АКАДЕМИЯ НАУК СССР, ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ.
МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО
ОБРАЗОВАНИЯ СССР
№ 1 ЯНВАРЬ 1964 г.
★
Год издания
XXXIX
ИЗДАТЕЛЬСТВО	MtfCKBA
B. А. Дядиченко, Ф. Е. Л ось,
науки на Украине (1917т
А. В. Фадеев — Размышления]
А. П. Окладников — Сове/скл
достижений археологии
C. С. Волк, А. Р. Дзешижевич — Лженаучные теории реакционной
буржуазной историографии истории СССР	58
Л. В. Черепнин — Исторические взгляды Гоголя	75
А. 3. Манфред — Жан-Жак Руссо—предвестник	революции ...	98
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
Научно-исследовательская работа в высшей школе
А. Л. Витухновский, Ю. В. Курсков — Работа историков Петрозавод¬
ского университета	  114
И. А. Воронков, В. Г. Карасев—Второе совещание исгориков-славистов 117
Обзоры и рецензии
К. Н. Тарновский — О социологическом изучении капиталистического
способа производства 	 120
А. С. Городилов — «Очерки истории Удмуртской АССР». Том II	.	.	133
С. С. Хромов — Две новые книги о Ф. Э. Дзержинском	135
А. И. Консевич, Ф. Е. Лось, В. Т. Чунтулов — Фундаментальный труд
по истории промышленности Украины 	139
М. И. Семиряга — А. С. Бейлис, Б. И. Распутине, Т. Г. Солтанозская.
Новейшая история. Ч. 2. 1939—1962 	 142
И, И. Орлик — В, Л. Исраэлян, Л. Н. Нежинский. Новейшая исто¬
рия Венгрии (1918—1962 гг.) 	144
Л. Ю. Слезкин — «Испанский народ против фашизма (1936—
1939 гг.)»	147
Академик Лео Штерн (ГДР) — К истории революционного кризиса
1923 г. в Германии	  149
H.	Н. Пикус — А. С. Шофман. История античной Македонии	.	.	.	157
Новые книги	  159
Статьи в советских исторических журналах	161
Хроника научной жизни
А.	Л. Гольдберг, А. С. Мыльников—Государственная публичная биб¬
лиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина и историческая наука	165
Список тем диссертаций на соискание у~ной степени кандидата исто¬
рических наук, защищенных в 1961 году	  171
Хроникальные заметки	  172

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ СОВЕТСКИХ ИСТОРИКОВ
Е. А. Болтин — Третья международная конференция по истории дви¬
жения Сопротивления 	 175
тЦСТО*РИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры и рецензии
И. В. Ганевич, И. М. КулиТкйч, П. С. Сохань — В. Хаджиниколов. Ин¬
тернационалистские традиции Болгарской коммунистической
партиж .		180
B. В. Мотыйе»·— Дж. Мид, X, Лиснер, С. Уэллс. Детальное исследо¬
вание Европейского экономического сообщества. Механика «ин¬
теграции»	. >	  182
C. Р.4 Ким — К.	Ле^м.	Панафриканизм	185
*
\
По странш&м*зарубежных журнадов
н .
Содержание журналов, выходящих в социалистических ’странах . . 187
Обзор журнала. Р, Ф. Иванов — «The Journal of Negro History»,
Washington	*	^	.	.	188
Заметки о статьях: Б. М. Туполев — Австро-Венгрия в планах Пан¬
германского союза; Н, Пирогов — Рабочее движение в ШвециА
t в период мироЛго; экономического кризиса; В.'М. Гиленсен—§
i Американский историк фал^ифицирует историю СССР; В. Г. Си-
роткин — «Критика» планов фашистской Германии в отношении
СССР; в» Д. Ковалевский — Еще один удар по сторонникам нор¬
манской теории· О. С. Павлов — Мнимый и подлинны^ путь Аф¬
рики к социализму; Г. Н. Уткин — Проблемы развития независи¬
мого Туниса; Е. Э. Печуро — Можно ли добиться «политической
стабильности» в Латинской Америке; Л. П. Милоградова—Борьба
империалистических держав за господство в Таиланде в интерпре¬
тации буржуазного историка; А. Н. Байкова — Против реакцион¬
ной теории о социальных реформах; Ф. А. Кублицкий — Шатоб-
риан как политик; А. П. Каждан —- Аграрные отношения на юге
Венецианской Далмации XV века; М. Л. Гельцер — Проблема
образования государства на древнем Ближнем Востоке . . .	193
Рецензии на советские издания	207
Хроникальные заметки	209
ПИСЬМА И ЗАМЕТКИ
А. Ф. Иерусалимский — Первомайские стачки российского пролета¬
риата в 1912 году	210
Д. Б. Петров — Уроки гражданской войны в США в свете современ¬
ности 	214
Сведения об авторах, статьи которых опубликованы в номере
журнала 	219
Резюме статей на английском языке	  220

СТАТЬИ
♦
РАЗВИТИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ НА УКРАИНЕ
(1917—1963 гг.)
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
Развитие украинской историографии как составной части советской
исторической науки началось с победой Великой Октябрьской социали¬
стической революции. Труды основоположников марксизма-ленинизма,
решения ‘Коммунистической партии являются для нее теоретическим
фундаментом, методологической основой при разработке самых различ¬
ных проблем истории. В. И. Ленин проявлял большой интерес к истории
украинского народа, столь близкого «и по языку, и по месту жительства,
и по характеру, и по истории» 1 братскому русскому народу.
Уже в его ранних произведениях, в первую очередь в капитальном
труде «Развитие капитализма в России», содержалась методологиче¬
ская основа для научной характеристики эпохи феодализма, разложе¬
ния феодально-крепостнической системы, зарождения и развития капи¬
тализма в России, в том числе и на Украине. Чрезвычайно важными для
разработки вопросов истории Украины, и в частности для разоблачения
лженаучных «теорий» украинской буржуазно-националистической ис¬
ториографии и одного из ее столпов, М. С. Грушевского, о «самобытно¬
сти», «особом пути развития» Украины, явились ленинские положения
о зарождении феодальных отношений в Древней Руси, появлении там
феодальной государственности, закономерностях развития капиталисти¬
ческой формации в России. В. И. Ленин дал исчерпывающую характери¬
стику борьбы русского и украинского крестьянства против социального
гнета в эпоху как феодализма, таи и капитализма. Он вскрыл предпо¬
сылки и историческое значение реформы 1861 г., показал два пути раз¬
вития капитализма в сельском хозяйстве в пореформенный период. Раз¬
рабатывая все эти важнейшие вопросы, В. И. Ленин постоянно обращал¬
ся к материалам из истории Украины. В его трудах получили научное
освещение многие важнейшие вопросы революционной борьбы рабочего
класса Украины, одного из отрядов всероссийского пролетариата.
В. И. Ленин вскрыл сущность национальной политики царского самодер¬
жавия, реакционную роль украинской националистической буржуазии.
Произведения В. И. Ленина послужили теоретическим фундаментом для
освещения всей дооктябрьской истории Украины и разоблачения реак¬
ционных концепций в украинской буржуазной историографии.
Ленинские работы имеют огромное значение для создания научной
истории Украины эпохи социализма.* В. И. Ленин указал на закономер¬
ности развития революционных событий на Украине и неоднократно
анализировал расстановку классовых сил, сложившуюся здесь после Ок¬
тября, Беспощадному разоблачению В. И. Ленин подверг контрреволю¬
ционную сущность украинской Центральной рады и продажность укра¬
инской буржуазии, захватнические цели иностранных империалистов,
их сговор против Страны Советов. В работах В. И, Ленина содержатся
1 В. И. JI е н и н. Соч. Т. 25, стр. 74.

4
В. А. Дядиненко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
основополагающие принципы для научного освещения истории совет¬
ского строительства на Украине, социалистического преобразования
промышленности и сельского хозяйства, создания советского государст¬
венного аппарата, проведения национальной политики Коммунистиче¬
ской партии, торжеством которой явилось образование Союза Совет¬
ских Социалистических Республик.
Придавая важное значение развитию исторической .науки на Украи¬
не, Коммунистическая партия и Советское правительство уже в первые
годы существования Советской власти старались создать для этого раз¬
вития необходимые условия. В 1922 г. в Харькове был основан Институт
марксизма, который наряду с другими задачами ставил целью исследо¬
вание проблем новейшей истории и истории социал-демократического
движения на Украине. В это же время начала свою деятельность комис¬
сия по изучению истории Октябрьской революции и Коммунистической
партии (большевиков) Украины (Истпарт) при ЦК КП(б)У. С 1922 г.
она стала издавать «Летопись революции», где публиковались исследо¬
вательские работы и мемуары выдающихся деятелей революционного
движения, видных деятелей Коммунистической партии С. В. Косиора,
Н. А. Скрыпника, Г. И. Петровского, В. П. Затонского, А. Г. Шлихтера,
H. Н. Попова, В. А. Антонова-Овсеенко, А. В. Иванова и др. Историче¬
ской, и прежде всего историко-партийной, тематике уделяли внимание
также журналы «Пути революции», «1сторик-б1лыновик» и другие.
Местные комиссии Истпарта вели активную работу в крупнейших
промышленных и административно-политических центрах Украины:
Екатеринославе, Одессе, Киеве и других городах. К 20-летию револю¬
ции 1905 г. вышли в свет подготовленные этими комиссиями сборники,
освещавшие революционные события в Киевской, Екатеринославской,
Харьковской, Одесской губерниях, в Донбассе и других районах. Изда¬
нием обширной литературы ознаменовалась и 10-я годовщина Великой
Октябрьской социалистической революции. Центральный и местные Ист-
парты издали около 80 сборников воспоминаний и документов, отдель¬
ных очерков и монографий. Эти работы, особенно же те, непосредствен¬
ными авторами которых являлись участники революционных событий,
содержат большой фактический материал и сохраняют свою ценность и
поныне2. Однако в некоторых из них были допущены существенные ме¬
тодологические и фактические ошибки. Наиболее сильно они прояви¬
лись в первых обобщающих очерках по истории Коммунистической
партии Украины 3, где преувеличивалось влияние меньшевизма на Ук¬
раине в период до 1912 г., недооценивалось значение местных нацио¬
нальных кадров рабочих ib революционном движении, неправильно трак¬
товалось национально-освободительное движение4. С явно меньшевист¬
ских позиций была написана работа М. Балабанова «Нариси з icTopiï
робггничого руху на УкраГш», вышедшая в свет в Харькове в 1928 году.
В книге А. Пажитнова «Очерки по истории рабочего класса на Украи¬
не» (Харьков. 1927) история пролетариата Украины излагалась в отрыве
от деятельности социал-демократических организаций, вследствие чего
оставалась нераскрытой огромная роль Коммунистической партии в ре¬
волюционном воспитании рабочего класса.
В 20-х годах украинская историография сделала первые шаги и
в разработке истории советского общества Начало мирной созидатель-
2 «1905 ρϊκ у Киев! та на КиТгащинЬ. Зб^рник статей та спогад1в. К. 1926; В. М а-
нилов. Киевский Совет рабочих депутатов в 1905 г. К. 1926; его же. Вооруженное
восстание в частях Киевского гарнизона (ноябрь 1905 г.). К. 1926; Ст. Кокошко
Бшьшовики у Киев1 напередодш i за революцн 1905—1907 pp. Х.-К. 1930; В. Щерба¬
ков. Нарис з icTopiï сощал-демократп на Черншвщиш (1902—1917). X. 1931, и др.
3 H. Н. Полов. Очерк истории КП(б) У. X. 1928; М. Вол1Н. 1стор1я КП(б) У
в стислому нариси X. 1930.
4 Подробнее об этом см. И. Назаренко. К вопросу о научной разработке
истории Коммунистической партии Украины. «Коммунист Украины», 1957, № 5, стр. 29.

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
5
«ой работы «а Украине было освещено в брошюрах и статьях руководи¬
телей КП('б)У и Украинского Советского правительства — Г. И. Петров¬
ского, В. Я. Чубаря, М. В. Фрунзе, Д. 3. Мануильского, А. Г. Шлихтера
и др. Фактически это были первые 'исследования в области истории Ук¬
раины советского периода. Интересную работу «Десять Все-
украшських з’1зд1в Рад» опубликовал в 1921 г. видный деятель Со¬
ветской власти на Украине А. И. Буценко 5, проанализировавший в хро¬
нологической последовательности деятельность Всеу-краинских съездов
Советов и их роль в социалистическом строительстве «а Украине. Не¬
сколько работ по истории народного просвещения в УССР написано од¬
ним из первых его активных строителей, Я- П. Ряппо6.
Развитию украинской исторической науки способствовало расшире¬
ние в 20-х — первой половине 30-х годов ее источниковедческой базы.
Началась публикация отчетов, бюллетеней и стенограмм съездов и кон¬
ференций КП(б)У, сессий ВУЦИК и съездов Советов7. Большое архео¬
графическое издание «1стор1я КП(б)У в матер1алах i документах»
предпринял с 1933 г. Институт истории партии и Октябрьской революции
при ЦК КП(б)У, образованный в результате реорганизации Истпарта.
Вышел в свет ряд историко-статистических документальных сборников,
статистических ежегодников по народному хозяйству и его отдельным
отраслям, по народному образованию и культурному строительству8.
Налаживалась работа архивных учреждений. В 1923 г. было орга¬
низовано Центральное архивное управление, в ведение которого пере¬
шли крупнейшие архивные хранилища Харькова, Киева ,и других горо¬
дов. Архивные учреждения приступили к систематическому описанию и
публикации документов. В 1931 г. был издан «Архив Запорожской Се¬
чи. Описание материалов». В следующем году вышел сборник материа¬
лов по истории крестьянских восстаний на Украине «Повстання селя«
у еел1 Тур баях (1779—1793)».
Среди многих секций и комиссий Украинской Академии наук по
разработке различных проблем истории необходимо отметить Археогра¬
фическую комиссию, подготовившую ряд важных источников по истории
феодализма на Украине. В 1929—1931 гг. в серии «Украшський apxiß»
был издан полный текст так называемых генеральных следствий
1729—1730 гг. по двум полкам: Стародубскому и Лубейскому. Этот
труд по научному уровню значительно превосходил аналогичные дорево¬
люционные издания. В серии «Украшський apxiß» вышла в авет «Коднен-
ская книга», представляющая собой судебные дела участников знамени¬
той «Колиивщины» 1768 года. Комиссия начала подготовку к печати
«Летописи Величко», опубликовав первый том этого выдающегося
памятника украинской историографии и источниковедения. Значитель¬
ную ценность с точки зрения содержащегося в них материала по со¬
циально-экономической истории Украины представляли собой археогра¬
5 А. Буценко, Десять ВсеукраТнських з’1зд1в Рад, X. 1927.
6 Я. П. Ряппо. Просвещение на Украине за годы революции (1917—1922).
«Пути просвещения», 1922, № 6; его же. Рабочее образование на Украине и его
ближайшие перспективы. X. 1925; его же. Народна освгга на Украш за десять ро-
KÎB революцп. X. 1927.
7 «КП(б)У в резолюциях ее съездов и конференций». X. 1927; «Бюллетень VIII
Всеукраинской конференции Коммунистической партии (большевиков^ Украины»,
(Б. м. и б. г.); «Девятый съезд Коммунистической партии (б) Украины». Стенографиче¬
ский отчет. X. 1926; «Сборник отчетов Всеукраинского Центрального Исполнительно¬
го Комитета, Совета Народных Комиссаров, наркоматов, уполнаркоматов и централь¬
ных учреждений УССР 6-му Всеукраинскому съезду Советов Р. К. и К. Депутатов».
X. 1921; «Звгг робНничо-селянеького уряду Украши за 1923—24 рик. До дев’ятого Все-
украУнськото зЛзду Рад роб1тничих, селянських ï червоноармшских депутатов». X.
1925, и др.
8 «КП(б)У в цифрах». X. 1925; «Ленинский комсомол Украины в цифрах». X.
1926; «ЭкономполИика в постановах КП(б)У та Радвлади УРСР». X. 1929, и др.

б
В. А, Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
фические издания «Описания Новгород-Северского наместничества»,
«Переписных книг» 1666 г. и др.9.
Существенное значение для развития украинской советской исто¬
риографии имело преодоление буржуазно-националистической концеп¬
ции, связанной с именем М. Яворского, который, выдавая себя за мар¬
ксиста, продолжительное время подвизался в качестве «ведущего» исто¬
рика Украинского института марксизма. Идеализируя мелкобуржуаз¬
ные партии РУП и УСДРП, Яворский пытался представить .в качестве
«основоположников марксизма» на Украине либеральных деятелей Дра-
гоманова, Подолинского, Зибера. Для «яворщииы» характерны безосно¬
вательное приписывание украинской буржуазии роли движущей силы
буржуазно-демократической революции, а кулачеству — роли руководи¬
теля и «центральной фигуры» революционного крестьянского движения
(«теория двукулачества») ; отрицание руководящей роли пролетариата
и его партии в буржуазно-демократической революции на Украине, под¬
мена классового анализа национальным. Грубо извращали историю Ук¬
раины и сторонники Яворского М. Равич-Черкасский и О. Гермайзе, соз¬
давшие так называемую «теорию двух корней», согласно которой Ком¬
мунистическая партия Украины возникла на двух равноценных осно¬
вах —комитетах РСДРП на Украине и мелкобуржуазной националисти¬
ческой партии УСДРП.
В ходе научных дискуссий конца 20-х годов, в которых активное
участие приняли молодые советские историки — воспитанники Институ¬
та красной профессуры и других советских учреждений,— «яворщина»
была окончательно разоблачена как замаскированная попытка прота¬
щить кул ацк о - эс е р овску ю идеологию в украинскую советскую историо¬
графию.
Становление украинской советской исторической науки проходило
в острой идеологической борьбе также против буржуазно-националисти¬
ческой «школы» М. Грушевского, работавшего в те годы в Украин¬
ской Академии наук, созданной в Киеве еще в 1919 году. Во мно¬
гих статьях, опубликованных в 20-х годах в журнале «Украша», в «За¬
писках» и «Сборниках» историко-филологического отделения УАН, Гру¬
шевский и его последователи протаскивали свою антимарксистскую кон¬
цепцию. Игнорируя бесспорные свидетельства документов о том, что ук¬
раинский народ на всех этапах своего развития был связан прежде
всего с русским народом, националистически настроенные историки ут¬
верждали, будто экономика и культура Украины развивалась под не¬
посредственным влиянием Польши, Германии и других западноевропей¬
ских стран. Типичным примером пропаганды буржуазно-националисти-*
ческой концепции являлась многотомная «1стор1я Украши-Руа» Гру¬
шевского. Вышедшие в 1931 и 1937 гг. вторая половина девятого и де¬
сятый тома этой работы свидетельствовали о том, что автор остался на
старых позициях. Засилье представителей «школы» Грушевского в на¬
учных учреждениях Украинской Академии наук отрицательно сказыва¬
лось и на тематике исследований. Преимущественно разрабатывались
проблемы истории Украины до XIX в.; период промышленного' капита¬
лизма почти не изучался; совершенно игнорировалась история советско¬
го общества.
Ведя решительную борьбу против ярых защитников идеалистиче¬
ского мировоззрения, советская историческая наука в то же время с
большим вниманием относилась к тем из буржуазных историков, кто
пытался пересмотреть свои взгляды. О такой попытке свидетельствовал
первый том большой работы по истории Украины, принадлежавший пе-
ϋ «Опис Новгородаверського нампсництва (1779—1781)». Редактор П. К. Федо¬
ренко. К. 1931; «Переписш книги 1666 року». Редактор В. А. Романовский. К. 1933.

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
7
РУ Д. И. Багалея ,0. Известную ценность в исследовательском плане
представляет и другая крупная работа Д. И. Багалея, вышедшая в го¬
ды Советской власти, в которой содержался анализ украинских казац-
ко-старшинских летописей XVII—XVIII веков п. Сотрудники возглавляе¬
мого этим ученым специального научно-исследовательского учреждения
в Харькове — «Кафедры истории украинской культуры» — В. А. Барвин-
ский, Е. М. Иванов, А. П. Ковалевский, А. И. Козаченко, Н. Ю. Мирза-
Авакянц, В. А. Романовский и др. изучали различные аспекты истории
Слободской Украины и Харьковщины. В изданных кафедрой на про¬
тяжении 1924—1930 гг. десяти томах научных записок и сборниках на¬
ряду с историей феодализма до XVIII в. нашли освещение важнейшие
вопросы классовой борьбы XIX и начала XX века. В частности, по исто¬
рии движения декабристов были опубликованы ценные документальные
сборники под редакцией Д. И. Багалея 12. Столетний юбилей восстания,
широко отмечавшийся в 1925 г. по всей стране, нашел большой отклик
и на Украине. В журналах и отдельными изданиями было напе¬
чатано до 70 работ 13, освещающих движение декабристов, главным об¬
разом историю тайных обществ, действовавших на Украине, и восстание
Черниговского полка. Однако, несмотря на новый фактический мате¬
риал, эти ра1боты 14 страдали тем общим для всей тогдашней литерату¬
ры о декабристах недостатком, который заключался в неоправданном
противопоставлении друг другу однородных по своей классовой направ¬
ленности политических организаций. Ошибочное противопоставле¬
ние Северного общества Южному было использовано Грушевским, Еф¬
ремовым и Гермайзе. На страницах журнала «Украша» и других изда¬
ний они выдвинули антиисторическую «теорию» «украинского декабриз¬
ма», безуспешно отыскивая украинские национальные корни и традиции
в идеологии и программных документах тайных обществ на юге. Для
распространения своих взглядов они попытались использовать высокую
трибуну Всесоюзной конференции историков-марксистов	(декабрь
1928—январь 1929 г.). Проводником их идей здесь выступил один из
ближайших сотрудников Яворского, 3. Гуревич. Его выступление в за¬
щиту «украинского декабризма» с нападками на русских советских ис¬
ториков не нашло поддержки у других членов украинской делегации и
встретило единодушный отпор в выступлениях М. Н. Покровского, М. В.
Нечкиной и других участников конференции ,5. На конференции было
указано и на серьезные ошибки буржуазно-националистического харак¬
тера «Истории Украины» М. Яворского, которую автор пытался выдать
чуть ли не за последнее слово марксистско-ленинской исторической нау¬
ки на Украине. Обращаясь к украинским делегатам и указывая на опас¬
ность рецидивов национализма, М. Н. Покровский призвал к укрепле¬
нию деловых связей между историками братских советских республик
для создания единого фронта марксистско-ленинской советской истори¬
ческой науки. Важность таких связей была, в частности, отмечена
10 Д. I. Б а г а л i й. Нарис icTopiï Украши на соцдально-економ1чному грунт]. T. I.
X. 1928.
11 Д. I. Б а г а л i й. Нарис украшськоТ (сторюграфи. T. I, вип. 1. К- 1923; вип. 2.
К. 1925.
12 «Рух декабриспв на УкраТш». X. 1926; «Повстання декабриспв на УкраТш».
«Науковий зб1рник ХаршвськоТ науково-дослщчоТ катедри icTopiï украТнськоТ куль-
тури». 1926, № 4.
13 См. J1. Добровольский. Decembriana. До тдсумюв ювшейно! лггератури
про твденний декабризм. «Ювглейний зб1рник на пошану акад. Д. И. Багалея. 3 нагоди
с1мдесятоТ pi4HHU,i життя та пятидесятих роковин науковоТ д1яльностЬ. К. 1927.
14 В. М. Б а з i л е в и ч. Декабристи на КиТвщшп. К- 1926; Л. П. Добр о вол ь-
ський. Нове про декабриспв на УкраТш. «Декабристы. Неизданные материалы и
статьи», под ред. Б. Л. Модзалевского и Ю. Г. Окс.мана. М. 1925; «Декабристи на
УкраТш». Зб^рник праць komîcîï для дослшв громадських течш на Украш. T. II. К.
1930.
15 См. «Историк-марксист». 1929. T. XI, стр. 240—241.

8
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. г. Сарбей
в докладе, который сделал директор Укрцентрархива М. А. Рубач1б,
показавший, что благодаря братской помощи РСФСР Украине были
возвращены вывезенные царским правительством, а также рассеянные
по стране в результате гражданской войны ценные архивные фонды.
Всесоюзная конференция историков-марксистов явилась важным
этапом в укреплении связей между историками всех братских советских
республик, в том числе между историками Украины и РСФСР.
Заметному оживлению исторической науки на Украине, особенно
в области исследований по истории рабочего класса Украины, содей¬
ствовало постановление ЦК ВКП(б) от 10 октября 1931 г. «Об издании
«Истории заводов». В письме инициатору этого издания А. М. Горькому
участники Всеукраинского совещания по истории заводов сообщали:
«На заводах созданы десятки групп содействия, старые кадровики,
большевики-подпольщики берутся за перо, история заводов выдвигает
новые кадры историков и писателей из среды рабочего класса» 17. Од¬
нако широко развернувшаяся работа была вскоре фактически сверну¬
та. Массовые репрессии в годы культа личности затормозили создание
истории ряда крупных предприятий. В свет удалось выпустить лишь не¬
сколько работ 18. Подготовленные в 30-х годах к изданию книги по ис¬
тории двух крупнейших заводов Украины — Харьковского паровозо¬
строительного и Днепропетровского металлургического имени Г. И. Пет¬
ровского — увидели свет лишь после XX съезда КПСС 1Э.
Публикация в 1931 г. известного письма Сталина в редакцию жур¬
нала «Пролетарская революция» стала, по существу, сигналом к огуль¬
ным репрессиям против историков20. Недоверие Сталина к националь¬
ным кадрам советской исторической науки 21 привело к тому, что на Ук¬
раине один за другим были закрыты все республиканские периодиче¬
ские издания, освещавшие проблемы истории; с середины 30-х годов в
УССР уже не выходило .ни одного исторического журнала. Лишь после
XX съезда КПСС, с 1957 г., на Украине было возобновлено, издание спе¬
циального исторического журнала.
Но культ личности не изменил и .не мог изменить природу социали¬
стического строя; не изменилась и марксистско-ленинская основа совет¬
ской исторической науки, не прекратилось ее движение вперед. В 1931 г.
на Украине была создана Всеукраинская ассоциация марксистско-ле¬
нинских научно-исследовательских институтов (ВУАМЛИН), в системе
которой был и специальный Институт истории, реорганизованный
в 1936 г. по постановлению ЦК КП(б)У в Институт истории Украины
при Академии наук УССР. Это научно-исследовательское учреждение
стало главным в республике по разработке проблем исторической .нау¬
ки. Большую научную работу вели также историки в вузах, особенно на
18 Там же, стр. 229, 241—242.
17 «А. М. Горький и создание истории фабрик и заводов». Сборник документов и
материалов. М. 1959, стр. 128.
18 И. Гонимов. Старая Юзовка. 1869—1905. М.-К. 1937; «Завод им. Дзержин¬
ского. 1889—1939. Пятьдесят лет». Днепродзержинск. 1939; «Киевская трикотажная
фабрика им. Розы Люксембург. Десять лет фабрики». К. 1940; «Швейная фабрика им.
Воровского. 20 лет швейной фабрики им. Воровского». Сборник статей. Одесса. 1940.
19 «История Харьковского паровозостроительного завода. 1895—1917 гг.». Сбор¬
ник документов и материалов. X. 1956; И. Н. Кнышев, В. И. Жигулин, А. М.
Г аврилов. Лицом к огню. Краткий очерк истории Днепропетровского металлурги¬
ческого завода им. Г. И. Петровского. Днепропетровск. 1962.
20 Подробнее об этом см.: Академик Б. Н. Пономарев. Задачи исторической
науки и подготовка научно-педагогических кадров в области истории. «Вопросы исто¬
рии», 1963, № 1, стр. 9—10.
21 Характерно, что даже в период после победоносного окончания Великой Оте¬
чественной войны «Сталин намеревался истребить значительную часть творческой ин¬
теллигенции Советской Украины» (см. Н. С. Хрущев. Высокая идейность и художест¬
венное мастерство — великая сила советской литературы и искусства. «Правда».
10 марта 1963 г.).

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
9
исторических факультетах университетов и педагогических институтов.
За короткое время Институт истории подготовил и издал серию очер¬
ков, освещающих основные проблемы различных периодов истории Ук¬
раины 22. Несмотря на ряд недостатков и ошибок, очерки знаменовали
известный шаг на пути к созданию подлинно научного курса истории
Украины. Однако первая попытка в этом направлении была не совсем
удачной. Хотя в вышедшем в свет в 1940 г. кратком курсе истории Ук¬
раины23, подготовленном сотрудниками Института истории Украины
АН УССР, впервые нашел правильное разрешение целый ряд важных
проблем истории украинского народа с древнейших времен до кануна
Великой Отечественной войны, книга все же содержала серьезные
ошибки: в периодизации преувеличивалось значение внешнеполитиче¬
ских факторов; недостаточно освещалось прогрессивное влияние русско¬
го централизованного государства на историю Украины; в тени остава¬
лось величайшее значение воссоединения Украины с Россией для со¬
вместной борьбы трудящихся двух братских народов — русского и укра¬
инского— против внутренних и внешних врагов; мало внимания уделя¬
лось освещению таких важнейших проблем, как формирование рабочего
класса, распространение марксизма и возникновение большевистских
организаций на Украине; не была раскрыта в полной мере огромная на¬
правляющая роль пролетарских центров в развитии революционного
движения на Украине.
Одним из достижений украинской исторической науки в довоенное
время следует признать впервые изданную хронологию истории Украи¬
ны, отражавшую важнейшие события с древнейших времен до 1917 го¬
да 24. С конца 30-х годов Институт истории Украины приступил к чрез¬
вычайно важной археографической работе с целью издания многотом¬
ного сборника документов по всем периодам истории Украины. Начало
публикации этой серии было положено двумя томами: первый освещал
историю Киевской Руси и феодальных княжеств XII—XIII вв., второй—■
освободительную борьбу украинского народа против гнета шляхетской
Польши в 1648—1654 гг. и воссоединение с Россией25. Широко развер¬
нулась научная деятельность в области истории в университетских цен¬
трах Украины — Киеве, Харькове, Одессе, Днепропетровске. На истори¬
ческих кафедрах вузов разрабатывались вопросы истории Украины и
истории СССР в целом, а также всеобщей истории2В. О научной зрело-
22 Было осуществлено 6 выпусков этих очерков, из которых последний вышел в
свет уже в годы Великой Отечественной войны. Мы приводим их названия в хроно¬
логической последовательности освещаемых проблем: К. Гуслистый, Ф. Ястре¬
бов. КиТвська Русь та феодальш кияз1вства К. 1937; К. Гуслистый. Украша
П1д литовським пануваниям i загарбання iï Польшею. К. 1939; его же. Визвольиа
боротьба украшського народу проти шляхетсько!' Полыщ в другш половиш XVI—пер-
шш половин! XVII в. К. 1940; М. Петровський. Визвольна вшна украТнського на¬
роду 1648—1654 pp. проти гшту шляхетськоТ Полыщ i приеднання Украши до Pociï.
К. 1940; Ф. Ястребов. Украша в перинй половин! XIX ст. К. 1939; Ф. Лось.
Украша в роки столипшськоТ peaKiiiï. М. 1944.
23 «1стор!я Украши». Короткий курс. К. 1940.
24 «Хронолопя icTopiï Украши». Вип. I. (составитель H. Н. Петровский). К. 1938;
вип. II (составитель И. М. Премыслер). К- 1940.
25 «IcTopin Украши в документах i матер1алах». T. I. К. 1939 (в 1946 г. вышло
второе издание); т. III. К- 1941.
26 В 1940 г. в Киеве вышел в свет первый том «Трудов» исторического факульте¬
та Киевского государственного университета им. Т. Г. Шевченко, состоящий из следу¬
ющих работ: Л. Н. Беркут. Зачатки местной историографии в ранних варварских
государствах; А. Я. К и к т е в. Из истории образования балканского Союза 1912 г.;
А.	А. Введенский. Строгановы в Казани в XVI—XVII вв.; И. Д. Мельников.
Брест-Литовский мир и «верхи» гогенцоллерновской империи; П. А. Лавров. Устим
Якимович Кармалюк; Я- И. Корчмарь. Всеобщая стачка 1903 г. в Киеве; Я. Е. Г л γ-
χο в с к и й. Эпизоды из истории борьбы крестьян с помещиками на Волыни в связи
с инвентарной реформой Николая I; А. И. Бортников. Кирилло-Мефодиевское об¬
щество. Были опубликованы обстоятельные монографии проф. Одесского государст¬
венного университета им, Мечникова К. Добролюбского «Экономическая полити¬

10
В. Л. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
ста украинской исторической науки в это время свидетельствовало ши¬
рокое участие украинских историков в юбилейных научных сессиях.
В 1939 г. Украина отмечала 125-летие со дня рождения великого сына
украинского народа, революционера-демократа Т. Г. Шевченко, 230-ле¬
тие Полтавской битвы, воссоединение западноукраинских земель с
УССР. Были также проведены научные сессии, в которых наряду с ук¬
раинскими историками приняли участие ученые Москвы, Ленинграда,
Минска и других городов СССР. Это способствовало налаживанию и
укреплению контактов между историками. Материалы сессий были
опубликованы в виде отдельных сборников 27.
С началом Великой Отечественной войны научные учреждения Ук¬
раины эвакуировались в тыл. Но и в тяжелых условиях военного вре¬
мени украинские историки не прекращали исследовательской работы.
При участии видных советских ученых Б. Д. Грекова, С. В. Юшкова,
В. И. Пичеты и др. эвакуированный в Башкирию Институт истории АН
УССР начал в 1943 г. систематическое издание «Научных записок».
Сотрудники Украинской Академии наук активно участвовали в подго¬
товке в Башкирии национальных педагогических кадров. Вместе с ка¬
захскими историками разрабатывали важные проблемы истории Казах¬
стана профессора и преподаватели Объединенного украинского госу¬
дарственного университета, разместившегося в Кзыл-Орде28. В брат¬
ских республиках СССР украинским ученым были предоставлены
для работы библиотеки, архивные фонды, помещения. Помощь не
прекращалась и после того, как в 1943—1944 гг. научно-исследователь¬
ские учреждения и вузы республики возвратились из эвакуации в осво¬
божденные районы УССР. Б. Д. Греков, А. М. Панкратова, В. И. Пи-
чета, Е. В. Тарле, М. В. Нечкина и другие историки по решению Пре¬
зидиума АН СССР специально выезжали на Украину29. Неоднократно
проводились совместные научные сессии Институтов истории АН СССР
и АН УССР.
В годы войны украинские историки широко развернули работу по
популяризации героических страниц истории нашей Родины, славной
воинской доблести украинского народа, который плечом к плечу с ве¬
ликим русским народом и другими народами -нашей страны всегда му¬
жественно отстаивал ее свободу и независимость от посягательств ино¬
земных захватчиков 30. В тот же период вышли две большие обобщаю¬
щие работы сотрудников Института истории и археологии АН УССР
(два института в период эвакуации были слиты)—популярный очерк
ка термидорианской реакции» (М.-Л. 1930) и «Термидор. Очерки по истории классовой
борьбы во Франции в 1794—1795 гг.» (Одесса. 1949).
27 «Полтавська битва. Труди науково! ceciï 1нституту icTopiï Украши, присвячено!
230-л!ттю Полтавсько! битви». К. 1940; «Захщна Украша». К. 1940.
28 См. М. В. Коваль. Украшська радянська 1сторична наука — фронту i тилу
в роки Великой Витчизняно! В1‘йни (1941 —1945 pp.). Сборник «3 icTOpiï сошал1стичного
i комушстичного буд1вництва на УкраТш (1934—1961)». К. 1963, стр. 67—69.
29 Т а м же, стр. 81—82.
30 «Боротьба укра'/нського народу проти шмецьких загарбнишв». Зб1рник. Уфа.
1942; М. Супруненко. 3 досвщу швр1чно1 боротьби радянських партизан проти
шмецьких окупанДв. «Науков! записки» 1нституту icTopiï i археологи АН УРСР. Кн. 1.
Уфа. 1943; его же. Щорс. Журнал «Украшська литература», 1943, № 3—4; его же.
Микола Щорс. К.-Х. 1945; Ф. Лось. 1ван Гонта. «Украшська л1тература», 1943,
№ 12; М. Рубач. Розгром шмецьких армш у велишй битв! за Москву. «Украшська
лзтература», 1942, № 3—4; его же. Велика Сталшградська битва. «Украшська лите¬
ратура», 1944, № 2; К. Гуслистый. Данило Галицький. Саратов. 1942; его же.
Петро Конашевич-Сагайдачний. Саратов. 1942; М. Петровський. 1ван Богун, Са¬
ратов. 1942; его же. Максим Кривошс. К- 1944; его же. Богдан Хмельницкий. М.
1944; Г. Г,е р б i л ь с к и й. Украшсьш козач; полки i украшське ополчения у Вггчиз-
нян1й BÎfltHÎ 1812 р. М 1943; В. Дядиченко. Боротьба украшського народу проти
ишедських окупаит1в. «Украшська л1тература», 1941, № 1—2; его же. Семен ПалШ.
Саратов. 1942; М. Ткаченко. 1ван С1рко. «Украшська литература», 1943, № 1—2;
Ф. Ш е р с т ю к. Олександр Пархоменко. К.-Х. 1944.

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
И
«Нарис icTopiï Украши» и первый том четырехтомной «JcTopiï Украши»,
охватывающий события с древнейших времен до 1654 года. Однако обе
книги содержали ряд существенных ошибок. Поэтому в то время одной
из важнейших, первоочередных задач историков Советской Украины
являлось создание подлинно научного, марксистско-ленинского курса
истории УССР. Подготовка такого труда составила основу дея¬
тельности Института истории Украины (с 1950 г.— Институт истории
АН УССР) на протяжении нескольких послевоенных лет. Ценные науч¬
ные консультации авторский коллектив систематически получал со
стороны ведущих историков Москвы, Ленинграда и других научных
центров. Плодотворное влияние на развитие исторической науки на
Украине оказало монографическое изучение отдельных важных проблем
истории УССР, проводившееся в Москве А. И. Барановичем, А. И. Коза¬
ченко, С. Ф. Найдой, Л. М. Ивановым и другими, в Ленинграде—В. В.
Мавродиным и др.
В 1953 г. вышел из печати на украинском и русском языках первый
том «Истории Украинской ССР»31, охватывающий период с древнейших
времен до кануна Великой Октябрьской социалистической революции.
Книга была положительно оценена широкой общественностью не только
на Украине, но и в других республиках Советского Союза32. Периодиза¬
ция истории Украины дооктябрьского времени, положенная в основу
первого тома «Истории Украинской ССР», утвердилась в украинской со¬
ветской историографии.
Однако отрицательное влияние культа личности сказалось и на этом
труде, и в дальнейшем сама жизнь выдвинула вопрос о необходимости
его переработки33.
Большое значение для дальнейшей углубленной разработки важ¬
нейших проблем истории Украины имели «Тезисы о 300-летии воссоеди¬
нения Украины с Россией (1654—1954 гг.)», одобренные ЦК КПСС и
опубликованные в 1954 году. Подготовленные большим коллективом ве¬
дущих историков РСФСР и Украинской Республики «Тезисы» отразили
важнейшие достижения советской исторической мысли в разработке исто¬
рии братских взаимоотношений, дружбы между русским и украинским
народами. Широко проводившиеся в стране юбилейные торжества значи¬
тельно повысили интерес советской общественности к славным страни¬
цам борьбы братских народов за воссоединение. В 1954 г. в Киеве была
издана коллективная монография «Освободительная война 1648—
1654 гг. и воссоединение Украины с Россией»34, в которой «а основе но¬
вых архивных материалов нашли четкое отражение такие важные и ра¬
нее недостаточно разработанные вопросы, как роль крестьянства в этой
войне; рост экономических, политических, военных и культурных связей
двух братских народов; участие в антифеодальном движении белорус¬
ского, литовского и польского крестьянства; складывание украинской го¬
сударственности; историческое значение воссоединения Украины с Рос¬
31 «История Украинской ССР». T. I. Редколлегия: А. К. Касименко (главный ре¬
дактор), В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, Ф. П. Шевченко, Ф. А. Ястребов. К. 1953.
32 М. Тихомиров, В. Янунский, Е. Черменский, С. Дмитриев.
Научный труд по истории Украины, «Правда», 18 апреля 1954 г.; И. Греков,
И. Миллер. «История Украинской ССР». «Известия», 13 мая 1954 г.; А. А. Зимин.
B. Д. Мочало в, А. А. Новосельский. Ценный труд по истории Украинской
ССР. «Вопросы истории», 1954, № 6; Л. В. Черепнин. Книга о славном прошлом
украинского народа. «Славяне», 1954, № 8; О. Михайлов, I. Крип’якевнч,
C. Ков б а сю к, В. Спицький. «Icropifl Украшсько! PCP». Перший том. Газета
«Радянська Украша», 7 марта 1954 г., и др.
33 В настоящее время авторский коллектив готовит новое, значительно исправлен¬
ное издание двухтомной «Истории Украинской ССР» (1-е издание второго тома вышло
в 1956 г.).
34 «Освободительная война 1648—1654 гг. и воссоединение Украины с Россией».
Редколлегия: В. А. Дядиченко, А. К. Касименко, Ф, П. Шевченко. К. 1954,

12
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбсй
сией. Глубокий анализ социально-экономических отношений на Украине
в годы оавободительной войны содержится в книге И. П. Крипякевича
«Богдан Хмельницкий» (Киев. 1954). Деятельность выдающегося укра¬
инского полководца и политического деятеля показана на широком фо¬
не борьбы народных масс против социального и национального угнете¬
ния. С привлечением большого документального материала исследованы
вопросы украинско-русских отношений в первый период освободитель¬
ной войны в монографии А. К. Касименко35. Немало интересных статей
украинских историков было опубликовано в юбилейных сборниках Мо¬
сковского, Ленинградского, Киевского, Харьковского, Львовского, Уж¬
городского, Черновицкого университетов, а также других учреждений.
Ценным археографическим изданием явилось подготовленное научными
коллективами Институтов истории Академии наук СССР и УССР собра¬
ние документов «Воссоединение Украины с Россией» 36. Идея вековой
дружбы двух братских -народов стала центральной в .научно-популярной
литературе, посвященной освободительной войне37.
Разрабатывая проблемы истории феодальной эпохи, украинские
ученые уделяли большое внимание вопросам крестьянского движения,
которые извращенно толковались в дореволюционной буржуазной исто¬
риографии и не получили сколько-нибудь достаточного освещения в со¬
ветской историографии 20—30-х годов. Вышедшие в 1947—1950 гг. мо¬
нографии Е. И. Стецюк38 и И. А. Гуржия39 дали научный анализ со¬
вместной антикрепостнической борьбы трудящихся Украины и России
в период мощного общероссийского антифеодального движения под ру¬
ководством Степана Разина и одного из наиболее крупных крестьянских
выступлений конца XVIII в.— восстания в с. Турбаи. Другое исследо¬
вание И. А. Гуржия посвящено разложению феодально-крепостнической
системы на Украине в первой половине XIX века40.
Широко развернулась разработка истории рабочего класса Украины,
его революционной борьбы в период промышленного капитализма и
империализма. Исследовательская деятельность украинских ученых
в этом направлении имела важное значение для разоблачения антинауч¬
ной концепции украинской буржуазно-националистической «школы»
Грушевского, отрицавшей наличие национальных пролетарских кадров
на Украине. Ранее почти совсем не разрабатывавшийся в украинской
историографии вопрос о формировании рабочего класса Украины при¬
обрел известную политическую актуальность. Откликаясь на потреб¬
ности времени, украинские историки создали ряд работ, в которых на
большом фактическом материале показаны источники формирования
рабочего класса на Украине, его численный рост, экономическое по¬
ложение, становление политического сознания, развитие рабочего
движения4i.
35 О. К. Касименко. Росшсько-украшск1 взаемовшносини 1648—1651 pp. К.
1955.
36 «Воссоединение Украины с Россией». Документы и материалы. Тт. 1, 2, 3. М.
1953.
37 Ф. Шевченко. Историческое значение вековечной дружбы украинского и
русского народов. К- 1954 (тогда же работа была издана в Москве Воениздатом) ;
жВ1ков1чна дружба росшського i украТнського народ1в». Сборник статей под редакцией
А.	К. Касименко. К. 1954; «Братерська сшвдружшсть росшського i украшського наро-
Д1в». Сборник статей под редакцией С. М. Короливского. X. 1954; «В1ков1чна дружба
народ1в-брат1в». Сборник статей под редакцией И. П. Крип’якевяча. К. 1954.
38 К. Стецюк. Вплив повстання Степана Разша на Украшу (3 icTopiï сшльно!
боротьби росшського i украшського народов проти феодально-кршосницького гшту).
К. 1947.
39 1. О. Гурж1й. Повстання селян в Турбаях (1789—1793). К. 1950.
40 I. О. Г у р ж i й. Розклад феодально-кршосницькой систем и з алському roc··
подарств! Украши nepuioï половини XIX ст. К. 1954.
41 А. А. Нестеренко. Очерки истории промышленности и положения пролета¬
риата Украины в конце XIX и начале XX в. М. 1954; Ф. Е. Лось. Формирование ра¬

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
13
Украинские историки приняли активное участие в подготовке и про¬
ведении празднования 50-летия первой русской революции. Была про¬
делана огромная работа по выявлению и публикации документов о ре¬
волюционных событиях на Украине, результатом которой явилось из¬
дание двухтомного сборника документов и материалов «Революция
1905—1907 гг. на Украине»42. Институт истории партии при ЦК КПУ
выпустил в свет сводное собрание листовок большевиков Украины пе¬
риода первой русской революции. Новые документы широко характе¬
ризуют деятельность большевистских организаций, возникновение Со¬
ветов рабочих депутатов и профсоюзов, распространение большевист¬
ских газет на Украине и другие важные вопросы. Много ценных мате¬
риалов содержат документальные сборники о революции 1905—1907 гг.,
изданные областными издательствами43. Наряду с монографическим
исследованием Ф. Е. Лося «Революц'я 1905—1907 pp. на УкрашЬ> важ¬
ным вопросам этой темы (возникновение и деятельность Советов рабочих
депутатов, роль большевистских организаций в революции, крестьян¬
ское движение, революционное движение на Черноморском флоте и в
отдельных губерниях Украины) были посвящены работы П. М. Шмор-
гуна, H. Н. Лещенко, С. Ф. Найды, Л. М. Иванова, В. И. Астахова
и Ю. Ю. Кондуфора, А. К. Буцика, Е. К. Живолупа44 и др. Одному из
самых значительных выступлений украинского пролетариата в канун
первой русской революции — массовой политической забастовке в Киеве
в 1903 г.— посвящена монография О. А. Парасунько, изданная к 50-ле-
тию этого события45.
Крупный вклад украинские ученые внесли в изучение истории Вели¬
кой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны на
Украине. Основные проблемы этого периода нашли отражение в рабо¬
тах Н. И. Супруненко, П. И. Павлюка, С. М. Короливского, Ю. Ю. Кон¬
дуфора и др.46. Глубоко освещена деятельность большевистских орга¬
низаций Украины в 1917 г. в сборнике статей, изданном Институтом
бочего класса на Украине и его революционная борьба в конце XIX и в начале XX ст.
(конец XIX ст.— 1904 г.). К. 1955.
42 «Революция 1905—1907 гг. на Украине». Под редакцией Ф. Е. Лося, И. П.
Олейника, В. И. Шелудченко. Тт. 1—2. К. 1955.
43 «Харьков и Харьковская губерния в первой русской революции 1905—1907 гг.».
X. 1955; «Революционные движения в Таврической губернии в 1905—1907 гг.». Сим¬
ферополь. 1955; «Революцию поди 1905—1907 pp. на ПодйллЬ. Винница. 1956; «Дон¬
басс в революции 1905—1907 гг.». Донецк. 1957; «Революционные события 1905—1907 гг.
на Полтавщине». X. 1957, и др.
44 М. Н. Лещенко. Селянський рух на Правобережшй Украт в перюд рево-
люци 1905—1907 гг. К. 1955; его же. Селянський рух на Украш в роки nepiuoï
pociücKoï революцп. К. 1956; П. М. Ш м о р г у н. Большевистские организации Ук¬
раины в годы первой русской революции (1905—1907). М. 1955; его же. Ради
роб1тничих депутапв на Укра1ш в 1905 р. К. 1955; С. Ф. Найда. Революционное
движение в Черноморском флоте в годы первой революции (1905—1907 гг.). Симфе¬
рополь. 1950; «Революция 1905—1907 гг. в национальных районах России». Сборник
статей под ред. Л. М. Иванова и др. М. 1955; В. И. Астахов, Ю. Ю. К он ду фор.
Революционные событии 1905—1907 гг. в Харькове и губернии. X. 1955; Е, К. Живо-
луп. Крестьянское движение в Харьковской губернии в 1905—1907 годах. X. 1956;
Г. О. Рубцов. Вшськово-бойова робота бшьшовиюв УкраТни (1905—1907 pp.). К.
1958; А. К- Б у ц и к. Селяни i альський пролетар1ат в першш росшськш революцп.
к. 1957.
45 О. А. Парасунько. Массовая политическая забастовка в Киеве в 1903 г.
К. 1953.
46 М. Супруненко. Велика Жовткева сошалютнчна револющя на УкраТнп К.
1948; его же. Украша в перюд шоземно! зоенно! штервенцп i громадянсько! вШни
(1918—1920 pp.). К. 1951; его же. Коммунистическая партия — вдохновитель и руко¬
водитель борьбы украинского народа за создание и упрочение украинского Советско¬
го государства. К. 1954; П. Павлюк. Харювська Червона гвард!я (лютий 1917—
березень 1918 р.). К. 1948. С. М. Корол«вський. Перший з’1зд Рад Украшп К.
1947 (дополненная и переработанная книга была переиздана Госполитиздатом УССР
в 1957 г.); Ю. Ю. Кон ду фор. Po6îthh4î продовольч1 загони на Укра1ш в 1919 р.
X. 1953.

14
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
истории партии ЦК КП(б)У47. Среди монографических исследований
надо отметить работу С. Кихтева о борьбе коммунистов Донбасса за
победу социалистической революции48. Большое значение для разработ¬
ки истории подготовки и проведения Великой Октябрьской социали¬
стической революции имело издание двухтомника документальных ма¬
териалов, выпущенного в свет в 1951 —1955 гг. под редакцией С. М. Ко-
роливского49.
Серьезное внимание украинские историки уделили освещению собы¬
тий Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.). Научную разработ¬
ку ее истории проводила созданная по решению ЦК КП(б)У Комиссия
по истории Отечественной войны при АН УССР. В течение 1944—1950 гг.
она собрала ценный документальный материал, в том числе около 400
стенографических записей воспоминаний героев войны, активных участ¬
ников партизанского движения и партийного подполья. Был опублико¬
ван ряд важнейших источников: дневники руководителей партизанского
движения50, сборники писем советских людей, угнанных на фашистскую
каторгу, и т. д.51. Значительную ценность представляет трехтомное со¬
брание документов «Одесса в Великой Отечественной войне Советского
Союза», подготовленное одесскими архивистами и изданное в 1949—
1951 годах.
XX съезд КПСС ознаменовал начало нового этапа в развитии ук¬
раинской историографии. Расширились публикаторские возможности
историков благодаря созданию новых журналов всесоюзного значе¬
ния, а также «Украшського шторичного журнала», издаваемого Инсти¬
тутом истории АН УССР и Институтом истории партии ЦК КП Украи¬
ны— филиалом Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС52.
Большим событием в культурной жизни Украины явилось издание
по решению ЦК КПУ с 1960 г. первой за всю историю украинского на¬
рода 17-томной Энциклопедии — «Украшськой Радянськсн Енциклопе-
дп» (УРЕ) (уже выпущено в свет 12 томов). Значительное место в ней
уделяется вопросам отечественной и всемирной истории, подробно
освещается история украинского народа. Несомненно, активное участие
украинских историков в создании УРЕ способствовало общему подъе¬
му исторической науки на Украине.
Воплощая в жизнь решения XX и XXII съездов КПСС, историки
УССР создали ряд обобщающих научных, а также научно-популярных
трудов по истории украинского народа53. В 1957 г. одновременно с пер¬
вой в советской историографии обобщающей работой по истории СССР
эпохи социализма54 вышел коллективный труд по истории Украинской
ССР периода от Великой Октябрьской социалистической рево¬
47 «Б1льшовицьк1 оргашзаци Украши в боротьб! за перемогу Велико! Жовтнево!
соц1ал1стично1 революция, Зб1рник статей за ред. О. Т. Юрченка i др. К. 1949.
48 С. К И X т е в. Коммунисты Донбасса в период подготовки и Проведения Вели¬
кой Октябрьской социалистической революции. К. 1954.
49 «Победа Великой Октябрьской социалистической революции на Украине (сбор¬
ник документов и Материалов)». К. 1951; «Подготовка Великой Октябрьской социали¬
стической революции на Украине (сборник документов и материалов)». К- 1955.
50 С. В. Руднев. Щоденник про карпатський рейд. К. 1949; М. Попудренко.
ЩодеНник. К. 1949; «ГероТ партизансько! боротьби на УкраГш». Кн. I. 1948, и др.
51 «Листи з фашистсько! каторги». Зб1рник лиспв радянських громадян, яш були
вигнаш на каторжш роботи до фашистсько! Шмеччини. К. 1947; «Шмецько-фашистсь-
кий окупащйний режим на УкраШ, 1941 —1944». К. 1951, и др.
52 Критико-библиографический обзор журнала см.: «Вопросы истории», 1959, № 2;
«История СССР», 1962, № 1. Статью об освещении на страницах журнала истории
партии см.: «Коммунист Украины», 1961, № 4.
53 «Украшська PCP (1сторико-економ1чний нарис)». К. 1957; «Радянська УкраТна
(1сторико-економ)чний нарис)». К. 1957; «Нариси з icTopiï держави i права Украшсь-
κοϊ PCP». К- 1957; «Нариси стародавиьо)' icxopit Украшсько! PCP». К. 1957; О. К. К а-
сименко. Истор1я Украшсько! PCP. Популярний нарис. К. 1960.
54 «История СССР ^ Эпоха социализма (1917—1957 гг.)». М. 1957.

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
15
люции до наших дней (второй том двухтомной «Истории Украин¬
ской ССР»)55.
К XXII съезду КПСС была издана коллективная работа «Очерки
истории Коммунистической партии Украины»56. Благодаря широкому
доступу после XX съезда КПСС к архивным материалам, частично за¬
крытым для исследователей в годы культа личности, историки получили
неограниченные возможности для правдивого и подлинно научного осве¬
щения истории Коммунистической партии Украины. Книга впервые ши¬
роко показала кипучую созидательную деятельность Н. С. Хрущева на
посту руководителя украинских коммунистов57. «Очерки» получили по¬
ложительную оценку в нашей печати58.
Глубокому изучению истории Коммунистической партии Украины
способствуют многочисленные археографические издания59.
В последние годы заметно активизировалась разработка историко-
партийной тематики. Например, преподаватели кафедры истории КПСС
Киевского университета за время с 1956 по 1962 г. напечатали несколько
десятков работ по различным проблемам истории КПСС и КП Украи¬
ны60. Интенсивно трудятся историки партии и в других вузах и научно-
исследовательских учреждениях УССР. Научное освещение получили
многие проблемы истории Коммунистической партии Украины, в част¬
ности первые шаги в деятельности социал-демократических организа¬
ций, распространение марксистско-ленинской литературы, роль Киев¬
ского и Екатеринославского «Союзов борьбы за освобождение рабочего
класса» в развитии революционного движения на Украине в|. Однако до
55 «IcTopifl УкрашськоТ PCP». T. II. Редколлегия: С. Н. Белоусов, П. С. Загор¬
ский, Н. И. Супруненко (главный редактор), Ф. П. Шевченко. К. 1957.
56 «Очерки истории Коммунистической партии Украины». К- 1961.
57 В 1961 г. в Донецке вышел из печати историко-документальный очерк, написан¬
ный на основе архивных и мемуарных материалов, в котором жизнь и деятельность
Н.	С. Хрущева освещаются под углом зрения его связи с Донбассом: «Рассказ о почет¬
ном шахтере. Н. С. Хрущев в Донбассе» (авторы: П. Богданов, Г. Гомля, Н. Гончаров,
А.	Кравченко, В. Серобаба, JI. Скобцов). Эта же тема на широком фоне истории рабо¬
чего класса Донбасса с дореволюционного времени до наших времен нашла отраже¬
ние в новейшем труде: А. Н. Щ е р б а н ь* A. А. Р у т е н к о. Страницы летописи До¬
нецкой. К. 1963.
58 И. Минц. Страницы героической борьбы украинского народа за коммунизм.
«Правда», 25 июля 1962 г. (перепечатано в газете «Радянська Украша», 27 июля
1962 г.); С. Вольский, С. Короливский, Г. Окладной, Н. Черненко.
Славный путь борьбы и побед. «Коммунист Украины», 1961, № 12; Е. О с л и к о в с к а я,
А.	Снегов; Прошлое, которое зовет к будущему. «Новый мир», 1961, №	12;
О.	С. К о р о ï д, II П. Гудзенко. Бойовий загш КПРС. «УкраТнський шторичний
журнал», 1961, № 6; Н. Супруненко, М. Варшавчик, А. Тимофеев. Слав¬
ный путь. «Правда Украины», 27 сентября 1961 г.; Ю. Ю. К о н д у ф о р, Г. Г. Ш е-
вель. Ценная книга по истории Компартии Украины. «Вопросы истории КПСС»,
1962, № 5.
59 «Коммунистическая партия Украины в резолюциях и решениях съездов и кон¬
ференций. 1918—1956». К. 1958; «Большевики Украины в период между первой и второй
буржуазно-демократической революциями России. Июнь 1907 — февраль 1917». К. 1960;
«Большевистские организации Украины в период подготовки и проведения Великой
Октябрьской социалистической революции. Март—ноябрь 1917 г.». К. 1957; «БшьШо-
вики Украши в боротьб1 за встановлення РадянськоТ влади. Жовтень 1917 р.— ачень
1918 р.». К. 1957; «Коммунистическая партия·—вдохновитель и организатор объеди¬
нительного движения украинского народа за образование СССР». К· 1962, и др,
60 См. «Вестник высшей школы», 1962, We 3, стр. 12.
61 I. I. Шевченко. 1з icTopiï сощал-демократичних оргашзацш на УкраТш
(Кшвський «Союз боротьби за визволення роб1тничого класу»). К. 1956; П. Б истре н-
ко. 3 icTopiï поширення марксизму i створення перших соЩал-демократичних орган!-
зацш на УкраТш (кшець XIX ст.). К. 1958; I. И в а н о в-П о т ь о м к и н. Поширення
марксизму i nepmi марксистсьш оргашзаци на УкраТш. К. 1961.

16
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
сих пор остается слабо изученной деятельность большевистских органи¬
заций среди крестьянства, их роль в создании профессиональных союзов
и руководстве последними. Поверхностно показана борьба большевиков
против эсеров и буржуазных националистов. Не всегда достаточно чет¬
ко проводится разграничение между революционным (большевики) и
оппортунистическим (меньшевики) направлениями в социал-демократи¬
ческом движении.
Важной проблеме борьбы за создание и укрепление союза рабочего
класса и крестьянства в период 1919—1920 гг. посвящены сборник ста*
тей, выполненный коллективом авторов, и книга И. И. Шевченко62.
В сборниках статей, подготовленных Институтом истории партии ЦК
КП Украины, и книге У. И. Рядниной на основе широкого использова¬
ния материалов большевистской прессы и архивов раскрыта много¬
образная деятельность партийных организаций Украины в борьбе за
победу социалистической революции63.
В последние годы появились исследования по истории Коммунисти¬
ческой партии Украины в период мирного социалистического строитель¬
ства после окончания гражданской войны64. В Днепропетровске, Льво¬
ве, Одессе, Донбассе и других центрах республики активно изучается
деятельность местных парторганизаций как на протяжении всей их исто¬
рии, так и на отдельных важных этапах 65.
Особое внимание украинских историков привлекает разработка во¬
просов, связанных с жизнью и деятельностью великого Ленина, его
ролью в истории Коммунистической партии Украины и украинского
народа. Коллективы институтов истории партии ЦК КП Украины и
повышения квалификации преподавателей общественных наук к 90-ле¬
тию со дня рождения В. И. Ленина подготовили сборник статей, осве¬
щающий огромное значение В. И. Ленина в революционном движении
и социалистическом строительстве на Украине. Роль В. И. Ленина в
руководстве деятельностью большевистских организаций в дооктябрь¬
ский период была рассмотрена на широком конкретном мате¬
риале в работах А. Т. Юрченко, П. М. Шморгуна, С. К. Мельника,
62 «Комушстична партия—организатор i натхненник союзу роб1тничого класу
i селянства». К. 1957; И. И. Шевченко. Коммунистическая партия Украины в борьбе
за укрепление союза рабочих и крестьян, 1919—1920. К. 1958.
33 «Бшьшовицьки оргашзацп Укра1ни в 1917—1918 pp.». К. 1957; «Бшьшовики Ук-
рати в боротьб! за перемогу Жовтнево! революш! i встановлення Радянсько! влади.
Березень 1917—лютий 1918 р.». К. 1957; У. I. Р я д н i н а. Бишшовицьки оргашзацп Ук-
раТни в Жовтневш революцп. К. 1958.
64 Н, В. Черненко. Борьба Коммунистической партии за восстановление про¬
мышленности и консолидацию рабочего класса Украины в 1921—1925 гг. К. 1959;
Н.	А. Лысенко. Деятельность Коммунистической партии Украины по подготовке и
воспитанию колхозных кадров в период коллективизации сельского хозяйства (1930—
1932 гг.). Одесса. 1959; Л. Я. Скобцов. Партийная организация Донбасса в борьбе
за осуществление ленинского плана индустриализации страны (1926—1929 гг.). Донецк.
1959; Н. А. Милюкова. Боротьба КомушстичноТ лартп УкраТни за шдвищення куль¬
тур но-техн!чного р1вня робггничого класу (1928—1932 pp.). К. 1960; «Из истории борьбы
Коммунистической партии Украины за социалистическое переустройство сельского хо¬
зяйства». Сборник статей. К. 1961; М. И. Куличенко. Коммунистическая партия
Украины в борьбе за образование СССР. К- 1962; В. М. Самофалов. Комушстична
парт1я Украши в боротьб! за вщбудову народного господарства (1921—1925 pp.).
К. 1963, и др.
65 «3 icTopiï Дн1пропетровсько1 партШноТ оргашзацп» (серия брошюр в 15 вы¬
пусках). Днепропетровск. 1959—1961; «Льв1вська обласна партжна организация». Корот¬
кий нарис. Львов. 1961; «3 icTopiï Одесько! партшно! оргашзацп». Нариси. Одесса,
1962; Е. Курдюмова. Донецкая Партийная организация в годы восстановительного
периода (1921—1925). Донецк. 1957; Г. Ем чей ко. Годы суровых испытаний. Из исто¬
рии партийной организации Донбасса в период Великой Отечественной войны, (1941—
1945 it,), Луганск. 1961, и др.

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
17
П. Л. Варгатюка, А. Д. Ярошенко, М. И. Куличенко66. Значение создан¬
ной и руководимой В. И. Лениным газеты «Искра» в подъеме револю¬
ционного движения на Украине, в создании социал-демократических ор¬
ганизаций в Киеве, Одессе, Харькове, Екатеринославе и других промыш¬
ленных центрах показано в монографии С. А. Ктитарева, а также в бро¬
шюрах H. М. Волянюка и В. И. Горякиной67. О неисчерпаемом идейно¬
теоретическом богатстве ленинских трудов, их распространении на Ук¬
раине рассказывают в своих исследованиях И. А. Багмут, П. М. Шмор-
гун, И. А. Гуржий и В. Г. Сарбей68.
Отмечая большие заслуги украинских историков в исследовании
этих проблем, нельзя, однако, не сказать о том, что в основном все же
получил освещение дооктябрьский период в деятельности В. И. Лени¬
на. Значительно меньше изучена роль Владимира Ильича в руководст¬
ве борьбой украинского народа за власть Советов, в становлении и
укреплении широких дружественных связей трудящихся Украины с тру¬
дящимися РСФСР и других братских советских республик. Здесь можно
назвать лишь несколько небольших работ69.
Оживлению jß исследовании проблем социалистической революции и
гражданской войны на Украине способствовали постановления ЦК
КПСС «О подготовке к празднованию 40-й годовщины Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции» (16 марта 1957 г.) и ЦК КП
Украины «О праздновании сорокалетия Украинской Советской Социа¬
листической Республики», а также тезисы отдела пропаганды и агита¬
ции ЦК КПСС и Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС «К со¬
рокалетию Великой Октябрьской социалистической революции (1917—
1957)». Стремясь к созданию научной и научно-популярной литерату¬
ры по истории Великой Октябрьской социалистической революции,
ученые Украины начали эту работу с широкой публикации исторических
источников. В юбилейный 1957 год было издано много документальных
материалов, причем по количеству и объему они значительно превыси¬
ли все, что было сделано в этом направлении украинской советской исто¬
риографией за предыдущие годы. Помимо общего трехтомного фунда¬
ментального труда и специальных публикаций, изданных республикан¬
скими издательствами70, вышли в свет подготовленные областными
издательствами 17 сборников документальных материалов, освещающих
борьбу за власть Советов в отдельных районах Украины71.
Выполняя указания XX съезда КПСС о необходимости глубокой
разработки истории гражданской войны, восстановления исторической
66 О. Юрченко. В. I. Ленш i бшыновицью оргашзаци Украши в 1905—
1907 pp. К. I960; П. Ш моргун. В. I. Лент i бшыновицьш оргашзаци на УкраТш
(1907—1917 pp.). К. I960; М. Кравчук, П. Шморгун. Ленш i КиТ'вська партийна
оргашзашя. К. 1960; С. Мельник. В. И. Ленин и Одесская партийная организация.
Одесса. 1960; П. Варгатюк. В. I. Ленш i Катеринославська бьпьшовицька оргажза-
Ц1Я. Днепропетровск. 1961; А. Ярошенко. П1д леншським прапором (В. I. Ленш i
революцшний рух ЗахщноТ Украши). Львов. 1961; М. И. Куличенко. В. И. Ленин
и Харьковская большевистская организация. Харьков. 1963.
67 С. К т и т а р е в. Леншська «Искра» i шднесення революцШного руху на УкраТ-
Hi. К. 1959; Н. Волянюк. Леншська «Искра» в Галичиш. Львов. 1959; В. Г о р я-
кина. Ленинская «Искра» в Таврической губернии. Симферополь. 1959.
68 I. Багмут, П. Шморгун. Твори В. I. Ленша на УкраТш (зиддання, розпо-
всюдження i переклад). К. 1960; 1. Г у р ж i й, В. Сарбей. В. I. Ленш про найважлн-
Biiui питания icTopiï УкраТни. К. 1960.
69 Б. М. Б а б i й. В. I. Ленш i буд1вництво УкраТнськоТ РадянськоТ держави. К.
1957; В. Пентковская. Роль Ленша в створенш СРСР. К. 1957, и др.
70 «Великая Октябрьская социалистическая революция на Украине». Под редак¬
цией С. М. Короливского. Тт. 1—3. К. 1957; «Роб!тничий контроль ί нацюнал1зация
промисловост1 на УкраТш». К. 1957; «Радянське буд1вництво на УкраТш в роки гро-
мадянськоТ В1Йни (1919—1920)». К- 1957 (в 1962 г. издан еще один том этого же сбор¬
ника, но хронологически он охватывает более ранний период: ноябрь 1918 — август
1919 г.).
71 См. «Коммунист Украины», 1958, N° 12, стр. 90.
2. «Вопросы истории» № 1.

18
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
правды в отображении бурных и сложных событий тех дней, украинские
историки выпустили в свет ряд монографий и сборников. К 40-летнему
юбилею Советской Украины Институт истории АН УССР издал тема¬
тический сборник статей «3 icTopiï боротьби за встановлення Радянсько/
влади на Укра/ш». Важные проблемы борьбы украинского народа за
власть Советов освещены в работах В. И. Астахова и Ю. Ю. Кондуфора,
П. А. Голуба, Ю. Я. Белана, E. М. Скляренко, В. Е. Тычины, Н. К. Колес¬
ника, И. К. Рыбалки, И. С. Хмеля, Г. М. Шевчука, JT. Л. Потарыкиной,
В. Я. Борщевского и др.72. К 40-летию Великой Октябрьской социали¬
стической революции вышли в свет три фундаментальных сборника до¬
кументов73 и содержательный сборник статей преподавателей Львов¬
ского государственного университета «40 ροκίΒ Великого Жовтня». Не¬
сколько позже был издан ряд монографий на эту тему74. Характерной
чертой всех этих исследований является то, что центральное место они
уделяют освещению роли народных масс в революционных событиях,
роли коллективного руководства Коммунистической партии во главе с
великим Лениным. Литерйтура по указанной проблеме, изданная после
XX съезда КПСС, существенно отличается от работ, опубликованных в
период культа личности, в которых все решающие победы, в частности
на фронтах гражданской войны, приписывались И. В. Сталину. В на¬
стоящее время институты истории АН УССР и истории партии ЦК КП
Украины работают над созданием капитальных обобщающих трудов по
72 В. Астахов, Ю. Кондуфор. Пролетариат Харькова в борьбе за победу
Октября. X. 1957; их же. Пролетар1Эт Харькова в трьох револющях. X. 1959;
П. А. Голуб. Солдатские массы Юго-Западного фронта в борьбе за власть Советов
(март 1917 февраль 1918). К. 1958; Ю. Я. Белан. Отечественная война украинского
народа против немецких оккупантов в 1918 году. К. 1960; Е. М. Скляренко. Бороть¬
ба трудящих Украши проти шмецько-австршських оккупанДв i гетьманщини в 1918
poui. К. I960; М. К. Кол i с ни к. Вщновлення i змщнення Радянсько/ влади на УкраТ-
ш (1919—1920). X. 1958; В. β. Т и ч и н а. Боротьба προτί шмецьких окупанПв на
ЧершНвщиш в 1918 p. X. 1959; I. К. Р и б а л к а. Вщновлення Радянсько/ влади на
Укра/ш (1918—1919). X. 1957; его же. Розгром буржуазно-нацюналютично/ дирек¬
тор!'/ на Укра/Hi. X. 1962; I. C. X м i л ь. 3 прапором миру, кр!зь полум’я вшни. Дипло¬
матична Д1яльн1сть Укра/нсько/ PCP (1917—1920). К. 1962; Г. М. Шевчук. Бороть¬
ба трудящих Радянсько/ УкраТни проти контр рев олюЦп на П1вдн! в 1920 р. К. 1956;
его же. Розгром шоземних интервентов на П1вдш Украши i в Криму (листопад
1918 — квггень 1919 р.). К. 1959; I. В, Дубинський, Г. М. Шевчук. Червоне ко-
зацтво (шторичний нарис). 1961; Л. Л. Потарик1на. Ревкоми Украши
в 1918—1920 pp. К.	1957; В. Я.	Борщевский.	Рабочий класс и	Советы
Донецко-Криворожского бассейна в Октябрьской революции. Чч. I—II. Днепропет¬
ровск. 1962.
73 «Пщ прапором	Жовтня. Вплив Велико/ Жовтнево/ сошалютично/	револю-
ци на шдНесення револющйного руху в Захщшй Укра/Hi (1917—1920 pp.)». Документи
I матер1али. Львов. 1957; «3 icTopiï революцшного руху у Львов! 1917—1939». Доку¬
мента i матероали. Львов. 1957; «Шляхом Жовтня. Боротьба трудящих Закарпатья за
нащональне i сощальне визволення та возз’еднання з Радянською Укра/ною». Зб1рник
документе. T. I (1917—1923). Ужгород. 1957.
74 М. Герасименко, Б. Дудикевич. Боротьба трудящих Захщно/ Укра/ни
за возз’еднання з Радянською Укра/ною. К. 1960; Н. Волянюк i В. Маланчук.
Поширення марксистсько-лен!нських щей на Захщшй Укра/Hi. Львов. I960; К. Г. Цып-
к о. Велйка ЖовтНева сощал1стична революшя i боротьба трудящих Буковини за вла-
ду Рад та возз’еднання з Радянською Укра/ною. Черновицы. 1958; И. И. Компа¬
нией. Становище i боротьба трудящих мае Галичини, Буковини та Закарпаття на по¬
чатку XX ст. (1900—1919 роки). К. I960; H. Н. Кравец. Нариси робггничого руху в
Захщшй Укра/ш в 1921—1939 pp. К. 1959; Ю. Ю. Сливка. Революцшно-визвольна
боротьба на Закарпагп	в 1929—1937	pp. К. I960; Б. И.	Спнвак. У полумЧ	револю-
цШних бо/в. До icTopiï	виникнення i	д1яльност1 першйх	комушетичних оргашзацШ на
ЗакарпатськШ Укра/Hi. Ужгород. 1959; В. Белоусов. На шляху до перемоги. 3 /сто-
piï комушетично/ оргашзаци Закарпатсько/ Укра/ни 1929—1938 pp. Ужгород. 1958;
Е. А. Я и к е в и ч. Становище робггничого класу Галичини в период каштализму
1848—1900 pp. К. 1958; Л. Я. Корн!Йчук. Становище трудяшого селянства захщних
областей Украши пщ владою пансько/ Полыщ. К. 1957; В. Ю. Маланчук. Торжест¬
во леншсько/ нащонально/ полггики (Комушстична парт/я — оргашзатор розв’язанйя
нащонального питания в зах/дних областях УРСР). Львов. 1963.

Развитие исторической наука на Украине (1917—1963 гг.)
19
истории Великой Октябрьской социалистической революции и граждан¬
ской войны на Украине.
Большое внимание уделяется вопросам истории борьбы трудящихся
западноукраинских земель за свое социальное и национальное освобож¬
дение, тесно связанным с проблемой воссоединения украинского народа
в едином Советском государстве. В 1949 г. Украина вместе со всеми
республиками Советского Союза торжественно отметила десятилетие
воссоединения западноукраинских земель с Украинской Советской Со¬
циалистической Республикой. Постановление ЦК КП(б)У от 17 авгу¬
ста 1949 г. «О десятилетии воссоединения украинского народа в едином
Украинском Советском государстве», доклад Н. С. Хрущева, являвше¬
гося в то время первым секретарем ЦК КП(б)У, на юбилейной сессии
Верховного Совета УССР 29 октября 1949 г. определили важнейшие на¬
правления научной разработки этой проблемы.
Большое значение для дальнейшего изучения истории революцион¬
ной борьбы трудящихся западноукраинских земель имело опубликован¬
ное в дни работы XX съезда КПСС заявление Центральных Комитетов
КПСС, Польской объединенной рабочей партии, коммунистических пар¬
тий Италии, Болгарии и Финляндии о необоснованности роспуска Ком¬
мунистической партии Польши Исполкомом Коминтерна в 1938 году.
Историки революционного движения в Западной Украине смогли нако¬
нец в полный голос заговорить о славной патриотической деятельности
и мужественной борьбе Коммунистической партии Западной Украины
(КПЗУ), являвшейся составной частью Компартии Польши. И все же
в изучении этой проблемы сделаны лишь первые шаги. Как справедливо
отмечал недавно журнал «Коммунист», «вопросы истории революцион¬
ного движения трудящихся западноукраикских земель во главе с
КПЗУ не нашли еще должного освещения в нашей историко-партийной
литературе»75.
Заметно усилился в последнее время интерес к проблемам социа¬
листических преобразований во всех областях экономики и культуры
Западной Украины76.
Изучение истории социалистического строительства на Украине ве¬
дется после XX съезда КПСС главным образом по трем основным на¬
правлениям: история рабочего класса, история колхозного крестьянства,
история культуры. Украинская историография пополнилась рядом ис¬
следований, в которых освещается борьба рабочего класса за восстанов¬
ление промышленности в 1921 —1925 годах77. Проблеме осуществления
ленинского кооперативного плана посвящены монографии М. А. Рубача,
Г. Д. Диденко, И. Ф. Ганжи, А. Ф. Чмыги, 3. П. Шульги, П. С. Загор¬
ского и Ф. К. Стояна79 и др. В 1962 г. опубликован первый том трех¬
75 «За правильное освещение истории Коммунистической партии Западной Украи¬
ны». «Коммунист», 1963, № J0, стр. 47.
70 В. Л. В а редкий. Сощалютичн; перетворення у захщних областях УРС.Р
(в довоенний перюд). К- 1960; I. Б о г о д и с т. Сошалктичне буд]вництво в захщних
областях УРСР (1945—1950 pp.). К- 1961; М. К. 1 вас юта. Нариси icTopiï колгоспно-
го буд1вництва в захщних областях Украшсько! PCP. К. 1962; Р. Чаленко. Здшс-
нення BÎKOBiMHoï Mpiï уйра!нського народу. К. 1960; В. П. Столярен к о. СощалС
стичт перетворення сьльського господарства на Волиш (1944—1950 pp.). К. 1958;
М. 1васюта. Нарис ieropiï колектив1зацп на Терношлыциш (1939—1960 pp.).
К. 1958.
77 К. К. Ш и я н. Боротьба робтшчого класу за вЦбудову промисловост! (1921—
1925). К. 1959; О, О. Кучер. Боротьба робггник1в УкраТни за вщбудову важно! проми-
словоси шел я громадянсько! вШни. X. 1959; Г. Д. Диденко. Рабочий класс Украи¬
ны в годы восстановления народного хозяйства (1921—1925). К. 1962; О. С. Кудлай.
Боротьба трудящих Харювщини за вщбудову промисловосл i альського господарства
1921—1925. X. 1961.
78 М. А. Р у б а ч. Очерки по истории революционного преобразования аграрных
отношений на Украине в период проведения Октябрьской революции. К. 1956;
Г. Д. Диденко. Змщнення Радянсько! влади на сел1 теля перемоги Велико! Жовтне-
во! сощалктично! революцп в 1918 р. К- 1957; I. X. Г а н ж a, Jlepuii колективш госпо-

20
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
томного сборника документов и материалов по истории коллективиза¬
ции сельского хозяйства Украины79. Начата разработка истории укра¬
инской советской культуры80.
Исследовательская работа по истории Великой Отечественной вой¬
ны 1941 —1945 гг. сосредоточена ныне главным образом на изучении про¬
блемы народной партизанской борьбы против фашистских оккупан¬
тов81. По постановлению ЦК КПУ коллектив Института истории партии
ЦК КПУ совместно с научными сотрудниками Института истории
АН УССР готовит трехтомный труд по истории Великой Отечественной
войны 1941 —1945 гг. на Украине.
Руководствуясь решениями XX, XXI и XXII съездов КПСС, отме¬
тивших особую важность создания фундаментальных трудов, обобщаю¬
щих закономерности общественного развития и практику социалистиче¬
ского и коммунистического строительства, историки УССР приступили
к исследованию важнейших проблем современности. Организационная
перестройка произошла в Институте истории АН УССР: здесь создан
новый отдел — отдел истории социалистического и коммунистического
строительства, где значительное внимание уделяется актуальным проб¬
лемам великого десятилетия в жизни нашей страны (1953—1963 гг.).
Практикуются длительные командировки ученых на промышленные
предприятия, в колхозы и совхозы с целью обобщения трудового опыта
масс, их творческой инициативы в социалистическом строительстве.
Группа сотрудников Института истории АН УССР подготовила первый
обобщающий труд по истории коммунистического строительства на
Украине, представляющий собой хронику важнейших событий за 1959—
1961 годы82. В содружестве с экономистами, философами, этнографами
и представителями других общественных наук ведется подготовка пяти¬
томного труда «Украшська PCP в перюд розгорнутого буд1вництва ко-
мушзму». Созданы первые работы о борьбе масс за претворение в
жизнь исторических предначертаний партии83.
Важность исследования истории КПСС и советского периода отече¬
ственной истории отнюдь не означает ослабления внимания к изучению
более ранних этапов истории. Естественно, что деятельность украинских
историков продолжается и в этом направлении. Больших успехов ук¬
раинская историческая наука добилась в изучении истории рабочего
класса Украины в период промышленного капитализма и империализма.
дарства на УкраТш (1917—1920 pp.). К. 1960; А. Ф. Ч м ы г а. Очерки по истории кол¬
хозного строительства на Украине в 1921—1925 гг. М. 1959; 3. П. Шульга. Подготов¬
ка суц1льно1 колектив1зацй на УкраЬнк К. I960; П. С. Загорський, П. К. С то я и.
Нариси icTopiï κομιτθτιβ незаможних селян УкраТни. К. 1960.
7â «IcTopÏH колектив;зацп альського господарства УкрашськоТ PCP». T. I. Кол-
госпне буд!вництво на УкраТш (1917—1927 pp.). К- 1962.
80 О. Б. С л у ц ь к и й. Радянське i культурне буд1вництво на УкраТш в nepiui
роки боротьби за сощалютичну шдустфалгзашю (1926—1929 pp.). К- 1957; I. Д. Золо¬
товерхий. Становления укра'ТнськоТ радянськоТ культури (1917—1920 pp.). К. 1961.
81 Н. И, Супруненко. Украина в Великой Отечественной войне Советского
Союза (1941—1945 гг.). К. 1956; В. Клоков, I. Кулик, I. Сл1нько. Народна оо-
ротьба на УкраТш в роки Велико! ВПчизняноТ вшни. К. 1957 (в 1959 г. книга была из¬
дана на словацком языке в Чехословакии); «КиТв-герой». Зб1рник матер1ал!в про под¬
виги киян у Велиш'й В1тчизняшй в1йт». К. 1961; К. Дубина. В годы тяжелых испы¬
таний. Трудовые и ратные подвиги киевлян в период обороны города. Оккупационный
режим гитлеровцев и всенародная борьба киевлян под руководством партийных орга¬
низаций против немецко-фашистских оккупантов. К. 1962.
82 «Лггопис комушстичного буд!вництва. Хронша подш на УкраТш. (1959—1961)».
К. 1962.
83 Б. Ковалевський. Могутня зброя побудови комушзму (змщнення союзу
роб1тничого класу Î колгоспного селянства в перюд розгорнутого комушстичного бу-
Д1вництва). К. 1962; В. Питов. Высшая школа Украинской ССР в период перестрой¬
ки. К. 1962; Г. Окладной. Во главе масс. Из опыта работы Харьковской областной
организации КП Украины по реализации решений XX и XXI съездов КПСС. Харьков.
1961, и др.

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
21
С выходом в свет трудов И. А. Гуржия, О. А. Парасунько, Ф. Е. Лося,
П. А. Лаврова, И. Т. Щербины85, коллективного сборника статей86 ук¬
раинская историография получила комплекс исследований по истории
рабочего класса Украины со времени его зарожцения до Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции. Впервые в советской историо¬
графии издан двухтомный обобщающий труд, в котором дана широкая
картина развития украинской промышленности (во всех ее главнейших
отраслях) с момента возникновения до 1917 года87. Крестьянскому дви¬
жению второй половины XIX в. посвящены монографии H. Н. Лещенко
и Д. В. Пойды88. Деятельность революционных демократов на Украине
в середине XIX в. исследуется в работе Ф. А. Ястребова 89.
Значительные успехи достигнуты в изучении проблем феодально-
крепостнической формации на Украине. Ученые УССР внесли свой вклад
в советскую историографию исследованиями, разоблачившими буржуаз¬
но-националистических фальсификаторов истории Украины. Впервые у
нас появились обстоятельные марксистско-ленинские исследования по
истории запорожского и черноморского казачества90, социально-эконо¬
мического развития и классовой борьбы на Украине в XVI—первой по¬
ловине XIX в.91 и по другим проблемам 92. Ценным дополнением к из¬
данному в 1953 г. фундаментальному трехтомнику документальных ма¬
териалов о народно-освободительной борьбе украинского народа за вос¬
соединение с Россией является сборник под редакцией И. П. Крипяке-
вича и И. Л. Бутыча93. К 250-летнему юбилею Полтавской битвы 1709 г.
украинские историки издали содержательный сборник статей «250 ро-
KÎB Полтавськсч битви» (Киев. 1959, отв. редактор В. А. Дядиченко),
получивший положительную оценку в печати94.
85 I. О. Г у р ж i й. Зародження робггничого класу Украши (кшець XVIII—перша
половина XIX ст.) К. 1958; О. А. Парасунько. Положение и борьба рабочего
класса Украины (60—90-е годы XIX в.). К. 1963; Ф. 6. Лось. Робиничий клас Укра!-
ни в 1907—1913 роках. К. 1962; П. А. Лавров. Рабочее движение на Украине в
1913—1914 гг. К. 1957; И. Т. Щербина. Робпничий клас Украши та його револю-
цШна боротьба в 1914—1917 pp. К. 1963.
86 «Робггничий рух на УкраНш в перюд ]мпер1ал1зму» (сборник статей под ред.
Ф. Е. Лося и П. А. Лаврова). К. 1961.
87 О. О. Нестеренко. Розвиток промисловосп на Украшь Тт. I—II. К-
1959—1962.
88 H. Н. Лещенко. Крестьянское движение на Украине в связи с проведением
оеформы 1861 г. К. 1959; под редакцией его же и ряда других историков издан в 1961 г.
сборник документов и материалов «Отмена крепостного права на Украине»; Д. В. П о й-
да. Крестьянские движения на Правобережной Украине во второй половине XIX ст.
Днепропетровск. 1960.
89 Ф. А. Ястребов. Революционные демократы на Украине (вторая половина
50-х — начало 60-х годов XIX ст.). К. 1960.
90 В. А. Г о л о б у ц к и й. Черноморское казачество. К- 1956; его же. Запорож¬
ское казачество. К. 1957; его же. Запор1зька Оч в останш часи своего юнування
(1734—1775). К. 1961.
91 1. О. Г у р ж i й. Розвиток товарного виробництва i торпвл! на УкраТш (з к1нця
XVIII ст. до 1861 року). К. 1962; В. А. Дядиченко. Нариси сусшльно-полпичного
устрою .Швобережно! Украши кшця XVII—початку XVIII ст. К. 1959;
Κ. I. Стецюк. Народш рухи на .Швобережнш i Слобщсыбй Украш! в 50—70 pp.
XVII ст. К. 1960; Г. Я. С ер ri ен ко. Визьвольний рух на Правобережий Укра!ш в
кшц1 XVII i на початку XVIII ст. К. 1963; В. Н. Грабовецький. Селянський рух
на Прикарпатти в друпй половит XVII — перипй половит XVIII ст. К. 1962;
I.	Д. Бойко. Селянство Украши в друпй половит XVI — перший половит XVII ст.
К. 1963; О. С. Ком пан. Micîa Украши в друпй половин! XVII ст. К. 1963.
92 О. М. Апапович. Запор1зька CÎ4 в боротьб1 проти турецько-татарсько! аг-
peciï в 50—70 pp. XVII ст. К. 1961; М. I. Марченко Истор1я украшсько! культу-
ри. 3 найдавшших чашв до середини XVII ст. К- 1961; В. И. Маркина. Магнатское
поместье Правобережной Украины второй половины XVII в. (социально-экономиче¬
ское развитие). К. 1961.
93 «Документы Богдана Хмельницкого. 1648—1657». К. 1961.
94 См. С. Марлинский. Юбилейные сборники к 250-летию Полтавского сра¬
жения. «Воелно-историческиЙ журнал». 1960, № 10, стр. 112—116.

22
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
Опровергая лживые концепции буржуазной историографии и на¬
правляя против нее острие своей критики, украинские историки в твор¬
ческих научных дискуссиях разрешают наиболее сложные и наименее
разработанные проблемы истории Украины. В частности, в украинской
историографии после издания книг А. К. Касименко «Росшсько-
украшськ! взаемовщносини 1648 — початку 1651 р.» и Ф. П. Шевченко
«Полггичш та економ1чш зв'язки Украши з Pociero в середин! XVII ст.»
(Киев. 1959) возникли дискуссии по вопросам народно-освободительной
войны украинского народа 1648—1654 гг.: о главных движущих силах
войны, ее характере, роли украинско-российских политических и эконо¬
мических связей и т. д.
Одной из характерных черт развития исторической науки на Украи¬
не после XX съезда КПСС является усиленная разработка истории го¬
родов. Партия призывает к созданию книг о революционной и трудовой
истории городов, заводов, колхозов и совхозов95. На Украине уже нача¬
та подготовка многотомного труда «История городов и сел Украинской
ССР». К созданию этого труда привлечены широкие круги обществен¬
ности. В каждой области, в каждом районе образуются инициативные
группы, участники которых (в том числе и учителя средних школ) будут
соавторами историков-профессионалов. В последнее время изданы книги
по истории Киева, Харькова, Одессы, Львова, Севастополя, Симферопо¬
ля, Ровно, Лисичанска, Борислава, Умани, Белой Церкви, Острога
и др.96.
Заметные сдвиги произошли в разработке проблем историографии.
Решительные меры Коммунистической партии по преодолению отрица¬
тельных последствий культа личности открыли широкому кругу исследо¬
вателей возможность для глубокого изучения истории исторической нау¬
ки. Защищаются кандидатские и докторские диссертации на историо¬
графические темы. Вышел в свет курс лекций В. И. Астахова по русской
историографии97, опубликованы первые монографии по истории ис¬
торической науки на Украине, выпущены тематические сборники статей98.
«Украшський шторичний журнал» открыл специальный раздел—«Стра¬
ницы из историографии», в котором уже опубликован ряд ценных мате¬
риалов по истории исторической науки на Украине. Сотрудники Инсти¬
тута истории АН УССР к 50-летию Великой Октябрьской социалистиче¬
93 «Очередные задачи идеологической работы партии». Доклад секретаря ЦК
КПСС товарища Л. Ф. Ильичева на Пленуме Центрального Комитета КПСС 18 июня
1963 года. «Правда», 19 июня 1963 года.
96 «IcTopia Киева». Тт. I—II. Редколлегия: В. А. Голобуцкий, А. К. Касименко
(главный редактор), П. П. Гудзенко, О. А. Парасунько, П. Т. Тронько. К- 1959—1960;
Г. М. Окладной. Очерки по истории развития Советского Харькова. Харьков.
1956; «Одесса. Очерк истории города-героя». Отв. редактор С. М. Ковбасюк. Одесса.
1957; «1стор1я Льв1ва». Короткий нарис. Львов. 1956; «История города-героя Сева¬
стополя (1783—1917)». Отв. ред. С. Ф. Найда. К. I960; Г. Сьом1н. РеволюцШний
Севастополь. К. 1959; В. Успенсйая. Симферополь. Историко-краеведческий очерк.
Симферополь. 1961; «Ровно (сборник исторических очерков)». Ровно. 1957; Н. В. Л о-
патин. У колыбели Донбасса. К 250-летию Лисичанска. 1710—1960. Луганск. 1960;
Д. Низовий. Борислав — MÎCTO нафтовиюв. Львов. 1961; «Умань. 1сторико-геогра-
ф1чний та економ1чний нарис». Черкассы. 1957; О. Г. П а в л о в с к и й, В. Д. П е р ε¬
κ р е с то в, В. Т. Трембовельський, В. М. Черевченко. Минуле i сучасне
ьйста Ббю1 Церкви. Белая Церква, 1957; Г. Р. Равчук. Острог i його околицк
Львов. 1960.
97 В. Й, Астахов. Курс лекций по русской историографии. Часть первая (до
середины XIX в.) X. 1959; часть вторая (эпоха промышленного капитализма).
X. 1962.
98 М. I, Марченко. Историчне минуле укра!нського народу в творчот Т. Г.
Шевченка. К. 1957; его же. УкраТиська 1стор10Граф1я (з давшх час!в до середини
XIX ст.). К- 1959; Л. К. П о л у х i н. Формування кпгоричних поглядев М. I. Косто¬
марова. (До критики буржуазно-пом1щицько1 юторюграфй на Украш). К. 1959;
В.	Г. Сарбей. 1сторичн! погляди О. М. Лазаревського. К- 1961; «I. Я- Франко як
кторик». Сборник статей. К. 1956.

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг.)
23
ской революции готовят исследование, посвященное развитию украин¬
ской историографии за годы Советской власти. Историографические ра¬
боты занимают первостепенное место в борьбе советских историков про¬
тив буржуазной идеологии. Украинские историки показывают" полную
несостоятельность буржуазно-националистических концепций, которые
до революции особенно активно распространялись на Украине «шко¬
лой» Грушевского, а в настоящее время проповедуются в «творениях»
украинской буржуазно-националистической эмиграции, а также реак¬
ционных историков США, Канады, Западной Германии и других стран.
С новой силой развернулась на Украине работа по изучению зару¬
бежной истории, причем характерной чертой является преимуществен¬
ное внимание к новому и новейшему периодам этой истории. Тем самым
ученые УССР активно претворяют в жизнь решения партии — всесто¬
ронне и глубоко изучать новые факты, события и явления в области
общественного и экономического развития СССР и зарубежных стран.
Довольно большая группа исследований посвящена проблемам зару¬
бежной истории, связанным с прошлым украинского и других народов
СССР 10°.
Специальным предметом исследования является история стран со¬
циалистического лагеря. Успешно ведется изучение истории Болгарии,
Чехословакии, Румынии и других социалистических государств 10‘.
Организация институтов народов Азии и Африки АН СССР вызвала
дальнейший подъем советского востоковедения. Оживляется работа в
этой области всемирной истории и на Украине. Вышел в свет труд одно¬
99 О. Д. Война. Про деяю сучасш фалъсифжаии icTopiï Радянсько! Украши в
буржуазнш юторичнш лггературп «Укра'шський юторичний журнал», 1957, № 1, стр.
137—142; М. Шлепаков. Англо-Американська буржуазна 1сторюграф1я про
возз’еднання украшського народу в единш Украшськш Радянсьюй держав!. Там же,
№ 2, стр. 118—122; В. С. Савченко. Украшськ! буржуазш нашонал1сти на служб!
американського ]мпер1ал1зму. Там же, № 3, стр. 138—146; Ю. О. Бо^в. Книги, що-
викривають колошзаторську политику французько’] буржуазии Там же, стр. 149—
150; Р. Г. Симоненко. Проти буржуазно-нащоналютичних фальсифжацш
icTopiï Украши. Там же, 1958, № 3, стр. 158—162; I. Ф. 6всеев· Злкний накле шд
виглядом науковоТ npaui. Там же, № 4, стр. 157—161; Л. О. Лещенко. «Пролог» чи
ешлог? Там же, JVb 6, стр. 136—140; М. М. Белоусов, В. I. Клоков. Фальсифжа-
ц1я боротьби украшського народу проти шмецько-фашистських загарбнишв у буржу¬
азшй лггератури Там же, 1959, № 1, стр. 136—142; В. Г. Сарбей. Пан Оглоблш в ро-
Л1 фальсифжатора украТнсько! юторюграфп. Там же, 1960, № 9, стр. 150—152;
Р. Симоненко. Фальсификаторские упражнения заокеанских историков. «Комму¬
нист Украины», 1961, № 1, стр. 55—66, и др.
100 П. К а л е н и ч е н к о. Польская прогрессивная эмиграция в СССР в годы
второй мировой войны. К. 1957; I. А. Петерс. Ствдружшсть чехословацького i
радянського народ1в у боротьб] проти фашизму в роки друго! cbîtoboï в1йни. К. 1959;
I.	М. Кул1н1ч, М. М. Ко шик. Революцшна д!яльшсть шмецько! комушстичноТ
групи «Спартак» на УкраТш (1918—1919 pp.). К. 1959 (в 1961 г. работа была издана
в ГДР на немецком языке); И. Ф. Евсеев. Сотрудничество Украинской ССР и
Польской Народной Республики (1944—1960 гг.). К. 1962; «1сторнчш зшязки слов'ян-
ських народов». К. 1956 i 1963; «Великий Жовтень i революцшний рух народ!в зару-
б1жних краТн». К. 1957; А. А. Макаренко. Международный пролетариат — Стране
Советов. Движение зарубежного рабочего класса в защиту и помощь Советской стра¬
не. 1921—1923; К. 1963; завершается большая коллективная монография «УкраТнська
PCP i заруб!жш сошалштични краТни».
101 В. А. Жебокрицкий. Болгария накануне Балканских войн 1912—1913 гг.
К. I960; C. I. С!дельн1ков. Болгарский революшонер Георп Раковський. X. 1959;
его же. Борьба течений в первом Болгарском революционном Центральном Комите¬
те. X. 1962; И. В. Ганевич. Борьба болгарского народа под руководством Комму¬
нистической партии за национальное и социальное освобождение (1941—1944 гг.). К.
1959; М. Е. Д о б р у с к и н. Культурное строительство в Народной Болгарии. М.
1957; И. Н. Мельникова. Классовая борьба в Чехословакии в 1924—1929 гг. М.
1962; I. С. Дзюб к о. Розв’язання нацюнального питання в народно-демократичнш
Чехословаччиш. К. 1959; С. М. Пархомчук, Нарождения ново! Румунп. Антифаши-
стський pyx i перемога народно! демократа в Румунп (1941 —1945 pp.). К. 1961;
В.	И. Клоков. Борьба народов славянских стоан против фашистских поработителей
(1939—1945 гг.). К- 1961.

24
В. А. Дядиченко, Ф, Е. Лось, В. Г. Сарбей
го из старейших украинских востоковедов, А. П. Ковалевского102, появи¬
лись исследования Л. А. Лещенко, Р. М. Бродского, И. Ф. Черникова,
М. Н. Иваницкого 103 и других. Усилия украинских историков сосредото¬
чены на разоблачении империалистической внешней политики США 104.
Июньский Пленум (1963 г.) ЦК КПСС поставил перед советскими
историками большие задачи. «Пленум считает необходимым,— записа¬
но в его постановлении,—повысить роль науки в формировании ком¬
мунистического мировоззрения, в идейно-научном воспитании на¬
рода» 105. В яркой речи Н. С. Хрущева, докладе Л. Ф. Ильичева, вы¬
ступлениях участников Пленума подчеркивалась насущная необходи¬
мость в период развернутого строительства коммунизма глубоко изу¬
чать и обобщать исторический опыт масс, отображать жизнь правдиво,
с жизнеутверждающих позиций марксистско-ленинской идеологии. Вы¬
ступая на Пленуме, секретарь ЦК КП Украины А. Д. Скаба еще раз
напомнил, что нельзя правильно понять современность, не зная слав¬
ной истории нашего народа, его революционных и трудовых традиций,
героических подвигов106. В связи с этим особое значение приобретает
участие историков высшей квалификации в создании учебников и учеб¬
ных пособий для школьников и учителей. На Украине уже сделаны пер¬
вые шаги в этом направлении 107.
Большое значение украинские историки придают указанию июнь¬
ского (1963 г.) Пленума ЦК КПСС о необходимости широкой пропаган¬
ды дружбы народов СССР, борьбы с любыми проявлениями национа¬
лизма в идеологической работе, в изображении исторического прошлого.
В этой связи возрастает роль научно-организационного контакта исто¬
риков УССР и других братских республик. За последние годы на Укра¬
ине был проведен ряд всесоюзных научных сессий и конференций (в
1960 г. в Киеве — третий межреспубликанский симпозиум по аграрной
истории Восточной Европы, в 1962 г. там же — сессия по проблеме
«История Великой Октябрьской социалистической революции», в Харь¬
кове— сессия, посвященная 50-летию «Правды» и Ленской стачки и др.);
научно-исследовательские учреждения и вузы Москвы неизменно при¬
глашают украинских историков участвовать в работе важнейших сове¬
102 А. П. Ковалевский. «Книги Ахмеда Ибн-Фадлана» о его путешествии на
Волгу в 921—922 гг. X. 1956.
103 Л. О. Лещенко. Провал американськоТ полтши 1золяцп Китаю. К. 1959;
Р. М. Бродський. Перший етап Китайсько! новодемократично! революцп (1917—
1927 pp.). Львов. 1959; I. Ф. Черн] ко в. Радянсько-турецьк! вщносини у 1923—
1935 pp. К- 1962; М. Н. Иваницкий. Путь к независимости (из истории бывших
итальянских колоний в Африке). К. 1962.
104 Р. Г. Симоненко. 1мпер1ал1стична пол1тика США щодо Украши в 1917—
1918 pp. К. 1957; его же. 1мпер1ал1стична пол1тика Антанти i США щодо Украши в
1919 poui (Паризька мирна конференшя i антирадянська штервенщя на УкраШ). К.
1962; Д. М. Сташевський. Провал антирадянсько! пол1тики м!жнародного 1мпе-
р1ал1зму (1917—1924). К. 1957; его же. Експаная США η бврогп пщ виглядом «до-
помоги» (1919—1923). К. 1960; В. С. Коваль. Боротьба в США з питань политики що¬
до СРСР в роки Велико! Штчизняно! вшни (липень 1942 р.— червень 1943 р.). К.
1958; его же. Правда о заговоре против Гитлера 20 июля 1944 г. К. 1960; В. А. Т а-
р а сен ко. Атомная проблема во внешней политике США (1945—1949 гг.). К. 1958.
105 «Постановления Пленума Центрального Комитета КПСС. Июнь 1963 года».
М. 1963, стр. 16.
100 «Правда Украины», 20 июня 1963 года.
107 В, Дядиченко, Ф. Лось, В. Спицкий. История Украинской ССР.
Учебник для 7—8 классов восьмилетней школы. К- 1962 (книга издана и на украин¬
ском языке) ; «Книга для чинання з icTopiï УкраТнсько! PCP», T. I. 3 найдавшших ча-
CÎB до кшця 50-х pp. XIX ст.; т. II. 3 кшця 50-х рошв XIX ст. до лютого 1917 року.
К- I960—1961; «ХристомаДя з icTopiï Украшсько! PCP». Пошбник для вчител1в. T. I.
3 найдавшших чашв до кшця 50-х pp, XIX ст. Под редакцией И. А. Гуржия. T. II.
1861—1917 гг. Под редакцией Ф. Е. Лося. К. 1959—1961; А. К* Б у ц и к, Д. I. М и ш к о,
I.	Г. Шовкопляс. IcTopiH СРСР. Ч. I. Пошбник для восьмир1чно! школи. К. I960;
Ю. Я. Б i л а н, В. С. Б р у з, I. А. В а с и л е н к о, П. М. О в ч а р е н к о, П. В. Ш и м-
к о-Ш м ага. 1стор!я СРСР, Ч. 2. Поабник для восьмир1чно’! школи, К. I960,

Развитие исторической науки на Украине (1917—1963 гг
25
щаний по обсуждению различных научных проблем; украинские исто¬
рики активно сотрудничают с московскими историками в подготовке та¬
ких важных фундаментальных трудов, как «История Великой Отечест¬
венной войны Советского Союза», «Очерки истории исторической науки
в СССР», многотомная «История СССР», «Советская Историческая Эн¬
циклопедия» и др.
На Всесоюзном совещании историков (декабрь 1962 г.), созванном
по решению ЦК КПСС и Совета Министров СССР, делегация истори¬
ков УССР была одной из наиболее представительных среди делегаций
союзных республик. По докладу секретаря ЦК КПСС академика Б. Н.
Пономарева «Задачи исторической науки и подготовка научно-педаго¬
гических кадров в области истории» на пленарном заседании выступил
директор Института истории АН УССР А. К. Касименко, который, рас¬
крывая вредные для украинской советской исторической науки послед¬
ствия культа личности, отметил, что в те годы было допущено много из¬
вращений и серьезных отступлений от исторической правды в угоду
Сталину. Культ личности явился помехой на пути создания обобщаю¬
щего труда по истории Украины, над которым долгое время работал
большой коллектив историков. И лишь при личном содействии Н. С. Хру¬
щева, являвшегося тогда первым секретарем ЦК КП(б)У, удалось в кон¬
це концов такой труд создать и выпустить в свет 108. Об отрицательном
влиянии культа личности на разработку целого ряда исторических про¬
блем и о важнейших задачах, выдвинутых перед украинскими историка¬
ми решениями XX и XXII съездов КПСС, говорили в своих высту¬
плениях на секции истории КПСС директор Института истории пар¬
тии ЦК КП Украины — филиала Института марксизма-ленинизма
при ЦК КПСС — Д. И. Назаренко, на секции истории СССР — член-
корреспондент АН УССР Н. И. Супруненко и на секции всеобщей исто¬
рии— заведующий отделом новой и новейшей истории зарубежных
стран Института истории АН УССР доктор исторических наук
В. И. Клоков.
Укрепляются дружественные связи историков УССР с историками
других братских республик. В 1959 г. в Ереване и в 1963 г. в Киеве и
Львове успешно прошли научные конференции, посвященные историче¬
ским связям украинского и армянского народов. Результатом этих кон¬
ференций явилось опубликование специального сборника статей, а так¬
же историографической работы Я- Р. Дашкевича109. Готовится конфе¬
ренция, посвященная украинско-молдавским историческим связям;
систематически координируют свою работу, обмениваются опытом и по¬
могают друг другу в обсуждении важнейших научных проблем инсти¬
туты истории академий наук Украины и Белоруссии.
Многие историки, работающие на Украине, успешно исследуют важ¬
нейшие вопросы истории СССР. За последние годы изданы работы
А.	С. Зашкильняка и М. И. Куличенко, посвященные борьбе КПСС за
решение национального вопросаио, монографии А. А. Введенского,
Д. Л. Похилевича, освещающие проблемы феодализма в Сибири, Литве
и Белоруссии 11 !, капитальные исследования действительного члена АН
УССР П. Н. Першина по истории аграрных отношений в российской
108 См. «Вопросы истории», 1963, № 2, стр. 9—10.
Ю9 «Исторические связи и дружба украинского и армянского народов». Ереван.
1961; Я. Р. Дашкевич. Армянские колонии на Украине в источниках и литературе
XV—XIX веков (Историографический очерк). Ереван. 1962.
110 А. С. Зашкильняк. Борьба-большевиков за укрепление местных партор¬
ганизаций (1904—1905 гг.). Львов. 1963; М. И. Куличенко. Борьба Коммунисти¬
ческой партии за решение национального вопроса в 1918—1920 годах. X. 1963.
111 А. А. Введенский. Дом Строгановых в XVI—XVII веках. М. 1962;
Д. Л. Π о X и л е в и ч. Крестьяне Белоруссии и Литвы в XVI—XVIII вв. Львов. 1957.

26
В. А. Дядиченко, Ф. Е. Лось, В. Г. Сарбей
деревне112, книги В. И. Стрельского, И. Л. Шермана по источниковеде¬
нию истории СССР пз.
Многосторонняя научная работа историков Украины потребовала ее
координации из единого центра. Таким центром стал Институт истории
АН УССР. Ведущие ученые этого научного учреждения, а также исто¬
рики Харькова, Львова и других городов УССР вошли в состав науч¬
ных советов по важнейшим проблемам исторической науки. Координа¬
ция науки — это совершенно новое явление в украинской советской исто¬
риографии, вызванное к жизни постановлением ЦК КПСС и Совета Ми¬
нистров СССР 1961 г. «О мерах по улучшению координации научно-
исследовательских работ в стране и деятельности Академии наук
СССР», а также невиданным ранее размахом исследований, в которых
принимают активное участие историки не только столицы, но и других
городов Украины. Разработан 7-летний (1959—1965) план развития
исторической науки на Украине, а также (в основных направлениях)
перспективный план на 10—15 лет.
Ныне исторические исследования на Украине концентрируются во¬
круг таких главнейших проблем, как Великая Октябрьская социалисти¬
ческая революция и гражданская война на Украине (1917—1920 гг.);
Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза
(1941—1945); Украинская ССР в период развернутого строительства
коммунизма; история рабочего класса и крестьянства Украинской ССР;
международные отношения, революционное рабочее и национально-
освободительное движение в новейшее время; история зарубежных со¬
циалистических стран и их связей с народами Советского Союза; исто¬
рия исторической науки на Украине.
Конечно, в работе украинских историков имеется и ряд недостат¬
ков. В частности, еще низок теоретический уровень многих вышедших
в свет исследований, не преодолена до конца укоренившаяся в годы
культа личности болезнь голого описательства и эмпирического факто-
графизма, не изжита боязнь глубокой разработки острых, животрепещу¬
щих проблем. Вследствие этого до сих пор серьезно не изучен ряд важ¬
ных, политически весьма актуальных проблем, таких, например, как
история национально-освободительного движения на Украине и другие.
Не отвечает потребностям времени то, что основные кадры историков
высшей квалификации — доктора наук—являются на Украине в боль¬
шинстве специалистами по истории досоциалистических формаций. Из
17 докторских диссертаций, защищенных в УССР в последние годы,
только две посвящены истории советского общества и*. Но постепенно
достигается правильное, отвечающее потребностям жизни соотношение
кадров, работающих в разных отраслях исторической науки. Сейчас
70% научных сотрудников Института истории АН УССР работает над
изучением проблем новейшего периода отечественной и зарубежной
истории.
Руководствуясь решениями XXII съезда КПСС, положениями
Программы партии, историки Советской Украины новыми научными тру¬
дами готовятся встретить знаменательные юбилеи — 50-летие Великой
Октябрьской социалистической революции и 100-летие со дня рождения
В. И. Ленина.
112 П. М. Перш и н. Нариси аграрно! революцй в Pociï. К- 1959; его же.
Аграрн! перетворення Велико! Жовтнево! сошалштично! революцй'. К. 1962.
113 В. И. Стрельский. Источниковедение истории СССР. Период империализ¬
ма. Конец XIX—1917 r. М. 1962; era же. Основные принципы научной критики
источников по истории СССР. К. 1961; И. Л. Шерман. Русские исторические источ¬
ники X—XVIII вв. X. 1959.
114 См. О. К. Касименко. За hobî ycnixH украшських 1сторик1в. «Украшський
юторичний журнал», 1963, № 2, стр. 20.

РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ
А.	В. Фадеев
Глубокая научная разработка истории культуры — одна из задач
советской исторической науки. На Всесоюзном совещании историков в
декабре 1962 г. акад. Б. Н. Пономарев, касаясь этой задачи, отмечал,
что теперь уже недостаточно иметь работы по истории литературы, му¬
зыки, архитектуры, изобразительного искусства, театра, кино. «Нам нуж¬
ны груды по истории культуры, в которых развитие всех ее составных
частей рассматривалось бы в совокупности и взаимосвязи, как неотъем¬
лемая часть общеисторического процесса» К
К сожалению, до сих пор история культуры — отстающий участок
нашей исторической науки. Несмотря на наличие серьезных марксистских
исследований, принадлежащих перу советских литературоведов, музы¬
коведов, искусствоведов, у нас нет пока сводного, обобщающего труда по
истории культуры, как нет и специального учебного пособия, в котором
раскрывался бы историко-культурный процесс в целом, хотя давно суще¬
ствуют неплохие учебники по истории литературы, истории музыки и т. п.
Очевидно, таким положением в этой области исторических знаний объ¬
ясняется и тот факт, что освещение вопросов истории культуры
в трудах общеисторического характера также нельзя признать
удовлетворительным. Как правило, оно страдает энциклопедичностью
изложения и пристрастием к «персонификации» культурно-исторических
явлений. В школьных учебниках материал, относящийся к истории куль¬
туры, обычно располагается в энциклопедическом плане: за параграфом
«Наука» следуют параграфы «Литература» и «Искусство». При этом
вместо обобщающего очерка развития научной мысли и художествен¬
ного творчества учащимся преподносится серия биографических спра¬
вок о наиболее выдающихся писателях и ученых, напоминающая анно¬
тированный библиотечный каталог. Методологическая порочность такого
построения материала очевидна. При обособленном рассмотрении раз¬
личных сторон культуры (наука, литература, музыка, театр и пр.)
остается невыясненной социальная обусловленность и идейная направ¬
ленность культурно-исторического процесса, утрачивается целостное
представление о нем как о непрерывном и закономерном движении на
пути к познанию окружающего мира. Что касается персонифицирован¬
ной формы изложения, то она неприемлема по той причине, что не может
дать правильного представления о деятельности различных обществен¬
ных классов в области культуры, о народе как творце и создателе куль¬
турных ценностей.
Известно, что вопрос о роли народных масс в культурно-историче¬
ском процессе является тем методологическим рубежом, который разде¬
ляет историков-марксистов и представителей буржуазной историогра¬
фии. Идеологи буржуазии, по существу, отрицают способность трудя¬
щихся масс к культуротворческой деятельности. Еще Фридрих Ницше
противопоставлял «касту господ» рабски покорной массе, которой нет
1 Академик Б. Н. Пономарев. Задачи исторической науки и подготовка науч¬
но-педагогических кадров в области истории. «Вопросы истории», 1963, № 1, стр. 20.

28
А. В. Фадеев
места в «царстве интеллекта»2. Ту же антидемократическую концепцию
развивают многие современные буржуазные историки. Как утверждает
А.	Тойнби, любое общество делится на созидающее культурные ценно¬
сти «творческое меньшинство» и «инертное большинство», которое нахо¬
дится «в том же косном, неподвижном состоянии, в каком пребывали
члены первобытного общества»3. Творческое начало, считает Тойнби,—
это привилегия интеллектуально развитой «элиты». Масса же облада¬
ет лишь способностью к механическому «подражанию». «Великие силы
демократии и индустриализма, которые выдвинула наша западная ци¬
вилизация в процессе своего развития, вышли из глубин творческого
меньшинства»,—■ заявляет он, повторяя, по существу, ницшеанские от¬
кровения о «сверхчеловеке» как творце истории 4.
В таком же духе высказываются зарубежные буржуазные историки
и о русской культуре. Например, английский историк Б. Сэмнер, каса¬
ясь культурной жизни дореволюционной России, всячески старается
подчеркнуть противоречие, якобы существовавшее между «просвещен¬
ным меньшинством» и «средневековой аморфной массой» русского на¬
рода 5.
Решительно отвергая эти антидемократические построения, истори¬
ки-марксисты высоко оценивают вклад народных масс в развитие куль¬
туры. Они рассматривают трудящихся как непосредственных создателей
разнообразных культурных ценностей, независимо от того, имеют ли эти
ценности самостоятельное значение или служат материалом для произ¬
ведений великих мастеров культуры.
Однако в период культа личности Сталина внимание к изучению
роли народных масс, в том числе в развитии культуры, оказалось не¬
сколько ослабленным. Получившая тогда распространение персонифи¬
кация культурно-исторических явлений неизбежно приводила к тому,
что описания шедевров выдающихся мастеров искусства заслоняли
подлинную картину творческой деятельности масс. Невольно возникало
впечатление, что культуру создают лишь талантливые одиночки и что
духовная жизнь—удел небольшого слоя интеллектуально развитых
людей.
Эта тенденция имела свои отрицательные последствия. В большин¬
стве очерков по истории культуры до недавнего времени полностью от¬
сутствовали разделы о народном творчестве и не раскрывалось влияние
его на литературу и искусство. Некоторые авторы прямо утверждали,
будто интеллигенция, а не народ является создателем духовной культу¬
ры нации. Так, А. С. Богдасаров писал: «В выработке национального
сознания деятельность идеологов имеет важное значение. Но еще боль¬
шее значение имеет интеллигенция в целом. Она является творцом ду¬
ховной культуры»6. Такая постановка вопроса методологически непра¬
вильна по двум причинам. Во-первых, она исключает из понятия «куль¬
тура» такие явления, как художественные народные промыслы, народная
графика, народная драма и, наконец, многообразное по форме коллек¬
тивное устное творчество, выражавшееся в песнях, сказках, былинах,
пословицах, поговорках. Во-вторых, приведенная выше формула игнори¬
рует тот общеизвестный факт, что думы и чаяния народа на протяжении
веков питали общественную мысль, науку, литературу и искусство, что
выдающиеся ученые и художники черпали материал из сокровищницы
духовной жизни масс. Даже философы, как подчеркивал К. Маркс, пред¬
ставляют собой «продукт своего времени, своего народа, самые тонкие,
2 Ф. Н и ц ш е. Полное собрание сочинений. T. I. М. 1912, стр. 263.
3 A. Toynbee. A Study of History. Vol. III. London. 1936, p. 243.
4 Ibid., p. 241.
5 См. «История СССР», 1958, Кэ 1, стр. 211.
6 А. С. Богдасаров. Разработка В. И. Лениным национального вопроса в
годы нового революционного подъема. М. 1956, стр. 38.

