В.Г. ВОРОНОВ
МЛЕКОПИТАЮЩИЕ
КУРИЛЬСКИХ ОСТРОВОВ
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ОТДЕЛЕНИЕ ОБЩЕЙ БИОЛОГИИ
ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР
САХАЛИНСКИЙ КОМПЛЕКСНЫЙ
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ
В. Г. ВОРОНОВ
МЛЕКОПИТАЮЩИЕ
КУРИЛЬСКИХ
ОСТРОВОВ
в
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
Ленинградское отделение
Ленинград 1974
УДК 599 (571. 645)
Млекопитающие Курильских островов. Воронов В. Г.
1974. Изд-во «Наука», Ленингр. отд., Л. 1—164.
В книге дана наиболее полная эколого-фаунистическая ха-
рактеристика промысловых зверей, в том числе медведя, ли-
сицы, калана, соболя и др. Всего рассматривается 41 вид,
относящийся к 6 отрядам. По каждому виду приводятся раз-
меры и систематические заметки, распространение на остро-
вах, размещение по стациям, численность, заметки по био-
логии и указывается роль вида в природе и жизни челове-
ка. Илл. — 25, табл. — 36, библ. — 197 назв.
Ответственный редактор
Г. Б. РЯБОВА
п 21008-547
В 055(02)-74 803'74
© Издательство «Наука», 1974
СИСТЕМАТИЧЕСКИЙ СПИСОК ВИДОВ
I. Отряд Насекомоядные — Insectivora
1. Семейство Землеройки—Soricidae
1. Род Землеройки-бурозубки — S о г е х L.
1.	Крошечная бурозубка — S. minutissimus Zimm.
2.	Берингийская бурозубка — S. beringianus Yudin]
3.	Дальневосточная бурозубка — S. gracillimus Thom.
4.	Средняя бурозубка — S. caecutiens Laxm.
5.	Когтистая бурозубка — S. unguiculatus Dobs.
6.	Темнозубая бурозубка — S. daphaenoden Thom.
7.	Равнозубая бурозубка — S. isodon Turov
II.	Отряд Рукокрылые — Chiroptera
1.	Семейство Обыкновенные летучие мыши—Vespertilionidae
1.	Род Ночницы — Myotis Каир.
8.	Усатая ночница — М. mystacinus Kuhl.
2. Род Ушаны — Plecotus Geoffr.
9.	Ушан — Р. auritus L.
3.	Род Трубконосы — Murina Gray
10.	Уссурийский трубконос — М. aurata Milne-Edw.
III.	Отряд Зайцеобразные — Lago morph а
1. Семейство Зайцы—Leporidae
1. Род Кролики — Oryctolagus Lilijeborg
И. Одичавший кролик — О. domesticus L.
3
2. Род Зайцы — Lepus L.
12. Заяц-беляк — L. timidus L.
IV. Отряд Грызуны — Rodentia
1. Семейство Беличьи — Sciuridae
1. Род Белки — Sciurus L.
13. Белка обыкновенная — 5. vulgaris L.
2. Род Бурундуки — Eutamias Trouess.
14. Азиатский бурундук — Е. sibiricus Laxm.
2. Семейство Мыши — Muridae
3. Род Крысы — Rattus Fisch.
15.	Серая крыса, или пасюк, — R. norvegicus Berk.
16.	Черная крыса — R. rattus L.
4. Род Мыши — М u s L.
17.	Домовая мышь — М. musculus L.
5.	Род Лесные и полевые мыши —
Apodemus Каир.
18.	Азиатская лесная мышь — A. (Apodemus) speciosus Temm.
6.	Род Рыжие, или лесные, полевки —
Clethrionomys Tiles.
19.	Сибирская красная полевка — С. rutilus Pall.
20.	Красно-серая полевка — С. rufocanus Sundev.
7.	Род Серые полевки — Microtus Schrank
21.	Полевка-экономка — М. (Microtus) oeconomus Pall.
V. Отряд Хищные — Carnivora
1.	Семейство Собачьи — Canidae
1.	Род Волки исобаки — Canis L.
22.	Одичавшая собака — С. familiaris L.
23.	Волк — С. lupus L.
2.	Род Лисицы — Vulpes Oken
24.	Обыкновенная лисица — V. vulpes L.
3.	Род Песец — Alopex Каир.
25.	Песец — А. lagopus L.
4
4.	Род Енотовидные собаки —
N yctereutes Temm.
26. Енотовидная собака — N. procyonoides Gray
2. Семейство Медвежьи — Ursidae
5. Род Медведи — Ursus L.
27. Бурый медведь — U, (Ursus) arctos L.
28. Белый медведь — U. (Thalassarctos) maritimus Phipps.
3. Семейство Куньи — Mustelidae
6.	Род Ласкиихорьки — Mustela L.
29.	Горностай — М, (Mustela) erminea L.
30.	Ласка — M. (Mustela) nivalis L.
31.	Американская норка — M. (Lutreola) vison Briss.
7.	Род Куницы — Martes Pinel.
32.	Соболь — M. (Martes) zibellina L.
8.	Род Выдры — Lutra Briss.
33. Выдра — L. lutra L.
9. Род Калан, или морская выдра,—
Е n h у d г a Flomm.
34. Калан, или морская выдра, — Е. lutris L.
VI. Отряд Ластоногие — Pinnipedia
1. Семейство Ушастые тюлени —Otariidae
1. Род Сивуч — Eumetopias Gill.
35.	Сивуч — Е. jubatus Schreb.
2. Род Калифорнийский морской лев —
Zalophus Gill.
36.	Калифорнийский морской лев — Z. californianus Less.
3.	Род Северный морской котик —
Callorhinus Gray
37.	Северный морской котик — С. ursinus L.
2.	Семейство Настоящие тюлени — Phocidae
4. Род Морской заяц, или л а х т а к, —
Erignathus Gill.
38, Морской заяц, или лахтак, — Е. barbatus Erxl.
5
5. Род Обыкновенный тюлень, или л а р г а,
пестрая нерпа — Phoca L.
39.	Обыкновенный тюлень, или ларга, пестрая нерпа — Ph. vi-
tulina L.
6.	Род Мелкие тюлени, или нерпы, —
Pusa Scopoli
40.	Кольчатая нерпа — Р. hispida Schreb.
7.	Род Полосатый тюлень, или крылатка, —
Histriophoca Gill.
41.	Полосатый тюлень, или крылатка, — Н. fasciata Zimm.
ВВЕДЕНИЕ
В XVIII в. волна исследований докатилась и до Даль-
него Востока. В 1730 г. закончила свои работы I кам-
чатская экспедиция. Алексей Чириков, один из руково-
дителей экспедиции, по возвращении в Петербург на-
стаивал на новом, более детальном изучении Курильских
островов. Эта задача была возложена на участника II
камчатской экспедиции — капитана Мартына Шпан-
берга. В результате двухгодичных исследований Курил
(1738—1739) на «Генеральную карту Российской империи»
были нанесены 40 островов с русскими названиями и
появились первые работы по их фауне (Стеллер, 1744;
Крашенинников, 1755; Паллас, 1783). Когда участники
II камчатской экспедиции сообщили о пушных богатствах
Курильских островов, на промысел дорогого зверя нап-
равились десятки русских судов. В 1828 г. на Урупе
Российско-Американская кампания создала управление
курильскими пушными промыслами (Соловьев, 1947).
Острова природными богатствами и малой изученностью
стали привлекать внимание русских ученых. Так, в 1844 г.
зоолог Российской академии наук И. Г. Вознесенский
собрал богатейшую коллекцию животных (в основном
птиц) и растений. Наибольший интерес для нас пред-
ставляют работы А. Полонского (1871) и Г. Сноу (1902).
Последний около 10 лет занимался промыслом зверей
на Курилах и сыграл основную роль в уничтоже-
нии калана и лежбищ котиков. В своей работе Сноу
дал подробную характеристику островов и уделил боль-
шое внимание фауне позвоночных животных. Вплоть
до XX в. на Курилах ежегодно добывалось несколько
тысяч каланов и котиков, заготавливались шкурки крас-
7
ных и серебристо-черных лисиц, местные жители били
сивучей, нерп и китов. Но нерациональный, хищнический
промысел животных браконьерами многих стран привел
к быстрому сокращению численности наиболее ценных
видов (калана, котика, сивуча и др.). Для упорядочения
пушных промыслов был направлен С. А. Тихенко. Резуль-
таты его исследований (очень скудные) опубликованы
в 1914 г. Здешней фауны касаются и небольшие работы
японских ученых (Исино-Есиюки, 1925; Кишида, 1930;
Инукай, 1943а, 19436; Тамануки, 1944).
Подробный анализ охотничье-промысловых зверей ар-
хипелага дает Б. А. Кузнецов (1949). К сожалению, его
данные устарели и страдают некоторыми неточностями;
Б. Н. Васин (1956, 1958) впервые сообщает о наличии
калана и котика у островов гряды. В летние сезоны
1951, 1955, 1956 гг. на береговых китобазах и прилегаю-
щих акваториях работала экспедиция Института океано-
логии АН СССР, которая, помимо изучения китов и
их промысла, собрала некоторые сведения и по другим
группам млекопитающих, опубликованные в серии статей
С. К. Клумова. В первых статьях (1957а, 19576) он пуб-
ликует результаты учета каланов, котиков и сивучей,
в 1960 г. рекомендует осваивать промысловых животных,
д в 1962 г. приводит зоогеографическое районирование
островной дуги.
С. М. Успенский (1955) дает исторический обзор рас-
пространения котиков и каланов по островам Куриль-
ской гряды. В 1963 г. появились 2 работы А. М. Ко-
ротких, А. П. Кузякина и Л. М. Сучеленковой о лесных
фоновых птицах и млекопитающих о. Кунашир. Неко-
торые сведения по млекопитающим Шикотана мы нахо-
дим у В. Е. Соколова (1952, 1954), а по Шумцу — у
Б. А. Подковыркина (1958). Сотрудники лаборатории
зоологии Сахалинского комплексного научно-исследова-
тельского института Дальневосточного научного центра
АН СССР (СахКНИИ ДВНЦ АН СССР) активно изучали
островные фауны. При этом коллектив лаборатории при-
ложил немало усилий, чтобы увеличить поголовье цен-
ных промысловых животных. С 1947 г. по настоящее
время автор принимал непосредственное участие в про-
ведении этих исследований. За 25 лет им неоднократно
посещались почти все острова Сахалинской области и
придеж^щие территории (рис. 1), где общепринятыми
8
методами проводились эколого-фаунистические работы,
результаты которых опубликованы в ряде статей.
Данная работа имеет своей целью обобщить разрознен-
ные сведения по териофауне Курильских островов и
Рис. 1. Карта маршрутов и ключевых участков.
1 — долгосрочные стационарные исследования; 2 — краткосрочные стацио-
нарные исследования; 3 — пешие маршруты; 4 — автомобильные маршруты;
б — маршруты на плавсредствах: 6 — авиамаршруты.
биологически обосновать возможность рационального ее
использования. Изучение биологии млекопитающих, оби-
тающих на островах, имеет не только народнохозяйствен-
ное, но и большое научное значение. Например, здесь
на ограниченной и разобщенной территории легче прос-
9
ледить перемещение и расселение вида, взаимосвязи
внутри его систематических и популяционных группиро-
вок, очередность образования биоценозов на вулкани-
ческих островах, а также влияние активного вулканизма
на животный мир и мн. др. Даже частичные сведения
по этим вопросам могут дать толчок к дальнейшему раз-
витию научных исследований. Таким образом, Куриль-
ские острова — не только кладовая материальных бо-
гатств, но и биогеографическая «лаборатория» Советского
Союза. А проведение работ в этой лаборатории может
иметь большую экономическую отдачу.
Выполнение данной работы было бы немыслимо без
общения с высококвалифицированными специалистами-
зоологами докторами биологических наук Б. Н. Васи-
ным, А. И. Кротовым и К. К. Чапским, кандидатами
биологических наук А. И. Гизенко, С. Д. Перелешиным
и М. А. Лавовым. Непосредственную помощь в выполне-
нии работ оказали научные сотрудники лаборатории
зоологии Г. Ал. Воронов, Т. И. Неверова и Ю. П. Но-
вицкий. Схемы карт выполнены инженером-картографом
А. М. Носковой. Эктопаразиты млекопитающих опреде-
лены к. б. н. А. А. Тимофеевой, насекомоядные —
Б. С. Юдиным. Всем перечисленным товарищам автор
приносит искреннюю благодарность. Особую благодар-
ность автор выражает кандидату биологических наук,
доценту Г. Б. Рябовой, взявшей на себя труд по редакти-
рованию данной работы.
Глава 1
УСЛОВИЯ ОБИТАНИЯ МЛЕКОПИТАЮЩИХ
НА ОСТРОВАХ
Курильские острова, располагаясь прерывистой цепоч-
кой между п-вом Камчатка и о. Хоккайдо, отделяют
Охотское море от Тихого океана. Гряда тянется от 43
до 50° с. ш. почти на 1200 км и состоит из 34 больших
островов и целого ряда мелких островков и скал общей
площадью около 15 тыс. км2 (табл. 1). Весь архипелаг
разделяется на 2 гряды — Большую и Малую Куриль-
скую. Последняя является прямым продолжением п-ва
Немуро и включает 8 небольших островков. На самом
крупном из них — Шикотане — имеются давно потух-
шие вулканы. Высшая точка этого острова 412 м. Ос-
тальные острова Малой Курильской гряды поднимают-
ся над уровнем океана всего на 30—50 м (Корсунская,
1958 г.).
Большая гряда является единым хребтом действующих
вулканов, погруженных в воды Тихого океана (Шлыгин,
1964). Наивысшая точка поднятия хребта — о. Алаид —
2200 м над ур. м.
Для рельефа крупных Курильских островов харак-
терны вулканические хребты и отдельно стоящие вул-
каны. Между ними понижения с озерами, невысокие
горные хребты, прибрежные морские террасы и многочис-
ленные долины рек. Мелкие острова представлены отдельно
стоящими вулканами, иногда высокими и активными,
иногда разрушенными до основания (рис. 2—5).
Климат Курильских островов находится под воздей-
ствием муссонов, дующих летом с юга и юго-востока.
Над холодными водами Курильского течения образуются
туманы, и эти ветры несут их на острова. Зимой преобла-
11
Рис. 2. Морские водоросли в проливе между островами У рул и Близнецы.
Рис. 3. Остров Итуруп,

Рис. 4. Остров Уруп, Выбросы моря — места кормежки лисиц.
Рис. 5. Остров Кунашир, оз. Горячее (кальдера Головнина).
ТАБЛИЦ А 1
Характеристика Курильских островов
Название	Площадь (км)	Протя- женность береговой полосы (км) ||	Название	Площадь (км)	Протя- женность берего- вой по- лосы (км)
Шумшу	231.0	90	Кетой ....	81.0	34
Алаид	124.0	52	Симушир . . .	327.0	160
Парамушир	2479.0	290	Черные братья .	34.0	44
Маканруши	39	30	Уруп		1511.0	282
Онекотан	315.0	124	Итуруп ....	6725.0	596
Харимкотан	41.6	36	Кунашир . . .	1548.0	340
Шиашкотан	90.0	70	Шикотан . . .	182.0	120
Матуа	52.0	32	Зеленый . . .	80.0	40
Расшуа	65.0	40			
дают ветры восточных направлений. Северные острова
по сравнению с южными имеют более теплую зиму. Тем-
пературный режим на Курилах следующий:
Северные
острова
Южные
острова
Температура зимних месяцев —
средняя....................... —7°j
То же — минимальная '..........—(13—16)
Средние температуры летних меся-
цев .......................... 10—13
—8°
— (15—21)
12—19
Морской климат на северных островах проявляется
более ярко, чем на южных. Разница между средними
температурами самого холодного и самого теплого ме-
сяцев на Шумшу равна 16.6°, в то время как на Итурупе
она достигает 22.9°. Климат Кунашира отличается еще
большей континентальностью. Годовая сумма осадков
на северных островах — 700—1000, на южных — 1000—
1030, на Малой Курильской гряде — 600—700 мм. Основ-
ные причины различия климата заключаются в атмосфер-
ной циркуляции. Более высокая зимняя температура
на северных островах объясняется воздействием морского
воздуха, приносимого с Берингова моря. Иное положение
занимает южная часть гряды. Зимой она подвержена
воздействию более холодных потоков континентального
16
полярного воздуха, приходящего со стороны Сибирского
максимума давления (Корсунская, 1958). Относительная
континентальность климата Кунашира объясняется, ви-
димо, еще и тем, что он расположен в заливе, который
глубоко вдается в о. Хоккайдо и на зимний период заби-
вается льдом из Охотского моря. П-ов Немуро с Малой
Курильской грядой и гористый Сиретоко как ширмой
закрывает о. Кунашир от воздействия морских ветров.
Большое влияние на формирование климата оказывают
и морские течения. К востоку от гряды проходят 2 про-
тивоположно направленных течения. Сравнительно холод-
ное Курильское идет из Берингова моря вдоль восточного
берега Камчатки и следует на юго-запад вдоль Куриль-
ской гряды до Хоккайдо. Температура воды этого течения
довольно постоянна и даже в самые теплые летние месяцы
не бывает выше 7—10°. Ветви этого течения проникают
в Охотское море через северные Курильские проливы
и через проливы Буссоль и Фриза. Течения из океана
в море тормозят подход охотоморских льдов к северным
и средним островам гряды, тогда как Внутреннеохотское
холодное течение нагоняет их в акваторию и проливы
южных островов (Соловьев, 1947). Теплое же течение
Куросио почти не оказывает влияния на острова и их
акваторию, так как проходит восточнее Курильского
течения и от гряды уклоняется в океан (Корсунская,
1958).
Морские течения, помимо большого влияния на клима-
тические условия, оказывают огромное воздействие на
гидрологический режим (соленость, насыщение кислоро-
дом, температуру и т. д.). Так, в Курильских проливах
при встрече течений образуются сильнейшие сулои.
В свою очередь столкновение и смешивание различных вод
насыщает их кислородом и способствует бурному раз-
витию морских водорослей и животных (Зенкевич, 1963)
(рис. 2). Эти гидроклиматические закономерности играют
первостепенную роль не только в распределении морских,
но и островных наземных животных.
Сложная поверхность Курильских островов и большое
количествао атмосферных осадков обусловливает наличие
на них густой сети рек и ручьев. Помимо пресных водое-
мов, на островах имеются многочисленные минеральные,
горячие источники и фумаролы. Речная система южных
и средних островов, горячие и минеральные источники
17
круглый год бывают свободны ото льда. Реки северных
островов заносит толстым и плотным слоем снега.
Озера все замерзают (рис. 5), выпадающий на север-
ных и средних островах снег ложится неравномерно.
С открытых склонов он сдувается в лощины, где часто
образуются снежники-перелетки.
На облесенных островах — Итурупе, Кунашире, Ши-
котане — снег сравнительно рыхлый и равномерным слоем
в 40—50 см покрывает землю. Но и здесь с открытых
участков он сдувается в море, лощины или к опушкам
лесных массивов.
Почвы Курильских островов в основном шлаковые или
переотложенные морем щебнисто-песчаные. На южных
островах лесные почвы сравнительно мощные. По данным
А. Н. Лашкова (1947), они не очень тяжелые по механи-
ческому составу, бесструктурные, плодородные, с раз-
витой дерниной и гумусным горизонтом, Оподзоленность
выражена слабо. Строение профиля часто сложное: встре-
чаются погребенные почвенные горизонты и их комбина-
ции, что является следствием вулканизма.
На северных и средних островах гумусный слой
незначительный. Здесь много гольцов. Свежеизверженные
лавовые потоки также представляют своеобразные гольцы.
Мощность гумусного слоя, вероятно, зависит от широт-
ного расположения островов и возраста островных биоце-
нозов.
Большая продолжительность зимы, прохладные весна
и лето обусловливают на северных Курильских островах
короткий вегетационный период, который очень сильно
разнится во времени на отдельных участках побережья
островов и в различных высотных зонах. Массы снега
в лощинах и на склонах северной экспозиции не успе-
вают растаять за теплый период года и остаются в виде
плотных снежников. Они придают северным островам
сходство с Заполярьем и оказывают влияние на экологию
и морфологию животных.
Запоздалое и неравномерное таяние снежного покрова
и наличие снежников объясняет своеобразие раститель-
ного покрова на северных Курильских островах. Здесь
часто встречаются одни и те же виды растений на разных
стадиях развития. Так, 9 IX на Охотском побережье
Парамушира, где недавно сошел снег, цвели крупно-
плодная рябина (Sorbus sambucifolia), шикша (Empetrum
18
nigrum), карликовая ива (Salix repens), гравилат (Ceum
sp.), рододендрон (Rhododendron sp.), василистник (Thali-
ctrum sp.), ирис (Iris sp.), осоки и другие растения. На
других участках острова, где снег сошел раньше, рябина
и шикша имели созревшие ягоды, а у некоторых растений
плодоношение уже закончилось (Лавов, Воронов, Евдо-
кимов, 1963).
Такое своеобразие развития растительного покрова
на северных Курилах определяет распределение животных
по территории. Белые куропатки держатся вблизи снеж-
ников и кормятся молодыми листочками и цветами ве-
ресковых, полевки протаптывают кормовые тропинки
в местах, где развивается молодая растительность. Сюда
в поисках полевок прибегают лисицы и горностаи. Мед-
веди, передвигаясь с одних участков на другие, имеют
возможность в течение всего теплого времени года пи-
таться нежными листочками и побегами борщевика (Не-
racleum dulce) и шеломайника (Filipendula).
В распределении растительности на о. Парамушир
хорошо выражены вертикальные пояса. В нижнем про-
израстает прибрежное высокотравье, состоящее из осота
(Girsium Tourn.). молочайника (Mulgedium sp.), шело-
майника, полыни (Artemisia borealis), крестовника (Senecio
palmatus), крапивы (Urtica sp.). Выше по склону преоб-
ладают гравилат, ирис, чина (Lathyrus sp.), дерен канад-
ский (Cornus canadensis), герань (Geranium sp.). На под-
ножье морской террасы в затененных местах растут
стелющаяся ива, рододендрон, отдельные куртины кам-
чатской ольхи и крупноплодной рябины. По верху раски-
нулись большие тундроподобные площади (мари), по-
крытые мхами, лишайниками, мелкими кустарниками,
шикшей, брусникой (Vaccinium vitisidea), черникой
(Vaccinium sp.) и жимолостью (Lonicera edulis). На мари
имеются куртины стелющейся ивы и часто встречаются
шляпочные грибы. Обилие ягод и грибов привлекают
лисиц, медведей, кроншнепов и клуш.
При переходе равнинной поверхности террасы в склоны
вулканов и горных хребтов мари уступают место поясу
ольшаников и кедровых стлаников, с преобладанием
первых. Этот пояс занимает большую часть площади
и придает характерный облик растительности острова.
Выше ольшаников идут участки мелких кустарников,
жимолости, рододендрона, черники, шикши. Далее они
2*
19
сменяются мхами и лишайниками с включением осок.
Здесь наблюдается картина двуполярности — от мор-
ских побережий к стланиковым лесам и от них к высоко-
горным гольцам.
Древесная растительность на Парамушире имеет свое-
образное распределение. Кедровый стланик растет сплош-
ными однородными куртинами без травяного и мохового
покрова. В ольшанике встречаются отдельные деревца
рябины и ивы. Под их покровом растет вейник и папо-
ротник. В долинах больших рек ольха достигает 5—6 м
высоты и произрастает совместно с ивой, которая часто
возвышается над ольхой. Под покровом пойменных ивово-
ольховых лесов растут крестовник и шеломайник. Пес-
чаные прибрежные косы и дюны поросли мягким колос-
ником и шиповником, переходящим вблизи террас в за-
росли шеломайника и полыни-чернобыльника. На отдель-
ных открытых пространствах распространены вейниковые
луга.
Растительность на северных Курильских островах
восстанавливается очень плохо, как и вообще в тундре,
поэтому проделанные здесь зверями тропы сохраняются
длительный срок. Верховые озера, расположенные на тер-
расах и горных плато, совершенно не содержат водных
растений. Водоемы в поймах больших рек центральной
части острова имеют сравнительно богатую раститель-
ность из рдестов (Potamogeton), водяной сосенки (Hip-
puris), хвоща топяного (Equisetum heleoharis) и осок.
На отдельных участках отмечена вахта трехлистная
(Menianthes trifoliata).
К югу Парамушира наблюдается еще большее обедне-
ние флоры, характерное для всех островов среднего
звена Курил от Шиашкотана до Кетоя, что мало зависит
от их широтного расположения, а объясняется все уничто-
жающими извержениями вулканов, изолированностью
и небольшими размерами суши. Средние Курильские
острова представляют собой альпийский пояс. Это и
понятно, если учесть, что они вершины погруженных
в воду вулканов. С продвижением на юг растительность
начинает вновь обогащаться, но уже южными видами.
На Кетое встречаются заросли низкорослого курильского
бамбука, на Симушире и Урупе — березовые леса, на
Итурупе — дубовые рощи, лиственничные и еловые кур-
тины леса (рис. 3).
20
На самом южном острове гряды — Кунашире — флора
достигает пышного развития. В южной части острова
произрастают широколиственные леса с подлеском из ку-
рильского бамбука. Древостой их состоит из дубов (Quer-
cus), бархата (Phellodendron), ильма (Ulmus), кленов
(Acer), вишни (Cerasus), тиса (Taxus), диморфанта (Kalo-
рапах), магнолии (Magnolia) (Воробьев, 1963) — около
30 видов вечнозеленых растений. Северная граница широ-
колиственных лесов проходит от пос. Серноводска с тихо-
океанской стороны и идет поперек острова. Площадь
этих лесов составляет 400—450 км2. Остальную террито-
рию занимают хвойные леса (около 1000 км2). Они растут
по долинам рек и ручьев, а также по склонам гор и хреб-
тов до высоты 400 м над ур. м. Выше они сменяются за-
рослями березы и кедрового стланика, кустарниками и
альпийскими лугами. Основной фон составляют елово-
пихтовые перезревшие массивы. По низменным местам
они сменяются зарослями ольхи и ели Глена. Для Куна-
шира характерно обилие лиан (винограда — Vitus kaemp-
feni, лимонника — Schizandra chinensis, гортензии —
Hydrangea petrolans, актинидии — Actinidia kolomicta)
и древесных лишайников (рис. 6). В хвойных лесах
часты ветровалы, приуроченные к опушкам, поймам рек,
ручьев и окраинам лесосек. Как и в широколиственных
лесах, основу подлеска составляет курильский бамбук,
а в лесах из ели Глена и ольшаниках — багульник и
много ягодных растений (малины, красной смородины,
бузины, черники, земляники и т. п.). По долинам круп-
ных рек в древостое преобладают огромные дуплистые ивы,
апо опушкам —диморфант, береза, клен, бархат, аралия,
черемуха. Под покровом пихт и елей часто встречаются
разлапистые дуплистые тисы. На Кунашире происходит
бурное зарастание вырубок кустарниками, лиственными
и широколиственными породами: малиной, бузиной, ара-
лией, бересклетами, жимолостью, шиповником, березой,
бархатом, ивой и осиной. Освободившийся из-под покрова
леса курильский бамбук образует сплошные заросли
и в настоящее время представляет общий фон вырубок.
Более ранние вырубки (1947—1948 гг.) уже покрыты
основными лесообразующими породами — пихтой и елью.
В них уже держатся такие звери, как соболь. Обилие
кормов и разнообразие убежищ в хвойных лесах создают
оптимальные жизненные условия многим млекопитающим.
21
При обзоре растительности Курильских островов про-
слеживается не только сокращение числа видов растений
к центру гряды, но и сокращение количества их груп-
пировок. На северных Курильских островах можно
выделить следующие биотопы: 1) морские побережья и
приустьевые участки рек; 2) низкорослые пойменные
ольхово-ивовые леса с подлеском из высокотравья;
3) стланиковые ольхово-кедрово-рябиновые заросли; 4)
мелкие кустарники; 5) вейниковые луга; 6) гольцы, ла-
вовые потоки, снежники. На крупных островах среднего
звена из этого набора биотопов выпадают пойменные
ольхово-ивовые леса, а на мелких нет и стланиковых
зарослей. На Кетое к стланикам уже подключаются бам-
бучники, а на Симушире и Урупе — березово-рябиновые
леса. Здесь же вновь появляются и ольхово-ивовые
пойменные насаждения. На Итурупе число биотопов
увеличивается за счет дубняков, лиственничников, а на
юге острова — и за счет елово-пихтовых насаждений.
На Кунашире большую площадь занимают широколист-
венные леса, состоящие из бархата, диморфанта, дуба
и других пород. Такая же закономерность прослеживается
и при анализе фаун островов.
Сравнительно богат на островах мир насекомых, ко-
торые, очевидно, смогли преодолеть водные преграды
и поселиться на Курилах. На южных островах довольно
много бабочек и жуков. К северу число видов уменьшается.
На всех островах очень много шмелей, которые здесь
заменяют пчел. Огромное количество мух и их личинок
круглый год копошится в гниющих водорослях (Криво-
луцкая, 1972). В литоральной полосе много моллюсков,
иглокожих и членистоногих (Кусакин, 1970). Большим
количеством видов и высокой численностью отличается
фауна птиц, но число видов к северу быстро сокращается,
в основном за счет таежных видов. На южных островах
много зимующих птиц: сойки, кедровики, дятлы, синицы,
крапивники, корольки, вьюрки, пуночки, различные
утки, чистики, чайки, кулики, бакланы, орланы, сокола,
вороны и вороны. На средних островах зимующих птиц
несколько меньше. Здесь нет соек, некоторых видов синиц
и дятлов. В северном звене, помимо морских и прибреж-
ных видов, зимуют куропатки, пуночки и много поляр-
ных сов. Пернатое царство в летний период сильно обога-
щается за счет прилетных птиц.
22
Рис. 6. Лес на о. Кунашир (лианы актинидии на пихте,
лишайник бородач, курильский бамбук и др.).
Чрезвычайно разнообразен и богат животный мир
морей, омывающих Курильские острова. Но здесь также
наблюдается различие в числе видов. Например, в южной
части Охотского моря — 276, а в северной — 126 видов
рыб (Корсунская, 1958). На первом месте по промысло-
вой ценности стоят лососевые: кета {Oncorhynchus keto),
горбуша {О. gorbuschd), кижуч {О. kisutsch) и сима {О. masu).
В осеннее время эти рыбы сплошным потоком движутся
вверх по рекам на икрометание, после чего погибают.
В пресных водоемах постоянно обитают кунжа {Salvelinus
leucomacnis), мальма (5. malma), гольцы (S. alpinus),
а в устьях рек — корюшка {Hypomenus olidus) и камбала
{Liman da).
На о. Кунашир из рептилий и амфибий распростра-
нены 3 вида полозов {Elaphe elimacophora, Е. japonica,
Е. guadrivirgatd) и сцинк {Eumeces latiscutatus), лягушка
{Rana cruentd), квакша {Hyla japonica), тогда как к северу
их уже нет (Перелешин, Терентьев, 1963).
Такую закономерность в распределении растений и
животных мы объясняем специфичность^) исследуемого
района. Курильские острова — зона активного вулка-
низма, а это в свою очередь накладывает отпечаток на
характер и распространение животного и растительного
миров. Во время землетрясений, трансгрессий и регрес-
сий морей все живое неоднократно уничтожалось; после
этих стихийных бедствий вновь начиналось постепенное
образование биоценозов. Все это хорошо прослеживается
при осмотре крутых склонов островов-вулканов. Так,
например, о. Харимкотан представляет собой «слоеный
пирог». Здесь погребенные организмы и продукты их
жизнедеятельности неоднократно чередуются с извержен-
ными породами. Сильные землетрясения не только унич-
тожают, но, видимо, могут способствовать вселению
млекопитающих на острова. Так, в 1737 г............«При
отлитии столь далеко вода сбежала, что моря видеть
невозможно было, а дно Первого пролива обнажилось,
жители р. Камбальной (Камчатки) ходили вброд на
Первый остров (Шумшу). . ., в проливе между Первым
и Вторым (Парамуширом) островами появились камен-
ные горы, которые до того никогда не виданы» (по: Сер-
геев, 1947, стр. 20).
Необходимо отметить большую роль, которую может
играть в заселении островов ледовая обстановка. Зимой
24
и ранней весной проливы и прибрежные акватории Хок-
кайдо, Кунашира, Итурупа и Малой Курильской гряды
забивает лед Охотского моря. Бывают льды и в Первом
и Втором Курильских проливах. Таким образом, южные
острова представляют единое целое с о. Хоккайдо, а се-
верные — с Камчаткой. Наземные млекопитающие сво-
бодно переходят по этим ледяным мостам. Хорошим
примером существующих связей фаун является случай
перехода в 1960 г. коровы с о. Хоккайдо на о. Кунашир
по торосистому льду. Интересно отметить и другой по-
казательный акт. Б. А. Подковыркин (1958) указывает,
что на о. Шумшу отсутствуют крупные хищники, в том
числе и лисица. В 1960 г. нами учтено на этом острове
около 80 лисиц (Лавов и др., 1963). Появление в сравни-
тельно короткое время большого числа лисиц на Шумшу
говорит о хорошей связи камчатских и северокурильских
фаун. Следы лисиц и зайцев-беляков мы неоднократно
отмечали на льду Кунаширского пролива. Способность
лисиц преодолевать водные преграды по льду огромна.
Так, Ф. П. Врангель отмечал лисицу на льду океана
в 200 км от берега (Огнев, 1926). А если учесть, что этот
зверь длительное время может обходиться без еды, то
становится ясным его повсеместное присутствие на Ку-
рильских островах.
Для расселения мелких млекопитающих, видимо, ре-
шающее значение имел высокий уровень и бурное про-
хождение паводковых вод, явление цунами и т. д. При
этом целые деревья, часто дуплистые, вероятно содержа-
щие гнезда и самих мелких млекопитающих, смываются
и выносятся в море, а в дальнейшем пристают к другим
островам. Немаловажную роль, видимо, играют и оползни
крутых берегов. Иногда целые участки стланиковых лесов,
деревья которых плотно переплелись корнями и ветками,
сползают прямо в море и уносятся течениями. Подобная
картина наблюдается на южных Курилах и Хоккайдо,
но здесь сползают участки суши, поросшие низкорослым
бамбуком, корневая система которого прочно перепле-
тена. Вероятно, эти островки-плоты также могут пере-
носить на себе мелких млекопитающих. О подобного рода
расселении животных сообщает А. Г. Воронов (1963).
Существенная роль в образовании современных фаун
Курил принадлежит человеку. Он завез собак и кроликов,
часть которых одичала и включилась в биоценозы ост-
25
ровов. Вслед за ним проникли крысы и домовые мыши,
которые часто покидают жилые постройки и живут в при-
роде. Он вселил голубого песца и американскую норку,
для подкормки лисиц и песцов расселил полевку-экономку.
Он акклиматизировал, а потом уничтожил северного оленя
на Симушире. Видимо, способствовал исчезновению с юж-
ных островов волка, выдры, а возможно, и белки. Исчез-
новение этих видов прежде всего обусловлено исчезнове-
нием или сильным сокращением их численности на при-
лежащих территориях, откуда шло их вселение. Например,
волк на Хоккайдо уничтожен еще до 1930 г. (Каваути,
1930). Во всяком случае, численность млекопитающих
на прилежащих территориях сильно влияет на возмож-
ность вселения того или иного вида. Здесь прослеживается
как бы пульсация ареалов. В благоприятные годы ареалы
расширяются и звери заселяют острова, а в годы депрес-
сий исчезают. Например, большой плотностью и массовым
расселением зайца-беляка на Камчатке и можно объяснить
его появление на Шумшу и Парамушире, где в 1946 г.
он отмечен Б. А. Кузнецовым (1949).
Глава II
ВИДОВОЙ СОСТАВ МЛЕКОПИТАЮЩИХ
В настоящее время на Курильских островах зарегистри-
рован 41 вид млекопитающих, относящихся к 6 отрядам.
ОТРЯД НАСЕКОМОЯДНЫЕ — INSECTIVORA
Крошечная бурозубка — Sorex minutissimus Zimm.
В конце июня 1962 г. А. Н. Коротких поймала на
о. Кунашир 1 особь (рис. 17, 2) (Коротких и др., 1963).
В японских работах, имеющихся в нашем распоряжении,
этот вид не упоминается для Хоккайдо. Часта на Кам-
чатке (Аверин, 1948). На этом основании можно предпо-
ложить, что обитает и на северных островах. На Саха-
лине встречается повсеместно (Воронов, 1972).
Берингийская бурозубка — Sorex beringianus Yudin.
Материал: 2 экз. 15 IX 1960, 12 IX 1972, о. Парамушир
(северные Курилы) (рис. 7, 6).
Отлавливались нами на Парамушире в окр. пос.
Шелехова и г. Северо-Курильска. Б. С. Юдин (1971)
собрал на этом острове серию зверьков в устье р. Тухарка.
В результате обработки указанного материала берингий-
ская бурозубка включена в список насекомоядных как
новый вид, относящийся к американскому подроду Oti-
sorex. В работах Кишида (1930) и Курода (1933) есть
указание на поимку на Парамушире очень мелких зем-
лероек (табл. 2, 3). Этих зверьков авторы называют
S. leucogaster и S. jamashinae. По размерам тела и по че-
27
Рис. 7. Распространение насекомоядных.
’ Бурозубки: 1 — дальневосточная, 2 — крошечная, 3 — средняя, 4 —
когтистая, 5 — крупнозубая, 6 — берингийская, 7 — равнозубая,
8 — трансарктическая; 9 — кутора.
репным показателям они очень близки к нашим экземпля-
рам. Видимо, все они принадлежат к одному виду.
Факт обитания берингийской бурозубки на о. Пара-
мушире говорит о возможности обнаружения этого вида
ТАБЛИЦА 2
Промеры берингийских бурозубок (мм)
Размеры частей тела	Наши данные (п — 2)			Кишида (1930), Курода (1933) (п-2)
	lim	2	X	
Длина тела 		42.8-51.0	93.8	46.9	52-62
» хвоста ....	40.0-40.7	80.7	40.3	41—42
» ступни ....	11.3-12.0	23.3	11.6	11.5-12
Вес (г)			2.5—5.2	7.7	3.8	
28
ТАБЛИЦА 3
Промеры черепов берингимских бурозубок (мм)
Размеры черепа	Наши данные 15 IX 1960 (п - 2)	Кишида (1930), Курода (1933) (п — 2)
Общая длина 		16.4	16.1-16.8
Кондилобазальная длина . . .	14.9	—
Наибольшая ширина 		6.8	7.0-7.9
Высота 		4.0	—
Межглазничная ширина ....	2.5	3.0
Длина зубного ряда		6.6	6.5—7.0
на Камчатке. В то же время обитающая на полуострове
трансарктическая бурозубка может быть отловлена и
на Парамушире. Численность берингийской бурозубки
на Парамушире чрезвычайно низкая, за 4 года массовых
отловов микромаммалий давилками и цилиндрами нами
поймано всего 2 особи этого вида.
