clock on the Svyatogorsk
belfry played its quiet melodious music in a kind of introduction and
after that it struck twelve.”
In the XIX century in the lower tier of the Pokrovskaya church
a sacrisity, a monastery library and archives were located.
The project of the restoration of this building is now getting under
way. At present the relic serves as a library and surgeries of the “Holy
Mountain” Sanatorium.
The Treasury and Abbot Houses were built simultaneously with
the Pokrovskaya Church. To the Abbot House the chambers for
honourable guests were adjoined. It was there where the tsar family
of the Emperor Alexander II was cordially received in 1861.
In February 1994 the Holy mountains again welcomed the
member of the Emperor’s House of the Romanovs, the Great Princess
Leonida Georgiyevna Romanova (born princess Bagration). Her
Highness attended the Service in the Cathedral of Assumption, did the
sights of the Svyatogorie, visited the ancient cave monasteiy, v/orshipped
the remains of prince Nickolai Golitsin who had accompanied prince
Bagration (wounded in the battle at Borodino) to his father’s estate.
Like others, the Svyatogorsk monasteiy has preserved its unique
peculiarities though built according to the certain canons that is, the
110
Vladimir Dedov
securing walls whh towers are to be provided around the monastery.
Only a part of the walls has preserved till now.
At the back of the complex some buildings for monks are located.
In the XIX century about 500 monks lived there. Now the buildings
serve as sanatorium hotels for guests.
A part and parcel of the whole monastery complex is a hotel
courtyard. It’s situated in the opposite, eastern part ot the ensamble.
The four hotel buildings have been preserved and the one which
attracts a curious eve is called “nobiliary inn”. Today it is a large
three—storeyed building with a semi-basement, built on the tiim of
the XIX century (earlier it was a two-storeyed one).
lhe hotel was reconstructed many times especially after it had
been mined during World War II. At present it serves as rooms for the
guests of “The Holy Mountains” sanatorium.
It had the order elements in its architectural forms. Tne hotel was
designed for 200 guest rooms.
Many famous poets, writers, anists stayed at this hotel.
In May 1887 Anton Chekhov stayed there on his way to the city
of Taganrog. In a letter to his sister he wrote: “The monks extremely
nice people, gave me kindly not an extremely nice room with a
pancake-like tmy mattress. I spent two nights in the monastery and
experienced quite a nice heap of impressions. I eyewitnessed how
about 15 thousand prayers to God gathered there in honour of St.
Nickolas’ day; 8/9 of the pilgrims were old women. About the monks,
making friends with them, about ihe way I treated the monks and the
old women 1 shall report to the “Novoye Vremya” Magazine and
when I come to see you. The service seems to be endless. 2t is
uncomfortable for me to stay in the room, therefore, I get up in the
morning and leave it at once.
I took a fancy to a spot on the bank of the Donets and used to
sit for hours there during all the services”.
In olden times ihe picturesque landscape of the Svyatogorye
inspired the visitors to create, and among such people were the poet
Fyodor Tyutchev, the writers Ivan Bunin and Vasily Nemirovich-
Danchenko. artist Ilya Repin.
A vivid description of lhe nature surrounding the Donets river is
given by Ivan Bunin in his story “The Holy Mountains”.
“The skies above us seemed to be deeper and innocent; the joy
clear like the skies was penetrating into our souls; what a space was
Holy Mountains
111
being opened beneath the hill before our eyes; what a beauty was tne
valley, a dark velvet of its woods as viewed from this height; what a
brilliance was the Donets in the sunshine; what a hot southern
breathing was all around in the air!
The heart of the warrior of prince Igor’s regiments must have been
beaten wildly and joyfully, indeed, when galloping his snorting horse
up the hill towards this height, he found himself hanging down over
the precipice in the mighty thick of the pinetrees running downwards
the mountainside”.
In 1862 the poem “ fhe Holy Mountains” created by Fyodor
Tyutchev was published
Quietly and mildly The July night spreads over the Ukraine. The
state are so high in the skies, the skies are so deep in the Universe and
the Donets is so silver Enchanted by a fascinating mystery of the night.
The prominent Ukrainian poet and philosopher of the XVIII
century Gregory Skovoroda also visited this place to see Leonty
Kordet, tne abbot of the monastery, for he cherished their friendship.
From the courtyard the road winds up the chalky mountainside
and leads towards the household complex of the XIX century
monastery. Only one building has been preserved. It is along the
breastwall near which at those times various workshops and stores of
the dwelling place were located, and now they are handed over to the
Svyatogorsk monastery for its needs.
The main household building is south-wards from the Cathedral
of Assumption. Historically it was destined to serve, as a gate to the
monastery id the south.
In due cour se the gates being reconstructed first in a one-storeyed
building and later in a two-storeyed one. Today it accommodates the
director’s office of the Historical and Architectural Reserve, the funds
and also the archeological exhibition which displays the exhibits dated
from the earliest stage oi the Holy Mountain s history, since the Stone
Age.
By the beginning of the 80s this building had been unsafe. It was
being repaired and restored in 1984 through 1989.
Among the other lost relics are the XIX century Preobrazhenskaya
church, the Cirill and Mefody staircase mentioned above as well as
the refectory church and a few hotels for guests.
The restoration of the original look of this unique architectural
ensemble is oeing planned.
112
Vladimir Dedov
The logical completion of the XIX century architectural ensemble
was the palace built for Count Potyomkin on the chalky mountainside.
This building has been lost like a few others and the whole complex
as well. The Svyatogorsk small and secluded monastery of St. Arseny,
for instance, is actually lost completely. It was located in a marvellous
dell on the bank of the Donets at a half kilometre distance from the
monastery.
A miraculous effect of the spiritual influence of the Svyatogoriye
on the visitors recalls in their memory their meetings with the relics
of the world culture. Vasili Nemirovich-Danchenko experienced that
and resumed the following:
“I saw the Solovki Isles from the Anzer Mountains, the Zavolzhye
(the lands located on the other side of the Volga river) — from the hill
slope in Nizhny city, the panorama of the Urals from the Rastes, the
Zadneprovye (the lands on the other side of the Dniper river) — from
the Kiev and Pechera heights, the magic plains of Avariya-from the
Koy-su, the endless sea of the Balkan-from the eagle nest on the St.
Nickolas, the happy valleys of Gyrlov sultanate — from the Dervish
mountain, but if I had one more chance to admire this vast panorama
from the chalky rocks of the Holy Mountains I would undoubtedly
forget much for the sake of it”.
Wladimir Dedow
Swjdtyje Vor\f
Heilige Berge
114
Wladimir Dedow
Die schone und einzigartige Landschaft am Fluss Sewerski
Donez im Gebiet Donezk.
Dank wunderschon harmonischer Verbindung von malerischer
Landschaft und Menschenswerken ist diese Gegend schon mehrere
Jahrhunderte bekannt.
So schrieb der russische Schriftsteller Anton Pawlowitsch
Tschechow: “Die Gegend ist ausserordentlich schdn und eigenartig:
das Kloster am Lifer des Flusses Donez, am Fusse des riesigen weissen
Felsen, wo, einander drangend und ubereinander hangend, sich
Garten, Eichen und hundertjahrige Kiefern tiirmen. Es scheint, dass
es fur die Baume auf dem Felsen zu wenig Platz ist, und irgendwelche
Kraft stosst sie immer nach oben... Die Kiefer schweben in der Luft
und scheinen hinabzustiirzen”.
Die silberne Schleife des Flusses Donez teilt diese schone
Landschaft Swjatyje Gory in zwei Bereiche. Links ist die gewundene
Linie der Kreidebeige zu sehen. Da ist Flora von mehreren geologischen
Epochen (schon ausder Voreiszeit) erhalten. Rechts, an der Flussaue
befindet sich der einmalige Eichenhain, dessen Zeitgenossen Peter I.
und Katharina IL waren.
Der russische Schriftsteller S. Karonin schrieb: “Das ist eine ganz
besondere Gegend, nirgendwo gibt es was iihnliches. Sobaid man
hierher kommt, spiirt man sich sofort vom sprudelnden und lustigen
Leben umsehlossen, wo die Waldbcwohner aller Art im
hundertstimmigcn Chor singen, stammeln, plappern, summen und
lachen”.
Friiher gchorten die Eichenhaine zu den wertvollsten Schiitzen
von Swjatyje Gory. Aus einem Eichenbaum konnte man fruher eine
Windmiihle und eine Scheune bauen, und Aste und Spane reichten
fur drei Klaftern.
Heute steht diese Gegend unter Naturschutz und ist auch der
Kurort. Einige Bauten des Klosters in Swjatyje Gory werden vom
kardiologischen Sanatorium “Swjatyje Gory” benutzt. Und seit 1992
funktioniert hicr wieder das Swjato-Uspenski-Monchskloster.
Heilige Berge
115
Zur Erhaltung und Restauriurung der kulturgeschichtlichen
Denkmaler von Swjatyje Gory ist der architektonische Komplex der
Stadt Slawjanogorsk vom Staat in Schutz genommen. Heute ist dieser
Denkmalkomplex das staatliche historisch-archit&ktonische
Schutzgebiet.
Zum ersten Male wurde Swjatyje Gory im Jahre 1526 in den
Notizen des deutschen Botschafters am Moskauer Hof Sigismund
Herberstein erwahnt. Damals, im XVI. Jh., gab es auch mehrere
nrkundliche Beweisc uber Swjatyje Gory als uber cine wcit in der
Steppe hegende Sicherungswache. In der Patriarchenchronik aus
dem Jahre 1555 steht es geschrieben: “Als Wojewoden die oberen
Msha und Kolomak erreichten, eilte der Warier aus Swjatyje Gory
herbei, und auch Lawrenti Koitowski aus dem Kosakendorf schickte
zu denen seinen Kameraden mit dem Bericht: der Krim-Zar kam mit
vieien Leuten tiber Donez und nahert sich den Randgebieten von
Rjasan und Tula.” Unter Iwan dem Schreklichen war im Verzeichms
von Sicherungswachen und Kosakenddrfern auch “die fiinfte
Sicherungswache “Swjatogorskaja” erwahnt.
Warum sind diese Berge schon im XVI, Jh. als “Swjatyje Gory ’
(“Heilige Beige”) bekannt? Diese Fragestellten sich mehrere Forscher
im Laufe mehrcrer Jahrhunderte. Die Antwort darauf ist aber bis jetzt
nicht gcfunden.
Die Geistlichen sind sicher, dass diese Felsen und andere
Klosterberge deshalb von alters her Swjatyje Gory heissen, weil,
erstens, schon in den uralten Zeiten die Monche (die vermutlich sogar
nicht die ersten Ansiedler hier waren) hier an der Saule einer der
Klosterhohle die wundertatige Ikone des Weihers Nikolai auffanden,
und, zweitens, die alten Ansiedler dieser Berge heiliges, asketisches
Leben fuhrten, und viele von denen als Martyrer im Namcn Christi
von Polowzen und Tataren umgebracht waren.
Es ist jetzt schwer zu sagen, wer und wozu die Hohlen im
Kreidefelsen ausgrub. Aber schon Anfang des XVII. Jh. war hier
Kloster, was das Bild des Klosters aus dem Jahre 1666 bcweist. Beweis
dafiir ist auch die vom Zaren unterzeichnete Urkunde. “Geschrieben
war es im Jahre 1624: Laut Erlass unseres Vaters, des im dankbaren
Gedachtnis bleibenden Zaren, des Grossfiirsten und des grossen
Herrschers des ganzen Russlands Michail Fjodorowitsch, sind der
schwarze Pope Simeon und die Klosterbriiderdes Maria-Himmelfahrt-
Klosters in Swjatyje Gory zu versorgcn: jahrlich sollen denen in
Belgorod je 12 Tschetwerik Roggen und je 12 Tschetwerik Hafer und
116	Wladimir Dedow
auch je 10 Rubel aus Kneipeneinkommen und Zolleinnahmen
gegeben werden”.
Die friihercn urkundlichen Beweise iiber das Kloster in Swjatyje
Gory sind nicht gcfunden. Schon 1679 schrieb der Vorsteher des
Felsenklosters Archimandrit loii: “Es ist nicht bekannt, wann dieses
Kloster gebautwurde, esgibt da rube rim Klosterarchiv kerne Angaben”.
Warum sind in den Scbriften keine Eintragungcn uber die
Anfange des Klosters zu finden? Im Klosterarchiv linden wir die
Erklarung dieser Tatsachc: “Grander dieses Klosters in Swjatyje Gory
waren diejenigen, die diese heilige Einsiedelei erfanden und im Berge
die heilige Kirche und Klosterzellen errichteten und sich hier
ansiedelten, und es gab inzwischen mehrere Tatareniiberfalle mit
vielen Zerstorungen, und es wechselten oft zuerst die Baumeister und
dann die Vorsteher und die Archimandnten.” Da historische Angaben
iiber die ersten Ansiedler dieser Hohlen fehlen, entstanden verschiedene
Sagen und Hypothesen, von derien aberkeine zuverlassige Begriindung
hat.
Die verbreiteste Annahme ist die, dass die Hohlenbauten Mitte
des XIII. Jh. entstanden, als die Nachfolger der ehrwiirdigen Kiewer
Monche Antoni und Feodossi das vom Khan Baty zerstbrte
Hohlenkloster “Kiewo-Petschjorskaja-Lawra” verliessen und diese
ode Gegend zum neuen Wohnsitz wiihlten. Manche Forscher nehmen
aber an (und diese Hypothese erschien schon im XIX. Jh.), dass dieser
Herd des Christentums in Swjatyje Gory schon vor dem Mongolen-
und Tatareniiberfall entstand. So schrieb der Wissenschaftler
D.I.Bagalej: “Ein Kloster Oder cine Kirche war hier
hochstwahrscheinlich schon in der Zeit vor dem Mongoleniiberfall,
weil in XIV.-XV. Jh., nach dem Mongolen- und Tatareneinfall, das
ganze siidliche Randgebiet die Tataren beherrschten, und russische
Siedlungen gab es hier schon friiher, bis Mitte des XIII. Jh.”
Es gibt auch eine Legende, dass dieses Felsenkloster von den
Monchen vom Berg Afon gegriindet war.
Unbezweifelbar ist aber die Tatsache, dass dieses Hohlenkloster
zum ersten Bollwerk des christlich-orthodoxen Giaubens in der weit
entfemten Steppe, in der nachsten Nahe vom Krim-Khanat, wurde.
Wegen der standigen Gefahr des Uberfalls waren die Klosterbriider
gezwungen, immer neue Gauge im Hohlenlabyrinth zu machen,
irnmer neue Zellen auszugraben und neue Kirchen zu errichten, die
in der fur den Feind unerreichbarcn Hohe liegen sollten.
Bis jetzt sind einige der ersten Zellen erhalten, wo kleine nach
Heilige Berge
117
aussen gehende Fenster durchgebrochen wurden. Damals, in den
triiben und gefahrlichen Zeiten dienten diese Fenster nicht nur zum
Lichtstrahleneinlassen, sondern auch zum Schiessen.
Im XVII. Jh. wohnten hier ca. 30 Personen, darunter 15 Monche
und die anderen — Lohner und Wachter.
Aus den Urkunden ist es bekannt, dass damals in den Hohlen des
Kreidefelsen sich eine der Sicherungswachen des russischen Staates
befand. “Und du, Wojewode, soil nach Kloster in Swjatyje Gory drei
Wachter aus Tschugujew und noch drei Wiichter aus Belgorod
schicken, damit die aus dem Kloster aufpassen, dass die Tataren und
die Tscherkessen nichts stehlen und nichts boses antun.” Das Kloster
in Swjatyje Gory war die ausgezeichnete Beobachtungsstelle. Von hier
aus wurden die Feindangaben (ob der sich herannickt, wie stark der
ist, was der vorhat) geschickt, hierher kamen aus der Gefangenschaft
die Fliichtlinge.
Ln Zarenerlass stand es geschriebem “Weilii ins Kloster in
Swjatyje Gory die Gefangenen. russische Menschen Oder Fremdlander,
aus der Krim, aus Nagai, aus Zargrad, oder aus anderen Landern
kommen, sollen die erfragt werden, ob die Tataren angreifen wollen
und iiber andere Dinge; wer mit wichiigen Berichten kornmt, ist sofort
freizulassen”.
Mit der Zeit wurde diese eigenartige Festung mit vler Kanonen
verstarkt. Dem Verzeichnis ist zu entnehmen, dass drei davon aus
Kupfer waren, und eine mit Figuren verziert war.
Mehrmals schlugen die Festungsverteidiger Bejagerungen der
Feinde ab. Statt der gefangengenommenen und umgebrachten
Klosterbruder kamen neue Mbnche, von denen manche aus dem am
rechten Dneprufer gelegenen Teil der Ukraine geflohen kamen, um
der Unterdriickung von Unierten zu entkommen. Die Vorstellung
iiber den schweren Alltag des Klosters geben nicht nur die historischen
Urkunden, sondern auch manche verstecktcn Stellen im Kreideberg.
Auf dcr unteren Ebene der Klosterhohlen befmden sich
Beerdigungsnischen, wo fra her die ersten Klosterbriider beerdigt
waren.
Esgibt Beweise, dass im XIX. Jh. w'ahrend der Hohlenaufraumung
die Mcnschengerippe ohne Schiidel gefunden waren. So kamen die
damaligen Forscher auf den Gedanken, dass hier die Verstorbenen
nach dem in Afon iiblichen Branch beerdigt wurden. Nach diesem
Brauch wurde das Grab des Monches in drei Jahien gcoffnet, die
Knochen wurden in einen getrennten Raum gelegt und der Schadel
118
Wladimir Dedow
wurde in einer Sondemische beerdigt.
Wahrend der Mitte achtziger Jahre unseres Jahrhunderts
durchgefiihrten UntersuchungenderGrabstattefandendie Mitarbeiter
des Denkmalkomlexes das seit dem XVII. Jh. unberuhrte Grab cines
Mannes, der mit dem Sabel totgeschlagen war (vermutlich wahrend
eines der Tatareneinfalle).
Den Archivdaten ist zu entnehmen, dass das Kloster in den
Jahren 1644, 1668, 1679, 1691, 1737 iiberfallen wurde. Etliche Male
wurde das Kloster zerstort und wiedererrichtet.
Im XIX. Jh. wurde die alte Grabstiitte nur ein einziges Mai
bestimmungsgemass benutzt. Im Jahre 1859 war in einer
Sondemische der Klostervorsteher Archimandrit Arsseni fiir seine
besonderen Verdienste und nach seinem Wunsch beerdigt. 1860
errichteten die Monche in der Nahe der Grabstatte die Kirche zu
Ehren des Gottesmenschen Alexej (Zivilname des Archimandriten
Arsseni).
Diese Kirche zeichnete sich durch ihre richtigen architektonischen
Formen und durch ihre bedeutende Grosse im Vergleich zu den
anderen Hohlenbauten aus.
Alter ist die Nikolai-Kirche, die auf der oberen Ebene der
Klosterhohlen liegt. Laut Uberlieferungen war gerade hier an der
Kreidesaule die wundertatige Ikone des Weihers Nikolai aufgefunden.
Urspriinglich war dieser Raum hochstwahrscheinlich fiir andere
Zwecke bestimmt.
Der Altar war in einer kleinen Nische untergebracht, und erst
Mitte des XIX. Jh., wahrend der Emeuerung der Kirche, wurde der
an die Nord- und Ostseiten der Kirche versetzt.
Bis Mitte der dreissiger Jahre des XVII. Jh. war das die einzige
im Felsen errichtete Kirche. Spater wurde der Gang zum oberen
Felsenteil gemacht und die Uspenije-Kirche (ist nicht erhalten)
erbaut. Die auf Kosten von Iwan Malinowski erneuerte Nikolai-
Kirche wurde zu Ehren Johannes des Taufers neueingeweiht.
Im letzten Viertel des XVII. Jh., als die von aussen kommende
Gefahr geringer wurde, verliesscn Mdnche die Hohlen und legten das
Kloster unten, am Fusse des Felsen, an. Die Hohlen dienten zuerst
als Schutzraume, und spater wurden die als alterumliches Heiligtum
geehrt.
Nicht weit von Nikolai-Kirche siedlerte in einer Klause der
Monch Johann ein, der hier 17 Jahre (vom 1850 bis 1867), ohne seine
Klause zu verlassen, lebte. Sein Name wird auch jetzt geehrt.
Heilige Berge	119
Stark beschiidigt waren die НбЫеп in den letzten Jahrzehnten,
nach der Auflosung des Klosters. Zu diesen starken Beschadigungen
fiihrten hauptsiichlich die unorganisierten Besichtigungen der Hohlen.
In den achtziger Jahren warden im Schutzgebiet “Swjatyje
Gory” die Wiedererrichtungsarbeiten durchgefuhrt. Der Zustand
des Kreidefelsen wurde unter Kontrolle geslellt. Da der Fels sehr
viele Risse hat, besteht immcr Gefahr des Erdrutsches, was zum
Abbruch einiger Felsenteile fiihren kann. Zur Analyse des
Felsenzustands in den gefahrlichen Bereichen sind auf den Rissen
spezielle Geber angebracht. Die Information kommt von hier aus ins
Computernetz. Die Besucher des Den kmalkompl exes konnen jetzt
an der Fiihrung teilnehmen und die Vorstellung liber die Geschichte
dieses einmaligen Denkmals der unterirdischen Architektur
bekommen.
Es werden auch die Forschungs- und Restaurierungsarbeiten
fortgesetzt. Tn der Al exej-Kirche wird das Innere restauriert, und zwar
der gusseiserne Ikonostas (der Architekt A.B.Daschewski, die Maier
G.W.Shukow und W.A.Telitschko).
Da es kerne Gegenstande, keine Utensilien vorhanden waren, die
das Alltagsleben und die Lebensweise des Klosters zu damaliger Zeit
charakterisieren kdnnten, wurde es beschlossen, die archaologischen
Erfbrschungsmethoden anzuwenden.
So wurden wahrend der Ausgrabungen am Fusse des Felsen die
Handwerks-und Alltagslebensgegenstande aus der Zeit Ende des
XVII. — Anfang des XVIII. Jh. gefunden. Jetzt sind diese Gegenstande
im Museumsraum vor dem Eingang in die Hohlen ausgestellt. Zu
diesen Zmsstellungsgegenstanden gehoren die Giessereien- und
Schmiedenerzeugnisse, Keramik, Gias, dessen Qualitat so hoch, wie
bei dem westeuropaischen Gias war. Die Ofenkacheln und das
Geschirr aller Art sind reich mit pflanzlichen und geometrischen
Motiven verziert, die fiir die ukrainische Region Sloboshanstschina
typisch waren. Sehr breite Verwendung fand damals das Verfahren des
Glasierens der Keramik,
Die Hohlen des Kreidefelsen sind aber nicht die einzigen
Erdbauten damaliger Zeit in Swjatyje Gory. Unter den Hohlenbauten
verdient besondere Aufmerksamkeit die zu Ehren der ehrwurdigen
Antoni und Feodossi errichtete Kirche.
Diese Kirche wurde von den Monchen des Klosters in den
vierziger Jahren des XIX. Jh. entdeckt. Die Kirche wurde restauriert
und im Jahre 1846 zu Ehren Antoni und Feodossi eingeweiht.
120
Wladimir Dedow
Die Anfangsgeschichte dieses interessanten Denkmals ist nicht
bekannt. Den Schriften des Charkow-Erzbischofs Filaret aus den
fiinfziger Jahren des XIX. Jh. ist aber zu entnehmen, dass “dieses
Gotteshaus bestimmt schon in der Zeit der Verwiistung dieser Gegend
von Tataren unter der Erde existierte.”
Schwere Jahre erlebte diese Kirche nach der AuflOsung des
Klosters im Jahre 1922. Der liber der Erde liegende Teil dieser Kirche
war zerstort, und aus dem unterirdischen Teil wurde Gemiisespeicher
gemacht. Seit 1984 gehdrt die Kirche zu den unter staatlichem Schutz
stehenden Denkmalem des Schutzgebietes Swjatyje Gory.
Nach der Renovierung wurde hier die archaologische Ausstellung
eroffnet, die vom 1986 bis 1993 funktionierte. Im Jahre 1993 wurden
die Reste des ausseren Teiles der Kirche untersucht, der auch als
Erbbegrabnis der Fiirstenfamilie Golizin diente. Die Grabkammem
und die Grabstatten waren zerstort, vermutlich in den dreissiger
Jahren des XX. Jh.
Da es notwendig war, das Grabgewolbe wiederzuerrichten,
wurde die archaologische Ausstellung in einen anderen Raum
versetzt, und der unterirdische Teil der Kirche wurde zum zeitweiligen
Gruftgewdlbe der Familie Golizin. Beerdigt waren hier der Furst
Andrej Borissowitsch, der Generalmajor und Fliigeladjutant des
Imperators Alexander I., die Flirstin Vera Fjodorowna, der Furst
Nikolai Borissowitsch, der hervorragende Vertreterder Musikkultur
des XIX. Jh., der Schriftsteller, der Ubersetzer, der Held von zwei
Kriegen (des Vaterlandischen Krieges des Jahres 1812 und des
Krimkrieges). Auf dem Friedhof in der Nahe der Kirche waren der
Furst Boris Alexejewitsch Kurakin, der Graf Matwej Iwanowitsch
Potschatow, der ernannte Ataman des Donkosakenheeres, vier
Generationen der Familie Illowaiski und andere beerdigt. Die
Grabdenkmaler des Friedhofs sind nicht erhalten. Seit 1994 werden
die Arbeiten zur Wiedererrichtung des Grabgewdlbes der Familie
Golizin durchgefiihrt, es wird das Wiedererrichtungsprojekt des
ausseren Teiles der Antoni- und Feodossi-Kirche erarbeitet. Zugleich
wird auch das Innere der unterirdischen Kirche auf der
wissenschaftlichen Grundlage restauriert. Es wird hier der gusseiseme
Ikonostas restauriert, und es werden gemass den Traditionen der
Heiligenmalerei des XVII. Jh. Ikonen neu gemacht (der Architekt
A.B.Daschewski, die Maier G.W.Shukow und W.A.Telitschko).
Zum letzten Abschnitt der Zeit der Hbhleneinsiedelei gehort
noch ein einzigartiges Denkmal — die Nikolai-Kirche auf dem
Hcilige Berge
121
Kreidefelsen, das Meisterwerk der ukrainischen Volksarchitektur Die
zeichnet sich durch ihre kompositionelle Einheit mit dem Felsen und
mit der malerischen landschaftlichen Umgebung aus. Die Kirche
scheint aus dem Kreidefelsen herauszuwachsen. Nicht umsonst war
sie im Volksmund “die Kreidekirche” genannt. Die Baumeister dieser
Kirche sind nicht bekannt. Und im Klosterarchiv findet man folgende
diese Kirche betreftende Zeilen-. “diese Kirche liegt hinter der
Klostermauer, an der Westseite des Klosters, auf dem Kreidefelsen.
Die Kirche und deren Kuppel sind aus den Ziegelsteinen gebaut”
Manche Sagen kniipfen sich an dieses Denkmal- Sehr popular ist
die Sage fiber die wunderbare Entstehung dieser Kirche in einer Nacht
und fiber deren heimlichen Bau hinter der Kreidemauer
Diese Sagen wurzeln im XVIL Jh.. Damalsbrachder Felsengipfel
ab und es wurde an Stelle der verlorenen Hohlenkirche die Kirche aus
Ziegelsteinen erbaut. Es wurde dabei eine ungewohnliche konstruktivc
Losung gefunden. Man hatte ja vor, die Kirche dem Kreidefelsen
anzupassen, dabei den Altar der Hohlenkirche zu erhalten und die
abgebrochenen Felsenteile in architektonischen Formen zu
wiederholen. Es ist interessant, dass die kleine Ostkuppel aus dem
kegelformigen Kreidefelsenstiick behauen wurde und die mitllerc
Kirchenkuppel aus Ziegelsteinen erbaut wurde und die
Zackenverzierang hatte. Die Kirche hat nur zwei Fronten mit
schlichter Verzierung. Vieles in dieser Verzierung erinnert an die
Bauten der Holzarchitektur Auffallend sind die ungleich grossen
Fensteroffnungen. Kleinere Fensteroffnungen entstanden friiher Die
wiederholten vermutlich die Hohlenfenster und konnten auch als
Schiessoffnungen dienen. Grossere Fensteroffnungen stammen aus
der Zeit des Kirchenumbaus im XIX. Jh.. Damals wurde auch der
Glockenturm aus Holz gebaut.
Nach der Klosterauflosung anderte sich die Gestalt der Kirche.
Wahrend des Grossen Vaterliindischen Krieges war sie stark
zerstort.
Und restauriert wurde sie in den achtziger Jahren des XX. Jh.
nach dem Entwurf des Instituts “Ukrprojektrestawrazija” unter
Leitung des Architektcn M.M. Gowdenko. Die fast voll zerstorte
Westkuppel wurde wiedererrichtet. Es wurde die Vergoldung gemacht.
Das Innere der Kirche wurde mehrere Male geandert. Zuerst
waren das die Architektur und die Ausstattung der Hohlenkirche.
Nach der Errichtung des Ziegelsteinteiles Ende des XVIL Jh. blieb in
seinem urspninglichen Zustand nur der Altarteil.
122
Wladimir Dedow
1851 wurde auf Kosten der Klosterwohltaterin Katharina
Schabelskaja der Ikonostas erneuert, und 1874 wurde auf Kosten des
Kaufmanns Iswekow der neue Ikonostas gemacht.
Die mittlere Kuppel wurde nach dem von den ukrainischen
Baumeistern derXV -XVII Jh bcsonders beliebten Verfahren (“dem
Knicken”) errichtet Demgemass wurde am Rande des grosseren
felockbaus der kleinere Blockbau gestellt. Dadurch sah das Bauwerk
besonders schlank aus.
Die Erneuerungsarbeiten wurden hier, genauso wie an den
Fronten des Denkmals, in der zweiten Halfte der achtziger Jahre
durchgefiihrt Wiihrend der vor der Restaurierung vollzogenen
Untersuchungen wurde es festgestellt, dass die Kirche keine
Wandmalerei hatte
Aufgleicher Hohe mit den Kuppeln der Nikolai-Kirche liegt der
originell gestaltete Pavilion, den man “die Andrejew-Kapelle”
nennt Das ist ein eigenartiges iiberdachtes Bauwerk aus dem
unbehauenen Sandstein Die machtigen Sandstemsaulen sind
uberwolbt Das hier fur die Sandstemmauerung vcrwendete Verfahren
ist von alters her bekannt Das heisst “die wilde Mauerung” Auf die
Idee, eine Kapelle zu ernchten, kam der beriihmte Literal Andrej
Nikolajewitsch Murawjow, der viele Heiligen Gegenden besuchte
Diese Kapelle wurde in den funfziger Jahren des XIX. Jh. zu Ehren
der Wiedereroffnung des Klosters im Jahre 1844 erbaut. Spater
bekam die Andrejew-Kapelle den zweiten Namen — der Obere
Wallfahrerpavillon Jahrzehntelang nach der Klosterauflosung verfiel
die Kapelle immer mehr Die verlor ihre £eltabdeckung und ihren
Abschluss. Restauriert wurde dieses Denkmal in den Jahren 1988-
1990
Schon ist das Gesamtbild des Klosters des XIX Jh., wenn man das
vom Kamm dcr Kreideberge aus beschaut
Die Bauwerke aus dem XVIII Jh. sind nicht erhalten. Das steht
mit der Auflosung dieses Klosters in den Jahren 1786-1788 in
Verbindung. Laut Erlas der Zarin Katharina IL wurde der ganze Ort
Swjatyje Gory, mit dem Klosterland und alien Leibeigenen, zuerst
dem Staat iibergeben und dann dem Fiirsten Grigori Potjomkin dem
Taurischen geschenkt-
Wie die Sage erziihlt, als der durchlauchtigste Furst auf einer
Reise auf die Krim an Swjatyje Gory vorbeifuhr, erweckte die
bezaubernde Schonheit dieser Gegend bei ihm den Wunsch, hier
einen schonen Palast zu errichten Deshalb bat er die Zarin, ihm
Heilige Berge
123
diesen “Hain”, wie er diese Gegend nannte, zu schenken. Erhalten
ist der Brief von Katharina an Grigori Potjomkin, v/o sie ihm
schrcibt, dass seine Bitte gewahrt ist: “Mein Herzensfreund, Furst
Grigori Alexandrowitsch, heute gebe ich Dir das irdische Paradies,
wie Du diese Datsche nennst, welche Du bei mir batst. Wenn Du
einmal vorhast, diese Datsche zu verkaufen, so bitte ich Dich, dabei
mich als Kauferin zu bevorzugen. So, lebe wohl, behut Dich Gott,
und ich bin so schwach...” (den l.Oktober 1790). Damals war die
Flache dieser Datsche 27000 Desjatine und die Zahl der Leibeigenen
betrug 2000.
Wiederbelebt war das Kloster im Jahre 1844. Das wurde lautErlas
des Imperators Nikolai I. und mit Hilfe und Unterstiitzung der
Inhaber des Gutes Swjatyje Gory des Grafen Alexander Michailowitsch
Potjomkin (der Namensvetter des Fiirsten) und seiner Gattin Tatjana
Borissowna Potjomkina (geborene Ftirstin Golizina) gemacht.
Nach der Wiedereroffnung des Klosters unter dem Namen
“Uspenije-Gemeinschaftseinsiedelei Swjatyje Gory” wurde in Swjatyje
Gory die lebhafte Bautatigkeit entfaltet.
Fast alle alten Bauten wurden abgetragen, da die schon baufalhg
waren. An deren Stelle wurden nach dem einheitlichen
architektonischen Projektdie neuen Kirchen, die Monchszellenhauser
und die Gasthauser errichtet. Der Anreger und der Organisator dieses
grossartigen Vorhabens der Klosterrekonstruierung (und tatsachlich
der Errichtung des neuen Klosters) war der Klostervorsteher der
Archimandrit Arsseni.
Das Gesamtbild des Klosters wurde auf der Grundlage der
Entwiirfen von beriihmten Architekten Ton und Gomostajew gestaltet.
Die Hauptkirchen des Klosters, die Pokrow-Kirche und die Uspenije-
Kathedrale, geben die Vorstellung iiber das Talent dieser Architekten.
Die alte in den Jahren 1698-1708 erbaute Uspenije-Kathedrale
konnte damals schon schlecht ihre Funktionen der Hauptkirche
erfullen, war klein und schon baufallig.
Die neue Kathedrale wurde von dem Mitglied der
Architekturakademie aus Petersbuig Alexej Maximowitsch Gomostajew
entworfen.
Die Kathedrale wurde neun Jahre lang (vom 1859 bis 1868)
gebaut. Interessant ist die Tatsache, dass die Bauarbeiten von dem
einfachen Bauer Jakow Erjomin aus dem Gouvernement Wladimir
geleitet wurden.
Den Zeugenerziihlungen ist zu entnehmen, dass “obwohl die
124
Wladimir Dedow
Baustoffe —Holz, Stem, Ziegelstein, Kalk — nichts kosteten (die
kamen zum Teil aus der Wirtschaft des Gutsinhabers Potjomkin, zum
Teil wurden die in den eigenen Werken des Klosters produziert), war
es fiir diesen Bau liber 100 000 Rubel ausgegcbcn” Die im russisch-
byzantinischen Stil erbaute Kathedrale wurde zum Hauptelement des
gesamten architektonischen Ensembles. Die Zeitgenossen bewunderten
die Grossartigkeit und die Erhabenheit dieser Kathedrale.
Fiinf achtkantige Zeltdachkuppeln mit den zierlichen
2Lwiebelhauben kronen die Kathedrale Die mittlere Kuppel wurde
farbig gestaltet Ibr Unterdachteil wurde im akademischen Stil
bemalt Die grosste Flache wurde mit dabei den Olfarben auf dem
Stuck bemalt. Die Medallions wurden auf dem Metall gemalt.
Felder ist die Malerei nur in diesem Teil der Kathedrale erhalten,
aber auch hier war sie Anfang der achtziger Jahre am Rande ihrer
Hasten?.. Die Malerei wurde 1985-1986 von den Restawatoren der
Kiewer Werkstatt fiir die Malereirestaurierung unter Leitung von
Marampolski wiederhergestellt Der vierebenige Schnitzikonosias
wurde m MoskatL im Atelier des Maiers Stepanow, gemacht und
kostete dem Kloster 16 000 Rubel
Nach der Auflosung des Klosters im Jahre 1922 wurde die
Kathedrale ins Theater des Erholungsheimes “Artjom” umgebaut. Im
Innenraum wurden die Ikonostase und die Altartische abgebaut und
es wurden die Hangedecke, die Balkone und die Biihne errichtet.
Etwas spater wurde noch der Raum fur die Filmapparate angebaut.
Selbstverstandhch smd damals allc Attribute des Sakralbaus
verschwunden Die Zwiebelhauben mit den Kreuzen waren abgebaut.
Anfang achtziger Jahre wrurden nach dem Entwurf des Instituts
“Ukrprojektrestawrazija” (der Autor Djadjuschenko) die Fronten
restauriert, dabei wurden die urspriingliche Verzicrung und die
Zwiebelhauben mit den Kreuzen wiederhergestellt. Es wurde die
Vergoldung gemacht Die Arbeiten wurden von den Meistern der
Wissenschaftlichen Restaunerungsveremigung der Ukraine erfullt. Als
das Kloster in Swjatyje Gory seine Tiitigkeit w'lederaufnahm, wurde
die Kathedrale der Kirche iibergeben. Esgibt in der Kathedrale wieder
Gottesdienste, feiertags kommen hierher Tausende von Wallfahrem.
Die Restaurierung des Inneren steht aber noch bevor.
Westlich von der Uspenije-Kathedrale, dicht an ihr, steht das
im russischen Stil errichtete architektonische Denkmal — der
Untere Wallfahrerpavillon bzw der Hohlenpavillon. Der mit der
Kathedrale zurgleichen Zeit erbaute Pavilion dient als Einganspavillon
Heilige Berge
125
zu den Felsenhohlen. Gerade hier ist der Anfangspunkt der
Hohlengange. Der kurz zuvor zerstorte Pavilion mit dem
abgebrochenen Oberteii wurde in der crsten Halftc der achtziger
Jahre wiedererrichtet und gehort zu den wahrend der Fiihrung
besichtigten Exkursionsobjekten. Auch von hier aus, aus dem
Oberen Pavilion, wurde der Eingang zu der Kynll — und —
Mephodi-Treppe gemacht, die zum Gipfel des Kreidefelsen fiihrte.
Nur zwei halbzerstorte Tiirme erinnern jetzt an dieses Denkmal. Die
Treppe wird nach dem schon erarbeiteten Entwurf restauriert. Und
damals, 1851, hatte diese Treppe 511 Stufen und 16 Tiirme mit
vergoldeten Kappeln. Die sah wie eine Saulengalerie aus.
An der Gestaltung des Gesamtbildes in Swjatyje Gory nahm der
nahmhafte Architekt Konstantin Ton teil. Nach seihen Entwrurfen
wurden die Kathedrale des Retters Christi und der Krcmlpalast in
Moskau errichtet. Zu seinen Meisterwerken gehort, ohne Zweifel,
auch die Pokrow-Kirche mit dem Glockenturm im Kloster Swjatyje
Gory.
Dem Archivmaterial ist zu entnehmen, dass “diese Kirche 1850
mit Erlaubnis des Heiligen Synods und dank Bemiihungen des
Klostervorstehers des Archimandriten Arsseni und auf Kosten des
Klosters und mit Unterstiitzung der Klosterwohltiiter Potjomkins
erbaut wurde”. Die Pokrow-Kirche zcichnet sich durch die Verbindung
von verschicdenen architektonischen Stilen aus.
Hier wurden unter anderem Elemcntc der altrussischen
Architektur, barockc und klassizistische Elemente verwendet.
Die Fronten hatten reiche Stuckverzicrungen, von denen bis
heute fast nichts erhalten geblieben ist. Im Untergeschoss der Kirche
wurde das heilige Eingangstor gemacht.
Uber das Kirchengebiiude ragt der iiberwiegend mit Verwendung
von klassizistischen Elementen erbaute Glockenturm empor.
Von der Verzierung und vom Abschluss des Glockenturmes ist
fast nichts erhalten geblieben. Der Glockenturm hatte 8 Glocken. Die
Hauptglocke wog 394 Pud.
Im Glockenturmunterbau war die Uhr eingebaut. Uber diese
Turmuhr schrieb Anton Pawlow'itsch Tschcchowr: “Die Uhr des
Glockenturmes in Swjatyje Gory hat zuerst, als Vorwort, ihre leise
wohltonende Melodie gespielt und danach zwolf geschlagen”. Im
XIX. Jh. waren im Untergeschoss dor Pokrov/-Kirche die Sakristei,
das Archiv und die Klosterbibliothek untergebracht. Heute befinden
sich in diesem architektonischen Denkmal die Bibliothck und die
126
Wladimir Dedow
Behandlungsraume des Sanatoriums “Swjatyje Gory”, Es wird der
Entwurf der Restaunerung dieses Baus erarbeitet.
Zur gleichen Zeit mit der Pokrow-Kirche warden das
Schatzamtshaus und das Klostervorstehershaus erbaut. Dem letzteren
warden die Gemacher fiir hohe Gaste angebaut. Gerade hier wurde
1861 die Familie des Imperators Alexander П. aufgenommen.
Im Februar 1994 wurden in Swjatyje Gory w ieder die Angehorigen
des Imperatorshauses Romanow, und zwar die Grossfiirstin Leonida
Georgijewna Romanowa, geborene Fiirstin Bagration, empfangen.
Ihre Hoheit wohntedern Gottesdienst in der Uspenije-Kathedrale
bet machte sich mit den Sehenswiirdigkeiten des Ortes Swjatyje Gory
bekannt ehrte wahrend des Besuches des Erbbegrabnisses der Familie
Golizin Andenken des Fiirsten Nikolai Borissowitsch Golizin, der
den Fiirsten Bagration nach derSchlachtbei Borodino ins Gut seines
Vaters begleitet hatte, besuchte das alte Hohlenkloster
Wie viele andere Kloster hat das Kloster in Swjatyje Gory nur ihm
eigene Besonderheiten Es wurde aber nach bestimmten Regeln
ernchtet Zu den obligatorischen Bauelementen gehorte z B. die
Mauer mit den Tinmen Em Teil davon ist bis heute erhalten
geblieben
Im Innerendes Klosterterritoriumsstehendie Monchszellenhauser,
wo Ende des XIX Jh etwa 500 Klosterbriider wohnten. Heute
wohnen m diesen Gebauden die Pafienten des Sanatoriums.
Auf der gegeniiberhegenden Ostseite des Klosterterritoriums
befindet sich der Gasthof, der auch der Bestandteil des Klosterkomplexes
ist Es sind vier Gasthauser erhalten geblieben.
Das intercssanteste von diesen Gasthausern ist das sogenannte
“Adligengasthaus” Dieses grosse dreigeschossige Gebaude mit dem
Kellergeschloss wurde zwischen dem XIX- Jh. und dem XX. Jh.
ernchtet. Genauergesagt es wurde das urspriingliche zweigeschossige
Gasthausausgebaut Das mit Ordnungselementen errichtete Gebaude
hatte 200 Gastezimmer
In diesem Gasthaus kehrten viele beriihmte Dichter, Schriftsteller
und Maier ein- So war hier im Mai 1887 auf der Reise nach Taganrog
Anton Pawlowitsch Tschechow abgestiegen. Im Brief an seine
Schwester schrieb er' “Die Monche, sehrnette Menschen, stellten mir
ein sehr unsympathisches Zimmer mit der fladenftirmigen Matratze
zur Verfiigung. Im Kloster hatte ich 2 Ubernachtungen und sehr viele
Eindriicke In meiner Anwesenheit kamen hierher am Hl.Nikolai-Tag
etwa 15 000 Wallfahrer, acht neuntel davon — Greisinnen. Uber die
Heiligc Berge
127
Monche, uber meine Bekanntschaft mit denen, dariiber, wie ich die
Monche und die Greisinnen behandelte, berichte ich in der “Nowoje
Wremja” und wahrend des Treffens.
Gottesdienst ohne Ende. Man hat peinliches Geftihl, wenn man
wahrenddessen im Zimmerblcibt. So steht man aufund geht man fort.
Ich suchte mir ein Platzchen am Donez-Ufer aus und sass hier
wahrend der Dienste”.
Die malerische Landschaft und die alten Denkmalervon Swjatyje
Gory rissen Tjuttschew, Bunin, Nemirowitsch-Dantschenko, Repin
zum Schaffen hin. Ofters war hier auch der beriihmte ukrainische
Dichter und Philosoph Grigon Sawitsch Skoworoda, indem er den
Klostervorsteher L.Kordet besuchte, auf dessen Freundschaft er sehr
grossen Wert legte.
Im Jahre 1862 erschien das Gedicht “Swjatyje Gory” von Fjodor
Iwanowitsch Tjuttschew:
“Still und weich Uber Ukraine liegt die Julinacht
In ihrer netten Heimlichkeit.
Himmel riickte so tief,
Sterne leuchten so hoch,
Und Donez glanzt im Dunkel hold”.
Schon ist die Beschreibungvon Donez-Landschaft in der Erzahlung
“Swjatyje Gory” von Iwan Alexejewitsch Bunin.
“Der Himmel Uber uns schien immer tiefer zu liegen, war so
keusch. Die Freude, rein wie dieser Himmel, uberfullte die Seele...
Welch eine Weite lag vor mir, wie schon sah von dieser Hohe das Tai
in dunklem Samt der Blatter aus, wie glanzt in der Sonne Donez, wie
spurt man uberall hcisses, sprudeindes Leben des Sudens! Wie sollte
vor wilder Freude das Herz eines Kriegers des Heeresdes Fiirsten Igor
klopfen, als er auf dem schnaufenden Pferd diese Hohe erreichte und
Uber dem Abhang zwischen den machtigen herabrutschenden Kiefern
hangenblieb!”
Das Gasthaus wurde mehrmals restauriert, unter anderem nach
den Kriegszerstorungen. Heute stehen hier die Zimmer den Patienten
des Sanatoriums “Swjatyje Gory” (gehort zur gewerkschaftlichen
Kurortvereinigung AG “Ukrproisdrawniza”, Abteilung Slawjan.sk)
zur Verfiigung.
Vom Gasthof aus geht der Weg bergauf und fuhrt zu den
Wirtschaftsbauten des Klosters des XIX. Jh. Ein Block von
128
Wladimir Dedow
Wirtschaftsgebauden, wo friiher verschiedene Werkstatten und Lager
des Klosters waren, ist, der Stiitzmauer entlang, erhalten geblieben.
Heute gehort das wieder dem Kloster.
Das Hauptwirtschaftsgebaude liegt siidlich von der Uspenije-
Kathedrale. Es war urspriinglich das Siidtor des Klosters. Dieses Tor
wurde mehrmals rekonstruiert. Zuerst wurde es ins eingeschossige und
spater ins zweigeschossige Gebaude umgebaut. Heute befinden sich
hier die Direktion deshistorisch-architektonischen Denkmalkomplexes,
die Archive und die dem fhiheren Abschnitt der Geschichte von
Swjatyje Gory (seit der Steinzeit) gewidmete Ausstellung. Zu Anfang
der achtziger Jahre war das das baufallige Gebaude. Restauriert wurde
es vom 1984 bis 1989. Den logischen Abschluss des architektonischen
Komplexes des XIX. Jh. bildete der am Abhang des Kreideberges
erbaute Palast des Grafen Potjomkin. Dieser Palast ist nicht erhalten.
Nicht erhalten sind auch manche andere Bauten und Bauterikomplexe.
So ist fast nichts von der Einsiedelei des Hl. Arsseni erhalten
geblieben. Sie lag im malerischenTal am Donez, anderthalb Kilometer
vom Kloster entfemt.
Unter anderen nicht erhalten gebliebenen Denkmalern von
besonderer Bedeutung waren: die Preobrashenije-Kirche aus dem
XIX. Jh., die schon erwahnte Kyrill- und Mephodi-Trepper das
Refektorium, einige Gasthiiuser.
Es wird heute der Generalplan fiir die Entwicklung des
Denkmalkomplexes entworfen. Demgemass ist die Wiederherstellung
des urspriinglichen Gesamtbildes dieses einzigartigen Komplexes
vorgesehen.