Об изучении истории культуры
29
драгоценные и невидимые соки которого концентрируются в философ¬
ских идеях»7.
Что касается созидательной роли народных масс в развитии искус¬
ства, то о ней хорошо сказал А. М. Горький: «Народ не только сила,
создающая все материальные ценности, он единственный и неиссякае¬
мый источник ценностей духовных, первый по времени, красоте и гени¬
альности творчества философ и поэт, создавший все великие поэмы, все
трагедии земли и величайшую из них — историю всемирной культуры...» 8.
Таким образом, задача состоит в том, чтобы, во-первых, добиться
синтетического, целостного представления о культурно-историческом
процессе, а во-вторых, раскрыть во всей полноте культуротворческую
деятельность народных масс, роль народа как творца культуры. Только
при таком подходе изучение истории культуры явится средством, кото¬
рое поможет усвоению материалистического понимания истории, а зна¬
чит, и формированию коммунистического мировоззрения.
Буржуазные социологи и историки обычно сводят понятие «куль¬
тура» лишь к духовной деятельности людей, что помогает им толковать
явления культурной жизни в идеалистическом плане. Историки-маркси¬
сты, напротив, считают, что под культурой в широком значении этого
слова следует понимать всю совокупность материальных и духовных
ценностей, созданных трудовой деятельностью людей в процессе овла¬
дения силами природы и познания ее закономерностей. Однако призна¬
ние единства материальной и духовной культуры не означает отрица¬
ния каких бы то ни было различий между этими двумя сторонами сози¬
дательной деятельности людей. Материальная культура служит выра¬
жением технического прогресса, производственного опыта и трудовых
навыков общества на данном этапе его развития, а следовательно, по¬
казывает достигнутую в данное время степень господства человека над
природой. Духовная культура относится к явлениям идеологического
характера. Она отражает исторически достигнутую ступень интеллекту¬
ального развития людей на пути познания закономерностей природы и
общественной жизни.
В общеисторических курсах или пособиях по истории вопросы ма¬
териальной культуры обычно рассматриваются в связи с анализом эко¬
номической жизни общества. Поэтому разделы, посвященные истории
культуры, как правило, повествуют лишь о духовном развитии людей,
проявляющемся в распространении просвещения и совершенствовании
науки и искусства. Поскольку данная статья касается преимуществен¬
но вопросов, связанных с освещением истории культуры в трудах обще¬
исторического характера, постольку в ней чаще всего говорится о куль¬
туре в узком смысле слова, то есть об интеллектуальной, или духовной,
деятельности общества.
Культуротворческая деятельность человечества является одной из
сторон исторического развития общества, следовательно, история куль¬
туры составляет неразрывную часть исторической науки. Поэтому при
синтетическом изучении истории культуры надо исходить из общих тео¬
ретических положений исторического материализма, согласно которым
общественный быт, политические учреждения, образ мыслей людей и
вся их духовная жизнь зависят от способа производства материальных
благ. Конечно, признание такой зависимости не освобождает от необхо¬
димости учитывать и влияние других факторов. Как известно, Ф. Эн¬
гельс предупреждал, что производство не является единственно
определяющим моментом исторического процесса. Он подчеркивал так¬
же, что экономический базис лишь в конечном счете определяет
ход этого процесса, что, кроме того, на него «оказывают влияние... раз¬
7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 1, стр. 105.
8 А. М. Горький. Литературно-критические статьи. М. 1937, стр. 26.

30
А. В. Фадеев
личные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и ее
результаты... политические, юридические, философские теории, религиоз¬
ные воззрения»9. Тем более надо учитывать влияние надстроечных яв¬
лений, когда речь заходит о духовной жизни общества. Необходимо
помнить, что различные виды надстройки взаимно влияют друг на дру¬
га, а также на экономическую основу жизни общества. Было бы непра¬
вильно выводить, скажем, философские идеи или приемы художествен¬
ного творчества непосредственно из производства. «Дело обстоит совсем
не так, что только экономическое положение является единственной
активной причиной, а остальное является лишь пассивным следст¬
вием» |0,—писал К. Маркс.
Понимая культуру как общественное явление, определяемое в конеч¬
ном счете условиями материальной жизни общества, нетрудно сделать
вывод о том, что с изменением этих условий и связанного с ними общест¬
венного строя неизбежно меняются формы социальной жизни, бытовые
традиции, нравы и взгляды. Анализируя экономическое развитие поре¬
форменной России, В. И. Ленин указывал, что вызванное ростом капи¬
тализма отвлечение населения от земледелия имело «глубоко прогрес¬
сивное значение по отношению к старым формам жизни». Он отмечал,
что «изменения старого хозяйственного строя капитализмом неизбежно
ведут также и к изменению духовного облика населения»11. Именно с
анализа этих изменений форм жизни и духовного облика людей и долж¬
но начинаться синтетическое изучение культуры данной эпохи, незави¬
симо от того, идет ли речь о капиталистической или какой-либо другой
общественно-экономической формации. Только выяснив, какие новые
черты отличали культурный облик человека и общества в изучаемый пе¬
риод по сравнению с предыдущим, можно установить общие закономер¬
ности и ведущие тенденции идейной жизни данного периода, определить
их вклад в сокровищницу мировой цивилизации.
Возьмем, например, русскую культуру дореформенной эпохи. Было
бы неправильно пытаться уяснить идейный смысл борьбы литературных
направлений первой половины XIX в. или оценить достижения русской
науки того времени, не уточнив предварительно условия культурной
жизни общества и социальную направленность перемен, какие происхо¬
дили тогда в быту и в сознании населения России. Что определяло эти
изменения по сравнению с XVIII столетием? Разумеется, глубокие соци¬
ально-экономические сдвиги, обусловленные вызреванием в недрах фео¬
дально-крепостнической системы нового, капиталистического уклада.
Основоположники марксизма подчеркивали, что новые идеи могут по¬
явиться лишь тогда, когда «внутри старого общества образовались эле¬
менты нового» ,2. Капиталистические отношения на заре их развития по¬
всюду служили могучим ускорителем общественного и культурного подъ¬
ема. С усилением капиталистических элементов было связано повышение
роли городов в культурной жизни дореформенной России. При этом их
культурное влияние росло неизмеримо быстрее, чем удельный вес горо¬
жан в общей массе населения страны. Объяснялось это тем, что при
сравнительно небольшом приросте численности городского населения его
социальный состав значительно изменялся за счет буржуазных элемен¬
тов. Города становились очагами распространения новой, буржуазной
культуры. В этом и заключалась причина их серьезного влияния на куль¬
турную жизнь крепостной России. Не следует переоценивать этого влия¬
ния, но не надо и игнорировать его.
9 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. T. XXVIII, стр. 244—245
10 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. М. 1948, стр. 470.
11 В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 509, 520.
12 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 4, стр. 445.

Об изучении истории культуры
31
Рост числа буржуазных собственников сказывался и на внешнем
облике городов. Не только обе столицы, но и купеческие города По¬
волжья, Прибалтики, Причерноморья одевались камнем, застраиваясь
многоэтажными частновладельческими домами. По свидетельству Ф. Ф,
Вигеля, в Петербурге в первом десятилетии XIX в. «обывательские трех*
и четырехэтажные дома на всех улицах росли не по дням, а по часам...»13,
В Москве после пожара 1812 г. многие районы, в частности общир*
ное Зарядье, стали застраиваться двух- и трехэтажными каменными
зданиями.
Быт улиц русских городов довольно быстро утрачивал в дорефор¬
менное время черты феодальной замкнутости и патриархальности. По
мере увеличения численности недворянского населения поток пешеходов
на городских улицах заметно увеличился. В этот поток вливались и мел¬
кие чиновники, не имевшие своих выездов, и оскудевшие дворяне. Посте¬
пенно даже молодые аристократы перестали гнушаться «пешеходства».
«В Петербурге мало ездят, больше ходят...» 14 — отмечал в 1845 г. В. Г.
Белинский. Участились и стали многолюднее гулянья в садах и парках,
на площадях и бульварах. При этом они утратили тот резко выражен¬
ный сословный характер, каким отличались в XVIII столетии, когда, ска¬
жем, московские «благородные обыватели» собирались в Сокольниках,
а мещане и рабочий люд — в Марьиной роще. Изменению внешнего вида
улиц способствовало и развитие торговли.
С изменением уличного быта менялся костюм и домашний быт го¬
рожан. Богаче и разнообразнее становилось внутреннее убранство жи¬
лища дворян и состоятельных разночинцев. Чаще встречались в комна¬
тах зеркала, картины, ковры. Стулья и диваны вытесняли скамьи и кре¬
сла. Вместо глиняной посуды стала входить в обиход фаянсовая, оло¬
вянные ложки заменялись серебряными. Даже у дворян костюмы ста¬
ли заметно свободнее. Парики были сброшены, фижмы и банты забыты.
Сначала получили было распространение фраки, но вскоре их вытеснили
более скромные сюртуки. Даже купцы отказались от традиционных каф¬
танов. Во всем этом сказывалось стремление к универсализации костю¬
ма и избавлению его от сословных черт.
Разумеется, деревня сильно отставала от города, но ветер века шу¬
мел и над ее соломенными крышами. Новым явлением сельской жизни
было более быстрое, чем когда-либо ранее, расширение рыночных свя¬
зей, а также усиление неземледельческого отхода. Представители нарож¬
давшейся сельской буржуазии, с одной стороны, отходники — с другой,
являлись проводниками городского влияния. В деревнях по мере разви¬
тия отхода более заметными становились изменения в костюме и в быту.
В. И. Ленин подчеркивал, что «неземледельческий отход представ¬
ляет из себя явление прогрессивное. Он вырывает население из
заброшенных, отсталых, забытых историей захолустий и втягивает его
в водоворот современной общественной жизни. Он повышает грамот¬
ность населения и сознательность его, прививает ему культурные при¬
вычки и потребности». Ссылаясь на свидетельства очевидцев и бытопи¬
сателей, В. И. Ленин указывал далее: «Отход в города повышает граж¬
данскую личность крестьянина, освобождая его от той бездны патриар¬
хальных и личных отношений зависимости и сословности, которые так
сильны в деревнях... Отход в города ослабляет старую патриар¬
хальную семью, ставит женщину в более самостоятельное положение,
равноправное с мужчиной»15. Конечно, все эти явления в пореформенную
эпоху выглядели более рельефно, но в менее сильной степени они имели
место еще в дореформенный период.
13 Ф. Ф. Вигель. Записки. T. II. М. 1891, стр. 41.
14 В. Г. Белинский. Собрание сочинений. T. II. М. 1948, стр. 777.
15 В. И. Ленин. Соч. Т. 3, стр. 505. 506.

32
А. В. Фадеев
Характерным для России первой половины XIX в. было распростра¬
нение просвещения и образованности. В. Г. Белинский справедливо от¬
мечал, что в XVIII столетии к европейскому просвещению в России было
причастно лишь одно высшее дворянство, в первой четверти XIX в.—бо¬
лее многочисленное среднее дворянство, а в 30—40-х годах — даже раз¬
ночинцы. «Теперь,— писал он в 1843 г.,— не редкость образованные и
даже просвещенные люди из купеческого и мещанского сословия»16.
Еще в 1803 г. H. М. Карамзин писал, что на публичных лекциях профес¬
соров Московского университета наряду с «благородными молодыми
людьми» и «знатными дамами» можно было видеть «духовных, купцов,
студентов Заиконоспасской академии и людей всякого звания» 17. А спу¬
стя полвека разночинцы составляли 57% студентов в Московском и
56%—в Казанском университете18. В этом расширении круга образо¬
ванных людей за счет выходцев из непривилегированных сословий осо¬
бенно ярко проявлялась тенденция к демократизациц культуры, столь
характерная для дореформенной России.
Разночинная интеллигенция по своему социальному происхождению
и общественному положению была гораздо теснее, чем дворянская, свя¬
зана с народными массами, а потому полнее выражала чаяния трудя¬
щихся. Не случайно это изменение социального состава русской интел¬
лигенции было связано с увеличением суммы идей, находившихся в об¬
ращении, а также с распространением в России прогрессивных социаль¬
ных и политических учений.
Наконец, культурный облик русского общества менялся и под влия¬
нием роста национального самосознания. Напряженная политическая
обстановка начала XIX в. выдвигала перед мыслящими русскими людь¬
ми вопрос о месте и роли России в мировой истории, о путях ее нацио¬
нального развития и социального обновления. Явная неспособность ца¬
ризма организовать отпор агрессии Наполеона помогала осознать нацио¬
нальные задачи в сфере внутренней политической жизни. Недаром
именно в это время русская прогрессивная публицистика обогатилась
такими сочинениями, как «О благоденствии народных обществ» В. В. По¬
пугаева, «Об освобождении крепостных в России» А. С. Кайсарова и др.
«1812 год, потрясши всю Россию... возбудил народное сознание и народ¬
ную гордость»19,— писал В. Г. Белинский. В обстановке всенародного
патриотического подъема окрепла идея единства русской нации. Это не
замедлило сказаться на культурной жизни русского общества. Повысил¬
ся интерес к прошлому русского народа, что обусловило развитие исто¬
рической науки, филологии. Появилась потребность в раскрытии типич¬
ных черт русского национального характера, что сразу обогатило идей¬
ное содержание произведений художественной литературы, музыки, жи¬
вописи. Правильно говорил Н. В. Гоголь, что в творчестве А. С. Пушкина
нашли свое отражение «русская природа, русский язык, русский харак¬
тер»20. А про самого Н. В. Гоголя верно заметил В. Г. Белинский, что с
его появлением «литература наша исключительно обратилась к русской
жизни, к русской действительности»21.
Таковы были новые черты в культурном облике русского общества
дореформенной эпохи, без учета которых невозможно правильно оценить
ни творческих достижений деятелей науки и искусства того времени,
ни эволюции многообразного в своих проявлениях народного твор¬
чества.
16 В. Г. Белинский. Собрание сочинений. T. II, стр. 518—519,
17 «Вестник Европы», 1803, ч. XII, № 24, стр. 263.
18 В, Р. Л е й к и н а-С в и р с к а я. Формирование разночинной	интеллигенции в
России. «История СССР», 1958, № 1, стр. 83	и сл.
19 В. Г. Белинский. Полное собрание	сочинений. T. XII.	М.	1926,	стр.	89.
20 Н. В. Гоголь. Арабески. Ч. I. СПБ.	1835, стр. 213.
21 В. Г. Белинский. Собрание сочинений. T. III. М. 1948, стр. 41.

Об изучении истории культуры
33
Конечно, можно было бы взять для примера факты, относящиеся к
культурной жизни общества любой другой страны и другой эпохи, но
мы намеренно ограничиваемся анализом культурно-исторических процес¬
сов и явлений, имевших место в дореформенной России. С одной сторо¬
ны, это позволяет избежать упрека в использовании несопоставимых
данных, что было бы неизбежно при сравнении культурных явлений раз¬
личных эпох, например, Киевской Руси и пореформенной России. С дру¬
гой стороны, культурная жизнь дореформенного этапа представляет осо¬
бый интерес по той причине, что она отражает специфику переходного
периода, когда отжившая феодально-клерикальная идеология уже отсту¬
пала в стране под натиском новых идейных и моральных представлений,
характерных для буржуазного общества.
Важное место -в решении проблем истории культуры того или иного
периода имеет анализ идейной жизни в стране, который необходимо про¬
водить, руководствуясь ленинским учением о наличии двух социально-
разнородных культур в каждой национальной культуре общества, раз¬
деленного на антагонистические классы. При этом следует помнить, что,
противопоставляя культуру трудящихся культуре эксплуататорского
меньшинства, В. И. Ленин подчеркивал, что первая существует .в бур¬
жуазном обществе лишь в виде элементов, тогда как вторая является
господствующей22. Это ленинское положение развивает мысль,
высказанную К. Марксом и Ф. Энгельсом еще на страницах «Немецкой
идеологии»: «Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху
господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который пред¬
ставляет собой господствующую материальную силу общества, есть
в то же время и его господствующая духовная сила»23.
Вместе с тем нельзя забывать о том, что элементы демократической
культуры в условиях эксплуататорского строя достаточно сильны, чтобы
противостоять реакционной идеологии правящих верхов и их охрани¬
тельной политике. Силу этим элементам демократической и социалисти¬
ческой нультуры придает их органическая связь с народом, его освобо¬
дительной борьбой и прогрессивной идеологией. Разоблачая в свое вре¬
мя попытки либеральных ренегатов, группировавшихся вокруг сборника
«Вехи», опорочить революционно-демократические традиции передовой
русской публицистики, В. И. Ленин писал: «Или, может быть, по мнению
наших умных и образованных авторов, настроение Белинского в письме
к Гоголю не зависело от настроения крепостных крестьян? История на¬
шей публицистики не зависела от возмущения народных масс остатками
крепостнического гнета?»24.
Конечно, формирование социалистической идеологии связано с вы¬
ходом на историческую арену революционного пролетариата, но элемен¬
ты демократической культуры имели место в любо<м обществе, где были
трудящиеся и эксплуатируемые классы. Поэтому было бы неправильно
догматически толковать ленинское учение о двух культурах, утверждая,
что оно применимо лишь при анализе культурно-исторических явлений,
типичных для капиталистической формации.
Ленинское учение о двух культурах в каждой национальной куль¬
туре было направлено против антимарксистской националистической
концепции «единого потока», игнорирующей классовый характер куль¬
турного развития и присущую ему внутреннюю противоречивость.
В. И. Ленин исходил в данном случае из диалектического закона един¬
ства и борьбы противоположностей.
Как известно, борьба противоположностей является внутренним
источником всякого развития. «Условие познания всех процессов мира
22 См. В. И. Ленин. Соч. Т, 20, стр. 8.
23 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч. Т. 3, стр. 45.
24 В. И. Ленин. Соч. Т. 16, стр. 108.
3.	«Вопросы истории» № 1.

34
А, В. Фадеев
в их «самодвижении», з их спонтанейком развитии, в их живой жизни,
есть познание их, как единства противоположностей»25,— указывал
В. И, Ленин. Между тем эта философская основа ленинского учения о
двух культурах в каждой национальной культуре, к сожалению, нередко
упускается из виду при освещении истории культуры того или иного пе¬
риода. Как правило, вслед за декларативным признанием этого ленин¬
ского положения авторы глав или разделов по истории культуры начи¬
нают излагать материал, характеризующий развитие лишь одной
демократической культуры. Тем самым из культурно-исторического про¬
цесса выхолащивается то главное, что составляет глубочайший источник
его развития, а именно — борьба присущих ему противоположностей.
В результате история культуры сводится к отображению простого на¬
копления материальных и духовных ценностей, происходящего в по¬
рядке плавного, гармонического развития от низшей стадии к высшей.
Нечего и говорить, насколько такое толкование культурно-исторического
процесса противоречит самой сущности ленинского учения.
Н.	С. Хрущев подверг суровой критике тех, кто пытается в настоя¬
щее время навязать нам мирное сосуществование в области идеологии:
«Кто проповедует идею мирного сосуществования в идеологии, тот объ¬
ективно сползает на позиции антикоммунизма» 26. Можно ли представ¬
лять себе дело так, будто когда-либо вообще реально имело место мир¬
ное сосуществование враждебных друг другу идеологий? Могли ли, на¬
пример, мирно сотрудничать друг с другом идеология крепостничества
и идеология крестьянской революции? Конечно, нет, так как они нахо¬
дились в состоянии непримиримой и острой борьбы, выражением кото¬
рой являлось столкновение прогрессивных и реакционных воззрений во
всех областях науки и искусства, бесконечные конфликты между новым
и старым во всех сферах общественной и культурной жизни. Никогда
в классовом обществе не было и не могло быть мирного сосуществова¬
ния идеологии прогресса с идеологией реакции. В связи с этим мате¬
риал по истории культуры необходимо излагать таким образом, чтобы
налицо был не только показ деятельности одних передовых мыслителей
и художников, но и оказались раскрытыми враждебные им происки
идейных оруженосцев реакционных классов и защитников отживших
форм социальной жизни. Внутреннее содержание культурно-историче¬
ского процесса должно истолковываться в плане непрерывной и ожесто¬
ченной борьбы различных политических, этических и эстетических тео¬
рий, отражавших реальный ход классовой борьбы.
Обратимся для примера снова к истории культуры русского обще-
ства^дореформенной эпохи.
Думается, что прежде чем говорить об успехах передовой русской
науки и достижениях русской классической литературы, необходимо оха¬
рактеризовать факторы, тормозившие культурное развитие России того
времени. Крепостное право крайне ограничивало распространение про¬
свещения. Сословные привилегии дворянства суживали круг образован¬
ных людей. Царизм грубо подавлял любые проявления свободомыслия.
Весь процесс обучения и воспитания молодого поколения царское пра¬
вительство старалось подчинить влиянию феодально-клерикальной идео¬
логии. Школы всех типов испытывали гнетущую опеку со стороны цер¬
ковных мракобесов. Кстати, именно история культуры дает возможность
выявить особенно четко реакционную роль церкви и религиозных пред¬
рассудков. В целях усиления антирелигиозного воспитания нашего на¬
рода весьма важно показать, например, каким сильным тормозом слу-j
25 В. И. Лени н. Философские тетради. М. 1947, стр. 327.
26 Речь товарища Н. С. Хрущеза на встрече руководителей партии и правительп
ства.-с деятелями литературы к искусства 8 марта 1963 года. «Правда», 10 марта
1963 ' года.

Об изучении истории культуры
35
жила на пути культурного развития страны русская православная
церковь. В начале XIX в. три русских митрополии объединяли 51 епар¬
хию, каждая из которых насчитывала не один десяток монастырей и не
одну сотню церковных приходов. Общая же численность духовенства
достигала в России 215 тыс. человек27. И вся эта огромная армия мона¬
хов и священнослужителей использовалась царизмом для пропаганды
идеи божественного происхождения существующего общественного по¬
рядка и насаждения феодально-религиозного мировоззрения. Создание
в 1817 г. объединенного «министерства духовных дел и народного про¬
свещения», последовавшие за этим репрессии против университетов и
поход против науки под флагом борьбы с «вольнодумством» и «пагуб¬
ным материализмом», активное участие церковников в цензурном гнете
и травле прогрессивно настроенных профессоров и литераторов — это ли
не благодарный материал для суждения о том, какой огромный ущерб
принесла деятельность церкви культурному развитию дореформенной
России!
Неправильно было бы умолчать и о тех, кому вверялось тогда ру¬
ководство политикой в области просвещения и культуры. На командные
посты идеологического фронта царизм выдвигал крайних реакционеров.
В этом ярче всего проявлялась его враждебность культурному прогрес¬
су. «Просвещения губитель» — так называл А. С. Пушкин министра
просвещения князя А. Н. Голицына. Голицыну не уступал 80-летний ад¬
мирал А. С. Шишков, занявший пост министра просвещения в 1824 году.
Он видел главную свою задачу в том, чтобы «поставить преграду», как
он сам выражался, «злу, под именем духа времени распространяемо¬
му»28. Шишкова в 1833 г. сменил С. С. Уваров, которому принадле¬
жит заявление: «Если мне удастся отодвинуть Россию на пятьдесят
лет от того, что готовят ей теории, то я исполню мой долг и умру спо¬
койно». Трудно более точно сформулировать цель, какую ставил перед
собой царизм перед лицом надвигавшегося кризиса крепостничества.
Не вперед, по пути прогресса, а назад, по крайней мере на полвека,—
таково было политическое кредо идеологов феодальной реакции.
Реакционный курс царизма в вопросах культуры и просвещения на¬
ходил полное одобрение среди русских помещиков, напуганных соци¬
альными потрясениями и политическими переворотами конца XVIIÎ —
начала XIX века. Вместе с тем опасения новых революционных взрывов
усиливали среди них настроения неуверенности и тревоги, создавали бла¬
гоприятную почву для всякого рода религиозно-мистических увлечений.
После 1815 г. мистицизм стал идеологическим знаменем реакционного
дворянства. Духовная жизнь дворянской интеллигенции той эпохи не
может быть правильно понята без учета влияния, какое испытывало оно
со стороны зарубежных теософов, вроде Карла Эккартсгаузена и Иоган¬
на Юнг-Штиллинга, юродствующей остзейской баронессы Варвары
Крюднер, доморощенных мистиков, вроде престарелого скопца Кондра-
тия Селиванова, митрополита Серафима, архимандрита Фотия. Мисти¬
ческие тенденции пронизывали и мировоззрения философов, подвизав¬
шихся в русских университетах. Так, профессор Московского универси¬
тета Ф. JI. Морошкин убеждал студентов, что в Уложении 1649 г.
нашла якобы воплощение специфика «русской души», извечно стремив¬
шейся под сень монархической власти. Мистическую окраску имели и
домыслы С. С. Уварова относительно органически присущей будто бы
русскому народу преданности идеалам официальной церкви и царского
самодержавия. В сочетании с прославлением крепостнической самобыт-
27 К. И. Арсеньев. Начертание статистики Российского государства. Ч. I. СПБ.
1618, стр. 64.
!	28 «Чтения в Обществе истории и древностей российских». 1868. Т. 3.
стр. 121—127.

36
А. В. Фадеев
ности эти домыслы и составили, как известно, философскую основу пре¬
словутой «теории официальной народности».
Отсюда понятно, почему борьба против мистицизма и философского
идеализма являлась основной задачей передовых мыслителей дорефор¬
менной России, и прежде всего лучших представителей русской рево¬
люционной интеллигенции.
Еще декабристы подвергали резкой критике идеалистические по¬
строения Канта и мистические домыслы Шеллинга. В объяснении явле¬
ний природы и в вопросе познаваемости мира И. Д. Якушкин, П. И. Бо¬
рисов, В. Ф. Раевский и некоторые другие деятели тайных обществ
20-х годов XIX в. прочно занимали материалистические позиции. Правда,
иные, как, например, П. И. Пестель, К. Ф. Рылеев, А. А. Бестужев, еще
не могли до конца преодолеть влияния идеалистических учений, но и
они решительно осуждали увлечение мистикой и мракобесие церков¬
ников.
Революционеры-демократы 40—50-х годов также вели неустанную
борьбу против идеализма Канта, Шеллинга, Гегеля, подрывая тем са-^
мым философскую основу реакционной «теории официальной народно¬
сти» и близкого к ней славянофильства с его мистическими рассужде¬
ниями о «богоизбранности» русского народа. Как известно, развернутая
и глубокая критика философского идеализма была дана А. И. Герце¬
ном в «Письмах об изучении природы», опубликованных в 1845—1846 гг.
в журнале «Отечественные записки».
Прогрессивно настроенные деятели русского естествознания еще
в начале XIX в. критиковали модные воззрения немецких натурфило¬
софов. Например, профессор Медико-хирургической академии Я. К. Кай-
данов и профессор Московского университета И. Е. Дядьковский, ре¬
шительно отвергая религиозно-мистические объяснения явлений приро¬
ды, приближались к материалистическому мировоззрению, отстаивая
идею эволюции органического мира от менее сложных форм к более
сложным. Вопреки воззрениям Шеллинга о природе как продукте некой
духовной силы русский естествоиспытатель М. А. Максимович утвер¬
ждал, что в природе деятельным является само вещество, которое «на¬
полняет собою все пространство»29. Неотразимый удар идеалистическим
представлениям Канта о природе, как субъективной конструкции ума,
нанес молодой профессор Казанского университета Н. И. Лобачевский,
доказавший возможность существования неэвклидовой геометрии и тем
самым опровергший мнение о непоколебимости геометрических
истин, которыми идеалисты обосновывали априорную, врожденную по¬
знавательную способность человеческого разума, независимую будто бы
от опыта и общения с внешним миром.
Своими смелыми открытиями и критикой «натурфилософии» Шел¬
линга и «трансцендентального идеализма» Канта передовые деятели
русской науки укрепляли и развивали ее материалистическую тради¬
цию, восходившую к трудам М. В. Ломоносова. Не случайно успехи
отечественного естествознания обогащали русскую общественную мысль.
При энциклопедическом изучении истории культуры по отдельным, об¬
особленным ее отраслям обычно утрачивается эта реальная связь между
естественными и общественными науками, существовавшая повсюду,
где только ощущалось биение творческой мысли. Между тем в методо¬
логическом отношении очень важно отметить, как давно шел «могуще¬
ственный ток к обществоведению от естествознания» 30.
Если говорить о дореформенной России, то следует подчеркнуть, что
прогрессивные русские мыслители того времени внимательно следили
за достижениями современных им естествоиспытателей, стараясь приме-
24, «История Московского университета». T. I. М. 1955, стр. 156.
30 В. И. Ленин. Соч. Т. 20, стр. 176.

\Об изучении истории культуры
37
нить их выводы при разработке своих философских и социальных
теорий. Так, убедительные эксперименты физика П. И. Страхова и ма¬
териалистические суждения медиков М. Я- Мудрова и И. Я- Грузинова
оказали серьезное влияние на формирование философских взглядов де¬
кабристов, слушавших блестящие лекции этих профессоров в Москов¬
ском университете. Позднее А. И. Герцен и Η. П. Огарев с благодарно¬
стью отзывались о лекциях И. Е. Дядьковского и К· Ф. Рулье.
Вместе с тем нельзя забывать и о другой стороне дела. Пропаган¬
дируя воззрения передовых естествоиспытателей и отстаивая выдвину¬
тые ими теоретические положения, революционные мыслители, в свою
очередь, вносили существенный вклад в развитие естественнонаучной
мысли в России. Одним словом, не было ни одной отрасли научных зна¬
ний, в которой не происходила бы ожесточенная борьба между сторон¬
никами новых, прогрессивных идей и защитниками устаревших, консер¬
вативных, а то и откровенно реакционных воззрений, отражавших идео¬
логию обреченных историей классов.
Борьба прогрессивных и реакционных тенденций в культурной жиз¬
ни дореформенной России без труда прослеживается также в русской
журналистике и в художественной литературе и искусстве. В литературе
и искусстве она выражалась в столкновении различных идейных на¬
правлений и творческих методов. На рубеже XVIII и XIX вв. класси¬
цизм с его приверженностью к пышной риторике и «высокому штилю»
уступил и в России место сентиментализму, хотя последний в его рус¬
ской разновидности приобрел своеобразную консервативно-дворянскую
направленность. Военная гроза 1812 г. и тревожные события последую¬
щих лет способствовали распространению романтизма. Затем разверну¬
лась борьба за победу реалистического направления. Возобладав в ли¬
тературе с расцветом творческой деятельности А. С. Пушкина, реализм
приобрел резко выраженную критическую направленность в произве¬
дениях Н. В. Гоголя. Тщетны были попытки Ф. В. Булгарина, Н. И. Гре¬
ча, О. И. Сенковского противопоставить зарождавшемуся критическому
реализму «благонамеренную сатиру», призванную якобы исправить не¬
достатки воспитания верноподданных царя в духе официальной идеоло¬
гии. Не оправдались их пророчества относительно того, что «натураль¬
ная школа», будучи, дескать, искусственно перенесенной из Франции,
не укоренится на русской почве. К середине XIX в. критический реализм
стал господствующим направлением и в художественной литературе,
и в живописи, и в театральном искусстве. В. Г. Белинский был прав,
когда говорил, что «в лице писателей натуральной школы русская ли¬
тература пошла по пути истинному и настоящему, обратилась к само¬
бытным источникам вдохновения и идеалов»31. Прогрессивные начала
реалистического искусства оказались навечно запечатленными в сцени¬
ческих образах, созданных великим русским актером М. С. Щепкиным,
в музыкальном творчестве М. И. Глинки, в полотнах П. А. Федотова.
И все эти явления, подобно романам и поэмам А. С. Пушкина и
М. Ю. Лермонтова, были не чем иным, как поэтическим обобщением
тогдашней русской жизни. Хорошо сказал об этом В. В. Стасов: «Во
многих отношениях Глинка имеет в русской музыке такое же значение,
как Пушкин в русской поэзии. Оба — великие таланты, оба — родона¬
чальники нового русского художественного творчества, оба — глубоко
национальные и черпавшие свои великие силы прямо из коренных эле¬
ментов своего народа, оба создали новый русский язык ■— один в поэзии,
. другой в музыке» 32. .
Здесь уместно затронуть два вопроса, имеющие серьезное методо¬
логическое значение. В свое время, разоблачая буржуазно-националк-
31 В. Г. Бел и некий. Собрание сочинений. T. III, стр. 800.
32 Цит. по: Т. Ливанова. М. И. Глинка. М. 1962, стр. 40.

38
А. В. Фадеев
стический смысл выдвигавшейся социал-оппортунистами идеи «культур¬
но-национальной автономии», В. И. Ленин указывал, что в классовом
обществе не может быть единой национальной культуры, отражающей
одновременно интересы господствующего класса и эксплуатируемой им
массы трудящихся. Поэтому буржуазному лозунгу «национальной куль¬
туры» он противопоставлял лозунг пролетарского интернационализма,
который переносил и на вопросы культуры. «Наш лозунг,—писал
В. И. Ленин,— есть интернациональная культура демократизма и все¬
мирного рабочего движения»33. Однако отсюда вовсе не следует, что
В.	И. Ленин отрицал национальную форму демократической и социали¬
стической культуры. Наоборот, он со всей решительностью подчеркивал,
что «интернациональная культура не безнациональна», что «ни один де¬
мократ и тем более ни один марксист не отрицает равноправия языков
или необходимости на родном языке... пропагандировать антиклерикаль¬
ные или антибуржуазные идеи «родному» крестьянству и мещанству...».
Он лишь напоминал, что «мы из каждой национальной культуры
берем только ее демократические и ее социалистические элементы, бе¬
рем их только и безусловно в противовес буржуазной культуре,
буржуазному национализму каждой нации»34. Следовательно, по
скольку демократическая и социалистическая культура отражает жизнь
и чаяния трудовых масс определенной нации, постольку она является
национальной и воплощает в себе лучшие, прогрессивные традиции дан¬
ного народа.
Другой вопрос, на котором необходимо остановиться, касается фи¬
лософской сущности идейной борьбы в науке и искусстве.
Как уже было отмечено в начале статьи, и новые черты в культур¬
ном облике данного общества, и возникновение новых теоретических
концепций, и смена художественных направлений обусловлены социаль¬
ными сдвигами, порожденными в конечном счете экономическим разви¬
тием страны. Однако признание классовой обусловленности явлений
культуры, а значит, и закономерности их для данной эпохи не означает
отрицания поступательности культурно-исторического развития, непре¬
рывности и преемственности его. Напротив, каждое новое научное от¬
крытие, каждое новое произведение искусства, если только они действи¬
тельно расширяют представления современников о природе или обще¬
ственной жизни, свидетельствуют о прогрессе познания людьми объек¬
тивного мира. Переход ученых естествоиспытателей на позиции мате¬
риализма означал более глубокое понимание ими окружающей природы,
позволявшее быстрее раскрыть ее тайны и использовать на благо чело- ,
вечества ее сокровища. Все выдающиеся научные открытия в области ,
естествознания так или иначе были связаны с утверждением материали¬
стического мировоззрения. Пусть деятели науки не всегда осознанно
придерживались материалистических убеждений, оставаясь на стадии .
стихийного, естественнонаучного материализма, но именно благодаря^
этим убеждениям они обретали способность раскрывать новые, ранее'
неизвестные людям свойства окружающего мира. Пока органические ве¬
щества считались продуктами деятельности особой «жизненной силы»,
не могло быть и речи о получении их искусственным путем, в лабора¬
торных колбах. Только отбросив эти идеалистические представления,
русский химик IT. Н. Зинин сумел извлечь из отходов каменноугольного
дегтя красящее органическое вещество — анилин, которое прежде до¬
бывали лишь из тропических кустарников—индигоносов. Значение это¬
го открытия состояло не только в том, что промышленность получила
возможность добывать краски более дешевым способом, но главным об¬
разом в определении ранее неизвестных и практически беспредельных
33 В. И. Ленин. Соч. Т. 20, стр. 7.
31 Там же, стр. 8.

Об изучении истории культуры
39
возможностей для создания разнообразных продуктов синтетическим
путем.
Проследить процесс развития познания, отражаемый историей на¬
уки, помогает марксистско-ленинское учение о соотношении абсолютной
и относительной истины. Как отмечал В. И. Ленин, абсолютная истина
складывается из суммы относительных истин, а значит, «каждая сту¬
пень в развитии науки прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной
истины»35. Стремясь к наиболее полному познанию изучаемого предмета
или явления, люди с каждым новым этапом развития науки приближа¬
ются к абсолютной истине. Но поскольку практика, которая служит кри¬
терием истины, постоянно усложняется и совершенствуется, постольку
она «никогда не может по самой сути дела подтвердить или опроверг¬
нуть полностью какого бы то ни было человеческого представле¬
ния» 36. Поэтому с ростом потребностей общественной практики даже
та теория, которая казалась наиболее совершенной, перестает удовле¬
творять их. Больше того, некоторые научные открытия не сразу непо¬
средственно проверяются практикой. Так, синтез анилина был осуще¬
ствлен H. Н. Зининым в лабораторных условиях в 1842 г., а промыш¬
ленное производство синтетических красителей возникло в России толь¬
ко в 60-е годы, то есть двадцать лет спустя. Наконец, бывало и так, что
очень важные научные открытия вовсе не использовались непосред¬
ственно в процессе производства, но при этом имели огромное значение
для теоретического и методологического совершенствования самой нау¬
ки. Таково было, например, открытие Н. И. Лобачевского, получившее
мировое признание лишь после его смерти и по достоинству оцененное
только в наше время, с появлением теории относительности, атомных
реакторов и космических кораблей. Однако как бы ни была относи¬
тельна добытая в результате напряженной работы мысли научная исти¬
на, она содержит элемент абсолютной истины, а значит, углубляет по¬
знание мира37. И в этом именно заключается одно из проявлений посту¬
пательного движения человечества по пути цивилизации.
Идеологи современной буржуазии отрицают идею прогрессивного
развития общества, а следовательно, и культурно-исторического прогрес¬
са. Известный немецкий философ Освальд Шпенглер рассматривал исто¬
рию как смену культур, но каждую культуру считал самопроизвольно
возникающим организмом, развивающимся вне связи с другими подоб¬
ными организмами и гибнущим без следа после исчерпания своих твор¬
ческих возможностей38. Не остается места для исторической преем¬
ственности и поступательности развития и в надуманной схеме англий¬
ского историка А. Тойнби, которому история представляется не единым
всемирно-историческим процессом, а всего лишь суммой историй 26 ци¬
вилизаций, равноценных «в философском смысле» и также проходящих
стадии «роста», «упадка сил» и «разложения» 39. Еще определеннее вы¬
сказывается на этот счет американский историк С, Б. Фей, заявляющий,
что самое понятие прогресса «логически бессмысленно», ибо «то, что
завоевано одним поколением, может быть утрачено последующим»40.
В свете этих пессимистических высказываний, составляющих суть
популярных ныне реакционных социологических идей в буржуазном
мире, особенно важно пропагандировать идею культурно-исторического
прогресса, теоретически обоснованную марксистско-ленинским учением
о закономерной смене общественно-экономических формаций.
35 В. И. Ленин. Соч. Т. 14, стр. 122.
36 Т а м же, стр. 130.
37 См. там же, стр. 122.
33 О. Ш η е н г л е р. Закат Европы. T. I. М.-П. 1923, стр. 116.
39 A. Toynbee. A Study of History. Vol. I. London. 1936, p. 174.
40 S. B, Fay. The Idea of Progress. «American Historical Review». Vol. LI I, № 2.
1947. p. 231.

Наряду с развитием научного познания мира доказательством исто-
рической преемственности в сфере культуры служит и развитие художе¬
ственного познания объективной действительности. Выражением совер¬
шенствования методов этого познания является, в частности, смена
художественных направлений и эволюция эстетических принципов. Наи¬
более полно и правдиво отражают существенные стороны окружающей
жизни реалистические произведения искусства. Реалистический метод
творчества связан с материалистическим мировоззрением, хотя сам
художник, прибегающий к этому методу, не всегда осознает этот факт,
уподобляясь в данном случае ученым естествоиспытателям, нередко яв¬
ляющимся стихийными материалистами.
Но, отмечая достоинства и преимущества реалистического метода
творчества, нельзя забывать о том, что он явился закономерным след¬
ствием развития художественного познания мира и воплотил в себе все
лучшие, наиболее прогрессивные традиции предшествующей истории
искусства. Недаром, например, в пушкинском реализме слышатся от¬
звуки мятежного романтизма декабристов и патриотический пафос по¬
эзии XVIII в., выступавшей под знаменем классицизма. Поэтому недо¬
пустимо изображать развитие искусства как некое прямолинейное дви¬
жение, при котором каждый пройденный этап полностью и без остатка
сменяется новым, не имеющим якобы ничего общего с предыдущим. На
самом деле различные по своей идейной направленности художествен¬
ные тенденции не просто заменяют, а постепенно вытесняют друг друга,
взаимопроникая и длительное время сосуществуя в рамках одной и
той же исторической эпохи.
Для реалистического искусства была особенно характерна живая
и глубокая связь художественного мастерства с народным творчеством.
«Когда писатель глубоко чувствует свою кровную связь с народом,—
это дает красоту и силу ему» 41,— говорил А. М. Горький. Устное народ¬
ное творчество обогащает каждого подлинного художника слова и
в идейно-тематическом и в художественно-языковом отношении. В связи
с этим нельзя не напомнить о том, какую значительную и важную
отрасль национальной культуры составляет фольклор, концентри¬
рующий вековую мудрость народа, или тот самый «разум масс»,
который В. И. Ленин называл «живой, действенной, а не кабинетной
силой» 42.
В устном народном творчестве дореформенной России заметно уси¬
ливались мотивы социального протеста. Все глубже проникала в созна¬
ние крепостного крестьянства идея борьбы против социальной неспра¬
ведливости. С давнего времени в устном народном творчестве проявлял¬
ся протест против закрепощения. Широкое распространение имели сказ¬
ки, основным сюжетным узлом которых являлось столкновение интере¬
сов помещиков и зависимых от них крестьян («Барин и мужик», «Ба¬
рин и плотник», «Сердитая барыня» и пр.). При этом, как правило, ту¬
пой самодур-барин противопоставлялся умному, инициативному, смело¬
му трудовому человеку. Это порой находило выражение даже в самих
названиях сказок: «Хитрый мужичок», «Как мужик господ в дураках
оставил», «Как барин телился». Ненавистью к господам и защищавшим
их интересы администраторам были пронизаны также народные посло¬
вицы и поговорки: «Мужичьими мозолями бары сыты живут», «Хвали
рожь в стогу, а барина в гробу», «Подьячий — породы собачьей, при¬
казный — народ пролазный» и т. д. Однако причину народных бедствий
сказители видели обычно в злом умысле помещиков, в полицейском
произволе местных властей. Классовую природу царского самодержа¬
вия, крепостническую направленность политики царского правительства
41 А. М. Горький. Письма к писателям. М. 1936, стр. 34.
42 В. И. Лени н. Соч. Т. 10, стр. 227.

Об изучении истории культуры
41
крестьянская масса, конечно, осознать еще не могла. Даже в XVII—
XVIII вв., когда не раз полыхало пламя крестьянских войн, в русском
фольклоре гневно осуждались действия помещиков, но сохранялось пат¬
риархальное представление о «царе-батюшке», который якобы не знал
горестей народа и был обманут дворянами и приказными. В. И. Ленин
подчеркивал, что даже в начале XX в. в России «сотни тысяч и милли¬
оны трудящихся и эксплуатируемых» продолжали верить этой царист¬
ской легенде. Он писал: «Долгие поколения забитой, одичалой, забро¬
шенной в медвежьих углах мужицкой жизни укрепляли эту веру» 43. Тем
более важно отметить, что в русском фольклоре предреформенных деся¬
тилетий наблюдается определенная тенденция к осуждению близких к
царю государственных деятелей. Сам царь Александр I еще не подвер¬
гался осуждению: царистские иллюзии продолжали затуманивать со¬
знание патриархального крестьянства. Но близкий к царю сановник и
первый его советчик граф Аракчеев был прочно пригвожден к позорному
столбу метким народным словом. В песнях, что распевали во всех мест¬
ностях необъятной России, он неизменно выступал как притеснитель и
жестокий эксплуататор:
Тьг, Ракчеев господин,
Всео Россию разорил,
Бедных людей прослезил,
Солдат голодом поморил...44.
Народные певцы разоблачали корыстолюбие и страсть к обогаще¬
нию, типичные для этого временщика 45.
В XIX в. в антикрепостническое движение активно включились мас¬
сы государственных крестьян, населявших преимущественно окраинные
губернии империи. Они протестовали против зачисления их в разряд во¬
енных поселян, хорошо понимая антинародный смысл этой крепостни¬
ческой затеи царизма.
Жизнь в военном поселенье —
Настоящее мученье,
Только не для всех.
Люди слезы проливают,
Зато власти наживают
Очень хорошо...46.
В деревне повсюду росло возмущение против рекрутчины. На се¬
вере России были сложены особые «завоенные плачи». Провожая моло¬
дых рекрутов, их матери и сестры проклинали «злодейскую службу го¬
судареву», расценивая ее как «зло, великое несчастьице» для трудового
народа. Знакомясь позднее с этими «плачами» по книге Е. В. Барсова
«Причитания Северного края», изданной в 1872 г., В. И. Ленин под¬
черкнул строки, содержавшие явное осуждение военной системы
царизма 47.
Совершенно новой разновидностью русского фольклора явились пес¬
ни и сказы рабочих, получавшие распространение в XIX в. по мере чис¬
ленного роста промышленных рабочих и усиления их роли в массовом
освободительном движении.
Таким образом, фольклор дает материал не только о кризисе кре¬
постничества и обострении классовых противоречий в предреформенной
России, но также о возрастании роли народных масс в политической и
43 В. И. Ленин. Соч. Т. 8, стр. 92.
44 «Исторические песни». Л. 1956, стр. 301.
45 См., например, «Сибирский архив», 1912, № 12, стр. 955.
16 «Исторические песни», стр. 302.
47 См «Советская этнография». 1954, № 4, стр. 120.

42
А. В. Фадеев
культурной истории страны. Отсюда ясно, насколько важен вопрос об
изучении народного творчества в плане истории культуры.
В.	Д. Бонч-Бруевич рассказывал, что В. И. Ленин однажды с боль¬
шим интересом ознакомился с згписями народных песен и сказов, еде-
данными Е. В. Барсовым, H. Е. Ончуковым и другими русскими этногра¬
фами. Владимир Ильич высказал мысль о том, как важно было бы все
это обобщить под социально-политическим углом зрения. По его мне¬
нию, на этом материале можно было бы написать прекрасное исследо¬
вание о чаяниях и ожиданиях народных. Пр иводя высказывания
В.	И. Ленина о фольклоре, В. Д. Бонч-Бруевич писал, что для Влади¬
мира Ильича последний служил прежде всего источником изучения на¬
родной психологии и «народной философской мысли»48. Между тем
вопрос об отражении народной психологии и народной философской
мысли в фольклоре почти не затронут историками и философами49,
хотя известно, что в настоящее время остро ощущается необходимость
в подлинно научных, марксистских исследованиях в области обществен¬
ной психологии50.
Конечно, устное народное творчество дореформенной России отра¬
жало общественную психологию крестьянских масс, придавленных кре¬
постным гнетом и скованных патриархальными пережитками, религиоз¬
ными предрассудками, вековыми суевериями. Поэтому песни и сказы
содержали в себе нередко противоречивые моменты. Одни из них отра¬
жали слабые стороны крестьянской психологии, другие — ее сильные
стороны. Важно, однако, отметить, что по мере обострения классовой
борьбы и расширения фронта освободительного движения за счет вклю¬
чения в него промышленных рабочих и городской бедноты социальные
мотивы народной поэзии усиливались, а ее прогрессивные тенденции
возрастали. Это отражало глубочайшие сдвиги, происходившие в то вре¬
мя в миропонимании народных масс, еще не озаренном светом полити¬
ческих идей, но тем не менее изменявшемся в таком направлении, кото¬
рое открывало возможность восприятия этих идей в будущем.
Еще в 20-е годы XIX в. крепостной крестьянин Андрей Лоцманов
в свой неоконченной повести «Негр, или возвращенная свобода» писал:
«Миллионы негров, принесенных на алтарь корысти европейцев, мил¬
лионы сих несчастных людей, погибших от угнетения и скупости евро¬
пейцев, вопиют о мщении»51. Призывая к освобождению африканских
рабов, он думал о своих порабощенных соотечественниках. Недаром он
пытался организовать тайное антикрепостническое общество.
Современником Лоцманова был выходец из подольских крестьян
Павел Выгодовский, принятый в 1825 г. в «Общество соединенных сла¬
вян». Разделивший трагическую судьбу декабристов, он и в сибирской
ссылке продолжал вести революционную пропаганду. Среди его выска¬
зываний находим и такое: «Дворяне, проклятый хамов род... для того
только держат себе царей, чтобы было кому служить, иметь честь и
счастье рабом их быть, да их именем воровать... От богачей, кроме вре¬
да, бед и порабощения, не жди себе ничего лучшего, рабочий народ...»52,
48 Высказывания В. И. Ленина приводятся в передаче В. Д. Бонч-Бруевича.
См. «Советская этнография», 1954, № 4, стр. 120, 121.
49 Лишь недавно появились статьи на эту тему: Л. А. Когана в журнале «Вопро¬
сы философии» (1963, № 2, стр. 82—92) и Б. Ф. Поршнева в журнале «Коммунист»
(1963, № 8, стр. 94—102).
50 См. Л. Ф. Ильичев. Научная основа руководства развитием общества. «Ком¬
мунист», 1962, № 16, стр. 32.
51 Цит. по статье Л. А. Когана «Народное миропонимание как составная часть
истории общественной мысли». См. «Вопросы философии», 1963, № 2, стр. 89.
52 «Из рукописей декабриста П. Ф. Выгодовского». «Каторга и ссылка». T. III.
1934, стр. 8Ь.

Об изучении истории культуры
43
Не удивительно, что спустя тридцать лет, в 1855 г., Вьггодовского снова
судили в Иркутске, наказали плетьми и сослали в еще более отдален*
ный район Восточной Сибири.
В 1849 г. был арестован и брошен в каземат Шлиссельбургской кре¬
пости бывший крепостной крестьянин Семен Олейничук, читавший укра¬
инским крестьянам свой «Исторический рассказ», содержавший острую
критику крепостного права. По отзыву жандармов, «он обнаружил мыс¬
ли, противные настоящему порядку вещей и могущие вредно действо¬
вать на умы простого народа»53.
Наконец, в том же 1849 г. в III отделение императорской канцеля¬
рии был доставлен анонимный стихотворный памфлет под названием
«Вести из России». Автором его был, по-видимому, крестьянин Ярослав¬
ской губернии. Как явствует из текста, автору памфлета было свой¬
ственно стремление преодолеть черты наивного монархизма, характер¬
ного для патриархального крестьянства. Хотя, с одной стороны, он еще
надеялся на то, что «царь рабства б цепи разрушил», но, с другой.—
грозил ему призраком крестьянской революции:
Вострепещите, русски ханы!..
Не дожидайтесь черна году,
В который гнев на вас польется...
Во мраке молния заблещет,
От звуков потрясется трон,
И царь от страха вострепещет...54.
Все эти факты свидетельствуют о том, что, несмотря на идейную
ограниченность сознания крестьянских масс и незрелость их социаль¬
ных идеалов, еще в дореформенный период намечались творческие кон¬
такты между народным мировоззрением и передовыми философскими
и политическими воззрениями эпохи. Это еще раз подтверждает, что
изучение народного творчества, отражающего богатство духовной жизни
трудящихся масс, позволяет составить более полное представление о
народе как творце культуры.
★
Для реализации решений Всесоюзного совещания историков тре¬
буется решительная перестройка изучения истории культуры. Необхо¬
димо отказаться от персонифицированного подхода к явлениям культур¬
ной жизни. Только в этом случае можно добиться синтетического пред¬
ставления о культурно-историческом процессе как неотъемлемой части
общеисторического процесса. Только тогда мы полнее сумеем раскрыть
вклад народных масс в культуротворческую деятельность нации и проч¬
но усвоить идею поступательного движения человечества по пути циви¬
лизации, вытекающую из марксистско-ленинского учения об обществен¬
но-экономических формациях.
53 H. М. Дружинин. Антикрепостническое движение 1826—1850 гг. М. I960,
стр. 44.
54 «Вести из России». Ярославль. 1961, стр. 145.

СОВЕТСКИЙ ДАЛЬНИЙ ВОСТОК В СВЕТЕ НОВЕЙШИХ
ДОСТИЖЕНИЙ АРХЕОЛОГИИ
А. П. Окладников
Изучение прошлого народов Сибири и Дальнего Востока, истории
тридцати миллионов человек, проживающих между Уралом и Тихим
океаном, входит в число важнейших задач советской исторической нау¬
ки. Отсталые в прошлом, подвергавшиеся жестокому национально-коло¬
ниальному гнету со стороны царизма народы Сибири и Дальнего Во¬
стока в беспримерно короткий исторический срок прошли замечатель¬
ный, насыщенный событиями путь. После Октября они активно включи¬
лись в строительство новой жизни. Развитие многих из них от первобыт¬
ной общины, минуя феодализм и капитализм, к социалистической жизни
и коммунистическим общественным отношениям является вдохновляю¬
щим примером для слаборазвитых народов земного шара, борющихся
за свое освобождение от ига колониализма.
Осветить это развитие во всем его многообразии с древнейших вре¬
мен до наших дней — такова цель «Истории Сибири», капитального ис¬
следования, задуманного советскими сибиреведами. Эта история, естест¬
венно, охватывает две тесно связанные друг с другом темы: прошлое
дорусской Сибири, то есть те события, которые происходили до присоеди¬
нения ее к Русскому государству, и события, развернувшиеся здесь по¬
сле появления русских за Уралом. Изучая историческое прошлое Сиби¬
ри, авторы коллективного труда намерены показать, как постепенно все
теснее сближались народы Сибири с русским народом, как в борьбе с
царизмом закладывались основы дружбы народов, как изменилась жизнь
населения этого края после Великой Октябрьской социалистической ре¬
волюции в результате осуществления ленинской национальной полити¬
ки, в ходе строительства социализма и коммунизма.
Важное место в истории Сибири занимает история народов самых
отдаленных восточных областей нашей страны, Советского Дальнего
Востока. Она интересна тем, что здесь в развитии экономики и культуры
много такого, что сближает и связывает исторические судьбы дальне¬
восточных народов с другими народами Советского Союза. Это касает¬
ся не только современной истории, но и отдаленного прошлого Даль¬
него Востока. Некоторое время изучение истории народов Советского
Дальнего Востока сильно отставало от разработки истории других на¬
родов Сибири, например, якутов, бурят, хакасов, тувинцев, алтайцев.
Такое отставание всего острее ощущается в области изучения ранней,
дорусской истории. Между тем этот период представляет большой и
актуальный интерес не только в узкоместном, краеведческом, но и в бо¬
лее широком плане. С ним взаимосвязано много общих проблем истори¬
ческого, историко-культурного и историко-этногенетического характера,
которые интересуют ученых в нашей стране и за рубежом. С территорией
Советского Дальнего Востока была связана история многих племен и
народов: тунгусо-маньчжуров, палеоазиатов, тюрков и монголов, играв¬
ших значительную роль в истории Азии, а также в истории других кон¬
тинентов— Европы и Америки. Для некоторых из этих пародов террито¬

Советский Дальний Восток в свете новейших достижений археологии
45
рия нашего Дальнего Востока была колыбелью их культуры. Сюда от*
носятся в первую очередь палеоазиаты и тунгусо-маньчжурские племена,
впоследствии широко распространившиеся на огромных пространствах
Северной Азии от Хингана до Ледовитого океана.
Не менее важно и то, что, несмотря на отдаленность Дальнего Во¬
стока от центральных районов нашей страны, его история неразрывна с
историей остальных братских народов Советского Союза, прежде всего
народов Сибири, а также в значительной степени Средней Азии. Об этом
свидетельствуют связи сибирского и среднеазиатского палеолита, нали¬
чие контактов между Дальним Востоком и Средней Азией в средние
века: развитие шелководства у чжурчженей, среднеазиатские мотивы в
искусстве дальневосточных племен, политические связи амуро-уссурий¬
ских мохэских племен и тюрков.
История народов Советского Дальнего Востока представляет боль¬
шой интерес и с точки зрения изучения ленинской националь¬
ной политики. Проблема взаимоотношения народов в общей ее поста¬
новке касается не только недавнего времени, но охватывает, по суще¬
ству, весь исторический процесс на всем его протяжении. От ее прин¬
ципиального решения зависит прежде всего оценка роли различных на¬
родов во всемирной истории человечества и их вклада в мировую
культуру.
Для реакционной буржуазной науки характерно шовинистическое
высокомерие и презрительное отношение к малым народам. Оно выра¬
жается по-разному, но смысл его один: чаще всего такие народы счи¬
таются «внеисторическими» и «бескультурными». Особенно наглядно эта
тенденция применительно к народам Азии выразилась в попытках нацио¬
налистически настроенных прусских археологов объяснить возникнове¬
ние земледелия и расписной керамики в долине реки Желтой миграцией
индоевропейцев из Центральной Европы на Дальний Восток С Буржуаз¬
ные идеологи Японии, со своей стороны, выдвинули тезис о том, что исто¬
рия народов Восточной и Северной Азии была не только связана с япон¬
ской историей, но и, по сути, подчинена ей. С их точки зрения, история
этих народов — это история народов второго сорта, самой судьбой пред¬
назначенных быть «младшими братьями» и пользоваться объедками с
чужого стола. Подобного рода идеи были неразрывно связаны с кон¬
цепцией о «великой миссии» Японии на Востоке, с попытками японских
империалистов создать здесь свою «сферу сопроцветания». Как показа¬
ли Н. В. Юонер и Б. Л. Богаевский, реакционные японские ученые пыта¬
лись «обосновать» захватнические стремления Японии на материке ссыл¬
ками на сходство древних культур2.
Для феодальных, а затем и буржуазных историков Китая столь же
типично было противопоставление истории Китая и окружающих его на¬
родов, которых они именовали «варварами». С их точки зрения, отражав¬
шей великодержавную идеологию эксплуататорских классов, «варвары»
противостояли избранной нации как косная и пассивная масса, способ¬
ная только разрушать или усваивать уже готовую культуру. Характерно
в связи с этим, что китайский буржуазный историк Сюй Чжо-юн, рабо¬
тавший ранее на Тайване, а теперь являющийся сотрудником департа¬
мента восточных языков и литературы Чикагского университета, счел
необходимым подчеркнуть в специальном примечании к изданной в США
моей работе о древнем населении Сибири, что, «конечно, варварское го¬
сударство (имеется в виду Бохай.— А. О.) никогда не пользовалось сре¬
1 H. Schmidt. Prähistorisches aus Ostasien. «Zeitschrift für Ethnologie», 1926,
№ 5—6.
2 См., например, Б. Л. Богаевский. Археология на службе японского им¬
периализма. Сообщения ГАИМК, 1932, Лз 5—6.

46
4. П. Окладников
ди китайцев «репутацией страны просвещения и ученых»2. Даже в тех
случаях, когда изучение древней истории народов Северной Азии позво¬
ляло обнаружить их бесспорные достижения в области культуры или
общественного строя (например, наличие собственных древних госу¬
дарств типа того же Бохая), зарубежные историки нередко связывали
это лишь с благотворным воздействием на «варваров» их «цивилизо¬
ванных» соседей дальневосточных государств: Кореи, Танского Китая,
Японии эпохи Нара. Некоторые русские востоковеды XIX в. также без
всяких оснований объясняли возникновение бохайского государства и
чжурчженьской империи Цзинь влиянием феодального Китая. .
Советская наука в освещении истории дальневосточных народов ис¬
ходит из принципиально иного взгляда на их судьбы и роль в историче¬
ском процессе, на развитие их культур. В нашем распоряжении имеется
все необходимое для того, чтобы противопоставить шовинистическим
буржуазным взглядам интернационалистическую концепцию, подлинно
научную, объективную трактовку прошлого этих народов.
Факты показывают, что народы Советского Дальнего Востока име¬
ли собственную историю, что они прошли сложный и насыщенный собы¬
тиями исторический путь и не были «живыми окаменелостями», а
тем более «внеисторическими» народами, лишенными собственной исто¬
рии, как утверждали расистски настроенные реакционные буржуазные
историки.
Принципиальное значение имеет и то, что эти народы создали соб¬
ственную оригинальную культуру, включающую немало самостоятельных
открытий и изобретений, в том числе связанных с освоением северных
пространств и их природных богатств, с развитием производительных
сил в своеобразных условиях сибирской тайги и тундры. Многое из про¬
изводственного опыта коренных народов Севера и в настоящее время
представляет определенную ценность для строительства их сегодняш¬
ней жизни, развития экономики и культуры края, для дальнейшего освое¬
ния Севера.
Созданная древними народами Дальнего Востока оригинальная
культура, как мы увидим ниже, не исчезла бесследно. В различных
своих элементах она сохранилась до настоящего времени и так или ина¬
че вошла в состав культурного богатства социалистической современно¬
сти (орнамент, эпос, фольклор). Все это является достоянием не одних
лишь дальневосточных народов, но и необходимой и важной частью
культурного наследия народов Советского Союза.
Задача советских историков — восстановить контуры исторического
процесса на Дальнем Востоке начиная с древнейших времен и до наших
дней, выявить его закономерности. Особенно трудно это сделать при изу¬
чении древней и средневековой истории Дальнего Востока. И здесь
важное место должно быть отведено археологии — той науке, or разви¬
тия которой на Дальнем Востоке прежде всего зависит успех изучения
ранней истории этого района нашей страны.
Значение археологического материала для изучения истории Даль¬
него Востока определяется еще и тем, что здесь только с конца I тыс.
до н. э. или с начала I тыс. н. э. до нас дошли письменные источники (све¬
дения о племенах илоу и мохэ, о государстве Бохай) 3. Для более раннего
времени в нашем распоряжении имеются лишь археологические памят¬
ники. Археология, по существу, дает основной материал и для истории
Дальнего Востока эпохи средних веков вплоть до первых контактов
2 А. P. Okladnikov. Ancient Population of Siberia and its Cultures. Russian
Translation Series the Peabody Museum of Archaeology and Ethnology. Harvard Univer¬
sity. Vol. I, 1959, p. 66.
3 H. Я- Бичурин. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии
в древние времена. Часть вторая (Маньчжурия, Корея и Япония). Отделения I—VII.
М. 1950, стр. 7—9, 21—3G, 69—72, 136.

Советский Дальний Восток в свете новейших достижений археологии ‘ 47
местных племен с русскими, когда ее данные существенно пополнились
этнографическим материалом.
История археологических изысканий на востоке нашей страны сло¬
жилась так, что главное внимание исследователей было уделено доени-
сейской степной Сибири, Минусинскому краю и Алтаю. Это объясняется
тем, что южные области Сибири наиболее удобны для проведения архео¬
логических работ, а вместе с тем и богаче эффектными остатками древ¬
ности. Не случайно здесь еще в XVIII в. пытались найти страну атлантов
и самоё Атлантиду!
Намного слабее были исследованы до 30-х годов XIX в. Восточная
Сибирь и Прибайкалье. Археологи почти не знали север Сибири: Яку¬
тию, Приенисейский север, Колыму, Чукотку. Археологическое освоение
этих огромных областей, по существу, началось лишь в 40—50-х годах.
Еще меньше был известен в археологическом отношении Дальний Во¬
сток: Амур, Приамурье. Эти огромные пространства, расположенные
к востоку от Байкала, представляли собою колоссальное белое пятно на
археологической карте Советского Союза и на мировой карте археологи¬
ческих культур. Здесь был сокрыт целый неведомый для историков и
археологов мир, загадочная страна, которая ожидала своих первооткры-
вателей-землепроходцев, своих «колумбов». Правда, археологические
памятники Дальнего Востока давно уже обращали на себя внимание.
Еще в 50-х годах XVII в. русские землепроходцы обнаружили остатки
храмов XIV в. и «каменные скрижали», то есть стелы с надписями, на
Тырской скале в низовьях Амура. Сведения об их открытии сохранились
в «Чертежной книге Сибири» С. У. Ремезова и в «Описании китайского
государства» Н. Спафария.
С освоением Приморья связаны в XIX в. первые опыты археологиче¬
ских исследований в бассейнах Уссури и Суйфуна, предпринятые
Ф. Ф. Буссе, В. Л. Крапоткиным и А. 3. Федоровым. На Среднем Амуре
проводили работы С. М. Широкогоров и А. Я. Гуров. Но по-настоящему
археологические исследования, призванные решить большие проблемы
истории Дальнего Востока, развернулись лишь после Октябрьской рево¬
люции.
Первой советской археологической экспедицией на Нижнем Амуре
явилась экспедиция 1935 г., направленная туда Институтом этнографии
АН СССР по инициативе выдающегося исследователя культуры север¬
ных племен В. Г. Богораза.
В 1953—1963 гг. на Амуре и в Приморье вела свою работу Дальне¬
восточная археологическая экспедиция (ДВАЭ) Института археологии
и Сибирского отделения АН СССР (СОАН). С работой этой экспедиции
связана организация первого научно-исследовательского центра по исто¬
рии, археологии и этнографии Дальнего Востока — специального отдела
Дальневосточного филиала АН СССР. Затем был образован отдел ис¬
тории и этнографии Северовосточного комплексного института СОАН в
Магадане. Оживилась краеведческая деятельность музеев в Анадыре,
Магадане, Благовещенске, Хабаровске, Комсомольске-на-Амуре. Повы¬
сился интерес дальневосточной общественности к изучению истории сво¬
его края.
В археологические работы на Дальнем Востоке, а также в Мон¬
гольской Народной Республике включилось Сибирское отделение
АН СССР.
Все это способствовало развитию дальневосточной археологии. Бы¬
ли осуществлены широкие исследования, позволившие ликвидировать
ряд «белых пятен» на археологической карте Дальнего Востока. Долина
реки Амура прочерчена теперь сплошными археологическими маршру¬
тами от Сретенска до Благовещенска (в 1953 г.), от Благовещенска
до Хабаровска (в 1954—1963 гг.) и Николаевска (в 1935, 1962—
1963 гг.). По берегам Амура у Благовещенска и Кукелево, у Хабаровска,

48
А. П. Окладников
Комсомольска (с. Кондон), Мариинска и в других местах произведены
широкие раскопки поселений и могильников. Такие же работы осущест¬
влены по берегам рек Уссури и Зее. Богатые новые материалы впервые
позволили получить ясное представление о древних культурах и основ¬
ных этапах древней истории Приамурья 4. Аналогичные работы были
проведены в Приморье. Здесь исследованы такие важные памятники
ранней истории Приморья, как древнее поселение на полуострове Пес¬
чаном вблизи Владивостока, поселения в падях Семипятной и Харин-
ской у озера Ханка; на р. Чалигоу, в бухте Тетюхе, у деревни Осинов-
ки. в устье р. Гладкой, поселения раннего железного века на «Синих
скалах» в Ольгинском районе. Впервые в Приморье были открыты и
исследованы памятники бохайского времени на р. Чапигоу, у с. Краски-
но и в районе Тетюхе5. Новые данные были получены и о наличии ар¬
хеологических памятников в таких отдаленных районах, как о. Сахалин,
Магаданская область, Чукотское побережье, Камчатка 6. Непрерывное
накопление новых материалов находит отражение в увеличении коли¬
чества публикаций по археологии и древней истории Дальнего Востока.
В советской и зарубежной печати опубликован ряд работ, в которых из¬
лагаются результаты археологических исследований на Дальнем Во¬
стоке, в том числе касающиеся древнейших этапов истории края.
Вопросы археологии Советского Дальнего Востока широко освеща¬
ются в зарубежной научной литературе; оригинальные исследования со¬
ветских авторов переводятся с русского на английский и другие языки
(в том числе японский и китайский), на них систематически печатаются
обзоры и рецензии7.
4 Подробнее об этом см. А. П. Окладников. У истоков культуры народов
Дальнего Востока. Сборник «По следам древних культур. От Волги до Тихого океана.».
М. 1954, стр. 241—245; В, Е. Ларичев. Неолитические поселения в низовьях реки
Уссури (село Казакевичево). «Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока». «Труды»
конференции по истории Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск. 1961; его же. Нео¬
литические памятники бассейна Верхнего Амура (Ананци, Дунбэй). «Труды» Дальне¬
восточной археологической экспедиции. T. I; «Материалы и исследования по археологии
СССР», № 86, М.-Л. 1960; Г. С. Новиков-Даурский. Историко-археологические
очерки. Статьи. Воспоминания. Благовещенск. 1961.
5 Подробнее об этом см.; А. П. Окладников. Далекое прошлое Приморья.
Очерки по древней и средневековой истории Приморского края. Владивосток. 1959;
его же. Древнейшие культуры Приморья в свете исследований 1953—1956 гг. «Сборник
статей по истории Дальнего Востока». М. 1958; его же. Древнее поселение на полу¬
острове Песчаном во Владивостоке. Материалы к древней истории Дальнего
Востока. «Материалы и исследования по археологии СССР», № IГ2.	М.-Л.
1963; Э. В. Шавку нов. Приморье и соседние с ним районы Дунбэя
и Северной Кореи в I—III веках нашей эры. «Труды» Дальневосточного фи¬
лиала СОАН СССР. Серия историческая. Т. 1. Саранск. 1959; Г. И. Андреев. Посе¬
ление Зайсановка I в Приморье. «Советская археология», 1957, № 2; его же. Некото¬
рые вопросы культуры раковинных куч Приморья. «Советская археология», 1958, № 4;
Ж. В. Андреева. Поселения раннего железного века в Ольгинском и Лазовском рай¬
онах Приморского края. «Материалы и исследования по археологии СССР», № 86.
6 См., например, Р. В. Чубарова. Древнейшее прошлое Сахалина. Южно-Саха¬
линск. 1960; ее ж е. К истории древнейшего населения Сахалина. «Советская этногра¬
фия», 1957, № 4; ее же. Археологические памятники на севере Сахалина. «Материалы
и исследования по археологии СССР», Аг° 86; Г. А. П ы т л я к о в, А. В. Б ел я е в а.
Археологические работы на Охотском побережье. «Краеведческие записки». T. I. Мага¬
дан. 1957; Н!. Н. Диков. Древнейшее прошлое Чукотки и задачи его изучения.
«Записки» Чукотского музея. Вып. III. Магадан. 1962; С. И. Руденко. Древняя
культура Берингова моря и эскимосская проблема. Л. 1948.
7 (ЕС). J. Campbell Prehistoric Cultural Relations between the Arctic and
Temperate Zones of North America. Arctic Institute of North America. Technical Paper. II.
Montreal. 1962; Chester S. С h a r d. New World Migration Routes. Anthropological Papers.
University of Alaska. 1958; ejusd. New World Origins. A Reapraisai. «American
Antiquity», 1959, № 33, pp. 44—49; P. T о 1 s t о y. The Archaeology of the Lena Basin and
its New World Relationships. «American Antiquity», 1958, № 25, p. 24; Henry N. M i-
chael. The Neolithic Age in Eastern Siberia, Transactions of the American Philosophi¬
cal Society, № 48, 1958; S. I. Rudenko. The Ancient Culture of the Bering Sea and
the Eskimo Problem. Arctic Institute of North America. Anthropology of North. Transla¬

Советский Дальний Восток в свете новейших достижений археологии
49
Перед советскими исследователями в настоящее время все острее
встает задача обобщения накопленных данных, разработки важнейших
исторических проблем прошлого народов Дальнего Востока в свете мар¬
ксистско-ленинской теории развития общества. Первая такая пробле¬
ма— периодизация археологических культур и выяснение последова¬
тельности культурно-исторических этапов на Дальнем Востоке.
Значение этой работы определяется тем, что старые взгляды на
последовательность культурных этапов уже не соответствуют вновь на¬
копленным фактам: история народов Дальнего Востока оказалась не¬
сравненно длительнее и сложнее, чем это представлялось раньше. В этом
направлении теперь уже выполнена большая работа: выявлены в раз¬
ных районах (оз. Ханка, окрестность г. Уссурийска — бассейн Суйфуна,
средний Амур, район г. Хабаровска, нижний Амур, Лазовский район,
район оз. Хасан — с. Краскино) серии разновременных археологических
памятников и локальных культур, сменяющих друг друга. Одновремен¬
но стало возможным проследить и последовательную смену больших
исторических этапов, в той или иной степени общих для всего Даль¬
него Востока. Исключительно важное значение в этом отношении имеет
то обстоятельство, что для определения возраста археологических па¬
мятников и древних культур, помимо обычных типологических сравне¬
ний, используются и современные физические методы. Это позволяет
уверенно строить общую хронологическую шкалу исторического процесса.
За последние пять лет впервые получена серия абсолютных дат для
ряда археологических памятников ключевого значения (таких датиро¬
вок, кстати, пока еще нет для соседних таежных районов Сибири). В на¬
шем распоряжении находятся сейчас шесть датированных радиокарбон-
ным методом памятников.
1.	Поселение Кировское в Уссурийском заливе (начальный этап
ознакомления с металлом) —4 160+60 лет тому назад. 2. Бухта Пхусун
(начало бронзового века) —4 170 + 60 лет т. н. 3. Падь Семипятная (ран¬
ний железный век) —2 930 + 80 лет т. н. 4. С. Куркуниха, в районе озера
Ханка, мохэсское поселение (рубеж IV и V вв. н. э.) — 1 560 + 60 лет т. н.
5. Для Устьбельского могильника на р. Анадыре получена первая на
северо-востоке Азии радиокарбоновая дата — 2 780 + 80 лет т. н. (дата
эта относится, по-видимому, к позднему комплексу могильника, который
был явно неодновременным). 6. Жилище в 4 км от бухты Береговой,
Приморье (поздний неолит) —4 120+430 лет т. н.8.
Проблема палеолита на Дальнем Востоке является пока еще недо¬
статочно освещенной. Интересно, однако, открытие на р. Зее в 1961 г.
у с. Филимошка в древнем аллювии грубо оббитых кварцитовых галек.
Они поразительно напоминают древнейшие орудия «галечной куль¬
туры» Африки и орудия мауэрского человека в Германии, датируемые
нижнечетвертичной эпохой. Изучение этого интереснейшего памятника —
важнейшая задача археологов Дальнего Востока.
Одним из важнейших достижений дальневосточной археологии яв¬
ляется открытие в районе г. Уссурийска, в долине р. Осиновки, у села
того же названия и в ряде других мест Приморья древнейшей пока для
Дальнего Востока осиновской культуры. Она характеризуется орудиями
из оббитых целых галек, напоминающих ручные рубила Европы, а также
нуклеусы — ядрища. Поселения этой группы концентрируются главным
образом в собственно Приморье, в Славянском и Михайловском рай¬
tions from Russian Sources. № 1. Toronto. 1961; A. P. Oklad nikov. Ancient Popu¬
lation of Siberia and its Cultures. Russian Translation Series of the Peabody Museum of
Archeology and Ethnology. Harvard University. Vol. 1. № 1. Cambridge, Massachu¬
setts. 1959.
8 В. В. Артемьев, С. В. Б у том о, В. М. Д р о ж ж и н, E. Н. Романова,
С.	И. Руденко. Радиоуглеродный метод определения абсолютного возраста. Сбор¬
ник «Работы лаборатории Института археологии Академии наук СССР». М. 1961,
стр. 22.
4.	«Вопросы истории» № 1.

50
А. П. Окладников
онах, а также у оз. Ханка. Э. В. Шавкунов нашел изделия, похожие на
осиновские, и на верхнем Амуре, в с. Кумарском, Близкое по характеру
каменных изделий поселение обнаружено недавно, судя по предвари¬
тельным сообщениям, и в Корее на р. Туманган.
Следующий культурно-исторический этап, мезолит, представлен пре¬
жде всего огромной стоянкой — мастерской у выходов вулканических ту¬
фов на р. Тадуши вблизи с. Устиновки. Этот уникальный памятник был
открыт и впервые описан геологом Г. Ф. Петрунь. Произведенные здесь
в 1963 г. широкие раскопки подтвердили, что памятник датируется мезо¬
литом, а также показали, что здесь представлен очень характерный на¬
бор изделий: преимущественно скребки, нуклеусы эпилеваллуазского
типа, снятые с нуклеусов широкие пластины, а также заготовки нуклеу¬
сов гобийского типа. Эти вещи подтверждают гипотезу о связях древних
культур Монголии через Приморье с Аляской. Интересно, что мезолит
Приморья близок к докерамическим культурам Японии9. Тем самым
устанавливается важный факт: заселение островов Японского моря, как
и следовало ожидать, шло с материка. В то же время подтверждается
мысль и о том, что человек проник на Американский континент с матери-
ка Азии северным путем, по островной цепи или через Берингов пролив.
Далее следуют выявленные пока лишь в долине Уссури и у Хаба¬
ровска на Амуре поселения типа Осиповки, которые характеризуются
столь же своеобразным каменным инвентарем мезолитического облика
(оббитые нешлифованные топоры с желобчатым лезвием, гобийские нук¬
леусы, лавролистные клинки).
Близкий по облику, но более поздний комплекс каменных изделий
обнаружен вместе с керамикой в устье р. Громатухи иве. Сергеевке у
Благовещенска. Для него характерны оббитые нешлифованные камен¬
ные изделия из речных галек в виде скребел и рубящих тесловидных ин¬
струментов, гобийские и обычные призматические нуклеусы, множест¬
во ножевидных пластин, скребков и других орудий, характерных для
«комплекса пластин». Неожиданно, что по форме и технике изготовле¬
ния эти вещи близко напоминают мезолитический инвентарь древней¬
ших поселений Японии и Вьетнама. Это типично баксонская и хоабин-
ская техника, появление которой на среднем Амуре свидетельствует,
возможно, об очень широких культурных контактах в весьма отдален¬
ное время.
Развитый неолит представлен на Дальнем Востоке целой серией
культур. Выделяются три области, где смена этих культур шла своим
путем. Первая такая область — верхний Амур (р. Шилка до р. Амазар),
где господствует забайкальская неолитическая культура. Важнейшим
представляющим ее памятником является Шилкинская пещера, давшая
богатые находки, в том числе остатки захоронения с великолепным на¬
бором костяных гарпунов и других вещей 10.
Другая область — средний Амур (район Благовещенска), где выяв¬
лены три культуры: а) культура ножевидных пластин (с. Константинов¬
на и с. Новопетровка) ; б) культура, представленная поселением на
оз. Осиновом у с. Войково, Константиновского района11; в) культура
нижнеамурская с орнаментом в виде «амурской плетенки».
Третья культурная область на Амуре —нижнеамурская. Здесь на
первом месте по яркости и обилию находок стоит культура, представ¬
ленная поселением Сучу I и поселением в Кондоне у оз. Эворон, а так¬
9 См. Chosuke Seridzawa and Fumîko Ikawa. The Oldest Archaeological Mate¬
rials from Japan. Asian Perspectives. The Bulletin of the Far-Eastern Prehistory Associa¬
tion. Vol. II, № 2, 1958. Kong Kong, pp. 1—31.
10 См. А. П. Окладников. Шилкинская пещера — памятник древней культуры
верховьев Амура. «Материалы и исследования по археологии СССР», № 86, стр. 9—71;
В.	Е. Ларичев. Указ. соч., стр* 122.

Советский Дальний Восток в свете новейших достижений археологии
51
же у с. Шереметевского на р. Уссури. Ее главная характерная черта:
плоскодонные сосуды, спирально-ленточный узор и вертикальный гре¬
бенчато-пунктирный зигзаг на глиняных сосудах. Культура Сучу I яв¬
ляется пока на нижнем Амуре самой ранней. За ней следует культура
поселения в Кондоне с круглодонными сосудами и орнаментом на них,
близким к прибайкальскому. Возможно, что она принадлежала пришель¬
цам с северо-запада.
Своеобразным путем шло развитие неолитических культур в При¬
морье, где наиболее ранними являются памятники типа Осиновки и Те-
тюхе (средний слой) с орнаментом, близким к «амурской плетенке». За¬
тем следуют поселения типа пос. Кировского (нижний горизонт). Наи¬
более поздними памятниками являются поселения типа Гладкая I с ке¬
рамикой, украшенной меандровым узором и с изделиями из обсидиана 12.
Эпоха бронзы представлена на севере среднего Приамурья (р. Зея)
неолитическими по облику памятниками (поселение в устье реки Анго)
с привозными металлическими вещами. Южнее на Амуре к этому вре¬
мени относятся поселения на оз. Уральском с культурой, близкой куль¬
туре Чифэн И (вторая доисторическая культура Чифэна) 13. В Приморье
сюда следует отнести поселения в поселке Кировском (верхний гори¬
зонт), в пади Харинской у оз. Ханка (вторая половина II тыс. до н. э.—
1 тыс. до н. э.), а также интереснейшие находки 1962—1963 гг. в Кон¬
доне.
Эпоха железа представлена в Приморье поселениями с раковинны¬
ми кучами, «культурой раковинных куч». За ними следуют поселения,
характеризующиеся сосудами с «пеньками». Таково, например, поселе¬
ние в пади Семипятной 14. О том, что последние появились позже ранних
поселений «культуры раковинных куч», свидетельствуют раскопки у Май-
хинского оленесовхоза вблизи Артемгрэса: здесь наглядно видно страти¬
графическое соотношение жилищ той и другой культур. Далее следуют
поселения типа «Сенькиной шапки» близ г. Уссурийска, на «Синих ска¬
лах» и в других местах Приморья. Однако поселения этого рода наи¬
более широко распространены в долине Амура, где они обнаружены
в Еврейской автономной области (с. Найфельд, С. Кукелево-Польцо),
у Хабаровска (с, Малмыж), в районе Комсомольска (Пиваньская соп¬
ка, Кондон). Культура эта отличается удивительным единообразием.
Одинакова прежде всего керамика. Ее специфической чертой являлось
наличие высоких узкогорлых и узкодонных ваз с необыкновенно широ¬
ким венчиком в виде блюда. В верхней части их, снаружи, проходят глу¬
бокие параллельные резные линии 15. «Блюдо» венчика часто украшено
снизу эффектными налепными шишечками, а край — параллельными
резными линиями. Второй вид сосудов этой культуры — широкогорлые
сосуды древней ведрообразной формы, украшенные у края налепным
валиком, имитирующим круто скрученный шнур. Поверхность таких со¬
судов покрыта сплошными текстильными или шахматно-шашечными от¬
тисками. В жилищах этого времени найдены железные топоры-кель¬
ты, цилиндрические бусы из пирофиллита, шиферные наконечники стрел.
Вся эта серия памятников раннего железного века на Амуре и в Примо¬
рье завершается мохэсскими поселениями (I—VII вв. нашей эры)16.
12 См. А. П. Окладников. Древнейшие культуры Приморья, стр. 48; его же.
Далекое прошлое Приморья, стр. 46—65; Г. И. Андреев. Поселение Зайсановка I
в Приморье.
13 «Prehistoric Sites at Hung Chan-Hou, Chih Feng in the Province of Jehol,
Manchoukuo. «Archaeologia Orientalis». Vol. VI. Ser. A. 1938.
14 А. П. Окладников. Начало железного века в Приморье. «Труды» Дальне¬
восточного филиала АН СССР. Серия историческая. T. I, стр. 13—36; Ж. В. Андре е-
в а. Поселения раннего железного века в Ольгинском и Лазовском районах Примор¬
ского края, стр. 127—135.
15 А. П. Окладников. Далекое прошлое Приморья, стр. 154—178.
16 Т а м же, стр. 57—58.

52
А. П. Окладников
Общая хронологическая канва древней истории Советского Даль¬
него Востока охватывает, таким образом, по крайней мере 15—20 тыс.
лет от конца ледниковой эпохи до возникновения Бохайского государ¬
ства. С широкой общеисторической точки зрения сам по себе факт та¬
кого сложного и длительного развития культуры дальневосточных пле¬
мен интересен и поучителен. Методологическое значение его опреде¬
ляется тем, что он показывает в новом свете взаимоотношения «варва¬
ров севера» и их южных соседей. В далеком прошлом эти отношения,
оказывается, были вовсе не столь контрастными, как это изображали
националистически настроенные историки. Знаменательно при этом и то
обстоятельство, что история дальневосточных племен издавна развива¬
лась независимо, своими особыми путями. Это относится прежде всего
к развитию производительных сил. Уже в неолитическое время они не
только создали оригинальную технику и материальную культуру, но и
свое собственное хозяйство. Уже тогда это был мир оседлых людей,
живших деревнями в прочных постоянных жилищах типа полуземлянок,
в отличие от бродячих прибайкальских соседей и племен Монголии. Эко¬
номической основой оседлости на севере, в низовьях Амура, было рыбо¬
ловство. Одна неделя рыболовной «страды» могла обеспечить целый
род или даже племя продуктами питания на всю зиму 17. В тесной связи
с развитием рыболовства и оседлостью у амурских племен находилось и
разведение собак. Собака была у речных рыболовов единственным до¬
машним животным. Она использовалась, по-видимому, и как тягловая
сила и как источник пищи: собачье мясо на Амуре еще и в XIX в. было
лакомой и самой любимой пищей. Собака даже приносилась в жертву
во время различных обрядов, так же как олень у оленеводов, лошадь к
овца у степняков.
Иначе сложилась хозяйственная жизнь племен, обитавших южнее:
в Приморье, на Уссури и по берегам Амура выше Хабаровска. Как и на
Амуре, неолитические племена жили в Приморье оседло. Их оаедлость,
однако, определялась не только развитием рыболовства, но и другими
причинами. Каменные плиты-зернотерки и куранты к ним, а также мо-
тыжки {«плечиковые топоры») показывают, что здесь земледелие имело
место еще в период неолита. Попытки отрицать возможность столь ран¬
него его развития на Дальнем Востоке оказались несостоятельными, осо¬
бенно после того, как в культурных слоях двух поселений, у пос. Киров¬
ского около г. Артема и у с. Екатерининского на р. Сучан, были обнару¬
жены обугленные зерна проса. Интересно при этом, что в поселении
в пади Харинской у оз. Ханка вместе с зернотерками оказались камен¬
ные лемехи плугов. Плужное земледелие с применением тягловой силы
рабочего скота, представляющее более высокий этап по сравнению с
примитивной палочно-мотыжной обработкой земли, очевидно, зароди¬
лось, таким образом, не в долине р. Желтой, не у носителей культуры
яншао, а у «варваров севера». И это вполне понятно, так как именно
здесь издавна сочеталось разведение культурных растений с разведе¬
нием домашнего скота. Здесь, всего скорее, должна была появиться и
сама идея переложить тяжелый труд обработки земли на домашних
животных 18.
Другой особенностью экономики дальневосточных племен издавна
было разведение домашней свиньи. Свиноводство — характерная черта
экономики племен «культуры раковинных куч». Эта отрасль хозяйства
характерна и для дальнейшей истории Дальнего Востока, вплоть до воз¬
17 См„ например, Л. И. Ш р е н к. Инородцы Амурского края. Т. П. СПБ. 1899,
стр. 204—236.
18 См. А. П. Окладников. О начале земледелия за Байкалом и в Монголии.
Сборник «Древний мир». М. 1962, стр. 418—431. В эту статыо необходимо внести
поправку: как следует из находок Л, Р. Кызласова в Туве, бронзовые сошники дати¬
руются Х111—XIV вв. н. э.

Советский Дальний Восток в свете новейших достижений археологии
53
никновения мохэсских племен и появления средневековых обитателей
Приморья и Приамурья19.
Со временем, в начале нашей эры, животноводство у дальневосточ¬
ных племен получает дальнейшее развитие. Вероятно, под влиянием свя¬
зей со степными народами Центральной Азии мохэсцы начинают разво¬
дить лошадей.
Прогрессивное развитие хозяйства, в особенности земледелия, всю¬
ду в истории связано с внедрением металла, и в первую очередь железа.
Железо революционизировало жизнь древнего человека, стимулировало
прогресс не только в области экономики, но и в сфере общественных от¬
ношений. Оно, по выражению Ф. Энгельса, сыграло «революционную
роль в истории». Такую же роль сыграло внедрение металла и на Даль¬
нем Востоке. История распространения бронзы и железа в этом рай¬
оне была, однако, своеобразной и необычной, особенно если сравнить
с тем, как шел этот процесс по соседству, в Сибири.
Его первая отличительная черта заключается в том, что новый ме¬
талл (железо), судя по результатам радиокарбонного анализа угля из
поселения в пади Семипятной, появился в Приморье много ранее, чем
можно было предполагать,— не в I—II вв. до н. э., а в X—XI вв. до
н. э., а может быть, даже еще раньше20.
Можно думать, что железо пришло на наш Дальний Восток из Ма¬
лой Азии от хеттов, через Индию или Тибет, а затем через Монгольские
степи. Судя по хронологическим показателям, развитие техники на юге
Советского Дальнего Востока шло, следовательно, иначе, чем в клас¬
сическом районе бронзовой культуры (в Сибири, на Енисее, в Минусин¬
ской котловине и Туве).
Вторая особенность процесса состоит в том. что хотя железо здесь
и опередило бронзу, но при этом не вытеснило ее. Оно, по-видимому, по¬
лучило распространение столь быстро и внезапно, что рядом с желез¬
ными и бронзовыми орудиями еще долго употреблялись шлифованные
каменные топоры и тесла. Если бы на полуострове Песчаном вместе с
многочисленными каменными топорами и наконечниками стрел не были
обнаружены железные кельты, это поселение пришлось бы отнести к нео¬
литу, а не к железному веку. Что же касается соотношения бронзы и
железа, то в середине железного века (V—IV вв. до н. э.) оружие здесь
выделывалось из бронзы, а земледельческие орудия из железа (кельто¬
видные тесла). Об этом свидетельствуют погребение с бронзовым ору¬
жием и каменными топорами, найденное на Голубиной сопке в долине
р. Майхэ, и находка в поселении у хутора Патюкова, вблизи г. Артема,
обломков бронзового клинка и единственного в своем роде слитка оло¬
ва21. Таким образом, к Приморью трудно применять обычные в архео¬
логии для этого времени (конец II и начало I тыс. до н. э.) термины
«бронзовый» и «железный век», они требуют оговорок. На Амуре тем
не менее, как показала находка в Кондоне и на р. Эвуре, а также у
Благовещенска, культура бронзового века все же существовала. Насе¬
ление этого района, таким образом, проходило тот же путь развития
культуры, что и в соседних областях Сибири.
Окончательная победа железа и новой технологии относится к тому
времени, когда существовали поселения типа «Сенькиной шапки» в При¬
морье, Малмыжа и «Амурского санатория» на Амуре (V—III вв. до н. э.),
!9 См. А. ГГ. Окладников. Далекое прошлое Приморья, стр. 77, 128—131;
H. М. Ермолова. Остатки млекопитающих из раковинных куч полуострова Песча¬
ного. «Материалы и исследования по археологии СССР», №	1Р2, приложение,
стр. 344—348.
20 А. П. Окладников. Древнее поселение на полуострове Песчаном у Влади¬
востока, стр. 176—184.
21 А. П. Окладников, Э. В. Ш а в к у н о в. Погребение с бронзовыми кин¬
жалами на р. Майхэ (Приморье). «Советская археология», I960, № 3. стр. 282—288.

54
А. П. Окладников
и в особенности к мохэсскому времени (II в. до н. э.— VII в. н. э.). Эта
победа повлекла за собой впоследствии и новые сдвиги не только в эко¬
номике (дальнейшее развитие плужного земледелия, новые формы жи¬
лищ— рубленые дома), но и в общественных отношениях.
Общественные отношения характеризовались на Дальнем Востоке
устойчивым существованием на протяжении тысячелетий общинно-родо¬
вого уклада. Огромные поселки из жилищ, группировавшихся как «со¬
ты в улье», обширные коллективные дома, в которых обитали десятки
людей,— все это убедительно говорит о жизни родовой общины в этом
районе уже с неолита.
Перелом происходит в мохэсское время. Вместо огромных, часто
многочисленных домов теперь получают распространение малые жили¬
ща с одним центральным очагом. Это свидетельствует о глубоких пере¬
менах, о переходе от материнского рода к отцовскому. Таковы жилища
в пади с. Куркунихи, в Осиновке, в Приморье, а также многочисленные
жилища в мохэсских поселках на Амуре, в районе Благовещенска22.
За этим переломом в общественной жизни следуют и иные, более
значительные перемены. Не случайно уже в мохэсское время здесь об¬
наруживаются, согласно письменным источникам, первые трещины в
родовом укладе и зачатки государственности. В основе всех этих изме¬
нений лежит, очевидно, решающий сдвиг в развитии производительных
сил, который и был связан с таким мошным толчком, каким явилась
победа новой техники, нового металла — железа.
Здесь же мы находим ответ и на важнейший вопрос — о происхож¬
дении государственности на Дальнем Востоке. С самого начала мест¬
ные государства, конечно, испытывали разнообразные и порой мощные
влияния извне. Но государство здесь выросло не под влиянием какого-то
импульса или внешнего толчка, а на собственных корнях, развилось в
силу внутренних потребностей общества, определявшихся развитием про¬
изводительных сил. Поэтому нельзя согласиться со взглядами отдельных
авторов, которые не видят очевидных закономерностей исторического
процесса и по-своему истолковывают его ход, сводя все к завоеваниям
и влияниям извне23. Еще мохэсские племена, стоявшие на пороге госу¬
дарственной жизни, выступали в сношениях с другими странами и на¬
родами как самостоятельная политическая сила. В летописях сохрани¬
лось характерное сообщение о том, как мохэ явились к китайскому дво¬
ру и начали военный танец. Увидев его, император сказал своим вель¬
можам: «Между небом и землей есть же такие существа, которые толь¬
ко и думают о войне. Впрочем, владения их очень удалены от средины
государства. Только Лимо и Белые Горы близко». Известно и то, что,
когда во время войны Китая и Кореи корейские войска и их союзники
мохэ были разгромлены, император пощадил корейцев, а мохэсцы были
беспощадно казнены. В них император видел самых опасных врагов.
Впрочем, иногда и китайцы не прочь были использовать храбрость своих
соседей, как наемников, в борьбе, например, с тюрками Монголии. Но
сами мохэ не были подданными Китая, и их страна оставалась неза¬
висимой 24.
В ходе своей дальнейшей жизни такие государственные образова¬
ния, как Бохай и чжурчженьская империя Цзинь, а также государство
киданей — Ляо уже с первых шагов выступают на исторической арене
как суверенные и независимые государства. Эта независимость выра¬
жается прежде всего в том, что они создают собственную экономику, са¬
мобытную национальную культуру, национальную письменность, ориги¬
22 См. А. П. Окладников. Далекое прошлое Приморья, стр. 179—186.
23 Г. И. А н д р еев. Побережье Южного Приморья в III—I тыс. до н. э. Авто¬
реферат кандидатской диссертации. М. 1959.
24 А. П. Окладников. Далекое прошлое Приморья, стр. 181.

Советский Дальний Восток в свете новейших достижений археологии
55
нальную литературу, свои законы и обычаи. Столь же ярко выражена
их суверенность и в политике. Уже второй правитель Бохая бросает вы¬
зов самолюбию танского двора. Он принимает для своего правления
императорский девиз, няньхао, чем ставит себя наравне с импера¬
тором Китая. Бохайцы ведут независимую внешнюю политику и осуще¬
ствляют постоянную дипломатическую связь с императорским двором
в Нара.
Еще более резко выражена эта черта в деятельности чжурчженей.
Они не только открыто выступают как соперники сунского двора, но и
ставят под угрозу самоё существование сунской империи. Чжурчжень-
ские феодалы сумели расширить границы своих владений почти до бе¬
регов Янцзы, а в ходе борьбы увезли в плен одного за другим двух сун-
ских императоров и весь их двор, начиная с принцев крови — мини¬
стров, кончая евнухами и астрологами25.
Вместе с тем такие государственные деятели чжурчженей, как Улу
(Шицзун), стремясь укрепить свое государство, сознательно и убежден¬
но воспитывают в народе национальный дух, национальное самосозна¬
ние. Эта забота о сохранении национальной самобытности как основе
борьбы за существование своего народа и государства, стремление от¬
стоять ее любой ценой, противостоять иноземным влияниям, подрывав¬
шим единство государства, проходит красной нитью через всю историю
чжурчженьской «золотой» династии — Цзинь.
Исключительный интерес для истории Дальнего Востока, особен¬
но для истории культуры и политической истории его населения, имеют
вопросы культурных связей. На истории местного населения издавна ска¬
зывалось его особое географическое положение. Этот район находился,
с одной стороны, в соседстве с такими культурными центрами древно¬
сти и средневековья, какими были Китай и Корея, а с другой — с обла¬
стями, где в течение тысячелетий жили отсталые охотники и рыболовы
севера. Поэтому на Дальнем Востоке издавна находили почву различ¬
ные влияния с юга. Народы этого края сами оказывали влияние на раз¬
витие техники, быта и культуры более далеких северных областей Азии,
Американского континента и островного мира Тихого океана — Камчат¬
ки, Сахалина, Курильских островов, а также Японских островов и Ки¬
тая. Убедиться в этом нетрудно. Так, уже на самом раннем этапе камен¬
ного века (памятники типа Осиновки около Уссурийска) в каменном
инвентаре обнаруживаются такие черты культуры (чопперы), которые
ведут нас до Бирмы и Северной Индии. Как уже отмечалось выше, ме¬
золит Приморья сближается с древними культурами Японии и Аляски, а
также Монголии. Столь же отчетливым признаком широких культурных
связей для эпохи неолита является орнамент на сосудах в виде верти¬
кальных параллельных зигзагов, выполненных зубчатым роликовым или
пунктирно-гребенчатым штампом (иногда резным линейным). Этот ор¬
намент был распространен на Амуре, в Приморье, в Дунбэе (культура
Чифэн Ï), на Японских островах («рогожная» керамика дземон и узор
в виде «рыбьего позвоночника»), в Корее (ранние сосуды из поселения
Чходо). Криволинейный орнамент в виде спирали был распространен,
пожалуй, еще шире: на Амуре, в бассейне р. Желтой, на Японских остро¬
вах и даже в Полинезии у маори. Не менее наглядно видны признаки та¬
ких связей и в более позднее время. Таково, например, сходство обря¬
да погребения костей в двойных урнах, соединенных горловинами, в Ин¬
докитае, Корее, Японии и на Амуре у Хабаровска. Об этом же говорит
и сходство бронзовых мечей с р. Майхэ с древнекорейскими и японски¬
ми эпохи яей, узкогорлых сосудов с блюдовидными венчиками на
Дальнем Востоке с сосудами, характерными для той же культуры яей
в Японии.
25 Т а м же, стр. 200.

56
A. 77. Окладников
Кое-где имело место взаимопроникновение не только отдельных
культурных элементов, но даже и целых культур (например, на сред¬
нем Амуре, культуры типа Чифэн II и неолита типа могильника в
Ананци) 26.
Существенно при этом, что факты свидетельствуют не о каком-то
исключительном или преобладающем влиянии одного мощного культур¬
ного центра, а о том, что налицо нечто совершенно иное: синтез разно¬
родных по происхождению черт, качественно новый сплав местных и
пришлых признаков. Не менее важно и то, что в процессе культурного
обмена и контактов особенно рельефно выступают самобытные, непо¬
вторимые черты культуры коренного населения нашего Дальнего Во¬
стока. Самобытность культуры дальневосточных племен, ее независи¬
мость и самостоятельность, «культурная суверенность» этих племен в
ходе тысячелетий обнаруживаются во всем: в образе жизни и хозяйстве,
в типах орудий труда, в орнаментике. Среди орудий труда выделяются,
например, неолитические рыболовные снасти Амура. В то время как
в Сибири и Америке ловили рыбу при помощи рыбок-приманок, здесь
уже в каменном веке изобрели блесну. Ярким примером «суверенности»
в искусстве может служить орнамент «амурская плетенка». Столь же
своеобразны удивительные наскальные изображения в долинах Амура
и Уссури. Вместе с замечательной неолитической орнаментикой на со¬
судах петроглифы Дальнего Востока свидетельствуют, что на берегах
Амура находился мощный источник своеобразной художественной жиз¬
ни и культуры, существовал свой художественный мир. Точнее говоря,
здесь прослеживается история по крайней мере трех таких центров
своеобразных культур. Один из них находился на нижнем Амуре, пре¬
имущественно в стране рыболовов. Второй — на среднем Амуре, в райо¬
не Зейской низменности. Каждый, кто имел возможность видеть древ¬
ние памятники среднего Амура в их природном окружении, мог почув¬
ствовать, что здесь располагалась не периферия какого-то большого
культурного центра, а источник самостоятельного развития, влияние ко¬
торого, в свою очередь, должно было сказываться далеко за пределами
этой области. Плодородная низменность, раскинувшаяся вдоль мощ¬
ных водных артерий, богатая природа, щедро оделяющая земледельца,
скотовода, охотника и рыболова своими дарами,— все это издавна
способствовало прогрессивному развитию хозяйства и культуры.
Археология среднего Амура показывает, что так и было в действи¬
тельности.
Третья область, где исторический процесс имел свои особенные
черты, находилась в Приморье.
Составляя в общем по сравнению с другими большими районами
Азии один культурно-исторический район, эти три области вместе с тем
имеют собственные подразделения, соответствовавшие конкретным осо¬
бенностям исторического процесса, в том числе этнического развития,
отдельных групп племен.
Анализ своеобразия древней культуры Дальнего Востока ведет
к дальнейшим конкретно-историческим выводам, к проблеме этноге¬
неза, решая которую исследователь выходит из мира мертвых архе¬
ологических памятников в мир живых культур и племен нашего
времени.
Первые же систематические раскопки неолитических поселений на
Амуре в 1935 г. привели к неожиданному и даже ошеломляющему на
первый взгляд наблюдению. Трудно было поверить, но из глубины нео¬
литических жилищ были извлечены абсолютно те же узоры, какие можно
2(5 А. П. Окладников. Древнейшие культуры Приморья, стр. 33—48, 60—64;
его же, У истоков культуры народов Дальнего Востока. «По следам древних куль¬
тур. .От Волги до Тихого океана», стр. 241—245.

Советский Дальний Восток в свете новейших достижений археологии
57
было видеть рядом на поверхности земли в утвари, в архитектурных
украшениях и на одежде нанайцев, ульчей и нивхов-гиляков 27.
Культура амурских племен, следовательно, уходит корнями во FÏ—
III тыс. до н. э. Необходимо отметить, что она не была тогда ниже по
уровню развития одновременной культуры других племен, обитавших
далеко к западу, в признанных всеми передовых областях Европы на
Дунае или Днепре, а также в соседних областях Азии, например, по
р. Хуанхэ. Этот факт является еще одним ударом по теории «низших»
и «высших» рас.
Последний вопрос, на котором здесь следует остановиться,— это во¬
прос о причинах отсталости дальневосточных племен к XVIII—XIX ве¬
кам. Проблема эта касается, разумеется, не только населения Дальне¬
го Востока, но и всей Сибири.
Для истории Дальнего Востока, несомненно, решающее значение
имела катастрофа, вызванная образованием и агрессивной деятельно¬
стью империи монгольских феодалов, созданной Чингис-ханом. Мон¬
гольские войска уничтожили государство чжурчженей и их культуру.
Последствия сокрушительного удара продолжали сказываться и в
последующие столетия, вплоть до возникновения в соседнем Дунбэе
нового, маньчжурского, государства во главе с цинской династией. Едва
успев возникнуть, это новое государство устремилось на завоевание Ки¬
тая, что отвлекло его силы с севера на юг. Увлеченные борьбой за овла¬
дение Китаем и Монголией, маньчжуры полностью забросили нико¬
гда реально не принадлежавшие ни им, ни Китаю северные области:
Амур и Приморье, граничащие с Маньчжурией. Это в полной мере об¬
наружилось. когда русские землепроходцы начали освоение Амура и
вышли на берега Тихого океана. Единственное, что попытались сделать
маньчжуры,— обезлюдить район Амура, увести оттуда туземное насе¬
ление, дауров и дучеров. Эта область оказалась, таким образом, ней¬
тральной зоной. Маньчжуры, завоеватели Китая, никогда не имели здесь
жизненно важных интересов. Население Амура и Приморья, там, где
оно уцелело, вело прежний образ жизни и было экономически и поли¬
тически независимо от маньчжурского государства.
В дальнейшем, когда маньчжуры поработили Китай, они система¬
тически осуществляли свою традиционную политику всяческой изоля¬
ции Маньчжурии и северных районов от Китая. Такая изоляция севе¬
ра, а также беспощадная эксплуатация его населения способствовали
консервации древнего патриархально-родового уклада и вели к дальней¬
шему упадку экономики.
Так продолжалось до появления на Амуре и в Приморье русских,
окончательно присоединивших эти области к Русскому государству и
заложивших здесь основы цивилизации.
Расселение русских на Амуре и в Приморье, освоение этих про¬
странств было естественным и неизбежным продолжением освоения про¬
странств Сибири. Оно соответствовало общему ходу исторического про¬
цесса, а также интересам коренного населения. Появление русских в
этом районе обусловило резкий качественный перелом в развитии про¬
изводительных сил края, его экономики и культуры.
Дальний Восток стал развиваться отныне по новому историческому
пути, который в процессе революционного преобразования общества в
конечном счете привел его народы к социализму.
27 См. А. П. Окладников. У истоков культуры народов Дальнего Востока,
стр. 242; его же. Древние амурские петроглифы и современная орнаментика наро¬
дов Приамурья. «Советская этнография», 1959, j\s 2, стр. 38—46; см. также В. Läufer.
The Decorative Art of the Amur Tribes. Memoirs of the American Museum of Natural
History. Vol. VII, 1902.

ЛЖЕНАУЧНЫЕ ТЕОРИИ РЕАКЦИОННОЙ
БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ ИСТОРИИ СССР
С.	С. Волк, Л. Р. Дзенискевич
Июньский Пленум ЦК КПСС поставил перед советскими историка¬
ми задачу развернутого наступления против буржуазной идеологии. Осо¬
бое внимание Пленум обратил на «необходимость повышать политиче¬
скую бдительность против идеологических диверсий империализма, про¬
тив его попыток идейно и морально разоружить советских людей» [. Важ¬
нейшей задачей советской исторической науки наряду с утверждением
неоспоримой правоты марксистско-ленинского учения о развитии обще¬
ства, а также всесторонним освещением героических подвигов и гигант¬
ского опыта советского народа в коммунистическом строительстве яв¬
ляется разоблачение дезинформации и клеветы идейных оруженосцев
реакции, отпор любым попыткам развенчать идеи коммунизма, подо¬
рвать доверие народов к первому социалистическому государству как
оплоту мира и прогресса во всем мире.
Империалистические круги Запада делают все, чтобы оградить тру¬
дящихся капиталистических стран от идей коммунизма, которые успеш¬
но претворял и претворяет в жизнь наш народ. Достижения социалисти¬
ческого государства в области народного хозяйства, науки и культуры,
социальные завоевания советского народа, успехи СССР на междуна¬
родной арене служат убедительным доказательством преимуществ со¬
ветского строя, с каждым годом усложняя задачу пропагандистских ин¬
ститутов империалистических государств. Куда легче было в прошлом
высмеивать «фантазии» русских коммунистов о счастливом будущем ни¬
щей, разрушенной страны, чем скрыть от трудящихся масс капиталисти¬
ческих государств успехи социалистической индустриализации, победу
над фашистской Германией или блестящие достижения советской науки
в освоении космоса. И каждый раз, когда новые достижения Советского
Союза усиливаюг интерес трудящихся масс всего мира к настоящему и
прошлому социалистического государства, реакционные империалисти¬
ческие круги Запада поднимают новую волну антисоветской пропаганды,
направленную на то, чтобы скрыть истинные причины успехов Советско¬
го Союза. В деятельности этого рода одно из первых мест принадлежит
реакционному флангу буржуазной историографии и публицистики, «тео¬
рии» и методы которых, как мы увидим ниже, вызывают зачастую про¬
тест даже среди некоторых буржуазных историков.
Способы и «теории», при помощи которых искажается прошлое и
настоящее нашей Родины, столь разнообразны, что нередко противоре¬
чат друг другу. Однако все они в конечном счете объединяются одним
стремлением — отвергнуть марксистское учение о классовой борьбе, о
неизбежной всемирной победе социалистического строя над капитали¬
стическим. Отсюда неизменное стремление представить СССР как стра¬
ну, издавна коренным образом отличавшуюся от стран Запада, страну,
1 «Об очередных задачах идеологической работы партии». Постановление Пленума
ЦК КПСС. «Правда», 22 июня 1963 года.

Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
59
исключительную по «таинственным качествам» ее народа. Объясняя
победу социалистической революции в России «мистическими свойства¬
ми» «загадочной русской души», буржуазные идеологи стремятся дока¬
зать неприемлемость идеалов коммунизма для Запада. Всячески стараясь
подтвердить эту выдумку, они наделяют русский народ самыми отри¬
цательными чертами, прошлое России изображают как «сплошную ти¬
ранию и варварство»2, а советский строй выдают лишь за новейшую
форму якобы исконно национальной государственной системы, традиций
которой восходят чуть ли не к византийской монархии и монголо-татар¬
скому игу.
Под множеством всевозможных трактовок русской истории неизмен¬
но скрывается главное — отказ от признания объективных законов исто¬
рического процесса и замена этих законов причинами субъективного ха¬
рактера. В тех случаях, когда успехи социалистического государства не¬
возможно обойти молчанием, постоянно используется если не отрицание
самих успехов, то, во всяком случае, попытка отрицать связь между до¬
стижениями Советского Союза и социалистическим строем, их
породившим.
Минуло уже 46 лет, как революционная буря в корне изменила госу¬
дарственное устройство России, нет в ней ни капиталистов, ни помещи¬
ков, ни царей, но враги мира делают вид, что на востоке Европы чуть ли
не все осталось по-прежнему. Пользуясь плохой осведомленностью мно¬
гих людей Запада о жизни Советского Союза, глашатаи империалисти¬
ческой реакции в течение последних лет упорно распространяют миф о
«русской угрозе». На эту тему появляются все новые и новые книги и
статьи. «В последние годы,— писал небезызвестный «советолог» А. Дал-
лин в предисловии к книге Райта Миллера,— наблюдается грибной
дождь американских писаний о России»3. Авторы этих писаний сеют
клевету, пытаясь возбудить ненависть и подозрение к стране социализма.
Разоблачение этих «теорий», разжигающих вражду и недоверие
между народами, имеет большое значение особенно сейчас, когда наша
страна добивается новых успехов в своей политике мирного сосущество¬
вания и завоевывает все большие симпатии народов мира своей миролю¬
бивой внешней политикой. Сегодня подобные «теории» реакционной бур¬
жуазной историографии — значительная поддержка американских «бе¬
шеных», западногерманских реваншистов и остфоршеров, французских
реакционных политиканов.
★
Героическая борьба советского народа против фашистской агрессии
вызвала новую волну симпатий трудящихся всего мира к нашей стране.
Миллионы простых людей Европы и Америки с волнением следили за
исходом титанической битвы. В первую годовщину начала Великой Оте¬
чественной войны американские рабочие штата Огайо писали рабочим
Москвы: «Мы обещаем вам, что население штата Огайо окажет полную
поддержку открытию второго фронта... ваша борьба за освобождение че¬
ловечества превосходит все, что знала до сих пор история. От имени
американского народа мы обещаем вам отдать силы нашего народа, на¬
ши жизни и наши ресурсы, а также бороться бок о бок с вами как сво¬
бодные люди с целью стереть фашизм с лица земли» 4.
Исключительный рост авторитета Советского Союза после оконча¬
ния второй мировой войны усилил тревогу империалистических запра¬
вил Запада. На горячее стремление трудящихся капиталистических
стран познакомиться с поучительнейшими революционными идейными
2 «The Russian Review», 1960, № 1, p. 68.
3 W. Miller. Russians as People. New York. 1961, p. 5.
4 Центральный архив ВЦСПС, ф. 1, οπ. 2, д. 5, л. 1.

60
C. C. Волк, A. P. Дзенискввич
традициями русского народа идеологи буржуазии ответили развертыва¬
нием беспримерной по масштабу антисоветской кампании. Для маски¬
ровки военных приготовлений и оправдания своей враждебной в отно¬
шении СССР внешней политики реакционные политические деятели За¬
пада уже в 1945—1947 гг. стали с притворным ужасом кричать о «совет¬
ской угрозе». Сколачивая агрессивные блоки и союзы, они старались
привить трудящимся вражду к Советскому Союзу. Еще в начале 1946 г.
на деятельность этого рода указал бывший американский посол в СССР
адмирал У. Стендли. «Бесчестные элементы,— заявил он,— действующие
в США, стремятся вызвать подозрения в отношении России»5.
С конца 40-х годов поток буржуазной литературы по истории СССР
заметно усилился. Значительную часть ее составляла откровенная ан¬
тисоветская пропаганда, на все лады стремящаяся оклеветать советский
народ, извратить прошлое и настоящее нашей Родины. Понимая за¬
просы руководителей монополистического капитала, работая нередко по
прямым заданиям военных учреждений США, с помощью субсидий из
известных фондов Рокфеллера, Карнеги, Форда и других миллиардеров,
реакционные буржуазные историки и публицисты принялись за «иссле¬
дование» русского прошлого с целью найти в нем «примеры», которые
могли бы уверить широкие круги трудящихся в «русском природном
варварстве», в якобы присущих России во все времена экспансионист¬
ских замыслах. Западному читателю стали систематически преподно¬
ситься фантастические домыслы о «тайных» и «опасных» инстинктах
«русской души».
Обстановка «холодной войны» породила массу всевозможных неле¬
постей, множество квазинаучных «теорий». О них не было бы нужды го¬
ворить, если бы и ныне в США и Западной Европе под маской науки и
профессорской объективности не продолжали искусственно взращивать
и распространять самые нелепые, но тем не менее ядовитые плоды бур¬
жуазной пропаганды, которыми огразляется сознание интеллигенции,
широких слоев трудящихся, интересующихся историей СССР. Некото¬
рые из этих домыслов многократно варьировались, переходя из книги в
книгу, и получили широкое распространение в западной литературе. Это
разбираемые ниже «психологическая интерпретация русской истории»,
«гипотезы» о «загадочности» русского характера, об «опасном мисти¬
цизме» и «мессианизме» русских, «теория вечного конфликта» Востока и
Запада и, наконец, многочисленные попытки утвердить идею «преемст¬
венности» политики Советского социалистического государства и поли¬
тики реакционных, агрессивных сил, действовавших в феодальный и ка¬
питалистический периоды истории России.
Среди антисоветски настроенных публицистов Запада еще до вто¬
рой мировой войны модным было говорить о «загадочности» русского на¬
рода, его характера, его культуры. В 20-е годы появились книжки под
сенсационными заглавиями: «Загадка России» Ф. Эшмид-Бертлетта6,
«В красном государстве загадки» Ганса фон Римша 7. Большое распро¬
странение получила «Русская загадка» В. Чемберлена, бывшего москов¬
ского корреспондента нью-йоркской газеты «The Christian Science Mo¬
nitor»8. В послевоенные годы, когда усилилась идеологическая борьба
между социализмом и капитализмом, «русская загадка» вновь стала
предметом не только публицистической, но и исторической литературы9.
5 См. «Правда», 10 марта 1946 года.
6 F. Ashmead -Bartlett. The Riddle of Russia. London. 1929.
7 H. von Rimscha. Im Roten Reiche des Rätsels. Berlin. 1927.
8 W. Chamberlain. Russia’s Riddle. New York. 1934. См. его же книгу «The
Russian Enigma». New York. 1943.
9 См., например, C. Th im m. Das Rätsel Rußland. Geschichte und Gegenwart.
Stuttgart. 1952, S. 154, 155, ff.; H. G. S k о 11 i n g. Scholarship and Soviet Riddle. «In¬
ternational Journal», 1961, Summer,, vol. XVI, № 3.

•Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
61
В 1948 г., например, почти одновременно вышли в свет три очень сход¬
ных по своей направленности сочинения, претендовавшие на раскрытие
этой «загадки»10. С 1949 г. в решение «русской загадки» включились спе¬
циалисты до психологии и психиатрии, которые с большой помпой рек¬
ламировали «новейшие методы исследования русской и славянской ду¬
ши». О том, что это за методы, можно судить хотя бы по одной из «науч¬
ных школ», ставшей даже в буржуазной науке притчей во языцех, кото¬
рая в духе самого примитивного бихевиоризма пыталась объяснить пси¬
хологию советского народа... слишком тугим пеленанием младенцев (!)
в русской деревне. Статьи на эту тему писались отнюдь не сошедшими с
ума людьми и появлялись не в юмористических еженедельниках. Изуче¬
ние этой «проблемы» велось известными психологами и этнографами, а
о его результатах сообщалось в органе Американской ассоциации уче-
ных-славистов и в журнале Нью-Йоркского музея естественной исто¬
рии11. Особенно усердствовал в этой области врач Гоурер. В наукооб¬
разной форме, под личиной объективного признания как хороших, так и
плохих качеств русского народа, в своих писаниях он изображал его как
народ «неуступчивый», «несговорчивый», «неуживчивый». Некоторые ре¬
цензенты не без оснований рекомендовали читать сочинения Гоурера
с карандашом в руках... для записи нелепостей ,2. С опровержением его
«диких примеров психологических спекуляций» выступили и отдельные
ученые.
Зачем же Гоурер брался за эту неблагодарную задачу? Из примеча¬
ния к одной из его статей явствует, что он работал по заданию и на дота¬
ции Службы военно-морских исследований США. Печатались материа¬
лы Гоурера по лицензии правительственных органов Соединенных Шта¬
тов; его «исследования» субсидировались из военного бюджета. «Теория»
Гоурера нашла и других покровителей. Позднее американским налого¬
плательщикам пришлось оплачивать его псевдонаучные фантазии о роли
пеленок в формировании «русского империализма» уже не по бюджету
флота, а по бюджету авиации.
В 1953 г. доктор философии Натан Лейтес, работавший в годы вой¬
ны в ведомстве военной информации, затем преподававший в Чикагском
и Йельском университетах и, наконец, ставший сотрудником отдела изы¬
сканий в области социальных наук в РАНД-корпорации 13, издал книгу
объемом в 600 страниц — «Изучение большевизма». Следуя за сторонни¬
ками «психологической» теории, Лейтес поставил перед собой задачу
определить дух и принципы действий большевиков для того, чтобы дать
возможность западным политикам «предсказать», как будет вести себя
Советский Союз в тех или иных международных ситуациях. Приводя в
подтверждение своих антисоветских взглядов тенденциозно подобранные
факты из истории СССР, пространно цитируя Гоурера, Лейтес стремил¬
ся представить ленинизм как «функцию русского национального» харак¬
10 Е. Bi gl a nd. Understanding the Russia. London., 1948; G. Welter. Expli¬
cation de la Russie. Paris. 1948; J. Kucharzevsky. The Origins of Russia. New
York. 1948.
11 G. G о r e r. Some Aspects on Psychology of People of Great Russia. «The Ame¬
rican Slavic and European Review», 1949, October, p. 155; cm. «Natural History», 1951,
September, p. 297. G. Gorer and J. R i с k m a n n. People of Great Russia. A Psycho¬
logical Study. London. 1949.
12 «New Statesman and Nation». 1950, 14 January, p. 43.
13 RAND (Research and Development) Corporation — это не капиталистическая
монополия, а государственное научно-исследовательское учреждение, финансируемое
Разведывательным управлением ВВС США. Ханжески «благопристойный» статус это¬
го учреждения гласит, что это «бесприбыльная организация, созданная для содействия
научным, воспитательным и благотворительным целям, способствующим процветанию
и безопасности США». В составе корпорации РАНД, первые сведения о которой про¬
сочились в печать лишь недавно, работает ныне 12 лауреатов Нобелевской премии,
а также свыше тысячи специалистов в различных областях науки и техники.

