РЕВОЛЮЦИОННАЯ МЫСЛЬ В РОССИИ
XIX - начала XX века
Редакционная коллегия
В. В. Журавлёв
доктор исторических наук, профессор,
лауреат Государственной премии РФ,
(ответственный редактор)
A. В. Репников
доктор исторических наук, профессор,
(ответственный секретарь)
О. В. Волобуев
доктор исторических наук, профессор
П. Ю. Савельев
кандидат исторических наук, профессор
B. В. Шелохаев
доктор исторических наук, профессор,
лауреат Государственной премии РФ
РОССПЭН
Москва
2013
ИНСТИТУТ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ

Революционная мысль в России XIX - начала XX века : Энциклопедия /
Отв. ред. В. В. Журавлев ; отв. секр. А. В. Репников. - М. : Политическая энциклопедия,
2013.-613 е.: ил.
ISBN 978-5-8243-1834-0
Энциклопедия «Революционная мысль в России XIX - начала XX века» -
научно-справочное издание, ставящее целью проследить на уровне современных исследовательских
представлений становление и эволюцию отечественной общественно-политической мысли
революционной направленности в хронологических рамках с 20-х - 40-х гг. XIX столетия
и вплоть до Октябрьской революции 1917 г. Структура настоящего издания включает в себя
статьи по трем основным направлениям: исходные общественно-политические понятия и
определения, характеризующие становление и сложную эволюцию революционной мысли в
их российском и мировом контексте; персоналии выдающихся, социально востребованных
в свое время революционных мыслителей и деятелей; периодические издания, служившие
на разных этапах истории страны выразителями настроений, рупором мировоззренческих,
идеологических и политических убеждений и принципов в границах тех или иных
направлений революционной мысли и революционного действия.
Издание завершает пятитомную серию энциклопедий, начало которой было
положено выходом в свет энциклопедии «Общественная мысль России XVIII - начала XX века» (М.:
РОССПЭН, 2005).
Книга адресована специалистам, а также всем интересующимся историей
идейно-политической жизни России.
ISBN 978-5-8243-1834-0 © Коллектив авторов, 2013
© Институт общественной мысли, 2013
О Политическая энциклопедия, 2013

—<c20>~
ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
Настоящее издание завершает серию спаянных
единым замыслом исследований энциклопедического
характера, посвященных интеллектуальной
сокровищнице нации - русской общественной мысли.
Реализуя замысел создания не имеющего аналогов в
отечественной и зарубежной научной литературе цикла
подобного рода изданий, мы - большой коллектив
историков, философов, политологов, социологов, юристов,
культурологов, других представителей гуманитарного
цикла дисциплин - отдавали себе отчет в своеобразии
самого объекта нашего внимания, информацию о
котором сложно было бы уложить в привычное русло жанра
отраслевой энциклопедии. Ибо сам предмет анализа в
данном случае достаточно необычен, представляя собой
такого рода «нематериальную материю», какой является
мысль.
Парадокс, однако, состоит в том, что ценность такой
«нематериальной», казалось бы, отвлеченной от
конкретных проявлений повседневности субстанции
измеряется ее способностью «перетекания» из Зазеркалья
абстракций в реальный мир активных и конструктивных
социальных действий, решающих судьбы отдельных
народов и мировой цивилизации в целом. И это дает нам
полное право говорить о не подверженной коррозии
времени самоценности богатейшего идейного
наследия российской цивилизации.
Концептуальные основы проекта в целом были
сформулированы в специальной статье (см.: Журавлев В. В.
«Нет ничего сильнее мысли». Из опыта подготовки
энциклопедических изданий, посвященных общественной
мысли России // Вестник Российского гуманитарного
научного фонда. 2008. № 1(50). С. 44-57), что снимает
с нас необходимость подробно излагать их в данном
случае.
Хотелось бы лишь обратить внимание на сугубо
практическое значение для нашего времени подобного
рода изданий. Оно, на наш взгляд, заключается, прежде
всего, в том, что они вооружают нас знанием
интеллектуальной составляющей многовекового
драматического поиска Россией своей модернизационной
идентичности. Исторический опыт стран, наиболее передовых
в плане социального прогресса (от «А» до «Я»: от Англии
до Японии включительно), убеждает, что достигнуть
этого можно лишь на базе оптимального, но для
каждой страны сугубо индивидуального сочетания в
интегральной модели национального пути развития начал
либерализма, консерватизма и социализма различных
оттенков.
Именно это мы имеем в виду, призывая читателя,
обращающегося к информации, заключенной в наших
изданиях, не торопиться хоронить те идеи и концепции,
которые сегодня кажутся «отработанным паром»
локомотива истории. Завтра они могут, как Феникс из пепла,
возродиться и зажить новой жизнью, будучи социально
востребованными в контексте пока еще не известных
нам вызовов будущего.
Первое из указанных изданий [Общественная мысль
России XVIII - начала XX века: Энциклопедия / Отв. ред.
В. В. Журавлев; отв. секр. А. В. Репников. М.: «Российская
политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2005]
содержит совокупность мобилизованной на уровне
современного знания информации, раскрывающей широкую
панораму мировоззренческих, социально-политических,
нравственных исканий российского социума в
хронологических рамках почти двух столетий российской
истории. Данная энциклопедия давно уже нашла
своего читателя, получила широкую и в целом позитивную
оценку научной общественности, стала лауреатом
Всероссийского конкурса «Лучшая книга 2005 года».
Свою главную задачу на этом, начальном, этапе
реализации проекта, мы видели в том, чтобы проследить
процессы рождения, становления и развития ведущих
направлений отечественной общественной мысли на
длительной исторической дистанции, проследить во
всей полноте и разнообразии взглядов, воззрений,
концепций и теорий общественного развития,
социальнополитических программ и манифестов, выражавших как
личные убеждения, мировоззренческие представления
лучших умов Отечества, так и социально-политические
идеалы, принципы и убеждения определенных
социальных слоев, групп, идейных направлений и течений,
государственных институтов, общественных движений и
организаций, политических партий.
Второе издание из данной серии [Общественная
мысль Русского зарубежья: Энциклопедия / Отв. ред.
В. В. Журавлев; отв. секр. А, В. Репников. М: «Российская
политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2009],
являясь логическим продолжением первого, также стало уже
историографическим фактом, активно вводится в
исследовательский оборот, анализируется в органах печати.
Оба же издания в совокупности представляют собой
первую в отечественной и зарубежной научной
литературе попытку объединить, как бы «завязав» в сложный,
но единый узел, две трагически разведенные
историей ветви познания лучшими умами Отечества русской
души, русского характера и русского интеллекта, а также
видения ими остающихся всегда актуальными проблем
народной судьбы и национального характера в
контексте прошлого, настоящего и будущего России.
Дальнейшая реализация проекта пошла по пути
энциклопедического анализа основных направлений
отечественной общественной мысли: консервативного,
либерального и революционного.
Третья книга из этой серии [Русский консерватизм
середины XVIII - начала XX века: Энциклопедия / Отв.
ред. В. В. Шелохаев. М.: «Российская политическая
энциклопедия» (РОССПЭН), 2010] посвящена
отечественному консерватизму как наиболее капитальному, замешен-

6
ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
ному на глубокой исторической традиции направлению
общественной мысли в ее различных вариациях, далеко
не укладывающихся в модные некогда определения
данного образа мысли и социального действия как
регресса, отражения косности, реакционности и рутинерства.
Обширное четвертое издание [Российский
либерализм середины XVIII - начала XX века: Энциклопедия /
Отв. ред. В. В. Шелохаев. М.: «Российская политическая
энциклопедия» (РОССПЭН), 2010] целиком посвящено
отечественному либерализму в различных его
вариантах, тонах и оттенках. 120 российских исследователей
(историков, философов, социологов, экономистов,
юристов, политологов, культурологов) создали
целостную, тяготеющую к универсальности панораму
многофакторного процесса формирования либерального
миропонимания, мировоззрения и мироощущения
определенных представителей и слоев российского
общества как в динамике исторического процесса, так и
в контексте эволюции западноевропейского и
российского либерализма.
Панорама эта включает базисные
теоретико-методологические и социокультурные основы либерализма
как ценностной мировоззренческой системы, его
институциональную составляющую (партии, союзы,
общества, клубы и т. д.), ключевые аспекты практической
деятельности либералов - от «банкетных кампаний» и
выборов в Государственную думу и Всероссийское
Учредительное собрание до законотворческой деятельности
в рамках функционирования соответствующих думских
фракций. Более половины статей энциклопедии
посвящено деятелям либерального движения: его теоретикам,
идеологам, политикам, философам, экономистам,
социологам, общественным деятелям. При этом впервые в
издание включены не только представители столичной
либеральной элиты, но и региональные деятели,
проводившие в жизнь либеральную идеологию на просторах
российской провинции.
Представляемый читателю и исследователю
настоящий, пятый, выпуск серийного издания энциклопедий
общественной мысли России призван воспроизвести в
систематизированном виде калейдоскоп общественно
значимых представлений радикальной части
российского общества в рамках революционной
социальнополитической мысли, которая, представляя собой
мощное интеллектуальное и общественно-политическое
течение, существовала, «фонтанировала» и
эволюционировала в период с 20-х - 40-х гг. XIX в. и вплоть до 1917 г.
включительно.
В последние два десятилетия в центре внимания
отечественной историографии в плане изучения
отечественной общественной мысли были концепции и
деятели либерального и консервативного направлений, что
можно признать естественным для первых этапов
становления мировоззренческого и идейно-политического
плюрализма в нашей стране. Вместе с тем
революционная мысль во многом оказалась на периферии
исследовательской активности. И это при том, что именно она в
течение немногим менее столетия - с первой половины
XIX и до второго десятилетия XX в. - определяла
динамику социально-политических процессов,
протекавших в недрах российского общества, являясь не только
реакцией на остроту фатально не решаемых «верхами»
экономических, политических и социальных проблем,
но и, что особенно важно, выражая и представительно
отражая те «корневые» стороны массовой ментальности
россиян, которые в исторической перспективе могут
оказаться - если им не придавать значения как на уровне
познания, так и в сфере социальной практики - гораздо
более живучими, чем многим сегодня хочется думать.
Чем все же можно объяснить тот несомненный
факт, что в границах столь длительной исторической
полосы революционная идеология, представляя собой
мощное интеллектуальное, социальное и
общественнополитическое течение, господствовавшее в
определенных кругах бескомпромиссно настроенной российской
общественности, с упорным постоянством передавала
от поколения к поколению свою эстафету идей
насильственного разрушения общества?
Обстоятельному ответу на этот вопрос могут быть
посвящены тома и тома специальных исследований.
Важные стороны и аспекты этого ответа читатель найдет
и в материалах настоящей энциклопедии. На некоторых
моментах искомой безбрежной проблемы хотелось бы
остановиться специально.
Прежде всего, что такое революция в отечественном
миропонимании разных эпох? Интересно в этой связи
сравнить два определения данного исходного понятия.
Первое относится началу 70-х гг. XIX столетия, ко
времени перелома эпох, интенсивно протекавшего
процесса выхода российского общества из традиционного
состояния и движения его к состоянию
индустриальному, и содержится в словаре В. И. Даля. Видя в социальной
революции «смуты государственные, восстание,
возмущенье, мятеж, крамолы и насильственный
переворот гражданского быта», Даль характеризовал имевшее
в то время хождение понятие «генерал от революции»
как бранное, как «прозвище людей, бессмысленно
стремящихся ко всеместным крамолам и переворотам». За
эмоциональной окраской, как видим, отчетливо
проступает оценка революции как явления сугубо случайного,
«бессмысленного», способного вызвать лишь «тревогу и
беспокойство» (Даль Владимир. Толковый словарь
живого великорусского языка: Т. 1-4. М.: «Русский язык»,
1978. Т. IV. С. 88). Противоположное истолкование
исходного понятия можно почерпнуть из советских
справочников, где оно раскрывается в русле теорий
общественно-экономических формаций и классовой
борьбы как «способ перехода от исторически изжившей
себя общественно-экономической формации к более
прогрессивной, коренной качественный переворот во
всей социально-экономической структуре общества»,
как «результат и высшее проявление классовой
борьбы» (Советский энциклопедический словарь / Гл. ред.
А. М. Прохоров. 4-е изд. М: «Советская энциклопедия»,
1989. С 1121).
Претендующая на научность политизированная,
охранительная по своей сущности публицистика
последних двух десятилетий развернулась на 180
градусов - от понимания революции как закономерного для
определенных исторических условий результата
зашедших в тупик процессов эволюционного типа развития к
утверждению ее случайного характера. Не
ограничиваясь вердиктом о том, что «лимит на революции в России
исчерпан», ревнители доктрины случайности стали
задним числом «отменять» российские революции начала
прошлого столетия, рассматривая их в чисто
конспирологическом духе как следствие цепи несуразностей.
Между тем идея закономерного при определенных
условиях характера революционных процессов
вытекает не только из вышедших из моды учений об обще-

ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
7
ственно-экономических формациях и классовой
борьбе, но и из концепции модернизации. Наиболее
наглядный и основательный пример этому дала нам работа
Четырнадцатого ежегодного международного
симпозиума, организованного в январе 2007 г. Московской
высшей школой социальных и экономических наук и
Междисциплинарным академическим центром социальных
наук (Интерцентром) и посвященного теме «Пути
России: преемственность и прерывистость общественного
развития». В докладе на пленарном заседании
симпозиума В. A. May, рассматривая в одном ряду эволюционную
и революционную трансформацию, характеризовал
последнюю как «системную модернизацию в условиях
краха государственности». Он справедливо, на наш взгляд,
констатировал тот факт, что все революции,
совершавшиеся и «снизу», и «сверху», сталкивались, в сущности,
с одним и тем же набором проблем, пытаясь решить их
схожими способами (May В. А. Преемственность и
прерывистость модернизации российской экономики в
эпохи революций // Пути России: преемственность и
прерывистость общественного развития / Под общ. ред.
А. М. Никулина. М.: МВШСЭН, 2007. С. 13-24).
Отсюда история России XX столетия предстает
перед нами как неразрывная цепь трех составляющих
процесса модернизации: реформ, контрреформ и
революций. С учетом этого любые попытки теоретически
обосновать преимущества реформ над революцией
(и наоборот) носят внеисторический, абстрактный, а
отсюда - нерепрезентативный характер. Все зависит в
каждом конкретном случае от реальной ситуации и от
особенностей исторического развития той или иной
страны. Бездумная или узкоклановая, корыстно
ориентированная реформа может принести обществу в целом
гораздо больше бед, чем вызревшая в его недрах
революционная альтернатива. К тому же революцию (в
первую очередь, конечно, революцию «снизу»), которая не
выявила бы, особенно в отдаленной перспективе, свой
обновительный и очистительный потенциал, найти в
мировой истории довольно трудно, чего не скажешь о
полностью не оправдавших себя реформах.
Две родные сестры Модернизации - благоразумная
Реформа и взбалмошная, отчаянная Революция -
проявляют свой нрав в зависимости от страны, времени и
обстановки, демонстрируя не только принципиальную
несхожесть характеров, но и генетически родственные
черты. Это дает основание для постановки вопроса о
национальной и стадиальной специфике известных в
мировой истории революций и реформ и, в частности, об
их особом российском типе.
Главной причиной «лихорадочного пульса»
российской модернизации, когда периоды относительно
стабильного развития сменяются эпохами «бури и
натиска», заключается, по нашему убеждению, в типе
российской модернизации, реализующей себя в формах
догоняющего развития.
Чем характеризуется и чревато догоняющее
развитие?
Во-первых, тем, что оно исходит из априорной
ориентации на определенную модель модернизации - на
образец, то ли существующий в реальной
действительности (общество западного типа), то ли теоретически
сконструированный (в виде, например, марксистского
прогноза перерастания того же западного общества в
стадию социализма и коммунизма).
Во-вторых, догоняющее развитие зиждется на
искаженных представлениях о реальных потенциях
общества, на, как правило, произвольной оценке «верхами»
(в русле собственных интересов) действительных
потребностей общества и на завышенных истолкованиях
его возможностей в плане воплощения этих
потребностей в жизнь.
В-третьих, догоняющий тип развития не
скоординирован с массовыми ментальными представлениями об
общественном прогрессе и социальном благе. То есть в
данном контексте догоняющее развитие базируется на
нарушении требований формулируемого социологами
закона ментальной идентичности, отражающего
«сущностные связи между менталитетом народа и
содержанием реформ, политикой (и, добавлю, философией. -
В. Ж.) реформаторства в целом» (см.: Попов В. Д.
Судьбоанализ реформ в России // Судьба реформ в России:
Материалы научной дискуссии. М.: РНИСиНП, 1997. С. 29).
В этих условиях требуется осмысление уроков всех
этапов российской модернизации XX в. в их совокупном
воздействии на исторические судьбы страны.
О чем способны поведать эти уроки?
Одна из главных причин конечного краха вековых
модернизационных усилий страны - в несинхронности
изменений в различных подсистемах общества.
Источником же этой несинхронности неизменно служило то
обстоятельство, что «верхи» в России всегда обладали
исторически узурпированным ими монопольным
правом на любые социальные изменения в стране. Из этого
проистекает цепь неблагоприятных следствий:
- искусственное выведение из модернизационного
процесса политической сферы, основ господствующего
политического строя;
- жесткое бюрократическое регулирование этого
процесса; нацеленность на то, чтобы подчинить
объективно проявляющие себя тенденции обновления
общества волюнтаристскому контролю и диктату
государства;
- избирательность в подходе к реализации
встававших перед страной проблем; обеспечение режима
благоприятствования в отношении узкосоциальных и
клановых интересов по сравнению с интересами
национальными; несовпадение, а в ряде случаев и
противостояние государственных приоритетов широко
понимаемым национальным интересам страны;
- игнорирование идущих «снизу», от общества,
«социальных заказов» на обновление, сдерживание
процессов формирования гражданского общества,
деформирование в угоду правящей элите тенденций к становлению
правового государства.
В итоге на протяжении всего XX в. «верхи» брали на
себя роль самовластных и самодостаточных
«вершителей прогресса», традиционно придавая своей миссии
сакральный, мессианский характер, но вполне
рационально, взвешенно вводя модернизационные процессы
в рамки, в наибольшей степени соответствующие
потребностям сохранения и укрепления существующего
политического режима, всевластия правящей страной
бюрократии.
Все эти объективные обстоятельства в
совокупности с факторами субъективного порядка делали
закономерным и, в конечном счете, неизбежным
вызревание в недрах общества революционных идей, которые,
в свою очередь, становились мощным мобилизующим

8
ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ
фактором перерастания этих идей в революционную
практику.
Политикам и их идеологическим наставникам,
стремящимся убедить других, а заодно и себя, в том, что
«лимит на революции уже исчерпан», стоит вдумчивее
извлекать конструктивные - для общества и для себя
лично - уроки из отечественного и мирового опыта
вызревания революционных идей и действия
механизмов материализации этих идей в революционном
движении. «Крот истории» копает глубоко. И он глух к
чьим-либо благим пожеланиям, не приемлет и не
принимает во внимание никаких лимитов, запретов и
предпочтений политиков и их духовных пастырей. Лучшим
противоядием в этой ситуации являются не заклинания,
а своевременные и социально эффективные реформы,
меры, идущие навстречу новым вызовам эпохи.
Та революция, что поднимает человека на
баррикады, - лишь крайнее следствие, заключительный аккорд,
результат другой, «тихой» революции, которая уже
совершилась к моменту социального действия в его душе и
в его голове. Понимая это, следует постоянно и
неустанно - в целях конструктивного уяснения уроков
истории - изучать механизмы возникновения и протекания
революционной составляющей российского
исторического процесса в неразрывном единстве слова
(революционной мысли) и дела (революционной практики).
Революционная мысль - явление многоликое и
неравнозначное в своих конкретных проявлениях, где
во многом изменившие представления нации о себе и
окружающем мире социальные прозрения соседствуют
с откровенными утопиями.
Многоукладный характер
социально-экономического строя страны, противоречивый, мучительный
характер идущих в ней модернизационных процессов
породили на исторической дистанции середины XIX -
начала XX столетия и выдвинули на авансцену борьбы
с самодержавием разноликую когорту революционеров:
революционных демократов, народников,
неонародников, социалистов-революционеров, анархистов,
социалдемократов в их как большевистском, так и
меньшевистском обличий, националистов окраинных областей
империи... При всем несовпадении социальных идеалов
и представлений о прошлом, настоящем и будущем
России их объединяли ненависть к самодержавному
режиму, неприятие прозы укреплявшейся буржуазной
повседневности, с ее культом накопительства,
материальной приземленности, голого расчета, обмана и цинизма.
Все они в той или иной мере были преисполнены веры
в сознательность как ведущую черту революционного
обновления общества, в созидательную мудрость
трудящихся классов российского общества. Для одних -
крестьянства, для других - пролетариата.
С другой стороны, абсолютное большинство
революционных идеологов и организаторов были
представителями такого специфического для России
социального слоя, каким была интеллигенция, склонная
выдавать свои часто умозрительные представления и
убеждения за голос народа: vox populi - vox dei. Поэтому
революционная вера сменявших друг друга поколении
«борцов за народное счастье» была во многом сродни
вере религиозной. Их представления о цели и
результатах своей борьбы в чем-то коррелировались с
апокалиптическими видениями Иоанна Богослова: «И увидел я
новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя
земля миновали... и смерти не будет уже; ни плача, ни
вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло»
(Откровение святого Иоанна Богослова, 21,1 и 5).
Есть основания думать, что идеалы христианства в
его православном воплощении, укрепившиеся в нашей
стране не только на социальном, но и на генетическом,
ментальном уровне нации, подсознательно (а подчас и
теоретически осознанно, как это имело место у
богостроителей) нашли, может быть для многих
неожиданное, отражение и воплощение в революционной
идеологии, с ее верой в «царство справедливости и труда»
как своеобразного аналога (или антитезы) упования на
Русь Святую. Отсюда - и вера революционеров в свое
особое предназначение, в мессианский характер своей
деятельности. Без этой мелодии экзальтации хор
революционной идеологии и практики не звучал бы для
определенной части общества той эпохи так мощно и
внутренне убедительно, как это имело место в
исторической реальности.
Структура настоящего издания включает в себя
статьи по трем основным направлениям:
- исходные общественно-политические понятия и
определения, характеризующие становление и
сложную эволюцию революционной мысли в их российском
контексте;
- персоналии выдающихся, заметных, в той или
иной мере социально востребованных в свое время
революционных мыслителей, с подробным,
обеспеченным современной источниковой базой, максимально
беспристрастным изложением сущности, содержания
и эволюции их мировоззренческих и
общественнополитических представлений и позиций;
- периодические издания, служившие на разных
этапах истории страны выразителем взглядов и
настроений определенных социальных и политических сил,
нацеленных на леворадикальное преобразование
общественных отношений в стране, рупором
мировоззренческих, идеологических и политических убеждений и
принципов тех или иных направлений революционной
мысли и революционного действия.
Авторский коллектив стремился к тому, чтобы
статьи, представляющие каждое из указанных
направлений, отвечали необходимым требованиям
познавательного и эвристического характера, для чего, в частности,
тексты статей содержат прямое цитирование ключевых
моментов концептуальных представлений тех или иных
теоретиков и практиков революционного дела в нашей
стране и снабжены подробной информацией об
относящихся к ним источниках и литературе.
Инициаторы данного издания уверены, что
настало время активно подключить революционную
составляющую общественной мысли страны к познанию - на
уровне современных научных представлений и в
условиях появления новых общественно-политических
вызовов - противоречивой целостности
интеллектуальных исканий российского общества на протяжении
последних столетий отечественной истории.
Реализованный проект, мобилизуя в
концентрированном виде накопленный к настоящему моменту в
данной области исследовательский потенциал, нацелен на
то, чтобы в той или иной мере содействовать
реализации этой назревшей исследовательской задачи.
Руководитель проекта
доктор исторических наук,
профессор В. В. Журавлев.

-<c2*?o>-
АВКСЕНТЬЕВ (парт, псевд. - Андреев, прозв. -
«Жорес») Николай Дмитриевич (29.11.1878, Пенза - 4.3.1943,
Нью-Йорк, США), полит, деятель, публицист. Из дворян.
В 1897 поступил на юрид. ф-т Моск. ун-та; активный
участник студенч. движения; в 1899 исключен из ун-та
за участие во всеобщей стачке моек, студентов; выслан
в Пензу. Осенью того же года выехал
в Германию. Уч. в Гейдельбергском
ун-те; в 1910 защитил
докторскую дисс. по философии Ф.
Ницше. В кон. 1904 (по др. данным, в
нач. 1905, по возвращении в Россию)
вступил в ПСР, один из ее лидеров, с
янв. 1905 член ее С-Петерб. к-та,
затем и ЦК; разделял позицию правого
крыла партии, защищал легальность
и отказ от террора. В период 1-й
мировой войны 1914-18 разделял идею
защиты России, формировал
добровольч. отряды из рус. эмигрантов.
Участвовал в оборонческих
изданиях «За рубежом», «Новости», один
из редакторов выходившего в
Париже жур. «Призыв», издававшегося
оборонч. крылом ПСР совместно с
меньшевиками-оборонцами.
После Февр. рев-ции 1917
вернулся в Россию. Пред. Исполнит, к-та
Всерос. совета крест, депутатов, чл.
Петрогр. совета рабочих и
солдатских депутатов. Мин. внутр. дел [25.7(7.8)-2(15).9.1917]
во 2-м коалиц. пр-ве А. Ф. Керенского. Пред. Всерос.
демокр. совещания (сент. 1917). Накануне Окт. рев-ции
1917 назначен пред. Врем, совета Рос. Республики
(Предпарламента).
В 1918 перебрался за Урал, был членом «Уфимской
Директории» (Врем. Всерос. пр-ва). 18.11.1918
арестован, 22 нояб. выслан за границу.
В своих полит, убеждениях исходил из того, что
задачи классовые должны быть подчинены задачам
национальным. Нац. интересы воплощены в правовом соц.
демокр. гос-ве, к-рое должно препятствовать
возникновению и упрочению сепаратных (классовых, групповых)
интересов. А полагал, что в обстановке мировой войны,
когда самому существованию России как гос-ва грозит
гибель, «истинная классовая задача» состоит прежде
всего в «национальной борьбе, в защите родины,
государства» (Авксентьев Н. Нац. власть // Авксентьев Н.
Народовластие: Сб. статей членов
Учредит, собрания фракции
социалистовреволюционеров. М., 1918. В. 1. С. 10).
Большевизм характеризовал как
разрушение творч. сил социализма,
уничтожение Отечества: большевистская
власть опирается, по его мнению, на
силу штыков и террор, стремится
установить экон. строй, культивирующий
принудит, труд закрепощенных рабов.
Противник диктатуры. Для рус.
народа, веками строившего
государственность, единств, условием возрождения
России свитал выдвижение общенац.
задач на первый план рев. стратегии
переустройства об-ва. Цциная нац.
задача, по А, заключается в обороне
страны, в воссоздании
государственности; условие ее выполнения -
создание единого нац. фронта,
закрепленного, организованного,
оформленного в ин-тах национальной же власти,
к-рая провозгласит лозунги обороны
Отечества, возрождения и укрепления
народовластия. Только на этой основе возможно
формирование коалиц. власти, демонстрирующей единство
«живых» обществ, сил, а не механич. соединение разл.
парт, взглядов и группировок. Социализм
характеризовал как общечеловеч. идеал об-ва свободных людей, а
движение к нему - как постепенное распространение
свободы из элемента политики и духовной жизни на
экон. отношения.
В нач. 1919 поселился в Париже. Протестовал против
принятого 9-м Советом партии эсеров (июнь) решения
отказаться от вооруж борьбы с Сов. властью, заменив ее
полит, борьбой. Считал эту политику «Центра» во гла-

10
АГРАРНЫЙ ВОПРОС
ве с В. М. Черновым преступной, самого Чернова -
«роковым для партии человеком». А. обратился к пр-вам и
общественности стран Антанты с призывом развернуть
широкую воен. интервенцию против Сов. России,
призывал их к поддержке пр-в адмирала А. В. Колчака и ген.
А. И. Деникина. Для осуществления этих задач считал
необходимым создать широкую парт, коалицию - от
меньшевиков и эсеров до левых кадетов. Однако тактика
коалиции, призывы к союзным пр-вам и мировой
демократии выбывали недовольство большинства членов ЦК
ПСР, предпочитавших опираться в борьбе с
большевиками на поддержку мирового с.-д. движения. А. - один
из основателей и чл. редакции жур. «Современные
записки* (Париж, 1920-39. № 1-69). В опубликованной в
журнале ст. «Сложение сил» (1920. № 2) снова обратился
к теме коалиции обществ, и полит, сил; характеризовал
рев. процесс в России как демократический, а не
социалистический; говорил о роли в обществ, жизни России
бурж.-демокр. традиций. Один из организаторов
совещания членов Учредит, собрания (янв. 1921, Париж),
пред. его Исполнит, комиссии, в к-рую вошли правые
эсеры и кадеты. За политик) блокирования с кадетами,
осложнявшую положение ПСР в Сов. России, ЦК ПСР
исключил А. из партии, но это решение отменило Центр,
бюро партии, приняв во внимание аргументы самого А.
и ходатайство Чернова.
Взгляды А. и его единомышленников на перспективу
развития России изложены в тезисах, представленных
ими на конференции эсеров-эмигрантов (дек. 1922,
Берлин). В них утверждалась несостоятельность идеи
построения социализма в одной стране, находящейся
в бурж.-капиталистич. окружении; говорилось о
неизбежности восстановления капитализма в России, но не
в эксплуататорских формах. Однако восстановление
капитализма рассматривалось как переходный период.
За гос-вом власть в хоз. сфере останется только на время
переходного периода, чтобы избежать кризисов
производств, процессов. В переходный период осуществится
постепенная денационализация торговли, пром-сти и
финансов, будут обеспечиваться свободы
частнопредпринимательской деятельности для отеч. и
привлеченного иностр. капитала. Условием успеха в борьбе против
хищнических тенденций реставрируемого капитализма
признавалось развитие полит, и гражд. свобод,
независимого профсоюзного движения. Этап обобществления
нар. х-ва наступит только после окончат,
восстановления экономики страны, новаторского развития
производит, сил, развития культуры. Этот процесс будет связан
и с состоянием социалистич. движения в др. странах.
С сер. 1920-х гг. А. отошел от активной полит,
деятельности. В 1936-37 участвовал в создании и
редактировании жур. «Русские записки» (Париж). После
оккупации Франции нем.-фашистскими войсками в окт. 1940
переселился в Нью-Йорк (США). В 1941-42 входил в
нью-йоркскую группу ПСР. Редактировал жур. «За
свободу», издававшийся местной группой эсеров-эмигрантов.
В ст. «Судьба России» (1941, июнь-июль)
характеризовал соглашение с гитлеровской Германией как позор для
СССР: оно не укрепило, а ухудшило положение страны,
позволило А. Гитлеру, овладев почти всей Европой,
отрезать СССР от внеш. мира. Во время Вел. Отеч. войны
1941-45 говорил о необходимости защищать Родину,
приветствовал помощь Сов. Союзу со стороны США и
Великобритании. Выступил против идеи борьбы со
сталинским режимом в период войны; рев-цию, если бы
она произошла в это время, считал «несчастьем», к-рое
способствовало бы «военному разгрому» России. Живя в
США, оказывал помощь рус. эмигрантам - литераторам
и ученым.
Масон с 1913. Согласно совр. данным, чл. одной из
лож союза «Великого Востока народов России» с 1917,
член Верховного Совета рус. масонства в Париже
(основан в 1919), досточтимый мастер (с 1938) ложи
«Свободная Россия» (Париж), пред. (1933) Державного капитула
«Северная Звезда» (Париж), создатель и пред. масонской
группы «Россия» (Нью-Йорк) (см.: Серков А. И. Рус.
масонство. 1731-2000 гг.: Энциклопедич. словарь. М.,
2001).
Соч.: Сверхчеловек. СПб., 1906; Выборы пар.
представителей. СПб., 1906; Перспективы // Совр. записки. Кн. 13.
Париж, 1932.
Лат.\ Карпович М. Памяти Н. Д. Авксентьева // Новый
журнал. 1943. Кн. 5; Чернов В. M. H. Д. Авксентьев в
молодости // Там же; В и ш н я к M. H Д Авксентьев: (К десятилетию со
дня смерги) // Там же. 1953- Кн. 33; Серков А. И. Рус.
масонство. 1731-2000 гг.: Энциклопедич. словарь. М., 2001;
Ерофеев Н. Д. Авксентьев // Обществ, мысль России XVIII - нач.
XX в.: Энциклопедия. М, 2005.
I Е.Л.Петренко.
АГРАРНЫЙ ВОПРОС, вопрос о путях, условиях и
методах модернизации и интенсификации с. х-ва, решения
соц., демографич, и культурно-бытовых проблем
деревни, проблем собственности на землю,
несбалансированности агр. и пром. секторов рос. экономики и пр.,
нашедший отражение в комплексе соответствующих
представлений, концепций, программ, а также
законотворчестве. В качестве определяющего дальнейшую
судьбу России А. в. осознан в полной мере об-вом и
гос-вом к сер. 19 в., соответствующий термин
впервые получил распространение в либер. прессе и
программных док-тах рев. народников в кон. 1870-х - нач.
1880-х гг. (см. Народничество). Понимание
судьбоносной необходимости решения А. в. связывалось с
комплексом reo- и внутриполит, экон. и морально-этич.
проблем, острота к-рых в значит, мере определялась
господством на б. ч. территории ист. ядра Рос. гос-ва креп,
системы. Препятствия, продуцируемые ею на пути
модернизации страны, грозили все более углубляющимся
ее отставанием от развитых европ. гос-в и в конечном
итоге потерей нац. независимости. Последним
сигналом стала Крымская война 1853-56.
192.1861 имп. Александр II подписал Манифест о
даровании креп, людям прав состояния свободных сел.
обывателей и об устройстве их быта. Вместе с
Манифестом были подписаны 17 законодат. актов (8 положений
и 9 дополнит, правил), содержавших детальное
изложение условий и норм осуществления Крест, реформы
1861. Основным из вышеуказанных актов было «Общее
положение о крестьянах, вышедших их крепостной
зависимости», к-рое конкретизировало положения
Манифеста, преподносимого об-ву в качестве щедрого
дара монарха, примиряющего как уже существующие,
так и могущие возникнуть межсословные раздоры,
подтверждающего дворянам прежние их права и делающе-

АГРАРНЫЙ ВОПРОС
11
го крестьян благополучателями личной свободы и зем.
собственности. Однако разработанный Редакц.
комиссиями и предложенный «сверху» способ решения А. в.
был неоднозначно воспринят рос. об-вом и встретил
весьма жесткую оппозицию со стороны не только сил
рев.-демокр. лагеря, но и значит, части дворянства.
Еще до обнародования Манифеста и положений
192.1861 из лагеря рев. демократов раздавались
голоса, разоблачавшие явные и «потайные» замыслы
разработчиков реформы, указывавшие на бессмысленность
надежд на возможную ликвидацию крепостничества
«силой старого порядка», подчеркивавшие, что
освобождение крестьян не самоцель, что все зависит от того,
на каких условиях, за счет чего оно совершится. Рев.
демократы рассчитывали перевести неизбежный, по их
мнению, всплеск крест, недовольства в организованное
нар. восстание. Именно такой идеей были проникнуты
первые после выхода Манифеста прокламации и
воззвания к крестьянам основоположников и
сторонников «русского крестьянского (общинного)
социализма» Н. Г. Чернышевского, Н. П. Огарева, А. А. Слепцова,
Н. А. Серно-Соловьевича и др.
Помимо стремления к «возбуждению умов» эти
агитац. мат-лы отражали и действит. разочарование рев.-
демокр. лагеря результатами многолетней работы над
реформой, к-рое послужило стимулом к творч.
осмыслению заключенных в «Положениях о крестьянах...» идей и
принципов Крест, реформы 1861. Первым в
неподцензурной печати ступил на этот путь Огарев, опубликовав
в «Колоколе» большую ст. «Разбор нового крепостного
права...», в к-рой «постатейно» с критич. позиций
рассмотрел (сохранив обычный для себя публицистич.
заряд и накал - «Народ царем обманут!») мат-лы принятых
нормативных актов. Именно он своими оценками
фактически «легитимизировал» позднейшие требования
крестьян о «черном переделе», указав на
неправомерность снятия с помещиков всех обязательств перед
крестьянами в отношении земли после завершения
выкупной операции. Он же был в числе тех, кто предупреждал
о грядущем обострении проблемы крест, малоземелья
задолго до возникновения демографич. причин этого
явления.
Рев. демократы, для к-рых, по словам одного из
адептов «русского общинного социализма» П. Л. Лаврова,
«вопрос политический... [был] подчинен вопросу
социальному», не могли пройти мимо конкретных проблем
«крестьянского быта» и средств его улучшения.
Теоретические наработки народников в этом направлении
не оформлялись в самостоят, разделы их первых
программных док-тов (как это будет позднее у их
воспреемников), но это не уменьшало ценности исходных идей,
к-рые использовались впоследствии при разработке
агр. программ неонародническими и с.-д. партиями и
орг-циями.
В пореформ. период идеи
революционеров-«шестидесятников» были подхвачены Лавровым и М. А.
Бакуниным, выступившими соответственно со статьями
«Вперед! Наша программа» (авг. 1873; опубл. как передовая
статья 1-го т. жур. «Вперед») и «Прибавление "А"» к книге
«Государственность и анархия» (1873), а также отчасти
С. Г. Нечаевым. Программный док-т («Основные
положения») за его авторством (написан после 1870 и не
позднее авг. 1872; автограф док-та обнаружен в Цюрихском
кантональном архиве-, сразу не опубл. вследствие ареста
Нечаева в 1872 и потому «выпавший» из поля зрения
народников, а затем и исследователей; на рус. яз. впервые
опубл. Е. Л. Рудницкой в: У истоков «Общества народного
освобождения»: К истории идейного и орг. оформления
рус. бланкизма // ИСССР. 1986. № 6) выделяется четким
выражением идеи отмены частной собственности на
землю и ее национализации: «Земля [...] объявляется
собственностью целого гос-ва...»
Созданная в нач. 1876 новая рев. орг-ция, позднее
принявшая от своих предшественников-«шестидесятников»
назв. «Земля и воля», в отличие от отвлеченных
социалистич. установок периода «хождения в народ», выдвинула
на первый план «народные требования», суть к-рых
состояла в «переходе всей земли в руки сельского рабочего
сословия и равномерном ее распределении».
Обосновывая данные общие требования, «семидесятники», как,
впрочем, и «шестидесятники», ограничивались
ссылками на «народные воззрения», признающие
«несправедливым тот порядок, при котором земля отчуждается в
частную собственность», поскольку, «по народному
понятию, "земля божья", каждый земледелец имеет право
на землю в том количестве, которое он своим трудом
(курсив оригинала. - Ред.) может обработать».
В программных док-тах орг-ций, оформившихся
после раскола в 1879 «Земли и воли», по-прежнему не
находилось места четко сформулированной системе мер агр.
переустройства. Ставя целя ми своей ближайшей
деятельности «отнять власть у существующего правительства
и передать ее Учредительному собранию...» («Народная
воля»), «довести народ от пассивного ожидания
"черного передела", долженствующего совершиться сверху, до
активных требований "земли и воли", предъявляемых
снизу» («Черный передел»), они ограничивались
постановкой общих требований («принадлежность земли
народу», «самостоятельность мира как экономической и
административной единицы»), а также использованием
положений из теоретич. арсенала кружков и орг-ций
периода становления рев. народничества.
Весьма скромная по объему и содержанию агр.
программатика народнич. орг-ций дополнялась
публицистами левого толка (П. В. Заседимский, Н. Н.
Златовратский, Н. Е. Каренин-Пстропавловский, Н. И. Наумов,
Ф. Д. Нефедов и др.), поднимавшими в печати острые
вопросы соц.-экон. помощи деревне посредством
прирезки к крест, наделам земли, организации мелкого
позем, кредита, облегчающего покупку зем. участков,
переселений на свободные земли, пропаганды агрономич.
знаний с целью рационализации х-ва и пр. Но и в своей
совокупности агр. требования рев. крыла народников не
охватывали всего многообразия подлежащих решению
агр. проблем, не отличались жесткостью постановки и
определенностью, столь свойственными их полит,
установкам, а в целом не выходили за пределы либер.-бурж.
представлений о путях решения агр.-крест. вопроса.
Инновации в агр. программатику социалистов
привнесли первые рос. протопартии, сформировавшиеся к
кон. 19 в. Уже в сер. 1890-х гг. в «Основные положения
программы» Союза социалистов-революционеров было
введено положение, конкретизирующее и развивающее
требование перехода земли в собственность «целого
гос-ва». Один из лидеров неонародников (см.
Неонародничество) В. М. Чернов, работая над программным
док-том Агр.-социалистич. лиги, писал, что «надо
развить перед ним [крест-вом -В.К] идею национализации

12
АГРАРНЫЙ ВОПРОС
земли и общественной, планомерной,
социалистической организации производства*. ПСР (южная) в своем
Манифесте ставила вопрос об усвоении крест-вом идеи
национализации земли, рассматривая в качестве
«учебного класса» для такого усвоения зем. общину.
Однако, несмотря на нек-рый прогресс в области
осмысления и практич. разработки А. в., первым
поколениям рус. революционеров, как и представителям
либер. «общественных сил», не удалось развить и придать
иное, совр., содержание процессу агр. реформирования
посредством выдвижения цельных, всесторонне
разработанных и вместе с тем совместимых с ценностными
установками крестьян преобразовательных проектов.
Не решенная ими задача переносилась в др. временное
измерение, где она должна была решаться уже в новых
обществ.-полит. условиях и др. людьми.
20 в. Россия встретила в отсутствии целостной
программы агр. модернизации. Последовательное усиление
в пореформ. период налогового пресса на крестьян
(шестикратное увеличение налогов к кон. 19. в.), при
абсолютном господстве традиц. методов ведения х-ва и
отсутствии к.-л. возможности интенсификации произ-ва
из-за перманентной нехватки средств, подвели страну к
ситуации, когда в условиях роста малоземелья и
неспособности наделов обеспечить даже минимальные нужды
крест, населения единств, выходом могло быть только
новое наделение крестьян землей. Источником такого
наделения, помимо нек-рых возможностей
перераспределения надельных земель и переселения крестьян
на «впустележащие» земли юга и востока страны,
оставалось помещичье землевладение. По сути, решение А. в.
возвратилось «на круги своя»: страна вновь столкнулась
с проблемой земельного (или «черного») передела.
Экон. кризис 1900-03, сопровождавшийся
очередным неурожаем и голодом 1902, стал детонатором
набиравшего силу крест, недовольства, к-рое на этот раз
выразилось в массовых погромах помещичьих имений
и захвате частновладельч. земель. Эти факты, а также
результаты работы многочисл. правительств, к-тов,
комиссий и особых совещаний в 1890-е гг., приходивших
к однозначным выводам об ухудшении условий
хозяйствования в деревне, продемонстрировали пр-ву
необходимость существ, преобразований в сфере с. х-ва и
целенаправленного участия гос-ва в этом процессе.
Однако выработке единой концепции агр.
реформирования мешала ведомственность, во многом
определявшая различие подходов к решению А в. в целом.
Руководство Мин-ва внутр. дел (в ведении к-рого находилось
земское и крест, управление), а также Мин-ва земледелия
и гос. имуществ отстаивало линию на
сбалансированное развитие экономики с вложением средств в с. х-во и
связанные с ним отрасли. Напротив, Мин-во финансов,
проводившее курс на форсированную
индустриализацию страны и развитие ж.-д. стр-ва, видело в крест-ве
только резервуар для выкачивания средств,
необходимых для проведения этого курса, и стремилось
доказать, что причины хозяйств, упадка деревни кроются
не в недостатке у крестьян ден. средств, а в их правовой
неустроенности и сословном неравноправии. Стремясь
вывести решение агр.-крест. вопроса за ведомств, рамки
Мин-ва внутр. дел, мин. финансов С. Ю. Витте,
продолжавший считать, что «дешевый хлеб есть благо» (цит. по:
Корелин А П., Степанов С. А С. Ю. Витте - финансист,
политик, дипломат. М., 1998. С. 90), настоял на
создании межведомств, органа по разработке нового курса
агр. политики пр-ва - Особого совещания о нуждах с.-х.
пром-сти - и возглавил его (янв. 1902). На местах было
образовано 618 к-тов (82 губернских и 536 уездных),
общее число членов к-рых достигло 12 тыс. чел. Среди
членов к-тов землевладельцы составляли 37 %,
чиновники - 29, земские деятели - 23, крестьяне - 2, остальные
группы населения - 9%. Предопределенные составом
к-тов и поставленными перед ними «основными
вопросами» (как и можно было ожидать, они сводились
к недостаткам правового устройства крестьян) выводы
Особого совещания должны были продемонстрировать
правильность указанного Мин-вом финансов и его
главой пути решения крест, проблемы. Однако крепнущее
в правительств, кругах (и у самого имп. Николая II)
осознание недостаточности мер для «выправления» крест,
дела, предлагаемых Особым совещанием, привело к его
упразднению 30.3.1905. Непосредств. побудительным
мотивом к изменению позиции пр-ва стало начавшееся
в февр. 1905 крест, движение, к-рое наглядно показало,
что вопрос о земле занимает крестьян гораздо больше,
чем их сословное неравноправие.
Уже в день закрытия Особого совещания о нуждах
с.-х. пром-сти было образовано другое - Особое
совещание о мерах к укреплению крест, землевладения - во
главе с новым пред. Совета министров И. Л.
Горемыкиным, к-рое должно было заняться поиском путей к
облегчению «выдела крестьянам в частную собственность
причитающихся на их долю участков надельной земли».
6.5.1905 по рекомендации Особого совещания
Горемыкина последовало преобразование Мин-ва земледелия и
гос. имуществ в Гл. управление землеустройства и
земледелия, важнейшим направлением деятельности к-рого
признавалось увеличение площади крест,
землевладения. Тем же числом был подписан высочайший указ
Сенату об учреждении К-та по зем. делам, с возложением на
него обязанностей руководства землеустройством
крестьян и связанными с ним переселенческим делом и
деятельностью Государственных Дворянского земельного и
Крест, поземельного банков. Все это свидетельствовало
о том, что пр-во не только пришло к пониманию
необходимости реального реформирования зем. отношений,
но и перешло к осязаемой реформаторской практике в
этой сфере. Зем. вопрос стал (правда, не очень надолго)
краеугольным камнем правительств, агр. политики.
Подъем массового крест, движения осенью 1905
вызвал к жизни невиданное до того явление, к-рое изв.
исследователь Столыпинской (по имени проводившего
ее мин. внутр. дел и пред. Совета министров в 1906-11
П. А Столыпина) агр. реформы С. М. Дубровский
позднее определил как «памятник... панического
настроения», охватившего правящую верхушку: в недрах
правительств, учреждения был разработан и представлен
Николаю II законопроект о принудит, отчуждении части
помещичьих земель в пользу крест-ва. Следствием того
же «панического настроения» и вынужденного
«полевения» верхов стало и опубликование 3.11.1905
Манифеста, провозглашавшего снижение с 1.1.1906 наполовину
и полную отмену с 1.1.1907 выкупных платежей. Др.
законодат. актом с Крест, позем, банка были сняты
ограничения по скупке помещичьих земель и продаже их
крестьянам.
Однако уже в кон. 1905 - нач. 1906 в агр.
политике пр-ва произошел, по выражению видного деятеля

АГРАРНЫЙ ВОПРОС
13
Конституц.-демокр. партии П. Н. Милюкова, «известный
перелом», позднее весьма точно им
охарактеризованный: «идея принудительного отчуждения, усвоенная
правительством и вытекавшая из того, что тогда считалось
аксиомой, - из необходимости расширить площадь
землепользования, признавая, что главное зло крестьянской
бедноты происходит от безземелья, - вот эта основная
аксиома и основное направление круто было изменено:
то, что признавалось самым существенным и важным,
было отодвинуто на второй план, а потом постепенно
и совсем оставлено в стороне»; вперед же было
«выдвинуто стремление превратить крестьянскую надельную
собственность в личную и сделать это из политических
целей, чтобы смешать права владения крестьянские и
дворянские и чтобы крестьяне более не претендовали
на наделение их из помещичьих земель».
Этот «известный перелом» был предопределен
первыми шагами начавшейся агр. реформы и совпал по
времени со вступлением на ист. сцену России ряда полит,
партий. Эти два обстоятельства существенно изменили
содержание и усилили полит, окраску агр.-крест.
вопроса, поскольку в крест, стране, какой Россия продолжала
оставаться в нач. 20 в., он уже не мог не стать одним из
центр, в программных установках и полит, деятельности
партий.
Программные мат-лы партий позволяют выделить
их осн. подходы к решению А. в., определив вместе с
тем и ту гл. проблему, с к-рой они столкнулись при его
решении, - допустимость отчуждения частновладельч.
земель. Предлагаемые партиями варианты решения
A. в. были весьма многочисленны и практически
соответствовали количеству партий, но в целом все они
укладывались в русла доктрин трех ведущих в то
время обществ.-полит. течений - социалистич., либер. и
консервативно-традиционалистского.
Обе крупнейшие общерос. социалистич. партии -
РСДРП, в лице двух ее фракций - большевиков (см.
Большевизм) и меньшевиков (см. Меньшевизм), и ПСР, - на
к-рые равнялись (в т. ч. при выработке программных
док-тов) практически все пр. партии с.-д. и неонароднич.
толка, связывали решение А. в. прежде всего с
уничтожением помещичьей собственности на землю.
Позиция рос. с.-д-тии определялась марксистским
постулатом, что путь к социализму лежит через
капитализм, дифференциацию крест-ва на сел. буржуазию
и пролетариат и борьбу между этими классовыми
антагонистами, что и находило отражение в программных
установках РСДРП, в т. ч. в программе партии,
принятой на ее 2-м съезде [17(30).7-10(23).8.1903]. Позднее
B. И.Ленин признавал, что социал-демократы в нач. 20 в.
допустили «переоценку степени (курсив оригинала. -
Ред.) капиталистического развития в русском
земледелии» (Ленин В. И. ПСС. Т. 16. С. 268-269) и недооценку
остатков крепостничества в деревне. Поэтому в их
программе не было записано требование конфискации
помещичьего землевладения и передачи земли в
собственность крестьянам, а ставился вопрос об экспроприации
и выкупе гос-вом только тех земель, что были «отрезаны»
у крестьян в ходе Крест, реформы 1861. Недооценка агр.-
крест. вопроса рос. с.-д-тией в период ее становления
во многом объяснялась унаследованным от зап.-европ.
марксистов отношением к крест-ву как к соц. слою,
лишенному полит, перспективы. Однако масштабы крест,
движения в ходе Рев-ции 1905-07 заставили рус.
марксистов изменить это отношение и вместе с тем осознать
ограниченность своих программных требований.
Состоявшийся в апр. 1906 4-й (Объединит.) съезд РСДРП
принял дополнение к программе-минимум, содержащее
требование «конфискации частновладельческих земель,
кроме мелкого землевладения, и передачи их в
распоряжение выбранных на демократических началах
крупных органов местного самоуправления...» Так в
программном док-те воплотилась идея «муниципализации»
земли, витавшая еще в атмосфере предсъездовской
дискуссии 1903 между ее автором П. П.Масловым и Лениным.
Более четко прослеживался подход к решению
агр.-крест. вопроса (и прежде всего проблемы
землевладения) у социалистов-революционеров. В своих
программных положениях теоретики ПСР опирались на
исконно крест, воззрения о «ничейной» земле и
праве пользования ею тех, кто на ней трудится. Они и
легли в основу концепции «социализации земли», с к-рой
выступил один из лидеров и ведущий теоретик партии
(в прошлом сторонник национализации земли) Чернов.
Концепция стала стержнем идеологии агр. программы
ПСР, принятой ее 1-м съездом в нач. янв. 1906.
Социализация земли предусматривала «изъятие ее из товарного
оборота и обращение из частной собственности отд.
лиц или групп в общенар. достояние» на
уравнительнопередельных началах.
Многопартийность в значит, степени определила
накал и сущность дебатов по А. в. в возникшей
практически одновременно с нею Гос. думе (1906) - первом
постоянно действующем общерос. нар. представительстве.
Уже 23-5.1906 состоявшая в осн. из депутатов-крестьян
и интеллигентов народнич. толка «Трудовая группа»
внесла в 1-ю Думу (27.4-8.7.1906) «Проект земельной
реформы» за подписями 104 депутатов. Законопроект
разрабатывался при активном участии представителей
ПСР (эсеров) и Нар.-социалистич. партии (энесов) и
потому представлял собой один из вариантов
неонароднической модели решения А. в. В «проекте 104-х»
предлагалось установить в стране такой порядок, при
к-ром «вся земля с ее недрами и водами принадлежала
бы всему народу, причем нужная земля для сельского
хозяйства могла бы отдаваться в пользование только тем,
кто будет ее обрабатывать своим трудом»; принудит,
отчуждению подлежали помещичьи и пр. частновладельч.
земли, за исключением тех, размер к-рых не превышал
установленной для данной местности трудовой нормы;
вознаграждение ожидало владельцев как «добровольно
уступаемых», так и «принудительно отчуждаемых»
земель частного владения, и осуществляться оно должно
было за счет гос-ва. Поддерживая конституц.
демократов (кадетов) в вопросе о создании зем. фонда,
трудовики вместе с тем позиционировали себя сторонниками
национализации земли; при этом в своем проекте они
предпочли говорить не о государственном, а об
общенар. зем. фонде. Кроме того, в «проекте 104-х»
содержалось требование об отмене продажных, залоговых и
дарственных сделок с землей, т. е. рыночных принципов
регулирования зем. отношений.
8.6.1906 в Думу внесен еще более радикальный
«проект 33-х». В его 1-м параграфе подчеркивалось, что
«всякая частная собственность на землю в пределах
Российского государства отныне совершенно уничтожается».
В целом же проект предполагал реализацию
эсеровского варианта решения А. в. - социализацию земли.

14
АГРАРНЫЙ ВОПРОС
«Проект 33-х» не был даже принят к рассмотрению:
кадетское большинство Думы признало его
«нежелательным» на том основании, что он выходил «из пределов
реальной земельной политики» и предлагал «глубокий
социальный переворот». Тем не менее этот ультралевый
по своей направленности док-т был замечателен еще и
содержавшимся в его преамбуле призывом ко всем
представленным в Думе партиям «немедленно представить
на суд страны все принимаемые ими способы» решения
вопроса о земле.
Требование значит, части депутатов 1 -й Думы решить
А в. радикальными средствами заставило ее руководство
пойти на создание врем, думской комиссии, к-рой
предстояло обсудить вопрос о допустимости
«принудительного отчуждения частновладельческих земель».
Предвидя исход такого обсуждения, пр-во выступило 20.6.1906
с заявлением, в к-ром решительно высказалось против
принудит, отчуждения частновладельч. земель. Под
влиянием кадетов, стремившихся сохранить нар.
представительство, Дума пошла на уступки пр-ву, но это не спасло
ее от досрочного роспуска.
2-я Дума (20.2-2.6.1907) оказалась не менее
оппозиционной пр-ву, чем 1-я. Новый расклад сил внутри
левоцентристского большинства (ставшие ведущей силой
в Думе трудовики оказались левее кадетов) отнюдь не
снимал вопроса о возможном принятии нар.
представительством радикального проекта агр. реформы,
альтернативного внесенному пр-вом в апр. 1907
законопроекту на основе указа 9.11.1906 «О дополнении некоторых
постановлений действующего закона, касающихся
крестьянского землевладения и землепользования».
Левоцентристское большинство и профильная думская
подкомиссия высказались за его отклонение, но общее
собрание Думы до ее роспуска в начале июня того же года
не успело этого сделать, и указ продолжал действовать в
порядке ст. 87 Осн. законов.
6.3.1907, объединившись с депутатами от Всерос.
крест, союза, трудовики представили за подписью
113 членов Думы законодат. заявление «Проект
Основных положений земельной реформы», в основу к-рого
был положен «проект 104-х».
Свое видение решения «земельных дел»
обнародовали и нар. социалисты, создавшие во 2-й Думе собств.
фракцию. Ее лидер В. В. Волк-Карачевский заявил
26.3.1907, что «...энесы являются убежденными
сторонниками национализации земли и будут отстаивать ее
в Государственной думе и среди народа». Поддерживая
проект трудовиков, они считали, что реализация
заявленных в нем требований потребует длительного
времени. Поэтому 10.4.1907 фракция выступила с законодат.
заявлением, внеся в Думу свои «Основные положения
проекта временного закона по земельным делам»,
задачами к-рого в переходное время объявлялись: отмена
законов, изданных «в порядке ст. 87», создание местных
учреждений (к-тов), облегчающих подготовку и
проведение зем. реформы, а также предоставление
заинтересованному в зем. делах населению возможности
отстаивать свои интересы и мирно разрешать возникающие
в его среде споры. Проект был явно направлен против
начавшейся уже агр. реформы и предусматривал отмену
мер, принятых пр-вом по зем. вопросу.
Придя во 2-ю Думу с обновленной агр.
программой, в законотворч. процесс включились и
социалдемократы. 19.3.1907 их фракция представила «Проект
Основных положений аграрной реформы», в к-ром
предлагалось «уничтожение всяких стеснений
крестьян в распоряжении их земельной собственностью»,
вызываемых их сословной принадлежностью.
Социалдемократы выступили за отчуждение без выкупа
церковных, монастырских, удельных и кабинетских земель
и передачу их, как и казенных земель, кр. органам
местного самоуправления. Национализации (т. е. переходу
во владение демокр. гос-ва) могли быть подвергнуты
еще не заселенные удельные, кабинетские и гос. земли,
годные для создания переселенч. фонда, а также леса и
воды, имеющие общегос. значение. Без выкупа (и это
отличало позицию социал-демократов от позиций др.
полит, сил, выступавших с предложениями о принудит,
отчуждении) должна была осуществляться и конфискация
частновладельч. земель.
Вторую попытку провести свой законопроект
предприняли 3-5.1907 эсеры. Суть «Проекта Основных
положений земельного закона», под к-рым им удалось
собрать 104 подписи (преим. членов своей партии),
по сравнению с «проектом 33-х», не изменилась, он
был таким же радикальным, что определялось
лежащими в его основе принципами социализации земли
и уравнительно-трудового землепользования. Проект
подвергся структурной перестройке: в нем появился
новый раздел - «Порядок введения Основных положений
земельного закона», открывающийся требованием
(заимствованным у нар. социалистов) отменить «все
указы о земле и пользовании ею, изданные в порядке ст. 87
Осн. законов».
Проявляемый думским большинством радикализм
в решении А в., который столыпинское пр-во полагало
подлежащим решению на иных, принципиально
отличных основаниях, стал одним из факторов, послуживших
повторному досрочному роспуску Думы 3.6.1907.
Работа 3-й Думы (1.11.1907 - 9.6.1912) отличалась
от деятельности предыдущих новым качеством
законотворчества в агр. сфере, чему, безусловно,
способствовало новое думское большинство (октябристы и
умеренные правые), тесно связанное, особенно на первых
порах работы Думы, с пр-вом Столыпина. Поубавилась
энергия законотворчества оппозиц. сил, их место на
этом поприще заняли силы, ничем себя на нем ранее не
проявлявшие.
Центр, пунктом прений по А. в. в 3-й Думе стали
законопроекты, внесенные пр-вом в первую же сессию, в
т. ч. так и не рассмотренный депутатами
предшествующих созывов, но уже действующий на основании ст. 87
Осн. законов указ от 9.11.1906. Он поступил в Думу в янв.
1908 и после рассмотрения и одобрения его положений
зем. комиссией был внесен в общее собрание Думы в
качестве законопроекта. В 1-м чтении он был рассмотрен в
одиннадцати заседаниях в окт.-нояб. того же года, во 2-м
чтении - в девяти заседаниях в нояб. 1908 и февр. 1909 г.,
в 3-м чтении - в двух заседаниях в апр. 1909. Т. о., прения
по данному вопросу продолжались в общей сложности
(в зем. комиссии и общем собрании Думы) более года и в
них приняли участие св. 500 чел. Проправительств.
большинство в Думе добилось, несмотря на жаркие дебаты,
сохранения всех основополагающих положений
правительств, законопроекта. В мае 1909 Дума его одобрила.
Схожая судьба ожидала и второй из внесенных
пр-вом законопроектов - о землеустройстве. В 3-ю Думу
он был передан ранее вышерассмотренного законопро-

АГРАРНЫЙ ВОПРОС
15
екта - в нояб. 1907. В июне 1909, после завершения ее
работы над быв. указом 9.11.1906 о реформе крест,
землевладения и землепользования, зем. комиссия внесла
доклад по проекту нового закона в общее собрание Думы.
В 1-м чтении законопроект был рассмотрен в одном
заседании в окт. 1909 г., во 2-м чтении - в шести
заседаниях в окт.-нояб. 1909, в 3-м чтении - в двух
заседаниях в нояб. 1909. Положение о землеустройстве вызвало
в Думе менее ожесточенные дебаты, чем законопроект
о реформе крест, землевладения и землепользования,
поскольку необходимость борьбы с чересполосицей,
длинноземельем и пр. не вызывала сомнений, в т. ч. у
депутатов оппозиц. фракций. Дискуссии развернулись
по вопросу правового статуса крест, хуторов и отрубов,
в к-рые при выделении из общин крестьян входили как
надельные, так и приобретенные ими ранее
частновладельч. земли. Правительств, проект объявлял эти участки
надельными (при том что большинство министров
голосовали против такого решения; однако в числе трех
членов меньшинства были Столыпин и
главноуправляющий землеустройством и земледелием А. В. Кривошеий,
и Николай II утвердил это мнение). Пр-во исходило при
этом из недопустимости уменьшения фонда надельных
земель. Зем. комиссия Думы пошла дальше и предложила
считать такие хутора и отруба частновладельческими,
находя недопустимым перевод частных земель в
надельные без согласия владельцев и считая полезным
постепенно снимать ограничения, наложенные на
распоряжение надельной землей. В ходе обсуждения проекта во
2-м чтении Дума согласилась с мнением
главноуправляющего землеустройством и земледелием
Кривошеина, бывшего как бы содокладчиком председателя
думской зем. комиссии на заседании общего собрания
Думы 12.10.1909, но в 3-м чтении - уже с мнением своей
комиссии, к-рое было дополнено (по предложению
трудовика А. Е. Кропотова) не имеющим практич. значения
компромиссом о предоставлении владельцу участка
права объявить его надельным. Противники законопроекта
возражали также против проведения разверстаний (или
выдела угодий «к одним местам») по требованию лишь
нек-рых домохозяев, особенно одного, вопреки
мнению большинства членов общины, однако сторонники
проекта сохранили эти положения. Законопроект о
землеустройстве в значит, мере корректировал принятый
годом ранее закон «Об изменении и дополнении
некоторых постановлений о крестьянском землевладении».
Проведение землеустроит. работ уже не
предусматривало предварит, укрепления земли в собственность, что
было их непременным условием до вступления в силу
нового закона. Сам процесс землеустройства выступал
одноврем. как процесс превращения общинной земли
в личную собственность, а акт об отводе домохозяевам
земли в порядке землеустройства становился вместе с
тем и актом на право собственности на эти участки
земли. Тем самым стала вполне очевидной ошибка одного
из виднейших рос. специалистов-аграрников, быв.
главноуправляющего землеустройством и земледелием, а
в момент обсуждения и принятия Положения о
землеустройстве депутата Гос. думы H. H. Кутлера, заявившего
в ходе одного из своих выступлений в Думе, что данный
законопроект «не имеет крупного принципиального
значения - это законопроект технический». Правы
оказались его оппоненты, отметившие, что при всех своих
немаловажных техн. функциях процесс
землеустройства является оборотной стороной набирающего силу
процесса разрушения общины.
Оба законопроекта по завершении слушаний в Думе
поступили в Гос. совет, где также после прений
(долгих дебатов не было только по «Положению о
землеустройстве») и работы согласительных комиссий обеих
палат (обычная практика законотворч. деятельности)
они были одобрены и переданы на утверждение
императору. После подписания Николаем И законопроектов
14.6.1910 и 29.5.1911 они были утверждены в качестве
законов «Об изменении и дополнении некоторых
постановлений о крестьянском землевладении» и «О
землеустройстве» соответственно.
После победы Февр. революции 1917 решение А. в.
вопроса вступило в качественно новую стадию. Уже 12 и
16.31917 Врем, пр-во объявило о национализации
царской кабинетской и удельной зем. собственности. Но от
др. радикальных шагов в сфере агр. законотворчества
оно старалось удержаться, сосредоточив усилия на
тщательной проработке положений (законопроектов) буд.
агр. реформы, начало проведения к-рой связывалось с
работой Учредит, собрания. Именно в этих целях при
созданном 6.3.1917 Мин-ве земледелия постановлением
пр-ва от 21.4.1917 были образованы Гл. зем. к-т и система
местных (волостных, уездных, губ.) зем. к-тов,
призванных обеспечивать необходимыми мат-лами вошедшие
в состав центр, органа лучшие силы агр. теоретиков
демокр. толка.
Понимание необходимости решения А. в.
демонстрировали и полит, партии. Принятые ими, как
правило, в годы становления парт, орг-ций агр. программы
подвергались корректировке с учетом новых условий
развития рос. об-ва и, не в последнюю очередь,
настроений радикализирующегося под влиянием этих условий
крест, населения.
После появления «Апрельских тезисов» Ленина и
постановки в них вопроса о «переходе от первого этапа
революции... ко второму (курсив оригинала. - Ред.) ее
этапу, который должен дать власть в руки
пролетариата и беднейших слоев крестьянства» (Ленин В. И. ПСС.
Т. 31. С. 114), стало очевидно, что агр. части программы
рос. с.-д-тии (как и другим ее частям) была отведена роль
одного из рычагов для расшатывания складывающегося
обществ, порядка. Превращению ее в программу,
отвечавшую требованиям новой полит, ситуации, должны
были способствовать, по мнению Ленина, следующие
ключевые пункты: «...Перенесение центра тяжести на
Советы батрацких депутатов. Конфискация всех
помещичьих земель. Национализация всех (курсив оригинала. -
Ред.) земель в стране, распоряжение землею местными
Советами батрацких и крестьянских депутатов.
Выделение Советов депутатов от беднейших крестьян. Создание
из каждого крупного имения [...] образцового хозяйства
под контролем батрацких депутатов и на общественный
счет» (Там же. С. 115).
В отличие от социалистов-революционеров, как
и своих недавних собратьев по социал-демократии,
большевики не располагали значительными (и
квалифицированными) теоретич. силами для разработки
агр. проблем. Осн. тяжесть работы по созданию и
обоснованию новой по существу агр. программы легла на
Ленина. Окончательно освободившись от
сдерживающего начала в лице «меньшевиствующего большинства»,
отказавшегося принять предложенные им тезисы за

16
АГРАРНЫЙ ВОПРОС
общепарт. полит, установки, он без труда провел
выработанные им вышеперечисленные положения агр.
программы в профильной секции и на общем собрании 7-й
(Апрельской) Всерос. конференции РСДРП. Требование
национализации всех земель было принято делегатами
конференции, дополнившими этот пункт
разработанного Лениным проекта принципиальным положением,
что, «означая передачу права собственности на все
земли в руки государства, национализация передает право
распоряжения землей в руки местных демократических
учреждений».
Меньшевики в 1917 держались в целом за свою
прежнюю агр. программу, в основе к-рой лежал масловский
проект муниципализации земли. Еще в 1912 они сняли
лозунг конфискации помещичьей земли, «как
потерявший свое значение в результате столыпинской аграрной
реформы». На съезде партии в авг. 1917 ими было
признано, что отчужденные земли должны числиться гос.
собственностью, важно только, чтобы они находились в
распоряжении местного населения. Однако отчуждение
должно было коснуться только кр. и ср. землевладения.
Против национализации крест, надельных и купчих
земель меньшевики выступали столь же решительно, как
и раньше. Рев-ция актуализировала вопрос о выкупе
отчуждаемых земель. Съезд меньшевиков, в конечном
счете, не согласился на вознаграждение кр. зем.
собственников, хотя бы и частичное. Вместе с тем, признав,
что «отчуждение частновладельческих земель должно
произойти без выкупа», его делегаты посчитали
необходимым перевести на гос-во долговые обязательства за
конфискованные земли.
Значит, полит, силой, стремящейся в 1917 не
просто войти в число старейших и массовых партий, но и
потеснить их, стали объединившиеся нар. социалисты
и трудовики, образовавшие в июне единую Трудовую
нар.-социалистич. партию. Они остались верны
принципу национализации, подчеркивая, что ей подлежит
вся земля, включая и крестьянскую; за бывшими
владельцами надельной и частной земли оставлялось бы лишь
право пользования этими землями в пределах трудовой
нормы. На объединит, съезде рассматривался только
один вопрос агр. программы - о допустимости и
формах выкупа при национализации земли. Заявив, что
партия будет отстаивать условия перехода земли в общенар.
собственность, «которые потребуют наименьших жертв
со стороны трудового народа», съезд высказался за
такую форму выкупа отчуждаемых земель, при к-рой вся
тяжесть выплат должна быть отнесена «на
общегосударственный счет».
Наряду с кадетами, бывшими в марте-мае 1917
правительств, партией, наиболее близки к практич.
реализации своей агр. программы в краткий межрев. период
оказались социалисты-революционеры. В составе коалиц.
кабинетов Врем, пр-ва именно их представители
(сначала Чернов, а затем С. Л. Маслов) занимали посты
министров земледелия, что выделяло ПСР в плане
возможностей преобразоват. деятельности. Эсеры не ощущали
необходимости в сколько-нибудь существ, корректировке
своей агр. программы, полагая, что опыт рев. движения
«не выдвинул никаких серьезных проектов,
обоснованных положений», заставляющих пересмотреть ее
основания. Исходя из такой установки 3-й съезд ПСР (кон.
мая - нач. июня 1917) при обсуждении агр. проблем
ограничился выработкой общих положений «аграрной
политики до Учредительного собрания», но, вместе с
тем, вынужден был выразить свое отношение к ряду
вопросов, к-рые ставила в повестку дня во многом
стихийная рев. практика крест, масс: к проводимой крест-вом
«захватной тактике» и «медленному удушению»
помещичьих хозяйств, все более явному ограничению
общинниками прав (в т. ч. земельных) «отрубщиков» и хуторян.
Находясь в составе Врем, пр-ва, эсеры вынуждены были
отступить от ряда своих позиций по вопросам текущей
агр. политики, став заложниками политики
сохранения коалиции во что бы то ни стало (по словам лидера
партии Чернова, ее руководство, «зацепившись за
коалицию, застряло на месте»). Во многом именно это
обстоятельство не позволило ПСР реализовать не раз
высказываемую ее руководителями идею «внимательной
и подробной» разработки («в духе партии
социалистовреволюционеров, в духе социализации земли») практич.
вопросов, связанных с проведением в жизнь эсеровской
агр. программы.
Т. о., даже в спектре идеологически близких сил,
постепенно становящихся гл. акторами полит, процесса,
не наблюдалось заметного сближения в понимании
проблем и подходов к решению А. в.
Между тем выработка общегос. программы его
решения настоятельно требовала совместных усилий
деятелей агр. движения разл. полит, толка, что предполагало
сближение доктринальных установок партий и
ликвидацию накопившихся за годы полит, оппонирования
наслоений и «шлаков» в личных и деловых отношениях
их агр. идеологов. Незадолго до образования Гл. зем. к-та,
в апр. 1917, была создана ведомственная (под эгидой
Мин-ва земледелия) Комиссия по разработке теоретич.
основ зем. реформы (позднее, тоже в апр., - Лига агр.
реформ), одним из направлений деятельности к-рой было
способствование непосредственному общению и
открытым межпарт, дискуссиям ведущих аграриев страны.
Официально было объявлено, что цель создания Лиги -
«организованное обсуждение и разработка аграрного
вопроса». Один из инициаторов орг-ции и
руководителей Лиги А. В. Чаянов позднее ставил вопрос шире и
образно определял задачи Лиги как «пересмотр
устаревших с 1905-07 гг. аграрных программ» и перенесение
их «из узких партийных переулков и партийной
полемики на более широкую площадь совместной работы
всех экономических сил страны». Организаторам Лиги
удалось собрать цвет рус. агр. мысли, в ее состав входили:
В. И. Анисимов, Б. Д Бруцкус, А. А. Кауфман, Н. Д.
Кондратьев, Н. П. Макаров, С. Л. Маслов, К. А. Мацеевич, Н. П.
Огановский, Н. П. Першин, H. W. Ракитников, А. Н. Челинцев,
H. H. Черненков и др. представители разл. науч. школ и
разных направлений полит, мысли - от правых
либералов до радикальных социалистов. Лига провела три
всерос. съезда (апр., июнь, нояб. 1917). Поскольку в ее
задачи входило обсуждение и выяснение, а не проведение в
жизнь «агр. предположений», руководство Лиги считало
необходимым лишь очертить «ту плоскость, в границах
которой... должно вестись обсуждение аграрной
проблемы». Дискуссионное «поле» определяли следующие
исходные постулаты: трудовое крест, х-во должно лечь
в основу агр. стр-ва России и ему должны быть переданы
земли; передача должна совершиться на основе гос.
плана зем. устройства, разработанного при учете бытовых
и экон. особенностей отд. р-нов и планомерно и
организованно осуществимого без нарушения производств.

АКИМОВ
17
напряжения нар. х-ва; зем. устройство есть только часть
решения агр. проблемы, которая включает в себя все
вопросы, связанные с общими условиями с.-х. произ-ва,
орг-цией трудовых х-в и орг-цией связи этих х-в с
общим мировым х-вом.
Наиб, полно сохранившиеся мат-лы дискуссии на
июньском съезде Лиги дают зримое представление
о науч. и полит, позициях, занимаемых ее
участниками, об аргументации, приводимой ими в защиту своих
взглядов, о попытках внести вклад в развитие ряда
программных установок «своих» партий в ходе обсуждения
поставленных вопросов. Однако существ, сближения
позиций оппонентов и выработки единой и качеств,
концепции агр. реформирования не произошло.
Обреченность усилий в этом направлении определялась
и тем обстоятельством, что попытки Лиги найти
«золотую середину» в решении А. в. хронологически совпали
с усилением в стране полит, деструкции, в частности
нарастанием конфликта между Врем, пр-вом и Советами.
Главная же причина неэффективности предпринятых в
межрев. период попыток создания по-настоящему
действенной концепции агр. реформы коренилась в
нетерпении самого крест-ва, уставшего от тщетных ожиданий
решения своей судьбы «сверху».
Мысли, вынашиваемые в течение десятилетий
массовым крест, сознанием, нашли отражение в
опубликованном 198.1917 в «Известиях Всероссийского Совета
крестьянских депутатов» «программном» док-те, в
основу к-рого редакцией газеты были положены 242 местных
наказа 1-му Всерос. съезду крест, депутатов (май 1917).
Почти во всех наказах, в целом отвечавших эсеровским
взглядам на решение А. в., крестьяне требовали отмены
частной собственности на землю, что не могли не
учитывать составители сводного док-та, в к-ром говорилось:
«Право частной собственности на землю отменяется
навсегда; земля не может быть ни покупаема, ни сдаваема
в аренду, либо в залог, ни каким-либо другим способом
отчуждаема.
Вся земля: государственная, удельная, кабинетская,
монастырская, церковная, посессионная, майоратная,
частновладельческая, общественная, крестьянская и
т. д. - отчуждается безвозмездно, обращается в
всенародное достояние и переходит в пользование всех
трудящихся на ней». Требования социализации земли, а
подчас и перехода ее в собственность демокр. гос-ва
становились все более настоятельными на местных крест,
съездах, подкрепляясь нарастающей волной крест,
выступлений, сила к-рых прибывала по мере возвращения
в деревни «распропагандированных» фронтовиков.
Однако и в этих экстремальных условиях, когда
терпение многомиллионного рос. крест-ва подошло к
своему пределу, Врем, пр-во не нашло действенных мер и не
проявило полит, воли для скорейшего решения зем.
вопроса. «Академизм» и неспешный темп агр.
преобразований, заданный пр-вом кн. Г. Е. Львова и унаследованный
его восприемниками, затянувшиеся полит, «игры»
либералов и социалистов, где ставкой был не только выбор
пути агр. реформирования, наконец, традиционный для
чиновничьего аппарата бюрократизм привели Россию к
событиям окт. 1917, положившим начало решению А. в.
уже на принципиально иной основе.
Источники: Всерос. крест, союз. Постановления съездов
Крест, союза (Учредительного 31 июля - 1 авг. и 6-10 нояб.
1905 г.). СПб., 1905; Протокол Учредит, съезда Всерос. крест,
союза. СПб., 1905; Протоколы Делегатского совещания
Всерос. крест, союза 6-10 нояб. 1905 г. в Москве. М., 1906; Сб.
программ социалистич. партий. Харьков, 1917; Известия Всорос.
Совета крест, депутатов. 1917.19 авг.; Осн. идеи решения агр.
вопроса / Т|эуды II Всерос. съезда Лиги агр. реформ. В. 1. М.,
1918; Дебаты о земле в Гос. думе (1906-1917 гг.): Док-ты и
мат-лы. М., 1995; Агр. вопрос в программах полит, партий
России: Док-ты и мат-лы. Последняя треть XIX в. - окт. 1917 г.
М., 2000; Законотворчество думских фракций. 1906-1917 гг.:
Док-ты и мат-лы. М., 2006; Агр. проекты. М., 2010.
Лит.: О га ре в Н. П. Разбор нового крест, права,
обнародованного 19 февр. 1861 г. в Положениях о крестьянах,
вышедших из креп, зависимости. Лондон, 1861; Семевский В. И.
Крест, вопрос в России в XVIII и первой половине XIX в.: В 2 тт.
СПб., 1888; К а в ел и н К. Д. Крест, вопрос. Исследование о
значении у нас крест, дела, причинах его упадка и мерах к
поднятию с. х-ва и быта поселян [1882 г.] // Кавелин К. Д Собр. соч.:
В 4 тт. /Т. 2. Публицистика. СПб., 1898; Чернов В. М.
Очередной вопрос рев. дела. 2-е изд., испр. и доп. Женева, 1901; Л
яшенко П. И. Очерки агр. эволюции России. СПб., 1913;
Чаянов А. В. Что такое агр. вопрос? //Лига агр. реформ. Серия С.
№ 1. М., 1917; Чернышев И. В. Агр.-крест. политика России
за 150 лет. Пг., 1918; Дружинин H. M. Гос. крестьяне и
реформа П. Д Киселева. Т. 1-2. М; Л., 1946-58; Дубровский С. М.
Столыпинская зем. реформа. Из истории с. х-ва и крест-ва
России в нач. XX века. М, 1963; Ленин В. И. ПСС Т. 16, 31;
ЗайончковскийП.А.Отмена креп, права в России. М., 1968;
Ч е р н ух а В. Г. Крест, вопрос в правительств, политике России
(60-70-е годы^С1Х в.). Л., 1972; Захарова Л. Г. Самодержавие
и отмена креп, права в России. 1856-1861. М, 1984;
Симонова М. С. Кризис агр. политики царизма накануне первой
рос. рев-ции. М, 1987; Рязанов В. Т. Экон. развитие России:
Реформы и рек:, х-во в XIX-XX вв. СПб., 1998; Тюкавкин В. Г.
Великорус, крест-во и Столыпинская агр. реформа. М., 2001;
Анфимов А. М. П. А. Столыпин и рос. крест-во. М, 2002;
Козлов С. А. Агр. традиции и новации в дореформ. России. М.,
2002; Собственность на землю в России: История и
современность. М, 2002; Медушевский А. Н. Проекты агр. реформ в
России. XVIII - нач. XXI века. М., 2005.
В. Н. Колодежный.
АКИМОВ (наст. фам. -Махновец; др. псевд.: В.
Бахарев, Пескарь) Владимир Петрович (8.9.1872, Воронеж -
15.11.1921, Москва), полит и кооперативный деятель.
Сын врача. По окончании Воронежского реального
уч-ща учился в С.-Петерб. технологич. ин-те (1891-93);
отчислен по собств. желанию, поскольку пришел к
убеждению, что инженер - «слуга капитала». Сдал экзамены
на аттестат зрелости и поступил на юрид. ф-т С-Петерб.
ун-та (1894) (не окончил в связи с арестом). Наезжая на
родину, в Воронеж, с нач. 1890-х гг. принимал участие
в деятельности местной рабочей орг-ции, носившей
переходный характер от народничества к марксизму;
впоследствии содействовал ее эволюции в с.-д.
направлении. Член с.-д. кружка «генералов» (или «петухов»)
И. В. Чернышева в С-Петербурге (ок. 1894), имел связь с
«Группой народовольцев», был посредником между с.-д.
и народовольческой лахтинской типографией, попал в
сферу наблюдения при ее ликвидации полицией (июнь
1896), но сам арестован не был. При близком участии
А. была предпринята попытка возрождения группы под

18
АКИМОВ
измененным назв. «Группа новых народовольцев», к-рая
должна была работать в теснейшем контакте с «Союзом
борьбы за освобождение рабочего класса». Вступление
А. в «Союз», по свидетельству К М. Тахтарева, не
состоялось из-за того, что его считали недостаточно
конспиративным, неосторожным в своих знакомствах. 21.3.1897
А. арестован, после года предварит, заключения в
Петропавловской крепости по высочайшему повелению
29.4.1898 выслан на 4 года в Вост. Сибирь (с.
Анцыферово Енисейской губ.). В сент. того же года бежал за
границу. Работал в каменноугольных копях в Бельгии.
Принятый в загран. «Союз русских
социалдемократов» (СРСД) на съезде в нояб. 1898 (Женева),
примкнул к т. н. молодым, находившимся в оппозиции
к группе «Освобождение труда». Стал одним из
руководителей СРСД (секр. администрации, чл. литературной
комиссии), занимал по отношению к группе
«Освобождение труда», а позже к «Искре» особо непримиримую
позицию, оставшись до конца последоват. сторонником
тех взглядов, к-рые были характерны для нового
большинства СРСД и нашли выражение в его органе «Рабочее
дело», а именно в отношении буквально понимаемого
лозунга «Освобождение рабочих - дело рук самих
рабочих», вульгарно упрощенного представления о
приоритете экон. фактора в обществ, развитии и вытекающего
из него убеждения в строго последовательной
«стадиальности» развития рабочего движения, фактического
отождествления понятий «рабочая партия» и «рабочий
союз» (союз проф. союзов), представления о
внутрипарт. демократии, граничащего с полным отрицанием
необходимости иерархич. связей в орг-ции, и т. п. В
«Рабочем деле» не поместил ни одной статьи; готовил для
него хроникальный мат-л, опубликовал неск.
стихотворений, в т. ч. пер. с польск. яз. рев. гимна «Красное знамя».
В издательстве СРСД опубликовал двумя изд. (1900-03)
брошюры «Как держать себя на допросах» и «О
шифрах», дающие элементарные представления о
конспирации, что было полезно для молодых социал-демократов,
к-рым удавалось «вести интенсивную деятельность не
более двух лет подряд... около двух третей всех, кто
однажды привлекался» к дознанию, арестовывались снова
(Как держать себя на допросах. Женева, 1900. С. 1). На
2-м съезде СРСД (апр. 1900) выступал с отчетом о работе
администрации, вновь избран ее секр.
Делегат СРСД на 2-м съезде Рос. с.-д. рабочей партии
(РСДРП) [Брюссель (Бельгия), затем Лондон
(Великобритания), июль-авг. 1903]. В ходе работы съезда
проявил себя чрезвычайно активно, постоянно выступал с
заявлениями о необходимости продолжения прений; уже
на первом заседании указывал на неполноту состава
Организац. к-та (OK) и ошибочность его решения не
приглашать на съезд представителей петерб. «Союза борьбы
за освобождение рабочего класса», Воронежского к-та
и группы «Борьба» (Второй съезд РСДРП: Протоколы.
М, 1959. С. 13, 27-28, 47). Один из немногих делегатов,
выступавших на съезде в поддержку претензий Бунда
на автономию в РСДРП; исходил из того, что Бунд - уже
сложившаяся, причем образцовая орг-ция, ведущая
эффективную борьбу с царизмом (Там же. С. 84-85,97-98).
А. удалось воспрепятствовать попытке принять проект
программы РСДРП в целом, практически без
обсуждения; под его давлением съезд создал программную
комиссию и начал прения по программным вопросам. А.
выступил с критикой проекта программы,
выработанного «Искрой», внеся к нему 21 поправку (правда, ни одна
съездом не принята), полемизируя с Г. В. Плехановым,
Ю. О.Мартовым и В. \\.Лениным (см.: Там же. С. 125-127,
130, 174-175, 176-178, 222, 231). Столь же активным А.
был при обсуждении орг. вопросов. Решительно боролся
против признания «Искры» центр, органом партии,
внеся предложение восстановить «Рабочую газету» (Там же.
С. 145, 151, 153). Ленинский проект устава партии
оценил как совершенно неудовлетворительный,
пропитанный «аракчеевским духом», особо отмечая отсутствие в
нем положений о местных парт, к-тах и их компетенции
и способ формирования Совета партии, в к-ром
неизбежно будет иметь преимущество представительство
заграничного центр, органа, что обязательно приведет
к расколу (Там же. С. 167-169). Внес свой проект
формулировки § 1, согласно к-рому член партии не обязан быть
полностью согласен с ее программой; варианты Ленина
и Мартова его одинаково не устраивали, как строящие
заговорщическую орг-цию; голос А. сыграл решающую
роль в принятии параграфа в формулировке Мартова,
причем А. мотивировал свой вот тем, что выбрал из двух
зол меньшее (Там же. С. 278-280). Решительно выступил
против формулировки § 13, признававшего Лигу рус. рев.
социал-демократов единств, заграничной орг-цией
партии (Там же. С. 312-313, 314-315). В знак протеста
против принятия этого решения покинул съезд за 5 дней до
окончания его работы вместе с А. С. Мартыновым (Там
же. С 324-325).
После съезда меньшевики пытались привлечь А. к
совместной работе, однако его одинаково не устраивали
позиции и меньшевиков, и большевиков. В издательстве
«Искры» опубликовал брошюры «К вопросу о работах
второго съезда РСДРП» (Женева, 1904) и «Материалы
для характеристики развития РСДРП» (Женева, 1905;
переизд. под назв.: Очерк развития с-д-тии в России. СПб.,
1906; М., 2011), защищая в них свои взгляды на задачи,
программу и орг-цию партии. В брошюре о 2-м
съезде утверждал, что в течение года после опубликования
«Искрой» проекта программы никакого его реального
обсуждения не было не только потому, что искровцы
препятствовали развертыванию дискуссии, но и из-за
того, что социал-демократы не отнеслись с должной
серьезностью к этому делу. Съезд не представлял всех
орг-ций (17 не были приглашены); не были приглашены
на него и нек-рые теоретики - Б. Н. Кричевский, Д. Б.
Рязанов, А. Л. Парвус, общепарт. дело, считал А., было
превращено в групповое. Не удалось съезду создать и парт,
орг-ции; напротив, в РСДРП воцарилась анархия, к-рой
прежде не было. Осн. содержание брошюры было
посвящено реконструкции тех событий съезда, к-рые
совершенно не отражены опубл. протоколами. А.
полностью воспроизвел текст доклада СРСД съезду, к-рый не
был ни заслушан делегатами, ни опубл. в приложениях
к протоколам. В нем, в частности, шла речь и о
неоднократных попытках СРСД в 1900-02 созвать 2-й съезд.
Вторая составляющая брошюры - подробный рассказ
о дебатах по программе, ценность к-рого определяется
тем, что в программной комиссии протоколы не велись,
а протокол прений на заседаниях съезда конспективен
и не воспроизводит всех подробностей и деталей. Не в
последнюю очередь это касается двух пространных
выступлений самого А. Он исходил из того, что программа
«Искры» была построена по типу Эрфуртской, но резко
отличалась от нее мировоззренчески. Из 21 поправки,

АКИМОВ
19
к-рые он предлагал, с точки зрения самого А., наиболее
значимыми были три. Первая - к пункту о предпосылках
социализма: в нем отсутствует указание на такую
важную предпосылку, как рост классового сознания
пролетариата; это, по мнению А., не случайность, а результат
убеждения Ленина о внесении социалистич. сознания
в рабочую среду только «извне». Вторая поправка
касалась теории обнищания: А., прежде всего,
полемизировал с Плехановым, к-рый не допускал возможности
улучшения материального положения пролетариата
при капитализме. Гл. поправка касалась характера
власти при переходе к социализму: выражение «диктатура
пролетариата» не употребляется ни в одной из европ.
с-д. программ, по существу же она может означать лишь
одно - «диктатуру революционного правительства над
пролетариатом»; расходясь с Э. Бернштейном в
принципе, считая завоевание полит, власти пролетариатом
необходимым, А. соглашался с ним в отрицании
диктаторской формы этой власти. Общий вывод А. - «программа
отличается удивительной цельностью, стройностью и
выдержанностью своей основной
ошибочной мысли», не
учитывающей, что наша партия есть весь
«борющийся под знаменем
социалдемократии пролетариат». Вторая
брошюра - одна из первых попыток
осмысления истории РСДРП, цель -
исторически оправдать экономизм,
защитить то, что было «в нем
здорового, - его чисто пролетарские
тенденции». А. исходил из объективной
обусловленности ист. процесса.
Применительно к пролетарской партии -
это развитие рабочего движения,
принципиальные изменения в к-ром
неизбежно влекут за собой
развитие с.-д-тии. Хронологически анализ
ограничен рамками 1880-х гг. - 1904,
географически - тремя наиб,
типичными, с точки зрения А., центрами
рабочего движения - Вильно, С-Петербург и Киев. В
развитии рабочего движения за рассматриваемый период
он выделил три этапа: в 1880-е гг. имеются лишь отд.
сознат. рабочие, стачки редки и не систематичны; в сер.
1890-х гг. рабочий класс поднимается на систематич.
борьбу с хозяевами, начинается массовое движение;
примерно с 1901 в настроениях стачечников
происходит крутой перелом: борьба с отд. хозяевами
перерастает в борьбу с пр-вом. В соответствии со стихийным
развитием рабочего движения менялись содержание
и формы деятельности с.-д-тии. А выделил три стадии
в истории рос. с.-д-тии: 1880-м гг. соответствует стадия
«кружковщины», когда в связи с отсутствием массового
движения социал-демократы могли только в кружках,
сами подготавливаться к буд. борьбе и «культивировать»
отд. рабочих вожаков; в сер. 1890-х гг. наступает стадия
экономизма, когда социал-демократы,
приспособившись к запросам рабочего движения того времени,
помогали рабочим вести экон. борьбу; с началом 20 в.
наступает стадия «искризма», когда под влиянием
стихийного рабочего движения социал-демократы, отбросив
позитивный опыт предшествующей стадии, полностью
сосредоточились на полит, борьбе. Исходя из законов
логики А предполагал, что следующая стадия будет
синтезом экономизма и «искризма». Показывая фактич.
содержание каждой стадии и переход к следующей на
матлах выше названных парт, центров, А приходит к выводу
о том, что каждая стадия - «несомненный шаг вперед» в
становлении партии, каждая «необходима в то время и
при тех обстоятельствах, к-рым она обязана своим
происхождением», но «лишается своего оправдания при
новых условиях». Каждой стадии соответствует и особая
форма с.-д. орг-ции, и эти формы уже исторически
изжиты, поэтому в данной сфере также требуется синтез.
Прежде всего, социал-демократы должны стремиться к
перестройке своих орг-ций на демокр. принципах.
Обоснование этому А видит в гл. полит, цели программы -
демокр. республике: если социал-демократы признают
демокр. принципы наилучшими в гос. устройстве, то
именно этим принципам должна соответствовать и их
собств. орг-ция.
В февр. 1905 А нелегально вернулся в Россию и до авг.
объездил ряд центров рабочего движения (С.-Петербург,
Москву, Киев, Харьков, Екатеринослав) с целью
ознакомления с положением на местах
и распространения своих взглядов в
парт, и рабочей среде. Свои
впечатления от поездки изложил в работе
«Строители будущего», опубл.
первонач. в нелегальном журн. Бунда
«Партийные известия», затем в легальном
журн. «Образование» (1907. Кн. IV-VI)
и, наконец, отд. книгой (СПб., 1908).
От пропаганды преобразования
партии согласно орг. принципам
«Рабочего дела» он постепенно перешел к
лозунгу полной ликвидации РСДРП и
замены ее «Всероссийской
организацией рабочего класса», внутри к-рой
с.-д-тия осталась бы существовать как
идейное течение. С сент. 1905,
поселившись в G-Петербурге, А работал в
проф. союзе сапожников, затем, в
качестве его уполномоченного, - в Центр,
бюро проф. союзов, выбран в секретариат последнего;
вследствие оппозиции к политике парт, органов в
отношении Центр, бюро вышел в февр. 1906 из его состава.
В кон. 1905 чл. С.-Петерб. совета рабочих депутатов от
союза сапожников. Чл. редакции газ. «Голос рабочего».
В дек. 1905 воен. орг-ция Рижского к-та РСДРП издала
брошюру А «Брат на брата» - яркое агитац. обращение
к солдатам, призывающее их повернуть оружие
против врагов народа. В апр. 1906 А обратился с письмом
к 4-му съезду РСДРП [Стокгольм (Швеция), апр. (май)
1906], прося разрешения принять участие в его работе;
приглашен в качестве гостя с совещат. голосом; избран в
состав комиссий съезда по вопросам о Гос. думе, вооруж.
восстании и врем. рев. пр-ве. Резко разошелся и с
большевиками, и с меньшевиками по всем вопросам, заявляя,
что принципы большинства вредны, а меньшинства -
беспринципны. Выступил в защиту участия
социалдемократов в Думе и поддержки ими кадетов; полагал,
что если пролетариат не поддержит прогрессивных
требований кадетов, то рискует быть побежденным
реакцией [Четвертый (Объединит.) съезд РСДРП: Протоколы.
М., 1959. С. 289-291]. Полагая, что центр, ошибкой всех
течений в РСДРП является неспособность учитывать
весь комплекс сил, указывал, что исход борьбы зависит

20
АКСЕЛЬРОД
не только от пролетариата, но и от др. классов. Считал,
что восстание является наиболее тягостным и нежелат.
средством борьбы, а в случае неудачи - роковым для
судеб всего освободит, движения; залогом движения
вперед ныне является прогрессивная Дума, поэтому партии
не нужно готовиться к вооруж. восстанию, «делать» его
или даже агитировать за него (Там же. С. 363-365).
Убедившись в отсутствии единомышленников в
РСДРП, совершенно отказался от участия в парт,
деятельности, сосредоточившись на работе в
кооперации. Секр. 3-го отделения С-Петерб. к-та о сел.
ссудносберегат. и пром. т-вах; обследовал петерб.
потребительские об-ва, собирал мат-лы по мясному и
хлебопекарному делу в кооперации, работал в Союзе петерб.
потребительных об-в.
В 1906-08 в журналах «Былое» и «Минувшие годы»
опубликовал ист. очерки о праздновании 1 мая в
России, о 1-м и 2-м съездах РСДРП. Последняя публикация
являлась сокращенным вариантом его брошюры 1904,
две других - оригинальными ист. исследованиями,
ценность к-рых, как и «Очерка развития социал-демократии
в России» заключалась, с одной стороны, в
использовании мат-лов из архива СРСД и устных воспоминаний
участников событий, а с другой - в независимости
суждений. Шаг за шагом изучив 16-летнюю (1890-1906)
историю первомайского праздника в России, А. пришел
к неутешит, выводу о том, что рос. социал-демократы, в
немалой мере с подачи Плеханова, недостаточно
внимания уделяли этому важному агитац. средству
пролетарской борьбы; только еврейские и польские
рабочие из года в год праздновали этот день; даже в период
рев-ции 1905-07 маевки не приняли характер массовой,
согласованной акции протеста. Относительно 1 -го
съезда РСДРП А полагал, что объективно он был следствием
возникшего в России рабочего движения и окрепших
на этой базе с.-д. орг-ций, субъективно - инициативой
Бунда. В ходе предварит, переговоров осенью 1896-97
в С.-Петербурге, Цюрихе (Швейцария) и Киеве только
группа «Освобождение труда» показала свою
незаинтересованность в созыве съезда; б. ч. орг. работы по его
подготовке была проделана группой киевской «Рабочей
газеты»; организаторы поддерживали связи с 13
группами, стремились созвать «полный съезд всех
(подчеркнуто в оригинале. - Ред.) социал-демократических
организаций»; группа «Освобождение труда» отсутствовала на
съезде «не только физически, но и духовно
(подчеркнуто в оригинале. - Ред.)». «Манифест РСДРП»,
составленный П. Б. Струве, не отражал взглядов делегатов съезда,
кроме С. И. Радченко-, за границей «молодые» СРСД
отказывались его распространять. В целом, партия не была
создана съездом, это была «фикция, призрак». Иначе и
быть не могло, поскольку борьба в то время возможна
была только партизанская, но и для нее съезд имел
значение, оформив «идею единства движения».
За кн. «Строители будущего» 11.1.1911 А присужден
С-Петерб. суд. палатой к одному году крепости; не
желая отбывать наказание, снова бежал за границу. Жил в
Швейцарии, работал в местной кооперации;
знакомился с работой кооперативов в Бельгии, Голландии,
Франции. Подготовил кн. «Мясное дело в кооперации». В 1913
по амнистии вернулся в Россию. Служил в Моск. союзе
потребительных об-в. Читал лекции на кооперативных
курсах (изданы брошюрой Центросоюзом). В период
подготовки к выборам в 4-ю Гос. думу опубликовал в «Рус.
ведомостях» (1912. № 135) статью, рекомендовавшую
соглашение на выборах между социал-демократами и
Прогрессивным блоком. В 1915 создал кооперативную
школу, в к-рой пытался реализовать идею фаланстера
Ш. Фурье. Школа располагала общежитием, собств.
столовой, прачечной, ваннами, амбулаторным пунктом; за
7 лет работы сделала 10 выпусков, подготовив св.
900 кооперативных работников.
Рев-цию 1917 А встретил без восторга. По
утверждениям В. А. Поссе, последние годы жизни мечтал о
низвержении сов. власти, к-рой предпочитал монархию.
Соч.: Отчет о работе администрации Союза. Женева, 1900;
Как держать себя на допросах. Женева, 1900 (2-е изд.: 1902); О
шифрах. Женева, 1903; Брат на брата. Рига, 1905; Первое мая в
России // Былое. 1906. Кн. Х-ХН; Первый съезд РСДРП //
Минувшие годы. 1908. Кн. II; К истории второго съезда РСДРП //
Там же. Кн. VII; Кооперативные курсы за границей. М., 1917;
Александр Илларионович Васильчиков: (Основатель и
первый идейный руководитель К-та о сел. т-вах). М., 1918.
Источники: Второй съезд РСДРП: Протоколы. М., 1959;
Четвертый (Объединит.) съезд РСДРП: Протоколы. М., 1959.
Лит.: Б о нд а ре в С. Владимир Петрович Махновец ( 1872-
1921) //Союз потребителей. М, 1921. № 23; Хейсин М.
Владимир Петрович Махновец (1872-1921) // Производсоюз:
Журнал обществ.-кооперативной мысли. Пп, 1922. № 1-4;
Махновец Ю. П. // Пути рев-ции. Харьков, 1926. № 4(7);
Akimov V. On the dilemmas of Russian Marxism 1895-1903.
Two texts in transi., ed. and introd. by J. Frankel. Cambrige, 1969-
П. Ю. Савельев.
АКСЕЛЬРОД (в замужестве Гирш) Любовь Исааковна
(псевд.: Л. О-с, Ортодокс) (1868, м. Дуниловичи
Виленской губ. - 5.2.1946, Москва), социал-демократ, философ
и литературовед. Дочь раввина. Сестра И. И. Аксельрод.
Под влиянием просветительской философии порвала с
религией и в 15 лет ушла из семьи. С 1884 А. участвовала
в народовольч. кружке в Полтаве, была привлечена к
дознанию, но не разыскана. Затем участвовала в рев.
кружках Харькова, Мелитополя, Вильно. Была близко
знакома и дружна с Л. Иогихесом (Я. Тышка), Б. Н. Кричевским.
После неудавшегося покушения на императора
Александра III (март 1887), осуществлению к-рого члены
виленского рев. кружка оказывали содействие, А. во
избежание ареста эмигрировала с X. Раппопортом за границу.
Недолго жила в Париже, затем переехала в Швейцарию.
В Берне поступила на филос. ф-т местного ун-та, к-рый
окончила со званием д-ра философии в 1900.
В 1889-92 вместе со своими друзьями Иогихесом,
Кричевским, Р. Люксембург совершила идейный переход
от народничества к марксизму. В 1891 впервые слушала
публ. выступление Г. В. Плеханова, став с этого времени
верным его адептом. В 1892-94 жила в его семье в
Женеве. Плеханов, во многом определивший переход А. на
позиции С.-Д.-ТИИ, рассматривал ее как свою ученицу в
области философии. С 1892 А. активно помогала работе
группы «Освобождение труда». На протяжении многих
лет оставалась самым преданным соратником ее лидера
Плеханова при всех внутр. расколах и раздорах среди
рос. марксистов. В янв. 1900 принята в «Союз русских
социал-демократов» за границей в числе др. кандидатов,
предложенных группой «Освобождение труда»; участво-

АКСЕЛЬРОД
21
вала в борьбе сторонников группы с т. н.
«экономистами» и после окончат, раскола заграничного «Союза»
вошла в состав вновь образованной Рев. орг-ции
«Социалдемократ», затем в «Загран. лигу рус. рев. с.-д.-тии». При
расколе РСДРП в 1903 вслед за Плехановым вначале
примкнула к большевикам, а затем перешла к
меньшевикам (см. статьи: Большевизм, Меньшевизм).
А. не была с.-д. функционером, а тем более
«практиком», ведущим работу в местных орг-циях. Она была
преим. кабинетным ученым, развивавшим философию
марксизма. Ее дисс. «Мировоззрение Толстого и его
развитие» опубл. на нем. яз. в 1902, на рус. - в 1905. Эту тему
она продолжала разрабатывать всю жизнь. Сборник ее
статей о Л. Н. Толстом издан в 1920-е гг. двумя
изданиями (см.: Л. Н. Толстой: Сб. ст. М., 1922; 2-е изд.: М, 1928).
В центр своих работ о Толстом А. поставила дуализм
сознания и душевный разлад, характеризующие этого
гениального художника и слабого, как она считала,
философа. В творчестве Толстого она видела столкновение
художеств, реализма с
аскетическомистич. мировоззрением. Согласно
А., метафизик-романтик Толстой
часто был вынужден стихийно, с
помощью своего творчества
диалектически оценивать действительность. Это
приводило его к роковой
раздвоенности. Видя соц. корни толстовской
философии в дворянской среде, А.
пыталась показать, как внутр.
противоречия этой философии пагубно
отражались на творчестве писателя,
иногда заставляя его художеств,
гений капитулировать перед
односторонней догмой религиозно-аскетич.
миросозерцания.
А. была написана спец. статья для
«Искры* «Лев Толстой и социальная
демократия» (1903. 15 окт. № 50; изд.
также отд. брошюрой: СПб., 1906).
Давая высокую оценку его
произведениям, «истинно-художественным по
форме и глубоким по содержанию»,
признавая, что Толстой -
«несравненный знаток человеческой души и великий мастер в
изображении как типичного, так и индивидуального»,
А. указывала на то, что его учение о непротивлении злу
насилием диаметрально противоположно идеологии
С-Д.-ТИИ. Более того, оно ей враждебно. С.-д.-тия
стремилась к обострению существующих антагонизмов для
скорейшего изменения существующего обществ, строя.
Толстой тоже видел обществ, антагонизмы, резко и ярко
критиковал их, но собирался их преодолеть через
всеобщую любовь и непротивление злу. Т. о., Толстой занимал
антиреволюц. позицию.
В «Искре» А выступала также против национализма
Бунда, обвиняя эту орг-цию в забвении одного из гл.
положений «Манифеста Коммунистич. партии» -
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (опубл. отд. брошюрой:
К нац. вопросу. СПб., 1906).
В жур. «Заря* по рекомендации Плеханова А вела
борьбу против филос. критики марксизма H. A
Бердяева, С. Н. Булгакова, П. Б. Струве (см. ее статьи: Почему
мы не хотим идти назад?; О некоторых философских
упражнениях некоторых критиков; О «проблемах
идеализма»), а на столбцах «Искры» первой выступила
против эмпириомонизма А А- Богданова (Новая
разновидность ревизионизма // Искра. 1904.5 нояб. № 77). В 1906
эта критика была развита в ее сб. «Филос. очерки: Ответ
филос. критикам ист. материализма» (СПб., 1906; 4-е
изд.: Л., 1925). Благодаря этому сб-ку и особенно статьям,
направленным против Богданова (позднее эти статьи
вошли в сб. «Против идеализма»), в обличении к-рого
А опередила В. И. Ленина, она завоевала в среде рос.
с.-д-тии, в т. ч. и большевиков, репутацию
непоколебимого защитника «чистоты» марксистской философии
(отсюда и ее псевдоним «Ортодокс»).
В этих работах А. показала, как метафизич. взгляд на
познание в новой философии еще у Дж. Локка привел
к тому, что сознание было оторвано от познаваемого
предмета, и ощущение, вместо того чтобы мыслиться
связующим человека с предметом, стало
рассматриваться как непреодолимая преграда между ним и сознанием.
Этот метафизич. метод дал повод Дж Беркли и Д. Юму
прийти затем к отрицанию
объективного мира и объективной причинной
связи в природе. Критич. философия
Э. Канта стремилась обосновать науч.
опыт и реабилитировать внешний
мир и объективную закономерность.
Но поскольку Кант в понимании
опыта разделял точку зрения Юма,
полагавшего, что опыт не может дать
самого главного - всеобщности и
необходимости, то и он, борясь с
помощью материализма против идеализма
и с помощью идеализма против
материализма, оказался не в состоянии
справиться с поставленной задачей.
А. показала борьбу этих двух сторон
у Канта, лежавшую в основе всей его
«критич. философии* и приведшую
к целому ряду вопиющих
противоречий и логических погрешностей в
ней. Параллельно этой критике А.
показала, как единственной подлинной
филос. теорией науч. опыта может
быть только диалектич. материализм.
К тому же выводу приводит ее критика ревизионистов и
ренегатов марксизма, беспомощно пытающихся
опровергнуть его, не умея сочетать природу с историей,
свободу с необходимостью, теорию с практикой.
Воспользовавшись амнистией, в 1906 А.
возвратилась в Россию. Вела лекторскую работу в петерб.
рабочих клубах и входила в «межклубную комиссию»,
состояла членом петерб. Центр, бюро проф. союзов. Писала
по вопросам философии и лит-ры. Сотрудничала как в
парт, меньшевистской печати (сб-ки «На очереди», «На
рубеже», жур. «Наша заря*), так и в непартийных
журналах «Совр. мир» и «Современник».
В этот период специально занималась проблемами
эстетики. А. - убежденная сторонница реалистич.
направления в иск-ве. Гл. задачу иск-ва она видела в
отражении действительности такой, как она есть и какой она
должна быть. По ее мнению, иск-во, отражая жизнь,
иногда может даже казаться совершеннее отраженного им
явления действительности. Однако действительность
как таковая превосходит иск-во. Она остается
источником, откуда иск-во черпает содержание. Признание пре-

22
АКСЕЛЬРОД
восходства иск-ва над жизнью могло бы парализовать
творч. силы художника. Видя важнейшую задачу иск-ва
в отражении действительности, А. относилась
отрицательно к иск-ву символическому. Объективная, обществ,
символика, символизм нар. творчества - необходимые и
весьма значит, элементы иск-ва. Но с этой символикой не
следует смешивать тот субъективно-индивидуалистич.
символизм нового времени, к-рый отправляется от
мистики и противопоставляет разуму иррациональные
категории. Этого рода символизм являлся в глазах А.
результатом декадентских устремлений
интеллигентоводиночек. А. заняла позицию крайней враждебности по
отношению к футуристическому иск-ву,
рассматриваемому ею как продукт вырождающейся буржуазии и ее
«больной интеллигенции». Красота представлялась А.
огромной ценностью. Но таковой она остается лишь до
тех пор, пока ее не ставят в центр миросозерцания. Как
полагала А, игнорирование жизни во всей ее
контрастности и многообразии и подчинение миросозерцания
категории красоты ведут к притуплению эстетич. вкуса,
что в свою очередь требует особых экстравагантных
приемов, долженствующих обострять это
притупившееся чувство.
С началом 1-й мировой войны 1914-18 А заняла
оборонческую позицию. Чл. редакции жур. «Наше дело».
В 1915 выслана из Петрограда со всей редакцией этого
журнала. В 1916-17 вместе с П. П. Матовым и А Н.
Потресовым редактировала моек, журнал
меньшевиковоборонцев «Дело».
Со 2-й пол. 1917 в Петрограде, чл. ЦК плехановской
группы «Единство» и редакции одноименной газеты.
Была представителем «Единства» в Совете Республики.
С 1918 А отошла от активной полит, деятельности. До
1920 жила в Тамбове, читала лекции в тамбовских гос. и
народном ун-тах. В 1921 переехала в Москву, где до 1923
руководила семинарием по философии в Ин-те красной
профессуры, затем работала в Ин-те науч. философии
Рос. ассоциации науч.-исследовательских ин-тов АН
СССР и Гос. академии художеств, наук. В филос.
дискуссиях 1926-30 между «механистами» и
материалистамидиалектиками А выступала как сторонница первого
течения. Ее обвиняли (в частности, А. М. Деборин) в
приверженности к «сионистской философии истории»,
поскольку А придерживалась точки зрения о еврейских
религ. истоках филос. системы Б. Спинозы. В решении
ЦК ВКП(б) от 25.1.1931 «механицизм», на позициях
к-рого стояла А, был подвергнут критике. Несмотря на
обвинения в ревизии марксистской философии и
близости к Д. Б. Рязанову, А. избежала репрессий, но была
лишена возможности публиковаться. В последние годы
А занималась социологией иск-ва. Оставила
воспоминания о своей рев. юности, Плеханове и В. И. Засулич.
Соч.: О проблемах идеализма. Женева, 1903 (2-е изд.:
Одесса, 1905); Новейшие рус. идеалисты. Одесса, 1905;
Против идеализма: Критика нек-рых идеалистич. течений филос.
мысли. М., 1922 (3-е изд.: М., 1933); Мораль и красота в
произведениях О. Уайльда. Иваново-Вознесенск, 1923; Карл Маркс
как философ. Харьков, 1924; Критика основ бурж.
обществоведения и материалистич. понимание истории. Вып. 1.
Иваново-Вознесенск, 1924; Этюды и воспоминания. Л., 1925;
Из прошлого // Записки Ин-та Ленина. Т. I. 1927; В защиту
диалектич. материализма. Против схоластики. М.; Л., 1928; Из
моих воспоминаний // КиС 1930. № 2(63); Идеалистич.
диалектика Гегеля и материалистич. диалектика Маркса. М.; Л.,
1934; Tolstoi's Weltanschauung und ihre Entwicklung. Stuttgart,
1902.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 257 (Л. И. Аксельрод).
Источники-. Лит. наследие Г. В. Плеханова. Т. I. M., 1934; Т. V.
М., 1938; Философско-лит. наследие Г. В. Плеханова. Т. I, III. M.,
1973,1974.
Лит.: Любовь Исааковна Аксельрод: К XXV-летию науч.-
лит. деятельности. М., 1926 (библиогр.); Деборин А. М.
Ревизионизм под маской ортодоксии // Под знаменем
марксизма. 1927. № 9 и 12; 1928. № 1; Асмус В. Ф. Л. И. Аксельрод и
философия // Там же. 1928. № 9-10.
П. Ю. Савельев.
АКСЕЛЬРОД Павел Борисович (Борух Нинхус сын
Иоселев) (лит. псевд.: А-р, Н. Д., Рабочий, Штейнберг; парт,
псевд. - Александрович) [25.8.1850, Мглинский у.
Черниговской губ. (?) - 17.4.1928, Берлин], деятель рев.
движения, публицист, один из лидеров меньшевизма и
междунар. с.-д-тии. Из семьи шинкаря. По окончании
Могилевской гимназии в 1871 А. поступил в Нежинский лицей,
в том же году перевелся в Киевский ун-т (не окончил).
Формирование его мировоззрения в гимназич. годы
определялось идеями гуманизма, соц. справедливости,
атеизма, еврейского просветительства. Решающее
влияние на его переход к рев. деятельности оказало чтение
«Программы работников» Ф. Лассаля и романа нем.
писателя К. Гуцкова «Рыцари духа», к-рое привело его к
убеждению, что «еврейский вопрос» может быть
разрешен не изолированно, но только в рамках «рабочего
вопроса», в ходе борьбы т. н. «четвертого сословия» за свое
освобождение. Для обеспечения успеха этой рев-ции в
России, с его точки зрения, необходимо было создание
всероссийской тайной орг-ции, окруженной
периферией легальных кружков. В 1872-74 чл. Большого об-ва
пропаганды («чайковцев»). Занял в нем видное
положение благодаря своей страстности, самоотречению от
сиюминутных земных благ, фанатичной преданности
идее рев-ции. Тогда же он познакомился с рос. демокр.
и рев. лит-рой (отдельные статьи В. Г. Белинского А.
прочитал еще гимназистом) - произведениями Н. Г.
Чернышевского, Н. А.Добролюбова; читал «Капитал» К. Маркса,
к-рый произвел на него большое впечатление.
Произведения П. Я. Лаврова («Исторические письма»),
программа жур. «Впереди способствовали принятию им в
качестве мотива рев. деятельности уплату долга народу. В кн.
М. А. Бакунина «Государственность и анархия» его
увлекла идея федеративного строя и призыв к немедленной
рев. деятельности, но одноврем. возмутила недооценка
пропаганды и самообразования. Споря с бакунистами,
А. все же принял участие в «хождении в народ». В нач.
сент. 1874 был задержан полицией, но бежал и скрылся
за границу. На «процессе 193-х» (1877-78) имя А.
упоминалось неоднократно, что принесло ему широкую
известность в рев. кругах.
В эмиграции жил в Берлине, затем поселился в
Женеве. Поддерживал контакты с рус. анархистами и
местными с.-д., в 1875-76 входил в состав группы, издававшей
газ. «Работник». Сильное влияние на изменение
мировоззренч. позиций А. в это время оказали лидер группы

АКСЕЛЬРОД
23
3. К Арборе-Ралли и практика европ. рабочего
движения. Оставаясь в целом на позициях анархизма, он
постепенно отошел от бакунизма, разуверившись в
самобытности и особенной революционности России и ее
крест-ва. В 1875 на средства и по поручению редакции
нелегально посетил Россию. Вел переговоры с М. А.
Натансоном, С. Л. Перовской и Г. А. Лопатиным,
познакомился с Г. В. Плехановым. Итогом переговоров явилось
совместное с петерб. народниками издание в Женеве
теоретич. журнала «Община» (1878-79). Здесь были
опубликованы его статьи, создавшие ему славу
незаурядного литератора - «Итоги социал-демократической
партии Германии» и «Переходный момент нашей партии».
Высказывая свою солидарность с экон. идеалом
«коллективизма», А. решительно отвергал программное
требование нем. с.-д-тии «свободного нар. государства».
Резкой критике подверг и ее внутр. развитие, особенно
деятельность Я2ссгля - человека, по словам А., «громадного
таланта и громадного самомнения» - за диктаторские и
нейтралистские крайности, игнорирование интернац.
характера рабочего движения, увлечение избират.
агитацией (Община. Женева, 1878. № 1. С. 28-29). Критикуя
«недостаточно революционную» тактику С-д. партии
Германии, А. не назвал более действенных форм борьбы.
Полемизируя с литераторами «Земли и воли», А.
определял положение, сложившееся в рев. движении России,
как кризис. Проанализировав развитие этого движения
с 1873, он пришел к выводу, что «хождение в народ» -
паломничество «верующих, но легкомысленных толп...
к святым местам», результаты его ничтожны (Община.
Женева, 1878. № 8-9. С. 25). По мнению А., были
возможны два варианта дальнейшего развития рев. движения:
либо оно пойдет по нереволюц. пути, выраженному в
программе и тактике «Земли и воли» (неприятие зап. рев.
идеала и соответствующих средств борьбы), либо - по
пути социалистич. федерализма, создания широкой рев.
орг-ции, объединяющей всю оппозицию пр-ву. Отходя
от позиций анархизма, признавая огромное значение
теоретич. пропаганды и орг-ции масс, А. ставил вопрос
о соотношении социализма и полит, борьбы.
Весной 1879 А. нелегально прибыл в Россию. На
Воронежском съезде «Земли и воли» заочно принят в
орг-цию, фактически уже переставшую существовать.
Под влиянием близких друзей Л. Г. Дейча и Я. В.
Стефановича присоединился к «Черному переделу». Войдя в
состав редакции одноименной газеты, вступил в
ожесточенный спор относительно ее названия с Плехановым
и О. В. Аптекманом, для к-рых были характерны
государственнические и централистские тенденции. В
результате достигнутого компромисса у газеты появился
подзаголовок - «орган социалистов-федералистов».
После отъезди Плеханова за границу (нач. 1880) возглавил
группу, пытаясь содействовать объединению рос.
революционеров. Ддя этого составил эклектич. программу,
вызвавшую ожесточенные споры в народнической
среде. В отношениях А. и др. «чернопередельцев»
обозначилось значит, охлаждение.
В июне 1880 - марте 1881 проживал в Яссах
(Румыния), откуда выслан в связи с делом о цареубийстве, жил
в Женеве, с сент. 1881 - в Цюрихе. На идейное
развитие А. в нач. 1880-х гг. огромное влияние оказал Лавров
(с авг. 1880 состоял с ним в регулярной переписке).
Оценивал Лаврова как «акушера» рев. движения в России,
воспитателя и учителя целых поколений рос. демокр. и
рев. молодежи (Аксельрод П. Б. Рабочий класс и
революционное движение в России. СПб., 1907. С 108,117,120).
Лавров высоко ценил публикации А. в «Общине», полагая,
что они «высоко держат знамя принципов социализма»
и развивают «полную и хорошо формулированную
программу» [Лавров П. Л. Социалистическое движение в
России // КиС 1925. 1(14). С. 83], рекомендовал его
редакции нем. с.-д. обозрения «Ежегодник социальной науки
и социальной политики» и рос. л ибер, журнала «Вольное
слово», издававшихся в Цюрихе. Сотрудничество в
последнем в качестве хроникера рабочего движения дало
А. стабильный заработок (прекратил сотрудничество с
ним в апр. 1882 в связи с возникшими в рев. среде
вполне обоснованными подозрениями в связях ред. с полит,
полицией), а близкое знакомство с редакторами
первого - Э. Бернштейном и К. Каутским - предопределило
его постепенный переход к марксизму. Уже в статье для
цюрихского «Ежегодника» (окт. 1880; опубл. также в виде
отд. брошюры) о развитии рев. движения в России он
открыто отмежевался от народничества, называя себя
сторонником науч. социализма и Междунар. ассоциации
рабочих. Отмечая прогрессивную идейную эволюцию
«Черного передела», А. критиковал его в вопросе об
общине, высказывая пессимистич. прогноз относительно
ее значения в грядущей рев-ции. По его мнению,
община неизбежно должна исчезнуть с развитием бурж строя
и не может служить исходным пунктом соц. переворота.
Более того, она - реакционный институт.
Следовательно, революционерам нечего делать в мире крест-ва,
предоставив последнее объективному ходу истории. Эти
рассуждения-появились в открытой печати за несколько
месяцев до того, как В. И. Засулич обратилась за
соответствующими разъяснениями к К Марксу (см.: Из архива
П. Б. Аксельрода. Вып. 1. М., 2006. С. 233-244).
В кон. 1881 - нач. 1883 участвовал в переговорах
об объединении «Нар. воли» и «Черного передела»,
настаивал на вступлении «чернопередельцев» в объедин.
орг-цию при условии сохранения их автономии.
Способствовал передаче народовольцам типографии газ.
«Работник». В созданном в результате переговоров в
Женеве жур. «Вестник "Народной воли"» А. опубл. ст.
«Социализм и мелкая буржуазия» (1883. № 1), в к-рой заявил о
своей принадлежности к с.-д-тии и признании К. Маркса
и Ф. Энгельса теоретиками рев. науч. социализма.
Формально выступал против абстрактной
псевдосоциалистич. теории, фактически же его критика была
направлена против народничества, к-рое он рассматривал теперь
уже как мелкобурж. идеологию.
А. - один из основателей и активный участник
первой рус. марксистской группы «Освобождение труда»
(сент. 1883). А. считал Плеханова полит, вождем и
безусловным авторитетом, вызывавшим у него
неподдельное восхищение и восторг, являлся послушным
исполнителем его воли внутри орг-ции. Плеханов дорожил А.
как соратником и близким другом, при этом показывал
свое превосходство и высказывал резкие критич.
замечания в его адрес, хотя, с точки зрения Плеханова, между
ними не было серьезных политических разногласий
вплоть до 1908 (см.: Переписка Г. В. Плеханова и П. Б.
Аксельрода. Т. 1. М., 1925. С 37,43-44; Плеханов Г. В. Соч.
Т. XIX. С. 59-60). В 1880-х - нач. 1890-х гг. А. занимался
гл. обр. самообразованием, изучением теории и
практики марксизма и его пропагандой. Редактировал издания
группы, в т. ч. сб-ки «Социал-демократ» (Женева, 1888.

24
АКСЕЛЬРОД
Кн. 1; 1890-92. Кн. 1-4), «Работник» (Женева, 1896-99.
Вып. 1/2-5/6).
В работах 1880-90-х гг. А исходил из того, что
магистральный путь развития человечества направлен к
социализму, а гл. движущей силой обществ, прогресса
является пролетариат. Он доказывал, что хотя завоевание
рабочим классом гос. власти невозможно «без кровавой
борьбы», но самостоят, роль рабочих в восстании против
существующих порядков может быть лишь следствием
длительной подготовки, в т. ч. опыта парламентаризма.
Склонен был значительно переоценивать степень
развития современного ему рев. движения. Так, в 1888 А
писал, что теперь целые страны охвачены «гигантскими»
рабочими орг-ациями, между к-рыми установилось уже
полное единство в программах и тактике. Это означает,
что человечество прошло огромную часть своего пути к
социализму, роковая развязка гораздо ближе, чем думает
буржуазия (Социал-демократ. Т. I. Женева, 1888. С 188).
В связи с проведением в России первой маевки (1891)
он убеждал нем. читателя в том, что «элита рус.
пролетариата уже точно так же мыслит и чувствует, как и
передовые рабочие Германии, Австрии или Франции», что
она уже стоит «на почве интернациональной с.-д-тии» и
является тем «рычагом», к-рый приведет в движение все
остальные оппозиц. силы России (Аксельрод П. Б.
Рабочий класс... С. 12,58).
Занимался вопросами финансирования группы
«Освобождение труда», привлекая жертвователей и
выделяя на эти цели часть доходов основанной им в 1885
фирмы по произ-ву кефира. Полит, оппоненты
использовали факт предпринимат. деятельности А. для
обвинений его в бурж. перерождении. А привлек на сторону
группы мн. представителей рос. рев. молодежи, вел
агитацию среди прибывающих за рубеж, организовывал
кружки сочувствующих из числа эмигрантов, оказал
исключит, влияние на формирование марксистского
мировоззрения А Н. Лотресова, А В. Луначарского и др.
В 1895 познакомился с В. И.Лениным. Несмотря на
возникшие разногласия по вопросу об отношении к рос.
либералам (А был сторонником тесного полит, союза
с ними), оба участника встречи остались высокого
мнения друг о друге. На А. Ленин произвел «чарующее
впечатление», встреча с ним была «истинным праздником»,
«одним из самых радостных, светлых моментов в
жизни* (Переписка Плеханова и Аксельрода. Т. 1. С. 249-264,
269-275). Ленин, по свидетельству родных, относился
к А. «влюбленно», сохранив уважительное отношение
к нему и после личного и полит, разрыва в 1903
(Воспоминания о В. И. Ленине. Т. 1. М., 1979. С 42-43;
Крупская Н. К. Воспоминания о В. И. Ленине. М, 1989. С. 45,48,
461). Из молодых социал-демократов особенно близко
А. сошелся с Ю. О. Мартовым. Своим лит.
темпераментом Мартов напоминал ему Добролюбова
(Социалистический вестник. Экстренный выпуск 1923. 10 апр. С. 2).
Мартов, споря с ним, в конечном итоге признавал
правоту своего духовного наставника - по его словам, «жизнь
все-таки идет по Аксельроду» (Письма П. Б. Аксельрода и
Ю. О. Мартова. Берлин, 1924. С. 147-148). Теплые и
тесные товарищеские отношения они сохранили до конца
жизни. В 1890-е гг. рос. социал-демократам было
известно, что получить аудиенцию у Плеханова возможно
только побывав предварительно у А.
Связи А. среди зап.-европ. с.-д-тии
способствовали укреплению авторитета группы среди социалистов
Европы. В 1889 А по рекомендации Энгельса вместе с
Плехановым участвовал в работе конгресса 2-го
Интернационала в Париже. Дел. от России на конгрессах в
Цюрихе ( 1893), Лондоне ( 1896).
А был первым социал-демократом, подвергшим
в ряде произведений 1897-99 критике экономизм и
развившим в связи с этим идею полит, гегемонии
пролетариата (сам термин не употреблял) в освободит,
движении России, сторонником к-рой он был с нач.
1890-х гг. Наиболее значительными были его теоретич.
статьи, опубликованные в теоретич. журнале С.-д.
партии Германии «Die Neue Ziet», а затем в виде отдельных
брошюр, - «К вопросу о современных задачах и тактике
русских социал-демократов» и «Историческое
положение и взаимное отношение либеральной и социальной
демократии в России» ( 1898). Он доказывал, что в России
идет речь пока только о бурж рев-ции. В ней участвуют
три соц. силы-, земцы, интеллигенция и пролетариат.
Первые две - неорганизованны и политически слабы.
В совокупности с реакционностью крест, масс это
создает уникальную ситуацию, когда инициатором свержения
самодержавия выступает рабочий класс, ведя реальную
борьбу за демократизацию страны. Поэтому гл. задача
рос. с.-д-тии может быть сформулирована таю
«раздвинуть рамки и расширить содержание
пропагандистскоагитационной и организаторской деятельности»
(Работник. Женева, 1899. № 5-6. С. 28). Экономизм,
напротив, суживает умственный кругозор рабочих, замыкает
их в рамки «чисто пролетарской» политики, так же, как
народничество 1870-х гг., к-рое принимало в расчет
только интересы крест-ва. Каутский высоко оценил эти
работы А как «превосходные и заставляющие о многом
задуматься» (Переписка Г. В. Плеханова и П. Б.
Аксельрода. Т. 1. С. 184-185). Однако в среде молодых рос.
социалдемократов эти работы А. вызвали раздражение.
Мартов усмотрел в них отрицание «всего нашего подхода
к рабочим массам», переоценку полит, роли либералов,
принижение класс, характера партии. В том же смысле
высказывался и Ленин (Мартов Ю. О. Записки
социалдемократа. М., 1924. С. 398-400; Ленин В. И. ПСС Т. 4.
С. 163-176; Т. 46. С. 16, 18-22). В отличие от Плеханова,
А стоял в стороне от публ. критики Бернштейна, хотя
в личных письмах и беседах признавал его неправоту.
Критикуя «экономистов», он старался уступать,
действовать убеждением, не идти на разрыв товарищеских и
организац. связей.
В 1900-05 А - чл. редакции газ. «Искра*. Его вклад в
дело издания газеты в ист. лит-ре, как правило,
принижается. Несомненно, А добросовестно выполнял
обязанности редактора. Обеспечивал междунар.
поддержку газеты и одноим. с.-д. группы. В Цюрихе, в подвале
дома, где он жил, помещалась экспедиция газеты. Чаще
др. редакторов общался с приезжими из России. Не
оцененной по достоинству является и роль А в улаживании
конфликтов, к-рые потрясали редакцию, начиная с
переговоров об основании газеты в авг. 1900. Он выступал
в роли своего рода амортизатора, к-рый «гасил»
опасные колебания в личных отношениях членов редакции.
В творческом отношении период 1900-03 был для него
бесплодным.
На 2-м съезде РСДРП (1903) А. - дел. с
совещательным голосом, чл. программной комиссии. Выступил на
съезде с речью, возражая Ленину и поддерживая
Мартова, по вопросу о членстве в партии. Развивал те ор-

АКСЕЛЬРОД
25
ганизац. идеи, к-рые выдвинул еще в 1870-х гг.
Различая понятия «партия» и «организация», он полагал, что
первое является более широким, включает в себя второе.
Орг-ция является конспиративным центром, состоящим
из проф. революционеров. Вокруг нее - периферия из
сочувствующих и содействующих. Вместе они
составляют широкую рабочую партию, ориентированную не
только и не столько на насильственные действия,
сколько на постоянную работу в массах (Второй съезд РСДРП:
Протоколы. М., 1959. С. 262, 267). А. не был избран в
состав редакции «Искры».
А. - «духовный отец» меньшевизма, входивший в
руководящие органы фракции и оказывавший на нее
сильное идейное влияние. В нояб. 1903 введен Плехановым
в редакцию «Искры» и Совет партии.
Выступал теперь по отношению к
Плеханову как независимый политик
с ярко выраженной идеологич.
позицией и окружением верных
соратников. В ст. «Объединение
российской социал-демократии и ее задачи»
(опубл. в 1904 в «Искре») первым
попытался дать теоретич. обоснование
меньшевизма. Соглашаясь с Лениным
в том, что рос. рабочее движение
развивается стихийно, а пролет, партия
должна внести в него элемент
сознательности, отрицал преодоление
съездом периода стихийности,
разброда и шатаний. Утверждал, что рос.
с.-д-тия еще только стремится стать
полит, орг-цией рабочих масс, на
деле объединяя рев. интеллигенцию,
что выражается в том «бюрократич.
централизме», к-рый стал лозунгом
большевиков. Следование ему
приведет не к созданию пролет, партии,
образцом к-рой для А. являлась С.-д. партия Германии,
а к якобинскому клубу. Отвечая на вопрос «что делать?»,
рекомендовал неустанно осуществлять планомерное
систематич. вмешательство рабочих масс во все сферы
обществ.-полит. жизни. В организац. идеях Ленина
видел «утопию теократич. характера» и проявление
мелкобурж. радикализма (Меньшевики: Док-ты и мат-лы.
1903 - февр. 1917. М., 1996. С 58-59).
С 1904 А. жил в Цюрихе, руководил кружком
молодых социал-демократов, готовившихся к отъезду в
Россию. Этот кружок стал по сути первой парт, школой. От
имени редакции «Искры» А. выступил с планом участия
с.-д-тии в «земской кампании» либералов для того,
чтобы побудить земства давлением требующих полит,
свободы масс высказаться за Учредит, собрание, к-рому
предстояло выработать конституцию. Учитывая малую
вероятность такого исхода, он видел позитивный итог
таких выступлений в подготовке пролетариата к
предстоявшим битвам. Даже в меньшевистской среде этот
план вызвал серьезные возражения.
В связи с начавшейся в России рев-цией 1905-07
конкретизировал предложенную тактику в резолюции
«О завоевании власти и участии во Временном
правительстве» на Женевской конференции меньшевиков
(1905). В ней говорилось, что решительной победой
рев-ции над царизмом будет или создание Врем, пр-ва в
ходе вооруженного восстания, или инициатива земств,
проявленная под давлением рев. масс, по созыву
Учредит, собрания. По мнению А., с.-д-тия не должна была
участвовать во Врем, пр-ве, оставаясь партией «крайней
рев. оппозиции» (Меньшевики: Док-ты и мат-лы. С. 123-
124). Летом 1905, анализируя обстановку в России, А.
написал меньшевистскому руководству ряд писем о
тактике (опубл. в виде брошюры «Народная дума и рабочий
съезд»). Он предлагал противопоставить офиц. избират.
кампании в Гос. думу выборы в «Нар. думу»: использовать
собрания выборщиков для выдвижения депутатов
Учредит, собрания. Для этого сама с.-д-тия должна была
сознательно преобразоваться в широкую и легальную
массовую партию. Первым шагом парт, реформы должен
был стать созыв пролет, полит, центра - Рабочего съезда.
Эта идея стала отправной точкой
возникшего позже «ликвидаторства».
На 4-м (Объединительном) съезде
РСДРП (1906) А. выступил с речью по
вопросу об отношении к выборам в
Гос. думу (издана отд. брошюрой под
назв. «Две тактики»). Прогнозировал
новый подъем рев-ции как следствие
учащения и углубления конфликтов
между Гос. думой и пр-вом. Поскольку
по мере обострения борьбы против
самодержавия шло стихийное
слияние всех противостоящих ему классов
в единый политически солидарный
«народ», постольку объективно
актуальной становилась проблема
сотрудничества пролетариата и буржуазии, а
применительно к Гос. думе -
социалдемократов и кадетов. После съезда
переехал в Териоки (Финляндия),
полностью посвятив себя парт, работе.
Идеи рабочего съезда, думского блока
с кадетами, широкой легальной
партии продолжал отстаивать на 5-м съезде РСДРП (1907),
созыв к-рого считал преждевременным.
По его настоянию в янв. 1908 в Женеве собралась
конференция меньшевиков, принявшая тактику,
предложенную А. на послереволюц. период. Решено было,
не выходя из сохранившихся к-тов, не провозглашая
гибель старой парт, орг-ции, сохранить фракционные
меньшевистские структуры, расширять легальные
формы деятельности и издавать за границей газету *1олос
социал-демократа*. А был избран членом ее редакции
и членом Организац. бюро меньшевиков. Предпринятая
редакцией «Голоса» большая работа по созданию
5-томного коллективного труда «Общественное движение в
России в начале XX веке» привела к острому конфликту
с Плехановым, резко негативно относившегося к
«ликвидаторам». В 1908 прекратились не только
политические, но и личные отношения между ним и А., к-рый на
нек-рое время отошел от парт. дел. Поддерживал в
меньшевизме «голосовцев» - направление Мартова, признавая
необходимость сохранения нелегальных орг-ций и
участия в общепарт. учреждениях. Дел. Венской
конференции (1912). Избран членом Организац. к-та. С дек 1913
представитель OK РСДРП в МСБ. По настоянию А. была
проведена междунар. инспекция рус. дел - поездка
Э. Вандервельде в С.-Петербург. Участвовал в итоговом
совещании рос. социал-демократов, организованном
МСБ. Поддержал резолюцию об объединении РСДРП.

26
АКСЕЛЬРОД
В нач. 1-й мировой войны 1914-18 проявил значит,
колебания: желая победы Антанте, оправдывал позицию
герм, с.-д-тии. В дальнейшем А. - интернационалист,
однако сочувствовал Каутскому. Среди меньшевиков по
взглядам близок к Мартову, с к-рым расходился лишь в
том, что не признавал связи проблемы демокр. мира с
неизбежностью мировой рсв-ции, не возлагал
ответственность за кризис междунар. социалистич. движения
на С.-д. партию Германии, считал возможным
реанимировать 2-й Интернационал. Отстаивал свои позиции
на Междунар. социалистич. конференциях в
Циммервальде (1915) и Кинтале (1916). С решениями первой
был согласен, решениями второй - разочарован.
Возглавлял Загран. секретариат OK РСДРП, редактировал
его «Известия». Предложил план «интернац. борьбы за
мир» - одноврем. решение всех социалистич. партий,
принятое под давлением рабочих об отзыве своих
представителей из пр-в и отказе парламентских фракций от
голосования воен. кредитов. Участвовал в коллективном
протесте против выхода сб. меныиевиков-«оборонцев»
«Самозащита».
В мае 1917 А. вместе с Мартовым вернулся в
Россию, воспользовавшись маршрутом через Германию.
Оценивая характер Февр. рев-ции как бурж с «чертами
пролетарской», полагал необходимым поддерживать
Врем, пр-во, оказывая на него «давление» (Меньшевики
в 1917 году. T. 1.C 253-254). Считая вступление
социалистов в пр-во нежелательным, допускал его. Чл.
Исполкома Петрогр. Совета, с авг. - пред. ЦК РСДРП (о).
Перспективы рев. процесса в России связывал с борьбой за
мир, делая акцент на необходимости быстрейшего
восстановления Интернационала.
В авг. 1917 выехал за рубеж для участия 3-й
Циммервальдской конференции в Стокгольме. Постоянный
загран. представитель меньшевиков. Октябрьский
переворот 1917 оценил как путч. Читал лекции, издавал журнал
с целью орг-ции широкого междунар. противодействия
большевизму. В открытом письме «К социалистическим
партиям всех стран» (осень 1918) сформулировал идею
«социалистической интервенции» в Россию -
морального давления на большевиков со стороны междунар.
пролетариата. Необходимость ее обуславливал скорым
падением большевистского режима в результате нар.
восстания и опасностью прихода к власти реакционных
сил. С дек. 1918 постоянно проживал в Цюрихе.
Участвовал в работе по восстановлению Интернационала. А
выступал с резкой критикой большевистского режима,
поддерживал право на независимость быв. нац. окраин
России и особенно горячо относился к Грузии, в к-рой
видел успешный опыт претворения в жизнь тех начал
демокр. рев-ции, к-рые были уничтожены
большевиками в России. Новая программная платформа, принятая
меньшевиками в России в апр. 1920, в осн. своих
положениях противоречила позициям А В дек. 1920 после
длительного перерыва встретился с Мартовым. По
итогам этой беседы весной 1921 обратился к Мартову с
открытым письмом (частично опубл. «Социалистическим
вестником») о борьбе с большевизмом, отрицая пролет,
характер Октябрьского переворота 1917,
категорически не соглашался с отождествлением большевиков и
якобинцев, критиковал офиц. меньшевизм за тактику
«демократизации Советов», но соглашался с негативной
оценкой возможности вооруженного свержения
большевиков. Настаивал на необходимости сотрудничества
с социалистами разных оттенков в деле
восстановления Интернационала. Вместе с тем не собирался
выходить из меньшевистской партии. Полагал, что с
течением времени меньшевизм победит в России, а для этого
необходимо сохранять единство партии. В апр. 1922
товарищи перевезли А из Цюриха в Берлин, где была
большая меньшевистская колония и где он не был уже
так одинок. Представлял меньшевиков на 1-м конгрессе
Социалистич. Рабочего Интернационала (май 1923), чл.
бюро Социнтерна.
Примерно с 1913 с большими перерывами работал
над мемуарами. В 1920-е гг. в этой работе ему помогал
В. С. Войтинский. Первая книга мемуаров А «Пережитое
и передуманное», посвященная народническому
периоду его рев. деятельности, вышла в свет в Берлине в 1923.
1£>и главы второй книги, посвященной группе
«Освобождение труда», были опубликованы в СССР в 1928.
Четвертая, последняя известная глава второй книги,
опубликована А П. Ненароковым в 2002.
В связи с 75-летним юбилеем, а затем вскоре
последовавшей смертью А. были изданы спец. номера
«Социалистического вестника» со статьями К Каутского, Э.
Бернштейна, Ф. И.Дана, Р. А Абрамовича, Б. И. Николаевского
и др. о нем. Его называли «патриархом» и «апостолом»
рос. с.-д-тии, к-рый проводил «изумительно
выдержанную и стройную политическую линию» без «провалов и
зигзагов», к-рых немало было у Плеханова. Главной его
заслугой признавалась сознательная попытка
перенесения на рос. почву опыта, методов, тактики междунар.
с.-д-тии (Социалистический вестник. 1925. № 15/16;
1928. № 8/9). Некролог «Правды» (18 апр. 1928) был
написан учеником Н. И. Бухарина В. Н. Астровым. Он
утверждал, что в группе «Освобождение труда», в целом
не свободной от «каутскианских ошибок», А занимал еще
более оппортунистич. позицию. Полемизируя с
«Социалистическим вестником», он утверждал, что А имел мало
общего с пролет, движением, тем более что происходил
из мелкобуржуазной среды. Светлыми в его биографии
можно считать лишь факты участия в основании
группы «Освобождение труда», составление «хорошего
предисловия к брошюре Ленина в 1898» и работу в «Искре»
до 1903. Вся остальная его деятельность - сплошное
ренегатство. Ничего ценного в теоретич. области А не дал,
теорией вообще не занимался, был узким эмпириком.
Общий итог рассуждений автора подведен в названии
некролога: «апологет либеральной буржуазии».
По оценке совр. исследователей, А - один из
основоположников рос. с.-д-тии и родоначальников
меньшевизма. Он внес значит, вклад в развитие социалистич.
идеи, понимая социализм не столько как новый соц.-
экон. строй, сколько как гуманитарную проблему
перехода человечества на качественно новую, более высокую
ступень духовного, культурного, нравственного
развития. Для него достижение полит, свободы и демократии
было не только этапом на пути к социализму, но и
необходимым условием его осуществления. Существенной
чертой мировоззрения А была идея самодеятельности
масс: социализм может быть притворен в жизнь только
сознательной, свободной и организованной
деятельностью самих рабочих. Социализм принципиально не
достижим в рамках одной отдельно взятой страны. Он
возможен лишь как общемировое явление. Поэтому
междунар. орг-ция рабочего класса была для А его
единственным Отечеством.