“Ich sah die Solowezkiinseln vom Anserberg aus, die ostlich der
Wolga gelegene Gegend — von einem Abhang in Nishni Nowgorod
aus, das Uralpanorama — von Rastes aus, die Ostlich des Dnepr
gelegene Gegend — von den Hiigeln des Hohlenklosters in Kiew aus,
die bezaubernden Taler von Awari und Koi-Su und ein Meer von
Balkan — vom Adlemest auf dem Berg des Hl. Nikolai aus, die
gliicklichen Taler des Sultanats von Girly — vom Derwisch-Berg aus;
ich wurde aber vieles vergessen, um nochmals in Swjatyje Gory dieses
riesige Panorama vom Kreidefelsen aus zu bewundem.”
(Wassili Iwanowitsch Nemirowitsch-Dantschenko)
Казначейский
корпус. 1851 г.
Современный вид.
The Treasury
House. 1851.
Modern view.
Shatzamflicher
Gebaudeblock,
1851.
Moderne Ansicht.
Лом настоятеля. 1851 г. Современный вид.
The А.Ьbout House. 1851. Modern view.
Wohnhaus des Klostervorstehers,. 1851. Moderne Ansichi.
Верхний павильон
паломников (Андреевская
часовня), середина XIX в.
Вид до реставрации.
The Upper pavilion of
pilignms (Andreyevskaya
chapel), XIX century. P'/'ew
before restoration.
О be re r Pavilion der Pilger
(Andrejewski Kapelle). Mitte
des XIX. Jh. Vor der
Restauration.
Андреевская часовня после реставрации. 1990г.
Andreyevskaya Chapel. View after restoration. 1990.
Andrejewski Kapelle. Nach der Restauration. 1990
Пещерник. XIX в.
Вид до реставрации.
Cave-pavilion. XIX century.
View before restoration.
Hdhle. XIX Jh.
Vor der Restauration.
Пещерник (Нижний павильон паломников) после реставрации. 1984.
Cave-pavilion (the Lower pavilion ofpiligrims). View after restoration. 1984.
Hdhle (der untere Pavilion der Pilger). Nach der Restauration. 1984.
Керамические изделия с
видами Святых гор. XIX в.
(Кузнецовский фарфор).
Ceramics with views of the
Holy Mountains, XIX century.
(Kuznctsovsk china).
Keramik mit den Ansichten der
Heiligen berge, XIX Jh.
(Das Porzellan von Kuznezow).
Выставка предметов быта и ремесла XVII в. в Нижнем павильоне
паломников.
Exhibition of everyday life and handicraft articles of the XV/I century at
the Lower pavilion of piligrims.
Gewerbcnausstellung, XVII. Jh., im untcren Pavilion der Pilger.
Виды
Святогорского
монастыря.
Литография. XIX в.
Views of the
Svyatogorsk monas-
tery. Lithograph of
the XIX century.
Ansichten des
Swjatogorskij
Klosters,
Lithographic,
Современный вид гостиничного двора XIX в
Modern view of the hotel courtyard of the XIX century.
Moderne Ansicht des Gasthofes, XIX. Jh.
Современный вид келий XIX в.
Modern view of the caves of the XIX century.
Moderne Ansicht der Zellen, XIX. Jh.
Преображенская церковь.
1864 г. Фото XIX в.
Preobrazhenskaya Church. 1864.
Photo of the XIX century.
Preobrashenski Kirche. 1864.
Bild, XlX.Jh.
Часть Кирилла-Мефодиевской
лестницы, ведущей в пещеры
меловой скалы. Фото XIX в.
One part of the Grill and Mefody
staircase, which lead up to the
caves of the chalky rock.
Photo of the XIX century.
Kirillo-Mephodijewski Treppe, die
in die Hdhle des kreidehaltigen
Felsens fbhri. Bild, XlX.Jh.
Разрушенные башни
Кирилло- jy?
Мефодиевской
лестницы,
80-е гг. XX в. О
Ws-'
Ruined turrets of the
drill and Mefody
staircase
the 80s of the XX
century.
Zerstorte Tiirme der
Kirillo-Mephodijewski
Treppe. Achtzige Jahre
des XX. Jh


Скит св. Арсения (Святое место). Литография. XIX в.
St. Arseny small and secluded monastery (the Holy Place). Lithograph of the XIX c.
Klause des heiligen Arssenij (Heiliger Ort). Lithographic, XIX. Jh.
Ворота Святого
места. Фото XIX в.
Gates of the Holy
Place. Photo XIX cent.
Tor des
Heiligen Ortes.
Спасов скит
Святогорского
монастыря,
XIX в. Литография.
Spasov small and secluded
monastery of the Svyatogorsk
monastery, XIX century.
Lithograph.
Spassow Klause
des Swjatogorskii
Klosters, XIXJh.
Lithographic.
Хозкорпус (№20) до реставрации.
Household building (№20) before restoration.
Wirtschaftsgebaude (№20) vor der Restauration.
Хозкорпус (№20) после реставрации. Северный фасад.
Household building (№20) after restoration. Northern facade.
Wirtschaftsgebaude (№20) nach der Restauration. Nordliche Fassade.
Хозяйственный двор
Святогорского
монастыря XIX в.
The household complex
of the XIX century
Svyatogorsk monastery.
Wirtschaftshof des
Swjatogorskij
Klosters. XlX.Jh.
Успенская часовня.
Фото XIX в.
The Assumption chapel.
Photo of the XIX century.
Uspenski Kapelle.
Bild XIX. Jh.
Осень в
Святых горах.
Autumn in the
Holy Mountains.
Herbst in
Heiligen Bergen.
The Svyatogorsk monastery, architectural monument of the XVII-XIX
centuries. Reconstruction of the beginning of the XX century. Axonomeiry.
Baudenkmal, XVII-XIX Jh., Swjatogorskij Kloster, Rekonstruktionen am
Anfag des XX. Jahrhunderts. Axonometrie.
Крестный ход
в Святых горах.
Religious procession
in the Holy Mountains.
Kirchenprozession
in Heiligen Bergen.
Д.И. БАГАЛЕЙ
<
из ПРОШЛОГО
СВЯТОГОРСКОГО
МОНАСТЫРЯ
Впервые опубликовано:
«Харьковские губернские ведомости». — 1894. — N 210.
Печатается по:
Багалей Д.И. Из прошлого Святогорского монастыря.
Отдельные оттиски из N 210 «Харьков. Губ.Вед.» за 1894 г.
9 Дедов
130
Д.И.Вагалей
I
Монастыри старого времени играли большую роль в деле
колонизации и формировании отечественной культуры
различных областей нашего отечества. Такую же роль они
играли и в истории нашего Харьковского края. Одни из них
были основаны монахами, вышедшими из Заднепровской
Украйны, бывшей под властью Польши; другие были обязаны
своим происхождением ревности и усердию местного
населения — простого казачества и старшины. Подобно
первым городкам и острожкам, и первые Харьковские
монастыри основывались на татарских путях, в диком поле,
за чертою постояннных русских владений. Отшельники,
удалившиеся из Польши от религиозных преследований, на
лоне чудной южной природы могли отдохнуть от тех бурь,
которые им приходилось испытывать на родине. И нужно
отдать честь их эстетическому вкусу — они выбирали
действительно самые красивые места. На этих монастырях
лежала великая нравственная обязанность — удовлетворять
религиозные потребности тех русских людей, которые
посвящали свою жизнь борьбе с «погаными» и поэтому
должны были проводить свои дни в степях, вдали от своих
приходских церквей; это были по большей части сторожа и
станичники, несшие, так называемую, сторожевую и
станичную службу, т.е. постоянно разъезжавшие по степи и
наблюдавшие в ней за татарами. Таким образом, монастыри
имели своеобразный приход, который превышал по своему
пространству территорию какого-нибудь маленького
государства Европы. Вместе с тем, они же принимали на
свое попечение раненых, больных, увечных и так называемых
«полонянников», т.е. русских выходцев из крымской неволи;
а известно, как часты и опустошительны были в то время
набеги крымцев и какая масса русских людей попадала в
плен в качестве добычи и живого товара, отправляемого
потом на европейские и азиатские рынки. Условия тогдашней
действительности делали то, что монахи, ставившие своей
задачей удаление от жизни, на самом деле не порывали с
ней связей, а наоборот принимали живое участие в
политических и военных событиях и тем приносили пользу
Из прошлого Святогорского монастыря	131
и государству, и народу; так было в домонгольский период
нашей истории, так было и в XVI-XV1I вв. Все они до
известной степени представляли из себя крепости и были
снабжены пушками, затинными пищалями, порохом и
свинцом; нередко они передавали сведения правительству о
появлении в ближайших окрестностях татар; нередко они
должны были отсиживаться за своими крепкими стенами от
татарских полчищ и воровских людей; нередко эти воины-
монахи сами попадали в татарский полон. Таково было
положение монастырей в XVII в. В XVIII в. оно значительно
изменяется. Опасность от татар заметно уменьшилась; в
ближайшем соседстве возникло много городков; монастыри,
которые прежде были «за чертою», теперь очутились в черте
поселений. На первый план теперь у них выступает забота о
материальном обеспечении братии. Они стараются
приобрести как можно более земель, а главное расчистить
эти земли и заселить их крестьянами. Следуя примеру
светских владельцев-помещиков, монастыри «закликают на
слободы» рабочих людей, пользовавшихся еще в то время
правом вольного перехода и в конце концов, с введением
крепостного права на Слободской Украине (в царствование
Екатерины П-й), оказываются владельцами значительного
числа крепостных; но секуляризация церковных имуществ
освободила их от этих богатств; они лишились и земель, и
крепостных людей.
II
Такой же в общих чертах была и судьба Святогорского
монастыря. Прежде всего нас поражает в нем красота
местоположения. Несколько раз я бывал в этом монастыре
и всегда с одинаковым восторгом смотрел на величественную
панораму, открывающуюся моему взору с меловых конусов,
где воздвигнут храм, и чувствовал невольный трепет,
вспоминая, что вся эта постройка приютилась на непрочном
меловом грунте. Вы стоите на самом возвышенном пункте
нагорного берега Донца, а там, на левой его стороне,
раскинулся на огромном пространстве, какое не в состоянии
9*
132
Д.И. Багалей
даже охватить глаз, луг и лес. Святые Горы, господствуя над
Донецким берегом, являлись неприступною естественною
твердынею. Первое письменное свидетельство о Святых
Горах относится к началу XVI в. Русские сторожа и
станичники рассказывали Герберштейну (послу германского
императора), что недалеко от устья Малого Танаиса (Донца),
в 4-х днях пути от Азова, близ места Великий перевоз, у
Святых Гор, они видели статуи и какие-то каменные
изображения. Очевидно, дело идет здесь о меловых конусах,
которые едущим по Донцу могли показаться каменными
фигурами. Монастыря здесь в это время еще не было, —
иначе о нем наверное упомянули бы лица, сообщившие это
сведение Герберштейну. Но самое название «Святые Горы»
говорит в пользу того, что здесь некогда был монастырь или
церковь и, правдоподобнее всего, он был тут еще в
домонгольский период нашей истории, потому что в XIV и
XV вв., после татарского погрома, хозяевами всей южной
окраины сделались татары, между тем, как до половины ХШ
в. здесь были оазисы русского населения. Время основания
в «Святых Горах» монастыря в точности неизвестно. В
хранящемся и теперь в монастырской ризнице «Синодике»
прямо сказано: «Понеже начала сей Святогорской обители,
кто оное святое пустынное жительство изобрел и в горе сей
святую церковь и келии устроил и начал жительствовати, за
многими татарскими нахождении и разорении, особно же
за частами переменами прежде бывших строителей, потом
игуменов и архимандритов, зде, во святой обители не
обретохом», то расскажем о первоначальной истории его по
жалованным царским грамотам. И вот первое достоверное
сведение о Святогорском монастыре относится к 1624 г. В
этом году игумен Симеон с братиею получил от царя Михаила
Федоровича грамоту, которая им предоставляла хлебное
жалованье. В это время Святогорский монастырь был самым
передовым русским поселением в степи; он стоял за чертою
русских владений, можно сказать, уже в татарской степи.
Г.Цареборисов (ныне мест. Цареборисовка в Изюмском
уезде) тогда временно запустел, а Чутуев был основан
несколько позже; ближайшим к нему пунктом был г.
Валуйки, но и он стоял от него на расстоянии более сотни
верст. Неудивительно, что он должен был превратиться, при
Из прошлого Святогорского монастыря	133
таких условиях, в своего рода крепость. И действительно, в
нем были пушки и разные укрепления (одна из пушек и
теперь еще хранится на монастырском дворе). Еще во время
путешествия академика Гильденштедта, Святогорский
монастырь был обнесен стеною. При Михаиле Федоровиче
и Алексее Михайловиче в нем постоянно проживали
служилые люди. Начальники их принимали здесь «татарских
полонянников», расспрашивали их «о вестях”и отпускали
на север в «города»; такие «отписки» отправляли сверх того
и сами настоятели монастыря. Необходимость содержания
военной стражи вызывалась постоянною опасностью со
стороны татар и разного рода «воровских» людей. В 1679 г.
татарам удалось разграбить и разорить Святогорский
монастырь и увести в плен архимандрита Иоиля с братией.
Благодаря своему соседству с крымцами, Святогорский
монастырь страдал и еще от одного, но уже стихийного,
бедствия — именно чумы, которая обыкновенно шла к нам
с юга; и опустошения этой незванной гостьи были под час
не менее значительны, чем татарские погромы. Между тем,
не смотря на такие неблагоприятные условия жизни,
монастырь гостеприимно открывал свои двери перед всеми,
кто нуждался в нравственной и материальной его помощи.
И нравственное влияние его было столь велико, что даже
«воровские черкасы», т.е. казаки, занимавшиеся степным
разбоем, являлись туда покаяться, исповедаться и
приобщиться св. Таин Христовых — и только правительство,
опасаясь измены с их стороны, запретило в 1674 г. принимать
их в обитель. Вместе с тем монастырь являлся своего рода
богадельней, где находили себе приют раненые, дряхлые,
увечные.
В XVIII в. жизнь монастыря стала гораздо спокойнее. В
это время на первый план выступают мирные
сельскохозяйственные интересы. Кроме денежного и
хлебного жалованья правительство пожаловало монастырю
огромное количество земельных угодий. Для того, чтобы дать
некоторое понятие о размерах этого пожалования, я только
замечу, что эти владения тянулись по обоим берегам р.Донца
и простирались в длину на 50 верст. Впоследствии эти
владения, с постройкою новых городов и заселением края,
значительно сократились и перед секуляризацией церковных
134
Д.И.Багалей
имуществ монастырю принадлежало всего 27000 десятин
земли с лесом и всяческими угодьями. Но эти земли
представляли из себя тогда не дикую степь, а местность,
где кипела хозяйственная деятельность, где жило 2000
человек подданных, принадлежащих монастырю. Этих
подданных монастырь привлек на свои земли обещанием
всяческих льгот и они, действительно, первое время
пользовались ими в качестве «слобожан», но потом, в 1783
г., по указу Императрицы Екатерины П-й, они лишились
права вольного перехода и обратились в крепостных; во время
секуляризации церковных имений в 1788 г. они были
отобраны в казну и самый монастырь упразднен.
Восстановление Святогорской обители состоялось в 1844 г.,
так что в нынешнем 1894 г., сего 15 августа, празднуется 50-
ти летний юбилей этого знаменательного для монастыря
момента, начавшего новую эпоху в его исторической жизни.
III
В ризнице монастыря мы видели не мало предметов,
весьма ценных как в денежном, так и в историческом
отношении. Есть масса церковных облачений, украшенных
драгоценными камнями и пожертвованных разными лицами;
тут огромное количество жемчуга, бриллиантов, алмазов,
топазов, яхонтов... Есть пожертвования от Высочайших Особ,
митрополитов и других высокопоставленных лиц. Но все эти
пожертвования по большей части относятся к последнему
пятидесятилетию в жизни монастыря, а меня, как историка,
интересовала более седая старина; мне хотелось видеть
предметы XVII и XVIII вв., и такие действительно оказались.
Они не бросаются в глаза, на них не останавливается долго
внимание посетителей ризницы; они даже нигде еще не были
описаны с научной точки зрения; но для меня они
представляют глубокий интерес, потому что частью
напоминали, а частью и дополняли мои сведения о прошлом
монастыря. Наиболее достопримечательною вещью является
«Синодик» Святогорского монастыря, носящий следующее
Из прошлого Святогорского монастыря	135
заглавие: «Синодик или поминовение всякого чина от века
представившихся отец и братий, родителей и сродник,
списася в монастыре Святогорском тщанием в.г.в. в року
1710 месяца июля 29 дня». Здесь нельзя не отметить
авторской скромности составителя Синодика, скрывшего
свое имя под инициалами, разгадать которые мы не в
состоянии. Начало «Синодика», говорящее о времен!*
основания монастыря, мы привели уже выше; за тем следуют
выписки из царских жалованных грамот, дающих
достоверные сведения о первоначальной истории монастыря
Но все это, так сказать, историческое введение, самый же
Синодик начинается с общих размышлений о религиозном
значении поминовения, а затем следуют имена тех лиц,
которые поминались в Святогорском монастыре. Списки всех
этих лиц и составляют основное содержание Синодика. В
этом и его исторический интерес: он служит важным
материалом для генеалогии. Сначала идут имена русских
патриархов, митрополитов, затем государей (начиная с
Иоанна Васильевича Грозного), древних великих князей,
благоверных цариц (начиная с супруги Грозного —
Анастасии), великих княжен (начиная с бабки Владимира —
Ольги); далее отдельно перечисляются дети царя Иоанна,
Алексея Михайловича, поименовываются б.цари казанские
(Симеон, Алексей), царь Борис с семейством, Белгородские
митрополиты и архиереи в нисходящем порядке; потом
перечисляются уже роды местных уроженцев и деятелей, как
светского, так и духовного чина. Таковы роды иеромонаха
Семиона Высочинского, наместника и постриженца
Святогорского, схимонаха Василия, иеродиакона Дионисия,
архимандрита Иоиля Озеранского, архим. Василия
Василевского, архим. Иосифа, иеромонаха Иоанникия,
архим. Арсения Зарудного, Митрополита Белгородского и
Обоянского Мисаила, схимонаха Ивана Гудимова и многих
других еще иеромонахов, монахов, иеродиаконог
Свято горских; из более известных исторических деятелей
перечисляются роды — болярина Петра Матвеевича
Апраксина, стоявшего во главе всех войск Украйны в 1713-
1714 гг., боярина Бориса Петровича Шереметева, Алексея
Семеновича Шеина, кн. Григория Афанасьевича
Козловского. Но особенно интересны для нас сведения о
136
Д И.Багалей
родах местных выдающихся деятелей, большая часть которых
занесена в Синодик. Это — харьковские полковники
Григорий Ерофеевич Донец-Захаржевский, Федор
Владимирович Шидловский, Сумской полковник Андрей
Герасимович Кондратьев, Ахтырский полковник Иван
Иванович (очевидно Перекрестов), Минский полковник
Вас.Шабельский, Харьковский сотник Конст.Иван.
Ковалевский, Харьковский полковой писарь Высочин,
жйтель Харьковский пан Логин, наконец, тут же мы найдем
данные и для генеалогии менее заметных лиц —
священников, сотников, купцов, простых обывателей. Таким
образом, из настоящего памятника можно было бы извлечь
немало данных для истории нашего края и нельзя не выразить
пожелания, чтобы извлечения из него были где-нибудь
напечатаны, так как им пользовался до сих пор в сущности
только один преосв. Филарет (в своем Историко-Стат. опис.
Харьк. епархии). Из других старинных памятников отметим
серебряный позолоченный крест 1662 г., сделанный при
строителе монастыря черном старце Корнилии; на нем
имеются надписи и с лицевой, и с обратной стороны. Первая
гласит: «Кресту твоему поклоняемся, владыко, и святое
воскресение твое поем и славим» и далее:”разделиша ризы
моя» и т.д.; надпись нй обратной стороне начинается так:
«Лета 390 году в 16-й день построихся крест сей серебряный
Святогорского монастыря»... К тому же, вероятно, времени
относится и оловянный потир; несколько более позднего
происхождения кипарисное изображение двунадесяти
праздников в серебряной оправе и бархатном переплете с 3
растворами; это — дар Троице-Сергиевской лавры; на нем
читается надпись, определяющая его хронологию:”Лета 7206
(1698 г.) месяца иануарйя, 20-й день, сие моление дому
Пресвятыя Тройцы ризничего, черного иеродиакона
Корнилия; С.Д.Х.; в нем вместо стекла слюда.
И между прочим, сохранился любопытный ордер
Апраксина о выдаче из его Салтовской маетности братии
Святогорского мон. денежного и хлебного жалованья.
К тому же времени относится и Евангелие, отпечатанное
в 7205 г. (т.е. в 1697 г.). На нем имеется по листам
любопытная надпись жертвователя следующего содержания:
«Во имя отца и сына и святого духа аминь». Отменил ем сию
Из прошлого Святогорского монастыря
137
книгу, глаголемое свягое евангелие, за отпущение грехов
родичов моех и детей моех и отдано отцу Гавриелу
Липпицкому попу до рук ему за сорокоуст за семь душ, жебы
Бога прохал за живых и за мертвых. Отдано вечными часы и
мне Стефану в тую книгу не впоминатися, не жене моей
Тетияне, ни детям моем, ни родичам моем, не близким, не
далеким; вечными часы, не упоминатися!.. а хто бы мает
отдаляти, нехай будет проклят, анафема, року 1702 г.» Каким
наивным, но искренним, глубоким чувством проникнут текст
этой надписи, любопытной, сверх того и по своему языку, и
по своему правописанию.
IV
Зашло солнце. Где-то далеко бушевала гроза: молнии то
и дело разрезали небо, но грома не было слышно. Мы решили
поторопиться и оставить гостеприимный кров монастыря.
Я бросил прощальный взгляд на монастырские здания, на
приютившуюся в меловых скалах церковь, на густой лес,
покрывавший весь правый нагорный берег и, наконец, на
левую низменную сторону Донца; там теперь в ближайшем
соседстве с монастырем настроено множество дач
причудливой архитектуры и приезжающие туда со всей
России посетители пользуются всеми удобствами дачной
жизни — тут и купальня с гимнастикой (почти прямо против
«Святой Горы”), и курзал, и теплые ванны, и газеты, и
рестораны, и аптека; а подле этого аристократического уголка
приютился демократический: там уже идут приготовления к
предстоящей вскоре Успенской ярмарке; на открытом воздухе
варятся и пекутся кушанья, соблазняя своим ароматом
проходящих богомольцев.
И невольно я сопоставил настоящее с прошлым. Что
осталось от этого прошлого? Что пощадила все
нивелирующая рука времени? Только один Донец спокойно
несет свои воды в тихий Дон — да и тот обмелел, запружен
кое-где плотинами и не плавают по нем, как прежде некогда,
будары; только высятся каменные утесы-великаны — краса
138
Святогорья, да синеет чудный сосновый лес, который,
впрочем, вырубается целыми тысячами десятин. А
монастырь? И он сильно изменился! Жаль мне стало этого
прошлого, в котором было так много привлекательного, и
захотелось поделиться своими историческими
воспоминаниями с моими спутниками. Они терпеливо
выслушали мою повесть, и мне тогда подумалось, что может
быть, ее прочтет без скуки и широкий круг читателей.
Возможно мой рассказ заинтересует и какого-нибудь
местного Святогорского летописца, которому я тогда
порекомендую обратиться к моей большой книге (“Очерки
по истории колонизации”), где он найдет немало сведений
о Харьковских монастырях вообще и о Святогорском в
частности.
Д.И. Багалей.
поездка в
полуденную Россию
к Берегам тавриды
В 1844 ГОДУ
КНЯЗЯ
Николая Борисовича
Голицына
(выдержка)
Впервые опубликован о:
“Московитянин’’, 1845, ч.Ш, NN 5 и 6, май и июнь. М.,
в Университетской типографии. 1845 г.
Печатается по:
“Московитянин”, 1845, ч.Ш, NN 5 - 6. М., 1845, с.161 - 166.
140
Поездка в полуденную Россию к берегам Тавриды
III.
।
Les pleurs sont la fontaine
ou noire ame s ’epure.
Приведенный нами здесь эпиграф заключает вкратце всю
цель отшельнической жизни: что более очищает душу, как сле-
зы покаяния? что более должно быть предметом отшельничес-
кой жизни, как чистота души, которую так трудно сохранить в
свете? Кстати о том упомянуть, когда речь идет о возобновле-
нии упраздненного монастыря. 15 числа августа назначено для
восстановления Святогорского мужского монастыря. Спешу к
этому торжеству. Но, спросит читатель: какой это монастырь?
по какому случаю обновление его? и проч. На это отвечать буду
следующим изложением дела.
Императрица Екатерина II пожаловала князю Потемкину
Таврическому, в Харьковской губернии Изюмском уезде име-
ние, состоящее из 300 душ, весьма богатое лесами. В этих мес-
тах на берегах Северного Донца, с давних времен существовал
так называемый Святогорский монастырь, который по Высо-
чайшему указу 10 апреля 1786 года был упразднен; вследствие
чего, храм бывшего монастыря обращен в приходскую церковь,
а место, занимаемое монастырем, вошло в состав земель, по-
ступивших во владения князя Потемкина. После смерти его,
Святогорское имение досталось в наследство д.с.с.Василию Ва-
сильевичу Энгельгардту, а после сего последнего родной его
сестре княгине Татьяне Васильвне Юсуповой, которая сконча-
лась в 1841 году, оставив от двух браков двух сыновей:
д.с.с.Александра Михайловича Потемкина и князя Бориса
Николаевича Юсупова. По разделу наследства княгини
Юсуповой между двумя ее сыновьями, Святогорское имение
досталось на часть Александра Михайловича Потемкина. Он и
супруга его Татьяна Борисовна (родная сестра автора этой
статьи), следуя внушению благочестия, пожелали восстановить
отшельническую обитель, к чему побудили их еще следующие
уважительные причины.
в 1844 году князя Николая Борисовича Голицына
141
Основание монастыря должно отнести к первым временам
распространения христианства в России. Положительных пре-
даний или документов о том не существует, но это можно зак-
лючить из многих обстоятельств. Эти места с давнейших вре-
мен именуются в народе Святыми горами, и всегда посещались
усердными богомольцами в день Святого чудотворца Николая
и в праздник Успения Пресвятой Богородицы. На высокой кру-
той горе иссечена в меловой кремнистой скале церковь во имя
Св.Чудотворца Николая; внизу, над самим Донцом, церковь,
посвященная Успению Богоматери, с оградою как у монасты-
рей. Между верхнею и нижнею церквами существует сообще-
ние через узкие пещеры, простирающиеся слишком на 200 са-
жень. Эти пещеры изрыты на подобие Киевских, вероятно, бла-
гочестивыми иноками, потому что чуть видны кельи для от-
шельников и затворников; при выходе из пещер видно место,
где существовала внутри скалы церковь. Кто кроме святых ино-
ков имел бы терпение изрыть столь огромную твердую скалу?
Вероятно эти самые пещеры служили тоже благочестивым бо-
гомольцам убежищем от преследований, во время набегов хищ-
ных татар. Из всего этого видно, что Святогорская обитель имеет
свое историческое значение. Что же касается до места, то оно
как будто нарочно создано для созерцания. Если быть где-нибудь
монастырю, то в этом месте скорее, нежели в каком-либо дру-
гом, по расположению на горе, у берегов Донца, среди дрему-
чих лесов и самых живописных местоположений. Это постигли
нынешние владельцы Святогорского монастыря. Вследствие чего
А.М.Потемкин обратился с прошением в Святейший Синод о
восстановлении означенного монастыря, на его иждивении. Пре-
освященный Иннокентий, Епископ Харьковский и Ахтырский,
с своей стороны доводил до сведения Святейшего Синода, что
Украйна вообще скудна монастырскими обителями, что Свято-
горское урочище по красоте своей и уединенному местополо-
жению есть весьма редкое, что жители здешнего края, уважая
это место как святое, притекают сюда, особливо в летнее время
для богомоления в великом множестве и всегда с особым сожа-
лением взирают на опустошение святых мест. Государь импе-
ратор, снисходя на прошение А.М.Потемкина, Высочайше по-
велеть соизволил:
1-е) упомянутую обитель восстановить под наименовани-
ем Успенской Святогорской общежительной пустыни;
142
Поездка в полуденную Россию к берегам Тавриды
2-е) установить в ней порядок, наиболее приближащийся к
духу древнего пустынножительства, и потому правилами для
нее назначить Устав и чиноположение и все прочее, существу-
ющее в Софроньевской и Глинской пустынях Курской епар-
хии.
Радостная весть о восстановлении Святогорской обители
разлилась повсюду. И со всех окрестных и отдаленных стран
притекло несчетное множество народа и дворянства. Одних ка-
рет насчитано до четырехсот. Киевский митрополит Филарет,
узнав о восстановлении Святогорской обители, поспешил при-
слать от лица Киево-Печерской Лавры список чудотворной ико-
ны Успения Богоматери с мощами Угодников печерских, на
благословение новой обители.
Я приехал в Святогорск 12 августа к обеду. Того ж числа
вечером прибыл Преосвященный Иннокентий. Хозяйка этого
имения и главная виновница восстановления древнейшей оби-
тели была уже давно там, прибыв из С. Петербурга нарочно для
того, чтобы при себе устроить и упрочить быт и благосостояние
монастыря. Монахов и послушников уже считалось до сорока
пяти. Между тем господский дом был вскорости выстроен на
крутой горе недалеко от святой обители.
В первый день по приезде своем, Преосвященный пожелал
отслушать обедню по чину и напеву иноков Святогорской оби-
тели. Вечером он отправил всенощную, готовясь служить на
другой день. 14-го числа Преосвященный, взошед со всем духо-
венством на гору, где изсечена в меловой скале церковь, совер-
шил там литургию. Эта церковь стоит на высоком холму, почти
отвесно на 60 сажень возвышаемая над рекою Северным Дон-
цом. Усердные богомольцы не могли поместиться в тесной цер-
кви: они заняли всю высоту горы. Преосвященный произнес
речь, которая изобиловала красноречивыми вдохновениями. Он
не избрал особенного текста, но исчислив разные аллегоричес-
кие наименования, которыми Священное писание изображает
праведников, он присовокупил, что оно также уподобляет его
скале. С этим необыкновенным даром слова, которым он обла-
дает в высшей степени, он развил эту мысль, которая тем более
соответствовала его красноречию, что все присутствующие сто-
яли на неподвижной скале, прошедшей множество веков и все-
ляющей в утробе своей останки праведников, некогда населяв-
ших древнюю обитель. Мысль счастливая и мастерски разви-
в 1844 году князя Николая Борисовича Голицына
143
тая, которая произвела сильное впечатление на слушателей.
Но самую умелительную церемонию готовил Преосвящен-
ный к вечеру того-же дня. Мы говорили выше о иконе с моща-
ми печерских Угодников, присланной из Киева. Намерения Пре-
освященного было установить ежегодно крестный ход с этой
иконою под самое Успение. — А так как, по случаю возобнов-
ления монастыря, приходская церковь должна была быть пере-
ведена в село Богородское, лежащее в 6-ти верстах, и на этот
предмет была уже приготовлена к освящению временная цер-
ковь, то крестный ход долженстовал принять икону и с этой
церкви и торжественно ее перенесть и водворить в новую оби-
тель ея. — В пять часов по полудни Преосвященный Владыка
отправился с многочисленным духовенством в село Богородс-
кое; перед самым селом надобно было ему переправляться че-
рез Донец на пароме: церковь с полверсты за рекой. Когда про-
цессия, по совершению предварительных молитв, двинулась из
церкви и подошла к реке, Преосвященный во всем облачении с
иконою в руках, предшествуемый хоругвиями и духовенством,
ступил на паром и приказал остановиться на середине Донца,
он тут отслужил краткое молебствие. Великолепно было это
зрелище. Представьте себе оба берега реки, усеянные многими
тысячами народа, всю процессию, остановившеюся на середи-
не реки, откуда вознесятся теплыми молитвами к Всевышнему,
при умелительном напеве стройного хора архиерейских певчих:
и эта религиозная сцена происходит посреди очаровательной
природы, оживляемой зеленеющими лугами, прекрасными ро-
щами, лесами и живописными горами, у подножия которых
тихо текут прозрачные воды Северного Донца. Перенеся икону
на противоположный берег, Преосвященный опередил процес-
сию, чтобы, по приближению крестного хода выйти из монас-
тыря на сретение Богоматери. В краткой речи, произнесенной
им при этом случае, можно сказать, что он себя превзошел: это
вдохновенное слово есть духовная поэзия в высшем своем зна-
чении. Надобно, чтобы читатель себе представил, что Преосвя-
щенный говорил под открытым небом, когда выступил из мо-
настыря на сретение Богоматери; он у берегов Донца принимал
икону из рук старшаго Священнослужителя: в это время вся
братия Святогорской обители была собрана вокруг него, нео-
бозримые толпы народа покрывали оба берега реки, а Святые
горы позади господствовали над этою торжественною церемо-
144
ниею. Вдохновенный верою в сильное заступление Присно-Девы
Марии Преосвященный Иннокентий приветствовал Богоматерь
следующими словами: “Откуда нам сие, да прииде Мати Гос-
пода нашего к нам. (речь была помещена в I номере Москови-
тянина этого года).
В день Успения Пресвятой Богородицы Преосвященный
совершил литургию в храмовой церкви, и произнесенная им
речь отзывалась духовною радостью о совершении благочести-
вого дела, причем он Не упустил сделать трогательное и назида-
тельное наставление новой братии. По окончании обедни, он,
со всем духовенством, прошел через все пещеры, и поднявшись
на последнюю вершину гор, несравненно выше самой церкви
Святого Николая, он на этом возвышенном месте отслужил мо-
лебствие, уставом церковным определенное при восстановле-
нии монастырей, с коленопреклонением и водосвятием, и с этой
высоты, откуда вид простирается на необозримую страну, он
благословил все пространство, которое можно было обнять взо-
ром, моля, чтобы все жители этих мест восчевствовали благо-
дать, которая будет изливаться из Святой обители, для спасе-
ния душ. В навечерии того же дня он постриг двух послушни-
ков в монашество.
На следующий день 16 августа, происходило освящение но-
воустроенной церкви в селе Богородском, принадлежащем к
Святогорскому имению. — Речь, говоренная Архипастырем при
этом случае, выражала чувства, с которыми подобает входить в
дом Божий. Вечером того же дня предстояло Преосвященному
совершить еще одно служение, но на этот раз печальное!
Получено было горестное известие о кончине великой княгини
Александры Николаевны с младенцем от нее родившимся, и
первая по ней панихида в Харьковской губернии была отслужена
в Святогорской обители, при душевном стенании всех
присутствовавших. И так первые молитвы за упокой души,
вознесенные в этой обители после обновления ее, были об
упокоении новопретставившейся Праведнице. Да учинит
Господь Бог, чтобы и эта Святая Святогорская обитель была
всегда селением праведников на земле. 17 августа утром,
Пресвяшенный Иннокентий отправился далее по Епархии,
толпы народа рассеялись, дворянство разъехалось, и я
предпринял вторично поездку к берегам Тавриды.
Вас. И. Немирович-Данченко
Окятые горы
(очерки и впечатления)
(издание 2-е)
Впервые опубликовано:
В.И.Немирович-Данченко. Святые горы.
Издание книжного магазина “Нового времени”, 1880г.
Печатается по;
С.-Петербург. М.М.Ледерле (Невский, 42)
Типо-лит. и фот. П.И.Бабкина. Малая Морская, 20
146
Вас. И. Немирович-Да! 1 чей ко
ОГЛАВЛЕНИЕ
I.	Путь к монастырю. Соловьиная ночь
II.	Прошлое
III.	Поп на эпитимии. — Гостиница
IV.	Во дворе обители. — Трапезная. — Чайная
V.	Утро на Святых Горах. — Вид монастыря
VI.	На пароме
VII	Монастырские дамы. — Женская больница
VIII.	Собор. — Северный и южный мона
IX.	У казначея в келье
X.	Выдающиеся люди — Монах-фотограф. — Монах-
писатель.
XI.	На пасеке
XII.	С меловых скал
XIII.	Прежде и теперь
XIV.	Святогорский Эдиссон — отец Антонин
XV.	На даче графини Потемкиной
XVI.	Монастырская булочная и лавка
XVII.	Подземный ход
XVIII.	Иеросхимонах Иоанн-Затворник
XIX.	Отец Серапион. — Рабочие
XX.	Мельница
XXI.	На хуторе
XXII.	Ризница. — Трапезная
XXIII.	Богомольцы. — Нищие
XXIV.	Пещерная церковь. — Схимонахи
XXV.	Монахи скорбящие. — Больница
XXVI.	Святое место
XXVII.	“Новопреставившаяся раба Елена” и прощание с
монастырем.
Святые горы (Очерки и впечатления)	147
I
ПУТЬ К МОНАСТЫРЮ. СОЛОВЬИНАЯ ночь.
Еще засветло выехали мы из тихого, спящего у своих соля-
ных озер Славянска. Позади смутно рисовались темные силуэ-
ты градирень и высокие, едва опушившиеся весеннею зеленью,
березки с черными шапками грачиных гнезд. До Святогорского
монастыря было верст около четырнадцати. Пустынная дорога,
пустынные луга по сторонам, только и оживляемые тесно сбив-
шимися отарами, когда-то помещечьих, а теперь перешедших в
еврейские руки овец. Заходящее солнце обливает окрестности
косыми лучами. Над нежною мелкою травой точно вздрагивает
золотистое пламя... Какая-то речейка мерещится огнистым зиг-
загом — далеко-далеко, там где поля уже слились с небом в
таинственные голубые сумерки... Прощальное сияние умираю-
щего дня зыблется и на придорожном озерке, мимо которого,
мягко шурша по пыльному пути, катится наш экипаж.
— Это все монашеское! — махнул рукою кругом мой спут-
ник, когда мы отъехали верст десять от Славянска.
— И поля, и луга?
— Да... Прежде иноки сами хлебопашеством занимались,
ну, а как пошли неурожаи, они и сдали крестьянам... У нас
крестьяне малоземельные, бедные. Промыслов скудость. Соля-
ной едва-едва кормит только... Да и тот для горожан. У нас
случается, что с крестьянина сходит податей и всяких сборов
больше, чем он заработает в год.
— Кто же выручает?
— Обитель. Кабы не она — помирай! И землю арендуют у
монахов. Монастырю лучше и желать нельзя. Посев крестьянс-
кий, а четверть урожая — обители...
Безоблачный день скоро сменился ясною лунною ночью.
Дорога от фермы, тоже принадлежащей инокам, пошла по от-
косу крутой горы. Ущелье внизу сплошь заросло сосновым бо-
ром. Свет месяца зыблется только на верхушках деревьев — под
нами. Глыбами матового серебра кажутся попадающиеся по до-
роге меловые скалы. Пахнет ночными фиалками, поднявши-
мися на горных скатах. Чем дальше, тем оглушительнее орут
лягушки. В этих лощинах и болотинах, по реке Донцу и его
притокам — мириады их. Ни одной минуты тишины; концерт
148
Вас.И.Немирович-Данченко
продолжается до утра и кажется, что каждая из певиц старается
особенно отчетливо выделывать свои однообразные рулады.
Впрочем, всякий, кто был здесь, согласится со мною, что в об-
щем это вовсе не так неприятно, как может показаться... Вон
вдали мелькнула облитая лунным блеском церковка и снова
спряталась в чащу деревьев. За нею пошли рощи, запахло дубо-
вою порослью и послышалась соловьиная песня... Сначала ред-
кая, отрывистая, пропадавшая в лягушечьем концерте, но чем
ближе к Донцу, тем все более и более громкая. Скоро вокруг
нас пели тысячи соловьев. Я не знаю с чем сравнить эти звуки
ночи. Не хотелось говорить вовсе, только слушалось... Соловь-
иная песня как-то странно улаживалась здесь с ораньем лягу-
шек. Оно как-будто составляло фон, на котором выделывали
свои поэтические трели неутомимые певцы красивой Украй-
ны... Понятие о ночи не могло здесь ужиться с представлением
о тишине. Ночь была крикливее дня; точно каждый лист этих
задумчивых рощ проснулся под волшебным светом месяца и
трепетал, и пел нам навстречу... И что за очаровательная дорога
шла перед нами. Отсюда она уже прорыта на меловой горе.
Серебром блещет под луною, голубыми сумеречными тонами
уходит во тьму... Слева — стена мелового откоса, справа — об-
рыв в соловьиную чащу.
Мы вышли из экипажа.
— Вы знаете здешнее поверье о соловье и кукушке? — спро-
сил меня мой спутник. — Кукушка, видите ли, влюблена в со-
ловья, поэтому и кладет яйца в чужие гнезда... Соловью тоже
некогда вить, он все поет... закрывши глаза поет — самого себя
слушает. Народ верит, хотя мальчишки сотнями истребляют со-
ловьиные гнезда... Вообще здесь кукушки подзадоривают соло-
вья, летом иногда начнет куковать, — соловей, озадаченный,
смолкнет на минуту, но потом, точно раздосадованный, зальет-
ся такою трелью, что кукушка недовольно отлетает прочь.
Монахи выбрали себе самые лучшие места. Самые краси-
вые, самые живописные. Основатели обителей несомненно бы-
ли поэтами. В этом соловьином царстве они взяли себе преле-
стнейший уголок. Да и вообще, куда не заглянешь — если стоит
обитель, значит более поэтического, более красивого места по
всей округе нет. Разумеется я говорю не о подгородных лаврах
позднейшего времени. Эти основывались с иными целями, не
имевшими ничего общего с намерениями древних иноков, об-
Святые горы (Очерки и впечатления)
149
ретавших места для своих пустынь среди первобытного захолу-
стья...
— Зачем именно здесь поставлена обитель? — обратился я
к одному из монахов, попавшемуся нам на пути.
— По указанию свыше. — Инок напирал на “о”. — Совсем
волжский говорок.
— Это же как?
— На темя гор подобает. Ближе к Богу. Не сказано ли: “та-
ко глаголет Господь: яко будет в последняя дни явлена гора
Господня и дом Божий на верее гор, и возвысится превыше
холмов, и приидут к ней вси языцы, и пойдут языцы мнози и
рекут: приидите и взыдем на гору Господню и в дом Бога Иаковля
и возвестит нам путь свой, — пойдем к нему”. Вы, по новой
моде, поди, Исаию не читали. Такими пустяками, по светскому
своему мудрованию, не занимаетесь? А? Современные люди?
— Отчего же?
— А коли, не в пример прочим, читали, то таковой текст у
него во главе второй отыщете. Посему именно иноку равнина
не подобает. На низу нам не добро быти. Вверху дух питается,
внизу — плоть, а дух отягощается. “На верху гор даны бысть
ему крылья”. И этого текста не знаете?
— Не знаю.
— И не можете знать! — засмеялся монах густым, жирным,
точно маслом смазанным баском. — И не можете знать, потому
не от куда. Ибо это я, по малоумию своему, из головы!.. И даны
бысть ему крылья — да возлетит!
II
ПРОШЛОЕ.
Успенский монастырь у нас почти неизвестен. Мало кто из
северян посещал этот дивный уголок, хотя художник-природа
создала в нем нечто действительно великолепное. Поросшие
дубовыми лесами крутогорья правого берега Донца возносятся
здесь пятью громадными меловыми скалами, в которых чело-
век, во время оно, пробил себе норы, ходы снизу вверх, спасав-
шие его от нашествия половчан, от набегов злой татарвы —
150
Вас.И.Немирович-Данченко
пещеры на высоте воздушной, откуда на восемьдесят верст впе-
ред видны дремлющие под солнечным светом дали. В шестнад-
цатом столетии, по преданию, здесь уже была обитель, а гораз-
до ранее на меловых скалах и в захолустьях у лениво струяще-
гося Донца спасались отцы-пустынники, обревшие образ свя-
тителя Николая. Имя “Святых гор” впервые официально встре-
чается в книге большого чертежа, в 1547 году. На Святые горы
в то время уже выставлялась стража от городов Рыльска и Пу-
тивля, охранявшая эту окраину от крымцев. Филарет, архиепис-
коп Харьковский, полагал, что пещеры в Донецкой скале были
ископаны ближайшими последователями преподобных Анто-
ния и Феодосия Печерских; а в XIV веке здесь уже существовал
монастырь. Убогий храм его, в те отдаленные времена, был
сплошь охвачен кругом дубовою чащею; первым инокам при-
ходилось бороться не только с набегами кочевников, но и с
могучим лесным царством, наступавшим на обитель отовсюду
бесчисленными полчищами своих вековых великанов. Тем не
менее, о начале монастыря, о том: “кто оное пустынное жи-
тельство изобрел и в горе сей церковь устроил”, никаких сведе-
ний более или менее точных нет “за многими татарскими на-
хождении и разорении”. Из Синодика Святогорского известно
только, что уже в 1624 году черный поп Симеон с братиею по-
лучал здесь царского жалованья: ржи по двенадцать четвертей,
овса по стольку же, и между прочим, из “кабацких” доходов,
денежного подаяния десять рублев. В одной из меловых скал
открыли глубокую подземную пещеру, в которой, как оказа-
лось, еще до основания обители, был храм. Несколько веков, в
безмолвии и мраке ее не слышалось ни одной молитвы, не теп-
лилось ни одной лампады, и только лет сорок назад, церковь
восстановлена в прежнем виде. Во времена оны, когда святые
иноки заботились не об одном благолепии храмов и приумно-
жении благ земных, а стояли стражею на рубеже русской земли
— и тут были нарыты монахами батареи, коими правили пуш-
кари из черноризцев. Еще в прошлом столетии в монастыре
хранились три медных и одна чугунная пушка. Воинственные
монахи Святогорья, случалось, даже у крымцев и нагайцев от-
бивали целые косяки коней; а русские пленники, бежавшие от
мусульман, находили здесь верный приют. Как Соловки на севере
были изстари прибежищем для замученного крепостного
мужика, так и Святые горы на юге скрывали всех, гонимых
Святые горы (Очерки и впечатления)
151
униею, а порою и донцов, преследуемых царскими приставами.
В одной из грамот по этому случаю даже изображено: “А будет
донецкие воры-черкасы учнут к ним проситься в монастырь
для моления — и они бы черкас в монастырь не пущали и от
них отговаривались всяким обычаем”. Впрочем, усердные
молитвенники воры-черкасы не раз и сами грабили монастырь.
Так, в 1644 году, они явились в обитель, сначала отслужили
молебны, честь честью, а потом, подумав, нашли, что пустын-
ножителям, приявшим на себя чин ангельский, вовсе не к лицу
мирские блага. По этому резонному соображению, они ограби-
ли монастырь до тла. Благочестивые донцы и после не раз
облегчали таким образом инокам пути в царствие небесное. Они,
впрочем, никому не давали пощады. Так, помолясь, они напали
и на русского посланника, возвращавшегося из Царь-града, а
немного спустя, умертвили ехавшего в Россию турецкого посла
с его шестью сановниками. В те времена Святогорский
монастырь стоял на крымской земле и русские цари называли
его обителью “что за чертою”, т.е. за границею. Будучи, таким
образом, передовым, зарубежным форпостом нашим, Святогорье
сослужило большую службу России. Уже не говоря о том, что
тысячи полонянников-беглецов находили себе защиту за его
стенами, на неприступных скалах, игумены обители занимались
еще чисто политическим шпионством. Они разузнавали о
намерениях крымцев и, не медля, доносили о том белгородским
воеводам; посылали переодетых и хорошо знакомых с татарским
обычаем полонянников в орду — и эти приносили тоже сведения
о силах, собиравшихся для набегов на наши рубежи. Татары,
впрочем, не оставались в долгу. Так, в 1679 году, они напали на
обитель и, встреченные огнем иноков, недурно управлявшихся
с пушками, взяли штурмом монастырь, обобрали его и увезли с
собою воинственного архимандрита Иоиля и братию... И
впоследствии не раз “сакмы” воинских людей чинили всякие
обиды и уводили монахов в полон. Зачастую св.отцы пускались
в погоню на ладьях и на коняк и отбивали таким образом своих
полонянников. В это время уже монахам принадлежало
множество угодий. Они владели всею землею по Донцу верст
на пять кругом, к ним были приписаны села, им были отказаны
и рыбные ловы, и промыслы, и кладези Славянские, в которых
и тогда уже добывалось достаточно соли. Особенно повезло в
этом отношении монастырю в тяжелую годину 1718 года, когда
152
Вас. И. Немирович-Данченко
“грехов наших ради, попущением Божием мор великий начася
в Бахмуте и в Тору, а потом в Изюме и в окрестных градах и
селех”. В эту пору обитель возсияла, аки адамант, и мнозими
пожертвованиями приукрасилась.