62
C. C. Волк, A. P. Дзенискевич
тера14. Откровенно фальсификаторский «труд» Лейтеса был встречен
даже в буржуазной прессе достаточно сдержанно. Иной была реакция
на одновременно выпущенную книгу «Русский дух» Стюарта Рэм-сея
Томпкинса, профессора русской истории университета штата Оклахома.
В основе методологии Томпкинса — психологизм, сближающий его с
Гоурером и др. Сознательно игнорируя социальные, классовые измене¬
ния, происшедшие в России после 1917 г., Томпкинс стремился доказать,
будто разница между советской идеологией и идеологией реакционных
правящих кругов царской России не так уж велика, ибо, по его мнению,
«в обществе долго еще живут взгляды и нравы, унаследованные от
прошлого и только немного модифицированные» Ч Одной из особенно¬
стей «русского духа» Томпкинс считает «мессианизм», эдакую убежден¬
ность русского народа в своем предназначении завоевать мир. Идеи ком¬
мунизма, по Томпкинсу, выросли в Советском Союзе не из реальных со¬
циально-экономических предпосылок, а из склонности «русского духа» к
абстракциям. Эта склонность русских к абстракциям и фанатизм, заяв¬
ляет Томпкинс (позторяя утверждение Гоурера о том, что у русских
«мысль принимается за реальность»), якобы и образует «философский
базис той нетерпимости, которая отказывается принять фактический
базис соглашения и отвергает все компромиссы». В подтверждение сво¬
их взглядов автор ссылается на... работы В. И. Ленина. Не касаясь со¬
вершенно несообразных представлений Томпкинса о «философском ба¬
зисе» коммунистов, отметим только, что трактовка позиции В. И. Лени¬
на в этом вопросе является грубым вымыслом. Томпкинс не может не
знать, что еще в сентябре 1917 г. В. И. Ленин написал сгатью, которая
так и называлась — «О компромиссах». В ней Владимир Ильич указы¬
вал, что коммунисты при определенных обстоятельствах идут на компро¬
миссы, сохраняя, конечно, верность своим идеям, не поступаясь своими
принципами. «Обычное представление обывателей о большевиках, под¬
держиваемое клевещущей на большевиков печатью, состоит в том, что
большевики ни на какие компромиссы не согласны, ни с кем, никогда...
такое представление,— подчеркивал В. И. Ленин,— не соответствует
истине» 16. Но Томпкинсу нет дела до этого вполне определенного заяв¬
ления. Он во что бы то ни стало хочет свалить на Советский Союз грехи,
в которых была повинна «атомная дипломатия» США. Он переносит, в
частности, на Советский Союз ответственность за периоды напряженно¬
сти в международной обстановке 17 и старается подвести, таким образом,
«научную» базу под «твердый курс» во внешней политике Запада. Пре¬
тенциозную и весьма поверхностную компиляцию Томпкинса, видимо,
не случайно ожидала неоправданно счастливая судьба: книга была
выпущена одновременно двумя издательствами и расхвалена всей бур¬
жуазной печатью.
Попытки объяснить «русскую загадку» при помощи методов психо¬
логии и психиатрии повторялись за последние годы не единожды 18. Так.
например, специалист' в области психологии доктор Г. Нимейер (США)
«доказывал», будто «советское поведение» в практическом смысле ирра¬
ционально, что советская дипломатия не способна отличить реальное от
воображаемого, и это якобы создает серьезные трудности для Запада Ч
14 N. Leites. A Study of Bolshevism. Glencoe. 111., 1953, pp. 17, 188, 234, 338,
568, 590, 599.
15 S. R. Tompkins. Russian Mind from Peter the Great through the Enlighten¬
ment. University of Oklahoma Press. 1953, p. VII.
10 В. И. Ленин. Соч. T. 25, стр. 282.
17 S. R. Tompkins. Op. cit., pp. 237—240. Более подробную оценку книги
С.	Томпкинса см. а нашей рецензии в' «Вопросах истории», 1954, №11.
18 С. Kl иск h oh n. Recent Studies of the National Character of Great Rus¬
sians. «Human Development Bulletin», 1955, 5 February, pp. 39—60.
19 G. N i e m e y e r. An Inquiry into Soviet Mentality. New York. 1956, p. 69.

Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
63
Подобные же мысли развивает в Англии доктор Г. Дикс20. Сторонники
психологической школы все шире и шире призывают на помощь русскую
историю, которую они не только толкуют весьма односторонне, но и ис¬
каженно. Так, чикагский специалист в области неврологии и психиат¬
рии доктор И. Радзинский в книге «Маски Москвы» (подзаголовок этой
книги можно перевести как «Обзор источников русского поведения»)
называет Ивана ÎV «предвестником марксизма», а в советской политике
видит лишь новую фазу политики Грозного21.
Не забыта еще и «теория» Гоурера. Так, в книге бывшего коррес¬
пондента «Британского Союзника» в Москве Рзйта Миллера «Русские
как народ» мы обнаруживаем намеки на то, что ландшафты России яко¬
бы вызывают у русского народа стремление к расширению своего про¬
странства 22.
Книги с претензией на выяснение истоков политики Советского го¬
сударства издаются на Западе также и специалистами по педагогике и
социологами. Кое-кто из них даже побывал в СССР. Тем не менее реак¬
ционное мировоззрение, угодничество перед политическим курсом правя¬
щих кругов привели их к заключениям, мало отличным от выводов на¬
званных неврологов и психиатров. Примером подобной спекуляции на
всеобщем интересе к системе народного образования в СССР и вместе с
тем ярким образцом профанации науки является, в частности, доктор¬
ская диссертация В. Джонсона, инспектора педагогики в Технологиче¬
ском институте Карнеги,— «Русское педагогическое наследство»23. До¬
статочно взять в руки эту книгу, чтобы понять, о каком «наследстве»
идет речь: на переплете золотом вытеснен двуглавый орел. Автор от¬
рицает революционную сущность переворота в России в 1917 году. Он
не останавливается перед тем, чтобы приписать советской педагогике
пресловутую уваровскую формулу — «самодержавие, православие, на¬
родность»; он утверждает даже, что социалистическое государство не
только в педагогике, но и в других областях «унаследовало ошибки, не¬
удачи и промахи 300 лет царизма»24. Подмена научности искусственны¬
ми аналогиями, к которой прибег предприимчивый инспектор педагоги¬
ки, осуждена даже на страницах буржуазных исторических журналов21*.
Откровенно антисоветскую направленность книги Джонсона, доведение
им до абсурда идеи преемственности в области национальной культуры
блестяще разоблачил прогрессивный американский философ Джон Сом-
мервилл 2б.
Однако критика книги Джонсона не остановила ни канадского пе¬
дагога Ф. Джеймса (вице-канцлера университета Мак-Гилла), ни про¬
фессора Гарвардского университета Р. Юлиха. Оба автора повторяют
на разные лады мысли, известные уже по писаниям Лейтеса и Джонсона.
В своей работе «О понимании России» Джеймс пытается доказать, что
книги о России, изданные в 70-х годах XIX в., спустя 90 лет «современ¬
ны, как сегодняшняя газета»27, а Юлих в трактате «Воспитание нации»
пугает читателя невежественным заявлением о том, что «со времени
древних греков и римлян... Россия вселяет в сердца людей страх и ужас»23.
20 H. V. Dicks. Observation on Contemporary Russian Behaviour. «Human Rela¬
tions», 1952, vol. V, pp. 111—174; e j u s d. Some Notes on the Russian National Character.
«Transformation of Russian Society», Cambridge. Mass. 1960, pp. 636, 652.
21 J. Radzinski. Masks of Moscow. A History of Russian Behaviour Patterns.
Chicago. 1960, pp. 13, 170.
22 Miller. Russians as People. New York. 1961, p. 57.
23 W. Johnson. Russia’s Educational Heritage. Pittsburg. 1950, pp. 255—260.
24 1 b i d., p. 250.
25 «The American Historical Review», 1951, vol. LVI, № 3, April, p. 562.
25 «The American Slavic and East European Review», 1952, April, pp. 157—159.
27 F. C. J a m e s. On Understanding Russia. Toronto. 1959, p. 3.
28 R. Ulich. The Education of Nation. A Comparison in Historical Perspective.
Cambridge. 19.61, p* 255.

64
C. C. Волк, A. P. Дзенискевич
С еще большим апломбом буржуазные историки берутся «объяс¬
нить», как и почему царская Россия превратилась в Россию социалисти¬
ческую. Эти «объяснения», как отметил канадский славист С. Рэнсимен,
стали «особенно модными» после второй мировой войны29. Несмотря на
то, что им придается оболочка научной объективности, в действительно¬
сти они политически чрезвычайно тенденциозны. Вульгарный историзм,
которым оперируют подобные историки, не имеет ничего общего с под¬
линным научным историзмом.
Наиболее видным представителем этой группы историков на Западе
является английский профессор Арнольд Тойнби, убежденный сторонник
псевдонаучной теории цикличности в развитии человеческого общества.
В англо-американской буржуазной историографии и социологии Тойнби
пользуется непререкаемым авторитетом. В его трудах ищут откровений
и пророчеств. Особое зпечатление произвела его идея об «извечном
антагонизме» России и Запада. Тойнби идентифицирует Западную Евро¬
пу с возвышенным идеализмом, религией, свободой и культурой, а Во¬
сточную Европу — с «материализмом» и мистикой, деспотизмом и вар¬
варством, будто бы присущими Византии и якобы унаследованными Рос¬
сией. Вся русская история, утверждает Тойнби, заключается в укрепле¬
нии византийского цезарепапизма, объединении светской и духовной вла¬
сти и росте экспансионистских устремлений Русского государства.
Русские цари будто бы только выражали усвоенный русским народом
от византийского влияния завоевательный дух, воплотившийся в тео¬
рии «Москва — третий Рим». Более того, эту будто бы исконную
агрессивность русских он пытается приписать и политике Советского
государства.
С помощью подобных идей о якобы изначальной и неустранимой не¬
примиримости Востока и Запада буржуазные идеологи хотят оправдать
любые военные блоки и агрессивные «сообщества», направленные про¬
тив СССР и других социалистических стран. Не удивительно, что анг¬
лийское радио в 1952 г. широко транслировало посвященную этой теме
лекцию Тойнби, а буржуазная пресса восприняла идею «вечного кон¬
фликта» Востока и Запада как «доминирующую характеристику века» 3).
Правда, Тойнби не оригинален. В 1929 г. на эту же тему в Германии пи¬
сал Г. Шедер, а в 1937 г. эти «идеи» были развиты в книге русского бело¬
эмигранта философа-идеалиста Н. А. Бердяева. Бердяевская «теория» о
тождестве Московской Руси и Советской России основывалась на чисто
внешних параллелях: Москва была и стала вновь столицей, правитель¬
ство тогда и сейчас заседает в Кремле и т. д.31. Тем не менее «теорию»
Бердяева охотно подхватили буржуазные публицисты и историки. Осо¬
бенно широко была использована мысль Бердяева о том, что теория
XV в.— «Москва — третий Рим» — будто бы имела решающее значение
для формирования русского национального характера на протяжении
многих столетий вплоть до наших дней. С помощью этого утверждения
в западноевропейской и американской литературе не прекращаются по¬
пытки опорочить Советское государство. Факт централизации Русского
государства был использован для обоснования якобы существующей в
настоящее время «агрессивности» русского народа. По мнению ряда бур¬
жуазных историков, «экспансия русского государства» начинается с Ива¬
на Калиты. Даже объединение русских князей для борьбы против татар¬
ского ига они пытаются преподнести как предвестие широких завоева¬
тельных притязаний. «Научные открытия» такого рода охотно иеполь-
29 S. R u η с i m а п. Byzantium, Russia and Caesaropapism. «Canadian Slavonic
Papers». Vol. II. Toronto. 1957, p. 1.
30 A. T о у π b y. Civilization on Trial. New York—London. 1949, p. 183; «The Ti¬
mes Literary Supplement», 1953, 13 February.
31 H. Бердяев. Истоки и смысл русского коммунизма. Парик. 1955, стр. 95, 117.

Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
65
зует буржуазная пресса, запугивающая обывателя разного рода «тайны¬
ми пружинами» советской внешней политики, якобы опасными для
Запада.
В 1938 г. положения Бердяева были подхвачены и развиты Вальте¬
ром Шубартом в книге «Европа и душа Востока». Эта книга, как и опус
Г. Шедера, пришлась очень кстати для оправдания гитлеровского «Drang
nach Osten». Они не были забыты и после второй мировой войны.
В 1947 г. книгу Шубарта выпустили на итальянском языке, а в
1950 г. — на английском; в 1957 г. в Германии было переиздано сочине¬
ние Г. Шедера32. Усвоили эту довольно парадоксальную, если сказать
мягко, теорию и другие буржуазные авторы. В 1949 г. грубую ложь, при¬
писывающую советским коммунистам проповедь мессианистской идеи
«Москва —третий Рим», повторил Дж. Риви, автор очерка развития рус¬
ской общественной мысли, опубликованного в английском «Slavonie Re¬
view» 33. Этот тезис был поддержан и реакционным французским журна¬
лом «L’Age nouveau»34, а также беглыми отщепенцами — сотрудниками
Мюнхенского института по изучению России35, а затем многими бур¬
жуазными американскими, английскими и западногерманскими истори¬
ками и социологами.
Ни в коей мере не собираясь защищать политику великих князей
и царей, отметим все же, что теория старца псковского Елизарова мона¬
стыря Филофея никогда не являлась официальной идеологией Москов¬
ского государства, доказательства чему приведены в ряде работ совет¬
ских ученых36. Тем более нелепо выглядят сейчас попытки буржуазных
историков навязать социалистическому государству эту никогда не быв
шую популярной в России идею внешней политики.
Настойчивое стремление представить феодально-церковную теорию
«Москва—третий Рим» в качестве первоисточника и образца для идео¬
логии советского общества свидетельствует о том, что в своей борьбе
против идей прогресса и социализма буржуазные историки отказывают¬
ся от объективного изучения фактов и прибегают к дешевым пропаган¬
дистским трюкам. В первую очередь это относится к довольно большой
группе американских профессоров, которые легенду о якобы заимство¬
вании большевиками теории «Третьего Рима» положили в основу своих
рассуждений о «мессианистских замыслах» Советского Союза. Среди
них можно назвать профессора социологии Ганса Кона, «труды» кото¬
рого уже получили оценку в нашей литературе, а также американского
социолога Динко Томашича, выпустившего в середине 50-х годов книгу
«Влияние русской культуры на советский коммунизм»37. Последний, со¬
гласно обычному приему пособников «холодной войны», пугает западного
читателя тем, что «большевики, следуя татаро-монгольским и царист¬
32 \V, S с h u b а г t. L’Europa e l’anima dell’Oriente. Milano. 1947, pp. 87, 90;
H. Schaeder. Moskau das Dritte Rom. Studien zur Geschichte der politischen Theo¬
rien in der slavischen Welt. Darmstadt. 1957.
33 G. Revey. The Russian Thought Pattern. «Slavonie Review», 1949, May, p. 463.
34 J. Roussel. La realité Russe. «L’Age nouveau», 1952, mars., p. 9.
35 О. О g 1 о b 1 i n. Moskovska teoriya III Roma v XVI-XVII st. Munich. 1951;
N. Wasilenko-Polonska. Teoriya III Roma protiagom XVIII ta XIX st. Mu¬
nich. 1952.
36 См. P. Дмитриев. Сказание о князьях владимирских. М.-Л. 1955, стр. 10—
11; Я- С. Лурье. О возникновении теории «Москва — третий Рим» (к выходу в
свет второго издания книги Г. Шедера). «Труды» отдела древнерусской литературы
ИРЛИ. T. XVI. М.-Л. i960; H. Н. Масленникова. К истории создания теории
«Москва — третий Рим» (по поводу статьи H. Е. Андреева «Филарет и его послание
к Ивану Васильевичу»), «Труды» отдела древнерусской литературы ИРЛИ. T. XVIII.
М.-Л. 1962; Н. С. Чаев. «Москва — третий Рим» в политической практике москов¬
ского правительства XVI в. «Исторические записки». Т. 17. 1946.
37 Н. К о h п. The Mind of Modern Russia. New Brunswick. 1955, p. 236;
D.	T о m ä s i c. The Impact of Russian Culture on Soviet Communism. Glencoe. III., 1953,
pp. 217, 247, 250.
5.	«Вопросы истории» № L.

66
C. C. Волк, A. P. Дзенискевич
ским традициям, военизировали все общество» и будто бы угрожают
завоеванием мира38. В подтверждение этой нелепой аналогии Томашич
ссылается на деятельность III Интернационала, якобы воплотившего
в себе все ту же теорию «Москва — третий Рим».
Подобно Томашичу, миф о воскрешении «русского мессианизма»
пытается использовать в своей книге «Как управляется Россия» про¬
фессор государственного права Русского исследовательского центра
в Гарвардском университете Мерл Фейнсод39. Легенда о монахе Фило¬
фее как «основоположнике» советской политики (!) настолько приви¬
лась в кругу американских «ученых», что порой попадает, хотя и с не¬
которыми оговорками, в труды историков, считающих себя свободными
от всяких предвзятых мнений. Так, довольно известный профессор
Ф. Шуман цитирует псковского старца и указывает, что дореволюцион¬
ное наследие влияет на отношение «советских московитов» к сегодняш¬
ним проблемам 40.
Впрочем, по мнению многих буржуазных «специалистов» по истории
России, наследие Советского Союза будто бы вовсе не ограничивается
принятием великодержавных идей Византии. Большую роль в формиро¬
вании характера советских людей сыграло якобы монголо-татарское
иго и абсолютистские порядки, установленные русскими князьями,
начиная с Ивана III41. В связи с этим в послевоенный период на За¬
паде для идеологической борьбы с Советским Союзом стали привлекать
и такое явно негодное оружие, как «сказания» чужеземцев о Москов¬
ском государстве и иностранные мемуары о России XVIII—XIX веков.
Примерами таких изданий могут служить хрестоматия Мишеля Фор-
штеттера «Путешествия в Россию в X—XX веках»42, а также сборник
Принстонского университета «Семь британцев в императорской Рос¬
сии»43. Об антисоветской направленности этого сборника достаточно
ясно заявил и сам издатель Пэтнем, а также рецензент профессор Гер¬
берт Вест. Последний на страницах «New York Times», приветствуя
выход книги, столь своевременной в период «холодной войны», старался
подвести читателя к мысли о том, как трудно якобы американцам жить
в мире с Советским Союзом44. Все эти попытки отождествить два
несравнимых понятия—дворянско-царскую Россию и социалистический
Советский Союз — не имеют, разумеется, ничего общего с наукой и от¬
носятся к самой низкопробной пропаганде.
В целях антисоветской пропаганды была использована и книга
маркиза де Кюстина, заявившего в 1839 г., что вся Россия «живет и
мыслит как солдаты армии завоевателей»45. Как бичующий памфлет
против николаевской империи эта книга была использована союзной
прессой во время Крымской войны. Но весной 1940 г., в период «стран¬
ной войны» на Западе, нашлись люди, которые словами маркиза де Кю¬
стина о мнимой русской угрозе с Востока, сказанными 100 лет назад,
пытались замаскировать уже нависшую над Францией опасность гит¬
38 D. Tom ä sic. The Impact of Russian Cultura on Soviet Communism, pp. 217,
247, 250.
39 M. F a i π s о d. How Russia is Ruled. Harvard University Press. Cambridge.
1958, p. 117; см. также L. Deutscher. Russia in Transition. New York. 1957, pp. 144,
149, 156; «Continuity and Change In Russian and 'Soviet Thought». Cambridge, Mass.
1955 p 179
40 F. Schuman. Russia Since 1917. New York. 1957, p. 55.
41 J. Clarkson. Russia—An Essay at Perspective. «Russian Review», 1961,
April, p. 108.
42 M. Forstetter. Voyages en Russie du X au XX siècle. Lausanne. 1947.
43 «Seven Britons in Imperial Russia 1698—1812». Ed. by P. Putnam. Princeton
University Press. 1952.
44 «New York Times Book Review», 1952, 3 August, p. 7.
45 А. Кюстин, Николаевская Россия. М.-Л. 1930.

Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
67
леровского вторжения46. В 1946 г. во Франции вышло новое издание
книги де Кюстина47, и отрывки из нее заняли преобладающее место
в упомянутой выше хрестоматии Форштеттера. Однако наибольший
«успех» выпал на долю заокеанского ее издания. Бывший американский
посол в Москве генерал Б. Смит, более известный своей разведыватель¬
ной, чем дипломатической службой, после неудачи собственных ме¬
муаров48 выпустил при участии Джорджа Кеннана новое издание книги
де Кюстина. «Старинный, самый близкий и интимный друг» Эйзенхауэ¬
ра, как рекомендовал Б. Смита журнал «New York Times Magazin»,
поместил во введении к книге сенсационное признание, облетевшее пад¬
кую на все нелепицы буржуазную прессу: «Я мог брать многие стра¬
ницы из его дневника и, заменив старые даты и имена современны¬
ми, посылать их в государственный департамент как мои собственные
официальные донесения»49. Вышедшая под новым заглавием («Пу¬
тешествия нашего времени»50) книга была встречена хвалебными
отзывами газет и журналов. Профессор Ганс Кон заявил, что это
«блестящая и незаменимая книга, которая поможет современному
поколению понять современную Россию»51. В 1957 г. вышло ее
новое французское издание, в предисловии к которому тенденциоз¬
ное сочинение французского аристократа, галопом промчавшегося
по России, почему-то, хотя и с оговорками, названо «этюдом о русской
душе» 52.
Большое внимание в первые годы «холодной войны» реакционная
пресса и даже некоторые историки уделяли так называемому «завеща¬
нию» Петра I, в свое время появившемуся на свет для оправдания
агрессивных замыслов Наполеона. Оно «обнаруживалось» в Европе
всякий раз, когда возникала напряженная международная ситуация,
которая в той или иной связи затрагивала и Россию. Так было в 1812
и 1836, 1855 и 1877, 1915 и 1941 годах. Использовали его, в частности,
и гитлеровцы. В дни решающего сражения под Москвой в ноябре
1941 г. оно было напечатано во всех немецких газетах53. В 1946—
1947 гг. на деловых банкетах в Нью-Йорке стали часто вспоминать об
этой давным-давно разоблаченной фальшивке, согласно которой Петр I
якобы предписывал России стремиться ко все новым завоеваниям. Этот
«документ» был перепечатан одним американским журналом и усилен¬
но распространялся в Европе. О нем говорили американские пропаган¬
дисты в лагерях для перемещенных лиц, о нем напоминали не раз амери¬
канским военнослужащим в Европе, пытаясь оправдать их появление на
чужом континенте вдали от родины54. В 1949 г. об этом документе упо¬
миналось на симпозиуме в Папской академии в Риме55. В этом же
году швейцарский профессор Морис Буркен вынужден был признать,
46 Е, Silberner. Réflexions du marquis de Custine sur le despotisme russe. «Moi
Swiss», 1940, mars, pp. 63—78.
47 A. de Custine. Lettres de Russie. Paris. 1946.
48 В рецензии на вышедшую в I960 г. в Филадельфии книгу Уолтера Б, Смита
«Мои три года в Москве», которая печаталась первоначально на страницах «New York
Times», отмечалось, что «попытки посла к научным экскурсам в прошлое... не всегда
счастливы».
49 Цит. по ст.: В. Hopper. Custine and Russia—Centyiry After. «American His¬
torical Review», January 1952, vol. 57, p. 384.
50 Cm. A. de С u s t i π e. Jorney of Our Time. New York. 1950.
51 «New. Republic», 1951, 21 May, p. 19.
52 Le Marquis de Custine. Voyage en Russie. Paris. 1957, p. VII.
53 Cm. E. H. Д а к и л о в а. «Завещание» Петра Великого. «Труды» Историко-архив¬
ного института. 1946, Т. 2, стр. 68; Н. Яковлев. О так называемом завещании Пет¬
ра Великого. «Исторический журнал», 1941, № 12.
54 D. Lehovich. The Testament of Peter the Great. «The American Slavic and
East European Review», 1949, April.
55 Cm. «The Philosophy of Communism». New York. 1.952, p. 70-

68
C. C. Волк, A. P. Дзенискевич
что «легенда еще находит отклик»56. Но затем от этого «дикого мифа»,
как его называли русские историки еще в 1877 г.57, пришлось, хотя и
с подчеркнутой неохотой, отказаться даже таким ее почитателям, как
иезуитский профессор О. Галецкий58. Тем не менее и по сей день миф
этот не забыт5Э.
Попытки объявить социализм явлением не интернациональным, а
чисто русским, вывести его из национальных черт «русского характера»
давно уже вошли в арсенал врагов марксизма. Проведение искусствен¬
ных параллелей между социалистическим государством и феодальной
Россией, попытки выискать в политике Советского Союза примеры
«влияния» теорий, канувших в Лету,— все это, в сущности, лишь разно¬
видность общей тенденции.
В поисках материалов для антисоветской пропаганды буржуазные
авторы охотно обращаются и к истории России периода капитализма.
Так, некоторые американские историки пытаются обнаружить в полити¬
ке СССР влияние идеологии дворянства и буржуазии XIX в., приписать
русскому народу великодержавные устремления русских царей и дво¬
рян, шовинистические взгляды идеологов национальной исключитель¬
ности, в частности, панславистов и славянофилов. Легенда о «советском
панславизме» не нова. О последнем кричали германские империали¬
сты, развязывая первую мировую войну, о нем вспоминали в «третьей
империи», готовясь к нападению на Советский Союз60. В недале¬
ком прошлом миф о «панславизме» СССР снова появился на сцене,
на сей раз как прикрытие для американской военной пропаганды.
Американские реакционные профессора и их единомышленники в За¬
падной Европе с подозрительным единодушием стали распространять
все новые и новые измышления о «панславистском наследстве» со¬
ветской внешней политики, о панславизме как «угрозе мировой циви¬
лизации».
Стремление представить панславистскую идеологию XIX в. как
прямое предвосхищение «империализма» в советской внешней политике
нашло наиболее полное выражение в нескольких книгах Г. Кона, выпу¬
щенных в середине 50-х годов61. Г. Кон не стесняется прибегать к заве¬
домым передержкам и подтасовке фактов. Он, например, именует Сла¬
вянский комитет, созданный в 1941 г. для объединения славянских
наций против гитлеровской агрессии, «панславянским», а образование
социалистического лагеря в Восточной Европе рассматривает как реа¬
лизацию планов реакционера Данилевского. С подобным приемом
56 Предисловие к книге: В. М о и г з v i e f i. Le Testament de Pierre le Grand.
Neuchâtel. 1949, p. 7.
57 «Древняя и Новая Россия», 1877, № 1, стр. 21.
58 О. Halecki. Imperialism in Slavic and European History. «The American
Slavic and East European Review», 1952, February, p. 14.
55 В 1954 г. в «American Mercury» вновь намекали на подлинность этого доку¬
мента. В 1959 г. в двух французских журналах — военном и правосоциалистическом —
были напечатаны статьи, похожие друг на друга, как близнецы. Военный публицист
Клод Дельмас и югославский эмигрант Живко Топалович со ссылками на Ивана
Грозного и Петра I напоминали о том, что «Россия царская или советская всегда меч¬
тала о всемирной империи? и хочет насильственного распространения социализма (см.
С. D e 1 m a s. Des Tsars aux Soviet: Logique et continuité de la diplomatie russe. «La
Revue de defence national», 1959, mai, pp. 829—839; Z. T о p a 1 о v i с h. La dictature
communiste totalitaire. «La Revue socialiste», 1958, féfr., pp. 201—203).
60 K. St a eh lin. Die Entstehung des Panslavismus. «Germano-Sla vica», 1936,
V. IV, S. 1—25, 237—262.
81 H. К о h n. Pan-Slavism. Its History and Ideology. Notre Dame. 1953, p. 230;
ejusd. The Mind of Modern Russia. New Brunswik. 1955; ejusd, Dostoyevsky and
Danilevsky: Nationalism Messianism. «Continuity and Change in Russian and Soviet
Thought». Cambridge, Mass. 1955, pp. 505, 515. См. Ю, Карякин, E. Плимак.
История с позиции лжи. «Коммунист», 1959. № 2, стр. 124, 127—128.

Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
69
сталкиваемся мы и в книгах Б. Уолфа62, Б. Шульце63, А. Шель-
тинга 64.
Буржуазные профессора всячески преувеличивают роль и значение
в истории русской общественной мысли наиболее правых славянофилов
и панславистов. Именно их они хотят ныне представить как выразите¬
лей надежд и чаяний русского народа, якобы проникнутого мистиче¬
ской верой в свое предназначение господствовать над миром. Г. Кон,
Р. Хейер, Д. Кухаржевский, А. Шельтинг, Ф. Степун настаивают на
якобы громадном значении, которое имели такие панслависты, как
Г. Данилевский, К. Леонтьев и другие, не только для внешней поли¬
тики России в XIX в., но и для складывания русской революционной
идеологии, вплоть до наших дней65. Им нет дела до того, что идеи пан¬
славизма полярно противоположны советской идеологии интернациона¬
лизма и дружбы народов, что советскому народу чужды завоевательные
цели, расистские установки и дворянско-монархические симпатии пан¬
славистских идеологов. Они используют ложь о панславизме русского
народа для самой черной клеветы на Советский Союз. В их писаниях
так мало правды, что даже откровенный недруг нашей страны профес¬
сор М. Петрович признал в своей рецензии на книгу Кона «Пансла¬
визм»: «Мало движений в истории рассматривалось с такой слабой
научностью, как панславизм»66. Казалось бы, трудно обойти тот неоспо¬
римый факт, что панславизм и славянофильство рассматриваются в Со¬
ветском Союзе как реакционные течения, что не только марксисты, но
и революционные демократы XIX в. были единодушны в этой оценке.
Однако точку зрения советских историков буржуазная историография
игнорирует, а прогрессивные деятели XIX в., выступавшие против на¬
ционализма и шовинизма, сами изображаются панславистами. Француз¬
ский деятель Эпнер и английский профессор Р. Хейер утверждали да¬
же, что нет никакой разницы между А. И. Герценом и славянофилами67.
Д. Кухаржевскому оставалось только выискать доказательства влияния
сочинений Герцена на внешнюю политику Советского государства, и
«связь» между социалистической идеологией и панславизмом была
«установлена». Подготавливая материал для антисоветской пропаган¬
ды, Кухаржевский толкует о «семенах красного империализма» в сочи¬
нениях А. И. Герцена и других русских революционеров68. Еще более
злостному искажению подверглось мировоззрение А. И. Герцена в книж¬
ке «культур-философа» А. фон Шельтинга «Россия и Европа в русской
исторической мысли»69. Автор прилагает все усилия к тому, чтобы истол¬
ковать демократическое движение в России XIX в. как панславизм и
экспансионизм, впоследствии будто бы развившиеся в теорию комму¬
62 В. Wolfe. Six Keys to the Soviet System. Boston. 1956, p. 62. Откровенно
враждебная Советскому Союзу книга Уолфа, бывшего разведчика и председателя
правления «'Голоса Америки», вышла с предисловием бывшего морского атташе в Моск¬
ве адмирала Лесли Стивенса.
63 В.	S с h u 1 z е. Russische Denker. Wien. 1950, S. 184, 194.
64 A.	Scheit in g. Rußland und Europa in russischen Geschichtsdenken.	Wien.
1948, S. 392.
65 В 1959 г. духовный собрат Бердяева, белоэмигрантский религиозный фило¬
соф Федор Степун, живущий ныне в Западной Германии, выпустил сочинение, в кото¬
ром Леонтьев—в который раз!—объявлен пророком и теоретиком пролетарской
революции. Тут же развивается и пресловутая басня о «Третьем Риме». См. F. S t е-
р u n. Der Bolschewismus und die Christliche Existenz. München. 1959, S. 167—169, 176,
177, 218, 219, 223.
60 «The American Slavic and East European Review», 1953,	October,	p. 420.
67 B.	Hep n er. Le Panslavism révolutionnaire il y a cent	ans. «La	revue	socia¬
liste», 1949, avril. № 27, p. 296.
68 J. Kucharzewsky. The Origins of Modem Russia. New York. 1948.
pp. XIII, XIV.
69 A. von S с h е 11 i n g. Op. cit.

70
C. C. Волк, A. P. Изенискевич
низма70. Особенно важно Шельтингу любыми средствами извратить
облик великого демократа А. И. Герцена с тем, чтобы попытаться бро¬
сить тень и на советский народ, чтящий его память. «Рассмотрение фи¬
лософско-исторических взглядов Герцена,—пишет он,— показывает,
что социализм и панславизм заключают тесный союз и ни в коем случае
друг друга не исключают»71. В действительности воззрения А. И. Гер¬
цена не имели ничего общего со взглядами панславистов Данилевского,
Леонтьева и других певцов самодержавия. Герцен говорил о свободной
федерации славянских народов, федерации, основанной на принципах
аграрного, общинного «социализма», и никогда не предлагал насиль¬
ственного объединения с Россией других народов. В 1863 г., во время
польского восстания, он, по словам В. И. Ленина, спас честь русской
демократии, решительно атакуя в своих произведениях панславизм и
завоевательную политику царизма. А. И. Герцен гневно отвергал реак¬
ционно-расистские и шовинистические теории идеологов русского поме-
щичье-монархического строя. «Мы никогда не были ни националистами,
ни панславистами. Ничто так не отклоняет революцию от ее великих пу¬
тей, как мания классификаций и зоологических расовых предпочте¬
ний»72,— писал он.
Приверженность реакционных историков к проблеме «преемствен¬
ности» не случайна. В 50-х годах в США, а также в Западной Германии
было проведено несколько дискуссий, посвященных «проблеме преем¬
ственности» Советского государства и старой России. Это были своего
рода попытки сплотить сторонников различных толкований русского
национального наследия и мобилизовать их для все новых и новых про¬
пагандистских нападок на Советский Союз. В декабре 1952 г. в универ¬
ситете Нотр Дам (штат Индиана) такой симпозиум был организован
комиссией по изучению международных отношений. Его участники
почти единодушно высказывались в пользу отождествления советской
внешней политики с политикой царизма. Особенно усердствовали в этом
отношении профессор политических наук университета Нотр Дам бело¬
эмигрант В. Гурьян73 и профессор Йельского университета Ф. Бар-
хурн74. Как писал один из организаторов симпозиума, развернувшиеся
дебаты представляли «величайшую важность для практической поли¬
тики, ибо они помогали разработать эффективное политическое оружие
против Советов»75. В августе 1953 г. Институт международных иссле¬
дований в Вашингтоне провел дискуссию о «проблемах советского им¬
периализма». Тогдашний губернатор штата Массачусетс Кристиан Гер-
тер, позднее преемник Джона Фостера Даллеса в правительстве
Эйзенхауэра, открывая первое заседание, просил присутствующих от¬
ветить, между прочим, на вопрос: «Является ли Советский Союз в конце
концов продолжением в модифицированной форме традиционной Рос¬
сии, преследующей национальную политику?». Ответ на этот вопрос
был дан утвердительный76.
В подобном же духе были проведены конференции американских
историков в 1958 г. в Арден-хаус77 и в 1961 г. в Йельском университете.
Эта последняя конференция посвящалась теме «Столетие русской
70	I Ъ i d„ S. 25, 40,	344, etc.
71	I b i d., S. 8, 239.
72 A. И. Герцен. Собоание сочинений T. XX, кн. î. М. 1960, стр. 368.
73 «Soviet Imperirlism: its Origine and Tactics». A Symposium. Ed. by W. Gurian.
Notre Dame Press. JÔ53, p. 13.
74	F. Barghoc	n.	The	Image	of	Russia	in	Soviet Propaganda. «Soviet Imperia¬
lism». 1953; cm. e j u s d.	S	viet	Nationalism.	New	York.	1956.
75 «Soviet Imperialism», p. !.
.	76 «The Threat of Soviet Imperialism». Baltimore. 1954, p. XV, p. 13.
77 Доклады э^ой конференции напечатаны в сборнике «The Transformation of
Russian Society». Cambridge. 1960.

Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
71
внешней политики». В предисловии к пухлому тому прочитанных там
докладов — «Русская внешняя политика. Исследование исторической
перспективы» — профессор Г. Вернадский объявил результаты конфе¬
ренции «важным вкладом в область изучения России и международ¬
ных отношений»78. Однако рекламируемое Г. Вернадским «сравнитель¬
ное изучение советской дипломатии и русских исторических традиций»
вызывает только недоумение. «Поражающие элементы преемственно¬
сти», о которых немало говорили американские профессора, поражают
лишь своей несообразностью. Как не удивляться, услышав, что вдохно¬
вителем советского отношения к Западу был, оказывается, обер-проку¬
рор святейшего синода Победоносцев? 79.
За последние годы и другие научные учреждения внесли свой
«вклад» в изучение советской внешней политики, выпустив несколько
книг, статей, хрестоматий, посвященных якобы научному выяснению
определяющих мотивов действия Советского государства80. Впрочем,
авторы этих книг и статей иногда придерживаются более гибкой, скры¬
той антисоветской линии: они избегают «традиционного» объяснения
внешней политики Советского Союза лишь «преемственностью», считая
необходимым дополнить его анализом «идеологических» факторов. Со¬
ветский Союз, заявляет, например, профессор истории в Бруклинкол-
ледже Джесс Кларксон, имеет два лица. Одно лицо — марксистская
идеология, другое — пережившая века вера в мессианистское предна¬
значение России81. Этот же взгляд разделяют Э. Гудмен82 и значитель¬
ная часть других реакционных историков США и Западной Европы.
Повторения всевозможных мифов и басен о СССР, как это ни странно,
раздаются и до сих пор. Чего стоит одно только утверждение профес¬
сора 3. Бржезинского о том, что советские правительственные формы
недалеко ушли от форм 1861 года83! В Оксфордском университете про¬
фессор Кэри Хант, а в Манчестерском — Дерек Скотт еще недавно
объясняли английским студентам, что перемены в политике прошлой
и нынешней России не так уж велики84.
Особенно часто лживые сказания о Советском государстве повто¬
рялись в последние годы в Западной Германии, где историография уже
не раз покорно отзывалась на призывы реваншистов. В 50-е годы запад¬
ногерманские историки стали усиленно «изучать» «коммунистический
дух мирового господства» и «мессианизм Востока»85. Об этих же про¬
блемах заговорили известный философ Западной Германии Карл
Ясперс, преподаватель социологии в Ульме X. Кестинг86 и философ-
неотомист И. Фетчер87. О мнимой панславистской подоплеке советской
внешней политики писал Ганс Келер88. На съезде западноевропейских
78 «Russian Foreign Policy — Essays	in	Historical	Perspective». New Haven	and
London. Yale University Press. 1962, p. V.
79 Ibid., p. 111.
80 «Soviet Conduct in World Affaire.	A	Selection of Reading». New	York.	1960:
«The Foreign Policy of Soviet Umon».	New York.	1960; «Readings	in Russian
Foreign Policy». New York. 1959; «The Soviet Crucible. Soviet Government in Theory and
Practice». Princeton. 1959; «The Imperialism Readen. Documents and Readings on Modern
Expansionisme». Princeton. 1962.
81 J. Clarkson. Russia — An Essay at Perspective. «Russian Review», 1961,
April, p. 108.
82 E. Goodman. The Soviet Design for a World State. New York. 1960, pp. 63,
100, 355.
83 Z. В r z e z i n s k i. Ideology and Power in Soviet Politics. London. 1962, p. 57.
84 R. Carew Hunt. The Theory and Practice of Communism. London. 1957, pp. 219—-
221; D. I. Scott. Russian Political Institutions. London. 1958, p. 19.
85 E. Sarkisyanz. Russland und Messianismus des Orients. Tübingen. 1955.
86 H. Resting. Geschichtsphilosophie und Weltbürgerkrieg. Heidelberg. 1959, S. 20.
87 I, Fetscher. Von Marx zur Sowjetideologie. Frankfurt am Main — Berlin —
1959, S. 157—158.
88 H. Köhler. Sowjetideologie und Sowjetpraxis. Stuttgart. 1957, S. 10.

72
C. C. Волк, A. P. Дзенискевич
историков в Париже в 1958 г. Р. Виттрам зачитал доклад «Русская им¬
перия и перемены в ее облике»89. В том же году в Западной Германии
вышла «Книга о Советах», рекомендованная читателям как основной
справочник по СССР. В главе, посвященной Советскому государству,
в который уже раз повторяется легенда о том, что советская идеология
будто бы складывается из идей не только марксизма, но и пресловутого
старца Филофея90. Западногерманские публицисты уныло твердят из¬
битый тезис об «империализме» Советского Союза, якобы вдохновлен¬
ном экспансионизмом старой России91.
Попытки исказить, оболгать политику СССР никогда не прекраща¬
лись полностью. В последние годы в связи с широко развернувшимся
национально-освободительным движением в колониальных и зависимых
от империализма странах на смену старым небылицам в реакционной
буржуазной историографии появилась новая модная «теория». Она на¬
правлена против экономической помощи, братски оказываемой страна¬
ми социалистического лагеря народам, освободившимся от колониаль¬
ного рабства, на фоне которой особенно неприглядной выглядит амери¬
канская «помощь» с ее тенденциями политического диктата, военных
авантюр (именно об этой «помощи» профессор Сиракузского универси¬
тета (США) Дж. Берлинер писал: «Невозможно полностью отделить
нашу программу экономической помоши от военной»92). Сущность
американской политики еще раз вскрылась в апреле 1963 г., когда кон¬
гресс США высказался за предоставление экономической помощи лишь
странам — участникам агрессивных военных блоков. Рост недовольства
американским вмешательством во внутренние дела слаборазвитых стран
вызывает все большее беспокойство правящих кругов Соединенных
Штатов. «Редко серия событий в международной экономической жиз¬
ни,— писал профессор экономики университета штата Орегон Р. Аллен
в своей книге «Советская экономическая война» (?),— вызывала столь
большой интерес и столь глубокие размышления во всем мире, как раз¬
витие советских зарубежных экономических отношений за последние
пять лет. Журналисты, правительственные чиновники, ученые — все
стали искать объяснения...»93. Надо сказать, что им потребовалось
немного времени, чтобы найти нужный «ответ». Уже в 1961 г. вышла
изданная госдепартаментом брошюра «Угроза советской экономической
политики». Под характерным заглавием скрывалась старая тенденция
обвинить СССР в постоянном стремлении к экспансии, к «политическо¬
му расширению»94. Развивая этот провокационный тезис, чиновник
департамента торговли США М. Ковнер пишет, что помощь СССР
слаборазвитым странам есть не что иное, как переход от «открытой
агрессивности» к еще более опасному «соревновательному сосу¬
ществованию»95. Ковнер обеспокоен тем, что благодаря помощи
Советского Союза народы бывших колоний могут пойти по нека¬
питалистическому пути развития. Обеспокоены этим и другие защит¬
ники «американского образа жизни»96. «Советский Союз,— признает
профессор Аллен,— чувствует, что человечество ныне движется в его
89 R. W i 11 г а ш. Der russische Imperium und sein Gestaltwandel. «Historische Zeit¬
schrift», 1959, Juni, S. 567—593.
90 «Sowjetbuch». Köln. 1958, S. 95.
91 K. Mehnert. Weltrevolution durch Weltgeschichte. 1959. S. 78—80.
92 J. Berliner. Soviet Economic Aid. London. 1960, p. 58.
93 R. A 11 e n. Soviet Economic Warfare. Washington. 1960, p. VII.
94 «The Threat of Soviet Economic Policy». Washington. 1961, p. 25.
95 M. Kovner. The Challenge of Coexistence. A Study of Soviet Economic Diploma¬
cy. Washington. 1961, pp. 1—3.
96 Cm. R. Allen. Op. cit., p. 249; J. Berliner. Op. cit., p, 9; K. Camp¬
bell. Soviet Economic Power, its Organization Growth and Challenge. Cambridge,
Mass. 1960.

Лженаучные теории реакционной буржуазной историографии
73
направлении и что с его помощью исторический процесс может быть
ускорен» 97.
Происшедший в 1946—1947 гг. резкий поворот политического кур¬
са США в сторону «холодной войны» получил немедленное отражение
и в литературе, посвященной истории СССР. Английский историк-марк¬
сист Эрик Хобсбом справедливо связывает появление в США огромного
количества трудов по «советологии», объединенных острой враждой к
СССР, с международной напряженностью. Большая часть книг, каса¬
ющихся истории СССР, пишет он,— «это антикоммунистические памфле¬
ты со сносками и библиографией, которые никогда бы не появились,
если бы не особая политическая обстановка «холодной войны». Многие
из них не заслуживают даже серьезной дискуссии»98. Действительно,
большинство этих произведений не имеет даже признака научного
подхода и принадлежит перу белоэмигрантов или же «специалистов»,
прошедших школу дипломатической службы и антисоветской разведки.
Исторические журналы и книжный рынок Америки в первые же после¬
военные годы стали заполняться антисоветской литературой, которая
изображала СССР как страну «медведя, который ходит как человек».
«Мы мало уделяем внимания серьезному изучению истории русского
народа... Его заменяют пропагандистские писания»99,— отмечалось в
США в 1947 году. Прошло более десяти лет, и на страницах другого
американского журнала снова прозвучало характерное признание: «Су¬
ществует кричащая нужда (crying need) в достоверных и хорошо на¬
писанных книгах по русской истории» 10°.
Фальсификации истории нашей Родины и различного рода антисо¬
ветские теории встречают отпор со стороны честных зарубежных ученых.
В своей работе «Философия мира» американский ученый Джон Соммер-
вилл разоблачил пропаганду ненависти к Советскому Союзу, показав,
что психология милитаризма, которую приписывают нашей стране бур¬
жуазные реакционные идеологи, никогда не была распространена среди
советских людей и характерна для самих реакционных кругов Соеди¬
ненных Штатов101. Д. Соммервиллу принадлежит ряд уничтожающих
отзывов о названных нами писаниях Кона, Джонсона, Томашича^.^, Хейера
и им подобных «исследователей» «русского духа». Джон Соммервилл,
Корлисс Ламонт и другие прогрессивные американские и английские
историки, философы и публицисты указывали, что «исследование рус¬
ского прошлого в поисках каких-то принципов, которые объяснили бы
советскую экспансию сегодня, приносит отрицательные результаты
прежде всего потому, что советской экспансии как таковой нет»102.
Историк-коммунист Родней Хилток писал, что под личиной объектив¬
ности некоторые «исследователи» фальсифицируют историю. Это являет¬
ся непосредственным «отражением в исторической теории современной
политики Атлантической организации» юз. Об этом же говорил и англий¬
ский философ-марксист М. Корнфорт, отметивший, что «теория» об угро¬
зе с Востока — одно из средств буржуазных ученых от политики в арсе¬
нале «холодной войны» против СССР !04. Мнение о том, что Россия «воз¬
вращается к своим истокам», опроверг профессор Тулузского универси¬
97 R. Allen. Op. cit., p. 242.
98 Е. H о b s b a w m. Progress in History. «Marxism Today», 1962, February, p. 45.
99 L. Strakhov sky. On Understanding Russia. «The American Slavic and East
European Review», 1947, May, p. 182.
100 «The Slavic and East European Journal», 1959, vol. XVII, № 3, p. 304.
101 J. S о m m e r V i 11 e. The Philosophy of Peace. New York. 1949, pp. 101, 110.
118, 221. На русском языке: Д. Соммервилл. Избранное. М. 1960.
102 С. L a m о n t. The Soviet Civilisation. New York. 1952; «Soviet Agression. Myth
or Reality». New York, 1952.
103 «The Modern Quarterly», 1953, vol. 8, № 3, p. 184.
104 «Communist Review», 1953, February, pp. 60—61.

74
C. C. Волк, A. P. Дзенискевич
тета Жорж Жорре 105; «Византийское наследство» СССР высмеял канад¬
ский ученый Стивен Рэнсимен Ш6.
Мифу о том, что «нет старой и новой России — Россия всегда од¬
на» т, которому многие на Западе верили добрый десяток лет, сегодня
внимают все с большим недоверием. Рушатся и другие легенды и псев¬
донаучные теории идеологов и политиков «свободного мира». Даже такой
недруг Советского Союза, как Гарри Шварц, был вынужден признать в
своей книге успехи нашей страны и заявить, что в настоящее время
СССР сильнее, богаче и влиятельнее, чем когда-либо в истории, что ему
принадлежит ведущая роль в устремлении человечества в космос108.
Все большее признание получает миролюбивая внешняя политика
Советского Союза. В 1947 г. Д. Кеннан выступил с получившей довольно
широкую известность статьей «Источники советского поведения»10Э.
Ссылаясь на «мистический мессианизм» русских, якобы подготовленный
традициями их истории, автор пытался убедить общественность в агрес¬
сивности внешней политики Советского Союза и в невозможности мир¬
ного сосуществования. Прошли годы, и вот в 1960 г. в том же журнале,
со страниц которого некогда раздался призыв к «холодной войне» про¬
тив СССР, появилась статья Д. Кеннана «Мирное сосуществование» по.
Несмотря на различного рода оговорки, автор вынужден признать те¬
перь, что идеи мирного сосуществования одерживают верх.
Политика «твердого курса» «холодной войны» терпит провал за про¬
валом. Это признают наиболее объективные ученые в США. Видный
английский коммунист Палм Датт не так давно назвал «честным аме¬
риканцем» профессора университета Вандербильта в Нэшвиле (штат
Теннесси) Д. Флеминга, который в двухтомном труде, посвященном выяс¬
нению причин напряженности в послевоенном мире, пришел к выводу
о банкротстве американской внешней политики и попытался правдиво
объяснить, почему Запад, который начал «холодную войну», проигры¬
вает ее П1.
Неуклонная линия внешней политики СССР, направляемая Комму¬
нистической партией на упрочение всеобщего мира, постоянное под¬
тверждение Советским правительством его верности ленинскому прин¬
ципу мирного сосуществования, громадные успехи мирного строитель¬
ства, развитие социалистической демократии в СССР, процветание на¬
уки и культуры ежечасно опровергают измышления реакционных бур¬
жуазных ученых о «русском духе», о царистских традициях «Третьего
Рима» и т. д. Никакая клевета не в силах подорвать международный
авторитет Советского Союза, ослабить огромное моральное воздействие
первого в мире социалистического государства на освободительные
стремления народов мира.
105 G. Jo r ré. The Soviet Union. London. 1961, p. 335.
106 S. Runciman. Op. cit., vol. II, p. 10.
107 I. Norma no. The Spirit of Russian Economics. New York. 1946, p. 146.
108 См. H. Scmwartz. The Red Phoenix. Russia Since World War II. New York.
1961, pp. XI—XII.
108 «The Sources of Soviet Conduct». «Foreign Affairs», 1947, July, p. 577.
110 G. Kennan. Peaceful Coexistence: A Western View. «Foreign Affairs», 1960,
January, p. 171. См. Ю. Жилин. He ставить преград мирному сосуществованию.
«Коммунист», 1960, № 1, стр. 103—112.
111 R. Palm Dutt. Cold War Balance-Sheet. «Labour Monthly», 1962, February,
p. 61. Приветствовал выход книги Д. Флеминга и леволейбористский публицист Роджер
Морган. R, Morgan. It’s Time. We Relearned Our Cold War History. «Tribüne», 1961,
18 August.

исторические взгляды гоголя
Л. В. Черепнин
Н. В Гоголь глубоко интересовался историей. В этом отношении у
него было много общего с А. С. Пушкиным, на творчестве которого он
вырос как художник, гражданин, патриот. Н. В. Гоголь прекрасно пони¬
мал значение А. С. Пушкина как национального писателя. «Пушкин,—
писал он,— есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явле-
ние русского духа: это русской человек в его развитии, в каком он, мо¬
жет быть, явится через двести лет. В нем русская природа, русская душа,
русской язык, русской характер отразились в такой же чистоте, в такой
очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверх¬
ности оптического стекла» Г Любовь Н. В. Гоголя к А. С. Пушкину была
беспредельна. Потрясенный гибелью великого поэта, Н. В. Гоголь писал
в 1837 г. из Рима В. А. Жуковскому: «...О Пушкин, Пушкин! Какой пре¬
красный сон удалось мне видеть в жизни и как печально было мое про¬
буждение» 2.
Потеряв в А. С. Пушкине учителя и друга, Н. В. Гоголь особенно
ясно осознал, как много тот ему дал, и с болью ощутил всю горечь утра¬
ты. «...Когда я творил, я видел перед собою только Пушкина... Все, что
есть у меня хорошего, всем этим я обязан ему»3,— делился писатель с
М. П. Погодиным под непосредственным впечатлением тяжелой потери.
Пристальное внимание к историческим судьбам своей родины и всего
человечества — это также то «хорошее», чему научил Н. В, Гоголя
А.	С. Пушкин.
Глубокий интерес к историческому прошлому был у Н. В. Гоголя,
как и у А. С. Пушкина, стимулом не только к художественному творче¬
ству, но и к научному исследованию4. Н. В. Гоголь рассказывает о той
внутренней борьбе, которую пережил он, испытывая потребность в твор¬
ческой деятельности и в качестве ученого-историка и в качестве писате-
ля-драматурга на злободневные общественно-бытовые темы. И то и дру¬
гое было ему близко, захватывало его, более того, было связано одно с
другим в сознании писателя, стремившегося к отображению реальной
действительности, прошлой и современной. В то же время Н. В. Гоголь
чувствовал, что для успеха дела необходимо на какое-то время суметь
сосредоточить свое внимание и душевные силы на чем-то одном, иначе
будет нарушена целеустремленность и действенность творческого про¬
цесса. «Примусь за Историю — передо мною движется сцена, шумит ап-
лодисмент, рожи высовываются из лож, из райка, из кресел и оскаливают
1 Н. В. Гоголь. Полное собрание сочинений (далее ПСС). М. 1940—1952
T. VIII, стр. 50 (1832 г.).
2 Там же. T. XI, стр. 112, № 53 (1837 г.).
3 Там же, стр. 91, № 41 (1837 г.).
4 О Гоголе как историке см. И. М. Каманин. Научные и литературные про¬
изведения Гоголя из истории Малороссии. «Памяти Гоголя». Киев. 1902; С. О. М а-
шинский. Историческая повесть Гоголя. М. 1940; И. Я. Айзеншток. Н. В; Го¬
голь и Петербургский университет («Вестник» Ленинградского университета, 1952, № 3,
стр. 17—38); «Н. В, Гоголь. Статьи н материалы». Ответственный редактор М. П.
Алексеев. Л. 1954; Н. Л. Степанов. Н. В. Гоголь. Творческий путь. М. 1959.

76
Jl. В. Червпнин
зубы, и — история к чорту»5,— жаловался он М. П. Погодину. Но писа¬
тель никогда не оставлял занятий исторической наукой, интерес к ней
пронес через всю свою жизнь, а его недолговременное пребывание в
Петербургском университете, где он читал лекции по всеобщей истории,
оставило неизгладимый след в его сознании. Он считал, что подготовка
к университетскому курсу лекций обогатила его духовно, расширила его
кругозор, пробудила в нем новые идеи. «Неузнанный я взошел на кафед¬
ру и неузнанный схожу с нее,— говорил Н. В. Гоголь.— Но... я много вы¬
нес оттуда и прибавил в сокровищницу души. Уже не детские мысли, не
ограниченный прежний круг моих сведений, но высокие, исполненные
истины и ужасающего величия мысли волновали меня...». И затем с теп¬
лым чувством, овеянным легкой дымкой печали, писатель вспоминает о
том, как много передумал он в уединении, размышляя над проблемами
истории, и какую радость доставляли ему эти думы. «Мир вам,-— воскли¬
цает писатель,— мои небесные гости, наводившие на меня божественные
минуты в моей тесной квартире, близкой к чердаку! Вас никто не знает.
Вас вновь опускаю на дно души до нового пробуждения, когда вы исторг¬
нетесь с большею силою...»6.
Н. В. Гоголь высоко ценил профессию историка, его труд, его дело,
предъявлял к нему высокие требования, считая, что занятия историче¬
ской наукой посильны лишь для человека, обладающего природным да¬
рованием и получившего необходимую подготовку. «Вы владеете глубо¬
ким даром историка — венцом божьих даров, верхом развития и совер¬
шенства ума,— писал Н. В. Гоголь П. А. Вяземскому.— Я вижу в вас
историка в полном смысле сего слова, и вечные упреки будут на душе
вашей, если вы не приметесь за великий подвиг»7.
Однако для Н. В. Гоголя историк — это не только деятель науки, но
и художник слова, писатель. Н. В. Гоголь как-то попытался нарисовать
образ такого человека, который смог бы достойно выполнить задачу со¬
здания всеобщей истории. Воображаемый им образ писатель наделил
качествами, присущими нескольким реальным лицам. Получилось некое
обобщение. Это историк, постигший «глубокость результатов Гердера,
нисходящих до самого начала человечества», обладающий «быстрым,
огненным взглядом» Шлецера, «изыскательною, расторопною мудро-
стию» Миллера. Кроме того, произведения этого историка отличаются
«высоким драматическим искусством», характерным для Шиллера, «за¬
нимательностью», которая свойственна творениям Вальтера Скотта, на¬
конец, «шекспировским искусством развивать крупные черты характеров
в тесных границах»8. Таким образом·, Н. В. Гоголь требовал от историка
и широты взглядов, и глубины мысли, и ясности понятий, и образности в
передаче прошлого, и художественности изложения, и живости рассказа.
В высказываниях Н. В. Гоголя можно найти ряд мыслей как по по¬
воду процесса изучения исторического прошлого, путей и результатов
его исследования, так и по поводу тех литературных приемов, при помо¬
щи которых эти результаты доводятся до сознания и чувства читателей,
той художественной формы, которая придает наибольшую доходчивость
итогам исторических изысканий.
Н. В. Гоголь подчеркивал взаимосвязь и взаимообусловленность ис¬
торических явлений. Он говорил, что «события и эпохи великие, всемир¬
ные... должны выдвигаться на первом плане со всеми своими следствия¬
ми, изменившими мир»; сказав, что «такое-то происшествие есть великое
...должно развивать его во всем пространстве, вывесть наружу все тай¬
ные причины его явления и показать, каким образом следствия от него,

Исторические взгляды Гоголя
77
как широкие ветви, распростираются по грядущим векам...». Читатели
должны ясно видеть, какие события можно считать «великими маяками
всемирной истории»9.
Подобные взгляды Н. В. Гоголя имели прогрессивный характер, хотя
он и оставался на позициях идеалистического мировоззрения. Но к концу
своей жизни писатель в силу ряда причин все более уходил в сторону
идейной реакции. Особенно проникнуты реакционными идеями «Выбран¬
ные места из переписки с друзьями». Однако то, что написал Н. В. Го¬
голь в этот последний период своей деятельности, не может перечеркнуть
его мыслей об истории, записанных им в более ранние годы, когда он
разделял передовые для своего времени идеи общественного прогресса.
В подходе к явлениям современности и прошлого Н. В. Гоголь счи¬
тал необходимым избегать голых абстракций и руководствоваться идеей
историзма, прослеживая ее преломление в конкретных условиях, выяв¬
лять сложность, разносторонность и противоречивость общественно-по¬
литических отношений. Он критиковал немецкого историка Геерена, ко¬
торый считал, «что политика какой-то осязательный предмет, господин
во фраке и башмаках, и притом совершенно абсолютное существо,
являющееся мимо художеств, мимо наук, мимо людей, мимо жизни, мимо
нравов, мимо отличий веков, не стареющее, не молодеющее, ни умное, ни
глупое, чорт знает что такое» 10.
Читая исторические произведения. Н. В. Гоголь искал в них новые
идеи и обобщения, но при этом размышлял над тем, насколько факты
подтверждают выводы, а выводы вытекают из фактов, достаточны ли
аргументы для обоснования высказанных тезисов, не обгоняет ли мысль
автора тот ход рассуждений, опорой которого является проверенный
исторический материал. Писатель упрекал С. П. Шевырева за «поспеш¬
ность», с которой он делится тем, что ему самому «видится несколько в
отдаленной перспективе — общий порок всех, идущих вперед людей!»
«Что для себя еще перспектива, пусть и останется в себе. Говорить нужно
только о том, к чему уже пришел совершенно»11,— советует Н. В. Го¬
голь. А в другом письме тому же лицу он делает замечание: «...Ты пото¬
ропился подать читателю или слушателям вперед тобою выведенные
результаты, для полного уразумения которых еще не так подготовлены
читатель или слушатель» 12.
Н. В. Гоголь требовал, чтобы изложение исторического материала
было доходчивым и доступным для восприятия. «История твоя состав¬
ляет замечательное явление, но в ней есть следующий недостаток,— об¬
ращался писатель к М. П. Погодину.— Она больше похожа на сочинение,
назначенное быть темою для профессора университета, а не для гимна¬
зического курса. В ней слишком сжато, даже, может быть, много уложено
в тесные рамки...» 13.
Будучи за границей, Н. В. Гоголь в переписке с С. Т. Аксаковым об¬
менивался с ним мнениями по поводу выступлений в печати со статьями
на исторические темы сына его, К. С. Аксакова. Н. В. Гоголь находил, что
последнему необходимо «непременно спуститься хотя двумя ступенями
ниже с той педантской книжности, которая у нас образовалась и беспре¬
станно мешается с живыми и не педантскими словами». Для того, чтобы
творения ученого были доходчивыми, он должен, взявшись за перо, обя¬
зательно «вообразить себе живо личность тех, кому и для кого он пи¬
шет», «личность публики». Но конкретно о запросах читающей его про¬
изведения «публики» автор сможет судить лишь в том случае, если во¬
образит среди нее «кого-нибудь из своих знакомых», «живо представит
s Там же, стр. 28 (1832 г.).
10 Там	же.	T. X. стр. 342, № 227	(1834	г.).
31 Там	же.	T. XIII, стр. 411, № 232 (1847	г.).
12 Т а м	же,	стр. 104, № 53 (1846	г.).
13 Т а м	же.	T. XI, стр. 31 (1836	r.J.

78
Л. В. Черепнин
себе его ум, способности, степень пытливости и развития» и станет писать
«соображаясь со всем этим и снисходя к нему». Н. В. Гоголь находил
наиболее полезным для писателя в этом случае ориентироваться на чело¬
века наименее «понятливого» и «сведущего». К. С. Аксакову он советовал
рассказывать свои статьи своей маленькой сестрице: если она все поймет
и ей не будет скучно, «тогда смело можно печатать статью»; «она понра¬
вится всем: старикам, гегелистам, щелкоперам, дамам, профессорам, учи¬
телям, и всякий подумает, что писано для него...» 14.
Простому, ясному и интересному, основанному на фактическом ма¬
териале рассказу историка Н. В. Гоголь иногда отдавал предпочтение
перед некоторыми литературными произведениями на исторические темы,
конечно, имея в виду произведения невысокого качества. Так, положи¬
тельно высказываясь по поводу исторических трудов П. А. Кулиша,
Н. В. Гоголь отмечал, что тот мог бы «составить живые статьи для аль¬
манаха и в них рассказать просто о нравах и обычаях прежних времен,
не вставляя этого в повесть или драматический рассказ, подобно тому,
как рассказывал Корнилович о временах до Петра и при Петре» 15.
Н. В. Гоголь указывал, что подлинная история во многом гораздо
драматичнее, художественнее и образнее, чем ее претворение в произве¬
дениях драматургов. «Странное дело,— рассказывал он С. Т. Аксакову,—
когда я разворачиваю историю нашу, мне в ней видится такая живая
драма на каждой странице, так просторно открывается весь кругозор
тогдашних действий и видятся все люди, и на первом и на втором плане,
и действующие и молчащие. Когда же я читаю извлеченную из нее нашу
так называемую историческую драму, кругозор предо мною тесен ...пол¬
нота жизни от меня уходит; запаха свежести, первой весенней свежести,
я не слышу» 16.
Н. В. Гоголь считал, что труд историка должен не только давать
материал писателю для его произведений; этот труд сам по себе, не
теряя своей специфики, должен представлять художественное произведе¬
ние, воздействуя как на разум, так и на чувства и на воображение чита¬
телей. Для исторических сочинений недостаточно только выводов и обоб¬
щений по поводу явлений прошлого, надо, чтобы в этих сочинениях были
образы, картины, зарисовки человеческих судеб и характеров. Вслед за
французским историком Тьерри Н. В. Гоголь отказывался признавать
историю «дополнительным рассуждением при живописании различных
эпох, добавочным портретом для верного представления различных пер¬
сонажей». Он хотел, чтобы в книгах историков люди «прошедших веков»
сами выступали «на сцене с речами», показывали «себя в различных ви¬
дах», не надо было «заставлять читателя перевернуть сто страниц, чтобы,
в конце концов, выяснить их подлинный характер» 17.
Особенно заботился писатель о наглядности преподавания истории,
о выразительности, красочности, разнообразии развертываемых картин
прошлого, непрерывная смена которых делает столь увлекательным изу¬
чение былых времен. «Все, что ни является в истории,— писал он,— на¬
роды, события — должны быть непременно живы и как бы находиться
пред глазами слушателей или читателей, чтоб каждый народ, каждое
государство сохраняли свой мир, свои краски, чтобы народ со всеми
своими подвигами и влиянием на мир проносился ярко, в таком же точно
виде и костюме, в каком был он в минувшие времена».
Н. В. Гоголь понимал, что большим и сложным делом историка-мыс-
лителя является отбор из груды исторических данных тех наиболее важ¬
ных и характерных фактов, совокупность которых накладывает особо за¬
14	Там	же.	T.	XII, стр. 407—408, № 234	(1844	г.).
15	Т а м	же.	T.	VIII, стр. 425 (1836 г.).
16	Там	же.	T.	XIV, стр. 79 {1848 г.).
17	Там	же.	T.	IX, стр. 514, 557 (1826—1832	гг.).

Исторические взгляды Гоголя	79
метный отпечаток на ту или иную национальность, определяет ее значе¬
ние в мировом историческом процессе. Задачу историка-художника
Н. В. Гоголь видел в том, чтобы извлечь из своей многоцветной палитры
и использовать наиболее пригодные краски для запечатления на исто¬
рическом полотне того или иного национального облика. Нужно «собрать
не многие черты, но такие, которые бы высказывали много, черты самые
оригинальные, самые резкие, какие только имел воображаемый народ» 18.
Для воспроизведения явлений прошлого Н. В. Гоголь считал необхо¬
димым сочетание правды «исторической» с правдой художественной,
«поэтической» 19. Изучение фактов былого и проникновение в глубь веков
взором художника — это две стороны творческого процесса, два пути
познания истории. Н. В. Гоголь шел и тем и другим путем, но ему, как
великому мастеру литературы, второй путь иногда казался скорее при¬
ближающим к цели. «Передо мною выясниваются и проходят поэтиче¬
ским строем времена казачества, и если я ничего не сделаю из этого, то
я буду большой дурак. Малороссийские ли песни, которые теперь у меня
под рукою, навеяли их или на душу мою нашло само собою ясновидение
прошедшего, только я чую много того, что ныне редко случается»20,—
читаем в письме Н, В. Гоголя С. П. Шевыреву.
Искусству воспроизведения исторического прошлого Н. В. Гоголь
учился на замечательных произведениях мировой литературы. Об этом
он говорил в письме к В. А. Жуковскому: «На всяком шагу я чувствовал,
что мне многого недостает, что я не умею еще ни завязывать, ни развязы¬
вать событий и что мне нужно выучиться постройке больших творений у
великих мастеров. Я принялся за них, начиная с нашего любезного Го¬
мера» 21.
Перед Н. В. Гоголем как крупнейшим деятелем литературы, конеч¬
но, не мог не встать вопрос о том, в какой мере углубление в историческое
прошлое помогает осознанию современности. Писатель-гражданин, он
считал, что уроки истории должны служить делу воспитания человека и
общества. Н. В. Гоголь делится с В. А. Жуковским своими мыслями о
том, что писателю, если только он «одарен творческою силою создавать
собственные образы», следует прежде воспитаться как «человеку и гра¬
жданину земли своей», а потом уже браться за перо22. «Бей в прошед¬
шем настоящее, и тройною силою облечется твое слово; прошедшее вы¬
ступит живее, настоящее объяснится яснее, а сам поэт, проникнутый
значительностью своего дела, возлетит выше к тому источнику, откуда
почерпается дух поэзии»23,— писал он И. М. Языкову. И ему же писа¬
тель советовал: «Выведи картину прошедшего и попрекни кого бы то ни
было в прошедшем, но таким образом, чтобы почесался в затылке со¬
временник» 24.
Подобные мысли показывают, насколько тесно в сознании Н. В. Го¬
голя связывались задачи овладения опытом истории и использования его
для воздействия на своих современников в целях распространения близ¬
ких писателю общественных идеалов. Пока он разделял передовые идеи
своего времени, своими представлениями о тесной связи истории и совре¬
менности писатель содействовал делу общественного прогресса. Но выше
приведенные высказывания относятся уже к поздним годам жизни и
творчества Н. В. Гоголя, когда его мировоззрение окрасилось мрачными
реакционными тонами и он стал в религии искать оправдания самодер¬
жавия, крепостного строя, идейного угнетения. В этот период Н. В. Го¬
18 Т а м же. T. VIII, стр. 27 (1832 г.)
19 Там же. T. XI, стр. 31 (1836 г.).
20 Т а	м	же,	стр. 241, № 119 (1839 г.).
21 Там	же.	T. XIV, стр. 35, № i (1848	г.).
22 Т а	м	же,	стр. 37, № I (1848 г.).
23 Та	м	же.	T. XII, стр. 42t, № 238 (1844	г.).
24 Т а	м	же,	стр. 378, № 229 (1844 г.).

80	Л.	В.	Чврепнин
голь и уроки истории пытался использовать для обоснования таких ре¬
лигиозно-политических взглядов, которые шли вразрез с представления¬
ми лучших людей общества и вызвали страстную отповедь со стороны
В.	Г. Белинского.
Совсем незадолго до смерти, психически измученный и больной,
Н. В. Гоголь определил задачи истории таким образом, что с ними, ко¬
нечно, не мог согласиться ни один из прогрессивно настроенных его
современников. «Один только и есть язык, на котором можно говорить
теперь писателю с читателем,— это история, не рассуждающая, но вы¬
ставляющая как в зеркале все события, заключающие оправдания
божия»25.
Не случайно в это время Гоголь проявил интерес к трудам H. М. Ка¬
рамзина, который был для него образцом историка-мыслителя. При этом
в творчестве Карамзина писателя привлекало не то, что отражало под¬
линные достижения русской историографии и национальной культуры
(богатство собранных источников, мастерство их критического анализа,
ясность мысли, яркость и образность языка и литературного изложе¬
ния— за все это ценил историка А. С. Пушкин). Н. В. Гоголь останавли¬
вал свое внимание на другом — на исторической концепции H. М. Карам¬
зина, реакционно-монархической по своему содержанию и обеспечившей
ему положение придворного историографа. В жизни последнего Н. В. Го¬
голь видел пример того, как русский писатель якобы сохранил свою «не¬
зависимость». H. М. Карамзин, по его словам, «показал первый, что...
писатель может быть вполне независим, и если он уже весь исполнился
любви к благу, первенствующей во всем его организме и во всех его по¬
ступках, то ему можно все сказать. Цензуры для него не существует, и
нет вещи, о которой бы он не мог сказать» 26. По существу, Н. В. Гоголь
в отказе от борьбы с идейным гнетом усматривает духовную свободу
писателя.
Но и в последние годы своей жизни, когда Н. В. Гоголь стал считать
себя проповедником, призванным объявить новое слово человечеству, он
продолжал верить прежде всего в силу непосредственного воздействия
на людей реалистического, жизненного искусства. Как бы споря сам с
собой, он писал В. А. Жуковскому: «В самом деле, не мое дело поучать
проповедью. Искусство и без того уже поученье. Мое дело говорить ж и-
выми образами, а не рассужденьями. Я должен выставить жизнь
лицом, а не трактовать о жизни. Истина очевидная»27.
Может быть, ни один из русских писателей, занимавшихся отечест¬
венной историей, не проявлял одновременно интереса и к истории всеоб¬
щей в такой степени, как Н. В. Гоголь. Писатель подчеркивал,
что без знания всеобщей истории для многих будет непонятно прошлое
своей страны28. В письме к Â. С. Пушкину он делился с ним своими
планами написать «Всеобщую историю, которой, в настоящем виде ее,
до сих пор к сожалению не только на Руси, но даже и в Европе, нет»29.
О том же своем намерении в очень восторженных выражениях Н. В. Го¬
голь сообщал М. П. Погодину: «Ух, брат! Сколько приходит ко мне
мыслей теперь! Да каких крупных! полных! свежих! Мне кажется, что
сделаю кое-что необщее во всеобщей истории»30. А до тех пор, пока ему
удастся выполнить задуманное, Н. В. Гоголь хотел, чтобы в России рас¬
пространялись в переводах произведения иностранных авторов, даже
если они не удовлетворяли тем высоким требованиям, которые сам писа¬
тель предъявлял к историческим трудам. Приветствуя перевод на рус-
25 Там же. T. XIV, стр. 267, № 274 (1852 г.).
26 Там же. T. XIII, стр. 61, № 24 (1846 г.).
27 Там же. T. XIV, стр. 36, № 1 (1848 г.).
28 Т а м ж e. T. XIII, стр. 149, № 83 (1846 г.).
29 Т а м ж e. T. X, стр. 290, № 185 (1833 г.).
3<i Там же, стр. 294, № 187 (1834 г.).

Исторические взгляды Гоголя
81
ский язык «Всеобщей истории» Беттигера, он отмечал: «Мне нравится в
, ней то, что есть по крайней мере хоть несколько верный анатомический
скелет. У нас и этого нигде не найдешь»31.
Н. В. Гоголь понимал тесную связь исторических и географических
наук и в письме к М. П. Погодину, рассказывая последнему о своем но¬
вом труде, определял его содержание так: «Это будет Всеобщая история
и всеобщая география в трех, если не в двух томах, под названием
Земля и Люди»32. Писателю не удалось реализовать широкие планы
по разработке всеобщей истории и написанию обобщающего труда в этой
области. Но известных результатов он достиг. Сохранились наброски его
лекций 33 по истории древнего мира и средних веков в Петербургском
патриотическом институте и Петербургском университете, программа
университетского лекционного курса, посвященного средневековью, раз¬
личные статьи и заметки на всемирно-исторические темы.
Если первоначально интерес к вопросам всеобщей истории возник
у Н. В. Гоголя в какой-то мере в связи с его педагогической работой, то
в дальнейшем этот интерес возрастал и креп благодаря длительному пре¬
быванию писателя за границей, особенно в такой овеянной дыханием
старины и наполненной историческими памятниками стране, как Италия.
Живя в Риме, Н. В. Гоголь задумывался над судьбами древних рим¬
лян. «Знаете,—писал он М. П. Балабиной,— что я вам скажу теперь
о римском народе? Я теперь занят желанием узнать ©о глубине весь
его характер, слежу его во всем, читаю все его народные произве¬
дения, где только он отразился, и скажу, что, может быть, это первый
народ в мире, который одарен до такой степени эстетическим чувством,
невольным чувством понимать то, что понимается только пылкою
природою»34.
Очевидно, именно своей художественной натурой, своей восприимчи¬
востью к прекрасному и привлекали древние римляне Н. В. Гоголя, кото¬
рый сам воспринимал их прошлое не просто взором историка, но и вдох¬
новенным чутьем художника. Ему вообще было свойственно образное
восприятие не только событий и людей прошлого, но и целых народов
и даже эпох. Так, в художественном очерке «Жизнь» он средствами ис¬
торической живописи изобразил три периода всемирной истории, когда
большую роль в жизни человечества играли вначале Египет, затем Гре¬
ция, потом Рим. Писатель постарался уловить основную идею, опреде¬
ляющую, с его точки зрения, всемирно-историческое значение каждого
из этих трех государств, очагов цивилизации на Востоке и Западе, и
воплотить эту идею в зрительные формы, наиболее наглядно и полно
передающие ее смысл.
Древний Египет представляется писателю в виде скопления пирамид,
в виде существа, неподвижного и очарованного, «как мумия, несокруши¬
мая тлением». Это существо, «помавая (так.—Л. Ч.) тонкими пальма¬
ми, жилицами его равнин, и устремляя иглы своих обелисков», гово¬
рит: «Народы, слушайте! я один постиг и проник в тайну жизни и
тайну человека. Все тлен. Низки искусства, жалки наслаждения, еще
жалче слава и подвиги. Смерть, смерть властвует над миром и че¬
ловеком!»
Совсем по-другому, чем Египет, выглядит «веселая Греция»; она
вся спряталась в «колонны, белые как перси девы», облеклась в «страст¬
ный мрамор», который дышит, зажженный чудным резцом, и стыдливо
любуется своею прекрасною наготою». «Ясный, как небо, как утро, как
юность, светлый мир греков» заполнен одной мыслью, одним чувством:
31 Там	же,	стр. 263, № 165	(1833	г.).
32 Там	же,	стр. 256, № 162	(1833	г.).
33 Т а м	же.	T. IX стр. 85.
34 Т а м	ж e. T. XI, стр. 142, №	67 (1838 г.).
6.	«Вопросы истории» № 1.

82
Л. В. Червпнин
«Жизнь сотворена для жизни! Развивай жизнь свою и развивай вместе
с нею ее наслаждения».
И вот третий образ: «железный Рим», устремивший «лес копий» и
сверкающий «грозною сталью мечей, вперив на все завистливые очи и
протянув свою жилистую десницу». Его девиз выражен в словах: «Насла¬
ждение в гигантском желании. Презренна жизнь народов и человека без
громких подвигов. Славы, славы, жаждай, человек!» 35.
Конечно, этот девиз римской государственности поздней эпохи не
отвечал мыслям и потребностям народа. Из письма Н. В. Гоголя
М. П. Балабиной видно, что ему это было ясно. И вообще рассмотренные
зарисовки не отражают всего многообразия исторической жизни и глав¬
ное — противоречивости и сложности общественно-политического и куль¬
турного развития. Руководящая мысль, пронизывающая художествен¬
ную трилогию Н. В. Гоголя — Египет, Греция, Рим,— заключается в том,
что все внесенное этими тремя странами древней цивилизации в идейно¬
культурную сокровищницу человечества было лишь прологом к карди¬
нальному моменту в его жизни—введению христианства. Подобный
угол зрения, конечно, накладывал печать ограниченности на историче¬
ские представления писателя, не лишая его художественные эскизы
большой яркости и содержательности.
Наиболее любимой эпохой всемирной истории были для Н. В. Гого¬
ля средние века. Он спорил с теми, кто называл эту эпоху «скучною»;
он находил, что «нигде нет такой пестроты, такого живого действия, та¬
ких резких противоположностей, такой странной яркости как в ней».
В истории средневековья он подчеркивал как раз то, что, судя по его
высказываниям, не было характерным для древнего Египта, античной
Греции и Рима,— многообразие содержания и форм общественно-поли¬
тической и культурной жизни. Это многообразие объясняется и тем, что
средние века во всемирно-историческом процессе были переходным пе¬
риодом от древности к новому времени, и тем, что в указанные века пе¬
реплетались судьбы различных народов. Любивший аналогии из области
архитектуры, которую он хорошо знал и понимал, Н. В. Гоголь сравни¬
вал эпоху средневековья с «огромным строением»: в его стенах можно
увидеть и «готфские руны», и «римскую позолоту», и «арабскую резьбу»,
и «греческий карниз», и «готическое окно»— все слепилось в нем и со¬
ставило самую пеструю башню»33.
В подходе Н. В. Гоголя к изучению средних векор было много инте¬
ресного и характеризующего его как передового историка своего време¬
ни. Он руководствовался идеей развития и непрерывной смены общест¬
венно-политических форм. Средневековье для Н. В. Гоголя — одно из
звеньев в этой цепи развития. Средние века, по Н. В. Гоголю, начинают¬
ся с падения Римской империи, вместе с которой «валится весь древний
мир с полуязыческим образом мыслей, безвкусными писателями, гладиа¬
торами, статуями, тяжестью роскоши и утонченностью разврата». Конец
средневековья также отмечен «всеобщим взрывом»: «Власть папы под¬
рывается и падает, власть невежества подрывается, сокровища и всемир¬
ная торговля Венеции подрываются...».
Стараясь уловить прогрессивную линию общественного процесса,
Н. В. Гоголь видел в средневековье не неподвижность и мрачный застой,
а вековое непрерывное движение по пути к новым достижениям челове¬
чества. Когда на пороге ноиого времени, писал он, «всеобщий хаос пере¬
ворота очищается и проясняется, пред изумленными очами являются
монархи, держащие мощною рукою свои скипетры; корабли, расширен¬
ным взмахом несущиеся по волнам необъятного океана мимо Средизем¬
ного моря; в руках у европейцев вместо бессильного оружия — огонь; пе¬
стам же. T. VIII, стр. 82—83 (1834 г.).
36 Там же, стр. 16—-17 (1834 г.).

Исторические взгляды Гоголя
83
чатные листы разлетаются по всем концам мира»; «и все это результаты
средних веков»37,— подчеркивает Н. В. Гоголь.
Важным принципом, которым руководствовался писатель при иссле¬
довании исторического прошлого, было стремление органически сочетать
изучение истории всемирной и национальной истории отдельных народов
и государств. Этот принцип положен в основу его статьи «О преподава¬
нии всеобщей истории», в которой Н. В. Гоголь дал яркий очерк основ¬
ных линий всемирно-исторического процесса с древнейших веков до но¬
вейшего времени. Он показывает, как «всемирный завоеватель» Кир
«подверг весь Восток своей власти и насильно соединил разнохарактер¬
ные народы», причем «нравы, религия, формы правления остались в го¬
сударствах те л<е...»; как «римляне перенимают все у побежденных на¬
родов, сначала пороки, потом просвещение». Н. В. Гоголь рассматривал
средневековье, как «век величайшего разъединения и вместе единства»,
а новое время, как эпоху, когда международные связи становятся теснее
и «государства, народы сливаются плотнее в нераздельные массы»38.
Всемирно-исторический процесс, по его мнению, наполнен борьбой про¬
тиворечий, столкновением нового и старого, передового и реакционного.
Писатель обращал внимание на успехи экономического развития, на рост
просвещения, он рассказывал о том, как в эпоху средневековых феодаль¬
ных войн и усобиц «возникает среднее сословие граждан, города начи¬
нают богатеть, и на севере Европы, в отпор рыцарям, образуется Ганзей¬
ский союз, связывающий всю северную Европу своей торговлей».
Н. В. Гоголь посвятил несколько строк описанию напрасных попыток
«духовного деспота» папы «убить» торговлю Венеции. Ярко писал он о
том, что в связи с развитием культуры и просвещения, получивших столь
мощное средство воздействия на человеческие умы как книгопечатание,
усиливалась борьба с деспотизмом папской власти: «Чем грознее стано¬
вился папа, тем сильнее против него работали типографские станки».
Писатель закончил свой очерк изображением «военного деспотизма»
Наполеона — «исполина», сокрушенного Россией 39.
В подходе к прошлому Н. В. Гоголь был чужд европоцентризма.
Всемирно-исторический процесс он понимал в самом широком смысле,
как процесс развития народов Европы, Азии, Америки. Он считал своей
обязанностью показать, «каким образом человечество началось Восто¬
ком». Он рассказывает, как на заре средневековья «неведомые степи
Средней Азии извергают толпы неведомых народов, которые теснят и
гонят пред собою других, вгоняют их в Европу, сами несутся по пятам
их и грозно останавливаются на севере...» Писатель описывает, как араб¬
ский народ «с азиатской саблей в руках распространял магометанство
на место прежних остатков греческого просвещения», «как изумительно,
быстро этот чудесный народ из завоевателей делается просветителем,
развертывается во всем блеске, со своей роскошной фантазией, глубоки¬
ми мыслями и поэзией жизни, и как он вдруг меркнет...». Н. В. Гоголь
говорит о том, как в период крестовых походов «вся Европа, двинувшись
с мест, валится в Азию, Восток сшибается с Западом, и две грозные
силы, христианство с магометанством»40. Приводит Гоголь и другие
картины прошлого, рисующие взаимодействие в разные эпохи судеб
европейских и других народов. Конечно, образное воспроизведение
истории имело и отрицательные стороны: исторический процесс
преподносился художественно впечатляюще, но его фактическая
основа (как, например, в вопросе о крестовых походах) оказывалась
неправильной.
57 Там	же,	стр.	24—25	(1834	г.).
*8 Т а м	же,	стр.	30—34	(1832	г.).
39 Там	же,	стр.	33—35	(1832	г.).
40 Та м	же,	стр.	30—33	(1832	г.).

84	Л.	В.	Черепнин
К истории своего отечества Н. В. Гоголь подходил обогащенный
общим представлением о судьбах человечества и конкретными знаниями
из области всемирной истории. В сохранившихся набросках по русской
истории писатель в основном выступает не как исследователь, хотя он
и использует достаточно широко источники. В высказываниях по
некоторым вопросам он в ряде случаев воспроизводит представления
исторической науки своего времени, заимствованные из произведений
H. М. Карамзина, A. JI. Шлёцера, Г. Эверса и др. В то же время по
многим важным проблемам у Н. В, Гоголя есть и ряд оригинальных
мыслей.
Н. В. Гоголь разделял точку зрения об автохтонности славянства
и писал: «Подобно как германцы аборигены Европы западной, так сла¬
вяне аборигены восточной. Они, может быть, древни в такой степени,
как древни народы древнего мира»41. Принимая основные положения
господствовавшей в его время в историографии норманской теории об¬
разования Русского государства, Н. В. Гоголь в то же время подчерки¬
вал, что роль норманнов в общественно-политическом и культурном раз¬
витии Руси была не столь значительной, как думают многие. «Сановники
и все главные начальники были варяги, но знали по-славянски, и сла¬
вянский язык более раздавался на Руси, нежели скандинавский».
Н. В. Гоголь полагал, что Русь ввиду отсутствия у нее больших бо¬
гатств была малопривлекательной для выходцев из Скандинавии, и они
не стремились там укрепиться. «Норманы любили страны богатые и по¬
тому долго оставляли славян в покое и проходили через земли их в
Царьград»42.
Весьма интересны соображения писателя о политическом единстве
Древней Руси; особенно важно, что он приближался к мысли о склады¬
вании уже тогда древнерусской народности. Древнерусское государство,
указывает он, состоявшее «из аренд родственных государей, дядей, пле¬
мянников, представляло странное явление. Несмотря на беспорядоч¬
ность, на неимение предельных законов, на неопределившиеся права и
отношения их между собой, они носили какой-то вид единства и цельно¬
сти одной нации». И далее Н. В. Гоголь отмечает, что в «критические
минуты» князья вспоминали о том, что «Русь гибнет»; «на сейме, собра-
ном Мономахом», было «явно сказано: да будет земля русская общим
для нас отечеством»; летописцы принимали «живое участие в общем,
несмотря на свое частное пристрастие» 43.
Н. В. Гоголь улавливал наличие социального неравенства в Киев¬
ской Руси и отмечал, что усиление эксплуатации вызывало народные
движения протеста. «Тиуны часто сильно угнетали граждан своим прав¬
лением, и за то народ часто, выведенный из умеренности, грабил их соб¬
ственные дома...». Обращал Н. В. Гоголь внимание и на роль вечевых
собраний в общественной жизни Древней Руси. «Жители в городах все¬
гда имели сильное участие в правлении, почти республиканском. Могли
экстренно собирать вече и звать на оное князя. Так вызывали они князя
с тем, чтобы жаловаться на его тиунов». Писатель усматривал связь
между сменой князей и настроениями горожан. «Часто города, будучи
недовольны своим князем, тайно приглашали другого»44. Он нарисовал
весьма реальную картину введения на Руси христианства, отметив, что
первоначально оно затронуло лишь население наиболее крупных город¬
ских центров и очень медленно проникало в среду сельских жителей.
«Только, может быть, в Киеве да в некоторых других городах удалось
распространить» православную веру. «Села, веси и волости долго оста¬
41 Там же. T. IX, стр. 29 (1834—1835 гг.).
42 Т а м же, стр. 51 (1834—1835 гг.).
43 Т а м же, стр. 62 (1834—1835 гг.).
44 Т а м же, стр. 62—63 (1834—1835 гг.).

Исторические взгляды Гоголя
85
вались погруженными в язычество и свои поверья. Нестор упоминает
уже в свое время о язычниках кривичах и вятичах»45.
Н. В. Гоголь касался вопроса и о международном положении
древнерусского государства, рассматривая династические связи
киевских князей с правящими династиями ряда крупных государств
Европы46.
Интересно ставит он проблему европейских средневековых монар¬
хий, считая, что монархия Карла Великого и некоторые другие государ¬
ства возникли потому, что для этого имелись условия, сложившиеся еще
во времена Римской империи. «Что Карл был самодержцем, что были
два-три самодержавные правители, этому нечего дивиться. В их землях
еще старые, освященные давностью следы римские». Речь идет о круп¬
ных городах, укрепленных пунктах царской власти. Там, где эта власть
«не была врезана... в самое сердце земли ни городами, ни крепостями,
никакими пунктами, например, в Германии, там она не могла существо¬
вать или существовала в одном титле»47.
Н. В. Гоголь уподобляет разрозненную Германию удельной России,
сомневаясь, чтобы там могла «укорениться» «монархическая власть».
Тем самым он проводит мысль, что самодержавие не является исконным
началом русской истории, как это утверждала дворянско-монархическая
историография.
Одновременно писатель подробно останавливается на характеристи¬
ке новгородской «конституции»; говорит об ограниченности княжеской
власти; подробно, по источникам, разбирает пункты договорных грамот,
устанавливающих «права новгородцев» и положение князя в Новгороде.
Специальное внимание он обращает на «неустройства новгородцев», рас¬
сказывая, что «во время смут и народных волнений народ обыкновенно
сбрасывал своих начальников с мосту и топил их в Волхове». Н. В. Го¬
голь довольно близко подошел к пониманию характера социально-по¬
литических противоречий в Новгородской земле, когда писал: «...Всегда
почти в Новгороде партии, приверженные князю — несколько домов
больших аристократических, как кажется; их обыкновенно народ грабил
во время бунта против князя». Н. В. Гоголь отметил одно из особенно
крупных новгородских социальных движений — восстание против князя
Всеволода Мстиславича в 1136 г., изложив на основе летописи требова¬
ния, предъявленные ему новгородцами48. Интерес к проблемам социаль¬
но-политической борьбы, характерный для передовой буржуазной исто¬
риографии, был присущ и Н. В. Гоголю в ранний период его научной
и литературной деятельности.
Своеобразием отличались его взгляды на значение татаро-монголь¬
ского нашествия для последующего развития Руси. По примеру всех
передовых историков и писателей он говорил, что это «страшное собы¬
тие», что оно «наложило на Россию двухвековое рабство и скрыло ее от
Европы». В то же время Н. В. Гоголь ошибочно ставил вопрос: не было
ли указанное событие «спасением» для Руси, «сберегши ее для незави¬
симости, потому что удельные князья не сохранили бы ее от литовских
завоевателей». Наконец, писатель отмечает, что татаро-монгольское
вторжение «наложило иго на северные и средние русские княжения, но
дало между тем происхождение новому славянскому поколению в южной
России, которого вся жизнь была борьба»49. Речь идет об украинском
народе.
В этой цепи рассуждений Н. В. Гоголю не удалось уловить действи¬
тельную связь между ее отдельными звеньями, ибо татаро-монгольское
45 Т а м	же,	стр.	53 (1834—1835 гг.).
46 Там	же,	стр.	64—65	(1834—1835	гг.).
47 Т а м	же,	стр.	66—67	(1834—1835	гг.).
48 Там	же,	стр.	68—71	(1834—1835	гг.).
40 Та м же. T. VIII, стр. 42 (1832 г.).

86
Л. В. Черепнин
иго. конечно, не было для Руси ни спасением, ни защитой от агрессии
литовских феодалов. Н. В. Гоголь неправильно связывал с татаро-мон¬
гольским нашествием образование украинской народности, хотя и верно
отметил тот факт, что это нашествие содействовало разрыву между Се¬
веро-Восточной Русью и южными и юго-западными русскими землями,
ускорив процесс ее формирования.
У Н. В. Гоголя имеются наброски, касающиеся политического строя
Московского княжества XIV в. (по данным духовной грамоты великого
князя Семена Ивановича). Главное, на что писатель обращает внима¬
ние, это отсутствие на Руси в указанное время сложившегося государ¬
ства типа позднейшей самодержавной монархии. Он отмечает «простоту
времен царственно-патриархальных», пишет, что князь напоминал ско¬
рее вотчинника, чем государя, «владел селами, волостями, конями, ста¬
дами, кубками, золотыми чашами и все отказывал и передавал в духов¬
ной своим наследникам с бережливостью времен старых, упоминая
подробно обо всем»50.
Более поздних периодов русской истории Н. В. Гоголь касался в
своих трудах в меньшей степени. Его, как и многих писателей, привле¬
кало время Петра I. Петровские реформы он рассматривал как явление
прогрессивное, сопротивление этим реформам со стороны бояр — как
проявление рутины, косности, реакции. В отзыве о драме М. П. Погодина
«Петр I» Н. В. Гоголь советовал автору высмеять бояр начала XVIII в.
и при этом подчеркивал, что их сатирическое изображение будет иметь
общественно-политическое значение, ибо затронет господствующий класс
не только того времени, но и современной эпохи. «Ради бога, прибавьте
боярам несколько глупой физиономии. Это необходимо так даже, чтобы
они непременно были смешны. Чем знатнее, чем выше класс, тем он
глупее. Это вечная истина!.. А у вас, не прогневайтесь, иногда бояре
умнее теперешних наших вельмож».
Н. В. Гоголь высмеивал также страсть к слепому подражанию ино¬
странцам, которая характеризовала верхние слои русского общества в
царствование Петра I. «Какая смешная смесь во время Петра, когда
Русь превратилась на время в цирульню, битком набитую народом;
один сам подставлял свою бороду, другому насильно брили,— писал он
М. П. Погодину по поводу его драмы.— Вообразите, что один бранит
Антихристову новизну, а между тем сам хочет сделать новомодный по¬
клон и бьется из сил сковеркать ужимку французокафтанника. Я не ина¬
че представляю себе это, как вообразя попа во фраке»51.
Н. В. Гоголь считал важной задачей историка изучение времени
Екатерины II. Он полагал, что на эту тему можно написать и двенадцать
томов «чудной истории»52.
Внимание Н. В. Гоголя привлекали не только выдающиеся государ¬
ственные деятели отечественного прошлого, представители правящих
верхов. Его интересовала жизнь и деятельность выходцев из народа,
борцов за его вольность. Сообщая в письме к М. П. Погодину об окон¬
чании А. С. Пушкиным «Истории Пугачева» и отмечая, что «это будет
единственное у нас в этом роде сочинение», Н. В. Гоголь с большим
воодушевлением прибавлял: «Замечательна очень вся жизнь Пугачева.
Интересу пропасть! Совершенный роман!»53.
Общая идейная эволюция Н. В. Гоголя отразилась и на его пред¬
ставлениях об истории. В последние годы своей жизни он стал развивать
тезис об исконности монархии на Руси, возникшей в результате якобы
добровольного соглашения народа с призванными на княжение варяга¬
50 Т а м	же.	T.	IX, стр. 71	(1834—1835	гг.).
51 Т а м	ж e.	T. X, стр. 255, № 162.
52 Там	же.	T.	XII, стр. 106, № 84	(1842 г.).
23 Там	же.	T.	X, стр. 269, № 170	(1833	г.).

Исторические взгляды Гоголя
87
ми. «Добровольным разумным сознаньем вольных людей установлен
монарх в России. Все сословия, дружно требуя защиты от самих себя,
а не от соседних врагов, утвердили над собою высшую власть с тем, что¬
бы рассудить самих себя...»54.
Столь же единодушно, по высказываниям Н. В. Гоголя в этот по¬
следний период его деятельности, якобы произошло избрание на царство
в 1613 г. Михаила Федоровича Романова. «Все единогласно, от бояр до
последнего бобыля, положило, чтоб он был на престоле»55. Отсюда писа¬
тель заключает, что выбор Михаила был подсказан «волей бога». Рас¬
сказав о патриотическом поступке Ивана Сусанина, не называя последне¬
го по имени, он делает вывод, что начало дому Романовых было
положено «подвигом любви»56. Все это очень предвзято, тенденциозно и
как-то не отвечает тому представлению о Н. В. Гоголе, которое склады¬
вается у каждого, кто знакомится с произведениями лучших лет его
творчества. Теперь и реформы Петра I писатель расценивает как осуще¬
ствление дела божьего на земле. «...Воля бога вложила ему мысль ввести
молодой народ свой в круг европейских государств и вдруг познакомить
его со всем, что ни добыла себе Европа долгими годами кровавых боре¬
ний и страданий»57.
Если отсечь все реакционное, что имеется в исторических высказы¬
ваниях Н. В. Гоголя и вызвано его ложным по идее и осужденным пере¬
довыми современниками замыслом привлечь исторический материал для
оправдания действительности николаевского времени, то останется ряд
мыслей, наблюдений, замечаний, свидетельствующих о глубоком проник¬
новении великого писателя в прошлое своей родины.
Наряду с историей России Н. В. Гоголь внимательно изучал историю
Украины. Он хорошо понимал, насколько тесно связаны между собой
прошлое и настоящее украинского и русского народов. И сам писатель
затруднялся сказать, кто он, русский или украинец, вернее, считал себя
и русским и украинцем. «...Сам не знаю, какая у меня душа,— писал
Н. В. Гоголь А. Л. Смирновой,— хохлацкая или русская. Знаю только
то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским,
ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро ода¬
рены богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то,
чего нет в другой,— явный знак, что они должны пополнить одна дру¬
гую», Гоголь отмечал, что в то время, когда русский и украинский на¬
роды в силу ряда исторических причин были оторваны друг от друга, в
их жизни было много своеобразного, после же воссоединения двух на¬
родов в составе России национальные особенности каждого из них, при¬
дя во взаимное сочетание, дали гармоническое единство, оставившее
яркий след во всемирной истории. «...Самые истории их прошедшего бы¬
та даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитались раз¬
личные силы их характеров, чтобы потом, слившись воедино, составить
собою нечто совершеннейшее в человечестве» 58.
Н. В. Гоголь с юных лет был увлечен изучением украинского про¬
шлого и мечтал создать в этой области нечто такое, чего ранее не было
в литературе. «Теперь я принялся за историю нашей единственной, бед¬
ной Украины,— сообщал он М. А. Максимовичу.— Ничто так не успо-
коивает, как история. Мои мысли начинают литься тише и стройнее. Мне
кажется, что я напишу ее, что я скажу много того, чего до меня не го¬
ворили» 59. Гоголь думал, что ему удастся подготовить четыре больших

88
Л В. Черепнин
или шесть «малых» томов «Истории Малороссии» 60. Он отмечал насы¬
щенность исторической жизни украинского народа яркими фактами, на¬
зывал ее «бешеной» и говорил, что писать о ней нельзя сухо, что изло¬
жение должно быть увлекательно и захватывающе. «Меня попрекают,—
жаловался писатель М. П. Погодину,— что слог в ней (создаваемой Го¬
голем «Истории Малороссии».—Л. Ч.) слишком уже горит, не историче¬
ски жгуч и жив; но что за история, если она скучна!»61.
Намечая план предпринятого им труда, Н. В. Гоголь выдвигал важ¬
нейшие исторические проблемы: происхождение украинского народа,
образование казачества, его борьба против национального и социально-
политического угнетения, переход от войн к земледелию, воссоединение
Украины с Россией 62. Писатель глубоко понимал и ярко описал своеоб¬
разие исторических условий, в которых происходило развитие Украины.
Это было развитие народа, которого «вся жизнь состояла из движений,
которого невольно (если бы он даже был совершенно недеятелен от при¬
роды) соседи, положение, земля, опасность бытия выводили на дела и
подвиги...» 63.
Историю украинцев как самостоятельной народности Н. В. Гоголь
начинал со времен татаро-монгольского нашествия (то, что она восходит
своими корнями к восточно-славянской этнической общности, писатель
понимал, хотя и не развивал эту тему). Отметив пагубные послед¬
ствия татаро-монгольского ига для Руси, Н. В. Гоголь связывает с за¬
воеванием татаро-монголами русских земель усиление Литовского кня¬
жества и захват им территории Украины. Литовским князьям «было лег¬
ко устремляться на еще дымившиеся от татарских пожаров села и раз¬
валины... И они явились скоро и беспрекословно владетелями многих
мест в южной России». Политику Литовского княжества Н. В. Гоголь
несколько идеализирует; «Общий враг сдружил русских с литовцами...
Селения русские освобождались от татар и очнулись под литовским вла¬
дычеством» 64. Южная Русь была оторвана от Северо-Восточной Руси,
временно разошлись судьбы народов украинского и русского.
Писатель с большой литературной силой и выразительностью рас¬
сказывает об исторической роли украинского казачества, сумевшего про¬
тивостоять натиску татарских и турецких завоевателей и защитить от
этого натиска ряд европейских государств. Народ, «известный под име¬
нем козаков», представляет собой, говорил он, «одно из замечательных
явлений европейской истории, которое, может быть, одно сдержало опу¬
стошительное разлитие двух магометанских народов, грозивших погло¬
тить Европу» 65. Патриотические подвиги казачества воспеты в знамени¬
той повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба». Сохранились его наброски,
относящиеся к задуманной им драме из украинской жизни. В этой драме
речь должна была идти о борьбе украинских казаков против гнета пан¬
ской Польши 66.
Сложной и не во всем верной была оценка, которую давал Н. В. Го¬
голь действиям гетмана Мазепы в годы Северной войны. Писатель го¬
ворил о «грозной силе деспотизма» Петра I, о том, что этот «необыкно¬
венный повелитель», стремившийся «возвысить» Россию, применял для
достижения поставленных целей «лекарства... слишком сильные» и рус¬
ский народ, «униженный рабством и деспотизмом», покорялся царю
«с ропотом». «Дышавшему вольностью и лихим козачеством» украин¬
скому народу (Н. В. Гоголь употребляет последний термин в значении
60 Там	же,	стр. 297,	№	191	(1834 г.).
61 Там	же,	стр. 294,	№	187	(1834 г.).
62 Там	же.	T. IX, стр.	76—77 (1839 г.).
63 Т а м	же.	T. X, стр.	298, №	198 (1834	г.).
64 Там же. T. IX, стр. 74—75 (1839 г.).
”’5 Та м же. T. VIII, стр. 46 (Î832 г.).
66 Т а м же. T. V, стр. 199 (1838 г.).

Исторические взгляды Гоголя
89
этническом, а не социальном) «угрожала утрата национальности, боль¬
шее или меньшее уравнение прав с собственным народом русского са¬
модержца». Правильно подчеркивая политику национального угнетения,
проводившуюся русским правительством, Н, В. Гоголь упускал здесь из
виду прогрессивные последствия воссоединения Украины с Россией в со¬
ставе Русского государства.
Гетман, говорил Н. В. Гоголь, не хотел примириться с «деспотиз¬
мом» Петра. Но «отложиться» от России и провозгласить независимость
Украины было невозможно, ибо «самодержец был слишком могуч». Кро¬
ме того, у Мазепы отсутствовала уверенность в том, что он найдет до¬
статочно твердую поддержку со стороны различных кругов украинского
населения. «Да и неизвестно,— пишет Н. В. Гоголь,— вооружилась ли бы
против него (Петра Г—Л. Ч.) вся нация и притом нация свободная,
которая не всегда была в спокойствии, тогда как самодержец всегда
мог действовать, не давая никому отчета».
Говоря, что не вся нация пошла бы за Мазепой, Гоголь, очевидно,
подходил к пониманию того, что формирующаяся украинская нация
не была классово однородной, социально-политические интересы отдель¬
ных общественных групп были различными, а отпадение от России и
создание независимого от нее государства вовсе не являлось националь¬
ным лозунгом; народу, страдавшему от деспотической политики русского
царя, совсем не улыбалось избавиться от нее путем поддержки деспоти¬
ческих вожделений гетмана. В таких условиях Мазепе ничего не остава¬
лось, как обратиться к иноземной поддержке. «Он видел, что без посто¬
ронних сил, без помощи которого-нибудь из европейских государей не¬
возможно выполнить» намерение — отделить Украину от России67.
Занятия Н. В. Гоголя историей всемирной, русской, украинской по¬
буждали его к поискам источников и к разработке источниковедческих
проблем. Он составил обзор источников по истории средних веков68. Он
энергично собирал материалы, относящиеся к прошлому России и Украи¬
ны. Печатая объявление о подготовке им к изданию «Истории Малорос¬
сии», Н. В. Гоголь обращался с просьбой к читателям присылать ему,
если не «в оригиналах, то в копиях», «записки, летописи, повести банду¬
ристов, песни, деловые акты» и т. д.69.
Большое значение в качестве исторического источника Н. В. Гоголь
придавал материалам этнографии и фольклору. «Вы имеете тонкий, на¬
блюдательный ум,—писал совсем еще юный Н. В. Гоголь матери,— вы
много знаете обычаи и нравы малороссиян наших, и потому я знаю, вы
не откажетесь сообщать мне их в нашей переписке. Это мне очень, очень
нужно»70. Гоголя интересовало все: народные обычаи, обряды, праздни¬
ки, суеверия, предметы одежды и т, д. Он просит мать прислать ему
«обстоятельное описание свадьбы, не упуская наималейших подробно¬
стей», написать «несколько слов о колядках, о Иване Купале, о русал¬
ках». «Если есть, кроме того, какие-либо духи или домовые,-- продол¬
жает писатель,— то о них подробнее; ...множество носится между про¬
стым народом поверий, страшных сказаний, преданий, разных анекдотов,
и проч. и проч. и проч. Все это будет для меня чрезвычайно занима¬
тельно» 71.
Н. В. Гоголь собирал сведения о старинном костюме, мужском и
женском. «В следующем письме я ожидаю от вас,— обращался он к ма¬
тери,— описания полного наряда сельского дьячка, от верхнего платья
до самых сапогов с поименованием, как это все называлось у самых за¬
67	Там	же.	T. IX, стр. 83—84	(1834—1835 гг.).
6(5	Т а м	же, стр. 101	(1834 г.)
69	Т а м	же,	стр. 76—77 (1839	г.).
70	Там	же.	T. X, стр. 141, №	86 (1829	г.).
71 Та м же.

90
Л. В. Черепнин
коренелых, самых древних, самых наименее переменившихся малорос-
сиан; равным образом название платья, носимого нашими крестьянски¬
ми девками до последней ленты, также нынешними замужними, и муж¬
чинами» 72.
Но особенно жадно искал и собирал Н. В. Гоголь народные песни.
Он считал, что в них яснее и полнее всего отражается прошлое народа,
его характер, его думы, его радость, его горе. Искреннее волнение слы¬
шится в следующих словах Н. В. Гоголя: «Моя радость, жизнь моя! пес¬
ни! как я вас люблю! Что все черствые летописи, в которых я теперь
роюсь, пред этими звонкими, живыми летописями!.. Я не могу жить без
песень. Вы не понимаете, какая это мука»73. В письме к И. И. Срезнев¬
скому писатель рассказывает о том, как много дали ему песни для по¬
нимания истории украинского народа, как они заставили его другими
глазами взглянуть на письменные тексты. «Если бы наш край не имел
такого богатства песень,—читаем в письме Н. В. Гоголя тому же
И. И. Срезневскому,— я бы никогда не постигнул бы и не писал Истории
его, потому что я не постигнул бы и не имел понятия о прошедшем, или
История моя была бы совершенно не то, что я думаю с нею сделать
теперь. Эти-то песни заставили меня с жадностью читать все летописи
и лоскутки какого бы то ни было вздору» 74.
В песнях любого жанра Н. В. Гоголь стремился найти и умел найти
что-то новое и важное для себя как историка. «Вы не можете предста¬
вить,— делился писатель своими мыслями с М. А. Максимовичем,— как
мне помогают в истории песни.· Даже не исторические... они все дают по
новой черте в мою историю, все разоблачают яснее и яснее, увы, про¬
шедшую жизнь и, увы, прошедших людей» п.
В статье Н. В. Гоголя «О малороссийских песнях» содержатся чрез¬
вычайно ценные высказывания о народных песнях как историческом ис¬
точнике. Ценность песни писатель видит в трояком ее значении: как худо¬
жественного произведения, как полного жизни свидетельства о про¬
шлом и как постоянного напоминания человеку о том, что он сын своей
родины и что он должен дорожить землей, где покоится прах людей
предшествующих поколений. «...Песни для Малороссии — все: и поэзия,
и история, и отцовская могила. Кто не проникнул в них глубоко, тот
ничего не узнает о протекшем быте этой цветущей части России».
Н. В. Гоголь понимал известную ограниченность материала фолькло¬
ра, трудность использования его для воспроизведения точной канвы ис¬
торических событий. Историк не должен искать в песнях «показания
дня и числа битвы или точного объяснения места, верной реляции: в этом
отношении немногие песни помогут ему». Но фольклор — незаменимый
источник для воссоздания облика народа на различных ступенях исто¬
рического развития, условий его жизни, культурных достижений, его на¬
циональных черт. Если историк захочет узнать путем изучения песен
«верный быт, стихии характера, все изгибы и оттенки чувств, волнений,
страданий, веселий изображаемого народа», «захочет выпытать дух
минувшего века, общий характер всего целого и порознь каждого част¬
ного», «он будет удовлетворен вполне; история народа разоблачится
перед ним в ясном величии»76.
Всех родных, близких, знакомых Н. В. Гоголь просил помочь ему
в собирании песен. «У меня есть к тебе просьба,— обращался он к своей
сестре.—Ты помнишь, милая, ты так хорошо было начала собирать ма¬
лороссийские сказки и песни и к сожалению прекратила. Нельзя ли
72 Т а м же.
73 Там же, стр. 283, X- 181 (1833 г.).
74 Там же, стр. 299, № 192 (1834 г.).
75 Т а м же, стр. 284, № 181 (1833 г.).
76 Там же, Т, VIIÏ, стр. 90—91 (1833 г.).

Исторические взгляды Гоголя	91
возобновить это? Мне оно необходимо нужно». В письме к матери пи¬
сатель, поблагодарив ее за присылку «старинной тетради с песнями»,
среди которых оказались «многие очень замечательные», просил про¬
должить поиски подобных рукописей, заметив, что они, по всей вероят¬
ности, «водятся в старинных сундуках между старинными бумагами у
старинных панов или у потомков старинных панов»77.
Писатель торопился со своими поисками песен и их записями, так
как прекрасно понимал: то, что хранится в памяти поколений, с те¬
чением времени бледнеет и вообще исчезает, а то, что записано, может
истлеть, затеряться, погибнуть. «Я думаю, что ты пропасть услышал но¬
вых песен. Ты должен непременно поделиться со мною и прислать,—
писал Н. В. Гоголь М. А. Максимовичу.— Да нет ли каких-нибудь эда¬
ких старинных преданий? Эй, не зевай! Время бежит, и с каждым годом
все стирается»78. А в письме И. И. Срезневскому он выражал надежду,
что теперь «еще можно сыскать в каждом хуторе, подальше от большой
дороги и разврата, десятка два неизвестных другому хутору» песен79.
Н. В. Гоголь торопился получить записи и тех песенных текстов, ко¬
торые, как он знал, в дальнейшем должны быть опубликованы, но кото¬
рые он хотел иметь у себя поскорее. Писатель заказывал копии и с уже
напечатанных, но являвшихся редкостью, изданий песен80.
Живший в бедности, постоянно нуждавшийся в средствах к сущест¬
вованию, Н. В. Гоголь не жалел последних денег на приобретение нуж¬
ных ему для работы материалов, будь то старинные памятники живого
человеческого слова, или предметы одежды, или другие какие-либо
остатки старины. Адресуя матери просьбу собирать для него «старинные
костюмы малороссийские», писатель при этом добавлял: «Если владель¬
цы будут требовать за них дорого, пишите ко мне, я постараюсь собрать
и выслать нужные деньги». Затем Н. В. Гоголь вспомнил, что видел ко¬
гда-то в сельской церкви «одну девушку в старинном платье» и просил
узнать, не продаст ли она его. «Если встретите где-нибудь у мужика
странную шапку или платье, отличающееся чем-нибудь необыкновенным,
хотя бы оно даже было изорванное,— продолжал далее писатель,— при¬
обретайте!» Он закончил свое письмо пожеланием, чтобы все приобре¬
тенное было сложено в один сундук или чемодан и при первом удобном
случае переправлено к нему в Петербург81.
Этнографический и исторический материал Н. В. Гоголь изучал в
социальном разрезе. Его интересовали различия в жизни, в быту укра¬
инских крестьян, в частности, среди зажиточного казачества. Он хотел
уловить, в чем выражается их разное отношение к действительности.
Н. В. Гоголь просил мать сообщать ему, если она услышит где-либо «за¬
бавный анекдот» как среди крестьян, так и среди помещиков. Он хотел
также получить сведения (причем «с подробнейшею подробностью») о
том, какие платья были в старину у тысячников, сотников, их жен, «ка¬
кие материи были известны» в старое время, «какие анекдоты и истории
случались... смешные, забавные, печальные, ужасные»82.
Среди исторических источников Н. В. Гоголь отводил должное ме¬
сто и материалам археологии. В одном из его писем к матери читаем:
«...Еще осмеливаюсь побеспокоить одною просьбою: ради бога, если бу¬
дете иметь случай, собирайте все попадающие вам древние монеты и
редкости, какие отыщутся в наших местах, стаоодавние старопечатные
книги, другие какие-нибудь вещи, антики, а особливо стрелы, которые
77 Там же. T. X, стр. 285, № 182 (1833 г.).
78 Т а м же, стр. 349, № 235 (1835 г.).
79 Т а м	же,	стр.	300,	№	192	(1834	г.).
10 Там	же,	стр.	284,	№	181	(1833	г.).
81 Там	же,	стр.	209,	№	117	(1831	г.).
82 Т а м	же,	стр.	166,	№	97	(1830	г.),

92	Л.	В.	Черепнин
во множестве находимы были во Пеле»83. Вопросами археологии писа¬
тель продолжал интересоваться и во время своего пребывания в Риме,
где на его глазах производились раскопки. В письме к М. П. Балабиной
Н. В. Гоголь сообщал о тех научных спорах, которые возникли по пово¬
ду датировки мозаик, открытых в катакомбах. «Отыскали мозаик и
очень много, но все очень повреждены; даже не знают до сих пор, к
какому времени отнести. Антикварии разделились на две партии: одни
относят ко временам христианства, другие—к языческим»84.
Наряду с данными этнографии, фольклора, археологии Н. В. Гоголь
широко привлекал для своих трудов, как исторических, так и литера¬
турных, памятники письменности. В переписке с матерью он включил в
присланную ей программу собирания исторических материалов поиски
рукописной мемуарной литературы и других письменных источников.
«Нет ли в ваших местах каких записок, веденных предками какой-ни¬
будь старинной фамилии, рукописей стародавних про времена гетман¬
щины и прочего подобного?»85.
В письмах и заметках Н. В. Гоголя имеется много высказываний о
летописях. Писатель привлекал летописание для своих занятий древне¬
русской историей. В соответствии с трудами A. JT. Шлёцера, которые он
изучал, Н. В. Гоголь рассматривал Начальную русскую летопись как
произведение одного лица — Нестора. «После Нестора — продолжате¬
ли,— замечает писатель, опять-таки следуя за А. Л. Шлёцером.— Назва¬
ние остается все то же: временник, Несторова летопись. Списков ныне ве¬
ликое множество... Превосходит всех Патриаршеский (то есть Никонов¬
ский летописный свод.— Л. Ч.) красотою и четкостью, а после него Рад-
зивилловский и Воскресенский».
Конечно, все это очень далеко от научных представлений нашего
времени о ходе древнерусского летописания и отражает уровень науки
30-х годов XIX века.
Древнерусского летописца Н. В. Гоголь представляет себе по образ¬
цу Пимена, облик которого так ярко был нарисован А. С. Пушкиным.
Это бытописатель, лишенный политических страстей и пристрастий, стре¬
мившийся к точному изображению того, что он видел и знал, без при¬
крас и искажений. «А тот монах,— замечает Н. В. Гоголь,— был прав¬
див, писал то только, что было, не мудрствовал лукаво и не смотрел ни
на кого». Но «последователи» Нестора стали «раскрашивать» его
текст8G.
Хотя представления Н. В. Гоголя о древнерусском летописании не
выходили за пределы общепринятых для его времени взглядов, некото¬
рые приемы его критического подхода к тексту Начальной летописи
заслуживают особого внимания, ибо рисуют писателя как пытливого и
вдумчивого историка. Так, Н. В. Гоголь говорит, что на основании лето¬
писного текста нельзя судить о славянской языческой мифологии, ибо
Нестор, «монах и летописец текущих событий», вовсе не ставил своей
задачей «перечислять всех богов»; «он не мог углубляться в предмет
презрительный и неприличный для христианина в то время»87. Здесь
Н. В. Гоголь наглядно показывает, что пользоваться для доказательства
того или иного положения аргументом от молчания источника надо
умело.
Привлекая летописи для изучения украинской истории, писатель
обращал внимание на расхождения между отдельными списками, на
наличие различных вариантов в описании тех или иных событий и поэто¬
83 Там же, стр. 167, № 97 (1830 г.).
84 Там же. T. XI, стр. 182, № 86 (1838 г.).
85 Там же. T. X, стр. 167, № 97 (1830 г.).
86 Там же. T. IX, стр. 72—73 (1834—1835 гг.).
« Там же, Т, XI, стр. 223—224, № 107 (1839 г.).