АЛЕКСИНСКИЙ
27
Соч.: История одного письма: Полит, завещание Павла
Аксельрода / Публ. А. П. Ненарокова. М, 2008; Аксельрод П. Б.,
Мартов Ю. О., Потресов А. Н. О рев-ции и социализме / Публ.
А. П. Ненарокова, П. Ю. Савельева. М, 2010.
Архивы: ГА РФ. Ф. 1770 (П. Б. Аксельрод); РГАСПИ. Ф. 361
(П. Б. Аксельрод); International Institute of Social History
(Amsterdam), Paul Akselrod Archive.
Источники: Письма П. Б. Аксельрода и Ю. О.
Мартова / Под ред. Ф."И. и Л. О. Данов и Б. И. Николаевского.
Берлин, 1924; Меньшевики в 1917 году: В 3 тт., 4 кн. М., 1994-97;
Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903-1917 / Сост., предисл.
и коммент. С В. Тютюкина. М., 1996; Меньшевики в
большевистской России. 1918-1924: В 4 тт. М., 1999-2004; Из архива
П. Б. Аксельрода. Вып. 1: Переписка 1880-1892. М., 2006; Из
архива группы «Освобождение труда». Вып. 1,2. М., 2009-
Лит.: Потресов А. Н. П. Б. Аксельрод. 45 лет обществ,
деятельности. СПб., 1914; Памяти П. Б. Аксельрода //
Социалистич. вестник. 1928. № 8-9; Левин Ш. М. Проблемы
народнического движения в жур. «Община» и в статьях П. Б.
Аксельрода // Левин Ш. М. Очерки по истории рус. обществ,
мысли. Вторая пол. XIX - нач. XX в. Л., 1974; Савельев П. Ю.
П. Б. Аксельрод: человек и политик // НиНИ. 1998. № 2, 3;
Йена роков А. П. Последняя эмиграция Павла Аксельрода. М.,
2001; Его же. Правый меньшевизм: прозрения рос. с.-д-тии.
М., 2012; Тютюкин С. В. Меньшевизм: страницы истории.
М., 2002; Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Обществ, мысль Рус. зарубежья:
Энциклопедия. М., 2009; Ascher A. Pavel Axelrod and the Development of
Menshevism. Cambridge (Mass.), 1972.
Библиография: Бурги на А. С-д. меньшевистская лит-ра.
Stanford (Cal.), 1968.
П. /О. Савельев.
АЛЕКСИНСКИЙ Григорий Алексеевич (псевд.: Петр
Ал.) (16.9.1879, Дагестан - 4.10.1967, Париж), полит,
деятель и публицист с.-д. направления. Из дворян; сын
врача. Окончил Ярославскую гимназию, ист.-филол. ф-т
Моск. ун-та (1904). Во время учебы в ун-те был одним из
руководителей рев. выступлений моек, студентов, в 1899
и 1902 высылался из Москвы. В 1902 в Ярославле работал
в газ. «Северный край», был близок к местной орг-ции
РСДРП. Примкнул к большевикам. В 1904-06 вел парт,
работу в Москве и С-Петербурге, читал лекции на
Бутырских курсах для рабочих, чл. петерб. к-та (1905-06)
и Центр, обл. бюро (1906) РСДРП, сотрудничал в жур.
«Вестник жизни», газетах «Новая жизнь», «Волна», «Эхо»
и др. В авг.-сент. 1906 находился под арестом. Дел. 4-го
съезда РСДРП (1906) от Екатеринославской орг-ции.
Высказывался за передачу крестьянам помещичьих земель
и в будущем за национализацию земли. Выступал
против предложений меньшевиков о союзе с «либеральной
буржуазией», объявил кадетов контрреволюционерами.
Высказывался за продолжение бойкота 1-й Гос. думы
(1906) и против создания в ней с-д. фракции. В газетных
статьях доказывал, что Гос. дума не может быть орудием
рев-ции. Голосовал против отказа партии от орг-ции
вооруж восстаний в ближайшее время. Выступал за
объединение РСДРП и Бунда. В 1906 А. опубликовал с
популярным изложением парт. идей. В частности, объявлял
классовый подход к политике и социалистич.
идеологию единственно научными. Доказывал необходимость
для рабочих социальной рев-ции, в качестве подготовки
к ней допускал социальные реформы. Полемизировал
с требованиями анархистов и максималистов о
необходимости немедленной рев-ции, указывал на
необходимость соответствующих условий. Считал
неверными также идеи Э. Бернштейна об отсрочке социальной
рев-ции до неопределенного будущего и постепенном
врастании социализма в капитализм.
А. отстаивал необходимость диктатуры
пролетариата. Указывал на второстепенность насилия (хотя
и допускал его в случае «упорства и насилия
господствующих слоев») в с.-д. идеологии и допускал выкуп
собственности у прежних владельцев. Обосновывал
программу-минимум партии, в т. ч. «муниципализацию»
земли, допуская и раздел части помещичьих земель
между крестьянами. Указывал на несовместимость
интересов пролетария и мелкого «непролетаризированного
крестьянина-собственника» и подчеркивал отсутствие
«иллюзий насчет будущности мелкого крест, х-ва» и
«неизбежность развития классовых противоречий и
классовой борьбы в деревне». Указывал, что после рев-ции
крест, собственность не будет конфискована и крестьяне
добровольно перейдут к «социалистическому
производству». По его словам, «социалистический пролетариат
несет освобождение не только себе, но и всему
человечеству, а значит и своему классовому врагу - буржуазии»
(Петр Ал. [Алексинский Г. А.] Наша программа. М., 1906).
В нач. 1907 А. доказывал возможность «в случае
нужды» соглашений на последних этапах выборов с
«революционно-демократической буржуазией»,
решительно возражая против любых блоков с кадетами как
из-за невозможности в последнем случае в полной мере
развернуть свою агитацию, так и по причине нежелания
«возлагать на «партию пролетариата» косвенную хотя
бы ответственность «за все, что будет угодно
проделывать в Думе этим господам...» А. требовал, чтобы
социалдемократы выступали не за ответственное перед Гос.
думой пр-во (неспособное безвозмездно передать землю
крестьянам, отказаться уплачивать долги, отменить
косвенные налоги, упразднить регулярную армию и т. п.),
а за полновластное Учредит, собрание, созванное
после свержения монархии. «Отсюда вытекает
необходимость... - указывал он, - революционизирования
рабочих и крестьянских масс, организации их, технической
подготовки их к предстоя 1цим выступлениям, а также...
энергичного привлечения армии на сторону
революционного народа». А. утверждал, что «пока основные
вопросы революции не будут разрешены, до тех пор она будет
снова и снова подниматься, все более могучая и
организованная, пока не одержит победу». (Петр Ал.
[Алексинский Г А] Перед новой Думой // Сб. первый. СПб., 1907).
С осени 1906 А. работал корректором в петерб.
типографии «Дело». В ф>евр.-июне 1907 чл. 2-й Гос. думы от
г. С-Петербурга (был выдвинут петерб. к-том РСДРП,
благодаря победе социал-демократов в рабочей курии
получил поддержку ее выборщиков и как их кандидат был
избран кадетским большинством гор. избират. собрания).
Правые безуспешно пытались оспорить законность его
избрания на основании указа Сената (изданного в ответ
на избрание А.) о запрете корректорам баллотироваться
по рабочей курии. Входил в с.-д. фракцию 2-й Гос. думы и
в ее к-т, был лидером ее большевистской части. Чл.
думских комиссий: прод., о помощи безработным (ее секр.),

28
АЛЕКСИНСКИЙ
аграрной. До отъезда во 2-й пол. апреля на 5-й съезд
РСДРП был одним из осн. ораторов фракции, выступал
с речами и репликами почти на всех заседаниях по разл.
вопросам.
Гл. темами речей А. во 2-й Гос. думе были «война»
«крепостнической власти» и народа. По утверждению А.,
обязанность Думы - поддержать народ, т. к, она «создалась
на почве массового движения рабочих и крестьян» и
«народные представители» являются не «продуктом того
права, которое создается верхами рус.
государственности», а «продуктом непосредственного творчества самих
народных масс», а потому не обязаны подчиняться
действовавшим законам. Он настаивал на посылке на места
думских комиссий для
руководства помощью пострадавшим от
неурожая и безработным, орг-ции
нар. масс, а также расследования
репрессий в Прибалтике.
Доказывал необходимость предъявления
запроса и по вполне законным
мерам властей, т. к. «в русском
законе всегда найдется оправдание
для всякого насилия...» От имени
фракции А. настаивал на
отклонении бюджета (для демонстрации
народу и «западноевропейскому
капиталу» антинародного
характера бюджета и фиктивности
бюджетных полномочий Думы) и др.
правительств, проектов.
Предлагая отклонить проект об
установлении контингента новобранцев,
заявлял (в закрытом заседании):
«Пока существует современное
классовое государство,
постоянная армия всегда будет орудием
для угнетения пролетариата».
Однако «если бы германские или
французские капиталисты и
насильники пошли на нас войной, то
мы так же сопротивлялись бы им,
как сопротивляемся своим
русским насильникам. Молодая
пролетарская гвардия так же встала бы под ружье, и так же
отстаивала бы внешнюю безопасность страны». Считал,
что рос. государственность есть «государственность
кучки крупных бюрократов и помещиков и паразитических
капиталистов», «которые пользуются государственным
бюджетом для удовлетворения своих даже не классовых,
чисто грубо-желудочных, грубо-насыщательных
интересов». Утверждал, что внеш. политика России в 19 в.
заключалась лишь в исполнении обязанностей
«международного жандарма» и в завоевательных
мероприятиях, «обеспечивающих исключительно алчные интересы
небольшой кучки лиц - родовитых и богатых». Заявлял,
что жел. дороги в 1890-е гг. строились в интересах не
народа, а «паразитических капиталистов и
промышленников». Оправдывал рев. терроризм, считая его
закономерным ответом народа на угнетение и правительств,
репрессии.
При обсуждении в Гос. думе аграрного вопроса А.
признавал, что община «стесняет хоз. самодеятельность
и является пережитком старины». Утверждал, что указ
9.11.1906 целиком сводится к тому, чтобы создать
«привилегию для крестьянских кулаков, для более
зажиточной части населения деревни, для того, чтобы в этой
зажиточной части найти ту опору полицейской власти,
какую не могло правительство найти в деревне в целом».
Утверждал, что агр. реформа «обездоливает... деревню», а
Крест, банк действует в пользу дворян.
Вел агитацию на петерб. з-дах, принимал рабочие
депутации и наказы. Дел. 5-го съезда РСДРП (1907),
представлял думскую фракцию с совещат. голосом, был
одним из осн. ораторов большевиков, выступал по разл.
вопросам. Резко критиковал ЦК партии за поддержку
требования кадетского пр-ва (вместо разжигания
конфликтов межу пр-вом и Гос. думой, а также внутри Думы).
Был содокладчиком от
большевиков о работе думской
фракции, резко критиковал ее
меньшевистское большинство
за «принижение» парт,
лозунгов (в частности уклонение от
заявлений о необходимости
Учредит, собрания и
социализма) ради коалиции с кадетами.
После съезда не
вернулся в Россию и в отличие от
большинства с.-д. депутатов
избежал ареста и осуждения
после роспуска 2-й Гос. думы.
До 1917 жил в Париже. В 1907
дел. 2-й конференции РСДРП,
высказывался за бойкот
выборов в 3-ю Гос. думу. В 1906-07
А. был близок к В. И. Ленину, в
1908 между ними произошел
разрыв. А. примкнул к
«ультиматистам», в 1909-14 один из
лидеров группы «Вперед».
Преподавал в Каприйской (1909)
и Болонской (1910-11) парт,
школах. Делегат
Штутгартского (1907) и Базельского (1912)
конгрессов 2-го
Интернационала, а также Венской
конференции орг-ций РСДРП (1912,
покинул ее в нач. работы). В 1912-15 написал ряд книг
о России, выдержавших несколько изданий в Англии,
Франции и США.
А. продолжал отстаивать идеи экон.
материализма. В частности, возвышение Москвы объяснял прежде
всего ее выгодным положением на торг. путях и экон.
успехами, объединение страны связывал с усилением
экон. связей, а репрессии царя Ивана Грозного и
установление абсолютизма - с экон. ослаблением боярства.
Объявлял одной из причин и «исходной точкой»
контрреформ имп. Александра III падение цен на зерно на
европ. рынке. Причину возникновения в нач. 20 в. т. н.
финляндского вопроса видел в конкуренции рос. и
финляндской пром-сти.
В одной из книг А. на основе идей M. H. Покровского
и отчасти Н. П. Павлова-Сильванского и В. О.
Ключевского попытался дать краткий обзор рус. истории. А.
утверждал, что терр. расширение «освободило значительную
часть населения от необходимости использовать
интенсивные формы производства» и вело к «экономическому
консерватизму», к-рый, в свою очередь, вызывал «кон-

АЛЕКСИНСКИЙ
29
серватизм социальный и ментальный». До последнего
времени он являлся «типичной чертой огромного
большинства населения». А. отмечал прогрес. роль монархии
и дворянства на определенном этапе. Подчеркивал, что
правосл. церковь в России попала в полную зависимость
от гос-ва и играла не столько духовную, сколько полиц.
роль и препятствовала прогрессу страны.
Считал причинами появления креп, права
соответствующие желания дворянства и ухудшение экон.
положения крестьян, к-рые были вынуждены предпочесть
креп, право голодной смерти. «Можно сказать, - отмечал
А., - что крепостное право стало, не только для
землевладельцев, но также для крестьян, неизбежным следствием
неблагоприятных экономических условий и, чтобы ни
говорили моралисты, "прогрессом" в экономическом
развитии России ».
По мнению А., креп, право привело к «умственной
деградации и деморализации масс», освободило
привилегированный класс от материальных забот и привело
к появлению интеллектуальной элиты, к-рая создала,
в частности, лит-ру 19 в., а также создало раскол между
элитой и народом. По словам А., «в мире не было страны,
население которой не доверяло бы правящему классу
больше, чем в России». Он также подчеркивал
«монархические иллюзии» («имеющие место как минимум до
последнего времени») простого народа.
А. отмечал, что со времен имп. Петра I «тесные
отношения между гос-вом и крупным пром. капиталом»
остаются «одной из самых характерных черт России»
из-за слабости частной инициативы и враждебного
отношения рос. буржуазии к новшествам. В то же время,
по его мнению, появление пром-сти было неизбежно, и
гос. поддержка лишь ускорила ее развитие. А.
подчеркивал важную роль иностр. капитала в экономике России
и отмечал, что «Российская империя в экономическом
плане перестала быть изолированной, но не потеряла
автономии».
По мнению А., судьбы России были тесно связаны с
судьбами западной Европы и у России и Запада «общий
тип существования и ист. развития». Появление в России
деспотич. монархии объяснялось татарским влиянием.
А. указывал, что в полит, плане Россия вошла в «семью
европейских держав» при Петре I. Подчеркивал, что его
реформы не были поняты народом и не имели
прочного фундамента. По мнению А., Петр использовал
средства азиатского деспотизма для европейских и прогрес.
целей, но его преемники сохранили лишь средства.
Последующие прогрес. реформы проводились, по его
мнению, на основе зап. опыта. А. доказывал, что рос. полит,
мысль развивалась под влиянием западной. В частности,
он считал славянофильство разновидностью
общеевропейского «романтического национализма»,
подчеркивал зап. заимствования в идеологии консерваторов 2-й
пол. 19 в. Возникновение и развитие художеств, лит-ры
также связывал с западным (прежде всего французским
и в меньшей степени английским) влиянием. Рассуждая
о России нач. 20 в., А. указывал, что европеизация России
еще не окончена в экономической и особенно в полит,
сфере, и связывал свои надежды с завершением этого
процесса. «Нам нужно, чтобы наша страна перестала
быть "Россией Европы" и стала бы Российской
Европой», - писал он. В этом случае, по его словам, «Россия
вместе с другими европейскими странами будет
работать над будущим человеческого рода».
А. также полагал, что в соц.-экон. отношении Россия
значительно отстает от развитых стран, «но тенденции
ее развития аналогичны таковым других
капиталистических стран». Подчеркивал значит, развитие крупной
пром-сти, высокую степень экон. неравенства и
концентрации капитала.
Указывал (одним из первых), что в «молодых
странах» соц. развитию присущ «катастрофический
характер». В некоторых из них происходит «такое
напряжение сил, которое разрушает их народный организм». Это
вызывается неравномерностью развития разных частей
экономики и об-ва. Именно такой характер, согласно
мысли А., приняло соц.-экон. развитие России в кон. 19 в.
Отмена креп, права, по мнению А., не привела к
ликвидации «сельского феодализма» из-за распространения
«отработок». Он объявил дворянское землевладение
паразитическим, «полуфеодальным» и препятствующим
развитию страны.
Считал, что крест, община не является уникальной
особенностью России, сравнивал ее с герм, общиной
нач. 19 в. Указывал, что община не препятствует
складыванию пролетариата, а также расслоению крест-ва. В то
же время она тормозит развитие страны, «уничтожает
личную энергию» и препятствует экон. активности. Тем
не менее А. не считал общину причиной бедности и
невежества крестьян, связывая эти обстоятельства с
условиями отмены креп, права в 1861, малоземельем и
зависимостью от дворянства.
А. объявлял «принцип» столыпинской крест,
реформы 1909-11 «бесспорным». В то же время утверждал, что
реформа усиливает малоземелье большинства крестьян,
ускоряет их пролетаризацию и не ведет к созданию
успешных крест, х-в из-за отсутствия у крестьян средств,
скота и инвентаря, их общей нищеты, а также
«политических и юридических условий». Пролетаризация
крестьян ведет к росту безработицы из-за недостаточного
развития пром-сти, поэтому реформа не улучшает
положение рус. деревни.
Применительно к полит, развитию России А.
отметил осн. тенденции рубежа 19-20 вв. При описании
бюрократии он делал упор на ее связи с поместным
дворянством и утверждал, что четкое отграничение гос.
интересов от помещичьих отсутствовало. Манифест
17.10.1905, по мнению А., был лишь «моральной победой
революции », к-рая «отнюдь не стала реальной победой»,
т. к. реальная власть осталась у самодержавия и
бюрократии. А. указывал, что Россия вступила в период
ликвидации абсолютизма при более развитых капиталистич.
отношениях, чем Франция в 1789 и Германия в 1848.
Противоречия между буржуазией и рабочим классом
были куда более острыми, что приводило к полит,
конфликтам между социалистами и либералами. Последние
опасались, что пролетариат воспользуется своей
победой в рев-ции для выполнения экон. требований и, в
отличие от пролетариата, не желали доводить рев-цию
до конца (свержения монархии). Подчеркивал
противоречия между крест-вом и либер. буржуазией и в то же
время утверждал невозможность «единства между
пролетарскими и непролетарскими элементами», включая
крест-во. Враждебность и тех, и других «абсолютизму»,
по его словам, есть лишь «временное совпадение инте-

30
АЛЕКСИНСКИЙ
ресов». Народническая идея запрета наемного труда
лишь в одном с. х-ве при его сохранении в др. отраслях
являлась, по мнению А., «простой утопией», к тому же
«вредной и реакционной с точки зрения
экономического прогресса» и ведущей «не к равенству богатства, а к
равенству бедности».
По мнению А, рос. интеллигенция добивалась
широкого доступа нар. масс к образованию и
удовлетворения их требований, поэтому «старый режим» не
соответствовал ее интересам. Не имея возможности
самостоятельно его свергнуть, интеллигенция нуждалась в
союзниках. Из-за слабости буржуазии таковым виделся
пролетариат. Для сближения с ним интеллигенция
стала отстаивать социалистич. идеи. Считал рев. терроризм
следствием интеллигентского индивидуализма.
А. также утверждал, что поляки (за исключением
«относительно незначительной группы польских
социалистов, утопических социалистов») якобы отказались
от стремления к независимости и согласны на «очень
ограниченную автономию». Все остальные народы Рос.
империи, по его мысли, являлись сторонниками ее
полит, единства и добивались лишь «культурной
автономии». По мнению А, отделение окраин от России было
невозможно из-за тесных экон. связей. Украинских
сепаратистов объявлял (в 1915) австрийскими агентами.
Осуждал подозрения со стороны пр-ва нац. меньшинств
в сепаратизме, правительств, ограничения их в правах и
попытки «русификации».
Критиковал политику протекционизма, считал ее
выгодной лишь для казны, а также нек-рых групп крупных
промышленников и финансистов и противоречащей
интересам нар. масс и экономики в целом. Отмечал, что
протекционизм ведет к сокращению потребления из-за
завышенных цен, затрудняет экспорт и лишает пром-сть
стимулов к техн. прогрессу и улучшению произ-ва.
Со ссылкой на наказы крайне левым депутатам А
доказывал преобладание демократич. идей в сознании
рос. народа. Утверждал (в 1912), что «рос. деспотизм»
держится лишь на штыках, поэтому «освобождение»
народов России «не за горами».
В 1914 А примкнул к «оборонцам» (группе Г. В.
Плеханова). В 1915 издал несколько номеров жур. «Россия
и свобода», затем был сотрудником и секретарем
редакции газ. «Призыв». В 1915 едва ли не первым написал
о сотрудничестве А Л. Парвуса с Центр, державами и
орг-ции им в России «революции» в интересах
«Гогенцоллерна, Габсбурга и султана», в т. ч. о передаче им
герм, денег эсдекам. Утверждал, что ни рос. народ, ни
рос. пр-во войны не хотели. Объявлял ее осн.
причиной «пангерманизм» герм, «партии войны», включавшей
«профессоров, журналистов, политических деятелей,
крупных помещиков, высших чиновников, гражданских
и военных». В брошюре «Война и революция» (Пг., 1917)
утверждал, что 1-я мировая война 1914-18 была начата
«германской буржуазией и империализмом»,
стремившимися избежать рев-ции в Германии. Эту рев-цию мог
вызвать герм. соц.-экон. строй, при к-ром нар. массы не
могли приобретать всю продукцию герм, пром-сти, а ее
внешние рынки сбыта стали ограничиваться.
А утверждал (в 1915), что пораженческие
настроения «с психологической точки зрения понятны и почти
допустимы», однако «лишены логики и политического
смысла». Утверждал, что война ведется не пр-вом, а
народом, и именно он потерпит поражение и пострадает
больше царизма. Считал невозможным бороться
против самодержавия своей страны, принимая господство
иностр. самодержца. Говорил об абсурдности надежд
на получение «свободы, конституции, полит,
демократии из рук Вильгельма II и его генералов». А. объявлял
1-ю мировою войну борьбой за свободу России и мира.
Утверждал, что в случае победы Германия подчинит себе
Европу не только политически, но и экономически и
остановит экон. прогресс др. стран. Герм, победа, по
мысли А, приведет к повсеместному росту национализма и
империализма. При австро-герм. контроле над
Балканами и Проливами «Россия окажется в мешке и должна
будет стать вассалом австро-герм. блока». Герм, господство
приведет к экон. ослаблению России, что скажется на ее
соц. и полит, жизни. Указывал, что поражение России
будет также поражением англ., франц. и бельгийской
демократий («самых передовых стран мира») и победой
герм, цезаризма и «прус, деспота». Утверждал, что победа
союзников будет благом и для Германии, т. к. приведет к
ее демократизации.
А требовал от брит, и франц. пр-в давления на
русское, чтобы вынудить его отказаться от «реакционной
политики», и выражал недовольство тем, что
«французская буржуазия» «чрезмерно терпима» к «русской
реакции». Считал, что после победы англо-франко-рус. союз
превратится из союза пр-в в союз народов, что приведет
к потере рос. реакцией иностр. поддержки и
демократизации страны. Требовал, чтобы рос. демократия не
осталась без иностр. поддержки в «борьбе против
собственных угнетателей и за свободу собственной страны».
В 1915 А утверждал, что демократизация и прекращение
полит, репрессий необходимы для подъема боевого духа
армии и послевоенного урегулирования. По его словам,
«вопрос свободы стал вопросом победы; эти два вопроса
решаются одновременно».
А возражал против терр. расширения России,
предлагал ограничиться нейтрализацией Константинополя
и Проливов под контролем великих держав и балканских
стран. Предлагал после войны установить рос-герм,
сотрудничество на основе «согласования жизненных
интересов российских и германских нар. масс».
По мнению А (1915), 1-ю мировую войну, в отличие
от рус.-японской 1904-05, народ (включая рабочих)
считал «оборонительной и справедливой». На
пораженческих позициях стояли лишь «несколько
интеллигентов, не представляющих никого» и находившихся за
границей, в т. ч. «лидер маленькой с.-д. группы» Ленин.
Утверждал, что его пропаганда лишь дала «нескольким
политическим проходимцам и агентам-провокаторам»,
действовавшим на вражеские деньги, оправдание их
деятельности.
А. также писал о связях между рос. и герм,
«реакционными» кругами. Называл измену полковника H. A
Мясоедова первой причиной поражений в 1915. Утверждал,
что крайне правые под рук гр. С. Ю. Витте якобы
добиваются сепаратного мира. Объявил «германофилами»
H. A Маклакова и И. Г. Щегловитова. В работах времен
войны А объявлял рос. военных и чиновников нем.
происхождения проводниками «прус, влияния», утверждал,
что в 18-19 вв. сановники-немцы неизменно были
сторонниками реакции и угнетения народа. Ряд
реакционных мер объяснял прус, влиянием.
Одобрял изданные в 1914 правительств, заявления
о предстоящем введении автономии Польши и Арме-

АЛЕКСИНСКИЙ
31
нии, сотрудничество администрации с местным
самоуправлением и прекращение продажи водки. Одноврем.
считал, что «со своей полуфеодальной психологией и
столетней привычкой рассматривать свои личные
удобства как правила для государства, российская высшая
бюрократия не смогла, даже теперь, подняться до
понастоящему правительственного и нац. понимания
своей миссии». Не была проведена полит, амнистия,
продолжались репрессии (в т. ч. против нац. меньшинств),
полезные мероприятия останавливались на полпути и т. п.
Резко критиковал закрытие Имп. Вольного экон. об-ва,
усиление репрессий против оппозиц. прессы,
профсоюзов, арест В. Л. Бурцева и большевистских депутатов
и т. п. Поддерживал требования Прогрессивного блока
и считал роспуск Гос. думы в сент. 1915
реакционнобюрократич. мерой.
В 1916—17 А. сотрудничал в либер. газ. «Русская
воля», что вызвало возмущение многих социалистов.
В апр. 1917 вернулся в Россию (в Петроград),
сотрудничал в газ. «Единство», входил во Всерос. с.-д. орг-цию
«Единство», с мая чл. ее ЦК По предложению мин.
юстиции П. Н. Переверзева 5.7.1917 опубликовал за своей
подписью утверждения контрразведки о финансировании
большевиков Германией, что привело ко врем, падению
их популярности и позволило принять меры,
направленные на частичное восстановление порядка. С июля 1917
чл. Петросовета. Летом 1917 издал 3 номера
еженедельника «Без лишних слов» с резкой критикой руководства
Советов. Прекратил издание под давлением Плеханова,
т. к. резкая позиция А. могла помешать якобы
готовящемуся назначению Плеханова министром труда. Часто
выступал на митингах. В мае-июне поддерживал идею
наступления на фронте. Критиковал заявление мин.
труда М. И. Скобелева о необходимости изъятия у
предпринимателей всей прибыли. Требовал отзыва рос.
делегатов со Стокгольмской конференции.
Летом 1917 выпустил ряд пропагандистских
брошюр. В них свержение монархии связывалось с
неудачным ведением войны, сохранением авторитарных
методов управления и подготовкой сепаратного мира.
«Российская революция, в том виде, как родилась она, - дитя
войны», - утверждал А. Призывал к продолжению войны
«во имя свободы, демократии и социализма». Указывал,
что заключение сепаратного мира привело бы не только
к разорению России и ее зависимости от Германии, но и
дискредитировало бы революцию в глазах народа и
вызвало войну с союзниками России.
Сетовал, что революция дала «благодарную почву
для распространения анархических идей, особенно в
тех случаях, когда эти идеи распространяются... под
флагом "социал-демократии", как это делают Ленин и его
помощники». Утверждал, что ленинцы «эксплуатируют
эгоистические чувства усталости, трусости, жадности,
пренебрежения к интересам целого, во имя шкурных
побуждений». Считал Приказ № 1 Врем, пр-ва
«неудачным и ошибочным» как подрывавший доверие солдат к
офицерам, осуждал разложение армии, вмешательство
советов в командование ею и т. п. Резко критиковал
приверженность социалистов (в т. ч. сторонников «рев.
оборончества») «антипатриотическим идеям
циммервальдского лже-интернационализма». Обвинял в нежелании
солдат воевать прежде всего «старый режим», а также
«ленинцев», среди к-рых, по его мнению, действовали
«нем. агенты».
А. выступал за «твердое и полновластное пр-во нац.
обороны», не зависимое от «циммервальдистов» и
состоявшее из либералов и социалистов (партий,
поддержавших Февр. рев-цию). Добивался превращения России
«в сплошной лагерь труда и воен. обороны». Требовал
«гражд. мобилизации», т. е. «привлечение всего населения
в тылу для содействия армии». В авг. выступил за
реформирование армии (в частности, роспуска или
превращения в «рабочие дружины» разложившихся тыловых
частей), обещание земли солдатам и лишение дополнит,
наделения «не исполняющих своего воинского долга»,
введение всеобщей трудовой повинности, гос. контроль
над предприятиями, устранение вмешательства в
местное управление «каких бы то ни было общественных
комитетов и пр.», прекращение пораженческой агитации и
устранение от «политической и общественной жизни»
до конца войны «всех лиц, замешанных в сношениях с
неприятельскими правительствами... хотя бы только
путем проезда через Германию», и т. п. Возражал против
самовольных захватов частной собственности.
В авг. 1917 выступил на Гос. совещании. По
воспоминаниям жены, в конфликте Врем, пр-ва с ген. Л. Г.
Корниловым сочувствовал последнему, хотя «Единство»
поддерживало пр-во. Возглавлял списки кандидатов в
Учредит, собрание орг-ции «Единство» по Вологодской,
Оренбургской и Тверской 1уберниям, но избран не был.
В окт. 1917 А находился в Вологодской губ., оттуда
в нач. 1918 переехал в Москву, выступал на митингах с
критикой Брестского мира и др. мероприятий
большевиков, в апр.-1918 на трибуне одного из митингов
арестован ЧК, находился в Таганской тюрьме, затем в
больнице, в янв. 1919 освобожден на поруки (в связи с
тяжелой болезнью).
Работал начальником отдела информации Центр,
совета профсоюзов и преподавателем Высшей школы
профсоюзного движения. Вошел в Союз возрождения
России и «Тактический центр», в мае 1919 через
Петроград бежал в Эстонию, обосновался в Париже. В 1920
Верховного ревтрибунал по делу «Тактического центра»
заочно признал А. «врагом народа» и лишил права въезда
в Сов. Россию. В эмиграции А. сотрудничал во франц. и
рус. эмигрантской прессе (в «Общем деле», «Русской
газете» и др.), ред. парижских газет «Родная земля» (1925),
«Национал-революционер» (1927), «Наше дело» (1939-
1940). Выступал за сохранение армии ген. П. Н.
Врангеля, был его представителем в Рус. совете, возглавлял
отдел пропаганды совета. Чл. Рус. парламентского к-та.
Утверждал, что соци;шистич. рев-ция возможна
лишь, когда пролетариат составит большинство
населения и будет интеллектуально и морально
доминировать над остальными обществ, силами. Ничего этого до
большевистского переворота не было. Полагал, что для
социализма необходимо перепроиз-во материальных
благ, в России же был их недостаток. Считал причинами
успеха большевиков «социальную отсталость» и герм,
вмешательство. Считал, что власть большевиков
сохраняется лишь в результате террора. Возлагал на
большевиков ответственность за Гражд. войну, т. к. именно они,
по его словам, «перерезали нить демократической
эволюции страны и установили террористическую
диктатуру меньшинства».
В 1920 единственным результатом большевистского
А. правления считал разрушение экономики. Утверждал,
что большевизм компрометирует социализм перед всем

32
АНАРХИЗМ
миром. Именовал сов. строй «люмпен-социализмом»,
в рамках к-рого восстанавливается капитализм в своей
первонач. стадии. Участие части рабочих в торговле и
спекуляции считал переходом в «собственнический и
буржуазный класс» и первонач. накоплением капитала.
Указывал со слов Плеханова, что экон. строй Сов.
России времен «военного коммунизма» напоминал таковой
Древнего Египта.
Женат на Т. И. Евтихиевой ( 1886-1968), деятельнице
РСДРП, одно время работавшей в секретариате В. И.
Ленина, затем в орг-ции «Единство», во время 1-й мировой
войны 1914-18 лекарской помощнице в сан. поезде на
фронте и хирургич. госпитале в Москве.
Соч.: Правительств, шайка. СПб., 1906 (изд. анонимно);
Наша программа. М., 1906 (изд. также под др. назв.: Чего
хотят социал-демократы. Самара, 1906; оба издания под псевд.);
Перед новой Думой // Сб-к первый. СПб., 1907 (под псевд.);
Два течения в думской тактике рос. с.-д-тии: Доклад на
Лондонском съезде РСДРП. Женева, 1907; Во имя социализма. Пг.,
1917; Война и революция. Пг., 1917; В защиту офицерства. Пг,
1917; Что же теперь делать? Пг, 1917; Тюремные досуги.
Стихи. М, 1918; Завет президента Думера. Париж, 1932; La Russie
moderne. Paris, 1912,1915 (перевод на англ. яз.: London, 1913,
1914;NewYork, 1913); La Russieet la Guerre. Paris, 1915 (1-еи 2-е
издания; перевод на англ. яз.: Russia and the Great War. London,
1915); Russia and Europe. London, 1915 (перевод на франц.
яз.: Paris, 1917; 5-е изд.: Paris, 1920); Les effets économiques et
sociaux de la revolution bolcheviste et les causes de son échec.
Bruxelles, 1920; Du tsarisme au communisme. Paris, 1923; La vie
amère de Maxime Gorki. Grenoble; Paris, 1950.
Архивы: НИОР РГБ. Ф. 005 (Г А. Алексинский).
Источники: Гос. дума. Второй созыв: Стенографич.
отчеты. Т. 1. СПб., 1907; Ук. к стенографич. отчетам. СПб., 1907;
Четвертый (Объединительный) съезд РСДРП: Протоколы.
М., 1959; Пятый (Лондонский) съезд РСДРП: Протоколы. М.,
1963; А л е к с и н с к а я Т. Из записок рус. социал-демократки //
Мосты. 1968. № 13-14; Ее же. 1917 год // Новый журнал.
1968. №90-92,94.
Лит.: Розенталь И. С. Звездный час Григория
Алексинского // Россия XXI. 2002. № 4.
Я А Данин.
АНАРХИЗМ (от греч. avapxia - безвластие), полит,
теория, обществ, мысль, а также обществ.-полит. движение.
Ставит своей целью на основе отрицания и
уничтожения иерархического и насильственного государства
как одной из форм управления социумом, а также власти
и принуждения построение такого об-ва, в к-ром
индивиды беспрепятственно сотрудничают между собой на
принципах свободы и равенства. Теория А основывается
на пяти базовых принципах: отсутствие власти, свобода
от принуждения, свобода ассоциаций, взаимопомощь
(сотрудничество), разнообразие форм обществ, жизни.
А возможен лишь при т. н. «пространственной
неопределенности», т. е. когда невозможен никакой тотальный
контроль «сверху». Впервые теория революционного
или социалистического А. была разработана П. Ж.
Прудоном (1840), к-рый первым также употребил слово А.
для обозначения идеального, по его мнению, обществ.
строя; до него этот термин просто обозначал
безначалие, отсутствие власти.
Корни идеологии А уходят в далекое прошлое.
Стремление к полной свободе личности в свободном
об-ве, отрицание власти и эксплуатации - подобные
настроения в той или иной форме можно обнаружить
у античных киников и у китайских даосов, у
средневековых анабаптистов и у англ. диггеров, у рус. еретика
Феодосия Косого, у стригольников и нестяжателей, а также
у франц. мыслителя кон. 18 в. С. Марешаля. Все эти
мыслители относятся к сторонникам протоанархизма.
Однако в собственном смысле слова А был порождением
Нового времени. Лишь с кон. 18 в., когда Европа вступила
в эпоху великих рев-ций, способствовавших
утверждению человеч. индивидуальности и крушению основ
традиционного об-ва, постепенно оформился А первонач.
как филос. учение, а затем как рев. движение. Он стал
реакцией на достижения и неудачи Вел. Франц. рев-ции
18 в. и окончательно сформировался в 1840-е гг. в
борьбе и полемике с либерализмом и гос. социализмом.
Первыми глашатаями зап.-европ. А выступили
англичанин В. Годвин (1756-1836) и немец М. Штирнер
(Иоганн Каспар Шмидт; 1806-1856). В книгах Годвина
«Исследование о полит, справедливости и ее влиянии
на всеобщую добродетель и счастье» (1793) и
Штирнера «Единственный и его собственность» (1844) были
обозначены контуры анархич. мировоззрения. Однако,
если здесь анархич. идеал носил преим.
абстрактнофилос. характер, а критика гос-ва преобладала над
конструктивными идеями, то Прудон (1809-1865) развил и
популяризировал анархич. мировоззрение, во многом
подготовив появление поколения парижских
коммунаров. Гос. власти, иерархии, централизации, бюрократии
и праву он противопоставил принципы федерализма,
децентрализации, взаимности (мютюэлизма),
свободного договора и самоуправления. Основываясь на
принципе равновесия, Прудон отстаивал и права об-ва, и
права личности, отрицая как эгоистические, так и деспотич.
крайности.
Рождение российского А. связывают с именами
М. А. Бакунина и П. А Кропоткина, внесших
существенный вклад в общую теорию и практику А Бакунин
эволюционировал к А. в нач. 1860-х гг., еще за два десятилетия
до этого провозгласив знаменитый тезис: «страсть к
разрушению есть вместе с тем и творческая страсть». А
Бакунина сформировался в борьбе с марксистами в 1-м
Интернационале. В России идеи Бакунина овладевали
массами разночинной молодежи благодаря
распространению нелегальной лит-ры. Рев. народническое
движение (орг-ция «Земля и воля», а в дальнейшем - «Черный
передел») катализировалось в большей степени
анархистскими идеями Бакунина и Прудона (см. также ст.
Народничество). Однако оно имело и свою специфику,
впитав также отдельные анархистские и либертарные
взгляды отеч. вольнодумцев А И. Герцена, Н. П. Огарева,
Н. Г. Чернышевского, Н. А Добролюбова, М. В.
Петрашевского, Д И. Писарева, В. В. Берви-Флеровского, А В.
Долгушина, Н. В. Соколова, В. А Зайцева, Н. Д Ножина,
С. И. Бардиной и др., а также взгляды рус. сектантов разл.
религ. или мистической ориентации («общие»,
малеванцы, скопцы, духоборцы, немоляки, неплательщики
и др.) и ранних славянофилов (А. С. Хомяков, братья
И. В. и П. В. Киреевские, Ю. Ф. Самарин, А И. Кошелев,
братья К. С. и И. С. Аксаковы). Анархистская доктрина

АНАРХИЗМ
33
Бакунина оформилась в идейно-полит, обстановке
России 1860-х гг., и ее характеризовало, с одной стороны,
революционно-бунтарское отрицание существующего
гос.-бюрократич. порядка, а с другой - необходимость
внедрения безгосударственного коллективизма в
будущее соц. устройство. По мнению Бакунина, «чтобы
приобрести способность и право служить народному
делу, нужно "ут°питься в народе"» (Бакунин М. А. Избр.
труды. М, 2010. С. 260). Поэтому задача А. состояла в том,
чтобы «учесть и понять... опыт народа во всей его
глубине и развернуть свои внутренние богатства так, чтобы
народ увидел впереди своих исканий дальнейшие
глубины анархизма, и слил с ним, в конечном счете, свои
пути» (Михаилу Бакунину. 1876-1926. Очерки истории
анархич. движения в России: Сб. статей / Под ред. А.
Борового. М., 1926. С. 34). В нач. 1870-х гг. развернулось
массовое рев.-пропагандистское движение под лозунгом
«хождения в народ», в большей степени строившееся на
анархич. программе разрушения гос-ва насилия и
созидания свободного об-ва. Влияние А. на народничество
ослабло лишь после арестов осн. участников движения.
Князь П. А. Кропоткин выбрал тернистый путь рев.
анархизма-коммунизма не без влияния идей Бакунина.
Формирование кропоткинской теории А.
происходило в основном за пределами России. Характерной
особенностью анархо-коммунизма Кропоткина является
развитие идей взаимопомощи, создания гармоничного
безгосударственного об-ва, в к-ром должен
максимально реализоваться творч. потенциал человека. В России
анархистские воззрения Кропоткина стали идейной
основой для первых анархистских кружков нач. 20 в.
Вел. рус. писатель граф Л. Н. Толстой (1828-1910),
выдвинув теорию непротивления злу насилием, стал
основоположником т. н. христианского А., к-рый был
наиб, тесно связан с доклассическим А. рус. сектантов.
Идеи Толстого особенно ярко нашли свое выражение в
движении толстовцев 1 -й трети 20 в.
Пропаганда идей А. происходила гл. обр. через
нелегально распространявшиеся печатные издания -
газеты «Хлеб и воля» (1903-05, ред. - Г. И Гогелиа),
«Листок "Хлеба и воли"» (1906-07, ред. - П. А. Кропоткин),
«Буревестник» (1906-10, ред. - М. Э.Дайнов, Н.
Рогдаев), «Свободная мысль» (с 1901 - «Свободное слово»)
(1899-1905, ред. - В. Г. Чертков) и др. Число таких
изданий резко возросло в рев. период. До нач. 1917 выходило
ок. 80 изданий такого рода, как на русском, так и на др.
языках народов Рос. империи (груз., идише, латышском,
польском). В первые годы сов. власти (до полного
разгрома легальных анархистских орг-ций в нач. 1920-х гг.)
в РСФСР выходило ок. 110 периодич. изданий
анархистского или близкого к нему толка. Наиб, массовые
издания этого времени - газеты «Анархия» (1917-18, 99
номеров, тираж - 20 тыс. экз.), «Буревестник» (1917-18,
115 номеров, тираж - 15 тыс. экз.), «Голос труда» (1917-
1918, 69 номеров, тираж - 10-15 тыс. экз.), «Жизнь»
(1917, 59 номеров), «Свобода» (1917-18, 47 номеров),
жур. «Почин» (1919-20, 21 номер) и др.
Массовое анархистское движение как идейно-полит,
течение, зародившееся в России в нач. 20 в., прошло в
своем развитии несколько этапов. К нач. рев-ции 1905-
1907 действовало 125 анархистских групп в 110 городах
и населенных пунктах, в 1906 - соответственно 221
группа в 155 городах, в 1907 - 255 групп в 180 городах. В
состав этих групп входило св. 5 тыс. чел. География
российского А. была весьма широка: Москва, С-Петербург,
Варшава, Одесса, Тифлис, Екатеринослав, города
Прибалтики, Украины, Поволжья, Урала, Сибири, Средней Азии
и Дальнего Востока. В больших городах действовали
одноврем. несколько групп анархистов. Кроме
анархокоммунизма, к-рый оставался наиб, массовым, в
российском А. был также представлен анархо-синдикализм и
др. только что образовавшиеся течения раннего
постклассического (неоклассического и неклассического) А.,
такие как анархо-индивидуализм, анархо-мистицизм и
проч. После поражения Первой рус. рев-ции анархисты,
как и др. левые оппозиц. партии, резко снизили свою
активность из-за усиления репрессивных мер пр-ва.
Доминировавшей становилась террористич. направленность
анархистских выступлений (с 1907). Одноврем.
усилился процесс распада и самоликвидации. Если в 1908
действовало 108 групп анархистов в 83 населенных пунктах
страны, то в 1909 их насчитывалось уже 57 в 44 городах,
а в 1910 - только 34 в 30 городах, в 1911 - 21, в 1912 - 12,
в 1913-9 групп, а накануне 1-й мировой войны 1914-
1918 - лишь 7 групп. Но полностью анархистское
движение не прекратилось: сосредоточенные гл. обр. по
крупным городам (Москва, С.-Петербург, Киев, Одесса, Белая
Церковь, Харбин и др.), группы анархистов занимались
пропагандистской работой. В сер. 1908 на
конференции анархо-коммунистов в Женеве был создан «Союз
рус. анархистов-коммунистов», провозгласивший
своей целью внесение «идейного единства в анархическое
движение, которое должно было стать сознательным,
последовательным, цельным и планомерным» (см. главу
В. В. Кривенького «Анархисты» в кн.: Полит, партии
России: история и современность / Под ред. А. И. Зевелева,
Ю. П. Свириденко, В. В. Шелохаева. М., 2000. С. 221-222).
В 1913 в Зап. Европе прошло пять конференций,
посвященных вопросам усиления анархистской пропаганды
в условиях нового рев. подъема в России. К этому
моменту анархистское движение начало постепенно выходить
из кризиса.
Однако начало 1-й мировой войны нанесло удар и
по движению. Анархисты разделились на сторонников
и противников ведения войны - патриотов (оборонцев)
и интернационалистов. Если первые считали, что герм,
милитаризм бросил вызов цивилизации, посягает на
целостность России и должен быть уничтожен, то вторые
видели причину войны в клас. противоречиях и
требовали прекращения воен. действий. К оборонцам примкнул
и Кропоткин, призвав к войне «до конца германского
милитаризма», считая, что победа Германии остановит
общее развитие цивилизации, уничтожит европ.
культуру, обернется для России нац. катастрофой.
После свержения царизма в февр. 1917 в результате
правительств, кризиса анархо-коммунисты
выступили союзниками большевиков в вопросе социалистич.
преобразования об-ва, но с существенной оговоркой о
путях достижения бесклассового равенства. Знаменат.
событием стало создание в марте 1917 в Москве
Федерации анархич. групп, в к-рую вошли разрозненно
действовавшие анархисты (см.: Там же. С. 223; приводятся
цифры: 7 анархистских орг-ций, ок. 70 чел., в осн. из
молодежной среды). Активная пропаганда развернулась
по всей России: в Москве, Петрограде, Харькове, Одессе,
Киеве, Ростове, Екатеринославе, Николаеве, Саратове,
Самаре, Бежице и др. городах и населенных пунктах. На

34
АНАРХИЗМ
конференции в Харькове (июль 1917) были
представители анархистского движения из 17 городов.
Анархо-коммунизм, идейно обоснованный
Кропоткиным, нашел свое продолжение в деятельности его
последователей, попытавшихся развить теорию и даже
внедрить ее в жизнь. Одной из самых ярких фигур
среди них был участник Гражд. войны Н. И. Махно (1889-
1934). С помощью идейных анархистов-набатовцев
[В. М. Волин, П. А. Аршинов, И. Тепер (Гордеев), Я. Алый,
О. И. Таратута и др.] он неск. раз пытался (в нач. 1918, в
нояб. 1920 - в Гуляй-Польской волости
Александровского у. Екатеринославской губ., в кон. 1918 - до сер. 1919 -
в др. волостях Екатеринославской и Таврической губ.)
создать анархо-коммунистич. об-во на подконтрольной
повстанческой армии махновцев территории Украины.
«Вольная территория» со столицей в Екатеринославе
явилась испытат. полигоном для анархистских идей.
Махно наивно полагал, будто «все люди, стоит только
их освободить от власти государства, сами устроят себе
счастливую жизнь. Все образуется само собой,
независимо от экономических и социальных отношений»
(Комин В. В. Нестор Махно: мифы и реальность. М., 1990.
С. 144). На практике оказалось намного сложнее.
Довольно быстро стало ясно, что махновцы не в состоянии
обеспечить порядок для нормального существования
населения (не работали пром. предприятия, банки были
разграблены, денежные средства конфискованы,
махновцы обложили население городов контрибуциями).
По свидетельству очевидцев, повсюду царили
«беспорядок и пьянство». В конечном счете идея «вольных»
Советов привела к ужесточению репрессий, к-рые только
и могли приостановить рост недовольства населения и
разложение армии.
Попытки декретного введения безвластного об-ва на
огранич. территории, на короткое время оказавшейся
под влиянием идейных анархистов, делались, правда, в
меньших масштабах, чем у Махно, в разл. местах страны
в течение всей Гражд. войны (в Николаевске-на-Амуре,
в 1920 - Я. И. Тряпицын; в Черемхове Иркутской губ., в
дек. 1917 - нач. 1918 - А. Н. Буйских; в Макаровской
волости Весьегонского у. Тверской губ., в июне-дек. 1917 -
И. Е. Мокин; подробнее см.: Рублев Д. И. Соц.-полит.
преобразования анархистов в России периода Гражд.
войны: самоуправление и этатизм // Прямухинские
чтения - 2009. М., 2011. С. 121-142). Однако эти соц.
эксперименты также терпели поражение, чему были все те же
объективные причины.
Идейно-теоретич. изыскания
послереволюционного российского А. имели несколько направлений,
отражающих широкую палитру безгосударственных
воззрений. Неоклассич. А. был представлен работами
анархокоммунистов (А. А. Карелин, А. М. Атабекян и др.), включая
течения анархо-кооператоров и коммунистич. крыла
анархо-универсалистов, анархо-синдикалистов [Я.
Новомирский (Я. И. Кирилловский), Г. П. Максимов, В.
Волин (В. М. Эйхенбаум) и др.], анархо-индивидуалистов
и неонигилистов (А. А. Андреев, О. Виконт и др.),
христианских анархистов - толстовцев, непротивленцев
(В. Г. Чертков и др.). Неклассический А. представлял
воззрения сторонников ассоциационного А. [Лев Черный
(П. Д. Турчанинов)], анархизма-гуманизма (А. А.
Боровой), А.-универсализма (интериндивидуализма),
включая пананархизм (братья А. Л. и В. Л. Гордины и др.), А.-
биокосмизма [А. Святогор (А. Ф. Агиенко), П. И.
Иваницкий и др.], мистического А., включая ранний (Г. И. Чулков
и др.) и поздний (А. А. Солонович и др.).
Рев. и первые послерев. годы в России
характеризовались повышенным интересом общественности к
истории, теории и практике А., что выражалось в
масштабной издательской деятельности: помимо период,
изданий печаталось большое число книг и брошюр
анархистского содержания (работы классиков А. -
Прудона, Штирнера, Бакунина, Кропоткина, Толстого,
работы исследовательского характера - А. А. Корнилова,
В. П. Полонского, Ю. М. Стеклова и др.). Лит-ру
анархистского содержания выпускали частные легальные изд-ва
(«Логос», «Равенство», «Мысль», «Свобода», «Волна»,
«Знание», «Священный огонь», И. Г. Балашова, В.
Врублевского, «Светоч», «Свободное соглашение», «Голос труда» и
др.), а в 1920-х гг. - также гос. изд-ва (Госиздат,
Партиздат, Соцэкиздат, Изд-во Всесоюзного об-ва
политкаторжан и ссыльнопоселенцев и др.).
С укреплением сов. власти, становлением новых
хоз. норм и механизмов анархистские утопии отошли
на второй план, и идеи А. стали достоянием лишь
незначит, числа их сторонников. Усиление авторитарных
тенденций в сов. об-ве, преследование инакомыслия в
период культа личности И. В. Сталина наложили
негласный, а затем и гласный запрет на любую деятельность,
подрывающую устои государственности. Тем не менее
до кон. 1930-х гг. под председательством В. Н. Фигнер
и С. Г. Кропоткиной, вдовы революционера-мыслителя,
действовал Музей П. А. Кропоткина в Москве, под
крышей к-рого длительное время собирались сторонники А.
(Н. К Лебедев, А. А. Карелин, А. А. Солонович, Н. И.
Проферансов, Н. К Богомолов, Г. И. Аносов, Л. А. Никитин и др.).
Их деятельность носила в большей степени скрытный,
сектантский характер и выражалась в работе Музея -
единственного в то время легального центра
анарходвижения, где читались публ. лекции, связанные с историей
анархизма, работала библиотека-читальня, проходили
вечера, посвященные памятным рев. датам.
В период массовых репрессий в 1930-х гг. и долгие
годы спустя А. в России существовал лишь как
мировоззрение, отдельные протестные выступления
представителей творческой интеллигенции (В. В. Налимов,
Л. К Чуковская, А. И. Солженицын и др.) и выпуск
подпольной «самиздатовской» литературы. Вместе с тем
к движению этого периода следует отнести и
деятельность рос. анархистов в эмиграции в Зап. Европе, США,
Китае и др., к-рая заключалась в издании газет, журналов,
книг, организации протестов против актов гос. насилия
в СССР. Массовый интерес к А. в России возродился в
период перестройки во 2-й пол. 1980-х гг.
Источники: Карелин А. А. Общинное владение в
России. СПб., 1893; Его же. Зем. программа
анархистовкоммунистов. Лондон, 1912; Его же. Гос-во и анархисты. М.,
1918; Его же. Манифест анархистов-коммунистов. М., 1918;
Его же. Что та кое анархия? М., 1923; Боровой А. А. Обществ,
идеалы совр. человечества: Либерализм. Анархизм.
Социализм. М., 1906; Его же. Рев. миросозерцание. М., 1907; Его
же. Рев.творчество и парламент. М., 1917; Его же. Анархизм.
М., 1918 (переизд.: М., 2007); Гордины, братья. Манифест
пананархистов. М., 1918; Их же. Речи анархиста. М., 1919; Их
же. Анархия духа: Благовест безумия. М., 1919; Махно Н. И.
Воспоминания. М., 1992; Его же. Азбука анархиста. М., 2005;
Новомирский Я. (Кирилловский Д. И.) Из программы син-

АНАРХИЗМ
35
дикального анархизма. М., 1907; Сол он о вич А. А. Скитания
духа. М., 1914; Его же. Гос-во, интеллигенция и анархия.
Бежиц, 1917; Черное знамя: Сб. СПб., 1906; Чулков Г. И. О
мистическом анархизме. СПб., 1906 (переизд. в сб.: Валтасарово
царство. М., 1998); Черный Л. (Турчанинов П. Д) Новое
направление в анархизме: ассоциационный анархизм. М, 1907;
Самобытность: Сб. ст. анархистов-индивидуалистов: В 2 тт. М.,
1907; Анархисты: Док-ты и мат-лы, 1883-1935: В 2 тт. М, 1998;
Нестор Махно. Крест, движение на Украине. 1918-1921:
Док-ты и мат-льг. М., 2006; Бакунин М. А. Избр. тр. / Сост.
П. И. Талеров. М., 2010; Кропоткин П. А. Избр. тр. / Сост.
П. И. Талеров. М, 2010.
Лит.: Плеханов Г. В. Анархизм и социализм //
Плеханов Г. В. Соч. 2-е изд. М, 1925. Т. 4; Ленин В. И. Анархизм
и социализм // Ленин В. И. ПСС. Т. 5; Его же. Социализм и
анархизм // Там же. Т. 12; Его же. Гос-во и рев-ция // Там же.
Т. 33; Анархизм: Сб. ст. СПб., 1907 (переизд.: М, 1999);
Кульчицкий Л. С. Анархизм в России. СПб., 1907; Горев Б. И.
Анархизм в России: (От Бакунина до Махно). М., 1930;
Ярославский Е. М. Анархизм в России: (Как история разрешила
спор между анархистами и коммунистами в рус.
революции). М., 1939; Комин В. В. Анархизм в России. Калинин,
1969; Полянский Ф. Я. Социализм и совр. анархизм. М.,
1973; Его же. Критика экон. теорий анархизма. М., 1976;
Канев С. Н. Октябрьская рев-ция и крах анархизма. М., 1974;
Его же. Рев-ция и анархизм. М., 1987; Анархия и власть: Сб.
ст. М., 1992; Арефьев М. А. Философия анархизма: Очерки
истории. СПб., 1992; Уда рцев С. Ф. Полит, и правовая теория
анархизма в России: История и современность. М., 1994; П ро -
мякин Д. И. Осн. доктрины классич. анархизма. СПб., 1995;
Ермаков В. Д Рос. анархизм и анархисты (2-я пол. XIX - кон.
XX в.). СПб., 1996; Его же. Анархистское движение в России:
История и современность. СПб., 1997; Его же. Краткий очерк
истории анархистского движения Санкт-Петербурга во 2-й
пол. 80-х - кон. 90-х гг. XX ст. // Клио. СПб., 1998. № 4;
Артемов В. М. Нравственное измерение свободы и
образование: (Опыт реконструкции рус. классич. анархизма). М., 1998;
Полит, партии России: история и современность / Под ред.
А. И. Зевелева, Ю. П. Свириденко, В. В. Шелохаева. М., 2000; Ря -
бов П. В. Краткая история анархизма. Краснодар, 2000; Его
же. Философия классич. анархизма: (проблема личности). М.,
2007; Старостин Е. В. Анархистская модель // Модели
обществ, переустройства России. XX век. М., 2004; Сапон В. П.
Философия пробудившегося человека: Либертаризм в рос.
леворадикальной идеологии (1840-е - 1917 г.). Н. Новгород,
2005; Бута ков Я. А. Анархизм // Обществ, мысль России
XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Петр Алексеевич
Кропоткин / Под ред. И. И. Блауберг. М., 2012.
Библиография: Ермаков В. Д., Талеров П. И. Анархизм
в истории России: от истоков к современности: Библиогр.
словарь-справочник. СПб., 2007.
П. И. Талеров.

БАЗАРОВ (наст. фам. - Руднев) Владимир
Александрович [25(по др. данным, 27)7.1874, Тула - 16.9.1939,
Москва], философ, экономист, полит, деятель. Из дворян;
сын врача, руководившего Тульской губ. земской б-цей
(бывшего также и семейным доктором в яснополянском
имении графа Л. Н. Толстого). В 1892 окончил Тульскую
классич. гимназию, где познакомился с А. А
Богдановым (Малиновским), вместе с к-рым приобщился к рев.
борьбе и изучению марксизма, став последователем с.-д.
идей. В том же году поступил на физ.-матем. ф-т Моск.
ун-та; отучившись полный курс, диплом не получил в
связи с арестом и высылкой в Калугу в 1897. по
обвинению в деятельности Студенч. совета объединенных
землячеств. В 1900 выехал за границу. Окончил филос. ф-т
Берлинского ун-та ( 1901 ).
С 1896 социал-демократ, в 1904-07 большевик.
С 1905 чл. С-Петерб. к-та РСДРП. На 1-й конференции
РСДРП (Таммерфорс, дек. 1905) избран в ред. центр,
с.-д. печатного органа - «Партийные известия»
(С-Петербург), на страницах к-рого впервые высказался по
спорным вопросам обществ, движения в России и в Зап.
Европе. Отстаивал в печати позиции с.-д-тии, считая ее
самым перспективным направлением среди полит,
движений современности. В ст. «Буржуазный прогресс и
буржуазия» (Вестник жизни. 1906. № 6) сформулировал
текущие задачи рос. демократии: создание в результате
рев-ции гос. строя, при к-ром шире и глубже будет
осуществляться «преобразование всех отраслей хозяйства
на чисто капиталистический лад», а, соответственно,
полит, власть сосредоточится «в руках крупной
буржуазии». В работе «Анархический коммунизм и марксизм»
(1906) высказался относительно идеологии и практики
анархизма. Считал его оригинальной обществ, теорией,
к-рая прекрасно «легла» на рос. почву, поскольку в
России были сильны антигос. настроения. Но для России
анархизм никогда, по мнению Б., не сможет стать чем-то
базовым для нового об-ва, т. к. дальше теории его
представители не идут. На практике анархизм
оборачивается общим хаосом. Др. дело, полагал Б., если марксизм в
своем практич. применении учтет нек-рые особенности
традиц. тяги рус. человека к анархистским
составляющим, напр. к общине, общинным взаимоотношениям.
В этом случае и анархизм получит свое применение на
практике.
Дел. 4-го (Объединит.) съезда РСДРП (1906),
Междунар. социалистич. конгресса в Штутгарте (1907).
В нач. 1900-х гг. заинтересовался проблемами,
стоящими перед философией в связи со стремлением ряда
отеч. и заруб, мыслителей понять суть противоречий
марксизма и противоречий рев. движения. Первый
самостоят, филос. опыт Б. - ст. «Авторитарная
метафизика и авторитарная личность» (опубл. в кн.: Очерки
реалистич. мировоззрения. СПб., 1904), в к-рой он подверг
критике идеи либерально настроенных авторов сб.
«Проблемы идеализма», выступавших с
предостережениями по поводу нарастания в России рев. настроений.
Обращался к философии эмпириокритицизма, пытаясь
соединить гносеологич. принципы с теорией
марксизма, критиковал «догматический материализм»,
полемизируя с «иероглифической» концепцией Г. В.Плеханова,
с теорией отражения В. И. Ленина. Обвинял Плеханова
в «искажении» фундаментальных принципов марксизма
и одновременно в догматизме во взглядах на рев.
движение (Мистицизм и реализм нашего времени // Очерки
по философии марксизма. СПб., 1908). Определ.
влияние на мировоззрение Б. в этот период, на рассмотрение
им задач философии как инструмента рев.
преобразования мира оказал прагматизм; Б. усматривал «мистицизм»
не только в учении о творч. эволюции (к-рое оценивал
высоко, палагая его высшим интеллектуальным
достижением «буржуазной культуры»), но и в диалектич.
материализме. По мнению Б., вне отношения к практич.
деятельности человека любые рассуждения о материи
самой по себе, существующей независимо от человеч.
сознания, неизбежно приобретают метафизич. и
мистич. характер. Отстаивал рев. примат
«производственных отношений» в ист. процессе и вторичность
всевозможных «надстроечных» образований. Себя относил к
«духовным» марксистам, считая, что гл. задача, стоящая
перед ним, - разработка теоретич. задач марксизма
применительно к проблемам современности, к возможному
рев. преобразованию об-ва.
В1907-09 перевел на рус.яз. (совм.с И. И.
СкворцовымСтепановым) три тома «Капитала» К Маркса; перевод

БАЗАРОВ
37
считался одним из самых профессиональных
(«Капитал» в этом переводе переиздавался до кон. 1920-х гг.).
Прекрасное знание этой фундам. работы дало Б.
возможность выработать собств. систему взглядов на рев.
преобразование экономики. Он предлагал синтетич.
видение того или иного проблемного аспекта экон.
развития: «телеология и генетика не конкурирующие
между собой антагонисты, а диалектически связанные
друг с другом моменты единого органического целого».
Развивая данную посылку, Б. подчеркивал, что для
перспективного планирования хоз. развития в условиях рев.
преобразования гос-ва телеологические установки без
генетического их обоснования пусты, а генетические
исследования без целевых установок несостоятельны:
«план народного хозяйства должен быть зрячим и
вместе с тем реальным, научно обоснованным» (цит. по:
КорицкийЭ. Б. В. А. Базаров // Каким
быть плану: дискуссии 20-х гг.: Статьи и
совр. комментарий. Л., 1989. С 166).
Доказав паритетную важность обоих
начал, Б. останавливался на значимости
каждого из элементов единства:
достаточно четко выкристаллизовывается
первичность генетического подхода,
телеологические конструкции носят в
значит, мере вынужденный характер,
являясь следствием «бесконечного
несовершенного» знания объективного
мира. «Если бы мы располагали
идеальным дознанием, - подчеркивал Б., -
мы могли бы на любое число лет
вперед с точностью рассчитывать, путем
генетического научного
исследования, и развитие материального базиса
в данном обществе, и трансформации
надстроек, и результаты
взаимодействия базиса и надстроек. Ни о каких
априорных целевых заданиях, ни о
каких предварительных
конструкциях или "моделях" в нашей плановой работе не было бы
тогда и речи. Мы не строили бы никаких вариантов, но,
опираясь исключительно на изучение прошлого,
сумели бы с полнейшей логической непререкаемостью
начертать единственно возможный и необходимый путь
грядущего. К сожалению, мы бесконечно далеки от
такого бесконечно глубокого и исчерпывающего познания.
Поэтому в плановой работе мы, не умея предвидеть,
вынуждены предвосхищать результаты развития в форме
априорных целевых заданий и уже потом, апостериори,
научно оправдывать и обосновывать их» (цит. по: Там же.
С 168-169).
В 1911 — 13 Б. отбывал ссылку в Астраханской губ. По
возвращении в С-Петербург занимался публицистич.
деятельностью. С 1917 меньшевик-интернационалист.
Февр. рев-цию 1917 воспринял как закономерное
событие, как итог нерациональной политики рус.
самодержавия. К произошедшему в окт. 1917 отнесся достаточно
настороженно, т. к. был уверен в том, что об-во еще не
готово к восприятию социалистич. идей. В то же время
считал необходимым участвовать в деле рев.
преобразования России, но - в противостоянии с большевизмом.
После 1919 отошел от активной полит, жизни,
считая, что меньшевики сошли с полит, арены, не сумев в
силу своей разобщенности использовать шансы
прийти к власти, но до кон. жизни оставался убежденным
социал-демократом. Во время Гражд. войны жил в
Харькове, где при его участии издавался жур. «Мысль» (1920),
на страницах к-рого представители разл. направлений
с.-д-тии озвучивали свои идеи о роли происходивших
в России рев. потрясений. Б. тем самым отстаивал идеи
плюрализма мнений, считая, что последний даст
возможность решать обществ, конфликты, порожденные
рев-цией, без применения вооруж силы. Оказавшись с
семьей в Крыму, в нояб. 1920 арестован большевиками
за «антисоветскую деятельность». В дек. ему удалось
связаться с М. Горьким, благодаря ходатайству к-рого в
марте 1921 Б. был освобожден и перебрался в Москву.
С 1921 работал в Госплане, с 1924 зам. пред. его экон.-
статистич. секции, с 1927 чл. През. Госплана и пред.
секции труда и культуры. Состоял также в редколлегиях
журналов «Экономическое обозрение»
и «Плановое хозяйство»; занимался
методологией изучения ден.
эмиссии и хоз. баланса страны в пострев.
время; с 1924 в штате Коммунистич.
академии.
Высказал ряд глубоких суждений
по вопросам системы и методов
планирования: о трехзвенной системе;
о ген. плане как основе,
перспективном плане как первом уточнении;
о контрольных цифрах как вполне
конкретизированном годовом
отрезке ген. перспективы. Исходным
звеном системы планирования, по Б.,
является Ген. план - долговрем. план
реконструкции нар. х-ва в условиях
рев. преобразования гос-ва; его
построение, прежде всего, сводится к
пересмотру и модернизации плана
ГОЭЛРО, главнейшие координаты
к-рого - электрификация страны и
ее экон. районирование, кроме того,
Ген. план народнохоз. реконструкции должен
обрисовать перспективу развития обществ, производит, сил
страны как с качественной, так и с количеств, стороны.
В отношении качеств, улучшений процесс ген.
реконструкции не может считаться законченным до тех пор,
пока в России остаются пр-тия или отрасли,
характеризующиеся производительностью труда низшей, чем у
загран. конкурентов, вследствие техн. или орг.
отсталости. И с этих позиций Ген. план «есть прежде всего план
радикального преодоления нашей отсталости»
(Базаров В. А. О методологии построения перспективных
планов // Плановое х-во. 1926. № 7. С. 14). В отношении
количеств, предпосылки построения Ген. плана Б.
предлагал иметь в виду, прежде всего, объем производит,
сил, темпы их роста, что уже является спец. задачей не
генерального, а перспективного плана, а также годовых
контрольных цифр. По мнению Б., «Генеральный план
ни в коем случае нельзя рассматривать как вполне
законченную идейную модель, которую остается лишь с
буквальной точностью воспроизвести в реальном
материале хозяйственного строительства. Как и всякое
подлинное человеческое творчество, реконструкция
народного хозяйства до конца осознает и
конкретизирует свое задание лишь в процессе его воплощения»
(Там же. С. 16).

38
БАЗАРОВ
Особый интерес представляют взгляды Б. на роль
товарно-ден. отношений в социалистич.
хозяйствовании. Восторженно оценивая новую экон. политику (нэп),
он с самого начала отвергал любые противопоставления
ей планового х-ва: «Что в нэпе далеко не все прекрасно,
не подлежит спору. И тем не менее, как показывает опыт,
самый приступ к практическому осуществлению
планирования... стал возможен только благодаря нэпу, т. е.
наличности рынка и тесно связанной с этим последним
системы "хозяйственного расчета" в государственных
предприятиях». И далее заключал: «Переход к
планированию в народнохозяйственном масштабе требует
не ликвидации, а, наоборот, укрепления и развития тех
же самых основных начал» (Базаров В. А «Ножницы»
и плановое х-во // Экон. обозрение. 1923. № 10. С. 14).
По мнению Б., законченное плановое х-во
предполагает непосредств. обществ, управление, однако путь к
такому х-ву «сложен и диалектически противоречив».
Движущей силой выступает противоречие между
плановым х-вом и товарным рынком, существующее в рамках
единства. «В рамках общественно-производственных
возможностей данной эпохи и данной страны, - писал
Б., - нэп есть основная предпосылка успешного
хозяйственного планирования, диктуемая внутренней
структурой государственной промышленности, и было бы
глубоко ошибочно видеть в современной
экономической политике какое-то самоограничение планового
принципа в интересах мелкобуржуазной крестьянской
стихии» (Базаров В. А К вопросу о хоз. плане // Экон.
обозрение. 1924. № 6. С. 10). Только нэп дал возможность
«провести на деле некоторое сокращение контингентов,
более правильное распределение в производстве
работников различной квалификации, повысить нагрузку
регулярно действующих предприятий и перевести на
"консервацию" или ликвидировать предприятия, не
могущие по тем или иным причинам действовать
регулярно» (Там же). По мнению Б., предпосылкой успехов нэпа
явился рынок - сложное экон. явление, со своими
законами существования, выполняющими важные
регулирующие функции: он облегчил восстановление личной
заинтересованности каждого работника в результатах
труда и личную ответственность за добросовестность
труда (чего, добавим, не могла, не может и вряд ли
сможет обеспечить внеэкон., командная система планового
управления). Рынок также упростил функции проверки
рациональности самого факта существования пр-тий,
а следовательно, и «всяческое хозяйственное
регулирование», осуществляемое аппаратом управления
(Базаров В. А О методологии построения перспективных
планов. С. 11-12).
Темпы развития экономики Сов. гос-ва, по твердому
убеждению Б., детерминированы и должны выводиться
из анализа материального произ-ва, они
предопределяются реальными материальными возможностями,
прежде всего возможностями хоз. накопления. Под
последним Б. понимал такое накопление, к-рое осуществляется
внутри пром. сектора за счет прибавочного труда его
работников, а также за счет спец. гос. дотаций, к-рые,
однако, не могут считаться самостоят, источником пром.
накопления. Средства, взимаемые гос-вом путем
налогов с сел. населения, помимо покрытия общегос. нужд,
должны быть, как правило, обращаемы на поддержание
самого с. х-ва. Б. был категорически против того, чтобы
превращать налоговый аппарат «в насос,
систематически перекачивающий ресурсы из деревни в город»,
считая, что это было бы «не только политически опасно, но
и экономически едва ли рационально» (Базаров В. А
Темп накопления и «командные высоты» // Экон.
обозрение. 1924. № 9-Ю. С. 29). Науч. представления Б. об
экон. развитии страны, первой свершившей рев.
социалистич. преобразования, органично сочетались с
положением, согласно к-рому развитие производит, сил
и производств, отношений - составляющих экон. базис
об-ва, на к-ром вырастают идеологич., юрид. и пр.
надстроечные отношения, - должно быть ведущим звеном
плана (О пятилетнем плане развития нар. х-ва СССР:
Дискуссия в Коммунистич. академии. М., 1928. С 79).
Мировоззрение Б. базировалось на общечеловеч.
приоритетах, он отвергал концепции, строящиеся на
идеях нац. обособленности: «В... более отдаленной
перспективе презумпция перехода от
народнохозяйственной индивидуализации к мирохозяйственному плану
является вполне допустимой и для социалиста
обязательной» (Базаров В. А О методологии построения
перспективных планов. С. 15).
Концепция Б. вызывала неоднозначную реакцию
со стороны радикально настроенных руководителей
большевистской партии и Сов. России, что вылилось в
его резкую критику на страницах парт, печати. Однако
до кон. 1920-х гг., когда нэп в директивном порядке был
свернут, и страну предполагалось развивать по
плановым пятилетним планам, критика Б. не выходила за
рамки периодич. печати. Ситуация изменилась с
подключением к критике самого И. В. Сталина. В 1929 последний,
выступая на Всесоюзной конференции
аграрниковмарксистов с докладом «К вопросам аграрной
политики в СССР», указал: «Не подходит также к делу трактовка
Базарова и Громана баланса народного хозяйства. Схему
баланса народного хозяйства СССР должны выработать
революционные марксисты, если они вообще хотят
заниматься разработкой вопросов экономики
переходного периода» (Сталин И. В. Соч. М., 1952. Т. 12. С. 171-172).
Б. в ответ заявил, что функции универсальной науки,
к-рые выполняло раньше богословие, «теперь перешли
к политграмоте». В 1930 Б. выведен из штата
Коммунистич. академии и арестован по делу «Союзного бюро
РСДРП (меньшевиков)». Не признал себя виновным: «Я,
на деле... находил, что политика и все другие области
идеологии господствующей партии все более и более
проникаются духом авторитарности. Я считал тогда, как
считаю и теперь, что учение Маркса, в той
интерпретации, которая ему дается, - все более и более
превращается в схоластическую догматику, из миросозерцания - в
вероучение. Это должно, по моему убеждению,
неизбежно привести к чрезвычайной застойности всех форм
создающегося нового общества... Я считаю возможней]
свободу теоретических обсуждений всех вопросов
экономики и политики, не говоря уже... о вопросах истории
и философии... Я полагаю, что это обсуждение не может
быть запрещено любому советскому гражданину, какой
бы ни была его политическая биография»
(Меньшевистский процесс 1931 года. М., 1999. Кн. 1. С. 49). По
меньшевистскому делу осужден на 5 лет тюрьмы, в 1936 сослан в
Алма-Ату. В 1939 вернулся в Москву.
Разработки Б. оказались востребованы об-вом и
наукой за рубежом уже в 1920-х гг., но только много лет
спустя - в СССР, когда во 2-й пол. 1980-х гг. началось
переосмысление отеч. истории. Совр. исследователи счи-

БАКУНИН
39
тают, что потенциал исследований Б. далеко не
исчерпан. В последнее время новую оценку получила и роль
Б. в становлении науч. прогнозирования. Нобелевский
лауреат по экономике В. В. Леонтьев в числе
выдающихся результатов сов. экон. науки в качестве первого назвал
разработанную Б. «математическую теорию
экономического роста». И. В. Бестужев-Лада, ранее отмечавший
приоритет Б. в разработке методологии анализа и
оптимизации экон. трендов, к-рую он относил к крупнейшим
науч. достижениям 20 в., подчеркнул, что у
прогнозирования есть «своя минипредыстория, означенная
именами В. А. Базарова-Руднева, Джона Бернала, Норберта
Винера», и именно Б., предложившего «реальный путь
исследования будущего - проблемно-целевой подход»,
по его мнению, «справедливость обязывает считать как
бы предтечей современного прогнозирования». Эти
оценки позволяют надеяться, что науч. достижениям Б.
предстоит активная жизнь и в 21 в.
Соч.: Труд производительный и труд, образующий
ценность. СПб., 1899; Авторитарная метафизика и автономная
личность // Очерки реалистич. мировоззрения. СПб., 1904;
Анархич. коммунизм и марксизм. СПб., 1906; Очерки по
истории Германии в XIX в. Происхождение совр. Германии.
СПб., 1906. Т. 1 (в соавт.); Карл Маркс (1818-1883). СПб., 1908
(в соавт.); Личность и любовь в свете «нового религиозного
сознания» //Лит. распад: Критич. сб. Кн. 1. СПб., 1908; Мат-л
коллективного опыта и организующие его формы //
Очерки философии коллективизма. Сб. 1. СПб., 1909; Судьбы рус.
«идеализма» за последнее десятилетие // Из истории
новейшей рус. лит-ры. СПб., 1910; На два фронта. СПб., 1910; На пути
к социализму. Харьков, 1919; К методологии перспективного
планирования. М., 1924; «Кривые развития» капиталистич. и
сов. х-ва // Плановое х-во. 1926. № 4; Капиталистич. циклы и
восстановит, процесс х-ва СССР. М; Л., 1927.
Лит.: Корицкий Э. Б. В. А. Базаров // Каким быть плану:
дискуссии 20-х годов: Статьи и совр. комментарий. Л., 1989;
Бестужев-Лада И. В. Обязательное предисловие // Впереди
XXI век: перспективы, прогнозы, футурологи. М., 2000;
Гловели Г. Д. Экон. дискуссии 1920-х гг. о природе планового
х-ва // История экон. учений: Уч. пособие. М, 2000; История
полит, репрессий и сопротивления несвободе в СССР. М.,
2002; Никитин Е. Н. Биобиблиография В. А. Базарова //
Библиография. 2002. № 4; Руднев Е. А. Мой дед - В. А
Базаров // Вестник Междунар. ин-та А Богданова. 2002. № 4;
Клебанер В. С. В. А. Базаров - мыслитель, ученый, гражданин //
Проблемы прогнозирования. 2004. № 6. С. 150-156;
Гловел и Г. Д. Базаров // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М, 2005.
Библиография: В. А Базаров: библиография //
Библиография. 2001. № 4. С. 109-120.
В.Л. Телицын.
БАКУНИН Михаил Александрович (8.5.1814, с.
Премухино Новоторжского у. Тверской губ. - 196.1876, Берн,
Швейцария), деятель рос. и междунар. социалистич.
движения, философ, публицист, один из основоположников
анархизма, идеолог рев. народничества. Из дворян, сын
богатого тверского помещика. Воспитывался в духе
преданности престолу и религии. Уч. в С.-Петерб.
артиллерийском уч-ще (1828-33), в 1834 отчислен «за дерзкий
ответ начальнику училища» прапорщиком, направлен в
армейскую часть в Гродненской губ.; на воен. службе, по
собств. словам, испытывал «тоску и апатию»; в 1835
вышел в отставку. Переселился в Москву. Уже в ранние годы
проявил такие черты личности, как необыкновенно
развитая фантазия, потребность в экзальтации, экстремизм,
одержимость к.-л. идеей, склонность к отвлеченному
мышлению. Сблизился с кружком Н. В. Станкевича, с
В. Г. Белинским и А И. Герценом, др. людьми этого круга.
Под влиянием Станкевича изучал философию И. Канта и
И. Г. Фихте, на короткое время стал ярым приверженцем
последнего; идеи Фихте переплетались у Б. с религ.
настроениями и были обращены к вопросам назначения
и духовного освобождения человеч. личности. После
углубленного изучения философии Г. В. Ф. Гегеля,
пораженный глубиной и обширностью гегелевской системы,
стал «правоверным» гегельянцем. Гегелевскую формулу
«Все разумное действительно, и все действительное
разумно», допускавшую двоякое толкование, воспринял в
консервативном правогегельянском духе. В полит,
практике этот принцип примирения вылился у Б. в
оправдание самодержавно-крепостнич. порядков.
В 1840 осуществил свою мечту о продолжении
образования за границей. Дальнейшее изучение
философии Гегеля в Берлине (Германия), уже в условиях
идейной борьбы в предрев. Германии, привело Б. в лагерь
левых гегельянцев. Знакомство с А Руге, В. Вейтлингом,
К. Марксом и др. пробудило у него интерес к политике.
В мировоззрении и жизни Б. последовал резкий
поворот: он перешел на позиции полит, радикализма,
становясь профессиональным революционером-эмигрантом,
что получило отражение в его ст. «Реакция в Германии»,
опубл. в 1842 в жур. Руге «Немецкие ежегодники науки и
искусства» под псевд. Жюль Элизар. Статья, написанная
очень ярко, хотя и в духе гегельянской философии, но
в радикальных тонах, произвела большое впечатление
не только на демокр. круги Германии, но и на мировую
демократию в целом. В статье излагалась крайне левая
точка зрения в рев.-демокр. движении Зап. Европы того
времени, прозвучал знаменитый лозунг, ставший
провозвестником последующего анархизма Б.: «Страсть к
разрушению есть вместе и творческая страсть» (Письма
М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву. СПб., 1906.
С 24). Очевидно, что в теоретич. отношении анархизм Б.
развился из абсолютизации в диалектике Гегеля
момента отрицания.
К сер. 1840-х гг. связи Б. с зап.-европ. социалистич.
движением значительно расширились и укрепились.
Его рев. пропаганда, постепенно освобождаясь от
абстрактной идеалистич. оболочки, приобрела
конкретное, реальное содержание. Он открыто выступал против
рус. самодержавия и крепостничества, высказывался в
пользу польск. нац.-освободит. движения, призывая
поляков к совместной с русскими борьбе с николаевским
режимом. С особой настойчивостью и страстью
проповедовал общеславянское освобождение.
После отказа вернуться по требованию имп.
Николая I в Россию (февр. 1844) путь на родину для Б. был
отрезан. В дек. 1844 Правительствующий Сенат лишил
его дворянства, всех прав состояния; Б. был заочно
приговорен к каторжным работам. Все это способствовало
активизации его рев.-пропагандистской работы. Б. стал
настолько известной и «опасной» фигурой, что власти
европ. стран старались выслать его за пределы своих
территорий, используя любой повод. Так, в 1847 в Па-

40
БАКУНИН
риже на собрании революционно настроенных рус. и
польских эмигрантов, посвященном годовщине
Польского восстания 1830-31, Б. произнес речь, призывая к
уничтожению Рос. империи; в результате последовала
его высылка за пределы Франции.
Участник европ. рев. событий 1848-49- Будучи
одним из организаторов слав, съезда в Праге (Чехия) в
июне 1848, Б. призывал его делегатов помочь нем. и венг.
демократам в их освободит, борьбе, высказывался за
разрушение Австр. империи. Принял непосредств. участие
в восстании за нац. независимость Чехии, вспыхнувшем
во время работы съезда. После подавления восстания
скрывался, не прекращая, однако, своей рев.
деятельности. Выпустил ряд обращений и воззваний к слав,
народам герм, гос-в, разработал программу рев. панславизма.
В мае 1849 стал фактич. руководителем восстания в
Дрездене (Саксония), поднятого в поддержку общегерм.
конституции, выработанной Нац.
собранием во
Франкфуртена-Майне. После поражения
восстания дважды приговорен
к смертной казни: сначала -
судом Саксонии (1849), но
последовала замена казни
выдачей Б. австр. властям, затем
(1851) - австр. судом, однако
этот приговор заменен
выдачей Б. рос. властям.
В России Б., осужденный
на пожизн. заключение,
сначала содержался в Алексеевском
равелине Петропавловской
крепости (1851-54), затем - в
Шлиссельбургской крепости
(1854-57). В февр. 1857, после
ходатайств родственников Б.,
имп. Александр И заменил
пожизн. заключение ссылкой в
Сибирь на вечное поселение.
В 1857-58 Б. жил в Томской
губ., затем хлопотами ген.-
губернатора Вост. Сибири
H. H. Муравьева, дальнего
родственника Б., переведен в
Иркутск на частную службу в
золотопром. кампании. В 1861,
воспользовавшись одной из
служебных поездок, бежал из ссылки и в дек., через
Японию и США, добрался до Лондона (Великобритания). По
выражению Герцена, это было «самое длинное бегство в
географическом смысле».
Первое время, вернувшись после многолетнего
перерыва к активной полит, деятельности, однако уже
в новых условиях, Б. оставался приверженцем своих
идей 1840-х гг., когда, не поняв или недооценив рабочее
движение на Западе, он посвящал себя нац.-освободит.
борьбе слав, народов. Еще из Сан-Франциско Б. писал
Герцену о желании «служить по польско-славянскому
вопросу», о создании «славной вольной славянской
федерации», к-рую рассматривал как «единственный исход
для России, Украины, Польши и вообще для славянских
народов...» (Герцен А И. Былое и думы. М., 1969. Ч. 6-8.
С. 285). План создания всеслав. федерации,
предполагавший решение не только национального, но и соц.
вопроса, Б. изложил во мн. своих работах. Характерна в
этом отношении его брошюра «Народное дело. Пугачев,
Романов или Пестель?», заложившая, по мнению ряда
историков, идейные основы «хождения в народ» рус.
революционеров 1870-х гг. В 1863 Б. вместе с Герценом
поддержал восставших поляков, пытался организовать
доставку им оружия, но безуспешно.
Вскоре после поражения Польского восстания,
примерно с 1864, слав, вопрос для Б. постепенно отошел на
второй план. Он переехал в Италию, жил во
Флоренции, Неаполе. Увлекшись идеями интернационализма,
создал в 1866 тайное рев. об-во «Интернациональное
братство», не преодолевшее, однако, рамок сектантской
орг-ции; участвовал в деятельности «Лиги мира и
свободы», но быстро порвал с ней в силу отрицания этой
орг-цией методов рев. борьбы. В сер. 1860-х гг.
занимался разработкой своей теории рев. анархизма, проектов
создания всемирного тайного
об-ва для освобождения
трудящихся всех стран. В 1868
в Женеве основал такую
орг-цию - «Альянс
социалистической демократии»,
идеологич. основой к-рой стала
его анархистская программа.
Добивался принятия
«Альянса» в Междунар. т-во
трудящихся (1-й Интернационал)
на правах коллективного
члена, однако его руководство
разрешило членам «Альянса»
вступить в 1-й
Интернационал при условии роспуска
орг-ции. Б. принял эти
условия (с июня 1868 чл.
женевской секции 1-го
Интернационала), но, вопреки
обязательству распустить «Альянс»,
сохранил тайный союз
внутри 1-го Интернационала.
Принципиальные
расхождения по важнейшим полит, и
теоретич. вопросам между
приверженцами К. Маркса и
Ф. Лассаля, с одной стороны,
и Б. и «бакунистами» - с
другой, привели к острой борьбе
в 1-м Интернационале, закончившейся исключением из
него Б. и его сторонников в 1872 на Гаагском конгрессе.
В ответ Б. и «бакунисты» организовали альтернативный
конгресс в Цюрихе, на к-ром заявили о продолжении
деятельности Интернационала на основе анархич.
программы социализма. Взгляды Б. и Маркса, двух
признанных вождей междунар. социалистич. движения, были
несовместимы: Маркс полагал, что грядущее об-во
будет построено с помощью диктатуры пролетариата, а
Б., отрицая любые формы государственности, говорил
о буд. об-ве, основанном на самоуправлении
независимых коммун; один выступал за жесткий централизм,
другой - за мягкий федерализм.
Б. отдавал много сил налаживанию связей с рус. рев.
движением, оказывая на него мощное идейное влияние.
Фактически стал гл. идеологом народничества 1870-х гг.,
его революционного, бунтарского крыла, призывая ин-

БАКУНИН
41
теллигенцию («умственный пролетариат») и, прежде
всего, учащуюся молодежь идти в гущу народа, создавать
инициативные тайные группы для подготовки
«всесокрушительного бунта». Нек-рое время поддерживал С.
Г.Нечаева и его орг-цию «Народная расправа», исповедовавших
крайний терроризм, допустимость в рев. борьбе любых
средств, включая методы провокации и обмана. В Женеве
(1867) Б. сблизился с молодыми эмигрантами и
студентами, в результате чего была основана газ. «Народное дело».
На ее страницах Б. пропагандировал программу
анархосоциалистич. рев-ции в России, понимая рев-цию как
стихийный процесс «социальной ликвидации». Он исходил
из убеждения, что в рус. народе давно созрели
необходимые предпосылки соц. рев-ции, что «народ надо не учить,
а бунтовать», что рос. крест-во готово немедленно
подняться на восстание.
Франц. рев-ция 1870-71 вызвала новый всплеск
обществ.-политич. активности Б. Он участвовал в
создании Лионской коммуны, пытался убедить вождей
социалистич. движения Франции в необходимости отказаться
от сотрудничества с бурж. демократами, опереться в
своей программе на идеи анархич. социализма. После
поражения Парижской коммуны (1871) и неск. неудачных
попыток возглавить рев. вспышки во Франции и Италии
Б., подавленный этими неудачами и измученный
болезнями, заявил о своем уходе из политики. Последние
месяцы жизни провел в Локарно (Юг Швейцарии); умер в
Берне, куда приехал лечиться.
Эволюц. путь Б. как философа и социолога
четко разделен на два этапа, ограниченных рамками кон.
1830-х - 1840-х и 1860-х - 1870-х гг., т. е. до тюрьмы и
ссылки и после. Его взгляды на каждом этапе
претерпевали серьезные, подчас радикальные изменения.
Сложную эволюцию прошли, прежде всего, филос.
воззрения Б. В 1830-х гг. он был «правоверным» гегельянцем, в
1840-х - левогегельянцем. Время овладения
гегельянством (1837-40) называл периодом своего «подъема
и духовного воскресения». В одной из статей этого
периода доказывал, что Гегель, покончив с материализмом
и вообще с разрывом бесконечного и конечного, духа
и материи, идеализма и эмпиризма, создал синтетич.
философию и примирил человека с действительностью,
писал: «Примирение с действительностью во всех
отношениях и во всех сферах жизни есть великая задача
нашего времени» (Бакунин М. А. Собр. соч. и писем.
М., 1934-35. Т. 2. С. 177). Идеализм и экзальтированная
внецерк. религиозность Б. («искание Бога через
революцию») в 1860-х гг. сменились «экономисеким
материализмом» и атеизмом. Кон. 1860-х - сер. 1870-х гг. -
период систематизации и окончат, формулирования
анархич. концепции Б., к-рый становится одним из ведущих
идеологов междунар. анархизма. Его анархистские идеи
в наиб, полном виде изложены в работах «Федерализм,
социализм и антитеологизм» (1869), «Кнуто-германская
империя и социальная революция» (1871),
«Государственность и анархия» (1873). В них Б. резко критиковал
идеалистич. и теологич. системы, церковь и мистицизм,
рассматривая Бога как «мертвую абстракцию» и
«небытие», а церковь - как служанку гос-ва угнетателей. Мир,
утверждал Б., никем не создан, вечен, а все живое
порождено материальным миром в процессе длит, эволюции.
Не уставал подчеркивать противоположность
идеализма и материализма во всем. Взяв за точку отправления
материальный мир, материалистич. школа, считал Б.,
логически приходит к «действительной идеализации», ибо
выдвигает перед человечеством высокие идеалы
справедливости и указывает на реальные пути достижения
полной и окончат, «эмансипации общества». Идеалисты
же со своей стороны принимают за основание «идеал»,
но в действительности стремятся к установлению
«грубого деспотизма и подлой, несправедливой
эксплуатации под видом церкви и государства». Иными словами,
заключал Б., «всегда в жизни вы найдете идеалистов за
практическим осуществлением самых пошлых
материалистических целей, тогда как материалистов вы увидите
преследующими и осуществляющими самые великие
идеальные стремления и мысли» (Бакунин М. А. Бог и
гос-во. Пгр., 1918. С. 43-44). К числу ревностных
защитников и покровителей идеализма Б. относил
«царствующие дома» всех стран, с их многочисл. придворными,
«черную фалангу иезуитов» во всевозможных рясах,
дворянство, высшую и среднюю буржуазию, «либеральных
доктринеров и либералов без доктрин» - всех явных и
скрытых «душителей свободы» (Там же). Критика
идеализма с неизбежностью вела Б. к опровержению
религии и обоснованию атеизма или, по его выражению,
антитеологизма. Атеизм Б. 1860-х - 1870-х гг. - это система
взглядов на происхождение и сущность религии, на ее
соц., гносеологич. и психологич. корни. В религии он
видел, в первую очередь, «всесокрушающую дубину», к-рой
власть имущие «побивают свободу»; религия дня них -
важнейшее средством, с помощью к-рого они держат
народ в повиновении. Между религией и идеализмом Б.
не видел принципиальной разницы ни в гносеологич.,
ни в соц. отношении: религия есть грубый,
примитивный идеализм, тогда как идеализм - это
рафинированная теология, рожденная от «незаконного сожительства
неразумной веры с трезвым научным разумом» (Там же.
С. 9). Ни в отношении идеализма, ни в отношении
религии не должно быть, считал Б., уступок или
компромиссных решений.
Филос. вопросы Б. стремился связать с актуальными
проблемами обществ, жизни, с решением задач рев.
движения, как он их понимал с точки зрения теории
анархизма. Поэтому его философия - это философия
действия, борьбы, «бунта». Социологию как науку «об общих
законах» развития человеч. об-ва он называл «венцом»
философии, «компасом жизни». Излагая свои взгляды на
об-во, Б. часто ссылался на Маркса, пытаясь опереться в
социологии на материалистич. понимание истории. Он
прямо заявлял, что Маркс «высказал и доказал ту
несомненную истину, подтверждаемую всей прошлой и
настоящей историей человеческого общества, народов
и государств, что экономический факт всегда
предшествовал и предшествует юридическому и
политическому праву. В изложении и доказательстве этой истины
состоит именно одна из главных научных заслуг г.
Маркса» (Бакунин М. А. ПСС. СПб., 1906. Т. 2. С. 174).
Однако последовательность в материалистич. понимании
истории Б. проявлял не всегда. Он отрицал всеобщую
применимость ист. материализма, обвинял марксизм в
преклонении перед объективным ходом ист. процесса,
в подавлении свободы личности. Соглашаясь с
коренным положением ист. материализма о том, что
«общественное бытие определяет сознание», Б. трактовал его
в духе вульгарного экономизма, выводя идеи
непосредственно из экономики об-ва. Человека он рассматривал
не как совокупность определ. обществ, отношений, а
как «наивысшее проявление животного начала». В ряде

42
БАКУНИН
случаев решающую роль в ист. прогрессе Б.
приписывал «человеческой животности», «мысли», «бунту», в чем
проявлялся идеализм его социологии, обусловленный
анархистским учением. Его система нередко принимала
вид беспорядочного нагромождения материалистич. и
идеалистич. положений.
Работа Б. «Государственность и анархия» имела
особенно сильное влияние в России и легла в основу
идеологии рев. народничества, поскольку анархизм Б. отражал
соц. протест мелкой буржуазии, рабочих-ремесленников
и, прежде: всего, крест, масс. В крест. России анархизм
был воспринят как вполне отвечающее сложившимся
экон. и полит, реалиям средство борьбы крест, масс за
освобождение от самодержавно-крепостнического
гнета путем соц. рев-ции, «бунта».
Вопрос о гос-ве является центральным в
бакунинской концепции анархизма, при том что и в данной
области взгляды Б. на протяжении его теоретич. и практич.
рев. деятельности претерпели значит, эволюцию, если
не сказать - радикальные изменения. В кон. 1840-х гг. он
еще вполне государственник. Активно ратуя за
разрушение Австр. и Прус, монархий, Б. предполагает создание
на их месте демокр. республик со всеобщим избират.
правом. Государственнический характер носила и его
рев. панславистская программа (1848), содержавшая
требование «всеобщей федерации европейских
республик»; в программе объединения независимых слав,
республик с общим гражданством он допускал создание
союзного органа власти. Т. о., Б. выступал не против
государственности как таковой, а против ее деспотич.
природы. Однако в дальнейшем проблема гос-ва, или точнее
отрицание государственности как таковой, становится
той осью, вокруг к-рой вращается все анархистское
учение Б. Гос-во, с его точки зрения, «искусственный
продукт привилегированных классов», оно возникло путем
насилия и завоевания, разделив людей на управляемых и
управляющих; всякое гос-во, будь то деспотич. монархия
или бурж.-дем. республика, есть отрицание человеч.
свободы, утверждение отношений господства -
подчинения (большинство подчиняется меньшинству),
подавление, притеснение, эксплуатация, возведенные в систему.
Отсюда вытекало требование искоренения всякой
государственности, со всеми ее учреждениями. С этим также
связано отрицат. отношение Б. к полит, формам
классовой борьбы, отвлекающим, по его мнению, рабочих от
гл. задачи - решения соц. вопроса. В одной из работ он
писал: «Пока избирательное право будет
осуществляться в обществе, где народ, рабочая масса экономически
подчинены меньшинству, владеющему собственностью
и капиталом, насколько бы независимым и свободным
ни был или, вернее, ни казался народ в политическом
отношении, выборы никогда не могут быть иными, как
призрачными, антидемократичными и абсолютно
противоположными нуждам, инстинктам и действительной
воле населения» (Бакунин М. А. Избр. соч.: В 5 тт. Пг,
М, 1919-21. Т. 2. С 30). Рассматривая всякое гос-во как
орудие угнетения народа, Б. распространял этот взгляд
и на диктатуру пролетариата, усматривая в ней такое же
орудие, с помощью к-рого меньшинство управляет
большинством, все то же подавление свободы. По его
убеждению, свобода «может быть создана только свободою, т. е.
всенародным бунтом и вольною организациею рабочих
масс снизу вверх» (Там же. С. 235). Б. отрицал исключит,
роль в соц. рев-ции пром. пролетариата: с его точки
зрения, «ремесленники и фабричные рабочие и
земледельцы образуют вместе одну и ту же категорию
мускульного труда, противоположную привилегированным
представителям нервного труда» (Там же. Т. 3. С. 135).
Анархист Б. призывал к бунту нар. массы, крестьянские
и пролетарские, а в подготовке к нему, для придания
стихийному бунту организованных форм и подчинения его
единому плану делал ставку на инициативные тайные
группы, создаваемые в осн. из революционно
настроенной интеллигенции.
Утверждая, что в рус. народе давно созрели
необходимые предпосылки соц. рев-ции, Б. утверждал также,
что сложился и идеал социалистич. устройства обществ,
жизни, осн. черты к-рого вытекают из устройства и
характера рус. общины. Но идеал этот отразил, с точки
зрения Б., не только положительные (общинное
землепользование, самоуправление), но и отрицат. стороны
жизни народа. Община в том виде, в каком она
сложилась в России, считал Б., поддерживает «патриархальный
деспотизм», убивает индивидуальную инициативу,
поглощает лицо «миром» (т. е. об-вом), в ней нет свободы,
а значит, нет и прогрессивного развития. При этом все
отрицат. черты общинного быта Б. рассматривал как
результат влияния гос-ва, к-рое «окончательно раздавило,
развратило русскую общину», под его гнетом само
«общинное избирательство» стало обманом, а избираемые
лица превратились «в орудия власти» или в
«подкупленных слуг богатых мужиков-кулаков». Однако, несмотря
на критику, Б. не отвергал общину как таковую, но
ставил ее будущее в зависимость от полного разрушения
гос-ва и от исключения из жизни народа принципа
власти вообще. Освободившиеся общины должны быть
организованы на добровольных принципах федерализма
и самоуправления.
Выступая за «разрушение всех государств», за
«уничтожение буржуазной цивилизации», Б. ратовал за
создание «нового общечеловеческого мира». К нач. 1870-х гг.
он уже отказался от идей общеслав. федерации, рев.
панславизма, выступая убежденным интернационалистом,
сторонником «всемирного братства народов»,
«свободной федерации индивидуумов в коммуны, коммун в
провинции, провинций в нации, наконец, этих последних в
Соединенные Штаты сперва Европы, а затем всего мира»
(Там же. С. 128). Парижскую коммуну 1871 Б.
приветствовал как первую стихийную попытку осуществить идеал
анархо-социализма.
Роль Б. в междунар. рев. движении, его филос.
взгляды и рев. практики неоднозначно оценивались
деятелями рос. рев. движения и сов. историографией. В. И.
Ленин, называя Б. одним из «предвестников революцинной
бури», критиковал анархизм за утопические, мелкобурж
иллюзии, полагая, что за годы своего существования
анархизм не дал ничего, кроме общих фраз против
эксплуатации. Характеризовал анархизм как «порождение
отчаяния», психологию «выбитого из колеи
интеллигента или босяка, а не пролетария» (Ленин В. И. ПСС. Т. 5.
С. 377-378). Развернутую критику теорий Б. дал Г.
В.Плеханов в работе «Анархизм и социализм» (1893), хотя
признавался, что в народнич. период своего развития
находился под сильным влиянием соч. Б., из к-рых вынес
«великое уважение к материалистическому объяснению
истории» (Плеханов Г. В. Соч. М; Пгр., 1923. Т. 1. С. 19).
Отдавая должное смелости и рев. энергии Б., газ.
«Искра» писала 1.5.1903: «...мы умеем ценить в нем человека,

БАЛАБАНОВ
43
в течение всей своей жизни твердо и самоотверженно
боровшегося за свои убеждения». Наряду с
признанием героического в биографии Б. (активное участие в
рев-ции 1848, в освободит, борьбе слав, народов и др.),
его заслуг в области беспощадной критики бурж.
цивилизации Запада и монархич. рос. порядков,
историкимарксисты сосредотачивались на «теневых» страницах
и сторонах его деятельности. В первую очередь,
отмечалась «дезорганизующая» роль Б. и «бакунистов» в 1-м
Интернационале, отрицательно оценивались осн.
положения его анархисткой доктрины в части несовпадений
с выводами марксизма о движущих силах в соц. рев-ции,
об отношении к гос-ву и внеклассовом подходе к нему, о
диктатуре пролетариата, о недооценке полит,
пропаганды и борьбы за полит, свободы и др.
Одна из самых сложных и противоречивых
фигур рус. и европ. рев. движения, Б. вошел в историю как
крупнейший представитель мировой обществ, мысли и
полит, действия. Его идейное наследие, в тех или иных
аспектах, остается востребованным и в условиях совр.
борьбы соц.-экон. систем, полит, доктрин и воззрений,
а его жизненный путь - пример абсолютной
преданности делу освобождения человека от любых форм
«несвободы».
Соч.: ПСС: В 2 тт. СПб., 1906; Собр. соч. и писем: В 4 тт. М.,
1934-35; Избр. соч.: В 5 тт. Пг.; М, 1919-21; Письма к Герцену
и Огареву. СПб., 1906; Речи и воззвания. СПб., 1906; Исповедь
и письмо Александру И. М, 1921; Неизданные мат-лы и статьи.
М, 1926; Избр. филос. соч. и письма. М., 1987; Философия.
Социология. Политика: Сб. избр. соч. М., 1989.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 206 (Бакунин М. А.).
Источники: Мат-лы для биографии М. А. Бакунина: В 3 тт.
М; Л., 1923-33.
Лит.: Драгоманов М. П. Михаил Александрович
Бакунин: Критико-биогр. очерк. Казань, 1905; Андерсон В. М.
Борцы освободит, движения. М. А. Бакунин. СПб., 1906; Кул
ьч и ц к и й Л. М. А. Бакунин, его идеи и деятельность. СПб., 1906;
Корнилов А. А. Молодые годы Михаила Бакунина. М., 1915;
Его же. Годы странствий Михаила Бакунина. Л.; М., 1925;
Стекло в Ю. М. Михаил Александрович Бакунин, его жизнь
и деятельность: В 4 тт. М., 1926-27; Зил ьберман И. Б. Полит,
теория анархизма М. А. Бакунина. Л., 1969; Пирумова H M.
Бакунин. M., 1970; Ее же. Соц. доктрина М. А. Бакунина. М.,
1990; Дюкло Ж. Бакунин и Маркс тень и свет. М., 1975;
Михайлов М. И. Борьба против бакунизма в I Интернационале.
М., 1976; Джангирян В. Г. Критика англо-амер. бурж.
историографии М. А. Бакунина и бакунизма. М., 1978;
Моисеев П. И. Критика философии М. Бакунина и современность.
Иркутск, 1981; Графский В. Г. Бакунин. М., 1985; Канев С. H
Рев-ция и анархизм. М., 1987; Бокучава Г. Ш. Полит,
философия М. А. Бакунина и современность. М., 1999; Памяти
М. А. Бакунина: Сб. трудов. М., 2000; Я ма мото К. Полит,
философия Бакунина (концептуальные исследования). М., 2001;
Кислицына И. Л. Анархич. мировоззрение М. А. Бакунина.
Хабаровск, 2003; Михаил Александрович Бакунин: Личность
и творчество (к 190-летию со дня рождения). М., 2005;
Бутаков Я. А, Бакунин // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Глазков П. В. Философия свободы
М. А. Бакунина. СПб., 2008; Де м и н В. Н. Бакунин. М., 2008.
Л. H Доброхотов.
БАЛАБАНОВ Михаил (Самуил) Соломонович (псевд.:
М. Б., М.Б-ов, С Б-ов,М. Дубровский) (9.1.1873,
Чернигов - 1934, Ташкент), историк рабочего движения и
кооперации, меньшевик Из мещан. Учился в Черниговской
и Новгород-Северской гимназиях, в 1892 поступил в
Киевский ун-т на естеств. отделение физико-матем. ф-та,
откуда перешел на юрид. ф-т того же ун-та. Окончил
Новороссийский ун-т в Одессе (1898). В 1892-93
входил в с.-д. кружок (П. И. Белоусов, Д В. Лесенко, Б. Э. Шен
и др.), руководимый В. М. Сапежко и Д. И.
АнгеловымСтояновым, позднее вошедший в группу «Рабочее дело»,
затем переименованную в Киевский «Союз борьбы за
освобождение рабочего класса». Одноврем. принимал
деятельное участие в студенч. движении, был членом
«Союзного совета» объединенных землячеств, от имени
к-рого составлял прокламации. Участник с.-д.
рефератного кружка (А В.Луначарский, H. A Бердяев и др.).
Наезжая в Чернигов, организовывал кружки среди молодежи,
выполнявшие задания Киевской с.-д. орг-ции по
гектографированию лит-ры. Лит. деятельность начал, будучи
студентом, в 1894 в киевской газ. «Жизнь и иск-во», в 1897
опубликовал ст. «Земледельческие артели Херсонской
губернии» в марксистском жур. «Новое слово». В 1897 за
участие в «Ветровской» демонстрации арестован и затем
исключен из Киевского ун-та.
С нач. 1899 проф. журналист. В 1899-1900 секр.
редакции газет «Приазовский край» и «Донская речь»
(Ростов-на-Дону). С сер. 1900 за границей, поместил ст.
«Царская казна» в жур. «Рабочее дело» (под случайным
псевд. «Сибиряк»). В 1901-03 ред. «Донской речи».
Вместе с И. Н. Мошинским организовал Донецкий союз
горнозаводских рабочих, его чл. и ред. всех его листков и
пр. изданий, а также автор большинства из них. Избран
от Донецкого союза делегатом на 2-й съезд Рос. с.-д.
рабочей партии (РСДРП) (Брюссель, затем Лондон,
июльавг. 1903), но не попал на него. После съезда примкнул
к меньшевикам и, находясь временно за границей,
сотрудничал в новой «Искре». Обе его статьи, помещенные
в 1904 газете, были посвящены идущей рус.-япон. войне
1904-05: одна - ложному патриотизму легальной
прессы (№ 60), другая - финанс. кризису, вызванному
непосильными воен. расходами (№ 61). В 1904-05 в Киеве
сотр. непарт, газет «Киевские отклики» и «Киевское
слово», литературно обслуживал с.-д. к-т. Автор двух
пропагандистских брошюр «Личная свобода» (Киев, 1905; 2-е
изд.: СПб., 1906) и «Фабричные законы» (Киев, 1905; 2-е
изд.: СПб., 1906; 3-е изд.: СПб., 1909).
С окт. 1905 в С.-Петербурге, чл. редакции и секр. газ.
«Начало», затем - объединенного органа «Северный
голос» («Наш голос»). В 1906 депутат 1-й Гос. думы, секр.
с.-д. фракции 1-й Думы, составил ее отчет вместе с
Ф. И. Даном («Рабочие депутаты в первой
Государственной думе»). Автор пропагандистской брошюры о новом
законе о проф. союзах «Наша "свобода союзов"...». Вместе
с Даном и Ю. О. Мартовыч входил в ред. 2-томного сб.
«"Искра" за два года». На выборах во 2-ю Гос. думу (1907)
прошел выборщиком от Чернигова, но итоги выборов
были кассированы. В этот же год и последующее время
сотр. профессиональных («Печатный вестник»,
«Локомотив» и др.) и меньшевистских («Отклики
современности», «На очереди», «Отзвуки», «Наша заря») изданий.
Его многочисл. публикации в этих изданиях касались
двух тем - проф. движения и противоборства фракций в
Думе. Участвовал в создании меньшевистского 5-томни-

44
БЕЛИНСКИЙ
ка «Общественное движение в России в начале XX века».
В 1-м и 4-м тт. этого издания (СПб., 1909 и 1912
соответственно) были помещены два обстоятельных ист.
очерка Б. о рос. пром-сти, охватывающие
период с 18 в. до 1907. В нач. 1911
переехал в Киев, где работал в газ. «Киевская
мысль». Во время 1-й мировой войны
1914-18 оборонец, сотр. жур. «Дело».
После Февр. рев-ции 1917 чл.
Киевского к-та меньшевиков (затем и
Всеукраинского к-та). С авг. 1917 чл. ред.
«Рабочей газеты», кандидат в депутаты
Учредит, собрания по списку РСДРП(о).
Чл. Укр. центр, рады (1918), Всеукр.
к-та обороны, гласный Киевской гор.
думы, чл. редакции газ. «Знамя труда».
15.31920 вместе с др.
меньшевиками (С. Ю. Семковский, И. С. Биск и др.)
арестован рев. трибуналом; 23 марта
освобожден с лишением полит, прав
до окончания Гражд. войны; в дек. того
же года амнистирован. Вскоре
окончательно отошел от полит,
деятельности. Переехал в Петроград (очевидно,
в 1921). Работал проф. Ленингр. ин-та
нар. х-ва, специалист в области истории рабочего
класса России, профсоюзного и кооперативного движения.
Автор крупных науч. трудов по этим проблемам. Его
«Очерки по истории рабочего класса в России» и
«История рабочей кооперации в России», выдержавшие неск.
изданий в 1920-х гг., дают масштабную, хронологически
широкую и в то же время богато насыщенную фактич.
мат-лом картину генеза рабочего класса и развития
рабочего движения. Концептуально Б. исходил из
самостоятельности последнего, особое внимание уделяя
истории орг-ций, к-рые создавались рабочими
самостоятельно, - потребительских кооперативов, профсоюзов
и т. п. Б. провел также ряд более узких по временным
рамкам исследований. Среди них особый интерес
представляет монография о «Южно-русской рабочем союзе»
(1925) - пожалуй, единственная в историографии,
посвященная этой народнич. орг-ции; в ней Б.
продемонстрировал, как «рабочее движение перерастает
революционное учение», как бунтарская народнич. орг-ция
превращается в орг-цию защиты полит, и экон.
интересов рабочих. Его кн. «Очерк истории революционного
движения в России» (2 изд., 1925 и 1929) показывает
рабочее движение в связи с народническим, а затем -
социал-демократическим. Авторская концепция
заключалась в признании преемственной связи как между
народнич. кружками и социал-демократическими, так и в
развитии рабочего движения. Причем Б. уже структурой
книги показывал определяющую роль в рев. движении
рабочего движения, развивающегося под воздействием
объективных экон. процессов. В частности, с его точки
зрения, поворотным моментом в истории рев. движения
была волна стачек 1896-97, именно они наносят
«решительный удар народнической идеологии и дают победу
социал-демократическому учению» (Очерк истории рев.
движения в России. 2-е изд. Л., 1929. С. 139,140). Рабочее
движение родило и прообраз буд. новой власти - Советы
(Там же. С. 212-213). Ведущая роль рабочего класса в рев.
процессе сохранилась и после Рев-ции 1905-07, но
характер его гегемонии изменился: если в предрев. период
он вел за собой весь «народ», включая и «буржуазные
элементы», то после рев-ции пролетариат «вопреки
буржуазии» вел за собой крест-во (Там же. С. 234). Что касается
с.-д-тии, то она показана не как
руководящая пролетариатом, а как
ведомая им за собой. Это было весьма
своеобразное понимание гегемонии
пролетариата, противоречившее
не только большевистскому, но и
меньшевистскому представлению
о ней. Данный подход в
совокупности с представленными оценками
вклада конкретных персон в
работу с.-д. орг-ций резко
противопоставлял работу Б. большевистской
историко-парт. концепции;
обильное цитирование В. И. Ленина
нисколько не меняло ситуацию.
Занятия Б. историей и теорией
кооперации в условиях идущей
сталинской коллективизации также
делало его мировоззренчески чуждым
и даже враждебным элементом.
Летом 1930 он был арестован по делу
«Союзного бюро меньшевиков»,
однако фигурантом процесса весной 1931 не стал;
приговорен коллегией ОГПУ к трем годам политизолятора. По
отбытии наказания выслан в Ташкент, где и скончался.
Соч.: Наша «свобода союзов»: (Новый закон о проф.
союзах). СПб., 1906; Рабочие депутаты в первой Гос. думе.
СПб., 1906 (в соавт. с Ф. И. Даном); Пром-сть в России до нач.
XX в. // Обществ, движение в России в нач. XX в. Т. 1. СПб.,
1909; Пром-сть в 1904-1907 гг. // Там же. Т. IV. СПб, 1912;
История рабочей кооперации в России: Очерки по
истории рабочего кооперативного движения (1864-1917). Киев,
1923 (3-е и 4-е изд.: М., 1925-28); Очерки по истории
рабочего класса в России. Ч. 1-2. Киев, 1923-24 (4-е изд.: М.; Л,
1925-26); Россия и европ. рев-ции в прошлом. В. 1-3. Киев,
1923-25; К истории рабочего движения на Украине:
Киевский рабочий союз в рев. движении 70-х-80-х гг. «Южно-рус.
рабочий союз». Киев, 1925; История рев. движения в России.
От декабристов к 1905 г. Киев, 1925 (2-е изд.: Очерк истории
рев. движения в России. Л., 1929); Как возник и развивался
рабочий класс в России. М; Л., 1926; От 1905 к 1917 году.
Массовое рабочее движение. М.; Л., 1927; Рабочее движение в годы
подъема. 1912-1914 гг. Л, 1927; Царская Россия XX в.:
Накануне рев-ции 1917 года. Б. м., 1927; Очерк истории рабочего
движения на Украине. Киев, 1928 (на укр. яз.); Общее учение
о кооперации: Курс лекций. М.; Л., 1928; Объединенный
капитал против рабочих. 1905-1917 гг. Л, 1930; История
кооперативного движения на Западе. Л, 1931.
Библиография: БургинаА. С-д. меньшевистская лит-ра.
Stanford (Cal.), 1968.
П.Ю.Савельев.
БЕЛИНСКИЙ Виссарион Григорьевич (30.5.1811,
Свеаборг - 26.5.1848. С-Петербург), лит. критик, публицист,
философ. Род. в семье флотского врача. Уч. в Чембарском
уездном уч-ще (окончил в 1824), затем в Пензенской
гимназии (1825-29). С 1829 студент словесного
отделения Моск. ун-та, исключен в сент. 1832 с формулировкой

БЕЛИНСКИЙ
45
«за малоуспешностью и по слабости здоровья». Действит.
причиной исключения стала написанная Б. драма
«Дмитрий Калинин», в к-рой осуждались крепостнич.
порядки в России, возлагались надежды на просвещение,
гуманизм и нравств. перевоспитание людей. Впоследствии
все творчество Б. будет пронизано этими идеями.
С 1833 Б. входил в кружок Н. В. Станкевича,
сыгравший важную роль в формировании его мировоззрения.
Взгляд Станкевича на художество, поэзию и их
отношение к жизни, по словам А. И.Герцена, «вырос в статьях
Белинского в ту новую мощную критику, в то новое
воззрение на мир, на жизнь, которое поразило все мыслящее в
России...» (Герцен А. И. Былое и думы. М, 1969. С. 363).
Членов кружка (М. А, Бакунин, В. П. Боткин, Т. Н.
Грановский и др.) объединяла неудовлетворенность
существующей действительностью, стремление уяснить место и
назначение человека в мире и пути совершенствования
личности и об-ва. Ответы на свои вопросы они пытались
найти в нем. классич. философии, изучая труды Г. В. Ф.
Гегеля и его предшественников - И. Канта, Ф. В. Шеллинга,
И. Г. Фихте.
Мировоззрение Б., отмеченное внутр. борьбой идей,
их выстраданностью, заблуждениями и «причудливой
спутанностью», претерпевало глубокие, подчас
радикальные изменения на разных этапах его развития, но
всегда было результатом напряженного поиска истины,
активного неприятия «неподвижных мнений», мертвых
догматов.
В первые годы творч. деятельности (1834-36) Б.
публиковал лит. критич. статьи и рецензии в изданиях
Н. И. Надеждина: жур. «Телескоп» и приложении к нему -
еженедельной газ. «Молва». После закрытия «Телескопа»
(1836) чуть более года (март 1838 - июль 1839)
редактировал жур. «Московский наблюдатель».
В сер. 1830-х гг. взгляды Б. были подвержены
сильному влиянию филос. идеализма. Создание
всеобъемлющей филос. теории иск-ва было ведущей тенденцией в
рус. лит. мысли тех лет. Утверждалось понимание иск-ва
как особой формы познания идеи, а его развитие,
движение - как ряд худ. стадий (смена «классической»,
«романтической» и «синтетической», т. е. современной, форм).
Эта тенденция филос. интерпретации иск-ва ощутимо
проявила себя в первых выступлениях Б. как критика
и, прежде всего, в ст. «Литературные мечтания (Элегия
в прозе)» (1834), в к-рой он определил свою
мировоззренч. позицию как «абстрактный героизм»,
«прекраснодушную войну с действительностью». Ее отправные
точки: человек есть выразитель лежащего в основе мира
духовного начала, нравств. «идеи»; путь к изменению
об-ва лежит через нравств. совершенствование
индивидов, преодоление эгоизма, воспитание любви к людям
и эстетич. чувства: движущая сила обществ, прогресса -
просвещение. Стоя на позициях идеалистич.
диалектики, Б. представлял окружающий мир как «дыхание
единой вечной идеи», к-рая живет и движется, непрерывно
творит новое и разрушает старое, а иск-во призвано
«воспроизводить в слове, звуке, чертах и красках идею
всеобщей жизни природы». Но эту абстрактную филос.
систему Б. насытил «практическим духом», подчинив
общие установки филос. этики конкретному анализу
развития рус. лит-ры начиная с эпохи Петра I. Ст.
«Литературные мечтания» явилась, по сути, первой попыткой
создания науч. историографии рус. лит-ры. На
современников она произвела огромное впечатление
беспощадным разоблачением лит. идолопоклонства,
ниспровержением лит. авторитетов (Н. В. Кукольник, В. Г.
Бенедиктов, А. А. Бестужев-Марлинский и др.), что вытекало
из высоких критериев художественности и истинности
иск-ва, предъявленных молодым критиком. Лит-ра для Б.
лишь то, что тяготеет «к зениту художественного
совершенства» и при этом проникает «в самые существенные
стороны изображаемой действительности», иными
словами - отражает жизнь народа. Не случайно он развивал
высказывавшееся еще до него суждение о том, что «у нас
нет литературы», оставляя на рус. лит. Олимпе лишь
имена Г. Р. Державина, А. С. Пушкина, А. С. Грибоедова,
И. А. Крылова; позже в этот блестящий ряд были вписаны
имена Н. В. Гоголя и М. Ю. Лермонтова.
Суд Б. был строг, но всегда последователен с точки
зрения предъявляемых критериев. Уже в первых своих
статьях [«Литературные мечтания», «О русской повести
и повестях Гоголя» (1835), «Стихотворения Кольцова»
(1836) и др.] он выдвинул в качестве основополагающей
концепцию народности лит-ры, сформулировал самые
общие принципы реализма в иск-ве, различая два типа
творчества - «поэзию идеальную» и «поэзию реальную»
(в данном случае под поэзией понимал и прозу), явно
отдавая предпочтение последней. «Поэзия реальная», по Б.,
это поэзия жизни, ее отличит, черта - верность
действительности, предмет ее вдохновения - человек. Правда
жизни в иск-ве поставлена в прямую связь с
народностью. Народность для Б. есть верное изображение
жизни народа, она подчиняется одному критерию -
истинности: «если изображение жизни верно, то и народно».
Вот почему, по Б., народны и «Горе от ума» Грибоедова, и
«Евгений Онегин» Пушкина, и «Мертвые души» Гоголя, и
поэзия Кольцова, народно и творчество Державина.
В 1836-37 Б. сменил пристрастие к философии
Шеллинга и Фихте на увлечение философией Гегеля.
Находясь под сильным влиянием соц.-полит. взглядов
последнего, упрощенно истолковывая тезис «Все
действительное разумно, все разумное действительно», Б.
пережил очень трудный для него и противоречивый период
«примирения с действительностью», суть к-рого
заключалась в фактич. оправдании самодержавия в России как
исторически еще не исчерпавшего себя и способного
выполнять просветительские функции. В статьях
бородинского цикла («Бородинская годовщина», «Очерки
Бородинского сражения») друзья Б. не без основания
увидели налет «монархического экстаза»: всякий обществ,
протест против старого порядка кажется ему
преступлением, насилием; Франц. бурж рев-цию он считает делом
«нескольких безумцев, посягнувших на разрушение
государства». Проповедь примирения с установившимися
порядками как исторически необходимыми означала
и призыв к примирению в иск-ве. Обществ, роль иск-ва
Б. теперь связывал с раскрытием разумности
действительности, не признавая за художником права на «суд»
над ней. По выражению И. И. Панаева, «усиливаясь
сделаться консерватором», Б. «с ожесточением ратовал за
искусство для искусства». Однако, захваченный мощью
гегелевской диалектики, он и на этом этапе оставался
сторонником диалектич. идеи отрицания, считая его
необходимым моментом развития, но полагая, что всякое
отрицание должно быть исторически подготовленным,
чего еще не наблюдалось в рос. действительности. Ре-

46
БЕЛИНСКИЙ
спубликанское устройство в России Б. видел лишь в
отдаленном будущем.
Свое «примирение с действительностью» сам Б.
называл «насильственным», т. е. вынужденным именно
в силу ист. неготовности рос. об-ва к демокр.
преобразованиям. Однако эту свою позицию он уже в кон.
1830-х - нач. 1840-х гг. признал глубоко ошибочной,
резко осуждая всякое примирение «с гнусной расейской
действительностью». Самодержавие, утверждал отныне
Б., исторически исчерпало себя,
выступает реакционной силой,
тормозящей ист. прогресс.
С окт. 1839 начался петерб.
период в жизни Б. Он активно
сотрудничал в жур. А. А.
Краевского «Отечественные
записки» (1839-46). В
мировоззрении Б. произошла очередная
переоценка ценностей. Его
«новая крайность» - «идея
социализма», воспринятая во
многом под воздействием рев.
событий в Зап. Европе 1830-х -
1840-х гг. В утопич. социализме
А. Сен-Симона, Ш. Фурье и Р.
Оуэна Б. усматривал модель
нового обществ, устройства,
возможность соц. изменений в правах
собственности, введения начал
коммунальной жизни и
принципов орг-ции свободного
труда. Но Б. подходил к этому
учению критически. Его не
устраивали рационалистич.
построения картин будущего, он искал
объективные обоснования
соц.-полит. и обществ, идеалов,
делая вывод о необходимости
историзма в осмыслении обществ, явлений. В отличие от
утопич. социалистов Сен-Симона, Фурье и Оуэна, Б.
считал, что путь к социализму лежит через нар. восстание:
«...Смешно думать, что это может сделаться само собою,
временем, без насильственых переворотов, без крови»
(Белинский В. Г. ПСС М, 1956. Т. 12. С. 71). Однако и
социализм Б. носил утопич. характер, поскольку он не
знал тех обществ.-ист. сил, к-рые могли бы осуществить
«насильственный переворот».
Филос. и социологич. воззрения Б. 1840-х гг. в целом
развивались в сторону материализма (хотя в чем-то и
с отступлениями в идеализм), атеизма и рев.
демократизма. Он критиковал учение Гегеля об абсолютной
идее, видя в его идеализме много «противоположного
и враждебного живой действительности». Особенно
резко выступил против соц.-полит. взглядов Гегеля, его
концепции конституц. монархии, считая такой полит,
идеал «узким», не достойным вел. мыслителя. Б. выступал
в защиту личности и ее свободы, связывая последнюю
с установлением подлинно демокр. порядков в об-ве.
Не отрицая роли в истории выдающихся личностей, гл.
двигателем соц. преобразований он считал народ, хотя
еще и находящийся в темноте и невежестве, но в творч.
силы к-рого он верил, последовательно призывая к его
просвещению. Защищая идею ист. прогресса, Б. видел
его источник в развитии сознания, выдвигающего
новые идеи (т. е. налицо идеалистич. концепция во взгляде
на историю), однако при этом он высказывал глубокую
догадку о роли «материальных потребностей» и
«материальной нужды» в развитии человеч. об-ва, объявляя их
«великим рычагом нравственной деятельности».
Применяя принцип историзма к анализу рос.
действительности, Б. признавал относительную ист. прогрессивность
капитализма, но проводил различие между
«буржуазией в борьбе», выступающей вместе с народом против
феод, порядков, и буржуазией
«торжествующей», т. е.
пришедшей к власти. Эту последнюю
он подвергал резкой критике:
«...горе государству, которое в
руках капиталистов. Это люди
без патриотизма, без всякой
возвышенности в чувствах. Для
них война или мир значат
только возвышение или упадок
фондов - далее этого они ничего не
видят» (Там же. Т. 12. С. 449).
Увлечение идеями
социализма, хотя и достаточно
кратковременное, не могло не
сказаться и на эстетич.
взглядах Б. Не умаляя требований
художественности лит-ры, он
выдвигал на первый план
социальный и исторический
принципы, к-рые, в частности, будут
положены в основу его статей о
Пушкине, Лермонтове и Гоголе.
Разбору «Мертвых душ» Гоголя
Б. посвятил пять спец. статей,
видя заслугу автора, прежде
всего, в правдивом и наиболее
полном изображении жизни
крепостнич. России, к-рое
сочетается со страстной протестующей силой художника.
В обличительном пафосе поэмы Гоголя Б. усматривал ее
подлинное значение как творения, упрочившего
торжество «новой школы», т. е. критич. реализма.
В творчестве Б. 1840-х гг., в ходе работы над циклом
«пушкинских статей», ставших первой науч. историей
рус. лит-ры, над полемичными статьями о «Мертвых
душах» Гоголя и «Герое нашего времени»
Лермонтова, над программно-теоретич. обзорами рус. лит-ры за
1846 и 1847, все отчетливее формировались эстетич.
принципы Б., те принципы, к-рые на десятилетия
вперед определили последующее движение рус. лит-ры и
иск-ва. Важнейшие из них - идеи реализма и
народности. Преодолевая идеалистич. предпочтения времени
увлечения нем. философами-идеалистами, Б. стремился
обосновать материалистич. принципы реалистич.
исква, рассматривая его как воспроизведение
действительности в худ. образах. Он настаивал на необходимости
связи иск-ва с насущными проблемами обществ,
жизни, критиковал теорию «чистого искусства». Отвергая
идеалистич. положение о том, что содержание иск-ва
составляет идея прекрасного, Б. признавал красоту как
одно из непременных условий иск-ва, но полагал, что
подлинное иск-во должно ставить злободневные
вопросы бытия и отвечать на них. Худ. форма важна, но
она непременно должна быть содержательна, социаль-

БЕЛИНСКИЙ
47
но и эмоционально наполнена, отражать актуальные
жизненные процессы, нести в об-во передовые идеи,
указывать пути их осуществления. «Чистое искусство»
не способно отвечать этим требованиям. Полемизируя
со сторонниками «чистого искусства», Б. настаивал, что
развитие иск-ва обусловлено обществ, жизнью той или
иной страны, что каждый художник представляет собой
эхо или «вопль своей эпохи», что «политические
обстоятельства также имеют влияние на развитие и характер
искусства» (Там же. Т. 6. С. 585). Попытки сторонников
«чистого искусства» объявить его представителями
Гомера, У. Шекспира, И. В. Гете, Ф. Шиллера, Пушкина Б.
считал совершенно несостоятельными, поскольку
творчество этих писателей было, с точки зрения Б.,
своеобразной энциклопедией жизни того об-ва, в к-ром они
жили, а в их произведениях гениально отражены идеи,
понятия, миросозерцание людей, соц. групп
современной им эпохи. Народность иск-ва в системе эстетич.
воззрений Б., его теории реалистич. иск-ва служит высшим
критерием всякого худ. произведения. Понятия
народности, правдивости и реализма иск-ва у Б. сливаются
воедино. Правдивое иск-во народно; народно то
произведение, к-рое худ. средствами изображает жизнь народа
во всем ее многообразии, реалистически воспроизводит
жизнь, отметая случайное и показывая сущностное или
типическое в его становлении и развитии. Народность
иск-ва, считал Б., предполагается и его нац.
самобытностью, к-рая, в свою очередь, не исключает, а
предполагает отражение в нац. по форме худ. произведении
общечеловеч. черт, качеств, т. к. любовь писателя, художника к
своему народу, отечеству не должна
противопоставляться любви к человечеству в целом.
Б. теоретически осмыслил новое направление в
рус. лит-ре, получившее назв. «натуральная школа»,
как направление, развивающее гоголевские традиции,
проявившее интерес к маленькому человеку. Худ.
достоинство «натуральной школы» Б. увидел в натуральном,
естеств. воссоздании жизни, встал на ее защиту от
обвинений в изображении только «заднего двора
человечества», «неумытой», «униженной и искаженной» натуры.
Вместе с тем критик предостерегал писателей от
фотографич. подхода к правде жизни, ориентируя их на худ.
открытия Гоголя, сумевшего глубоко проникнуть в
трагизм пошлости жизни и тем самым возвыситься над
изображаемым «мелким» предметом. «Натуральную школу»
в творчестве ее наиб, ярких представителей (Д. В.
Григорович, Н. С. Лесков, Н. Г. Помяловский и др.) Б.
воспринимал как широкое направление критич. реализма в рус.
лит-ре. Пафос правдивости, реализма в иск-ве при всех
многократных изменениях филос. и эстетич. взглядов
Б. проходит через все его работы от «Лит. мечтаний» до
«Взгляда на рус. лит-ру 1847 года».
С 1846 начался последний этап в жизни и
деятельности Б., отмеченный его активным сотрудничеством
в жур. Н. А. Некрасова и И. И. Панаева «Современник».
Он объединил вокруг издания лучшие лит. силы и,
несмотря на резко ухудшившееся здоровье, продолжал
писать критич. обзоры, статьи и рецензии, работал над
большим трудом по истории рус. лит-ры. В этих работах
получили закрепление его широкие соц.-полит. и худ.
концепции. В июле 1847, находясь на лечении в нем.
городке Зальцбрунн, Б. написал свое знаменитое
«Письмо к Гоголю» [впервые на рус. яз. напечатано Герценом
в «Полярной звезде» (Лондон, 1855. Кн. I. С. 66-75)],
к-рое произвело глубокое впечатление на
современников, прежде всего, остротой критики существующих
в России порядков и было воспринято ими как яркий
манифест освободит, движения, как своеобразное
полит, завещание критика. «Это гениальная вещь, да это,
кажется, и завещание его», - сказал Герцен,
ознакомившись с письмом (Белинский в восп. современников. М.,
1948. С. 323). В этом док-те со всей определенностью
и страстью выражены антикрепостнич. и антирелиг.
(точнее, антицерк.), демокр. убеждения Б. Уничтожение
креп, права, отмена телесных наказаний, строгое
выполнение законов - вот «самые живые», с точки зрения
Б., совр. нац. вопросы в России. Спасение России,
представляющей собой «ужасное зрелище страны, где люди
торгуют людьми», не в мистицизме и аскетизме, убежден
Б., а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности;
ей нужны не проповеди, не молитвы, а «пробуждение в
народе чувства человеческого достоинства». Отрицая
монархию, Б. тем не менее прямо не призывал к
перемене формы правления. Реформирование в стране может
осуществить, полагал он, как раз просвещенный монарх
с неогранич. возможностями, а образованное об-во
призвано оказать в этом власти поддержку и помощь.
По существу, в «Письме...» представлена вполне
умеренная реформаторская программа, но содержащаяся в нем
резкая критика существующих рос. порядков поставила
автора на многие годы в ряд гонимых и не угодных
власти персон, чье имя всячески замалчивалось. Однако в
«бесцензурной печати», среди рев. молодежи «Письмо...»
получило широкое распространение. Под его
влиянием М. В. Петрашевский написал «Проект освобождения
крестьян» с землей.
Первое издание соч. Б. в России предпринято в
1859-62, начало историографии его творчества
положено Н. Г. Чернышевским в «Очерках гоголевского
периода русской литературы» (1855-56). В дальнейшем
творч. наследие Б. изучалось в разные периоды, как
дореволюционных, так и советских и постсоветских лет, с
разной степенью интенсивности, что объясняется
причинами идеологич. характера. В кон. 1940-х гг.
наблюдалось активное источниковедч. изучение его наследия и
биографии; в 1960-80-х гг. появились глубокие
исследования лит. воззрений, творч. метода Б., в меньшей
степени - его филос.-соц. взглядов. В 1990-х гг. число науч.
работ о Б. заметно сократилось. Всплеск интереса совр.
исследователей к творч. наследию Б. проявился в связи с
юбилейной датой - 200-летием со дня его рождения, в
частности, в форме науч. дискуссии на страницах
«Литературной России» (2010. № 14-19, 24, 27, 29).
При всей противоречивости мировоззрения,
сложности духовных исканий Б. вошел в историю рус.
культуры как один из крупнейших представителей обществ,
мысли России 1840-х гг. В его лит.-критич. деятельности
проявилась характерная для рус. лит. критики 19 в. связь
эстетич., филос. и соц.-полит. идей, сочетание, по
выражению Г. В. Плеханова, дара «гениального психолога»,
демократизма, эстетич. чувства и лит. таланта. Эстетич.
идеи Б. сыграли выдающуюся роль в развитии вел. рус.
классич. лит-ры, в утверждении ее гуманистич.
принципов. В свете совр. представлений, Б. трудно отнести к
представителям рев. лагеря прямо и непосредственно,
но сила и глубина воздействия его взглядов и его
личности на формирование рев. направления обществ, мысли
России несомненна.

48
БЕРВИ-ФЛЕРОВСКИЙ
Соч.: ПСС: В 13 тт. М, 1953-59; Собр. соч.: В 9 тт. М,
1976-82.
Архивы: ОР РГБ. Ф. 21; ГЛМ. Ф. 47; РГАЛИ. Ф. 52.
Источники: В пользу голодающих: (Лепта Белинского).
М, 1892; Венок Белинскому: Сб. статей. М., 1924; Герцен А. И.
Былое и думы. М., 1946; Белинский в восп. современников. М,
1948; В. Г. Белинский и его корреспонденты. М, 1948;
Панаев И. И. Лит. воспоминания. М., 1950; В. Г. Белинский в восп.
современников. М., 1962; В. Г. Белинский в восп.
современников. М, 1977; Анненков П. В. Лит. воспоминания. М, 1989.
Лит.: Пыпин А. Н. Белинский, его жизнь и переписка.
СПб., 1876,1908; С о л о в ь е в Е. А. В. Г. Белинский в его письмах
и соч. СПб., 1898; Иванов И. И. История рус. критики. СПб.,
1900.4. 3,4; Милюков П. Н. Из истории рус. интеллигенции:
Сб. статей и этюдов. СПб., 1902; Венгеров С. А. Вел. сердце:
В. Г. Белинский // Очерки по истории рус. лит-ры. СПб., 1907;
Ашевский С. Белинский в оценке его современников, СПб.,
1911; Иванов-Разумник Р. В. Соч. СПб., 1912. Т. 3- Вел.
искания; Его же. В. Г. Белинский. Пг., 1918; Его же. История
рус. обществ, мысли. М, 1997. Т. 1;КорниловАА. Молодые
годы Михаила Бакунина. Из истории рус. романтизма. М.,
1915; Мережковский Д. С. Завет Белинского.
Религиозность и общественность рус. интеллигенции. Пг., 1915;
Плеханов Г. В. Соч. Т. 10. М.; Пг, 1923; Т. 23. М.; Л, 1926;
Вороницын И. П. В. Г. Белинский и религия. М, 1930;
ЛебедевПолянский П. И. В. Г. Белинский. Л ит.-критич. деятельность.
М.; Л., 1945; Чернышевский Н. Г. Очерки гоголевского
периода рус. лит-ры // ПСС. Т. 3. М, Л, 1947; Вел. рус. мыслитель
В. Г. Белинский: Сб. статей. М, 1948; Поляков М. Я.
Белинский в Москве (1829-1839). М, 1948; Его же. Виссарион
Белинский: Личность - идеи - эпоха. М, I960; Мордовченко
Н. И. Белинский и рус. лит-ра его времени. М.; Л, 1950;
Нечаева В. С. В. Г. Белинский: Учение в ун-те и работа в «Телескопе»
и «Молве». М., 1954; Писарев Д. И. Пушкин и Белинский //
Соч. в 4 тт. М, 1956. Т. 3; О кс м а н Ю. Г. Летопись жизни и
творчества В. Г. Белинского. М., 1958; Гуляев Н. А. В. Г. Белинский
и заруб, эстетика его времени. Казань, 1961; Манн Ю. В.
Поэзия критич. мысли // Новый мир. 1961. № 5; Его же. В кружке
Станкевича: Ист.-лит. очерк. М., 1983; Тальников Д. А.
Театральная эстетика Белинского. М., 1962; Мезенцев П. А.
Белинский и рус. лит-ра. М., 1965; Филиппов М. М. Филос.
убеждения В. Г. Белинского // Мысли о рус. лит-ре. М., 1965;
Галактионов А. А, Никандров П. Ф. Рус. философия
XIXIX вв. Л., 1970; Гинзбург Л. Я. О психологич. прозе. Л., 1971,
1977; Жук А. А. Сатира натуральной школы. Саратов, 1979;
Егоров Б. Ф. Лит.-критич. деятельность В. Г. Белинского. М.,
1982; МаксяшевП. Ф. Наш Белинский.Саратов; Пенза. 1986;
Соловьев Г. А. Эстетич. идеи молодого Белинского. М., 1986;
В. Г. Белинский и лит-ры Запада: Сб. сгатей. М., 1990;
Березина В. Г. Этюды о Белинском - журналисте и критике. СПб.,
1991; Зеньковский В. В. История рус. философии. Л., 1991.
Т. 1. Ч. 2; Тихонова Е. Ю. Мировоззрение молодого
Белинского. М., 1998; Ее же. В. Г. Белинский в споре со
славянофилами. М., 1999; Ее же. Человек без маски: Личность В. Г.
Белинского в его переписке. М., 2002; Ее же. Белинский // Обществ,
мысль России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Ее
же. Рус. мыслители о В. Г. Белинском. 2-я пол. XIX в. - 1-я пол.
XX в. М., 2009; Щеблыкин И. П. Виссарион Белинский как
журналист и лит. критик. Пенза, 2009.
Л. Н. Доброхотов.
БЕРВИ-ФЛЕРОВСКИЙ (наст. фам. - Берви, с 1869
псевд. - Н. Флеровский) Василий Васильевич (Вильгельм
Вильгельмович) (28.4.1829, Рязань - 4.10.1918, Юзовка
Екатеринославской губ), экономист, социолог,
публицист, философ. Сын обрусевшего англичанина, проф.
физиологии в Казанском ун-те Вильгельма-Василия
Федоровича Берви. Окончил «с особым отличием» юрид.
ф-т Казанского ун-та ( 1849), получил право начать
службу в С.-Петербурге. Определен сначала в
Правительствующий Сенат, в 1850 - в деп-т Мин-ва юстиции, где
проработал св. 10 лет, дослужившись до чиновника особых
поручений 6-го класса.
Уже первая статья Б.-Ф. об англ. судопроизводстве
(Очерки суд. управления в Англии // Жур. Мин-ва
юстиции. Т. 1. 1859) обратила на себя внимание мин.
юстиции В. Н. Панина (поручил Б.-Ф. написать для него
«проект преобразования» системы суд. учреждений в России,
к-рый, впрочем, был признан слишком радикальным, но
получил благожелательный отзыв М. П. Погодина).
Фельетон против Б. Н. Чичерина, опубл. в «Петербургских
ведомостях» (1861), принес Б.-Ф. известность в столице
и др. городах.
В 1861 получил из Харьковского ун-та приглашение
преподавать на кафедре финанс. права, затем -
подобное предложение от юрид. ф-та С-Петерб. ун-та; тогда
же сдал магистерский экзамен в последнем и начал
подготовку к загран. поездке «для приготовления к
профессорскому званию». Однако поездка и назначение не
состоялись, т. к. Б.-Ф. попал в разряд «неблагонадежных».
В 1862 Б.-Ф. написал адрес имп. Александру И,
письма к предводителям дворянства всех губерний России и
обращение к посольству Великобритании, в к-рых
выразил протест по поводу привлечения к суду 13 мировых
посредников Тверской губ., выступивших с конституц.
заявлениями, за что 7 марта был арестован и ок. 25 лет
(с перерывами) провел в тюрьмах и ссылке [Астрахань,
Казань (1863-64), Томская губ. и Томск (1864-65),
Вологда (1866), Тверь (1868); в 1870 освобожден, в 1872
вновь арестован, выслан в Архангельскую губ. (1873),
в 1876 переведен в Кострому]. В кон. 1860-х - нач.
1870-х гг. поддерживал отношения с рев. народнич.
орг-циями «чайковцев» и «долгушинцев», написал
брошюру-прокламацию «О мученике Николае и как
должен жить человек по закону правды и природы»
(Женева, 1973).
Репрессии, к-рым подвергался Б.-Ф. до 1887,
серьезно подорвали его здоровье. В 1890 он переехал в
Тифлис, в 1893 уехал за границу - сначала в Женеву
(Швейцария), затем в Лондон (Великобритания), где
сотрудничал с «Фондом Вольной русской прессы» С М.
СтепнякаКравчинского. После гибели последнего, оставшись без
средств к существованию, Б.-Ф., воспользовавшись
амнистией, в 1896 возвратился в Россию. В 1897, получив
место бухгалтера, переехал к сыну в Юзовку, где и провел
остаток жизни.
Творч. наследие Б.-Ф. обширно и разнообразно.
По соц-полит, филос. и экон. вопросам он написал св.
50 трудов. Наиб, известны его книги: «Положение
рабочего класса в России» (СПб., 1869; 2-е, перераб., изд.: СПб.,
1872); «Азбука социальных наук» (Ч. 1-2. СПб., 1871;
Ч. 3 в 3 вып. Лондон, 1894), а также «Свобода речи,
терпимость и наши законы о печати» (СПб., 1869; 2-е изд.:
СПб., 1870; 3-е изд.: СПб., 1872), заключавшая призыв к
свободе слова. В «Положении рабочего класса...» Б.-Ф. на
основании изучения мат-лов местной статистики
(отчетов волостных писарей, священников и т. д.), а также

БИЦЕНКО
49
Воен. мин-ва (во 2-м изд.) пришел к выводу о том, что
голод и бедность увеличивают смертность (в России,
где в 1848 умирал каждый 18-й ребенок, она, по словам
Б.-Ф., была «ужасна, невероятна»), стимулируют
рождаемость, что, в конечном счете, ведет к «физическому
и умственному» истощению нации. В этой связи Б.-Ф.
призывал к обществ, солидарности «в пользу
обездоленных классов». В выпусках «Азбуки...»
(«Современная западно-европейская
цивилизация.- Греко-римская
цивилизация; Средние века; возрождение
наук»; «XVII и XVIII века современной
западно-европейской цивилизации»)
он в популярной форме изложил
соц.-полит. историю Европы.
Полагая, в частности, что современное ему
об-во основано на господстве силы,
Б.-Ф. в этой работе доказывал, что
коммунизм - это господство
«слабых», т. е. женщин, детей и стариков,
гуманное отношение к к-рым и
определяет степень цивилизованности
об-ва.
Лучшей своей книгой Б.-Ф. считал
«Критику основных идей
естествознания» (СПб., 1904; репринтное изд.: М.,
2001), подытожившую его
тридцатилетние усилия по созданию «научной
этики», к-рая, как он полагал, в
отличие от религии и философии, сможет
все же «научить человечество отличать добро от зла».
По Б.-Ф., идеален обществ, строй, «при котором счастье
каждого человека будет счастьем общества, и обратно,
счастье общества будет счастьем каждого человека;
личное благо и общественное благо сольются». Проповедуя
систему соц. гармонии - «органический коммунизм»,
Б.-Ф. доказывал, что цель такого «цивилизованного»
порядка - «создание здорового и образованного
поколения», а осн. начало - «это работа сильных на слабых»,
требующая от людей не героизма и самоотвержения, а
«просто склонности к благоразумию и цивилизации».
Противопоставлял цивилизацию и деспотизм: «Чтобы
цивилизация имела успех, нужно развивать не
принуждение, а свободную взаимность. Только свободная
взаимность может вести человека путем максимального
развития. Развитие цивилизации будет всегда
пропорционально развитию свободной взаимности; а развитие
принуждения будет всегда пропорционально упадку
цивилизации». Гл. роль в воспитании «цивилизованности»
в народе и «размножении идейных людей» отводил
интеллигенции, а первым условием подобной
«цивилизованности» считал организацию бесплатных школ.
Соц.-филос. идеи Б.-Ф. активно поддерживали
К Д. Кавелин (издал в 1878 книгу Б.-Ф. «Философия
бессознательного, дарвинизм и реальная истина») и
Н. М. Коркунов.
Б.-Ф. опубликовал ряд беллетристич. произведений
(«Философия Стеши», 1882 и др.); автобиогр. роман «На
жизнь и смерть. Изображение идеалистов» (1877),
рисующий образы революционеров-народников;
биографию деятеля Вел. Франц. рев-ции В. Р. Мирабо [Мирабо,
его жизнь и обществ, деятельность: Биогр. очерк. СПб.,
1893 (за подписью В. Васильев)]; мемуары (Три полит,
системы: Николай I, Александр II и Александр III.
Лондон, 1897; переизд. в сокращ. виде под назв.: Записки
революционера-мечтателя. М.; Л., 1929), а также
множество статей в журналах «Дело», «Знание», «Новое время»,
«Недоля», «Отечественные записки», «Русская речь»,
«русское богатство», «Слово», «Устои» и др.
Соч.: На жизнь и смерть. Изображение идеалистов: Роман.
Женева, 1877. Ч. I—III; Философия бессознательного:
Дарвинизм и реальная истина. СПб., 1878; Избр.
экон. произведения: В 2 тт. М., 1958-59.
Лит.: Аптекман О. В. Василий
Васильевич Берви-Флеровский. Л., 1925;
Рязанцев Т. С. Обществ.-полит. взгляды
В. В. Берви-Флеровского. М., 1951;
Подо ров Г. Экон. воззрения В. В.
БервиФлеровского. М., 1952; M уд ров А И.
Филос. и обществ.-полит. взгляды В. В.
БервиФлеровского. М., 1958; Плакида M. M.
Бесстрашный труженик. Сталино, I960;
Томсинов В. А Василий
Васильевич Берви: правовед и революционер
(1829-1918) // Законодательство. 2001.
№ 2; Ун жако в а Е. Свобода слова как
панацея: аргументы мечтателя // ОЗ. 2003.
№ 4; Грищенко О. Н. В. В.
БервиФлеровский и его филос. взгляды.
Красноярск, 2008; Монин Я. М. В поисках
истины: (О В. В. Берви-Флеровском). СПб.,
2009; Степаненкова 3. В. Деятельность
В. В. Берви-Флеровского в период его
службы в Мин-ве юстиции (1849-1862 гг.) // Вестник
Сургутского гос. пед. ун-та. 2010. № 10; Репье в a AM. Утопия
«органического коммунизма» В. В. Берви-Флеровского ■// Соц.-
гуманитарные знания: Науч.-образоват. издание. 2013. № 3-
А А Ширинянц.
БИЦЕНКО (урожд. Камеристая) Анастасия
Алексеевна (29.10.1875, с. Александровка Бахмутского у.
Екатеринославской губ. - 16.6.1938, Москва), деятель рев.
движения, кооперативный деятель, теоретик
колхозного стр-ва. Из зажиточных крестьян. Уч. в прогимназии
в Бахмуте, окончила 5 классов жен. гимназии в
Екатеринославе (1889). Выйдя замуж за эсера М. С. Биценко,
под его влиянием прониклась идеями народничества.
С 1895 жила на хуторе Пески Бахмутского у, с 1897 - в
с. Машково-Сурена Козловского у. Тамбовской губ., где
работала учительницей школы. С сент. 1900 обучалась
на пед. курсах Об-ва воспитательниц и учительниц в
Москве. В апр. 1901 за участие в студенч. волнениях
выслана в Тамбов, где имела «случайные заработки по
статистике» и «выполняла отдельные поручения» к-та ПСР.
В сент. 1901 отдана под надзор полиции по подозрению
в орг-ции подпольной типографии в Козлове.
Перебравшись в 1902 в Смоленск, вступила в ПСР, став проф.
революционеркой. Чл. к-та ПСР до нояб. 1903. Впоследствии
С. И. Слетов в показаниях комиссии ЦК ПСР по делу
Е. Азефа отметил ее активную работу в Смоленске: «...там
было немного народа, но были такие люди, как
Анастасия Биценко» (Партия социалистов-революционеров:
Док-ты и мат-лы. Т. 1. 1900-1917. М., 1996. С. 143). В дек.
1903 вошла в состав С-Петерб. к-та ПСР, но уже в янв.
1904 арестована. До марта 1905 находилась в заключе-

50
БИЦЕНКО
нии. По освобождении выезжала в Женеву (Швейцария)
для переговоров с ЦК об участии в Боевой орг-ции, из-за
неудовлетворенности орг.-пропаганд. работой
склоняясь к полит, террору. Вошла в состав летучего Боевого
отряда. В июле-нояб. 1905 чл. Моск. к-та ПСР. По словам
террористки Н. А. Терентьевой, Б. не удалось получить
санкцию на теракт от Азефа. Однако в ПСР в это время
сложилась т. н. моек, оппозиция, к-рая не считалась с
директивами руководства. Как вспоминала Терентьева, она
помогала Б. в изготовлении бомб и в подготовке
покушения. 22 нояб., явившись на прием к усмирителю агр.
беспорядков в Саратовской губ. ген.-адъютанту В. В.
Сахарову, Б. застрелила его. 33.1906 воен.-окруж. суд в Саратове
приговорил ее к смертной казни, замененной
бессрочной каторгой, к-рую Б. отбывала сначала в Бутырской
тюрьме в Москве, затем в Забайкалье, сначала в Акатуе,
потом в Мальцевской жен. каторжной тюрьме, вместе с
М. А. Спиридоновой, А. А. Измаилович
и др. террористками. Была
избрана полит, старостой тюрьмы, но, по
свидетельству Измаилович, ревниво
относилась к славе Спиридоновой,
подозревая ее в склонности к
саморекламе.
3.3.1917 освобождена по
распоряжению мин. юстиции Врем, пр-ва
А. Ф. Керенского. Нек-рое время жила
в Чите, где в Совете раб. депутатов
возглавляла просветит, комиссию,
участвовала в орг-ции местного
к-та ПСР. Делегат 3-го съезда ПСР
(май-июнь) от Забайкальской обл.
Выступая на съезде, призывала к
широкому распространению
областной и краевой самостоятельности
не только в Сибири, но везде, где
таковая имеет место (Там же. Т. 3. Ч. 1.
Февр.-окт. 1917 г. М., 2000. С. 437).
Избрана в Президиум съезда,
выдвигалась левыми в ЦК, но взяла самоотвод, не мотивируя
его. Осталась после съезда на парт, работе в Москве. На
7-м Совете партии (авг. 1917) голосовала за резолюцию
меньшинства с резкой критикой внутр. и внеш.
политики Врем, пр-ва, предложенную И. 3. Штейнбергом от
левой оппозиции. Включена в список «обязательных»
кандидатур от ПСР в Учредит, собрание, принятый 7-м
Советом, баллотировалась по Петрогр. столичному,
Моск. столичному и Моск. губ. округам, но избрана не
была. 17 окт. по инициативе Б. состоялось совещание
левых групп Центр, области, высказавшееся за передачу
власти Советам и принявшее решение об образовании
обл. информац. бюро и об издании самостоят, печат.
органа «Социалист-революционер» (под ред. Б.).
В дни окт. боев в Москве входила в один из
районных воен.-рев. к-тов, участвовала в боевых действиях.
Получила поручение от Моск. ВРК организовать агр.
комиссию при губ. Совете рабочих депутатов. Участвовала
в последнем заседании Моск. ВРК 14 нояб. Возглавила
Моск. обл. бюро эсеров-интернационалистов,
сплотившее вокруг себя левоэсеровские орг-ции Центр, пром.
р-на. На учредит, съезде ПЛСР (19-28 нояб.) избрана в ее
ЦК, вошла в состав его Орг. комиссии. На 4-м съезде ПСР
(26 нояб. - 5 дек.) предложена в През. съезда, но отведена,
как выбывшая из партии. Чл. редакций журналов
«Революционный социализм», «Наш путь». Общим собранием
2-го Всерос. съезда крест, депутатов (26 нояб. - 10 дек.)
избрана в Исполком Всерос. совета крест, депутатов.
С нояб. 1917 по март 1918 чл. сов. делегации на
мирных переговорах в Брест-Литовске, подписавшей 28 янв.
заявление «Ни мира, ни войны». Мин. иностр. дел
АвстроВенгрии О. Чернин оставил зарисовку о Б.: «Все, что
кругом нее происходит, кажется ей совершенно
безразличным; только если речь заходит о великих принципах
интернациональной революции, она неожиданно
пробуждается, у нее изменяется все выражение лица, и она
начинает напоминать хищное животное, неожиданно
увидевшее добычу и приготавливающееся броситься на
нее» (Архив рус. рев-ции. Т. 2. М., 1991. С. 114).
Избиралась чл. ВЦИК 3-4-го созывов. В марте-июне 1918
товарищ (зам.) пред. Совнаркома Москвы и Моск. обл., чл.
Президиума Моск. совета и Исполкома Моск. обл. совета.
Весной 1918 читала лекции в школе
пропагандистов при ЦК ПЛСР.
Сотрудничала в центр, органе ПЛСР «Знамя
труда», где 10.4.1918 выступила со
статьей «Социализация земли как путь к
социализму», предостерегая против
вульгаризации проблемы:
«Социализация земли дает материальное
условие для перехода к социализму, т. е.
обеспечит культурное существование
многомиллионному народу и
побудит к развитию сельского хозяйства
на общественных началах... Наша
обязанность... не принижать понимание
социализации земли до уровня
понимания голодного человека,
тянущегося за куском хлеба, или до
мещанского идеала - сытости и довольства, а
наоборот, поднимать сознание масс
до нашего понимания социализации
земли как пути к социализму».
Выступала за укрепление блока с
большевиками, не одобрила ухода из пр-ва левых эсеров:
«Товарищи сами пошли на раскол и вышли из Совета народных
комиссаров, внесли страшное смятение и смуту в народ»
(Партия левых социалистов-революционеров: Док-ты и
мат-лы. Т. 1. Июль 1917 г. - май 1918 г. М., 2000. С. 319). На
2-м съезде ПЛСР (апр. 1918) поддержала позицию
группы Прошьяна - Спиридоновой, стремившуюся играть
роль парт, центра, и осудила стремление И. 3.
Штейнберга и др. перевалить все грехи на большевиков: «Я
сейчас работаю с большевиками, которые отстаивают
областничество. Необходимо выработать единую линию
поведения. Где же ваша мораль, т. Штейнберг?» (Там же.
С. 417). Защищала Брестский мир: разве большевики
виноваты, что народ не хочет воевать? Избрана в ЦК ПЛСР,
получив 15 голосов; на перевыборах в ЦК переведена в
кандидаты; на 3-м съезде ПЛСР (июнь 1918) не попала в
ЦК В дальнейшем проявила колебания по вопросу о
разрыве Брестского мира. Дел. 5-го Всерос. съезда Советов
(июль) от Рязанской губ.; в своей речи на съезда
отметила, что большевики и правые эсеры срывают крест,
съезды. Принимала участие в событиях 6-7 июля: предлагала
себя в качестве исполнительницы теракта в отношении
герм, посла в Москве В. Мирбаха, участвовала в
инструктировании Я. Г. Блюмкина и Н. Г. Андреева; подверглась
в дни июльских событий кратковрем. аресту. Объявила

БОГДАНОВ
51
себя независимой, вошла во ВЦИК 5-го созыва. 23 июля
на пленуме Моск. обл. Совета, на к-ром рассматривался
вопрос об отношении к ПЛСР, выступила докладчиком
от фракции левых социалистов-революционеров,
категорически отвергнув обвинения в восстании против сов.
власти, протестуя против репрессий в отношении крест,
секции ВЦИК и потребовав освобождения
Спиридоновой. В авг. 1918 вошла в состав Врем, центр, бюро ПЛСР.
В дальнейшем отошла от партии, эволюционируя к
большевизму*! примкнув к противникам борьбы с ним,
объединившимся вокруг газ. «Воля труда». Участница
группы, выступившей с инициативой создания Партии
рев. коммунизма и порвавшей с ПЛСР, не приняв ее курса
на нелегальную работу и на возможность вооруж.
сопротивления большевикам. В кон. сент. на 1-м съезде
сторонников «Воли труда» выступала с докладом от бюро
по орг-ции съезда, избрана чл. ЦК Партии рев.
коммунистов, но уже в нояб. вышла из нее, отрицая
необходимость ее самостоят, существования (партия распущена
в 1920). Тогда же по рекомендации Я. М. Свердлова
принята в РКП(б). На суд. процессе над «правыми эсерами»
(июль-авг. 1922) являлась вместе с Н. И. Бухариным и
др. защитницей группы эсеров, отошедших от партии и
осудивших методы ее работы, привлекалась ГПУ к
агитац. кампании против ПСР и к ее ликвидации.
В 1920-х - 1930-х гг. работала в молочной
кооперации, возглавляя кооператорские курсы, находилась на
преподават., парт., сов. и хоз. работе. Была
функционером Наркомзема, чл. коллегии Главсовколхоза, одним
из теоретиков совхозно-колхозного стр-ва, выпустив
ряд книг, посвященных колхозному движению. В кон.
1920-х гг. участвовала в создании Об-ва быв.
политкаторжан и ссыльнопоселенцев, входила в его руководство.
М. А. Веденяпин считал, что Б. как член Об-ва
принимала активное участие в орг-ции мнения, к-рое
требовало эсеровских голов [Суд. процесс над
социалистамиреволюционерами (июнь-авг. 1922 г.): Подготовка,
проведение, итоги. М., 2002. С. 545]. Персональная
пенсионерка союзного значения с 1934. Арестована 8.2.1938
по обвинению в принадлежности к социал-рев.
террористич. орг-ции. 16 июня приговорена Воен. коллегией
Верховного суда СССР к высшей мере наказания и
расстреляна в тот же день. Реабилитирована в 1961.
Соч.: К обществ, обработке земли. М., Пп, 1919; В
Мальцевской каторжной тюрьме // КиС. 1923. № 7; С.-х. коммуны по
мат-лам обследования Моск. высшего кооперативного ин-та
в 1923 г. М., 1924; Хрестоматия-справочник по истории
коллективного земледелия в СССР за годы 1918-1924. М., 1925;
Колхозы СССР: Из итогов стр-ва с.-х. коммун, артелей и
товариществ по обществ, обработке земли в 1925 г. М., 1926; Две
встречи с М. Горьким // КиС. 1928. № 4; К вопросам теории
и истории коллективизации с. х-ва в СССР. М., 1929; Орг-ция
груда и жен. труд в колхозах: Доклад на 1-м Всесоюзном
съезде колхозниц 24 дек. 1929 г. М., 1930.
Лит.: Мстиславский С. Д. Брестские переговоры. СПб.,
1918; На жен. каторге. М, 1930; Измаилович А. А. Из
прошлого // Женщины-террористки в России. Ростов н/Д, 1996;
Леонтьев Я. Мария Спиридонова и ее единомышленники в
годы Первой рус. рев-ции: (Из истории зарождения
левоэсеровского движения) // Первая рек:, рев-ция: взгляд из
будущего. Тамбов, 2006.
Л.Г.Протасов.
БОГДАНОВ (наст, фамилия - Малиновский)
Александр Александрович (др. псевд.: Н. Вернер, Н. Максимов,
Рядовой) (10.8.1873, с. Соколка Гродненской губ., ныне
в Белостокском воеводстве Польши - 7.4.1928, Москва),
рев. деятель, ученый-энциклопедист, литератор, врач.
Разночинец (второй из 6 детей нар. учителя). Окончил
классич. гимназию в Туле (1892, казенный кошт, зол.
медаль) и мед. ф-т Харьков, ун-та (1899, экстерном).
С 1895 организатор в Туле сети рабочих кружков,
лекции в к-рых составили книгу «Краткий курс экон. науки»
(1897; 9-е изд. - 1906), снискавшую автору репутацию
видного идеолога молодой рос. с.-д. партии. В ссылке в
Вологде (1900-03) - организатор группы содействия
«Искре*. В 1904-09 признанный лидер большевизма
наряду с В. И. Лениным; в 1905 фактический организатор
3-го съезда РСДРП, рук. (совм. с Л. Б. Красиным) воен.-
техн. группы большевиков и соредактор их первой
легальной газеты, представитель ЦК РСДРП в Петерб.
Совете рабочих и солдатских депутатов; в 1907-09 чл.
Большевистского Центра. Разошелся с Лениным по
вопросу о с.-д. участии в 3-й Гос. думе: сначала настаивал на
бойкоте выборов, затем - на директивном определении
линии думской с.-д. фракции решениями партийного
ЦК («ультиматизм»). Тактич. разногласия переросли в
конфликт, за к-рым стояло стремление Ленина к
единоличному контролю над парт, кассой, пополнявшейся в
т. ч. за счет экспроприации в Закавказье (совершаемых
подотчетными Б. и Красину боевиками). После
исключения из ЦК РСДРП в янв. 1910 Б. - один из организаторов
«высших с.-д. пропагандистских школ» для рус.
рабочихреволюционеров на о. Капри (1910) и в Болонье (1911)
и лит. с.-д. группы «Вперед», из к-рой вышел в 1912,
сосредоточившись на своем гл. труде «Тектология:
всеобщая организационная наука» (1т. - 1913) и учебнике по
теории идеологий «Наука об общественном сознании»
(1914, 3-е изд. - 1923) для задуманной М. Горьким
«Энциклопедии по изучению России». Внимание с.-д. кругов
привлекли романы Б. «Красная звезда» (1908) - лит.
утопия с богатством техн. предвидения и детализацией
характерных для марксизма представлений об идеале
будущего об-ва (планомерность, бесклассовость, перемена
труда, обществ, воспитание и т. д.) - и «Инженер Мэнни»
(1912) - популяризация «научно-монистического» и
«коллективистского» миропонимания. «Введение в
политическую экономию» Б. (1914) было по указанию
Ленина подвергнуто критике Л. Б. Каменевым (см.:
Просвещение. 1914. № 3) с укором, что в «системе» Б. «идея
общности всех людей превалирует над идеей классовой
и групповой борьбы». Осенью 1914, с нач. 1-й мировой
войны 1914-18, мобилизованный как врач, Б.
участвовал в походе рус. армии в Вост. Пруссии; потрясенный
увиденным на войне, лечился в клинике нервных
болезней. С 1915 занимался врачебной практикой в Москве;
вернулся к активной обществ.-публицистич.
деятельности весной 1917 как сотрудник «Известий Московского
Совета рабочих депутатов», в ст. «Государство-коммуна»
(опубл. 27 июня) подверг критике «Письма о тактике»
Ленина за авантюристич. «максимализм» и смешение
«материальной зрелости для социализма» с врезанием
«воен. коммунизма» в систему гос. капитализма. После
окт. 1917 отказался от предложенного А. В.Луначарским
«любого поста» в Наркомате просвещения, пояснив, что
большевизм переродился, «отдал свою веру солдатским
штыкам... усвоил всю логику казармы, все ее методы, всю

52
БОГДАНОВ
ее специфическую культуру и ее идеал». Кн. Б. «Вопросы
социализма» (1918), с подробным аналитич.
противопоставлением социализма и «военно-коммунистич.
революции» и критикой «ленинизма», содержала также
обоснование «программы культуры» как необходимого
звена между с-д. программами «минимум» и «максимум»
и первое в мировой полит, лит-ре указание на
начавшуюся эру овладения атомной энергией и связанную с
этим угрозу самоуничтожения «раздробленного
человечества». Н. И. Бухарин от лица большевиков обвинил Б. в
«оппортунистич. культурничестве», но при этом Б. в 1918
был принят в Социалистич. академию, читал лекции по
политэкономии в МГУ и Академии РККА и был самой
заметной фигурой (хотя и не руководителем)
Пролеткульта-до появления «Письма ЦК РКП(б) о пролеткультах»
(опубл.: Правда. 1920. 1 дек.), составленного в основном
Лениным и Г. Е. Зиновьевым, с категоричным
обвинением, «что под видом "пролетарской культуры" рабочим
преподносились бурж. взгляды в философии (махизм)».
Б. стал, по его собств. словам, «офиц. дьяволом,
еретиком... на к-рого дуют и плюют», а осенью 1923 был
арестован ГПУ по делу орг-ции «Рабочая Правда»,
участники к-рой без ведома Б. использовали его отд. выводы и
термины для составления антисоветской платформы.
После освобождения Б. посвятил себя мед.
исследованиям. Продолжали переиздаваться его романы и курсы
политэкономии, оказавшие влияние в т. ч. на Бухарина
и И. В. Сталина, при поддержке к-рых Б. в 1926
организовал в Москве первый в мире Ин-т переливания крови.
Когда Б. погиб при проведении на себе мед. опыта, Ин-ту
было присвоено его имя, однако с 1929 «богдановщина»
была объявлена филос. источником «правого уклона»
Бухарина и «вредительских» теорий «экон.
равновесия», а с 1937 получили хождение распространенные
до сих пор фальсификации о «богостроительстве» Б.
(отнюдь не разделявшего подобных задумок
Горького и Луначарского) и «пролеткультовском нигилизме»
Б. - вопреки тому, что в 1918 резолюции Пролеткульта
утверждали, что «пролетариат должен постичь все
достижения предшествующей культуры, усвоить из нее все
то, что носит на себе печать общечеловеческого», а Б.
специально подчеркивал идею «сотрудничества
поколений» (Протоколы первой Всероссийской конференции
пролет, культурно-просветительских орг-ций. М., 1918.
С. 29,76).
Пролетарский социализм был для Б. движением к
«всенаучному монизму», хоз. планомерности и «смене
стихийной борьбы обществ, форм их сознательным
созиданием». «Неортодоксальность» марксизма Б.,
вызвавшая обвинения со стороны Г. В. Плеханова (см. его соч.
«Materialismus militans», 1908-10) в «ревизионизме» и
Ленина (см. его соч. «Материализм и эмпириокритицизм»,
1909) - в «махизме», означала обновление диалектич.
метода междисциплинарными естественно-науч.
обобщениями, углубление «социально-генетического» подхода
к явлениям духовной культуры (от языка до теоретич.
естествознания) и упор не столько на классовую борьбу,
сколько на «строительный коллективизм»
пролетариата. Первый масштабный опыт синтетич. науч. картины
«для своего времени и для рабочего класса» - филос.
труд «Эмпириомонизм» (3 кн., 1904-06) Б. завершил во
время пребывания в петерб. тюрьме «Кресты». В кн.
«Падение великого фетишизма» (1910, в приложении «Вера
и наука» - критика «абсолютного марксизма» Ленина и
Плеханова) Б. сделал вывод о «конце философии», к-рую
социалистич. движение должно заменить
систематизацией коллективного опыта в новую науку с выработкой
универсальных методов исследования для овладения
разл. специальностями. Эту науку Б. предложил
называть «всеобщей организационной», или "тектологией"
(от греч. «тектон» - строитель) и изложил ее проект в
3 кн. (1913-22), политически заостренную версию - в
«Вопросах социализма», популярный вариант - в
статьях жур. «Пролетарская культура» (1918-21), опыты
конкретных приложений - в учебных курсах экон. и
идеологич. теории, в докладах «Организационная наука
и хозяйственная планомерность» (опубл.: Труды 1-й
Всероссийской конференции по НОТП. 1921. Вып. 1),
«Версальское устроительство» (опубл.: Вестник Социалистич.
академии. 1922. Вып. 1),«Общественнонаучное значение
новейших тенденций естествознания» (1923, не опубл.),
в тезисах «Мировая война и революция» (1921, опубл. в
1995), «Линии культуры XIX и XX века» (1928, опубл. в
1992) и др.
Программа тектологии увенчивала идеи
социалистич. традиции 19 в. об обобществлении средств
произва, преодолении разделения труда и едином плане
работ. Одноврем. она доводила до последовательного
«монизма» интегративные и «социально-генетические»
тенденции в привлекавших Б. филос.-естественнонауч.
и социокультурных концепциях европ. мысли
(эволюционизм Ч.Дарвина, Э. Геккеля, К И. Тимирязева,
энергетизм В. Оствальда, позитивизм Э. Маха,
экспериментальная психология Т. Рибо, «лингвистическая археология»
Л. Нуаре - Л. Гейгера, мифоведение М. Мюллера) и
протягивалась в «пролетарскую» идеологич. параллель рос.
интеллигентскому («пролетариат мысли и воли»
физика Н. А Умова, «хозяин-работник»
организационнопроизводств. школы экономистов-аграрников) и зап.
технократическому (инженер Г. Гантт и экономист Т.
Веблен в США) дискурсам.
Всемирную историю Б. резюмировал формулой
«дробление человека» - в расхождении высших,
«организаторских» форм труда от низших,
«исполнительских» и в специализации, проф. дифференциации [ст.
«Собирание человека» в жур. «Правда» (1904. № 2)].
Укорененные в технике (орг-ция вещей) и экономике
(орг-ция людей), оформленные и регулируемые
идеологией (орг-ция опыта), отношения «организаторов -
исполнителей» являются основой классового деления
об-ва как отношения соц.-экон. господства -
подчинения с соответствующими надстройками (феодализм -
религия, «авторитарный фетишизм»; пром. капитализм -
бурж. индивидуализм, «отвлеченный фетишизм» рынков;
такие формы, как античное рабовладение,
ремесленноцеховой строй, торг. капитализм, финанс. капитализм
Б. считал переходными). Организаторы, оформляясь в
«классы для себя» раньше, чем исполнители, в
состоянии господства отходят от реальных организаторских
функций и начинают развиваться «по преимуществу в
потребительном, т. е. паразитич. направлении». Так
происходит и с буржуазией, к-рая после утверждения
крупного машинного произ-ва вырождается в рантье, а
организаторская деятельность «на службе капитала и бурж.
гос-ва» переходит к промежуточной соц. группе
обладателей специализированных знаний - «технической
интеллигенции» (термин введен Б. в 1909).