— Да, тогда были благочестивые люди! — вздыхают иноки
о счастливых временах лютого мора... — И спасение душам своим
получали... А ныне обитель — в запустении.
— Да ведь иноку нищета подобает. Помните притчу о вер-
блюде и игольном ушке.
— Как польза человеку, аще весь мир обрящет, душу же
свою отщетит? Мы не о себе... Мы бедны, но пусть храм Божий
будет богат, ему подобает слава и великолепие. Нам не надо!
Мы не миряне, кои только о телесех своих пекутся! Мы нище-
тою величаемся и уничижением возносимся.
К тому же времени относятся и возмущения братии, воз-
ставшей против своих архимандритов. Иноки, привыкшие к на-
бегам в татарскую сторону, тот же дух отваги перенесли и на
своих владык, хотя действовали против них более в современ-
ном вкусе — доносами. Не подчиняясь им в обители, сии “по-
носные старцы” посылали в консистории различные обвине-
ния против настоятелей, а когда сих последних “за неумерен-
ные поступки” удаляли — братия еще более превозносилась
гордынею, за что в 1738 и 1739 годах, в монастыре началась
морозая язва: все иеромонахи, иеродиаконы, монахи — помер-
ли, остались только два инока простых, лет по сту каждому.
После того обитель опять возсияла. В нее даже явилось много
префектов из харьковского колегиума и профессоров филосо-
фии, что продолжалось до просвещенного игумена Филарета
Финевского, который был смещен за великодушное увольне-
ние монастырских крестьян на свободу. При его преемнике оби-
тель была закрыта, причем иноки и до сих пор с негодованием
поминают, как “екатеринославского наместничества господин
экономии директор, немчин Корбе, прибыв в оный монастырь
самолично, все экономическое и церковное имущество описав,
отобрав и не дав никому в приеме онаго росписки, монаше-
ствующих из монастыря выслал”. Имения монастыря, до 2 000
крестьян и земли с 30 000 дес.леса, подарены Потемкину. Это
случилось в 1787 году.
Только через семьдесят лет возникла эта обитель на пре-
жнем своем месте, но уже в ином виде. Некогда, опираясь на
Святые горы (Очерки и впечатления)
153
свои исторические заслуги и экономическую мощь, монастырь
был самым крупным хозяином в крае. Все ему подчинялось,
капиталы сами текли в его кассу, приношения копились в риз-
нице. Монахи варили и добывали соль, рыболовство и зверо-
ловство по Донцу приносили им определенный доход. На сот-
ни верст чувствовалось влияние богатой обители, благоприят-
ствовавшей крестьянству Теперь под монастырь было отведено
только 70 дес.земли и записан на него капитал в 10 000 р. Впро-
чем уничиженное состояние обители, как это будет видно из
наших очерков, продолжалось не долго.
Пока монах делился с нами сведениями о бурном прошлом
Святогорья (Сведения эти дополнены теми, которые приводят-
ся Филаретом, архиепископом харьковским), дорога свернула
направо и далеко внизу открылся такой дивный уголок, что мы
остановились, как очарованные. Представьте себе извив Дон-
ца, освещенный луною. Стены монастыря, колокольни и хра-
мы, белые среди черной рамки леса, как будто сползли к реке с
высоких гор и пропали в воде, оставив на спуске часовеньки и
церкви. Нам сверху были видны дворы обители, блестящие под
лучами месяца куполы, длинный ряд келий с черными окнами,
кровли храмов, у которых круглятся окутанные серебристым
сиянием раины каштанов. В лесах и рощах вокруг обители еще
сильнее и грохмче разливаются соловьи, только меловые горы
стоят вдали, молчаливые и величавые, словно сторожа от кого-
то эту чудную пустыню.
Лягушки внизу по Донцу орут во всю.
— Что твоя птица, — заметил инок. — Иная каналья так
кричит, что всех превозвышает своим гласом Будто утка.
III
ПОП НА ЭПИТИМИИ - ГОСТИНИЦА.
На встречу нам попался оборванный попик. Впалые глаза
страдальчески глядят на поблекшем лице, руки и ноги развин-
чены —• во все стороны ходят Он подобострастно поклонился
монаху.
154
Вас И.Немирович-Данченко
— Здравствуй, отче? — приветствовал его тот
Попик поклонился еще ниже.
— Ну что. писем пет?
— Нет... нет их... нет и не будет. Господи, Господи, Госпо-
ди1 — И попик как-то растерянно посмотрел на нас.
- Бог милостив'.
- К кому милостив, а к кому
— А ты не ропщи, неразумный! — И монах стукнул попика
пальцем в лоб - Тебе не дано понимать путей Его
— Я не ропщу отче не ропщу Червь я. Не ропщу, а
воздыхаю! От всех скорбей моих воздыхаю... Раздавлен и изне-
можен.
— Вот тоже, — бесцеремонно указал на него инок, — на
эпитимию к нам прислан в обитель. Жену имеет, деток.
— Пять деток! Пять, отче!.. Охо-хо-хо!.. Пять, пять! Детки
малым, неразумный.
— А ты не ропщи! Ну, что заладил — пять! Бог видит.
— Ох, видит.1 — продолжал растерянно воздыхать тот —
Малых... неразумных...
Лицо его как-то задергало, искривилось. Из впалых глаз
понуренного попика покатились слезы. В горле захрипело что-
то. Весь он точно осел разом.
— Ох, видит... Пятеро, отче, пятеро! Благородные господа,
пятеро? Гладны и хладны!.. Ножки у них слабыя, что они могут?
Ох, пятеро!..
— Тоже, — желчно заговорил монах: — прислали к нам, а
семья так осталась. Ни копейки у них в доме не было, как ухо-
дил. А ныне вестей нет; ни писем, ни вестей. Жестоко!.. Аты не
ропщи! — опомнился он
— Что уже роптать! Пятеро! Ох, пятеро! Где-то., как-то
головки мои?
— Что он сделал? — спросил я потом у монаха.
— Разводку повенчал. Жену, разведенную за прелюбодея-
ние. Соблазнился — и повенчал. Очень уж жалко ему стало, ну,
и сопряг. Им ничего, а его к нам. Попик смирный, немощной
попик. А семью жалко, за жестоковыйность отчю — ответству-
ют младенцы!
Вздохи этого попика до сих пор слышатся мне. Душа боле-
ла в них. Видимо к каждому бросался с своею скорбию этот
несчастный, каждому повторял: “Ох, пятеро!”.
Святые горы (Очерки и впечатления)
— Кому молиться-то? — вдруг обратился он к иноку уже
совсем злым голосом. — Кому?
— Ишь как в тебе нераскаянность твоя мятется!
— Мятется, отче, потому ожесточен превыше меры. Глад-
ные... Кто призрит? Кто? Попадья недужная, болящая — куда
ей!.. Ох, головенки мои белыя, ножки мои слабыя!.. Пятеро1
— Смирись, поп, смирись, Господь призрит
— Смирялся я, отче! Но испытуй в меру!.. В меру испытуй,
не терзай свыше возможности! — кричал уже ожесточившийся
попик, подняв впалые глаза к небу, так что жиденькая трепан-
ная бороденка вся выставилась вперед. — Не терзай, ибо воз-
ропщу на тя! Возроп-щу!-. — переходил он опять в рыдание.
Тягучий удар колокола... другой... третий. Звон замирал где-
то далеко, далеко за Донцом.
— Отца Мелетия не стало! — перекрестился монах. — Цар-
ство небесное! Со святыми упокой! О, Господи, пошли кончи-
ну праведную!
А позади шел себе, шатаясь, немощный попик в гору Вид-
но невыносимо в келье стало! Белобрысенькие головенки детей
сновали перед глазами, тьма давила, кроткая, слезная жалоба
матери слышалась. Воздуху, наконец, дышать не стало от тос-
ки, выбежал он и в горы бросился с своими кровавыми, отцов-
скими слезами.
— Вот и гостиница наша! — ввел меня монах спутник во
двор большого дома. — А вот и отец гостинник Иоанн. Бого-
мольцы — господа благородные! — отрекомендовал нас инок,
передавая с рук на руки.
— У нас комнаты хорошия, просторный! — таял гостинник.
Даже, которые простые богомольцы и тем всяческия предос-
тавляет монастырь льготы... А для ипостасных господ мы по две
кельи отводим и постель даем... Сегодня вот только постели
вам не будет. Тут одна боголюбивая харьковская помещица с
сыном приехала — все под себя взяла. Вы уже потруждайтесь на
диванчике. По простоте. По монашескому чину
— Все равно нам-
— Из окошек у вас местоположение - На Донец выходит-
Ежели — и отворить можно, для воздуха.
— Клопов-то, клопов! — брезгливо заметил мой спутник.
— Клопы? Клопы у нас есть и сколько угодно! — успокоил
нас инок. — Действительно, этот зверь к нашей обители очень
1.56
Вас И Немирович-Данченко
привержен Но от него и пользы не мало для умерщвления
плоти и для бодрствования!
Гостинник — очень бойкий и юркий монах, глаза которого
обладали замечательною способностью в одно и тоже мгнове-
ние перебегать по лицам богомольцев, по их багажу, по стен-
кам кслии. Говорит с вами и в тоже время рукою машет в окно
послушнику.
— Коли вам что потребуется — вот он вам послужит. По-
трудись, брат Афанасий, для господ.
— Не благословите-ли вы нас самоварчиком?
— Отчего же, можно! — И гостинник юркнул в дверь ке-
лии.
Комната была неказистая, но просторная — за окнами До-
нец и обступившие его рощи, залитые таким лунным светом,
что при нем легко можно было читать книгу. Листья ясеней
серебрились, в каждой струйке реки отражался месяц. Точно
расплавленное серебро текло там, внизу, под нашими окнами.
Майские жуки шуршали в воздухе и со слепу чмокались в стек-
ла. Теплынь, красота, благодать!
— Соседка ваша, боголюбивая харьковская помещица, по-
сылает вам для души... — И гостинник подал брошюру с како-
ю-то проповедью.
— Кто она такая?
— Благочестивая госпожа... Десятый год вдовствует — оби-
телям благотворит.. Ишь, кровопивец! У нея сын есть, семнад-
цати лет, и поверите-ли так она его в чистоте и непорочности
доселе соблюла... Одна дочь ея в инокинях. Ангельский чин
сподобилась приять. И по сейчас она с сыном, став на молитву
в девять часов, творит оную А в двенадцать часов ночи пойдет
в собор на утреню
— Неужели у вас утреня так рано'?
— В полночь, ровно1, егда апостол Петр Христа отрекся. В
четыре часа ранняя обедня Колокол вас разбудит В девять часов
обедня поздняя, а в двенадцать — милости просим от нашей
скудости отведать в трапезную Мы всегда обедаем в полдень.
Завтра полагается рыба — своя, свежая, из Донца. В пять часов
— вечерня У нас богослужение истое . Певчие хорошие. Из
Петербурга один сановник приезжал, ‘"Свети тихий’запели —
восплакаи. Очень уже в нем дух вознесся от нашего пения.Клир
сладкогласный — у нас даже певец есть, говорят из театра.
Святые горы (Очерки и впечатления)
157
— Это как?
— А по слабости своей и по наущению диаволю — ахтером
был. Но ныне исправился — хороший монах стал. Находит на
него — по горам светские канты воспевает, ну мы его смиряем
тогда. Навоз посылаем возить, ибо не подобает иноку!...
— Молитвами святых, отец!.. — Послышалось у дверей.
— Помилуй нас, Боже! — ответил гостинник и послушник
внес самовар в комнату.
IV
ВО ДВОРЕ ОБИТЕЛИ. - ТРАПЕЗНАЯ. - ЧАЙНАЯ-
Мне не спалось. Лягушечий концерт и соловьиные песни
донимали до измору. Я вышел во двор гостиницы. Здание ея
образовало правильный четыреугольник в два этажа, один фа-
сад его — общие комнаты для простых богомольцев, деревян-
ный, на каменных столбах, остальные три кирпичные, прекрасно
выстроены. К Донцу выходили отдельные нумера, к задней сте-
не примыкала столовая и чайная для крестьян. Двор был ярко
освещен луною, от стен падала тень. Слышался храп оттуда,
подхожу — масса богомольцев прямо на дворе расположилась в
повалку. Котомки под головы. Должно быть, в общих комнатах
душно стало... Издали — точно груды тряпья навалены; только,
подойдя, замечаешь, что из-под этих груд выбиваются руки и
лица с широко открытыми ртами. Дышат во всю здоровенные
груди. Псы тут же свернулись калачиками и повизгивают во
сне. Большинство этих богомольцев с Дону пришло пешком У
иных посещение обители обратилось в страсть. Как весною по-
тянет, так и снимаются с места. Идут сырыми понизями, иной
раз по колена в воде разливов. Не дождутся даже, когда спадут
они. Случается, что у такой партии богомольцев гроша за ду-
шой нет, но в селах по пути их кормят и поят Этнографу я
посоветовал бы провести лето в обители, здесь он может изу-
чить все типы южно-русского крестьянства. Каждый уголок Ук-
райны и Новороссии посылает сюда своих представителей. Тут
и обожженные солнцем греки из Крыма, и колонисты-болгары,
158
Вас И Немирович-Данченко
разжиревшие на льготных русских угодьях, и медлительные хох-
лы, и станишники, и русские кацапы, гнездами засевшие по
Украине. Случаются даже и цыгане, хотя трудно сказать, что
гонит их сюда в пеструю массу обычных посетителей монасты-
ря. Богомольцев кормит обитель за свой счет. Им полагается —
кулеш, щи, каша ячная, которые готовят на особой кухне мона-
хи Щи, разумеется, без мяса, а каша без масла, изредка только
конопляным смажут. “Для блеска”, как выразился один монах-
юморист. Едят раз в день на иноческий кошт, в остальное вре-
мя — хочешь бери в три дорога или в лавках монастыря, или в
арендуемых у обители магазинах. Во дворе — целые ряды тор-
говок сидят с разными немудреными явствами; у них богомоль-
цы скупают все-
Самая трапезная для богомольцев отдельно от монастырс-
кой? длинная, громадная столовая. “Божий зверь”, как говорят
иноки, т е таракан, чувствует себя здесь полным хозяином. На
кухне, в трех котлах помещается 120 ведер щей, часто и этого
впрочем не хватает. Котлы эти привели бы в неистовый восторг
Петра Петровича Петуха; их работали по специальному заказу;
в одном, самом большом, варится 70 ведер, в двух других — по
25.
— Кладязи Авраамовы! — заметил монах, показывая мне
кухню
— Почему же Авраамовы?
— Да люди тогда сказывают больше были и исторические
доказательства есть на то, каков, напр., должен был быть осел,
если одною челюстью онаго Самсон перебил столько народу?
Квасная для богомольцев отдельно. Бочки — целые дома. В
столовой буфет каменный, за ним старик-монах, подслепова-
тый ворчун
Кроме этой столовой, монастырь выстроил для богомоль-
цев чайную Такая же громадная казарма, поддерживаемая дву-
мя рядами столбов. Обитель дает от себя только посуду и кипя-
ток, за буфетом опять монах
— Мы тут мирволим рабам Божьим
— Как же это?
— Чиновниц, который есть, сажаем отдельно — по сосло-
виям кесареви кеварево воздаем Вон за тот стол чиновниц, за
этот' которые попроще, а в самом углу, уже если настоящие
господа пожелают
Святые горы (Очерки и впечатления)
1.59
Чайная расчитана на 350 человек, Кипяток готовится в двух
кубах на 40 и па 50 ведер.
И это все обитель создала в тридцать лет существования,
ничем не торгуя и ничего не производя.
В Соловках положение богомольца гораздо лучше. Ему идет
и уха, и рыбы вволю, и хлеб белый! Там они наедаются до отва-
ла, Святогорье — экономит и дает в обрез, хотя зачастую бого-
молец, не смотря на свои лохмотья и истощавший вид, жертву-
ет в пользу обители по несколько сот рублей.
— Вон он, оборванец какой, — показывал нам служитель
гостиницы богомольца, к которому подойти нельзя было. —
Свинья-свиньей! А вчера пришел и на обитель восемьсот руб-
лей прожертвовал. Вот и поймите его, каков он. Иные из них,
побогаче, нарочно нищими одеваются, по обету... Идет — по-
даяние собирает, тем и кормится; а в лохмотьях-то у него сотни
зашиты... Тут, в одной обители, какое дело было! Станишник,
казак, пришел и тысячу рублей пожертвовал. Свои-то знали
его, диву дались, откуда у него благодать такая. Ну, он только
молчит, ни слова. Потом уже оказалось. Это он, казачишка-то,
полагая Господу Богу угодное сделать, ограбил по дороге гос-
пожу одну и деньги эти целиком в обитель, ни единой копейки
на себя не истратил. Вот у них какое понятие. Усердия много,
но и невежество притом неистовое. Необузданность в них эта
торжествует.
— Что же потом с этим казаком было9 —заинтересовались
мы.
— Бог, ради обители, все же его вызволил из беды. Госпожа
его простила и деньги в обители оставила.
Усердие богомольцев вне всяких сравнений. Хохлушки,
напр., ночью выходят из келий женского отделения во двор и
тут целые часы простаивают, коленопреклонные на громадных
булыжниках, и молятся. Несколько попалось и нам.
— Поверите-ли, они это и в дождь — все равно! Больше,
который безплодны. По вере и исцеление бывает- Иная три но-
чи в грязи так-то выстоит, ну а вернется в дом мужний и зачнет
во чреве своем. Девушки тоже, кои замуж хотят... Наша обитель
многим помогает; место тут старое, намоленое. На каждом камне
слеза лилась!.. Истинный дом Божий!
Бабы, впрочем, молились очень оригинально: две, напри-
мер, стоят рядом на коленях и в перемежку с молитвами пере-
160
Вас.И.Немирович-Данченко
ругиваются. Одна никак не может забыть, что тетка у соседки
была колдунья; соседка же очень резонно доказывает, что муж
ея товарки украл у попа борова... после таких антрактов оне
еще с большим жаром принимаются за молитвы и земные по-
клоны на видимый отсюда крест собора. Потом опять вдруг
выступает на сцену зажиленная намиста, неизвестно куда ис-
чезнувший очипок.
— Я казала з дому бери черевики, дак чиж буду в чеботах! —
слышится с другой стороны голос также коленопреклоненной
богомолицы.
А соловьи заливаются во всю, месяц еще пуще разгорается
над этим пленительным уголком Святогорского захолустья.
Не хочется идти в душную келью.
V
УТРО НА СВЯТЫХ ГОРАХ. - ВИД МОНАСТЫРЯ.
Что за чудесное было утро, когда из душной келии гости-
ницы я вышел к Донцу. Берега поросли тюльпанами. Маслис-
тый запах их слышен далече. Барвинки голубеют повсюду, точ-
но глаза украинской красавицы, наивно улыбаются нам из гус-
той чащи; желтые головки полевой ромашки нахально выска-
кивают из травы. Розовые кусты райского дерева словно хотят
разорвать изгороди. Задыхаешься от аромата, что веет с весен-
них полей. Пушистая первая зелень на ветвях, низко клоня-
щихся к воде. Щеглы задорно перекликаются в ней, сменив
заснувших поэтов ночи — соловьев. На береговом песке непод-
вижно стоят, глядясь в воду, как в зеркало, трясогузки... Точно
где-то далеко-далеко дует ветер по возморью, — жужжит пчела
в нежной листве только что проснувшегося леса. По Донцу пе-
ребегает тень от колышущихся ветвей. Вместе с тенью ползут
по реке плоты. Ползут, лениво поскрипывая... Много тут рубят
лесу. “Изводят Донецкие чащи”— жалуются монахи. Солнце
еще не жжет — а только греет, любовно-ласково греет. Лучами
его пользуется и разросшаяся куриная слепота, и суховатая юж-
ная фиалка... Лягушонок повис в воде головой вверх — тоже
Святые горы (Очерки и впечатления)
161
наслаждается теплом,и светом... Подойдешь — моментально на-
лево кругом и бултых на дно! Квакушки перекликаются одна с
другой... Здесь нет запаха морской воды, нет того простора, что
в Соловках, крики чаек не будят безбрежную пустыню неба —
зато природа улыбается вам такими красками, оглашает вас таг
Кими кипящими жизнью звуками и песнями, каких не знает
угрюмый, убогий север... Чужда этому теплому, ленивому югу
суровая энергия поморян; не трудится здесь в поте лица своего
созерцательный инок. Не надувает свежий ветер парусов ко-
раблей, приплывающих с отдаленнейших каменных берегов оке-
ана... Вспененные волны не бьются, как там, в гранитные при-
стани, обдавая солеными брызгами богомольцев и, точно еван-
гельская Мария, обмывая протянутые к самой воде подножия
вековой обители... Едва струится задумчивый Донец, точно ему
жаль разставаться с этими тихими берегами... Точно не хочет
он выйти из-под тени этих зеленых облаков весенней зелени...
Я уже говорил, что Успенский монастырь сполз к Донцу.
Вид его безподобен. Горный кряж порос дубом и сосною.
На высоте — над зелеными облаками леса — купол церкви и ее
белые стены. Их полувоздушные очертания тонут в синеве бе-
зоблачного неба... Несколько ниже, горный кряж взрезан груп-
пою меловых скал. Синею тенью отделяются они одна от дру-
гой. На них платформа, над платформою небольшой монас-
тырь св.Николая, с колокольнями и куполами. Точно корабль,
плававший в просторе неба и остановившийся здесь на этих
белых вершинах. Кругом балкончики, галерейки. Все это ка-
жется микроскопическим, но еще меньшими кажутся черные
точки ползающих там монахов. Скалы конусообразны. Внизу
все они сливаются в одну общую меловую массу, и только вер-
хушки возносятся сахарными головами. Точно вся эта масса
поднималась снизу вверх, чтобы достигнуть небесных высей, и
безсильная остановилась на полпути, сохранив в самых конту-
рах свое стремление к этой недосягаемой цели. В скалах — чер-
ные точки подземных келий; кажется, что это не утесы, а фан-
тастическая белая постройка циклопов. Отовсюду охвачена она
зеленою дремою дубового царства; на темном фоне его, очерта-
ние белых конусов выделяется еще резче, еще красивее... Сверху
вниз, то прячась в чащу, то поблескивая на солнце — зигзаг
крытой галереи прямо к монастырю. Сама обитель внизу, со-
всем внизу, у восхитительного Донца с ее белыми стенами, кра-
10 Дедов
162
Вас. И. Немирович-Данченко
сивыми домами, с монументальными островерхими колоколь-
нями собора, высоко возносящего свой золотой крест. Налево
— белые стены гостиницы. А еще левее, верстах в трех, среди
зеленой чащи горного ската, приютилась вилла, которая до сих
пор носит имя Потемкиной.
Я долго смотрел на эту дивную картину, не отрываясь. Ни
одного дисонанса не было на ней. Самые разнообразные дета-
ли сливались в одно величавое целое. Все это так сгруппировав
но, что любуясь подробностями, глаз ни на минуту не теряет
общего. Желая взглянуть на обитель с еще более отдаленного
пункта — я подошел к парому. Несколько ниже, Донец делится
на рукава, образуя острова, сплошь заросшие осинами, дубами
и березами. Оттуда обдают вас щебетанием и гамом целые тучи
мелкой лесной птицы. Словно золотые, видны сквозь чащу со-
ломенные кровли села. Лиловатый дым от труб стоит над ле-
сом. На пароме, приставшем к нашему берегу, хохлушка. В ру-
ках у нее две утки и селезень.
— Что это ты?
— Да святить. В монастырь...
— Они и петухов святить приносят, — заметил неодобри-
тельно монах-перевощик...
НА ПАРОМЕ.
Толпа хохлушек в белых и серых охабнях усердно отбивает на
движущемся пароме земные поклоны. На противоположном бере-
гу тоже самое повторяют бабы, только что подошедшие и ожидаю-
щие перевоза. За ними — зеленые понизи. На понизях веселые
рощицы, смутные очерки далеких лесов. Общее впечатление — кра-
сота, мир и покой.
— Ты куда? Ты куда? — хватает одну хохлушку за охабень,
юркий перевощик-монах. — А деньги забыла?
— Нема фошей.
— Ах грешница-грешница! Кого обмануть ты хочешь! Бога на-
дуваешь.
Святые горы (Очерки и впечатления)
163
— Нема грошей! — повторяла оторопевшая бабенка.
— Ну иди... Назад уже тебя не перевезу... А у тебя что это? —
обернулся он к завязанной бабе. Точно узел какой-то стояла она на
пароме.
— Хвороба.
— Ну ступай к нам в больницу... Там святой есть, от разных
недугов милует, даже и от порчи спасает... Ежели с верою. Господь
у нас помогает, потому место святое. Ишь в других местах соловьи
целые дни не поют, а тут во как!
Действительно, только что разгорелся день, соловьи опять за-
щелкали, засвистали в рощах.
Я разговорился с перевощиком. Оказался из купеческих при-
кащиков. Всю свою лавочную складку сохранил. Зашла речь о Ки-
ево-Печерской лавре.
— Что лавра! У нас лучше!.. Позапрошлый год постом пятнад-
цать тысяч богомольцев было. Нонешний плохо торгуем... восемь
тысяч только... Ну да и то у Печерской-то наши Святые горы всю
коммерцию отбили — наивно живописал монах, отплывая от бере-
га. — Мы, как бы вы полагали, двести человек наемных рабочих
держим, по пятнадцати рублей каждому в месяц идет. Вот он какой
хозяин — монастырек-то наш. Харч им тоже оглушаем хороший!
— Вон, в Соловках добровольные рабочие по году живут.
— То в Соловках... У нас мужик не такой. На месяц, на два еще
приходят — и то под-весну в голодную пору... Атак, чтобы круглый
год, не бывает. Иной раз случается тоже, не по усердию, а по эпи-
темии... Наложут на него эпитемию три месяца на обитель потру-
диться, ну он точно. В поте лица своего... Да мы и без этого, слава
Boiy* Одна наша мельница тыщь пятнадцать доходу дает, а то быва-
ют годы, что и больше. Мы торгуем хорошо... Вы как полагаете, у
нас между монашествующими и профессора, и полковники... Даже
один генерал, настоящий, военный генерал есть! У нас шибко...
Когда я возвращался назад, на пароме была давка. Толпа
богомольцев стеснилась. Маленькие юркие странники в ску-
фейках, совсем не северного типа... Те неповоротливы, груз-
ные, кудлатые, брюха на вынос, сапоги — человек в них поме-
ститься! Эти ловкие, вороватые, обожженные на солнце. В тол-
пе им не то что жутко, а опасливо. Оглядываются на каждого
крестьянина. Потираются, точно им холодно.
Монах-перевощик по-своему понял их.
— Чего мятетесь? Ежели на счет паспортов, — так у нас
ю*
164
Вас. И. Н емирович-Данченко
свободно. У нас обитель, — не полиция... мы не спрашиваем,
кто еси и откуда... А всех обремененных приемлем.
Многим действительно полегчало. Не так опасливо озира-
лись они в толпе после успокоительного слова перевощика.
Пристали к берегу. Монах опять у выхода с парома.
— Рабы Божьи... по усердию, на пользу святой обители...
Бог наказует, если кто не подает... По силам, рабы Божии, до
силам, кто сколько! Ей, вы там, — оглянулся он на юрких стран-
ников, проскользнувших у него за спиной: — воровская порода,
почему не дали? Давайте, давайте, по усердию, на пользу святой
обители. Что же, рабы, скорее... Мы же молимся за вас, право-
славных христиан (Считаю необходимым оговориться. В Святых
горах это был единственный случай вымогательства. Тут иноки
лично действительно равнодушны к даянию благу).
И пятаки, и трешники, и копейки сыпались в горсть мона-
ху, зорко заглядывавшему в мошны мужикам и бабам.
— Что мало дала!.. Ишь, у тебя монисто какое! Давай боль-
ше, раба, больше давай! Тебе на том свете зачтется... Ну, раба, по
силе возможности... Ишь, уходят... по усердию!
Медь еще шибче посыпалась в раскрытую горсть.
— Вот благодарю! — отозвался он на чей-то двугривенный.
Господи спаси и благослови!
— Наше дело трудное, — живописал потом отец Трофим —
перевощик, показывая мне ободранный руки. — Вот оно как!
Этот паром обитель едва оттягала. Перевоз-то с торгов шел; ну,
один мирянин и отбил, — дороже дал. Становой, слава Богу,
помог, спаси его душу: запретил перевозить на tqm месте и ми-
рянин поневоле обители передал, и большие за жестоковыйность
свою убытки понес. Чрево-то теперь не распускает, похудал да-
же, с лица спал. А мы ничего, торгуем хорошо.
На противоположный берег опять привалила партия бого-
мольцев. Земные поклоны отбивают, прямо лбом в песок.
— Сейчас, сейчас, рабы Божии! — кричит им отсюда отец
Трофим, отваливая... И опять скрипит канат и опять обрывает
себе руки перевощик.
Святые горы (Очерки и впечатления)
165
VII
МОНАСТЫРСКИЕ ДАМЫ. - ЖЕНСКАЯ БОЛЬНИЦА.
Не успел я попрощаться с отцом Трофимом, как на встречу
нам красивый, рослый но хмурый монах, ряса шелковая. Вок-
руг дамы, потертые, изношенные, в черных платьях, губы сжа-
ты великопостно. Глаза завидующие, щеки подбелены, волоса
жиденькие, колечками на лоб. Так и пахнуло на меня от них
камфарой, оподельдоком, креозотом и ладаном. У них всегда
подобный запах. Пол жизни они сплетничают — остальную мо-
лятся и плачут. И все по обителям. Живут месяц, другой —
свивают часто гнезда около монастырей...
— Эта масть и у нас развелась! — кивнул на них худой,
сморщенный монах, с которым я заговорил по пути.
— А что?
— Ходят, шельмы, по всем дворам...
— Чего им надо?
Совместных молитв просят. Все оне Богом обижены. Ишь,
мордастый какия!.. Я одну такую из своей кельи за руку на двор
вывел, там поставил ее перед собором и в затылок ткнул, чтобы
покаялась, а потом плюнул ей на хвост и отошел прочь — в
мире!.. От них не убережешься! В лес пойдешь — она уж тут как
тут: перед глазами подолом вертит и льстивыми словесы тебя
улыцает.. И сколько их, этих дамов, к нам ездит!.. Ну только
шельм, Господь тоже, надо полагать, не пожалеет. Блудницы
вавилонския! Гнилозубыя!
— Покаются в свое время.
— Они и каются-то как! Ишь, волоса в колечки. Будут му-
чимы день и ночь и дым мучений их воспарит до небес. Подру-
мянят щеки да и каются...
— Эк вы злы на них.
— Да уж очень доняли. Комар этот и мошкара — летом не
так томят. Вон этот инок — из-за вежливости своей страдает,
духу у него нет крикнуть им: ступайте вон, подлячки!
При монастыре живут прачки — баб шестьдесят, и моло-
дых, и старых. Они моют полы в келиях, окна, стирают белье
инокам, трапезную в чистоте содержат. Оне же помогают и в
женской больнице, устроенной для богомолок при обители. Тут
i 56
Вас.И.Немирович-Данченко
а недугуюшими и страждущими ухаживаю! старушки “в роде
;ак бы монашки”, пояснил мне инок. Больницу эту я осматри-
вал. Она открыта на пятнадцать кроватей. Воздух прекрасный,
содержание безукоризненно. Все издержки принимаются на счет
монастыря.
— Умирающие тут за редкость, — пояснил мне тот же мо-
тах. — Случается, привезут — на ладон дышет, но оправляется.
Потому у нас воздух целебный... Иная встанет и пешком до
Сиева еще сходит. Мы и фельдшера для больных держим. Сна-
чала ему деньги платили, а потом убедили иноческий сан при-
ггь, Теперь он монах; и ему лестно, и монастырь выгадал. Все
ia пятьсот рублей в год расходу меньше. Доктора нанимаем
светского из Славянска. To-ли бы дело, коли-бы и тот постриг-
я. Совсем бы тогда наша больница на ноги встала. У нас в
обители хорошо; даже зимой и то не скучно. Вы как думаете,
зы и училище содержим. Верстах в семи от монастыря. Маль-
чиков на пятьдесят.
Учить детей посылают стариков-монахов. В самой обители
лальчиков и слишком молодых послушников не держут вовсе,
ю весьма понятным причинам. На юге могли бы развиться со-
всем неподходящие к достоинству обители отношения. Окрес-
ному же населению вообще монастырь старается быть полез-
ным. И влияние его все растет и растет. Так, например, случил-
;я около пожар; обитель не только послала свои инструменты,
ю погоревшим выдала пособие от десяти до пятидесяти руб-
лей. Разумеется, все такие расходы возвращаются почти стори-
цею. Монахи слишком хорошие хозяева, чтобы бросать деньги
1,аром. Как Соловки на севере, так и Святые горы здесь — типы
.озяйственной общины. От умного помещика одно отличие:
от на себя старается, а эти на обитель усердствуют. Поставьте
ч укор иноку слишком уж промышленный характер его дея-
тельности — ответ готов:
— Мы не на себя... мы на благолепие обители!.. Нам не
ладо! Мы нищетой возносимся и уничижением величаемся!
Святые горы ((>чррки и впечатления)
167
VIII
СОБОР. - СЕВЕРНЫЙ И ЮЖНЫЙ МОНАХ.
В самом монастыре, посреди двора, уложенного плитами —
громадный собор. Не смотря на всю свою массивность, он ка-
жется чрезвычайно легким, с четырьмя угловыми и пятою —
высокою, посредине его колокольней. Величавое здание это обо-
шлось обители вчерне в 300 000 р. и, что всего замечательнее,
строилось оно простым полтавским крестьянином подрядчи-
ком, без всякой помощи ученого архитектора. Меня поразила в
этом соборе соразмерность и красота линий, соответствие час-
>тей. Ни башенки не давили массу собора, ни самый корпус его
не казался слишком велик для них. К сожалению — монахи
думают, по своему обыкновению, аляповато росписать его сте-
ны снаружи и тем, разумеется, уничтожат впечатление, произ-
t водимое им теперь.
Крестьянин, строивший собор, работал почти безвозмезд-
но — из усердия.
{	— В городах ему работы мало... Начальство воспрещает без
архитектора, ну, а у нас он по своей вольной воле...
Строитель при этом оказался еще и полуграмотный. То же
явление, на какое я наткнулся и в Соловках. Только Святыя
Горы, разумеется далеки от нашей северной обители. В Солов-
ках каждый камень полон воспоминаниями. Целые века про-
текли над обителью. В ее башнях, келиях и стенах — живет
летопись славного прошлого. Плесень и ветхость дряхлеющих
построек, рядом с циклопическими сооружениями, пережив-
шими четыреста лет, кажутся вам страницами открытой книги,
на которых вы читаете красноречивые былины о борьбе и стра-
даниях, о росте этого крестьянского царства. Самые типы мо-
нахов там чудятся вам теми же, какими они были во время
шведского разорения. Тени Зосима и Савватия как будто еще
бродят в дремучих лесах Анзер и Муксальмы. Тут иное дело.
Святогорье пахнет не плесенью старины, а лаком, масляной
краской и известкой. Оно возникло только вчера; от прошлого
здесь, внизу, не осталось ничего. Это чистенький и богатый
мещанин, строющий купеческие хоромы и расписывающий по-
суздальски их внутренние стены. Это создание последнего вре-
168
Вас. И. Немирович-Данченко
мени, без старого величия. Там наворочены целые утесы, здесь
всюду кирпичная кладка. Одно здание собора не изменяет еще
этого впечатления. Сверх того, в Соловках повсюду вы видите
могучую волю, богатырский розмах. Там мужик строил мосты
через море, заваливая его скалами. Некрасиво, зато прочно со-
здавал, по-медвежьи. Здесь, через Донец, возят на пароме, хотя
на противоположный берег рукой подать.
— Отчего бы вам моста не поставить?
— Летом ставим... деревянный... Теперь не время... Осенью
снимаем.
— Вам бы настоящий завести.
— Это мирское дело.
Тут есть тоже скопидомство, но Соловецкое соединено с
замечательною предприимчивостью. Соловки изобретательны-
Это широкая натура, покоряющая море, срывающая целые го-
ры себе в угоду. Здесь, в Святых горах, кулачество мещанское,
наживное, копеечное. Тут не рубль создает миллионы, а только
копеечка рубль бережет... Это разница, и разница большая...
Там соловчанин-монах не на одних даровых, да наемных ра-
ботниках выезжает, тут святогорец сам ни за что не возьмется.
Соловецкого монаха вы увидите с топором, с сетью в руках, с
киркой. Он и землю роет, и стену кладет, и лес рубит, и рыбу
ловит, и зверя бьет, и соль варит, и доки строит, и мореходству-
ет. Святогорец нанял себе человек двести рабочих и малодуше-
ствует в тепле благодатного юга. Место монастыря внизу все
срыто. Тут прежде холмы стояли, их сняли. Лощины засыпали.
Но все это сработано не монашескими руками. “Наймали гра-
барей”. Иноки только присматривали за ними. На соловецких
островах дороги пробиты руками крестьян-монахов; здесь путь
в Славянск, дорожки между пустыньками и скитами, все про-
деланы мужичками за поденную плату. Это именно разбогатев-
ший мещанин. В окрестностях два села, Банное и Богородич-
ное, которые почти сплошь заняты работами на монахов. Даже
лес рубят курские наймиты. Одевается святогорец одинаково с
соловчанином — то же грубое платье, та же неуклюжая обувь.
Но последний перед вами является мужик мужиком. И ходит
он приседая, и лапища у него заскорузлая, и чрева нет (у мужи-
ка брюха не найдешь, оно ему не полагается). Святогорец же
отростил себе живот, а уж если истым монахом явится, так имен-
но иконописным, с сухой складкой изможденного лица, с рав-
Святые горы (Очерки и впечатления)
169
подушным, безучастным к страданию и радости ближнего, взгля-
дом. Жилье его так же не казисто, как и у соловецкого монаха;
но во всякой келье вы замечаете, что тут поселился не мужик, а
именно мещанин. И картины не те, и книжки своеобразного
пошиба. Куда не посмотришь — везде эта разница. В Соловках
пропасть лошадей. Богомольцев ко всем островам возят в мо-
настырских экипажах. Кучера — непременно монахи. И насто-
ящие, не послушники. А заправляет делом иеромонах, играю-
щий большую роль в обители. В Святых горах содержится до
тридцати коней, но ходят за ними и кучерами служат наемные
люди. Донец богат всякой рыбой, но правильного промысла
монахи не завели. Сами-же говорят, что у них сомы ловятся
пудов по десяти, а рыбу на уду добывают. В Соловках и сельдя-
ные, и тресковые ловы организованы как большое промыш-
ленное предприятие. Святогорцы ссылаются на то, что Донец
весь запружен коргами, рвущими сети. Но существовало-ли бы
такое препятствие для соловчанина, который английские доки
ухитрился у себя устроить... Нужно приложить личный труд и
сметку — а этого-то и нет. У кого они есть — тот в загоне.
Потому что настоящему иноку “не подобает”. Сравнивая даль-
ше Святые горы с Соловками, всюду встретишь го же соотно-
шение. Отчего-же промысел, труд, изобретательство не приви-
ваются здесь? Потому-ли, что южное крестьянство бездеятель-
но? Разумеется, нет! Воронежские и харьковские крестьяне в
Соловках являются дорогими помощниками и работниками. Я
объясняю это иначе. В северной обители мужик всем правит и
верховодит. К сожалению, только администрация у него отня-
та. В Святых горах во главе: дворянин, купец и мещанин. Имен-
но, разбогатевший мещанин. К ним нужно присоединить и мо-
нахов из духовенства. Отсюда при кулаческих порываниях, от-
сутствие изобретательности, предприимчивости, энергии. От-
того и келья, не смотря на свою неприглядность, все таки не
деревенским обиходом встречает вас, а затхлой, душной атмос-
ферой городского мещанства... Соловецкий монах ничего не
боится. Он говорит на чистоту; все, что знает, выложит. Свято-
горец высматривает вас искоса, прикидывает каждое ваше сло-
во. Вы высказываетесь, а он — молчок! Себе на уме! Нужно мне
было посетить кой-какие хозяйственные учреждения. Просил-
ся показать мне грамотный и умный монах. Послали к архи-
мандриту — благословит-ли?
170
Вас. И. Немирович-Данч енко
— А кто он такой (это про меня)?
— Писатель.
— Нельзя, нельзя! Помалкивайте.
И прислал ко мне послушника, от которого только и мож-
но было добиться, что рассказов об удивительных качествах и
святости разных отцов. Имя писателя, ученого, открывает вам в
Соловках все двери, архивы, библиотеку. Здесь оно же застав-
ляет запираться от вас поплотнее. Опять-таки чисто мещанская
черта. В Соловках монах свободен. Захотелось ему в лес — в лес
уйдет, в море задумал — сел в лодку и был таков. Тут — дисцип-
лина убийственная. Чтобы выйти за черту монастыря, инок,
часто старец, спрашивается у архимандрита. В Соловках пользу-
ются влиянием истые работники, а в Святых горах, напротив,
верховодят уставщики, столпы монашеской обособленности и
иноческого формализма. Северный монах здесь задохнулся бы
несомненно. Он меньше всего черноризец. В Святых же горах
инок византийского склада чувствовал бы себя как нельзя луч-
ше. Разумеется, я говорю о Соловецком монастыре того време-
ни, когда я там был, лет одиннадцать назад. Теперь и там ска-
зывается монастырский бюрократизм, обличавшийся так энер-
гично корреспондентами “Церковно-общественного Вестника”.
У КАЗНАЧЕЯ В КЕЛЬЕ.
Казначей послал вас просить к себе, — разыскал меня мо-
нашек в ободранной ряске.
— Куда это?
— В келью к себе, поучительной беседы удостоиться.
По фарисейски сжал губы монашек, окидывая меня “прон-
зительным” взглядом и стараясь высмотреть насквозь, вероят-
но для соответственного доклада тому же отцу-казначею.
Я пошел к сановнику обители.
Келья хоть куда! На столах узорочные скатерти, в окнах
цветы, на полу ковер, две-три светские книжки даже, только не
разрезаны, хотя; я думаю, пыль на них целыми годами копи-
Святые горы (Очерки и впечатления)
171
лась. Образа в окладах.
Отец казначей оказался рязанским купчиком; тип, бьющий
в глаза. Молчит и воздыхает, а сам взгляда с вас не спускает,
точно взвешивает вас. Зорко высматривает. На разговор не вы-
зовешь; выжидает, и чуть вы слово-так и видите, как он его
подчеркнет и закрепит у себя в памяти.
Такие типы, я думаю, каждому случалось встречать между
кулачествующими купчиками. Стоит перед ним крестьянин, чуть
не плачет, а он знай себе на счетах прикидывает и ухом не
ведет. Его не разжалобишь; он не сентиментален и каждого
можег разжевать и проглотить в лучшем виде. Рядом с ним,
улыбающийся духовник, черниговец, кролевецкого уезда. Само
добродушие, приправленное хохлацким остроумием. И клобук
у него как-то назад сполз, открывая простое, честное лицо с
живыми смеющимися глазами. Среди белого духовенства мно-
го таких, которые посытее, разумеется. У голодного попика все
лицо в одну просительную складку сведено. И ответы такие
различные.
— Отчего у вас того нет, другого? — любопытствую я.
— Не подобает монаху! — подумав, отвечает рязанский куп-
чик.
— Глупы еще мы, вот почему! Кабы за ум взялись, давно бы
сделали, — завершает духовник.
Нужно было видеть, какое смятение изобразил на своем
лице отец казначей, когда я вынул записную книжку, чтобы
внести туда несколько цифр самых невинных, в роде того, на-
пример, что всех монахов в обители 300.
— Это у вас что же такое?
— Для памяти, отец казначей.
— Так-с, для памяти. — А сам ерзает, усидеть не может. —
Ишь, какая книжка. Много таких делают нынче... Затейливая!
Рука то протянется к книжке, то назад.
— Хотите посмотреть?
— Вот благодарю!
Точно ястребиными когтями захватил. Перелистывает... Гла-
за так и впиваются. Видимо все запоминает.
— Это у вас что же? Про нашу обитель?
-Да-
— Писать будете?
— Буду.
172
Вас.И-Немирович-Данченко
Покачал головою. Так и изобразилось: не было печали...
— А это что обозначает, буквы о, а?
— Отец архимандрит.
Казалось, он глазами пронижет книгу, впился — не ото-
рвешь. Наконец, насосался всласть, отпал.
— Так-с. Ныньче многие пишу!... Занятно.
Стал я его разспрашивать, — скорее у медного колокола
ответа добьешься. Опасливо по сторонам оглядывается, возды-
хает, всего даже в пот ударило. Хорошо еще, что духовник был
здесь. Тот мне поведал, что когда возобновляли обитель, на верее
горы оказалась старая, полуразрушенная казачья крепость; толь-
ко уцелевшие башни, да часть стены словно орлиное гнездо,
висели над Донцом.
— Где они? — готовился я идти туда.
— Куда с ними! Мы их срыли.
— Вот тебе и на! Да это монастырь бы скрасило. Истори-
ческие воспоминания.
— Помилуйте! Не монашеское дело совсем! Бог с нею и с
крепостью этою.
А башни, по рассказу, были очень красивы. И вся крепость
оказывалась очень эффектною среди затянувшего ее лесного
царства. Пушки там были. Одна из них и до сих пор перед
собором жадно разевает свое черное жерло.
— А другие где?
— Да куда-то подевались, — совершенно равнодушно отве-
тил отец духовник.
Другие монахи отрицают, впрочем, и башни, — говорят,
что были только валы нарыты там.
Заговорили о составе монастырской братии; оказалось, что
публика у них чистая.
— Половина из благородных, духовных и купцов. Кресть-
янства мало, да оно у нас немое, не слышишь их. Истинные
агнцы Божии!
Оно и понятно, что мужику не подняться в такой среде.
— Работают мало-маля. Мы на работе не сгоим, потому
работа от молитвы отвлекает.
— В Соловках иначе говорят. Работа на св.Зосима и Савва-
тия — та же молитва.
— Что Соловки — мужицкое царство! У нас устав святой
Афонской горы. У нас на Господские и Богородичные празд-
Святые горы (Очерки и впечатления)
173
ники певцы поют: “Господи, Боже мой, возвеличился еси зе-
ло” медленно, и прочие стихи, переменяя на лики, поют чин-
но. При “Господи возвах”, на иеродиаконах — пелена с киво-
том, а во время псалмов ризничий и экклесиарх кадят кациями.
— Это что такое?
— Кадильница, имущия, вместо цепей, рукоятки.
Пища у нас поставляется по достатку и по приличию дней,
обаче без излишества, и питие — квас хлебный; пианственных
же отнюдь да не бывает. И много другого... Возьмите архиман-
дрита Филарета творение о нашей обители — там найдете обо
всем подробно.
Заговорили о красоте монастыря; тут вдруг на отца казна-
чея точно благодать низошла — язык оказался.
— Это что! Вы наш монастырь летом посмотрите, когда лес
“потемнеет”. Тогда у нас хорошо. Только внизу сыро, зато вверху
воздух здоровый. Птицы всякой у нас — тьма! Тучами летит и
на разные голоса поет — Господа своего славословит. Стоишь,
стоишь, слушаешь и радуешься творению Божию. Малая птаха
лесная, а и та сердечком своим к небу возносится. Ликует —
солнцу радуется, псальму солнцу поет. Хорошо у нас тогда. Век
бы с обителью не разстался.
— Зачем же разставаться?
— Как зачем. Случается, в другие монастыри посылают. У
нас такие дела бывали. Старца Амвросия помните, отче?
Духовник утвердительно кивнул головою.
— Перевели его за неумеренные поступки — горд был — в
другую обитель — не выдержал, через несколько месяцев от
тоски помер. А то еще какое дело случилось. Послушника мы
прогнали — он назад. Его опять прочь — он возьми да утопись
в Донце. Вот какую приверженность к обители чувствуют. Ка-
жется, век бы не ушел отсюда.
— А если обитель оскудеет?
— Что же! У нас в уставе сказано: аще же будет оскуднение
в обители - все, равно, да претерпевают скудость со благодаре-
нием. Воздуха нашего у нас не отымут, гор также не возьмут!
Донец все также будет струиться.
— По Донцу вот скоро, говорят, пароходы пойдут.
— Монахи заводят?
— Нет. Начальство светское, от себя.
— Отчего же вам не- заняться этим?
174
Вас.И. Немирович-Данченко
— Да не монашеское дело.