Дальневосточная бурозубка — Sorex gracillimus Thom.
Материал: 17 экз.—о. Кунашир.
Распространена на Кунашире, Сахалине и, вероятно,
Хоккайдо (рис. 7, 7), хотя японские авторы (Кишида,
1930; Каваути, 1930; Курода, 1933) ее там не отмечают.
Заселяет на Кунашире темнохвойные елово-пихтовые
леса с примесью тиса, без подлеска. На Сахалине встре-
тАБЛИЦА 4
Промеры дальневосточных бурозубок (мм)
	Ит	2	п	£
Длина тела 		44.5-65	868.3	17	51.7
» хвоста 		38-45	705	17	41.4
» ступни 		10-12	184.4	17	10.8
Вес (г)		2.7—5	58.4	17	3.4
Кондилобазальная длина че-				
репа 		15.3-16.3	—	9	15.7
29
чается повсеместно. Сравнительно многочисленный зве-
рек. Среди насекомоядных Кунашира она занимала 2-е
место после когтистой бурозубки и ловилась приблизи-
тельно в 3 раза реже ее. Эктопаразиты на Кунашире —
гамазовые клещи (Macrocheles matrius).
Средняя бурозубка — Sorex caecutiens Laxm.
Материал: 8 экз. — о. Парамушир; 13 экз. —
о. Шумшу; 54 экз. — Камчатка.
ТАБЛИЦА 5
Промеры средних бурозубок (мм)
	Парамушир (п — 8)			Шумшу (п — 13)			Камчатка (п — 54)		
	lim	2	X	lim	2	5с	lim	2	X
Длина тела . .	56.5-71	518.6	64.8	65-70	867	66.6	51.7-69.8	3158.2	59.4
» хвоста	41-56	389.0	48.6	34-39	481	37	32.8-40.2	1982.1	35.2
» ступни	10-14	100.0	12.5	12	156	12	9.7-12.2	599.6	11.1
Вес (г)		4.2-6.5	43.2	5.4	5.4—6.8	79.5	6.1	4.1-9	282.6	5.3
Населяет	все t	)ИОТО	»ПЫ	остро	ВОВ	(рис	7, 3)	. Же	[вет
на первой морской террасе, среди зарослей кедрового
стланика и ольшаника. На Шумшу часто попадает в ло-
вушки, выставленные в заболоченных местах на тропах
полевок-экономок. Зимой Б. А. Подковыркин (1958)
наблюдал зверьков между снегом и наружным стеклом
окна, где они разыскивали и извлекали из щелей зимую-
щих мух. На Парамушире это — обычный вид, встречается
чаще равнозубой бурозубки. На о. Шумшу — многочис-
леннее полевки-экономки. На Камчатке также численно
преобладает над другими видами микромаммалий. Так,
6 X 1972 на 10 цилиндро-суток было поймано 13 средних
бурозубок и 8 полевок-экономок. Обычна она и на Ши-
котане (Соколов, 1952). На Кунашире нами не отловлена,
но отмечена А. Н. Коротких (1963).
Когтистая бурозубка — Sorex unguiculatus Dobs.
Материал: 68 экз. — о. Кунашир; 7 экз. — о. Анучина.
Распространена на Сахалине, южных Курильских
островах и Хоккайдо (Курода, 1933) (рис. 7, 4). На Ку-
30
ТАБЛИЦА 6
Промеры кргтистых бурозубок (мм)
	Кунашир				Анучина (п — 7)		
	lim	2	п	X	11m	2	X
Длина тела . .	69-100	4937.0	64	77.1	73-85	532	76
» хвоста	41-53	3102.5	67	46.3	48.51	351	50.1
» ступни	11—19	939.4	68	13.8	13—15	97	14.1
Вес (г)	 Кондилобазальная	8-16	638.5	61	10.4	8.2-10.7	64.4	9.7
длина черепа	8—16		32	11.1			
нашире и Шикотане живет в темнохвойном лесу, на
о. Анучина селится по разнотравным лугам. На Кунашире
по численности занимает 1-е место среди насекомоядных.
У отловленных в цилиндры зверьков наблюдаются случаи
каннибализма и хищничества. Эктопаразиты — гамазо-
вые клещи {Pergamasts crassipes, Macrocheles matrius),
иксодовые клещи {Ixodes angustus, Hirstionyssus musculi),
блохи (Doratopsylla birulai).
Темнозубая бурозубка — Sorex daphaenodon Thom.
Эту форму японские авторы выделяют под названием
S. d. orii Kishida. Б. С. Юдин (1971) камчатских зверьков
включает в подвид S. d. sanguinidens Gl. Allen, видимо,
зверьки с Парамушира также относятся к этому подвиду,
а Сахалинские представляют номинативный подвид S. d.
ТАБЛИЦА 7
Промеры темнозубых бурозубок (мм), о. Парамушир
(по: Курода, 1933)
	$	
Длина тела с головой	64	75
» хвоста 		36	40
» ступни		13	13
Кондилобазальная длина черепа .	18.1	18
31
daphaenodon Thomas. На Курилах нами не отловлена.
Распространена на Парамушире, Кунашире, Хоккайдо,
Сахалине (Курода, 1933) (рис. 7, 5),
Равнозубая бурозубка — Sorex iso don Turov (1924).
Материал: 19 экз. — о. Парамушир; 14 экз. — Кам-
чатка.
ТАБЛИЦА 8
Промеры равнозубых бурозубок (мм)
		Парамушир (п — 19)			Камчатка (п — 14)		
		11m	2	£	lim	2	X
Длина	тела . .	51-100	1402	73.7	54.3-75.5	831.7	63.9
»	хвоста	40-50	869	45.7	39.5-52	636.3	45.4
»	ступни	12-14	253	13.3	11.4-13.7	175.9	12.5
Вес (г)			5.5-13.6	117.1	8.2	4.5-14	107	7.6
До последней ревизии (Юдин, 1971) зверьков этого
вида, добытых в северо-восточной Азии, объединяли
с когтистой бурозубкой. На Парамушире и Камчатке
(рис. 7, 7) этот вид предпочитает селиться в стланиковых
зарослях кедрача и ольховника. Во всех биотипах усту-
пает по численности средней бурозубке и преобладает
над берингийской и трансарктической.
ОТРЯД РУКОКРЫЛЫЕ — CHIROPTERA
Усатая ночница — Myotis mystacinus Kuhl.
Распространен на Кунашире, Шикотане, Урупе?, Са-
халине, Камчатке (Стрелков, 1963), Хоккайдо (Aoki,
1913; Тамануки, 1944) (рис. 8, 2). В VII 1948 был очень
многочислен по берегам бухты Мало-Курильской на Ши-
котане. Обычен и на юге Сахалина, где в 1957 г. был
добыт 1 экз., а на севере редок (Кузякин, 1950). На се-
верных Курилах нами не встречен.
32
Ушан — Plecotus auritus L.
Материал: 2 экз., VIII 1964, о. Итуруп; 1 экз., IX
1964, о. Кунашир.
Распространен на Урупе, Итурупе, Кунашире, Ши-
котане, Хоккайдо (Тамануки, 1944) в большом числе
Рис. 8. Распространение рукокрылых и зайцеобразных.
1 — ночница Иконникова; 2 — усатая ночница; 3 — северный кожа-
нок; 4 — ушан; 5 — водяная ночница; 6 — сибирский трубконос;
7 — малый трубконос; 8 — кролик; 9 — заяц-беляк.
(рис. 8, 4). Скрывается чаще всего на чердаках зданий.
Кормится с наступлением темноты. Предпочитает охо-
титься на крупных насекомых (бражников и др.), ко-
торые скапливаются возле освещенных окон. При обилии
пищи насыщается в течение часа.
3 В. Г. Воронов
33
Уссурийский трубконос — Murina aurata Milne-Edw.
О наличии на Курильских островах упоминает
П. П. Стрелков (1963). Каваути (1939) и Тамануки (1944)
встречали этот вид на юге Сахалина и на Хоккайдо
(рис. 8, 7).
ОТРЯД ЗАЙЦЕОБРАЗНЫЕ — LAGOMORPHA
Кролик — Oryctolagus domesticus L. (одичавший)*
Домашний кролик породы шиншилла был завезен
на о. Анучина (рис. 8, 8) в 1946 г. При отъезде с острова
жители, разводившие кроликов, выпустили зверьков на
волю, где они одичали, стали рыть норы и размножаться.
С. К. Клумов (1960) сообщает, что в 1955 г. на острове их
было огромное количество и добыть 10—20 зверьков
в течение 1—2 часов не составляло труда. Этот случайный
эксперимент, по мнению Клумова, наталкивает на его
продолжение в более широком плане.
Заяц-беляк — Lepus timidus L.
Материал: о. Итуруп, 1 экз., о. Кунашир, 20 экз.,
о. Сахалин.
Систематическое положение дальневосточных зайцев-
беляков, особенно островных, изучено недостаточно.
С. И. Огнев (1940) установил, что беляки с о. Хоккайдо
(L. t. einu. . .) и Сахалина идентичны и очень близки
к обитающим в Приморье. А. А. Гуреев (1963) беляков
с Сахалина относит к подвиду L. t. orti Kuroda, тогда
как приморских — к L. t. mordent Yoodwin. Этот вывод
подтверждают в своей работе Г. В. Соловьев и И. С. Фе-
доров (1971). Мы не занимались вопросами систематики
этого вида, но, насколько позволяют судить просмотрен-
ные материалы, беляки с Курильских островов не отли-
чаются от сахалинских ни по размерам тела, ни по кра-
ниологии. Исходя из этого, мы, не выделяя зверьков
по районам добычи, приводим их размеры в табл. 9, 10.
Вес зверьков независимо от пола 3—4 кг. Однако
в 50-х годах на Сахалине нами добывались зайцы-беляки,
вес которых достигал 5855 г. В настоящее время добыча
таких крупных экземпляров нам неизвестна, возможно,
34
ТА БЛИЦА 9
Промеры зайцев-беляков (мм)
		<?(п — 12)		$ (п — И)	
		lim	X	lim	X
Длина	тела	510-680	566	484-630	600.8
»	хвоста	40-85	64	60-70	65.2
»	ступни	150-210	117.5	157—170	164.6
Высота	уха	95-140	120.3	100-138	123.5
ТАБЛИЦА 10
Промеры черепов зайца-беляка (мм)
	<?$> (п — 23)	
	lim	£
Кондилобазальная длина ...	77.91	85.5
Скуловая ширина . .	.	.	46—53	49.2
Длина носовых костей . .	...	31—43	39.1
» верхнего ряда зубов	....	18—21	19.6
» слуховых барабанных ....	11—13	12.2
» нижней челюсти 		40-52	49.8
что это связано с интенсивным многолетним промыслом,
в процессе которого вылавливаются более крупные, ста-
рые особи.
Распространен на Сахалине, Кунашире и Итурупе
(рис. 8, 9). Обитание на Парамушире и Шумшу (Кузне-
цов, 1949) нашими исследователями не подтверждено.
Н. Курода (1933) и С. К. Клумов (1960) также не отме-
тили его на северных Курилах. В 70-х годах туда с целью
акклиматизации завозили зайцев с Камчатки, но резуль-
таты такого мероприятия еще неизвестны. На Кунашире,
Итурупе и Сахалине обитает повсеместно, концентрируясь
в долинах рек и ручьев, где произрастают ольхово-ивовые
леса с примесью различных кустарников. В несколько
меньшем числе встречается на водораздельных участках,
поросших березняком. Еще меньше беляков в чистых
3*
35
темнохвойных и лиственничных насаждениях. Сущест-
вуют некоторые различия в биотическом размещении
по сезонам года. С весны до осени предпочитают селиться
в лесах с разреженным древостоем, по полянам, окраинам
болот и в гольцовой и подгольцовой зонах гор. С установ-
лением глубокого снега они откочевывают в биотопы
с куртинами хвойных пород. Зимой рассредоточиваются
более или менее равномерно по всем площадям островов.
На севере о. Итурупа 1 заяц примерно приходится
на 1.5 км2, а в южной и средней его части— на 7 км2.
По данным учета 1960 г., в целом на острове обитало
около 1000 зайцев (М. А. Лавов, in lit.). На Кунашире
размещен с постоянной плотностью, но более обычен
также на севере, где в среднем 1 особь приходится на
2.5 км2, а общая численность его, по данным учета 1961 г.,
около 500 (Воронов, 1963). Заяц на этих островах как бы
стремится к северу. Если учесть, что растительность
северной части Кунашира и юга Итурупа сходны (Кор-
сунская, 1958), то такое явление, вероятно, можно объ-
яснить только различием микроклиматических условий
на крайних «полюсах» острова.
Будучи преимущественно сумеречным животным, летом
беляк наблюдается на кормежке с 19—20 часов, а зимой
с, момента наступления сумерек или за час до^них. Длина
ночного следа зимой различна и всецело зависит от метео-
рологических условий, кормности угодий и времени
года. По первой пороше (середина ноября) протяжен-
ность ночного следа не превышает 2 км. С наступлением
морозов длина его увеличивается до 3—4 км. Во время
больших ночных снегопадов с лежки обычно не встает.
В сильные морозы, в середине зимы, зверек начинает
кормиться очень рано, много бегает и ложится на дневку
утром. Длина следа в этом случае увеличивается почти
вдвое. На Кунашире и Сахалине зайцы зимой залегают
в норах, выкопанных под нижними ветвями елей, пихт
и различных кустарников.
В апреле, мае и августе беляков часто можно встретить
днем, что, по-видимому, связано с половой активностью.
Начиная с конца марта и первых чисел апреля следы
чаще встречаются парные, принадлежащие двум особям.
Их протяженность в это время увеличивается настолько,
что за световой день невозможно дойти до лежки. Реже
в это время встречаются группами до 4 особей. Добытые
36
в таких случаях (на Сахалине) пара зверьков чаще были
самец и самка. Тестикулы в это время достигали 10—
14 х 25 мм. Самки имели несколько набухшее влага-
лище. Матка одной из самок, добытой 23 III 1967 на Се-
верном Сахалине, была явно увеличена в размерах, ее
стенки набухли, имели обилие кровеносных сосудов,
и, по-видимому, она находилась в стадии готовности
к оплодотворению или оплодотворенной. 4 беременные
самки были добыты 18, 20, 22, 23 IV. Первая из них
имела 3 эмбриона размерами 35 мм, вторая — 2 несколько
большего размера, третья — 1 в 45 х 50 мм и четвер-
тая — 4 в 40 х 50 мм. По опросным сведениям, первые
зайчата на Сахалине появляются 9 IV, поздние — в июле—
августе. На о. Кунашире зайчата 7—10-дневного возраста
отлавливались в августе. Это говорит о возможном на-
личии у зайца-беляка Сахалина и Курильских островов
вторичного помета.
Питание различается по сезонам года. Летом поедают
клевер, лисохвост и другие травы. Осенью, с прекраще-
нием вегетации, переходят на питание веточным кормом
и сохранившимися зелеными растениями. При незначи-
тельном снежном покрове зверьки держатся на полянах
и в местах выхода грунтовых вод, где стаивает снег, или
в ельниках, где травянистые растения еще не покрыты
снегом. С января, когда выпадает значительный слой
снега, почти полностью переходят на веточный корм и
едят ивы, осину, березы, актинидии, аралию, малину
и др. В это время наиболее охотно поедают верхушечные
побеги курильского бамбука. На севере Сахалина жируют
на брусничниках, где поедают зеленые части растений
и ягоды. Едят и плоды шиповника.
Заяц-беляк — представитель лесной зоны и часто оби-
тает в одних биотопах с соболем и лисицей, для которых
он служит объектом питания. Человеком практически
не добывается. В целом его хозяйственное значение на
изученных островах невелико.
ОТРЯД ГРЫЗУНЫ —RODENTIA
Белка — Sciurus vulgaris L.
На Курильских островах нами не встречена (рис. 9, 9).
Капитан Сноу (1902) пишет о белке, обитающей на южных
Курильских островах. Но это скорее всего ошибка пере-
37
водчика А. Новаковского, принявшего за белку бурун-
дука, о котором в переводе вообще не упоминается.
Однако вполне возможно, что белка обитала на Кунашире.
Описание Сноу относится ко времени, когда колонизация
Рис. 9. Распространение грызунов.
1 — обский лемминг; 2 — красно-серая полевка; 3 — красная полевка; 4 —
бурундук; 5 — длиннохвостая мышовка; 6 — домовая мышь: 7 — полевка-
экономка; 8 — сахалинская полевка; 9 — белка; 10 — ондатра; 11 — азиат-
ская лесная мышь; 12 — летяга; 13 — черная крыса; 14 — высокогорная по-
левка; 15 — серая крыса; 16 — лесной лемминг; 17 — черношапочный сурок;
18 — длиннохвостый суслик; 19 — мышь-малютка.
о. Хоккайдо японцами только началась, и на острове
были распространены хвойные лесные массивы (Инукай,
1943). В лесах, видимо, происходили обычные вспышки
численности и кочевки зверьков, во время которых грызун
вполне мог вселиться на близлежащие острова, Но
38
в дальнейшем, видимо, погибал. В настоящее время лесные
массивы на Хоккайдо сильно сокращены, численность
белки резко уменьшилась, а побережья сопряженных
островов застроены человеком. Все это создает сущест-
венные препятствия для переселения белки на южные
острова Курильской гряды.
Бурундук — Eutamias sibiricus Laxm.
Материал: 4 экз., о. Кунашир.
Распространен на Кунашире и Итурупе, Сахалине
и Хоккайдо (Каваути, 1930; Курода, 1933) (рис. 19, 4).
Недавно проник на Камчатку (Портенко и др., 1963).
таблица н
Промеры бурундуков (мм), о. Кунашир
	lim (п — 4)	2	£
Длина тела	120-150	542	135.5
» хвоста	100-112	433	108.2
» ступни	33—36	139	34.7
» уха	13-17	60	15
Вес (г)	. . . .			69
Б. С. Виноградов и И. М. Громов (1952) на основании
данных И. Г. Вознесенского отмечают о. Уруп как место
обитания бурундука. Многолетние наши наблюдения
не подтвердили это сообщение. Вероятно, он был уничто-
жен серой крысой, которая проникла на остров вместе
с цивилизацией и живет здесь как дикий вид. На Итурупе
зверек привязан к зарослям лиственницы и березовым
лесам, в подлеске которых произрастают кедровый стланик
и тис. На Кунашире расселен сравнительно равномерно,
но приурочен к старым дуплистым деревьям тиса, в пу-
стотах которых, видимо, чувствует себя в сравнительной
безопасности — древесина тиса настолько прочна, что
не поддается даже силе медведей. На Сахалине и Хок-
кайдо обитает повсеместно.
Характерны резкие колебания численности. В 1948 г.
в сентябре и октябре мы постоянно наблюдали зверьков,
в 1955, 1964 и 1968 гг. они отмечались только дважды.
39
На южных Курилах впадают в спячку в декабре (Тама-
нуки, 1944), что вызвано, видимо, затяжной и теплой
осенью. Выход из нор у них поздний — середина—конец
апреля. Питается семенами лиственницы, «орешками»
кедрового стланика и особенно охотно собирает плоды тиса.
Сельскому хозяйству Курильских островов бурундук
не приносит ущерба. Эпидемиологическая роль не выяс-
нена. Видимо, в годы высокой численности, зверек
и его запасы служат важным подспорьем в питании со-
боля и медведя.
Серая крыса, или пасюк, — Rattus norvegicus Berk.
Материал: 52 экз. из природных стаций Курильских
островов.
Промеры серых крыс природной популяции — длина
тела — 105—215, хвоста — 85—179, ступни — 22—42,
уха — 10—22 мм, вес — 35—294 г.
Распространена на многих островах Курильской гряды,
где появилась, вероятно, в середине—конце прошлого
века. Расселению способствовало развитие зверобойного
промысла и постоянный приток зверьков с кораблей
(рис. 9, 15). Анализ современного размещения, проведен-
ный А. А. Тимофеевой (1962), приводит к выводу, что
ареал серых крыс, живущих в природе, совпадает с
гидрографической сетью и линиями побережий. Осенью
они из природных стаций частично переселяются в на-
селенные пункты. Для Шумшу это отмечал Б. А. Подко-
выркин (1958), а для южных Курил и Сахалина —
Н. А. Виолович (1960). На Урупе, Итурупе, Кунашире
и Шикотане основное поголовье крыс зимует в естествен-
ных, природных, условиях. Нижние ветки деревьев,
кустарников, курильский бамбук, высокие травы, прик-
рытые снегом, создают прекрасные условия для сущест-
вования пасюка.
В зарослях кустарников и на лесных вырубках плот-
ность населения зверьков очень низкая. Наибольшая
численность отмечена по берегам морей, рек и озер.
Концентрация пасюков наблюдается у пирсов, населенных
пунктов и у рыбозаводов. В годы массового размножения
численность как на Сахалине, так и на Курильских ост-
ровах достигала фантастических размеров. В 1957 г.
на о. Урупе было такое огромное количество крыс, что
40
автор ночью, не вылезая из спального мешка, рукой
убил 7 зверьков. В последние годы на Урупе их стало
мало. Это мы объясняем повышением численности амери-
канской норки, которая активно преследует грызунов.
В природе вид существует в основном за счет выбросов
моря, погибающей после нереста рыбы и молодых побегов
курильского бамбука. Часто крысы устраивают кормовые
столики в гнездах птиц в зарослях бамбука. Активны
обычно только ночью, но зимой и в годы интенсивного
размножения зверьки бодрствуют круглосуточно. В ап-
реле 1964 г. на Шикотане мы неоднократно наблюдали
крыс, бегающих днем по берегу ручья, впадающего в
бухту Малокурильскую. Норы устраивают под строени-
ями и валежником, в почве — по берегам рек и моря,
часто используя норы топорков. Гнезда размещают на
глубине около 30 см. На Сахалине отмечены случаи,
когда в гнездовой норе с детенышами живут самец и самка
(Инукай, 1939). В биоценозах островов пасюк очень вреден.
Он разоряет гнезда воробьиных и чистиковых птиц.
В годы интенсивного размножения уничтожает и приводит
в негодность запасы самых различных продуктов. В пос-
леднее время благодаря успешным дератизационным ра-
ботам непосредственный вред значительно сокращен (Ти-
мофеева, 1962).
Крысы — прокормители большого числа видов па-
разитов и переносчики многих опасных заболеваний
животных и человека. На пасюке собраны следующие
эктопаразиты: гамазовые клещи — Pergamasus decolo-
ratus, Poecilacherus aecrophori, Veigaiaidae sp., Macrocheles
decoloratus, M. matrius, Haemogamasus serdfukovae, Haemo-
laelaps glasgovi, H. casalis, H. pygmeus, Androlaelaps pavlov-
skyi; блохи — Ceratophyllus fasciatus, C. anisus, Parodoxop-
syllus curvispinus, Ctenophtalmus pisticus pact-ficus, Neopsyla
acanthina.
Черная крыса — Rattus rattus L.
C 1962 г. вид был зарегистрирован в порт-пункте
на о. Шикотан (Малая Курильская гряда) (рис. 9, 13).
В последнее время почти не встречается на крупных
судах торгового флота. В портах Сахалина в 1949 г.
на 100 ловушко-суток попадало 14 черных крыс. Вследст-
вие активной борьбы с грызунами эти показатели сни-
зились с 1950 по 1960 г. до 5.0—0Л (Тимофеева, 1962).
41
Домовая мышь — Mus mu^culus L.
Материал: 15 экз., о. Симушир.
Особи с Симушира, по мнению Каваути (1930), отли-
чаются от японской М. т. mollossimus Ternm. et Schleg.
более крупными размерами и превышением длины хвоста
ТАБЛИЦА 12
Промеры домовых мышей (мм)
lim
Длина тела
» хвоста
» ступни
» уха
Вес (г)
71—93
73—95
15—18
13-15
12-28
81.3
77.3
15.6
13.6
19.4
над длиной тела (табл. 12). Курода (1933) приводит измере-
ние 2 экз., из которых лишь один взрослый самец. У него
длина хвоста превышала размеры тела (113%). На этом
основании он выделяет особый вид — Mus kurilensis.
Средние величины отловленных нами зверьков показы-
вают, что у симуширских особей хвост составляет лишь
95% от длины тела. На основании этого мы предполагаем,
что симуширские мыши идентичны японскому подвиду
71/. т. mollossimus Temm. et Schleg. Размеры, приводимые
Б. С. Виноградовым и И. М. Громовым (1952) для М. т. ти-
sculus L., очень близки к размерам курильских мышей.
Буроватая окраска отловленных нами зверьков типична
для этого подвида.
Распространена на Симушире, Кунашире и Итурупе
(рис. 9, 6). На Симушире отмечена с 20-х годов, на Иту-
рупе — с 1956 г. На Симушире домовые мыши выселяются
в природные биоценозы, но далеко от поселков не уходят.
Уловистость на этом острове в августе 1964 г. составляла
30 экз. на 100 ловушко-суток. Данных о размножении
домовых мышей на Курильских островах у нас нет,
но семенники отловленных в августе самцов имели приз-
наки активного сперматогенеза. Питаются главным об-
разом различными сельхозпродуктами.
42
Домовая мышь — прокормитель ряда паразитов и
резервуар опасных заболеваний. На Симушире с нее
были собраны следующие паразиты: гамазовые клещи —
Macrocheles matrius, иксодовые клещи — Ixodes angustus.
Азиатская лесная мышь — Apodemus speciosus Temm.
Материал: 43 экз. (193 24$) — о. Кунашир.
Крупные, яркоокрашенные, на что указывал и Ка-
ваути (1930), от других форм отличаются белыми кон-
цами хвостов и ступней. Японские авторы (Kobajashi,
ТАБЛИЦА 13
Промеры лесных мышей (мм)
	S3 (п —19)		<?<? (п — 24)	
	lim	X	lim	X
Длина тела	102—132	116.2'	106-113	111.0
» хвоста	90—118	101.2	90-102	98.0
» ступни	25—27	25.4	25—26	25.2
» уха	14-16	14.7	13-16	14.6
Вес (г)	. . .	25—29	43.8	35-41	36.8
Hajata, 1971) относят их к самостоятельному подвиду —
A. s. ainu Thom.
Распространена на Кунашире, Хоккайдо и Сахалине
(рис. 9, 77).
С наивысшей плотностью зверьки заселяют опушки
темнохвойных лесов и их поляны. Приуроченность вида
к определенному биотопу тесно связана с созреванием
различных семян. Например, при созревании семян
белокрыльника — Lusechiton kamtschatcens (конец авгу-
ста—начало сентября) сосредоточивается в его зарослях
на болотистых низинах, во время созревания и опадения
шишек ели и пихты зверьки скапливаются здесь в боль-
шом количестве. Позже, уже при снежном покрове, когда
начинают осыпаться семена медвежьей дудки (Angelica
ursina), переселяются на поляны, поросшие этим зон-
тичным.
Численность в VIII — IX 1964 была очень высокой.
Ловились зверьки в основном в давилки на поджарен-
43
ный хлеб, на 100 ловушко-суток — более 80 зверьков,
причем остальные давилки почти все были спущены.
В II—III 1961, судя по следам на снегу, численность этих
грызунов была также высокой, а в Х1948 в расставленные
нами возле пос. Алехина давилки «Геро» попадались
только лесные мыши. Причем приманка была самая
разнообразная: хлеб, сыр, мясо птицы, морковь и др.
25—27 VII 1966 за 30 цилиндро-суток и 450 давилко-
суток не попалось ни одного зверька, а 21 X—3 XI 1968
за 140 цилиндро-суток и 700 давилко-суток в тех же
стациях Кунашира было поймано 5 особей. Все это го-
ворит о резком колебании численности этого вида на
острове.
Сумеречные и ночные зверьки. Зимой мы часто встре-
чали их следы на снегу. Видимо, они по сравнению с дру-
гими мышевидными грызунами и насекомоядными чаще
выходят на поверхность. Период размножения на юге
Сахалина начинается в конце апреля, 9 V 1959 были
отловлены 2 самки с 14-дневной беременностью.1 Видимо,
и на Кунашире сроки начала размножения близки к са-
халинским. В конце сентября на Кунашире наблюдается
затухание сперматогенеза у самцов.
Питается в основном различными семенами и крах-
малистыми корневищами. У отловленных в цилиндры
зверьков наблюдаются случаи каннибализма.
В годы высокой численности — важный объект пи-
тания соболя и лисицы. Может наносить серьезный ущерб
почвенному запасу семян в лесу и этим тормозит лесово-
зобновление.
Паразиты: гамазовые клещи — Poecilocherus песго-
phori, Laelaps pavlovskyi, Hirstionyssus eusoricis, иксодовые
клещи — Ixodes persulcatus\ вши — Hoplopleura serrata,
блохи — Neopsylla acanthina.
Красная полевка — Clethrionomys rutilus Pall.
Материал: 2 экз. — о. Парамушир.
Поймана впервые IX 1960 (рис. 9, 5). Зверьки отлов-
лены на первой морской террасе, среди зарослей ольхо-
вого и кедрового стлаников. На Сахалине отлавливалась
1 Определение возраста эмбрионов проводилось А. А. Тимофе-
евой по Н. В. Тупиковой и И. М. Медведевой (1956).
44
повсеместно. Численность в 1960 г. на Парамушире была
очень низкой. Тамануки (1944) отмечает, что зверек
повреждает хвойные и лиственные деревья: березу, иву,
сосну, рябину.
Красно-серая полевка — Clethrionomys rufocanus Sun-
dev.
Материал: 11 экз. — северные Курилы; 132 экз. —
южные Курилы, 14 экз. — Малая Курильская гряда.
ТАБЛИЦА 14
Промеры красно-серых полевок (мм)
	Кунашир (п — 132)			Шикотан (п — 14)			Парамушир (п — И)		
	lim	2	X	lim	2	£	lim	2	X
Длина тела	78-145	15099	114.3	97-128	1720	122.8	78.1-121.5	1083.6	98.5
» [хвоста	36-57	5932.5	44.9	43-56	695	49.6	24-39	312.2	28.3
» ступни	16-29	2757.5	20.8	20—25	337	24	15.5-18.5	188.2	17.1
» уха	9-17	1757.3	13.3	10-13	174	12.4	8.2-16	103.7	11.8
Вес (г)	22-59.5	4575.7	34.6	42-54.8	613.1	47.7	18-31	256.1	23.3
Зверьки, добытые на различных островах Курильской
гряды (табл. 14), различаются по окраске, строению
черепа и размерам. Впервые обратила внимание на си-
стематические особенности некоторых красно-серых по-
левок А. А. Тимофеева в 1959 г. Анализируя их и про-
изводя сложные расчеты многих черепных индексов,
А. А. Тимофеева, Н. Ф. Реймерс, В. Г. Воронов и др.
(Реймерс, 1972) пришли к выводу, что на Курильских
островах обитают 3 подвида: Cl. ruf. smittii — южные
Курилы, Cl, ruf. bedfordiae (var. sicotanensis Tocuda, 1935) —
Малая Курильская гряда; Cl. ruf. wosnessenskii — север-
ные Курилы. На Шикотане они имеют внешний облик
серых полевок и были названы японскими систематиками
Cl. kurilensis, Cl. sicotanensis Tocuda, 1935. Видимо,
совокупность экологических факторов и островная изо-
ляция послужили причиной образования разных форм.
Промеры показывают, что зверьки южных Курил
крупнее особей с севера. Это обстоятельство противоречит
общепризнанному правилу Бергмана — увеличения раз-
меров северных зверьков. Парадоксально в этом отноше-
45
нии и увеличение размеров островных форм по сравнению
с материковыми. Видимо, красно-серые полевки входят
в число тех грызунов, которые на островах образуют
более крупную форму (Foster, 1964).
Распространена на всех островах Сахалинской об-
ласти, кроме средних островов Курильской гряды (рис. 9,
2). Приурочена главным образом к лесам. На Малой
Курильской гряде тяготеют к увлажненным лугам и часто
занимают стации, характерные для полевок-экономок,
а также к окраинам снежников-перелетков (на Параму-
шире). Здесь зверьки в течение круглого года имеют запас
зеленых кормов. Летом, по мере стаивания снежников,
освободившаяся площадь покрывается молодой травя-
нистой растительностью, которая, не успев развиться,
вновь покрывается снегом и таким образом консервиру-
ется. В этих местах образуются колонии. Наибольшая
численность на опушках и полянах темнохвойных лесов,
поросших высокотравьем и другой травянистой раститель-
ностью. В ловушки чаще попадала в сумерках. На Ку-
нашире отлавливалась в цилиндры днем. Летом не убе-
гает далеко от норы, а зимой предпочитает оставаться
под снегом. По Тамануки (1944), эта полевка обладает
очень маленьким индивидуальным участком, примерно
20 м2.
Норы и гнезда 2 типов: летние — в земле и зимние —
подснежные, которые устраивают после образования устой-
чивого снежного покрова. На Парамушире подснежные
гнезда приурочены к окраинам снежников-перелетков.
На Шикотане норы особенно часты у подножий террас.
Обычно к этим местам приурочены выходы грунтовых
вод, травянистая растительность развивается бурно. При
копке полевками нор образуются значительные земляные
набросы, которые напоминают кротовины. В отличие
от экономок не делают дорожек. О наличии зверьков можно
судить по кормовым площадкам. Питается самыми разно-
образными травянистыми растениями, которые сохраня-
ются зимой у снежников и на выходах грунтовых вод,
поедает кору деревьев и кустарников. Обгладывая кору
молодых деревьев, тормозит естественное лесовозобнов-
ление.
Паразиты: гамазовые клещи — Poecllacherus necrophorl,
Parasitus sp., Velgaialdae sp., Macrocheles decoloratus,
M. matrlus, Haemogamasus nidi, H. mandschurlcus, H. am-
46
bulaus, Androlaelaps pavlovskyi; иксодовые клещи — Ixodes
persulcatus; блохи — Ceratophyllus sokolovi, C. advenarlus,
Ctenophtalmus, C. pistlcus pacificus, Rhadinopaylla pscu-
dohurica; клещи краснотелые (личинки) — Trombtcula pome-
ranzevl, T. microti; вши — Hoplopleura affinus, H. acanthopus.
Полевка-экономка — Microtus oeconomus Pall.
Материал: 354 экз. 115 — о. Шумшу, 22 — о. Алаид,
50 — о. Парамушир, 2 — о. Онекотан, 1 — о. Шиашко-
тан, 7 — о. Ушишир, 94 — о. Кетой, 63 — о. Симушир
(табл. 15).
ТАБЛИЦА 15
Промеры полевок-экономок (мм)
Длина тела
» хвоста
» ступни
» уха .
Вес (г)	.................
Кондилобазальная длина че-
репа ......................
Скуловая ширина ...........
Ширина межглазничного про-
странства .................
Длина верхнего ряда коренных
зубов .....................
76—230	40575.2	354	114.6
21—54	12056.2	351	34.3
12—25	6567.7	354	18.5
7-15	3996.3	343	11.6
11.5—93.5	12738.1	340	36.4
22.5—31.6	—	126	—
10.5—18.6	—	105	—
2.5—4.6	—	204	—
5.0-7.9	—	205	—
Распространена на северных Курилах, Камчатке,
севере Сахалина (зверек впервые добыт нами в 1963 г.).
Расселена на средних Курилах (Курода, 1933) (рис. 9, 7).
Предпочитает селиться вдоль побережья у подножий
и по склонам морских террас и сопок, на опушках и поля-
нах среди кедрового стланика. На северных Курилах
в 1960 г. была малочисленна, в 1964 г. на Симушире
одновременно в поле зрения мы отмечали до 6—8 зверь-
ков, они буквально кишели под ногами. Активны кругло-
суточно, что отмечает также Б. А. Подковыркин (1958).
Норы роют на опушках кедров стланика, на возвышениях
среди потных лугов, у подножий террас. Норы много-
камерные и используются несколько лет подряд. Зверьки
47
Предпочитают жить колониями. Часто подземные ходы
одной норы сообщаются с соседними, а между норами
протоптаны тропинки. Гнездо шарообразное, построено
на глубине 20 см, из злаков. На расстоянии 30—40 см
от гнезда расположены камеры-кладовые, а несколько
в стороне — уборная (Подковыркин, 1958). Зимой эко-
номки делают гнезда и ходы под снегом. Весной эти «до-
рожки» хорошо заметны по выгрызенной растительности.
Сведений о размножении экономок на Курилах имеется
немного. В 1950 г. Подковыркин нашел нору с 10 голыми
слепыми детенышами, 18 VIII 1964 мы поймали на Симу-
шире совсем молодую особь. Среди добытых сеголеток
явно имеются две возрастные группы, видимо, зверьки
за лето размножаются несколько раз.
Основной корм — травянистая растительность. По-
левки охотно грызут шишки кедрового стланика и даже
делают запасы его орешков. На Шумшу 16 X 1950 Под-
ковыркин нашел в одной кладовой 360 г, в другой 2 кг
725 г орешков. Служит пищей песцам и лисицам. С этой
целью и была вселена японцами на средние Курильские
острова (Курода, 1933).
Паразиты на Симушире: гамазовые клещи — Para-
situs sp., Haemolaelaps glasgovi, Macrocheles matrius, Hir-
stionyssus isabellinus] иксодовые клещи — Ixodes angus-
tus; блохи — Ceratophyllus peniciliger, Ctenophtalmus
truncus.
ОТРЯД ХИЩНЫЕ—CARNIVORA
Одичавшая собака — Canis familiaris L.
Обитают на Кунашире, Итурупе, Урупе и Шумшу.
В большинстве своем это рослые животные. Они имеют
густой и сравнительно длинный меховой покров — не-
сколько перерожденная японская ездовая собака. Окрас
их от серо-палевого до рыжего с черным чепраком. На
Урупе мы видели черных и белых животных. Одичание
собак на Курильских островах, вероятно, относится
ко времени военных действий (1945 г.), когда японское
население бросило домашних животных на произвол
судьбы. Живут круглый год в естественных условиях
и основательно вошли в островную фауну. По своему
48	I
поведению мало чем отличаются от волка и лисицы.
Держатся небольшими группами, чаще по 2—3, иногда
до 5. При нападении очень активны и действуют сообща.