БОГДАНОВ
53
Техническая интеллигенция растет в числе
вследствие всевозрастающего значения «производства идей»
для экон. прогресса, а ее обществ, идеал, по мнению Б.,
«планомерная организация производства и
распределения под руководством ученых-экономистов, врачей,
юристов, вообще - самой этой интеллигенции; при
этом она создает привилегированные условия для себя,
но также условия жизненно удовлетворительные для
рабочего класса, тем самым устраняются основания для
классовой борьбы и получается гармония интересов»
(БогдановАА. Всеобщая организационная наука:
тектология. Кн. 2: Механизм расхождения и
дезорганизации. М., 1917. С. 149).
Но это - не идеал Б., выдвигавшего в противовес ему
утопию «пролетарской культуры», смысл к-рой в том,
что «наука - великое орудие труда... будет
обобществлена, как этого требует социализм по отношению ко всем
орудиям труда», а работник
возвысится до нового типа,
сочетающего «технически-артистическое
чутье» с универсальной умелостью
(Богданов А. А. О пролетарской
культуре. М.; Л., 1924. С. 98, 235).
Тектологию Б. рассматривал как
необходимое средство для
достижения этого идеала,
«гносеологический социал-демократизм», «не
скачок, а трудный путь» в «царство
свободы», где высокие технологии
и интегральное образование
должны обеспечить «всестороннюю
подвижность труда» работников -
«необходимое условие гибкости
форм производства и
планомерности его развития». С развитием
машинной техники к ее высшим
формам (электроэнергетика,
автоматика, радиосвязь) рабочий класс
от «физического»
исполнительского труда должен подняться к труду
нового организаторского типа, с
сочетанием широкой
интеллектуальной основы и непосредств.
связи с сопротивлениями природы. По словам Б., труду
интеллигента «этой связи не хватает, и он не
обнаруживает тенденции восстановить ее, скорее напротив;
поэтому он, хотя и выше "машинно-физического" по
степени развития, ниже по своему типу, менее синтетичному,
так и феодальный жрец был по ступени развития выше
городского ремесленника - зародышевого буржуа, - но
по типу ниже его» (письмо Б. экономисту Д. Опарину,
14.9.1919). Но без «культурной самостоятельности
методов» и усвоения точных знаний, к-рыми «пока владеют
только интеллигенты-организаторы», рабочим даже в
случае захвата полит, власти и перераспределения
собственности не на что рассчитывать, кроме «перехода
из-под ига капиталистов под иго инженеров и ученых»
(БогдановАА Вопросы социализма. М, 1918. С. 104),
поскольку вопрос единого хоз. плана - «гораздо более
технический, чем экономический» (Там же. С. 23).
С этих позиций Б. критиковал положения
Ленина о якобы создании предпосылок планомерности
военно-гос. регулированием экономики в имперской
Германии и о Советах как полит, переходной форме от
бурж. строя к социализму в России. Внедрение в
капиталистич. х-во «военного коммунизма» - «атмосфера
миража», в к-рой за приближение к социализму
принимается «авторитарно-регулируемая организация
массового паразитизма и истребления» (Там же. С. 90).
Советы - «учреждение революционно-правовое, а не
государственно-правовое», они в противоположность
демокр. республике закрывают парламентский способ
улаживания противоречивых интересов, «и реакция
имеет все шансы перейти в гражданскую войну с
громадным расточением лучших сил народа»; лозунг Ленина об
уравнит. оплате чиновников «не выше хорошего
рабочего» - «ребяческий коммунизм» (Там же. С. 92,97-98).
Критикуя «военно-коммунистич. революцию», Б.,
однако, занял сторону большевиков против
белогвардейской «голой реакции», рассчитывая на проведение самой
компартией «сносной контрреволюции» в стране («как
когда-то сделал бонапартизм для
Франции») и предполагая в
дальнейшем для России и Запада фазу
«мирного гос. капитализма» с
ликвидацией господства финанс.
капитала, восстановлением производит,
сил и междунар. экон. связей и
возвышением «социал-бюрократии» -
т. е. класса техн. интеллигенции
(рукописи Б. 1919-21).
До 1-й мировой войны 1914-18
техн. интеллигенция не была
«классом для себя»: ее верхи прямо
примыкали к буржуазии; низы
напрягали усилия, чтобы индивидуально
выбиться наверх силою знаний,
воли и таланта; избранная часть
присоединялась к рев.
пролетариату. Во время войны большинство
этой интеллигенции было
настроено империалистически, видя в
завоеваниях расширение поля
карьеры. После катастрофы, в условиях
сохранения автаркич. тенденций,
на техн. интеллигенцию легла осн.
тяжесть решения организац. задач
в национально-гос. масштабе: восстановление и подъем
произ-ва в пределах страны за счет усиленного и наиб,
рационального использования ее собственных
природных богатств и наличных рабочих сил (отсюда всплеск
интереса к «научной» орг-ции труда - тейлоризму,
психотехнике и т. п.). Это должно было предопределить рост
ее классового самосознания и реального господства в
жизни, ассимиляцию «акционерно-рантьерских
паразитич. элементов буржуазии» и проведение на уровне
гос. политики системы прикладных науч. исследований
и «коллективного страхования капитала». По мысли Б.,
«при вполне развитом гос. капитализме» техн.
интеллигенция «должна собрать в себе всю буржуазию, явиться
новой формой ее существования, как господствующего
класса» (Богданов А А Мировая война и революция.
Тезис 12).
В нач. 1920-х гг. Б. полагал, что марксисты 2-го
Интернационала (Р. Гильфердинг и др.), смешивая понятия
«власти» и «организованности», явно переоценили
исчерпанные в мировой войне силы финанс. капитала, и
на новом этапе государственности - с организаторской

54
БОЛЬШЕВИЗМ
интеллигенцией во главе - «милитаризм в его старых
формах не будет давить человечество», поскольку
обнаружилось «скрытое самоубийственное противоречие
милитаризма» - демократизация соц. состава армии,
способной повернуть свои штыки против
господствующих классов, - как это произошло в России, где власть
большевиков утвердилась благодаря «серой
разлагавшейся массе» солдатских низов, большей частью крест,
происхождения, тяготевших к выходу из войны и
«социализму дележа». Однако в своем итоговом
политикосоциологич. обобщении «Линии культуры...» Б. уже счел
необходимым принципиально разграничить
интеллигенцию собственно техническую (инженерно-научную)
и интеллигенцию «нормативно-государственную»,
непосредств. база к-рой - «не произ-во, а разбухший гос.
аппарат с включенным в него милитаристическим».
Различие между двумя группами нового
организаторского класса выражается не только степенью тенденций к
науч. точности, но и полит, ориентацией - техн.
интеллигенция, по мнению Б., преим. тяготеет к полит,
демократии и пацифизму, нормативно-государственная - к
агрессивному национализму и разл. формам воен.
диктатуры, вплоть до фашистской. Две несхожие группы
объективируют две разл. «культурные линии новейшего
капитализма» - линию «буржуазно-интеллигентского
техницизма» (примеры ее идейно-полит, оформления
Б. находил в деятельности герм, инженера-финансиста
и дипломата В. Ратенау, франц. радикал-социалиста
Ж Кайо и брит, экономиста Дж М. Кейнса) и линию
«норматизма» (Там же. Тезисы 25-26).
Что касается пролетариата, то ему ввиду
невыработанности организац. методов и «стихийности
собственного развития» в России пришлось поневоле
выполнять роль «зауряд-бюрократии», а в рамках междунар.
рабочего движения решать проблему
рассогласованности окультуренных оппортунистических «верхов» и
лишенных положит, организац. опыта рев. «низов» - те
и другие подпадают под влияние «культурных линий»
двух осн. групп «организаторско-буржуазного класса»
и соответственно объективируют «техницизм» и
«норматизм» в понимании своих интересов и задач. Линия
«буржуазно-интеллигентского техницизма» в рабочем
движении подразумевает эволюц. движение к не
определяемой четко конечной цели, повышение
квалификации и заработка, приобщение к общей культуре, полит,
минимализм, пацифизм, реформизм (Там же. Тезис 30).
Если характеристика этой линии в целом
соответствовала профилю европ. с.-д. ревизионизма, то
описание Б. «линии норматизма в рабочем движении»
можно понять как эзопов намек на политику ВКП(б):
государственно-регулятивный подход к задаче хоз.
планомерности - «масштаб максималистский, но без
осознания внутренних закономерностей организуемого
процесса», приобщение к общей культуре плюс жесткое
идеологич. доктринерство, доступ к власти, гражд.
привилегии, блага «твердого руководства и дисциплины»;
достижение конечной цели как результат благоприятного
соотношения боевых сил, «пацифизм
государственноусловный, с уклоном в прямой антипацифизм по
отношению к гражданской войне». По словам Б., «к этой
линии тяготеют широкие неквалифицированные слои
пролетариата, слабо затронутые научным техницизмом,
но сильно чувствующие потребность в твердом
руководстве, в простых ясных и боевых доктринах, дающих
выход стихийной революционности» (Там же. Тезис 31).
Б. говорил о «церковном перерождении» марксизма
(см.: Вестник Коммунистич. академии. Вып. U.C. 307), о
типичном и ярком перерождении рев. орг-ций в
централизованные формы «строгой авторитарной
дисциплины, твердой власти» (Богданов А. А. Всеобщая
организационная наука: тектология. Кн. 1. М; Л., 1927. С. 144), но
до конца жизни считал возможным «ожидать
консолидации пролетариата на единой, своей собственной
культурной линии - всеорганизаторского коллективизма»,
хотя и через «еще один великий урок, еще одно великое
разочарование» (Богданов А. А. Линии культуры XIX и
XX века. Тезис 28).
Монографич. изучение наследия Б. - как
«соперника Ленина» и «красного Гамлета» - началось в 1960-е гг.
на Западе, где привлекли внимание его вклад в «другой
большевизм» (группа «Вперед»), теорию и практику
Пролеткульта и концепцию «нового класса». Особо были
отмечены элементы дистопии в «первой большевистской»
утопии «Красная звезда», где Б. вложил в уста одного из
персонажей слова: «Даже там, где социализм удержится
и выйдет победителем, его характер будет глубоко и
надолго искажен многими годами осадного положения,
необходимого террора и военщины, с неизбежным
последствием - варварским патриотизмом». В 1970-
1980-е гг. концепция тектологии Б. получила признание
в рос. и международ, науч. сообществе как
предвосхищение кибернетики и совр. парадигмы системного
подхода. В 1999 в Екатеринбурге и Москве основан Междунар.
ин-т Александра Богданова (МИАБ), к-рый с 2000 издает
ежеквартальный «Вестник МИАБ» и «Тектологический
альманах».
Соч.: Тектология: всеобщая организационная наука: В
2 кн. М., 1989. Вопросы социализма. Работы разных лет. М.,
1990; Неизвестный Богданов: В 3 кн. М., 1995.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 259 (А А. Богданов).
Лит.: Гловели Г. Д. «Социализм науки»: мебиусова лента
А. А. Богданова. М., 1991; Труды комиссии по науч. наследию
А. А. Богданова. М., 1992; Обществ, мысль России XVIII - нач.
XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Grille D. Lenins Rivale. Köln,
1966; Gorzka G. A Bogdanov und der russische Proletkult.
Frankfurt, 1980; Sochor Z. Revolution and Culture: the
Bogdanov - Lenin Controversy. Ithaca; London, 1988; Strada V.,
Scherrer J., Gloveli G., Revyakina I. LAltra Rivoluzione:
Gor'kij - Lunacarskij - Bogdanov. Capri, 1994; Bogdanov and his
Work / Ed. by J. Biggart, G. Gloveli. Ashgate: Aldershot, 1998.
Г.Д. Гловели.
БОЛЬШЕВИЗМ, леворадикальное течение в рос.
марксизме, идеология и субкультура большевиков -
сторонников и последователей В. И. Ленина. Наименование
«большевики» вошло в полит, обиход после того, как они
получили большинство в избранных 2-м съездом РСДРП
(1903) центр, парт, органах и образовали
организационно оформленную фракцию. В янв. 1912 большевики
стали партией фактически, в апр. 1917 окончательно
конституировались в самостоят, партию - РСДРП(б);
тогда же Ленин назвал ее впервые «партией нового
типа». Ленин связывал происхождение Б. с борьбой в
рос. с.-д. движении против экономизма, побежденного в

БОЛЬШЕВИЗМ
55
1900-03 «старой» «Искрой». Ю. О.Мартов также считал
Б. «законным детищем» «Искры». По мнению Ленина, Б.
вполне сложился весной-летом 1905. Впоследствии,
однако, он утверждал, что в качестве и партии, и течения
полит, мысли Б. существовал с 1903. На деле
формирование Б. началось раньше и завершилось только в период
Гражд. войны. Сущностные черты Б., несмотря на разл.
модификации, сохранялись в идеологич. системах и
последующей деятельности всех коммунистич. партий.
Гл. идеологом Б. был всегда Ленин, несогласие с ним,
хотя бы частичное, приводило к «отлучению» от Б.
(типична в этом смысле судьба А. А. Богданова). Др. лидеры
партии не играли в теоретической области самостоят,
роли. В 1913 Ленин называл «гл. писателями Б.» Г.
Е.Зиновьева, Л. Б. Каменева, В. В. Воровского. В 1917 он заявил,
что «нет лучшего большевика», чем Л. Д Троцкий, имея в
виду его полит, позицию накануне и в момент Окт.
переворота. С оговорками Ленин признавал «ценнейшим и
крупнейшим теоретиком партии» Н. И. Бухарина.
Б., как и меньшевизм, вырос из марксизма в
интерпретации Г. В.Плеханова. Признание до 1917
большевиками своей принадлежности к РСДРП и принятой в 1903
общепарт. программы, в разработке к-рой участвовал
Ленин, обусловило распространенность среди рос. и
зап.-европ. социал-демократов мнения о
сохраняющейся близости Б. и меньшевизма на доктринальном уровне.
Это стимулировало неоднократные, вплоть до 1914,
попытки восстановить организац. единство РСДРП, но
Ленин отказался от участия в таких попытках уже в 1911. По
убеждению Ленина и его сторонников, только Б.
представлял собой подлинный марксизм, верный его «духу»,
выражающий интересы рабочего класса и
непримиримый к оппортунизму - проявлению мелкобурж. влияния
на рабочий класс. Оппортунизм большевики
усматривали во всех др. оттенках современной им социалистич.
мысли, включая меньшевизм. Меньшевистские и либер.
критики Б., напротив, трактовали его специфич. черты
как чуждую ортодоксальному марксизму «азиатчину» -
выражение экон. и культурной отсталости России,
незрелости рабочего движения. Постепенно осознавалась
и морально-психол. несовместимость двух с.-д. течений.
После окт. 1917 лидеры меньшевиков пришли к
категорич. заключению: между социал-демократизмом и Б.
существует непроходимая пропасть. В распространении
и победе Б. они видели общий регресс рабочего
движения, обусловленный последствиями 1-й мировой войны
1914-18, возвращение пролетариата к уровню
участников рев-ций 17-18 вв., к «коммунизму потребителя».
Настаивая на безальтернативности собств. видения
будущего, Б. придал всеобъемлющий смысл идее
«борьбы», в ущерб словесно разделяемому Лениным и
большевиками положению Г. Гегеля и К Маркса о единстве
противоположностей. Начиная с призыва от имени ред.
«Искры» размежеваться, прежде чем объединиться, Б.
развивал традицию исторически доминировавшей в России
конфронтац. полит, культуры. Отличительные признаки
Б. как типа мышления - герметичность мировоззрения,
нетерпимость к инакомыслию, авторитарный характер
выводов - определили на практике предпочтение рев.
методов реформистским, «подполья» - легальности,
нежелание и неспособность находить компромиссные
решения, пристрастие к воен. лексике, к секретности
и т. п.
Всякое гуманитарное знание, особенно философию
и полит, экономию, Ленин и его сторонники считали
«партийной» наукой, вследствие чего «буржуазным»
профессорам - «ученым приказчикам класса
капиталистов» - «нельзя верить ни в едином слове» (Ленин В. И.
ПСС: В 55 тт. Т. 18. С. 363, 364). «Принцип партийности»,
противопоставленный «объективизму», Б.
распространил и на худ. творчество. В соответствии с этим
принципом Ленин требовал от большевиков вести борьбу в
большей мере с «колеблющимися», нежели с «врагами»,
чтобы вызвать у рабочих «ненависть, отвращение,
презрение» к меньшевикам и др. «оппортунистам». При этом
отрицалась «нормативная», или «буржуазная», мораль, а
часто и принятые в рев. движении этич. нормы, что
означало возвращение к «нечаевщине» (см. ст. С. Г. Нечаев) и
было сопряжено с характерным для Б. пренебрежением
к отдельной личности и с отказом считаться с человеч.
«ценой» полит, акций.
Большевики, наравне с меньшевиками, объявляли
идеологию народничества и неонародничества
превзойденной марксизмом утопич. ступенью в развитии
социалистич. идей. В действительности Б. впитал в себя
существ, элементы домарксистского радикализма -
якобинства, бланкизма, анархизма, их рос. разновидностей,
унаследовав от этих течений отвечавшие психологии
нетерпения маргинальных слоев об-ва и радикальной
интеллигенции максимализм, экстремизм, идею
всеобщего разрушения как обязат. условия перехода к
социализму. Эти черты Б., как и течений-предшественников,
питала также авторитарно-деспотическая традиция
России.
До раскола РСДРП (1903) выдвинутый Лениным
план создания партии казался оправданной попыткой
применить опыт партий 2-го Интернационала к рос.
условиям - к отсутствию полит, свобод и парламента, к
вынужденной нелегальности полит, партий и всех форм
орг-ции рабочих; соч. Ленина «Что делать?» (1902)
одобрили Мартов, А. Н. Потресов и др. «искровцы». Но в
дальнейшем они же увидели в идеях, высказанных в этой
книге, возвращение к заговорщическому типу орг-ции.
Альтернатива ленинскому направлению в Б., выдвинутая
Богдановым и поддержанная др. «левыми
большевиками», объединившимися в группу «Вперед» (1909), также
была направлена против представления об элитарной
роли парт, интеллигенции. Но реализован был
ленинский план парт, стр-ва.
К 1917 вполне обнаружилось, что Б., декларативно
оставаясь на почве экон. детерминизма, приоритетное
место среди взаимодействующих в об-ве сил отводит
«авангарду рабочего класса» - полит, партии, действия
к-рой, как считали идеологи Б., способны оказать
решающее влияние на ход ист. процесса. В отличие от моделей
партий парламентского типа, сложившихся на Западе, и
вразрез с с.-д. представлениями о пролет, партии как
массовой самодеятельной орг-ции, большевистская модель
партии предполагала построение и функционирование
партии на началах строгого централизма, ее
деятельность должны были направлять проф. революционеры,
причем партия отождествлялась с сознат.
пролетариатом. Этой установкой объясняется отрицат. отношение
большевиков к формулировке параграфа устава РСДРП
о членстве в партии, предлагавшейся на 2-м съезде
партии Мартовым, позднее к идее «рабочего съезда» и
«ликвидаторству», отрицание парт, нейтральности проф-

56
БОЛЬШЕВИЗМ
союзов. Рано определился в качестве отличит, черты Б.
как идеологич. основы парт, стр-ва вождизм. Уже
накануне 1-й мировой войны 1914-18 Ленин, по словам быв.
большевика В. С. Войтинского, управлял партией «как
неограниченный монарх... обожаемый верными
подданными», «он мог сказать про себя "большевизм - это я"»
(Ленин: человек - мыслитель - революционер. М, 1990.
С. 335-336). Диктатура парт, лидера, не приемлемая для
меньшевиков, у большевиков основывалась не только на
авторитете Ленина, но и на признании эталонными его
индивидуальных качеств полит, деятеля.
Большевики не отказались от своих организац.
принципов и после завоевания права на легальное
существование в результате Февр. рев-ции 1917, и после захвата
власти в окт. 1917. Монопольное обладание властью и
введенный в 1921 запрет на создание в РКП(б) фракций
положили начало превращению слоя проф.
революционеров в привилегированный бюрократич. слой -
номенклатуру. Т. о., большевистская концепция партии
явилась истоком системы представлений о власти,
определивших характер гос-ва диктатуры прапетариата
(на связь между тем и другим впервые прогностически
указал еще в 1904 П. Б. Аксельрод), вопреки утопия,
содержанию выдвинутого Лениным накануне окт. 1917
проекта «государства-коммуны» как «полугосударства» и
ритуально повторяемым постулатам о классовости
всякой гос. орг-ции, о социалистич. демократии и др.
Стратегически ориентируясь на социализм в
обозримой перспективе, Б. стремился найти выход из
противоречия между модернизаторскими устремлениями
марксизма (в радикальном его варианте) и преобладанием
традиционализма в экон. жизни, социальной структуре
и массовом сознании рос. об-ва. В соч. рос. марксистов,
направленных против народников, преувеличивался
достигнутый к нач. 20 в. уровень капиталистич.
развития России, в т. ч. степень дифференциации
общинного крест-ва. Ленин был солидарен с Плехановым, к-рый
констатировал начало «агонии старых хоз. условий в
России» (Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода.
Т. 1. М, 1925. С. 236-237). Приписываемые
«деревенской бедноте» социалистич. потенции должны были
восполнить малочисленность в стране гор.
пролетариата - при заявленном уже в «искровский» период отказе
от взаимодействия с либер. оппозицией, обвиняемой в
желании заключить сделку с пр-вом. По мере осознания
данного противоречия [«остатки крепостного права
казались нам... мелкой яастностью... Революция [1905-07]
разоблаяила эту ошибку», - писал Ленин (Ленин В. И.
ПСС: В 55 тт. Т. 16. С. 269)] Б. предлагал разл. компенсац.
механизмы в рамках осуществления парт,
«программыминимум», призванные обеспеяить «полную» победу
бурж-демокр. рев-ции, минуя промежутояные ступени,
напр. конституц. монархию, максимально продвигая
рев-цию дальше рубежа, приемлемого для «либер.
буржуазии». Этого предполагалось добиться гегемонией
пролетариата в ходе рев-ции и установлением после
свержения монархии рев.-демокр. диктатуры
пролетариата и крест-ва («самодержавия народа»). Той же цели
служило бы, по мысли Ленина, решение аграрного
вопроса путем национализации земли и отказ от полит,
взаимодействия с либер. оппозицией. Все это создало
бы, утверждал он, необходимые предпосылки для того,
чтобы рев-ция была «непрерывной», т. е. для перехода
«сейяас же» «в меру нашей силы, силы сознат. и
организованного пролетариата» к социалистия. рев-ции (Там
же. Т. И. С. 222).
На обновление гос. устройства России в 1905-07 Б.
отреагировал признанием необходимости
использования «легальных возможностей» для подготовки к новой
рев-ции, однако по-прежнему подяиняя открытую
деятельность - в Гос. думе, в профсоюзах и др. легальных
рабочих орг-циях - решениям нелегального парт, центра.
Двойственным осталось отношение к реформаторским
планам пр-ва: возможность успеха столыпинской агр.
реформы, размывающей появу для новой общекрест.
рев-ции, не исклюяалась, но одноврем.
пропагандировалась мысль о неосуществимости «в современной
России» каких бы то ни было реформ.
С ная. Ьй мировой войны Б. претендовал на роль
консолидирующей силы и образца для левых сил в
междунар. рабояем движении. Большевики проявили
не только тактия. гибкость, но и способность к нек-рой
корректировке своей доктрины, но, как правило, в
сторону еще большего радикализма. Соотношение между
рационалистия. и мифология, элементами марксизма
было еще более изменено в пользу близкой массовым
настроениям эсхатологии. Новое переосмысление
проблем государства и революции послужило
обоснованием избранной большевиками тактики; в первую ояередь
это касалось лозунга превращения войны
империалистияеской в войну гражданскую с целью униятожения
капиталистия. системы. Кризис европ. цивилизации,
выражением к-рого явилась мировая война,
большевики сояли ист. тупиком, доказательством исяерпанности
прогрессивного потенциала капиталистия. экономики
и бурж демократии, а войну - прологом всемирной
социалистия. рев-ции. Это оправдывало, по их убеждению,
разрыв с существующими цивилизац. ценностями и
нормами, отторжение и разрушение всех ин-тов
«старого мира». Той же оценкой капитализма обосновывалась
возможность прорыва «империалистия. цепи» первоная.
в одной или неск. странах, подразумевая и Россию - с
уяетом действительно происходившей десакрализации
монархии, разложения армии и др.
дестабилизировавших рос. об-во факторов, к-рые привели к рев-ции.
Еще до 1-й мировой войны критики Б. отмеяали
характерное для его идеологов стремление предельно
упрощать сложные явления и процессы. Вместе с тем
как преимущество большевиков перед
конкурирующими течениями и группировками оценивалось их умение
адаптировать свои идеологич. построения к уровню
сознания социальных низов. Сохраняя в своем
арсенале идею мессианского предназначения пролетариата,
Б. рассчитывал во время войны не столько на его
организованные действия, сколько на рев. разрушительную
стихию маргинальных слоев об-ва, яисленно выросших
в результате массовых мобилизаций и обновления
состава рабояей силы на пр-тиях. Свои идеи большевики
сумели перевести на язык архаияной нар. культуры с
присущим ей эмоциональным отношением к
действительности, тяготением к уравнительности как
воплощению справедливости, антиэтатистской психологией
и предпоятением гос-ву догосударственных локальных
сообществ по типу крест, общины (ее аналогами
явились в 1917 Советы, фабзавкомы и т. п. орг-ции).
«Перевод» вклюяал в себя целенаправленное мифотворяество,
в т. я. конструирование универсального образа врага -
«буржуазии», эксплуатацию инстинктов социальной

БОЛЬШЕВИЗМ
57
агрессии, ожесточения и деморализации масс. «Власть
Советов» была провозглашена высшей формой демокр.
государственности, способной в кратчайший срок
удовлетворить чаяния народа, решить вопросы о мире и о
земле. Такую же адаптац. направленность имело
заимствование осн. положений критикуемой ранее
марксистами агр. программы эсеров - требований
«социализации» и уравнительного распределения земли,
включенных Лениным в Декрет о земле.
Большевики проявили готовность пожертвовать
нек-рыми элементами своей доктрины и при рев.
решении национального вопроса. С 1913 право наций
на самоопределение, предусмотренное
«программойминимум» РСДРП, истолковывалось как право на
отделение от России и образование самостоят, гос-в - в
тех случаях, когда «нац. сожительство» в едином гос-ве
невозможно, несмотря на происходившую в России и
во всем мире интернационализацию хоз. жизни. Более
предпочтительной формой решения нац. вопроса Ленин
считал создание крупными нациями, населявшими Рос.
империю, терр. автономий; культурно-национальная
автономия и федеративное гос. устройство отвергались
как противоречащие пролет, интернационализму. Но в
условиях распада Рос. империи федерация была
признана совместимой с нац.-терр. автономией. Уверенность в
близости мировой рев-ции в сочетании с характерной
для большевиков недооценкой устойчивости нац.
различий привела Г. Л. Пятакова и Бухарина к выводам об
исчезновении в недалеком будущем этих различий и
гос. границ, а также к убеждению в том, что лозунг «нац.
гос-ва» устарел уже при империализме, и осуществить
право на самоопределение практически невозможно.
Ленин, соглашаясь с тем, что «слияние наций»
неизбежно, все же считал, что «нац. антипатии так быстро не
исчезнут», следовательно, пролетариат, отстаивая право
угнетаемых наций на самоопределение, поддерживает
их в нац. войнах против империализма.
Направленность Б. на разрушение Рос. империи (как и всех других)
одноврем. создавала предпосылки для последующего
возрождения империи на внешне новых идеологич.
основаниях.
Ленин попытался в связи с этим согласовать в
начальный период 1-й мировой войны большевистскую
«пораженческую» тактику, основанную на тезисе Маркса
об отсутствии у пролетариев отечества, с фактами «нар.
патриотизма». Исходя из положения о двух классовых
культурах в каждой нац. культуре, он утверждал, что у
пролетариата есть свое чувство нац. гордости, но
подлинной защитой отечества является рев. борьба
против «худших врагов родины» - монархии, помещиков и
капиталистов. В дальнейшем, после окт. 1917, эти идеи
трансформировались, во-первых, в «оборончество» по
отношению к «социалистич. отечеству» («сов.
патриотизм»), и, во-вторых, в политику открытого и тайного
подталкивания силами этого гос-ва рев. процесса в др.
странах (путем финанс. поддержки, воен.
вмешательства, орг-ции гос. переворотов и т. д.).
Большевистское понимание политики и воля
большевиков к власти, после овладения к-рой, как они
полагали, «остальное приложится само собою», сочетание в
их действиях (что неоднократно отмечали их полит,
оппоненты разл. направлений) прагматизма и
авантюризма, утопизма и реализма - все это открывало
возможность эффективно использовать в интересах партии ту
или иную конкретную ситуацию. Особая
целеустремленность большевиков выражалась и в том, что они
пренебрегали негативными, даже просматриваемыми,
последствиями своих действий, довольствуясь
краткосрочными прогнозами, игнорируя предупреждения
оппонентов вне и внутри партии. В обстановке всеобщего
разочарования политикой Врем, пр-ва такой подход,
наряду с уверенностью в том, что в ближайшее время
произойдут рев-ции и в др. воюющих странах, был
положен в основу успешно осуществленного плана
переворота в окт. 1917 («вооруженное восстание как
искусство» и декретирование радикальных преобразований
во всех сферах жизни рос. об-ва). Затем последовал
отказ от пропагандировавшегося на пути к власти
требования создания многопарт. сов. пр-ва из всех
социалистич. партий и от обещания не только созвать Учредит,
собрание, но и принять его решения, отказ,
оправдываемый тем, что «всякая власть есть насилие, а не
соглашение» (выражение Троцкого). Однако тот же подход
предопределил затяжной характер Гражд. войны,
разрушение в гигантских размерах производит, сил, сужение
социальной базы большевистского режима и конфликт
с крест-вом, следствием чего явилась ставка на гос.
терроризм как гл. метод удержания власти. По признанию
Ленина, в тот момент, когда большевики «ввязались в
серьезный бой» (т. е. в окт. 1917), они не предвидели «такие
детали развития» («несомненно, детали», - утверждал
он, - «с точки зрения мировой истории»), как
необходимость капитулировать в 1918 перед Германией, подписав
Брестский мир, и заменить в конце концов «воен.
коммунизм» нэпом; что еще раньше предлагали меньшевики
(Ленин В. И. ПССТ.45. С 381).
Экон. программа большевиков, с к-рой они пришли
к окт. 1917, оказалась сравнительно легко выполнимой
лишь в своей разрушительной части - в уничтожении
посредством «красногвардейской атаки на капитал»
частной собственности и обслуживавших ее структур.
«Экспроприацию экспроприаторов» Б. попытался
соединить с опытом воен.-гос. регулирования герм,
экономики в период 1-й мировой войны, следуя тем самым
общемировой тенденции возрастания роли гос-ва в экон.
жизни. Ленин призывал «учиться гос. капитализму у
немцев» и перенимать этот опыт ускоренным путем,
«диктаторскими приемами» и «варварскими средствами». Эти
методы сыграли известную роль в орг-ции перелома в
ходе Гражд. войны в пользу Красной армии, но не
обеспечили ни обещанного накануне окт. переворота
спасения страны от «грозящей катастрофы» в экономике, в
т. ч. гарантированного снабжения продовольствием
городов, ни роста производительности труда, к-рый
должен был доказать превосходство новой экон. орг-ции
над капиталистической.
Несмотря на неэффективность проводившейся с
1917 соц.-экон. политики, вплоть до 1921 она
рассматривалась как единственно верный путь к коммунизму.
Апология «воен. коммунизма» прозвучала наиб,
отчетливо в тезисе Бухарина, получившем одобрение Ленина, о
«пролет, принуждении» во всех его формах, от
расстрелов до трудовой повинности, как гл. методе «выработки
коммунистич. человечества». Однако и после перехода к
нэпу эта политика рассматривалась лишь как
вынужденная уступка, врем, отступление, не отменяющее ни
террор, ни идеологич. монополию Б., ни однопартийность,
ни упразднение свободы печати и др. гражд. свобод, в

58
БОРОВОЙ
чем большевики видели обязательные условия стр-ва
социализма и расширения сферы его влияния в мире.
Источники: Ленин В. И. ПСС: В 55 тт.; Ленинский сб.
Т. 1-40; Дан Ф. Происхождение большевизма: К истории
демокр. и социалистин, идей в России после освобождения
крестьян. Нью-Йорк, 1946; Аронсон Г. Большевики и
меньшевики: (к характеристике с.-д. идей в России) // Новый
журнал. 1966. № 85; Мартов К). О. Избранное. М., 2000;
Конференции РСДРП 1912 г.: Док-ты и мат-лы. М, 2008.
Лит:. Хе им со и Л. Меньшевизм и большевизм (1903-
1917): формирование менталитетов и полит, культуры //
Меньшевизм в 1917 г. Т. 1.М., 1994; Тютюкин С. В., Шел ох
аев В. В. Марксисты и рус. рев-ция. М., 1996; Розен та ль И. С.
Большевики // Полит, история России в партиях и лицах.
М., 1994; Его же. Большевики и рос. об-во // Полит, партии
и об-во в России 1914-1917 гг. М., 2000; Его же. Владимир
Ильич Ленин //Ленин В. И. Избранное. М., 2010;
Безансон А. Интеллектуальные истоки ленинизма. М., 1998 (1-е
изд.: Paris, 1977; Fia франц. яз.); Полит, партии России: история
и современность. М., 2000; Ахиезер А. С. и др.
Социокультурные основания и смысл большевизма. Новосибирск, 2002;
Булдаков В. П. Большевизм в интерьере рос.
многопартийности // Призвание историка: Проблемы духовной и полит,
истории России. М., 2001 ; Полит, партии в рос. рев-циях в нач.
XX в. М., 2005; Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005.
И. С. Розенталь.
БОРОВОЙ Алексей Алексеевич (30.10.1875, Москва -
21.11.1935, Владимир), публицист, философ, обществ.-
полит. деятель. Из дворян. Отец - преподаватель
математики в гимназиях, дослужившийся до звания действит.
статского советника. В 1898 Б. окончил юрид. ф-т Моск.
ун-та. С янв. 1902 приват-доцент Моск. ун-та, преподавал
полит, экономию на юрид. ф-те. В июне 1903 - осенью
1905 для работы над дисс. находится в командировке
в Германии и Франции. Будучи со студенч. лет
марксистом, в 1904 Б. осознал себя сторонником идей
анархоиндивидуализма. 5.4.1905 он прочел в Ист. музее первую
в России легальную публичную лекцию об анархизме
(«Общественные идеалы современного человечества.
Либерализм. Социализм. Анархизм»), принесшую Б.
популярность. В дек. 1906 прочел лекцию
«Нравственность и целесообразность в политике». В 1906-07
сотрудничал в лит. журнале «Перевал». В 1906-07 Б. - один
из основателей и руководителей легального анархич.
изд-ва «Логос». В 1907 создал синдикалистский кружок
в Москве. За публ. лекцию о рев. синдикализме (7.7.1907)
Б. подвергся месячному аресту. В 1910 Б. представил кн.
«История личной свободы во Франции» (Т. 1-2. М., 1910)
на соискание ученой степени магистра полиц. права. Но
защита не удалась из-за отриц. отзыва рецензента, что Б.
объяснял интригами профессоров-кадетов,
усмотревших в книге попрание либер. идей. В кон. 1910 Б. был
привлечен к суд. ответственности за идейное
руководство изд-вом «Логос». В лит-ре о Б. бытует мнение, что
17.2.1911 он уволился из Моск. ун-та в числе 108
преподавателей, протестовавших против политики Мин-ва
нар. просвещения, но в воспоминаниях он заявил, что
его увольнение в знак солидарности со студенч.
волнениями и протестом против присутствия полиции в
стенах ун-та было самостоят, акцией и произошло на три
дня ранее. «Я в полицейском университете не остаюсь и
лекций читать более не буду», - заявил он при
увольнении (РГАЛИ. Ф. 1023. Оп. 1. Ед. хр. 169. Л. 37-38).
Уклоняясь от суд. преследования по делу «Логоса», чреватого
тремя годами заключения, Б. скрывался в Париже. Здесь
он преподавал в «Свободном колледже социальных
наук» и «Рус. нар. ун-те», увлекался философией А.
Бергсона. В кон. 1913, в связи с амнистией полит, эмигрантов
Б. возвратился в Россию. В 1913-17 сотрудничал в
газетах «Новь» и «Утро России». С нач. 1-й мировой войны
1914-18 под влиянием распространившихся в об-ве
патриотич. настроений оценивал войну как оборонит, и
справедливую со стороны России: «...Не торгашеские
вожделения толкнули миллионы на борьбу с германством.
...Россия - традиционно миролюбивая страна,
незлобивая, легко забывающая обиды... Нужно было, чтобы все
тяжкое и тупое в германском народном гении поднялось
на нас, чтобы мы закипели. И теперь мы должны кипеть
гневом и ненавистью, ибо эти гнев и ненависть святые,
и чем сильнее они будут в нас, тем легче мы будем иметь
победу и с ней свободу» (РГАЛИ. Ф. 1023. Ед. хр. 79. Л. 64).
В 1914 Б. поступил на службу в эвакопункт. Б. принимал
активное участие в событиях Февр. рев-ции 1917 в
Москве. В 1918-20 вышли в свет его новые труды по теории
анархизма - соч. «Анархизм» (1918) и «Личность и
общество в анархистском мировоззрении» (1920). В 1917-29
Б. вел активную деятельность как участник анархич.
движения: пытался создать рев.-синдикалистский
профсоюз - Федерацию союзов работников умственного труда
(1917-18), входил в руководство «Моск. союза идейной
пропаганды анархизма» (1918), издательского и
книготорг, кооператива «Голос труда» (1919-29), «Всерос. к-та
по увековечению памяти П. А Кропоткина» (1921-29) и
др. орг-ций. В 1926-29 участвовал в работе подпольной
анархич. группы В. В. Бармаша. За это был сослан в
Вятку (1929-32), затем - во Владимир (1933-35). От полит,
деятельности отошел, посвятив себя работе над
воспоминаниями.
Для анархич. концепций Б. характерна
неортодоксальность, синтез разл. направлений философии -
марксизма, ницшеанства, позднее - бергсонианства.
В центре его творчества - проблема свободы
«самодовлеющей личности». Противоречие между об-вом и
личностью, ведущей борьбу за безграничное развитие
своих возможностей, по Б. - гл. движущая сила истории (см.:
БоровойА.А Общественные идеалы современного
человечества: Либерализм. Социализм. Анархизм. М., 1906.
С. 5). Признавая невозможность установления гармонич.
отношений между личностью и об-вом, он отказывался
от выработки идеала полит, и экон. устройства анархич.
об-ва, воспринимая анархию в большей степени как
процесс освобождения личности, нежели получивший
завершение обществ, строй.
Первый период формирования соц.-полит.
концепции Б. (1904-07) связан с идеями
анархо-индивидуализма, увлечением философией М. Штирнера и
Ф. Ницше. Однако Б. далек от радикального
индивидуализма, считая об-во необходимой средой жизни
индивидов. Так он сформулировал осн. проблему анархич.
бытия: «Каким образом осуществить абсолютную
свободу индивида, не прекращая общественной жизни?» (Там
же. С. 70-71). Пик индивидуалистских настроений Б.
отразился в работе «Революционное миросозерцание»

БОРОВОЙ
59
(1906), где он установил критерий нравственности не
в требованиях обществ, морали, а в стремлении
личности к «полной гармонии между властными
императивами своего "я" и внешними поступками, независимо от
определяющей их цели» (Боровой A.A.
Революционное миросозерцание. М., 1907. С. 10). По мнению Б., об-во
разрушает эту гармонию, стремясь подчинить личность
своим нормам. Это разрушение проявляется в
компромиссах «реальной политики». Для Б. момент истины
лишь рев-ция,'восстание, когда складывается гармония
между интересами индивидуальности и об-ва. Принцип
«реальной политики» должен уступить место
гармонизирующему человеч. отношения рев. действию (Там же.
С. 14,22, 53).
Движение человечества к анархии Б. отразил в виде
последовательной смены доминирования в обществ,
сознании полит, учений, представляющих стадии
поэтапного освобождения личности: либерализма,
социализма и анархизма. Противоречие
между личностью и об-вом - гл.
фактор смены стадий развития обществ,
идеалов и соответствующих им форм
обществ, устройства. Либерализм,
провозглашающий ограничение гос.
власти правами личности и
неограниченную свободу
предпринимательства, обеспечивает освобождение
собственникам и «рабство»
неимущим (Боровой А А Общественные
идеалы. С. 21-23). Это противоречие
обрекает либерализм на гибель.
Социализм устанавливает экон. и полит,
равенство, но нивелирует
личностные особенности людей исходя из
полной их равноценности друг другу,
устанавливает основанный на
идеологич. контроле над об-вом
«апофеоз всеобъемлющей, сознательной и
разумной власти, т. е. самой тяжелой
ее формы, которую только может
вообразить себе человеческий ум» (Там
же. С. 43, 41-42). Анархизм призван
«целить» «страдания духа», поскольку
его центр, идеей является наиб, полное освобождение
личности. «Из всех формул, - писал Б., - в которые
страдающее, мыслящее и мечтающее человечество, облекло
свои страстные искания общественного идеала, -
анархизм, несомненно, является наиболее возвышенной и
наиболее полно отвечающей на запросы пытливой
человеческой мысли. Наиболее возвышенный, говорю я,
потому что центральной идеей анархизма является
конечное освобождение человеческой личности» (Там же.
С. 44,45).
Осн. препятствие на пути человечества к анархич.
строю Б. усматривал в противоречии между
развитием самостоятельности личности, с одной стороны, и
усложнением системы межличностного экон. и полит,
взаимодействия. Социалистич. строй Б. признавал
необходимым этапом «технико-экономической» и
«психологической» подготовки человечества к анархии. В эпоху
социализма процесс развития производит, сил пойдет в
направлении замены разделения труда «процессом
обратного собирания функций» (Там же. С. 80). Отсюда
следовал вывод Б. о том, что «всякий последовательный
анархист должен не бороться против надвигающегося
социалистического строя. А наоборот, жаждать его
прихода, ускорить его наступление, чтобы затем биться с
ним в последней борьбе» (Там же. С. 90, 88). Очевидно
влияние идей марксизма на взгляды Б., что впоследствии
он признавал, указывая, что «стремился воздвигнуть
штирнерианский купол на марксистской базе»
(Боровой А А. Анархизм. М., 1918. С. 7). По мнению Б., техн.
прогресс и всестороннее развитие человеч. личности в
условиях социалистич. строя сделают возможным экон.
независимость индивида от обществ, произ-ва: «Человек
будет в состоянии один собственными силами
произвести целиком тот продукт, в котором он нуждается. Ему не
нужны будут помощники, не нужны будут специалисты в
отдельных отраслях хозяйства. Он станет
самодовлеющей хозяйственной единицей» (Боровой А А
Общественные идеалы. С. 80).
В 1907-10 Б. эволюционировал к идеям, близким
анархо-синдикализму, оригинально
сочетая апологию синдикалистской
тактики с филос. установками
индивидуализма. В соч. «Революционное
миросозерцание» он высказал
сочувствие рев.-синдикалистскому
движению (Боровой A.A. Революционное
миросозерцание. С. 60-61). К этому
периоду марксистское влияние в его
сознании было вытеснено филос.
идеями М. Штирнера, Ф. Ницше и
М. А. Бакунина. На своей публ. лекции
в 1907 Б. впервые объявил слушателям
о признании идей рев.
синдикализма, противопоставив парламентскую
борьбу самоорганизованному в рев.
самоуправляющиеся профсоюзы
рабочему движению, методами прямого
действия осуществляющему борьбу
за освобождение личности. Такие
идеи отчасти отразила серия статей
Б. «Реформа и революция» (1907). Их
центр, тема - критика парламента как
учреждения, способствующего
превращению нар. представителей в
аппарат, не зависимый от избирателей, чуждый и
враждебный их интересам.
В 1911-13 Б. становится приверженцем философии
А Бергсона, пытаясь с ее помощью обосновать тактику
рев.-синдикалистского движения. В основе филос.
представлений Б. в этот период - бергсоновское понятие
«жизнь», как «бесконечный слитный, неделимый поток,
непрестанное становление, вбирающее и сохраняющее
прошлое, творящее будущее». В слиянии с этим творч.
потоком происходит освобождение личности,
обретающей самобытность: «Он - свободен, когда
деятельность отражает целиком его личность, когда поступки
его вытекают из всей совокупности его особенностей»
(РГАЛИ. Ф. 1023. Ед. хр. 77. Л. 34). «Рассудочному» знанию
Б. противопоставил «интуитивное знание»,
позволяющее «проникнуть внутрь предмета, постичь жизнь и ее
явления в их внутренней глубочайшей сущности» (Там
же. Л. 33, 42). Чуждающееся «теоретических выдумок»
синдикалистское рабочее движение, по мысли Б., это
«текучая работа, своеобразный трудовой поток, не
замыкающийся в рамки каких-либо абсолютных теорий, ни

60
БРЕШКО-БРЕШКОВСКАЯ
раз навсегда установленных методов». Синдикализм
воспринимался им как «продукт высокого развития
производственной техники», выражение интересов
«сильного, самостоятельного, способного к личной инициативе
работника», вырабатывающего формы, принципы и
лозунги рабочего движения в процессе непосредств.
борьбы. Синдикализму противопоставлялись рожденные в
головах с.-д. теоретиков-интеллигентов умозрительные
представления о «классовом сознании», отчужденные от
живой борьбы рабочего класса парт, структуры и
парламентская тактика (Там же. Л. 37,43-44).
Б. подверг критике рационалистскую философию
кропоткинского анархизма, враждебного метафизич.
учениям и игнорирующего «технико-экономическую»
сторону ист. процесса. По мнению Б., осн. недостаток
теорий П. А. Кропоткина - забвение причин «бегства от
свободы» человеч. социума: «Он, как натуралист, должен
был бы искать причин, почему история любого
человеческого общежития, начав со "свободы", кончает
неизбежно "государством-смертью". ...Он почти не изучает,
или не интересуется процессом внутреннего
разложения тех общежитий, которые представляются ему если
не идеальными, то наиболее целесообразными»
(Боровой А. А. [Рец.]: Pierre Kropotkine. La Science Moderne
l'Anarchie // ГМ. 1913. № 8. С 280-281). Б. полагал, что
развитие солидарности не гарантирует человеку
свободы, ведь идеализируемые Кропоткиным первобытные и
средневековые «коммуны» не предотвратили
установления гос. власти (Там же).
Б. считается одним из наиб, глубоких рос.
мыслителей-анархистов нач. 20 в., его идеи получили широкую
известность среди деятелей рос. культуры. Круг общения
Б., легко восстанавливаемый по мемуарам и переписке,
включал в себя В. Л. Бурцева, В. Н. Фигнер, И: 3.
Штейнберга, А. В. Чаянова, Е. Н. Трубецкого, Б. А. Кистяковского,
А. Белого, M. H. Гернета, И. А. Ильина, M. M.
Ковалевского, А. А. Суворина, Г. Г. Шпета. Хотя из анархич.
публицистов к числу его последователей можно отнести лишь
Н. Отверженного (Булычева), Н. Н. Русова и В. Худолея, в
России книги Б. пользовались и по сей день пользуются
популярностью среди сторонников анархизма,
увлеченных характерными для его творчества
неортодоксальностью и романтич. восприятием анархизма. Выступления
Б., блиставшие и содержанием, и ораторским иск-вом,
имели успех даже у таких далеких от философии
практиков анархизма, как Н. И. Махно. Между тем Кропоткин
подверг его работу «Анархизм» уничтожающей критике,
упрекая автора в поверхностном подходе к изучению
анархизма и индивидуалистич. вульгаризации анархич.
учения. «...Мы с вами, да и со всеми русск.[ими] интелл.
[игентами]), писавшими об ан[а]р[хизме], расходимся с
1-х же строк. Напр.[имер], вы гов.[орите] (р. 13):
"анархизм гов.[орит] о конечном освобождении] личности".
Именно этого... Бак.[унин] и я - никогда не гов.[орили] и
для нас такое утверждение] абсурд. Уже грамматически
оно не верно. Слово безвластие (анархия) уже
предполагает общество, в кот.[ором] нет прав.[ительст]-ва; но это -
общ.[ест]-во, а не сборище ничем не объединяемых
личностей», - писал Кропоткин Б. в 1918 [НИОР РГБ. Ф. 410.
Картон 3. Ед. хр. 25. Л. 1 (черновик письма)].
Следует иметь в виду, что изданы далеко не все труды
Б., имеющие по-настоящему серьезное значение для рос.
культуры. В числе неизданного наследия Б. - кн.
«Достоевский», работу над к-рой он вел на протяжении
большей части жизни. В силу этого она является во многом
итоговой для творчества Б. Лишь в 1990-2000-е гг.
теоретич. наследие Б. стало объектом серьезного изучения
в трудах Д. И. Олейникова, П. В. Рябова, П. И. Талерова,
С. Ф. Ударцева. В кон. 1980 - нач. 1990-х гг. идеи Б. были
востребованы некоторыми идеологами
возрождавшегося в СССР и России анархич. движения (А. К. Исаев,
А. В. Шубин, П. В. Рябов, М. А. Цовма), подвергавшими
критике анархо-коммунистич. учение Кропоткина и
стремившимися к переосмыслению традиционных анархич.
концепций в духе реалий индустриального об-ва.
Соч.: Реформа и рев-ция // Перевал. 1907. № 7 (май),
№ 8/9 (июнь-июль), № 11 (сент.), № 12 (окт.); Разум и его
современные критики // Новь. 1914. № 6-9. 21-24 янв.; Рев.
творчество и парламент: (Рев. синдикализм). М., 1917;
Личность и об-во в анархистском мировоззрении. Пг.; М., 1920;
Бакунин // Михаилу Бакунину. 1876-1926: Очерки истории
анархического движения в России. М., 1926; Власть //
Анархия и власть. М., 1992; «Париж был и остается
значительнейшим фактом моей биографии...» // Диаспора: новые мат-лы.
Париж; СПб., 2004. Т. VI.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 1023 (А. А Боровой).
Лит.: Забрежнев В. Проповедники индивидуалистич.
анархизма в России // Буревестник. Париж, 1908 № 10/11;
Талеров П. И. Гуманист Алексей Боровой: Страницы
истории рос. анархистской мысли // Ист. личности России:
Мат-лы 11-й Всерос. заочной науч. конф. СПб., 1998;
Цовма М. А. Алексей Боровой и Петр Кропоткин // Тр.
Междунар. науч. конф., посвященной 150-летию со дня рождения
П. А. Кропоткина. М., 2001; Венок Алексею Боровому М., 2005;
Рябов П. В. Философия классич. анархизма. М., 2007.
Д. К Рублев.
БРЕШКО-БРЕШКОВСКАЯ (урожд. Вериго; в рев.
и демокр. кругах была известна как «Бабушка русской
революции») Екатерина Константиновна (13.1.1844,
с. Иваново Невельского у. Витебской губ. - 12.9.1934,
с. Хвалы-Почернице, под Прагой, Чехословакия),
деятель рев. движения. Из дворян. Детство и юность провела
в имении Луговец Черниговской губ. Получила
домашнее образование; позже вспоминала «Дома мы
научились ценить все самое лучшее и прекрасное в жизни и
по примеру родителей прониклись верой в человека,
в возможность жить согласно своей вере и
убеждениям, не обращая внимания на предрассудки и
невежество далекой провинции с ее пустой, монотонной
жизнью» (Брешко-Брешковская Е. Скрытые корни рус.
рев-ции. Отречение вел. революционерки. М., 2006.
С 246). Помогала отцу в подготовке освобождения
крестьян, открытии школы, б-ки, ссудо-сберегат. касс. В
24 года вышла замуж за соседа Н. Брешко-Брешковского.
К либер. начинаниям Вериго и Брешко-Брешковских
присоедился С. С. Синегуб. «В то время помыслы
Брешковской не шли дальше легальной культурной работы в
деревне», - отмечал А. Ф. Керенский (Там же. С. 8).
Местное начальство уволило со службы отца Б.-Б., а молодежь
оказалась под надзором полиции. Это толкнуло Б.-Б. на
путь более решительных действий, в нач. 1870-х гг. она
включилась в рев. движение.
В 1873 в Киеве Б.-Б. вошла в коммуну
«интеллигентной молодежи»; П. Б. Аксельрод способствовал ее
сближению с киевским кружком «чайковцев». Осенью того

БРЕШКО-БРЕШКОВСКАЯ
61
же года Б.-Б. выехала в С-Петербург, где установила
прямые контакты с «чайковцами» и др. рев. группами.
«Я склонялась к бакунистам, - вспоминала она
впоследствии, - которые шли "в народ", пытаясь поднимать
восстания в тех местах, где почва уже была подготовлена»
(Там же. С. 31). В 1874 Б.-Б. приняла участие в «хождении
в народ», со своими товарищами
направилась в сел. уезды Киевской,
Херсонской и Подольской губерний.
Вступила в контакт с сектой штундистов.
В сент. 1874 арестована. Содержалась
сначала в Брацлавской, Гайсинской,
затем в Киевской тюрьмах; в 1875
переведена в С-Петербург: первонач. - в
Дом предварит, заключения, в 1876 - в
Трубецкой бастион Петропавловской
крепости, где находилась до нач.
процесса «193-х» (18.10.1877); на время
процесса подсудимых вновь
перевели в Дом предварит, заключения. Б.-Б.
была приговорена к 5 годам каторги
с последующей ссылкой; поскольку 3
года она уже провела в заключении, от
каторжного срока ей оставалось менее
полугода. В сент. 1878 Б.-Б. стала
первой женщиной-политкаторжанкой
на Каре Забайкальской обл., поэтому
жила за пределами тюрьмы, пользуясь
относительно большей свободой. В февр. 1879
отправилась в ссылку, причем благодаря ходатайству
управляющего Карийской каторгой полковника Кононовича не в
Колымск Якутской обл., а в Баргузин Забайкальской обл.
Там ближайшими товарищами Б.-Б. стали Н. С. Тютчев,
К Я. Шамарин и Д. Г. Любовец. С ними она начала
готовиться к побегу, о к-ром задумалась еще на Каре; в 1880 к
ним присоединился И. Л. Линев. Летом 1881 Б.-Б., Тютчев,
Шамарин и Линев совершили побег, планируя
добраться до Амура и затем из Николаевска или Владивостока в
Америку. Однако через неск. дней они были
настигнуты и арестованы. Беглецов держали в Верхнеудинской
тюрьме, откуда в 1882 Б.-Б. по приговору полиц. суда
отправилась на 4 года каторги на Кару (применить
имевшееся в приговоре наказание плетьми не решились).
В 1885-92 Б.-Б. находилась на поселении в
Селенгинске Забайкальской обл. В 1891 приписана к крест,
сословию, получила паспорт с правом проживания по
всей Сибири. В 1892-96 жила в Иркутске, сотрудничала
в газ. «Восточное обозрение». В 1896 переехала в Томск,
затем в Тобольск. Находясь в ссылке, внимательно
наблюдала за происходящим в России, за изменениями
в настроениях революционеров; после 1881 отмечала
рост влияния марксистских идей среди молодых
ссыльных и политкаторжан. В 1896 по случаю коронации имп.
Николая II амнистирована и вернулась в Европ. Россию.
До 1903 б. ч. времени находилась на нелегальном
положении. Свою осн. задачу видела в орг. работе и
распространении рев. идей среди крест-ва. По возвращении из
ссылки 1 мес прожила в Москве, затем уехала в
Чернигов и далее в Минск, где служил ее мл. брат. Там
произошло знакомство Б.-Б. с Г. А Гершуни, вместе с к-рым в
кон. 1890-х гг. она приняла участие в создании Рабочей
партии полит, освобождения России (РППОР). На
рубеже 19-20 вв. стала одним из организаторов ПСР.
Отмечала, что, несмотря на ухудшение соц.-экон. ситуации
в деревне, крест-во 1890-х гг. было гораздо более
образованным и политически активным по сравнению с
предыдущим периодом, что способствовало успеху рев.
пропаганды. В своих восп. Б.-Б. утверждала, что крест,
выступления на Ю. страны в 1901-02 были отчасти
подготовлены деятельностью рев. эсеровских кружков,
отмечала: «Это движение среди крестьян
Харьковской и Полтавской губерний,
сейчас почти забытое, сыграло
важную роль в насаждении
революционного духа по России. Потребность в
литературе, пропагандистах и
организации возрастала на глазах. Партия
социалистов-революционеров
напечатала сотни тысяч прокламаций,
которые жадно читали и старики, и
молодежь во всех концах страны»
(Там же. С. 267).
Б.-Б. была сторонницей полит,
и агр. террора, считая их одними
из наиболее эффективных методов
борьбы. В 1901 оказывала активную
поддержку Гершуни в создании
Боевой орг-ции ПСР. Встречалась с
такими видными эсерами-террористами,
как Б. В. Савинков, И. П.Каляев, Е. С.
Сазонов. В 1903 в связи с угрозой ареста
Б.-Б. была переправлена за границу,
через Одессу и Румынию прибыла в Швейцарию. В
эмиграции вошла в руководящие органы ПСР и включилась
в подготовку кадров пропагандистов. Поддерживала
максималистски настроенную молодежь, выступавшую
за расширение агр. террора, однако, подчиняясь парт,
дисциплине, поддержала резолюцию ЦК по агр. террору
(1904), а затем написала письмо Медведю (М. И.
Соколову) с самой жесткой критикой его позиции.
В сент. 1904 Б.-Б. участвовала в работе
Амстердамского конгресса 2-го Интернационала. В окт. того же года
вместе с X. О. Житловским совершила поездку в США
Целями их миссии были сбор средств для партии,
разъяснение позиции революционеров и ознакомление амер.
общественности с положением дел в России. «Бабушка
<Б.-Б.> имела в Америке совершенно исключительный
успех на грандиозных и по числу участников, и по их
энтузиазму массовых митингах, где зал дрожал от оваций,
где женщины, слушая Бабушку, заливались слезами, где
не раз Бабушку по окончании ее речи толпа с пением
революционных гимнов подхватывала на руки, проносила
по залу и где нередко зал не мог вместить всех
собравшихся и приходилось тотчас же дублировать митинг в
другом, наскоро найденном помещении», - вспоминал
B. М. Чернов (Чернов В. М. Перед бурей: Восп. М., 1993.
C. 198).
С нач. рев-ции 1905-07 Б.-Б. стремилась в Россию,
чтобы принять непосредств. участие в борьбе, по
возвращении в мае 1905 находилась на нелегальном
положении. Вела рев. деятельность в поволжских городах и на
Урале. В газ. «Революционная Россия» (Женева)
опубликовала «Письма старого друга» (1905), осн. идеей к-рых
был призыв к революционерам поднимать народ на
вооруж. борьбу с пр-вом. При участии Б.-Б. в Казани
издавалась легальная «Крестьянская газета». Б.-Б. не смогла
принять участие в работе 1-го съезда ПСР (Иматра, Вел.
кн-во Финляндское, дек. 1905 - янв. 1906), к-рый
направил ей приветствие. В февр. 1907 дел. 2-го съезда ПСР,

62
БРЕШКО-БРЕШКОВСКАЯ
к-рый открылся ее приветственной речью. Центр, место
в речи она уделила орг. работе местных орг-ций,
призывая к их большей самостоятельности, подчеркивая, что
«...только тогда дело всероссийской организации
пойдет хорошо, когда каждая область будет самостоятельно
обслуживать свои дела местными силами и средствами:
установит правильные денежные сборы, образует
правильную получку литературы и равномерное ее
распределение, сумеет вызвать к деятельности местных людей,
привлечь к ответственной работе крестьян и рабочих»
(Партия социалистов-революционеров: Док-ты и
матлы: 1900-1922 гг.: В 3 тт. Т. 1.М., 1996. С. 447). Высказалась
на съезде по всем важнейшим вопросам повестки дня; не
поддержала бойкот Гос. думы (по тактич. соображениям,
чтобы время ее работы использовать для подготовки
восстания), но считала, что 2-я Дума, как и 1-я,
просуществует недолго. Партия, по ее мнению, должна
использовать это время для подготовки восстания, сигналом к
к-рому станет разгон Думы. Крайне негативно
отозвалась и об экспроприациях, к-рые, по ее мнению, могли
затруднить в дальнейшем процесс социализации земли:
«Я хочу, чтобы вы, товарищи, признали весь огромный
вред экспроприации и отказались от них. Партия
должна согласиться на ампутацию этого зараженного члена»
(Там же. С. 602). Т. о., в ходе рев-ции взгляды Б.-Б.
проделали заметную эволюцию от близких к
максималистским до более умеренных, совпадающих в осн. с
позицией парт, центра.
В сент. 1907 в ходе работы крест, съезда в Симбирске
арестована. 2,5 года провела в заключении в
Петропавловской крепости, затем приговорена к ссылке в Вост.
Сибирь, отбывала ее в Илимске Иркутской губ., затем в
Киренске той же губ. Зимой 1913 совершила неудачную
попытку побега, за что приговорена к 1 году и 4 мес
тюремного заключения, к-рые отбывала в Иркутской
тюрьме, затем сослана в Якутск. Из-за болезни возвращена в
Иркутск, летом 1916 отправлена на поселение в
Минусинск Енисейской губ.
В период 1-й мировой войны 1914-18 занимала
оборонческую позицию. «Война пробудила в Катерине
[Брешко]-Брешковской взрыв патриотических чувств, -
отмечал Чернов. - Она и в ссылке щиплет корпию и
шьет белье для раненых. Отдав этим долг чувству
гуманности, тем полнее и свободнее предается она другой
стороне своей натуры: она жаждет, она требует
беспощадного разгрома виновников войны - немцев»
(Чернов В. М. Указ. соч. С. 309).
Февр. рев-цию 1917 Б.-Б. встретила в
Минусинске. 3 марта пришла телеграмма из Петрограда с
уведомлением об ее освобождении; 4 марта она принимала
поздравления от Минусинской гор. думы. Добравшись до
ближайшей ж.-д. станции в Ачинске, отправилась в
Москву, делая остановки на станциях для выступления на
митингах и общения с солдатами, крестьянами и
рабочими. В Москве восторженно встречена
общественностью в сер. марта. Выступала на заседании К-та обществ,
орг-ций, в Совете рабочих депутатов, Моск. гор. думе.
В кон. марта выехала из Москвы в Петроград. На
Николаевском вокзале 29 марта ее встречали Керенский от
Врем, пр-ва и Н. С. Чхеидзе от Исполкома Совета рабочих
и солдатских депутатов. По предложению Керенского,
с к-рым у Б.-Б. установились самые теплые отношения,
жила в Зимнем дворце. Выступала в поддержку Врем,
пр-ва; с целью разъяснения его политики совершала
поездки по сев.-зап. и центр, губерниям, затем на Украину
и Юго-Зап. фронт. Горячо отстаивала необходимость
созыва Учредит, собрания, рассматривая его как
отправную точку для начала коренного преобразования рос.
действительности; первоочередными задачами
Учредит, собрания считала: установление демокр.
республики, социализацию земли, провозглашение равноправия
национальностей, ликвидацию сословий и привилегий,
введение 8-часового рабочего дня, всеобщего обязат.
образования.
Участвовала в работе 1-го Всерос. съезда Советов
крест, депутатов, избрана в Исполком Всерос. совета
крест, депутатов (ВСКД), получив 809 голосов. По
вопросу о передаче земли крестьянам расходилась с
официальной точкой зрения ЦК ПСР, считая необходимым
немедленно решить этот вопрос, не дожидаясь созыва
Учредит, собрания. Вошла в редколлегию газ. «Воля
народа» (Петроград), однако от предложения войти в ред.
центр, печатного органа ПСР «Дело народа» (Петроград)
отказалась, считаю позицию газеты не достаточно
патриотичной. Была сторонницей войны до победного
конца. Выступая на одном из митингов перед солдатами
и матросами, сказала: «Великие воины и граждане,
освободите нас скорее от врага. Я, старуха, идти на войну не
могу, хотя, если бы вы этого потребовали от меня,
отправлюсь» (Воля народа. 1917. 8 мая). Летом, в
приветствии 1 -му жен. воен. съезду, поддержала создание жен.
«батальона смерти».
В работе 3-го съезда ПСР Б.-Б. (Москва, 25.5-4.6.1917)
участия не принимала, т. к. находилась на отдыхе в
Крыму; заочно избрана поч. председателем съезда, а затем
в состав ЦК вне списков - поч. членом, однако, узнав
об отказе избрать в ЦК ПСР Керенского -
«гражданина, своим решительным и мужественным словом и
образом действий спасшего Россию в революционные
дни февральского переворота» (цит. по: Попов И. И.
Е. К. Брешко-Брешковская: Бабушка рус. рев-ции. Пг,
1918. С. 40), - заявила о своем выходе из его состава.
В авг. 1917 в качестве делегата от Исполкома ВСКД
участвовала в работе Гос. совещания (Москва).
Призывала к единению всего народа для спасения
завоеваний рев-ции; большую опасность видела в росте
влияния большевиков, утверждая, что в их ряды влились мн.
быв. черносотенцы; призывала Керенского арестовать
В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого. В авг.-сент. была
неофициальным консультантом мин.-председателя по кадрам.
В сент. стала поч. пред. Орг. совета Петрогр. группы
социалистов-революционеров, оппозиционного ЦК
ПСР. Участвовала во Всерос. демокр. совещании
[Петроград, 14-22.9(27.9-5.10).1917], избрана в конвент Врем,
совета Рос. Республики (Предпарламента).
Окт. рев-цию 1917 не приняла. Избрана в Учредит,
собрание по Черниговскому избират. округу. На 4-м
съезде ПСР (Петроград, 26.11-5.12.1917) в ответ на
обвинения в поправении заявила: «Говорят, Бабушка ушла
вправо. Это смешно. Поправеть в семьдесят лет
невозможно человеку, за всю жизнь не поклонившемуся ни в
ту, ни в другую сторону. Я не знаю правых
социалистовреволюционеров, я знаю социалистов-революционеров,
не приблизившихся к большевизму. Я принадлежу к
людям, сохранившим во всей чистоте учение своих
предшественников. Наша программа так прекрасна и
широка, что дает волю и энергии, и личному
совершенству» (Партия социалистов-революционеров: Док-ты и

БУНД
63
мат-лы. Т. 3. М., 2000. С. 102-103). В дек. переехала в
Москву, сотрудничала с газетами и писала восп. Установила
контакты со своим давним знакомым по первой поездке
в США А. Булардом, к-рый был шефом Амер. информац.
бюро в Москве. Весной 1918 подготовила для него
записку о положении дел в России. Брестский мир 1918
называла предательским.
В июле 1918 выехала на Урал, затем в Омск. Входила
в состав Комуча и Уфимского гос. совещания. В нач. 1919
с эшелоном чехословаков выехала за границу. Жила в
США, вела агитацию против большевиков и
осуществляла сбор средств на борьбу с ними. В 1920 вернулась
в Европу. Жила в Париже и Берлине. С 1924 в
Чехословакии: сначала в Праге, затем в Хвалы-Почернице.
Сотрудничала с газ. «Дни» (Берлин - Париж), издававшейся
Керенским. Вела культурно-просветит. работу в
Закарпатской Украине. На собранные в США деньги открыла
муж. интернат в Ужгороде и женский в Мукачеве,
предназначенные для рус. учащихся средних уч. заведений и
учительских семинарий.
М. В. Вишняк писал, вспоминая о Б.-Б.: «К бабушке
нельзя было не относиться с преклонением - и не
только за ее революционное мужество и беззаветную
преданность служению народу, но и как к человеку»
(Вишняк М. В. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954. С. 253).
Соч.: Из моих восп. СПб., 1906; Автобиография бабушки
рус. рев-ции. Пг., 1917; Что делать в Учредит, собрании? М.,
1917; Из восп. // ГМ. 1918. № 10-12; 1917 год // Новый
журнал, 1954. Кн. 38; Ранние годы // Там же. I960. Кн. 60; Как я
ходила в народ // Там же. Кн. 62.
Архивы: ГА РФ. Ф. 5975 (Е. К Брешко-Брешковская); Ф. 102.
ДП ОО. 1906. 1 отд. Т. 1 -6. Д. 117 (О крестьянке Е. К.
БрешкоБрешковской).
Источники: Партия социалистов-революционеров:
Док-ты и мат-лы: 1900-1922 гг.: В 3 тт. М., 1996-2001.
Лит:. Кирьяков В. В. Дедушка и Бабушка рус. рев-ции.
Н. В. Чайковский и Е. К. Брешко-Брешковская. Пг., 1917;
Попов И. И. Е. К. Брешко-Брешковская: Бабушка рус. рев-ции. Пг.,
1918; Ерофеев Н. Д. Брешко-Брешковская // Отеч. история:
История России с древнейших времен до 1917 г.:
Энциклопедия: В 5 тт. Т. 1. М, 1994.
А А Федоренко.
БУНД, т. е. Союз (идиш) [полное назв.: «Всеобщий
еврейский рабочий союз в Литве, Польше и
России» (в 1897-1901 - «...в России и Польше»)],
рев. с.-д. организация, возникшая на идеологич. основе
марксизма, автономная часть РСДРП. Основан на 1-м
съезде (Вильна, 25-27.9.1897), объединил марксистские
группы, действовавшие с кон. 1880-х - нач. 1890-х гг. в
Северо-Западном крае Рос. империи (Литве и
Белоруссии). Участники съезда считали, что, поскольку
приближается момент создания в России рабочей партии,
еврейский пролетариат должен вступить в нее
объединенным, а не отдельными группами. Будучи в тот
момент самой массовой из с.-д. орг-ций Рос. империи, Б.
сыграл ключевую роль в подготовке и проведении 1-го
съезда РСДРП (Минск, 1898), на к-ром он был
представлен 3 делегатами из 9; по свидетельству киевского
делегата Б. Л. Эйдельмана, эти делегаты, «работники
старшего возраста и опыта» (А. И. Крамер, А. Я. Мутник, Ш. Кац),
настояли, чтобы партия называлась Российской, а не
Русской. Съезд постановил, что Б. «входит в партию как
автономная организация, самостоятельная лишь в
вопросах, касающихся специально еврейского
пролетариата» (Первый съезд РСДРП. Март 1898 года: Док-ты и
матлы. М., 1958. С. 82).
Распространению марксизма в р-не деятельности
Б. и переходу в дальнейшем от кружковой
пропаганды (на рус. яз.) к агитации среди рабочих (на идиш) и
к орг-ции стачек, причем раньше, чем в крупных пром.
центрах России (обосновано в брошюре Кремера «Об
агитации», 1894), способствовали такие факторы, как
терр. близость Польши и Германии с более развитым
рабочим и с.-д. движением, опыт цеховой
организованности и грамотность ремесленных рабочих. Вместе с
большинством делегатов 2-го съезда РСДРП (1903)
делегация Б. (И. Л. Айзенштадт-Юдин, К Портной-Нойах,
Вл. Коссовский, В. Д. Медем, М. И.Либер) поддержала
проект программы партии, внесенный от имени редакции
газ. «Искра». При этом эволюция идеологии Б. до и
после оформления РСДРП определялась противоречием
между подчеркнуто классовым характером орг-ции и
тем, что Б. являлся одной из ряда одноврем.
существовавших орг-ций рос. еврейства. Занимая среди них крайне
левый фланг, объединяя и просвещая рабочих, Б. не мог
игнорировать их язык, психологию, традиции, не
реагировать на антисемитизм и политику дискриминации
еврейского населения. В то же время Б. находился в
состоянии конфронтации с сионистами, в т. ч. с
сионистами социалистич. направления (партия Поалей Цион), и
с еврейскими либералами - сторонниками реформ.
Бундовцы (бундисты) видели в рев. борьбе
пролетариата единственно реальный путь решения
еврейского вопроса, альтернативный как эмиграции евреев
из России, так и сионистской идее создания самостоят,
еврейского гос-ва. Б. были присущи те же черты полит,
культуры, что и др. радикальным партиям в России. По
наблюдениям современника, массе своих членов Б.
прививал, наряду с «ненавистью к существующему строю,
ненавистью безграничной, беспощадной», вызывавшей
«взрывы самопожертвования и героизма», также
нетерпимость к инакомыслящим, «партийную узость» и
«партийный фанатизм», принимающие «чудовищно
уродливые формы», вплоть до «партийного психоза» (Соблазн
социализма: Революция в России и евреи. Париж; М.,
1995. С. 397-401). Вместе с тем противники и оппоненты
Б. признавали его преимущества по сравнению с др. рев.
орг-циями нач. 1900-х гг.: «нет нигде такой дисциплины»,
«прочной периферии» и «горячего организационного
патриотизма», как в Б. (Третий съезд РСДРП. Апрель-май
1905 года: Протоколы. М., 1959. С. 371).
Вторым фактором, постоянно влиявшим на
идеологич. эволюцию Б., явилась борьба внутри РСДРП, начиная
с конфликта группы «Освобождение труда» и редакции
«Искры» с большинством Союза рус. социал-демократов
за границей в период, предшествовавший 2-му съезду
РСДРП. В развернувшейся в 1901-03 полемике «Искры»
(прежде всего Ю. О.Мартова, В. И.Ленина и Г.
В.Плеханова) против Б. ему стали приписывать «экономизм»,
«организац. эгоизм», «национализм»,
«непоследовательный сионизм», ставили в вину намеки на антисемитские
настроения христианских рабочих. Идеологи Б. (Медем,
Коссовский, Либер) отвечали на обвинения, что Б. -

64
БУНД
национальная, но не националистич. партия, и это не
противоречит ее интернационализму. Вместе с тем они
отвергли «жестко-прямолинейный, беспощадный
централизм, к-рый слепо подчиняет себе все, что встречает
на своем пути...», предвосхитив ту оценку ленинской
организац. модели, к-рую позже давали ей меньшевики. 2-й
съезд РСДРП отклонил предложения Б. по уставу партии,
в частности предложение зафиксировать, что Б.
является единственным представителем еврейских рабочих, и
признать целесообразным, с учетом перспективы
вступления в РСДРП др. нац. партий, федеративный принцип
построения РСДРП. После этого делегация Б., несмотря
на согласие с принятой съездом программой и нек-рые
поправки, внесенные ею в проект устава, покинула съезд,
заявив о выходе Б. из РСДРП.
В отношении к Б. в РСДРП проявилась вытекавшая
из постулатов марксизма, общая для обеих с.-д. фракций
недооценка значения национального вопроса, в т. ч. в
России. Мартов считал борьбу с сионистами более
важной, чем борьбу с антисемитизмом, т. к. сионисты
конкурируют с социал-демократами в борьбе за влияние на
наиб, культурные и развитые слои еврейских рабочих.
Ленин заявил, ссылаясь на К Маркса, К. Каутского, Э.
Ренана, что идея особой еврейской нации совершенно
несостоятельна в науч. отношении и реакционна по
своему полит, значению. П. Б. Струве, переходивший в это
время от марксизма к либерализму, также осуждал эту
идею, в ней он видел лишь «фантастический и
патологический результат извращенного правового сознания».
Лидеры РСДРП были уверены в том, что еврейский
вопрос будет решен в результате свержения в обозримом
будущем самодержавия и устранения препятствий для
ассимиляции евреев, после чего отпадет необходимость
в специальной орг-ции еврейских рабочих. "
В отличие от не считавшихся с действительностью
критиков в РСДРП, Б. учитывал ее в своей деятельности,
прежде всего возобновление после 20-летней паузы
еврейских погромов (начиная с Кишиневского погрома
1903 и особенно в 1905-06), хотя и связывал погромы
исключительно с «контрреволюционной политикой
правительства» и не видел в них неизбежный компонент
рев-ции как массового и многослойного движения.
Позицию, занятую «Искрой» и 2-м съездом РСДРП, лидеры
Б. объясняли влиянием правящих классов
господствующей нации, отмечая, что «вожди "Искры" проявили себя
как ассимиляторы» и что в их планах «нет места для
организаций, привыкших к известной самостоятельности,
создавшихся и развившихся в своеобразных условиях,
обладающих своеобразной физиономией» (Соблазн
социализма... С. 312-313).
Руководство Б. пришло к выводу, что Б. нуждается в
дополняющей программу РСДРП собственной нац.
программе. Путь к ней занял неск. лет. Б. первым в России
воспринял идею национально-культурной автономии
нац. меньшинств, выдвинутую австрийскими
социалдемократами. 4-й съезд Б. (Белосток, май 1901)
признал ее верной в принципе и выдвинул требование нац.
равноправия евреев, наряду с гражданским, отметив, что
к еврейскому народу понятие национальности так же
применимо, как к др. народам Рос. империи. Участники
обсуждения нац. вопроса на 5-м съезде Б. (Лондон, июнь
1903) колебались между марксистскими формулами и
требованиями жизни, по-разному пытаясь
прогнозировать развитие еврейства после свержения самодержавия.
Мнения по проекту резолюции, внесенному ЦК,
разделились поровну, и проект был отозван. Но в окт. 1905 6-й
съезд Б. в Цюрихе окончательно высказался за
экстерриториальную национально-культурную автономию в
области нар. образования и публичных прав еврейского
яз. (идиш) и тем самым за развитие светской еврейской
культуры, фактически отмежевавшись от
ассимиляторской традиции в социализме. Было выдвинуто
требование передать все функции, связанные с вопросами
культуры, из ведения гос-ва в ведение «самой нации в лице
особых учреждений, как местных, так и центральных,
избранных... на основе всеобщего, равного, прямого и
тайного голосования» (Бунд: Док-ты и мат-лы. 1894-
1921. М., 2010. С. 648).
К сер. 1904 численность Б. достигла 23 тыс. членов,
к сер. 1906-34 тыс. В ходе рев-ции 1905-07 тактика Б.
почти во всем совпадала с большевистской (см. также
Большевизм). Б. ориентировался на «высшие формы» рев.
борьбы - всеобщую стачку и вооруженное восстание,
бойкотировал выборы в 1-ю Гос. думу (1906),
отказывался от к.-л. соглашений с либер. партиями. В отношении
к выдвинутой П. Б. Аксельродом идее рабочего съезда с
целью создания широкой рабочей партии бундисты,
по словам Мартова, «оказались полны большевистских
предрассудков». Популярности и росту влияния Б.
способствовало создание им боевых групп для
самообороны от черносотенцев; для этого иногда допускались
соглашения с др. орг-циями. Вместе с тем Б. осудил
проводимые большевиками для пополнения фракционной
кассы «экспроприации».
На Стокгольмском (объединительном) съезде РСДРП
1906 состоялись переговоры между делегацией Б. и
большевистской частью ЦК. Ввиду тактич. близости Б. к
большевикам, последние сочли для себя выгодным,
невзирая на «национализм» Б., обеспечить голосами своих
делегатов возвращение Б. в партию в осн. на выдвинутых
им условиях (без формулировки о Б. как о
«единственном представителе еврейских рабочих»): «Б. входит в
состав единой РСДРП как с.-д. орг-ция еврейского
пролетариата, не ограниченная в своей деятельности
районными рамками», при сохранении своей программы
по нац. вопросу (Там же. С. 658-660). В объединенный
ЦК РСДРП входили от Б. в разное время Р. А. Абрамович,
Кремер, Ф. М. Койген-Ионов, Либер, Айзенштадт.
С 1907, в условиях резкого сокращения численности
всех полит, партий, в т. ч. и Б., происходило сближение Б. с
меньшевизмом при сохранении у бундовцев
примиренческих устремлений, выразившихся в осуждении
постоянного «сведения счетов между большевиками и
меньшевиками», в поддержке январского объединит, пленума
ЦК РСДРП 1910, в участии в подготовке и проведении
Венской конференции с.-д. орг-ций (авг. 1912).
Конференция признала, что лозунг культурно-национальной
автономии не противоречит программе РСДРП, в то
время как большевики оставались на позициях «Искры»
и 2-го съезда, повторив их, напр., в брошюре И. В.
Сталина «Марксизм и нац. вопрос* (1913). Сохраняя
нелегальные орг-ции, Б. уделял значит, внимание развитию
еврейской культуры, используя всякого рода легальные
формы объединения рабочих. Как отмечали
меньшевики, Б. в этот период освободился от «провинциализма»
благодаря своим молодым руководителям - Медему,
Либеру и Абрамовичу.

БУНД
65
В условиях 1-й мировой войны 1914-18, когда Рос.
империя потеряла территории, где проживало 40 %
еврейского населения, и до 600 тыс. евреев было
депортировано во внутр. р-ны России, в Б., так же как в
меньшевизме, не было единства в отношении к войне. Киевский
и Харьковский к-ты Б. высказались за защиту отечества.
Но, как отметил чл. ЦК Б. Г. М. Эрлих, не было
бундовцев, «которые считали бы возможным брать на себя
ответственность за дело обороны страны», т. к. в царском
режиме они видели не меньшую опасность, чем в герм,
нашествии. По словам Либера, война «создала новую
географию Б.», самые сильные орг-ции Б. остались в
Польше.
После Февр. рев-ции 1917 и окончат, оформления
большевиков в самостоятельную партию Б. стал частью
РСДРП (меньшевиков). Лидеры Б. Абрамович, Либер,
Эрлих и др. играли видную роль в руководстве РСДРП и
Советов. 10-я конференция Б. (Петроград, апр. 1917)
подтвердила идеологич. преемственность, отвергнув
предложение объединиться с сионистскими социалистич.
партиями. Так же, как правые и центристы в РСДРП, Б.
исходил из того, что рев-ция носит бурж.-демокр.
характер. Б. поддерживал Врем, пр-во, отменившее все законы
и распоряжения самодержавия, ограничивавшие евреев
в правах. 10-я конференция высказалась за условную
поддержку Врем, пр-ва, но вскоре Б. признал
необходимым участие социалистов в пр-ве. Отстаивал Б. и «рев.
оборончество».
Роль Б. в обществ.-полит. движении нач. 20 в.,
особенно с 1914, и его эволюция до окт. 1917 получили
разноречивую оценку в РСДРП и вне ее. Левый
меньшевикинтернационалист Мартов полагал, что, находясь во
время войны и «керенщины» на правом фланге РСДРП,
Б. способствовал компрометации партии среди
рабочих (Меньшевики в 1919-1920 гг. М., 2004. С. 54). Правый
меньшевик А. Н. Потресов в связи с 20-летием Б. ставил
ему в заслугу то, что еще в 1903 он «первый вскрыл
наличность ленинской демагогии, которая была еще в
зачатке», и с тех пор «остался верен традициям этого
своего поединка с нашим российским варварством»
(Меньшевики в 1917 году. М., 1996. Т. 3. Ч. 1. С. 298).
Выступая на 1-м Всерос. съезде Советов, Абрамович
напоминал: «...Мы были первыми в рядах рос. с.-д-тии,
к-рые поставили во всерос. масштабе нац. вопрос», но
«как вопрос рабочего класса»; «идея культурной
национальной автономии... является... единственно
пролетарской, в осуществлении которой заинтересован
главным образом пролетариат» (Бунд: Док-ты и мат-лы...
С. 1092-1093). С точки зрения еврейского либерала - не
сиониста С. М. Дубнова, поскольку Б. «выступает только
от [имени] одной части народа и отрицает
совершенно интересы другой части народа, этим самым он
разрушает единство народа». Но хотя бундисты оставались
и дальше «фанатиками марксизма», «отчужденными от
еврейства», все же идеология Б., враждебная нац.
принципу, мало-помалу «национализировалась» (см.:
Кельне р В. Е. С. М. Дубнов и «Союз для достижения
полноправия евреев в России» // Архив еврейской истории. Т. 1. М.,
2004. С. 160; Дубнов С. Евреи в России в царствование
Николая II. Пг., 1922. С. 28-29). Несмотря на эту
относительную «национализацию» идеологии Б., на выборах в
Учредит, собрание за список Б. голосовало
значительно меньше избирателей, чем за блок религ. партий и
сионистов (31 тыс. против 417 тыс., находившихся под
впечатлением обнародованной 2.11.1917 «Декларации
Бальфура» - обещания брит, пр-ва создать «еврейский
нац. очаг» в Палестине, перешедшей после 1-й мировой
войны из рук побежденной Турции к Великобритании в
качестве «подмандатной территории»).
Чрезвычайное заседание Бюро ЦК Б. 7-9.11.1917
осудило октябрьский переворот, выступив за образование
однородного (социалистического) пр-ва. На Украине
бундовцы выступали в 1917 и против ее отделения от
России, и против большевиков, к-рые, захватив в февр. 1918
Киев, по словам члена ЦК Б. М. Г. Рафеса, «разгромили все
достижения революции в национальном строительстве».
В 1918-19 ЦК Б. придерживался в отношении к власти
большевиков линии левоменыпевистского руководства
РСДРП во главе с Мартовым, повторяя ее эволюцию: он
отказался от своего прежнего лозунга восстановления
полной демократии, признал необходимость диктатуры
Советов дня сохранения и укрепления социалистич.
завоеваний, в апр. 1919 объявил мобилизацию членов Б.
в Красную армию. Одновременно Б. идентифицировал
себя как организацию некоммунистическую и
оппозиционную, не разделяющую многих методов РКП(б) и
подвергающую эту власть всесторонней критике. При
перевыборах Моск. Совета весной 1921 правые
бундовцы подписали наказ Моск. к-та РСДРП с требованием
демократизации сов. конституции.
В мае 1918 Б. предупредил, что обстановка анархии
и Гражд. войны создала благоприятную почву для роста
антисемитизма и погромных настроений, призвав
принять меры к защите еврейского народа от угрожающей
ему опасности физич. уничтожения. Беспрецедентные
по жестокости и кол-ву жертв масштабы погромов в
период Гражд. войны, особенно на Украине в 1919-20,
привели к сдвигу в настроениях еврейского населения, в т. ч.
составлявших опору Б. ремесленных рабочих. Для них,
по словам Ф. И.Дана, «розы большевизма пока бросались
в глаза сильнее, чем шипы его...»; большевизм превращал
«раба домашней промышленности и ремесла» «в
рабочего, работающего непосредственно на казну»,
«освобождал его также от национальной приниженности» и
открывал «доступ ко всевозможным административным
должностям» (Д а н Ф. И. Два года скитаний: Восп. лидера
рос. меньшевизма. 1919-1921. М., 2006. С 61 -62).
Этот сдвиг в массовых настроениях наряду с
переломом на фронтах Гражд. войны в пользу Красной армии и
рев-циями в нек-рых западноевропейских странах
обусловил перевес к авг. 1919 внутри Б. прокоммунистич.
течения и «отклонение Б. от общепартийной линии»
РСДРП. К этому течению примкнул пред. ЦК Б. с 1917
А. И. Вайнштейн. Мартов писал в янв. 1920 Аксельроду,
что «оппозиция слева... почти целиком овладела Б.», он
«на 9/10... усвоил себе коммунистическую идеологию»,
Вайнштейн «во всем почти большевик», «левые» в РСДРП,
в т. ч. бундовцы, «готовы признать Советы "высшей
формой", а III московский Интернационал - единственным
способом объединить пролетариат...» Мартов сообщал
далее, что, став поборником сов. системы, Б. грозит
расколом РСДРП (см.: Меньшевики в 1919-1920 гг. С. 336).
12-я конференция Б. (Москва, март-апр. 1920)
подтвердила, что «Б. не стоит на точке зрения
самостоятельной нац. партии еврейского пролетариата, ведущей
свою самостоятельную полит, линию. То общее
положение, что орг-ция еврейского пролетариата должна
составлять часть интернац. партии рос. пролетариа-

66
БУРЦЕВ
та, глубоко внедрилось в сознание каждого члена Б.».
Одноврем. конференция объявила, что Б. выходит из
РСДРП, отказывается от оппозиции и намерен вступить
в РКП(б), поскольку «программой Б. является программа
РКП» (Бунд: Док-ты и мат-лы... С. 1160-1161), Тем самым
политика большевиков во всех ее аспектах впервые
получила одобрение Б. Одноврем. Б. отказался от
требования национально-культурной автономии как
рассчитанного на условия капитализма и потерявшего смысл
в условиях социалистич. рев-ции. Однако предложение
конференции провести объединение с РКП (б) «на тех
же основаниях, на к-рых Б. находился в РСДРП», т. е.
сохранив автономный статус и само название орг-ции -
«носителя славного рев. опыта», было отклонено. ЦК Б. и
13-я Чрезвычайная конференция Б. (Москва, март 1921)
были вынуждены согласиться с решением Коминтерна
о приеме членов Б. в РКП(б) в индивидуальном порядке,
что означало самоликвидацию Б. как особой орг-ции.
На 1.1.1926 в ВКП(б) состояло 2865 бывших членов Б., в
1930-е гг. они подверглись репрессиям.
Представители прав, течения Б. во главе с
Абрамовичем ушли с 12-й конференции и оформили на
конференции в Витебске (апр. 1920) Социал-демократический
Б. Так же как меньшевики, его члены
преследовались в соответствии с решениями ЦК РКП(б), и к сер.
1920-х гг. организации Б. в Сов. России прекратили
существование. В эмиграции действовала Загран.
делегация Б., тесно связанная с Загран. делегацией РСДРП и
поддерживавшая в отношении к СССР «линию Мартова».
Бундовцы-эмигранты продолжали вести борьбу с
эмигрантами, входившими в сионистские орг-ции. Ряд
членов Б. - меньшевиков (Г. Я. Аронсон и др.) в 1920-30-х гг.
участвовали из-за границы в материальной поддержке
еврейской земледельч. колонизации на терр.СССР, в т. ч.
в Биробиджане, до начала «большого террора»
рассматривая это как «ист. шанс» для евреев.
Орг-ции Б. в Польше, Латвии и Литве превратились
в самостоятельные с.-д. партии, легально действовавшие
вплоть до уничтожения независимости этих гос-в в 1939
и 1940. Лидеров польского Б. - Эрлиха и В. И. Альтера,
бежавших в 1939 в СССР и арестованных, предполагалось,
освободив, привлечь к участию в орг-ции Еврейского
антифашистского к-та, но вскоре они были снова
арестованы как «герм, агенты»; первый покончил
самоубийством в тюрьме, второй был расстрелян.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 271 (Бунд); Ф. 445 [Центральное
бюро еврейских секций агитационно-пропагандистского
отдела ЦК РКП(б)].
Источники: Рев. движение среди евреев. Сб. 1. М., 1930;
Соблазн социализма: Революция в России и евреи / Сост.
А С. Серебренников. Париж; М., 1995; Программы полит,
партий России. Кон. XIX - XX в. М., 1995; Меньшевики в 1917 году.
М., 1994-97. Т. 1-3; Меньшевики в большевистской
России. 1918-1924 гг. М., 1999-2004. Т. 1-4; Бунд
«национализируется»: Обсуждение проекта националы ю-культурной
автономии в 1903 году / Публ. И. С. Розенталя // Архив еврейской
истории. М., 2006. Т. 3; Конференции РСДРП 1912 г.: Док-ты и
мат-лы. М., 2008; Бунд: Док-ты и мат-лы. 1894-1921. М., 2010.
Лит.: Ра фес М. Г. Два года рев-ции на Украине:
(Эволюция и раскол «Бунда»). М., 1920; Его же. Очерки по истории
«Бунда». М., 1923; Бухбиндер Н. А. История еврейского
рабочего движения: По неизданным архивным мат-лам. Л.,
1925; Агурекий С. Еврейский рабочий в коммунистич.
движении (1917-1921). Минск, 1926; Книга о рус. еврействе: От
1860-х годов до революции 1917 г. Нью-Йорк, I960; Книга
о рус. еврействе. 1917-1967. Нью-Йорк, 1968; Эттингер Ш.
Россия и евреи. Иерусалим, 1993; Кандель Ф. Очерки
времен и событий: Из истории рос. евреев. 1882-1920 годы.
Иерусалим, 1994. Ч. 3; Евреи и рус. революция: Мат-лы и
исследования / Ред-сост. О. В. Будницкий. М; Иерусалим, 1999;
Костырченко Г. В.Тайная политика Сталина: властьи
антисемитизм. М., 2001; Барнави Э., Фридлендер С. Евреи и
XX век: Аналитич. словарь. М., 2004; Будницкий О. В. Рос.
евреи между красными и белыми (1917-1920). М., 2006;
Френкель Дж. Пророчество и политика: Социализм, национализм
и рус. еврейство. М., 2008; Tobias H. The Jewish Bund in Russia
from its Origins to 1905. Stanford, 1972; Baron S. The Russian
Jews under Tsar and Soviets. New York, 1996.
И.С.Розенталъ.
БУРЦЕВ Владимир Львович (17.11.1862, форт
Перовский - 21.8.1942, Париж), деятель рев. движения. Из
семьи офицера. Детство провел в г. Бирск Уфимской губ. в
семье своего дяди - зажиточного купца. Еще в гимназии
увлекся творчеством И. С. Писарева и др.
прогрессивных писателей. В 1882-85 учился на физико-матем. и
юрид. ф-тах в С-Петерб. и Казанском ун-тах. В кон. 1882
впервые попал в тюрьму за участие в студенч. движении.
В тюрьме он познакомился с деятелями рев. движения.
С 1883 близок к народовольческим кружкам, не
примыкая ни к одному из них. «В своей квартире укрывал
нелегальных, был посредником в революционной
переписке с заграницей, устраивал свидания революционеров,
доставал им средства, распространял литературу,
помогал в устройстве типографий, принимал участие в
печатании тайных литографированных изданий Лаврова,
Маркса, Лассаля, Толстого, Щедрина и т. д. Но делал это
всегда на свой страх, как вольный стрелок, а не как член
какой-нибудь революционной организации», -
вспоминал позднее Б. (Бурцев В. Л. Борьба за свободную
Россию: Мои воспоминания. Берлин, 1923. С. 30-31). В 1885
арестован. Безосновательно обвинялся в причастности к
убийству Г. П. Судейкина. Содержался в Доме предварит,
заключения и Петропавловской крепости. В 1886 сослан
на четыре года в Иркутскую губ. В 1888 бежал,
эмигрировал в Швейцарию.
Свою полит, позицию в кон. 1880-х Б. определял
как среднюю между либерализмом и
«революционаризмом». Он надеялся на объединение усилий всех
направлений рус. освободительного движения. «Я бежал из
Сибири за границу, - писал Б., - главным образом,
именно с этой идеей общенационального объединения
прогрессивных, либеральных и социалистических сил для
служения родине» (Там же. С. 47). Террор
рассматривался Б. как вынужденное средство, к-рое должно заставить
пр-во пойти на уступки об-ву. После создания нар.
представительства и предоставления свобод от него
следовало отказаться.
В эмиграции сблизился с М. П. Драгомановым и
В. К Дебогорием-Мокриевичем, И. И. Добровольским и
Э. А. Серебряковым, к-рые стали сотрудниками
издававшейся с марта 1889 под ред. Б. газ. «Свободная Россия».
Газета встретила критику в рев. среде как со стороны
марксистов, так и со стороны народнических групп. Не

БУРЦЕВ
67
нашла она широкой поддержки и у либералов. После
выхода 3-го номера издание прекратилось. Произошел
разрыв Б. с Драгомановым и Дебогорием-Мокриевичем.
Летом 1889 Б. переехал в Париж. В 1890 издал
брошюру «Белый террор при Александре III» и кн. Дж Кеннана
«Сибирь и ссылка». С 1891, после неудачной попытки
нелегальной поездки в Россию, когда рус. загран.
полиция пыталась его арестовать, Б. жил в
Великобритании. Сблизился с Ф. В. Волховским и С. М. Кравчинским,
сотрудничал с Фондом вольной рус. прессы. Изучал
историю рев. движения в России. В 1897 издал сб. «За
сто лет» (в 2 тт.); выпускал жур. «Народоволец», в к-ром
проповедовал рев. традиции народовольцев и
террористич. методы борьбы. За статью
в № 3 «Народовольца» брит, власти
арестовали Б. по обвинению в
призывах к убийству имп. Николая II и
приговорили его к полутора годам
каторжной тюрьмы. По
освобождении в 1900 Б. издавал историко-рев.
сборник «Былое». Выпустил
брошюру «Долой царя!», в к-рую вошли
статьи из «Народовольца». В 1903
по требованию властей покинул
Великобританию и переехал в
Швейцарию, откуда вскоре был выслан
во Францию. С 1904 жил в Париже,
поддерживал связи с ПСР, расходясь
с эсерами по вопросу о роли и
значении террора.
В сент. 1905 Б. отправил письмо
С. Ю. Витте, в к-ром, по
собственному признанию, писал, что «если он,
граф Витте, уверен, что
правительство действительно хочет
отказаться от белого террора и пойдет
навстречу обществу, то я сочту своим
долгом, как народоволец, открыто
и решительно выступить в печати
против политического террора и буду призывать
революционеров к мирной работе» (Там же. С. 159-160).
В нояб. 1905 Б. вернулся в Россию, сотрудничал с газ.
«Сын Отечества». В 1906-07 жил в С-Петербурге, один
из редакторов жур. «Былое». В 1907 изд-во «Шиповник»
выпустило составленный Б. «Историко-революционный
альманах» - календарь памятных рев. дат (уничтожен
цензурой; в 1917 переиздан под назв. «Календарь
русской революции»). Оценивая впоследствии обстановку
того времени, Б. писал в мемуарах: «Особенно
ошибочной, по моему мнению, тактика революционеров и
кадетов была летом 1906 г., незадолго перед роспуском
Государственной Думы и сейчас после него. Слушая то, что
говорилось в обществе, можно было, пожалуй, подумать,
что революционное настроение в России было в то
время общим. Но я не сомневался, что революционеры
преувеличивали свои силы и не сознавали, что реально они
не имели в стране достаточной поддержки для того,
чтобы выдержать взятый ими тон, а на самом же деле они
были слабы, и правительство всегда легко могло сломить
их» (Там же. С. 172).
С 1906 Б. занимался разоблачением провокаций в
рус. рев. движении (см. также ст. Провокация).
Переписывался с С. В. Зубатовым, Л. А. Тихомировым, встречался
с агентами «охранки». В редакции «Былого» встречался
с чиновником Деп-та полиции M. E. Бакаем, к-рый дал
указание на провокацию в партии эсеров. В 1908-14
разоблачил многих провокаторов, в т. ч. руководителя
Боевой орг-ции партии эсеров Е. Ф. Азефа (1908). Из-за
угрозы ареста осенью 1906 Б. эмигрировал. Возобновил
в Париже издание сб. «Былое», в 1909-10 издавал газ.
«Общее дело», в19Н-14- газ. «Будущее».
В период 1-й мировой войны 1914-18 Б. занял
оборонческую позицию. В авг. 1914 вернулся в Россию. Был
арестован на границе, в янв. 1915 Петрогр. суд. палатой
приговорен к ссылке за довоенные статьи в газ.
«Будущее». Отбывал ссылку в Туруханском крае. По
ходатайству франц. пр-ва амнистирован, в кон. 1915 вернулся в
Петроград. Издал брошюру «О
войне» (Пг.; М., 1916) с приложением
писем П. А. Кропоткина.
После Февр. рев-ции 1917 Б. дал
показания Чрезвычайной следств.
комиссии Врем, пр-ва,
сотрудничал в жур. «Жизнь и суд», издавал
газ. «Общее дело» и сб. «Будущее».
В ст. «Или мы, или немцы и те, кто
с ними» (опубл. 7.7.1917 в газ.
«Русская воля») Б. перечислил главных,
по его мнению, врагов России -
это большевики, представители
правых партий, нем. агенты и
шпионы. Б. привел список из 12
«наиболее вредных» лиц (В. И. Ленин,
Л. Д. Троцкий, Л. Б. Каменев, Г. Е.
Зиновьев, А М. Колпонтай, Ю. М.
Стеклов, Д. Б. Рязанов, М. Ю.
Козловский, А. В. Луначарский, С. Г.
Рошаль, X. Г. Раковский, М. Горький).
В ответ Горький опубликовал в
газ. «Новая жизнь» резкую статью.
Б. ответил статьей «Не
защищайте М. Горького!», в к-рой вновь
обвинил писателя в пособничестве
большевикам. В газ. «Общее дело» Б. опубликовал список
159 эмигрантов, вернувшихся в Россию через Германию.
Критиковал М. А. Натансона и В. М. Чернова за
пораженческие настроения в дофевральский период, называя их
пособниками большевиков.
Летом 1917 Б. был сторонником «твердой власти»,
считал, что заговора ген. Л. Г. Корнилова не было и
А. Ф. Керенский должен был просить прощения у
генерала. За публикацию закрытых мат-лов по делу ген.
Корнилова и бездоказательные обвинения Керенского в
намерении заключить с Германией сепаратный мир газета
«Общее Дело» была запрещена Врем, пр-вом.
Б. резко отрицательно отнесся к октябрьским
событиям. 25.10.1917 в № 1 изданной им газеты «Наше общее
дело» Б. опубликовал призыв «Граждане! Спасайте
Россию!». По приказу Троцкого был арестован, содержался
в Петропавловской крепости. Находясь под стражей, Б.
дал интервью франц. и американским журналистам с
призывом к свержению большевиков и продолжению
войны с Германией. В февр. 1918 освобожден. Бежал в
Финляндию, затем перебрался в Швецию, где издал
открытое письмо «Проклятье вам, большевики!»
(Стокгольм, 1918), в к-ром обвинял последних в узурпации
власти, развале гос-ва, предательстве нац. интересов
России, попрании всех норм и принципов демократии.

68
БУРЦЕВ
Поселившись в Париже, Б. возобновил издание газ.
«Общее дело», среди сотрудников к-рой были Л. Н. Андреев,
И. А. Бунин, А. Н. Толстой. В 1919 и 1920 Б. приезжал в
Россию, встречался с руководителями белого движения
А. И. Деникиным и П. Н. Врангелем. Пытался объединить
рус. эмиграцию для борьбы с большевиками; товарищ
(зам.) председателя «Рус. нац. к-та». Поражение
антибольшевистских сил Б. объяснял разобщенностью, с
одной стороны, и жесточайшим красным террором - с
другой.
В 1920-30-е гг. Б. продолжал издание газ. «Общее
дело» и жур. «Былое». Одной из главных своих задач Б.
считал разоблачение большевистского режима и борьбу
с сов. агентурой в среде рус. эмиграции. Среди его работ
этого периода - брошюра «Юбилей предателей и убийц
(1917-1927)» (Париж, 1927), вступит, ст. к кн. Е. Думбадзе
«На службе Чека и Коминтерна» (Париж, 1930), сб.
«Боритесь с ГПУ!» (Париж, 1932), «Большевистские
гангстеры в Париже» (Париж, 1939) и др.
Б. резко отрицательно отнесся к приходу нацистов
к власти в Германии в 1933, опубликовав ряд
антинацистских статей. В 1934-35 вместе с П. Н. Милюковым
и Б. Н. Николаевским выступал свидетелем на Бернском
процессе, обсуждавшем проблему подложности
«Протоколов сионских мудрецов». Издал книгу
«"Протоколы сионских мудрецов" - доказанный подлог» (Париж,
1938), в к-рой вскрыл цели и механизм их фабрикации
сотрудниками царской «охранки» в кон. 1890-х гг.
Значительное место в творчестве Б. занимало
литературоведение. На страницах «Былого» публиковались
его статьи, посвященные истории рус. лит-ры. В 1934, в
год 135-летия со дня рождения А. С. Пушкина, Б.
участвовал в подготовке к торжествам, посвященным этой дате.
В 1937 принял участие в подготовке и издании
юбилейной газеты «Пушкин», посвященной 100-летию смерти
великого поэта.
В эмиграции Б. работал над своими
воспоминаниями, но издал в 1923 в Берлине только их первую часть
«Борьба за свободную Россию» (в 1928 изданы в СССР
с сокращениями под заголовком «В погоне за
провокаторами»; впервые без искажений и цензурных изъятий
мемуары вышли в свет только в 2012). В период 2-й
мировой войны 1939-45 Б. проживал на
оккупированной немцами территории Франции. За свои довоенные
антинацистские статьи и участие в Бернском процессе
1934-35 преследовался гестапо. Жил в крайней нищете.
Умер от заражения крови.
Соч.: Белый террор при Александре III. Париж,
1890; Долой царя! Лондон, 1901; Ответственность царя.
Речь, произнесенная В. Бурцевым на митинге в
«КуперЮнион» в Нью-Йорке 25 апр. 1910 г.; Два бича мира:
(Большевики и герм, империалисты). Омск, 1918; В
борьбе с большевиками и немцами: В 2 ч. Париж, 1919;
Борьба за свободную Россию: 1882-1922 гг. Т. 1. Берлин, 1923;
К биографии M. E. Салтыкова-Щедрина // На чужой стороне.
Берлин, Прага, 1925. № 3; Печальный конец Б. В. Савинкова //
Былое. Париж, 1925. № 11; Ответ В. Л. Бурцева Б. В.
Савинкову // Там же; В защиту правды: Перестанут ли они клеветать?
Дело ген. П. П. Дьяконова. Дело полковника А. П. Попова и
полковника Н. А. де Роберти. Заговор молчания. Париж, 1931;
Как Пушкин хотел издать «Евгения Онегина» и как издал.
Париж, 1934; Преступление и наказание большевиков: (По
поводу 20-летнего юбилея предателей и убийц). Париж, 1938;
Борьба за свободную Россию. СПб., 2012.
Архивы: ГА РФ. Ф. 5802 (В. Л. Бурцев); РГАСПИ. Ф. 328
(В.Л.Бурцев).
Источники: Рейснер M. A К обществ, мнению: (Мое дело
с В. Л. Бурцевым). СПб., 1913; Чернов В. М. Мало загадочная
метаморфоза // Воля России. Прага, 1924. № 12-13;
Зензинов В. М. В. Л. Бурцев // Новый журнал. Нью-Йорк, 1943.
№ 4; Альбус Н., Мельгунов С. Последний из Дон-Кихотов:
(К 10-летию кончины В. Л. Бурцева) // Возрождение. Париж,
1952. № 24; Мельгунов С. П. В. Л. Бурцев // Мельгунов С. П.
Воспоминания и дневники. М., 2003. С. 188-193.
Лит.: Давыдов Ю. В. Бурный Бурцев // Огонек. 1990.
№ 47,48, 50; Лурье В. Ф. В. Л. Бурцев // Хранители прошлого.
Л., 1990; Буд н и цки й О. В. Владимир Бурцев и его
корреспонденты //ОИ. 1992. № 6; Пантелеева Т. Л. Обществ.-полит. и
издательская деятельность В. Л. Бурцева ( 1882-1907). М., 1998;
Обществ, мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия. М., 2009.
А А Федоренко.

ВАЛЕНТИНОВ Н. (наст, фам., имя, отчество -
Вольский Николай Владиславович) (7.5.1879; согласно
анкете, 1880 - Моршанск Тамбовской губ. - 26.7.1964,
Плесси-Робинсон, Франция), публицист, экономист,
историк; беспарт, социалист. Из дворян; сын помещика,
уездного предводителя дворянства. По окончании
реального уч-ща в Моршанске уч. в 1897-1903
последовательно в Горном и Технологич. ин-тах в С-Петербурге и
в Политехи, ин-те в Киеве. С 1898 чл. Рос. с.-д. рабочей
партии (РСДРП), в 1903-04 большевик, с 1905
меньшевик, формально в партии до лета 1917. Печатался с
1899, проф. журналист с 1905. С кон. 1907 сотрудничал
только в легальных изданиях, в 1909-11 - в газ.
«Киевская мысль», В19П-13-В моек. газ. «Русское слово», где
выполнял обязанности неофициального гя. ред.,
рассчитывая превратить ее в демокр. издание, в 1917 - в газ.
«Власть народа».
Приход большевиков к власти в окт. 1917 считал
«преступным актом», но не верил в возможность
свержения новой власти. В 1922-27 редактировал орган ВСНХ
«Торгово-промышленная газета», в 1928-30 - орган сов.
торгпредства в Париже «Экономическая жизнь Советов»
(на франц. яз.).
С окт. 1930, после массовых арестов интеллигентов
в Москве, в т. ч. его друзей и коллег, «невозвращенец».
Сотрудничал (под псевд.: Е. Юрьевский, В.) в рус.
эмигрантских, а также франц. и амер. изданиях, снискал
репутацию блестящего журналиста, умного и тонкого
наблюдателя, свободного от всяких «парт, шор», с
выдающейся интуицией и широким диапазоном
интересов. Автор ряда работ мемуарно-аналитич. характера, в
т. ч. о В. И. Ленине, П. Б. Струве, деятелях рус. культуры -
поэтах Серебряного века (А. Белом и др.), М. Горьком,
издателе И. Д. Сытине. Критикуя инерционность мысли,
способен был корректировать собств. взгляды и оценки,
после 2-й мировой войны 1939-45 отмечал, что нек-рые
его прежние представления о России и мире
опровергнуты историей. Вокруг выступлений и высказываний В.
нередко завязывалась острая полемика. Кроме работ В.,
опубликованных при жизни и посмертно, чрезвычайно
содержательна его обширная переписка.
D
В ранние годы то или иное влияние на В. оказали
М. И. Туган-Барановский, С Н. Булгаков, Ленин, С Н.
Прокопович, в эмиграции он считал наиболее духовно
близкими себе Е. Д Кускову, М. А. Алданова, M. M. Карповича.
Определившись на рубеже 19-20 вв. как марксист, с
самого начала выражал сомнение в правильности ряда
марксистских положений, напр. таких, как
перспектива отмирания гос-ва и упразднения денег. Предлагал
совместить марксизм с теорией познания Э. Маха и
Р. Авенариуса, что вызвало критику со стороны Ленина
[в беседах с В. в 1904, затем в кн. «Материализм и
эмпириокритицизм» (1909)] и Г. В.Плеханова. Впоследствии
сам оценивал свои филос. и др. работы этого времени
как «нечто весьма слабое». Не принимал нетерпимость
Ленина к инакомыслию («принцип партийности»). По
требованию Плеханова исключен в 1908 из состава
авторов меньшевистского труда «Общественное движение
в России в начале XX века». С того же года «перестал
носить... маску ортодокса, открыто начал быть
"ревизионистом"», позже вспоминал, что с этого момента для него
«..."генеральной линией" была та», к-рую он «сам
свободно выбирал», а не та, что ему «навязывалась» и под
к-рую он «должен был подползать» (Валентинов Н.
[Вольский Н. В.] Недорисованный портрет... М., 1993.
С. 173-174).
В момент выхода сб. «Вехи» (1909) увидел в его
статьях необоснованную дискредитацию интеллигенции в
целом: авторы игнорировали позитивный вклад
интеллигенции в модернизацию страны, резкое сокращение
после рев-ции 1905-07 численности полит, партий,
«ликвидаторство» и т. п. Впоследствии, отмечая, что «только
часть интеллигенции то звала к катастрофе, то хныкала,
не видя никакого просвета», признавал, что упреки в
отсутствии у нее «государственного разума», в «склонности
к анархической, примитивной трактовке...
общественных и государственных проблем» были обоснованны, но
объяснял это, в первую очередь, сохранявшейся в руках
царской бюрократии монополией власти,
преследованиями обществ, орг-ций, на к-рые она смотрела «с
величайшей подозрительностью», недостаточностью полит,
школы, какой была Гос. дума (HIA. N. Valentinov Papers.
Box 6. Folder 22. Валентинов Н. [Вольский Н. В.]
Россия в предвоен. годы (1908-1913). 1957).

70
ВАЛЕНТИНОВ
Основываясь прежде всего на впечатлениях от
журналистских поездок по стране в 1908-14, от «встреч с
десятками людей всех сословий в десятках городов и сел»,
тогда и позже высоко оценивал изменения в жизни
России - ускоренную индустриализацию, сокращение
помещичьего землевладения, развитие кооперации и др.,
считал эти процессы
«благодетельными последствиями»
ревции 1905-07 и свидетельством
накопления в об-ве элементов
«европеизма», исключающего
повторение рев-ции. Углубил
свою оценку предвоен. периода
в ходе осуществления амер.
проекта по истории меньшевизма в
кон. 1950-х - нач. 1960-х гг.,
сопоставляя этот ист. опыт с
опытом сов. пятилеток и отмечая,
вопреки стереотипам сов.
историографии, что «никакой
революцией тогда и не пахло», но
страна находилась в «состоянии
неустойчивости и
неопределенности». Признал вместе с тем,
что недооценивал имеющее
многовековые корни «глубокое
антиевропейское стремление»,
к-рое может отбросить Россию
назад «во что-то подобное
Московии XVI-XVII вв. (что и
случилось в царство Сталина)»
(Валентинов Н. [Вольский Н. В.]
Два года с символистами. М, 2000. С. 23-24;'Из архива
Л. О. Дан. Амстердам, 1987. С. 162-163).
На протяжении всей жизни В. отрицательно
относился к националистич. тенденциям в философии,
литре и политике. Как ред. стремился устранить их из
публикаций «Русского слова», обеспечил наиболее полное
освещение в газете процесса по делу Бейлиса. Отказался
в 1914 вернуться в «Русское слово», не желая «вести
газету с теми шовинистическими и зоологическими
ухватками, которых требует газетное обслуживание войны»
(Валентинов Н. Наследники Ленина. М., 1991. С. 162).
С кон. 1916 сторонник выхода России из 1-й мировой
войны. В продолжении Врем, пр-вом политики участия
в войне видел его гл. ошибку, предопределившую наряду
с отсутствием в стране «твердой власти» успех
большевиков в окт. 1917.
При изучении истории и современности В.
стремился уяснить «объективный смысл» происходивших
в СССР и в странах капиталистич. мира процессов,
используя разнообразные источники информации и
отказавшись от материалистич. монизма. В 1930-е гг.
пришел к выводу, что марксизм - «когда-то чуткое к жизни
и пытливое мировоззрение» - переживает «старческий
маразм», поскольку новейшая фаза эволюции
капиталистич. об-ва характеризуется отмиранием той экон.
системы, какую анализировал К. Маркс (Юрьевский Е.
[Вольский Н. В.] О тенденциях обществ, развития в
новейшее время // Совр. записки. 1993. Т. 68. С. 324). Тем
более непригоден в качестве инструмента познания
«марксизм № 2» («марксизм-ленинизм») - гос. религия
сов. тоталитарного режима. Обращал тогда же
внимание на не предвиденную Марксом особенность новой
эпохи: «...Маркс, по-видимому, здорово ошибался,
провозглашая, что пролетариат не имеет отечества. [...]
Решительно всюду во всем мире происходит мобилизация
национальных чувств, выдвижение на первый план идеи
нации», эта идея «общего интереса, идея
национальной солидарности обуздывает обостренную классовую
борьбу...» Вместе с тем отмечал,
что в ряде стран, прежде всего
в нацистской Германии, «идея
национального возрождения
сопровождается абсолютной
национальной нетерпимостью,
принимающей характер
подлинного озверения» (Архив
еврейской истории. Т. 7. М., 2012.
С. 300-301).
Возобновленные В. в
эмиграции личные контакты
с меньшевиками (П. А.
Гарей, Г. Я. Аронсоном, Л. О. Дан,
Б. И. Николаевским и др.) не
устранили существ,
расхождений во взглядах; его называли
«буржуазным публицистом», он,
в свою очередь, заявлял, что все
более не приемлет их
понимания социализма, в частности
веры в магич. роль
социализации х-ва, способной якобы
уничтожить соц. неравенство.
Кроме того, в свете сов. опыта,
указывал он, «пропадает
эсхатологическая субстанция идеи классовой борьбы», будто
бы ведущей, согласно ортодоксальному марксизму,
через диктатуру пролетариата в «царство рая».
Повторение перманентной рус. рев-ции в мировом масштабе, к
чему призывал Л. Д Троцкий, означало бы разрушение
цивилизации - «не рай, а ад» (Там же. С. 299, 301). По
той же причине В. решительно отвергал имевшие
хождение в эмиграции прогнозы новой рев-ции в СССР или
же варианты реставрации с помощью внеш. сил, напр.,
А Гитлера. В. согласился с идеей создания еврейского
гос-ва, вразрез с традицией конфронтации
социалдемократов с сионизмом, что также не нашло
поддержки у эмигрантов-меньшевиков.
Оставаясь идейным противником Ленина, В.
сознавал, что это «гигантская ист. фигура», цикл его работ о
Ленине чужд как апологетики, так и предвзятости.
«Экспериментом огромного значения и ист.
поучительности», не давшим, однако, «всего, что он мог и должен был
дать», В. считал нэп, констатируя, что переход Ленина к
«разумной политике» означал отказ от утопич. идей, под
знаменем к-рых большевики пришли к власти. Вместе с
тем В. признавал, что в 1920-е гг. он и его друзья - «спецы»
на сов. службе (члены т. н. Лиги наблюдателей: В. Г.
Громам, Л. Б. Кафенгауз, П. Н. Малянтович и др.) -
недооценили силу сопротивления нэпу в партии, полагая, что
нэп необратим и что он приведет к построению «дома,
удобного для всех классов», они ошибочно
рассчитывали при этом на утверждение в партии «доктрины
правого коммунизма». Нек-рое время (до «большого террора»)
В. питал иллюзии относительно эволюции сталинского
режима, но затем пришел к заключению, что диктатура
установилась «по миллиону ист. причин» и «Россия еще

«ВЕСТНИК "НАРОДНОЙ ВОЛИ"»
71
долгие годы будет жить под самодержавной властью»,
подобной вост. деспотии и обеспечивающей
существование обществ, строя, к-рый В. называл
«тамерлановским социализмом» = сталинизмом: «Личная диктатура
Сталина продолжает преемственно самодержавную
политическую форму русского бытия» (ГА РФ. Ф. 5865.
Оп. 1.Д113.Л.Н35).
В ряде работ В. проследил мессианскую традицию
рус. обществ, мысли, без учета влияния к-рой, по его
мнению, невозможно понять судьбу России в 20 в. В идее
нац. исключительности В. видел источник агрессивной
внеш. политики, ибо «вегетарианского мессианизма,
особенно у больших наций, нет в природе, он всегда с
ножом» (Новый журнал. 1968. № 90. С 284). Еще в 1913
он отнесся скептически к уверенности Е. Н. Трубецкого
в том, что идея народа-мессии - это «иллюзия, которая
умерла и не воскреснет». По мнению В., Ленин пошел
в окт. 1917 против марксистских законов потому, что
впитал дух мессианских предчувствий и
предначертаний. Борьба в коммунистич. руководстве и изменения в
идеологии ВКП(б) в середине 1930-х гг. - это, утверждал
он, продолжение борьбы двух течений в нац. сознании:
европеизма и «византийского комплекса» идей и чувств,
восходящего к формуле «Москва - третий Рим».
Концепция В. противостояла более характерному для рус.
эмиграции ограничению истоков сов. авторитаризма
историей рев. движения и зап. идейными влияниями.
Изучая биографию Ленина, В. первым обратил
внимание на особую роль Н. Г. Чернышевского в
становлении взглядов Ленина, отмеченную и им самим.
Заимствование Лениным названия «Что делать?» отразило
сходную с бывшей у Чернышевского трактовку роли
активного меньшинства в ист. процессе, общность у них
идеи «скачка» в социализм, отрицания значения
эволюции об-ва, ненависти к либерализму, веры в свое
предназначение быть орудием свершения вел. ист. целей и др.
черт мировоззрения.
В кон. 1930-х гг. В. допускал, что Сталин хотел ради
форсирования войны и рев-ции в Европе войти в
«дружественную связь» с Гитлером, «плюнув на европейскую
демократию». Считал, что «большой террор» и расправа
с высшим сов. генералитетом затруднили своеврем.
соглашение СССР с Великобританией и Францией.
Сблизившись после 2-й мировой войны 1939-45 с кругом
«Социалистического вестника», В. подписал в 1952 в
числе 14 меньшевиков и неонародников обращение -
декларацию демокр. социализма, отмечая, что это уход
«на сотни километров» от ортодоксии (Социалистич.
вестник. 1952. № 3. С. 31-32; Меньшевики в эмиграции.
Протоколы Загран. делегации РСДРП 1922-1951 гг. Ч. 2.
М., 2010. С. 375-379). Однако и после этого продолжал
быть «возмутителем спокойствия» как в среде
социалистов, так и в др. кругах эмигрантской интеллигенции.
Проявлял пристальный интерес к послевоен.
тенденциям развития мира и СССР, оценивая их со сдержанным
оптимизмом. Не верил в немедленное преодоление
традиций сталинизма, но считал вероятным при наличии
термоядерного оружия сближение двух систем,
связывая такую возможность с отказом от
«ультранационалистической мессианской психологии».
Соч.: К характеристике Чернышевского // Социалистич.
вестник. 1955. № 9; От Филофея в наши дни // Там же. 1956.
№ 1; Антиевропеизм и византинизм в рус. сознании //Там же.
№ 4; Мысли о Г. В. Плеханове // Там же. 1957. № 1 ; О рус.
мессианизме: Заметки // Новый журнал. 1968. № 90; Опасность
мессианизма // Там же. 1975. № 119; Из архива Л. О. Дан /
Сост. Б. Сапир. Амстердам, 1987; Наследники Ленина. М., 1991;
Новая экон. политика и кризис партии после смерти
Ленина. Годы работы в ВСНХ во время НЭП. Восп. М., 1991;
Недорисованный портрет... М., 1993; Два года с символистами. М.,
2000; Крейд В. Письма авторов «Нового журнала» Р. Б. Гулю //
Творчество диаспоры и «Новый журнал». Нью-Йорк, 2003;
«..Душевно тянусь»: Письма Н. В. Вольского M. M. Карповичу
(1956-57) / Публ. А. Зейде // Диаспора. Новые мат-лы. Т. 9.
СПб.; Париж, 2007; «Ни в правых, ни в левых, ни в
середняках не нахожусь»: Письма Н. Валентинова (Н. В. Вольского) к
Е. Д Кусковой, 1931 -1934 / Публ. И. С. Розенталя // ИА. 2012.
№ 5; «У идеи классовой борьбы кошка истории откусила
полтуловища»: Н. В. Вольский о еврейском гос-ве / Публ. И. С.
Розенталя // Архив еврейской истории. Т. 7. М., 2012.
Архивы: HIA. N. Valentinov Papers; ГА РФ. Ф. Р-5913. Оп. 1.
Д 113.
Лит.: Арон сон Г. Я. H В. Вольский // Новое рус. слово.
1964. 2 окт.; Телицын В. Л. Судьбы рус. рев-ции в оценке
«Лиги наблюдателей» // Меньшевики и меньшевизм. М., 1998;
Гуль Р. Я унес Россию. Апология эмиграции. Кн. 3. М., 2001;
Розенталь И. С. Глазами современников: (К оценке рус.
модернизации) // Призвание историка. Проблемы духовной и
полит, истории России. М., 2001; Его же. Валентинов и его
время // Россия XXI. 2008. № 6; Его же. 1917 год и
случайность: из исгории обществ, мысли // Историк и педагог: Сб.
статей памяти проф. А. С. Руля. М., 2012; Динерштейн Е. А.
Иван Дмитриевич Сытин и его дело. М., 2003; Антош и н А. В.
Рус эмигранты в условиях «холодной войны» (сер. 1940-х -
сер. 1960-х гг.). Екатеринбург, 2008.
И. С. Розенталь.
«ВЕСТНИК"НАРОДНОЙВОЛИ"»(«Революционное
социально-политическое обозрение»),
народовольч. журнал. Издавался нерегулярно в нояб. 1883 -
дек. 1886, печатался в Женеве (Швейцария) в «Вольной
русской типографии», ред. - в Париже (Франция).
Всего вышло 5 номеров. Редакторы и ведущие публицисты:
П. ЛМавров, Л. А. Тихомиров; секр. - M. H. Ошанина. Техн. и
орг. работу в ред. выполняли: Н. А. Бендин, И. В.
Бохановский, Н. И. Жуковский, В. И. Иохельсон, С. П. Рабинович,
Г. Ф. Чернявская, Я. С. Френкель и др. Авторы публикаций:
П. Б. Аксепьрод, Л. К Бух, В. К. Дебогорий-Мокриевич,
И. А. Рубанович, Н. С. Русанов, Е. А. Серебряков, П. Ф.
Якубович. Пост, рубрики: «Внутреннее обозрение»,
«Современное обозрение», «Хроника революционной борьбы»
и др. Финансировался Исполнит, к-том (ИК) «Народной
воли», за счет подписки и розничной продажи издания.
В Россию доставлялся нелегально.
Основание изданию положено в дек. 1881, после
того как М. Ф. Грачевский в письме 14.12.1881 от
имени ИК предложил Лаврову возглавить новое загран.
издание «Народной воли»; в письме также были заранее
определены назв. и гл. идейные принципы буд. издания.
Предполагалось, что жур. не будет иметь «строго
партийный» характер, но сохранит верность гл. принципам
программы народовольцев; ред. издания образовывала
спец. группу в составе общей орг-ции «Народной воли».
Жур. должен был печатать полит, и экон. статьи преим.

72
«ВЕСТНИК "НАРОДНОЙ ВОЛИ"»
о рос. жизни, вести постоянную совр. хронику событий
в России; статьи отвлеченного, филос. и ист. характера
предполагалось публиковать только в случае их
«выдающегося достоинства» (Рев. народничество семидесятых
годов XIX в.: В 2 тт. Т. 2. М., 1965. С. 323). Примерно в это
же время аналогич. предложение было сделано
видному народнич. литератору С. М. Кравчинскому,
имевшему хорошие связи с чернопередельцами. Т. о., ИК
намеривался усилить свои ряды за счет слияния с данной
группой во главе с Г. В. Плехановым. В перспективе
планировалось участие и др. крупных рев. деятелей
эмиграции: П. А. Кропоткина, В. В. Луцкого и Н. В.
Чайковского. Летом-осенью 1882 к работе над орг-цией журнала
присоединились члены ИК Тихомиров и Ошанина, что
значительно ускорило подготовку выхода № 1. В то же
время широкий плюрализм мнений среди
организаторов издания породил многочисл. внутр. противоречия.
Из-за нежелания разрывать свои личные отношения с
изв. укр. критиком народовольч. движения М. П.
Драгомановым к ред. не смог присоединится Кравчинский.
Более глубокий конфликт возник с Плехановым и его
окружением. Плеханова не устраивала односторонняя
народовольч. направленность журнала; он рассчитывал,
что его группа войдет в «Народную волю» в виде
самостоят, автономной фракции. Тихомиров же опасался,
что Плеханов будет использовать жур. в своих фракц.
интересах, поэтому, ссылаясь на устав «Народной воли»,
соглашался на полное слияние только при предварит,
самороспуске группы чернопередельцев. Ред.
отрицательно встретила изв. статью Плеханова «Социализм
и политическая борьба» и отказалась ее печатать. От
должности техн. руководителя типографией был
демонстративно отстранен чернопеределец Л. Г. Дейч. После
этого Плеханов прекратил сотрудничество с жур. и
перешел к его критике. Личные взаимоотношения
Лаврова, Тихомирова и Ошаниной также были не идеальны.
Однако, несмотря на все трудности, редакции удалось
начать выпуск журнала и превратить его в солидное рев.-
социалистич. издание.
В передовой статье № 1 (нояб. 1883) Лавров и
Тихомиров заявляли, что «В. "Н. в."» является «заграничным
органом русского социализма» и приглашает к
сотрудничеству всех социалистов. Вместо подготовленной
для этого номера, но отвергнутой статьи Плеханова
была опубликована ст. Аксельрода «Социализм и
мелкая буржуазия», более дипломатичная по отношению к
народникам. Автор искал причины антагонизма между
пролетариатом и буржуазией в условиях соц. рев-ции;
основанием для противоречия между этими классами
он считал индивидуализм представителей буржуазии.
Сложное финанс. положение «В. "Н. в."» не
позволяло привлечь к сотрудничеству широкий круг
публицистов. Поэтому большинство центр, статей готовилась
Лавровым и Тихомировым. В ст. «Задачи социализма»
Лавров утверждал, что социализм не исчерпывается
только классовой борьбой; вследствие стремления к
установлению «солидарных» отношений между
людьми он приобретает черты нравств. понятия (№ 1). В др.
крупной ст. Лаврова - «Социальная революция и задачи
нравственности», с подзаголовком «Открытое письмо
молодым товарищам», - вновь затрагивался вопрос о
нравств. основах социализма и задачах личности. В ней
автор продолжал доказывать, что социализм является
сугубо нравств. понятием, т. к. прогрессивное развитие
личности может происходить только в группе
единомышленников. Гл. задачей рев. движения Лавров считал
достижение «торжества социализма» путем пропаганды,
орг-ции социалистич. сил и устранения самодержавия.
Со страниц «В. "Н. в."» Лавров также обращался к теме
критич. осмысления худ. и филос. произведений изв.
писателей (1884. № 3.8 сент). В ст. «И. С. Тургенев и
развитие русского общества» был рассмотрен образ
нигилиста Базарова как революционера и демократа (1884. № 2.
25 апр.). В ст. «Старые вопросы: (Учение графа Л. Н.
Толстого)» критически осмыслена одна из гл. филос. идей
писателя - «непротивление злу насилием»; в кон. своих
рассуждений Лавров делал вывод о том, что
произведения Толстого оправдывают право человека на рев-цию
(1886. №5.15 дек.).
В условиях орг. и идейного кризиса
народовольчества центр, значение имели публикации Тихомирова.
В № 1 Тихомиров пытался рисовать оптимистич.
картину перспектив рев. движения в России. В ст. «Новое
царствование» он резко отзывался о начале правления
имп. Александра III и отрицал мирный путь борьбы с
самодержавием. В том же номере, в рубрике «Внутреннее
обозрение», подчеркивал факты, говорящие о наличии
рев. настроений в разных слоях рос. об-ва; обращал
внимание на то, что земские и дворянские собрания пусть
в завуалированной форме, но все же высказываются о
необходимости создания представит, собрания для
«искоренения смуты» ( 1883. № 1. Нояб.). Т. о., Тихомиров
показывал, что требование Учредит, собрания и др. центр,
лозунги сохраняют свою актуальность. В ст. «Чего нам
ждать от революции?» он определял текущие
приоритетные задачи в рев. борьбе; считал, что требование
конституции объединяет всех социалистов в том случае, если
она не способствует усилению буржуазии. Была также
затронута проблема отношения народовольцев к
вопросу о власти и задачах Врем, пр-ва после рев-ции; его осн.
обязанностью Тихомиров считал предание массам
организованности и рев. настроя, подчеркивал, что Врем,
пр-во несет в себе исключительно демокр. функции,
фактически оно должно открыть путь для реализации
обществ, инициативы, результатом его деятельности
должен стать «...не какой-нибудь прочный
общественный строй», а только вызов силы, необходимой для его
создания. Т. о., автор старался показать, что у «Народной
воли» нет желания организовывать власть наподобие
якобинской диктатуры (1884. № 2. 24 апр.). Тихомиров
также затронул тему взаимоотношений народничества
с др. рев. течениями. В ст. «Запросы времени» он
изложил свои взгляды на проблему разобщенности среди
социалистов. Указал на разл. понимание учения К Маркса
в России и на Западе; полагал, что в России оно не может
восприниматься как руководство к действию (1885. № 4.
15 янв.). В то же время в ряде публикаций Тихомирова
сер. 1880-х гг. чувствуется его состояние идеологич. и
душевного кризиса. Напр., в ст. «Как живется в России» на
примерах динамики роста студенч. и крест, протестов
он старался доказать развитие рев.-демокр. движения в
России, однако неожиданно пришел к пессимистич.
выводу о том, что в жизни больших соц. слоев рев.
движение все меньше заметно (1886. № 5.15 дек.).
Серьезный резонанс вызвали статьи Н. С Русанова
(Тарасова) «Банкротство буржуазной науки» и
особенно «Политический и экономический факторы в жизни
народов», где автор, используя философию Е. Дюринга,

ВИННИЧЕНКО
73
критиковал Маркса, утверждая, что гл. роль в ист.
эволюции играет полит, фактор. Такие утверждения получили
резкую оценку Плеханова. В письме к Лаврову
[предисловии к брошюре «Наши разногласия» (Женева, 22.7.1884)]
он с упреком обвинил того в потере уважения к Марксу;
о Русанове писал, что он не понимает учение Маркса и
изобретает «примитивные» доказательства для своих
доводов (Плеханов Г. В. Социализм и полит, борьба:
Наши разногласия. Л., 1938. С. 81). Тема марксизма
присутствовала в «В. "Н. в."» постоянно. Он даже напечатал
малоизвестное письмо Маркса в ред. жур.
«Отечественные записки» (1886. № 5.15 янв.).
«В. "Н. в."» публиковал также хронику рев. борьбы
в России, мат-лы полит, процессов. Стал наст, загран.
центром партии «Народная воля», своими
публикациями способствовал сохранению народовольч. традиции,
многие из них гектографировались в подпольных
типографиях в России.
Беллетристич. отдел заполнялся мат-лами о жизни
видных народовольцев. В № 1 и 2 вышли восп. изв.
народовольца Дебогория-Мокриевича «Два года из жизни.
Записки рус. социалиста». В № 5 опубл. «Воспоминания»
о чл. ИК H. E. Суханове. В каждом номере печатались
некрологи о смерти членов орг-ции (Е. Ф. Завадской,
К Г. Неустроева, Д. М. Рогачева, А. А. Франжоли и др.).
Регулярно публиковались стихи Г. Гейне, И. С. Тургенева,
П. Ф. Якубовича и др. изв. поэтов.
В кон. 1886 и нач. 1887 типография «В. "Н. в."» была
дважды разгромлена иностр. агентами рос. полиции,
типографское оборудование и значит, часть тиража
№ 5 журнала уничтожены. За Тихомировым и др.
сотрудниками «В. "Н. в."» велась непрерывная слежка. Кроме
того, имели место постоянные и серьезные финанс.
затруднения. В таких условиях продолжение издания
журнала стало невозможным и было прекращено.
Источники: Дейч Л. Г. О сближении и разрыве с
народовольцами // ПР. 1923. № 8; Плеханов Г. В. Почему и как
мы разошлись с ред. «Вестника "Народной воли"» //
Плеханов Г. В. Соч. Т. XIII. М.; Л., 1926; [Тихомиров Л. А.] Восп.Л.
Тихомирова. М.; Л., 1927; Русанов Н. С. В эмиграции. М., 1929;
Рев. народничество семидесятых годов XIX в.: В 2 тт. Т. 2. М.,
1965; Из архива П. Б. Аксельрода. М., 2006.
Лит.: Б о гуч а рскийВ.Я. Из истории полит, борьбы в 70-х
и 80-х гг. XIX в. Партия «Народной воли», ее происхождение,
судьбы и гибель. М., 1912; Волк С. С. Нар. воля. 1879-1882. М;
Л., 1966; Вахрушев И. С. Очерки истории рус. рев.-демокр.
печати 1873-1886 годов. Саратов, 1980; Кан ГС. «Народная
воля»: идеология и лидеры. М., 1997; Милевский О. А Из
истории рос. полит, эмиграции нач. 80-х гг. XIX в.: Борьба
вокруг создания «Вестника "Народной воли"» // Вестник
Томского гос.ун-та. Серия «История». 2011. № 1; Репников А В.,
Милевский О. А Две жизни Льва Тихомирова. М., 2011;
Трухи н М. Д Идея Учредит, собрания в воззрениях лидеров рев.
орг-ции «Народная воля» // Вестник МГОУ. Серия «История и
политические науки». М., 2012. № 5.
М.Д. Трухин.
ВИННИЧЕНКО Владимир Кириллович [26.7.1880,
с. Григориивка (по др. данным, Вел. Кут)
Елисаветградского у. Херсонской губ. - 6.3.1951, Мужен, деп-т
Приморские Альпы, Франция], полит, деятель, публицист,
писатель. Из семьи крестьянина-батрака. Сдал
экстерном экзамены за гимназич. курс. В 1900 поступил на
юрид. ф-т Киевского ун-та, в 1902 за участие в студенч.
волнениях арестован, исключен из ун-та без права
поступления в высшие уч. заведения. Чл. Рев. Укр. партии
(РУП). Вел агитац. работу среди крестьян Полтавской
губ. В 1902 опубликовал в жур. «Киевская старина»
повесть «Сила и краса». Осенью 1902 призван в армию.
В 1903 дезертировал и эмигрировал в Австро-Венгрию,
поселился в Галиции. Чл. Загран. К-та РУП. Автор
пропагандистских рассказов: «Борьба», «Работы»,
«Солдатики!», «Суд». Нелегально перевозил в Россию агитац.
лит-ру РУП. Арестован, содержался в Лукьяновской
тюрьме в Киеве. В кон. 1904 участвовал в т. н.
Несостоявшемся съезде РУП. В янв.-февр. 1905 принимал участие
в издании газ. «Праця» («Работа») (Львов). В дек. 1905
дел. учредит, съезда Укр. с.-д. рабочей партии (УСДРП).
Автор парт, прокламаций. В 1906 сотрудничал в
журналах «Вильна Украина» (С-Петербург) и «Нова громада»
(Киев). Осенью 1906 - весной 1907 вновь заключен в
Лукьяновскую тюрьму, откуда выпущен под залог до суда.
В день суда, 12.10.1907, бежал за границу.
Жил в Австро-Венгрии, Гемании, Франции и Италии.
Нелегально на короткое время приезжал в Россию. Автор
пьес, романов, рассказов. Находясь в эмиграции,
сотрудничал в «Заграничной газете» и газ. «Рада», в журналах
«Литературно-научный вестник», «Дзвин», «Украинская
жизнь», «Проминь». С 1909 в изд-вах «Заветы», «Земля»,
«Знание», «Современник» выходили произведения В.
на рус. яз. С 1909 сначала в России, а затем в Европе с
успехом ставились его пьесы. Появились переводы его
произведений на европ. языках. В 1911 во Львове вышла
брошюра В. «О морали господствующих и морали
угнетенных», в к-рой он изложил свои этич., полит, и эстетич.
взгляды, заявил о себе как социалисте марксистского
направления.
Весной 1914 нелегально приехал на Украину для
участия в запланированном на осень съезде УСДРП. Из-за
начавшейся 1-й мировой войны 1914-18 был вынужден
остаться в России до февр. 1917. Нелегально жил в
Москве, Подмосковье, Екатеринославе, Варшаве, Царском
Селе, Херсонской губ., сотрудничал в жур. «Украинская
жизнь», входил в «Товарищество украинских
прогрессистов» (ТУП).
После Февр. рев-ции 1917 В. как один из лидеров
УСДРП и ред. центр, органа партии «Рабочая газета»
(«Робггнича газета») принимал активное участие
сначала в борьбе за нац.-терр. автономию, а затем за
независимость Украины. Один из организаторов (3-4.3.1917)
Укр. Центр. Рады (УЦР). Участвовал в работе Укр. нац.
конгресса (5-7.4.1917), где избран зам. председателя
УЦР и чл. ее Исполнит, к-та - М. Рады. Руководил работой
всеукр. военных (5-12.5 и 5-10.6.1917), крестьянского
(29.5-36.1917), рабочего (11-14.7.1917) съездов,
выступал на них с полит, докладами. В кон. мая 1917, когда УЦР
выдвинула требование о предоставлении Украине
автономии, В. возглавил делегацию, к-рая передала это
требование Врем, пр-ву России. Вел активную законотворч.
деятельность, автор ряда законодат. актов УЦР, включая
три универсала. Возглавил первое пр-во Укр. Нар.
Республики (УНР) - Ген. секретариат Центр. Рады, получил
должность ген. секретаря (министра) внутр. дел. Летом
1917 сначала в Киеве, затем в Петрограде участвовал в
переговорах с Врем, пр-вом о предоставлении Украине
полит, независимости.

74
ВИННИЧЕНКО
К Окт. рев-ции 1917 отнесся отрицательно, считая
ее преждеврем. авантюрой большевиков. В янв. 1918
сложил с себя обязанности главы пр-ва УНР и выехал
на Ю. Анализируя прошлое и настоящее Украины в этот
период, В. позже писал: «Читать украинскую историю
надо с бромом - до того это одна из несчастных,
бестолковых, беспомощных историй, до того больно,
досадно, горько, грустно перечитывать, как несчастная,
затравленная, задерганная нация только то и делала за все
время своего государственного (а точнее,
полугосударственного) существования, что огрызалась на все
стороны: от поляков, русских, татар,
шведов. Вся история - ряд,
непрерывный ряд восстаний, войн,
пожарищ, голода, набегов, военных
переворотов, интриг, ссор,
подкопов. Не то ли самое начинается
теперь? Только хотели жить
государственной жизнью, как начинается
старая история: Москва всеми
силами вцепилась и не желает
выпустить. С другой стороны уже стоит
Польша, приготовившая легионы.
Пришел более сильный, выгнал
Москву, оттолкнул поляков и сам
схватил за горло и выдавливает
все, что может. А со стороны
присосалась и четвертая - Австрия»
(Винниченко В. К. Из
«Дневника» // Новое время. 1992. № 24).
В нач. авг. 1918 находился в Киеве,
1-48.1918 арестован герм,
оккупац. властями. Возглавил Укр. нац.
союз, активно участвовал в
восстании против гетмана П. П.
Скоропадского совм. с С. Петлюрой.
После победы восстания
возглавил пр-во Директории УНР (нояб. 1918 - февр. 1919), в
к-ром противостоял Петлюре, выступая за социалистич.
преобразования и заключение мира с Сов. Россией. По
требованию представителей Антанты после поражения
Директории удален из пр-ва.
В качестве представителя ЦК УСДРП выехал за
границу для участия в междунар. социалистич.
конференции в Вене. Находясь в Австрии, вел переговоры с
большевиками о легальном возвращении при
посредничестве Б. Куна. Выдвигал в качестве условий
возвращения требования самостоятельности и суверенности
Укр. Сов. Республики, создания укр. нац. пр-ва с
участием представителей УСДРП (независимых) и левых укр.
эсеров. Сблизился с коммунистами, в сент. 1919 вышел
из УСДРП, создал в Вене Загран. группу укр.
коммунистов, издавал еженедельник «Новая эпоха» («Нова доба»).
В 1919-20 написал работу «Возрождение нации» в 3 тт.,
посвященную рев. событиям на Украине в марте 1917 —
дек. 1919. В это же время продолжались переговоры о
его возвращении на родину. Фактически В. выступал с
проектом конфедерации, в случае реализации к-рого
Украина получала гос. самостоятельность, независимую
армию, право использования укр. яз. во всех
учреждениях и в школе.
В мае 1920 В. прибыл в Москву, дал согласие войти
в состав Всеукр. Центр, исполнит, к-та (ВУЦИК) и СНК
Украины, требовал своего включения в состав
Политбюро Центр, к-та Коммунистич. партии (большевиков)
Украины [ЦК КП(б)У]. Однако быстро осознал, что
большевистское руководство не настроено предоставить
самостоятельность Сов. Украине. «Национализм начинает
оттеснять коммунизм. Идет ориентация на русский
патриотизм», - писал В. в дневнике в июне 1920
(Винниченко В. Из дневников //Дружба народов. 1989. № 12.
С. 162). В. долго колебался относительно своих
дальнейших действий - остаться в России или выехать за
границу, т. к. считал любой из этих вариантов губительным для
дела нац. освобождения Украины. Находясь в Москве,
общаясь с парт, и гос. деятелями,
пришел к выводу: «Советской
власти, власти Советов, по сути, нет.
Есть власть бюрократов,
отдельных единиц, которые опираются
преимущественно на физическую
силу военных и
административных аппаратов» (Там же. С. 174).
Пробыв ок. 1 мес в Харькове и
не добившись своего включения
в состав Политбюро ЦК КП(б)У,
окончательно убедившись в
нежелании большевиков проводить
нац. политику в интересах
Украины, принял решение выехать за
границу.
В 23-9.1920 эмигрировал во
Францию. Несмотря на то что В.
жил за границей, в СССР до 1933
издавались его книги, в т. ч. 1928
вышло собр. соч. в 23 тт., а затем
и в 28 тт. (1930-32), он считался
классиком укр. лит-ры,
В 1922 в связи с греко-тур.
войной 1919-22 в среде укр.
эмиграции распространялись
слухи о неизбежности вооруж столкновения Сов. России,
к-рая занимала протур. позицию, с Великобританией.
При данных обстоятельствах нек-рым укр. политикам
казалось возможным положительное решение укр.
вопроса вследствие поражения большевиков. Для В. такой
ход событий мог стать шансом возглавить Директорию
УНР и отстранить отдел старого оппонента Петлюру, на
к-рого сыпались обвинения за поражение в борьбе за
независимость Украины. Однако сам В. скептически
относился к планам укр. эмиграции. Хотя он отстаивал
позиции, близкие к национал-коммунизму, и считал, что «для
украинского национального дела признание Союза
Советских Республик является фактом "положительным"»,
тем не менее осознавал, что большевистский режим в
форме классовой диктатуры долго не продержится. Во
время встречи с през. 1-й Чехословацкой Республики
Т. Масариком еще в февр. 1924 В. перечислил четыре, по
его мнению, возможные условия падения
большевистского режима, наиб, вероятным среди к-рых считал (и с
ним согласился Масарик) «демократизацию советской
власти». В. уделял большое внимание проблемам
справедливого мироустройства, считал, что оно невозможно
в условиях сохранения капиталистич. отношений.
Видел опасность для мира в равной степени как со стороны
Германии, в к-рой в 1933 к власти пришли нацисты, так
и со стороны зап. демократий. В то же время, несмотря
на выдвинутые в 1935 в открытом письме И. В. Сталину

вишняк
75
и членам Политбюро ЦК ВКП(б) обвинения в орг-ции
массового террора против укр. народа и голода, он
считал СССР оплотом социализма и писал, что «...поражение
социализма в СССР - это поражение его во всем мире и
ослабление на долгие годы» (Винниченко В.
Открытое письмо Сталину и членам Политбюро ЦК ВКП //
Дружба народов. 1989. № 12. С. 205). На нояб. Пленуме
ЦК ВКП (б) В. был причислен к контрреволюционерам.
В 1920-34 гг. жил под Парижем, затем купил усадьбу
в р-не Канн, где вел х-во и занимался иск-вом. Увлекся
живописью. Одной из гл. причин, подтолкнувших
писателя к занятиям изобразит, иск-вом, стало, по мнению
его современников, отделение от читательской
аудитории на родине. Произведения В. экспонировались на
выставках в галереях Парижа. Сенсационным было его
участие в выставке во Львове в дек. 1933 - янв. 1934,
когда общественность не захотела простить художника за
его полит, фигуру.
Лит., публицистич. и драматургич. наследие В.
достойно пристального внимания. Несомненна его
причастность к развитию жанра соц.-сатирич. утопии.
С этой точки зрения интересны романы «Солнечная
машина» (Харьков, 1928) и «Лепрозорий» (Париж, 1938).
Филос.-социологич. труд «Конкордиум», написанный
в нач. 1930-х гг., развивал идею «коллектократии», т. е.
коллективного владения средствами произ-ва; этот соц.
строй, по мысли В., должен преодолеть зависимость
труженика от капиталиста при капитализме и от гос-ва при
социализме. Последний полит, роман В. «Слово за тобой,
Сталин!» (1950) представляет собой концепцию
миропорядка атомной эпохи, когда вел. державы должны
совместными усилиями искать спасения от термоядерной
катастрофы. В нек-рой степени В. предвосхитил идеи
конвергенции А. Д Сахарова. В романе «Слово за тобой,
Сталин!» отражена атмосфера страха, террора,
провокаций спецслужб, но в своей критике В. относительно
«умерен» и избегает крайностей, свойственных
писателям послевоен. волны эмиграции. На эмигрантских
сценах ставились драматургич. произведения В. как при
его жизни, так и после. Одним из символов возрождения
театральной жизни укр. эмиграции стала постановка
апр. 1949 «Украинским театральным ансамблем» в
Париже пьесы В. «Закон». 16.11.1980 «Украшська студдя
мистецького слова» в Нью-Йорке под рук Лидии
Крушельницкой поставила еще более сложную пьесу В. - «Чорна
Пантера та Бший Медвщь».
В период 2-й мировой войны 1939-45 В.
подвергался репрессиям, находился в концлагере. После войны
выступил с обращениями к ООН по проблемам
разоружения и защиты окружающей среды. В 1949
обнародовал «Завещание к борцам за освобождение», где отрицал
правомерность существования укр. пр-ва в изгнании,
считая его зависимым от иностр. гос-в. Оставаясь
демократом и социалистом, В. утверждал, что только
силами собств. народа Украина может добиться истинного
освобождения и независимости.
Соч.: Мораль господствующих и мораль угнетенных:
Открытое письмо к моим читателям и критикам. Львов, 1911;
Открытое письмо Сталину и членам Политбюро ВКП //
Социалистич. вестник. 1935. № 13; Щоденники // Кшвська
старовина. 2000. № 4-6; 2001. № 1-4; Була, е й буде // Урок
укра'шськоь 2004. №11/12; Невщомий лист до Сталша // Укр.
культура. 2005. № 7/8.
Лит.: Тищенко Ю. Хто такий Володимер Винниченко:
БюграфЕчний нарис. Киев, 1917;Р1чицький А. Володимер
Винниченко у лггературЕ i полггицк Харюв, 1929; Я ко
венко Д В. Винниченко: К двадцатилетию со дня смерти.
Мельбурн, 1971; Жулинский М. Художник, распятый на кресте
политики: (Судьба Владимира Винниченко) // Дружба
народов. 1989№ 12; Мороз Л. Загадки Володимира Винниченка//
Слово i Час. 1993. № 5; Вишенський С. «Соняшна машина» i
зачарований маршрут: (В. Винниченко) //Укр. культура. 2005.
№ 7/8.
А А Федоренко.
ВИШНЯК (парт, псевд.: Вениамин Марков, Демарки,
Поморцев, Марк Гри) Марк (Мордух) Вениаминович
[2.1.1883, Москва - 31.8.197б(?), Нью-Йорк, США], деятель
рев. движения, публицист. Род. в мелкокупеч. еврейской
семье. Окончил 1-ю моек, гимназию, где обучался вместе
И. А. Ильиным, буд. изв. философом, и H. H. Сухановым
(Гиммером), впоследствии популярным рев. деятелем,
меньшевиком. В гимназич. период жизни познакомился
также с буд. соратниками по партии Н. Д. Авксентьевым,
В. М. Зензиновым, И. И. Фондаминским. В 1901-08 уч.
(с перерывами) на юрид. ф-те Моск. ун-та, с 1903 -
одноврем. на мед. ф-те Фрейбургского ун-та (Германия),
к-рый не окончил. Во Фрейбурге примкнул к рев. кружку,
руководимому супругами Я. О. и Г. И. Гавронскими, где
впервые познакомился с идеями ПСР (эсеров), однако
воспринял их негативно. Собств. взгляды В. заключались
в тот период в отрицании всякой рев-ции, как «несущей
в себе семена разложения и контрреволюции»
(Вишняк М. В. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954).
По возвращении в Россию 5.12.1904 впервые
арестован за участие в запрещенной студенч. демонстрации в
Москве. С этого момента начался пересмотр взглядов В.
на рев-цию, окончательно завершившийся после
событий 9.1.1905 в С-Петербурге.
Рев. деятельность начал в Студенч. исполнит, к-те
Моск. ун-та, находящемся под эсеровским влиянием.
В этот период начала формироваться полит, и идеологич.
концепция В., оставшаяся неизменной в течение всей
его жизни. Особенность взглядов В. состояла в том, что,
объявляя себя сторонником социалистич. идей, он
рассматривал социализм исключительно как полит,
систему. Распространение социалистич. идей на область
идеологии, морали, а также классовая природа социализма,
идея о конкретных классах как носителях социализма В.
категорически отрицались. Данные взгляды
обусловили неприятие В. идей социал-демократов и вступление
его в янв. 1905 в ряды ПСР. Первонач. подвергал резкой
критике любые попытки сближения между эсерами и
социал-демократами, но в ходе развития рев. движения
отошел от этих взглядов. В период Рев-ции 1905-07
допускал возможность террора как метода борьбы, однако
в целом относился к террористич. деятельности
отрицательно, выступал против прославления террористов.
На протяжении 1905 занимался агитац. и кружковой
работой среди моек, рабочих, нек-рое время
находился на нелегальном положении. После обнародования
Манифеста 17 окт. вошел в состав Моск. к-та ПСР,
возглавляемого В. В. Рудневым. Участвовал в работе съезда
земских и гор. деятелей и Крест, союза (сент. 1905), где
познакомился с Н. И. Ракитниковым и В. М. Черновым.

76
вишняк
Участвовал в Моск. вооруж. восстании в дек. 1905. Дел.
(под псевд. Поморцев) 1-го съезда ПСР (С-Петербург,
дек. 1905). В нач. 1906 по возвращении в Москву вновь
арестован, в кон. марта совершил побег и перешел на
нелегальное положение. С весны того же года
проживал в С-Петербурге, где вступил в местную эсеровскую
группу. Совм. с К Р. Кочаровским занимался разработкой
идеологич. концепции партии эсеров и
неонародничества в целом. После роспуска 1-й Гос. думы переехал в
Гельсингфорс (Нюландская губ., Вел. кн-во Финляндское;
совр. Хельсинки, Финляндия), где участвовал в
проводимом Черновым и Е. Ф. Азефом заседании 17.7.1906 по
поводу поддержки восстания гарнизона Свеаборгской
крепости, однако в самом восстании участия не принял.
Узнав о связях Кочаровского с т. н. Моск.
оппозицией ПСР, прекратил с ним сотрудничество и
эмигрировал в дек. 1906 в Германию, но, получив известие о
возможных репрессиях в отношении
родственников, вернулся в Россию
под именем Аркадия Васильевича
Журомского. Нек-рое время руководил
петерб. ж.-д. рабочими, вступившими
в ПСР, редактировал нелегальный жур.
«На рельсах» (вышел 1 номер). Вновь
арестован 4.2.1907, однако,
оставшись неопознанным, освобожден 12
авг. того же года и вернулся в Москву.
В этот период В. выпустил свой
первый значит, печатный опыт - ст. «Кто
же субъект какого права?», где,
полемизируя с А. В. Пешехоновым,
отстаивал право частной собственности на
землю, ограниченное запретом ее
купли-продажи. Одноврем., находясь
на нелегальном положении, закончил
Моск. ун-т и поступил на службу
помощником присяжного поверенного
к изв. адвокату Н. К Муравьеву.
В кон. 1908 уехал в Германию, затем
во Францию. В период т. н. дела Азефа выступил с решит,
критикой террора. В ст., опубликованной в № 18 парт,
газ. «Знамя труда», осудил повесть Б. В. Савинкова
(Ропшина) «Конь бледный» как «апологию терроризма». В
загран. период В. временно отошел от полит, деятельности;
добившись через родственников смягчения возможного
наказания, в 1910 вернулся в Россию. В 1910-11
отбывал ссылку в Нарыме (Томская губ.). С осени 1911 ссылка
заменена высылкой за границу, после чего В. выехал в
Париж, где встречался с В. И. Лениным и Авксентьевым.
В загран. орг-ции ПСР не вступал, занимаясь в
основном науч. деятельностью. По возвращении в Россию,
в 1912-13 отбывал всеобщую воинскую повинность в
135-м Моршанском полку. После демобилизации секр. в
ред. по изданию «Энциклопедического словаря» братьев
А. Н. и И. Н. Гранат.
В нач. 1-й мировой войны 1914-18 служил в
канцелярии госпиталя в Москве, затем во
ВладимиреВолынском; в 1915 демобилизован по болезни. С нач.
войны последовательно выступал с умеренных
оборонческих позиций, вместе с Зензиновым критиковал
как пораженчество, так и крайнее оборончество
Авксентьева и Фондаминского, предлагавших прекратить
на время войны всю рев. деятельность. Отрицал также
идею «неизбежной демократизации России» в
результате союза с Великобританией и Францией и считал
необходимым продолжать критику самодержавия и полит,
путями добиваться от него уступок. С кон. 1915 вместе
Зензиновым, С. Л. Масловым и И. 3. Штейнбергом
выпускал в Москве «Народную газету» (через 1 мес закрыта
пр-вом). С 1916 служил во Всерос. союзе городов, в числе
добровольцев от этой орг-ции совершил поездку на Зап.
фронт; секр. печатного органа Союза городов - газ.
«Известия», затем сотрудничал в экон. отделе той же газеты.
В нач. 1917 придерживался взглядов о невозможности в
ближайшей перспективе рев. событий в России.
Февр. рев-цию 1917, в отличие от мн. эсеров,
встретил весьма скептически, считал, что она носит слишком
стремит, и неорганизованный характер и может
привести к хаосу. После рев-ции возглавил редколлегию
газ. «Труд», поддерживающую позиции правого крыла
ПСР. В газ. продолжал отстаивать свои прежние взгляды
на социализм, отрицая в нем всякое
филос. и этич. начало и рассматривая
его лишь как «систему
социальнополитических мер или технику
улучшения строя жизни» (Там же. С 251).
С принятием подобной трактовки
социализма все разногласия между
социалистич. партиями, по мнению
В., потеряли бы смысл. Однако
взгляды В. не нашли поддержки ни внутри
ПСР, ни в др. социалистич. партиях,
в связи с чем он был вынужден
оставить руководство газетой, передав
его О. С Минору. В апр. 1917 В.
назначен представителем ПСР в Особом
совещании для изготовления
проекта Положения о выборах в Учредит,
собрание. Переехав в Петроград в
разгар апр. кризиса власти, по собств.
признанию, разочаровался в рев-ции
и дальнейшие ее перспективы
оценивал весьма пессимистично. В мае
избран членом бюро Исполкома Совета крест, депутатов.
В Особом совещании работал секретарем комиссии по
выборам в Учредит, собрание под началом M. M.
Винавера; выступал против предоставления избират. прав
членам Дома Романовых, о чем составил «особое
мнение», отклоненное совещанием, но поддержанное Врем,
пр-вом. Наиб, приемлемым для России гос. устройством
считал федеративную парламентскую республику,
наподобие Швейцарии. В вопросе внутр. устройства
России выступал за широкую автономию отд. частей быв.
империи, но отрицал возможность их отделения, в
особенности в одностороннем порядке. Данные взгляды
были изложены В. на 3-м съезде ПСР (май-июнь 1917).
Одноврем. с работой в Особом совещании
сотрудничал в парт. газ. «Дело народа» (сначала зав. отделом гос.
права, затем чл. редколлегии); вместе с Зензиновым,
Д С. Фирсовым-Розенблюмом и И. И. Полежаевым
входил в правое меньшинство редакции. Выступал за
предание царских министров суду Учредит, собрания по
закону «революционного времени», несмотря на отсутствие
для этого формально-правовых оснований. Участник
Государственного (12 авг.) и Демократического (14 сент.)
совещаний, секр. Врем, совета Рос. Республики
(Предпарламента) (7 окт.); впоследствии все эти учреждения
оценивал как «бесполезные, если не вредные» (Там же.