И опять глаза вниз. Смотрит тупо. Соловчане, — те не жда-
ли, когда придет в голову архангельцам завести пароходы. Са-
ми устроили все.
Ужасно тяжело было вести беседу с отцом казначеем. Ни о
чем не удавалось разговориться. Соловецкий монах сам толкует
с вами, этот — высматривает и выслушивает. Каждое слово вы-
жимать приходится. Чуть не клещами из горла вытаскивать. И
притом образцовый формализм везде. В Соловецкие скиты, на-
пример, всякому открыта дорога. Здесь скиты открываются для
богомольцев только четыре раза в год.
— Отчего же это?
— Иначе, какое же скитское жительство будет!
Когда я вышел от казначея, ко мне подошел молодой, чрез-
вычайно симпатичный инок, с которым я познакомился нака-
нуне.
— Не нравится вам у нас?
— Как не нравится, эдакая красота!
— Нет, я о людях. Людей у нас нет. Грехи нас заели совсем.
— Какие это грехи?
— Есть у нас!.. Поверите-ли, иной раз так бы и улетел от-
сюда!.. На простор тянет! По ночам, особливо зимою, плачешь-
плачешь. А куда пойдешь?
— Помилуйте, вы молодой такой!
— Да вы имеете понятие, что такое разстрига? Это отщепе-
нец. Ему нигде места нет! В сторожа не возьмут. К крестьянин^
в батраки не попадешь!.. А сердце просится куда-то, рвется!
Ведь я сюда двадцати лет пришел, да здесь и остался, ничего не
изведавши... Колоднику лучше. Он знает, что сошлют его, срок
кончится, все какая ни на есть свобода! А мы совсем как в
тюрьме, хоть головой об стену!
— Другие же сживаются.
— Ну, как сказать! Все почти перешли через эту муку. За-
костенели, потом настоящими монахами стали. И я тоже ког-
да-нибудь закостенею! Тоже настоящим иноком буду... А тяже-
ло, ох, как тяжело!.. Точно тебя живого в могилу... И отпели...
Святые горы (Очерки и впечатления)
175
X
ВЫДАЮЩИЕСЯ ЛЮДИ.
МОНАХ-ФОТОГРАФ. МОНАХ-ПИСАТЕЛЬ.
Солнце сегодня печет во всю. Даже неугомонные птицы
над Донцом примолкли, и их заморило теплом. Только что я
лег отдохнуть:
— Молитвами святых отец! — послышалось за дверьми.
— Войдите.
— Это я-с! Вог обещанное принес вам.
И отец Стефан, самоучка-фотограф, подал мне виды мона-
стыря. Снимки были сделаны весьма тщательно; потом я их
передал в Петербург редакциям иллюстрированных изданий и
работа отца Стефана была воспроизведена фаверами. Отчетли-
вость, нежный колорит, умение выбрать пункт, откуда снимать
вид, достойны были всякой похвалы.
— Рад бы работать, да вот нельзя! Много нельзя.
— Почему это?
— Отвлекают. Прочим монахам неприятно. Говорят, не ино-
ческое дело. А я так думаю, все же во славу святой обители... Ну
и на пользу. Вот вы купите, другой, третий. Можно посылать и
на продажу в прочие места... Ан и деньги! Другой бы монас-
тырь еще помог завести фотофафию настоящую! А что у нас!
Невежество во всем. Теперь как дразнят-то. Вчерась отец Апем-
подист: — “беса тешишь” на весь двор кричит. Ну что же я
могу... Я человек слабый. У меня порок есть.
Порок отца Стефана оказался очень прост: на него находи-
ло — и он пил. Потом выфезвлялся. Случалось, на него и по-
слушание накладывали за это. В Святогорском монастыре до-
вольно строго. Даже и монатейных монахов не щадят. Про-
штрафится в чем-нибудь, на него, по приказанию настоятеля,
надевают сермягу и посылают на самую черную работу, на са-
мое тяжелое послушание: возить навоз, обирать фязь с дворов
и еще хуже. Если проступок более крупный — вон из монасты-
ря, к “разстригу’\ Послушникам, тем легче. Не понравится на-
казание — он сейчас может “разуказиться”, т.е. бросить монас-
тырь и перейти в прежнее свое звание. Что проступок совер-
шить здесь очень легко, видно из запрещений, существующих
не только на вино, но и на фубки.
176
Вас .И. Немирович-Данченко
— Дымить, брат, у нас монаху ни-ни! За дымок-то на чер-
ный двор! — пояснял мне добродушный старик о.Симеон, тай-
ком покуривавший у меня в келье. — Теперь поймай меня — к
настоятелю! Ну, тот и благословит навоз возить.
Странно было даже видеть, как семидесятилетний монах
оглядывался и, при малейшем шорохе, зажигал огонь папиросы
пальцами, обжигая их и встряхивая. Ни один школьник не мог
быть пугливее.
Воспрещен даже нюхательный табак. Недавно одного мо-
наха заставили мести двор в гостиннице за то, что он, во время
всенощного бдения, опасаясь заснуть, зарядил нос табаком. На
него донесли. Как и везде в монастырях, шпионство здесь в
большом ходу. Нюхательный табак запрещен наравне с опьяня-
ющими напитками.
Архимандрит, славящийся строгою жизнью, и сам очень
строг. Пастырь сей не жалеет свое стадо... Он был и певчим, и
строителем, и уставщиком, весь чин монашеский произошел.
Оттого и к другим относится с строгостью беспощадною.
Отцу Стефану часто доставалось за его слабость. Он только
тем и держался, что уж очень полезен был обители. Понадобит-
ся кому снимок сделать с Святых гор, портрет снять — за бока
о.Стефана. Он, впрочем, на все руки мастер был. О.Стефан много
читал. На каждую книгу бросался с жадностью, но все прочи-
танное перерабатывал на свой образец. Как будто он знакомил-
ся с чужими мыслями, с научными данными, только для того,
чтобы еще тверже убедиться в том, до чего он дошел своим
умом. Книги уверяли его в том, что заблуждениям человечес-
ким нет предела. Так, например, он, изучив астрономическую
географию, пришел к отрицанию вращения земли вокруг солн-
ца. Доказывал он это с большою логикою и против приводи-
мых в космографии аргументов, выставлял целую батарею сво-
их. Говорил охотно и много. Вступал в спор со всеми, почему
монашествующая братия особенно любила поддразнить отца
Стефана. Замечательно, что обо всем он спорил с одинаковым
азартом. О движении ли планет небесных, или о способах печь
хлеб. Точно обидится — и давай сокрушать выю противника
диалектикою, иногда весьма безцеремонною. Потом вдруг об-
рывался разом и смолкал. Смолкнет и станет робко смотреть и
ежиться. Будто растеряется.
— Что это он? — спросишь у монахов, знающих его.
Святые горы (Очерки и впечатления)
177
— О слабости своей вспомнил и смирился.
Видимо боится, чтобы кто другой ему не напомнил о ней.
Насупится и уйдет, не окончив спора
— У нас тоже писатель есть! — огорошил он меня на этот
раз...
- Ну?
— Я ему про вас сказал. Желает познакомиться?
— Я его рад видеть.
— Только вот что. К вам ему нельзя по сану его! Опять же
станут говорить... Еще что выйдет... Если бы вы к нему?.. А?
И отец Стефан искательно заглянул мне в глаза.
— Я с удовольствием.
— Он не далечко тут. Ежели бы сейчас?
Мы пошли.
Святогорский писатель оказался о.протоиерей Дюков, жив-
ший в монастыре на покое. Он занимал большую келыо. Про-
стой письменный стол был завален бумагами и книгами. Книги
были на табуретках, и на подоконниках, и на полу... Одни на
других. В большей части — вложены закладки и на закладках
пометки. О.Дюков работал много и охотно. Целые кипы заме-
ток и выписок лежали у него на столе. Много книг было рас-
крыто. Видимо старик трудился над чем-то, требовавшим тща-
тельных справок, цитат, ссылок... В углу киот с образами. Пе-
ред ним столик с библией и другими духовными книгами.
Симпатичный, крепкий старик поднялся нам на встречу.
— Мы светских писателей редко видим. Но все же по ору-
жию братья! — приветствовал он меня. — А я тут вот трапе-
зую... Простите, Бога-для!
О.Дюков, когда мы вошли, обедал. Перед ним стояла та-
релка пустых щей и черный хлеб. Это все, что ему отпускалось.
Грубая ряска, рясы вообще здесь на всех монахах грубые. Белье
— солдатское, иначе не знаю как и назвать эту дерюгу. И по-
стель солдатская. Голые доски на деревянных чурбанах. Что-то
свалявшееся под голову. Вместо одеяла кусок грубого сукна.
— По афонскому уставу! — объясняют умерщвляющие свою
плоть монахи.
Разговорились мы с ним, и старик оказался прекрасным
диалектиком и крайним консерватором. Он гремит против рас-
пределения приходов по одному на каждую тысячу душ, злоб-
ствует против разрешения попам служить соборне без дьякона.

178
Вас.И Немирович-Данченко
— Ересь это!.. Чем раскольники после того хуже’
Еще больше негодует он против мысли об устройстве для
старообрядцев школ без преподавания закона Божьего и т.д.
Он и пишет в этом духе. Впрочем, в последнее время он занят
каким-то большим трудом, о котором разсказывагь воздержи-
вается... проговорился только...
— Коли бы Бог дал кончить. Всю бы жизнь завершил.
О.Дюков крайне любознателен. Между прочим стал доби-
ваться:
— Скажите, господин Лесков, который “Соборян” написал
— особа светского звания?
-Да.
— Духовное воспитание получил значит?
— Нет.
— Быть не может. Как он хорошо духовенство наше опису-
ет. Впрочем, что ж, если Господь ему талант такой вложил!
— Ахиллу-то дьякона, как! — возвеселился вдруг о. Стефан.
— А ты тоже читал?
— Любопытствовал... Как же!
— Ну смотри! Тебе за светские книги влетит!.. Дорогой че-
ловек отец Стефан... чистое золото — 96-й пробы. Всякое мас-
терство знает, способности какие. Ему бы поучиться...
— Да вот что же... Слабость моя меня одолела! — вздохнул
фотограф.
— Благодари Бога за нее, за слабость эту.
— Ну, что ж тут.
— Без нее ты, может быть, как далеко бы, Господь знает,
ушел. А она слабость-то твоя тебя тут держит, смирению учит.
Без этой слабости ты бы и обитель оставил?
— Пожалуй что...
— Ну, вот. А с нею ты тут каешься. И в честном инсчестве
состоишь. В слабости этой спасение твое. Слабостию спасен
будешь!..
— А вы пчеловодство наше видели? — обернулся ко мне
оДюков
— Нет, не видал.
— Ну, что ж, наша пчела Разве так надо? У нас что жук.
что пчела — все одно, возносился о.Стефан.
— А то как? По твоему-то как?
— Совсем по иному .. Вон в Америке... Стеклянные ульи..
'Святые горы (Оч?рки и впечатления)
179
— Чтож по твоему, у нас дураки все?
— Не дураки, а в темноте запутались... В невежестве своем
бродят. Истинное просвещение отметают...
— Что же ты всех умнее? Пчела!.. Давно-ли ты пчеловодом
стал то? —О.Стефан обиделся. Дюков сейчас же это заметил.
— Ну, прости, что оскорбил. Бога-для!
Чмок друг друга в руку и оба успокоились.
— Сделайте мне милость великую! — просил меня отец Сте-
фан, когда я уезжал отсюда. — Знаете, тоска здесь такая обуре-
вает... Будьте добры.
— А что?
— Пришлите из Питера лучшее и самоновейшее руковод-
ство по фотографии. Сколько следует, я хоть сейчас!.. Зак буду
благодарен, так благодарен... Век не забуду!
Я предложил прислать ему даром, чтобы отблагодарить за
превосходный снимок меловых скал Святогорских. Послал че-
рез несколько месяцев, но ответа не получил. Что с ним? Мо-
жет быть уже вошел в колею. Совсем смирился и ни о чем не
помышляет более...
XI
НА ПАСЕКЕ.
У келии отца казначея два каштановых дерева. Сегодня в
них ярко светит солнце, обливая нежную молодую лищву золо-
тыми брызгами. По листве золотые брызги солнечного света
скатываются вниз огнистым дождем, падая на гладкие плиты,
на желтый песок двора. Еще не жарко. Еще нег, нет, да и потя-
нет с Донца прохладой; но воображаю, что тут должно быть в
июле! Тогда монахи сидят на верее горы и только поневоле
спускаются вниз, в эту’ теплую котловину... И на внутренний
двор монастыря сегодня налетело всякой птицы пропасть. В
листьях каштана щеглы даже драку затеяли...
— Описуете? — благодушно подошел ко мне толстый мо-
нах с улыбающимся лицом.
— Что? — не понял я.
180
Вас И Немирович-Данченко
— В книжку все?
— Да, чтобы не забыть
— Не имели счастья в бурсе воспитываться, там память пре-
восходно развивают. В наше время, преимущественно при по-
мощи лозы! До сих пор и греков, и латынян памятую ибо был
за оные народы сечен нещадно!.. Одного я не могу понять --
что вас в монастыри влечет?,. Житие у лас скудное... не весе-
лое. Коли бы мне, я бы все по большим градам путешествовал
— Ну, тоже скудное житие! — вмешался мои спутник. —
Вы бы, отче, помалкивали.
— А разве вы что по сему предмету запотевали?
— Да, есть...
— А вы по христиански — забудьте.
— Да что же забыть-то, дурного ничего.
— А хорошему отдавайте справедливость!.. Мы, чернориз-
цы, столько раз уже были обруганы, что похвала нам в дикови-
ну. Светские писатели представляют нас в роде... как бы нечи-
стыми свиньями Это — не точно... Во всяком деле есть разные
стороны... А вы наблюдайте свою совесть, еже бы всякое дело
творити с благословением и по совести благо!.. Но только иног-
да и ругать нас следует. Преимущественно же за чревоугодие.
Вот наш спутник сообщит вам, что я, например, очень пунш
люблю.
— Какой же эго пунш? Нальете воды в стакан, выполощи-
те. потом воду за окно и доливаете доверху ромом.
Мэнах расхохотался.
— Бедная монашествующая брагия! Во всем скудость, во
всем претерпеваем лишения... Даже и в воде себе отказываем...
Мы улыбнулись.
— Ну что ж, на пасеку0 — спросил меня мой спутник
— А вы па пасеку... нашего полковника посмотреть желаете?
Чудо-юдо монастырское.
— Почсму-же чудо-юдо?
— Настоящий военный полковник и черноризец. Пчел во
фрунт ставит и маткам ихним по всей форме учение производит.
До пасеки было недалеко.
Мы в час дошли туда. Едва достучались. Пасека плотно об-
несена забором; видимо хозяйство истовое, тщательно охраня-
емое... За забором, посреди пасеки, простая крестьянская изба,
на две горницы. В одной — глубокое кресло, в кресле — пома-
Святые горы (Очерки и впечатления.)	181
вающий бровями на монахов, полковник черноризец. Это и
есть наместник пасеки. Бледное, бескровное лицо, одутлова-
тое Чрево большое, но видимо не о г излишеств, а от недуга. На
столе ‘ Сын Отечества” и несколько носовых платков. Большой
киот в углу. Под образами ордена висят, боевые, с мечами. Чутъ-
ли даже не георгиевский крестик белеет... В комнате дуыно.
Мухи чувствуют себя хозяевами и безцеремонно звенят по стек-
лам... Пахнет воском и медом. Полковнику и черноризцу, не
смотря на жару, очевидно холодно. Закутался во что-то теплое
и ноги завернул одеялом... У него трое монахов.
— Адъютанты мои! — старается он улыбнуться, но улыбка
на этом безкровном лице является на столько странной, что
сама, помимо воли черноризца, сбегает прочь.
— А армия моя из трех сот колод состоит! — столь-же не-
удачно шутит полковник.
И опять молчание, и опять мухи бьются в стекла и звенят
там.
Получили, наконец, благословение осмотреть пасеку
Зся она на вершине горы, невысокой, зеленой... Деревья
разбросаны везде. Нежная листва их мяеет в солнечном блеске.
Между деревьями пропасть колод. Мир и покой царят тут...
Пчела жужжит над ухом. Ласково жуокжит — точно приветствуя
посетителей. Адьютант, в бедой ряске и черной скуфейке на
затылке, озабоченно зыкает в какую-то колоду... Каждая обтя-
нута обручами и накрыта глиняной чашкой от дождя. Пахнет
первым весенним цветом. В траве словно улыбаются голубогла-
зые барвинки.
— Да, Господь благословил. Триста колод у нас!
И монашествующий адьютант снял у себя пчелу с лица.
Снял с лица, прилипла к пальцу.
— Ишь, дурашка малоумная! Чего пристала? Ступай на цвет
Божий — пей росу медвяную... Ступай, ступай, раб ленивый9 —
И он подбросил ее в воздух. Пчела зазвенела и скрылась в ча-
ще.
— Одного меду мы здесь получаем по 150 пудов в год... У
нас еще и другая пасека есть, та подальше. Тоже на триста ко-
лод поставлена... Хорошо у нас тут, а?
Я согласился, что хорошо.
Скуфейка у монаха сползла еще дальше на затылок.
— Наша обитель первая!.. Такой Красоты богоданной по
182
Вас. И.Немирович-Данченко
другим местам нет! И на пасеке у нас раздел... Ишь, воздуси
какие — духовитые!.. Вы потяните в себя — всяким цветом пах-
нет... У нас и соловьи гнезда вьют... Вот, погодите, к вечеру
начнут песни петь. Божья птичка чувствует тоже, что здесь ей
покой... Благословение на сих местах почиет...
“Соловей гнезда не вьет, ему некогда”, вспомнились слова
народной легенды, — “поет все”. Удивительно, как сказочная
правда уживается в народном уме с правдою действительности.
Взаимно противоречат, а уживаются... На пасеке соловьиных
гнезд много. То-то песен будет...
— Поверите-ли, как запоют, так кажется будто воздух са-
мый разливается... Глушат. Ну и пчела ихнюю песню соловьи-
ную любит тоже... Другой не терпит, а соловья чтит. Одно толь-
ко горе у нас... В этом году ульев пятьдесят погибло. Донец
близко. В разлив пчела летит к нему. Чабрец-то по разливу рань-
ше всего распускается, пчелка на чабрец и садится. А у нас
весенние ветры шибкие... ее и гонит в воду, топит пчелку Бо-
жью... В одном месте было — вода от пчелы желтая стала!.. Вот
оно горе какое. Холим, холим, молим, молим, а уберечь не-
мощны. Не убережем. Пятьдесят ульев! Теперь бы, глупая, про-
меж деревьев летала, росу медвяную собирала... А потопла — и
нет ее... Ох-хо-хо!
— У нас и деревья-то здесь чудесные.
— Мы дикому дереву не даем на песеке цвести. Тут все
яблони, груша, слива, вишня, черешня, абрикос. Как зацветут,
да пустят дух свой по ветру, так по ветвям змея и ищем. Врага
рода человеческого.
— Какого змея?
— Потому уж очень на рай земной похоже... Пчела тоже
станет ласковая, цветов ей в волю... Сытая летит, тяжелая!.. Зве-
нит густо; довольна, значит.
Отсюда вниз заглядеться можно.
Ниже фруктовых деревьев, густолесье дубовое. Лощины в
самом долу спускаются, где “святое место” с кельями схимни-
ков. За святым местом — Донец мерещится. Хоть и не близко
— а смутно поблескивает... Нет, нет, да и повеет оттуда прохла-
да.
— Одно нам не хорошо, дятлы одолели, — продолжал мо-
нах. — Вот, попозже, услышите, точно ворота скрипят. Просто
извести бы всех, да тоже творение Божие, тепла и света хочет...
Святые горы (Очерки и впечатления)
183
А вот вы послушайте улья, — приложите ухо, — как наша пче-
ла, мудрая, разговаривает.
В ульях действительно шумело, точно тысячи пчел вели меж-
ду собой беседу.
— Она — птица Божья — пчела, умная. Ей разговор дан.
Она так в улью не сидит, а все гу-гу-гу... Шумит... где летает,
что видит — обо всем разсказывает... Ну и другие ей тоже.
Он открыл один улей и показал, как роются и возятся пче-
лы.
В стороне теплый сарай. Это пчелиное жилье на зиму. В
колодах, которые приносят туда, оставляют им достаточно ме-
ду. Не выдают всего. Пчела за зиму изморится так, что как вы-
летит весной, так сначала только наружные стенки сарая обле-
пит и сидит. Дышет воздухом вольным, к свету опять себя при-
учает, крылья потом пробует. И звенит же как первый раз в лет
уйдет! Около сарая — печь для вытопки меду, и восчина на
простынях.
— А ихнюю пчелиную трапезную желаете видеть?
Повел в тень. Звон там стоит и гам. На соломе выставлены
две колоды с вареным медом. Тут пчелы едят, тут же и жучки
разные возятся, и всякая муха на монастырский счет продо-
вольствуется... Кишмя кишат.
— Словно богомольцы! Каждый свою порцию получай —
без запрету.
— Отчего вы не заведете нумеров для улья. Отмечать рож-
дения, ход.... — вспомнил мой спутник профессорские лекции.
— Зачем это? — поднял брови монах.
— Порядку больше, правильное дело... — И он стал пояс-
нять ему.
— Ну их! — отмахнулась скуфейка. — Тоже и человек вот...
Дадут ему имя, а он взял да помер!.. Вот тебе и имя, и число!
Нет, уж мы здесь по Божью — без науки...
В корытах около — вода для пчел. На воде мох, чтобы пче-
ла, пивши, не тонула...
— Теперь что... теперь тут гуляй сколько угодно. А вот как
цвет облетит, да жары начнут, тогда наша пчела страсть кусает-
ся... Собаченка тут есть, Шарик, и та не сидит — уходит. А еще
хуже пчеле если от кого табаком пахнет; жалит и на целые вер-
сты гонит прочь. Обороняет от дурного запаху свое царство.
Она тоже монашенка, отшельница... Любит дух от цветков Бо-
184
Вас. И. Немирович-Да} i ч енко
жьих, А зелье это; ей смерть’ Если водкой от кого, еще хуже!
Целым роем кидается и закусывает... В пасмурный день пчела
сидит смирно.
— Место у вас тут не медное? Липу бы посадили.
— Речка дает “взятку”. Там, по берегам, всякой поросли
гибель. Пчела наша даже с вербы внизу взятку берет. Верба
раньше всего распускается... А потом уже с клена, с чернопли-
ны. С липы взяток идет уже потом, как зацветает она.
Пока мы ходили по пасеке, на небо набежали тучи. Зелень
точно потемнела... Потемнела и лощина, идущая к святому ме-
сту вниз. Гуще запахло цветами. Маслистый запах даже в голо-
ву бьет. Точно над букетом дышишь... Вон, между колодами,
сидит монах в белом подряснике и в сетке. Видимо в улье во-
зился да и заснул тут же, благо тень от черемхи падает сюда.
Теперь уже тень на другое место перешла и косым лучем солн-
ца, прорвавшимся сквозь тучи, прямо в лицо ему бьет. Но ра-
зоспавшемуся иноку еще слаще. Дышет не надышется; взбро-
сит голову, удивленно раскроет глаза, потянет в себя запах цве-
тов и опять смыкаются веки. Тучи скоро совсем заполнили не-
бо. Шибко, шибко бегут. Пчела отовсюду к улью летит. “Ишь,
грузная”, словил одну на лету адъютант в скуфейке. Ну лети,
лети, божий работничек? — взбросил он ее на воздух... Прока-
тилось в тучах, ударил гром. Разом как-то, неожиданно... Пче-
лы попрятались. Зашумело в зелени. Точно проснулась дремав-
шая листва и давай перешептываться. Запрыгали капли дождя
по лесной чаще. Сбегают по листве, на головы нам катятся. А
вдали, уже опять солнце во всю. Другим, золотым дождем брыж-
жет.. Серые тучи сползают и через несколько минут от всего
этого грома и дождя только благодатная свежесть в воздухе, да
блеск на только что обмытых листьях... Кое где капли висят; в
каждой из них, солнечные лучи дробятся.
Мой спутник, адъютант в скуфейке, оказался поэтом. По-
смотрел на эти сияющие капли и произнес:
— Так и в каждом помышлении человеческом должно сло-
во Божье отражаться, как солнышко в этих росинках... Она,
пчелка эта, умная, — продолжал он. — Случается, непогодой
колоды повалит. Весь мед может вытечь. Так нет же, пчелка не
позволит... Вся по краю бросится, облепит так, что капли не
пропадет. Земле-матушке ничего не достанется.
В хорошие темные ночи чудесно спится этим монахам на
Святые горы (Очерки и впечатления)
185
пасеке. Пчела гудит в ульях и под этот гул, наполняющий всю
пасеку, сами собой смыкаются веки. — “Поверители и во сне
она снится’”.
Попробовал настоятель Святогорья взять этого монаха с па-
секи в обитель. Затосковал по пчелам, заболел даже. В церковь
придет, пения не слышит. Все ему чудится, что пчела гудит это.
На берег Донца сунется, пчелки летят мимо, разговаривает с
ними, плачет... Совсем было рехнулся. Должны были его вер-
нуть назад.
— Как вернулся на пасеку, так точно на светлый праздник
попал!
— И пчелки .меня узнали, — разсказывал он, — звенят кру-
гом, на руки садятся! Мы ведь сизмала пчеловоды. Курские мы.
Только у нас пчела еще посильней будет. У нас с улья пудиков
по пяти медку снимать случается. За то здесь пчела безгрешная,
священная пчела.
— Это как?
— Как улей сажаем, богоявленской водой его кропим... Ну
и потом молебны служим, каждый вечер молитвы читаем. Тут
пчелка благословенная!
Мы стали прощаться.
— Сем-ко я вас провожу В обитель я редко захаживаю, что
там мне делать. Отстал от монашествующей братии совсем. Пчел-
ка умнее человека, она даром не обидит; если куснула, значит,
есть за что. Она маленькая, а только зорко в глазах человечес-
ких видит. Иное помышление от себя самого спрячешь, а от
нее не уйдет... Подсмотрит Что пчелка, что муравель — оба
божьи; муравлев мы стадом божьим называем здесь. Их Гос-
подь пасет. Вон, по дороге вы ничего не видите?
— Ничего.
— Гречиха, это так валяется по вашему?
На пути действительно были разбросаны щепотки гречихи.
— Это агнец Божий, муравель. Дождем {речу смочило, сол-
нце опять проглянуло, они и вынесли сушить... Ну прощай, дай
Бог!
186
Ба< II Немирович-Данченко
ХП
С МЕЛОВЫХ СКАЛ.
По крытой галерее, по подземным ходам, которые будут
описаны ниже, по черным норам, где до сих пор кажется пах-
нет схимниками и слышится звон их железных вериг, выбра-
лись мы, наконец, на самые вершины меловых скал Святогор-
ских. Я видел Соловецкие острова — с Анзерской горы, Завол-
жье — с откоса в Нижнем, панораму Урала — с Растеса, Зад-
непровье — с Киево-Печерских высот, волшебные равнины Ава-
рии и Кой-су, целое море Балкан — с орлинного гнезда на
св.Николае, счастливые долины Гирловского султанства — с
Дервиш-горы, — но если бы теперь мне еще раз пришлось по-
любоваться на эту громадную картину с меловых скал Свято-
горских, я, несомоненно, многое забыл бы ради нея.
Горизонт без предела. Словно на ладони, все на восемьде-
сят верст вперед. Внизу, под самыми ногами, извивается сереб-
ряная чешуя Донца Берег опущен точно садами... Налево, на
гористом берегу, хмурятся темные сосны; внизу, в долине ве-
сенняя зелень, совсем пуховая, окутала черноплены, дубы, ясень,
липы и клены, Точно мягкие зеленые облака приникли там и
дремлют на этой красивой глади. На лево на скате, золотятся
кровли села Богородичного, прямо прелестная просека к церк-
ви села Студенок. Еще ближе в ту же сторону желтеет село
Банное. Далеко, далеко, из-за леса, лиловый дымок подымает-
ся; там лесопильный завод обители. Направо — леса за лесами,
одни смутнее других; кажется, что неопределеннее очерков и
представить себе нельзя, а всмотришься, за ними мерещатся
еще более туманные. А там, на краю неба, синева погуще —
опять леса, но их уже только чувствуешь, но не видишь... Бли-
же к нам, песчаная отложина берега, сверкающая как золото, и
множество озерков, словно серебряные и голубые щиты, раз-
бросанные по равнине. Все это остатки недавнего разлива. Под
самыми ногами — весь монастырь. Голова кружится, когда смот-
ришь с этой высоты- Колокольни снизу точно тянутся к тебе,
точно хотят подняться до этих меловых скал. Лодочка на реке.*
Муравей-рыболов топорщится там- Направо, далеко-далеко, бе-
лая вилла Потемкиной чуть прорезывается на зеленом скате.
Где конец этому горизонту? Где рамки этой картины?
Святые горы (Очерки и впечатления)
187
Меловые скалы снизу кажутся орлинными гнездами. Сверху
только чувствуешь себя подавленным этими громадными, гне-
тущими воображение, массами. Белые, режущие глаза спуски с
коричневыми пятнами лишаев изредка. После дождя разора-
лись лягушки, крики их даже здесь все заглушают. Какие-то
особенные, точно миллионы утят шумят на болоте. И соловьев
не стало слышно. Каждое озерко гремело и орало. Когда глаз
привык уже, насмотрелся на всю эту даль, то стал пригляды-
ваться к ее деталям. Вон белые точки баранов... Вон белые ис-
кры внизу — это гуси движутся к Донцу, в который точно оп-
рокинулись и не могут наглядеться пышные берега. Толпы на-
рода снуют по монастырским дворам, точно муравьи роятся там!
— Теперь еще не так красиво! — послышалось за мною.
— Почему? — даже и не оглянулся я.
— Нужно попозже. Когда груша, яблоня, вишня распустят-
ся внизу. Тогда истинно нерукотворная краса Господня!
Рядом с нами, на одной высоте взмывает орел. Широко
раскинул мощные крылья серый хищник. Клюв вниз. Глаза зорко
впились в зеленую чащу .. И что за воздух здесь! После дождя
тысячи благоуханий курятся вверх, как раскрытые кадила.
— Вы на наши скалы воззритесь.
Массы голубей сидели на их уступах- Снимется который
нибудь, распустит хвост веером, опишет громадный круг, как
серебряный комок сверкая на солнце, и опять домой — на ме-
ловую скалу. Мел этих утесов бел и чист Спайки кремневой
породы прорезываются наружу, точно по этим снежным мас-
сам ползут темные змеи Кое-где видны черные квадратики око-
шек. Неужели там, за ними, жили люди7 В этой тьме? Зато
какая чудная панорама творенья Божьего раскрывалась перед
ними. Черные окошки и вверху, на самых лысинах утесов.
— Как могли забираться туда?
— Еще недавно жили-
Я оглянулся; до тех пор было не до того
Красивое бледное лицо под черным клобуком- Изможден-
ное. Вдумчивые печальные глаза
— Антонин!.. — рекомендуется монах — Еще недавно жи-
ли, — продолжал он — Вон, видите, на гладкой совсем скале,
что над пропастью нависла, как бы малое логовище звериное.
Кажется, на крыльях только и можно туда подняться- Ну а тут
пустынник спасался Прочтите о нем, в описании нашей оби-
188
Вас II Немирович-Данченко
тел и есть разсказ архимандрита “Трудно поверить, если бы мы
сами не были тому свидетелями, что тут жил, даже при нас, тай-
ный отшельник, и мы около полугода о том не знали. Удивля-
лись только, что устье пещеры этой было черно, и видали иногда
как бы струю дыма из него исходившую. Однажды подстерегли,
впрочем, человека, но он тотчас скрылся во тьме своего логови-
ща. Я сам пришел сюда и стал умолять неведомого раба Божьего
выйти из его вертепа, дабы не навлечь неприятности только что
зарождавшейся обители, если в ней будут скрываться неизвест-
ные люди Долго не было ответа на мои увещания, как вдруг, к
общему изумлению нашему, внезапно явился из устья пещеры
худой, изможденный человек, еще не старый, в одной сорочке.
Легко перепрыгнул он через пропасть, из своей пещеры, на ост-
рие противолежащего утеса, влез на наш балкон и, молча покло-
нившись нам, удалился Так и не узнали кто он”.
Чем это не отшельник Фиваиды? Чем не подвижник пер-
вых веков христианства в Палестине9
Глядя на эти белые вершины, действительно поверишь то-
му духу уединения, который, под этим афонским небом, объем-
лет пустынножителя святогорского. Не захочется самому вниз,
к этим кучам муравьев, что суетятся там, в непрестанной заботе
о прибытке, что мучаются и волнуются тревогами о медном
гроше. Эти скалы, впрочем, и на окрестное крестьянство дей-
ствуют также. Однажды, возвращаясь от утрени, монах заметил
на одном из остроконечных утесов, самом высоком, как будто
человека “с развивающеюся от него хартиею”.
— Меня объял ужас. Не мечтание-ли бесовское! — объяс-
нял монах.
Спрашивает у келейника, а тот весь бледный... Тоже, зна-
чит, увидел.
Братия на другую, доступную скалу двинулась. Подошла
поближе. Видит, стоит на той ближнего села мужик, одержи-
мый лунатизмом- Как он взобрался — никому не в домек. При-
ступу — ни откуда’ Сперва он стоял, потом сел, так что из-под
него камни посыпались. Стал громко кричать, “ожидаю благо-
дати свыше”, а по ветру развивалась длинная “разрисованная
хартия”, которую он повязал себе на шею. Боялись назвать его
по имени, чтобы не очнулся и не упал в пропасть. Принесли
шесты и веревки, дабы его спустить как-нибудь. Через полчаса
он очнулся и. в ужасе схватившись за скалу, стал вопить и умо-
Святые горы (Очерки и впечатления)
189
лять, чтобы его сняли. Кое-как добросили ему веревки, которые
он обмотал за вершину скалы и спустился оттуда с чрезвычайною
опасностью.
— Я и до сих пор не понимаю, как он мог влезть туда, —
прибавил монах. — Только птице доступно.
Мне самому казалось, когда я смотрел отсюда вниз, что над
всею этой гладью воздушный корабль несет меня в синеву теп-
лого воздуха. Вот, вот, надвинется он на Донец, оставит его за
собою.
И голова кружилась и в висках стучало.
Вниз отсюда идут крытые галереи. Кое-где они лепятся по
каменной породе. Направо и налево щелятся черные трещины.
Грузин попался нам на встречу. Как он попал сюда’ Молится
на каждый крест, кланяется чуть не в каждое окно святыням
обители. На камне держатся кое-как громадные деревья. Корни
разбросали по щелям. Трескается камень под ними. Темная ча-
ща заслонила солнце. Точно в царстве изумрудного блеска идем
мы назад. На встречу артель тульских работников. Как и следу-
ет быть, тут.яки разинули рот и дивуются
— Ах, ты, Господи! Монашки-то, монашки... Где прилипи-
лись, а?
— Чудеса.
— На воздусях. Примерно, как птица. А?
— Что уж...
— Куда вы, братцы, пробираетесь9
— А на Украйну. Найматься. Робя! Во ен какой!
— И зверя же лютая!
— Сьист он ее?
— Как не съист Читай-ко!
— Святая мученица Перепетуя.
— Ну, на то она и мученица, чтобы зверь ее съил Это уж
так, братцы, положено. Без этого тоже не обойдешься
— А друтих калеными щипцами! Я тоже, робя видал
— И калеными. Нс то, что ноне Ноне больше в морду
влетает!
— Претерпевый до конца — спасется! — гудит издали бас
монаха.
Посмотрел и я на картину, которую разглядывали туляки,
И, не взирая на святость места засмеялся. У льва пробор на боку
и виски вперед, зачесаны. Оказалось, что это видение св Пере-
190
Вас И Немирович-Данченко
петуи Дальше христиане, отданные на съедение диким зверям:
львам, тиграм; в этой же компании преспокойно прогуливается
корова! Под картиною надпись, ни с того, ни с сего: — “Узкие
врата и тесен путь, вводяй в живот, и мало их есть, иже обрета-
ют его. Так узка и прискорбна добродетель. Все мы должны
блюсти себя опасно, чтобы не угрыз нас прелестный змий, т.е.
гордость, невоздержность, чревоугодие, лакомство, пианство и
блуд1 Сии прелестный страсти змиевы — суть власти и различ-
ный крюки — суть трехи Всяк сам себя блюди и, с помощию
Божиею, по златой лестнице в рай иди А кто полезнаго вам
желает, о том Бога молить подобает”.
— Вог так грамота, братцы! — восхищались туляки. Ишь
ты, какой9 тыкал один в прелестного змия.
— Времена были
— Ноне, брат, хуже
— Ну!
— Что змий' Перекрестился — и нет его! А ты вот откстись-
ко от станового
— От станового не откстишься.
— Оно и есть
— А то тоже — прискорбна добродетель?.. Ен, брат, как
всыпет
— Как не всыпать Будь спокоен С легким сердцем всыпет.
 - Ну, то-то’ Ен, брат, угрызет Тут, брат, не соблюдешь.
— Блюди себя, опасно сказано
— Ен тебе покажет’ А то змий’ Что змий’
Когда мы сошли вниз, в темное царство дубового леса, —
уже смеркалось С противоположного берега Донца доносилась
песня Я прислушался
“Ой як мини моя мати
Важко не вздихати,
Пригнав чумак сим пар волив
Та й став запрягати”...
Голос был звонкий, высокий А тут соловьи гремят- - К сер-
дцу приростало это благодатное Святогорье Всю ночь почти я
бродил над рекой, любуясь, как месяц с высоты обливает не-
рвно вздрагивающим, словно зыблющимся светом, меловые ска-
лы Донецкой Фиваиды
Святые горы (Очерки и впечатления)
191
XIII
ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ.
В крепостное время, богомольцев у нас бывало очень не-
много, не пускали помещики. В первый-же год по освобожде-
нии повалили тысячами. Тоже умножилась и братия, — пояс-
нял мне отец Антонин, с которым я познакомился на меловых
скалах.
Вообще народ нынче стал гораздо религиознее и нравствен-
нее. Об этом свидетельствует весь монастырь. Прежде в округе
обители было гораздо больше преступлений, хотя дальше ста-
новых значительная часть их не шла. Теперь же каждому дают
ход — формалистами стали, оттого и кажется много. Прежде за
воровство и грабежи и за более мелкие проступки драли у ста-
новых на дому, теперь обо всем протоколы и судбища. И отку-
пались прежде гораздо чаще. Оттого последнее время и кажется
слишком чревато преступлениями. А в сущности, под влияни-
ем новых учреждений, народная нравственность значительно
поднялась. Реформы воспитали народ; это лучший аргумент к
посрамлению тех, которые любят ссылаться на нашу неподго-
товленность, на необходимость медленности в преобразовани-
ях.
— Вы посмотрите: у нас богомольцы, не только сами мо-
лятся, но и за незнакомыми следят, чтобы молились. В обители
заспаться друг другу не дадут. Булавки не пропадет. Ведь пас-
портов не спрашиваем. Воры приходят, беглые притекают, но
все и всегда цело. Не шалят у нас.
— А и беглых случается, значит, встречать?
— Что-же, — потупился монах: — это по мирскому они
беглые, а по нашему — нет. Такие еще нужнее Богу. Обреме-
ненные! Вот кто они по нашему. Судьи земные их злодеями
нарекают, а Отец Небесный говорит: аз упокою вы... Такого
спасешь, ему Господь-то больше еще радуется, чем девяносто
девяти праведникам. Я помню, в одной обители монах был,
праведнейшей жизни старец, всем инокам пример, а в миру за
грабеж сколько раз судился — сослан был. С сытой жизни не
бегают; кому жить хорошо, тот за темничные затворы не попа-
дет. А кому жизнь омут, кто жизнью обижен — того укрыть
надо, упокоить... Разве он виноват... Совсем ожесточенных —'
192
Вас И-Немирович-Данченко
нет Такие только в книгах светских, да у прокуроров ваших на
языке Иуда Искариотский, на что злодей, а и тот как каялся-
Сам себя смертью покарал Нет — мы не спрашиваем откуда и
кто Зачем? Пусть в каждом человеке совесть проснется. Как
ласково с ним обойдутся — сейчас опамятуется. Разбуди его
душу, какими она кровавыми слезами заплачет1 Все смоет, вся-
кий грех Ни вот эстолького пятонушка нс останется; потому
нет греха, превышающего милосердие Божие.
— Сколько у вас всего богомольцев перебывает9
— Да в год тысяч до восьмидесяти К одному Николину
дню тысяч пятнадцать сойдутся, да к Успеньеву столько-же. А
вот хотите убедиться, когда было лучше людям, при помещиках
или теперь9
— Хочу
— Спросим-ко вон хохла
Спросили Тот глубокомысленно почесал традиционный чуб,
уставился вниз, подумал, и наконец разрешил:
— Прежде мы чобот не носили и жили хуже, потому на
пана работали, и работали с утра до ночи У нас паны были
злыдни.. Донимали ..
Ну, а ныне, слава Боту, оправились.
— Ну, а пьете больше9
— И пить меньше стали Прежде девка — панская была, а
баба — наша А нынче все наше
XIV
СВЯТОГОРСКИЙ ЭДИССОН - ОТЕЦ АНТОНИН.
Отец Антонин, с его умным лицом и задумчивыми глазами,
производил сильное впечатление Я разговорился с ним; оказа-
лось, что он механик-самоучка, да не по верхам только, а в
самую глубь проник Он из полтавских купцов.
— Отец у меня суровый был, — разсказывал он, — зани-
маться запрещал Увидит с книгой до полусмерти изобьет Пря-
тался я от него, чтобы учиться, бывало ищешь, где такая щель,
куда бы с книгой уйти Бегал я — ворочали Бросить книгу не
f Святые горы (Очерки и впечатления)
193
мог. Очень уж тянуло ко всякому знанию. Сна себя лишал, день
деньской как тень слонялся. Стал он следить, горит-ли у меня
огонь в горнице. Что было делать? Отделиться нельзя; так убе-
жать — без паспорта куда пойдешь? Время жестокое было. И
задумал я уйти в монастырь, чтобы учиться на просторе. При-
звания настоящего иноческого не было. Говорю отцу, что в оби-
тель желаю. Побил, побил, но все-таки не совладал, отпустил.
Архимандрит Арсений тогда правил; ну, тот помог. Работай,
говорит...
Только работать-то ему и здесь вышло не совсем способно.
Камень преткновения — монастырский устав. Он вовсе не дает
простора таким талантам. Следует прежде всего смирять горды-
ню. Изобрел что человек — его сейчас-же смирять, чтобы не
вздумал превознестись. Для этого разные цели есть: можно по-
ложить на время запрет работать, или послать потрудиться на
. задний двор и чисто физическим, к тому же не совсем чистоп-
лотным занятиям — обрезать крылья. Или унизить чем-нибудь,
да так, чтобы превозносящийся голову опустил пониже и чер-
. вем себя счел, червем ползущим и смердящим. Ну, а там опять
позволят отрости крыльям. Потому что обители все-таки польза
— хоть часы починить или какое-нибудь приспособление вы-
годное придумает, сокращающее число необходимых наемных
рабочих.
— Ну, а вас таким образом смиряли?
Отец Антонин молча опустил голову, сморгнул слезу и за-
молчал. Видимое дело — тяжко человеку.
Соловьи за окном наполняли своими песнями душную ти-
шину этой кельи.
— Вы вот о мужике говорили. Толкуете, что в Питере у вас
крестьянина чуть не обезьяной представляют. А по моему, спо-
собнее народа нет. У нас, у купцов, дети куда не так способны.
Вот прежде были при монастыре поселянские мальчики. И у
меня их несколько в мастерской работало. Нахвалиться не мо-
гу. Ум-то, ум какой’ Сразу берет. Покажешь ему, а уж он сам
разовьет. Орлом хватает, — воодушевился ©.Антонин, — даже
глаза его загорелись.
Был у меня один такой. Чудеса делал. Брал я взрослых го-
родских слесарей — куда, сравнения нет! Совсем дерево — рядом
с ним. Сам стал разные приспособления выдумывать. Нарадо—
ваться я не мог на него! Эк кабы народу да школу настоящую!
П Дедов
194
Вас.И.Немирович-Данченко
Я, знаете, тупых мальчиков между крестьянами не видел С-
лету понимают.
— Куда-же этот делся?
— Послал я его к немцу — механику одному. Ну тот его
встретил не больно-то ласково. У меня, говорит* был поп, что
тебя крестил, только жаль, что не утопил! Ну, он после того и
забросил работу, захирел и спился. А какой малец-то был!
Швейная машина раз уже была упрощена отцом Антони-
ном. Соседний помещик взял ее в Петербург, с целью отдать
модель профессору Китгаре.
— Ну, а в Питере с помещиком этим грех случился, — доб-
родушно улыбнулся ©.Антонин.
— А что?
— Да в карты он шибко играл. Продулся и модель мою
спустил. Так все и пропало!
Многое задумывал этот монах, да денег не было на исполне-
ние, ну и бросал. О.Антонин до того нуждался в средствах, что
одну модель едва мог выполнить в три года, выжидая несколько
рублей для покупки чугуна. Он сам при этом и отливает, и ре-
жет. Иные задуманные им машины он должен был совсем видо-
изменять и биться над ними, придумывать другие, из-за того
только, что для исполнения первых у него не было какого-нибудь
подпилка или иной, самой простой вещи. Часто ему приходи-
лось отказываться от более тонкого и чувствительного механиз-
ма и менять его иным, по недостатку средств. Потом, прежде
чем сделать модель, ему приходилось целыми месяцами потеть
над приготовлением инструментов, которые, за несколько руб-
лей, он мог бы купить в ближайшем городке. Монастырь в этих
случаях совсем не помогает. Когда он изучал математику — ра-
ботать над ней приходилось по ночам, до утрени. Днем надо на
обитель трудиться. Опять какая разница с Соловками во время
моего посещения. Там не дали бы этой силе пропасть даром.
И в такой невозможной среде отцу Антонину пришлось
сделать многое. Исходя, например, из того, что главный недо-
статок нынешних молотилок это частый ремонт, которого они
требуют, о.Антонин изобрел свою, не паровую и не сложную, а
дешевенькую молотилку, и такую, притом, что она сама берет
хлеб, значительно уменьшая количество труда подающего ра-
ботника. Изобрести изобрел, а на модель денег нет.
— Куда деваться, куда пойти с своими изобретениями! По-
Святые горы (Очерки и впечатления)
195
неволе опустишь голову! Поневоле сложишь руки и в монас-
тырскую колею войдешь.
Упростил он американский топчак, на колесах его сделал и
механизм изменил, да все так и осталось. Денег нет, осуще-
ствить нельзя. Видел я и часы, которые он делал ктитору. Со-
вершенно своеобразный маятник. Показать нашим часовщи-
кам — ахнули-бы! Придумал он и телегу очень оригинальную.
Колеса в ней вертятся вместе с осями и притом длинных осей
не надо, а довольно коротких кусков железа. Раздобылся на
модель, отдал кому-то — так и забросили.
— Куда не кинь, все клин! Как с детства мертвою петлею
захлестнуло, так и до сих пор! — грустно улыбается о.Антонин.
Додумался он до приспособления парового двигателя, так
чтобы был применим ко всему, действуя на всю окружность
вала и при том без мертвых точек. Чертеж составил.
— Ну и что-же?
— Да вот видите — в кармане ничего. Пожалуй моих средств
и хватило бы на самые простые модели, да отец умер разорен-
ный. У меня мать старуха, братья, всех их содержу.
И содержать-то приходиться из копеечных средств. Келья у
него маленькая, душная. В ней не только работать, сложа руки
трудно просидеть. А как, например, он занимается, задавшись
чем-нибудь. Пока свою швейную машину изобретал пять раз
переделывал и бросал ее, неудовлетворенный. И вся эта масса
громадного таланта, весь жар исследователя, весь каторжный
труд — ни к чему. То кто-нибудь плод его пятилетних усилий в
карты спустит, то монашествующая братия найдет, что он пре-
вознесся гордыней, и давай его смирять!
— И какими целями я задавался. Хотелось монашеское зва-
ние возвысить, чтобы все видели, как иноки работают, чтобы
не считали нас дармоедами и тунеядцами... Эх! Превыспренний
мечты питал — всю округу поднять, хлебопашество наше на
иные основы поставить... и занялся было, ночи просиживал —
и тут вдруг монастырь отдал свои земли крестьянам из трети!