Они зашцывают на отдельно стоящие в море камни и ост-
ровки, где давят ластоногих и каланов. На Урупе отме-
чен случай нападения многочисленной группы одичав-
ших собак на всадника. Основой питания им служат
выбросы моря, проходные лососевые рыбы и литораль-
ные формы беспозвоночных (ракообразные, моллюски,
иглокожие и др.). Остатки этих животных были обнару-
жены в желудке собаки, отстрелянной в III 1956, на
Урупе.
Местные жители считают, что взятые щенками и вновь
прирученные собаки более злобны, понятливы и отлича-
ются верностью хозяину. Наши наблюдения опровергают
факт особой привязанности этих собак к человеку. Так,
в 1956 г. в зимне-весеннее время на Урупе около 2 меся-
цев ходил с нами в маршруты такой пес. Все это время он
был послушен и ласков. Однажды наш маршрут прохо-
дил в местах большого скопления одичавших собак.
Здесь пес забеспокоился, стал останавливаться, прислу-
шиваться, отбегать далеко в стороны и, наконец, убежал,
не обратив внимания на наши призывы и выстрелы.
Одичавшие собаки сильно вредят фауне. В местностях,
где они живут, обычно отсутствуют лисицы, зайцы, нор-
ки; страдают от них ластоногие и каланы. Помимо ак-
тивного нападения, наносят существенный урон пого-
ловью ценных животных Курил, являясь активными
конкурентами пушных хищников по питанию. Собаки —
нежелательное включение в островную фауну, и с ними
необходимо бороться. На их вредную роль в фауне Шум-
шу указывает и Б. А. Подковыркин (1958).
Волк — Canis lupus L.
Волков на Курильских островах нет (Каваути, 1930;
Курода, 1933, Клумов, 1960). А. Полонский (1871) сооб-
щает о наличии волка на Парамушире и Шумшу. Для
крупных островов (не уточняя названий) его указывает
и Сноу (1902), так что волк, вероятно, периодически за-
ходил на Курилы. Б. А. Кузнецов (1949) и Г. А. Нови-
ков (1956, 1963) говорят о наличии волка на Кунашире.
Со ссылкой на Б. А. Кузнецова об обитании его на Куна-
4 В. Г. Воронов
49
шире и Итурупе сообщает и С. У. Строганов (1962). Эти
указания, видимо, связаны с наличием на Курильских
островах одичавших собак, которые по образу жизни
мало чем отличаются от волков. На Хоккайдо, откуда
волк мог бы зайти на южные Курилы, этот хищник унич-
тожен еще в 30-х годах (Каваути, 1930).
Лисица — Vulpes vulpes L.
Материал: 69 экз. с различных островов Сахалинской
области. Просмотрено свыше 3000 шкурок.
На островах — самый распространенный вид (рис. 10,
7). Заселяет Сахалин, о. Монерон и почти все острова
Курильской гряды. Шкурки в пушных заготовках Саха-
линской области по стоимости занимают 3-е место. Тем
не менее биология этого вида, обитающего в специфичес-
ких островных условиях, освещена недостаточно. Это
часто подчеркивается в отечественных сводках по млеко-
питающим (Огнев, 1926, Петров, 1953, Новиков, 1956;
Строганов, 1962; Громов и др., 1963; Бобринский и др.,
1965; Гептнер и др., 1967). В этих работах об островных
лисицах почти нет сведений, если не считать отрывочных
указаний, что она заселяет Сахалин и Курильские ост-
рова. Только Б. А. Кузнецов (1949) приводит данные по
характеристике лисиц, обитающих на Курильских ост-
ровах. Позже этот вопрос рассматривал С. К. Клумов
(I960). В целом явно недостаточно и сведений по обще-
биологическим вопросам, касающимся лисиц Сахалин-
ской области, среди которых много меланических особей.
Шкурки меланистов — сиводушек, крестовок и черно-
бурок, как известно, расцениваются значительно выше
рыжих, поэтому в^ практике давно стоит вопрос о повыше-
нии в вольных популяциях числа лисиц с такой расцвет-
кой. С этой целью серебристо-черные канадские лисицы
выпускались в природу, но это не привело к ожидаемому
положительному результату (Лавров, 1946; Насимович,
1949, и др.). Образование меланически окрашенных зве-
рей в природе имеет и теоретический интерес. А выявле-
ние причин внутривидовой изменчивости, как отмеча-
ется в новейшей литературе, имеет первостепенный эколо-
гический (а следовательно, и практический) интерес, так
как содействует познанию путей приспособления вида
к изменяющимся условиям среды (в пространстве и вре-
50
Мени) и путей регуляций его численности (ШварЦ,
1963). Из табл. 16 видно, что размеры тела и черепов
не позволяют проследить четких различий у особей с раз-
ных островов. Тем не менее они хорошо различаются по
Рис. 10. Распространение хищников.
1 — лисица; 2 — росомаха; 3 — соболь; 4 — медведь; 5 — выдра; 6 — ласка;
7 — горностай; 8 — колонок-итатси; 9 — норка; 10 — песец; 11 — енотовид-
ная собака; 12 — волк; 13 — леопард; 14 — тигр; 15 — красный волк;
16 — рысь.
окраске (табл. 17). Одни по цвету волосяного покрова
близки к караганкам (F. v. caragana Erxleben, 1777),
тогда как другие имеют ярко выраженные признаки тунд-
ряной лисицы (F. v. beringiana Middendorf, 1875). В изу-
чаемом островном регионе по окраске можно выделить
51
ТАБЛИЦА 16
Промеры лисиц Сахалинской области
Острова	Время добычи	Пол	n	I тела	5азмеры частей те хвоста
Парамушир	IX-X 1960	d $	2 1	52—59 (55.5) 62	—	30—37 (33.5) 39	-
Симушир	1950, X 1962	d	2	60-62 (61.0)	38 (38.0)
Уруп	III 1956,	d	4	64-69 (65.2)	35-42 (37.3)
	I—II 1964	$	4	59—64 (62.7)	33-42 (37.6)
Итуруп	11 1960	d $	7 5	66-70 (67.5) 63-67 (64.8)	34-41 (37.8) 34-37 (35.4)
Кунашир	П-Ш 1960	d $	4 2	66-73 (69.0) 65-65 (65.0)	37-42 (39.0) 35—40 (37.5)
Сахалин	1949-1962	d $	18 12	59-69 (64.2) 59-67 (65.0)	38-45 (41.1) 38—41 (39.6)
Монерон	II 1958,	d	5	55—65 (62.0)	32-41 (36.5)
	X 1962, IX 1963	9	3	58-62 (60.5)	35 (35.0)
Примечание.
Б. Н. Васиным.
Дано минимальное и максимальное значение в выборке,
3 категории лисиц: северокурильскую, южнокуриль-
скую и монеронскую.
Лисицы, распространенные на северной группе Ку-
рил — островах Шумшу, Парамушир, Алаид, Маканруши,
Онекотан, Харемкотан, Шиашкотан и Матуа, — северо-
курильские, имеют пышный, густой волосяной покров,
в котором преобладают относительно однообразные ярко-
рыжие тона. У них душка чаще бывает снежно-белая,
светлая рябь на хребтине обычно отсутствует. Менее
половины внешней стороны лап и дорсальной стороны
ушей коричневого цвета. Темные пятна на ушах и конеч-
ностях вырисовываются только у взрослых особей. У мо-
лодых, даже октябрьских, они незаметны, и на их месте
располагаются бурые волосы. Конец хвоста чисто белый,
остевые волосы на нем темные. Ступни буровато-серые
с примесью красноватого цвета. По своим морфологи-
ческим признакам лисицы указанных островов близки
к подвиду тундряному, что было отмечено Б. А. Кузне-
цовым (1949).
52
ла (см): длина		Вес (кг)	Размеры черепа (мм)	
ступни	уха		кондилобазальная длина	скуловая ширина
14-16 (14.7)	8-9 (8.5)	2.5-3.5 (3.0)	109-128 (118.6)	58-65 (61.6)
15	-	8 (8.0)	5.5 -	134	-	73	—
18-18 (18.0)	8-11 (9.1)	4.0—4.5 (4.3)	137-139 (4.3)	70—71 (70.5)
14-16 (14.9)	8-9 (8.0)	5.5—6.8 (6.2)	133-146 (137.8)	72—79 (76.0)
14-16 (15.4)	8-9 (8.3)	4.7-5.0 (4.8)	129-138 (133.2)	70-76 (73.0)
15-17 (15.5)	8 (8.0)	4.5—6.7 (6.0)	133-150 (140.9)	72-85 (76.4)
15 (15.0)	8—9 (8.1)	4.6—6.2 (5.0)	133—141 (136.7)	68-79 (75.9)
15-18 (16.2)	8—11 (9.2)	5.9—7.5 (6.8)	145-151 (148.0)	72—76 (74.1)
15-17 (15.8)	8-9 (8.4)	5.1-5.5 (5.3)	137-139 (138.0)	71-72 (71.3)
14-17 (15.6)	8-9 (8.4)	5.1-7.0 (6.3)	139-149 (146.7)	72-84 (74.1)
14-17 (15.4)	8—9 (8.2)	4.7-6.1 (5.1)	133-143 (139.3)	71-75 (73.2)
14-15 (14.7)	7-8 (7.8)	4.0-5.0 (4.3)	132-138 (135.0)	75—83 (80.0)
14-15 (14.6)	8 (8.0)	3.5-4.0 (3.8)	123	(123.0)	65—66 (65.7)
в скобках — среднее значение. Па Симушире один зверь добыт и промерен
Сходство природно-климатического комплекса, а также
сравнительно легкий контакт популяций указанного реги-
она по льду в зимне-весеннее время позволяют описы-
ваемой лисице устойчиво поддерживать подвидовые при-
знаки и на северных островах указанной группы Курил.
Лисицы, распространенные на островах Малой Ку-
рильской гряды, на Кунашире и Итурупе — южноку-
рильские, отличаются от северокурильских большими
размерами и тусклой расцветкой шкурки. Верх туловища
у них светло-рыжих тонов со значительной светлой рябью,
хорошо выраженными сплошными черными пятнами на
дорсальной стороне ушей и на лапах, душка пепельная.
Белое пятно на конце хвоста выражено слабо, а иногда
почти незаметно. Южнокурильские лисицы — самые
крупные в пределах региона и обладают сравнительно
узким и удлиненным черепом (табл. 16). Особенно это
характерно для особей с о. Кунашир. На основании ис-
следований ряд специалистов (Каваути, 1930; Инукай,
1943; Кузнецов, 1949; Воронов, 1963, и др.) пришли к вы-
53
ТАБЛИЦА 17
Соотношения цветных категорий и численность лисиц на островах Сахалинской области
(по: Кузнецов, 1949, с добавлениями)
Острова	Пло- щадь (км2)	Протя- женность берего- вой линии (км)	Возможный запас (шт.)	Примерное соотношение цветовых категорий лисиц (°/0)			Наличие лисопи- томников
				чернобурых	крестовок и сиводушек	красных	
Северокурильская, камчатский подвид
Шумшу'		231	90	100-200	—	—	100	+
Алаид 		124	52	60-80	Одиночн. экз.	—	Не меньше 98	
Парамушир		2479	290	800-900	» »	—	Не меньше 98	+
Маканруши		39	30	20-30	—	—	—	
Онекотан		315	124	200—300	Редки	Редки	Не меньше 95	+
Харимкотан 		42	36	40—50	—	»	98	+
Шиашкотан		90	70	100-150	Редки	»	Не меньше 95	+
Матуа 		52	32	70—80	—	»	90	+
Промежуточные формы камчатского и хоккайдского подвидов
Расшуа		65	40	80-90	Около 20	Около 50	Около 30	+
Кетой		81	34	ЮО—150	Около 25	z 40	Около 35	+
Симушир		327	160	300—400	Около 10	Около 50	Около 40	+
Черные Братья .	. .	34	44	30-40	—	—	—	
Уруп		1511	282	900—1000	Около 10	Около 40	Около 50	+
Южнокурильская, хоккайдский подвид
Итуруп 		6725	596	1300—1400	Очень редки	Редки	Не меньше	95	+
Кунашир		1548	340	600—000	» »	»	Не меньше	95	+
Шикотан		182	120	120—150	—	—	100		+
Зеленый 		80	40	60—70	—	—	100		+
воду, что южнокурильская форма очень близка к под
виду с Хоккайдо (V. v. shrencki Kishida). Это вполне по-
нятно, если учесть, что в зимне-весенний период мелкие
и неширокие проливы Кунаширский, Екатерины, а также
акватории Малой Курильской гряды, юга Сахалина
и северной части Хоккайдо, забиваются торосистым
льдом Охотского моря. Лед создает естественный мост,
по которому могут свободно переходить многие наземные
млекопитающие. В зимний экспедиционный период 1961 г.
автор неоднократно отмечал следы лисиц и зайцев-беля-
ков на льдах проливов. Житель о. Шикотан тов. Кузне-
цов сообщил, что в 1964 г. лисица по льду забежала на
о. Анучина, где была убита.
Монеронские лисицы отличаются небольшими разме-
рами и очень яркой расцветкой мехового покрова. Верх-
няя часть туловища у них красно-рыжего цвета с сильно]!
светлой рябью на хребте. Душка и брюхо снежно-белые.
Наружная сторона лап и ушей интенсивно-черного цвета.
От душки и брюха белые пятна заходят далеко на конеч
ности, образуя характерный черно-пегий рисунок. Белое
пятно на конце хвоста хорошо выражено. Моховой пок-
ров сравнительно короткий, редкий и грубоватый. Череп
относительно широкий (табл. 16). Эти признаки у всех
просмотренных экземпляров оказались однотипны. Льды
к Монерону подходят крайне редко. Например, за послед-
нее 20-летие они около него ни разу не были зарегист
рированы. Так что лисицы с прилежащих территорий
систематически не могут попадать на этот остров, отчего
монеронская популяция оказывается заметно обособлен-
ной. Следует заметить, что в начале 50-х годов на Монс-
рон было завезено несколько пар серебристо-черных
лисиц (У. fulvus Desm.). Около 10 лет они обитали на нем
в контакте с местной формой. В конце 50-х годов сереб
ристо-черные особи нами уже не были отмечены и не оста
вили никаких следов пребывания.
На средних Курильских островах и Сахалине ветре
чаются особи, близкие к тундряному и хоккайдскому
подвидам, а также значительно уклоняющиеся по окрас-
ке — от палевых до насыщенно-черных. Интересно отме-
тить, что даже у самых темных особей, обитающих на
указанных островах, цвет серебра не чисто белый, а слегка
матовый, по краям серебристого кольца остевых волос
имеется желтоватый оттенок, который создает общий
55
тон шкурки. Если желтизна развита больше, то шкурка
приобретает золотисто-черную окраску, а если меньше,
то шкурка по окраске приближается к серебристо-чер-
ной (рис. 11). При этом у всех лисиц, даже самых темных,
волосы, расположенные на внутренней стороне уха
и у основания хвоста, имеют рыжеватый оттенок.
Вопрос образования меланистов у лисиц в природе
до сих пор остается невыясненным. В расшифровке этой
закономерности, нам кажется, заслуживает серьезного
внимания замечание В. В. Петрова (1953) по поводу сов-
местного обитания на Кавказе караганок и европейских
лисиц и образования между ними переходных форм
с большой долей меланистов. Локальность распределения
темных лисиц на Кавказе подтверждается Н. К. Вере-
щагиным (1959).
При обзоре материалов по лисицам с Курильских ост-
ровов нам пришлось наблюдать ту же закономерность.
На средних Курильских островах, от Расшуа до Урупа
включительно, встречаются северокурильская и южно-
курильская формы с очень большой долей темноокра-
шенных особей. Для большей наглядности приводим
табл. 17, составленную по данным Б. А. Кузнецова (1949)
с нашими добавлениями. О причинах этого явления у ли-
сиц до сих пор нет единого мнения. Р. Демоль (Demoll,
1928) и К. Каваути (1930) меланистов считают остров-
ными формами; С. Мурата (1914) цветовые вариации опи-
сывает как подвиды; В. И. Иохельсон (1808) указывает
па врожденную особенность этого животного давать раз-
личные цветовые вариации в одном помете. С. А. Бутур-
лин (1913) сиводушку и красную рассматривает как две
различные географические расы и темную окраску счи-
тает более древней. Мы также придерживаемся мнения,
что окраска волосяного покрова млекопитающих изме-
нилась во времени, как сейчас это наблюдается в прост-
ранстве. И. И. Барабаш-Никифоров, А. Н. Формозов
(1963) чернобурок и серебристо-черных лисиц рассмат-
ривают как стойкую морфу.
С. И. Огнев (1926) считал, что имеющийся фактичес-
кий материал еще недостаточен для подтверждения того
или иного мнения. Это подчеркивает и Г. А. Новиков
(1956). Есть специалисты, которые вопреки общеизвест-
ному факту, что для клеточного содержания темные звери
отлавливались из вольных популяций, объясняют нали-
56
чие меланистов в природе выпуском клеточных серебристо-
черных особей человеком (К л умов, 1960). Однако анализ
работ по акклиматизации серебристо-черных лисиц по-
казал, что она не имела успеха во всех районах ее про-
ведения (Лавров, 1946).
Мнения большинства авторов сходятся на том, что име-
ются географические участки, где темноокрашенных осо-
Рис. 11. Остров Уруп. Лисица-сиводушка. Фото О. А. ХвеДчени.
бей встречается до 6G—70% от общего числа зверей:
на Кавказе, в горах Средней Азии, в Северо-Восточной
Сибири и Северной Америке, на Алеутских и Курильских
островах. Причем на средних Курилах эти звери водятся
с незапамятных времен (Крашенинников, 1755; Полон-
ский, 1871).
В последней сводке по млекопитающим В. Г. Гептнера
и др. (1967) говорится, что внутривидовая систематика
наших лисиц, как указывалось, разработана еще недо-
статочно. Это касается как морфометрии, так особенно
57
признаков окраски. В то же время указанные авторы
отмечают, что пестрота кряжей в некоторых местах,
очевидно, связана с тем, что здесь находится область сме-
шения и перехода друг в друга весьма изменчивых по
окраске географических популяций (подвидов). В извест-
ной степени она может быть связана и с гибридизацией.
Одной из главных причин образования меланистов
у лисицы Курильских островов автор считает метизацию
далеко разошедшихся камчатского и хоккайдского под-
видов в местах со специфическими природно-климатичес-
кими условиями (Воронов, 1963). Как видно из табл. 17,
территория слабого соприкосновения ареалов двух под-
видовых категорий лисиц заселена, помимо существую-
щих исходных форм, и гибридными, в основном темно-
окрашенными. Если принять во внимание сообщение
С. А. Бутурлина (1913), у гибридов явно выражена тен-
денция возврата к исторически исходной — темноокра-
шенной форме, которая становится доминирующей при
условиях, видимо, близких к тем, при которых воз-
ник вид.
В полосе тундры Восточной Сибири и Северной Аме-
рики образование темных форм лисиц, видимо, связано
с отступлением ледника и общим потеплением в послед-
нее время климата Арктики (Успенский, 1963). При этом
на освободившуюся территорию постепенно проникают
лисицы различных систематических категорий, между
которыми вследствие скрещивания проявляется меланизм
в потомстве. Эти архаические признаки вызываются и со-
храняются благодаря специфическим послеледниковым
условиям и спорадическому размещению особей на осво-
бодившейся от ледника территории, а следовательно,
и обособлению популяций.
Процесс, подобный курильскому, происходит и на
севере Сахалина, где среди лисьих шкурок до 30% темно-
окрашенных. Обитающие на Сахалине рыжие лисицы
относятся как к хоккайдскому, так и к тундряному мате-
риковому подвидам, особи которых и в настоящее время
могут переходить и переходят по льду проливы ^Лаперуза
и Татарский. Повышенный процент меланистов по срав-
нению с лисицами Канады наблюдается и на Алеутских
островах (Demoll, 1928), которые можно рассматривать
как мост между Азией и Америкой, на котором происхо-
дит стык ареалов. Это предположение в основном под-
58
тверждается и С. С. Шварцем (1963): метизация близких
форм па границе ареалов может, конечно, привести к уве-
личению размаха индивидуальной изменчивости локаль-
ных популяций, но внешне аналогичные процессы могут
иметь место и без всякой метизации.
Рассмотренные выше примеры позволяют предполо-
жить, что у лисиц средних Курил индивидуальная измен-
чивость перерастает в популяционную и географическую,
так как меланизм — не мутационная (т. е. ненаправлен-
ная изменчивость), а вполне устойчивая биологическая
определенность. Вскрытая закономерность (Воронов,
1963) подтверждается новейшими исследованиями генети-
ков (Меттлер, Грегг, 1972). При всем сказанном необхо-
димо отметить и специфичность условий обитания лисиц
на наших островах. Например, известно, что интенсив-
ное образование меланина происходит в течение темного
времени суток (Liidicke, 1962). Склонность к меланизму
в описываемом регионе наблюдается и у других живот-
ных — у белки, бурой оляпки (С inclus pallasii Demen-
tievi, Gizenko) и ларги (Phoca vitulina L.).
Вероятно, важной причиной, способствующей обра-
зованию и сохранению темноокрашенных особей, явля-
ются и специфические пищевые связи. Прослежено, что
в районах, где основной пищей песца служат лемминги
(север Канады), голубых особей относительно мало
(около 1%), атам, где в пище преобладают корма морского
происхождения и тюленьи туши (Гренландия),— их бо-
лее половины (Макфедьен, 1965). Различные формы
ненаследуемого меланизма изучены на содерж°щихся
в неволе птицах, в частности развивающийся под влия-
нием измененного пищевого режима (например, потемне-
ние окраски у снегирей, щеглов и др. при кормлении
конопляным семенем), но этот меланизм является обра-
тимым (Sage, 1962).
Лисицы заселяют в регионе различные биотопы: гор-
ные хребты и их склоны, отдельно стоящие вулканы,
морские и речные террасы, а при наличии кормов оби-
тают во всех типах растительности — от пойменного и при-
брежного высокотравья до высокогорных кустарников.
Но с большим постоянством они придерживаются долин-
ных и пойменных лесов. Летом они не встречаются только
в обширных зарослях курильского бамбука, которые
мешают их передвижению. Зимой, когда устанавливается
59
глубокий снежный покров, их можно встретить и на этой
территории. Окрестности фумарол, где стоит удушливый
запах сернистого газа, лисицы постоянно обходят.
Излюбленные места обитания в пределах региона —
морские побережья и дельты рек. Это преимущественно
открытые, лишенные леса участки с различной травя-
нистой и кустарниковой растительностью, среди которой
много ягодных растений (шиповник, черника, жимо-
лость, шикша и т. д.). На некоторых островах, где отсут-
ствуют мышевидные грызуны или имеется только серая
крыса (Уруп и др.), зимой лисицы придерживаются ис-
ключительно побережий. Участки берегов, к которым под-
ходят льды (например, на Итурупе), звери покидают
и рассредоточиваются в других местах. При этом они
иногда совершают большие переходы через горные хребты
с одного берега острова на другой. На Сахалине автор
неоднократно отмечал, как в январе с восточного побе-
режья лисицы уходили через хребты в долины, располо-
женные в центре острова. Редки лисицы в верхнем поясе
горных массивов. Наоборот, на морском побережье, возле
нерестилищ лососевых, рыборазводных заводов и в очень
кормных участках кунаширских лесов они многочисленны.
На Кунашире плотность поголовья во всех типах
угодий почти одинакова и составляет 1 особь на 3 км2.
Их практически нет только в кальдере вулкана Голов-
нина и на юго-восточном побережье — в местах располо-
жения грязевых котлов и фурмарольных полей. На Си-
мушире лисицы также занимают все типы угодий, но плот-
ность их поголовья увеличивается в направлении к бере-
говой полосе. На Итурупе в большом количестве концентри-
руются около рыборазводных заводов. На Урупе в местах
с обильными выбросами моря приходят кормиться одно-
временно даже 5—7 лисиц, а на 1 км такой береговой
полосы приходится более 10 особей. Учет проводился по
общепринятой методике тропления зверей на маршрутах
в зимний период с последующим расчетом по формуле
А. Н. Формозова, а летом — по следам на пляже при об-
ходе побережий.
На основании многолетних учетов, данных заготовок
и опросных сведений можно дать примерную численность
лисиц на островах региона (табл. 17). Из таблицы видно,
что численность лисиц в большей степени зависит от про-
тяженности береговой полосы, чем от площади острова.
60
Например, площадь о. Парамушир почти в 1.5 раза больше
площади о. Уруп, однако береговая линия их почти рав-
ной протяженности, одинакова и численность лисиц.
При увеличении размеров острова нарастание его пло-
щади значительно опережает нарастание окаймляющей
береговой линии, поэтому на крупных островах плот-
ность популяции не так велика, как на мелких. Например,
на Сахалине приходится 1 особь на 16.6 км2, на Куриль-
ских островах — на 3 км2 (Шумшу и Уруп). Кроме того,
высокую численность лисиц на средних Курилах мы объяс-
няем ограниченным количеством конкурентов. На них
отсутствует ряд наземных хищников и ночные хищные
птицы. На мелких островах наблюдается значительное
колебание численности лисиц, при увеличении размеров
территории их численность становится более стабильной.
Например, на Монероне 10 II 1958 автором было учтено
визуально 48 зверей на 24 км2, тогда как в 1963 г. на этих
же маршрутах встречена всего 1 лисица, а вторую в этот
день поймал руками местный житель. Причем они были
истощенные и вялые, при вскрытии патологических
изменений обнаружить не удалось. По-видимому, подоб-
ную депрессию отмечал и С. К. Клумов (1960) на мелких
островах Курильской гряды. Таких резких колебаний
численности мы не наблюдали ни на Сахалине, ни на круп-
ных островах Курильской гряды (Кунашире, Итурупе
и др.), на которых разнообразие экологических условий
ведет к стабилизации кормов, а следовательно, и к посто-
янству численности их потребителей.
На южных и средних Курилах гон у лисиц начина-
ется в начале марта. Автору неоднократно приходилось
наблюдать лисьи «свадьбы». В это время звери бегают
по кругу, обычно вокруг какой-либо возвышенности
(сопки, холма). В местах большой их численности за
самкой гоняются по 5—7 самцов. В это время самцы очень
возбуждены и много бегают; самки более пассивны и часто
ложатся. Когда самка ложится, самцы по очереди при-
ближаются к ней и, получив отпор, отходят, располагаясь
на расстоянии 10—25 м. При отдыхе самка ведет себя без-
заботно, тогда как самцы очень насторожены и не про-
пускают ни одного ее движения. Стоит ей пошевелиться,
как самцы вскакивают и приближаются к ней.
Отсутствие на Курильских островах крупных живот-
ных-норников (барсук, сурок и др.) заставляет лисицу
61
*1аще, чем где-либо, искать для себя естественные укры-
тия. Наиболее часто она роет норы в обнажениях (осы-
пях) прибрежных террас или занимает естественные
пустоты под навесом дернины или под корнями растущих
на обрывистом берегу деревьев. Нередко селится в тре-
щинах скал и камневалах, но всегда в непосредственной
близости от прибрежной полосы. Например, на Урупе
в окрестностях одной бухты на прибрежной линии про-
тяжением 4 км учтено 6 жилых нор. Мы неоднократно
находили лисьи логова и в заброшенных постройках.
Здесь для гнезда звери использовали остатки старой
одежды.
В конце апреля, в начале мая лисицы приносят до
5 щенят. На Кунашире у добытой 30 III самки было
обнаружено 4 эмбриона до 2 см в диаметре. В июне щенята
уже выходят из норы, удаляются на незначительное
расстояние, но держатся вместе. В случае опасности они
спешат в свое убежище. В августе лисята обычно по двое
охотятся поблизости норы. С середины сентября они
начинают вести самостоятельный, одиночный образ жизни,
но продолжают прятаться в норе. На о. Уруп мы наблю-
дали в полукилометре от норы кормящихся на литорали
лисят; будучи потревоженными, они тотчас убежали в нее,
но отсиживаться там не стали. Растут лисята довольно
быстро. В октябре они достигают веса и размеров взрос-
лых особей, что видно из сопоставления размеров щенят
($>), добытых из одного выводка.
22 VI 4 УШ
Вес (г)........................
Длина тела (см)................
Длина хвоста (см)................
» уха (см)....................
2200	2800
48	82
13	15
9	8
Питаются лисицы в основном выбросами моря на лито-
рали (рис. 4). Здесь кормовые запасы разнообразны, обиль-
ны и постоянны. Среди них много выброшенных рыб,
моллюсков, ракообразных иглокожих. Нередко встре-
чаются выброшенные морем трупы китов, ластоногих,
птиц и т. д. В гниющих водорослях копошится огромное
количество бокоплавов, различных мух и их личинок.
Нередко лисицы давят молодых нерп. Автор неоднократ-
но наблюдал по следам, как 2—3 лисицы нападали на
вылезшего на песчаный берег нерпенка, оттаскивали его
62
подальше от литорали и выедали прежде всего мозг
(череп у нерп очень непрочен).
В центральных районах крупных островов, где оби-
тают мышевидные грызуны (основные объекты питания
на материковых территориях), лисицы ведут характер-
ный и неоднократно описанный в литературе образ жизни.
Лисята в июне и августе на Сахалине также питались
рыбой и мышевидными грызунами.
Анализ включений экскрементов и содержимого пи-
щеварительных трактов показал, что определенное зна-
чение в питании играют некоторые растения. Этот все-
ядный хищник ест ягоды шиповника, карликовой рябины,
актинидии, черники, голубики, жимолости и др., а также
«орешки» кедрового стланика, молодые побеги и верху-
шечные почки мягкого колосняка и курильского бамбука.
Например, добытые нами в начале марта на о. Уруп
5 лисиц имели желудки, сплошь набитые верхушечными
почками мягкого колосняка. Если имеется большое ко-
личество мышевидных грызунов, они безусловно явля-
ются основным пищевым компонентом рациона лисиц.
Большое значение в питании имеют погибшие после не-
реста проходные лососевые рыбы. Поэтому в местах нере-
стилищ лисицы скапливаются в большом числе и держатся
там иногда всю зиму. На Итурупе и Кунашире живую
кету автор наблюдал еще в январе, а, по словам местных
жителей, некоторые ее экземпляры встречаются даже
в марте. Посещают лисицы и птичьи базары, где поедают
яйца и птиц. Добытые нами в разные годы и в различные
сезоны лисицы были почти всегда очень жирными. Даже
старые особи со стертыми зубами имели значительный
слой подкожного жира. В других местах (Подмосковье
и т. п.) они редко доживают до такого преклонного воз-
раста.
В заключение следует отметить, что островные лисицы,
как и в других местах обитания, способны быстро пере-
ключаться с одного вида корма на другой, например,
в 1957—1958 гг. на о. Уруп в их рационе преобладали
насекомые, а в 1963—1964 гг. — трупы каланов. Домини-
рование одного вида кормов возможно только там, где
наблюдается сравнительное их однообразие. Литораль-
ная полоса моря как основное место поиска корма вносит
некоторую специфику в суточную активность. Здесь
они выходят на кормежку с началом отлива. А так как
63
приливы и отливы смещаются во времени, то кормящихся
зверей можно встретить в любое время суток. Материко-
вые особи выходят на кормежку с наступлением сумерек
и к рассвету уходят на отдых.
Поедая разнообразные корма, лисица, естественно,
имеет много конкурентов по питанию. На выбросах'моря
с нею конкурируют медведи, одичавшие собаки, горно-
стаи, крысы, вороны, чайки, орланы; в ловле мышевид-
ных грызунов — горностаи, ласки, соболи, совы; по рас-
тительным кормам — горностаи, соболи, медведи, гры-
зуны, а также многочисленные виды птиц.
Естественных врагов на островах почти нет. К ним
со значительной натяжкой можно отнести орланов (кам-
чатского и белохвостого). Там, где есть одичавшие собаки
(Уруп, Итуруп и др.), они являются злейшими врагами.
Способы добычи лисиц сравнительно однообразны.
Чаще всего их ловят капканами и отстреливают ружьями.
Капканы ставят под след и возле привад. Ружьем промыш-
ляют как возле привад, так и троплением. Часто стреляют
на лайде, подходя с подветренной стороны под шум при-
бойной волны. Интересно отметить, что на островах Саха-
линской области совершенно не охотятся па лисиц с флаж-
ками и с гончими собаками, тогда как широко исполь-
зуют для их отлова местных собак (помесь японской ездо-г
вой лайки с овчарками). Особенно широко этот промысел
развит на Курильских островах. Здесь даже женщины
держат таких собак. Одна собака на Симушире или Урупе
за день может задушить до 5—7 зверей. Это объясняется,
видимо, тем, что отсутствие естественных врагов привело
к некоторому снижению быстроты бега этого хищника.
В 40-х годах на юге Сахалина широко применялся
промысел «бомбочками» (взрывчатка в масле или сале).
Взрыв такой «бомбочки» в пасти всегда приводил к тяжелой
контузии или смерти зверя (Инукай, 1943).
На Курильских островах заготовка шкурок практи-
чески не ведется, тогда как здесь можно добывать до
2500 шт. Заготавливаемая в настоящее время пушнина
в основном оседает у местного населения и не поступает
в заготовительные организации. Местные охотники-люби-
тели выборочно отстреливают сиводушек, крестовок и чер-
но-бурых, чем также приносят существенный ущерб
народному хозяйству. Если, наоброт, производить выбо-
рочный забой рыжих, то можно довести черно-бурое
64
поголовье на средних Курилах до 100% по аналогии
с голубым песцом на Командорских островах (Ильина,
1950). Для осуществления этого лучше всего применять
кормушки-ловушки. На Курилах лисы собираются на
кормежку большими группами (до 20), что будет способ-
ствовать успешному применению орудий массового лова,
а также искусственному отбору лисиц-меланистов для
воспроизводственных целей.
Песец — Alopex lagopus L.
Распространен на о-вах Ушишир (рис. 10, 10), куда
в 1915—1916 гг. было выпущено 15 пар голубых песцов,
отловленных на Командорах. Песцы быстро размножи-
лись, и японцы переселили их на Симушир и острова
Малой Курильской гряды — Юрий и Лисьи. В 1924 г.
их насчитывалось 2200 голов (Исино-Есиюки, 1925).
Для ведения пушного хозяйства на островах были орга-
низованы звероводческие станции, одна из них — на
о-вах Ушишир. Промысел полуодомашненных песцов
приносил значительную прибыль. А. И. Соловьев (1947)
указывает, что доход от охоты составлял сотни тысяч
и даже миллионы иен в год, а семья охотников добывала
до 300 зверей за зиму. Б. А. Кузнецов (1949) сообщает,
что в 1938 г. на Курилах обитало 1303 песца и было заго-
товлено 273 шкурки. Проведенные учеты показали, что
в 1959 г. на о-вах Ушишир насчитывалось около 100 пес-
цов (В. Воронов, Г. Воронов, 19636). Курильская попу-
ляция песцов живет за счет выбросов моря (рис. 4), птиц
и полевки-экономки. Из табл. 18 видно, что в местах
акклиматизации и естественного ареала питание почти
одинаково и различается только тем, что на о. Медном
рыбы — обычный корм, а на Ушишире их нет. При осу-
ществлении регулярной подкормки голубые песцы Курил
могут занять соответствующее место в пушных заготов-
ках области.
Ч
Енотовидная собака — Nyctereutes procyonoides Gray
Вероятны случаи захода с о. Хоккайдо. Кишида (1930)
внес ее в список зверей, обитающих на Курильских остро-
вах. Н. Курода (1933) о ней не упоминает. Не сказано
об этом звере у Б. А. Кузнецова (1949) и С. К. Клумова
5 В. I'. Воронов
65
ТАБЛИЦА 18
Результаты анализа экскрементов голубых песцов островок
Ушишир и Медного (%)
Непереваренные остатки	О-ва Ушишир		О. Медный, сен- тябрь-ноябрь, 20 образцов (Ильина, 1950)
	о. Янкича, сен- тябрь (п — 94)	о. Рипонкича, октябрь (п — 82)	
Птицы ...	94.7	81.7	40.0
Мышевидные	—	65.8	—
Ракообразные	84.0	35.4	15.0
Насекомые . . .	23.4	90.5	5.0
Наземные расте-			
ния ...	26.6	29.3	—
Водоросли . . .	25.3	13.4	5.0
Иглокожие . . .	17.0	8.5	10.0
Моллюски . . .	8.5	4.9	5.0
Ягоды 		—	39	45.0
Рыба .	...	—	—	25.0
(1960). Однако в 1961 г. рыбак колхоза «Родина» тов. Оли-
ниченко, уроженец Приморья, сообщил, что видел еното-
видную собаку в окр. Южно-Курильска,
Бурый медведь — Ursus a ret os L.
Материал: 24 экз.: 2 — о. Кунашир, 5 — о. Итуруп,
3 — о. Парамушир и 14 — о. Сахалин. Кроме того, в зоо-
логическом музее МГУ просмотрено 6 черепов, собранных
на Курильских островах экспедицией С. К. Клумова.
Среди наземной сахалинской островной фауны — самое
крупное и широко распространенное млекопитающее
(рис. 10, 4). О его наличии на Сахалине и Курилах извест-
но из ранних работ естествоиспытателей (Полонский,
1871; Никольский, 1889; Кишида, 1930; Курода, 1933;
Инукай, 1943, и др.). В перечисленных трудах о нем сооб-
щаются общие сведения — упоминается о высокой его
численности, о значительных размерах и большой роли,
которую он играл в жизни айнов и нивхов.
При критическом анализе работ современных зооло-
гов также чувствуется пробел в исследовании островных
популяций этого животного. Для всех литературных
источников характерны весьма отрывочные сведения по
66
экологии и систематике этого вида. Биологические осо-
бенности медведей Сахалинской области изучали М. А. Ла-
вов, В. Г. Воронов, Е. И. Евдокимов (1963), В. Г. Воро-
нов (1963—1966), но их разрозненные сведения не воспол-
няют указанных пробелов. Фрагментарны и статьи
Л. А. Пашковского (1961), В. Березина (1962) и С. К. Клу-
мова (1960). Бернар Эйвейманс (1961 г.) указывает, что до
настоящего времени обитающий в Америке медведь гризли
(U. horribillis Marriam, 1896) считался самым крупным
представителем среди бурых медведей, но при детальном
анализе он пришел в выводу, что на территориях, приле-
гающих к северной части Тихого океана (Камчатка, Саха-
лин, Алеутские и Курильские острова, Приморье), оби-
тает еще более крупный бурый медведь — кодьяк (С7.
middendorjji Marriam, 1896; U. kadiaki Klainschmidt,
1911), которого включил в список живых чудес. Этот при-
мер ярко характеризует слабую изученность медведей
восточных окраин нашей родины. Систематическое поло-
жение курильских медведей еще не установлено. Изуче-
ние возрастной изменчивости краниологических при-
знаков (табл. 19) и полового диморфизма показало (Воро-
нов, 19726), что во время зимнего сна сильно замедля-
ется или полностью приостанавливается рост, а во время
бодрствования усиливается. Так как длительность сна
и бодрствования у отдельных особей не совпадает, это,
видно, и ведет к широкой индивидуальной и возрастной
изменчивости, которая и отмечается систематиками. Иссле-
дование добытых зверей (табл. 19, 20) и анализ возмож-
ных связей островных популяций с популяциями близ-
лежащих территорий позволяют предполагать, что мед-
веди на островах обитают не только в различных эколо-
гических условиях, но имеют различные генетические
связи и морфологические отличия.