ВОЛИН
77
С. 301). Кандидат в члены Учредит, собрания от Твери и
Ярославля. Во время выступления ген. Л. Г. Корнилова
отрицательно относился к союзу с большевиками, считая
угрозу с их стороны более опасной.
К Окт. рев-ции 1917 отнесся резко отрицательно,
объяснял ее «упадком воли и бессилием демократии»
(Там же. С. 317), обвинял Врем, пр-во в излишнем
стремлении к коалиции, «непредрешенчестве» (термин В.),
затягивании решения самых острых вопросов. С
первых дней установления сов. власти призывал в газ. «Дело
народа» к вооруж. борьбе с большевиками, называя их
«самодержцами в Смольном» и «диктатурой против
пролетариата». 2311.1917 арестован, но вскоре освобожден
из-под ареста, как избранный депутат Учредит,
собрания по Ярославскому округу. 27 нояб. избран секр.
Учредит, собрания и пред. гос.-правовой комиссии. В период
до созыва собрания выступал против вооруж борьбы с
сов. властью, призывая сконцентрироваться на
легальной полит, работе. После роспуска Учредит, собрания
перешел на нелегальное положение. Осенью 1918 по
поддельным док-там вместе с женой выехал в Киев.
Как быв. работник Союза городов, подвергнут аресту
пр-вом гетмана П. П. Скоропадского, 6 нед содержался в
заключении.
С мая 1919 в эмиграции в Париже (Франция), где
примкнул к правому крылу ПСР. Один из основателей и
ведущих авторов жур. «Современные записки» (основан
в 1920). Автор ряда книг на ист. и полит, тему:
«Всероссийское Учредительное собрание» (Париж, 1925), «Два
пути» (Париж, 1926), «Ленин», «Леон Блюм» (Париж,
1937) и др. В 1940 переехал в США, где и проживал до
кон. жизни. Точная дата смерти В. не установлена.
Соч.: Черный год: Публицистич. очерки. Париж, 1922;
Годы эмиграции (1919-1969). Москва - Париж - Нью-Йорк.
Восп. М., 2005.
Источники: Чернов В. М. Записки
социалистареволюционера. Берлин, 1922; Его же. Перед бурей. Восп.
Нью-Йорк, 1953; Воля России. 1924. № 26. С. 193-204;
Сухомлин В. В. Всерос. учредит, собрание первого созыва.
Нью-Йорк, 1924; Авксентьев Н.Д. Марк Вишняк. Нью-Йорк,
1943; Партия социалистов революционеров. 1900-1925:
Док-ты и мат-лы: В 3 тт. Т. 2. М., 1996.
И. А Сафонов.
ВОЛИН (наст. фам. -Эйхенбаум) Всеволод
Михайлович (11.8.1882, Воронеж - 18.9.1945, Париж, Франция),
рев. и полит, деятель, публицист. Из семьи земских
врачей. Уч. с 1900 в С-Петерб. ун-те, но не окончил его, т. к.
с нач. 1900-х гг. участвовал в рев. движении и ушел из
ун-та в 1904, не дожидаясь исключения. С 1905 чл. ПСР
(эсеров). В 1907 за участие в экспроприациях в ходе
рев-ции 1905-07 осужден на вечное поселение в Сибирь,
но по дороге в ссылку бежал, эмигрировал во Францию.
В 1909, после разоблачения провокатора Е. Ф. Азефа,
отошел от ПСР, посчитав, что она утратила доверие
среди рос. граждан.
В 1911-14 анархист-коммунист, один из
организаторов загран. рос. анархич. движения (см. Анархизм).
С1914 анархист-синдикалист, свой переход к др.
направлению сторонников антиэтатизма обосновывал тем, что
идеи коммунизма обанкротились из-за полит,
деятельности ряда лидеров и сторонников с.-д-тии (В. \\.Ленина,
Г. В. Плеханова). Обладая несомненным даром агитатора
и пропагандиста, В. отстаивал идеи безвластия:
«Никогда не забывайте, что ради вас, стоя над вами, вместо вас
никто ничего не сможет сделать. Самое "лучшее"
правительство ожидает неизбежное банкротство. И если вы
однажды узнаете, что я, Волин, прельщенный
политическими и авторитарными идеями, согласился занять
правительственный пост, стать "комиссаром", "министром"
или кем-то в этом роде, - через две недели, товарищи,
вы сможете со спокойной совестью расстрелять меня,
зная, что я предал истину, наше дело и подлинную
Революцию!» (Волин В. Неизвестная рев-ция. 1917-1921. М.,
2005. С. 153). В то же время пропагандировал
преимущества профсоюзного движения, считая, что именно проф.
объединения способны решать стоящие перед об-вом
проблемы - как социальные, так и экономические.
Кроме того, согласно убеждению В., проф. объединения, уже
в междунар. масштабе, способны предотвратить
решение того или иного конфликта воен. силой, т. к.,
отстаивая интересы исключительно обывателей, они далеки от
полит, амбиций и полит, склок.
Во время 1-й мировой войны 1914-18 чл. русских
и французских анархистских групп, действовавших
во Франции и Бельгии, участник «Комитета
Интернационального действия»; выступал противником воен.
конфликта, предупреждая, что мировая война страшна
своими последствиями для гражд. населения и
выгодна исключительно для полит, и предпринимательских,
имеющих отношение к воен. пром-сти, кругов. Отмечал
бесспорноститяжелыхсоц.-экон. последствий воен.
конфликта для стран, участвовавших в нем, и последующих
новых столкновений (инициаторами к-рых будут
проигравшие гос-ва). В авг. 1916 арестован по обвинению в
антивоен. пропаганде, бежал из-под ареста.
В том же году нелегально перебрался в США, где
продолжал антивоен. деятельность, направленную на выход
из мировой войны ведущих стран Зап. Европы. Пришел к
выводу, что продолжение войны и участие в ней России
грозит последней рев. потрясениями, гл. соц.
катализатором к-рых выступят солдаты.
В июле 1917 смог легально вернуться в Россию. Чл.
петрогр. «Союза анархо-синдикалистской пропаганды»,
один из редакторов его печатного органа - газ. «Голос
труда», на страницах к-рой критиковал и Врем, пр-во,
и радикально настроенных большевиков. Считал, что
острая борьба за власть, развернувшаяся в
постмонархич. России, приведет к гражд. войне и новым бедствиям
для населения.
Свою позицию как анархиста по отношению к
событиям окт. 1917В. первонач., непосредственно в ходе этих
событий, выразил так: «Нас спрашивают... как мы
относимся к возможному выступлению масс с лозунгом "Вся
власть Советам" и примем ли мы в нем участие... 1) [...] мы
вкладываем в лозунг... иное содержание, нежели то,
которое вкладывается... партией социал-демократов
большевиков [...] мы не верим в возможность широких лозунгов
для Революции, если эти горизонты открываются путем...
захвата власти; [...] мы... относимся отрицательно к
политическому выступлению масс за политические лозунги,
под влиянием идейной пропаганды политической
партии; [...] мы совершенно иначе мыслим... развитие
истинной социальной революции, [...] мы относимся к
данному выступлению отрицательно. 2) Если... выступление

78
ВОЛИН
масс будет иметь место, то мы, как анархисты, примем
в нем самое активное участие. Мы не можем не быть
заодно с революционной массой, хотя бы она шла не по
нашему пути... хотя бы мы предвидели неудачу
выступления. Мы всегда помним, что заранее предусмотреть
направление и исход массового движения нельзя. И мы
считаем... нашим долгом участвовать в таком движении,
стремясь внести в него наше содержание, нашу идею,
нашу истину» (Голос труда. 1917.20 окт.). Позже дал неск.
иную трактовку: «Помню, какие отчаянные усилия
прилагал я, делая все от меня зависящее, чтобы словом и
пером предупредить трудящихся об опасности, грозящей
Революции в случае, если массы позволят партии
большевиков утвердиться у власти. Я мог делать все что
угодно: массы не видели опасности... Я мог сколько угодно
утверждать, что политическая власть никогда не сможет
осуществить цели социальной
революции; мог сколько угодно
повторять, что власть
большевиков неизбежно окажется столь же
бессильной, сколь и всякая другая,
но, в отличие от остальных,
гораздо более опасной для трудящихся,
и борьба с ней может предстоять
нелегкая. Мне неизменно
отвечали: "Товарищ, это мы, народные
массы, сбросили царизм. Это мы
сбросили буржуазное
правительство, а сейчас готовы сбросить
и Керенского. Ну ладно, если ты
прав и большевики нас все-таки
предадут, не сдержат своих
обещаний, мы их сбросим, как всех
остальных. И тогда решительно
пойдем вперед только с нашими
друзьями анархистами". Я мог
сколько угодно говорить, что...
избавиться от господства
большевиков будет очень тяжело: мне
не хотели, не могли поверить...
Меня охватило смешанное
чувство грусти, гнева, отвращения
и одновременно горького сарказма. "Эти дураки (если
они просто не лживые демагоги), - подумал я, -
наверно, воображают, что делают социальную
революцию! Что ж, они еще увидят... А массы получат хороший
урок!"» (Волин В. Неизвестная рев-ция. 1917-1921.
С. 149-150). Отрицательно отнесся к установлению
сов. власти на местах: «Советы должны внепартийно
объединять... трудовые (экономические) ячейки...
рабочих и крестьян... быть объединенными ячейками
сопротивления и разрушения власти буржуазии... но ни
в коем случае не должны становиться сами "органами
власти". [...] Мы не верим большевикам в том, что они
действительно сумеют превратить политическую
диктатуру и власть партии в экономическую диктатуру
пролетариата, с "властью Советов!"...» (Голос труда. 1917.
16 дек.).
В. противопоставлял идеи большевизма и
анархизма, используя любую возможность для пропаганды
последних. Он, в частности, писал, что «анархисты всегда
утверждали, что путь к социализму лежит не через
организацию масс в политическую партию, с целью захвата
власти в государстве, а через классовую, беспартийную,
боевую самоорганизацию масс, с целью
непосредственного перенятия всех средств и орудий производства,
передвижения и обмена... Путь марксизма неизбежно
проходит через государство, политическую власть и
политическую диктатуру. Путь анархизма проходит через
самостоятельную организацию масс... Русская
революция, с самого начала, пошла стихийно по
анархическому пути» (Голос труда. 1918.29 янв.).
В нач. марта 1918, посчитав, что время ддя дискуссий
безвозвратно ушло, В. организовал и возглавил вооруж
отряд анархистов, с к-рым отправился «на фронт ддя
защиты от наступающих немцев». Весной-летом
участвовал в боевых действиях на Украине против герм, и
австро-венг. войск, а также против националистически
настроенных укр. формирований, подчеркивая, что
остается интернационалистом, а любой уклон в
национализм играет на руку только радикалам.
Осенью 1918 выступил
инициатором создания Конфедерации
анархистской орг-ции Украины
«Набат» в Харькове, в 1919-20 чл.
ее секретариата и один из
редакторов газ. «Набат». Подчеркивал,
что результатом объединения
может стать создание новой обществ,
силы, способной противостоять
большевикам и с.-д. пропаганде
посредством практич. реализации
анархистских идей, к-рые в
условиях рев-ции и Гражд. войны
становились все более популярными,
поскольку подразумевали отказ от
гос-ва, насилия и диктатуры одной
партии. Выступал против
смертной казни, ставшей осн.
составляющей т. н. красного террора.
С авг. 1919 ближайший
сподвижник Н. И. Махно, пред. Воен.-
рев. совета вооруж подразделений
махновцев, один из идеологов
махновского движения. Автор и
гл. ред. практически всей
пропагандистской продукции,
выпускавшейся в среде махновцев; участник ряда их боевых
операций. Противник антисемитизма и ксенофобии,
боролся с их любыми проявлениями в рядах махновцев.
Считал, что большевики должны подвергаться жестоким
наказаниям за свою политику в отношении крест-ва, за
репрессии в отношении мирного населения вообще.
Имел большое влияние на Махно и его ближайшее
окружение, однако никогда не навязывал свою точку зрения
в процессе выработки тактики махновского движения.
Выступал против союза махновцев с разл. боевыми
группировками, к-рые, прикрываясь анархистскими
лозунгами, фактически представляли собой бандитские
объединения, целью к-рых был грабеж
В янв. 1920 В. арестован органами сов. власти из-за
опасения его чрезмерного идеологич. влияния на
махновцев и на обывательские массы Ю. России и Украины,
с марта содержался в Москве, в Таганской и Бутырской
тюрьмах. Большевики вели с ним переговоры,
рассчитывая убедить подготовить ряд воззваний, обращенных
к рядовым махновцам, с целью отколоть их от
анархистского движения. Однако В. наотрез отказался
сотрудничать, считая, что любое соглашение с большевиками
есть предательство не только анархизма, но и рев. идей

ВОЛЬНАЯ РУССКАЯ ПРЕССА
79
вообще. Изменить позицию В. не смогли даже угрозы
предать его суду рев. трибунала, что означало
вынесение смертного приговора. 1.10.1920 ввиду соглашения
с Махно о совместных действиях его частей и Красной
армии против командующего Вооруж. силами Ю.
России ген. П. Н. Врангеля В. был освобожден. Участвовал
в боевых действиях против войск белых в Таврии и на
Крымской п-ове. Предупреждал Махно о том, что союз
с большевиками - временный, т. к. они лишь
используют авторитет^ махновцев среди крестьян для
разгрома последнего оплота Белого движения на Ю. России.
25 нояб., после разгрома врангелевцев в Крыму и
разрыва махновцев с большевиками, вновь арестован за
подготовку общерос. съезда анархистов. Ему опять
предлагали сотрудничество, обещая ответств. посты в сов. гос.
структурах и пугая в случае отказа рев. трибуналом. По
запросу 1921 делегатов съезда красного Профинтерна
на имя пред. СНК РСФСР Ленина в кон. того же года В.
освобожден. 5.1.1922 выслан за границу.
Живя в Берлине (Германия), написал ряд работ по
истории анархистского движения в России и рос.
ревций, охарактеризовав большевизм как «красный
фашизм». Отмечал, что антибольшевистское движение
проиграло в гражд. войне потому, что было разобщено,
не имело во главе харизматич. деятеля и не смогло
преодолеть амбиции ряда руководителей. В нач. 1920-х гг.
рассчитывал вернуться в Россию, где еще действовали
разрозненные анархистские группы, продолжавшие
борьбу с сов. властью. Однако уже к сер. 1920-х гг.
признал, что силой сов. власть ликвидировать не удастся,
Россия, по мнению В., должна «переболеть»
большевизмом и сама прийти к идее о его замене иным гос. строем.
Сотрудничал в анархистских эмигрантских изданиях.
Автор предисловия к кн. П. Аршинова «История
махновского движения [1918-1921 гг.]» (Берлин, 1923), к-рого
считал одним из лидеров анархистов, способного в
непростых условиях эмиграции возглавить (в отличие от
Махно) разрозненные анархистские группы и
объединения. Позже, в 1930-х гг., остро переживал отход
Аршинова от анархистского движения.
С кон. 1920-х гг. жил в Париже (Франция), где
принимал участие в работе над анархистской
энциклопедией. В 1930-х гг. секр. Махно, чл. «Издательского комитета
Н. Махно» в Париже; автор предисловия, примечаний,
ред. двух томов восп. Махно - «Под ударами
контрреволюции» (Т. 2. Париж, 1936) и «Украинская революция»
(Т. 3. Париж, 1937); по сути, В. переписал мемуары
Махно, т. к. последний не обладал способностями
литератора. После смерти Махно В. неоднократно в своих публ.
выступлениях отмечал значение «батьки» как в
анархистском, так и в рев. движении. Именно Махно смог
убедительно показать, что т. н. третья сила во многом
предопределяла победу определ. сил в условиях гражд.
войны. Благодаря качествам личности Махно под его
знаменами, подчеркивал В., собрались те силы, к-рые
искренне верили в возможности рев-ции, в потенциал
граждан России и к-рые не желали ни восстановления
монархии, ни установления диктатуры одной партии.
Причины поражения анархистов В. усматривал в их
романтизме, в нежелании прибегать к репрессиям для
отстаивания своих интересов. Большевиков и их политику
во время гражд. войны В. подверг резкой критике, считая
«военный коммунизм» воплощением большевистской
теории на практике, а нэп оценивал не иначе как врем,
отступление от марксистского учения. В подтверждение
своих размышлений он приводил пример
коллективизации и индустриализации, осуществляемых в СССР.
Смерть жены и фашистская оккупация Франции
вынудили В. скрываться и часто менять место жительства,
в результате у него обострился застарелый туберкулез.
В поел, годы жизни он разрабатывал доктрину
«единого интегрального анархизма», сочетавшую в
органичном синтезе разл. оттенки анархистской мысли. Гл. труд
В. - «Неизвестная революция», - написанный в 1930-х -
1940-х гг., посвященный анализу рев. событий в России
нач. 20 в., в т. ч. и эволюции анархизма в условиях Гражд.
войны, был издан уже после его смерти (впервые - на
англ. яз.).
Соч.: Ленин и анархизм // Голос труда. 1918. 16(29) янв.;
Рев-ция и анархизм: Сб. статей. Б. м., 1919; Вместо венка // Сб.
статей, посвященных памяти П. А Кропоткина. Пг.; М., 1922;
Гонения на анархизм в Сов. России. Берлин, 1922 (в соавт.);
The unknown revolution, 1917-1921, Montreal, 1975 (на рус.
яз.: M., 2005).
Лит.: Максимов Г. (Гр. Лапоть). За что и как
большевики изгнали анархистов из России? [Штеттин], 1922; Рябов П.
Волин В. Неизвестная рев-ция. 1917-1921. М., 2005
[Рецензия] // Автоном. 2005. № 25.
В. Л. Телицын.
ВОЛЬНАЯ РУССКАЯ ПРЕССА, бесцензурные издания
рев. и демокр. направления сер. 19 - нач. 20 в.
Печаталась как подпольно внутри страны, так и вне пределов
Рос. империи, являясь результатом деятельности рев.
эмиграции. Ее предшественниками были рукописные
«подметные письма» и «прелестные грамоты» религ. и
полит, содержания, распространявшиеся в рукописных
списках запретная ода А Н.Радищева «Вольность»,
вольнолюбивая лирика А С Пушкина, стихи декабристов
К Ф. Рылеева, А И. Одоевского, В. Ф. Раевского и др. Само
понятие введено в оборот А И. Герценам. В. р. п. носила
преим. пропагандистский и агитационный характер.
Наряду с публицистикой в В. р. п. были и произведения
художеств, прозы и особенно рев. поэзии. По форме
В. р. п. состояла из листовок (они же - прокламации,
воззвания), газет, журналов, брошюр и книг.
Систематич. издание рус. рев. лит-ры было
предпринято с 1853 в Лондоне, к-рый стал центром В. р. п.,
Вольной рус. типографией Герцена. Согласно оценке В.
И.Ленина, Герцен «...первый поднял великое знамя борьбы
путем обращения к массам с вольным русским словом»,
«...создал вольную русскую прессу за границей...»
(Ленин В. И. ПСС. Т. 21. С. 262,258). Летом 1853 в этой
типографии были напечатаны прокламации Герцена «Юрьев
день! Юрьев день!» и «Поляки прощают нас». С 1856 во
главе типографии вместе с Герценом встал Н. П. Огарев.
Им удалось наладить двустороннюю связь со своими рус.
читателями и корреспондентами, организовать издание
альманаха «Полярная звезда» (1856-69), газ. «Колокол»
(1857-67), популярной газ. «Общее вече» (1862-64),
сб-ки «Голоса из России» (с 1856), «Былое и думы»
Герцена, «Исторический сборник» (1859, 1861), «Русская
потаенная литература XIX столетия...» (1861), «Записки
декабристов» (1862,1863), стихотворения К Ф. Рылеева,
рев. листовки и др. - всего св. 300 наименований.
Издания Герцена и Огарева сыграли большую роль в
развитии рус. обществ, мысли и освободит, движения рубежа

80
ВОЛЬНАЯ РУССКАЯ ПРЕССА
1850-60-х гг. Они публиковали обличительные мат-лы,
секретные док-ты рос. пр-ва, вели широкую кампанию за
освобождение крестьян, выступали в поддержку
Польского восстания 1863-64. В 1863-64 редакция
«Колокола» взяла на себя функции загран. центра об-ва «Земля
и воля», издания к-рого печатались в рус. типографиях
Лондона и Берна. В апр. 1865 Вольная русская
типография была переведена в Женеву и вскоре передана
Герценом в собственность поляку-эмигранту Л. Чернецкому,
ее издательская деятельность сократилась, а в 1872 была
прекращена.
С 1865 до 1917 центром В. р. п. за рубежом была
Швейцария (Женева, Берн, Цюрих). Здесь издавались
«Подпольное слово» (1866) и «Летучие листки» (1868)
М. К Элпидина, «Современность» (1868) Л. И.Мечникова
и Н. Я. Николадзе, «Народное дело» (1868-70) М.
А.Бакунина и Н. И. Жуковского, затем Н. И. Утина (с 1870 - орган
Рус. секции 1-го Интернационала). В 1869-70 в
типографии Чернецкого были напечатаны издания С. Г. Нечаева
«Народная расправа» (1869), «Колокол» (1870) и св. 40
брошюр и листовок. Нечаевская «Община» (1870)
печаталась в Лондоне.
Начало систематич. выпуска изданий подпольной
печати в России, к-рое относится к рубежу 1850-60-х гг.,
связано с издательской деятельностью Герцена и с
появлением в рев. среде печатной множительной
техники (литографич. камень, в кон. 1870-х гг. - гектограф).
Первая нелегальная типография этого времени (Москва,
дек. 1860 - февр. 1861) - типография студентов Я. А.
Сулина, И. К Сороко и П. С. Петровского-Ильенко. В ней,
в частности, была напечатана книга Герцена и Огарева
«14-е декабря 1825 и император Николай». В 1860-61
студенч. рев. кружком П. Г. Заичневского и П. Э.
Аргиропуло и «Библиотекой казанских студентов» в Москве
литографировались произведения Л. Фейербаха, Л.
Бюхнера, Герцена, Огарева, отдельные листы «Колокола» и др.
В июле, сент. и окт. 1861 в С-Петербурге вышли листки
«Великорусе», подвергнутые критич. оценке в
прокламации Заичневского «Молодая Россия» (С-Петербург, 1862).
В сент. 1861 в Москве и С-Петербурге распространялась
прокламация М. Л. Михайлова и Н. В. Шелгунова «К
молодому поколению», напечатанная в лондонской Вольной
рус. типографии. В нач. 1862 в С-Петербурге было
налажено издание прокламаций в «карманной» типографии
(названа так за свою компактность) студента П. Д.
Баллода. Значительную издательскую деятельность
развернули участники тайного рев. об-ва нач. 1860-х гг.
«Земля и воля». Широкую агитационно-пропагандистскую
деятельность предприняли члены К-та рус. офицеров в
Польше, выпустившие св. 16 рев. прокламаций. В 1862-
1863 К Калиновский и В. Врублевский руководили
изданием в Гродненской губ. и распространением первой
нелегальной рев. газеты на белорус, яз. «Мужицкая
правда». С нач. 1864 в обстановке усилившихся
преследований со стороны самодержавия подпольная
издательская деятельность прервалась до нач. 1870-х гг. (лишь в
марте 1869 в легальной типографии А. Д Дементьевой
в С-Петербурге отпечатана прокламация П. Н. Ткачева
«К обществу!»). Одноврем. появился ряд легальных
изданий, прежде всего «Отечественные записки» (1868-84,
Н. А. Некрасов, М. С Салтыков-Щедрин, Г. 3. Елисеев,
затем Н. К Михайловский), к-рые иносказательно,
«эзоповым языком» пропагандировали те же рев. идеи.
Новый подъем В. р. п. начался в 1870-х гг. в связи с
ростом народнического движения (см. ст.
Народничество). В 1870-90-х гг. за границей действовало 17 рус.
рев. типографий, издававших 35 газет и журналов. Наиб,
значительной была деятельность типографии «Впереди,
развивавшей традиции «Колокола». В издательской
деятельности типографии «Вперед!» выдающуюся роль
сыграл П. Л. Лавров. В 1875 он написал текст «Новой
песни» («Отречемся от старого мира! / Отрясем его прах с
наших ног!..») на мотив франц. «Марсельезы», ставший
гимном нескольких поколений рус.
революционеров [впервые опубл.: Вперед! 1875. 18 июня (1 июля)]. В
1870-х гг. выходили и др. периодич. издания
народников: газ. «Работник», журналы «Община» и «Набат»
(1875-81, ред. - Ткачев, К М. Турский и др.), сб.
«Громада» (1878-82) М. П. Драгоманова; первая на амер.
континенте рус. газета «Свобода» (1868-73, Сан-Франциско),
издававшаяся бывшим наборщиком Вольной рус.
типографии А. О. Гончаренко. В народнических типографиях
изданы «Манифест Коммунистической партии» (1869,
1882), «Первый манифест Международного
товарищества рабочих» (1871) и «Гражданская война во Франции»
(1871) К Маркса. В изданиях В. р. п. появились романы
Н. Г. Чернышевского «Что делать?» (1867,1876), «Пролог»
(1877) и собрание его соч. в 5 тт. (1868-79); соч. Герцена
в 10 тт. (1875-79); «Письмо В. Г. Белинского к Н. В.
Гоголю» (1880) и др. В украинской типографии в Праге
вышел «Кобзарь» Т. Г. Шевченко (1875, 1876). В 1870-х гг.
были сочинены и приобрели большую популярность
похоронные марши революционеров «Замучен тяжелой
неволей...» [Г. А. Мачтет (?), по др. данным, П. Л. Лавров (?),
1874 или 1876] и «Вы жертвою пали в борьбе роковой...»
(автор не известен). Одноврем. появился в В. р. п. новый
тип агитационно-пропагандистской лит-ры - брошюры
для народа. К ним относились «Сказка о копейке» (1874),
«Сказка о Мудрице Наумовне» (1875), «О правде и
кривде» (1875), «Из огня да в полымя» (1876) С. М.
Кравчинского, написанные псевдонародным языком.
Первое бесцензурное издание в России 1870-х гг. -
листок «Виселица» Н. П. Гончарова (№ 1 -4, С-Петербург,
апр.-май 1871), а первая народническая типография -
типография кружка «долгушенцев» (июль-авг. 1873,
первонач. в Звенигородском у. Моск. губ., затем в Москве
на квартире Л. А. Дмоховского). Эта типография
издала прокламации «Как должно жить по закону природы
и правды» В. В. Берви-Флеровского, «Русскому народу» и
«К вам, интеллигентные люди» А. В. Долгушина. Ряд
вольных изданий в период «хождения в народ» был
предпринят в легальных типографиях, к-рые часто специально
создавались революционерами для литографирования
нелегальной лит-ры. Так, в 1874 в Москве И. Н.
Мышкин издал соч. Ф. Лассаля, выдержки из жур. «Вперед!»,
прокламацию «Чтой-то, братцы» и др.; в 1875 в Одессе
Е. О. Заславским были изданы устав «Южнороссийского
союза рабочих», «Воззвание к рабочим чугунолитейного
завода». В тайной типографии, организованной в 1876 в
Киеве Я. В. Стефановичем, были отпечатаны подложная
«Высочайшая тайная грамота» и «Устав крестьянского
общества Тайная дружина». В широком для подпольных
условий масштабе издание рев. лит-ры было
предпринято об-вом «Земля и воля» (С-Петербург, 1876-79).
«Землевольцы» издавали газеты «Земля и воля», «Листок
"Земли и воли"» (март-июнь 1879), многие прокламации,
брошюры (в т. ч. «Смерть за смерть!» Кравчинского, «За-

ВОЛЬНАЯ РУССКАЯ ПРЕССА
81
живо погребенные» Долгушина, «Речь рабочего Петра
Алексеева» и др.). В петерб. нелегальных типографиях в
1878 издавались газ. «Начало» и № 1 «Летучего листка»
(Н. К Михайловский). В 1870-79 действовало ок. 20
подпольных типографий (в Москве, Киеве, С.-Петербурге,
Одессе и др. городах).
С организацией в авг. 1879 «Народной воли» и
«Черного передела» в подпольной печати до сер. 1880-х гг.
преобладали издания народовольческого характера.
Было организовано издание газет «Народная воля»,
«Листок "Народной воли"» (1880-86), «Рабочая
газета», отпечатано св. 160 наименований листовок (в т. ч.
«Французскому народу. Исполнительный комитет
русской революционной партии», «Исполнительный
комитет европейскому обществу», «Русскому рабочему
народу» и др.), ряд программных док-тов и
агитационнопропагандистских брошюр. В 1880-е гг. в столице и
губернских городах действовали ок. 25 народовольческих
типографий, а также ок. 35 типографий рев. кружков и
объединений, примыкавших к народовольцам.
Одноврем. в 1880-81 велась издательская
деятельность «Черного передела». В подпольной типографии в
С.-Петербурге, а затем в Минске вышли первые номера
газ. «Черный передел», газ. для рабочих «Зерно» (1880-
1881), вели издательскую деятельность и
«чернопередельческие» кружки на местах (Казань и др. города).
Изза полиц. преследований издание «Черного передела»
было перенесено за рубеж. Здесь же выходили и издания
народовольцев: «Календарь "Народной воли" на 1883»,
сб. «На Родине» (1882-83), жур. «Вестник "Народной
воли"». Новой формой В. р. п. стало создание тематич.
книжных серий. Первую из них - «Русская
социальнореволюционная библиотека» (1880-82) -
инициировал Лавров. В 1889 Цюрихский лит. социалистич. фонд
начал издание «Социалистической библиотеки» (в т. ч.
единственный номер жур. «Социалист»). В Женеве
издавалась полит, и лит. газета «Общее дело» (1877-90)
А. X. Христофорова. В 1885 в ней впервые был
опубликован текст ставшей необыкновенно популярной
песни «Дубинушка» (переделка нар. песни А. А. Ольхина)
(Общее дело. 1885. № 80. Дек.). В кон. 1880-х гг.
выходили народовольческие журналы «Свобода» (1888-89)
С М. Княжнина и К М. Турского, «Свободная Россия»
(1889) В. Л. Бурцева и В. К. Дебогория-Мокриевича.
Одноврем. с провокационными целями при тайной
поддержке рус. полит, полиции выходили газ. «Вольное
слово» (1881-83, ред. А. П. Мальшинский, затем М. П.
Драгоманов), журналы «Правда», «Нигилист» и др. (см. также ст.
Провокация).
В кон. 19 в. наиб, значительной была издательская
деятельность «Группы старых народовольцев» и
«Фонда вольной русской прессы». Первая группа рус.
эмигрантов находилась в Париже (Лавров, M. H. Ошанина,
Н. С. Русанов, И. А Рубанович, Э. А Серебряков и др.),
располагая типографией в Женеве. В 1893-96
группой издавались непериодический сборник под ред.
Лаврова и Русанова «Материалы для истории русского
социально-революционного движения» (7 выпусков),
вторая часть к-рого под назв. «С родины и на родину»
посвящалась преим. текущим вопросам, а также книги
и брошюры, поддерживающие народовольческую
идейную традицию.
«Фонд вольной рус. прессы» - орг-ция рус. полит,
эмигрантов (Кравчинский, Ф. В. Волховский, Н. В.
Чайковский, Л. Э. Шишко и др.) в Лондоне. Фонд был
основан в июне 1891 с целью издания и распространения
рев. и запрещенной в России лит-ры. С 1892 фондом
было издано св. 30 названий книг и брошюр, среди них
«Подпольная Россия» (1893) Кравчинского, «Азбука
социальных наук» (ч. 1-3, 1894) Берви-Флеровского,
«Записки революционера» (1902) П. А. Кропоткина, сб.
мат-лов о рев. движении в России «За сто лет» (ч. 1-2,
1897) В. Л. Бурцева и др. В 1893-99 фонд выпускал
периодически издававшиеся «Летучие листки» (№ 1-46) и,
в отличие от «Группы старых народовольцев», не
занимал узко парт, позицию, поддерживая связи и выражая
настроения всех рос. рев. и оппозиц. групп, всех «друзей
рус. свободы».
С нач. 1880-х гг. в В. р. п. начало развиваться
новое направление рабочей и с.-д. печати. В февр. 1880 в
С.-Петербурге вышел первый и единственный номер
нелегальной рабочей газ. «Рабочая заря» (В. П.
Обнорский, С. Н. Халтурин и др.) - органа «Северного союза
русских рабочих». В 1880-81 в Киеве св. 10
прокламаций было издано в типографии «Южнорусского
рабочего союза» (Е. Н. Ковальская, Н. П. Щедрин и др.). В США
первые рус. рабочие газеты «Знамя» (Нью-Йорк, 1889-
1891) и «Прогресс» (Нью-Йорк, 1891-94) были
основаны эмигрантом И. А. 1урвичем.
С.-д. направление в В. р. п. определенно проявилось с
1883, когда группа «Освобождение труда» (Г. В. Плеханов,
П. Ъ.Аксельрод, В. И. Засулич и др.) в Швейцарии
приступила к изданию книжных серий «Библиотека
современного социализма» (1883-1902) и «Рабочая библиотека»
(1884-1903), а затем и непериодич. сборника
«Социалдемократ» (1888-92). В общей сложности группа
издала 84 наименования книг, брошюр, листовок, к-рые
также переиздавались в подпольных типографиях в России.
В 1893-95 с ней конкурировала группа Я. Тышки, Р.
Люксембург и Ю. Мархлевского, издававшая книжную серию
«Социал-демократическая библиотека», гл. лит. силой
к-рой был Б. Н. Кричевский.
С нач. 1880-х гг. с.-д. печать начала свое становление
и в России. В 1883-84 «Общество переводчиков и
издателей» (основано в 1882 группой студентов во главе
с П. А. Аргуновым, П. В. Соколовым и В. Т. Распопиным)
издало в Москве в легальной литографии Н. Янковской
ряд произведений К Маркса и Ф. Энгельса, обращения
Л. Г.Дейча и П. Б. Аксельрода «К товарищам в России»,
выпустило сб. «Социалистическое знание». В Варшаве
члены польской партии «Пролетариат» организовали
издание газ. «Proletariat» (№ 1-5,1883-84). В 1883 в
Ростовена-Дону был гектографирован жур. «Рабочий». Группа
Д Благоева осуществила издание с.-д. газ. «Рабочий»
(№ 1, 2; С-Петербург, 1885). «Союз польских рабочих»
(основан в 1889 Ю. Мархлевским, Я. Ледером и др.) издал
среди других брошюру Ш. Дикштейна «Кто чем живет?»
(впервые издана в Варшаве в 1881, неоднократно
переводилась на рус. яз.), распространявшуюся среди рос.
рабочих. В 1892 группа М. И. Бруснева издала два
номера гектографированной газеты «Пролетарий» и начала
издавать первые с.-д. листовки. В 1880-х гг. действовало
ок. 15 с.-д. типографий (в Москве, С.-Петербурге,
Варшаве, Лодзи, Казани). В 1880-90-х гг. в подпольной печати
широкое использование получил мимеограф, а
исходные тексты со 2-й пол. 1890-х гг. все чаще печатались на
пишущей машинке. Эти техн. нововведения
существенно увеличивали тиражи и улучшили качество печати.

82
ВОЛЬНАЯ РУССКАЯ ПРЕССА
В 1-й пол. 1890-х гг. в России действовали подпольные
типографии «партии Народного права» (1894,
Смоленск), московского «Рабочего союза» (1894-95),
«Группы народовольцев» (в С-Петербурге в 1892-93,
Лахтинская - в 1894-96), гектографы местных рев. кружков,
вт. ч. социал-демократических (в С-Петербурге, Москве,
с. Горки Владимирской губ., Борзненском у.
Черниговской губ.).
С ростом массового рабочего движения в России
народовольческое направление постепенно было
вытеснено марксистским. С.-Петерб. «Союз борьбы за
освобождение рабочего класса» в 1895-96 выпустил на
мимеографе св. 70 листовок, брошюру В. И. Ленина «Объяснение
закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и
заводах», предпринял попытку издания газеты (мат-лы
номера захвачены полицией), в 1897 - «С-Петербургский
рабочий листок» в типографии группы «Освобождение
труда» за рубежом. В 1896-97 в Киеве начали
издаваться газеты «Вперед!», «Рабочая газета», «Рабочая мысль»
в С-Петербурге, «Наше дело» в Николаеве, орган Бунда
«Arbeiterstimme» («Арбейтерштимме»; «Голос рабочего»,
на идиш). В 1899 екатеринославские социал-демократы
подготовили издание газ. «Южныйрабочий». В 1896-99
«Союз русских социал-демократов» за границей совм. с
группой «Освобождение труда» выпустил сб-ки
«Работник» и «Листок "Работника"», на смену к-рым пришли
журнал «Рабочее дело» и «Листок "Рабочего дела"». Все
эти издательские центры также публиковали брошюры
и листовки. С 1896 новым было издание т. н. «майских
листков» - листовок, приуроченных к празднованию
междунар. праздника труда 1 мая. Составляющей с.-д.
субкультуры становится новая поэзия, по сравнению с
народнической жизнеутверждающая, при переложении
на музыку предполагающая хоровое пение марша. Парт,
гимном социал-демократов являлся «Интернационал»
(1887, Э. Потье и П.Дегейтер), а наиб, популярными
песнями были «Варшавянка» («Вихри враждебные веют над
нами...») (В. Свенцицкий, 1883; перевод с польского на
рус. яз. Г. М. Кржижановского, 1897), «Беснуйтесь,
тираны, глумитесь над нами...» (А Вахнянин, 1894; рус. пер.
Г. М. Кржижановского, 1898), «Смело, товарищи, в ногу...»
(Л. П. Радин, 1896), «Красное знамя» («Слезами залит мир
безбрежный...») (Б. Червенский, 1881; наиб, известный
перевод на рус. яз. - В. П. Акимова, 1900, тогда же сделан
перевод Г. M Кржижановского). «Союз русских
социалдемократов» и «Искра» одноврем. издали сб-ки рев.
стихотворений и песен (соответственно - «Песни борьбы»
и «Песни революции»; оба - Женева, 1902).
В 1890-е гг. в России легально вышли в свет издания,
продолжившие традиции «Отечественных записок», -
прежде всего, это народнический жур. «Русское
богатство». Первые шаги на поле легальной журналистики
в это время сделали и социал-демократы. Несколько
месяцев под ред. социал-демократа П. П. Маслова
издавалась газ. «Самарский вестник» (окт. 1896 - март 1897),
несколько лет на груз. яз. под ред. H. H. Жордания - газ.
«Квали» («Борозда», 1898-1901). Впечатляющую
издательскую деятельность развернула группа т. н. легальных
марксистов (П. Б. Струве, А. Н. Потресов, М. И.
ТуганБарановский и др.), опубликовавшая несколько
десятков переводных и оригинальных марксистских книг и
последовательно издававшая журналы «Новое слово» и
«Начало».
В 1900 в Штутгарте начала выходить газ. «Искра», а
в 1901 - жур. «Заря», к-рые отстаивали полит,
направление в рос. С.-Д.-ТИИ и вели борьбу против «экономистов».
С 1901 «Загран. лига рус. рев. социал-демократов»
продолжила выпуск марксистских «библиотек», начатых
группой «Освобождения труда». В 1902-05 с.-д. орг-ция
«Жизнь» (в 1902 издавала одноим. журнал, ред. - В.
АЯоссе, В. Д Бонч-Бруевич) и изд-во Г. А Куклина выпускали
«Библиотеку "Жизни"» (20 названий) и «Библиотеку
русского пролетария» (55 выпусков). В агитации стала
широко использоваться сатира. Напр., в № 1 «Зари» был
опубликован написанный Ю. О. Мартовым «Гимн
новейшего русского социалиста» за подписью Нарцисс
Тупорылое. Переделанная «Варшавянка» в сатирич. форме
описывала тактику «экономистов»: «Медленным шагом,
робким зигзагом, тише вперед, рабочий народ...»
Широкой известностью пользовалась карикатура H. H.
Лохова «Социальная пирамида», впервые опубликованная
«Рабочим делом» в виде плаката. Столь же популярны
были и большевистские карикатуры на меньшевиков
1904 (авторы - П. Н. Лепешинский, В. В. Воровский).
В 1900-05 произведения В. р. п. печатались в 11 загран.
рев. типографиях. Кроме с.-д., издательской
деятельностью занимались и др. рос. полит, группы. Выходили
издания анархистов: жур. «Свободное слово» (1899-1905,
ред. - В. Г. Чертков), сб. «Хлеб и воля» (Женева, 1903-05,
ред. - Г. И.Гогелиа) и др.; эсеров: «Революционная Россия»
(1900-05), «Вестник русской революции» (1901-05)
и др. Одноврем. в Рос. империи издательская
деятельность велась не менее чем в 35 типографиях в Москве,
С-Петербурге, Варшаве, Белостоке, Киеве, Костроме,
Томске, Саратове, Иркутске и др. городах.
После 2-го съезда РСДРП (1903) началась история
большевистской и меньшевистской печати, к-рые
заняли ведущее место в В. р. п. (см. также ст.: Большевизм,
Меньшевизм). Издательство и газ. «Искра» превратились
в меньшевистские. В ответ в авг. 1904 большевики
создали «Издательство В. Бонч-Бруевича и Н. Ленина» в
Женеве, развернув выпуск брошюр, а затем и газ. «Вперед/»,
а с лета 1905 издавалась газ. «Пролетарий». Кроме того,
в 1904 большевики издавали газету для сектантов
«Рассвет» (ред. - В. Д Бонч-Бруевич).
Рев-ция 1905 привела к свертыванию, консервации
В. р. п. за рубежом. Находившиеся там
литературноиздательские группы переместились в Россию, где с
осени 1905 перешли к легальной деятельности. То же
произошло с подпольной печатью внутри России.
С сер. 1906 начался обратный процесс: нелегально
издавался центр, орган РСДРП «Социал-демократ»,
большевистский «Пролетарий» и др. В 1907 этот процесс
получил ускорение. В 1908 произошла частичная
реставрация В. р. п. Однако, в отличие от дореволюц.
эпохи, В. р. п. уже не играла прежней определяющей роли в
агитационно-пропагандистской деятельности рев.
партий. Их легально выходившие в России издания заняли
прочное место в системе рос. журналистики.
Тем не менее в межреволюционный период за
рубежом издавался центр, орган РСДРП «Социал-демократ»,
большевистские «Пролетарий» и «Рабочая газета»,
меньшевистский «Голос социал-демократа», издания
Плеханова «Дневник социал-демократа», «За партию»
(Париж, 1912-14), газ. Л. Д Троцкого «Правда».
Анархисты издавали газеты «Буревестник» (Париж, 1906-10),

ВОЛЬСКИЙ
83
«Анархист» (Женева, 1907-09), «Голос труда»; эсеры газ.
«Знамя труда» и т. д.
В. р. п. - важный источник для изучения рус.
освободит, движения. В ее изданиях за границей вышли
«Материалы для истории русского социально-революционного
движения» (1893-96) «Группы старых народовольцев»,
«За сто лет» Бурцева (Лондон, 1897), «Итоги
революционного движения в России за сорок лет» (1903) и
«Материалы к изучению революционного движения в России»
(1905) Куклина, 6 томов «Русской исторической
библиотеки» В. Я. Богучарского (Штутгарт; Париж, 1903-05); его
же - «Литература партии Народной воли» (Париж, 1905),
«Революционная журналистика семидесятых годов»
(Париж, 1905). Издавался также историко-рев. сборник
«Былое» (Лондон; Париж, 1900-04, 1908-13, Бурцев).
Во время рев-ции 1905-07 многие произведения В. р. п.
были переизданы в России легально, но с наступлением
реакции были конфискованы органами цензуры.
Систематич. публикация и изучение В. р. п. начались только
после Февр. рев-ции 1917.
Источники: Ист. записка о ходе тайного печатания в
России // Былое. 1909. № 11-12; 1 марта 1881 г.: Прокламации
и воззвания, изданные после цареубийства. Пг., 1920;
Памятники агитационной лит-ры РСДРП. Т. 6: Период войны
1914-1917. Вып. 1: Прокламации 1914 г.М.;Пг., 1923; Черный
передел. Орган социалистов-федералистов. 1880-1881 гг.
М.; Пг., 1923; Прокламации шестидесятых годов. М.; Л., 1926;
«Рабочий»: Газета партии рус. социал-демократов. 1885. Л.,
1928; Лит-ра Моск. Рабочего союза. М., 1930; Архив «Земли и
воли» и «Народной воли». М., 1930; Лит-ра партии «Народная
воля».М., 1930; С-д. листовки. 1894-1917. Ч. 1-2. М., 1931-34;
Листовки Петерб. «Союза борьбы за освобождение рабочего
класса» 1895-1897. М., 1934; Десятилетие вольной рус.
типографии в Лондоне: Сб. ее первых листов, составленный
Л. Чернецким. Лондон, 1863: Факсимильное
воспроизведение. М.; Л., 1935; Листовки петерб. большевиков 1902-1917.
Т. 1-3. М.; Л., 1939-57; Из искры - пламя: Сб. стихов / Ред.
М. Матусовский. М., 1956; Листовки большевистских орг-ций
в первой рус. рев-ции 1905-1907 гг. Ч. 1-3. М., 1956;
Большевистская печать: Сб. мат-лов. Вып. 1-3. М., 1959-60; Рев.
поэзия (1880-1917) / Сост. А. Л. Дымшиц. Л., 1959; Колокол:
Газета А. И. Герцена и Н. П. Огарева. Вып. I—XI. М., 1962-64;
Рев. народничество 70-х гг. XIX в. 1876-1882: Сб. док-тов.
Т. 1-2. М., 1964-65; Полярная звезда: Журнал А. И. Герцена и
Н. П. Огарева. Кн. I—VIII. М., 1966-68; Агитационная лит-ра
рус. рев. народников. Потаенные произведения 1873-1875 гг.
М.; Л., 1970, Kolokol: Газета А. И. Герцена и Н. П. Огарева. М.,
1978; Ленин В. И. Из прошлого рабочей печати в России //
Ленин В. И. ПСС. Т. 25.
Лит.: Клейн борт Л. Н. Очерки рабочей
журналистики (1873-1923). Пг.; М., 1924; Куделли П. Ф. Народовольцы
на перепутье: Дело Лахтинской типографии. Л., 1926;
Лившице. Подпольные типографии 60-х, 70-х и 80-х гг. // КиС.
1928. Кн. 41, 43; 1929. Кн. 51, 55; Евгеньев-Максимов В. Е.
Очерки по истории социалистич. журналистики в России
XIX в. М.; Л., 1927; Кузьмин Д Народовольческая
журналистика. М., 1930; Маркова О. Маркс и Энгельс в нелегальной
рус. периодике 70-80-х годов: (Библиографич. обзор) //
КиС. 1933. № 3; Be ревкин Б. П. Рус. нелегальная рев. печать
70-х и 80-х гг. XIX в. М., I960; Большевистская печать:
Краткие очерки истории. 1894-1917. М., 19б2;Левитас И. Г.,
Москалев М. А., ФингеритЕ. М. Рев. подпольные типографии
в России (1860-1917). М., 1962; Полевой Ю. 3. Из истории
рабочей печати: Очерки литературно-издательской
деятельности первых марксистских орг-ций в России 1883-1900 гг.
М., 1962; Алексеев В. А. История рус. журналистики (1860-
1880). Л., 1963; Рудницкая Е. Л. Из истории рев. рус. изданий
кон. 1850-х гг. за границей // Рев. ситуация в России в 1859-
1861 гг. М., 1963; Клеве некий M. M. Герцен - издатель и его
сотрудники//ЛН.Т.41-42.М., 1941;Эйдельман Н.Я.Тайные
корреспонденты «Полярной звезды». М., 1966; Черных В. А.
К вопросу о тиражах лондонских изданий Герцена и
Огарева//АЕ за 1970 г. М., 1971; Бережной А.Ф.,Дурыгина Э. М.
Рабочие публицисты. М., 1978; Вахрушев И. С. Очерки
истории рус. рев.-демокр. печати. 1873-1886. Саратов, 1980;
Бережной А. Ф. История парт.-сов. печати: Дооктябрьский
период. М., 1987; Рус. эмиграция до 1917 года - лаборатория
либер. и рев. мысли. СПб., 1997; Есин Б. И. История рус.
журналистики (1703-1917). М., 2000; Журналистика Рус.
зарубежья XIX-XX вв. / Под. ред. Г. В. Жиркова. СПб., 2003.
Библиография: Вольная рус. печать в Рос. Публичной б-ке.
Пг, 1920; С.-д. издания: Указатель с.-д. лит-ры на рус. яз. ( 1883-
1905) / Под. ред. Л. Б. Каменева. М., 1922; Первомайские
прокламации: Библиографич. описание. Л., 1924; С.-д. листовки
1894-1917 гг.: Библиографич. указатель. Т. 1-2. М., 1931-32;
Мезьер А. В. Словарный указатель по книговедению. Т. 1-3.
М.; Л., 1931-34; Библиографич. описание изданий вольной
рус. типографии в Лондоне 1853-1865 / Сост. П. Н. Берков.
М.;Л., 1935;Клевенский М.М.,Кушева E.H.,Маркова О.П.
Рус. подпольная и заруб, печать: Библиографич. указатель. Т. 1.
М., 1935;Бережной А.Ф.,Смирнов С.В.Бойцы
рев-ции.Сотрудники большевистской печати: Биобиблиографич.
справочник. Л., 1969; Сводный каталог рус. нелегальной и
запрещенной печати XIX века: (Книги и периодич. издания). Ч. 1 -9.
М., 1971; Сводный каталог рус. нелегальной и запрещенной
печати XIX в.: Листовки. Ч. 1 -3. М., 1977; Сводный каталог рус.
нелегальной и запрещенной печати XIX в.Ч. 1-3. М., 1981-82;
Жирков Г. В. История цензуры в России: Сводный каталог
рус. нелегальной и запрещенной печати XIX в. М., 2001.
П.Ю.Савельев.
ВОЛЬСКИЙ Владимир Казимирович (23.6.1877,
Тамбов - 4.10.1937), рев. и полит, деятель. Из потомств.
дворян; отец - присяжный поверенный, имел в Тамбове дом
и 3 имения. Брат эсера М. К. Вольского, депутата
Учредит, собрания; жених М. А. Спиридоновой (их
отношения были прерваны в 1906 ее арестом и каторгой). По
окончании Тамбовской муж. гимназии (1895) поступил
на матем. отделение Моск. ун-та. За принадлежность к
студенч. орг-ций «Союзный Совет» и связь с с.-д.
«Рабочим союзом» (Москва) арестован в нояб. 1897, исключен
из ун-та. В июне 1899 выслан под гласный надзор
полиции на 1 год в Тамбов, где весной 1900 вновь
привлекался по делу местного с.-д. кружка, организованного среди
рабочих-ремесленников С. Н. Слетовым, и подпольной
типографии. В марте 1902 выслан в Вятку, откуда в нояб.
бежал за границу. В 1903 вступил в ПСР (эсеров).
Нелегально вернулся в Россию в кон. 1904, в Баку
создал боевую группу эсеров. В февр. 1905 арестован за
участие в покушении на губернатора М. А. Накашидзе,
но в окт. освобожден за недостатком улик и
последовавшей после обнародования Манифеста 17.10.1905 полит,
амнистией. Вернулся в Тамбов, где в дек. 1905 вновь
арестован за орг-цию забастовки в вагоноремонтных
мастерских. После отбытия заключения выслан на 3 года

84
ВОЛЬСКИЙ
в Вятскую губ. В июне 1907 арестован на конференции
ПСР в Териоках (Выборгская губ.), выслан на 3 года в
Вологодскую губ. В 1908-11 руководил Вологодской губ.
орг-цией эсеров. С 1911 работал в Москве в
кооперативах, секр. К-та по сел. ссудо-сберегат. и пром. т-вам при
Моск. об-ве с. х-ва, участвовал в работе Нар. банка,
входил в редколлегию жур. «Кооперативная жизнь». Свою
легальную деятельность использовал как прикрытие для
парт. орг. и пропагандистской работы.
С нач. 1-й мировой войны 1914-18 «пораженец».
Арестован в нояб. 1914 по обвинению в подготовке
эсеровского восстания в Москве. В Твери вместе с В. А.
Ильинским издавал газ. «Тверской листок» (1915-17),
возглавлял местную орг-цию ПСР. В 1916 на короткое время
высылался в Кашин и Кострому.
В дни Февр. революции 1917 участвовал в нар.
восстании в Твери. В марте один из организаторов и
руководителей Тверского совета рабочих и крестьянских
депутатов, входил в Тверской врем,
к-т как представитель Совета рабочих
депутатов. С апр. 1917 товарищ (зам.)
пред. Тверского совета рабочих и
солдатских депутатов, с мая товарищ
(зам.) пред. бюро Тверского совета
крест, депутатов. Пред. Тверского губ.
к-та ПСР. В докладе на 1 -м съезде крест,
депутатов Тверской губ. (апр. 1917)
оценивал Врем, пр-во как «не
оправдавшее надежд демократии», при этом
заявил, что не считает возможным
немедленное взятие власти
пролетариатом и крест-вом ввиду их
неорганизованности (Полит, партии России. Кон.
XIX - первая треть XX в.:
Энциклопедия. М., 1996. С. 125). Дел. 1-го Всерос.
съезда крест, депутатов (май 1917),
избран в Исполком Всерос. совета крест,
депутатов. Дел. 3-го съезда ПСР
(майиюнь), вошел в состав мандатной
комиссии. Выступал на съезде в прениях
по докладу В. М. Чернова о войне, отметил
противоречивость эсеровской позиции в данном вопросе, указал
также на непонимание между народом и пр-вом, к-рое
не признает самоорганизации народа, отстает от него.
Отвергнув интернационализм в понимании В. И.
Ленина и Б. Д. Камкова, подчеркнул, что сепаратный мир и
перемирие в виде братания не допустимы, отметил, что
стратегия - дело военных и социалисты не должны в нее
вмешиваться, их долг - укреплять боеспособность
армии и поддерживать наступление на фронте настолько,
насколько оно способствует миру (Партия
социалистовреволюционеров. Т. 3. Ч. 1. Февр.-окт. 1917 г. М., 2000.
С. 285). Выдвинут кандидатом в члены ЦК ПСР, но не
избран. В этот период критиковал Врем, пр-во за
пассивность в решении жизненных вопросов рев-ции,
особенно агр. вопроса, но в целом поддерживал идею коалиции
социалистов и либералов на всех уровнях власти. Сделав
на Тверской губ. конференции ПСР в нач. августа
сообщение о событиях 3-5 июля в Петрограде, резко
осудил выступление большевиков, предложив резолюцию
о власти: «Правительство должно быть... ответственно
перед Советами, и в составе его должно быть увеличено
количество социалистов... Взять на себя всю власть
необходимо только в том случае, если буржуазные
представители не пойдут на программу революции и откажутся
взять на себя всю долю государственной
ответственности» (Полит, партии России. С. 124). В июле избран
пред. Тверской губ. земской управы. В авг. участник 7-го
Совета ПСР, в сент. - совещаний эсеров, прибывших в
Петроград на Демокр. совещание, «по вопросу об
оздоровлении партии» от чуждых крайних элементов слева
и справа, но не подписал принятое на них обращение
группы старых парт, работников о необходимости
чистки ПСР. Избран в През. Демокр. совещания (сент.).
Окт. события 1917 встретил враждебно. На 4-м съезде
ПСР (26 нояб. - 5 дек.) снова избран в мандатную
комиссию; предложил резко протестовать против действий
большевиков - арестов, захватов, насилий, закрытия
оппозиц. изданий. Выступал в прениях по докладу И. А.
Прилежаева о федеративном переустройстве России,
подчеркнув, что предложенные в докладе меры могут повести
к терр. распыленности, а свобода торговли приведет к
гибели нац. пром-сти и превращению
России в сырьевой придаток
(Партия социалистов-революционеров.
Т. 3. Ч. 2. Окт. 1917 г. - 1925 г. М., 2000.
С. 203). Избран в Учредит, собрание
от Тверской губ. (не вошел в число
«обязательных» кандидатов от ЦК
ПСР). 24 дек. избран в бюро фракции
ПСР. Участвовал в заседании Учредит,
собрания 5.1.1918. 16 янв.
командирован ЦК ПСР на 3-й Всерос. съезд
Советов рабочих и солдатских
депутатов для выступления по агр.
вопросу; на съезда избран в состав ВЦИК
по списку фракции ПСР, но участия в
его работе не принял, т. к. был
объявлен контрреволюционером и
разыскивался для ареста. С февр. 1918 чл.
Крест, комиссии при ЦК ПСР. Дел.
(с правом совещат. голоса) 8-го
Совета ПСР (Москва, май),
провозгласившего «борьбу за восстановление
независимости России и возрождение ее
национальногосударственного единства на основе разрешения
социально-политических задач, выдвинутых
Февральской революцией».
В мае 1918 командировал ЦК ПСР в Уральскую обл.,
считавшуюся в ЦК «центром борьбы за народовластие»,
для парт, работы по орг-ции борьбы с большевиками. По
восп. В., приехав в Саратов, он узнал о боевой
подготовке эсеров к приходу чехов в Самаре и от обл.
повстанческого к-та получил задание выехать туда для помощи
местным работникам. В Самару приехал, когда бои шли
в окрестностях города. В числе первых вошел в
Самарский к-т членов Учредит, собрания (Комуч), пытаясь
найти «третий путь» - без «белых» и «красных». Если до
захвата Самары стоял вопрос о создании власти из
местных органов - земства и гор. думы, то с приездом
уполномоченного ЦК В. встал вопрос о создании органа, к-рый
был бы зачатком всерос. власти, что нашло выражение в
названии - К-т членов Всерос. Учредит, собрания
(вместо Самарского к-та). В. не был согласен с тем, что Комуч
допустил «смесь самарски-местного дела с
общероссийской задачей» и «огульное восстановление учреждений
дооктябрьского периода», но предпочел проявить
солидарность и уже в процессе работы исправлять ошибку

ВОРОНЦОВ
85
[см.: Суд. процесс над социалистами-революционерами
(июнь-август 1922 г.): Подготовка, проведение, итоги.
М, 2002]. Комуч, по признанию В., вел борьбу не только
против коммунистов, но и против принципа Сов. власти.
С авг. 1918 В. - пред. Президиума Комуча. В руководстве
Комуча примыкал клевой группе К С. Буревого,
противостоя правым (В. В. Подвицкий, Е. ^.Лазарев), к-рые
сочувствовали коалиц. Союзу возрождения и делали ставку на
Учредит, собрание: «Мы, пятерка, с нескрываемым
презрением отнеслись к этим, называвшим себя эсерами,
бюристам из фракции социалистов-революционеров.
В ответ на их заявления, что мы авантюристы, я послал
им... письмо, где назвал их злейшими врагами
Учредительного собрания, ПСР и просто мерзавцами» (Там же).
Неоднозначно складывались отношения В. как главы
Комуча и с ЦК ПСР, поскольку он стремился к определ.
автономии пр-ва от парт, диктата: «Но ЦК, которому и мы все
же считали себя обязанными повиноваться, обессиливал
нас». На заседании ЦК в Самаре при обсуждении
вопроса о деятельности пр-ва В. грозил отказать в
повиновении, если ЦК отступит от позиций 8-го Совета партии.
Участник Гос. совещания в Челябинске (авг. 1918) и Уфе
(сент. 1918). После упразднения Комуча на Уфимском
совещании и создания Директории как общерос. коалиц.
пр-ва отказался ее признать. 15 сент. избран пред. През.
Съезда членов Всерос. Учредит, собрания, считавшего
себя правопреемником Комуча, постепенно смещаясь с
центристских к левым позициям. После колчаковского
переворота арестован 19 нояб. в Екатеринбурге вместе
с др. видными деятелями ПСР, но освобожден по
требованию командования Чехословацкого корпуса.
После этого ушел в подполье, пытаясь вместе с Черновым
наладить борьбу с диктатурой адмирала А. В. Колчака; в
Омске была создана группа террористов для убийства
последнего. Участник объединенного заседания
активистов Комуча в Уфе 5 дек., на к-ром было решено
прекратить вооруж. борьбу с большевиками и достичь с ними
соглашения. Во главе т. н. Уфимской делегации (вместе
с Н. В. Святицким и Н. А. Шмелевым) В. вел 10-19.1.1919
переговоры с Уфимским ВРК о совместных действиях,
на к-рых легализация его группы была достигнута
фактически ценой отказа от Учредит, собрания; итогом
переговоров стало воззвание к частям колчаковской
армии обратить свое оружие против диктатуры Колчака,
действуя совм. с сов. войсками В февр. переговоры были
продолжены в Москве, где группа В. окончательно
отказалась от идеи Учредит, собрания. В ответ ВЦИК принял
декрет об амнистии членов ПСР, принявших платформу
Уфимской делегации. На 9-м Совете ПСР (18-20 июня)
В. и его сторонники выступили с проектом резолюции
об объединении «всей трудовой демократии» на основе
признания сов. власти, к-рая должна быть
реформирована принятием общего избират. права, равного для всех
трудящихся.
После очередного раскола ПСР один из
основателей группы «Народ» (авг. 1919), заявившей о проведении
самостоят, политики сотрудничества с сов. властью,
вопреки объявленному ЦК лозунгу «третьего пути». Входил
в редколлегию газ. «Народ* (авг. 1919 - дек. 1921); от ее
имени обращался к членам ПСР с призывом
прекратить войну с сов. властью и выступить с оружием против
войск ген. А. И. Деникина, не прерывая идейной
борьбы с большевиками, «добиваясь перевыборов Советов
на основе полной свободы устной и печатной агитации
всех социалистических партий и отказа от партийной
диктатуры» (Партия социалистов-революционеров. Т. 3.
Ч. 2. С. 470). 25 окт. ЦК ПСР принял решение о роспуске
группы В.; ее члены предупреждались, что в случае
невыполнения решения они будут считаться выбывшими
из партии. На совместном заседании с ЦК 30 окт.
представители группы «Народ» объявили о выходе из партии.
4 нояб. группа провозгласила образование
«Меньшинства партии социалистов-революционеров»,
сформировано Центр, орг. бюро из 5 членов, включая В. На 7-м
Всерос. съезде Советов (дек. 1919) В. просил предоставить
свободу деятельности «политическим партиям, которые
не ведут борьбу против Советской власти». В речи на
8-м Всерос. съезде Советов (дек. 1920) говорил о
необходимости привлечения к Сов. власти всей демократии,
пересмотра Конституции в отношении полит, свобод.
Сыграл сомнит. роль в деле провокатора М. А. Гинзбурга,
не допустив его исключения из ПСР (Суд. процесс над
социалистами-революционерами. С. 668).
В февр. 1922 арестован в Москве и включен ПТУ в
список эсеров, к-рым было предъявлено обвинение в
антисов. деятельности в связи с орг-цией суд. процесса
над ПСР. Дело было прекращено по амнистии 26.2.1919,
но уже в дек. 1922 В. был приговорен к 3 годам
заключения. Отбывал наказание в Пертоминском концлагере (на
Белом море). В направленном 6.4.1923 из Пертоминска в
Центр, бюро ПСР письме В. и его сторонники заявляли,
что «меньшинство ПСР все время рассматривало себя
как ответвление ПСР» (его брат Михаил в 1922 публично,
через газ. «Известия», отрекся от ПСР). С лета 1923
отбывал заключение в Соловецком лагере, затем поселился в
Тамбове. В 1925 постановлением Особого совещания
при коллегии ОПТУ выслан на 3 года в Кировский край, в
1925 содержался в Верхнеуральском, с 1926 - в
Челябинском политизоляторах, с 1929 - в Вологде. Затем выслан
в Ср. Азию. Вновь арестован 7.2.1937 в Семипалатинске.
Расстрелян по приговору выездной сессии Верх, суда
СССР за принадлежность к «антисоветской
террористической организации». Реабилитирован в 1991.
Соч.: На пути к свободе слова. СПб., 1914; Программа и
тактика социалистов-революционеров. Тверь, 1917; Судьба
Учредит, собрания: Доклад В. К Вольского на Морозовской
ф-ке. Тверь, 1917; Судьба Учредит, собрания: Доклад пред.
Комуча В. К Вольского // ИА. 1993. № 3.
Лит.: В и ш н я к М. В. Вольский В. К: (Биография) // Земля
и воля. Самара, 1918. № 93; Буревой К С. Распад: Сб. статей.
М., 1923; Ал да шов АН. Владимир Казимирович Вольский:
штрихи к портрету // История края и судьбы людей: тезисы
докладов и сообщений второй науч.-краеведч. конференции.
Уфа, 1994.
Л.Г.Протасов.
ВОРОНЦОВ Василий Павлович (лит. псевд.: В. В., О. М.)
(1.1.1847, Екатеринослав - 9.12.1918, Петроград),
экономист, социолог, публицист. Из дворян. Учился в
С.-Петерб. ин-те путей сообщения, в 1868 перешел в
С.-Петерб. медико-хирургич. академию. В марте 1870 за
участие в студенч. волнениях был подвергнут
кратковременному аресту. По окончании (1873) академии в
течение 7 лет работал земским врачом в Новгородской,
Вологодской и Симбирской губерниях. В 1882 переехал

86
ВОРОНЦОВ
в С-Петербург. Служил экономистом в гос. и частных
ж-д. предприятиях. С нач. 1880-х гг. занимался
исключительно науч. и лит. деятельностью. Сотрудничал с
журналами «Отечественные записки», «Вестник Европы»,
«Русская мысль», «Русское богатство», «Новое слово» и
др. В. - автор св. 200 работ, в т. ч. 25 книг и брошюр по
соц.-экон. проблемам. За науч. труд «Крестьянская
община» (1892) был удостоен премии Имп. Вольного экон.
об-ва. Дважды ему присуждалась Моск. ун-том половина
премии им. Ю. Ф. Самарина.
По своему мировоззрению (определение критерия
прогресса, роли и места интеллигенции в ист.
прогрессе, оценки эволюции капитализма в России) В.
принадлежал к народническому течению обществ, мысли (см.
также ст. Народничество). Однако его позиция носила
умеренно-реформаторский характер. Активного
участия в рев. движении В. не принимал, хотя был близок
в нач. 1870-х гг. к кружку «чайковцев»,
а в дальнейшем оказывал содействие
радикально настроенным
представителям интеллигенции.
Развитие об-ва представлялось В.
преимущественно эволюционным,
при к-ром человечество получает
возможность использовать все лучшее
из накопленного наследия прошлого,
добиться разумного сочетания
нового и старого. Конечная цель прогресса
должна состоять в поднятии физич.,
умственного, нравственного уровня
людей, в их экон., полит, и духовном
освобождении. Этот процесс В.
связывал не только с объективными
факторами (развитие произ-ва, увеличение
производительности труда), но с
распространением и усвоением
передовых идей, поскольку, по его мнению,
«...разнообразие идеальных мотивов является
благоприятным условием общественного развития»
(Воронцов В. П. Очерки теоретической экономии. СПб., 1895.
С 267).
Идеалом об-ва для В. было такое соц. устройство,
при к-ром отсутствовало деление на классы и имуществ.
дифференциация. Он не принимал и отвергал
рыночную экономику, ориентированную на извлечение
прибыли и порабощение человека, превращение его в
бессловесный придаток машины. Воплощение идей
общечеловеческой правды и справедливости было возможно,
по мнению В., только в случае, «...если бы активным
агентом истории сделалась народная масса в целом»
(Воронцов В. П. Наши направления // Образ будущего в
русской социально-экономической мысли конца XIX -
начала XX века. М, 1994. С. 55). Ключевую роль в деле
пропаганды народу просветительских идей, повышения
его культуры должна была сыграть интеллигенция.
В отличие от взглядов революционеров-народников
В. в 1870-е гг. не считал рус. крест-во самостоятельным
элементом в обществ, жизни страны. По его мнению,
массовые выступления 17-18 вв. под рук С. Т. Разина и
Е. И. Пугачева были вызваны активным вмешательством
казачества в борьбу двух сил - правомерной (с точки
зрения крест-ва) царской и узурпаторской дворянской.
В этих столкновениях народ оставался аполитичным,
поднимался против гос. порядка «...не в силу своего
права и власти, а по призыву и дозволению царя»
(Воронцов В. П. От семидесятых годов к девятисотым. СПб.,
1907. С. 1). Одним из воплощений нар. царистских
иллюзий и стало самозванчество. Убежденность в инертности
народа заставляла В. не соглашаться с бунтарскими
призывами М. К. Бакунина и более умеренными
требованиями подготовки масс к рев-ции П. Я.Лаврова.
Однако события 1870-х - нач. 1880-х гг. повлияли
на оценку В. роли народа в истории. Трудное экон.
положение, сложившееся в стране в результате насаждения
капитализма, распад традиц. уклада жизни превратили
осн. массу населения в активную полит, силу, но не
созидательного, а разрушительного характера. В этих
условиях резко возрастала ответственность
интеллигенции за судьбу России. Представляя собой «наиболее
бессословный элемент общества» (Там же. С. 75), эта
группа обязана была возложить на себя посредническую
миссию между культурным
меньшинством и нар. массами. Только
интеллигенция могла понять идеалы
мужика, проникнуться его интересами
и одноврем. «...возвысить
производительность труда, разлить в народе
образование, дать ему медицинскую
помощь, защитить его личность» (Там
же. С. 48). Ее высокое предназначение
становилось все более очевидным и
потому, что развитие капитализма
в стране показало его абсолютную
беспочвенность и неприменимость
принципов зап.-европ. цивилизации
к рос. условиям. Первонач. надежды
на то, что этот экон. строй станет
«...руководителем страны на пути его
прогрессивного развития» (Там же),
опровергались состоянием
экономики. По мысли В., капитализм
продемонстрировал свою чуждость нар. интересам,
стремление к разорению мелкого производителя и обогащению
незначит, части предпринимателей, как правило,
нечистых на руку. Если на Западе становление рыночных
отношений стало результатом длительной эволюции, то в
Россию они были привнесены извне и противоречили
нар. основам ведения х-ва. Капиталистич. произ-во
поощрялось и охранялось рос. пр-вом законами,
протекционистскими таможенными тарифами, гос. заказами.
По мнению В., капитализм - это чужеродный элемент
в экономике, отмежевавший «себе уголок из
миллионаполтора рабочих...» (Там же). Однако перспектив
развития в стране он не имеет. Разоряя крест, х-во,
капиталистич. произ-во лишало себя массового потребителя
товаров, сокращало внутр. рынок. А поскольку внеш.
рынки давно захвачены др. странами, оно обрекает себя
в ближайшей перспективе на автоматич. крах.
К таким выводам В. приходил в результате
углубленного изучения статистич. данных. Он одним из первых
обратился к работам земских статистиков, в к-рых были
отражены реальные процессы, происходившие в рус.
деревне в пореформенный период. Нехватка зем. угодий,
использование устаревших орудий труда, отсутствие
необходимого количества рабочего скота, усиление
отходничества, разорение традиц. промыслов и др. были
метко подмечены и отражены им в ряде статей,
составивших его кн. «Судьбы капитализма в России» (1882).

«ВПЕРЕД!»
87
Даже утверждение В. о сокращении внутр. рынка
страны имело под собой реальную почву. Как показали
исследования отеч. историков в 20 в. (П. Г. Рындзюнский,
И. Ф. Гиндин), такой факт имел место в 1880-е гг.
Наряду с этим в работах В. содержатся ценные
наблюдения о характере земледельческого труда
крестьянина, его принципиальном отличии от капиталистич.
произ-ва. Во многом предваряя труды Н. П. Макарова и
A. В. Чаянова, он отмечал свойственные крест, х-ву
нетоварность, ориентированность на обеспечение
прожиточного минимума, особые отношения между хозяином
и наемными рабочими и др.
Отличительной чертой экон. работ В. была их
антикапиталистич. направленность и защита интересов
мелких и средних производителей. Для их спасения от
разорения он считал целесообразным использование
«народных» принципов ведения х-ва: общинность и
коллективизм в форме кооперативного произ-ва, к-рое
позволяло бы распределять производимый продукт
сообразно затраченному труду. На реализацию такой
модели и должна была быть направлена
культурновоспитательная помощь интеллигенции. В качестве
неотложных мер В. предлагал увеличение крест,
землевладения, распространение агрономич. знаний, орг-цию
дешевого кредита, осуществление переселенческой
политики и т. п. Но такие действия должны были лишь
подготовить почву, чтобы в дальнейшем кооперация
смогла «путем естественного развития...
преобразоваться в крупное производство» (Воронцов В. П. Очерки
крестьянского хозяйства. СПб., 1911. С. 1).
Не признавая капитализм «естественным,
органическим продуктом предыдущей истории» России
(Воронцов В. П. От семидесятых годов к девятисотым... С 147),
B. крайне негативно относился к пропаганде марксизма
в стране. По его мнению, как легальные, так и
нелегальные сторонники этого учения не дали исчерпывающего
анализа рос экономики, а «начали с применения
конкретной формулы экон. эволюции...» (Там же. С. 115).
Уже в этом они отступили от заветов своего учителя. В.
полагал, что К Маркс был пытливым исследователем,
серьезным ученым. Его идеи вполне могли обогатить рос.
науку, но не в идеологическом, а социологич. плане. По
словам В., марксизм мог стать «...руководящей нитью и
методом при исследовании сложных явлений
исторической жизни...» (Там же. С. 165). В то же время его адепты
в России - Г. В. Плеханов и П. Б. Струве «...играют роль
идеологов рос. капитализма» и тем самым
благоприятствуют «интересам буржуазии» (Там же. С. 161, 119).
Выступая за развитие рыночного х-ва, появление
наемных рабочих, они упустили из виду малочисленность и
ничтожную роль фаб.-зав. класса в соц. жизни. По
мнению В., исключив из прогрессивного развития страны
крест-во, отвергая и порицая народничество, рус.
марксизм и в будущем не сможет дать практич. программы
обновления страны, послужить основой широкого
обществ, движения.
Наряду с этим В. не находил общего языка и с той
частью народнической интеллигенции, к-рая выступала за
активное вмешательство в полит, жизнь страны. Явный
уклон В. в сторону культурничества вызывал критику со
стороны Н. К. Михайловского и членов редакции
«Русского богатства», что послужило причиной разрыва и
его ухода из журнала.
К кон. 1890-х гг. все очевиднее становилась
спорность утверждений В. о беспочвенности рус.
капитализма. В работах нач. 20 в. он уже и сам не настаивал на
этом, признавал капиталистич. характер рос. экономики
(напр., в 1907 в соч. «Судьбы капиталистической России»
и др.). Вместе с тем В. по-прежнему оставался
сторонником нерыночного х-ва, широкого использования
кооперативных методов в с. х-ве и пром-сти.
Рев. события 1917 подтолкнули В. к новому
пересмотру своей точки зрения. Он надеялся, что Февр. рев-ция
1917 открыла возможность перейти к созданию
крупных обществ, х-в при поддержке гос-ва. Земля могла
принадлежать только народу, пр-во обязано было
отменить частную собственность на нее, как и спекулятивную
куплю-продажу. Для того чтобы не допустить появления
новых собственников, В. предлагал организовать на
базе объединения мелких крест, х-в и быв. помещичьих
имений высокопродуктивные производств, ассоциации
кооперативного толка. Насильственных способов
захвата земли без решения аграрного вопроса Учредит,
собранием В. не одобрял и считал такие призывы
разжиганием гражд. войны «малопонимающими
революционерами» (Воронцов В. П. Русская революция и трудовой
народ. Пг, 1918. С. 21). Однако высказываемые В. идеи не
нашли поддержки ни у одной из полит, сил.
Всеми забытый, В. скончался от болезней и голода.
Соч.: Прогрессивные течения в крест, х-ве. СПб., 1892;
Артель в кустарном промысле. СПб., 1895; Артельные
начинания рус. общества. СПб., 1895; К истории общины в России.
СПб., 1902; Соц.41реобразование России. СПб., 190б;Произ-во
и потребление в капиталистич. обществе. СПб., 1907; Земля -
для всего народа. Пг., 1917. Национализация земли и обществ,
орг-ция с. х-ва. Пг., 1917.
Источники: Михайловский Н. К. О народничестве
г. В. В. // Михайловский Н. К Соч. Т. 7. СПб., 1909; К- н. В. П.
Воронцов: (Некролог) // Вестник лит-ры. 1919. № 1/2;
Плеханов Г. В. Обоснование народничества в трудах г-на
Воронцова (В. В.)//Плеханов Г. В. Соч. Т. 9. М.; Л., 1925;Ленин В.И.
К характеристике экон. романтизма // Ленин В. И. ПСС:
B55TT.T.2.
Лит:. История рус. экон. мысли. Т. 2. Ч. 2. М., I960;
Рачков М. П. Политико-экон. прогнозы в истории России.
Иркутск, 1993; Балуев Б. П. Либер. народничество на
рубеже XIX-XX веков. М., 1995; Зверев В. В. Н. Ф. Даниельсон,
В. П. Воронцов: Два портрета на фоне рус. капитализма. М.,
1997; Мокшин Г. Н. В. П. Воронцов в обществ, движении
1870-х годов // Обществ, жизнь Центр. Черноземья России
в XVII - нач. XX века: Сб. науч. тр. Воронеж, 2002; Его же.
Идеологи легального народничества о рус. интеллигенции.
Воронеж, 2007; Его же. Эволюция идеологии легального
народничества. Воронеж, 2010; Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Masoero A. Vasilij Paviovic
Voroncov e la cultura economica del populismo russo (1868-
1918). Torino, 1988.
В.В.Зверев.
«ВПЕРЕД!», название ряда рос. рев. периодич. изданий.
1) Непериодическое обозрение и одноименная
газета (1873-77, Цюрих, Лондон). Основаны по
инициативе кружков «чайковцев» и петерб. кружка «лавристов»
Л. С. Гинзбурга. Подготовка издания началась с лета 1872.

88
«ВПЕРЕД!»
Осн. часть финансирования поступала из России через
кружок Гинзбурга, часть - от частных лиц, в т. ч.
ежегодно жертвовал на журнал И. С. Тургенев. Редакция
журнала [кн. 1: 1(13) авг. 1873; кн. 2: март 1874 (обе - Цюрих);
кн. 3: дек. 1874; кн. 4:1876 (обе - Лондон)] - П. Л.Лавров,
В. Н. Смирнов и, с лета 1876, Н. Г. Кулябко-Корецкий.
Сотрудники: Гинзбург, А. И. Иванчин-Писарев, Д А. Клеменц,
С М. Кравчинский, Г. К. Лопатин, Н. А. Морозов, С. А.
Подолинский, Д. И. Рихтер, Н. К Судзиловский, Н. В.
Чайковский, В. Н. Черкезов, В. Е. Варзар, В. И. Иохельсон и др.
Перенос издания в Лондон был связан с тем, что
осенью 1873 рос. пр-во потребовало возвращения на родину
всех студентов, обучавшихся за границей, и цюрихская
эмигрантская колония заметно уменьшилась. Это
задержало выпуск второй книги журнала. В Лондоне
проживали К Маркс и Ф. Энгельс и многие деятели нем. рев.
эмиграции. Сближение с ними обеспечило «В.» прочное
положение. Они предоставляли редакции информацию,
Лавров посылал им на отзыв свои статьи. В это же
время в связи с начавшимся в России «хождением в народ»
стало очевидно, что журнал не поспевает за быстрым
развитием событий, а его толстые книги не удобны для
распространения в нелегальных условиях. Тогда было
принято решение перейти к более оперативной форме
двухнедельной газеты, получившей то же название, что
и журнал [3(15).1.1875 - 19(31).12.187б, Лондон]. Всего
вышло 48 номеров, тираж - 2-3 тыс. экз. Газета
выходила с периодичностью 1 и 15 числа каждого месяца.
Состав редакции и сотрудников остался прежним.
Идейное направление журнала и газеты всецело
определялось Лавровым, к-рый составил три варианта
программы «В.». Первые варианты программы
предполагали идейный компромисс с М. К. Бакуниным ради
сохранения единства «социально-рев. партии». В каждом
номере «В.» св. половины статей было написано или
отредактировано Лавровым. Он был автором осн.
теоретич. статей, вел первый отдел «Что делается на Родине?»,
много писал для второго отдела «Летопись рабочего
движения». Лейтмотивом всех его статей было
утверждение того, что гл. враг рус. народа - это самодержавие.
Он изобличал вопиющие несправедливости,
порожденные экон. и полит, господством «избранной» касты. Его
статьи были основаны на корреспонденциях из России,
извлечениях из правительственной и легальной
консервативной и либер. прессы. Они были написаны ярко,
эмоционально: в них присутствовала тонкая насмешка и
злая ирония, гнев против произвола властей и радость
по поводу успехов рев. пропаганды. № 1 журнала «В.»
открывался предисловием Лаврова, в к-ром утверждалось,
что «мы - все русские, требующие для России
господства народа, настоящего народа; все русские,
сознающие, что это господство может быть достигнуто лишь
народным восстанием, и решившиеся подготовить это
восстание, уяснить народу его права, его силу, его
обязанность». Лавров верил в возможность глубоких соц.
преобразований на базе крест, общины. Вместе с тем он
не рассматривал ее как нечто статичное, видел ее
разложение, выделение кулаческого элемента. Он полагал, что
в основе деятельности «социально-рев. партии» должна
лежать пропаганда. Но постановка широкой
пропаганды и агитации возможна лишь при наличии строго
организованной (на федеративных началах) «партии». По
своему составу она должна быть народной, но
инициатором ее создания выступит интеллигентная молодежь.
Много внимания уделяя принципиальным вопросам,
Лавров сознательно ограничивал задачи загран. органа
разработкой только руководящих принципов движения,
избегая ответов на практич. вопросы.
Второй по активности после Лаврова сотрудник
«В.» - Смирнов. Помимо того что он написал для «В.»
ряд руководящих статей, он же выполнял обязанности
секретаря: переписывал корреспонденции для
наборщиков, обеспечивал связи с Россией, транспорт и
финансирование. Статьи Смирнова (№ 2, 3 журнала,
передовые № 8, 9 газеты), во-первых, показывали его
близкое знакомство с марксизмом (оперировал понятиями
«прибавочная стоимость», «экон. кризисы»), во-вторых,
были полны внутр. огня и боевого наступательного духа.
За резкость стиля письма он получил прозвище
«неистовый Валерьян». Его взгляды далеко не во всем
совпадали с мнением Лаврова. Так, в ст. «Революционеры из
привилегированной среды», в к-рой содержалась попытка
выяснить место интеллигенции в рев-ции, Смирнов
приходил к выводу, что в целом интеллигенция
консервативна, только отдельные интеллигенты встают на
сторону рев-ции, лишь сам народ может освободить себя от
эксплуататоров. Лавров вынужден был дать к этой статье
редакц. примечание, в к-ром обосновывал
противоположную точку зрения.
Непосильным трудом Смирнов подорвал свое
здоровье и летом 1876 вынужден был уехать на лечение в
Германию. На его замену петерб. кружок «лавристов»
прислал Кулябко-Корецкого. Он не был новичком в
журналистике. Уже в № 1 журнала «В.» он опубликовал
ст. «Фикции судебной неправды», где на основании
своей следственной практики доказывал, что в России
не может быть никакого правосудия, право сильного
всегда будет торжествовать над правом слабого.
Корреспонденции Кулябко-Корецкого «Из Орла» (№ 40-43,
45 газеты) анализировали положение пореформенного
крест-ва. В последних номерах газеты он вел также
обозрение «За две недели» и частично рубрику «Летопись
рабочего движения».
Постоянно присылали корреспонденции во «В.» о
положении рос. рабочего класса и состоянии
пропаганды и агитации на з-дах лидер петерб. кружка Гинзбург, о
Германии - Рихтер. Подолинский, стоявший у колыбели
«В.», в первых двух номерах журнала выступил с
«Очерком развития Международной ассоциации рабочих».
В нем он на примере англ. рабочего движения
проанализировал разл. формы рабочих объединений, придя к
выводу, что узкие легальные формы борьбы губят рев.
движение. Он усматривал выход только в решительной
вооруженной борьбе. Наконец, Лопатин поместил во
«В.» ряд корреспонденции о полит, ссыльных, в т. ч. о
Н. Г. Чернышевском, А. П. Щапове, И. А. Худякове, очерки о
сибирских зол. приисках.
В газете публиковались произведения рев. поэзии.
В частности, впервые были опубликованы
стихотворения Г. А. Мачтета (?) «Последнее прости!» («Замучен
тяжелой неволей...») и Лаврова «Новая песня», впоследствии
также известная как «Рабочая марсельеза» («Отречемся
от старого мира! / Отряхнем его прах с наших ног!..»)
(см. также ст. Вольная русская пресса).
С кон. 1875 между Лавровым и рус. рев. кружками
выявились разногласия. Последние были недовольны
отвлеченным теоретическим характером «В.», отсутствием в
нем практич. советов, а их представитель М. А. Натансон

«ВПЕРЕД!»
89
потребовал помещения в газете корреспонденции,
поступавших из России, без редакц. правки. Возмущенный
Лавров заявил, что считает «нравственно невозможным
продолжать говорить от имени фиктивной
социальнореволюционной партии» и согласен редактировать ее
издания только по авг. 1876, пока ему не будет найдена
замена. В 1876 Лавров подготовил № 4 журнала,
представлявший публикацию его кн. «Государственный
элемент в будущем обществе». 1.9.1876 появилась последняя
передовая «Роль периодической прессы в
социальнореволюционной пропаганде», написанная Лавровым
для газеты. С точки зрения Лаврова, рев. газета имела две
функции: постоянной «адвокатуры» (защита
социализма от постоянных нападок либералов и консерваторов)
и «знамени», около к-рого собираются приверженцы
социализма. Она же является организатором, поскольку
ведение газеты - дело коллективное. Заключительные
слова статьи Лаврова звучали как предупреждение его
оппонентам: «несравненно труднее развернуть снова
литературное знамя, которое пришлось временно
свернуть, несравненно труднее внушить доверие к
устойчивости партии, которая однажды среди боя отказалась от
своей роли».
В дек. 1876 на съезде «впередовцев» в Париже разрыв
между Гинзбургом и Лавровым вполне определился,
последний отказался от редактирования, и издание газеты
прекратилось. Съезд избрал новую редакцию
(Смирнов, Кулябко-Корецкий), к-рой удалось издать лишь еще
один номер журнала (5-я кн., Лондон, 1877). По своим
лит. достоинствам он не уступал предыдущим номерам.
Была сохранена рубрикация «Что делается на
Родине?» и «Летопись рабочего движения». В номере были
опубликованы мат-лы суд. процессов «50-ти»,
ЮжноРоссийского рабочего союза. Однако финанс. тупик, в
к-ром оказалась редакция, и начавшееся вскоре издание
нелегальных рев. газет «Начало», «Земля и воля» в самой
России обусловили прекращение издания. Формальное
решение об этом было принято петерб. «лавристами» в
апр. 1879.
«В.» - первые по времени издания народнической
нелегальной журналистики. Они возродили дело
вольной рус. прессы и в значительной степени определили
характер и форму последующих рев. органов печати.
Нелегально поступавший в Россию журнал сыграл
большую роль в идейном обосновании «хождения в народ» и
одноврем. невольно пропагандировал идеи марксизма.
Источники: «Вперед!» 1873-1877: Мат-лы из архива
Валериана Николаевича Смирнова: В 2 тт. / Сост. Б. Сапир.
Dordrecht, 1970.
Лит.-, Вахрушев И. С. Из истории нелегальной
народнической печати семидесятых годов XIX века: (Журнал и
газета «Вперед!». 1873-1877 гг.): Дисс.... канд. ист. наук.
Иркутск, 1969; Его же. Очерки истории рус. рев.-демокр.
печати 1873-1886 гг. Саратов, 1980; Итенберг Б. С. П. Л. Лавров
в рус. рев. движении. М, 1988; Журналистика Рус. зарубежья
Х1Х-ХХ веков / Под ред. Г. В. Жиркова. СПб., 2003.
2) Нелегальная с.-д. газета (7.1.1897 - дек. 1900, Киев).
Подзаголовок - «Киевская рабочая газета». Основана
группой «Рабочее дело». Орган Киевского «Союза
борьбы за освобождение рабочего класса» (с № 3), затем -
Киевского к-та РСДРП (первые два номера: издание с.-д.
группы «Рабочее дело»). Всего вышло 10 номеров.
Первый номер издан на гектографе, второй (от 28.2.1897) -
на мимеографе. С 1898 печаталась в тайной типографии.
№ 3 датирован 1.1.1898, № 4-7 - янв.-сент. 1899; № 8/9 -
нояб. 1899 - мартом 1900, № 10 - дек. 1900. Редакция
издавала также листовки. Редакция № 1: Б. Л. Эйдельман,
Ю. Д. Мельников, П. Л. Тучапский, Н. А. Вигдорчик;
редакции последующих номеров не установлены. В 1898-99
редакция поддерживала тесные связи с «Союзом русских
социал-демократов за границей».
Программная передовая № 1 (для конспирации
датирован дек. 1896) «Зачем нужна рабочая газета?»
определяла задачи издания: всесторонне и объективно
информировать рабочих о положении и борьбе их
товарищей и объяснять их. Газета информировала читателей
о развитии рабочего движения прежде всего в Киевской
губ. Ориентировалась на малоподготовленного
читателя, стремясь подавать публикуемые мат-лы «народным
языком», в наиб, доступной форме для малограмотных.
В связи с этим акцент делался на рассказах об экон.
стачках, давались практич. советы, как их организовать.
Газета также помещала корреспонденции о заруб,
рабочем движении, печатала небольшие поэтические и
прозаические произведения протестного характера. Из
всех номеров выделялся своим полит, содержанием № 3.
В передовой этого номера «С Новым годом!» говорилось
о том, что победа рабочего класса зависит от соединения
борьбы экономической с борьбой политической, пр-во
такой же враг рабочих, как и фабриканты. Ставилась
задача воспитания «рабочих вожаков, у к-рых было бы и
ясное понимание задач рабочего дела, и близкая связь
с товарищами рабочими». После выхода этого номера
в апр. 1898 произошел полиц. погром, издание
прервалось почти на год. В первых номерах 1899 «В.»
пропагандировал идею первомайской демонстрации. Была
отпечатана первомайская прокламация в количестве 10 тыс.
экз. Но очередной полиц. погром в апр. 1899 сделал
демонстрацию невозможной и надолго приостановил
выпуск газеты (№ 7 появится лишь в сент. 1899).
Важным для понимания идейной позиции
редакции на последнем этапе ее существования являлся не
предназначавшийся к публикации док-т Киевского к-та
РСДРП - т. н. «profession de foi» (изложение убеждений), а
также брошюра известного публициста, чл. к-та А. А.
Санина «Кто совершит политическую революцию?».
Признавая задачей рабочего движения «борьбу за полит,
права пролетариата», Киевский к-т считал
невозможным «в наст, момент обращаться к массе рабочих с
призывом к полит, деятельности», «т. к. рус. рабочий в массе
не созрел для полит, борьбы». Поэтому агитационное
воздействие на него должно выражаться только в
содействии экон. борьбе и в полит, воспитании на почве этой
борьбы. В решении второй задачи исключительную
роль призвано играть издание местной рабочей газеты,
вокруг к-рой может сложиться действительная рабочая
орг-ция. В качестве второстепенных задач к-т
признавал кружковые занятия пропагандистов и устройство
демонстраций по поводу, «доступному пониманию
широких масс».
«В.» была первой по времени издания местной
нелегальной с.-д. газетой. Издание прекратилось из-за
полиц. преследований и конкуренции с др. нелегальными
изданиями этого времени, в частности с газ. «Южный
рабочий».

90
«ВПЕРЕД!»
Источники: Большевистская печать: Сб. мат-лов. Вып. 1.
М, 1959. С. 81-96; Акимов (Махновец) В. П. Очерк
развития социал-демократии в России. М, 2011 [1-е изд.: 1906].
Лит.: Полевой Ю. 3. Из истории рабочей печати:
Очерки лит.-издательской деятельности первых марксистских
орг-ций в России. 1883-1900 гг. М., 1962; Бережной А. Ф.
История партийно-советской печати: Дооктябрьский
период. М, 1987.
Библиография: С.-д. издания: Ук. с.-д. лит-ры на рус. яз.
1883-1905 гг. / Под ред. Л. Б. Каменева. М., 1922.
3) Первая большевистская еженедельная газета
[22.12.1904(4.1.1905) - 5(18).5.1905, Женева], орган
первого большевистского центра - Бюро к-тов
большинства (БКБ). Газета была оппонентом меньшевистской
«Искры». Вышло 18 номеров. Тираж - 7-10 тыс. экз.
Название подчеркивало рус. рев. традицию («В.» Лаврова),
верность пролет, интернационализму («В.» - центр,
орган герм. с.-д.-тии) и противопоставляло идейную
позицию газеты меньшевизму, перекликаясь с названием
полемич. брошюры В. И. Ленина «Шаг вперед, два шага
назад».
Решение о начале издания газеты «В.» было принято
на собрании большевиков 29-11(12.12). 1904. Редакция:
В. И. Ленин, В. В. Боровский, А. В.Луначарский, М. С.
Ольминский; секр. редакции: Н. К. Крупская. Сотрудники:
В. Д. Бонч-Бруевич, С. И. Гусев, Р. С. Землячка, В. А.
Карпинский, А. И. Ульянова-Елизарова, М. Г. Цхакая и др.
Идейное направление газеты определялось Лениным,
он же был осн. лит. силой - в газете было опубликовано
св. 70 ленинских мат-лов (3-4 на один номер). Гл. задачи
издания были сформулированы им в «Письме к
товарищам: (К выходу органа партийного большинства)» и в
«Объявлении об издании газеты "Вперед!"» (Ленин В. И.
ПСС. Т. 9). По мнению Ленина, меньшевики вопреки
решению 2-го съезда РСДРП захватили центр, учреждения
партии, к-рые теперь выражают фракционную волю
«узкого кружка». Первоочередная задача парт,
большинства - подготовить и провести 3-й съезд партии. Ее
может решить только газета, продолжающая традиции
«старой "Искры"». В газете были те же постоянные
рубрики, что и в «Искре».
С № 1 сквозной темой была «борьба за съезд».
Передовица номера «Пора кончить» (написана Лениным)
исходила из того, что меньшевики - дезорганизаторы
партии, не просто оппортунисты, а враги рабочего дела.
В статье содержался призыв прекратить всякие
переговоры и, действуя открыто перед партией, вести вперед
дело созыва очередного съезда. В газете публиковались
док-ты БКБ: «Извещение о созыве III партийного съезда»
(№ 8), листок «Насущные вопросы» (№ 9), листок
«Отношение Российской социал-демократической партии
к либералам» (№ 10), «Ответ германским товарищам
(на предложение Бебеля)» (№ 11), «Организационный
вопрос [проект Устава РСДРП и проекты дополняющих
резолюций]» (№ 13). К № 15 было опубликовано
приложение «К третьему съезду».
С первых номеров газеты ее мат-лы были
проникнуты чувством неотвратимости надвигающегося рев.
взрыва. С № 4 (сер. янв. 1905) открыта рубрика «Дневник
русской революции», а сам номер целиком состоял из
подборки «Революционные дни». Он открывался передовой
«Начало революции в России», написанной Лениным и
содержавшей призыв к немедленному вооруженному
восстанию (Л е н и н В. И. ПСС. Т. 9. С. 203). Здесь же
уточнялись задачи газеты. Дело публициста «писать историю
современности», полагал Ленин, а это означает активно
вмешиваться в эту современность и энергично
воздействовать на нее. «В.» давала яркую и подробную картину
рев. событий. Газета учила приемам и методам
вооруженной борьбы (стр-во баррикад, тактика уличных боев
и т. д.). Так, в № 11 были напечатаны главы из мемуаров
воен. комиссара Парижской коммуны ген. Г. Клюзере
под общим назв. «Об уличной борьбе». Газетой
постоянно проводилась идея союза пролетариата и крест-ва
в рев-ции (статьи Ленина «Пролетариат и
крестьянство», «О нашей аграрной программе»,
«Революционнодемократическая диктатура пролетариата и
крестьянства»), публиковалось большое количество
корреспонденции о крест, выступлениях. В отделе «Из
общественной жизни» помещались корреспонденции об участии
в рев. событиях студенчества и демокр. интеллигенции.
Газета «В.» вела постоянную острую полемику с
«Искрой», особенно по вопросу о характере и движущих
силах рус. рев-ции. В статьях «Две тактики», «Новые задачи
и новые силы» Ленин пытался доказать, что меньшевизм
перешел на позиции «экономизма», исповедуя тактику
«хвостизма и стихийности».
Газета «В.» имела сеть корреспондентов и агентов,
к-рые не только снабжали ее информацией и
распространяли отпечатанные номера, но и «завоевывали»
к-ты РСДРП в России, создавая обособленную
большевистскую орг-цию. Газета рассылалась по 260 адресам, в
редакцию поступало до 300 писем в месяц.
На 3-м съезде РСДРП были отмечены заслуги «В.» по
идеологическому обособлению и организац.
оформлению большевизма, но было решено создать новый
центр, орган (действительный мотив - смягчить
полемику с меньшевиками), дав ему название «Пролетарий»,
поэтому выпуск газеты «В.» был прекращен.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 25 (Редакция газеты «Вперед!»,
1904-05).
Источники: «Вперед!» и «Пролетарий»: Первые
большевистские газеты 1905 г.: Полный текст под ред. и со вступит,
статьей М. Ольминского. Вып. 1-2. М, 1924.
Лит.: Бережной А. Ф. История партийно-советской
печати. Дооктябрьский период. М., 1987; Журналистика Рус.
зарубежья XIX-XX веков / Под ред. Г. В. Жиркова. СПб, 2003-
Библиография: С-д. издания: Ук. с.-д. лит-ры на рус.
яз. 1883-1905 гг. / Под ред. Л. Б. Каменева. М., 1922;
Большевистская периодич. печать. Дек. 1900 - окт. 1917 г.:
Библиографич. ук. М., 1964.
4) Легальная ежедневная газета, орган Моск. к-та
РСДРП [2(15)-6(19).12.1905, Москва]. Вышло 4
номера. Тираж - ок. 40 тыс. экз. Газета имела двойное
название «Книжный рынок. Вперед!», т. к. для ее издания
большевики воспользовались разрешением на
издание библиографической газеты, имевшимся у
редактора одноименного легального марксистского журнала
В. А. Кожевникова.
Редакция: М. И. Васильев-Южин, И. Ф. Дубровинский
и др. Сотрудники: М. А. Сильвин, В. Л. Шанцер, Е. М.
Ярославский. Второй номер газеты был конфискован поли-

«ВПЕРЕД!»
91
цией. Идейно газета агитировала за решительные рев.
действия, звала моек, пролетариев к всеобщей полит,
стачке и вооруженному восстанию. Издание газеты
прекратилось по постановлению Моск. Совета рабочих
депутатов о закрытии на время всеобщей полит,
забастовки всех газет, кроме «Известий Московского Совета
рабочих депутатов».
Источники: Вперед: Орган Моск. к-та РСДРП
(большевиков) 1905 г. Вып. 1. М.; Л.т 1926.
Библиография: Большевистская периодич. печать. Дек.
1900 - окт. 1917 г.: Библиографич. ук. М., 1964.
5) Легальная большевистская ежедневная газета,
выходившая в С.-Петербурге последовательно под тремя
разными названиями: «Волна» [2б.4(9.5)-24.5(6.6).1906],
«Вперед!» [26.5(8.6). 1906-14(27)7.1906] и «Эхо»
[22.6(5.7)-7(20).7.190б]. В общей сложности вышло
56 номеров (25, 17 и 14), 30 из них было
конфисковано по решению С-Петерб. цензурного к-та. Перемена
названия была связана с закрытием предыдущего
издания решением С.-Петерб. суд. палаты. По ее же
решению в 1909 б. ч. номеров газеты была уничтожена.
Менялись формальные издатели газеты в связи с
арестами (Е. М. Ширяева, М. И. Струнский, Е. С. Миланова).
Фактически редакция оставалась неизменной: В. И.
Ленин, В. В. Боровский, А. В. Луначарский, М. С.
Ольминский. Неизменным оставался и основной круг
сотрудников: Н. А. Алексеев, И. П. Гольденберг, А. И. Свидерский,
И. И. Скворцов-Степанов. У газет была единая
программа и общая рубрикация: «Из жизни политических
партий», «Государственная дума и партии», «Среди газет и
журналов», «В профессиональных союзах», «Брожение в
войсках», «На фабриках и заводах», «По России», «За
границей», «Местная хроника». В № 11-13 «Волны» были
опубликованы важнейшие постановления и резолюции
4-го (Объединительного) съезда РСДРП.
Идейным руководителем и гл. лит. силой газ. был
Ленин. В газете опубликовано св. 40 его статей
(практически в каждом номере, т. к. его сотрудничество началось с
№9 «Волны») (см.: Ленин В.И.ПССТ. 13). Он
единолично вел постоянную рубрику «Среди газет и журналов».
Гл. темами газеты были отношение к Гос. думе и полит,
партиям. Первонач. газета ошибочно, по позднейшему
признанию самого Ленина, выступала за бойкот Думы,
затем пыталась «развеять конституционные иллюзии»,
настаивая на том, что Дума - выразительница интересов
связанной с пр-вом буржуазии, критиковала с.-д.
фракцию за недостаточно решительные выступления внутри
Думы (статьи Ленина «Дума и народ», «Кадеты мешают
Думе обратиться к народу», «Пролетариат и
Государственная дума»). Из полит, партий осн. объектом
критики были кадеты - «главная партия буржуазии». С порога
отвергался лозунг «ответственного министерства».
Тактика меньшевиков по отношению к Думе оценивалась
как глубоко ошибочная, а сами меньшевики
именовались подголосками кадетов. Эти идеи обосновывались и
развивались в статьях Ленина «Плохие советы», «Кто за
союзы с кадетами?», «Кадетские подголоски»,
Ольминского «Крестьяне и кадеты», «Либералы и рабочие»,
Воровского «Конституционные иллюзии», «Игра в
парламент», Алексеева «Партия народной свободы и рабочий
вопрос».
Газета «В.» была единственным регулярно
выходившим в это время центр, парт, изданием (нелегальный
центр, орган - газ. «Социал-демократ» - начал
выходить лишь осенью 1906). Объективно и субъективно она
разрушала только что восстановленное парт, единство,
сохраняя обособленное организац. положение
большевиков, выполняя роль их неформального центра.
Газета была окончательно закрыта в канун разгона
1-й Гос. думы.
Лит.: Бережной А. Ф. История партийно-советской
печати: Дооктябрьский период. М., 1987.
Библиография: Большевистская периодич. печать.
Дек. 1900 - окт. 1917 г.: Библиографич. ук. М., 1964.
6) Нелегальная тюпулярная большевистская
газета (10.9.1906 - 19.1.1908, Выборг). Подзаголовок: орган
С.-Петербургского, Московского, Московского
окружного, Курского и Уральского областных к-тов РСДРП.
Издавалась редакцией газ. «Пролетарий». Вышло 20
номеров: № 1-6 - в 1906, № 7-19 - в янв.-нояб. 1907,
№ 20 - 19.1.1908 (в виде брошюры, объемом 32 стр.).
Тираж - ок. 6 тыс. экз. Редакция: В. И. Ленин, А. А. Богданов.
Фактическим редактором был Богданов. В 1907 газета
выходила регулярно: № 7-13 - один раз в месяц; № 14-
19 - два раза. В № 18 опубликованы мат-лы
конференции петерб. орг-ции РСДРП по вопросу о 3-й Гос. думы,
в т. ч. доклад на конференции Ленина. Несмотря на
бойкотистские и отзовистские настроения Богданова,
полемика внутри большевистской фракции на страницы
газеты не выносилась. Закрыта из-за недостатка средств
и правительств, репрессий.
Библиография: Большевистская периодич. печать.
Дек. 1900 - окт. 1917 г.: Библиографич. ук. М., 1964.
П.Ю.Савельев.

-<C^^>-
s£p-b
ГАРВИ (наст. фам. - Бронштейн) Петр Абрамович
(15.1.1881, Одесса - 28.2.1944, Нью-Йорк, США), рев. и
профсоюзный деятель, публицист, литератор. Из мещан;
сын бухгалтера. Окончил юрид. ф-т С.-Петерб. ун-та
(1911). В рев. движении с 1899. Участвовал в
деятельности орг-ции «Южный рабочий». В 1902 арестован;
выслан в Вост. Сибирь. Из ссылки в 1903 бежал за границу,
тогда же определился как
меньшевик. 1904 провел в Париже (Франция)
и Женеве (Швейцария), где входил
в «Кружок отъезжающих в Россию»,
руководимый П. Б. Аксельродом и
Ю. О. Мартовым.
По возвращении в Россию в 1905-
1907 работал в с-д. орг-циях Киева,
С-Петербурга, Екатеринослава,
Одессы, Ростова-на-Дону, Москвы (где
в дни Дек. вооруж восстания 1905
сыграл достаточно заметную роль).
В 1906 входил в группу сторонников
созыва рабочего съезда, чл. С.-Петерб.
к-та РСДРП. На 5-м съезде РСДРП
[Лондон, 30.4(13.5)-19.5(1.6).1907]
избран кандидатом в члены
общепарт. ЦК Активный деятель проф.
рабочего движения в С.-Петербурге,
член союза рабочих по металлу,
Совета безработных и др. обществ, союзов.
Входил в редакции таких изданий, как
«Профессиональный вестник»,
«Рабочий по металлу» и др. С 1908 один
из лидеров т. н. ликвидаторского
направления, с кон. 1910 - С.-Петерб. инициативной
группы. Активно противился и в итоге отверг предложение о
формировании объединенного с большевиками состава
ЦК В качестве представителя «ликвидаторов» и газ.
«Невский голос» принял участие в Венской (августовской)
конференции РСДРП (1912), где избран чл. Орг. к-та
(OK). С 1913 под гласным надзором полиции в Риге.
В период 1-й мировой войны 1914-18 занимал
умеренно интернационалистскую позицию, а затем
умеренно оборонческую, близкую к позиции
«сибирских циммервальдийцев», группировавшихся вокруг
И. Г. Церетели. В сент. 1916 арестован; выслан в Черный
Яр (Астраханская губ.), где пробыл до 10.3.1917. Всего
в предрев. период привлекался к адм. ответственности
3 раза, провел в тюрьмах ок. 3 лет, подвергался обыскам
и арестам 12 раз.
Участник Всерос. совещания Советов (293-3-4.1917);
один из разработчиков 11
резолюций совещания, в т. ч. о 8-часовом
рабочем дне, минимуме
заработной платы, профсоюзах,
примирительных камерах, инспекции
труда, соц. страховании,
обеспечении безработных и др. На
майской конференции РСДРП
выступил с докладом «Рабочая политика
и профессиональные союзы», по
к-рому была принята спец.
резолюция; избран чл. OK и его Бюро, а
также редакции «Рабочей газеты».
Работал в Отделе труда Петрогр.
совета рабочих и солдатских
депутатов. Дел. 1-го Всерос. съезда
Советов рабочих и солдатских
депутатов (3-24 июня); выступал
16 июня на заседании Рабочей
секции. Чл. ЦИК 1-го созыва, зав.
Отделом труда. По решению
майской парт, конференции входил
в оргкомитет по созыву 3-й
Всерос. конференции профсоюзов
(20-28 июня); на ней избран чл.
Всерос. центр, совета проф. союзов (ВЦСПС). Тогда же
на частном (фракционном) совещании членов ВЦСПС
от РСДРП выступил с заявлением о невозможности
выборов в члены ЦК ВЦСПС министров и их товарищей
(заместителей). Дел. августовского (объединительного)
съезда РСДРП от Ростовской-на-Дону парт, орг-ции;
избран чл. ЦК РСДРП(о) от большинства съезда. Участник
Государственного (Москва, 12-15 авг.) и Всерос. демокр.
(Петроград, 14-22 сент.) совещаний. Чл. Врем, совета
Рос. Республики (Предпарламента) (10-25.10.1917).

ГАРВИ
93
После 2-го Всерос. съезда Советов рабочих и
солдатских депутатов (Петроград, 25-27 окт), передавшего
власть в руки большевиков, в числе десяти членов и трех
кандидатов в члены ЦК РСДРП(о) вышел из состава ЦК в
знак протеста против попыток нового парт, руководства
во главе с Мартовым создать однородное социалистич.
пр-во. После срыва переговоров большевиками Г. и часть
подавших с ним заявление вернулись в ЦК (в значит,
мере под давлением Церетели). Однако Г. остался одним
из руководящих деятелей внутрипарт. правого течения,
в осн. меньшевиков-оборонцев, лидером к-рых был
А. Н. Потресов. Дел. (с совещат. голосом.)
Чрезвычайного (дек.) съезда РСДРП(о) (30.11-7.12.1917); наряду с др.
правыми воздержался от участия в голосовании при
выборах ЦК На совещании меньшевиков-оборонцев -
делегатов съезда (28 нояб. - 6 дек.) избран в состав Врем,
бюро для координации оборонческой работы на местах,
что было расценено новым руководством РСДРП(о) как
шаг к открытому расколу.
В 1918 уехал в Одессу, где провел все годы Гражд.
войны, возглавив местную парт, орг-цию. Редактировал
газ. «Южный рабочий». В 1919 выступал с
предложениями создания «единого фронта пролетарской и
непролетарской демократии», осуждения
установившейся диктатуры и Гражд. войны, созыва Всерос. Учредит,
собрания. Летом 1920 Мартов расценивал позицию
одесской парт, орг-ции во главе с Г., Б. О. Богдановым и
И. С. Астровым как крайне правую, политику одесских
социал-демократов «за время Деникина»
характеризовал как «политику приспособленчества», высказываясь
за их роспуск и реорг-цию сверху.
В 1921 Г. переехал в Москву. В 1923, после
неоднократных арестов, по решению ГПУ выслан (с семьей)
за границу. В Берлине (Германия) Загран. делегация
долгое время держала Г. в стороне от активной полит,
деятельности, привлекая к работе в разл. комиссиях, но
воздерживаясь даже от включения его в число
сотрудников «Социалистического вестника». Лишь в мае 1923
его вместе с др. правыми [Г. Я. Аронсоном и М. С.
Кефали (Каммермахером)] включили в число делегатов от
РСДРП на Гамбургский конгресс Рабочего социалистич.
интернационала (РСИ). Это была своеобразная плата за
их отказ от открытой поддержки внепарт. правых во
главе с С. О. Португейсом, претендовавших на особое
представительство в органах междунар. с.-д-тии.
В 1924 Г. привлечен к обсуждению проекта новой
парт, платформы; вместе с Аронсоном, Г. Бинштоком,
А Дюбуа и Кефали воздержался от ее безусловной
поддержки, высказав ряд принцип, замечаний, важнейшими
среди к-рых были: 1) относительно представления о
демокр. республике, к-рая возглавляется «властью,
опирающейся на широкие массы пролетариата и крестьянства»,
считая, что такая формулировка «объективно таит в себе
опасность воскрешения утопической идеи
трудовластия»; 2) о «признании введения в действие советской
конституции минимальным условием для работы над
демократическим преобразованием государства», что
извращает «весь характер борьбы за демократическую
республику» и усиливает полит, изоляцию рабочих,
мешая «прояснению» их полит, сознания; 3) «о возможной
роли коммунистической оппозиции в деле
демократической ликвидации режима партийной диктатуры»; 4) о
слабости обоснования экон. части платформы, в
частности переоценке роли нэпа. Эти и др. принцип, вопросы,
поднятые Г., оставались предметом ожесточенных
споров даже после принятия парт, платформы. По
настоянию группы внутрипарт. правых Загран. делегация
предприняла издание двух спец. дискуссионных сб-ков под
общим назв. «Проблемы революции», в первом из к-рых
(1926) была помещена программная статья Г.
«Ликвидация диктатуры и задачи социал-демократии».
В 1928 в брошюре, анализирующей десятилетний
опыт большевизма, Г. подчеркивал необходимость
полит, свобод для нормального функционирования
представительных учреждений: «Представительные
учреждения - все равно: парламенты или советы - могут жить
лишь в атмосфере свободы и борьбы партий. Режим
террора исключает и то, и другое - отсюда смерть
Советов». Как бы обобщая все споры, касающиеся природы
демократии, ее роли и социализма, Г. отмечал: «Путь к
социализму лежит через демократию».
Несмотря на то что со 2-й пол. 1920-х гг.
официальное руководство партии во главе с Ф. И.Даном все чаще
и чаще приглашало Г. на заседания Загран. делегации и
к сотрудничеству в «Социалистическом вестнике», оно
всячески сопротивлялось введению его в состав
делегации даже с правом совещат. голоса. Многие из
выступлений Г. в «Социалистическом вестнике» сопровождались
разъяснит статьями от редколлегии. Лишь 19.4.1943,
после смены руководства Загран. делегации, он был введен
в ее состав в качестве полноправного члена.
Соч. (избр.): Проф. союзы. Пг., 1917; Капитал против
труда: (Что такое локауты?). Пг., 1917; П. Б. Аксельрод и
меньшевизм // Социалистич. вестник. 1925. № 15/16; Ликвидация
диктатуры и задачи с.-д-тии // Проблемы рев-ции:
Дискуссионные сб-ки. Берлин, 1926; Аксельрод и тактика
пролетарской борьбы // Социалистич. вестник. 1928. № 8/9; Закат
большевизма: Десять лет диктатуры. Рига, 1928; К полемике с
А. Н. Потресовым // Социалистич. вестник. 1929. № 13;
Кризис социализма // Там же. 1934. № 12; А. Н. Потресов -
человек и политик // Там же. № 14; О задачах рос. с.-д-тии // Там
же. 1935. № 12; К критике тезисов Бауэра - Дана -
Жиромского - Дюнуа // Там же. № 17; Из восп. о рев-ции 1905 г. //
Там же. 1936. № 21; Восп. социал-демократа. Нью-Йорк, 1946;
Проф. союзы в России в первые годы рев-ции (1917-1921).
Нью-Йорк, 1958; Из восп. о Февр. рев-ции // Социалистич.
вестник. 1957. № 2/3; Восп.: Петербург, 1906 г. Петербург -
Одесса - Вена, 1912. Нью-Йорк, 1961; Рев. силуэты. Нью-Йорк,
1961; Записки социал-демократа (1906-1921). Ньютонвиль,
1982; Профсоюзы и кооперация после рев-ции (1917-1921).
Benson, 1989.
Лит.: Га р в и С. С. Болезнь и смерть П. А Гарви //
Социалистич. вестник. 1944. № 5/6; Меньшевики после Окт. рев-ции:
Сб. статей и восп. Б. Николаевского, С. Волина, Г. Аронсона /
Ред.-составитель Ю. Г. Фелыитииский. Chalidze Publications,
1990; Меньшевики в 1917 г.: В 3 тт., 4 книгах / Под общ. ред.
3. Галили, А. Ненарокова, Л. Хеймсона. М., 1994-97;
Меньшевики в большевистской России. 1918-1924: В 4 тт. / Под ред.
3. Галили, А. Ненарокова. М., 1999-2004; Покровский А. С.
Первый рабоче-солдатский парламент России. М., 2001;
Тютю кин СВ. Меньшевизм: страницы истории. М., 2002; The
Mensheviks from the Revolution of 1917 to the Second World War.
Edited by Leopold H. Haimson. The University of Chicago Press,
1974; Theodere Dan. Letters (1899-1946). Selected, annotated
and with an outline of Dan's political biography by Boris Sapir.
Amsterdam, 1985; G a 1 i 1 i Z. The Menshevik Leaders in the Russian

94
ГЕ
Revolution: Social Realities and Political Strategies. Princeton,
1989 (рус. изд.: 1993); Lie bien A. From the Other Shore: Russian
Social Democracy after 1921. Cambridge, Mass., 1997.
АП.Ненароков.
ГЕ (наст. фам. - Гол б ер г) Александр Юльевич (1879,
Кенигсберг - 7.1.1919, ст. Товарная, близ Кисловодска),
публицист, полит, деятель. Учился в гимназич. отделении
Лазаревского ин-та вост. языков (Москва), исключен
из 6-го класса за пропаганду рев. идей. С 1902 учился в
С-Петерб. ун-те. С осени 1905 лидер группы
анархистовкоммунистов «хлебовольцев» в С-Петербурге. В нояб.
1905 избран в С-Петерб. совет рабочих депутатов.
В дек. 1905 арестован вместе с др. депутатами Совета.
Отбывал заключение в тюрьме «Кресты», в авг. 1906
освобожден по состоянию здоровья, бежал за границу.
Заочно приговорен к 5 годам каторжных работ.
До 1917 жил в Швейцарии. В1912-17 получил
известность как публицист и организатор рос. анархистского
движения в эмиграции. Дел. и организатор
Швейцарской конференции анархистов (Цюрих, май 1913) и 1-й
Объединит, конференции рус. анархистов-коммунистов
(Лондон, 28.12.1913 - 1.1.1914). Активно печатался в
анархистских газетах «Рабочий мир» (с 1.1.1914 чл.
редакции), «Рабочее знамя» и «Голос труда». В период 1-й
мировой войны 1914-18 занял интернационалистскую
позицию, выразил ее в «Открытом письме П. А.
Кропоткину» (Рабочее знамя. 1915. Апр. № 2).
После возвращения в Россию в нач. дек. 1917 один
из лидеров «Петроградской федерации анархистских
групп», чл. редакции ее печатного органа - газ.
«Буревестник». Представлял анархистов-коммунистов во
ВЦИК 3-го и 4-го созывов (10.1-4.7.1918). Резко
критиковал политику большевистского пр-ва за разоружение
анархистских отрядов в Москве весной 1918,
заключение Брестского мира, централизацию гос. управления,
красный террор. В мае 1918 - янв. 1919 занимал
руководящие посты в ЧК на Сев. Кавказе. Был одним из
организаторов обороны Пятигорска от наступающих войск
А. И. Деникина. Был ранен в бою, взят в плен
белогвардейцами и убит.
Одним из источников формирования полит,
взглядов Г. были идеи П. А. Кропоткина, в частности
представление об идейных симпатиях масс как решающем
факторе развития рев-ции. В значит, мере находился
также под влиянием идей К Маркса, что заметно в таких
работах, как «Теория и практика пролетарской борьбы»
(1913) и «Социалистическое грехопадение и
возрождение Интернационала» (1915). Начало теоретич. поисков
Г. связано с попыткой подвести марксистское
обоснование под рев.-синдикалистскую тактику. Так, наиболее
революционно настроенным слоем об-ва он считал
пролетариат, поскольку из всех классов лишь ему выгодно
уничтожение частной собственности (Голос труда. 1915.
№ 21. С. 2). Понятия «пролетариат» и «рабочий класс»
отождествлялись им. Исходя из тезиса Маркса о
функции гос-ва как юрид. надстройки, предназначенной
«для закрепления существующих капиталистических
отношений, для охраны и ограждения частной
собственности», делал вывод о том, что любая борьба за
изменение гос. строя представляет собой лишь борьбу «за
сохранение частной собственности» (Рабочий мир. 1912.
№ 2. С. 7). Гос-во, полагал он, не может быть средством
освобождения пролетариев, поскольку представляет
собой «исторически сложившееся орудие эксплуатации»
(Голос труда. 1915. № 28. С. 2). Наделение пролетариев
полит, правами оценивалось им отрицательно, т. к. «оно
переносит центр тяжести рабочей борьбы из области
экономической в область политическую, делает его
субъектом в политике, оставляет его вещью в
производстве» (Там же). Лишь экон. борьба пролетариата ведет
к уничтожению капиталистич. строя. Исходя из этого
положения Г. отвергал парламентаризм, рассматривая
демокр. республику как полит, господство буржуазии,
выраженное в наиболее законченной форме.
Ликвидацию гос-ва считал логич. исходом классовой борьбы
рабочих, полагая, что «борьба российского
пролетариата, поскольку она будет сознательно классовой, примет
то же антигосударственное направление». Использовал
он и термины «диктатура пролетариата» и
«пролетарская власть», подразумевая под ними давление на
капиталистов со стороны рабочих орг-ций (Рабочий
мир. 1912. № 1. С. 8; № 2. С. 5, 8). Для работ Г. 1912-14
характерно оптимистич. видение перспектив развития
рев.-синдикалистского движения в России и странах Зап.
Европы. Он рассматривал его как основу нового
Интернационала, призванного объединить рабочие орг-ции
мира, направив их деятельность в русло анархистской
соц. рев-ции.
В 1913, под влиянием событий, связанных с суд.
процессом в Париже над грабителями банков из
анархоиндивидуалистской группы Ж. Бонно, Г. обратился к
проблеме проникновения уголовных
«преступниковромантиков» («Мооров и Раскольниковых») в
анархистское движение. Эти люди, по его мнению, «выдающиеся
индивидуальности с мятущейся душой, но попавшие
на ложный путь, в неблагоприятную для них
обстановку», ими движет чувство протеста против «мещанской
среды». Однако преступления «Мооров» Г. оценивал как
аморальные, поскольку действуют они «во имя своих
личных индивидуалистических потребностей»,
стремясь к присвоению собственности, что является
основой «буржуазной нравственности» (Рабочий мир. 1913.
№9.СЗ).
Рост влияния реформистских и оборонческих идей
в рев.-синдикалистском движении во Франции после
нач. 1-й мировой войны 1914-18 заставил Г. в 1915
изменить свои оценки синдикалистского движения. Он
по-прежнему считал, что «синдикальное действие» как
метод борьбы за улучшение экон. положения рабочих
путем самостоят, рев. выступлений без поддержки
полит, партий, гос-ва и церкви «является... единственным
способом действительно классовой борьбы, в
противоположность парламентаризму». Признавал он и
необходимость работы анархистов в профсоюзах с целью
распространения своих идей в массах. Но при этом
обозначал борьбу с капиталистич. строем как полит, а не
экон. действие, в к-ром профсоюзы не могу играть
ведущую роль. В соц. базу анархистской рев-ции («народ») Г.
включал теперь все «эксплуатируемые» слои населения.
В силу того, что профсоюз является орг-цией, выросшей
из условий капиталистич. строя, он отрицал и роль
синдикатов как организаторов произ-ва на коммунистич.
началах; эти функции принадлежат «новым
организациям», возникающим во время рев-ции, «в процессе
народной борьбы и гармонирующим с новыми условиями»

ГЕГЕМОНИЯ ПРОЛЕТАРИАТА
95
(Рабочее знамя. 1915. Апр. № 3. С. 5). Рост влияния
шовинистич. и оборонческих сил в междунар. социалистич. и
рабочем движении в годы 1-й мировой войны заставил
Г. обратиться к поиску истоков этого явления. Он
указывал, что поддержка социалистами империалистич.
политики правительств является логич. продолжением
полит, концепции с.-д-тии, превратившейся в
«антиреволюционную» партию, ориентированную на проведение
мирных соц. реформ. Социал-демократы признают
необходимость существования нац. гос-ва, поддерживают
идею развития капиталистич. «отечественного
производства». Поскольку в условиях капиталистич. строя
изза периодич. кризисов перепроизводства оно зависит от
существования колониальных рынков сбыта, полагал Г.,
социал-демократы поддерживают участие своих стран в
войне (Голос труда. 1915. № 21. С. 2; № 26. С. 2).
Нац.-освободит, движение и национализм любой
разновидности Г. категорически отвергал: «Все виды
национальных течений, несмотря на свои подчас
революционные формы проявления, являются, по существу,
консервативными. Они никогда не стремятся к
коренному перевороту социальных отношений, никогда не
ставят себе антикапиталистических,
антигосударственных целей; наоборот, они стоят на капиталистической и
государственной точке зрения. [...] Всякое национальное
движение заключает в себе потенциальные элементы
для того, чтобы со временем стать националистическим»
(Там же. № 33. С. 3). Полагал, что сама основа
существования нац. культур исчезает, уступая место процессам
«интернационализации всех культурных ценностей и
культурной ассимиляции всех цивилизованных народов».
На основе «постоянного взаимодействия...
первоначально различных национальных культур, из общения
между собой различных народов, переносивших друг другу
свои обычаи, свою религию и литературу, свои знания
и технику», проходит процесс формирования единой
общемировой культуры, к-рый Г. считал «в основных
чертах почти завершенным». Большое внимание при
анализе процессов культурной «интернационализации»
он уделил роли интенсивного развития средств связи и
путей сообщения (жел. дорог, трансокеанских плаваний,
почтово-телегр. линий). Причину, препятствующую
широкому культурному синтезу как средству
преодоления националистич. настроений в об-ве, усматривал
в неравномерном доступе разл. слоев населения к
достижениям совр. культуры, используемым правящими
кругами в интересах укрепления капиталистич. строя.
Считал необходимым противопоставить
национализму «эгалитарную культуру», цель к-рой - «освобождение
всех культурных ценностей от цепей капитализма,
обобществление и культурный расцвет всех народов в
условиях свободного коммунистического общежития» (Там
же. №41. С. 3).
Идеи, выдвигавшиеся Г., в целом не получили
большого обществ, резонанса за пределами анархистских
кругов рос. эмиграции. В силу этого до сих пор они не
стали предметом отд. исследования. Тем не менее их
изучение необходимо, поскольку Г. впоследствии стал
одним из лидеров анархистского движения России и
его речи во ВЦИК, как и публикации в редактируемом
им «Буревестнике», воспринимались в 1917-18 как
точка зрения анархистского движения в целом. В наст,
время биографии Г. посвящены лишь небольшие
статьи Е. В. Старостина и В. В. Кривенького, сведения о его
деятельности, преим. за 1917-19, содержатся в работах
С. Н. Канева, А. В. Шубина, В. Д. Ермакова, А. В. Дубовика и
др. исследователей.
Соч.: О классовой борьбе и классовом сотрудничестве //
Рабочий мир. 1912. № 1; Теория и практика пролетарской
борьбы // Там же. № 2; На дне // Там же. 1913. № 9;
Социалистич. грехопадение и возрождение рабочего
Интернационала // Голос труда. 1915. № 21,25-28,33,41 ; О синдикализме //
Рабочее знамя. 1915. Апр. № 3; Бакунин и Маркс (Личные
характеристики). Лозанна, 1916; Путь к победе, Лозанна. 1917.
Источники: Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.
Т.1.М., 1998;Т2.М., 1999.
Лит.: Канев С. Н. Окт. рев-ция и крах анархизма: Борьба
партии большевиков против анархизма в 1917-1922 гг. М.,
1974; Ста рости н Е. В. Ге // Гражд. война и воен. интервенция
в России: Энциклопедия. М, 1983;Кривенький В.
В.Ге//Полит, партии России. Кон. XIX - первая треть XX в.: Э\
щиклопедия.М., 1996; Ер м а ков В. Д. Анархистское движение в России:
история и современность. СПб., 1997; Дубовик А. В. Черное
знамя в столице империи: Анархисты в Петербурге в 1905-
1916 гг. // Новый свет. № 1. Февр.-март 1998; Шубин А. В.
Анархия - мать порядка. Между красными и белыми: Нестор
Махно как зеркало Рос. рев-ции. М., 2005.
Д. И. Рублев.
ГЕГЕМОНИЯ ПРОЛЕТАРИАТА, ведущая роль
пролетариата в ров. движении, одна из ключевых идей рус.
марксизма. Изначально термин «гегемония» (от греч.
hegemonia - господство, первенство, верховное
руководство) употреблялся исключительно в воен.-дипл.
сфере и в ист. исследованиях для обозначения
доминирующего положения к.-л. гос-ва в междунар.
отношениях. Рус. социал-демократы, говоря о Г. п., имели в виду
полит, влияние пролетариата на др. слои населения. Идея
Г. п. вытекала из анализа с марксистских позиций
состояния и тенденций развития рос. об-ва в условиях его
пореформ. трансформации, не устранившей еще агр.
характера экономики России и преобладания крест-ва,
в то время как формировавшийся пролетариат -
согласно учению К. Маркса, самый рев. класс капиталистич.
об-ва - составлял в общей массе населения незначит,
меньшинство.
Первые рус. марксисты - члены группы
«Освобождение труда» - прогнозировали приближение в России
бурж.-демокр. рев-ции, аналогичной рев-циям в Зап.
Европе, но при отсутствии рев. буржуазии. Впервые о
возможности осуществления рос. пролетариатом
руководящей роли в борьбе против самодержавия заявили в 1884
Г. В. Плеханов и П. Б. Аксельрод. «Наша интеллигенция
должна идти с рабочими, а наше крестьянство должно
идти за ними», - писал Плеханов в 1885. Плеханов и его
единомышленники считали, что полит, пробуждение и
в дальнейшем «левение» рус. буржуазии неизбежно, но
центром притяжения симпатий всех сил,
заинтересованных в прогрессивном развитии страны, будет
пролетариат - «передовой отряд демократии»; его гегемонию
обеспечит «почин» его партии. Такое толкование Г. п.
отводило рабочему движению, организованному с.-д.
партией, роль гл. обр. стимулятора рев. и оппозиционной
активности др. соц. групп.

96
ГЕГЕМОНИЯ ПРОЛЕТАРИАТА
Факт Г. п. в результате подъема рабочего движения в
России в нач. 1900-х гг. был признан не только
социалдемократами, но и социалистами-революционерами
(эсерами). Как отмечалось в докладе меньшевиков
Амстердамскому конгрессу 2-го Интернационала (1904),
написанном Ф. И. Даном, «усиление нового напора на
самодержавие со стороны студенчества,
демократической интеллигенции, либерального земства, который до
тех пор оставался столь бесплодным», стало возможно
благодаря появлению «массовой силы», т. е.
пролетариата. Мысль о полит, главенстве пролетариата и рев.
с.-д-тии по отношению прежде всего к крест-ву наиб,
определенно выразил в 1905 В. И.Ленин: «Пролетариат
должен провести до конца демократический переворот,
присоединяя к себе массу крестьянства, чтобы раздавить
силой сопротивление самодержавия и парализовать
неустойчивость буржуазии» (Ленин В. И. ПССТ. 11. С.90).
При этом все рус. социал-демократы вслед за К.
Марксом и Ф. Энгельсом видели в «мелком мещанине
земледелия» (крестьянине) потенциальную опору капитализма.
Революционность крест-ва представлялась им
убывающей по мере решения задач бурж-демокр. рев-ции, хотя
Плеханов не исключал, что пролетариат сумеет и в ходе
соц. рев-ции привлечь на свою сторону нек-рую часть
мелкого крест-ва и гор. мелкой буржуазии. Из
преувеличенного представления о степени проникновения
капитализма в рус. деревню вытекало вошедшее в Программу
РСДРП, принятую на 2-м съезде партии [Брюссель, затем
Лондон, 17(30).7-10(23).8.1903], требование вернуть
крестьянам только «отрезки», принадлежавшие им до
Крест, реформы 1861. Как писал позже Ленин,
«социалдемократы не были в состоянии последовательно
руководить крестьянской революцией вследствие
ошибочности партийной аграрной программы» (Там же. Т. 16.
С. 402). В 1905-06, в период Рев-ции 1905-07,
большевики (см. Большевизм) и меньшевики (см. Меньшевизм)
сочли необходимым заявить о поддержке стремления
крестьян к полной экспроприации помещич.
землевладения, а также удельных, кабинетских и церк.
земель; 4-й (Объединительный) съезд РСДРП [Стокгольм,
10-2 5.4(2 34-8.5). 1906] уточнил, что речь идет о
конфискации; однако не было достигнуто единство мнений
относительно последующего землеустройства
(муниципализация, или национализация, или раздел),
вследствие чего наиб, влиянием в деревне продолжали
пользоваться эсеры.
Исходя из того, что устранение пережитков «старого
порядка» является общенац. задачей и в этом
заинтересованы все классы нового, бурж, об-ва, Плеханов
предложил тактич. формулу Г. п.: «Врозь идти, вместе бить», что
предполагало создание более или менее оформленного
единого фронта борьбы с самодержавием. Общим у всех
социал-демократов оставалось отождествление партии
с «сознательным» пролетариатом, но для большевиков
признаком «сознательности» было безусловное
предпочтение рев. методов борьбы реформистским. Одним из
аргументов в пользу такого понимания Г. п. служил ист.
опыт Франции, где после 1793 буржуазия стала
контрреволюционной; но в бурж рев-циях 19 в. пролетариат
неизменно играл роль гл. движущей силы, благодаря чему
была завоевана республика. Г. п. должна была обеспечить
максимальное продвижение рев-ции и в России, минуя,
в отличие от стран Зап. Европы, этап конституц.
монархии и проводимых ею реформ, с тем чтобы рев. путем
полностью осуществить «программу-минимум» РСДРП.
Идею Г. п. большевики положили в основу тактич.
решений 3-го (большевистского) съезда РСДРП [Лондон,
12-27.4(25.4-10.5). 1905]. В соответствии с ленинской
трактовкой Г. п., победа рев-ции увенчалась бы
установлением «революционно-демократической диктатуры
пролетариата и крестьянства».
Меньшевистское понимание Г. п. и в период рев-ции
1905-07 не было столь всеобъемлющим, как у
большевиков: оно, во-первых, не претендовало на осуществление
полит, и тем более орг. руководства всеми силами,
принимающими участие в рев-ции, и, во-вторых, отрицало
перспективу завоевания власти и вхождения
социалдемократов в пр-во. Ими имелась в виду гл. обр.
инициативная роль и решительность действий пролетариата,
защита им интересов всех трудящихся, не
противоречащих интересам пролетариата. Вместе с тем меньшевики
более скептически, чем большевики, оценивали
возможность союза с крест-вом и выступавшими от его имени
орг-циями, акцентируя внимание на консервативных
тенденциях в крест, движении - монархизме,
приверженности общине и т. п.; более демократической они
считали среднюю и мелкую гор. буржуазию.
Ошибочной представлялась им большевистская тактика
игнорирования или только разоблачения либералов. Несмотря
на колебания последних, необходимо взаимодействие
или даже сотрудничество рев. и оппозиц. партий, чтобы
использовать либералов в интересах рев-ции. Но к кон.
рев-ции меньшевики констатировали, что пролетариат
и его партия утратили гегемонию.
Ленин признавал впоследствии, что на деле союз
пролетариата с крест-вом был часто «неосознан».
Несмотря на поражение рев-ции, ретроспективно рабочий
класс в 1905-07 представлялся большевикам «главной
пружиной общего направления событий», центром,
вокруг к-рого группировалось движение др. классов. Г. п.,
по Ленину, будучи выражением последоват.
революционности, включала в себя в качестве непременного
компонента борьбу против либер. партий и либерализма.
Полит, воздействие пролетариата и его представителей
на др. слои населения понималось «в смысле очищения
их демократизма... от недемократических примесей, в
смысле критики ограниченности и близорукости
всякого буржуазного демократизма, в смысле борьбы с
"кадетовщиной"...» (Там же. Т. 20. С. 131).
Стремление меньшевиков быть лишь крайней
левой оппозицией, не исключая наряду с критикой
соглашательства либералов с царским пр-вом тактич.
соглашений с ними, означало, как утверждал, не считаясь
с фактами, Ленин, возвращение меньшевиков к
взглядам «экономистов» (либералам - политическая, а
рабочим - экон. борьба) и тем самым отказ от Г. п. С рев.
(социалистич.) партиями и орг-циями большевики
допускали «врем, боевые соглашения» под контролем ЦК
РСДРП. Тактика «левого блока» проводилась в жизнь на
местах, в частности в Советах рабочих депутатов, но она
ослаблялась идеологич. борьбой, в к-рой каждая из
сторон претендовала на единств, верные решения.
Идее Г. п. большевики подчинили свои оценки разл.
форм рабочего движения. Массовые стачки в ходе
рев-ции 1905-07, в к-рых рабочие выдвигали как экон.,
так и полит, требования, оценивались как специфич.
революционные: своим примером и опытом рабочие во-

ГЕРЦЕН
97
влекают в вооруж. борьбу крестьян и армию и готовятся
сами к всенарод. восстанию. С этой точки зрения Дек.
вооруж. восстание 1905 было естеств. итогом развития
стачечного движения, но также и результатом
целенаправленной подготовит, работы социал-демократов.
Меньшевики, напротив, утверждали, что «восстание для
народа всегда и везде является крайним средством, он
не готовится к нему заранее и хватается за него только
в порыве крайнего возбуждения или отчаяния»
(Черева ни н. Пролетариат в рев-ции. М., 1907. С. 64).
Следовательно, заключали они, подготовка вооруж. восстания
с.-д. партией равнозначна тактике заговора, чуждой
марксизму.
В 1908 Ленин усматривал Г. п. и в «парламентской»
деятельности социал-демократов, подчеркивая, что
речь идет не об участии в законотворч. деятельности
Гос. думы, но только об использовании избират.
кампаний и думской трибуны для рев. агитации. Однако
применительно к 3-й (1907-12) и 4-й (1912-17) Думам, где
большевики проводили такую же тактику, с Г. п. она не
связывалась. Вместе с тем в условиях спада массового
движения большевики, вразрез с идеей Г. п., опирались
на экстремистски настроенные деклассированные слои
об-ва.
Борьба внутри РСДРП по вопросу о Г. п. обострилась
при подведении итогов Рев-ции 1905-07. Меньшевики
А. С. Мартынов, Ю. О. Мартов и др. не отрицали того,
что пролетариат был в 1905-07 «центральной фигурой
освободительного движения», а марксизм - наиб, влият.
рев. течением, но, поскольку, как они полагали, рабочая
партия, в европ. смысле этого слова, в России еще не
сложилась, пролетариат не мог проявить тогда такой
степени сознательности и организованности, к-рая
позволяла бы говорить о его гегемонии. Соединение экон.
и полит, забастовок свидетельствовало, по их мнению, о
невысоком уровне развития рабочего класса, а вооруж^
восстание в дек. 1905 расценивалось как искусственное.
Поэтому если Г. п. (в огранич. смысле) и имела место, то
не позже рубежа Всерос. окт. стачки и издания
Манифеста 17 окт.; в «думский» же период рев-ции гегемония
перешла к кадетам. Нек-рые меныиевики-«ликвидаторы»
сочли идею Г. п. полностью исчерпанной. Как
сформулировал эту мысль В. Левицкий, на очереди «не гегемония,
а классовая партия». Колебался в своих оценках роли
пролетариата в Рев-ции 1905-07 Плеханов: он писал о
нереализованной возможности Г. п., но также и о том,
что эта идея оказалась чрезвычайно плодотворной.
В 1907-16 большевики не раз заявляли, что
неизбежна новая бурж рев-ция, в к-рой пролетариат снова будет
гегемоном. В 1913 утверждали, что он уже «становится
вождем и вдохновителем всего освободит, движения в
стране, беря на себя задачу пробуждения и сплочения
всей демократии» [Коммунистич. партия Сов. Союза в
резолюциях и решениях съездов, конференций и
пленумов ЦК- (1898-1988). 9-е изд., доп. и испр. Т. 1. М., 1983.
С. 433]. Однако тогда, в отличие от периода 1905-07,
подъем рабочего движения, локализованный преим. в
С-Петербурге, не сопровождался подъемом рев.
активности др. соц. слоев, в т. ч. крестьян и солдат. В период
1-й мировой войны 1914-18 Ленин ставил
возможность Г. п. в зависимость от того, «качнется» ли «мелкая
буржуазия в решающие моменты... влево» под влиянием
объективных факторов (Ленин В. И. ПСС. Т. 27. С. 50).
Это действительно произошло, но в условиях
маргинализации широких слоев населения и использования
их разрушит, потенциала большевиками традиционная
формула утратила реальное содержание, уступив место
после Окт. рев-ции 1917 др. идеологич. формуле -
«диктатура пролетариата».
Лит.: Гегемония пролетариата в трех рус. рев-циях.
М., 1975; Проблемы гегемонии пролетариата в демокр.
рев-ции (1905 - февр. 1917 г.). М., 1975; Гегемония
пролетариата на бурж.-демокр. этапе рев-ции в России. М., 1990;
Тютюкин С. В., Шелохаев В. В. Марксисты и рус. рев-ция. М.,
1996; Тютю к и н С. В. Г. В. Плеханов: Судьба рус. марксиста. М.,
1997; Его же. Меньшевизм: страницы истории. М., 2002;
Полит, партии России: история и современность. М., 2000.
И. С. Розенталь.
ГЕРЦЕН (вымышленная фам., от нем. Herz - сердце;
лит. псевд. - Искандер) Александр Иванович (25.3.1812,
Москва - 9.1.1870, Париж, Франция), обществ, деятель,
писатель, публицист, философ, историк;
основоположник рус. утопич. («общинного») социализма, идейный
предшественник народничества. «Незаконный»
(внебрачный) сын богатого помещика И. А. Яковлева.
Получил первонач. домашнее образование, в 1829-33 уч. на
физ.-матем. ф-те Моек ун-та. За беседы об утопич.
социализме вместе с товарищами, среди к-рых наиб, видное
место занимали Н. П. Огарев и В. В. Пассек, в 1834
арестован, в 1835 сослан в Пермь. В 1835-42 на гос. службе по
Мин-ву внутр. дел в разл. должностях в Вятке, Владимире,
С-Петербурре и Новгороде. Одноврем., с 1840, сотр. жур.
«Отечественные записки*. Неоднократно находился
под надзором полиции.
В 1847 эмигрировал. Первонач. жил в Париже. В сент.
1850 отказался вернуться в Россию, в дек. приговорен к
лишению всех прав состояния и вечному изгнанию из
России. С авг. 1852 проживал в Лондоне. В 1853 основал
в Лондоне «Вольную русскую типографию». В 1855-62 и
1869 издавал публицистич. альманах «Полярная звезда*,
в 1857-67 - газ. «Колокол* (вместе с Огаревым).
На формирование мировоззрения Г. определяющее
влияние первонач. оказали поэзия раннего А. С.
Пушкина и декабриста К Ф. Рылеева, философия Ф. Шеллинга,
позднее - диалектич. метод Г. В. Ф. Гегеля и его
историософская концепция прогресса, связанного с
саморазвитием «мирового духа», а также учения утопич.
социализма А. де Сен-Симона и Ш. Фурье. Идейно-полит, взгляды
Г. эволюционировали в течение всей его жизни. Но в
центре мировоззрения Г. всегда стояла проблема
свободы человеч. личности от гнета и эксплуатации.
Противоречие между личностью и гос-вом представлялось ему
гл. обществ, противоречием в истории человечества.
Неприятие существовавшего в России обществ, строя
выработалось у Г. еще в 1820-е гг. В 1830-40-х гг., когда
развернулась полемика между славянофилами и
западниками, Г. был одним из убежденных и радикальных
западников. Его радикализм проявлялся в увлеченности
утопич. социализмом и приятии рев-ции как средства
улучшения обществ, жизни. Его взгляды на рев. способ
обновления об-ва, на желательность нар. восстаний
против тирании перекликались со взглядами В. Г.
Белинского. Г., в отличие от мн. западников, отвергал бурж.
демократию в качестве идеала соц.-полит. строя. Европ.
ориентиром для России, по мнению Г., должен был слу-

98
ГЕРЦЕН
жить отнюдь не совр. ему полит, строй даже самых
либер. зап.-европ. гос-в, а модели обществ, строя,
предложенные передовыми социалистич. учениями зап.-европ.
обществ, мысли.
Дальнейшее становление Г как полит, мыслителя
происходило в эмиграции. Поражение бурж-демокр.
рев-ций 1848-49 в странах Зап. Европы отозвалось в
Г. - очевидце событий 1848 во Франции - пессимистич.
настроениями. Перебравшись из Парижа в Лондон, в
1849-51 он написал важную работу «О развитии
революционных идей в России» и ряд писем, перекликающихся
по своим осн. мыслям с данной работой. Характерными
чертами мировоззрения Г., проявившимися в этот
период, стали убежденность в загнивании и скорой гибели
бурж. европ. цивилизации, вера в способность России
осуществить соц. рев-цию. Состояние Европы после
поражения рев-ций характеризовалось подавлением
полит, свобод, возрождением ср.-век. деспотизма и
изуверства, «Варфоломеевской ночи,
Тридцатилетней войны и
Нантского эдикта». «Как тяжела наша
эпоха! - восклицал Г. в одном из писем
(1849). - Все вокруг нас разлагается;
[...] самые мрачные предчувствия
осуществляются с ужасающей
быстротой» (Герцен А. И. Собр. соч.Т. 6. М,
1955. С. 189). Буржуазия, некогда
ниспровергавшая феод, миропорядок,
оказалась теперь в одном лагере со
сторонниками реакции. Все это, по
мнению Г., свидетельствовало о том,
что Запад достиг дряхлости. Высоко
оценивая ист. значение прежних
европ. рев-ций как вел. битв за
свободу человека, Г. отмечал, что в них
Европа «поднялась до такой высоты
убеждений, что, быть может, не в
силах их осуществить» (Там же. Т. 7. М.,
1956. С. 242).
Россию Г., в противоположность
Европе, расценивал как молодую
страну с большим запасом творч.
сил: «До сих пор Россия только
устраивалась. Все прошлое... этой страны нужно
рассматривать как путь к неведомому будущему» (Там же.
С. 153). «Какую мысль вносит рус. народ в историю?..
Какую идею вносит ребенок в семью? Ничего, кроме
дарований, склонностей, возможности развития... Россия
приходит к жизни как народ, последний в ряду других,
еще полный юности и деятельности... Он появляется,
гордый своей силой, в эпоху, когда другие народы
чувствуют себя усталыми и на закате» (Там же. Т. 6. С. 220).
Оптимистич. вера в рус. народ сочеталась у Г. с крайне
негативной характеристикой рос. государственности.
Последнюю он рассматривал как врага не только рус.
народа, но и всего прогрессивного человечества: «Это
солдафонская Россия хочет штыками положить конец
вопросам, волнующим мир» (Там же. Т. 7. С. 256).
Вместе с тем такое положение, по убеждению Г., создано
не одной Россией. Он указывал на то отриц. влияние,
к-рое европ. реакция оказывала на нее, по сути
выступая гл. инициатором использования царской России в
качестве «международного жандарма». Г. отделял
политику имп. рос. пр-ва от рус. народа, подчеркивая родство
царизма с реакц. пр-вами Европы: «Русское
правительство - не русское, но вообще деспотическое и
ретроградное. Как говорят славянофилы, оно скорее
немецкое, чем русское - это-то и объясняет расположение и
любовь к нему других государств. Петербург - это
новый Рим, Рим мирового рабства, столица абсолютизма...
Принцип его власти не национален, абсолютизм более
космополитичен, чем революция» (Там же. С. 255). Г.
вставал на защиту рус. народа против тех измышлений,
к-рые распространялись в европ. прессе. Утверждал, что
безгласный рус. народ не может быть ответственным
за неприглядную политику своего пр-ва. В то же время
европейцы, считал Г., не имеют никакого права
кичиться перед русскими, т. к. нынешнее положение Европы
ужасно. Обращаясь к одному из русофобских
публицистов Франции (И. Мишле) в письме «Русский народ и
социализм» (1851), Г. восклицал: «Какое уважение может
внушать нам ваша римско-варварская законность?..
Согласен, что дневной разбой в
русских судах еще хуже, но из этого
не следует, что у вас есть
справедливость в законах и судах» (Там же.
С. 333). Европа 19 в., по мнению Г.,
знает Россию хуже, чем Европа 18
столетия, потому что боится ее. Но
всякий раз, когда европейцы
берутся «упрекать русских за то, что они
рабы, - русские будут вправе
спросить: "А вы, разве вы свободны?"»
(Там же. С 149).
Перед Европой в ее ист.
развитии, считал Г., встают две
альтернативы: либо соц. рев-ция, либо
окончат, торжество реакции, к-рое
убьет всякое свободное развитие
и сделает Европу не способной к
самостоят, освобождению. При
этом «надежды и стремления
революционной России совпадают с
надеждами и стремлениями
революционной Европы и предрекают
их союз в будущем. Национальный
элемент, привносимый Россией, - это свежесть
молодости и природное тяготение к социалистическим
установлениям» (Там же. С. 255). Г. скептически
оценивал рев. возможности Европы. Гл. причину одряхления
Запада видел в нравств. отягощенности его историей:
«Для человека Запада одним из величайших несчастий,
способствующих рабству, обнищанию масс и бессилию
революций, является нравственное порабощение...
Побуждения, отношения людей между собой, долг,
нравственность, преступление - все определено, притом не
какой-нибудь высшей силой, а отчасти с общего
согласия людей... Мы же более свободны от прошлого» (Там
же. С. 241-242). Это вел. преимущество для будущего, по
мнению Г., уже в то время привело к тому, что «мыслящий
русский - самый независимый человек в свете» (Там же.
С. 332). Радуясь, «что у нас нет прошлого, которое бы нас
себе подчиняло», Г. доходил до утверждения о
необходимости полного отрицания чего бы то ни было ценного в
истории Рос. гос-ва (Там же. Т. 6. С. 187-188).
Буд. рев-ция в России, считал Г., не будет похожа на
европ. рев-ции: «Россия никогда не сделает революции

ГЕРЦЕН
99
с целью отделаться от царя Николая и заменить его
царями-представителями, царями-судьями,
царямиполицейскими» (Там же. Т. 7. С. 334). Причину этого
видел в особом укладе жизни рус. народа. Критикуя
славянофилов за нек-рые элементы их доктрины, Г. в то
же время подчеркивал, что они совершенно правильно
поставили вопрос о самобытности ист. пути рус. и слав,
народов, и даже считал, что в вопросе о социализме его
взгляды вполне созвучны со славянофильскими. Ключ к
уразумению особого пути России Г., как и славянофилы,
видел в рус. крест, общине.
Ист. роль общины Г. был склонен оценивать скорее
отрицательно: «Если бы в общине не было полного
поглощения личности, то самодержавие... не могло бы
образоваться... В общине слишком мало движения... в ней
нет конкуренции, нет внутр. борьбы» (Там же. Т. 6. С. 199,
204). Община для Г. только форма, в к-рую вследствие
несчастных обстоятельств истории оказался заключен рус.
нар. дух. «В русской жизни есть нечто более высокое, чем
община, и более сильное, чем власть, - писал он. - Я
говорю о той внутренней, не вполне сознающей себя силе,
которая так чудодейственно поддерживала русский
народ под игом монгольских орд и немецкой бюрократии...
Эта сила... сохранила русский народ и поддержала его
несокрушимую веру в себя» (Там же. С 199-200). Само
же по себе «общинное устройство усыпляло русский
народ, и сон этот становился с каждым днем все более
глубоким, пока наконец Петр I грубо не разбудил часть
нации» (Там же. С. 204). С тех пор пр-во и дворянство
стали относиться к б. ч. народа как к объекту завоевания;
и народ, «замкнутый в своей маленькой общине... тем не
менее нашел в пассивном сопротивлении и силе
своего характера средство сохранить себя* (Там же. С. 209).
Рус. народ под влиянием внеш. условий выработал в себе
особое отношение к гос. порядку: «Русский, к какому бы
классу он ни принадлежал, нарушает закон всюду, где он
может сделать это безнаказанно; точно так же поступает
правительство» (Там же. Т. 7. С 251). Община
представлялась Г. единств, крепостью, к-рую рус. народ сумел
сохранить в веках, «и в силу этого он находится ближе к
социальной революции, чем к революции политической»
(Там же. Т. 6. С. 220).
Ряд др. черт рус. нац. характера также, по мнению Г.,
способствовал буд. соц. рев-ции. Рус. народ не
монархичен в такой степени, как мн. европейцы, во всяком
случае в нем нет чувства личной преданности престолу.
«В народном воображении царь представляется
грозным мстителем, осуществлением правды, земным
провидением» (Там же. Т. 7. С. 319); это скорее отвлеченная
идея власти. Русского также нельзя назвать
религиозным, хотя он весьма суеверен; его приверженность церк.
обряду, парадоксально сопровождаемая неприязнью к
классу священнослужителей, вызвана, как и у др.
народов, тем, что он находится на ист. ступени невежества:
«Народ при современных политических условиях не
может оставаться без религии... Народу же религия
заменяет все, она отвечает на все его эстетические и
философские вопросы» (Там же. Т. 6. С. 211). Оценивая ист.
значение православия для России исключительно
негативно, считая, что церковь только культивировала в
России дух рабства, Г в то же время считал «большим
счастьем для русского народа то, что он не был развращен
католицизмом» (Там же. С. 212), и с уверенностью
предсказывал, что «Россия никогда не будет протестантской»
(Там же. Т. 7. С. 334). В религиозности рус. раскольников
он видел, гл. обр., соц. мотивы и выражал надежду на то,
что, «вполне возможно... от какого-нибудь скита
начнется народное движение, конечно, национального и
коммунистического характера» (Там же. С. 187).
Г. подходил к рассмотрению рев-ции как соц. и ист.
явления с диалектич. позиций. Видел, что европ.
консерватизм есть во многом реакция на память о крови и
разрушениях, причиненных рев-циями. Характер буд.
соц. рев-ции в России определял как «полудикий
национализм», к-рый «захочет свести счеты с дворянством и
распространить порядки сельской общины на все
поместья, на города, на все государство» (Там же. С. 256);
называл коммунизм «русским самодержавием наоборот»
(Там же. С. 253). Эти черты мировоззрения Г. обусловили
его колебания между последовательными рев. и либер.
взглядами, проявившиеся в кон. 1850-х гг., в период
подготовки отмены креп, права.
В это время (ок. 1855-61) Г. восторженно
приветствовал реформаторские начинания пр-ва имп.
Александра II, вместе с тем критикуя действия реакционных
представителей царской администрации. В письмах
царю в этот период Г призывал дать полную свободу
печатному слову и освобождаться из-под влияния
реакционеров. Манифест об освобождении крестьян от
19.2.1861 Г. радостно приветствовал на страницах
«Колокола», назвал Александра II «Освободителем» и
отметил, что теперь «черед за гласностью» (Там же. Т. 15.
С 52-53).
В дальнейшем Г. стал более критически относиться
к политике Александра II. Считал, что в России вопрос
об освобождении крестьян не отделим от вопроса о
наделении крестьян землей. Реформа 1861, по мнению Г. и
др. демократов, ограбила крест-во в пользу помещиков.
Это обстоятельство побудило Г. начиная с 1861 яростно
выступать против политики Александра II как по крест,
вопросу, так и по мн. др. обществ.-полит. проблемам,
волновавшим Россию. Начавшееся наступление пр-ва на
демокр. движение, выразившееся в преследованиях
прогрессивной печати, «гражданской казни» Н. Г.
Чернышевского, а в особенности подавление Польского восстания
1863-64 вновь обратили Г. к рев. воззрениям на рос.
действительность. Занятая им позиция по вопросу о
Польском восстании стала критич. моментом в отношениях
Г. и либерально мыслящего рус. общ-ва. Стремление
восставших поляков к отторжению от России
западнорусских (белорусских и украинских) земель лишило их
сочувствия б. ч. рус. либералов. В этой обстановке Г.
защищал право Польши на независимость, считая вопрос
о границах второстепенным по сравнению с вопросом
об освобождении части рос. территории от
ненавистного ему царизма. Воздействие, оказывавшееся Г. на рус.
об-во, в этот период уменьшилось; так, «Колокол»
потерял 2,5 тыс. из 3 тыс. рос. подписчиков.
Выступления Г. в поддержку независимости Польши
вынудили его высказать ряд принципиальных взглядов
по вопросам рос. государственности. Он резко
отрицательно оценил ист. роль рос. великодержавности. Писал
(1863): «Всемирные монархии Чингисидов и
Тамерланов принадлежат к самым печальным и самым диким
периодам развития - к тем временам, когда сила и
обширность составляют всю славу государства. Они
только возможны с безвыходным рабством внизу и неогра-

100
ГЕРЦЕН
ничейным тиранством наверху... Мы против империи,
потому что мы за народ!» (Там же. Т. 17. С. 91). Открыто
выступал за расчленение России, за отделение от нее
Украины, Сибири и др. земель: «Мы признаем не только
за каждой народностью... право на самобытность, но за
каждым географическим положением... Государственная
целость вовсе не совпадает с народным
благосостоянием» (Там же. Т. 16. С. 253).
Позиция Г. по отношению к рос. государственности
органично вписывалась в окончательно
сформировавшееся у него тогда радикальное настроение: рев-ция
любой ценой! «Все, что может подмыть, смыть казарму
и канцелярию, все, что может увлечь в общий поток и в
нем распустить бюрократию и сословные монополи[и],
воен. администрацию штатских дел, писарей,
обкрадывающих казну, казну, обкрадывающую народ, - все это
будет принято нами с радостью и восторгом, чьими бы
руками ни было сделано» (Там же. Т. 19. С. 47), - писал
он в 1866.
Письма Г. к Александру II, опубл. в «Колоколе» в этот
период (3-е и 4-е письма, 1865-66), характеризуются
отсутствием к.-л. конструктивных и в то же время
наличием неприемлемых (помилование террористов)
предложении, пересыпаны оскорбительными и
издевательскими высказываниями в адрес царствующей
фамилии. Очевидно, что Г. полностью оставил надежду на
продолжение последовательно реформаторского курса
Александра II и в этих письмах высказал своему
прежнему кумиру обиду за неоправдавшуюся веру в него.
На Г., как и на мн. др. мыслителей его времени,
большое влияние оказала историософ. концепция Гегеля о
саморазвитии «мирового духа», реализующемся на
каждой стадии ист. развития в том или ином «ист.» народе.
По сути, у Г. таким народом выступал русский, к к-рому
переходило лидерство в соц. и культурном развитии
человечества. Однако Г. рассматривал историю не как
телеологич., а как стохастич. процесс. Он фактически
оперировал категорией альтернативности истории: «Мы
не видим причины, оставаясь в пределах свершившихся
фактов, отбрасывать без рассмотрения все, что кажется
нам правдоподобным. Мы ни в коей мере не признаем
фатализма, который усматривает в событиях
безусловную их необходимость - это абстрактная идея,
туманная теория, снесенная спекулятивной философией в
историю и естествознание... Ход истории далеко не так
предопределен, как обычно думают» (Там же. Т. 7. С. 160-
161). Гл. значение в ходе истории Г. отводил материал
истич. началу и объективным факторам, проявляющимся
в деятельности широких нар. масс, к-рую он выводил
за пределы нравств. оценок. «Народы - произведения
природы; история - прогрессивное продолжение
животного развития... Народ нельзя назвать ни дурным, ни
хорошим. В народе всегда выражается истина» (Там же.
С. 317). Вместе с тем придавал большое значение такому
субъективному фактору, как роль личности в истории.
Так, личные наклонности и стремления Петра I Г. считал
гл. причиной преобразований в его эпоху, не видел
связи между ними и предшествующим развитием рус. об-ва;
по мнению Г., совпадавшему с мнением славянофилов,
Петр I лишил рос. гос-во его ист. почвы.
Согласно Г., рус. история распадается на три
периода. Первый - киевский - характеризовался отсутствием
привилегированного класса, господством общинных
элементов в гос. устройстве, большей свободой народа
по сравнению не только с последующими периодами
рус. истории, но и с современными Киевской Руси
странами Европы. Наступление второго периода -
московского, характеризующегося подавлением свободных
элементов обществ, устройства, самодержавием и
сословным разделением, - было тяжким наследием
монгольского ига. Г. полагал, что самодержавие спасло нац.
существование России, однако не считал сложившийся
в Моск. гос-ве строй единственно возможным в ту эпоху;
альтернативу ему видел в большем развитии начал
общинного самоуправления. Но победило самодержавие,
«задушив все, что было свободного в русской жизни»
(Там же. С. 161). К кон. моек, эпохи стал очевиден
полный застой в обществ, развитии; это время Г. назвал
«преждевременной старостью» России (Там же. Т. 6. С. 207).
Вдруг, как бы из ничего, без всякой связи с
предшествующим, явился Петр I, выступивший в роли
революционера на троне. «Петр I сделал бесконечно много добра
и зла России; но особенной благодарности от русских
он заслуживает за толчок... который дал всей стране, за
движение, которое он сообщил нации и которое с тех
пор не замедлялось» (Там же). Отриц. последствия
этого переворота, по мнению Г., опять-таки были вызваны
субъективной причиной, а именно тем, что Петр I
ориентировался на полит, учреждения современной ему
Зап. Европы, во многом уже отжившие свой век. В
результате рос. гос-во третьего - петерб. - периода совместило
в себе моек, царизм «с режимом немецких канцелярий»
и оставило «далеко позади деспотизм Рима и Византии»
(Там же. С. 208-209). Петровская рев-ция «разделила
Россию на две части: по одну сторону остались
крестьяне... и мещане; то была старая Россия - консервативная,
общинная, традиционная... На эту часть нации
правительство... смотрело как на сборище недовольных, почти
как на бунтовщиков» (Там же. Т. 7. С. 173). Традиц. Россия
законсервировалась в общине, оказывая всевозможное
пассивное сопротивление всему, исходящему от власти.
Но петровский переворот возбудил и умств. движение в
об-ве. Это движение имело общенац. значение, ибо
«созданное Петром I дворянство - не замкнутая каста;
напротив, непрерывно вбирая в себя все, что покидает
демократическую почву, оно обновляется благодаря своей
основе» (Там же. С. 176). Первая часть петерб. периода
закончилась Отеч. войной 1812. «До этого времени во
главе общественного движения стояло правительство;
отныне рядом с ним идет дворянство» (Там же. С. 193).
Восстание декабристов 1825, по убеждению Г.,
«открыло новую фазу нашего политического воспитания... От
Петра до Николая правительство высоко держало
знамя цивилизации; с 1825 года - ничего похожего: власть
только о том и думает, как бы замедлить умственное
движение... Религия, патриотизм были всего лишь средством
укрепить самодержавие» (Там же. С 201). Восстание
декабристов также показало, что рус. образованный класс
в своем стремлении к свободе встал вровень со своими
собратьями из Зап. Европы.
В обстановке николаевской реакции у рус. народа,
считал Г., осталось одно средство выразить свое мнение -
лит-ра, куда и переместилась тяжесть обществ, борьбы.
«Каждый сознательный человек видел страшные
последствия полного разрыва между Россией национальной и
Россией европеизированной» (Там же. С. 214).
Западники во главе с Белинским выражали, по мнению Г., «живую
симпатию ко всему, что волновало современного
человека, безграничную любовь к свободе мысли и такую же

ГОГЕЛИА
101
сильную ненависть ко всему, что ей препятствовало: к
власти, насилию или вере. Они рассматривали русский
вопрос и вопрос европейский с точки зрения, которая
совершенно противоположна славянофильской» (Там
же. С. 239). Славянофилы поставили, по мнению Г.,
правильный вопрос о невозможности для России и дальше
тащиться «на буксире» у Европы. «Они предчувствовали,
что их путь ведет к великим истинам и должен изменить
нашу точку зрения на современные события» (Там же.
С. 231). Ошибкой же их явилось то, что в самом вопросе
они увидели ответ на него, считал Г., и принялись
отстаивать то, что «не освобождало, а связывало, не двигало
вперед, а толкало назад» (Там же. С. 235). И хотя
славянофилы, подчеркивал Г., «никогда не были сторонниками
правительства», логика их высказываний делала их, по
его мнению, союзниками реакции. «Ненавидя, как и мы,
настоящее России, славянофилы хотели позаимствовать
у прошлого путы, подобные тем, которые сдерживают
движение европейца» (Там же. С. 241).
Значение Г. в истории рус. обществ.-полит. мысли
исключительно велико, как бы неоднозначно оно ни
оценивалось; в этом сходятся представители весьма
разл. взглядов. В. И.Ленин в ст. «Памяти Герцена» (1912)
отмечал, что в креп. России 1840-х гг. «...он сумел
подняться на такую высоту, что встал в уровень с
величайшими мыслителями своего времени... Чествуя Герцена,
пролетариат учится на его примере великому значению
революционной теории» (Ленин В. И. ПСС. Т. 21. С. 256,
261). Г. В. Плеханов оценивал Г. как одного из «самых
замечательных людей, выдвинутых замечательной эпохой
40-х гг. ...Когда будет, наконец, написана критическая
история мировой социалистической мысли, Герцен
явится в ней как один из наиболее вдумчивых и
блестящих представителей той переходной эпохи, когда
социализм стремился сделаться "из утопии наукой"» (цит.
по: Герцен А. И. ПСС и писем. Т. 22. М; Л., 1925. С. 164).
По мнению П. Б. Струве, «Герцен был воплощением
свободы как вечной стихии человеческого духа... [...] самым
живым человеком своего поколения, а потому самым
смелым и самым действенным... По своему влиянию и
значению он чисто национальный гений» (цит. по: Там
же. С. 173). П. Н. Милюков считал Г. «тонким знатоком
человеческой психологии», «врагом всякого
оппортунизма» (цит. по: Там же. С. 174). Даже явные противники
взглядов Г. не могли не отдать ему должного. H. H.
Страхов, считая, что Г. «никогда не имел никакой программы
действий... никаких ясных целей», тем не менее
признавал его огромный публицистич. талант (цит. по: Там же.
С. 180-181). В. В. Розанов считал Г. «изумительным
литератором, вне сравнения с кем-нибудь», при этом
отмечал, что «человеком жизни он не был» (цит. по: Там же.
С. 181). Можно найти общее во взглядах Г., выделившего
в качестве объекта истории «артистизм исторического
деяния», иКН. Леонтьева; введенный Г. в науч. обиход
термин «историческая эстетика» имеет близкий аналог в
ист. концепции Леонтьева. Одна из наиб, глубоких
оценок Г. принадлежит Ф. М. Достоевскому: *1ерцен не
эмигрировал... он так уже и родился эмигрантом... Герцена
как будто сама история предназначила выразить в самом
ярком типе разрыв с народом огромного большинства
образованного нашего сословия... Он, прежде всего, был
русский барин и гражданин мира, попросту продукт
прежнего крепостничества, которое он ненавидел и из
которого произошел... через разрыв с родной землей и с
ее идеалами» (цит. по: Там же. С 179-180).
Соч.: ПСС и писем: В 22 тт. М.; Пг.; Л., 1919-25; Собр. соч.:
В ЗОтт.М., 1954-66.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 129 (Герцен А. И.); РНБ. Ф. 180
(Герцен А И.); ГЛМ. Ф. 22 (Герцен А И.).
Лит.: Батуринский В. П. А. И. Герцен, его друзья и
знакомые. СПб., 1904; Гершензон М. О. Соц.-полит. взгляды
А И. Герцена. М., 1906; Богучарский В. Я. Александр
Иванович Герцен. СПб., 1912; Плеханов Г. В. А И. Герцен и
креп, право; и др. соч. // Плеханов Г. В. Собр. соч. М.; Л., 1925.
Т. 23; Белинский В. Г. Взгляд на рус. лит-ру 1847 г. //
Белинский В. Г. ПСС. Т. 10. М., 1956; Герцен в восп. современников. М.,
1956; Ленин В. И. Памяти Герцена //Ленин В. И. ПСС. Т. 21. М.,
1961; Его же. Из прошлого рабочей печати в России // Там
же. Т. 25; Володин А И. Герцен. М., 1970; Смирнова 3. В.
Соц. философия А И. Герцена. М., 1973; Эйдельман Н. Я.
Герцен против самодержавия: секретная полит, история России
и вольная печать. Мм 1984; Пирумова H. М. Александр
Герцен - революционер, мыслитель, человек. М, 1989;
Гревцова Е. С. Философия культуры А. И. Герцена и К Н. Леонтьева:
сравнит, анализ. М., 2002; Бута ко в Я. А Герцен // Обществ,
мысль России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
Библиография: Мат-лы к библиографии произведений
А И. Герцена и лит-ра о нем // УЗ ЛГПИ. Т. 78. Л., 1948; Т. 196. Л.,
1959;Т. 238. Л, 19бЗ;Григорьян К Н. Рукописи А И. Герцена
в Ин-те рус. лит-ры АН СССР: (Краткое описание) //
Бюллетень рукописного отдела Ин-та рус. лит-ры. В. 2. М; Л., 1950;
ЦГЛА СССР. Опись документальных мат-лов фонда № 129
(А И. Герцен). М., 1951; Лит. наследство. Т. 61-64. М., 1953-58.
Я. А Булгаков.
ГОГЕЛИА (Го гели я) Георгий Ильич (псевд.: К
Оргеиани, К Илиашвили, К. И-ин) (6.9.1878, Озургеты
Кутаисской губ. - 22.12.1924, Тифлис), деятель рев. движения,
публицист. Из мещан. Окончил Озургетское духовное
уч-ще (1895). Учился в Кутаисской духовной семинарии;
добровольно оставил ее, что привело к разрыву с семьей.
С 1897 жил во Франции и Швейцарии. Учился в
Лионском (Франция) и Женевском (Швейцария) агрономич.
уч-щах (окончил Женевское уч-ще), с 1898 изучал
химию в Женевском ун-те (не окончил). С 1900 примыкал
к анархистам. Друг и единомышленник (до 1-й мировой
войны 1914-18) М. И. Гольдсмит и П. А. Кропоткина,
автор первой библиографии науч. трудов
последнего (1912). Был в числе основателей и лидеров «Группы
русских анархистов за границей» (Женева, 1900-01) и
♦Группы анархистов-коммунистов "Хлеб и воля"»
(Женева, 1903-09); издатель и один из редакторов
периодич. изданий, считавшихся в нач. 20 в. ведущими у рос.
анархистов, - газет «Хлеб и воля» (Женева, авг. 1903 -
нояб. 1905), «Буревестник» (Женева, 1908-10) и
«Рабочее знамя» (Лозанна - Женева, 1915-17), журналов
«Хлеб и воля» (Париж - Лондон, март-июль 1909) и
«Рабочий мир» (Цюрих, дек. 1913 - июнь 1914).
Публиковался также в таких влият. анархистских периодич.
изданиях, как «Анархист» и «1олос труда*. Принял активное
участие в орг-ции Партии социалистов-федералистов
Грузии (1904); дел. ее 1-й (апр. 1904), 2-й (июль 1906) и
3-й (июль 1907) конференций; входил в ред. ее центр,
печатного органа - газ. «Сакартвело» (1903-05), к-рый
превратил в один из центров анархистской
пропаганды; подготовил проект программы партии (1906-07),