Что за неутолимая жажда труда и знания была в этом чело-
веке. Особенно гордится о.Антонин часами, которые до сих пор
красуются на монастырской колокольне. Часы эти сделаны на
диво. Им изумлялся даже харьковский профессор, посещавший
обитель, но, разумеется, только при одном изумлении и остал-
ся. Пальцем не шевельнул, чтобы помочь о.Антонину выбить-
11*
196
Вас.И.Немирович-Данченко
ся. Работал эти часы о.Антонин несколько месяцев; отливал,
резал, точил, все сам, до последнего гвоздика. При этом й тут
не ограничился готовым шаблоном, но изменил регулятор ко-
локольных часов на манер хронометра и вышло очень удачно.
Отцу Антонину пришлось таким образом изучить почти все
механические производства. Он и слесарь, и токарь, и медник,
и литейщик. Он мне показывал целую груду изящных чертежей
— все его проекты. — Я не знаю человека, разсказ которого
произвел бы на меня более гнетущее впечатление. Отец Анто-
нин — монах с 18 лет. Двадцать шесть лет веры в свое призва-
ние и разочарований, новых увлечений и новых ударов. Работ-
ник под рясою иеродиакона! Вот они, эти мученики труда и
мысли! Говорят золото и в грязи видно, истинные таланты не
пропадают. Загляните-ко вы в наши захолустья, да посмотрите,
сколько там гибнет талантов и знания. И как еще гибнет — без
следа, без толку!
Да, горька твоя участь, русский Эдиссон! Ведь это живая
душа бьется, ведь это живое сердце обливается кровью. С тех
пор, как я видел о.Антонина, прошло уже четыре года. Что с
ним? Работает ли он по прежнему? Борется ли он? Или уже
померкли эти грустные, пытливые глаза, совсем высохло и ста-
ло иконописным это живое лицо, лицо, озарявшееся талантли-
вою мыслью?
XV
НА ДАЧЕ ГРАФИНИ ПОТЕМКИНОЙ.
Совсем итальянская вилла!
Приютилась на горе и закуталась в благоуханную чащу, точно
отшельник, бегущий от мира. Внизу — мирный Донец. Обо-
гнул он выступ этой горы и бежит дальше, чтоб приласкаться к
меловым скалам монастыря. За ним озерки, сплошь охвачен-
ные облаками орешника и молодого дуба. С верхнего балкойа
виллы все как на ладони, и белые утесы, и самая обитель Луч-
шего пункта нельзя было избрать для картины. Выступы гор за
выступами — и все обрушиваются в Донец. Та же даль, что и с
Святые горы (Очерки и впечатления)
197
меловых скал. Не наглядишься на нее. Горы справа, точно чьи-
то руки, обняли долину и нет у них сил разогнуться. Ласкают ее
и нежат Берегут от чьего-то завистливого взгляда. Идилличес-
кою прелестью дышут эти дали. Глаз не разбегается, как на
Соловках. Вся картина целиком перед вами, гармоничная в своих
деталях. При всей ее громадности, впечатление полно и опре-
деленно.
Яркие бабочки носятся в воздухе! Под легким ветром, вни-
зу, у самых ног, колышутся вершины деревьев. Слушаешь и
чудится, что это море далекое бьется в меловые берега и катит
волны по ним вплоть до крутых откосов.
Вон, по дороге, точно черные жуки, возы ползут, едва вид-
ны; скрип их колес чуть доносится сюда. Выше нас одно синее
небо, да орел, широко разбросавший крылья. Под балконом —
бабы-богомолки крестятся на виллу.
— Ишь, монастырей какой!
— А где хрест-от?
— Нет хреста. Все одно — и без хреста место свято. Ишь,
отец сидит! Указывают они на меня.
— Где тут угодникам помолиться, святой отче? — обраща-
ется ко мне.
При всем великом соблазне побыть хоть минуту святым
отцом, я их разочаровываю и они сползают вниз. Где-то дале-
ко, должно быть в “Банн ном”, поет петух... Крик его донесся
сюда. Собаки за рекою лают Плот по воде ползет. Кажется, так
медленно. Пестрая толпа насекомых-гребцов на плоту. Ветер
гонит по реке зыбь, точно пылью подергивает. Ветер и до меня
добрался, обдал запахом белой акации и шумит уже дальше, в
пустых комнатах виллы, заботливо приподымая чехлы с мебе-
ли, сметая пыль с углов и будя пауков, что заснули в щелях за
своими паутинками.
Какой-то монах всполз ко мне на балкон. Толстый, благо-
получный...
— Господи благослови!
Я поклонился ему.
— Богу помолиться приехали? Ну что, в соборе нашем бы-
ли?
— Был.
— Ну, слава Богу!
Молчание...
198
Вас. И .Немирович-Данченко
— Понравилось?
— Да, очень?
— Ну, спаси вас Бог!
И опять молчание. Только воздыхает, да чрево свое погла-
живает, щурясь, как кот, на солнце. Наконец, видимо, ему на-
доело безмолствовать.
— Аще бо пойду посреди сени смертныя — не убоюся зла...
(пауза). Яко ты Господи со мною... (пауза). Се бо твой есмь аз...
— Зевнул сладко, сладко.
И опять молчание. И опять щурится на солнце.
— Женаты?
-Да.
— Суета... Неоженивыйся печется о Господе... И давно до-
брались (на местном наречии — женились?).
— Нет.
— Оставит человек отца своего и... — Новая пауза... Види-
мое дело — лень человеку. — По какому ведомству службу про-
хождаете?
— Не служу.
— Что-ж так? При младых летах... И предаде ся воле по-
славшаго его, и изрекоша паки и паки... Благородного сосло-
вия? Так!.. Одержимы благочестием, или так любопытствуете
обитель нашу?.. Вы не иноверец ли? — подозрительно взглянул
он на меня.
— Почему вы думаете, что иноверец?
— Так... Свободный взгляд имеете — в очах у вас препону
не замечаю... Как по вашему кит — рыба или земноводное, и
каковым путем, имея глотку столь узкую, поглотил он пророка
Иону?
— Иначе бы и чуда не было!
— Чего?
— Иначе бы и чуда не было, — говорю.
— А! Вот оно!.. Эге!.. Скажите, пожалуйста... Точно!.. —
изумился монах моей находчивости. — Господь захочет — и
блоха, на что зверь малый, проглотит!.. Это я вам испытание, в
роде как бы экзамент... Потому ныне благородные господа не
веруют. А теперь вижу — вы признаете... Ну, спаси вас Господь!
Так-то лучше. Да тихое и безмолвное житие поживем, во вся-
ком благочестии и чистоте... Местоположение наше вы как?.,
одобряете?
Святые горы (Очерки и впечатления)
19$
— Места чудесный.
— Точно, предивно; гора — и на горе монастырь. Была
пустыня мертвая — и нет ея. По слову пророка: “да возвеселит-
ся и да цветет, яко крин... “. Вы мне понравились, я к ваь
благожелание питаю... Будете в обители — спросите Серапио
на. Иеромонах Серапион. Ну, Господь с вами!
И опять тишина кругом, только скрип Серапионовых canoi
доносится из сада.
Отсюда видно сколько работы парому. Толпа за толпой сте-
кается к монастырю. Белые свитки хохлушек ярко блестят н
солнце, в перемежку с коричневыми кафтанами. Тем не менее
не смотря на обилие народа, крестьянин здесь далеко не та’
религиозен, как на севере. У ворот обители покуривают трубоч
ки. Ругань иногда висит в воздухе. Даже рабочие на паром
попыхивают табаком. Монахам запрещено, а богомольцы — вс
всю. Вон лодченка внизу наткнулась на палью и завертелась
Сунулся гребец в другую сторону — и наткнулся на корчу.
— Кокого стиля эти колонны по вашему?
Обертываюсь — неугомонный отец Стефан.
— Коринфского, полагаю.
— Почему не иныя какие? Может и иныя, а? — не воздер
жался он, чтобы не попробовать заспорить. — А вот что! Я з
вами... Вы желали нашу лавку посмотреть.
-Ну.
— Пойдемте. Я хотел отсюда с балкона снять фотографию
да камер-обскура мала.
— А хорошо бы.
— Еще как! Целый альбом видов святогорских можно бь
составить.
XVI
МОНАСТЫРСКАЯ БУЛОЧНАЯ И ЛАВКА.
Мимоходом зашли в булочную. Арендует ее мирянин. Хле(
продается скверный, маловесный.
— Что вы монастырю платите?
— Плачу 100 рублей в год. Плачу-то малость.
200
Вас.И.Немирович-Данченко
— Отчего у вас хлеб плохой?
— Контрахтой связал себя. Должен не иначе, чтобы муку у
монастыря брать. Мне и дают; только вместо семи рублей за
четверть — тринадцать дерут, монахи. Потому и хлеб не хорош,
и дорого.
Благодаря этому, а также и отсутствию конкуренции, бого-
мольцы не могут добыть порядочного хлеба, платя притом за
трехкопеечную булку вдвое.
— У нас, в Харькове... — протестует богомолец.
— Ну, что там у вас! Иди, иди. за место у нас деньги берут,
— гонят его из булочной.
— Чего ты! — усовещивает богомольца встречный монах. —
Не стыдно-ли! Ты разве чреву угождать сюда пришел. Претер-
певай глад?.. В кои-то веки в обитель зайдешь, да еще смутья-
нишь... То не хорошо, другое дурно. Аты пойми, может булка и
не вкусна, да на ней благодать и благословение обители почи-
ют. Ты, брат, по своему у нас не прикидывай!
Лавка устроена снаружи. Она примыкает боком к монасты-
рю, а другим выходит к реке. Торгуют в ней монахи. Товар —
книги духовно-нравственного содержания, преимущественно си-
нодальные, картины, виды монастыря, ужасно скверно сделан-
ные, ложки разных сортов, с крестом вместо ручек, с разными
силуэтами святых; кресты, четки из масличных зерен, богород-
ничных слез, сухого гороху, образки, распятия, пояски. Из все-
го этого монастырь производит только одни ложки — больше
ничего. Образками снабжает Троицко-Сергиева лавра, а книга-
ми —• синодальная типография; даже четки из гороху покупа-
ются монастырем на Афоне. Перламутровые кресты — из Виф-
леема, привозят их греки. Сунулся я было к видам монастыря.
Скверные, плохие, по 60 к. штука; альбом из 15 плохих картин
-5 р.
— Что так дорого?
— Нужно же в пользу святыя обители хоть какой-нибудь
профит получить! — бойко отрезал монашек. — Сами деньги
платим. Не без проценту же?
Малороссы толпой приступились тоже. Поторговались и
назад. Видят — не сладко: цены высокие, монахи не сговорчи-
вые... Костромская кособрюхая артель привалила.
— Почем этот бог-то? — тыкают пальцами в картину.
— Рубль! Рубль, благословенные, рубль.
Святые горы (Очерки и впечатления)
201
— Нельзя ли подешевле. Ишь, какой он’ Никакой в ем крй-
соты нет.
— Нельзя, нельзя, рабы Божьи.
Продавец в лавке-туляком оказался. Он иеромонах. Види-
мо и сюда он перенес принцип: не надуешь — не продашь. Я,
по крайней мере, не думаю, чтобы обитель сама назначала та-
кие цены,
— Сколько за Богородицу? — показывает костромич на
св Варвару великомученицу.
— Полтинник.
— Ну, давай?
Так св Варвара и сходит у монахов за Матерь Божию.
Вечер я опять встретил на даче Потемкиной. Здесь будет
уместно рассказать о гом, как после запрет? опять возник этот
монастырь, тем более, что главное участие в его возстановле-
нии принимала именно Татьяна Борисовна. По смерти Юсупо-
ва, Святогорское имение досталось Александру Михайловичу
Потемкину. Всего в этом районе числилось до 20 000 дес.земли,
причем половина ея была пахотная. Потемкин, в 1842 году об-
ратился в святейший синод с просьбою о возобновлении обите-
ли, предлагая с своей стороны 70 дес. лесной, сенокосной и
огородной земли и проценты с 10 000 р., жертвуемых им на Это.
Через два года состоялось по этому предмегу Высочайшее по-
веление, О1раничивавшее штат монастыря 24 лицами. Пожерт-
вование было каплею в море, сравнительно с тем, что дала оби-
тели Татьяна Борисовна. Ее до сих пор поминают монахи, об-
рушиваясь за то на нынешних ея наследников, Рибопьеров, все-
ми громами своего неудовольствия. Оказывается, что эти ниче-
го не дали Святым горам Потемкина приезжала сюда чуть-ли
не каждое лето. В судьбах обители она принимала самое живое
участие. Благодаря ей, монастырь получил известные льготы и
был дос газ очно рекламирован в Петербурге.
Но если Потемкина была сгроительницей и благотвори-
тельницей обители, то ея управляющий стал здесь ужасом для
всего населения окрестного района. Око бедствует, разоренное
мерами, принятыми им в интересах владельца. Разумеется, это
выгодно обители Дешевле рабочие руки, да и крестьянство в
кабале, потому что огоабленным хлебопашцам только один мо-
настырь может оказать и оказывает помощь. Управляющий име-
нием Потемкиной сумел устроить дела так, что поселянам дос-
202
Вас И.Немирович-Данченко
талось в надел только по две десятины на семью. Если бы не
арендуемая ими монастырская земля — мужикам пришлось бы
умирать с голоду. А какие подати при этом: в селе Татьяновке,
напр., средним числом, два работника в семье платят по 30 р.,
посева же на всю семью 1 ,1^3 десятины!
XVII
ПОДЗЕМНЫЙ ХОД.
Меловые скалы, словно жилами, проточены подземными
ходами, которые ведут сверху вниз. От подножия монастыря
можно дойти ими до самого Фавора, как называют свою вер-
шину свя^огорские монахи.
Отец Серапион, который после экзамена на даче Потемки-
ной, почему-то привязался ко мне, ждал уже с пучком воско-
вых свеч.
Черная щель открылась перед нами.
— И се разверзаются врата адовы! — шу^ил он по своему.
Нас обдало мраком и сыростью. Ощутительный запах пле-
сени стоял в влажном воздухе. Черная тьма густилась впереди.
За нами, в отверстии пещеры, колыхались зеленые ветви и све-
тило солнце, но не надолго. Визгливо скрипя и словно жалуясь
кому-то затвооилась дверь и теперь только колеблющееся пла-
мя двух восковых свечей озаряло небольшое пространство мо-
гилы, в которую мы были опущены. Меловые скалы — несколько
позыше. Теперь мы медленно подвигались вперед жилою, про-
низавшею обыкновенный грунт. Скоро, впрочем, сырости не
сгало. Стены этой жилы побелели: мы были уже в меловом уте-
се
Шли тихо... Тесно, — двоим в ряд идти трудно. Второсте-
пенные жилы, в разных направлениях, разбегаются по скалам.
Кажется, что идешь в гигантском окаменелом трупе, сквозь ког-
да-то бившиеся и полные кровью, а теперь пустые артерии...
Дунуло ветром из боковой жилы и свечи наши потухли. На
минуту мы остались в тяжелом подземном мраке. Именно под-
земном, таково ощущение, На земле мрак не мешает вам ды-
Святые горы (Очерки и впечатления)	203
„.м: ** г.
шать, не давит вас. Вы чувствуете там простор. Здесь эта тьма
гробовою крышкою ложится на вашу грудь.
— Свет Христов просвещает и освещает вся! — И отец Се-
рапион с довольною улыбкою возжег свечи. — Для светского
человека сии ходы подземные ужасны; нам же они отрадны,
знаменуя, сколь многие труды были подъяты на рамена свои
первыми пустынножителями святогорскими.
При свете, жила казалась уже совсем белой. Сырость еше
стояла здесь, видимо снизу дышало влагой. Сырость осажда-
лась и на стены. Нельзя было упереться в них ладонью, так оне
были мокры. Ход идет все вверх но довольно крутому наклону.
— Преосвященный Арсений! — тыкает отец Серапион в
какую-то дверцу.
- Кто?
— Погребен первый из наших настоятелей. В скале мело-
вой пещерка малая. Добродетельного жи^ия был. При нем и
обитель поднялась. Он сам себе здесь могилу избрал.
Черная дверь могилы осталась позади. Опять сырость под-
земной жилы пронимает нас. Нога скользит, точно на мелу про-
росли влажные лишаи. Голова сама никнет здесь. Дышется с
трудом, глаз невольно жхлюится, утомляемый однообразным ви-
дом белых с-ген, и вдруг!., малое окошко ь скале, за окном зеле-
ная долина реки Донца, переполненная солнечным блеском.
Вон золотятся соломенные кровли. Вон, синие очерки лесов,
уходящих вдаль.
— Ну, потрудитесь, потрудитесь еще! — торопит отец Сера-
пион, для которого все эти эффекты очевидно давно потеряли
свою прелесть.
И опять ползем мы ио щели вверх; отсюда уже заметны
горизонтальные тонкие слои кремня, параллельно друг другу
скрепляющие меловую породу. Они насквозь проникли ее, иначе
и не могла бы держаться эта масса отдельных утесов.
— Да, первые христиане здесь потрудились Господу!
— Почему же вы думаете, что они? Я полагаю происхожде-
ние этой жилы более древним.
— По какому рассуждению?
— Да ведь здесь недалеко была половецкая столица Сар-
кель или Белая Зежа. А этот утес яв]1ялся для нея естественною
крепостью. Б те времена, ходы к воде прорывались так, чтобы
осаждающие не могли помешать ходить за нею.
204
Вас.И.Немйрович-Данченко
— Может быть, все может быть...
Богомольцы обожгли меловой потолок свечами и черные
кресты понаделали, точно на белой ризе. Сбоку надпись копо-
тью: “Богу — раб, царю — колежский асесор Иван Трофимов”.
Какой-то француз Мишон здесь же увековечил себя, “И я —
Шимановская”, вписалась рядом какая-то умница.
В самом сердце мелового утеса крутой поворот налево. Тор-
жественный отец Серапион начинает поглядывать на меня еще
торжественнее. Щель стала уже, запах сырости несноснее. Вла-
га осаждается на платье. Волосы мокры, с бороды каплет. Зубы
ноют, точно простуженные. Кремень уже проступает больши-
ми раковинами — проможинами. Становится невыносимо. Ка-
жется, будто кто-то навалил на вас всю эту колоссальную мело-
вую скалу и она вдавливает тело в сырую болотину. Вот, вот,
задохнешься.
—- Троекратно перекреститесь!
Какая-то дверь скрипит жалобно-жалобно на ржавых пет-
лях. Дверь черная, за нею две совсем черные закопченные пе-
щерки, шага по четыре каждая. В одной пробита дыра в нару-
жу, вершка два в диаметре. В другой еще менее. Два узких и
скудных луча света дрожат в черных пещерах, ничего не осве-
щая. Дрожат словно им холодно здесь. Только и видишь, что
светлые пятна этих отверстий; точно две тусклые, робкие звез-
дочки мигают они.
— Что это?
— Тут всю жизнь спасался затворник Иоанн, безвыходно и
строго заключенный!
— Кто же его заключил9
— Сам себя заключил на подвиг великий...
Совсем могила. Стены закопчены. Кажется, что еще пахнет
трупом.
— Ни пения птицы не слышал, ни света солнца не видел.
Во тьме!..
В меловой стене выбита приступка. Верно подвижник что
нибудь клал сюда. Вон крест выдолблен на стене. Видно, что
здесь жило живое существо. Но все-таки это могила, — и моги-
ла страшная. Из кельи дыра вниз — в подземную церковь. При-
кладывая ухо к этому отверстию, заточник слушая божествен-
ную литургию. Иногда и запах ладана доносился к нему сквозь
этот волосной сосуд мелового организма.
Святые горы (Очерки и впечатления)
205
— Сколько же он так-то?
— Семнадцать лет вытерпел, пока Господь его не призвал к
себе1
Иоанн Заточник в высшей степени любопытный характер;
я посвящу ему отдельную главу. Кажется, что это не от ко;юти
восковых свеч, а от его дыхания почернели стены. Глаза не-
вольно искали по сторонам изможженного липа, на котором
только глаза горели-бы из-под седых, нависших бровей, выда-
вая жизнь еще незакостеневшею в этой подземной келье чело-
века. Во второй пещере — пара покрытых ржавчиною вериг.
Отец Орапион набожно приложился к ним и потом предло-
жил мне поднять. Они гвоздили к земле. Глядя на эти острые
обручи, невольно думалось, как они должны были въедаться в
тело. В углу изображен Христос распятый. Обнаженное тело
его выглядывает как-то особенно мертвенно на закоптелом ме-
лу Внизу черное место — тут стоял гроб заточника.
Ужас охватывает сердце. Семнадцать лет таких страданий?
Среди этой тьмы, среди этой сырости. В безмолвии, куда дос-
тигал только печальный отголосок молитвенных нэпевоь. где
звенели тяжелые вериги. Огонек лампады теперь нервно подра-
гивает здесь перед иконою Точно и ему жутко в этой могиле,
"очно от: собирает последние усилия, чтобы не потухнуть под
этою массою сырости, мрака и камня
Нет, прочь скорее’..
Отеп Серапион, очевидно, понял мое состояние и вывел
меня на площадку, откуда опять сверкнул мне в глаза Божий
мир, со всею его прелестью, с его светом и жизнью Разом охва-
тило теплом.
Раза два в год и затворник приходил сюда тюбсваться на
оставленную им землю Тут залегали к нему голуби, отсюда эн
слышал соловьиную песню, видел Донец, струящийся внизу...
Представляю, с каким жадным и больным чувством следил он
за извивами реки, за перебегающею тенью облаков, за трепетом
листвы, за колыханием ветвей, под легким ветром свежего ут-
ренника. Как он пил целебный аромат полей, запах весенних
цветов Неужели его не тянуло вон, совсем вон из этой кельи!
И потом опять полгода и .мы, безмолвия, холода, потому что
Иоанн и зиму проводил в этой келье, в тех же веригах, в той же
скудной, убогой ряске. Зверь уходит на зиму в логовище, но у
того xoTi шуба есть, благо снабдила природа...
206
Вас .И. Немирович-Данченко
Опять подземная жила. Опять идем щелью. Опять пещера,
но в ней мигают лампады, тускло поблескивают убогие иконы
без окладов. Это — церковь древнего монастыря. В нее, по сто-
ронам, выходят устъи меньших пещерок, где жили иноки, лет
четыреста тому назад. Отсюда, по сторонам, подземного хода,
то и дело попадаются келейки, но окна в них уже четверти на
полторы. Хоть свет есть. Эти-то черные точки отверстий мы и
видели в скале снаружи Тем не менее, мне кажется, что в этих
сырых ходах, в этих мокрых пещерках, ни один крот не в силах
прожить долго. В одной из них найдено было семь черепов и
костяки. Их похоронили в одном гробе. Щель к ним ведет уз-
кая и низкая. Нужно идти сгорбясь. Воздух тут таков, что, ка-
жется, дышешь испарениями разлагающегося трупа. Тут уже
много келий, по две, по одной. Если по две вместе, то вход из
одной в другую просто дыра, сквозь которую нужно ползти, как
ползет змей. Очевидно, что в этих пещерах жили не пустынни-
ки. На стенах нет крестов, ничего не указывает, что в норах по
сю сторону меловой скалы молились и каялись. Тут нет даже и
окон в наружу Только безрасзсветпая тьма!
Я, войдя в одну из них, загушил свечу. Заживо схоронен-
ный — иначе не могу определить своих ощущений. И притом
какое отсутствие жизни! В земле хоть червяк копошится, сверху
мышь полевая норку роет — до могилы докопается, корни рас-
тений тянулся тут к тебе; тут же — в мелу — только вода отлага-
ется па стенах Тишина подавляющая. Разве капнет сверху и
брызнет по сторонам. В этом безмолвии и стук капли болезнен
для уха. Чудится Бог знает что! Под конец кажется, что вот
стены кельи раздвинулись и какие-то фосфорические силуэты
шевелятся в ней. Вот они приподымаются снизу. Вот какие-то
невидимые в этой тьме руки протягиваются к тебе. По холоду,
бьющему на лицо, гы ощущаешь их. Блага, отлагающаяся на
нем, мерещится прикосновением чьих-то сырых и скользких
пальцев.
Нет, света скорее! Воздуха! Воздуха!
Когда я вышел совсем из этой пещеры и сел — мне каза-
лось, что меня, заживо схороненного, отрыли и вновь вернули
жизни Надо мной колышется зеленая листва, задорно свищут
в ней птицы и громко, громко, раздражающе-громко внизу по-
ет свою страстную песню украинский соловей.. Солнце... Се-
годня первое мая, но оно rpeei как у нас в июле, и только
Святые горы (Очерки и впечатления)	207
прохладный горный ветер умеряет зной. Я, впрочем, рад был
жаре. Только что выбравшемуся из жилища мертвых нужно бы-
ло отогреться и высохнуть прежде всего.
Пахнет смолистым запахом преющих на земле сосновых
шишек, и, порою, грибами. Должно быть они только-только
поднялись в сырых пролесках после дождя. Откуда-то нет-нег
да и обнесет розами, видимо из настоятельского сада. И непо-
нятно становится, как от всей этой прелести уйти под землю,
спрятаться живьем в гроб? Вон она позади — черная щель пе-
щеры с могильною сыростью и с запахом трупа. Вон оно, это
царство смерти и безмолвия, это подземелье, где только и встре-
тишь, что изможженного монаха, слепнущего на солнце, да за-
стывшие в одном выражении равнодушия ко всему земному
лики икон.
— Вот каковы наши старцы были! — восхищается отец Се-
рапион. — Ныне таких нет, да, по грехам нашим, и не будет.
— Л не приходило ли вам в голову, отче, что прятаться во
тьму от света, значит, презирать творение Бога своего? Не ду-
маете ли вы, что закопаться в землю от зелени, от цветов, от
фимиама полей, кадящих небу, — кощунство?
— Это еретические рассуждения, отрицаемые церковью. В
умерщвлении плоти — могущество духа. Для монаха ничего не
должно быть привлекательнее добровольного заточения в ке-
лию. Вы почему полагаете, что для него жизни нет? А созерца-
ние? А воспоминание земной жизни Христа?.. Во тьме еще яр-
че краски ему представляются. По наитию — и лик Спасителя в
молитве явлен бывает. Иоанн-Заточник, под конец своего пре-
бывания в меловой скале, не раз со Христом беседовал и сими
беседами несказанно утешен был...
XVIII
ИЕРОСХИМОНАХ ИОАНН-ЗАТВОРНИК.
Семнадцать долгих лет добровольного пребывания в моги-
ле заживо! “Какой фанатизм”! воскликну] многие, отступая со-
вершенно справедливо перед этой страшной эпопеей страда-
208
Вас.И.Немирович-Данченко
ний. Позвольте, почему же фанатизм, а не характер9 Будь на-
правлена та же громадная сила воли на достижение благих це-
лей, на дело, которому мы могли бы сочувствовать, и перед
нами был бы, несомненно, характер, и никаким иным именем
мы бы его не назвали. По моему, и в данном случае это ни что
иное как характер — упорный, настойчивый, презирающий вне-
шние условия, сбрасывающий прочь все препятствия, побеж-
дающий самую жизнь! Характер, питающийся лишениями и
страданиями и укрепляющийся ими, как организм здоровою
пищею; характер, как железо в горниле, твердеющий под моло-
том... Мне возражали на это, что в таком случае и факиры тоже
характеры? Несомненно! И еще какие! Именно, не галлюцина-
ты, а характеры! Галлюцинация потом приходит, а сначала —
характер и только один характер. Верит человек, что это добро
зело, верит и стремится к нему. Если это добро нам не кажется
добром — все равно, характер от этого не делается чем-нибудь
иным. Мученичество тоже характер. Мученики ведь только в
Четьи-Минеи улыбаются своим палачам, в действительности,
они страдали физическими болями и не сдавались только в си-
лу характера, иначе бы и заслуги в мученичестве не было. В
самом деле, что за диво быть заживо сожженным, когда перед
глазами эдем и, вместо боли, тело чувствует прохладу райских
кущ!..	i
В силу этого и в Святогорском иеросхимонахе Иоанне Зат-
ворнике я вижу воплощение изумительного по своей силе ха-
рактера, как вижу его в затворниках печерских. Дело в том,
только, что те жили давно, а Иоанн на наших глазах. Те стали
легендой, а этот еще вчера был действительностью.
Иоанн родился в Курске, в 1795 году. Окружающие усло-
вия с детства подготовляли в нем затворника. Мальчиком он
слышал рассказы о заживо схороненных старцах, и когда Сень-
ка Мошнин, один из его товарищей, вспоминал о своем деде-
заточнике в каком-то из местных монастырей, Иоанн отзывал-
ся на это; “хорошо так жить и спасаться”. Молодежь всегда
ищет подвига. Одних эта жажда подвига ведет в бой, в дальние
экспедиции к полюсам; других — в крепость, на каторгу; треть-
их — в склеп Святогорской меловой скалы. Иван Крюков (та-
кова была фамилия его) чуть не с восьми лет мечтал о монасты-
ре, в дсг—ь — он пристал к отцу с просьбою отдать его в шко-
лу, но мальчика побили за это желание. Нищета давила его
Святые горы (Очерки и впечатления)
209
семью — думать о грамоте было некогда. Из суровой семьи,
мальчик попал в ученье к мастеру делавшему изразцы, челове-
ку, незнавшему сострадания. Трудно было бы сказать, что тя-
желее, нрав его хозяина или его кулак. Мальчик, взятый по
контракту на семь лет, был обязан делать печные изразцы, рас-
писывать их, муравить и выжигать, за что его родителям еже-
годно выплачивалось хозяином по 1 р 43 к. ассигнациями. Та-
ким образом, за Юр. ассигнациями мальчик был продан в без-
разсветную школу побоев, непосильного труда и непроходимо-
го невежества. В первый же день ребенку дали работу, не объяс-
няя, как ее сделать. Мальчик спутал, за что хозяин ударил его
ногою в бок, так что бедняк повалился замертво и долгое время
потом был болен. Через несколько времени, хозяин спьяна бро-
сил в Крюкова изразцом, острый угол которого попал ему пря-
мо против сердца. У Ивана хлынула изо рта кровь, он упал
навзничь и только вечером удалось вернуть его к жизни. Ти-
хий, безответный Крюков целые ночи проводил, широко от-
крыв глаза и глядя во тьму, где чудились ему смутные лики
святых, куда зачастую сам Спаситель сходил утешить измучен-
ного и избитого мальчика. Ему, случалось, мерещились ангелы
в воздухе, и он радостно плакал, забывая на минуту боль от
недавних побоев. Так, мало-по-малу, стал развиваться в нем
будущий аскет.
— Христос терпел — надо терпеть и мне; Богу угодно! —
говорил он.
Так прошло семь лет. Нелюдимый и мрачный, почти оди-
чавший от побоев, Крюков, по окончании срока контракта, по-
ступил к другому хозяину — прасолу прикащиком. Отец и мать
стали требовать, чтобы он женился, так как в доме, по их старо-
сти, нужна была работница. Требовали с “пристрастием”, и Крю-
ков на время должен был оставить мечту о монашестве и же-
нился, хотя, по свидетельству иноков, “с видимым отвращени-
ем”. Тем не менее он продолжал работать, переменил несколь-
ко хозяев, стал известен как искусный лепшик и через восемь
лет сам открыл свое изразцовое заведение. В Крюкове, мало-
по-малу, умирал аскет и развивался просто-напросто кулак-
хозяин. Спустя несколько времени, у него уже оказываются два
постоялые двора и трактир, — заведения, ни в каком случае, не
совместные с мыслью о святости Так он прожил около девяти
лет, когда семейство его стало вымирать: сначала его жена, по-
210	Вас.И.Немирович-Данченко
том отец. Старуха-мать пошла жить к его сестрам, и Крюков
остался одинок. Съездил он в какой-то монастырь, приютив-
шийся посреди пустынного захолустья. Бездорожье и безлюдье,
окружающие обитель, напомнили ему, воскресили в нем мечты
детства. Трудовая жизнь иноков (тогда еще были такие) при-
шлась ему по сердцу, созерцательная, чуждая заботам о медном
гроше... Крюков, по возвращении, стал проситься у матери в
монастырь; но суровая старуха считала себя в праве и совсем
уже взрослого сына удержать в миру. Только через год “сердце
ея умягчилось”.
— Иди с Богом и молись за меня.
Из дома Крюков взял только тяжелый медный литой крест,
который с тех пор постоянно носил на шее, на толстой и тяже-
лой железной цепи. Сделал он себе из толстого шинного желе-
за вериги, состоявшие из пояса и наплечников, более полупуда
весом, и надел их навсегда “для ради умерщвления плоти”.
Купец все-таки сказался в нем при этом. Собираясь от-
речься от всего земного, он самым тщательным образом стал
собирать со всех долги, даже и по суду. Это его еще на год
задержало в миру. Наконец, завершив все свои дела, он помо-
лился печерским угодникам и отправился в Глинскую пустынь,
которая ото всего мира заслонилась глухою лесною чащею. Там
он явился к игумену Филарету.
— Что ты к нам пришел, раб Божий, и что тебе надо.
— Желаю в обители вашей потрудиться во спасение греш-
ной моей души.
— На какое время?
— Если Богу будет угодно, то по конец моей жизни.
— Документы в порядке? Что умеешь делать?
Крюков пояснил о своем искусстве лепить, делать изразцы,
править гостиницей.
— Все это нам не надо. А вот сумеешь-ли печку скласть?
— Новую не могу, а старую починить сумею.
— Если починить в силах, то Матерь Божия поможет тебе и
новую поставить.
Приказал пока служить при гостиннице. Ему уже было 38
лет, и полтора года он нес на себе это послушание, когда нако-
нец его перевели в монастырь и дали келью. Тут он присмот-
релся к работе печников и прежде всего построил у себя новую
печь, вместо старой, угарной. Опыт оказался удачен — он пере-
Святые горы (Очерки и впечатления)
211
делал печи и у братии. Отсюда послали его в Глухов; по возвра-
щении, он увидел у ворот обители бешенного, скованного по
рукам и ногам. Монахи нашли, что бедный больной одержим
нечистым духом. Помешанный катался по земле в конвульси-
ях, обливался зловонною пеною и богохульствовал Иоанн взял
его к себе в келью, велел снять с него оковы. Озадаченный
больной, на которого до тех пор действовали только силою и
даже били, присмирел. Оставшись с ним один, Иоанн стал на
колена и начал молиться. До полуночи он просил исцеления
больному, плача над ним, а тот широко открытыми глазами
смотрел прямо в лицо монаху. Пробовал больной начинать бес-
новаться, но кроткий голос и слезы Иоанна опять озадачивали
его — и сумасшедший, смолкая, продолжал только подозри-
тельно наблюдать за иноком. Наконец, больной успокоился и
только тяжело дышал. Иоанн прилег к нему положив ему на
сердце руку. Сердце билось и трепетало, как птица в силке.
Больной заснул. Утром сумасшедший сознательно отвечал на
все вопросы и уехал домой исцеленный. Монахи называют этот
случай чудом; мне же он напоминает французских сестер мило-
сердия и монахинь, которые безбоязненно входят в кельи са-
мых опасных сумасшедших и смиряют их одною ласкою и кро-
тостью своего голоса. За труды по постройке печей Иоанна сде-
лали рясофором, т.е. возвели его на первую, низшую степень
монашества; тем не менее, братия его печами была недовольна
и делала Иоанну неприятности. После одной из них Иоанн
задумал изменить послушание и внезапно ему пришло в голову
юродствовать Христа-ради. Обсуждая это, он заснул; во сне яви-
лись ему ‘‘двое прекрасных юношей”, сказавших: “оставь, что
думаешь, это не твой путь!”. После этого, чуть не сорока-двух
лет от роду Иоанн начинает учиться читать и писать, опять
исцеляет “бесноватого дворянина”, делается игуменом братс-
кой трапезы и, наконец, экономом всей Глинской пустыни
Когда была открыта обитель Святогорская, новопоставленный
игумен Арсений, между прочим, явился в Глинский монастырь
“набирать монахов”. За ним последовал и Иоанн, которого в
Святых Горах тоже сделали экономом. Иоанн и тут обнаружил
присущие ему характер и решительность. Не предупредив, он
распорядился “отсечь” часть горы под гостинницу. Против не-
го поднялось все, но он поборол препятствия и гора была “от-
сечена”. Иоанн вел войну с управителем Потемкиных, вступал-
212
Вас .И Немирович-Данченко
ся за ограбленное им крестьянство, и хотя на сем пути был
смиряем настоятелем, но как упорное козлище, исполнив на-
ложенное на него послушание, вновь вступал в бой с господс-
кими холопами и отсекал горы. Потом уж его и смирять пере-
стали — махнули рукой. В конце концов, впрочем, оказалось,
что Иоанн был прав, за что на него наложили мантию. Вообще,
в эту пору своей деятельности, малограмотный, энергический,
• незнающий устали, упрямый и изобретательный, Иоанн совер-
шенно подходит к типу северного монаха-соловчанина. Затем
Иоанн, а в мантии Иоанникий, является опять гостинником,
опять “отсекает” горы, роется в земле, как крот, отыскивает и
находит старые подземные храмы, собственноручно выбивает
для них из цельных диких камней престолы.
К этому же времени относится и эпизод, рассказываемый
монахами.
Враг рода человеческого попытался уловить его в сети, но,
как и потемкинский управитель, должен был признать себя по-
бежденным.
Одна из посетительниц обители (из типа, очерченного мною
в главе III-й) уязвилась нечистою страстью на простосердечно-
го Иеанникия, зазвала его в свой номер, заперла двери и нача-
ла привлекать ко греху. Растерявшись от столь нечаянного ис-
кушения, Иоанникий не нашел ничего лучшего, как сверзиться
через окно на землю. А чтобы такие уловления впредь ему не
предстояли, он упросил настоятеля снять с него послушание
гостинника, что и было исполнено. Его посвятили в иеромона-
хи и определили духовником к богомольцам. Правя свою долж-
ность, Иоанникий стал прилежать к келейному уединению.
Ходы в святогорской меловой скале были в то время еще не
исследованы, а уже разысканные — запущены. Иеромонах Иоан-
никий стал очищать их, причем особенно полюбил одну из ма-
леньких меловых келий, куда нередко заходил отдыхать. Тут он
сделал деревянный простенок и дверь, и затем стал проситься в
затвор. Архимандрит Арсений начал его испытывать. Прежде
всего велел ему собственноручно привести в порядок все нечи-
стые места в обители, дабы смирить его помыслы, если в оном
Таится гордыня. Иоанн не погнушался, послушание исполнил,
но помысла не изменил. Убедившись, что Иоанникий не пре-
возносится, а жаждет подвига, Арсений приказал ему затвориться
в простой жилой келье и запереть ставни. Трудно было одолеть
Святые горы (Очерки ивпечатления)
213
Иоанникию в первое время ужас одиночества, особенно по но-
чам.' Но он привык и затем перебрался в меловую скалу. Насто-
ятель все еще отговаривал его. Сгояли холода, печи там не бы-
ло и устраивать ее не дозволялось, но монах не внял. Наконец,
ему разрешили затвориться совсем. Ввели в меловую пещеру —
и заперли на замок. В дверях было проделано малое оконце для
передачи пищи и пития.
Холод стоял там, как в леднике. Узкая щель в наружу —
тьмы не разгоняла. В щели только брезжил свет, не озарявший
кельи. Меня здесь в первые же минуты охватило лихорадочным
ознобом. Гроб, а в гробу немного соломы — вот все, что дали с
собой затворнику. Он удвоил вес вериг и, измаривая себя, де-
лал в сутки по семисот поклонов земных, по сто поясных, мо-
литв Иисусовых произносил по тысяче, столько же Богородич-
ных. Так прошел целый год безвыходного пребывания в затво-
ре, самый трудный год, потому что тело заточника еще только
привыкало к сырости и холоду. Утомленный ложился он в свой
гроб — и вновь подымался от озноба. Сырость стояла такая, что
одежда и белье более месяца не выдерживали, истлевали и рас-
падались. Пробовали его испытывать — выводили на свет, при-
казывали остаться, но Иоанникий неизменно уходил назад. Так
прошло еще шесть месяцев, по истечении которых его постриг-
ли в схиму и опять назвали Иоанном, разрешили приобщаться
два раза в месяц, а в посты еженедельно. Питаемый ужасами
своей могильной кельи, Иоанн довел себя до галлюцинаций,
которым радовался, как видениям. Он, наконец, перестал чув-
ствовать холод, приучив к нему тело. Сырость тоже на него не
действовала. Его точно поросшее мохом лицо, с поблекшими
глазами, безкровное, казалось, носило на себе отражение мра-
ка, царившего в затворе. В обители Иоанн не находил поддер-
жки. Слухи, доходившие до него оттуда, сокрушали схимника.
Там ему приписывали гордость: говорили, что он впал в “сос-
тояние прелести”. Схимник только молчал на это; промолчал
пять долгих лет и, только по истечении этого времени, когда у
него стали уже делаться судороги в ногах, поставили ему не-
большую печку. Из меловых скал выходили к нему призраки и
видения, мертвые руки простирались в воздухе, дикий хохот
слышался ему в подземных ходах меловой скалы, чудились сто-
ны и носились звуки цепей. Чьи-то рыдания потрясали молча-
ние его кельи, а раз, ночью, примерещилось ему, когда он, ле-
214	Вас.И.Немирович- Данченко
жа в гробу, уже смыкал глаза, что вошли сквозь затвор два ве-
ликана и со злобою смотрели на него:
— Чего вам надо? — прошептал, обращаясь к ним, галлю-
цинат.
— Съедим этого старика, чтобы он не молился так посто-
янно.
Иоанн стал читать молитву Иисусову, и великаны рассея-
лись в темноте кельи.
Камни говорили ему, иконы с ним беседовали.
А зависть и злоба людская никак не хотели оставить его в
покое. Сбывались слова Евангелия: “Яко ни который пророк
приятен есть в отечестве своем”.
Келейники его били, остальная братия презирала. Как по-
луграмотный крестьянин, он не мог давать книжных поучений
приходившим сюда инокам и богомольцам.
Какой толк от тебя, дурака, — говорили ему монахи, —
ежели мы показать тебя никому не можем при простоте и неве-
жестве твоем.
Он действительно не был красноречив, этот заживо схоро-
ненный человек.
— Как все тут верно сказано, воскликнул он, когда ему
пропели “Плач инока” Брянчанинова. — Вот я не могу только
выразиться по ученому словами, а здесь вот, на сердце, все так
и'чувствуется, как там говорится.
От постоянного мрака, зрение его, наконец, притупилось.
Он с трудом стал читать, не различал лиц допускаемых к нему
иноков. Еще при блеске свечей хоть контуры их видел, выводи-
мый же при свете — оказывался слеп. К этому времени и отно-
сится целый ряд легенд, расзсказываемых монахами.
— Когда он потерял зрение, послали к нему читать благо-
честивого инока о.Мартирия. Однажды утомленный Мартирий
получил от него замечание за невнятное чтение шестопсалмия.
Оскорбись, чтец возроптал и стал упрекать старца, что из-за
него лишается возможности бывать с прочиею братиею во хра-
ме, при службах церковных, и портит зрение чтением в полу-
мраке. “Вот ослепну, как и ты; тогда, посмотрим, кто согласит-
ся идти к тебе сюда читать”. Окончив чтение часа в три ночи, в
немирном духе начал Мартирий сходить по лестнице святогор-
ской скалы от затворника, решив более не возвращаться. Лест-
ница эта идет среди лесной гористой чащи и вдруг пред ним
Святые горы (Очерки и впечатления)
215
явились огненные чудовища, щелкавшие зубами и готовые по-
жрать его. В ужасе бросился бежать Мартирий, а они ему во
след “ты наш, ибо огорчил затворника”. Целую ночь они бро-
сались в окно его кельи, стучались к Мартирию Так продолжа-
лось, пока Иоанн не простил его.
Точно сказочный колдун посылал он чудищ из своей мело-
вой скалы, в недра которой ушел от всего мирского. Какая об-
становка для фантастических баллад! И этот мрак кельи, и этот
подземный ход, ведущий к ней, и позеленевшее лицо инока,
ослепшего в самом сердце горы, и самая меловая гора, облива-
емая по ночам таинственным сиянием луны! Приставленные к
старцу келейники только били его, не заботясь ни о нем, ни о
чудовищах, находившихся в его распоряжении. Солома истлела
в его гробу, обращаясь в гнилую плесень, в ранах от вериг заво-
дились черви. Так прошло семнадцать долгих лет, страшно дол-
гих, под конец которых старец стал юродствовать. Он стал тре-
бовать, чтобы с него сняли портрет, настаивал на сохранении
его вериг после смерти, отказывался появляться перед жаждав-
шими его видеть богомольцами. В минуты просветления он бе-
седовал и производил глубокое впечатление на допускавшихся
к нему.
В 1867 году он начал таять, “как свечка, возженная пред
иконою”, говорят монахи. Ноги его отекли, опухли; наконец,
он слег в гроб, но и в гробу непрестанно молился, изредка ел,
хотя чаще отказывался от пищи, и в августе умер не изменив
своему затвору.
И это не характер!
Вообще изучение наших обителей в высшей степени по-
учительно. Поставьте рядом два таких типа, как святогорский
Эдиссон — отец Антонин и затворник иеросхимонах Иоанн.
Это в одной и той же обители, почти в одно и то же время.
У обоих натуры одинаково сильные, характеры одинаково
твердые и непреклонные, но какими разными путями и к ка-
ким разным целям вдут они.
Мое дело только наметить, извлечь их из этого темного,
малоизвестного иноческого царства.
216
Вас .И. Немирович-Данченко
XIX
ОТЕЦ СЕРАПИОН. - РАБОЧИЕ.
Не знаете-ли, отче?.. Зубы у меня... то есть целую ночь вот...
жалуется под окном моим какая-то барыня.
— Болят? Бывает. А вы, сударыня, вот что. Завтра, ныне уж
поздно, завтра помолитесь в соборе за обедней и потом взойди-
те на наши горы и больным зубом, с верою и со смирением,
угрызите кусок мелу.
— Неужели помогает?
— Молитвами святых отец действует и не токмо что зубную
боль превозмогает, но и от нутра большое исцеление.
— А с собою если взять мелу, будет полезно?
— Полагаю.
— Кому бы это поручить отколоть?
Самой, госпожа, самой надо! Иначе действию препона. И
непременно зубами.
— Чудеса у вас? Я уж и докторов...
— Чудес у нас много. На беснующихся мантию Иоанна-
Заточника возлагаем, и не было примера, чтобы одержимый не
получал себе облегчение.
Слушаю — это мой отец Серапион разглагольствует.
— Скажите, какая в ней сила?
— Свыше, госпожа, благородная, свыше. Снисходит! По
молитве и по вере — исцеление.
— А вот доктора — те ничего не могут.
— Медики земные, что они? Разве у них в аптеке есть ман-
тия Иоанна-Заточника? Их наука от Эскулапа пошла. А нам
Матерь Божия и св. Николай чудотворец снисхождают.
— А ведь какие деньги-то докторам платят.
— Отчего денег не брать, когда дают! Кое-муждо потребны
по делам его!
— А тот Эскулап что же? Бес был или волшебством?
— Эскулап, сударыня, грек был, язычник, также как и Гип-
пократ. Меня за них, за обоих, в семинарии драли неоднократ-
но. Сии оба отцами медицины были.
— От них, значит, и доктора пошли?
— От них наука... А доктора от отцов с матерями. Ну, спаси
вас Бог, сударыня! Мне тут тоже к одному надо.
Святые горы (Очерки и впечатления)
2-7
— Не ко мне ли, отец Серапион? — окликаю его.
— Вот именно? Хутор наш монастырский хочу вам пока-
зать. Полюбуйтесь на хозяйство наше
Я сошел вниз. Дама, почитавшая Эскулапа бесом, все еще
приставала к отцу Серапиону.
Необходимо отметить эту черту провинциального бабья. Как
попадет в монастырь, так сейчас первым делом, рот разинет и
давай всему благоговейно удивляться, точно никогда не видала.
— Во сколько же вы часов трапезуете, отче?
— В полдень.
— Ах ты, Господи! — удивляется уездная дурища, хотя сама
жрет тоже в час пополудни. — Скажите! А это что у вас, отче?
— Это голуби.
— Ах ты, Господи, голуби! — И качает головою, и губы
поджимает, точно первый раз от роду на голубя наткнулась. —
А эта лодочка тоже монастырская? — И чуть не в землю лбом
стукается перед обыкновенным челночком Кажется, кабы не
было при людях, так зубами бы пробовала, не сахарная-ли.
По-неволе и сами монахи привыкают и убеждаются, что у
них все особенное.