Медведи, обитающие на о. Парамушир, по экстерьеру
относятся к эйрисомному типу сложения. Они обладают
массивным (сравнительно широким и коротким) тулови-
щем при относительно коротких ногах. Очень широкая
в лобной части голова создает впечатление ее укорочен-
ное™. Все это и придает конституции сырой, рыхлый
и массивный тип. Меховой покров сравнительно густой,
мягкий и очень длинный во все времена года. Волосы
у основания сильно извиты, что создает дополнительную
густоту мехового покрова. В окраске туловища и конеч-
5*
67
ТАБЛИЦА 19
Размеры черепов бурых медведей
пп	Место добычи	Дата добычи	Пол	Воз- раст	Длина			
					общая	кондилоба- зальная	основная	верхнего ряда зубов
1.	Параму-	26 IX 1960		ad	414	370	347	150
	шир							
2.		1 IX 1960	?	sen	355	326	307	142
3.		25 IX 1960		juv	203	193	177	85
4.	Итуруп	7 IX 1962		ad	369	347	322	155
5.		VIII 1963	d	sen	405	380	350	—
6.		VI 1964	d	ad	347	321	299	147
7.		VIII 1964	d	»	—	—	—	142
8.	Кунашир	IX 1966	d	»	327	360	305	160
9.		VII 1966	d	—	—	—	—	123.2
10.		IX 1967	?	—	282	287	260	109.5
И.	Сахалин	IX 1961	d	ad	—	—	—	161
12.		29 VII 1961	d	»	403	378	357	175
13.		26 VII 1961	d	sen	423	372	360	156
14.		3 VIII 1961	?	ad	349	330	310	156
15.		IX 1961	?	»	345	329	300	147
16.		VIII 1959	?	»	324	300	285	139
17.		25 IV 1960	9	»	—	325	294	141
18.		25 IV 1960	d	juv	231	222	205	132
19.		25 IV 1960	d	»	238	230	210	135
20.		28 VII 1954	d	»	269	265	244	143
21.		2 VIII 1961	?	»	261	251	237	135
22.		2 I 1964	?	»	235	218	200	121
23.		1966	?	—	320	325	294	135
24.		VIII 1967	?	—	293	—	287	118
* Этот промер взят от точки расхождения челюстной и небной
** Измерение производилось от поверхности горизонтальной
костей на линии заглазничных отростков.
*** У медведей наиболее высокой точкой теменных костей явля
От этой точки и производилось измерение высоты черепа в области
ностей преобладают буро-палевые тона. Шерсть на лбу
и ушах несколько светлее. Когти на передних конечнос-
тях очень массивны, а по форме сравнительно прямы
и широки, с более или менее сильно развитыми продоль-
ными белыми полосами. Черепа сравнительно высоки
68
(мм)		Ширина (мм)					Высота (мм)			Вес (г)
верхнего коренного зуба	капсулы *	скуловая	межглаз- ничная	заглазнич- ная	лба на линии заглазнич- ных отр.	над клыка- ми	наиболь- шая **	носового отдела	в об л. бара- банных ка- мер ***	
36	5	228	91	103	144	86	199	108	—	1650
36	6	—	80	83	125	92	166	91	—	1425
		40	119	47	70	70	48	109	63	89	317
36	7	222	85	82	121	83	181	91	—	—
39	4	277	89	80	137	—	—	—	—	—
36	6	199	74	78	107	77	—	—	—	—
35	8	—	65	73	95.5	79	—	—	—	—
—	—	237.8	82	74	124	83	169	135	130	—
—	—	—	83	85	117	81	190	141	117	
				172	66	71	94	63	143	109.6	110	
39	10	222	73	66	110	79	168	91	—	—
38	8	220	80	69	112	84	169	95	—	1490
32	8	246	93	76	140	93	181	105	—	2165
37	7	187	71	67	94	74	146	89	—	1190
32	9	193	68	68	93	78	146	76	—	1245
34	И	188	68	67	91	68	139	75	—	1075
34	16	200	80	73	111	73	149	75	—	1375
36	25	125	51	63	67	525	109	66	93	510
37	28	131	50	65	67	56	ИЗ	62	91	525
36	20	150	60	70	78	615	123	70	104	700
35	16	129	52	63	69	59	125	76	95	600
32	23	128	47	55	61	53	105	63	84	512
—	—	194	77		104	72	—	122		
—	—	169	61	69	79	65	132	102	105	
костей со стороны глазницы до заднего окончания капсулы.
плоскости, на которой был поставлен собранный череп, до лобных
ется точка на границе лобных и теменных (перекресток двух швов),
барабанных камер.
и укорочены. Значительная выпуклость лобных костей
делает их внешне схожими с черепами черных медведей.
Но еще большая перепадина в основании носовых костей
придает первым специфическую «курносость». Особенно
бросается в глаза значительная ширина мозговой части
69
ТАБЛИЦА 20
Размеры тела бурых медведей
Место отстрела	Дата отстрела	Пол	Воз- раст	Bee в (кг)	Длина (см)			
					тела	хвоста	ступни	уха
Параму-	26 IX 1960		ad	400	220	13	28	15
шир	1 IX 1960	?	sen	250	190	6	28	12
	25 IX 1960	d	juv	25	103	7	14	9
Итуруп	7 IX 1962	d	ad	170	192	9	27	14
Сахалин	29 VII 1961	d	»	300	230	15	30	13
	26 VII 1962	d	sen	350	246	19	32	16
	3 VIII 1961	$	»	120	180	9	27	14
	VIII 1959	9	»	200	190	10	27	15
	25 IV 1960	d	juv	60	—	—	—	—
	25 IV 1960	d	»	65	—	—	—	—
	28 VII 1954		»	80	140	—	23	17
	2 I 1964	?	»	40	117	10	22	12
черепа и отсутствие заглазничного сужения. Несмотря
на широкую возрастную изменчивость, отмеченные при-
знаки характерны и для черепа медвежонка.
При сравнении размеров черепа (табл. 21) разных
медведей Дальнего Востока оказывается, что почти все
показатели камчатских медведей больше парамушир-
ТАБЛИЦА 21
Размеры наиболее крупных черепов бурых медведей (мм)
	Камчатка (по: Огнев, 1931)		Параму- шир		Иту- руп	Сахалин		Приморье (по: Ог-	
								нев,	1931)
	<1	$	8 № 1	9 № 2	№ 5	8 № 13	$ М 14		? -3
Общая длина . . . Кондилобазальная	436	397	414	355	405	423	349	375	252
длина 		386	369.8	370	326	380	372	330	362	333
Основная длина . .	354	340	347	307	350	360	310	333	311
Скуловая ширина Межглазничная ши-	277	241	228	—	277	246	187	227	207
рина 		103	88	91	80	89	93	71	81	80
Заглазничная ширина	83	71	103	83	80	76	67	75	75
70
ских (исследованные черепа парамуширских медведей
принадлежали очень крупным особям старших возрастов).
Меньше оказалась только ширина лба на линии заглаз-
ничных отростков. Такая же закономерность наблюда-
лась и у медвежонка (№ 3, табл. 19). Следует отметить,
что у черепов парамуширских медведей межглазничная
ширина меньше заглазничного сужения, что нарушает
общую закономерность строения черепов бурых медве-
дей. Такое сильное и непропорциональное развитие у них
мозгового отдела отличает их от камчатского подвида
и вида в целом.
Приведенная нами общая высота черепа медведей
с Парамушира позволяет сравнивать материал только
нашей коллекции (табл. 19). Из этого сравнения видно,
что черепа зверей парамуширской популяции своею ком-
пактностью значительно отличаются от других. Из изло-
женного можно заметить, что эйрисомные признаки стро-
ения тела парамуширских медведей скоординированы
со строением их черепа.
В результате проведенных исследований автор пришел
к выводу, что морфологические и краниологические при-
знаки данного медведя более или менее постоянны. Такое
положение, видимо, объясняется небольшими размерами
острова, однообразием его природно-климатических ус-
ловий, островной изоляцией, а следовательно, и близ-
кородственным размножением при едином исходном корне.
Все это наложило на парамуширскую популяцию мед-
ведей глубокий отпечаток и позволяет поставить их
в обособленный ряд бурых медведей. Исходным корнем
северокурильской популяции считают светлую форму
медведей, встречающихся на Камчатке (Курода, 1933;
Кузнецов, 1949; Воронов, 1963, 1966; Гептнер и др.,
1967).
Медведи, живущие на о-вах Итуруп и Кунашир, более
лептосомного — сухого типа сложения, чем с о-ва Параму-
шир. Они поджары и длинноноги. Меховой покров
их темно-бурого цвета, с явным преобладанием летом
черных тонов. Голова и холка несколько светлее и имеют
ржаво-золотисто-соломенный оттенок. Осенью, перед за-
леганием в берлогу, такой оттенок приобретают все волосы,
покрывающие туловище зверя, и меховой покров ста-
новится черно-золотистым. Окраска медведей с о. Иту-
руп варьирует от палевых до буро-черных и почти чер-
71
ных тонов, один зверь (№ 4) имел пеструю окраску.
Голова желтоватого оттенка, туловище и ноги черные,
блестящие, шея, грудь и паха белые. Несмотря на то что
этот медведь был взрослым самцом весом около 170 кг,
создалось впечатление, что замена резко выраженной
ювенальной окраски у него еще не произошла. Меховой
покров южнокурильских медведей значительно короче,
реже и грубее, чем у парамуширских. Их конечности
круглый год черного цвета, с сильно загнутыми и сжатыми
с боков когтями.
На основании данных, приведенных в табл. 19 и визу-
ального сравнения черепов итурупских медведей с серией
черепов сахалинских и парамуширских, видим, что по
всем показателям итурупские ближе стоят к парамушир-
ским, а не к сахалинским. У них также наблюдается зна-
чительная выпуклость лобных костей, укороченность
лицевой части черепа и почти полное отсутствие заглаз-
ничного сужения, однако не нарушается общая законо-
мерность строения черепа бурых медведей. Еще в большей
степени это характерно для кунаширских особей.
Если по строению черепа итурупские и кунаширские
ближе к парамуширским, то по экстерьеру, а также харак-
теру окраски и смены мехового покрова кунаширские
очень похожи на сахалинских. Окраску мехового покрова
итурупских мы не принимаем во внимание, так как ни
одна из перечисленных выше окрасок не является на
острове преобладающей.
Японские зоологи (Каваути, 1930; Курода, 1933)
южнокурильскую популяцию относят к хоккайдскому
подвиду U. a. lasiotus Grau (1867). Не располагая факти-
ческим материалом с о. Хоккайдо и не имея достаточ-
ного материала с южных Курил, мы не можем дать бо-
лее глубокой систематической характеристики, но воз-
можность существования связи между медведями этих
островов дает право на их систематическое объединение.
Например, капитан дальнего плавания В. Т. Петренко
неоднократно отмечал зверей, переплывающих с материка
на о-ва Аскольд и Путятин и обратно. В «Неделе» (№ 7,
от 9—15 II 1964) была помещена заметка капитана кито-
бойца «Властный» Н. Червакова о встрече в море с бурым
медведем около о. Парамушир. В целом все медведи,
обитающие на крайнем северо-востоке Азии, характери-
зуются крупными размерами. Это, видимо, и послу-
72
жило поводом к объединению их в один камчатский под-
вид (Строганов, 1962). В нашем понимании причина,
обусловливающая крупные размеры, заключается в не-
ограниченном количестве легкодоступных белковых кор-
мов (проходные лососевые рыбы). Это особенно бросается
в глаза при сопоставлении границ захода на нерест лосо-
севых рыб с ареалами подвидов очень крупных медведей.
Кроме того, в малонаселенных районах, каким является
рассматриваемая территория, как правило, медведи круп-
нее, так как доживают до преклонного возраста. В сильно
освоенных районах медведи обычно мелкие, им не дают
вырасти охотники (Верещагин, 1963).
Распространен на Кунашире, Итурупе, Парамушире,
Сахалине, Хоккайдо (Тамануки, 1944) и Камчатке. В не-
далеком прошлом заселял и о. Шумшу (Сноу, 1902; Ти-
хенко, 1914; Исино-Есиюки, 1925; Курода, 1933; Ину-
кай, 1943). Исчезновение его в последнее 50-летие на
Шумшу (Кузнецов, 1949; Подковыркин, 1958; Лавов
и др., 1963) мы объясняем небольшим числом их на острове
в начале XX в. (Тихенко, 1914) и сильным освоением
острова в предвоенное время. В понимании японцев мед-
ведь и цивилизация несовместимы. Инукай (1943) ука-
зывает, что 80-летняя история колонизации Хоккайдо
есть история борьбы с медведем. С. У. Строганов (1962)
сообщает о наличии медведя на о. Симушир, однако нет
литературных и исторических сведений, подтверждающих
этот факт. Наши исследования этого также не подтверж-
дают.
На Парамушире, покинув берлоги, медведи сосредо-
точиваются на южных склонах гор и в окрестностях тер-
мальных источников, где растения заметно раньше начи-
нают вегетировать. Излюбленные места обитания —
устья нерестовых рек и прилегающих к ним морских по-
бережий, а также поймы крупных рек с зарослями высоко-
травья, ольхи, кедрового стланика и мари с ягодниками
на них. В таких местах звери держатся сравнительно
постоянно длительное время. О продолжительности ис-
пользования кормового участка возможно судить по леж-
кам и пороям различной давности. От рек медведи перио-
дически уходят в верхний пояс мелких кустарников —
на ягодники и на свежую зелень, произрастающую в ме-
стах, освободившихся из-под отступающих снежников.
Для такого подвижного зверя расстояние 15—20 (ширина
73
островов) и даже 100 км (длина островов) легко преодо-
лимо. В местах изобилия кормов медведи скапливаются
в большом количестве на ограниченной территории.
Например, на охотском побережье о. Парамушир весной
1960 г. у куска китовой ворвани собралось одновременно
6 зверей. Еще большее скопление автор наблюдал в IX I960
и X 1962 в окрестности пос. Океанское. Поражало
обилие троп, тянувшихся со склонов гор к отмели с выбро-
сами отходов китового комбината. Как правило, тропы
начинались в густых, труднопроходимых для человека
зарослях ольхи и кедрового стланика, где обычно нахо-
дились многочисленные лежки зверей, и спускались
к морю по полянкам, обходя заросли. При переходах
медведи явно избегали густых кустарников. В указанных
местах на 1 км береговой полосы приходилось до 30—
40 медвежьих троп, которые по мере удаления от берега
моря сильно разветвлялись. На тропах, прилегающих
к 5 км береговой полосы к югу и к северу от пос. Океан-
ское, охотники взяли в петли из стального троса в 1960 г.
15 медведей и добыли из засидок ружьем 4 зверя. В 1962 г.
на этом же участке было добыто около 10 зверей.
А в 1963 г., когда китовый комбинат почти не функциони-
ровал, медведи широко кочевали по всему острову, за-
ходили в населенные пункты. Они посещали свалки от-
бросов, совершенно не реагируя на близость человеческих
жилищ, так как привыкли кормиться отходами с кито-
вого комбината. Звери бродили и по морскому побережью,
копались в выбросах моря и гниющих на берегу водорос-
лях, извлекая из них насекомых, их личинок и др.
В 1963 г. их отстреляли в большом количестве (Л. Г. Во-
ронова и В. И. Федорченко). В старых экскрементах была
отмечена шерсть калана, следовательно, медведи не пре-
небрегают и морскими млекопитающими.
На лугах автор неоднократно находил разоренные мед-
ведем гнезда мышевидных грызунов и шмелей. В экскре-
ментах в 1960 и 1962 гг. часто обнаруживались остатки
панцирей литорин. У добытого в IX 1960 прибылого
(этого года рождения) медвежонка в желудке оказалась
ворвань со свернувшимся молоком и ягодами черники.
Таким образом, северокурильским медведям свойственны
широкие перекочевки и значительная приуроченность
к определенным местам, которая в первую очередь зави-
сит от наличия основных кормов: выбросов моря, веге-
74
тативных частей растений, проходных лососевых рыб,
ягод и орехов кедрового стланика.
На Парамушире взрослые медведи залегают в бер-
логи (пещеры) группами в 2—3 особи. Например, охот-
ники метеостанции на мысе Васильева выгнали 2 медве-
дей из пещеры, которая была расположена на склоне
хр. Карпинского. На о-вах Итуруп и Кунашир медведи
отличаются от парамуширских, помимо своеобразных
морфологических особенностей, и экологически. Их ин-
дивидуальные участки приурочены к среднему и верх-
нему течению рек и прилегающих к ним склонам хребтов
и вулканов.
В этих местах произрастают девственные елово-пихто-
вые или березовые леса, увитые лианами (актинидией,
лимонником, виноградом и др.). Здесь много полян, при-
уроченных к выходам грунтовых (часто термальных) вод,
на которых растет высокая трава (крапива, какалия,
гречиха, белокрыльник, белокопытник, шеломайник, мед-
вежья дудка и мн. др.).
Мелкие и быстрые реки круглый год свободны ото
льда. В них держится масса кунджи и мальмы. По берегам
рек, на отмелях и заводях даже зимой встречается много
болотной растительности — крахмалистых корневищ и
даже зеленых побегов и листьев. Огромные площади
вечнозеленого низкорослого бамбука создают неограни-
ченные запасы зеленого корма. Поэтому, покинув бер-
логи в середине апреля, медведи ведут оседлый образ
жизни. Питаются корневищами белокрыльника, бело-
копытника и зелеными листьями осок и щучки. На вы-
ходах грунтовых вод и в прибрежной полосе разыскивают
и поедают амфибий и насекомых, а в реках ловят рыбу.
Посещают морские побережья.
На южных Курилах встречаются особи, которые
вообще не ложатся в берлоги (сообщили местные жители
Ф. Н. Рухлов, М. А. Хохлов, Н. А. Трошнев и др., это от-
мечает и Л. А. Пашковский, 1961). Такие медведи мало
кочуют и не отличаются особой злобностью, поэтому
им не совсем подходит название, принятое на материке,—
«шатун». Это и понятно, если учесть, что в некоторых
ключевых незамерзающих озерцах, расположенных в вер-
ховьях нерестовых рек, проходные лососевые рыбы скап-
ливаются в огромных количествах, а отдельные экзем-
пляры кеты остаются живыми до февраля—марта.
75
В летний и осенний сезоны большое значение в пита-
нии южнокурильских медведей приобретают ягоды (ак-
тинидия, виноград, черемуха, рябина и др.), зерна куль-
турного бамбука и орехи кедрового стланика. В это время
местные жители очень часто застают крупных взрослых
медведей на деревьях за сбором ягод. Такой образ жизни
они ведут до ухода в берлогу, что на южных Курилах
отмечается в декабре.
На основании учетов на пробных площадях, в которые
входили участки нерестящихся лососевых рыб, удалось
получить некоторое представление о численности медведей
на островах Сахалинской области. Для учета был приме-
нен метод регистрации индивидуальных кормовых участ-
ков, расположенных в руслах нерестовых рек. В начале
массового хода лососевых медведи сосредоточиваются
в местах их нерестилищ и длительное время придер-
живаются выбранных ими участков. Поэтому общее коли-
чество зверей автором высчитывалось из расчета числа
животных, приходящихся на определенную длину нере-
стилищ по формуле К=е : к, где К — число медведей;
е — протяженность нерестилища (в км); к — участок
нерестилища (в км), занятый 1 зверем. Затем делался
пересчет поголовья на всю площадь острова. Для харак-
теристики сосредоточения медведей на нерестилищах
можно привести несколько примеров. 29 VII 1961 на
р. Куре (Сахалин, Анивский р-н) за вечер наблюдали
5 медведей: 2 одиночных взрослых и медведица с 2 медве-
жатами. 3 VII здесь же наблюдали 4 медведей. Днем
14 VIII на 9 км русла р. Куры видели 3 медведей, которые
ловили рыбу на перекатах. В начале августа 1960 г. на
р. Тамбовке мимо геологического лагеря в разных направ-
лениях за день прошло 10 медведей. На Парамушире
в 1960 г. было определено 200 голов медведя (Лавов, Во-
ронов, Евдокимов, 1963). Уточнив и несколько дополнив
данные учета в 1962 г., оказалось, что указанная цифра
занижена, на самом деле здесь обитало около 400 медве-
дей (Воронов, 1963). По данным учета, в 1962 г. на о. Иту-
руп один медведь занимал 1.5 км нерестилищ лососевых
рыб. А так как на этом острове насчитывается 228 рек
с общей протяженностью их русел около 3000 км, из ко-
торых 800 км занято нерестилищами лососевых, то, сле-
довательно, здесь обитало 533 медведя. На Кунашире
нерестилища лососевых занимают около 300 км русел
76
рек, но на 1 медведя здесь приходится уже 2.5 км. Таким
образом, на этом острове около 120 медведей. На Саха-
лине протяженность нерестилищ около 9000 км, а на
1 медведя приходится 3 км нерестилищ, отсюда общая
численность зверей приблизительно 2600 шт. Таким
образом, на Сахалине 1 медведь приходится на 33, на Ку-
нашире и Итурупе — на 12, а на Парамушире — на
6 км2. Более низкая плотность на Сахалине объясняется,
видимо, высокой степенью обжитости этого острова,
а очень высокая на Парамушире — большим количеством
мясного корма.
О размножении медведей можно сообщить следующее.
У отстрелянной 1 IX 1960 медведицы морда была со сле-
дами свежих покусов. У взрослого самца 26 IX тестикулы
были размером 13 х7.5 см. Это говорит о том, что сперма-
тогенез еще не закончился. У сахалинских медведей
время гона приурочено к июню—июлю. В эти месяцы
звери собираются в группы, часто по 5—6 голов; самцы
жестоко дерутся, нанося друг другу раны на морде, шее,
передних лапах и плечах. Сильно израненным был огром-
ный самец, отстрелянный автором 26 VII 1961. Его тести-
кулы имели размеры 14 х9 см. Интересный случай при-
водит Л. А. Пашковский (1961), рассказанный ему
И. В. Юдичевой: оглушенный соперником медведь, ска-
тываясь по склону, напоролся на сломанное дерево, повис
на нем и погиб.
3 VIII 1961 вечером автор наблюдал медвежью
«свадьбу». На левый берег р. Куры (Сахалин) по руслу
сухого ручья вышли два медведя. Впереди шла медве-
дица, а за ней вплотную крупный самец. Пройдя по урезу
воды около 50 м, самец повернулся и пошел обратно,
за ним последовала и медведица. Далее они вернулись,
переплыли реку, остановились напротив моей «засидки»
и стали ходить кругами, издавая урчащие звуки. При этом
самцом неоднократно предпринимались попытки к садке.
Через 20—25 мин. по следам взрослых медведей с громким
криком, напоминающим блеяние барана или морского
котика, пробежал медвежонок и начал метаться по ле-
вому берегу реки, принюхиваясь к следам, оставленным
взрослыми зверями. Затем медвежонок убежал в «пяту»
собственного следа, обежал с криком близлежащую
сопку, вновь выскочил на берег, остановился, переплыл
реку и подбежал к взрослым зверям. Кричать он перестал,
77
а урчание взрослых перешло в недовольный рев. Затем
медведица резко обернулась к медвежонку, он упал на
бок и затих. Медведи, продолжая недовольно рычать,
ушли в густой елово-пихтовый лес, через некоторое время
за ними последовал и медвежонок. Интересно отметить,
что вся эта сцена происходила среди стада молодняка
крупного рогатого скота, расположившегося на ночлег,
однако беспокойства среди телят не было. Ранним утром
следующего дня эта медведица вышла на перекат ловить
горбушу, где была отстреляна. У нее оказались хорошо
развиты молочные железы. Длина их равнялась 33.5 см и
все 6 сосков были подсосными; из них легко отдаивалось
молоко. Петля была сильно припухшей и из нее шли
обильные выделения, что подтвердило наличие течки.
Сообщенный факт доказывает, что медведица, продолжая
кормить прибылых медвежат, пришла в охоту и была
вновь покрыта.
Количество молодых у медведиц оказалось возможным
определять по следам на песчаных и галечных берегах
моря и заиленных речных косах. На Парамушире
в 1960 г. 4 медвежьи семьи были отмечены автором
в устьях крупных рек. Кроме одного выводка, все они
имели по 3 медвежонка. Геолог К. Ф. Сергеев сообщил
нам> что он наблюдал медведицу с 2 медвежатами. От
охотника В. И. Дектярева удалось узнать, что выводки
из 3 медвежат на о. Парамушир — частое явление. На
Сахалине 3 медвежонка в одном помете также не редкость,
но в таких семьях медвежата бывают меньшего размера
(размер определялся нами измерением отпечатков перед-
них лап), чем в тех, в которых 2 или 1 медвежонок.
Как отмечает Л. А. Пашковский (1961), медвежата, только
что покинувшие берлогу, весят 4—5 кг, а к концу мая их
вес доходит уже до 8 кг.
Отстрелянные для исследования автором медведи не
отличались высокой зараженностью эндопаразитами. Из
10 особей только у одного (7 IX, <J, о. Итуруп) в ки-
шечнике было обнаружено большое количество ленточных
червей. Эти же гельминты однажды были найдены в эк-
скрементах медведя с р. Тамбовки (Сахалин). У самца —
отстрелянного автором на р. Максимкина 26 VII 1961
(№ 13) было найдено большое количество стронгелид и
4 нематоды в желудке. Все остальные туши были сте-
рильны.
78
На южных Курильских островах и Сахалине все мед-
веди заметно страдают от эктопаразитов и гнуса. В ве-
сенне-летнее время на них много клещей (Ixodes persulca-
tus) и блох (Chaetopsylla tuberculaticeps}. Указанные
паразиты размещаются чаще всего в паховой области,
на шее и под мышками. С целью освободиться от парази-
тов медведи постоянно посещают «чесалки» — пихты или
ели с обломанными нижними сучьями. Пеньками, остав-
шимися на стволе от этих сучьев, звери чешут себе шею.
В этом случае к смоле сучков пристает много шерсти,
а приствольные участки на земле около деревьев сильно
вытаптываются. В период активного лёта гнуса медведи
спасаются от него в ямах с водой, ключах, родниках
и т. д. В северной части Сахалина даже практикуется
отстрел медведей в таких ямах.
Трудно определить, для чего применяются медведями
песчаные ванны на берегах рек. В этом случае они вы-
капывают углубления в гальке или песке, ворочаются
в них, засыпая себя песком, затем отряхиваются всем телом.
Видимо, и при этом процессе звери освобождаются от до-
кучливых эктопаразитов — в основном блох.
Замечено, что в осеннее время медведи часто объедают
кору бархата и рябины. Видимо, содержащиеся в них ду-
бильные вещества способствуют изгнанию гельминтов из
пищеварительного тракта животных перед уходом в бер-
логи.
Смена мехового покрова у медведей, обитающих на
о. Парамушир, проходит, видимо, постоянно, так как
просмотренные с апреля по сентябрь 6 шкур не имели
существенных признаков интенсивной линьки, но у июль-
ских и августовских шкур на брюшной и паховой обла-
стях волос несколько реже, чем у майских и сентябрь-
ских. Медведи на этом острове круглый год хорошо
упитанны, а во II половине лета становятся сильно ожирев-
шими. Отстрелянная автором 1 IX 1960 медведица имела
подкожный слой жира 5—7 см, а в конце сентября при-
былой медвежонок — 3—4 см. Просмотренный в это же
время взрослый самец, несмотря на наличие оборванной
петли из стального троса на шее и сплошного гнойника
под ним, имел слой подкожного жира 8—10 см.
Линька у южнокурильских медведей проходит бурно,
начинаясь в конце мая и начале июня. В июле и августе
они оказываются покрытыми редкой и короткой остью,
79
которая сильно развита только на загривке. Упитанность
здесь медведей сильно колеблется по временам года.
После выхода (в III декаде апреля) из берлог звери еще
оказываются хорошо упитанными, по уже в середине мая
становятся тощими. В сентябре они начинают быстро
набирать жир. В это время происходит и восстановление
волосяного покрова, и во II половине декабря звери уже
залегают в берлоги.
У сахалинских медведей густой и сравнительно длин-
ный зимний волос начинает бурно выпадать во II поло-
вине мая. Со II половины июня до II половины сентября
волосяной покров взрослых зверей состоит из очень
редкой и низкой ости. В это время некоторые особи бывают
почти голыми, у них длинная и густая ость остается
только на холке и ушах. С конца сентября начинается
интенсивный рост волос, которые через месяц достигают
полного развития и становятся длинными, густыми, бле-
стящими, с золотистыми вершинами.
Одновременно со сменой мехового покрова меняется и
упитанность зверей. Покидая в начале апреля берлоги,
они имеют еще значительный слой подкожного жира, но
к концу мая его расходуют. С июня и до конца августа —
очень тощие, но уже к началу сентября они приобретают
слой жира около 8 см. По этим признакам сахалинские
медведи очень близки к южнокурильским.
Медведи в прошлые века имели большое хозяйствен-
ное значение. Их прочная шкура, мясо, сало и желчь,
употребляемая как лекарственное средство, очень цени-
лись местным населением. На островах северной части
Тихого океана обожествляли всех животных, употребляе-
мых в пищу (лососевые рыбы, морские котики и др.),
а медведь у айнов считался божеством — «кимун камун» —
богом гор. Поэтому медвежьи берлоги были основной
ценностью охотничьего участка, считались личным иму-
ществом и передавались даже по наследству. Пойманного
медвежонка как принятого на попечение от «богов»,
в течение 1—2 лет обильно кормили, а затем айны уст-
раивали торжественную церемонию проводов в страну
богов на Празднике медведя (Инукай, 1943). В настоящее
время медведи почти утратили экономическое значение,
но ценность их как охотничьих объектов не потеряна.
Наиболее дорогой считается желчь. На Сахалине и Ку-
рильских островах до запрета промысла медведя (1972 г.),
80
за один желчный пузырь выплачивалось 30—60 руб. и
от 15 до 30 руб. за шкуру и премия за добытого зверя.
Стоимость 1 кг мяса — около 90 коп., сала — около
3 руб. Таким образом, за добытого зверя охотник получал
около 150 руб., а некоторые медвежатники добывали
по 10—15 медведей в год, чаще всего вылавливая на тро-
пах в петли из стального троса или отстреливая из нарез-
ного оружия. Ружейная охота преобладала весной,
когда зверей видно издали, или летом и осенью во время
хода лососевых рыб. При этом чаще всего добыча медве-
дей велась ради одной желчи, а остальная продукция
бросалась.
Учитывая, что бурый медведь представляет огромную
ценность как охотничий объект для любого туриста
(например, в Чехословакии лицензия на отстрел стоит
15 000 крон), автор предлагает ввести лицензионный про-
мысел.
Выше вкратце показана ценность бурого медведя как
охотничьего животного, что же касается отрицательного
влияния его на хозяйственную деятельность населения
Сахалина и прилежащих островов, то она, в нашем пони-
мании, незначительна. В Сахалинской области почти
не сеют овса, который медведь мог бы вытаптывать; нет или
почти не развито пчеловодство, отсутствуют дикие пчелы,
поэтому вредить этим отраслям сельского хозяйства он
не может. Отсутствие на Курилах копытных, а на Саха-
лине локальное распространение северного оленя и ка-
барги в несвойственных для медведя местах не выработало
у него и хищничества. Последнее проявляется у него на
Хоккайдо, где он живет бок о бок с оленем Cervus jesoensis
(Инукай, 1943). Характерно оно и для материка, где
обитают разные дикие копытные. Как было сказано
ранее, основным источником белкового корма для мед-
ведя на описываемых островах служат проходные лосо-
севые рыбы. На основании специальных исследований,
выполненных автором для выяснения отрицательного их
влияния на воспроизводство лососевых, получили вывод,
что это влияние ничтожно. Жертвой медведей чаще всего
становятся самцы лососевых рыб, а так как эти рыбы
полиандры, то и здесь их отрицательная роль сходит
на нет. Правда, остается еще не ясно, чем вызвано такое
предпочтение самцов лососей, или из-за пищевого ка-
чества их нежного горба (у горбуши), или по той при-
6 в. Г. Воронов
81
чине, что самцы этих рыб неосторожны и более много-
численны, отчего чаще становятся жертвой медведей.
Приносимый медведями ущерб рыбному и сельскому
хозяйству сильно преувеличен. Когда говорят о нем, то
берут за основу непроверенные факты. Нам неоднократно
приходилось выезжать в те места, где медведь якобы
задавил домашний скот, но почти всегда такие сведения
фактами не подтверждались. Наоборот, медведи неодно-
кратно отстреливались прямо среди стада коров. И как
правило, они ведут себя мирно по отношению к скоту.
За 25 лет работы на Сахалине и Курильских островах
ни разу не было зарегистрировано случая неспровоци-
рованного нападения медведя на человека. Он всегда ста-
рается скрыться незамеченным. И даже медведицы с мед-
вежатами, кроме угрожающего рычания, не решаются на
более активные действия. Показателен в этом отношении слу-
чай, который произошел с сотрудником нашего института
К. Ф. Сергеевым. Будучи в 1960 г. с рабочим на о. Пара-
мушир, он, как говорится, носом к носу столкнулся с мед-
ведицей с 2 медвежатами. Заботливая мать преградила
дорогу геологам и ходила между ними и медвежатами
до тех пор, пока последние не убежали. Только после
этого медведица последовала за своим потомством. Ана-
логичный случай произошел в 1963 г. с геологами
И. М. Сирыком, О. А. Мельниковым и Л. Шустовым.
Они встретили медвежью семью на р. Мгле (Сахалин).
Люди и медведица вели себя более возбужденно: когда
медвежата беззаботно резвились, геологи кричали и
замахивались на медведицу молотками. Но и в этом слу-
чае медведица преградила им дорогу и, оскалив клыки,
угрожающе рычала до тех пор, пока не ушли медвежата;
за ними последовала и медведица. В заключение хоте-
лось бы добавить, что охотник А. К. Малыгин на своем
счету имел более 150 добытых медведей и только дважды
получал отпор от преследуемых им зверей. Приведенные
примеры наглядно показывают спокойный нрав сахалин-
ских и курильских медведей. Из анализа состава их
кормов видно, что этот хищник всеяден и безвреден. За
исключением человека, у медведей островов Сахалинской
области врагов нет. Невелико здесь значение и конкурен-
тов.
А. К. Малыгин сообщил нам о единственном за его
длительную охотничью практику здесь случае канниба-
82
лизма. Он преследовал с группой охотников по первой
пороше медведя, уходившего в берлогу. Когда охотники
к ней подошли (она была расположена на берегу ручья),
то увидели около нее мертвого медведя, у которого были
съедены внутренности. Из берлоги они выгнали и убили
второго медведя. По следам охотники ясно определили,
что медведь, за которым они шли, подошел к берлоге, выг-
нал зверя, который в ней уже лежал, и, в жестокой
схватке одолев его, выел у него внутренности.
Белый медведь — Ursus maritimus Phipps.
На плавучих льдах доходит до северных Курил (Ки-
шида, 1930; Курода, 1933) и восточной Камчатки (Нови-
ков, 1963). Видимо, северные Курилы являются южной
границей его проникновения.
Горностай — Mustela erminea L.
Материал: 2$3J — о. Парамушир, 26 — о. Сахалин
и 5 — п-ов Камчатка.
В отечественной литературе горностаи с Курильских
островов не описаны. Японские авторы (Курода, 1933;
Окада, 1938; Тамануки, 1944) зверьков с Сахалина, Хок-
кайдо и Курильских островов относят к одному под-
виду — М. е. kanei Baird, 1857. Инукай (1943) считает,
что этот же подвид обитает и на о. Хонсю. Каваути (1930)
выделяет 2 подвида: 1) М. е kanei Baird обитает на южных
Курилах, Сахалине и в низменных частях Хоккайдо и
Хонсю; этот подвид круглый год имеет черную окраску
кончика хвоста; в летний период верхняя часть тулови-
ща красно-коричневая, а нижняя — желтовато-белая;
2) М, е. nippon Cobrera — обитает в высокогорьях Хок-
кайдо и Хонсю; в летний период туловище темно-серо-
коричневое сверху, а снизу белое; кончик хвоста круглый
год темно-коричневый.
Курода (1933), сравнивая размеры 2 зверьков с Хок-
кайдо и 1 с Сахалина, отмечает значительную разницу
в размерах. Он предполагает, что детальное исследование
большой серии зверьков даст возможность разделить его
на 2 вида. Но тут же оговаривается, что промеры черепов
из разных мест дают незначительную разницу. Системати-
ческая принадлежность горностаев с северных Курил
6*
83
ТАБЛИЦА 22
Промеры горностаев (мм)
	о. Парамушир — 5 экз.						о. Саха	
	$ (п - 2)			(п - 3)			$ (я	
	Пт	2	X	Пт	2	X	Пт	2
Длина тела	175—176	351	175.5	200—215	629	209.6	192—208	1568
» хвоста	46—48	94	47	60—75	195	65	55—80	511.8
» ступни	25—27	52	26	30-35	96	32	29.1—33	251.2
» уха	11-13	24	12	13-15	42	14	16.1—16.8	49.5
Вес (г)	63—66.5	129.5	64.7	99.5—107	206.5	103.2	69—84.8	476.4
и Сахалина еще невыяснена. Парамуширские зверьки
меньше сахалинских, а последние в свою очередь уступают
камчатским (табл. 22). Из сопоставления ареалов подви-
дов можно предположить, что на Курилах обитает вос-
точносибирский горностай — М. е. kanei Baird, 1857
(Строганов, 1962; Новиков, 1963).
Населяет о-ва Шумшу, Парамушир и Кунашир.
С. К. Клумов (1962) говорит о наличии на Итурупе.