Исторические взгляды Гоголя
93
му считал необходимым проведение над летописями соответствующей
текстологической работы: у одних летописцев «выпущено что-нибудь и
у других прибавлено. Иногда одна прибавка стоит всей летописи. По¬
тому-то я имею и стараюсь иметь по нескольку списков»88,— писал
Н. В. Гоголь И. И. Срезневскому. Он отмечал также бедность и блед¬
ность содержащихся в некоторых позднейших летописях известий, ка¬
сающихся событий более раннего времени. Летописные записи о про¬
шлом, созданные после того, как «память уступила место забвению»,
Н. В. Гоголь уподобляет «хозяину, прибившему замок к своей комнате,
когда лошади уже были украдены». Подобные записи «так пусты, так
бесцветны!», писал Н. В. Гоголь. Таким летописям писатель предпочи¬
тал произведения народной словесности: «Каждый звук песни мне гово¬
рит живее о протекшем, нежели вялые и короткие летописи»89.
В то же время некоторые поздние памятники русского летописания
Н. В. Гоголь ценил высоко. В отзыве о драме С. А. Гедеонова «Смерть
Ляпунова» он писал: «Я бы на его (автора.— Л. Ч.) месте так и впился
в русские летописи и ни на миг не оторвался бы от этого чтения. Он
может много извлечь оттуда прекрасных предметов. Почему знать, мо¬
жет быть, от такого чтения родилась бы в нем благословенная мысль
написать правдивую историю времени, его преимущественно поразив¬
шего» 90.
Тот идейный кризис, который переживал Н. В. Гоголь в последние
годы своей жизни, ' когда его мировоззрение все более окрашивалось
реакционно-мистическим цветом, отразился и на оценке им летописей.
Он стал искать в них «следов сокровенной внутренней жизни»; писателю,
как сам он утверждал, была в них «слышна возможность основанья гра¬
жданского на чистейших законах христианских»91.
Заслуживают большого внимания рассуждения Н. В. Гоголя о до¬
говоре древнерусского князя Олега с византийскими императорами.
A.	J1. Шлёцер и некоторые другие историки считали текст названного до¬
говора подделкой. Н. В. Гоголь справедливо возражал против этого те¬
зиса и приводил аргументы в пользу подлинности договорной грамоты.
Он указывал, что «иногда из гордости и тщеславия выдумается о пред¬
ках, но всегда почти в повествовательном... в преувеличенном виде».
Создать подложные документы в такой «определительной форме», как
договоры, казалось писателю невозможным.
Доводом в пользу подлинности договорного акта, составленного от
лица Олега, являлись, по мнению Н. В. Гоголя, имеющиеся в нем
«страшные описки, невероятные ошибки писцов, необыкновенная изу-
родованность имен». Если бы договор «был поддельный и в новейшие
времена, он бы списался несравненно правильнее, он бы был понятен
для писцов, и они бы не путались так». Как один из аргументов в обо¬
снование мысли о подлинности договора Олега с Византией Н. В. Го¬
голь приводил ряд соображений о возможности существования уже
в то время в Киевской Руси письменности92. Приемы доказательства
Н. В. Гоголем своего тезиса были лишь на уровне источниковедения
его времени и еще далеки от совершенства, но сама идея являлась вер¬
ной, так же как в целом правильно намечались писателем пути, следуя
которыми, можно было эту идею утвердить в науке.
В годы своего идейного кризиса писатель использовал данные, от¬
носящиеся к истории быта средневековой Руси, для доказательства
того, что исконными началами русской жизни якобы всегда являлись
88 Там же. T. X, стр. 299—300 (1834 г.).
83 Т а м же, стр. 299, № 192 (1834 г.).
% Там же. T. VIII, стр. 425—426 (184G г.).
31 Там же. T. XIV, стр. 109, № 8 (1849 г.).
82 Там же. T. IX, стр. 52 (1834—1835 гг.).

94
Л. В. Черепнин
самодержавие и православие. Так, в «Домострое» писатель увидел со¬
четание образов евангельских Марфы и Марии: Марфа решила «забо¬
титься только о самом немногом из хозяйства земного, чтобы чрез это
[придти] в возможность вместе с Марией заниматься хозяйством небес¬
ным» 93. При чтении описания «царских выходов» воображению писа¬
теля «так и представлялся царь, идущий к вечерне» 94.
Хорошо понимая тесную связь истории и географии, Н. В. Гоголь
считал обязательным не только для историка, но и просто для всякого
культурного человека знание своей страны, ее хозяйства, занятий и быта
ее жителей и т. д. Заботясь о воспитании своего племянника, писатель
находил необходимым внушить ему «желанье узнавать собственную зем¬
лю, географию России, историю России, путешествия по России. Пусть
он расспрашивает и узнает про всякое сословие в России, начиная
с собственной губернии и уезда...»95.
С интересом изучая материалы путешествий XVIII в., например,
книгу П. С. Палласа Э6, Н. В. Гоголь с сожалением отмечал, что путе¬
шественники того времени были любознательнее, чем его современ¬
ники, а результаты их поездок по стране — значительно богаче и содер¬
жательнее того, что дают поездки, совершаемые в его время. «С грустью
удостоверяюсь, что прежде, во время Екатерины, больше было дельных
сочинений о России. Путешествия были предпринимаемы учеными сми¬
ренно, с целью узнать точно Россию. Теперь все щелкоперно. Нынешние
путешественники, охотники до комфортов и трактиров, с больших дорог
не сворачивают и стараются пролететь как можно скорее»97.
Великий мастер литературы, тонкий и глубокий знаток всех видов
искусства, Н. В. Гоголь и историческое прошлое воспринимал через па¬
мятники искусства. Произведения живописи, скульптуры, архитектуры
вызывали в его сознании представления о минувшем. «Я успел осмотреть
только часть древностей и развалин,— писал Н. В. Гоголь матери из
Италии.— Вся земля пахнет и дышит художниками и картинами. Мозаи¬
ки и антики продаются кучами. Школы живописи и скульптуры на
улице почти у каждых дверей...»98.
Через содержание, форму, характерные черты, стиль искусства
Н. В. Гоголь хотел воспроизвести облик эпохи, понять характер народа.
Писатель воспринимал античность сквозь призму зодчества, образы
средневековья воссоздавал, привлекая живопись, новое время воплоща¬
лось для него в музыке. «Древнему, ясному, чувственному миру» «ве¬
ликий зиждитель мира» послал «прекрасную скульптуру, принесшую
чистую, стыдливую красоту — и весь древний мир обратился в фимиам
красоте». Средним «векам неспокойным и темным» творец дал «вдохно¬
венную живопись, показавшую миру неземные явления, небесные на¬
слаждения угодников»; «в наш юный и дряхлый век ниспослал он
могущественную музыку...»99. Приведенные высказывания появились у
Н. В. Гоголя в значительной мере под влиянием религиозного настрое¬
ния. Но в них отразилось и присущее писателю мастерство проникнове¬
ния в прошлое, следы которого запечатлены в произведениях, создан¬
ных резцом, кистью, передаваемых звучанием струн, торжественной
музыкой органа и т. д.
Природа страны и сохранившиеся от ее прошлой истории памят¬
ники искусства в восприятии Н. В. Гоголя составляли гармоническое
93 Там	же.	T.	XIV,	стр.	110,	№ 8 (1849	г).
94 Там	же.	T.	XII,	стр.	378,	№ 229.
95 Там	же.	T.	XIII,	стр.	409,	№ 231 (1847	г.).
96 Там	же.	T.	IX,	стр.	277 (1849 г.).
97 Там	же.	T. XIV, стр.	147, № 120 (1849	г.).
98 Там	же.	T. XI, стр. 90	(1837 г.).
119 Там	же.	T. VIII, стр.	12—13 (1831 г.).

Исторические взгляды Гоголя
95
единство, отмеченное печатью неповторимости. «Я думал,— писал
Н. В. Гоголь В. А. Балабиной,— что природа Италии — странная —
греческо-римская архитектура с колоннами, плоскими куполами, пло¬
скими архитравами. Природа Швейцарии сумрачная, архитектура готи¬
ческая с углообразными сводами, летящими в небо остроконечными
шпицами, величавая, вдыхающая беспредельные мысли» шо.
В сознании и воображении Н. В. Гоголя сливались в одно целое
наполненные общим содержанием формы литературы и изобразитель¬
ного искусства, и история представала облеченная в эти формы. Писа¬
тель сравнивал Рим «с большим прекрасным романом или эпопеею, в ко¬
торой на каждом шагу встречаются новые и новые, вечно неожидан¬
ные красы». Все другие города казались Н. В. Гоголю по сравнению
с Римом «блестящими драмами, которых действие совершается шумно
и быстро в глазах зрителя; душа восхищена вдруг, но не приведена в та¬
кое спокойствие, в такое продолжительное наслаждение, как при чте¬
нии эпопеи» 101.
Из трех близких писателю видов искусства (живопись, скульптура,
архитектура), пожалуй, больше всего он уделял внимания архитектуре.
Он понимал ее важное значение как исторического источника. Н. В. Го¬
голь называл архитектуру «летописью мнра», которая «говорит тогда,
когда уже молчат и песни, и предания и когда уже ничто не говорит о
погибшем народе». Поэтому Н. В. Гоголю казалось очень важным, что¬
бы сохранялись памятники старинного зодчества, и по ним, как бы лис¬
тая страницы прошлой жизни человечества, можно было бы прочитать
летопись былого. «Пусть же она (архитектура.— Л. Ч.), хоть отрывками,
является среди наших городов в таком виде, в каком она была при
отжившем уже народе. Чтобы при взгляде на нее осенила нас мысль
о минувшей его жизни и погрузила бы нас в его быт, в его привычки и
степень понимания и вызвала бы у нас благодарность за его существо¬
вание, бывшее ступенью нашего собственного возвышения» ш2.
Критикуя существовавшие в его время учебные пособия по геогра¬
фии, Н. В. Гоголь утверждал, что в воспитательных целях в них следует
давать не сухие справки о городах с указанием на наличие там гимна¬
зий, соборов и т. д., а помещать живые, волнующие рассказы о сохра¬
нившихся в различных центрах мира исторических памятниках. «Воспи¬
таннику довольно сказать сначала, что у нас гимназии во всех губерн¬
ских городах, церкви также. Но Кремля, Ватикана, Палерояла, Фаль-
конетова Петра, Киевопечерской лавры, Кинг-Бенча пет других в ми¬
ре» 1С3. Н. В. Гоголь выступил с оригинальным проектом о создании в
одном из городов специальной улицы, наглядно отражающей в произ¬
ведениях зодчества развитие мировой культуры. На такой улице следо¬
вало бы представить образцы архитектуры первобытной, древнего Егип¬
та, Греции, Рима, Александрии, средних веков, нового времени. «Эта
улица сделалась бы тогда в некотором отношении историею развития
вкуса, и кто ленив перевертывать толстые томы, тому бы стоило только
пр.ойти по ней, чтобы узнать все...» 104. Он называет высказанную им са¬
мим мысль «очень странной», но эта странность вытекает лишь из не¬
обычности самой мысли, в общем глубокой и большой: не просто
сохранить в настоящем один из уголков прошлого, а дать возможность
каждому из людей, живущих сегодня, пройти по большой дороге куль¬
туры, по которой веками шло человечество. Такой проект захватывает
и облагораживает.
100 Там	же.	T. XI, стр. 105, № 49	(1837 г.).
101 Там	же,	стр. 114—115, № 55	(1837 г.)4
102 Т а м	.же,	T. VIÜ, стр. 73 (1831	г).
103 Там	же,	стр. 104 (1829 г.).
104 Т а м	же,	стр. 73 (1831 г.).

96
Л. ß, Черрпнин
Н. В. Гоголь вообще любил и умел образно представлять себе про¬
шлое, вживаясь в сохранившиеся от этого прошлого, причем иногда в
неприкосновенности, реликвии. Так, будучи в Фернее, он побывал в доме
Вольтера, прошел по залу, «где он обедал и принимал», заглянул в его
спальню и кабинет, осмотрел висевшие на стене «портреты всех его
приятелей — Дидеро, Фридриха, Екатерины», постоял у постели фило¬
софа, где лежало старинное ветхое кисейное одеяло. И писателю пред¬
ставилось, «что вот-вот отворятся двери, и войдет старик в знакомом
парике, с отстегнутым бантом, как старый Кромида, и спросит: что вам
угодно?». Как бы спасаясь от призрака минувшего, писатель вышел r
сад. А покидая жилище знаменитого человека прошлого, жилище, на¬
много пережившее своего хозяина, Н. В. Гоголь, «сам не отдавши себе
отчета для чего», «нацарапал русскими буквами» свое имя ,05. В письме
к В. А. Жуковскому из Швейцарии Н. В. Гоголь рассказывал, как, гуляя
по историческим местам, он перечитывал при этом произведения Молье¬
ра, Шекспира, Вальтера Скотта. Я «завладел местами ваших прогулок,
мерил расстояние по назначенным вами верстам, колотя палкою бегав¬
ших по стенам ящериц»,— писал он, обращаясь к своему другу. Побы¬
вав в Шильонском подземелье, Н. В. Гоголь, как и в бытность в Фернее,
«нацарапал даже свое имя русскими буквами», не посмев «подписать
его под двумя славными именами творца и переводчика «Шильонского
узника»106, то есть Байрона и В. А. Жуковского.
Но углубление в прошлое не означало для Н. В. Гоголя отрешения
от настоящего. Напротив, через познание прошлого он начинал полнее
и глубже понимать настоящее как новую ступень поступательного дви¬
жения человечества. В письме из Рима к М. П. Балабиной писатель
излагает воображаемый им случай: некто всемогущий, «натурально не
какой-нибудь государь-император или король, а кто-нибудь посильнее
их», предлагает ему сказать, что бы он «предпочел видеть перед собою —
древний Рим в грозном и блестящем величии или Рим нынешний в его
теперешних развалинах». Писатель без раздумий отвечает: «Я бы пред¬
почел Рим нынешний. Нет, он никогда не был так прекрасен. Он прекра¬
сен уже тем, что ему 2588-й год, что на одной половине его дышит век
языческий, на другой христианский, и тот и другой — огромнейшие две
мысли в мире» !07.
Из всех видов искусства самым близким Н. В. Гоголю было искус¬
ство живого поэтического слова. Поэтому-то он так любовно и бережно
относился к русскому языку. Когда писатель подбирал материалы для
словаря русского языка, им, как сам он рассказывает, руководила «лю¬
бовь, просто одна любовь к русскому слову», которая жила в нем «от
младенчества»108. Органически присущее Н. В. Гоголю чувство историз¬
ма заставляло его в фольклоре искать истоки позднейшего литератур¬
ного творчества. «Есть в русской поэзии,— писал он М. П. Погодину,—
особенные, оригинально-замечательные черты... Будучи употреблены,
как источник, как золотые искры рудниковых глыб, обращенные в цве¬
тущую песнь языка и поэзии нынешней, доступной, они поразят и заше
велят сильно...» ш9.
При оценке литературных произведений о прошлом Н. В. Гоголь
придавал большое значение языку, которым их авторы заставляли гово¬
рить своих героев. Для писателя этот момент являлся в значительной
мере критерием и историчности и художественности романов, повестей,
трагедий и драм. Гоголь решительно выступал против распространенного
105 Та м же. T. XI, стр. 63, № 26.
106 Т а м же, стр. 73, № 32 (1836 г.).
107 Та м же, стр. 144, № 67.
108 Там же. T. IX, стр. 439—485 (1849—1851 гг.}.
109 Там же. T. XI, стр. 223, № 67 (1839 г.).

Исторические взгляды Гоголя
97
в литературе стремления к псевдонародности. «У нас,— с большим недо
вольством отмечал писатель,— в продолжение последних лет со времени
появления романов в русском кафтане возникла мысль, что наши исто¬
рические лица и вообще все герои прошедшего должны непременно гово¬
рить языком нынешнего простого народа и отпускать как можно поболь¬
ше пословиц». Н. В. Гоголь боролся против тенденции к утверждению
в художественном творчестве такого нарочито «мужицкого» стиля. Воз¬
ражал он и против другой тенденции, выразившейся в отступлениях от
народности (в языке, зарисовках быта и т. д.) под воздействием пере¬
водной французской литературы. «Иногда русский мужичок отпустит
такую театральную штуку, что и римлянин не сделает. Подымется с по¬
латей или с своей печки и выступит таким шагом, как Наполеон»110.
Н. В. Гоголь предъявлял большие требования к искусству перевода
произведений народной словесности на другие языки. В переписке с
М. А. Максимовичем он поднял этот вопрос применительно к задачам
перевода на русский язык украинских песен. Н. В. Гоголь был против¬
ником так называемого «подстрочного», дословного перевода. «В пере¬
воде более всего нужно привязываться к мысли и менее всего к сло¬
вам»,— говорил он. «Иногда нужно отдаляться от слов подлинника на¬
рочно для того, чтобы быть к нему ближе»111. Желание сохранить все
обаяние национального языка было одним из проявлений чувства исто¬
ризма, выражающего патриотическую направленность всего творчества
писателя.
Гоголь высказал много интересных мыслей об истории, о задачах ее
изучения. Эти мысли разбросаны по его статьям, заметкам, письмам.
Творчество Гоголя так же проникнуто историзмом, как и творчество
Пушкина. Обоих писателей роднит глубокое понимание значения позна¬
ния истории своего народа и всего человечества для дальнейшего дви¬
жения по пути общественного прогресса.
m Там же. T. VIII, стр. 202 (1834 г.).
1,1 Там же. T. X, стр. 310, 312, № 202 (1834 г.).
7.	«Вопросы истории» № 1.

ЖАН-ЖАК РУССО — ПРЕДВЕСТНИК РЕВОЛЮЦИИ
А.	3. Манфред
Минуло более двухсот пятидесяти лет со дня рождения Жан-Жака
Руссо.
Начало XVIII века... 1712 год. Время, когда еще царствовали Лю¬
довик XIV и Петр I, когда путь от Петербурга до Парижа — в карете
или на перекладных — совершался долгие месяцы, когда еще не суще¬
ствовало точной карты американского континента и отважные путеше¬
ственники искали путь к «Западному морю» — неведомому им Тихому
океану, когда монаршие приказы, ученые трактаты и пространные пись¬
ма еще писали гусиным пером. Сегодня это время кажется отодвинутым
в глубокое прошлое, оно представляется такой же давностью, такой же
стариной, как раннее глухое средневековье.
И все-таки далекий от нас французский писатель XVIII столетия,
автор «Общественного договора», «Новой Элоизы», «Исповеди», «Про¬
гулок одинокого мечтателя», живший чувствами и волнениями своего
века, сумел перешагнуть свое время, и ныне, в век коммунизма и за¬
воевания космоса, все еще переиздают его книги, спорят о его творе¬
ниях и с уважением и благодарностью вспоминают имя «гражданина
Женевской республики».
Произведения Руссо давно уже переведены на все языки мира;
критическая литература, посвященная его творчеству, его идейному
наследию, достигла огромных размеров. В зарубежной литературе
указывалось, что по количеству критических работ, посвященных
Руссо, он занимает наряду с Шекспиром и Гёте первое место в
мировой литературе К Но разве «Новая Элоиза» или «Эмиль» как худо¬
жественные произведения могут быть поставлены в один ряд с «Гам¬
летом» или «Фаустом»? Разве их можно сравнивать с бессмертными
романами «Война и мир» или «Анна Каренина» Льва Толстого? Нет,
конечно же.
Всемирный Совет Мира постановил отметить во всех странах го¬
довщину рождения Жан-Жака Руссо. Затем такое же решение при¬
няла ЮНЕСКО. Юбилей Руссо был широко отмечен во Франции, СССР,
Швейцарии и других странах2. Празднование двухсотпятидесятилетней
годовщины со дня рождения Руссо превратилось в крупное идейно-по¬
литическое событие. До сих пор продолжается публикация статей и ра¬
бот, связанных с этой годовщиной.
Но что определяло решение Всемирного Совета Мира? Почему эта
авторитетная общественная организация призвала отметить годовщину
рождения французского писателя XVIII века? Может быть, потому, что
1 «Europe», № 391—392, 1961, novembre—décembre, p. 6.
2 В Москве, в Институте истории АН СССР, в Обществе «СССР — Франция», в
Союзе советских писателей состоялись заседания, посвященные 250-летию Руссо. В Рай-
моне, под Парижем, 28 июня — 3 июля 1962 г. состоялась международная встреча, по¬
священная теме «Руссо и современный человек». 29 ноября состоялось торжественное
заседание памяти Руссо в Доме ЮНЕСКО в Париже. Заседания, посвященные Руссо,
состоялись также во многих других странах.

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
99
Руссо тоже был, говоря словами наших дней, «сторонником мира», го¬
рячо осуждал войну и способствовал распространению сочинения абба¬
та де Сен-Пьера, предлагавшего проект установления вечного мира?
Спору нет, и этими чертами своей общественно-литературной деятель¬
ности, и искренностью своего осуждения войны, и горячностью своего
желания способствовать искоренению зла Руссо остается близок нынеш¬
нему поколению людей доброй воли, воздающих ему должное за его
усилия на этом благородном поприще. Руссо нам близок и дорог как
один из убежденных противников войны, как искренний защитник мира.
Но вместе с тем очевидно, что как ни понятны, как ни близки нам эти
мысли и планы борьбы против войны (конечно, представляющиеся сего¬
дня весьма наивньши), Руссо живет в памяти человечества не только
благодаря им.
Так в чем же сила воздействия Руссо на своих современников и на
последующие поколения? В чем источник его неувядающей молодости,
его духовной свежести, жизненности, сохранившейся в течение четвер¬
ти тысячелетия до наших дней?
В Париже, на тихой улице де Севинье, в музее Карнавале, среди
мрамора, бронзы, потемневших, ссохшихся красок холста, запечатлев¬
ших героев далекой эпохи: Мирабо, Робеспьера, Дантона, Демулена —
друзей и врагов, невольно привлекает внимание небольшой, кажущийся
чуть блеклым портрет. Это пастель, исполненная де Л а Туре. Под вы¬
соким, пышным белым париком красивое мужское лицо. Художник, ви¬
димо, хотел воссоздать образ Руссо в начале его пути — молодым и
полным надежд. Он пытался его облагородить: на этом портрете Руссо
кажется сильным, уверенным в себе человеком, принадлежащим к
верхам, к господствующему классу. На его лице застыло выражение
спокойствия, так не вяжущееся с мятежным духом «Исповеди». И
все-таки художник сумел передать главное: за ясностью больших глаз
под крутыми бровями, за неподвижностью сжатого крупного рта вы
чувствуете какое-то смятение, какое-то движение мыслей или чувств,
готовых вот-вот одушевить и преобразить это застывшее на мгнове¬
ние лицо.
И верно, этот человек в белом парике, запечатленный де Ла Туре
с таким невозмутимым выражением лица, прожил трудную, бездомную,
неустроенную, скитальческую жизнь. Выходец из народа, гениальный
самоучка, пешком постигавший географию Европы и познававший мир
по мостовым его городов, неудачник, перепробовавший в<се профессии
и занятия: ученика граверной мастерской, уличного бродяги, лакея,
слушателя духовной семинарии, переписчика нот, секретаря у знатных
господ, сочинителя опер, музыкального комментатора, стихотворца, фи¬
лософа, романиста,— он ни одной из них не мог обеспечить ни спокой¬
ствия, ни даже простого пристанища — крыши над головой. Даже ко¬
гда к нему пришла известность, большая, европейская, мировая,.и он
стал истинным властителем дум поколений двадцатилетних, Руссо остал¬
ся все тем же бездомным, гонимым и преследуемым скитальцем. Он ни¬
когда не испытал того огромного, всеобщего, позолоченного монарши¬
ми милостями признания, которым упивался его соперник и недруг
Вольтер. Впрочем, для Руссо оно было бы и неприемлемым: его гор¬
дость плебея не позволяла мириться ни с августейшей лаской могу¬
щественных государей, ни с кошельком меценатов. Но он познал худ¬
шее: он подвергался не только преследованиям властей, гонениям церк¬
ви—’его забрасывала камнями толпа в Мотье-Травер в 1765 г., когда
он уже был прославленным автором знаменитых сочинений, и самые
выдающиеся литераторы Просвещения, от Вольтера до Мельхиора
Гримма, которые, казалось, должны были быть его соратниками и
друзьями, преследовали его в ядовитых памфлетах.
И когда фернейского патриарха, явившегося в Париж в 1778 г*

100
А, 3. Манфред
народ нес на руках как небожителя, сошедшего на землю3, другой ве¬
ликий писатель Франции — Жан-Жак Руссо, в том же, последнем году
своей и Вольтера жизни, заметая следы от действительных или вообра¬
жаемых преследователей, меняя пристанища, искал радости и отдохно¬
вения в «прогулках одинокого мечтателя».
Об этом следует сразу же напомнить, ибо здесь во многом объ¬
яснение того духовного отшельничества или социального пессимизма,
которые действительно присущи творчеству Руссо и позднее многократ¬
но эксплуатировались в спекулятивных целях многочисленными изобре¬
тателями различных реакционных концепций, вплоть до нынешних по¬
клонников «психоанализа» или экзистенциализма 4. Следует признать,
и от этого никуда не уйти, что писатель, ставший в своей посмертной
славе идейным вдохновителем якобинцев, поднявших миллионные мас¬
сы на революционную борьбу, был в своей реальной жизни индивидуа¬
листом, одиночкой, отшельником. Перечитывая «Исповедь», еще раз ви¬
дишь, что этот вдохновенный автор, заботившийся о нуждах и благе
народа, с определенных пор сторонился людей, старался оставаться од¬
ним и одиноким. Что это, лицемерие? Или игра? Конечно же, ни то,
ни другое. Мы сталкиваемся здесь лишь с одним из многих противоре¬
чий, которые присущи жизни и творчеству Жан-Жака Руссо.
В огромной литературе, посвященной идейно-литературному насле¬
дию Руссо, оно уже давно разобрано до мелочей. Со времени Геффдин-
га5 все подвергнуто тщательной классификации: философские взгляды
Руссо, социально-политические, экономические, религиозные, педагоги¬
ческие, музыковедческие и т. д. На этой основе возникли специальные
отрасли исследований, любая из которых насчитывает множество работ;
некоторые взгляды Руссо, как, например, религиозные, по мотивам, о
которых нетрудно догадаться, привлекают особое внимание известных
кругов и стали темой многотомных сочинений6. Затем следовали более
узкие монографические работы: Руссо и революция, Руссо и Мирабо,
Руссо и Наполеон, Руссо и Берк, Руссо и Стриндберг, Руссо и Польша,
Руссо и антропология7 и т. д. Все расчленено, анатомизировано, под¬
вергнуто микроскопическому анализу.
Конечно, было бы неверным не видеть ряд ценных работ в этом бес¬
численном потоке сочинений, посвященных французскому писателю
XVIII века. Было бы неправильным недооценивать значение некоторых
обобщающих трудов, посвященных Руссо, и вообще достижений «руссо-
ведения». В этой связи должны быть вспомянуты работа Н. Карели¬
на8, содержательное исследование М. Н. Розанова9, интересная книга
3 Превосходный рассказ о торжествах по поводу последнего приезда Вольтера в
Париж из его поместья Ферне (в Швейцарии): после долгого отсутствия см. у Д. И. Фон¬
визина, оказавшегося в ту пору во французской столице (Д. И. Фонвизин. Собр.
соч. Т. 2. М. 1959, стр. 447—448, 469—471).
4 См., например, Р. Burgelin. La Philosophie de l’existence de J. J. Rousseau,
Paris. 1952.
5 R, Hoff ding. Rousseau und seine Philosophie. Stuttgart. 1905.
6 См. P. M. Masson. La Religion de J. J. Rousseau. 3 vol. Paris. 1916;
A. Schinz. La pensée religieuse de Rousseau et ses récents interprètes. Paris. 1927;
B. R a vary. Une conscience chrétienne devant la pensée religieuse de J. J. Rousseau!
Paris. 1956, etc.
7 H. Champion. Rousseau et la Révolution française. Paris. 1909; Ch. G u y о t.
De Rousseau à Mirabeau. Neuchatel-Paris. 1936; F.-G. Healey. Rousseau et Napoléon.
Genève. 1957; A. M. Osborn. Rousseau and Burke. London. 1940; Е. Poulenard.
Strindberg et Rousseau. Paris. 1959; M. Szyjkowski. Mysl Jana Jakoba Rousseau
w Polsce XVIIï wieku. Krakow. 1913; J. Fabre, J. J. Rousseau et le destin polonais.
«Europe», 1961, novembre — décembre, p. 206—227; Клод Леви-Страус. Руссо —
отец антропологии, «Курьер ЮНЕСКО», март 1963, № 3, стр. 10—14.
8Н. Карелин. Ж.-Ж. Руссо. Опыт характеристики его общественных идей.
СПБ. 1894.
9 М. Н. Розанов. Ж.-Ж- Руссо и литературное движение конца XVIII и на¬
чала XIX в. Т. 1. М. 1910.

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
101
Веры Засулич10, яркий синтетический очерк идей и творчества Руссо
Генриетты Роланд-Гольсти. Несомненную ценность представляют мно¬
гие конкретные исследования и этюды, публикуемые в выходящих с
1905 г. трудах Женевского общества Жан-Жака Руссо 12, ряд моногра¬
фических работ современных зарубежных ученых, среди которых в пер¬
вую очередь должны быть названы труды Даниэля Морнэ ]3.
И все-таки вопрос, поставленный выше: как же смог этот так
трудно проживший свою жизнь человек, мечтатель, отшельник, индиви¬
дуалист, как мог он оказать такое могучее и благородное воздействие
на молодые поросли людей, вступающих в жизнь,— все еще ждет сво¬
его объяснения.
Этот вопрос отнюдь не нов. Еще полвека назад, когда в 1912 г. от¬
мечался двухсотлетний юбилей Руссо, тот же вопрос, лишь несколько
иначе формулированный, вставал перед исследователями и публици¬
стами, касавшимися этой темы.
«Жан-Жак Руссо принадлежит к числу самых замечательных пред¬
ставителей французской литературы XVIII в. Он — гениальный писа¬
тель. В этом согласны между собой все, и это еще раз повторено было
на разные лады по случаю его двухсотлетнего юбилея. Но в чем же
собственно выразилась его гениальность?» — спрашивал Г. В. Плеханов
в статье, опубликованной в 1912 г. в журнале «Современник» 14. И он
напоминал, что именно с этого вопроса начиналась область разно¬
гласий.
В главном, в широкой постановке ответ на этот вопрос был дан
марксистской мыслью. В высокой оценке К. Марксом, Ф. Энгельсом,
В.	И. Лениным французского Просвещения XVIII в. заключается и опре¬
деление самого главного в идейном наследии Руссо. Известны и прямые
отзывы творцов научного социализма о Руссо, о стихийной диалектике
его исторического мышления, об общественно-прогрессивном значении
выдвигавшихся им социально-политических требований 15.
В идейных сражениях с реакционной идеологией марксистская кри¬
тика опровергла всякого рода «теории», представлявшие Руссо зачина¬
телем религиозно-мистического начала или писателем, ценным лишь
блеском литературною стиля, но не своими общественными воззрения¬
ми. Марксистская критика доказала неоспоримые заслуги Жан-Жана
Руссо как выдающегося представителя левого, демократического крыла
Просвещения, как великого поборника идеи равенства, народовластия,
непримиримого врага не только феодального гнета, но и всякой соци¬
альной несправедливости.
Еще Г. В. Плеханов в упомянутой статье к двухсотлетию Руссо
превосходно показал, что основная ценность идейного наследия вели¬
кого французского писателя XVIII столетия заключается в его обще¬
ственно-политических взглядах. Уделяя наибольшее внимание историче¬
ским взглядам автора «Рассуждения о происхождении и основаниях
неравенства между людьми» и «Общественного договора», Г. В. Пле¬
ханов утверждал, что «в своем объяснении процесса развития челове¬
ческой культуры Руссо выступает как один из самых замечательных
10 В. И, Засулич. Жан-Жак Руссо. М. 1923.
11 Г. Р о л а и д-Г о л ьст. Жан-Жак Руссо. (Перевод с немецкого). М. 1923.
12 «Annales de la Société J. J. Rousseau». Genève. С небольшими перерывами
сборник продолжает выходить до настоящего времени.
13 D. Mo r net. Les origines intellectuelles de la Révolution française (1715—1787).
4 ed. Paris. 1947; ejusd. Rousseau, l’homme et l’oeuvre. Paris. 1950, etc.
14 Г. В. П л е X a h о в. Жан-Жак Руссо и его учение о происхождении неравенства
между людьми. «Современник», сентябрь 1912 г. (Перепечатано в «Сочинениях» Т
XVIII. М. 1925).
15 Здесь следует прежде всего вспомнить весьма высокую оценку Руссо и его места
в развитии общественной мысли, данную Ф. Энгельсом в «Анти-Дюринге».

102
А. 3. Манфред
предшественников Маркса и Энгельса»16. В то же время Плеханов
обоснованно придавал большое значение трактовке Жан-Жаком Руссо
проблемы равенства.
Глубокую характеристику социально-политических взглядов Руссо
и его места в развитии французской общественной мысли XVIII в. дал
В.	П. Волгин 17. Большой заслугой В. П. Волгина была научная разра¬
ботка понятия эгалитаризма, которое он обосновал, в значительной ме¬
ре опираясь на взгляды Руссо. Отмечая всю противоречивость идейного
наследия Руссо, В. П. Волгин в целом определял его как крупнейшего
представителя эгалитаризма в общественной мысли предреволюцион¬
ной Франции.
Говоря о других работах советских авторов, посвященных твор¬
честву Руссо, нельзя не отметить интересную книгу И. Е. Верцмана, ха¬
рактеризующую по преимуществу художественное наследие писателя 18,
и содержательную работу Б. М. Бернардинера о социально-политических
взглядах Руссо 1э.
В связи с последней следует высказать одно общее соображение.
Книга Б. М. Бернардинера, вышедшая более двадцати лет тому назад,
в целом, несомненно, сыграла полезную роль. Но она не свободна от
недостатка, который в какой-то мере присущ и некоторым другим рабо¬
там, касающимся более или менее подробно общественных взглядов
Руссо. Б. М. Бернардинер одну из подглав своей книги озаглавил так:
«Руссо — идеолог мелкой буржуазии XVIII века». В тексте он уточняет:
«Политические взгляды Жан-Жака Руссо отражали установки город¬
ской мелкой буржуазии XVIII века: кустарей, ремесленников, владель¬
цев небольших мастерских»20. Мысль эта, многократно подчеркиваемая
в книге, вызывает возражения по существу. Ужели же эгалитаристская
программа Руссо, его демократические идеи отражали только «установ¬
ки» кустарей, ремесленников, владельцев небольших мастерских? А мно¬
гомиллионное крестьянство? А весь французский народ? Разве они были
далеки, чужды поборнику идеи народного суверенитета и уравнения соб¬
ственности? Автор обосновывает свой тезис также и ссылками на био¬
графию Руссо, на то, что он родился в семье часовщика. Но уместны ли
эти ссылки на анкетные данные? Нельзя не напомнить в этой связи, что
еще более полувека тому назад В. И. Ленин в своих статьях о Льве Тол¬
стом блестяще доказал несостоятельность подобного метода, которым
и ныне увлекаются некоторые исследователи. В. И. Ленин рассматривал
творчество Л. Толстого, графа Толстого, как отражение настроений рус¬
ского крестьянства предреволюционной эпохи21. Это навязчивое стрем¬
ление педантично определить социальный «паспорт» мыслителя, припи¬
сав его к «идеологам ремесленников и кустарей», было лишь пережит¬
ком давней болезни вульгарного социологизма. Конечно же, великий
французский мыслитель был выразителем не «установок» городских
ремесленников, кустарей и владельцев небольших мастерских, а чаяний
всего французского народа (то есть многомиллионного крестьянства,
плебейства и других угнетенных общественных групп), поднимавшегося
на борьбу против душившего его феодального строя.
Но вернемся к поставленному вопросу: что же все-таки в идейном
наследии Руссо является наиболее ценным?
Идейно-литературное наследие Руссо обширно и многосторонне.
>6 Г. В. Пл еха нов. Соч. T. XVIII, стр. 12.
17 В. П. Волгин. История социалистических идей. Ч. II. М. 1923; его же. Раз¬
витие общественной мысли во Франции в XVIII в. М. 1958.
18 И. Е. В е р ц м а н. Жан-Жак Руссо. М. 1958.
19 Б. М. Бернардинер. Социально-политическая философия Жан-Жака Руссо.
Воронеж. 1940.
20 Т а м ж е, стр. 19.
21 См. В. И. Ленин. ПСС. Т. 20, стр. 19—24, 38—41, 70—71, 100—104.

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
103
«Гражданин Женевской республики» был человеком больших дарований
и очень широкого диапазона интересов. Он принес немало нового и ори¬
гинального и в общественно-политическую теорию, и в художественную
литературу, и в педагогическую мысль, и в историю музыки, и даже в
ботанику и естествознание в целом.
Но для передовых людей своего времени, для революционеров-де¬
мократов конца XVIII и XIX вв., для борцов за социализм и строителей
коммунистического общества нынешнего, XX столетия Жан-Жак Руссо
был и остается прежде всего автором «Рассуждения о происхождении и
основаниях неравенства между людьми» и «Общественного договора»,
смелым и дерзновенным мыслителем, шедшим впереди своего века, сде¬
лавшим больше, чем кто-либо другой из представителей французского
Просвещения, для идеологической подготовки революции.
Известно, что в знаменитой «Энциклопедии» Дидро и Д’Аламбера,
оказавшей такое могучее влияние на общественную мысль второй поло¬
вины XVIII в., статья «Egalité» («Равенство»)—одна из программных
статей «Энциклопедии» — была написана не Руссо, а весьма плодови¬
тым, но довольно посредственным литератором Жокуром22. Руссо
отнюдь не был единственным или даже наиболее авторитетным автором
либо истолкователем требования равенства — самого популярного и са¬
мого революционного лозунга той эпохи. О равенстве писали — больше
или меньше, ярче или суше — почти ©се писатели Просвещения. В зна¬
менитой триединой формуле Великой французской буржуазной револю¬
ции «Свобода, равенство, братство» именно равенство было коренным
требованием эпохи. Обходить его не мог ни один писатель, разделяв¬
ший «вольнолюбивые мечты» своего века. Литератора, пренебрегавшего
требованием равенства, попросту не стали бы читать; он был бы вычерк¬
нут из числа передовых писателей своего времени.
И все-таки Энгельс был, конечно, верен исторической правде, ког¬
да, раскрывая роль идеи равенства в эпоху Великой французской бур¬
жуазной революции, связывал эту идею с именем Жан-Жака Руссо23. Из
всех писателей французского Просвещения именно Руссо дал самое глу¬
бокое и самое революционное (для того времени) истолкование понятия
равенства.
Нельзя забывать, что требование равенства, как и требование сво¬
боды, столь часто и столь горячо повторяемые в те бурные предреволю¬
ционные годы, вовсе не означали одно и то же в устах разных представи¬
телей очень широкого и классово неоднородного третьего сословия.
Очевидно, что для графа Мирабо и маркиза Лафайета — аристократов,
примкнувших к буржуазной оппозиции, а затем к революции, чтобы
стать ее вождями, для провинциального адвоката Максимилиана Робес¬
пьера и для нищего священника из плебейских приходов Жака Ру по¬
нятия свободы и равенства, о которых каждый из них много и охотно го¬
ворил, имели совершенно разное содержание. Здесь были по меньшей
мере три концепции. Для крупкой буржуазии, для аристократии де
нежного мешка свобода и равенство означали прежде всего уничтожение
сословных привилегий и юридического неравенства, уравнение в правах
буржуазии, денежной знати с родовой знатью. Для крестьянства, пле¬
бейства, для народа свобода и равенство означали, конечно, гораздо
большее: не только уничтожение юридического неравенства, но и осво¬
бождение от феодального гнета и уничтожение или, вернее, смягчение
социального неравенства.
Жан-Жак Руссо в своем истолковании требования равенства всегда
имел в виду не формальное равенство, не юридическое, в смысле уничто¬
22 См. «Textes choisis de l’Encyclopédie». Paris. 1962, p. 84—S7.
23 См. Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М. 1932, стр. 72 и с...

104
A. 3. Манфред
жения сословной иерархии и уравнения мужчин 24 в гражданских пра¬
вах, а равенство социальное. Это было органически связано с его пони¬
манием происхождения неравенства между людьми.
Здесь нельзя не привести столько раз цитировавшийся отрывок из
знаменитого произведения Руссо <Ю причинах неравенства людей»:
«Первый, кто напал на мысль, огородив участок земли, сказать: «Это
мое», и нашел людей, достаточно простодушных, чтобы этому поверить,
был истинным основателем гражданского общества. От скольких престу¬
плений, войн и убийств, от скольких бедствий и ужасов избавил бы род
человеческий тот, кто, выдернув колья и засыпав ров, крикнул бы своим
ближним: «Не слушайте лучше этого обманщика, вы погибли, если спо¬
собны забыть, что плоды земные принадлежат всем, а земля — нико¬
му!»25. Такого глубокого и такого революционного по самой своей сути
объяснения происхождения социального неравенства не давал ни один
из писателей Просвещения.
Но Руосо, столь ярко показавший пагубные последствия возникно¬
вения института частной собственности, не делал, как известно, из этого
социалистических выводов. Он никогда не был социалистом и не требо¬
вал уничтожения частной собственности вообще. Напротив, рисуя те
бедствия, которые навлекло на человечество возникновение частной соб¬
ственности, Руссо вместе с тем, как это видно из всех его сочинений, все¬
гда оставался на почве частной собственности. Он считал, что на дости¬
гнутой человеческим обществом ступени развития частная собственность
является уже неизбежной и неустранимой. Более того, Руссо признавал
право собственности «самым священным из всех прав граждан» 26. В ли¬
тературе не раз справедливо отмечалось влияние идей Руссо на «Декла¬
рацию прав человека и гражданина» 1789 года27. В рассматриваемой
связи нельзя не заметить, что известная статья 17-я Декларации, приз¬
нающая право собственности священным и непререкаемым, почти бук¬
вально повторяет формулу Руссо. Но для правильного, исторического
понимания значения, общественного смысла этой формулы в тот период,
во второй половине XVIII в., следует признать, что эго подчеркнуто
буржуазное отношение к собственности содержало тогда и элемент про¬
грессивного. Право частной собственности противопоставлялось феодаль¬
ной собственности. И формула Руссо и соответственно 17-я статья Дек¬
ларации имели в значительной мере антифеодальную направленность.
Критикуя социальное неравенство и в то же время оставаясь на
почве частной собственности, Руссо должен был найти какое-то разреше¬
ние этого противоречия, какую-то положительную программу, которая
могла бы стать и идеалом и конкретной целью стремлений миллионов по¬
рабощенных феодальным гнетом людей. Такую положительную програм¬
му, такой общественный идеал Руссо нашел в уравнении собственно¬
сти, в смягчении и устранении крайнего неравенства состояний.
Лозунг равенства в устах Руссо —это призыв к уравнительству.
Знаменитый французский философ выступал как непримиримый враг бо¬
гатства. В крупной собственности он видит источник неисчислимых бед¬
ствий. В споре между богатым и бедным Руссо всегда на стороне
последнего.
Руссо разоблачает, дискредитирует богатство этически. Богатство —
неправедно, оно — зло, и поэтому оно дурно. Богатый приносит зло
бедному; он распространяет несчастье. Но достаточно лишь вдуматься
24 В то время даже самые радикальные политические деятели считали полностью
исключенным вопрос о предоставлении политических или иных прав женщинам.
25 Ж.-Ж- Руссо. Причины неравенства	среди людей. СПб. 1907, стр.	68.
26 J. J. Rousseau. Oeuvres	complètes.	T. I. Paris. 1887, p. 309.
27 См. Ж- Жорес. История	Великой французской революции. Т. 1.	М.	1920;
М. Н. Розанов. Указ. соч. Что	касается	Декларации и Конституции 1793	г.,	то
влияние идей Руссо на эти документы столь бесспорно, что нет нужды об этом говорить.

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
105
в эти мысли, достаточно понять эти чувства, чтобы убедиться в том,
что за этическими категориями скрываются политические. Огромная при¬
тягательная сила сочинений Руссо в предреволюционной Франции
XVIII в. заключалась в том, что он не только критиковал богатство,
крупную собственность (феодальную или буржуазную) как несправедли¬
вую, неправедную, но и призывал к ее устранению, к уравнению состо¬
яний, к созданию относительного равенства состояний, к созданию иде¬
ального, с его точки зрения, общества мелких собственников.
Мы не будем здесь рассматривать те практические меры (налог на
наследство, налог на предметы роскоши, подоходный налог, изменения в
циркуляции денег и пр.), которые Руссо — несистематично, сбивчиво,
чаще всего противоречиво — предлагал в своих сочинениях28. Пути прак¬
тического осуществления нарисованного им идеального общественного
строя мало занимали Руссо. Почти все, что им написано об этом пред¬
мете (как достичь идеального царства равенства), отрывочно, как бы
случайно и отнюдь не представляется продуманной, строго взвешенной
системой конкретных предложений. Это связано, может быть, с тем, что
волевое, действенное начало в его сочинениях (особенно общественно-
политических) большей частью оставалось притупленным. Руссо прямо
не призывал к действию. Действие чаще всего является лишь логическим
выводом из хода его рассуждений.
Если обращаться только к букве письма Руссо, к текстам его лите¬
ратурного наследия, то примерно то же самое должно быть сказано и о
главном вопросе: мирным или насильственным, революционным путем
должна быть проложена дорога в этот лучший, более справедливый мир
равенства?
Руссо нигде определенно не отвечает на этот вопрос; он его даже
сам и не ставит, но этот вопрос, конечно, ставят читатели произведений
Руссо. Однако из сказанного не следует, что Руссо обходил вопрос о
революции, потому что боялся его. Как известно, Руссо не раз касался
вопросов революции. Он утверждал, что революция является столь же
целебной для гражданского общества, как кризис для излечения боль¬
ного; он заявлял, что, когда правительство узурпирует суверенитет на¬
рода, граждане не обязаны более повиноваться властям 29. Это значит,
что Руссо вполне определенно признавал право народа на революцию,
признавал не только ее законность, но и полезность.
Однако достаточно сравнить, скажем, «Общественный договор»
Жан-Жака Руссо с «Цепями рабства» Жан-Поля Марата, написанными
10—12 лет спустя 30, чтобы сразу стало ясно различие между ними. Ма¬
рат в своем сочинении не только признает право народа на революцию,
но и разбирает конкретные вопросы революции. Вооруженное восстание,
необходимость сплочения сил народа, доведения вооруженной борьбы
до победного конца и т. п. рассматриваются Маратом как практические
задачи народа в революции. Вопросы революции в интерпретации Ма¬
рата, младшего современника Руссо, были уже не отвлеченной абстрак¬
цией, не умозрительной гипотезой — они обрели плоть и кровь.
Марат, конечно, во многом ушел дальше Руссо. Надо также принять
во внимание, что его сочинение было впервые опубликовано за 15 лет до
революции, когда классовые противоречия и политическая атмосфера во
Франции уже достигли крайнего накала, и что сам Марат представлял
более молодое, следующее за Руссо поколение. И все-таки нельзя за¬
бывать, что Марат в этом своем произведении (и во многих других) вы¬
28 См. В. П. Волгин. Развитие общественной мысли во Франции в XVIII в.
Глава о Руссо; Б. М. Бернардинер. Указ. соч., стр. 77—85.
29 См. J. J. Rousseau. Du contract sociale. Paris. 1955, p. 102—103.
30 Первое издание «Цепей рабства», вышедшее анонимно, появилось в 1774 г.,
то есть при жизни Руссо.

106
A. 3. Манфред
ступал как ученик Руссо. Правда, ученик не был простым подражате¬
лем, он превзошел в трактовке революции своего учителя; в некоторых
вопросах он уже сказал и еще позже скажет новое слово. И вместе
с тем остается бесспорным, что свои главные революционные идеи
Марат развивал, отправляясь от социально-политических воззрений Рус¬
со; философия «гражданина Женевской республики» дала ему первый
революционный заряд.
Учение Руссо о равенстве, независимо от того, говорил ли он прямо
о революции или вовсе не касался ее, было революционным по самой
своей сути. Эгалитаристская программа Руссо в стране, где господство¬
вал жестокий феодальный гнет и сохранялись феодальные права на
землю, объективно выражала прежде всего требования обездоленного
и угнетенного многомиллионного крестьянства. Конечно, надежды кре¬
стьянства, связываемые с идеей уравнительства, надежды на искорене¬
ние нужды и эксплуатации были утопией; «уравнение» собственности
означало бы в конечном счете лишь расчистку путей для развития капи¬
талистических отношений в сельском хозяйстве со всеми вытекающими
отсюда последствиями. Но, как учил В. И. Ленин, в то же время «идея
равенства — самая революционная идея в борьбе с старым порядком аб¬
солютизма вообще — и с старым крепостническим, крупнопоместным
землевладением в особенности»31.
В предреволюционной Франции XVIII в. идея равенства в интерпре¬
тации Руссо имела глубоко революционное содержание. То, что не до¬
сказывал автор, договаривали его читатели. Из незавершенных или недо¬
статочно ясно вьираженных мыслей Руссо они делали логические револю¬
ционные выводы. Идея равенства Руссо пробуждала умы и сердца, под¬
нимала людей на борьбу против реакционного, несправедливого феодаль¬
ного строя.
Не случайно поэтому общественно-политические взгляды Руссо,
прежде всего его эгалитаристская программа и идеи народного сувере¬
нитета, стали своего рода политическими скрижалями Великой фран¬
цузской буржуазной революции. Не только Мерсье, уже в 1791 г. издав¬
ший сочинение о Руссо как «первом творце революции» 32, но и великие
вожди революции Максимилиан Робеспьер, Жан-Поль Марат называ¬
ли его своим учителем, великим апостолом свободы и равенства.
Политическое мышление Руссо было революционным по самой сво¬
ей сути. Ф. Энгельс восхищался замечательной диалектикой обществен¬
ных идей, исторической концепции Жан-Жака Руссо. Пожалуй, никого
другого из мыслителей XVIII в. Энгельс не ставил так высоко по силе
диалектического мышления, как автора «Происхождения неравенства»
и «Общественного договора». Несомненно, стихийная диалектика поли¬
тической мысли Руссо оказывала сама по себе революционизирующее
воздействие на его читателей.
Но, говоря о революционном характере общественнотполитической
мысли Руссо, я имею в виду не только ее диалектику. Руссо была при¬
суща полная свобода от всякой фетишизации принятых передовой прос¬
ветительской мыслью общественных законов, от мнений, возведенных в
абсолют. Интересы народа, благо народа оставались для Руссо всегда
той главной целью, которую он ставил выше любых других обществен¬
но-прогрессивных задач. Если интересы народа приходили в столкнове¬
ние с, казалось бы, непререкаемыми, бесспорными положениями об¬
щественно-прогрессивной мысли, Руссо без колебаний становился на
защиту народа и готов был критически переоценить то, что вчера и ему
31 В. И. Л е н и н. Соч. Т. 13, стр. 214.
32 S. Mercier. De J. J. Rousseau considéré comme un des premiers auteurs de
la révolution. Paris. 1791.

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
107
самому представлялась несомненным. Лучше всего это можно подтвер¬
дить на одном частном, но весьма важном примере.
В «Общественном договоре» Руссо дал наиболее полное изложение
своих общественных взглядов и политических идеалов. Именно в этом
произведении он с замечательной силой убежденности развернул глу¬
бокую аргументацию в пользу республиканского демократического
строя. Он был искренним поборником демократии и лучше, чем кто-либо
другой из его современников и предшественников, сумел доказать вели¬
кие преимущества и блага излюбленного им строя народоправства. Позд¬
нее все самое передовое демократическое законодательство, все пере¬
довые демократические идеи Великой французской буржуазной револю¬
ции черпали вдохновение и имели в конечном счете своим источником
«Общественный договор» Жан-Жака Руссо.
Но замечательно, что в этом сочинении, ставшем своего рода еван¬
гелием для демократов французской революции, Руссо за тридцать лет
до установления железной власти Комитета общественного спасения
смог теоретически предвосхитить, обосновать и оправдать режим рево¬
люционно-демократической диктатуры. В IV книге «Общественного до¬
говора» Руссо ввел специальную, шестую главу, которую он озаглавил
«О диктатуре» 33. Сама идея диктатуры, как известно, не была открытием
французского писателя. Руссо ссылается на исторический опыт Рима.
Замечательно другое — гениальное провидение Руссо. В сочинении, до¬
казывавшем необходимость обеспечения наиболее полного выражения
общей воли народа, Руссо счел необходимым предусмотреть возмож¬
ность временного ограничения нормального действия законов и созда¬
ния режима чрезвычайной власти. В тех случаях, указывал Руссо,
когда для государства возникает крайняя опасность и действующие за¬
коны не обеспечивают ее предотвращения, интересы спасения общества
требуют установления диктатуры, которая «заставит смолкнуть все
законы и приостанавливает на время деятельность верховной
власти»34.
Так самый убежденный поборник демократии смог прийти к понима¬
нию необходимости временного ограничения ее в определенных усло¬
виях и замены ее более авторитарной формой организации власти, за¬
щищающей интересы народа,— диктатурой. Только удивительная сила
революционного мышления Руссо могла подсказать ему такое смелое ре¬
шение вопроса о соотношении демократии и диктатуры, вдохновив его
в 60-х годах XVIII в., в глухое время Людовика XV, на гениальное про¬
зрение будущего.
Все это так. Но ведь давно уже было замечено, что при жизни Руссо
его общественно-политические сочинения, и в частности его «Обществен¬
ный договор», производили на современников значительно меньшее впе¬
чатление, чем его художественные произведения. Для поколения евро¬
пейцев, живших двести лет тому назад, Жан-Жак Руссо был прежде все¬
го автором «Эмиля» и «Новой Элоизы». «Общественный договор» про¬
читали, в сущности, заново во время революции, на ее высшем этапе,
в 1793 году. Когда якобинцы, подталкиваемые инициативой народных
масс, логикой самой ожесточенной, доведенной до лезвия гильотины
классовой борьбы, стали вслепую, ощупью создавать революционно-де¬
мократическую диктатуру, они вдруг обнаружили, что их революцион¬
ный опыт был предвосхищен в идеях народного суверенитета и равен¬
ства, в формулированной еще в самой общей и отвлеченной форме идее
диктатуры «великого Жан-Жака». «Общественный договор» был понят
и осмыслен по-новому лишь в дни якобинской диктатуры или в ближай¬
шие месяцы, предшествовавшие ей.
33 J. J. Rousseau. Du contrat social, p. 190—194.
34 I b i d., p. 190—193.

108
A. 3. Манфред
Но ведь и Робеспьер и Марат, с гордостью называвшие себя учени¬
ками Руссо, знали его творения, преклонялись перед ними и принимали
их все без изъятия задолго до того, как им раскрылся сокровенный
смысл «Общественного договора». Иными словами, это значит, что они
были руссоистами еще до революции и идеи Руссо в какой-то мере под¬
готовили их к той великой роли, которую им было суждено сыграть не¬
сколькими годами позже.
Громадное революционизирующее воздействие Руссо на людей его
времени отнюдь не ограничивалось его собственно политическими или
философско-политическими трактатами, на которых обычно сосредоточи¬
вается внимание исследователей. Когда речь идет о влиянии Руссо на
современников, об источниках его громадной популярности, то было бы
ошибкой искусственно отделять его художественные произведения от
философско-политических или даже оказывать предпочтение последним.
В действительности все они представляют, на мой взгляд, по крайней
мере в том аспекте, о котором идет речь, одно неразрывное целое35.
Здесь нужна еще одна оговорка. Уже давно стала трюизмом мысль
о противоречивости мировоззрения, системы взглядов, творчества Руссо.
Эту противоречивость, понятно, нет нужды ни сглаживать, ни преумень¬
шать. Последствием противоречивости творчества Руссо была и остается
та идейная борьба, которая идет за его наследие. Еще в ту пору, когда
могила Руссо лишь начала прорастать травой, возникли споры, сначала
спокойные, а затем ставшие столь непримиримыми, что их решал эша¬
фот, между жирондистами и якобинцами. И те и другие апеллировали
к «апостолу равенства», называли его своим 36. Не вдаваясь в объясне¬
ния, скажем сразу, что в этих опорах истина была на стороне якобинцев
и, конечно, они, а не жирондисты, были подлинными истолкователями
и последователями Руссо, ушедшими, правда, много дальше своего учи¬
теля.
В дальнейшем противоречивость творчества Руссо не раз давала
повод идейно-реакционным силам ухватываться за те или иные неяс¬
ные или двусмысленные его ;речи с тем, чтобы их истолковывать на свой
лад. Но это всегда было передержкой, насильственной и ложной интер¬
претацией, когда второстепенное или неверно понятое выдавалось за
главное.
Второстепенное в творчестве Руссо не должно приниматься во вни¬
мание. Речь идет о главном, об определяющем в его наследии.
Руссо жил и творил в критическую эпоху, в переломное время пере¬
хода от одной общественной формации к другой, от феодализма к капи¬
тализму. Он жил в годы вызревания великой революции, когда накал
классовых противоречий достиг такого напряжения, что уже был неиз¬
бежен революционный взрыв.
Конечно, Руссо отнюдь не был единственным выразителем передо¬
вых тенденций той критической эпохи. Ее представляло блестящее соз¬
вездие ярких талантов писателей Просвещения. Но среди них Руссо был
не только самым крупным представителем левого крыла, он был единст¬
венным из общественных мыслителей, сумевшим в такой мере оценить
и понять значение народа. Руссо принадлежат знаменательные слова:
«Род человеческий состоит из народа... То, что не народ, так незначи¬
тельно, что его не стоит считать» 37. Никто, кроме автора «Эмиля», не про¬
изнес тогда таких слов и даже не смог приблизиться к подобному пони¬
манию роли народа в общественном процессе.
35 Кстати сказать, сам Руссо указывал на тесную идейную связь между его худо¬
жественными и политическими произведениями (J* J. Rousseau. Les confessions.
T. II. Paris. 1956, p. 94).
36 Напомним здесь хотя бы восторженные суждения о Руссо Манон Ролан. См.
«Lettres de Madame Roland». Publiées par Cl. Perroud, т. 1, 2. Paris. 1900—1902.
37 Ж.-Ж. Руссо. Эмиль, или О воспитании. СПб. 1912, стр. 214.

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
109
Дар гениального прозрения и близость к на^роду, который Руссо,
конечно, знал и понимал неизмеримо лучше, чем Вольтер или барон
Гольбах, или даже автор коммунистических утопических теорий аббат
Габриель де Бонно де Мабли, позволили ему увидеть и понять великую
животворящую силу народа. И эта духовная близость к народу, эта
способность расслышать и воспринять не высказанные вслух, не выра¬
женные словами, самые глубокие и жизненные жалобы и требования на¬
рода позволили Руссо стать в большей мере, чем кто-либо другой, и в
своем художественном творчестве и в своей общественной теории вы¬
разителем пробуждающегося, поднимающегося на борьбу народа.
Нетрудно найти в литературе Просвещения или, если брать шире,
во французской общественной мысли XVIII в. писателей, которых по их
политическим или социальным взглядам можно определить как стоящих
левее Руссо. Последний вовсе не являлся самым левым общественным
мыслителем своего времени. Выше уже указывалось на различие в от¬
ношении к революции Руссо и Марата; они были современниками,
хотя и представляли разные поколения, и Марат, говоря несколько схе¬
матично, был гораздо более революционным писателем, чем Руссо. Но
сопоставим Руссо с Морелли и Мабли, которые были, как известно,
коммунистами-утопистами. В. П. Волгин давно уже превосходно дока¬
зал и обосновал существо утопистско-коммунистических взглядов Мо¬
релли и Мабли. Руссо же всегда оставался чужд коммунистическим воз¬
зрениям. Казалось бы, вопрос ясен. Придерживаясь прочно установив¬
шейся классификации, следовало бы коммунистов-утопистов Морелли
и Мабли поставить левее Руссо и считать их наиболее левым крылом
французского Просвещения.
Ну а как быть с таким реальным фактом, что сторонник коммуни¬
стических идей Мабли в анонимном пасквиле атаковывал справа, с по¬
литически правых позиций Жан-Жака Руссо и называл его сочинения
«воплями разнузданного демагога»38? Как согласовать этот факт с уп¬
рощенной схемой размещения политических писателей по определенным
признакам справа налево?
Далее. Нельзя не задуматься также -над тем, что когда от слов пере¬
шли к делу, когда настала революция и ее судьбу определили миллио¬
ны простых людей, взявшихся за оружие, то идейным учителем этих
масс, учителем революции стал не Морелли и не Мабли, а так и не до¬
шедший до их коммунистических взглядов Жан-Жак Руссо. Все это
должно лишь убедить в том, что простой схематической классификацией
многого нельзя объяснить в историческом процессе и что значение и роль
Руссо не могут быть определены простой меркой; правее или левее ко¬
го он стоит.
Руссо всем своим творчеством не только выражал, но и защищал
интересы народа. Этого нелюдимого скитальца, недоверчивого отшель¬
ника, одинокого мечтателя, каким он представлялся современникам вес
последние годы его большой славы, занимали заботы не о личном пре¬
успеянии— он оставался к нему равнодушен и всегда стремился быть
«другом бедности»,— его воодушевляли высокие мысли о судьбе, о пра¬
вах, о будущности народа. Для него политика и философия, литература
и наука всегда должны были служить этой великой цели, в которой и
была заключена вся правда.
Уже в первом своем произведении — философско-политическом
трактате «О влиянии наук на нравы» — Руссо ясно определил значе¬
ние искусства и литературы в общественной борьбе, составлявшей содер¬
жание эпохи. «В то время как правительство и законы охраняют обще¬
ственную безопасность и благосостояние граждан, науки, литература и
искусство — менее деспотичные, но, быть может, более могуществен¬
38 См. J. J. Rousseau. Les confessions. T. II, pp. 276—277.

110
A. 3. Манфред
ные—обвивают гирляндами цветов сковывающие людей железные
цепи...» 39.
Он, Руссо, не хотел «обвивать гирляндами цветов» железные цепи
деспотизма, «цепи рабства», как скажет позднее его продолжатель
Марат. Руссо совершил великий акт гражданственности, отказавшись,
уже достигнув громадной известности, от предлагаемых ему соблазнов
легкой жизни модного профессионального писателя. Деньгам, богатству,
шумной славе он предпочел независимость убеждений. Он отверг все
лестные предложения и избрал для себя утомительный и крайне скромно
оплачиваемый труд переписчика нот. Многим позже в «Исповеди» он на¬
писал об этом с присущей этому произведению поразительной прямотой:
«Ничего· могучего, ничего великого не может выйти из-под продажного
пера... Слишком трудно мыслить благородно, когда мыслишь для того,
чтобы жить. Чтобы быть в состоянии, чтобы иметь смелость говорить ве¬
ликие истины, надо быть не зависимым от успеха» 40.
Руссо, следовательно, сознательно стазил перед литературой и ис¬
кусством те же самые цели — служение народу, истине, так, как он ее
понимал,— которых он добивался в своих общественно-политических
выступлениях и в своей жизни. Дело у него не расходилось со словом.
Его отказ от профессионального писательства, уход из столицы, созна¬
тельное самоограничение скромной ролью неприметного, бедного пере¬
писчика нот не были только фактами его личной биографии. Они имели
большее, принципиальное значение. Это было средством удержания оп¬
ределенных позиций в литературе, философии и политической борьбе,
остававшихся, по мысли Руссо, неразделимыми. Избранный им образ
жизни давал ему наилучшие возможности отстаивать то, что он считал
наиболее важным и для искусства, и для литературы, и для политики,
и для философии,— отстаивать правду.
Руссо критиковал современную ему французскую литературу за то,
что она искажает правду, а это искажение он видел прежде всего в том.
что литераторы обходят, «не замечают» главного действующего лица
живой действительности — народа. «Можно подумать, что Франция на¬
селена одними графами да шевалье; чем хуже, чем беднее живется
народу, тем с большим блеском и великолепием изображается картина
народной жизни»,— возмущался Сен-Пре, любимый герой Руссо, совре¬
менной ему французской литературой 41.
Но успех литературных произведений самого Руссо объяснялся не
только или, вернее, не столько тем, что его положительными героями
были чаще всего люди из третьего сословия. Он не определялся также
и тем, что писатель стремился в своих романах, как и в трактатах, быть
прежде всего правдивым, хотя и это, конечно, имело очень большое зна¬
чение. Самым правдивым произведением Руссо была «Исповедь», но не
она произвела наибольшее впечатление на современников. Книгой, по¬
трясшей современников, была «Новая Элоиза». Ее успех у читателей был
исключительным, беспрецедентным. Со времени ее первого издания, в
Амстердаме в 1761 г., до конца века она была переиздана свыше 70 раз.
Ни одно другое произведение блестящей французской литературы
XVIII в. не имело подобного ошеломляющего общественного признания.
Уже само по себе это было крупным событием, требующим объяснения.
Так в чем же было дело? В чем заключалась причина успеха этого
длинного, почти в восемьсот страниц, многословного, написанного по
манере века в письмах, бедного действием романа? Разгадку, как мне
думается, нужно искать не в самом сюжете романа, не в печальной
истории неудачной любви, даже не в стиле письма или литературных
39 Ж-Ж. Руссо. О влиянии наук на нравы. СПб. 1908, стр. 25.
40 Ж -Ж. Руссо. Избранные сочинения. Т. III. М. 1961, стр. 350, 351.
Ή Ж-Ж. Руссо. Избранные сочинения. Т. 11. М. 1961, стр. 207.

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
111
средствах изображения этой почти тривиальной повести двух любящих,
но разлученных сердец. Мне думается также, что не картины обществен¬
ных отношений, которые изображаются как положительный идеал по
ходу действия романа, привлекли к нему внимание читателей. Разгадка
поразительного успеха «Новой Элоизы» у читателей конца XVIII в,
заключается в том, что этот роман, как ни одно другое произведение
того времени, передавал ощущения, предвосхищение приближавшейся
революционной поры. Руссо с удивительной тонкостью передавал об¬
щественную атмосферу предреволюционного кризиса, он уловил и вос¬
произвел на страницах своих произведений, и прежде всего в «Новой
Элоизе», живительный ветер надвигавшейся революционной грозы.
М. Н. Розанов когда-то сделал наблюдение, что в произведениях
Руссо чаще всего говорится о химерах42. С этим нельзя согласиться.
Перечтите заново «Новую Элоизу», и вы сразу же обратите внимание
на то слово, которое постоянно, чуть ли не во всех письмах повторяется
его героями. Это слово — смятение. «Убедитесь, в каком я смятении...»,—
пишет Сен-Пре в начале первого же письма к Юлии43. Она пишет ему о
«смятении сердца», о «смятении души», он признается ей в «смятении
чувств». И это чувство смятенности, которым охвачены все главные
действующие лица романа, которым он весь овеян, отражает не только
трагедию личных судеб героев: читатели почувствовали в нем большее —
дух эпохи, общественные настроения предреволюционного времени. Это
был дух смятения, который волновал всю молодую, передовую Францию,
шедшую навстречу революционным бурям.
Личная трагедия Сен-Пре и Юлии неизбежно должна была воспри¬
ниматься не в узком, не в камерном плане, а гораздо шире. Это был ро¬
ман неудовлетворенности. Все его герои — Юлия, Сен-Пре, Клара, Воль-
мар, их английский друг — по разным причинам и мотивам испытывают
горькое чувство разочарования и неудовлетворенности. Частные случаи
перерастали в обобщение. Все неудовлетворены в этом обществе. Луч¬
шие люди в этом мире становятся несчастными. Таков общий итог «Но¬
вой Элоизы». Но замечательная сила романа заключалась в том, что в
нем не было примиренности с несчастьями и несправедливостями мира.
Завершив роман трагической гибелью Юлии и ее предсмертными горе¬
стными признаниями, автор тем самым предостерегал от попыток при¬
способиться к обстоятельствам, отказываясь от борьбы.
Пишут о сентиментализме Руссо, о том, что «Новая Элоиза» стала
своего рода классическим образцом сентиментализма. Да, Руссо, при
его многогранности и противоречивости, порою присущи и чувствитель¬
ность и меланхолизм. И все-таки нельзя не видеть, что не это является
главным в его творчестве.
Сен-Пре говорит: «Я нахожу также, что желание изучать общество
в роли простого зрителя безрассудно... Действия других видишь только
тогда, когда действуешь сам...»44. Это не сентенция созерцателя, взды¬
хающего над несовершенством мира. Это призыв к действенности, при¬
знание необходимости не только изучать мир, но и изменить его.
«Новая Элоиза» — роман чувств. Кто станет против этого возра¬
жать? А «Эмиль»? А «Прогулки одинокого мечтателя»? А большинство
других литературных произведений Руссо? Почти во всех творениях его
пера бушуют взволнованные, чаще всего смятенные чувства. Но чтобы
правильно оценить характер творчества Руссо, должно быть принято во
внимание еще одно существенное обстоятельство.
Жан-Жак Руссо жил и творил в век Просвещения. Его самого — и с
должным основанием — считают одним из выдающихся представителен
42 М. Н. Розанов. Указ. соч., стр. 83—85.
43 Ж.-Ж. Руссо. Избранные сочинения. T. II, стр. 13,
44 Т а м ж е, стр. 201.

112
A. 3. Манфред
французского Просвещения. Но ведь французское Просвещение в глазах
современников, а затем и потомков представлялось прежде всего эпо¬
хой торжества разума. «Век Разума» и «Век Просвещения» — эти выра¬
жения, так часто встречавшиеся в литературе XVIII в., звучали почти
как синонимы. Их значение было если не полностью тождественным, то,
во всяком случае, очень близким.
Критика старого феодального мира, его институтов, его правовых
и этических норм велась прежде всего с позиций разума. Начиная с
Вольтера и кончая Дидро и энциклопедистами, все французские просве¬
тители вели идеологическую бомбардировку старого реакционного мира
с позиций разума. Именно критика с позиций разума религиозных ве¬
рований, церковных канонов, всех традиционно-иерархических установ¬
лений феодально-абсолютистского строя и была самым сильным оружием
атакующих старый мир общественно-прогрессивных классов.
Всепобеждающий, могущественный разум озарял всю эпоху, пред¬
шествовавшую революции. Представителям третьего сословия он ка¬
зался самой неотразимой, самой действенной силой боровшегося за свое
место под солнцем нового общества. Революция, которая должна была
наступить, преобразовать мир и создать новый, справедливый строй,
воспринималась современниками как торжество, как воплощение
разума.
Руссо — и об этом надо сказать со всей определенностью во избежа¬
ние неясностей — вовсе не был противником разума. Та решительная и
гневная критика цивилизации, которая дана им в его первом произведе¬
нии — «О влиянии наук на нравы», была критикой системы отношений,
созданной господствовавшими в то время классами, уродств феодального
общества. Его нелады, или, скажем точнее, его вражда с Вольтером
(причем атакующей стороной был чаще всего последний), отнюдь не
были порождены разногласиями в отношении к разуму. Конечно, и
разум в понимании Руссо был чем-то иным по сравнению с трактовкой
его Вольтером или Гольбахом. Руссо в среде просветителей всегда стоял
несколько особняком: он был «сыном народа» не только по своему про¬
исхождению, он чувствовал себя связанным с народом и считал своим
первым долгом защищать его интересы. И это сказывалось на истолко¬
вании им любого вопроса, ставившегося в порядок дня Просвещения.
Но ведь Руссо был также и «энциклопедистом» — сотрудником, и притом
деятельным, знаменитой «Энциклопедии» Дидро. И хотя он писал в
«Энциклопедии» чаще по вопросам теории музыки, а не политики или
философии45 и среди «энциклопедистов» также занимал несколько осо¬
бую позицию, в главных идейных схватках того времени, он, безусловно,
шел вместе со своими товарищами и отстаивал общую для всех «энци¬
клопедистов» идейно-политическую платформу.
Это следует оговорить для того, чтобы не создавалось упрощенно-
схематизированного и неверного представления: Вольтер и «энцикло¬
педисты» были приверженцами разума, Руссо — его противником. Нет,
все было не так просто. Руссо, как и другие просветители, разделял ве¬
ру в могущественную силу разума, прибегал к аргументам от разума.
Достаточно здесь лишь напомнить его философско-политические тракта¬
ты: «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между
людьми», «Об общественном договоре», «Суждение о вечном мире»,
«Проект конституции для Корсики», «Соображения об образе правления
в Польше» и др. И в этих произведениях вполне ощутима общая мето¬
дология мышления «Века Просвещения».
Отличие Руссо от своих собратьев по лагерю просветительства за¬
ключалось в том, что автор «Новой Элоизы» дополнял доводы от разу¬
45 Из статей на социально-политические темы Руссо принадлежала лишь статья
«Политическая экономия».

Жан-Жак Руссо — предвестник революции
113
ма силою чувств. Руссо был не только писателем разума, но и писате¬
лем чувств. И в этом заключалась его сила.
Но какие чувства воодушевляют и волнуют героев романов Руссо?
Что это — слезливая чувствительность? Беспочвенные вздыхания? Сон¬
ная рябь душевного мелководья? Напротив, это большие чувства — чув¬
ства гражданственности, любви к человечеству, к народу, к социальной
справедливости, к добродетели.
Слово «добродетель» чаще всего встречается на страницах «Новой
Злоизы» и других произведений Руссо. Но ведь добродетель — это ус¬
ловное этическое понятие, под которым скрываются вполне определен¬
ные политические категории. Пройдет несколько лет, и в дни якобин¬
ской диктатуры Робеспьер совершенно точно переведет это слово на
политический язык: «Добродетель — это не что иное, как любовь к оте¬
честву и его законам. И так как сущность республики или демокра¬
тии — это равенство, то, следовательно, любовь к отечеству включает
в себя любовь к равенству»46. Так чувства Сен-Пре, героя «сентимен¬
тального романа» Руссо, переводились в точные политические формулы
и превращались в революционные действия неотразимой силы ученика¬
ми автора «Новой Элоизы».
Руссо обладал не только художественным талантом и тонкой воспри¬
имчивостью к голосу своего народа; он был наделен еще счастливым
даром выражать в яркой и нередко афористической форме невысказан¬
ные и часто не осознанные еще до конца мысли миллионов угнетенных и
обездоленных людей. «Человек рождается свободным, а между тем
везде он в оковах»47,— так начинал Руссо свой трактат «Об общест¬
венном договоре». И это так предельно просто высказанное недоумение
раскрывало главное противоречие эпохи. В нескольких словах Руссо
формулировал неодолимую многовековую тягу крестьянства к освобож¬
дению от феодального гнета.
Величие Руссо и его непреходящее значение в истории мировой куль¬
туры и общественного прогресса заключаются в том, что его произве¬
дения— и политические, и художественные, и философские — проникну¬
ты великим духом гуманизма, любви к человеку, благородной реши¬
мостью бороться против социальной несправедливости, бескомпро¬
миссным осуждением насилия, реакции, гнета. Более того, они проник¬
нуты бунтарским, революционным духом; они оказывали революционизи¬
рующее влияние на умы и сердца.
Современный итальянский прогрессивный ученый Галвано дел.^а
Волпе в статье, выразительно озаглавленной «От «Речи о неравенстве»
к «Государству и революции»», пишет «о прямом и глубоком родстве
между руссоизмом и научным социализмом»48. В этой слишком прямо¬
линейно установленной генеалогии есть, как мне думается, несомненные
элементы преувеличения. Но сама эта статья симптоматична.
Другой прогрессивный общественный деятель Запада, Пьер Абра-
ам, поведал о легенде, согласно которой Фидель Кастро во все время
своего легендарного похода против армии Батисты носил в кармане
маленькую книжку — «Общественный договор» Жан-Жака Руссо49.
Мы не знаем, правда это или вымысел. Но если даже этот рассказ
не соответствует полностью или частично истине, то разве он вое же
не свидетельствует о том, что великий французский писатель далекого
XVIII века, «апостол свободы и равенства», остается товарищем по ору¬
жию в великой справедливой освободительной борьбе нашего времени!
46 М. Robespierre. Textes choisies. Т. III. Paris. 1958, p. 114.
47 J. J. Rousseau. Du contrat social, p. 54.
48 «Europe». 19G1, novembre—décembre, p. 188.
« Ibid., p. G.
■ ■■■■■'■■	■	1^—Pii.	■■
8.	«Вопросы истории» № 1.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
Научно-исследовательская работа
в высшей школе
РАБОТА ИСТОРИКОВ ПЕТРОЗАВОДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
Петразаводский государственный университет (ПГУ) — относительно молодой вуз,
основан в 1940 году. Тем не менее за прошедшие годы на -кафедрах истории СССР и
всеобщей истории историко-филологического факультета сложился квалифицирован¬
ный научно-педагогический коллектив, причем многие его члены являются штшцами
ПГУ. Факультет подготовил несколько тысяч специалистов, работающих в средних и
высших учебных заведениях, на партийной и комсомольской работе, в печати и науч¬
но-исследовательских учреждениях республики. В настоящее время на отделениях фа¬
культета (включая вечернее и заочное) обучаются 1150 студентов.
Наряду с большой учебно-воспитательной и общественной работой члены кафедр
активно ведут научно-исследовательскую работу, проблематика которой, как правило,
тесно связана с читаемыми ими общими и специальными курсами. Естественно, что
важнейшей сферой интересов историков университета шляется исследование основных
проблем истории Карелии, Европейского Севера СССР и сопредельных государств
(главным образом Скандинавских стран). Наряду с этим разрабатываются и другие
вопросы отечественной и зарубежной истории.
Важное место в научной работе занимает изучение проблем, связанных с истори¬
ей Великой Октябрьской социалистической революции и социалистического строитель¬
ства в нашей стране, и прежде всего на территории Карелии. В подготовке и редакти¬
ровании большой документальной публикации, изданной к 40-летию Октябрьской ре¬
волюции1, принял участие II. Ф. Славин, на протяжении ряда лет исследующий проб¬
лемы, связанные с общенациональным кризисом накануне революции. За последние
годы им опубликовано несколько статей по этому вопросу2 и издана брошюра о за¬
рождении и развитии патриотического движения за коммунистический труд в Каре¬
лии3. Изучением истории электрификации Карелии занимается Б. А. Юргенс. По этой
теме им опубликовано несколько работ4 и в мае 1963 г. защищена кандидатская
диссертация «Карелия в плане ГОЭ'ЛРО. Образование Кондопожского промышленного
района». Ряд трудов членов кафедры истории СССР посвящен отдельным проблемам
развития промышленности и рабочего класса Карельской АССР в предвоенный период,
а также исследованию советско-скандинавских связей. В 1961 —1962 гг. статьи по
этим вопросам печатал Ю. В. Курсков 5.
1 «Борьба за установление и упрочение Советской власти в Карелии». Петро¬
заводск. 1957.
2 Η. Ф. Славин. Кризис власти в сентябре 1917 г. и образование Временного
Совета республики (Предпарламент). «Исторические записки». Т. 61. М. 1957; его же.
Из истории июльского политического кризиса 1917 г. «История СССР», 1957, № 2;
его ж е. Из истории политической подготовки корниловщины. «Труды» ПГУ. T. VII.
1957; его же. В. И. Ленин о возможности мирного развития революции в момент
ликвидации корниловского мятежа. «Ученые записки», ПГУ. T. XI, вып. I. 1962.
3 Η. Ф. Славин. В борьбе за коммунистический труд. Петрозаводск, 1961.
4 Б. А. Юргенс. Большая Кондопога, Петрозаводск. 1960; его же. Из исто¬
рии электрификации Карелии. Сб. статей «Вопросы истории». Вып, 1. Петрозаводск.
1961; его же, Первая гидростройка на Суне. (Из истории электрификации Каре¬
лии). «Ученые записки» ПГУ. T. XI, вып. 1. 1962.
5 Ю. В. К у р с к о в. Из истории развития советско-скандинавских отношений
(1921—1929 гг.). Экономические связи Советской Карелии с Финляндией, Швецией и

Историческая наука в СССР
115
Одтшм из направлений научно-исследовательской работы историков ЛГУ являет¬
ся изучение истории отечественных и зарубежных общественных движений и общест¬
венно-политической мысли. Так, Ю. В. Курсков опубликовал статьи, посвященные
взглядам и деятельности А. Л. Ордина-Нащокина6. Р. В. Филиппов в течение послед¬
них лет изучает идейно-теоретические и тактические позиции революционных народ¬
ников на первом этапе «хождения в народ» (1873—1874 гг.). Результаты этих иссле¬
дований отражены в ряде его брошюр и статей7. В настоящее время он готовит доктор¬
скую диссертацию по той же проблеме. Б. С. Попков занимается изучением научного
наследия видного польского историка-демократа и общественно-политического деятеля
первой половины XIX в. И. Лелевеля. В центре внимания Б. С. Попкова находится ле-
левелевская концепция истории Польши, которая оказала большое 'Влияние на форми¬
рование исторических взглядов ©сего лагеря польской демократии ь.
Группа преподавателей работает над проблемами истории феодальной формации
и генезиса капитализма. Т. В. Старостина изучает борьбу крестьян Карелии против
феодального гнета в 70-е годы XVII века. Исследование имеет целью показать причи¬
ны, размах и значение антифеодальной борьбы карельского крестьянства в рассматри¬
ваемый период. Опубликованные ее работы9 базируются на значительном круге ис¬
точников, в частности, на материалах, извлеченных из архивов Москвы, Ленинграда,
Петрозаводска, Новгорода. История канальского крестьянства в более поздний период
изучается Е. П. Еленевским, опубликовавшим на эту тему несколько статей |0.
Норвегией. Сб. статей «Вопросы истории». Вып. 1. Петрозаводск. 1961; его же. Кон¬
цессия «Репола-Вууд» (1924—1931 гг.). Из истории советско-финляндских экономиче¬
ских связей. «Скандинавский сборник». Вып. V. Таллин. 1962.
6 Ю. В. Курсков. Экономическая деятельность А. Л. Ордина-Нащокина. «Уче¬
ные записки» кафедры политэкономии Ленинградского педагогического института
имени А. И. Герцена (ЛГПИ). Т. 199, вып. 4. 1958; его же. Воеводство А. Л. Орди¬
на-Нащокина в Кокнесе (1656—1661 гг.). (К вопросу о социально-экономических
взглядах). Сборник «Проблемы истории». Вып. 2. Рига. 1958; его же. Псковская го¬
родская реформа 1665 г. (К вопросу о социально-экономических взглядах А. Л. Ор¬
дина-Нащокина.) «Ученые записки» ЛГПИ. Т. 194. 1958.
7 Р. В. Филиппов. Первый этап «хождения в народ» (1873—1874). Петроза¬
водск. 1960; его же. Из истории революционно-демократического движения в России
в конце 60-х — начале 70-х годов XIX века. Петрозаводск. 1962; его же. В. И. Ленин
о письме Исполнительного Комитета «Народной воли» от 10 марта 1881 г. Сб. статей
«Вопросы истории». Вып. I. Петрозаводск. 1961; его ж е. О некоторых вопросах про¬
блематики «хождения в народ» революционеров 70-х годов. «Ученые записки» ПГУ.
T. XI, вып. I, 1962.
8 Б. С. Попков. Сочинения И. Лелевеля в оценке царской цензуры. «Проблемы
историографии». (Тезисы и авторефераты докладов и сообщений на межвузовской
конференции). Воронеж. 1960; его же. Научное наследие И. Лелевеля в оценке поль¬
ской буржуазно-шляхетской историографии. (Тезисы научной конференции аспирантов
Воронежского университета.) Воронеж. I960; его же. Новая книга об Иоахиме Леле-
веле. «Новая и новейшая история», 1961, № 1; его же. Изучение жизни и творчества
Иоахима Лелевеля в Польской Народной Республике (к столетию со дня смерти исто¬
рика). Сборник научных работ аспирантов ВГУ. Вып. I. Воронеж. 1961; его же. Пе¬
риодизация польской истории в трудах Иоахима Лелевеля (там же); его же.
Иоахим Лелевель и русские ученые (новые материалы из советских архивов). «Сла¬
вянский архив». T. V. М. 1963; его же. Рецензия на книгу А. М. Басевича
«Иоахим Лелевель — польский революционер, демократ, ученый». «Вопросы истории»,
1962, № 9.
0 Ею написана глава по XVII в. в «Очерках истории Карелии». Ч. 1. Петроза¬
водск. 1957. См. также Т. В. Старостина. Борьба крестьян Карелии против фео¬
дального гнета в 70-е годы XVII в. (Массовые волнения в Заонежских и Лопских
погостах. Восстание Толвуйского погоста в 1678 г.). «Ученые записки» ПГУ. T. VII,
вып. I, 1957; ее же. Обзор коллекции древних актов XVII— XVIII вв., хранящихся
в архиве Карельского филиала АН СССР. «Труды» Карельского филиала АН СССР.
Вып. 10. 1958; ее же. Мирская челобитная Заонежских погостов 1677 г. Волнения
крестьян Толвуйского погоста в XVII в. (до конца 60-х гг.). Сб. статей «Вопросы
истории». Вып. I. Петрозаводск. 1961; ее же. Из истории антифеодальных выступле¬
ний крестьянства России в 70-е годы XIX в. «Ученые записки» ПГУ. T. XI, вып. I.
1962.
10 Е. П. Е л е н е в с к и й. Из истории крестьянского движения в Карелии в первой
Трети XIX века. «Ученые записки» ПГУ. T. VI, вып. I. 1957; его же. Проект мещани¬
на И. Кондратьева «О способе улучшения благосостояния казенных крестьян Олонец¬
кой губернии» (1836). Сб. статей «Вопросы истории». Вып. I. Петрозаводск. 1961*

116
Историческая наука в СССР
Сотрудником факультета ряд лет был работающий ныне в Институте истории,
языка и литературы Карельского филиала АН СССР Я. А. Балагуров. Свою связь с фа¬
культетом он не порывает и в настоящее время, в частности, руководит работой аспи¬
рантов и дипломников. Его перу принадлежит ряд оригинальных монографических
работ11 и значительное число статей по проблеме генезиса рабочего класса Карелии в
крепостную эпоху. Эти многолетние исследования легли в основу защищенной © начале
1963 г. докторской диссертации «Рабочие и приписные крестьяне Олонецких горных
заводов в XVIII—XIX вв.». Из работ, посвященных генезису капитализма в Карелии,
упомянем также изданную в 1961 г. монографию Р. В. Филиппова 12. Работавший в те¬
чение ряда лет на кафедре истории СССР А. С. Черевань опубликовал несколько ста¬
тей по теме «Государственные крестьяне Урала и Европейского Севера России (вторая
половина XVIII — первая треть XIX в,)» 13.
Над темой «Церковно-монастырское землевладение в России и классовая борьба
в монастырской деревне (XVI—XVII вв)» работает А. М. Борисов. Одним из аспектов
его работы является выяснение реакционной роли церкви и духовенства в борьбе про¬
тив антифеодальных выступлений крестьянства 14.
Изучением проблематики, связанной со становлением феодальных отношений в За¬
падной Европе, в течение длительного времени занимается Г. М. Данилова. В конце
1959 г. была выпущена подготовленная ею монография «Возникновение феодальных
отношений у франков в VI—VII веках». Книге предшествовала публикация ряда статей
по той же проблеме 15. Исследования Г. М. Даниловой основаны на широком круге ис¬
точников (правды, капитулярии, картулярии, политики и др.).
Одним из аспектов научно-исследовательской работы историков ИГУ является
изучение некоторых проблем международных отношений и внешней политики России.
Отдельные вопросы внешней политики России феодального периода рассматриваются в
статьях Ю. В. Курскова 16.
И. И. Кяйвяряйнен пишет монографию о международных отношениях на севере
Европы в первом десятилетии XIX в. (от Тильзитского мира до вхождения Финляндии
в состав России). Исследуемая проблематика нашла освещение в опубликованных им
статьях, содержащих, в частности, новую постановку вопроса относительно оценки
присоединения Финляндии к России 17. Изучением русско-финляндских экономических
и Я. А. Балагуров. Олонецкие горные заводы в дореформенный период.
Петрозаводск. 1958; его же. Приписные крестьяне Карелии в XVIII—XIX вв. Петро¬
заводск. 1962, и др.
12 Р. В. Филиппов. Реформа 1861 г. в Олонецкой губернии. Петрозаводск.
1961.
13 А. С. Черевань. Эволюция земельных отношений государственных кресть¬
ян Урала и Европейского Севера России во второй половине XVI11 — первой трети
XIX в. «Ученые записки» ПГУ. T. VII, вып. I. 1957; его же. Из истории земледельче¬
ского хозяйства государственных крестьян Карелии, Европейского Севера России и
Урала во второй половине XVIII — первой трети XIX в. (К вопросу о разложении
крестьянства.) Сб. статей «Вопросы истории». Вып. I. Петрозаводск. 1961; его же.
К вопросу о роли государственных крестьян Карелии, Европейского Севера России
и Урала в развитии промышленности (вторая половина XVIII — первая треть XIX в.).
«Ученые записки» ПГУ. T. XI, вып. I. 1962; его ж е. К вопросу о роли государственных
крестьян Карелии и Европейского Севера России в развитии судостроения и судоход¬
ства (вторая половина XVIII — первая треть XIX в.). Там же.
14 А. М. Борисов. Классовая борьба монастырских крестьян накануне секу¬
ляризации. «Ученые записки» Великолукского педагогического института. Вып. 3. Ве¬
ликие Луки. 1958.
15 Г. М. Данилова. К вопросу о генезисе феодализма у франков. «Ученые за¬
писки» ПГУ. T. VI, вып. I. 1956; ее же. Свободное франкское общество и его эволю¬
ция в VI—VIII веках. «Ученые записки» Карельского педагогического института.
T. VI. 1959, и др.
16 Ю. В. Кур с ко в. Русско-шведские отношения в 40—50-х годах XVII в.
«Скандинавский сборник». 1958, вып. 3; Э Д. Рухманова и Ю. В. К у р с к о в.
Источники по истории русско-скандинавских отношений в рукописных собраниях г. Ле¬
нинграда. Там же; Ю. В. Курсков. Из истории русско-молдавских отношений в
XVII в. «Известия» Молдавского филиала АН СССР. 1959, № 2.
17 И. И. Кяйвяряйнен. К вопросу об оценке присоединения Финляндии к
России в 1809 году. «Ученые записки» ПГУ. T. VI, вып. I, 1957; его же. Из истории
русско-шведско-финских отношений в конце XVIII — начале XIX в. «Ученые записки»
ПГУ. T. XI, вып. I, 1962.

Историческая наука в СССР
117
отношений второй половины XIX в. занимается Л. В. Суш18. В текущем году по теме
кандидатской диссертации им опубликована монография 19. Отдельные вопросы между¬
народных отношений и внешней политики России конца XIX — начала XX в. рассма¬
триваются в статьях А. Л. Витухновского20.
В последние два-три года группа преподавателей приступила к разработке проб¬
лем, связанных с историей советской исторической науки. Историей советской медие¬
вистики занимается Г. М. Данилова. Е. П. Еленееский исследует вопросы становления
советской исторической науки в 20—30-е годы. Над проблемами послевоенной со¬
ветской историографии новейшей истории стран Запада и Востока работают А. Л. Ви¬
тухновский и С. П. Сюнёв.
Свою научную и научно-методическую работу историки ПГУ стремятся проводить
в тесном контакте с соответствующими учебными, научными и культурно-просвети¬
тельными учреждениями республики. Одним из проявлений таких контактов является
участие студеятов-мсториков в археологических и этнографических экспедициях, про¬
водимых Институтом истории, языка и литературы Карельского филиала АН СССР, и
во всесоюзных конференциях археологов и этнографов. Члены исторических кафедр
приняли участие в подготовке изданных Институтом истории, языка и литературы Ка¬
рельского филиала АН СССР «Очерков истории Карелии» (том I) и в обсуждении ма¬
кета второго тома этого издания. В свою очередь, сотрудники института оказывают по¬
мощь в руководстве аспирантами, учебной и научной работой студентов университета.
В течение ряда лет Η. Ф. Славин участвует в публикаторской и научно-методическои
работе республиканского государственного архива. Под его редакцией и с его вступи¬
тельной статьей выходит из печати «Путеводитель по ЦГА КАССР». А. Л. Витухновский
совместно с главным библиографом республиканской публичной библиотеки
В, А. Штейнбергом подготовил к печати обстоятельную библиографию советских после¬
военных изданий по новейшей истории стран Запада (1917—1945 гг.).
Сотрудники кафедр принимают активное участие в лекционной пропаганде, сис¬
тематически выступают со статьями на общественно-политические и исторические те¬
мы на страницах республиканской печати. Выполняя решения XXII съезда нашей пар¬
тии, июньского (1963 г.) Пленума ЦК КПСС, историки ПГУ будут и в дальнейшем раз¬
вивать и совершенствовать учебно-воспитательную и научно-исследовательскую ра¬
боту.
А. Л. Витухновский,
Ю. В. Курское
18 Л. В. С у ни. Русско-финляндский таможенный тариф 1885 года. Сб. статей
«Вопросы истории». Вып. I. Петрозаводск. 1961.
19 Л. В. С у н и. Финляндско-русские торговые отношения во второй половине
XIX века (1858—1885 гг.). Тарту. 1963.
20 А. Л. Витухновский. Из истории англо-русских отношений на Среднем
Востоке в начальный период англо-бурской войны. «Ученые записки» ПГУ, T. VII,
вып. I, 1957; его же. Англо-бурская война в оценке русской периодической печати.
«Ученые записки» ПГУ. T. XI, вып. I, 1962.
ВТОРОЕ СОВЕЩАНИЕ ИСТОРИКОВ-СЛАВИСТОВ
С 22 по 25 октября 1963 г. в Киеве проходило Второе совещание историков-сла-
в исто в вузов, созванное министерствами высшего и 'среднего специального образования
СССР и УССР и Киевским университетом жмени Т. Г. Шевченко !. В его работе при¬
няло участие 94 преподавателя и научных работника Киева, Москвы, Ленинграда,
Харькова, Воронежа, Минска, Саратова, Львова, Ташкента, Владивостока, Казани, Уж¬
1 Первое такое совещание состоялось в феврале 1962 г. в Москве. См. «Вопросы
истории», 1962, № 6. стр. 122—12'4.

118
Историческая наука в СССР
города, Смоленска, Перми,. Иркутска и другм городов страны, а также болгарский
историк Д. Ангелов и польские историки Р. Орловский и 3. Гульда.
На пленарном заседании было заслушано сообщение главного редактора «Укра¬
инского исторического журнала» Ф. П. Шевченко о V Всемирном конгрессе сла¬
вистов в Софии и доклады И. А. Воронкова и И. М. Белявской «О выполнении
решения Московского совещания историков-славистов и перспективах научной и
научно-методической работы по истории южных и западных славян на 1963—1970
годы в свете решений июньского (1963 г.) Пленума ЦК КПСС».
Анализируя подготовленную к совещанию координационной комиссией сводную
проблематику, над которой в последние годы работали историки-слависты вузов, до¬
кладчики отметили, что она складывалась стихийно и поэтому страдает крупными не¬
достатками. Ряд важнейших проблем новейшей истории славянских стран совершенно
не разрабатывается, и в то же время имеет место дублирование и параллелизм, особен¬
но в изучении истории Болгарии. Из 49 тем по истории славян, разрабатываемых в
университетах и других вузах, 27 приходится на период феодализма, 33 — на XIX в.
и только 18 — на послевоенный период (из них 2 — по Польше, 11 — по Болгарии
и ни одной по Югославии). Почти такое же положение и с тематикой докторских и
кандидатских диссертаций. Мало изучается в вузах история Чехословакии, слабо раз¬
рабатываются вопросы историографии и источниковедения истории славян; недоста¬
точное внимание уделяется подготовке учебников и учебных пособий.
Опираясь на решения июньского (1963 г.) Пленума ЦК КПСС и Всесоюзного
совещания историков (1962 г.), координационная комиссия по истории зарубежных
славян выработала и предложила совещанию перспективный план научной и научно-
методической работы на 1963 —1970 годы. Этим планом предусматривается внесение
существенных изменений в проблематику исследований, решительное усиление и рас¬
ширение изучения проблем новейшей истории, особенно послевоенного периода, строи¬
тельства социализма в славянских странах, разоблачения извращений буржуазной
историографии по этим вопросам. Важное место должно занять исследование вопро¬
сов формирования мировой социалистической системы, значения опыта СССР в со¬
циалистическом строительстве в других странах, складывание нового типа экономиче¬
ских и политических отношений между социалистическими странами. Наряду с этим
необходимо продолжать разработку проблем рабочего и социалистического движения
в славянских странах, особенно в межвоенный период, истории межславянских обще¬
ственно-политических, культурных и экономических связей, изучать развитие историо¬
графии. Перед иеториками-славистами стоит задача создания обобщающих трудов по
узловым проблемам истории славянских стран, написания учебников и учебных по¬
собий.
Выступавшие в прениях по докладам И. А. Воронкова и ïï. М. Белявской
Т. П. Брянцева (Киев), М. А. Казакова (Саратов) и А. В. С e р г e е в (Казань)
поделились опытом изучения истории южных и западных славян и подготовки кадров
историков-славистов в Киевском, Саратовском и Казанском университетах, рассказали
о попытках проблемного построения курса истории славян и увязки его с курсами
истории СССР и всеобщей истории. С. И. Сидельников (Харьков) ознакомил
собравшихся с деятельностью харьковского объединения славистов, в которое входит
13 человек, и внес предложение о создании при всех университетах такого рода
объединений. В. Н. Б е л а н о в с к и й (Ленинград) предложил координационной ко¬
миссии составить перспективный план работы, включив в него важнейшие темы, под¬
лежащие изучению и 'обсуждению в период между совещаниями, в том числе по куль¬
туре зарубежных славянских народов и их послевоенной истории, темы дискуссий,
планы научно-популярных изданий, вопросы подготовки докторских диссертаций,
преподавания курса истории славян на вечернем и заочном отделениях и др. Он вы¬
сказался также за создание учебных пособий по таким проблемам, как исторические
связи народов СССР с народами славянских стран, утверждение и развитие народно-
демократического строя и строительство социализма в славянских странах и др.
A. И. О з о л и н (Саратов) призвал усилить подготовку кадров высшей квалификации,
взяв под особый контроль работу над докторскими диссертациями. Поддержав
B. Н. Белановского, говорившего о роли исторической науки в деле коммунистического

Историческая наука в СССР
1Î9
воспитания народа, А. И. Озолин подчеркнул необходимость активизации работы исто-
риков-славистов по распространению исторических знаний в массах, путем увеличе¬
ния публикации научно-популярных работ, особенно по истории новейшего времени.
На пленарных заседаниях были прочитаны также доклады и сообщения по таким
актуальным проблемам, как строительство социализма в славянских странах народной
демократии (В. Н. Б ела но вс кий, Б. И. Распутине, Львов; Б. Н. Холодий,
Донецк; С. Г. Г р и г о р ь е в, Владивосток; С. С. Ш вачко, Махачкала; А. И. До-
ронченков, Великие Луки), освободительное движение заружебных славянских на¬
родов в период второй мировой войны (А. И. Недорезов, В. И. Клоков, Киев;
И. Д. Очак, И. М. Теодорович, Черновцы; Б. М. Рук о ль, С. Л. Каир о в, Ни¬
колаев), влияние Великой Октябрьской социалистической революции на славянские
народы (С. М. Стецкевич, Леншпрад; П. М. К а л е н и ч е н к о, Киев ; В. И. X у д а-
н и ч, Ужгород; А. М. Матвеев, Ташкент; Г. И. Чернявский, Харьков; И. И. Б е-
лякевич, Львов; В. Я. Куплевахский, Харьков). На секционных заседаниях
были заслушаны сообщения по вопросам новой истории и истории феодализма. С ними
выступили Л. А, Коваленко (Каменец-Подольск), А. 3. Н ю р к а е в а (Пермь),
С. Ф. К о в а л ь, (Иркутск), К. Л. С т р у к о в а, В. Г. Карасев, С. М. Трусевич
(Львов), И. Г. Шульга (Ужгород), A. E. М о с к а л е н к о (Воронеж), В. А. Марки-
на (Киев), А. И. Митряев (Харьков), А. И. Озолин, IO. М. Гроссман (Львов),
И. Р. Фишер (Саратов), Н. С. Ра шб а (Харьков), Е. А. Еф ремов (Пенза),
А.	В. Сергеев, Т. П. Брянцева. Недавно побывавшие в зарубежных славянских
странах историки-слависты поделились с участниками совещания своими впечатле¬
ниями о состоянии исторической науки в этих странах. И. А. Воронков рассказал о ра¬
боте IX съезда польских историков, а В. Г. Карасев — о работе III съезда югослав¬
ских историков А. П. Лаптева выступила с сообщением «Материалы о чешско-
славянских связях в пражских архивах».
Работа совещания показала, что историки-слависты в последнее время стали уде¬
лять больше внимания изучению актуальных проблем современности. Однако, отмеча¬
ется в решении совещания, все это является лишь началом перестройки идейно-теоре¬
тической, научной и воспитательной работы. Намечен ряд конкретных мер, направлен¬
ных на преодоление имеющихся недостатков в научно-методической, учебной и воспи¬
тательной работе. При этом принят за основу перспективный план исследований, пред¬
ложенный координационной комиссией. Признавая важность расширения источнико¬
ведческой базы, совещание сочло необходимым ускорить подготовку трехтомной «Хре¬
стоматии по истории южных и западных славян», нового учебника по истории славян
и учебного пособия по историографии. На очередных совещаниях историков-славистов
будут подводиться итоги научных достижений в области развития советского и зару¬
бежного славяноведения. Участники совещания единодушно высказались за дальней¬
шее укрепление связей и сотрудничества с зарубежными учеными. Воронежскому, Са¬
ратовскому и Харьковскому университетам поручено провести в 1965 г. в Харькове
научную конференцию, посвященную 550-летию со дня смерти Яна Гуса.
Третье совещание историков-славистов предполагается созвать в феврале 1966 г.
в Воронеже при Воронежском университете но следующей тематике: «Великая Октябрь¬
ская социалистическая революция и освободительное движение славянских народов
(к 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции)»; «Проблемы социа¬
листического строительства в славянских странах (к 20-летию победы народно-демо¬
кратических революций)»; «Аграрные отношения и народные движения в славянских
странах в средние века»; «О специализации студентов по истории славянских наро¬
дов в Московском, Львовском и других университетах». По этим вопросам будут за¬
слушаны методологические, историографические и источниковедческие доклады и со¬
общения.
И. А. Воронков, В. Г. Карасев

120
Историческая наука в СССР
Обзоры и рецензии
О СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ ИЗУЧЕНИИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО
СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА
Два обстоятельства позволяют автору данных строк, ни в какой мере не являю¬
щемуся специалистом по истории Индии, обратиться к содержанию только что вышед¬
шей в свет книги А. И. Левковского 1. Одно из них определяется характером самой
монографии, другое — сегодняшним состоянием науки в области изучения капита¬
листического развития России.
Над различными аспектами большой и сложной проблемы развития капитализма
в Индии А. И. Левковский плодотворно работает уже свыше 15 лет. Результат —
серия тщательно выполненных конкретно-исторических исследований, напечатанных в
различных периодических изданиях и сборниках. Даже беглое ознакомление с ними
позволяет увидеть, как постепенно вырисовывались контуры будущей большой работы,
определялась ее проблематика, цели и задачи. Основные этапы колониальной эксплуа¬
тации Индии начиная со второй половины XVHI столетия и до 1947	г.; структура
и действия английского финансового капитала; специфика становления и развития на¬
ционального капиталистического уклада—от ранних и низших форм местного пред¬
принимательства до монополистических объединений и государственного капитализма
в экономике современной Индии в их переплетении и взаимопроникновении; характер
и особенности индийской национальной буржуазии — все эти вопросы, рассмотрению
которых посвящена монография, уже затрагивались и решались автором в написанных
ранее конкретных исторических этюдах и статьях.
Однако, знакомясь с ними, отчетливо видишь и другое. Перед нами, как правило,
не отдельные фрагменты и разделы, непосредственно включенные затем в текст моно¬
графии, а скорее предварительная ступень для создания качественно нового произве¬
дения. Ранее выполненные конкретно-исторические исследования на частные темы яви¬
лись базой для создания монографии особого типа, в которой тщательно проработан¬
ный фактический материал строго отобран, а зачастую лишь осязаемо чувствуется
за цепью обобщающих построений итогового и методологического характера. Работа
А. И. Левковского, таким образом, отвечая всем требованиям конкретно-историческо¬
го исследования, является вместе с тем и обобщенным итогом более ранних разысканий.
В этом смысле ее следует отнести к столь редкому еще в нашей литературе типу ис¬
торико-социологических монографий.
Этим мы вовсе не хотим сказать, что в более ранних работах А. И. Левковского
не было широких выводов и обобщений. Они были и там. Но со всей отчетливостью и
полнотой это качество, эта склонность автора просто не могли выявиться в процессе
выполнения исследований, ограниченных или узкими хронологическими рамками, или
локально, или, наконец, одной какой-либо проблемой. Для понимания общей тенден¬
ции развития начало процесса нужно так же хорошо изучить, как и его конец или
зрелое проявление, во всех связях и опосредованиях. Лишь тогда открывается воз¬
можность для создания работ типа монографии А. И. Левковского; лишь при этом
условии можно быть уверенным в том, что сделанные выводы и обобщения отража¬
ют главные закономерности развития, а не абсолютизируют отдельные его стороны;
и, наконец, лишь в этом случае работа приобретает интерес не только для узкого
круга специалистов, связанных общностью проблематики в пределах одной какой-либо
страны, а для несравненно более широкого круга исследователей.
Общие закономерности исторического процесса всегда конкретны. В силу этого
они могут проявляться по-разному — с большей или меньшей определенностью и от¬
четливостью — в различных странах. Непознанные или недостаточно осознанные общи'3
закономерности могут быть уловлены, «схвачены» сначала как конкретно-исторические
1 А. И. Левковский. Особенности развития капитализма в Индии. М. Изд-во
восточной литературы. 1963, 589 стр. Тираж 2 000. Цена 1 руб. 90 коп. В дальнейшем
ссылки на монографию даются в тексте статьи.

Историческая наука в СССР
121
особенности, то есть как некоторое отклонение от уже установленных закономерностей,
в результате сравнения развития данной страны с развитием других в пределах опре¬
деленной исторической эпохи. В дальнейшем по мере накопления и осмысления фак¬
тических наблюдений установленные ранее конкретно-исторические особенности могут
быть окончательно зафиксированы как неповторимое и специфическое, присущее толь¬
ко данной стране. Но может случиться и так, что закономерности, отмеченные ранее
в качестве частных или особенных, могут позже повториться с известными вариациями
в других странах, с запозданием вступивших в соответствующую полосу социально-эко¬
номического и политического развития. Тогда специфика перестает быть спецификой
и выступает как конкретное проявление общей закономерности, обнаруженной в ре¬
зультате сравнения развития данной страны с развитием других стран в пределах сход¬
ных, хотя и отдаленных во времени, периодов одной и той же общественно-экономиче¬
ской формации.
Отсюда важность как конкретно-исторических (то есть в пределах определенной
исторической эпохи), так и социологических (то есть в пределах сходных периодов
одной формации) сопоставлений и сравнений: они позволяют выявить типичное и спе¬
цифическое, общее и особенное в развитии различных стран.
Главный итог исследования А. И. Левковского сводится к выводу о наличии
существенных отличий в развитии капитализма в двух крупных категориях стран —
метрополиях и зависимых государствах — отличий, породивших два разных основных
социально-экономических противоречия этих стран и соответственно — неодинаковые
пути перехода к некапиталистическому развитию. «На Западе, — пишет А. И. Левков-
ский,—гибель капитализма вызывается его перезрелостью, максимальным усилением
основного противоречия:	между	выросшим	общественным разделением
груда и частным характером присвоения его результатов. В молодых несоциалистиче¬
ских странах переход от капитализма к социализму также порождается и внутренними
причинами (внешние возможности для него ясны), но иными: к этому ведет обостре¬
ние другого основного противоречия: между старой (колониальной и полуколониаль¬
ной) структурой народного хозяйства и объективной необходимостью (потребностью)
в быстрейшем достижении экономической независимости. Обострение этого противоре¬
чия,— замечает далее А. И. Левковский,— происходит в условиях различного уровня
развития капитализма в этих странах, что объясняет, почему не степень его развития
определяет внутренние причины схождения с капиталистического пути» (стр. 573—574).
Этот кардинальный вывод закономерно вытекает из всего содержания книги,
из подробного анализа особенностей развития капитализма в Индии. Монография
состоит фактически из двух частей. В первой из них (главы I—VII) рассматриваются
процессы социально-экономического развития Индии в условиях британского колони¬
ального господства. Вторая часть (главы VIII—XI) посвящена особенностям развития
капитализма в Индии с 1947 г. по настоящее время. Ведущая идея первых семи глав
заключается в анализе неоднородности, внутренней противоречивости капиталистиче¬
ского уклада Индии, состоявшего из двух взаимодействовавших и боровшихся «поло¬
винок» капитализма, насаждавшегося колонизаторами, с одной стороны, и местного
индийского капиталистического предпринимательства — с другой. Первый тип капита¬
лизма был антинациональным и крайне реакционным. Его развитие определялось по¬
требностями метрополии и поэтому не только не было связано с изменениями во
внутреннем социальном развитии страны, но, наоборот, противостояло им. Насаждав¬
шийся колонизаторами капитализм «обусловливал консервацию и усиление феодаль¬
ной эксплуатации, поставленной на службу новому хозяину» (стр. 60; ср. стр. 179
и др.). Индийское капиталистическое предпринимательство представляло иное, отлич¬
ное от британского направление капиталистического развития, ибо, подчеркивает
А. И. Левковский, этот тип капитализма, «пускай во многом необычно, вырастал из
медленно и мучительно разлагавшихся феодальных производственных отношений...»
(стр. 67). Местное предпринимательство, таким образом, персонифицировало изменения
во внутреннем социальном развитии страны и ими вызывалось. Колониальное господ¬
ство британского империализма тормозило, уродовало развитие местного капитализма,
заставляло его, с одной стороны, приспосабливаться, «подлаживаться», как пишет

122
Историческая наука в СССР
А. И. Левковский, к колониальному капитализму англичан, а с другой стороны —»
выступать против него в интересах более свободного самостоятельного развития.
Первоначально слабые, аморфные и разрозненные силы национального капитализ¬
ма и выражавшее объективно и во многом его интересы освободительное движение
консолидировались и крепли. В результате на первом этапе общего кризиса капита¬
лизма, между двумя мировыми войнами, наступает относительное равновесие сил, а в
году второй мировой войны возникает кризис британского колониального господства,
разрешившийся в 1947 г. ниспровержением английского ига. Условия социально-эко¬
номического развития Индии изменились принципиально. Вместе с тем сразу же обри¬
совалось и иное, чем в колониальный период, основное противоречие, общее для мо¬
лодых государств, освободившихся от колониального господства: противоречие между
колониальным (полуколониальным) характером народного хозяйства и объективной
необходимостью (потребностью) его ликвидации для укрепления политической и до¬
стижения экономической самостоятельности. Отсюда необходимость форсирования эко¬
номического развития, индустриализации страны. Анализ средств и методов осуществ¬
ления капиталистической индустриализации, так называемой «смешанной экономики»,
и противоречивых тенденций в развитии капитализма в современной Индии предпри¬
нят автором в заключительных главах книги.
Главнейшим средством форсирования капиталистического развития Индии стало
активное государственное вмешательство в экономику страны. Оно выразилось, с одной
стороны, в помощи частному предпринимательству (предоставление займов, субсидий,
государственных заказов и т. п.); с другой стороны, оно выразилось в широком разви¬
тии государственного предпринимательства. В результате в капиталистическом укладе
Индии одна неоднородность сменилась другой, качественно иной неоднородностью.
Именно: наряду с развитием частного предпринимательства в Индии быстро оформил¬
ся и окреп государственно-капиталистический сектор. Исследование основных тенден¬
ций в развитии индийского капитализма как вширь (массовое вызревание капитали¬
стических отношений не только в ремесле, но и в земледелии), так и вглубь (усиление
монополистического капитала); анализ «сфер влияния» частного и государственно-ка¬
питалистического предпринимательства и их фактического объема; изучение сложного
взаимодействия обоих секторов единого капиталистического уклада современной Ин¬
дии; иностранные капиталы и их влияние на характер капиталистического развития
страны — таковы важнейшие проблемы второй части работы А. И. Левковского.
Итогом ее является вывод (см. стр. 573) о появлении экономических и социальных
предпосылок внутри страны для перехода на некапиталистический путь развития, реа¬
лизовать и закрепить которые позволяет внешняя обстановка (наличие мировой социа¬
листической системы).
Из изложенного видны некоторые главнейшие особенности развития капитализма
в Индии, вскрытые в исследовании А. И. Левковского. Но чтобы подчеркнуть исто¬
рико-социологический характер этой работы, необходимо указать еще и на широкое
использование автором сравнительно-исторического метода при анализе экономического
развития страны. Это позволило ему, с одной стороны, установить общность, однотип¬
ность процессов, происходивших и происходящих в Индии и других странах, осво¬
бодившихся от колониального гнета, а с другой стороны — показать и отличия, спе¬
цифику развития индийского капитализма в сравнении с «классическими» капитали¬
стическими странами, странами-метрополиями.
Для историков капиталистической России как основные итоги исследования
А. И. Левковского, так и широко использованный им метод конкретно-исторических
сопоставлений представляют большой интерес. И здесь мы должны коротко сказать
относительно второго обстоятельства, заставившего нас обратиться к разбору его
книги,— относительно современного состояния изученности проблемы развития россий¬
ского капитализма.
★
В течение последних десяти примерно лет разработка указанной проблемы харак¬
теризуется тремя обстоятельствами. Во-первых, более интенсивно шло исследование
экономической истории России начала XX столетия, то есть периода империализма,
в то время как изучение капиталистического развития России (вторая половина XIX в.)