— Я вам очень благодарен, что вы меня окликнули, — за-
метил отец Серапион.
— А что?
— Да госпожа эта пристает.
— Ну вот... Скромная такая дама.
— Сии сластолюбивые Венеры и не такие еще виды на себя
принимать могут.
А потом инокам поношение!
Отец Серапион, не смотря на свою смешную внешность,
оказался прекрасным человеком. Предлагал я ему деньги — от-
казывается: монашествующей братии не подобает. И с другими
тоже самое. Вообще, если исключить монашка, встреченного
мною на пароме, то святогорские иноки отличаются от всех
других безкорыстием. Навязчивых между ними я вовсе не встре-
чал. Никто не выпрашивает, никто не говорит “пожертвуйте”.
Правда, и на Святых горах расставлены во многих местах таре-
лочки, но никто здесь не следит за вами испытующим взгля-
дом, положите вы или нет. Сидит монах и молчит, дела ему нет
до вас. На суеверие тоже не бьют, не извлекают пользы из него;
видимо обитель живет крупными приношениями, не заботясь о
218
Вас И Немирович-Данченко
том, чтобы на каждом шагу срывать по несколько копеек с бо-
гомольцев. Вот, например, отец Серапион, не тот, с которым я
шел, а другой, уставщик. Этот, мне кажется, даже не наклонит-
ся, если бы деньги ему под ноги попались. Высокая, строгая
фигура, взгляд точно сверху вниз. Эффектный красавец чисто
аскетического пошиба В католическом монастыре его бы, как
бенефицианта, вперед выставляли Пишет славянскою вязыо,
как скорописью, и притом изящнее наших литографов. Я таких
красавцев редко и встречал Сам по себе может быть темою для
картины... На нерадушие монахов здесь трудно пожаловаться.
Еще из дворян — бирюки бирюками Остальные просто не зна-
ют, как принять, куда посадить, по лицу видно, что рады вам,
как дорогому гостю, только разговаривать боятся. Как бы за
разговор не влетело-
Путь на хутор идет сначала зигзагами в гору- Оглядываясь
вниз, видишь то долину Донца, то монастырь — прямо под
ногами, с микроскопическими группами богомольцев, то пус-
тынные лесные горы Поэтому, разумеется, приходится поми-
нутно останавливаться — сил нет оторваться от этих чудесных
картин Меловая дорога под солнцем слепит глаза. Всюду об-
ломки мелового камня. На горе громадные сосны, неуступаю-
щис северным. Земля, на которой они держатся, толщиною вер-
шков в восемь, ниже — опять таки мел. Поэтому корни деревь-
ев не идут в глубь, а распространяются вдоль, переплетаясь один
с другим в непроницаемые по своей крепости сети. Добрались
мы, наконец, до вершины — тут избенка под соломенною кров-
лею. Оказалось, живут монахи, присматривающие за наемны-
ми рабочими Здесь же и рабочие рубят бревна, пилят лес. Все
куряне В монастыре они проводят семь месяцев в году до Вве-
деньяго дня Является сюда их человек сто. Каждый получает,
смотря по работе, от 80 до 120 рублей — на монастырских хар-
чах. Перволеткам платят по 50 рублей. Кормят рабочих хорошо.
Чаю, разумеется, не дают.
— Почему это? — спрашиваю у одного монаха попроще.
— Чай — трава неверная.
Я засмеялся.
— Чего ты! — обиделся он, — известно в неверной земле
растет. Что табак, что чай!
— Да ведь и кипарис в неверной земле растет.
Отец Серапион вступился.
Святые горы (Очерки и впечатления)	219
— Он по скудоумию своему поясняет Чаю у нас потому не
дают рабочим, что и сами монахи такового не получают — не
полагается. Зато каждому рабочему идет по фунту мяса в день.
Хотя бы в обители и не следовало, но идет
Сами монахи, присматривающие здесь не работают
— Почему?
— Не приличествует • Монах — не мужик
Опять разница с соловецким иноком Тут монах — не рав-
ный, а начальство для рабочего. Он покрикивает на него, ко-
мандует, иной раз и затрещиной угостит, а не то, чтобы самому
взять пилу в руки и показать. Вообще святогорских монахов я
за делом и не видал. Исключая о.Антонина, сдва-ли кто из них
и работает. “Труждающийся, да яст”, внушают они наемным
крестьянам, но сами труждаться вовсе не любят
Кругом пахнет свеже-распиленными сосновыми досками.
Высокие дубы слегка колышуг ветвями, потому что по гребню
гор тянется легкий ветер, не спускающийся вниз. Ветви едва
опушились, и запах молодой листвы приятно смешивается с
смолистым духом сосны. Где-то, далеко, стучит топор. Веет ми-
ром и спокойствием. Сквозь древесные стволы мерещится до-
лина; какое-то озеро серебрится на ней.
Направо, на “верее горы”, работает прекрасная мельница.
Вся она так и вырезывается на безоблачной сегодня глазури
неба. Я зашел туда. Мельник-монах из курских крестьян обра-
довался мне как родному Прежде всего он мне своих детей
показывает
— Как это детей? В монастыре-то9
— У меня такие, что и схимнику можно иметь. У меня дети
особые.
— Сколько же их у вас0
— Да трое! Такая уж жена плодливая, что делать.
Представьте мое изумление, когда я увидел этих детей: со-
року, белку и орла, совершенно ручных. Это, впрочем, не един-
ственный пример. Во всех обителях иноки привязываются к
животным. В одной, например, мне показывали дрессирован-
ного поросенка, которого почему то называли “иноверцем”.
— Как одному скучно — сейчас: дети ко мне! Они уж зна-
ют, идут.
220
Вас II Немирович Данченко
XX
МЕЛЬНИЦА
Мельница поставлена обителью на широкую ногу Сразу
засыпается сверху для помола 500 четвертей хлеба Четыре па-
ры жерновов работают безостановочно С мешка муки берут за
помол по два ковша
— В пользу святой обители пополней норовим А то мужи-
ку помирволишь — обитель обидишь — пояснял мне мельник.
В селе Маяках стоит вторая, громадная монастырская мель-
ница, водяная
— Она у нас надиво построена. Помещики любуются. Очень
уж хороша! Из Харькова смотреть притекали А и ставил-то,
как и эту, простой неграмотный мужичок. Ученые приезжали,
говорят, совсем по науке выходит, а у него, у мужиченки-то, и
науки всей что аршин •• Бороденка-то — пеньковая, так, не-
мудрящий мужиченко
Мельник оказался типом в своем роде
В нем первом здесь, под рясою монаха, не умер крестья-
нин Скуфейка на затылке, рубаха на выпуск, сапоги со скри-
пом С помольщиками зуб-за-зуб
— Благослови-ко нас чайком, да яичками! — предложил
ему о Серапион
— Вот радость мне, так радость! — суетился мельник —
Какого святого молить0
—Да уж радость не радость, а пришли —- угощай! Он у нас
ведь мученый, прибавил о Серапион, обращаясь ко мне.
— Что как?
— Прежде чем в монастырь попал, сколько одного побоя
от отца выдержал, за это самое, за монашество
—• Топор в голову летал С полным удовольствием. А чти
горшков об меня разбито, да палок сломано А я все еще — вон
какой!
— Всякому дневи довлеете злоба его! ни с того, ни с сего,
по своему обыкновению, изрек отец Серапион.
— Это точно, — согласился мельник.
— Иде-же зависть и рвение, ту нестроение и всякая злая
вещь!
— Чего-уже — известно!
Святите горы (Очерки и впечаые.нпя)
221
— То-то!
— Я, отец Серапион, тоже говорю: за этот за самый монас-
тырь, скольким поди влетало.
— Без Бога, брат, нс влетит Это Он, Господь, тебя испыта-
ет, истинное-ли благожелание имеешь. Не суесловить-ли ток-
мо. А ты так думал — в монастырь, так сейчас тебя и пустили.
— Зачем сейчас, претерпеть надо
— Вот оно самое? И претерпевай’ А ты говоришь — побои.
— Я рази со злом, отец Серапион, я со всяким благодаре-
нием. Мы за это самое родителю нашему, за побей значит, в
ноги кланялись! С полным удовольствием.
— Всякое царство, разделившееся на ся, запустеет и всяк
град или дом, разделившийся на ся — не станет, — совсем уже
неожиданно заключил отец Серапион.
— Они нас палкой, а мы им в ноги.
— Смиряяй себя — превознесется.
-- Они за власы, а мы им в ручку.
- Ну?
— Ну и превозмогли? Отпустил в обитель. Вместе помоли-
лись еще.
— Дивны пути Господни! Яйца-то у тебя из Маяков?
— Да. Тамошний мельник, отец Мардарий, благословил де-
сяточком.
— Не ведаешь, куда приведет... Ты думаешь к погибели, а
Он тебя ко спасению.
— И все это должны мы чувствовать.
— То-то!
— А мы не чувствуем и выходим скоты безчувственные! —
окончательно уже размяк мельник. — Пути, брат, разные, —
обратился он ко мне. — Тут один старик-казак ко мне пришел.
В монахи тоже захотел. Я его принял. Чтож бы ты думал: он
полагал в иноки, а жена его домой по этапу стребовала. Вот те
и пути!.. Это точно, что разные... Отец Серапион? — обратился
он, немного помолчав, к моему спутнику.
- Ну?
— Никак невозможно.
- Что?
— По нашему мельничному делу. Из-за длинных ряс, уже в
шестерне двое и век свой скончало иноков. Смололо. Благо-
словили бы нас короткими. Вон они говорят, в Соловках — до
222
Вас И Немирович-Данченко
колен
— Не благообразно
— Да ведь сгинем'
— Будет попущение — сгинешь, а не будет попущения и в
длинной рясе цел останешься “Ни единого волоса”, сказано.
Что “дамскому полу; что духовному сану — одежда подобает
длинная, сокровенно блюдущая члены!”
Чай пить мы пошли на балкон мельницы Впереди — гро-
мадная поляна, по сторонам вершины гор На востоке они то-
нут в туманной синеве вечера, на западе — смутно млеют в
золотистой дымке заката
— Светскому человеку не понять чувства монашеского? —
засмотрелся о Серапион на горы
— Это почему9
— Потому что здесь может быть столько праведников перед
Богом, яко светильни возжженныя молитвою, возносились.
— Да, тут, брат, на каждом шагу угодники были, — заметил
и мельник со своей стороны — И все разные! Всяких наций!
Поди на многих языках молились Богу-то
— От мирскаго соблазна в камень уходили В недра горныя!
— А казак от жены — этот не ушел Ишь. И шельма же!..
Супруга — и вдруг по этапу домой А?
— И лист его не отпадет, и вся елика, аще творит — успеет,
— закончил по своему отец Серапион
XXI
НА ХУТОРЕ
От мельницы до хутора было рукой подать. Хутор еще только
устроивается, не окончена даже кирпичная стена, которою он
окружен По углам ее зачем-то башни, уподобляющие форму
какой-то крепости Внутри стены — ряды сараев, крытых соло-
мою, маленькие хозяйственные избы
— Что это? — указываю я на кирпичные фундаменты.
— Будут новыя больница и баня.
Сгроют опять-таки не монахи Монаха — ни одного! Рабо-
Святые горы (Очерки и впечатления)
223
тает крестьянство, получающее от 1 р. 80 к. до 2 р. с тысячи
кирпичей, уложенных им. Разумеется, харчи монастырские. Ра-
бота тяжелая, и вознаграждение очень не щедрое. Я заметил об
этом о.Серапиону.
— Что ж, пускай для ради обители потрудятся. Ведь не ко-
му другому — Богу! Чего и не додадим, после сторицею им
воздастся. Не на помещиков ведь.
Мы посмотрели пекарню; в громадный чан, где замешива-
ют хлеб, бросают сразу 50 пудов муки, из которой выходит 65
пудов хлеба. Печется хлеб в двух печах, в каждой по 50 хлебов
зараз. Точно из врат адовых, выбрасывалось пламя из этих гро-
мадных логовищ. Медведь привольно мог бы перезимовать в
такой берлоге, а семейству крестьянина было бы еще очень про-
сторно в монастырской печке.
— Все с молитвой, все с молитвой! И тесто месим с молит-
вой, и хлеб ставим, поминая угодников, — сладко росписывал
маленький монашек, который только состоит за делом, а рабо-
тают другие послушники. — Оттого и хлеб у нас, рабы божьи,
святой выходит. На пользу.
— Ну это что же! Всякий хлеб на пользу.
— У нас, отец Серапион, особый. На нутро хорошо дей-
ствует. И солодкий же у нас хлебец. Один генерал из Питера
приехал, говорит, не пробовал лучше.
— Нашим хлебом убить человека можно, — заметил опять-
таки неожиданно о.Серапион.
— С чего же это? — обиделся монашек.
— Потому в нем без малого пуд. Дай-ка такую ковригу Сам-
сону, заместо ослинной челюсти, сколько бы он народу по-
бил... Хлебом насущным-то! О, Господи! Господи! Господи!
Даждь нам днесь!
Тут же рядом — мукосейная. Сеют на восемь сит сразу.
При пекарне от 12 до 14 послушников постоянно заняты де-
лом. Всего же монахов на ферме живет постоянно около 80 и,
разумеется, большей части из них делать нечего, тем более, что
и постороннего рабочего народу не мало. Сравнивая с обихо-
дом северного монастырского хозяйства, я отдавал последнему
преимущество. У соловецких иноков всюду опрятность, напо-
минающая финляндское хозяйство. Коровы вымыты, солома
дослана чистая. На Святых же горах, в коровниках хоть на хо-
дулях ходи, столько грязи. На скотском дворе мальчики, по
224
Вас И Немирович-Данченко
колено в грязи этой, доят коров Видимо, и условия жизни для
этих детей не очень хороши Ребята бледные, худые, заморы-
шами смотрят Даже жаль их делается, на что уже кажется я
присмотрелся и притерпелся к людскому горю
— Чтобы вам почистить, — замечаю я монаху
— Чего тут чистить то9
— А вот Господь дождика пошлет, получше станет
— От дождя еще больше грязи будет
— А тогда и чистить, значит, не надо
Скота у монастыря много Одних волов до ста, но все это
содержится очень плохо, главное — грязь везде, отдохнуть глазу
не на чем Опять разница с Соловками, и какая еще.
— Скот любит, где ему грязно, — пояснял тот же монах. —
Вол мимо грязи не пройдет, сейчас в нее Ему любо, а нам что!
Блажен иже и скоты милует Вон у иноверцев, сказывают, ко-
ровам пот хвост мешечки такие подвязывают По вашему и нам
тоже9
— У иноверцев любому, отец Милитон, поучиться можно.
— Ну уж это, отец Серапион. напрасно, благочестивому
иноку нечего у них позаимствовать
— Невежество! У германцев так рази скот содержат9 — вме-
шивается вдруг неизвестно откуда явившийся строптивый отец
Стефан Точно с неба свалился!
— А как9
— Да так’
— Да ты скажи как9
— Да так, что не так у нас, — смутился о Стефан
— А еще восклицаешь в необузданности своей — невежество!
— Ну прости меня’
— Бог простит1
И опять чмок друт-друга в руку
Сколько раз отцу Стефану приходится таким образом, при
строптивости своей, просить прощения, я думаю, он и сам счет
потерял
Около фермы —- бахча, где мальчики, при нас, под наблю-
дением смотрителя из монахов, сеяли арбузы.
— Эх, вы, детишки, детишки1 — умилялся о.Серапион.
Те подняли утомленные головенки. Видимо, шея заболела
от работы.
— Ты уж очень их! — обратился он к приставнику.
Святые горы (Очерки и впечатления)
225
— Пущай, пущай!.. Не замай — потрудятся... На Бога! Не
для кого больше. Поиграть бы им, порезвиться по твоему. А
бахчу нашу — кто приуготовит.
— Все же...
— Работайте, дети, работайте! Бог труды любит. Рабу лени-
вому не споспешествует. Ты что таращишься? Так рази грядки-
то копают? Ах ты плесень! Глубже бери! Бога надуть хочешь?
Так Он, брат, раньше нас с тобой увидит... Он брат, с неба
зорко смотрит, как ты труждаешься.
Мальчики еще торопливее принялись за дело.
Так-то лучше! Ну, благословенные, еще вот тут, а потом на
отдых.
Да и пора была. Теплая ночь уже окутала нас своими меч-
тательными сумерками. Опять соловьиные песни — так и льются
кругом. Слушая соловья, одиноко поющего, вам и представить
себе нельзя, что это за прелесть, когда целая роща полна ими,
когда с каждой ветки несутся навстречу эти чудные строфы певца
любви. Певца любви — здесь, в этом царстве отречения от нее!
Главою помавает
И сердце веселит,
От скорби помогает
Пернатый сей пиит —
ни с того, ни с сего произнес отец Серапион, вместо ожидаемо-
го мною и столь же, разумеется, неподходящего текста.
— Это вы о чем же? — изумился я.
— О соловье. Имею слабость к стихосложению. Даже нака-
занию на теле в семинарии подвергали за оное, но не оставил.
Я как бурсаком был, больше сатиры на начальство писал.
XXII
РИЗНИЦА. - ТРАПЕЗНАЯ.
Каждый старый монастырь вырабатывает непременно свой
тип монаха. Так, например, соловчанина вы с одного взгляду
отличите от инока Троице-Сергиевской лавры, а этого после-
12 Дедов
226
Вас.И.Немирович-Дапчепко
днего от Киево-Печерской. Святогорская обитель, как моло-
дая, не может дать вам таких же резких отличительных черт.
Здесь монах, поступивший сначала по набору из других оби-
телей, не сложился еще, не успел закостенеть в определенную
форму. Тут есть исторические воспоминания, но нет тради-
ции, которая только одна воспитывает черноризца. Притом
тут такая амальгама сословий и национальностей, что как ос-
трограненные тела, смешавшиеся в одном тесном месте, они
сглаживают друг друга. Отсюда, неблагодарная роль наблюда-
теля в Святых горах. Монастырь этот пока не складывается
еще, не переваривает, а просто механически растет, как растут
камни. Уже и теперь думают, например, переместить сто мо-
нахов на хутор, потому что здесь им стало тесно. Когда оби-
тель дойдет до совершеннолетия, тогда только у нее будет своя
определенная физиономия. Та же самая молодость монастыря
отражается и в его ризнице, и в живописи стен, и в стиле
построек. Все это пахнет казармой, известкой, лаком и мас-
лом. Разумеется, в наших обителях нечего искать замечатель-
ных созданий живописи. Искусство тут имеет совсем другой
интерес. В произведениях иноческой кисти вы можете изучать
особенности народного вкуса. Та же, в сущности, суздальская
картина — в высшей степени характерная, как и она, хотя,
разумеется, безобразная до крайности. В Святогорской обите-
ли даже этого характерного безобразия мало. Даже туляк-
оружейник, встретившийся мне в одной из галерей святогорс-
ких, жаловался, что тут не занятно, нет той нравящейся наро-
ду и немного грубоватой иронии. В одном из маленьких мона-
стырей, например, я видел целую стену под картиною Страшно-
го Суда. Судьи сидят на верху, как и подобает, на облаке. Перед
ними развернут свод законов. Внизу, во всю длину стены, раз-
верстая пасть люцифера, с огнем, пышущим из нее. В пасть эту
вступают, по два в ряд и по ранжиру (художник был из солдат),
сначала черное, а потом белое духовенство в полном облаче-
нии, затем чиновники в мундирах, с портфелями под мышкой,
точно они идут к докладу, и наконец, целый кавалерийский
полк во всем параде, с трубачами, играющими марш, с началь-
ством, обнажившим сабли. Еще одна подробность. Девица, в
коротком платье, с чрезвычайно старательно, любовно отде-
ланными икрами, танцуя с молодым человеком в зеленом фра-
ке, тоже стремится в пламя адово в пасть Люцифера.
Святые горы (Очерки и впечатления)
227
И здания здесь другого рода. Во всех старых обителях они
оригинальны, в Святых горах — все больше к типу казармы
подходят. В ризнице есть богатство, но остановиться не на чем.
Спрашиваем, между прочим, относительно книг в библио-
теке. Нет-ли старых, или рукописей.
— А на что нам они! Монаху одно Евангелие, да Четьи-
Минеи надлежат.
— Да ведь сколько ученых из монахов было.
— Поверьте, все они не настоящие иноки. Все на том свете
на сковородках жарятся. Чортовы котлетки! Невежество светс-
кому человеку в стыд и поношение, а иноку в честь и прослав-
ление. Если который истый черноризец — то науку забыть дол-
жен. Разврат в ней! Без наук-то сколько праведников было; а
как науки пошли и праведников не стало. Моисей был душою
прост, а как устыдил жрецов египетских с их волшебствами? У
нас тоже, которые малограмотные монахи, те больше к иноче-
ству прилежат. Вот отец Антонин, изволите знать? Что-же доб-
рого — все в книжку! Смирим мы его — оставит, а потом опять.
Иоанн-Заточник из простых был, а каков? Аки адамант сияю-
щий, аки венец светящий.
— Да ведь и Иоанн сокрушался, что сам не мог читать и
понимать отцов церкви.
— Так это разве наука! Это премудрость, а не наука. Пре-
мудростью спасешься — наукою погибнешь! И то уже не ино-
ческий дух у нас. Пожарный струмент завели. А зачем? С Богом
спорить захотели. Гром небесный — глагол Господен; нет, гро-
моотводы подавай! Слово-то Божие отводит! Как пошлет попу-
щение — кишкой и заливай! Ересь!
— Однако за эту за самую кишку уж как мы вам и благодар-
ны, — вмешался мужичек.
— А что?
— Да пожар у нас был; монастырь прислал кишку — чудес-
но залили.
— Изорвали только!
— Нам обитель благодетельствует! Слащаво вмешался му-
жичек. — Теперь, погоревшим по 10 р. денег отвалили, а кому
и больше. Телегами благословили, скотом тоже. Одному избу
на счет обители построили, триста рублей денег дали.
— Вы к нам прилежите, а мы к вам. По завету евангельскому.
— Это точно!
12*
228
Вас. И. Немирович - Данченко
Чрезвычайно трудно уловить i >собенность здешнею говора.
Русские переселенцы быстро усваивают малороссийские окон-
чания: не “торговать”, а “торгузаты”, не “покупать”, а “поку-
пать!”. 3 то же время и коренное население, под влиянием оби-
тели, отстает от своего говора и принимает русский. Обитель в
этом отношении заметно ассимилирует; через нее преходят, те-
ряя особенности языка. В селах Банном, Маяках и других уж
говорят по-русски.
XXIII
БОГОМОЛЬЦЫ. - НИЩИЕ.
Как пестра толпа богомольцев, снующих по дворам святогорс-
кого монастыря. Я по целым часам всматривался в нее. Туг и каза-
ки в бешметах, и женщины в белых свитках, с черными тесьмами,
и бро,
я в подрясниках и скуфейках и отставные солдаты, с

обязательно урчащею щетиною на бороде, и пестрое цыга! ictbo,
перекликающееся гортакнеш говорком, и гречанки с Дона — чер-
нобровые, черноокие, и ростовские армяне, и бз/ггарские колонис-
ты, неповоротливые, тяжелые, и неведомо зачем — бойкие и юркие
жидки, не го перекрещенцы, не то так себе вольнопрактикующие.
Притом, тогда как в Соловках нищенства нег, здесь нищенсгво на
каждом шагу, самое назошшчое, самое безотвязное.
— Дайте мини слепенькому, темненькому! — преследует вас
повсюду назойливое причитание. Вы не знаете куда укрыться от
него... У ворот гостиницы сидят рядами. У входа в обитель — тоже.
Безногие перекатываются по земле, безрукие ухитряются держать
чаш к} пальцами ног, слепые старухи посту киэаюг посохами по сто-
ронам.
— Туг, вы полагаете, все нищие?
— А то как же.
— Баснописец, Крылов, кажется, заметил, что наружность об-
манчива бывает, Вон видите, здоровый мужик. Еще сапоги хоро-
шие на нем, — указал мне монах, сопровождавший меня.
— Вижу.
— Выпрашивает тоже. Ты по обету? — обратился к нему инок.
— По обету7, отче.
Сьятые горы (Очерки и впечатления)
229
— Ну вот видите! У него дома хозяйство, а эго он обет дал
Богу месяц в виде нищего у ворот сидеть. Ну и сидит! Вы как
думаете: тут одна барышня, благородная, тоже с нищими по
обету пришла. Мы ее видели. Через неделю уже папенька их-
ний из города приехал, так увез. А то все у ворот сидела с ча-
шечкой. Вот какие у нас нищие бывают.
Больше всего здесь окрестного, монастырского крестьян-
ства. Оно чугь не живет при обители. Правда и кормится здесь
хорошо! Например, бабы из села Банного присвоили себе мо-
нополию торговли при монастыре, мальчики — те при мельни-
це у монахов. Впрочем, обитель несколько деморализовала их
всех. Ленивее работают. Даже иноки и те жаловаться стали.
— Мы их не заставляем, впрочем. Как придется так и пусть
работают.
Монахи поэтому предпочтительно нанимают работников из
других губерний, преимущественно же курян. Куряне — работ-
ники чудесные и обитель ими дорожит очень. Монастырь вооб-
ще ценит трудовые руки. На хуторе я сам видел, что и двух
слепых не оставили без дела, приставили их месить хлеб на
пекарне.
Казаки снуют в толпе. В однобортных кафтанах и барашко-
вых шапках. Перетянуты поясами, как жар горящими от мед-
ных блях. Эти, по словам монахов вор-народ. Чать не досмот-
ришь глядишь — уж и ахнуло. Их не охотно “Святогорье” и в
монахи принимает.
— Почему это?
— Да все старая удаль. Те же воры — черкесы, что и прежде
были. Есть для них отдельная столовая, — нет, норовит все
больше в трапезную к нам забраться.
Трапезная святогорская очень бедна. На стенах плохо на-
рисованные образа. Между ними монах на кресле... Кругом него
искушения: одно в виде сарацина. Изо рта ленточка, на ленточке
надпись: ‘’плоть, сойди со креста”. По другую сторону воин с
ленточкой во рту: “мир сойди со креста”. Внизу, под самым
крестом, чорт с длиннейшим хвостом и фигурой клоуна тоже
приглашает инока оставить его местопребывание. Кругом летают
головы с пылающими глазами и ртами. Лучше всего то, что в
число “прелестных искушений” попало и не особенно привле-
кательное существо — лягушечья голова на змеином теле! Она
тоже приглашает монаха к себе.
230
Вас И Немирович-Данченко
— А лягушка сия обозначает дамский пол! — пояснил мне
монах.
— Ну что потрудились? (потрудились на иноческом наречии
значит — походили, посмотрели).
— Оглядываюсь — отец Стефан, мрачный, недовольный.
— Что с вами?
— Да с пасеки сейчас прогнали.
— За что же это?
— Но невежеству своему.
— Опять посоветовал что? — вмешался монах.
— Разумеется! Если они по невежеству своему...
— Что ж ты им посоветовал?
— Дурного не пожелаю, — уклонился о.Стефан о~ прямого
ответа.
— А однако.
— Да ульи стеклянные устроить.
- Ну?
— Обиделись пасечники и прогнали.
— Достойно и праведно!
— Почему?
— А не лезь в чужое дело. Тебе-то что!
— Не могу же я видеть, как в них темнота эта самая свиреп-
ствует.
— А не можешь, не смотри.
— Нет моей мочи — уйду я от вас.
Кстати в этот же день обозрели мы несколько хозяйственных
учреждений в самой обители. Туг каждый клочок земли отнят у
горы. Вот длинные строения кирпичного завода. Соломенные
кровли его рдеют горячим золотом под солнцем. Монастырь с
этого года уже перестает покупать кирпич — свой делают. “А
скоро и продавать будем!” замечают монахи... — Санное заве-
дение и тележное — невдалеке, до пятисот экипажей в зиму
выходит отсюда. В здании обители механическая мастерская на
пять станков, свечной завод, слесарня на четыре станка,
лудильня, кузница на четыре горна, столярная на двенадцать
станков. Все это заведено на хорошую ногу; видимо хозяйство
заводится прочное, во веки нерушимое.
— Это еще что! — говорят монахи. — Вы нашу обитель
годов через десяток посмотрите. Коли произволение Божие будет
над нами, мы таких чудес тут наделаем. В Англию не надо.
Святые горы (Очерки и впечатления)
231
— Самим бы только работать следовало.
Сейчас же и ушел в раковину!
— Мы что, мы иноки — нам не подобает! Наше дело молитва.
Мы за всех христиан православных.
При самом выходе из монастыря — новая гоугша нищих
попалась на встречу.
Толстый, одутловатый странник, в лохмотьях, которым нет
имени. Слепой и глухой. От лица так и пышет жиром. Недуги
послужили ему в пользу С ним рядом хромая, безобразная жена.
На плече рана и, видимо, расковыряла она ее для пущего воз-
буждения сострадательных чувств, а около — дитя,
прелестнейшее, с крупными, чудными, черными глазами,
вишневым ротиком, улыбающимся так приветливо и наивно,
что даже дико кажется видеть его здесь на руках у этой
отвратительной мегеры.
— Я так полагаю, стеклянные ульи споспешествовали бы
пчелам! — не выдержал о.Стефан.
Я, разумеется, поспешил согласиться.
— То-то и оно! Удивительно, как в необузданном невежестве
своем погрязает человек. Помилуйте, я чи?аю, учусь. Всею ду-
шою готов для них, а они негодуют. Пасечник даже побелел,
как я сказал. И не простил' Вот за какую обиду себе принял,
— Не простил?
— Я ему через ворота — захлопнул он их — кричу: прости,
святой отец! А он ни слова, машет рукою и прочь идет. А вы
знаете, вот на этих самых горах, — совершенно неожиданно
заключил он: — прежде дикие козы жили, а теперь не живут.
От людского запаха ушли. Им не по себе, если чье жилье около.
А я так думаю: детенышами изловить их, да под ощенившуюся;
суку пустить, чтобы они от ее сосцов кормились, тогда они к
человеку будут прилежать и вновь сии горы населять!.. Я к этому
пасечнику еще пойду.
— Зачем?
— Пускай простит Как же я теперь в церковь сунусь, когда
он на меня зло имеет.
232
Вас.И Немирович-Данченко
XXIV
ПЕЩЕРНАЯ ЦЕРКОВЬ. - СХИМОНАХИ.
Белые цветы райского дерева колышется надо мною.
Тонкий аромат их струится в теплом воздухе. Не надышешь-
ся. В весеннюю листву, еще подернутую желтизной, ярко бьет
солнце. Точно золотые брызги сыплются по ней. Сквозь нее
чернеют стволы и сучья... И они словно рдеть начинают, и их
этот блеск полуденного светила зажигает алыми огоньками. По
целым часам можно сидеть здесь и следить за переливами света
и тени. Самая тень здесь лиловая, проникнутая теплыми тонами.
Вон глубокое ущелье все в эту тень ушло.. Только и светится
там крест какой-то церкви.
Потянуло ветром. Белые цветы заколыхались у самого лица.
Точно прикосновение чьих-то нежных, лилейных пальцев. Ле-
пестки осыпаются, будто крылья бабочек скользят по ветру.
— Отдыхаете?
— А! Отец Антонин! Что вы?
— Да так. Тянет меня отсюда... Жизнь зовет... Как на кар-
тине: “Сойди со креста”, говорит.
— И сойдите.
— А обеты? Я монах... Я от всего земного отрекся... Нет
уже... Для мира я мертвец. Что других то пугать собою. В келье
бы так спрятаться, чтобы ни чей голос не дошел бы до меня.
Земли над собой насыпать повыше и камнем завалить.
— Хотели вы нашу пещерную церковь посмотреть, — пред-
ложил он немного погодя.
— Как же. Давно собираюсь.
— Она во имя св.Антония и Феодосия ископана. А вы слы-
шали как мы ее нашли?
— Нет.
— Служение здесь древле еще совершалось, только никто у
нас не знал об этом. Когда обновилась обитель, к нам старец
один поместился — Мафусаил. Он еще в прежнем монастыре в
детстве своем бывал.
— Сколько же ему было лет, когда возстановили монастырь.
— За сто, должно быть. Совсем ветхий деньми. Он нам и
разсказывал, что, ребенком еще, пася стада отца своего, он в
лесу открыл сей пещерный храм. Случайно на слуховое окно
Святые горы (Очерки и впечатления)
233
оного набрел. Сообщил инокам тогда же; но те, терпя утеснение,
не стали разрывать этот места. Сначала ему не верили и у нас,
хотя он и указывал в чаше леса, на горе малую яму, говоря, что это
и есть слуховое окно в подземный храм; а потом приехал преосвя-
щенный Иннокентий и приказал начать разрывать гору в этом
месте. Братия с о.Веспасианом во главе раскопали яму и через
оную вошли в алтарную часть подземелья Тут жертвенник и
престол оказались; стали датьше работать, весь храм очистили и
его боковые входы и выходы. Землю выгребли оттуда руками и в
своих одеждах выносили ее в слуховое окно.
Черная щель, совсем нора, вела в этот храм. Нора шла вниз,
так что нужно было некоторое усилие удержаться на месте. Сы-
рой и тяжелы; воздух этого мрачного подземелья стеснял дыха-
ние. В ходах меловой скалы стены белые, здесь они совсем черны.
Не смотря на свечу, я едва различал перед собою силуэт монаха.
Каплет сверху, течет с боков, мокро внизу. Щель эта идет в алтарь,
для прихожан проведена другая. Странное впечатление производит
бедная обстановка подземного храма. Не страшно, а жутко; тянет
скорее на свет Божий.
— Вот она эта самая могила! Зарыться бы, ничего не видеть,
не чувствовать, — шепчет о Антонин.
Сурово смотрели лики икон, освещенные трепетавшими огонь-
ками лампадок. Точно подстать этому подземелью поднялась с
земли сгорбленная, хилая фигура монаха. Черная риза... Скелеты
на ней, черепа... Капюшон на юлове такой же.. Шепчет что-то
нам безкровными, совсем мертвыми тубами. Уже не седая, а даже
пожелтевшая борода па лает космами. Че хочется вглядываться
пристальнее в это лицо, так и кажется, что из под капюшона
неотступно вперились в тебя черные впадины голого костяка. Едва-
едва идет к вам, видимо, не различая, где мы.
— Схимонах! — шепнул мне о.Антонин.
— Кто здесь?.. Кому надо?.. Что надо? — шептал схимонах,
блуждая взглядом по всему подземелью.
— Это мы, святой отец.
— Монашествующие или мирские? Иноки? Иноки? Где?
Простите меня недостойнаго.
— Один мирс кой есть.
— Где?.. Где мирской? Зачем мирской?.. Зачем мирской?
Где эн туг?
Я откликнулся.
234	Вас.И.Немирович-Данченко
Темные впадины глаз уставились в мою сторону. Смотрит
и ничего не видит. Точно сквозь меня.
— Отчего не монашествуешь? Почто не спасаешься? Почто?
Адских мучений восхотел! Иди, скорее иди! Преклони колени,
моли о посвящении. Иди, раб, иди! Се секира лежит у древа!
Пламя геенское пышет, скрежет греховный слышен... О Господи!
Господи! Господи!
И схимник падает перед образом, всхлипывая совсем уже
по-детски.
Еще недавно здесь умер другой замечательный схимонах, в
мире Семен Голуб; прослужил он в полку двадцать пять лет,
был ранен. После отставки пошел на Афон, в Черноморский
монастырь, где и постригся. Там он получил мантию и был
назван Серафимом. Греки его стали выживать. Должен был он
уйти и нашел себе приют в Киеве-Печерской лавре, а потом в
Глинской пустыни. Отсюда его перевели в Святые горы, где он,
уже под именем Феодосия, принял схиму и даже пророчествовал.
Этот прожил более ста лет и умер в полной памяти, даже работал
накануне смерти.
Мы поскорее вышли из подземелья.
— Бот вам моя судьба, — тоскливо говорил о.Антонин. —
Мечтал, мечтал, а под такую же схиму уйду... Что уж! Смерть
зовет!.. Не совлечь!..
Как отраден показался теплый воздух и дневной свет. Из
подземелья мы попали на кладбище, где схоронены разные бла-
годетельницы и благодетели обители. На одном из памятников
между прочим изображено:
“Артиллерии подполковница Феодосия О”
Хорошо здесь! Хорошо именно с пункта, где лежит эта ар-
тиллерии подполковница. Вдали смутно синеют таинственные
очертания, уходя одне за другия горы, покрытые сосновым бо-
ром. В разсслине, налево, приютилось село, сползая в сочную
понизь. Луга, изумрудными коврами, покрыли скаты позади...
Кони бродят там...
Вон на мысу, точно сбежался в одну кучку, монастырь...
Смотрится в донецкие воды. Лесные плоты ползут по ним. А в
самой вышине — те же дивные меловые скалы, точно облитые
солнечным блеском, сияющие будто в ореоле...
Святые горы (Очерки и впечатления)
235
XXV
МОНАХИ СКОРБЯЩИЕ. - БОЛЬНИЦА.
Что? Нашу больницу смотреть? Никого вы там не увидите.
— Почему?
— Не монашеское дело. Монах у медика небеснаго лечится.
Действительно больница почти пуста. Камеры выходят в цер-
ковь, так что прикованные недугом к кровати — слышат службу.
Воздух скверный, пахнет щами. Слоняются два монаха, страшно
бледные. Отекшие, безнадежные лица; так и видно, что на днях
придется опять монастырскому колоколу ударить три раза, опове-
щая скиты и пустыни святогорские о кончине еще одного из
монашествующей братии. Большинство больных страдают мало-
кровием и чахоткой. Весною и осенью больница переполнена
тифозными. Чахоточных между монахами, живущими в обители,
чрезвычайно много. Видимо, не дешево достаются эти послуша-
ния, эта замкнутая аскетическая жизнь. Сгорают чаще других иноки
из образованных. Назад возрата нет, и тают, “яко свечи
возжженныя”.
— Брата Симеона Господь взял? — с завистью говорил мне
совсем молодой монах, который чуть-ли и университета не по-
пробовал.
— Вы выздоровеете... Лето придет...
— Зачем? Кому я нужен?
— Прежде всего самому себе.
— Себе я тоже в тягость... Эх, если бы вы не как гость, а так
здесь пожили года два. “Смерть величайшее из благ... Это у
Майкова, кажется... Я, знаете, даже и книжки забыл все. Да оно и
лучше. Тут так: пока старое не погасло у тебя на душе — мученик
ты. По горам ходишь, в лес уйдешь, а оно все перед тобой. И
томит, и зовет... Возьмешь челнок, по Донцу вниз спустишься, а
оно из каждой струи, из глубины речной на тебя знакомыми лицами
смотрит. По ветру голоса милые до тебя долетают, точно манят!
Могилы разверзаются и из могил дорогие люди встают. Поневоле
уйдешь по монашески в келью, да двести поклонов в землю, пока
тут же и не растянешься на полу одеревеневши... Что это за
монастырь! Все ездят. На кого ни посмотришь, так на тебя и веет
прошлым. Ах нет, не того искал я. Фиваидскаго жития хотел... На
Афоне лучше; но там зависть, интриги, злоба взаимная!
236
Вас. И. Немирович-Данченко
— Отчего же тогда не вернуться?
— Легко! Я богатый человек был. Шел в монастырь, все сестре
и братьям отдал, что имел. Да и много еще было другого. Не все
разскажешь... Люди злы!.. Люди злы, вот почему вернуться нельзя.
Кабы люди злы не были... Вот этот Симеон, о котором я вам
говорил. Вы знаете, какая это душа была, чистая, незлобивая, как
лампада пред Богом горевшая. Ребенок!.. А к нам ведь он из острога
пришел. Довели люди до того, что человек вором стал. Нужно
было так — сестру спасал от гибели. Ну, люди — разве Бог. Они
судии факта. На лицо он — и в тюрьму! Из тюрьмы вышел —
сюда. Уже умирая, разсказал он мне всю свою жизнь. Поверите-
ли, такое ему счастье было, что за темничными затворами легче
жилось, чем на свободе. С татями и разбойниками вольнее
дышалось, чем с честными людьми... Да что!.. Говорить не хочется.
И другие у нас то же чувствуют, только молчат. Случается, идешь
тихо по лесу и видишь: сидит монах, голову опустил; услышит
тебя — подымет глаза, а они в слезах у него... Много под этой
черной рясой похоронено... Не умерло только, жаль, а лишь
погребено. Живые мертвецы у нас в груди.
— Я все-таки не понимаю, отчего же назад, в мир не возвра-
щаются?
— По малодушию, может быть по слабости характера. Ведь
если-бы характер был, разве пошли бы в обитель?
Вот и другой монах то же самое говорил мне.
Поехали мы с ним в так называемое “святое место”, в скит.
По пути горы, в горах пещеры, все руками первонасельников
святогорских ископанныя, с узкими норами вместо входа. Дубо-
вый рощи приветливо машут нам руками. Засмотрелся мой спут-
ник на одну гору.
— Это моя Голгофа!
Я попросил объяснения.
— Первое время, как поступил в монастырь, куда как жутко
было, — разсказывал он. — Тосковал, мучился. Ну, как только
придешь на это место, на самую высь, станешь на колени в оди-
ночестве и молишься... и полегчает, как и Христу на Голгофе,
когда Он дух Свой Отцу Небесному с креста предал. А там вста-
нешь, начнешь места эти оглядывать, совсем светло на душе ста-
нет. Господи! Подумаешь: люди издалеча приезжают сюда только
полюбоваться, только взглянуть, а ты здесь всегда... Всегда эта
краса перед тобою, твоя она... Ну и легко станет, и духом вое-
Святые горы (Очерки и впечатления)
237
прянешь. Вместо слез — смеешься.
— А трудно бывало здесь.
— Как же не трудно! Мука крестная! На этой самой горе
упадешь и часа два лежишь пластом, словно мертвый. И в келье
тоже. Как вечер, так тебя и бьет всего; и в голове мутится, и
глаза не глядят. Бывало в церковь пойдешь: запоют монахи —
несносно тебе, так бы и крикнул на весь храм, а что крикнул и
сам того не знаешь. Доктора катарами это называют. Душевный,
должно быть, катар, потому дух мятется, простору просит из-
под черной рясы-то, как бес из одержимаго — вон стремится.
— Ну, я думаю, у отца Серапиона дух не мятется.
—- Это у которого? Не у того-ли, что все текстами говорит?
— Вот, вот.
— А вы спросите, кого двенадцать лет назад из петли выну-
ли. В другой обители это случилось с ним; тогда еще он у нас
не был. Он, видите-ли, в попы должен был поступить. Кончил
семинарию. У него уж и приход имелся. Явился к архиерею, а
тот и говорит: приход твой, только ты женись на дочери своего
предшественника, попа тоже. Ну, а она баба рябая, злая... Подлая
совсем баба. Серапион и докладывает: я, ваше преосвященство,
другую люблю и ею любим... — Кого-же? — Светскую, дочь
одного чиновника себе наметил. — Ты, говорит архиерей, эту
блажь из головы выкинь и не думай лучше. Я тебя в такой при-
ход загоню, где ты как скнипа будешь в щели жить. Нет тебе
моего благословения на священство, пока не женишься на по-
повне. Не подобает служителю алтаря на светских девицах же-
ниться... Что ему было делать? Отец, мать —. бедные, дьячки
простые... Кончил тем, что в монастырь пошел. А года четыре
спустя, его-то, на которой он хотел жениться, в обитель Богу
помолиться приезжает. Уж замужем и дети у нея... Вот тогда-
то, сказывают, отца Серапиона из петли и вынули... Иной
веселый, веселый, а вы его копните, веселость-то и окажется.
238
Вас.И.Немирсвич-Данченко
XXVI
СВЯТОЕ МЕСТО.
Лучше всего путь к Святому месту с пасеки. Не в смысле
удобства, а красоты пейзажей.
Он идет по крутому скату, по которому мы сползли вниз,
почти совсем окутанные зелеными облаками орешника и райе- •
кого дерева. После дождя поднялись белые колокольчики лан-
дышей, запах которых, смешиваясь с ароматом фиалок, густо
переполнял воздух. Как все это не напоминало об умерщвле-
нии плоти, о принципах сурового аскетизма! Любить и жить
хотелось среди этих очаровательных мест, созданных для весе-
лого пира и обращенных человеком в глухую тюрьму, в душную
для мысли и чувства келью схимника. На самом дне зеленой
лощины — дорога пропадает в вишневой чаще. Видимо здесь
редко ходят. Ветви хлещут в лицо, всякая птица дерет горло,
недовольная вашим приходом, и наконец, сквозь зелень, вы
видите смутное очертание келий, обнесенных решеткой, наглу-
хо запертой, и две золоченные главы скитской церкви. В сторо-
не, в той же ограде — отдельно стоящая избушка на курьих
ножках. В ней спасается какой-то совсем изможженный и мо-
хом поросший схимник.
— В затвор просится.
— Зачем это?
— Подвига жаждет! Его хотят тоже в меловую скалу. Может
быть скоро и келию ему там приготовят.
Слышно, кто-то поет псалом. Сильный, красивый голос —
всю окрестность наполнил собой.
— Как пройти туда?
— В скит?
— Разумеется.
— Этого нельзя. Только четыре раза в год отпирают ограду.
А остальное время скитники ото всего мира отрешены. Только
на третий день Рождества, в пятницу Светлой недели, 8 мая и
14 августа, можно войти сюда, 8-го мая память первого настоя-
теля Арсения, а 14-го августа освящение храма скитского.
— Вон вышло несколько скитников. Видимо даже простое
любопытство замерло в них. Скользнули сквозь решетку по мо-
ему лицу их глаза и опять вниз. Будущие схимники, совсем зако-
Святые горы (Очерки и впечатления)
239
стеневшие. Певца мы не видали, должно быть, совсем не похож
на этих. Голос нервный. В каждом звуке его точно пульс бьется.
Видимо, этот не окаменел еще, живет в душе прежний человек,
струится в ней родник восторгов и печалей. Эти, что тут прохо-
дят мимо, не поют, а если и поют, то тихо, без экстаза.
А как хорошо здесь! Именно прелесть несказанная, как го-
ворят монахи. Птицы заливаются в чаще. Зеленую листву сплошь
засыпали цветы, как будто только и ждали дождя, чтобы распу-
ститься. Так бы и ушел сюда забыться от тьмы и зол, отдохнуть
душой от подлой клеветы. Где-то ручей звенит, точно в душу к
тебе просится, ласково, ласково. От этой пустыньки — просека
к берегу Донца.
Словно заснул Донец. Лень ему всколыхнуться... Серая яще-
рица спешит поскорее зарыться в песок. Скользнула рыбка над
водой и опять бултых в нее. Где-то кусок берега в воду рухнул,
глухо... Зыбь пошла. А птицы заливаются все хромче и громче,
все задорнее. Вся природа полна жизнью и счастьем — рядом с
этим царством смерти и покоем могилы!
Когда мы всходили на противоположный скат по нем вниз
катились казак с казачкой, оба старые, престарые.
— Что вы опять рабы? — спрашивает мой спутник.
— Опять, отче, опять.
— Трудно.
— Богу трудимся. Дает Господь сил.
— Поверите-ли, двое этих вот уж второй месяц по этой
горе в день десять раз, вверх и вниз. В том все свое время пре-
провождают.
— Что же это они?
— По обету. Тут над ними смеются, а я не смеюсь. В чем бы
душа не находила мир и успокоение, лишь бы нашла. Вон, го-
ворят, факиры в Индии на одной ноге по месяцам стоят. Чтож,
если это усмиряет его совесть, либо соответствует потребности
смущеннаго духа — пускай!
Уже спустившиеся вниз старики, казак и казачка, когда мы
взобрались на верх, медленно стали всползать туда же, чтобы
сейчас опять скатиться в лощину.
240
Вас.И.Немирович- Данченко
XXVII
“НОВОПРЕСТАВИВЩАЯСЯ РАБА ЕЛЕНА” И
ПРОЩАНИЕ С МОНАСТЫРЕМ.
Ну, отец Серапион, прощайте?
— Спаси Бог! В отъезд? Оставляете вы нас?
-Да-
— Сегодня?
— Сейчас.
— Что-ж так не пожилось? Я полагал, целое лето Господне
вы у нас погостите, поелику такие места разве только что в
Киево-Печерской лавре найдете. Но ежели такое важе жела-
ние, чтобы непременно уехать — спаси вас Бог! Пуще всего вы
на Него, Милостивого, надейтесь. Надеющийся на Господа яко
гора Сион, не подвижется во век. Вы это как же, на четвероно-
гих?
— Нет, я думаю до села на лодке.