Многолетние наши исследования этого не подтверж-
дают (рис. 10, 7). На Парамушире и Шумшу придержи-
вается морских побережий, а также берегов рек и озер.
Часто поселяется в складских помещениях, где охотится
за крысами. На Кунашире предпочитает широколиствен-
ные леса, подгольцовую зону и поляны в хвойных мас-
сивах. На Шумшу крайне редок (Подковыркин, 1958;
Лавов и др., 1963). Несколько больше его на Параму-
шире, где следы зверьков неоднократно отмечали в при-
устьевых участках рек: Шумной, Алеутки, Кахмаюри,
Шелеховки и др. На Кунашире, по данным учета в 1961 г.,
обитало около 130 зверьков (Воронов, 1963а; 1970).
Не промышляется. В биоценозах островов, вероятно,
этот активный хищник является сдерживающим фактором
резкого увеличения численности мышевидных грызунов.
На островах, где обитает, мы не отмечали высокой чис-
ленности крыс. Исходя из сказанного, горностая мы отно-
сим к полезному виду и рекомендуем вселить на о. Иту-
руп, где он быстро сократит поголовье крыс.
84
1ин — 2G экз.				Камчатка — 5 экз.					
-8)	(п — 18)			? (п - 2)			<J (п - 3)		
X	lim	2	X	lim	2	X	lim	2	X
19G	220—240	4109.4	228.6	180—196	376	188	320—340	985	328.5
63.9	70—97	1391.5	81.8	65—70	135	67.5	92.4—112.5	315.2	105
31.4	32-45	703.1	39.6	30-35	65	32.5	33.3-44.4	119.9	39.9
16.5	113—20	99.9	16.0	19-20	39	19.5	11.7—18.8	45.4	15.1
79.4	98—145.1	748.9	124.8	106—113.2	219.2	109.6	185-250	655	218.3
Ласка — Mustela nivalis. L.
Размеры приведены в табл. 23.
Японские зоологи (Каваути, 1930; Курода 1933;
Окада, 1943; Тамануки, 1944) ласку, обитающую на Са-
халине и Хоккайдо, относят к подвиду — М. rixosa
(nivalis) namiyei Kuroda.
ТАБЛИЦА 23
Промеры ласок (мм)
	Кунашир — 3 экз.				Сахалин — 9 экз.					
	?(п-1)	(п — 2)			$ & - 2)			3 (п — 7)		
	£	lim	Б	X	lim	В	X	lim	В	X
Длина тела	170	170-187.1	357.1	178.5	170	340	170	155-186	1203.3	171.9
» хвоста	22	15-25.2	50.2	25.1	22-30	52	26	25-30	200.1	28.6
» ступни	23	17-25.7	42.7	21.3	23	46	23	17-25.4	141.3	23.6
» уха	И	8-10.1	18.1	9.5	И	22	И	6.7—12	55.8	9.3
Вес (г)	49	48-76.5	124.5	62.2	49-65	114	57	43-60	243.7	48.7
Распространена на Кунашире (рис. 10, 6). На других
островах нами не обнаружена, по опросным сведениям
есть на Шумшу и Парамушире. В. Е. Соколов (1952),
ссылаясь на устное сообщение Б. Н. Васина, говорит
о наличии ее на Шикотане. Многолетние наши исследова-
ния этого не подтвердили.
85
Следы наиболее часты на низменных оконечностях
острова, по заболоченным долинам рек и на перешейках
с озерами (Серноводск, Южно-Курильский и др.). При-
держивается потных лугов с бордюрами из камышей,
берегов речных стариц и протоков, поросших кустарни-
ками (шиповник, багульник, таволга и т. д.). На окуль-
туренных землях тяготеет к межам, кюветам, сенокосам
со стогами сена и к хозяйственным постройкам. Значи-
тельно реже встречается в заболоченных лесах, состоящих
из ольхи и ели Глена.
Поголовье ласки, по данным учета 1961 г., исчисля-
лось 100—150 зверьками (Воронов, 1970). Процесс побе-
ления зимнего меха на юге Сахалина сильно растянут.
Зверьки с бурыми волосами отмечены в начале декабря
(Каваути, 1930; Беньковский, 1961).
На Сахалине и Хоккайдо питается полевками, кры-
сами, землеройками. Очень активный хищник, который
уничтожает большое количество вредных мышевидных
грызунов. С 1941 г. Сахалинский облисполком запретил
добычу ласки на территории области.
Американская норка—Mustela (Lutreola) vison Briss.
Материал. 10 экз. VII—VIII 1964 с о. Уруп.
Распространена на Урупе и Сахалине (рис. 10, 9).
Сроки завоза ее неизвестны. Их, видимо, нужно отнести
к началу 30-х годов, т. е. к началу разведения этого
зверя в звероводческих хозяйствах. Как известно, клеточ-
ные норки часто убегают на волю и при благоприятных
условиях акклиматизируются. Именно таким путем возле
звероводческих хозяйств образуются вольные популяции.
Подобные популяции автором отмечены на юге Сахалина
еще в 1948 г. О наличии американской норки на Урупе
ТАБЛИЦА 24
Промеры норки с Урупа (мм)
		
Длина тела .	300-370 (325)	320-380 (348)
» хвоста	120-170 (158)	160-180 (165)
» ступни	51-60 (58.2)	50-60 (54.4)
86
нам стало известно в 1955 г., когда местные жители пере-
дали в институт шкурку. На Урупе придерживается в ос-
новном приустьевых участков рек и морского побережья.
Изредка встречается на первой морской террасе и у под-
ножий гор, куда заходит по ручьям. На мысе Кастрикум
мы неоднократно отмечали следы норок, ведущие в море.
Живет и в населенных пунктах. По данным учетов, про-
веденных В. Труфановым в 1959—1960 гг., на острове
насчитывалось около 1000 зверьков (Воронов,’ 1963а).
В июле—августе питается птицами, крысами и мелкими
ракообразными. Объедает головы попавшим в сети ры-
бам (гольцам и кунджам).
В последнее 10-летие подметили, что в связи с увели-
чением поголовья норок на острове резко сократилась
численность крыс. Местные жители взяли норок под стро-
гую охрану, что в свою очередь привело к почти полному
уничтожению крыс в жилых и складских помещениях.
А в тех населенных пунктах, где не придерживаются этого
правила и добывают норок, крысы наносят колоссаль-
ный ущерб продовольственным запасам. Необходимо от-
метить, что наличие на острове норки, видимо, отрица-
тельно скажется и на численности птиц, гнездящихся
на земле.
Плановых заготовок этого ценного зверька на Урупе
не проводится, хотя уже сейчас можно заготавливать до
400—500 шкурок в год.
Соболь — Martes zibellina L.
Материал. 17с? 12$ — о. Итуруп, 1 ? - о. Кунашир.
ТАБЛИЦА 25
Промеры соболей (мм)
	Итуруп, II—III 1960		Кунашир, III 1961
	(п — 17)	22 (п — 12)	1 3*
Длина тела	430-470 (448)	440-420 (411)	440
» хвоста	130—160 (150)	130-140 (137)	140
» ступни . . . . Кондилобазальная длина	75-95 (81)	70—75 (74)	90
черепа 		80.2—85.0 (82.3)	72.5-76.1 (74.6)	78.0
87
Меховой покров южнокурильских соболей отличается
следующими признаками: а) в окраске шкурок преобла-
дают палевые тона; б) хорошо выражено светло-кремовое
горловое пятно, которое заходит далеко на грудь. Этим
курильские зверьки напоминают уральских кидусов и
лесных куниц; в) у самок и молодых часто встречаются
бесформенные белые пятна на нижней стороне тела;
г) волосяной покров сравнительно короткий и грубова-
тый. По пушному стандарту шкурки приближаются
к нормально-воротовым амурского кряжа.
Учитывая значительную общность природно-климати-
ческого комплекса южных Курил с Хоккайдо, общение
млекопитающих этих островов по льду в зимний и весен-
ний периоды года и принадлежность островов к одному
зоогеографическому району (Курода, 1933; Куренцов,
1959), мы считаем, что курильский соболь должен иметь
много общего с хоккайдским и, вероятно, относится
к тому же подвиду — М. zibellina brachyura Temminck,
1844 (В. Воронов, Г. Воронов, 1963а).
Распространен на Итурупе и Кунашире, Сахалине,
Камчатке (Аверин, 1948), Хоккайдо (Каваути, 1930)
(рис. 19, 5). В японских работах (Исино-Есиюки, 1925;
Курода, 1933) говорится о наличии камчатского соболя
{М. zibellina kamtschadalica Birula) на северных Куриль-
ских островах — Парамушире и Шумшу. Наши исследо-
вания этого не подтвердили. Нет указаний на его при-
сутствие там у Б. А. Кузнецова (1949), Б. А. Подковыр-
кина (1958) и С. К. Клумова (1960). В 1958—1959 гг.
5 сахалинских соболей было завезено на о. Монерон, где
они успешно прижились.
На Итурупе придерживается лиственничного и широ-
колиственного леса, где тяготеет к долинам рек, ручьев,
к глухим распадкам или селится поблизости от них. Эти
стации во многом сходны со стациями камчатских. На
Кунашире занимает перезревшие темнохвойные (пихтово-
еловые) леса, площадь заселенных угодий составляет
около 1000 км2 (В. Воронов, Г. Воронов, 1963). Обилие
винограда, актинидий, гортензий и других лиан делает
стации кунаширской популяции очень похожими на
приморские, а итурупских — на камчатские (рис. 12).
Известны периодические перекочевки с гор в долины и
обратно. Это связано, по-видимому, с уплотнением снеж-
ного покрова в горах зимой, вследствие чего корм добы-
88

Рис. 12. Стации итурупских соболей. Фото Г. Ал. Воронова.
вать становится трудно. В долинах снежный покров рых-
лый, и корма более доступны. При наступлении весенних
оттепелей оттаивают каменистые россыпи и соболя устрем-
ляются вверх, к хребтам.
В северной части Итурупа после промысла (было до-
быто 160 зверьков, 1960 г.) 1 соболь приходился примерно
на 10, а в южной — на 30 км2. Всего на острове в конце
февраля было учтено 130—150 зверьков. По данным
Охотустроительной экспедиции Сахалинского управле-
ния охотничьего хозяйства, на Итурупе летом 1964 г.
насчитывалось примерно 800 голов (устное сообщение
В. Вшивцева). На Кунашире, по данным учета 1961 г.,
плотность поголовья равнялась 1 зверьку на 2 км2 собо-
линых угодий, а всего на острове было учтено 400 зверь-
ков (Воронов 1963а, 1970).
При обзоре размещения и численности соболя на юж-
ных Курильских островах обращает на себя внимание
приуроченность этого животного к северным оконечно-
стям островов, где соответственно повышается плотность
популяции. На Кунашире в 1961—1963 гг. следы его встре-
чались только севернее Горячего пляжа, практически
к северу от Южно-Курильского перешейка, хотя южнее
еще на 20 км простирались отличные соболиные угодья —
перестойные елово-пихтовые лесные массивы. То же самое
наблюдается и на Итурупе. Несмотря на то что юг острова
покрывают леса с большой примесью темнохвойных пород,
плотность поголовья здесь в 3 раза ниже,-чем в березово-
лиственничных лесах севера острова. Такую закономер-
ность мы склонны объяснить тем, что Итуруп и особенно
Кунашир — это южный предел оптимальных условий
обитания соболя, зверька северной тайги.
Как и все наземные куньи, активен в основном в суме-
речно-ночной период. А. П. Казаринов (1959) установил,
что в условиях Дальнего Востока (Приморья, Камчатки)
в одних местах они добывают пищу днем, а в других —
ночью, что, по его мнению, связано с защитными усло-
виями и количеством кормов. Помимо весеннего периода,
нам не приходилось встречать бодрствующих днем зверь-
ков. Не замечали этого и опрошенные охотники. Дневную
активность некоторых особей в весенний период мы объяс-
няем недостатком кормов и, возможно, ложным гоном.
Охотничьи участки отдельных особей часто налегают друг
на друга, а иногда на площади 4—5 км2 можно встретить
90
следы 3—4 особей. Укрывается в расщелинах скал, под
корнями деревьев, в завалах и дуплах. Нередко поль-
зуется одним и тем же убежищем несколько дней подряд,
но чаще находит новое убежище там, где застал рассвет.
Длина суточного перехода зимой колеблется от состояния
погоды и кормности угодий. В спелых захламленных
темнохвойных и смешанных лесах с преобладанием ели и
пихты протяженность суточного следа не превышает 4 км.
В морозные дни длина его увеличивается. В снегопады,
перед ними и при очень сильных морозах большинство
зверей вообще не выходит из своих убежищ. В. Вшивцев
(1964) считает сроком щенения на Сахалине, «видимо,
апрель». Интересно сообщение, что самка корейского
соболя — М. z. когеапа приносит всего одного детеныша
в год (Utida, 1927). Питается как животными, так и расти-
тельными кормами. Обилие грызунов, насекомоядных,
птиц, рыбы, ягод и др. создает хорошую кормовую базу
зверям в течение круглого года. На различных островах
Сахалинской области в зимний период соболь кормится
теми же объектами, но в других соотношениях (табл. 26).
ТАБЛИЦА 26
Данные анализа экспериментов и желудков соболей (%)
Основные компоненты
пищи
Сахалин (7 + 7 обр.),
XII 1959-11 1960,
XII 1960—III 1961
Итуруп
(10 обр.),
II 1960
(Шмелева,
1963)
Монерон,
X 1963
Животные корма
Полевки
Крысы . .
Заяц-беляк
Землеройка . . . .
Птицы (воробьиные)
Рыба ..............
52.8—91.3
5.6—20.4
2.8—20.2
8.4
10.2+19.5
8.3-8.4
30 *	70
20
20	И
10
Растительные корма
Курильский бамбук
Злаки .............
Хвоя...............
Орехи кедрового
стланика .........
Ягоды винограда и
лимонника
16.6—25.1
25.1—91.3
33.2
20
* Вероятно, крысы (прим, автора).
91
Кроме перечисленных в табл. 26 компонентов, в экс-
крементах и пищеварительных трактах изредка встре-
чаются насекомые, яйца птиц и падаль. На Кунашире
известны случаи попадания зверей в засольные чаны,
куда они забирались за соленой рыбой. Добывая пищу,
соболь залегает под пни, колодины, в завалы, дупла и
расщелины скал. Осенью, после нереста лососевых рыб,
следы его часто встречаются по берегам рек, где он поедает
снулую рыбу. Неоднократно встречались соболи, пресле-
довавшие зайцев.
К врагам можно причислить рыбного филина и лисицу,
но вред, причиняемый ими, по-видимому, ничтожен.
Конкурентами по кормам на Кунашире могли быть гор-
ностаи и ласки. Но так как на острове эти зверьки пред-
почитают селиться в открытых угодьях, которых соболь
избегает, то конкуренция сходит на нет. В случае захода
в охотничий район соболь их изгоняет или даже уничто-
жает (Надеев, Тимофеев, 1955).
Запасы соболя эксплуатируются только на Итурупе.
На Кунашире плановой заготовки этого ценного зверя не
ведется. При правильно налаженном промысле на этих
островах ежегодно можно заготавливать до 300 ценных
соболиных шкурок.
Выдра — Lutra lutra L.
В литературе, касающейся животного мира Куриль-
ских островов, указывается на обитание на Итурупе и
Кунашире (Полонский, 1871; Сноу, 1902; Курода, 1933;
Инукай, 1943; Тамануки, 1944). Б. А. Кузнецов (1949)
речную выдру на указанных островах не отмечал. О ее
присутствии на Курилах не сказано и у Г. А. Новикова
(1956). С. К. Клумов в работе 1959 г. утверждает, что реч-
ная выдра обитает на Итурупе и Кунашире, а в работе
1960 г. отмечает ее только на Итурупе по опросным сведе-
ниям и ставит эти сообщения под сомнение. С. У. Строга-
нов (1962) также не упоминает о случаях встреч речных
выдр на рассматриваемых островах. Но в определителе
«Млекопитающие фауны СССР» (1963) этот вид на остро-
вах вновь отмечается. Автор в течение многих лет и в раз-
личные сезоны проделал по рекам Курильских островов
не одну сотню пеших маршрутов (обычно это единствен-
ный способ передвижения на Курилах), но ни разу следов
пребывания выдры не встретил (Воронов, 1963).
92
Теоретически можно предположить, что в настоящее
время на южных Курилах обитает, ибо она есть на Хок-
кайдо, а мелкий, неширокий и сильно опресненный Куна-
ширский пролив практически для выдры не преграда. На
Сахалине мы неоднократно наблюдали, как этот зверь пла-
вает в море или переходит по пляжу из одной реки в дру-
гую. Иногда этот путь бывает протяженностью более 10 км.
Вероятно, выдры раньше подобные переходы с Хок-
кайдо на Кунашир осуществляли постоянно. В дальней-
шем, по мере быстрого освоения о. Хоккайдо и особенно
прибрежных и приустьевых его участков, поголовье ее,
видимо, сильно сократилось, а оставшиеся звери были
вынуждены переместиться в верховья рек. Таким обра-
зом, в настоящее время вероятность вселения выдры на
Курильские острова свелась к нулю. В 1963 г. В. А. Не-
чаев рассказывал нам, что видел в оз. Серебряном на
Кунашире круглоголового зверя, похожего на выдру. ДОы
хорошо знакомы с этой местностью, ходили до верховий
впадающих в озеро рек, неоднократно пройдена и выте-
кающая из него р. Серебрянка, но признаков обитания
выдры нами не отмечено. Однако мы наблюдали в оз. Се-
ребряном нерп, которые, вероятно, заходили в него вслед
за проходными лососевыми (горбушей и кетой).
Калан, или морская выдра, — Enhydra lutris L.
Материал. 26 черепов с о. Уруп и 1 с о. Итуруп. Про-
мерено и взвешено 14 животных (8 в 3 $ и 3 «медведка»).
Просмотрено свыше 70 шкур, 12 из них подвергались
микроскопическому исследованию 1
ТАБЛИЦА 27
Промеры взрослых каланов (см)
		Курильские		Командорские (Барабаш- Никифоров, 1947)
		(п - 8)	55 (п — 3)	
Длина	тела . .	99-121 (114)	102—109 (105.5)	101-130 (108.8)
»	хвоста . .	28—40 (34.1)	30	29—33 (31.9)
»	ступни . .	22-26 (24.5)	22—24 (23)	21—23 (21.9)
»	уха . . .	2.5—2.8 (2.7)	2.5—2.8 (2.6)	—
1 Проведено Г. Ал. Вороновым.’
93
При сравнении 13 промеров тела (сделанных по схеме
И. И. Барабаш-Никифорова, 1947) наиболее четкую раз-
ницу между самцами и самками показывают только 2 —
обхват шеи и обхват груди за передними конечностями.
Эти величины у самок меньше почти на 10 см. Вес сильно
варьирует. Обычно самцы (отлов 1957 г.) весят около
40 кг, а трупы (найденные в 1964 г.) погибших от голода
зверей примерно того же возраста и размера весили от
18.6 до 28.9 кг.
Систематическое положение курильских каланов до
сих пор остается невыясненным. Бехштейн (Bechstein,
1800) их выделил в особый подвид — Е. I. gracilis Bech-
stein, 1799. Позже они фигурировали уже в качестве сино-
нима южной, калифорнийской морской выдры — Е. I. ne-
reis Merriam, 1904. В 1921 г. Холистер (Hollister, 1921)
перевел их в синонимы типичной морской выдры —
Е. lutris L. И. И. Барабаш-Никифоров (1947) не распола-
гал фактическим материалом с Курильских островов, но
считал вполне вероятной идентичность курильских кала-
нов с южнокамчатскими и восстановил бехштейновский
подвид — Е. I. gracilis Bechstein, 1799. Г. А. Новиков
(1956) не коснулся вопросов дробной систематики,
а в 1963 г. он вообще усомнился в реальности существова-
ния подвидов. С. У. Строганов (1962), не имея фактиче
ского материала с Курильских островов, априорно разде-
лил курило-камчатский подвид на два: южнокамчат-
ский — Е. I. subsp. и южнокурильский — Е. Z. gracilus.
Систематики, стоявшие на позициях дробления вида, при
описании курило-камчатской морской выдры отмечали,
что череп ее относительно некрупный, очень широкий и
несколько уплощенный (табл. 28) (по: Барабаш-Никифо-
ров., 1947). Мы в свою очередь произвели подобный пере-
счет размеров черепов курильских каланов ’из наших
коллекций и получили значительные отклонения от цифр,
приведенных Бехштейном для курило-камчатских. По на-
шим материалам, курильские каланы стоят ближе всего
к номинальному командоро-алеутско-североамерикан-
скому подвиду Е. I. lutris L. и, вероятно, идентичны ему.
Основные промеры тела курильских зверей также зна-
чительно больше тех, которыми оперировал Бехштейн,
и даже превышают в среднем таковые командорских кала-
нов (табл. 27). Эти данные также противоречат диагнозу
Бехштейна. Промеры черепа (табл. 28) не вскрывают
94
подвидовых различий. Некоторые отклонения мы объяс-
няем ограниченностью и неоднородностью сравниваемого
материала. Таким образом, проанализировав имеющийся
у нас фактический материал и сравнив его с литератур-
ными данными, мы присоединяемся к мнению Г. А. Нови-
кова (1963), что калан как вид монотипичен. Правда, мы
ничего не можем сказать о калифорнийском калане,
так как сведений о нем у нас не было. Что же касается
такого систематического признака, как окраска мехового
покрова, ее принимать во внимание нельзя, так как она
очень изменчива, от светло-каштановой до интенсивно-
черной. Окраска зверей, содержащихся в неволе, изменя-
лась в сторону осветления, а перевезенные на о. Монерон
каланы даже с очень темным мехом быстро бурели и
рыжели. Возле о. Урупа мы наблюдали зверей, окрашен-
ных в кремовый цвет. С. В. Мараков часто демонстрирует
фотографию калана-альбиноса (Барабаш-Никифоров, Ма-
раков, Николаев, 1968).
В отношении возрастных изменений в японской лите-
ратуре сказано, что меховой покров достигает наилучшего
качества лишь к 5-летнему возрасту (Кацура Сейти, 1939).
При просмотре шкур, добытых в мае—июле, мы отметили
большее количество подрастающих волос, чем на февраль-
ских. Следовательно, в летнее время года процесс линьки
усиливается. Это подтверждается данными И. И. Барабаш-
Никифорова (1947). Дальнейшее, более детальное изучение
сезонных и возрастных изменений товарных качеств
мехового покрова будет играть ведущую роль при уста-
новлении сроков промысла каланов. Предварительно
можно сказать, что зимний период является лучшим
сроком промысла, так как в это время шкура почти не
линяет, она наиболее темно окрашена, и седина на ней
проступает наиболее ярко. Исходя из того, что меховой
покров достигает наилучших товарных качеств только
к 5 годам (Кацура Сейти, 1939), а к этому времени зверь
достигает почти предельного размера, следует, что заби-
вать зверей нужно не ранее этого возраста. Уточнение
этих вопросов возможно только при наличии большого
и системно собранного фактического материала, т. е. при
осуществлении научно-экспериментального отлова.
Распространен на Урупе, Парамушире (мелкие группы
и одиночки по всем островам Курильской гряды), Кам-
чатке (Перелешин, 1958; Воронов, 1968), Командорских
95
ТАБЛИЦА 28
Промеры черепов каланов
Кондилобазальная длина 	 Скуловая ширина 	 Межглазничная ширина	 Мастоидная ширина	 Высота в области слухового барабана . . Ширина между подглазничными отвер- стиями •	 Длина верхнего ряда зубов 	 ТАБЛИЦА 28 (продолжение)	Командорские острова (Барабаш-Никифоров, 1947)		Командорские острова (Строганов, 1962)	
	3	?	3	$>
	133—143 (138.0) 98—111 (103.7) 32-36 (34.4) 99-106 (102.0) 60-62 (61.1) 44—47 (45.9) 44—49 (47.5)	131—143 (138.6) 94 (94.3) 34—35(34.6) 80 60 43—47 (45.2) 47—49 (48.0)	130—140(136.5) 101-110(104.3) 40—46 (43.4) 94—108 (99.5) 56—67(62.2) 44—50(46.6) 46-51 (48.3)	120—128(125.4) 90—102(94.3) 36.7-42(39.2) 88—95(91.4) 56—62(58.8) 42—45(42.8) 44—49 (46.0)
Кондилобазальная длина 	 Скуловая ширина	 Межглазничная ширина	 Мастоидная ширина	 Высота в области слухового барабана . . Ширина между подглазничными отвер- стиями 	.	 Длина верхнего ряда зубов 		Курильские острова		Камчатка (Строганов, 1962)	Алеутские ост- рова (Барабаш- Никифоров, 1947)
	3	$	3	$
	135—145 (140.7) 97—115(112.2) 40—47 (44.0) 96-108(102.7) 60—66 (62.3) 48—50 (48.7) 46—50(47.7)	130—137 (133.2) 90—109(103.1) 39—45 (41.5) 96—100 (98.6) 57-63 (61.2) 46—48 (47.1) 42—49 (44.6)	133—134(133.4) 113-116(114.9) 47—49 (48.0) 107—112(109.5) 53—55 (54.1) 50—52 (51.1) 46—47 (46.5)	126-145 (138.2) 101—111 (107.5) 39—44(43.0) 97—112 (104.1) 57-65 (62.6) 42—48 (46.2)
(Мараков, 1963) и Алеутских островах, Аляске, Кали-
форнии (Lensink, 1960).
Обзор литературных источников указывает на то,
что в недалеком прошлом каланы обитали почти по всем
островам Курильской гряды и были особенно многочис-
ленны около южных островов (Сноу, 1902; Исино-Есиюки,
1925; Барабаш-Никифоров, 1947; Успенский, 1955; Воро-
нов, Николаев, Перелешин, 1956; Клумов, 1957; Нико-
лаев, 1961, 1962). Южная часть Сахалина считалась луч-
шим местом «бобрового» промысла (Головин, 1862). По-
явление на Сахалине и на севере Японии было вызвано
интенсивным преследованием их на Курильских остро-
вах (Барабаш-Никифоров, 1947). По берегам Камчатки
они водились как с западной, так и с восточной стороны.
На западном побережье полуострова звери доходили до
мыса Китового, а отдельные особи встречались и севернее;
на востоке они были распространены до мысов Шипун-
ского и Кроноцкого. На всем этом обширном простран-
стве к концу XIX столетия поголовье их сильно сократи-
лось, а ареал стал прерывистым. Каланы густо заселяли
Командорские, Алеутские, Прибыловы острова, п-ов Аля-
ску и далее шли на юг по западному побережью Северной
Америки до 27° с. ш. В этой части ареала к 1881 г. каланов
признали вымершими, так как встречались они едини-
цами (Барабаш-Никифоров, 1947) (рис. 13). Делу сохра-
нения этого ценного пушного зверя неоценимую услугу
оказала Международная конвенция 1911 г.
В настоящее время каланы обитают примерно в своих
прежних границах. Но численность их еще не достигла
той, которая была к концу XVIII—началу XIX столе-
тия. Ареал все еще прерывист. На Камчатке до сих пор
встречается спорадически. Скопление обнаружено
С. Д. Перелешиным в 1958 г. возле о. Гаврюшкин камень.
Общее число зверей здесь не превышало 20. В 1967 г.
вдоль побережий мыса Лопатки нами учтено около 300
особей (Воронов, 1968). Из анализа литературных источ-
ников (Добровольский, 1936) табл. 29 стадо возле Гаврюш-
кина камня в количественном отношении всегда усту-
пало другим на этом полуострове, поэтому есть основание
считать, что на Камчатке поголовье зверей успешно восста-
навливается.
На Командорских островах численность каланов с 1932
по 1958 г. была стабильной, а в последние годы она воз-
7 В. Г. Воронов
97
Рис. 13. Прежнее и современное распространение калана по: Барабаш-Никифорову, 1947, с добавлениями).
I — прежнее распространение; 2 — современное распространение; 3 — направление клинальной изменчивое! и; места
акклиматизации.
ТАБЛИЦА 29
Распределение каланов у берегов Камчатки в 1928 г.
(Добровольский, 1936)
Дата учета	Наименование лежбищ	Число каланов
10 111,20, 27 VII, 15 VIII	Три сестры	—
4 V	Островок	4
14 V	Гряда и Американское	10
10 VI	Мыс Китовый	1
2 IX	Мыс Лопатка	110
7 X	Главное	100
Два наблюдения	Гаврюшкин камень	—-
росла в 3—4 раза, но звери предпочитают держаться еще
возле о. Медного и только отдельные особи с помощью
человека появились у о. Беринга (Мараков, 1963, 1972).
В американских водах за последние 60—80 лет числен-
ность животных возросла и приближается к той, которая
была в начале XIX в. У Алеутских островов и у побе-
режья Аляски насчитывается 27—47 тыс. каланов (Len-
sink, 1960) и в калифорнийском стаде около 500—600 го-
лов (Кепуеп, 1958). В результате наших (в 1962 г.) и
сотрудников ТИНРО (в 1963 г.) наблюдений установлено,
что каланы заселили всю Курильскую гряду, но все еще
предпочитают держаться возле двух островов — Пара-
мушира и Урупа. Необходимо отметить единичные заходы
на Сахалин (Минаков, 1947), Чукотку (Гулин, 1952),
однако они там не оседают и не размножаются, ибо далеко
могут зайти лишь холостые самцы.
Наибольшее предпочтение звери оказывают прибреж-
ной полосе, носящей резко выраженный абразионный
характер. В таких местах наблюдаются сильные течения
и приливно-отливные колебания вод. Береговая линия
изрезанная, с большим количеством тайников, останцов
и отдельных мелких островков и скал. Дно моря обычно
образовано каменной плитой или крупными камнями с на-
личием глубоких ванн и мелководий (каменных банок).
Среднемесячная температура вод, омывающих такие
места, слабо изменяется по сезонам года и колеблется
в пределах 0.1—6.9° С. Глубины незначительные, обычно
не более 20 м, а полоса мелководий широкая, от 1 км и
более. Отдельные скалы и тайники, а также многочислен-
7*
99
ные проливы, мысы, бухты и бухточки в них создают
животным хорошие защитные и кормовые условия. В Ку-
рильских проливах бурная циркуляция и смешение
охотской и тихоокеанской воды насыщают ее кислородом,
способствуют бурному развитию фито- и зоопланктонов,
которые привлекают рыб, а они птиц и млекопитающих.
Проливы буквально кишат жизнью. Им и отдают пред-
почтение каланы. Примером может служить скопление
их на мысах Ван-дер-Линд и Кастрикум — на Урупе,
мысе Рикорда на Итурупе и мысах Васильева и Капуст-
ном на Парамушире, мысе Лопатки на Камчатке. К этим
местам они очень привязаны и не откочевывают даже при
резком нарушении жизненных условий, а это иногда при-
водит к массовой гибели зверей, что сдерживает восста-
новление их численности.
Дневные животные, активная деятельность которых
начинается с рассветом и заканчивается в сумерки. Все
это время звери кормятся (рис. 14), делая небольшие
перерывы на отдых или «туалет», а чаще совмещают и то,
и другое, особенно в зимний период. Летом, кроме кратко-
временных передышек, отдыхают среди дня в течение
3—4 часов (рис. 15). Перед вечером вновь кормятся.
Примерно за 1.5 часа до наступления темноты звери рас-
полагаются на ночлег. А. М. Николаев и В. А. Скалкин
(1963) суточный цикл жизни каланов объединяют в 2 ос-
новных и 2 переходных периода. К основным периодам
они относят зимнее и летнее время, а к переходным —
весеннее и осеннее. Всячески поддерживая указанных
авторов в стремлении унифицировать периодичность в пи-
тании и отдыхе зверей, мы не можем не отметить всей
сложности данной задачи. Как показали многолетние
наблюдения за вольными популяциями и каланами, со-
державшимися в неволе, соотношение времени кормежки
и отдыха зависит от многих причин. Прежде всего оно
зависит от кормности угодий (от численности зверей на
единицу площади, количества питательных кормов на
единицу осваиваемой территории), от состояния моря
(в шторм сокращается площадь угодий) и, наконец, от
возрастных, половых и индивидуальных особенностей
и т. д. Летом каланы в сумерки заплывают в поля водо-
рослей (Alaria fistulosa) и располагаются плотной группой
на ночлег. Часто стадо зверей до 100 голов и более зани-
мает всего несколько десятков квадратных метров. Неко-
100
Рис. 14. Кормящиеся каланы.
Рис. 15. Каланы, отдыхающие на камнях.
торые же особи — мы их принимаем за больных или очень
старых (очень крупные) — вылезают на ночь на отдельно
стоящие камни или на берег острова, но делают это с на-
ступлением полной темноты и обычно первыми покидают
места ночевок, уходят на кормежку в более отдаленные
места и кормятся в одиночку. Они как бы изгнаны из
общего стада. В кормящейся группе всегда можно увидеть
несколько отдыхающих зверей и, наоборот, среди отды-
хающих некоторое количество продолжает кормиться. Ис-
следование К. Миятаке (1940), который забивал зверей
в различное время суток, показало, что у калана, как
обычного дневного животного, наполнение желудка кор-
мом возрастало в течение дня и начинало снижаться после
18 часов.
Размножение каланов изучено слабо. И. И. Барабаш-
Никифоров (1947) и Е. Д. Ильина (1950) отмечают, что
время спаривания у них не приурочено к какому-либо
определенному периоду, и самки с молодняком встре-
чаются круглый год. В то же время в более поздней
работе первого автора указывается на учащение брачных
игр в весенний период (Барабаш-Никифоров и др., 1968).
Массовые брачные игры (до 30 пар) мы наблюдали
в III 1956 в бухте Близнецов на Урупе, а спаривающихся
зверей — 29 IX и 3 X 1957 (Воронов, 1960). Кацура Сейти
(1939) пишет, что калан — моногам. Период случки —
с марта по апрель, деторождение происходит через 9 меся-
цев. Повышенную половую активность в весенний период,
отмеченную многими исследователями, можно * отнести
к ложному гону, т. е. к усилению физиологической ак-
тивности половой системы после латентного периода,
как это отмечено для соболя. Отловленный 20 V 1958
калан-самец имел сильно развитые тестикулы, которые
хорошо вырисовывались под шерстным покровом, а в на-
чале июня стали почти незаметны. Этот факт подтвердил
предположение об усилении половой активности в весен-
ний период» Основная масса самок с маленькими дете-
нышами отмечалась на Урупе в VI 1964 в районе
о-вов Близнецы. Всего здесь было учтено около 80 самок
с приплодом этого года. 5 каланят из этой группы было
отловлено нами для киносъемок. «Медведок»-самец, за-
тасканный матерью до смерти при попытке отловить его,
28 VII был покрыт еще ювенальным мехом и имел при-
мерно 1.5 месяца от роду. 10 VIII два других каланенка
103
большого размера (табл. 30). Они уже перелиняли и весили
немного больше 5 кг. Если учесть, что беременность
длится 9 месяцев (Кацура Сейти, 1939; Барабаш-Никифо-
ров, 1947; Ильина, 1950; Новиков, 1956, 1963; Строганов,
1962), а деторождение происходит в мае, то массовое
спаривание должно происходить в сентябре.
ТАБЛИЦА 30
Размеры молодых каланов (см)
		При рождении (Ильина, 1950)	1.5 мес. (28 VI 1964)	2 мес. (10 VII 1964)		6—7 мес.	12 мес.
			4		$	(Ильив	ta, 1950)
Длина	тела . .	50-55	74.5	89.5	87	110-116	125-135
»	хвоста	—	17.5	23.5	23	—	—
»	ступни	—	16.5	19	17.5	—	—
»	уха . . .		1.8	2	2	—	—
Вес (кг) ....		1.4—1.6	4.4	5	5	9-11	17-19
При рождении щенок имеет зубную формулу: i j ) с у
3	п
ршр всего 26(28) зубов, череп каланенка № 5654 из
сборов Гребницкого с Командорских островов (коллек-
ция ЗИН) имеет 28 зубов, к году смена зубов заканчи-
вается (Ильина, 1950). Самки с молодняком обычно дер-
жатся большими группами (50—60 особей) на мелковод-
ных и более кормных участках, чаще всего в местах, где
большое количество надводных частей водорослей. На этих
сплавинах самки оставляют своих детенышей на время
ныряния за кормом. Пока мать находится под водой,
детеныш часто «свистит». Самка начинает кормить дете-
ныша естественными кормами очень рано. Так, в желудке
полуторамесячного каланенка были остатки мелких мор-
ских звезд и икра терпуга. Молока обнаружено не было.
Видимо, икра рыб успешно заменяет молоко в ранний
период жизни.
Мы склонны полагать, что ко времени весеннего поло-
вого возбуждения (ложного гона), т. е. к марту, самки
покидают каланят. В это время детеныши уже начинают
сами активно добывать себе корм. В начале марта 1964 г.
возле Урупа мы наблюдали, как несколько самок обучали
Ю4
каланят самостоятельной добыче пищи. На мелководье
сначала ныряет самка, за ней тут же детеныш, но, если
самка под водой находится до 2 мин., то щенок редко
выдерживает полминуты, поэтому за время пребывания
самки под водой за сбором кормов, он успевает нырнуть
2—3 раза. В конце марта 1956 г. на Урупе в районе бухты
Алеутка мы наблюдали детенышей, полностью перешед-
ших к самостоятельной жизни. Держались каланята по
нескольку штук вместе и кормились возле самого берега.
Что касается взаимоотношения полов, то начиная со
Стеллера, наблюдавшего командорских зверей в есте-
ственно-первоначальной обстановке, многие исследова-
тели относят каланов к моногамным животным (Исино-
Есиюки, 1925; Кацура Сейти, 1939, и др.). И. И. Бара-
баш-Никифоров (1947) подверг основательному разбору
такое мнение, но своего конкретного вывода не сделал.
Довод, приводимый указанным автором, что самцы не
участвуют в воспитании потомства, является малоубеди-
тельным для утверждения наличия полигамии, да и сам
довод остается еще не доказанным. Тем более что 12 VIII
1964 на Урупе мы наблюдали очень интересный случай,
в какой-то степени опровергающий мнение о неучастии
самцов в воспитании детенышей. К вольере, где содержа-
рись 3 зверя (самка с детенышем-самцом и взрослый са-
мец), подплыл крупный самец, переманил и вытащил из
вольеры самку. Каланенок поднял крик, самка попыта-
лась забраться обратно в вольеру, но люди, собирав-
шиеся отловить самку, отпугнули ее. Каланенок продол-
жал кричать, самец, находящийся с ним в вольере, взял
его себе на грудь, и детеныш сразу же успокоился. Этот
самец опекал щенка — носил на груди, загораживал от
собак и людей; каланенок спал на его груди. Это подтвер-
ждается кадрами из кинофильма «Зачарованные ост-
рова». Здесь «материнскую» заботу о потомстве прояв-
ляет самец. При отлове зверей для обеспечения съемок
каланов на крик каланенка в сети заплыл самец.