102
ГОГЕЛИА
составленный в анархистском духе и по этой причине
отвергнутый на 3-й парт, конференции.
С началом рев-ции 1905-07 нелегально выехал в
Грузию. В февр.-июле 1906 вел там организац. и
пропагандистскую работу: создал группу
анархистовкоммунистов «Интернационал» (Тифлис), совм. с
В. Н. Черкезовым редактировал в Тифлисе первые
легальные анархистские газеты на груз. яз. - «Нобати»
(март-май 1906), «Муша» (май 1906) и «Хма»
(июньиюль 1906). С июля 1906 вновь за границей. Находясь
в эмиграции, неоднократно выступал с лекциями и
рефератами по теории и истории анархизма; был в числе
организаторов и активных
участников загран. форумов рос. анархистов:
съезда
анархистов-коммунистов«хлебовольцев» в Лондоне (дек. 1904),
конференции рос. анархистов в
Женеве (авг. 1908), 1-й Объединит,
конференции рос. анархистов (Лондон,
28.12.1913-10.1.1914).
1-ю мировую войну 1914-18 Г.
оценил как империалистическую,
примкнув к интернационалистскому
крылу междунар. анархистского
движения. В 1914-17 вследствие
тяжелого состояния здоровья, связанного
с прогрессирующим заболеванием
туберкулезом, и идейного разрыва с
Кропоткиным и Гольдсмит, отошел от
полит, деятельности.
После Февр. рев-ции 1917
возвратился в Россию, нек-рое время
выступал на рабочих митингах,
сотрудничал в анархистской прессе Петрограда: В связи
с тяжелым состоянием здоровья отошел от полит,
деятельности, уехал в Грузию.
Первонач. поклонник филос. идей А. Шопенгауэра,
в нач. 1900-х гг. Г. принимал позитивистскую филос.
концепцию Кропоткина. В центре филос. идей Г. -
заимствованное у последнего представление об ист.
процессе как о результате сочетания мн. факторов,
«комбинирующихся из тысячи ладов и образующих в конечном
синтезе равновесие или неравновесие громадных сил,
движущих историю» (Оргеиани КО рабочих союзах.
Лондон, 1907. С. 26, 24), о «равнодействующей всех
активных наличных социальных сил» (Оргеиани К
Источники анархизма. Статья первая // Буревестник. 1909.
№ 18. С. 3). К числу движущих сил ист. процесса он
относил сознат. деятельность индивида, группы, массы, а
также формируемые ими в ходе повседневной борьбы
за свои соц. интересы этич. «идеи-силы» (Там же. С. 4).
В 1910-е гг. сторонник философии эмпириокритицизма
Р. Маха и Э. Авенариуса.
Возникновение гос-ва Г. рассматривал в духе учения
Кропоткина как результат действий антиобщественно
настроенных элементов, путем насильств. порабощения
создавших обществ, строй, при к-ром за
поработившими сохранялся статус собственников и организаторов
произ-ва. Причины сохранения господства
меньшинства объяснял организованностью и концентрацией в
его руках передовых знаний. Появление права выводил
из функции закрепления неравенства и
господствующего положения правящего меньшинства. В анархистском
об-ве на смену этому «принудительному» праву
должно прийти договорное («конвенциональное») право, в
основе к-рого лежит нравств. сознание
договаривающихся личностей (Оргеиани К. Гос-во и право //
Анархист. 1907. № 1. С. 2-4).
Важное место в творчестве Г. занимал вопрос о роли
интеллигенции в рев. движении. Интеллигенцию он
рассматривал как классово неоднородную группу,
объединенную общим уровнем образования: «Под
интеллигенцией подразумевается многочисленная пестрая
масса людей, получивших образование и обладающих
соответствующими дипломами» (Оргеиани К Об
интеллигенции. Лондон, 1912. С. 10). Ее представителей,
по своему положению
эксплуатируемых наемных работников наиболее
близких рабочим, Г. обозначал как
«трудовую интеллигенцию» (Там же.
С. 12, 19). Характеризуя социалистич.
партии как «диктатуру над
пролетариатом» со стороны представителей
рев. интеллигенции, он считал, что
интеллигенты должны отказаться «от
роли диктатора над рабочим
классом» и «помогать развитию рабочей
самостоятельности и
самодеятельности» (Там же. С. 17; Оргеиани К.
О рабочих союзах. С. 4-5). Работа Г.
«Об интеллигенции» была высоко
оценена Кропоткиным (Anarchistes
en exil: Correpondance inédite de Pierre
Kropotkine à Marie Goldsmith, 1897-
1917. Paris, 1995. P. 450).
Первый период творчества Г.
(1903-05) был связан, прежде всего, с
разработкой в цикле статей под общим назв. «К
характеристике нашей тактики» (1903-1904) вопросов
стратегии анархистов-коммунистов-«хлебовольцев». Он
отрицал необходимость борьбы за демократизацию полит,
строя в России. Считая, что «представительная система
правления наилучшим образом соответствует
капиталистическому строю», полагал, что парламентская
демократия не даст гарантий защиты интересов рабочего
класса и трудового крест-ва от посягательств буржуазии.
Поэтому непосредственной целью борьбы анархистов в
России должно стать достижение анархо-коммунистич.
строя. Рассматривая рост рев. сознания рабочих «в
прямой зависимости от увеличения числа столкновений
капитала с трудом», Г. считал, что человечество входит в
«эру перманентной революции», характеризуемую
ростом численности рабочих орг-ций, количества стачек
и рабоче-крест. восстаний, постепенно сливающихся в
анархо-коммунистич. соц. рев-цию, начало к-рой
положит сопровождающаяся экспроприациями имущества
капиталистов и помещиков всеобщая стачка (Хлеб и
воля: Сб. статей. Б. м., б. г. С. 34, 43, 46-47). Роль
организатора анархо-коммунистич. об-ва должны будут взять
на себя рабочие профсоюзы (синдикаты) (Там же. С. 47).
На первое место выдвигалась орг-ция борьбы рабочих
и крестьян за частичные экон. улучшения в форме
стачек и бунтов. Исходя из того что в процессе рев-ции
«народ идет... в сторону анархии и коммуны» и «народное
творчество стремится стать анархическим», Г. включил
в число задач анархистской пропаганды доказательство
ненужности «руководства» рабочим и крест, движением
со стороны полит, партий, развитие самодеятельности

ГО ГЕЛИ А
103
и самостоятельности масс трудящихся, осознания ими
необходимости разрушения самодержавия и
капиталиста, строя. В качестве осн. задач анархистов в рабочем
движении он выдвигал распространение «рев. средств»
поддержки стачек (саботаж, фаб.-зав. и агр. террор,
экспроприации в пользу забастовщиков собственности
гос-ва и капиталистов) (Там же. С. 38,64-65). Не
придавая первенствующего значения террору, Г. тем не менее
признавал его как «средство самозащиты угнетенных
против угнетателей», одним из гл. средств борьбы (Там
же. С. 24), он должен был стать ответом на жестокие (на
грани зверства) репрессии пр-ва и буржуазии против
рев., рабочего и крест, движений. Предполагалось также
«агитационное» и «педагогическое» значение
террористич. актов в деле воспитания рев. настроений в массах;
их задачей должно было стать «изъятие из обращения»
«особенно жестоких и "талантливых" представителей
реакции» - гос. чиновников, предпринимателей и
коммерч. служащих, проявивших себя выразителями
«интересов капитала и власти имущих». Признавались
полезными террористич. акты, осуществляемые индивидами
и массами восставших, фаб. и агр. террор,
направленный на разрушение имущества фабриканта, помещика и
уничтожение наиб, жестоких служащих. Террор должен
был принять «децентрализованный», «разлитой»
характер, т. е. осуществляться по собств. инициативе
автономными группами на местах (Там же. С. 25-31). Взгляды Г.
на террор были отрицательно оценены Кропоткиным,
отметившим у него «якобинские» и «ницшеански»
циничные нотки и предостерегавшим единомышленников
от увлечения террористич. актами: «Если якобинцы еще
могут взывать к возрождению террористические
партии из Швейцарии, - то анархисту звать людей на
террор непозволительно, раз он не находится на месте и не
несет, наравне со всеми, всех возможных последствий.
[...] Возводить террор в систему вообще, по-моему,
ошибочно... Но уверять читателей, что люди несут голову на
плаху, чтобы "изъять из обращения с педагогической
целью" - просто возмутительно. [...] Так говорят только
буржуи, врывавшиеся в движение в Париже, чтобы
блистать ницшеанским цинизмом» (Письма П. А.
Кропоткина о рев. насилии / Публикация А. А. Мкртичяна // Тр.
Комиссии по науч. наследию П. А. Кропоткина. В. 1. М, 1992.
С 144).
В 1905-09 под влиянием успешного опыта
участия анархистов в рев.-синдикалистском рабочем
движении во Франции Г. перешел на позиции
анархосиндикализма, указывая, что «синдикализм не есть
анархизм, но... в смысле решения рабочего вопроса он уже
стал почти анархическим и в остальном с железной
логикой идет к анархизму» (ОргеианиК. О рабочих
союзах. С. 14). Проф. союз (синдикат) он рассматривал как
подлинно классовую орг-цию рабочих, всеобщую
стачку - как «средство социального переворота».
Анархокоммунистич. об-во будущего, по Г., должно представлять
собой «союз союзов производителей», основу к-рого
составит федерация синдикалистских профсоюзов (Там
же. С. 18-19). Исходя из этого он призывал анархистов
работать в зарождающихся в России профсоюзах,
надеясь, что в результате рабочее движение освободится
от влияния полит, партий, проникнется «анархическим
духом и выберет путь активной самодеятельности на
почве классовой борьбы» (Там же. С. 21). Рос.
профсоюзы Г. призывал объединиться в региональные орг-ции
(«Биржи труда») и Всерос. Конфедерацию труда,
основанные на принципах рев. синдикализма: борьбы за
соц. рев-цию и «против всей современной
политикоэкономической системы»; отрицания роли гос-ва в
проведении соц. преобразований; реорг-ции об-ва силами
синдикатов, к-рые в процессе рев-ции «возьмут в свои
руки дело организации производства и потребления»,
«социально революционной стачки с ярко выраженным
характером борьбы классов на почве производства»;
отказа от поддержки «посредников» - полит, партий и их
представителей (Там же. С 22; ОргеианиК. Организац.
принципы рев. синдикализма // Буревестник. 1909. Янв.
№ 14. С 3-4). При этом отрицал исключит,
революционность рабочего класса, доказывая, что «в социальном
перевороте будут принимать участие, прямо или косвенно,
все социальные классы». Исходя из этого призывал
через идейные анархистские орг-ции, включающие в свой
состав выходцев из разл. слоев населения, вовлечь в рев.
движение интеллигенцию, а также «угнетенную бедную
часть мелких собственников и крестьян» (ОргеианиК.
Классовая борьба // Хлеб и воля. 1909. № 2. С. 15). В
качестве важной характеристики классового сознания
рабочих Г. рассматривал антимилитаризм,
противопоставляя его «патриотизму» как «искусственной религии»
и выражению «национального эгоизма». Единств,
допустимой для рабочего войной он считал гражд. войну,
направленную на защиту «нужд и интересов своего класса»
или «территории революции» (Оргеиани К
Антимилитаризм // Буревестник. 1908. Окт. № 13. С. 4,6).
Усиление влияния реформистских сил и нарастание
процессов бюрократизации как в рев.-синдикалистском
движении Франции, так и рабочем движении в целом
заставили Г. в 1912 выступить с прогнозом вероятности
скорого прихода к власти в европ. странах с.-д.
политиковинтеллигентов и «рабочей бюрократии», выросшей из
числа функционеров реформистских профсоюзов (О р -
геианиКОб интеллигенции. С. 24,29-31 ); в работе «Об
интеллигенции» он указал на «двойственность» в
понимании рабочими своих интересов (сочетание
стремления к преодолению капиталистич. строя с готовностью
ориентироваться на укрепление и прогрессивное
развитие этого строя путем отд. соц. реформ). Полагал, что соц.
базой такой диктатуры реформистов станет «четвертое
сословие», включающее «наиболее привилегированных,
квалифицированных рабочих, главным образом, нечто
вроде рабочей аристократии» (Оргеиани К Классовая
борьба // Хлеб и воля. 1909. № 2. С. 11). Результатом
процесса функционирования диктатуры реформистов он
считал зарождение «пятого сословия», вырастающего из
непривилегированной части рабочего класа и крест-ва
и возглавляемого анархистами, к-рому и суждено стать
соц. базой анархистской рев-ции.
Для статей Г. этого периода характерна резкая
критика рев. синдикализма как стратегии. Он признал, что
данное движение, возникшее на основе компромисса
между рев. силами в профсоюзах Европы и Америки,
может принять реформистский характер либо придет
к неизбежному расколу. Преодоление кризиса
синдикализма видел в превращении анархо-коммунистич.
идеологии в идейную основу практики этого движения
(Голос труда. 1912.1 марта. № 13. С 4; № 18. С. 7). В 1914,
незадолго до нач. 1-й мировой войны 1914-18, Г.
окончательно разочаровался в синдикализме и пришел к
выводу, что синдикаты не смогут в грядущей рев-ции

104
«ГОЛОС СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТА»
сыграть роль зачатков анархич. строя: как
«порождение капитализма», они прекратят свое существование в
ходе рев-ции. Роль важнейшего средства формирования
анархистского сознания в массах он отводил идейной
полит, орг-ции анархистов. Профсоюзы, с его точки
зрения, лишь среда, «в которой неустанная
сознательная пропаганда вырабатывает сознательных борцов за
лучшее будущее» (Оргеиани КО рев. синдикализме //
Рабочее знамя. 1915. Апр. № 2. С. 4).
Г. может по праву считаться одним из наиб,
плодовитых, после Кропоткина, теоретиков рос. анархизма.
В 1903 - нач. 1905 представляемое им «хлебовольчество»
имело безраздельное влияние в анархистском движении
России. «В этот крайне живой и богатый событиями
период... Гогелия сделал для русской анархической
пропаганды очень много. Помимо газетных статей и брошюр,
он выдвигался как талантливый оратор», -
вспоминала о нем Гольдсмит (Голос труженика. 1925. Март-апр.
С 26). Оппонентами Г. на открытых диспутах были мн.
видные представители рос. рев. мысли, в т. ч. Г. В.
Плеханов и В. М. Чернов. Его эрудированность в вопросах
истории социалистич. и рабочего движений стран
Европы, в филос. проблемах, убежденность в сочетании
со своеобразной ораторской экспрессивностью «горца»
вызывали интерес и симпатии слушателей. Большую
известность в России Г. принесли тр. по теории и истории
анархизма и рев. синдикализма; нек-рые из них
неоднократно переиздавались и после 1917.
Соч.: К характеристике нашей тактики // Хлеб и
воля. 1903. № 4, 5; 1904. № 6, 7, 12-13, 17; О рев-ции и рев.
пр-ве. Женева, 1905; Гос-во и право (отрывок) //
Анархист. 1907. № 1; Классовая борьба //Хлеб и воля. Париж, 1909.
№1,2; Как и из чего развился рев. синдикализм. Лондон, 1909;
Недостатки синдикализма // Голос труда. 1912. № 13, 17, 18,
20,21; Анархисты и война // Голос труда. 1915. № 27/37.
Источники: Гроссман-Рощин И. С. Думы о былом:
Георгий Гогелиа (Оргеиани) // Былое. 1925. № 2;
Ковальская Е. Н. Мое знакомство с Командо Гогелиа (Оргеиани) //
КиС. 1925. № 3; Корн М. [Гольдсмит М. И.] Памяти
старого товарища // Голос труженика. 1925. Март-апр.; Anarchistes
en exil: Correpondance inédite de Pierre Kropotkine à Marie
Goldsmith, 1897-1917. Paris, 1995. P. 450.
Лит.: МВД Деп-т полиции. Обзор рев. движения в России.
СПб., 1909. Ч. IV - Анархизм. Отд. 2 - Движение анархизма
в России; Справка Деп-та полиции о Командо Гогелиа № 32,
1909//КиС 1925. №3(16).
Д. И. Рублев.
♦ГОЛОС СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТА», ежемес. полит,
журнал, издававшийся группой меньшевиков (см.
Меньшевизм); по сути, неформальный загран. центр
меньшевиков. Выходил со значит, нарушением периодичности
в февр. 1908 - дек. 1911, печатался первонач. в Женеве
(Швейцария), с № 12 (1909) - в Париже (Франция).
Всего вышло 26 номеров. В качестве приложения, а затем
вместо «Г. с.-д.» в Париже с июня 1911 по июль 1912
издавалась газ. «Листок "Г с.-д."» (вышло 6 номеров). Тираж
«Г с.-д.» - ок. 5 тыс. экз. Распространялся и за рубежом, и
в России.
Возможность издания загран. периодич. органа
меньшевиков обсуждалась в течение всей 2-й пол. 1907.
Решение об издании жур. как органа самостоят, лит. группы
принято в кон. янв. 1908 на конференции меньшевиков
в Женеве. При этом имели место разногласия: Ф. И.Дан,
А. С. Мартынов и Г. В. Плеханов высказывались за
воссоздание *Искры»\ Ю. О. Мартов - за издание легального
жур. в С-Петербурге; П. Б.Аксельрод первонач. склонялся
к принятию точки зрения Мартова, но в конечном счете
пошел за Плехановым. В итоге принято компромиссное
решение - издавать жур. за рубежом как орган РСДРП, но
не меньшевиков (по настоянию Плеханова).
В ред. «Г. с.-д.» первонач. вошли: Аксельрод, Дан,
Мартов, Мартынов, Плеханов. Техн. дела вела Орг. комиссия
(OK): M. Ф. и А. И. Назарьевы (Петровы), А. К Пайкес
(Соколов), Шавдия (Евг. Орловский), В. К Сережников
(Викторский) и С. Зборовский (Михайлов). Идейный лидер
и гл. лит. сила журнала - Мартов (автор всех передовых
статей в № 1-11). В числе сотрудников журнала, кроме
членов ред.: X. Л. Раппопорт, А. М. Деборин, А. М.
Коллонтай, К. Залевский, Павлович (Волонтер), X. Г. Раковский,
Б. И. Гольдман и др.
«Объявление об издании "Г. с.-д."» (издано отд.
листком) написал Дан. Задачи журнала в идеологич. области
связывались «с самой энергичной борьбой с идейным
развалом и разбродом», выяснением причин,
«приведших русскую революцию к кризису», развитием и
упрочением «в борющихся рабочих массах живого сознания
внутренней связи между различными формами их
самодеятельности», понимания тесной связи пролетарского
движения и судеб полит, освобождения России. В
области организационной задача издания
формулировалась как необходимость «сплотиться для работы над...
возрождением нашего социал-демократического
движения». В «Объявлении...» также указывалось на
преемственность нового лит. органа по отношению к «Искре».
В 1908 как издание «Г. с.-д.» в Женеве вышел сб.
«Тернии без роз» в пользу осужденных депутатов 2-й Гос.
думы, со статьями Мартова, Плеханова, И. Г. Церетели,
А. Бебеля, К Каутского, Г. Роланд-Гольст и др. Он
обосновывал думскую тактику меньшевиков, необходимость
независимости парламентской фракции от партии,
«органической» работы в Думе, блока с радикальными бурж,
партиями.
В течение 1908, когда в ред. журнала входил
Плеханов, «Г. с.-д.» занимал центристскую позицию (№ 1 -9), не
отрекаясь от идеи рев-ции и не отказываясь, как
«ликвидаторы», от нелеп партии, отстаивал парт, единство. Его
сторонников называли «голосовцами». Плеханов
выступил в жур. со статьями: «Заметки публициста» (№ 1-2),
посвященной вопросу о работе среди крест, масс,
«Двадцатипятилетие смерти Маркса» (№ 3), направленной
против критиков К Маркса, и знаменитой «Materialismus
militans» (№ 6-7, 8-9), содержащей критику филос.
взглядов А. А. Богданова (причем 3-я часть статьи не
была опубл. в связи с конфликтом внутри ред.).
При этом редакц. коллегия была далека от идейного
единства. В ст. «Пролетариат и русская революция» (№ 3)
Дан доказывал утопичность перспектив как
диктатуры пролетариата, так и диктатуры пролетариата и
крест-ва в рус. рев-ции, проявившей свой бурж. характер.
Не говоря об этом прямо, он фактически отрицал идею
гегемонии пролетариата в рос. рев. движении. Еще
более откровенно писал об этом Мартов в передовой ст.
«К первому мая» (№ 4-5), где обосновывал
невозможность выполнения рос. пролетариатом роли гегемона на

«ГОЛОС ТРУДА»
105
этапе бурж. рев-ции. В том же 1908 Мартынов поместил в
«Г. с.-д.» большую ст. «Движущая сила русской революции»
(№ 1-2,4-5,8-9), а в 1909 - серию статей под назв. «Кто
ликвидировал идейное наследство» (№ 12, 14, 15), где
провозглашал родоначальником идеи гегемонии
пролетариата не Плеханова, а Аксельрода, возникновение
ее относил не к 1880-м, а к сер. 1890-х гг., ее суть сводил
к тесному сотрудничеству всех демокр. и либер.
элементов рос. об-ва при инициирующей роли рабочего класса.
По его мнению, реализовать эту идею в полной мере не
удалось даже в период Рев-ции 1905-07, а перспективы
ее осуществления в будущем - туманны. Дан развивал на
страницах «Г. с.-д.» мысль о том, что поражение рев-ции
вызвало возвращение России к диктатуре дворянства, и
в связи с этим оптимистически оценивал возможности
«левения» буржуазии, возникновения нового конституц.
кризиса как пролога буд. рев-ции (1908. № 1-2; 1909.
№ 13). Кроме того, Аксельрод, Мартов, Дан и Мартынов
никогда прямо не осуждали «ликвидаторство», считали
его сторонников (среди к-рых были их близкие друзья
и родственники) продолжателями осн. тенденций
меньшевизма, сотрудничали вместе с ними в разных
меньшевистских изданиях и не намерены были позволять резко
критиковать их большевикам или Плеханову. Выступая
против полного отречения от подполья, указанные
редакторы журнала отстаивали необходимость
радикального реформирования партии, признавали
подчиненную роль подпольных орг-ций ее легальным пр-тиям.
В дек. 1908 (формально 13.5.1909) Плеханов вышел
из ред. из-за разногласий с ее членами по вопросу об
отношении к «ликвидаторству» и идее гегемонии
пролетариата. Поводом к разрыву явилась публикация
статьи А, Н. Потресова, против чего выступал Плеханов, в
5-томнике «Общественное движение в России в начале
XX века», в к-ром участвовали и редакторы, и авторы
«Г. с.-д.». В ред. введен представитель петерб. легалистов
П. П. Маслов. Жур. усилил борьбу на два фронта: и
против большевиков, и против Плеханова, все более
определенно поддерживая «ликвидаторов» в России. В этом
отношении показательна передовая статья Мартова
«Куда идти?» (№ 13). Отказываясь от идеи гегемонии
пролетариата, он полагал, что ареной буд. полит, борьбы
является Гос. дума и связанные с ней зародыши
конституц. строя. В этих условиях задача с.-д-тии - возродить
рабочую партию на массовой основе, завоевать
условия ее открытого, легального существования. При этом
социал-демократам нет надобности что-либо
разрушать, поскольку от старой нелег. орг-ции остались одни
обломки.
На янв. Пленуме 1910 ЦК РСДРП (1910) было
достигнуто межфракционное соглашение о
приостановлении выпуска «Г. с.-д.». Но в результате конфликта в
редакции центр, органа партии газ. «Социал-демократ*,
а также нарушений всеми сторонами решений
Пленума «Г. с.-д.» продолжал выходить и публиковать мат-лы,
направленные против полит, взглядов и деятельности
большевиков. Продолжалась и полемика с Плехановым.
В 1910 в издательстве «Г. с.-д.» вышел сб. «Необходимое
дополнение к "дневникам Г. В. Плеханова"» со статьями
Аксельрода, Мартова, Потресова, Мартынова, Гольдмана.
Спор концентрировался вокруг моделей парт, стр-ва:
«ликвидаторы» - большевики; Плеханов поддерживал
последних, при этом не сливаясь с ними, Аксельрод,
Мартов и Мартынов - первых. В нач. того же года в
«Г. с.-д.» опубликовано коллективное открытое письмо
16 меньшевиков-«ликвидаторов» (№ 19-20); в нем
генезис «ликвидаторства» прямо связывался с идеями
Аксельрода, а ответственность за раскол среди
меньшевиков возлагалась на Плеханова.
В связи с успешной постановкой в Москве и
С-Петербурге дела издания ряда легальных меньшевистских
газет и журналов, прежде всего «Луч» (с 1912) и «Наша
заря», осн. публицистич. усилия Мартова, Дана и
Мартынова переключились на легальную журналистику. В
связи с этим значение «Г. с.-д.» как теоретич. органа особого
течения в меньшевизме резко снизилось, сократились
финанс. поступления, что в совокупности привело к
прекращению издания. «Листки "Г. с.-д."»
преследовали уже преим. информац. цели [в частности, сыграли
определ. роль в созыве Венской конференции РСДРП
(авг. 1912)].
В целом изд. «Г. с.-д.» и его «Листков» способствовало
консолидации меньшевизма в сложный межрев. период.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 341 [Редакция жур. «Голос
социалдемократа» (1908-11) и газ. «Листок "Голоса
социалдемократа"» (1911-12)].
Источники: Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903-1917.
М., 1996; Плеханов Г. В. Соч. М., 1927. Т. XV, XVI, XVII; Письма
П. Б. Аксельрода и Ю. О. Мартова. Берлин, 1924; Переписка
Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода. Т. 2. М., 1925; С-д. движение
в России. Т. 1. М.; Л, 1928; Дан Ф. И. Письма. Амстердам, 1985.
Лит.: Тютркин С. В., Шелохаев В. В. Марксисты и рус.
рев-ция. М., 1996; Тютюкин С. В. Меньшевизм: страницы
истории. М., 2002; Журналистика рус. зарубежья XIX-XX
веков / А Ф. Бережное, Н. Л. Волковский, Л. П. Громова и др. Под
ред.Г.В.Жиркова.СПб., 2003;Савельев
П.Ю.«Голоссоциалдемократа» // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005.
Библиография: Бурги на А С.-д. меньшевистская лит-ра:
Библиогр. ук Stanford (Cal.), 1968.
П.Ю.Савельев.
«ГОЛОС ТРУДА», обществ.-полит. газета,
издававшаяся в США рус. эмигрантами-анархистами. Выходила с
1.3.1911 по 25.5.1917 в Нью-Йорке. В 1911-14 считалась
органом «Русской рабочей группы» Нью-Йорка. В этот
период имела подзаголовок «Беспартийный орган
русских рабочих в Америке», хотя фактически являлась
газетой анархистов и рев. синдикалистов, связанных
с амер. профсоюзным объединением
«Индустриальные рабочие мира* (ИРМ). Девиз издания с нач.
выхода - «Освобождение рабочих должно быть делом самих
рабочих». В этот период газета имела объем 8 страниц
(нек-рые номера - 16-страничные) и формат листов A3.
В 1914-17 по решению 1-го съезда союзов рус. рабочих
(Детройт, 1-7.7.1914) «Г. т.» - орган «Федерации союзов
русских рабочих США и Канады» (ФСРР), «выразитель ее
программы и ее организационных и тактических
воззрений» (1914. № 42. С. 1). С 4.9.1914 еженедельник при
формате листов А2, объем уменьшился до 4 страниц.
«Г. т.» стал выходить с подзаголовком «Еженедельная
рабочая газета», с23.Ю.1914-с подзаголовком «Орган
Федерации союзов русских рабочих Соед. Штатов и
Канады. Еженедельная рабочая газета». К уже имевшемуся де-

106
«ГОЛОС ТРУДА»
визу добавили второй: «В единении - сила!». Редакторы:
в 1911 — 14 — А. Родэ-Червинский, при активном участии
A. А. Карелина, в 1914-17 - М. Раевский, при участии
B. М. Волина (Эйхенбаума) и Родэ-Червинского; в мае
1917, после отъезда Раевского, неск. последних номеров
«Г. т.» редактировал Волин. Авторами большинства
статей были: выступавший под мн. псевдонимами Карелин
(в 1911-14 газета пополнялась в осн. его мат-лами),
Раевский, Волин (под псевд.: В.-ин, В. Э.), Родэ-Червинский,
Г. И. Гогелиа (псевд.: К. Оргеиани, К. О.), Л. В.
ИконниковаГогелиа (псевд. - Л. И.-ва), М. И. Гольдсмит (псевд.:
М. Корн, М. К.), Н. И.
Доленко (псевд. - М.
Чекерес), А. М.
Гиттерман (псевд.: Рабочий
Альфа, Р. А, Аникст),
И. С. Гроссман (псевд. -
Рощин), Д. И.
Новомирский, В. И.
ФедоровЗабрежнев, Е. 3. Ярчук,
А Ю. Ге, С. С. Ефимов
(псевд. - Петрович),
Н. И. Петров-Павлов,
В. С. Шатов, Е. 3.
Моравский (псевд. - Р. Эрманд),
Г. Райва и др. Среди них
были как лидеры
анархизма (Карелин,
Раевский, Гогелиа, Гольдсмит,
Новомирский), так и те,
кому еще предстояло
выйти на первые роли
в анархистском
движении России в 1917-21 и
анархистской
эмиграции 1920-х - 1930-х гг.
(Ге, Петров-Павлов,
Волин, Шатов, Ярчук,
Моравский).
Будучи основан как
орган сторонников
анархизма и рев.
синдикализма среди рус. эмиграции
США и Канады, «Г. т.» в
своей популярности
быстро перешагнул
границы континента. Для него
был характерен весьма широкий геогр. охват: в газету
писали авторы, живущие не только в США и Канаде, но
и рус. эмигранты из Франции, Англии, Швейцарии,
Австрии, Японии, Австралии, стран Латинской Америки.
Газета активно распространялась подпольными
анархистскими группами в России, в т. ч. среди ссыльных
революционеров, корреспонденции к-рых также печатались в
«Г. т.». Газета заслужила восторженные отклики П. А
Кропоткина, писавшего Гольдсмит: «Читаете ли
американский "Голос труда'? Очень недурно ведется... я очень
уважаю эту газету, читаю с 1 -го номера всегда с
удовольствием... Не писал им только п[отому], ч[то] боюсь тесно
сходиться с людьми, кот[оры]х не знаю» (Anarchistes en
exil: Correpondance inédite de Pierre Kropotkine à Marie
Goldsmith, 1897-1917. Paris, 1995. P. 426,430).
Публиковавшиеся в «Г. т.» мат-лы подразделялись по
многочисл. рубрикам. В каждом номере выходила
передовая статья. В № 1 ее автором был Ефимов; значит, часть
передовиц за 1911-14 принадлежала перу Карелина и,
вероятно, Родэ-Червинского, в 1914-17 их писал
Раевский, в последних номерах - Волин. Рубрика «В
России» (появилась с № 2 за 1911; первонач. вел Карелин)
с № 5 за 1911 носила назв. «Русский обзор» до № 27 за
1914, когда было возвращено ее старое наименование.
В «Фельетоне» (с № 2 за 1911) публиковались лит.
произведения соответствующего жанра. С №10 за 1911
периодически появлялась рубрика «Маленький фельетон».
«Заграничный обзор» (с № 6 за 1911 ; долгое время также вел
Карелин) с № 39 за 1915
заменен посвященным
полит, новостям из
России и Зап. Европы
разделом «Отклики». В рамках
«Американского обзора»
(с№ 15 за май 1912; вели
А Иванов и Е. Смолин, с
нач. 1914-О. Левицкий,
Райва и В. Лосьев)
выходили мат-лы,
освещавшие рабочее движение
и полит, жизнь США и
Канады; назв. раздела
периодически менялось
на «Американскую
хронику» и «Американскую
жизнь», с № 6 за 1914 -
на «Отголоски», с № 22
за 1914 - на «На текущие
темы». Рубрика «Письма
из Парижа» (появилась с
нач.сент. 1914) целиком
заполнялась
корреспонденциями Карелина, в
антивоен.
интернационалистском духе
освещавшего события во
Франции. Открытый для
дискуссий о вопросах
теории анархизма и
деятельности рус.
анархистских орг-ций в США
раздел «Народная трибуна»
появился с № 25 за 1913,
с № 72 от 11.2.1916
назывался «Свободная трибуна». В разделе «Нью-йоркская
хроника» (с № 2 за 11.9.1914) публиковались объявления
и краткие заметки о деятельности ФСРР в Нью-Йорке.
В рубрике «Библиография» помещались рецензии на
периодич. издания. Существовали также разделы-.
«Сообщения и заметки», «Корреспонденции», «Письма в
редакцию» (в ряде номеров: «Почтовый ящик», «Извещения
и отчеты» и «Объявления»). Не во всех номерах
удавалось сохранить все рубрики. Далеко не всегда
публиковались и наименования рубрик, но порядок публикации
мат-лов в соответствии с установленными разделами
сохранялся более или менее постоянно.
Передовицы первых номеров фактически
провозглашали анархо-синдикалистскую платформу «Г. т.», для
к-рой были характерны ориентация на анархич.
коммунизм как цель рев. борьбы и рев.-синдикалистскую
тактику как средство соц. рев-ции. Наиб, предпочтитель-

«ГОЛОС ТРУДА»
107
ной формой орг-ции рабочего класса редакция считала
свободные от определ. полит, программы построенные
по типу франц. Всеобщей конфедерации труда (ВКТ)
и амер. ИРМ отраслевые профсоюзы, объединенные с
представляющими трудовые коллективы отд. пр-тий
«Советами рабочих уполномоченных».
Предполагалось, что борьба за частичные экон. улучшения в рамках
профсоюзных синдикалистских орг-ций подготовит
рабочих к рев. борьбе за анархо-коммунистич. строй (см.:
Десять заповедей организованных рабочих // 1911. № 2.
С. 3-4; [Передовая статья] // 1911. № 6.1911. С. 1;
Классовая орг-ция // 1912. № 14. С. 1-2). В ряде статей
пропагандировалась и подготовка рабочих к победоносному
вооруж. восстанию, с к-рого должна была начаться
анархистская соц. рев-ция (Петровский К Старые и новые
лозунги // 1914. Март. № 37. С. 3-4). Отмечая растущие
в среде рус. рабочих-эмигрантов в Сев. Америке
симпатии к идеям рев. синдикализма, редакция рассчитывала
подготовить из них пропагандистов, к-рые по
возвращении на родину «понесут в среду русского городского
и сельского пролетариата идеи самодеятельности
рабочего класса, прямого действия, всеобщей
революционной стачки, антимилитаризма и антипарламентаризма»
(1914. № 47. С. 1). На этой идейной платформе редакция
стояла на протяжении всего существования газеты.
Период редакторской работы в «Г. т.» Карелина
(1911-14) был связан с присутствием на страницах
газеты сильной антиинтеллигентской патетики. Так, в
передовице № 4 за 1911, написанной, судя по стилистич.
особенностям, самим Карелиным, анархо-коммунистич.
идеал будущего об-ва как учение «рабочего социализма»
противопоставлялся «господскому социализму» (под
ним понимались осн. программные требования с.-д.
партий), являющемуся выражением интересов
интеллигентов ([Передовая статья] // 1911. № 4. С 1; см.
также: [Передовая статья] // 1911. № 5. С 1-2; С Б.
[Карелин А. А.] Соц. рев-ция и парламент // 1911. № 6. С. 5-6;
К. [К а ре л и н А. А.] Надо ли рабочим участвовать в
парламенте // 1912. № 11. С. 4-5). «...Интеллигенция - это
особый класс общества, преследующий свои классовые
задачи и цели, - писал Карелин. - У интеллигенции - один
общий источник доходов; интеллигенция по способу
приобретения своего дохода стоит в полном
антагонизме с рабочим классом; часть интеллигенции
осознала свои интересы, и ее идеологией является то учение,
которое надо называть господским социализмом и
которое обычно называют учением социал-демократии»
([Передовая статья] // 1911. № 5. С. 1).
Немалая часть статей была посвящена проблеме
реорганизации об-ва на анархо-коммунистич. началах.
Так, разл. аспектам экон. переустройства об-ва были
посвящены статьи Гогелии (Оргеиани К. [Гогелиа Г. И.]
За идеал // 1915. № 38, 39, 40, 41), Карелина (К
[Карелин А. А.] Экон. реформы Коммуны // 1911. № 2. С. 2-3;
Владимиров С. Организац. талант// 1911№ 5. С. 5-6)
и др. авторов (Волош П. Чему учит Парижская
коммуна? // 1912. № 13. С. 13-14; Н. Социализация ремесла //
1912. № 16. С. 3-4). Для весьма частых в этот период
публикаций Карелина была характерна в большей
степени ориентация на разл. аспекты аграрного вопроса в
России: критика либер. проектов зем. реформы
(Карелин А. [А.] Крест-во и выкуп // 1911. № 6. С. 4-5) и точки
зрения либер. экономистов о прогрессивности
крупного землевладения (Его же. О крупном землевладении в
России // 1915. № 17,19,21,22,25), анализ предпосылок
анархо-коммунистич. преобразований в рус. деревне
(В. Бортновский [Карелин А. А.] Сел. ассоциация //
1912. № 13. С. 6). Большой массив статей был посвящен
критике как программы преобразований с.-д. партий
(Карелин А. [А.] Гос-во будущего в учениях
господского социализма // 1911. № 6. С 4-5; Его же. Выкуп
(Лавров и Атлантикус) // 1912. 1 окт. № 20. С. 4-5; Его же.
О гос-ве социал-демократов // 1915. № 20. С. 2), так и
практич. деятельности с.-д-тии (Карелин [А. А.]. Соц.
рев-ция и парламент // 1911. № 6. С. 5-6; Петров С.
Помрачение социализма // Там же. С. 6-7). Значит, объем
занимали теоретич. статьи, посвященные роли рев.-
синдикалистских профсоюзов в борьбе с капитализмом
и гос-вом (Лосьев В. Синдикализм //1914.18 дек. № 16.
С. 2; М. Р. [Раевский М.] Анархо-синдикализм и IWW //
1917. № 119, 120, 121, 122). Немало внимания уделялось
пропаганде среди читателей-рабочих средств борьбы,
применяемых рев.-синдикалистскими профсоюзами, -
стачек, саботажа, бойкота (см.: [Передовая статья] //
1911. № 7; Саботаж // Там же. С. 4-5; Волош П. О
коллективном договоре // 1911. № 9. С. 2-4; Карелин А. [А.]
Бойкот-отчуждение // 1913.1 авг. № 30. С. 4-6).
Начало 1-й мировой войны 1914-18
подхлестнуло интерес авторов «Г. т.» к проблеме национализма в
их связи с истоками оборонч. течений в анархистском
движении. Наиб, значит, и интересной из посвященных
этой тематике публикаций можно считать работу Ге
«Социалистическое грехопадение и возрождение рабочего
Интернационала» (1915. № 21, 25, 26, 27, 28, 33,41).
Среди новостных мат-лов на протяжении всего
существования газеты наиб, внимание уделялось
освещению событий, связанных с рабочим движением, полит, и
соц.-экон. ситуацией в России, Сев. Америке и Зап.
Европе. В равной степени часто освещалась деятельность рус.
эмиграции в США. Читатели «Г. т.» информировались и
о событиях Мексиканской рев-ции 1910-17 (см., напр.:
Мексиканская революция // 1912. № 13; Мексиканская
авантюра // 1916.31 марта. № 79. С. 2-3 и др.).
В газете публиковались также мат-лы активистов
анархистского движения др. стран мира. Нек-рые из них,
как, напр., корреспонденции о рабочем движении
Франции одного из лидеров франц. ВКТ П. Монатта
(Монатт П. Письмо // 1915. 29янв. № 22. С. 2; Его же. Будем
мужественны // 1916. 25 февр. № 74. С. 4), были
подготовлены специально для «Г. т.». Большинство
перепечатывалось из др. анархистских изданий. Среди них -
теоретич. труды П. Бертолэ (Бертол э П. Новое евангелие //
1911. № 9; 1912. № 11,13, 14,15, 17, 22), Р. Роккера
(Роккер Р. Искусств, соловьи // 1916. № 102, Его же.
Милитаризм // 1916. № 160, 161; Его же. Памяти Парижской
коммуны // 1917. № 16. С. 2), П. Домела-Ньювенгейса
(Домела-Ньювенгейс [П.]. К антимилитаристам и
анархистам мира // 1914. № 13), С. Фора (Фор С.
Перемирие народов //1915.16 июня. № 44. С. 1), Э. Малатесты
(Малатеста Э. Наше отношение к войне// 1915.13 авг.
№ 48. С. 2-3), Э. Реклю (Реклю Э. Моему брату
крестьянину// 1914. № 37) и др.
Для газеты был характерен определ. плюрализм
точек зрения. Прежде всего, это относилось к разл.
течениям анархистского движения в России. Так, в одних и тех
же номерах печатались статьи о синдикализме
антагонистически настроенных друг к другу как в личном, так
и в идейном отношении Карелина и Гогелии. На стра-

108
«ГОЛОС ТРУДА»
ницах «Г. т.» неоднократно разворачивались дискуссии
по проблемам теории и практики анархизма. Одной
из первых стал спор о развитии рев.-синдикалистских
профсоюзов, развернувшийся между Гогелией и
Гольдсмит, с одной стороны, и Карелиным и редакцией
«Г. т.» - с другой. Гогелиа и Гольдсмит, отмечая кризис
ВКТ во Франции, связанный с нарастанием влияния
реформистов и активистов социалистич. партий, в цикле
статей «Недостатки синдикализма» высказывали мысль
о необходимости путем принятия членами профсоюзов
анархо-коммунистич. идеологии преодолеть осн.
причину кризиса, связанную с идейной неоднородностью
состава синдикалистских профсоюзов (Оргеиани К.
[Гогелиа Г. И.] Недостатки синдикализма // 1912. № 13,
17, 18, 20, 21; Корн М. [Гольдсмит М. И.] Неск. слов о
партиях и беспартийности // 1912. № 15. С. 4-5).
Карелин и его сторонники, напротив, выступали преим. с
апологией неидеологич. характера рев.
синдикалистского движения США и Франции, считая
соответствующие орг-ции самодостаточными для развития рабочего
класса в духе анархистских идей (Примечание
редакции // 1912. № 16. С. 5; Винтер П. [Карелин А. А.]
Положительные стороны новых рабочих орг-ций // 1912.
№ 17, 18, 20; Волош П. Партия или организованный
класс // 1912.1 окт. № 20. С 6-7; 1 нояб. № 21. С. 4-5).
В период 1-й мировой войны «Г. т.», выступая с
интернационалистских позиций и осуждая
«анархопатриотическую» позицию Кропоткина, нередко
публиковал и статьи анархистов-оборонцев (напр., Гольдсмит).
Страницы газеты стали местом полемики между
анархистами, придерживавшимися интернационалистской
(Гроссман, Карелин, Райва) и оборонческой (Гольдсмит)
позиций (см.: П. А. Кропоткин и война // 1914.2 окт. № 5.
С. 1; Райва Г. П. А. Кропоткин и война// 1914.23 окт. № 8.
С. 2; Рощин [Гроссман И. С]. Тревожный вопрос //
1914.11 дек,№ 15.С. 1;КорнМ.[Гольдсмит М.И.]Наши
спорные вопросы //1914.18 дек. № 16. С 1; 25 дек. № 17.
С 2; Ее же. Еще раз «Наши спорные вопросы» // 1915.
26 марта. № 30. С. 2-3; Ее же. Маркс, Бакунин и война //
1915.25 июня. № 41. С. 2; 2 июля. № 42. С. 2; «Наши
спорные вопросы» (По поводу статьи М. Корн) // 1915.1 янв.
№ 18. С. 2; 8янв. № 19. С 2; 15 янв. № 20. С. 1; 5 февр. № 23.
С. 1; Оргеиани К [Гогелиа Г. И.] Анархисты и война //
1915. 5 марта - 6 авг. № 27-43; Овод [Карелин А. А.]
Жанна д'Арк Третьей республики // 1915.18 июня. № 40;
В. Э. [Вол ин В. М.] Pro domo sua//1915.13 авг. №48. С. 3).
В № 31 за 1915 был опубл. «Интернациональный
анархический манифест», отражавший позиции
интернационалистского крыла анархистского движения, к к-рому,
как уже было сказано, примыкала и редакция газеты. При
этом на страницах газеты открыто помещались
осуждения оскорбительных отзывов в печати со стороны ряда
анархистов-интернационалистов в адрес Кропоткина
(со стороны Ге, Гроссмана) и Гольдсмит (со стороны
Карелина в ст. «Жанна д'Арк Т]эетьей республики»).
В 1915-16, в рамках вновь развернувшейся среди
ведущих публицистов анархистского движения
полемики о рев. потенциале рев.-синдикалистского
движения, на страницах «Г. т.» выступили сторонники
анархосиндикалистской концепции в дискуссии с группой
авторов газ. «Рабочее знамя» (Гогелиа, Ге, Гроссман),
защищавшие необходимость работы анархистов в массовых,
открытых для рабочих любых убеждений профсоюзах
с целью их превращения в осн. организац. силу
анархистской соц. рев-ции (см.: В-ин [Волин В.]
Синдикализм или парт, орг-ция //1915. 17 дек. № 65. С. 3;
[Раевский М] О рев. синдикализме // 1915. 23 июля. № 45.
С. 2; 30 июля. № 46. С. 2; Его же. Анархо-синдикализм и
«критический» синдикализм // 1915. 19 нояб. № 61. С. 2;
№ 63; 1916. 7 янв. № 67. С. 2; 14 янв. № 68. С 2; 21 янв.
№ 69. С 2; 4 февр. № 71. С. 2; 11 февр. № 72. С. 2; 25 февр.
№ 74. С 2). В ходе этой дискуссии Раевским была
высказана оригинальная концепция «переходного периода»
на пути к анархистскому об-ву, основанная на
представлениях о ведущей роли в рев. процессе Советов рабочих
депутатов.
Т. о., редакция давала возможность всем
конфликтующим сторонам выразить свои точки зрения. В 1914-
1917 публиковались даже мат-лы социал-демократов
интернационалистского крыла (напр.: Люксембург Р.
Классовая война и Интернационал // 1915. № 48, 49), с
приветствием освещалась Циммервальдская мирная
конференция (1916) и др. инициативы
социалистовпацифистов и интернационалистов.
Победа Февр. рев-ции 1917 вызвала
переориентацию редакции «Г. т.» на обсуждение перспектив развития
рев. процесса в России. Так, в передовице к
мартовскому № 130 «Революционная борьба за мир»
«революционный народ» «с интернационалистскими
элементами пролетариата во главе», представленый Советами,
противопоставлялся «империалистической буржуазии
и военной диктатуре», к сторонникам к-рых относили
Врем, пр-во и политиков либер. толка («Рыковых и
Милюковых») (1917. 23 марта. № 130. С. 1). Редакция газеты
предсказывала скорое столкновение между этими
силами, прогнозируя победу Советов (см.: Неизбежное
началось // 1917. 13 апр. № 133. С. 1). В передовице к № 133
(Неизбежное началось //1917.13 апр. № 133. С. 1)
развивалась идея «третьей революции». Предполагалось, что
вслед за первым этапом рев-ции - свержением
самодержавия - придет второй - победа Советов и
объединенных вокруг них социалистич. сил над бурж.-либер. Врем,
пр-вом, затем последует третий этап - «борьба между
властью и безвластием», «между двумя идеями:
марксисткой и анархической», иными словами, между
социалистич. централизованным гос-вом, с одной стороны, и
«самостоятельно действующими на местах рабочими и
крестьянскими организациями, переходящими к
прямой экспроприации земли и всех средств потребления,
производства и передвижения», - с другой (Там же).
Целью анархистов в рос. рев-ции редакция провозгласила
«решительное продолжение революции... вплоть до
полной свободы» ([Передовая статья] // 1917. 6 апр. № 132.
С. 1), делая вывод о закономерности победы анархизма в
этой борьбе и последующей перестройке об-ва на
началах анархич. коммунизма. Наиб, развернуто эта
концепция, как и в целом стратегия рев. деятельности
анархосиндикалистов в России, была представлена в работе
Волина «В свои руки!» (1917. 13 апр. № 133. С 2; 20 апр.
№ 134. С 2; 27 апр. № 135. С 2; 11 мая. № 137. С 2; 18 мая.
№ 138. С. 2; 25 мая. № 139. С. 2-3). Волин ориентировал
анархо-синдикалистов на создание массовых
профсоюзов рабочих и служащих, имеющих целью привлечь в
свои ряды как можно большие массы трудящихся и
объединенных на местах в «Советы рабочих организаций».
Эти союзы должны были войти в соглашение с
массовыми крест, и солдатскими орг-циями для совместных рев.

гольдсмит
109
действий по захвату средств произ-ва и реорганизации
экономики на анархо-коммунистич. началах.
«Г. т.» своим содержанием заметно отличался от
большинства др. газет и журналов рос. анархистской
эмиграции. В первую очередь, в его публикациях
заметное место уделялось новостным мат-лам, отражающим
как полит, события мирового значения, так и жизнь рус.
полит, эмиграции в США, амер. рабочее движение
(особенно связанное с ИРМ). Весьма частым явлением была
публикация на страницах газеты худ. лит. произведений.
Среди стихотворных произведений наиб, часто
помещались стихи В. Эйхенбаума (Волина), среди
произведений прозаич. жанра - фельетоны (осн. авторы - Ефимов,
И. Кочевой). Печатались и более крупные произведения,
среди них: роман Федорова-Забрежнева «Обреченные»,
рассказы и очерки Э. Магарама, рассказы М. Горького и
С. Жеромского, О. Мирбо, стихотворение в прозе
«Разрушенный мол» Г. А. Гершуни, повесть А. Шницлера
«Поручик Густль». Кроме того, «Г. т.» был единств, анархистской
газетой, позволявшей себе помещать объявления,
касавшиеся как коммерч. услуг (врачей, учителей, адвокатов,
фотографов), предоставляемых рус. эмигрантами в США
и др. странах, так и рекламы продукции и услуг разл.
пр-тий и крупных фирм, связанных с рос. эмиграцией
(школ, аптек, кафе, ресторанов, книжных, мебельных
и музыкальных магазинов, «Русско-славянского банка
Троховский и К°"», телефонно-телеграфных и
пароходных компаний). Даже реклама сигарет была довольно
частым явлением для этой газеты. Помимо освещения
предстоящих мероприятий ФСРР и др. анархистских и
синдикалистских орг-ций, публиковались объявления
о мероприятиях, проводимых с.-д., с.-р. и
«прогрессивными» (симпатизирующими левым течениям) группами
рус. эмиграции, и об их изданиях. Напр., в разделе
объявлений можно было найти информацию о подписке
не только на анархистскую газ. «Рабочее знамя»,
периодич. издания ИРМ на разл. языках, но и на леволибер. газ.
«Великий океан», с-д. «Новый мир» и беспарт. «Луч». При
этом издание носило ярко выраженный некоммерч.
характер. Печатавшееся в ряде номеров объявление
редакции гласило: «Газета наша не имеет "Юнион-лэйбеля",
потому что она издается не ради прибыли и потому что
большая часть работы выполняется самими членами
группы безвозмездно» (1911. № 4. С. 6).
В кон. мая 1917 вышел последний номер «Г. т.». В
помещенном на его страницах объявлении редакция
приглашала подписчиков закончить все свои дела с
«издательской группой» «Г. т.» до 10.6.1917. В июне редакция
газеты с типографией выехала в Петроград.
Источники: Anarchistes en exil: Correpondance inédite de
Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith, 1897-1917. Paris, 1995.
Лит.: Степной M. Рус. свободничество //Дело труда -
Пробуждение. 1955. № 49. Авг.-дек.; Черненко А. М. Рос.
эмиграция в Америке (кон. XIX в. - 1917 г.). Киев, 1989;
Ермаков В. Д, Талеров П. И. Анархизм в истории России: от
истоков к современности. СПб., 2007.
Д. И. Рублев.
ГОЛЬДСМИТ Мария Исидоровна (псевд.: Г-т, M., M. И.,
М. К, М. Изидин, М. Корн, M Corn) (1873, С-Петербург -
11.1.1933, Париж, Франция), публицист, полит, деятель,
ученый-физиолог Из дворян. В 1887 вместе с
родителями эмигрировала сначала в Италию, затем во Францию
(Париж); в Россию не вернулась. Окончила ф-т наук
Парижского ун-та (Сорбонну). В 1915 в рамках Общего
ин-та биологии ф-та наук Парижского ун-та под рук.
проф. И. Делажа (ее соавтором в ряде науч. работ)
защитила дисс. на соискание степени д-ра естеств. наук,
посвященную физиологич. и психич. реакциям рыб.
Проводила исследования также в области искусств,
партеногенеза. С 1905 секр. науч. журнала «LAnnée biologique».
С 1900-х гг. преподавала биологию в Сорбонне.
Анархистские убеждения сформировались у Г. в
кон. 1880-х гг. В марте 1896 в Париже познакомилась с
П. А. Кропоткиным. С 1897 вела с ним переписку,
входила в число его последователей и наиб, близких друзей.
Именно ей перед своим переездом в Россию (май 1917)
Кропоткин доверил на хранение личные вещи и док-ты.
Большая роль принадлежала Г. в орг-ции издат.
деятельности рос. анархистов. С июня 1904 она входила в состав
издат. группы «Анархия» (Париж). В 1890-х - 1900-х гг.
сотрудничала во франц. левых изданиях, среди к-рых -
«La Guerre sociale» и наиб, популярная анархистская
франц. газ. «Les Temps nouveaux». В 1900-х - 1910-х гг.
участвовала в издании мн. газет («Листки "Хлеб и воля"»,
Лондон, 1906-07; «Рабочий мир», Цюрих, 1914) и
журналов («К оружию!», Париж, 1903-14; «Хлеб и воля»,
Лондон - Женева, 1909) анархистского движения как член
редакции и организатор, также публиковалась как пост,
автор в анархистских газетах «Хлеб и воля» (1904-1905)
и «Голос труда». В 1898-1902 состояла в
анархистской группе
«Студенты-социалисты-революционерыинтернационалисты» (Париж). В 1905 организовала
анархистский кружок, затем преобразованный в
«Группу русских анархистов-коммунистов в Париже». В 1907
была организатором мн. съездов и конференций рос.
анархистов, принимала участие как дел. и докладчик в
съездах анархистов-коммунистов в Лондоне (дек. 1904,
сент. 1906), конференциях групп рос. анархистов в
Париже (янв. 1907) и Лондоне (28.12.1913 - 1.1.1914).
В 1913-14 как член Секретариата Федерации рус. групп
анархистов-коммунистов за границей участвовала в
подготовке съезда этой орг-ции. Обращая внимание на
роль Г. в анархистском движении России и Франции,
префект парижской полиции в своем докладе за 1907
называл ее «среди наиболее боевых
революционерованархистов» (Anarchistes en exil: Correpondance inédite
de Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith, 1897-1917. Paris,
1995. P. 18). Получила известность и как организатор
помощи полит, заключенным в России. Так, в 1912
участвовала в учреждении «Общества активной помощи
политическим каторжанам и ссыльным в России».
В период 1-й мировой войны 1914-18 поддержала
оборонческую позицию Кропоткина, открыто выступив
в его защиту на страницах газ. «Голос труда», заявив, что
анархистам «не может быть... безразлично, чье
политическое влияние будет преобладать в Европе, стран ли
более деспотических или более свободных, по своему
политическому строю» (Корн М. [Гольдсмит М. И.] Наши
спорные вопросы // Голос труда. 1914. № 16. С 1).
Приветствовала Февр. рев-цию 1917. Настороженно
отнеслась к захвату власти большевиками в окт. 1917, в
своих статьях во франц. анархистской прессе в 1918-21
подвергла критике диктатуру РКП (б). Поддержала
Кронштадтское восстание 1921, представив его в одной из

по
гольдсмит
своих статей как попытку анархистской рев-ции в Сов.
России (см.: I s i d i n e M. La vérité sur Kronstadt // S k i r d a A.
Les anarchistes russes, les soviets et la révolution de 1917.
Paris: Max Chaleil, 2000. P. 241).
В 1920-30-х гг. Г. сотрудничала в журналах рос.
анархистской эмиграции «Голос труженика» (Чикаго, 1918-
1927), «Рабочий путь» (Берлин, 1923), «Дело труда»
(Париж, 1925-29, Чикаго, 1930-33). Принимала участие в
теоретич. дискуссиях, развернувшихся в те годы. Так,
она выступила с критикой «Платформы» Н. И. Махно и
П. А. Аршинова, отрицая идею «переходного периода» на
пути к безвластному коммунистич. строю.
Покончила жизнь самоубийством, находясь в
тяжелом психологич. состоянии по причине смерти матери
(умерла 9.1.1933).
С точки зрения филос. обоснования своих идей,
Г. была последовательницей Кропоткина. На одно из
первых мест в успехе борьбы за
идеал обществ, устройства выдвигала
убежденность революционеров в
осуществимости идеала, считая, что
субъективные пропагандистские
усилия революционеров оказывают
наиб, серьезное влияние в ходе
каждой новой рев-ции на приближение
об-ва к анархистскому идеалу
обществ, устройства: «...чем
непримиримее и чем упорнее будет вестись
пропаганда анархических идей, и
в период борьбы, и в период
строительства будущего, тем прочнее
войдут они в тот строй, который
водворится "на другой день" после
революции, тем большее место займут они
в умах масс» (Корн М. [Гольдсмит
М. И.] Борьба с капиталом и властью.
Наши спорные вопросы. Лондон,
1912. С. 14). При этом в оценке рев.
потенциала населения той или иной
страны она исходила из условий, коренящихся «в
прошлом данной страны и созданной этим прошлым
народной психологии» (Там же. С. 11). Критикуя присущее
представителям марксизма «фаталистическое
представление о неизбежных фазисах развития», Г. указывала
на недопустимость присутствовавшего в программах
большинства социалистич. партий России разделения
целей борьбы, ставящихся соответственно на этапе
борьбы за «политическую свободу» и на этапе борьбы
за социализм. Соц. рев-ция должна, по Г, сочетать в себе
радикальный полит, (уничтожение государственности)
и экон. (ликвидация капиталистич. отношений и
установление анархо-коммунистич. строя) переворот (Там
же. С. 6-7,18-19).
С 1905 Г перешла на позиции анархо-синдикализма,
стала одним из наиб, авторитетных теоретиков этого
течения в России. Рассматривая рев.-синдикалистское
рабочее движение Франции как наиб, последовательное
воплощение принципов анархизма в рабочем
движении (федеративное организац. устройство, «отсутствие
уважения к закону и легальности», антимилитаризм,
отказ от подавления меньшинства большинством, тактика
«прямого действия» и «захватного порядка»), она
представляла синдикалистские профсоюзы в качестве
зародыша экон. орг-ций анархо-коммунистич. строя и
активного «революционного меньшинства». Путь к этому
об-ву она рассматривала как «экономическую
революцию» (Изидин М. [ГольдемитМ. И.] Рев.синдикализм и
анархизм. Лондон, 1907. С. 7-8), начало к-рой была
призвана положить всеобщая экон. стачка, перерастающая в
восстание с захватом синдикалистскими профсоюзами
пр-тий: «..для нас всеобщая стачка - разрастающаяся
сама собою стихийно, благодаря боевому настроению
рабочей среды, а не декретированная каким-нибудь
центральным органом - первый шаг революции... За
этим шагом должен последовать второй -
экспроприация» (цит. по: Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.
Т. 1. М., 1998. С. 255). Рев. потенциал рабочего класса,
полагала она, формируется в действиях на основе
«захватного порядка», реализующегося в стачках, актах бойкота
и саботажа. Особенно важную роль в деле воспитания
рев. духа рабочих играет стачечная борьба, в к-рой наиб,
ярко проявляется противоположность
интересов рабочего класса и
капиталистов. При этом Г. решительно отрицала
парламентскую тактику борьбы,
указывая, что «путь революционный и путь
легальный, парламентский, взаимно
исключают друг друга» (Изидин М.
[Гольдсмит М. И.] Указ. соч. С. 35).
Признавая синдикализм ведущей
тактикой анархистского движения, Г.
оставалась сторонницей сочетания
анархистами разл. форм работы,
используемых в зависимости от
конкретных условий, параллельного
существования анархистских идейных
(«партийных») орг-ций и синдикалистских
профсоюзов: «...в одной стране
анархисты будут ставить на первое место
террористическую партизанскую
борьбу, в другой - работу в
профессиональных союзах, в третьей -
теоретическую пропаганду в партийных
группах; но все эти приемы деятельности не противоречат
один другому и только дополняют друг друга» (цит. по:
Анархисты: Док-ты и мат-лы. Т. 1. С. 255).
Немалое место в творчестве Г. посвящено
осмыслению задач анархистского движения России в рев-ции
1905-07. Она подвергла критике анархистов за
увлечение пропагандой самых общих принципов анархич.
коммунизма, а также за сосредоточение внимания на
экон. борьбе рабочих, полагая, что они упускают задачи
борьбы за воплощение анархистских идей и
разрушение гос-ва. Г. считала необходимым поставить в
анархистской пропаганде, на первое место
«положительный идеал... безгосударственный федералистический
строй, свободный союз независимых коммун» (Корн М.
[Гольдсмит М. И.] Борьба с капиталом и властью. С 23).
Исходя из этого она предлагала заняться выработкой
«практических программ», выдвигающих анархистские
лозунги, приемлемые для масс уже в наст, время. Считая,
что по уровню полит, развития «русский рабочий стоит
на уровне западноевропейского и ни в своей жизни, ни
в своих идеалах не воспроизводит того, чем был
француз XVIII века», Г. доказывала, что Россия созрела для
установления социалистич. строя. Задача анархистов -
«стремиться к достижению как можно более широко
поставленных целей, к достижению нашего идеала во всей

гольдсмит
111
его полноте» (цит. по: Анархисты: Док-ты и мат-лы. Т. 1.
С 238-239).
Г. полагала, что рев. движение в России развивается
во многом по синдикалистской модели, что проявилось
в использовании рабочими метода всеобщей стачки
в 1903 и 1905. В связи с этим гл. направлением работы
анархистов она считала участие в профсоюзном
движении с целью способствовать его реорганизации на
синдикалистских принципах (идея всеобщей стачки
как нач. стадий рев-ции, независимость от полит,
партий, превращение профсоюзов в руководящую силу
социалистич. движения и «рабочей революции») (см.: М. И.
[Гольдсмит М. И.] По поводу проф. съезда // Листки
«Хлеб и воля». 1907. № 15. С. 8).
Отд. место в творчестве Г. занимает вопрос об
организац. структуре анархистского движения,
воспринимавшегося ею фактически как субкультура, построенная
на отношениях безвластия, федерализма,
самоуправления, солидарности. Анархистская орг-ция, по Г., должна
была стать структурой, воплощающей в себе
анархистские идеалы будущего и воспитывающей человека в духе
безвластных солидарных отношений: «Находя
вредным всякое принуждение, всякую власть в будущем, мы
поэтому делаем уже в настоящем все возможное, чтобы
подорвать ее. Вот почему мы исключаем всякий
централизаторский элемент из наших партийных
организаций» (цит. по: Анархисты: Док-ты и мат-лы. Т. 1. С 254).
Основой организац. структуры анархистского
движения Г. считала небольшие автономные группы, спаянные
личными и идейными симпатиями участников и
ориентированные на конспиративную деятельность. Высшая
форма орг-ции - федерация таких групп. В качестве
метода принятия решений Г. предлагала принцип
единогласия («вольного соглашения»), признавая их
исполнение обязательным лишь для согласных. Признавалось
и право меньшинства на создание собств. групп и
печатных органов в рамках федерации (Там же. С. 255-256,
258-259).
Под влиянием поражения рев-ции 1905-07 взгляды
Г. на роль борьбы за полит, свободы изменились. Так, она
фактически признала необходимость участия
анархистов в борьбе за ликвидацию самодержавия и
установление демокр. строя, поскольку такая борьба послужит
«ослаблению рабских верноподданнических чувств,
воспитанных долгими годами гнета, выработке духа
протеста и потребности индивидуальной свободы» (Корн М.
[Гольдсмит М. И.] Борьба с капиталом и властью. С. 31).
«Традиция власти вековой - той, которая кажется
непоколебимой, вечной, от Бога установленной, - вот что
должно быть разрушено прежде всего для установления
антигосударственной позиции... А раз коснувшись
традиции и предрассудка, критика разъедает их все дальше
и дальше; отсюда прямой путь к понятию о
возможности обойтись без всякой власти вообще», - уточняла Г.
(Там же. С. 27,28). Победа демокр. рев-ции, по Г., укрепит
силы рабочих, их готовность отстаивать завоеванные
права и свободы. Личность при демокр. строе станет
«чувствительнее к притеснению, гораздо нетерпимее»,
ведь «в области социальной, и в области политической,
сумма свободы в человечестве и потребность его в
свободе увеличиваются» (Там же. С. 30, 31). Борьба за полит,
свободы, полагала она, должна вестись анархистами
исключительно рев. методами.
При этом она по-прежнему считала наиб, важной
сферой деятельности участие анархистов в экон. борьбе
рабочих с целью развития в массах «самодеятельности»,
«духа протеста и борьбы со всем существующим строем
в его целом» (Там же. С. 33; Корн М. [Гольдсмит М. И.]
На совр. темы // Хлеб и воля. 1909. № 1. С. 34, 37). Гл.
задачу работы анархистов в профсоюзном движении
теперь видела в постепенном превращении
анархокоммунистич. идей путем пропаганды в руководящую
полит, доктрину профсоюзов. Образовавшиеся т. о.
анархистские профсоюзы должны были составить твердое
ядро «революционного меньшинства», инициирующего
соц.рев-цию(см.:Корн М. [Гольдсмит М. И.] Неск.слов
о партиях и беспартийности // Голос труда. 1912. № 15.
С. 5; Ее же. Что такое наш синдикализм // Рабочий мир.
Серия И. 1914. № 1.С5).
Г. осуждала популярное в России 1907-14 увлечение
социалистов «малыми делами» (см. «Малых дел» теория),
направленными на постепенное развитие социалистич.
сознания в массах и улучшение благосостояния
трудящихся, в частности - кооперативным движением и
созданием нар. ун-тов. По мнению Г., такого рода
деятельность была лишь распылением сил (Корн М.
[Гольдсмит М. И.] На совр. темы. С 26,27).
Работы Г. имели влияние на дискуссии в среде рос.
анархистов по разл. теоретич. вопросам, а также по
проблемам орг-ции. Г. пользовалась авторитетом в среде
рус. рев. движения в целом. Ее друзьями и
корреспондентами по переписке были такие изв. деятели рев.
движения, как В. Л. Бурцев, В. Н. Фигнер, В. Н. Черкезов, В. М.
Волин, М. П. Сажин, Н. П. Стародворский, В. А Богучарский,
Н. В. Чайковский, М. М. Ковалевский, Н. А. Морозов.
Достаточно широки были ее контакты и с междунар.
анархистским движением. Так, Г. поддерживала переписку с
Д. Гильомом, М. Неттлау, Ж. Гравом, С. Яновским, X.
Корнелиссеном, Э. Гольдман, С. Фором, П. Реклю, Р. Рокером,
Э. Пуже, Ш. Малато, А. Шапиро.
Жизнь и деятельность Г. так или иначе становились
предметом исследования, однако не часто. Очерки
М. Пьеро и Г. П. Максимова, содержащие краткую
обзорную биографию Г., появились в анархистской печати
сразу же после ее смерти. Отд. упоминания о рев.
деятельности Г., ее роли в анархистском движении,
взаимоотношениях с Кропоткиным содержатся в
исследованиях отечественных (Н. М. Пирумова, В. Я. Гросул, С. Н.
Канев, В. В. Комин, В. А Маркин) и зарубежных (П. Аврич)
исследователей. Существуют документальные
публикации, снабженные комментариями, посвященные
взаимоотношениям Г. и Кропоткина. Наиб, известные из них
принадлежат франц. исследователю М. Конфино и
казахстанскому историку и правоведу С. Ф. Ударцеву
Краткие обзорные биографии Г. принадлежат М. Конфино и
В. В. Кривенькому. Исследования, обобщающие
теоретич. достижения Г., в наст, время отсутствуют.
Соч.: Рев. синдикализм и анархизм. Лондон, 1907 (под
псевд. М. Изидин); По поводу проф. съезда //Листки «Хлеб
и воля». 1907. № 15 (под псевд. М. И.); Еще к вопросу о
политике и экономике // Рус. рев-ция и анархизм. Доклады,
читанные на съезде Коммунистов-анархистов в окт. 1906. Лондон,
1907 (под псевд. М. Корн); Об орг-ции // Там же (под псевд.
М. Корн); Всеобщая стачка // Там же (под псевд. М. Изилин);
На совр. темы // Хлеб и воля. 1909. № 1 (под псевд. М. Корн);
Борьба с капиталом и властью. Наши спорные вопросы.

112
ГОСУДАРСТВО
Лондон, 1912 (под псевд. М. Корн); Применение естеств.-
науч. метода к социологии в миросозерцании П. А.
Кропоткина // Рабочий мир. 1912. № 4 (под псевд. М. Корн);
Неск. слов о партиях и беспартийности // Голос труда. 1912.
№ 15 (под псевд. М. Корн); Что такое наш синдикализм? //
Рабочий мир. Серия И. 1914. № 1 (под псевд. М. Корн); Наши
спорные вопросы // Голос труда. 1914. № 16, 17 (под псевд.
М. Корн); Goldsmith M. Reactions physiologiques et psychiques
des poissons. Paris, 1915; Isidine M. La vérité sur Kronstadt //
Skirda A. Les anarchistes russes, les soviets et la révolution de
1917. Paris: Max Chaleil, 2000. P. 241-247.
Архивы: ГА РФ. Ф. Р-5969 (Мария Исидоровна
Гольдсмит).
Источники: Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.
Т. 1. М., 1998; Anarchistes en exil: Correpondance inédite de Pierre
Kropotkine à Marie Goldsmith, 1897-1917. Paris, 1995.
Лит.: Шубин А. В. Анархистский соц. эксперимент.
Украина и Испания. 1917-1939 гг. М., 1998; Гросул В. Я. Рус.
анархизм после Бакунина // Михаил Александрович
Бакунин: Личность и творчество (к 190-летию со дня рождения).
М., 2005. В. Ill; Avrich P. The Russian anarchists. Princeton, New
Jersey, 1967.
Д. И. Рублев.
ГОСУДАРСТВО, с точки зрения рос. рев. мысли, гл.
объект полит, революции. Осн. подходы к пониманию
проблемы Г. формировались под влиянием идей зап.-
европ. философии, опыта обществ, дискуссий и
социальных движений в России и на Западе. Рос. рев. мысль
испытала значит, воздействие практики бурж, рев-ций
Нового времени и деятельности Парижской коммуны
(1871). Осмысление проблемы Г. во 2-й пол. 19 в.
опиралось на идеологию и практику декабризма, рев. кружков
1840-х гг., учение А. И. Герцена. В 1860-70-е гг.
критически мыслящая часть рос. об-ва разочаровалась в
способности самодержавного Г. проводить реформы,
особенно крестьянскую. В 1905 активизировался интерес
к осознанию первых попыток рев. воздействия на
российское Г. Для рос. революционеров представляли
теоретич. и практич. значимость такие аспекты проблемы
Г., как его происхождение и эволюция, сущность, формы
и перспективы развития, а также способы борьбы с совр.
эксплуататорским Г. Наиб, обстоятельно по проблемам
Г. высказывались анархисты (М. А. Бакунин, П. А.
Кропоткин и др.), а также представители др. направлений в
рев. народничестве (П. Л.Лавров, П. Н. Ткачев, «ранний»
Г. В. Плеханов и др.). В кон. 19 - нач. 20 в. в дискуссию
по вопросам изучения Г. включились лидеры созданных
тогда же полит, партий (перешедший к марксизму
Плеханов, В. И.Ленин, И. В. Сталин, Ю. О.Мартов, В. М.
Чернов и др.).
Одной из ключевых для понимания
революционерами Г. являлась проблема его происхождения и
развития. В этом вопросе прослеживается определенная
эволюция. Если революционеры 1860-70-х гг. (гл. обр.
народники) чаще апеллировали к традиции
европейского Просвещения и договорной теории, то
анархисты и особенно социалисты нач. 20 в. пытались выявить
объективные причины возникновения и развития Г. (см.
также статьи: Анархизм, Неонародничество, Легальный
марксизм, Большевизм, Меньшевизм).
Первое направление представлено
просветительским течением в народничестве и идеями его лидера
П.Л.Лаврова, к-рый высказал мысль о договорном
происхождении Г. По его мнению, истоки Г. уходят в древность,
т. к. в любом об-ве есть огромное число людей, «к-рые по
недостатку умственного развития, звания, энергии
нуждались в том, чтобы др. личности, более умные, знающие
и энергические, выбирали для них условия жизни. Всюду,
где человек, не рассуждая, подчиняется условиям жизни,
им не выбранным, он подчиняется гос. началу». Т. о., Г., по
мысли Лаврова, возникает естеств. путем посредством
сочетания принципа договора с принципом
принудительности. Но в таком сочетании кроется и гл.
противоречие Г. Ведь договор заключают немногие, а его
обязательность и принудительность распространяются на
всех, даже не имеющих о договоре представления или
опасавшихся выступить против него. Это в корне
противоречит идеалам справедливости и прогресса. Поэтому
возможна ситуация, когда будет нарастать число
недовольных договором. Определенная их концентрация
может привести к распаду Г или к рев-ции. Особенно
это опасно для больших Г. с существенными различиями
между территориями, а также для тех Г., к-рым присуща
конкуренция партий. Но есть и альтернатива -
признание договора обществ, большинством, выражающим
готовность исполнять законы Г. Неудобства договора в
таком случае могут быть скорректированы реформами.
Но и такой вариант не делает договор более
справедливым (см.: Лавров П. Л. Исторические письма. Письмо
тринадцатое: «Государство» // http://www.revkom.com/
biblioteka/utopiya/lavrov/pismo 13.htm).
Более радикальный вариант соглашения между
народом и властью содержится в прокламации «К
молодому поколению» (1861). Ее автор напоминал власти,
что династия Романовых не «свалилась с неба», а была
востребована народом для борьбы с интервентами в
Смутное время в нач. 17 в. Но поскольку цари перестали
оправдывать надежды народа - «долой их!» (см.: К
молодому поколению // Мат-лы по истории СССР для
семинарских и практических занятий: Освободительное
движение и общественная мысль в России XIX в. М, 1991.
С 254; далее - Мат-лы...).
Представление о договорном характере
происхождения Г. можно встретить в работах видного теоретика
анархизма П. А. Кропоткина. Г, по мысли Кропоткина,
создавалось под предлогом защиты прав отдельной
личности. Все гос. ин-ты порождены тем, что «кто-то, вне
самой общины, вне самого мира или союза, берет на себя
охранение прав личности на тот случай, если их начнет
попирать другая личность, и понемногу этот охранитель
становится владыкою, тираном». Однако главными
Кропоткин считал объективные причины происхождения
Г. Последнее возникает естеств. образом. Осн. ячейкой
об-ва первонач. являлась не семья, а род и племя, к-рые
базировались на сотрудничестве и единстве интересов.
Все вопросы внутр. жизни или отношений с соседями
решались членами рода или племени сообща. С Вел.
переселением народов возросла роль войны и воен.
руководителей. Рос и авторитет лиц, толковавших
социальные нормы и объяснявших непонятные явления -
будущих судей и священников. Так возникло Г. как союз
(по словам Кропоткина, «общество взаимного
страхования») воен. вождей, судей и священников,
обеспечивавший их господство в об-ве и эксплуатацию народа на

ГОСУДАРСТВО
113
протяжении всей истории человечества (см.:
Кропоткин П. А Хлеб и воля. Современная наука и анархия: Сб.
М, 1990. С 30-31). Кропоткин полагал, что образование
Г. происходило одноврем. с разделением об-ва на
богатых и бедных, что созвучно социалистич. идеям. Он
приходил к выводу, что Г. не может быть уничтожено, пока
не будут уничтожены сами причины обнищания масс
(см.: Кропоткин П. А. Анархическая работа во время
революции // Кропоткин П. А. Век ожидания: Сб. ст. М;
Л, 1925. С. 3-33).
М. А. Бакунин, др. представитель идеологии
анархизма, связывал образование и эволюцию Г. с фактором
завоевания. Он указывал на связь между развитием Г. и
нац. характером народа, отмечая, что герм, народ
является самым гос. народом в мире. Противовесом
«кнутогерманской» империи могло бы стать образование во
главе с Россией панславянского Г., но такая перспектива
не приветствовалась самим Бакуниным как не
совместимая с идеей освобождения слав, народов от социального
и полит, рабства. Выявляя особенности
происхождения русского Г., Бакунин считал, что славяне никогда по
своей инициативе Г. не создавали, т. к. не были завоеват.
племенем. Только народы завоевательные создают Г. для
своей пользы и в ущерб покоренным народам (см.:
Бакунин М. А. Государственность и анархия.
Прибавление «А» // Рев. народничество 70-х гг. XIX века. М., 1964.
С. 38-55).
Иным был подход к складыванию русского Г. у
А. И. Герцена. Он рассматривал всю историю России как
период «эмбрионального развития слав, гос-ва».
Подлинную историю Г. открывает 1812 год. Российское Г. не
было образовано насилием, варяги выступили скорее
как организаторы, чем завоеватели (см.: Герцен А. И.
О развитии революционных идей в России // В поисках
своего пути: Россия между Европой и Азией:
Хрестоматия по истории российской общественной мысли
XIXXX веков: В 2 ч. М, 1994. Ч. 1. С. 124).
Еще одна точка зрения на русское Г. содержится в
док-тах орг-ции «Черный передел».
«Чернопередельцы» отрицали факт добровольного призвания
славянами князей. Они считали, что русское Г. на протяжении
всей своей истории насильственно вмешивалось в нар.
жизнь, игнорируя ее особенности и устои, в т. ч.
общинность. Г. в России все время выходило победителем в
борьбе с народом. Но прийдет пора восстановить ист.
справедливость (см.: Передовая статья из № 1 «Черного
передела» // Мат-лы... С. 346). Т. о., рев. мысль пореформ.
периода, объясняя происхождение Г., не остановилась
на абстрактных схемах договорной теории и
приблизилась к выявлению объективных конкретно-ист. причин
данного процесса. Такой подход стал преобладающим в
работах представителей рев. с.-д-тии.
Позицию большевиков по вопросу происхождения
Г. в ряде работ сформулировал В. И. Ленин, к-рый в осн.
развивал взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса поданному
вопросу. В соч. «Государство и революция» Ленин
рассматривал Г. как «продукт и проявление непримиримости
классовых противоречий». Возникает оно «там, тогда и
постольку, где, когда и поскольку классовые
противоречия объективно не могут быть примирены»
(Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 33. С. 7). Ленин воспринял от
Маркса и Энгельса разделение Г. на четыре типа:
рабовладельч., феод., капиталистич. и социалистическое. При
этом Ленин вступил в полемику с представителем либер.
народничества Н. К, Михайловским и с рос. либер.-бурж
деятелями 19 в. по вопросу об этапах возникновения
российского Г. Он называл «ребяческим вздором»
схему, согласно к-рой семья разрастается в племя, а из него
затем возникает Г. Если применительно к Древней Руси
еще можно говорить о родовых связях, то в эпоху Моск.
царства этих связей уже не существовало. Г., по мысли
Ленина, основывалось на союзах не родовых, а
местных - помещики и монастыри принимали крестьян
из разных мест, образуя тем самым не родовые, а терр.
союзы. Но о нац. связях в Моск. период говорить нельзя,
т. к. отдельные земли Г. еще сохраняли свою автономию.
И лишь с Нового периода рус. истории, примерно с 17 в.,
произошло фактич. слияние таких земель и княжеств в
единое целое (см.: Ленин В. И. Что такое «друзья
народа» и как они воюют против социал-демократов? (Ответ
на статьи «Русского богатства» против марксистов) //
Там же. Т. 1. С. 153-154). В полемике с народниками
Ленин доказывал, что в России быстрыми темпами
объективно складывается буржуазное Г. Осн. элементы власти
буржуазии - чиновничество и постоянная армия -
проходят через весь этап капиталистич. развития, в т. ч. и
через бурж рев-ции. Эти элементы, по мнению Ленина,
не были устранены и после Февр. рев-ции 1917. Более
того, эпоха империализма продемонстрировала значит,
усиление гос. аппарата (см.: Ленин В. И. Государство и
революция: Учение марксизма о государстве и задачи
пролетариата в революции // Там же. Т. 33. С. 29-33). По
мнению Н. И. Бухарина, «гос. власть более чем когда бы
то ни было становится "исполнит, к-том
господствующих классов"» (Бухарин Н. И. Мировоех-во и
империализм // Бухарин Н. И. Проблемы теории и практики
социализма. М., 1989. С 83).
Вопрос о происхождении и развитии Г. подводил
революционеров к проблеме его сущности. И в этом
вопросе они проявляли большее единство, полагая,
что любое Г., как в прошлом, так и в настоящем, - зло, с
к-рым необходимо решительно бороться. Единственное
исключение делалось при анализе небольшого, хотя и
весьма яркого опыта Парижской Коммуны (1871).
На эксплуататорский характер современного Г.
указывали народники. В Программе «Народной воли* Г.
характеризовалось как крупнейшая в стране
капиталистич. сила, являющаяся «единств, полит, притеснителем
народа». Г. создает и защищает эксплуататоров,
заковавших народ в цепи. Этот «гос.-бурж нарост» держится
исключительно на воен., полиц. и чиновничьем насилии.
Народовольцы сравнивали такое Г. с тем, что было при
монголо-татарском иге.
В «самодержавной, бесконтрольной, вездесущей и
всемогущей» власти "царя-батюшки"» видел причины
всех социальных бед П. Н. Ткачев. По его словам,
крестьяне и после отмены креп, права (1861) остались
полными, безгласными холопами - рабами «царя-батюшки»
и его слуг и клевретов, унижавшимися из-за страха:
«...страх этот является в то же время одною из самых
могучих и непоколебимых опор самодержавной власти
полицейско-буржуазного государства. В сущности
говоря, последнее им только и сильно...» (Ткачев П. Н.
Терроризм как единственное нравственное средство
нравственного и общественного возрождения России //
http://az.lib.ru/t/tkachew_p_n/text_0010.shtml).
П. Л. Лавров отмечал, что ни один из обществ.-полит.
принципов не подвергался такой идеализации, как

114
ГОСУДАРСТВО
принцип Г., представив обзор взглядов на сущность Г.
мыслителями прошлого. Все они, по мнению Лаврова,
были едины в том, что Г. - гл. обществ, принцип.
«Обоготворение» Г. достигло апогея в 1830-е гг. Однако
достижения полит, экономии, активизация национализма и
социально-классовой борьбы поставили под сомнение
приоритет Г. в обществ, жизни (см.: Лавров П. Л.
Исторические письма. Письмо тринадцатое: «Государство»).
Вопрос о сущности Г. был значимым и для
представителей анархизма. «Подчинять своим законам все
проявления человеч. деятельности, вникать в мельчайшие
подробности жизни "своих подданных"» - так определял
«самую» сущность Г. и пр-ва Кропоткин (см.:
Кропоткин П. А. Речи бунтовщика. Гл. «Представительная
демократия» // http://www.litmir.net/br/?b=145756&p=27).
Он не верил в способность Г. бороться с антиобществ,
явлениями, т. к. гос. власть портит даже хороших
людей - такова ее природа (см.: Кропоткин П. Анархия:
Ее философия, ее идеал. Лейпциг; СПб., 1906. С. 16-17).
Кропоткин критиковал капитализм за антигуманность,
за расточит, расходование производит, сил, за жажду
наживы. Порядок современного Г. - «это лишение девяти
десятых человечества всего того, что составляет
необходимые условия нормальной жизни...» (Кропоткин П. А.
Записки революционера. М., 1988. С. 19). В критике
Кропоткиным буржуазного Г. есть элементы сходства с
марксизмом. Г., по мысли Кропоткина, не только не
несет внутр. свободы для об-ва, оно неизбежно связано с
завоеват. политикой в отношении других Г. Г. и война -
неразлучные понятия. Особенно это становится
характерно для буржуазного Г., т. к. экон. усиление
капитализма невозможно без агрессивной гос. политики
(Кропоткин П. А. Распадение современного государства //
В поисках своего пути. Ч. 1. С. 314).
С тезисом о завоеват. природе современного Г. был
солидарен и Бакунин. По его мнению, такое Г. должно
быть огромным и могучим, что является условием его
самосохранения. Но это могущество имеет одну цель -
«самую широкую эксплуатацию нар. труда в пользу
капитала», сосредоточенного в руках немногих. Совр.
антинародное Г. опирается на «банкократию», полицию
и воен. силу. «...Всякое государство, - писал Бакунин, -
будь оно облечено в самые либеральные и
демократические формы, непременно основано на преобладании,
на господстве, на насилии, т. е. на деспотизме, скрытом...
но тем более опасном». Чем быстрее будет осознана эта
истина, тем скорее будут разрешены социальные
задачи (см.: Бакунин М. А. Государственность и анархия //
В поисках своего пути. Ч. 1. С. 229-231). Касаясь
важнейшей составляющей рос. государственности -
самодержавия - Бакунин ставил вопрос: сможет ли такой народ
отвергнуть не только самодержавие, но и
государственность вообще? По его мнению, рос. народ боготворит
царя воображаемого, идеального и ненавидит царя
действительного: «Народ наш глубоко и страстно
ненавидит государство, ненавидит всех представителей его,
в каком бы виде они перед ним ни являлись...» И если до
отмены креп, права народ ненавидел еще и дворян, то с
начавшимся разорением этого сословия справедливый
и законный гнев народа сконцентрировался на Г. и его
чиновниках (см.: Мат-лы... С. 312). Бакунин не только
отмечал эксплуататорскую сущность любого Г., но и
находил осознание этой идеи народом на протяжении всей
истории российского Г. При этом он полагал, что к
сущности последнего нельзя подходить на основе рецептов,
выработанных зап. полит, мыслью.
В вопросе о сущности буржуазного (как и любого
другого) Г. рос. социал-демократы были убежденными
сторонниками тезиса о его классово-эксплуататорском
характере. По убеждению Ленина, «вся русская история
и внутренняя политика свидетельствуют о том, что
задача нашего государства - охранять только
помещиковкрепостников и крупную буржуазию и самым зверским
способом» расправляться с эксплуатируемыми
(Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 1. С. 266-267). Ленин был
солидарен с Энгельсом в том, что в отдельные периоды
гос. власть может лавировать между двумя борющимися
классами. В России такая ситуация, по мнению
Ленина, сложилась в 1917 при пр-ве А. Ф. Керенского, власть
к-рого колебалась между мелкобурж руководством
Советов и буржуазией (Там же. Т. 33. С. 13). Г. в трудах
Ленина рассматривается как важнейший элемент полит,
надстройки об-ва, сущность к-рого определяется в
конечном счете господствующими в об-ве производств,
отношениями. Класс, обладающий правом собственности на
средства произ-ва, занимает господствующие позиции
в полит, жизни. Классовый характер Г. не изменится и
после свержения буржуазии. Новое, социалистическое
Г. также будет носить классовый характер, но здесь уже
пролетариат, осуществляя свою диктатуру, будет
подавлять буржуазию (Там же. Т. 33. С. 18). Однако, по
утверждению Ленина, насилие, применяемое пролетарским Г.,
будет отличаться от насилия, применяемого перед этим
самой буржуазией. В социалистическом Г. насилие будет
осуществлять большинство над меньшинством,
поэтому такое насилие будет более легким, менее кровавым.
Социалистическое Г., по его словам, это уже «не гос-во в
собств. смысле», это переходное к безгосударственному
коммунистич. об-ву Г. (Там же. Т. 33. С. 90).
На классовый характер современного Г. указывалось
и в Программе партии социалистов-революционеров.
Согласно этому док-ту, все учреждения современного Г.
являются орудием господства эксплуататоров и
порабощения эксплуатируемых. Эсеры особо подчеркивали,
что «существование самодержавия становится в
непримиримое и прогрессивно обостряющееся
противоречие со всем хоз., обществ.-полит. и культурным ростом
страны». В условиях освобождения крестьян и развития
кулачества колоссально разросшийся бюрократич. гос.
аппарат парализует производит, силы деревни.
Самодержавие осуществляет угнетение национальностей,
сдерживая их развитие. И все это сопровождается
одурманиванием сознания нар. масс. Но рус. самодержавие
и за пределами страны является одним из гл. оплотов
реакции и сильнейшей угрозой освободит, борьбы
трудящихся (см.: Программы политических партий России.
Конец XIX - начало XX в. М, 1995. С. 139-140).
Тезис о существующем Г. как источнике зла
побуждал революционеров к поискам способов борьбы с ним.
Несмотря на то что все революционеры в той или иной
степени признавали рев-цию способом свержения
существующего Г., взгляды на рев-цию, ее сроки, характер,
состав участников, соотношение с нереволюционными
формами борьбы рассматривались разл.
представителями данного направления неодинаково.
В 1850-е гг. рев. путь борьбы с Г. еще не заявлялся как
единственно возможный или даже главный.
Наблюдавший в Европе ужасы рев-ций 1848-49 Герцен надеялся,

ГОСУДАРСТВО
115
что Россия обойдется без восстаний и рев-ций, но в
случае бездействия пр-ва в деле освобождения крестьян
допускал массовое восстание последних (см.: Герцен А. И.
Собр. соч.: В 30 тт. М., 1958. Т. 13. С. 363). Считавшийся
в сов. историографии последовательным
революционером Н. Г Чернышевский так характеризовал свой
образ мыслей: «...неодолимое ожидание близкой
революции и жажда ее...» [Чернышевский Н. Г. ПСС: В 16 тт.
М., 1939-63. Т. 1. С. 357, запись 1850 (http://www.znaniy.
com/ch/135-chernyshevskij-nikolaj-gavrilovich.html)].
Но и он понимал, что народ к рев-ции не готов. Считая
рев-цию в России необходимой и неизбежной,
Чернышевский первонач. планировал создать широкий
антикрепостнич. фронт, а затем взял курс на мобилизацию
рев. сил. Близкий по взглядам к Чернышевскому Н.
А.Добролюбов в благожелат. рецензии на роман И. А.
Гончарова «Обломов» отмечал свое несогласие с автором в том,
что «обломовщина» отжила свой век. В каждом русском,
по мнению критика, сидит значит, часть Обломова, а
Обломовка и есть «наша прямая родина». Критик сожалел,
что не пришли еще те силы, к-рые скажут России
«вперед!» (Добролюбов Н. А, Что такое обломовщина? //
Добролюбов Н. А. О классиках русской литературы: Сб.
М, 1986. С 102).
В отношении перспектив рев. ниспровержения Г.
можно с известной долей условности выделить две
линии в рев. мысли. Представители первой были
убеждены, что народ еще не готов к рев-ции. Рецепты создания
почвы для рев-ции виделись по-разному. Так, «Северный
союз рус. рабочих» ставил целью «ниспровержение
существующего полит, и экон. строя гос-ва, как строя
крайне несправедливого». В качестве средства
достижения цели Союз выдвигал на первый план «неутомимую
и деятельную» пропаганду, направленную на сплочение
разрозненных сил гор. и сел. рабочего населения (см.:
К русским рабочим: Программа «Северного союза
русских рабочих» // http://www.narovol.narod.ru/index.htm).
Ткачев также полагал, что только рев-ция принесет
России освобождение. Он критиковал либералов,
отстаивавших реформистский путь, т. к. не видел тех
возможностей, к-рые могли заставить пр-во дать народу полит,
права. Начав издавать в сер. 1870-х гг. в Женеве жур. «Я#-
бат», Ткачев призвал к немедленной рев-ции. Он
торопил революционеров, т. к. нарождающиеся формы бурж
строя могли спасти Г. [см.: Ткачев П. Н. «Набат»:
(Программа журнала) // Мат-лы... С. 326-327]. После трагич.
событий 1881 взгляды Ткачева на близость рев-ции
стали более осторожными. Страх, к-рым был опутан народ,
рассматривался Ткачевым как гл. препятствие на пути к
рев-ции. Корни этого страха - в объективных полит, и
социальных условиях, ключевым из к-рых является
полная зависимость личности от произвола
самодержавного аппарата власти. Задача революционеров - людей,
«любящих народ», - освободить об-во от оков страха.
Достичь этой цели можно, по мысли Ткачева, лишь одним
способом: террором против лиц, воплощавших в себе гос.
власть. Такой путь призван был дезорганизовать власть,
вселить в нее панику и, самое главное, рассеять иллюзию
несокрушимости самодержавия. Подданные тем самым
будут освобождаться от угнетающего их страха, встанут
на путь нравственного возрождения и пробуждения
человеч. достоинства. В отличие от представителей др.
направлений в народничестве, Ткачев полагал, что в силу
неукорененности российского Г. на отеч. социальной
почве террор должна проводить партия заговорщиков
[см.: Ткачев П. Н. «Набат». (Женева). 1881. № 3. 1 сент. //
http://www.narovol.narod.ru/index.htm].
Готовить «всесокрушающую нар. рев-цию»
призывал С. Г. Нечаев в «Катехизисе революционера» (1869).
По его убеждению, гл. усилия революционеров должны
быть направлены на преодоление всего, что удерживает
народ в страхе и терпении. Нечаевым была поставлена
задача сплочения всех рев. сил, к-рые он четко не
определял (см.: Нечаев С. Г. Катехизис революционера //
http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/nechaev.htm).
Необходимость подготовки народа к рев-ции отмечал и
Кропоткин, расходившийся в этом вопросе с Бакуниным и
решительно отвергавший реформизм.
Можно ли, с позиции анархистов, сочетать борьбу
с Г. и работу в его структурах? Ответ был дан
практикой рус. анархизма. На 2-м съезде анархистов (Лондон,
1906) в одной из резолюций содержался отказ от
участия в работе Гос. думы и вообще во всякой созидат. гос.
работе. Одно из течений в анархизме периода рев-ции
1905-07 - т. н. «безначальцы» - выступало за активное
применение террора и экспроприации. Этим
отличались и др. течения того периода. Анархо-синдикалисты
выступали за прямую борьбу рабочих с капиталом, гл.
обр. путем стачек. Несмотря на все попытки Кропоткина
сместить акцент на пропаганду идей анархизма, на
практике уклон явно делался в сторону террора и «эксов». По
отношению к Врем, пр-ву 1917 анархисты проявили
редкое единодушие, отказав в поддержке
министрамкапиталистам и заявив о задаче идти к новой рев-ции. Но
по отношению к Советам единства среди анархистов не
было. Кропоткин назвал эту форму власти величайшей,
другие заняли выжидат. позицию или отвергали идею
Советов как новой формы государственности. Не было
у анархистов единой позиции весной-летом 1917 и по
отношению к Учредит, собранию. В событиях окт. 1917
анархисты выступали какое-то время в союзе с
большевиками, однако по мере создания нового, Советского, Г.
анархисты вступили на путь вооруж. борьбы с
недавними союзниками и потерпели поражение.
Наиболее последовательно тезис о
неподготовленности народа к рев. борьбе с Г. отстаивал Лавров. По его
мнению, народ было необходимо готовить к рев-ции
путем длительной пропаганды. Поддерживая идею
«хождения в народ», Лавров считал, что оно должно быть
подготовленным идеологически и иметь целью не призыв к
скорой рев-ции, а лишь создание почвы для нее.
Лозунгом сторонников Лаврова было «подготовлять и только
подготовлять» (Л а в р о в П. Л. Славянский вопрос // В
поисках своего пути. Ч. 1. С. 235).
Противоположный подход к рев-ции впервые
прозвучал в одной из самых ярких прокламаций 1860-х гг. -
в прокламации «Молодая Россия» (1862). Ее автор
студент П. Г. Заичневский призвал к рев-ции немедленной,
«кровавой и неумолимой». Обстоятельства, по мнению
Заичневского, складывались для рев-ции в тот момент
как нельзя более благоприятно. Надежды автора были
связаны прежде всего с молодежью, сочетающей в себе
«все лучшее в России» (см.: «Молодая Россия» // Мат-лы...
С. 261, 264). Но чрезмерный радикализм прокламации
насторожил даже Чернышевского. В 1870-х гг., в нач.
своей деятельности, не отвергала пропаганду и орг-ция
«Земля и воля». Но после того, как оседлая пропаганда
вслед за «хождением в народ» привела к незначит, резуль-

116
ГОСУДАРСТВО
татам и арестам, тактика орг-ции радикализировалась.
В разл. вариантах своей Программы (1876, апр. 1878)
«землевольцы» настаивали на скорейшем насильств.
перевороте. Они опасались, что «развитие капитализма
и все большее и большее проникновение в нар. жизнь...
разных язв бурж. цивилизации угрожают разрушением
общины...» Посредством агитации можно усилить нар.
недовольство. Параллельно с этим «Земля и воля»
ориентировалась на дезорганизацию Г., в т. ч. «систематическое
истребление наиболее вредных или выдающихся лиц из
правительства и вообще людей, которыми держится тот
или другой ненавистный нам порядок» (см.: Программа
«Земли и воли» // Мат-лы... С. 336). Слова были вскоре
подкреплены убийствами ряда гос. чиновников
высокого ранга.
Новая народническая орг-ция «Народная воля»
выдвигала в качестве ближайшей задачи осуществление
полит, переворота и передачу власти народу. С этой целью
предполагался созыв свободно избранного Учредит,
собрания. Разуверившись в возможности проявления рев.
инициативы со стороны народа и убедившись в
наличии у пр-ва сил для борьбы с революционерами, орг-ция
взяла почин совершения переворота на себя. Способами
достижения цели назывались «агитация и пропаганда,
создание орг-ций, поиск связей в гос. аппарате,
индивидуальный террор». Отдельные исследователи (напр.,
Н. А. Троицкий) приводят обоснованные доводы против
того, чтобы считать орг-цию сугубо террористической.
Террор рассматривался «народовольцами» как
вспомогат. и вынужденное в тех конкретно-ист. условиях
средство. «Народовольцы» оставляли открытым вопрос о том,
каким путем впоследствии начнется освобождение - как
результат рев-ции или заговора [см.: Программа
«Народной воли» (3-е изд., опубл. 15 авг. 1881 г.) // http://www.
narovol.narod.ru/index.htm].
Идею рев. разрушения Г. решительно отстаивал
Бакунин. Народ, по его мнению, будет нищим до тех пор, пока
Г. будет тяготеть над народом. Бакунин исходил из того,
что успех социальной рев-ции обеспечивает ее
интернац. характер, «дружное содействие пролетариата всех
стран». Бакунин не доверял к.-л. полит, партиям, к-рые
могли бы повлиять на правящую верхушку в нужном для
народа направлении; гл. средство устранения власти -
бунт самого народа. Он полагал, что рос. народ
находится в таком положении, что готов к немедленному бунту,
но поднять надо все деревни сразу. Возможность такого
бунта доказывалась Бакуниным ссылкой на движения
под рук. С. Разина и Е. Пугачева (см.: Б а кун и н М. А.
Государственность и анархия. Борьба двух партий в
Интернациональном обществе рабочих // http://az.lib.ru/b/
bakunin_m_a/text_0050.shtml).
В рев. движении были орг-ции, занимавшие, по сути,
промежуточное положение между двумя
рассмотренными линиями. Так, Большое об-во пропаганды
(«чайковцы») отвергало как идею немедленного бунта, так и
тактику длительной планомерной пропаганды. Об-во
имело целью орг-цию нар. восстания путем подготовки
кадров его руководителей, посредников между
интеллигенцией и народом и самого «хождения в народ». Также
не было единства в вопросе о способах борьбы с Г. и у
рев. партий нач. 20 в. Их позиции не оставались
неизменными, т. к. быстро менялась ситуация в об-ве.
Вопрос о соотношении мирных, реформаторских способов
преодоления эксплуататорского Г. и насильственных,
революционных оставался предметом жарких
дискуссий в рядах рос. с.-д-тии.
Задача подготовки к рев-ции была поставлена
марксистской группой «Освобождение труда». Ее лидер
Г. В. Плеханов в соч. «Социализм и полит, борьба» (1883)
выделял два этапа буд. рев-ции - демократический, в
ходе к-рого будет свергнуто самодержавие, и
социалистический, вследствие к-рого к власти придет
пролетариат. В тот период Плеханов полагал, что по причине
слабости рос. буржуазии и ее неспособности
осуществлять власть второй этап рев-ции не заставит себя ждать.
Многое при этом будет зависеть и от самих
революционеров. Гл. надежды в борьбе с Г. группа возлагала уже не
на крест-во, как народники, а на пролетариат (см.:
Плеханов Г. В. Избранные философские произведения. М.,
1956. Т. 1.С. 110-111).
Принципиальными сторонниками рев-ции
являлись большевики. Как ключевую идею марксизма Ленин
отмечал именно рев. способ взятия власти. Такой способ
он отстаивал в борьбе не только с либералами, но и с
разл. течениями в самой с.-д-тии. Буржуазное Г., по
мысли Ленина, не может отмереть, оно должно быть
уничтожено пролетариатом. Вместе с тем Ленин полагал, что и
возможности буржуазного Г. надо использовать для дела
рев-ции (см.: Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 33- С. 28, 33,
231). Авангардом в этой борьбе должна была стать рев.
пролет, партия. Империализм - это канун социалистич.
рев-ции, к-рая может произойти первонач. в неск.
странах или даже одной из них как самом слабом звене в
системе буржуазных Г. Не отвергая в принципе идею
«учредилки», большевики рассматривали этот орган как
переходный в условиях рев. эпохи. И если в
деятельности Гос. думы они принимали участие (в 1907-14), то ни
в один из составов Врем, пр-ва не вошли по
принципиальным соображениям. По поводу сложившейся после
февр. 1917 полит, системы Ленин заметил: «Двух
властей в гос-ве быть не может» (Там же. Т. 31. С. 155). Бурж.
рев-ция, по его мнению, должна была без
промедления перейти в социалистическую с передачей власти
Советам.
Вопрос о сроках рев-ции по-разному решался
большевиками и меньшевиками. Ни Плеханов, ни др.
меньшевики не соглашались с тем, что в 1917 в России
созрели условия для перехода к социализму. После
образования буржуазного Врем, пр-ва меньшевики считали
необходимым оказывать на него давление легальными
способами, подталкивая к проведению реформ в
интересах рабочих. Меньшевики с мая 1917 входили в состав
Врем, пр-ва, фактически отказавшись от продолжения
рев-ции и возложив надежды на созыв Учредит,
собрания. Ю. О. Мартов порицал товарищей по партии за
участие во Врем, пр-ве, поскольку таковое, по его мнению,
мешало оказывать давление на бурж. пр-во «слева».
Программу рев. борьбы выдвигала и партия эсеров.
Ликвидацию самодержавия партия связывала с
созывом свободно и демократически избранного народом
«Земского Собора» («Учредит, собрания»). В своей рев.
борьбе эсеры активно применяли тактику
индивидуального террора в отношении представителей
власти, для чего в структуре партии была создана Боевая
орг-ция. В Программе партии не исключалась
возможность установления врем. рев. диктатуры рабочего
класса. После свержения самодержавия партия готовилась к
роли парламентской оппозиции, чтобы оказывать
влияние на изменение законодательства. Фактически эсеры

ГОСУДАРСТВО
117
сворачивали с рев. пути на реформистский. Но 1905 год
внес коррективы в их представления о будущем рев-ции.
Чернов признавал, что путь к социализму может быть
не только эволюционным (см.: Чернов В. М. Перед
бурей. Воспоминания. Нью-Йорк, 1953. С. 243). Поражение
Декабрьского восстания в Москве привело к смягчению
тактики партии по отношению власти. Эсеры не
упускали возможности для реализации своих идей в
структурах действующего Г. Они участвовали в деятельности
Гос. думы, а с мая 1917 (не считая А. Ф. Керенского) - в
работе Врем, пр-ва. Однако эсеры-максималисты
критиковали парламентские формы работы, полагая, что они
гасят рев. энергию масс. Эсеры, за исключением их лев.
крыла, осудили взятие власти большевиками, но даже их
уверенная победа на выборах в Учредит, собрание не
позволила им стать партией власти.
Выявляя эксплуататорскую сущность Г.,
революционеры закономерно подходили к вопросу о том, в какой
степени эта сущность зависит от формы Г. В этом
вопросе была и другая сторона: можно ли путем учреждения
более прогрессивных гос. форм устранить (или хотя бы
смягчить) угнетательскую природу Г.? В рамках формы
Г. представители рев. мысли выделяли форму правления,
форму гос. устройства и полит, режим.
Говоря о формах правления совр. буржуазных Г. в
единстве с их полит, режимом, революционеры вплоть
до 1870-х гг. сохраняли нек-рые надежды на
освобождение путем ограничения монархии (это видно по док-там
кружка петрашевцев, прокламации «К молодому
поколению») (см.: Философские и общественно-политические
произведения петрашевцев. М., 1953. С. 673; «К
молодому поколению» // Мат-лы... С. 259). Но и в 1860-е гг., как
показывает прокламация «Молодая Россия», были
убежденные сторонники республиканского федеративного
Г. Постепенно идеологи рев-ции сошлись на том, что
любая из форм не изменяет эксплуататорскую сущность
Г. Одним из тех, кто наиб, ярко выразил эту идею, был
Кропоткин. Принципы представительства и
парламентаризма, по его мнению, отжили свой век;
централизация управления повсеместно усиливается. «Если бы не
сопротивление промышленных предпринимателей и
торговцев, - писал он, - нам скоро пришлось бы,
чтобы зарезать быка где-нибудь в захолустье, испрашивать
разрешение в Париже». Кропоткин буквально
обрушивался на лицемерие и продажность избират. системы.
«Поставим только один вопрос есть ли хоть одна самая
низкая, самая гнусная человеческая страсть, которая бы
не эксплуатировалась во время выборов? - задавался он
вопросом. - Обман, клевета, низость, лицемерие, ложь -
все, что только есть грязного в глубине человека зверя, -
вот что разнуздывается по всей стране во время
избирательного периода». Кропоткин отмечал, что опасной
иллюзией является убеждение, всячески внушаемое массам
в капиталистических Г., что такими Г. управляет народ,
контролирующий власть. На самом же деле власть везде
осуществляется армией чиновников. «...Все эти теории
"равновесия власти" и "контроля над правительством"
не что иное, как ходячие формулы, придуманные теми,
кто стоит у власти, для того, чтоб уверить верховный
народ, будто правит именно он. На деле же
государством народ нигде не правит. Везде богатые и обученные
управлению управляют бедными», - указывал
Кропоткин (Кропоткин П. Представительная демократия. Гл.
из книги «Речи бунтовщика»). Ранее подобные взгляды
высказывал и Бакунин. И хотя в «Революционном
катехизисе» Бакунин оказал предпочтение республике перед
монархией, но в кн. «Государственность и анархия» он
отмечал только одно «существенное» различие между
этими формами правления. В монархии, по его словам,
«чиновный мир притесняет и грабит народ для вящей
пользы привилегированных, имущих классов, а также и
своих собственных карманов, во имя монарха; в
республике же он будет точно так же теснить и грабить народ
для тех же карманов и классов, только уже во имя нар.
воли... Но народу отнюдь не будет легче, если палка,
которою его будут бить, будет называться палкою народной»
(Бакунин М. А. Государственность и анархия. Борьба
двух партий в Интернациональном обществе рабочих //
http://az.lib.rU/b/bakunin_m_a/text_0050.shtml).
Ленин полагал, что «формы буржуазных государств
чрезвычайно разнообразны, но суть их одна: все эти
государства являются так или иначе, но в последнем
счете обязательно диктатурой буржуазии» (Ленин В. И.
ПСС Т. 33. С. 35). По его мнению, демокр. республика
является «наилучшей полит, оболочкой капитализма»,
позволяющей настолько надежно обосновывать свою
власть, что никакая смена лиц и учреждений не
меняет сущности этой власти (Там же. Т. 33. С 14). Критикуя
бурж парламентаризм, Ленин усматривал сущность
последнего в том, чтобы «раз в несколько лет решать, какой
член господствующего класса будет подавлять... народ в
парламенте». Бухарин характеризовал бурж парламент
как декорацию, где проводятся заранее заготовленные
в предпринимательских орг-циях решения (см.:
Бухарин Н. И. Указ. соч. С. 83). Ленин обвинял Чернова и др.
социалистов в том, что они успели после февр. 1917
«испоганить» саму идею Советов. Но это не означало отказ
от принципа представительства народа в органах власти
и принципа выборности. Представительные органы
необходимо было превратить из «говорилен» в
«работающие» ин-ты. Путь к решению этой задачи Ленин видел
в том, чтобы отказаться от отделения власти
законодательной от исполнительной. «Парламентарии, - писал
он, - должны сами работать, сами исполнять свои
законы, сами проверять то, что получается в жизни, сами
отвечать непосредственно перед своими избирателями»
(см.: Л е н и н В. И. ПСС: В 5 5 тт. Т. 3 3. С. 46-48). Тем самым
Ленин отвергал принцип разделения властей, к-рый
лежит в основе бурж. государственности, и обозначил
идею всевластия Советов как полит, модель советского
Г. после окт. 1917. Нач. формой пролетарского Г.
явится диктатура пролетариата, к-рую Ленин считал
важнейшим достижением марксизма (см.: Там же. Т. 31.
С. 117).
Идеал демокр. республики с широкой автономией
областей и общин выдвигала в разработанной
Черновым программе партия эсеров. Примечательно, что
предпочтение у полит, партий нач. 20 в. имела
республика парламентского типа (подробнее см.: Программы
политических партий России. С. 37,144,166-167).
Значит, место в рев. мысли занимает вопрос о
формах гос. устройства. Это объясняется тем, что новый,
прогрессивный строй должен был предоставить более
широкие возможности терр. единицам. В качестве
идеала чаще всего рассматривалась федерация. Но и в этом
вопросе полного единства и постоянства мнений не
было. В анархизме и народничестве предпочтение в
целом отдавалось идее федерализма. Но смысл в эту идею

118
ГОСУДАРСТВО
вкладывался различный. Герцен полагал, что
«централизация противна слав, духу; федерализация гораздо
свойственнее его характеру». По его словам, «только
сгруппировавшись в союз свободных и самобытных народов,
слав, мир вступит, наконец, в истинно ист.
существование». Ист. формы слав, государственности, по мнению
Герцена, не соответствовали нац. особенностям данных
народов (см.: Герцен А. И. Русский народ и социализм //
http://az.lib.ru/g/gercen_a_i/text_0370.shtml).
Бакунин под федерализмом понимал способ терр.
устройства не Г., а об-ва, к-рое должно строиться снизу
вверх по схеме: община - область (провинция) - Г.
Каждая община автономна, самоуправляется избранными
служащими, распоряжается своим имуществом и
финансами, имеет даже право на внутр. законодательство. Г.
не может вмешиваться во внутр. жизнь общины, но
чтобы интегрироваться в свою провинцию, община
должна согласовать свои установления с провинциальными.
Провинция является федерацией свободных общин,
нация в целом становится федерацией автономных
провинций. Постепенно нации, вставшие на рев. борьбу за
новый строй, объединятся в интернац. федерацию,
являющуюся зародышем всеобщей федерации народов,
к-рая охватит в будущем весь Земной шар. Установление
федеративных отношений Бакунин связывал с
безопасным миропорядком. В условиях же постоянных воен.
угроз 19 в. способны выжить, по его мнению, только
централизованные Г. Бакунин опровергал тех, кто ссылался
на пример федерализма в Швейцарии и США. Бакунин
полагал, что первая из этих стран усиленно стремится к
централизации, рядом же со второй нет ни одного
могучего Г.-соперника вроде России, Германии или Франции
(см.: Бакунин М. А. Государственность и анархия.
Борьба двух партий в Интернациональном обществе
рабочих // http://az.lib.ru/b/bakunin_m_a/text_0050.shtml).
Попытку анализа зависимости внутр. устройства и
междунар. положения Г. предпринял и Лавров. Его
исходный тезис: чем меньше Г., тем оно слабее. Чтобы
усилиться, оно должно увеличиться. Но это приведет к росту
различий в интересах его частей, к трениям между
центром и частями и к усилению сепаратизма последних.
Прогрессивное развитие Г., по мысли Лаврова, устранит
эту дилемму. Способ ее устранения идеолог
народничества находил в эволюции формы гос. устройства.
Интересной для Лаврова являлась практика амер.
федерализма, но, т. к. штаты в этой стране, по его мнению, слишком
большие, все население не имеет возможности
непосредственно участвовать в полит, жизни. Лавров
надеялся на создание более совершенных форм федерализма.
Он полагал, что за федерацией в целом останутся общие
вопросы, у гражданина же останется право выбора тех
условий местной жизни, к-рые в наибольшей степени
отвечают его наклонностям как личности (см.:
Лавров П. Л. Исторические письма. Письмо тринадцатое:
«Гос-во»).
Идею создания федерации, в к-рой части и нации
одной страны получат значительную хоз. и полит,
автономию, рассматривал Кропоткин. По его мысли,
автономность должна была обеспечиваться на уровне
каждого города и каждой сел. общины. Кропоткин считал, что
единство таких автономий будет поддерживаться не их
подчиненностью центр, пр-ву, а добровольным
объединением путем договора (см.: П. А Кропоткин. 1842 9
декабря / 27 ноября 1922: К 80-тилетию со дня рождения.
М., 1922). Сходные идеи можно найти в Программе «Нар.
воли», где говорится о широком обл. самоуправлении.
Однако позднее в письме Исполкома орг-ции загран.
товарищам (кон. 1881) было недвусмысленно заявлено о
предпочтении «большим гос. союзам». Члены
Исполкома фактически отмежевались от федерализма, пояснив,
что чем больше народ, тем он сильнее и независимее,
тем удобнее ему самостоятельно развиваться; излишнее
дробление Г. нецелесообразно прежде всего
экономически. При этом авторы письма признавали за каждым
народом право на самоопределение (см.: Письмо
Исполнительного комитета «Народной воли» заграничным
товарищам // Мат-лы... С. 376). Прозвучавшие в письме
элементы критики федерализма позднее были развиты
нек-рыми идеологами с.-д-тии. За учреждение
свободной нар. федерации общин, основанных на полной
полит, равноправности и с полным внутр.
самоуправлением на началах рус. обычного права, выступал «Северный
союз рус. рабочих». В Программе «Земли и воли»
говорилось, что Малороссия, Польша, Кавказ и проч. тяготятся
пребыванием в составе России, поэтому
революционеры не должны препятствовать разделению империи на
части «соответственно местным желаниям» (Программа
«Земли и воли» // Мат-лы... С. 335).
В позициях рев. партий нач. 20 в. относительно форм
гос. устройства есть свои нюансы. Рев. орг-ции,
защищавшие интересы нац. регионов, как правило,
выступали за полную самостоятельность этих территорий либо
за их широкую автономию. Так, Украинская демокр.-
радикальная партия выступала за независимость
Украины, к-рая должна была стать федерацией разл. регионов
со своими сеймами, гетманом-президентом и даже нац.
армиями. Аналогичное требование в отношении
Литвы отстаивала Литовская с.-д. партия, а применительно
к Польше - Польская социалистич. партия (ППС). Бунд,
Латышский с.-д. союз, Рев. украинская партия,
Украинская с.-д. рабочая партия, Тюркская партия федералистов
«Мусават» и др. боролись за автономию своих
территорий или национальностей. Близкую к националистам
позицию занимали эсеры, выступавшие за более
широкое применение федеративного начала к
отношениям между отдельными национальностями и признание
за ними безусловного права на самоопределение (см.:
Программы политических партий России. С. 21, 34, 55,
75,144,232; Неизвестная Россия. XX век. Кн. 2-я. М., 1992.
С. 370, 372).
Лидеры большевиков первонач. склонялись к
унитаризму, но с признанием права наций на
самоопределение. Уничтожение буржуазного Г. не ведет, по их
мнению, к федерализму. Разрушение бурж гос. машины не
означает отказа от централизма в орг-ции Г. Но это будет
централизм добровольный, основанный на передаче
средств произ-ва всей нации и потому
предполагающий ее единство. Такой централизм, по словам Ленина,
«не только не исключает местного самоуправления с
автономией областей, отличающихся особыми хоз. и
бытовыми условиями, особым нац. составом населения
и пр., а напротив, необходимо требует того и другого»
(Ленин В. И. Критические заметки по национальному
вопросу //Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 24. С 144).
И. В. Сталин рассматривал федерацию лишь как
переходную форму, пригодную не для любого Г.
Федерациями стали в свое время США, Канада, Швейцария,
но перед этим они являлись конфедерациями. Поэтому

ГОСУДАРСТВО
119
федерализм стал для них способом установления гос.
единства, т. е. шагом к централизации. Данные Г. не
сталкивались при выборе формы гос. устройства с
необходимостью решения национального вопроса. Федерализм
для России, по мнению Сталина, будет шагом назад, т. к.
здесь уже достигнуто единство регионов, и федерализм
в этих условиях будет способствовать разрушению
установившихся связей. Но и совр. зап. федерализм перерос,
как полагал Сталин, в самый настоящий унитаризм, т. к.
власть центр, пр-в подчиняет себе региональную (см.:
Сталин И. В. Против федерализма // Сталин И. В. Соч.
Т. 3. С. 24-25,27).
Однако в 1917 стремительно набиравшая ход
рев-ция заставила большевиков внести в свои взгляды
по вопросу о гос. устройстве существенные коррективы.
Первым это признал Ленин в работе «Гос-во и рев-ция» в
авг. 1917. После окт. 1917 Сталин рассматривал переход
России к федерализму как необходимый в условиях
распада империи шаг к гос. единству. Но и в этой ситуации он
оставался убежденным в том, что данная форма является
временной для страны и представляет собой переход к
социалистич. унитаризму - добровольному и братскому
(в отличие от бурж унитаризма) объединению
трудящихся масс. Еще ранее к федерализму стали склоняться
меньшевики, провозгласившие признание каждого нац.
меньшинства на нац.-культурную автономию (см.:
Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903 - февр. 1917 г. М., 1996.
С. 338; Меньшевики в 1917 году. М., 1995. Т. 2. С 219).
Т. о., к 1917 идеи демокр. республики и федерализма с
правом наций на самоопределение или на автономию
стали определяющими в рос. рев. мысли.
Что же должно прийти на смену буржуазному Г.?
Вопрос о полит, формах будущего и перспективах Г. также
находит отражение в рос. рев. мысли. Закономерно, что
по мере нарастания рев. процесса в России значимость
этого аспекта размышлений о перспективах развития
государственности возрастала. Б. ч. революционеров
признавала, что необходимость в Г. рано или поздно
отпадет. Однако в вопросе о сроках и формах
протекания данного процесса имелись существенные
разногласия. Анархисты выступали за безгосударственный
социализм, полагая возможным скорейший переход к
широкому обществ, самоуправлению. Но и здесь есть
исключения. Ткачев, выступая сторонником анархии,
предполагал смену Г. консервативного основанным на
равенстве революционным Г. [см.: Ткачев П. Н. «Набат»:
(Программа журнала) // Мат-лы... С. 331]. В
Программе «Земли и воли» (1878) полит, идеалы определялись
лишь в самом общем виде. Авторы док-та признавали,
что «в рус. народе существует стремление к полному
мирскому самоуправлению», но т. к. единства мнений по
данному вопросу в народе нет, в док-те содержится
осторожное пожелание каждому союзу общин
самостоятельно определять, какую долю обществ, функций он отдаст
тому пр-ву, к-рое каждая из них образует для себя. Свою
обязанность революционеры усматривали только в том,
чтобы стараться как можно значительнее уменьшить эту
долю (см.: Программа «Земли и воли» // Там же. С. 335).
Нечаев отвергал идею т. н. «революционного Г.».
Спасительной для народа, по его мнению, может быть
только та рев-ция, к-рая «уничтожит в корне всякую
государственность и истребит все гос. традиции, порядки
и классы в России». Но как и землевольцы, Нечаев не стал
конкретизировать свои полит, идеалы, заметив, что
таковые не навязываются сверху и вырабатываются самим
народом, это станет делом буд. поколений (см.: Рев.
радикализм в России: век девятнадцатый: Документальная
публикация. М., 1997).
Кропоткин считал первым актом социальной
рев-ции материальное обеспечение существования всех
членов об-ва. Но этот шаг будет сделан уже не при
помощи Г., а вне его (см.: Кропоткин П. Анархия: Ее
философия, ее идеал. С 12). Но Кропоткин не полагал
возможным разрушать Г., не имея позитивного идеала. Добиться
последнего путем принуждения невозможно, что
доказывает печальный опыт Г. Единственный путь, по мысли
Кропоткина, «взаимное сотрудничество людей, когда
всякое дело становится общим, затрагивает каждого,
решается с участием каждого» (Там же. С. 19-21).
Задачу освобождения от ига капитала Кропоткин призывал
решать одноврем. с задачей освобождения от ига Г. (см.
его соч. «Что такое анархия?»). Он не был согласен с теми
социалистами, кто предлагал захватить власть в
современном Г. для использования его в целях освобождения.
Освободит, движение должно ослаблять Г. двумя
способами: развитием свободы «местной жизни» и
ограничением функций Г. По его мысли, Г. заменят основанные
на договоре группы рабочих («вольные
производственные союзы») и общины. Кропоткин, как и марксисты,
признавал невозможность использования буржуазного
Г. для стр-ва социализма. Но, в отличие от марксистов,
признававших необходимость Г. в переходный период,
он полагал, что такие общины сами без всякой власти
смогут наладить экон. жизнь. Узнав впоследствии об
издании соч. Ленина «Государство и революция»,
Кропоткин обнаружил сходство в прогнозах обоих течений на
эволюцию гос. власти (см.: Кропоткин П. А. Записки
революционера. С. 33).
В рамках неанархистских направлений в
народничестве прослеживается изменение подходов к полит,
строю будущего. Лавров не был согласен с анархистами,
отрицавшими необходимость Г. даже в периоды борьбы
с «противниками прогресса». По его убеждению, пока
большинство в об-ве решает проблему выживания, Г.
будет необходимо в борьбе со старым порядком не как
цель достижения прогресса, а как средство. В подобном
подходе можно обнаружить зачатки буд. социалистич.
теорий. Лавров был убежден в том, что «по мере
прогрессивного развития об-ва гос. элемент доходит в нем
до минимума». «Государство, - писал он, - все более
принимает характер союза лиц, заключивших свободный
договор и свободно его изменяющих» (Лавров П. Л.
Исторические письма. Письмо тринадцатое:
«Государство»). На стыке народнической и марксистской традиций
в вопросе о будущем Г. стоял Плеханов. Он проделал путь
от анархистской идеи уничтожения Г. и замены его
федерацией самоуправляющихся общин до признания Г.
как важнейшего рычага обществ, преобразований, в т. ч.
и стр-ва социалистич. об-ва.
Опровергая положение о возможности построения
«свободного нар. гос-ва», Ленин опирался на тезис
Энгельса о том, что любое Г. несвободно и ненародно,
поэтому пролетариат обязан сломать его. Но уничтожение
буржуазного Г. не означает уничтожение чиновничества
сразу и повсюду - это утопия (см.: Ленин В. И. ПСС:
В 55 тт. Т. 33. С 21, 30 48). «Революция, - писал Ленин, -
должна состоять не в том, чтобы новый класс
командовал, управляя при помощи старой государственной ма-

120
ГРОМАН
шины, а в том, чтобы он разбил эту машину и
командовал, управляя при помощи новой машины» (Там же. Т. 33.
С. 114-115). По его убеждению, к слому старого, бурж.,
аппарата нужно подходить дифференцированно. В
каждом буржуазном Г. наряду с «угнетательскими»
органами и ин-тами (армия, полиция, жандармерия и проч.),
к-рые подлежат немедленному слому, есть и такие
органы, к-рые связаны с банками и синдикатами и
выполняют учетно-регистрационные функции. Эту часть
старого гос. аппарата трогать, по мнению Ленина, не
следовало (см.: Там же. Т. 34. С. 307). Ленин уделял
большое внимание проблеме отмирания Г. В этом вопросе он
полемизировал, во-первых, с анархистами,
выдвигавшими тезис об «отмене государства» как волюнтаристском
акте, не имеющем ничего общего с марксистской идеей
постепенного отмирания, «засыпания» Г. под влиянием
объективных факторов обществ, развития. Мысль
Ленина также была направлена против социал-реформизма,
полагавшего, что идея отмирания относится уже к
буржуазному Г. Данная идея, по Ленину, относится уже к
пролетарскому Г. Демокр. опыт Парижской коммуны
лидер большевиков рассматривал как фактич. начало
отмирания Г. Ленин подчеркивал длительность
процесса такого отмирания, оставляя открытым вопрос о его
сроках и формах (Там же. Т. 33- С. 18,42,96). Чтобы
отмирание стало возможным, потребуются разл.
предпосылки (материальные, социальные и проч.), в т. ч. стирание
классовых различий и формирование высокого уровня
обществ, сознания. Ленин полагал, что люди должны
научиться работать без всякого принуждения, а осн.
правила человеч. общежития со временем должны стать для
всех привычкой (см.: Там же. Т. 39. С. 95). В
послеленинский период разрабатывалась концепция неск. этапов
развития социалистического Г., т. к. было ясно, что
отмирания Г. в ближайшей перспективе не произойдет.
В идее отмирания Г. при социализме Бакунин
усматривал логическое противоречие. Зачем, вопрошал
Бакунин, упраздняться такому Г., если оно действует в
интересах большинства населения? Если же его
упразднение необходимо для освобождения народа, то как
смеют марксисты называть такое Г. народным? (см.:
Бакунин М. А. Государственность и анархия. Борьба
двух партий в Интернациональном обществе рабочих.
С. 118). Бакунину вторили эсеры, еще в 1906 отмечавшие
опасности гос. социализма и подчинения рабочих
правящей бюрократии (см.: Программы политических
партий России. С. 146).
В целом же вопросы будущего гос. стр-ва были
прописаны в программах полит, партий слабо. Постановку и
решение проблемы Г. в рев. обществ, мысли России
многие совр. исследователи считают вполне
самостоятельным и оригинальным элементом отеч. полит, культуры.
Оригинальность этого элемента не означает отсутствия
точек соприкосновения с взглядами либералов или даже
консерваторов на ту же проблему. Но особая значимость
изучения позиции революционеров видится им в том,
что именно она получила практич. воплощение в
истории сначала российского, а затем и других Г. Целый ряд
положений рев. учений о Г. оказываются актуальными
и в нач. 21 в. (см.: Тютюкин С. В. Социалистические
модели общественно-политического развития
России // Россия в условиях трансформаций:
Историкополитологический семинар. М., 2000. С. 10, 23,46-47).
Источники: Полный сб-к платформ всех рус. полит,
партий. СПб., 1906; Программы полит, партий и орг-ций России
кон. XIX - XX в. Ростов н/Д., 1992; Программы полит, партий
России. Кои. XIX - нач. XX в. М., 1995; Программные док-ты
нац. полит, партий и орг-ций России (кон. XIX - 1917 г.). М.,
1996; Меньшевики в 1917 году: В 3 тт. М, 1994-97;
Меньшевики: Док-ты и мат-лы, 1903 - февр. 1917. М., 1996; Партия
социалистов-революционеров: Док-ты и мат-лы: В 3 тт. М.,
1996-2000; Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.: В
2 тт. М., 1998-99; Союз эсеров-максималистов, 1906-1924 гг.:
Док-ты, публицистика. М., 2002; Кропоткин П. А. Анархия:
Ее философия, ее идеал. Лейпциг; СПб., 1906; Его же. Что
такое анархия? // П. А. Кропоткин. 1842 9 декабря / 27 ноября
1922: К 80-летию со дня рождения. М., 1922; Его же. Век
ожидания: Сб. ст. М.; Л., 1925; Его же. Записки революционера. М.,
1988; Его же. Хлеб и воля. Совр. науки и анархия: Сб. М., 1990;
Чернышевский Н.Г.ПСС:В 16тт.М., 1939-63;Сталин И.В.
Соч. Т. 2, 3. М., 1951 ; Филос. и обществ.-полит. произведения
петрашевцев. М., 1953; Чернов В. М. Перед бурей: Восп.
НьюЙорк, 1953; Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 тт. М., 1958; Его же.
С) развитии рев. идей в России // В поисках своего пути:
Россия между Европой и Азией: Хрестоматия по истории рос.
обществ, мысли XIX-XX веков: В 2 ч. Ч. 1. М., 1994; Его же.
Письмо к Ш. Рибсролю //Там же; Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. М.,
1958-65. Т. 33; П л е х а н о в Г. В. Избр. филос. произведения. М.,
1956; Бакунин М. А. Государственность и анархия.
Прибавление «А» // Рев. народничество 70-х гг. XIX века. М., 1964; Его
же. Государственность и анархия. Борьба двух партий в
Интернац. об-ве рабочих // Бакунин М. А. Философия.
Социология. Политика. М., 1989; Добролюбов Н. А. Что такое
обломовщина? //Добролюбов Н. А. О классиках рус. лит-ры. М.,
1986; Бухарин Н. И. Мировое х-во и империализм //
Бухарин Н. И. Проблемы теории и практики социализма. М., 1989;
Троцкий Л. Д. К истории рус. рев-ции. М., 1990; К молодому
поколению // Мат-лы по истории СССР для семинарских и
практич. занятий: Освободит, движение и обществ, мысль в
России XIX в. М., 1991; Лавров П. Л. Слав, вопрос//В поисках
своего пути. Ч. 1 ; Рев. радикализм в России: век
девятнадцатый. Документальная публикация. М., 1997.
Лит:. Kapp Э. История Сов. России. Кн. 1. Т. 1-2:
Большевистская рев-ция, 1917-1923. М., 1990 (1-е изд.: London, 1950,
1952; на англ. яз.); Россия на рубеже веков: ист. портреты. М.,
1991 ; К о р н и л о в А. А. Курс истории России XIX века. М., 1993;
Полит, история России в партиях и лицах. М., 1993; Полит,
партии России. Кон. XIX - первая треть XX века:
Энциклопедия. М., 1996; Троицкий Н. А. Россия в XIX веке: Курс
лекций. М., 1999; Полит, партии России: Страницы истории. М.,
2000; Тютюкин С. В. Социалистич. модели обществ.-полит.
развития России // Россия в условиях трансформаций:
Ист.-политологич. семинар. М., 2000; Полит, партии в рос.
рев-циях в нач. XX века. М., 2005; Деятели рев. движения в
России: Справочник и электронная база данных. Вторая
половина 1850-х гг. - кон. 1890-х гг. Т. 2: 1870-е. М., 2009; Обществ,
мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия. М., 2009.
Д.В.Маспов.
ГРОМАН Владимир Густавович (псевд.: Володя Черный,
Рязанец, Горн, Вл. Горн, Вл. Гр-н) (9.2.1874, Москва -
11.3.1940, Суздаль), экономист и статистик,
социалдемократ, меньшевик. Сын герм, подданного,
служившего в России гувернером, управляющим имением,
акцизным надзирателем на винокуренных заводах. Уч. в

ГРОМАН 121
Моск. гимназии. В 1889 заинтересовался социалистич.
идеями, прочитав «Программу работников» Ф. Лассаля,
его, 15-летнего мальчика, увлекла величественная
перспектива союза науки и труда для освобождения всего
человечества от оков капитализма (Громан В. Г.
Полит, автобиография // СБ. 1989. № 1. С. 68). За рев. образ
мыслей исключен из гимназии (1891). Входил в кружок
М. Егупова, к-рый в 1892-93 работал в составе орг-ции
М. И. Бруснева. В связи с откровенными показаниями
Егупова Г. был "привлечен к дознанию, закончившемуся
установлением за ним негласного надзора полиции.
Под давлением семьи в 1893 закончил Рязанскую
гимназию. В 1894-96 студент юрид. ф-та Моек ун-та. Входил
в марксистские кружки и вел пропаганду среди рабочих,
но в осн. был занят работой в студенч. орг-циях:
рязанском землячестве и Совете объединенных землячеств.
По делу последнего в нояб. 1896 арестован, в янв. 1897
в адм. порядке выслан на 3 года в Вятскую губ. Отбывал
ссылку в г. Орлов вместе с А. Н. Потресовым, Ф. W. Даном,
В. В. Воровским, Н. Э. Бауманом. Потресов оказал значит,
влияние на формирование его мировоззрения (см.: Там
же). В 1899 Г. участвовал в составлении ссыльными
протеста против «Credo» E. Д Кусковой. В ссылке начал
работать статистиком, фактически возглавлял Вятское губ.
статистич. бюро. В области статистики применил метод
выборочных обследований. Ред. статистич. свода по
Вятской губ. и автор публикации по его методике в тр. ВЭО.
По окончании срока ссылки, лишенный права
проживать в столицах и подчиненный негласному надзору
полиции, поселился в Симферополе. Пом. зав.
статистич. бюро Таврического губ. земства. Входил вместе
с Л. М. Хинчуком и Н. И. Иорданским в местную с.-д.
орг-цию. В марте 1901 привлечен к дознанию в
Симферополе за произнесение речи противоправительств.
содержания на похоронах поднадзорного; предполагалась
высылка Г. на 1 год. Однако еще до окончательного адм.
решения по этому делу Г. принял участие в подготовке
первомайской демонстрации, шел во главе
демонстрантов с красным знаменем, в связи с чем было начато новое
дознание. С июня по окт. 1901 содержался под стражей,
освобожден под залог в 500 руб. и выслан в
Екатеринослав на год по первому делу. Сотрудничал там в газ.
«Приднепровский край». В нелегальной работе местных с.-д.
не участвовал, но был к ним причастен.
5.6.1902 за орг-цию первомайской демонстрации
в Симферополе и участие в ней выслан в Вост.
Сибирь на 4 года. Водворен в г. Ачинск Енисейской губ.,
где находился вместе с В. А Базаровым, В. П. Ногиным,
И. И. Скворцовым-Степановым, В. Л. Шанцером. За
контакты с проезжавшими через Ачинск полит, ссыльными
в нач. 1904 переведен в с. Балахтинское Ачинского у.
Служил агентом трансп. конторы «Надежда». На основании
Манифеста по случаю рождения наследника престола
(авг. 1904) срок ссылки Г. сокращен на треть и
окончился в февр. 1905.
После ссылки Г. сначала жил в г. Белев Тульской губ.,
затем в Саратове и наконец устроился на работу
помощником зав. статистич. бюро Тверского губ. земства.
Чл. Тверского к-та РСДРП. Чл. проф. союза агрономов
и статистиков. В этом качестве один из организаторов
Союза Союзов, активный участник его первого съезда
в мае 1905. В июле участвовал во втором съезде Союза,
на к-ром полемизировал с П. Н. Милюковым, отстаивая
правильность тактики бойкота планировавшейся Думы.
В сент. 1905 по распоряжению губернатора выслан, как
политически неблагонадежный, из Твери и переехал в
Москву. Сотрудничал в легальном с.-д. журнале «Правда»
и «Московской газете» (ред. - П. П. Маслов). В качестве
корреспондента первого присутствовал в нояб. 1905 на
съезде Всерос. крест, союза. Отд. книгой опубликовал
подробный отчет о нем. В дек. 1905 в журнале «Правда»
опубликовал свой вариант агр. программы партии,
близкий по сути к проекту Маслова, признававший землю
обществ, и гос. собственностью, к-рой заведует
местное самоуправление. Позднее издал сб. своих статей по
агр. вопросу «Земельный вопрос и земельные проекты».
В целом в попытках разрешения агр. вопроса отличался
от меньшевиков тем, что считал крест-во силой,
определяющей судьбу рев-ции. Как агитатор пытался развеять
доверие населения к Манифесту от 17.10.1905, убеждал,
что настало время решительной схватки, вооружен,
восстания (Полит, автобиография... С. 69). После
подавления вооруж. восстания в Москве в соавторстве с братом,
Б. Г. Громаном, и Ю. Н. Лавриновичем собрал значит,
фактич. мат-л о дек. событиях, опубликованный отд.
книгой «Москва в декабре 1905 г.». Восстание -
«историческая ошибка», оно не могло увенчаться успехом,
сделал итоговый вывод Г., ибо пролетариат в ходе него
боролся только за собств. интересы и не мог быть
поддержан др. соц. слоями и армией. Эта позиция Г. вызвала
резкую отповедь В. И. Ленина: «Трудно представить себе,
как могли дойти люди до такого педантства, до такого
кадетского убожества мысли и опошления выводов из
серьезнейшего исторического материала» (Ленин В. И.
Руки прочь! // Ленин В. И. ПСС Т. 13. С. 292).
В 1906-07 Г. входил в лит. группу моек, меньшевиков
[Маслов, Валентинов Н., Н. Череванин (Ф. А Липкин) и
др.], участвовал в изданиях этой группы: сб-ках «Итоги и
перспективы» (1906), «Вопросы момента» (1906),
«Политическое положение и тактические проблемы» (1906),
журналах «Наше дело» (1906), «Дело жизни» (1907).
Сотрудничал также в петерб. непартийной прессе -
журналах «Товарищ» и «Современный мир». Гл. тема его
публицистики этого периода - Гос. дума и тактика с.-д.
фракции в ней, Г. выступал за «демократическую
коалицию», включая кадетов (в нач. 1906 был сторонником
полубойкота Думы). Его публикации в очередной раз
вызвали крайне резкие оценки Ленина, к-рый заявил, что
позиция Г. - «программа самого полного и самого
гнусного ренегатства» (Там же. Т. 16. С. 57).
Для сб. «Борьба общественных сил в русской
революции» (1907) и для меньшевистского «пятитомника»
«Общественное движение в России в начале XX века» (1909)
Г. написал статьи о крест, движении (в расширенном
варианте изданы отд. брошюрой в 1909). Он был также
одним из авторов 2-томного издания ВЭО «Аграрные
движения в России в 1905-1906 гг.» (1908). Примыкал
к ликвидаторам. Позже, на меньшевистском процессе
1931, ретроспективно заявлял о близости своей полит,
позиции этого времени ко взглядам Н. К.Рожкова.
Экстерном окончил юрид. ф-т Моск. ун-та (1908),
оставлен при нем для приготовления к профессорскому
званию по представлению проф. H. A Каблукова, но
уволен за полит, неблагонадежность. В 1909 назначен зав.
оценочно-статистич. бюро Пензенского губ. земства.
Занялся большим статистич. исследованием в
Пензенской губ., под рук Г. были собраны и опубл. богатейшие
данные по всем вопросам с.-х. произ-ва. Этот труд Г. за-

122
ГРОМАН
служил высокую оценку Ленина (см.: Там же. Т. 24. С. 275-
280). В 1911 привлекался к дознанию, оставшемуся для
него без последствий, за то, что принимал на службу в
бюро полит, неблагонадежных лиц.
С началом 1-й мировой войны 1914-18 переехал в
Москву. Работал статистиком в Об-ве им. А. И. Чупрова,
потом во Всерос. союзе городов. В последнем возглавлял
статистико-экон. бюро, представитель Земгора (Гл. к-та
по снабжению армии Всерос. земского союза и Всерос.
союза городов) в Особом прод. совещании при Гос. думе.
Автор ряда публикаций по вопросам ценообразования,
проблеме роста дороговизны и прод. делу. В июле 1915
принимал деятельное участие в Совещании по экон.
вопросам, связанным с дороговизной и снабжением
армии в Москве. Сотрудничал с рабочей группой Центр,
воен.-пром. к-та. В период войны приобрел значит,
популярность в левых кругах своими выступлениями за
установление твердых цен, направленных против
алчности крупных землевладельцев.
27.2.1917 избран председателем прод. комиссии
Петрогр. совета рабочих и солдатских депутатов (позднее
рук. экономического отдела Исполкома, экон. секции
ВЦИК). Осн. автор сов. экон. программы. На Всерос.
совещании Советов и на 1-м съезде Советов выступал
докладчиком по экон. вопросам, отстаивал
необходимость гос. регулирования хоз. жизни по образцу
госмонополистич. орг-ции экономики Германии. Пред.
Центр, прод. управы, чл. Гос. прод. к-та, играл видную роль
в орг-ции прод. дела в стране. Проводил решительные
реквизиции продовольствия, за что был обвинен гор.
головой Петрограда в злоупотреблениях. По
результатам проведенной ревизии при поддержке
меньшевиковинтернационалистов и большевиков получил вотум
доверия Исполкома Петрогр. совета, но гор. думой от
должности был отстранен. В центр, парт, учреждения в
это время не входил. В сент. 1917 на Демокр. совещании
выступал от социал-демократов по вопросу о
необходимости гос. орг-ции х-ва. Чл. Предпарламента (Всерос.
совета Рос. Республики), чл. его с.-д. фракции.
На приход большевиков к власти в окт. 1917
откликнулся двумя статьями в «Новой жизни» 1(14) и 7(20)
нояб., в к-рых отрицал авантюрный характер
переворота, рассматривал его как естеств. результат краха
коалиц. политики социалистов, но форму считал «ненужно
жестокой и нетерпимо грубой». Призывал к орг-ции
«революционно-демократического центра», к-рый
«сметет объявивших себя и доказавших на деле новых
самодержцев». Участвовал в прод. съезде (18-23.11.1917),
вошел во Всерос. совет прод. съездов, противопоставивший
себя Наркомпроду. 27 нояб. арестован, но вскоре
освобожден. На очередном прод. съезде в дек того же года
занимал уже примиренческую позицию. Вместе с А И.
Рыковым избран во Всерос. прод. совет (его пред.).
Проект орг-ции прод. дела, предложенный этим органом, с
нек-рыми изменениями был утвержден СНК. В янв. 1918
Г. назначен пред. Сев. обл. прод. управы. С апр. того же
года чл. Экон. комиссии при ЦК РСДРП. На Всерос. парт,
совещании при ЦК в мае 1918 выступил с докладом о
прод. деле, в к-ром констатировал развал экономики
большевиками, но настаивал на необходимости
сохранения твердых цен на хлеб и широкого гос.
вмешательства в экон. процессы. В очередной раз подвергся
критике Ленина. В 1919-20 по предложению А Д Цюрупы
работал в Главтопе и в Комиссии по исследованию
влияния войны и интервенции на нар. х-во при СТО.
Веснойлетом 1919 неоднократно подписывал коллективные
протесты меньшевиков, работавших в сов. учреждениях,
против репрессий, направленных на РСДРП. 2.4.1919
обратился по этому вопросу с личной запиской к Ленину.
Его рекомендации (наряду с рекомендациями Хинчука
и Череванина) легли в основу воззвания ЦК РСДРП «Что
делать?» (июль 1919), предвосхитившего разработку
нэпа. В этот же период сблизился с А А Богдановым,
участвовал в совещаниях в Пролеткульте. В 1920 по
предложению Л. Б. Красина возглавил комиссию по учету
убытков, нанесенных России Антантой, затем участвовал в
Генуэзской конференции (1922). В 1-й пол. 1921 один
из экон. советников Бюро ЦК РСДРП. В ст. «О
продналоге», опубл. «Социалистическим вестником» 4.5.1921,
и в воззвании ЦК от 6.7.1921 «Голод, его хозяйственное
значение и политические последствия» констатировал
полную бессистемность и безрезультатность нэпа,
ведущие к голоду и массовым эпидемиям. Считал
невозможным привлечь в торговлю и пром-сть частный капитал
при существующей системе террора. Настаивал на
необходимости реформы полит, системы в направлении
обеспечения демокр. свобод. 27.2.1922 вышел из РСДРП,
мотивируя свой шаг произошедшим «идейным
переломом» и «пересмотром основных идей марксизма».
В 1921-28 руководил конъюнктурным советом
Госплана. В газ. «Экономическая жизнь» вел рубрику
конъюнктурных обзоров. Сотрудничал также в
журналах «Плановое хозяйство» и «Статистическое
обозрение». Один из руководителей сов. статистики, чл.
коллегии ЦСУ РСФСР, ЦСУ СССР, член Президиума Госплана
СССР. В мае 1927 участвовал в Женевской экон.
конференции Лиги Наций, для к-рой подготовил меморандум
о состоянии нар. х-ва в СССР (опубл. на франц. и рус. яз.).
Тогда же по представлению Г. М. Кржижановского Г.
присвоено звание заслуж. деятеля науки СССР.
В своих работах Г. отрицал существование
самостоят, социалистич. способа произ-ва, рассматривая его как
разновидность гос. капитализма, и на этом основывал
свою методологию планирования. Выступал за полную
свободу рыночных отношений, полагая, что только они
автоматически создают контроль над произ-вом. Считал
социалистич. стр-во продуктом субъективной воли Сов.
гос-ва, идущей вразрез с объективным ходом ист.
развития. Полагая закономерностью экономики состояние
равновесия, выдвинул теорию статич. и динамич.
коэффициентов, в соответствии с к-рой соотношение
товарной продукции пром-сти и с. х-ва должно сохраняться
неизменным, чтобы дать оптимальные результаты, а
именно: пром-сть - 37 %, с. х-во - 63 %• Пытался доказать,
что по мере продвижения к довоен. уровню темпы роста
экономики должны замедляться, выступал с идеей
затухающих кривых развития. Считая объективными только
капиталистич. закономерности развития, рассматривал
план лишь как предвидение стихийных явлений и
признавал только методы прогнозирования стихийно
складывающихся процессов. Г. и Базаров предложили метод
планирования и оценки гос. экономики, основанный
на «тектологических» принципах, к-рый был признан
антимарксистским.
Г. - один из осн. разработчиков первых
«Контрольных цифр народного хозяйства СССР» и балансового
метода планирования. За свои подходы к принципам
планирования подвергнут резкой критике в сент. 1929

ГРОССМАН
123
Г. К Орджоникидзе. Отстранен от всех занимаемых
постов (понижения в должности начались еще с 1926).
В июле 1930 арестован. Гл. обвиняемый на процессе
«Союзного бюро РСДРП(м)». Признал абсолютно
надуманные обвинения в существовании самого этого бюро, как
и мифической РСДРП(м), свою связь с меньшевистским
центром, к-рую он якобы установил еще в ходе своих
загран. командировок 1923-25, обвинения во
вредительстве, подготовке интервенции и вооруж восстания и
т. п., погубив тем самым и себя, и других, проходивших
по процессу. 9-3.1931 осужден на 10 лет лишения
свободы и 5 лет поражения в правах. Отбывал наказание в
Верхнеуральском политизоляторе, затем в Суздальском
исправительно-трудовом лагере, где и умер.
О Г. так основательно забыли, что дело о его
реабилитации было возбуждено только по инициативе
редакции журнала «Советская библиография» (см.: 1991. № 3).
Реабилитирован 13-3.1991.
Соч.: Мат-лы по статистике Вятской губ. Т. 12. Ч. 2. Вятка,
1900; О применении типич. метода в текущей статистике //
Т£>. ВЭО. СПб., 1900. Т. 1. Кн. 2/3; Мат-лы к крест, вопросу:
Отчет о заседаниях делегатского съезда Всерос. крест,
союза. 6-10 нояб. 1905. СПб., 1905; Москва в дек. 1905 г. М., 1906;
Зем. вопрос и зем. проекты. М., 1906; О полит, положении и
нек-рых тактич. перспективах: (Обзор развития обществ,
сил в России между первой и второй Гос. думами) // Полит,
положение и тактич. проблемы. СПб., 1906; Содержание рус.
рев-ции // Итоги и перспективы. СПб., 1906; Роль крест-ва в
рев-ции // Борьба обществ, сил в рус. рев-ции. В. 3. СПб., 1907;
Орг-ции работодателей в Германии. СПб., 1908; Крест,
движение до 1905 г. // Обществ, движение в России в нач. XX в. Т. 1.
СПб., 1909; Крест, движение за полтора века (1762-1904). М,
1909; Итоги оценочно-статистич. исследований Пензенской
губ. 1900-1913 гг. / Под общим рук. В. Громана. Серия 1-3.
Пп, 1913 (переизд.: 1923); Исследование ценообразующих
факторов в годы войны // Тр. Комиссии по изучению соврем,
дороговизны. М., 1915; Деятельность Особого совещания по
продовольствию и осн. задачи экон. политики. Доклад
Громана на IV съезде Всерос. союза городов. М, 1916;
Открытое письмо гражданину гор. голове г. Петрограда. Пг., 1917;
Внеш. торговля и нар. х-во России. М, 1923; Хоз. положение
СССР: Статистико-экон. очерк. М, 1924; Гос. пром-сть СССР в
1921-1923 гг. и ее финанс. положение. М; Л., 1925; Нар. х-во
СССР. Упадок и возрождение: Меморандум, представленный
Междунар. экон. конференции в Женеве в мае 1927 г. М.: Л.,
1928.
Лит.: Аронсон Г. Я. Судьба В. Г. Громана, И. И. Рубина и
Н. Н. Суханова // Социалистич. вестник. 1956. № 7/8;
Валентинов Н. Из прошлого: (О В. Г. Громане) // Там же. 1961. № 4;
Маневич В. Е. Экон. дискуссии 20-х годов. М., 1989;
Ратнер А. В. Гордость экон. науки // СБ. 1989. № 1. С. 64-69;
Истоки. Вопросы истории нар. х-ва и экон. мысли. В. 2. М., 1990;
Корн ев В. П. Видные деятели отеч. статистики. 1686-1990:
Биогр. словарь. М., 1993; Богданова Н. Б. Суд. процесс
«Союзного бюро ЦК РСДРЩменыиевиков)» в 1931 г. // ОИ. 2001.
№ 2; Мануйлова Е. В. Громан Владимир Густавович //
Пензенская энциклопедия. М., 2001.
Библиография: Бурги на А. С-д. меньшевистская лит-ра.
Stanford (Cal.), 1968; Писаренко Э. Е. Список печатных
работ В. Г. Громана // СБ. 1989. № 1. С. 72-74.
П.Ю.Савельев.
ГРОССМАН Иуда Соломонович (наст, имя и отчество -
Иуда Соломонов Шлоймов) (псевд.: И., И. Г-нъ,
ГроссманРощин, Рощин) (7.2.1883, м. Новоукраинка
Елисаветградского у. Херсонской губ. - 6.6.1934, Москва), публицист,
лит. критик, рев. деятель, теоретик «чернознаменского»
течения в рос. анархо-коммунистич. движении. Из семьи
купца. В 1897 вступил в Елисаветградский кружок
«Южнорусского союза рабочих». В 1898 за рев. деятельность
выслан на родину, в м. Новоукраинка, под гласный
надзор полиции на 3 года. Летом 1902 выехал за границу,
жил в Германии и Швейцарии.
С 1903 примкнул к анархистам. Первонач.
сотрудничал с Женевской группой анархистов-коммунистов
«Хлеб и воля». В эмиграции активно выступал с
рефератами, участвовал в дискуссиях с социал-демократами, в
т. ч. К Мартовым и В. И. Засулич. Вскоре выступил
основоположником «чернознаменского» течения в рос.
анархизме. Был редактором ведущего органа
«чернознаменцев» - журнала «Черное знамя» (Женева, 1905), входил
также в состав редакции газ. «Бунтарь» (Екатеринослав,
1906). В 1-й пол. 1905 вернулся в Россию. Вступив в
Белостокскую группу анархистов-коммунистов «Хлеб и
воля», стал одним из ее руководителей. Под рук Г.
созданы группы «чернознаменцев» в Екатеринославе,
Одессе и Вильно. Организовал первые объединит, форумы
групп этого течения - конференцию «чернознаменцев»
С.-З. и Ю. России (Белосток, осень 1905) и съезд
сторонников образовавшейся среди сторонников этого
течения фракции «безмотивников» (Кишинев, янв. 1906).
Вел активную" пропагандистскую работу: читал лекции и
рефераты, организовывал рабочие митинги. Участвовал
в подготовке террористич. актов, в частности в
подготовке взрыва Одесской биржи. В нач. 1907 избран
делегатом на Междунар. конгресс анархистов в Амстердаме,
но 15 июня арестован на погран. станции Александрово
и помещен в Лукьяновскую тюрьму (Киев). 11.10.1908
выслан под гласный надзор полиции в Тюменскую губ.,
откуда совершил побег за границу в нач. авг. 1908.
В эмиграции стал пост, автором и редактором ряда
ведущих анархистских газет эмиграции («Рабочий мир»,
Цюрих, 1912-14; «Рабочее знамя», Лозанна - Женева,
1915-16; «Путь к свободе», Цюрих, 1917). В период 1-й
мировой войны 1914-18 выступил на страницах
«Голоса труда» и «Рабочего знамени» с критикой позиции
П. А. Кропоткина и др. анархистов-оборонцев,
оценивая войну как империалистическую. В февр. 1915 в числе
37 деятелей междунар. анархистского движения
подписал интернационалистский «Манифест о войне».
После событий Февр. рев-ции 1917 возвратился в
Россию. Участвовал в деятельности «Московского
союза идейной пропаганды анархизма» (1918) и группы
«Голос труда». Поддержав приход большевиков к
власти в окт. 1917, постепенно сблизился с ними, в своих
публицистич. произведениях развивал идеи
«анархоболыпевизма», оправдывая политику Сов. пр-ва
трудностями Гражд. войны. Окончат, переход Г. на позиции
большевизма обозначило опубликованное 14.2.1926 в
газ. «Правда» [№ 37(3266)] его письмо о разрыве с
анархистским движением. С 1918 преподавал в моек, вузах
(ВЛХИ, ВХУТЕМАС, МГУ), выступал как лит. критик и
журналист в журналах: «Былое», «Жизнь для всех»,
«Знамя труда», «Красная новь», «На посту», «Октябрь», «Печать
и революция» и др.