— Подобно рыбарям. И то дело! Будете нас описывать —
очень не браните.
— Зачем же.
— И не хвалите, ибо превознесемся. Что злое заметили —
обличите, мы покаемся. По слову писания: блажен, иже внима-
ет гласу обличения. Нашу обитель воспойте, места собственно,
древеса на верее гор и прочее. У нас древеса вечно зеленыя, как
Давид о праведнике сказал: и лист его не отпадет и вся, елика
аще творит, — успеет.
Мы шли по двору гостиницы. Сегодня здесь просто Вави-
лон. До пяти тысяч народу навалило. Разбросались, где кто мог.
Один у дров и на дровах опять под солнцем, так что только
ничем незаслоненные лица рдеют под его знойными лучами;
другие у сарая привалились; третьи густою, сплошною толпою
стоят у входа в женскую больницу. Гам такой, что у Иоанна-
гостинника голова кругом пошла. “Точно на ярмарке”, кидает
он мне на бету, звеня ключами. Только молчаливые сосны и
дубы с горных скатов сурово смотрят на толпу. Их вековечной
тишине чужд суетный говор этих богомольцев, в общем смеше-
нии которых рядом сходятся: москвич, в смазных сапогах, с
красным гарусным платком на шее, и высохшие клювоносые
черноморцы-линейцы, понуренный малоросс и рядом штурман
комерческого судна, широко расставляющий ноги, точно земля
Святые горы (Очерки и впечатления)
241
под ним, как палуба, колеблется. Все эти голоса, все эти крики
покрываются дробною перестрелкою чечеток-баб всех родов и
сортов, и молодых, и старых, и красивых, и безобразных. Бе-
лое, синее, красное мешается вместе, пестрит, слепит глаза яр-
костью красок. Изредка взгляд отрадно останавливается на вы-
соких и стройных фигурах казачек, которые, подпершись рука-
ми в бок, одне не теряются в этой разноголосице, одне не суе-
тятся.
Толпа все прибывала и прибывала. Все это стремилось имен-
но в женскую больницу.
Вошел и я туда.
В большой камере, на столе, вытянувшись и сложив на гру-
ди руки, неподвижно лежит молоденькая девушка. Глаза зак-
рыты. Черты лица заострились, но жизнь как будто еще не сбе-
жала с них. Так и кажется: вот-вот вздрогнут эти длинные чер-
ные ресницы, что чуть не до половины кинули тень на блед-
ные, бледные щеки... Вздрогнут, откроются — и удивленный
взгляд крупных красивых глаз недоумело остановится на све-
чах, что горят у нее в ногах. У изголовья тарелка; богомольцы
со звоном бросают туда медь, и всякий раз, когда монета звяка-
ет о другие, мне кажется, что бедная вздрагивает.
— Кто такая? — спрашиваю у монаха.
— Бог ее знает.
— Неужели неизвестно?
— Паспорта при ней не было. Она пришла издали. Только
семь дней у нас и проболела. Тут вот говорят, что Еленою ее
зовут; о новопреставившейся рабе Елене и отслужим панихиду.
А откуда и кто — Бог знает. Он не собьется.
Около стоит громадный гроб. В него пятеро, а не одна она
поместится. Такая же чахоточная, как и эта, пробирается сквозь
толпу. Цветов принесла, бросает на мертвую. Так и кажется,
вот, вот улыбнется та... Но черты все так же неподвижны и не
шевелятся безкровные губы.
— Ваша знакомая? — спрашиваю я у чахоточной.
— Нет. Ее здесь никто не знает. Пришла полумертвая, ни с
кем не говорила. Только все какого-то Семена Ильича звала,
как помирала. И звала то как, точно плакала. Должно быть смерть
свою чувствовала.
— Так и схоронят никому неизвестную. Может быть мать
ждет, любимый человек со дня на день переживает: скоро-ли
242
Вас.И.Немирович-Данченко
вернется? Куда ушла?
А она далеко, далеко ушла. Как тучка, пробежавшая по небу в
солнечный день. Куда делась. Словно волна, вмешавшаяся с други-
ми.
Подняли гроб... уложили ее... понесли... яма готова уже... пар
оттуда идет — земля, должно быть, отсырела немного. И еще пуще
хмурятся деревья на горном скате, и еще громче поют соловьи.
Комья земли стучатся в крьппку гроба, точно в дверь.
— Проснись, проснись скорее!
Но она не просыпается — и такая же серьезная, красивая, без-
мятежная, лежит за этою дверью. Гблуб прилетел, уцепился за ветвь
орешника над могилою.
— Ах, голубок, голубок, птичка ты Божья — умиляются бого-
мольцы.
“Прощай, новопреставившаяся раба Елена!”. Только-то и ос-
талось от всей твоей молодой жизни?
Прежде чем уехать из монастыря, надлежало проститься с от-
цом архимандритом.
Признаюсь мне вовсе не улыбалось это. Отец архимандрит очень
благочестивый и строгий монах, так, по крайней мере, изображали
его и Антонин, и Стефан, и Серапион с прочею братиею, но собе-
седник он невозможный.
Когда я был в первый раз у отца архимандрита, я даже заподоз-
рил его не проник-ли он в греховную душу мою и не обрел-ли в
ней чего нибудь уж очень злоехидного. Но потом я отбросил это
соображение в сторону, ибо сознавал, что к обители прилежу, к его
особе лично отношусь со смирением и кротостью, и чина мона-
шеского не отметаю вообще, а святогорскую обитель в частности и
того менее.
Челнок был готов. Молодой прслушник уже сидел с веслами в
руках, сдвинув на затылок скуфейку, чтобы не так жгло солнце.
Оставалось только проститься с одним молодым монахом.
Невыразимо грустно было оставлять его здесь. Мы недолго по-
ходили по плитам монастырского двора. Ударили в било и о.Иона
остановился.
— Ну прощайте!
у Грустные глаза его стали еще грустнее. Он взял мою руку, ви-
димо — выпускать не хотелось.
— Напрасно повстречался я с вами. Опять теперь томить нач-
нет. Мертвеца разбудили вы, а сами уезжаете.
243
Святые горы (Очерки и впечатления)
— Нельзя.
— Знаю, что нельзя... Живому — живое. С черноризцами
не весело.
— К миру тянет! Греховный помышления!.. Уйми!., взялся
откуда-то схимник. Самого едва ноги носят, — в руках посох.
— Прости, отче!
Схимник воззрился в глаза о. Ионе, подошел ближе, шам-
кает что-то; наконец, собрался опять с силами:
— Ишь, у тебя из глаз-то... Из глаз... Уйми, тебе говорю!
Какой ты монах? Уйми! Грехом от тебя!
Поднял посох погрозил ему. Я думал, что ударит — нет,
обошлось. Затем понурился и опять пошел вперед, шатаясь и
едва передвигая ноги.
— Господи Благий... прости мне!.. Прости мне грешному!
Поддержи слабого! — стал молиться о.Иона. — Уезжайте... Не
соблазняйте, — повернулся он ко мне. — Ради Бога, скорее
уходите! Душа мятется... Боже мой Господи, прости руку Твою!
И о.Иона пошел в собор, куда со всех сторон тянулись в
эту минуту мрачные фигуры черноризцев. На самой паперти он
оглянулся и издали перекрестил меня.
А колокола уже гудели во всю и из отворенных окон собора
неслись печальные напевы.
Челнок чуть не опрокинулся, когда я сел в него. Весь он из
одного куска дуба. Колышется на воде, как люлька. Вокруг ме-
ня изорванные ущельями горы, и меловые обрывы там, где осы-
палась почва. Белые скалы издали казались громадною крепос-
тью, а черные окна келий — бойницами.
Постройки наверху пропадали рядом с этими первоздан-
ными громадами.
Отплыли с версту.
Я оглянулся.
z- Монастырь весь маленький-маленький кажется. Сбежался
к 6epeiy, точно ему хочется в последний раз взглянуть куда мы
двинемся. А звон колоколов глухо докатывается до нас, заглу-
шаемый уже пением украинских соловьев и говором струй, с
тихою негою подкатывающихся под наш челнок.
Передо мной, словно тут, рядом, стояли эти все типы ино-
ческого царства: о.Антонин, о.Иоанн заточник, монахи тоску-
ющие, монахи воинствующие, монахи закостенелые.
Нет, как ни плох мир, а все же для меня его теплое солнце
244
и скудная любовь лучше этой большой могилы праведников.
Могий вместите — да вместит. Но нужно для этого особые си-
лы и великая жажда подвига, самоистязания, самосокрушения...
А.П.ЧЕХОВ
ПвРбКЛТИ-ПОЛб
(Путевой набросок)
Впервые опубликовано:
“Новое время”, 1887, 14 июля
Печатается по:
Чехов А.П. Избранное. Киев: Вища школа, 1989, с.204 — 217.
246
А. П.Чехов
Я возвращался со всенощной. Часы на святогорской коло-
кольне, в виде предисловия, проиграли свою тихую, мелодичную
музыку и вслед за этим пробили двенадцать. Большой
монастырский двор, расположенный на берегу Донца у подножия
Святой Горы и огороженный, как стеною, высокими гостинными
корпусами, теперь, в ночное время, когда его освещали только
тусклые фонари, огоньки в окнах да звезды, представлял из себя
живую кашу, полную движения, звуков и оригинальнейшего
беспорядка. Весь он, от каря до края, куда только хватало зрение,
был густо запружен всякого рода телегами, кибитками, фургонами,
арбами, колымагами, около которых толпились темные и белые
лошади, рогатые волы, суетились люди, сновали во все стороны
черные, длиннополые послушники; по возам, по головам людей и
лошадей двигались тени и полосы света, бросаемые из окон, — и
все это в густых сумерках принимало самые причудливые,
капризные формы: то поднятые оглобли вытягивались до неба, то
на морде лошади показывались огненные глаза, то у послушника
вырастали черные крылья... Слышались говор, фырканье и жеванье
лошадей, детский писк, скрип. В ворота входили новые толпы и
въезжали запоздавшие телеги.
Сосны, которые громоздились на отвесной горе одна над дру-
гой и склонялись к крыше гостиного корпуса, глядели во двор,
как в глубокую яму, и удивленно прислушивались; в их темной
чаще, не умолкая, кричали кукушки и соловьи... Гладя на сумятицу,
прислушиваясь к шуму, казалось, что в этой живой каше никто
никого не понимает, все чего-то ищут и не находят и что этой
массе телег, кибиток и людей едва ли удастся когда-нибудь
разъехаться.
К дням Иоанна Богослова и Николая Чудотворца в Святые
Горы стеклось более десяти тысяч. Были битком набиты не только
гостиные корпуса, но даже пекарня, швальня, столярная, каретная...
Те, которые явились к ночи, в ожидании, пока им укажут место
для ночлега, как осенние мухи, жались у стен, у колодцев, или же
в узких коридорчиках гостиницы. Послушники, молодые и ста-
рые, находились в непрерывном движении, без отдыха и без на-
дежды на смену. Днем и поздней ночью они одинаково
производили впечатление людей, куда-то спешащих и чем-то
встревоженных, лица их, несмотря на крайнее изнеможение,
одинаково были бодры и приветливы, голос ласков, движения
быстры... Каждому приехавшему и пришедшему они должны были
Перекати-поле (Путевой набросок)	247
найти и указать место для ночлега, дать ему поесть и напиться;
кто был глух, бестолков или щедр на вопросы, тому нужно было
долго и мучительно объяснять, почему нет пустых номеров, в какие
часы бывает служба, где продаются просфоры и т.д. Нужно было
бегать, носить, неумолкаемо говорить, но мало того, нужно еще
быть любезным, тактичным, стараться, чтобы мариупольские греки,
живущие комфортабельнее, чем хохлы, помещались не иначе как
с греками, чтобы какая-нибудь бахмутская или лисичанская
мещанка, одетая “благородно”, не попала в одно помещение с
мужиками и не обиделась. То и дело слышались возгласы:
“Батюшка, благословите кваску! Благословите сенца!”. Или же:
“Батюшка, можно мне после исповеди воды напиться?”. И
послушник должен был выдавать квас, сена или отвечать:
“Обратитесь, матушка, к духовнику. Мы не имеем власти разре-
шать”. Следовал новый вопрос: “А где духовник?”. И нужно было
объяснять, где келия духовника... При такой хлопотливой дея-
тельности хватало еще времени ходить в церковь на службу, служить
на дворянской половине и пространно отвечать на массу праздных
и непраздных вопросов, какими любят сыпать интеллигентные
богомольцы. Приглядываясь к ним в течение суток, трудно было
понять, когда сидят и когда спят эти черные движущиеся фигуры.
Когда я, возвращаясь со всенощной, подошел к корпусу, в
котором мне было отведено помещение, на пороге стоял монах-
гостинник, а возле него толпилось на ступенях несколько мужчин
и женщин в городском платье.
— Господин, — остановил меня гостинник, — будьте добры,
позвольте вот этому молодому человеку переночевать в вашем но-
мере! Сделайте милость! Народу много, а мест нет — просто беда!
И он указал на невысокую фигуру в легком пальто и в соло-
менной шляпе. Я согласился, и мой случайный сожитель отпра-
вился за мной. Отпирая у своей двери висячий замочек, я всякий
раз, хочешь не хочешь, должен был смотреть на картину, висевшую
у самого косяка на уровне моего лица. Эта картина с заглавием
“Размышление о смерти” изображала коленопреклоненного
монаха, который глядел в гроб и на лежавший в нем скелет; за
спиной монаха стоял другой скелет покрупнее и с косою.
— Кости такие не бывают, — сказал мой сожитель, указывая
на то место скелета, где должен быть таз. — Вообще, знаете ли,
духовная пища, которую подают народу, не первого сорта, —
добавил он и испустил носом протяжный, очень печальный вздох,
248
А.П.Чехов
который должен был показать мне, что я имею дело с человеком,
знающим толк в духовной пище.
Пока я искал спички и зажигал свечу, он еще раз вздохнул и
сказал:
— В Харькове я несколько раз бывал в анатомическом театре
и видел кости. Был даже в мертвецкой. Я не стесняю вас?
Мой номер был мал и тесен, без стола и стульев, весь занятый
комодом у окна, печью и двумя деревянными диванчиками, сто-
явшими у стен друг против друга и отделенными узким проходом.
На диванчиках лежали тощие, порыжевшие матрасики и мои вещи.
Диванов было два, — значит, номер предназначался для двоих, на
что я и указал сожителю.
— Впрочем, скоро зазвонят к обедне, — сказал он, — и мне
недолго придется стеснять вас.
Все еще думая, что он меня стесняет, и чувствуя неловкость, он
виноватою походкою пробрался к своему диванчику, виновато вздох-
нул и сел. Когда сальная свечка, кивая своим ленивым и тусклым
огнем, достаточно разгорелась и осветила нас обоих, я мог уже раз-
глядеть его. Эго был молодой человек лет двадцати двух, круглоли-
цый, миловидный, с темными детскими глазами, одетый по-городски
во все серенькое и дешевое и, как можно было судить по цвету
лица и по узким плечам, не знавший физического труда. Типа он
казался самого неопределенного. Его нельзя было принять ни за
студента, ни за торгового человека, ни тем паче за рабочего, а глядя
на миловидное лицо и детские, ласковые глаза, не хотелось думать,
что это один из тех праздношатаев-пройдох, которыми во всех
общежительных пустынях, где кормят и дают ночлег, хоть пруд
пруди и которые выдают себя за семинаристов, исключенных за
правду, или за бывших певчих, потерявших голос... Было в его лице
что-то характерное, типичное, очень знакомое, но что именно, — я
никак не мог ни понять, ни вспомнить.
Он долго молчал и о чем-то думал. Вероятно, после того, как
я не оценил его замечания насчет костей и мертвецкой, ему
казалось, что я сердит и не рад его присутствию. Вытащив из
кармана колбасу, он повертел ее перед глазами и сказал
нерешительно:
— Извините, я вас побеспокою... У вас нет ножика?
Я дал ему нож.
— Колбаса отвратительная, — поморщился он, отрезывая себе
кусочек. — В здешней лавочке продают дрянь, но дерут ужасно...
Перекати-поле (Путевой набросок)
249
Я бы вам одолжил кусочек, но вы едва ли согласитесь кушать.
Хотите?
В его “одолжил” и “кушать” слышалось тоже что-то типичное,
имевшее очень много общего с характерным в лице, но что именно,
я все еше не мог никак понять. Чтобы внушить к себе доверие и
показать, что я вовсе не сержусь, я взял предложенный им кусочек.
Колбаса действительно была ужасная; чтобы сладить с ней, нужно
было иметь зубы хорошей цепной собаки. Работая челюстями, мы
разговорились. Начали с того, что пожаловались друг другу на
продолжительность службы.
— Здешний устав приближается к афонскому, — сказал я, —
но на Афоне обыкновенная всенощная продолжается 10 часов, а
под большие праздники — 14. Вот там бы вам помолиться!
— Да! — сказал мой сожитель и покрутил головой. — Я здесь
три недели живу. И знаете ли, каждый день служба, каждый день
служба... В будни в 12 часов звонят к заутрени, в 5 часов к ранней
обедне, в 9 — к поздней. Спать совсем невозможно. Днем же
акафисты, правила вечерни... А когда я говел, так просто падал от
утомления. — Он вздохнул и продолжал: — А не ходить в церковь
неловко... Дают монахи номер, кормят, и как-то, знаете ли, совестно
не ходить. Оно ничего, день, два, пожалуй, можно постоять, но
три недели тяжело! Очень тяжело! Вы надолго сюда?
— Завтра вечером уезжаю.
— А я еще две недели проживу.
— Но здесь, кажется, не принято так долго жить? — сказал я.
— Да, это верно, кто здесь долго живет и объедает монахов,
того просят уехать. Судите сами, если позволить пролетариям жить
здесь сколько им угодно, то не останется ни одного свободного
номера, и они весь монастырь съедят. Это верно. Но для меня
монахи делают исключение и, надеюсь, еще не скоро меня отсюда
прогонят. Я, знаете ли, новообращенный.
— То есть?
— Я еврей, выкрест... Недавно принял православие. Теперь я
уже понял то, чего раньше никак не мог понять на его лице: и
толстые губы, и манеру во время разговора приподнимать правый
угол рта и правую бровь, и тот особенный масленистый блеск л
глаз, который присущ одним только семитам, понял я и “одолжил”,
и “кушать”... Из дальнейшего разговора я узнал, что его зовут
Александром Иванычем, а раньше звали Исааком, что он уроженец
Могилевской губернии и в Святые Горы попал из Новочеркасска,
250	А.П.Чехов
где принимал православие.
Одолев колбасу, Александр Иваныч встал и, приподняв правую
бровь, помолился на образ. Бровь так и осталась приподнятой,
когда он затем опять сел на диванчик и стал рассказывать мне
вкратце свою длинную биографию.
— С самого раннего детства я питал любовь к учению, —
начал он таким тоном, как будто говорил не о себе, а о каком-то
умершем великом человеке.
— Мои родители — бедные евреи, занимаются грошовой тор-
говлей, живут, знаете-ли, по-нищенски, грязно. Вообще весь народ
там бедный и суеверный, учения не любят, потому что образование,
понятно, отдаляет человека от религии... Фанатики страшные...
Мои родители ни за. что не хотели учить меня, а хотели, чтобы я
тоже занимался торговлей и не знал ничего, кроме талмуда. Но
всю жизнь биться из-за куска хлеба, болтаясь в грязи, жевать этот
талмуд, согласитесь, не всякий может. Бывало, в корчму к папаше
заезжали офицеры и помещики, которые рассказывали много
такого, чего я тогда и во сне не видел, ну, конечно, было
соблазнительно и разбирала зависть. Я плакал и просил, чтобы
меня отдали в школу, а меня выучили читать по-еврейски и больше
ничего. Раз я нашел русскую газету, принес ее домой, чтобы из
нее сделать змей, так меня побили за это, хотя я и не умел читать
по-русски. Конечно, без фанатизма нельзя, потому что каждый
народ инстинктивно бережет свою народность, но я тогда не знал
этого и очень возмущался.
Сказав такую умную фразу, бывший Исаак от удовольствия
поднял правую бровь еще выше и поглядел на меня как-то боком,
как петух на зерно, и с таким видом, точно хотел сказать: “Теперь
наконец вы убедились, что я умный человек?”. Поговорив еще о
фанатизме и о своем непреодолимом стремлении к просвещению,
он продолжал:
— Что было делать! Я взял и бежал в Смоленск. А там у меня
был двоюродный брат, который лудил посуду и делал жестянки.
Понятно, я нанялся к нему в подмастерья, так как жить мне было
нечем, ходил я босиком и оборванный... Думал так, что днем буду
работать, а ночью и по субботам учиться. Я так и делал, но узнала
полиция, что я без паспорта, и отправила меня по этапу назад к
отцу...
Александр Иваныч пожал одним плечом и вздохнул.
— Что будешь делать! — продолжал он, и чем ярче воскресало
Перекати-поле (Путевой набросок)
251
в нем прошлое, тем сильнее чувствовался в его речи еврейский
акцент. — Родители наказали меня и отдали дедушке, старому
еврею-фанатику, на исправление. Но я ночью ушел в Шклов. А
когда в Шклове ловил меня мой дядя, я пошел в Могилев; там
пробыл два дня и с товарищем пошел в Стародуб.
Далее рассказчик перебрал в своих воспоминаниях Гомель,
Киев, Белую Церковь, Умань, Балту, Бендеры и, наконец, добрался
до Одессы.
— В Одессе я целую неделю ходил без дела и голодный, пока
меня не приняли евреи, которые ходят по городу и покупают старое
платье. Я уж умел тогда читать и писать, знал арифметику до дро-
бей и хотел поступить куда-нибудь учиться, но не было средств.
Что делать! Полгода ходил я по Одессе и покупал старое платье,
но евреи, мошенники, не дали мне жалованья, я обиделся и ушел.
Потом на пароходе я уехал в Перекоп.
— Зачем?
— Так. Один грек мне обещал дать там место. Одним словом,
до 16 лет ходил я так, без определенного дела и без почвы, пока не
попал в Полтаву. Тут один студент-еврей узнал, что я желаю учить-
ся, и дал мне письмо к харьковским студентам. Конечно, я пошел
в Харьков. Студенты посоветовались и начали готовить меня в
техническое училище. И знаете, я вам скажу, студенты мне
попались такие, что я не забуду их до самой смерти. Не говорю уж
про то, что они дали мне квартиру и кусок хлеба, они поставили
меня на настоящую дорогу, заставили меня мыслить, указали цель
жизни. Между ними были умные, замечательные люди, которые
уж и теперь известны. Например, вы слыхали про Грумахера?
— Нет, не слыхал.
— Не слыхали... Писал очень умные статьи в харьковских
газетах и готовился в профессора. Ну, я много читал, участвовал в
студенческих кружках, где не услышишь пошлостей. Приготовлялся
я полгода, но так как для технического училища нужно знать весь
гимназический курс математики, то Грумахер посоветовал мне го-
товиться в ветеринарный институт, куда принимают из шестого
класса гимназии. Конечно, я стал готовиться. Я не желал быть
ветеринаром, но мне говорили, что кончивших курс в институте
принимают без экзамена на третий курс медицинского факультету.
Я выучил всего Кюнера, уж читал аливрувер (без подготовки (фран-
ц.)Корнелия Непота и по греческому языку прошел почти всего
Корциуса, но, знаете ли, то да се... студенты разъехались,
252
А.П.Чехов
неопределенность положения, а тут еще я услыхал, что приехала
моя мамаша и ищет меня по всему Харькову. Тогда я взял и уехал.
Что будешь делать! Но, к счастью, я узнал, что здесь на Донецкой
дороге есть горное училище. Отчего не поступить? Ведь вы знаете,
горное училище дает права штегера — должность великолепная, а
я знаю шахты, где штегера получают полторы тысячи в год.
Отлично... Я поступил...
Александр Иваныч с выражением благоговейного страха на
лице перечислил дюжины две замысловатых наук, преподаваемых
в горном училище, и описал самое училище, устройство шахт,
положение рабочих... Затем он рассказал страшную историю,
похожую на вымысел, но которой я не мог не поверить, потому
что уж слишком искренен был тон рассказчика и слишком
откровенно выражение ужаса на его семитическом лице.
— А во время практических занятий, какой однажды был со
мной случай! — рассказывал он, подняв обе брови. — Был я на
одних шахтах туг, в Донецком округе. А вы ведь видели, как люди
спускаются в самый рудник. Помните, когда гонят лошадь и при-
водят в движение ворот, то по блоку одна бадья спускатся в рудник,
а другая поднимается, когда же начнут поднимать первую, тогда
спускается вторая — все равно, как в колодце с двумя ушатами.
Ну, сел я однажды в бадью, начинаю спускаться вниз и, можете
себе представить, вдруг слышу — тррр! Цепь разорвалась, и я
полетел к черту вместе с бадьей и обрывком цепи... Упал с
трехсаженной вышины прямо грудью и животом, а бадья, как более
тяжелая вещь, упала раньше меня, и я ударился вот этим плечом
об ее ребро. Лежу, знаете, огорошенный, думаю, что убился
насмерть, и вдруг вижу — новая беда: другая бадья, что поднималась
вверх, потеряла противовес и с грохотом опускается вниз прямо
на меня... Что будете делать? Видя такой факт, я прижался к стене,
съежился, жду, что вот-вот сейчас эта бадья со всего размаха трахнет
меня по голове, вспоминаю папашу и мамашу, и Могилев, и
Грумахера... молюсь богу, но, к счастью... Даже вспомнить страшно.
Александр Иваныч насильно улыбнулся и вытер ладонью лоб.
— Но, к счастью, она упала возле и только слегка зацепила
этот бок... Содрала, знаете, с этого бока сюртук, сорочку и кожу...
Сила страшная. Потом был я без чувств. Меня вытащили и
отправили в больницу. Лечился я четыре месяца, и доктора сказали,
что у меня будет чахотка. Я теперь всегда кашляю, грудь болит и
страшное психологическое расстройство... Когда я остаюсь один в
Перекати-поле (Путевой набросок)
253
комнате, мне бывает очень страшно. Конечно, при таком здоровье
уже нельзя быть штегером. Пришлось бросить горное училище.
— А теперь чем вы занимаетесь? — спросил я.
— Я держал экзамен на сельского учителя. Теперь ведь я пра-
вославный и имею право быть учителем. В Новочеркасске, где я
крестился, во мне приняли большое участие и обещали место в
церковно-приходской школе. Через две недели поеду туда и опять
буду просить.
Александр Иваныч снял пальто и остался в одной сорочке с
вышитым русским воротом и с шерстяным поясом.
— Спать пора, — сказал он, кладя в изголовье свое пальто и
зевая. — Я, знаете ли, до последнего времени совсем не знал бога.
Я был атеист. Когда лежал в больнице, я вспомнил о религии и
начал думать на эту тему. По моему мнению, для мыслящего
человека возможна только одна религия, а именно христианская.
Если не веришь в Христа, то уж больше не во что верить... Не
правда ли? Иудаизм отжил свой век и держится еще только
благодаря особенностям еврейского племени. Когда цивилизация
коснется евреев, то из иудаизма не останется и следа. Вы заметьте,
все молодые евреи уже атеисты. Новый завет есть естественное
продолжение Ветхого. Не правда ли?
Я стал выведывать у него причины, побудившие его на такой
серьезный и смелый шаг, как перемена религии, но он твердил
мне только одно, что “Новый завет есть естественное продолжение
Ветхого” — фразу, очевидно, чужую и заученную и которая совсем
не разъясняла вопроса. Как я ни бился и ни хитрил, причины
остались для меня темными. Если можно было верить, что он, как
утверждал, принял православие по убеждению, то в чем состояло
и на чем зиждилось это убеждение — из его слов понять было
невозможно; предположить же, что он переменил веру ради выгоды,
было тоже нельзя: дешевая, поношенная одежонка, проживание
на монастырских хлебах и неопределенное будущее мало походили
на выгоды. Оставалось только помириться на мысли, что
переменить религию побудил моего сожителя тот же самый
беспокойный дух, который бросал его, как щепку, из города в
город и который он, по общепринятому шаблону, называл
стремлением к просвещению.
Перед тем как ложиться спать, я вышел в коридор, чтобы
напиться воды. Когда я вернулся, мой сожитель стоял среди номера
и испуганно глядел на меня. Лицо его было бледно-серым, и на
254
А.П.Чехов
лбу блестел пот.
— У меня ужасно нервы расстроены, — пробормотал он, бо-
лезненно улыбаясь, — ужасно! Сильное психологическое
расстройство. Впрочем, все это пустяки.
И он опять стал толковать о том, что Новый завет есть есте-
ственное продолжение Ветхого, что иудаизм отжил свой век. Под-
бирая фразы, он как будто старался собрать все силы своего убеж-
дения и заглушить ими беспокойство души, доказать себе, что,
переменив религию отцов, он не сделал ничего страшного и
особенного, а поступил, как человек мыслящий и свободный от
предрассудков, и что поэтому он смело может оставаться в комнате
один на один со своей совестью. Он убеждал себя и глазами просил
у меня помощи.
Между тем на сальной свечке нагорел большой, неуклюжий
фитиль. Уже светало. В хмурое, посиневшее окошко видны были
уже оба берега Донца и дубовая роща за рекой. Нужно было спать.
— Завтра здесь будет очень интересно, — сказал мой сожитель,
когда я потушил свечку и лег. — После ранней обедни крестный
ход поедет на лодках из монастыря в скит.
Подняв правую бровь и склонив голову на бок, он помолился
образу и, не раздеваясь, лег на свой диван. '
— Да, — сказал он, повернувшись на другой бок.
— Что — да? — спросил я.
— Когда я в Новочеркасске принял православие, моя мамаша
искала меня в Ростове. Она чувствовала, что я хочу переменить
веру. — Он вздохнул и продолжал: — Уже шесть лет как я не был
там, в Могилевской губернии. Сестра, должно быть, уже замуж
вышла.
Помолчав немного и видя, что я еще не уснул, он стал тихо
говорить о том, что скоро, слава богу, ему дадут место, и он наконец
будет иметь свой угол, определенное положение, определенную
пищу на каждый день... Я же, засыпая, думал, что этот человек
никогда не будет иметь ни своего угла, ни определенного
положения, ни определенной пищи. Об учительском месте он
мечтал вслух, как об обетованной земле; подобно большинству
людей, он питал предубеждение к скитальчеству и считал его чем-
то необыкновенным, чуждым и случайным, как болезнь, и искал
спасения в обыкновенной будничной жизни. В тоне его голоса
слышались сознание своей ненормальности и сожаление. Он как
будто оправдывался и извинялся.
Перекати-поле (Путевой набросок)
255
Не далее как на аршин от меня лежал скиталец; за стенами в
номерах и во дворе, около телег, среди богомольцев не одна сотня
таких же скитальцев ожидала утра, а еще дальше, если суметь
представить себе всю русскую землю, какое множество таких же
перекати-поле, ища где лучше, шагало теперь по большим и
проселочным дорогам или, в ожидании рассвета, дремало в
постоялых дворах, корчмах, гостиницах, на траве под небом.
Засыпая, я воображал себе, как бы удивились и, быть может, даже
обрадовались все эти люди, если бы нашлись разум и язык, которые
сумели бы доказать им, что их жизнь так же мало нуждается в
оправдании, как и всякая другая.
Во сне я слышал, как за дверями жалобно, точно заливаясь
горячими слезами, прозвонил колокольчик и послушник прокричал
несколько раз:
— Господи Иисусе Христе сыне божий, помилуй нас! Пожа-
луйте к обедне!
Когда я проснулся, моего сожителя уже не было в номере.
Было солнечно, и за окном шумел народ. Выйдя, я узнал, что
обедня уже кончилась, и крестный ход давно уже отправился в
скит. Народ толпами бродил по берегу и, чувствуя себя праздным,
не знал, чем занять себя; есть и пить было нельзя, так как в скиту
еще не кончилась поздняя обедня; монастырские лавки, где
богомольцы так любят толкаться и прицениваться, были еще
заперты. Многие, несмотря на утомление, от скуки брели в скит.
Тропинка от монастыря до скита, куда я отправился, змеей вилась
по высокому крутому берегу то вверх, то вниз, огибая дубы и сосны.
Внизу блестел Донец и отражал в себе солнце, вверху белел меловой
скалистый берег и ярко зеленела на нем молодая зелень дубов и
сосен, которые, нависая друг над другом, как-то ухитряются расти
почти на отвесной скале и не падать. По тропинке гуськом тянулись
богомольцы. Всего больше было хохлов из соседних уездов, но
было много и дальних, пришедших пешком из Курской и
Орловской губерний; в пестрой веренице попадались и
мариупольские греки-хуторяне, сильные, степенные и ласковые
люди, далеко не похожие на тех своих хилых и вырождающихся
единоплеменников, которые наполняют наши южные приморские
города; были тут и донцы с красными лампасами, и тавричайё,
выселенцы из Таврической губернии. Было здесь много
богомольцев и неопределенного типа, вроде моего Александра
Иваныча: что они за люди и откуда, нельзя было понять ни по
256
А.П.Чехов
лицам, ни по одежде, ни по речам.
Тропинка оканчивалась у маленького плота, от которого про-
резывая гору, шло влево к скиту неширокое шоссе. У плота стояли
две большие, тяжелые лодки, угрюмого вида, вроде тех
новозеландских пирог, которые можно видеть в книгах Жюля
Верна. Одна лодка, с коврами на скамьях, предназначалась для
духовенства и певчих, другая, без ковров — для публики. Когда
крестный ход плыл обратно в монастырь, я находился в числе
избранных, сумевших протискаться во вторую. Избранных
набралось так много, что лодка еле двигалась, и всю дорогу
приходилось стоять, не шевелиться и спасать свою шляпу от ломки.
Путь казался прекрасным. Оба берега — один высокий, крутой,
белый с нависшими соснами и дубами, с народом, спешившим
обратно по тропинке, и другой — отлогий, с зелеными лугами и
дубовой рощей, — залитые светом, имели такой счастливый и
восторженный вид, как будто только им одним было обязано
майское утро своею прелестью. Отражение солнца в быстро
текущем Донце дрожало, расползалось во все стороны, и его длин-
ные лучи играли на ризах духовенства, на хоругвях, в брызгах,
бросаемых веслами. Пение пасхального канона, колокольный звон,
удары весел по воде, крик птиц — все это мешалось в воздухе в
нечто гармоническое и нежное. Лодка с духовенством и хоругвями
плыла впереди. На ее корме неподвижно, как статуя, стоял черный
послушник.
Когда крестный ход приближался к монастырю, я заметил
среди избранных Александра Иваныча. Он стоял впереди всех и,
раскрыв рот от удовольствия, подняв вверх правую бровь, глядел
на процессию. Лицо его сияло; вероятно, в эти минуты, когда
кругом было столько народу и так светло, он был доволен и собой,
и новой верой, и своею совестью.
Когда немного погодя мы сидели в номере и пили чай, он все
еще сиял довольством; лицо его говорило, что он доволен и чаем,
и мной, вполне ценит мою интеллигентность, но что и сам не
ударит лицом в грязь, если речь зайдет о чем-нибудь этаком...
— Скажите, какую бы мне почитать психологию? — начал он
умный разговор, сильно морща нос.
— А для чего вам?
— Без знания психологии нельзя быть учителем. Прежде чем
учить мальчика, я должен узнать его душу.
Я сказал ему, что одной психологии мало для того, чтобы
257
Перекати-поле (Путевой набросок)
узнать душу мальчика, и к тому же психология для такого педагога,
который еще не усвоил себе технических приемов обучения грамоте
и арифметике, является такою же роскошью, как высшая
математика. Он охотно согласился со мной и стал описывать, как
тяжела и ответственна должность учителя, как трудно искоренить
в мальчике наклонность к злу и суеверию, заставить его мыслить
самостоятельно и честно, внушить ему истинную религию, идею
личности, свободы и проч. В ответ на это я сказал ему что-то. Он
опять согласился. Вообще он очень охотно соглашался. Очевидно,
все "умное” непрочно сидело в его голове.
До самого моего отъезда мы вместе слонялись около монастыря
и коротали длинный жаркий день. Он не отставал от меня ни на
шаг; привязался ли он ко мне, или же боялся одиночества, бог его
знает! Помню, мы сидели вместе под кустами желтой акации в
одном из садиков, разбросанных по горе.
— Через две недели я уйду отсюда, — сказал он. — Пора!
— Вы пешком?
— Отсюда до Славянска пешком, потом по железной дороге
до Никитовки. От Никитовки начинается ветвь Донецкой дороги.
По этой ветви я до Хацепетовки дойду пешком, а там дальше
провезет меня знакомый кондуктор.
Я вспомнил голую, пустынную степь между Никитовкой и
Хацепетовкой и вообразил себе шагающего по ней Александра
Иваныча с его сомнениями, тоской по родине и страхом
одиночества... Он прочел на моем лице скуку и вздохнул.
—А сестра, должно быть, уже замуж вышла! — подумал он
вслух и тотчас же, желая отвязаться от грустных мыслей, указал на
верхушку скалы и сказал:
— С этой горы Изюм видно.
Во время прогулки по горе с ним случилось маленькое несча-
стье: вероятно, спотыкнувшись, он порвал свои сарпинковые брюки
и сбил с башмака подошву.
— Тс... — поморщился он, снимая башмак и показывая .босую
ногу без чулка. — Неприятно... Это, знаете ли, такое осложнение,
которое... Да!
Вертя перед глазами башмак и как бы не веря, что подошва
погибла навеки, он долго морщился, вздыхал и причмокивал. У
меня в чемодане были полуштиблеты старые, но модные, с острыми
носами и тесемками; я брал их с собою на всякий случай и носил
только в сырую погоду. Вернувшись в номер, я придумал фразу
13 Дедов

258
подипломатичнее и предложил ему эти полуштиблеты. Он принял
и сказал важно.
— Я бы поблагодарил вас, но знаю, что вы благодарность
считаете предрассудком.
Острые носы и тесемки полуштиблетов растрогали его, как
ребенка, и даже изменили его планы.
— Теперь я пойду в Новочеркасск не через две недели, а через
неделю, — размышлял он вслух. — В таких башмаках не совестно
явиться к крестному папаше. Я, собственно, не уезжал отсюда
потому, что у меня приличной одежды нет...
Когда ямщик выносил мой чемодан, вошел послушник с хо-
рошим насмешливым лицом, чтобы подмести в номере. Александр
Иваныч как-то заторопился, сконфузился и робко спросил у него:
— Мне здесь оставаться или в другое место идти?
Он не решался занять своею особою целый номер и, по-ви-
димому, уже устыдился того, что жил на монастырских хлебах.
Ему очень не хотелось расставаться со мной, чтобы по возможности
отдалить одиночество, он попросил позволения проводить меня.
Дорога из монастыря, прорытая в меловой горе и стоившая
немалых трудов, шла вверх, в объезд горы почти спирально, по
корням, под нависшими суровыми соснами... Сначала скрылся с
глаз Донец, за ним монастырский двор с тысячами людей, потом
зеленые крыши... Оттого, что я поднимался, все казалось мне ис-
чезавшим в яме. Соборный крест, раскаленный от лучей заходящего
солнца, ярко сверкнул в пропасти и исчез. Остались одни только
сосны, дубы и белая дорога. Но вот коляска въехала на ровное
поле, и все это осталось позади; Александр Иваныч спрыгнул и,
грустно улыбнувшись, взглянул на меня в последний раз своими
детскими глазами, стал спускаться вниз и исчез для меня навсегда...
Святогорские впечатления стали уже воспоминаниями, и я
видел новое: ровное поле, беловато-бурую даль, рощицу у дороги,
а за нею ветряную мельницу, которая стояла не шевелясь и,
казалось, скучала оттого, что по случаю праздника ей не позволяют
махать крыльями.
С.КАРОНИН
(НЕ. ПЕТРОПАВЛОВСКИ Й)
очерки
донецкого
Блесейнл
(Выдержка)
Впервые опубликовано*
“Русские ведомости”, 1891, NN 209, 217, 224, 273, 284, 2957
Печатается по:
С.Каронин. Соч.в двух томах, т II. М.;
Художественная литература, 1958, с.541 — 556.
13
260
С.Каронин
II
Дорога от Ростова до Святых гор, которые должны были
послужить мне центральным пунктом, откуда я намеревался де-
лать поездки по разным направлениям, промелькнула быстрее,
нежели кто-нибудь из нас ожидал; тем более, что ради посто-
ронних соображений мы должны были остановиться дня на три
на одной из маленьких станций, в центре погибающего сахар-
ного завода. Так что впечатление от всей дороги было свежее,
но не сильное. Кругом ширилась степь, местами бурая от без-
дождия, местами зеленеющая; изредка попадется долина, по
которой расположились хутора и села; изредка мелькнет в глу-
бокой впадине .хуторок или сверкнет, как полоска стали, степ-
ная речонка, обросшая густой травой; но сейчас же тянется во
все стороны бесконечная степь, изрезанная по всем направле-
ниям сухими и бурыми морщинами. Степь и степь, сзади и
спереди, по ту и другую сторону, без начала и конца, не даю-
щая ожиданий и не оставляющая воспоминаний, ровная и скуч-
ная, — таково единственное впечатление, оставшееся у меня
лично от дороги.
И так до самых Святых гор. От места остановки мы остави-
ли железную дорогу и ехали ради избежания пересадок на ло-
шадях. Расстояние было не менее сорока пяти верст. И опять
всю дорогу по всем направлениям тянулась степь, то бурая, то
зеленеющая, но всегда скучная и какая-то дряхлая, и усталый
взор тоскливо отворачивался от нее, словно это была старая-
престарая старуха, много жившая, видавшая всякие виды и на-
конец одряхлевшая и беззвучно умирающая. Но вдруг все это
изменилось: незаметно вырос с одной стороны дороги лес, за-
тем с другой стороны показался лес. Дорога поползла вверх, на
гору; лошади тяжело тащили экипажи; горизонт впереди сузил-
ся до нескольких сажен. Наконец мы на гребне горы, и картина
мгновенно изменилась. Лошади понесли нас вниз; а там, внизу,
разбросалось по глубокому оврагу село; а за селом, еще где-то
глубже, засверкало целое море леса. Словно по волшебству, это
чудное место выросло из-под ног, облило нас новым светом,
мгновенно заставив забыть все, что осталось позади, и прико-
вав внимание всецело к себе.
Лошади проскакали через село, ворвались в тот дом, где мы
Очерки Донецкого бассейна
261
должны были остановиться, и не успел я опомниться и огля-
деться в чужом доме, как доктор уже потащил меня почти на-
сильно куда-то со двора, по улице, по переулку, через огород,
мимо садочка (С.Каронин описывает с.Богородичное, располо-
женное в 4-х км от Святых Гор, где он останавливался в 1891 г.
По дороге он, от нетерпения за мою медленность, бро-
сил меня и побежал вперед, хотя энергичными жестами не пе-
реставал торопить меня. Я, как только мог, торопился, бежал,
прыгнул через забор, бросился по огороду, очутился в вишнях
и остановился, сердитый на всех любителей природы, около
какой-то беленькой хатки с одним маленьким окном, которое
как мне показалось, напряженно заглядывало куда-то вниз... И
доктор смотрел вниз, и я стал туда же смотреть... А там, под
крутым обрывом, расположился Донец.
Были уже сумерки. Вода Донца приняла густо-зеленый цвет.
С левого берега в него заглядывали столетние дубы, а с правого,
на котором мы стояли, высокие сосны. Там, на левом берегу,
конец леса скрывался из глаз, — это было зеленое море, ров-
ное, неподвижное, а правый берег возвышался крутыми гора-
ми, на котором густо лепились стройные сосны. И между эти-
ми соснами расположился Донец, и не то ленивой негой, не то
грустью веяло от его зеленой воды. Нам открывалась только
небольшая его полоса; по левую руку от нас он вдруг таин-
ственно скрывался за крутым утесом, также покрытым сосна-
ми, а с правой стороны он, казалось, манил за собой, в те леси-
стые горы, откуда белелись церкви.
— Вот это и есть Святые горы! Смотрите, какая там игра
света и красок! — сказал восторженно доктор.
Но уже было сумрачно. Горы уже покрывались ночной
мглой, и хотя они стояли всего в трех верстах от монастыря, но
от него до нас достигали только какие-то неопределенные, бе-
ловатые контуры. Угасавший свет только ближайшие к нам пред-
меты освещал достаточно ясно; все остальное — и горы, и оба
конца грустной реки, и лесное море — все это уже накрыто
было сумеречной мглой.
Но мы еще долго стояли возле хатки, заглядывавшей един-
ственным своим окошечком с крутизны вниз на Донец; стояли
и смотрели, очарованные. И когда глаз уже повсюду останавли-
вался только на темной мгле, не различая отдельных предме-
тов, мы все таки продолжали стоять... потому что в это время
262
С Каронин
картины сменились звуками. Сзади нас, со стороны села, доно-
сился рев возвратившихся стад, отражающийся эхом от гор и
лесов, а с противоположной стороны, из глубины леса, слы-
шался неопределенный гул, производимый лесным царством,
— свистел соловей, кукушка отсчитывала последние удары, глухо
мычал болотный бычок, пищали и стонали какие-то неизвест-
ные звери, а все это покрывал собою оглушительный, перека-
тывающийся волнами среди ночи, концерт миллиона лягушек.
“Место это чудно, и даже звери, кто как может, поют и про-
славляют красоту его”, — подумалось мне. А доктор, как бы
угадывая мою мысль, вдруг сказал:
— Хорошо? Благодать? Это нам-то, избалованным всякими
красотами... А каково же впечатление простого человека, кото-
рый прямо из голой и голодной степи или прямо из навоза
очутился здесь! Чувство святости и божеское благодати — вот
какое чувство вдруг охватывает ею здесь!.. Для нас это только
красиво, а ему свято... Нам эстетика, а ему божеская правда... А
впрочем, до завтра, — вы сами псе увидите.
Действительно, пора было идти домой и заняться ночле-
гом.
На следующий день мы долго собирались, так как желаю-
щих побывать в Святых горах, было много, в том числе человек
пять детишек, и кое-как к двум часам собрались. Решено было
ехагь на лодке. Гребцами были выбраны двое работников: один
докторский кучер, а другой — батрак, в том доме, где мы оста-
новились. Последний бо1Л сильный, здоровый малый; но зато
докторский возница никуда не годился: во-первых, он был слаб
от природы, а ьо-вгорых, по доброте хозяйки так основательно
был угощен “горилкой”, что требовал за собой особого при-
смотра. Но об этом обстоятельстве мы узнали только тогда, когда
изменить его уже было поздно, то есть когда мы были на сере-
дине реки.
Лишь только лодка наша поплыла, как всех нас охватило
чувство неги и счастия. На этот раз, при блеске солнца, впечат-
ление было совсем не тс, как вчера, во время сумерек, когда от
всего этого чудного места веяло тихой грустью Напротив, те-
перь все блестело и смеялось. Смеялись леса левого берега, иг-
рая листвой на своих старых, но еще бодрых дубах, мягко улы-
бались горы правого берега, очертания которого теперь не выг-
лядели такими, как вчера; самые сосны на них уже не были
Очерки Донецкого бассейна
263
суровыми великанами, неподвижно висящими в воздухе по кру-
тым берегам; напротив, веселой и живой толпой окружили они
берег реки и, цепляясь за уступы, бежали вверх до самого греб-
ня гор, где сплошной массой закрыли собою горизонт. Кое-где
гора обнажалась, и тогда на солнце блестел меловой обвал. Сам
Донец, вчера такой лениво-грустный, сегодня смеялся благода-
ря мелкой ряби, поднятой ветром. И звуки, идущие со всех
сторон на нас, тоже были веселее, бодрее...
Но зато в лодке нашей всю дорогу неблагополучно. Всему
виной был Николай, докторский кучер. Он с самого начала был
мало куда пригоден, в особенности для роли гребца ко “святым
местам”. От работы веслом его еще больше разобрало; он без
толку, не в такт бурлил им воду, качал лодку, обдавал брызгами
близко сидящих. Кругом против него раздавался ропот, хотя
большинство смеялось над его неуклюжестью. В особенности
восстал на него сам хозяин, — всю дорогу он ругал его.
— Ты опять, болван, напился?
— Ничего не напился... поднесли трошки — и напился...
— Ну, вот, посмотрите на этого болвана!.. У него большая
семья, жена, дети, и он близок к чахотке. И все-таки, скотина,
возьмет да нажрется, а потом несколько дней стонет!.. Греби
хорошенько, а не то пошел вон с лодки! — кричал вне себя от
гнева доктор, обращаясь попеременно то к нам, то к своему
вознице.