Этот факт показывает, что самцы вовсе не безразличны
даже не к своему потомству. Трудно предположить, что
содержащийся вместе с каланенком самец был его отцом,
так как они были отловлены в разных местах. Все это
доказывает правильность заключения Стеллера о моно-
гамии калана. Следует добавить, что в 1964 г., когда
звери, не связанные потомством, начали мигрировать и
105
появились на многих островах Курильской гряды
(стр. 98), в оседлой популяции на севере У руна только
половина особей была с детенышами, часть второй поло-
вины, вероятно, падала на самцов, связанных с этим по-
томством. Так много фактов в пользу моногамии приво-
дится потому, что рассуждение о полигамии этих зверей
при начавшемся промысле может привести к очень печаль-
ным результатам.
Точных данных о сроках половой зрелости у каланов
нет, но, судя по темпам развития, можно предположить,
что самка достигает половой зрелости в 2—2.5 года,
самец, вероятно, позже (Ильина, 1950). С. В. Мараков
считает, что самка приступает к размножению в 1.5 года
(Барабаш-Никифоров и др., 1968). При первом знакомстве
с курильскими каланами (с 1955 по 1958 г.) нами отмеча-
лось небольшое количество самок с приплодом по отноше-
нию к общему числу зверей. А. М. Николаев (1960) пи-
шет, что ежегодный прирост урупского стада 8—10%.
В 1959 г. на этом острове нами учтено 19.1% самок с мо-
лодняком к общему числу зверей, а в 1964 г. — около
50%, такой высокий процент самок с молодняком, воз-
можно, был следствием откочевки холостых зверей. При
таком росте поголовья Курильское стадо может быть
быстро восстановлено.
Анализ работ, касающихся питания и кормления
каланов (Малькович, 1937, 1938, 1958; Миятаке, 1940;
Барабаш-Никифоров, 1947; Решеткин и Шидловская,
1947; Николаев, Скалкин, 1963; Hall and Schaller, 1964,
и др.), и многолетние личные наблюдения и эксперименты
убеждают нас в широкой полифагии этого животного.
Всего зарегистрировано свыше 110 видов животных,
входящих в состав кормов этого хищника. Широта на-
бора кормов удивительна — от морских водорослей до
частей тела человека, а Стел лер отмечал даже канни-
бализм. В зависимости от видового состава флоры и
фауны района обитания изменяется и набор кормов
этого животного. Но, несмотря на такие различия, наблю-
дается совпадение по крупным таксономическим груп-
пам, иногда и по видам. Из табл. 31 видно, что основу
питания составляют малоподвижные формы беспозвоноч-
ных и рыб. Это обычно 4—5 массовых видов моллюсков,
1—2 вида морских ежей, такое же число ракообразных
и рыб. К. Миятаке (1940)г исследуя содержимое большого
106
Значение основных групп морских животных в питании каланов
Калифорния		Командорские острова (Барабаш-Никифоров, 1947)		Курильские острова (Миятаке, 1940)	
видовой состав	% встреч	видовой состав	% встреч	видовой состав	% встреч
Strong у locentrotus purpuratus S, franciscanus 		32.4 0.4	Морские ежи S. poliucanthus S. droebachtenensis		S. sachalinicus ....	
Всего: Mytilus californionus .... Haliotus rufescens 		32.8 40.0 7.2 26.7	Моллюски М. edulis Modiola modiolus Муа truncata Polupus sp.	59.0	М. edulis 	 Chlanys erethrocomata Clelana toreuma Outhiton hirassi . . .	33.9 7.3 13.6 22.5
Всего: Cancer sp	 Panulirus interruptus		74.9 14.5 0.6	Ракообразные Pagurus hirsutiusculus Decapoda sp. Gammarus sp.	23.3	Pagurus sp.	43.4
Всего: Pisaster rufescens		15.1	Рыбы Hexagrammidae Artocyclus	10.0	Hexagrammidae (axpa) Artocyclus		1.5 0.4 6.7
Всего: Водоросли и др		0.6 |	0.8	Прочие корма | Водоросли и др.	6.7 |	1.0	I Водоросли и др. (рука 1 человека)	7.1 1 5Л
количества желудков каланов, добытых на Курилах,
отмечает, что большинство из них содержит остатки 1 вида
корма — 56.5, 2 видов — 36.6, а желудков с 3 видами —
всего 6.8%.
Опыты содержания зверей в неводе показали удиви-
тельную неразборчивость их в пище. Это связано с боль-
шой потребностью — взрослому калану-самцу необходимо
до 10 000 ккал, в сутки (Ильина, 1950). Пища через пище-
варительный тракт проходит в среднем за 3 часа (Kirk-
patrick, Stullken, Jones, 1955). Помимо ежей, моллюсков,
ракообразных, звери охотно ели самых разнообразных
по видовому составу и способам заготовки рыб, мясо
млекопитающих, птиц и даже хлеб. В этом отношении
интересен такой факт. В 1957 г., когда отловленные
нами звери отказывались есть мясо птиц, а других кор-
мов не было, мы мясом каменушек и чаек набивали свежие
панцири морских ежей, и тогда они съедали этот корм
без остатка.
Учитывая сравнительно высокий прирост стада ку-
рильских каланов (19.1%), можно было бы ожидать
быстрого увеличения численности. Однако этого мы не
наблюдаем. На Курильских островах действуют не-
сколько причин, сдерживающих прирост поголовья. Ос-
новные из них следующие: 1) стихийные бедствия; 2) бо-
лезни, паразиты, конкуренты и враги; 3) причины антро-
погенного характера. Одна из стихийных причин —
цунами. В. Верх (1823) отмечал, что после цунами про-
мышленники перестали ездить на Курилы, ибо сбор-
щики, плававшие туда ежегодно, доставили сведения
о том, что каланы после землетрясения перевелись со-
вершенно. В 1964 г. на Урупе мы воочию наблюдали
последствия этого грозного явления. Как сообщают сей-
смологи СахКНИИ (Соловьев, 1965), волна цунами
возникла в Тихом океане примерно в 100 км от Урупа,
на восток от пролива Фриза. При подходе к юго-восточ-
ному берегу Урупа она сохранила скорость 56—60 км
в час. Высота волны на юге острова доходила до 15 м и
постепенно уменьшалась к северу. Выход ее на мелко-
водье сопровождался большим шумом, который возник
в результате подъема, передвижения, переворачивания
и смыва донных отложений (булыжников, гальки, гравия
и песка). При этом, вероятно, происходило и изменение
рельефа дна. Прибрежное мелкородье тихоокеанского
108
побережья Урупа — зимние стации каланов — было «пе-
репахано» этой волной, а кормовые объекты перетерты
булыжниками, как жерновами. Кроме уничтожения лито-
ральной фауны сидячих или малоподвижных беспозво-
ночных животных, изменяются и миграционные пути рыб,
так как вся толща воды перемешивается и морские биоце-
нозы резко нарушаются.
В 1964 г. на побережье Урупа в выбросах моря почти
полностью отсутствовали остатки морских беспозвоноч-
ных, тогда как ранее их было много (рис. 41). Специальное
обследование водолазами мест скоплений морских бес-
позвоночных показало почти полное отсутствие их в этом
году. В результате изменилась активность зверей. В этом
отношении очень показательно сравнение ее на примере
поведения каланов на Урупе в III 1956 и III 1964.
В 1956 г. численность зверей на острове была не более
800 голов, а кормовые условия были хорошими. Каланы
вели обычный размеренный образ жизни — утром от-
правлялись на кормежку, среди дня на 1—2 часа выле-
зали на камни отдыхать, а потом вновь кормились обыч-
ными приемами и в обычных местах. Добывали корм с глу-
бин от 2 до 15 м. Находились под водой до 1.5—2 мин.,
за это время набирали в складки кожи на грудь и под
мышки корм, всплывали на поверхность воды уже спиной
вниз. Плавая на спине с большим количеством корма
(до 6 ежей), они поедали его за 5—6 мин., при этом ловко
орудовали передними лапами — «кулачками».
В 1964 г. наблюдалась совсем иная картина. Каланов
в этом году возле острова было около 2000 голов, т. е.
больше чем в два раза, а кормовая база была подорвана
цунами.
В результате резко изменилось поведение зверей. Кор-
мились они в нескольких метрах от берега и добывали
корм необычными приемами. При нырянии за кормом
животные не погружались в воду полностью, так как
не позволяла глубина моря. Их ласты, хвост и задняя
часть туловища оставались над водой. В поисках корма
они переворачивали головой и передними конечностями
валуны. При этом ранили себе лапы и мочку носа. Резко
изменилось и соотношение времени пребывания зверей
под водой — за добычей корма и на воде — за его поеда-
нием. При нормальных условиях это соотношение равня-
лось 1 : 3, а в 1964 г — 3 : 1. Пребывание под водой сокра-
109
жилось с обычных 1.5—2 мин. до 40 сек. Увеличилось и
количество передышек между кормлениями. Они стали
повторяться через 30—40 мин., но были незначительны
по времени. У нас создалось впечатление ненасытной
поспешности зверей и их физической слабости. Поэтому
много зверей днем отдыхало, а не ныряло, как обычно,
за кормом. Отдыхающие звери были очень худы и вялы,
не реагировали на подходивших к ним людей и даже
позволяли дотрагиваться до себя. На отдых они вылезали
не как обычно, на отдельно стоящие камни и островки,
а прямо на берег острова и располагались очень плотной
группой, часто друг на друге, забирались в заброшенные
постройки и закапывались в снег. Из всего этого можно
предположить, что звери мерзли, хотя температура воз-
духа весной 1964 г. была не ниже, чем в это время в пре-
дыдущие годы.
Экскременты каланов содержали остатки второсте-
пенного корма (мелкие моллюски с очень прочным пан-
цирем — Thais lima и морские тараканы — Idothea ocho-
tensis). Таким образом, на добычу пищи звери вынуж-
дены были затрачивать значительно больше энергии, чем
они получали при ее поедании. Вскрытие трупов пока-
зало сильное истощение зверей, большие размеры не
соответствовали их малому весу. Пищеварительные тракты
были пусты. Это лишний раз доказывает, что звери гибли
от бескормицы. Вероятно, большое количество и самих
каланов, находящихся на тихоокеанской стороне острова,
попало в водоворот цунами и погибло. Оставшаяся часть
зверей была вынуждена перекочевать с этого побережья
на охотоморскую сторону острова и сосредоточиться
в местах, которые были закрыты от прямого воздействия
цунами (рис. 16).
Концентрация массы зверей на ограниченной и не-
свойственной им в это время года территории повлекла
за собой регулярное недоедание, истощение, повышенное
заражение гельминтами и гибель. Падеж в урупском стаде
продолжался до подхода к берегам острова рыб (гольцов,
терпугов, бычков, мяконькой и др.). Численность уруп-
ского стада резко сократилась. Следовательно, непо-
средственное воздействие цунами на зверей влияет в зна-
чительно меньшей степени, чем косвенное — уничтоже-
ние литоральных беспозвоночных. Помимо отрицатель-
ного воздействия, цунами 13 и 20 X 1963 сыграло и поло-
110
жительную роль в расселении урупской популяции,
которая к этому времени была сильно уплотнена (Воро-
нов, 1963).
Каланы — сравнительно оседлые животные, не склон-
ные к активному расселению, в конце 1963 г. и в 1964 г.
стали встречаться почти на всех островах Курильского
архипелага (Белкин, 1964, in lit). Следует отметить, что
Рис. 16. Воздействие цунами на распределение
каланов возле о. Уруп в 1964 г.
1 — область очага землетрясения; 2 — фронт волн цу-
нами; 3 — места зимнего обитания каланов; 4 — места
сосредоточения каланов после цунами; 5 — места по-
стоянного обитания каланов.
чаще всего из обжитых мест уходят более активные самцы
и холостые самки, тогда как самки с потомством остаются
на старом месте.
Соотношение полов у отловленных на Урупе каланов
следующее:
Годы отлова		?	Годы отлова		2
1957	2	0	1960 *	2	0
1958	6	1	1964	3	8
1959 *	9	5			
* Годы экспедиций СахКНИИ под руководством А. М. Николаева,
без участия автора.
111
Так, в 1964 г. среди отловленных каланов впервые
за годы отлова преобладали самки. Количественное
преобладание самок с молодняком в 1964 г. в общей массе
учтенных возле северной оконечности Урупа зверей (160)
также подтверждает наше предположение о значительной
оседлости маточного поголовья.
Катастрофические землетрясения, сопровождающиеся
цунами, происходят у тихоокеанского побережья Урупа
периодически. Аналогичные явления отмечены в 1780,
1843, 1913 гг. (Соловьев, 1965). Видимо, все они приво-
дили к резкому падению численности каланов. К стихий-
ным бедствиям можно отнести и обвалы побережий,
которые возникают в результате землетрясений или аб-
разионного процесса. В этом случае могут погибнуть
вылезшие на берег звери (зимой). И. И. Барабаш-Ники-
форов (1947) естественную смертность каланов на о. Мед-
ном в основном относит на их счет. К стихийным бед-
ствиям мы относим и подход льдов к местам сосредото-
чения зверей. Льды затрудняют или исключают добычу
кормов, что вызывает, с одной стороны, истощение и ги-
бель животных, а с другой — заставляют их переходить
в другие участки. Таким образом соблюдается очеред-
ность в использовании угодий. Например, в октябре
звери откочевывают с охотоморского берега Урупа, к ко-
торому зимой подходят льды, на тихоокеанское побережье,
свободное ото льдов, а в мае наблюдаются массовые пере-
кочевки в обратном направлении. Подобное поведение
наблюдалось нами и у нырковых уток: при образова-
нии трещин и полыней во льдах утки в массе летят на
открытую ото льда воду и сразу же начинают кор-
миться.
На Курильских островах нами, как и С. В. Марако-
вым (1963) на Командорах, отмечено заболевание зубов
и челюстей у этих зверей (Мараков, Воронов, 1969).
По наблюдениям на Урупе кариес возникает уже на 4—5-м
году жизни. Особенно сильно прогрессирует эта болезнь
в уплотненной популяции. Это и понятно, так как при
ограниченных запасах обычных кормов зверям прихо-
дится есть мелких моллюсков с твердым панцирем. Мол-
люски часто попадают в рот с камнями, к которым они
прочно прикреплены биссусными нитями. От такой пищи
зубы расшатываются, стираются, ломаются, около пора-
женных зубов в челюстях часто возникают свищи. Эта
112
болезнь на Курильских островах обычна у животных
старше 7 лет. Заболевание зубов и челюстей ведет к огра-
ничению набора кормов, а следовательно, к недоеданию и
ослаблению организма.
Ранения зверей возникают при добыче малодоступ-
ного корма, например, при переворачивании лапами и
мордой каменных глыб в поисках морских тараканов.
Раны также ограничивают способность добывать пищу,
так как, кроме обычных болевых ощущений, они, видимо,
разъедаются морской водой, и звери вынуждены дли-
тельное время находиться на берегу, что ведет к регу-
лярному недоеданию. От бескормицы прежде всего гибнут
старые и молодые особи. Молодые, видимо, не способны
быстро переходить с более калорийных на менее калорий-
ные и труднодоступные корма, а старым не позволяет
изношенность зубов.
В III—IV 1964 при вскрытии 25 трупов каланов, погиб-
ших на Урупе от бескормицы, мы отметили интенсивное
поражение зверей гельминтами. У некоторых особей
в кишечнике было свыше 3000 скребней. Тогда как при
вскрытии 5 зверей в 1957 — 1958 гг. мы отмечали у каж-
дого не более 10—30 паразитических червей. Естествен-
ных врагов у каланов немного. В море — это кит-касатка
(Orcinus orca Fitzinger), а на берегу — одичавшие собаки.
Известны случаи, когда они заплывали на отдельные
островки и камни и там давили ластоногих и каланов
(Воронов, 1964). На Парамушире в 1960 г. нами найдены
экскременты медведя, сплошь состоящие из шерсти ка-
лана. Видимо, он задавил его на одном из островков или
нашел погибшим (Лавов и др., 1963).
Необходимо подчеркнуть, что животных-санитаров,
поедающих трупы каланов, нельзя относить к врагам.
Это — орланы (Halioetus albicula и Н. kamtschatica), ли-
сица, ворон, вороны и чайки. В г период повышенной
смертности каланов эти животные полностью переклю-
чаются на питание их трупами. Численность птиц-сани-
таров в это время увеличивается в основном за счет при-
летевших из других мест. Так, до 1964 г. мы почти не
отмечали белоплечих орланов на Урупе. В III —IV 1964,
когда наблюдалась массовая гибель каланов от бескор-
мицы, их появилось большое количество. По сосредото-
чению птиц-санитаров и по концентрации лисьих следов
мы безошибочно находили погибших животных.
8 В. Г. Воронов
ИЗ
К конкурентам каланов по питанию мы относим настоя-
щих тюленей, которые активно охотятся в стациях кала-
нов (в полях морских водорослей), где поедают рыбу-ля-
гушку и терпугов. На это указывают А. М. Николаев
и В. А. Скалкин (1963). Нами подмечено, что из мест скоп-
лений тюленей (5—6 ларг) каланы обычно уходят. Ви-
димо, и сивучи, значительно сокращая численность
головоногих моллюсков, ограничивают кормовые ре-
сурсы. Прямого антагонизма между тюленями и кала-
нами мы не отмечали. Был случай, когда попавший в сеть
калан умертвил нерпу и погрыз ей голову (устное сооб-
щение Г. А. Воронова). Часто каланы живут на лежби-
щах сивучей и плавают в непосредственной близости друг
от друга. Враждебных действий между ними не отме-
чено. Чайки — постоянные «нахлебницы». Они часто
склевывают корм прямо с груди у каланов.
Отрицательное воздействие человека на сокращение
численности калана многосторонне. Наиболее ярко ска-
зался хищнический промысел, который начался в сере-
дине XVIII в. С этого времени только на Лондонский
пушной аукцион поступало в среднем около 5000 шкурок
в год (Барабаш-Никифоров, 1947). В результате много-
летнее интенсивное преследование привело к резкому
падению численности и породило мнение о «вымирании»
этого вида. Даже в период запрета (Международная
конвенция 1911 г.) эти ценные животные подвергались
преследованию со стороны браконьеров. Этому способ-
ствовала первая мировая война, когда международные
соглашения часто оставались без должного внимания,
а ослабленный контроль порождал браконьерство. Так,
японские промышленники, воспользовавшись слабостью
царской России, безнаказанно добывали зверей у Коман-
дорских островов и у берегов Камчатки. Военная агония
царской власти способствовала и нарушениям со стороны
купцов-промышленников России. На Командорских ост-
ровах на «законных» основаниях каланов добывали вплоть
до установления Советской власти. В 1924 г. был наложен
полный запрет (Барабаш-Никифоров, 1947). В еще более
худшем положении оказалось курильское стадо. В XIX в.
только у южных Курильских островов (Шикотан, Куна-
шир, Итуруп) добывалось ежегодно свыше 1000 зверей.
Япония в период своего хозяйничания не прекращала
промысла на Курилах вплоть до возврата их СССР. Только
114
с 1934 по 1939 г. там было заготовлено свыше 300 шкур
(Миятаке, 1940). После возврата Курильских островов
отрицательную роль в восстановлении поголовья сыграл
фактор слабой изученности фауны этих островов и, в част-
ности, отсутствие сведений об обитании на них каланов.
Это породило несознательное браконьерство местных жи-
телей: шкурки добытых зверей использовали на коврики
для пола. Недостаточно хорошая охрана привела к тому,
что браконьеры начали добывать его в чисто коммерче-
ских целях инанесли большой ущерб стаду (Воронов, 1964).
Помимо прямого преследования, человек создает целый
ряд факторов, отрицательно сказывающихся на нормаль-
ном состоянии популяции. Это распугивание зверей на
излюбленных более кормных местах, которое заставляет
их перемещаться в плохие стации и ведет к повышенному
отходу зверей. Особенно это сказывается на маточном
поголовье, которое более оседло. Очень большой вред
наносят стоянки судов вблизи мест сосредоточения зверей
и откачка ими загрязненных трюмных вод с примесью
горюче-смазочных материалов. Образовавшаяся на по-
верхности воды маслянистая пленка попадает на меховой
покров и нарушает его теплоизоляционные свойства,
а так как у калана почти нет подкожного слоя жира, то
это нарушение ведет к переохлаждению и гибели живот-
ных. Наведение «туалета» — очищение, вытирание шер-
сти, загрязненной ГСМ, ведет к отравлению животного.
Подобный случай произошел на Монероне в 1958 г. и еще
более яркий — на Парамушире.
В начале 40-х годов для решения хозяйственно важ-
ных вопросов и с научными целями (акклиматизация,
содержание в неволе с целью углубленного познания био-
логии и др.) возникла необходимость отлова живых кала-
нов. В настоящее время отлов живых животных необ-
ходим для проведения мечения, изучения биологии и для
организации научно-экспериментального и рациональ-
ного промысла. На начальных этапах он возможен лишь
как выборочный забой определенной группы (больных,
старых с изношенными зубами и т. д.) отловленных
зверей. Успешный отлов живых каланов впервые осу-
ществил И. И. Барабаш-Никифоров в 1932 г. С этого
времени по 1939 г., а затем с 1952 по 1955 г. проводился
систематический отлов зверей на Командорских остро-
вах. Но техника отлова не была освещена в литературе.
8*
115
Ё 40-х годах алеутом-промышленником К. А. Зайко-
вым была сделана попытка обобщить опыт отлова написа-
нием рукописи «Промысел бобров прежде и лов бобров
теперь». К сожалению, рукопись К. А. Зайкова не сохра-
нилась (Ильина, 1950). Зоотехник Т. А. Малькович (1958)
очень сжато и схематично описал процесс отлова в 1934 г.,
применяемый алеутами. Учитывая этот пробел, автор
опубликовал методику отлова каланов на Курильских
островах, примененную в 1957—1958 гг. (Воронов, 1960).
Ко времени написания данной работы мы убедились, что
скрадывание каланов, отдыхающих в сплавинах водо-
рослей, на шлюпке не дает положительных результатов.
Звери замечали нас, осматривались и ныряли, скрываясь
из вида. Отлов взрослых зверей сачками на воде со
шлюпки мы считаем вообще неприемлемым.- Сачком
можно поймать только детеныша.
Во время отлова самок с молодыми гоном нами под-
мечено, что щенков возрастом свыше 2 месяцев самка
оставляет уже после нескольких минут преследования.
Каланят моложе 2 месяцев приходилось отбирать у ма-
маши с большим трудом, иногда даже 2-часовое пресле-
дование на 2 моторных шлюпках оканчивалось безрезуль-
татно или самка затаскивала детеныша до смерти, как,
например, 28 VII 1964. Видимо, возможность пребывания
цод водой у каланенка очень ограничена. После несколь-
ких погружений он начинает кричать.
В первые минуты преследования каланиха ныряет по
прямой, а потом ее нырки становятся все более слож-
ными, но при этом звери стараются придерживаться
зарослей морских водорослей мелководных банок и бур-
ного прибрежья.
Отлов молодых каланов гоном можно применять
с целью кольцевания (мечения), после чего немедленно
выпускать на свободу или использовать их в качестве
приманки для отлова маточного поголовья западней. Мы
сажали каланенка в мешок из дели и привязывали на
специальный плотик, окруженный сетями (рис. 17). Так
как детеныш почти беспрерывно кричал, то не успевали
мы отойти на шлюпке на 100—200 м от западни, как собо-
лезнующие звери уже запутывались в сетях. Часто попа-
дались даже не их матери. Так, например, в 1964 г. вместо
его матери запуталась другая каланиха со своим детены-
шем. В другой раз на крик каланенка подплыли самец и
116
самка и оба запутались в сетях. Таким образом нами
было отловлено 5 каланят, 4 самки и 1 самец.
Наиболее целесообразным способом отлова мы счи-
таем лов сачком на суше в осенне-зимний период. В это
время звери в массе выходят отдыхать на берег. Этот спо-
соб отлова полностью исключает гибель зверей и может
Рис. 17. Ловушка-западня для отлова каланов.
Рис. Б. С. Басюка.
быть использован для разных целей. В этот период года,
мы считаем, будет целесообразно ловить и заградитель-
ными сетями (рис. 18). Летом отлов каланов ставными
сетями имеет большое преимущество перед другими спо-
собами, так как большинство зверей почти не выходит на
берег, а ночует в водорослевых зарослях. При этом не-
избежна гибель некоторого количества зверей.
Вольерное содержание впервые стало осуществляться
советскими зоологами. Первые опыты проводились на
о. Медном (Командорские острова) в 1932 г. В это время
И. И. Барабаш-Никифоров в примитивных условиях со-
держал 2 каланов. Подопытные животные прожили всего
10—13 дней, после чего пали. Но этот опыт, как пишет
117
автор (1947, стр. 150), дал решительный толчок к осуще-
ствлению широких мероприятий, направленных к даль-
нейшему изучению и хозяйственному освоению драго-
ценного зверя. Последующие работы (1934—1935 гг.) по
длительному вольерному содержанию каланов на о. Мед-
ном осуществлял зоотехник Т. А. Малькович, а в 1937—
1939 гг. — сотрудник Арктического института М. Н. Иго-
шин. В результате были выявлены примерные нормы
кормления, наблюдалось спаривание в неволе, описаны
6
Рис. 18. Заградительная сеть для отлова
каланов в местах их массового выхода на
берег.
преждевременные роды, в результате которых и самка, и
каланенок погибли.
В отношении перспективности его как пушного вида
говорит такой факт. В 1963 г. в заготовительные органи-
зации было сдано 13 дефектных шкур (найдены растерзан-
ными на берегу), которые в денежном выражении заняли
4-е место по Сахалинской области после таких массовых
видов, как соболь, лисица, ондатра и выдра. На одну
шкурку калана по стоимости приходилось 7.3 шкурки
соболя, 14 шкур выдры, 21 шкура лисы.
В хозяйственном отношении калан удобен еще и тем,
что сосредоточивается большими группами на ограничен-
ной территории, а это в свою очередь облегчает его хо-
зяйственное использование. Например, легко осуще-
ствлять подкормку, охрану, отлов и т. д. По нашим дан-
ным, воспроизводственная способность этого вида срав-
118
нительно высока (около 19%). При организованной ох-
ране можно быстро восстановить численность зверей до
промыслового уровня, а промысел мог бы дать народному
хозяйству страны многие сотни тысяч рублей. В недале-
ком будущем калан мог бы занять ведущее место в заго-
товках пушнины всего Дальнего Востока.
ОТРЯД ЛАСТОНОГИЕ — PI N NIPE DIА
Сивуч — Eumetopias jubatus Schreber.
Материал. И экз. (10 — Курильские острова, 1 —
о. Монерон).
Наиболее крупный представитель ушастых тюленей.
Длина тела взрослых, добытых в прибрежных водах
островов Дальнего Востока, у самцов (3 экз.) — 3—3.5,
у самок (2 экз.) — 2—2.5 м. Кондилобазальная длина
черепов у самок (2 экз.) — 292—296, у самцов (1 экз.) —
320 мм. Скуловая ширина у самок 154—158, у самцов —
179 мм.
Распространен вблизи всех островов Охотского моря
и Тихого океана, однако численность его, как показано
ниже, не везде одинакова (табл. 32, рис. 19, 7).
По подсчетам Г. Д. Сноу (1902), на 18 лежбищах Ку-
рильских островов ежегодно вылезало до ста тысяч голов.
Видимо, это грубая ошибка переводчика Новаковского, так
как в этой же работе сказано, что на 18 лежбищах еже-
годно добывается до ста тысяч голов. Очевидно, что сто
тысяч залегающих сивучей не могут обеспечить регуляр-
ную добычу того же числа их. Но, несмотря на погреш-
ность перевода, книга Сноу все еще ценна как материал
для сравнения распространения зверей и расположения
их лежбищ. У берегов остальных островов Курильской
гряды (Маканруши, Чиринкотан и др.) и не указанных
в таблице, сивучи встречаются единичными экземпля-
рами и небольшими группами. Поскольку лежбища на
о-вах Расшуа, Онекотан и на северной оконечности Шиаш-
котана не были отмечены ни Сноу (1902), ни С. К. Клумо-
вым (1957), то можно считать их образовавшимися не-
давно (на них мы отмечали и новорожденных), что говорит
о расширении мест обитания сивучей. В то же время ана-
лиз таблицы показывает, что в последнее десятилетие
119
таблица 32
Размещение и численность сивучей на островах
Острова	Количество зверей на лежбищах				Наличие приплода
	по: Сноу, 1897	по: Клумов, 1957	данные автора (1959-1962 гг.)	по: Белкин, 1963	
Алаид.	Есть лежбища 		200	400	1000	Есть
Птичьи (скала Влади- мира).	—	300	300 *	700	»
Парамушир.	Посещает, но лежбищ нет.	—	80	25	»
Анциферова.	Множество.	2000	800	120	»
Онекотан.	Лежбищ нет.	—	150	393	Нет
Экарма.	Есть лежбища	—	—	—	»
Шиашкотан.	Лежбищ нет.	50-60	500	67	Есть
Скалы Ловушки.	Много.	3000-4000	1265	1538	»
Авось.	Вылезают, но не размножаются.	50-60	.	50 *	100	Нет
Райкоке.	Бесчисленное множество.	700-800	900	1060	Есть
Мату а.	Лежбищ нет.	80-100	150	454	Мало
Топорковый.	Небольшое лежбище.	—	100	—	Нет
Расшуа.	Лежбищ нет.	—	300	544	»
Скалы Среднева.	Многие тысячи, в 1881 г. добыто свыше 5000.	3000-4000	1000	4210	Много
Ушишир.	Лежбищ нет.	50	20	97	Нет
Кетой.	Есть 2 лежбища.	600-700	350	450	Есть
* По С. Д. Перелешину (учет 1956 г.).
ТАБЛИЦА 32 (продолжение)
Острова	Количество зверей на лежбищах				Наличие приплода
	по: Сноу, 1897	по: Клумов, 1957	данные автора (1959-1962 гг.)	по: Белкин, 1963	
Симушир.	Много.	100-120	200	268	Мало
Броутон.	Есть лежбище.	150	200	346	Есть
Брат Чирпоев.	Тысячи.	2000	2000	1513	»
Уруп.	Есть лежбище.	300	30-50	91	Нет
Итуруп.	Три лежбища.	300—400	1000 **	1562	Есть
Кунашир.	Есть лежбища.	—	300	110	Нет
Шишки.	Не отмечал	—	Встречали на воде	232	»
Пещерная.	» »	—	Встречали на льду и в воде	1000	»
Сахалин (п-ов Шмидта)***	—	—	200—400	—	Есть
Камень Опасности.	—	—	200-300	—	—
Тюлений.	—	—	50	—	—
Мыс Кузнецово Леж- бище.		—	300	—	—
Всего 		100000	15000-17000	Около 11000	15880	1
** Учтено с самолета в 1957 г.
*** Опросные данные 1962 г.
общее их поголовье на Курильских островах осталось
стабильным. Несколько меньшие цифры, указанные нами
для 1959, 1962 гг., мы объясняем тем, что звери учитыва-
лись только на лежбищах, а округление полученных
Рис. 19. Распространение ластоногих.
1 — сивуч; 2 — морской котик; з — ларга.
данных проводилось в сторону уменьшения и не брались
в расчет молодые.
Сивуч — одно из ластоногих животных, чья жизнь
продолжительное время связана с морскими побережьями.
На них звери, концентрируясь с большой плотностью
122
на малых участках береговой линии, образуют лежбища,
где происходит покрытие самок, рождение, выкармлива-
ние потомства и смена волосяного покрова.
Что же касается мест скопления зверей на лежбищах,
то они приурочены большей частью к выступающим
в море скалистым мысам островов, отдельным островкам и
скалам, которые имеют пологие места, пригодные для зале-
жек зверей (рис. 20). Следует отметить, что лежбища сиву-
чей на Курилах тяготеют, по-видимому, к местам, обогре-
ваемым скрытой деятельностью ранее извергавшихся
вулканов. Мы не имели возможности измерять темпера-
туру воздуха и субстрата лежбищ, расположенных у под-
ножий действующих вулканов, но тут было явно теплее
по сравнению со многими участками побережий тех же
островов. Это особенно ярко проявляется на лежбищах
о-вов Райкоке, Симушир, Шиашкотан, Черные Братья.
А. Н. Белкин (1966) отметил, что лежбища на Курильских
островах располагаются в основном на западных их бере-
гах. Это, видимо, вызвано «цунамибоязнью» маточного
поголовья. Холостые и неполовозрелые звери не приве-
редливы к местам залегания и их лежбища часто распо-
лагаются на крутых скалах. Нередко звери наблюдаются
лежащими и на отлогих галечных берегах с крупными
валунами (о. Расшуа) или без них (о. Тюлений). При
залегании зверей на обрывистых скалах под лежбищем,
как правило, бывают большие глубины, позволяющие
сивучам прыгать прямо в воду с высоты 10 м и более.
Небольшие группы зверей неоднократно наблюдались
на льдах о-вов Кунашир и Итуруп. Подобные факты
отмечают Г. Ф. Курчева (1955) и Э. А. Тихомиров (1960).
Разумеется, море в районах скопления зверей должно
ко всему прочему обеспечить их кормами.
В акваториях около лежбищ, которые весь год бывают
свободны ото льда, сивучи обитают постоянно и откоче-
вывают лишь из тех мест, где прибрежные воды замерзают.
Около о. Тюленьего сивучи держатся до образования
сплошного льда — до конца декабря. В это же время
они появляются у о. Монерон, откуда уходят в конце
марта. Отмечено скопление сивучей в зимний период
(февраль) и у юго-западной оконечности Сахалина, на
островах у мыса Кузнецова и в г. Невельске.
В условиях Сахалина и Курил сивучи создают гаремы
цз 10—15 самок. Первые гаремы отмечены в середине мая
123
(Курчева, 1955). Самки вскоре после выхода на лежбище
приносят, как правило, одного детеныша. Спаривание
происходит через несколько дней после родов. Таким
образом беременность продолжается около года. К. К. Чап-
ский (1963) высказал предположение, что у сивуча су-
ществует 2—3-месячная задержка имплантации. Оно
основано на том, что забитые в сентябре и октябре бере-
менные самки имели зародышей около 5 мм длиной, нахо-
дившихся в стадии свободного неприкрепившегося тро-
фобласта. Рождаются молодые весом до 15 кг (Чапский,
1963). О продолжительности лактации пока у исследо-
вателей нет определенного мнения. Ее длительность
определяется Г. Ф. Курчевой (1955) в один месяц,
В. А. Бодровым и др. (1958) — около месяца, а
К. К. Чапским (1963) — не менее 3 месяцев. Авторы,
просматривая содержимое желудков молодых сивучей,
добытых 28 X на лежбище о. Шиашкотан, находили в них
молоко. Если считать сроком щенки май—июнь, то
следует полагать, что лактация длилась уже около 6 меся-
цев. Имеется возможность предположить, что молочное
кормление сивучат длится 6 месяцев и прекращается
к моменту ухода зверей с лежбищ на зимовку. Интересно
также отметить, что в желудках 5-месячных сивучат
наряду с молоком матери находились камни общим весом
до 600 г. Это набор мелких (2—3 см в диаметре), ока-
танных камешков вулканического происхождения (ан-
дезит, базальт, кварцит и др.). Роль их до сих пор оста-
ется невыясненной. Попадают они у взрослых особей
в пищеварительной тракт как механические примеси
во время кормежки (Слепцов, 1950) и, возможно, играют
роль балласта, помогающего сивучам нырять на большие
глубины при добывании корма или ухода от преследова-
ний. Наличие камней в желудках сивучей, питающихся
еще молоком матери, позволяет предполагать их актив-
ное заглатывание.
К окончанию подсосного периода у молодых закан-
чивается в основном и смена волосяного покрова. Линька
начинается с головы и огузка. Некоторые участки
шкуры — живот и ласты — к этому времени уже имеют
светло-коричневые волосы, более низкие и грубые в срав-
нении с кофейными, вьющимися, ювенальными. По-
видимому, смена волос на названных участках тела
вызвана механическим стиранием ювенального покрова
124
Рис. 20. Маточное лежбище сивучей на о. Броутон.
при передвижении сивучат по шероховатым камням леж-
бищ. Далее линька распространяется на голову, шею
и хребет, и на этой стадии остаются невылипявшими бока
зверя. В последнюю очередь вылинивают лопатки и часть
груди (рис. 21).
Волосяной покров после линьки приобретает серо-
бурый оттенок, который создается темными со светлыми
вершинами остевыми волосами. К концу октября у моло-
дых происходит и выпадание молочных зубов. Например,
Рис. 21. Очередность смены ювенального покрова сивуча.
Рис. Г. Ал. Воронова.
у добытого 28 X молодого самца молочные были только
клыки п предкоренные верхней челюсти, а на нижней
невыпавшим остался только зуб между коренными и пред-
коренными. По-видимому, смена молочных зубов начи-
нается, как и у наземных хищников, с резцов и клыков
нижней, а затем верхней челюстей, позже выпадают
и предкоренные в той же последовательности. Вершины
зубов остры. У коронок 4 резцов верхней челюсти хорошо
выражен паз (зубы как бы раздвоены), куда заходят
своими острыми вершинами 2 пары резцов нижней че-
люсти. С возрастом зубы стираются и паз исчезает.
Швы на черепных костях 5-месячных сивучат прекрасно
просматриваются. Черепа имеют сравнительно округлую
форму. Их средние размеры (4 экз.) следующие: конди-
лобазальная длина — 225, ширина в скулах — 126 и вы-
сота в области барабанных камер — 94 мм. Длина тела
126
(3) — 140—150 см, средняя (n — 8) 142.5. см, вес —
70—80 кг.
Молодые сивучи в начале октября очень неохотно
сходят с лежбищ в воду даже при приближении чело-
века. Это, по-видимому, связано с не окончившейся в них
линькой. Попав в воду, они не отплывают далеко от леж-
бищ и, спустя 5—10 мин, стремятся вновь вылезти на бе-
рег. К концу месяца они уже более продолжительное время
находятся в воде, особенно при наличии опасности.