124
ГРОССМАН
Как оригинальный теоретик Г. впервые выступил в
1905 на страницах газ. «Черное знамя», стремясь
обосновать теоретич. установки т. н.
чернознаменского течения. Г полагал, что кропоткинская концепция
анархизма содержит пережитки «либерального
федерализма», а также «элементы утопического идеализма,
обрывки мыслей XVIII века». Поэтому соц.-полит. и филос.
доктрина Кропоткина «отстала от практики» классовой
борьбы. Г. призывал к изживанию
«абстрактно-гуманистических
тенденций» в анархизме и
формированию новой анархистской теории, в
основе к-рой - представление о
непримиримой классовой борьбе как
движущей силе истории (Ктоварищам
анархистам // Черное знамя. 1905.
№ 1. С 10). Стремясь дать филос.
обоснование анархистских идей, он
указывал на борьбу с любыми силами,
властвующими над человеком, как
на ведущий фактор
прогрессивного развития человечества. Первонач.
люди вели борьбу с властью природы
(«космических сил»), с момента
победы над природой, добытой «ценой
порабощения имущими живой силы,
живой материи», - с «архией
социальной - господством человека над
человеком - классовым господством» (Там
же. С. 1).
Одной из центр, тем творчества Г.
в этот период стало осмысление
задач анархистского движения в
России. Его гл. задачей он считал углубление антагонизмов
между эксплуататорскими и угнетенными слоями
населения, руководство экон. выступлениями пролетариев
с целью их постепенного слияния в единое массовое
восстание, как он писал, «усугубить
революционнонасильственный дух восставших, действиями разрушая
сказки о единой нации; руководить борьбой рабочих и
босяков за отдельные требования, расширять подобную
борьбу, видя в этом расширении и усугублении ее
средство для дальнейших, еще более грозных наступлений»
(Там же). Считая единств, средством улучшения
положения рабочих насилие, Г. определял как наиб,
последовав форму классовой борьбы пролетариев «активное
нападение на собственность буржуазии» (Там же. С. 2) в
виде забастовок, актов индивидуального террора и
саботажа, экспроприации, бунтов, вооруж. восстаний. Под
влиянием неудач ряда крупных стачек, организованных
анархистами в Белостоке, в кон. 1905 он пришел к
выводу о необходимости подготовки вооруж восстания
рабочих с целью захвата города и создания
образцовой анархистской коммуны (Гроссман-Рощин И.
[Гроссман И. С] Думы о былом: (Из истории
белостоцкого, анархич., «чернознаменского» движения) // Былое.
1924. № 28. С. 181). Эта позиция стала основой взглядов
фракции «чернознаменцев-коммунаров». Позже Г.
примкнул к фракции «безмотивников», пропагандировавших
акции массового и индивидуального террора против
всех представителей буржуазии и бюрократии лишь за
их соц. положение. Орг-цию рабочего класса в
профсоюзы он решительно отвергал, воспринимая их как
структуры, призванные обеспечивать
«неприкосновенность собственности буржуазии» (Демократия и
анархич. тактика // Черное знамя. 1905. № 1. С. 2).
Необходимость участия анархистов в борьбе за полит, свободы
Г. отрицал, полагая, что последние ведут к ослаблению
классовой борьбы, к отказу анархистов от рев. борьбы
(Там же. С. 3). Соц. базой рос. анархистского движения
считал рабочий класс и гор. люмпен-пролетариев
(«босяков»). На последних Г. обращал
особое внимание, призывая анархистов
«идти в босяцкую среду», вести
пропагандистскую работу, стремясь
вырвать ее из-под влияния
черносотенцев (Там же. С. 6).
Важным направлением теоретич.
поисков Г. в этот период стала
проблема роли интеллигенции в обществ.-
полит, движении. Интеллигенцию он
определял как подгруппу класса
капиталистов, т. к. она выполняет «важную
и незаменимую для буржуазии
культурную роль», приобщая «широкие
слои массы к выработавшимся
правовым, этическим нормам... чтобы, в
последнем счете, внушить массе
преклонение и уважение к буржуазной
культуре» (Там же. С. 4). При этом, по Г.,
интеллигенция не сливается полностью
ни с одним из существующих классов.
Рост реформистских настроений
в рабочем движении он связывал с
тем, что интеллигенты-социалисты
привносят в него идеологию «интеллигентского
социализма» (программные установки с.-д-тии),
предлагающую воплотить в жизнь «высший тип буржуазных
отношений, возведенный на высшую демократическую
степень». Лишь «деклассируясь и становясь в рабочие
ряды», интеллигент становится выразителем интересов
рабочих (Там же). Обращая внимание на присущее рус.
интеллигенции со 2-й пол. 19 в. стремление к разрыву
с правящими слоями об-ва, Г. находил причины этого в
том, что она опередила в культурном развитии не
нуждавшиеся в пропаганде ценностей совр. европ. культуры
и либер. полит, идей традиц. элиту России -
дворянство - и новую - в лице нарождающейся отеч. буржуазии.
Культурно-полит, изоляция интеллигенции вынудила ее
обратиться к низшим слоям об-ва, воспринятым ею в
качестве объекта служения. Идея служения народу, полагал
Г., стала для рос. интеллигенции источником
оправдания защищаемых ею культурных ценностей, в т. ч. идеи
прогресса. Отсюда он выводил «деклассирование» рус.
интеллигенции, появление в ее среде «антибуржуазного
духа» (Там же. С. 6).
Несмотря на то что в период рев-ции 1905-07 Г.
отрицал синдикалистскую стратегию реализации
анархистских идей, в 1908 он выступил с примирительным
письмом в редакцию анархо-синдикалистской газ.
«Буревестник». В нем он выразил готовность признать
правоту оппонентов в случае, если увидит на практике
успешную рев. работу синдикалистов. После этого Г.
постепенно перешел на синдикалистские позиции. В 1916
под влиянием распространения оборонческих и ре-

ГРОССМАН
125
формистских идей в рев.-синдикалистском движении
Франции он сформулировал концепцию
«критического синдикализма», к-рую воспринимал как синтез отд.
тактич. установок «хлебовольцев» и «чернознаменцев».
Признавая за рев.-синдикалистскими профсоюзами, по
типу Всеобщей конфедерации труда во Франции,
значение силы, формирующей в процессе экон. борьбы
антиэтатистские и антикапиталистич. настроения в среде
рабочего класса, он полагал, что неидеологич. характер
профсоюзных орг-ций мешает последовательной
эволюции рабочих-синдикалистов к анархо-коммунистич.
мировоззрению. Исходя из этого Г. указывал на
необходимость создания «активной оппозиции»), ведущей
пропаганду идей анархизма в рабочем движении. Конечная
ее цель - формирование профсоюзов с анархистской
идеологией (см.: Рощин [Гроссман И. С]. О рев.
синдикализме // Рабочее знамя. 1915. № 4. С 8).
В 1914, продолжая переосмысление филос.
установок анархо-коммунистич. теории, Г. обратился к филос.
наследию М. А. Бакунина, считая его проповедником
иррационального понимания мира. Он провел параллель
между учением А. Бергсона о жизн. порыве и идеями
Бакунина о творчестве как сущности жизни,
проявлении спонтанности в противовес абстрактному
мышлению, присущему ученым. Г. полагал, что мысль Бакунина
опередила бергсонианскую идею «жизненного порыва»
как акта интуитивного познания жизни в ее единстве:
«Жизнь - творчество!.. Ведь мы встречались с идеей, что
вся Вселенная - продукт творчества, и в попытке
Бакунина дать систему творения Вселенной. Эта же идея...
играет громадную роль в историко-философских
воззрениях Бакунина. "Жизнь есть творчество!" Не
поразительно ли совпадение идеи Бакунина с центральной
идеей Анри Бергсона? С его идеей "творческой эволюции"?
[...] Бакунин во многом предвосхитил понимание "жизни
как творчества", данное Бергсоном» (Гроссман И. [С]
Бакунин и Бергсон // Заветы. 1914. № 5. Отд. II. С. 51, 55).
Самым ярким проявлением «философии жизни» в полит,
сфере Г. считал рев.-синдикалистское движение,
свободное от идеологич. «абстракций». Тяготение
симпатизирующих рев. синдикализму анархистских (А. А. Боровой)
и «неомарксистских» (Ж Сорель) теоретиков к
философии Бергсона он характеризовал как стремление к наиб,
последоват. воплощению в жизнь идей Бакунина (Там
же. С 61).
Из антирационализма Бакунина, выраженного в
формуле «мыслью нельзя исчерпать жизни», Г. выводил
невозможность воплощения в жизнь прогнозируемого
Я.-В. Махайским и Е. И. Лозинским установления
соцэкон. и полит, строя, основанного на власти
интеллигенции над рабочими «физического труда»: «Конечно,
если бы история была продуктом мысли, если бы все
великое и красивое явилось произведением ума - о, тогда
да здравствуют носители мысли - ученые. [...] Но
никому не дано знать времена и сроки, и ученый, желающий
быть владыкой и правителем, - смешон. А значит, -
падает по крайней мере теоретическое оправдание "воли
к власти" со стороны представителей нервного труда...»
(Рощин [Гроссман И. С]. Заметка о воззрениях
Бакунина // Рабочий мир. Сер. II. 1914. № 4. С 7-8). Резко
осудил Г. и попытку осмысления и критики ист. миссии рус.
интеллигенции «веховцами». В ст. «Махаевцы сверху и
махаевцы снизу» (1909) он попытался установить
общность в настроениях и полемич. аргументах «вехистов»
и махаевцев.
В 1910-х гг., под влиянием очередного подъема
обществ.-полит. движения в России, одним из наиб,
важных направлений творчества Г. стало осмысление
перспектив новой рев-ции. Он вступил в полемику с рос.
анархистами (М. И. Гольдсмит и др.), признававшими
значение полит, свобод для распространения
анархистских идей. Г. полагал, что анархистам безразлично,
закреплены ли эти права в законах, - их следует
осуществлять явочным порядком: «Свобода слова, собраний,
печати, важны, нужны; но мы их возьмем силою, не требуя,
чтобы их освящал закон.,.» (Рощин [Гроссман И. С].
Наши задачи в грядущей рус. рев-ции // Рабочий
мир. 1912. № 1. С. 3). В 1912 впервые в его
публицистике была поставлена проблема работы анархистов среди
крестьян. Г. рассматривал общину как «важный фактор
социальной революции» «в деле укрепления равенства
и организации общества на высших братских началах»
(Рощин [Гроссман И. С]. О работе среди крестьян //
Там же. № 2. С. 3). Полагал, что Столыпинская агр.
реформа укрепит общину, сделает ее социально
однородной, способствуя выходу из нее зажиточных крестьян.
Рассматривая в качестве основы соц. базы анархистов
гор. рабочих, крестьян-общинников и сел. батраков, Г.
считал необходимым расширить ее за счет самостоят,
крестьян-землевладельцев, вышедших из общины, но
не эксплуатирующих чужой труд. Зависимость от
помещиков и торг. буржуазии, затруднительность
превращения середняцких х-в в зажиточные - все это, полагал
он, приведет к тому, что «общинные формы оно,
трудовое крестьянство, поймет, полюбит и примет, так как
эта форма выгоднее, удобнее и больше в ней гарантий
справедливости» (Там же). В связи с этим он высказался
в поддержку идей П.-Ж. Прудона, выступавшего в
защиту крест, хоз. уклада, основанного на малой
собственности и личном труде. С точки зрения Г., такой подход
анархистов к мелким крест, х-вам необходим в
переживающих наступление капитализма странах и регионах,
где артельный и общинный уклады не имеют широкого
распространения на селе. Источником анархистского
влияния в деревне он считал сел. интеллигенцию,
среди к-рой предлагал вести пропаганду идей анархизма
(Рощин [Гроссман И. С]. О работе среди крестьян.
С 3-4).
Идеи Г. оказали большое влияние на складывание
теоретич. установок «чернознаменства» - одного из
наиб, влият. течений рос. анархизма нач. 20 в. Орг-ции
«чернознаменцев» действовали во мн. регионах России,
особенно серьезным их влияние было в Польше,
Литве, Белоруссии, Украине и на Ю. России. Интересную
оценку личности и теоретич. установкам Г. дал Боровой.
С одной стороны, он подчеркивал выдающиеся качества
Г. как автора, присущую ему эрудированность, с другой -
указывал на непостоянность и противоречивость его
теоретич. построений, не оформившихся в стройную
теорию: «Великолепная] диалектическая машина. Не
встречал такой неумолк[аю]щ[ей] лаборат.[ории] - Всегд[а]
работает на холостом ходу. - Нет виртуозн[ых] вариантов]
мысли, но неистощимая лаборатория] новых ориги-

126
ГРОССМАН
н[а]льн[ы]х неож[и]д[анны]х т[очек] зр[ен]ия. Но... Нет
стержня, [и]деи, вокру[г] кот[орой] - огромн[ая] мозгов[ая]
и словесн[ая] произв[о]д[и]т[ельност]ь [...] Образов[ан]ие
самоучки, но из ряду вон вых[о]д[я]щ[е]го. - Огр[омная]
начит[ан]н[ос]ть во всех сф[е]р[а]х гуман[и]т[а]рн[ого]
знания. - Особ[енно] филос[офия], литерат[ура]»
(РГАЛИ. Ф. 1023. Оп. 1. Ед. хр. 172. Л. 75 об.).
Идеи Г. не получили широкого и целостного
освещения в отеч. историографии анархистского движения.
Ряд аспектов его творчества и деятельности были лишь
фрагментарно рассмотрены в работах отеч. (С. Н. Канев,
М. А. Арефьев, А. Г. Давыденкова, А. Н. Гарявин) и заруб.
(П. Аврич и Ф. Нэтеркотт) исследователей. Биографии
Г. посвящена только небольшая статья В. В. Кривенького
в энциклопедии «Политические партии России. Конец
XIX - первая треть XX века».
Соч.: Демократия и анархич. тактика // Черное
знамя. 1905. № 1; Разные разности // Там же; К товарищам
анархистам // Там же; Памяти друга (наброски) // Бунтарь. 1909.
№ 4. С. 8-9 (под псевд. Р-щин); Махаевцы сверху и махаевцы
снизу// Киевские вести. 1909.28 мая; Наши задачи в грядущей
рус. рев-ции // Рабочий мир. 1912. № 1 (под псевд. Рощин); О
работе среди крестьян // Там же. № 2 (под псевд. Рощин); На
очереди. Еще раз о наших лозунгах в грядущей рус. рев-ции //
Там же. № 3 (под псевд. Рощин); К росту стачечного рабочего
движения // Там же. 1913. № 8 (под псевд. Рощин); На старые
темы //Там же. 1914. № 1 (под псевд. Рощин); Бакунин и
Бергсон // Заветы. 1914. № 5. Отд. II; Заметка о воззрениях
Бакунина // Рабочий мир. Сер. И. 1914. № 4 (под псевд. Рощин);
Уроки войны // Рабочее знамя. 1915. № 1,3 (под псевд. Рощин);
О рев. синдикализме // Там же. № 2 (под псевд. Рощин); Окт.
рев-ция и тактика анархо-синдикалистов // Голос труда. 1919.
№ 1 (под псевд. И. Гроссман-Рощин); Характеристика
творчества П. А Кропоткина. Пг, М., 1921 (под псевд. И.
ГроссманРощин); Сумерки великой души // Печать и рев-ция. 1921. Кн. 3
(под псевд. И. Гроссман-Рощин); Думы о былом: (Из истории
белостоцкого, анархич., «чернознаменского» движения) //
Былое. 1924. № 27-28 (под псевд. И. Гроссман-Рощин); Иск-во
изменять мир. М., 1930 (под псевд. И. Гроссман-Рощин).
Источники: Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.
Т.1.М., 1998.
Лит:. Обзор рев. движения в России: (Мат-лы Деп-та
полиции). СПб., 1909; Кривенький В. В. Гроссман // Полит,
партии России. Кон. XIX - первая треть XX в.: Энциклопедия.
М., 1996; Арефьев М. А, Давыденкова А. Г., Гарявин АН.
Михаил Бакунин и Анри Бергсон о философии жизни //
Прямухинские чтения 2006 года. М., 2007; Нэтеркотт Ф. Филос.
встреча: Бергсон в России (1907-1917). М., 2008.
Д. И. Рублев.

<-Чс50>^
ir
ДЛЙНОВ Мендель Эммануилов Рубинов (псевд. -
Максим Дубинский) (1873; по др. данным, 1878, Полтава -
после 1909), публицист, деятель рев. движения. Из
семьи купца. По окончании Полтавской гимназии учился
на мед. ф-те Харьковского ун-та, покинул его в 1900 по
собств. желанию; выехал в Швейцарию для продолжения
обучения в Женевском ун-те, окончил его со степенью
д-ра медицины. В эмиграции примкнул к
анархистамкоммунистам. Стоял у истоков ряда влиятельных
орг-ций рос. анархистов: «Группы русских анархистов
за границей» (1900-01, Женева), группы «Буревестник»
(июнь 1907 - кон. 1908, Женева), «Боевой
Интернациональной группы анархистов-коммунистов» (1907).
Весной 1906 - в кон. 1908, как гл. редактор газ.
«Буревестник» (Женева), одного из наиб, влият. изданий рос.
анархистов, оказывал существ, влияние на идейное
развитие участников движения как в России, так и в
эмиграции. В цикле статей «Наши задачи» (1906-08)
попытался раскрыть осн. проблемы филос. и этич. обоснования
анархо-коммунистич. идей, представить модель орг-ции
безвластного строя. Вместе с тем был дискредитирован
вследствие конфликта с членами группы «Хлеб и воля», в
ходе к-рого Д. и др. «буревестниковцы»
экспроприировали в июне 1906 у Г. Гогелия, идеолога «хлебовольцев»,
личную б-ку, а также часть лит-ры и типографского
имущества «хлебовольцев». В июле 1908 из-за
обвинения в растрате ден. средств редакции «Буревестника» на
собств. нужды Д вышел из состава редакции и группы.
Дальнейшая судьба не известна.
На формирование мировоззрения Д наибольшее
влияние оказала анархо-коммунистич. концепция
П. А. Кропоткина, в т. ч. сформулированный им
«биосоциологический закон». «Инстинкт общественности»,
проявляющийся в отношениях взаимопомощи,
солидарности, Д. рассматривал как источник формирования
нравств. и правовых представлений человечества,
искаженных в сторону развития отношений конкуренции
и взаимной ненависти вследствие влияния соц. ин-тов
об-ва, основанных на насилии, - власти, собственности,
гос-ва (Дубинский М. [Дайнов М. Э.] Наши задачи //
Буревестник. 1908. № 10-11. С. 9). Прослеживается в его
работах и влияние идей М. А. Бакунина о бунте против
«животности» как ведущем факторе прогрессивного
развития человечества. Так, «потребность свободы,
свободы в самом широком смысле этого слова», Д. считал
двигателем ист. развития, причиной разрыва человека с
животным миром (Там же. 1906. № 4. С. 11).
Рассматривая отношения личности и об-ва с позиций
постоянного антагонизма, он считал культуру плодом бунта ярких
индивидуальностей против обществ, юрид. и этич. норм,
выражающих^ прежде всего интересы господствующих
классов. Возникновение гос-ва Д. также связывал с
процессами классовой борьбы. Осн. функция гос.
учреждений - защита власти господствующих классов
(буржуазии, «аристократии» и духовенства), их права на
«исключительное пользование общественными богатствами».
Гос-ву, как орг-ции, построенной на искусственно и
насильственно установленных связях,
противопоставлялось множество «автономных независимых
общественных групп», основанных на естеств. (геогр., экон.
и ист.) связях (Там же. 1907. № 6-7. С. 14).
Определяющим фактором соц. неравенства и соц. розни Д считал
ин-т частной собственности, к-рый, как и гос-во, должен
быть преодолен в процессе соц. рев-ции.
Соц. рев-ция, полагал Д, вызовет распад рос.
«единого государства на множество автономных,
независимых и географически сформировавшихся
территориальных областей; дробление единого общества на
множество автономных независимых общественных
групп, имеющих каждая свои нравы, свое историческое
прошлое, свои веками сложившиеся традиции». На этой
почве возникнут очаги анархистского об-ва - коммуны,
объединенные в областные, последние - в
общероссийскую, а впоследствии - и в междунар. федерацию.
Коммуны объединят в себе «производительные группы»
определ. населенного пункта (села, города, квартала),
складывающиеся на основе проф. принадлежности и
личных симпатий людей. В представлениях Д. о стр-ве
анархо-коммунистич. об-ва прослеживается и влияние
анархо-синдикалистских идей. Так, роль ядра
«производительных групп» в период «болезненного перехода от
государственно-капиталистического хозяйства к
системе коммунизма» должны сыграть «революционные
профессиональные союзы (синдикаты)», постепенно подго-

128
ДАН
товленные к этой роли процессом орг-ции рабочих в их
повседневной борьбе за экон. интересы. Регулирование
экон. отношений в безвластном об-ве должно строиться
на основе «взаимных соглашений»>, цели к-рых состоят
в установлении продуктообмена между коммунами и
содержании «федеративных предприятий» (почта,
телеграф, жел. дороги). Из опасения централизации власти
отрицалась возможность существования постоянных
исполнит, органов. Признавался лишь врем, созыв по
конкретным вопросам избираемых коммунами
совещаний «специалистов», решения к-рых окончательно
утверждались членами коммун на основе единогласия
(Там же).
Буд. экон. система должна была строиться на
основе обществ, собственности на средства произ-ва,
контролируемые «производственными группами». В своих
представлениях о системе распределения обществ, благ
Д исходил из отрицания понятия «ценность», признания
права каждого человека на жизнь и полное
удовлетворение потребностей «взамен той доли труда, на которую
он физически способен» (Там же. № 5. С. 4). Признавал
добровольный характер труда. Развивая идеи
Кропоткина о диверсификации произ-ва, предполагал, что
результатом техн. прогресса и свободного самоопределения
личности станет распределение труда каждого человека
пропорционально между разными профессиями,
ведущее к постепенному преодолению разделения труда.
Критикуя программу преобразований, имеющуюся у
с.-д-тии, Д высказывал мысль о вероятности появления
новых классов (привилегированных «интеллигентных
рабочих» и подчиненных им «чернорабочих»)
вследствие воплощения в жизнь принципа неравной
оплаты «по труду» (Там же). Национализацию произ-ва он
отвергал, считая гос. сектор менее рентабельным по
сравнению с частным: «С поразительной очевидностью
обрисовываются полная несостоятельность
бюрократии серьезно организовать какие-либо промышленные
предприятия и вся невыгодность, вся разорительность
централизованного производства. Затраты на
постановку дела обыкновенно чрезмерно большие, производство
не урегулировано, продукты отвратительны и качеством
гораздо хуже тех же продуктов частных производителей.
Но, тогда как, при таких обстоятельствах, частные
предприятия обыкновенно прекращаются, государственные,
весьма часто и невзирая ни на что, продолжают
всетаки свое существование, в котором заинтересована та
или иная "особа" чиновничьего мира» (Там же. № 6-7.
С. 14). Неизбежным последствием национализации,
полагал он, станет рост возможностей для обогащения, а
следовательно, и коррумпированности чиновничества:
«Отнять все общественные богатства и все орудия
производства у господствующего класса и представить их
коллективистической администрации - это передать ей
фактически и могущество экспроприируемой
буржуазии... Она сможет злоупотреблять потому, что в ее руках
будет все, все нити экономической, и следовательно, и
политической жизни общества, все силы грозного,
централизованного, государственного механизма. [...] И она
будет злоупотреблять потому, что само ее положение ее
толкнет на это» (Там же. 1906. № 4. С. 11).
Важным для Д был также вопрос о роли
интеллигенции в соц.-полит. борьбе, поднятый им в полемике
с Е. И. Лозинским. Д. охарактеризовал интеллигенцию
как внеклассовую соц. группу к-рая «выступает только
как защитница или временная помощница борющихся
классов»; ее полит, симпатии не отличаются
однородностью, хотя большинство интеллигентов выступает на
стороне «наиболее привилегированных классов».
Вследствие разл. характера проф. деятельности интересы
рабочих и интеллигентов также различны. Д.
подчеркивал, что для интеллигенции борьба за демократизацию
полит, строя приоритетнее борьбы за экон. интересы
рабочих. Поэтому с.-д. партиям («союзам пролетариата
с интеллигенцией») он противопоставлял
синдикалистское профсоюзное движение, свободное от влияния
интеллигентов и ориентированное на экон. интересы
рабочего класса. Указывая, что «в рядах пролетариата не
должно быть места интеллигенции», отрицая
правомерность руководства с ее стороны рабочим движением, Д
при этом не считал интеллигентов враждебными соц.
рев-ции и говорил о необходимости их сотрудничества
с рабочим движением «извне» (Дубинский М.
[Дайнов М. Э.] Интеллигенция перед судом г. Е. Лозинского //
Буревестник. 1907. № 8. С. 17-18).
Скандалы вокруг деятельности Д. способствовали
утрате им авторитета публициста; его тр. были
забыты и не переиздавались. Большинство исследователей
анархизма упоминают Д. лишь в связи с основанием
первых рус. анархистских групп за границей, а также
как редактора «Буревестника»; его жизни и
деятельности посвящена лишь небольшая энциклопедия, статья
В. В. Кривенького.
Соч.: Наши задачи // Буревестник. 1906. № 1,2, 4; 1907.
№ 5,6-7 (под псевд. М. Дубинский); К характеристике нашей
деятельности // Буревестник. 1906. № 2 (под псевд. М.
Дубинский); Интеллигенция перед судом г. Е. Лозинского //
Буревестник. 1907. № 8. С. 17-18 (под псевд. М. Дубинский); Наши
задачи: (Личность и об-во) // Там же. 1908. № 9 (под псевд.
М. Дубинский); Наши задачи: Этика с анархистской точки
зрения //Там же. № 10-11 (под псевд. М. Дубинский).
Источники: Anarchistes en exil: Correspondance inédite de
Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith, 1897-1917. Paris, 1995.
Лит;. К р и в е н ь к и и В. В. Даш юв // Полит, партии России.
Кон. XIX - первая треть XX в.: Энциклопедия. М, 1996.
Д. И. Рублев.
ДАН (наст. фам. - Гурвич; др. псевдонимы: Берсенев,
А. Глебов, Ф. Данилов, Дерево, Меньшевик, Над, Надежда,
Ф. Д) Федор Ильич (7.10.1871, С-Петербург - 22.1.1947,
Нью-Йорк, США), полит, деятель, один из лидеров
меньшевизма, публицист. Сын аптекаря. Состоял в браке с
сестрой Ю. О. Мартова Лидией. В детстве подолгу жил
в Германии, отлично знал нем. яз. и культуру. После
окончания гимназии в С-Петербурге поступил на мед. ф-т
Юрьевского ун-та, окончил его в 1895. Студентом
увлекся идеями социализма, с 1894 марксист. Как именно шло
его идейное становление, не установлено; сам Д от
расспросов на эту тему уклонялся. По окончании ун-та
вернулся в С-Петербург, работал врачом в Обуховской б-це,
чл. с.-д. кружка Мартова. Вступил в петерб. «Союз
борьбы за освобождение рабочего класса», с янв. 1896 один
из его руководителей. В мае-июне того же года один из
организаторов стачки текстильщиков, автор ряда про-

ДАН
129
кламаций «Союза...». В авг. арестован, содержался в
Петропавловской крепости. В марте 1898 выслан на 5 лет в
г. Орлов Вятской губ.; работал статистиком, подготовил
исследование о положении крестьян губернии. В
период ссылки находился под сильным идейным влиянием
А. НМотресова.
В марте 1901 выехал за границу В Берлине
(Германия) возглавил группу содействия газ. «Искра*.
Участвовал в объединит, съезде загран. орг-ций РСДРП в Цюрихе
(Швейцария) в еент. 1901, где вместе с «искровцами»
выступил против объединения с «экономистами».
Сотрудничал с К Каутским в описании рукописей К Маркса по
теории прибавочной стоимости. В дальнейшем состоял
с Каутским в переписке. В. И.
Ленин в то время высоко ценил Д.
как «практика». Как представитель
редакции «Искры» Д участвовал в
общепарт. конференции к-тов и
орг-ций РСДРП в Белостоке (март
1902), избран чл. Орг. к-та по
созыву 2-го съезда РСДРП. Вскоре
арестован в Москве с
транспортом нелегальной лит-ры. После
полуторагодичного заключения в
Бутырской тюрьме выслан в Вост.
Сибирь, бежал за границу (1903).
В окт. 1903 в Женеве примкнул
к меньшевикам, вошел в состав
Бюро меньшинства. Ближайший
помощник Мартова, специалист
по адм. и техн. вопросам.
Претензии Д на руководящее
положение воспринимались в с.-д. среде
скептически; его прозвали «тень
Мартова» и «маленький Ильич».
Дел. съезда загран. Лиги рус. рев.
с.-д-тии (окт. 1903), чл.
администрации Лиги, ред. протоколов
2-го съезда РСДРП (изданы в
1904). В нач. 1904 кооптирован в состав ред. газ. «Искра».
По мнению Г. В. Плеханова, писал тогда не как
социалдемократ, а как полит, радикал; Д, в свою очередь, не
жаловал Плеханова, считая, что тот «не наш». Дел.
конгресса 2-го Интернационала в Амстердаме (авг. 1904),
выступал с докладом о работе рос. социал-демократов,
подготовленным в соавторстве с Мартовым. В сент. 1904
возглавил ред. газ. «Социал-демократ*. Автор
«Писем к партийным организациям» об участии
социалдемократов в банкетной кампании земцев (нояб. 1904) и
о воен.-техн. подготовке вооруж. восстания (янв. 1905).
Обобщая позиции П. Ь.Акселърода, Потресова и
Мартова, полагал, что неверно сводить роль рабочей партии
в рев-ции лишь к грубой физ. силе, способной
свергнуть существующий режим. По мнению Д, подпольные
орг-ций мало что могли сделать в техн. подготовке
восстания, а увлечение обучением боевиков, закупкой
оружия и пр. является рецидивом заговорщической тактики
(см. также: Искра. 1905. 3 февр.). Он настаивал на
необходимости усиления рев. пропаганды и агитации среди
крест-ва, полагая, что оно сыграет в рев-ции важную
роль. При этом рекомендовал пассивные формы
сопротивления, считая, что это будет способствовать и
дезорганизации власти, и полит, просвещению крестьян (Там
же. 10 февр.). Принимал деятельное участие в орг-ций
и проведении «Общерусской конференции партийных
работников» в Женеве (май 1905), разработавшей
тактику меньшевиков в условиях начавшейся рев-ции 1905-
1907; входил в состав ее комиссий по агр. вопросу и
проф. движению. Развивая идеи Аксельрода в ст. «К
современному положению» (Там же. 1 июня), обосновывал
план проведения явочным порядком параллельно
выборам в Гос. думу выборов «Народной думы» на основе
всеобщего равного избират. права, к-рая могла бы
превратиться в Учредит, собрание.
После амнистии (окт. 1905) вернулся в Россию. В
С-Петербурге вошел в редколлегию легальной
меньшевистской газ. «Начало*, затем чл. редколлегий общепарт.
газет «Северный голос», «Наш
голос», в 1906 - журналов «На
очереди», «Привет», сб-ков
«Отклики», «Отклики современности».
Входил в состав объединенного
ЦК РСДРП. На рубеже 1905-06
поддерживал теорию
перманентной рев-ции Л. Д Троцкого-,
полемизировал по этому
вопросу с Аксельродом, Плехановым
и Мартовым. На С-Петерб. гор.
парт, конференции (февр. 1906)
выступал против бойкота 1-й
Гос. думы. На 4-м съезде РСДРП
(апр. 1906) избран товарищем
(зам.) пред. През. съезда;
призывал использовать Думу в качестве
рычага давления на пр-во; вместе
с Плехановым и Аксельродом
был автором соответствующей
резолюции, принятой съездом.
Один из полит, руководителей
с.-д. фракции Госдумы 1-го и 2-го
созывов. Участвовал в работе 5-го
(Лондонского) съезда РСДРП
(май 1907), чл. През. съезда.
В 1907 жил в Вел. кн-ве Финляндском. В янв. 1908
эмигрировал в Швейцарию. Участник конференции
меньшевиков в Женеве (янв. 1908). Сторонник
сохранения нелегальных орг-ций, предлагал возобновить
издание «Искры» за рубежом. Ведущий чл. редколлегии
жур. «Голос социал-демократа* (1908-11), одноврем. чл.
редколлегии центр, органа (ЦО) РСДРП - газ.
«Социалдемократ* (1910-11). Сотрудничал в легальных рос.
журналах «Наша заря*, «Возрождение», «Дело жизни».
Автор статей об общей политике пр-ва и изменениях в
гос. строе, о роли рус. буржуазии и о деятельности
партии октябристов («Союз 17 октября») в период 1905-07
(см.: Обществ, движение в России в нач. XX в. СПб., 1909-
1912). Рев-цию 1905-07 оценивал как буржуазную, в
к-рой пролетариат не мог быть гегемоном. Возможность
нового рев. подъема связывал с перспективой «левения»
буржуазии по мере ее европеизации и учащения ее
конфликтов с пр-вом. В дек. 1908 участвовал в 5-й общерос.
конференции РСДРП, в янв. 1910 - в объединит,
пленуме ЦК РСДРП. Один из инициаторов и активных
участников конференции в Вене (авг. 1912), объединившей
нек-рые антиленинские группировки
социал-демократов. Чл. Орг. комиссии (OK), избранной
конференцией.
В нач. 1913, воспользовавшись амнистией, вернулся
в Россию, фактич. ред. легальной меньшевистской газ.

130
ДАН
«Луч» (1912-14), руководил меньшевистской фракцией
4-й Гос. думы. После нач. 1-й мировой войны 1914-18
арестован и в адм. порядке выслан в Минусинск
Енисейской губ., где сблизился с «сибирскими
интернационалистами» (В. С Войтинский, Н. А. Рожков, И. Г. Церетели
и др.). Выступал за противодействие войне при
восстановлении интернац. единства социалистов, с
осуждением «оборончества» Плеханова и Потресова и
«пораженчества» Ленина. В нач. 1916 мобилизован, служил воен.
врачом в Иркутске, затем Ходженте (Туркестанский
край).
После Февр. рев-ции 1917 вернулся в Петроград,
избран чл. Исполкома, товарищем (зам.) пред. Петрогр.
совета рабочих и солдатских депутатов, чл. OK
меньшевиков; после Авг. съезда РСДРП чл. ЦК РСДРП(о). Вместе
с Церетели и Н. С. Чхеидзе возглавлял центристское
течение в партии, стоявшее на позициях
«революционного оборончества» и коалицию с бурж. партиями, резко
расходясь по этим вопросам с Мартовым. Первый ред.
газ. «Известия ЦИК». Принимал активное участие в
работе 1-го Всерос. съезда Советов рабочих и солдатских
депутатов (июнь 1917), избран чл. През. ВЦИК.
Позже (сент. 1917) входил в состав Всерос. демокр. совета,
Предпарламента.
25.10.1917 открывал 2-й Всерос. съезд Советов
рабочих и солдатских депутатов, покинул его вместе с др.
меньшевиками в связи с поддержкой съездом
большевиков. Отрицая социалистич. характер Окт. рев-ции 1917,
определял ее как своеобразную форму рев-ции
буржуазной, выступал за переговоры с большевиками о
создании однородного социалистич. пр-ва. На Чрезвычайном
съезде РСДРП (о) (дек. 1917) поддержал левое течение в
меньшевизме, возглавляемое Мартовым, избран чл. ЦК
партии и в редколлегию ее центр, органа - «Рабочей
газеты». В апр. 1918 вместе с ЦК партии переехал в Москву;
деп. Моссовета, чл. ВЦИК 3-го и 4-го созывов (февр.-
июнь 1918), на заседаниях к-рого неоднократно
выступал с резкой критикой деятельности сов. пр-ва; 14.6.1918
исключен из состава ВЦИК Деп. 7-го (дек. 1919) и 8-го
(дек. 1920) Всерос. съездов Советов. Находясь в
оппозиции к большевистскому режиму, отвергал вооруж.
борьбу с сов. властью, связывая ее свержение с победой
контррев. сил. В июне 1919 мобилизован в Красную
армию, откомандирован в распоряжение Наркомздрава, в
мае 1920 направлен в Приуральское воен.-сан.
управление в Екатеринбурге.
В февр. 1921 за активное участие в движении
петрогр. рабочих против политики «воен. коммунизма»
арестован, почти год провел в тюремном заключении.
В янв. 1922 в числе ряда лидеров РСДРП приговорен
к адм. ссылке, после объявления голодовки выслан за
границу.
В Берлине (Германия) вошел в состав Загран.
делегации (ЗД) РСДРП и редколлегии жур. «Социалистич.
вестник». После смерти Мартова (апр. 1923) пред. ЗД
представитель РСДРП (вместе с Р. А. Абрамовичем) в Рабочем
Социалистич. Интернационале (РСИ). В 1924 осн.
разработчик новой «Парт, платформы», формулировавшей
задачи РСДРП в связи с нэпом, в к-рой наряду с
отрицанием социалистич. характера рос. рев-ции сохранялось
признание большевиков пролетарской партией, к-рая
под давлением рабочего класса может осуществить
преобразование сов. режима в сторону демократии.
В условиях резких разногласий по этому вопросу
среди членов ЗД стремился любыми средствами сохранить
целостность парт, руководства: находил компромиссы с
парт, оппозицией, до нач. 1930-х гг. поддерживал связь
с нелегальными парт, орг-циями в России, использовал
личные контакты с быв. коллегами по партии для
получения информации, связь с лидерами РСИ и входящих
в него с.-д. партий. Предпринимал меры по
самоизоляции РСДРП, созданию в эмиграции т. н. парт, групп,
лишенных орг. инициатив (берлинская, парижская,
ньюйоркская и др.), инициировал гонения на правую
внепарт. и внутрипарт. оппозицию. В 1933 при обсуждении
поправок к парт, платформе пытался законсервировать
политику РСДРП в рамках «мартовской линии», надеясь
на демокр. эволюцию сов. строя и возможность
проведения политики, ориентирующейся на соглашение с
ВКП(б) или с ее отд. группами и элементами. Утверждал,
что индустриализация и коллективизация, за
осуществление к-рых народам СССР «пришлось заплатить
слишком высокую цену», являются шагами на пути
«социалистического строительства».
С 1933 в Париже. В условиях нарастающей угрозы
воен. агрессии со стороны фашистской Германии
выступил сторонником политики единого фронта,
считал возможным совместные действия с Коминтерном и
Профинтерном, ослабление критики политики
большевиков в России. В 1935 выступил с идеей «защиты страны
победившей рев-ции». В 1936 Д. - инициатор
подготовки 1 -го проекта и соавтор 2-го проекта писем конституц.
комиссии и съезду Советов в связи с созданием новой
Конституции СССР, в к-рых он все еще лелеял надежду
на возможность оппозиционной полит, деятельность
внутри СССР.
С 1940 в Нью-Йорке (США). В марте-мае выпускал
«русский социал-демократический орган» - журнал
«Новый мир» (вышло 4 номера). Разногласия в оценках
достижений сталинской России, самого сталинизма,
тактич. задач партии привели к утрате влияния Д в ЗД и
неизбранию его в сент. того же года на пост пред. ЗД
Издавал жур. «Новый путь» (1941-47,65 номеров), при к-ром
функционировал одноим. с.-д. клуб. В период 2-й
мировой войны 1939-45 выступал перед разл. аудиториями в
США с обоснованием особой роли СССР в
антифашистской коалиции и орг-ции послевоен. мира.
Окончательно разойдясь с большинством ЗД в оценках сов. строя и
сталинского режима, Д и его сторонник А А Югов в мае
1943 вышли из ее состава, считая, что новое руководство
превращает социализм в отвлеч. категорию культурного
и морального порядка.
В последние годы жизни Д работал над книгой,
посвященной истории большевизма и эволюции
социалистич. мысли в России (Происхождение большевизма.
К истории демокр. и социалистич. идей в России после
освобождения крестьян. Нью-Йорк, 1946; переведена на
англ. и нем. яз. в 1964 и 1968 соответственно), в к-рой
выступил за синтез идей социализма и коммунизма и
мирную трансформацию большевистского режима в
демокр. об-во. В ней он негативно оценивал послерев.
социалистич. эмиграцию, к-рая потеряла корни в рус.
почве и «отмирает, как живая сила» (Там же. С. 106),
считал, что антиномия «демократия - социализм» красной
нитью проходит через историю всего рус. рев. движения
и рус. рев. мысли, а выдвинутая Мартовым в 1917
концепция «демократический власти трудящихся», так же
как и ленинская концепция «демократической дикта-

ДАНИЕЛЬСОН
131
туры пролетариата и крестьянства», не могла получить
осуществления из-за аполитизма рус. крест-ва, и только
колхозная система, сломавшая окончательно узкие
рамки индивидуального крест, х-ва, изменила положение.
Сов. парламентаризм, закрепленный Конституцией
1936, оказался, по мнению Д, не «фикцией», а
реальным фактором «демократизации» сов. режима, в рамках
к-рого произошла «политизация» рус. крест-ва, его
формирование в соц. силу, способную стать прочным
устоем «демократии трудящихся» (Там же. С. 456-457). Он
полагал, что «при конкретных катастрофических
условиях своего возникновения советская власть не могла
не стать диктаторской и террористической», и «в том,
что она не разрешила проблему сочетания демократии
и социализма, причина противоборства "мартовского
течения" русской социал-демократии с большевизмом,
несмотря на единое понимание ими "конечной цели"
и общего направления мирового развития» (Там же.
С. 458). Антифашистская война, по утверждению Д,
нанесла европ. капитализму смертельный удар и сделала
экон. и полит, возрождение Европы возможным лишь
как возрождение социалистическое, что означало
неизбежность дальнейшей эволюции по пути
демократизации и сов. системы. При этом простое преобразование
сов. режима в парламентскую демократию
представлялось Д. маловероятным, а форма свободы была не столь
уж важна, выступая лишь как одно из разрешений
проблемы сочетания демократии и социализма. «"Русская
идея" - завершал свои рассуждения Д, - становится
идеей всечеловеческой потому, что на протяжении столетия
она... была идеей беззаветной борьбы за разрешение той
задачи, которая становится подлинной задачей нашей
эпохи: задачи осуществления свободы в социализме и
социализма в свободе» (Там же. С. 491).
Личность Д. у совр. историков особого интереса не
вызывает. Во всяком случае, до сих пор ни в России, ни
на Западе монографич. исследование его биографии
не предпринималось. Гл. причина этого - его значит,
идейная несамостоятельность. Всю жизнь, как полагали
и нек-рые лидеры меньшевиков, он шел «в фарватере»
того или иного крупного политика: сначала это был
Потресов, затем - Мартов, потом - Церетели и снова
Мартов, после смерти которого Д. пытался законсервировать
«мартовскую линию» в меньшевизме. В итоге он пришел
чуть ли не к оправданию сталинизма и полному разрыву
с соратниками по партии.
Соч.: Федор Ильич Дан, Ираклий Георгиевич Церетели.
Два пути: Избранное. Ч. 1-2 / Сост. авт. вст. ст. и комм. А. П.
Ненароков, П. Ю. Савельев. М., 2010.
Источники: Переписка В. И. Ленина и редакции газ.
«Искра» с с-д. орг-циями в России. Т. 1. М., 1969; Письма (1899-
1946) / Сост., пред. и комм. Б. Сапир. Амстердам, 1985; Из
архива Л. О. Дан / Сост., пред. и комм. Б. Сапир. Амстердам, 1987;
Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903-1917 / Сост., предисл. и
ком мент. С. В. Тютюкин. М., 1996; Меньшевики в 1917 году: В
3 тт., 4 кн. / Под общ. ред. 3. Галили, А. Ненарокова, Л.
Хеймсона. М., 1994-97; «Сердце тянет туда, где рус. дух, где Русью
пахнет»: Письма Ф. И. Дана к В. И. Засулич. 1907-1916 гг. / Публ.
Т. А. Богдановой // ИА. 1998. № 2; Меньшевики в
большевистской России. 1918-1924: В 4 тт. / Отв. ред. 3. Галили, А.
Ненарокова. М., 1999-2004; Петер X. Р., Филимонова Т. И.
«Необходимо тщательно столковаться по ряду вопросов»:
Письма Ф. И. Дана к Г. В. Плеханову// И А 2006. №б;НенароковА
В. С. Войтинский - Гарви и гарвятам. Письма 1933-1939 гг.: о
времени, событиях и политиках // Россия XXI. 2006. № 2-3;
Меньшевики в эмиграции. Протоколы Загран. делегации
РСДРП. 1922-1951 гг.Ч. 1-2/Отв.ред. А Либих и А П.
Ненароков. М., 2010.
Лит.: Абрамович Р. А К 60-летию Ф. И. Дана
//Социалистич. вестник. 1931. № 20; Его же. Путь Ф. И. Дана // Там же;
Николаевский Б. И. Даты к полит, биографии Ф. И. Дана //
Там же; Шварц С. М. Ф. И. Дай // Новый путь. 1947. Кн. 15;
Двинов Б. Л. Ф. И. Дан // Мартов и его близкие. Нью-Йорк,
1959; С а п и р Б. Федор Ильич Дан: Очерк полит, биографии //
Федор Дан. Письма (1899-1946). Амстердам, 1985; Полит,
деятели России. 1917 г.: Биографич. словарь. М., 1993; Отеч.
история: История России с древнейших времен до 1917 г.:
Энциклопедия: В 5 тт. Т. 1. А-Д М., 1994; Тютюкин С. В.
Меньшевизм: страницы истории. М., 2002; Розенталь И. С.
Дан // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Ненароков А П., Савельев П. Ю. Дан //
Обществ, мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия. М., 2009;
Ненароков А П. Правый меньшевизм: прозрения рос. с.-д-тии.
М., 2012; The Mensheviks from the Revolution of 1917 to the
Second World War. Edited by Leopold H. Haimson. The University
of Chicago Press, 1974; Lieb ich A From the Other Shore: Russian
Social Democracy after 1921. Cambridge, Mass., 1997.
Библиография: БургинаА С-д. меньшевистская лит-ра:
Библиогр. ук. Stanford (Cal.), 1968; Крылов В. В. Трагедия
революционера // СБ. 1991. № 2.
П. Ю. Савельев.
ДАНИЕЛЬСОН (лит. псевд. - Николай-он) Николай
Францевич (26.1.1844, Москва - 3.7.1918, Петроград),
экономист, публицист. Из купеч. семьи. Окончил
С.-Петерб. коммерч. уч-ще (1862), в нач. 1860-х гг.
вольнослушатель С.-Петерб. ун-та. С 1864 бухгалтер, затем ст.
бухгалтер, с 1877 гл. контролер в С-Петерб. об-ве взаимного
кредита. Был связан с рев. кружками 1860-х гг., близкий
друг Г. А.Лопатина. В 1870 арестован по делу С. Г.
Нечаева, но вскоре освобожден за недостатком улик. В 1876 чл.
нелегальной Вспомогат. кассы для лиц, подвергшихся
каре за гос. преступления. Принимал участие в
распространении жур. П. Я.Лаврова «Вперед». Завершил (вместе
с H. H. Любавиным) начатый Лопатиным перевод 1-го т.
«Капитала» К Маркса, перевел 2-й (1885) и 3-й (1896) тт.,
а также письмо Маркса в ред. жур. «Отечественные
записки» (1887), опубл. в жур. «Юридический вестник»
в окт. 1888. С 1868 вел переписку с Марксом, позже -
с Ф. Энгельсом; снабжал их лит-рой и сведениями об
истории, культуре, пореформ. развитии России,
фактически являлся их науч. консультантом по рус. вопросам.
Лит. деятельность начал в 1880 в жур. «Слово». В
дальнейшем сотрудничал с журналами «Русское богатство»,
«Новое обозрение», «Юридический вестник»,
«Минувшие годы».
Формирование мировоззрения Д происходило под
влиянием идей марксизма, позитивизма, учения Н. Г.
Чернышевского. Он оценивал теорию Маркса как одно из
величайших открытий в области экономики и
социологии, равное по своей значимости дарвинизму в
биологич. науке, считая, что благодаря этой теории удалось
установить зависимость обществ, жизни от хоз.
деятельности. В этом Д. прямо следовал марксистским идеям. Но
его понимание деления об-ва на классы и роли классо-

132
ДАНИЕЛЬСОН
вой борьбы в соц. эволюции отличалось от толкования
Маркса. Осн. классовый признак Д. видел в способе и
размере получения обществ, продукта, прогрессивность
классов ставил в зависимость от соответствия их
интересов интересам об-ва в целом. В капиталистич. об-ве,
на его взгляд, происходило усиление классовой борьбы,
что служило тормозом в деле создания атмосферы
моральной ответственности всех членов об-ва друг перед
другом. Критерием соц. прогресса Д. считал достижение
классовой гармонии, развитие науки
и техники, широкое применение их
открытий на благо людей.
Рассматривая знания, идеи как важнейший
двигатель обществ, эволюции, Д. особо
подчеркивал роль интеллигенции в
развитии социума. Эти взгляды
указывают на преклонение перед
авторитетом Чернышевского, как и признание
морально-этич. императива служения
народу, свойственного в целом
народничеству. Позитивизм нашел свое
отражение в признании объективизма
подхода исследователя к изучению
соц.-экон. процессов. В отличие от
большинства народников, Д не
признавал правомерность субъективного
метода в науке. По его мнению, истина
должна быть беспристрастна и не
зависеть от нравств. оценки ученого.
Изучая процесс становления
капиталистич. отношений в России,
происходивший, как он считал, за счет разрушения
патриархального крест, х-ва, разорения беднейшей
части деревни и обогащения ее состоятельного
меньшинства, Д отмечал зависимость рус. капитализма
от протекционистской политики пр-ва, подчеркивал
стимулирующее влияние казенных заказов, поставок,
подрядов и т. п. на развитие капиталистич. произ-ва
и обращения. Д одним из первых среди рус.
экономистов в 1880-е гг. поставил вопрос об агр.
перенаселении и его отрицат. влиянии на развитие внутр.
рынка страны. Его наблюдения о падении
покупательной способности крест-ва послужили
основой для утверждения гибельности для России
дальнейшей эволюции по капиталистич. пути. В нач.
1890-х гг. он, как ранее и В. П. Воронцов, пришел к
выводу о грядущем крахе капитализма в стране.
Радикальное изменение хоз. отношений Д связывал с идеей
возрождения общины. Существование этого
«исконно русского» ин-та на протяжении мн. веков служило
для него доказательством жизненной силы общины
и ее способности к дальнейшему развитию. В
основу нового обществ, строя, по мнению Д, должны лечь
предоставление всей земли в пользование крестьянам
на условиях коллективного ведения х-ва, переход всех
средств произ-ва в руки непосредств. производителей,
переустройство общины и артели на основе
достижений науки и техники с учетом опыта капиталистич.
произ-ва. Отвергая возможность решения аграрного
вопроса путем частных реформ (развитие кредита,
переселенческая политика, частичное увеличение наделов и
др.) при сохранении капиталистич. способа произ-ва, Д
выступал за изменение соц. строя в результате
деятельности «общества», под к-рым понимал союз лучших
представителей всех слоев населения страны.
Объединившись во всерос. законодат. учреждении, они могли,
согласно Д, разрешить классовые противоречия к
«обоюдному довольству» эксплуатируемых и
эксплуататоров. Важнейшим фактором успешности
преобразований Д считал свободу слова, печати, собраний,
вероисповеданий. Гл. работа Д. - «Очерки нашего
пореформенного общественного хозяйства» [СПб., 1893; первая
часть в виде статьи опубл. в жур. «Слово» (1880)] -
выдвинула его в ряды первых
экономистов кон. 19 в. Взгляды Д в значит,
степени определили концепцию т. н.
либерального народничества, нашли
отражение в ряде неонароднич. идей
(см.Неонародничество). Ими
особенно интересовался на рубеже 19-20 вв.
буд. лидер ПСР (эсеров) В. М. Чернов,
состоявший нек-рое время в
переписке с Д
Идеи Д встретили критику со
стороны рус. марксистов. Представители
легального марксизма (С. Н. Булгаков,
П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановский
и др.) указывали на недооценку им
значения прогресса техники для
эволюции капитализма, некритич.
отношение к статистич. мат-лу,
игнорирование влияние пром-сти на создание
и расширение внутр. рынка страны.
Более жесткой была реакция
революционеров. Г. В. Плеханов, в целом
положительно оценивший первую часть «Очерков...», в
дальнейшем находил, что работы Д страдали «анемией
"субъективного вывода"» и не представляли серьезного
науч. интереса. В. И.Ленин, хотя и признавал, что в
работах Д содержались «превосходные описания» хоз. жизни
страны, подчеркивал теоретич. несостоятельность его
концепции, приукрашивание общины, игнорирование
процесса соц. дифференциации крест-ва.
В свою очередь, отношение Д к рус. марксистам
определялось объективно-науч. подходом, в первую очередь
внимание обращалось на адекватность трактовки ими
идей Маркса и исследование экон. положения России.
Во взглядах Струве и Туган-Барановского он находил
смешивание понятия меновой и потребительской
стоимости, интенсивности и производительности труда,
непонимание процесса образования ср. нормы прибыли и
ее стремления к уменьшению. Кроме того, по мнению Д.,
им не хватало конкретного изучения соц.-экон.
процессов, происходивших в стране. В то же время, как
демонстрируют архивные мат-лы, он приветствовал появление
в печати марксистских статей, считал, что они приносят
пользу, «...шевелят мысль, заставляют думать, вырывают
мысль из рутинной колеи» (РГАСПИ. Ф. 199. Оп. 1. Д 151).
В частных письмах Д высоко оценивал нек-рые работы
Плеханова и Ленина (Там же. Д 145,146,156,163).
Пик творчества Д пришелся на кон. 19 в., бурные
события 20 в. оказались мало отраженными в его
работах. На начало рев. выступлений 1905 он
прореагировал публикацией ст. «Наше общественное пробуждение
с социально-экономической точки зрения» (РБ. 1906.
№ 5-6), в к-рой выступал за объединение всех
оппозиционных сил для борьбы с бюрократией, завоевания
демокр. свобод, обеспечения конституц. прав населения.
Достаточно неопределенная в полит, отношении, эта

ДЕКАБРИЗМ
133
публикация не встретила однозначного отклика даже
в ред. «Русского богатства», поместившей ее в жур. с
изложением собств. точки зрения. Расходились взгляды
Д. и с позицией полит, партий. Так, считая агр. вопрос
центральным в работе 1-й Гос. думы (1906), он отвергал
решения, предлагаемые Конституц.-демокр. партией, не
соглашался и с программой эсеров. Его не устраивала
только социализация земли без изменения соц.-экон.
отношений в пром-сти, торговле, на транспорте: в этом
он видел отход от заветов одного из родоначальников
народничества - Чернышевского (РГАСПИ. Ф. 199. Оп. 1.
Д. 259). Кровавые события Рев-ции 1905-07 произвели
на Д угнетающее впечатление. Он все больше ощущал,
что его время прошло. В 1909 принял решение
отказаться от публичного высказывания своих идей. Оценок
Д Февр. и Окт. рев-ций 1917 не сохранилось.
Известно, что Д тяжело болел, страдал от бытовой
неустроенности и голода. Скончался в б-це Св.
Ольги в Петрограде, предназначавшейся для неизлечимо
больных.
Соч.: Нечто об условиях нашего хоз. развития // РБ. 1894.
№ 4, 6; Апология власти денег как признак времени // Там
же. 1895. № 1-2; Условия развития внутр. рынка для
продуктов крупной пром-сти // Там же. 1899. № 4-5; Теория
трудовой стоимости и нек-рые из ее критиков // Там же. 1902.
№ 2-3.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 199 (Даниельсон Н. Ф.).
Лит.: Струве П. [Б.] Критич. заметки к вопросу об экон.
развитии России. СПб., 1894; Булгаков С. Н. О рынках при
капиталистич.произ-ве.М. 1897;Туган-Барановский М.И.
Рус. ф-ка в прошлом и настоящем. СПб., 1898; Плеханов Г. В.
Наши разногласия // Плеханов Г. В. Соч. М; Л., 1925-27. Т. 2;
Ленин В. И. По поводу т. н. вопроса о рынках // Ленин В. И.
ПСС. Т. 1; Его же. К характеристике экон. романтизма //
Там же. Т. 2; Грин Ц. И. Переводчик и издатель «Капитала»:
Очерк жизни и деятельности Н. Ф. Даниельсона. М., 1985;
Зверев В. В. Н. Ф. Даниельсон, В. П. Воронцов: Два портрета
на фоне рус. капитализма. М, 1997; Его же. Реформаторское
народничество и проблема модернизации России: От
сороковых к девяностым годам XIX века. М., 1997; Его же.
Даниельсон // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М, 2005.
В. В. Зверев.
ДЕКАБРИЗМ (от слова «декабристы»), термин,
используемый для обозначения обществ.-полит. движения в
России 1-й пол. 19 в., идеология к-рого соединяла в себе
либер., аристократич. и рев. идеи. Термин <Д» возник
после подавления вооруж. восстания на Сенатской
площади в С-Петербурге 14.12.1825. Первонач.
декабристами называли собственно участников этого восстания.
С нач. 1860-х гг. в работах А И. Герцена понятие
«декабрист» приобрело характер термина и использовалось
для обозначения, как правило, членов тайных полит,
об-в, существовавших в России в 1816-25.
Д имеет две стороны - организационно-тактическую
и идеологическую. Его истоки лежат в обществ.-полит.,
филос. и правовой европ. мысли 18 - нач. 19 в. Знакомые
с детства с произведениями Вольтера, Ж.-Ж. Руссо, Д
Дидро, Гельвеция и др. франц. просветителей, буд.
декабристы существенно дополнили свое полит, образование
во время Загран. походов рус. армии 1813-14, а также
пребывания во Франции в 1815 чтением сочинений
либер. публицистов А.-Л.-К Детю де Траси, мадам Ж де
Сталь, Б. Констана, Ф. Гизо, Ж.-Д Ланжюинэ и др.
Однако, если на 3. просветительская (руссоистская) теория
безграничного нар. суверенитета, восходящая к антич.
«мифу» о республиканских добродетелях, вызвала
резкую критику либералов (особенно Б. Констана,
противопоставившего ей новое понимание свободы,
включающее права индивидуальной личности), то в Д обе этих
идеи - и антич. республиканизм, и совр. идея
индивидуальной свободы - не исключали одна другую, а
сосуществовали. Отеч. война 1812 породила у буд. декабристов
культ народа-гражданина и ощущение собств.
причастности к Истории. Если франц. либералами свобода
личности мыслилась прежде всего как право человека на
независимое существование, в т. ч. и на неучастие в гражд.
жизни, то в Д свобода понималась в первую очередь как
свобода действий, направленных на обществ, благо.
Прообразом декабристских тайных орг-ций
являлись, с одной стороны, масонские ложи, с другой -
дружеские артели, объединяющие офицеров для
совместного времяпровождения, включающего в себя
коллективный обед, чтение вслух полит, лит-ры и обсуждение
полит, новостей. Первые тайные об-ва рус. офицеров
стали появляться сразу после Загран. походов. М. Ф.
Орлов писал имп. Николаю I: «Я первый задумал в России
план тайного общества. Это было в 1814 году» (КА. 1925.
Т. 13- С. 160). Примерно в это же время создан Орден рус.
рыцарей во главе с М. А. Дмитриевым-Мамоновым.
Существовали и др. немногочисленные и эфемерные тайные
об-ва. В 1816 образовано Об-во истинных и верных
сынов Отечества (др. назв. - Союз Спасения),
инициаторами создания к-рого были А Н. Муравьев, H. M. Муравьев,
С. П. Трубецкой. Они привлекли М. И. и С. И.
МуравьевыхАпостолов, И. Д Якушкина, М. Н. Новикова, М. С. Лунина,
Ф. П. Шаховского. Чуть позже в об-во вступили П. И.
Пестель и Ф. Н. Глинка. Согласно уставу, написанному
Пестелем, члены Об-ва должны были обязательно
находиться на гос. службе и формировать обществ, мнение.
В России планировались введение конституции, отмена
креп, права, отстранение иностранцев от управления
гос-вом. Об-во распалось в кон. 1817, и на его основе
создан Союз благоденствия - более многочисленная и
менее законспирированная орг-ция.
Осн. тактика Союза благоденствия - широкая
пропаганда свободолюбивых идей. Рев. преобразования
отодвигались на неопредел, срок (примерно на 10-15 лет);
за это время необходимо было подготовить дворянское
об-во к признанию необходимости отмены креп, права.
В тот период еще не исключалась возможность того, что
освободит, преобразования произведет царское пр-во
с опорой на либер. дворянство. Легальная деятельность
членов Союза распределялась по четырем отраслям:
человеколюбие (надзор за богоугодными обществ,
заведениями, а также тюрьмами и острогами),
образование (распространение правил нравственности в об-ве,
воспитание юношества и просвещение), правосудие
(наблюдение за исполнением гос. постановлений),
обществ, х-во (перераспределение богатств,
покровительство пром-сти и торговли). Каждый член Союза
благоденствия обязан был избрать для своей деятельности
одну из этих отраслей. Реализации данной программы
привела к формированию определ. типа обществ, пове-

134
ДЕКАБРИЗМ
дения: член Союза - энтузиаст, бичующий соц. пороки
и мздоимство высокопоставленных чиновников,
защищающий права человека, организующий сбор средств
для выкупа одаренных крепостных, создающий
ланкастерские школы для обучения солдат и т. д. В орбиту
влияния Союза был вовлечен целый ряд лит. об-в: Вольное
об-во любителей рос. словесности, «Арзамас», «Зеленая
лампа».
В нач. 1820 на заседании коренной управы Союза на
квартире Ф. Н. Глинки в качестве буд. устройства России
была принята республиканская форма, а через
несколько дней на новом заседании на квартире И. П. Шипова
поставлен вопрос о цареубийстве как средстве введения
республиканского правления. Начавшиеся примерно
в это же время воен. рев-ции на Ю. Европы послужили
примером для выработки новой тактики тайного об-ва.
Это вызвало раскол в Союзе благоденствия. В янв. 1821
его умеренные члены на совещании в Москве приняли
решение о самороспуске орг-ции. С этим решением не
согласился ряд членов Союза, к-рые использовали Моск.
съезд для переорганизации об-ва.
Идея создания обновленного об-ва возникла
одноврем, у Пестеля, Н. М. Муравьева и Н. И. Тургенева. В
результате были созданы два новых об-ва: одно - на Ю.,
во 2-й армии, другое - в С-Петербурге. На следствии
по делу декабристов первое назвали Южным, второе -
Северным; эти названия, данные постфактум,
закрепились в историографии. В Юж об-ве выделялись три
центра (управы): Тульчинский (во главе с Пестелем),
Васильковский (во главе с С. И. Муравьевым-Апостолом
и М. П. Бестужевым-Рюминым), Каменский (во главе
с В. Л. Давыдовым и С. Г. Волконским). Отд. об-во
существовало в Кишиневе на базе 16-й дивизии во главе с
ком. дивизии М. Ф. Орловым. Общая платформа, цели и
средства их достижения вырабатывались на киевских
съездах 1822 и 1823. В результате в качестве единой
программы была принята «Русская Правда» Пестеля.
В С-Петербурге ей была противопоставлена более
умеренная программа и конституция H. M. Муравьева. Это
вызвало серьезные разногласия между Пестелем и его
сторонниками, с одной стороны, и Муравьевым и
сторонниками его конституции - с другой. Однако сам
Муравьев постепенно отошел от об-ва, и лидирующее
место в нем заняли К Ф. Рылеев и его группа. В 1823 и 1824
имели место безуспешные попытки объединения Юж и
Сев. об-в. Это породило кризис в Юж об-ве; активность
петерб. членов также снизилась. Смерть имп.
Александра I в нояб. 1825 привела к междуцарствию, что
активизировало деятельность тайных об-в как в С-Петербурге,
так и на Ю. 14.12.1825 на Сенатской площади в столице
произошло вооруж восстание, организованное Сев.
об-вом, а 29.12.1825 - 3.1.1826 - восстание
Черниговского полка на Ю.; оба были подавлены.
Декабристская идеология прошла довольно значит,
путь развития от общих устремлений к отмене креп,
права и ограничения самодержавия до конкретных
планов преобразования России, представленных в «Русской
Правде» П. И. Пестеля и Конституции H. M. Муравьева.
Иногда выделяют ранний и поздний Д На раннем этапе Д
не имел отчетливого антиправительств, или даже
оппозиц. характера. В нем сложно переплетались
аристократич. и либер.-монархич. черты. Аристократич.
направление было представлено Орденом рус. рыцарей,
возглавляемым М. А. Дмитриевым-Мамоновым и М. Ф. Орловым.
Их программа заключалась в аристократич.
ограничении самодержавия, а именно Сенатом, состоящим из
«200 наследственных перов (Pairs), магнатов или
вельмож государства, из 400 представителей дворянства и
400 представителей народа» (Из писем и показаний
декабристов. Критика совр. состояния России и планы буд.
устройства / Под ред. А. К Бородина. СПб., 1906. С. 145).
При этом креп, право не отменялось, а должно было
использоваться как средство в борьбе за ограничение
самодержавия. В борьбе с пр-вом Дмитриев-Мамонов
планировал опираться на своих многочисл. крепостных как
на воен. силу. Ввиду того что крупнопоместная
аристократия представляла собой естеств. преграду произволу
царской власти, именно эта минимальная часть нации
должна была быть максимально представлена в Сенате, а
поскольку предполагалось, что аристократ представляет
не только свои личные интересы, но и интересы своих
крепостных, то оказывалось, что только аристократия
является наст, представителем нации.
Эти проекты вызывали несогласие Н. И. Тургенева.
Он считал, что нацию должны представлять не
крепостники, а, наоборот, те люди, к-рые активнее всего
способствуют уничтожению креп, права. В 1816 он так же, как
и Дмитриев-Мамонов, и Орлов, высказался за создание
ин-та пэрства. Но, если Мамонов предлагал его «создать
искусственно посредством "дарования" двумстам
вельможам государства "уделов городами и поместьями" в
наследственную собственность» (см.: СемевскийВ.И.
Полит, и обществ, идеи декабристов СПб., 1909. С. 387), то
Тургенев предлагал следующее: «...предоставить богатым
дворянам приобретать права Перов (разрядка
оригинала. - Ред.) освобождением своих крестьян. Какую
прекрасную славу Русские Вельможи сим заслужить могут!
Чрез то богатые люди соединятся с Правительством для
достижения великой цели общего освобождения. [...] В
особенности не нужно терять ни мало самодержавной
власти прежде уничтожения рабства. Пэры не
ограничат, но усилят ее» (Дневники и письма Николая
Ивановича Тургенева. Пп, 1921. Т. II. С. 302). Тайное об-во, в
представлении Тургенева, должно содействовать пр-ву в
проведении реформ. Тайным оно является не столько от
пр-ва, сколько от народа, во имя к-рого, но без участия
к-рого оно должно действовать. Народ нуждается в
освобождении, но не готов для самостоят, полит, борьбы.
Стремление соединить политику и нравственность
порождало взгляд на полит, деятельность как на
прохождение своего рода школы. Роль такой школы и должны
были играть тайные об-ва, к-рые предъявляли к своим
членам высокие моральные требования и открывали
перед ними путь не только политического, но и
нравственного созревания. Отсюда интерес декабристов к
масонским символам и ритуалам. В развитие Д внесли
вклад не только те, кто формально принадлежал к
тайным об-вам. Декабристские по сути тексты создавались
лицами, находящимися в орбите деятельности Союза
благоденствия и др. тайных об-в. Значит, роль в
развитии идей Д сыграла поэзия А. С. Пушкина, П. А.
Вяземского, Д. В. Давыдова. Полит, лирика Пушкина петерб. и
юж периодов отразила эволюцию Д от Союза
благоденствия до кризиса в 1823-24 гг. Ода «Вольность» (1817)
и стихотворение «Деревня»(1819) излагают умеренную
программу Союза благоденствия. В «Вольности»
представлена идея закона как цементирующей силы об-ва,
при этом осуждаются правительств, деспотизм, нар.

ДЕКАБРИЗМ
135
рев-ции и дворцовые перевороты, как проявления
нарушения законности. В «Деревне» выражается надежда
на отмену креп, права сверху. Оба эти стихотворения
наряду со множеством других, в т. ч. и несохранившихся
пушкинских полит, стихов, использовались
декабристами как средства пропаганды.
Расхождение Д и правительств, курса началось с
1821. С этого времени тактика воен. рев-ции, принятая
обновленным об-вом, поставила вопрос о выработке
новой идеологии. В 1821-22 созданы два крупнейших
памятника декабристской идеологии - Конституция
H. M. Муравьева и «Русская Правда» П. И. Пестеля.
Конституция Муравьева предполагала установление в
России конституционно-монархич. формы правления,
«Русская Правда» Пестеля - республики. При этом если
Муравьев считал возможным сразу после воен.
переворота перейти к конституц. строю, то Пестель предлагал
диктатуру врем. рев. пр-ва на переходный период, к-рый
должен был составить 10-15 лет. Само
противопоставление республики и конституц. монархии восходило к
полит, истории Франции кон. 18 - нач. 19 в. Республика
ассоциировалась с якобинской диктатурой и
воспринималась как антитеза конституц. строю. Конституция
гарантирует права отд. личности, диктатура - права
всего народа от посягательств со стороны отд.
индивидуумов. В отличие от Пестеля, близкого к руссоистской
идее безграничности нар. суверенитета, Муравьев
больше склонялся к гельвецианскому варианту обществ,
договора, гарантирующему права отд. индивидуума перед
лицом общей воли. Муравьев утверждал, что «масса
людей может сделаться тираном так же, как и отдельное
лицо» (цит. по: Дружи ни н H. M. Рев. движение в России
в XIX в. М., 1985. С. 85-86). Здесь явно имеются в виду
события Франц. бурж. рев-ции кон. 18 в. и представления
якобинцев о своей власти как о выражении
безграничности нар. суверенитета, что либер. мыслителями
истолковывалось как террор толпы.
Свободе личности, вступившей в об-во, на гос.
уровне соответствует автономность отд. терр. образований
в составе гос-ва, т. е. федерализм. Однако муравьевский
федерализм слабо отражал реальное этнич.
многообразие Рос. империи. Характерно, что в его Конституции
вопрос о правах наций и нац. самоуправлении не
ставится вообще: «Русскими признаются все коренные
жители России». Слово «русский» здесь является антонимом
слову «иностранец», чей статус особо оговаривается в
Конституции. Что же касается нац. меньшинств,
проживающих в России, то, называя их «русскими», Муравьев
уравнивал их в правах с осн. частью населения империи.
С его точки зрения, это бесспорное повышение их
статуса, а не одна из форм насилия над ними: из подданных
рус. царя они превращаются в граждан России.
Возможность каких-то коллизий на этой почве Муравьев явно
не предусматривал.
Пестель, не признавая за личностью прав, не
совпадающих с обществ, правами, резко негативно
высказывался по поводу федерализации России и отстаивал
принцип унитарного гос-ва, «чтобы одни и те же
Законы, один и тот же образ Управления по всем частям
России существовали и тем самым в Политическом и
Гражданском отношениях вся Россия на целом своем
пространстве бы являла вид Единородства,
Единообразия и Единомыслия» (Восстание декабристов: Мат-лы и
док-ты. М., 1958. Т. VII. С. 149). Пестелевский проект
унификации затрагивал не только адм.-государственную,
но и культурно-языковую сферу. Речь фактически шла о
создании нового рус. народа, с искусств, монокультурой,
к-рая растворила бы в себе все реальное социальное,
национально-этническое, языковое и религиозное
разнообразие народов, населяющих Россию.
Значит, расхождения между Муравьевым и
Пестелем обнаруживаются и в вопросе о зем. собственности.
Муравьев отстаивал принцип незыблемости частной
собственности на землю и предлагал освободить
крестьян от юрид. зависимости, наделив их при этом лишь
приусадебными участками, почти полностью сохраняя
помещичье землевладение. Т. о., при юрид. равенстве
сохранялась экон. зависимость крестьян от
помещиков. Пестель, считая, «что земля есть общая
собственность всего рода человеческого», вместе с тем признавал
право частной собственности на землю за теми, кто ее
обрабатывает. Стремясь примирить это противоречие,
он предлагал разделить земли в каждой волости на две
части - «землю общественную» и «землю частную»
(Восстание декабристов. Т. VII. С. 183). Первая должна «всему
волостному обществу совокупно принадлежать [...] и
подлежать обладанию всех и каждого», вторая -
«принадлежать казне или частным лицам». Если обществ, земли
являются источником необходимого, то частные земли
позволяют лицам, обладающим ими, получать излишек
продукта и тем самым открывают путь к изобилию.
Споры декабристов вокруг Конституции и «Русской
Правды» обнаружили глубокие разногласия,
касающиеся дальнейшего пути развития России. Путь,
предлагаемый Пестеле'м, вел к рев. преобразования и, в конечном
итоге, к установлению эгалитарной республики.
Конституция Муравьева предлагала путь либер. реформ и
практически мало чем отличалась от реформаторских
намерений самого Александра I.
После поражения восстания 1925 Д. вступил в
стадию рефлексии. Появился даже замысел написать
коллективную историю движения. Отчасти это было
выполнено по отношению к Об-ву Соединенных славян
[(Слав, союз, Слав, об-во) существовало на Ю. России в
1823-25, создано в Новгород-Волынском братьями А. И.
и П. И. Борисовыми и Ю. К Люблинским; св. 50 членов;
программа содержала требования освобождения
крестьян, создания федеративной республики всех славян;
в сент. 1825 соединилось с Юж об-вом на основе его
программы, образовав Слав, управу; мн. члены об-ва
участвовали в восстании Черниговского полка] (см.:
Горбачевский И. И. Записки. Письма. М., 1963) - наиб,
радикальному явлению в Д, с ярко выраженными
антидворянскими и эгалитаристскими стремлениями.
Однако идеологич. установки Об-ва Соединенных славян не
были характерны для Д. в целом.
Среди трактовок движения самими декабристами
преобладала либер. версия. С наиб, полнотой ее
развивали М. С. Лунин (Лунин М. С. Взгляд на рус. Тайное об-во
с 1816 до 1826 года //Лунин М. С. Письма из Сибири. М.,
1987; Его же. Разбор донесения Тайной следсгв.
комиссии //Там же) и Н. И. Тургенев (Тургенев Н. И. Россия и
русские М., 2001 ). И тот, и другой оценивали Д с позиций
англ. правовой мысли. Однако если Тургенев видел в
декабристах последователей либер. курса Александра I, то
Лунин считал, что и либер. начинания Александра I, и
зарождение тайного об-ва восходят к единым общеевроп.
либер. процессам. Осн. требования тайного об-ва сво-

136
ДЗЕРЖИНСКИЙ
дились, по Лунину, к упорядочению законодательства,
гласности в гос. делах, открытости судопроизводства,
прозрачности налогообложения, сокращения числа
войска и срока воен. службы и т. д., т. е. к тому же самому, в
чем должно быть заинтересовано и само пр-во, поэтому
«..даже после своего разрушения проявляется в
сущности каждого правительственного постановления и в
каждом замечательном событии последнего
десятилетия» (Лунин М. С. Письма из Сибири. С. 56).
В противовес либер. версии А. И. Герцен выдвинул
рев. легенду, представлявшую декабристов в образе
«рыцарей, с головы до ног, кованных из чистой стали», к-рые
«разбудили целое поколение».
О противоречивости Д. впервые заговорил M. H.
Покровский в свойственной ему вульгарно-социологич.
манере. В Сев. об-ве он увидел дворянских либералов, а
в Южном - мелкобурж. революционеров.
В сов. время концепция Покровского в очищенном
от вульгарного налета виде была принята большинством
исследователей. О Д. стали писать как о полит, течении,
соединяющем в себе революционные и либеральные
идеи, с преобладанием революционности (А. Е.
Пресняков, П. Е. Щеголев, М. В. Нечкина, Ю. Г. Оксман, H. M.
Дружинин и др.) и либеральности (А. Н. Шебунин, Ю. М.
Лотман, В. В. Пугачев, С. С. Ланда и др.).
Источники: Из писем и показаний декабристов.
Критика совр. состояния России и планы буд. устройства / Под
ред. А. К. Бородина. СПб., 1906; Архив братьев Тургеневых.
В. 1. Дневники и письма Николая Ивановича Тургенева за
1806-1811 годы. Т. I. СПб., 1911; То же. В. 3. Дневники
Николая Ивановича Тургенева за 1811-1816 годы. Т. И. СПб., 1913;
То же. В. 5. Дневники и письма Николая Ивановича
Тургенева за 1816-1 824 годы. Т. III. Пп, 1921 ; Восстание декабрисгов:
Мат-лы и док-ты. М.; Л., T. I-XXII. 1925-2012; Декабрисгы.
Отрывки из источников / Сост. Ю. Г. Оксман при участии
Н. Ф. Лаврова и Б. Л. Модзалевского. М.; Л., 1926; Восп. и
рассказы деятелей тайных об-в 1820-х годов / Под ред. Ю. Г.
Оксмана. М, Т. И. 1933; Якушкин И. Д. Записки, статьи, письма.
М, 1951; Корнилович А. О. Соч. Письма. М; Л., 1957;
Орлов М. Ф. Капитуляция Парижа. Полит, сочинения. Письма.
М, 1963; Фонвизин M. A Соч. и письма. Иркутск, 1979-82.
Т. I—II; Раевский В. Ф. Мат-лы о жизни и рев. деятельности.
Иркутск, 1980-83. Т. 1-2; Трубецкой С. П. Мат-лы о жизни и
рев. деятельности. Иркутск, 1983-87. Т. 1-2; Л о pep H. И.
Записки декабриста. Иркутск, 1984; Розен А Е. Записки
декабриста. Иркутск, 1984; Лунин М. С. Письма из Сибири. М.,
1987; Поджио А В. Записки. Письма. Иркутск, 1989;
Муравьев Н. Письма декабриста. 1813-1826 гг. М., 2001;
Тургенев Н. И. Россия и русские. М., 2001.
Лит.: Семевский В. И. Обществ, и полит, идеи
декабристов. СПб., 1909; Пресняков А. Е. 14 декабря 1825 года. М; Л.,
1926; Шебунин А Н. Братья Тургеневы и дворянское об-во
Александровской эпохи // Декабрист Н. И. Тургенев. Письма
к брату С. И. Тургеневу. М.; Л., 1936; Нечкина М. В. Движение
декабристов. М., 1955. Т. 1-Й; Лотма н Ю. М. Матвей
Александрович Дмитриев-Мамонов - поэт, публицист и обществ,
деятель // УЗ Тартуского ун-та. В. 78. Труды по рус. и слав,
филологии И. Тарту, 1959. С. 19-92; Его же. П. А. Вяземский
и движение декабристов // Там же. В. 98. Тр. по рус. и слав,
филологии III. Тарту, I960. С. 24-142; Его же. Декабрист в
повседневной жизни: (Бытовое поведение как
историкопсихологич. категория) // Лит. наследие декабристов. Л.,
1975; Чернов С. Н. У истоков рус. освободит, движения.
Саратов, I960; Пугачев В. В. Из истории рус. обществ.-полит.
мысли и лит-ры XIX в. // УЗ Горьковского гос. ун-та. Серия
ист.-филол. В. 57. Горький, 1962. С. 3-174; Его же. О
специфике декабристской революционности (нек-рые спорные
вопросы) // Освободит, движение в России. В. 1-Й. Саратов,
1970; Сыроечковский Б. Е. Из истории движения
декабристов. М., 1969; Ланда С. С. Дух рев. преобразований. М., 1975;
Дружинин Н. М. Рев. движение в России в XIX в. М., 1985;
Окунь С. Б. Декабрист М. С Лунин. Л., 1985; Щеголев П. Е.
Первенцы рус. свободы. М., 1987; Лурье Л. Я.,
Панченко Д. В. «Русская Правда» П. И. Пестеля и «Поземельный
закон Римский» // Проблемы истории культуры, лит-ры, соц.-
экон. мысли. Межвуз. науч. сб. В. 5. Саратов, 1988. С. 148-161;
14 декабря 1825 года: Источники. Исследования.
Историография. Библиография. СПб.; Кишинев, 1997-2003. В. I—VI;
Оксман Ю. Г., Пугачев В. В. Пушкин, декабристы и Чаадаев.
Саратов, 1999; ПарсамовВ.С. Декабристы и франц.
либерализм. М., 2001; Б о ко в а В. М. Эпоха тайных об-в. Рус. обществ,
объединения первой четверти XIX в. М., 2003.
Библиография: Восстание декабристов: Библиография /
Сект. Н. М. Чснцов. М.; Л., 1929; Движение декабристов: Ук.
лит-ры 1928-1959 / Сост. Р. Г. Эймонтова. М., I960; Движение
декабристов: Ук. лит-ры. 1960-1976 / Ред.-сост. Р. Г.
Эймонтова. М., 1983; Декабристы: Биогр. справочник. М., 1988;
Движение декабристов: Ук. лит-ры 1977-1992 / Сост. Н. П.
Дробошевская, Т. К. Мищенко и др. М., 1994.
В.С.Парсамов.
ДЗЕРЖИНСКИЙ Феликс Эдмундович (псевд.: Яцек,
Якуб, Переплетчик, Франек, Астроном, Юзеф,
Доманский, Франковский) (30.8.1877, имение Дзержиново
Ошмянского у. Виленской губ., ныне Столбцовский р-н
Минской обл., Беларусь - 20.7.1926, Москва), деятель
польского и рос. рев. движения, сов. гос. и парт, деятель.
Из семьи мелкопоместного дворянина, учителя
гимназии Э. Р. Дзержинского и Е. И. Дзержинской (урожденной
Янушевской). Детство провел в имении. В 1882 потерял
отца; заботу о детях, к-рых в семье было восемь, взяла
на себя мать (ум. в 1896), оказавшая сильное влияние на
Д. Воспитывался в католич. духе, мечтал стать ксендзом,
но под влиянием родного дяди-ксендза и матери
отказался от этого. В 1894 пересмотрел свои взгляды, стал
атеистом. Впоследствии писал: «Я ксендзов проклинаю,
я ненавижу их. Они окружили весь мир своей сутаной,
в которой сконцентрировалось все зло: преступление,
грязь, проституция - и распространяют темноту,
покорность "судьбе". Я борюсь с ними не на жизнь, а на
смерть...» (Цит. по: Плеханов А. «Я не умею
наполовину ненавидеть или наполовину любить»: Внутренний
мир Феликса Дзержинского // Родина. 2007. № 12. С 15).
С 1887 обучался в 1-й муж. гимназии в Вильно. Осенью
1894 с группой единомышленников дал клятву бороться
со злом: «Я всей душой стремлюсь к тому, чтобы не было
на свете несправедливости, преступления, пьянства,
разврата, излишеств, чрезмерной роскоши, публичных
домов, в которых люди продают свое тело или душу или
и то и другое вместе; чтобы не было угнетения,
братоубийственных войн, национальной вражды... Я хотел бы
обнять своей любовью все человечество, согреть его и
очистить от грязи современной жизни» (Там же. С. 13).
Оставил учебу, не окончив 8-й класс (1896). Уйдя из
гимназии, мотивировал это тем, что развиваться можно и

ДЗЕРЖИНСКИЙ
137
в рабочей среде, а ун-т отвлекает от идейной работы и
«создает карьеристов».
С 1894 Д участвовал в работе с.-д. кружков. В 1895
вступил в орг-цию «Литовская социал-демократия». Вел
пропагандистскую работу среди ремесл. и фаб.
учеников. В апр. 1896 участвовал в 1 -м съезде С-д. партии
Литвы, на к-ром примкнул к ее рев., интернационалистскому
крылу, выдвигавшему в противовес
программе суверенной
польсколитовской федерации требования
демокр. конституции,
гарантирующей широкую нац. автономию в
составе Рос. империи. С марта 1897
продолжал рев. работу в Ковно, где
выпустил первый номер
гектографич. газеты «Ковенский рабочий»
(на польском яз.) с призывом к
забастовочной борьбе. 17.7.1897
арестован за агитацию и
подготовку стачек. В 1898 Д. в адм. порядке
выслан в Вятскую губ. Проживал
в г. Нолинск, работая на
махорочной ф-ке, вел пропаганду среди
рабочих, за что был переведен на
жительство в с. Кайгородское. В
январе 1899 Д писал политической
ссыльной М. Ф. Николаевой, что
«жить личным счастьем - счастьем,
когда миллионы мучаются,
борются и страдают, когда по тюрьмам
гниют и с ума сходят, стуча
головами в одиночках, когда вся земля
стонет от ига, против которого мы боролись, и за
которых мы готовы жизнь свою отдать - и сознательно здесь
искать счастье, относительно хотя бы только, - это
возмутительно, это невозможно. Мы надуваем себя, думая
так» («Я Вас люблю...»: Письма Феликса Дзержинского
Маргарите Николаевой. М., 2007; Дневники. Письма. М.,
2007. С. 121-122). Считал, что «надо от природы быть
борцом», и путем самоанализа пришел к
необходимости «жизнь, борьбу поставить выше чувства не только
теоретически, но и психически, - буря, - писал он, -
меня влечет больше, чем тишина, а ведь всякое чувство
из бурного переходит в спокойное, а жизнь - никогда»
(Там же. С. 61, 91). Рассматривал нравственность как
«социальное явление». «С этой точки зрения, - отмечал
Д, - нравственность есть продукт общественного
развития, развития общественных отношений людей,
вытекающих из экономических отношений, которые, в
свою очередь, зависят от развития производительных
сил, технической формы этих сил» (Там же. С. 168).
В авг. 1899 Д бежал из ссылки; вернулся к рев.
деятельности в Литве и Польше. В Варшаве совм. с
рабочими - социал-демократами Я. и А, Росолами вел работу
по созданию интернационалистского «Рабочего союза
социал-демократии». Полагал, что, «только не зная
деревню, можно ее идеализировать, можно чувствовать
влечение к этим людям... Противны народники с их
"устоями"... Пусть капитализм шагает как можно быстрее
и разрушит эту варварскую крестьянскую Русь и усилит
нашу рабочую армию» (Там же. С. 142-144).
В дек. 1899 в Вильно Д провел совещание с
местными социал-демократами, на к-ром было принято
принципиальное решение об объединении рабочих орг-ций
Польши и Литвы в единую партию Социал-демократия
Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ) на
интернационалистской платформе. На 1-м съезде
объединенной СДКПиЛ (1900) был избран в состав ее ЦК, но
вскоре арестован. Содержался в Варшавской цитадели,
Седлецкой и моек. Бутырской тюрьмах, в янв. 1902
выслан в Вост. Сибирь (Вилюйск) сроком на 5 лет. По пути
следования в ссылку в мае 1902
возглавил демонстрацию полит,
заключенных в Александровской
пересыльной тюрьме, в июне 1902
на пути в Вилюйск совершил побег,
в авг. эмигрировал.
В авг. 1902 в Берлине Д
участвовал в конференции СДКПиЛ, где
был избран секретарем ее Загран.
к-та. По решению конференции
возглавил в Кракове издание
печатного органа СДКПиЛ газ.
«Червоны штандар» («Красное знамя»;
на польском яз.) и ее нелегальную
доставку через границу.
Выступал сторонником объединения с
рос. с.-д-тией. Полагал, что «не
может быть движения
пролетарского отдельных национальностей, а
должно быть одно пролетарское
движение - одна партия
социалдемократическая, которая
стремилась бы охватить весь пролетариат
без различия национальностей»
(цит. по: Ф. Э. Дзержинский.
Биография. М., 1977. С. 61). На 4-м съезде СДКПиЛ (июль 1903,
Берлин) избран членом ее Гл. правления. Съезд принял
резолюцию о целесообразности создания совм. с.-д.
оргции рос. гос-ва и направил своих представителей для
участия во 2-м съезде РСДРП.
С началом рус.-япон. войны 1904-05 Д вел
антивоен. пропаганду. С дек. 1904 на нелегальной
работе в Варшаве, с началом рев-ции 1905-07 выступал
руководителем рабочего протеста и забастовочного
движения, координировал работу парт, орг-ций и групп в
крупнейших пром. центрах Польши и Литвы. Весной 1905
участвовал в подготовке солдатского восстания в частях
Варшавского воен. округа. Налаживал сотрудничество
Варшавского к-та СДКПиЛ с воен.-рев. орг-цией РСДРП
(В. А. Антонов-Овсеенко, Ф. Н. Петров, С. Ю. Багоцкий
и др.). Последовательно противостоял националист,
течениям, представленным правым крылом Польской
социалистич. партии (ППС) и Бунда. Ведущие лозунги
СДКПиЛ этого периода призывали к совместной с рос.
пролетариатом борьбе против самодержавия, за права
рабочих, демокр. преобразования, социализм. 17.7.1905,
во время конференции Варшавской орг-ций СДКПиЛ, Д
был арестован в числе ее участников. Освобожден в
связи с амнистией по Манифесту 17.10.1905.
В нояб. 1905 на конференции СДКПиЛ в Варшаве
Д. выступил с докладом о рев. работе в армии,
инициировал резолюцию о подготовке солдатского восстания.
Дел. от СДКПиЛ на 4-м съезде РСДРП (апр. 1906,
Стокгольм, Швеция), где впервые встретился с В. И.Лениным.
Поддерживал большевистскую установку о бойкоте Гос.
думы. Съезд принял решение о включении СДКПиЛ в
состав РСДРП на правах автономной терр. орг-ций.

138
ДЗЕРЖИНСКИЙ
Объединение одобрил 5-й съезд СДКПиЛ, на к-ром Д.
выступил в отчетным докладом Гл. правления. Д - автор
принятого съездом проекта партийного Устава. С авг.
по окт. 1906 в С-Петербурге Д. представлял СДКПиЛ в
центр, органе РСДРП, дел. 2-й парт, конференции в
Таммерфорсе. Разделял большевистскую программу
участия РСДРП в выборах во 2-ю Гос. думу на собственной
платформе. В дек. 1906 арестован в Варшаве. В тюрьме
организовал марксистские курсы для полит,
заключенных. На 5-м съезде РСДРП (апр.-май 1907, Лондон)
заочно избран в состав ЦК партии. В мае 1907 Д освобожден
под залог. Перейдя на нелегальное положение, вернулся
к парт, работе. Дел. 3-й (июль 1906) и 4-й (нояб. 1906)
конференций РСДРП. 34.1908 арестован, содержался
в Варшавской цитадели. Находясь в заключении, вел
дневник, к-рый в 1909-10 был опубликован в с.-д.
печати - в жур. «Пшегленд социал-демократычны»
(«Социалдемократическое обозрение»).
В 1909 за побег из ссылки и рев. деятельность в рядах
СДКПиЛ осужден к пожизненному поселению в Сибири
с лишением всех прав состояния. Отправлен в
Енисейскую губ., проживал в с. Вельское Енисейского у, в с.
Сухово. За дерзкое поведение переведен в с. Тасеево
Канскогоу В нояб. 1909 бежал, выехал за границу. В янв. 1910
направлен партией на лечение на о. Капри (Италия), где
встречался с М. Горьким.
С марта 1910 Д приступил к работе в Кракове в
качестве секретаря и казначея Гл. правления СДКПиЛ.
Осуществлял контакты парт, руководства за границей и ее
орг-ций в рос. части Польши, контролировал финансы
партии, занимался подготовкой и печатью парт, изданий
и доставкой их через границу. На конференции СДКПиЛ
(авг. 1910, Краков) от имени Гл. правления выступил с
докладом о полит, ситуации и задачах партии;
охарактеризовал обстановку как новый подъем рев. активности
масс, настаивал на сочетании легальных и нелегальных
методов рев. борьбы, предлагал создать нелегальный
парт, центр, руководящий деятельностью профсоюзов.
В 1911 в условиях раскола в СДКПиЛ, причиной
к-рого стал конфликт Гл. правления и местных (в
первую очередь Варшавской) орг-ций, Д., выступая за парт,
единство и дисциплину, поддержал сторонников Гл.
правления (т. н. «зажондовцы»; от польского «zarzod» -
правление). По этим же причинам в нояб. 1911
протестовал против созыва 6-й (Пражской) Всерос.
конференции РСДРП как фракционной, направленной на
раскол партии, хотя идейно тяготел к большевикам.
Настаивал на активизации деятельности Гл. правления по
восстановлению единства партии. С апр. 1912 вел
работу в Варшаве по воссозданию парт, орг-ций под рук Гл.
правления СДКПиЛ. 1.9.1912 Д арестован, содержался
в Варшавской цитадели. 29.4.1914 приговорен за побег
из ссылки к 3 годам каторги, а 4.5.1916 за рев.
деятельность - к 6 годам каторги. Заключение отбывал в
Орловской губернской тюрьме, Орловском централе, с марта
1916 - в Бутырской каторжной тюрьме. Провел в
тюрьмах, ссылках и на каторге в общей сложности 11 лет.
Полагал, что в несчастьях масс виновна «горсть людей»,
к-рая не только угнетает их, но и развратила сама себя,
сохранив лишь «ужас и безумие» или «роскошь и
удовольствия, находимые в возбуждении себя алкоголем,
властью, религиозным мистицизмом», и «не стоило бы
жить, если бы человечество не озарялось звездой
социализма, звездой будущего» (Дзержинский Ф. Э.
Дневник заключенного. М, 1984. С. 86). Считал, что «ни одно
наказание, исходящее извне, никогда никого не может
исправить, а только искалечит. Примером могут служить
тюрьмы для взрослых, которые не исправляют, а лишь
мучают, портят и отделяют» от общества людей (Письма
Ф. Э. Дзержинского // Семья и школа. 1946. № 7/8. С 4).
Активно занимался самообразованием.
1.3.1917, в ходе Февр. рев-ции 1917, Д был
освобожден из Бутырской тюрьмы в Москве. Выступил
инициатором собрания группы СДКПиЛ (3-3.1917, Москва),
принявшего решение о поддержке рев-ции в России
и о вступлении в РСДРП, избран членом бюро группы
и ее представителем в Моск. к-те РСДРП(б). Вел
пропагандистскую работу в воинских частях Моск.
гарнизона. С апр. 1917 чл. исполкома Моск. совета рабочих
депутатов. Дел. 7-й (Апрельской) Всерос. конференции
РСДРП (б). Выступил против программного
большевистского положения о праве наций на самоопределение,
считая его противоречащим интернационализму:
«Сепаратистские... стремления есть стремления борьбы с
социализмом. Мы конкретно высказываемся против права
наций на самоопределение» [Седьмая (Апрельская)
конференция РСДРП(б): Протоколы. М., 1958. С. 221]. В июне
1917 избран в Центр, исполком групп СДКПиЛ в России,
высказывался за его подчинение ЦК РСДРП(б). Дел. 6-го
съезда РСДРП(б) (26.7-3.8.1917) от Моск. орг-ций,
выступал против явки Ленина и Г. Е. Зиновьева на суд.
Избран членом ЦК, введен в узкий состав и Секретариат ЦК
РСДРП(б). В сент. 1917 участник Демокр. совещания. На
заседаниях ЦК РСДРП(б) 5-10.10.1917 выступал за уход
большевиков из Предпарламента и подготовку
вооруженного восстания. Чл. партийного Воен.-рев. центра по
руководству восстанием. Чл. Петрогр. ВРК С 21.10.1917
чл. исполкома Петрогр. Совета.
Один из руководителей Октябрьского
вооруженного восстания 1917 в Петрограде. Дел. 2-го Всерос.
съезда Советов, чл. ВЦИК и его Президиума. Являлся членом
оперативного штаба, затем Исполнит, комиссии
Петрогр. ВРК, участвовал в орг-ций разгрома войск А.
Ф.Керенского - П. Н. Краснова под Петроградом. Отвечал за
охрану Смольного. В нояб. 1917 категорически
протестовал против переговоров с Всерос. исполнит, к-том
железнодорожников (Викжель) о формировании
«однородного социалистического» пр-ва с участием эсеров
и меньшевиков. От Витебского избират. округа избран
членом Учредит, собрания.
Д. - основатель и идеолог сов. органов гос.
безопасности. 7.12.1917 по решению СНК назначен
председателем ВЧК (с 1922 пред. ГПУ при НКВД РСФСР, с 1923 пред.
ОГПУ при СНК СССР). В период Гражд. войны сторонник
наделения органов ВЧК чрезвычайными полномочиями
суда и расправы. 30 января 1919 на заседании
Московской общегородской конференции РКП(б) по вопросу
о взаимоотношениях Чрезвычайных комиссий и Рев.
трибуналов отмечал: «Боевой орган по борьбе с
контрреволюцией должен быть единым, неделимым в своих
функциях... Мы не отрицаем гласность, но мы против
уничтожения ЧК, так как период чрезвычайных
обстоятельств еще не прошел... ЧК не имеют традиций, и
поэтому нет более гибкого учреждения, чем они. Работники
ЧК - это солдаты революции, и они не смогут пойти на
работу розыска - шпионства: социалисты не подходят
для такой работы. Боевому органу, подобному ЧК,
нельзя передавать работу полиции. Право расстрела для ЧК

ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА
139
чрезвычайно важно. На фронте только одна фамилия
Дзержинского произвела огромное впечатление, хотя
я там работал недолго. Можно не пользоваться правом
расстрела, но оно должно быть» (Из истории
взаимоотношений чрезвычайных комиссий и революционных
трибуналов // ВИ. 1990. № 7. С. 158-159). Рассматривал
ВЧК как орган ЦК большевистской партии.
В 1919-23 нар. комиссар внутр. дел РСФСР, в 1921-
1923 одноврем. нар. комиссар путей сообщения РСФСР,
в 1923-24 - СССР; с 1924 пред. ВСНХ СССР. С 1924 канд. в
чл. Политбюро ЦК партии. В 1921 -1923 как пред.
комиссии ВЦИК по улучшению жизни детей боролся с детской
беспризорностью. Работал в составе разл. комиссий.
Скончался от сердечного приступа в день своего
выступления на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б),
направленного против лидеров «Объединенной
оппозиции» Г. Л. Пятакова и Л. Б. Каменева.
Соч.: Избранные статьи и речи 1908-1926. М., 1947;
Избранные произведения: В 2 тт. М., 1957; Избранные
произведения: В 2 тт. М., 1977; Дневник заключенного. Письма. М,
1984; «Я Вас люблю...»: Письма Феликса Дзержинского
Маргарите Николаевой. М., 2007; Дневники. Письма. М., 2007.
Архивы: РГАСПИ Ф. 76 (Ф. Э.Дзержинский).
Источники: Рыцарь революции: Восп. современников о
Ф. Э. Дзержинском. М., 1967; Дзержинская С. С. В годы
великих боев: Восп. о Ф. Э. Дзержинском. М., 1975; Ф. Э.
Дзержинский: Жизнь и деятельность в фотографиях и док-тах.
М., 1983; О Ф. Э. Дзержинском: Восп., очерки, статьи
современников. М., 1987; Ф. Э.Дзержинский: Фотоальбом. М., 1987;
Кучков Г. Э., Плеханов А. А., Плеханов А. М. Феликс
Дзержинский: К 130-летию со дня рождения. М., 2007; Ф. Э.
Дзержинский - председатель ВЧК-ОГПУ. 1917-1926. М., 2007.
Лит:. Ганецкий Я. С. Ф. Дзержинский: Его жизнь и
деятельность. М.; Л., 1926; Кон Ф. Ф. Э. Дзержинский. М., 1929;
Микоян А. И. Феликс Дзержинский. М., 1937; Зубов
Н.Дзержинский. М., 1971; Хромов С. С. Ф. Э. Дзержинский на хоз.
фронте. 1921-1926. М., 1977; Ф. Э.Дзержинский. Биография.
М., 1977;Дзержинская С. В.Героическая молодость.М., 1981;
Тишков А. В. Дзержинский. М., 1985; Хацкевич А.Ф.
Солдат великих боев: Жизнь и деятельность Ф. Э. Дзержинского.
Минск, 1987; Ф. Э.Дзержинский: Биография. М., 1987; Солдат
революции: Воен. и полит, деятельность Ф. Э.
Дзержинского. М., 1987; Гуль Р. Б. Дзержинский: (Начало террора). М.,
1991; Крылов В. Смертельно устал быть «железным» //
Родина. 1992. № 10; Плеханов А. М. ВЧК-ОГПУ в годы новой
экон. политики. 1921-1928. М., 2006; Плеханов А. А.
Железный Феликс: белые пятна в биографии чекиста. М., 2010.
Библиография: Дзержинский: Рекомендованный
указатель лит-ры. М., 1987.
И. Н. Гребенкин, А В. Репников.
ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА, согласно теории
К Маркса, гос-во переходного периода от капитализма
к коммунизму, закономерно возникающее в результате
рев. завоевания пролетариатом полит, власти, поскольку
всякое гос-во - это гос-во экономически
господствующего класса. Маркс полагал, что полит, формой, при
к-рой могло совершиться экон. освобождение труда (по
Ф. Энгельсу - Д п.), была Парижская Коммуна (1871) -
антипод бурж гос-ва, т. к. коммунары впервые в истории
рев-ций не усовершенствовали его воен.-бюрократич.
машину, а попытались ее сломать. Выводы Маркса и
Энгельса явились радикальной реакцией на новый вариант
бонапартизма, в к-ром они увидели предельную стадию
развития бурж. государственности.
Эти выводы нашли в России и противников. Л. А.
Тихомиров - уже консерватор - предсказывал, повторяя
доводы как либер. критиков Маркса, так и анархистов
(М. А. Бакунин), что социализм, водворяемый путем
«железной классовой диктатуры», будет означать огромную
власть гос-ва над личностью, господство бюрократии и
карательных органов. Прогноз Тихомирова находился
в русле традиц. антизападнич. убеждения в
неизбежности трансформации демократии в тиранию по формуле
героя Ф. М. Достоевского: «Я начинаю с безграничной
свободы, а заканчиваю безграничным деспотизмом»,
что и подтвердил еще раз, по мнению
консерваторов, приход к власти Луи Бонапарта (1848) через нар.
волеизъявление.
Неопределенную позицию заняли
неонародники - социалисты-революционеры, допуская в своей
программе (1901) врем. рев. диктатуру «в случае
надобности». Вместе с тем и эсеры и социал-демократы
считали, что уже при капитализме можно будет реализовать
нек-рые элементы концепции Маркса, унаследованные
им от его предшественников-социалистов, - нар.
ополчение взамен армии, выборность и сменяемость
должностных лиц гос-ва. Идея Д. п. заняла центр, место в
идеологии большевизма. Из понятий, к-рые марксисты
считали тождественными, - Д п., пролет, гос-во, полит,
господство пролетариата, полит, власть пролетариата -
В. И.Ленин и его последователи отдавали предпочтение
первому (Маркс употребил его лишь трижды),
наполнив содержанием, имевшим существ, отличия от
первоначального, особенно после прихода большевиков к
власти.
В период создания РСДРП рус. марксисты
противопоставили идею Д. п. бытовавшим еще в кругах
народнич. интеллигенции представлениям о рев. власти как
диктатуре меньшинства. Вместе с тем программа РСДРП,
написанная в осн. Г. В. Плехановым и принятая 2-м
съездом партии (1903), явилась первой в европ. с.-д.
движении парт, программой, в тексте к-рой присутствовал
этот термин, что вызвало возражения при обсуждении
проекта программы на съезде. Делегат-«экономист»
В. П. Акимов (Махновец) усматривал в предлагаемой
формулировке возвращение к народовольчеству,
обособление партии от руководимого ею класса. В первом
документе рус. социал-демократов, также написанном
Плехановым, - программе группы «Освобождение
труда» (1884) говорилось о «врем, господстве
рабочего класса», но сам Плеханов считал обе формулировки
равнозначными. По позднейшему признанию Акимова,
его удовлетворило пояснение выступившего в прениях
по этому вопросу Л. Д Троцкого, совпадавшее с точкой
зрения Плеханова: речь не идет о якобинском акте, о
захвате власти заговорщиками, Д п. будет возможна лишь
тогда, когда организованный рабочий класс составит
большинство нации, и с-д-тия и рабочий класс будут
наиб, близки к отождествлению. Программа РСДРП
(«программа-максимум») провозглашала Д. п., т. е.
завоевание пролетариатом такой полит, власти, к-рая
позволит ему подавить всякое сопротивление эксплуататоров,

140
ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА
необходимым условием социальной рев-ции - замены
капиталистич. производств, отношений
социалистическими и уничтожения классового деления об-ва.
В отличие от др. делегатов 2-го съезда -
сторонников идеи Д. п., Ленин уподоблял рев. социал-демократов
якобинцам, а критиков ее - жирондистам
(оппортунистам), обвиняя их в защите абсолютной ценности
демокр. требований. Против стремления Ленина сочетать
«незаконной связью» марксизм и якобинство выступил
меньшевик А. Мартынов, указавший, что две диктатуры
принадлежат двум разным стадиям развития
капитализма. В дальнейшем приравнивание большевиков к
якобинцам переросло у Ленина в не характерную для
Маркса и Энгельса апологию якобинского террора:
якобинцы «сделали свою революцию великой посредством
террора против всех угнетателей, и помещиков и
капиталистов» (Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 34. С. 190). На Д. п.
возлагалась роль ускорителя рев. процесса, в т. ч. и в
России, где с 1905 лев. социал-демократы доказывали
возможность «перманентной» рев-ции (А Л. Парвус,
Троцкий) или перерастания бурж.-демокр. рев-ции в
социалистическую с «рев.-демокр. диктатурой пролетариата и
крест-ва» в качестве промежуточного звена (Ленин).
Концептуальное оформление эти представления
получили в период 1-й мировой войны 1914-18, в соч.
Ленина («Государство и революция», 1917 -
комментарий к высказываниям Маркса и Энгельса - и др.) и
Н. И. Бухарина. Сам факт войны не виданных еще
масштабов, создавшей в воюющих странах рев. ситуацию,
выдвигался в качестве решающего аргумента в пользу
большевист. концепции Д. п. и реальности ее
осуществления. На основе синтеза истолкования Марксом опыта
Парижской Коммуны и собств. интерпретации
результатов изучения новейшего капитализма Ленин и Бухарин
пришли к эсхатологически окрашенным выводам,
соприкасавшимся с анархизмом: рев. с.-д-тия
принципиально враждебна гос. орг-ции буржуазии; социалистич.
рев-ция должна ее разрушить (взорвать, разбить,
сломать); установление Д п. - дело ближайшего будущего, и
это будет началом отмирания гос-ва как такового.
Либер. гос-во рассматривалось идеологами
большевизма как пройденная ступень развития,
соответствовавшая периоду свободного предпринимательства,
тогда как гос-во нач. 20 в. превратилось в непосредств.
эксплуататора, в «современного Левиафана», сосредоточив
в своих руках огромную экон. и воен. мощь. С переходом
к империализму - к последней, как утверждал Ленин,
стадии капитализма, или к «гос. капитализму», по
определению Бухарина, - бурж гос-во исчерпало свои
прогрессивные возможности, парламентаризм исторически
изжил себя, гражд. равенство формально, т. к. эксплуататор
не может быть равен эксплуатируемому. Отвергая либер.
ценности, в т. ч. идею правового гос-ва, Ленин и Бухарин
игнорировали современную им полит.-правовую мысль
и опыт функционирования демокр. ин-тов в европ.
гос-вах. Эти негативные выводы были распространены
большевист. лидерами и на Россию, в связи с чем
после падения монархии они сочли устаревшим гл. пункт
программы-минимум РСДРП - требование демокр.
республики. Ленин заявил, что «возвращение» к
парламентарной республике от Советов рабочих и солдатских
депутатов было бы шагом назад; ближайшая перспектива и
итог происходящей рев-ции - республика Советов, она
же -«государство-коммуна», или «государство типа
Коммуны», высшая форма демократии и вместе с тем Д п.
Вопреки традиц. представлениям, демократия и диктатура,
по убеждению Ленина, совместимы, но новое гос-во
должно быть по-новому демократическим и по-новому
диктаторским: демократическим - для пролетариата и
неимущих вообще и диктаторским - против буржуазии.
«Бурж.-демокр. формулы» объявлялись неприемлемыми
и потому, что они ограничивают возможность
подавления сопротивления эксплуататоров; диктаторский
характер власти предполагает «ряд изъятий из свободы»
для буржуазии, т. е. отмену гарантий прав меньшинства.
Вслед за Энгельсом Ленин писал о неизбежном
отмирании гос-ва и указывал на длительность этого
процесса. Тем не менее началом его он считал систематич.
привлечение все большего числа граждан, а затем и
поголовно всех к управлению «по очереди» гос-вом,
т. к. благодаря «капиталистич. культуре» громадное
большинство функций управления упростилось якобы
настолько, что они стали доступны всем грамотным
людям. В этом, с одной стороны, будет выражаться
действит. равноправие, полное развитие демократии, но, с
др. стороны, подобно Парижской Коммуне, новое гос-во
уже не будет гос-вом в собственном смысле, оно явится
«полугосударством» - без постоянной проф. армии и
полиции, заменяемых всеобщим вооружением народа, без
разделения властей (по Марксу, Коммуна «должна была
быть не парламентарной, а работающей корпорацией,
в одно и то же время законодательствующей и
исполняющей законы»), без привилегиров. слоя чиновников,
к-рых заменят избираемые, сменяемые и оплачиваемые
на уровне заработной платы рабочих гос. служащие, что
будет, как казалось и Марксу, надежно гарантировать от
возрождения бюрократизма.
Опыт первых же месяцев практич. воплощения этой
модели гос. устройства обнаружил нереализуемость как
раз тех ее компонентов, освященных именем Маркса,
к-рые должны были убедить в ее превосходстве с точки
зрения демократизма. Одноврем. в большевист.
руководстве возобладал курс на ликвидацию полит, плюрализма
и установление однопарт. диктатуры, о чем не говорили
ни Маркс, ни сами большевики до захвата власти. Если
вначале подчеркивалось, что пролетариат не разделяет
гос. власти ни с кем, то в дальнейшем Д. п. трактовалась
как классовый союз с непролетарскими слоями
трудящихся против капитала при руководящей роли
пролетариата. Однако признав, что невозможно организовать
«поголовно» даже пролетариат, лидеры большевиков
стали ссылаться на опыт прежних рев-ций, когда
носителями диктатуры рев. классов были отдельные лица.
В «Очередных задачах советской власти» (1918), в
«Детской болезни "левизны" в коммунизме» (1920) и в др.
работах периода Гражд. войны и последующих лет Ленин
писал, что между единоличной диктаторской властью
и сов. демократизмом нет никакого противоречия, т. к.
партия и ее вожди являются авангардом, вобравшим в
себя рев. энергию класса, и только такой авангард
способен осуществить Д. п., а единоличный диктатор
«иногда один более сделает и часто более необходим»
(Ленин В. И. ПСС. Т. 40. С. 272).
Д п. отождествлялась теперь с диктатурой, вообще,
согласно ленинскому определению 1906: «Научное
понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не
ограниченную, никакими законами, никакими
абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на наси-

ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА
141
лие опирающуюся власть» (Там же. Т. 41. С. 383). Из
надзаконности Д. п. вытекала замена права «рев.
целесообразностью» и «рев. правосознанием». Неограниченность
властного принуждения акцентировалась и когда
перечислялись направления деятельности гос-ва: Д п. «есть
упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная
и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и
администраторская, против сил и традиций старого
общества» (Там же. Т. 41. С. 27). Рос. опыту придавалось
теперь универсальное значение; сов. система объявлялась
пригодной для всех стран, где происходят какие бы то
ни было рев-ции (до окт. 1917 Ленин допускал, что Д. п.
реализуется в национально своеобразных
разновидностях), и только лишение избират. прав «эксплуататоров»
признавалось необязательным для др. стран.
Корректировка дооктябрьских взглядов на Д. п.
сопровождалась полемикой с рус. и зап. социалистами, но
их критика большевист. понимания и воплощения Д. п.
как авторитарного террористич. режима была
большевиками полностью отвергнута. Наиб, острый характер
приобрела полемика с К. Каутским, к-рый
констатировал, что большевики уничтожили демократию,
завоеванную народом в Февр. рев-ции 1917; отмена
всеобщего избират. права и охраны прав меньшинства не
совместима с демократией; будучи результатом пролет,
классовой борьбы, демократия в капиталистич. об-ве не
является формальной и должна получить дальнейшее
развитие после завоевания пролетариатом гос. власти.
Осн. возражение Ленина сводилось к тому, что
непременный признак всякой диктатуры - насильственное
подавление и, следовательно, нарушение «чистой
демократии». В 1917 Ленин заявлял, что подавление
эксплуататорского меньшинства - дело «сравнительно легкое,
простое и естественное», оно обойдется «дешевле»,
будет стоить гораздо меньше крови, чем подавление в
прошлом восстаний рабов, крепостных и наемных рабочих,
требовавшее «крайнего свирепства», и заведомо меньше,
чем империалистич. война со всеми ее бедствиями и
миллионами жертв (Там же. Т. 33. С. 90). Высокая «цена»
гражд. войны (неизбежной, по убеждению Ленина) не
просчитывалась, а в дальнейшем связывалась всецело с
силой сопротивления имущих классов. Троцкий
возводил ее в ранг ист. закономерности: рев-ция причиняет ее
участникам больше лишений и страданий, чем те,
против кого они восстают; ожесточенность гражд. войны
предопределена империалистич. войной, приучившей к
насилию; в этих условиях форма и степень репрессий -
вопрос всего лишь целесообразности. Отвечая
Каутскому, Ленин и Троцкий продолжали настаивать, что
большевист. терроризм направлен против вооруж.
контрреволюции, рев-ция «убивает единицы, устрашает тысячи»,
а «чрезвычайки», непосредственно осуществляющие
Д. п., расстреливают лишь помещиков, капиталистов и
генералов. Отрицался, т. о., факт беспредельного
расширения круга «эксплуататоров» («контрреволюционеров») и
их действий, на к-рые большевики отвечали
«драконовскими мерами», - за тунеядство, спекуляцию, сокрытие
оружия, отказ рыть окопы, «недисциплину» и т. д.
Ошибочными счел Ленин и критич. замечания наиб,
близкой большевикам среди лев. социал-демократов на
Западе Р. Люксембург (1918). Приветствуя Окт. рев-цию
и считая несовершенство «эксперимента с рабочей
диктатурой» во многом результатом «немыслимо трудных»,
«фатальных» условий, она выступила против теоретич.
оправдания навязанной этими условиями тактики и
против самой постановки вопроса «диктатура или
демократия», общей, по ее мнению, у Каутского и
большевиков. При этом так же, как и Каутский, Люксембург
увидела в политике большевиков упразднение всякой
демократии. Это, писала она, прекращает
«оживляющее, исцеляющее и очищающее действие» свободы (ибо
«свобода всегда есть свобода для инакомыслящих») и
подавляет обществ, жизнь, между тем Д п. должна быть
делом класса, а не бесконтрольно действующего
руководящего меньшинства, она осуществляется при неогранич.
демократии.
Аналогичную направленность имела критика
большевист. системы власти и выдвижение альтернативных
вариантов Д. п. рус. социалистами, в т. ч. союзниками
большевиков по Окт. перевороту лев. эсерами. М. А.
Спиридонова обвиняла их в возврате к царской армии и в
отречении от действительно демократической власти
Советов. И. З.Штейнбергуказывал, что правящее
меньшинство опирается на систему террора, потому что сознает
свою изолированность, видит врагов во все большем
числе лиц, групп и слоев об-ва. Ю. О. Мартов
(«Мировой большевизм», 1919 и др.) оценивал установленную
в окт. 1917 власть как прикрытую псевдонимом «власть
Советов» диктатуру меньшинства пролетариата над его
большинством, ибо устраняется демократия не только
внутри нации, но и внутри пролетариата, воскрешается
утопическое якобински-бланкистское представление о
рев. власти, отвергнутое предыдущим ходом развития
рабочего движения. Построить социализм, управляя
одноврем. гос-вом, может только весь класс пролетариев,
включая работников умственного труда, при активном
соучастии или дружеств. нейтралитете непролетарских
производителей. Необходимая для этого
самодеятельность всех элементов рабочего класса невозможна в
условиях режима диктатуры над об-вом с его
спутниками - терроризмом и бюрократизмом.
Источники: Мартынов А. Две диктатуры. Женева, 1905;
Троцкий Л. Соч. Т. XII. М., 1925; Бухарин Н. И. В защиту
пролет, диктатуры. М.; Л., 1928; Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. (ук.);
Люксембург Р. О социализме и рус. рев-ции. М., 1991;
Мартов Ю. О. Избранное. М., 2000; Kautski К. Die Diktatur des
Proletariats. Wien, 1918; Idem. Terrorismus und Kommunismus.
Berlin, 1919.
Лит:. Коэн С. Бухарин: Полит, биография. 1888-1988.
М., 1988; Полит, партии России. Кон. XIX - первая треть
XX в.: Энциклопедия. М., 1996; Кондратьева Т.
Большевикиякобинцы и призрак термидора. М., 1993;Розин Э.Ленинская
мифология гос-ва. М., 1996; Медушевский А. Н. Демократия
и авторитаризм: рек. конституционализм в сравнит,
перспективе. М., 1998; Твардовская В. А., Итенберг Б. С. Русские
и Карл Маркс: выбор или судьба? М., 1999; Модели обществ,
устройства России. XX в. М., 2004; Новопашин Ю. С. Миф
о диктатуре пролетариата // ВИ. 2005. № 1; Обществ, мысль
России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; В ore he А.
Die Ursprung des Bolschewismus. Die jakobinische Tradition in
Russland und die Theorie der revolutionären Diktatur. München,
1977; Draper H. The «Diktatorship of Proletariat» from Marx
to Lenin. New York, 1987; Dittgen H. Politik zwischen Freiheit
und Despotismus. Alexis de Tocqueville und Karl Marx. München,
1988.
И. С. Розенталь.

142
«ДНЕВНИК СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТА»
«ДНЕВНИК СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТА», непериодический
сборник. Ред. и осн. автор - Г. В. Плеханов. Издавался в
1905-06 одноврем. в Женеве и легально в С-Петербурге
(издатель - М. Малых), в 1909-12 - в Женеве, в 1916 -
легально в Петрограде. Всего вышло 17 номеров: № 1-4
(март, авг., окт. и дек. 1905), № 5-8 (март, авп, сент. 1906),
№ 9 (авг. 1909), № 10-15 (февр., март, июнь, июль, авп,
сент. 1910), два приложения к № 15 (окт. 1910), № 16
(апр. 1912), № 17 (сент. 1916).
Появление в 1905 подобного нестандартного в
рос. рев. кругах издания объяснялось уникальным
положением Плеханова в РСДРП («отец рус. марксизма»
с 30-летним рев. стажем), его претензиями на роль гл.
теоретика партии, его особой позицией между
меньшевизмом и большевизмом по ряду организационных
и тактич. вопросов, а также стремлением Плеханова как
многолетнего эмигранта укрепить свои связи с новым
поколением рос. марксистов и передовых рабочих в
самой России. Не последнюю роль играли также огромное
честолюбие и высокая самооценка автора. Плеханов
издавал «Д с.-д.» за свой личный счет и не зависел в этом
отношении от РСДРП.
Плеханов, обладавший лит. способностями,
прекрасно владел иронией и сарказмом в отношении своих
полит, противников, мог писать остро, часто
остроумно и изящно. Он был знатоком мировой и рус. классич.
лит-ры, владел иностр. языками. Примером нового
издания мог служить «Дневник писателя» Ф. М. Достоевского.
Первонач. Плеханов рассчитывал сделать выход своего
персонального издания периодическим и постоянным,
но по состоянию здоровья не смог этого добиться.
Выход номеров «Д с.-д.» был обычно приурочен к тем
периодам, когда Плеханов не находил полного
взаимопонимания с «враждующими братьями» - большевиками и
меньшевиками (1905-06, 1909-12), ас 1913 он
организационно уже не принадлежал к меньшевизму.
«Д с.-д.» вызывал отклики некоторых читателей, их
желание согласиться или, напротив, поспорить с
Плехановым, но они снабжали его необходимой новой
информацией. Однако той популярностью, на к-рую,
видимо, рассчитывал автор, «Д. с.-д.» не пользовался и
крупным обществ.-полит. явлением не стал.
«Властителем дум» более молодых членов РСДРП, особенно
большевиков, Плеханов в 20 в. уже не являлся.
Тем не менее в многочисл. мат-лах «Д. с.-д.»
поднимались важные теоретич. вопросы, представляющие
интерес для истории рус. обществ, мысли и особенно ее
социалистич. сектора. Особенно значимы в этом
отношении номера за 1905-06.
В № 1 «Д. с.-д.» (март 1905) в ст. «Мукден» Плеханов
проанализировал очередной позорный провал тактики
ген. А. Н. Куропаткина в ходе рус.-япон. войны 1904-05.
Воен. поражение связывалось автором с
общеполитическим кризисом. Статья завершалась призывами к
свержению самодержавия и созыву Учредит, собрания. В ст.
«Мужики бунтуют» Плеханов призывал поддержать рев.
крест, движение в деревне и требование экспроприации
помещичьего землевладения. Он выступал за
муниципализацию земли или передачу ее в собственность
крестьян, но не за ее национализацию, если ее проведет
само царское пр-во. Наконец в ст. «О некоторых наших
"нехватках"» Плеханов пояснял, что распределение
материальных благ по потребностям при коммунизме
будет зависеть не от того или иного парт, лозунга, а от
степени благосостояния об-ва, т. е. от его власти над
природой. Вследствие этого Плеханов советовал молодежи
обязательно учиться и предупреждал ее от
пренебрежения к марксистской теории (Плеханов Г. В. Сочинения.
Т. XIII. М.; Л., 1926. С. 236-260).
В № 2 «Д с.-д.» (авг. 1905) в ст. «Патриотизм и
социализм» Плеханов высказал свое отношение к положению
«Манифеста Коммунистической партии» К Маркса и
Ф. Энгельса о том, что «рабочие не имеют отечества», и
к вопросу об обязанностях социалистов в случае
объявления войны. Он предупреждал о недопустимости
шаблонных подходов к этим проблемам, т. к. рабочие
отвергают бурж отечества, но язык и нац. культуру -
как часть понятия «отечество» - принимают. Плеханов
отвергал антивоенную стачку как средство помещать
войне (оно считалось во 2-м Интернационале
ультрарадикальным), подчеркивая, в частности, что условий
для такой стачки (а она, по его мнению, равносильна
призыву к социалистич. рев-ции) может и не быть. В ст.
«Выбранные места из переписки с друзьями» Плеханов
полемизировал с В. И. Лениным по вопросу об
отношении к «временному рев. пр-ву», актуальному в условиях
рев-ции 1905-07. Плеханов отвергал этот лозунг и
резко критиковал Ленина и всех большевиков. Наконец в
опубл. в том же номере ст. «Враждующие между собой
братья» Плеханов призывал меньшевиков и
большевиков установить между собою «федеративные»
отношения как первый шаг к полному объединению РСДРП.
В № 3 «Д с.-д.» (нояб. 1905) Плеханов прямо писал, что в
России, по его убеждению, должна быть только одна с.-д.
партия. Это был прямой отклик на Всеобщую
октябрьскую полит, стачку и Манифест от 17.10.1905.
На № 4 <Д. с.-д.» (дек. 1905) был наложен арест по
решению С-Петерб. суд. палаты. В этом номере Плеханов
сделал свой ставший предметом многочисл. обвинений
его в повороте к оппортунизму вывод о том, что во время
Моск. вооруженного восстания с.-д.-тии «не нужно было
и браться за оружие», т. к. условия, в к-рых проходило
восстание, были слишком невыгодны для
революционеров и рабочих (Там же. Т. XV. С. 12). В том же номере
он высказался против бойкота Гос. думы, поскольку, с его
точки зрения, участие в предвыборной кампании могло
бы лишь усилить влияние партии на город и деревню.
В № 5-7 «Д с.-д.» (авг. 1906) Плеханов анализировал
перспективы рев. движения в связи с разгоном 1-й Гос.
думы. Он подчеркивал, что не верит в возможность
немедленного восстания, не одобряет идею бойкота
рекрутского набора (ведь в армии полит, просвещение
народа идет быстрее) и не призывает и отказываться от
выборов во 2-ю Гос. думу. Единственным приемлемым
для него лозунгом РСДРП в то время был агитационный
лозунг созыва Учредит, собрания.
В № 8 «Д с.-д.» (сент. 1906) Плеханов, сблизившийся
с меньшевиками, выступил за созыв «рабочего съезда»
(идея его друга П. Б. Акселърода), считая, что это было
бы полезнее, чем созыв нового съезда РСДРП с его
бесконечными и не всегда оправданными спорами.
Период 1907-12 был очень тяжел и для
большевиков, и для меньшевиков. Формальное единство,
достигнутое ими в 1906, вновь оказалось под угрозой, причем у
большевиков появились «леваки» (К. А. Богданов, А
В.Луначарский и др.), а у меньшевиков - т. н. «ликвидаторы»,
стремившиеся в условиях стабилизации, достигнутой
пр-вом П. А Столыпина, ориентироваться уже не на

ДОБРОЛЮБОВ
143
«подполье» и подготовку новой рев-ции, а на
приспособление к легальной деятельности РСДРП в постреволюц.
условиях.
В авг. 1909 после длительного перерыва Плеханов
выпустил № 9 «Д с-д.» с несколькими статьями,
направленными против т. н. «ликвидаторов», выступая за
«генеральное межевание» в РСДРП. Под «ликвидаторством» он
понимал стремление части меньшевиков отказаться от
нелегальной парт, орг-ции старого, «искровского», типа
ради приспособления к новым, легальным условиям
существования РСДРП при столыпинском режиме.
Плеханов считал подобные тенденции оппортунистическими
и решительно выступал против них. Он признавал при
этом, что необходимо использовать и легальные
возможности, не забывая, однако, о нелегальной парт,
работе. В возможность длительного столыпинского
«антракта» в подготовке новой рев-ции в России Плеханов
не верил и призывал меньшевистское руководство быть
более нетерпимым к «ликвидаторству», тем более что
Ленин пошел даже на раскол со своими «ультиматистами»,
«отзовистами», «эмпириокритиками» и т. п., тогда как
Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан и др. меньшевистские
руководители проявляли непонятную терпимость к
«ликвидаторам». По мнению Плеханова, было необходимо,
чтобы меньшевизм оставался «партийным», а это облегчило
бы его сближение с большевиками (Там же. М; Л., 1927.
Т. XIX. С. 23).
Неподдельное негодование у Плеханова
вызывало поведение меньшевика А. Н. Потресова (Там же.
С. 25) и статья последнего «Эволюция
общественнополитической мысли в предреволюционную эпоху» для
1-го тома коллективного меньшевистского труда
«Общественное движение в России в начале XX в.». Статья
Потресова заставила Плеханова в знак протеста против
нее выйти в 1908 из редколлегии этого издания.
В февр. 1910 вышел в свет № 10 «Д с.-д.» с
«антиликвидаторскими» статьями Плеханова. Появление этих
статей было вызвано тем, что даже самые
влиятельные меньшевики по-прежнему считали все нападки на
«ликвидаторство» плодом «недоразумения». В качестве
приложения к этому номеру Плеханов опубликовал ст.
«О моем секрете», направленную против Потресова, с
критикой статьи последнего в «Общественном
движении». Потресов ограничился там анализом одних
только легально изданных журнальных статей, не
затрагивая рев. марксистской лит-ры, включая работы самого
Плеханова и др. членов группы «Освобождение труда».
В этом Плеханов увидел для себя кровную обиду, а
Потресов стал едва ли не его личным врагом. Кроме того,
выяснилось, что тенденция к появлению подобных
взглядов проявилась у Потресова много раньше. В
частной беседе с Плехановым еще в 1906 он прямо заявил,
что больше «не видит смысла в существовании нашей
партии (т. е. РСДРП) как нелегальной организации».
Инцидент со статьей Потресова омрачил отношения
Плеханова с Мартовым и Даном, проявившими терпимость
ко взглядам Потресова.
Вместе с тем в 1910 Плеханова порадовало
полученное им и опубликованное в июньском номере «Д. с.-д.»
(№ 12) письмо с лестным предложением написать
современное «введение в философию на основе
научного марксизма и естественных наук», учитывая наличие
множества взглядов на филос. вопросы, в т. ч. и прямо
ошибочных. Однако за выполнение этой просьбы
Плеханов тогда уже не взялся.
После № 16 «Д с.-д.» (апр. 1912) Плеханов долго не
приступал к продолжению своего издания. Он
практически отошел тогда и от меньшевизма, и от
большевизма, издавая газ. «За партию» (1912-14), а весной 1914
организовав собственную группу «Единство» (выпускала
в С-Петербурге одноименную газету). В период 1-й
мировой войны 1914-18 эта группа фактически
бездействовала и вновь возобновила свою деятельность только
в марте 1917, когда Плеханов вернулся в Россию после
Февр. рев-ции.
В последнем по счету номере «Д. с.-д.» (№ 17; на
обложке - № 1, подзаголовок - «С портретом в полном
вооружении») Плеханов вступил в полемику с лидером
меньшевиков в Гос. думе Н. С. Чхеидзе. Еще 10.2.1916
Чхеидзе, выступая в Таврическом дворце, остановился на
наиб, желательных для его партии условиях будущего
мира по итогам 1-й мировой войны. Он поддерживал
лозунг мира без аннексий и контрибуций. Плеханов
показал всю утопичность и нереальность этого лозунга.
Аргументы Плеханова подтвердил и последующий опыт:
и сепаратный Брест-Литовский мирный договор
Германии с Советской Россией 1918, и всеобщий Версальский
мир 1919 не обошлись без привычных потерь у
побежденных и приобретений у победителей.
В целом «Д с.-д.» Плеханова является оригинальным
и интересным памятником рус. обществ, мысли нач. 20 в.
и той идейной борьбы, к-рая шла тогда в России, готовя
судьбоносные перемены в ее истории, но в целом
крупным обществГ-полит. явлением после рев-ции 1905-07
он не стал.
Источники: Плеханов Г. В.Сочинения.Т.XIII. М.;Л., 1926.
С. 233-357 («Д с.-д.». № 1-3); Т. XV. М.; Л., 1926. С. 4-63, 157-
188, 323-328 («Д с.-д.». № 4-8); Т. XIX. М; Л., 1927. С. 3-126,
173-271 («Д.с.-д.».№9-1б).
Лит.: Тютюкин С. В. Первая рос. рев-ция и Г. В.
Плеханов. М, 1981; Его же.Судьба рус. марксиста. М, 1997; Его же.
Меньшевизм: Страницы истории. М., 2002.
Библиография: Ваганян В. Г. В. Плеханов:
Биобиблиографии, указатель [М, 1930] (CD-диск: Гос. обществ.-полит.
библиотека. М., 2004).
С. В. Тютюкин.
ДОБРОЛЮБОВ Николай Александрович (24.1.1836,
Нижний Новгород - 17.11.1861, С.-Петербург), лит.
критик, публицист, философ и обществ, деятель. Из семьи
священника. Готовясь к поступлению в духовное уч-ще,
брал дома уроки у выпускника филос. курса духовной
семинарии М. А. Кострова, в 1847 поступил в высший класс
Нижегородского духовного уч-ща, а через год - в
духовную семинарию (окончил в 1853). В эти годы Д много и
упорно работал над собой, поражая учителей и
товарищей познаниями в области философии и словесности.
Вел подробные «реестры» прочитанных книг, в к-рых
зафиксировано несколько тысяч названий. Пробовал
писать стихи, рассказы и повести. Писал для местных
изданий первые рецензии и статьи, увлекался сбором
местного фольклорного мат-ла. К этому периоду
относится большой, оставшийся неосуществленным,
замысел Д по изучению родного края: «Материалы описания

144
ДОБРОЛЮБОВ
Нижегородской губернии в отношении историческом,
статистическом, нравственном и умственном». В 1853
поступил в Гл. пед. ин-т в С-Петербурге. В период учебы
в ин-те (1853-57) под влиянием трудов В. Г. Белинского,
А. И. Герцена, Н. П. Огарева и особенно Н. Г.
Чернышевского, внимательного изучения произведений Ф.
Бэкона, Ж-Ж. Руссо, Ш. Монтескье, Г. Гегеля и Л. Фейербаха
(перевел на рус. яз. его труд «Сущность христианства»),
социалистов-утопистов сформировалось
мировоззрение Д. как мыслителя-материалиста, лит. критика и
публициста. Он изжил религ. настроения, решительно
встав на почву атеизма.
Становлению и упрочению полит, взглядов Д., их
радикальности способствовал подъем обществ.-полит.
жизни в России на кризисном рубеже 1850-60-х гг. в
связи с поражением в Крымской войне 1853-56,
смертью имп. Николая I и ожидавшимися реформами, прежде
всего в крест, вопросе. Вне этих событий невозможно
представить ни эволюции взглядов Д, ни их рев.-демокр.
содержания.
Будучи студентом, Д был организатором и
автором почти всех мат-лов рукописной институтской газ.
«Слухи», политической по своему содержанию и
антиправительственной по направленности, хотя авторы и
позиционировали ее как «газету литературную,
анекдотическую и только отчасти политическую». На деле
газета была в первую очередь политической: в ней
публиковались обличительные мат-лы, в резкой форме
критиковавшие рос. порядки, в частности казенный режим
ин-та. В «Слухах» помещались стихотворные сатиры,
произведения запрещенной лит-ры. Для газеты Д.
написал вольнолюбивые стихи «Дума при гробе Оленина»
(о помещике-деспоте, убитом его креп, крестьянами),
«Ода на смерть Николая I» и др. В них за патетикой
призывов «на подвиг славы» слышится призыв к нар. крест,
рев-ции. В ин-те возникла особая «добролюбовская
партия» - кружок радикально настроенных студентов, где
читалась нелегальная лит-ра, обсуждались полит, религ.
вопросы, внутриинститутские порядки. По
воспоминаниям его товарищей, именно Д «большею частью
первый подавал голос против злоупотребления властей
наших; он был одним из энергических деятелей в
распространении разумных взглядов на жизнь и отношения
нашего к окружавшим нас личностям» (Н. А. Добролюбов в
воспоминаниях современников. М, 1961. С. 96).
Творческие связи Д с изданием Н. А. Некрасова и
И. И. Панаева жур. «Современник» завязались еще в его
студенч. годы: здесь он опубликовал свою первую ст.
«Описание Главного педагогического института»
(Современник. 1856), с к-рой по существу началась его
полноценная лит.-публицистич. деятельность. По
окончании ин-та (1857) Д по приглашению Чернышевского
стал штатным сотрудником «Современника», возглавив
его критико-библиографич. отдел. Только за первые
полтора года работы в журнале он опубликовал там
св. 90 статей и рецензий, печатал рассказы и стихи. По
инициативе Д началось издание сатирич. приложения к
журналу «Свисток», в к-ром он принимал активное
участие, проявив талант блестящего сатирика. Этим Д
навлек на себя и на «Современник» гнев консерваторов и
либералов.
С каждым годом усиливалось влияние Д на все
стороны работы журнала. По его инициативе на базе
отделов критики и библиографии и совр. заметок был создан
отдел «Современное обозрение», где публицистич.
начало становится преобладающим. Составляя программу
издания «Современника», Д так определял его задачи:
«Противодействие всякой лжи, тьме и коснению,
сочувствие всему, что ведет общество к просвещению,
правде и действительному благоустройству...»
(Добролюбов Н. А. Собр. соч.: В 9 тт. М.; Л., 1961. Т. 2. С. 472). Мнение
Д. становится решающим и в формировании художеств,
отдела журнала.
На страницах журнала была развернута
последовательная защита интересов тружеников деревни и
города, в завуалированных формах проводились идеи крест,
рев-ции. Д, полностью поглощенный этой
деятельностью, ощущает себя «призванным судьбою к великому
делу переворота». Идеей крест, или нар. рев-ции
проникнуто все творчество Д В ст. «Когда же придет настоящий
день?» (1860), говоря о борьбе с «внутр. врагами народа»,
Д имел в виду помещиков-крепостников и
самодержавие. В одном из его писем революция названа
«самобытным воздействием народной жизни» на «современную
путаницу».
Свои филос. принципы Д изложил в ст.
«Органическое развитие человека в связи с его умственной и
нравственной деятельностью» (1858). Опираясь на рос.
материалистич. традиции в лице Белинского, Герцена,
Чернышевского и др., Д подвергал критике
идеалистические, агностические и дуалистические теории в науке,
отвергал отрыв идеалистами сознания от
материальной субстанции как его источника, их попытки выдать
видимые предметы за «отражение высшей
отвлеченной идеи». Резко критиковал вульгарный материализм,
человека рассматривал как единый организм, в к-ром
телесное начало порождает духовное. Материалистич.
линию проводил Див вопросах теории познания,
критикуя учение идеалистов о врожденных идеях, а
также скептиков и агностиков, сомневавшихся или
прямо отрицавших возможность познания объективной
действительности.
В материалистическом русле развивались и
социологич. воззрения Д, хотя в объяснении ист. явлений
он иногда и «оступался» в идеализм. Так, Д. высказывал
мысль, что основой обществ, противоречий является
противоречие, присущее двум сторонам человеческой
природы: силе привычки и желанию улучшений. Вместе
с тем он признавал существование «неизменных
законов ист. развития», не зависящих от воли отдельных
людей. Свои действия люди должны согласовывать с этими
законами, сознавая и свое значение как «одно из
обстоятельств, управляющих ходом мировых событий».
Д. говорил об объективном характере классовой
борьбы между трудящимися и, как он выражался,
«дармоедами» (т. е. эксплуататорами), между демократией и
аристократией. Эта борьба, в основе к-рой лежит экон.
интерес соперничающих классов, составляет, по
мнению Д., «все содержание истории, весь ее пафос».
Будучи ист. оптимистом, он полагал, что со временем, когда
труд будет возвеличен и экон. неравенство уничтожено,
падут и разл. формы «дармоедства», а следовательно,
исчезнет и классовая борьба (Там же. Т. 3. С. 315). Его идеал
обществ, устройства - демокр. республика.
Движущей силой обществ.-ист. развития Д считал
народ, утверждая, что верное представление об
истории можно получить лишь исходя из идеи «об участии
в событиях всего народа, составляющего государство».

ДОБРОЛЮБОВ
145
Признавая роль личностей в ист. процессе, он
подчеркивал, что роль эта тем ощутительнее, чем лучше поняты
личностью назревшие потребности в обществе и чем
энергичнее действует личность для их удовлетворения.
«Значение великих исторических деятелей, - писал
он, - можно уподобить значению дождя, который
благотворно освежает землю, но который, однако,
составляется все-таки из испарений, поднимающихся с той же
земли» (Там же. Т. 3- С. 16).
Признавая прогресс в замене креп, строя
капиталистическим, Д отмечал на основании опыта Зап. Европы,
что положение «рабочих классов»
и при новом строе осталось
тяжелым, более того, «рабочий
народ остался под двумя гнетами:
и старого феодализма, и
мещанского сословия, захватившего в
свои руки всю промышленную
область» (Там же. Т. 5. С. 459).
Отсюда его призывы к рев.
действиям, к борьбе, к-рую он, по
цензурным условиям, называл борьбой
за удовлетворение «естественных
стремлений» народа. Эти
стремления могут быть выражены в двух
словах: «чтоб всем было хорошо».
Филос., социологич. и
обществ.-полит. взгляды Д.
определили его эстетич. воззрения.
По примеру своих учителей -
Белинского и Чернышевского Д.
материалистически решал центр,
вопрос эстетики об отношении
иск-ва и действительности. По
его мысли, в основе художеств,
произведения лежит
действительность, к-рую художник отражает в
своем произведении. «Не жизнь идет по литературным
теориям, - писал Д, - а литература изменяется
сообразно с направлением жизни» (Там же. Т. 2. С. 223).
Художник только тогда добивается успеха, когда он правдиво,
глубоко и художественно выражает актуальные обществ,
интересы и стремления. Такая позиция Д означала
решительное отрицание им теории «чистого искусства»,
как антиобщественной и антинародной.
Мерой художеств, таланта, в соответствии с эстетич.
принципами Д, служат, во-первых, реализм, жизненная
правда в творчестве художника; во-вторых, степень и
широта охвата им жизни, значительность созданных
художеств, образов; в-третьих, глубина проникновения
писателя в сущность изображаемого явления, яркость
художеств, осмысления и изображения, вызывающая у
читателя одобрение или гнев, зажигающая его новыми
идеями. При этом, как считал Д., писатель,
претендующий на глубокое постижение современных ему
проблем, должен обладать не только талантом художника,
но и умением философски осмысливать
действительность, отделять главное от второстепенного,
существенное от несущественного.
Правда, согласно убеждению Д., это высший
критерий, обязательное условие подлинно художеств,
произведения. Только правдой, глубоким и верным
изображением действительности лит-ра способна содействовать
формированию правильных представлений о жизни.
В этом же видит Д и призвание критики, к-рая должна
бороться против всего ложного в лит-ре, поддерживая
всякое правдивое слово в целях рев. просвещения об-ва.
Из этих посылок вытекает критич. метод Д, на них
основана разработанная и широко примененная им теория
«реальной критики», осн. положения к-рой
сформулированы Д. в статьях «Темное царство» (1859) и «Когда же
придет настоящий день?» (1860). По мысли Д., критика,
взявшая на вооружение этот метод, устанавливает
верность действительности созданных писателем образов,
их жизненную правдивость и получает право судить о
них как о явлениях
действительной жизни, выявляя их
происхождение, обществ, значимость,
тенденции развития. Такой
подход давал повод обращать лит.
критику по сути в прямую соц.-
полит. и нравственно-филос.
публицистику, чем и являлись
статьи Д Основы этого жанра -
публицистики на лит. мат-ле -
заложил еще Белинский, а Д с
большим успехом утвердил его в
своей практике. Таковы
программные статьи Д о произведениях
И. А. Гончарова, А. Н.
Островского, И. С. Тургенева и др. писателей.
Анализ их произведений стал
для Д. поводом к собственному
осмыслению, интерпретации и
оценке жизненных явлений,
изображенных художниками. Он в
определенной степени стал их
соавтором. Именно такой
подход делал статьи Д событиями в
обществ, жизни России.
Непреложной стороной
иск-ва, но мнению Д., должна быть его идейность,
названная им «тенденциозностью». Писатель, стоящий на
уровне с теми естественными стремлениями, к-рые
пробудились или должны в скором времени пробудиться в
народе, не может быть бесстрастным свидетелем жизни,
его долг бороться за коренные интересы народа. Отсюда
следовало требование Д народности лит-ры,
понимаемой как выражение интересов и стремлений народа.
В ст. «О степени участия народности в развитии
русской литературы» (1858) Д. отмечал: «...чтобы быть
поэтом истинно народным, надо проникнуться народным
духом, прожить его жизнью, стать вровень с ним,
отбросить все предрассудки сословий...» (Там же. Т. 2. С. 260).
Одним из критериев народности Д считал участие
лит-ры в нар. жизни. С этой точки зрения рус лит-ре 18 в.
в народности он отказыл, поскольку ни Г. Р.Державин, ни
11. М. Карамзин, ни В. А. Жуковский до народа не дошли.
Иное дело - А. С. Пушкин. Его значение огромно не
только в истории рус. лит-ры, но и в истории рус.
просвещения. По мнению Д., в стихах Пушкина впервые сказалась
живая рус. речь, впервые открылся действительный рус.
мир. Пушкин, по мысли критика, «умел постигнуть
истинные потребности и истинный характер народного
быта» (Там же. Т. 1. С. 295, 296). Высоко оценивая
Пушкина, Д. тем не менее считал, что он овладел формой
народности, а содержание народности осталось для него
недоступным.

146
ДОБРОЛЮБОВ
Понимание Д. народности было обусловлено
характером классовой, общественно-полит., лит. борьбы того
времени (отсюда ограниченность взгляда Д на
народность Пушкина, Н. В. Гоголя и др. писателей дворянского
периода рус. лит-ры). Понятие народности Д наполнял
социальным, классовым смыслом, понимая под народом
трудящихся, т. е. тружеников деревни и города, крест-во
и гор. бедноту, противопоставляя их классу
дворянкрепостников. В ст. «Черты для характеристики
русского простонародья» ( 1860), в ряде др. статей он
воспроизводил характер рус. простолюдина, сохранивший свои
осн. черты, несмотря на креп, право и весь обществ,
порядок. При этом Д сожалел, что лит-ра пока не дала
достаточно мат-ла для воспроизведения характера народа.
По мнению Д., писатели из образованного класса если
и занимались народом, то не очень серьезно. О
народности, как утверждал Д., не может быть и речи там, где
писатель относится к мужику и гор. труженику как к
явлению, не достойному быть предметом поэзии. Многие
дворянские писатели, вводя мужиков в лит-ру, искажали
их облик, изображая вне окружающих реальных
условий жизни деревни. Вот почему Д говорил о назревшей
необходимости «партии народа в литературе».
Осознание «великой роли народных масс» в ист. процессе,
полагает он, в рос. об-ве едва зарождается, и «рядом с этим
смутным сознанием» начинают появляться в лит-ре
«серьезные, искренне и с любовью сделанные наблюдения
народного быта и характера».
В статьях «Черты ддя характеристики русского
простонародья», «Народное дело», «Очерки и
рассказы И. Т. Кокорева», «Стихотворения Ивана
Никитина», «Кобзарь Тараса Шевченко», «Губернские очерки»
M. E. Салтыкова-Щедрина и др. Д. сформулировал свое
понимание народности и реализма, боролся за
подлинную, реальную народность, поднимал на щит ту лит-ру,
к-рая «становится одною из сил, движущих общество»
(Там же. Т. 4. С. 25).
Вершиной творчества Д. как критика и публициста
стали его статьи «Что такое обломовщина?» ( 1859),
«Темное царство» (1859), «Когда же придет настоящий день?»
(1860), «Луч света в темном царстве» (1860), «Забитые
люди» (1861). Анализ «темного царства», изображенного
в пьесах Островского, освободительных веяний в
романе Тургенева «Накануне», исследование «обломовщины»
по роману Гончарова, разбор творчества Ф. М.
Достоевского явили собой замечательный образец применения
исповедуемых Д филос, эстетич. и лит.-критич.
принципов к конкретному выяснению соц. причин,
породивших и «темное царство», и «обломовщину», и униженных
и оскорбленных. В этих статьях с наибольшей полнотой
раскрылось понимание критиком реализма,
народности, смысла борьбы против теории «искусства для
искусства», соц. сущности лит-ры.
В романе Гончарова «Обломов» Д увидел не просто
«удачное создание сильного таланта», а нечто большее:
отражение рус. жизни, «знамение времени», услышал
«новое слово общественного развития». Слово это -
«обломовщина», оно служит ключом к разгадке многих
явлений рус. жизни и придает роману особое обществ,
значение. Охарактеризовав «обломовщину» как
специфич. явление рус. жизни, как порождение крепостнич.
отношений, Д. указывал на гл. черты обломовского типа:
паразитичность, инертность, проистекающие из
умственного и нравственного развития и соц. положения,
неумение и нежелание работать, неспособность
осмыслить цель своего существования. Д. приходил к выводу о
необходимости и неизбежности борьбы с
«обломовщиной», с порождающими ее обществ, отношениями,
призывал к делу (Там же. Т. 4. С. 314).
В ст. «Когда же придет настоящий день?», говоря об
особенностях таланта Тургенева, Д подчеркивал его
«живое отношение к современности», отмечая, что в
творчестве писателя отразились «все колебания
общественной мысли». Он быстро «угадывал» новые
потребности, новые идеи, вносимые в обществ, сознание. Эту
отзывчивость на вызовы времени Д. считал осн.
достоинством таланта Тургенева. Обществ, потребность
живого дела, презрение к мертвым, абстрактным
принципам и пассивным добродетелям выразились, по
мнению Д., во всем строе романа «Накануне». В нем критик
увидел начало нового этапа в творчестве писателя. На
смену тургеневским «лишним людям» из предыдущих
романов, «благородным, умным, но, в сущности,
бездельным», пришли люди действия (или хотя бы осознающие
необходимость действия) и больших человеческих
идеалов. Таковы в романе болгарин Инсаров, человек,
одухотворенный великой идеей борьбы за свободу родины,
и Елена Стахова с ее жаждой «деятельного добра». В них
критик увидел «новых людей», появление к-рых он
связывает с «неотразимым влиянием естественного хода
общественной жизни и мысли» (Там же. Т. 6. С. 98).
Образ Инсарова не удовлетворял Д. как
нарисованный не вполне реалистично, в чем он усмотрел
художеств, недостаток романа. Инсаров, декларируя свои
идеи и программу, «почти не действует для достижения
своей цели ». Однако образ болгарского революционера
интересовал Д прежде всего с точки зрения
сопоставления его с гипотетич. рус. передовым общественным
деятелем, т. е. «русским Инсаровым». Рев. сознанию
Инсарова сформироваться было легче, как считал Д., поскольку
его борьба - с врагом внешним, а в этой борьбе в союзе с
ним «последний мужик, последний нищий...» Иные
условия у «русского Инсарова», его задачи гораздо труднее,
потому что его борьба - с врагом внутренним. А этот
враг рассеян повсюду в тысяче разных видов, отравляет
всю жизнь. С ним ничего не сделаешь обыкновенным
оружием, от него можно избавиться, только переменив
«сырую и туманную атмосферу жизни», в к-рой он
зародился и вырос. По убеждению Д, те проявления нового
обществ, сознания, выраженные в тяге лучших людей
России к активной деятельности, к-рые уловил в своем
романе Тургенев (гл. обр. в образе Елены), давали
надежду, что «русский Инсаров» явится и явится скоро: «...канун
не далек от следующего за ним дня: всего какая-нибудь
ночь разделяет их!..» (Там же. Т. 6. С. 98). Современники
понимали, что Д говорит о неизбежности грядущей нар.
рев-ции, о борьбе против самодержавия, крепостнич.
строя.
Ст. Д. «Когда же придет настоящий день?» послужила
одним из поводов к расколу в редакции «Современника».
Тургенев не принял радикальных идей, выраженных в
статье, и потребовал от редактора журнала Некрасова не
печатать ее. Некрасов не согласился с ультиматумом
Тургенева и встал на сторону Д Произошло размежевание
между либер.-дворянской (Тургенев, Д В. Григорович,

ДОБРОЛЮБОВ
147
А. В.Дружинин) и рев.-демократической (Чернышевский,
Д, Некрасов) группами сотрудников «Современника».
Статьи «Темное царство» и «Луч света в темном
царстве» Д. посвятил творчеству Островского (до 1861 ). Уже
сами названия статей имели важный обществ, смысл.
«Темное царство» в интерпретации Д - это не только
мир купеческого сословия, к-рое чаще всего
представлено в творчестве драматурга, это вся царская Россия,
весь самодержавно-крепостнич. строй. Критик обращал
внимание читателя на обобщающую силу произведений
Островского, на то, что он «обладает глубоким
пониманием русской жизни и великим уменьем изображать
резко и живо самые существенные ее стороны» (Там же.
Т. 6. С. 289). Гл. мотив пьес Островского, по мнению Д., -
«неестественность общественных отношений,
основанных на самодурстве одних и бесправности других».
Островский - сатирик «темного царства», порицающий
самодурство новых хозяев жизни, не признающих
никаких разумных прав и требований, но одноврем. он и
«сострадатель» для всех слабых и угнетенных,
населяющих этот «мир затаенной, тихо вздыхающей скорби».
Особенность таланта Островского Д усмотрел в умении
«заглядывать вглубь души человека», осн. тенденцию в
его творчестве - в отражении смены обществ, укладов,
господствующих классов, в освещении вопроса о путях
развития России, о судьбе народа.
Д был уверен, что «народ не замер, не опустился,
источник жизни не иссяк в нем », а значит, жива и
способность к протесту против насилия и произвола. От власти
«темного царства» «освободилась» Катерина из пьесы
«Гроза», хотя, как вынужден признать Д., «горько такое
освобождение», но «Гроза» потому и производит
освежающее впечатление, что героиня драмы оказалась
способной проявить решимость «на этот страшный выход»
ради собственного человеческого достоинства. В образе
Катерины Д. увидел новый тип, вызванный к жизни
новыми условиями, решительный, цельный рус. характер.
Она для него - луч света в темном царстве. «Характер
Катерины, - писал критик, - составляет шаг вперед не
только в драматической деятельности Островского, но и
во всей нашей литературе. Он соответствует новой фазе
нашей народной жизни, он давно требовал своего
осуществления в литературе...» (Там же. Т. 6. С. 334).
Статьи Д об Островском - важнейшие в его
литкритич. и публицистич. наследии. Велика их роль как в
понимании творчества драматурга, так и в развитии рус.
лит-ры и рус. критич. мысли.
Характеристике творчества Достоевского, от
«Бедных людей» до романа «Униженные и оскорбленные»,
Д. посвятил ст. «Забитые люди». Верный принципам
«реальной критики», он прослеживал связь творчества
Достоевского с творчеством Гоголя, идеями Белинского,
подмечал общую черту его произведений - «боль о
человеке, который признает себя не в силах или, наконец,
даже не вправе быть человеком, настоящим, полным,
самостоятельным человеком самим по себе» (Там же. Т. 7.
С. 242). «Маленькие люди», «бедные люди» трактуются
критиком как «забитые люди», но это неравнозначно
народу в целом. «Мы имеем в виду, - писал Д., - лишь один
ограниченный круг его» (Там же. Т. 7. С. 268). Помня не
только о приниженности и смирении, но и о
героическом в народе, Д. закончил разбор произведений
Достоевского призывом, хотя и завуалированным, к действию:
«Когда и как - это должна показать сама жизнь. ...Главное,
следите за непрерывным, стройным, могучим, ничем не
сдержимым течением жизни, и будьте живы, а не
мертвы» (Там же. Т. 7. С. 274).
Фактически всего четыре года (1857-61)
продолжалась творческая деятельность Д., но по своей отдаче, силе
мысли и накалу эмоций это была титаническая работа.
Он мужественно боролся с недугом (чахотка), попытка
в кон. 1860 - нач. 1861 лечиться за границей не помогла
и, вернувшись в июле 1861 в С-Петербург, он, несмотря
на плохое состояние здоровья, до последних дней
продолжал активно работать. Многие современники
преклонялись перед гением Д., его смерть была воспринята
ими как невосполнимая потеря. Некрасов написал: «Но
слишком рано твой ударил час, / И вещее перо из рук
упало. / Какой светильник разума угас! / Какое сердце
биться перестало!»
Начало исследованию и пропаганде творческого
наследия Д положили уже его современники и
единомышленники - рев. демократы. Подготовленное
Чернышевским (1862) издание собр. соч. Д в 4 тт. выдержало
6 изданий. В 1911-13 вышло в свет полное собр. соч.
Д в 9 тт. под ред. Е. В. Аничкова, в 1912 - 4-томник под
ред. М. К Лемке. На произведениях Д выросло не одно
поколение революционеров в России: от народников
до социал-демократов (последние видели в Д одного из
своих предшественников по рев. борьбе за социализм).
Систематич. работа по изучению и пропаганде наследия
Д., его науч. биографии была продолжена в сов. период.
В 1934-41 Гослитиздатом осуществлено 6-томное
полное собр. соч. Д., в 1961-64 - собр. соч. в 9 тт. Издана
подробная Летопись жизни и деятельности Д.
Вклад Д в развитие рус. обществ.-полит. и филос.
мысли сер. 19 в., рев.-демокр. и социалистич. идей,
эстетич. и лит.-критич. принципов реализма имеет
непреходящую ценность. Его творческое наследие сохраняет
свою науч. и художеств, значимость и в наст, время.
Соч.: ПСС: В 6 тт. М.; Л, 1934-41; Избранные филос.
произведения: В 2 тт. М, 1948; Собр. соч.: В 9 тт. М.; Л., 1961-64;
Лит. критика: В 2 тт. М., 1984; Избранное. М., 2010.
Источники: Мат-лы для биографии Н. А. Добролюбова,
собранные в 1861-1862 гг. [Н.Г.Чернышевским].Т. 1.М., 1890;
Пыпин А. Н.Добролюбов.СПб., 1904; Панаева А.Я. Восп. М.,
1948; Рейсер С.А. Летопись жизни и деятельности Н. А.
Добролюбова. М., 1953; Плеханов Г. В.Добролюбов и
Островский // Плеханов Г. В. Лит-ра и эстетика. Т. 1. М., 1958; Н. А.
Добролюбов в воспоминаниях современников. М., 1961; Л у
начарскийА.В. Н. А. Добролюбов // Луначарский А. В. Собр.
соч. Т. 7. М., 1967.
Лит:. Полянский В. (Лебедев П. И.) Н. А.
Добролюбов: Мировоззрение и лит.-критич. деятельность. М., 1933;
Евгеньев-Максимов В. Е. «Современник» при
Чернышевском и Добролюбове. Л., 1936; Бурлацкий Ф. М. Полит,
взгляды Н. А. Добролюбова. М., 1954; Рейсер CA. Рев. демократы
в Петербурге. Л., 1957; Наумова М. А. Социологич., филос. и
эстетич. взгляды Н. А. Добролюбова. М., I960; Марвич СМ.
Стезею правды и добра. М., 1965; Золина Н. А.,
Леонтьев Н. Г.Добролюбов в Петербурге. Л., 1971; Соловьев Г. А.
Эстетич. воззрения Чернышевского и Добролюбова. М., 1974;
Кружков В. С. Н. А. Добролюбов: Жизнь, деятельность,
мировоззрение. М., 1976; Антонов В. Ф. Добролюбов в рус. исто-

148
ДОБРОЛЮБОВ
рии. M., 1983; ЗамалеевА.Ф., Зоц В. А. Добролюбов: Жизнь
и идеи революционера. Минск, 1983; Творческое наследие
Н. А. Добролюбова. М., 1988; Друзья свободы и добра: Мат-лы
науч. конф. «Значение идейного наследия Н. Г.
Чернышевского и Н. А. Добролюбова для развития рус. и сов. обществ,
сознания*, 1988. Н. Новгород, 1990; Обществ, мысль России
XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Сергеева Н. И.
Н. А. Добролюбов в истории филос. и обществ, мысли России.
Бийск, 2009;Вяхирев
В.В.Добролюбов.Истоки:нижегородские страницы жизни. Н. Новгород, 2010.
Л. Н. Доброхотов.

s
ЖЕЛЯБОВ Андрей Иванович (парт, клички: Борис,
Тарас, Захар; среди рабочих был известен как Бородач,
Папаша) ( 17.8.1851, д. Султановка Феодосийского у.
Таврической губ. - 3.4.1881, С-Петербург). Из креп, крестьян;
сын дворового человека помещика Нелидова Ивана
Желябова и Варвары Гавриловны Фроловой. Отец Ж был
весьма зажиточным мужиком, платил большой оброк
и дослужился до управляющего. У Ж было 3 сестры -
Александра, Мария Ольга, брат Михаил. В дальнейшем
все жили в Крыму, в Феодосийском у. (Первое показание
А Желябова // Былое. 1918. № 4-5. С. 18). Ж
воспитывался в семье деда - Гавриила Тимофеевича Фролова,
дворового человека помещика Лоренцова - человека грубого
и развратного, где впервые столкнулся с ужасами креп,
неволи. Его родную тетю изнасиловал помещик. Позже в
краткой автобиографии Ж писал: «Я был малым
ребенком и решил, как вырасту, убить Лоренцова. Обет этот я
помнил и был под гнетом его до 12 лет. Намерение мое
было поколеблено словами матери: "Все они собаки
мучители". Отец готов был идти на компромиссы, но мать
никогда... Она и теперь дышит к ним такой же
ненавистью» (цит. по: Заславский Д. О. А И. Желябов. М.; Л.,
1925. С. 12). Дед обучил Ж азам грамоты, и к 7-8 годам
он «знал Псалтирь наизусть» (ВоронскийА.К
Желябов. М., 1934. С. 9). В 8 лет Ж вернулся в Султановку, где на
него обратил внимание помещик Нелидов и определил
в Керченское приходское уч-ще, откуда в I860 Ж
перешел в уездное уч-ще, позже преобразованное в
гимназию. В гимназии Ж уч. в одно время с буд. членами ИК
♦Народной воли» M. H. Т^игони и Л. А. Тихомировым-, там
же сдружился с Цэигони. Тихомиров, учившийся годом
старше Ж, вспоминал о нравах гимназии: «Я
решительно не помню за все время обучения, чтобы хоть один из
десятков наших учителей сказал нам хоть одно слово в
защиту монархического принципа» (Тихомиров Л. А
Тени прошлого. М., 2000. С. 162). Он отмечал, что Ж «во
время гимназического обучения никак не напоминал
богатыря, каким стал впоследствии. Это был
тоненький, худенький юноша, с большими способностями... но
большой шалун и безобразник - и никаких
политических идей не имел, по крайней мере не проявлял» (Там
же. С. 207). Сам Ж сообщал, что когда 4.4.1866
произошло покушение Д. В. Каракозова на имп. Александра II,
он «радовался каракозовскому выстрелу и чувствовал к
царю такую же симпатию, как и к господам» (цит. по: 3 а -
славскийДО. Указ. соч. С. 16). Как способный ученик,
Ж должен был закончить гимназию с зол. медалью, но
из-за поведения получил только серебряную
(Воронский А. К Указ. соч. С. 22).
В 1869 поступил на юрид. ф-т Новорос. ун-та в
Одессе. По воспоминаниям С. Чудновского, среди
тогдашнего одесского студенчества был силен еще
«мещанскибуржуазно-торгово-коммерческий дух». Студенты
делились на две категории: сыновей богатых родителей и
разночинцев. Соответственно этому было два
влиятельных кружка. «Во главе одного из них стоял талантливый
оратор, председатель студенческих сходок Г. Е.
Афанасьев... В этот кружок входили наиболее солидные
студенты; занимался кружок самообразованием... А Желябов
стоял во главе другого кружка, более пестрого по своему
составу, более радикального по настроениям» (цит. по:
Заславский ДО. Указ. соч. С. 21). Кружок,
возглавляемый Ж, вел среди студентов организац. работу, устроил
нелегальную б-ку, где были и загран. рев. издания,
руководил кухмистерской, к-рая одновременно являлась и
полит, клубом, и «биржей» для подыскания уроков
нуждающимся студентам, и общежитием для бездомных
студентов. О радикальных настроениях Ж-студента
сохранилось свидетельство его быв. ученика С. А.
МусинаПушкина. Лето 1870 Ж провел, давая последнему уроки,
в с. Горки Корсунского у. Симбирской губ. Ж своих
радикальных взглядов не скрывал, и дядя Мусина-Пушкина
шутя называл его Сен-Жюстом; в деревне Ж собирал
и записывал предания о восстании Е. И. Пугачева (см.:
Мусин-Пушкин С.А.А.И.Желябов//ГМ. 1915.№ 12).
В сент. 1871 в ун-те проф. Б. В. Богишич грубо
оскорбил студента А. Бера, и кружок Ж принял активное
участие в студенч. волнениях 20-23.10.1871,
спровоцированных этим событием. Ж, учившийся на 3-м курсе,
продемонстрировал свое ораторское иск-во и
организаторские способности, и начальство под благовидным
предлогом удалило Богишича из ун-та, а зачинщики
волнений - Белкин и Ж - исключены из ун-та и высланы из
Одессы на родину.