Историческая наука в СССР
123
несколько отставало. Во-вторых, даже в пределах начала XX столетия исследовате¬
лей привлекала прежде всего, чисто «империалистическая» проблематика, то есть
история монополистического капитализма в России, и с гораздо меньшей интенсив¬
ностью изучалось развитие и взаимодействие других социально-экономических укла¬
дов российской экономики. И, наконец, в-третьих, исследование монополистического
капитализма в России велось прежде всего с точки зрения выяснения его зрелости
для проведения непосредственных социалистических преобразований после победы
Великой Октябрьской социалистической революции. Последнее обстоятельство объяс¬
няется тем, что вплоть до середины 50-х годов в историко-экономической литературе'
была широко распространена точка зрения о слабости и недоразвитости российского
монополистического капитализма, о его особом «военно-феодальном» характере. В ко¬
нечном счете указанные воззрения опирались на сформулированный И. В. Сталиным
тезис о России, как полуколонии западноевропейских империалистических держав, и
находились в противоречии с многочисленными указаниями В. И. Ленина о наличии
в России созданных капитализмом необходимых материально-организационных пред¬
посылок для победы пролетарской революции и приступа к социалистическому строи¬
тельству. Все это и привлекло внимание исследователей к изучению наиболее зрелых
форм российского империализма. Существенным элементом предпринятого анализа
было сопоставление российского монополистического капитализма с западноевропей¬
ским, а наиболее общим его итогом — вывод об отсутствии принципиальных различий
между первым и вторым.
Имея важное значение, этот вывод, однако, не снимал, а, наоборот, привел к не¬
обходимости уяснения специфических черт и особенностей российского империализма.
Много путей и дорожек подводило к постановке этого вопроса, причем некоторые из
них — например, факты раннего проявления в экономике России государственно-моно¬
полистических тенденций — для своего объяснения нуждались в разработке социаль¬
но-экономической истории капиталистической России, России второй половины
XIX столетия. Иными словами, проблема — особенности российского империализ¬
ма — перерастала в более широкую проблему особенностей развития капитализма
в России.
Вот почему за последние годы усилился интерес к социально-экономическому
развитию пореформенной России. Становится понятным и то, почему к разработке
этих вопросов обратились некоторые исследователи, занимавшиеся ранее изучением
различных сторон социально-экономической истории империалистической России.
Результаты предпринятых разысканий трудно переоценить. Они, с одной сторо¬
ны, привели к выводу о значительном отклонении капиталистического развития Рос¬
сии от норм капитализма «свободной конкуренции», столь хорошо изученных на при¬
мерах развития старых европейских капиталистических государств. В ходе исследова¬
ния капиталистического развития России были как бы заново прочитаны положения
Ф. Энгельса и В. И. Ленина об ускорении промышленного развития страны «искус¬
ственными средствами», об известном насаждении капитализма «сверху», как главной
особенности экономического развития страны между двумя поворотными пунктами
русской истории — отменой крепостного права и революцией 1905—1907 годов2, ибо
было установлено, что ряд отраслей русской промышленности, и прежде всего тяжелой,
возникал и развивался не в результате постепенного перехода от мануфактуры к фаб¬
рике, как это было в странах Западной Европы, а сразу в форме крупнокапиталисти¬
ческого производства при активной государственной помощи и поддержке, с исполь¬
зованием значительных иностранных капиталовложений.
С другой стороны, результаты предпринятых разысканий дали чрезвычайно много
и для понимания некоторых вопросов экономической истории России периода импе¬
риализма. Даже можно сказать, что, поскольку «вторжение» в социально-экономиче¬
скую историю пореформенной России было осуществлено специалистами, ранее зани¬
мавшимися проблемами российского монополистического капитализма, полученные
результаты были прежде всего использованы в интересах разработки «империалисти¬
ческой» проблематики. Так, в результате исследования экономической политики ца-
2 См. «Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими деятелями».
М. 1947, стр. 131; В. И. Ленин. Полное собрание сочинений (ПСС). Т. 20, стр. 38.

124
Историческая наука в СССР
рязма второй половины XIX в. сначала были внесены серьезные коррективы в трак¬
товку ряда вопросов, относящихся к проблеме взаимоотношений государственного
аппарата с капиталистическими монополиями, а затем был раскритикован и общий
сформулированный И. В. Сталиным тезис о подчинении государственного аппарата
монополиям, как исходном пункте и содержании процессов формирования и развития
государственно-монополистического капитализма в России.
Все это несомненные плюсы и достижения. Но вместе с тем «империалистиче¬
ское видение», с одной стороны, и привычное сопоставление вновь выявленного мате¬
риала с нормами развития капитализма в странах Западной Европы, с другой, по¬
мешало до конца оценить значение сделанных наблюдений над процессами экономи¬
ческого развития пореформенной России. Именно: факты активного государственного
вмешательства были рассмотрены прежде всего в плане выяснения особенностей скла¬
дывания государственно-монополистического капитализма в России, но не были до
конца уяснены как проявление государственного капитализма; они в сопоставлении
с закономерностями развития западноевропейских стран привели к выводу о значи¬
тельной специфике в развитии российского капитализма, но не получили еще своего
истолкования как проявление каких-то общих закономерностей в развитии капитали¬
стического способа производства. Указанные вопросы только сейчас встали со всей
остротой перед историками российского капитализма. Над данными вопросами уже
думают и работают. В этих условиях сопоставление закономерностей капиталистиче¬
ского развития пореформенной России с экономическим развитием современной Индии
и других бывших колониальных стран может представить богатый материал для
размышлений как историкам России, так и историкам стран Востока.
Итак, что же дает работа А. И. Левковского для осмысления процессов социаль¬
но-экономического развития России?
★
На первое место здесь следует поставить важный методологический вопрос о
роли и функциях буржуазного государства в развитии капиталистической ■ экономики.
В полном своем объеме перед историками капиталистической России он встал сравни¬
тельно недавно, с появлением первых конкретно-исторических исследований относи¬
тельно экономической политики царизма во второй половине XIX столетия и значи¬
тельном объеме государственного вмешательства в экономическую жизнь страны. Выше
уже отмечалось, что итоги изучения особенностей капиталистического развития
России были полнее использованы для уяснения процессов социально-экономического
развития страны в период империализма. Вот почему на первых порах общая пробле¬
ма о роли и функциях государства в развитии капиталистической экономики преломи¬
лась в более частную — о «сращивании» или «подчинении» государственного аппарата
царизма капиталистическим монополиям в процессе формирования и развития госу¬
дарственно-монополистического капитализма. Опираясь на факты из истории России
конца XIX — начала XX в., одна группа историков и экономистов доказывала, что
ряд государственно-монополистических институтов возник в России в результате и на
базе совпадения интересов царизма и нарождающихся монополий, без всякого «под¬
чинения» первого последним. Другая группа исследователей, отстаивая общепринятую
тогда точку зрения, выдвигала в защиту тезиса о подчинении соображения «методоло¬
гического» характера, важнейшим среди которых было указание на недопустимость
преувеличения роли государства при исследовании процессов экономического развития
страны3. «Действенность» указанного аргумента вытекала из того, что за несколько
лет перед этим, в ходе дискуссии по книге акад. Е. С. Варга «Изменения в экономике
капитализма в итоге второй мировой войны» (М. 1947) и в последовавших за
дискуссией статьях *, этот ученый был обвинен в «ревизии» марксистско-ленинской
3 См. «История СССР», 1959, № 3, стр. 83—117, 231—235. Материалы сессии На¬
учного совета по проблеме «Исторические предпосылки Великой Октябрьской социали¬
стической революции» (декабрь 1958 г.) по обсуждению вопроса о государственно-мо¬
нополистическом капитализме в России.
4 См. «Дискуссия по книге Е. Варга «Изменения в экономике капитализма в
итоге второй мировой войны» 7, 14, 21 мая 1947 г.». Приложение к журналу «Мировое

Историческая наука в СССР
125
теории, прежде всего в вопросе об оценке роли государства при организации военной
экономики и в послевоенный период. По сути дела, несколько строчек из работы
И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» относительно сущно¬
сти взаимоотношений государственного аппарата с монополиями, содержащих кате¬
горическое требование «выкинуть» слово «сращивание» и заменить его словами «под¬
чинение государственного аппарата монополиям»5, явились как бы обобщенным ито¬
гам дискуссии. Вместе с тем эти несколько строчек окончательно оформили и опреде¬
ленную концепцию вопроса, систему взглядов на роль буржуазного государства в
процессах экономического развития капиталистических стран. Наиболее существенными
моментами указанной концепции являлись: рассмотрение государственно-монополисти¬
ческого капитализма исключительно с точки зрения механизма для обеспечения мо¬
нополистам максимальной прибыли; отрицание каких-либо хозяйственных функций
буржуазного государства, а также его активной роли в экономике империалистиче¬
ских государств; связанное с этим отрицание капиталистического регулирования эко¬
номики империалистических стран; декларирование подчинения государственного аппа¬
рата монополиям как единственно возможного типа отношений между ними 6.
Подтвержденная ссылками на И. В. Сталина, концепция подчинения государ¬
ственного аппарата капиталистическим монополиям значительно осложнила и затор¬
мозила исследовательскую разработку ряда вопросов, в той или иной степени связан¬
ных с изучением роли государства в экономическом развитии' капиталистических
стран: активных поисков и мобилизации фактических данных по этому вопросу не
велось почти десять лет после окончания дискуссии по книге Е. С. Варга. И именно в
слабой разработанности вопроса с фактической стороны следует видеть причину то¬
го, почему и до сих пор среди специалистов по истории капиталистической России
не прекращаются споры о сращивании и подчинении, то есть в конечном счете о роли
государства в процессах развития капитализма и становления империализма в России:
наблюдения над особенностями капиталистической эволюции одной страны справедли¬
во могли считаться специфическим, только России присущим явлением.
Вот почему выход в свет монографии А. И. Левковского, содержащей анализ
активной роли государства в развитии капитализма в Индии с показом общности
этого явления и для ряда других стран, освободившихся от колониального господ¬
ства, является важным вкладом не только в разработку этой проблемы в целом, но
и для уяснения закономерностей капиталистической эволюции России: вопрос о «на¬
саждении капитализма сверху», то есть его форсированного развития методами актив¬
ного государственного вмешательства, из специфически российской проблемы превра¬
щается в общую, социологическую проблему развития стран молодого капитализма.
В связи с этим историкам капиталистической России предстоит продолжить анализ
мобилизованного ими фактического материала, характеризующего активную роль ца¬
ризма в процессах экономического развития России. При этом акцент следует сделать
уже не на выяснении роли указанных явлений для понимания особенностей формиро¬
вания государственно-монополистического капитализма в России, а для исследования
российского государственного капитализма как такового. И опять-таки ознакомление
с монографией А. И. Левковского, специально исследовавшего вопрос о «насаждении
капитализма сверху», помогает отчетливее понять, что уже сделано и что еще пред¬
стоит сделать в этой области историкам капиталистической России.
В отличие от других исследователей, понимающих государственный капитализм
только как государственную собственность7, А. И. Левковский рассматривает данное
явление шире и, как нам кажется, более правильно. Он подчеркивает, что государ-
хозяйство и мировая политика», 1947, № 11; И. Гладков. Об изменениях в эконо¬
мике капитализма в результате второй мировой войны. «Большевик», 1947, № 17;
И. Лаптев. По поводу одной экономической дискуссии. «Правда», 26 января
1948	г.; И. К у з ь м н н о в. О государственно-монополистическом капитализме,
«Большевик», 1948, № 5.
5 И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. М. 1953, малый
формат, стр. 102.
6 Подробнее см. К. Н. Тарновский. Еще раз о «сращивании» и «подчинении».
«Об особенностях империализма в России». М. 1963, стр. 419 и сл.
7 См., например, написанную коллективом явторов книгу «Государственная соб¬
ственность в странах Западной Европы». М. 1961.

126
Историческая наука в СССР
ответный капитализм «охватывает не только экономику, но и политику», что он
«непосредственно связан с экономической политикой государства». Конечно, было бы
неправильно ставить знак равенства между ними. К государственному капитализму
А.	И. Левковский относит лишь ту часть экономической политики, которая приводит
«к возникновению и . развитию некапиталистических производственных отношений»
(стр. 518). Исходя из такого понимания этого сложного социально-экономического
явления, А. И. Левковский характеризует индийский госкапитализм, во-первых, с точки
зрения его производственно-финансовой базы (банки и их роль в развитии государ¬
ственного сектора; транспорт и энергетика, как крупные сферы госкапиталистического
предпринимательства; участие государства во внешнеторговых операциях); во-вторых,
о*вочки зрения организационной структуры государственно-капиталистического предпри¬
нимательства (в соответствующем разделе книги характеризуются государственные орга¬
ны, непосредственно руководящие определенной сферой хозяйства,— соответствующие
департаменты министерств и т. д.); наконец, в-третьих, с точки зрения государственно¬
го регулирования (в том числе и планирования) экономики современной Индии.
Из сопоставления аспектов исследования индийского госкапитализма с состоя¬
нием изученности российского государственного капитализма с очевидностью следует,
сколько еще предстоит сделать историкам капиталистической России. Мы пока распо¬
лагаем достаточно обстоятельным исследованием экономической политики царского
правительства во второй половине XIX в., выясняющим также роль государственного
банка России в проведении этой политики (имеется в виду монография И, Ф. Гиндина
«Государственный банк и экономическая политика царского правительства». М. (1960).
Но у нас почти нет специальных работ, посвященных казенному капиталистическому
хозяйству России в самом широком смысле этого слова (государственные железные
дороги; казенные заводы; организация связи и т. д.), и совершенно отсутствуют
исследования по истории органов управления определенной сферой государственно¬
капиталистического предпринимательства дореволюционной России. Между тем со¬
вершенно очевидно, что без исследования этих вопросов нельзя до конца разобраться
в ряде проблем истории капиталистической и империалистической России, в частно¬
сти, в вопросе об.экономической базе и основе военно-феодального империализма
царской России, о его самостоятельности, с одной стороны, и переплетении с капита¬
листическим империализмом — с другой.
Следующий вопрос, который встает перед историками капиталистической Рос¬
сии в связи с работой А. И. Левковского, касается проблемы капиталистической инду¬
стриализации стран молодого капитализма. С полной определенностью данная пробле¬
ма возникла тоже в связи с выходом на мировую арену бывших колоний и полуколо¬
ний в качестве самостоятельных государств. Как социологическая проблема она н
не могла возникнуть раньше, ибо в странах раннего капитализма создание комплекс¬
ной фабрично-заводской промышленности с развитыми отраслями первого подразде¬
ления растянулось чуть ли не на столетие, развертывалось эволюционно и постепенно,
как завершающая стадия промышленного переворота в результате перехода от мелко¬
товарного производства через мануфактуру к фабрике, и от легкой промышленности
к производству средств производства и созданию соответствующих видов транспорта.
Иными словами, страны раннего капитализма не знали капиталистической индустриа¬
лизации как четко очерченного этапа, как скачка в развитии производительных сил,
быстро и радикальным образом меняющего производственно-отраслевую структуру
народного хозяйства.
В соответствии с этим страны раннего капитализма не знали или почти не знали
и активного государственного вмешательства в экономику, нацеленного на форсиро¬
ванное развитие определенного комплекса отраслей народного хозяйства. Там речь
шла о способствовании капиталистическому развитию в целом общими мерами эко¬
номической политики (промышленное и торговое законодательство, обеспечивающее
«свободу предпринимательской деятельности»; развитие путей сообщения и средств
связи; поддержка устойчивого денежного обращения; меры, направленные на огражде¬
ние внутреннего и завоевание внешних рынков). На этой основе и выросло противо¬
поставление капиталистического пути создания развитых индустриальных государств
социалистическому методу индустриализации — противопоставление, касающееся не
только социальных отличий — они ясны и не требуют подробной расшифровки,— но и

Историческая наука в СССР
127
последовательности в развитии отраслей промышленности. Было принято считать, что
капитализм всегда начинает с легкой промышленности и лишь постепенно переходит
к развитию производства средств производства, а при социализме индустриализация
начинается с ускоренного развития тяжелой промышленности.
Опыт современных стран Востока, вступивших на путь самостоятельного раз¬
вития, опровергает универсальную правильность этого представления и позволяет не¬
сколько по-иному рассмотреть и оценить этапы социально-экономического развития
капиталистической России.
К настоящему времени значительно сблизились точки зрения советских истори¬
ков и экономистов по вопросу о завершении промышленного переворота в России.
Большинство исследователей определенно называют конец 70 — начало 80-х годов
XIX в. в качестве рубежа, когда переход от мануфактуры к фабрике (а это и состав¬
ляет техническую сторону промышленного переворота) в основном завершился5.
8 пользу этой датировки говорят и изменения в характере рабочего движения 80-х
годов, свидетельствующие о завершении складывания пролетариата в класс, осознав¬
ший противоположность своих интересов интересам буржуазии в рамках капитали¬
стического способа производства (обращенное к правительству требование фабрич¬
ного законодательства). Эта датировка подтверждается также и превращением мар¬
ксизма в России в самостоятельное идейное течение общественной мысли (1883 г.— со¬
здание группы «Освобождение труда»). Иными словами, пореформенное двадцатилетие
з социально-экономической истории России справедливо рассматривается как период
завершения промышленного переворота в самом широком смысле этого слова, то есть
как переход от мануфактуры к фабрике в основных индустриальных отраслях народ¬
ного хозяйства, вызвавший соответствующие социальные (оформление пролетариа¬
та в «класс в себе») и идеологические (превращение марксизма в самостоятельное те¬
чение русской общественной мысли) сдвиги и изменения.
Что же касается 80—90-х годов, то четкой характеристики их как нового и своеоб¬
разного этапа в развитии российского капитализма в нашей историко-экономической
литературе не имеется. В одних случаях о втором пореформенном двадцатилетии
говорят как о периоде дальнейшего совершенствования машинной техники и дальнейше¬
го вытеснения ею ручного труда, в других — как переходном периоде к империалисти¬
ческой стадии развития российского капитализма. Первое определение не удовлетворяет
прежде всего потому, что в нем исчезает положение о качественных изменениях в струк¬
туре крупнокапиталистической промышленности России, связанных с бурным развитием
в период промышленного подъема 1893—1900 гг. тяжелой промышленности, прежде
всего металлургической и каменноугольной. Второе определение содержит в себе это
положение, ибо переход к империализму повсюду начинается с возникновением моно¬
полистических объединений в тяжелой промышленности как наиболее концентрирован¬
ной. Оно, однако, не подчеркивает своеобразия развития тяжелой промышленности в
России по сравнению с ее развитием в «классических» странах раннего капитализма.
Последнее же заключалось в том, что российская тяжелая промышленность развива¬
лась при самой энергичной поддержке «сверху» с помощью особых методов экономиче¬
ской политики, без широкого применения которых она в то время просто не могла
возникнуть.
Всего этого не знали страны раннего капитализма, где тяжелая промышленность
развивалась без активного государственного вмешательства, по мере и в результате
развития легкой промышленности, не требующей столь значительных капиталовложе¬
ний. Поэтому то, что имело место в России конца XIX столетия, воспринималось как
аномалия, как отклонение от единственно правильной нормы. Между тем в свете фак¬
тов развития современных государств Востока, вступающих на путь капиталистической
индустриализации, это отклонение опять-таки выступает как закономерность. Но в га¬
ком случае не следует ли второе пореформенное двадцатилетие в развитии российского
капитализма, то есть время от завершения промышленного переворота до перехода
российского капитализма в империалистическую стадию развития, определить как
8 См. «Очерки истории СССР. 1861—1904». М. I960, стр. 88—91; П. Г. Р ы н-
дзюнский. Изучение социально-экономической истории России XÎX в. в советской
историографии. «Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС. История
СССР». М. 1962, стр. 205—207.

128
Историческая наука в СССР
период капиталистической индустриализации? В этом случае, с одной стороны,
четче характеризуются особенности второго пореформенного двадцатилетия в раз¬
витии российского капитализма в отличие от первого двадцатилетия (рост
тяжелой промышленности); с другой стороны, подчеркивается различие с аналогичны¬
ми процессами в странах раннего капитализма (скачкообразность развития, четко вы¬
раженный этап в развитии производительных сил); и, наконец, поскольку понятие «ка¬
питалистическая индустриализация» начинает входить в литературу как определение
особенностей развития капитализма в современных государствах Востока9, его рас¬
пространение на историю российского капитализма будет подчеркивать общие социо¬
логические закономерности развития капиталистического способа производства в стра¬
нах позднего капитализма.
С проблемой капиталистической индустриализации тесно связан не только вопрос
о методах, но и об источниках средств ее осуществления. И здесь мы переходим к по¬
следнему вопросу, которого хотелось бы коснуться в связи с работой А. И. Левковско¬
го. Мы имеем в виду проблему иностранных капиталов в экономическом развитии
России.
При оценке современного состояния изученности данного вопроса и характера ве¬
дущихся сейчас дискуссий относительно роли иностранных капиталов в социально-эко¬
номическом развитии России следует иметь в виду длительное господство в совет¬
ской исторической науке тезиса о полуколониальной зависимости России от западно¬
европейских империалистических держав. В наиболее законченном виде тезис этот был
сформулирован в 1938 г. в кратком курсе «Истории ВКП(б)». Там же было дано и его
обоснование с фактической стороны. Оно сводилось к справке об удельном весе ино¬
странных капиталовложений в важнейших отраслях тяжелой промышленности цар¬
ской России: металлургической, каменноугольной и нефтяной. И, наконец, в этой же
книге содержалось указание и на политические последствия захвата иностранным ка¬
питалом командных высот в народном хозяйстве дореволюционной России: поскольку
подавляющая часть иностранных капиталов приходилась на долю Франции, Англии
и Бельгии, участие России в первой мировой войне на стороне Антанты было пред¬
определено 10.
Так сложилась схема, неоднократно воспроизводившаяся затем в популярных из¬
даниях, учебных пособиях и даже в специальных трудах. В основе ее лежал так назы¬
ваемый статистический метод изучения проблемы, сводившийся к подсчету иностранной
доли в общем объеме акционерного капитала предприятия и даже целой отрасли про¬
мышленности. Его применение строилось на следующих предположениях: во-первых,
подразумевался единственно возможный тип отношений между русским капиталом (да¬
же шире — между экономикой России) и иностранным финансовым капиталом: эконо¬
мическое и политическое подчинение или закабаление страны, в которую вливаются
иностранные денежные средства; во-вторых, подразумевалось отсутствие каких-либо
различий в характере воздействия на экономику России финансового капитала таких
стран, как Франция, Англия и Германия, хотя, как известно, особенности развития
этих стран и связанный с этим характер экспорта капиталов были далеко не одинако¬
выми. Подчеркиваем: подразумевалось, потому что правильность указанных положе¬
ний никто специально не доказывал.
Со временем, однако, обрисовался и новый подход к разработке проблемы. Он
вырос в процессе изучения истории российского монополистического капитализма по
мере исследования конкретных проблем развития банков, промышленности, монополий,
экономической политики царского правительства. Такой подход сразу же внес в изу¬
чение проблемы новое качество. При применении чисто статистического метода ино¬
странные капиталы рассматривались изолированно, вне связи с той конкретной сре¬
дой и обстановкой, в которой им приходилось действовать. Теперь их стали изучать
во взаимодействии с российским капиталом и с учетом конкретно-исторической полосы
социально-экономического развития России. В результате было доказано, что «главные
9 См. сборник статей «Государственный капитализм в странах Востока». М.
I960; «Национально-освободительное движение на современном этапе». «Коммунист»,
1962,’ № 13, стр. 89—110.
10 См. «История БКП(б)». Краткий курс, стр. 156.

Историческая наука в СССР
129
проводники» иностранного влияния на российскую промышленность — русские коммер¬
ческие банки вовсе не были простыми филиалами иностранных, что финансовые
магнаты, направлявшие деятельность русских коммерческих банков, обладали большей
самостоятельностью, чем представлялось ранее, и что преобладание в активах пред¬
ставляемых ими банков капиталов той или иной национальной принадлежности не лик¬
видировало их самостоятельности, хотя и являлось очень важным явлением. Например*
«профранцузский», по старым представлениям, Русско-Азиатский банк использовал тех¬
ническую помощь австрийских и немецких фирм; «немецкий» Международный банк
действовал совместно с английской фирмой Виккерс и французским банком «Генераль¬
ное общество» и т. д. Аналогичные факты были обнаружены и в деятельности россий¬
ских монополий.
Так, прежде всего с фактической стороны была взята под сомнение и подвергну¬
та критике «стройная» схема «закабаления» русских банков и промышленности ино¬
странным финансовым капиталом, обоснованная статистическими выкладками относи¬
тельно удельного веса заграничных капиталовложений. Она не выдержала проверки
более широким фактическим материалом. Вслед за тем по указанной схеме был нане¬
сен и еще один удар: было доказано, что тезис о полуколониальном положении России
был привнесен в науку без учета ее достижений и выводов, что даже те советские
историки и экономисты, которые в свое время исходили из данного положения в кон¬
кретно-исторически X исследованиях, в результате более углубленного изучения материа¬
ла и острых творческих дискуссий были вынуждены в начале 30-х годов отказать¬
ся от тезиса о полуколониальной зависимости России. И, наконец, совсем недавно в
результате внимательного анализа соответствующих ленинских текстов и материалов
было доказано и то, что ссылки на работы В. И. Ленина, из которых якобы вытекает
тезис о России как полуколонии, делались без достаточных на то оснований, что
В.	И. Ленин никогда не относил дореволюционную Россию к разряду полуколониаль¬
ных государств 11.
Таким образом, за последние примерно десять лет в изучении проблемы иностран¬
ного капитала в России сложилось новое направление, с полной определенностью зая¬
вившее о себе серией конкретно-исторических исследований и статьями методологиче¬
ского характера. Однако сторонников прежней точки зрения и прежнего подхода к раз¬
работке темы, остается немало и до сих пор. Работа по изучению проблемы с новых
позиций еще далека от своего завершения. Она фактически еще только начинается.
Поэтому внимательное изучение того, как и какими методами ведется разработка про¬
блемы иностранных капиталов в смежных отраслях исторической науки, имеет перво¬
степенный интерес для историков России.
Обратимся в этой связи к рассмотрению соответствующих разделов монографии
А. И. Левковского. В первых главах книги он характеризует основные черты функ¬
ционирования иностранного монополистического капитала в колониальной стране, а
в заключительных — в суверенной Индии. И, пожалуй, именно это обстоятельство
имеет наибольший интерес для историков капиталистической России, ибо такой под¬
ход подразумевает выявление отличий в функционировании иностранных капиталов
в различной конкретно-исторической обстановке, обнаружить и охарактеризовать кото¬
рые невозможно при чисто статистическом подходе к изучению проблемы. И не случай¬
но, что, характеризуя наиболее существенные моменты функционирования иностранного
монополистического капитала в колониальной Индии, А. И. Левковский останавлива¬
ется на особенностях экспорта английского капитала и на анализе его влияния на струк¬
туру народного хозяйства страны.
Имелось несколько каналов экспорта британских капиталов в Индию, функции ко¬
торых были четко разграничены. Одним из таких каналов были английские колониаль¬
ные банки. Экспортируемые через них капиталы функционировали в основном в сфе¬
ре обращения, направлялись главным образом на кредитование торгово-посреднических
операций. Что же касается весьма ограниченных капиталовложений в сферу производ¬
ства, то они производились или через прямые отделения монополий Сити, или через
систему так называемых управляющих агентств. Эти последние, по определению индий-
11 См. В. И. Б о вы кин. О некоторых вопросах изучения иностранного капитала
в России. «Об особенностях империализма в России», стр. 250 и сл.
0. «Вопросы истории» № 1.

130
Историческая наука в СССР
ского экономиста ΓΙ. Локанатхана, представляли собою «нечто вроде бутылочного гор¬
лышка, через которое британский капитал притекал в Индию и распределялся между
различными предприятиями, основанными этими агентствами» (стр. 107). Новые англий¬
ские промышленные предприятия в Индии можно было учредить только при посред¬
стве управляющих агентств. «Этим достигалось то,— пишет А. И. Левковский,— что
обычно обезличенные массы вывозимого капитала не уходили из-под контроля англий¬
ских финансовых магнатов:	компании	в	Индии,	исполнявшие роль управляющих
агентств, прямо или косвенно зависели от тех или иных монополистических клик метро¬
полии, и последние могли господствовать над значительными массами не принадлежав¬
шего им английского капитала, экспортируемого в Индию» (стр. 111).
Сказанным определяется первая особенность функционирования иностранного ка
питала в колониальной стране: он не сливался с местными капиталами, а противостоял
ему в качестве инородной, враждебной силы. В тех же случаях, когда банки и управля¬
ющие агентства использовали и привлекали денежные средства отдельных имущих сло¬
ев Индии, местные инвесторы выступали лишь как собственники доли капитала, но но
имели никакой организационно-производственной самостоятельности. Отсюда, в частно¬
сти, большое развитие ростовщического кредита в колониальной Индии. Именно ростов¬
щичество обслуживало нужды местного капиталистического предпринимательства, s
свою очередь, обескровливая экономику страны, задерживая ее развитие.
Этим определяется и вторая особенность функционирования иностранного капи¬
тала в колониях. Основанные англичанами промышленные предприятия возникали не в
результате потребностей развития местной экономики, а обслуживали потребности
экономики метрополии; они, следовательно, являлись не составной частью системы про¬
мышленного производства Индии, а прямыми ответвлениями, филиалами английских
промышленных фирм и монополий. Таким образом, подчеркивает А. И. Левковский,
«управляющие агентства создали такую капиталопроводящую систему, которая способ¬
ствовала превращению народного хозяйства Индии в экономический придаток Вели¬
кобритании и приносила огромные доходы английским монополиям» (стр. 141).
Таковы основные черты функционирования британского капитала в колониаль¬
ной Индии.
В современной Индии положение существенно изменилось. Перемена была подго¬
товлена длительными и сложными процессами развития индийского капитализма в
сфере экономики, подкрепленными национально-освободительным движением. В ре¬
зультате возник кризис всей системы британского монополистического предпринима¬
тельства, сопровождавшийся острым политическим кризисом. Развитие первого при¬
вело к утрате англичанами монопольного положения в экономике Индии, обострение
второго—к потере ими государственной власти.
Однако кризис британского предпринимательства нельзя рассматривать как
абсолютный. «Речь идет,— пишет А. И. Левковский,— не вообще о кризисе иностранно¬
го капиталистического предпринимательства и даже не о кризисе всего британского
предпринимательства как такового, а только о кризисе его колониальной структуры
(и того, что с ней связано), несовместимой с новым этапом развития капитализма в
самостоятельной стране. Поэтому подобный специфический кризис... в конкретных
условиях приводит не к ликвидации иностранных монополий, а к их перестройке, «со¬
вершенствованию» (стр. 429—430). Отсюда и новые черты и моменты функциониро¬
вания иностранного частнокапиталистического предпринимательства в суверенной
Индии. Специально подчеркнем к сведению сторонников чисто статистического метода
изучения проблемы, что в экономике современной Индии общая, абсолютная сумма
иностранного капитала выросла почти вдвое по сравнению со временем колониального
господства англичан. Тем не менее влияние иностранного капитала ослабло, перестало
быть определяющим, что вынуждает его менять и свою политику. Последнее нашло
отражение в расширении отраслей экономики, куда притекает иностранный капитал
(появление новых сфер экономической деятельности); в перестройке организационно¬
материальной структуры иностранного предпринимательства; наконец, в возникнове¬
нии новых форм сотрудничества с индийской крупной, особенно монополистической,
буржуазией, а также в изменении характера этого сотрудничества.
Для А. И. Левковского не подлежит сомнению, что все новое в функционировании
иностранного капитала «не означает изменения сути эксплуататорской деятельности

Историческая наука в СССР
131
заморских монополий, единственный стимул которых по-прежнему — прибыли» (стр.
436). Он учитывает также и стремление иностранных монополистов «не допустить или
максимально затянуть создание завершенного производственного цикла в отраслях
современной промышленности» (стр. 437). Но при всем этом он с полной отчетливо¬
стью проводит мысль о том, что в условиях независимой страны как первую, так и
вторую задачу можно более или менее полно осуществить, «только приспосабливаясь
к общей линии развития и влияя на нее. Теперь уже империалисты вынуждены приспо¬
сабливаться к социально-экономическому развитию страны и не могут, как раньше,
приспосабливать его к собственным интересам» (стр. 436). Именно в силу этого ино¬
странные капиталы вынуждены расширять производственную сферу своей деятельно¬
сти, направляясь, например, в нефтеперерабатывающую промышленность Индии, куда
до 1947 г. английских капиталовложений не делалось. Именно поэтому началось на¬
лаживание широкого сотрудничества иностранных монополий с крупной буржуазией
Индии, в ходе которого возникали и крепли связи иного, несвойственного колониально¬
му периоду типа, когда местная буржуазия стала выступать более или менее равно¬
правной стороной.
Приведенные положения монографии А. И. Левковского — ценный вклад в разра¬
ботку проблемы иностранных капиталов, в выработку подхода к изучению ее. В особен¬
ности следует подчеркнуть главный вывод, вытекающий из всего изложения А. И. Лев¬
ковского. Приток иностранного капитала, как таковой, не влечет за собою автоматиче¬
ски потерю экономической и политической независимости страны. Хотя природа ино¬
странных монополий не меняется, но меняется обстановка для их действий, а следо¬
вательно, и формы и даже иногда содержание борьбы. Социально-экономическое и
политическое положение страны определяет для иностранного капитала реальные
возможности, пределы и направление его функционирования. Отсюда следует, что са¬
ми по себе количественные подсчеты удельного веса иностранных капиталовложений
еще не дают ответа на вопрос о степени зависимости данной страны от стран-экспор-
теров. Ответ на него дает качественный анализ характера связей, возникающих между
странами в результате притока иностранных капиталов, с одной стороны, и особенно¬
стей их функционирования, их воздействия на социально-экономическое развитие
страны: и характер этого развития — с другой. Конкретно-исторический анализ и сопо¬
ставление полученных результатов с соответствующими данными из истории других
государств здесь особенно необходимы, ибо в эпоху империализма финансовые свя¬
зи, возникающие на базе вывоза капиталов, становятся всеобъемлющими в том смыс¬
ле, что ими охватываются как старые, так и молодые страны, как зависимые, так и
полностью самостоятельные. Критикуя представленный Сокольниковым в октябре
1917 г. проект программы партии, в котором говорилось о «новых странах, являющих¬
ся... полем приложения экспортируемого капитала, ищущего сверхприбылей», В. И. Ле¬
нин писал: «Трудно принять здесь правильным указание на сверхприбыли и на новые
страны, ибо вывоз капитала развился также из Германии в Италию, из Франции η
Швейцарию и т. под. Капитал стал вывозиться при империализме и в старые страны, и
не только ради сверхприбылей. То, что верно по отношению к новым странам, невер¬
но по отношению к вывозу капитала вообще» 12.
★
А.	И. Левковский написал книгу, содержание которой далеко ие исчерпано пред¬
шествующим изложением. Мы и не ставили перед собой подобной задачи. Его моно¬
графия, написанная в широком плане и с учетом исторической перспективы, привлекла
нас прежде всего возможностью социологических сопоставлений процессов социально-
экономического развития Индии, вступившей на путь самостоятельного капиталисти¬
ческого развития, с аналогичными процессами в капиталистической России. Разделен¬
ные во времени почти столетием, пореформенный период в развитии капитализма в
России и современный этап социально-экономического развития Индии, происходящего
в качественно иной обстановке общего кризиса капитализма, являются тем не ме¬
нее в немалой степени сходными периодами в развитии капиталистического способа
производства. Индия переживает сейчас этап промышленного капитализма. Во многом
12 В. И. Ленин. ПСС. Т. 34, стр. 368.

132
Историческая наука в СССР
сходную стадию развития капитализма проходила Россия во второй половине XIX ве¬
ка. Именно этим определяется возможность социологических сопоставлений для выяв¬
ления общих и особенных социально-экономических процессов развития обоих госу¬
дарств. А. И. Левковский сам широко использовал подобный метод, сопоставив особен¬
ности развития капитализма в Индии с развитием капитализма в странах-метрополи¬
ях, в странах раннего капитализма. В результате он сделал вывод, приведенный
нами в начале изложения, о наличии существенных отличий в развитии капитализма
в двух крупных категориях стран — метрополиях, с одной стороны, и зависимых госу¬
дарствах— с другой. Отличия эти, говоря коротко, заключаются в том, что страны
второго типа не знали «классического» пути развития капитализма, капитализма «сво¬
бодной конкуренции».
Правильность такого вывода бесспорна. Но нам представляется, что А. И. Левков¬
ский несколько суживает сферу капиталистических государств с охарактеризованным
им на примере Индии типом самостоятельного развития капитализма. Как было ука¬
зано выше, имеется много общих черт в развитии капитализма в современной Индии и
в России второй половины XIX столетия. В свою очередь, в литературе уже обраща¬
лось внимание на сходство процессов капиталистической эволюции России и Японии ,3.
Помимо общих черт в развитии крупнокапиталистического производства, их сближает
и то, что на путь самостоятельного капиталистического развития они вступили при на¬
личии весьма значительных остатков феодализма, тормозивших это развитие.
Все это позволяет несколько шире, чем делает А. И. Левковский, очертить круг
капиталистических государств со сходными чертами капиталистической эволюции и
иначе их квалифицировать. Охарактеризованные в его книге особенности развития ка¬
питализма относятся не только к бывшим колониальным и полуколониальным государ¬
ствам, а и к странам позднего капитализма вообще. Таково первое замечание, кото¬
рое нам хотелось бы сделать в качестве итога рассмотрения работы А. И. Левковского.
Второе замечание касается соотношения социологических сопоставлений и кон¬
кретно-исторического исследования. Абсолютно тождественных социально-экономиче¬
ских явлений или процессов не существует. Каждое явление в своем конкретном про¬
явлении всегда содержит нечто специфическое, с одной стороны, и, с другой стороны,
проявляется в различных странах с большей или меньшей определенностью, в более
или менее развитых формах. Вследствие этого то или иное сложное социально-эконо¬
мическое явление обычно вскрывается и подвергается анализу прежде всего на при¬
мере той страны, в которой по ряду обстоятельств оно проявилось наиболее выпукло и
заметно. «Разглядеть», установить аналогичные явления или процессы в других стра¬
нах в пределах сходных этапов данной общественно-экономической формации помога¬
ют социологические сопоставления. Но на этом функции социологии заканчиваются, и
вновь наступает очередь конкретно-исторического исследования: общие закономерно¬
сти преломляются в различных странах по-разному, обладая нередко не только коли¬
чественными, но и качественными различиями. Последнее обстоятельство объясняется
различиями исторических эпох, в пределах которых сравниваемые страны проходят
сопоставимые этапы одной общественно-экономической формации. Так, государственно¬
капиталистическое предпринимательство имелось и в Индии и в России. Однако клас¬
совое содержание и направленность государственного -капитализма в этих странах
различны: в одном случае он имеет целью упрочить экономическое и политическое
положение национальной буржуазии, в другом — укрепить политическое господство
класса помещиков.
Из сказанного вытекают и пожелания в плане дальнейшей разработки закономер¬
ностей развития капиталистического способа производства в странах позднего капи¬
тализма. Из проблемы социологической она вновь должна стать конкретно-историче¬
ской. Отражением этого была бы серия исследований о государственном капитализме
в различных странах, методах капиталистической индустриализации и роли иностран¬
ных капиталов в ней.	v	„	-,
	 д.	Н. Тарновскии
13 См. И. Ф. Гиндин. Указ. соч., стр. 3, 22—23 и др.; Я. Я. Певзнер. Госу¬
дарственно-монополистический капитализм в Японии после второй мировой войны,
М. 1961, стр. 48—49 и др.

Историческая наука в СССР
1—-   — ·■
133
«Очерки истории Удмуртской АССР». Том II. Ижевск. Удмуртское
книжное издательство. 1962. 388 стр. Тираж 4 000. Цена 1 р. 63 к.
Интенсивная разработка истории удмурт¬
ского народа советского периода началась
в послевоенное время, особенно после XX
съезда КПСС. Появился ряд работ, накоп¬
лен значительный фактический материал ·.
Рецензируемая книга, подготовленная кол¬
лективом местных историков2 под общим
руководством Удмуртского научно-исследо¬
вательского института истории, экономики,
литературы и языка при Совете Министров
Удмуртской АССР подводит некоторый
итог проделанной работе и вместе с тем яв¬
ляется первой попыткой создать обобщен¬
ный труд по истории республики за годы
Советской власти. Авторы привлекли доку¬
менты не только местных, но и центральных
архивов Казани и других центров, ввели в
научный оборот многие ранее неизвестные
или малоизвестные материалы. Выход в
свет нового тома «Очерков истории Удмурт¬
ской АССР» — заметное событие в разра¬
ботке истории народов СССР.
В книге изложены основные процессы и
факты истории Советской Удмуртии. Харак¬
терным является стремление авторов пока¬
зать как общие принципы социалистического
строительства, так и специфические особен¬
ности, формы и темпы проведения социа¬
листических преобразований в конкретных
условиях Удмуртии. Эту сторону исследова¬
ния следует специально отметить, поскольку
особенности социалистического строитель¬
ства в республиках Урала и Поволжья
сравнительно мало изучены и в литературе
подчас не находят достаточно глубокого ос¬
вещения. Примечательно, что авторы стре-
1 «40 лет Удмуртской АССР». Сборник
статей. Ижевск. 1960; М. А. С а д а к о в.
Некоторые вопросы истории Удмуртской
АССР. Ижевск. 1960; Н. А. Мошкин.
Патриотизм трудящихся Удмуртии в годы
Великой Отечественной войны. Ижевск.
1956, и др.
2 Авторы: М. А. Садаков, Е. И. Рябухин,
|Г. Г. Чернова, j А. Д. Игнатьева, В. К. Попов,
И. П. Емельянов, Е. И. Белослудцева,
К. И. Шибанов, А. А. Тронин, Ю. Г. Юми-
нов, Г. Н. Трефилов, Η. П. Павлов, А. А.
Бабинцева, Н. А. Мошкин, А. С. Понома¬
рев, В. Г. Гусев, А. Ф. Прокладова, Н. И.
Майоров, С. К. Казаков, Б. А. Кадошников,
М. В. Горбушин, М. А. Можгин, В. И. Коч-
нева, Ф. К. Ермаков, Η, П. Кралина. Редак¬
ционная коллегия: Б. С. Вихарев, И. П.
Емельянов, Е. П. Никитин, И. П. Павлов,
В.	К. Попов, М. А. Садаков.
мятся выяснить не только специфику социа¬
листических преобразований, но и причины,
вызвавшие ее, причем правильно ищут их
прежде всего в экономических, социаль¬
ных, исторических и других условиях раз¬
вития республики. Так, кроме общих труд¬
ностей, имевшихся в стране после оконча¬
ния гражданской войны, они отмечают ряд
обстоятельств, обусловливавшихся положе¬
нием Удмуртии в прошлом как националь¬
ной окраины:	хозяйственная отсталость;
наличие таких патриархально-родовых пере¬
житков, как община и связанная с ней об¬
щинно-передельная система землепользова¬
ния, которые использовались кулачеством и
духовенством для организации сопротивле¬
ния Советской власти; запутанность зе¬
мельных отношений в деревне и малозе¬
мелье; незначительная прослойка нацио¬
нального рабочего класса среди населения;
культурная отсталость, чрезвычайно низкая
грамотность, распространение заразных бо¬
лезней, малочисленность национальных кад¬
ров в государственном и хозяйственном ап¬
парате Удмуртии и коммунистов-удмур-
тов в рядах местной партийной организации
и т. д. (стр. 93—94).
Имелись определенные особенности » в
осуществлении индустриализации. В «Очер¬
ках» показано, что она проводилась в Уд¬
муртии более высокими темпами, чем в це¬
лом по стране. Области, а затем республи¬
ке оказывалась огромная помощь капитало¬
вложениями, оборудованием и материалами,
инженерно-техническими кадрами и квали¬
фицированными рабочими. Широким фрон¬
том создавались удмуртские национальные
кадры рабочего класса. Попытки определить
особенности коллективизации удмуртской
деревни предпринимались и ранее3. В рас¬
сматриваемой работе они нашли более пол¬
ное отражение. К специфике коллективиза¬
ции авторы «Очерков» относят: разрешение
крестьянского вопроса одновременно и в
связи с решением национального, возникно¬
вение смешанных (по национальному соста-
3 К. И. Шибанов. Борьба за коллек¬
тивизацию сельского хозяйства Удмуртии.
Удмуртский научно-исследовательский ин¬
ститут истории, языка, литературы и
фольклора при Совете Министров Удмурт¬
ской АССР. Записки. Вып. 12. Ижевск.
1949.

134
Историческая наука в СССР
ву населения) колхозов; слабость внутрен¬
них транспортных связей, затруднявшая
оперативное руководство, и др. В то же вре¬
мя в книге отмечается, что игнорирование
специфических черт удмуртской деревни
приводило к серьезным ошибкам, допускав¬
шимся местными партийными и советски¬
ми организациями в проведении политики
партии в деревне. Эти ошибки были ис¬
правлены после специального постанов¬
ления ЦК партии в октябре 1928 года
(стр. 148).
Подмечены авторами и отдельные особен¬
ности в проведении культурной революции
в республике (характерные для многих на¬
циональных районов):	подготовка более
быстрыми темпами многочисленных нацио¬
нальных кадров учителей, творческих работ*
ников, ученых и др., создание своего теат¬
рального, музыкального, изобразительного
искусства, организация широкой сети мас¬
совых культурно-просветительных учрежде¬
ний, работающих на родном языке, брат¬
ская помощь русских деятелей культуры,
литературы, искусства, науки в решении
конкретных задач культурной революции
и т. д. Постановка и попытка разрешения
этих вопросов, несомненно, является заслу¬
гой авторов.
В «Очерках» обстоятельно освещены во¬
просы формирования удмуртской социали¬
стической нации. Авторы показывают широ¬
кое движение трудящихся удмуртов за об¬
разование своей автономии и государствен¬
ное объединение с русским и другими наро¬
дами России, большую подготовительную
работу по созданию и укреплению автоно¬
мии, проведенную под руководством мест¬
ной партийной организации, раскрывают
борьбу, которую вели большевики против
местных националистов (стр. 81,	87,	112,
113). В книге приводятся имеющие огром¬
ный интерес материалы о роли В. И. Лени¬
на в создании удмуртской автономии. Рабо¬
та дает представление о том, как развивал¬
ся язык, укреплялась территориальная и
экономическая общность, складывалась
культура удмуртской социалистической на¬
ции. На богатом фактическом материале
авторы выявляют коренные изменения в
жизни удмуртского народа за годы Совет¬
ской власти. В ходе строительства социа¬
лизма была преодолена фактическая отста¬
лость Удмуртии в экономическом, политиче¬
ском и культурном отношении. Здесь пост¬
роены сотни новых промышленных пред¬
приятий, оснащенных современной техни¬
кой. Валовая продукция промышленности
республики в 1962 г. увеличилась по срав¬
нению с 1913 г. в 200 раз (стр. 385). Осу¬
ществлена культурная революция, привед¬
шая к расцвету национальной по форме и
социалистической по содержанию культуры
удмуртского народа.
Широкое освещение в «Очерках» получил
вопрос о помощи русского н других наро¬
дов Удмуртской АССР. Ее экономические
и другие успехи, как отмечают авторы, —
это результат братского сотрудничества
всех советских наций и в первую очередь
помощи русского народа. Она осуществля¬
лась по линии развития промышленности,
подъема сельского хозяйства, транспорта,
подготовки кадров. К сожалению, в «Очер
ках» не получила специального исследова¬
ния проблема сближения наций, хотя мно¬
гообразная жизнь Удмуртии дает богатый
и наглядный материал для того, чтобы про¬
следить этот процесс.
Со страниц книги предстает история на¬
рода, трудящихся масс, история их борьбы
за социализм и коммунизм. Весьма деталь¬
но рассматриваются в ней формы социа¬
листического соревнования на различных
этапах, приводятся данные, характеризую¬
щие его действенность, называются цифры,
факты, имена многих людей. Однако автор¬
ский коллектив не смог избежать недостат¬
ка многих работ, посвященных истории со¬
ветского общества: в показе трудовых успе¬
хов рабочих, колхозников и интеллигенции
часто доминирует язык цифр, положитель¬
ный опыт передовиков, новаторов, ударни¬
ков коммунистического труда раскрывается
слабо. Не во всех главах авторам удалось
показать разностороннюю деятельность пар¬
тийных (как областной, так и районных и
первичных), а также профсоюзных и комсо¬
мольских организаций. Особенно это чувст¬
вуется в последних главах «Очерков», на¬
чиная с девятой (с 1953 г.). Между тем
именно после XX съезда КПСС произошли
огромные перемены в жизни партии и стра¬
ны. Они благотворно отразились и на дея¬
тельности удмуртской партийной организа¬
ции, роль которой во всех областях жизни
республики неизмеримо возросла.
В подготовке книги участвовало значи¬
тельное число авторов, каждый из которых
работал над отдельной главой или частью
главы. Тем не менее книга не производит
впечатления сборника отдельных статей.
Это единый труд, объединенный общими
мыслями и- идеями. Очевидно, это успех не
только коллективного труда авторов, но и

Историческая наука в СССР
135
заслуга редакционной коллегии тома. Разу¬
меется, она же несет и свою долю ответ¬
ственности за недостатки, особенно имею¬
щие общий для всего издания характер. В
книге содержатся обобщения и выводы, ос¬
нованные на глубоком и всестороннем ис¬
следовании и потому представляющие инте¬
рес для специалистов. Однако нельзя не за¬
метить и встречающиеся иногда случаи по¬
верхностного изложения фактов и непра¬
вильные выводы. Так, освещая трудности и
недостатки, имевшиеся в практике социали¬
стического строительства в Удмуртии, ав¬
торы дают подчас одностороннее, неполное
объяснение причин, породивших их. Ошиб¬
ки и перегибы в коллективизации удмурт¬
ской деревни они объясняют, по существу,
только неправильными установками обкома
партии (стр. 161), хотя еще до выхода кни¬
ги в свет в печати уже были опубликованы
данные, свидетельствовавшие об ответст¬
венности Сталина, Молотова и Кагановича
за эти перегибы. Тот же недостаток присущ
и даваемому в книге объяснению причин
тяжелого положения сельского хозяйства в
послевоенное время (стр. 268, 275—276). В
главах IX—XI отсутствует глубокий анализ
работы, проведенной в республике по лик¬
видации последствий культа личности и
восстановлению ленинских норм партийной
и государственной жизни.
В заключение выскажем свои соображения
о порядке размещения материала по исто¬
рии культуры в трудах, подобных рецензи¬
руемым «Очеркам». По этому вопросу вы¬
сказываются различные точки зрения. И. Л.
Бачило и А. Ф. Смирнов считают, что он
должен быть рассредоточен по соответст¬
вующим главам исследования4. Д. А. Кова¬
ленко находит более рациональным объеди¬
нение этого материала в двух-трех разде¬
лах 5. Авторы «Очерков» придерживались
в основном, последнего принципа, хотя про¬
вести его последовательно им не всегда
удавалось. Ознакомление с уже изданными
книгами по истории автономных республик
приводит к мысли, что, по-видимому, целесо¬
образно материал по культурному строи¬
тельству не рассредоточивать по отдельным
главам, а концентрировать его по более
крупным периодам. Это дает больше воз¬
можностей для того, чтобы проследить глав¬
нейшие процессы в развитии культуры, по¬
казать в перспективе разрешение крупных
проблем, более полно осветить основные
вопросы культурного строительства.
Затрудняет пользование книгой отсутст¬
вие географических карт и научно-справоч¬
ного аппарата. Авторы редко ссылаются на
используемую ими историческую литерату¬
ру и источники.
Представляя собою итог большого, кол¬
лективного труда, «Очерки» вместе с тем
свидетельствуют о необходимости дальней¬
шей углубленной разработки многих вопро¬
сов истории Удмуртии. И надо надеяться,
что местные историки не остановятся на до¬
стигнутом, а продолжат работу с тем, что¬
бы сделать новый крупный шаг вперед в
изучении советского периода истории уд¬
муртского народа.
А. С. Городилов
4 См. «Вопросы истории». 1963,	№	3,
стр. 123—124.
5 См. «Вопросы истории», 1963, № 5,
стр. 103.
ДВЕ НОВЫЕ КНИГИ О Ф. Э. ДЗЕРЖИНСКОМ*
В последние годы появился ряд книг и
брошюр о жизни и деятельности выдающих¬
ся руководителей Коммунистической партии
и Советского государства, ближайших со¬
* Н. Зубов. Ф. Э. Дзержинский. Био¬
графия. М. Госполитиздат. 1963. 335 стр. Ти¬
раж 100 000. Цена 61 коп.; А. Хацкевич.
Солдат великих боев. Жизнь и деятель¬
ность Ф. Э. Дзержинского. Изд-во АН
БССР. Минск. 1961. 342 стр. Тираж 3 000.
Цена 62 коп.
ратников и учеников В. И. Ленина Г Среди
них и две новые книги о жизни и деятель¬
1 Е. Городецкий, Ю. Шарапов.
Я. М. Свердлов. Жизнь и деятельность. М.
1961; И. К. Гамбург, П. Е. Хороши-
л о в, Г. А. С а и о в и ч, М. Э. Струве,
Г. А. Б р а г и л е в с к и й. М. В. Фрунзе.
Жизнь и деятельность. М. 1962; В. С. Ки-
риллов, А. Я. Свердлов. Г. К. Орд¬
жоникидзе (Серго). Биография. М. 1962;
Э.	Ю. Р и в о ш, П. П. Постышев (1887—
1940). Биографический очерк. М. 1962;

136
Историческая наука в СССР
ности Ф. Э. Дзержинского. Авторы Н. И.
Зубов и А. Ф. Хацкевич проделали боль¬
шую работу по собиранию, изучению и
обобщению значительного документального
материала, мемуаров современников и со¬
ратников Ф. Э. Дзержинского. Немалую по¬
мощь в написании книг оказала Софья Си-
гизмундовна Дзержинская2 и другие ста¬
рейшие деятели нашей партии. В обеих кни¬
гах использовано много архивных докумен¬
тов, главным образом из фонда Ф. Э. Дзер¬
жинского, хранящегося в Центральном пар¬
тийном архиве ИМЛ при ЦК КПСС.
А. Хацкевич привлек также некоторые ис¬
точники на польском языке3. Авторами изу¬
чены опубликованные работы и кандидат¬
ские диссертации, посвященные деятельно¬
сти Ф. Э. Дзержинского.
Рецензируемые книги являются наиболее
полным и систематическим изложением би¬
ографии Ф. Э. Дзержинского. В работе
А. Хацкевича более обстоятельно, с привле¬
чением новых архивных документов, осве¬
щен дооктябрьский период жизни и деятель¬
ности Ф. Э. Дзержинского. И эго понятно:
автор защитил на эту тему кандидатскую
диссертацию. Он вводит в научный оборот
новые документы при характеристике рабо¬
ты Феликса Эдмундовича в Военно-револю¬
ционном комитете после победы Октябрь¬
ского вооруженного восстания, в ВЧК, а
также на фронтах гражданской войны. Ряд
новых данных о деятельности Ф. Э. Дзер¬
жинского привлек и Н. Зубов (в том числе
некоторые документы Государственного ис¬
торического архива Литовской ССР) при
описании начального периода революцион¬
ной работы Феликса Эдмундовича, а так¬
же документы из фонда Ф. Э. Дзержинско¬
го, касающиеся его деятельности в Поль¬
ском ревкоме в 1920 году. В ряде случаев
Н. Зубов более правильно освещает поло¬
жение дел в партии и позицию ее отдельных
деятелей, чем это делает А. Хацкевич, шире,
С.	М. Левидова и С. А. Павлоцкая.
Надежда Константиновна Крупская. Л.
1962; М. Давыдов. Александр Дмитрие¬
вич Цюрупа. М. 1962; В. Дробижев,
Н. Д у м о в а. В. Я. Чубарь. М. 1963;
Г. А. Трука н. Ян Рудзутак (1883—1938).
Биографический очерк. М. 1963; Т. Н.
Колья к. Коммунист Влас Чубарь. Киев.
1963 (на укр. языке), и др.
2 Книге А. Хацкевича предпослано ее
краткое предисловие.
3 В ряде случаев А. Хацкевич дает
ссылки на польские документы, которые
уже опубликованы на русском языке
(стр. 74, 252 и др.).
чем последний, раскрывает деятельность
Ф. Э. Дзержинского как члена Центрально¬
го Комитета партии. На наш взгляд, книга
Н. Зубова привлекает читателя более жи¬
вым и доступным изложением.
Н. Зубов и А. Хацкевич в целом верно
оценивают деятельность Ф. Э. Дзержинско¬
го. Они правильно поступают, когда наряду
с раскрытием его огромных заслуг отмеча¬
ют и его ошибки (по национальному вопро¬
су — вплоть до Апрельской конференции,
по вопросу о заключении Брестского мира).
К сожалению, указав на одни ошибки, авто¬
ры обходят молчанием другие. Так, из обеих
книг нельзя составить правильного представ¬
ления о позиции Ф. Э. Дзержинского при об¬
суждении на заседании ЦК партии 20 ок¬
тября (2 ноября) 1917 г. требования В. И.
Ленина об исключении из партии Зиновье¬
ва и Каменева. А. Хацкевич, например, пи¬
шет, что Дзержинский выступил «в под¬
держку предложения В. И. Ленина» (стр.
158), что неверно4.
Н. Зубов, касаясь этого же вопроса,
утверждает, что Ф. Э. Дзержинский «считал
возможным принять компромиссное реше¬
ние» (стр. 132), но суть его в книге не рас¬
крывается. В числе членов ЦК, не поддер¬
жавших предложения В. И. Ленина,
Ф. Э. Дзержинский почему-то не назван.
Авторы обошли молчанием и позицию
Ф. Э. Дзержинского во время профсоюз¬
ной дискуссии, его ошибки в этом вопросе.
В обеих книгах деятельность Ф, Э. Дзер¬
жинского раскрывается в тесной связи с
состоянием рабочего движения, с положени¬
ем дел в партии, в стране. Однако освеще¬
ние общепартийных вопросов не всегда со¬
ответствует исторической истине. Так,
А. Хацкевич, характеризуя обстановку в
стране и партии после Февральской револю¬
ции (до приезда В. И. Ленина в Петроград,
стр. 107—110), не указывает, что Русское
бюро ЦК РСДРП (б), в том числе И. В. Ста¬
лин, занимали ошибочную позицию по ря¬
ду вопросов. Излагая далее ход работы VI
съезда партии, и в частности обсуждение на
нем вопроса о явке В. И. Ленина на суд, он
обходит молчанием неправильную позицию
И. В. Сталина и некоторых других делега¬
тов съезда по этому вопросу (стр. 144).
4 В. И. Ленин. ПСС. Т. 34, стр. 434;
«Октябрьское вооруженное восстание в
Петрограде». Документы и материалы. М.
1957, стр. 66; «Протоколы ЦК РСДРП (б).
(Август 1917—февраль 1918)». М. 1958, стр.
106—108.

Историческая наука в СССР
137
Авторы в основном правильно освещают
взаимоотношения В. И. Ленина и Ф. Э.
Дзержинского, приводят некоторые новые
документы, характеризующие их крепкую,
принципиальную дружбу. В то же время
А. Хацкевич, описывая назначение Ф. Э.
Дзержинского на ответственный пост Пред*
седателя ВЧК, не отметил, что это было сде¬
лано по предложению В. И. Ленина (стр.
202). Не пишет автор и об участии Феликса
Эдмундовича в работе партийных съездов
и ряда важнейших пленумов ЦК в после¬
октябрьский период. Читатель не узнает из
книги А. Хацкевича о том, что Ф. Э. Дзер¬
жинский неоднократно избирался членом
Оргбюро ЦК, а с 1924 г. был кандидатом в
члены Политбюро ЦК РКП (б).
Наиболее плодотворным и вместе с тем
наименее исследованным периодом в дея¬
тельности Ф. Э. Дзержинского являются
последние годы его жизни, когда страна по¬
сле окончания гражданской войны перешла
к мирной созидательной работе. Именно
на хозяйственном фронте еще более раз¬
вернулись выдающиеся организаторские
способности Феликса Эдмундовича. Однако
разделы обеих книг, посвященные этому пе¬
риоду, наименее удались. Авторы почти не
использовали многочисленные архивные ис¬
точники (фонды Совнаркома, Совета труда
и обороны, ВЦИК и ЦИК СССР, ВСНХ,
НКПС, Главметалла, Госплана и др.), ха¬
рактеризующие Ф. Э. Дзержинского как од¬
ного из организаторов восстановления про¬
мышленности и транспорта, горячего побор¬
ника ленинского плана индустриализации
страны. Слабо также привлечены материа¬
лы периодической печати. Все это лишило
авторов возможности дать цельную карти¬
ну многосторонней и кипучей деятельности
Ф. Э. Дзержинского на важнейших участ¬
ках социалистического строительства.
Из рецензируемых книг нельзя составить
представление о работе Феликса Эдмундо¬
вича в качестве члена Совнаркома и Совета
труда и обороны, члена ВЦИК и ЦИК,
председателя Главного комитета по все¬
общей трудовой повинности (1920—1921 гг.),
председателя Высшей правительственной
комисси» по металлопромышленности
(1924—1925 гг.), председателя правления
Главметалла (1924—1926 гг.), председателя
Центрального комитета содействия Донбас¬
су (1924 г.), а также Наркома внутренних
дел (1919—1923 гг.) и председателя ГПУ
НКВД —ОГПУ СССР (1922—1926 гг.). Все
это в известной мере обедняет образ вы¬
дающегося государственного и партийного
деятеля, «рыцаря индустриализации», по мет¬
кому определению Г. М. Кржижановского.
Работа Феликса Эдмундовича в НКПС
и ВСНХ освещается подчас поверхностно, к
тому же страницы, книг, посвященные этим
вопросам, содержат немало фактических
ошибок. Возьмем, например, характеристику
работы Феликса Эдмундовича на транспор¬
те, данную Н. Зубовым. «Свою работу в
Народном комиссариате путей сообще¬
ния, — пишет автор, — Ф. Э. Дзержинский
начал со встреч с машинистами, стрелочни¬
ками, кассирами, багажниками, работника¬
ми тяги, вагонной, пассажирской службы,
партийными и профсоюзными работниками
транспорта, с открытого обращения к ним»
(стр. 268). Но на транспорте не было тогда
ни вагонной, ни пассажирской службы, а
были: служба тяги и подвижного состава,
служба пути и зданий, служба движения,
хозяйственно-материальная служба, адми¬
нистративная служба 5. Людей, работающих
в багажных отделениях, никто не называл
и не называет багажниками. НКПС объе¬
динял в то время железнодорожный, вод¬
ный, местный транспорт, шоссейные дороги,
пишет Н. Зубов (стр. 267). Однако шоссей¬
ные дороги и составляли в основном мест¬
ный транспорт. К приходу Ф. Э. Дзержин¬
ского в НКПС персонал железных дорог в
1,7 раза превышал довоенный, но не в два,
как об этом сказано в книге (стр. 267) 6.
Автор утверждает, что во время поездки в
Сибирь в 1922 г. Ф. Э. Дзержинский добил¬
ся того, чтобы из не используемых по на¬
значению вагонов составили десятки продо¬
вольственных маршрутов, и ссылается при
этом на газету «Советская Сибирь» (стр.
277). Но в газете об этом говорилось как о
задаче, которую еще предстояло осущест¬
вить. Не соответствует действительности и
утверждение о том, что Ф. Э. Дзержинский
обычно являлся председателем комиссии по
борьбе со снежными заносами (стр. 282).
Встречаются неточности и в освещении во¬
просов состояния промышленности. Так,
Н. Зубов сетует на то, что «в 1925 году
(надо бы написать в 1924/25 году.— C. X,)
«Красный путиловец», Коломенский и Харь¬
ковский заводы... должны были выпустить
5 И. Д. Михайлов. Справочник по
транспорту. М. 1924, стр. 393—394.
6Ф. Э. Дзержинский. Избранные
произведения. T. I. М. 1957, стр. 438; И. Д.
Михайлов. Эволюция русского транспор¬
та, 1913—1925. М.-Л. 1925, стр. 25.

138
Историческая наука в СССР
всего тысячу тракторов...» (стр.	298), не
учитывая при этом, что для выполнения та¬
кой задачи условий тогда не было. Именно
поэтому «Красный путиловец»	выпустил
всего 92 трактора (при задании	в 500) 7.
Встречается в обеих книгах и немало
фактических ошибок, искажений	историче¬
ских дат, что нге может не вызвать чувства
огорчения. Приведем некоторые примеры.
А. Хацкевич относит к 1898 г. написание
и изготовление на гектографе Ф. Э. Дзер¬
жинским первомайской прокламации во вре¬
мя пребывания его в Ковно (стр. 23). На
самом деле это могло быть в 1897 г., ибо
17 июля 1897 г. он был арестован и заклю¬
чен в тюрьму, где и пробыл около года, а
затем был сослан и вернулся из ссылки
лишь в сентябре 1899 года. Н. Зубов дати¬
рует началом августа 1917 г. поручение ЦК
партии, данное Ф. Э. Дзержинскому и
Я- М. Свердлову, организовать переговоры
с Военным бюро ЦК с целью установления
правильных взаимоотношений между ним
и ЦК (стр. 126). На самом деле такое ре¬
шение ЦК принял 16 (29) августа8. Оба ав¬
тора, излагая это постановление, неточно
его толкуют. По Н. Зубову получается, что
ЦК1 «поручил Ф. Э. Дзержинскому и Я. М.
Свердлову контролировать деятельность Во¬
енного бюро при ЦК...». Вольно интерпрети¬
рует решение ЦК и А. Хацкевич (стр. 146).
Н. Зубов допускает ошибку относительно
времени поездки Ф. Э. Дзержинского в За¬
кавказье осенью 1922 года. Он пишет, что
25 ноября 1922 г. состоялось решение По¬
литбюро ЦК об утверждении Феликса Эд¬
мундовича председателем комиссии ЦК по
проверке фактов нарушения политики пар¬
тии по национальному вопросу. И далее мы
читаем, что Ф. Э. Дзержинский вместе с
другими членами комиссии (Д. 3. Мануиль-
ским и В. С. Мицкявичюсом-Капсукасом)
выезжает в Тифлис (стр. 249). Но Феликс
Эдмундович выехал в Закавказье значи¬
тельно раньше — в первой половине ноября.
Некоторое время он отдыхал в Сухуми, за¬
тем 20 ноября он провел в Тифлисе сове¬
щание с руководителями Кавказского окру¬
га путей сообщения и Закавказской желез¬
ной дороги 9. После принятия решения ЦК
7 Ф. Э. Дзержинский. Основные во¬
просы хозяйственного строительства СССР.
Т. 1. М. 1928, стр. 134.
8 «Протоколы ЦК РСДРП (б) (Август
1917—февраль 1918)». М. 1958, стр. 22—23.
9 Архив Министерства путей сообщения
СССР, ф. 336, оп. 23, д. 142, л. 19.
направил Дзержинскому в Тифлис теле¬
грамму о выезде из Москвы двух других
членов комиссии с просьбой ожидать их
приезда ш.'
Положение о НКПС, подписанное В. И.
Лениным и М. И. Калининым 28 июля
1921 г. п, Н. Зубов относит к 28 августа
(стр. 271). Неточно указывает он и время
утверждения Ф. Э. Дзержинского предсе¬
дателем Высшей правительственной комис¬
сии по металлопромышленности. Из текста
книги явствует, что эту комиссию Феликс
Эдмундович возглавил одновременно с
утверждением его председателем правления
Главметалла (стр. 295). Но во главе послед¬
него он стал в ноябре 1924 г. Е2, а председа¬
телем комиссии по металлопромышленности
был утвержден еще в марте этого года !3.
В книге А. Хацкевича совещание ответст¬
венных работников ВСНХ, посвященное
проведению в жизнь режима экономии, от¬
несено к началу июля 1925 г. (стр. 325). В
действительности оно состоялось 9 июля
1926 года и.
Н. Зубов, излагая содержание приказа от
17 июня 1926 г., указывает, что Ф. Э. Дзер¬
жинский впоследствии предложил
каждое внутриведомственное заседание на¬
чинать с вопроса: нужно ли это заседание
(стр. 313, подчеркнуто нами.— C. X.). Но на
самом деле это предложение Феликс Эд¬
мундович выдвинул не впоследствии, а
3 июня 1925 г. в письме руководящим
работникам ВСНХES, то есть значительно
раньше.
А. Хацкевич пишет, что Ф. Э. Дзержин¬
ский спустя два месяца после назначения
его наркомом путей сообщения выступил с
докладом на расширенном пленуме Госпла¬
на (стр. 294). На самом деле он участвовал
в заседании Президиума Госплана (а не
пленума) и выступал в прениях (а не с док¬
ладом) в апреле 1922 г.16, то есть спустя
год после его прихода в НКПС. А на пле¬
10 ЦПА ИМЛ, ф. 85, оп. 24, ед. хр. 256,
л. I.
11 «Железнодорожный транспорт СССР в
документах Коммунистической партии и Со¬
ветского правительства». М. 1957, стр. 142.
12 «Экономическая жизнь», 18 ноября
1924 года.
13 Архив Института истории партии при
ЦК КПУ, ф. 1, оп. 1, ед. хр, 485, л. 65.
14 Ф. Э. Дзе ржинский. Избранные
произведения. Т. 2, стр. 329—341.
15 «Вопросы истории КПСС», i960, № 1,
стр. 13; «Известия», 13 июня 1962 года.
16 ЦГАНХ СССР, ф. 4372, οπ. I, д. 83, лл.
91, 121—122.

Историческая наука в СССР
139
нуме Госплана он выступал впервые в ян¬
варе 1923 года 17
Необходимо также отметить случаи иска¬
жений текста используемых авторами доку¬
ментов (как, например, на стр. 185—186,
231, 322 книги А. Хацкевича). Нередко ав¬
торы ссылаются на архивы, хотя цитируе¬
мые или упоминаемые ими документы опуб¬
ликованы (у А. Хацкевича — стр. 28, 29, 36,
37, 41, 42, 44, 63, 69, 72, 76, 77, 83, 138, 174,
180, 259, 267, 271, 322, и др.; у Н. Зубова —
стр. 112, 176, 213, 234—235, 236, 250—251,
278, 300, 312 — 313 и др.). Во многих случа¬
ях Н. Зубов, ссылаясь на архив, не указыва¬
ет ни номера фонда, ни описи, ни единицы
хранения (стр. 176, 190, 240, 247 и др.). В ря¬
де мест в книгах перепутаны номера фон¬
дов, описей, единиц хранения, листов (у А.
Хацкевича — стр. 29, 97, 135, 281 и др.; у Н.
Зубова — стр. 236, 256 и др.). Неточно вос¬
производятся имена, названия улиц, пред¬
17 «Экономическая жизнь», 19 января
1923 г.; ЦПА ИМЛ, ф. 76, οπ. I. ед. хр. 1492,
лл. 1—24.
приятий (у А. Хацкевича—стр. 221, 231,
273; у Н. Зубова — 19, 60, 154). Все эти мно¬
гочисленные погрешности свидетельствуют
о том, что авторы не предъявили должной
требовательности к себе при подготовке
книг к печати.
Подготовка научных биографий выдаю¬
щихся деятелей нашей партии и государст¬
ва — задача большой политической важ¬
ности, и к ее решению историки должны
подходить с чувством высокой партийной
ответственности. Нам представляется, что
давно пора поставить вопрос о целесооб¬
разности выпуска работ, дублирующих в
какой-то степени друг друга. Если бы из¬
дательства объединили усилия нескольких
авторов, которые занимаются изучением
различных периодов жизни и деятельности
Ф. Э. Дзержинского, а также предъявили
к ним более высокие требования, то могла
бы появиться книга, свободная от мно¬
гих ошибок и недостатков рецензируемых
работ.
С.	С. Хромов
ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ ТРУД ПО ИСТОРИИ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ УКРАИНЫ *
Советская историко-экономическая наука
все больше внимания уделяет изучению
истории хозяйства Украины. В трудах
К. Г. Воблого, Л. Н. Яснопольского,
П. И. Лященко, Д. Ф. Вирныка, В. П. Теп-
лицкого и др. нашли освещение многие важ¬
ные моменты экономической истории рес¬
публики, развития различных отраслей ее
хозяйства. И тем не менее ряд проблем еще
нуждается в исследовании. Поэтому поня¬
тен интерес, с которым научная обществен¬
ность республики встретила выход в свет
двухтомной монографии чл.-корр. АН УССР
А. А. Нестеренко, охватывающей историю
промышленности Украины с древнейших
*0. О. Нестеренко. Розвиток про-
MUCAoeocTi на Укршы. Ч. /. Ремесло i ма¬
нуфактура. Вид-во АН УРСР. Khïb, 1959.
496 стор. Тираж 3 000. Цша 2 крб. 30 коп.
Ч.	II. Економгчна подготовка Велико'о Жов-
тневоо соцоалистично'о революцй. Фабрич-
но-заводське виробництво. Вид-во АН
УРСР. Khïb. 1962. 580 стор. Тираж 3 ООО.
Цша 2 крб. 60 коп.
времен до Великой Октябрьской социали¬
стической революции.
Известно, что промышленность Украины
составляла весьма значительную часть ин¬
дустриальной базы дореволюционной Рос¬
сии. Однако в дореформенный период
Украина отставала в промышленном разви¬
тии от Центральной России и Урала. Не¬
которые дворянско-буржуазные историки
(например, И. Ф. Павловский) утверждали,
что промышленная отсталость до 1861 г.
объясняется не социально-экономическими
условиями, а специфической чертой украин¬
ского народа, который якобы по своей при¬
роде непригоден к промышленному труду.
А. А. Нестеренко вскрывает истинную при¬
чину задержки промышленного развития
Украины: длительное время ее территория
представляла арену беспрерывных войн,
которые были навязаны внешними (шляхет¬
ская Польша, султанская Турция с ее крым¬
ским вассалом) и внутренними (часть казац¬
кой старшины, ориентировавшаяся на поль¬

140
Историческая наука в СССР
ских, турецких, шведских феодалов и при¬
зывавшая интервентов) врагами, и не
имела возможности в это время развивать
производительные силы теми же темпами,
что и другие области России (стр. 85).
К числу центральных проблем, рассматри¬
ваемых в первой части работы, относятся
особенности развития цехового ремесла и
первоначального накопления, особенности
мануфактурного периода развития промыш¬
ленности на Украине и др. Эти проблемы,
по существу, впервые освещаются в нашей
историко-экономической литературе.
Исследуя вопрос о цеховом устройстве
городского ремесла, автор показал как
причины более широкого, чем в русских го¬
родах, распространения цехов на Украине
(например, большую по сравнению с Рос¬
сией плотность населения ряда ее районов),
так и экономическую политику шляхетской
Польши, стремившейся включить захвачен¬
ные украинские земли в систему своего хо¬
зяйства, выявил динамику развития цехо¬
вого ремесла на Украине: сначала оно раз¬
вивалось довольно быстро и только с конца
XVI — начала XVII в. стало сокращаться.
Лишь воссоединение с Россией дало новый
толчок развитию ремесленного производ¬
ства на Украине. Этот вывод автора, не¬
сомненно, имеет важное значение.
Проанализировав процесс первоначально¬
го накопления на Украине, А. А. Нестерен¬
ко раскрыл его особенности, прежде всего
непрерывный рост староукраинского земле¬
владения, который способствовал обогаще¬
нию местных феодалов и в то же время
экспроприации крестьянско-казацких масс.
Тесно переплетаясь с помещичьим землевла¬
дением, действовали в направлении перво¬
начального накопления купеческий и ростов¬
щический капитал. В книге прослежен ге¬
незис ряда «династий» украинских предпри¬
нимателей, вышедших из купцов, ростовщи¬
ков и дворян. Автор рассматривает некото¬
рые экономические явления, например,
значительную роль, которую сыграли в про¬
цессе первоначального накопления «шинки»
(трактиры). Активно содействовала накоп¬
лению богатств в руках купечества и систе¬
ма винных откупов.
Автором предпринят анализ мануфактур¬
ной промышленности на Украине — ив орга¬
низационном, и в отраслевом, и в социаль¬
ном отношениях. При этом большинство
имеющихся в книге фактических сведений
об украинских мануфактурах XVIII—
XIX вв. введено в научный оборот впервые.
В результате получился подробный очерк
истории мануфактур. А. А. Нестеренко дает
здесь количественную и качественную ха¬
рактеристику и динамику развития произ¬
водственной базы Украины в первой поло¬
вине XIX в. (стр. 343). Если в суконной,
полотняной, металлообрабатывающей про¬
мышленности, отмечается в монографии,
преимущественное значение имели ману¬
фактуры с применением крепостного труда,
то стекольные, фарфоро-фаянсовые, кирпич¬
ные мануфактуры сравнительно рано встали
на последовательно капиталистический путь
развития (стр. 292, 297, 315). Автор рас¬
сматривает ход промышленного переворота
на Украине, опираясь на материалы уголь¬
ной и металлургической промышленности.
В частности, история Донбасса прослежи¬
вается им начиная с XVIII века. Воздей¬
ствие феодально-крепостнической системы,
отмечается в книге, проявилось здесь в
том, что всероссийская «кочегарка» в доре¬
форменный период практически не разви¬
валась (стр. 41).
Интересны «Дополнения» к первому то¬
му. Это, по сути дела, специальный истори¬
ко-экономический справочник, содержащий
данные о числе мануфактур, фабрик и ра¬
бочих по отраслям, о местонахождении
предприятий, количестве инструментов, но¬
менклатуре изделий и размерах продукции,
производимой на Украине в первой полови¬
не XIX века. Почти все материалы публи¬
куются впервые.
Второй том монографии охватывает пе¬
риод от реформы 1861 г. до Великой
Октябрьской социалистической революции.
Здесь освещены закономерности развития
пореформенной промышленности, промыш¬
ленная политика царского правительства и
возникновение монопольных объединений в
промышленности Украины.
Характеризуя закономерности развития
промышленности Украины в 1861—1917 гг.,
А.	А. Нестеренко подробно рассматривает
вопрос о роли акционерного капитала в со¬
здании условий для сравнительно быстрого
роста металлургии Юга в изучаемое время.
В книге приведены новые данные о росте
акционерного капитала, Автор показывает,
что создание промышленности на акционер¬
ных основах позволяло в короткие сроки
увеличивать капиталы, необходимые для
расширения производства; служило допол¬
нительным источником обогащения крупней¬
ших капиталистов, которые, сосредоточив в
своих руках контрольные пакеты акций,
являлись фактическими хозяевами создан¬
ных акционерными обществами предпрня-

Историческая наука в СССР
141
тий; облегчало ввоз иностранного капитала.
Касаясь вопроса о технической оснащенно¬
сти тяжелой промышленности (в частности
металлургии) Юга, А. А. Нестеренко отме¬
чает, что внедрение новой техники тормо¬
зилось наличием крепостнических пережит¬
ков. В монографии показано, как склады¬
валась промышленная структура дореволю¬
ционной Украины. Значительно сократилась
к 1917 г. винокуренная промышленность в
связи с увеличением вывоза хлеба за гра¬
ницу (до 1861 г. винокуренная промышлен¬
ность потребляла значительную часть укра¬
инского хлеба). Осталась неразвитой, как
и до реформы, текстильная промышлен¬
ность. Росла кожевенная промышленность
(удельный вес ее был наибольшим в систе¬
ме легкой промышленности, стр. Î75) и т. д.
А.	А. Нестеренко исследует и роль Украи¬
ны в индустриальной системе всей России.
Развитие промышленности России, пишет
он, вызвало усиленную потребность в угле
и металле, что обусловило рост соответ¬
ствующих отраслей производства на Украи¬
не. Уже в конце XIX в. ее промышленность
занимала значительное место в хозяйстве
России. Она давала основную массу продук¬
ции добывающей промышленности, сахара,
товарного зерна; была поставщиком угля,
руды, металла; являлась рынком сбыта
текстиля для всей России.
Немало материала приведено в книге о
развитии сельскохозяйственного машино¬
строения. Автор рассказывает о том, как
царское правительство в деле таможенно¬
го обложения защищало интересы помещи¬
ков, которые были заинтересованы в полу¬
чении из-за границы сельскохозяйственных
машин. Конкретными примерами иллюстри¬
рует А. А. Нестеренко ленинскую мысль о
причинах отставания Урала и выдвижения
в пореформенный период на первое место
Юга России — Украины по выплавке метал¬
ла. Много внимания уделено в книге исто¬
рии индустриального развития в период
империализма. Оперируя новыми данными
о темпах складывания монополистического
капитала на Украине, автор устанавливает,
что по концентрации основных отраслей
промышленности она стояла на первом ме¬
сте среди других экономических районов
России. Первые монополии на Украине по¬
явились в последней четверти XIX в., а в
конце первого десятилетия XX в. здесь не
было уже ни одной отрасли промышлен¬
ности, где не существовало бы монопольно¬
го объединения. На многочисленных кон¬
кретных примерах автор показывает
острейшую конкурентную борьбу между
монополиями и внутри монополий («Прода-
мета», «Продуголь», сахарный синдикат).
При этом читатели впервые знакомятся с
ответами, которые дал синдикат «Прод¬
уголь» на вопросы, поставленные ему в
1914 г. в связи с созданием законопроекта
о предпринимательских объединениях. Эти
документы ярко характеризуют антинацио¬
нальную сущность политики крупнейших
монополий (стр. 394—396).
Новыми данными пользуется А. А. Несте¬
ренко при исследовании вопроса о роли
иностранного капитала в промышленности
Украины. Он детально обосновывает мысль
о том, что иностранный капитал, содей¬
ствуя в известной мере развитию промыш¬
ленности Украины, в то же время тормо¬
зил технический прогресс страны, пытаясь
задержать развитие таких отраслей, как
машиностроение и химия.
Другая группа освещаемых во втором то¬
ме вопросов — это формирование, рост и
борьба рабочего класса Украины до октяб¬
ря 1917 года. Привлекают внимание данные
о кадровом составе рабочего класса Украи¬
ны. По мнению А. А. Нестеренко, уже в на¬
чале XX в. кадровые рабочие составляли
около 84% рабочих основных отраслей
промышленности, а в металлургической —
до 100%. Более медленными темпами про¬
цесс образования слоя кадровых рабочих
проходил в угольной промышленности, что
было обусловлено тяжелыми условиями
труда и быта шахтеров.
Представляет интерес анализ националь¬
ного состава рабочих, показывающий со¬
средоточение большого количества украин¬
ских рабочих в каменноугольной, железо¬
рудной и металлургической промышленно¬
сти. Характерной особенностью формирова¬
ния рабочего класса на Украине было то,
что в его ряды вливалось значительное ко¬
личество русских рабочих. Наибольший их
процент был на предприятиях Екатерино-
славской, Таврической и Херсонской губер¬
ний, где была сосредоточена горная, метал¬
лургическая и металлообрабатывающая
промышленность, и особенно на шахтах
Донбасса. Под могучим воздействием рус¬
ского пролетариата быстро сформировались
и передовые кадры промышленных рабочих
Украины. Число рабочих-украинцев неук¬
лонно увеличивалось, а в некоторых губер¬
ниях они составляли подавляющее количе¬
ство, особенно в районах с развитой пище¬
вой и обрабатывающей промышленностью
(Волынская, Киевская. Подольская, Черни¬

142
Историческая наука в СССР
говская и Полтавская губернии). Все эти
факты опровергают лживую версию украин¬
ских буржуазных националистов, утвер¬
ждавших, что на Украине не было нацио¬
нальных кадров в промышленности, что
украинские рабочие не являлись составной
частью пролетариата России.
Рассматривая классовую борьбу пролета¬
риата на Украине, А. А. Нестеренко подчер¬
кивает особую роль большевистских орга¬
низаций, которые сложились в начале XX в.
в ряде промышленных центров Украины.
В книге довольно полно воспроизведена
история стачечного движения и революцион¬
ных выступлений пролетариата Украины.
Источниковедческая база работы А. А. Не¬
стеренко очень широка. Автор собрал и об¬
работал огромный архивный материал, из¬
влеченный из фондов ЦГИА в Ленинграде,
ЦГИА УССР, а также областных государ¬
ственных архивов Киева, Харькова, Днепро¬
петровска, Луганска, Чернигова, Одессы,
Львова и других городов.
Говоря о недостатках монографии, сле¬
дует прежде всего отметить, что А. А. Не¬
стеренко уделяет неодинаковое внимание
различным отраслям промышленности.
В частности, неполно показано развитие
сахарной промышленности, представлявшей
одну из важных составных частей украин¬
ской промышленной базы. Следовало бы
также улучшить внутреннюю структуру
второй части монографии. По нашему мне¬
нию, она выиграла бы, если бы автор вел
здесь изложение, как и в первой части, пре¬
имущественно в проблемном плане. Не все¬
гда увязывает А. А. Нестеренко те или
иные общие историко-экономические пробле¬
мы с темой своего исследования. Так, он
анализирует экономическую политику и, в
частности, таможенную политику царизма
нередко в отрыве от экономического анали¬
за развития промышленности. Оперируя
конкретными экономическими данными,
автор правильно опровергает имеющую до
сих пор хождение в нашей литературе точ¬
ку зрения о том, что пореформенная тамо¬
женная политика царизма была всегда про¬
грессивной, указывая, что в конце XIX в.
она уже играла реакционную роль и была
выгодной лишь казне и верхушке крупной
буржуазии (см. стр. 25—41). Но каким об¬
разом, как конкретно отражался протек¬
ционизм на промышленности Украины,—
этот вопрос, по сути дела, остался откры¬
тым. В первой части работы растянуты и
излишне подробны главы об общеполитиче¬
ском положении Украины в XVII—XVIII ве¬
ках.
Подводя итоги, необходимо подчеркнуть,
что работа А. А. Нестеренко является пер¬
вым в нашей литературе исследованием
такого широкого плана по экономической
истории Украины.
А. И. Консевич, Ф. Е. Лось,
В.	Т. Чунтулов
А.	С. БЕЙЛИС, Б. И. РАСПУТНИС, Т. Г. СОЛТАНОВСКАЯ. Новейшая
история. Ч. 2*. 1939—1962. (На украинском языке). Отв. ред. М. Ф. Ле-
бов. Львов. Изд-во Львовского ун-та. 1962. 482 стр. Тираж 4000.
Цена 85 коп.
За последние 15 лет в одной лишь
РСФСР вышло в свет около десятка вузов¬
ских учебников и учебных пособий по но¬
вейшей истории Кроме того, ряд таких
* Первая часть выйдет в свет позднее.
1 «Новейшая история (1918—1939 гг.)».
М. 1948; «Новейшая история стран зарубеж¬
ного Востока». Вып. 1. М. 1954; вып. 2. 1955;
вып. 3. 1957; вып. 4. 1960; «Новейшая исто¬
рия». Казань. 1958; «Новейшая история».
Ч.	1. М. 1958; ч. 2. 1959; «Новейшая история
стран Запада». М. 1959; «Новейшая история
стран Западной Европы и Америки». T. I.
книг был издан в других союзных респуб¬
ликах. Тем не менее учебника, построенно¬
го согласно университетской программе, у
нас ранее не имелось. От этого страдали в
первую очередь студенты заочного и ве¬
чернего отделений. Вот почему рецензируе¬
мое пособие, написанное доцентами Львов¬
ского университета, привлекло к себе вни¬
мание преподавателей, Его авторы широко
М. 1959; «Новейшая история». М. I960; «Но¬
вейшая история стран зарубежной Азии и
Африки». Л. 1963 и др.

Историческая наука в СССР
143
использовали партийные материалы, новей¬
шие источники, специальную литературу.
Структура пособия не вызывает возраже¬
ний. Во введении даны методические советы
студентам. Первый раздел посвящен второй
мировой войне и развитию общего кризиса
капитализма. Авторами раскрыт тезис о
том, что Великая Отечественная война Со¬
ветского Союза являлась важнейшей со¬
ставной частью второй мировой войны. Со¬
держательна глава, касающаяся второго и
третьего этапов общего кризиса-капитализ¬
ма. Возникновение мировой системы со¬
циализма— тема второго раздела, в кото¬
ром рассмотрены предпосылки, особен¬
ности, ход и результаты народно-демокра¬
тических революций в Румынии, Венгрии и
ГДР. Если говорить о характеристике об¬
щих черт и национальных особенностей
стран народной демократии, то наиболее
глубокой по содержанию и лучшей по из¬
ложению оказалась в этом разделе глава о
послевоенном развитии ГДР. Большую
часть пособия занимает третий раздел, в
котором освещается послевоенное развитие
США, Англии, Франции, ФРГ и Италии, а
также вопросы современного международ¬
ного коммунистического и рабочего дви¬
жения. Значительный интерес представля¬
ют здесь глава по истории Западной Гер¬
мании после разгрома гитлеризма, раскры¬
вающая, в частности, характер политики
США, Англии и Франции в германском во¬
просе, и последняя глава, где рассматрива¬
ется современное международное рабочее
движение, революционизирующее влияние
успехов Советского Союза и мировой со¬
циалистической системы на международное
рабочее движение, борьба за единство ком¬
мунистических партий, развитие мирового
профсоюзного движения, международное
значение опыта КПСС.
Рецензируемое пособие выгодно отли¬
чается от уже имеющихся своим методиче¬
ским аппаратом 2, который призван помочь
студентам в их самостоятельной работе.
В предисловии содержатся рекомендации
по поводу того, как использовать перво¬
источники; почти каждой главе предпосла¬
ны методические советы о том, на какие
вопросы следует обратить особое внимание;
там же формулируется основная цель той
или иной главы. Пособие снабжено указа¬
ниями на рекомендуемую к каждой главе
литературу, именным указателем и син-
2 Методические указания к большинству
глав составлены В. Н. Кутиком.
хронкой таблицей. Имеются также необхо¬
димые карты.
Положительно оценивая учебник в це¬
лом, следует сказать, что авторам все же
не удалось избежать ряда недостатков. Из¬
вестно, что точность формулировок, досто¬
верность цифр и дат являются обязатель
ными, особенно для учебных пособий.
Между тем в рассматриваемой работе
встречаются досадные ошибки или неточ¬
ности. Вот несколько примеров. В гитле¬
ровских концлагерях погибло не 5,5 млн.
чел. из разных стран (стр. 60), а не ме¬
нее 11 млн. человек. В 1942 г. (стр. 62) в
Болгарии существовала Болгарская рабо¬
чая партия; БРП (коммунистов) она стала
называться только после 9 сентября
1944 года. В период Курской битвы фельд¬
маршал Манштейн командовал группой
армий «Юг», наступавшей на Курск с юга,
а не с севера и юга (стр. 69); с севера на¬
ступала группа армий «Центр» под коман¬
дованием фельдмаршала Клюге. Непонят¬
но, как со взятием Кенигсберга мог быть
«открыт путь на Берлин с северо-запада»
(стр. 87), если известно, что Кенигсберг
находился от Берлина к северо-востоку.
Утверждение, что англо-американское
командование в августе 1944 г. поручило де
Голлю подавить восстание в Париже, сви¬
детельствует о том, что авторы явно упро¬
щенно рассматривают историю этого вос¬
стания (стр. 82). Неверно излагаются
факты, связанные с возникновением прави¬
тельства Деница, когда утверждается, что
его кандидатура, предложенная Гитлером,
была «согласована во время секретных
переговоров представителя Гиммлера с
правительствами США и Англии» (стр. 90).
В предисловии было оговорено, что из
социалистических стран авторами рассма¬
триваются лишь европейские неславянские
страны, так как в университетах имеется
специальный курс истории славянских
стран. Непонятно, однако, почему в таком
случае опущена история Албании (лишь в
одном месте о ней говорится мимоходом).
Согласно «венскому арбитражу» от
30 августа 1940 г., Венгрии передавалась
не вся Трансильвания (стр. 146), а толь¬
ко ее северная часть. В советскую оккупа¬
ционную зону в Германии вошли в 1945 г.
не четыре области (земли Мекленбург,
Бранденбург, Тюрингия и провинция Сак¬
сония, стр. 184), а пять, включая еще и
землю Саксонию.
В главе, посвященной послевоенной Фран¬
ции, авторам, как нам кажется, не удалось

144
Историческая наука в СССР
с достаточной полнотой показать те новые
формы эксплуатации трудящихся, которые
возникли в связи с развитием государствен¬
но-монополистического капитализма. Это же
замечание можно отнести и к некоторым
главам, касающимся истории других капи¬
талистических стран. Не совсем убедитель¬
но звучит разъяснение причин того, почему
после окончания войны промышленность
Западной Германии начала вырабатывать
значительно больше продукции, нежели в
1936 году.
Отдельные недостатки имеются и в гла¬
ве о международном коммунистическом и
рабочем движении. Авторы, к сожалению,
не показали структурных изменений, кото¬
рые произошли в рабочем классе. Следова¬
ло более четко сформулировать выводы о
возможности мирного пути перехода к со¬
циализму, указать, что речь идет не про¬
сто об использовании парламентских учре¬
ждений (стр. 419), а об использовании их
при обязательном условии развертывания
классовой борьбы масс с целью установле¬
ния диктатуры пролетариата.
Таковы некоторые недостатки этого в це¬
лом хорошего учебного пособия.
В заключение — еще одно общее сообра¬
жение. Проекты программ по истории, раз¬
работанные Министерством высшего и сред¬
него специального образования СССР в
1962 г., рекомендуют изучать историю
стран по территориальному признаку, хо¬
тя и он не везде выдержан. Так, в про¬
грамму по новейшей истории включены
США, далее — капиталистические государ¬
ства и неславянские страны народной де¬
мократии в Европе, а затем Латинская
Америка; в программу по истории южных
и западных славян — славянские страны
Европы; программа по истории стран Азии
и Африки охватывает все страны этих
двух континентов (исключая СССР). Но
целесообразно ли изучать в одном курсе
новейшую историю или, точнее, послево¬
енный период новейшей истории импери¬
алистической Японии и МНР, КНР,
КНДР, ДРВ, а также только что освобо¬
дившихся от колониальной зависимости
стран? Нужно ли в одном курсе изучать
историю империалистических стран Европы
и полузависимых стран Латинской Америки,
а также социалистической Кубы? Нам пред¬
ставляется, что было бы более правильным
изучать послевоенную историю не по терри¬
ториальному, а по социально-экономическо¬
му принципу и для этого ввести три само¬
стоятельных курса; зарубежных социалисти¬
ческих стран Европы, Азии и Америки
(имея в виду, что в новейшей истории, ска¬
жем, Румынии, ДРВ и Кубы есть боль¬
ше общего, нежели у Кубы и Конго); капи¬
талистических стран Европы, Азии и Аме¬
рики, включая США, Японию, Австралию
и Канаду; молодых государств Азии и
Африки, а также стран Латинской Амери¬
ки 3. Нельзя, впрочем, не признать, что и
при таком принципе обучения будут встре¬
чаться определенные трудности. Но пред¬
лагаемый принцип дал бы все же боль¬
шую возможность проследить общую зако¬
номерность нашего времени — неодолимое
движение человечества к социализму и
коммунизму.
М. И. Семиряга
3 Редакция журнала обращается к чита¬
телям с просьбой высказать свое мнение по
этим вопросам.
В.	JI. ИСРАЭЛЯН, Л. Н. НЕЖИНСКИЙ. Новейшая история Венгрии
(1918—1962 гг.). М. Изд-во ИМО. 1962. 267 стр. Тираж 5500. Цена 84 коп.
Рецензируемая книга посвящена важ¬
нейшему периоду истории венгерского на¬
рода— с 1918 по 1962 год. Учебное посо¬
бие по данной теме впервые появилось в
СССР. Однако эта работа по своему зна¬
чению выходит за рамки пособия, посколь¬
ку ранее в советской литературе вооб¬
ще не имелось обобщающего труда по
истории Венгрии. Как попытка анализа
огромного фактического материала книга
профессора В. Л. Исраэляна и старшего
научного сотрудника Института истории
АН СССР Л. Н. Нежинского может быть
признана вполне удачной.
Революционный процесс, классовая
борьба — таков центральный предмет из¬

Историческая наука в СССР
145
ложения. Авторы сумели показать основ¬
ные этапы революционного движения в
стране на протяжении нескольких десяти¬
летий, охарактеризовать закономерности
и особенности борьбы венгерского народа
за социализм. Приведенные в книге фак¬
ты и документальные материалы помога¬
ют читателю глубже познать тот этап в
истории венгерского рабочего движения,
начало которому было положено образо¬
ванием 24 ноября 1918 г. Коммунистиче¬
ской партии Венгрии. В исключительно тя¬
желых условиях (правительственный тер¬
рор, уход коммунистов в подполье) «веду¬
щая роль партии, — писал позднее ее
вождь Бела Кун, — даже после ареста
большинства ее руководителей 21 февра¬
ля 1919 г. не прерывалась ни на одну ми¬
нуту... Массовое влияние компартии, не¬
смотря на погром..., росло с каждым
днем» (см. стр. 28). В результате широкого
революционного движения, развернувшего¬
ся под влиянием Великого Октября и
возглавленного коммунистами, 21 марта
1919 г. было образовано Венгерское Совет¬
ское правительство — в стране победила
пролетарская революция. Она, отмечал
В.	И. Ленин, «произошла необыкновенно
оригинально» в ходе борьбы, развернув¬
шейся в Венгрии несколько по-иному,
чем в России, без вооруженного восста¬
ния; переход власти в руки рабочего клас¬
са произошел сравнительно мирным путем.
Большое место отведено в книге социа¬
листическим преобразованиям в Венгерской
Советской республике, ее борьбе против
внутренней контрреволюции и интервенции
со стороны держав Антанты, анализу ос¬
новных причин поражения Советской Венг¬
рии. Авторы, конечно, не могли дать в
учебном пособии развернутую картину
борьбы Венгерской Советской республики
против иностранной интервенции. Однако
даже в рамках сравнительно небольшой
книги можно было бы сообщить читателю,
откуда почерпнуты приведенные сведения
и в каких работах советских историков со¬
держится более детальное изложение исто¬
рии Венгрии тех дней. Кстати, скудостью
научного аппарата страдают и все дру¬
гие главы книги. Удивляет и отсутствие
хотя бы краткого рекомендательного спис¬
ка литературы, обязательного для учебного
пособия.
Довольно полно освещена в работе исто¬
рия Венгрии периода фашистской диктату¬
1 В. И. Ленин. Соч. Т. 29, стр. 244.
10.	«Вопросы истории» № 1.
ры; авторами показано, как проходили
консолидация реакционных сил и укрепле¬
ние буржуазно-помещичьего строя; много
внимания уделено процессу накопления
сил рабочим классом, частичной реоргани¬
зации Коммунистической партии, призывав¬
шей в то время к новой социалистической
революции, к борьбе за революционное
свержение фашистской диктатуры. На осно¬
ве большого статистического материала в
книге анализируется положение Венгрии в
годы мирового экономического кризиса
(1929—1933) и накануне второй мировой
войны, раскрывается хищническая роль ино¬
странного капитала в венгерской экономике
и возрастание доли германского капитала
к началу 40-х годов по сравнению с анг¬
лийским, американским, французским и
швейцарским. Тщательное изучение со¬
бытий, предшествовавших второй ми¬
ровой войне, дало авторам возмож¬
ность выявить, как антинародная, реакци¬
онная внутренняя и внешняя политика вен¬
герских фашистских правителей в период
диктатуры Хорти определила место Венгрии
во второй мировой войне на стороне гит¬
леровской Германии.
Компартия выдвинула развернутую про¬
грамму борьбы против фашизма и милита¬
ризма. В книге подчеркивается, что с пер¬
вых же дней участия хортистской Венгрии
в войне против Советского Союза венгер¬
ские коммунисты повели борьбу за выход
Венгрии из войны. Условия осуществления
этой программы были созданы в результа¬
те разгрома Советской Армией фашист¬
ских полчищ. Еше в ходе освобождения
страны с осени 1944 г. в ней развернулась
общедемократическая, антифашистская и
антифеодальная революция, которая, как
отмечала Коммунистическая партия Венг¬
рии, должна была перерасти в революцию
социалистическую. При этом партия ориен¬
тировалась на мирный переход к социали¬
стической революции. В книге рассказывает¬
ся об образовании Венгерского национально¬
го фронта независимости, о созыве Времен¬
ного национального собрания и создании
Временного национального правительства,
о первых демократических преобразованиях,
восстановлении экономики, об аграрной ре¬
форме 1945 г. и др. Все это были лишь пер¬
вые шаги на пути перерастания общедемо¬
кратической народной революции в социа¬
листическую. Трудящиеся Венгрии после
трех лет борьбы с внутренней и внешней
реакцией во второй половине 1947—первой

146
Историческая наука в СССР
половине 1948 г. одержали победу. «Рабо¬
чий класс Венгрии,— резюмируют авторы,—
произвел социалистический переворот не
посредством вооруженного восстания, а
мирным путем, вытеснив буржуазию из ор¬
ганов государственного управления и ли¬
шив ее ключевых позиций в экономике»
(стр. 182). Характерной чертой этого мир¬
ного перерастания общедемократической
революции в социалистическую явилось то,
что старый, капиталистический строй был
разрушен не сразу, а в результате доволь¬
но длительного процесса борьбы рабочего
класса с яростно сопротивлявшейся буржу¬
азией.
Особое внимание уделено в книге осве¬
щению вопросов социалистического строи¬
тельства, росту промышленности, развитию
сельского хозяйства, науки и культуры в
народной Венгрии, К сожалению, в стати¬
стических данных, приведенных в работе
(гл. 7 и 8), встречаются отдельные цифры,
которые не совпадают с опубликованными
в последних работах венгерских историков
данными2. Авторы показывают сложный
процесс строительства основ социализма в
Венгрии, раскрывают не только
его позитивные стороны, но и негативные —
ошибки старого руководства Венгерской
партии трудящихся: потерю ими бдитель¬
ности по отношению к классовым врагам
народной власти, ослабление связей партии
с массами, стремление к экономической ав¬
таркии, явно нереальное планирование, не¬
оправданное завышение темпов развития
промышленности и т. д. Читатель узнает,
как эти и другие ошибки были использо¬
ваны внутренними врагами народной демо¬
кратии и внешней реакцией для организа¬
ции осенью 1956 г. контрреволюционного
мятежа, нанесшего огромный урон венгер¬
скому народу.
’ Книга завершается рассказом о достиже¬
ниях народной Венгрии в годы после по¬
давления контрреволюционного мятежа, об
успешной борьбе венгерского народа за вы¬
2 См., например, В e r e n d T. I. Üjjâépi-
tés és a nagytôke elleni harc Magyaror-
szâgon 1945—1948. Budapest. 1962.
полнение трехлетнего народнохозяйствен¬
ного плана 1958—1960 годов. Особо под¬
черкивается авторами значение VII
(ноябрь — декабрь 1959 г.) и VIII (ноябрь
1962 г.) съездов Венгерской социалистиче¬
ской рабочей партии для укрепления пар¬
тии и социалистического государства; ана¬
лизируются директивы по второму пятилет¬
нему плану (1961—1965 гг.) и ход их пре¬
творения в жизнь.
Характеристика внутриполитических про¬
цессов, рассмотренных в этой главе, не вы¬
зывает сомнений. Что касается внешней по¬
литики Венгрии за последние годы, то для
освещения этой проблемы вряд ли доста¬
точно тех нескольких страниц, на которых
довольно скупо изложены основные принци¬
пы внешней политики ВНР. Если не счи¬
тать некоторых общих данных (попадают¬
ся среди них и явно ошибочные, как, напри¬
мер, утверждение, что в 1962 г. Венгрия
поддерживала дипломатические отношения
с 47 странами, стр. 245; фактически в это
время в Будапеште находилось 54 ино¬
странных посольства и миссии), в этой гла¬
ве очень мало конкретных сведений о внеш¬
неполитической деятельности ВНР, о росте
международного авторитета Венгрии, упро¬
чении ее внешнеполитических позиций и
влиянии на решение мировых проблем. Ни¬
чего не сказано в книге о таком важном
факте, как участие венгерской делегации
во главе с Я. Кадаром в работе XV сессии
Генеральной Ассамблеи ООН (октябрь
1960 г.).
Авторы не всегда учитывали специфику
своей книги как учебного пособия. В этом
направлении они, безусловно, могли бы сде¬
лать гораздо больше, снабдив работу мето¬
дическими рекомендациями и т. п.
В целом работа В. Л. Исраэляна и
Л. Н. Нежинского способствует решению
задачи, выдвинутой Всесоюзным совещани¬
ем историков в декабре 1962 г.,— создать
обобщающие исследования по истории на¬
родно-демократических и социалистических
революций и строительства социализма в
зарубежных социалистических странах.
Я. Я. Орлик

Историческая наука в СССР
147
«Испанский народ против фашизма (1936—1939 гг.)». Сборник статей.
М. Изд-во АН СССР. 1963. 492 стр. Тираж 2 000. Цена 2 руб. 14 коп.
«Испанские события» — слова, заключаю¬
щие в себе огромное содержание. В 1936—
1939 гг. на испанской земле шла жестокая
борьба между демократией и фашизмом,
прогрессом и реакцией, силами мира и вой¬
ны. И вот перед нами книга, которая повест¬
вует о героической борьбе испанского наро¬
да. Это работа не совсем обычная. В ней
сочетаются воспоминания участников войны
(1-я часть сборника) с четким научным раз¬
бором причин, хода и итогов этой войны (2-я
часть). Редакционной коллегии 1 удалось из¬
бежать опасности засушить воспоминания
(ведь с тех пор прошло четверть века) чрез¬
мерной специализацией или гальванизиро¬
вать исторические работы искусственной
подгонкой под живой рассказ. Первая часть
книги в достаточной мере документальна и
аналитична при всей ее эмоциональности;
вторая читается легко и с интересом, несмот¬
ря на ее научную лаконичность. Издание со¬
держательно иллюстрировано и хорошо
оформлено внешне.
Не являясь исчерпывающим рассказом о
всех событиях испанской войны 1936—
1939 гг., сборник дает широкое представле¬
ние об обшей картине борьбы испанского
народа, о солидарности с республикой про¬
грессивного человечества, и в первую оче¬
редь советских людей, о трудностях войны
против объединенных сил испано-германо¬
итальянского фашизма в условиях веролом¬
ной политики Парижа, Лондона и Вашинг¬
тона, а также раскольнической и предатель¬
ской деятельности некоторых политических
лидеров республики, наконец, о месте и ро¬
ли испанских событий в истории новейшего
времени. Все содержание книги направлено
против тех вымыслов, которые созданы
франкистской историографией и буржуазны¬
ми историками Запада с целью очернить
славную борьбу испанского народа, набро¬
сить тень на благородные цели, за которые
многие из испанцев отдали свою жизнь или
томятся в тюрьмах, не прекращая борьбы
против режима Франко. В предисловии
справедливо подчеркивается, что «испанская
война, по существу, была первой, авангард¬
ной битвой второй мировой войны»
(стр. 5). Закономерно, что уже в этом серь¬
1 Редколлегия:	акад. И. М. Майский
(отв. ред.), А. Гонсалес, К- Л. Майданик,
И. Н. Нестеренко, С. П. Пожарская, Л. В.
Пономарева.
езном сражении с фашизмом наиболее по¬
следовательным, искренним и верным сто¬
ронником республики оказался Советский
Союз, что советские командиры-доброволь¬
цы сражались на фронтах испанской войны,
помогали в организации и обучении респуб¬
ликанской армии. Среди этих командиров—
люди, хорошо известные своими подвигами
в Великой Отечественной войне, дважды Ге¬
рои и Герои Советского Союза П. И. Батов,
А.	И. Родимцев, С. М. Кривошеин, воспо¬
минания которых также вошли в сборник.
Открывается он рассказом советского мо-
ряка-добровольца Н. Николаева о Картахе¬
не, главной базе республиканского военно-
морского флота на Средиземном море в го¬
ды войны. Для историка особенно интерес¬
ны факты о борьбе различных партий за
влияние на моряков. Автор показывает,
сколь отрицательно действовала на боеспо¬
собность флота разлагающая дисциплину
пропаганда анархистов; как в узкопартий¬
ных интересах, лишь бы ограничить влияние
коммунистов, тогдашний морской министр
И. Прието выдвигал на руководящие посты
социалистов или таких офицеров, чья пре¬
данность республике была весьма сомни¬
тельной, Н. Николаев образно рассказывает
о боевых операциях флота и обеспечении
им морских перевозок из СССР в Испанию.
«В рядах добровольцев свободы» — так оза¬
главил свои воспоминания П. И. Батов, по¬
вествующий о бойцах интернациональных
бригад, чья бескорыстная и мужественная
самоотверженность была высшим выраже¬
нием солидарности с испанским народом.
Несомненное достоинство этих воспомина¬
ний—умение немногими словами нарисо¬
вать выразительные портреты участников
событий, будь то дорожные спутники или та¬
кие герои испанской войны, как Э. Листер
и М. Залка (Лукач), или оставшийся неиз¬
вестным русский эмигрант, отдавший жизнь
за свободу испанского народа и за право
считать себя прощенным своей родиной.
Особое место уделено генералу Лукачу, с
которым автора связывала крепкая боевая
дружба.
А.	И. Родимцев воссоздает героическую
эпопею боев на Гвадалахарском направле¬
нии. К статье приложены схемы военных
операций. Автор говорит о составе и коли¬
честве частей противника, бросившего на
этот участок фронта итальянский экспеди¬
ционный корпус, чтобы нанести решающий

148
Историческая наука в СССР
удар на Мадрид, и показывает огромное
значение Гвадалахарской битвы, во время
которой республиканская армия разгромила
отборные силы интервентов, сорвала воен¬
ные планы Франко, приобрела богатый опыт
и укрепила свой боевой дух. На общем фоне
даны важнейшие эпизоды сражения, обра¬
зы отдельных бойцов и командиров. В ста¬
тье удачно соединяются историко-познава¬
тельная и мемуарная линии повествования.
И. Н. Нестеренко знакомит читателя с дея¬
тельностью Генерального военного комисса¬
риата (ГВК) и работой комиссаров, перед
которыми стояла задача политического про¬
свещения и воспитания бойцов республикан¬
ской армии. Автор показывает, каким боль¬
шим препятствием на пути решения этой за¬
дачи была позиция главы правительства,
«левого» социалиста Л. Кабальеро, а также
министра национальной обороны, социали-
ста-центриста И. Прието, проводивших по¬
литику раскола Народного фронта и ликви¬
дации ГВК — выразителя линии Народного
фронта в армии.
Следующая работа переносит читателя в
Мадрид 1936—1937 годов. В увлекательной
форме делится своими воспоминаниями
С.	М. Кривошеин. В самый тяжелый для
республики момент прибыли на Мадридский
фронт советские танкисты-добровольцы.
Республиканская армия еще не была тогда '
организована. В боевых условиях приходи¬
лось обучать испанских солдат новой для
них технике. «Советские танкисты,— пишет
автор,— вместе с испанскими направлялись
на самые ответственные участки фронта.
Можно без преувеличения сказать, что уча¬
стие танков обеспечило успех почти всем
оборонительным операциям республикан¬
ской армии в тот период» (стр. 198).
Первую часть сборника завершает статья
Ф. Сиутата, бывшего начальника штаба Се¬
верной армии республики. Если ход боев
под Мадридом, у Теруэля и Гвадалахары
довольно широко освещен в исторической
литературе, то события на Северном фронте
менее известны. Поэтому сведения, сообщае¬
мые автором, представляют особый интерес.
Это относится, в частности, к данным о дея¬
тельности националистического автономно¬
го правительства (области басков) Эускади.
Повествование ведется в строго хронологи¬
ческом порядке по каждому из участков
фронта, что помогает разобраться в слож¬
ной военной и политической обстановке на
севере Испании в 1936—1937 годах.
Первая статья второй части сборника (ав¬
тор Л. В. Пономарева) посвящена почти
не изученному в нашей литературе вопросу
об образовании Объединенной социалисти¬
ческой партии Каталонии (ОСПК), действо¬
вавшей в крупнейшем промышленном райо¬
не с многочисленным пролетариатом, от по¬
зиции которого во многом зависела судьба
республики. Образование ОСПК явилось
положительным примером объединения со¬
циалистов и коммунистов в единую маркси¬
стско-ленинскую партию, что знаменовало
собой важный шаг в истории испанского и
международного рабочего движения.
Л. В. Пономарева раскрывает этот главный
тезис на обширном материале, касаясь про¬
блем пролетарского единства во всей Испа¬
нии, формирования и организации каталон¬
ского рабочего класса, избирательной борь¬
бы и деятельности Народного фронта. Нам
представляется, что дополнительно в этой
содержательной статье следовало бы затро¬
нуть проблему взаимоотношения общеиспан¬
ских и автономно-каталонских интересов и
их влияние на политическую борьбу и на¬
строения рабочего класса Каталонии. Хоте¬
лось бы также найти в работе обобщающую
оценку деятельности ОСПК в годы войны
(выходящую за пределы следующего кратко¬
го определения: «в годы национально-рево¬
люционной войны ОСПК и руководимый ею
Всеобщий союз трудящихся Каталонии ста¬
ли крупной политической силой», стр. 320).
С.	П. Пожарская («От левой фразы к по¬
литике раскола») прослеживает деятель¬
ность Л. Кабальеро с февраля 1936 по
май 1937 года. Подводя итоги своему иссле¬
дованию, автор пишет: «Практика войны и
революции разоблачила группу Ларго Ка¬
бальеро как противников единства, как вра¬
гов компартии, несмотря на все их завере¬
ния» (стр. 339). Не подвергая сомнению этот
вывод, хочется тем не менее высказать неко¬
торые соображения, возникающие при чте¬
нии статьи. Подзаголовок ее гласит: «Эво¬
люция Ларго Кабальеро и его фракции»
(имеется в виду эволюция по вопросу един¬
ства рабочего класса); но на стр. 340 утвер¬
ждается, что этот вопрос был для Л. Ка¬
бальеро лишь «частным случаем практики»
(«левой фразой»), И материалы статьи по¬
зволяют говорить именно о «частном случае
практики». Вот почему, касаясь эволю¬
ции взглядов упомянутого политического
деятеля, следовзло хотя бы сжато обрисо¬
вать их и до рассматриваемого времени.
Тогда стали бы понятнее раскольнические
маневры Л. Кабальеро в 1936—1937 гг., их
закономерность. Автор же уделил главное
внимание государственной деятельности

Историческая наука в СССР
149
Л. Кабальеро, чт<5, несомненно, имеет непо¬
средственное отношение к делу, но в первую
очередь отвечает на вопрос, почему он вы¬
нужден был уйти в отставку, и лишь во вто¬
рую очередь, почему он оказался раскольни¬
ком. Ведь даже осуществленное единство
вряд ли могло бы сразу гарантировать сов¬
падение точек зрения по всем вопросам и
проведение тех мер, на которых настаивали
коммунисты.
Наименее изученный период национально¬
революционной войны — события от ноября
1937 до апреля 1938 г.— анализирует
К. Л. Майданик («Борьба революционных
сил Народного фронта против капитулян¬
тов»). Его статья отличается четкостью по¬
строения, обстоятельностью аргументов и
убедительностью выводов. «Борьба за зем¬
лю, вопрос о том, кому будет принадлежать
земля — помещикам-латифундистам или
тем, кто ее обрабатывает, то есть сельско¬
хозяйственным рабочим и крестьянам,— вот
один из основных вопросов, решавшихся си¬
лой оружия в годы гражданской войны в
Испании» (стр. 445),— пишет в статье «Аг¬
рарный вопрос накануне и в период нацио¬
нально-революционной войны в Испании»
Е. В. Ковалев. Аграрные реформы респуб¬
лики, означавшие подрыв экономического
господства помещиков как класса, уничто¬
жение феодальных пережитков, развитие
сельского хозяйства по демократическому
пути, закрепляли успехи шедшей в стране
аграрной революции. Задушив республику
и ликвидировав аграрную реформу, фран¬
кизм вновь направил сельское хозяйство ис¬
панской деревни по руслу прусского пути
развития, медленного и мучительного для
трудящихся масс.
Статья Д. Претеля («Священническое об¬
щество святого креста и «Opus dei», его по¬
литика и идеология») несколько выпадает
из ряда остальных. В ней затрагивается в
основном период после второй мировой вой¬
ны. Тем не менее она полезна, поскольку рас¬
крывает некоторые характерные стороны
франкистского режима. Но эта интересная
по содержанию статья не очень удачно по¬
строена. Так, о времени создания организа¬
ции «Opus del» читатель узнает на 11-й стра¬
нице статьи, а об идеологических основах
организации — в ее последнем разделе,
и т. д. Разбросанность сведений осложняет
понимание того, почему именно «опусдеи-
сты» были избраны Франко в качестве идей¬
ных сотрудников и помощников. Неполно
выяснен вопрос о структуре «Opus dei» (го¬
ворится лишь об обетах ее членов и гене¬
ральном президенте). Думается, что, начав,
как это делает автор, с показа кризиса
франкистского режима и смены после вто¬
рой мировой войны правительства, привед¬
шей к власти министров-«опусдеистов»,
нужно было дать затем все необходимые
сведения о самой организации, ее политике
и идеологии, а потом уже рассказать о го¬
сударственной деятельности этих министров,
не спасшей франкистский режим от кризиса
и вызвавшей новую волну народного возму¬
щения.
Рецензируемый сборник представляет со¬
бой полезный и поучительный труд. Думаем,
что он найдет многочисленных читателей
как среди специалистов, так и в рядах того
огромного числа лиц, для которых интерес
к «событйям в Испании» никогда не иссяк¬
нет.
t/7. ТО. Слезкин
К ИСТОРИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО КРИЗИСА 1923 г. В ГЕРМАНИИ
Своей монографией «Революционный кри¬
зис в Германии 1923 года и Гамбургское
восстание» 1 Д. С. Давидович внес сущест¬
венный вклад в решение одной из самых
важных проблем истории послевоенного ре¬
волюционного кризиса в Германии. Ведь
Гамбургское восстание 23 октября 1923 г.,
40-ю годовщину которого мы отмечали не¬
1 М. Соцэкгиз. 1963. 336 стр.
давно, является не каким-то изолированным
актом в столь богатом драматическими со¬
бытиями 1923 г., но наиболее концентриро¬
ванным выражением и кульминацией массо¬
вой борьбы, ведшейся немецким рабочим
классом и всеми трудящимися в период по¬
слевоенного революционного кризиса. По¬
сле убийства Вальтера Ратенау и падения
правительства Вирта в ноябре 1922 г. к вла¬
сти пришло, как известно, правительство Ку*

150
Историческая наука в СССР
но, представлявшее интересы крупной бур¬
жуазии, сгруппировавшейся вокруг Гуго
Стиннеса. После оккупации Рейнской обла¬
сти и Рура 11 января 1923 г. (против чего
протестовала единственная страна в мире—
Советский Союз) Куно по поручению немец¬
кого монополистического капитала начал
осуществлять так называемую политику
«пассивного сопротивления» с целью выну¬
дить хозяев французской тяжелой индуст¬
рии пойти на компромисс с хозяевами немец¬
кой тяжелой промышленности. Одновремен¬
но Стиннес вел переговоры с представителем
французской тяжелой индустрии Лушером о
создании Немецко-французского угольного и
стального синдиката. Острый конфликт, воз¬
никший между обеими империалистически¬
ми группировками, был тотчас же использо¬
ван для активизации деятельности рейхсве¬
ра и различных контрреволюционных и фа¬
шистских организаций. Издержки политики
«пассивного сопротивления» легли на плечи
широких масс рабочих, служащих и средних
слоев населения, испытывавших на себе ин¬
фляцию, голод и безработицу, в то время
как крупная буржуазия награбила огромные
богатства при помощи спекуляции, всевоз¬
можных махинаций с товарами и биржевых
комбинаций. Так, группа Стиннеса за время
инфляции поглотила 1 644 предприятия как
в самой Германии, так и вне ее. Так же дей¬
ствовали Тиссен, Крупп, Клекнер, Рехлинг
и другие. Для них речь шла не об инте¬
ресах нации или отчизны, а о звенящей
прибыли2, говорил саркастически Эрнст
Тельман.
КПГ была ведущей силой в деле мобили¬
зации масс на борьбу как с французскими
оккупантами, так и с правительством Куно.
Она являлась единственной партией нацио¬
нальной борьбы как с Куно, так и с Пуан¬
каре, борьбы, в которой она опиралась на
международную пролетарскую солидар¬
ность. Уже 11 января, в день оккупации
Рура, КПГ обратилась с призывом к не¬
мецкому народу, к руководству социал-де¬
мократической партии и профсоюзов (Все-
германского объединения свободных проф¬
союзов и др.) и предложила создать еди¬
ный фронт борьбы против оккупации Ру¬
ра и политики правительства Куно. Одна¬
ко правое руководство СДПГ и проф¬
союзов отказалось от совместной борьбы.
22 января 1923 г. КПГ выдвинула знамени¬
тый лозунг, мобилизовавший народные мас¬
сы: «Ударить по Куно и по Пуанкаре и в
8 «Die Rote Fahne», 11.1.1923.
Руре и. на Шпрее!»,— разоблачая одновре¬
менно махинации немецкого и французского
монополистического капитала. По всей Гер¬
мании, и особенно в Рурской области, раз¬
вернулись массовые демонстрации, голодные
бунты и стачечные бои, причем народные
массы настойчиво требовали отставки пра¬
вительства Куно, которое они называли
«правительством национальной измены».
Ссылаясь на те дни 1870—1871 гг., когда
Бисмарк с целью разгрома французского
пролетариата оказал прямую поддержку
правительству Тьера, германские правящие
круги обратились, в свою очередь, к коман¬
дующему французскими оккупационными
войсками генералу Дегутту с просьбой о
помощи, и они эту помощь получили. С его
разрешения правительство Куно смогло по¬
слать отряды полиции и рейхсвера в окку¬
пированный Рур на подавление выступле¬
ний рабочих.
В то время, как революционное движение
все нарастало, причем вследствие массового
обнищания широких слоев мелкой буржуа¬
зии и среднего сословия эти последние и в
городе и в деревне примыкали к рабочим
или симпатизировали им, влияние социал-
демократического руководства на массы ста¬
новилось постепенно главным препятствием
на пути национальной и социальной освобо¬
дительной борьбы. В период оккупации Ру¬
ра лидеры СДПГ пропагандировали «еди¬
ный фронт» с баронами промышленности
как единственный выход для спасения на¬
ции. Под маской «защиты отечества» они
поддерживали реакционную рейхсверовскую
политику Гинденбурга и Секта и все реак¬
ционно-сепаратистские устремления моно¬
полий 3.
В массовых боях, начавшихся с огромным
размахом после оккупации Рура, КПГ не
только стала ведущей силой борьбы за соци¬
альное и национальное освобождение тру¬
дового народа, но и показала возможность
революционного выхода из кризиса.
★
Само собой разумеется, что политические
события 1923 г. в Германии, история
Гамбургского восстания обратили на себя
внимание как буржуазной, так и мар¬
3 W. Ulbricht. Die Nachkriegskrise in
Deutschland und die Ereignisse des Jahres
1923 (1. Teil). «Einheit», 1953, № 4, S. 478.
См. также В. Ульбрихт. Послевоенный
кризис в Германии и события 1923 года.
«Вопросы истории», 1954, № 5, стр. 64.