Это продолжалось до самых святых мест. Николай бухал в
Донец веслом, бурлил воду, брызгал, раскачивал лодку; а доктор
бесился, страдал, ругался. Пришлось их обоих успокаивать.
— Ах, не могу я выносить пьяных! Эта скотина все нам
отравит, все эти чудные места! — с огорчением кричал доктор.
Один раз он окончательно потерял хладнокровие и умолял нас
подъехать к берегу.
— Зачем?
— Высадить этого черта на берег. Пошел вон!
Но Николай еще больше от этих упреков опьянел и поглу-
пел. С выпученными глазами, с красным лицом, по которому
пот крупными каплями катился вниз, он судорожно бил воду
веслом и раскачивал лодку... Несколько раз ему предлагали сесть
на одно из свободных мест, причем на его весло находилось
несколько охотников, но он с пьяным упорством отказывался
уступить свое место и продолжал немилосердно бороться с
264
С.Каронин
лодкой... Надо сказать, что он никогда не был в Святых горах,
и когда выезжал из дома, то имел в высшей степени довольный
вид, что, наконец, и он поклонится святым местам. И нужно же
было случиться такому греху, что он за четыре версты от этих
мест в лоск напился! Поэтому-то он и греб так немилосердно,
отказываясь уступить свое место.
— Чай, я не был в святых местах!.. Охото поклониться! —
бурчал он на брань и упреки.
— И для святых мест ты напился? — спрашивали у него со
смехом.
Николай долго не мог найти себе оправдания и только глядел
на всех выпученными глазами. Но, наконец, он нашелся.
— Пийду и поклонюсь... и буду молыть, щоб боже спас мене
от горилки!.. А вин мене лае!
Раздался дружный смех, и сам хитрый хохол засмеялся. Этим
он примирил с собой всех нас, и о нем скоро все позабыли.
И пора было. В возне с Николаем мы и не заметили, как
лодка наша приблизилась к пристани у монастыря. Монастырь
был уже весь перед нами. Через минуту лодка причалила, мы
торопливо повыскакали из нее и гурьбой пошли осматривать
Святогорскую пустынь. За нами шел Николай и всюду, с непок-
рытой головой, держа шапку под мышкой, крестился, кланялся и
прикладывался.
Не стану описывать самую пустынь, есть прекрасные описа-
ния ее, например описание г.Немировича-Данченко, и фотогра-
фические снимки, продающиеся самим монастырем во многих
местах России. Да я и не ставил себе в обязанность осматривать
монастырь; меня интересовали только богомольцы, тысячами сте-
кающиеся сюда со всех концов России.
Но тем не менее, под настоянием доктора, мы систематичес-
ки обошли и осмотрели все, что полагалось обойти и осмотреть:
гостеприимный двор, лавку, храмы, площади, паперти. Доктор
был восторженным поклонником красоты этих мест и с увлече-
нием показывал нам все оригинальное, чудесное и прекрасное,
что только тут было. Когда нижние здания были обойдены нами,
он повел нас вверх по ступеням, на ту меловую скалу, в которой
наделаны пещеры и которая в целом представляет собою самый
оригинальный и прекрасный храм, какой только могли создать
природа и человек, соединив свои труды, свои творчество и силу.
Ступеней более пятисот. Подъем утомительный. Но по всему
Очерки Донецкого бассейна	265
подъему через короткие промежутки, наделаны площадки со ска-
мейками для отдыха. Но, увлекаемые доктором, мы почти нигде
не отдыхали и безостановочно, тяжело дыша, торопились вверх;
только изредка, бросая взоры, смотрели через пролеты на все шире
и шире раскрывающийся вид. Наконец, совершенно задыхаясь,
мы взобрались на последнюю площадку, где прилепилась маленькая
церковка. Держась за скалу, мы стали отдыхать. В то время и взор
отдыхал, — для него вдруг открывался необъятный простор.
Широкое море леса, несколько сел, деревень, а внизу, глубоко
под горой, зеленый Донец; даль покрыта была дымкой, и
ближайшие места ярко блестели, залитые горячим солнцем. Мы
долго не могли оторваться от ветхих перил, отделяющих гору от
пропасти, на дне которой сосны казались плотной и низкою гус-
тиной.
Потом мы вошли в церковку. Там с десяток богомольцев,
одетых в армяки и с котомками за плечами, усердно молились,
кладя земные поклоны. На всех лицах было восторженное благо-
говение, и одна молоденькая женщина в лаптях и в пестром плат-
ке молилась и улыбалась, и в то же время слезы катились по ее
жизнерадостному, молодому лицу...
Мы тихо удалились, не желая нарушать своей шумной толпой
настроение молившихся. Да и как-то неловко, почти стыдно стало
стоять среди этих людей, у которых чувство красоты природы
неразрывно слилось здесь с чувством святости. Доктор был прав.
Смотря на белую скалу, вырубленную самою природой и за десятки
верст сверкающую на солнце, — скалу, высоко поднятую над этим
морем леса, — простые люди говорят, что сам бог пожелал иметь
здесь место свое...
На этот раз я не имел ни малейшего намерения ближе подой-
ти к толпе богомольцев, тем более что и времени осталось немно-
го: мы должны были вернуться к сумеркам в село, а солнце уже
висело над верхушкой дальней горы, и сосны, ее покрывающие,
уже горели в его золотой мгле.
Потолкавшись еще немного по другим монастырским угол-
кам, мы стали спускаться к берегу, где стояла наша лодка. Там уже
ждали нас гребцы, в том числе и Николай. Он выглядел трезвым.
Лицо его было светло и разумно. Но доктор не мог ему простить,
что за два часа перед тем он отравил ему все прекрасное.
Через день я был опять в пустыни и познакомился уже с
настоящими паломниками.
266
С.Каронин
III
Был жаркий полдень, когда я, перейдя мост с луговой сторо-
ны, стоял у самого подъема на Монастырскую гору. Захотелось
отдохнуть, прежде чем бродить по Святогорской пустыни. Обло-
котившись на перила, я в изнеможении от зноя стал смотреть на
воду вниз. Кругом царила благоговейная тишина. Монастырские
здания и церкви, залитые солнцем, точно уснули от истомы. Ле-
ниво прошли мимо меня два монаха. По мосту проехала грузная
телега, запряженная парой волов. Прошел еще на гору какой-то
дачник, укрытый зонтиком. По набережной мостовой в разных
местах кучками полегли богомольцы, свалив в одну груду свои
котомки и посохи. Все молчало, подавленное жарой.
Только под мостом на берегу, прямо против того места,
где я стоял, копошились какой-то старик и баба; копошились
и вели между собой оживленный разговор. Судя по этому
разговору и по костюму, оба они пришли из Курской губернии.
В то время как я обратил на них внимание, они заняты были
полосканием каких-то тряпиц, в которых с трудом можно было
угадать их белье. Баба полоскала и выжимала, а старик
развешивал на перекладинах моста. И все это сопровождалось
обменом мыслей по поводу того, что каждый из них заметил
чудесного на Святых горах.
— Наверху-то была ты? — спросил дед с веселым лицом.
— На шкале? Была, была!.. Только в пещеру не угодила...
— отвечала баба оживленно.
— В пещеру-то, касатка, не отсюдова заходят, а снизу...
— Ой? Как же туда угодить-то? — сказала баба, вся встре-
пенувшись.
— Снизу. Монах проведет. Со свечами надо идтить. И как
войдешь — темень, сырость, страх! И все поднимаешься выше,
и все темень, и страх, а кругом пещеры накопаны, — это,
значит, в которых допрежь святые жили. И опять все вверх, и
темень, холод! И дойдешь ты до той пещеры, коя выкопана
руками Ивана святого, и там увидишь вериги его, эдак,
примерно сказать, с полпуда... Это уж высоко, на самом верху
под шкалой...
— Родной ты мой, ведь я там не была! — почти с отчаянием
вскричала баба и сорвалась с места, побросав тряпицы. —•
Очерки Донецкого бассейна
267
Побегу, ты уж тут сам помой! — торопливо выговорила баба.
Но дед, не возвышая голоса, с благожелательной улыбкой
остановил ее:
— Погоди! Куда ты, глупая, побежишь? Ничего не знамши,
как и когда, — куда ты сунешься? Два раза на дню только
монах водит показывать, а ты одна для чего сунешься? Вот
вечерня будет, пойдут люди с монахом, тогда и ты с ними...
Давай домоем уж рубахи-то...
Говоря зто, дед улыбался снисходительно и продолжал раз-
вешивать свои рубахи и порты. Все лицо его, окруженное
седыми Кудрями, светилось всецело этою снисходительностью
и какой-то особенной радостью. Заметив меня стоящим наверху
у перил, он с такою же светлой улыбкой обратился и ко мне:
— Вишь, господин, хурдишки свои моем... Уж какое это
мытье, а в дороге, с устатку-то, оно все же чистенько...
— На богомолье пришли? — спросил я, пользуясь случаем
завязать разговор.
— Господь сподобил побывать на святых местах. Слава
богу, побыл тут денька три, помолился, поблагодарил,
насмотрелся, и завтра утречком, на зорьке, с божьей помощью,
домой... — ответил старик с веселым довольством.
— А это разве не твоя баба?
— Какое! На пути встрелись? Ну, она и говорит: “Возьми,
говорит, дедушка, меня с собой, потому женскому сословию
боязно в дальней дороге... “. Так мы и шли досюда вместе...
— Да ты издалека?
— Из Курской губернии. Из-под Белостока. Чай, знаешь?
Оно далеконько для моих старых ног, ну да, слава тебе господи,
потрудился, идучи, для бога!..
— По обету пришел сюда? — спросил я, но светлый дед
сначала не понял.
— Ну, уж такой тут обед! В трапезе дадут в чашку малость
борща, ну, с хлебцем и похлебаешь...
— Я не то спрашиваю, дедушка... Я спрашиваю, отчего ты
сюда пришел — по обещанию, вследствие болезни или несчас-
тия?
Дед поняв мои слова, вдруг даже привстал с берега, где он
сидел.
— Что ты, что ты? У меня несчастие! Что ты, господин! Да
разве я могу роптать на бога, гневить его! Никакого несчастия
268
С.Каронии
в дому у меня не было! Всю жисть хранил господь, помогал
мне, достаток мне дат, снисходил к нашим грехам. Вот я и
пришел потрудиться для него, поблагодарить за все милости...
Дом у меня, господин, согласный, двое сыновьей, снохи, внуки
и старуха еще жива. И все мы благодаря создателю сыты,
спокойны и не знаем несчастия Хранит нас господь! Примерно
сказать, хлеб? — Есть. Или, например, мелкой скотины, овец,
свиней, птицы? — Очень довольно. Ежели, например, спросишь
о лошадях. И я тебе скажу: четыре! Ежели ты спросишь у меня:
“Есть, Митрофанов, пчелы у тебя?”. Есть скажу я, пеньков до
сорока! Всем благословил господь! Вот я и надумал потрудиться
для бога. Жисть наша, господин, грешная. Все норовишь для
себя, а для бега ничего. И зиму и лего все только и в мыслях у
тебя, как бы денег побольше наколотить, да как бы другого
чего нахватать. Лето придет, — ну, уж тут совсем озвереешь.
Мечешься, как скотина какая голодная, с пара на сенокос, с
сенокоса в лес, из лесу в иоле на жнивье, и все рвешь, дерешь,
хватаешь, да все нацапанное суешь в амбар, запихиваешь под
клети, да под сараи, да в погреб!.. И все опосля это пойдет в
брюхо да на свою шкуру. И, прямо тебе сказать, озвереешь и
недосуг подумать, окромя сена или овса, или муки, ни о чем
душевном или божеском... Вот я и надумал. Всю жисть хранил
меня господь и всем благословил, и от бед соблюл меня... и,
окромя того, стар уже я стал, к смерти дело подходит... вот я и
говорю себе: “Будет, Митрофанов, брюху служить, пора по-
служить богу, потрудиться для него*”.
И на веселом лице деда, обвитом белыми кудрями, выра-
зилось полное восхищение.
— Слава тебе господи, сподобил меня творец побывать у
своих святых: мест... Ну, уж и точно святые места! Стало быть,
бог для себя это место приуладил, коли ежели так чудесно
с но. Войдешь ли на эту шкалу, откуда гладит на тебя вся эта
божья премудрость, а либо под землю, в пещеру сойдешь, в
темень эту и холод, где святые живали в старые времена, или
там со шкалы пойдешь еще выше на хутор...
— А это что такое, Митрофаныч, хутор?., чего там такое?
— с жадным любопытством спросила баба, перебив деда.
— Ай ты не была? А я побыл, сподобил меня бог... Стало
быть, видишь ту вон церковь? Ну, это вот там и есть. Со шкалы
ты лезь опять во-он туда! Там и будет хутор, служат там пана-
Очерки Донецкого бассейна
269
фиды...
Но не успел дед хорошенько объяснить, куда надо лезть
как баба уже сорвалась с места и с отчаянием воскликнула:
— Касатик ты мой! Ведь не была я там еще!.. Ох, грехи
наши, побегу!
— Постой, постой, дура! Дай, я тебе хорошенько растолкую!
Но сгоравшая любопытством баба уже не послушала его
на этот раз; она торопливо вскарабкалась с берега реки на
мостовую, юркнула оттуда вс вторые ворота и скрылась из
наших глаз
Дед добродушно засмеялся, и веселые глаза его вдруг зак-
рылись целою сетью юмористических морщин.
— Вот они, господин, все такие, бабы-то эти! Придет во
святые места, — чу, кажись, надо бы одуматься, позабыть всякие
ихние пустяки, окромя... Так нет, она только из любопытства
и суется тут. Пощупает полукафтанье у монаха, — из какой,
мол, материи слажейо... ежели бы ей дозволить, она бы всего
монаха ощупала, в рот ей каши!.. А вот эта самая баба... не
успели мы дойти до святых мест, не помолились еще
хорошенько, а она уже сунулась на трапезный двор и зачала
любопытствовать, лягай се комары, из чего тут квас варят,
сколько выдают борща от монастыря... То есть, самая это
безбожная тварь, эта баба!..
Дед опять засмеялся и принялся свертывать высохшее
белье, укладывая его в котомку. Немного еще поговорив с ним,
я оставил его и отправился бродить по пустыни. Среди кучек
богомольцев я опять встретил курскую бабу. Она уже слазила
на хутор, удовлетворив любопытство, и теперь стояла пол
шатром великолепных каштанов, которые небольшой группой,
раскинулис© в углу двора. Дерево для бабы было незнакомо, и
она долго дивилась на него. Потом сорвала несколько лиегьев
с нихеней ветки и торопливо спрятана их за пазуху.
Там, за пазухой, у нее были и другие святые вещи: нитка
четок, большой кусок мела, вода в бутылочке, черный крестик
со стеклышком, в который, ежели посмотреть, увидишь Святые
горы. Все это она жадно нахватала и бережно понесет домой,
в курскую деревню, где она тотчас, среди других баб, будет
рассказывать, что видела и чего не видала... Пришла она в
Святые горы по тому случаю, что у нее все родятся девчонки,
а мальчика ни одного не родилось, за что муж ее укоряет
270
С. Каронин
беспрестанно; она все средства перепробовала, и все ни к чему
Наконец какая-то странница посоветовала ей сходить в Киев
или Святые горы, и она, с согласия мужика, пошла.
Но тут жадное любопытстве деревенской бабы, которая
ничего никогда не видала, но все хочет посмотреть, взяло верх
над всем; она совалась с беспокойным любопытством по всем
углам и всюду глазела, щупала, узнавала, выпытывала, забывая
святость места; она забыла даже ту специальную цель, ради
которой пришла, — вымолить себе оождение мальчиков. Когда
я через час сидел на скамейке под гусгой аллеей, ведущей в
скит, она также там очутилась. Подойдя к воротам, всегда
запертым, за исключением четырех дней в году, и охраняемым
ангелами и суповыми святыми, она с недоумением приложилась
к ликам. Потом обратилась ко мне с вопросом:
— А туда нс пущают?
— Нет.
Ишь ты! — недовольно выговорила она и все-таки старалась
просунуть голову сквозь решетку, чтобы хоть чуть-чуть, одним
глазком, поглядеть, что делается там, за запертыми воротами,
в этом таинственном полумраке.
Из скита назад в монастырь мы шли вместе с ней и бесе-
довали; тут-то она и сказала мне, откуда она и зачем пришла.
Когда она оставила меня у ворот гостиного двора, я старался
угадать, что она будет рассказывать по приходе домой. А что
рассказывать там она будет много и с засосом — в этом я не
сомневался, потому что и раньше встречал баб, побывавших в
Киеве или в другом “святом месте”. Обыкновенно в словах их
нет вранья, ко зато все так преувеличено, что никто, ни даже
ока сама, не поймет, что она видела и чего прилгнула. Так же
будет разговаривать и курская баба. Теперь вот суется она по
укромным уголкам святых мест и собирает материал в виде
вещественных предметов и в виде невещественных картин; а
koi да придет домой и се окружат соседки, она употребит в
дело все, что набрано в пустыни. Листья с каштанов, воду с
Донца, мел с донецких гор она по крохотным кусочкам будет
раздавать тем, кто болеет лихорадкой, горячкой или с глазу,
кто попорчен к кому надо излечиться от неизлечимой болезни.
А кроме того, станет рассказывать, что видела и слышала.
“Спустилась я, — скажет примерно, — в подземную пещеру и
пошла в темени и холоде... Свечи горят, к ладаном пахнет, и
Очерки Донецкого бассейна	271
со стен глядят лики столь жутко, что сердце замирает... И в
каждой пещере вериги в зри пуда весу... “. Очень много и
долго будет рассказывать и в течение по крайней мере года
сделается героиней всех баб деревни, которые, подперев щеки
рукой и раскачивая головой в полном сознании своего греха,
неустанно будут слушать ее.
В последний раз я видел ее на гостеприимном дворе; она
заглянула в дверь пекарни, а потом и совсем скрылась там. От
души пожелав ей, чтоб она побольше набрала для скучно-ка-
торжной жизни материала, я окончательно потерял ее из вида
и стал бродить среди двора.
Весь двср был полон народа, который кучами толкался по
разным направлениям, а многие лежали на земле и отдыхали.
Тут же стояли телеги и привязанные к ним лошади. Было время
обеда. Монастырь кормил в это время своих богомольцев. В
столовой накрыты были длинные столы с деревянными
чашками и ложкамй. Но так как места для всех было мало, то
впускали партиями; впустят одну партию к столу и дверь
запирают, а перед запертой дверью уже стоит и дожидается
еды другая партия, сбившаяся в плотную массу. Тем же, которые
почему-либо не захотели пообедать в столовой, просто наливали
в чашки борща, давати хлеб и ложки, и они разбредались по
двору, садились наземь и хлебали. Над двором висел сплошной
говор, как на базаре; как на базаре же, лица у всех казались
суетными и'мелкими. Это всегдашнее настроение толпы...
Отдельный человек способен быстро идеально настроить себя;
толпа всегда криклива, суетна и прозаична, и только страшная
катастрофа может привести ее в идеальное настроение.
Потолкавшись еще немного среди этой будничной толпы,
я вдруг почувствовал страшную усталость и немедленно пошел
по направлению к выходу. Когда я проходил по мосту, глаза
мои невольно обратились вниз, на тот утол берега, где я по-
знакомился с курским дедом. Дед, очевидно, совсем собрался
в дорогу. Подложив увязанную котомку под голову, он
спокойно спал под тенью моста. На лице его. полузакрытом
теперь белыми кудрями, мне показалась та же светлая радость,
какая блестела часа два тому назад, когда он пояснял мне,
зачем он пришел в святые места.
Да и как ему7 не радоваться! Он много потрудился на своем
веку, без у стали и со страшною жадностью добизался мужицкого
272	С.Каронин
...— - —    
благополучия. И добился: нажил хлеба, скота, пчел и согласную
семью. Все это он добыл с неимоверным трудом и был доволен,
И теперь ему удалось исполнить последний долг, лежащим на
нем как на крестьянине: прийти собственными ногами к святым
местам и здесь, на особо избранном месте, поблагодарить господа
бога за все то благополучие, какое ему дано было... Исполнив
последний свой долг, он на зорьке завтра отправится обратно
доживать чже недолгии, но покойный век свои...
Я должен был торопиться домой, хотя от сильной усталости
ноги мои с трутом повиновались. В воздухе бы ло такое удушье,
что, казалось, вот-вот задохнешься. Г1о небу плыли незаметно
белые облака, а на востоке, из-за той горы, где стоял монастырь,
медленно ползла темная туча, скоро завалившая своей массой
половину горизонта. Ожидалась, видимо, гроза... А пока царила
мертвая тишина; сосны на горе неподвижно застыли; вода в
реке отливала свинцовым блеском. Спасаясь от дождя, я
торопился, как мог, и пришел в деревню в полнейшем
изнеможении; хотя пришел вовремя, потому что в скором
времени рванулась гроза. Налетел вдруг ветер, застонали горные
сосны, с гулом зашумели дубы луговой стороны, и затрещал
крупный дождь. Наконец дождь полил, среди фома и молнии,
такой сплошной, что все вдруг — и горы, и леса, и монастырь
— скрылись из глаз до следующего утра.
:	iv
Однажды я пешком пошел в Святые горы по луговой сто-
роне. Луга еще не были скошены, накануне выпал сильный
дождь, солнце еше не сильно жгло, воздух, всегда чистый, был
в это утро ытажно-ароматичным, и четыре версты, предстоящие
мне, я надеялся пройти с величайшим наслаждением. Дорога
бежит то по ровному лучу, усеянном у цветами, ю забегает в
лес и, извиваясь между стволов под тенью густой листвы, вдруг
i снова выбегает на открытый луг и глубоко зарывается в траву,
! едва заметная для глаза. Идешь по ней и ничего не видишь,
кроме того, что она хочет показать... Вот уже скрылось село,
из коюрого я вышел; не видно больше лесистых юр с их белыми
Очерки Донецкого бассейна 273
скалами, выглядывающими, как привидение, из-за сосен
скрылся Донец; сами Святые горы пропали из виду.
Извивающаяся между деревьями тропинка не хочет показывать
ничего, кроме столетних дубов и высокой травы, как бы желая,
чтобы все внимание сосредоточилось на этих столетних дубах
и на этом густом, сочном луге. И внимание действительно
сосредоточивается; это особенный уголок, которого нигде
больше не встретишь; едва сюда попадаешь, как сразу видишь
себя среди какой-то кипучей и веселой жизни, где поют на
сотни голосов, лепечут, болтают, жужжат, хохочут лесные оби-
татели всех видов; под этими густыми зелеными шатрами про-
исходит сплошной бал, дается гигантский концерт, играющий
свадебный марш.
Но это было в мае. А теперь был конец июня. Тропинка
вела меня все дальше и дальше, а майского торжества я не
слыхал. Даже приблизительно не было ничего подобному тому,
что здесь я слышал в мае. Лес умолк, луга бесшумно
волновались от легкого ветерка; они были те же, что вчера, но
я с трудом узнавал веселый уголок... В нем именно весслья-то
и не было. Бал кончился, певцы смолкли, сыграна свадьба,
поэзия любви заменилась прозой... Жена, дети, кормление и
воспитание, забота ради куска хлеба, карьера — вот за что
принялся шумный лесной уголок... Каждая птичья пара,
приобревшая детей, озабоченно шныряет по всем
направлениям, разыскивает корм, хватает добычу и торопливо
тащит ее в гнездо, где ждут разинутые рты. Где-то слышится
писк — это дети зовут; где-то воркуют лесные голуби, но в их
голосе слышится утомление и недосуг. Прокричал в глухой
чаще копчик, но тотчас же и смолк, занятый высматриванием
добычи. Насекомые умолкли; кое-где под цветком еще вьется
одинокая бабочка, но часы ее уже сосчитаны, — к вечеру, быть
может, она умрет, оставив под листом свое потомство. А это
потомство, в виде личинок и куколок, уже совсем безгласно;
оно безмолвно и с хищной жадностью пожирает листы,
вгрызается в древесную кору, истребляет корни, пьет кровь и
ест тело животных. Еще вчера здесь был шумный пир, а сегодня
здесь только хлопоты, борьба на жизнь и смерть, взаимное
истребление, кровавое побоище, и все это совершается в
зловещем безмолвии. Я сидел некоторое время в тени и
прислушивался, но только изредка из отдаленных углов до меня
274
С.Каронин
доносились какие-то звуки. Лес замолк; вместо веселого пира
пришла страда.
То же самое меня ждало и в Святых горах. Когда тропинка,
нырнув еще раз между несколькими дубами, вдруг поставила
меня на широком лугу, прямо перед монастырем, последний
тотчас же показался мне каким-то будничным и скучным, а
лишь только я перешел через мост, как сразу меня охватило
чувство житейской суеты. Слышался стук топоров, визг пилы,
грохот от свалившихся дров, скрип телег; в одном месте
плотники и каменщики строят какое-то здание; тут же рядом
с ними выгружают с барж дрова и складывают их перед самым
монастырем в длинные стены, загораживающие вид; а по
набережной мостовой в ту и другую сторону тянутся пары волов,
запряженные в грузные телеги, на которых везется в монастырь
доски, кули с углями, зачем-то песок, мешки с мукой, какие-
то тюки, зашитые в рогожи. Это все монастырь хлопочет,
пользуясь отсутствием богомольцев, хлопочет, как хороший и
запасливый хозяин. Как большинство наших знаменитых
монастырей, Святая гора является крупным промышленным
предприятием, ведущим широкое хозяйство и делающим
огромные денежные обороты; а так как предприятие это ис-
ключительно сельскохозяйственное, то летнее время для него
самое рабочее и страдное. Запас дров, сенокос, жатва, расплата
с рабочими, расчет с арендаторами на его обширных землях,
забота о стадах скота, запасе плодов, овощей и хлеба — все это
превращает монастырь в крупное имение на время летних
месяцев. И вот я попал в один из таких дней, когда святое
место узнать нельзя, — не слышно красного звона, не видать
монахов, опустели церкви, не раздается в них служба, а вместо
всего этого отовсюду слышится шум кипучей летней работы.
Богомольцев не было Гостеприимный двор был
совершенно пуст; двери в столовые, пекарни и квасоварни
заперты; солнце жгучими лучами заливает все это вымершее,
пустынное место. А еще недавно тут кишели сотни
богомольцев, ранней же зесной здесь перебывают десятки и
сотни тысяч. В нынешнем году з среду, на страстной неделе,
одних исповедников было семнадцать тысяч, а в день Успения,
15 августа, толпы народа сплошной массой двигаются на
протяжении нескольких верст.
А теперь настала отрада, и святое место опустело. Некогда
Очерки Донецкого бассейна
275
думать о боге, о душе, о совести. Хорошо еще, выдался уро-
жайный год, а если бог послал наказание, поразив поля
солнечным огнем, тогда прощай все идеальные мужицкие
стремления! Я только в этот день понял всю глубину слов
веселого старика, который пришел в Святые горы
поблагодарить господа бога за свое благополучие. До сих пор
ему некогда было отдаться богу; он всецело поглощен был
судорожным вырыванием хлеба из земли, судорожной уплатой
податей, судорожным воспитанием детей, и вся его душа всю
жизнь была наполнена мыслями о хлебе, об овчинах и холстах,
о лаптях и повинностях, о сене и о скоте... И вот только под
конец судорожной и суетной жизни своей ему удалось
вырваться из дома и явиться в то святое место, которое одно
может удовлетворить его идеальные потребности.
Что это место идеально и единственно — в этом не может
быть сомнения. Нет у крестьянина другого места, где он мог
бы удовлетворить требования души, где успокоилась бы его
совесть и где он мог бы бескорыстно послужить богу. Везде
его преследует нужда, немощь, ожидание голода, обида и суега,
и только здесь ему удается воспользоваться досугом и наполнить
этот досуг мыслями о боге, о душе, о правде и совести... При
этом он не смешивает это святое место с теми людьми, которые
владеют им и физически представляю! его; к последним часто
он относится с полным отрицанием, хотя и снисходительно.
Идет он не к монахам, а к святым местам, которые созданы
богом так прекрасно затем, чтобы люди могли хоть раз в жизни
забыть мелкую, грешную сутолоку насчет сена, податей, овса
и овчин и хотя раз в жизни в этом чудесном месте вспомнить
о подавленно^ стороне человека, о разбитых желаниях идеала.
Обойдя все пустые дворы, я поднялся по лестнице главного
собора и присел на одной из ступенек под тенью портика
Внизу, на траве под акациями, спали две старухи-богомолки,
и больше вокруг никого не было. Эти две старухи —
единственные богомольцы, которых сегодня я встретил. Но,
посидев с полчаса, я вдруг заметил под аркой другой церкви
еще какого-то богомольца. Издали я не мог заметить его лица
Видно было только, что он оцет в белую рубаху, в такие же
штаны и без шапки; сзади виднелась тяжелая котомка, с
которой он и молился перед иконами украшавшими все своды
арки. Помолившись там, он вышел из-под свода и остановился
С.Каронин
276
ihmmi
в задумчивости на дворе... Тут я уже хороню разглядел его
странную, ни на что нс похожую фигуру. Голова его была наголо
выбрита, и черные волосы на ней торчали выщипанною
сапожною щеткою; самая голова казалась большою и круглою;
лицо выглядело черным и с необыкновенною печатью
задумчивости. Но всего резче выделялись глаза, черные, круг-
лые и большие; они смотрели неопределенно, но с большою
силой и блеском.
Стоял он неподвижно на дворе минут пять, о чем-то, ка-
залось, раздумывая, и потом твердо пошел ко мне, поднялся
по ступенькам лестницы, где я сидел, и вошел в открытые
двери храма. Там в это время несколько послушников
длинными метлами сметали пыль, которая густо носилась по
церкви и целыми тучами вырывалась из дверей на чистый
воздух. Но богомолец не обратил внимания ни на послушников
с метлами в руках, ни на поднятую ими пыль. Он твердо пошел
в храм, остановился перед иконой Спасителя, оправил руками
рубашку, передернул плечами котомку и стал молиться. И
молился он так странно, как я никогда не видал.
Прежде всего своими большими, круглыми глазами он
впился в глаза Христа и с минуту так стоял, совершенно не-
подвижный, и только после этого медленно перекрестился.
Затем лицо его вдруг воодушевилось какою-то мыслью или
целым рядом мыслей и чувств, и он громко заговорил молитву,
представлявшую смесь своего собственного изобретения с
церковными текстами. При этом, пожирая своими широкими
глазами Христа, он прикладывал руки к сердцу или поднимал
их вверх, как делает священник во время “херувимской”. И
долго он так молился, пожирая глазами Христа и громко
разговаривая с ним.
Когда он кончил и вышел на лестницу, где я сидел, задум-
чивость опять, казалось, охватила его всего, и он неподвижно
остановился на месте.
— Откуда ты? — вдруг спросил я.
Он, видимо, не ожидал этого вопроса и вздрогнул. Но все-
таки ответил:
— Я? Издалека... Армавир — вот откуда. Армавир слыхал?
— Как же, слыхал... Так ты оттуда? Как же ты, такой мо-
лодой- бросил работу и пошел сюда?
— Работу? От работы бог меня отвернул... Больной я.
Очерки Донецкого бассейна	277
— Какая же у тебя болезнь?
— Падучая.. Не гожусь я в работу, бог меня к себе призывает,
вот я и пошел. С детства я все читал книги, и господь берет
меня к себе. Значит, не гожусь я к работе, а гожусь только,
чтобы молиться за зсех. Там брат у меня живет, и я с ним жил,
но он не неволил меня к работе, потому я на жнивье не однова
падал, и меня било об землю... Вот он и говорит мне: “Не
неволь, брат, себя, говорит... “. Он женить меня хотел нынче,
и девушка была, но это дело не вышло Мы пошли однова к
реке, а я зараз пал, и меня зачало бить об землю... Вот я и
говорю девушке: Не жених я тебе, говорю, не гожусь я в
мужья”. Плачет!.. Но как же мне-то жить? Пришел я к брату и
стал просить его: “Пусти меня, братец; к святым местам... сам
видишь, не гожусь я и в мужья”. Он отпустил. “Ступай, говорит,
Егор (Егором, слышь, меня зовут), все одно — дома ты ни к
чему, а там, по крайности, помолишься и за нас, потому нам
некогда и помолиться-то хорошенько... Ступай, говорит, ты
теперь все одно как птица божья, ни тебе жать, ни тебе косить,
ни думать о податях неспособно... Бог с тобой, иди!”. Вот я и
пошел...
— А отсюда домой пойдешь?
— Нет, в Киев, там помолюсь...
— А из Киева куда?
— Куда бог пошлет... Я с людьми все, куда люди — гуда и
я. Одному боязно. Вот те женщины спят — так это я с ними
завтра в Киев пойду. Добрых людей много, один не останусь.
Сказав это, он снова задумался, погладил свою бритую го-
лову и стал спускаться с паперти на двор Там через минуту он
уже лежал на траве, поодал> от богомолок, свернувшись
калачиком.
Этот странный человек был последним живым
впечатлением, оставленным мне Святыми горами.
Я был там еще несколько раз, но уже монастырь совсем
затих. На все время страды горы обращаются в обыкновенное
дачное и увеселительное место; культурные господа, турнюрные
барыни, скучающие землевладельцы, тощие чиновники,
толстые купцы — вес это часто толпами кишит в этих местах,
любуется видами, вырезывает свои темные имена на скалах
обители, пьет, ест, купается и катается на лодках по Донцу, а
богомольца нет. Разве попадутся специалистки-странницы, да
278
мелькнет изредка больной человек вроде упомянутого выше
Егора, которого бьет о землю и который не годится ни в
работники, ни в солдаты, ни в мужья. А настоящий, коренное
богомолец теперь разбрелся по Ивановкам и Степаковкам и
отправляет свою страду. “Теперь идет больше купец да
господин, а черный народ повалит сюда с успения’*, — сказал
мне однажды лодочник, состоявший при Святых горах.
Но едва ли в нынешнем году богомолец повалит сюда;
едва ли у него найдется нынче достаточно времени и душевного
покоя, чтобы помолиться в святых местах.
Когда Святые юры совсем опустели, превратившись в самое
шаблонное дачное увеселение, я перестал туда ходить и отпра-
вился на рудники и копи.
И. А. Бунин
Святые Горы
(На Донце)
Печатается по:
И А.Бунин. Собр.соч. в 4-х томах М.,
Правда, 1988, т.1, с.261 — 266.
280
И.Л.Бунин
Т
Путь к Донцу, к древнему монастырю на Святых Горах,
пролегает на юго-восток, на Азовские степи.
Ранним утром великой субботы я был уже под
Славянском. Но до Святых Гор оставалось еще верст
двадцать, и нужно было идти поспешно. Этот день мне
хотелось провести в обители.
Предо мной серело пустынное поле. Один сторожевой
курган стоял вдалеке и, казалось, зорко глядел на равнины.
С утра в степи было по-весеннему холодно и ветрено; ветер
просушивал колеи грязной дороги и шуршал прошлогодним
бурьяном. Но за мной, на западе, картинно рисовалась на
горизонте гряда меловых гор. Темнея пятнами лесов, как
старинное, тусклое серебро чернью, она тонула в утреннем
тумане. Ветер дул мне навстречу, холодил лицо, рукава,
степь увлекала, завладевала душой, наполняла ее чувством
радости, свежести.
За курганом блеснула круглая ложбина, налитая
весенней водой. Я свернул к ней на отдых. Есть что-то
чистое и веселое в этих полевых апрельских болотцах; над
ними вьются звонкоголосые чибисы, серенькие трясогузки
щеголевато и легко перебегают по их бережкам и оставляют
на иле свои тонкие, звездообразные следы, а в мелкой,
прозрачной воде их отражается ясная лазурь и белые облака
весеннего неба. Курган был дикий, еще ни разу не тронутый
плугом. Он расплывался на два холма и, словно поблекшей
скатерью из мутно-зеленого бархата, был покрыт прошло-
годней травой. Седой ковыль тихо покачивался на его скло-
нах — жалкие остатки ковыля. “Время его, — подумал я, —
навсегда проходит; в вековом забытьи он только смутно
вспоминает теперь далекое былое, прежние степи и прежних
людей, души которых были роднее и ближе ему, лучше нас
Святые коры (На Донце)	281
умели понимать его шепот, полный от века задумчивости
пустыни, так много говорящей без слов о ничтожестве
земного существования”.
Отдыхая, я долго лежал на кургане. С полей уже тянуло
теплом. Облака светлели, таяли. Жаворонки, невидимые в
воздухе, напоенном парами и светом, заливались над степью
безотчетно-радостными трелями. Ветер стал ласковый,
мягкий. Солнце согрело меня, и я закрывал глаза, чувствуя
себя бесконечно счастливым. В южных степях каждый
курган кажется молчаливым памятником какой-нибудь
поэтической были. А побывать на Донце, на Малом Танаисе,
воспетом “Словом”, — это была моя давнишняя мечта.
Донец видел Игоря, — может быть, видел Игоря и
Святогорский монастырь. Сколько раз разрушался он до
основания и пустели его разбитые стены! Сколько претерпел
он, стоя на татарских путях, в диких степных равнинах,
когда иноки его были еще воинами, когда они переживали
долгие осады от полчищ диких орд и воровских людей?
Скрип телеги, на которой сидел старик, свесив с грядки
ноги в допотопных сапогах, и сопение волов, которые,
покачиваясь и вытягивая шеи, придавленные тяжелым
ярмом, медленно тащились по дороге, разогнали мои думы.
Я зашагал еще поспешнее.
Полоса леса серовато чернела вдали. Я не сводил с нее
глаз, думая, что за лесом-то и откроется долина Донца и
Горы. Лес оказался очень старым, заглохшим. Меня
поразила его безжиненная тишина, его корявые, иссохшие
дебри. Замедляя шаги, я с трудом пробирался по хворосту
и бурелому, который гнил в грязи глубоких рытвин дороги.
Ни одной птицы не слышно было в чащах. Иногда дорогу
затопляло целое болото весенней воды. Сухие деревья
сквозили кругом; их кривые сучья бросали слабые, бледные
тени.
Скоро, однако, в пролете лесной дороги снова
проглянула просторная, вольная даль. Сухой степной ветер
все усиливался, разгоняя в ярком весеннем небе белые
облака, делая даль бесконечной. Монастыря же все не было.
Хохол, к которому я подходил с расспросами о дороге,
рослый мужик с маленькой головой, одетый в короткую,
словно из осиновой коры сшитую, свитку, не спеша шел за
282
II А Бунин
плугом Плуг ташили четыре вола, а волов вела девочка.
— Тату’. — сказала она мужику, обращая внимание его
на меня.
Он остановился.
— Эта дорога на Святые Горы? — спросил я.
А куды вам треба?
— В монастырь.
— Який монастырь?
— Да вы разве никогда не были на Святых Горах?
— В якономии?
— Да не в экономии, а в самом монастыре, в церкви.
— У церкви? Та у нас своя церква на сели.
— А в монастыре?
— Та був, ще хлопцем. Тоди чума на скот була, так
казали, то там пробував такий монах, шо знав замовляти.
От и холили уси, у кого скотина бол ила; звисно, молебствиэ
служили и в село привозили того инока. Ну, походив вин
по дворах, покропив водою, а про те ничого не помоглось.
— Так это дорога туда?
— Эге ж...
И хохол, лаже не взглянув на меня, снова спокойно
пошел за плугом.
Я уже чувствовал усталость. Ноги ныли в пыльных,
горячих сапогах. И я принялся считать шаги, и занятие это
так увлекло меня, что я очнулся только тогда, когда дорога
круто завернула влево и вдруг ослепила резкой белизной
мела. Вдалеке, налево, на самом горизонте, над чащей леса,
сверкал золотой звездой купол церкви. Но я едва взглянул
туда Передо мной, в огромной, глубокой долине, открылся
Донец.
Долго простоял я неподвижно, глядя на мутную синеву
этих привольных лугов. Все они были затоплены водой, —
Донец был в разливе. Стальные полосы реки сверкали в
чащах коричневых камышей и залитых половодьем
прибрежных лесов, а к югу разливались еще шире, совсем
уже смутные у подножья далеких меловых гор. И горы эти
белели так смутно-смутно... Потом я обгонял идущий на
богомолье народ — женщин, подростков, дряхлых калек с
выцветшими от времени и степных ветров, глазами, и все
думал о старине, о той чудной власти, которая дана про-
- 283
Святые горы (На Донце)
шлому Откуда она и что она значит'?
Между тем монастырь все еще не показывался Небо
потускнело, ветер начал пылить по дороге, и в степи стало
скучно Донец скрылся за холмами. Я попросил проезжего
хлопца подвезти меня, и он посадил меня в свою телегу на
двух колесах. Мы разговорились, и я не заметил, как мы
въехали в лес и стали спускаться под гору
Все круче и отвеснее становилась горная дорога,
каменистая, узкая, живописная Мы спускались все ниже и
ниже, а столетние красноватые стволы мачтовых сосен,
гордо выделяясь среди разнообразной лесной заросли,
мощно вцепившись корнями в каменистые берега дороги,
плавно подымались все выше и выше, возносились
зелеными кронами к голубому небу Небо над нами казалось
еще глубже и невиннее, и чистая, как это небо, радость
наполняла душу. А внизу, сквозь зеленую чащу леса, между
соснами, вдруг проглянула глубокая и, как показалось,
тесная долина, золотые кресты, купола и белые стены домов
у подошвы лесистой горы — все скученное, картинно
сокращенное отдалением, — и светлая полоса узкого Донца,
и густая синева воздуха над сплошными луговыми лесами
за ним
II
Донец под Святыми Горами быстр и узок Правый берег
его возвышается почти отвесной стеной и тоже щетинится
лесной чащей. Под ним-то и стоит белокаменная обитель с
величавым, грубо раскрашенным собором посреди двора
Выше, на полугоре, белея в зелени леса, висят два меловых
конуса, два серых утеса, за которыми ютится старинная
церковка. А еще выше, уже на самом перевале, рисуется в
небе другая
С юга надвигалась туча, но весенний вечер был еще
ясен и тепел. Солнце медленно уходило за горы, широкая
тень стлалась по Донцу от них. По каменному двору
обители, мимо собора, я пошел к крытым галереям, что

284
И. А. Бунин
ведут в гору В зтот час пусто было в их бесконечных
переходах. И чем выше подымался я, тем все более веяло
на меня суровой монастырской жизнью — от этих картинок,
изображающих скиты и кельи отшельников с гробами
вместо ночных лож, от этих печатных поучении, развешан-
ных на стенах, даже от каждой стертой и ветхой ступеньки.
В полусумраке этих переходов чудились тени отошедших
от мира сего иноков, строгих и молчаливых схимников...
Меня тянуло туда, к меловым серым конусам, к месту
той пещеры, где в трудах и молитве, простой и возвышенный
духом, проводил свои дни первый человек этих гор, та
великая душа, которая полюбила горный хребет над Малым
Танаисом. Дико и глухо было тогда в первобытных лесах,
куда пришел святой человек. Лес бесконечно синел под ним.
Лес глушил берега, и только река, одинокая и свободная,
плескала и плескала своими холодными волнами под его
навесом. И какая тишина царила кругом! Резкий крик птицы,
треск сучьев под ногами дикой козы, хриплый хохот кукушки
и сумеречное уханье филина — все гулко отдавалось в лесах.
Ночью величавый мрак простирался над ними. Йо шороху и
плеску воды угадывал инок, что вплавь переходят Донец
люди. Молчаливо, как рать дьяволов, перебирались они через
секу, шуршали по кустам и исчезали во мраке. Жутко тогда
было в горной норе одинокому человеку, но до рассвета
мерцала его свечечка и до рассвета звучали его молитвы. А
утром, изнуренный ночными ужасами и бдением, но с
светлым лицом, выходил он на божий день, на дневную
работу, и опять кротко и тихо было в его сердце...
Глубоко внизу подо мною все тонуло в теплых сумерках;
мелькали огни. Там уже начиналась сдержанно радостная
тревога приготовлений к светлой заутрене. А здесь, за
меловыми утесами, было тихо и еще брезжил свет зари.
Птицы, живущие в трещинах скал и под карнизами
церковки, реяли вокруг, визжа, как старый флюгер, и
всплывали снизу и неслышно падали вниз, в сумрак, на
своих мягких крыльях. Туча с юга заволокла все небо, вея
теплотой дождя, весенней душистой грозы> и уже
содрогалась от вспышек молний. Сосны горного обрыва
сливались в темную опушку и чернели, как горб спящего
зверя.
Святые горы (На Донце)
Я успел сходить и на вершину горы, в верхнюю
церковку, нарушил шагами ее гробовую тишину. Монах
как привидение, стоял за ящиком с свечами. Два-тпи
огонька чуть потрескивали... Поставил и я свою свечу за
того, кто, слабый и преклонный летами, падал ниц в этом
маленьком храме в те давние грозные ночи, когда костры
осады пылали под стенами обители...
III
Утро было праздничное, жаркое; радостно, наперебой
трезвонили над Донцом, над зелеными горами колокола,
уносились туда, где в ясном воздухе стремилась к небу белая
церковка на горном перевале. Говор гулом стоял над рекой,
а на баркасе прибывало по ней в монастырь все больше и
больше народу, все гуще пестрели праздничные
малороссийские наряды. Я нанял лодку, и молоденькая
хохлушка легко и быстро погнала ее против течения по
прозрачной воде Донца, в тени береговой зелени. И девичье
личико, и солнце, и тени, и быстрая река — все было так
прелестно в это милое утро...
Я побывал в скиту — там было тихо, и бледная зелень
березок слабо шепталась, как на кладбище, — я стал
взбираться в гору.
Взбираться было трудно. Нога глубоко тонула во мху,
буреломе и мягкой прелой листве, гадюки то и дело быстро
и упруго выскальзывали из-под ног. Зной, полный тяжелого
смолистого аромата, неподвижно стоял под навесами сосен.
Зато какая даль открылась подо мною, как хороша была с
этой Высоты долина, темный бархат ее лесов, как сверкали
разливы Донца в солнечном блеске, какою горячею жизнью
юга дышало все кругом! То-то, должно быть, дико-радостно
билось сердце какого-нибудь воина полков Игоревых, когда,
выскочив на хрипящем коне на эту высь, повисал он над
обрывом, среди могучей чащи сосен, убегающих вниз!
А в сумерках я уже опять шагал в степи. Ветер ласково
веял мне в лицо с молчаливых курганов. И, отдыхая на
iff.i.ii 
	I... 	__________
286
них, один-одинешенек среди ровных бесконечных нолей,
я опять думал о старине, о людях, почивающих в степных
могилах под смутный шелест седого ковыля...
1895
СОДЕРЖАНИЕ
В. Н. Дедов.
Святые Горы (“От забвения к возрождению” )	7
В. Н. Дедов.
Святые горы, (на английском языке).	97
В. Н. Дедов.
Святые Горы (на немецком языке)	113
Д.И.Багалей.
Из про итого Святогорского монастыря.	129
Поездка в полуденную Россию
к берегам Тавриды в 1844 году
князя Николая Борисовича Голицына (выдержка). 139
 В.И.Немирович-Данченко.
Святые Горы (очерки и впечатления).	145
А.П.Чехов. Перекати-поле (путевой набросок)	245
С.Каропин.(Н.Е'Петропавловский.)
Очерки Донецкого бассейна (выдержка).	259
И.А.Бунин.
Святые Горы (На Донце). Рассказ.	279
288
28
HI
Я
Ml
Научно-популярное
и
художественное издание
В. Н. Дедов
СВЯТЫЕ ГОРЫ
от забвения к возрождению
Редактор Е.А.Подолюк
Редактор английского текста Е.Н Доброхлоп
Редактор немецкого текста Л Г.Довгоброд
Фотосъемка А.Л.Диброва
Компьютерная верстка “GRANDstudio”
Сдано в набор 20.03.95. Подписано к печати 8.08.95.
Формат 84x108 1/32. Бумага типографская.
Гарнитура TimesET. Печать высокая Усл. печ л. 18, 48.
Усл кр отт 28, 56. Уч. изд. 19,5. тираж 20.000 экз.
Зак. №5-1157
Издание подготовлено ООО “Орбис”.
Головное предприятие РПО “Полшрафкнига”
252057, Киев-57, ул. Довженко, 3.



““мд “
Изображение Святогорского пещерного монастыря XVII века. Рисунок 1679 г
Picture of the Svyatogorsk cave monastery of the XVII century.	V '
Drawing of the year 1679.	,	S If
Swjatogorskij Hohlenkloster. XVIL Jh. Ze.chnung: 1679.	fl d