Раненные в воде молодые, несмотря ни на что, вылезают
на сухое место, тогда как взрослые особи, даже смертельно
раненные на суше, из последних сил стараются спол-
зти в воду. К I декаде ноября сивучата, вероятно, ста-
новятся хорошими пловцами, а во II декаде уже береговые
лежбища распадаются. Например, 18 IX 1959 все звери
покинули лежбища о. Онекотан, а 21 XI о. Шиашкотан.
Остались лишь одиночки и небольшие группы. Местами
зимовок можно назвать юг Сахалина (Камни Опасности,
мыс Кузнецова), о-ва Монерон, Рисири и Ребун, а также
все Курильские, в прибрежных водах которых ежегодно
с декабря по апрель можно наблюдать кормящихся и от-
дыхающих на лежбищах животных. В зимнее время из-
бегают залегать на низких скалах о-вов Среднева и Ло-
вушки. За пределами Сахалина Курильской гряды зиму-
ющие сивучи в больших количествах встречаются у Ко-
мандорских и Алеутских островов (Чапский, 1963). Можно
предполагать, что это звери, пришедшие с лежбищ
о. Ионы.
В желудках сивучей удается обнаружить остатки
самых различных рыб (треска, минтай, мойва, навага,
сайка, камбала, палтус, терпуговые, корюшка, сельдь,
мяконькая, акула, лососи) и головоногих моллюсков —
осьминоги (Octopus gilbertianus), кальмары (Ommastrephes
sloanei pacijicus), каракатицы (вид не определен) (Чап-
ский, 1963). Вскрытые в различное время года из раз-
личных мест (о-ва Уруп, Монерон, Шикотан) 3 взрослых
имели в желудках остатки головоногих моллюсков (клю-
вы, щупальца) и кости минтая. Поэтому, несмотря на
ограниченный материал, все же можно полагать, что в пище
сивучей на Курильских островах преобладают эти жи-
вотные.
Самым опасным врагом сивуча, как и прочих мор-
ских млекопитающих Сахалина и Курил, следует счи-
127
тать косатку. Известно Немало случаев нападения ко-
саток (Сноу, 1902; Никулин, 1937). Автору не прихо-
дилось наблюдать самого факта нападения этих китов-
хищников, по сивучи и каланы, «удирающие» к берегу
на мелководье от сравнительно далеко плывущих в море
косаток, отмечались на о. Уруп в мае 1958 г. Сноу (1902)
врагом сивуча считает и акулу. Неоднократно прихо-
дилось видеть сивучей со следами присосок, оставлен-
ными осьминогами или крупными кальмарами. По-ви-
димому, преследование и борьба с таким моллюском свя-
заны с немалыми затратами сил. Борьба крупного ось-
минога с молодым зверем, вероятно, может идти с пере-
менным успехом, и головоногие оказываются не только
жертвой, но и врагом молодых, неокрепших особей.
Конкурентами можно отчасти считать настоящих тю-
леней, котиков, каланов и многих других обитателей
морских акваторий, питающихся рыбой и головоногими
моллюсками. Некоторые зоологи склонны относить си-
вучей к вредным животным, препятствующим размно-
жению ценного морского зверя — котика. Так, С. П. На-
умов (1933) указывает, что сивучи якобы насилуют самок
котиков. Э. А. Тихомиров (1960) сообщает, что сивучи
в редких случаях поедают тюленей. Подобных фактов
насилия и хищничества среди указанных ластоногих нами
не наблюдалось. Нет оснований и предполагать между
ними антагонистические отношения. «Распространенное
мнение о том, что сивучи якобы мешают котикам и вытес-
няют последних с лежбищ, является, вероятно, мало обо-
снованным. . .» (Клумов, 1957). Это вполне подтвержда-
ется фактом восстановления разоренных к XIX в. коти-
ковых лежбищ на о-вах Ловушки и Среднева, занятых
при отсутствии на них котиков одними сивучами. Нали-
чие сивучей не мешает и современному увеличению по-
головья котиков. Мы считаем, что исторически сложив-
шееся соединение лежбищ сивучей и котиков не прино-
сит вреда, а может быть и полезно для обоих видов.
Сивуч весит более тонны. В отличие от прочих ласто-
ногих мясо этого зверя вполне съедобно, имеет приятный
вкус. Это мнение можно подкрепить ссылками на
П. К. Крашенинникова, (1955), Г. Сноу (1902), П. Г. Ни-
кулина (1937) и других исследователей. Кроме мяса, от
сивуча получают много подкожного сала (Бодров и др.,
1958), содержащего от 78 до 84% чистого жира, который
128
можно использовать для лечебных, пищевых и техни-
ческих целей. В 1 г жира из подкожного сала сивуча
содержится 20—40 инт. ед. витамина Д и около 2—4
тыс. инт. ед. витамина А. Его печень (составляет 2%
от общего веса животного) содержит от 1 до 4% жира,
в 1 г которого имеется 200—400 тыс. инт. ед. витамина А.
Шкура из-за высокой прочности и больших размеров
относится к числу лучшего кожевенного сырья, полу-
чаемого от морских зверей. Вибриссы, достигающие 50 см
длины и 2—3 мм ширины в поперечнике у корня (их се-
чение, овальное у основания, становится почти плоским
к вершине), также имели когда-то ценность. Сноу (1902 :
105, 106) писал: «Длинные усы самца (от 20—22 дюймов)
ценятся китайцами, у которых идет в дело также желчь,
череп и кость детородного органа для медицинских це-
лей».
Мы считаем возможным разрешить в настоящее время
ежегодный промысел самцов сивучей в количестве 6—
8% от их общего запаса, что составит для Сахалина и при-
легающих островов около 1000—1200 голов. Это предо-
ставит возможность пополнить ресурсы кожевенной, пи-
щевой и медицинской промышленности и удовлетворить
мясом зверохозяйства, остро нуждающиеся в мясокост-
ных кормах. Для отлова и отстрела сивучей, по нашему
мнению, следует применять комбинированный сетно-ру-
жейный метод. Он пока не апробирован, однако, учиты-
вая удачные опыты сетного отлова каланов, при котором
в сети наряду с каланами попадали котики и нерпы,
считаем вполне возможным применить его для отлова
сивучей. Сетной отлов мы рекомендуем производить
следующим образом (рис. 22).
Мористее лежбища на 70—80 м устанавливается, охва-
тывая полукольцом лежбище, порядок сетей до 500 м
длиной (что с избытком хватит на любое лежбище). По-
становкой сетей заняты 2—3 шлюпки с 3—4 человеками
на борту. После того как сети поставлены, с каждой
шлюпки высаживаются по одному загонщику на берег.
Оставшиеся в каждой шлюпке команды должны иметь
стрелка. После высадки загонщиков на берег шлюпки
со стрелками отходят за линию расставленных сетей
и располагаются таким образом, чтобы поделить линию
сетей на равные между стрелками части и при этом не по-
ранить друг друга в процессе отстрела попавших в сети
1/49 В. Г. Воронов
129
животных. Как только стрелки на шлюпках займут
исходные позиции, загонщики подходят к лежбищу и сго-
няют с него зверей. Сивучи бросаются в море и, плавая
в полукольце расставленных сетей, попадают в них.
Запутавшихся зверей стрелки бьют из винтовок. При от-
лове нужного числа зверей сети вместе с мертвыми
в них сивучами поднимают на борт корабля, где зверей
Рис. 22. Порядок сетей, выставленный для отлова сивучей.
I — основной стояк: 1 — пенопластовый поплавок, 2 — канат, 3 — якорь;
II — дополнительный стояк.
выпутывают, разделывают и консервируют. Такой способ
даст возможность добывать нужное количество зверей
даже при волнении моря до 4 баллов, что очень ценно
в морских условиях. Для осуществления этого метода
промысла необходимы прежде всего сети. Они должны
быть изготовлены из капроновой или нейлоновой дели,
связанной из нити поперечного сечения 5—6 мм, с раз-
мером ячеи 35 х 35 см, что позволит отлавливать только
взрослых особей. Подборы, на которые крепится дель,
капроновые, диаметром 2—2.5 см. Длина сети 20—25 м.
Высота ее должна быть на менее 7 м. К верхней тетиве
через каждые 1.5 м крепятся пенопластовые поплавки
130
размером 40 х 30 X 20 см неяркой окраски. Нижняя
тетива снабжена грузилами (весом 1.5—2.0 кг), которые
крепятся через 2 м сети. В общем порядке пара сетей
связывается между собой верхними подборами и привя-
зывается к стоякам.
Стояки представляют собой груз с привязанным к нему
канатом, снабженным поплавком. По своему назначению
они подразделяются на основные и дополнительные.
Первые — якоря весом 40—50 кг каждый, что позволяет
поднимать и опускать их со шлюпок вручную. К якорям
крепится капроновый трос диаметром 3—4 см. Длина
троса зависит от глубины в месте постановки сетей и дол-
жна превышать ее на 5—6 м. Это необходимо для более
быстрого поиска порядка сетей в случае их погружения
на глубину под тяжестью добычи и в штормовую погоду.
К противоположному концу троса привязывается пено-
пластовый круг яркой окраски. Назначение основного
стояка — держать сети на месте, не позволяя пере-
мещаться им под усилием волн и попавших в них зверей.
Количество основных стояков зависит от длины сетного
порядка. Один стояк при этом должен приходиться на
100—150 м сетей. В помощь основным стоякам через
каждые 50 м сетей ставятся дополнительные, представля-
ющие собой то же, что и основные, но в отличие от послед-
них с более легким грузом, для чего можно использовать
даже камни весом от 20 до 30 кг.
Кроме сетного лова, в добыче сивуча может быть
использован промысел с помощью гарпунного ружья.
Его удобнее всего вести с мотобота. Этот способ в отличие
от отстрела из винтовок позволяет добывать сивучей как
на суше, так и на плаву, до минимума сократив потери
раненных в процессе промысла зверей. В настоящее время
с помощью таких гарпунных ружей на Чукотке ведут
промысел моржей. Однако современный уровень зверо-
бойной техники часто не обеспечивает рационального
использования всех продуктов промысла ластоногих.
Такое положение вызвано отсутствием среди зверобой-
ного флота «маток», перерабатывающих продукты про-
мысла непосредственно в районах добычи зверей. Нали-
чие плавучих баз — «маток» или рефрижераторов на-
много облегчило бы труд зверобоев и свело бы к минимуму
потери при промысле. Это дало бы государству определен-
ный дополнительный доход.
9 в. Г. Воронов
131
Калифорнийский морской лев — Zalophus californianus
Less.
В 1949 г. добыт начальником маяка о. Монерон
т. Браташом. Визуально отмечался в 1962 г. на о. Шиа-
шкотан и в 1967 г. труп зверя найден на юге Камчатки,
на берегу зал. Камбального.
Морской котик — Caliorhinus ursinus L.
Материал. 1 $ co скалы Хитрой (о. Среднева).
Размеры черепа: кондилобазальная длина — 184.4,
скуловая ширина — 104 мм.
Был распространен в начале прошлого века на о-вах
Шиашкотан, Ловушки, Райкоке, Матуа, Ушишир (Ян-
кича), Кетой, Симушир, Броутона, Уруп и, вероятно,
Итуруп (Успенский, 1955). В настоящее время лежбища
только в двух местах, на скалах о-вов Ловушки и Сред-
нева (рис. 19, 2). Поздней осенью, покидая лежбище, мор-
ские котики откочевывают на юг. Пути миграций не вы-
яснены, но предполагают, что основная масса мигри-
рующих животных проходит восточнее Курильской гря-
ды. Весной возвращаются в Охотское море через проливы
Екатерины и Фриза (Гребницкий, 1902).
• Резкое сокращение поголовья и числа мест залегания
котиков было вызвано хищническим промыслом. По
Исино-Есиюки (1925), интенсивный промысел на Кури-
лах начинается с 1881 г., когда Сноу (1902) на англий-
ском браконьерском зверобойном судне «Отомэ» нашел
на скалах о. Среднева много котиков среди огромного
лежбища сивучей. В течение нескольких дней команда
судна добыла около 2500 зверей. Однако промысел
пришлось прекратить, так как соли для засолки шкур
не хватило. Оставив часть экипажа на скалах, Сноу
пошел за солью в Хакодате. Откуда вслед за англичанами
к скалам о. Среднева направилось русское браконьерское
судно «Елизавета», экипаж которого тоже добыл около
1700 голов. В массовом избиении приняли участие также
и местные жители, приехавшие с соседних о-вов Уши-
шир. Всего за год на этом лежбище было истреблено
7700 котиков. С тех пор ежегодно скалы о. Среднева посе-
щали браконьерские суда. В 1892 г. с японского судна
«Дайсан-Лисима-Мару», принадлежащего Имперскому
132
обществу промысла водных ресурсов, добыты последние
23 котика (осталось 5 плавающих в воде). После этого
здесь длительное время котиков никто не видел.
Когда браконьерские суда обнаружили котиков у скал
Ловушек, неизвестно. По данным Сноу (1902), это лежбище
посещало 2—3 тыс. зверей. Немецким браконьерским
судном «Елена» впервые в 1881 г. их было добыто у скалы
Котиковой около 50, затем началось хищническое истреб-
ление. В 1894 г. с судна «Дайсан-Лисима-Мару» добыли
на западной стороне скалы Долгой последних взрослых
самцов.
Лежбище на о. Райкоке было самым большим на Ку-
рильском архипелаге. Оно было найдено в 1885 г. аме-
риканским браконьерским судном «Панелотопи», ко-
манда которого добыла около 3700, причем на суше оста-
лось еще много зверей. В тот же сезон там промышляли
с английского и японского браконьерских судов, которыми
в общей сложности было добыто около 2300 шкур. В по-
следующие годы продолжалось хищническое истребление,
и в 1897 г. с судна «Хиноде-Мару» добыли оставшихся
40 котиков. В 1901 г. землетрясение разрушило отвес-
ную скалу, так что старое место лежбища оказалось засы-
панным землей, и от него не осталось и следа. Однако
на другом месте того же острова иногда вылезало около
30 котиков, но их уничтожали. Таким образом, на Ку-
рилах все обнаруженные лежбища котиков уничтожались
вскоре после их нахождения (Исино-Есиюки, 1925).
К 1925 г., кроме некоторого восстановления стада
котиков у скал Ловушек, других лежбищ на Курильских
островах не констатировано. Так, Б. А. Кузнецов (1949)
лично обследовавший в 1946 г. пишет, что летних леж-
бищ морских котиков на Курильских островах нет. Пер-
вое обнадеживающее сообщение сделал Б. Н. Васин
(1956). Он в 1950 г. отмечал небольшие лежбища этого
зверя (12—15 самок и 2 секачей) в юго-западной части
о. Онекотан. Им же получены были сведения от местных
жителей о наличии таких лежбищ на о-вах Харимкотан
и Ушишир. Участники экспедиции Института океано л О'-
Гии АН СССР на зверобойной шхуне «Крылатка» в 1955 г.
нашли лежбища размножающихся котиков на скалах
Ловушки (Клумов, 1957а). 12 IX 1956 С. Д. Перелешин
на той же шхуне обнаружил другое маточное лежбище
у о. Среднева (на скале Хитрой). Там находились среди
9*
133
ТАБЛИЦА 33
Добыча котиков на Курильских островах
(по: Исино-Есиюки, 1925)
Годы	Число судов	Из них		Добыто котиков
		японских	не японских	
1881
1882
1883
1884
1885
1886
1887
1888
1889
1890
1891
1892
1893
1894
1895
1896
1
3
2
4
2
1
1
1
2
7
1
5
4
2
1
1
7750
4490
487
2451
6491
986
921
9
44
379
44
340
75
4
8
12
Всего за 16 лет
24491
очень большого лежбища сивучей (около 1250 особей)
приблизительно 750 котиков, не считая сеголеток.
С. Д. Перелешин предполагал (устное сообщение), что
в разгар лежбищного периода их там было еще больше.
13 IX 1956 С. Д. Перелешин посетил лежбище, располо-
женное на скалах Ловушки (табл. 34), где было отмечено
ТАБЛИЦА 34
Результаты учетов котиков на лежбищах Курильских островов
	По: Клу- мов, 1957	Данные С?Д. Пе- релешина	По: Бел- кин, 1965	Данные автора		
	1955 г.	1956 г.	1958 г.	1959 г.	1962 г.	1963 г.
Скалы Среднева			750			500	1500	500
Скалы Ловушки	2000	3800	4200	1000	5500—6000	7000
134
1500—2000 котиков на скале Котиковой и 40 на скале
Низкой. Здесь особи текущего года рождения также
не учитывались. Кроме этого, С. К. Клумов (1957а)
отмечал котиков у южной оконечности о. Парамушир
и у мыса Ван-дер-Линда на Урупе, а И. П. Аверьянов
в 1964 г. на мысе Ловцова (Кунашир) видел около 20 ко-
тиков.
Места залегания на Курилах резко отличаются от леж-
бища о. Тюленьего, которое располагается на низком
берегу, покрытом песком или галькой (на пляже острова)
(рис. 23, 24). На скалах Котиковой и Хитрой пляжа нет
и берега их круто обрываются в воду. Звери лежат на кам-
нях. Скалы эти необитаемы и труднодоступны, поэтому
они вызывают особый научных интерес. Они практически
не подвергнуты воздействию человека (не усиливается их
естественная полигамия путем забоя самцов-холостя-
ков). Постоянное наблюдение тут невозможно, нужно
искать особые пути для осуществления наблюдений.
Рациональный промысел здесь также невозможен, так
как забой холостяков без разгона маточного лежбища
проводить нельзя. Поэтому уже сейчас нужно органи-
зовать строгий заповедный режим на близлежащих остро-
вах, куда будут выселяться котики со скальных лежбищ
и где со временем можно будет вести рациональный
промысел. Материалов по питанию курильских котиков
у нас нет, но исследования последних лет (Панина, 1964)
в местах зимовок показали, что основным объектом пита-
ния котиков в период пребывания в Японском море
служит минтай (Theragra chalcogramma). Эта рыба встре-
чена в 564 желудках из 571 вскрытых. Вторым по значи-
мости кормом в это время являются кальмары (Gonatus
magister, Ommatostrephes sloanei-pacijicus) — 91 встреча
из 571 и только в 4 желудках были отмечены остатки
южного одноперого терпуга (Pleurogrammis azonus).
Встречены звери, в желудках которых находилось 17 кг
пищи. Суточное потребление пищи котиками в Японском
море составляет от 0.1 до 0.03 веса котика.
В хозяйственном отношении вновь зародившиеся леж-
бища являются резерватом восстановления поголовья
и лежбищ котиков на Курильских островах. При охране
лежбищ поголовье этого зверя быстро возрастет до про-
мысловой численности. Для этого необходимо: а) курси-
рование охранных судов, б) запрет подхода судов к л еж-
135
Рис. 23. Лежбище котиков на о. Тюленьем.
Рпс. 24. Котики на
о. Тюленьем.
бищам, в) охрана территории, где раньше были котики,
г) не беспокоить здесь сивучей как «проводников» вновь
зарождающихся лежбищ морских котиков и т. д.
Морской заяц, или лахтак, — Erignathus barb at us
Erxl.
Материал. 4 черепа, Охотское море, около Сахалина.
Размеры: кондилобазальная длина — 179—223; ма-
стоидная ширина — 114—138; ширина над сосцевидными
отростками — 99—119 мм.
На Курильских островах лахтака мы не отмечали,
но его присутствие здесь вполне допустимо, особенно
на плавучих льдах около северных Курильских остро-
вов. На Камчатке лахтака отмечал Ю. А. Аверин (1948).
Обыкновенный тюлень, или ларга, пестрая нерпа —
Phoca vitulina L, (1758)
Материал. 3 экз.: 2 — Охотское море и 1 — о. Уруп.
Размеры черепа взрослого самца: кондилобазальная
длина — 225; скуловая ширина — 130; ширина над со-
сцевидными отростками — 94 мм.
Помимо типичной ларги, на Курильских островах
встречаются отклоняющиеся по окраске — темноокрашен-
ные особи обыкновенного тюленя. Инукай (1942) рас-
сматривает эту форму как подвид Ph. ochotensis var.
tyrilensis Inukai, A. H. Белкин (1964) охарактеризовал
ее как особый вид — Ph. insularis sp. п., который, по
данному автору, помимо более темной окраски, отлича-
ется от обыкновенного тюленя и строением черепа (общей
формой его, строением крючковидных отростков крыло-
видных костей, положением резцового шва, развитием
носовой перегородки, величиной и строением костных
слуховых пузырей, формой скуловых костей, а также
количеством бугорков на предкоренных зубах). В допол-
нение к диагнозу, приведенному А. Н. Белкиным, мы
можем добавить, что данная форма тюленя обладает
плоскими и широкими когтями, а предкоренные зубы
расположены под углом к общему зубному ряду. Учиты-
вая, что внутривидовая дифференцировка ларги выяв-
лена еще не окончательно (Чапский, 1963), а систе-
матика тадецей дело сложное, вопрос о систематической
138
принадлежности ларги Курильских островов мы остав-
ляем до более полного его разрешения.
Обитает на всех Курильских островах. В летний период
на многих из них образует залежки. На островах Малой
Курильской гряды такие залежки отмечали В. Е. Соко-
лов (1952),. С. К. Клумов (19576) и А. Н. Белкин (1964).
На Урупе ларга держится круглый год и во все сезоны
года залегает на отдельно стоящих островах и скалах.
Большие скопления отмечены нами возле мыса Севрюги
(Охотское побережье), на мысе Ван-дер-Линда и на
о-вах Тайра. На этих островах она предпочитает песча-
ный пляж. По остальному побережью Урупа ларга раз-
мещена спорадично. Обычно придерживается приустье-
вых участков рек. Предпочитает держаться вблизи бере-
гов, в зарослях морских водорослей. По неоднократным
учетам, которые проводились попутно с учетом каланов,
котиков, сивучей, численность ларги возле Курильской
гряды в летний период около 5000 голов (Клумов, 19576;
Николаев, 1963).
Как отмечает К. К. Чапский (1963), существуют две
экологические формы вида. К одной из них относятся
пагофобные (избегающие льдов) популяции. Именно этим
характеризуется островной тюлень. К другой — пагетод-
ные (биологически связанные со льдами). Иных экологи-
ческих различий между этими формами мы не подметили.
Размножение их происходит в одно и то же время. Так,
в 1964 г. в начале апреля местные жители пос. Кастрикум
на Урупе добыли на берегу самку пагофобной формы
(по А. Н. Белкину — островной тюлень). В утробе самки
находился вполне развитый детеныш, покрытый корот-
кой серой шерстью. Линька щенков у этой формы про-
исходит в утробе матери (Чапский, 1963). Через 3 дня
на льдах в акватории Малой Курильской гряды мы до-
были белька типичной пагетодной формы. Этот белек
весил около 20 кг, имел длину тела 110, длину хвоста —
10, подмышечный обхват тела — 82 см. В желудке содер-
жалось около 0.5 л молока. Из сопоставления величин
видим, что сроки щенки этих, двух экологических форм
обыкновенного тюленя одни и те же. На берегу о. Уруп
залегают они в одних и тех же местах. При этом наглядно
видно все разнообразие окраски — от типичной слабо
пятнистой до почти черной. Поэтому несколько ошибоч-
ным является утверждение А. Н. Белкина (1964, стр. 1220),
139
что ларга на Курильской гряде зарегистрирована на двух
ее полюсах: в районе северных и южных островов, поэто-
му в ее средней части лежбища островного тюленя были
без примеси. Нам кажется, что здесь повторяется законо-
мерность, отмеченная нами при проявлении темной
окраски у лисицы.
В желудках (возле о. Уруп) встречены остатки рыбы-
лягушки и терпугов. Обыкновенного тюленя мы считаем
серьезным конкурентом калана по питанию. Это отмечает
также А. М. Николаев и В. А. Скалкин (1963). Промысел
на Курильских островах не производится. У местного
населения (айнов) черные нерпы ценились дороже других
(Полонский, 1871).
Кольчатая нерпа — Pusa hispida Schreber (1755)
Материал. 3 экз. из прибрежий Сахалина.
Размеры черепа взрослой самки: кондилобазальная
длина — 134; скуловая ширина — 88; ширина над сос-
цевидными отростками — 77 мм.
Неоднократно встречалась нами возле восточного бе-
рега Сахалина на льдах или на побережье. Возле Куриль-
ских островов не отмечена, но ее присутствие здесь вполне
возможно.
Полосатый тюлень, или крылатка, — Histriophoca fas-
ciata Zimmerman (1783)
Материал: 2 экз. с о. Тюленьего.
Размеры черепа самца: кондилобазальная длина —
160; мастоидная ширина — 110; ширина над сосцевид-
ными отростками — 96 мм.
Возле Курильских островов нами не встречена. Однако
Инукай (1940) располагал экземплярами этого тюленя,
добытыми на северных островах Курильской гряды.
Глава III
ЗООГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
ГРЯДЫ
Курильская гряда располагается на границе Евро-
пейско-Сибирской и Маньчжурской подобластей Пале-
арктики. Поэтому ее зоогеографическому делению при-
дается большое значение. Частично интерес к ней вызван
и проблемой Берингии (Мензбир, 1914; Сочава, 1933;
Куренцов, 1959, и др.), и вопросом образования остров-
ных фаун (Сноу, 1902; Аверин, 1957; Клумов, 1962; Бе-
лышев, 1963; Перелешин, Терентьев, 1963; Воронов,
1963, 1972а; Криволуцкая, 1972; Куренцов, 1972, и др.),
а также решением проблем из смежных наук — геогра-
фии, геологии и др. Так как перечисленные задачи реша-
лись многими специалистами и в различное время, то на-
блюдается большое разнообразие взглядов на принад-
лежность рассматриваемых островов к той или иной под-
области. В. Кобельт (1902) и Л. С. Берг (1952) считают,
что Курильские и Японские острова принадлежат Восточ-
но-Азиатской подобласти. Некоторые авторы Куриль-
скую гряду включают в Сибирскую подобласть, а Хок-
кайдо — в Маньчжурскую (Wallace, 1876). В. Г. Ген-
тнер, П. В. Терентьев (1952) весь архипелаг, в том числе
и Хоккайдо, включают в Европейскую подобласть
(Перелешин, Терентьев, 1963). А. И. Куренцов (1958)
и Н. Н. Конаков (1947) эти острова вместе с Хоккайдо
включают в состав «Амурской» переходной зоны.
Другая группа авторов считает, что граница упомя-
нутых подобластей проходит по средним Курильским
островам (Кишида, 1930; Курода, 1933; Инукай, 1943;
Аверин, 1957; Воронов, 1963, и др.) и делит гряду на два
зоогеографических округа: Северо-Курильский, входя-
щий в Камчатскую подпровинцию, и Южно-Курильский,
141
ТАБЛИЦА 35
Наземные млекопитающие Курильских островов
и прилежащих к ним территорий
Вид	Кам- чатка	Курильские острова			Хок- кайдо	Саха- лин
		север- ные	сред- ние	юж- ные		
Sorex minutissimus ....	+	_ ?			+	-?	+
S. cinereus ...	+		—	—	—	—
S. beringianus		—?	+	—	—	—	—
S. gracillimus 		—	—	—	+	+	+
S. caecutiens .	...	+	+	—	+		+
S. unguiculatus		—		—	+	+	+
S. isodon 		+	+	—	—	—	—
S. daphaenodon 		+	+	—	—	—	+
Neomys jodiens		—	—	—	—	—	+
Myotis mystacinus ....	+	-?	+?	+	+	+
M. daubentoni		—	—	—	—	+	+
M. ikonnikovi 		—	—	—	—	+	+
Plecotus auritus		—	—	+	+	+	+
Eptesicus nilssoni		—	—		—	—	+
Murina aurata		—	—	+?	+	—	+
M. leucogaster		—	—		—	—	+
Lepus timidus 		+	©	—	+	+	+
Ochotona alpina 		+		—	—	+	+
Pteromys volans		—	—	—	—	+	+
Sciurus vulgaris 		+	—	—	—	+	+
'Eutamias sibiricus ....	+	—	—	+	+	+
Marmota camtschatica . .	+	—	—	—		—
Citellus caudata 		+	—	—	—	—	—
Sicista caudata			—	—	—	—	+
Rattus norvegicus		®	®	®	®	®	®
R. rattus 					®		®
Mus musculus 		®	—	®	®	®	®
Apodemus speciosus ....		—		+	+	©
Ondatra zibethica			—	—	—	—	+
Clethrionomys rutilus . . .	+	+	—	—	+	+
Cl. rufocanus 		+	+	—	+	+	+
Myopus schisticolor ....	—	—	—	—	—	+
Lemmus obensis 		+	—	—	—	—	—
Microtus middendorjji . . .		—	—	—	—	+
M. oeconomus 		+	+	©	—	—	+
Canis lupus 		+	—		—	—	—?
Vulpes vulpes		+	+	+	+	+	+
Alopex lagopus 		+	—	©	—	—	—
Nyctereutes procyonoides . .	—	—		+?	+	©
Ursus arctos 		+	+	—	+	+	+
U. maritimus		+	+?	—	—	—	—
Mustela erminea 		+	+	—	+	+	+
Mr nivalis r t		+	—?	—	+	+	+
142
ТАБЛИЦА 35 (продолжение)
Курильские острова
Вид
Кам-
чатка
север- сред-
ние ние
южные
Хок-
кайдо
Саха-
лин
М. itatsi .
М. vison . .
Martes zibellina
Gulo gulo
Lutra lutra
Lynx lynx..............
Moschus moschiferus
Cervus nippon
C. elaphus . . .
Randijer tarandus
Ovis nivicola
Примечание, -f- присутствует, — отсутствует, ф акклиматизированный,
® случайно завезенный вид.
относящийся к Японской подпровинции (Аверин, 1957;
Портенко и др., 1963).
В последнее время появилась тенденция выделения
Курильских островов в особую провинцию с тремя окру-
гами — Северо-Курильским, Средне-Курильским и Юж-
но-Курильским (Клумов, 1962). Для рассмотрения целесо-
образности того или иного деления приводим табл. 35
и рис. 7, 10, 19. Совмещая ареалы млекопитающих, ви-
дим, что на Курильских островах четко вырисовываются
два района с сравнительно насыщенными териокомплек-
сами — северные и южные острова. При сравнении коли-
чества видов наземных млекопитающих двух регионов —
Камчатки и Хоккайдо — видим, что они численно близки
(33 и 27 видов). Это в свою очередь ставит полуостров
Камчатку в разряд материковых островов, каким считают
и Хоккайдо. Такая закономерность в отношении этого
полуострова на примере орнитофауны прослежена
Ю. В. Авериным (1957).
Фауна млекопитающих Курильских островов бедне-
ет с продвижением к центру гряды. Так, на Кунашире
зарегистрировано 20 видов, а на Итурупе — их только
10. Если на Парамушире зарегистрировано 12 видов,
то на Онекотане их всего 5—6. На средних островах
млекопитающие представлены фактически одним видом —
143
лисицей. Остальные или завезены человеком (голубой
песец, норка, крыса, мышь, полевка), или обладают повы-
шенной вагильностью — летучие мыши.
При анализе подвидовой принадлежности млекопита-
ющих Курильских островов прослеживается определенная
закономерность: млекопитающие южных островов близки
хоккайдовским, а северных — камчатским. Это характер-
но не только для млекопитающих, но и для других живот-
ных: амфибий, рептилий (Перелешин, Терентьев, 1963),
насекомых (Куренцов, 1959; Белышев, 1963) и птиц
(Ямасина, 1929; Портенко, 1950; Гизенко, 1955; Аверин,
1957; Нечаев, 1969).
Эндемичных форм млекопитающих высокого ранга
(выше подвида) на Курильских островах еще не отме-
чено. Ограниченный набор числа видов на островах
говорит о несформированности их биоценозов особен-
но на средних островах. Тогда как на северных и южных,
расположенных в непосредственной близости от материко-
вых территорий, естественно, биоценозы оказались бо-
лее насыщенными, а животные, обитающие на этих ост-
ровах, благодаря постоянному общению с животными
близлежащих территорий идентичны последним. Здесь
сказалось и сходство природного комплекса соседних
территорий (Инукай, 1943а; Куренцов, 1959; Клумов,
1962; Воробьев, 1963; Перелешин, Терентьев, 1963; Во-
ронов, 1963, и др.). При удалении и возрастании всякого
рода препятствий (расстояния, вулканические хребты,
морские проливы и т. д.) образование биоценозов значи-
тельно замедлялось. Недоучет возможности вселения
и послужил, видимо, причиной ошибки некоторых авто-
ров (Сноу, 1902; Клумов, 1962) при определении возраста
островов. Они считали южные и северные острова наиболее
старыми геологическими образованиями. Сейчас на Ку-
рильских островах происходит очень сложный процесс
образования биоценозов. После неоднократных сдвигов
земной коры (землетрясения и другие тектонические яв-
ления) в районе Курило-Камчатской островной дуги,
а также оледенений, трансгрессий и регрессий морей,
цунами и т. д., во время которых почти все живое бывает
уничтожено (Клумов, 1962), образование новых био-
ценозов идет за счет вселенцев с прилежащих территорий.
Катастрофы происходят и в настоящее время. По теории
квантовой эволюции Д. Г. Симпсона (1949), биоценозы
144
Курильских островов считаются молодыми образования-
ми. Согласно этой теории, при малых размерах популя-
ции, изолированной в измененных условиях обитания,
процессы формообразования ускоряются, а количество
эндемиков увеличивается. Э. Майром (1947) приводятся
достоверные случаи образования подвидов у млекопи-
тающих за 85—500 лет. Характеризуя размер популя-
ции как один из главных факторов, определяющих ско-
рость эволюционных процессов, Симпсон пишет, что макси-
мальная скорость эволюции обратно пропорциональна разме-
рам скрещивающейся популяции, т. е. наиболее быстрая
эволюция должна происходить в популяции наименьшего
размера, особенно при полной изоляции. Так как Куриль-
ские острова небольшие по площади, то на них можно
было бы ожидать наличия большого количества эндеми-
ческих форм, которых на самом деле нет. Однако на
наиболее изолированных островах наблюдаются различ-
ного рода отклонения от исходных видов. Например,
изменение зубов и увеличение размеров красно-серой
полевки, уклонение от нормы окраски у лесной мыши,
обыкновенного тюленя и лисицы. В случае улучшения
контакта этих островов начинается вселение нормальных
особей с прилежащих территорий и действует обратный
процесс — поглощение вновь образовавшейся формы ис-
ходным видом.
За сравнительно короткий промежуток времени био-
ценозы островов неоднократно изменялись. С. Крашенин-
ников (1755, стр. 168), ссылаясь на Стеллера, пишет, что,
кроме морских львов и тюленей, водятся (на о. Алаиде)
красные и черные лисицы и мусимоны (снежные бараны).
В настоящее время черных лисиц и баранов там нет.
Для установления возраста островов недостаточно учи-
тывать насыщенность биоценозов и количество эндемич-
ных форм. Основываясь только на этих объяснениях,
можно прийти к неправильному выводу, т. е. более изо-
лированные острова (они могут быть и более молодыми)
будут иметь больше эндемиков, чем сопряженные — ста-
рые территории, на которых благодаря постоянному
общению популяций нет или почти нет характерных форм.
По нашему мнению, все Курильские острова-вулканы
могли образоваться примерно в одно и то же время, что
подтверждено геологами (Шлыгин, 1964), однако воз-
можность вселения на них растений и животных была
145
различной. Геологи считают о. Уруп не моложе северных
и южных островов, а на нем очень обеднен биоценоз, зато
имеются характерные формы животных (темноокрашен-
ные лисицы и тюлени). А на Шикотане, который для мел-
ких видов является более изолированным от Хоккайдо,
чем Кунашир, имеется уклоняющаяся форма красно-
серой полевки.
Таким образом, по степени изоляции средние Куриль-
ские острова являются океаническими, а северные и юж-
ные — материковыми. Тектонические и другие природ-
ные явления, видимо, проходили на всех островах Куриль-
ской гряды более или менее синхронно, но как «арена
жизни» южные острова «стары», так как они раньше
освободились от воздействия низких температур. лед-
никового периода (Воронов, 1972).
Из всего изложенного можно сделать заключение, что
фауна млекопитающих средних Курильских островов
состоит из вселенцев с прилежащих территорий и коли-
чество видов на том или ином острове прежде всего зави-
сит от степени его изоляции и вагильности самих видов.
Тогда как млекопитающие северных и южных островов
могли сохраниться со времени, когда эти острова были
единой территорией с Камчаткой и Хоккайдо или все-
литься при краткосрочном их объединении, наиболее
вагильные виды, несмотря на существование проливов,
и сейчас поддерживают взаимное общение с себеподоб-
ными прилегающих территорий. В свою очередь вселение
млекопитающих в настоящее время происходит и на
Камчатку (белка, рысь, бурундук и др.), и на о. Хок-
кайдо (колонок-итатси), что говорит о молодости этих
территорий. Мы считаем Камчатку, Курилы и Хоккайдо
геологически одновозрастными территориями.
Островная изоляция на юге гряды наиболее ярко начи-
нает сказываться по проливу Фриза — линия Миябе
(Инукай, 1943а), а на севере — по проливу Криницына
(Клумов, 1962). Анализ более вагильных групп животных
по сравнению с наземными млекопитающими (летучие
мыши, тюлени, киты, калан, птицы, рыбы и насекомые)
сглаживает эти границы, и линия обоюдного проникнове-
ния северных и южных форм животных расширяется.
Это наглядно видно из работ Ю. В. Аверина (1957),
Б. Ф. Белышева (1963). В свою очередь обоюдное проник-
новение вызывает затруднения в проведении зоогеогра-
146
фических границ. Но, как справедливо отмечает
Б. А. Кузнецов (1950, стр. 13), было бы ошибочным,
основываясь на неоспоримом факте взаимопроникнове-
ния элементов фаунистических комплексов, совершенно
Рис. 25. Зоогеографическое районирование Курильских островов.
1 — Средне-Курильская переходная полоса; 2 — Северо-Курильский округ
Камчатской подпровинции; 3 — Южно-Курильский округ Японской
подпровинции.
отказаться от зоогеографического районирования. При-
держиваясь этой точки зрения, мы вслед за Ю. В. Аве-
риным (1957) и Л. А. Портенко и др. (1963) делим Ку-
рильскую гряду на 2 округа: Северо-Курильский, вклю-
ченный в Камчатскую подпровинцию, и Южно-Куриль-
ский, входящий в Японскую подпровинцию. При этом
147
мы считаем, что целесообразнее проводить не линейную,
а ленточную границу, так называемую Средне-Куриль-
скую переходную полосу, что соответствует Средне-
Курильскому зоогеографическому району, по С. К. Клу-
мову (1962) (рис. 25). В этом отношении интересно напом-
нить, что С. Крашенинников (1755) и А. Полонский
(1871) отмечали, что на северных Курильских островах
живут камчадалы, а на южных — айны. Эти две народ-
ности производили обмен товаров и имели тесный кон-
такт на о-вах Ушишир. Эти острова находятся почти
в центре переходной полосы, их можно считать за линей-
ную границу между двумя этнографическими округами.