Историческая наука в СССР
151
ксистской историографии и публицистики.
Д. С. Давидович доказал, что буржу¬
азные авторы и псевдосоциалисты созна¬
тельно фальсифицировали события и основ¬
ное содержание этого важнейшего истори¬
ческого периода. Они все время представля¬
ли в ложном свете то обстоятельство, что
классовая борьба в Германии, особенно со
времени оккупации Рура, привела к револю¬
ционному кризису и что осенью 1923 г. сло¬
жилась революционная ситуация, преследуя
цель представить все революционные собы¬
тия как «козни Москвы и Коминтерна».
В действительности, как это справедливо
утверждает Д. С. Давидович, Германия пе¬
реживала в 1923 г. столь глубокие экономи¬
ческие и политические потрясения, что в ней
имелись налицо не только характерные ус¬
ловия, необходимые, как учил В. И. Ленин,
для революционного кризиса, но и объектив¬
ные предпосылки победы в Германии про¬
летарской революции (стр. 9—10).
В задачу данной рецензии не входит ци¬
тирование тех или иных буржуазных, право-
социадистских или троцкистских авторов,
извращавших исторические события и явле¬
ния. Им уже дал резкий отпор с фактами в
руках и неопровержимыми доказательства¬
ми Д. С. Давидович.
Важно отметить, что он полностью ис¬
пользовал, помимо трудов Эрнста Тель¬
мана, Вильгельма Пика, Вальтера Уль¬
брихта, Германа Материя и других, а так.-
же всей относящейся к этой теме спе¬
циальной литературы, вышедшей в ГДР и
СССР, еще и необходимые материалы из
архива Института марксизма-ленинизма при
ЦК СЕПГ, государственных архивов ГДР в
Потсдаме, Мерзебурге, Дрездене, Веймаре
и Лейпциге, равно как и из богатейших пар¬
тийных и государственных архивов СССР.
Не последним обстоятельством является и
то, что Д. С. Давидович, изучив новейшие
архивные фонды и путем личного опроса
непосредственных участников событий, су¬
мел извлечь из Леты имена многих героев
революционной борьбы 1923 г. и расшиф¬
ровать ряд псевдонимов.
Не претендуя на исчерпывающее освеще¬
ние всей сложной проблематики революци¬
онного кризиса в Германии и Гамбургского
восстания 1923 г., Д. С. Давидович пред¬
принял тем не менее попытку, верную как в
методическом, так и в принципиальном отно¬
шении, дать периодизацию важнейших эта¬
пов революционной борьбы немецкого про¬
летариата в 1923 году (см. «Введение»*
стр. 15—16).
Согласно его периодизации, первый
этап этой борьбы длился от оккупации Ру¬
ра французскими и бельгийскими войсками
в январе 1923 г. до всеобщей стачки рурско¬
го пролетариата в мае. В своей основе это
был период, когда немецкий рабочий класс
собирал силы и освобождался от шовинисти¬
ческого ослепления «классовым миром»; пе¬
риод, когда КПГ готовила организационно
и идеологически массовую борьбу за соци¬
альное и национальное освобождение; пе¬
риод, одновременно являвшийся важным
этапом борьбы ленинского ядра КПГ про¬
тив правооппортунистической группы Бранд-
лера—Тальгеймера и ультралевой группы
Рут Фишер — Маслова.
Главным рубежом, с которого начинается
переход ко второму этапу, к борьбе на
два фронта (против Пуанкаре и против
правительства Куно), явилась хорошо орга¬
низованная КПГ стачка горнорабочих и ме¬
таллистов Рура в конце мая 1923 г., в кото¬
рой участвовали 400 тыс. пролетариев. Эта
стачка дала толчок широкому стачечному
движению, которое охватило всю страну и
носило не только экономический, но и ярко
выраженный политический характер. На
этом этапе КПГ удалось добиться в обход
политики правосоциалистских лидеров пер¬
вых успехов в расширении и упрочении ор¬
ганов единого фронта (пролетарские «сот¬
ни», производственные комитеты, контроль¬
ные комиссии, комитеты безработных и т. п.,
наконец, усиление влияния КПГ в рефор¬
мистских профсоюзах).
Ясным выражением этого явились собы¬
тия 29 июня, в Антифашистский день, ко¬
гда миллионы рабочих по всей Германии
откликнулись на призыв КПГ участвовать
в демонстрациях. Вопреки разлагающей
деятельности врага партии Браидлера и его
клики, КПГ во главе с ее лучшими борцами,
такими, как Эрнст Тельман, Клара Цеткин,
Вильгельм Пик, Фриц Геккерт, Вальтер
Ульбрихт, Эрнст Шнеллер, Вильгельм Фло¬
рин и другие, удалось превратить политику
«пассивного сопротивления» в активную
борьбу трудящихся против немецкой и
французской крупной буржуазии. Револю¬
ционный кризис в Германии начал назре¬
вать быстрыми темпами.
Третий этап, согласно Д. С. Давидо¬
вичу, берет начало с одной из крупнейших
стачек в истории Веймарской республики,
с всеобщей забастовки 11 августа, которая
развернулась с такой силой и приобрела
столь широкий размах, что правительство
Куно было низвергнуто в первый же день.

155
Историческая наука в СССР
«С момента падения правительства Куно,—
подчеркивал Эрнст Тельман,— в Германии
затлела искра гражданской войны». Несмот¬
ря на резкие репрессии против революцион¬
ных рабочих, несмотря на закон о чрезвы¬
чайных полномочиях, осадное положение и
заигрывания с французскими монополиста¬
ми, правительство «большой коалиции»
во главе с Густавом Штреземаном,
образованное голосами СДПГ, не мог¬
ло долее препятствовать естественному хо¬
ду событий. Кульминационным пунктом это¬
го этапа является революционная ситуация,
приведшая осенью 1923 г. к Гамбургскому
восстанию.
★
Ни революционный кризис 1923 г. в Гер¬
мании, ни Гамбургское восстание не могут
быть все же объяснены сами по себе и обо¬
снованы, если исходить из простой фактоло¬
гии драматически нараставших событий.
Неумолимо вытекающая из самих событий
логика их развития требует в то же время
принципиального анализа, и как раз в на¬
личии последнего состоит большая заслуга
Д. С. Давидовича. Опираясь на глубокое ис¬
следование процесса классовой борьбы в
Германии после первой мировой войны и
сложной внутриполитической и внешнеполи¬
тической обстановки в 1919—1922 гг., он
подвергает анализу (в соответствии с упо¬
мянутой выше периодизацией политического
развития Германии со времени оккупации
Рура) осуществлявшуюся КПГ тогдашнюю
тактику действий, приводивших не только к
борьбе рабочего класса на два фронта (про¬
тив французской и против немецкой крупной
буржуазии), но и к подъему массового ре¬
волюционного движения,— тактику, прин¬
ципиальные основы которой были вырабо¬
таны на IV конгрессе Коминтерна. Этот
конгресс (ноябрь — декабрь 1922 г.), рабо¬
той которого руководил В. И. Ленин, имел
решающее значение для дальнейшего разви¬
тия политики мирового коммунистического
движения. IV конгресс Коминтерна обстоя¬
тельно обосновал лозунг о рабочем прави¬
тельстве как ступени развития на пути к
диктатуре пролетариата. Вот почему в цен¬
тре повестки дня состоявшегося вскоре (с
28 января по 1 февраля 1923 г.) VIII съез¬
да КПГ, насчитывавшей в то время
225 тыс. членов, оказался вопрос о едином
фронте и рабочем правительстве. На съезде
не только было указано со всей резкостью
на предательские действия немецкого и ино¬
странного монополистического капитала, но
и подчеркнуто, что буржуазию можно
разбить лишь посредством единого про¬
летарского фронта и что выход состоит
исключительно в создании рабочего пра¬
вительства.
В соответствии с этим съезд партии дол¬
жен был определить ту политику, которая
привела бы к сплочению рабочих и других
трудящихся вокруг партии и к образованию
в Германии рабоче-крестьянского прави¬
тельства 4. Однако на съезде выяви¬
лись существенные расхождения в во¬
просе о едином фронте и о пути к завоева¬
нию власти. Вопреки борьбе революционных
сил партии во главе с Эрнстом Тельманом,
Кларой Цеткин, Вальтером Ульбрихтом и
Вальтером Штёккером правооппортунистиче¬
ская группа Брандлера — Тальгеймера су¬
мела провести в заключение съезда враж¬
дебную партии точку зрения, которая не
ориентировала на революционную классо¬
вую борьбу за ликвидацию власти империа¬
листов в государстве. Эрнст Тельман четко
охарактеризовал опасные последствия этой
политики: кто воображает, говорил он, что
рабочее правительство можно будет сохра¬
нить путем чисто легальным, без проле¬
тарской борьбы, тот дождется, что при пер¬
вом же удобном случае буржуазия пошлет
этого восседающего на министерском крес¬
ле рабочего к черту5. Это предсказание
Э.	Тельмана сбылось, когда в Саксонии и
Тюрингии возникли рабочие правительства.
То обстоятельство, что основной вопрос о
политической стратегии и тактике не был
до конца выяснен на съезде, привело к
серьезным последствиям для дальнейшего
хода массовой борьбы в 1923 г. и для исхо¬
да Гамбургского восстания6. Следующий
момент, который существенно затруднял ус¬
пешность борьбы масс, состоял в том, что
в ходе этой борьбы процесс перенесения
центра тяжести работы парторганизаций из
ячеек по месту жительства в ячейки произ¬
водственные только еще осуществлялся. Ло¬
зунг В. И. Ленина «Каждый завод должен
стать нашей крепостью» не был претворен в
жизнь и впоследствии.
Когда после стачки 400 тыс. горнозавод¬
ских рабочих Рурского округа, имевшей ме¬
сто в мае 1923 г., в июне забастовало более
100 тыс. горнозаводских рабочих в Силезии
4 Ср. «Grundriß der Geschichte der
deutschen Arbeiterbewegung». Berlin. 1962,
S.	129.
5 См. Э. Тельман. Избранные статьи·
и речи. T. I. М. 1957, стр. 46.
6 Ср. «Grundriß der Geschichte der deut¬
schen Arbeiterbewegung», S. 129—130.

Историческая наука в СССР
153
наряду со 120 тыс. силезских сельскохозяй¬
ственных рабочих, которые в течение че¬
тырех недель с огромной решимостью боро¬
лись за свои права; когда стачечная волна
захлестнула Берлин, где оставили работу
150 тыс. металлистов, и распространилась
на различные города Центральной и Восточ¬
ной Германии, на Рейнскую и Рурскую об¬
ласти, чтобы привести затем к грандиозной
всеобщей стачке 11 августа, вызвавшей па¬
дение «правительства катастроф» Куно,—
возникшая настоятельная необходимость в
перенесении деятельности парторганизаций
из жилищных в производственные ячейки
явно еще не соответствовала тому, что бы¬
ло для этого реально сделано. На
съезде партии не было сказано и о даль¬
нейшей важной проблеме: установлении
союза рабочего класса с крестьянством.
Именно в этом проявилась, как заметил
Вальтер Ульбрихт, одна из форм влияния
социал-демократизма на немецкое рабочее
движение7.
Преимущество монографии Д. С. Давидо¬
вича в сравнении со всеми предшествовав¬
шими ей марксистскими работами о рево¬
люционном кризисе в Германии 1923 г. со¬
стоит в том, что автор рассматривает все
фазы и перипетии политической борьбы на¬
родных масс в Германии и Гамбургское вос¬
стание (как ее наивысший пункт) все время
в аспекте проблем пролетарской стратегии
и тактики. Особенно заметно это в третьей
главе, где трактуется вопрос о назрева¬
нии революционного кризиса после авгу¬
стовской всеобщей стачки, приведшей к
падению правительства Куно, и подчерки¬
вается курс КПГ на вооруженное восста¬
ние. В этом же аспекте обстоятельно
анализируются связанные с деятельностью
рабочих правительств в Саксонии и Тюрин¬
гии другие политические события в Герма¬
нии, милитаристские, фашистские и сепара¬
тистские козни немецкой контрреволюции во
главе с Сектом, Гитлером и Аденауэром.
Революционный кризис осенью 1923 г. про¬
явился, с одной стороны, в том, что прави¬
тельство Штреземана из боязни перед ре¬
волюционно настроенными массами капиту«
лировало перед Францией и поставило весь
государственный аппарат на подавление ре*
волюционного движения; с другой стороны,
этот кризис сказался в том, что рабочий
7 W. Ulbricht, Die Nachkriegskrise in
Deutschland und die Ereignisse des Jahres
1923 (I. Teil), S. 480; см. также В. Уль-
б р и X т, указ. соч., стр. 66.
класс встал перед выбором: либо допу¬
стить проведение в жизнь политики Штре¬
земана, означавшей новое усиление герман¬
ского империализма и неизбежно связанные
с этим такие явления, как нужда, нищета,
порабощение трудящихся и военные аван¬
тюры; либо пойти на борьбу за социальное
и национальное освобождение, связанную с
созданием рабоче-крестьянского правитель¬
ства. Когда 27 сентября было введено
чрезвычайное положение в стране и переда¬
на вся полнота власти Секту и другим гене¬
ралам рейхсвера, классово сознательные ра¬
бочие были уже готовы взять курс на воору¬
женное восстание. Провокационные действия
баварских монархистов, гитлеровцев, восточ-
ноэльбских юнкеров, «черного рейхсвера» и
особенно сепаратистов из Рейнской и Рур¬
ской областей во главе с банкиром Хагеном,
представителем концернов Отто Вольфом и
тогдашним обер-бургомистром Кёльна Кон¬
радом Аденауэром, преследовавшими цель
провозгласить создание тяготеющей к Фран¬
ции «Рейнской республики»,— все это уси¬
ливало и ускоряло необходимость дать им
решительный отпор со стороны предводи¬
тельствуемого КПГ немецкого рабочего
класса. Смелые выступления против сепара¬
тистов, проведенные во главе с Вальтером
Штёккером в Дюссельдорфе и во главе с
Вильгельмом Флорином в Кёльне, снискали
симпатии в самых широких слоях населения
и нашли у них прямую поддержку.
Согласно оценке Коминтерна, в Германии
в октябре 1923 г. имелись налицо объектив¬
ные предпосылки для революционной борь¬
бы за власть. Как говорил Вальтер Уль¬
брихт, перед КПГ стояла в то время исто¬
рическая задача показать массам революци¬
онный выход из кризиса, выковать в ходе
борьбы единство действий, повести за собой
подавляющее большинство рабочих и боль¬
шую часть трудящихся крестьян, организуя
одновременно вооружение «сотен» и готовя
восстание для низвержения правительства
Штреземана и создания рабоче-крестьянско¬
го правительства8.
С этой целью был образован Постоянный
военный совет, председателем которого стал
Эрнст Шнеллер и в число постоянных чле¬
нов которого входил наряду с другими Валь¬
тер Ульбрихт. Ведомые Коммунистической
партией, классово сознательные рабочие со
8 W. Ulbricht. Die Nachkriegskrise in
Deutschland und die Ereignisse des Jahres
1923 (Schluß). «Einheit», № 5, S. 689;
см. также В. Ульбрихт, указ. соч.,
стр. 74.

154
Историческая наука в СССР
всей решимостью приступили к вооружению
пролетарских «сотен» в противовес перехо¬
дившей повсеместно в наступление· контрре¬
волюции. Наряду с Берлином, Средней Гер¬
манией и Рурской областью одним из важ¬
нейших центров деятельности вооружавших¬
ся трудящихся был Гамбург, где Эрнст
Тельман организовывал и сплачивал моря¬
ков и портовых рабочих. В этой обстановке
в Саксонии и Тюрингии уже сложились
объективные предпосылки, чтобы создать
военно-политическое предмостное укрепле¬
ние для начала победоносной борьбы рабо¬
чего класса. В Саксонии была сконцентри¬
рована более чем треть всех пролетарских
«сотен»9. Д. С. Давидович весьма детально
описывает, как рабочие Саксонии и Тюрин¬
гии подталкивали рабочее правительство,
то есть коалицию левых социал-демократов
и коммунистов, ожидая, что министры-ком¬
мунисты предпримут решительные действия.
Но вместо того, чтобы осуществлять поли¬
тику единого пролетарского фронта и моби¬
лизовать массы, вместо того, чтобы органи¬
зовывать демонстрации и забастовки, во¬
оружать пролетариат, разоружать контрре¬
волюционеров и установить контроль над
производством, министры-коммунисты, шед¬
шие на буксире у группы Брандлера —
Тальгеймера, вели себя, как обычные
парламентские министры, действуя в рам¬
ках буржуазной демократии. Как известно,
это явилось результатом оппортунистиче¬
ской политики Брандлера и его единомыш¬
ленников 10. Как указывал Вальтер Уль¬
брихт, основная ошибка революционного
ядра КПГ заключалась в том, что оно
недостаточно овладело искусством п е*
ре ход а или подхода к пролетар¬
ской революции в сравнении с тем, как
этого требовал Ленин·, и еще не научилось
применять на практике указания Ленина,
имевшиеся в его «Двух тактиках социал-
демократии в демократической револю¬
ции» п.
Следствием всего этого явилось то, что
неправильное поведение министров-ком¬
мунистов парализовало революционное
движение. Вот почему правительству Герма¬
нии удалось столь легко разделаться с так
называемыми рабочими правительствами
Саксонии и Тюрингии. 17 октября генерал
а Ср. W. Ulbricht. Ibid., S. 690.
10 См. G. Dimitroff. Probleme der Ein-
heits- und Volksfront. Moskau. 1938, S. 59.
11 W. Ulbricht. Op. cit., № 5, S. 691;
см. также В. Ульбрихт, указ. соч.,
стр. 76.
Мюллер потребовал от саксонского прави¬
тельства абсолютного повиновения. После
этого ультиматума генерала Мюллера КПГ
стало совершенно ясно, что рейхсвер изго¬
товился к решающему удару по рабочему
классу. ЦК КПГ встал перед выбором
подняться на вооруженную борьбу или ка¬
питулировать без борьбы. Лидеры ЦК вы¬
несли 20 октября решение о том, чтобы кон¬
ференция фабзавкомов в Хемнице 21 октяб¬
ря постановила начать всеобщую забастов¬
ку. Всеобщая забастовка должна была пе¬
рерасти в вооруженное восстание, сигнал к
которому подали бы 23 октября гамбургские
рабочие как наиболее подготовленные в ор¬
ганизационном, политическом и военно-стра¬
тегическом отношении 12. Однако уже 21 ок¬
тября, не встречая сопротивления, отряды
рейхсвера смогли вступить в Лейпциг,
поскольку генерал Мюллер заранее занял
отрядами рейхсвера и полиции важней¬
шие в стратегическом отношении пункты
Саксбнии.
Конференция представителей фабзавко-
мов, чрезвычайно наглядно обрисован¬
ная Д. С. Давидовичем, состоялась
в тот же день, 21 октября, когда отряды ге¬
нерала Мюллера вошли в Лейпциг. В то
время, как в основном революционно на¬
строенные делегаты требовали провозгла¬
сить всеобщую забастовку, которая послужи¬
ла бы сигналом к началу вооруженной борь¬
бы, лидеры социал-демократов при поддерж-
ке Брандлера добились снятия с повест¬
ки дня вопроса о всеобщей забастовке.
Однако вооруженное восстание было по¬
ставлено на повестку дня самим ходом по¬
литических событий. Пусть в некоторых от¬
ношениях недостаточно удовлетворительно
или даже с ошибками, но КПГ все же под-;
готовилась к восстанию и призвала массы ’
быть готовыми к борьбе с контрреволюцией.
Именно теперь, когда рейхсвер уже стянул
сплошное кольцо вокруг Саксонии и про- -
двигался к центру провинции, было самое
время поднять вооруженное восстание. Но
связывать призыв к восстанию с решением
Хемницкой конференции фабрично-завод¬
ских комитетов явилось ошибкой, посколь¬
ку это означало не что иное, как «игру в
вооруженное восстание». Только так мож¬
но оценить небезызвестный эпизод с
«курьерами», которые один за другим при-?
возили из Хемница в Гамбург совершена
но противоречащие друг другу указаниям
 	  	 г
12 Ср. IML-Archiv, № 12/42, Denkschrift,
S.	15—16.

Историческая наука в СССР
155
Равным образом, когда созванное в Хемни¬
це особое совещание руководителей окруж¬
ных комитетов КПГ, предположив, что кон¬
ференция фабзавкомов вынесет постановле¬
ние о всеобщей забастовке, дало сигнал к
восстанию, на деле вследствие измены кли¬
ки Брандлера получилось по-другому.
Провозглашение при таких характер¬
ных для всей Германии условиях всеобщей
забастовки или тем более проведение воору¬
женного восстания, чтобы защитить рабо¬
чие правительства Саксонии и Тюрингии,
с самого начала ставилось под вопрос.
Брандлер и Тальгеимер прикрывались при
этом тем аргументом, что «левые» социал-
демократы в Саксонии перестали действо¬
вать, пытаясь таким путем скрыть свою
собственную капитуляцию. Фактически же,
если бы в те дни в КПГ имелось сплочен¬
ное, истинно революционное и целеустрем¬
ленное руководство, то ему, без сомнения,
удалось бы объединить под своим знаме¬
нем подавляющее большинство немецких
трудящихся и повести их на борьбу с гер¬
манской реакцией, за создание рабоче-кре¬
стьянского правительства.
★
Когда в историческую ночь с 22 на 23 ок¬
тября руководство КПГ в Гамбурге полу¬
чило указание начать борьбу, Эрнст Тель¬
ман и его соратники тотчас приняли все
меры к тому, чтобы выполнить партийное
решение. Еще 22 октября, когда поступило
сообщение о вступлении отрядов рейхсвера
в Саксонию, рабочие порта и верфей не¬
медленно оставили работу. Вместе с ними
забастовали рабочие всех крупных заводов
Гамбурга. Теперь дело стояло за тем, что¬
бы превратить массовую стачку в воору¬
женное восстание.
В задачу данной рецензии отнюдь не вхо¬
дит хотя бы краткое изложение хода трех-
пневной героической борьбы гамбургских
рабочих с двадцатикратно превосходивши¬
ми их силами технически отменно оснащен¬
ных регулярных отрядов полиции и рейхс¬
вера. Каким был в 1923 г. революционный
Гамбург в целом и как протекала борьба
в отдельных ее эпизодах, Д. С. Давидович
весьма наглядно представил в четвертой
и пятой главах своей монографии на осно¬
ве разносторонних, в том числе новых ма¬
териалов. Решающее значение для нас име¬
ет то обстоятельство, что эта борьба, на¬
чавшаяся с абсолютно военной точностью
на рассвете в пять часов 23 октября в
предместье Гамбурга и закончившаяся уже
в 5 час. 30 мин. победой рабочих над отря¬
дами 17 полицейских участков, шла успеш¬
но. Поддерживаемые всячески населением,
рабочие Гамбурга в лице едва ли 300 бой¬
цов храбро сражались против превосходя¬
щих сил 6 тысяч полицейских и солдат,
располагавших броневиками, пулеметами,
артиллерией и самолетами. Исключительно
мужественно проявили себя все рабочие,
будь то члены КПГ, СДПГ или беспартий¬
ные. Характерными для боев в Гамбурге
были те беспримерные атаки боевых групп,
посредством которых они не раз вносили
замешательство в ряды противника. И все-
таки выступление в Бармбеке, одном из
главных предместий Гамбурга, осталось
изолированным, та« как изменник Урбане
передал директиву Брандлера о том, что¬
бы отложить выступление, хотя в Гамбур¬
ге борьба уже шла повсюду. И только
тогда, когда Эрнсту Тельману стало изве¬
стно, что Гамбург остался в изоляции
вследствие измены Брандлера немецкому
рабочему классу, борьба была прекращена.
Отступление, проведенное с величайшей
дисциплинированностью, произвело исклю¬
чительное впечатление на буржуазных
военных специалистов.
Оценивая Гамбургское восстание, Валь¬
тер Ульбрихт подчеркивал, что героическая
борьба гамбургских рабочих светит как
маяк на темном фоне беспринципной поли¬
тики компромиссов и позорной капитуля¬
ции клики Брандлера 13.
Восстание гамбургских рабочих во главе
с Эрнстом Тельманом — это блестящая и
славная страница в истории немецкого ра¬
бочего движения. Сорок лет тому назад
рабочие Гамбурга спасли революционную
честь немецкого рабочего класса. Эрнст
Тельман и его соратники в те достопамят¬
ные октябрьские дни 1923 г. на деле дока¬
зали, что пролетарии при правильном поли¬
тическом и военном руководстве могут по¬
беждать врага, превосходящего их числен¬
но и вооружением, в случае, если партия
использует уроки и последовательно при¬
меняет опыт КПСС.
Во вторую годовщину октябрьских боев
в Гамбурге Эрнст Тельман отмечал в газе¬
те «Роте Фане», что пролетарская револю¬
ция вынесла гораздо больше, чем одно
кровавое поражение, что она никогда не
13 W. Ulbricht. Die Nachkriegskrise in
Deutschland und die Ereignisse des Jahres
1923 (Schluß), S. G92.

156
Историческая наука в СССР
истечет от этого кровью, но, став еще более
мощной, гордой и решительной, пойдет впе¬
ред. Пролетарские восстания, го¬
ворил он,— это этапы победоносного рево¬
люционного пути 14.
Эрнст Тельман подытожил важнейшие
уроки Гамбургского восстания. Лишь по¬
тому, что партия прочно взяла в свои руки
руководство боями, писал он, гамбургские
революционеры первыми в Западной Евро¬
пе сумели постичь и претворить в жизнь
учение Маркса — Энгельса о том, что вос¬
стание — это искусство, а главным прави¬
лом этого искусства является безумно сме¬
лое и непоколебимо решительное наступле¬
ние 15.
★
Д. С. Давидович своей доходчиво напи¬
санной, теоретически глубоко обоснованной
монографией внес серьезный вклад в раз¬
работку некоторых сложных вопросов
истории немецкого рабочего движения.
Правда, в тех или иных частях его книги
можно найти и излишний фактологизм, и не¬
соблюдение методического порядка в изло¬
жении материала, и, может быть, недоста¬
точную глубину анализа при оценке внут¬
реннего положения в КПГ. Однако автор
самокритично признает, что он вовсе не счи¬
тает свою работу исчерпывающей. Данную
им периодизацию событий 1923 г. в Гер¬
мании можно, на наш взгляд, признать
полностью приемлемой и позитивной, ибо
она, помимо того, что дает четкое в методи¬
ческом отношении членение событий, позво¬
ляет также взглянуть под теоретическим
углом зрения на диалектику хода револю¬
ционного кризиса и самого Гамбургского
восстания.
Принципиальное значение имеет критика
автором сектантского отношения И. В. Ста¬
лина к революционному кризису в Герма¬
нии (стр. 305), Предваряя свой известный
тезис о «социал-фашизме», И. В. Сталин
утверждал, что в Германии «произошла
передвижка мелкобуржуазных социал-де¬
мократических сил в сторону контрреволю¬
ции, в лагерь фашизма» (там же). Посколь¬
ку он не усматривал разницы между лиде¬
рами социал-демократии и рядовыми со¬
циал-демократически настроенными рабочи¬
ми, он пришел к заключению, что необхо¬
дима «не коалиция с социал-демократией,
а смертельный бой с ней как с опорой ны-
14 См. Э. Тельман. Указ. соч., стр.
182—183.
15 См. там же, стр. 185.
вешней фашизированной власти» (там же).
Это лило воду на мельницу ультралевых.
Используя недовольство членов Коммуни¬
стической партии оппортунистической дея¬
тельностью группы Брандлера — Тальгей-
мера и их возмущение изменой этой группы,
в октябре 1923 г. к руководству партией про¬
бралась группа мелкобуржуазных интелли¬
гентов (Рут Фишер, Маслов, Корш, Урбане
и др.) с ее псевдореволюционной фразеоло¬
гией. Когда в 1924 г. в Германии начался
период относительной стабилизации и рево¬
люционный кризис был уже позади, ультра¬
левые сторонники радикальных мер не из¬
менили своего курса и не привели его в со¬
ответствие с новыми обстоятельствами, а
действовали так, как если бы на повестке
дня по-прежнему стоял вопрос о вооружен¬
ном восстании. Их псевдорадикальная фра¬
зеология привела к тому, что КПГ все бо¬
лее и более изолировала себя от широких
масс. Лишь активными действиями Эрнста
Тельмана и всего ленинского ядра ЦК уда¬
лось, наконец, разоблачить клику Рут Фи¬
шер—Маслова, и 31 октября 1925 г. Эрнст
Тельман был избран председателем ЦК
КПГ.
Революционная борьба 1923 г. многократ¬
но умножила боевые традиции немецкого
пролетариата. Она сыграла решающую
роль в превращении КПГ в подлинно марк¬
систско-ленинскую партию. Четыре напол¬
ненных всевозможными событиями десяти¬
летия, которые протекли с той героической
поры, кардинально изменили лицо мира.
В настоящее время и во всемирном масшта¬
бе и в самой Германии налицо неоспори¬
мое изменение в соотношении сил в пользу
социализма. В лице ГДР возникло первое в
немецкой истории государство рабочих и
крестьян. Как справедливо замечает Д. С.
Давидович, это стало возможным лишь по¬
тому, что рабочий класс ГДР учел горькие
уроки истории, сплотил свои ряды и со¬
здал на базе марксизма-ленинизма единую
партию пролетариата —■ Социалистическую
единую партию Германии. И хотя в Запад¬
ной Германии господствуют еще старые,
реакционные силы—империализм и милита¬
ризм, хотя там запрещена и преследуется
КПГ, однако последняя, опираясь на силы
рабочего класса ФРГ, находит в своей тя¬
желой борьбе постоянную моральную под¬
держку в ГДР, которая, как гласит новак
Программа СЕПГ, является прибежищем
всего немецкого народа в его борьбе зЬ
мир, демократию и социализм. Ныне в ГДР

Историческая наука в СССР
157
обрели свое воплощение великие идеи и
боевые традиции Эрнста Тельмана.
Резюмируем. Несомненное достоинство
опубликованной Д. С. Давидовичем работы
состоит в глубоком исследовании револю*
ционного кризиса 1923 г. в Германии и
Гамбургского восстания и в показе собы¬
тий в их взаимосвязи и взаимообусловлен¬
ности.
Академик Лео Штерн
А. С. ШОФМАН. История античной Македонии. Казань. Изд-во Казан¬
ского ун-та. Ч. I. Доэллинистическая Македония. 1960. 300 стр. Ти¬
раж 700, Цена 1 руб. 28 коп. Ч. II. Македония и Рим. 1963. 434 стр.
Тираж 700. Цена 1 руб. 82 коп.
Данная монография заполняет сущест¬
венный пробел в отечественной историо¬
графии. До сих пор на русском языке име¬
лись лишь статьи либо главы в общих и
специальных трудах, посвященные отдель¬
ным периодам или проблемам истории
античной Македонии. А. С. Шофман впер¬
вые осветил эту историю на всем ее протя¬
жении. Он проделал большую исследова¬
тельскую работу, показав сложность разви¬
тия Македонии и установив основные этапы
ее истории. При этом автором изучена исто¬
риография вопроса с первой половины
XIX в. до наших дней. Помимо того, что
в обоих томах имеются специальные исто¬
риографические разделы, вся работа прони¬
зана историографическими сопоставлениями,
мотивированной принципиальной	крити¬
кой буржуазных концепций 1, внимательным
разбором трудов ученых из стран социали¬
стического лагеря2.
Поскольку сведения об античной Македо¬
нии фрагментарны, часто противоречивы и
тенденциозны, автор построил монографию
на комплексном изучении всех видов источ¬
ников, в том числе на широком использова¬
нии археологических данных. Среди послед¬
них отметим проанализированные им резуль¬
таты раскопок, осуществленных Константи¬
нопольским археологическим институтом,
французскими, английскими, болгарскими,
югославскими н греческими археологами.
Эти материалы оказались особенно ценны¬
ми для реконструкции древнейшего периода
' 1 Например, Ф. Гейера, Ф. Уолбенка,
В.	Тарна, А. Тойнби, М. Олло, П, Клоша,
Момильяно, Р. Парибени, П. Мелони и
других.
1 2 Например, Г. Кацарова, X. Данова,
Ê. Бешевлиева, Ф. Папазоглу, Б. Иосифов-
ской и других.
истории Македонии, Таким путем автору
удалось впервые дать очерк развития пер¬
вобытнообщинного строя у племен, живших
в долинах рек Аксия, Стримона, Лудия и
Галиакмона.
По-новому подошел А. С. Шофман и к
проблеме македонского этногенеза. Рассмот¬
рев сущность спора о происхождении ма¬
кедонян, разделившего специалистов на два
лагеря — сторонников греческого происхо¬
ждения македонян (О. Абель, Эд. Майер,
Ф. Гейер и др.) и их противников (В. Тарн,
И. Керст, А. Момильяно и др.),— он прихо¬
дит к заключению, что обе эти точки зре¬
ния являются крайностями. Спор развивал¬
ся преимущественно на основе различного
толкования некоторых слов древнемакедон¬
ского языка, а свидетельства памятников
материальной культуры вовсе не учитыва¬
лись. Привлечение значительного археоло¬
гического материала позволило автору по¬
ставить по-иному и самое проблему. Вот
почему он смог осветить историю Македо¬
нии, начиная не с «классической эпохи»
(V в. до н, э.), как это делали ранее, а с
III тыс. до н. э.— времени распространения
неолитической культуры на севере Балкан¬
ского полуострова. Проследив передвиже¬
ния племен на Балканах и исследовав, что
их сближало и что разъединяло, А. С. Шоф¬
ман пришел к заключению, что истоки этни¬
ческой общности македонян восходят имен¬
но к III тыс. до н. э. и связаны с длитель¬
ным процессом межплеменных скрещений,
сегментаций и ассимиляций. Этот процесс
затронул как коренных жителей, создавших
неолитическую нижнедунайскую культуру,
так и многочисленные фрако-иллирийские
племена, которые, в свою очередь, вступили
в сношения с греками, скифами и другими
соседями, причем главную роль в образова-

Историческая наука в СССР
кин македонской народности сыграли фра¬
кийские племена.
Столь же интересны выводы автора о воз¬
никновении Македонского государства.
В советской историографии еще не было
работ на эту тему. А буржуазные историки
оказались не в состоянии даже поставить
этот вопрос. Комплексное использование
источников {находки в Куманово и Требе-
ниште, данные нумизматики, эпиграфики,
филологии) дало А. С. Шофману возмож¬
ность показать межродовую борьбу, нерав¬
номерность развития отдельных племен
(более быстрый темп развития в Нижней
Македонии и замедленный — в горной Ма¬
кедонии), рост производительных сил и по¬
степенное разложение родоплеменного бы¬
та. Однако автор все же не сумел оконча¬
тельно решить вопрос о времени возникно¬
вения Македонского государства. Вначале
он предложил чрезмерно позднюю датиров¬
ку (конец V — середина IV в. до и. э.; ч. I,
стр. 154, 178). Затем он пересмотрел свой
вывод и признал с некоторыми оговорками,
что возникновение государства в Македо¬
нии следует отнести к концу VI — началу
V в. до н. э. (ч. II, стр. 9—10). Вторая да¬
тировка нам представляется более правиль¬
ной. В пользу этого предположения, в част¬
ности, свидетельствуют археологические
памятники из Требениште, исчезновение на¬
званий племен на монетах при Але¬
ксандре I с заменой их именем царя и дру¬
гие данные. Все же этот вопрос еще нельзя
считать окончательно решенным.
Внутренние реформы, проведенные з
стране после оформления Македонского ра¬
бовладельческого государства в IV в.
до н. э., рассматриваются в монографии как
шаги к упрочению экономических и полити¬
ческих позиций класса рабовладельцев.
А.	С. Шофман отказался от традиционного
преувеличения роли мероприятий Филип¬
па II, а затем Александра Македонского. Их
завоевания он определяет как результат
консолидации сил молодого военно-рабовла¬
дельческого государства. Сравнительная
монолитность Македонии в сопоставлении
со странами более старой рабовладельче¬
ской культуры, переживавшими социально-
экономический кризис, и определила в ко¬
нечном счете победу македонского оружия.
Не внося в историю Македонии данного пе¬
риода принципиально новых оценок, автор
в то же время уделяет главное внимание не
войнам, а социальной истории, детально
освещая социально-политическую борьбу в
армии и государстве.
Римское завоевание Македонии А. С.
Шофман описывает на фоне роста противо¬
речий в эллинистическом мире, а также в
самом Риме в связи с борьбой группировок
Катона и Сципиона. Превосходство рим¬
ской военной тактики и общий кризис элли¬
нистического мира, на чтб до сих пор пре¬
жде всего обращали внимание исследовате¬
ли, действительно облегчили римлянам за¬
воевание Македонии. Но не римская такти¬
ка оказалась решающей, а, как сумел дока¬
зать А. С. Шофман, резкие противоречия в
господствующем классе Македонии, госу¬
дарственная власть которой в лице Антиго-
нидов не обеспечивала защиту рабовладель¬
цев и крупных земельных собственников от
нападений со стороны соседей. Исследовав,
каким образом частые войны, которые вели
Антигониды с эллинистическими странами,
отражались на внутреннем положении
страны, автор выявил, что их последствием
явилось разорение крестьян и увеличение
числа люмпен-пролетариев в городах.
Обычно в литературе главное внимание уде¬
лялось при этом греко-македонским отно¬
шениям. Рецензируемая монография свиде¬
тельствует о том, что более важным был
римско-македонский аспект событий: утра¬
тив собственные силы, верхушка класса ма¬
кедонских рабовладельцев все больше ори¬
ентировалась теперь на Рим.
Интересна глава, касающаяся Македонии
как римской провинции с характерными для
нее засильем ростовщиков и интенсивной
разработкой рудников. Автор наглядно no-J
казал, что римляне сочетали греческие и
македонские формы для управления мест-j
ными полисами. Важен вывод о том, что
христианские общины в европейской части [
Римской империи появились впервые имен-'.,
но в Македонии (ч. II, стр. 408—409). г·
Основное достоинство монографии со¬
стоит в исследовании македонской истории'
с точки зрения ее самостоятельного значе¬
ния, а не только как части греческой исто-,
рии. А. С. Шофман пришел к заключению,
что Греция играла здесь роль внешнего фак¬
тора, и отнюдь не определяющего. Что ка¬
сается недостатков работы, то ббльшая их
часть связана с гипотетичностью некоторых
положений, выдвигаемых А. С. Шофманом,
с неполной их доказанностью. Так, им не
изучены до конца все элементы общностей,
имевших значение для македонского этноГ
генеза. Выступая против преувеличения рб*'
ли греческих элементов в образовании ма-,
кедонской народности, автор впал, на наш
взгляд, в другую крайность, несколько не-

Историческая наука в СССР
159
дооценив значение греческого компонента
в этом процессе. Недостаточно точно опре¬
делено нм время упрочения скотоводческо-
земледельческого хозяйства у македонян
(ч. I, стр. 115). Читателю остались также
неясными характер и судьба македонской
общины.
Развитие отдельных македонских обла¬
стей и степень их участия в процессе сложе¬
ния Македонского государства показаны
неравномерно: приэгейскому району уделено
большее внимание. Во второй части моно¬
графии автор чересчур детально останавли¬
вается на характеристиках Полибия, Ливия
и других античных историков, хотя эти ха-
НОВЫЕ
История СССР
Аладжэлова H. Н. Из большевистско¬
го подполья. Тбилиси. «Сабчота Сакартве-
ло». 1963. 79 стр. 3 000 экз. 8 коп. Воспоми¬
нания о работе большевистского подполья и
революционном движении в Грузии в 1902—
1921 годах.
Александров Н. И. Друзья-товари¬
щи. М. Воениздат. 1963. 176 стр. с илл.; 1 л.
портр. 75 000 экз. 43 коп. Записки моря¬
ка — участника обороны Одессы и Севасто¬
поля, пережившего плен и после побега вое¬
вавшего в рядах белорусских партизан.
Белов П. А. За нами Москва. (Преди¬
словие В. Успенского. Послесловие М. Ма¬
лахова). М. Воениздат. 1963. 332 стр. с илл.;
6 л. илл. 100 000 экз. 69 коп. Воспоминания
командира 1-го гвардейского кавалерийско¬
го корпуса о разгроме гитлеровских войск
под Москвой, о рейде конно-механизирован¬
ной группы по тылам врага на территории
Смоленщины.
Берс E. М. Археологические памятники
Свердловска и его окрестностей. Свердловск.
Книжное изд-во. 1963. 116 стр. с илл.; 1 л.
илл. 5 000 экз. 20 коп.
Буслов К. Проблемы социального про¬
гресса в трудах В. И. Ленина. 1917—1923 гг.
Минск. Изд-во АН БССР. 1963. 515 стр.
1 500 экз. 80 коп.
В а л е к Р. Жизнь в борьбе. Воспоминания
о большевистском подполье. Свердловск.
Книжное изд-во. 1963. 140 стр, с илл.; I л.
портр. 10 000 экз. 34 коп.
■Варвара Павловна Адрианова-Перетц.
Вступительная статья Д. С. Лихачева. Би-
Здиогр. сост. Р, И. Горячевой. М. Изд-во
АН СССР. 1963. 59 стр.; 1 л. портр.
Г*200 экз. 12 коп.
!!Героическая оборона. Сборник воспомина¬
ний об обороне Брестской крепости в
рактеристики общеизвестны. С излишними
подробностями обрисовано римское провин¬
циальное управление. Эти разделы
монографии интересны, но в работе, по¬
священной специально Македонии, их без
ущерба можно было значительно сокра¬
тить.
Книги содержат много фотографий маке¬
донских монет, но пояснительный текст к
ним почему-то отсутствует. Краткие под¬
писи («монеты Александра», ч. I, стр. 56;
«автономные провинциальные монеты»,
ч.	II, стр. 258 и т. п.) ничего не объяс¬
няют.
H. Н. Пикус
книги
июне—июле 1941 г. Сост. М. И. Глязер и др.
(Предисловие А. Крупенникова). 2-е, допол¬
ненное издание. Минск. Госиздат БССР.
1963. 598 стр. с илл. 100 000 экз. 91 коп.
Движение коллективов и ударников ком¬
мунистического труда на Украине. 1958—
1961 гг. Сборник документов и материалов.
Сост. Н. И. Берглезов и др. Киев. Госполит¬
издат УССР. 1963. 530 стр.; 7 л. илл. 5000
экз. 97 коп.
Документальные источники по истории
Коммунистической партии Казахстана. Ок¬
тябрь 1917 г.— октябрь 1962 г. Научно-ин¬
формационная библиография. Сост. В. В. Ан¬
дронников и др. Алма-Ата. Казгосиздат.
1963. 135 стр. 2 200 экз. 24 коп.
Ефимов В. И. Патриотические подвиги
трудящихся Самаркандской области в годы
Великой Отечественной войны. Самарканд.
Изд-во Самаркандского университета. 1963.
179 стр. с илл. 1 000 экз. 87 коп.
За рекою, за Неруссою... Орел. Книжное
изд-во. 1963. 70 стр. 4 000 экз. 7 коп. Брошю¬
ра содержит статьи И. Н. Музалева и
А.	Я. Талакина о деятельности Дмитровско¬
го и Троснянского партизанских отрядов,
сражавшихся на Орловщине в годы Великой
Отечественной войны.
Золотоев А. К. Бурятия в годы Вели¬
кой Отечественной войны. 1941 — 1945 гг.
Улан-Удэ. Бурятское книжное изд-во. 1963.
165 стр. с илл. 1 000 экз. 61 коп.
История Азербайджана. В 3 томах. Т. 3,
ч.	2-я. Баку. Изд-во АН АзССР. 1963.
529 стр.; 1 л. илл. 10 000 экз. 1 руб. 20 коп.
К а б а н о в П. И. Курс лекций по истории
СССР. 1800—1917 гг. Для педагогических
вузов. М. «Высшая школа», 1963. 383 стр.
25 000 экз. 58 коп.
Казанин М. И. Записки секретаря мис¬
сии. Страничка истории первых лет совет¬
ской дипломатии. М. Изд-во восточной ли¬

160
Историческая наука в СССР
тературы. 1963. 159 стр. 35 000 экз. 40 коп.
Автор был секретарем миссии, направлен¬
ной в 1920 г. в Пекин из революционной
России.
Керамика и стекло древней Тмутаракани.
(Сборник статей). Отв. редактор Б. А. Ры¬
баков. М. Изд-во АН СССР. 1963. 187 стр. с
илл.; 1 л. илл. 1 500 экз. 75 коп.
Колокол. Газета А. И. Герцена и
Η. П. Огарева. Вольная русская типография.
1857—1867. Лондон — Женева. Факсимиль¬
ное издание. Вып. 8. 1865. Лондон—Женева.
М. Изд-во АН СССР. 1963. 1581—1725, 3 стр.
6 700 экз. 1 руб. 35 коп.
Кудряшова Е. Жизнь, отданная рево¬
люции. Белгород. Книжное изд-во. 1963.
106 стр. с портр. 3 500 экз. 10 коп. Очерк
революционной и литературной деятельно¬
сти М. С. Ольминского.
Кукушкин С. Московские большевики
в годы первой мировой войны и Февраль¬
ской революции. М. «Московский рабочий».
1963. 191 стр. с илл. 5 000 экз. 23 коп.
К у ц ы й Г. С. Борьба профсоюзов за уста¬
новление власти Советов в Приморье.
Март—ноябрь 1917 г. Владивосток. Примор¬
ское книжное изд-во. 1963.	148 стр.
1 500 экз. 73 коп.
Кушева E. И. Народы Северного Кав¬
каза и их связи с Россией. Вторая половина
XVI —30-е гг. XVII в. М. Изд-во АН СССР.
1963. 371 стр. 1 500 экз. 1 руб. 47 коп.
Ленинский комсомол. Очерки по истории
ВЛКСМ. (Предисловие С. Павлова).
3-е, переработанное издание. М. «Молодая
гвардия», 1963. 815 стр. с илл. 100 000 экз.
50 коп.
Л ю б и м о в В. Н. // съезд РСДРП и дея¬
тельность большевиков Чувашии. Чебокса¬
ры. Чувашкнигоиздат. 1963. 108 стр. I 500
экз. 28 коп.
Михаил Николаевич Тихомиров. Вступи¬
тельная статья В. И. Шункова. Библиогр.
сост. Р. И. Горячевой. Отв. редактор О. В.
Исакова и др. М. Изд-во АН СССР. 1963.
71 стр.; 1 л. портр. 1 200 экз. 15 коп.
МихеенковА. М. 85 дней в блоке
смерти. Смоленск. Книжное изд-во. 1963.
114 стр. с илл. 5 000 экз. 6 коп. Автор — уча¬
стник восстания в гитлеровском концлагере
Маутхаузен.
Мокиевский Б. Завод на Двине. Во¬
логда. Книжное изд-во. 1963. 76 стр. с илл.
3 000 экз. 9 коп. Очерк истории Велико-
Устюжского судоремонтного завода.
Н а л б а н д я н Е. А. В. И. Ленин и Ба¬
кинская организация РСДРП. 1901—1904 гг.
Баку. Азернешр. 1963. 132 стр. 2 000 экз.
16 коп.
Невлер В. Е. (Вилин). Эхо гарибаль-
дийских сражений. М. Изд-во АН СССР.
1963. 123 стр. с илл.; 1 л. портр. 12 000 экз.
18 коп. Об отношении передовых русских
людей к гарибальдийскому движению и о
русской молодежи, сражавшейся в отрядах
Гарибальди.
Новые методы в археологических исследо¬
ваниях. (Сборник статей). Отв. редактор
С.	И. Руденко. M.-JI. Изд-во АН СССР. Ле¬
нинградское отделение. 1963. 241 стр. с илл.;
12 л. илл. 1 500 экз. 1 руб. 86 коп.
Нумизматика и сфрагистика. (Сборник
статей). T. I. Киев. Изд-во АН УССР. 1963.
212 стр. с илл.; 1 л. илл. 2 200 экз. 1 руб.
34 коп.
Очерки истории Коммунистической партии
Азербайджана. Под редакцией М. С. Искен-
дерова и др. Баку. Азернешр. 1963. 771 стр.
20 000 экз. 1 руб. 46 коп.
Очерки истории российского пролетариата.
1861 —1917. Авторы: П. Кабанов и др. М.
Соцэкгиз. 1963. 389 стр. с илл. 6 000 экз.
66 коп.
Очерки истории Советского Приморья. От
эпохи первобытнообщинного строя до на¬
стоящего времени. Владивосток. Примор¬
ское книжное изд-во, 1963. 224 стр. с илл.
6 000 экз. 57 кол.
Памятники культуры. Исследование и. ре¬
ставрация. Вып. 4. Под общей редакцией
В.	В. Косточкина. М.-Л. Изд-во Государ¬
ственного Эрмитажа. 1963. 183 стр. с илл.;
1 л. илл. 2 000 экз. 1 руб. 75 коп.
Рашкевиц А. Записки партизана. Изд.
2-е, переработанное и дополненное. Перевод
с латышского. Рига. Латгосиздат. 1963.
336 стр. с илл. 7 000 экз. 52 коп. Автор, один
из организаторов партизанского движения,
рассказывает о действиях 4-го партизанско¬
го отряда в Северной Латвии в 1941—1944
годах.
Революционные комитеты Аджарии о
борьбе за становление и упрочение Совет¬
ской власти. Март 1921 г.— январь 1922 г.
Сборник документов и материалов. Состави¬
тель И. Д. Ахалая, Н. И. Константиниди и
В.	В. Шарашидзе. Сухуми. Абгиз. 1963.
363 стр. 1 ООО экз. 94 коп.
Съезды Советов Союза ССР, Союзных и
Автономных Советских Социалистических
Республик. Сборник документов. В 7 томах.
1917—1937 гг. Т. 4, ч. 2-я. Съезды Советов
Автономных Советских Социалистических
Республик, входящих в РСФСР. 1923—
1937 гг. М. Горюриздат. 1963. 906 стр. 7 000
экз. 1 руб. 45 коп.
Соловьеве. М. История России с
древнейших времен. В 15 книгах. Кн. 5,
тт. 9—10. М. Соцэкгиз. 1963. 755 стр. 5 500
экз. 1 руб. 70 коп.
Справочник-указатель печатных описа¬
ний славяно-русских рукописей. Составители
Η. Ф. Бельчиков, Ю. К. Бегунов и Η. П, Ро¬
ждественский. М.-Л. Изд-во АН СССР. Ле¬
нинградское отделение. 1963.	360 стр.
2 000 экз. 1 руб. 20 коп.
Теплицкий И. 3. и Цагаев Н. Д:
Памятники материальной культуры Север¬
ной Осетии. Орджоникидзе. Северо-Осетин-
ское книжное издательство. 1963. 123 стр.
с илл. 3 000 экз. 52 коп.
Шавхелишвили А. И. Из истории
взаимоотношений между грузинским и чече¬
но-ингушским народами. С древнейших вре¬
мен до XV в. Грозный. Чечено-ингушское
книжное изд-во. 1963, 128 стр. 1 000 экз.
47 коп.
Ш а м к о в В. М. Светлый путь. Смо¬
ленск. Книжное изд-во. 1963. 86 стр. с илл.
5 000 экз. 4 коп. Записки старого большеви¬
ка об Октябрьской революции и граждан¬
ской войне на Смоленщине.

Историческая наука в СССР
161
Всеобщая история
Аптекер Г. Внешняя политика США и
«холодная война». Перевод с английского.
(Послесловие М. Федорова). М. изд-во
иностраннрй литературы. 1963. 424 стр.
98 коп.
Б а л ь т р а-К о р т е с А. Экономическое
развитие Латинской Америки. Основные
проблемы. Перевод с испанского. Вступи¬
тельная статья Ю. Ольсевича. М. Изд-во
иностранной литературы. 1963.	326 стр.
1 руб. 10 коп.
Брашинский И. Б. Афины и Север¬
ное Причерноморье в VI—II вв. до н. э. М.
Изд-во АН СССР. 1963. 176 стр. с илл.; 1 л.
илл. 1 300 экз. 73 коп.
В а с и н И. И. Влияние Великой Октябрь-
ской социалистической революции на подъ¬
ем национально-освободительного движения
в странах Востока. Практикум по новейшей
истории стран зарубежного Востока. Для
студентов-заочников исторических факульте¬
тов педагогических институтов. М. Учпедгиз.
1963. 171 стр. 15 000 экз. 18 коп.
Г а д г и л Д. Планирование и экономиче¬
ская политика в Индии. Перевод с англий¬
ского. Предисловие А. И. Левковского. М.
Изд-во иностранной литературы. 1963.
407 стр. 1 руб. 43 коп.
Дмитриев Б. США: опасность справа.
М. Изд-во ИМО. 1963. 168 стр. 20000 экз.
16 коп. Автор характеризует политическую,
экономическую и внешнеполитическую про¬
грамму ультраправого движения в США
(«Общество Джона Бэрча», «респектабель¬
ные» и др.).
И в а н о в А. Фриц Платтен. М. Госполит¬
издат. 1963. 79 стр. 5 500 экз. 9 коп. Ф. Плат¬
тен (1883—1942) —швейцарский коммунист.
К ο η л е н и г И. Избранные произведения.
1924 — 1962 гг. (Биографический очерк
Э. Цуккера-Шиллинга. Перевод с немецко¬
го). М. Госполитиздат. 1963. 372 стр.; 1 л.
портр. 75 коп. Автор — выдающийся дея¬
тель австрийского и международного ком¬
мунистического движения, председатель
Коммунистической партии Австрии.
Корнеев Л. А. Образование Мальгаш-
ской Республики. М. Изд-во восточной лите¬
ратуры, 1963. 210 стр. 2 500 экз. 60 коп.
Коротеева А. Гаагский конгресс I Ин¬
тернационала. М. Соцэкгиз. 1963. 184 стр.
4 000 экз. 40 коп.
Косвен М. О. Семейная община и па¬
тронимия. М. Изд-во АН СССР. 1963.
219 стр, 2 000 экз. 90 коп.
Лесневский С. А. Войско Польское.
М. Воениздат. 1963. 104 стр. с илл. 9 500 экз.
16 коп. История создания Войска Польско¬
го, его борьбы с немецко-фашистскими за¬
хватчиками, жизни и боевой учебы в наши
дни.
Мазуров В. М. Создание антинародно¬
го режима в Южной Корее. 1945—1950 гг.
М. Изд-во восточной литературы. 1963,
195 стр. 1 200 экз. 65 коп.
Международный ежегодник. Политика и
экономика. Главный редактор Н. А, Коваль¬
ский. Вып. 1963 года. М. Политиздат. 1963.
383 стр. с илл. 35000 экз. 91 коп.
Мпзговский Б. Марокко — красная
земля. Сокращенный перевод с польского.
М. Изд-во восточной литературы. 1963.
104 стр.; 32 л. илл. 15 000 экз. 40 коп. Книга
польского журналиста о путешествии по
Марокко перед второй мировой войной, об
истории страны, о культуре, искусстве и
обычаях марокканцев.
Овчаренко Н. Август Бебель. Крат¬
кий очерк жизни и деятельности. М. Соцэк¬
гиз. 1963. 207 стр. с илл. 10 ООО экз. 29 коп.
Ревуненков В. Г. История стран Ла¬
тинской Америки в новейшее время. Учеб¬
ное пособие для университетов. М. «Высшая
школа». 1963. 458 стр. с илл. 12 000 экз.
79 коп.
Фридман Л. А. Капиталистическое раз¬
витие Египта. 1882 — 1939. М. Изд-во Мос¬
ковского университета. 1963. 365 стр. 1 600
экз. 1 руб. 98 коп.
Ш и н А. С. Американский империализм и
Индонезия, 1945—1962. М. Изд-во восточной
литературы. 1963. 131 стр. 1 500 экз. 42 коп.
Ш п и р т А. Ю. Экономика стран Африки.
Краткий очерк. М. Изд-во ИМО. 1963.
304 стр. 4 350 экз. 75 коп.
Этнические процессы и состав населения
в странах Передней Азии. Отв. редактор
М. С. Иванов. М.-Л. Изд-во восточной лите¬
ратуры. 1963. 172 стр. с илл, 1 300 экз. 1 руб.
15 коп.
СТАТЬИ В СОВЕТСКИХ ИСТОРИЧЕСКИХ ЖУРНАЛАХ
«Вопросы истории КПСС» № 10, 1963.
М. О. М и а ц а к а н я н. Деятельность
КПСС по расширению прав союзных рес¬
публик (1953—1962 гг.); Ю. Н. Никифо¬
ров. КПСС — организатор строительства
нефтехимической промышленности в Баш¬
кирской АССР; Д. М. Куки н. Борьба
В.	И. Ленина за незыблемость государст¬
венной монополии внешней торговли;
Г. Г. Алахвердов. Ленинская полити¬
ка мирного сосуществования в период
Генуэзской конференции (1922 г.); Идео¬
логическая борьба против американских
«левых»; Н. Г. С и б и л е в. Антисоциали¬
стическая программа Социалистического
интернационала; В. П. Григорьев,
М, И, Попкова, А. П. С лешин а. Мо¬
сковская партийная организация в борьбе
за социалистическую индустриализацию
(1926—1932 гг.).
«Советская археология» № 4,	1963.
М. А. Д э в л е т. Д. А. Клеменц как
11.	«Вопросы истории» № 1.

162
Историческая наука в СССР
археолог; И. И. К о р о б к о в. О методике
определения нуклеусов; М. Ф. Косарев.
Среднеобский центр турбинско-сейминской
бронзовой металлургии; Л. С. Клейн.
Происхождение скифов царских по архео¬
логическим данным; Б. А. Шрамко,
Л, А. Солнцев, Л. Д. Фомин. Техни¬
ка обработки железа в лесостепной и степ¬
ной Скифии; A. М. X а з а н о в. Генезис
сарматских бронзовых зеркал; Г. А. П у г а-
ченкова. К истории античной строи¬
тельной техники Бактрии—Тохаристана;
Г. Ф. Корзухина. Из истории игр на
Руси; И. К. Г о л у н о в а. К топографии
средневекового Пскова; С. П. Бурлац¬
кая. Датирование археологических объек¬
тов археомагнитным методом; К 60-летию
Лидии Алексеевны Евтюховой; К 60-летию
Михаила Константиновича Каргера;
К 60-летию Отто Николаевича Бадера;
М. М. Кобыл ина. Исследования Фана¬
гории в 1959—1960 и 1962 гг.; Э. А. Симо¬
нов и ч. Фибулы Неаполя скифского;
Р. Б. Ахмеров. Серебряный кувшин из
Башкирии; Я. А, Ш е р. Памятники алтай-
ско-орхонских тюрок на Тянь-Шане;
А. К. А н т е й н. Наконечники копий из
сварочной узорчатой (дамасской) стали в
древней Прибалтике.
*Преподавание истории в .школе» Ас 6,
1963. П. Л. У X о в с к а я. К итогам перво¬
го года преподавания обществоведения в
школах Украины (по материалам респуб¬
ликанской конференции учителей).
<гУкраинский исторический журнал» (на
украинском языке) М 5, 1963. А. Г. Бон¬
дарь. Первые итоги преподавания обще¬
ствоведения в школах; С. М. К о р о л и в-
с к и й. Чрезвычайное посольство Советской
Украины в РСФСР в апреле 1918 г.;
М. А. Р у б а ч. Пролетариат Украины на¬
кануне социалистической революции;
A. Г. М и X а Й л ю к. Деятельность боль¬
шевиков Украины по укреплению союза ра¬
бочего . класса и крестьянства (1907—
1910 гг.); И. А. Гуржий. Украинские
ярмарки и их роль во внутренней торговле
России (60—90 гг. XIX ст.); Л. А. Шев¬
ченко. Участие общественности Украины
в развитии школьного образования
(1959—1961	гг.); Л. Е. Беренштейн,
Й. В. Ш у л ь г а. Коммунисты в борьбе
за неуклонный подъем сельского хозяйства
(1953—1963 гг.); В. П. Столярен к о,
Й. X. С а с. Деятельность парторганизаций
в период коллективизации западноукраин¬
ского села (1947—1950 гг.); Н. В. Са до-
вин. Освобождение Киева от немецко-
фашистских захватчиков; П. В. Замко¬
вой. Большевики Украины — организато¬
ры рабочего контроля над производством
в 1917 г.
«Объединение Италии». 100 лет борьбы
за независимость и демократию. Сборник
статей. Институт истории АН СССР. 1963.
П. А л а т р и. Гарибальди и экспедиция
«тысячи»; 3. М. Ц ы π к и и а. Герцен и
деятели итальянского национально-освобо¬
дительного движения (1848—1852	гг.);
B. E. H е в л е р. Джузеппе Гарибальди и
русское общество в годы революционной
ситуации (1859—1861	гг.); Дж. Берти.
Сардиния и Россия в период Парижского
конгресса; В. Г. С и р о т к и н. «Римский
вопрос» в 1870 г. по донесениям русских
дипломатов; В. И. Р у т е н б у р г. Русские
медиевисты об Италии; И. В. Григорье-
в а. Итальянское революционное движение
и Парижская коммуна; Г. С. Филатов.
Проблема «второго Рисорджименто» в исто¬
риографии итальянского движения Сопро¬
тивления; М. А. Додолев. Антифашист¬
ская борьба в первые годы диктатуры
Муссолини (ноябрь 1922 г,— июнь 1924 г.);
И. Н. Бочаров. Роль забастовочного
движения в итальянском Сопротивлении
(1943—1945	гг.); Ф. Фрассати. Рес¬
публика Оссола — партизанское государ¬
ство в сердце оккупированной немецкими
фашистами Италии; Дж. Серба нди н и
(Б и ни). Федор Поетан — герой итальян¬
ского Сопротивления; Письма бывших
итальянских партизан к родным Ф. А. По¬
летаева; И. Н. Куликов. Об участии со*
ветских граждан в итальянском Сопротив¬
лении (1943—1945 гг.); Л. С. Жу гари на.
Участие советских партизан в движении
Сопротивления в районе Рима.
«Краткие сообщения Института наро¬
дов Азии». 66. Средневековая и новая
история Китая. 1963. И. С. Е р м а ч е н к о.
Рынки Чанъаня — западной столицы импе¬
рии Тан; 3. Г. Лапина.. Проект реформ
Фань Чжун-яня 1043—1044 гг.; Л. А. Б ο-
ρο в к о в а. Группировка Го Цзы-сина —
Чжу Юань-чжана на первом этапе восста¬
ния «красных войск» (1352—1356);
Н. И. Фомина. База антицинской борьбы
на юго-востоке Китая в середине XVII в.;
A. С. Ипатова. Из истории освободи¬
тельной борьбы китайского народа против
английских колонизаторов в годы первой
«опиумной» зойны; Η. М. Калюжная.
Антимиссионерские выступления в Китае
(1886—1893); Л. Н, Борох. Неудавшееся
восстание в Гуанчжоу в 1895 г.; А. М. Г р и-
горьев. Из истории китайской револю¬
ционной прессы (1901—1904); Ю. В. Чу¬
додеев. Борьба группировок внутри гос¬
подствующего класса Китая накануне рево¬
люции 1911 г. (к вопросу о кризисе «вер¬
хов»); А. А. М о н и н а. Кампания бойко¬
та японских товаров в 1915 г.; Т. В. Вино¬
градова. Организация китаеведения в
Японии.	i
«Труды Института этнографии имени
Η. Н. Миклухо-Маклая АН СССР». Новая-
серия. Т. 82. Антропологический сборник.
IV. 1963. М. Г. Абдушелишвили. Об·
антропологическом составе современного
населения Армении; В. П. Алексеев.
Антропологические данные к проблеме про¬
исхождения населения центральных предго¬
рий Кавказского хребта; О. Исмагулов.
Антропологическая характеристика совре¬
менных казахов по данным краниологии;
B. В. Гинзбург. Краниологическая ха¬
рактеристика узбеков; Т. И. Алексеева.
Некоторые новые материалы по краниоло¬
гии северо-западных областей Восточной.
Европы в эпоху средневековья; Т. С. Сур<’
н и н а. Палеоантропологические материалу
из Александрийского энеолитического мог·,
гильника; Г. Б. Т у р к е в и ч. Черепа и?

Историческая наука в СССР
163
Зороастрийского костехранилища в Фрин-
кенте под Самаркандом; В. В, Бунак.
Русское население в Забайкалье; Г. М. Д а-
в ы д о в а. Антропологические исследо¬
вания среди семейских русских Забай¬
калья.
«Сообщения Дальневосточного филиала
АН СССР. Сибирское отделение». Вып. 18.
Геология, химия, биология, общественные
науки. 1963. Η. П. Ш и ш к о. Борьба пар¬
тийной организации Дальнего Востока за
разрешение проблемы колхозных кадров
(1930—1932 гг.); А. И. Крушанов. Не¬
которые вопросы истории советского строи¬
тельства в дальневосточной деревне в
1917—1918 гг.; А. И. Крушанов. Пер¬
вый ревком Чукотки.
«Известия АН Азербайджанской ССР».
Серия общественных наук Λ® 3,	1963.
Д. Ю. К а с у м о в. Деятельность партий¬
ной организации Азербайджана по распро¬
странению передового опыта в промышлен¬
ности (1946—1950 гг.); А. С. Су мбат за¬
де. Об общей тенденции развития ремесла
в городах Азербайджана в середине XIX в.;
И. М. Гасанов. О некоторых вопросах
землепользования государственных кре¬
стьян Азербайджана в конце XIX века;
A. А. Р а X м а н и. «Сельджук-наме» Захир-
ад-дина Нишабури как источник по истории
Азербайджана; Р. А. Сеидов. О сель¬
ских ремесленниках в Иране.
«Известия А.Н Азербайджанской ССР».
Серия общественных наук М 4,	1963.
А.	Агаева. Трудовой героизм колхозного
крестьянства Туркменистана в период Ве¬
ликой Отечественной войны; М. А. М у-
с а е в. Торговля города Баку с Ираном в
30—60-е гг. XIX в. (на азерб. яз.);
Г, С. И с м а й л о в. Наконечники стрел из
древнего поселения Баба-Дервиш (на
азерб. яз.).
«Доклады АН Азербайджанской ССР».
Т. 5. 1963. В. Г. Алиев. Крашеная керами¬
ка Кюльтепы II (на азерб. яз.).
«Доклады АН Азербайджанской ССР».
Т. 6. 1963. М. X, Ш а р и ф л и. О дате воз¬
никновения города Гянджи (на азерб. яз.);
И. М. Г а с а н о в. Из истории земельной по¬
литики царизма в Азербайджане и Закав¬
казье в начале XX в.
«Известия АН Армянской ССР». Общест¬
венные науки № 8, 1963. Т. П. А л е к с а н я н,
М. К. Мартикян. Борьба В. И. Ленина
за создание партии нового типа и современ¬
ность (на арм. яз.); М. О. Мнацаканян.
Расширение прав союзных республик и дея¬
тельность компартии Армении по руковод¬
ству промышленностью (1956—1962 гг.);
А.	А. Петросян. Борьба бакинских боль¬
шевиков против военно-промышленных ко¬
митетов (на арм. яз.) ; C. X. А л е к с а н я н.
К вопросу о взаимоотношениях крестьян Эч-
миадзинской церкви и прицерковных земель
(на арм. яз.); Г. Т. Хрлопян. О некото¬
рых основных задачах зарубежных армян¬
ских колоний (на арм. яз.); X. А. Барсе-
г!я н. Рукой Ильича; О. Г. И н д ж и к я н.
Б. Кнунянц о младотурецкой революции (на
ajpM. яз.) ; А. Т е р-Г е в о н д я н. Ваиские се¬
ребряные изделия в XVI—XVIII вв. (ка
арм. яз.) ; Г. А. М а д о я н. К истории на¬
ходки разрядного ?писка армянских нахара-
ров (на арм. яз.).
«Известия АН Армянской ССР». Общест¬
венные науки № 9, 1963. С. Т. А л и х а н я н.
Борьба за аннулирование Александрополь-
ского договора и освобождение Александро-
поля (на арм. яз.); С. М. Кркяшарян.
Замечания о происхождении армянских хра¬
мовых городов (на арм. яз.); Р. А. Те р-
Г аспарян. Население Шуши с XVIII в.
до наших дней (на арм. яз.) ; К. В. С е х б о-
с я н. Современная ленинаканская свадьба
(на арм. яз.).
«Известия АН Белорусской ССР». Серия
общественных наук (на белорусском языке)
№ 3, 1963. А. Г. Хохлов. Красная гвардия
в борьбе с иностранными интервентами на
территории Белоруссии в 1918 году; В. П а-
нютич. Аграрное перенаселение и история
отхожих промыслов в Белоруссии в эпоху
капитализма (1861—1914 гг.); М. М. Чер¬
нявский. Древние шахты по добыче
кремня.
«Сообщения АН Грузинской ССР».
T. XXXI, № 2, 1963. И. Д. Нанобашви-
л и. Цеховые строения в Телави (на груз.
ЯЗ.).
«Вестник АН Казахской ССР» № 7, 1963.
Коммунистической партии Советского Сою¬
за— 60 лет; Э. Я. Ластовский. О не¬
которых вопросах размещения и специали¬
зации сельского хозяйства Казахстана.
«Вестник АН Казахской ССР» № 9, 1963.
К- И. С а т п а е в. О мерах по улучшению
научной деятельности Академии наук Ка¬
захской ССР; С. Б. Б а и ш е в. Науку — на
службу идейно-научному воспитанию наро¬
да; А. И г е н б а е в. Из истории строитель¬
ства Карагандинского металлургического за¬
вода (1956—1962 гг.).
«Известия АН Латвийской ССР» № 7,
1963. К. П л а у д е. О мерах по улучшению
деятельности Академии наук Латвийской
ССР; Я. К р а с т ы н ь. Борьба В. И. Ленина
за аграрную программу партии в период
«Искры» и II съезда РСДРП.
«Известия АН Таджикской ССР». Отделе¬
ние общественных наук № 2 (33), 1963.
А.	Рахимов. О преобразовании общест¬
венных отношений в деревне; А. Хаши-
м о в. К проблеме изучения быта.
«Известия АН Туркменской ССР». Серия
общественных наук № 4, 1963. Б. Бекиев.
Клиринг как метод захвата турецкого рынка
фашистской Германией; О. Аманов. Со¬
став Верховного Совета Туркменской ССР.
«Общественные науки в Узбекистане» № 8,
1963. Идеологическую работу — на уровень
задач коммунистического строительства;
И. М. М у м и н о в. Новым, лучшим тради¬
циям— простор широкий; Ш. Г. Ходжа-
е в. О повышении роли общественных орга¬
низаций в коммунистическом строительстве
(на узб. яз.) ; P. X. А м и н о в а. Из истории
создания и развития простейших форм сель-
хозкооперации в ТАССР; А. М. А к р а м о в.
«Таварих-и гузидэ, нусрат-намэ» как источ¬
ник по истории Узбекистана XV—начала
XVI века.
«Общественные науки в Узбекистане» М 9,
1963.	И. М. М у м и н о в. Новым, лучшим
традициям — простор широкий; Т. М.. М. а¬

164
Историческая наука в СССР
муров. Некоторые вопросы подготовки и
использования специалистов сельского хо¬
зяйства в Узбекистане (1953—1962); X. С а-
л и м о в. К вопросу о размещении сельских
населенных пунктов в УзССР; Э. Н. В л а-
с о в а. Стачка шурабских горняков в 1909
году; Р. Д ж а л и л о в а. К истории аграр¬
ных отношений в государстве Шейбани-ха-
на в начале XVI века.
«Вестник Каракалпакского филиала АН
Узбекской ССР» Jé 2 (12), 1963. Д. С а п а-
р о в. К вопросу возникновения сельскохо¬
зяйственных рабочих в Каракалпакии; Т. Ф.
Н и г а й. К истории развития животновод¬
ства в ККАССР; Л. С. То л с то в а,
А.	У т е м и с о в. Уточнение некоторых во¬
просов этногенеза каракалпаков; В. Н. Я г о-
д и н. К вопросу о локализации Кердера.
«Из истории Франции». Башкирский госу¬
дарственный университет имени 40-летия
Октября. Кафедра всеобщей истории. (Вы¬
пуск второй). 1963. Р. А. Масло в. Борьба
правительства Людовика XI за Прованс;
A. Ш. Савельева. Революция 1848 годэ
во Франции в трудах А. И. Герцена;
Н. И. Киселев. Некоторые особенности
забастовочного движения во Франции в
1899—1900 гг.; И. С. Киссельгоф. Пра¬
вящие круги и народные массы Франции по¬
сле нападения фашистской Германии на
СССР; Я. В. Зайцев. К вопросу об исто¬
риографии жизни и деятельности Розы Люк¬
сембург; Т. Ф. Новикова. Раннегрече¬
ская тирания в греческих полисах Сицилии.
«Вопросы истории славян». Вып. I. Воро¬
нежский государственный университет. 1963.
С.	П. Боброва. Некоторые вопросы кре¬
стьянского землевладения в Сербии XII—
первой половины XIV в.; Η. П. М а н а н ч и-
к о в а. Об изучении истории Дубровника;
Д. А н г е л о в. Методы византийской дипло¬
матии в отношениях с Болгарией по данным
писем константинопольского патриарха Ни¬
колая Мистика; Г. И. Л ипатникова.
К изучению гуситского движения в русской
дореволюционной историографии; A. H. М о-
скаленко. Новые материалы о хозяйстве
и домостроительстве боршевцев; А. Д. П р н-
X и н. Археологические памятники боршев-
ской культуры на реке Боргол; H. Т. С a π¬
ρο н о в а. К. Маркс и Ф. Энгельс о восточ¬
ном вопросе накануне Крымской войны;
B. М. П о в а л я е в. Революционная дея¬
тельность Р. Драговича в период создания
Сербской социал-демократической партии;
И. Я н у. Из истории создания Внутренней
македоно-одринской революционной органи¬
зации; Н. А. Задонский. Новое о Свя¬
щенной артели и ее основателе.
«История рабочего класса Ленинграда».
Вып. 11. (Из истории рабочего класса Пе-
тербурга-Петрограда). Ленинградский го¬
сударственный университет им. А. А. Жда¬
нова. 1963. Е. И. Зисельсон. К вопросу
о формировании промышленных кадров на
предприятиях Петербурга в 1801—1861 гг.;
Ф. М. Суслова. Петербургские стачки
1895—1896 годов и их влияние на развитие
массового рабочего движения; А. И. Д а в ή¬
λο h1 ко. К вопросу о численности и составе
пролетариата Петербурга в начале XX века;
И. С. С м с л и н. Борьба петербургских ра¬
бочих за 8-часовой рабочий день в годы
первой русской революции; Н. И. К а ц. Про¬
фессиональные союзы Петербурга в годы
реакции (1907—1910 гг.); И. П. Лейбе-
ров. Стачечная борьба петроградского про¬
летариата в период первой мировой войны
(19 июля 1914 г.—16 февраля 1917 г.);
В.	И. С е л и ц к и й. Некоторые вопросы
борьбы петроградских рабочих за контроль
над производством в период мирного раз¬
вития революции (март—июнь 1917 г.).
«Вопросы истории КПСС». Сборник ста¬
тей. Петрозаводский государственный уни¬
верситет. 1963. В. К. С и л и н. В. И. Ленин о
роли и значении союза рабочего класса и
крестьянства в революционном преобразова¬
нии страны; М. А. С л а в и н а. В. И. Ленин
о революционном творчестве масс в годы
первой русской революции; H. Н. Шуш-
к и н. Торжество ленинского кооперативного
плана; А. T. X р а м о в. В. И. Ленин о необ¬
ходимости, предпосылках и закономерностях
культурной революции; М. X. К и у р у.
Большевистская военная печать в Финлян¬
дии в годы первой русской революции;
Ю. Η. Ф а л и н о в. Из истории борьбы тру¬
дящихся Карелии за советскую националь¬
ную государственность (1918—1920	гг.);
Л. С. Д е ж а н о в а. Роль рационализаторов
и изобретателей Карелии в техническом
прогрессе; А. И. С м и р н о в. Из деятель¬
ности партийной организации Карелии по
организации и руководству партизанским
движением на территории республики в го¬
ды. Великой Отечественной войны.
«-Материалы пятой научной конференции
аспирантов» (серия гуманитарных наук). Ро¬
стовский государственный университет. 1963.
В.	П. T а р а н. Некоторые вопросы идейной
борьбы на Первой Всесоюзной конференции
аграрников-марксистов; П. В. Д з ю б е н к о.
Освещение в литературе вопроса о-создании
и деятельности парткомов в колхозах;
Я. А. Перехов. Первый Всероссийский
съезд трудового казачества о вовлечении
казачества в советское строительство;
Э. Р. П и р у м о в. По поводу некоторых
буржуазных измышлений о роли хозяй¬
ственных руководителей в соревновании за
коммунистический труд; А. А. С ь я н. Комис¬
сии партийного контроля на промышленных
предприятиях и их роль в привлечении к
контролю широких масс трудящихся;
Г. П. Со по в. О роли местных партийных
организаций в создании межколхозных объ¬
единений; М. М. Беляев. К истории воз¬
никновения парткомов в совхозах Ростов¬
ской области; Н. Я. Половой. Русские
источники о походах Игоря на греков;
А.	А. Пушкаренко. Торговля в Северо-
Восточном Приазовье в конце XVII—начале
XVIII века; А. И. Козлов. К вопросу о
социально-экономической обстановке в Чер¬
номорской губернии накануне Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции;
Η. П. Д о ц е н к о. Из истории борьбы ис¬
панских племен против римских захватчи-.
ков в 154—133 годах до нашей эрыр
П. Г. Чернопицкий. Перевыборы сель?
ских Советов Дона в 1930—1931 годах. 7.
«Ученые записки Тартуского государствен¬
ного университета. Вып. 137. Труды п&

Историческая наука в СССР
165
истории КПСС. 11. Посвящены 60-летию
КПСС. 1963. А. Блумфельдт. Интерна¬
циональные связи пролетариата Эстонии в
период революции 1905—1907 гг.( на эст.
яз.); Э. Си ль к. О вопросах национального
движения и национальной политики эстон¬
ских большевиков в период подготовки Ок¬
тябрьской революции в Эстонии (на эст. яз.) ;
В.	Р у у с. Деятельность Коммунистической
партии Эстонии по организации государ¬
ственного сектора торговли в Эстонской
ССР в 1940—1941 гг. (на эст. яз.); Ф. Кин-
кар. Расширение общественных начал в
работе учреждений культуры (на эст. яз.);
И. Волков. Из опыта работы партийных
организаций по изучению экономики сель¬
ского хозяйства; К- Когер. О некоторых
вопросах повышения уровня образования и
квалификации трудящихся в связи с движе¬
нием коллективов коммунистического труда
(на эст. яз.).
«Труды Азербайджанского государствен¬
ного педагогического института им. В. И. Jïе-
нина» (по общественным, педагогико-психо-
логическим и историко-филологическим нау¬
кам). T. XXVI. 1963. X. С. К о ч а р л и. Ве¬
ликая жизненная сила пролетарского интер¬
национализма (на азерб. яз.); Ю. 3. Але¬
скеров. О подати «кешкель» (на азерб.
яз.); Д. М. И б р а г и м о в. Из истории госу¬
дарства Аг-коюнлу (на азерб. яз.).
«Труды Пржевальского государственного
педагогического института». Серия общест¬
венных наук. Вып. I. 1963. Н. И. Немаков,
Р. Р. А й н е к е н о в. Коммунистическая пар¬
тия в борьбе за подготовку массовой кол¬
лективизации сельского хозяйства (1927—
1929 гг.); Р. Р. Айнекенов. Повышение
уровня партийного руководства совхозами
Киргизии на основе решений пленумов ЦК
КПСС (1953—1955 гг.); К- А. А с а н г у л о а.
Рост трудовой активности рабочих Кирги¬
зии в период развернутого строительства
коммунизма.
♦♦
Хроника научной жизни
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПУБЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА
ИМЕНИ М. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
И ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА
В январе 1964 г. исполняется 150 лет со
дня открытия Государственной Публичной
библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щед¬
рина (ГПБ). Длительное время она явля¬
лась крупнейшей в России базой для ис¬
следовательской работы историков. И по¬
ныне библиотека остается одним из круп¬
нейших в стране хранилищ печатных и ру¬
кописных материалов по истории. Следу¬
ет заметить, что эти материалы занимали
в ГПБ главенствующее место с первых
лет ее существования. Это объясняется и
спецификой формирования фонда ГПБ, ста¬
рейшая часть которого, сложившаяся еще
в XVIII в., содержала около ста тысяч
иностранных исторических сочинений, и
преимущественным интересом к гуманитар¬
ным дисциплинам при комплектовании биб¬
лиотеки вплоть до второй половины XIX в.,
и в известной степени научными интереса¬
ми самих библиотекарей. Ведь в числе со¬
трудников библиотеки было много активно
работавших историков, востоковедов, па¬
леографов: A. X. Востоков, М. С. Куторга,
Э. И. Боннель, В. И. Межов, В. Е. Ген,
В.	Д. Смирнов, М. Ф. Поссельт, В. Д. Че¬
чулин, П. А. Соколовский, Η, П. Лихачев,
А. И. Браудо, а в советское время —
Ин. И. Яковкин, Н. С. Державин,
Н. Я. Марр, О. А. Добиаш-Рождествен-
ская, М. А. Гуковский, Н. В. Пигулевская,
A. Д. Люблинская и др.
Полнотой и разнообразием свойх фондов
библиотека во многом обязана С. М, Со¬
ловьеву и М. П. Погодину, И. Юнгманну и
B. Ганке, В. Караджичу и К. Рафну, Б. Д.
Грекову и Е. В. Тарле и многим другим
отечественным и иностранным историкам.
В ГПБ хранится около 300 тыс. русских
и свыше 400 тыс. иностранных книг и руко¬
писей исторического содержания. Среди
них сочинения крупнейших историков ми¬
ра, начиная от античных авторов, средне¬
вековых хронистов и летописцев Древней
Руси вплоть до современных историков.
Особое внимание исследователей неиз¬
менно привлекают такие печатные и руко¬
писные материалы, которые имеют (или с
течением времени приобрели) характер
исторических источников. Основой Отдела
рукописей ГПБ явилась коллекция рукопи¬
сей, собранная в конце XVIII — начале
XIX в. известным любителем старины П. П.
Дубровским. Отличительной чертой ее был

166
Историческая наука в СССР
широкий хронологический охват и универ¬
сальность содержания представленных в
ней документов. Основное место в ней за¬
нимали документы по истории Франции (в
частности — многочисленные акты Бастиль-
ского архива и др.), а также материалы
по истории Польши и России. В первой по¬
ловине XIX в. библиотека приобрела круп¬
ные коллекции П. К. Фролова и Ф. А. Тол¬
стого, а в 1852 г. сюда поступило знаме¬
нитое «Древлехранилище» М. П. Погодина.
В последующие годы Отдел рукописей
ГПБ значительно вырос за счет так на¬
зываемого «Эрмитажного собрания» и ря¬
да других больших коллекций.
Хранящиеся в ГПБ древнерусские руко¬
писные книги, акты и грамоты представля¬
ют первостепенный интерес для изучения
истории первых веков существования Рус¬
ского государства. Так, в библиотеке на¬
ряду с другими летописями хранится древ¬
нейший из известных списков «Повести
временных лет» — Лаврентьевская лето¬
пись. Среди актового материала хорошо
представлены «Разрядные списки» и судеб¬
ные документы различных земель и уездов
Московского государства. По истории Рос¬
сии начиная с петровского времени боль¬
шой интерес представляют письма и бума¬
ги Петра I и его сподвижников, автографы
и документы А, В. Суворова, М. И. Куту¬
зова, декабристов, В. Г. Белинского, А. Й.
Герцена, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Доб¬
ролюбова, революционных народников.
Особую группу составляют документы
по истории советской культуры, включаю¬
щие архивы ряда видных советских уче¬
ных, в том числе историков, филологов.
В настоящее время ГПБ продолжает ак¬
тивную работу по пополнению своих руко¬
писных фондов, и за последние годы
Отдел рукописей получил ряд новых собра¬
ний и отдельных документов.
Уникальный характер имеют и многие
хранящиеся в ГПБ печатные издания.
Речь идет о целых комплексах, коллекциях
изданий, объединенных определенной тема¬
тикой, необычными обстоятельствами вы¬
хода в свет, целевым назначением и т. д.
Сосредоточение этих изданий в ГПБ (при
отсутствии или крайней неполноте их под¬
бора в других библиотеках) объясняется
теми особыми функциями, которые выпол¬
няла библиотека» на разных этапах своей
истории.
До Великой Октябрьской социалистиче¬
ской революции Публичная библиотека яв¬
лялась официальным учреждением, и в си¬
лу этого ее деятельность носила не только
научный и просветительский, но и полити¬
ческий характер. В частности, царские вла¬
сти рассматривали библиотеку как место
сосредоточения тех изданий, которые нуж¬
ны были при решении конкретных задач
внутренней и внешней политики. Именно
поэтому в библиотеке были сосредоточены
важнейшие публикации официальных до¬
кументов России и других государств и
создано так называемое Секретное отделе¬
ние. собиравшее нелегальные издания, вы¬
ходившие в России и за границей. Начи¬
ная с середины XIX в., когда за рубежом
стали появляться первые «вольные русские
типографии», царские власти усердно охо¬
тились за их изданиями как «подсобным
материалом» для изучения революционного
и освободительного движения и борьбы с
ним. Так сложился большой фонд, включа¬
ющий издания лондонской типографии
А. И. Герцена, книги, брошюры, журналы и
газеты русской эмиграции в Швейцарии,
Франции, Германии, США, брошюры и ли¬
стовки, отпечатанные в подпольных типо¬
графиях и на множительных станках пред¬
ставителями различных революционных ор¬
ганизаций в самой России, и т. п.
Пополнялся фонд также за счет много¬
численных даров, поступавших в библиоте¬
ку от лиц, участвовавших в революцион¬
ном движении. Передовые люди России
справедливо считали Публичную библиоте¬
ку не только «императорским», но и наци¬
ональным книгохранилищем и хотели, что¬
бы она донесла до потомков издания, яв¬
лявшиеся памятниками освободительной
борьбы народов России. Так, в 1909 г. в
библиотеку поступило 38 брошюр и книг
и 43 номера газет «Рассвет» и «Пролета¬
рий» от «В. Ульянова из Женевы» *. Эти
издания прислал в библиотеку от имени и
по поручению В. И. Ленина В. Д. Бонч-
Бруевич. Библиотека получила также пар¬
тии книг от П. Л. Лаврова, С. М. Степняка-
Кравчинского, Е. Д. Стасовой и других
видных революционеров.
С начала XX в. сложились определенные
каналы, по которым в Публичную библио¬
теку поступали нелегальные издания.
Большую роль в этом деле сыграл В, В.
Стасов, служивший в библиотеке до 1906
года. На его адрес «в императорскую пуб¬
1 И. С. Беленький. В. И. Ленин и
Публичная библиотека. «Труды» ГПБ’.г
T. VIII (11). Л. I960, стр. 61—62. с

Историческая падка в СССР
167
личною библиотеку всегда посылались два
экземпляра «Искры» и других наших боль¬
шевистских газет. Один экземпляр он сда¬
вал в секретный архив библиотеки»г.
В 1905—1906 гг. многие издатели по своей
инициативе присылали в библиотеку всю
свою бесцензурную продукцию. Такие же
поступления шли и от читателей. Так, исто¬
рик С. Г. Сватиков прислал в библиотеку
свыше 50 комплектов газет за 1905—1906 гг.,
в том числе почти полный комплект
большевистской газеты «Новая жизнь»,
большая часть номеров которой была до
этого уничтожена цензурой3. К настояще¬
му времени коллекция «Вольная русская
печать», насчитывающая 8 тыс. книг, свыше
1 тыс. комплектов журналов и газет и
2 тыс. листовок, является крупнейшим в ми¬
ре собранием русской революционной и де¬
мократической литературы конца XIX—
начала XX века.
Своеобразным источником по истории
революционного движения в России явля¬
ются издания полицейских и жандармских
властей («Обзоры важнейших дознаний,
производившихся в жандармских управле¬
ниях империи по делам о государственных
преступлениях», «Списки разыскиваемым
политически неблагонадежным лицам»,
«Списки лиц, состоящих под гласным поли¬
цейским надзором» и т. п.). Эти издания, яв¬
лявшиеся до революции строго секретными,
поступали в Секретное отделение Пуб¬
личной библиотеки от соответствующих
властей или попали в библиотеку уже пос¬
ле 1917 г. в результате конфискации иму¬
щества царских учреждений.
После революции поступили в ГПБ и мно¬
гие издания законодательных и правитель¬
ственных учреждений царской России, ко¬
торые до этого хранились в архивах соот¬
ветствующих канцелярий. В 1918 г. в
ГПБ были направлены в полном составе
библиотеки Государственной думы, Коди¬
фикационного отдела Государственной кан¬
целярии (8 тыс. экз. печатных служебных
записок, представлений, меморий, отчетов)
и др. В фондах этих библиотек хранились
«Записки о ссылке» 1883—1887 гг., журна¬
лы Комиссии о печати, секретные отчеты
Государственного контролера	1889—
2Е. Стасова, Владимир Стасов. В
сборнике «В. В. Стасов. 1824—1906». M.-J1.
1949, стр. 86.
. 3 Ц. И. Грин. Публичная библиотека в
период первой русской революции. «Тру-
Ды» ГПБ. T. III (6). Л. 1957, стр. 180.
1908 гг., материалы по Совету министров
и т. д. В 1921 г. по инициативе В. И. Ле¬
нина в ГПБ был передан фонд библиоте¬
ки бывшего Вольно-экономического обще¬
ства. На базе этого фонда и материалов,
ранее находившихся в ГПБ, была создана
коллекция изданий земских и городских
учреждений России. В этой коллекции со¬
брано свыше 100 гыс. книг, брошюр и жур¬
налов, выпущенных в свет органами зем¬
ского самоуправления, городскими управа¬
ми и думами, губернскими статистическими
управлениями. Хотя по количеству пред¬
ставленных в нем изданий этот фонд почти
не превышает соответствующего фонда Го¬
сударственной библиотеки имени В. И. Ле¬
нина, однако наличие большого вспомо¬
гательного аппарата и специальных ка¬
талогов делает коллекцию земских изда¬
ний в ГПБ особенно удобной для исто¬
рика.
В годы Советской власти обстоятельства
дважды складывались так, что Публичная
библиотека получала преимущественную
возможность собирания определенной груп¬
пы печатных изданий. Так было, в частно¬
сти, в 1917—1920 гг., когда Центральная
российская книжная палата находилась в
Петрограде и снабжала поступавшими в
нее изданиями в первую очередь эту биб¬
лиотеку. Поэтому в ней хорошо представ¬
лена печатная продукция того времени и
в особенности многочисленные листовки
первых лет Советской власти. ГПБ явля¬
ется крупнейшим хранилищем этих изда¬
ний и располагает не менее чем 80% всех
вышедших в 1917—1925 гг. листовок (свы¬
ше 5 тыс. названий). Среди них изданные в
виде листовок и афиш декреты и постанов¬
ления Советской власти в центре и на ме¬
стах, постановления партийных съездов и
конференций, листовки, отражающие поли¬
тику национализации промышленности и
торговли, продовольственную политику со¬
ветских органов, пропагандирующие орга¬
низацию сельскохозяйственных кооперати¬
вов и коммун, и т, д. Большое количество
листовок посвящено борьбе с иностранной
интервенцией и внутренней контрреволю¬
цией. С особой полнотой собраны листовки
Петроградской, Московской и ряда армей¬
ских партийных организаций (Политотдел
РВС Западного фронта, Политотдел VII
Армии). Исключительный интерес представ¬
ляют агитационные листовки на француз¬
ском, английском, итальянском, чешском и
других языках, обращенные к солдатам
войск интервентов и белых армий. Ката¬

168
Историческая парка в СССР
лог этой коллекции листовок будет скоро
выпущен в свет.
В период героической обороны Ленин¬
града в 1941—1944 гг. особые условия
осажденного города затрудняли транспор¬
тировку печатной продукции в другие
районы страны. И в библиотеке было при¬
нято решение собрать специальную коллек¬
цию — «Ленинград в годы Великой Отече¬
ственной войны». В настоящее время в со¬
став этой коллекции входит около 10 тыс.
печатных изданий (книг, брошюр, плака¬
тов, листовок, комплектов газет и т. д.),
являющихся во многих случаях уникаль¬
ными.
Столь же редкими являются материалы
коллекции «Россика», составляющей одну
из частей иностранного фонда. Отделение
«Россика» создано в середине XIX в. с
целью собрать «все, напечатанное когда бы
то ни было на всех языках мира о Рос¬
сии»*. Задача была трудной, и лишь благо¬
даря помощи русских и зарубежных ученых
удалось скомплектовать огромное книжное
собрание, включающее свыше 130 тыс. книг
и более 25 тыс. комплектов газет и журна¬
лов на двадцати двух европейских языках.
Среди них редчайшие издания XVI—
XVII вв., посвященные внутренней и внеш¬
ней политике Московского государства, бога¬
тое собрание книг и брошюр XVI—XVII вв.,
вышедших в Прибалтике, несколько тысяч
иностранных изданий, касающихся истории
нашей страны в XVIII веке. Особенно мно¬
го в «Россике» материалов, относящихся к
истории народов России в XIX—XX вв.:
очерки иностранных авторов о революци¬
онном движении 1870—1890-х гг. и о ре¬
волюции 1905 г., документы и материалы
о политике царизма по отношению к наро¬
дам национальных окраин (Кавказ, Сред¬
няя Азия, Прибалтика, Польша), проспек¬
ты и отчеты, раскрывающие историю про¬
никновения в русскую экономику иностран¬
ного капитала, и, наконец, многочисленные
издания, отражающие историю дипломатиче¬
ских сношений и войн России с иностран¬
ными державами (в особенности — войны
1812 г.5, Крымской и русско-японской).
В иностранном фонде ГПБ хранится
лучшее в Советском Союзе и одно из круп-
4 «Отчет Публичной библиотеки за
1850 г.» СПБ. 1851, стр. 18.
5 Подробнее см. А, Л. Гольдберг.
Печатные материалы Публичной библиоте¬
ки имени М. Е. Са.тшкова-Щедрина о вой¬
не 1812 года. «Вопросы истории», 1962,
.ХЬ i i.
нейших в мире собрание немецкой, фран¬
цузской, польской и голландской литерату¬
ры XVI—XVIII веков. Для исследователей
особую ценность представляют десятки
тысяч немецких, латинских, польских и
шведских брошюр и летучих листков, изда¬
вавшихся по горячим следам событий и со¬
держащих множество сведений о народ¬
ных движениях, войнах, дипломатических
переговорах и просто о жизни и быте на¬
родов разных стран. Заслуживает упомина¬
ния коллекция так называемых «мазари-
над» — летучих листков и памфлетов, из¬
данных во Франции в середине XVII в. и
направленных против кардинала Мазарини
и французского правительства. В ГПБ
хранятся 156 конволютов, включающих
более 8600 подобных брошюр и листков,
причем свыше 250 из них не учтено
в капитальной библиографии мазаринад—
С.	Моро 6.
Почти не известны историкам и незаслу¬
женно забытые предтечи будущих газет —
«ярмарочные известия» конца XVI — нача¬
ла XVII в., равно как и первые газеты,
появившиеся в Германии, Франции, Англии,
Италии, Польше в XVII в. и содержащие
разнообразную информацию о текущих со¬
бытиях того времени. Следует также на¬
звать собрание брошюр и газет, вышедших
в свет во Франции, Германии и Австро-
Венгрии во время революции 1848—1849 rr.f
и в особенности коллекцию изданий
Парижской коммуны. В 1872 г. П. Д. Лав¬
ров, проживавший в Париже, узнав о том,
что французский искусствовед Э. Мюнц
собирает издания, напечатанные в герои¬
ческие дни Коммуны, через своих знако¬
мых известил об этом В. В. Стасова, и тот
сумел убедить дирекцию библиотеки при¬
обрести собрание Мюнца. При этом было
решено «сделать все возможное для того,
чтобы пополнить коллекцию документов, от¬
носящихся к Парижской коммуне»7. К на¬
стоящему времени она включает свыше
150 листовок, брошюр, декретов Коммуны
и около 800 листов карикатур8.
С 1877 г. при Публичной библиотеке на¬
чала действовать специальная комиссия по
обмену правительственными публикациями.
В результате работы этой комиссии, а так¬
6 С. Moreau. Bibliographie des Maza-
rinades. Vol. 1—3. Paris. 1850—1851.
7 Архив ГПБ, οπ. 1, 1872, № 17, л. 29.
8 С. М. Маневич, М. Н. Алексееву,
E. М. Т e п е р. Коллекция изданий периода
Парижской коммуны в ГПБ. «Труды».
ГПБ. T. IV (I). Л. 1957.	'

Историческая наука в СССР
169
же при посредстве русского комиссара в
Болгарском народном собрании, Смитсонов¬
ского института в Вашингтоне и ряда дру¬
гих учреждений и официальных лиц- было
налажено регулярное поступление в 'ГПБ
парламентских и правительственных изда¬
ний многих стран. После революции для
возобновления этого обмена был послан за
границу один из старейших сотрудников
библиотеки, А. И. Браудо, сумевший вос¬
полнить ряд пробелов в этом собрании, на¬
считывающем несколько десятков тысяч
томов. В ГПБ хранятся английские «Пар¬
ламентские дебаты» и документы парламен¬
та («Синие книги»), документы конгресса
США, стенографические отчеты и официаль¬
ные документы немецкого рейхстага, а так¬
же парламентские издания Бельгии, Бол¬
гарии, Бразилии, Голландии, Австралии,
Австро-Венгрии, Дании, Испании, Италии,
Кубы, Сербии, Франции, Швеции и других
стран (главным образом за вторую полови¬
ну XIX —начало XX века).
Имеются в ГПБ и крупные серии публи¬
каций исторических документов 9. Многие из
этих серий насчитывают по нескольку сот
томов и ни в одной другой библиотеке
СССР не представлены.
Наконец, следует^упомянуть об имеющем¬
ся в ГПБ большом фонде литературы на
языках народов Азии и Африки, крупней¬
шем в стране собрании географических карт
и атласов, фонде эстампов и гравюр, пред¬
ставляющих собой своеобразные историче¬
ские- источники.
Около 17% книговыдачи из фондов ГПБ
(не считая книг, полученных из подсобно¬
го фонда читального зала) составляли в
XIX в. издания по истории, географии, ста-
гтистике, этнографии. В ряде случаев библи¬
отека по просьбе ученых-историков состав¬
ляла списки литературы, а затем предостав¬
ляла ее в их распоряжение. Так, в 1830-х
îj годах подобные списки были составлены
' для официального историка войны 1812 г.
А.	И. Михайловского-Данилевского 10. Позд¬
нее к услугам библиотеки обращался М. П.
9 Например, «Monumenta germaniae
historiae», «Collection de documents inédits
sur l’histoire de France», «Monumenta
spectanta historiam slavorum meridionalium»,
«Collection de documentos ineditos para la
historia de Espana», «Publications of Hakluyt
Society» etc.
' 10 Я. И. Хотя ко в. Справочно-библио¬
графическая работа Публичной библиоте¬
ки в Петербурге в 1814—1917 гг. «Труды»
ГПБ. T. VII (.10). Л. 1958, стр. 107.
Погодин. В 1869 г. он писал А. Ф. Бычко¬
ву: «Летом примусь за Грозного, а вы под¬
готовляйте мне указания библиотечные, как
подготовлял Карамзину Малиновский»11.
Фонды ГПБ послужили источником для
«Истории России» С. М. Соловьева1г. «В
продолжение двух зим занимался выписка¬
ми из русских летописей» Публичной биб¬
лиотеки Н. Г. Чернышевский 13. «Ни одного
дня не пропустил, чтобы не посещать биб¬
лиотеку» Н. И. Костомаров, пользовавший¬
ся «печатными источниками в отделении
«Россика» и рукописями славянскими и
польскими»и. С благодарностью вспомина¬
ли о библиотеке в своих трудах и мемуа¬
рах А. Н. Пыпин, К. Н. Бестужев-Рюмин,
В.	И. Семевский, В. С. Иконников, М. А,
Дьяконов, С. Ф. Платонов и многие дру¬
гие.
Со второй половины XIX в. усиливается
интерес читателей к изучению истории об¬
щественной мысли, рабочего и революцион¬
ного движения. Судя по сохранившимся
прошениям в дирекцию библиотеки, чита¬
тели добивались разрешения пользоваться
изданиями, необходимыми для работы над
темами: «А. Н. Радищев», «Кружок Стан¬
кевича», «История русского народничества»,
«История французской Коммуны», «Рабочий
вопрос в России в связи с развитием про¬
мышленности» и др.15. В. В. Берви-Флеров-
ский отмечал, что только в Публичной биб¬
лиотеке он мог пользоваться «запрещенны¬
ми книгами и изданиями, которые по до¬
роговизне своей недоступны для частного
лица (английские статуты, ’ парламентские
дебаты и т.^п )»16. М. К. Лемке работал в
ГПБ над материалами по истории цензу¬
ры 17, а П. Е. Щеголев сумел добиться раз¬
решения получать из Публичной библиоте¬
ки книги по истории Англии, Франции и
России в... Петербургскую одиночную тюрь¬
му, где он находился в заключении 18.
11 «Сборник Российской Публичной биб¬
лиотеки». T. I. Вып. I, Птгр. 1920, стр. 157.
12 «Отчет Публичной библиотеки за
1854 год». СПБ. 1855, стр. 76.
13 Архив ГПБ, on. 1, 1850, № 42, л. 7.
14 Н. И. Костомаров. Автобиография.
М. 1922, стр. 224, 260.
15 Н. А. Ефимова. Читатели Публич¬
ной библиотеки в Петербурге и организа¬
ция их обслуживания в 1814—1917 гг.
«Труды» ГПБ. T. VI (9), Л. 1958, стр.
128—129.
16 В. Б e р в и-Ф л e р о в с к и й. Три поли¬
тические системы. Лондон. 1897, стр. 118.
17 Архив ГПБ, on. 1, 1903, № 29, л. 15.
18 Архив ГПБ, on. 1, 1910, № 111, лл. 3—
П, 19—24, 29—30.

170
Историческая наука в СССР
В 1893—1895 гг. читателем Публичной
библиотеки был В. И. Ленин. Когда осенью
1893 г. он приехал в Петербург, то «целыми
днями просиживал в Публичной библиоте¬
ке» 19 и, по словам очевидцев, «окружив се¬
бя целой горой книг, много и усердно чи¬
тал и, главным образом, писал» 20. В. И. Ле¬
нин посещал также библиотеку Вольно-эко¬
номического общества, фонды которой те¬
перь хранятся в ГПБ. В этом фонде обна¬
ружены книги с малозаметными карандаш¬
ными пометками Владимира Ильича. Эти
издания были использованы В. И. Лениным
для работы над книгой «Развитие капита¬
лизма в России».
.Еще в дореволюционное время читателя¬
ми Публичной библиотеки стали будущие
видные советские историки Б. Д. Греков,
Р. Ю. Виппер, Е. В. Тарле, В. В. Струве
и др. Сейчас в библиотеке ежегодно рабо¬
тают несколько тысяч читателей из всех
районов СССР и из многих зарубежных
стран. Кроме того, ГПБ высылает по меж¬
библиотечному абонементу десятки тысяч
томов исторической литературы.
На протяжении всей своей истории биб¬
лиотека стремилась познакомить читате¬
лей с наиболее ценными рукописями и пе¬
чатными изданиями, хранящимися в ее фон¬
дах. Отец и сын А. Ф. и И. А. Бычковы,
возглавлявшие в течение целого столетия
(1844—1944) Рукописный отдел, много сде¬
лали для раскрытия фондов отдела, публи¬
куя описания рукописей в ежегодно выхо¬
дивших отчетах библиотеки. Ее же силами
были изданы, а иногда и факсимильно вос¬
произведены некоторые редкие источники al.
19 Н. К. Крупская. В поход за биб¬
лиотеку. М. 1929, стр. 4.
29 С. П. Невзоров а-Щ естерниня.
Страничка воспоминаний. «Пролетарская
революция». 1930, № 1 (96), стр. 86.
21 «Четыре сказания о Лже-Дмитрии. из¬
влеченные из рукописей ИПБ». СПБ, 1863;
Однако по-настоящему работа по рас¬
крытию рукописных и печатных фондов
ГПБ развернулась только в советское вре¬
мя. С середины 1920-х годов была начата
публикация памятников средневековой пись
менности, хранящихся в ГПБ2Z. Восточным
рукописям библиотеки были посвящены
статьи И. Ю. Крачковского, Е. Э. Бертель-
са, Н. В. Пигулевской 23. К 1934 г. отно¬
сится начало издания многотомной публи¬
кации «Литературного наследия Г. В. Пле¬
ханова» на базе фондов ГПБ. В послевоен¬
ный период было выпущено немало катало¬
гов отдельных рукописных фондов24. Нача¬
то издание каталогов, раскрывающих содер¬
жание некоторых частей книжного фонда 23.
Огромные книжные и рукописные фонды
ГПБ все	шире	раскрываются перед читате¬
лями.	и	им	суждено	сыграть немалую роль
в решении тех важных задач, которые
стоят перед советскими историками в пе¬
риод строительства коммунизма.
А.	Л. Гольдберг,
А.	С. Мыльников
«Письма Петра Великого, хранящиеся в
ИПБ». СПБ. 1872; «Первые русские ведо¬
мости, печатавшиеся в Москве в 1703 го¬
ду». СПБ. 1855.
22 «Средневековье в рукописях Публич¬
ной библиотеки». Вып. 1—3. Л. 1925—1929.
23 «Восточный сборник». T. I. Л. 1926.
24 См. В. Г. Г е й м а н, Е. Э. Г р а н с т-
р е м. Каталог	древнерусских грамот.
1647—1660. Л. 1960 (ротатор); Л. А. Ман-
д р ы к и н а. Описание рукописных матери¬
алов А. В. Суворова. Л. 1955; Е. П. Федо¬
сеева. Описание рукописных материалов
по истории движения декабристов. Л.
1954; «История Ленинграда». Каталог руко¬
писей. Л. 1954; «Документы из Бастильского
архива». Сост. А. Д. Люблинская. Л. 1960
(ротатор).
25 «Библиотека	Вольтера». Каталог.
М.— Л. 1961; «Французские издания пери¬
ода Парижской коммуны». Аннотирован¬
ный каталог. Вып. 1—3. Л. 1961 (ротатор).

Историческая наука в СССР
171
СПИСОК ТЕМ ДИССЕРТАЦИЙ НА СОИСКАНИЕ УЧЕНОЙ
СТЕПЕНИ КАНДИДАТА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК, ЗАЩИЩЕННЫХ
В 1961 ГОДУ
Всеобщая история
Абаева Т. Г. Очерки по истории Ба-
бахшана.— АОН.
А в е т я н А. С. Роль военной миссии Ли¬
мана фон Сандерса в ближневосточной по¬
литике германского империализма в 1913—
1914 гг.—МГПИ.
Атанелишвили Г. С. Сванетский во¬
прос в визангийско-германских дипломати¬
ческих взаимоотношениях (562—590 гг.).—
Тбилисский гос. ун-т.
Берзин Э. О. Сиам и европейские
державы в 30—80-х годах XVII века.—
Ин-т восточных языков МГУ.
Б иск И. Я. Немецкая мемуарная лите¬
ратура как источник по истории Вей¬
марской республики (11/8 1919 г. — 30/1
1933 г.).—ЛГПИ.
Богославский В. А. Социально-эко¬
номические и политические отношения в
Тибете в VII—IX веках.— МГУ.
Бонгар д-Л евин Г. М. История об¬
разования и система управления империи
Маурьев. — Институт восточных языков
МГУ.
В и ш н я к о в-В ишневецкий К. А.
Германская социал-демократия в годы пер¬
вой русской революции (1905—1907 гг.).—
ЛГУ.
Влздуциу И. Отгонное скотоводство
в Цара Бырсей в XIX—начале XX века.—
МГУ.
Воронцов В. Б. Корея в планах США
в годы второй мировой войны.— МГУ.
Галкин В. В. Роль Маркса и Энгель¬
са в борьбе за возрождение революционно¬
го чартизма (1849—1855 гг.).— МГУ.
Гамбашидзе Г. Л. Из истории импе¬
риалистической политики США в отноше¬
нии Грузии (1917—1920 гг.). — Тбилисский
гос. ун-т.
Д е о п и к Д. В. Ранние вьетские госу¬
дарства.— Ин-т народов Азии АН СССР.
Кацман В. Я. Социально-экономиче¬
ское и политическое положение Танганьики
после второй мировой войны	( 1946—
1958 гг.).—МГУ.
Кухтина Т. И. Просвещение в незави¬
симом Афганистане.— АОН.
Лаврентьев А. К. Империалистиче¬
ская политика США и Англии в Иране
(1945—1954 гг.).—Ин-т народов Азии АН
СССР.
Левский В. М. Провал антинародной
политики чехословацкой буржуазной эмиг¬
рации в годы второй мировой войны.—
Ин-т истории АН УССР.
Луконин В. Г, Иран в III—IV веках
(сложение Сасанидского государства и фор¬
мирование «официального» стиля в искусст¬
ве).— Ин-т археологии АН СССР.
Львова 3. А. Восточноевропейские
стеклянные украшения VIII—XII веков,—
ЛГУ.
Масалов П. М. Забастовочная борьба
рабочего класса Западной Германии и ее
уроки (1955—1958 гг.).— ВПШ.
Мерцалов А. Н. Фальсификация при¬
чин поражения Германии во второй миро¬
вой войне в западногерманской историче¬
ской и мемуарной литературе.— МГПИ.
Миле Я. К. Освободительное движение
албанскрго народа против турецкого ига в
период танзимата (30—70-е гг. XIX века).—
Ин-т народов Азии АН СССР.
Минаев Л.М. Рабочее и национально-
освободительное движение в югославских
землях Австро-Венгрии в 1917—1918 го¬
дах.— ВПШ.
H е д е в H. Т. Лейпцигский процесс и
его отражение в Болгарии (1933—1936 гг.).—
AÔH.
Пак Л. Д. Борьба Трудовой партии Ко¬
реи за установление и упрочение народно-
демократического строя в Северной Корее
(1945—1950 гг.).— Ростовский гос. ун-т.
П алонцы Эвжен. Роль национальной
буржуазии в национально-освободительной
борьбе народов Ирака после второй миро¬
вой войны. 1945—1960 годы,—АОН.
Петрунин E. Н. Милитаризация фа¬
шистской Германии в 1933—1935 гг.—
МОПИ.
Порьфирьева Т. В. Борьба польской
рабочей партии за укрепление союза рабоче¬
го класса и крестьянства в ходе проведения
аграрной реформы 1944—1945 гг.— Киев¬
ский гос. ун-т.
Прибытковский Л. Н. Нигерия в
борьбе за независимость (1939—1960 гг.).—
Ин-т народов Азии АН СССР.
Р e X а с-И баррури Альберто. Обо¬
стрение экономических и политических про¬
тиворечий во франкистской Испании в
1953—1958 гг.—ВПШ.
Ружичка К. Ф. Роль революционного
профсоюзного движения в борьбе рабочего
класса за укрепление народной демократии
в Чехословакии (1945—1948 гг.).— АОН.
Руиндеж Д. Б.— оглы. Борьба ирак¬
ского народа против Багдадского пакта
(1955—1959 гг.).—Ин-т народов Азии АН
СССР.
Сагиндыков Н. Колониальные при¬
тязания фашистской 'Германии в Африке на¬
кануне второй мировой войны.— АОН.
Самоковлиев H. X. Борьба тесных
социалистов в Болгарии против ревизиониз¬
ма (1900—1903 гг.).— АОН.
Санжаа Лубсан. Формирование и
развитие революционной идеологии МНРП
на основе марксистско-ленинской теории
(1920—1924 гг.)—МГУ.
Стеблий Ф. И. Борьба крестьян Во¬
сточной Галичины против феодального гне¬
та в первой половине XIX века,— Ин-т
истории АН СССР.
С у р е н-х о р л о о Цэвэгмидийн. Органи¬
зационное укрепление Монгольской народ¬

172
Историческая наука в СССР
но-революционной партии (1921—1932 гг.).—
МГУ.
Т а р в е л Э. В. Аграрные отношения в
польских владениях Южной Эстонии в кон¬
це XVI — начале XVII века.— Отделение
общественных наук АН Эст. ССР.
Толстиков В. Г, Экспансия амери¬
канского империализма в Южной Корее и
политика Трудовой партии Кореи по во¬
просу о мирном объединении страны (1953—
I960 гг.).— АОН.
Тюрин В. А. Завоевание Малайи Англи¬
ей и борьба народа Малайи за свою неза¬
висимость.— Ин-т восточных языков МГУ.
Федорова Ф. А. Борьба течений во
французском социалистическом движении в
начале XX века (1899—1904 гг.).— МГУ.
X а н и н 3. Я- Аграрные отношения и
крестьянское движение в Японии (1922—
1929 гг.).—ЛГУ.
Хорошаева И. Ф. Современное ин¬
дийское население Мексики.— МГУ.
Хурезян Д. Аграрный вопрос и борь¬
ба крестьянства в Румынии в начале XX ве¬
ка (1904—1906 гг.).—МГУ.
Цзинь-Дун-Юань. Социально-эко¬
номическое положение в японской деревне
накануне революции 1867—1868 гг.— Ин-т
восточных языков МГУ.
Чоппе Вернер. Борьба за вовлече¬
ние интеллигенции в строительство социа¬
лизма в ГДР (роль реформы системы выс¬
шего образования 1951—1958 гг.).—АОН.
Ш а т к и и П. Д. Позиции социал-демо¬
кратической партии Германии по внешнепо¬
литическим вопросам (1955 г.— апрель
1959 г.).— ВПШ.
Ш и ф м а и И. Ш. Финикийская колони¬
зация западного Средиземноморья и возник¬
новение Карфагенской державы.— Ин-т ар¬
хеологии АН СССР.
Шихарева М. С. Сельская община у
сербов в XIX—начале XX века.— МГУ.
Шенгелия H. Н, Османские налоги и
налоговая система по «Пространному реест¬
ру гюрджистанского вилайета».— Тбилис¬
ский гос. ун-т.
Этингер Я. Я. Экспансия западногер¬
манского империализма на Арабском Восто¬
ке и в Африке после второй мировой вой¬
ны,-ИМЭМО АН СССР.
Хроникальные заметки
♦ Тульский педагогический институт
имени Л. Н. Толстого в связи с 25-летием
своего существования провел 10—15 октяб¬
ря 1963 г. юбилейную научную конферен¬
цию. В ее работе приняли участие научные
сотрудники областного краеведческого му¬
зея и местного архива. С докладами высту¬
пили: В. В. И в а н о в — «Работа Туль¬
ской партийной организации по восстанов¬
лению угольной и металлургической про¬
мышленности (1942 г.)»; Н. И. Шинка-
рюк — «Тульская рабоче-крестьянская ин¬
спекция в 1921—1925 гг.»; В. И. Крути¬
ков — «Итоги изучения крестьянского дви¬
жения в Тульской губернии в XVIII — пер¬
вой половине XIX века»; А. Д. Зюзин —
«Изменения в землепользовании крестьян
Тульской губернии в результате реформы
1861 г.»; В. Н. Ашурков — «К истории
промышленного переворота в России (ре¬
конструкция государственных оружейных
заводов во второй половине XIX в.)»;
В.	О. Тюрин — «К вопросу о рабстве у
древних народов Средней Азии (Ясна, 12)»;
О.	И. Чернушевич — «Экономические
взгляды М. Лютера»; Г. Т. Сиводедов—
«Политика прусского правительства в от¬
ношении католической церкви и католиче¬
ской организации в период объединения
Германии»; Г. П. Крутикова — «Граж¬
данская война в Испании 1936—1939 гг. в
советской исторической литературе»; Л. Н.
Сиводедова — «Борьба Французской
компартии против войны в Алжире».
В конце сентября 1963 г. в Керчи со¬
стоялась конференция членов Одесского
археологического общества. В ней участ¬
вовали представители музеев Крыма, Одес¬
сы, Херсона, Николаева, а также историки и
археологи Москвы, Ленинграда, Киева,
Львова. Черновиц и других городов страны.
Конференция была посвящена вопросам
пропаганды исторических знаний в свете
решений июньского (1963 г.) Пленума ЦК
КПСС, охране археологических и историче¬
ских памятников, созданию народных музе¬
ев, исследованию древнейшего прошлого
Северного Причерноморья. Особый интерес
вызвали доклады В. Ф. Г айдукевича —
по истории Боспора; Н. И. Литвине н-
к о—о работе Керченского музея по охране
памятников культуры; Н. И. Сокольско¬
го— о раскопках на Тамани; П. И. К а-
рышковского — о боспорских монетах
царя Евпатора; Е. К. Черны ш—об энео-
литических памятниках культуры на терри¬
тории СССР (гумельницы), обнаруженных в
Придунавье.
♦ Научная общественность в октябре
1963 г. отметила 60-летие со дня рождения
и 35-летие научно-педагогической деятель¬
ности заведующего кафедрой истории СССР
советского периода исторического факуль¬
тета Московского университета профессо¬
ра, доктора исторических наук С. Ф. Най-
ды. На заседании Ученого совета факуль¬
тета были отмечены заслуги юбиляра в
изучении отечественной истории и разви¬
тии исторического образования в нашей
стране. С. Ф. Найда известен как автор:
большого числа работ, в том числе моно-г
графий по истории революционного движе¬

Историческая нацка в СССР
173
ния в русском флоте и гражданской войны
в СССР, а также как главный редактор и
один из авторов многотомной «Истории
гражданской войны в СССР». Юбиляра
приветствовали представители вузов и на¬
учно-исследовательских институтов столи¬
цы, Украины, Белоруссии и других респуб¬
лик, а также военных и военно-морских
учреждений, исторических журналов.
♦ Вышел в свет двухтомный «Указатель
личных архивных фондов в государствен¬
ных хранилищах СССР». Издатели его —
Главное архивное управление при Совете
Министров СССР и Государственная биб¬
лиотека СССР имени В. И. Ленина. Книга
содержит описание личных фондов и кол¬
лекций, хранящихся во всех государствен¬
ных архивах страны.
Ф В Центральном партийном архиве
ИМЛ при ЦК КПСС хранится записка сле¬
дующего содержания: «Российская социал-
демократическая партия. Лондонский съезд.
Май 1907 года. Церковь Братства. Гаусгет
Роод, Лондон 31 мая. Мы, нижеподписав¬
шиеся делегаты съезда РСДРП, настоящим
обещаем вернуть мистеру Иосифу Фелсу к
первому января 1908 года или раньше сем¬
надцать сотен фунтов стерлингов — сумму
займа, любезно предоставленного без про¬
центов». Дальше следует 300 подписей.
История этой расписки весьма примечатель¬
на. Связана она с V съездом РСДРП. Де¬
легаты его в связи с переездом из Дании в
Англию оказались в затруднительном поло¬
жении. Для того чтобы продолжать засе¬
дании и затем вернуться на родину, требо¬
валось по крайней мере 2 тыс. фунтов стер¬
лингов. Так как в партийной кассе такой
суммы не было, хозяйственной комиссии
съезда пришлось обратиться к крупному
лондонскому мыловару Иосифу Фелсу. Тот
согласился дать соответствующий заем, но
при условии, что вексель будет подписан
всеми делегатами съезда. Требуемая заем¬
ная расписка была дана Фелсу. Как только
истек срок займа, банкир стал требовать
долг, но вернуть его в то время не было
возможности. И только после победы Вели¬
кой Октябрьской социалистической револю¬
ции, когда были установлены дипломатиче¬
ские отношения С Англией, первый совет¬
ский посол в этой стране JI. Б. Красин, от¬
правляясь в Лондон, получил специальное
поручение: разыскать Фелса или его на¬
следников и вернуть долг. Фелса к этому
времени уже не было в живых, и деньги по¬
лучили его дети. А заемное письмо делега¬
тов V съезда РСДРП было возвращено в
партийный архив.
Ф «О высылке в Восточную Сибирь ад¬
министративным порядком Скабичевского,
Александрова, Сушинского, Белецкого, Ива¬
нова, Окольского, Браудо и Григорьевой»—
так именуется одно из дел, хранящихся в
фонде канцелярии иркутского генерал-гу¬
бернатора. Речь идет о членах народоволь¬
ческого кружка в Петербурге. Среди них
был и Михаил Степанович Ольминский-
Александров. В 1898 г. он был отправлен
в Восточную Сибирь na- пять лет. В деле
имеются два прошения М. С. Ольминского.
В первом из них, адресованном генерал-гу¬
бернатору Восточной Сибири 24 февраля
1900 г., М. С. Ольминский требует отме¬
нить контроль над его перепиской. Во вто¬
ром, от 28 февраля 1903 г., он просит разре¬
шения переехать до конца навигации в Вер-
холенск {срок ссылки кончался 28 сентября;
1903 года). Кроме того, сохранилась пере¬
писка о возвращении М. С. Ольминскому
его личных документов (свидетельства
правления С.-Петербургского университета
от 20 мая 1888 г., метрического свидетель¬
ства и других).
-♦· Центральный государственный истори¬
ческий архив в Ленинграде располагает до¬
кументами о роли иностранного капитала в
экономике Казахстана при царизме. В этих
документах содержатся сведения о жало¬
бах рабочих на грубое обращение с ними
английских предпринимателей (С. Джойса,
Ватсона, Кетли и др.), о коллективном про¬
тесте рабочих в 1907 г. против понижения
заработной платы, наложения штрафов,
произвольного назначения повышенных цен
на товары и продукты питания. В записке
окружного инженера А. С. Сборовского
указывается, что иностранные предприни¬
матели «выжимают из рабочих соки, как
они это делают с неграмотными и тому по¬
добными племенами, которые они считают
возможным эксплуатировать, как живот¬
ных». В другом деле рассказывается о том,
как лондонский банкир Эрлих скупил е
1908 г. большинство акций общества «Спас¬
ских медных руд» и стал «полновластным
хозяином дела». Там же сообщается о тя¬
желом положении рабочих на Спасских за¬
водах, о плохих жилищных условиях, недо¬
статке больниц и школ. В ряде документов
говорится о революционном выступлении
рабочих на Экибастузских копях в начале
1917 г., об аресте рабочими и солдатами
управляющего Экибаетузскими копями и о
захвате рабочими власти.
♦ Документы, содержащиеся в делах
Владимирской духовной консистории, рас¬
крывают ту гнусную роль, которую играло
духовенство в борьбе с революционно-демо¬
кратическим движением. Сохранилось пред¬
писание из Владимирской духовной конси¬
стории протоиерею суздальского Рождест¬
венского собора А. Кроткову от 17 июня
1881 года. В этом документе воспроизведено
отношение владимирского генерал-губерна¬
тора, который просит владимирского епис¬
копа Феогноста «вменить священникам в
обязанность о замеченном ими распростра¬
нении вредных слухов в среде их прихожан
непосредственно поставлять в известность
местных исправников путем конфиденциаль¬
ных сообщений... Духовенство,— писал гу¬
бернатор,— в особенности сельское, постав¬
ленное в непосредственные и ближайшие
отношения к народу, имея постоянную воз¬
можность знать о ходящих в среде его тол¬
ках, может оказать существенную услугу в
деле разумного противодействия распускае¬
мым с преступною целью слухам». Резолю¬
ция Феогноста гласила: «Консистория се¬
кретно предпишет всем благочинным, что¬
бы они с особою осторожностью, по воз¬
можности секретно, объявили подведомст¬
венным им священникам отношение началь¬

174
Историческая наука в СССР
ника губернии для сведения и руковод¬
ства».
Ф В фондах библиотеки Украинского на¬
родного рабочего дома во Львове обнару¬
жен редкий сборник песен. На его титуль¬
ном листе слова:	«Российская	социал-де¬
мократическая рабочая партия. Песни рево¬
люции. Издание «Искры». Типография
«Искры». 1902 год». Две красные печати на
титульном листе позволяют предположить,
что этот сборник попал во Львов из Жене¬
вы тем же путем, которым поступала в за¬
падные области Украины нелегальная лите¬
ратура.
♦ Обширное собрание древнерусских
рукописных книг XIII—XVIII вв., храня¬
щееся в Институте русской литературы
(Пушкинский дом) Академии наук СССР,
недавно пополнилось новыми материалами,
приобретенными экспедицией сектора древ¬
нерусской литературы в Архангельской и
Новгородской областях, а также в Коми
АССР. Среди них сборник сочинений визан¬
тийского писателя IV в, Василия Великого,
переписанный в 1482 г. для последнего уг¬
личского князя Андрея. Этот сборник увез¬
ли с собой на север сыновья Андрея Углич¬
ского, сосланные Иваном III в Вологду.
Книга написана старинным полууставом, ко¬
жаный переплет укреплен на оборотной сто¬
роне дубовыми досками, некоторые листы
украшены искусными заставками. В другой
рукописи (XVIII в.), объемом в 300 страниц,
сохранилась копия указа Екатерины II о
поимке Емельяна Пугачева. Из материалов
более позднего времени привлекает внима¬
ние записная книжка крестьянина А. Лоба¬
нова — бывшего матроса, участника русско-
японской войны.
♦ В Научно-исследовательском институ¬
те истории, языка и литературы имени Гам-
зата Цадасы Дагестанского филиала АН
СССР открыт отдел восточных рукописей.
В его фонде сосредоточено большое коли¬
чество арабских рукописей XI—XII вв.,
сборников сочинений по истории, географии,
грамматике, медицине и т. д. Отдел распо¬
лагает более чем тысячью уникальных про¬
изведений. Здесь же хранятся документы
на восточных языках, датируемые XII—
XIX веками.
Готовится издание фототипическим
способом редчайшей русской рукописи, ко¬
торая содержит хронику Георгия Амарто-
ла, переведенную с греческого языка на
славянский в XI—XII веках. Время созда¬
ния рукописи — конец XIII в„ так как
в начале ее помещены изображения твер¬
ского князя Михаила и его жены Аксиньи
П<сении), живших в конце XIII—начале
XIV века. Хроника украшена миниатюра¬
ми, которые были сделаны русскими масте¬
рами. Тверская рукопись свидетельствует о
подъеме русского искусства и культуры
вскоре после татарского нашествия.
♦ Уникальный суперэкслибрис — книж¬
ный знак Петра I на книге «Историко-поли¬
тическое и географическое описание коро¬
левства Швеции»—обнаружен в фондах
библиотеки АН СССР. Он вытиснен золо¬
том на кожаном переплете и представляет
собой российский императорский герб, окру¬
женный словами: «Петр первый царь мос¬
ковский». Указана дата: «1718».
В Средней Азии в районе древнего
русла Сыр-Дарьи археологическая экспеди¬
ция, возглавляемая чл.-корр. АН СССР
С.	П. Толстовым, раскопала 72 кургана—
своеобразные мавзолеи, сложенные из сыр¬
цового кирпича. Курганы являются памят¬
никами протоскифской культуры. Материа¬
лы раскопок подтверждают гипотезу о том.
что родиной скифов можно считать между¬
речье Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи.
Ф Недавно в ущелье Чашмали-сай
(Ущелье родников), вблизи кишлака Кзнок
(Ангудан), археологический отряд Самар¬
кандского университета имени Алишера На¬
вои открыл своеобразную картинную гале¬
рею, оставленную древними художниками.
На склонах гор более 2 тыс. рисунков, изо¬
бражающих главным образом животных,
которые, видимо, обитали в далекие време¬
на в горах Средней Азии. На некоторых
рисунках изображены группы людей с при¬
митивными орудиями в руках, охотящихся
за животными, на других — люди, исполня¬
ющие танцы и моления, на третьих — лю¬
ди, едущие верхом на лошадях или на
двухколесных арбах. Любопытно, что часть
рисунков выполнена на камнях резьбой, а
большинство красной краской.
Экспедиции Государственного Эрми¬
тажа, Музея искусств народов Востока и
Академии наук Узбекской ССР производи¬
ли раскопки подземного буддийского мона¬
стыря на берегу Аму-Дарьи близ Термеза.
Это сооружение было создано в первые ве¬
ка нашей эры, в период расцвета Кушанско-
го царства. В подземных коридорах найде¬
ны интересные настенные надписи. Многие
из них сделаны так называемым кушанским
письмом. Последнее было ранее известно
только по надписям на монетах и печатях.
Единственный большой кушанский текст от¬
крыт десять лет назад французскими архео¬
логами в Северном Афганистане. О тесных
экономических и культурных связях Ку·
шанского царства с Индией, а также с ан¬
тичным греко-римским миром свидетель¬
ствуют куски многоярусных зонтиков,
крышки шкатулок с изображением цветка
лотоса, фрагменты статуй и многие другие
находки.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ СОВЕТСКИХ
ИСТОРИКОВ
ТРЕТЬЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ИСТОРИИ
ДВИЖЕНИЯ СОПРОТИВЛЕНИЯ
2—4 сентября 1963 г. в Карловых Варах (Чехословакия) состоялась III междуна¬
родная конференция по истории движения Сопротивления в странах Европы в годы
второй мировой войны. Конференция была посвящена теме «Оккупационный режим на¬
цистов в Европе: его формы, методы и развитие».
Инициатива созыва конференции принадлежала Международному комитету свя¬
зи. созданному на II конференции по истории движения Сопротивления, состоявшейся
в Милане (Италия) в марте 1961 года На Миланской конференции впервые пробле¬
мы истории Сопротивления обсуждались совместно историками и общественными
деятелями всех стран Европы (при участии историков США), как капиталистических,
так и социалистических. Комитет связи, возглавленный Ф. Парри (президент Нацио¬
нального института истории освободительного движения в Италии), состоял из пред¬
ставителей Франции, Бельгии, Польши и СССР. Этот комитет проявил энергию и доб¬
рую волю в поисках форм плодотворного научного обмена между историками различ¬
ных стран и направлений. Опираясь на активную помощь и содействие чехословацких
общественных и научных организаций, предложивших провести очередную встречу
историков Сопротивления в ЧССР, Комитет связи совместно с Чехословацким органи¬
зационным комитетом подготовили и провели III международную конференцию.
По сравнению с двумя предыдущими — Льежской (1958 г.) и Миланской — кон¬
ференция в Карловых Варах явилась наиболее многолюдной и авторитетной. На нее
собралось более 500 представителей различных отраслей общественных наук, преиму¬
щественно историков, из 22 стран. Около 250 человек прибыли в Чехословакию из за¬
рубежных стран, в том числе половина — из Западной Европы:	из Франции (более
40 чел.). Италия (более 30), Бельгии (более 10), Австрии (более 10) и т. д. Широко
представлены были историки всех социалистических стран Европы; лишь делегация
Венгрии, к сожалению, не смогла прибыть из-за санитарного карантина.
Из Советского Союза на конференцию прибыли 33 человека, в том числе 19 в
порядке научного туризма. В состав советской делегации входили сотрудники Институ¬
та марксизма-ленинизма при ЦК КПСС (ИМЛ) и его филиалов — республиканских ин¬
ститутов истории партии; гуманитарных институтов АН СССР и АН союзных респуб¬
лик; архивных учреждений и библиотек; представители Советского комитета ветеранов
войны (СКВВ). По районам СССР делегаты распределялись следующим образом:
от Москвы—13 человек; от УССР — 6; от БССР — 5; от Латвийской ССР — 5; от
Эстонской ССР — 2; от Литовской ССР — 2.
Подготовка к конференции проходила в зарубежных странах в сложной обста¬
новке совместной борьбы историков-марксистов и прогрессивных буржуазных истори¬
ков, выступающих за международное сотрудничество, против реакционных историков,
не желающих развивать контакты с представителями общественных наук социалисти¬
ческих стран. Эта борьба началась еще на Миланской конференции, где историки-мар¬
ксисты добились крупного успеха. При создании Комитета связи некоторые участники
Миланской конференции (проф. Г. Краусник, ФРГ; проф. Л. де йонг, Голландия, и
др.) высказывали сомнения в целесообразности новых встреч и широких дискуссий с
историками-марксистами. Отдельные лица развернули даже агитацию в печати против
1 См. Г. А. Д е б о р и н. К итогам второй международной конференции по исто¬
рии движения Сопротивления. «Вопросы истории», 1961, № 9.

176
Международные связи советских историков
участия в конференции. Так, в сентябрьском номере американского журнала «East
Europe» появилась статья чехословацкого буржуазного эмигранта, ныне профессора
Йэльского университета в США И. Корбеля «Ученые и политика». В ней дана резко
отрицательная оценка итогам Миланской конференции. Автор утверждает, что она «пре¬
вратилась в коммунистическое пропагандистское собрание», и проливает крокодиловы
слезы по поводу «проникновения коммунистов» в Комитет связи. Искажая и подтасо¬
вывая факты, И. Корбель стремился доказать «неизбежный провал» новой конферен¬
ции. «Вряд ли можно ожидать,— заявлял он,— что эта конференция окажется полезной
для науки. Напротив, вполне можно ожидать, что организаторы конференции ис¬
пользуют ее для целей политической пропаганды, которая вновь будет направлена
против Запада...». Подобные злобные выпады буржуазных реакционеров против науч¬
ного сотрудничества историков разных направлений продиктованы страхом перед
светом марксистской правды. На некоторых колеблющихся западных историков аги¬
тация противников сотрудничества оказала известное влияние; ее результатом явилось,
в частности, слабое участие в конференции ученых ФРГ, Англии, Голландии, Дании
и Норвегии, а также США. Но в целом идея научного сотрудничества победила.
Начало подготовки к конференции было положено в СССР заседанием Комитета
связи, состоявшимся в Москве в сентябре 1961 года. Комитет связи принял тогда
предложение Чехословацкого комитета по истории национально-освободительного дви¬
жения о проведении III международной конференции в ЧССР и утвердил ее общую
тему. Конкретную подготовку к конференции возглавили в нашей стране НМД и
СКВВ, Соответствующая работа велась одновременно в Москве, Киеве, Минске, Ри¬
ге, Таллине и Вильнюсе и длилась более года. В течение этого времени были подготов¬
лены доклады для всех трех секций конференции; а) по общим вопросам фашистской
оккупационной политики; б) по экономической политике оккупантов; в) по вопросам
фашистского террора. Каждый из этих докладов состоял из трех частей — общего
доклада и содокладов представителей УССР и БССР; таким образом, фактически со¬
ветскими учеными были подготовлены 9 докладов. Все они были представлены на
трех языках в Секретариат Подготовительного комитета, который размножил и роз¬
дал тексты делегатам. Кроме того, советскими представителями были подготовлены
научные сообщения по 11 темам, а также подробная библиография советской литера¬
туры по проблеме конференции.
Совместными силами Отдела истории Великой Отечественной войны ИМЛ, Глав¬
ного архивного управления при Совете Министров СССР и СКВВ был подготовлен
и опубликован сборник документов о временной немецко-фашистской оккупации части
территории СССР (объемом в 20 печ. листов) «Преступные цели — преступные сред¬
ства» (составитель — Г. Ф. Заставенко) на русском, немецком и французском языках.
К конференции были приурочены также публикации документов о временной немецко-
фашистской оккупации Украины («ГБмецько-фашистеький окупацшний режим на Укра!'-
Hλ, 32 печ. л.), Белоруссии («Преступления немецко-фашистских оккупантов в Белорус¬
сии», 28 печ. л.) и Эстонии («Немецко-фашистская оккупация Эстонии» на руеск. и
нем. яз., 4 печ. л.). Центральной студией документальных фильмов СССР был озву¬
чен на французском языке для демонстрации на конференции кинофильм «Суд наро¬
дов» о Нюрнбергском процессе над главными немецкими военными преступниками.
Кроме того, Белорусская киностудия при участии Института истории партии при
ЦК КП Белоруссии подготовила документальный кинофильм под названием «Могилы
не молчат». Наконец, была разработана и художественно оформлена выставка фото¬
документов о немецко-фашистском оккупационном режиме.
Широкая подготовительная работа к конференции, проведенная советскими науч¬
ными учреждениями и общественными организациями, имела большое значение. Она
активизировала изучение вопросов истории немецко-фашистской оккупации, позволи¬
ла выявить и исследовать большое количество новых документов, характеризующих
гнусную политику захватчиков и установленный ими бесчеловечный режим, а также
героическую антифашистскую борьбу советских людей под руководством Коммунисти¬
ческой партии на временно оккупированной врагом территории СССР.
Работа конференции проходила на пленарных заседаниях, а затем в трех выше¬
указанных секциях. Торжественное пленарное заседание было открыто Ф. Парри.

Международные связи советских историков
177
С приветствиями выступили представители правительства и научных кругов Чехосло¬
вакии, а также председатель Международного комитета памяти деревни Лидице, де¬
путат английского парламента Бернет Стросс.
Программа секций предусматривала национальные доклады, краткие научные со¬
общения и выступления в прениях. Всего состоялось четыре заседания каждой из сек¬
ций. В общей сложности было представлено 40 докладов. С содокладами, сообщениями
а в прениях выступило более i00 человек. Из 33 советских делегатов выступило 18.
Первая секция работала под председательством Е. А. Болтина (СССР), М. Бо-
кона {Франция), Ч. Мадайчикэ (Польша) и К. Франковича (Италия). В заседаниях
ее участвовало до 200 человек. Секция заслушала 15 национальных докладов; с сооб¬
щениями и в прениях выступили 23 человека. По уровню обобщений и насыщенности
фактическим материалом выделялись доклады Ч. Мадайчика (Польша), Э. Ко-
лотти (Италия), В. Штейнера (Австрия). Большой интерес вызвал советский
доклад (зачитан Е. А. Болтиным, Ф. П. Шевченко, УССР, и И. С. К р а в ч е н-
к о, БССР), а также сообщения советских историков: Г. Ф. Заставенко (ИМЛ) — о
структуре и функциях так называемого «восточного министерства» фашистской Гер¬
мании; В. С. Коваля (Институт истории АН УССР)—о мнимых «противоречиях»
в гитлеровском правительстве по поводу оккупационной политики на Украине;
А.	И. Недорезоеа (Институт славяноведения АН СССР)—о нацистских планах
порабощения и истребления славянских народов.
Несмотря на разницу в методологических предпосылках, из которых исходили
отдельные докладчики, все доклады были направлены на разоблачение преступного
характера немецко-фашистского оккупационного режима. Заметим, что некоторая про¬
тиворечивость доклада французского историка А. Мишеля (Комитет по истории вто¬
рой мировой войны) была выявлена в выступлении коммуниста П. Вийона (Фран¬
ция), который ярко и убедительно продемонстрировал несостоятельность тенденции
A. Мишеля ослабить ответственность марионеточного правительства Виши за полити¬
ку так называемого «франко-германского сотрудничества» в период гитлеровской ок¬
купации Франции.
Острым и актуальным был доклад председателя Общества бывших узников на¬
цистских концлагерей В. Штейнера «Корни и возрождение национал-социализма и анти¬
семитизма в Австрии». Он резко осудил попытки правящих партий своей страны —
народной и социалистической — заигрывать с неонацистами. Он отметил, что за спиной
неонацистов, в какой бы стране они ни подвизались, стоят «круги, которые видят в
возрождении национал-социализма и антисемитизма выгодное средство, обеспечиваю¬
щее выполнение программы вооружения и торговлю оружием». Солидаризуясь с
B. Штейнером в целом, другие австрийские историки (Р. Плашка, Р.Нецк и
Г. Штейнер) отмечали в то же время, что В. Штейнер «сгустил краски» и что ряды
антифашистов и борцов за мир в Австрии значительно сильнее и влиятельнее, чем
это было показано в докладе.
На второй секции, работавшей под председательством Г. М. Сорокина (СССР),
И. Марьяновича (Югославия), В. Тапье (Франция) и Ж. Ловинфосса (Бельгия), было
зачитано 13 докладов; с сообщениями и в прениях выступили 19 человек. Всего в за¬
седаниях участвовало около 80 человек. В секционных докладах и сообщениях содер¬
жался интересный фактический материал, большая часть которого была до сих пор
мало известна. Особый интерес представили доклады Д. Когена (Болгария),
Й. Марьяновича (Югославия), В. Пруха и Р. Ольшовского (Чехослова¬
кия). Советский доклад (докладчики: Г. М. Сорокин; Д. Ф. Вирнык, УССР;
П. П. Л и п и л о, БССР) был выслушан с исключительным вниманием. С сообщения¬
ми выступили и другие советские историки: Н. В. Каменская (Институт истории
партии при LIK КП Белоруссии), говорившая об осуществлении гитлеровскими оккупан¬
тами варварских планов уничтожения белорусской культуры, и А. И. Залесский,
остановившийся на бедственном положении советского крестьянства в оккупирован¬
ной фашистами Белоруссии.
Третья секция работала под председательством П. Секкья (Италия), С. Окенц-
кого (Польша), А. Христова (Югославия) и А. Маннинга (Голландия). В заседаниях
ее участвовало до 120 человек. Были заслушаны Î2 национальных докладов; с сообще-
12.	«Вопросы истории» Ws 1.

178
Международные связи советских историков
ниями и в прениях выступили 19 делегатов. Подавляющее большинство докладов и со¬
общений содержало огромный материал, разоблачающий чудовищные преступления
германского фашизма против человечества. Советский доклад (авторы: П. С. Рома ш-
к и н; А. И. Г а н у с е ц, УССР; В. Ф. Романовский, БССР) был зачитан В. Ф. Р о-
мановским (Институт истории АН БССР) и Г. М, Мултых (Институт истории
партии при ЦК КП Украины). Большой интерес вызвали сообщения А. К- Рашкевица
(Институт истории партии при ЦК КП Латвии)—*о нацистском терроре в Латвии,
П. Ф. Штараса (Институт истории партии при ЦК КП Литвы) — о «Международ¬
ном форте смерти» в Каунасе, Э. Я. Мартинсона (Эстонский государственный
комитет по радиовещанию)—об эстонских националистах, пособниках фашистских
оккупантов, и А. С. Асланова (СКВВ)—о преступных экспериментах нацистских
врачей над советскими военнопленными. Из сообщений представителей других стран
наиболее содержательными были выступления:	М. А д л е р-Б р е с с (Франция) — о
системе германской оккупации Франции и ее отличии от оккупационного режима,
установленного гитлеровцами на Востоке; Л. Леклерка (Бельгия) — о методике
изучения коллаборационизма и некоторых других явлений времен немецко-фашист¬
ской оккупации.
Конференция завершилась заключительным пленарным заседанием под председа¬
тельством Ф. Парри. Пленум заслушал краткие отчеты ученых секретарей секций и
единогласно принял решение, выработанное Исполнительным комитетом конференции
(текст решения публикуется ниже), Закрывая конференцию, Ф. Парри отметил ее
успех. Он остановился на важности разоблачения преступлений фашизма, указав, что
изучение и популяризация истории национально-освободительной борьбы народов
Европы имеет большое значение для воспитания молодого поколения в духе прогресса.
Общий результат конференции, бесспорно, следует оценить положительно. Она
позволила собрать огромный материал, разносторонне характеризующий режим не¬
мецко-фашистской оккупации в различных странах Европы в годы второй мировой
войны. В результате последующего изучения этого материала может быть создана как
широкая общая картина этого режима, так и определены его особенности в каждой
из оккупированных стран, что необходимо для глубокого изучения истории движения
Сопротивления. Материалы конференции служат внушительным и неопровержимым
обвинительным актом против варварских методов фашистского террора и порабоще¬
ния. Они напоминают человечеству о чудовищных преступлениях фашизма и тем са¬
мым предупреждают об опасности возрождения тлетворных фашистских идей и тео¬
рий, об угрозе неофашизма. Материалы конференции могут и должны сыграть поло¬
жительную роль в борьбе народов Европы за мир, против западногерманского милита¬
ризма и реваншизма.
Конференция протекала в спокойной и деловой атмосфере. Несмотря на неустра¬
нимый антагонизм методологий, которых придерживались представленные на ней уче¬
ные и общественные деятели, сторонники двух противоположных мировоззрений —■
марксистско-ленинского и буржуазно-идеалистического,— всех участников конференции
объединяла общая позиция антифашизма, с которой рассматривалась история фа¬
шистской оккупации различных стран. Конференция еще раз доказала возможность и
пользу международного сотрудничества тех историков движения Сопротивления, ко¬
торые, независимо от их политических взглядов, искренне заинтересованы в обмене ма¬
териалами и стремятся к объективному знакомству с работами, ведущимися в различ¬
ных странах Европы. Свою жизненность доказал и Международный комитет связи.
По решению конференции он продолжит свою работу в следующем составе: Ф. Парри
(Национальный институт истории освободительного движения в Италии) — председа¬
тель, А. Мишель (Комитет по истории второй мировой войны, Париж), М. Бартье (Брюс¬
сельский университет), Е. А. Болтин (ИМЛ), И. Кладива (Карлов университет, Прага),
Й. Марьянович (Институт общественных наук, Белград), С. Окенцкий (Историческая
комиссия Польской Академии наук). Комитет решил привлечь к участию в его даль¬
нейшей работе А. Шнейдарека (Институт истории Чехословацкой Академии наук) как
генерального секретаря III международной конференции и Ж- де Лонэ (Бельгия) как
генерального секретаря Международной комиссии по преподаванию истории при
ЮНЕСКО.
Е. А. Болтин

Международные связи советских историков
179
РЕШЕНИЕ
ТРЕТЬЕЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ПО ИСТОРИИ ДВИЖЕНИЯ
СОПРОТИВЛЕНИЯ В ЕВРОПЕ В ГОДЫ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Борьба европейских народов за свободу, против нацизма и фашизма оказала глу¬
бокое влияние на образ мыслей современного поколения. Историки всех стран, как и
специалисты в области других гуманитарных наук, приложили большие усилия в це¬
лях изучения этих проблем. Результаты этих исследований показывают, что, несмотря
на различия в национальных точках зрения, ученые разных стран признают необходи¬
мость международного сотрудничества. Это подтвердили 500 исследователей в обла¬
сти разных наук, прибывших из 22 стран на Третью международную конференцию по
истории движения Сопротивления в Европе в годы второй мировой войны.
Эта конференция, созванная по инициативе Международного комитета связи исто¬
риков Сопротивления, состоялась со 2 по 4 сентября 1963 г. в Карловых Варах (Чехо¬
словакия) благодаря замечательной работе, проведенной Чехословацким комитетом но
истории национально-освободительного движения, и поддержке, которая была оказа¬
на чехословацкими властями. Конференция в Карловых Варах, состоявшаяся после
Льежской конференции, которая занималась общими проблемами, и Миланской конфе¬
ренции, посвяшенной отношениям между союзниками и движением Сопротивления в
Европе, имела своей темой «Оккупационный режим нацистов в Европе: его формы,
методы и развитие». 40 представленных докладов, многочисленные сообщения, высту¬
пления и последовавшая затем оживленная дискуссия показали, какого размаха достиг¬
ла исследовательская работа в этой области во всей Европе.
Царившая на конференции дружественная атмосфера служит доказательством
пользы обмена мнениями и отношений, которые устанавливаются между ее участни¬
ками. Разумеется, изучение проблем Сопротивления далеко не закончено, но сделан
еще один шаг на пути к успешному выполнению этой задачи. Вследствие этого конфе¬
ренция просит Международный комитет связи под председательством г-на Парри, ру¬
ководителя Национального института истории освободительного движения в Италии,
продолжать свою плодотворную деятельность, значение которой имели возможность
оценить все участники, с целью ее дальнейшего расширения.
Исполненные решимости продолжать всемерно работать в этой области, участни¬
ки конференции просят Комитет связи:
1. Опубликовать материалы конференции.
2. Принять необходимые меры для распространения этих работ.
3. Подготовить международный коллоквиум на тему «История движения Сопро¬
тивления во время второй мировой войны: методология, документация, библиография»
в рамках Всемирного конгресса историков, который состоится в Вене в 1965 году.
4. Предложить различным странам принять все возможные практические меры,
которые способствовали бы изучению движения Сопротивления, а именно: проводить
коллоквиумы, семинары, создавать международные рабочие группы, производить обмен
исследователями и документами и т. д.
5. Предвидеть возможность созыва в дальнейшем международной конференции
после встречи в Вене в 1965 году.
Участники конференции приглашают борцов Сопротивления во всех странах, ис¬
следователей в области гуманитарных наук и общественные организации оказывать
поддержку Комитету связи в целях осуществления этой программы.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
Обзоры и рецензии
В.	ХАДЖИНИКОЛОВ. И нтернационалистическите традиции на Българ-
ската комунистическа партия. София. Изд-во на БКП. 1962. 168 стр.
В.	ХАДЖИНИКОЛОВ. Интернационалистские традиции Болгарской
коммунистической партии.
Прочные интернационалистские традиции,
накопленные Болгарской коммунистической
партией (БКП), представляют большую
ценность для теории и практики мирового
коммунистического движения. К сожале¬
нию, они еще не получили должного осве¬
щения в исторической литературе. Этот
пробел и стремится восполнить своей кни¬
гой известный болгарский историк Весе¬
лии Хаджиниколов. По сравнению с дру¬
гими работами, касавшимися указанной
проблемы (исследования Д. Митева, К- Йо-
това, К. Василева, П. Цанева, В. И. Влади¬
мирской, А. М. Шнитмана и др.1)» рецензи¬
руемая книга дает более полное освещение
интернационалистской деятельности БКП
на всех этапах ее развития. Широко ис¬
пользуя болгарские и советские архивные
документы и партийную периодическую пе¬
чать, автор вводит в научный оборот мно¬
гие неизвестные или малоизвестные факты,
раскрывающие новые страницы истории
БКП и ее связей с другими марксистскими
партиями. В книге поставлен ряд важных
проблем: об объективных и субъективных
1 Д. М и т е в. Към въпроса за пролетар¬
ски интернационализъм на БРСДП (т. с.).
София. 1957; К. Йотов. Интернационали¬
ста на дело. София. 1960; К. Василев.
Характерни черти на нашия социалистиче¬
ски патриотизъм. София. 1953; П. Цанев.
Първомайски чествувания у нас, 1893—
1944 г. София. 1956; В. И. Владимир¬
ская. Борьба БРСДП (т. с.) против им¬
периалистической войны (1914—1918 гг.).
«Ученые записки» Института славяноседе-
ьия АН СССР. T. XIV. 1956; А. Ш и и т-
м а н, Влиянието на руското революционно
движение върху революционного движе¬
ние в България (1885—1903 г.). София.
3949, и др.
причинах наличия у БКП интернациона¬
листских традиций, об органической взаи¬
мосвязи социалистического патриотизма с
пролетарским интернационализмом, о необ¬
ходимости укрепления братской дружбы
Болгарии с другими странами социалисти¬
ческого лагеря. Нам представляется оправ¬
данным стремление автора сосредоточить
свое внимание на освещении лишь основ¬
ных сторон интернационалистской деятель¬
ности партии. Структуру для своей работы
он избрал проблемно-тематическую, хотя
нам кажется, что хронологический принцип
изложения материала был бы более целесо¬
образным.
Раскрывая сущность пролетарского ин¬
тернационализма, В. Хаджиниколов пока¬
зывает, что интернационализм непосредст¬
венно вытекает из условий жизни и борьбы
рабочего класса, что он в корне противопо-
ложен реакционной политике буржуазного
национализма и шовинизма и в то же вре¬
мя органически связан с пролетарским пат¬
риотизмом. В книге отмечается творческий
характер пролетарского интернационализма
и подчеркивается, что последний, как и все
марксистско-ленинское учение, не является
сводом застывших понятий и догм, а пред¬
ставляет собой живое, вечно развивающее¬
ся, боевое учение. Далее автор излагает
основные черты пролетарского интернацио¬
нализма, формы его проявления и этапы
развития. Думается, что при этом В. Хад-
жиниколову следовало бы более подробно,
чем это сделано в книге, остановиться на,
сущности пролетарского интернационализ¬
ма, глубже раскрыв значение положения*
В.	И. Ленина о связи национальных и ин¬
тернациональных задач пролетариата, оси-

Историческая наука за рубежом
181
ле пролетарского единства, о том, что усло¬
вия освобождения рабочего класса интер¬
национальны, а «интернациональное един¬
ство рабочих важнее национального*2.
Можно было шире использовать и произве¬
дения Г. Димитрова, содержащие много
ценных положений по вопросам пролетар¬
ского интернационализма и патриотизма з
их диалектической взаимосвязи.
Анализируя решения БКП, автор убеди¬
тельно показывает, что во всех ее програм¬
мных документах неизменно подчеркива¬
лась верность партии принципам пролетар¬
ского интернационализма и указывалось,
что интересы болгарского рабочего класса
совпадают с интересами международного
пролетариата. В книге рассматриваются
организационные связи БКП с междуна¬
родным революционным рабочим движени¬
ем, с партиями и организациями рабочего
класса других стран, а также различные
формы практического проявления верности
партии принципам пролетарского интерна¬
ционализма. Особенно активную деятель¬
ность развернули предшественники болгар¬
ских коммунистов — тесняки в годы Бал¬
канских и первой мировой войн. Отстаивая
идеи классовой солидарности трудящихся
различных стран, они решительно осудили
империалистический характер первой ми¬
ровой войны и измену лидеров II Интерна¬
ционала, вставших на путь социал-шовиниз¬
ма. Тесняки, возглавляемые Д. Благоевым
и Г, Димитровым, одними из первых в ми¬
ровом рабочем движении поддержали ини¬
циативу большевиков по созданию III Ин¬
тернационала и приняли участие в работе
международных конференций социалистов-
интернационалистов. По инициативе тес¬
няков в 1909 и в 1915 гг. были проведены
Балканские социал-демократические конфе¬
ренции (стр. 32—34) и создана Балканская
рабочая социал-демократическая федера¬
ция, сыгравшая важную роль в сплочении
революционных сил на Балканах. К со¬
жалению, в этом разделе автором недоста¬
точно полно освещены опыт работы тесня¬
ков среди солдат в годы Балканских войн
и парламентская деятельность фракции
тесняков, открыто голосовавших против
военных кредитов и разоблачавших импе¬
риалистический характер первой мировой
войны.
Значительное внимание уделено В. Хад-
жиниколовым участию БКП в создании и
2 В. И. Ленин. Соч. Т. 35, стр. 196.
деятельности Коминтерна, Профинтерна,
Балканской коммунистической федерации,
Балкано-Дунайского профсоюзного секрета¬
риата, Балканской коммунистической моло¬
дежной федерации, КИМ, МОПР и других
международных пролетарских организаций.
Активно участвуя в их работе, БКП всегда
достойно выполняла свой интернационалист¬
ский долг, а ее представители, выдающиеся
деятели международного коммунистическо¬
го движения Георгий Димитров и Васил Ко-
ларов, длительное время входили в руко¬
водство Коминтерна. Заметим, что освеще¬
ние деятельности БКП в международных
пролетарских организациях могло бы стать
еще более ярким и убедительным, если бы
автор шире использовал стенографические
отчеты и периодику Коминтерна и Профин¬
терна.
Особый теоретический и практический ин¬
терес представляет показ различных форм,
контактов и связей БКП с другими комму¬
нистическими и рабочими партиями в пери¬
од после второй мировой войны. Раскрывая
участие БКП в работе Информбюро, автор
справедливо пишет, что успехи в борьбе за
интернациональное братство трудящихся
оказались бы более значительными, если бы
не отрицательное влияние культа личности.
«После XX съезда КПСС,—говорится в
книге,— пролетарский интернационализм по¬
лучил новый простор для развития, а ин¬
тернациональные связи между марксистско-
ленинскими партиями, между социалистиче¬
скими державами, между трудящимися
всего мира вылились в новые, еще более
гибкие организационные формы, которые
обеспечивают еще более полное единство
мысли и действия, прочнее скрепляют идео¬
логическую и политическую сплоченность.
и гарантируют более эффективный обмен
опытом и координацию действий в общей
борьбе» (стр. 54). Автор подробно освеща¬
ет участие представителей БКП в работе
Совета Экономической Взаимопомощи, в
заседаниях Политического консультативно¬
го совета, в Совещаниях представителей
коммунистических и рабочих партий в 1957
и в 1960 гг. в Москве, в разработке важней¬
ших документов международного коммуни¬
стического и рабочего движения.
БКП на каждом историческом этапе про¬
являла классовую солидарность с рабочи¬
ми других стран, оказывала им моральную
и материальную поддержку, организовыва¬
ла стачки, собрания и митинги солидарно¬
сти, сбор средств в пользу борющихся тру¬

182
Историческая наука за рубежом
дящихся. Рабочая печать Болгарии широко
освещала революционные события, проис¬
ходившие в других странах, жизнь Совет¬
ского Союза, воспитывала массы в духе
верности принципам пролетарского интер¬
национализма. Говоря о борьбе партии с
национализмом и шовинизмом, автор отме¬
чает, что БКП «создала богатые традиции,
накопила большой опыт, вписала светлые
страницы в свою историю, которые явля¬
ются нашей национальной гордостью и сти¬
мулом для новой борьбы и новых успехов»
(стр. 115).
Специальный раздел книги посвящен важ¬
нейшим вехам истории болгаро-советской
дружбы, борьбу за укрепление и развитие
которой автор справедливо определяет
как одно из высших проявлений пролетар¬
ского интернационализма. БКП глубоко
изучала исторический опыт КПСС и творче¬
ски использовала его в революционной
борьбе и в строительстве социализма. Ны¬
не болгарский народ во главе с БКП
успешно завершает строительство матери¬
ально-технической базы социализма и про¬
кладывает путь для постепенного перехода
к коммунизму. Все содержание книги
В.	Хаджиниколова убеждает в том, что од¬
ним из решающих условий этих успехов бы¬
ла непоколебимая верность БКП принципам
пролетарского интернационализма, ее непри¬
миримая борьба со всякими проявлениями
национализма в рабочем движении.
Наряду с бесспорными достоинствами ра¬
боты В. Хаджиниколова в ней имеются и
слабые стороны. Так, нам представляется,
что в книге не получила должного освеще¬
ния интернационалистская деятельность
БКП в годы второй мировой войны, значе¬
ние выступлений Г. Димитрова во время
Лейпцигского процесса и некоторые другие
вопросы. Автор не везде дает достаточно
аргументированное обоснование выдвигае¬
мых им положений. При изложении вопро¬
са об объективных и субъективных причи¬
нах верности БКП пролетарскому интерна¬
ционализму (стр. 127—130) он недостаточно
широко раскрыл один из важнейших субъек¬
тивных факторов, состоящий в том, что ре¬
волюционное движение в Болгарии выдви¬
нуло таких выдающихся революционеров,
как Д. Благоев, Г. Димитров, В. Коларов и
другие, которые правильно, с марксистских
позиций решали насущные задачи борьбы
пролетариата.
Книга хорошо написана и легко читается.
Но в ней встречаются отдельные нечеткие
формулировки, повторения, а также нару¬
шения хронологической последовательно¬
сти, Думается, впрочем, что отмеченные не¬
достатки не могут существенно снизить
весьма положительную общую оценку но¬
вого научного труда В. Хаджиниколова.
И. В. Ганевич, И. М. Кулинич,
Я. С. Сохань
J. E. MEADE, H. H. LIESNER, S. J. WELLS. Case Studies in European
Economic Unity. The Mechanics of Integration. London—New York—To¬
ronto. «Oxford University Press». 1962. 350 p.
Дж. МИД, X. ЛИСНЕР, С. УЭЛЛС. Детальное исследование Европей¬
ского экономического сообщества. Механика «интеграции».
Книга трех английских буржуазных уче¬
ных—Дж. Мида, X. Лиснера и С. Уэллса \
написанная при финансовой поддержке Ко¬
1 Наиболее известен из них Джеймс
Э.	Мид, профессор Кембриджского универ¬
ситета, автор «The Theory of International
Economic Policy». Vol. 1. London. 1951; vol.
2.	1955; «Problems of Economic Union».
London. 1953; «The Theory of Custom Uni¬
ons». London. 1955; «The Control of Inflati¬
on». London. 1958; «A Neo-Classical Theory
of Economic Growth». London. 1960, etc.
ролевского института иностранных дел и
Лондонской экономической школы, пред¬
ставляет интерес как детальное исследова¬
ние истории возникновения и развития трех
государственно-монополистических объеди¬
нений в Западной Европе: Бельгийско-Люк¬
сембургского экономического союза
(БЛЭС); Бенилюкса; Европейского объели^
нения угля и стали (ЕОУС). Она содержи^
ряд любопытных данных о недостаточнв
освещенных в специальной литературе оргД?
низационных и экономических проблемах,

Историческая наука за рубежом
183
называемых авторами «механикой интегра¬
ции». Материал книги позволяет воочию
увидеть те межимпериалистические противо¬
речия, которые проявились в ходе создания
межгосударственных монополистических
союзов.
Являясь прямыми сторонниками и пропа¬
гандистами буржуазно-монополистической
концепции, авторы книги обходят ту мате¬
риальную основу, на которой вырастает са¬
мая «интеграция»,— высокую степень кон¬
центрации производства и капитала в мас¬
штабах, выходящих за пределы отдельных
государств. Экспорт капитала и организа¬
ция крупнейшими монополиями сети своих
зарубежных филиалов позволяют осуществ¬
лять накопление капитала в масштабах ми¬
ровой системы капиталистического хозяй¬
ства. Растут международные тресты и кон¬
церны, гигантские монополистические спру¬
ты, контролирующие значительную часть ми¬
рового капиталистического производства.
Международное переплетение интересов
различных группировок монополистического
капитала и развитие на этой базе междуна¬
родных монополий как раз и образует одну
из важнейших предпосылок «интеграции».
История создания и деятельность между¬
народных картелей в период до второй ми¬
ровой войны уже освещена в ряде работ
советских специалистов, а также некоторых
буржуазных авторов 2 Рецензируемая книга
отличается от работ последних прежде все¬
го тем, что в ней оставлена в тени такая
предпосылка «интеграции», как развитие
международных монополий, подготовившее
возникновение союзов по государственно-
монополистической линии. Подобное умол¬
чание придает книге совершенно определен¬
ную политическую направленность.
Книга состоит из трех частей. В первой
части, написанной Дж. Мидом, излагается
история БЛЭС (1921 — 1939 гг.). Во второй—
Дж. Мид и С. Уэллс анализируют историю
Бенилюкса (1943—1960 гг.). Третья часть
(X. Лиснер) описывает возникновение и раз¬
витие ЕОУС. Остановимся на тех данных
книги, которые представляют особый инте¬
рес.
В БЛЭС, существовавшем в период между
двумя мировыми войнами, был сформиро¬
2 См., например, М. Г е р ц б а х. Междуна¬
родные монополии. М. 1931; Корвин Д. Эд-
й а р д с. Международные кар гели в экономи¬
ке и политике. М. 1947; E, H e х n е r. In¬
ternational Cartels. Durham. 1946; G. W.
Stockings, M. W. Watkins. Cartels in
Action. New York. 1947, etc.
ван для руководства его деятельностью
Высший совет, в который входили мини¬
стры, члены парламента, предприниматели
и буржуазные ученые двух стран. Им раз¬
рабатывалась проблема ассимиляции двух
национальных систем, взаимного уподобле¬
ния социальных и экономических институ¬
тов обеих стран (стр. 18). Были установле¬
ны общие таможенные пошлины на импор¬
тируемые товары, а пошлины между Бель¬
гией и Люксембургом вообще отменены.
То был союз между двумя малыми парт¬
нерами— Люксембургом и Бельгией. Мно¬
гие задачи разрешались в БЛЭС довольно
быстро (хотя обычно они требуют длитель¬
ных переговоров), поскольку Люксембург
легко принимал почти все условия, выдви¬
гавшиеся Бельгией. Например, в большин¬
стве случаев Люксембург устанавливал по¬
шлины на уровне бельгийских. В довоенный
период Люксембург не имел и самостоятель¬
ной денежной системы, так как единой ва¬
лютой был признан бельгийский франк
(о чем упоминает и сам Дж. Мид, стр. 24).
При организации же империалистических
экономических союзов в 50-е годы, в част¬
ности ЕОУС, возникли трудности в обеспе¬
чении активного платежного баланса и дру¬
гие финансовые проблемы в отношениях
между странами. Конкуренция и взаимное
соперничество, например, внутри ЕОУС, про¬
являются ныне в гораздо более резких
формах.
Заметим далее, что серьезные противоре¬
чия обнаружились и в ходе создания Бе¬
нилюкса, который сложился в результате
проведения постепенных мероприятий с
1943 по 1960 год. Империалистические про¬
тиворечия тормозили создание единого эко¬
номического союза. Было намечено образо¬
вать его сразу же после войны. Но лишь в
1958 г. три страны подписали договор о та¬
ком союзе, а вступил в силу он только с
1 ноября 1960 года. Сейчас Бенилюкс
представляет собой политическую ассоциа¬
цию трех государств, но. в то же время это
экономический союз двух партнеров—ста¬
рого БЛЭС и Нидерландов. Эта двойствен¬
ность серьезно осложнила межкапиталисти-
ческие отношения даже между этими малы¬
ми государствами.
Освещая фактическую сторону дела,
авторы вследствие порочности их методоло¬
гии игнорируют процесс переплетения инте¬
ресов владельцев капитала в этих странах
и прямой сговор монополистов, официаль¬
ным выражением которого явился договор
о межгосударственном экономическом сою¬

Историческая наука за рубежом
зе. Напомним, что именно в интересах фи*
нансовой олигархии было подписано в
июле 1953 г. соглашение о либерализации
передвижения капитала. Так как практиче¬
ское разрешение этой проблемы зависело от
разрешения других проблем финансового
характера (например, валютных), заключен¬
ный в 1958 г. договор об экономическом
союзе установил ббльшую свободу для пе¬
редвижения капитала, а также рабочей
силы.
Как признают далее сами авторы, проти¬
воречия проявляются в ходе унификации на¬
логовой политики Бенилюкса. Бельгийская
система прямых налогов резко отлична от
голландской. В налоговой системе Нидер¬
ландов и Люксембурга ббльшую роль игра¬
ют прямые налоги, а в Бельгии выше доля
косвенных налогов, которые обеспечивают
56% всех внутренних поступлений в казну
(стр. 87). Попытки совместной унификации
акцизов на пять самых доходных продуктов
оказались безуспешными. Наибольшие труд¬
ности встретились на пути экономической
унификации в области сельского хозяйства
Бенилюкса. Издержки производства сель¬
скохозяйственной продукции в Бельгии зна¬
чительно выше, чем в Нидерландах, а в
Люксембурге еще выше, чем в Бельгии. По¬
этому бельгийские фермеры несут потери от
конкуренции голландских фермеров, а люк¬
сембургские — от голландских и бельгийских
(стр. 114). В 1957 г. министры Бенилюкса
создали комитет по согласованию сельско¬
хозяйственных вопросов, поручив ему осу¬
ществить мероприятия по межгосударствен¬
ному регулированию ден на продукцию
сельского хозяйства. Однако попытка согла¬
совать минимальные цены потерпела полную
неудачу после того, как голландское прави¬
тельство заявило, что повышение цен «осно¬
вано на неправильных расчетах об издерж¬
ках сельскохозяйственного производства»
(стр. 127).
Много места уделено в книге Европейско¬
му объединению угля й стали, основанному
в 1952 г.; авторами рассмотрены такие про¬
блемы, как цены на уголь и сталь и их госу¬
дарственное регулирование, сбыт продукции
угольной промышленности, спад 1958 г., во¬
просы концентрации производства, согласо¬
вание налоговой политики и др. И здесь
налицо та же тенденция скрыть тайные ме¬
ждународные связи между монополистами
спали и угля в Западной Европе. Известно,
например, что созданию ЕОУС предшество¬
вала длительная история скрытых действий
международных стальных картелей. Этот во¬
прос хорошо освещен даже в буржуазной
литературе3. Еще и сейчас за кулисами
ЕОУС действует нелегальный международ¬
ный стальной картель, о котором авторы
предпочитают умалчивать. Многие функции
картелей осуществляет так называемый
Высший орган ЕОУС, который устанавли¬
вает цены, регулирует производство и пр.
Контроль над ценами в ЕОУС был установ¬
лен им 10 февраля 1953 г., но в разных
странах оказался зафиксирован затем раз¬
личный уровень цен, причем степень контро¬
ля тоже варьируется от страны к стране.
Во Франции государство устанавливает
только общий уровень цен, на основе кото¬
рого объединение монополистов «Шарбонаж
де Франс» определяет цены для каждого
угольного месторождения, в Нидерландах
же государство устанавливает единые цены
на уголь по всей стране, и т. д.
Любопытны приводимые в книге материа¬
лы, свидетельствующие о кризисных явле¬
ниях и их последствиях. Так, спад 1958—
1959 гг. нанес тяжелый удар прежде всего
по бельгийской и западногерманской уголь¬
ной промышленности. В Бельгии непродан¬
ные запасы угля в апреле 1959 г. возросли
до 7,9 млн. т, что составляло почти треть
добычи 1958 года. В ФРГ в то время нако¬
пилось 20 млн. т угля, то есть 15% добычи
1958 года (стр. 249), После этого Высший
орган ЕОУС разработал программу сокра¬
щения добычи угля и закрытия наименее
эффективных шахт. Тем самым он содейст¬
вует усилению монополистической концент¬
рации в сталелитейной и угольной промыш¬
ленности. Известно, что именно по его ука¬
занию объединились лидеры бельгийской
сталелитейной промышленности «С. А. Джон
Коккериль» и «Угрэ-Мариэй», создав еди¬
ную компанию «Коккериль-Угрэ», выплав¬
лявшую более трети всей бельгийской стали.
Как известно, все выгоды от «инте¬
грации» достаются монополиям или го¬
сударственно-монополистическим органи¬
зациям. Но в силу своей буржуазной по¬
зиции авторы скрывают господство этих
крупнейших монополий на «Общем рынке»,
фактически представляющем собой союз фи¬
нансовой олигархии шести стран Западной
Европы.
В.	В. Мотылев
3 Например, в указанной выше книге
Е. Hex пег. Из более новых работ ука¬
жем на L. Lisner. European Coal and
Steel Community. New York. 1960.

Историческая наука за рубежом
185
C.	LEGUM. Pan-Africanism. A Short Political Guide. London. «Pall Mall
Press». 1962. 296 p.
К. ЛЕГУМ. Панафриканизм.
Рецензируемая монография принадлежит
перу английского буржуазного африкани¬
ста Колина Легума!, Лейтмотив книги
таков: определив панафриканизм как дви¬
жение негритянских «идей и эмоций», или
«черный сионизм» (стр. 14), Легум, привле¬
кая большой фактический материал2, пы¬
тается обосновать свою основную мысль:
у африканцев нет ненависти к белым, а сле¬
довательно, для империализма «Африка не
потеряна». За вывеской речей о дружбе ме¬
жду западными европейцами и африканца¬
ми у него скрывается здесь откровенный
призыв к сотрудничеству с империализмом,
с одной стороны; рецепты и советы запад¬
ным странам, как нужно действовать, чтобы
не потерять Африку,— с другой.
Панафриканизм, пишет Легум, никогда не
был движением против белых: это чуждо
самой его сущности и «составляет одно из
самых замечательных и удивительных явле¬
ний современной Африки» (стр. 34—35).
Основываясь на поэмах негритянских амери¬
канских поэтов, повествующих о страданиях
негров, необходимости их солидарности в
целях борьбы за человеческое достоинство,
а также ссылаясь на панафриканские кон¬
грессы 1920-х годов, которым, как извест¬
но, революционная борьба за независимость
была чужда, Легум трактует панафрикан¬
ское движение не как социальное выступле¬
ние угнетенных против угнетателей, а как
движение исключительно за расовое освобо¬
1 До середины 1950-х годов он был кор¬
респондентом газеты «Observer». Из его по¬
следующих работ упомянем: C. Leg u т.
Must we lose Africa? London 1955; ej usd.
Bandung, Cairo and Africa. A Report on the
First Conference of Independent African
States. London. 1958; ejusd. Africa: Hand¬
book to the Continent. New York. 1962.
2 Данные о зарождении панафриканского
движения среди внеафриканских негров (в
США, Вест-Индии и Великобритании); о
появлении первых панафриканских органи¬
заций на африканской земле (в Южной Аф¬
рике и Ньясаленде); о панафриканских кон¬
грессах 20-х годов и их главных деятелях
(Уильям Дюбуа, Маркус Гарви, Георг Пад-
мор, К'ваме Нкрума); о конференциях соли¬
дарности стран Азии и Африки; о группи¬
ровках стран, союзов и федераций на афри¬
канском континенте; о рабочих организаци-
.ях; об отражении панафриканского движе¬
ния в литературе; об идеях, господствую¬
щих в настоящее время в Африке.
ждение. Этот тезис характеризует концеп¬
цию автора как буржуазно ограниченную, а
его книгу — как дальнейшее развитие реак¬
ционно-националистической теории «гарвеиз-
ма»3.
Идеи расового освобождения, пробуждаю¬
щие сознание угнетенных негров в Америке
и народов Африки, действительно играют
определенную роль в развитии антиимпериа¬
листического движения. Однако уже после
первой мировой войны, в эпоху общего кри¬
зиса капитализма, под влиянием победы Ве¬
ликой Октябрьской социалистической рево¬
люции в России, усилилось и социальное
движение — организованная борьба народов
Африки за независимость и освобождение
от колониального рабства.
В книге преднамеренно извращается по¬
нятие неоколониализма. В трактовке Легу¬
ма неоколониализм — это «чувства подозри¬
тельности, оставшиеся у бывших колоний к
метрополиям еще от колониального перио¬
да» (стр. 118). В связи с этим ожесточенная
борьба африканцев против современного ко¬
лониализма (кровопролитная борьба в Ал¬
жире с французскими империалистами,
национально-освободительное движение
в Анголе против салазаровцев, антиимпериа¬
листическое движение «Мау-Мау» в Кении,
борьба конголезского народа против разбой¬
ничьих действий неоколониалистов) фигу¬
рирует в книге Легума всего лишь как при¬
мер недовольства «некоторых африканских
народов» (стр. 61).
Говоря о проникновении социалистической
идеологии в Африку, автор пытается дока¬
зать, что это происходит вовсе не из-за по¬
пулярности социалистических идей на этом
континенте, а вследствие «отдельных оши¬
бок» западных стран. В целом молодые аф¬
риканские государства, пишет Легум, за
исключением Ганы и ОАР, до 1961 г. будто
бы «обращались за помощью и идеями ис¬
ключительно к Западу» (стр. 61). Однако
Легум вынужден признать, что за послед-
3 «Гарвеизм» основывается на концепции
родоначальника этого движения Маркуса
Гарви, провозгласившего в 1920-е годы ло¬
зунг «Африка для африканцев». Центром
гарвеизма в Африке был Судан, а Монровия,
столица Либерии (как единственной в Аф¬
рике независимой республик»), была объ¬
явлена «черным Римом».

186
Историческая наука за рубежом
ние годы соотношение идей на африканском
континенте сильно изменилось в пользу
стран социалистического лагеря. Встрево¬
женный этим, он призывает западных поли¬
тиков «не делать ошибок». Критикуя дей¬
ствия европейских держав в Конго и в ООН,
французов в Алжире и Тунисе, испытания
Францией атомных бомб в Сахаре, Легум
призывает европейские державы к «благо¬
разумию», к тому, чтобы больше считаться
с «чувствами и нуждами Африки», дабы не
потерять ее окончательно (там же).
Говоря о распространении марксистско-
ленинских идей на африканском континенте,
автор вынужден был констатировать, что
они способствуют панафриканскому движе¬
нию; поэтому в качестве антитезы Легум
пропагандирует так называемый «африкан¬
ский социализм», открыто используемый
сейчас империалистами как средство обмана
африканцев для пропаганды капиталистиче¬
ского пути развития.
Касаясь балканнзации как явления,
препятствующего развитию панафриканизма,
Легум пытается изобразить ее как нечто
якобы извечно существующее и присущее
африканским обществам (по мнению автора,
балканизация в африканских условиях
проявляется в трайбализме и федерализме).
Последний Легум определяет как расчлене¬
ние отдельных частей континента в конце
XIX в. из-за расселения белых колонистов,
расовой дискриминации, а также действий
африканских националистов. Перед нами
старый империалистический трюк, Балка¬
низация, основанная на трайбализме, яв¬
ляется лишь циничным приемом западных
держав для осуществления планов по про¬
должению грабежа огромных ресурсов Аф¬
рики; это одна из современных разновидно¬
стей империалистической политики «разде¬
ляй и властвуй».
Легум приходит к следующему выводу:
современный панафриканизм — движение за
объединение африканских стран — пока не
только не привел еще к единству, но достиг
обратных результатов, еще больше рас¬
членив Африку (стр. 130—131); этому спо¬
собствовали трайбализм и соперничающие
националистические идеи, иллюстрацией че¬
го явились конференции африканской соли¬
дарности. Панафриканизм, согласно Лёгу-
му, был действенным только тогда, когда он
боролся за расовое Освобождение в эпоху
«старого колониализма». Он выполнил свою
историческую миссию, и в настоящее время
панафриканское движение не может-де спо¬
собствовать сплочению африканцев.
С подобным выводом никак нельзя согла¬
ситься. Идея создания союза независимых
африканских государств не только яе умер¬
ла, а, наоборот, стала очень популярной на
всем африканском континенте. Прогрессив¬
ные деятели Африки стоят в настоящее вре¬
мя за создание на африканском континенте
политического и экономического союза
свободных стран, за выработку плана со¬
вместного экономического развития, за
упрочение единого фронта и активно борют¬
ся за африканское единство4. Образование
союза Ганы и Гвинеи на конференции наро¬
дов Африки в Аккре (5—13 декабря 1958 г.),
возникновение Организации солидарности
народов Азии и Африки и Организации со¬
трудничества стран Азии и Африки (Каир¬
ская конференция солидарности стран Азии
и Африки, декабрь 1957—январь 1958 г.),
последняя, Аддис-Абебская конференция
(май 1963 г.) — все это исторические собы¬
тия, наглядно свидетельствующие о значи¬
тельных успехах в деле создания союза не¬
зависимых государств Африки и расшире¬
нии антиимпериалистического движения на
всем континенте. Конференции солидарно¬
сти, на которых резко осуждались колониа¬
лизм и империализм, явились своего рода
всеафриканеким форумом.
Империализм продолжает ныне активно
действовать в Африке. Поисками новых пу¬
тей проникновения на этот континент и тео- '
ретическим «обоснованием» действий запад- '
ных держав как раз и заняты сейчас идео¬
логи неоколониализма. Они изобретают но¬
вые формы и методы не только экономиче-"
ской, но и идеологической экспансии в Аф¬
рику. Своеобразным примером подобной
экспансии служит книга Колина Легума. ^
С.	Р. Ким
4 См. Кв. Н к р у м а. Освобождение и
единство Африки. «Народы Азии и Африки»,
1962, № 5, стр. 20.

Историческая наука за рубежом
IS7
По страницам зарубежных журналов
СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ
В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
<гИсторически преглед». София, 1963, № 4.
Ст. М. Б ы ч в а р о в. Хозяйственная поли¬
тика коммун в Болгарии (1919—1923 гг.);
Б. Ст. Ангелов. Некоторые проблемы де¬
ла Кирилла и Мефодия; Д. С. Давидо¬
вич. Советско-германские отношений в пе¬
риод рурского кризиса 1923 г. (на русском
языке); Б. Грйгоров, Борьба партии в
защиту дела Ботева в период стабилизации
(1925—1929 гг.): А. М. Шнитман. Арест
Христо Благоева в России (1889—1890 гг.);
М. Л а з а ро в. К выяснению начальной да¬
ты революционной деятельности Атанаса
Узунова; В. Ат. Василев. Хозяйственная
конъюнктура в Болгарии в 1925—1929 гг. и
одна неточность в периодизации революци¬
онного рабочего движения.
«Acta Historica». Budapest. 1963, № 3—4
(t. IX).
A.	Барта. Общественное разделение
труда в венгерском обществе в X веке;
И. Д и о с е г и. Заседание Общего совета
министров 18 июля 1870 г.; Д. Ю х а с.
Внешняя политика Венгрии в период «стран¬
ной войны» (1939—1940 гг.); Г. В а ш ш. О
подготовке учебника по истории партии.
«Szàzadok». Budapest. 1963, Кя 4.
И. Барта. Паль Фельшёбюки Надь и
венское правительство; М. Лацко. К ис¬
тории «скрещенных стрел» в Венгрии
( 1935 — 1937 гг.) ; Б. К и р ш н е р, Б. Р а ц.
История металлургического завода в г. Озд
в период освобождения (часть II);
П. Ш о ш. Из наследия Эрвина Сабо;
Д. С а б а д. О статье Зольтана Хорвата
«Оценка политики Лайоша Кошута в эми¬
грации»; Л. Лукач. Об идеализации по¬
литики Кошута в эмиграции.
« Zeitschrift für Geschichtswissenschaft». Ber¬
lin.. 1963, № 6.
Д. Ф р и к к е. Август Бебель сегодня.
К пятидесятилетию со дня смерти видного
деятеля немецкого рабочего класса (часть 1);
X. Шнейдер. Выступления британ¬
ских борцов за мир в августе—сентябре
1961 г. за мирное решение германского и за¬
падноберлинского вопросов, против западно-
германского милитаризма; В. Руге. О так¬
тике германской монополистической буржуа¬
зии весной и летом 1919 года; Κ. X. Янке.
Антифашистская деятельность берлинских
организаций. Коммунистической партии Гер¬
мании среди молодежи в 1939 году; Ф. Г.
Ген цен. Январское восстание 1863 года и
две концепции германской политики в отно¬
шении Польши; Э. Вернер. Некоторые ха¬
рактерные черты феодализма на Ближнем
Востоке и в Средней Азии.
«Лeta Poloniae Historica». Warszawa. 1963,
№ 8.
Б. Лесьнодорский. Разделы Поль¬
ши; С. Кеневич. К столетию восстания
1863—1864 гг.; Т. Бернштейн, А. Рут-
к о в с к и й. Как польское население помога¬
ло евреям в период фашистской оккупации;
А.	Г е й ш т о р. Исследования по истории
города в Польше (1960—1962 гг.); А. В н-
р о б и ш. Польские исследования по истории
строительства.	**
«Wiadomosci historyczne». Warszawa. 1963,
№ 4.
Календарь Войска Польского, 1940—
1947 гг. (хронологическая таблица.—Ред.);
A, Кравчук. Горнодобывающая и метал¬
лургическая промышленность в древности;
B. Доберский «В середине дороги» (на
полпути выполнения пятилетнего плана).
nHistorickÿ casopis». Bratislawa. 1963, № 3.
Л. Г о л о т и к. Съезд социал-демократиче¬
ской партии (левого крыла) в Словакии в
январе 1921 г.; Я. Новотный. О взаимо¬
отношениях чехов и словаков на первом эта¬
пе революции 1848 г.; Ф. П е ц е, Л. Б и а н-
к и. Право собраний и обществ в Венгрии во
время дуализма с точки зрения рабочего и
национального движения; Р. К в а ч е к. Уча¬
стие Чехословакии в переговорах Малой Ан¬
танты и Венгрии в 1936—1938 гг.; Я. С и-
р а ц к и. К возникновению и развитию за¬
селения «Венгерской низменности» в XVIII
веке.
«Historie a vojenstvi». Praha. 1963, № 3.
Ф. Г о л к а. К истории партизанского
движения в районе Горная Нитра; Р. Но-
в ы. Военное дело города Стржибро до гу-
систского движения; В. К у р а л, О. Я н е-
ч е к, Я. Крен. Разработка истории чехо¬
словацкого Сопротивления во время герман¬
ской оккупации; В. В а в р а. Французские
документы о подготовке антисоветского вы¬
ступления чехословацкого корпуса.
«Historie a vojenstvi». 1963, № 4.
М. Нее дли. К некоторым вопросам
строительства Чехословацкой Народной Ар¬
мии в духе советской военной науки в
1948—1950 гг.; П. Хоц. Оборона раннефео¬
дальной Чехии; Г. Ковал. О политической
работе в первом Чехословацком корпусе
при освобождении Словакии; В. Кур ал. О
проблемах противоречий во время оккупа¬
ции.
«Historie a vojenstvi». 1963, № 5.
С.	Г а ц. Двадцать лет вооруженных сил
народной Польши; Т. Брод. Возникновение
и боевые действия чехословацкого батальо¬

188
Историческая наука за рубежом
на на Ближнем Востоке в 1940—1942 гг.;
Я. Беранек. О возникновении монополь-
ного производства для. австро-венгерской
армии; В. 3 к к е р м а н, Г. Г. Мюлле р,
К. А д а м и. Диалектика взаимоотношений
между борьбой народа и династическим ру¬
ководством в войне 1813 года как отраже¬
ние борьбы национальных и антинациональ¬
ных сил Германии; М. Коуржимски.
Об изучении военных произведений Фридри¬
ха Энгельса.
tCeskoslovensky casopis historickÿ». Praha.
1963, № 5.
М. Я н и ш о в а. Французская внешняя
политика и Чехословакия в период подготов¬
ки Мюнхенского сговора; Р. Кюнстлин-
гер. Австрийская социал-демократия во
время революционной войны 1918—1920 гг.
и некоторые вопросы австромарксизма;
Т. Покора. Прошел ли Китай через пе¬
риод рабовладельческого общества?;
Й. M е з н и к. К проблеме средневекового
патрициата; Ц. Мазауриц. Новые рабо¬
ты о Бабефе, Буонарроти и идеологии «ба-
бувистов»; О. Кодедова. Организацион¬
ные предпосылки возникновения массовой
рабочей партии в Австрии в начале 90-х го¬
дов XIX столетия.
«Исторщски записи». Титоград. 1963, № 2.
Д. В у й о в и ч. Черногорско-туреЦкие по¬
граничные вопросы и миссия Пламенчева в
Константинополь в 1866 г.; Н. Клаич. О
легендарной смерти короля Звонимира;
С.	Мийушкович. Основание и деятель¬
ность приморских оздоровительных учреж¬
дений в Боке Которской; А. П. Ф а р ч и ч.
«Maronia» и «Mariani»; Д. В у й о в и ч.
Просьба Нижних Васоевичей в 1860 г. о при¬
соединении к Черногории; С. Милоше¬
вич. Дата возникновения фочанских пра¬
вил; Р. Иованович. Попытка Австро-
Венгрии получить концессии на постройку
железной дороги в Черногорском Приморье.
<rHistorijski pregled*. Zagreb. 1963, № 2,
Г. Ч у р и ч. Столац н его окрестности;
Н.	С e X и ч. Историческая хрестоматия для
второй ступени гимназии; Я. Ш и д а к. Хор¬
ватский вопрос в Габсбургской монархии.
-Ψ-Ψ-
ОБЗОР ЖУРНАЛА
«THE JOURNAL OF NEGRO HISTORY». WASHINGTON
«The Journal of Negro History» — одно из немногих специальных буржуазно-либе¬
ральных американских изданий, посвященных изучению истории негритянского народа
США. В связи с этим определенный интерес представляют проблематика журнала,
оценки, которые даются на его страницах крупнейшим событиям истории этого народа,
особенно в свете происходящего сейчас в Соединенных Штатах нового мощного подъ¬
ема движения против расовой дискриминации и сегрегации.
Материалы, публикуемые в журнале, помогают опровергнуть утверждения аме¬
риканских реакционных исследователей, которые грубейшим образом фальсифицируют
историю негритянского народа США, умаляют значение вклада, который внесли негры
в создание и развитие Соединенных Штатов, умалчивают о революционных традициях
американского народа, неразрывно связанных с освободительным движением негров —
активных участников всех революционных событий в истории страны. Реакционные
авторы используют различные средства и методы фальсификации истории негров,
но чаще всего они пытаются доказать, будто негритянский народ вовсе не имеет
своей истории. Уильям Дюбуа писал, что реакционные историки «полны решимости
предать забвению историю американских негров» *.
Однако эти попытки не дают должного эффекта. Американские прогрессивные
ученые, писатели и общественные деятели сделали очень много для создания научной
истории негритянского народа США. В Советском Союзе, в частности, хорошо извест¬
ны труды Джеймса Аллена, 1Герберта Аптекера, Уильяма Дюбуа, Ширли Грэхэм,
Уильяма Фостера и других прогрессивных ученых, опубликовавших ценные работы по
истории негритянского народа США.
Отдельные американские буржуазно-либеральные исследователи порой правдиво
излагают некоторые вопросы истории негров, приводят факты их жесточай-*
1 W. du Bois. The Negro and the American Civil War. «Science and Society»,
December, 1961. Vol. XXV, ΛΓ® 4, p. 352.

Историческая наука за рубежом
189
шей эксплуатации и дискриминации в Соединенных Штатах, нередко искренне и
страстно выступают за уничтожение этой дискриминации. Но, как правило, работы
буржуазно-либеральных историков обращены в прошлое и редко поднимают злобо¬
дневные вопросы современного положения негров Соединенных Штатов. В этих ра¬
ботах тщетно искать анализ? причин расовой дискриминации, а тем более указаний на
то, каким путем можно добиться полного искоренения этого позорного явления. Та¬
кой подход к негритянской проблеме характерен и для большинства материалов, пуб¬
ликуемых в журнале.
«The Journal of Negro History» выходит раз в три месяца. Каждый его номер
содержит 4—5 статей, книжное обозрение, библиографию, раздел публикации доку¬
ментов и биографические данные об историках. Издается журнал с 1916 г. «Ассоциа¬
цией по изучению жизни и истории негров», созданной в 1915 г. в Чикаго2. По ини¬
циативе «Ассоциации» с 1926 г. в США проводится Неделя негритянской истории —
мероприятие, которое способствует дальнейшему повышению интереса американского
народа к истории негров.
Свою задачу «Ассоциация» и журнал видят в сборе и публикации материалов по
истории негров, в содействии изучению истории негров в учебных заведениях и раз¬
личных организациях и в «осуществлении гармонии между расами». В работе «Ассо¬
циации» и журнала активно участвуют многие известные историки, в частности Артур
М. Шлезингер, Кеннет М. Стемп, Картер В. Вудворд и др.
Журнал получил распространение в Южной Америке, Европе, Азии и Африке.
На его страницах опубликовано большое количество ранее неизвестных материалов
по истории негритянского народа; журнал помог собрать тысячи рукописных доку¬
ментов, переданных на хранение в Библиотеку конгресса, выпустить в свет десятки
монографий о жизни и деятельности негров; он способствует изучению истории этого
народа в различных штатах, помогает готовить кадры преподавателей.
В журнале освещается история не только негров США, но и негритянских наро¬
дов Африки, Южной Америки. В нем находят место также статьи по истории США в
целом и др.
Ознакомление с материалами, опубликованными в этом издании в 1961—1963 гг.,
дает возможность заключить, что журнал интересует широкий круг проблем. Значи¬
тельное внимание уделяется изучению негритянских восстаний и антирабовладельче-
ского движения в период, предшествовавший гражданской войне 1861—1865 гг. (см.,
например, статьи Д. Джонса, П. Воллера, Д. Девиса и др.— 1961, №№ 1, 2, 3; статьи
У. и Д. Пииз, М. Дабермана — 1962, Аг«№ 1, 3). Ряд статей рассматривает вопрос об
отношении церкви к негритянскому освободительному движению (статьи Д. Дюмон-
да— 1961, № 1; Д. Джонса — 1961, № 1; П. Боллера— 1961, № 2; А. Эпса— 1961, №4).
Интересный материал содержится в исследованиях, освещающих отношение к негри¬
тянской проблеме президентов США (статьи П. Боллера—1961, № 2; С. Шейнера —
1962, № 3; Г. Блюменталь—1963, № 1). Среди материалов, посвященных истории
негров других стран, следует указать на статьи Р. Мак-Стелворт (1961, № 2), М. Тей¬
та (1962, №№ I, 4) и X. Темперли (1962, № 4). Журнал отводит много места публи¬
кациям, выясняющим роль негров в различных областях жизни США —в экономике,
науке, искусстве, литературе, спорте. Однако необходимо заметить, что современное
положение и борьба негров США за равноправие с белыми освещаются в журнале
недостаточно. Излагать историю негритянского народа, но не вмешиваться в «по¬
литику» — такова линия журнала. В своей практической деятельности он руководству¬
ется указаниями, сформулированными основателем «Ассоциации» К. Вудсоном: «Ассо¬
циация всегда проводит резкую грань между изучением истории негров и агитацией
по расовой проблеме» (1951, № 1, стр. 23). Чарльз Уэсли, являющийся в настоящее
время президентом «Ассоциации», подчеркивает, что Вудсон всегда выступал против
попыток превратить «Ассоциацию» в источник «пропаганды» (там же). Вудсон — сто¬
ронник непротивленческих идей, которые и для современных руководителей «Ассоциа¬
ции» и редколлегии журнала служат в значительной мере руководством к действию.
2 «Ассоциация» также издает «Бюллетень истории негров» (с 1937 г.), рассчитан¬
ный на широкий круг читателей.

190
Историческая наука за рубежом
Однако уйтн от суровой действительности невозможно. Журнал вынужден заниматься-
не только историческими проблемами, но и вопросами современного положения негров.
Особое внимание отводится в нем независимым странам Африки, дается доста¬
точно полная картина внутренней и внешнеполитической жизни этих стран. Однако,
когда речь заходит об отношении к ним США, выводы авторов не соответствуют дей¬
ствительному положению вещей. Например, М. Краг утверждает, что «правительство
Соединенных Штатов объявило о своей полной поддержке независимости африкан¬
ских стран и голосовало за их прием в Организацию Объединенных Наций» (1961,
Кя 3, стр. 150—151). Следует заметить, что, голосуя за прием новых африканских
государств в ООН, Соединенные Штаты тем не менее не стоят на позициях оказания
«полной поддержки независимости африканских стран». Современная действительность
подтверждает этот вывод.
Много материалов, публикуемых в журнале, посвящено гражданской войне и
«реконструкции»3. Интерес к этим проблемам особенно возрос в настоящее время,
когда в США отмечается столетие гражданской войны. Так, в девяти рецензируемых
номерах (восемь номеров, опубликованных в 1961—1962 гг., и № 1 за 1963 г.) семь
статей рассматривают эти вопросы. Разные авторы по-разному подходят к оценке
гражданской войны и ее итогов. Д. Дюмонд в своей статье касается ряда аспектов
истории гражданской войны. И даже он, проявляющий явную симпатию к идеям
«холодной войны», вынужден говорить о фактах жесточайшей дискриминации негров
в сегодняшних США. Более того, Дюмонд признает, что не только в первые годы
после окончания гражданской воины, но и в новейший период в США происходит
«оргия линчеваний» (1961, № 1, стр. 1, 5); что негры не обладают равными правами с
белыми («они не рабы, но и не свободные») (стр. 6); что гражданская война остави¬
ла в наследство «повсеместное признание биологического неравенс|ва и расовой не¬
полноценности» (стр. 10) и т. д. Статья заканчивается оптимистическим утверждением:
«Рано или поздно американцы должны обратиться к справедливости и беспристрастию
в вопросе о достоинстве человека и равенстве всех людей» (стр. 11),
Среди статей, посвященных гражданской войне, наибольший интерес представ¬
ляют две: Ч. Уэсли «Гражданская война и американские негры» и историка негра
Д. Франклина «Столетие гражданской войны. Обозрение», опубликованные в № 2 за
1962 год.
Определяя причины гражданской войны, Уэсли замечает: «Мы должны уяснить,
что одной из главных причин войны было рабство и стремление расширить его» и
что «система сегрегации и дискриминации... является наследием системы рабства»
(стр. 85, 87). Автор подчеркивает, что вопросы, разрешавшиеся в годы гражданской
войны, прямо и непосредственно связаны с проблемами современности, в первую оче¬
редь с борьбой негров против расовой дискриминации и сегрегации: «Защита рабства
заменена защитой сегрегации, дискриминации, неравенства, подчинения и оппозиции
голосованию граждан» (негритянского происхождения.— Р. И.). В статье явствен¬
но звучит призыв использовать столетнюю годовщину гражданской войны для акти¬
визации борьбы за полное уничтожение расовой дискриминации и сегрегации.
«Давайте решим,— пишет Уэсли,— что до того, как завершатся годы столетнего юби¬
лея гражданской войны, мы добьемся свободы для всех американцев, черных и белых»
(стр. 96).
«Полное освобождение негров,— отмечает Франклин,— не было достигнуто ни
в ходе войны, ни после ее окончания... Новый статус негров, которые не являются
рабами и в то же время не обладают правами полноправных граждан, был пороч¬
ным вкладом американцев в их собственную политическую и социальную систему»
(стр. 106—107). Франклин приходит к выводу, что расизм в современных Соединен¬
ных Штатах распространен не меньше, чем сто лет назад: «Доктрина превосходства
3 После окончания гражданской войны началось переустройство экономической и
политической жизни южных штатов в интересах буржуазии, одержавшей победу в
гражданской войне. Параллельно с этим решался вопрос об условиях возвращения“
бывших мятежных штатов в Союз. Этот период получил в исторической литературе на-^
звание «реконструкции» (1865—1877 гг.). «Реконструкция» явилась продолжением_
гражданской войны, вторым, нисходящим этапом американской буржуазно-демократи¬
ческой революции 1861—1877 годов.

Историческая наука за рубежом
19t
белой расы так же ядовита, как и раньше* (стр. 98—99). Реакционные силы США,
пищет он, используют столетне гражданской войны для пропаганды антинегритянских
настроений. На Юге торжества в связи со столетием гражданской войны, отмечается
в статье, проводятся «с большим энтузиазмом, чем... в других частях страны»
(стр. 103). Уэсли, в свою очередь, объясняя причины этого явления, приводит харак¬
терное высказывание одного из руководителей национальной юбилейной комиссии по
празднованию столетия гражданской войны, Карла Бетеа: «Юг, возможно, проиграл
войну, но он, безусловно, собирается одержать победу на праздновании ее столетия»
(стр. 81). Ряд официальных лиц всемерно потворствует этим стремлениям реакци¬
онных кругов Юга.
Тенденциозная направленность юбилейных торжеств вызвала в США многочис¬
ленные протесты, в том числе и. со стороны негритянской общественности. Уэсли со¬
общает, что, когда реакционные круги решили отметить столетие нападения рабовла¬
дельцев на форт Самтер, «Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного
населения» информировала свои отделения в штатах, что подобные мероприятия, про¬
водимые на дискриминационной основе, являются «предательством всего того, за что
велась гражданская война». «Ассоциация» указала на необходимость организовать
бойкот празднеств в Чарлстоне (стр. 82).
Определенный интерес представляет статья М. Крага, в которой рассматривается
вопрос о том, как отражен в американских университетских учебниках период «ре¬
конструкции» (1961, № 3). Отметив, что учебники по истории значительно улучшились
за последние годы, автор пишет, что история «реконструкции» не находит в них объ¬
ективного освещения и что «большинство авторов учебников... основывают свои оцен¬
ки реконструкции главным образом на открытиях, сделанных школой Барджесса —
Даннинга—-Ренделла и Флеминга» (стр. 133, 135). Это—довольно характерное призна¬
ние, если учесть, что Барджесс, Даннинг и Флеминг являются крупнейшими предста¬
вителями расистского направления в американской историографии XIX в„ а Ренделл
в 1930—1940 гг. был одним из наиболее известных и влиятельных руководителей так
называемых «ревизионистов», подходивших к оценке гражданской войны и «реконст¬
рукции» с позиций реабилитации рабовладельцев. На многочисленных примерах Кра¬
гу удалось показать, как в официальных учебниках извращается история «реконструк¬
ции». Он с полным основанием отмечает, что в них проводится прямая параллель меж¬
ду планом «реконструкции» Линкольна и планом Джонсона, ставшего президентом по¬
сле убийствй первого. Автор убедительно доказывает ошибочность подобной точки зре¬
ния. Он пишет, что, осуществляя политику «реконструкции», Линкольн не проявлял
никаких диктаторских устремлений, считая, что «реконструкция»—«совместная задача
президента и конгресса». Линкольн, замечает автор, был сторонником предоставления
неграм права голоса (стр. 137—139).
Но с рядом оценок Крага трудно согласиться. В частности, он дает неправиль¬
ную характеристику президенту Джонсону, утверждая, что корень всех его ошибок
заключался в личных недостатках: отсутствие «сдержанности, достоинства, способ¬
ности к компромиссу, политической мудрости и проницательности» (стр. 145). В дей¬
ствительности политический курс Джонсона отнюдь не являлся следствием его лич¬
ных качеств. К началу периода «реконструкции» он был уже убежденным сторонни¬
ком плантаторов, превратился в «грязное орудие рабовладельцев» *.
В заключение автор призывает «переписать историю реконструкции в учебниках по
истории» (стр. 153).
Привлекает внимание статья Л. Уильямса «Реакция интеллигенции Севера на
политику освобождения» (1961, № 3), в которой рассматривается политика Линколь¬
на В вопросе йб освобождении негров и правильно указывается на ошибочность его
планов, предусматривавших высылку из пределов США освобожденных рабов (стр.
179, 180). Значительный интерес представляют приводимые в статье факты о реакции
на Прокламацию об освобождении негров со стороны различных кругов интеллиген¬
ции Севера, в частности высказывания о Прокламации Г. Лонгфелло и Р. Эмерсона,
У. Филлипса и У. Гаррисона (стр. 184, 185, 188).
4 К. Марк сиФ.Энгель с. Соч. T. XXV, стр. 494.

192
Историческая наука за рубежом*
Статья Э. Свита о деятельности одного из выдающихся негритянских лидеров
в период «реконструкции», Френсиса Кардозо, содержит свежий материал о его жизни
и деятельности (1961, № 4). Реакционные силы Юга, свидетельствует автор, и сегодня
со злобой и ненавистью пишут о событиях периода «реконструкции», когда негры
активно участвовали в политической жизни южных штатов и добились значительных
успехов в борьбе за свои экономические и политические права. Свит приводит выдерж¬
ки из передовой статьи одной из ведущих газет Южной Каролины, в которой «рекон¬
струкция» характеризуется как «трагическая эра», а деятельность правительств перио¬
да «реконструкции», в которых активно участвовали негры, расценивается как «царст¬
во бешеных собак» (стр. 217).
Автор положительно оценивает политическую и административную деятельность
Кардозо, но вместе с тем он отмечает и отрицательные моменты, заключающиеся в
том, например, что Кардозо ясно давал понять, что он против «конфискации план¬
таций» (стр. 221). Как доказано в работах прогрессивных американских историков,
только конфискация плантаций бывших рабовладельцев и распределение этой земли
среди негров могли обеспечить действительное освобождение бывших рабов. Автор
делает весьма существенное признание: массы негритянского народа выступали за
конфискацию и раздел земель плантаторов (там же).
Среди работ, посвященных рассмотрению особенностей негритянской проблемы
при разных президентах (подобные материалы встречаются на страницах журнала
довольно часто), обращает на себя внимание статья П. Боллера «Вашингтон, квакеры и
рабство» (1961, № 2). О.на не свободна от некоторой идеализации позиции Джорджа
Вашингтона в этом вопросе, но тем не менее любопытна с точки зрения оценки зна¬
чения негритянской проблемы в период войны за независимость.
С.	Шейнер в статье «Президент Теодор Рузвельт и негры, 1901—1908 гг.» (1962,
№ 3) рассматривает взгляды Т. Рузвельта на негритянский вопрос. Его статья при¬
мечательна тем, что автор использовал большой фактический материал и тщательно
проанализировал деятельность Рузвельта. В связи с этим не вызывают сомнений вы¬
воды, к которым пришел автор. «В период 1901 — 1908 гг. вопрос о правах негров,-—
пишет он,— был главной национальной проблемой» (стр. 169). И в решении этогр
важнейшего вопроса, как убедительно доказал автор, Рузвельт стоял на архиреакци-
онных позициях. «Теодор Рузвельт верил, что народы, говорящие на английском язы¬
ке, были высшей расой.., что негры были подчиненными по отношению к белым»
(стр. 170). Автор подчеркивает, что во время как первого, так и второго президент¬
ства Т. Рузвельт был открытым расистом, а при втором президентстве «его публич¬
ные заявления стали еще более антинегритянскими» (стр. 180).
Много внимания журнал уделяет освещению негритянского освободительного
движения в период, предшествовавший гражданской войне, в частности истории або¬
лиционистского движения. М. Даберман в статье «Аболиционисты и психология» пи¬
шет, что в связи с современным «неотложным вопросом о правах негров ряд истори¬
ков, особенно молодых, начал по-новому оценивать аболиционистов, людей, которые
в свое время были вовлечены в движение, направленное на социальные изменения»
(1962, № 3, стр. 183). Автор приводит ряд интересных фактов из истории аболициони¬
стского движения, которые представляют несомненный интерес, так как, по справедли¬
вому замечанию Дабермана, «мы знаем очень мало об истории аболиционистского
движения» (стр. 190). За последнее время, замечает автор, история аболиционизма
освещается более объективно, но тем не менее «враждебность к аболиционистам сре¬
ди историков продолжает оставаться сильной» (стр. 183).
Нельзя согласиться с точкой зрения ряда авторов, чьи статьи публикуются в жур
нале. Однако научная ценность журнала в целом несомненна. Он привлекает внима¬
ние советских читателей, которые проявляют все больший интерес к негритянской про¬
блеме, особенно в связи с новым бурным подъемом в США движения против расовой
дискриминации и сегрегации.
Р. Ф. Иванов

*
Историческая наука за рубежом.
193
ЗАМЕТКИ О СТАТЬЯХ
Австро-Венгрия в планах
Пангерманского союза
«.Acta Historica». Budapest. 1963.
T. 1—2, s. 39—67.
Ученые Германской Демократической
Республики, Полыни, Венгрии, Чехослова¬
кии и других социалистических стран все¬
сторонне изучают историю пангерманизма,
так как многие реакционные идеи пангер¬
манцев, выдвинутые еще в конце XIX в.,
и в наши дни находятся на вооружении
империалистических кругов Западной Гер¬
мании. Большой интерес представляют ра¬
боты венгерского ученого Д, Токоди, в
частности его статья «Планы Пангерман¬
ского союза относительно преобразования
Австро-Венгрии». Статья написана на осно¬
ве изучения материалов архива ГДР в Пот¬
сдаме, пангерманской публицистики и лите¬
ратуры.
Автор рассматривает планы Пангермап-
ского союза в отношении Австро-Венгрии
начиная с 90-х годов XIX в. и до оконча¬
ния первой мировой войны. Анализ опуб¬
ликованной в i895 г. пангерманской бро¬
шюры «Великая Германия и Срединная
Европа в 1950 году» позволяет Д. Токоди
раскрыть перед читателями реакционную
сущность политической доктрины, которую
начали выдвигать в XIX в. самые агрес¬
сивные представители германской буржуа¬
зии и юнкерства. Пангерманский союз вы¬
ступает как выразитель наиболее экспан¬
сионистских и шовинистических устремле¬
ний германского империализма. Судя по
брошюре, пангерманцы выдвигали план со¬
здания среднеевропейской германской им¬
перии, которая должна была состоять из
двух больших частей:	так называемого
Великогерманского союза, охватывающего
Германию, Австрию, Швейцарию и Нидер¬
ланды, и германского Таможенного союза,
в который входили бы прибалтийские го¬
сударства, Польша, «Русинское королев¬
ство», Румыния и Сербия. В конце XIX —
начале XX в. Пангерманский союз откры¬
то выступал за аннексию Австрии. Для
осуществления этих замыслов пангерманцы
предлагали не останавливаться перед раз¬
вязыванием войны на два фронта — про¬
тив России и Франции одновременно.
В статье Д. Токоди приводится резолю¬
ция, принятая майнцским съездом Пангер¬
манского союза в 1900 г., основное содержа¬
ние которой заключалось в требовании за¬
крепления в конституции германо-австрий¬
ского союза и заключения таможенной
унии между двумя государствами. Однако
иа съезде была принята «незначительная»
поправка к этой резолюции; автору следо¬
вало бы обратить внимание на нее: тамо¬
женную унию предлагалось «в случае не¬
обходимости» подготовить «переходными
мерами»1. Это указывает на тот факт, что
даже среди членов союза не было полного
единства по вопросу о таможенной унии
обоих государств. Отметим, что на прохо¬
дившем в том же году в Австро-Венгрии
совещании промышленников и экономистов
вопрос о- таможенном союзе с Германией
был предметом специального изучения, и
мнения его участников на этот счет су¬
щественно разошлись2, Большое влияние
на политику Пангерманского союза в отно¬
шении Австро-Венгрии оказывала также
подготовка к переговорам о продлении тор¬
говых договоров, срок действия которых ис¬
текал в 1903 году.
В статье подробно рассматриваются ве¬
ликоавстрийские планы Франца Фердинан¬
да и их оценка Пангерманским союзом.
Д. Токоди подчеркивает, что во всех своих
действиях эрцгерцог выступал выразителем
интересов крупной австрийской буржуазии
и аристократии, причем его замыслы мог¬
ли быть реализованы только при активной
поддержке империалистической Германии.
Автор анализирует также взгляды пангер¬
манцев Венгрии. В 1910 г. в Линце состоя¬
лась встреча пангерманцев империи· Гоген-
цоллернов, Австрии и Венгрии, на которой
была выработана единая точка зрения от¬
носительно великоавстрийских планов.
Накануне первой мировой войны пангер¬
манцы не? могли открыто выступать за
аннексию каких-либо частей двуединой мо¬
нархии, а требовали дальнейшего укреп¬
ления союза между Германией и Австро-
Венгрией и постепенного экономического
объединения обоих государств. В годы пер¬
вой мировой войны пангерманцы полно¬
стью подчинили свою политику по отноше¬
нию к австро-венгерской монархии главной
цели — победоносному окончанию войны.
Это также требовало дальнейшего укреп¬
1 «Alldeutsche Blätter», 17. Juni 1900,
№ 25, S. 247.
2 См. «Alldeutsche Blätter», 8. Juli 1900,
№ 28, S. 278T-280.
13.	«Вопросы истории» № χ.

194
Историческая наука за рубежом
3
ления союза с Австро-Венгрией. Но, по их
замыслам, после окончания войны федера-
лизованная «великая Австрия» должна
была попасть под безраздельный контроль
германского империализма.
В вопросе о Срединной Европе Пангер-
майский союз выступал в теснейшем кон¬
такте с монополистами. Об этом свиде¬
тельствует, например, такой факт. Один из
руководителей Центрального союза гер¬
манских промышленников, Швайгхоффер,
прежде чем сделать 8 октября 1916 г. до¬
клад по поводу совместного совещания в
Берлине германских и австрийских пангер¬
манцев изложил свои мысли в письме к
председателю Паигерманского союза Классу.
Можно усомниться в правильности кате¬
горически высказанного Д. Токоди мнения,
что в противоположность великогерман¬
ским националистам Австрии, которые по¬
головно были сторонниками идеи Средин¬
ной Европы, Пангерманский союз якобы
занял по этому вопросу отрицательную
позицию, так как он никоим образом не
хотел ограничить претензии германского
империализма только Срединной Европой.
Даже из приведенных самим автором фак¬
тов вытекает, что пангерманцы считали со¬
вершенно необходимым создание Средин¬
ной Европы, которая служила бы надеж¬
ной основой для борьбы за установление
мирового господства империалистической
Германии.
Окончательный удар планам пангерман¬
цев нанесли именно те силы, против кото¬
рых они были направлены:	национально-
освободительная борьба угнетенных наций
империи Габсбургов и мощное антивоенное
движение народных масс в Германии и
Австро-Венгрии.
Б. М, Туполев
Рабочее движение в Швеции
в период мирового экономического
кризиса
«Vàr tid». Stockholm. 1963, № 3,
s. 99—107.
Опубликованная в теоретическом и поли¬
тическом органе ЦК Коммунистической
партии Швеции статья Челля Е. Юханссо-
ка затрагивает важные вопросы рабочего
движения в стране в начале 1930-х годов.
Автор ярко изображает фон, на котором
развернулась напряженная классовая схват¬
ка,— катастрофический кризис капитали¬
стической экономики. Стремление капита¬
листов решить свои трудности за счет ра¬
бочих привело к серьезным столкновениям
между буржуазией и рабочим классом:
В начале 30-х годов по Швеции прокати¬
лась волна забастовок. В мае 1931 г. в
г.	Одале полиция расстреляла демонстран¬
тов: так предприниматели пытались пода¬
вить с помощью государства стремление
рабочих к сплоченности и единению. Это
событие потрясло трудовую Швецию.
1 апреля 1933 г. началась забастовка
строительных рабочих, которая продолжа¬
лась свыше десяти месяцев. Она была вы¬
звана неуступчивостью предпринимателей
при перезаключении коллективного догово¬
ра; последние стремились снизить заработ¬
ную плату рабочих и ухудшить условия их
труда. В переговорах между рабочими и
предпринимателями приняла участие специ¬
альная государственная комиссия посред¬
ников. Внесенное ею 8 августе компромисс¬
ное предложение было отклонено обеими
сторонами. Лишь в сентябре рабочие со¬
гласились на условия, предложенные пра¬
вительством. Однако предприниматели
вновь отказались пойти на уступки. В ян¬
варе 1934 г. они выставили в качестве
условия прекращения конфликта требова¬
ние одновременно заключить коллективные
договоры и в ряде других отраслей про¬
мышленности. В случае отказа от этого
предложения капиталисты пригрозили объ¬
явить массовый локаут. Под давлением
Объединения профсоюзов руководители
профсоюзов, участвовавших в конфликте,
призвали рабочих согласиться на предло¬
жение предпринимателей. В результате
58% бастовавших одобрили соглашение, на
основании которого заработная плата со¬
кращалась на 4—7%.
Ч.	Юханссон всесторонне анализирует
позицию правительства по отношению к
забастовке строителей. Он указывает, что
пришедшие в 1932 г. к власти социал-демо¬
краты должны были или решать многие
сложные проблемы, или отказаться от вла¬
сти и предоставить политическое руковод¬
ство буржуазным партиям. Социал-демо¬
краты избрали путь реформ и компромис¬
сов.
Ч.	Юханссон считает, что хотя заба¬
стовка строителей и потерпела поражение,
однако ее следует записать в актив рабо¬
чего движения. В ходе забастовки рабочие
показали, что они не хотят быть рабами
капитала, выявилась способность рабочих
вести борьбу, реакционные элементы полу¬
чили наглядное свидетельство того, что

Историческая наука за рубежом
195
планы фашистского переворота в стране
встретят отпор.
Анализ сложных явлений классовой
борьбы в Швеции в период мирового эко¬
номического кризиса еще раз подтвер¬
ждает, что политика социал-демократии
носйт двойственный и непоследовательный
характер. Однако рабочее движение спо¬
собно оказывать на нее значительное влия¬
ние.
Г. Н. Пирогов
Американский историк фальсифи¬
цирует историю СССР
«United States Naval Institute Pro¬
ceedings;». Annapolis. 1963, № 4,
pp. 40—53.
Рассматриваемая статья принадлежит
перу профессора Джорджтаунского уни¬
верситета Л. Добрянского, имеющего чин
подполковника резерва армии США. Ом
считается в США «специалистом» по исто¬
рии СССР, так как является автором мно¬
гих «трудов» в этой области. Однако в
рассматриваемой статье читатель не обна¬
ружит даже признаков научной добросове¬
стности и эрудиции профессора. Более то¬
го, невольно возникает мысль о том, что
он совершенно незнаком с предметом ис¬
следования.
Добрянский начинает статью сетованием
по пободу «заблуждений» и «ошибочных
представлений», существующих у рядового
американца в отношении современной
структуры советского общества и государ¬
ства, и по поводу того, что еще меньше
знают в США о прошлом народов СССР,
Намерение познакомить читателя с подлин¬
ными фактами из истории нашей Родины
можно было бы только приветствовать. Но
при чтении статьи убеждаешься, что под
«досадными заблуждениями» автор подраз¬
умевает некоторые вполне правильные су¬
ждения рядовых американцев о Советском
государстве и его истории, и цель Добрян¬
ского состоит в том, чтобы навязать чита¬
телю искаженное представление об СССР.
Произвольно обращаясь с историческими
фактами, он строит идеалистическую, пол¬
ную досужего вымысла схему историческо¬
го развития русского народа с XV в. до
наших дней. Основная мысль, которая на¬
стойчиво проводится на протяжении всей
статьи,— отсутствие принципиального раз¬
личия между старой царской Россией и
Советским Союзом.
В основу своей концепции Добрянский по¬
ложил тезис, что развитие России всегда
происходило на основе неких извечных, по
существу, иррациональных принципов, яко¬
бы свойственных русскому народу:	«рус¬
ской империалистической экспансии и коло¬
ниализма», «тоталитарного деспотизма и
тирании», «мессианства как основы сменяю¬
щих друг друга форм господствующей
идеологии». Добрянский пытается уложить
в прокрустово ложе этой концепции всю
историю нашей страны за последние пять¬
сот лет и доказать, что все это время было
заполнено «экспансией русских» в трех на¬
правлениях: на запад, восток и юг. При¬
чем он ставит на одну доску как полити¬
ку царизма, которую рассматривает всегда
односторонне, так и внешнюю политику
Советского правительства. Если верить
Добрянскому, то не было никаких захватни¬
ческих, агрессивных действий против доре¬
волюционной России. Он как будто не ве¬
дает, что история Советского государства, с
момента свершевия Великой Октябрьской со¬
циалистической революции наполнена борь¬
бой против агрессоров, за сохранение мира.
Автор стремится доказать, что проявле¬
ния деспотизма и тирании имели место
чуть ли не в одной России·, хотя на самом
деле они были свойственны всем абсолют¬
ным монархиям средневековья. Подобные
акты в период правления Ивана Грозного
и Петра I были якобы проявлением свой¬
ственного русским стиля управления. Тезис
об «извечности русского тоталитаризма и
тирании» автор использует также и для
грубой клеветы на советскую демократию,
объявляя русских коммунистов наследни¬
ками приемов правления царских санов¬
ников.
В области экономики утверждения авто¬
ра не менее абсурдны. По его словам, в
СССР было легко перейти к коллективиза¬
ции сельского хозяйства, так как община
была традиционной формой организации
русского сельского населения и русским
был всегда свойствен «экономический
коллективизм». Более того, он глубокомыс¬
ленно заявляет, что «Петр Великий —
первый большевик»—чуть ли не за¬
ложил основы общегосударственного пла¬
нирования, а Николай II якобы думал о
выработке «пятилетнего плана». Конеч¬
но, такие нелепые аналогии могут родить¬
ся в голове только невежественного че¬
ловека.
Переходя к «идеологическим^ пробле¬
мам, автор прежде всего цитирует мистика

196
Историческая наука за рубежом
и мракобеса белоэмигранта Бердяева, при¬
водит его измышления о том, что «русский
коммунизм», панславизм и теория «Треть¬
его Рима», в основе которых якобы лежат
идеи мессианства, суть сменявшие друг
друга на протяжении последних пятисот
лет три формы «русского империализма».
Добрянский сознательно игнорирует корен¬
ное различие классовой природы марксиз¬
ма-ленинизма и любых форм буржуазной
или феодальной идеологии. Он делает вид,
что ему неизвестно о существовании в про¬
шлом в различных феодальных государ¬
ствах, да и в наши дни в капиталистиче¬
ских странах, теорий, по своей направлен¬
ности аналогичных проповеди «Третьего
Рима» или панславизму.
Клевеща на Октябрьскую революцию и
извращая историю гражданской войны,
Добрянский пытается изобразить дело так,
будто в те годы происходила борьба угне¬
тенных национальностей бывшей царской
России против «русских вообще, как белых,
так и красных». Эта лживая от начала до
конца концепция, искажающая историче¬
ские факты, основанная на игнорировании
классовой структуры общества и подлин¬
ной сути борьбы сил нового мира протиз
всего отжившего, нужна автору для оче¬
редной фальсификации. Всемирно-истори¬
ческое событие — создание Советского Со¬
юза, великого содружества освобожденных
народов, Добрянский кощунственно харак¬
теризует как «окончание завоевания рус¬
скими большевистскими армиями Украины,
Кавказа и Туркестана» и возрождение
«Московской империи». Для чего нужны
эти фантастические, фальсифицированные
конструкции? Ответ на это дают последние
строк» статьи. Оказывается, автор принад¬
лежит к категории тех американских дея¬
телей, которые лелеют мечты о возможно¬
сти ослабить Советский Союз путем вне¬
сения розни в дружную семью советских
народов.
В заключение хочется привести еще один
факт, свидетельствующий 6 невежестве
профессора. Среди иллюстративных мате¬
риалов, помещенных в статье, имеется ре¬
продукция с картины известного русского
художника-баталиста В. В. Верещагина.
В подписи к ней говорится, что художник
изобразил оборону русскими солдатами
деревни в Маньчжурии во время русско-
японской войны 1904—1905 годов. В дей¬
ствительности перед нами репродукция с
картины «Тсс... пусть войдут», написанной
художником еще в 1871 г., и события, о
которых хотел рассказать живописец, про¬
исходили в Средней Азии. Кроме того,
«специалисту» по русской истории следова¬
ло бы знать, что В. В. Верещагин погиб под
Порт-Артуром 13 апреля 1904 г., а первые
бои между русскими и японскими войска¬
ми в Маньчжурии начались только 26—
29 апреля 1904 года.
В.	М. Гиленсен
к Критика» планов фашистской
Германии в отношении СССР
«Historia». Paris. 1963, JVb 197,
pp. 451—457.
В связи с 20-летием битвы на Волге вы¬
ходящий во Франции и Италии (на италь¬
янском языке) массовым тиражом француз¬
ский журнал «Historia» напечатал статью
Р. Картье «Что хотел сделать Гитлер с
Россией». Написанная в обычной для это¬
го журнала манере исторического очерка,
статья любопытна с точки зрения оценки,
которую дает это популярное »а Западе
издание фашистским планам в отношении
СССР. В основу очерка положены неопуб¬
ликованные материалы совещаний фашист¬
ских главарей в начале 1941 г., хранящиеся
в Нюрнбергских архивах ФРГ. Р. Картье
рассматривает вопрос в двух аспектах:
экономические и политические планы фа¬
шистской Германии в отношении СССР
(март — апрель 1941 г.); их практическое
воплощение (июнь — октябрь 1941 г.).
Экономические планы фашистского руко¬
водства, изложенные в ряде документов,
объединенных под общим кодированным
названием «План Ольденбург», Р. Картье
называет планами «грандиозного грабежа».
Для ограбления СССР было создано два
специальных управления; во главе первого,
призванного «эксплуатировать» (читай: гра¬
бить) национальные ресурсы Советского
Союза, был назначен Геринг, во главе вто¬
рого, ведавшего снабжением немецкой ар¬
мии на оккупированной территории,—
статс-еекретарь Бак. Для удобства грабе¬
жа вся предполагавшаяся к захвату немец¬
кой армией территория была разделена на
четыре крупных экономических района-
ииспектората (Московский, Ленинградский,
Киевский и Бакинский). Кроме того, был
зарезервирован пятый, охватывавший об¬
ласть Волгограда. «23 экономических ко¬
миссара » 12 их заместителей,— пишет
Р. Картье,— каждый в рамках своего ин¬

Историческая наука аа рубежом
197
спектората, разрабатывали детальные пути
ограбления». Персонально ответственными
за всю эту «экономическую программу»
являлись Геринг, Бак и шеф гестапо Гим¬
млер.
Не меиее претенциозными были и поли¬
тические прожекты фашистов. Ссылаясь на
меморандум от 2 апреля 1941 r., Р. Кар¬
тье пишет, что Гитлер намеревался рас¬
членить территорию Европейской части
СССР и Закавказье на семь зависимых от
Германии провинций и автономных госу¬
дарств. Украина, согласно этому плану,
должна была попасть в полную экономи¬
ческую и политическую зависимость от
«третьего рейха»: ей отводилась роль жит¬
ницы Германии и форпоста против «Вели¬
короссии». Национальная самостоятель¬
ность последней, так же как и Белоруссии,
должна была быть упразднена. На их ме¬
сте предполагалось создать две управляе¬
мые фашистами провинции. Дои на правах
автономии включался в рамки «Саратов¬
ской провинции». - В Прибалтике, Средней
Азии и на Кавказе гитлеровцы хотели со¬
здать вассальные «государства», причем
нефтяным районом Баку они собирались
управлять непосредственно из Берлина.
Гитлер намеревался «колонизовать» Рос¬
сию путем переселения на территорию «Ве¬
ликороссии» сначала части прибалтийской
буржуазии, а затем датчан, норвежцев и
англичан с тем, чтобы «через одно-два по¬
коления этот новый район немецкой коло¬
низации мог быть включен в рейх».
Нет нужды подвергать критике все эти
сумасбродные планы. Их расистская и им
периалнстическая сущность очевидна. Ка¬
ково же отношение автора статьи к этим
планам? Р. Картье расценивает их как не¬
сбыточную утопию, называя экономиче¬
скую программу фашистской Германии
«грандиозным грабежом», а политические
планы — мифом. Однако центр тяжести в
критике фашистских проектов автор пере¬
носит не на сущность самих планов. Он
исподволь проводит мысль о некоей .оппо¬
зиции «честных» немецких генералов сума¬
сбродным замыслам фашистского руковод¬
ства. Последний раздел его очерка так и
озаглавлен: «Генералы- не доверяют боль¬
ше Гитлеру». По мнению Р. Картье, эго
недоверие и чуть ли не «оппозиция» про¬
явились еще в мае 1941 г. на совещании
генератитета, собранного Гитлером для ин¬
структирования высшего командования не¬
мецкой армии по ведению военных опера¬
ций на территории СССР. Без ссылок на
документы (что весьма симптоматично,
имея в виду предыдущее обильное цитиро¬
вание политических и экономических доку¬
ментов гитлеровцев) автор утверждает,
будто уже в мае 1941 г. некоторые гене¬
ралы (Фон Лееб, Браухич и др.) на том
основании, что СССР не ратифицировал
Гаагскую конвенцию о ведении военных
действий, выступили против гитлеровского
приказа расстреливать мирное население.
Правда, эта «оппозиция», пишет Р. Кар¬
тье, не помешала «чудовищным преступле¬
ниям, в гигантском размере осуществлен¬
ным в России». Но во всем этом опять же
виноват... один Гитлер. Его генералы, «про¬
тестуя» в душе, лишь «честно исполняли
приказ свыше».
Утверждения Р. Картье отнюдь не но¬
вы. «Осуждая» фашизм, реакционные бур¬
жуазные историки давно стремятся пред¬
ставить ответственным за все его преступ¬
ления лишь Гитлера и реабилитировать
его подручных, многие из которых подви¬
заются ныне на ответственных постах в
Бонне. Причины краха фашистских планов
в отношении СССР Картье видит не в
успехах Советской Армии, не в партизан¬
ской борьбе советского народа (она, по его
мнению, также была «спровоцирована» са¬
мим Гитлером), а в порочности гитлеров¬
ских планов, личных недостатках фюрера
и т. п. Попутно он проводит идейку о неко¬
ей «оппозиции» германского генералитета
фашизму.
В.	Г. Сироткин
Еще один удар по сторонникам
норманской теории
«Historisk tidskrift». Oslo. 1963, № 1,
s. 113—127.
Статья норвежского филолога-слависта
Коре Сельнеса «Древнерусское право и
скандинавские законы» не может не при¬
влечь внимания советского читателя. В со¬
временной реакционной буржуазной исто¬
риографии, особенно в скандинавской, ши¬
роко распространена так называемая «нор¬
манская» теория, согласно которой сканди¬
навы-варяги сыграли решающую роль в
образовании древнерусского государства.
В «обоснование» этой теории приводится,
в частности, тот аргумент, что первый пись¬
менный памятник древнерусского права —-
Русская Правда — был создан якобы под
прямым влиянием староскандинавского