Здесь же границу между 2 флористическими провинциями
(Камчатской и Японской) провел Гультен (Hulten, 1933).
Из всего изложенного видим, что выделение Курильской
гряды в особую зоогеографическую провинцию необос-
нованно и едва ли целесообразно.
Глава VI
ПУТИ ХОЗЯЙСТВЕННОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
МЛЕКОПИТАЮЩИХ
В умеренной природно-климатической зоне, особенно
на мелких островах, существует резкое колебание запа-
сов кормов по сезонам. В бескормные периоды повышается
естественная смертность животных, что ведет к прямым
потерям. Этих потерь можно избежать, если перед наступ-
лением неблагоприятного для животных периода свое-
временно произвести их отлов или отстрел. На Куриль-
ских островах уже сейчас можно заготавливать 2/3 того
количества пушнины, что добывается на Сахалине, для
этого необходимо лишь своевременно направлять сюда
бригады охотников, закрепив за ними определенные
угодья. Охотники в первый же год промысла на Курилах
смогут заготовить до 2500 лисиц, до 400 норок, до 60 голу-
бых песцов, до 300 соболей, до 60—80 медведей. Кроме
того, они могут собрать здесь несколько десятков шкур
каланов.
Помимо пушнины, на Курильских островах можно
заготавливать до 1000 сивучей и до 400 нерп, что даст
дополнительно до 300 т съедобного мяса и до 16 т мяса
для клеточного звероводства, а также до 1400 шт. кож.
Охотничьи угодья на Курилах в силу островной изо-
ляции имеют далеко не полно сбалансированный био-
логический комплекс. Так, даже при наличии благопри-
ятных природно-климатических и кормовых условий
на многих островах отсутствуют такие ценные охотничьи
животные, как благородный олень, норка, выдра, бар-
сук, колонок и др. Интересно стремление здешних домаш-
них животных (кроликов, клеточных норок, собак, кошек,
лошадей, домашних мышей и крыс) к одичанию. Это до-
казывает бедность островных биоценозов и говорит о целе-
10 в. г. Воронов
149
сообразности проведения акклиматизационных работ
в широких масштабах.
На южных и средних островах Курильской гряды
громадные территории заняты курильским бамбуком.
Эти вечнозеленые обширные заросли своей безжизнен-
ностью напоминают Саргассово море. Они полностью
выпали из хозяйственного использования и значительно
тормозят естественное лесовозобновление, тогда как есть
ценные животные, образ жизни которых всецело зави-
сит от низкорослых форм бамбука. К таким животным
относится благородный олень, обитающий на о. Хоккай-
до. В отечественной фауне в сходных природно-климати-
ческих условиях обитает разновидность благородного
оленя-изюбря. Нет сомнения, что этот олень быстро при-
способится к нашим условиям и освоит новый для себя
вид корма.
Наблюдения за лошадьми и крупным рогатым скотом
на южных Курилах показали, что эти домашние животные
даже в зимний период существуют за счет бамбука. Зе-
леная масса этого растения на единицу площади очень
высока, что позволяет животным затрачивать мало энер-
гии для быстрого насыщения. Предварительные подсчеты
показали, что площадь зимних угодий, пригодных для
обитания благородных оленей на Шикотане, Кунашире
и Итурупе, составляет около 700 км2. Согласно литера-
турным данным, на 1 км2 может обитать до 5 оленей.
Беря более скромные цифры (2 оленя) и учитывая то,
что наши данные по угодьям несколько занижены, на этой
площади может прокормиться до 1500 голов оленей.
Из этого стада ежегодно можно забивать до 200 оленей.
На средние и северные Курильские острова необхо-
димо завезти северного оленя. У нас есть пример, дока-
зывающий экономическую целесообразность такого меро-
приятия. Так, в начале XX столетия на о. Беринга
с Камчатки было завезено 10 пар северных оленей. И, не-
смотря на ежегодную добычу в первые годы выпуска,
численность его в 1954 г. составила около 1500 голов.
В настоящее время стадо северных оленей на этом острове
планово эксплуатируется. Многие Курильские острова
обладают лучшими природно-климатическими, кормо-
выми условиями и большей площадью. Акклиматизация
на них северного оленя даст огромный экономический
эффект. Она обеспечит местное население высокока-
150
чественным мясом и освободит морской транспорт от
перевозок его с материка. Завозить северных оленей можно
на все крупные острова от Итурупа до Шумшу включи-
тельно. Опыт акклиматизации этого животного на Симу-
шире показал полную возможность и целесообразность
его повторения. Затраты на акклиматизацию оленя на
средних и северных Курилах окажутся небольшими,
так как его можно будет отлавливать на Сахалине.
Из пушных зверей наиболее целесообразно продол-
жать внутриобластное расселение американской норки.
Для ее расселения пригоды все большие острова Куриль-
ской гряды, но наиболее удобными являются Парамушир,
Итуруп и Кунашир. Для первоначального переселения
норок на Парамушир можно рекомендовать рр. Лесную
и Тухарку — на Тихоокеанском побережье и рр. Аляску,
Кохмаюри, Шелеховку — на Охотском; на Итурупе наи-
более подходящими угодьями для этой цели будут
рр. Куйбышевка, Рейдовка, Славная; на Кунашире —
оз. Песчаное, Серебряное, Лагунное и р. Тятя. Заве-
зенные на эти острова и в указанные районы норки, кроме
изобилия рыбного корма (кунджа, гольцы, мальма, ко-
рюшка, миноги), будут питаться мышевидными грызу-
нами и крысами, которые сосредоточены по берегам
водоемов. Немаловажную роль в питании также окажут
корма растительного происхождения: ягоды, орешки
кедрового сланца и молодые побеги курильского бамбука,
которые, как нам известно, поедаются соболем и лисицей.
С целью борьбы с крысами и мышами мы предлагаем
акклиматизировать норку и на Шикотане, завозить норок
лучше всего двумя-тремя крупными партиями по 50 голов,
а отлавливать для этих целей на Урупе и Сахалине.
Если учесть, что на Курильских островах имеется около
700 речек с общей длиной русел не менее 10 000 км, из
которых пригодными для обитания норок будут около
8000, то общий предполагаемый запас зверьков на этих
островах будет около 8000 шт. (при расчете на каждую
норку в среднем взято по 1 км береговой линии). Из этого
поголовья возможна ежегодная добыча до 4000 зверей.
Еще больший экономический эффект может дать эк-
сплуатация ценнейшего пушного зверя — калана, кото-
рого мы относим к числу наиболее перспективных жи-
вотных. Он поедает морских ежей, непромысловые виды
моллюсков и рыб, которые совершенно не используются
10*
151
в народном хозяйстве, дает самую ценную в мире пуш-
нину. В настоящее время маточное поголовье этого зверя
сосредоточено возле двух островов Курильской гряды —
Урупа и Парамушира, тогда как исследования показали,
что современные условия возле Курильских островов мало
изменились по сравнению с тем временем, когда возле
них обитали стада этих животных. То же самое мы наблю-
даем и на Командорских островах. Здесь каланы также
держатся в основном возле о. Медного, тогда как раньше
их было очень много и у о. Беринга.
В 1960 г. мы предлагали осуществить реакклимати-
зацию каланов на о. Беринга. И теперь этот вопрос под-
держивается многими специалистами, близко знакомыми
с положением командорского стада. В настоящее время
в небольшом объеме эти работы проводятся (Мараков,
1972). На Алеутских островах искусственное расселение
каланов не замедлило сказаться на общей численности
этих животных, сейчас там насчитывается 27—47 тыс.
голов. Это мероприятие положительно отразилось бы и
на курильском стаде каланов. Во-первых, можно пред-
положить, что увеличение ареала привело бы к увеличе-
нию численности зверей. Во-вторых, исключило бы воз-
можность полного уничтожения этих ценных животных
стихийными силами природы (землетрясениями, цунами,
жестокой ледовой обстановкой), как это случилось в зим-
ний период 1963/64 г., когда в результате цунами основ-
ная масса кормов (морские ежи, моллюски, ракообраз-
ные) была почти полностью уничтожена и на Урупе
об бескормицы погибло большое количество каланов.
Очень желательно, чтобы на Курильских островах
в зимнее время один из охранных кораблей Сахгосрыб-
вода нес патрульную службу. Это мероприятие сыграло
бы огромную роль в охране природных богатств островов.
Перед научными сотрудниками и хозяйственными ор-
ганизациями давно стоит вопрос о расширении полезной
площади о. Тюленьего. Как известно, плотность залега-
ния морских котиков здесь высокая, что значительно
тормозит дальнейший рост их стада. Предлагалось не-
сколько вариантов решения этой задачи, но все они сво-
дились к увеличению площади пляжа о. Тюленьего.
Авторы проекта рекомендовали убрать с острова хозяй-
ственные постройки и сооружения или искусственно рас-
ширить пляж (затопить плашкоуты с грунтом или сделать
152
цементные пляжи). Нам кажется, что есть другой вариант
решения этой важной задачи. При посещениях мыса Ге-
оргия (южная оконечность п-ова Терпения, расположен-
ного в 20 км севернее о. Тюленьего) мы неоднократно
наблюдали выход котиков на его пляж. Необходимо соз-
дать для котиков такие условия, чтобы они там осели
постоянно. Но так как на мыс Георгия имеют доступ
люди, лисицы, собаки, то это, естественно, не способ-
ствует оседанию здесь морских котиков, жизнь которых
тесно связана с небольшими островами. По нашему мне-
нию, мыс Георгия следует отчленить от п-ова Терпения
и превратить его в остров.
Поголовье котиков на Курильских островах неуклон-
но растет, но они залегают здесь на недоступных для раци-
онального промысла скалах Ловушки и Среднева. Уси-
ление охраны, создание заповедного режима на о-вах Уши-
шир, Расшуа и др. (запрет подхода судов и высадки
членов экипажа, запрет охоты и распугивания зверей)
будут способствовать восстановлению на них прежних
лежбищ. На этих островах есть все условия вести коти-
ковое хозяйство по примеру о. Тюленьего, но с еще боль-
шим эффектом, так как емкость курильских лежбищ
значительно выше. Количество зверей могут лимитиро-
вать только корма.
Перечисленные мероприятия наряду с более действен-
ной охраной и более полным рациональным освоением
аборигенных Животных — прямой путь к интенсифика-
ции охотничьего хозяйства, этой высокорентабельной
отрасли народного хозяйства Сахалинской области.
ЛИТЕРАТУРА
Аверин Ю. В. 1948. Наземные позвоночные Восточной Кам-
чатки. Тр. Кроноцкого гос. заповедника, вып. 1, М.
Аверин Ю.В. 1957. Зоогеографический очерк Камчатки. Бюлл.
МОИП, № 5.
Арсеньев В. А. 1964. О смешении популяций морских коти-
ков. В сб.: Морские котики Дальнего Востока, М.
Барабаш-Никифоров И. И. 1947. Калан. М.
Барабаш-Никифоров И. И. 1958. О дальнейших на-
правлениях работ в области охраны, изучения и освоения
калана. Зоол. журн., т. 37, вып. 7.
Барабаш-Никифоров И. И., А. II. Формозов.
1963. Териология. М.
Барабаш-Никифоров И. И., Мараков С. В.,
Николаев А. М. 1968. Калан морская выдра. Л.
Б ел кин А. Н. 1964. Новый вид тюленя с Курильских остро-
вов — Phoca insularis sp. Докл. АН СССР, т. 158, № 5.
Белкин А. Н. 1965. Современное состояние лежбищ и числен-
ность морских котиков и сивучей на островах Ловушки и
Среднего. В сб.: Морские млекопитающие, М.
Белышев Б. Ф. 1963а. Основные вопросы взаимоотношений
фаун стрекоз (Odonata, Insecta) Сибири, Америки в пределах
Палеарктической области. Изв. Сиб. отд. АН СССР, сер.
биол.-мед. наук, № 12, вып. 3.
Белышев Б. Ф. 19636. Структура и история формирования
островных и полуостровных одонатологических фаун Се-
веро-Восточной Азии. Зоол. журн., т. 42, вып. И.
Беньковский Л. М. 1961. О географическом распростра-
нении ласки и ее экологии на Сахалине. Зоол. журн., т. 40
вып. 11.
Берг Л. С. 1952. Географические зоны Советского Союза. М.
Березин В. 1962. Медведь на северных Курилах. Охота и
охотн. хозяйство, № 10.
Верх В. 1823. Хронологическая история открытия Алеутских
островов, или Подвиги Российского купечества. СПб.
Бобринский Н. А., Б. А. Кузнецов, А. П. Кузя-
кин. 1944. Определитель млекопитающих СССР. М.
Бобринский Н. А. 1951. География животных. М.
154
Бодров В. А., С. Н. Григорьев, В. А. Т в е р ь я в о-
в и ч. 1958. Техника и технология обработки морских млеко-
питающих. М.
Бромлей Г. Ф. 1965. Медведи Приморья и Приамурья. М.—Л.
Бутурлин С. А. 1913. Наблюдения над млекопитающими,
сделанные во время Колымской экспедиции 1905 г. Дневн.
Зоол. отд. Общ. любит, естеств., нов. сер., 1, № 5, М.
Васин Б. Н. 1956. Новые материалы по котику и калану, т. 61.
Бюлл. МОИП, отд. биол., вып. 6.
Васин Б. Н. 1958. Морской котик и калан в водах Охотского
моря и Тихого океана. Тр. Океанологической комиссии
АН СССР, т. 3.
Верещагин Н. К. 1963. Географические изменения черепа и
размеров пещерных и бурых медведей Голарктики в антропо-
гене. Тез. докл. Третьего всесоюзного совещания по зоо-
географии суши. Ташкент.
Верещагин Н. К. 1959. Звери Кавказа. М.—Л.
Виноградов Б. С. и А. И. Аргиропуло. 1941. Опре-
делитель грызунов. М.
Виноградов Б.С. иИ.М. Громов. 1952. Грызуны фауны
СССР. Опред. по фауне СССР, изд. Зоол. ин-том АН СССР, 48,
М.—Л.
Виолович Н. А. 1960. Материалы по фауне эктопаразитов
серой крысы острова Сахалина и Курильских островов.
Изв. Иркутск, гос. противочумн. н.-и. ин-та Сибири и Даль-
него Востока, т. 23.
Воробьев А. К. 1963. Растительность Курильских островов.
М.—Л.
Воронов А. Г. 1963. Биогеография. М.
Воронов В. Г., А. М. Н и к о л а е в, С. Д. П е р е л е ш и н.
1956. Калан острова Урупа. Сообщения СахКНИИ АН СССР,
вып. 4. Южно-Сахалинск.
Воронов В. Г. 1960. Опыт отлова каланов (Enhydra lutris L.)
на Курильских островах. Тр. СахКНИИ СО АН СССР,
вып. 9.
Воронов В. Г. 1970. Результаты обследования охотничьих
угодий о. Кунашира и возможности их хозяйственного ис-
пользования. Изв. Сах. отд. Геогр. общ-ва СССР, вып. 1,
Южно-Сахалинск.
Воронов В. Г., Т. И. Неверова, Ю. П. Новицкий.
1970. К экологии некоторых промысловых животных в юж-
ной части Сахалина. В сб.: Биол. ресурсы о. Сахалина и
Курильских островов, Владивосток.
Воронов В. Г. 1963а. Наземные промысловые животные и их
распространение на Курильских островах. Тр. СахКНИИ
СО АН СССР, вып. 14.
Воронов В. Г. 19636. Современные задачи изучения и хозяй-
ственного использования курильского калана. Тез. докл.
Второго всесоюзн. совещ. по изуч. морских млекопитающих.
Л.
Воронов В. Г., Г. Ал. Воронов. 1963а. Новые данные
о распространении соболя в Сахалинской области. Тр.
СахКНИИ СО АН СССР, вып. 14.
Воронов В. Г., Г. Ал. Воронов. 19636. Голубой песец
155
на островах Ушишир (Курильская гряда). Тр. СахКНИИ
СО АН СССР, вып. 14.
Воронов В. Г., Т. И. Неверова. 1963а. К распростра-
нению длиннохвостой мышовки на Сахалине. Тр. СахКНИИ
СО АН СССР, вып. 14.
Воронов В. Г., Т. И. Неверова. 19636. О нахождении
куторы на Сахалине. Тр. СахКНИИ СО АН СССР, вып. 14.
Воронов В. Г. 1964. Каланы на Курилах. Охота и охотн. хо-
зяйство, № 1.
Воронов В. Г. 1965а. Современные задачи изучения и хозяй-
ственного использования курильских каланов. В сб.: Мор-
ские млекопитающие. М.
Воронов В. Г. 19656. Пушные резервы Курильских островов.
Журн. «Сельхоз. производство Сибири и Дальн. Востока»,
№ 10, Омск.
Воронов В. Г. 1968. Влияние изоляции и современного вулка-
низма на позвоночных животных Сахалина и Курильских
островов. В кн.: Оптимальная плотность и оптимальная
структура популяций животных. Свердловск.
Воронов В. Г. 1972а. Наземные млекопитающие островов Са-
халинской области и прилегающих территорий. В сб.:
Островные фауны Мирового океана, М.
Воронов В. Г. 19726. Возрастные изменения черепа бурого
медведя. Матер. Симпоз. по изуч. медведей, М.
Вшивцев В. 1964. Обитатель сахалинских лесов. Журн.
«Сельхоз. производство Сибири и Дальн. Востока», № 9,
Омск.
Г е п т н е р В. Г., П. В. Терентьев. 1952. Зоогеография.
БСЭ. Изд. 2-е.
Гептнер В. Г., Наумов Н. Г., Юргенсон П. Б.,
. Слудский А. А., Чиркова А. Ф., Банн и-
к о в А. Г. 1967. Млекопитающие Советского Союза, т. II.
М.
Гизенко А. И. 1955. Птицы Сахалинской области. М.
Головин, 1862. Обзор русских колоний в Северной Аме-
рике. Морск. сб., № 1.
Громов И. М. 1963. Млекопитающие фауны СССР. Ч. I. Гры-
зуны. М.—Л.
Гулин В. 1952. Необычный зверь на Чукотке. Журн. «Огонек»,
№ 4.
Гуреев А. А. 1973. Млекопитающие фауны СССР. Ч. I. Насе-
комоядные. М.—Л.
Гуреев А. А. 1964. Зайцеобразные (Lagomorpha). Фауна СССР,
нов. сер., т. III, вып. 10, М.—Л.
Гребницкий Н. А. 1902. Новейшие данные о жизни и про-
мысле котиков и бобров. Вести, рыбопром., XVII, 5, СПб.
Добровольский И. Д. 1929. Побольше внимания морскому
бобру. Рыбн. хоз. Дальн. Востока, № 1, Владивосток.
Добровольский И. Д. 1936. Лопатинский бобровый за-
поведник. В кн.: Заповедники ДВ края. Хабаровск.
Зенкевич Л. А. 1963. Биология морей СССР. М.
Золотарев Н. Т. 1936. Млекопитающие бассейна р. Имана.
М.—Л.
Ильина Е. Д. 1950. Островное звероводство. М.
156
И и у к а й Т. 1939. О появлении большого количества крыс (Rat-
tus norvegicus norvegicus Егх.) па южном Сахалине и о прине-
сенном ими вреде. Растения и животные, т. 7 (пер. с японск.,
библ. СахКНИИ).
И н у к а й Т. 1943а. Распространение птиц и зверей на Хоккайдо,
Сахалине и Курильских островах (пер. с японск., библ.
СахКНИИ).
И н у к а й Т. 19436. Природные особенности и животные север-
ных районов (пер. с японск., библ. СахКНИИ).
Иохельсон В. И. 1898. Очерк зверопромышленности и тор-
говли мехами в Колымском округе. СПб.
Исино-Есиюки. 1925. Пушной промысел на Курильских
островах (1—4). Журнал географии (Тигаку дзасси), т. 37,
№№ 431—433, 436 (пер. с японск., библ. СахКНИИ).
Каваути К. 1930. Млекопитающие Сахалина и Хоккайдо.
Саппоро (пер. с японск. библ. СахКНИИ).
Казаринов А. П. 1959. Соболь Martes zibellina L., 1758.
Дальнего Востока. Автореф. дисс. Владивосток.
Кацура Сейти. 1939. Морская выдра. Большая японская
энциклопедия, т. 26/1, Токио (пер. с японск., библ.
СахКНИИ).
К и ш и д а К. 1930. О фауне млекопитающих северной зоны Япо-
нии. Зоол. журп., т. 42 (пер. с японск., библ. СахКНИИ).
К л у м о в С. К. 1957а. Береговые лежбища котиков (Callorhinus
ursinus) и места обитания калана (Enhydra lutris) на Куриль-
ских островах и ориентировочное определение их численно-
сти. Докл. АН СССР, т. 117, № 1.
К л у м о в С. К. 19576. Учет береговых лежбищ сивучей (Eumeto-
pias jubatus) на Курильских островах и ориентировочное
определение их численности. Докл. АНСССР, т. 117,
№ 2.
К л у м о в С. К. 1959. На Курильских островах. Охота и охотн.
хозяйство, № 3.
Клумов С. К. 1960. Промысловые животные Курильских остро-
вов. В кн.: Охрана полезных зверей, М.
Клумов С. К. 1962. Зоогеографическое районирование Куриль-
ских островов и прилежащих к ним вод. Тез. докл. 2-го
научи, совещ. географов Сибири и Дальнего Востока. Влади-
восток.
Кобельт В. 1903. Географическое распространение животных.
СПб.
Конаков Н. Н. 1947. К зоогеографии южной гряды Куриль-
ского архипелага. Изв. ВГО, т. 79, вып. 4.
Коротких А. Н. 1963. Лесные фоновые птицы и млекопитаю-
щие о. Кунашир. В сб.: Зоогеография суши, Ташкент.
Коротких А. Н., А. П. Кузякин, Л. М. С у ч е л е н-
к о в а. 1963. О леспых фоновых птицах и млекопитающих
острова Кунашир. Уч. зап. МОИП, т. 126, зоол., вып. 6.
Корсунская Г. В. 1958. Курильская островная дуга. М.
Крашенинников С. П. 1755. Описание земли Камчатки.
Изд. 2-е. 1949, М.—Л.
Криволуцкая Г. О. 1972. Основные черты энтомофауны
Курильских островов, пути ее формирования и происхожде-
ние. В сб.: Островные фауны Мирового океана, М.
157
Кузнецов Б. А. 1949. Охотничьи и промысловые звери Ку-
рильских островов. В сб.: Пушные богатства СССР, М.
Кузнецов Б. А. 1950. Очерк зоогеографического райониро-
вания СССР. М.
Кузякин А. П. 1950. Летучие мыши. М.
Кузякин А. П. 1963. К систематике грызунов фауны СССР.
Тр. МОИП, т. X.
Куренцов А. И. 1959. О зоогеографическом районировании
Дальнего Востока. В сб.: Биологические ресурсы Дальнего
Востока, М.
Куренцов А. И. 1972. Альпийская энтомофауна японских
островов и ее связи с высокогорной фауной Дальнего Востока
СССР. В сб.: Островные фауны Мирового океана. М.
Курода Н. 1933. Распространение млекопитающих на Куриль-
ской гряде. Бюлл. биогеографического общ. Японии, т. 3,
№ 3, Токио (пер. с японск., библ. СахКНИИ).
Кусакин О. Г. 1970. Некоторые итоги изучения качественного
и количественного состава макробентоса осушной зоны Ку-
рильских островов. В сб.: Биологические ресурсы острова
Сахалин и Курильских островов, Владивосток.
Курчева Г. Ф. 1955. Сивуч (Eumetopias jubatus Schreb.). Тр.
Инет, океанол., т. 15.
Л а в о в М. А., В. Г. Воронов, Е. И. Евдокимов.
1963. Фауна охотничье-промысловых млекопитающих остро-
вов Парамушира и Шумшу и возможности ее обогащения.
Тр. СахКНИИ СО АН СССР, вып. 14. .
Лавров Н. Л. 1946. Акклиматизация и реакклиматизация пуш-
ных зверей в СССР. М.
Ларин С. А. 1954. Учет численности охотничье-промысловых
животных. М.
Лашков А. Н. 1947. Леса Курильской гряды и их значение.
• Изв. ВГО, т. 79, вып. 4.
Майр Э. 1947. Систематика и происхождение видов с точки зре-
ния зоолога. М.
Макфедьеп Э. 1965. Экология животных. М.
Малькович Т. А. 1937. Морской бобр в неволе. Природа, № 3.
Малькович Т. А. 1938. Акклиматизация морских выдр (Еп-
hydra marina) на Мурмане. Природа, № 7—8.
Малькович Т. А. 1958. Опыт содержания каланов в неволе.
Изв. Сиб. отд. АН СССР, № 6.
Мараков С. В. 1963. Состояние запасов и перспективы рацио-
нального использования командорской популяции калана.
Тез. докл. Второго всесоюзн. совещ. по изуч. морских млеко-
питающих. Л.
Мараков С. В., Воронов В. Г. 1969. О заболевании зубов
и костей челюсти у островного тюленя-антура. Калининград.
Мараков С. В. 1972. Динамика населения позвоночных жи^
вотных Командорских островов под влиянием природных
и антропогенных факторов. В сб.: Островные фауны Миро-
вого океана. М.
Мензбир М. А. 1914. Зоологические участки Туркестанского
края и вероятное происхождение фауны последнего. М.
Меттлер Л., Грегг Т. 1972. Генетика популяций и эво-
люция. М. (пер. с англ.).
158
Минаков П. 1948. Калан на Сахалине. Советский охотник, № 6.
Миятакэ К. 1940. О пище калана. Журн. по изуч. водных
продуктов, № 47, Хокодатэ (пер. с японск., библ. СахКНИИ).
Млекопитающие фауны СССР. 1963. Ч. 1—2. М.—Л.
Мурата С. 1914. Звери. Из докл. по обслед. фауны губерп.
южн. Сахалина (пер. с японск., библ. СахКНИИ).
Н а д е е в В. Н., В. В. Тимофеев. 1955. Соболь. М.
Насимович А. А. 1949. Промысловые звери Центрального
Алтая. В кн.: Пушные богатства СССР. М.
Наумов Н. П. 1963. Экология животных. М.
Наумов С. П. 1933. Тюлени СССР. М.
Наумов С. П. 1947. Экология зайца-беляка. М.
Никулин П. Г. 1937. Сивуч Охотского моря и его промысел.
Изв. ТИНРО, т. 10, Владивосток.
Николаев А. М. 1958. Материалы по биологии калана острова
Урупа. Сообщ. СахКНИИ АН СССР, вып. 6.
Николаев А.М. 1960. О динамике численности каланов СССР.
Тр. СахКНИИ СО АН СССР, вып. 9.
Николаев А.М. 1961. О распространении, численности и био-
логии каланов. Тр. совещ. Ихтиол, ком. АН СССР, вып. 12.
Николаев А. М. 1963. Состояние поголовья курильских
каланов и котиков и мероприятия по их воспроизводству.
Тез. докл. Второго всесоюзн. совещ. по изуч. морских млеко-
питающих. М.—Л.
Николаев А. М., В. А. С к а л к и п. 1963. О питании ку-
рильских каланов. Тр. СахКНИИ СО АН СССР, вып. 14.
Никольский А. М. 1889. Остров Сахалин и его фауна позво-
ночных животных. Прилож. к т. X «Зап. Акад, наук»,
№ 5.
Новиков Г. А. 1949. Полевые исследования экологии неземных
позвоночных животных. Л.
Новиков Г. А. 1956. Хищные млекопитающие фауны СССР.
Опред. по фауне СССР, изд. ЗИН АН СССР,
Новиков Г. А. 1963. Млекопитающие фауны СССР. Ч. II.
Хищные. М.—Л.
Огнев С. И. 1926. Млекопитающие Северо-Восточной Сибири.
Владивосток.
Огнев С. И. 1928, 1931. Звери Восточной Европы и Северной
Азии. Т. I. Насекомоядные млекопитающие и летучие мыши.
Т. II. Хищные млекопитающие. М.—Л.
Огнев С. И. 1940, 1948, 1950. Звери СССР и прилежащих стран,
тт. IV, VI, VII. Грызуны. М.—Л.
Панина Г. К. 1964. Питание котиков в Японском море. В сб.:
Морские котики Дальнего Востока, М.
Парамонов А. А. 1937. Материалы по возрастной краниоло-
гии млекопитающих. В сб. памяти академика Михаила Але
ксапдровича Мензбира. М.—Л.
Парамонов Б. 1959. Каланы — переселенцы. Охота и охотн.
хозяйство, № 3.
Пашковский Л. А. 1961. Бурый медведь на Сахалине. Журн.
«Сельск. хоз. Сибири», № 6, Омск.
Перелешин С. Л. 1956. Основные вопросы охотничьего хо-
зяйства СССР. М.
159
Перелешин С. Д., П. В. Терентьев. 1963. Материалы
по герпетофауне Сахалина и Курильских островов. Тр.
СахКНИИ СО АН СССР, вып. 14.
Петров В. В., 1953. Атлас охотничьих и промысловых птиц
и зверей СССР, т. 2. М.
Подковыркин Б. А. 1958. Наземные млекопитающие
о. Шумшу. Бюлл. МОИП, отд. биол., т. XIII, вып. 4.
Полонский А. 1871. Курилы. Зап. ИРГО по отд. этнографии,
т. IV.
Портенко Л. А. 1950. Новые и редкие находки птиц на край-
нем юго-востоке СССР. Докл. АН СССР, т. 20, № 2.
Портенко Л. А., А. А. Кашинский, Ф. Б. Черня-
вский. 1963. Млекопитающие Коряцкого нагорья.
М.—Л.
Реймерс Н. Ф. 1972. О систематическом положении полевок
(Microtus Schank, Clethrionomys Telesius) Сахалина и Куриль-
ских островов. В сб.: Териология, т. I, Новосибирск.
Решеткин В. В. и Н. К. Шидловская. 1947. Аккли-
матизация морской выдры, или калана. В сб.: Калан, М.
Сергеев М. А. 1947. Курильские острова. М.
Симпсон Д. Г. 1949. Темпы и формы эволюции. М. (пер. с англ.)
Слепцов М. М., 1950. О биологии дальневосточного сивуча.
Изв. ТИНРО, т. 31, Владивосток.
С л ю н и п Н. 1900. Охотско-Камчатский край, т. 2. СПб.
Сноу Г. Д. 1902. Курильская гряда. Зап. общ. изуч. Амурского
края, т. 8, вып. 1, Владивосток.
Соколов В. Е. 1952. Млекопитающие острова Шпанберга (Ку-
рильские острова). Бюлл. МОИП, нов. сер., отд. биол.,
т. 57, вып. 6.
Соколов В.Е. 1954. Новый вид полевки в фауне СССР. Зоолог,
жури., т. 33, вып. 4.
Соколов И. И. 1963. Млекопитающие фауны СССР. Ч. II.
Копытные. М.—Л.
Соловьев А. И. 1947. Курильские острова. М.—Л.
Соловьев Г. В., Федоров И. С. 1974. Сравнительное
морфологическое описание некоторых подвидов зайца-беляка
на Дальнем Востоке с помощью методов математической ста-
тистики. Изв. Сиб. отд. АН СССР.
Соловьев С.Л. 1965. Землетрясения и цунами 12 и 13 октября
1963 года на Курильских островах. Южно-Сахалинск.
Сочава В. Б. 1933. К истории флоры южной части азиатской
Берингии. Бот. журн., т. 18, вып. 4.
Стрелков П. П. 1963. Млекопитающие фауны СССР. Ч. I.
Рукокрылые. М.—Л.
Строганов С. У. 1957, 1962. Звери Сибири. Насекомоядные.
Хищные. М.
Тамануки X. 1944. Физико-географическая история послед
него времени с точки зрения биогеографии (перев. с японск.,
библ. СахКНИИ).
Тимофеева А. А. 1962. Некоторые наблюдения по стацио-
нарному распределению грызунов на юге о. Сахалина. Изв.
Иркутск, противочумн. н.-и. ин-та Сибири и Дальнего Вос-
тока, т. 24.
160
Тимофеева А. А. 1962. Грызуны на судах Сахалинской об-
ласти. Докл. Иркутск, противочумп. ин-та, вып. 3, Хаба-
ровск.
Тихенко С. А. 1914. Об островах Тюленьем и Курильских.
Матер, к позн. русск. рыболовства, т. 3, вып. 15.
Тихомиров Э. А. 1959. К вопросу о питании сивуча тепло-
кровными животными. Тр. ТИНРО, т. 47.
Тупикова Н. В. и И. Ма Медведева. 1956. Определе-
ние возраста эмбрионов как один из методов изучения раз-
множения грызунов, Зоол. журн., т. 35, вып. 20.
Успенский С. М. 1955. Прошлое в распространении котика
(Callorhinus ursinus L.) и калана (Enhydra lutris L.) на остро-
вах Курильской гряды. Бюлл. МОИП, отд. биол., т. X,
вып. 4.
Успенский С. М. 1963. «Потепление» Арктики и фауна высо-
ких широт. Природа, № 2.
У т и д а К. 1927. Животные Японии в иллюстрациях. Токио (на
японском языке).
Формозов А. Н. 1932. Формула для количественного учета
млекопитающих по следам. Зоол. журн., т. 2, вып. 2.
Чапский К. К. Млекопитающие фауны СССР. Ч. II. Кито-
образные ластоногие. М.—Л.
Шапошников Л. В. 1963. О систематическом положении и
эволюционном значении форм, образующихся при акклима-
тизации. Зоол. журн., т. И, вып. 10.
Шварц С. С. 1963. Внутривидовая изменчивость млекопитаю-
щих и методы ее изучения. Зоол. журн., т. 11, вып. 3.
Шидловская Н. Н. 1957. Инструкция по кормлению самца
калана и уход за ним. В сб.: Калан, М.
Ш л ы г и н Е. Д. 1964. Краткий курс геологии СССР. М.
Шмелева В. В. 1963. О питании соболей и лисиц в некоторых
районах Сахалинской области. Тр. СахКНИИ СО АН СССР,
вып. 14.
Шмелева В. В. 1958. Питание лисиц острова Урупа. Сообщ.
СахКНИИ, СО АН СССР, вып. 6.
Юдин Б. С. 1971. Насекомоядные млекопитающие Сибири.
Новосибирск.
А о k i В. 1913. A hand-zist of Japanese and Formosan Mammalia
Annot. Zool. Japan, vol. 8, part 2.
Bechstein J.M. 1800. Thomas Pennat’s allgemeine Uebersicht
der vierfiissigen Tiere, Bd. 2. Weimar.
Foster J. B. 1964. Evolution of mammals on islands. Nature,
vol. 202, n. 4929.
D e m о 1 1 R. 1928. Die Edelpelztierzucht. Munchen.
Fischer E. M. 1939. Habits of the southern sea otter. J. Mamm.,
vol. 20.
Hall R. and Kelson R. 1959. The mammals of Notts America.
New York.
Hall R. and Schaller. 1964. Sea otter behavior. J. Mamm.,
vol. 45.
Hollister N. H. 1921. Pohle «Die Unterfamillie der Lutrinae».
J. Mamm., vol. 2.
H u 1 t e n E. 1933. Studies of the origin and distribution of the
Flora in the Kurile Islands. Botan. Not., Stock.
161
Jamashina J. 1929. On the birds of Kurile Islands. «Tori»,
vol. 28.
Jones R. D. 1951. A report of the sea otter investigations conducted
during 1951. «Science in Alaska 1951». Proc. 2nd. Alaskan Sci.
Conference. Alaska Riv. AAAS.
Kenyon K. W. 1959. The sea otter. Smithsonian inst. Waschin-
gton.
Kirkpatrick Ch. M., S tu liken D. B., Jones R. D.
1955. Notes on captive sea otter. J. Arctic, n. 18.
Lensink C. J. 1960. Status and Distribution of sea otter in
Alaska. Mammalogy, vol. 41, n. 2.
Liidicke M. 1962. Der Schwefwigehalt der wachsenden Vogel-
feden im Bereich ihrer Melaninfelder. Naturwissenschafter,
vol. 49, n. 8.
Merrian С. H. 1904. A new sea otter from southern California.
Proc. biol. Soc., XVIII, Waschington.
Okada J. 1938. A catalogue of vertebrates of Japan. Tokio.
Pallas P. S. 1773—1776. Reise durch verschiedene Provinzen
des Russischen Reiches, vol. 1, 2, 3, SPb.
Sage B. L. 1962. Albinism and melanism in birds. Brit. Birds.,
vol. 55, n. 6.
Steller G. W. 1753. Ausfiihrliche Beschreibung von sonderbaren
Meerthieren. Halle.
Wallace A. R. 1876. Die geographische Verbreitung der Thiere.
Dresden.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Систематический список видов................... 3
Введение ...................................... 7
Глава I. Условия обитания	млекопитающих на 11
островах...............................
Глава II. Видовой состав млекопитающих........ 27
Насекомоядные (27). Рукокрылые (32). Зайцеобраз-
ные (34). Грызуны (37). Хищные (48). Ластоногие (119).
Глава III. Зоогеографическая характеристика
гряды................................... 141
Глава IV. Пути хозяйственного использования
млекопитающих .........................  149
Литература .................................. 154
Виктор Григорьевич Воронов
МЛЕКОПИТАЮЩИЕ КУРИЛЬСКИХ ОСТРОВОВ
Утверждено к печати
Отделением общей биологии Академии наук СССР
Редактор издательства Н. А. Вельятаго
Художник И. П. Кремлев
Технический редактор Г. А. Бессонова
Корректоры Л. М. Агаджанова
и Г. А. Алекс а*н дрова
Сдано в набор 7/II 1974 г. Подписано к печати 9'VIII 1974 г.
Формат бумаги 84х1081/з2- Бумага № 2. Печ. л. 5%=
=8.61усл. печ. л. Уч.-изд. л. 8.98. Изд. № 5660. Тип. зак.
№ 950. М-08480. Тираж 1900. Цена 60 коп.
Ленинградское отделение издательства «Наука»
199164, Ленинград, В-164, Менделеевская линия, д. 1
1-я тип. издательства «Наука»
199034, Ленинград, В-34, 9 линия, д. 12