198
Историческая наука за рубежом
права или даже является простой записью
старошведского обычного права на русском
языке. Так, финский филолог Н. Бекман,
сравнивая Русскую Правду и старошвед¬
ские областные законы, обнаружил в них
много аналогий: одинаковые суммы штра¬
фов за одинаковые преступления, один и
тот же срок исполнения приговора (5 дней),
одинаковое число присяжных в суде (12)
и т. д. На этом основании он утверждает,
что Русская Правда является старошвед-
ски'М обычным правом, которое Ярослав
Мудрый ввел в своем государстве1. Швед¬
ский ученый А. Норбак пытается доказать,
что Русская Правда — это шведско-варяж¬
ское право2. Анализируя Русскую Правду
и старошведские областные законы с точки
зрения лингвистики, он «находит» в Рус¬
ской Правде много «заимствованных» скан¬
динавских слов и выражений (например,
русское слово «город», по его мнению,
скандинавского происхождения).
Точка зрения Бекмана и Норбака о
скандинавском происхождении первого рус¬
ского свода законов до сих пор не встре¬
чала на Западе серьезных возражений, если
не считать статьи американского филолога
профессора Г. Бирнбаума, который, однако,
подходит к вопросу только с лингвистиче¬
ской стороны. Анализируя язык и стиль
Русской Правды и старошведских обла¬
стных законов, он делает вывод, что
большинство примеров Норбака не вы¬
держивает критики и что имеется очень
мало оснований говорить о зависимости
Русской Правды от скандинавских источ¬
ников 3.
К'. Сельнес пытается выяснить, действи¬
тельно лн скандинавское право оказало
влияние на древнерусское право. При этом
он сравнивает — с точки зрения содержа¬
ния, языка и стиля — Русскую Правду
(в старшей и младшей редакциях) не толь¬
ко со старошведскими областными закона¬
ми, как это делали Бекман и Норбак, но и
со старонорвежскими и датскими, а так¬
же привлекает целый ряд других источни¬
ков: «Повесть временных лет», договоры
1 N. Beckman. Jaroslavs rätt och de
svenska landskapslagarna. Skrifter utg. av
Svenska litteratursälskapet i Finland. Hel¬
singfors, 1912.
2 A. Norback. Rusernas rätt och de
svenska landskapslagarna. Stockholm. 1943.
3H. Birnbaum. On Old Russian and
Old Scandinavian Legal Language. Some
Comparative Notes on Style and Syntax.
«Scando-Slavica». T. VIII. Copenhagen.
1962, pp. 115-140.
русских князей с греками, скандинавские
саги и сведения арабских авторов о Руси
и варягах. Вывод автора очень важен:
Русская Правда даже в младшей редак¬
ции «по духу и содержанию является
более древней, чем скандинавские законы
ХИ—XIII вв.». Русская Правда и сканди¬
навские законы отражают «два различ¬
ных исторических этапа в развитии об¬
щества»,
К. Сельнес подверг резкой критике рабо¬
ты Н. Бекмана и А. Норбака. Бекман, под¬
черкивает он, имел плохое представление о
предмете исследования, так как не знал
русского языка и изучал Русскую Правду
в немецком переводе. Норбака Сельнес
упрекает в «слишком многочисленных кате¬
горических утверждениях», не подкреплен¬
ных данными источников, и в обилии гру¬
бых языковых ошибок как в переводе
Русской Правды, так и в комментариях.
Тщательно разбирая те места Русской
Правды и старошведских законов, на кото¬
рые ссылаются Бекман и Норбак, автор
убедительно доказывает необоснованность
их утверждений. На материале норвеж¬
ских, датских и шведских областных зако¬
нов он показывает, что можно найти мно¬
го аналогий между скандинавскими и рус¬
скими законами, но это отнюдь не под¬
тверждает мнения о заимствовании сюже¬
тов. Аналогии свидетельствуют лишь о
том, «что в обоих обществах существовали
наказания за одинаковые преступления и
что люди в большинстве случаев одинаково
реагировали на преступления одного рода».
Тщательно сравнивая различные предписа¬
ния Русской Правды и скандинавских за¬
конов по одним и· тем же вопросам, автор
приходит к выводу, что скандинавское пра¬
во и древнерусское право «не совпадают в
большинстве основных пунктов». Он счи¬
тает также, что Русская Правда является
«типично русской» по языку и стилю и на¬
писана народным языком.
Итак, Русская Правда была создана на
«собственно русской почве», заявляет Сель¬
нес, и является записью древнерусского
обычного права. При этом автор допускает,
что скандинавское право могло оказать
какое-то воздействие на древнерусское
праЕО, учитывая широкие торговые связи
между Скандинавией и Киевской Русью, но
можно предположить и другое — обратное
заимствование. В этой связи следует заме¬
тить, что вообще вряд ли можно серьезно
говорить о возможности какого-то влия¬
ния на Русскую Правду со стороны старо¬

Историческая наука за рубежом
199
скандинавских законов, которые были за¬
писаны на 100—200 лет позднее Русской
Правды.
Работа К- Сельнеса наносит еще один
серьезный удар сторонникам норманской
теории. И этот удар тем более ощутим,
что он исходит от скандинавского
ученого,
С.	Д. Ковалевский
Мнимый и подлинный путь Африки
к социализму
tThe African Communist». London.
Vol. 2. 1963, № 4, pp. 53—66.
В органе Южно-Африканской компартии
опубликована статья Теренз Африканус, в
которой критически рассматривается тео¬
рия так называемого «африканского социа¬
лизма», имеющая довольно широкое рас¬
пространение среди многих политических
деятелей этого континента. Т. Африканус
отмечает, что большая популярность социа¬
листических лозунгов и социалистических
идей среди африканских рабочих, крестьян
и интеллигенции имеет глубокие причины.
«Трудно или даже невозможно,— пишет
автор,— для какого-либо африканского по¬
литического деятеля открыто выступать
перед массами в качестве защитника капи¬
тализма и противника социализма». Притя¬
гательная сила социалистических идей сре¬
ди трудящихся Африки объясняется той
большой ролью, которую сыграла в про¬
грессивном развитии человечества Великая
Октябрьская социалистическая революция,
открывшая путь к победе народам Азии,
Африки и Латинской Америки в их борь¬
бе за свободу, против колониализма, и мо¬
гучей поддержкой этой борьбы социалисти¬
ческими странами. С другой стороны, афри¬
канские народы хорошо знают, что с ка¬
питализмом связаны вся история их пора¬
бощения иноземными колонизаторами, от¬
сталость и нищета африканского контиыеч-
та. Социализм указывает народам Африки
путь к национальному возрождению и бы¬
строму экономическому развитию. Автор
обращает внимание на то, что африканские
крестьяне в большинстве своем не знают
института частной собственности на зем¬
лю; это делает для них ясной и понятной
социалистическую идею общественной соб¬
ственности. Наконец, отмечает автор, аф¬
риканские страны обрели независимость в
эпоху упадка мирового капитализма и мо¬
гучего подъема социалистических стран, *
оказывающих определяющее влияние на
мировое развитие. Объективные условия
позволяют африканским странам непосред¬
ственно перейти от докапиталистического
строя к социализму, минуя капиталистиче¬
скую стадию развития. Отмечая эти фак¬
торы, определившие популярность социали¬
стических идей в Африке, автор пишет, что
в силу ряда причин под вывеской «афри¬
канского социализма» среди африканцев
имеют хождение различные взгляды, край¬
не далекие от научного социализма.
В советской литературе уже рассматри¬
вались особенности концепций «социализма
национального типа», их противоречивость,
двойственность и обусловленность социаль¬
ной структурой той или иной страны, их
подчас националистическая окраска ’. Тео¬
рия «африканского социализма» характери¬
зуется теми же чертами. Она предполагает
не установление общественной собственно¬
сти на средства производства, а лишь «кон¬
троль» над производством со стороны госу¬
дарства. Т. Африканус подчеркивает, что
соединение «частного предприниматель¬
ства», за которое выступают сторонники
этой теории, с «государственным контро¬
лем» представляет собой не социалистиче¬
скую, -а государственно-капиталистическую
меру.
В заключении статьи автор отмечает, что
конкретные пути народов Африки к социа¬
лизму будут иметь отличительные черты в
силу особенностей исторического развития
стран этого континента, но социалистиче¬
ские преобразования в африканских странах
возможно осуществить, только руководству¬
ясь принципа!ми марксизма-ленинизма.
О.	С. Павлов
1 См., например, Р. Аваков, Л. Сте¬
панов. Социальные проблемы националь¬
но-освободительных революций. «Мировая
экономика и международные отношения».
1963, № 5, стр. 46—54.
Проблемы развития независимого
Туниса
«Economie et politique». Paris. 1963,
№ 106, pp. 54—65.
Около восьМ'И лет тому назад тунисский
народ в 'результате многолетней и самоот¬
верженной борьбы добился 'национального
освобождения. 20 марта 1956 г, французское

200
Историческая наука за рубежом
правительство было вынуждено подписать
франко-тунисский протокол о полном при¬
знании государственного суверенитета Туни¬
са, находившегося в течение 75 лет под ко¬
лониальным господством (протекторатом)
Франции. Добившись политической незави¬
симости, народ Туниса приступил к реше¬
нию следующей важнейшей задачи — завое¬
ванию экономической самостоятельности и
развитию на этой основе социального про¬
гресса страны. Какие же изменения произо¬
шли за эти годы в социально-политической и
экономической жизни Туниса? Каковы ос¬
новные проблемы и перспективы его разви¬
тия? Рассмотрению этих вопросов в основ¬
ном и посвящена статья видного прогрес¬
сивного деятеля Туниса Мохаммеда Эн-
Иафаа.
С 1956 г. в стране были произведены за¬
метные социально-политические и экономи¬
ческие преобразования, хотя производствен¬
ная структура в целом существенно не из¬
менилась. К власти пришла партия «Новый
Дустур», отражающая интересы националь¬
ной буржуазии. Была предпринята «туки*
зация» различных областей жизни страны.
Собственность на средства производства из
рук иностранных капиталистов постепенно
переходит в руки представителей тунисско¬
го частного капитала и государства. Под
контроль последнего перешел, а так/ke при
его участии был создан ряд промышленных
и транспортных предприятий, гидротехниче
ских сооружений и коммуникаций, банков,
кредитных учреждений и т. п. Тунисское го¬
сударство является непосредственным хо¬
зяином или совладельцем железных дорог,
автотранспорта, предприятий по распреде¬
лению воды, газа и электроэнергии, фосфо¬
ритовых рудников в районе Гафсы, крупно¬
го сахарного завода в г. Беджа и ряда
строящихся сталелитейных, нефтеперераба¬
тывающих и текстильных предприятий. Оно
выкупило 200 тыс. га земли у французских
колонистов, а в 1964 г. оно предполагает
стать собственником всех 400 тыс. га земли,
принадлежащей иностранным землевла¬
дельцам (па долю этих хозяйств приходит¬
ся 40% всей сельскохозяйственной продук¬
ции).
Образование государственного сектора —
новое явление в социально-экономическом
развитии Туниса. Но оно само по себе не
может ликвидировать зависимость страны
от иностранного монополистического капита¬
ла. Французские монополии еще сохраняют
в Тунисе важные позиции, особенно в гор¬
нодобывающей и ряде отраслей обрабаты¬
вающей промышленности, в строительстве,
на транспорте и т. д. Вместе с тем после
1956 г. в тунисскую экономику усиленно
внедряются другие иностранные монополии
и в первую очередь американские финансо¬
вые группы, использующие экономическую
«помощь» США для создания смешанных
тунисско-американских компаний. Ныне
американский капитал участвует в строи¬
тельстве химических и других промышлен¬
ных предприятий, аэродромов и т. д. Ра¬
стет его доля в тунисских банках. Преодо¬
ление экономической зависимости от импе¬
риалистических держав — центральная проб¬
лема Туниса, решение которой не под силу
одной национальной буржуазии. Автор под¬
черкивает, что вмешательство государства
в экономику вызвано слабостью националь¬
ного капитализма в Тунисе, а не желанием
правительства направить развитие по не¬
капиталистическому пути. Тунисская
буржуазия показала себя неспособной со¬
здать развивающуюся капиталистическую
экономику, несмотря на содействие госу¬
дарства.
Это обстоятельство объясняет, в частно¬
сти, почему правящая партия «Новый Ду¬
стур» в течение пяти лет (с 1956 по 1960 т.)
направляла экономическое развитие стра¬
ны по частнокапиталистическому пути, а в
1961 г. провозгласила новый путь разви¬
тия — путь «планируемой экономики» пол
руководством государства, назвав его «ду-
стуровским социализмом». Национальная
буржуазия была вынуждена пойти на это
под воздействием широких масс тунисского
пролетариата, ремесленников и мелкого кре¬
стьянства, требовавших выполнения данных
обещаний. Правительство выдвинуло «Де¬
сятилетний план развития», содержащий та¬
кие положения, как «деколонизация» тунис¬
ской экономики, повышение жизненного
уровня населения, проведение социально-
экономических реформ, осуществление с
1973 г. экономического развития на основе
собственных ресурсов, без иностранной по¬
мощи. Но анализ плана показывает, что он
не содержит реальных перспектив преобра¬
зования тунисской экономики и тунисского
общества по пути социального прогресса.
В частности, он не предусматривает прове¬
дения аграрной реформы как основы изме¬
нения социальных и экономических отно¬
шений в деревне и расширения внутреннего
рынка. Он обходит вопрос о национализа¬
ции внешней торговли, сокращении гипер¬
трофированных непроизводительных отрас¬
лей хозяйства и т. п. Автор подробно рас-

Историческая наука за рубежом
201
сматри-вает характер и сущность «дустуров-
ского социализма», подчеркивая его корен¬
ное отличие от научного социализма, идеи
■которого ©се больше находят сочувствие
среди тунисских трудящихся.
Компартия Туниса в соответствии с про¬
граммой, принятой на VII съезде, борется
за развитие государственного промышленно¬
го сектора, за расширение государственно¬
го управления, за 'национализацию внешней
и внутренней оптовой торговли, за прове¬
дение аграрной реформы и развитие коопе¬
рации. Тунисские коммунисты выступают
также за удовлетворение требований широ¬
ких 'народных масс, за расширение демокра¬
тии, за создание государства национальной
демократии в Тунисе. Они борются за по¬
следовательную антиимпериалистическую
внешнюю политику, направленную против
неоколониализма, за торжество мира и мир¬
ное сосуществование.
Г. И. Уткин
Можно ли добиться «политической
стабильности» в Латинской
Америке
«Hispanic American Historical Re¬
view». Durham. 1963. Vol. 18, № 1,
pp. 14—33.
Нетрудно понять, почему внимание аме¬
риканских ученых привлечено в настоящее
время к проблемам «политической стабиль¬
ности» в Латинской Америке. Бурное разви¬
тие н а цион а л ьн'О -осво бодиггел ь н ого движе¬
ния, особенно широко развернувшегося по¬
сле победы революции на Кубе, заставляет
американских политиков искать, а истори¬
ков и социологов «научно обосновывать»
возможности сохранения существующего
строя .в странах Латинской Америки. За по¬
следние годы в Соединенных Штатах появи¬
лось немало работ, рассматривающих при¬
чины усиления национально-освободитель¬
ного и революционного движения латино¬
американцев. Не отрицая политического и
экономического бесправия масс, авторы
этих работ не решаются, однако, сделать из
этого единственно правильные выводы о
неизбежности коренных, революционных из¬
менений в Латинской Америке. Они не идут
далее обращения к правящим кругам этих
стран — «не забывать об интересах низших
•классов».
Примечательна с этой точки зрения ста¬
тья американского историка Ф. Б. Пайка,
автора недавно вышедшей в США книги
«Чили и Соединенные Штаты, 1882—1962:
возникновение социального кризиса». Уже
названия статьи— «Взгляд на классовые от¬
ношения в Чили, 1850—1960» — и книги го¬
ворят о том, что автор ставит проблему «со¬
циальной стабильности» в зависимость от
•отношений между классами, с одной сторо¬
ны, и внешнеполитических условий, с дру¬
гой.
Основная мысль статьи сводится к тому,
что хотя вступление Чили в период промыш¬
ленного переворота (начало которого автор
относит к середине XIX в.) и привело к зна¬
чительным сдвигам в классовой структуре,
сращивание экономических и политических
интересов старой землевладельческой вер¬
хушки и городской буржуазии предотврати¬
ло сколько-нибудь серьезные политические
изменения в жизни страны. То, что «средине
классы» (читай: буржуазия) мыслили и дей¬
ствовали аналогично старым «высшим клас¬
сам» (то есть земельной аристократии), «не¬
избежно вело не только к стабильности
но и к застою». Такой застой в политиче¬
ской жизни, по мнению Пайка, чреват
опасными последствиями, ибо он покоится
на полном пренебрежении интересами «низ¬
ших классов» (в вопросах классовой струк¬
туры общества автор исходит из распро¬
страненного в буржуа зной литературе деле¬
ния его на «высшие», «средние» и «низшие»
классы) и в первую очередь индейской ча¬
сти населения. Наряду с расизмом Пайк
считает бедственной политику правящих
классов в отношении народного образования
и профессионально-технической подготовки
«низших классов». Несмотря на то, что
крайняя отсталость Чили в этом отношении
отмечалась представителями ее прогрессив¬
ной интеллигенции еще в конце XIX — на¬
чале XX в., никаких сколько-нибудь суще¬
ственных сдвигов в этой области, на протя¬
жении последнего столетия, пишет Пайк, не
произошло.
Таким образом, автор подвергает полити¬
ку чилийских правящих кругов на протяже¬
нии последнего столетия критике, но эта кри¬
тика носит весьма опраничепиый, поверх¬
ностно-либеральный характер. Таким же ха¬
рактером отличаются и его пожелания чи¬
лийским «средним классам», которым Пайк
рекомендует проявить «побольше гибкости
в отношении к низшим классам», учитывая
при этом уроки исторического развития
страны: «Аристократия научилась в XIX в.
приспосабливаться к новым социальным
силам. II если этого не сумеет сде.’шь

202
Историческая наука за рубежом
правящая группировка XX в., то она
неизбежно будет заменена теми, кто
сумеет учитывать интересы низших клас¬
сов».
Каков же опыт «аристократии XIX в.»,
которому следует, по мнению автора, учить¬
ся чилийской буржуазен? Ответу на этот во¬
прос посвящена значительная часть статьи.
Характеризуя историю политического разви¬
тия Чили, Пайк отмечает, что на протяже¬
нии 90 лет (с 1830 по 1920 г.), за исключе¬
нием пятнадцатилетнего правления либера¬
лов, у власти в этой стране стояли консер¬
вативные круги, представлявшие землевла¬
дельческую верхушку общества. Несмотря
на это, большинство реформ, способство¬
вавших развитию капитализма, было осуще¬
ствлено именно в течение этого периода, а
не за время краткосрочного правления либе¬
ралов Переса (1861 —1871) и Бальмаседы
(1886—1891). Автор настойчиво проводит
мысль, что правление землевладельческой
знати отличалось, по существу, большим ли¬
берализмом и было более устойчивым и дли¬
тельным, нежели правление буржуазной пар¬
тии либералов, именно потому, что интере¬
сы землевладельческой верхушки не проти¬
воречили интересам буржуазии. Правда, про¬
цесс слияния этих интересов автор изобра¬
жает несколько односторонне, показывая
превращение части наиболее богатых пред¬
ставителей «средних классов» в землевла¬
дельцев, смешивание части представителей
буржуазии с аристократами путем браков
и т. п. Автор не замечает двусторонности
процесса слияния интересов буржуазии и
землевладельческой аристократии, происте¬
кающего из обуржуазив а ни я этой аристо¬
кратии вследствие превращения ее хозяй¬
ства в товарное. Наряду со слиянием эко¬
номических интересов шло слияние и инте¬
ресов политических, и землевладельческая
верхушка и городская буржуазия в равной
мере были заинтересованы в разгроме ин-
дейцев-араукаиов и захвате их земель так
же, как и других земель, перешедших к Чи¬
ли в результате Тихоокеанской войны
1879—1883 гг.; и те и другие были заинте¬
ресованы в ускорении пролетаризации кре¬
стьянства,— одни потому, что захватывали
крестьянские земли, другие потому, что по¬
лучали дешевую рабочую силу. Социальная
политика и тех и других была однозначна.
Вот почему нельзя говорить о том, что «ари¬
стократия в XIX в. приспособилась к но¬
вым силам», что только «мудрости, таланту
и ответственности» стоявших у власти пред¬
ставителей землевладельцев Чили обязано
«стабильностью» своей политической жиз¬
ни. Да, собственно, о какой «стабильности»
идет речь? Разве только о том, что в отли¬
чие от других латиноамериканских стран в
Чили редко прибегали к методам пронунсиа¬
менто и военной диктатуры? Н-о и это весь¬
ма относительно. Достаточно напомнить, что
с 1823 по 1891 г. в Чили произошло пять го¬
сударственных переворотов и что после три¬
дцатилетнего периода «стабильности»
(1891—1920) наступил длящийся и поныне
период открытой диктатуры буржуазии
(в течение которого, впрочем, также было
по меньшей мере три выступления крайне
реакционных хунт). Правда, со времен стач¬
ки горняков 1870 г., положившей начало са¬
мостоятельному движению рабочего класса
Чили, союз аграрной и промышленной бур¬
жуазии оставался нерушимым: такого рода
«стабильность» действительно имела место.
Но, конечно, ни о каком «сближении» инте¬
ресов пролетариата и буржуазии не может
быть и речи. Наоборот, Чили, как известно,
является одной из тех стран Латинской Аме¬
рики, где рабочее движение приобрело наи¬
больший размах и организованность. И ни¬
какие поверхностные реформы и уступки
не помогут предотвратить того социаль¬
ного взрыва, возможность которого так
пугает американских либеральных профес¬
соров.
£. Э. Печуро
Ьорьба империалистических держрв
за господство в Таиланде в интер¬
претации буржуазного историка
«Journal of Southeast Asian History».
Singapore. 1963. Vol. 4, № 1,
pp. 88—102.
Западноевропейские и американские реак¬
ционные буржуазные историки нередко ис¬
пользуют страницы исторического журнала
Сингапурского университета для фальсифи¬
кации истории, особенно в плане замалчи¬
вания грабительской сущности политики ко¬
лониальных держав, аполопизации их «ци¬
вилизаторской» деятельности, проводившей¬
ся будто бы на благо народов колоний.
Примером тому может служить статья Фрэн¬
ка Дэрлиига «Британское и американское
влияние в Таиланде».
С середины XIX и до конца 30-х годов
XX в. Сиам (с 1939 г.— Таиланд) являлся
фактически монопольной сферой влияния
Англии. Дэрлинг упоминает о борьбе Англии

Историческая наука за рубежом
203
и Франции за Таиланд, происходившей в
конце XIX—начале XX века. Однако он
изображает дело так, будто бы благодаря
бескорыстной помощи Англии Сиам сохра¬
нил самостоятельность, что было гаранти¬
ровано англо-французской конвенцией
1896 года. При этом автор «забывает», что
еще в 1885 г. именно Англия захватила за¬
висимые от Сиама Шанские районы, а бри¬
танское «покровительство» не избавило стра¬
ну от потери в 1893 г. территорий по левому
берегу Меконга, оккупированных Фран¬
цией.
Оценивая положение Сиама с начала
XX в. до второй мировой войны, Дэрлннг
утверждает, что установившееся в этом
районе Восточной Азии «рагтновесие» сил
колониальных держав якобы способствова¬
ло сохранению Сиамом независимости. Дей¬
ствительно, эта страна являлась известным
«буфером» между колониальными владении-
ми Франции и Англии, Тем не менее коло¬
ниальный грабеж, финансовое закабаление
и территориальный раздел Сиама продол¬
жались. В 1909 г. по новому англо-фран¬
цузскому соглашению от него были отторг¬
нуты обширные районы.
Обрисовывая политику США в Сиаме до
второй мировой войны, автор пытается до¬
казать, что она носила исключительно фи¬
лантропический, просветительный характер
и проводилась в основном миссионерами по
религиозным мотивам. Даже тот факт, что
в 1903 г. США навязали Сиаму своего со¬
ветника по вопросам международной поли¬
тики, он объясняет стремлением «помочь»
стране занять равноправное положение
в мировых делах. Автор даже не упоми¬
нает о заключенном в 1857 г, неравноправ¬
ном договоре между США и Сиамом.
Американский империализм исподволь,
шаг за шагом, проникал в этот район, го¬
товя почву для вытеснения британских кон¬
курентов.
Значительное место Ф. Дэрлинг уделяет
освещению нараставших с начала 30-х го¬
дов противоречий между западными и япон¬
скими империалистами. При этом он ста¬
рается представить в выгодном свете по¬
литику Англии и Франции в Восточной
Азии. По его словам, деятельность Англии в
Сиаме носила прогрессивный, цивилизатор¬
ский характер, в то время как японцы стре¬
мились к полному экономическому, куль¬
турному и политическому порабощению
страны.
Характеризуя положение Таиланда в го¬
ды японской оккупации (1941—1945 гг.), ав¬
тор приводит интересные данные о заку¬
лисной политической борьбе, происходившей
в этом районе между Англией и США. Со¬
единенные Штаты «не признали» объявле¬
ние правительством Пибулсонграма состоя¬
ния войны, как «не отражающее настроения
народа Таиланда». Этот ловкий дипломати¬
ческий шаг облегчил установление связи с
оппозиционными таиландскими буржуазны¬
ми кругами. Влияние США в Таиланде еще
более усилилось после того, как им уда¬
лось поставить под свой контроль движе¬
ние «Свободное Таи». Но, приведя ряд ин¬
тересных фактов из истории а'нтияпонского
движения сопротивления, в Таиланде, автор
тщится навязать читателю мнение, что «по¬
мощь» США этому движению диктовалась
«традиционными антиколониалистскими чув¬
ствами американцев».
Дэрлинг показывает, что в годы войны
влияние Англии в Таиланде резко упало.
Надежды на восстановление господствую¬
щих позиций она связывала с прямой воен¬
ной оккупацией, содержанием военных баз
на таиландской территории, реорганизацией
армии страны под британским руководством
и получением ряда важных экономических
привилегий. Однако планы британских им¬
периалистов потерпели крах. В обстановке
обострения американо-английских противо¬
речий в этом районе США заставили Анг¬
лию капитулировать.
Автор приводит люболытные факты, ка¬
сающиеся столкновения Вашингтона и Лон¬
дона по вопросу об отношении к таиланд¬
ской военщине. Но как он их комментирует?
США противились требованиям англичан
провести полную реорганизацию армии.
Дэрлинг объясняет это «идеализмом» аме¬
риканцев, плохо знающих внутреннюю
жизнь Таиланда. Американские правитель¬
ственные советники были в прошлом в ос¬
новном миссионерами. Поэтому, пишет Дэр¬
линг, их сведения о стране носили «идеа¬
листический» характер. В противополож¬
ность им англичане имели длительный опыт
политической и коммерческой деятельности
в Таиланде, им были известны все скрытые
пружины политической жизни страны. От¬
сюда их политика была более «реалистиче¬
ской», так как они хотели «обезвредить» во¬
енщину и облегчить тем самым развитие
парламентских институтов.
Конечно, подобная «теория» несостоятель¬
на. Дело в том, что англичане предполага¬
ли в ходе «реорганизации» таиландской ар¬
мий выдвинуть новых, приемлемых для них
людей, а американцы понимали, что не бур¬

204
Историческая наука за рубежом
жуазные парламентарии, а милитаристы бу¬
дут наиболее подходящими союзниками в
борьбе с национально-освободительным
движением и распространяющимся влия¬
нием идей коммунизма. Сотрудничество
таиландских милитаристов с японцами в
годы войны отнюдь не шокировало США,
а антибританские настроения Пибулсон-
грама и других генералов их вполне уст¬
раивали.
Л. П. Милоградова
Против реакционной теории
о социальных реформах
«Pasi and Present». London. 1963,
№ 24, pp. 43—64.
Английский буржуазный социолог Ф. Эб¬
рамс опубликовал статью, в которой всту¬
пил в полемику со сторонниками реакцион¬
ной теории, заключающейся в том, что ши¬
рота социальных преобразований в после¬
военный период (имеются в виду капитали¬
стические страны в годы после первой и вто¬
рой мировых войн) якобы зависит от сте¬
пени сплоченности нации в ходе войны, от
активности участия в «ей той или иной со¬
циальной группировки или класса. Эта тео¬
рия носит название «пропорциональность
участия а войне». Посулами «достойных
вознаграждений» за активность в военных
действиях защитники этой теории оправды¬
вают военную пропаганду, усиление мили¬
таризма.
Обращаясь к истории Англии периода
1918—1920 гг., автор убедительно показыва¬
ет, что обещанные властями реформы —
обеспечение трудящихся работой, решение
проблем здравоохранения, народного об¬
разования, строительства домов для рабо¬
чих и многие другие — осуществлены не
были. В частности, автор подробно останав¬
ливается на проблеме жилищного строи¬
тельства. Из требовавшихся 1 млн. домов
было построено всего I 239. А ведь именно
благодаря участию рабочего класса, под¬
черкивает автор, давшего армии наибольшее
число солдат, были обеспечены успехи Анг¬
лин в войне 1914—1918 годов.
Нельзя согласиться с Эбрамсом в том,
что проблема домостроительства была глав¬
ной в ряду насущных послевоенных преоб¬
разований. Разрешение этой проблемы в Ан¬
глин зависело от других, более важных об¬
стоятельств, и прежде всего от обеспечения
масс работой. Наличие у рабочих твердого
постоянного заработка и определенной ма¬
териальной обеспеченности должно предва¬
рять постановку вопроса о строительстве
жилищ. Но проблема домостроительства,
взятая автором в качестве примера, весьма
наглядно отражает крах социальных ре¬
форм в Англии.
На этом примере Эбрамс показывает, на¬
сколько непригодна была система послево¬
енной администрации в Англии. Министер¬
ство реконструкции, созданное слишком
поздно, имело мало компетентных работни¬
ков; сфера его действий была весьма узкой.
Специальные комиссии и комитеты, строив¬
шие свою деятельность на основах общена¬
ционального планирования, сразу же столк¬
нулись с интересами частного предпринима¬
тельства. Но главную причину провала со¬
циальных реформ 1918—1920 гг. в Англии
автор видит в непонимании большинством
радикальных политических деятелей глуби¬
ны внутренних противоречий английского об¬
щества. Правящие круги Англии намерева¬
лись «улучшить» внутреннее положение ад¬
министративными средствами, но собира¬
лись действовать в «социальном вакууме».
Эбрамс называет это «идеологическими пре¬
пятствиями» проведению реформ. Но он :не
склонен к идеалистическому толкованию
этого вопроса. Идеологические препятствия,
поясняет автор,— это классовая точка зре¬
ния большинства представителей деловых
кругов, заполнивших скамьи парламента в
1918 г., это — сознательное недопущение
представителей рабочего класса к мероприя¬
тиям по проведению реформ, это демагоги¬
ческие ссылки на единство интересов нации
в годы войны и нежелание считаться с
классовыми требованиями трудящихся
масс.
А. Н. Байкова
Шатобриан как политик
«■Revue Politique et Parlementaire».
Paris. 1962, № 721, pp. 49—58.
Идеологи буржуазии в борьбе с материа¬
листическим мировоззрением часто возвра¬
щаются к ее старым героям и стремятся
представить их политические взгляды в бо¬
лее привлекательном и более близком со¬
временной обстановке освещении. С этой
точки зрения характерна статья историка
литературы П. Клатрака, который пытается
приспособить к современности политические'
взгляды Шатобриана.

Историческая наука за рубежом
205
Шатобриан известен в литературе как
одни №3 видных представителей романтиче¬
ской школы, а в политике — как роялист,
активный деятель Священного союза и сто¬
ронник интервенции в Испании. При оцен¬
ке Шатобриана, отмечает П. Клатрак, обыч¬
но рассматриваются его художественные
произведения и религиозно-философские
концепции, в области же политики — от¬
дельные моменты практической деятельно¬
сти, но при этом ускользают от внимания
его общие политические взгляды, на кото¬
рых автор и останавливается в данной
статье.
Анализируя ряд политических, историче¬
ских и философских произведении Шато¬
бриана Клатрак делает упор главным об¬
разом на его высказываниях о необходи¬
мости реализма в политике, переходящего
порой даже в оппортунизм. Шатобриан —
враг всякой доктрины, утверждает автор; он
шел в ногу с веком, видел вещи такими,
какими они существовали в действительно¬
сти, а не через призму своих разочарований
и надежд. «В политике нет абсолютных веч¬
ных истин... Все беспрестанно меняется...
Режим, сегодня приспособленный к услови¬
ям какой-либо страны, вчера 1был бы для
нее гибельным, а завтра, быть может, ока¬
жется уже непригодным». Исходя из этого,
Шатобриан неоднократно высказывает суж¬
дения, направленные как против современ¬
ных крайних увлечений, так и против при¬
зывов к возврату прошлого. Установления
наших предков, конечно, достойны уваже¬
ния, пишет он, но народы не могут, как ре¬
ки, менять свое течение и возвращаться к
истокам. Волей или неволей, но приходит¬
ся следовать времени.
В особенности подчеркиваются в статье
призывы Шатобриана к свободе. Но о ка¬
кой «свободе» идет речь? Стремлением к
сзободе Шатобриан объясняет свое неза¬
висимое отношение ко всяким политическим
системам. По его словам, «свобода — это
принцип, никогда не исчезающий». Свобода
может быть «республиканской для Амери¬
ки, ]\юнархической для Европы»; она неза¬
висима от эфемерных режимов и «может
1 Автор рассматривает: «Essai sur les
révolutions» (1797); «Le Génie du Christia¬
nisme» (1802); «Réfléctions politiques»
(1814); «De Buonaparte et des Bourbons»;
«La Monarchie selon la Charte»
(1816); «De la Restauration» (1831); «Etu¬
des Historiques»; «Mémoires d'outre tombe»
(1848); статьи Шатобриана в журнале «Le
Conservateur» и в газете «Journal des Dé¬
bats».
существовать при всяких формах правле¬
ния». Однзко тут же он добавляет: свобо¬
да исходит не от народа, не от короля, не
из политических прав, а от естественного
(то есть божественного) права, от бога. Со¬
вершенно ясно, что «свобода» в представ¬
лении Шатобриана не имеет ничего обще¬
го с действительным понятием «свобода»;
это свобода аристократа, потомка фео¬
далов.
Автор статьи, вполне правильно призна¬
вая, что идеология Шатобриана полна про¬
тиворечий, усматривает, однако, в ней не¬
кое единство политической мысли, но не
приходит к какому-либо определенному вы¬
воду о его воззрениях. Пытаясь философ¬
ски обосновать взгляды Шатобриана, автор
находит в них отзвуки пирронизма (скеп¬
тицизма) и несомненные признаки реляти¬
визма. На самом деле «единство политиче¬
ской мысли» Шатобриана можно усмотреть
лишь в его ультрамонархических взглядах,
о которых Клатрак умалчивает. Противоре¬
чивость взглядов Шатобриана может быть
в известной степени объяснена событиями
бурной эпохи (1768—1848), в которую он
жил. Необходимо иметь в виду, что, стре¬
мясь играть политическую роль при меняв¬
шихся режимах, Шатобриан, несомненно,
прибегал и к демагогическим приемам.
При оценке его политических воззрений сле¬
дует также принять во внимание его худо¬
жественно-литературные склонности и
свойственную французской литературе эпо¬
хи романтизма эмоциональность и привыч¬
ку к фразеологии.
Ф. А. Кублицкий
Аграрные отношения на юг'е Вене¬
цианской Далмации XV века
«Зборник радова Византолошког
института». Кнъ. VIII. Београд. 1963,
стр. 61—70.
Восьмой том «Трудов» Византинозедче-
ского института в Белграде посвящен 60-ле¬
тию выдающегося югославского византини¬
ста Г. А. Острогорского. Он включает
34 статьи по различным проблемам визан¬
тийской истории, литературы, изобразитель¬
ного искусства, нумизматики. Круг авторов,
принявших участие в сборнике, весьма ши¬
рок; среди них византинисты из Болгарии.
Венгрии, СССР, Чехословакии, Греции, Ита¬
лии, Франции, Англии,'Западной Германии,
США и разумеется, югославские коллеги

206
Историческая наука за рубежом
юбиляра. Статья одного из последних, И. Бо-
жича, касается вопроса, которым много за¬
нимался сам Острогорский,— вопроса о иро¬
нии, Работа основана на неопубликованных
материалах венецианского архива, относя¬
щихся к южным владениям республики
сп, Марка на далматинском побережье и в
Албании. Эти документы датируются пер¬
вой половиной XV века.
Божич устанавливает наличие двух типов
сельских поселений в данном районе. Одни
из них представляли собой села, состоявшие
в значительной мере из родичей — ближних
или дальних — и находившиеся под управ¬
лением старейшины, «главы». Должность
«главы» была наследственной, и лишь край¬
не редко венецианские власти вмешивались
в назначение нового старейшины. Таких ста¬
рейшин Кадастр 1417 г. насчитывает 52;
кроме них, там упоминаются еще другие
лица, управлявшие деревнями,— прониары.
В Кадастре перечислено всего 16 прониа-
роа, некоторые из них, впрочем, являлись
одновременно и прониарами и «главами».
Пожалование села прониару рассматри¬
валось венецианским сенатом как нанесе¬
ние ущерба республике, не говоря уже о
вреде для обитателей села. Такое пожа¬
лование называлось отчуждением, тогда
как села, находившиеся под властью ста¬
рейшин, < именовались территорией респуб¬
лики.
Согласно некоторым документам, повин¬
ности прониарских сел и сел, управляемых
«главами», представляются одинаковыми.
Однако Божич показывает, что это тожде¬
ство повинностей лишь кажущееся: прониа¬
ры присваивали себе часть сборов (напри¬
мер, вина), прежде поступавших в казну,
а кроме того, захватывали крестьянские зем¬
ли, Божич специально останавливается на
одном эпизоде, подробно освещенном .в Ка¬
дастре. Жители Бара писали венецианскому
сенату, что арония не может быть установ¬
лена там, где нет ни села, ни дома, ни ви¬
ноградника. Несмотря на это, некие Райко
и Петр Прекали получили в 1406 г. от Ска¬
дарского князя Лоренцо Соранцо земель¬
ный участок, за что они обязались нести во¬
енную службу «на трех конях». Впослед¬
ствии же Райко был поставлен старейши¬
ной села, близ которого находился его уча¬
сток, и, помимо того, был освобожден от
обычных повинностей.
Таким образом, проникновение прониаров
в какой-то мере связано с распространени¬
ем феодальной зависимости на села, сохра¬
нявшие до того известные элементы само¬
управления, вплоть до сходок и наличия
старейшин. Впрочем, гтрониары, судя по ве¬
нецианским документам,— лишь мелкие
вотчинники, их владения и права над кре¬
стьянами невелики. Можно было бы пред¬
положить, что в этих областях в XV в. про¬
цесс феодализации только еще начинался.
Однако такое предположение ошибочно.
Дело в том, что крестьяне юга Далмации
уже знали бремя феодальных повинностей,
только несли их, как правило, в пользу
венецианской казны. Феодальные порядки
характеризовались здесь своеобразными
чертами, но это особый вопрос, стоя¬
щий уже за пределами задач статьи
И. Божича.
А.	П. Каждан
Проблема образования государства
на древнем Ближнем Востоке.
«Problemi attuali di scienze е di
cultural. Roma. 1962, № 54,
pp. 55—65.
Образованию государства у перешедших
к оседлости кочевников Ближнего Восто¬
ка посвятил свое выступление на между¬
народной встрече западных ученых в Риме
по проблеме «От племени к государству» из¬
вестный итальянский историк Сабатино Мо-
скати.
В Древнем Египте и Двуречье образова¬
ние городской общины, то есть города-го¬
сударства, происходило на базе развития
сельской общины. В то же время немалую
роль в развитии общества и государства
оседлых областей сыграли жившие на их
окраинах полукочевые и кочевые племена.
Нельзя, подчеркивает С. Москати, упрощен¬
но объяснять все этнические изменения з
Передней Азии одними лишь вторжения¬
ми кочевников. Как клинописные, так и
ветхозаветные источники свидетельствуют о
мирном проникновении полукочевых племен
на лучшие пастбища, переходе их здесь к
оседлой жизни и земледелию. Однако если
в Египте кочевые племена очень скоро ас¬
симилировались, то в Двуречье мирное про¬
никновение семитических племен привело
без какой-либо этнической розни с шуме¬
рийцами к созданию державы Саргона во
второй половине III тысячелетия до н. э.
Все попытки правителей III династии Ура
противостоять новым волнам кочевников
кончались безрезультатно. Уже в XIX—
XVIII вв. до н. э., как об этом свидетель¬

Историческая наука за рубежом
207
ствуют архивы из Мари, вокруг этого цар¬
ства расселились многочисленные полуко¬
чевые племена с родо-племенной организа¬
цией. По источникам можно проследить, как
шло оседание на землю разных племен.
Сходство собственных имен коренного на¬
селения Мари и представителей племен по¬
зволяет С. Москати сделать интереснейший
вывод о том, что оседлое население Ма¬
ри— это потомки кочевников, в недавнем
прошлом осевшие здесь. Этот процесс про¬
должался в Двуречье вплоть до 1 тысяче¬
летия до н. э. включительно.
В Сирии и Палестине, указывает автор,
не было предпосылок для создания в III—
II тысячелетиях до н. э. крупных госу¬
дарств. Это облегчило возможность проник¬
новения сюда в ХШ—XII вв. до н. э. ко¬
чевых древнееврейских племен. Ветхозавет¬
ные данные рисуют нам процесс их внут¬
реннего развития и возникновения у них го¬
сударства. Первоначально это была феде¬
рация племен, создавшая свои культовые
институты. Возникновение государства, по
мнению С. Москати, ускорилось в результа¬
те борьбы с филистимлянами. Если перво¬
начально отдельные племена или часть кон¬
федерации древнееврейских племен имели
сзоих временных военных вождей — «су¬
дей», то необходимость постоянной борьбы
с внешними врагами уже в конце II тыся¬
челетия до н. э. заставила избрать первого
царя — Саула. В X в. до н. э. древнеизра¬
ильское государство перешло от племенной
к административно-территориальной органи¬
зации. Новую знать С. Москати характе¬
ризует уже как военно-служилую, а не ро-
до-племенную. Тем самым завершился пе¬
реход племенной организации! в государ¬
ственную.
Построения С. Москати не вызывают со¬
мнения в своей правильности, хотя, к сожа¬
лению, автор этой ценной работы нигде не
говорит об экономических факторах, влияю¬
щих на развитие общества, и о ходе соци¬
альной дифференциации внутри племен.
М. Л, Гельцер
РЕЦЕНЗИИ НА СОВЕТСКИЕ ИЗДАНИЯ*
А вейде О. Показания и записки о
Польском восстании 1863 года. М. 1961.
XLVIII, 663 стр. Рец.: Kotodziejczyk
R.—«Kwartalnik hist.». Warszawa. 1963,
.Ne 3, s. 752—754.
Азбелев С. H. Новгородские летопи¬
си XVII века. Новгород. 1960. 295 стр. Рец.:
Nesteruk К-—In:	«Studia zrôdlozna-
wcze». 8. Warszawa — Poznan. 1963, s. 199—
200.
Андреев М. С. Таджики долины Хуф
(верховья Аму-Дарьи). Вып. 2. [Душанбе].
1958. 521 стр. Рец.: Hegyi J.—«Acta eth-
nographica». Budapest. 1963, № 3—4, p.
454 — 456.
Анфимов A. M. Земельная аренда в
России в начале XX века. М. 1961. 208 стр.
Рец.: Niederhauser E.—«Agràrtôrténe-
ti szemle». Budapest. 1963, № 3, 428—430.
old.
Б e л e ц к и> й В. Н. Советский Союз и
Австрия. Борьба Советского Союза за воз¬
рождение независимой демократической Ав¬
стрии и установление с ней дружественных
отношений (1938—1960 гг). М. 1962. 342 стр.
* Перечень рецензий составлен сотруд¬
никами сектора науки Фундаментальной
библиотеки общественных наук АН СССР
по журналам, поступившим в ФБОН в те¬
чение октября 1963 года.
Рец.: Hass G.—«Deutsche Aussenpolitik».
Berlin, 1963, Hf. 9, S. 773—776.
Березов П. И. Революция свершилась.
Очерки о Великом Октябре в Петрограде.
М. 1962. 292 стр. Рец.: Friedrich А.—
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft». Ber¬
lin. 1963, Hf. 5, S. 1011.
Буссе H. В., И в а н о в Д. Д., Носко¬
ва В. В, История Болгарии до 9 сентября
1944.	Указатель литературы 1945—1958. Т.
I.	М. 1962. 551 стр. Рец.: W. S.—In: «Stu¬
dia zrôdloznawcze». 8. Warszawa—Poznan.
1963, s. 227.
«Вопросы истории сельского хозяйства,
крестьянства и революционного движения
в России». М. 1961, 434 стр. Рец.: В а с s k a i
V. — «Agrârtôrténeti szemle». Budapest.
1963, № 3, 426—428. old.
«Всемирная история». В 10 т. Т. 8. М.
1961.	643 стр. Рец.:	Quilitzsch S.—
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft».
Berlin. 1963, Hf. 5, S. 974—977.
Галл Аноним. Хроника и деяния
князей или правителей польских. М. 1961.
171 стр. Ред.: G r u d г i ή s k i T. — In: «Stu¬
dia zrôdloznawcze». 8. Warszawa—Poznan.
1963, s. 178—179.
Д a h и л е в и/ч М. В. Рабочий класс в ос¬
вободительном движении народов Латин¬
ской Америки. М. 1962. 468 стр. Рец.: Т о-
m i с z e k S.— «Sprawy miçdzynarodowe».
Warszawa. 1963, № 7. 144—146,

208
Историческая наука за рубежом
3 усманович А. 3. Империалистиче¬
ский раздел бассейна Конго (1876—1894 гг.).
М. 1962. 356 стр. Рец.: J. Р. — «Mezinârodni
politika». Praha. 1963, № 9, s. 430—431.
«Историко-этнографический атлас Сиби¬
ри». М. 1961. 498 стр. Рец.: Karger А.—
«Geogr. Rundschau». Braunschweig. 1963,
№9, S. 391.
«История Великой Отечественной войны
Советского Союза 1941 —1945». Т. 1. М.
1960.	XL, 535 стр. Рец.: Okçcki S.—
«Z pola walki». Warszawa. 1961, № 3, s.
271—277. То же. Пер. на нем. яз.: Berlin.
1962.	Peu.: Otto H.— Zeitschrift für Ge¬
schichtswissenschaft». Berlin. 1963, Hf. 5,
S.	1013—1014.
Клепиков C. A. Филиграни и штемпе¬
ля на бумаге русского и иностранного про¬
изводства XVII—XX века. М. 1959. 306 стр.
Рец.: Maleczynska К.—In: «Studia zrô-
dtoznawcze». 8. Warszawa — Poznan. 1963,
s. 217.
Кон И. С. Философский идеализм и
кризис буржуазной исторической мысли.
М. 1959. Пер. на испан. яз.:	Buenos-Aires.
1962, Рец.: Garcia Barcelo A. — «Cu-
adernos de cultura». Buenos-Aires. 1963,
№ 63, p. 120-125.
«Краткая история рабочего движения в
России (1861 — 1917 гг.)». М. 1962. 688 стр.
Рец.: Friedrich А. — «Zeitschrift für Ge¬
schichtswissenschaft». Berlin. 1963, Hf. 5,
S.	1012.
Кропоткин В. В. Клады римских мо¬
нет на территории СССР. М. 1961. 134 стр.
Рец.: Gromnicki J. —«Archeologia Ро-
iski». Wroclaw—Warszawa—Krakow. 1963,
№ 1, s. 144—151.
Липатов H. П. Черная металлургия
Урала в годы Великой Отечественной войны
(1941 — 1945 гг.). Очерки истории строи¬
тельства. М. 1960. 283 стр. Рец.: Portal R.
L’Oural industriel dans la guerre. «Revue
d’histoire de la deuxième guerre mondiale».
Paris. 1963, № 51, p. 54—56.
Липшиц Е. Э. Очерки истории визан¬
тийского общества и культуры. VIII — пер¬
вая половина IX в. М.-Л. 1961. 482 стр.
Рец.: Тивчев П.— «Известия на Ин-та за
история БАН». София. 1963. Т. 13. с. 283—
291.
Маркина В. А. Магнатское поместье
Правобережной Украины второй половины
XVIII в. (Соц.-экон. развитие). Киев. 1961.
236 стр. Рец.: Serez у k W. А.— «Kwartal-
nik hist.». Warszawa. 1963, № 3, s. 742—746.
«Маркс и Энгельс и первые пролетарские
революционеры». М. 1961. 531 стр. Рец.:
Schmidt W.—«Zeitschrift für Geschichts¬
wissenschaft». Berlin. 1963, Hf. 5, S. 993 —
997.
«Международные связи России до XVII
в.». М. 1961. 580 стр. Рец.: Donnert Е,—
«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft». Ber¬
lin. 1963, Hf. 5, S. 982 — 987.
«Международный ежегодник «Политика
и экономика». Вып. 1962 r. AV 1962. 423 стр.
Рец.:	Schütz 1er H. — «Zeitschrift für
Geschichtswissenschaft». Berlin. 1963, Hf. 5,
S.	1013.
«Национально-освободительное движение
в Латинской Америке на современном эта¬
пе». М. 1961. 298 стр. Рец.: Т о m i с z e k S.—
«Sprawy miedzynarodowe». Warszawa, i963,
№ 7, s. 144 — 146.
Неусых и н А. И. Возникновение зави¬
симости крестьянства как класса раннефео¬
дального общества в Западной Европе
VI — VIII веков. М. 1956. Пер. на нем, яз.:
Berlin. 1961. Рец.: Labuda G.— «Roczni-
ki hist.». Poznan. 1963, г 29, s. 271 —
273.
«Омская партийная организация в период
Великой Отечественной войны 1941 — 1945
гг.», В 2 т. Т. 1. Омск. 1960. 264 стр. Рец.:
Girault R. Sur les Soviétiques pendant
la guerre. «Revue d’histoire de la deuxième
guerre mondiale». Paris. 1963,	№ 51, p.
56 — 58.
«Очерки истории Аргентины», Μ 1961.
573 стр. Peu.: Strbu V. M.—«Analele
Romîno-Sovietîce. Istorie». Bucure^ti. 1963,
№ 2. p. 144— 149.
«Протоколы заседаний Парижской Ком¬
муны 1871 года». T. I—2. М. 1959—I960.
T. I. 1959. 448 стр. Т. 2. 1960. 435 стр. Рец.:
Wyczanska К.—«Z pola walki». Wars¬
zawa. 1961,	3,	s.	259	—	261.
Ρ а с к и н H. AL Иван Петрович Кули-
бин. 1735— 1818. М.-Л. 1962. 207 стр. Рец.:
Grau С.— «Zeitschrift für Geschichtswis¬
senschaft» Berlin. 1963, Hf. 5, S. 1012 —
1013.
«Революция 1905— 1907 гг. в Литве». До¬
кументы и материалы. Вильнюс. 1961.
XXXII, 572 стр. Рец.: Ochmanski J.—
«Kwartalnik hist.». Warszawa. 1963, JNe 3
s. 759 — 760
Руденко С. И. Древняя культура Бе¬
рингова моря и эскимосская проблема.
М.-Л. 1947. Пер. на англ. яз.:	Toronto
1961. Рец.: Lot-Fa Ick E.—«Anthropolo¬
gie». Paris. 1962. № 5—6, p. 622—623.
«Семья и семейный быт колхозников
Прибалтики». М. 1962.	159 стр. Рец.:
Tomes J.—«Ceskÿ lid». Praha. 1963, № 5,
s. 305 — 307.
«Социалистический лагерь. Краткий ил-‘
люстрированный политико-экономический
справочник. А\.	1962.	432 стр. Рец.:
S с h ü t z 1 e г H.—«Zeitschrift für Geschichts¬
wissenschaft». Berlin. 1963, Hf. 5, S. 1015.
Стрел ьс кий Б. И. Основные принци¬
пы научной критики источников по истории
СССР. Киев. 1961. 133 стр. Рец.: I h п a t о-
wicz I.— In:	«Studia zrodloznawcze». 8.
Warszawa — Poznan. 1963, s. 163—164.
Ta p в эл Э. В. Аграрные отношения в
польских владениях Южной Эстонии в конце
XVI — начале XVII века. Таллии. 1961. 26
стр. Ред.: К i e f b i с к а А.—«Zapiski hist.».
Toruii. 1963, № 3, s. 489 — 493.
T p y X a n о в с к и й В. Г. Внешняя поли¬
тика Англии на -первом этапе общего кри¬
зиса капитализма (1918—1939	гг.). М.
1962. 411 стр. Ред.:	Dutt С.— «Labour
Monthly». London. 1963. № 8, p. 379 — 381.
Ч a г и и Б А. Из истории борьбы В. И.
Ленина за развитие марксистской филосо¬
фии. М I960. 290 стр. Рец.: Lange Е.—
«Deutsche Zeitschrift für Philosophie». Ber¬
lin. 1963, № 9, S. 1174— 1177.

Историческая наука за рубежом
209
Черноморски й М. Н. Мемуары как
исторический источник. М. 1959. 80 стр. Рец.:
G а г 1 i с k i А.—In: «Studia zrôdloznawcze».
8. Warszawa — Poznan. 1963, s. 212—213.
Черняк Е. Б. Историография против
истории. (Критика реакционной историогра¬
фии эпохи крушения капитализма). М. 1962.
368 стр. Рец :	R о s e n f e 1 d G.—«Zeit¬
schrift für Geschichtswissenschaft». Berlin.
1963.	Hf. 5, S. 1007 - 1008.
Чуйков В. И, Начало пути. М. 1959.
Пер. па англ. яз.: London. 1963, Рец.: —
«Times Literarv Supplement». London. 1963,
N° 3214, p. 784/
«Эстонская народная одежда XIX и на¬
чала XX века». Таллин. 1960. 248 стр. Рец.:
M â n d о k i L.— «Acta ethnographica». Bu¬
dapest. 1963, N° 3 — 4. p. 456 — 457.
«Ярославцы в годы Великой Отечествен¬
ной войны». Сб. документов. Ярославль.
1960. 445 стр. Peu.: Girault R. Sur les
Soviétiques pendant la guerre. «Revue
d’histoire de la deuxième guerre mondiale».
Paris. 1963, № 51, p. 56 — 58.
Хроникальные заметки
♦ Институт марксизма-ленинизма при
ЦК СЕПГ создал источниковедческую груп¬
пу по истории немецкого рабочего движе¬
ния. Она будет изучать документы о борь¬
бе немецких рабочих, исследования К. Мар¬
кса и Ф. Энгельса, материалы о связи
В.	И. Ленина с германским рабочим дви¬
жением, как местные, так и зарубежные.
Работы группы будут публиковаться в виде
рефератов и рассылаться в научные инсти¬
туты, в редакции и отдельным специали¬
стам.
·♦■ Научная сессия, посвященная 20-ле¬
тию народного Войска Польского, состоя¬
лась в сентябре 1963 г. в Гдыне. В ней при¬
няли участие научные работники институ¬
тов Польской АН, а также военные исто¬
рики. В ходе сессии было прочитано не¬
сколько докладов по истории возникнове¬
ния народных вооруженных сил, об участии
коммунистов в создании Войска Польского
и получении страной широкого доступа к
Балтийскому морю.
Международная научная конференция,
посвященная 1100-летию Великоморавской
державы, состоялась в октябре 1963 г. в
Брно (Чехословакия). Конференцию созвал
Археологический институт Чехословацкой
АН. На ней были подведены итоги исследо¬
ваниям в области хозяйства и культуры
Великоморавского государства. Для изуче¬
ния его истории огромное значение имеют
проводимые в Микульчице раскопки; в по¬
следнее время здесь были открыты остатки
12 церквей, развалины дворцовых зданий,
многочисленные захоронения, в которых об¬
наружено оружие, золотые ■ и серебряные
украшения. Вскрыты также части оборони¬
тельных укреплений и ремесленно-земле¬
дельческого поселения.
♦ Вышел в свет краткий очерк истории
освободительной борьбы польского народа в
годы второй мировой войны («Wojna wyz-
wolcrtcza narodu polskiego w latach 1939 —
1945.	Wçzlowe problemy». Warszawa. MON.
1963.	755 str.). Книга представляет собой
первое на польском языке всеобъемлющее,
опирающееся па широкую источниковедче¬
скую базу военное и военно-политическое
описание хода войны. Издание содержит
207 документальных снимков и 80 схем и
диаграмм (последние собраны в отдель¬
ной папке).
♦ Археологические раскопки, проводи¬
мые на месте старинной крепости в Старо-
граде (Хелминский повет, Польша), увенча¬
лись находкой могилы древнего земледель¬
ца, относящейся к периоду лужицкой куль¬
туры. Это — первое в Польше открытие по¬
добного рода. Кроме того, в ходе раскопок
обнаружены бронзовая миска, нож с костя¬
ной ручкой и керамика. Большинство най¬
денных вещей относится к VIII—IX векам.
Польские археологи открыли комплекс
построек раннефеодального периода на Тум-
ском холме в Плоцке. Здесь раскопаны ос¬
татки четырех каменных зданий XI в„ сре¬
ди которых дворец, ротонда и костел. По¬
мимо того, найдены две гробницы, принад¬
лежавшие, по предположению ученых,
Владиславу Герману и Юдифи, матери
Болеслава Кривоустого. На месте раско¬
пок создается археологический заповед¬
ник.
♦ В местном архиве Каринтии (Австрия)
найден документ времен Карла Великого,
служивший пергаментной обложкой бывше¬
го урбария (поземельной описи). Этот до¬
кумент, принадлежавший Пассауской епар¬
хии, написан раннекаролингским минускуль¬
ным шрифтом и хорошо читается. Сейчас
ведутся работы по сопоставлению его текс¬
та с текстами других источников начала IX
века.
♦· При неустановленных обстоятельствах
в первые века и. э. какая-то коптская секта,
уйдя из Египта, перенесла свою деятель¬
ность в Центральную Европу. Здесь, в рай¬
оне современного Сомбатхея (ВНР), было
воздвигнуто святилище богини Изиды. Раз¬
рушенное в 455 г.. оно тысячу пятьсот лет
пролежало код слоем земли. Восемь лет то¬
му назад были начаты раскопки ы рестав¬
рационные работы. Ныне святилище откры¬
то для обозрения.
14.	«Вопросы истории» № 1.

ПИСЬМА И ЗАМЕТКИ
ПЕРВОМАЙСКИЕ СТАЧКИ РОССИЙСКОГО ПРОЛЕТАРИАТА
В 1912 ГОДУ
Первомайские ставки 1912 г. откосятся к крупнейшим массовым политическим
действиям российского пролетариата в условиях революционного подъема 1910—
1914 годов. Поэтому не случайно, что в нашей исторической литературе этой про¬
блеме уделяется большое внимание1. Однако в ее исследовании есть еще значитель¬
ные пробелы. До сих пор нет ни одной специальной работы о первомайском стачеч¬
ном движении, не подытожен конкретный материал, в результате чего бытуют самые
разноречивые сведения о числе первомайских стачек и их участников по отдельным
городам и по стране в целом. Так, число стачечников в стране в день 1 Мая опреде¬
ляется различными авторами от 300 до 500 тыс. человек2. В некоторых работах недо¬
статочно показано историческое значение майского движения 1912 года.
В настоящей заметке предпринимается попытка подытожить фактические дан¬
ные о первомайских стачках 1912 г. и показать историческую роль выступлений про¬
летариата в этот день.
Апрельская волна стачек протеста против ленского расстрела создала предпосыл¬
ки для огромного размаха революционного движения. Пролетариат во главе с больше¬
вистской партией начал готовить более решительное выступление против самодержа¬
вия и буржуазии 3. В свою очередь, царское правительство приводило в боевой по¬
рядок жандармерию, полицию, войска, разработало план подавления уличных выступ¬
лений, а также осуществило серию предмайских арестов социал-демократов. Не оста¬
лась в стороне и буржуазия. 30 апреля общество заводчиков и фабрикантов Москов¬
ского промышленного района разослало своим членам циркуляр с категорическим тре¬
бованием штрафовать рабочих за забастовку в день 1 Мая.
Но господствующие классы оказались бессильными сорвать первомайское выступ¬
ление пролетариата. «Грандиозная майская забастовка всероссийского пролетариата
и связанные с ней уличные демонстрации, революционные прокламации и революци¬
онные речи перед толпами рабочих ясно показали,— отмечал В. И. Ленин,— что Рос¬
сия вступила в полосу революционного подъема» 4.
Первомайская борьба 1912 г. отличалась разнообразием форм, но основной бы¬
ла массовая политическая стачка. Поэтому данные о числе стачек, количестве уча¬
ствовавших в них рабочих являются важным критерием при характеристике состояния
1 См., например, «Рабочее движение в Петрограде в 1912—1917 гг.». Л. 1958;
«Рабочее движение на Украине в годы нового революционного подъема 1910—1914 гг.».
Киев. 1959; Ю. Н. Нетесин. Рабочее движение в Риге в период столыпинской реак¬
ции. Рига. 1958; С. Д. Беги ян. Ленинская «Правда» на Урале 1912—1914 гг, Сверд¬
ловск. 1960; «Материалы к сессии, посвященной 50-летию «Правды» и ленской стачке».
М. 1962, и др.
2 А. Попов. Из истории забастовочного движения в России. М. 1926, стр. 34;
«История СССР». T. II. М. 1959, стр. 545; Л. М. Шалагинова. Отклики больше¬
вистских организаций на ленские события. «Материалы к сессии, посвященной
50-летию «Правды» и ленской стачке», стр. 50.
3 В циркулярном письме, направленном на места в конце марта — начале апре¬
ля, ЦК партии просил партийные организации немедленно сообщить, «удобно ли бу¬
дет выставить в первомайском листке условный лозунг открытого выступления в той
или иной форме в тех местах, где по расчету местной организации это считается
возможным» (Центральный государственный архив Октябрьской революции СССР
(ЦГАОР), ф. ДПОО, 1912 г., д. 5, ч. 32, л. 67).
4 В. И. Л е н и н. Соч. Т. 18, стр. 85.

Письма и заметки
211
рабочего движения и силы народного революционного подъема весной 1912 года. Ра¬
боты, посвященные первомайским выступлениям пролетариата в 1912 г., не содер¬
жат обобщенных данных о количестве проведенных в этот день стачек по стране. Циф¬
ры же, указываемые официальной статистикой того -времени, явно преуменьшены. На¬
пример, в своде отчетов фабричных инспекторов отмечено всего лишь 492 политиче¬
ских стачки 5. Значительно более полные данные о первомайских выступлениях про¬
летариата приведены в обобщенной сводке IV делопроизводства департамента полиции
(ДП) о забастовочном движении в 1911—1912 гг., где сказано, что 1 мая 1912 г.
по стране состоялось 818 стачек6. Но и этот документ не дает исчерпывающего пред¬
ставления о netp'BOMaiiCKOM стачечном движении: в нем не нашли отражения выступ¬
ления в Архангельской, Бакинской, Владимирской, Воронежской, Екатеринославскои,
Иркутской, Лифляндской, Минской, Нижегородской, Орловской, Полтавской, Тавриче¬
ской, Тульской, Томской губерниях, в Донской, Забайкальской, Кубанской, Уральской
областях и стачки 18 апреля в польских губерниях. Отрывочные сведения приведены
в нем и о выступлениях рабочего класса по другим губерниям. Изучение донесе¬
ний губернаторов и начальников губернских жандармских управлений показало, что
даже по материалам фондов ДП 1912 г. можно установить, что 1 мая было не 818,
а 1136 стачек. Кроме того, в печати 1912 г. и в работах некоторых авторов, основы¬
вающих свои выводы на материалах местных архивов, упоминается еще 49 выступле¬
ний 7. В итоге общее число стачек 1 мая по стране составило 1 185. Наряду с этим
данные ДП сообщают еще о нескольких сотнях забастовок на мелких предприятиях и
в ремесленных заведениях Московской, Минской, Виленской и других губерний8.
Однако если при определении количества стачек опустить вопрос о численности
их участников, то может создаться искаженное представление о размахе первомайской
борьбы9. В Петербурге, по нашим подсчетам, общее число участников первомайской
стачки составило не 100 тыс., как отмечается в некоторых работах 10, а 200 тысяч.
Это подтверждается также данными из работ ряда исследователей и сведениями, по¬
черпнутыми из материалов Московского общества заводчиков и фабрикантов, сообще¬
ний начальника отделения по охране общественной безопасности и порядка в столице
и печати п.
В статистических данных об участниках первомайской стачки в Москве имеются
еще большие расхождения: число стачечников здесь определяется от 33 тыс. до
200 тысяч 12. Материалы фонда ДП, в которых приводится перечень бастовавших пред¬
5 «Свод отчетов фабричных инспекторов за 1912 год». СПБ. 1913, стр. XXVÏII.
6 ЦГАОР, ф. 4 д-ва, 1912 г., д. 209, лл. 15—16.
7 М. Акулов. Профсоюзное движение в Сибири до Великой Октябрьской со¬
циалистической революции. М. 1957, стр. 55: С. Д. Б е г и я н. Указ. соч., стр. 69;
«Предвестник революционной бури». Иркутск, 1962, стр. 98; «Наша костромская
жизнь». 3 мая 1912 г. и др.
8 ЦГАОР, ф. 4 д-ва, 1912 г., д. 149, д. 150, д. 209.
9 При выяснении этого вопроса нельзя ограничиться использованием лишь одно¬
го источника, тем более нельзя полагаться на тот или иной документ ДП без тща¬
тельной проверки приводимых им данных на основе других документов. Органы цар¬
ской власти тенденциозно и небрежно подходили к сбору сведений о стачках. Во мно¬
гих случаях губернаторы, полицмейстеры и другие представители власти не учитывали
забастовки в небольших городах, фабрично-заводских поселках, отдаленных районах.
Донесения в ДП они посылали, как правило, в утренние часы 1 мая и не учитывали
рабочих, начавших стачки позднее. Гораздо полнее отразило число забастовщиков в
крупных пролетарских центрах Московское общество заводчиков и фабрикантов, ио
и оно в свою сводку о первомайской забастовке не включило большое число городов.
10 А. Я. Грунт, В, Н. Фирстова. Россия в эпоху империализма {1907—
1917 гг.). М. 1960, стр. 48; «Первое Мая в царской России». М. 1939, стр. 223.
11 «Общество заводчиков и фабрикантов Московского промышленного района».
Бюллетень №	16. Рабочее движение. Январь — май 1912 г. М. 1913, стр. 22;
Н. Я. Яковлев. Апрельско-майские дни 1912 года в Петербурге. «Красная лето¬
пись», 1925, № 3, стр. 241; Э. Э. Крузе. Петербургские рабочие в 1912—1914 гг.
М. 1961, стр. 217; «Вятская речь», 5 мая 1912 г.; ЦГАОР, ф. ДП 00, 1912 г., д. 101,
л. 147.
12 «История Москвы». Т. 5. М. 1955, стр. 258; В. М. Злобина. Большевики во
главе массовых политических стачек в годы нового революционного подъема.
М. 1960, стр, 14; «Предвестник революционной бури», стр. 87; Д. М. Ш а л а г и и о в а.
Указ, соч., стр. 51.

212
Письма и заметки
приятии, показывают, что в Москве и ее пригородах первомайские стачки охватили
170 предприятий. Причем на 142 из них (по 28 заводам и фабрикам сведений нет, но,
по нашим подсчетам, чжло забастовщиков на них составляло примерно 5 тыс. чело¬
век) в этот день в революционном движении участвовало около 43 тыс. человек. Та¬
ким образом, общее число стачечников в Москве и пригородах составляло 48 тыс., а по
всей Московской губернии — 60 тыс. человек 13.
Обобщая данные источников, мы пришли к следующим выводам о количестве пер¬
вомайских стачек и числе забастовщиков по отдельным районам и по стране в целом,
отраженным в таблице 14 (см. табл. на стр. 213).
Именно такая цифра — до 400 гые. стачечников — названа и в «Истории Комму¬
нистической партии Советского Союза» 15. Как видно из таблицы, первомайское дви¬
жение показало высокую революционную активность индустриального пролетариата
промышленных районов страны. На долю рабочего класса девяти крупных пролетар¬
ских центров страны (Петербург, Москва, Рига, Кострома,	Екатеринослав,	Киев,
Харьков, Одесса, Варшава) приходилось более 88% всех	выступлений и	около
93 % общего числа бастовавших рабочих.
Ведущая роль в первомайской борьбе принадлежала петербургскому пролетариа¬
ту. На втором месте по количеству стачечников стояла Москва. С большой силой раз¬
вернулось забастовочное рижение в Риге. В нем участвовало свыше 46 тыс. рабо¬
чих 1G. В центрально-промышленном районе (без Москвы) и на Урале первомайское
движение было слабее. Характеризуя апрельско-майские дни в этих районах, газета
«Социал-демократ» писала: «Мы видели только первое пробуждение рабочих к но¬
вой борьбе» 17.
Значительный размах приобрело стачечное движение в промышленных центрах
Украины. В сборнике «Рабочее движение на Украине в годы нового революционного
подъема 1910—1914 гг.» указывается, что «на Украине	1 мая произошло	около
50 забастовок, в которых приняло участие 20 тыс. рабочих» ,8. По нашим подсчетам,
в этот день было 68 стачек, а число бастовавших составляло 31 тыс. человек 19. Пер¬
вомайское движение в других районах страны проходило с меньшим подъемом. Оно по¬
чти не затронуло Закавказья (за исключением Бакинской губернии, в которой состоя¬
лось несколько забастовок), Средней Азии и около 20 губерний в Европейской России.
13 ЦГАОР, ф. MOO, 1912 г., д. 408, т. I, дл. 63, 73, 78—222; ф. ДП 00, 1912 г.,
д.	101, л. 155; д. 101 прод., л л. 82, 124; ф. 4 д-ва, 1912 г., д. 149, л. 180; д. 150, лл.
288—300; «Русское слово», 3 мая 1912 г.; «Голос Москвы», 3 мая 1912 года.
14 Подсчеты автор сделал на основании следующих материалов: ЦГАОР, ф.
4 д-ва. 1912 г., д. 149, лл. 58, 83, 123, 132, 149, 150, 154, 175, 180—184, 188. 191 — 194,
197, 200—207; д. 150, лл. 275, 288, 299—300; д. 209, лл. 15—16, 159, 175—178, 181; ф.
ДП 00, 1912 г., д. 101, лл. 27, 48, 81, 155, 171, 201, 205; д. 101 прод., лл. 14,24,32,34,42,
67, 82, 102, ПО, 124, 128, 179, 185; д. 5, ч. 27, л. 8; ф. МОО, 1912 г., д. 408, т. 1, лл. 63,
73,	78—222; «Правда», 3—6 мая 1912 г.; «Звезда», Ат*	33,	1912 г.; «Русское слово»,
3	мая	1912 г.; «Голос Москвы», 3 мая 1912 г.; «Наша	костромская жизнь», 3 мая
1912 г.; «Общество заводчиков и фабрикантов Московского промышленного района».
Бюллетень № 16. Рабочее движение. Январь — май 1912 г., стр. 22; Н, Я. Яковлев.
Апрельско-майские дни 1912 года в Петербурге.	«Красная летопись»,	1925,	№ 3	(14),
стр. 241; «Очерки Ленинградской организации	КПСС», Ч. 1.	Л.	1962,	стр.	323;
Ю. Н. Нетесин. Рабочее движение в Риге в период столыпинской реакции, стр. 183;
Д. Куприянов. Рабочее движение в ленские дни 1912 г. «История пролетариата
СССР», 1932, № 10, стр. 36; Н, А. О бет к о вс к ни. Борьба рабочих Костромской гу¬
бернии. «Материалы к сессии, посвященной 50-летшо «Правды» и ленской стачке»,
сгр. 30; С. Д. Б е г и я н. Указ. соч., стр. 69; «Рабочее движение	на	Украине в	годы
нового революционного подъема 1910—1914 гг.»,	стр. 23: Я. Д р а	и к	и н. 1	мая в Го¬
меле. 1896—1926 гг. Гомель. 1926, стр. 31; «Хроника важнейших событий истории Ком¬
мунистической партии Белоруссии». Минск, 1962, стр 193; «Вопросы истории Коммуни¬
стической партии Литвы». Вильнюс, 1961, стр. 47; М. Акулов. Указ. соч., стр. 55;
«Предвестник революционной бури», стр. 98.
15 «История Коммунистической партии Советского Союза». М. 1962, стр. 160.
15 Ю. Н. Нетесин. Рабочее движение в Риге в период столыпинской реакции,
стр. 183.
17	«Социал-демократ», 17 июня 1912 года.
18	«Рабочее движение на Украине в годы нового	революционного подъема
1910—1914 гг.». стр. 21.
19 ЦГАОР, ф. 4 д-ва, 1912 г., д. 149, лл. 58, 83, 123, 132, 149, 182—183, 191, 204; 205;
207; ф. ДП 00, 1912 г., д. 101, лл. 171, 184; д. 101 прод., л. 14.

Письма и заметки	213
пп
Район (губерния н область)
Количест¬
во стачек
Число ста-
мечнпкол
Количест¬
ва стачек
в %
Число ста¬
чечников
в %
1
2
3
<
Л
6
I. П е т е р б V р г с к и й
664
202 ООО
56,0
51,8
в т. ч. Петербург
11. Прибалтийски й
(Лифляндскаи, Курляндская, Эстлянд-
650
200 ООО
54,9
51,3
ская губ.)
III. Центрально-промышленный
(Московская, Владимирская, Воронеж¬
ская, Костромская, Орловская, Твер¬
58
48 000
4,9
12,3
ская, Тульская, Ярославская губ.) . .
20.)
75 ООО
17,3
19,2
в т. ч. Московская губ
IV. Поволжье
(Астраханская, Нижегородская, Сара¬
170
60 000
14,3
15,4
товская, Самарская губ.) ......
V. У р а л и Сибирь
(Пермская, Уфимская, Иркутская, Ом¬
ская, Томская губ.. Уральская, Забай¬
33
3 000
2,8
0,8
кальская обл.)
VI. Украина
(Екатеринославская, Киевская, Пол¬
тавская, Таврическая, Харьковская, Хер¬
28
3 000
2,4
0,8
сонская губ.)
VII. Донская обл., Кубанская обл., Бакин¬
68
31 000
5,7
7,9
ская губ
V7III. Белоруссия и Литва
11
2 000
0,9
0,5
(Минская, Могилевская, Виленская губ.)
IX, Польша
(Варшавская, Пегроковская, Люблин-
3*
6 000
0,3
1,6
ская губ.)
115
20 000
9,7
5,1
Всего. , ,
X. Неучтенное число стачечников на не¬
больших предприятиях в разных рай¬
онах страны		 . .
1 185
(Без ста¬
чек в ку¬
старных
мастер¬
ских)
390000
10000
100,0
100.0
Итого . . . I	I	400	000	I
* Помимо этого, значительное число стачек было проведено на мелких предприя
тиях и в мастерских.
Общей чертой первомайского выступления 1912 г. являлось ограниченное уча¬
стие в нем пролетарских масс вне крупных промышленных центров и особенно рабо¬
чих фабрик и заводов, находящихся в сельских местностях. Огромное число предпри-
ятлй, расположенных вне городов, дало всего 1—2% стачек.
Из отдельных отрядов пролетариата наибольшую активность проявили металли¬
сты, составлявшие % часть общего числа российского пролетариата. На их долю при-
ходилось 08% всех участников апрельско-майских революционных выступлений20.
20 «Свод отчетов фабричных инспекторов за 1912 г.», стр. XXX.

214
Письма и заметки
Размах первомайского движения усилил наступление рабочего класса на самодер¬
жавие и буржуазию. Это проявилось, например, в росте экономических стачек. В ап¬
реле в стране было 68 таких стачек с 14 913 участниками, в мае их количество
возросло до 132, а число участников — до 46 08921. Пробуждение револю¬
ционной энергии масс не только повлияло на рост экономических стачек, но и прида¬
ло им новые качества. Наряду с экономическими видное место заняли и политические
требования. Продолжением первомайских выступлений пролетариата явилась упорней¬
шая борьба рабочих на протяжении всего месяца за отмену штрафов, наложенных
предпринимателями на участников стачек 1 мая.
Порой первомайское движение 1912 г. оценивается как простое продолжение
ленской стачки. Безусловно, первомайские стачки непосредственно следовали за лен¬
ской и были тесно связаны с ней. В районах, где выступления пролетариата с проте¬
стом против ленских событий запоздали, они действительно слились с первомайскими.
Но это вовсе не исключает самостоятельной исторической роли первомайских стачек
1912 года. Они представляют, по нашему мнению, более высокую ступень по срав¬
нению с апрельскими выступлениями. Первомайские стачки были более, массовыми,
чем апрельские; значительно повысилась организованность и сплоченность их участ¬
ников. Резкое размежевание классовых сил в стране после ленских событий еще боль¬
ше усилило революционное самосознание пролетариата и способствовало освобождению
рабочего движения от влияния оппортунизма. В начале ленской стачки ликвидаторы и
троцкисты пытались направить пробудившееся движение масс по пути реформ, но май¬
ское движение показало полный провал этих попыток. Его вдохновителем и организа¬
тором была большевистская партия. Стачки, митинги, демонстрации, маевки рабочих
проходили повсеместно под се лозунгами. Майское движение явилось важным момен¬
том революционного подъема 1912 года.
. А. Ф. Иерусалимский
21 Там же. стр. XXVIII.

УРОКИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В США В СВЕТЕ
СОВРЕМЕННОСТИ
Сто лет назад США захлестнула «кровавая волна» сокрушительной и одновре¬
менно освежающей бури, она смела рабство, это величайшее препятствие на пути раз¬
вития страны1. Обращение к урокам гражданской войны в США 1861—1865 гг.
правомерно и своевременно не только в связи со столетием этой, по выражению
К. Маркса, «титанической схватки» V Изучение ее причин и содержания, а также
вызванных ею в американском обществе последствии приобрело не просто историче¬
ский, но злободневно политический характер.
Трактовка современной буржуазной историографией США сложных проблем исто¬
рии страны второй половины прошлого столетия, толкование процессов, вызвавших
значительные сдвиги в американской жизни, непосредственным образом подчинены
классовым интересам, идеологическим и пропагандистским нуждам монополистическо¬
го капитала. Реакционные буржуазные историки в угоду идеологам империализма на¬
зывают ныне гражданскую войну «ненужной бойней», «ненужной издержкой исто¬
рии»3. Это делается для того, чтобы затушевать классовый, освободительный харак¬
тер войны, которую В. И. Ленин причислял к революционной традиции американ¬
ского народа4. Современные фальсификаторы всячески открещиваются от этого науч¬
ного вывода.
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 16, стр. 13.
2 Та м же, стр. 17.
3 См., например, Allan N e v I n s. The Improvised War 1861—1862. New York.
1959, p. V.
4 В. И. Ленин. Соч. T. 28, стр. 51.

Письма и заметки
Уже характер самих юбилейных мероприятий, организуемых в США в связи со
столетием гражданской войны вплоть до 1965 г,, свидетельствует, что под непосред¬
ственным руководством и наблюдением правительства задумана широковещательная
кампания, прославляющая «американский образ жизни» и поощряющая высший прин¬
цип «иеразделенности родины». Всевозможные шумные чествования, инсценировки
основных баталий, молебны, костюмированные балы и парады, массовые процессии
и зрелища и т. д., проводимые с большой Помпой (подсчитано, что расходы на юбилей
превзойдут затраты и Юга и Севера на воину), призваны олицетворять нерушимое
единство, незыблемую «исключительность» современных Соединенных Штатов. Моно¬
полистический капитал, естественно, не скупится, если требуется продемонстрировать,
что страна якобы движется по пути прогресса без революционных классовых потря¬
сений, без антагонистических катаклизмов. Подобными мероприятиями пытаются вы¬
холостить революционное содержание гражданской войны, снизить остроту непосред¬
ственно унаследованной от нее расовой проблемы. Юбилейное четырехлетие, по за¬
мыслу реакции, должно отвратить или по крайней мере отвлечь массы от насущных
социальных проблем, в первую очередь от расовой как наиболее наболевшей в усло¬
виях американского общества. Всячески пропагандируются идеи спасительного еди¬
нения, классового примирения «навсегда» между различными социальными группа¬
ми Севера и Юга, сто лет назад «досадным образом» ввергнутых в братоубийственный
конфликт. Реакционная американская историография активно включилась в эту
работу.
Если основным содержанием гражданской войны явилась борьба двух социаль¬
ных систем — рабства и свободного наемного труда5, то освобождение рабов, под¬
готовленное всем ходом событий, стало итогом настойчивых усилий и энергичной
борьбы народных масс — негров и белых, рабочих, фермеров, отдельных представи¬
телей прогрессивной буржуазии, результатом революционных методов ведения войны.
Постепенно назревавшая революционная ситуация переросла в буржуазно-демократи¬
ческую революцию, вторую общенациональную американскую революцию. Конститу¬
ционный период войны за сохранение союза сменился в ходе событий революцион¬
ным периодом за свержение рабства.
Американские буржуазные историки всячески принижают революционную роль
народных масс в исторических судьбах страны, в том числе и в период «титаниче¬
ской схватки» между Севером и Югом. Между тем именно народные массы явились
решающей силой в ниспровержении рабства. К. Маркс подчеркивал, что Новая Англия
и Северо-Запад своими основными людскими резервами принудили правительство
Линкольна «к революционному ведению войны...»6. Отрицание революционной энер¬
гии масс, умаление их решающего вклада в дело уничтожения рабства и объединения
страны ведут к фальсифицированному освещению исторических заслуг и традиций
американского народа. Обширная литература по гражданской войне в США, уже пре¬
высившая 50 тыс. изданий7, далеко не в полной мере выявляет активную роль на¬
родных масс в событиях 1861—1865 годов.
Общей чертой изданий является выхолащивание освободительного, прогрессив¬
ного содержания гражданской войны, а также полная оторванность от острейших
проблем сегодняшнего дня, от бурных событий, порожденных недалеким прошлымв.
В многочисленных публикациях старательно обходятся расовая дискриминация и сег¬
регация, насквозь пропитавшие сегодняшнюю жизнь американского общества. Немало
работ славословит оголтелых расистов — деятелей Конфедерации, реакционных рабо¬
владельцев Юга9. Общий тон давно задан главой южной школы историков, небезызве¬
5 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч. Т. 15, стр. 355.
е Там ж е, стр. 542. ·
7 См. «Civil War	History». Vol. 8, June 1962, № 2, p.	228.
8 См., например,	J. G. Randall, D. Donald. The Divided	Union,	Boston-Toron¬
to. 1961; В. Q u a r 1 e s s. Lincoln and Negro. New York. 1962.
9 См., например, E. S. Miers. Robert E. Lee. New York.	1962;	E.	М. С	о u 1-
ter.	A History of the	South. Vol, VII. The Confederate	States of	America; W. B. Hes¬
se 11 ί n e. Confederate	Leaders in the New South: J. G. R	a n d a 11.	Lincoln	and the South;
E. J. Warner. Generals in Gray. Lives of the Confederate Commanders; T.	Harry	Wil¬
liams Beauregard. Napoleon in Gray; F, E. Va ndiver. Rebel	Brass.	The Confedera*
le Command System (все издания Louisiana State University Press), etc.

216
Письма и заметки
стным профессором Э. М. Коултером, который, изображая негров «неполноценными
людьми», всячески оправдывает расизм. Кампания восхваления южных расистов ста¬
ла столь разнузданной, что даже газета «New York Times» поместила в своем прило¬
жении обзор под заголовком «Кто же все-таки выиграл гражданскую войну?».
В нем содержится протест против новых изданий, воспевающих плантаторов Юга |0.
Имея в виду подобную недобросовестную продукцию и ее авторов, историк из
Центрального государственного колледжа Ч. X. Уэсли, автор исследования об уча¬
стии негров Огайо в гражданской войне, заметил, что «предвзятые исторические
исследования и фактически существующая фальсификация использовались для
того, чтобы оправдать физические репрессии и нынешнее отстранение от поли¬
тической жизни миллионов цветных людей. В подобного рода переписывании истории
гражданской войны у авторов не было ни сожаления, ни раскаяния, ни ощущения
неправильного» и.
Современные фальсификаторы гражданской войны игнорируют расстановку клас¬
совых и политических сил на Севере. Наряду с центром (президент Линкольн и его
окружение) в руководящей республиканской партии имелись правые силы (государ¬
ственный секретарь Сюард и другие), смыкавшиеся с антинародными прорабовладель¬
ческими элементами «медянок», креатурой плантаторского Юга, и, наконец, левое
крыло, оказывавшее под воздействием масс революционизирующее влияние на методы
ведения войны. Его составляла немногочисленная, но энергичная группа радикальных
республиканцев, беспокойная и назойливая фракция американских якобинцев, как
именовали их политические противники. Радикалы, взращенные массовым аболицио¬
нистским движением, в годы войны сформировались в буржуазных революционеров.
В числе других аптирабовладельческих сил К. Маркс называл их «принципиально
последовательной партией Севера», которую события выдвигали на передний план и
с которой осторожный Линкольн вступил в конфликт 12. Последовательность их, одна¬
ко, не выходила за рамки буржуазных воззрений, краеугольным принципом которых
является неприкосновенность частной собственности. Именно в этом коренилась при¬
чина ограниченности радикалов, вызвавшая серьезные провалы в их деятельности.
Тем не менее историческая роль и заслуги радикалов значительны. Тесно связанные
с массами, они постоянно оказывали давление на правительство Линкольна, требо¬
вали революционных перемен в ходе ведения войны. Их активная деятельность в
народных массах умело сочеталась с парламентскими формами борьбы в конгрессе.
Ненависть к рабству и расизму делала радикалов стойкими борцами за отмену позор¬
ного «особого института». Непримиримые противники плантаторов, неподкупные и
бескомпромиссные патриоты-единомышлеиники, они содействовали сплочению антира-
бовладельческой коалиции, которая в конечном итоге победила в «титанической
схватке».
Среди виднейших деятелей радикалов важную роль в годы войны играли сена¬
тор из Массачусетса, председатель сенатской комиссии по иностранным делам Чарльз
Самнер (1811 —1874), конгрессмены Тлддеуш Стивенс (1792—1868), Джордж
Джулиан (1817—1899), Генри У. Дэвис (1817 — 1865), сенатор из Огайо, министр
финансов Сэлмон Чейз (1808—1873), сенатор из Мичигана Захария Чендлер (1813 —
1879), сенатор, председатель объединенной комиссии конгресса по ведению войны
Бенджамин Ф. Уэйд (1800—1878) и некоторые другие. С радикалами тесно сотруд¬
ничали такие известные лидеры аболиционизма, как У. Филлипс и Г. Грили, министр
9. Стантон. К ним примыкал руководитель негритянского движения Фредерик Дуглас,
их идеями руководствовались и некоторые военачальники, среди них генералы Бен¬
джамин Батлер, Чарльз Фримонт и другие.
Реакционная буржуазная историография зачеркивает исторические заслуги ради¬
калов. Каких только эпитетов им не изобретают! Они характеризуются как «безобраз¬
ные, тщеславные, напыщенные, загребающие власть диктаторы, непреклонные, елей¬
ные, высокомерные, прилипчивые»'13. Их называют «фанатиками, демагогами, мстите¬
10	«Tîîo New York	Times Book Review». August 5,	1962.	Section 7, pp. 1, 22—23.
11	«The Journal of	Negro History», 1962, Λα 2, p. 96.
u	Κ. M a ρ к с и	Ф. Э π г е л ь с. Соч. Т. 15, стр.	547.
13	D. Donald, Lincoln Reconsidered. New York,	1961,	p.	109,

Письма и заметки,
217
лями, бессердечными противниками великодушного президента»и. На страницах
«Журнала негритянской истерии» с полным основанием выражался протест по пово¬
ду того, что в учебниках радикалы представлены как экстремисты, конспираторы,
вследствие чего «ученики покидают школу с сильной неприязнью и презрением к
Стивенсу и Самнеру и радикальным республиканцам» 15. Очевидна попытка изобра¬
зить радикалов смутьянами и заговорщиками, исказить и выхолостить их историче¬
скую роль глашатаев революционного настроения масс.
Мелкобуржуазные по своему классовому характеру колебания, ошибки и непо¬
следовательность радикальных республиканцев не снимают их значительного вклада
в «титаническую схватку». Историческую роль этих носителей революционной тради¬
ции американского народа невозможно опровергнуть. Замалчивание, искажение дея¬
тельности радикальных республиканцев 16 сознательно служат целям преуменьшения
их выдающегося места в исторических судьбах страны и настойчиво пропагандируе¬
мому официальной исторической наукой тезису о том, что в американских условиях
не было и быть не может революционеров, борющихся за прогресс и будущее нации.
Разумеется, не все американские историки заняты фальсификацией и труды не
каждого из них отравлены ядом расизма. В ходе юбилея плодотворную деятельность
ведут местные отделения «обществ круглого стола», призванных разыскивать, кро-
потлизо собирать и публиковать новые материалы о гражданской войне, в том числе
и об участии в ней негров.
Юбилейная комиссия по проведению столетия гражданской войны (на посту ее
председателя отставного генерала Улисса Гранта Ш-го недавно сменил небезызвест¬
ный историк «большого бизнеса» Аллан Невинс) не может не испытывать постоянного
давления общественности, и в первую очередь потому, что, как пишет С. В. Вудвард
(из Йельского университета), после завершения гражданской войны «обещание равен¬
ства было забыто.· Было отменено рабство, но не расизм — ни на Севере, ни на Юге» 17.
В условиях, когда в стране все ожесточеннее становятся схватки с расистами за обес¬
печение неграм равных гражданских прав, все более настойчиво звучат трезвые го¬
лоса, призывающие к серьезному исследованию гражданской войны и ее влияния на
современную американскую жизнь. Ч. X. Уэсли отмечал, что «ныне система сегрега¬
ции и дискриминации, в условиях которых в большинстве своем состоятся наши
празднества, являются потомками системы рабства», поскольку «защита рабства сме¬
нилась защитой сегрегации, дискриминации, неравноправия, принципа низших су¬
ществ» и оппозицией решению Верховного суда (принятому в 1954 г. и уза¬
конившему интегрированное обучение в школах.— Д. П.), как и участию граждан
в голосовании». В процессе юбилейных мероприятий, по его мнению, важно
глубоко и основательно изучать «значение Юга и Севера» как противостоя¬
щих в войне сил, ее «главные причины», а также роль и исторические заслуги
негритянских масс, и именно этим первостепенным проблемам не уделяется должного
внимания 1В.
Еще в октябре 1961 г. на ежегодной конференции «Ассоциации по изучению жиз¬
ни и истории негров» (Дурхэм, штат Северная Каролина) был выдвинут следующий
призыв: «Пусть столетняя годовщина гражданской войны станет таким периодом,
когда родится действительная свобода, а не та, что лишь обеспечена клочком бумаги
или вооруженными силами!» 19. Нынешняя американская действительность, как ее
наблюдают потомки «синих и серых мундиров», далека от подобных благих пожела¬
ний. Именно поэтому столетие гражданской войны современные Соединенные Штаты
встречают в условиях все активнее разгорающейся борьбы американских трудящихся
14 См., например, A. Whiteridge. No Compromise. The Story of the Fanatics Who
Paved the Way to the Civi! War. New York. 1960, passim.
15 «The Journal of Negro History», 1961, A? 2, pp. 141. 142.
16 Юбилей столетия воины не отмечен изданием оригинальных работ о радикалах.
Исключая отдельные переиздания, можно указать лишь на единичные публикации, среди
них: D. Donald. Charles Sumner and the Coming of the Civil War; E. М. В г о d i e.
Thaddens Stevens,
17 «The Yale Review». Vol. L. June 1961. Л? 4, i 187.
18 «The Journal of Negro History», 1962, .Vc 2, pp. >44—88, 96.
19 Ibid., p. 96.

213	Письма	и	заметки
за «действительную свободу», против реакции и расизма, за равноправие и полную
отмену позорной системы сегрегации и дискриминации.
Выражая настроения своих темнокожих американских собратьев, молодой негри¬
тянский писатель Джеймс Болдуин, на своей судьбе в полной мере познавший ужасы
сегрегированного Гарлема, заметил, что «страна празднует столетие свободы слишком
рано» 20. В другом своем выступлении оп призвал Вашингтон «направлять свои об¬
винения не против негритянского народа, а против американского образа жизни».
Негр, по его мнению, «произошел от целого поколения активных борцов. Наступает
момент, когда никто не сможет поручиться за то, что чаша терпения не перепол¬
нится» 21.
Американские трудящиеся, продолжающие в новых условиях славную револю¬
ционную традицию, используют различные методы и формы для искоренения позор¬
ного расизма. Марши, рейды и походы свободы, как местные, так и общенациональ¬
ные, сочетаются с мощными демонстрациями и митингами, массовыми сидячими заба¬
стовками и пикетами. Они наносят все более внушительные удары по реакции. Бор¬
цов за равноправие негров не сломили жестокие репрессии и расправы расистов, изо¬
щренные преследования реакционеров.
Мир явился свидетелем, и вся прогрессивная общественность сочувствовала тому,
как мужественно отстаивал права негритянского народа Джеймс Меридит. Для регист¬
рации этого негритянского студента в Миссисипском университете потребовалось мо¬
билизовать всю государственную машину — от президента до федеральных войск.
И в том, что ему удалось закончить учебный год, большая заслуга борцов за прогресс.
А его белый собрат Уильям Мур жизнью поплатился за свое благородное стремление
добиться равноправия.
Бурные события в Бирмингеме явились, по определению одного из руководителей
американской компартии, Гэса Холла, «кульминационным моментом ста лет борьбы,
терпения, лицемерных посулов», «прорывом фронта», «революционным качественным
скачком», и реакция не в силах остановить развитие этих событий, потому что они
постоянно питаются социальными, политическими и экономическими причинами.
Героическая борьба за равноправие негров дает американцам «возможность восстано¬
вить уважение к самим себе, как к народу и нации. Она смывает следы ста лет позора
и бесчестия» 22. Недавний беспрецедентный в истории США поход в Вашингтон, к
памятнику Линкольна, двухсот тысяч представителей белой и черной Америки проде¬
монстрировал непреклонную волю трудящихся бороться против расовой дискримина¬
ции и безработицы. Выступая на митинге, Мартин Лютер Кинг, один из руководите¬
лей массового негритянского движения, подчеркнул, что сто лет спустя после «освобо¬
ждения» негров жизнь их «по-прежнему искалечена оковами сегрегации и цепями
дискриминации... Негры живут на изолированном острове нищеты в широком океане
материального процветания... загнаны в углы американского общества и чувствуют
себя чужими на своей собственной земле. Борьба будет продолжать потрясать основы
нации до тех пор, пока не наступит светлый· день справедливости»23. Так отмечает
столетний юбилей гражданской войны прогрессивная Америка.
В неодолимом движении за прогресс и будущее американской нации участвуют
ее лучшие силы. Они отвоевывают позиции у реакции в процессе нелегкой, длитель¬
ной борьбы. Передовые идеалы, за которые сражались герои гражданской войны,
настоятельно диктуют необходимость полною и окончательного освобождения негри¬
тянского народа.
Д. Б. Петров
2Ci Y. Baldwin. The Fire Nexf Time. New York. 19G3, p. 24.
21 См. «Известия», 9 шо.чя 1963 года.
22 «Political Affairs», June 1963, pp. 10—17.
23 См. «Известия», 29 августа 1963 года.

Сведения об авторах
219
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ, СТАТЬИ КОТОРЫХ ОПУБЛИКОВАНЫ
В НОМЕРЕ ЖУРНАЛА
Дядиченко Вадим Архипович, доктор исторических наук, профессор, заве-
дующий отделом истории досоциалистических формаций Института истории АН УССР.
Специалист по историк Украины XVII—XVIII вв. Автор работ: «Нариси сусшльно-пол!-
тичного устрою .Швобережно-! Украши кшця XVII—початку XVIII ст.»; «Усиление
феодально-крепостнического гнета на Украине в первой половине XVIII в.»; «Развитие
феодально-крепостнических отношений на Украине во второй половине XVIII в.» (гла¬
вы VIII и IX в книге «История Украинской ССР»; «Украина» (раздел в томе «Очерки
истории СССР» XVIII век, вторая четверть); «Развитие исторических знаний на Украи¬
не в XVII—XVIII вв.» (в книге «Очерки истории исторической науки в СССР». T. I),
Лось Федор Евдокимович, доктор исторических наук, профессор, старший на¬
учный сотрудник Института истории АН УССР, специализируется по истории СССР
и УССР конца XIX и начала XX века. Основные труды «Нариси з icTopiï Украши —
УкраТна в роки столипшсько! реакци», «Формирование рабочего класса на Украине и
его революционная борьба», «Револющя 1905—1907 рок!в на УкрашЬ; «РобДничий
клас Украши в 1907—1913 pp.» и др.
Сарбей Виталий Григорьевич, кандидат исторических наук, старший научный
сотрудник отдела историографии и источниковедения Института истории АН УССР.
Специализируется по истории исторической науки на Украине. Автор монографии
«Исторические взгляды А. М. Лазаревского» (на укр. яз.) и ряда других историогра¬
фических работ.
Фадеев Анатолий Всеволодович, доктор исторических наук, профессор, за¬
ведующий сектором многотомной «Истории СССР» Института истории АН СССР,
автор монографий «Россия и Кавказ в первой трети XIX в.»; «Россия и восточный кри¬
зис 20-х годов XIX в.»; «Дореформенная Россия» (курс лекций), а также учебны’х
пособий по отечественной истории для вузов и средней школы.
Окладников Алексей Павлович, доктор исторических наук, профессор, лауре¬
ат Государственной премии, заслуженный деятель науки РСФСР и ЯАССР, заместитель
директора Института экономики и организации промышленного производства Сибирско¬
го отделения АН СССР, заведующий отделом гуманитарных исследований этого ин¬
ститута. Автор многочисленных работ по истории, археологии, этнографии, искусству
народов Средней Азии, Сибири, Монголии, Дальнего Востока.
Волк Степан Степанович, кандидат исторических наук, старший научный со¬
трудник Ленинградского отделения Института истории АН СССР. Работает в области
истории общественного движения и общественной мысли в России XIX века. Автор
монографии «Исторические взгляды декабристов».
Дзенискевич Андрей Ростиславович, младший научный сотрудник Ленинград¬
ского отделения Института истории АН СССР. Специализируется по истории рабочего
класса СССР 30—40-х годов.
Череп нин Лев Владимирович, доктор исторических наук, профессор, заве¬
дующий сектором истории СССР периода феодализма Института истории Академии
наук СССР. Основные работы: «Русские феодальные архивы XIV—XVI вв.», ч. 1—2;
«Русская палеография»; «Русская историография до XIX в.»; «Образование Русского
централизованного государства в XIV — XV вв.» и др.
Манфред Альберт Захарович, доктор исторических наук, профессор, старший
научный сотрудник Института истории АН СССР, руководитель группы по изучению
истории Франции при Институте истории АН СССР. Автор монографий: «Внешняя по¬
литика Франции 1871 —1891 гг.»; «Великая французская буржуазная революция»;
«Очерки истории Франции XVIII—XX вв.»; «Марат» и ряда других научных трудов.

SUMMARIES OF MAJOR ARTICLES
V. A. DYADICHENKO, F. E. LOS and V. G. SARBEY. The Development of Historical
Science in the Ukraine (1917-1963)
The authors single out and analyze the principal stages in the development of
historical science in the Ukraine over the past 46 years. The article illustrates the activ¬
ities of a number of scientific-research institutions founded in the Ukraine in the 1920’s,
including the Institute of Marxism, the Republican and local committees for research in
the history of the October Revolution and the Ukrainian Communist Patty (Bolsheviks),
the Ukrainian Academy of Sciences, the Central Archive Department, and the Institute
of History of the All-Ukrainian Association of Marxist-Leninist Research Institutes,
founded in the 1930's.
The development of Soviet historical science in the Republic, the article points out,
was attended by an acute ideological struggle against the bourgeois-nationalist con¬
ceptions of M. Grushevsky, M. Yavorsky and their followers who tried to entrench them¬
selves in scientific-research institutions of the Ukrainian S.S.R. Much attention and con¬
cern was shown by Soviet historical science for those bourgeois historians who tried to
reappraise their views. The article emphasizes the significance of the U.S.S.R. Confer¬
ence of Marxist Historians (December 1928-January 1929) as an important landmark in
the promotion and strengthening of fruitful scientific contacts between historians of the
various Soviet national republics.
Much attention is devoted to the new stage in the development of Soviet historiog¬
raphy in the Ukraine which was ushered in by the Twentieth CPSU Congress. The
authors highlight the active elaboration of Party history which found its vivid reflection
in the “Outline History of the Ukrainian Communist Party.” Guided by the Twentieth
CPSU Congress directives on the need of intensifying and deepening research in the
history-of the Great October Socialist Revolution and the Civil War of 1918-1920, the
Ukrainian historians have produced a large number of monographs and collections and
are now preparing for publication a fundamental work generalizing collective research
in this field. At the present time, the authors point out, research in the history of so¬
cialist construction in the Ukraine is conducted along three basic lines: 1) the history of
the working class, 2) the history of the collective-farm peasantry, and 3) the history of
culture. Research work in the history of the Great Patriotic War is concentrated on the
problem of the Ukrainian people’s partisan struggle against the nazi invader. Intensive
research is carried on in the most important and pressing problems of contemporary So¬
viet and foreign history. Significant progress has also been made in elaborating the
history of the pre-socialist formations in the Ukraine.
A.	V. FADEYEV. Reflections on Research in the History of Culture
The article points out that side by side with a rich variety of serious Marxist
research works on the history of I i tendiere, music, painting, theatre arid cinema produced
in the Soviet Union, not a single generalized work embracing the entire history of the
process of cultural development in pre-revolutionary Russia has so far been published.
Yet it is exceedingly important to form a synthetic and integral Idea or this process, to
disclose its continuity and succession. This will make it possible to overcome the tendency
towards encyclopedic interpretation and personification of diverse phenomena in the
history of culture, which is typical of many works in this field.
Synthetic research in the culture of any historical period, A. V. Fadeyev stresses,
should begin with a close analysis of the changed forms of social life, established
customs and traditions, and the spiritual make-up of men. Only this approach can enable
one to disclose the contradictions attending the process of cultural development. It
would be wrong to restrict the whole process to highlighting the progress of democratic
culture alone, to accentuating only the activity of individual progressive thinkers and
artists, in the light of Lenin’s teaching on the struggle of two socially heterogeneous
cultures within each national culture, the inner content of the cultural development proc¬
ess should be seen in the context of unceasing and bitter struggle between diverse
political, ethical and esthetic theories reflecting the real progress^of the class struggle.

Summaries of Major Articles
221
Recognition of the class character of any cultural phenomena, (he author stresses,
does not imply negation of the progressive character of the cultural development process,
of its continuity and succession. Contrary to the assertions of Spengler, Toynbee, Fay
and other bourgeois ideologists, Marxist historians firmly adhere to the view that the
process of cultural development is progressive in character.
Rejecting the patently anti-democratic theories of bourgeois ideologists concerning
the “creative minority” and the “inert majority” (Toynbee), Marxist historians highly
appreciate the contribution made by the popular masses to the development and advance¬
ment of culture.
In conclusion A. V. Fadeyev writes that the main task facing historians today is to
put an end to the encyclopedic and personified approach to the phenomena of cultural
life, to regard them as a single interconnected and interdependent process.
A. P. OKLADNIKOV. The Soviet Far East in the Light of the Latest Archeological
Acnievements
A. P. Okladnikov emphasizes in his article that research in the history of the vast
area extending from the Urals to the Pacific is an important problem facing Soviet
historical science. The history of the peoples inhabiting this territory, the author says,
reflects the long road from age-old backwardness—not infrequently from the primitive
commune—to socialism and to Communist social relations. An important place in the
steady advance along this road belongs to the indigenous nationalities of the Far East,
whose history, owing to the most up-to-date archeological discoveries, has now been
traced over a period of 20,000-15,000 years. The author vividly tells how Soviet
archeologists discovered in the Far East an original mesolithic culture dating back to
the Paleolithic era. There is a rich variety of Neolithic monuments highlighting a num¬
ber of local cultures which existed in the Amur and Primorye territories at different
historical periods. The monuments of the early Iron Age and Bronze Age periods date
back from the end of the second millennium to the beginning of the first millennium
B. C. Then follows the Mokhe epoch (I-V1I centuries A.D.) and the medieval period
(Vni-XVII centuries A.D.). From the viewpoint of general history, writes A. P. Oklad¬
nikov, the historical process in the Far East is noteworthy for the fact that it refutes
the allegations that the peoples of the Far East have always been distinguished for their
backwardness and primitive culture. In the course of millenniums they independently
advanced from lower to higher stages of development. Their economy and culture (oral
and written languages and the arts) were progressively developing, along with rudi¬
ments of scientific knowledge. The development of the productive forces led to the appea¬
rance, at a comparatively early date, of a class society and the state whose influence
spread far beyond the borders of the Primorye and Amur teiritofies. It is highly signi¬
ficant that the modern culture of the Far Eastern peoples clearly points to multivarious
ties with the oldest culture dating to the Neolithic period: beautiful clay vessels adorned
with ornaments typical of Nanaian, Ulchi and Nivkh-Gilyak modern national art have been
discovered in several camping grounds belonging to the Neolithic era. This serves to con¬
firm that the Amur culture is nearly 5.000 years old. At the same time, the history of
the Far Eastern tribes is indicative of its links with the history of other fraternal Soviet
peoples inhabiting the trans-Baikal and cis-Baikal areas, Western Siberia and Central
Asia.
The Mongol invasion and the exhausting Mongol-Jure In en war, which lasted for a
quarter of a century, was a fatal event in the life of the Far Eastern peoples, for it
destroyed the Jurchen state and culture. The state of decline and stagnation in the
Far East, the author writes in conclusion, was ended only by the Russian people who
created a highly developed civilization in this extensive area. In the subsequent period
following the victory of the October Socialist Revolution, the Leninist national policy of
the Soviet state opened before the peoples of the Far East a bright road leading to the
new, socialist life, the road to communism.
L. V. CHEREPNIN. Gogol’s Historical Views
The article notes that N. V. Gogol had the highest regard for the historian and his
research work. But to him the historian was not merely a scientist but also a writer.
Gogol emphasized the interconnection and interdependence of historical phenomena. He
repeatedly stressed that every historian must strive to avoid scholastic abstractions and
be guided by the idea of historism in disclosing the compexity. multiformity anti
contradictory character of socio-political relations oS the past. Being a progressive,
democratically-minded writer, Gogol believed that the lessons of history furnished an
extremely valuable material for educating man and society. He stressed the need for

222
Summaries of Major Articles
presenting historical material in a simple and comprehensible way so as to make it
accessible to the broad sections of the reading public interested in history. Particular
attention was devoted by Gogol to the widest possible use of visual methods in teaching
history.
Gogol, writes L. V. Cherepnin, was keenly interested both in Russian and foreign
history, particularly in the history of the Middle Ages and the ancient world. He tried
organically to combine the study of the past destinies of all mankind with the national
history of individual states and peoples. Eurocenirism was utterly alien to the writer in
his approach to the past. He understood the world-historic process in the broad sense,
i.e., as the process of development of the peoples of Europe, Asia, America.
A distinctive feature of Gogol's approach to Russia’s history was his attention to
the past of the Russian and Ukrainian peoples, his efforts to show the traditional bonds
of kinship uniting the two fraternal peoples.
Gogol spent much time and energy in quest of materials for his historical works.
Much importance was attached by the writer to ethnographic and folklore materials as
a valuable historical source. He was indefatigable in his hunt for folk songs which he
collected with loving care, firmly believing that Ihey most fully reflect the people’s past
history. Among written sources much attention was devoted by Gogol to chronicles.
The article also shows that diverse monuments of painting, sculpture and
architecture served as another important source enabling the writer to re create the past.
At the same time, the article notes, in the last years of his life Gogol began to
preach reactionary ideas, tried to justify the autocracy, serfdom and ideological oppression
by religious dogmas, and even resorted to the lessons of history in an effort to vindicate
the reactionary tsarist regime so detested and abhorred by the popular masses.
Nevertheless, the works written by Gogol in the last period of his creative activity
cannot eclipse his progressive ideas on history expounded in the preceding years.
A. 2. MANFRED. Jean Jacques Rousseau—A Herald of Revolution
Surveying the extensive literature devoted to Rousseau’s ideological and literary
heritage, the author notes that its extremely contradictory character reflects the con¬
tradictions typical of Rousseau’s creative work. But what are the underlying principles
and determinative features of Rousseau’s heritage? How are we to explain the fact that
his 250th birthday, solemnly observed all over the world in 1962, attracted so much
attention in scientific and public circles in every country?
The main significance of Rousseau’s ideological heritage lies in his socio-political
views, which are comprehensively analyzed in this article. The author takes exception
to the opinion, which became fairly widespread in Soviet historical literature some time
ago, that Rousseau was an ideologist of the urban petty bourgeoisie—isandicraftsmen,
small proprietors, etc. The author is inclined to the view that Rousseau expressed the
interests, sentiments and aspirations of the entire French people (including, of course,
the multi-million peasant class) who were rising for the struggle against the system
of feudal oppression. Analyzing Rousseau’s conception of equality, the author shows its
revolutionizing influence on contemporaries. Referring to Rousseau’s idea of the people’s
sovereignty, the author draws attention to the fact that Rousseau was a confirmed
champion of democracy and was able to rise to the understanding that in definite
conditions it may become necessary to substitute democracy by some other form of
political power capable of defending the people’s interests, namelyj by dictatorship.
Drawing a comparison between Rousseau and Mably, the author warns against a
simplified, schematic approach to the question concerning Rousseau’s place among
representatives of 18th-century progressive social thought in France. Another important
point stressed by the author is that one cannot artificially separate Rousseau’s socio¬
political treatises from his works of fiction, that to form a dear understanding of
Rousseau’s ideological heritage one must carefully analyze and give due attention to the
political, philosophical and artistic works of the eminent 18th-century French writer.
Rousseau’s everlasting significance in the history of world culture and social prog¬
ress should be attributed to the fact that his philosophical and artistic works, profoundly
imbued with the spirit of humanism and uncompromising condemnation of violence,
reaction anti social injustice, had a revolutionizing effect on men’s minds and hearts.

ft Ш-
tÉ
(1917 -1963) 	 Ж	· Μ ■ £ЗЕ$£Ш, Ш · fff * №3.
Ä · fê· · й&ВШ
	и * и ·
>‘Л*1Кйhl	Ριί - к · ишшш^
	т · & ·	йш?
^№^Й95Щ1		и · 5ÉC-	а&да
	Ш * Ш ·£*?§*»?£
«шлш$№ <^йш>	^ · т ·
>lt .fK
t=3 Ml
Ч-ВДЦ^й	ДШь	ШЩШШ, I№1M«
®НЯ\ЛБШ5№ШЙт±Я ( 1936—1939)
шт?№й/*:&йШ1Ш£^ш (»ю	в&штпт*
&*н«йяй#:«»*щй	ш, тшт&, im
шмш&жттшм^
	ibf- · Rf ·
;^ί№4»
йшййШ: шт&и—
CONTENTS
of the journal “Problems oi History” No. 1 for 1954
Articles: V. A. Dyadlchenko, F. E. Los and V. G. Sarbey. The Development of
Historical Science in the Ukraine (1917-1963); A. V. Fadeyev. Reflections on Research
in the History of Culture; A. P. Okladnikov. The Soviet Far East in the Light of the
Latest Archeological Achievements; S. S. Volk and A. R. Dzeniskevich. Reactionary Histor¬
iography and Its Pseudo-Scientific Theories on the History of the U.S.S.R.; L. V. Che-
repnin. Gogol’s Historical Views; A. Z. Manfred. Jean Jacques Rousseau—A Herald of
Revolution. Historical Science in the U. S. S. R, and Abroad. Surveys:
K. N. Tarnovsky. Sociological Research in the Capitalist Mode of Production; R. F. Iva¬
nov. “The Journal of Negro History" (Washington). Book Reviews: Two New Books on
Felix E. Dzerzhinsky; A. S. Beilis, B. 1. Rasputnis and Л1. G. Soltanovskaya. Contempo¬
rary History, Part П; “The Spanish People’s Struggle Against Fascism (1936-1939)”;
V. Hadjinikolov. The Bulgarian Communist Party’s Internationalist Traditions (Sofia);
J. E. Meade, H. H. Liesner and S. J. Wells. A Detailed Analysis of the European Econom¬
ic Community. The “Integration” Mechanism (London-New York-Toronto), etc. S о v i e t
H i s t о r i a π s’ International Contacts:	E,	A.	Boltin.	The	Third	World
Conference on the History of the Resistance Movement. Chronicle of Scientific Life.
Contents of historical journals published in the U.S.S.R. and other socialist countries;
notes on articles published in foreign journals; new Soviet and foreign books. Letters
and Notes: D. B. Petrov. The Lessons of America’s Civil War and Their Contempo-
. ил . . .. .	.	1	_

SOMMAIRE
de la revue «Questions d’histoire», №	1, 1964.
Articles:	V. A, Diaditchenko, F. Е. Los, V.	T, Sarbej.	Développement de	la	science
historique en Ukraine {1919-1963); A. V, Fadéev. Réflexion sur t’étude de l’histoire de
la culture; A. P. Okladnikov. L’Exiréme Orient soviétique sous le jour des succès der¬
niers de l’archéologie; S. S. Volk, A. R. Dzeniskevitch. Fausses théories de l’historio¬
graphie bourgeoise réactionnaire de l’histoire de l’U.R.S.S. L. V. Tchérépnine.
Opinions historiques de Gogol; A. Z. Manfred. J. J. Rousseau — précurseur de la
révolution. Science historique en U. R. S. S. et à l’étranger. Revue:
K. N. Tarnovsky. A propos de l’étude sociologique du mode capitaliste de production;
R. F. Ivanov. «The Journal of Negro History». Washington. Comptes-rendus; Deux
livres nouveaux sur F. Е. Dzerjinsky; A. S. Bejlis, В. I. Rasputnis,
M. G. Soitanovskaïa. Histoire contemporaine. P. H; «Peuple espagnol contre
le fascisme	(1936-1939)»·. V. Hadjinikolov.	Traditions	internationalistes	du	Parti
Communiste bulgare. (Sofia). J. Е. Meade, H, H. Liesner, S. J. Wells. Recherche
détaillée de l'Association économique européenne. Aféchanique de «l’intégration» (London-
New York-Toronto), etc. Relations internationales des historiens
soviétiques: Е. A. Boltine. 3e conférence internationale consacrée à l’histoire de la
Résistance. Chronique de la vie scientifique. Sommaire des revues historiques de l’U.R.S.S.
et des autres pays socialistes; notices sur les articles, publiés dans tes revues étrangères;
livres nouveaux soviétiques et étrangers.	Lettres	et communications;
D.	B. Pétrov. Leçons de la guerre civile aux U.S.A. sous le jour de l’actualité, etc.
S U M A R I О
de la revista «Cuesliones de la Historia», „Vs 1, correspondiente a 1964
A r t i с u 1 о s: V. A. Diadichenko, F. Е. Los y V, G. Sarbéi. El desarrollo de la cjencia
bistorica en Ucrania (1917—1963); A. V. Faddéiev. Reflexiones sobre el estudio de la hi-
storia de la cultura; A. P. Oklâdnikov. El Extreme Oriente soviétieo a la luz de los novi-
simos logros de la arqueologia; S. S. Volk y A. R. Dzeniskévich. La historiografia reac-
cionaria burguesa y sus teorias seudocientificas de la historia de la URSS; L, V. Cherepnin.
Los criterios histôricos de Gogol; A. Z. Manfred. Juan Jacobo Rousseau, el precursor de la
revoluciôn. La ci encra h i s t ό r i е a en la URSS y en el е x t r a n j е r o. Glosas:
K. N. Tarnovskr. El estudio sociolôgieo de! modo de producciôn capitaliste; R. F. Ivanov.
«The Journal of Negro History». Washington. Resenas de libros: Dos nuevos libros
sobre P. Е. Dzerzhinski; A. S Béilis. В. I. Rasputnis y M. G. Soltanôvsakaia. Histo¬
ria contemporanea. Segunda parte; «El pueblo espafiol, contra el fascismo (1936-1939)»,
V. Jadzhinikolov. Las tradiciones internacionalistas de! Parfido Comunista Bûlgaro (So¬
fia); J. Е. Meade, H. H. Liesner, S. J. Wells, El estudio detallado de la Comunidad
Economies Europea. El mecanismo de la «integracion» (Londres—Nueva York—Toronto),
etc. Las relaciones internacionaies de los h i s t о r i a d о r е s
s о v i с t i с о s:	Е. A. Boltin. La Tercera Conferencia Internacional sobre la historia
rie la Resistencia. Crônica de la vida cientifica. Sumario de las revistas de historia que
se publican en la URSS y otros parses socialistas; resumen de los articulos. insertarios en
las revistas extranjeras; novedades bibliogrâficas de la URSS y del extranjero. Cartas
y nota s; D. B. Petrov. Las ensenanzas de la guerra civil en los ЕЕ. UÜ. a ia luz de
la actualidad, etc.
Редакционная коллегия: В. Г. ТРУХАНОВСКИИ (главный редактор),
Л. С. ГАПОНЕНКО. Г. Н. ГОЛИКОВ, В. М. КУЛАКОВ, П. А. ЛАВРОВ,
А. И. ЛЕВКОВСКИЙ, А. Л. НАРОЧНИЦКИИ, Ф. Д. РЫЖЕНКО, С. Д. СКАЗ-
КИН, Н. А. СМИРНОВ, Е. И. ТРЯПИЦЫН, И. А. ФЕДОСОВ, И. А. ХРЕНОВ.
Д. К. ШЕЛЕСТОВ (первый заместитель главного редактора), В. И. ШУНКОВ,
С.	А. ЮДАЧЕВ.
Технический редактор О. Швояа.
Адрес редакции: Москва, К-6, М. Путниковский пер.. 1/2, тел. Б В-96-21.
А 00305,	Подписано	к печати 13/1 1964 г.	Тираж 13 700	экз.
Изд. № 178. Заказ № 2903, Формат бум. 70ΧΙ08'/ι6-	7	бум.	л.—19,18 печ. л.
Ордена Ленина типография газеты «Правда» имени В. И. Ленина.