150
ЖЕЛЯБОВ
В 1872 Ж вновь приехал в Одессу, но в приеме в ун-т
ему было отказано. Уезжая из Одессы в Керчь в том же
году Ж уже был затронут полит, идеями (см.:
Семенюта П. П. Из восп. о Желябове // Былое. 1906. № 4. С. 216-
225). В окт. 1872 Ж приглашен для дачи уроков дочерям
сахарозаводчика С. Яхненко, члена Одесской гор. думы,
и поселился вместе с семьей Яхненко в м. Городищи
Каневского у. Киевской губ., где находился сахарный з-д
Яхненко. В это время Ж поддерживал тесные контакты
с киевскими радикалами - кружком П. Б. Аксельрода. Ж
прожил в Городищах до лета 1873. Тогда же он женился
на дочери Яхненко - Ольге. В тот период Ж колебался,
поскольку его увлекала обществ, земская деятельность
и тесть подталкивал его идти по легальной обществ,
стезе. В 1873 в Киеве произошла первая встреча Ж с
М. П. Драгомановым. В кон. лета - нач. осени того же года
Ж возвратился в Одессу вместе с женой и родившимся
ребенком.
Он серьезно относился к проблемам полит,
борьбы и к конституционализму, о чем свидетельствует его
письмо Драгоманову (1880), в к-ром он, в частности,
писал: «Я видел расцвет тамошней (одесской громады), ее
живые начинанья» (Заславский Д. О. Указ. соч. С. 37).
Требование признания прав укр. национальности, ее
языка, культуры сближали Ж и деятелей «Громады»;
кроме того, идеалом для Ж. тогда выступали ист. образы укр.
вольницы - Запорожская сечь, гайдамачина.
По возвращении в Одессу Ж устроился на место
учителя в одной из окраинных школ и начал вести
нелегальную работу, вступив в кружок Ф. В. Волховского, куда его
ввел С. Л. Чудновский. Последний вспоминал, что Ж,
«заметно осунувшийся», явился к нему после трех дней
раздумья «и проникновенным голосом объявил... что
Рубикон им перейден, корабли сожжены, и он окончательно
и бесповоротно решил примкнуть к... кружку»
(Чудновский С. Л. Отрывки из восп. 1872-1873 гг. // Наша
страна. 1907. № 1.С. 354). «Интересно было видеть, - писал
С. С. Ковалик, - с какой скромностью и благоговением
слушал Желябов речи Волховского и других старших по
времени вступления в кружок членов его» (Старик
[Ковалик С]. Движение 70-х гг. по Большому процессу //
Былое. 1906. № 11. С. 33). В кружок входили: Чудновский,
А. А. Франжоли, М. Р. Ланганс, Л. А. Дическул, П. М.
Макаревич, В. Ф. Костюрин, братья Н. А. и С. А. Жебуневы и
др. (Ашешов Н. П. А. И. Желябов: Мат-лы к биографии.
Пг., 1919. С. 22). Кружок поддерживал тесные отношения
с петерб. «кружком чайковцев». Члены «кружка
Волховского» занимались орг-цией книжного дела и вели
просветительскую деятельность среди рабочих, основывая
небольшие нелегальные школы и библиотечки со
специально подобранной лит-рой на соц. темы. По оценкам
совр. исследователей народничества, из периферийных
групп «чайковцев» «самой организованной и активной
была одесская группа» (Троицкий Н. А. Крестоносцы
социализма. Саратов, 2002. С. 136).
Ж. вел пропаганду среди интеллигенции, рабочих
одесских з-дов, ведал доставкой нелегальной лит-ры.
Когда в 1874 рев. молодежь отправилась «в народ», Ж не
принял в движении непосредственного участия,
остался в Одессе, где пропагандировал среди рабочих. По
словам П. П. Семенюты, Ж был «очень популярен»
среди одесских рабочих; он знакомил их с соч. Ф. Лассаля,
но «проповедь его оставалась на почве экономической
необеспеченности рабочих» (см.: Семенюта П. П. Указ.
соч. С 216-225).
Разгром «хождения в народ» напрямую затронул и
«кружок Волховского». Выдал его Т^эудницкий. Первый
раз Ж арестован 24.9.1874, но, т. к. улик против него
не было, освобожден. Однако затем было перехвачено
шифрованное письмо на имя А. Макаревич, написанное,
как было установлено полицией, Ж. В результате в окт.
того же года он был вновь арестован и находился в
тюрьме до марта 1875, когда был выпущен под залог.
После освобождения Ж. прожил часть 1875 и 1876
в родной деревне под Керчью. Возвратившись в Одессу,
учительствовал. Начавшееся восстание в Боснии и
Герцеговине и события на Балканах в целом приводят к
появлению первых, тогда еще неофициальных, обществ,
слав, к-тов на Ю. России. В Одессе к-т состоял из двух
сербов, трех украинцев, одного поляка и одного
русского - им был Ж В к-те он второй раз встретился с
Драгомановым. Последний вспоминал, что Ж «был энергичен,
весел, увлечен, душа предприятия, чрезвычайно
привлекателен... Решительно выступал против национализма
польских революционеров и требовал объединения
в общей революционной борьбе» (цит. по.:
Заславский Д. О. Указ. соч. С. 54).
В июле 1877 Ж арестован и отправлен в С-Петербург
для участия в суд. «процессе 193-х» в качестве
обвиняемого. В ходе процесса Ж стал на сторону т. н.
протестантов, т. е. подсудимых, бойкотировавших суд и
отказывавшихся добровольно посещать его заседания. По итогам
процесса Ж был оправдан. В янв. 1878 он вышел из Дома
предварит, заключения и уехал на Ю. Почти весь 1878
провел в деревне: «Работал по 16 часов, а возвращаясь,
чувствовал одну потребность растянуться, расправить
уставшие ноги, спину, больше ничего; ни одна мысль не
шла в его голову... пока приходится крестьянину так
истощаться, переутомляться ради приобретения куска
хлеба и средств для удовлетворения первейших нужд, - до
тех пор нечего ждать от него чего-либо другого, кроме
зоологических инстинктов в погоне за насыщением...
Почти такое же положение на фабрике...» Это
способствовало тому, что Ж встал на позицию Семенюты: «Ты
был прав... история движется ужасно тихо, надо ее
подталкивать» (Семенюта П. П.Указ.соч. С. 219).
По возвращении из деревни Ж. решил посвятить
свою деятельность рев-ции и стал убежденным
сторонником полит, борьбы. Зиму 1878 провел в Одессе; порвал
все свои старые связи, развелся с женой и перешел на
нелегальное положение. К весне 1879 его имя стало весьма
известным в рев. кружках Ю. России. Прочная рев.
репутация и давняя дружба дали основание М. Ф. Фроленко
пригласить Ж, к-рый даже не был членом «Земли и воли»,
на съезд сторонников революционеров-политиков в
Липецке 15-17.6.1879. О колебаниях Ж. относительно
использования террора как метода полит, борьбы
свидетельствует тот факт, что он дал Фроленко согласие на
участие в единичном террористич. акте против
Александра И, оговорив при этом право на свободу действий
после его осуществления. В Липецк Ж приехал под именем
Василия Андреевича Чернявского (Деятели рев.
движения в России. Вторая половина 1850-х - кон. 1890-х гг.
Т. 2: 1870-е гг. М, 2009. С 204). Осн. целью съезда было
обсуждение проекта новой программы «Земли и воли».
Центр, идея формулировалась в первых же ее фразах:
«Мы видим, что в России никакая деятельность, направ-

ЖЕЛЯБОВ
151
ленная к благу народа, невозможна вследствие
правительственного произвола и насилия. Ни свободного
слова, ни свободной печати для действия путем убеждения в
ней нет. Поэтому... необходимо прежде всего покончить
с существующим у нас образом правления»
(Троицкий Н. А. Указ. соч. 2002. С. 246). По вопросу о методах
борьбы мнения разошлись: Г. Д. Гольденберг и Н. А.
Морозов предлагали бороться только с помощью
террора - по методу «Вильгельма Телля»; большинство стояло
за предложение Ж., выступившего «за насильственный
переворот путем заговора
при условии организации
революционных сил в самом
широком смысле» (Там же.
С. 246). В Липецке началось
выдвижение Ж на первые
роли среди сторонников
полит, направления; он был
выбран секретарем
съезда. Роль Ж. на съезде «была
очень видная. Он неутомимо
совещался и в частных
разговорах и в общественных
собраниях, старался
знакомиться с людьми,
сговаривался, проводил
собственные взгляды [...] их можно
срезюмировать следующим
образом:
социально-революционная партия не имеет
своей задачей политических
реформ. Это дело должно бы
всецело лежать на тех людях,
которые называют себя
либералами. Но эти люди у нас
совершенно бессильны... и
оказываются
неспособными дать России свободные
учреждения и гарантии
личных прав... Поэтому русская
социально-революционная
партия принуждена взять на
себя обязанность сломить
деспотизм и дать России
те политические формы, при которых возможна
станет "идейная борьба"» (К биографиям А. И. Желябова и
С. Л. Перовской // Былое. 1906. № 8. С 112). Съезд
принял Липецкую программу в формулировке Ж, к-рого
считают истинным автором программы (см.:
Фроленко М. Ф. Собр. соч.: В 2 тт. М., 1932. Т. 2. С. 45; Волк С. С.
«Народная воля» (1879-1882). М; Л., 1966. С. 90). Кроме
этого, участники съезда объявили себя новым Исполнит,
к-том (ИК) социально-рев. партии и приняли устав, в
разработке к-рого участвовал и Ж Устав обязывал
членов ИК блюсти три главных принципа: централизм,
дисциплину, конспирацию; в нем была установлена
иерархии структура ИК, к-рую впоследствии унаследовала
«Народная воля» (Троицкий Н. А.Указ. соч. С. 247).
На съезде «Земли и воли» в Воронеже 18-21.6.1879 Ж
принят в состав орг-ции. На его заседаниях он активно
дискутировал с «деревенщиками», «...прямо без
малейших уступок, развивал перед съездом свою систему, свои
взгляды, чем вызывал немалое изумление, "да ведь он
чистый конституционалист", - говорили потом
правоверные социалисты» (К биографиям А. И. Желябова и
С. Л. Перовской. С. 114). Относительно конституции Ж
«держался такого мнения, что она была бы очень
полезна, что она облегчила бы возможность действовать,
если не для "официальных социалистов", то для людей
вообще, и тем помогла бы народу выдвинуть таких
деятелей, которые не хуже нас смогли бы определить нужды
народа и осуществить их» (Там же).
В авг. 1879 компромисс между «политиками» и
«деревенщиками», достигнутый на Воронежском съезде, себя
изжил. 15 авг. на даче в
Лесной, близ С-Петербурга,
состоялось последнее
заседание «Земли и воли», где
договорились о разделе орг-ции.
В окт. раздел был оформлен
окончательно и возникли
«Черный передел» - орг-ция
«деревенщиков» - и
«Народная воля» - орг-ция
«политиков». Ж занял ведущие
позиции в «Народной воле»,
став членом ее ИК Он был
участником заседания ИК
«Народной воли» 26 авг., на
к-ром был вынесен
смертный приговор имп.
Александру И, решено прекратить
все местные террористич.
предприятия и направить
силы на приведение в
исполнение плана цареубийства.
Ранней осенью 1879 Ж
совершил поездку на Украину,
где в Харькове при его
непосредственном участии была
организована
народовольческая группа. Параллельно
идет работа над подготовкой
«программы ИК». В
разработке ее проекта большую роль
наряду с Л. А. Тихомировым,
Н. А. Морозовым, А. И.
Зунделевичем сыграл Ж В
окончат, виде программа была доработана Тихомировым и
опубл. 1.1.1880 в № 3 «Народной воли».
Для подготовки цареубийства был разработан план,
предполагавший перекрытие всех путей выезда
монарха осенью 1879 из Крыма. Тройная ловушка на
Александра II была расставлена на ж.-д. путях под Одессой,
Александровском (Запорожье) и Москвой. Группе, к-рую
возглавлял Ж. (И. Ф. Окладский, Я. Т. Тихонов, А. К
Пресняков, А. В. Якимова), поручено организовать покушение
под Александровском. В окт. Ж под именем купца
Тимофея Черемисова прибыл с женой Марией [ее роль
исполняла Якимова («Баска»)] в Александровск якобы с целью
устройства кожевенного з-да, нанял квартиру в доме
мещан Бовенко. В день проезда царского поезда 18.11.1879
Ж лично соединил провода, но взрыва не последовало.
Причина неудачи так до конца и не была установлена.
При подготовке покушений, 13 нояб.} в Елисаветграде
при перевозке динамита арестован Г. Гольденберг.
Доставленный в С-Петербург, он при допросах дал подроб-

152
ЖЕЛЯБОВ
нейшие показания; из них власть получила сведения о
планах «Народной воли» и информацию о большинстве
ее лидеров, в т. ч. и о Ж., к-рого сам Гольденберг
аттестовал как личность едва ли не гениальную (РГВИА. Ф. 1351.
Оп. 1. Т. 2. Ед. хр. 4322. Показания от 9 марта и
приложения к ним от 6 апр. 1880 г.).
По возращении в С-Петербург Ж. занимался
организац. делами партии. После ареста 24.11.1879 А. А.
Квятковского к Ж перешли контакты со С. Н. Халтуриным,
готовившим покушение на царя в Зимнем дворце,
состоявшееся 5.2.1880.
С нач. 1880 Ж - член Распорядит. комиссии (PK)
«Народной воли» и фактически второй человек в орг-ции
после А. Д Михайлова. Особенно много внимания в 1880
Ж уделял пропагандистской работе среди рабочих и
военных. В результате была создана Рабочая орг-ция во
всерос. масштабе, общая числ. распропагандированных
рабочих на нач. 1881 - до 2 тыс. чел. (Троицкий Н. А.
Указ. соч. С. 271). Центральной была С-Петерб. группа,
у истоков создания к-рой стоял Ж (Показания и
заявления А. И. Желябова // Былое. 1918. № 4-5. С. 280). Ж. и
И. П. Каковский в окт. 1880 написали «Программу
рабочих членов партии "Народная воля"», к-рая впервые
напечатана 5.11.1880 в нелегальной петерб. типографии
«Рабочей газеты» в виде листовки. «Программа...» была
показана К Марксу, к-рый в целом одобрительно
отозвался о ней, за исключением раздела, где излагались
осн. положения народовольческого социализма, - его
он вычеркнул полностью (Заславский Д. О. Указ. соч.
С. 93). Для достижения заявленных целей в «Программе»
рассматривались и практич. шаги, ориентированные на
подготовку полит, переворота, во многом в духе док-та
«Подготовит работа партии», принятого
народовольцами ранее - в марте-апр. 1880 - и к разработке к-рого
также приложил руку Ж (Подготовит, работа партии //
Рев. радикализм в России: век девятнадцатый. М., 1997.
С. 420-427). Ж понимал всю глобальность задачи
совершения переворота и пытался остаться, насколько
возможно, на позициях полит, реализма, что выразил
в письме Драгоманову от 12.5.1880: «Таково положение
вещей, что исходишь из реальных интересов
крестьянства, признаешь его экономическое освобождение за
существенное благо, а ставишь ближайшей задачей
требования политические, видишь спасение в распадении
Империи на автономные части и требуешь Учредительного
собрания. Невелика заслуга перед отечеством
аскетахранителя общественного идеала. Мы по крайней мере
предпочли быть мирянами» (Письмо А И. Желябова к
М. П. Драгоманову // Былое. 1906. № 3. С. 7-73).
Достижением деятельности Ж среди рабочих
стало издание «Рабочей газеты». Всего вышло 3 номера, из
них 2 - при жизни Ж; первый номер вышел 15.12.1880,
второй - 27.1.1881. Передовая статья № 1 «Рабочей
газеты» принадлежит перу Ж. (на ней стоит дата 9 дек.).
Как публицист Ж в ней себя не проявил, сильно уступая
«лучшему перу» партии Л. А. Тихомирову. В передовой,
написанной в подражательной псевдонар. манере,
излагались собственно те же положения, что и в «Рабочей
программе»; заявлялась задача издания - «выяснить
народу, кто друг его, кто враг, выяснить, как свергнуть иго
и при каких порядках народ будет счастлив и свободен»
(Лит-ра партии «Народная воля». М., 1930. С. 285). Боль-

ЖЕЛЯБОВ
153
шое место отводилось обзором рабочей жизни под назв.
«Рабочее житье-бытье», к-рые составлял И. П. Каковский
по корреспонденции самих рабочих.
В том же 1880, используя передышку в орг-ции
террористич. актов против царя, к-рую «Народная воля» взяла
в ожидании приговора по «процессу 16-ти», Ж активно
работал по пропаганде в офицерской среде. Фактически
именно он и H. H. Колодкевич стояли у истоков
создания Воен. орг-ции «Народной воли». Осенью 1879 Ж.
познакомился в Кронштадте с H. E. Сухановым и Э. А.
Серебряковым. Речь, произнесенная Ж перед собравшимися
на квартире Суханова мор. офицерами, произвела на
них сильнейшее впечатление. Серебряков вспоминал:
«Первый раз мне пришлось увидеть, что может сделать
талантливый оратор со своими слушателями. Позови в
тот вечер Желябов все присутствовавшее офицерство на
какое угодно предприятие - все пошли бы»
(Серебряков Э. А. Революционеры во флоте. Пп, 1924. С. 34-35).
После возращения флотских экипажей из летнего
плавания собрания были продолжены и осенью 1880
положили начало Воен. орг-ции, костяк к-рой составили
Суханов, А П. Штромберг, Серебряков, H. M. Рогачев и
др. Кружки военных начали возникать и в др. городах
Рос. империи. В спец. центр, орган, подчиненный ИК и
курирующий деятельность воен.-рев. групп, входили Ж,
Н. Н. Колодкевич и В. Н. Фигнер. В кон. 1881 - нач. 1882,
как и для рабочих, была разработана «Программа
Военно-революционной организации» (Годунова Л. Н.
Воен. орг-ция народовольцев // ВИ. 1973. № 9).
Ж и С. Л. Перовская были фактич.
организаторами Центр, студенч. рев. кружка. Через Центр, кружок не
только поддерживались связи с представителями
оппозиционно настроенной интеллигенции, но и
рекрутировались кадры для «Народной воли». Именно оттуда
пришли в орг-цию И. И. Гриневицкий, Н. И. Рысаков,
П. П. Подбельский, Л. М. Коган-Бернштейн, А. С.
Борейша и др. В студенч. среде Ж отстаивал необходимость
широкого движения, к-рое бы оказывало влияние на всю
студенч. массу. При непосредственном участии Ж была
организована студенч. манифестация 8.2.1881. На
годовом торжественном собрании, в присутствии мин. нар.
просвещения А. А. Сабурова, профессоров, поч. гостей,
среди к-рых были светлейший князь А А Ливен и изв.
путешественник H. M. Пржевальский, и 4 тыс.
студентов, были разбросаны листовки. В редактировании
прокламаций личное участие принимал Ж Манифестация
произвела на власти сильное впечатление еще и потому,
что она стала первым мощным актом протеста после
создания Верховной распорядит. комиссии во главе с
М. Т. Лорис-Меликовым.
В 1880 - нач. 1881 Ж старался максимально
диверсифицировать деятельность «Народной воли». Летом
1880, в период разразившегося в России голода, Ж на
одном из заседаний ИК предлагал рассмотреть вопрос о
его отправке в Поволжье, где он намеревался, используя
недовольство местных крестьян, поднять
широкомасштабное движение.
Под рук. Ж планировалось покушение на имп.
Александра II в самой столице в авг. 1880 г. Одно из самых
дерзких предприятий «Народной воли» должно было
закончиться взрывом Каменного моста в С.-Петербурге,
когда по нему будет проезжать карета царя. Под мост
уже были заложены динамитные заряды. Только по
счастливому для монарха стечению обстоятельств
покушение не состоялось. Его непосредственный участник
М. Тетерка опоздал к месту события. «Мы проживаем
капитал», - говорил в это время Ж М. Н.
ОловенниковойОшаниной. В жертву буд. покушению был принесен план
устройства побега революционеров из Алексеевского
равелина Петропавловской крепости, разработанный
С. Г. Нечаевым. Нечаев через распропагандированную
им охрану равелина установил через сидевшего там
же народовольца С. Г. Ширяева связь с ИК и предложил
вполне приемлемый план побега его и др. заключенных.
Тихомиров в своих восп. настаивал на том, что
контакты между Нечаевым и Ж имели место (Из архива Л.
Тихомирова // КА. 1924. Т. 6. С 175-176). Однако решено
было отложить это мероприятие до совершения
цареубийства (ОловенниковаМ. Н. К истории партии
«Народной воли» // Былое. 1907. № 6. С. 6).
С кон. 1880 приготовления к теракту активно
осуществлялись в самой столице. За выездами царя велось
постоянное слежение. Арендовано подвальное
помещение на ул. Малая Садовая, по к-рой часто ездил царь; в
нем на имя купца Кобозева (Ю. Н. Богданович) открыта
лавка по торговле сырами. Оттуда и велся подкоп.
Параллельно готовились метательные снаряды,
разрабатываемые Н. И. Кибальчичем; формировался отряд
метальщиков, к-рый подбирал Ж В случае двойной неудачи
планировалось, что сам Ж с кинжалом бросится на царя.
В тот период времени Ж по док-там Николая Ивановича
Слотвинского вместе с С. Л. Перовской (имела док-ты на
имя Лидии Воиновой) проживал по 1-й роте
Измайловского полка, д. Л 8, кв. 23.
27.2.1881 арестованы M. H. Т^зигони («Милорд») и
пришедший к нему на встречу Ж (К делу 1 марта 1881 г. //
Былое. 1918. № 4-5. С. 16-17). Во время покушения на
Александра II 1.3.1881 Ж находился в ДПЗ. В своем
втором показании от 2 марта он подтвердил: «Лично мое
участие физическое не было по причине ареста;
нравственное участие полное». В дальнейшем он написал
заявление следующего содержания: «Если новый государь,
получив скипетр из рук революции, намерен держаться
в отношении цареубийц старой системы; если Рысакова
намерены - казнить, было бы вопиющею
несправедливостью сохранять жизнь мне, многократно
покушавшемуся на жизнь Александра II и не принявшему участия
в умерщвлении его лишь по глупой случайности. Я
требую приобщения себя к делу 1-го марта и, если нужно,
сделаю уличающие себя разоблачения. Прошу дать ход
моему заявлению. Андрей Желябов. P. S. Меня беспокоит
опасение, что правительство поставит внешнюю
законность выше внутренней справедливости, украся корону
нового монарха трупом юного героя лишь по
недостатку формальных улик против меня, ветерана революции.
Я протестую против такого исхода всеми силами души
моей и требую для себя справедливости. Только
трусостью правительства можно бы объяснить одну
виселицу, а не две. Андрей Желябов» (Показания и заявления
А И. Желябова. С. 279). В лит-ре существуют разные
мнения относительно мотивов написания подобного
заявления. По восп. А В. Тыркова, когда Перовская получила
эту информацию, то на его «замечание: "Зачем он это
сделал?" - она ответила: "Верно, нужно было"»
(Тырков А. В. К событию 1 марта 1881 г. // «Народная воля» и
«Черный передел»: Восп. участников рев. движения в
Петербурге в 1879-1982 гг. Л., 1989. С. 274). Др. источники
конкретизируют: «Иначе нельзя было. Процесс против

154
ЖОРДАНИЯ
одного Рысакова вышел бы слишком бледным» (цит. по.:
Заславский ДО. Указ. соч. С. 113).
На процессе по «делу 1 марта» Ж. играл ведущую роль.
Выступая на процессе, он говорил от лица партии и,
отметая обвинения в анархизме, заявил: «Мы не анархисты,
мы стоим за принцип федерального устройства
государства». Отмел он и обвинения в терроризме. Указав на то,
что партию делают ответственной за взгляды Н. А.
Морозова, «служащие отголоском прежнего направления,
когда, действительно, некоторые из членов партии, узко
смотревшие на вещи, вроде Гольденберга, полагали, что
вся наша задача состоит в расчищении пути через
частые политические убийства...», подчеркнул: «Для нас в
настоящее время отдельные террористические факты
занимают только одно из мест в ряду других задач,
намеченных ходом русской жизни». Он обвинил пр-во
в том, что революционеры-народники перешли к
насильств. способам борьбы: «Если вы, гг. судьи, взглянете в
отчеты о политических процессах, в эту открытую книгу
бытия, то увидите, что русские народолюбцы не всегда
действовали метательными снарядами, что в нашей
деятельности была юность, розовая, мечтательная, и если
она прошла, то не мы тому виной». О своих взглядах Ж.
сказал следующее: «Моя личная задача, цель моей жизни
была служить общему благу. Долгое время я работал для
этой цели путем мирным и только затем был вынужден
прийти к насилию. По своим убеждениям я оставил бы
эту форму борьбы, если бы явилась возможность
борьбы мирной, т. е. мирной пропаганды своих идей, мирной
организации своих сторонников. В своем последнем
слове во избежание всяких недоразумений я сказал бы
следующее: мирный путь возможен, от
террористической деятельности я, например, отказался бы, если бы
изменились внешние условия» (Речь А. И. Желябова на
процессе по делу 1 марта 1881 г. // Блестящая плеяда.
М., 1988. С. 596-605). Тактика Ж на суде «может служить
классическим примером использования легальных
возможностей для прямой революционной борьбы.
Правительство заметило это, спохватилось, но было уже
поздно. Правительственный стенографический отчет по
делу 1 марта стал революционным памятником эпохи,
затем своего рода нелегальной литературой.
Перепечатка его до 1905 г. была воспрещена» (Заславский Д О.
Указ. соч. С. 119).
29.3.1881 Ж. и четырем его товарищам (С. Л.
Перовской, Н. И. Кибальчичу, Н. И. Рысакову и Т. М.
Михайлову) был объявлен смертный приговор. Казнь состоялась
3 апр. в С-Петербурге на Семеновском плацу.
Похоронены первомартовцы на Преображенском кладбище в
С.-Петербурге.
Соч.: Автобиогр. заметки // Андрей Иванович Желябов.
Женева, 1882; Показания и заявления А И. Желябова //
Былое. 1918. № 4-5; Передовая № 1 «Рабочей газеты» от 15 дек.
1880 г. //Лит-ра партии «Народная воля». М., 1930;
Программа рабочих членов партии «Народной воли» (в соавторстве с
И. П. Каковским) // Рев. народничество: Сб. док-тов и мат-лов.
М.; Л., 1964-65. Т. 2; Речь А. И. Желябова на процессе по делу
1 марта 1881 г. //Блестящая плеяда. М., 1988.
Источники: Лит-ра партии «Народная воля». М., 1930;
Архив «Земли и воли» и «Народной воли». М., 1932; Рев.
народничество: Сб. док-тов и мат-лов. М.; Л., Т. 1-2. 1964-65; Утопич.
социализм в России: Хрестоматия. М., 1985; «Народная воля»
и «Черный передел»: Восп. участников рев. движения в
Петербурге в 1879-1982 гг. Л., 1989; Рев. радикализм в России:
век девятнадцатый. М., 1997; Деятели рев. движения в России.
Вторая пол. 1850-х - кон. 1890-х гг. Т. 2:1870-е гг. М., 2009.
Лит.: Белоконский И. П. А. И. Желябов // Былое. 1906.
№ 3; Семенюта П. П. Из восп. о Желябове // Там же. № 4; К
биографиям А. И. Желябова и С. Л. Перовской // Там же. № 8;
Оловенникова M. H. К истории партии «Народной воли» //
Там же. 1907. № 6; Богучарский В. Я. Из истории полит,
борьбы в 70-х и 80-х гг. XIX в. Партия «Народная воля», ее
происхождение, судьба и гибель. М, 1912; Мусин -Пушкин С. А.
А И. Желябов // ГМ. 1915. № 12; К делу 1 марта 1881 года //
Былое. 1918. № 4-5; Ашешов Н. П. А. И. Желябов: Мат-лы к
биографии. Пг., 1919; Иохельсон В. И. Первые дни «Народной
воли» Пг., 1922; Брейтфус А. Из восп. о казни // Былое. 1924.
№ 25; Писная В. Н. К биографии А И. Желябова: (Мат-лы
дознания по «делу 193-х») // КиС. 1924. Т. 4; Ее же. Студенч.
года А. Желябова // Былое. 1924. № 4; Серебряков Э. А.
Революционеры во флоте. Пг., 1924; 3 а с л а в с к и й Д. О. А. И.
Желябов. М.; Л., 1925; Вал к С. H. A И. Желябов в
Александровске // КА Т. 5. 1926; Розенберг М. Б. От колыбели до
виселицы (А. И. Желябов). М., 1927; Андрей Иванович Желябов
(Мат-лы к биографии). М., 1930; Друнин В. П. А. И. Желябов.
М.; Л., 1930; Любатович О. С. Далекое и недавнее. М., 1930;
Якимова А. В. Андрей Иванович Желябов // 1 марта 1881 г.
М., 1931;Фроленко М.Ф.Собр.соч.: В 2тт. М.,
1932;Воронский А К. Желябов. М., 1934; Чудновский С. Л. Из давних
лет: Восп. М., 1934; Клеянкин А В. А. Желябов - герой
«Народной воли». М., 1959; Троицкий H. A О дате рождения
А. И. Желябова // ИА. 1959. № 4; Его же. Памятник
Желябову // Искусство. 1969. № 1; Его же. Аттестат А. И. Желябова //
Сов. архивы. 1976. № 4; Его же. Цензурная купюра в тексте
речи А И. Желябова на процессе 1 марта 1881 г. // Сов.
архивы. 1990. № 6; Его же. «Народная воля» перед царским судом
(1880-1894). Саратов, 1983; Его же. Крестоносцы
социализма. Саратов, 2002; Фигнер В. Н. Запечатленный труд. Т. 2.
М., 1964; Будяк А С. А. И. Желябов. Л., 1965; Морозов H. A
Повести моей жизни. М., 1965. Т. 2; Прокофьев В. А.
Желябов. М., 1965; Волк С. С. «Народная воля» (1879-1882). М.;
Л., 1966; Седов М. Г. Героич. период рев. народничества. М.,
1966; Твардовская В. А Социалистич. мысль в России на
рубеже 1870-1880 гг. М., 1969; Трифонов Ю. В. Нетерпение.
М., 1988; Хода ко вс кий М. П. Крым в биографии А И.
Желябова // ИСССР. 1988. № 2; Тихомиров Л. А Тени прошлого.
М., 2000; Репников А. В., Милевский О. А Две жизни Льва
Тихомирова. М., 2011.
О. А Милевский.
ЖОРДАНИЯ Ной Николаевич (псевд.: Ан., Н. К, Костров,
Кавказец, Джордж) (9.3.1869, с. Ланчхути Озургетского
у. Кутаисской губ. - 11.1.1953, Париж), рос. и груз, полит,
деятель, лидер грузинских меньшевиков, журналист. Его
племянница Н. Т. Гегечкори - жена Л. П. Берия. Из дворян.
Окончил Тифлисскую духовную семинарию (1890).
Организатор кружков самообразования. С ранней юности
сторонник независимости Грузии. Во время волнений
семинаристов в 1889 вместе с Ф. Махарадзе выдвигал
требования преподавания груз, яз., истории и лит-ры. Чл.
народнического кружка, поскольку иных рев. кружков в
то время не было. В 1891 поступил в Варшавский
ветеринарный ин-т, где от республиканизма и атеизма
совершил идейный переход к марксизму. В этой эволюции
значит, роль сыграло его знакомство с произведениями

ЖОРДАНИЯ
155
К Каутского и Г. В. Плеханова. «Я увидел, - вспоминал
Ж., - что русский социализм - это настоящая утопия,
что он реакционный... что в отсталых странах, прежде
всего, нужна... организация демократии и только после
этого... индустриальное развитие доведет нас до
социалистической революции» [Жордания H. H. Моя жизнь.
Stanford (Cal.), 1968. С. 14]. «Фундаментом» его идей было
«свободное общество и свобода его творчества» (Там
же. С. 21). В ходс полемики между С-д-тией Королевства
Польского и Литвы (СДКПиЛ) и Польской
социалистич. партией (ППС) усвоил позицию Каутского, к-рый
считал, что требование
автономии не может разрешить
нац. вопроса, ибо форма
нации может быть только одна -
гос-во (Там же). Специально для
Грузии считал
преждевременным выдвигать требование нац.
независимости, рассматривая
рус. марксистов как союзников
грузин в борьбе за свободу (Там
же. С. 16). В 1892 из-за болезни
вернулся на родину.
Ж начал рев. деятельность
в рабочих кружках Тифлиса, в
1892-98 входил в
интернациональную марксистскую группу
«Месаме даси» («Третья
группа»), представляя в ней
умеренное крыло вместе с Н. С.
Чхеидзе, С. Джибладзе, И. Рамишвили
и др. Привлекался к дознанию.
По решению кружка в мае 1893
эмигрировал в Швейцарию.
Учился в Цюрихском ун-те,
Сорбонне, затем - Берлинском
ун-те. Формально диплом о
высшем образовании так и не
получил. В Женеве
познакомился с Плехановым, В. И. Засулич
и Я. Тышкой, в Париже - с Ж
Гедом и П. Лафаргом, в Берлине -
с Каутским и А. Л. Парвусом.
В связи с восшествием на
престол имп. Николая И был амнистирован, но оставался за
границей до лета 1897. Некоторое время жил в Лондоне,
занимаясь в Британском музее.
В окт. 1897 Ж вернулся в Грузию. Возглавил редакцию
марксистской легальной еженедельной газеты «Квали»
(«Борозда», «След»). В нелегальных кружках участия не
принимал, но координировал с ними направление
газеты, полагая, что легальная и нелегальная деятельность
гармонично дополняют друг друга. В отличие от рос.
социал-демократов полагал, что нац. и агр. вопросы
специально для Грузии имеют основополагающее
значение, был сторонником использования любых легальных
форм деятельности и широкого привлечения крестьян в
с.-д. орг-ции (Там же. С. 30,31). Как автор выступил в
газете с серией статей по истории прессы (в 1900 издана отд.
кн. на груз. яз.). В нач. 1901 выкупил газ. «Квали» в
собственность. С этого времени газета начала испытывать
цензурные преследования, а Ж в мае того же года был
арестован и на 8 мес заключен в Метехский замок. В
заключении узнал, что груз. с.-д.-тия рассматривает себя
составной частью РСДРП. Был этим удивлен и
раздосадован, т. к. считал, что орг-ция и деятельность РСДРП
выстраивались по народническим, а не марксистским
образцам. Летом 1902 на короткое время был освобожден,
затем вновь заключен в тюрьму, а в окт. выслан в Гянджу
впредь до принятия адм. решения по его делу. В дек. 1902
нелегально участвовал в работе кавказской с.-д.
конференции, избран в «Союзный к-т Кавказа», получил
поручение написать его программу. Органом к-та стала
нелегальная газ. «Брдзола» («Борьба»), передовая в № 1
к-рой была написана Ж Программа, составленная Ж, не
сохранилась. Будущее России
в ней рисовалось как демокр.
федерация, составной частью
к-рой является Закавказье (Там
же. С. 35). В связи с принятым
в адм. порядке решением о
высылке его в Вятку эмигрировал.
Летом 1903 Ж через
Лондон и Париж прибыл в
Женеву. Плеханов уже уехал на 2-й
съезд РСДРП, но, получив от
жены известие о прибытии в
Швейцарию Ж, пригласил его
в Брюссель. Т. о., на съезде Ж
имел совещательный голос при
том, что Д Топуридзе, Б.
Кнунянц и А. Зурабов
полномочно представляли Кавказский
к-т. От них Ж узнал, что его
проект программы отклонен
к-том. Из этого он сделал
вывод, что «руководство попало
в руки русофильски
настроенных интеллигентов» (Там
же. С. 38). По воспоминаниям
Ж, общая атмосфера съезда
его угнетала: б. ч. делегатов
склонялась к централизму, не
понимала значимости ни
национального, ни агр.
вопросов. По нац. вопросу Ж при
поддержке Ю. О. Мартова
отстаивал требования
«широкого местного самоуправления» и «равноправия языков во
всех школах, учреждениях и собраниях» (Второй съезд
РСДРП: Протоколы. М., 1959. С. 183, 187-189). По агр.
вопросу Ж полагал, что выдвижение требования
«отрезков» недостаточно. Он высказывал крайние
требования - уничтожение частной собственности на землю
и ее социализация. В. И. Ленин поддержал поправку Ж
об уничтожении временнообязанных отношений (Там
же. С. 216, 223, 243). В спорах по организац. вопросу не
увидел особых различий между большевиками и
меньшевиками. Предложил соединить обе формулировки
первого параграфа, поскольку они отражают «два
течения в истолковании понятия "партия"», между тем как
«организация и партия не одно и то же» (Там же. С. 263).
Объясняя последний тезис, он указывал на то, что
«партия народников была партией интеллигенции, а наша
партия есть партия массы... массу нельзя включить в
организации, это немыслимо при современных порядках в
России». Заслуживает внимание и утверждения Ж. о том,
что «устав существует для жизни, а не жизнь для устава»

156
ЖОРДАНИЯ
(Там же. С. 278). По остальным параграфам устава Ж был
одним из немногих, кто обратил внимание делегатов на
то, что устав предполагает двоецентрие, а это
противоречит централизму (Там же. С. 296). Ж добивался и
добился признания права на существование Кавказского
союза и его газ. «Брдзола» (Там же. С. 332, 336-337,401).
Склоняясь к поддержке меньшевиков, был возмущен
стремлением и меньшевиков, и большевиков скрыть от
местных орг-ций факт раскола и суть разногласий.
Направил Кавказскому к-ту подробное письмо с
изложением этих фактов. Организовал в Париже группу кавказцев,
в т. ч. и не социал-демократов, переправлявших в Батуми
нелегальную лит-ру Выступил против груз,
националистов с брошюрой (на груз, яз.), доказывая, что в борьбе
с рос. самодержавием Грузия может одержать победу
только в союзе с др. народами, ведущими такую же
борьбу (Жордания H.H. Указ. соч. С. 41).
В янв. 1905 Ж. нелегально приехал в Россию, побывал
в С-Петербурге, затем в Баку, где его идеи не нашли
поддержки. В Тифлисе возглавил редакцию нелегальной газ.
«Социал-демократ» (на груз, яз.), выступил лидером груз,
меньшевиков против большевиков. Его статьи,
написанные в этот период совм. с Н. Рамишвили, были опубл. в
изд-ве «Искры» отд. брошюрой. Главным в этой
брошюре был тезис о существенном отличии большевизма от
междунар. с.-д. учения. «Его идеал, - считал Ж, - узкая
организация, господство в партии нескольких лиц,
которым подчинялся бы пролетариат, которые назначили
и провели революцию, ведя за собой покорный народ,
свергли бы правительство, заняли бы сами его место и
утвердили буржуазный государственный строй»
(Жордания H. H. «Большинство» или «меньшинство»?
Женева, 1905. С. 27). В результате деятельности Ж в
Закавказье оформились две противостоявшие друг другу с.-д.
орг-ции. Причем груз, меньшевистская орг-ция
существенно расходилась в ряде вопросов даже с общерос.
меньшевистским центром.
Орг-ция груз, меньшевиков объединяла не только
рабочих и ремесленников, но и крестьян. Она решила
участвовать в выборах в Гос. думу уже в авг. 1905, первой
начала издавать легальную ежедневную газету «Скиви»
(«Луч», ред. - Ж), участвовала во всех возможных
легальных орг-циях, выступала за коалицию всех демокр.
партий против правых. Не признавая террор как осн.
средство борьбы, Тифлисский к-т организовал террористич.
акты против жандармов и агентов «охранки».
Поскольку полиция была деморализована, во время
армяноазербайджанской резни (осень 1905) наместник Кавказа
граф И. И. Воронцов-Дашков приказал выдать к-ту
оружие, и, по словам Ж, Тифлисский к-т оказался «хозяином
улицы» (Жордания H. H. Моя жизнь... С. 44,45). В связи
с фактическим введением в Закавказье воен. положения
Ж руководил переходом меньшевистской орг-ции на
нелегальное положение.
Ж руководил делегацией груз, меньшевиков на 4-м
съезде РСДРП. Оценивал его итоги в целом позитивно.
Чл. мандатной комиссии съезда. Сумел опротестовать
мандат И. В. Сталина (см.: Четвертый съезд РСДРП:
Протоколы. М, 1959. С. 338-339). Неоднократно выступал
по агр. вопросу. Поддержал проект П. П. Маслова.
Оценивал национализацию земли как реакционную меру,
поскольку она означала отчуждение и крест, земель (Там
же. С. 109-110). На этом же основании выступал против
национализации лесов. По вопросу о текущем моменте
полагал, что рев-ция развивается по восходящей, со
ступеньки на ступеньку, и победа кадетов - «это первый
необходимый этап рев-ции». Реальность полностью, с его
точки зрения, опровергает схему Ленина: вооруженное
восстание - временное рев. пр-во. Ж полагал, что вся
тактика большевиков - это утопия, рев. романтизм (Там
же. С. 215, 216). Он заявил, что «современный момент
России характеризуется тем, что создается
представительное учреждение, которое станет ареной
столкновений и центром всеобщего внимания», поэтому задача
заключается в том, чтобы «сделать думу рычагом
дальнейшего развития революции» (Там же. С. 217). Провел
поправку к резолюции о Гос. думе, согласно к-рой РСДРП
должна была выставить своих кандидатов везде, где
выборы еще не были завершены, стремясь провести своих
депутатов в Думу (Там же. С. 356,358). Ж выступал против
приема Бунда в РСДРП на условиях нац. автономии,
поскольку это может привести к разрушению «Кавказского
союза», устроенного по терр. принципу (Там же. С. 435).
Возражал также против федеративного принципа
формирования ЦК и назначения им редакции центр,
органа, требуя выборов и того и др. органа на съезде (Там же.
С 465-466).
Вернувшись в Грузию, Ж узнал, что избран от
Тифлиса депутатом 1-й Гос. думы. Сформировал в Гос. думе
с.-д. фракцию, ее лидер. Входил в финанс. комиссию
Думы. Поскольку выборы в Грузии завершились лишь в
конце мая, в Думе успел сделать очень мало. Выступал с
обоснованием с.-д. законопроекта «О собраниях»,
предполагавшего их неограниченную свободу. Подписал
Выборгское воззвание, к-рое редактировал вместе с
П. Н. Милюковым. Перешел на нелегальное положение.
Участвовал в орг-ции избират. кампании партии во 2-ю
Гос. думу. По утверждениям Ж, именно он оказал
решающее влияние на И. Г. Церетели, когда последний
принимал решение о баллотировке (Жордания H. H. Моя
жизнь. С. 50-51). По поручению ЦК оказывал помощь
с.-д. фракции 2-й Гос. думы. Дел. 5-го съезда РСДРП, на
к-ром выступил в защиту отчетного доклада ЦК и с
обвинениями в адрес большевиков, к-рые, с его точки зрения,
противодействовали ЦК (Пятый съезд РСДРП:
Протоколы. М., 1963. С. 155). Чл. комиссии, выработавшей проект
резолюции по отчету думской фракции. Избран членом
ЦК, набрав из всех кандидатов наибольшее количество
голосов - 150 (Там же. С. 597).
По возвращении в Грузию Ж был арестован по делу
о Выборгском воззвании, в дек. 1907 был предан суду, на
к-ром выступил с речью. Осужден на 6 мес тюремного
заключения, что вело к лишению избират. прав. По
отбытии наказания жил в Баку, затем вместе с семьей выехал
в Италию, где изучал кооперативное движение. На
январском Пленуме ЦК 1910 выступал с примиренческих
позиций, полагая, что в одной группе могут быть и
демократы и революционеры, с этих позиций выступал на
страницах газ. «Правда* Л. Д Троцкого (Жордания H. H.
Моя жизнь. С. 58, 59). Пользовался в это время
расположением Плеханова. В «Дискуссионном листке»
(Приложение к «Социал-демократу». 19 Ю. № 2) выступил
против Сталина, обвинявшего его в попытке ликвидировать
партию. Ж настаивал на том, что опубликованное в том
же издании «Письмо с Кавказа» Сталина представляет
собой пасквиль, рассчитанный на незнание груз, яз.,
недобросовестный фракционный способ борьбы. На самом

ЖОРДАНИЯ
157
деле позиция Ж была обусловлена изменением
соотношения обществ, сил: по его мнению, преемником
«старого режима» будет буржуазия, а не пролетариат. Поэтому
теперь теоретически неверны положения о гегемонии
пролетариата и тем более о диктатуре
пролетариата и крест-ва. Сейчас, заявлял Ж., нужны не броские
лозунги, «а работа методическая, ежедневная, постоянная,
невидная, но зато прочная и продуктивная».
В 1911 Ж. вернулся в Грузию. Летом 1912 в Баку
руководил легальной с.-д. газ. «Наше слово». В это время гл.
внимание он уделял возможному решению
национального вопроса. Опубликовал несколько ст. в «Луче», а затем
в журнале Троцкого «Борьба». Исходя из необходимости
сохранения целостности империи, считал наилучшим
его решением признание культурно-нац. автономии
для всех народов, а для регионов мононациональных -
территориальной (Там же. С. 60). В 1912 за кн. «Критика
анархизма с точки зрения научного социализма»,
конфискованную еще в типографии и не получившую
распространения, приговорен к 3 годам крепости и до
внесения залога содержался в тюрьме. В нач. 1913 в связи с
300-летием Дома Романовых полностью амнистирован.
Выехал за границу.
С началом 1 -й мировой войны 1914-18 Ж при
помощи Б. Муссолини вернулся в Грузию. Его позиция,
заключавшаяся в желании поражения и России, и Германии для
победы демократии, не нашла поддержки у груз,
меньшевиков, среди к-рых преобладали германофилы. Его
статьи перестали публ. в парт, прессе, попытку издавать
собственную газ. в Кутаиси «Ахали квали > («Новый след»)
пресекли. Участвовал в оборонческом сборнике
«Самозащита» (1916). В янв. 1917 Ж был одним из
инициаторов проведения конференции груз, социал-демократов,
к-рая приняла решение провозгласить независимость
Грузии, если рос. войска оставят ее территорию.
После Февр. рев-ции 1917 Ж - пред.
Тифлисского совета. Выступал в поддержку Врем, пр-ва и за терр.
автономию Грузии, активно боролся с большевиками
в Закавказье. В авг. на Объединит, съезде РСДРП заочно
избран кандидатом в члены ЦК РСДРП(о). Делегат
Демократич. совещания (сент. 1917), один из лидеров его
меньшевистской фракции, вошел в состав
Предпарламента, но, убедившись в его бездеятельности, вернулся
в Грузию.
К октябрьскому перевороту 1917 Ж отнесся
отрицательно, ведя дело к полит, обособлению Грузии и к
созданию федерации гос-в Закавказья. 26.11.1917 возглавил
Президиум Нац. совета Грузии. Инициатор создания
Закавказского сейма из членов Учредит, собрания. После
подписания Брестского мира 1918, по к-рому к Турции
переходили Каре, Ардаган и Батум, выступал против
отделения Закавказья от Сов. России, полагая что тогда оно
станет для турок «легкой добычей» (Жордания H. H.
Моя жизнь. С. 85).
26.5.1918 после распада Закавказской
Демократической Федеративной Республики и роспуска Сейма
Ж фактически возглавил Врем, парламент Грузинской
Демократической Республики, а с 24.7.1918 - ее пр-во.
В условиях вторжения турец. войск Ж. решил опереться
на Германию и пригласил в Грузию герм, войска. После
поражения Германии и вступления в Грузию брит, войск
он завоевал доверие и у англ. интервентов своим
неприятием большевизма. Заключил в июне 1919 соглашение
с ген. А. И. Деникиным о совм. борьбе против
большевиков. Решительно отказывался от воен. союза с Сов.
Россией, предпочитая «фанатикам Востока» «империалистов
Запада». Это не помешало ему весной 1920 стать одним
из инициаторов заключения договора Грузии с РСФСР
(подписан 7 мая), по к-рому между странами
устанавливались нормальные дипл. отношения. Затем в
переговорах с брит, представителем Ж высказался за признание
Сов. России со стороны Антанты, имея в виду, что
состоявшееся признание независимости Грузии РСФСР
откроет путь к междунар. признанию Грузии.
После установления в марте 1921 сов. власти в
Грузии Ж эмигрировал во Францию. Возглавлял Загран.
делегацию груз. с.-д.-тии и представлял ее в Рабочем
социалистич. интернационале. Участвовал в подготовке
меньшевистского восстания в Грузии в 1924.
Соч.: Происхождение и развитие полит, партий в
Германии. СПб., 1905; Марксизм и радикализм // Самозащита. М.,
1916; За два года: (С марта 1917 по 1 марта 1919 г.): Доклады
и речи. Тифлис, 1919; Сочинения. Т. 1-3- Тбилиси, 1920 (на
груз, яз.); Большевизм. Берлин, 1922; Мы и они. Париж, 1924;
Советский строй. [Б. м.], 1924 (на груз, яз.); Что случилось?
Париж, 1925 (на груз, яз.); Действительный и ложный
коммунизм. [Б. м.], 1925 (на груз, яз.); Истина и логика коммунизма.
Париж, 1925 (на груз, яз.); Наши разногласия. Париж, 1928;
Итоги. Париж, 1928; Моя жизнь. Stanford (Cal.), 1968.
Источники: Ной Жордания и царская охранка: Архивные
док-ты / Предисл. М. Орахелашвили. Тбилиси, 1931 •
Лит.: Ментешашвили А. М. Октябрьская рев-ция и
национально-освободит. движение в Грузии. 1917-1921.
Тбилиси, 1987; Миллер В. И., Райхцаум А. Л. Жордания H. H. //
Полит, деятели России. 1917: Биографич. словарь. М., 1993;
Розенталь И. С. Жордания H. H. // Гос. дума Рос. империи:
Энциклопедия. Т. 1:1906-1917. М., 2006.
/7. Ю. Савельев.
~<C>Ç2>~

-<e><2>~
ЗАИЧНЕВСКИЙ Петр Григорьевич (18.9.1842, с.
Гостиное Мценского у. Орловской губ. - 19-3.1896, Смоленск).
Из дворян - небогатых помещиков; отец - полковник
в отставке Григорий Викулович Заичневский, мать -
Авдотья Петровна. 3. имел старшего брата Николая и
сестер - Александру и Надежду. Еще во время учебы в
Орловской гимназии, по словам самого 3., он «в первый
раз познакомился с действиями социалистов, как
политических людей» (цит. по: Лемке М. К Полит, процессы
в России 1860-х гг. М; Птг, 1923. С. 18-19). Окончил
гимназию с серебр. медалью «за благонравие и отличные
спехи». В 1858 поступил на физ.-матем. ф-т Моск. ун-та.
В ун-те сразу же включился в обществ, жизнь, стал
членом кружка «Библиотека казанских студентов». Кружок
основан в 1859 студентами, перешедшими из
Казанского ун-та в Московский (организаторы - Ю. М. Мосолов,
Н. Шатилов и Макковеев; в 1862 присоединился к об-ву
«Земля и воля», стал ячейкой, из к-рой родилось моек,
отделение этого об-ва (Козьмин Б. П. П. Г. Заичневский и
«Молодая Россия» // Из истории рев. мысли в России. М.,
1961. С 128-129). Вместе с др. членами кружка 3. изучал
социалистич. лит-ру и принимал участие в
литографировании и распространении запрещенных
произведений. В это же время он познакомился с соч. Л. Блана,
П. Леру, Ж. Прудона, Ф. Лассаля, А И. Герцена, что оказало
огромное влияние на формирование его
мировоззрения. Кроме книжной деятельности, целью кружка было
сближение с офицерами Моск. гарнизона для
пропаганды среди них рев. идей. В этот же период 3.
познакомился с П. Э. Аргиропуло, и между ними установились
товарищеские отношения.
В нач. 1861 П. Э. Аргиропуло и 3. основали собств.
рев. кружок. Причиной размежевании стало, по восп.
А. А Слепцова, столкновение на почве устава
«Библиотеки...» (Там же. С. 129). Числ. состав кружка Аргиропуло -
3., по подсчетам Б. П. Козьмина, не превышал 15-20 чел.
(Там же. С. 146.). Осн. деятельность кружка заключалась в
распространении запрещенных соч., для чего был
приобретен литографич. станок. Спрос на подобного рода
лит-ру был велик, особенно среди студенч. молодежи.
Деньги, вырученные от продажи книг, поступали в
пользу бедных студентов и моек, студенч. кассу, ее кассиром
являлся Аргиропуло.
На первом месте в числе литографированных книг
стояли соч. А И. Герцена и Н. П. Огарева, были
выпущены работы В. А. Энгелъсона, Л. Фейрбаха, Ф. Бюхнера. 3.
переводились и подготовлялись к изданию соч. Ж.
Прудона «Les biens et I education» и (совместно с Д П.
Еврейновым) «Qu est ce que la propriété» («Что такое
собственность?»). Выпустить их в свет не удалось из-за ареста 3.
(см.: Алексеев В. П. Студенч. кружок Аргиропуло и
Заичневского // ГМ. 1922. № 1. С. 104-105). Кроме
печатной деятельности, кружок занимался устройством
воскресных школ. Столкнувшись с практически полным
отсутствием пособий, кружок в апр. 1861 издал спец.
букварь, приспособленный к преподаванию по
звуковому методу, составленный преподавателем воскресных
школ А Смирновым. Но планы устроителей кружка шли
дальше. В бумагах арестованного Аргиропуло был
найден проект орг-ции об-ва во всерос. масштабе, целью
к-рого стало бы создание хорошей лит-ры для народа,
ее издание и распространение. Орг-ция мыслилась в
двоякой форме: явной и тайной. В открытой форме
осуществлялось бы издание легальной лит-ры для народа, в
тайной - издание и распространение книг, «в которых
будут простой русской речью излагаться для народа
политические истины». Поэтому предполагалось, что
об-во «должно располагать своей типографией,
которую не усмотрели бы зоркие глаза российского орла»,
однако устройству тайной типографии помешал арест
Аргиропуло (см.: Козьм и н Б. П. Указ. соч. С. 151). Сбыт
и распространение подобных книг должны были
производиться через ходебщиков, офеней и т. д. (Лемке М. К
Указ. соч. С. 168). В нач. 1861 кружок Аргиоропуло - 3.
вынашивал идеи, предвосхитившие планы позднейших
рев. орг-ций - «Рублевого общества» и отчасти кружка
«чайковцев» (Козьмин Б. П. Указ. соч. С. 165).
Большое внимание в своей рев. деятельности 3.
уделял польскому вопросу. В его бумагах, отобранных
полицией, хранится тетрадь с мыслями о Польском
восстании 1830-31. Гл. причину неудачи восставших 3.
усматривал в нерешительности вождей движения и их
соглашательской политике. Осуждая диктатора восстания ген.

ЗАИЧНЕВСКИЙ
159
И. Хлопицкого, он писал: «Всякая революция, боящаяся
увлекаться слишком далеко, - не революция» (цит. по:
Л е м к е М. К Указ. соч. С 262). Т. е. можно говорить о
формировании крайне левых взглядов на осуществление
соц. рев-ции в России у 3. в самом нач. 1860-х гг.
Анализируя польские события, 3. пришел к убеждению в
необходимости для рус. революционеров действовать
вместе с поляками. Отсюда - его стремление вступить в
контакт с представителями польского студенчества, т. к.,
по восп. близкого к 3. В. Н. Линда, «поляков в Московском
университете было несколько сот человек, и они
образовали из себя организацию, более крепкую и стройную,
чем остальное студенчество» (Линд В. Н. Восп. о моей
жизни // РМ. 1911. № 7. С. 117). 3. изучал совр.
положение в Зап. крае. Сохранился текст под назв. «Записка о
состоянии Литвы», написанный под диктовку 3. во 2-й
пол. февр. 1861 (Козьмин Б. П. Указ. соч. С. 168) под
непосредственным впечатлением от
событий в Варшаве, где в течение неск.
дней проходила демонстрация
против рус. пр-ва, закончившаяся
жертвами. В «Записке...» автор говорит о
необходимости совместных действий,
отмечая при этом, что неоднократно
высказанное желание рус. студентов
сблизиться с «братьями по племени,
по судьбе и, наконец, по скамье» до
сих пор нисколько не оправдалось на
деле. 3. подчеркивал: «Поляки,
поставивши себя особняком, не возбуждают
к себе и своей судьбе той симпатии,
которой они заслуживают в глазах
всякого образованного и развитого
человека, теряют случай приобрести
себе естественных и ближайших
союзников для своих национальных
целей». Он искренне полагал, что
среди рус. студентов, стыдящихся за свое
пр-во, нет врагов Польши и польские
студенты должны понять: «как
отдельные личности, так и нации не могут
развиваться нормально особняком,
без сближения с другими» (цит. по:
Лемке М. К. Указ. соч. С. 154). 3.
решил использовать события Варшавской демонстрации
для сближения с моек, студентами-поляками. 17 марта
польские студенты устроили во франц. католич. церкви
в Москве мессу по пятерым убитым в Варшаве. По восп.
очивидца, обратившись к собравшимся, 3. сказал о том,
что «поляки совершенно напрасно относятся
враждебно к русскому народу, который сам жестоко страдает от
произвола и гнета правительства, что у них, у поляков,
так же, как и у русских, общие враги - это русские
администраторы. Лучшие силы России понимают это,
сочувствуют их освободительному движению и рады оказать
им посильную помощь. С свойственным ему
красноречием и жаром Заичневский призывал поляков
соединиться с русскими революционерами и идти вместе
против их общего врага» (МожароваА. Восп. о П. Г.
Заичневском // О минувшем. СПб., 1909. С. 180). «Есть в
Европе событие, близко подходящее к нашему собранию.
Это - смерть Годефруа Ковеньяка. Изгнанный из
Франции, вдали от отечества он все шел к одной цели. На
похоронах его все партии примирились, подали друг другу
руки. Результатом - 1848. Смерть благородных польских
мучеников не должна быть забыта. Мы должны на
похоронах подать друг другу руки, идти к одной цели. Враг
у нас один. Наше знамя должно быть одно: будет ли это
красное знамя социализма или черное пролетариата.
Подадим же друг другу руки, польские братья, и пусть
первый клич, произнесенный нами, будет: да
здравствует социальная Польша» (цит. по: Козьм и н Б. П. Указ.
соч. С. 172). Однако речь 3. не убедила поляков,
полагавших, что «время социализма» для России и Польши «еще
не настало», т. к. ни там, ни там «нет пролетариата»
(Лемке М. К Указ. соч. С. 145).
События, связанные с провозглашением
Манифеста 19.2.1861, не остались без внимания 3. На заседании
кружка было решено, что его деятельность должна
развиваться в следующих направлениях: с одной стороны,
распространять нелегальную лит-ру, рассчитанную на
читателя из интеллигенции, с
другой - просвещать нар. массы и,
наконец, использовать удобный случай для
установления связи с др. кружками.
Для себя 3. выбрал пропаганду среди
народа. Он выехал из Москвы 21 мая.
Т. о., можно говорить о 3. не просто
как о сложившемся революционере,
но и как об одном из пионеров идеи
«хождения в народ». По пути
следования на родину, на остановке в
Подольске, 3. решил напрямую обратиться к
крестьянам помещика князя
Оболенского с разъяснением и критикой
«Положения 19 февраля». В письме
к брату Николаю он так описал этот
случай: «Я им говорил о том, что земля
их и что если помещики не
согласятся, то они могут принудить их к этому
силой, что все пойдет хорошо, если
только они перестанут надеяться на
государя, давшего им такую гадкую
волю, и тут же рассказал им об Антоне
Петрове» (Письма П. Г. Заичневского
к П. Э. Аргиропуло и Н. Г.
Заичневскому // КА. 1922. Т. 1. С 278-279). Свой
опыт по прямой пропаганде среди
крестьян 3. продолжил по прибытии в Орел. Кроме того,
он распространял привезенную с собой нелегальную
лит-ру. Активность 3. обеспокоила его товарищей. Это
отчетливо видно из писем к нему Н. Г Заичневского и
П. Э. Аргиропуло. Последний советовал ему быть
осторожнее и указывал на то, что 3. «не имеет права
бунтовать крестьян, так как это приведет к их гибели только,
а не к улучшению их быта». «Проповедовать - не значит
бунтовать», - писал Аргиропуло. В сохранившемся
фрагменте ответа 3. четко прослеживается водораздел,
отграничивающий два типа революционера -
революционера новой формации, революционера-практика,
стремящегося связать свои идеалы с реальной деятельностью,
от салонно-кружкового революционера эпохи первой
«Земли и воли»: «Пора! Настало время показать этим
господам, что истина не на их стороне, что скоро, скоро
рухнет окончательно (строй), к которому они
принадлежат» (Там же. С. 277-278).
Пропагандистская деятельность 3. привлекла
внимание 3-го отделения (см. подр.: Козьмин Б. П. Мат-лы

160
ЗАИЧНЕВСКИЙ
по истории рев. движения 60-х гг. // Историко-рев.
бюллетень. 1922. № 1. С 23). Одно из писем 3. к П. Э.
Аргиропуло было перехвачено полицией и показано имп.
Александру II, к-рый наложил резолюцию: «Письмо это
столь преступного и опасного содержания, что считаю
необходимым арестовать немедленно и того и другого
и выслать их со всеми бумагами сюда» (Письма П. Г.
Заичневского к П. Э. Аргиропуло и Н. Г. Заичневскому //
КА 1936. Т. 3. С 231). 15.7.1861 состоялось высочайшее
повеление об аресте 3. и Аргиропуло. Аргиропуло был
арестован 22 июля в Москве; в тот же день в Орле
арестован и препровожден в С-Петербург 3. В рапорте,
составленном подполковником Житковым, в частности,
указывалось, что 3. «откровенно говорил ему <Житкову>,
что они имеют в виду произвести переворот в России
и рассчитывают в этом на содействие всех студентов,
которых в России до 8 тысяч, на войско, в котором
полагают найти своих людей, сочувствующих им,
достаточно для составления по крайне мере трех полков, и
на тюремных арестантов; денежные же средства, думает
он, могут доставить им раскольники» (цит. по.:
Козьмин Б. П. П. Г. Заичневский и «Молодая Россия». С. 194).
Для расследования дела о литографировании и
печатании в Москве запрещенных сочинений была
назначена особая следств. комиссия под председательством
чиновника особых поручений при Мин-ве внутр. дел. 3.
во время следствия держался с большой смелостью и не
скрывал своих убеждений. Из его ответов видно, что он
не является сторонником исключительности развития
России и не отделяет ее ист. судеб от судеб остальной
Европы. Критиковал положения Крест, реформа 1861, т. к.
они оставляли «в руках помещика более половины
земли и образовывали огромный класс людей, не имеющих
никакой собственности, постоянно развивая которую
они могли бы добывать себе пропитание. Это класс -
дворовые люди...»; далее он показывал: «Признавая, что
владеть землею может только община, мир, я проводил
это мнение крестьянам» (цит. по: Лемке М. К. Указ. соч.
С 18-19).
Против 3. были выдвинуты самые серьезные
обвинения. Ему инкриминировалось кроме участия в
литографировании и распространении запрещенных соч.
публ. произнесение речей «возмутительного
содержания» (имелись в виду речи в Москве перед поляками, а
также в Подольске и Орле). Признавая произнесение
речей крестьянам, 3. в свое оправдание указывал: «Целью
моей было при этом желание, чтобы все остальные лица
убедились в преимуществе общинного начала и увидели
противозаконность современного экономического
положения... Я ставил себе задачей распространение
мнений, составляющих мое убеждение. Высказывать я их
всегда высказывал, когда представлялся к тому случай,
и потому на вопросы крестьян, делаемые мне, отвечал
точно так же, как и в собрании студентов» (цит. по: Там
же. С. 17-19). Не признавал 3. на заседаниях
следственной комиссии призыва к возмущению крестьян:
«Стремления к возмущению крестьян в словах, высказанных
мною... не признаю. Я допускал уже, что возмущение
произведено, и указывал только на безрассудство
возмущения без оружия» (цит. по: Там же. С. 19- 20).
27.9.1861 следств. комиссия, закончив произ-во
следствия, представила мин. внутр. дел П. А. Валуеву доклад с
изложением всех обстоятельств дела и со своим
заключением (см.: Там же. С. 40-43). В течение всего времени
следствия 3. содержался в Тверской части. Условия
заключения были более чем мягкими. Напр., и к
Аргиропуло, и к 3. был открыт свободный доступ всех желающих.
Вот как вспоминали об этом очевидцы тех событий:
«Как это ни странно представить себе теперь, но место
их заключения сделалось настоящим студенческим
клубом. Посещать их позволялось, можно сказать, всем и во
всякое время; лишь изредка частный пристав говорил
кому-нибудь из приходящих: пожалуйста, господа, не
собирайтесь слишком большой компанией и не
засиживайтесь долго» (Л и н д В. Н. Указ. соч. № 8. С. 36). Причем
из стен Тверской части Аргиропуло и 3. поддерживали
активные рев. контакты. В это период большой интерес
к кружку Аргиропуло - 3. стали проявлять лидеры
«Земли и воли». Поручение наладить контакты с кружком
получил от А. А. Слепцова и С. С. Рымаренко Л. Ф.
Пантелеев. Слепцов в беседе с Пантелеевым особенно
подчеркивал желательность подобного объединения: «Надо
их <членов кружка> во что бы то ни стало ввести в наше
общество, - это один из самых энергических кружков
и с большими связями» (Пантелеев Л. Ф. Из восп.
прошлого // Штурманы буд. бури: Восп. участников рев.
движения 1860-х годов в Петербурге. Л., 1983. С. 272).
Имея возможность получать всю необходимую
информацию с воли и работать в своей камере, 3. написал
в мае 1862 свою знаменитую прокламацию «Молодая
Россия». Об ее авторстве историки спорили долгое
время, пока в 1923 М. К. Лемке не опубликовал док-т,
расставивший все на свои места, - письмо 3, написанное в
1889, к-рое является ответом на вопросы относительно
«Молодой России», поставленные 3. его
корреспондентом. 3. писал: «..."Молодую Россию" писали я и мои
товарищи по заключению. Припомнить долю каждого не
берусь - написал аз многогрешный, прочел, выправили
общими силами, прогладили и отправили для печатания
через часового» (цит. по.: Козьм ин Б. П. П. Г.
Заичневский и «Молодая Россия». С. 227). По восп. Л. Ф.
Пантелеева, прокламация была отпечатана в Рязанской губ., в
имении Коробьина (Пантелеев Л. Ф. Указ. соч. С. 275).
Эту точку зрения путем сопоставления разных
источников подтвердил и Б. П. Козьмин (Козьмин Б. П. П. Г.
Заичневский и «Молодая Россия». С. 241-242). Впервые в
руки властей «Молодая Россия» попала 14 мая, а в Москве
ее распространение началось 18 мая (Там же. С. 222).
«Молодая Россия» была издана от имени
анонимного Центр. Рев. К-та, к-рый в самом тексте прокламации
указывал на цели, преследуемые ее публикацией.
«Россия вступает в революционный период своего
существования», - провозглашает первая строка прокламации.
В совр. обществ, строе, как полагал автор «Молодой
России», все ложно и «выход из этого гнетущего, страшного
положения... один - революция, революция кровавая и
неумолимая, - революция, которая должна изменить
радикально все, все без исключения, основы современного
общества и погубить сторонников нынешнего порядка».
Далее подчеркивалось: «Мы не страшимся ее, хотя и
знаем, что прольется река крови, что погибнут, может быть, и
невинные жертвы; мы предвидим все это и все-таки
приветствуем ее наступление, мы готовы жертвовать лично
своими головами, только пришла бы поскорее она,
желанная!» (Молодая Россия // Рев. радикализм в России:
век девятнадцатый. М., 1997. С. 143-144). Предполагая
возможное подавление первых рев. выступлений, автор
«Молодой России» от имени несуществующего Центр.

ЗАИЧНЕВСКИЙ
161
Рев. К-та заявлял, что решено издавать журнал, «который
бы выяснял публике принципы, за которые он борется, и
в то же время служил органом революционной партии в
России». Во многом необходимость подобного издания
обосновывалась тем, что «еще ни один из издаваемых
журналов не выяснял обществу революционной
программы» (Там же. С. 144-145). В качестве доказательства
правильности этой точки зрения 3. подробно разбирал
рев. публицистику «Колокола* и «Великоруса» и
подчеркивал, что в нает. время «Колокол» не может служить «не
только полным выражением мнений революционной
партии, но даже отголоском их» (Там же. С. 146); не
менее суровой обструкции с позиций крайнего
революционаризма подвергся и «Великорус», обвиняемый в либер.
уклоне. Совр. момент, как следовало из текста «Молодой
России», требовал более радикальных действий: «Мы
изучали историю Запада, и это изучение не прошло для
нас даром: мы будем последовательнее не только
жалких революционеров 48 года, но и великих террористов
92 года, мы не испугаемся, если увидим, что для
ниспровержения современного порядка приходится пролить
втрое больше крови, чем пролито Якобинцами в 90
годах» (Там же. С. 146).
Предлагался в тексте «Молодой России» и
проект буд. рев. преобразований, а именно: переход к
республиканско-федеративному союзу областей при
сохранении внутри них земледельч. общин и
общинного землепользования; выборность самим народом
суд. власти; выборность центральных (Нац. собрания)
и региональных (Обл. собрания) органов власти и
четкое распределение управленческих компетенций между
ними; справедливое распределение налогового
бремени; обобществление произ-ва в пром-сти, управление
обществ, ф-ками лицами, выборными от об-ва; орг-ция
обществ, лавок, где товары продавались бы по реальной
стоимости; обществ, воспитание детей и содержание за
счет об-ва «больных и стариков» и всех тех, «кто не
может работать для снискания себе пропитания»; введение
равноправия женщин и предоставление им всех гражд.
и полит, прав, к-рыми будут пользоваться мужчины;
уничтожение ин-та семьи и брака, «как явления в высшей
степени безнравственного и немыслимого при
равенстве полов»; уничтожение монастырей - этого
«главного притона разврата» - и секуляризация их имущества в
пользу гос-ва; сокращение службы в армии и увеличение
ей ден. содержания, а в дальнейшем - «чтобы по мере
возможности войско распускалось и заменялось
национальной гвардией»; признание полной независимости
Польши и Литвы, как «областей, заявивших свое
нежелание оставаться соединенными с Россиею»;
предоставление всем областям права выхода из состава
федеративной «республики Русской» (Там же. С. 146-148). При
этом в «Молодой России» оговаривалось, что принцип
федерации и самоопределения областей не может быть
исполнен тотчас же по приходу к власти рев. партии.
Движущей силой буд. рев-ции «Молодая Россия»
предполагала старообрядцев, ограбленное
самодержавием крест-во, но не им будет принадлежать инициатива
выступления, а «войску и нашей молодежи». «Скоро,
скоро наступит день, когда мы распустим знамя будущего,
знамя красное и с громким криком "Да здравствует
социальная и демократическая республика Русская"
двинемся на Зимний дворец истреблять живущих там, -
предупреждала «Молодая Россия». - Может случиться, что
все дело кончится одним истреблением императорской
фамилии... но может случиться, что вся императорская
партия, как один человек, встанет за государя... В этом
последнем случае, с полною верою в себя, в свои силы, в
сочувствие к нам народа, в славное будущее России... мы
издадим крик: "в топоры", и тогда... бей императорскую
партию, не жалея, как не жалеет она нас теперь... Помни,
что тогда кто будет не с нами, тот будет против нас; кто -
против, тот наш враг; а врагов следует истреблять всеми
способами» (Там же. С 149).
Появление «Молодой России» шокировало не
только сторонников, но даже противников пр-ва. Ультрарев.
текст, изобилующий кровавыми призывами и угрозами,
появление к-рого, кроме того, совпало с пожарами в
С-Петербурге (их пик пришелся на 28-30.5.1862),
серьезно напугал власти, так и не отыскавшие истинного
автора прокламации.
Вполне можно согласиться с мнением, что
появление «Молодой России» «стало показателем серьезных
разногласий среди шестидесятников по
принципиальным вопросам революционной стратегии и тактики. Эта
публикация знаменовала рождение леворадикального
крыла в народничестве, которое брало на вооружение
бланкистские (заговорщические) приемы воздействия
на массы» (Зверев В. В. Рус. народничество:Уч. пособие.
М., 2009. С. 80). По свидетельству современников, 3. и сам
именовал себя «якобинцем-бланкистом» (цит. по:
Козьмин Б. П. П. Г. Заичневский и «Молодая Россия» С. 255).
По постановлению суда Сената 3. был приговорен
к лишению всех прав состояния и ссылке в каторжные
работы на з-дах на 2 года и 8 месяцев, а по
прекращении работ - на поселение в Сибири навсегда;
утверждая 1.11.1862 мнение Гос. совета, царь ограничил срок
каторжных работ 1 годом. 10.1.1863 3. был отправлен в
Сибирь. Каторжные работы отбывал в Усолье Иркутской
губ. на казенном солеваренном з-де. По имеющимся
отрывочным сведениям, он был единств, рус. полит,
каторжанином на з-де, остальные - поляки - участники
восстания 1863. В Усолье состоялась встреча 3. с Н. Г.
Чернышевским, следовавшим в каторжные работы на
Кадаю. О ссыльных поляках 3. отзывался с уважением, но
при этом подчеркивал, что «некоторые из них страшно
озлоблены; добром не кончится; что-нибудь тут выйдет,
какая-нибудь вспышка; может быть, глупая вспышка,
нелепая, взрыв отчаяния, - а только выйдет» (цит. по: Там
же. С. 293). По отбытии каторжного срока местом для
поселения 3. постановлением от 5.10.1864 назначен Витим
Киренского округа Иркутской губ. В Витиме 3. пробыл
до кон. 1868, после чего получил разрешение на
возвращение в Европ. Россию; местом для жительства ему была
назначена Пензенская губ. 11.1.1869 3. выехал из
Иркутска к новому месту ссылки.
В самой Пензе 3. пробыл недолго - с 14 февр. по кон.
апр. 1869. Краткосрочность пребывания была вызвана
тем, что 3., по докладу начальника Пензенского губ.
жандармского управления, во время своего пребывания в
городе «дозволил себе в разговорах высказывать в явных
намеках мысль нераскаяния в тех преступных своих
действиях, которые вызвали высылку его; так же точно
решился провести вскользь мысль и о том, что при
случае не прочь снова повторить то же самое, за что ныне
находится в ссылке» (цит. по: Там же. С. 294). Ввиду
этого пензенский губернатор принял решение о переводе

162
ЗАИЧНЕВСКИЙ
3. в уездный горд Краснослободск, куда тот и прибыл
30.4.1869.
3. не прекратил пропаганды своих бланкистских
взглядов и в Краснослободске, о чем
свидетельствуют следующие строки из его письма к другу по Витиму
Н. К. Владыкину: «..действовать и действовать с пользой
можно, без сомнения, не в провинциях только, а в
столицах... Однако только плохо: не умеют составить кружков,
не умеют даже держать в руках окружающей среды» (цит.
по: Там же. С. 295-296).
3. смог добиться нек-рого положения и влияния в
краснослободском об-ве, в частности по его
инициативе местное земство ассигновало 300 руб. на
заведение земской б-ки, однако губернатор этого решения не
утвердил. Об активной обществ, деятельности 3. в
Краснослободске сохранились сообщения в рапортах
жандармского штабс-капитана Лукомского (Там же. С. 298).
Следствием этого стала высылка 3. в нояб. 1870 в уездный
город Пензенской губ. Мокшаны. «Как опытный
пропагатор, Заичневский сразу же понял, что перед ним -
невозделанное поле, которое стоит обрабатывать, и
горячо принялся "просвещать" жаждущих свет, разумеется,
в духе атеистического социализма... Около него быстро
сгруппировался кружок из чиновников (некрупных),
маменькиных сынков и дочек и частью из земского и
городского третьего элемента» (Быстренин В.
Уходящее // ГМ. 1922. № 2. С. 99).
В нояб. 1872 отец 3. возбудил ходатайство об
отдаче сына на поруки с разрешением жить на родине, в
Орле. Ходатайство встретило поддержку со стороны
пензенского губернатора Н. Д. Селиверстова. В нач. 1873
3. переехал в Орел. Хотя он был обязан жить в имении
своего отца, в действительности все время проводил в
городе. В апр. 1874 отец 3., ссылаясь на свое слабое
здоровье, заставляющее его постоянно жить в Орле,
официально исхлопотал разрешение на проживание в губ.
городе и для сына. 3. служил в Орле секретарем уездной
управы, позднее - уездного по крест, делам присутствия.
Его должность открывала возможность для сближения с
местными земцами и влияния на их работу. Время
пребывания 3 в Орле совпало с новым рев. подъемом. На
очереди было «хождение в народ». Кружок 3. в Орле, по
восп. современников, вызывал в местных лавристах и
бакунистах «смешанное чувство неприязни вместе
невольного почтения, сосредоточившегося главным
образом на его руководителе» (Русанов Н. С. На родине.
М., 1931. С. 98). 3. критически относился к идее
пропаганды среди крестьян, оставаясь сторонником создания
тайной заговорщической централизованной орг-ции,
состоящей из сети тщательно законспирированных
кружков, к-рые в перспективе должны были охватить все
крупные центры страны. 3. создал из орловской
молодежи неск. кружков, к-рые состояли обычно из 7-8 чел. На
заседаниях участники читали произведения Г. Спенсера,
Дж С. Милля, Ф. Лассаля, К. Маркса, П. Я. Лаврова,
изучали историю Вел. франц. рев-ции 1789-93 и Парижской
коммуны 1871. 3. комментировал прочитанное
(Козьмин Б. П. П. Г. Заичневский в Орле и кружок «орлят»
(1873-1877 гг.) // КиС 1931. № 10. С 104). Кружки,
организованные 3., состояли гл. обр. из учениц орловской
жен. гимназии - мужчин было сравнительно мало, «и он
<3аичневский>, кажется, считал русских
революционеров недозревшими до истинного, т. е. якобинского
понимания революции» (Тихомиров Л. А.
Воспоминания. М., 2003. С. 154). В рев. кругах по этому поводу
шутили, что 3. сумел разбудить в Орле « 12 спящих дев»
(см.: Козьм и н Б. П. П. Г. Заичневский в Орле... С. 104).
Из орловского кружка 3. вышло немало ярких
женщинреволюционерок, сторонниц заговорщической линии,
среди них - члены «Народной воли» сестры
Оловенниковы - Мария, Наталья и Елизавета. Старшая, Мария
(по мужу Ошанина) - член \\К «Народной воли» - была
известна среди народовольцев под кличкой «мадам
Якоби» и «мечтала о политической роли, о заговоре, о
салоне Madame Roland» (Тихомиров Л. А. Указ. соч. С. 154).
В рядах ИК «Народной воли» оказалась и еще одна
ученица 3. - Е. Д. Сергеева (Тихомирова). Наиб, известным
из «орлят»-мужчин был В. П. Арцыбушев - убежденный
сторонник якобинства, позднее известный
социалдемократ (большевик) (см.: Козьм и н Б. П. П. Г.
Заичневский в Орле... С. 105).
Став свидетелем современных ему рев. событий, 3.
оценивал их весьма критически и сочувственно
относился только к программе П. Н. Ткачева. По восп., при
общении с молодежью 3. «ссылался на Бланки и Ткачева,
признавая их взгляды правильными» (Мицкевич СИ.
Историко-рев. бюллетень. 1922. № 1. С. 20). Особенно
отчетливо негативное отношение 3. к совр. рев.
практике отразилось в очень нелицеприятной оценке им
Казанской демонстрации 6.12.1876, непосредственным
свидетелем к-рой он оказался. Узнав о готовящейся
демонстрации, он под благовидным предлогом
исхлопотал себе разрешение на посещение столицы, имея
только одно желание - удержать своих последователей от
участия в этой акции (Козьмин Б. П. П. Г. Заичневский
в Орле... С. 115). Отношение 3. к данному событию было
выражено в его выступлении 8.12.1876 в С-Петербурге,
на квартире, где жили M. H. Оловенникова-Ошанина и
Е. Д Сергеева. В нем он «отчитал оратора (Г. В.
Плеханова. - О. М.) (делая вид, что он не знает, что этот оратор в
той же комнате), осмелившегося произнести речь, когда
организаторами было решено произносить ее только в
том случае, когда соберется на площади тысячи три
рабочих. Оратор должен был молча слушать, как
Заичневский его клеймил. Заичневский вообще был против
демонстрации» (цит. по: Козьм и н Б. П. П. Г. Заичневский
в Орле... С. 117).
Вредная, на взгляд властей, хотя и не имевших
против него прямых улик, обществ, деятельность 3. в Орле
привела к тому, что 3-е отделение Собств. Е. И. В.
канцелярии ходатайствовало об удалении его из Орловской
губ. «ввиду крайнего подозрения и возбуждения
местного общества и административных властей противу
Заичневского» (цит. по: Там же. С 121).
В авг. 1877 3. был переведен в Олонецкую губ.,
получив назначение в г. Повенец. По его инициативе в
Повенце была основана большая б-ка, сделавшаяся центром
встреч не только ссыльных, но и местной
интеллигенции и особенно молодежи. Это послужило поводом для
перевода 3. в Шенкурск. Пребывание в Шенкурске
оказалось непродолжительным, в кон. 1880 ему разрешено
было переехать в Кострому, где он прожил ок. 5 лет.
В Костроме 3. развернул активную работу среди
молодежи (Голубе в а М. П. Восп. о П. Г. Заичневском //
ПР. 1923. № 6/7). На рубеже 1870-80-х гг. он мог только
издали наблюдать за деятельностью «Народной воли». 3.,
написавший некогда ультрарадикальную и весьма
«кровавую» прокламацию «Молодая Россия», негативно от-

ЗАЙЦЕВ
163
носился к рев. террору. Л. А. Тихомиров вспоминал, что,
хотя в рядах ИК «Народной воли» были ученицы 3., тем
не менее «он так и остался до конца вне наших партий,
потому что даже и "Народную волю" не вполне одобрял
из-за терроризма. Он старался внушить идею заговора и
государственного переворота» (Тихомиров Л. А. Указ.
соч. С. 154). 3. полагал, что террористич. борьба
отвлекает лучшие силы революционеров от того, что он считал
наиб, целесообразным, а именно орг-ции заговора в
целях захвата гос. власти.
Осенью 1885 3. разрешили вернуться в Орел. В эпоху
упадка рев. движения он продолжил свою деятельность:
в Орле смог создать весьма крупный рев. кружок;
тайно наведывался в Москву, Курск, Смоленск, чтобы и там
наладить рев. связи. Планировалось тайное устройство
съезда в целях определения дальнейшей программы
орг-ции. Однако этим планам помешали аресты, в
результате к-рых в 1889 орг-ция, созданная 3., была
разгромлена жандармами. Общее кол-во арестованных по
этому дело составило до 50 чел. (Козьми н Б. П. П. Г.
Заичневский и «Молодая Россия». С. 340).
3. ок. 2 лет провел в тюрьме, затем выслан в Вост.
Сибирь на 5 лет. Б. ч. этого срока прожил в Иркутске, где
вновь окунулся в обществ, жизнь. Вокруг него
группировались ссыльные и революционно настроенная
молодежь. «Без агитации, пропаганды и конспирации он не
мог жить - это было его стихией. В Иркутске у него были
кружки, организованные среди молодежи» (цит. по: Там
же). 3. сотрудничал в редакции газ. «Восточное
обозрение» (ред. - быв. народоволец И. И. Попов), в газете вел
иностр. обозрение, где не изменял своим убеждениям.
Его обзоры нередко вызывали неприятие
«областников». Деятельность 3. в газете так оценивалась Г. Н.
Потаниным: «Заичневский вел газету в узко партийном
направлении; он из органа сибирских областных
интересов превратил ее в орган той партии, к которой сам
принадлежал в Европейской России. Сибирские
вопросы из газеты исчезли: вместо них внимание сибиряков
занималось длинными рассказами о движении
бельгийских рабочих» (цит. по: Там же).
В кон. 1895 у 3. истек срок ссылки, и он получил
разрешение на возвращение в Европ. Россию. Поселился в
Смоленске, где продолжил рев. работу, группируя вокруг
себя молодежь. В числе лиц, испытавших на себе влияние
3. в этот период, можно назвать буд. социал-демократов
И. А. Теодоровича и В. Г. Голубева. 3. скончался
скоропостижно (от простуды).
Соч.: Письма П. Г. Заичневского к П. Э. Аргиропуло и
Н. Г. Заичневскому // КА. Т. 1. 1922; Т. 3. 1936; Записка о
состоянии Литвы // Полит, процессы 60-х гг. М.; Пг., 1923;
Показания П. Г. Заичневского в следственной комиссии и в III
отделении //Лемке М. К. Полит, процессы в России 18б()-х гг.:
(По архивным док-там) М.; Пг., 1923; Речь о рус-польском
сотрудничестве // Связи революционеров России и Польши
XIX-XX вв. М., 1968; Молодая Россия // Рев. радикализм в
России: век девятнадцатый. М., 1997.
Источники: M о Жарова А. Восп. о П. Г. Заичневском // О
минувшем.СПб., 1909; Мицкевич С. И.О П. Г. Заичневском//
Историко-рев. бюллетень. 1922. № 1; Голубева М. П. Восп. о
П. Г. Заичневском // ПР. 1923. № 6-7; Петр Григорьевич
Заичневский // Утопич. социализм в России: Хрестоматия. М.,
1983; Штурманы буд. бури: Восп. участников рев. движения
1860-х годов в Петербурге. Л., 1983; История терроризма в
России в док-тах, биографиях, исследованиях.
Ростов-наДону, 1996; Рев. радикализм в России: век девятнадцатый. М.,
1997.
Лит.: Алексеев В. П. Студенч. кружок Аргиропуло и
Заичневского // ГМ. 1922. № 1; Лемке М. К. Полит, процессы в
России 1860-х гг.: (По архивным док-там) М.; Пг, 1923;
Мицкевич С. И. Рус. якобинцы//ПР. 1923. №6-7; Козьм и н Б. П.
Братья Достоевские и прокламация «Молодая Россия» //
Печать и рев-ция. 1929. Кн. 2-3; Его же. К истории «Молодой
России» // КиС. 1930. № 5; Его же. Кружок Заичневского и
Аргиропуло // Там же. № 8-9; Его же. П. Г. Заичневский на
каторге, поселении и в ссылке (1863-1872) // Там же. 1931.
№ 8-9; Его же. П. Г. Заичневский в Орле и кружок «орлят»
(1873-1877 гг.) // Там же. № 10; Его же. П. Г. Заичневский и
«Молодая Россия». М., 1932; Его же. П. Г. Заичневский и
«Молодая Россия» // Из истории рев. мысли в России. М., 1961;
Сподвижники Чернышевского. М., 1961; Куликов Ю. В.
Вопросы рев. программы и тактики в прокламации «Молодая
Россия» // Рев. ситуация в России 1859-1861 гг. М., 1962;
Пантин И. К., Пли мак Е. Г., Хорос В. Г. Рев. традиция в
России: 1783-1883 гг. М., 1986; Лиходеев Л. И. Сначала было
слово. М., 1987; Руд н и цкая Е. Л. «Общество народного
Освобождения» и его рус. связи (кружок П. Г. Заичневского) //
Революционеры и либералы в России. М., 1990;
Будницкий О. В. Терроризм в рос. освободит, движении. М., 2000;
Исаков В. А Концепция заговора в радикальной
социалистич. оппозиции. Вторая половина 1840-х - первая половина
1880-х годов. М., 2004; Щербакова Е. И. «Отщепенцы». Путь
к терроризму (60-80-е годы XIX века). М., 2008; Зверев В. В.
Рус. народничество: Уч. пособие. М., 2009; Реп ни ков А В.,
Милевский О. А. Две жизни Льва Тихомирова. М., 2011.
О.АМилевский.
ЗАЙЦЕВ Варфоломей Александрович (30.8.1842,
Кострома - 20.1.1882, Кларан, Швейцария), полит, и
обществ, деятель, журналист, переводчик, лит. критик. Сын
мелкого чиновника, разночинца. Получил домашнее
образование, несмотря на это, был хорошо образован,
знал 6 языков и считался одним из лучших
переводчиков иностр. лит-ры в России. С 1862 редактировал
издание на рус. яз. многотомной «Всемирной истории»
Ф. К. Шлоссера. Ему принадлежали вышедшие на рус.
яз. переводы ряда работ Т. Гоббса, К. Маркса, Вольтера,
Д. Дидро, М. Фарадея, Д Свифта, А Брэма, Ф. Лассаля.
В сент. 1858 - июле 1859 уч. на юрид. ф-те С-Петерб.
ун-та (поступил в 16-летнем возрасте), в июле 1859 -
дек. 1862 - на мед. ф-те Моск. ун-та, с дек. 1862 - в МХА в
С-Петербурге; ни одно из высших уч. заведений не
окончил, т. к. вынужден был работать для обеспечения семьи.
В апр. 1863 - нояб. 1865 сотрудничал в журнале «Русское
слово», где опубликовал сатирич. обзор «Перлы и
адаманты русской журналистики». В мае 1863 - нояб. 1865 вел
рубрику «Библиографический листок», превратившуюся
благодаря его усилиям в один из наиб, читаемых
разделов журнала. В этот период вышли его наиб, известные и
скандальные статьи, создавшие ему популярность среди
рос. радикальной интеллигенции. В 1863 3. в рецензии
на «Общую историю Италии с 1846 по 1850» Д. Сориа в
эзоповой манере выразил возмущение подавлением рос.
войсками восстания в Польше (1863-64) и сочувствие к
польским повстанцам. В нояб. 1865, поддержав
неудачную попытку 11. В. Соколова преобразовать «Русское ело-

164
ЗАЙЦЕВ
во» в кооперативное предприятие, 3. ушел из журнала и
до кон. дек. 1865 сотрудничал в газ. «Народная летопись»
и жур. «Книжный вестник». В 1866 совместно с
Соколовым вел работу над кн. «Отщепенцы»; опасаясь из-за ее
рев. содержания лишиться в результате преследований
со стороны властей возможности кормить семью лит.
работой, скрыл свое соавторство.
28.4-28.8.1866 3. находился в заключении в
Петропавловской крепости (причина ареста - сотрудничество
сН.Д Ножиным, проходившим по делу о покушении
Д В. Каракозова на имп. Александра II), а после
освобождения - под полиц. надзором. В марте 1869 3. выехал за
границу. Жил в Париже (Франция). С 1869 член I
Интернационала [Междунар. Т-ва рабочих (МТР)]. В 1870-71
находился в Турине (Италия), где стал одним из
организаторов первой в истории Италии секции МТР. Осенью
1872, переехав в Локарно, сблизился с М. А. Бакуниным,
стал его близким другом, записал под диктовку его
воспоминания. Статьи 3. печатались в «Бюллетене Юрской
федерации». Он не разделял полит, концепцию
бакунизма, однако в конфликте бакунистского крыла МТР со
сторонниками К Маркса поддержал Бакунина.
Сотрудничество 3. с анархистами выразилось также в переводе на
рус. яз. книги Дж Гильома «Анархия по Прудону»,
изданной в 1874 в Лондоне. В 1874-81 3. жил на Ю. Франции.
В 1877-81 сотрудничал в газ. «Общее дело» (Женева).
Филос. взгляды 3. формировались под влиянием
концепций рационализма, утилитаризма, позитивизма
и вульгарного материализма, получивших определ.
преломление в трактовках Н. Г. Чернышевского и особенно
Д. И. Писарева. Вульгарно-материалистич. тенденции
в его творчестве выразились в попытке перенесения
естетственнонауч. понятий в область социологии. Так, в
рецензии на кн. Ж.-Л.-А. Катрфажа «Единство рода
человеческого», опираясь на теорию К Фогта о
происхождении человеч. рас, 3. обосновывал естественность
подчиненного положения негроидов, как «отсталой» расы по
отношению к европеоидам. Различия между
европеоидной и негроидной расами он обосновывал их
происхождением от разных видов обезьян (см.: Рус. соц.-полит.
мысль XIX - нач. XX века: В. А. Зайцев. М., 2000. С. 78-81 ).
3. активно проповедовал в печати рационалистич.
идеи о ведущей роли в прогрессивном развитии об-ва
разума, науки, образования и просвещения: «Излечить...
общество может только оно само с помощью знания,
потому что болезнь его проистекает от невежества» (цит.
по: Кузнецов Ф. Ф. Публицисты 1860-х годов: Круг
«Русского слова». Григорий Благосветлов, Варфоломей
Зайцев, Николай Соколов. М., 1981. С. 175). При этом
он неоднократно указывал на прогрессивную роль рев.
насилия в развитии человечества: «Без помощи
материальной силы нравственные начала не могут
восторжествовать. Истине мало быть истиной, чтобы
восторжествовать; ей еще, кроме того, нужно распространиться,
то есть приобрести такое число адептов, которое
превысило бы число противников, обеспечило бы ей перевес
материальных сил и доставило бы ей победу путем
физической борьбы, которой не может миновать ни одна
истина, как бы нравственна она ни была» (Зайцев В. А.
Избр. соч.: В 2 тт. Т. 1. М., 1934. С. 414). Влияние идей
Чернышевского и Писарева прослеживается и в проповеди
3. теории «разумного эгоизма». «Единственная цель
человека - счастье», - писал он, трактуя осн. условие
личного счастья каждого в духе теории «разумного эгоизма»
как «счастье всех других членов общества» (цит. по:
Кузнецов Ф. Ф. Указ. соч. С. 194).
Для лит.-публицистич. творчества 3. характерно
увлечение утилитаристской философией в духе трактовки
в радикальном направлении идей И. Бентама. 3.
пытался оценивать достоинства и недостатки произведений
иск-ва с точки зрения их служения достижению идеала
счастья, представляемого им с точки зрения
материального благополучия широких слоев населения и
доступности для них благ, предоставляемых совр. науч.
знаниями, образованием. Так, он критиковал поэзию А. С.
Пушкина и М. Ю. Лермонтова за «мелочность содержания»,
считая подобное иск-во уделом «кучки сытых»,
эксплуатирующих «большинство народонаселения», отдающее
«свое время и весь свой труд суровой и мозольной
деятельности текущего дня» (цит. по: Там же. С. 198-199).
Образцом наст, иск-ва 3. считал поэзию Н. А. Некрасова,
к-рого называл «народным поэтом», осмысливающим
в своем творчестве соц. проблемы рус. крестьянства и
выражающим нар. протест против нищеты и угнетения:
«Народным поэтом я назвал бы г. Некрасова потому, что
герой его песней один - русский крестьянин. Но он
говорит о нем, конечно, как человек развитой, как говорил
Добролюбов; он не "поет" его, а думает о нем, о его бедах
и горе, не ограничивается объективным изображением
страдания, но мыслит о нем...» (цит. по: Шестидесятники.
М., 1984. С. 142). Творчество Некрасова, полагал 3.,
содержит в себе общий как для крестьянина, так и для «самого
развитого человека» «возможный, необходимый,
несомненный», «самый полный идеал счастья»,
«построенный на идеях любви и благосостояния» (цит. по: Там же.
С. 144-146).
Первое произведение 3. полит, характера - ст.
«Представители немецкого свиста Гейне и Берне», в к-рой он
выразил симпатии к рев. пути переустройства об-ва,
указывая на обреченность монархич. строя в России и
странах Зап. Европы. Так, к чертам творчества двух нем.
писателей, заслуживающим одобрения, он отнес
посвящение всей их жизни рев-ции, «неограниченную
любовь к свободе», «непримиримую ненависть ко всякому
деспотизму», «сочувствие к страданиям народа» и
«нетерпение» облегчить их. Ведущую роль в деле рев.
изменения соц.-полит. строя, по мнению 3, играют
представители соц. низов - «люди с грубыми руками, дымящие
кнастером» (цит. по: Кузнецов Ф. Ф. Указ. соч. С. 156-
157). Роль интеллигенции («передовых людей») -
«подготовлять переворот, содействовать развитию народа»
(Зайцев В. А. Указ. соч. С. 614). Позднее, в 1870-х гг., 3.
признавал, что в 1860-х гг. был сторонником идеи крест,
рев-ции в России «в виде стихийной бури
пугачевщины, жакерии, крестьянской войны» (цит. по: Рус соц.-
полит. мысль XIX - нач. XX века... С. 150). В своих статьях
1860-х гг. он подверг резкой критике идеи развития
об-ва путем реформ, подчеркивая, что реформы
«сверху» - всегда лишь вынужденные уступки,
совершенные под давлением масс правящими кругами об-ва:
«Уступки эти могу быть вызваны только крайностью, а
никак не сделаны добровольно» (Зайцев В. А. Указ. соч.
С. 98). Идеалом буд. об-ва для 3. были социалистич.
отношения, завуалированные им термином
«экономическая свобода», - такое «экономическое положение», при
к-ром человек «не был бы рабом голода, нужды и труда...»
Прекращение страданий «голодных» и «вечных
тружеников» он ставил в центр своих представлений о цели
обществ, прогресса: «Без этой свободы нет никакой, по-

ЗАЙЦЕВ
165
тому что - что сделает с свободой совести голодный? На
что политические права вечному труженику, не
знающему отдыха? Какое дело рабу до независимости его
отечества?» Гл. условием успеха рев-ции 3. считал
просвещение нар. масс, усматривая, напр., в
необразованности рус. крест-ва осн. причину отсутствия в нем рев.
потенциала: «Народ груб, туп и вследствие этого
пассивен: это, конечно, не его вина, но это - так, и какой бы то
ни было инициативы с его стороны страшно ожидать»
(3айцев В. А:Указ. соч. Т. 1. С. 96).
Нереализованное^ ожиданий скорой крест, рев-ции
в России привела 3. к разочарованию в рев. потенциале
рус. крест-ва. В статьях 1863 он отмечал существование в
психологии нар. масс
«рабьего чувства» и «рабской
преданности своим господам»,
воспитанных долгими
столетиями креп, права. В этот
период в статьях 3. появились
бланкистские идеи о
необходимости «насильственного
дарования» народу полит, и
экон. свободы силами
сплоченного рев. меньшинства.
Вместе с тем осн. внимание
он по-прежнему уделял
проблеме просвещения крест-ва
(см.: Там же. С 96).
В годы эмиграции (1869-
1882) произошла еще
большая радикализация полит,
взглядов 3. По восп.
редактора газ. «Общее дело» А. X.
Христофорова, 3. в этот период
жизни и творчества выдвинул
на одно из первых мест
задачу полит, борьбы и
демократизации полит, строя России:
«Для России он, например,
считал вопрос о конституции
одним из важнейших и
насущнейших русских
вопросов... В признании высокой
важности политических прав
и вопросов он заходил так
далеко, что даже восставал
против земства как системы,
утверждая, что оно не
приучает, а отвлекает от
политической борьбы тем, что дает кажущееся удовлетворение
в призраке бессильного местного самоуправления и
вследствие того лишает революционную партию той
опоры, которую она могла бы найти в конституции, т. е.
в свободе слова, прессы, собраний и сходок, а главное, в
праве личной неприкосновенности» (цит. по: Рус. соц.-
полит. мысль XIX - нач. XX века... С. 12). В своих статьях 3.
систематически проводил мысль о неспособности рос.
самодержавия к реформам полит, строя (Там же. С. 121—
124). Единств, решением вопроса о полит, освобождении
рус. народа он считал «немедленное удаление»
самодержавного монархич. строя рев. путем. 3. принципиально
разделял понятия «реформа» и «революция», указывая на
необходимо насильств. характер предстоящего
переворота в России, обусловленный неизбежным
сопротивлением «предержащих властей и дирижирующих классов»
(Там же. С. 156-161). Вместе с тем для его статей того
времени характерен еще больший пессимизм по
сравнению с работами 1860-х гг., разочарование в рев.
потенциале как крест-ва, так и интеллигенции. Так, рассуждая
о малой полит, активности большинства населения
России, отрицательно относящегося к рев. борьбе
народников, 3. эмоционально объяснял это укорененностью
«рабских» чувств в психологии народа. Надежды на буд.
рев-цию он связывал с преисполненной жертвенным
характером борьбой рус. рев. молодежи, а в его
мировоззрении окончательно укрепились бланкистские идеи,
хотя к группе П. Н. Ткачева, объединенной вокруг
журнала «Набат», 3. относился
резко отрицательно (Там же.
С. 150-151 ). Так, в этот
период отмечается повышение
его интереса и открытое
выражение симпатий в печати
к актам индивидуального
террора, вооруж.
сопротивлению царским властям
со стороны
революционеров. 3. приветствовал в
своих статьях убийство шефа
жандармов Н. В. Мезенцева
и выстрел В. И. Засулич,
называя ее «Жанной д'Арк
человеческого достоинства»,
«мстительницей
поруганного человечества» (цит. по:
Кузнецов Ф. Ф. Указ. соч.
С. 228). В ст. «О пользе
цареубийства» (1880) 3.
признавал возможность убийства
революционерами
императора как
«цареубийство политическое, то есть
имеющее целью перемену
политической системы в
обществе» (цит. по: Рус. соц.-
полит. мысль XIX - нач. XX
века... С 151-155). При этом
он оговаривал, что лично
не симпатизирует идее
цареубийства, считая наиб,
важным ликвидацию
самодержавия как формы
полит, устройства, чем смерть
конкретного императора (Кузнецов Ф. Ф. Указ. соч.
С. 241-242).
Публицистич. деятельность 3. имела серьезное
значение для распространения социалистич. идей в России.
Его лит. таланты отмечали мн. современники. «Там, где
требовалось напасть на противника, подметить слабые
стороны, выискать нелепости и противоречия, Зайцев
был незаменим и неподражаем... Яркий талант Зайцева
не мог не привлекать к нему симпатий свежих и
молодых читателей, и те, кто его читал, так же не забудут его,
как и своей молодости», - писал Н. В. Шелгунов
(Шелгунов Н. В., Шелгунова Л. П., Михайлов М. Л. Восп.:
В 2 тт. Т. 1. М. 1967. С. 225). На страницах одного из
наиб, популярных среди радикальной интеллигенции
1860-х гг. журналов 3. полемизировал с авторами таких

166
«ЗАРЯ»
изданий, как «Отечественные записки», «Искра»,
«Русский вестник», «Московские ведомости», «Эпоха». В
числе критиков его статей были такие выдающиеся
мыслители радикального толка, как Ножин и Н. К
Михайловский. Дружеские отношения 3. поддерживал с Г. В.
Плехановълм, переписывался с членом ИК «Народной воли»
Н. А. Морозовым. Свидетельством влияния 3. как автора
была популярность в 18б0-х-70-х гг. среди рос. рев.
молодежи кн. «Отщепенцы», 1 -ю часть к-рой написал
именно он.
3. посвящено достаточно большое число
исследоват. работ. Библиография, приведенная в публикации
Ю. В. Андронова, А. В. Воробьева и Д. В. Ермашова,
насчитывает 35 трудов (не считая работ, в к-рых так или иначе
упоминается 3.), предметом исследования в к-рых
является его жизнь, деятельность и идеи. Среди них - науч.
статьи, историко-публицистич. очерки, монографии.
Несмотря на это, по мнению авторов публикации, до
сих пор «в исследовательской литературе отсутствуют
серьезные и основательные работы, посвященные
социальным и политическим взглядам В. А. Зайцева» (Рус.
соц.-полит. мысль... С. 18). Очерки жизни и творчества
3., носящие в осн. историко-мемуарный характер и
принадлежащие перу участников рев. движения (А. X.
Христофоров, П. Ф. Алисов, М. В. Зайцева и др.) и оппонентов
3. - представителей консервативного (А П. Волынский
и И. Иванов) и либер. направлений (Е. А Соловьев),
появились уже в 1880-х - 1900-х гг. Следующим этапом
изучения творч. наследия и жизни 3. стали 1920-е -
1930-е гг. В этот период А. Г. Совсун впервые в
историографии представил исследование о лит.-критич.
деятельности и соц.-филос. идеях 3. Тогда вышли также
биогр. очерки Г. Берлинера, В. Я. Кирпотина и Б.Н.
Козьмина, представлявшие собой попытки проследить его
идейную эволюцию. Был издан 1-й т. (1934) собр. соч.
3., так в итоге и не увидевшего свет в полном объеме.
Наиб, активный период изучения идей 3. относится к
1960-м - 90-м гг., когда были изданы подробные
комплексные исследования его жизненного пути и соц.-
филос. воззрений, принадлежащие Ф. Ф. Кузнецову,
А В. Зайцеву, а также Ю. В. Андронову, А В. Воробьеву и
Д. В. Ермашову. Судьбе архивов 3. посвящена
публикация Ю. А Красовского. Проблема роли 3. в лит. полемике
1860-х гг. и его лит.-критич. деятельность отражены в
исследованиях Е. Г. Зильберман, В. Дмитриева, Ф. Ф.
Кузнецова, М. П. Мохначевой, А. Н. Шишкиной.
Соч.: Избр. соч.: В 2 тт. Т. 1. М, 1934; Шестидесятники. М.,
1984; Рус соц.-полит. мысль XIX - нач. XX века: В. А. Зайцев.
М, 2000.
Лит:. Христофоров А. X. Варфоломей Александрович
Зайцев // Общее дело. 1882. № 47; Алисов П. Ф.
Варфоломей Александрович Зайцев. Лондон, 1882; 3. М. (Зайцева М.)
В. А. Зайцев за границей (по его письмам и восп. его жены) //
МГ. 1908. № XI; Совсун В. Г. В. А. Зайцев как лит. критик //
Лит-ра и марксизм. 1928. № 1; Кир поти н В. Я. Публицисты
и критики. М; Л., 1932; Его же. Радикальный разночинец
Д И. Писарев. М., 1934; Шишкина А. Н. Благосветлов,
Зайцев, Ткачев (Критич. деятельность журналов «Русское слово»
и «Дело») // История рус. критики. Т. 2. М.; Л. 1958;
Кузнецов Ф. Ф. Публицисты 1860-х годов: Круг «Русского слова».
Григорий Благосветлов, Варфоломей Зайцев, Николай
Соколов. М., 1981; Андронов Ю. В., Богданов А. В.,
Ермашов Д. В. «Труженик мысли и вечный пролетарий»: жизнь и
идеи В. А. Зайцева // Рус. соц.-полит. мысль XIX - нач. XX века:
В. А. Зайцев. М, 2000; Гросул В. Я. Междунар. связи рос. полит,
эмиграции во 2-й половине XIX века. М, 2001.
Д. И. Рублев.
«ЗАРЯ», с.-д. науч.-полит. журнал. Издавался с апр. 1901
по авг. 1902 в Штутгарте редакцией газ. «Искра», из
членов к-рой наиб, актив, роль в подготовке «3.» играл
А. Н. Потресов. Вышло 4 номера (один сдвоенный -
№ 2-3), № 5 был подготовлен, но не вышел. Пост,
разделы: «Критика наших критиков», «Внутреннее
обозрение» (вели: В. И.Ленин - в № 2-3, Ю. О.Мартов - в № 4),
«Международное социал-демократическое движение»,
«Библиография».
Ред. «3.» ставила своей задачей «осмысливать каждый
шаг в поступательном ходе [рабочего] движения, в
процессе полустихийного его нарастания» и способствовать
его развитию, намечая его программу, пути и средства
борьбы. Кроме того, ред. считала необходимым «будить
теоретическую мысль» и вести «беспощадную борьбу с
представителями совр. «критицизма», т. е. сторонниками
«ревизии» взглядов К. Маркса. Было достигнуто
соглашение с П. Б. Струве об издании под совместной с
«легальными марксистами» редакцией общеполит. приложения
к «3.», однако данный проект не осуществлен; была лишь
опубл. наряду с др. приложениями записка С Ю. Витте
«Самодержавие и земство» с предисловием Струве.
Отказ от сотрудничества Струве мотивировал тем, «что для
него... психологически невозможно работать на журнал,
в коем его "разделывают под орех"». «О сотрудничестве
могла бы идти речь только при условии полной
равноправности...» (см.: Л е н и н В. И. ПСС. Т. 4. С. 387).
Междунар. рабочее движение, борьба с
«бернштейнианством» в герм, с.-д-тии освещались в статьях
Мартова («Любекский партейтаг германской
социалдемократии», № 2-3), Г. В. Плеханова («Несколько слов
о последнем парижском социалистическом
конгрессе», № 1), Парвуса (А Л. Гельфанда) («Оппортунизм на
практике», № 4)) и К. Каутского. Критикуя экономизм,
Плеханов («Еще раз социализм и политическая борьба»,
№ 1; «Что же дальше?», № 2), Мартов, Д Б. Рязанов
(«Замечания на программу "Рабочего дела"», № 1)
подчеркивали, что преодоление экономизма необходимо, чтобы
предотвратить «политическую эксплуатацию»
рабочего класса буржуазией и обеспечить гегемонию с.-д-тии
в борьбе с царизмом. Взгляды «легальных марксистов»
(см. Легальный марксизм) рассматривали критически
Плеханов, Потресов и по агр. вопросу Ленин
(«Аграрная программа русской социал-демократии», № 4), по
филос. вопросам - Л. И. Акселърод и В. И. Засулич,
анализировавшая в ст. «Элементы идеализма в социализме»
(№ 2-3,4) неокантианскую концепцию этич.
социализма Н. А. Бердяева. В № 4 «3.» были опубл. проекты
программы РСДРП. Журнал рецензировал работы рус. и
иностр. авторов (С. Л. Франка, Б. Н. Чичерина, Т.
Масарика, Б. Кроче, Дж Гатти, Э. Вандервельде и др.), рус. загран.
издания - сб. «Былое» В. Л.Бурцева, журнал «Вестник
русской революции».
Издание «3.» прекратилось из-за недостатка средств,
а также в связи с разногласиями в редакции, в частности
по поводу ст. Ленина «Гонители земства и аннибалы
либерализма» (№ 2-3) - о записке Витте и предисловии к

ЗАСУЛИЧ
167
Jfe 1. Апр-Ьль 1901-го г.
ЗАРЯ
СОЩАЛЬ-ДЕМОКРАТИЧЕСШЙ I
НАУЧНО-ПОЛИТИЧЕСШЙ ЖУРНАЛЪ I
Издается при ближайшемъ участш 1:
Г. В. ПЛЕХАНОВА, В. И. 3АСУЛИЧЪ и П. Б. АКСЕЛЬРОДА I
ЦЪна 2 руб.
""Ч^^
Адреса, акя присылки рукописей и дмгсгь (только im. заграницы):
J. Я. W. Dl«ti ИаеЫ. (О. ш. Ъ. Н.) !i Stuttgart.
Журнал «Заря*
ней Струве (см. выше). В данной ст. Плеханов, в целом
ее одобривший, усматривал несвоевременное
желание «гладить» либерализм - потенциального союзника
с-д-тии - «против шерсти» и настаивал на смягчении
тона критики в адрес Струве.
В 1903 издана отд. оттиском подготовленная для
невышедшего № 5 «3.» ст. П. Б. Акселърода «О
проблемах идеализма», в 1904 - ст. Мартынова
«Социалдемократические победы и буржуазно-демократические
реванши».
Архивы: РГАСПИ. Ф. 24.
Источники: Струве П. Мои встречи и столкновения с
Лениным // Новый мир. 1991. № 4; Потресов А. Н. Избранное.
М.,2001.
Лит.: Волковичер И. Журнал «Заря» в свете
взаимоотношений В. И. Ленина и Г. В. Плеханова // ПР. 1928. № 8;
Ольховский Е. Р. В. И. Ленин и «Заря»: К истории первого
науч.-полит. и тсоретич. журнала рос. марксистов. Л., 1980;
П а й п с Р. Струве: левый либерал. 1870-1905. М., 200
^Логинов В. Т. Владимир Ленин. Выбор пути: Биография. М., 2005;
Розенталь И. С. «Заря» // Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
И. С. Розенталь.
ЗАСУЛИЧ Вера Ивановна (псевд.: Сестра, Старшая
сестра, Велика, Велика Дмитриевна, Иванов В., Карелин Н.,
Карелин И. М. и др.) (27.9.1849, д. Михайловка
Смоленской губ. - 8.5.1919, Петроград), деятель рев. движения,
народница, затем социал-демократ, публицист. Из
обедневшей польской дворянской семьи. В 1852 потеряла
отца; ее мать осталась с пятью детьми на руках. В 1852-
1864 3. воспитывалась в материально более
обеспеченной семье родственников в д. Бяколово близ Гжатска.
Ощущала себя чужой, духовно одинокой. «Никто
никогда не ласкал меня, не целовал, не сажал на колени, -
вспоминала она, - не называл ласковым именем»
(Засулич В. И. Воспоминания. М., 1931. С. И). Не сочувствие
к страданиям народа толкнуло ее на рев. путь, а
возмущение богатыми и сытыми, 3. изначально к бедным, к
«народу» причисляла и себя (Там же. С. 16). К 15 годам
3. «рассталась с Богом», под влиянием произведений
М. Ю. Лермонтова, Н. А. Некрасова, К Ф. Рылеева ею
овладели рев. мечты: о «подвигах», о «деле», о «великой
борьбе». В 1864 отдана на обучение в моек, частный
пансион, где познакомилась с публицистикой Д. И. Писарева,
H. h,Добролюбова, Н. Г. Чернышевского. Через сестер
Ивановых и Колачевских познакомилась с
революционерами. 3. считала себя социалисткой с 17 лет. В 1867
окончила пансион, сдала экзамен на звание домашней
учительницы, свободно владела франц. яз., знала польский
и нем. языки, но «хороших» манер не усвоила. Согласно
оценке Л. И. Акселърод, «энергичная мужская походка,
порывистые движения, полное и абсолютное
равнодушие к своей внешности являлись очевидной
противоположностью ее среде и служили лишним доказательством
свободы и независимости» (Аксельрод Л. И. Этюды и
воспоминания. Л., 1925. С. 36). 3. олицетворяла собой
мечту Чернышевского о «новых людях» и «новой
женщине», для к-рой трудовая самостоятельность является
осн. жизненным принципом.
По окончании пансиона 3. ок. года служила
письмоводителем у мирового судьи в Серпухове. В нач. 1868,
потеряв место письмоводителя, переехала в С-Петербург,
где работала в женской переплетно-брошюровочной
артели, занималась самообразованием, читала
«Исторические письма» П. Л. Лаврова, работы Дж. Милля с
примечаниями Чернышевского, преподавала в воскресной
школе для рабочих. Находясь на периферии
подпольных кружков, 3. познакомилась со многими
революционерами. Ее родная сестра Александра была замужем
за народником П. Г. Успенским. 3. была близка к кружку
Н. А. Ишутина. Через В. Н. Черкезова познакомилась с
С. Г. Нечаевым, к-рый попытался вовлечь 3. в свое
тайное об-во «Нар. расправа». Не разделяя вполне его идеи,
3. все же дала Нечаеву свой адрес едя конспиративной
переписки. За этим смелым шагом последовала длинная
череда тюрем и ссылок, а затем и эмиграция, туберкулез.
3. с полным основанием можно назвать жертвой
самодержавия. В мае 1869 она была арестована в связи с
«нечаевским делом» и до 1871 находилась в заключении,
первонач. в Петропавловской крепости, затем в
Литовском замке. В адм. порядке выслана в Новгородскую губ.,
затем в Тверь. Вновь арестована за распространение
запрещенной лит-ры и выслана в Солигалич Костромской
губ.
С кон. 1873 3. жила в Харькове под надзором
полиции, училась на фельдшерских курсах. В 1875,
увлекшись учением М. А. Бакунина, перешла на нелегальное

168
ЗАСУЛИЧ
положение, переехала в Киев и вошла в кружок «Южных
бунтарей» (в эту группу входил и ее буд. муж Л. Г. Дейч).
Вместе с др. «бунтарями»-бакунистами пыталась с
помощью фальшивых царских манифестов поднять крест,
восстание под лозунгом уравнительного передела
земли. Для этого вместе с М. Ф. Фроленко поселилась в
д. Цебулевка Киевской губ. Летом 1877, после разгрома
кружка полицией, приехала нелегально в С-Петербург,
работала в тайной типографии об-ва «Земля и воля» (см.
также ст. Народничество).
24.1.1878 3. по собственной инициативе при помощи
подруги М. А. Коленкиной совершила покушение на
петерб. градоначальника Ф. Ф. Трепова. Это событие стало
переломным моментом в деятельности «землевольцев»,
началом целого ряда акций индивидуального террора.
Однако сама 3. тяжело переживала свой поступок и
пришла к твердому убеждению в недопустимости террора.
Совершенный ею террористич. акт был со всех точек
зрения индивидуален. Он был естественным и
непосредственным ответом на унижение и оскорбление,
нанесенное заключенному, потому вдвойне беззащитному
человеку, а в его лице и всей рев. «партии». 31.3.1878 3.
была оправдана судом присяжных под пред. А. Ф. Кони,
что вызвало широчайший резонанс в разл. слоях рус.
общества. 3. воспринималась теперь как героиня, что ее
тяготило. По настоянию друзей, не желая подвергнуться
новому аресту, приказ о к-ром был отдан после
оправдательного приговора, 3. эмигрировала в Швейцарию.
В орг-ции переправки ее через границу участвовали
С. М. Кравчинский, А. И. Зунделевич, Д. А. Клеменц, жена
последнего А. М. Эпштейн, ставшие ее ближайшими
друзьями. 3. беззаветно любила Россию, всегда
тяготилась эмигрантской средой и стремилась вернуться на
Родину.
В 1879 3. нелегально вернулась в С-Петербург. Вошла
в центр, кружок рев. орг-ции противников террора и
заговоров - «партию "Черный передел"». Духовное
влияние, оказанное на нее Г. В. Плехановым, было огромно,
на многие десятилетия идейно и политически он был
для нее вождем. В личных письмах к «дорогому Жоржу»
она иной раз ставила шутливую подпись: «Ваш хвост».
В янв. 1880 под угрозой ареста вместе с др.
руководителями орг-ции вновь эмигрировала в Швейцарию. Со своим
гражд. мужем Дейчем проживала в Берне. Первое
публицистич. произведение 3. - речь по поводу 50-летия
польского восстания 1831, опубликованная в сб. «Biblioteka
"Rôwnosci"» (Женева, 1881; в переводе на польский яз.).
Связи 3. в польской рев. среде (Л. Варыньский, В.
Войнаровская, Л. Янович и др.) имели для группы Плеханова
большое практич. значение.
Вместе с П. Л. Лавровым 3. организовала Загран.
отдел политического Красного Креста «Нар. воли» для
оказания помощи полит, ссыльным и заключенным.
Одноврем. вела полемику с либералами и
народовольцами, отстаивая программные положения «Черного
передела», постепенно идейно эволюционируя в сторону
марксизма. Терзаемая вопросом о судьбах рус. общины,
в февр. 1881 задала его в письме К Марксу и получила от
него уклончивый ответ.
В сент. 1883 в Женеве 3. вместе с Плехановым, Дейчем,
П. Б. Аксельродом и В. Н. Игнатовым создала первую рос.
марксистскую группу «Освобождение труда». Для этого
требовалось не меньше нравственного мужества, чем
для покушения на Т^эепова. Речь шла о том, чтобы пойти
против господствовавшего в рев. среде течения, порвать
не только политические, но и личные связи со старыми
товарищами. «Вера Ивановна является, таким образом, -
считала Л. И. Аксельрод, - героиней двух важнейших
этапов в развитии русского революционного движения»
(Аксельрод Л. И. Указ. соч. С. 39). В составе группы 3.
выполняла секретарскую и техн. работу, в т. ч. в 1889-90
заведовала ее типографией. С нояб. 1883 состояла в
постоянной переписке с Ф. Энгельсом по поводу работы
над переводами на рус. яз. работ основоположников
марксизма. Первой была кн. Ф. Энгельса «Развитие
социализма от утопии к науке» (янв. 1884). Всего в
переводе 3. группой «Освобождение труда» были опубликованы
кн. Маркса «Нищета философии» и пять работ Энгельса,
не считая отдельных отрывков из их произведений.
Отбор для перевода сочинений из большого творческого
наследия Маркса и Энгельса, составление к ним
предисловий для рус. читателя и сам перевод в условиях
отсутствия устоявшейся марксистской терминологии на
рус. яз. были огромной новаторской исследовательской
и лит. работой. Энгельс, знавший рус. яз., высоко ценил
переводческую деятельность 3. и в 1894 предоставил ей
исключит, право на перевод своих произведений и
трудов Маркса.
3. - автор ряда оригинальных марксистских
сочинений. Ее лит. наследие до сих пор по достоинству не
оценено. Ее произведениям были присущи два качества -
простота и действительное переживание, в них совершенно
отсутствовала шаблонная рев. фраза. Первая крупная
самостоятельная лит. работа 3. - «Очерк истории
международного товарищества рабочих» (частично опубл.
в 1889) - несмотря на ограниченность источниковой
базы исследователя, представляла собой первое и одно
из лучших исследований истории 1-го Интернационала.
Работа 3. знакомила рос. рабочих с идеями марксизма,
прежде всего с идеей пролетарской солидарности,
наносила удар народнической и анархистской идеологии
и тем самым расчищала дорогу науч. социализму в
России. Годом позже на основе одного из сюжетов
«Очерка», рассчитанного на подготовленного читателя, 3.
составила популярную агитационную брошюру «Варлен
перед судом исправительной комиссии».
В 1889 по требованию рос. пр-ва 3. вместе с
Плехановым была выслана из Швейцарии во Францию.
Проживала в д. Морнэ. Участвовала в издании лит.-полит.
обозрения «Социал-демократ», опубликовав в нем свою
большую работу «Революционеры из буржуазной
среды», в к-рой на примере истории рев. движений во
Франции кон. 18 - сер. 19 в. и в Германии 19 в. показала, что
рев-ции делались пролетариями, а плодами их
пользовались буржуа. 3. презирала «буржуа-отцов» на Западе и
либералов в России, не способных на рев.
преобразования. Значительное место в этой работе было отведено
истории рев. народничества и критике его
«буржуазных» эпигонов. В 1893 3. опубликовала в серии
издателя Ф. Ф. Павленкова «Жизнь замечательных людей»
кн. «Вольтер: Его жизнь и литературная деятельность»,
ставшую первым легальным изданием в России работы
марксистского характера. Блестящая по лит. форме, эта
книга представляла собой глубокое науч. исследование
мировоззрения великого франц. просветителя.
Из-за продолжавшихся полиц. преследований 3.
переселилась в Великобританию, в 1894-97 жила в
Лондоне. Была в дружеских отношениях с дочерью Маркса

ЗАСУЛИЧ
169
Э. Маркс-Эвелинг, постоянно общалась с Энгельсом.
Подготовила кн. «Жан Жак Руссо: Опыт
характеристики его общественных идей» (опубл. легально в России в
1898; цензурой изъята 4-я глава). Эта книга, с одной
стороны, продолжала исследование, начатое монографией
о Вольтере, но с другой, всем своим содержанием была
направлена против либер. народников, на защиту рев.
традиций. В 1896-97 3. выступала на митингах и
собирала деньги в Лондоне в фонд рос. стачечников, публикуя
на эту тему статьи в нем. с.-д. прессе.
В марте 1897, получив право на жительство в
Швейцарии, 3. поселилась в Цюрихе, редактировала издания
«Союза русских социал-демократов» (СРСД)
«Работник», «Листок "Работника"». В те
годы 3. стоически пережила
личную драму - предательство
Дейча. Арестованный в Германии и
выданный России еще в 1885,
находясь на поселении в Сибири,
он завел новую семью.
Одиночество 3. стало еще более глубоким.
Тем не менее она представляла
группу «Освобождение труда»
на съездах СРСД (нояб. 1898,
апр. 1900), горячо выступала
против т. н. «экономистов». В
отношении к рев. молодежи 3.
всегда отличалась от Плеханова
большей мягкостью и
терпимостью. Покровительствовала
юным А. Н. Потресову, X. Г.
Раковскому, П. Б. Струве, а затем
Ю. О. Мартову и Л. Д. Троцкому.
Лишенная семейного очага, в
отличие от Плеханова и
Аксельрода, она находила в молодежной
среде духовное отдохновение.
Не раз вновь «собираясь в поход»
на «молодых», Плеханов с
раздражением спрашивал
Аксельрода: «Неужели и Вера с ними?»
С дек. 1899 по март 1900 3.
совершила нелегальную поездку в
Россию для установления связи с
рос. орг-циями. В С-Петербурге
познакомилась с В. И. Лениным. После раскола СРСД
вступила в созданную Плехановым (май 1900) рев.
орг-цию «Социал-демократ».
На рубеже 19-20 вв. 3. сотрудничала в петерб.
марксистских журналах «Новое слово», «Научное обозрение»
и «Начало». Ее статьи тех лет касались широкого круга
ист., филос, социально-психол. проблем. В лит.-критич.
очерках о Д И. Писареве, Н. Г. Чернышевском, С. М.
Кравчинском (Степняке), повести В. А. Слепцова «Трудное
время», романе П. Д. Боборыкина «По-другому»
защищала «первородство подлинных рус. революционеров»,
спасая, как она считала, их образы от «вульгаризации и
фальсификации». В статьях о рус. лит-ре, проникнутых
боевым рев. пафосом, она не преследовала специфич.
литературоведческие или эстетические задачи. По
своему характеру ее статьи - боевые отклики на злобу дня,
острая и яростная полемика с идеологич.
противниками, пропаганда марксистского мировоззрения. Следуя
заветам Чернышевского и Добролюбова, она была
убеждена в огромном обществ, значении иск-ва, видела в
лит-ре могучее средство рев. воздействия на массы. При
этом в понятие «литература» она включала и
публицистику. В художеств, лит-ре она признавала
исключительно реалистическую лит-ру, ибо без отражения правды
жизни для 3. не было иск-ва. Но правдиво изобразить
действительность можно только на основе передового
мировоззрения. Поэтому, с ее точки зрения,
народническая беллетристика убивала саму живую душу лит-ры.
Одноврем. она высоко ценила творчество
Кравчинского за то, что положительным героем его произведений
был человек активного рев. действия. 3. была первой
среди рос. марксистов, кто способствовал
восстановлению подлинного соц.
значения творчества Писарева - рев.
просветителя и демократа. Для
нее главное в его деятельности -
размышления о том, как
разрешить вопрос о голодных и
раздетых людях.
3. участвовала в деятельности
2-го Интернационала: в качестве
гостя присутствовала на
Цюрихском (1893), была делегатом
от рос. социал-демократов на
Лондонском (1896), Парижском
(1900) и Амстердамском (1904)
его конгрессах, на
Международном с.-д. конгрессе по вопросам
охраны труда (1897, Цюрих).
Летом-осенью 1900 в
Швейцарии 3. участвовала в
переговорах Плеханова с Потресовым и
Лениным об издании за
границей с.-д. общерусской газеты,
сыграла значит, роль в достижении
соответствующей
договоренности, вошла в состав редакций
газ. «Яосра» и жур. «Заря». Жила
в Мюнхене, в отличие от др. чл.
группы «Освобождение труда»
принимала постоянное участие
в редактировании изданий
«Искры». В «Искре» были
опубликованы ее ст. «Н. А. Добролюбов»
(1901), некрологи о Г. И. Успенском (1902) и Н. К
Михайловским (1904), в «Заре» - ст. «Элементы идеализма в
социализме» с критикой концепции этического
социализма Н. А. Бердяева. В Добролюбове она видела
человека, горячо и страстно желавшего рев-ции, неизменно
верившего в нар. восстание. 3. была участницей
переговоров редакции «Искры» со Струве (дек 1900 - янв. 1901,
Мюнхен) о совм. лит.-издательской деятельности,
выступала за сотрудничество с ним. 3. - дел.
«объединительного» съезда загран. орг-ций РСДРП (окт. 1901, Цюрих),
после к-рого вошла в «Загран. лигу рус. рев.
социалдемократов». В марте-апр. 1902 возглавляла комиссию
редакции «Искры», создавшую компромиссный по
отношению к Плеханову и Ленину проект программы РСДРП
(опубл. в «Искре»). В апр. 1902 вместе с редакцией
переехала в Лондон. Опубл. в жур. нем. социал-демократов
«Die Neue Zeit» ст. «Террористическое движение в
России», в к-рой познакомила нем. читателя с историей рев.
движения в России от народничества до «Союзов борь-

170
ЗАСУЛИЧ
бы»>. Статья 3. была направлена острием своей критики
против эпигонов народничества, прежде всего эсеров.
При обсуждении в редакции «дела Баумана» (окт. 1902,
Лондон) выступила против Плеханова и Ленина с
требованием осуждения аморальных поступков Н. Э. Баумана.
На 2-м съезде РСДРП (июль-авг. 1903) 3.
присутствовала с совещательным голосом; из-за простуды с речами
не выступала. Чл. комиссии по обработке отчетных
докладов, представленных съезду. Начавшаяся еще за год
до съезда «эмансипация» 3. от Плеханова нашла на
съезде свое логическое завершение. 3. полностью порвала с
Лениным, поддержала «искровцев меньшинства», резко
противопоставила себя Плеханову Последний хотя и в
шутливой форме, но с большой доли горечи даже
воскликнул: «Вера Ивановна, видимо, приняла меня за
Трепова!» В окт. 1903 3. участвовала во фракционном
совещании 17 меньшевиков. Вице-пред. 2-го съезда «Загран.
лиги рус. рев. социал-демократов», один из лидеров
меньшевизма. Была страстной и убежденной
защитницей принципов меньшевизма. 2.11.1903 совм. с
Потресовым участвовала в переговорах с Плехановым о
кооптации новой редакции «Искры». Полемизировала с
Лениным по вопросам соотношения стихийности и
сознательности и организац. стр-ва партии. В ст. «О чем
говорят нам июльские дни?» (Искра. № 53. 1903. 25 нояб.)
она анализировала итоги всеобщей стачки на Юге
России. Хотя эта стачка и была, с точки зрения 3.,
результатом многолетней работы социал-демократов, но в то же
время ее не предвидели, а размах движения превзошел
все ожидания. 3. объясняла это тем, что, «пока растет
рев. движение», «стихийность... всегда будет перерастать
организованность». Что же касается грядущей рев-ции,
то с.-д-тия может лишь определить свою роль в
предполагаемом ходе событий, ни о каком точном плане речи
быть не может. Большую статью «Революционное
студенчество» (Искра. № 57, 59. 1904. 15 янв., 10 февр.) 3.
посвятила итогам Всерос. студенческого съезда. Остро
полемической была ее ст. «Организация, партия,
движение (Идея §1 устава)» (Искра. № 70. 1904. 25 июля). Она
считала, что Ленин полностью смешал понятия
«партия» и «организация». Для 3. «партия» в широком смысле
слова - это естественно сложившееся объединение
единомышленников, противопоставляющее себя тем, «кто
думает и чувствует иначе». В узком смысле - это проф.
революционеры, объединенные в орг-цию. Для Ленина
первое понимание партии чуждо. Для него это -
неоформленное движение. С точки зрения 3., эти два
понятия не отделимы друг от друга. Задача организованного
ядра «партии» - «всасывание возможно большей части
движения в партию, закрепление ее за партией». По
мнению 3., Ленин своей формулировкой первого параграфа
устава возводил непреодолимую стену между двумя
составными частями партии. Следуя логике Ленина,
можно «сузить» партию и до одного человека.
Саркастически сравнивая его с франц. королем Людовиком XIV, 3.
переиначивала принадлежавшую тому фразу: «партия
это - я, Ленин». В апр. 1905 3. была делегатом
конференции меньшевиков в Женеве, входила в комиссию по агр.
вопросу. Летом 1905 3. вместе с Потресовым формально
вышла из редакции «Искры», полагая, что офиц.
меньшевизм в лице Мартова и Ф. И. Дана стремится к такому же
организац. устройству, как и большевизм.
В нояб. 1905, после амнистии, 3. возвратилась в
Россию. Чл. Президиума Петерб. совета рабочих депутатов.
Сотрудничала в легальных газетах «Начало» (нояб.-
дек. 1905), «Русская жизнь» (февр.-март 1907),
«Народная дума» (март-апр. 1907). В работе 4-го и 5-го съездов
РСДРП уже не участвовала.
Летом 1907 на гонорары от публикации своих
сочинений 3. приобрела хутор Греково в Тульской губ.,
где с тех пор и жила, приезжая в С-Петербург только
на зиму. Увлекалась огородничеством и выращиванием
цветов. На жизнь зарабатывала переводами сочинений
Вольтера, О. Бальзака, Г. Уэллса. Начала работать над
воспоминаниями, фрагменты к-рых были опубл. в
журналах «Наша заря» и «Современник». Чл. Всерос. об-ва
писателей и Всерос. лит. об-ва. От парт, работы отошла.
Идейно 3. была близка к деятелям правого меньшевизма,
т. н. «ликвидаторам», особенно к Потресову. В 1913 в
статьях «Г. В. Плеханов и "ликвидаторы"», «По поводу
одного вопроса», опубликованных в газ. «Луч» и жур. «Живая
жизнь», отстаивала необходимость расширения
членства в партии, выступала против ограничения ее
рамками подпольной орг-ции. За эти лит. выступления она
подверглась жесткой критике со стороны и Плеханова
(см.: Плеханов Г. В. Соч. Т. XIX. С. 489), и Ленина (см.:
Л е н и н В. И. ПСС Т. 2 3. С 76; Т. 24. С 40).
В условиях 1-й мировой войны 1914-18 началось ее
частичное возвращение к парт, деятельности. Занимала
оборонческую позицию. По свидетельству Л. И.
Аксельрод, в авг. 1914 3. говорила ей: «Я счастлива... что теперь
между мною и Жоржем [Плехановым] нет никаких
разногласий» (Аксельрод Л. И. Указ. соч. С. 42).
Сотрудничала с группой Потресова. В 1916 в сб. «Самозащита»
опубликовала ст. «О войне», в к-рой выступала за
необходимость для всех классов об-ва защищать свое
Отечество от внешней агрессии.
Февральская революция 1917 придала 3. новые силы.
С марта 1917 чл. редакции «Рабочей газеты», вошла в
группу Плеханова «Единство», выступала за
продолжение войны до победного конца. Эти взгляды изложила в
брошюре «Верность союзникам». В апр. вместе с
Плехановым подписала воззвание к гражданам России,
призывая поддерживать Врем, пр-во, ставшее коалиционным.
В июле 1917, по мере усиления противостояния
большевиков и иных полит, сил, заняла твердую позицию
поддержки действующей власти, была избрана в гласные
Петрогр. гор. думы, от имени «старых революционеров»
призывала к объединению для защиты от
«объединенных армий врага». В авг. организовала в Москве издание
бюллетеня «Единства» - газ. «Освобождение труда». Была
выдвинута «Единством» кандидатом в члены Учредит,
собрания.
Октябрьские события 1917 3. не приняла, считала их
контрреволюционными, прервавшими нормальное
полит, развитие рев-ции, и расценивала созданную
большевиками систему сов. власти зеркальным отражением
царского режима. Она утверждала, что новое
властвующее большинство просто «подмяло вымирающее от
голода и вырождающееся с заткнутым ртом
большинство». Утверждая, что большевики «истребляют
капиталы, уничтожают крупную пром-сть», решалась иногда на
публичные выступления, напр. 1.4.1918 в клубе «Рабочее
знамя». Ленин, критикуя ее выступления, тем не менее
признавал, что Засулич является «виднейшим
революционером». Очевидно, он сохранил мнение о ней 1900
как о «человеке безусловно искреннем и страстно
преданном делу» (Л е н и н В. И. ПСС Т. 4. С 347).

«ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ»
171
До последнего часа 3. писала воспоминания (опубл.
посмертно: Былое. 1919. № 14; отд. изд. - 1931). Умерла
от воспаления легких. Похоронена за гос. счет на
Волковом кладбище, рядом с могилой Плеханова. Об
установке на ее могиле памятника давал личные указания Ленин
(Ленин В. И. ПСС.Т. 52. С 177).
На смерть 3. откликнулись центр, советские газеты
«Правда» (Н. Л. Мещеряков; № 99. 1919. 10 мая) и
«Известия» (В. Д. Бонч-Бруевич; № 100, 1919. И мая). В этих
некрологах признавались ее выдающиеся заслуги перед
рос. рев. движением, но подчеркивалось и то, что «в
последние годы она разошлась с рев. пролетариатом». В
результате в последующей сов. лит-ре установилась
историографич. концепция «двух 3.»: первая - героическая
революционерка, на смену к-рой в 1903 приходит
вторая 3. - ренегат и оппортунист. На самом деле всю свою
жизнь 3. оставалась преданной идеалам своей
молодости, рев-ции, гуманизму и демократизму. Как
справедливо отмечала Аксельрод, «эта замечательная женщина
занимает место в первом ряду русских образованных и
мыслящих людей» (Аксельрод Л. И. Указ. соч. С. 40).
Соч.: Вольтер: Его жизнь и лит. деятельность. СПб., 1893
(2-е изд. -1909); Жан-Жак Руссо: Опыт характеристики его
обществ, идей. СПб., 1898 (2-е изд. - 1923); Сб. статей. Т. 1-2.
СПб., 1906-07; Верность союзникам. Пг., 1917;
Революционеры из бурж. среды. Пг., 1921; Из лит. наследства В. И. Засулич /
Публ. Б. И. Николаевского//КиС. 1929. № 55; Воспоминания /
Публ. Б. П. Козьмина. М, 1931; Статьи о рус. лит-ре. М., I960;
Откровенные речи // Книги. Архивы. Автографы. М., 1973;
Избр. произведения. М., 1983.
Архивы: РНБ. Архив Дома Плеханова. Ф. 1098 (В. И.
Засулич); РГАСПИ. Ф. 262 (В. И. Засулич).
Источники: Аксельрод Л. И. В. И. Засулич: [1919] //
Аксельрод Л. И. Этюды и воспоминания. М, 1925; Дейч Л. Г.
В. И. Засулич // Былое. 1919. № 5-12; Успенская А. И.
Воспоминания шестидесятницы // Былое. 1922. № 18;
Коваленский М. Рус. рев-ция в суд. процессах и мемуарах. Кн. 2:
Дело В. Засулич. М., 1923; Дело Веры Засулич / Предисл.
П.Е.Щеголева.Л., 1925;Степняк-Кравчинский
СМ.Подпольная Россия: [1882] // Степняк-Кравчинский С. М. Соч.
Т. 1. М, 1958; Кони А. Ф. Воспоминания о деле Веры Засулич:
[1933] //Кони АФ.Собр.соч.Т. 2. М, 1967;Курбатова А Н.
Архив В. И. Засулич в Доме Плеханова // Книги. Архивы.
Автографы. М., 1973; Первая марксистская орг-ция России -
группа «Освобождение труда». 1883-1903. М, 1984; Из
архива П. Б. Аксельрода. Вып. 1. М., 2006; Из архива А Н.
Потресова. Вып. 1. М., 2007; Из архива группы «Освобождение труда».
Вып. 1-2. М., 2010.
Лит.: Глаголь С. Процесс первой рус. террористки //
ГМ. 1918. № 7-9; Федорченко Л. С. (Н. Чаров). В. И.
Засулич: Жизнь и деятельность. М, 1926; Кункль А А Выстрел
Веры Засулич. М., 1927; Добровольский Е. Н. Чужая боль:
Повесть о Вере Засулич. М., 1978; Курбатова И. Н. Две
повести В. И. Засулич // Проблемы источниковедческого
изучения рукописных и старопечатных фондов. Л., 1979;
Хигерович Р. Жизнь для других // Женщины рус. рев-ции.
М, 1982; Шубина Е. Ф. Философско-социологич. взгляды
В. И. Засулич (1867-1903). Л., 1984; Богданова Т. А В. И.
Засулич в рос. рев. движении: Дисс.... канд. ист. наук. Л., 1991;
Бури н С. Н. Судьбы безвестные: С. Нечаев, Л. Тихомиров, В.
Засулич. М, 1994; КарпиленкоЮ.С. «Дело» Веры Засулич: Рос.
общество, самодержавие и суд присяжных в 1878 г. Брянск,
1994; Geierhos W. Vera Zasulté und die russishe revjlutinäre
Bewegung. München; Wien, 1977; Bergman J. Vera Zasulich: A
biografhy. Stanford, 1983.
П.Ю.Савельев.
♦ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ» (подзаголовок -
«Социальнореволюционное обозрение»), подпольная газета,
печатный орган тайной рев. орг-ции «Земля и воля».
Издавалась в окт. 1878 - апр. 1879 в С.-Петербурге. Всего вышло
5 номеров. Тираж - 1,5-3 тыс. экз. Печаталась в
подпольной «Петербургской вольной типографии», издававшей
ранее газ. «Начало». Редакторы, сотрудники и авторы
большинства статей - С. М. Кравчинский, Д. А Клеменц,
Н. А Морозов, А. Д Оболешев, Г. В. Плеханов, Л. А
Тихомиров, Г. М. Тищенко. Техн. работники типографии -
Н. К Бух, М. В. Грязнова, С. Н. Лубкин. Связь с орг-цией,
конспирацию, финансирование, подбор сотрудников и
др. техн. поддержку газеты обеспечивал А Д. Михайлов.
Газета публиковала программные теоретич. статьи,
фельетоны, очерки, корреспонденции о рабочем и крест,
движении, хронику арестов, секретные правительств,
доклады. Инициатором создания газ. и ее первым
редактором являлся Кравчинский. Вскоре к руководству
газеты присоединился Клеменц. Видное положение в газете
занимал также Морозов, к-рый заведовал рев. хроникой
и выполнял обязанности секретаря. Однако в силу
молодости и небольшого журналистского опыта его влияние
на содержание газеты гл. обр. было номинальным. Б. ч.
статей и предложений Морозова отклонялись
Клеменцем, а в последующем и др. редакторами. Официально
редактором он считался только в № 3-5, когда газетой
руководили Плеханов и Тихомиров.
В передовой статье в № 1 Кравчинский сообщал о
том, что газета является органом социально-рев.
направления, и она сосредоточится на освещении вопросов
текущей жизни в России. Определялось отношение и к
наиб, существенным программным вопросам.
Характеризуя необходимость развития рев. движения, редактор
обращал внимание на его ист. закономерность в
России на примерах проявления ранних демокр. традиций
в казачестве и нар. восстаниях С. Разина и Е. Пугачева.
Социализм определялся как высшая форма всеобщего
человеческого счастья. Автор от имени орг-ции обещал
вести беспощадную войну с произволом «отдельных
личностей». Оправдывая тактику террора, он писал, что
«землевольцы» были вынуждены к ней прибегнуть, т. к.
не осталось др. средств, чтобы заставить уважать свои
права. Создание террористич. групп объяснялось еще
и необходимостью охраны орг-ции. Вместе с тем, как
отмечал Кравчинский, вся деятельность орг-ции не
может быть сведена к террору. Лучшие и основные силы
орг-ции должны работать на агитацию в народе (№ 1.
С 1-5). В № 2 редакция в еще большей мере продолжала
развивать мысль о необходимости террора. В ст.
«Признаки времени», комментируя появившиеся слухи о
возможном убийстве министра внутр. дел графа Д А
Толстого, Клеменц писал о том, что террор нужен лишь для
защиты и будет в одинаковой мере использоваться
против «высокопоставленных злодеев» и «уличных
шпионов». Как положительный опыт междунар. рев. движения
им использовались примеры нем. террористов М. Геделя

172
«ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ»
и К Нобилинга. Одноврем. редакция отвергала полную
зависимость орг-ции от зап. форм рев.-социалистич.
движения. (№ 2. С. 1 -3). Отъезд за границу Кравчинского
(нояб. 1878) и недостаток опыта Морозова потребовали
введения в состав редакции новых сотрудников. По
рекомендации Михайлова в нее были включены Плеханов и
Тихомиров, что значительно усилило уровень теоретич.
публикаций. Газета быстро стала широко популярным и
авторитетным рев. изданием в России. Однако во внутр.
отношениях редакции «3. и в.» начали часто возникать
спорные ситуации. Осн. причиной конфликта были
программные и личные расхождения между позициями
«деревенщика» Плеханова и «политика» Тихомирова.
В «3. и в.» Плеханов опубликовал несколько разл.
статей и заметок. В статьях «С Новой Бумагопрядильни»
(№ 2), «С бумагопрядильной фабрики Кенинга» (№ 3),
«Волнения в среде фабричного населения» (№ 4) он
описал тяжелое положение рабочих. Центр,
публикацией Плеханова стала передовая ст. «Законы
экономического развития общества и задачи социализма» (№ 3,4).
Автор сумел продемонстрировать не только глубокое
знание теории марксизма, но и поставить вопрос о его
применении в России. Он признавал открытую К
Марксом закономерность смены обществ.-экон. формаций и
решающую роль соц-экон. факторов в этом процессе.
При этом он неизменно констатировал, что социализм
и рев. борьба в России принципиально отличаются от
Запада. В этой статье Плеханов утверждал, что, «пока за
поземельную общину держится большинство нашего
крестьянства», нельзя сказать, что капитализм в России
является «необходимой станцией» на пути обществ,
прогресса. Вследствие этого осн. усилия рус.
революционеров должны быть направлены на окончательное
разрушение всякого гос-ва и на то, чтобы дать крестьянину
развивать коллективистские начала, заложенные в
общине. Ведущая роль крест-ва в буд. рос. рев-ции для него
не подлежала сомнению, но значительная часть
рассуждений автора касалась проблемы взаимосвязи гор.
пролетариата и крест-ва в рев. движении.
Положительным отличием России от Зап. Европы Плеханов считал
то, что рос. рабочие не оторваны от земледельч. класса.
По его мнению, в период народно-крест. рев-ции они
должны были играть роль вспомогательной силы для
агитации. Успех рев-ции он видел только в таких совм.
действиях города и деревни. В завершении Плеханов
кратко высказался в поддержку террористич. борьбы
«землевольцев». Он оправдывал необходимость
террора, считая его средством защиты от репрессий пр-ва.
В следующем номере газеты (за 8.4.1879) редакция
планировала напечатать продолжение статьи Плеханова,
но перед самым выпуском она была вне очереди
заменена на публикацию Тихомирова о развитии сел.
терроризма. Замена публикации стала результатом
популярности идей «политиков» внутри орг-ции «Земля и воля».
Возможно, что к этому решению также подтолкнула
неудачная попытка убийства имп. Александра II со
стороны «землевольца» А К Соловьева 2.4.1879. Замена статьи
вызвала серьезное недовольство Плеханова и ускорила
его решение о разрыве с орг-цией. В передовой статье
Тихомиров указывал на тщетность тактики «хождения
в народ». Он считал, что участники «хождения» не
могли добиться ощутимых результатов, т. к. крестьянин не
видел в них «своего человека». По мнению Тихомирова,
агитации мешала не только разобщенность крестьян, но
теоретич. слабость пропагандистов. В противовес такой
деятельности Тихомиров предлагал предать нар.
движению системность и заменить собой в глазах крест-ва
образ «мифического» царя. Вооруженная борьба на фоне
агитации должна была не только способствовать более
наглядному пониманию целей орг-ции, но и фактически
осуществлять рев-цию. Для этого Тихомиров советовал
повсеместно организовывать в деревнях террористич.
группы («вооруженные банды»), к-рые убийством
администрации и помещиков подталкивали бы крестьян к
началу рев-ции (№ 5. С. 1-3).
Помимо крупных теоретич. публикаций в газете
«3. и в.» помещались статьи и на др. темы. В фельетоне
«Письмо чистосердечного россиянина» Клеменц
скептически писал о мирных просьбах конституции у царя.
Показывая отличие России от Запада, автор отмечал, что
там обычно сопровождают подобные обращения
угрозами (№ 1. С. 10). В фельетоне «Новый оппонент» редакция
газеты попыталась развернуть полемику с популярным у
образованной публики журналом «Вестник Европы», на
страницах к-рого говорилось об отрицании в рос.
обществе полит, террора. Для того чтобы опровергнуть это
мнение, автор «3. и в.» ссылался на обратный пример -
на данные о массовом воодушевлении в России после
убийства имп. Павла I (№ 3. С. 10).
Редакция газеты регулярно помещала мат-лы,
рассказывавшие о непосредственной борьбе орг-ции
«Земля и воля». В очерке Морозова «Попытка освобождения
Войнаральского» подробно рассказывалось о
подготовке и проведении этой акции «землевольцами» 1.7.1878
(№ 4. С. 6). В том же номере была опубликована статья
Г. Д Гольденберга «К обществу. Письмо
социалистареволюционера, взявшего на себя казнь Кропоткина»,
где им также подробно описывалась подготовка
покушения на харьковского губернатора князя Д Н. Кропоткина
(№ 4. С. 14). В фельетоне «Протестующие тайны народа.
Сектант-мыслитель» был затронут вопрос об
отношении рус. сектантов к идеям социализма. В качестве
примера автор рассказывал о своих встречах с
крестьянамиштундистами и делал вывод о том, что среди них может
успешно развиваться протестное движение по
отношению к власти и церкви. Автор писал, что некоторые из
сектантов положительно воспринимают идеи
социализма и даже террора, т. к. они видят эти идеи в
примерах текстов из Евангелия (№ 5. С. 4-5; автор указан под
псевд. «Л"ф»). Содержание газеты оживляли стихи поэтов
Н. А Некрасова, А А Ольхина, H. A Саблина и др.
В марте-июле 1879 в С-Петербурге в качестве
приложения к газете выходил «Листок "Земли и Воли"»
(всего вышло 6 номеров, тираж - 1,5-3 тыс. экз.). В его
создании принимали участие А А Квятковский, Михайлов
и Морозов. Редактором и автором б. ч. статей был
Морозов. Фактически «Листок» являлся органом Исполнит,
к-та Северно-революционной партии и группы
«Свобода или смерть». Мат-лы издания гл. обр. доказывали
необходимость борьбы против самодержавия и террора
как наиб, эффективной тактики.
После Липецкого и Воронежского съездов кризис
внутри орг-ции «Земля и воля» достиг своего пика.
Редактирование газеты было поручено Тихомирову и
Морозову. Вместо Плеханова от «деревенщиков» в редакцию
вошел Г. М. Тищенко. Однако все попытки примирения
в редакции провалились. После окончательного раскола

ЗИНОВЬЕВ
173
орг-ции в авг. 1879 издание газеты было прекращено, а
ее типография перешла к газ. «Народная воля».
Источники: Богучарский В. Я. Рев. журналистика
семидесятых годовXIX в. Ростов н/Д, 1907;Тихомиров Л. А.
Воспоминания. М; Л., 1927; Бух Н. К Воспоминания. М, 1928;
Морозов Н. А. Повести моей жизни. М, 1965. Т. 2.
Лит.: Ткаченко П. С. «Земля и воля» - центр, орган рев.
народников // ВИ. 1964. № 12; Вахрушев И. С. Очерки
истории рев.-демокр.: печати 1873-1886 годов. Саратов, 1980;
Репников А. В., Милевский О. А. Две жизни Льва
Тихомирова. М., 2011; Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М, 2005.
М.Д. Трухин.
ЗИНОВЬЕВ Григорий Евсеевич (наст, фамилия
-Радомысльский, по др. данным, Апфельбаум) (8.9.1883,
Елизаветград Херсонской губ. - 25.8.1936, Москва),
деятель рев. движения, полит, и гос. деятель, публицист. Из
состоятельной семьи владельца молочной фермы.
Получил домашнее образование. Год проучился на хим.
и юрид. ф-тах в Бернском ун-те (Швейцария), к-рый
оставил из-за участия в рев. движении. С 1901 чл. РСДРП,
сам себя причислял к «умеренным» социал-демократам.
Подвергался преследованию полиции за орг-цию стачек
на юге России, был вынужден эмигрировать в Берлин,
затем жил в Париже и Берне, где продолжал рев.
деятельность, поддерживая отношения с рос. эмигрантскими
орг-циями. На 2-м съезде РСДРП примкнул к
большевикам, после чего вернулся в Россию, где вел пропаганду
марксизма в среде рабочих и интеллигенции.
В 1904 3. вновь эмигрировал, более полутора лет
прожил в Швейцарии. Участник первой русской
революции 1905-07, чл. С-Петерб. гор. к-та РСДРП, входил в
его исполнит, комиссию; вместе с А. А. Богдановым
редактировал нелегальный печатный орган большевиков
«Впереди, участвовал в кампании по выборам во 2-ю Гос.
думу. На 5-м (Лондонском) съезде РСДРП избран в состав
ЦК, а также редактором газ. «Социал-демократ». В 1908
арестован, но через 3 мес освобожден из-за болезни (по
ходатайству председателя Совета присяжных
поверенных России), после чего вновь эмигрировал. В Женеве
редактировал большевистскую газету «Пролетарий»,
критиковал «отзовистов» и «ликвидаторов»,
придерживаясь ленинской линии на деятельность партии, согласно
к-рой необходимо было сочетать легальную и
нелегальную формы деятельности. В авг.-сент. 1910 участвовал в
деятельности 8-го конгресса 2-го Интернационала.
В 1911 3. читал лекции по истории партии в Парт,
школе в Лонжюмо под Парижем. На 6-й Всерос.
конференции РСДРП (янв. 1912, Прага) докладчик по ряду
вопросов, выбран членом ЦК Вскоре вместе с В. И.
Лениным переехал ближе к рос. границе - в Галицию (Краков,
затем Закопано), где они вместе принимали и
обустраивали приезжих из России парт, работников, проводили с
ними совещания, писали статьи в газ. «Правда»,
составляли речи для большевистских депутатов 4-й Гос. думы.
На 6-й (Пражской) конференции РСДРП был вместе с
Лениным избран в Загран. бюро ЦК. В 1915 3. совместно
с Лениным написал работу «Социализм и война», ведя
полемику с лидерами 2-го Интернационала.
В 1915 в опубликованных в Женеве брошюрах
«Российская социал-демократия и русский
социалшовинизм», «Германская социал-демократия и будущий
Интернационал», «Пацифизм или марксизм:
(Злоключения одного лозунга)» и др. 3. изложил свои осн. идеи о
понимании места и роли с.-д.-тии в рев. движении, о
перспективах рев-ции в России вообще, о
взаимоотношениях рос. социалистов с их западноевропейскими
единомышленниками. Позднее, размышляя об особенностях
рев. движения в России и в мире, 3. писал, что «мировая
революция родится из мировой войны. С этим связано,
между прочим, и то обстоятельство, что революция
началась в странах, экономически более отсталых. И так
будет по всей Европе, во всем цивилизационном мире.
Это будет так потому, что история поставила в порядок
дня именно социалистический переворот.
Международная революция не делается по заказу. Международная
пролетарская революция не может произойти
одновременно во всех странах. Международный пролетарский
переворот произойдет не по специальному уговору тех
или иных вождей. Пролетарская революция в той или
иной стране временно будет попадать в трудное
положение, и оказываться между молотом и наковальней. Но
тем не менее будущее - и теперь это можно сказать с
полной уверенностью - ближайшее будущее -
принадлежит пролетарской революции. Мы живем еще слишком
близко к самим событиям и не сразу можем обозреть те
колоссальные последствия, которые будет иметь наша
революция» (Зиновьев Г. Русская революция и
международный пролетариат. Пг, 1919. С. 21).
В апр. 1917 3. вернулся в Россию в числе наиб,
радикально настроенных большевиков. Избран
председателем 1-й общегородской конференции Петроградской
орг-ции большевиков (14-22 апр.); 3. склонил
конференцию к принятию «Апрельских тезисов» Ленина. На
7-й (Апрельской) Всероссийской конференции
большевиков (24-29.4.1917) 3. вместе с Лениным обосновал
вопросы ее порядка дня, к-рые они считали
важнейшими для подготовки социалистич. рев-ции.
3., будучи членом редакции «Правды», почти
ежедневно помещал в ней статьи, разъяснявшие его
понимание смысла войны и тайных договоров, братания на
фронте, а также отношение к Врем, пр-ву, объединению
с социал-демократами др. толков, положению во 2-м
Интернационале и т. п. 3. писал: «Мы... не хотим
двоевластия... Мы... за то, чтобы в нашей стране существовала
единая власть. И этой властью должны быть Советы
рабочих и солдатских депутатов. Вот когда будет
достигнута эта ступень революции в России, это станет могучим
рычагом развития европейского, развития мировой
революции. Революционная социал-демократия в России
всегда мыслила победоносную русскую революцию как
пролог, как введение к социалистической революции на
Западе... российская революция выйдет за пределы
только национальной революции, тогда русская революция
1917 г. послужит началом конца капиталистического
строя» (Правда. 1917.8 апр.). 3. подчеркивал: «Мы
высказываемся против объединения с социал-шовинистами.
Мы убеждены, что объединительный угар, который
сейчас туманит головы даже некоторым большевикам,
скоро рассеется» (Там же).
Избран членом Президиума и 1-го Всерос. съезда
Советов рабочих и солдатских депутатов (3-24.6.1917),
неоднократно выступал на нем, отстаивая большевист-

174
ЗИНОВЬЕВ
скую точку зрения. «Большинство... - указывал 3., -
признало, что 99 из 100 шли под нашими лозунгами, и, если
вам придется призвать к порядку нас, вы тем самым
должны будете призвать к порядку революционный
пролетариат... Интернационал будет жив вопреки всему,
потому что жив рабочий класс всего мира, потому что
близится мировая социалистическая революция» (1-й
Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских
депутатов. Пп, 1918. Т. 2. С. 99-100). Отвечая на обвинения
в том, что большевики провоцируют выступления
рабочих, 3. отмечал: «...умри сегодня все большевики,
которые, по вашему мнению, во всем
виноваты, все равно волнения
будут продолжаться. Как [же] вы
хотите, чтобы при наступлении
контрреволюции не
волновались рабочие, которые явились
авангардом революции?» (Там
же. С 143).
Утром 3.7.1917 3. и Л. Б.
Каменев, получив известия об отставке
министров-кадетов, направились
в Таврический дворец; на
объединенном заседании бюро ВЦИК
Всерос. Совета рабочих и
солдатских депутатов и бюро
Исполкома Советов крест, депутатов они
узнали, что солдаты 1-го
пулеметного полка и рабочие
собирались на следующий день выйти
на улицу с требованием, чтобы
Советы взяли власть. 3., Каменев
и Л. Д. Троцкий убеждали орг-ции
большевиков и «межрайонцев»
не выступать. Однако уговоры
остались без результатов.
Поздно вечером члены ЦК и делегаты
2-й общегородской
конференции РСДРП(б) сообщили, что
решено вмешаться и овладеть
уже начавшимся движением. На
экстренном заседании Рабочей
секции Петроградского Совета рабочих и солдатских
депутатов 3. объявил: «Сегодня буржуазия
засвидетельствовала нам свою контрреволюционность. Из состава
коалиционного министерства ушли министры-кадеты».
По выступлению 3. секция большинством высказалась за
переход власти к Советам и выбрала бюро для контактов
с исполкомом Петроградского Совета и ВЦИК, призвав
остальных своих членов отправиться в р-ны, чтобы
проводить там принятые решения. 3. требовал уважать волю
рабочих и крестьян, требующих передать всю власть
Советам, но предостерегал от принятия боя на улицах, ибо
это было бы выгодно только буржуазии, призывал
«расходиться мирно по казармам и заводам, немедленно
возобновить работу на фабриках и заводах, идти домой не
по Невскому, не давать себя провоцировать ни на один
выстрел».
На объединенном заседании ВЦИК Советов
рабочих и солдатских депутатов и Исполкома Всерос.
Совета крест, депутатов, возражая меньшевикам и эсерам,
ссылавшимся на решение 1-го Всерос. съезда Советов
рабочих и солдатских депутатов поддержать
коалиционное пр-во, 3. указывал, что съезд не давал зарока
никогда не брать власть в свои руки. «Сейчас положение
изменилось, - утверждал 3., - сейчас создались такие
условия, при которых вопрос о власти должен быть
перерешен». Но заседание решило отклонить требования
демонстрантов и объявить их «врагами революции».
После этого 3., Троцкий и Каменев убеждали, по их словам,
руководителей матросской манифестации позволить
разоружить себя и вернуться в Кронштадт.
Узнав о разгроме юнкерами «Правды», 3. вместе с
Каменевым добился, чтобы был снят арест с задержанного
номера газеты, в к-ром было опубликовано воззвание о
прекращении демонстрации. Но
этому воспротивились в штабе
Петроградского воен. округа,
поскольку «Правда» печаталась в
«незаконно» конфискованной
типографии «Сельского вестника». По
требованию ген. П. А. Половцева
3. совм. с Каменевым
договаривались с Воен. орг-цией РСДРП (б)
убрать броневики из
Петропавловской крепости, в самой
крепости агитировали матросов и
пулеметчиков за возвращение в
Кронштадт и в казармы. 6 июля
3. и Каменев продолжали
переговоры о возобновлении выхода
«Правды», но ничего не
добились. Пришлось дать согласие на
снятие охраны из броневиков у
особняка Кшесинской. Узнав о
решении Врем, пр-ва арестовать
и предать суду его самого, Ленина
и Каменева, обвиненных в
попытке свергнуть Врем, пр-во, 3. хотел
решиться на суд. Но И. В. Сталин,
Г. К Орджоникидзе и Е. Д. Стасова
удержали его от этого шага.
Современники (Троцкий, и
др.) отмечали, что «...в
агитационном вихре того периода (1917г.)»
3. отводилась значительная роль,
поскольку оратором он был «исключительной силы»:
его высокий «теноровый голос в первый момент
удивлял, а затем подкупал своеобразной музыкальностью». 3.
умел и сам «заражаться настроением массы, волноваться
ее волнениями и находить для ее чувств и мыслей, может
быть, несколько расплывчатое, но захватывающее
выражение». Эти качества пригодились ему во время рев-ций
1917, когда многое решалось благодаря агитационным
дарованиям того или иного полит, лидера. Противники
называли 3. «наибольшим демагогом среди
большевиков», подчеркивая тем самым наиб, сильную его черту,
т. е. способность «проникать в душу демоса и играть на ее
струнах». Однако сложно было отрицать то, что, будучи
только агитатором, 3., «когда его не сдерживала внешняя
дисциплина, легко соскальзывал на путь демагогии... т. е.
проявлял склонность жертвовать длительными
интересами» во имя сиюминутного успеха (см.: Васецки й H. А.
Г. Е. Зиновьев: взлеты и падения // Ист. портреты. М.,
1993. С. 102).
Агитаторские способности 3. сделали его
«чрезвычайно ценным советником, поскольку дело касалось
конъюнктурных полит, оценок», но не более того. На

ЗИНОВЬЕВ
175
парт, собраниях 3. удачно убеждал, завоевывал,
завораживал, - все это делалось с готовой полит, идеей,
проверенной и «как бы насыщенной надеждами и ненавистью
рабочих и солдат». С др. стороны, 3. способен был
придавать «самым крайним и взрывчатым мыслям
обволакивающую, вкрадчивую форму, забираясь в головы тех,
которые относились к нему с заранее готовым
недоверием». Для того чтобы достигать бесспорных
результатов в убеждении обывателя, 3. мало было одного лишь
сознания своей правоты; «ему необходима была
успокоительная уверенность в том, что политическая
ответственность снята с него надежной и крепкой рукою».
Вооруженный безупречной формулой, вскрывающей
самую суть вопроса, 3. «находчиво и чутко наполнял ее
свежими, только что перехваченными на улице, на
заводе или в казарме возгласами, протестами, требованиями».
Но «агитатору революции» не хватало рев. характера. Он
сразу терял боевую уверенность, когда становился
лицом к лицу с необходимостью действия. Здесь он
реагировал только на голоса нерешительности, подхватывал
сомнения, видел одни препятствия, и «его вкрадчивый,
почти женственный голос, теряя убедительность,
выдавал внутреннюю слабость» (Троцкий Л. Д. История
русской революции. М, 1997. Т. 2: Октябрьская революция.
4.1. С. 287).
А. В. Луначарский дополнял мировоззренческий
портрет 3. следующими штрихами: «Сам по себе
Зиновьев человек чрезвычайно гуманный и исключительно
добрый, высокоинтеллигентный, но он словно
немножко стыдится таких своих свойств и готов заключиться в
броню революционной твердости, иногда, может быть,
даже чрезмерной... Я хочу отметить еще одну черту
Зиновьева, его совершенно романтическую преданность
своей партии. Обыкновенно в высшей степени деловой
и трезвый, Зиновьев в своих торжественных речах по
поводу тех или других юбилейных моментов партии
подымается до настоящих гимнов любви к ней»
(ЛуначарскийА.В. Григорий Евсеевич Зиновьев
(Радомысльский) // Луначарский А. В. Революционные силуэты. М.,
1923. С 12).
После июльского вооруженного выступления 1917
3. скрывался от преследований Врем, пр-ва в финском
Разливе вместе с Лениным. 10 окт. на закрытом
заседании большевистского ЦК 3. совм. с Каменевым выступил
против ленинской резолюции о вооруженном
восстании, считая его преждевременным. Руководство
большевистской партии поставило вопрос об исключении
3. и Каменева из партии. 25 окт. в ст. «К съезду Советов»
3. писал: «Последние надежды на мирный исход кризиса
изжиты. Последние мирные надежды, которых - каюсь -
до самых последних дней не был чужд и пишущий эти
строки, разбиты жизнью. Наши противники в последние
дни сделали все возможное, чтобы вытравить эти
иллюзии. Они уже перешли в наступление, это факт»
(Рабочий путь. 1917. 25 окт.). В тот же день 3. отметил: «...мы
находимся в настоящий момент в периоде восстания...
никаких сомнений относительно его результатов быть
не может, мы победим» (цит. по: Аксютин Ю. В.
Зиновьев Григорий Евсеевич // Политические деятели
России, 1917 год: Ьиографич. словарь. М., 1993).
27.10(9.11). 1917 Всерос. исполнит, к-т
железнодорожников (Викжель) объявил о начале забастовки с
требованиями формирования однородного
социалистич. пр-ва, но без участия в нем лидеров рев-ции -
Ленина и Троцкого. 3. (наряду с Каменевым, В. П. Ногиным
и А И. Рыковым) ответили совм. позицией о
необходимости вести переговоры с Викжелем и исполнения его
требований, объясняя это важностью объединения всех
социалистич. сил. 3. и поддержавшие его большевики
смогли на некоторое время склонить на свою
сторону относительное большинство членов ЦК, но Ленин и
Троцкий прервали наметившиеся переговоры с
профсоюзом. В ответ на этот демарш 3., Каменев, Рыков, Ногин
и В. П. Милютин подали заявления о выходе из состава
ЦК Ленин выступил с заявлением, в к-ром осудил
позицию покинувших ЦК большевиков, назвав их
«дезертирами». 7 нояб. 3. в «Письме к товарищам» объявил, что он
берет обратно свое заявление. «Мы пошли на большую
жертву, - писал он, - выступив с открытым протестом
против большинства нашего ЦК и требованием
соглашения. Это соглашение, однако, отвергнуто другой
стороной. При таком положении вещей мы обязаны
воссоединиться с нашими старыми товарищами по борьбе»
(Правда. 1917.8 нояб.).
Избран в Учредит, собрание от Петрограда, Зап. и
Юго-Зап. фронтов.
С дек. 1917 3. - пред. Петрогр. Совета. Одноврем.
пред. Совнаркома Петрогр. трудовой коммуны, пред.
К-та рев. обороны Петрограда, чл. Реввоенсовета 7-й
армии. В янв.-марте 1918 пред. ВЦСПС. Руководил
обороной Петрограда от наступавших частей и
подразделений армии ген. H. H. Юденича, однако Троцкий считал
его весьма посредственным воен. деятелем. Сам 3.
никогда не считал себя сведущим в воен. науке, он
воспринимал себя как парт, руководителя и гос. деятеля.
3. выступал против решения Ленина перенести
столицу Сов. России в Москву, считая, что Петроград силен
«рев. традициями, что очень важно в процессе рев-ции
в России».
Объехал ряд пром. центров Украины, готовя
созыв в Харькове 1-го Всеукра и некого съезда Советов
(дек. 1917). Подводя итог поездки, 12 дек. в Петрограде
3. говорил: «Мы искупили наш грех, предоставив
свободу самоопределения, но свобода самоопределения
украинского народа, конечно, не есть самоопределение
контрреволюции» (Зиновьев Г. Е. Соч. Т. 7. М., 1923.
С. 462).
Поддержав позицию Ленина относительно
необходимости подписания Брестского мира 1918, на 7-м
съезде РКП (б) 8.3.1918 3. был возвращен в ЦК
большевистской партии. 331918 на расширенном Пленуме
Моск. совета, полемизируя с его председателем M. H.
Покровским, 3. убеждал: «Сил для немедленного отпора, для
ведения войны с германским империализмом у русской
революции нет. Каковы бы ни были условия
германского ультиматума, но, если они не вызывают
немедленной гибели Советской Республики, их надо принять»
(Социал-демократ. 1918. 5 марта). 4 марта по настоянию
3. Моск. к-т РСДРП (б) отказался от своей прежней
позиции неприятия мира. Только под влиянием Ленина 3.
отказался от своей позиции в вопросе о заключения мира
с Германией и ее союзниками, хотя до кон. 1920-х гг. в
частных разговорах доказывал свою правоту по
данному вопросу.
С 1919 кандидат в члены Политбюро ЦК РКП (б), в
1921-26 чл. Политбюро ЦК ЦК РКП(б).
В 1919 избран председателем Исполкома
Коммунистич. Интернационала (в 1926 ушел с этого поста в ре-

176
«ЗНАМЯ ТРУДА»
зультате конфликта со Сталиным). Во время
председательства в Исполкоме Коминтерна ввел в оборот термин
«социал-фашизм» по отношению к с.-д. партиям Зап.
Европы. Подобное отношение со стороны
большевистского руководства Коминтерна привело к тому, что
западноевропейские социалистич. партии разорвали все
отношения с Сов. Россией.
На 12-м и 13-м съездах РКП(б) 3. выступил с
отчетными докладами, пропагандируя ленинское наследие.
Данный факт свидетельствовал о том, что 3. сохранил
достаточно высокий уровень доверия со стороны
высшего парт, руководства Сов. России.
В 1922 именно 3. и Каменев предложили назначить
Сталина на пост ген. секретаря ЦК РКП(б), настаивая на
том, что Сталин является самым преданным
последователем Ленина. На 12-м съезде партии (1923) 3.
поддержал Сталина в его борьбе против Троцкого. Но, не
получив ожидаемых полит, дивидендов, 3. в дек. 1925 на 14-м
съезде ВКП(б) от имени «новой оппозиции» выступил
против Сталина. Выступление 3. против Сталина, как и
поддержка Сталиным Н. И. Бухарина, определялись не
столько идеями, сколько беспринципной борьбой за
власть. Как отмечал англ. историк Э. X. Kapp,
«парадоксально, но победа Бухарина и поражение Зиновьева на
съезде не привели к победе или поражению тех идей,
к-рые они отстаивали».
В 1926 3. был отстранен от руководства Ленингр.
Советом, выведен из состава Политбюро, в окт. 1927 - из
ЦК РКП(б), в нояб. 1927 исключен из партии и выслан
из Ленинграда. Находясь в ссылке, 3. жил в Казани, где
занимался науч. работой (занимался исследованием
особенностей рус. рев-ций). В 1928, покаявшись «в
грехах», 3. был восстановлен в партии, назначен ректором
Казанского ун-та. В 1930 перебрался в Москву. С 1931 чл.
коллегии Наркомата просвещения РСФСР. В кон. 1932
он вновь был исключен из партии и арестован. Особым
совещанием при ОГПУ осужден на 4 года ссылки и
выслан в Акмолинск, где работал на незначительных
должностях коммунального х-ва. Неоднократно обращался
в ЦК партии, покаянно признавая свои ошибки. Уже в
дек. 1933 3. был восстановлен в ВКП(б), работал в
Центросоюзе и редколлегии жур. «Большевик». Участник
17-го съезда партии (февр. 1934), на к-ром выступил с
покаянием, славословя в адрес Сталина.
16.12.1934 3. был арестован, в янв. 1935 осужден на
10 лет тюрьмы по делу «Московского центра». Срок
заключения отбывал в Верхнеуральском полит, изоляторе.
Неоднократно письменно обращался в Москву, лично к
Сталину, вновь «раскаиваясь во всех грехах», призывая
простить его ошибки и вернуть в Москву. В нач. 1936
3. был вновь арестован, 24 авг. приговорен к высшей
мере наказания по делу Антисоветского объединенного
троцкистско-зиновьевского центра. Расстрелян. В 1988
реабилитирован, восстановлен в партии.
Соч.: Соч. Т. 1-8,15,1б.М.;Пг, 1923-29.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 324 [Г. Е. Зиновьев (Радомысльский)].
Лит:. Боффа Д. История Советского Союза. М., 1990. Т. 1;
Kapp Э. Рус. рев-ция от Ленина до Сталина (1917-1929). М.,
1990; Куу с иненА. Господь низвергает своих ангелов.
Петрозаводск, 1991; За се цк и й Н. А. Г. Е. Зиновьев: взлеты и
падения//Ист. портреты. М., 1993;3алесский К. А. Империя
Сталина: Биогр. энциклопедич. словарь. М., 2000.
В. Л.Телицын.
«ЗНАМЯ ТРУДА», газета, печатный орган Партии
социалистов-революционеров. Издавалась с 1.6.1907 по
апр. 1914. Всего вышло 53 номера, № 1-11 печатались в
России. По примеру жур. «Революционная Россия» места
издания, состав редколлегии и тираж газеты не
указывались. С № 12 выходила в Париже. В этот период ее тираж
составил 35,7 тыс. экз. Отдельные номера были
сдвоенными [напр., № 23-24 (дек. 1909), № 28-29 (май-июнь
1910)]. С марта по дек. 1908 газета не выходила из-за
финанс. проблем. В дальнейшем выходила нерегулярно
(в 1909 - 8 номеров, в 1910 - 7, в 1911 - 6, в 1912 - 9,
в 1913 - 5, в 1914 - 1). Состав редакции часто
изменялся, с мая 1909 возникла постоянная редакция в составе
Н. И. Ракигпникова, Н. Д. Авксентьева и В. М. Чернова.
Тогда же 5-й Совет партии признал «3. т.» офиц. органом
ПСР и правопреемником жур. «Революционная Россия».
Газета гл. обр. занималась исследованием причин
поражения рев-ции 1905-07. Активно
пропагандировала агр. программу ПСР, утверждала, что подавляющее
большинство крестьян является сторонниками
эсеровской идеи социализации земли. Посвятила этому
вопросу серию статей «Задачи партии в деревне» (№ 3-27).
В ст. «Дифференциация крестьян и задачи партии» (от
12.9.1907) признавалось происходившее в деревне
расслоение, однако оно игнорировалось как фактор,
влияющий на поддержку крестьянами идей ПСР. Объявлялось
о намерении представлять интересы всех
«социалистических крестьян, социалистических рабочих,
социалистической интеллигенции» (цит. по: Журналистика
Рус. зарубежья. 19-20 вв. СПб., 2003. С. 40). Преобладал
взгляд, согласно к-рому считалось, что опыт рев-ции не
вынуждает эсеров поменять свою агр. программу,
основанную на социализации и запрете собственности на
землю. Определенное сомнение в этом вопросе
возникло лишь в период аграрной реформы П. А Столыпина,
разрушавшей крест, общину. Тем не менее в вышедшей
в этот период ст. «Аграрная политика правительства и
наша программа» (от 16.4.1909) доказывалось, что
разрушение общины не меняет ситуации в целом. В этой
статье утверждалось, что наиб, распространенным типом
агрария остается мелкий хозяин, на к-рого и рассчитана
эсеровская программа социализации. Такую программу
он примет независимо от некоторого повышения или
понижения его материального благосостояния.
Газета «3. т.» призывала уделять больше внимания
рабочему движению, к-рым ПСР до этого времени
занималась весьма ограниченно. Как наиболее существенный
способ влияния на рабочих рассматривалось
профсоюзное движение. Задачу эсеровских орг-ций авторы «3. т.»
видели в отвлечении профсоюзного движения от
решения чисто экон. проблем и переключении его на полит,
борьбу. Газета подвергала критике социал-демократов
(как большевиков, так и меньшевиков) за «непонимание
истинных задач» рабочего движения. В противовес
выдвигался тезис о «равенстве приоритетов» в борьбе как
за экономические, так и за полит, цели. В ст. «Наша
позиция в профессиональном движении» (от 12.7.1907.)
редакция «3. т.» указывала, что «профессиональное
движение в своем целом должно иметь целью борьбу против
всех видов эксплуатации рабочего» (Там же. С. 46).
В статьях «3. т.» содержалась оценка роли др. полит,
партий. Серьезной критике подвергалась партия
конституционных демократов, как «отошедшая от
революционного радикализма и перешедшая на позиции

«ЗНАМЯ ТРУДА»
177
либерализма». Г. А. Гершуни в ст. «Конституционалисты
ли наши конституционалисты» (от 1.7.1907) обвинил
кадетов в «соглашательстве и пресмыкательстве перед
царизмом». Альянс с ними он характеризовал как
«невозможный». Особенно жесткие формы критика
кадетов на страницах «3. т.» приобрела после обещаний
фактич. лидера последних П. Н. Милюкова в авг. 1909 занять
конструктивную позицию в Гос. думе по отношению к
пр-ву.
Немало критики высказывалось также по адресу
большевиков, к-рых «3. т.» обвиняло в «сектантстве»,
нежелании сотрудничать с др. социалистами.
Подвергалась критике также думская политика большевиков
[статьи «Отзовизм» (дек. 1908) и «Кризис большевизма»
(11.12.1909)], борьба между с.-д. фракциями. Статьи
содержали пожелание большевикам «выбраться из этих
пут».
Как и все эсеровские издания, газета «3. т.»
популяризировала террор и прославляла террористов.
Существовала даже спец. рубрика «Революционные силуэты»,
к-рую вел Б. В. Савинков. После смерти Гершуни (март
1908) газета «3. т.» посвятила его памяти несколько
статей. Разоблачение руководителя Боевой орг-ции партии
эсеров Е. Ф. Азефа как агента полиции (окт. 1908)
подорвало сложившиеся в издании традиции. Несколько
месяцев «дело Азефа» не сходило со страниц газеты.
Номера «3. т.» за февр. и март 1909 были практически
полностью посвящены этому вопросу. С сент. 1909 газета
«3. т.» начала новую акцию, публикуя информацию о
разоблаченных полиц. агентах внутри партии (3. Жученко
и др.).
Источники: Партия социалислчэв-революционеров. 1900-
1925: Док-ты и мат-лы. М., 1996.
Лит.: Морозов К В. Партия
социалистов-революционеров в 1907-1914 гг. М., 1998; Журналистика Рус.
зарубежья. 19-20 вв.: Сб. ст. СПб., 2003.
И. А Сафонов.

s
ИВАНОВ-РАЗУМНИК (наст, фам., имя, отчество -
Иванов Разумник Васильевич) (12.12.1878, Тифлис -
96.1946, Мюнхен, Германия), историк рус. лит-ры и
обществ, мысли. Из дворян; сын ж.-д. служащего. В 1897
окончил 1-ю гимназию в С-Петербурге. С 1897 по 1902
уч. на физ.-матем. ф-те С-Петерб. ун-та. Дважды
подвергался арестам за участие в студенч. орг-циях ( 1901,1902).
В 1902-04 находился в ссылке в Симферополе.
В1904 опубл. первая журнальная статья (жур. «Русская
мысль») И.-Р. по истории рус. лит-ры. В 1906 вышла его
первая и гл. кн. «История русской общественной мысли»
(до 1918 выдержала 5 изданий). В ней автор
сформулировал собств. концепцию развития обществ, движения в
России, роли и места интеллигенции в нем. Дал
следующее определение интеллигенции - «...этически -
антимещанская, социологически - внесословная
внеклассовая, преемственная группа, характеризуемая
творчеством новых форм и идеалов и активным проведением
их в жизнь в направлении к физическому и
умственному, общественному и индивидуальному освобождению
личности» (Иванов-Разумник. История рус. обществ,
мысли: В 3 тт. Т. 1. М, 1997. С. 25). По мысли И.-Р, осн.
содержанием рус. освободит, движения была борьба за
индивидуальность, за всеобъемлющую эмансипацию
личности. Ведущую роль в этой борьбе играла
интеллигенция. Поэтому, по сути, книга И.-Р. стала также и историей
возникновения и развития рус. интеллигенции.
До 1917 И.-Р. опубликовал ряд книг, посвященных
истории рус. лит-ры и обществ, мысли: «О смысле
жизни» (1908), «Литература и общественность» (1909),
«Творчество и критика» (1910), «Лев Толстой» (1911),
«Пушкин и Белинский» (1914). Кроме того, им были
подготовлены комментарии к 3-томному собр. соч. В. Г.
Белинского (1912).
В 1912 И.-Р. возглавил лит. отдел журнала
проэсеровской ориентации «Заветы», сблизился с С. Д.
Мстиславским, В. М. Черновым и др. В период 1-й мировой войны
1914-18 «интернационалист», разделял позицию
Чернова, считал невозможным поддерживать власть в
условиях несправедливой империалистич. войны. В авг. 1914
был одним из немногих петрогр. литераторов,
настроенных антивоенно. С 1916 вокруг И. складывалась лит.
группа «Скифы», получившая назв. по одноименному
сб-ку, вышедшему в 1917. В нее входили А. Белый,
А. А. Блок, С. А. Есенин, Н. А. Клюев, Е. Г. Лундберг и др.
После февр. 1917 входил в редакции газет «Дело
народа», «Земля и воля», «Знамя труда», в к-рых
опубликовал ряд статей, собранных позднее в кн. «Год
революции» (1918). Сотрудничал с журналом М. А.
Спиридоновой «Наш путь». Сблизился с левыми эсерами, но членом
ПЛСР не был. «Не принимая навязываемых ему ярлыков,
он подчеркивал свою близость к идеологии
народничества и подтверждал тем самым внутреннее
мировоззренческое постоянство, а не изменяющиеся от внешних
причин партийные пристрастия и ориентации.
Мировоззренческая позиция противопоставлялась
партийному поведению: недаром он постоянно сравнивал себя
с киплинговским котом, который гуляет сам по себе»
(Белоус В. Г. Испытание духовным максимализмом //
Иванов-Разумник. Писательские судьбы. Тюрьмы и
ссылки. М., 2000. С. 14). Несмотря на беспартийность,
И.-Р. принял участие в работе 2-го съезда ПЛСР, был
избран в ее ЦК и вошел в состав редколлегии ЦК и Бюро
парт, печати.
Окт. рев-цию 1917 И.-Р. принял, считая ее
оправданной, открывавший путь к решению назревших соц.
проблем страны. Однако дальнейшее развитие событий
привело его к разочарованию в большевиках. «Зверь сей
сумел, сперва прикинувшись лисой, поодиночке
проглотить всех: в январе 1918 года - Учредительное собрание
и правых эсеров, в апреле - анархистов, в июле левых
эсеров... Да что там эсеры! - писал И.-Р. уже в годы
эмиграции. - Вот и четверть века прошло, а лисий хвост и
волчья пасть остаются верны себе: теперь зверь сей
пытается обмануть Черчилля с Рузвельтом...» (Там же. С. 28).
В 1919-24 И.-Р - один из руководителей Вольной
филос. ассоциации (Вольфилы) (Петроград), в
деятельности к-рой участвовали А. Белый, Блок, Н. О. Лосский,
А. Ф. Лосев, Н. А. Бердяев и др. В 1919 И.-Р. арестован, но
вскоре освобожден. В 1920-х - нач. 1930-х гг., несмотря
на препятствия со стороны властей, продолжал
исследовательскую и редакторскую работу. В свет вышли его
книги: «Перед грозой» (1920), «Герцен» (1922), «Книга о
Белинском» (1923), «Вершины» (1924), «Неизданный Ще-

ИВАНОВ-РАЗУМНИК
179
дрин» (1929), «M. E. Салтыков-Щедрин» (1930). В 1926-27
И.-Р. редактировал 6-томное собр. соч. M. E.
СалтыковаЩедрина, в 1929-30 - собр. соч. Блока.
В 1933 был арестован, находился в ссылке в Саратове,
затем в Кашире. В 1937-39 находился в тюрьме, но
отказался оклеветать себя и других. В эмиграции,
вспоминая этот период своей жизни, И.-Р. писал А. М. Ремизову:
«Скитаясь по тюрьмам и ссылкам, я многих порастерял
из вида, да так, что большинство знакомых шарахалось
в кусты при встрече с "репрессированным" человеком.
Исключений было мало. Пришвин до 1937 года
держался молодцом, писал мне в ссылку (в Саратов), но в
"суровые времена" (1936 г. и следующие) и он перепугался.
Впрочем, с конца 1939 года мы с ним снова
"восстановили знакомство"!» (Иванов-Разумник. Личность.
Творчество. Роль в культуре: Публикации и исследования.
В. И. СПб., 1998. С. ПО).
После освобождения в 1939 И.-Р. - сотр. Гос. Лит.
музея, по заданию к-рого подготовил к изданию кн.
«Переписка Иванова-Разумника с
Андреем Белым» (1941),
занимался также описью
личных архивов, передаваемых
владельцами в фонды музея, в
частности, архива M. M.
Пришвина. Жил в г. Пушкин под
Ленинградом, где и
встретил начало Вел. Отеч. войны
1941-45. Органы НКВД
приняли в кон. авг. 1941 решение
об аресте И.-Р. и его высылке
в Архангельск. Этому
помешало вступление в Пушкин
нем. войск 17.9.1941.
Оказавшись в оккупации,
И.-Р. не стал сотрудничать с
новыми властями и
оказался в тяжелейшем
материальном положении, голодал.
В февр. 1942 немцы
приняли решение об эвакуации
из прифронтовой зоны лиц
герм, происхождения. Жена
И.-Р, урожденная Оттенберг,
подлежала отправке в
Германию. Это спасло И.-Р. от
голодной смерти. 16.2.1942
И.-Р. в числе др.
эвакуированных из-под Ленинграда оказался в лагере для
перемещенных лиц под г. Коницем в Вост. Пруссии. По восп.
дочери сов. фантаста А. Р. Беляева, оказавшейся в одном
лагере с И.-Р, условия содержания эвакуированных были
относительно приличными: теплые туалеты,
умывальники с горячей и холодной водой, душевые, прачечная,
трехразовое питание. Со временем «..литовки,
работавшие на кухне, научились воровать и наша пища стала
несъедобна. Многие из лагерных стали пухнуть» (цит.
по: Иванов-Разумник. Личность. Творчество. Роль в
культуре: Сб. статей. В. I. СПб., 1996. С 40-41). И.-Р. удалось
ненадолго вырваться из лагеря в «бессрочный отпуск» и
поселиться в доме «русского немца» в Конице, но вскоре
его вернули в лагерь.
Оказавшись в эмиграции, И.-Р. начал налаживать
контакты со своими друзьями и знакомыми, жившими
за границей. В сер. апр. 1942 он дал объявление в
русскоязычной берлинской газ. «Новое слово» с просьбой
ко всем друзьям и знакомым откликнуться. Первыми
ответили его старые знакомые - А. М. Ремизов из Парижа,
Г. Иванов из Биаррица, прислала письмо писательница
H. H. Берберова, с к-рой до этого он знаком не был.
Позднее круг переписки расширился. И.-Р. поддерживал связь
с Б. К. Зайцевым, Ф. А. Степуном, С. П. Постниковым,
А. А. Бемом, владыкой Иоанном (Шаховским). Получал
старые номера эмигрантских журналов, знакомился с
лит-рой Рус. зарубежья. С апр. 1942 начал сотрудничать с
газ. «Новое слово», где в течение года опубликовал 6
статей, посвященных своей собств. судьбе и судьбам рус.
лит-ры в СССР, позднее объединенные в кн.
«Писательские судьбы». Связь с коллаборационистской газетой
бросила тень на репутацию И.-Р, но, знавшие его самого
и его творчество представители рус. эмиграции,
решительно отвергали обвинения в пособничестве нацистам.
Сотрудничество с «Новым словом» можно объяснить
только непреодолимым
желанием И.-Р. высказаться
после двух десятилетий жизни
под гнетом цензуры и
преследований со стороны
органов НКВД.
Летом 1942 владыка
Иоанн предлагал И.-Р.
перебраться в Берлин, при
условии работы в «Новом
слове», и хлопотал перед герм,
властями. В одном из писем
к И.-R он писал: «...надеюсь,
что комиссия и прочее
начальство разрешат Вам
устроить Ваши дела в
Берлине, как Вы желаете. Если это
будет иметь место,
пожалуйста, предупредите нас...»
(цит. по: Иванов-Разумник.
Личность. Творчество. Роль
в культуре: Публикации и
исследования. С. 166). Судя
по всему, И.-Р. нек-рое
время склонялся к тому, чтобы
принять предложение о
переезде в Берлин, но этому
первонач. помешали
какието бюрократич. препоны, а
затем и изменение собств. позиции по этому вопросу.
Уже в апр. 1942 И.-Р. в одном из первых писем С. П.
Постникову отмечал, что от нек-рых статей «Нового слова»
«разит». В февр. 1943 И.-Р. писал владыке Иоанну: «Не
сделали ли мы ошибки, что не просились в Берлин? В
Берлин попасть мы могли, но, к счастью, не попали. К
счастью потому, что могли попасть только через газету, для
чего надо было стать в близкие к ней отношения, отчего
упаси Бог. Достаточно того, что я сунулся в нее прошлой
весной, не зная, куда я суюсь... Уж лучше сидеть в тюрьме
и лагере» (Иванов-Разумник Личность. Творчество. Роль
в культуре: Сб. статей. С. 48-49).
Размышляя в кн. «Писательские судьбы» о
положении рус. лит-ры в СССР, о путях ее развития и, главное,
о ее качестве, И.-Р. отмечал, что «все ценное в советской
художественной литературе дано людьми старого поко-

180
«ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ»
ления, вступившими уже в зрелом возрасте в эпоху
революции. Исключения - очень незначительные, - как
всегда, лишь подтверждают правило» (Иванов-Разумник.
Писательские судьбы. Тюрьмы и ссылки. С. 82). И.-Р.
крайне низко оценивал уровень сов. поэзии, выделяя
лишь В. В. Казина, к-рый опубликовал один сб-к, а затем
отошел от лит-ры. Среди сов. прозаиков, пришедших в
лит-ру после рев-ции, отмечал М. А. Булгакова, M. M.
Зощенко, И. Ильфа и Е. Петрова, Л. М. Леонова, Ю. К. Олешу,
Б. А Пильняка, А А Фадеева, К А Федина, М. И. Шолохова,
И. Г. Эренбурга. При этом писал, что «если Шолохов
подлинно "вершина советской литературы", то, надо сказать,
что вершина эта не Эльбрус и не Монблан, а гора
значительно более скромной высоты» (Иванов-Разумник.
Писательские судьбы. Тюрьмы и ссылки. С. 90.). В целом,
размышляя о сов. лит-ре, И.-Р. разделял писателей на
«погибших», «задушенных» и «приспособившихся». К числу
последних он относил, в частности, А Н. Толстого,
замечая признаки творч. деградации, явной халтуры после
его возвращения в СССР. Однако не менее строго И.-Р.
подходил и к анализу творчества эмигрантов. В апр. 1944
он писал Бему: «"Красные вымыслы" в Советской России
имеют параллельные "Белые вымыслы" в России
зарубежной, насколько я уже мог ознакомиться с ее
литературой» (Иванов-Разумник. Личность. Творчество. Роль
в культуре: Публикации и исследования. С. 152). Он
полагал, и в Рус. зарубежье все ценное создавалось людьми
дорев. поколения.
В Конице началась работа И.-Р. над кн. «Тюрьмы и
ссылки», в к-рой он обобщил свои восп. о жизни в СССР,
рассказал о своем пребывании в застенках НКВД
следственной практике. Мн. страницы книги посвящены тем
людям, с к-рыми И.-Р. свела судьба в тюрьмах; часто он
даже не знал их имен, порою не называл их, не желая
невольно навредить. Свою гл. задачу он видел в том,
чтобы донести правду о том, что творилось в СССР в годы
«Большого террора». Над этой книгой рн продолжил
работу в пересыльном лагере в Старгарде, где находился с
марта по июнь 1943, а затем - в Литве, когда жил в
имении своего племянника Г. П. Янковского. Там же И.-Р.
написал еще неск. работ. Наступление сов. войск заставило
И.-Р. в апр. 1944 вернуться в Германию, в Кониц, где он
жил у судьи О. Вальдинга до февр. 1945. В июне 1944 И.-Р.
писал А М. Ремизову: «За время сидения в Данилишках
закончил по старым материалам целых четыре книги,
листов по 12 каждая, Варв[ара] Ник[олаевна] перестукала
их на машинке: вот и все возможности издания по
нашему времени» (Иванов-Разумник. Личность. Творчество.
Роль в культуре: Публикации и исследования. В. II. С. 117).
Это были книги «Холодные наблюдения и горестные
заметки», «Два юбилея», «Письма без адресатов» и «Человек
в очках», к-рые погибли в 1944 во время бомбежки. Не
известна судьба гл. филос. труда И.-Р. - «Оправдание
человека», над к-рым он работал в те же годы. В 1944 изд-во
во Фрейбурге готовило к печати на рус. и нем. яз.
книги И.-Р. «Писательские судьбы» и «Тюрьмы и ссылки», но
они так и не вышли в свет; полностью подготовленный
набор «Писательских судеб» был утрачен при бомбежке.
В последние месяцы войны И.-Р. размышлял о
послевоен. судьбах рус. эмиграции, о новом
миропорядке. В его переписке заметны недобрые предчувствия и
нек-рая доля пессимизма. Напр., в одном из писем
Ф. Степуну он писал: «...Если Запад и Восток одолеют
Германию, то "отец народов" немедленно потребует выдачи
ему на расправу и вас, старых эмигрантов, и нас, новых
беженцев... если действительно свершится
большевизация Европы, о которой теперь пишут все газеты.
Придется ждать решения от Третьей мировой войны, которая,
надо полагать, неизбежна во второй половине XX века»
(Иванов-Разумник. Личность. Творчество. Роль в
культуре. С. 52). Дальнейшие события во мн. подтвердили его
опасения.
Понимая опасность нахождения в вост. р-нах
Германии, к-рые были на пути сов. войск, в марте 1945 И.-Р. с
женой перебрался на С. страны, в Рендсбург,
оказавшийся в англ. зоне оккупации. Там он прожил до марта 1946,
когда скончалась его жена. И.-Р. смог восстановить
переписку с Зайцевым, Степуном, Берберовой, Ремизовым
и др.
Последние недели жизни в апр.-июне 1946 И.-Р.
провел у своего племянника в Мюнхене. Там он продолжал
работать, хлопотал о визе в США опасаясь передачи сов.
властям. По версии Берберовой, он получил визу 3.6.1946,
в ту же ночь у него произошел инсульт и через 5 дней
И.-Р. умер, не приходя в сознание. Похоронен на
мюнхенском кладбище «Waldfriedhof» («Вальдфридхоф»).
В 1948 племянник И.-Р, Янковский, переселился в США.
Через 20 лет оставшаяся без присмотра могила
ликвидирована, прах И.-Р перезахоронен в общей могиле.
В СССР о судьбе И.-Р. долгое время не было известно.
В 1952 органы КГБ объявили его во всесоюзный розыск,
к-рый не дал результатов. В 1954 И.-Р. был снят с учета, но
в 1956 поиски возобновились и продолжались до 1962.
В сер. 1960-х гг. в БСЭ уже указывались точная дата и
место смерти И.-Р.
Соч.: История рус. обществ, мысли. Т. 1-2, СПб., 1907; Что
такое махаевщина? СПб., 1908; Лев Толстой. СПб., 1912; Две
России. П., 1918; Что такое интеллигенция? Берлин, 1920;
Книга о Белинском. П., 1923; Рус. лит-ра от 70-х годов до
наших дней. Берлин, 1923; Писательские судьбы. Тюрьмы и
ссылки. М, 2000.
Архивы: ИРЛИ. Ф. 79 (Иванов-Разумник Р. В.).
Лит:. Волжский. Новая книга о рус. интеллигенции //
РМ. 1907. № VI; Луначарский А. В. Мещанство и
индивидуализм // Очерки философии коллективизма. СПб., 1909;
Исаков Е. Новое мировоззрение (по поводу книги «О
смысле жизни») // РМ. 1909. № VI; Ефимов Н. Своеобразие рус.
лит-ры. Одесса, 1919; Троцкий Л. Д Освобождение слова //
Лит-ра и рев-ция. М., 1923 (2-е изд.: М., 1924); Плеханов Г. В.
Идеология мещанина нашего времени // Плеханов Г. В. Собр.
соч. Т. XIV. M., 1925; Судьба Иванова-Разумника // Новое рус.
слово. Нью-Йорк, 1946. 24 июня; Вишняк М. Памяти
друга // Новый журнал. Нью-Йорк, 1957. № 36; Березовая Л. Г.
Иванов-Разумник // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Белоус В. Г. Вольфила, или Кризис
культуры в зеркале обществ, самосознания. СПб., 2007;
Федоренко А. А. Иванов-Разумник // Обществ, мысль Рус.
зарубежья: Энциклопедия. М., 2009.
А А Федоренко.
♦ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ*,
непарт, рев. газеты, издававшиеся советами рабочих
депутатов С-Петербурга, Москвы, Костромы, Одессы,
Юзовки, Таганрога, Новороссийска и Баку; аналогичные
издания в Вятке и Екатеринославе назывались «Бюлле-

«ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ»
181
тень», в Красноярске - «Красноярский рабочий», в
Чите-«Забайкальский рабочий». Наиб, значимыми
из них являлись «И. с. р. д.» С-Петербургского и
Московского советов рабочих депутатов.
1) «Известия Совета рабочих депутатов»,
информац. бюллетень, орган С-Петерб. совета рабочих
депутатов. Издавались 17.10-14.12.1905 в С-Петербурге.
Всего вышло 10 номеров. № 11 конфискован 19.12.1906
в типографии. Тираж - 35-60 тыс. экз. (№ 1-1-1,5 тыс.
экз.). Инициатива издания принадлежала
профсоюзу рабочих печатного дела. Издание осуществлялось
без цензуры явочным порядком комиссией
Исполкома С-Петерб. совета рабочих депутатов, возглавляемой
членом профсоюза печатников с.-д. А А Симановским.
Печатались по особым предписаниям Совета только во
время забастовок в окт., нояб. и дек. в бездействующих в
эти дни типографиях газет «Сын отечества», «Биржевые
ведомости», «Новое время», «Русь» и др., с
использованием их персонала и бумаги. «И. с. р. д.» пользовались в
С-Петербурге огромной популярностью.
Мат-лы номеров составлялись депутатами Совета
и сотрудниками типографий, в к-рых они печатались.
Как таковой редакции не было. Печатавшиеся в
каждом номере хроника и телеграммы из др. рос. городов
подготавливались О. Я. Никольской и В. Л. Богровой.
Центр, публикация № 1 (17 окт.) - воззвание,
написанное Б. М. Кнунянцем и Д Ф. Сверчковым от имени
Совета, с призывом провести довыборы депутатов и активно
участвовать во всерос. забастовке. № 2 [18 (31) окт.] был
уже больше похож на газету. Он открывался передовой
Кнунянца и Сверчкова «С-Петербург, 18 октября»,
призывавшей формировать нар. милицию. Помимо пост,
рубрик с хроникой и телеграммами, он содержал еще
резолюции митингов и собраний на з-дах и ф-ках города.
Эта рубрика стала третьей пост, рубрикой. Кроме того,
в номере были помещены информация об образовании
Федеративного совета меньшевиков и большевиков и
отчет делегации Совета, направленной в С-Петерб. гор.
думу. № 3 (20 окт.) - первый номер, в к-ром была дана
информация о заседаниях С-Петерб. совета рабочих
депутатов. Передовая номера «Петербург, 20 октября» была
написана Л. Д. Троцким, к-рый с этого времени стал осн.
лит. силой издания, фельетон «Царский манифест о
свободе и наши требования» - Кнунянцем. В номере также
были опубл. воззвание Совета «К братьям-солдатам!» и
текст «Варшавянки». В связи с прекращением стачки и
возобновлением выхода газет необходимость в издании
«И. с. р. д.» отпала. № 4 (30 окт.) вновь приобрел форму
краткого бюллетеня. В нем была помещена лишь
информация о заседаниях Совета 20-23 окт. и текст
«Марсельезы». № 5 (3 нояб.) снова вышел в условиях забастовки.
Он сохранил форму бюллетеня, но расширенного
содержания. Наряду с протоколами заседаний Совета от
1 и 2 нояб., посвященных соответственно положению в
Польше, расстрелу кронштадтских матросов и
объявлению забастовки, вновь появились рубрики «Резолюции»,
«Хроника», «Телеграммы». В номере также опубл. текст
песни «Красное знамя» и объявления о начале издания
легальных с.-д. газет «Рабочий голос», «Начало* и «Новая
жизнь*. № 6 печатался в ночь на 4 нояб. В помещение
типографии ворвалась полиция, однако рабочим удалось
вынести оригиналы статей, набор и корректуры, и на
следующий день - 5 нояб. - номер был отпечатан в др.
типографии. Он открывался заметкой А А
Симановского «От редакции», рассказывающей о причинах
задержки выхода номера. В нем были помещены телеграмма
С. Ю. Витте к рабочим с просьбой прекратить забастовку
и ответ на нее С-Петерб. совета рабочих депутатов
(написан Троцким). Статья о 8-часовом рабочем дне была
написана В. Гриневичем (М. Г. Коганом). Помимо
ставших уже традиционными публикаций протоколов
заседаний Совета, хроники, телеграмм и резолюций был
опубл. кассовый отчет Совета о поступивших на его счет
средствах (18,6 тыс. руб.). № 7 (7 нояб.) кроме обычных
рубрик содержал резолюцию С-Петерб. совета рабочих
депутатов о прекращении стачки и разъясняющую ее
передовую «Петербург, 7 ноября», написанную С. Л.
Вайнштейном. Следующий номер «И. с. р. д.» появится только
через месяц в условиях Дек. стачки.
Последние 4 номера выходили после ареста первого
состава С-Петерб. совета рабочих депутатов. Вновь
избранный состав Совета действовал нелегально,
правила конспирации соблюдались и издателями «И. с. р. д.»,
поэтому установить авторство статей этих номеров
затруднительно. Известно, что в новый Исполком входили
А Л. Парвус (Гельфанд) и Л. Д. Дейч. Можно
предположить, что они же были авторами ряда статей «И. с. р. д.».
№ 8 вышел, вероятно, 6 дек Он открывался передовой
об аресте депутатов Совета 3 дек., содержал текст
знаменитого «Финансового манифеста», принятого ими 2 дек.,
протокол заседания нового состава Исполкома от 4 дек.
и воззвание «К русской армии» с призывом перейти на
сторону восставшего народа. № 9 (И дек.) открывался
обращением «Ко всему народу» о всеобщей забастовке и
состоял из хроникальной информации по С-Петербургу
и др. городам. Хроники было так много, что к
номеру было напечатано «Прибавление». Последний № 10
(14 дек.) помимо хроники и протоколов Совета
содержал воззвание «Товарищи-рабочие!», призывавшее
поддержать Моск. вооруж. восстание.
В целом «И. с. р. д.» освещали ход стачек,
пропагандировали требования созыва Учредит, собрания и
создания демокр. республики, свободы слова, печати,
вероисповедания, нац. равенства, передачи земли
крестьянам, 8-часового рабочего дня.
Публикации: "Цэоцкий Л. Д. 1905. М., 1922; 1905. Сов.
печать и литература о Советах / Сост. В. И. Невский. М.; Л., 1925;
Известия Совета рабочих депутатов С-Петербурга, 17 окт. -
14дек.1905г. Л., 1925.
Лит.: История Совета рабочих депутатов г. С-Петербурга.
СПб., 1906; Клейнборт Л. Н. Первый Совет рабочих
депутатов. Пг., б. г.; Го р и н П. О. Очерки по истории Советов рабочих
депутатов в 1905 г. М., 1925; Севастьянов А Ф. Печатание
«Известий совета рабочих депутатов» г. Петербурга в 1905 г.
Л., 1925; Восп. членов С-Петерб. Совета рабочих депутатов. Л.,
1926; Геллер П., Ровенская Н. Петерб. и Моск. Советы
рабочих депугатов 1905 г. в док-тах. М.; Л., 1926; СверчковД
На заре рев-ции. 4-е изд. Л., 1926; Его же. Первый совет. М.;
Л., 1926; 1905. Николаевский Б. И. Последний номер
«Известий Петербургского Совета рабочих депутатов». 1905 //
КиС. 1927. № 2; Его же. Еще о № 11 «Известий
Петербургского Совета рабочих депутатов». 1905 // Там же. № 4; 25 лет.
По восп. членов Петерб. совета рабочих депутатов 1905 г. Л.,
1931; Невский В. И. Советы и вооруж. восстание в 1905 году.
М., 1932; Тютюкин С. В., Шелохаев В. В. Марксисты и рус.
рев-ция.М., 1996.

182
«ИСКРА»
2) «Известия Московского совета рабочих
депутатов», информац. бюллетень, отражавший
позицию РСДРП, ПСР и проф. союзов Москвы, входивших в
Федеративный совет, созданный для руководства Моск.
вооруж восстанием. Издавались 7-12.12.1905 в Москве.
Всего вышло 6 номеров. Тираж - 5-10 тыс. экз. По
поручению Исполкома Моск. совета рабочих депутатов
изд. осуществлялось Моск. союзом печатников без
цензуры, явочным порядком в частных типографиях. В
редакционную коллегию входило по одному
представителю от большевиков, меньшевиков, эсеров, Исполкома
Совета и от Союза печатников. Публикуемые мат-лы
готовили к печати социал-демократы А. С. Орлов
(Круглое), Л. Г. Шлезингер, В. А. Каменецкий, О. А. Ерманский,
Д. Д. Гиммер и др.
На первой странице каждого номера помещалось
воззвание Моск. совета рабочих депутатов от 7.12.1905
с призывом ко всеобщей стачке и вооруж восстанию.
Часть др. мат-лов тоже публиковались в форме
воззваний: «Советы восставшим рабочим», «Письмо рабочего
к солдатам» и др. Газета помещала решения Исполкома
Моск. совета, Совета типографских депутатов, бюро
Моск. союза издателей, Моск. союза деятелей средней
школы и др., сообщения с ф-к и з-дов, информацию о
ходе баррикадных боев, почтово-телеграфной и
железнодорожной забастовок, новости из Моск. гор. думы,
частей Моск. гарнизона. Публиковались отчеты о
поступлениях в кассу Совета, списки раненых, убитых и
арестованных, адреса лечебниц, амбулаторий и
перевязочных пунктов. Хроника событий в стране составлялась
на основе мат-лов газ. «Новое время». В № 3 (9 дек.) из-за
недостатка мат-ла были опубл. тексты рев. песен
«Марсельеза», «Интернационал», «Варшавянка», «Смело,
товарищи, в ногу!», «Машинушка».
16-18 дек. отпечатана листовка от имени
Исполкома Моск. совета рабочих депутатов, к-тов РСДРП и ПСР с
призывом организованно закончить восстание, ставшая
фактически последним номером издания.
Публикации: 1905. Сов. печать и лит-ра о Советах / Сосг.
В. И. Невский. М.; Л., 1925.
Лит.: 1905 г. на Кушнаревке. М., 1925; Известия Моск.
совета рабочих депутатов 1905 г. М., 1925; Моск. печатники в
1905 г. М., 1925; Сытинцы в 1905 г. М., 1926.
П. Ю. Савельев.
«ИСКРА» [24.12.1900 - 8.10.1905 (по н. ст.), Мюнхен,
Лондон, Женева, Вена], с.-д. газета, с авг 1903 центр,
орган РСДРП. Всего вышло 112 номеров. Средний тираж -
8 тыс. экз. Газета выходила с нараставшей
периодичностью от 1 до 5 раз в месяц, (объем - 4-10 стр.). Название
газеты предложено А. Н. Потресовым из строки ответа
декабриста А. И. Одоевского А. С. Пушкину «Из искры
возгорится пламя», ставшей ее эпиграфом.
По плану, выработанному В. И.Лениным еще в
ссылке (1897-1900), газета должна была помочь преодолеть
идейный разброд и организац. раздробленность,
царившие в эти годы в деятельности рос. социал-демократов,
сплотить их на принципах ортодоксального
марксизма. Этот план нашел поддержку у Ю. О. Мартова и
Потресова. Втроем они образовали т. н. «лит. группу», или
«тройственный союз», для борьбы с экономизмом и
ревизионизмом. В апр. 1900 было проведено совещание в
Пскове, в к-ром кроме «лит. группы» участвовали С. И. и
Л. Н. Радченко, П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановский.
На совещании был одобрен программный «Проект
заявления редакции "Искры" и "Зари"». После совещания
Потресов сразу же выехал в Германию для постановки
«техники», Мартов отправился в Полтаву, где создал группу
поддержки «И.», которой руководил до февр. 1901, а
Ленин, организовав сеть корреспондентов будущей газеты,
летом выехал за границу. В июле 1900 в Швейцарии
Потресов и Ленин начали переговоры с группой
«Освобождение труда», совм. с к-рой было решено издавать газету.
Из-за претензий Г. В. Плеханова на особое положение в
редакции и его неприятия самой идеи сотрудничества
со Струве переговоры были прерваны. Лишь в окт. 1900
благодаря дипл. усилиям П. Б. Аксельрода и В. И. Засулич
между двумя группами было заключено формальное
соглашение о совместном издании газ. «И.» и теоретич.
журнала «Заря» и опубликовано заявление «От редакции
"Искры"», отличавшееся от проекта псковского
совещания. В нем по настоянию Плеханова были усилены все
те положения, к-рые подчеркивали задачу ведения
идейной борьбы «на два фронта» - и против экономизма,
и против легального марксизма, а тезис о
необходимости «решительного размежевания» в целях объединения,
автором к-рого был Мартов, становился по сути центр,
пунктом заявления. В заявлении, как видно уже из
названия, не шла речь о жур. «Заря», отданном в полное
распоряжение Плеханова. Тем самым, с одной стороны,
новое издание решительно оттолкнуло от себя «легальных
марксистов», располагавших крупными лит. силами и
финанс. средствами, а с другой, внутри самой редакции
изначально фиксировался раскол, в т. ч. и на личной
почве, имевший далеко идущие последствия.
Газета издавалась на средства, собранные рос.
социал-демократами, пожертвования С.-д. партии
Германии (СДПГ) и частных лиц (Струве передал 6 тыс. руб.,
А. М. Горький - 3 тыс. руб., С. Т. Морозов - 10 тыс.; и др.).
Нач. капитал в 5 тыс. руб. был составлен из средств
Потресова, А. М. Калмыковой и Д Е. Жуковского. Большую
помощь в орг-ции издания «И.» оказали герм,
социалдемократы К Цеткин, А Браун, А. Парвус, К. Леман,
польский революционер Ю. Мархлевский и англ.
социалдемократ Г. Квелч.
История «И.» распадается на два периода, рубежом
между к-рыми является № 52 (нояб. 1903). Т. н. «старая
"И."» (№ 1-51) сыграла решающую роль в
подготовке и проведении 2-го съезда РСДРП. В этот период в
редакцию газеты входили Ленин, Потресов, Мартов,
Плеханов, Аксельрод и Засулич. Секретарем сначала
была И. Г. Смидович-Леман, а с апр. 1901 - Н. К
Крупская. Типографией руководил И. С. Блюменфельд, затем
M. M. Литвинов. В полном составе редакция собиралась
крайне редко. Фактич. газета редактировалась Лениным,
с апр. 1901 - Лениным совм. с прибывшим из России
Мартовым.
Газета имела постоянные рубрики: Из нашей
обществ, жизни; Хроника рабочего движения и письма с
ф-к и з-дов; Хроника рев. борьбы; Из деревни; Из
казармы; Из партии; Иностр. обозрение; Последние известия;
Почтовый ящик.
В передовой № 1 «Насущные задачи нашего
движения», написанной Лениным, ставилась задача создания

«ИСКРА»
183
рев. пролет, партии, без к-рой рабочему классу никогда
не удастся решить «историческую задачу: освободить
себя и весь русский народ от его политического и
экономического рабства». В том же номере Мартов в ст.
«Новые друзья русского пролетариата» резко выступал
против «экономистов», подчеркивая, что
«экономическая цель рабочего движения... не отделима от
политической борьбы, которая одна только может обеспечить
достижение этой цели». Этими статьями определялись
центр, задачи новой газеты - организац. стр-во в связи
с борьбой против «экономических» тенденций с.-д.
движения. Каждый номер газеты так или иначе касался этих
тем. Борьбе за полит, свободу была посвящена передовая
№ 2 «На пороге двадцатого века», написанная
Плехановым, а ленинская передовая
№ 4 «С чего начать?»
провозглашала «И.» не только
коллективным
пропагандистом и агитатором, но и
организатором, сравнивая
газету со строит, лесами,
возводимыми вокруг
здания партии. Потресов в № 3
выступил со ст.
«Посвящается читателю-другу» о том,
как поднять уровень парт,
прессы, настаивая на
единении «певца-писателя» с
«читателем-другом».
Немалое внимание
уделяла газета отношению
социал-демократов к либер.
движению и
формировавшейся партии
социалистовреволюционеров.
Потресов в № 25 (15.9.1902) «И.»
выступил со ст.
«Революционная беллетристика»,
направленной против
эсеровской газеты
«Революционная Россия», к-рая, с его
точки зрения,
компрометировала имя рус.
революционера. Потресова волновало
возникновение
объединенных групп
социалистовреволюционеров и
социалдемократов, растущее
влияние эсеров на молодежь.
В целом соглашаясь с
содержанием статьи Ленина
«Революционный авантюризм» (№ 23, 24), Потресов
полагал, что тот сильно преувеличивал слабости эсеров.
На убийство боевиками-эсерами уфимского
губернатора H. M. Богдановича (май 1903) Потресов откликнулся
ст. «Массовое движение и социально-революционная
стратегия» (№ 41, 1.6.1903). «Не о силе
революционного движения говорит рабочим массам выстрел в Уфе, а,
наоборот, о его дезорганизующей слабости, - утверждал
он. - Истинно революционное движение, опирающееся
на массы, когда оно в самом деле будет настолько сильно,
чтобы врагов своих казнить или миловать, уже, конечно,
направит свои усилия не на охоту за отдельными
представителями проклятого режима (имя же им легион!), а
на планомерную атаку этого режима». Эти публикации
вызвали полемич. отклики «Революционной России».
Процессы формирования нового либер. движения в
России вызвали появление в «И.» ст. Мартова «Программа
русских либералов» (№ 23, 1.8.1902) и Потресова «Еще
несколько слов о дебютирующих либералах» (№ 24,
1.9.1902). В дни, когда рождается новая Россия, как
полагали они, в дни противоборства старого с новым,
преступными являются призывы к мирной деятельности.
Наконец, 1.3.1903 Потресовым была опубликована в
«И.» осн. статья о либералах этого периода «О двуликой
демократии» (№ 35). Автор взял под защиту тезис о
гегемонии пролетариата в освободит, движении России.
По его мнению, есть демократия умеренная и
демократия настроенная
революционно. Тем не менее
противоположности сходятся. Жизнь
сближает отдельные части
двуликой демократии и ставит
зачастую наблюдателя перед
затруднительным вопросом о
том, где кончается
«социалистреволюционер» и начинается
сторонник жур.
«Освобождение». И лишь рабочая
демократия, с.-д-тия способна решить
ист. задачу полит,
освобождения России.
Гл. лит. силами «И.» были
Мартов (54 статьи, в т. ч.
13 передовиц) и Ленин (47 и
18 соответственно). Они
откликались практически на все
значимые рос. и междунар.
события. Мартовым в «И.» из
не названных выше были
опубликованы такие яркие и
известные статьи, как «Бурный
месяц» (№ 3, апр. 1901),
«Политический разврат и
"экономическое" тупоумие» (№ 9,
окт. 1901), «Юбилей Казанской
площади в С-Петербурге»
(№ 12, 6.12.1901),
«Признаки банкротства» (№ 15, февр.
1902), «Патриотизм и
правящая клика» (№ 19, 1.4.1902),
«Социализм и церковь» (№ 22,
июль 1902), «За сорок лет»
(№ 33, 1.2.1903),
«Революционный год» (№ 40, 15.5.1903);
Лениным - статьи «Отдача в солдаты 183-х
студентов» (№ 2, февр. 1901), «Начало демонстраций» (№ 13,
20.12.1901), «Политическая борьба и политиканство»
(№ 26, 15.10.1902), «Самодержавие колеблется» (№ 35,
1.3.1903). Плеханов был заметно менее активен (26
статей, из них 13 передовиц). Но опубликованные им
статьи «О тактике вообще, о тактике николаевского
генерала Реада в частности и о тактике Б. Кричевского в
особенности» (№ 10, нояб. 1901), «Смерть Сипягина и наши
агитационные задачи» (№ 22, июль 1902), «Карл Маркс»
(№ 35, 1.3.1903), «Мартовские иды» (№ 36, 15.3.1903),
«Ортодоксальное буквоедство» (№41,42, 1 и 15.6.1903),
подтверждали его яркий лит. и полемич. талант, явля-

184
«ИСКРА»
лись подлинным украшением газеты. Остальные члены
редакции были значительно менее плодовиты.
Газета помогала рабочим, крестьянам, передовой
интеллигенции правильно разобраться в событиях,
происходивших в стране, воспитывала боевой, рев. дух; стала
трибуной всенародных обличений самодержавного
строя. Она настойчиво и последовательно внедряла
социалистич. сознание в массы пролетариата. «И.»
обратила серьезное внимание на парт, работу среди
крестьян и солдат; боролась с национализмом, нац. рознью,
нац. гнетом, колониализмом; выступала пламенным
проповедником идеи пролет, интернационализма. «И.»
поддерживала и пропагандировала передовую демокр.
культуру, осуществляла связь рев-ции и прогрессивной
лит-ры. Большое внимание газета уделяла важным
событиям междунар. жизни, особенно междунар. рабочему и
нац-освободит. движению.
Редакция «И.» в ходе острой полемики между
Лениным (вокруг к-рого объединились «молодые») и
Плехановым («старики») выработала марксистскую
программу (опубл. в № 21, 1.6.1902). Опубликованный текст был
результатом непрочного компромисса. Разногласия,
касавшиеся, прежде всего, агр. требований, а также т. н.
«программы максимум», остались. Впрочем, на
страницы «И.» они не вышли. В публикациях по программным
вопросам спорившие стороны соблюдали большую
сдержанность. Так, это характерно для большой ст.
Плеханова «Пролетариат и крестьянство» (№ 32, 33, 34, 39,
янв.-май 1903). Ленин вообще ограничился статьей по
вопросу, не вызвавшему споров, - «Национальный
вопрос в нашей программе» (№ 44,15.7.1903).
Разделившаяся на две «тройки» редакция (разделение было и
географическим - «молодые» переехали в Лондон, а «старики»
остались в Женеве) становилась неработоспособной.
Прекратилось издание жур. «Заря». Выходом из
создавшегося положения было введение в состав редакции
седьмого члена. Предложенная «молодыми»
кандидатура плодовитого и амбициозного публициста Л. Д
Троцкого, статьи к-рого появлялись почти в каждом номере
в 1-й пол. 1903, вызвала полное неприятие у «стариков»
и лишь усугубила конфронтацию. Компромиссная
фигура П. А Красикова не разрешила кризис. Конфигурация
раскола редакции существенно изменилась осенью 1902
в связи с разбором «дела» видного агента «И.» Н. Э.
Баумана, обвинявшегося в аморальных поступках. Плеханов и
Ленин объединились на позиции неподсудности
Баумана парт. суду. Остальные члены редакции выступали за
отстранение Баумана от парт, работы. Решение
принято не было, но вокруг спора о соотношении политики и
морали сложились группировки, к-рые затем выступили
на 2-м съезде РСДРП.
Вокруг «И.» сложилась одноим. орг-ция,
обеспечивавшая ее издание как доставлением корреспонденции
и распространением, так и материальными средствами.
Редакция установила контакт почти со 100 городами и
насел, пунктами. В 44 номерах газеты, вышедших до 2-го
съезда РСДРП, было помещено ок. 500
корреспонденции из России. В янв. 1902 в Самаре было создано Бюро
Рус. орг-ции «И.». Агенты «И.» составили ядро кадров
функционеров будущей партии. В кон. 1902 удалось
создать правильно работающий Организац к-т по созыву
съезда. Однако согласованной позиции по организац.
вопросу у редакции не было. В рамках данной темы
газета гл. обр. полемизировала с Бундом о возможности
федеративного устройства партии [см. статьи Ленина
«Нужна ли "самостоятельная политическая партия"
еврейскому пролетариату?» (№ 34) и Мартова «Единая
русская социал-демократия и интересы еврейского
пролетариата» (№ 36)]. В отличие от программы проект устава
коллективно не обсуждался и не был опубликован. Лишь
в канун съезда «молодая» часть редакции обсуждала два
проекта - Ленина и Мартова. Принято решение
поддерживать на съезде проект Ленина, хотя он не вполне
удовлетворял Мартова и Потресова. Решено было
также предложить съезду избрать редакционную «тройку».
Предполагалось, что персонально она будет состоять из
участников этого совещания.
2-й съезд РСДРП (июль-авг. 1903) в спец.
постановлении отметил исключит, роль «И.» в борьбе за
создание партии, объявил ее центр, органом РСДРП и избрал
редакционную «тройку» в составе Ленина, Плеханова и
Мартова, что было воспринято последним как
нарушение предсъездовского соглашения. Считая теперь себя
свободным от взятых обязательств, он начал настаивать
на сохранении 6 прежних редакторов и отказался
работать в газете. № 46-51 (158-22.10.1903) «И.» вышли под
ред. Ленина и Плеханова. 31 окт. Плеханов, выступая за
мир в партии, потребовал кооптации в редакцию всех
бывших редакторов, угрожая в противном случае своей
отставкой. В знак протеста Ленин вышел из редакции.
№ 52 (20.11.1903) «И.» был подготовлен под ред. одного
Плеханова.
С № 53 (25.11.1903) «И.» стала выходить под ред.
«пятерки» (без Ленина), быстро превращаясь из центр,
органа РСДРП во фракционный орган меньшевиков,
фактически редактировавшийся Мартовым и
Потресовым (см. также статьи: Меньшевизм, Большевизм).
С № 101 (1.6.1905) из редакции вышел Плеханов ввиду
несогласия с решениями меньшевистской
конференции в Женеве. В определенной мере это
предопределило отход от редакции, переведенной из Женевы в Вену,
Аксельрода, Засулич и Потресова. Мартов кооптировал
в редакцию Ф. И. Дана, А С. Мартынова и Д Кольцова.
Фактически последние номера «И.» редактировались
Мартовым и Даном. В 1904-05 секретарями редакции
были И. С. Блюменфельд и Л. О. Канцель, а типографией
руководил И. С. Виленский.
Среди наиб, активных сотрудников новой «И.» были
Мартов (56 статей, в т. ч. 26 передовиц), Дан
(соответственно 41 и 18), Плеханов (28 и 8), Потресов (11 и 2),
Парвус (9 и 2), Троцкий (13 статей). В ст. Аксельрода
«Объединение российской социал-демократии и ее
задачи» (№ 55, 57) впервые было дано теоретич.
обоснование меньшевизма. Соглашаясь с Лениным в том, что
рос. рабочее движение развивается стихийно, а пролет,
партия должна внести в него элемент сознательности,
он отрицал преодоление съездом периода стихийности,
разброда и шатаний. Утверждал, что рос. с.-д-тия еще
только стремится стать полит, орг-цией рабочих масс,
на деле объединяя рев. интеллигенцию, что выражается
в том «бюрократич. централизме», к-рый стал лозунгом
большевиков. Следование ему приведет не к созданию
пролет, партии, образцом к-рой для Аксельрода
являлась С.-д. партия Германии, а к якобинскому клубу
Отвечая на вопрос «что делать?», он рекомендовал неустанно
осуществлять планомерное систематич. вмешательство

«ИСКРА»
185
рабочих масс во все сферы обществ.-полит. жизни. В
организац. идеях Ленина он видел «утопию теократич.
характера» и проявление мелкобурж радикализма. Тема
создания широкой рабочей партии, сочетающей в себе
внутр. демократизм и рев. тактику, стала ведущей на
страницах новой «И.».
Плеханов уже в № 53 положил начало
пересмотру отношения «искровцев» к «экономистам», признав
определенные ^заслуги последних в организац. стр-ве.
Они были приглашены к сотрудничеству в «И.», и уже в
приложении к № 57 против Ленина выступил его давний
недоброжелатель Мартынов, обвиняя его в «возведении
в догму абсолютного отрицания демократизма». Резкие
нападки на Ленина и его сторонников стали для «И.»
правилом «хорошего тона». Более всех этим увлекался
Мартов, первым, еще на съезде, «поднявший знамя
восстания против ленинизма». И если первая его статья в
новой «И.» «Наш съезд» (№ 53) была написана в целом
в примирительных тонах, то последующие публикации
в газете (напр., серия статей «На очереди») и брошюры,
публиковавшиеся редакцией «И.», становились все более
и более резкими. Все более агрессивным по отношению
к большевикам становился и Плеханов. В первомайском
номере (№ 65,1.5.1904) он выступил со ст. «Централизм
или бюрократизм?», в к-рой нарисовал довольно
близкую к реалиям будущего картину диктатуры одного лица
в партии. Но тогда эта «травля» Ленина, по сути
лишенного возможности защищать себя на страницах газеты,
выглядела по меньшей мере недемократично. А когда
он нашел возможность аргументированно и развернуто
ответить своим критикам брошюрой «Шаг вперед, два
шага назад» (1904), редакция «И.» просто впала в
истерику. В ответ почти одноврем. было опубликовано
несколько брошюр Троцкого, Н. Черева нина и даже ярого
«экономиста» В. П. Акимова, а также большая ст. Мартова
в приложениях к № 67 и 69 «И.» (затем и в виде
брошюры) «Вперед или назад?». Мартов был настолько
разозлен, что гл. обр. сосредоточился на личностном. Он
обвинял Ленина в моральной нечистоплотности,
самовлюбленности, амбициозности, упрощенной трактовке
ряда ист. и социологич. категорий. Его конструктивные
предложения по развертыванию агитац. деятельности
РСДРП и орг-ции ею протестных акций тонули в этом
море личной обиды и озлобления против Ленина.
Значительно усилили позиции меньшевиков против
Ленина выступления на страницах «И.» К Каутского (№ 66 и
68, 15.5 и 25.7.1904) и Р. Люксембург (№ 69, 10.7.1904).
Вместе с тем поддержка Люксембург была условной,
поскольку она критически оценивала недостаточно
революционное, с ее точки зрения, содержание новой «И.» в
целом. А Парвус вовсе отказался выступать против
Ленина, в частных письмах Потресову указывая на тот факт,
что в самом меньшевизме немало большевизма, а
«кружок» Ленина ничем не хуже «кружка» Мартова. Можно
сказать, что «поход» «И.» на Ленина, стоившей ей столько
сил и средств, в большей мере был на пользу
большевизму, чем меньшевизму.
Др. сквозной темой публикаций «И.» была рус.-япон.
война 1904-05. Газета не выдвигала пораженческих
лозунгов, а выступала за скорейшее прекращение воен.
действий и заключение мира, условия к-рого должно
было выработать Всерос. Учредит, собрание. Мартов
под этим подразумевал одновременную ликвидацию
существовавших в стране порядков и заключение мира
(№ 74, 20.91904). Но в редакции имелись и разногласия.
Плеханов акцентировал внимание на
заинтересованности в этой войне рос. буржуазии. Троцкий и б. ч.
редакции полагала, что война вызвана стремлением царизма
к мировой гегемонии как единственному средству
самосохранения. Со свойственной ему категоричностью
Плеханов потребовал «отлучения» Троцкого от редакц.
дел, каковое требование и было принято редакцией.
«И.» уделяла значит, внимание заметно
активизировавшемуся либер. движению. 20.11.1904 в № 78 газеты
была опубликована ст. Потресова «Наши злоключения.
О либерализме и гегемонии». Обвинив Ленина в
примитивном понимании гегемонии пролетариата, автор
указывал, что «новый» либерализм значительно
демократизировался по сравнению с земским движением. Он был
уверен, что тенденция левения либерализма сохранится
в ближайшем будущем и с.-д-тия должна не мешать, а
помогать этой эволюции. Реальный смысл гегемонии
пролетариата, по мысли Потресова, состоит в том, чтобы
втягивать в сферу своего влияния представителей бурж.
демократии, не сливаясь при этом с ними. Его
рекомендации были поддержаны Аксельродом, а затем Даном
в письмах к парт, орг-циям (нояб. и дек. 1904), в к-рых
предлагался ряд практич. мер по поддержке оппозиц.
выступлений либералов.
С началом рев-ции 1905-07 выработка новой
тактики стала ведущей темой газеты. Первым на рев. события
откликнулся Мартов большой и яркой ст. «Девятое
января» (№ 85, 27J.1905). Автор видел значение «Кровавого
воскресенья» в том, что оно похоронило идеи
«народного» самодержавия и полиц. «социализма»,
показало провал правительств, курса и бессилие либералов.
Роль руководителя рев. движения теперь будет играть
с.-д-тия. При этом Мартов подчеркивал, что задача
социал-демократов не в том, чтобы «организовать»
рев-цию, как полагал Ленин, а «развязать» ее, превратить
потенциальную рев. энергию масс в реальное рев.
действие. Мартов решительно выступал против ленинской
линии на «подготовку» вооруженного восстания как
ярчайшего проявления заговорщической тактики,
предлагая ограничиться «самовооружением» народа.
10.2.1905 в № 87 «И.» появилось сразу две очень
важные публикации. Плеханов в ст. «Врозь идти, вместе бить!»
призвал народ России к вооруженному сопротивлению
властям. Социал-демократы не отрицают, как считал он,
возможности применения мирных средств борьбы, но
строят свою тактику на признании неизбежности
вооруженного восстания. У пролетариата есть союзники в
вооруженной борьбе - передовые представители об-ва, в
частности офицеры. Социал-демократы должны с ними
идти врозь, но бить - вместе. Плеханов также предлагал
пересмотреть отношение социал-демократов к террору
и подумать о возможности соглашений с террористич.
группами. Вместе с тем Плеханов предупреждал, что
вооруженное восстание победит лишь при условии
массовости или не победит никогда. Поэтому главное, вторил
он Мартову, «развязать» рев. силы.
В том же номере со ст. «О революционной работе в
деревне» выступил Дан, рекомендуя усилить рев.
пропаганду и агитацию в среде крест-ва, к-рому суждено
сыграть важную роль в начавшейся рев-ции.
По центр, вопросу всякой рев-ции - о власти - «И.»
вела полемику с Лениным, выдвинувшим идею дикта-

186
«ИСКРА»
туры пролетариата и крест-ва, и с Троцким,
отрицавшим рев. возможности не только рус. буржуазии, но и
крест-ва, и пропагандировавшим идею перманентной
рев-ции. «И.» исходила из принципиальной схожести
рус. рев-ции и прежних буржуазных рев-ций на Западе.
Исходя из этого Мартынов в серии статей
«Революционные перспективы» (№ 90,93,95, март 1905) отстаивал
тезис о наличии в России гор. бурж. демократии с
большими рев. потенциями. Развивая эту идею, Мартов в ст.
«Рабочая партия и захват власти как наша ближайшая
задача» (№ 93, март 1905) полагал, что пр-во, к-рое
возникнет в результате победы рев-ции, может быть только
буржуазным. Поэтому социал-демократы могут
рассчитывать только на возможность оказывать давление на это
пр-во в роли крайней левой оппозиции, ни в коем случае
не входя в него. Впрочем, он допускал возможность
перманентной рев-ции, но считал ее крайне нежелательной
из-за отсутствия в России объективных условий для
развития по пути социализма. В апр. 1905 по этому вопросу
высказался и Плеханов в ст. «К вопросу о захвате власти
(небольшая историческая справка)», в к-рой, ссылаясь
на авторитет К. Маркса и Ф. Энгельса, рекомендовал
социал-демократам способствовать постепенной
передвижке власти ко все более левому пр-ву.
Женевская конференция меньшевиков (апр.-май
1905) привела к расколу редакции. Из нее сначала
вышел Плеханов. Летом 1905 вышли из редакции Потресов
и Засулич, полагая, что офиц. меньшевизм в лице
Мартова и Дана стремится к такому же организац. устройству,
как и большевизм. В окт. 1905 на № 112 издание газеты
прекратилось в связи с переездом оставшихся членов
редакции в Россию, где начала выходить в свет
легальная газ. «Начало*.
Редакция «И.» издавала листовки и брошюры
(св. 100 наименований). «И.» печаталась за рубежом и
нелегально ввозилась в Россию. В Россию «И.»
(печатавшаяся на тонкой бумаге) переправлялась через
скандинавские страны в Архангельск, через Кенигсберг (ныне
Калининград) в Ковно (ныне Каунас, Литва) через Львов
в Киев, через Румынию, Болгарию в Одессу, через
Александрию в Херсон, через Марсель в Батуми, из Вены
через Тебриз (Тавриз) в Баку. Способы
транспортировки были различными (в чемоданах с двойным дном, в
переплетах книг, в непромокаемых мешках, в бочках,
к-рые сбрасывали с пароходов в рус. портах и затем
вылавливали, и т. п.). Отдельные номера перепечатывались
в нелегальных типографиях в России - в Кишиневе,
Баку, Нижнем Новгороде, Умани, а также размножались
на гектографе.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 24 [Редакция газ. «Искра» и жур.
«Заря» (1900-03)]; Ф. 278 [Редакция газет «Искра» и
«Социалдемократ», меньшевистский центр (1903-05)].
Публикации: «Искра» за два года: Сб. статей из «Искры».
Ч. 1-2. СПб., 1906; «Искра». № 1-51. Дек. 1900 - нояб. 1903:
Полный текст под ред. и с предисл. П. Лепешинского и со
вступит, ст. Н. Крупской. Вып. 1-7. Л., 1925-29; Ленин В. И.
Проект заявления редакции «Искры» и «Зари» // Ленин В. И. ПСС:
В 55 тт. Т. 4; Его же. Заявление редакции «Искры» // Там же;
Его же. Как чуть не потухла «Искра»? // Там же;
Большевистская печать: Сб. мат-лов. Вып. 1. М., 1959. С. 122-310;
Возвращенная публицистика. Кн. 1. М., 1991.
Источники: Письма П. Б. Аксельрода и Ю. О. Мартова
(1901-1916). Берлин, 1924; Переписка В. И.Ленина и
редакции газеты «Искра» с с.-д. орг-циями в России. 1900-1903.
Т. 1-3. М., 1969-70; Мартов Ю. О. История рос. с.-д-тии //
Мартов Ю. О. Избранное. М., 2000; Из архива А. Н. Потресова.
Вып. 1-2. М., 2007; Из архива группы «Освобождение труда».
Вып. 2. М., 2010.
Лит.: Захарова К И., Цедербаум С. О. Из эпохи
«Искры» (1900-1903).М.;Л., 192б;Волин М.С.Ленинская «Искра»
(1900-1903). М., 1964; Степанов В. Н. Ленин и Рус. орг-ция
«Искры». 1900-1903. М., 1968; Ленинская «Искра»: К
семидесятилетию со дня выхода первого номера. М., 1970
(библиография - С. 241-243); Максимова В. А. «Искра» и «Заря» //Лит.
процесс и рус. журналистика кон. XIX - нач. XX века. 1890-
1904: С.-д. и общедемокр. издания. М., 1981; Степанов В. Н.,
Тарновский К. Н., Вигель К Ленинская «Искра»: История
создания и распространения. 1900-1902. М.; Лейпциг, 1982;
Середа А. И. Ленинская «Искра» и становление местных
орг-ций РСДРП. М., 1983; Тарновский К. Н. Рев. мысль, рев.
дело: Ленинская «Искра» в борьбе за создание марксистской
партии в России. М., 1983; Новиков В. И. Ленин и
деятельность искровских групп в России. 1900-1903.2-е изд. М., 1984;
Бережной А. Ф. История партийно-советской печати:
Дооктябрьский период. М., 1987; Уральский Ю. С. Пароль: «От
Петрова»: Из истории постановки конспирации в
деятельности «Искры». М., 1988; Соколовская ТА. Идейно-теоретич.
и практич. деятельность редакции «Искры» после II съезда
РСДРП: Дисс.... канд. ист. наук. М., 1997; Тютю к и н С. В.
Меньшевизм: Страницы истории. М., 2002; Обществ, мысль России
XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
Библиография: С.-д. издания: Ук. с.-д. лит-ры на рус. языке
1883-1905 гг. / Под ред. Л. Б. Каменева. М., 1922;
Большевистская периодич. печать. Дек. 1900 - окт. 1917 гг.:
Библиографич.ук. М., 1964.
П. Ю. Савельев.

ч
КАБЛИЦ Иосиф Иванович (30.6.1848, с. 1]ребешово
Поневежского у. Ковенской губ. - 4.10.1893, С-Петербург),
публицист, обществ, деятель. Из дворян; сын поручика.
Из-за службы отца семья поменяла неск. мест
жительства. По окончании Киевской гимназии поступил на
ист.-филол. ф-т Киевского ун-та Св. Владимира, к-рый не
окончил (ушел добровольно) из-за участия в студенч.
радикальных кружках. К следствию не привлекался,
однако нек-рое время находился на нелегальном положении,
продолжая участвовать в студенч. рев. движении.
Занимался самообразованием, изучал особенности истории
обществ, движения в России и в Зап. Европе, вопросы
экон. развития рос. деревни, влияния пром-сти на с.
х-во. Самостоятельно изучил неск. иностр. языков, что
дало ему возможность ознакомиться с заруб, лит-рой по
философии, полит, экономии, социологии, истории,
литературоведению.
Служил секретарем председателя мирового съезда
Мглинского у. С. Ф. Ковалика. Вместе с последним,
оставившим службу, переехал в С-Петербург, где перебивался
случайными заработками. Участвовал в деятельности
нелегальных антиправительств, кружков Ф. Н. Лермонтова
(1873) и Ковалика (1874). Деятельность кружков свелась
к дискуссиям по осн. проблемам рос.
действительности, по наиб, противоречивым исследованиям,
вышедшим в России и Зап. Европе и посвященным обществ,
движению. Члены кружков находились под негласным
надзором полиции, кроме того, среди них были
осведомители, однако репрессивных мер власти не
предпринимали, считая данные орг-ции незначительными по их
влиянию на об-во.
В нач. 1874 вместе с И. Я. Чернышевым К
организовал свой кружок бакунистского направления, известный
под назв. «вспышкопускатели». Однако, не найдя ответов
на ряд сложнейших вопросов современности (в
частности, о взаимоотношении власти и об-ва, об определении
приоритетов в развитии гос-ва и пр.) в бакунизме, К
отошел от «вспышкопускателей», обратившись к анализу
особенностей рус. социализма и его пропаганде.
В марте 1874 К переехал в Киев, где
познакомился с Е. К Брешко-Брешковской и вошел в т. н. Киевскую
коммуну, объединявшую радикально настроенных
народников. Летом того же года «ходил в народ» (на Волге
и на Дону, в центр, рос. губерниях) с целью пропаганды
социализма. Арестован по доносу крестьян, затем
освобожден, но находился под гласным надзором полиции,
постоянно вызывался на допросы. Во время произ-ва
дознания «по делу о пропаганде в империи» смог
эмигрировать в кон. 1874.
Жил во Франции и Швейцарии, откуда внимательно
следил за развитием обществ.-полит. ситуации на
родине, публиковал свои впечатления на страницах местной
оппозиц. печати. К критически оценивал процессы,
идущие в России в 1-й пол. 1870-х гг. По его мнению,
власти, не желая идти на компромисс с оппозиционно
настроенными слоями об-ва, тем самым подталкивали
последних к более решительным действиям, вплоть до
индивидуального террора.
После возвращения в 1875 в Россию нек-рое время
находился на нелегальном положении, участвовал в
Казанской демонстрации 6.12.1876 в С.-Петербурге, чудом
избежал нового ареста. С кон. 1870-х гг. под псевд. Юзов
сотрудничал в умеренно-оппозиц. журналах «Неделя»,
«Слово», «Мысль», обратив на себя внимание
настойчивой и очень вразумительной пропагандой народнич.
идей. Наиб, успех имела его ст. «Ум и чувства как фактор
прогресса», где он впервые пытался теоретически
обосновать принципы народничества, идеи социализма.
Стремление сделать предметом пристального анализа
соц. действительность как таковую вело к тому, что
акцент в анализе К все более делался на том, чтобы из
самой жизни выводить теорию, а не просто пытаться
изучать об-во, его прошлое и настоящее и моделировать его
будущее посредством к.-л. филос. доктрины. В истории
социализма К. отмечал характерную черту: чем ближе к
действительности социалистич. мысль, тем настойчивее
при выдвижении общечеловеч. идеала буд. соц.
гармонии она обращается к условиям той или иной страны,
нации как к реальной исходной основе движения к
социализму. По твердому убеждению К, рус. социализм и
был такого рода приспособлением социалистич. теории
к своеобразным условиям рос. действительности сер. -
2-й пол. 19 в.

188
КАБЛИЦ
В 1881 К издал отд. книгой свои публицистич. этюды
о «русских диссидентах» (Рус. диссиденты: Староверы
и духовные христиане. СПб., 1881), в к-рых доказывал
мысль, что между народом и гос. властью существовал
антагонизм, выразившийся в расколе. Раскол
являлся, по мнению К, «протестом русского народа против
татарско-немецких нововведений, не
соответствовавших ни характеру, ни благу народа». Раскол этот по мере
роста противоречий между разл. слоями об-ва все более
увеличивался и грозил со временем
трансформироваться в наст. рев. потрясение. К
проанализировал историю рос.
нонконформизма (или диссидентства) за все время
существования Рус. гос-ва, причем,
несмотря на название, не только духовного,
акцентируя внимание на особенностях
инакомыслия в России, его отличиях от
зап.-европ. диссидентства (и реакции
на последнее со стороны властей). К
особенно подчеркивал, что рос.
инакомыслие порой приобретало формы
экстремизма, отказа даже от незначит,
соглашений с противостоящими ему
властями. Рус. диссидентство, по
твердому убеждению К, ограничено узким
кругом лиц, оно не найдет соц. опоры,
откликов со стороны либерально
настроенной общественности и тем
более - понимания у властей.
В 1882 вышла кн. К «Основы
народничества», составленная из
переработанных им публицистич.,
филоскритич. и полемич. статей. Автор
критиковал притязания интеллигенции «мудрить над
народом», ее стремление навязывать последнему новые
формы быта независимо от желаний и мнений нар.
массы. В области чувства простой народ сильнее и
богаче интеллигенции - образованной части об-ва,
занятой умственным трудом, т. к. в нем крепко держатся
инстинктивные влечения к правде и справедливости;
поэтому образованные классы не должны претендовать
на руководительство нар. жизнью. Через 3 года К издал
кн. «Интеллигенция и народ в общественной жизни
России», позднее переработал и значительно дополнил ее в
виде второй части «Основ народничества» (СПб., 1893).
В этом издании К. обобщил теоретич. наработки
народничества, проанализировал всю вышедшую из-под пера
народников пропагандистскую лит-ру, а также
немногочисл. исследования, посвященные этому явлению (в
т. ч. изданные за границей). Выводы К были
восприняты читающей публикой, в т. ч. и из числа представителей
власти, неоднозначно, т. к. они не давали однозначных
оценок рассматриваемому им обществ, явлению. Так,
цензура отмечала в кн. К «противоречия либеральным
теориям, стремящимся уравнять Россию с
направлениями Запада», и «горячую приверженность к русскому
историческому прошлому» и видела в ее авторе
«благонамеренного мыслителя, заботящегося только о благе
любимой и обделенной среды государственного строя».
Сам же К, анализируя состояние дел в рос. об-ве,
изменения, происходившие в сознании различных, порой
антагонистично настроенных соц. слоев, утверждал,
что, напр., в разорении крест-ва, росте капитализма в
с. х-ве виноваты чиновники и интеллигенция, к-рая
пытается управлять народом. Между тем народ, с его
высоким нравств. чувством, сам знает, как ему лучше
устроить жизнь, ему не нужно вмешательство интеллигенции;
наоборот, необходима полнейшая самостоятельность
масс от «интеллигентно-культурного слоя». Народ
способен стихийно дойти до возвышенных соц. идей, к-рые
воплощены им в общинном устройстве. К. ставил задачу
не только пропаганды таких соц. идей и данных соц.
явлений, но и их анализа с целью разобраться, что важно,
а что второстепенно. По его убеждению, подобный
подход даст возможность об-ву, его
передовым кругам сконцентрировать
все внимание на первостепенных
аспектах, что позволит менее
болезненно решить узловые
проблемы об-ва (в т. ч. и аграрный вопрос,
ставший кардинальным для
многовековой истории рос. крест-ва).
К не видел в общине внутр.
расслоения, представлял ее как единый
развивающийся организм, в к-ром
подготавливаются «новые формы
экономической жизни». Однако он
не пояснял, какие формы
хозяйствования порождает община и как
именно ее экон. структуры будут
координировать и совмещать свои
интересы с интересами рынка. К
напрочь отрицал возможности
существования в России кооперации,
хотя был прекрасно знаком с
историей ее развития в Зап. Европе.
Объяснял свою позицию тем, что рос.
крест-во не готово к адекватной реакции на экон. и соц.
явления, появившиеся на Западе, и их восприятию.
Подчеркивал, что рос. действительность должна выдвигать
собств. идеи, гипотезы и модели развития об-ва и гоо-ва,
к-рые будут отвечать и ментальности, и соц.-экон.
особенностям развития рос. народа. По утверждению К,
история показывает, что гибель общинного устройства
на Западе произошла исключительно в результате
враждебных действий гос-ва, в России же должно сложиться
иначе. К надеялся на определ. поддержку власти, к-рая
должна помочь общинникам обзавестись землей,
оградить их от тлетворного влияния извне и тем самым
остановить соц. потрясения, несущие общине только развал
(Юзов И. Основы народничества. СПб., 1888. С. 438).
Впоследствии К отказался от идеи поддержки
общины со стороны гос-ва (к-рое, как он считал,
наоборот, с развитием товарно-ден. отношений становится
все более заинтересованным в ее ликвидации), но
призывал революционно настроенные круги об-ва
обратить внимание на деревню, поскольку последняя
являлась, по его мнению, «моральным оплотом российской
ментальности».
В мировоззрении К можно выделить с точки зрения
рассматриваемых им проблем три аспекта: значение
индивидуальной и коллективной психологии в жизни
об-ва; личность и ист. закономерность развития России;
факторы обществ, прогресса рос. гос-ва и об-ва.
Обществ, среда, вне к-рой не могут существовать
люди, считал К, есть продукт личностей и потому
зависит от индивидуальной психологии. Будучи созданной
человеком, обществ, среда, отождествляемая с обществ.

КАБЛИЦ
189
психологией, в свою очередь, сама изменяет все
стороны психич. процессов индивида. Происходит сложное
взаимодействие, но разрешается оно сведением всего
богатства соц. отношений к волевой и эмоциональной
жизни человека. Через призму психологии индивида
решался крайне важный для К вопрос о свободе воли.
Воля есть действие, зависящее от желания и чувств
человека, она складывается как под влиянием его внутр.
орг-ции - биологической, нравственной,
эмоциональной, так и под воздействием внеш. условий его бытия -
«коллективного чувства и мышления данной группы
людей* (Там же. С. 211). Поэтому, по мнению К, нет
абсолютной, неограниченной свободы воли, она
всегда ограниченна. Но вместе с тем человек не лишен
относит, «психологической свободы воли», позволяющей
ему действовать добровольно и «играть в мире большую
роль, изменяя и направляя ход событий соответственно
своим желаниям» (Там же. С. 220). В связи с этим К
отрицал ист. законы, поскольку не смог совместить их с
возможностью активного вмешательства человека в ход
обществ, развития, с наличием у людей свободы выбора
действия. В об-ве, по его мнению, наблюдается
законосообразность, к-рая проистекает из
законосообразности психич. развития личности.
Осн. функцию об-ва К. видел в служении человеку, в
пригодности его форм для развития личности. К писал:
«...общественный деятель только в свойствах личности
обязан видеть критерий годности или негодности той
общественной формы, которую он старательно
изыскивает, стремясь к человеческому счастью» (Кабл иц И. И.
Социологич. очерки. Основы народничества. СПб.,
1882. С 24). Основа об-ва, по К, психич. деятельность
личности, мысли и чувства к-рой определяют обществ,
форму, т. е. обществ, отношения являются продуктом
духовной деятельности людей. Ставка на личность была
осн. звеном в системе мировоззрения К (именно это
отличало его от осн. массы представителей
народничества), что и вызывало критику ученого со стороны ряда
публицистов.
На что же направлены стремления людей в соц.
среде? К. уверен, что, анализируя повседневную жизнь,
можно заметить, что человеку доступно познание только
собств. ощущений и впечатлений, но не самих вещей,
окружающих его. Поэтому разумно было бы
предположить следующее: вещь исчерпывается явлением, нам
доступным, а само явление есть продукт нашего «я» (Там
же. С. 95).
Осн. построение в теоретич. подходах К исходит
из того, что человек согласно своим чувствам и
желаниям создает обществ, формы: «...общественная среда,
в которой необходимо нуждается каждый человек, есть
продукт человеческой личности, а потому и стоит в
зависимости от психических процессов, управляющих
деятельностью этой личности» (Там же. С. 10). Ист.
процесс, по К, зависит от психич. деятельности личности,
именно это зачастую определяет тот или иной поворот
ист. процесса. Психич. деятельность личности, однако,
по мнению К, предмет достаточно сложный и для
изучения, и для определения вероятных реакций или
последствий. А потому невозможно точно просчитать все
последствия поведения личности.
Согласно рассуждениям К, любая обществ, форма
зависит от свойств личностей, ее составляющих. К.
стремился доказать, что развитие обществ, форм зависит от
развития личностей и что «общественные формы суть
только отношения между личностями и не имеют
никакого самостоятельного существования» (Там же. С. 31).
Однако сами обществ, формы, регулирующие жизнь и
отношения людей, не могут легко изменяться, поэтому
отстают от развития личностей, не всегда соответствуют
желаниям и чувствам личностей, хотя, согласно К,
«общественные формы вполне зависят от характера и
умственных свойств народа...» (Кабл иц И. И.
Интеллигенция и народ в обществ, жизни России. СПб., 1886. С. 145).
Между коллективной психологией и обществ, формами
должно быть соответствие. В зависимости от степени
последнего К делил обществ, формы на «устойчивые»
и «неустойчивые». Выделял два типа «неустойчивых»
форм: во-первых, обществ, формы, созданные
меньшинством личностей, стоящих ниже среднего умств.
развития, к-рая будет «развращающее» влиять на все об-во;
вовторых, обществ, формы, стоящие выше средней
личности, к-рые «никогда не могут быть устойчивы, так как
они основаны или на временном настроении общества...
или на насилии» (Каблиц И. И. Социологич. очерки.
Основы народничества. С. 35). Устойчивая форма одна:
«...единственным нормальным можно считать только
тот ход общественных явлений, когда общественная
форма соответствует среднему уровню умственного и
нравственного развития личностей, составляющих
общество» (Там же. С. 36). В качестве примера такой
устойчивой формы К приводил крест, общину.
Конформистские исследования в духе либер.
народничества не подменяли, однако, практич. деятельности,
поэтому К выступал за создание групп, объединяющих
революционно настроенных представителей об-ва -
разл. возраста, пола, соц. происхождения, - перед к-рыми
стояла бы задача в силу своих сил и возможностей вести
пропаганду и агитацию среди крест-ва. Этим группам К.
готов был помочь в написании листовок, прокламаций
и брошюр (и уже писал черновики), с помощью к-рых
можно было бы очень доступно объяснять крестьянам
преимущества идей социализма, необходимость
сохранения общины, поддержки со стороны революционно
настроенных представителей крестьян, их
сплоченности в борьбе с властью и помещиками, ограничения
товарно-ден. отношений.
Исследования К отличаются эклектичностью,
субъективностью нек-рых выводов и избытком полемики.
Но разработка им народнич. социализма представляла
собой своеобразный качеств, рубеж в развитии
социализма в России: отныне социалистич. идеал оказывался
привязанным к рос. ист. развитию. Согласно К., начиная
с этого времени - и чем дальше, тем все более резко и
определенно - социализм в России выступает как
теоретич. выражение альтернативы капиталистическому
(или т. н. прусскому) пути развития страны, как
обнаружение противоположности интересов не просто
капитала и труда, эксплуататоров и эксплуатируемых, а рос.
крест-ва и помещиков.
В нач. 1880-х гг. К вел переговоры с
чернопередельцами об участии в их печатном органе. Предлагал
опубликовать серию статей, посвященных соц. ситуации,
сложившейся в стране после гибели имп. Александра II
и начала свертывания Вел. реформ., а также результаты
своего анализа рев. движения в России, подорванного и
реформами, и усилением репрессий против
радикальных кругов. К. был готов предать огласке ряд докумен-

190
КАЛЯЕВ
тальных мат-лов, раскрывающих особенности
эволюции полит, эмиграции из России в 1860-х - 1880-х гг.,
в первую очередь противостояние между ее разл.
группами, лидерами и печатными изданиями. Однако
переговоры окончились безрезультатно. Чернопередельцы
считали, что предложения К не совпадают с задачами
деятельности нелегальных рев. групп, тем более в
отношении рассекречивания ряда док-тов, к-рое не
способствовало бы повышению авторитета революционеров
в об-ве. К, получив отказ, предполагал опубликовать
мат-лы в эмигрантской печати, однако не успел это
сделать.
28.4.1883 арестован в С.-Петербурге по обвинению
в участии в нелегальной рев. деятельности, содержался
под стражей по 7 мая того же года. Во время ареста были
изъяты б-ка и архив К, в т. ч. и те мат-лы, к-рые он
готовил для публикации на страницах нелегальных изданий.
Официально К выпущен на свободу из-за недостатка
улик, но в течение трех лет находился под гласным
надзором полиции. В последние годы жизни служил в Гос.
контроле. От полит, и публицистич. деятельности
отошел, т. к., во-первых, неск. разочаровался в итогах
развития обществ, движения и влияния последнего на
ситуацию в стране, а во-вторых, был предупрежден полицией
о возможности репрессий в случае активизации собств.
обществ, деятельности.
Соч.: Рус. диссиденты: Староверы и духовные
христиане. СПб., 1881; Социологии, очерки. Основы народничества.
СПб., 1882; Интеллигенция и народ в обществ, жизни России.
СПб, 1886.
Лит.: Вдовин А. И. Начало социалистич. мысли в России.
М, 1966; Харламов В. И. Каблиц (Юзов) и проблема
«народ и интеллигенция» в легальном народничестве на рубеже
70-х - нач. 80-х гг. XIX в. // ВВМГУ. Серия 8. История. 1980.
№ 4; Фирсов В. М. И. И. Каблиц о соотношении личности и
обществ, среды // Актуальные проблемы истории
философии народов СССР. М, 1983; Утопич. социализм в России. М,
1985; Балуев Б. П. Споры в кон. XIX века о роли
интеллигенции в ист. судьбах России // В раздумьях о России (XIX век).
М, 1996; Зверев В. В. Каблиц // Обществ, мысль России
XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М, 2005.
В.Л. Телицын.
КАЛЯЕВ Иван Платонович (парт, клички: Ваня, Янек,
Поэт) [24.6(6.7). 1877, Варшава, Царство Польское -
10.5.1905, Шлиссельбург], деятель рев. движения,
эсертеррорист. Из креп, крестьян; отец, Платон Иванович,
происходил из креп, крестьян Рязанской губ., служил в
полиции старшим околоточным надзирателем, затем -
артельщиком в управлении з-да В. Гантке; мать, Софья
Филипповна, была полькой, по нек-рым данным,
происходила из обедневшей шляхетской семьи. Детство К
прошло в предместье Варшавы. В семье, кроме К,
воспитывались еще шестеро детей: Антон, Василий, Иосиф,
Анна, Мария, Софья. Семья жила бедно, братья К. стали
рабочими, и только ему одному удалось уехать для
продолжения образования в Москву. BIO лет он поступил в
Первую варшавскую образцовую Апухтинскую
гимназию. Еще в младших классах начал писать стихи для
рукописного тайного «Листка гимназиста». Увлекался
трудами В. Г. Белинского, знал наизусть стихи А. С. Пушкина,
Ф. И. Тютчева, А. А. Фета, А. Мицкевича, изучал историю
России и Польши, переводил Горация, Овидия, Лукреция
и Софокла. В гимназии познакомился с Б. В.
Савинковым. Сам К позже, уже находясь в заключении ( 1905),
писал: «Я родился... от матери польки и вырос в Варшаве, но
всегда чувствовал себя русским. Отец мой происходил
из крепостных крестьян... и от него я перенял любовь к
русскому народу Из гимназии, единственной русской
в Варшаве, я вынес какую-то романтическую любовь к
России и жажду служения ей во имя человечества. Но
развивавшаяся во мне с ранних лет наблюдательность
и склонность к анализу окружающей действительности
рано приучили меня к критической оценке
отечественных порядков...» (цит. по: Кассационная жалоба И. П.
Каляева в Сенат // Былое. 1908. № 7. С. 45). Имеется мнение,
что «апухтинская школа» не только русифицировала.
Одной из целей воспитания было убеждение детей во
второсортности польского яз. и культуры,
доказательство того, что жизненного успеха можно добиться лишь
на «общерусских» путях. Несмотря на отмеченные
противоречия обучения, К с большим интересом следил за
рус. и польской лит-рой, читал и перечитывал случайно
попадавшие к нему издания Польской социалистич.
партии. В этот период под влиянием своего старшего брата
Антона, токаря, стал посещать рабочие кружки и читать
запрещенные книги. Познакомившись с основами
социализма, начал все дальше отходить от идей, к-рые
навязывали педагоги гимназии.
В 1897 К поступил в Моск. ун-т на ист.-филол. ф-т.
Поселился в «Лялинке» - бесплатном общежитии для
студентов ун-та и учеников Уч-ща живописи и ваяния,
устроенном купцами Лялиными; жил голодно и трудно.
Одноврем. с учебой сотрудничал в ряде моек, печатных
изданий: «Русский листок», «Курьер» и др. Осенью 1898
перешел на юрид. ф-т С-Петерб. ун-та. Начал заниматься
социологией, статистикой и полит, экономией, активно
участвовал в студенч. движении.
В нек-рых источниках упоминается, что в 1898 К
познакомился с марксизмом и вступил в подпольный «Союз
борьбы за освобождение рабочего класса». Однако,
согласно официальным данным, причиной его высылки
в г. Екатеринослав 22.9.1899 стала «...принадлежность к
"Соединенному организационному комитету студентов
С-Петербургского университета"». К. арестован
вскоре после участия в студенч. беспорядках, исключен из
ун-та и после трехмесячного заключения в тюрьме
выслан на 2 года в Екатеринослав под гласный надзор
полиции. Там он «...работал в газетах, изучал
хозяйственный быт России, был членом ревизионной комиссии в
местном просветительном учреждении» (Там же. С. 45).
Одноврем. тесно общался с деятелями с.-д. партии,
изучал народовольческую лит-ру. Несмотря на угрозы
полиции, примкнул к местному к-ту с.-д. партии. Как член
к-та, принял участие в орг-ции демонстрации, к-рая была
разогнана полицией; арестован, провел 2 мес в тюрьме.
Летом 1901 окончился срок его ссылки. К позднее
вспоминал: «...я заявил себя впервые публично во время
студенческого движения Петербургского университета в
1899 году. В результате я был исключен без права
обратного поступления к выслан на два года под надзор
полиции в Екатеринослав. Это было тяжелым ударом для
меня, навсегда определившим мою судьбу» (Там же).
После отбытия наказания недолгое время К пробыл
в Варшаве, у матери. В янв. 1902 поступил во Львовский
ун-т. Одноврем. с учебой занимался переводами и част-

КАЛЯЕВ
191
ными уроками, писал корреспонденции в разл. издания.
В этот период был близок с.-д. идеям. В февр. 1902
выехал в Германию с целью продолжения обучения.
Данных о том, чем занимался К в этот период, очень мало.
Возможно, сотрудничал с издателями «Искры»>. 97.1902
задержан прусскими властями на станции Мысловицы в
Силезии с «...корзиной, наполненной революционными
изданиями, передан затем в распоряжение начальника
Петроковского губернского жандармского управления,
коим был привлечен к дознанию в качестве
обвиняемого» (Циркуляр Деп-та
полиции начальникам губ.
жандармских управлений
и охранных отделений о
выяснении связей И. П.
Каляева от 4 апр. 1905 г. //
ГА РФ. Ф. 102. Оп. 260. Д. 13.
Л. 199-199 об.).
Содержался в Варшавской
цитадели. С 22.4.1903 отбывал
тюремное заключение
(1 мес) по месту своего
проживания в то время - в
Ярославле. В этот период
встречался с Е. К.
БрешкоБрешковской,
нелегально пропагандировавшей
идеи ПСР и вербовавшей
кадры, в т. ч. и для Боевой
орг-ции. 16.12.1903 К
выехал в Женеву. Там
встретился с Савинковым и
после сложных переговоров
вступил в Боевую орг-цию
эсеров.
В февр. 1904
вернулся в С-Петербург.
Участвовал в убийстве мин.
внутр. дел В. К. Плеве. Для
установления маршрутов,
времени поездок и
системы охраны Плеве Боевая
орг-ция рекомендовала
создание большой
группы исполнителей, к-рая
должна была действовать
под видом извозчиков, газетчиков, разносчиков.
Руководителем всей группы был назначен Савинков, К стал
членом группы (вместе с Д Боришанским, Д В.
Бриллиант, Е. С. Сазоновым, М. И. Швейцером, А. Д
Покотиловым, И. Мацеевским и Е. О. Дулебовым). 18.3.1904
метальщики бомб были расставлены по маршруту следования
Плеве, но покушение не удалось. В этот день К. выступал
в качестве наблюдателя (под видом извозчика). После
неудачи члены группы уехали из С.-Петербурга.
Следующее покушение было назначено на 15.7.1904. По замыслу
организаторов, бомб было четыре; в числе метальщиков
был К Плеве был убит первой бомбой, к-рую бросил
Сазонов, т. е. бомбы К и др. метальщиков не понадобились.
В июле того же года К и Савинков нелегально
переправились через границу, сначала в Германию, затем
отправились в Швейцарию, в Женеву. Там состоялся
ряд совещаний по вопросу об Уставе Боевой орг-ции, в
обсуждении и разработке к-рого принимал участие и
К. Целью разработанного нового Устава было
установление независимости действий Боевой орг-ции от ЦК
партии, т. е. полной самостоятельности орг-ции. Устав
был напечатан в № 7 «Революционной России»
(печатный орган социалистов-революционеров). К. написал
также ст. «Смерть В. К. фон Плеве, впечатления и
отклики» для № 4 «Летучего листка революции». После этого
К. вместе с членами Боевой орг-ции выехал в Париж.
Там была устроена динамитная мастерская, где ее члены
обучались взрывному делу. В том же году Боевая орг-ция
вынесла смертный
приговор дяде имп. Николая II -
вел. князю Сергею
Александровичу (Романову),
моек, ген.-губернатору.
В нач. нояб. 1904 все
члены группы выехали в
Россию для исполнения
приговора. В группе,
исполняющей приговор,
было 6 чел.: Савинков
(рук.), К., Б. Н. Моисеенко,
Д. Бриллиант, Д.
Боришанский, П. А.
Куликовский. Моисеенко и К. (по
паспорту Осип Коваль)
под видом извозчиков
начали следить за
передвижениями вел. князя
Сергея Александровича.
Покушение должно было
совершиться 2.2.1905,
когда он отправился на
спектакль в Большой
театр. Метальщиками бомб
были назначены К. и
Куликовский. К, уже
подняв руку, чтобы бросить
взрывчатку, увидел, что
в карете сидит не только
вел. князь Сергей
Александрович, но и его жена,
вел. княгиня Елизавета
Федоровна, и дети вел.
князя Павла
Александровича - Мария и Дмитрий.
К не мог убить женщину и детей и опустил бомбу.
Вопрос смерти невинных жертв рев. террора для К. так и не
был разрешен до конца. Через 2 дня, 4 февр., К. убил вел.
князя, когда тот был в карете один. Однако вместе с вел.
князем был тяжело ранен его кучер, Андрей Рудинкин,
к-рый умер 3 дня спустя (у него остались жена и шестеро
детей). Скорее всего, К. не предполагал, что кучер
погибнет, тогда как смерть сидящих в карете была неминуема.
В своей «Кассационной жалобе в Сенат» К. написал: «На
суде председатель напомнил мне вопросом о моем
отношении к убитому кучеру - я лично забыл об этом
обстоятельстве, но, конечно, я не желал его смерти и был
крайне удручен, когда мне сказали, что он умер, хотя,
согласно правилу поведения на следствии, я отказался дать
какие-либо объяснения». Через неск. дней после
убийства вел. князя, вечером 7 февр., его вдова, вел. княгиня
Елизавета Федоровна, посетила К. в тюрьме. Мотивы
поступка вел. княгини неизвестны. В правой печати пи-

192
КАЛЯЕВ
сали, что она благородно простила убийцу своего мужа
и предложила заступиться перед царем за него;
эсеровская пресса объявила, что это хитрый маневр со
стороны пр-ва, чуть ли не провокация. Однако нет сомнения
в том, что вел. княгиня была глубоко верующей
женщиной, искренней в своем желании простить К. - «убийцу
своего мужа». Ясно также, что К отверг ее предложение о
заступничестве. В своем рассказе о свидании с вел.
княгиней К ни слова не упомянул о том, что она предлагала
заступиться за него. Он написал только (опубл. в
«Революционной России»), что она сказала ему: «..Я хотела
бы только, чтобы Вы знали, что великий князь простил
Вам, что я буду молиться за Вас». Потом она попросила
К взять от нее «на память» иконку. К принял иконку. Он
объяснил свой жест так «Это был для меня символ
признания с ее стороны моей победы, символ ее
благодарности судьбе за сохранение ее жизни и покаяния ее
совести за преступление великого князя». Впоследствии,
после опубликования в газетах отчета об этом свидании
и о принятии иконки (по словам К, «в
тенденциознооскорбительном» для него освещении), К написал
«Открытое письмо великой княгине», в к-ром утверждал, что
«не выражал какого-либо раскаяния»: «...мне не в чем
раскаиваться, так как моя совесть чиста» (цит по: И. Каляев и
вел. княгиня (Рассказ И. Каляева о свидании) // Рев.
Россия. 1905. № 68. С. 3-4).
5.4.1905 состоялся суд над К Его речь на суде была
проникнута пафосом нравств. оправдания терроризма.
«Не правда ли, - обратился он к судьям, - благочестивые
сановники, вы никого не убили и опираетесь не только
на штыки и закон, но и на аргументы нравственности...
вы готовы признать, что существуют две
нравственности. Одна для обыкновенных смертных, которая гласит:
"не убий", "не укради", а другая нравственность
политическая для правителей, которая им все разрешает. И вы
действительно уверены, что вам все дозволено и нет суда
над вами...» В речи К отчетливо прослеживаются
евангельские мотивы. Более того, вероятно, он отождествлял
себя с Иисусом Христом. Как иначе можно
интерпретировать его слова: «Но где же тот Пилат, который, не омыв
еще рук своих от крови народной, послал вас сюда
строить виселицу». К призвал суд считать его
военнопленным: «..л - не подсудимый перед вами, я - ваш пленник.
Мы - две воюющие стороны. Вы - представители
императорского правительства, наемные слуги капитала и
насилия. Я - один из народных мстителей, социалист и
революционер. Нас разделяют горы трупов, сотни тысяч
разбитых человеческих существований и целое море
крови и слез, разлившееся по всей стране потоками
ужаса и возмущения. Вы объявили войну народу, мы
приняли вызов...» (цит. по: Савинков Б. В. Восп. террориста.
М., 1991. С. 100).
Позиция, занятая К. на суде, не помешала ему потом
написать прошение о помиловании, к-рое было
отклонено. По мнению совр. исследователей (Р. С. Закиров), К
был единственным из террористов, в отношении к-рого
Деп-том полиции была предпринята провокация с
участием члена имп. фамилии - вел. княгини Елизаветы
Федоровны (к-рая передала содержание беседы с К дир.
Деп-та полиции А. А. Лопухину, а тот, в свою очередь,
организовал в прессе кампанию по дискредитации К) - и
в чью судьбу вмешивался имп. Николай II. В итоге К. был
приговорен к смертной казни через повешение.
Накануне казни, когда в камеру вошел священник, К сказал ему,
что обрядов не признает, и крест целовать отказался. К
был похоронен в Шлиссельбурге, вне крепостной стены.
Тело уложили в ящик, за стеной крепости ящик опустили
в землю, сверху засыпали негашеной известью, чтобы не
осталось никаких следов. Место могилы утеряно.
После своей казни К. стал символом террориста,
притягательного своим обаянием, романтизмом,
способностью к самопожертвованию. Немалую роль в
этом сыграли небольшое кол-во известных фактов его
реальной жизни и незначит, численность источников
(в осн. - письма К из заключения, опубликованные
журналом «Революционная Россия», циркуляры Деп-та
полиции, восп. его соратников Савинкова и Сазонова).
Почти все источники отмечают, что К. в его
террористич. деятельности двигали не только политические,
но и религ. мотивы. О философски-религ. исканиях К
упоминает и А. В. Тыркова-Вильямс, к-рая лично знала
К Они познакомились в Ярославле в 1903, где
сотрудничали в газ. «Северный край». К работал корректором,
время от времени в газете публиковались его стихи. Как
писала Тыркова-Вильямс, тогда она даже не могла
предположить, что К станет террористом: «Я поила чаем не
террориста - я даже не знала, что Каляев
социалистреволюционер, - а молодого, приятного, но мало
заметного, скорее некрасивого поэта...» На
двадцатипятилетнего К. (1902) огромное впечатление произвели
изображения Христа - фотографии работ литовца
Бегаса. Тыркова-Вильямс вспоминала: «Каляев подолгу
всматривался в скорбный лик Спасителя и мягким,
тихим голосом толковал замыслы Бегаса: "Смотрите, как
идет линия усталых, опущенных плеч. Какая благодатная
сила в руках, даже распятых. Как из них источается
таинственная, святая кроткая мощность..." Мы с Каляевым
о церкви, о православии не разговаривали. Но о Христе
этот приятель, если не друг Бориса Савинкова,
профессионального политического убийцы '(!), часто говорил.
Мне кажется, что сердце Каляева было способно
принять божественную истину. В прежние времена такие,
как он, романтики уходили в монастыри...»
(ТырковаВильямс А. Воспоминания. То, чего больше не будет. М.,
1998). Близкое по содержанию описание личности К
можно найти в «Воспоминаниях террориста»
Савинкова: «Каляев любил революцию так глубоко и нежно, как
любят ее только те, кто отдает за нее жизнь. Но,
прирожденный поэт, он любил искусство. ..Для людей, знавших
его очень близко, его любовь к искусству и революции
освещалась одним и тем же огнем, - несознательным,
робким, но глубоким и сильным религиозным чувством»
Личность К и обстоятельства убийства В. К. фон Плеве
и вел. князя Сергея Александровича легли в основу
повести Савинкова «Конь бледный». Образ
террористаромантика, списанный явно с К., представлен у А Грина в
повести «Марат». Изв. франц. писатель-экзистенциалист
А Камю выбрал К в качестве героя своей пьесы
«Справедливые». В своей кн. «Человек бунтующий» Камю
также писал о К и подобных ему эсерах-террористах как
о самом высоком типе «бунтарей», к-рых он называл
«разборчивые убийцы». Камю противопоставлял
благородных террористов, народовольцев и эсеров-боевиков
(к к-рым относил и К) С. Г. Нечаеву и подобным ему
полит, циникам, описываемым Ф. М.Достоевским в «Бесах».
Среди авторов, так или иначе обращавшихся к
каляевскому сюжету, рус. и сов. писатели Л. Н. Андреев, М. П.
Арцыбашев, А А Блок, 3. Н. Гиппиус, А. И. Куприн, А М. Ре-

КАМЕНЕВ
193
мизов, Б. Л. Пастернак, Ю. С. Семенов, Ю. М. Нагибин,
Б. Л. Васильев, рус. художник-передвижник В. С. Сварог и
др. Публикации о К. читал и обсуждал со своими гостями
писатель Л. Н. Толстой, к биографии К неоднократно
обращались театральные режиссеры и кинематографисты.
Объективные данные, содержащие реальные факты
жизни К, как уже говорилось, немногочисленны. Что
касается восп. товарищей по партии, надо иметь в виду, что в то
время, когда Савинков и Сазонов писали свои мемуары,
К был уже repoejvi и мучеником «террористского дела», и
именно поэтому, наверное, в их изображении товарища
есть изв. доля идеализации.
Архивы: Циркуляр Деп-та полиции начальникам губ.
жандармских управлений и охранных отделений о
выяснении связей И. П. Каляева от 4 апреля 1905 г. // ГА РФ. Ф. 102.
Оп. 260. Д. 13. Л. 199-199 об.
Источники: 4-е февр. 1905 г. // Рев. Россия. 1905. № 60.
5 марта; Колосов А. Смерть Плеве и вел. князя Сергея
Александровича. Berlin, 1905; Рассказ И. П. Каляева о свидании с
вел. княгиней // Иван Платонович Каляев. Б. м., 1905. С. 7-9;
Дело Ивана Каляева. СПб., 1906; Кассационная жалоба И. П.
Каляева в Сенат // Былое. 1908. № 7; Савинков Б. В. Из
воспоминания об Иване Каляеве // Там же; Его же. Конь бледный.
М., 1913; Его же. Восп. террориста. М., 1991; Сазонов Е. И.
П. Каляев // Былое. 1908. № 7; Памяти Каляева. М., 1918;
Соболев Ю. Иван Каляев. М., 1924;Тыркова-Вильямс А.
Воспоминания. То, чего больше не будет. М, 1998; Охранка: Восп.
руководителей полит, сыска. Т. 1, 2. М., 2004; и др.
Лит:. Гусев К. В. Партия эсеров: от мелкобурж.
революционаризма к контрреволюции. М., 1975; Его же. Рыцари
террора. М., 1992; Непролетарские партии России: урок истории.
М, 1984; Леонов М. И. Левое народничество в нач.
пролетарского этапа освободит, движения в России. Куйбышев, 1987;
ЗакировР. С. Суд над эсером-террористом И. П. Каляевым и
его казнь // Вопросы отеч. истории: Межвуз. сб. науч. работ
молодых ученых. М, 2004. В. 7. С. 29-44; Его же. Об одной
провокации Деп-та полиции (из мат-лов следствия над
членом Боевой орг-ции Партии социалистов-революционеров
И. П. Каляевым в 1905 г.) // Новейшая история России:
Междисциплинарный науч.-теоретич. журнал. 2013. № 2.
С. 159-168.
Л. А Аляева.
КАМЕНЕВ (наст. фам. - Розенфельд) Лев Борисович
(др. псевд.: Л. Бор, Градов, Ю. Градов, Юрий К-в, Юр. Кам.,
Ю. Кам-нев, КМН, КНЛ, С Корсов, О Ли-чан, Л. Ролин,
Л. Рольд, Ю. Г., Ю. К, Юр. К., Юрий, Юрий Кавказский)
(6.7.1883, Москва - 25.8.1936, там же), с.-д., большевик,
сов. парт, и гос. деятель. Из семьи потомств. поч.
гражданина; отец - машинист Моск.-Курской ж. д., в
последующем инженер, мать - выпускница Бестужевских
высших жен. курсов. Воспитывался в оппозиционном
существующим порядкам духе. Обучался в Виленской,
затем в Тифлисской гимназии, где в старших классах
заинтересовался нелегальной лит-рой и начал посещать
местные кружки марксистов. Одной из первых книг,
направивших его на рев. путь, была брошюра Ф. Лассаля
«Программа работников». С увлечением следил за
полемикой между марксистами и народниками в легальной
лит-ре. В 1901 поступил на юрид. ф-т Моск. ун-та.
Вступил в студенч. с.-д. кружок. Был избран представителем
от своего курса в союзный совет землячеств, участвовал
в протестных акциях моек, студенчества. В марте 1902
арестован за участие в студенч. демонстрации, отказался
от дачи показаний и провел неск. месяцев в тюремном
заключении. Был исключен из ун-та без права
восстановления и выслан под надзор полиции в Тифлис.
Поддерживал связи с местными с.-д. и вел рев. пропаганду в
рабочих школах.
Осенью 1902 эмигрировал в Париж, где быстро
сблизился с сотрудниками редакции газ. «Искра», в
частности Л. Д. Троцким. В 1903 познакомился с его младшей
сестрой - О. С. Бронштейн (женился на ней в период
своей второй эмиграции, после 1908; брак распался в
1927; вторая жена К. с 1928 - Т. И. Глебова-Афремова).
Помогал составлять для газ. отчеты о студенч. движении
(№ 29,1.12.1902; № 30, 15.12.1902; № 32,15.1.1903; № 35,
1.3.1903). Познакомившись в Париже с В. И.Лениным на
одном из его публ. выступлений, К стал одним из его
самых преданных соратников. После переезда редакции
«Искры» в Женеву также уехал в Швейцарию. В Женеве
начал выступать с собств. докладами на собраниях
«искровцев». Первым таким его выступлением был доклад
с критикой представителей «легального марксизма»
П. Б. Струве, Н. А Бердяева, С. Н. Булгакова.
После 2-го съезда РСДРП (Брюссель, затем Лондон,
июль-авг. 1903) К. примкнул к большевикам. В сент. 1903
возвратился в Россию. Вел рев. работу в Тифлисе:
пропагандист, агитатор, участник подготовки забастовки на
Закавказской ж. д. В первых числах янв. 1904 переехал в
Москву, где по поручению Моск. к-та РСДРП
организовал группу агитаторов. В февр. 1904 арестован и после
5 мес тюремного заключения выслан под надзор
полиции в Тифлис.
В Тифлисе вошел в состав союзного Кавк. к-та РСДРП
вместе с И. В. Сталиным, М. Г Цхакая, С. М. Ханояном и
др. Осуществлял агитац. деятельность среди ж.-д.
рабочих, координировал работу местных ячеек, участвовал
в выпуске газ. «Борьба пролетариата». В авг. 1904
делегирован представителем от Кавк. к-та РСДРП в «Бюро
комитетов большинства». В качестве его агента вел
агитацию в С-Петербурге, Курске, Орле, Екатеринославле,
Воронеже, Ростове-на-Дону и др. городах за проведение
3-го съезда РСДРП.
На 3-м съезде РСДРП (Лондон, апр.-май 1905) К -
дел. от Кавк. к-та, участвовал в прениях по всем ключевым
вопросам. В нач. 8-го заседания выступил с продолжит,
речью, в к-рой призывал активно бороться со
стихийностью в рабочем движении, утверждал, что пассивность в
этом отношении закрепит в рабочей среде бурж.
влияние, настаивал на необходимости только
организованной работы с пролетариатом при подготовке вооруж.
восстания. На 15-м заседании, во время обсуждения
проекта резолюции Ленина и А. А Богданова «Об
отношениях рабочих и интеллигенции в социал-демократических
организациях», высказался решительно против нее,
считая, что такой вопрос может существовать только в виде
«демагогии». В кон. заседания сделал поправку, в к-рой
признал, что вопрос об интеллигентах и рабочих
существует, но «в другой плоскости» (Третий съезд РСДРП.
Апр.-май 1905 г. М., 1959. С 146-148,255,275). Особенно
активно К. участвовал в прениях по проблеме раскола в
партии. По словам Б. В. Авилова, он был единств,
делегатом, кто не высказался в примирит, духе. На 19-м и 20-м
заседаниях гл. темой его выступлений была бескомпро-

194
КАМЕНЕВ
миссная критика меньшевиков, к-рых он обвинял в
оппортунизме и внесении в рабочее движение элементов
бурж. идеологии. К. призывал делегатов не объединяться
с меньшевиками; считал, что меньшевики вскоре
превратятся в орг-цию, похожую на франц. синдикалистов.
Нек-рые высказывания К. были подчеркнуто жесткими,
так что дел. М. К. Владимиров назвал его выступление
«злым*; отметил, что К слишком отрицательно
характеризует всех меньшевиков, тогда как многие из них
расходятся с большевиками лишь по «недоразумению».
Позднее он также говорил, что если в России будет
много таких «твердокаменных» товарищей, как К., то именно
они больше помешают
объединению РСДРП, чем
меньшевики. С продолжит, критикой
К выступил дел. Д С.
Постоловский, к-рый считал, что
негативная оценка
меньшевизма рождается у К. не от
«социологических выводов», а от
его «раздражения и
озлобленности». В ответ К. заявил, что
большевики, как «практики»
в рев. борьбе, «завоевали себе
право на озлобление», что
меньшевики совершили
недопустимые ошибки по всем
крупным тактич. вопросам, в
результате чего
пролетариат России попал под влияние
буржуазии. Для прояснения
своей позиции К. использовал
пример из истории нем.
социалистов: «Не потому в
германской партии ортодоксы
наверху, что Каутский
побеждает Бернштейна, а потому что
Бебель в союзе с самой
жизнью бьет Бернштейна». После
этого дел. Г И. Крамольников
заявил, что сам К. совершает
коренную ошибку, полностью
отталкивая от РСДРП
представителей оппортунизма,
что РСДРП, напротив, должна
действовать, как нем. с.-д-тия: «Если у нас в партии
явятся даже настоящие Бернштейны, мы их должны
использовать». В итоге была принята резолюция, в к-рой съезд
осуждал отход меньшевиков от принципов рев. с.-д-тии,
но допускал их участие в орг-ции. ЦК партии также
поручалось принять меры к подготовке условий слияния
с меньшевиками. В кон. заседания К сделал поправку, в
к-рой сдержанно сообщал о своей поддержке этой
резолюции с самого начала и что его просто неверно
поняли: «...странно думать, что я против всяких соглашений
и только за вышибание. Этого я не думал и не говорил»
(Там же. С. 338,339,348,352-354, 356,364).
После съезда К назначен агентом ЦК РСДРП и в
июле-сент. 1905 совершил многочисл. поездки по
крупным городам центр, и зап. России с целью агитации в
поддержку бойкота «Булыгинской» думы и
подготовки вооруж восстания. С осени 1905 находился в
С.-Петербурге. Нек-рое время учился в Технологич. ин-те;
выступал на большевистских собраниях, агитировал во
время избират. кампании во 2-ю Гос. думу. В апр. 1907
командирован ЦК РСДРП в Москву для агитац. работы,
от моек, орг-ции избран делегатом на 5-й съезд РСДРП
(Лондон, май-июнь 1907). На съезде К. был мало
активен. На 4-м заседании он обратил внимание делегатов
на «царящий хаос» в партии по вопросу о ближайших
полит, задачах, имея в виду отношение к вооруж.
восстанию и выборам в Гос. думу. При этом он обвинял
меньшевиков в трусости. На 5-м заседании он неудачно
пытался провести резолюцию в противовес Ю. О.
Мартову, выступавшему против обсуждения вопроса о
вооруж. восстании [Пятый (Лондонский) съезд РСДРП.
Апр.-май 1907 г. М., 1963. С. 34,
65]. Позднее К., в
свойственной ему компромиссной
манере, дал собств. оценку
работы съезда. Он писал, что из-за
внутр. противоречий в РСДРП
съезд был «шагом на месте», но
в то же время «отражал»
партию и принял неск. важных
резолюций (Лондонский съезд
РСДРП. 1907. Харьков, 1925.
С. 14). На съезде К. избран
членом ЦК партии и
Большевистского центра. С этого времени
стал одной из самых заметных
фигур в РСДРП.
Вернувшись в С.-Петербург,
К. работал вместе с Г. Е.
Зиновьевым и И. П. Мешковским.
Продолжал писать критич.
статьи в адрес меньшевиков и др.
противников большевизма. По
поручению Ленина написал
ст. «Лондонский съезд РСДРП
1907» в жур. «Вестник жизни»
(1907. № 6), в к-рой выступил с
негативной оценкой Троцкого.
Однако на протяжении всей
полит, карьеры К. его оценка
Троцкого неоднократно
менялась. В последнем изд.
своей работы он писал, что речь,
произнесенная Троцким на
съезде против меньшевиков, «заслуживает внимания»,
и, напротив, критиковал выступления Г. В. Плеханова и
П. Б. Аксельрода за заурядность в высказываниях и
отсутствие конкретики. Но осн. позиция К. - апология
большевизма - оставалась неизменной (Лондонский съезд
РСДРП. 1907. С. 32, 35-37).
В апр. 1908 К. был арестован, в июле выпущен под
залог и практически сразу же эмигрировал с семьей в
Швейцарию. За границей К. продолжал оставаться
видным парт деятелем и ближайшим помощником Ленина.
Входил в Большевистский центр, являлся членом
редакции газет «Пролетарии», «Социал-демократ* и «Рабочая
газета». В это время К. стал особенно близок к Ленину
и Зиновьеву, что не осталось не замеченным др.
членами партии. Среди большевиков даже распространилось
шутливое выражение «Наш партийный вождь Григорий
Ильич Каменев». Осн. ценным качеством К Ленин
считал его умение находить точки сближения с полит,
оппонентами большевиков, также высоко ставил его лит.

КАМЕНЕВ
195
способности. Однако, несмотря на дружеское
расположение к К и сложившийся у него авторитет в партии,
Ленин неоднократно упрекал его в личных письмах за
неисполнительность и упрямство. Чаще всего это было
связанно с задержкой и плохой подготовкой текстов
публикаций в 1909. В одном из писем к Зиновьеву Ленин,
возмущенный долгим написанием фельетона в его
газету, писал в постскриптуме: «На Каменева, кажись, махнем
рукой?» В др. письме, также к Зиновьеву, он жестко ругал
рукопись статьи К. за сбивчивость и запутанность в
суждениях, предлагал Зиновьеву либо убедить К. переписать
статью заново, либо написать ее самому (Ленин В. И.
ПСС М., 1970. Т. 47. С 188-189). Позднее Ленин не раз
лично критиковал К. за частые случаи нарушения парт,
дисциплины. В письме к нему, написанном в нояб. 1912,
он писал, что «бешено зол» из-за его «неаккуратности» с
отправкой писем с Базельского конгресса. В дек. того же
года Ленин, возмущенный нежеланием К. ехать в Базель,
писал ему «Я Вас, ей богу, перестал понимать Л. Б., - хотя
мы уже, почитай, пуд соли съели вместе». (Там же. Т. 48.
С. 114, 120). Тем не менее К был представлен
практически на всех крупных междунар. социалистич. и рос. парт,
собраниях, участвовал в работе 5-й Общерос.
конференции РСДРП (Париж, дек. 1908), совещания расширенной
редакции «Пролетария» (Париж, июнь 1909),
объединительного пленума ЦК (Париж, янв. 1910), Пражской
конференции (янв. 1912), Поронинского совещания ЦК
РСДРП с парт, работниками (1913), представлял
большевиков на Копенгагенском (1910) и Базельском (1912)
междунар. социалистич. конгрессах, на съезде Герм,
с.-д. партии (Хемниц, 1912). По поручению ЦК в 1910-11
входил в ред. венской «Правды» Троцкого, в 1913
представлял большевиков в Междунар. социалистич. бюро.
В 1909 К читал лекции приехавшим в Париж быв.
ученикам каприйской школы, летом 1911 - в парт,
школе РСДРП в Лонжюмо (Франция); курс лекций был
посвящен истории полит, партий России. Сотрудничал
в газетах «Звезда» и «Правда», журналах «Мысль»,
«Просвещение», «Металлист» и др. Осн. темой публикаций К.
была критика появившихся в рядах РСДРП сторонников
легальной работы партии - «ликвидаторов» - и
отколовшихся от большевиков «отзовистов». В ст. «О новой
партии (ответ на вопрос)» он отмечал, что
«ликвидаторы» по своей сути являются уже скорее либеральной,
чем рев. партией (Марксизм и ликвидаторство. СПб.,
1914. С. 19). Неск. иным образом К. комментировал
позицию «отзовистов». Еще в 1909 он называл тактику
«отзовистов» «политической элементарностью и
примитивизмом», однако соглашался с их мнением, что
ист. опыт показывает отрицательную роль представит,
учреждений. В качестве комментария по данной
проблеме К. приводил высказывания Ленина на 3-м съезде
РСДРП, где тот заявил, что большевики не должны
категорически ставить вопрос о своем бойкоте Земского
Собора, созванного в условиях монархии (Между двумя
рев-циями: Сб. статей. 2-е изд. М., 1923. С. 248). В 1911 К.
издал под ред. Ленина крупную брошюру «Две партии»
(переиздана в 1924 и 1925), направленную против
Мартова. В предисловии к брошюре Ленин объяснял ее назв.
тем, что группа «ликвидаторов» на деле уже есть «особая
партия», а не РСДРП; сдержанно хвалил К., отмечая, что
автор хорошо представил мат-лы о борьбе большевиков
с внутр. противниками (Каменев Ю. [Л. Б.] Две партии.
Париж, 1911. С. 5). В брошюре К., в первую очередь,
отражал ленинские взгляды на проблему взаимоотношения
большевиков с др. с.-д. течениями. Позднее писал, что в
этой и др. своих работах 1906-12 он в осн.
комментировал идеи Ленина. Тем не менее в брошюре К.
проглядывали и его собств. воззрения. Демонстрируя жесткую
позицию по отношению к своим противникам, он мог,
в отличие от Ленина, одноврем. найти место и для
компромиссных высказываний. В предисловии К. писал, что
РСДРП всегда будет беспощадным сторонником борьбы
с контрреволюционными группами, но при этом
готова объединятся со всеми рев. марксистами, несмотря на
конкретные разногласия. Осн. практич. задачей РСДРП
К. считал «всестороннюю помощь и обслуживание» всех
без различия рабочих орг-ций России, независимо от их
статуса легальности или нелегальности (Там же. С. 10,12).
Отдельно К. охарактеризовал отношения большевиков с
Троцким после янв. пленума ЦК РСДРП 1910. На пленуме,
лишенные поддержки со стороны Троцкого, Ленин и его
сторонники были вынуждены пойти на орг. уступки.
После пленума они прекратили издание газ. «Пролетарий»
и распустили Большевистский центр. Оценивая
действия Троцкого, К. назвал их «безыдейным маклерством»
и «беспринципным интриганством», писал, что между
большевиками и Троцким теперь создалась
«непроходимая пропасть» (Там же. С. 102-103).
В 1913 К. находился в Кракове вместе с Лениным и
Зиновьевым. Подготовил и написал неск. крупных
статей для газет «Звезда», «Правда» и др. В ст. «Об открытой
рабочей партии» К полемизировал с меньшевистской
газ. «Луч» о проблеме легализации РСДРП. Там же писал
о Троцком, что тот слишком узко оценивает события
Ленского расстрела, рассматривая его лишь как пример
борьбы рабочих за свободу коалиций, а не как протест
против всего уклада рос. обществ, строя (Марксизм и
ликвидаторство. СПб., 1924. С. 37). В ст. «О "свободе
организаций" и о "темной массе"» указывал на то, что даже
незначит, конфликты рабочих с администрацией на
предприятиях крайне важны, т. к. приводят к мысли о
необходимости своей орг-ции даже самые «отсталые
массы». В данном случае К. опять критиковал
«ликвидаторов», которые считали, что первонач. целью для партии
является борьба за общее, а не частное улучшение
условий труда (Там же. С. 101). В статьях «О свободе
коалиций» и «О стачках» К. давал подробную оценку студенч. и
стачечного движения в России; опираясь на статистику,
доказывал, что их уровень не снижается, а, наоборот,
нарастает; утверждал, что, вопреки мнению пр-ва,
волнения студентов и рабочих не случайны и происходят по
полит, причинам, а не из-за экон. недовольства (Там же.
С 35-39,86-89,100-102,125-127).
По просьбе Ленина К. помогал готовить тексты
речей депутатов-большевиков в 4-й Гос. думе. Весной 1914
в связи с предательством Р. В. Малиновского К.
переехал в С-Петербург и был назначен ЦК редактором газ.
«Правда». Полностью отстранил от работы в «Правде» ее
прежнего секр. и ред. M. E. Черномазова, к-рый
обоснованно подозревался большевиками в связях с полицией.
Одноврем. с этим тайно возглавил фракцию
большевиков в Гос. думе.
Начало 1-й мировой войны 1914-18 внесло значит,
коррективы в тактику большевиков. Через
депутатовбольшевиков К. должен был проводить новую линию
своей партии на эскалацию рев. ситуации на фоне
поражения России в войне. К переехал из Петрограда в
Финляндию, где проводил совещания ЦК и встречи с

196
КАМЕНЕВ
членами большевистской фракции Гос. думы. Арестован
4.11.1914 на даче в Озерках, под Петроградом, во время
проведения там очередного нелегального парт,
совещания. На суд. процессе 10-132.1915 К. был обвинен в гос.
измене, ему грозил смертный приговор. Во время
следствия и в выступлении на суде отрицал, что является
сторонником ленинского лозунга «поражения
правительства и превращения империалистической войны в
гражданскую». Приговорен к лишению всех прав состояния
и к ссылке в Сибирь. Ссылку отбывал (1915-17) в с.
Монастырское, с. Елань и г. Ачинск. В ссылке состоялся парт,
суд над К Я. М. Свердлов и С С. Спандарян обвинили его
в трусости и слабоволии; Сталин, напротив, выступил
защитником К и объяснил его поступок как «военную
хитрость». В нач. 1916 К. сообщил Загран. бюро ЦК о своем
оправдании парт, судом.
К сотрудничал в антивоен. легальном жур. М.
Горького (А М. Пешкова) «Летопись» (Петроград, 1916). В 1916
легально опубл. работа К. «Экономическая система
империализма», в к-рой он подробно описал все осн.
стадии и элементы перерастания капиталистич. х-ва в
империализм. Как и ранее, в этой работе он часто
использовал ленинские формулировки и оценки. В то же время
К. сумел продемонстрировать и свою собств.
компетентность, довольно обстоятельно рассматривая работы
изв. зап. экономистов и социал-демократов. Раскрывая
сущность формирования империализма на Западе, он
отрицательно и даже язвительно высказался в адрес
крупного нем. с.-д. Э. Бернштейна. В качестве примеров
правильных оценок империализма К часто применял
цитаты из книги др. видного марксиста, Р. Гильфердинга,
«Финансовый капитал» (Экон. система империализма.
Пп, 1916. С. 10,42). В том же году К легально издал работу
«Об А И. Герцене и Н. Г. Чернышевском», к-рую он писал
в свободное от парт, работы время. В ней К. сумел в еще
большей степени проявить свою лит. и публицистич.
самостоятельность. Подробно и объективно рассказал
о взаимоотношениях Герцена с его постоянным
противником - нем. философом Р. Зольгером; рассмотрел
эволюцию взглядов Герцена и Чернышевского через
призму Крест, реформы 1861; в достаточно редком для
своей публицистич. практики случае писал о проблемах
крест-ва и народничества в творчестве Герцена и
Чернышевского; осуществил лит. исследование малоизвестных
писем Чернышевского (Каменев Л. Б. Об А И. Герцене
и Н. Г. Чернышевском. Пп, 1916. С. 18, 83, 89, 127).
Одноврем. много рассуждал о вреде идеи мессианства и
иллюзорности либер. ценностей. В предисловии говорил о
том, как идейно обнищала мысль Герцена в руках таких
идеологов мессианства и неославянофильства, как
Булгаков, Бердяев, Струве, Е. Н. Трубецкой и В. Ф. Эрнов (Там
же. С. 8).
12.3.1917 К вместе со Сталиным прибыл в Петроград.
Был введен в Президиум Петрогр. совета рабочих
депутатов и редколлегию газ. «Правда». Предлагал
поддерживать Врем, пр-во постольку, поскольку оно борется с
остатками старого режима; полагал, что до заключения
мира рус. армия не может сложить оружие. На Апр.
конференции выступил с критикой тезисов Ленина, считая,
что бурж-демокр. рев-ция еще не закончена. Несмотря
на это, избран членом ЦК РСДРП(б).
Чл. Президиума 1-го Всерос. съезда Советов [июнь
(июль) 1917], избран на съезде членом ВЦИК и его
Президиума. В нач. июля 1917 выступал против захвата
власти Советами, уговаривал вооруж манифестантов
разойтись. 9 июля добровольно отдал себя в руки властей
и был заключен в тюрьму. На 6-м съезде РСДРП заочно
вновь избран членом ЦК и выдвинут кандидатом в
депутаты Учредит.собрания. 10и1б.10.1917назаседании ЦК
вместе с Зиновьевым выступил против вооруж
восстания. 18 окт. изложил доводы против восстания в
интервью газ. «Новая жизнь». Тем не менее принимал участие
в орг-ции восстания в Петрограде. Вел переговоры с
левыми эсерами о совместных действиях. Чл. Президиума
и пред. 2-го Всерос. съезда Советов [окт. (нояб.) 1917].
27 окт. избран председателем ВЦИК. Вел переговоры с
представителями др. социалистич. партий об их
вхождении в состав СНК 4 нояб. вышел из ЦК вместе с др.
сторонниками однородного социалистич. пр-ва. 8 нояб.
отстранен от руководства ВЦИК В составе сов.
делегации участвовал в переговорах с герм, командованием в
Брест-Литовске.
Депутат Учредит, собрания от Витебского округа.
Один из руководителей фракции большевиков в
Учредит, собрании. Вместе с Д Б. Рязановым, M. A Лариным,
А И. Рыковым выступал против разгона Учредит,
собрания, контроля над ним СНК и руководства ЦК РСДРП(б)
работой большевистской фракцией.
В янв. 1918 глава сов. делегации в Лондоне. Выслан из
Великобритании, затем арестован на Аландских
островах финскими властями. Находился в заключении до
авг. 1918.
В сент. 1918 назначен членом През. ВЦИК и избран
председателем Моссовета. В1919 чрезвычайный
уполномоченный Совета обороны на Юж фронте. Вел
переговоры с Н. И. Махно о совместных воен. действиях против
белых. После 8-го съезда РКП(б) (Москва, 18-23.3.1919)
чл. Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б). С 1922 зам. пред.
СНК и СТО, в 1924-26 пред. СТО. В апр. 1922 предложил
назначить Сталина ген. секретарем ЦК РКП(б). В связи
с болезнью Ленина председательствовал на
заседаниях Политбюро ЦК РКП (б). Ленин в 1922 рассматривал
К как возможного преемника, хотя и отмечал, что его
«октябрьский эпизод» - не случайность, но он не
может быть поставлен ему в вину лично (Ленин В. И. ПСС.
Т. 45. С. 345).
После смерти Ленина К. - активный участник
внутрипарт. борьбы за власть. Совм. со Сталиным и
Зиновьевым пытался отстранить Троцкого от власти. Пред.
дирекции Ин-та Ленина (1923-24), инициатором
создания к-рого являлся. Ленин еще при жизни передал К
на хранение часть своего личного архива. В годы
директорства К. в работе ин-та активно участвовала Н. К
Крупская. К видел своей задачей превращение ленинизма в
официальную идеологию партии. Он организовал
масштабное собирание всех рукописей Ленина и
сопутствующих им док-тов, положив тем самым начало ист. парт,
архиву (ныне - РГАСПИ), и публикацию 1-го собрания
его соч., построенного по хронологич. принципу. Для К
ист. правота большевизма была аксиомой, он был
убежден во всемирно-ист. значении ленинских идей, именно
поэтому он не боялся вводить в науч.-справочный
аппарат соч. Ленина док-ты его полит, противников. Эти
приложения в совокупности с пространным науч.
комментарием делают отредактированные К. (он был
редактором и первых 3 тт. 2-го и 3-го изданий соч.) соч. Ленина

КАРЕЛИН
197
ценнейшим ист. источником. Комплексным подходом
к публикации источников и содержат, комментарием
отличаются и начавшие издаваться по инициативе К
«Ленинские сборники» [под ред. и с комментариями К
вышли сб-ки I—VI (М; Л., 1924-27)]. Самостоят,
значение имеют и вводные статьи К к отредактированным
им томам соч. Ленина, в совокупности составляющие
интеллектуальную биографию последнего. Задуманную
К. биографию Ленина ему написать не удалось. К начал
использовать ленинские док-ты во внутрипарт. борьбе,
что отчасти решило вопрос о его нахождении на посту
директора ин-та и предопределило трагич. жизненный
финал.
В 1925 вместе с Зиновьевым К. стал лидером «новой»,
уже антисталинской, оппозиции. В апр. 1926, после
объединения с Троцким, участник «объединенной
оппозиции». На 14-м съезде ВКП(б) (дек. 1926) критиковал
Сталина и предложил снять его с должности ген. секретаря;
высказался против единоначалия и вождизма в партии.
Вслед за этим подвергся репрессиям. В 1926 исключен
из Политбюро, в апр. 1927 выведен из Президиума ЦИК
СССР, в окт. того же года - из ЦК ВКП(б). На 15-м съезде
ВКП(б) (дек. 1927) исключен из партии, выслан в Калугу.
После заявления о признании ошибок в июне 1928
восстановлен в партии и назначен начальником Науч.-техн.
управления ВСНХ СССР, а с мая 1929 - председателем Гл.
концессионного к-та при СНК СССР. В окт. 1932 вновь
исключен из партии в связи с «делом Рютина»,
отправлен в ссылку в Минусинск на 3 года. В дек. 1933
восстановлен в партии и назначен директором науч. изд-ва
«Academia». На 17-м съезде ВКП(б) (янв.-февр. 1934)
выступил с покаянной речью, назвав себя
«политическим трупом». С мая 1934 дир. Ин-та мировой лит-ры
АН СССР. В дек. 1934, после убийства С. М. Кирова,
арестован и исключен из партии. Признал себя виновным
в орг-ции покушения на Кирова и 16.1.1935 осужден на
5 лет тюрьмы по делу «Московского центра». В июле
1935 по делу «Кремлевской библиотеки и комендатуры
Кремля» приговорен к 10 годам тюрьмы. В авг. 1936
судим по делу «Троцкистско-зиновьевского
объединенного центра» и приговорен к высшей мере наказания.
Расстрелян. 13.6.1988 реабилитирован Верховным судом
СССР за отсутствием состава преступления.
Соч.: Что такое либерал и консерватор. СПб., 1906;
Лондонский съезд РСДРП. 1907. Харьков, 1925; Две партии.
Париж, 1911; Марксизм и ликвидаторство. СПб., 1914 (в соавт. с
В. И. Лениным и Г. Е. Зиновьевым); Об А И. Герцене и Н. Г.
Чернышевском. Пг., 1916; Экон. система империализма. Пг., 1916;
Между двумя рев-циями: Сб. статей. 2-е изд. М., 1923; Статьи и
речи. 1905-1925. Т. 1,10,11,12. М., Л., 1925-29.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 323 [Каменев (Розенфельд) Л. Б.].
Лит.: Шелестов Д Один из виднейших большевиков и
коммунистов (Каменев Л. Б.) // Возвращенные имена. М., 1989.
Кн. 1 ; Д о н к о в И. П. Лев Борисович Каменев // ВИ КПСС. 1990.
№ 4; Черняев В. Ю. Лев Каменев // Работы Л. Б. Каменева в
фондах б-ки Рос. академии наук. СПб., 1992.
Библиография: Крылов В. В. «Прошу не оставлять
литературной работы»: Произведения Л. Б. Каменева // СБ. 1989.
№ 2; Работы Л. Б. Каменева в фондах б-ки Рос. академии наук
СПб., 1992.
М.Д. Трухин.
КАРЕЛИН Аполлон Андреевич (псевд.: А А., А К,
А. Кар-ин, А. Кочегаров, Алпатов, «Борода», Иван Темный,
К, К П. Бортновский, Макаренко, П. Винтер, П. Волан)
(23.1.1863, С-Петербург - 20.3.1926, Москва), обществ,
и рев. деятель, экономист. Сын основоположника
художеств, фотографии, удостоившегося наград за участие
в междунар. выставках А. О. Карелина (1837-1906),
выходца из креп, крестьян. В мае 1882 окончил гимназию
в Нижнем Новгороде. В 1881 основал здесь рев.
кружок. 9 марта того же года впервые арестован за издание
прокламации с требованием конституции. Отдан под
гласный надзор полиции на 2 года. В 1883 за
намерение совершить террористич. акт выслан в Зап. Сибирь.
С кон. 1880-х гг., поддерживая связи с народовольч.
кружками, вел рев. пропаганду среди петерб. рабочих и
студентов, призывая к давлению на пр-во «путем
проведения в жизнь систематического террора». Считая гл.
задачей рев. сил свержение самодержавия, призывал
марксистов и народников к созданию единой рев. орг-ции
(Сапон В. П. Аполлон Андреевич Карелин. Н. Новгород,
2009. С. 17-18). С этой целью, выдавая себя за
представителя несуществующей «Российской рабочей партии»,
в 1888 создал руководящий центр петерб. студенч. рев.
групп («кадровиков»), вскоре распавшийся из-за
бездействия. В 1888 оконч. юрид. ф-т С-Петерб ун-та, сдал
в Казанском ун.-те экзамен на степень кандидата прав.
С кон. 1880-х гг. выступал как адвокат на суд. процессах.
В февр. 1892 за связи с петерб. террористич. кружком
К. Р. Качоровского и H. H. Беляева выслан на 4 года в
Вологодскую гу6\ По окончании ссылки, в 1898
переселился в г. Юхнов Смоленской губ., где служил секретарем
земской управы. С 1900 жил в Иркутске.
Со времени первой ссылки К исследовал разл.
аспекты крест, вопроса. В кон. 1880-х - 1890-х гг. публиковал
исследовательские работы по проблемам крест, общины,
положения рабочих-отходников и кустарного произ-ва
в журналах «Русская мысль», «Северный вестник»,
«Юридический вестник», «Экономический журнал», газетах
«Восточное обозрение», «Волжский вестник», «День»,
«Казанский биржевой листок». Отд. книгами вышли его
работы «Фабричные законы» (1893), ^Общинное
владение в России» (1893) и «Краткое изложение
политической экономии» (1894). Две последние книги получили
следующую оценку П. Б. Струве-, «В теоретическом
отношении обе эти работы не представляют ничего
выдающегося, но обилие интересного материала, подчас мало
доступного, составляет их крупное достоинство» (П. С.
[Струве П. Б.] Карелин Аполлон Андреевич //
Энциклопедич. словарь Брокгауза и Ефрона. T. XlVa. СПб., 1895.
С 492).
В центре внимания исследований К. - судьба крест,
общины. Для него характерен взгляд на эту проблему в
духе реформистского народничества 1890-х гг. К.
стремился выделить в общине характеристики и тенденции,
свидетельствующие о тяготении крестьян к соц.
справедливости и артельным формам орг-ции труда и
потребления: передел земли «по едокам», «посаженный налог» на
«излишки» усадебной земли, принцип раздела на
основании «равноплодородия» и равной величины наделов,
обществ, запашка, круговая порука в выплате податей,
«помочи», «супряги» и т. д. Полагая, что развитие
капитализма в России лишь побуждало крестьян к принятию
таких форм, К, вопреки марксистским и либер. авторам,
обосновывал экон. эффективность общины. «...Факты

198
КАРЕЛИН
доказывают, - писал он, - что общинное землевладение
служит гарантией и залогом несомненного
самобытного прогресса крестьянской земледельческой культуры,
что устойчивость этой культуры среди "разных
несчастий" если и была чему в особенности обязана, то
именно общинному землевладению... Хозяйство крестьян,
перешедших от общинного владения к подворному,
ведется не лучше, чем при старых порядках, а зачастую
много хуже» (Карелин А. А Общинное владение в
России. СПб., 1893. С. 86). «Национальной задачей» пр-ва К.
считал принятие мер для защиты
общины от разрушения: снижение
налогов, запрет на уничтожение
общин и отчуждение их земель
без согласия пр-ва, упрощение
процедуры и четкое установление
сроков зем. передела, разрешение
юрид. не закрепленных форм
общины (общин-волостей,
городовобщин), легализация перехода от
подворного владения к
общинному, удаление избытка населения
путем переселений, ознакомление
крестьян с их законными правами.
Гл. направлением агр. политики
пр-ва, по К, должны были стать
создание и поддержка врем,
налоговыми льготами артельных х-в на
селе, представлявшихся К в форме
«общей коллективной
поземельной собственности,
коллективного труда и дележа продуктов
сообразно труду работающих (или
поровну, или по потребностям, как
пожелают артельщики)» (Там же.
С. 97,126,133,153,168,216-217).
В решении рабочего вопроса К.
придавал наиб, значение введению 8-часового рабочего
дня и проведению др. мероприятий, важных для
защиты здоровья, благосостояния и интеллектуального
развития рабочих: передаче штрафных денег в кассы
взаимопомощи рабочих, закрытию лавок при ф-ках, запрету
труда в ночное время и по праздникам, введению одного
выходного в неделю, запрету кабального найма через
посредников и оплаты труда в безденежной форме,
замене казарм отд. квартирами, введению необходимых
стандартов условий труда, открытию при ф-ках
столовых, бань и больниц. Предлагался также ряд мер для
облегчения условий труда малолетних рабочих и
женщинработниц: запрет найма детей до 15 лет, ночного и
подземного труда, работ на произ-ве ядовитых веществ,
введение отпуска для беременных, обязательное среднее
образование для несовершеннолетних при
ограничении их рабочего дня 6 часами. Ответственность
предпринимателей должна была обеспечиваться высокими
штрафами, налагаемыми на них пр-вом, и обязательным
материальным обеспечением жизни пострадавших по
их вине. Предпринимателей, выполняющих требования,
К предлагал поощрять снижением налогов и
обеспечением лучших мест на выставках (Карелин А. А Фаб.
законы. СПб, 1893. С 8,9, Ю, 11,19, 24,28,29, 30).
В 1905 вступил в ПСР, но, «находя программную
деятельность партии недостаточно революционной»,
разделял взгляды эсеров-максималистов. В дек. 1905
выступал на рев. митингах в Иркутске, где говорил «о
необходимости для профессиональных союзов политической
платформы» (Сапон В. П. Указ. соч. С. 25, 22). В 1906
вместе с женой, Е. Ф. Вериго, уехал в Париж, где
преподавал в «Русской высшей школе социальных наук». С
весны 1908 примкнул к фракции «инициативного
меньшинства» в ПСР, стал одним из руководителей «Союза
левых социалистов-революционеров». В 1909 вместе с
32 сторонниками вышел из состава ПСР. В это время по
своим идейно-теоретич. позициям К. постепенно
сближался с анархистами,
публиковался на страницах анархич.
журналов «Буревестник» и «Хлеб и воля».
Помимо идейной эволюции в духе
анархизма, по мнению агентов
охранки, уход К из ПСР был вызван
тем, что он «не был удовлетворен
занятым им лично положением в
партии и, обладая болезненным
самолюбием, добивался овладеть
руководящей ролью в
революционном мире» (Там же. С. 28).
С 1911 К. поддерживал из
Парижа издававшуюся рос.
эмигрантами в Нью-Йорке
анархосиндикалистскую газету «Голос
труда», в 1911 — 15 публиковался на
ее страницах, нек-рое время входил
в состав редакции. В 1911 вместе с
В. М. Волиным и В. И.
ФедоровымЗабрежневым основал в Париже
группу «Вольных социалистов»,
выпустил пробный номер ее
печатного органа - журнала «Молот».
«Проект соглашения» «Вольных
социалистов», авторство к-рого, по
всей видимости, принадлежит К,
был выдержан в духе анархо-коммунистич. идей.
Ряд теоретич. работ К. 1911-16 («К вопросу о
коммунизме», «Что такое анархия?», «Положительные и
отрицательные стороны демократии с точки зрения
анархистов-коммунистов» и др.) в осн.
популяризировали идеи П. А. Кропоткина и др. анархо-коммунистич.
теоретиков. Однако труды К как теоретика анархизма
отличает ряд самобытных идей. В первую очередь это
касается его представлений об анархистской орг-ции,
несущих отпечаток влияния бланкистских идей. По К.,
начало рев-ции должны были положить всеобщая
стачка и вооруж восстание, инициированные небольшими
законспирированными группами - «братствами»,
объединенными во «Всероссийское Народное Братство».
Анархо-коммунистич. характер программы
преобразований и децентрализованную структуру «братств» К
предлагал совмещать с открытостью для вступления
представителей др. полит, партий при условии
согласия с правилами и отказа от полит, дискуссий в рамках
общей орг-ции. В более поздних работах К указывал
на недопустимость сотрудничества анархистов с с.-д. и
с.-р., как с партиями, стремящимися к власти.
Допускалось лишь совместное участие в восстании против
существующего пр-ва. Целью деятельности «братств» он
считал пропагандистскую работу среди рабочих, крест,
и солдататских масс, подготовку вооруж. восстания (см.:
Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг. Т. 1. М, 1998.

КАРЕЛИН
199
G 492-493; Петр Сергеев [Карелин А. А.]. Письмо
старого рабочего. Нью-Йорк, 1912. С. 10, 12, 13; Что такое
анархия? Б. м., б. г. С. 32; Кочегаров А. [Карелин А. А.].
Положительные и отрицательные стороны демократии
с точки зрения анархистов-коммунистов. Б. м., б. г. С. 11;
Голос труда. 1915. № 24. С. 3). Идею «братств» высоко
оценил Кропоткин, указывавший при этом на опасность
установления централистических диктаторских
порядков в тайных орг-циях (Anarchistes en exil: Correpondance
inédite de Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith, 1897-1917.
Paris, 1995. P. 456).
Распространять влияние на массы анархисты, по К.,
должны были через крест, и рабочие профсоюзы
(Кочегаров А. [Карелин А. А.] Что такое анархия? С. 32).
Взгляды К. на характер профсоюзной орг-ции не
имели пост, характера. Так, в ряде статей («Положительные
стороны новых рабочих организаций», «Заметка об
индустриализме») в 1911-14, апологезируя деятельность
рев.-синдикалистских профцентров «Всеобщая
конфедерация труда» (Франция) и «Индустриальные рабочие
мира» (США), К. выступал за сохранение неидеологич.
характера профсоюзной орг-ции при выдвижении
лозунга ликвидации капитализма и наемного труда.
Вызванная условиями классовой борьбы и эксплуатации
близость наемных рабочих социалистич.
мировоззрению, полагал он, в процессе соц. рев-ции приведет
большинство рабочего класса в ряды анархич. движения
(Голос труда. 1912. № 20. С 4). В России, учитывая опыт
рев-ции 1905-07, К предлагал соединить профсоюзную
орг-цию с системой «советов рабочих
уполномоченных» от коллективов предприятий (советов рабочих
депутатов) (Рабочая мысль. 1916. № 3. Стлб. 4-10).
Для трудов К. характерна оценка интеллигенции как
класса, враждебного рабочим. Ее классовую идеологию
(«господский социализм») выражают с.-д. партии,
стремящиеся к установлению «нового государственного
капитализма». (Кочегаров А [Карелин А. А.]
Положительные и отрицательные стороны демократии. С. 1,4,
6). Социалисты-интеллигенты стремятся увлечь
рабочий класс в парламентскую борьбу за отд. соц. и полит,
реформы: «Нельзя доказать... что сторонники
парламентского, господского социализма - друзья рабочего
класса... Они преследуют интересы собственного класса,
класса интеллигентов, интересы которого менее резко,
чем интересы буржуазии, но все же расходятся с
интересами рабочих... Выборы депутатов - это предательское
оружие, данное рабочим буржуазией и
интеллигенцией» (Голос труда. 1912. № 11. С. 5).
Немалое внимание К уделял поиску анархич. и
коммунистич. элементов в традициях (общинные устои на
селе, антигос. и уравнительные идеи у христ. сектантов
России и т. д.) и истории (вечевые порядки в Новгороде,
крест, войны 17-18 вв.) рус. народа. Рус. народ, в глазах
К., превосходил др. народы в готовности к воплощению
в жизнь анархич. идеала: «Сравнивая отношение к
власти массы русского и французского, например, народов,
мы ясно видим, что в первом нет и тени того уважения к
закону и власти - правительству, какое наблюдается во
Французской демократической республике»
(Кочегаров А. [Карелин А. А.] Положительные и
отрицательные стороны демократии. С. 10).
В 1911-15 К - один из наиб, авторитетных
теоретиков анархич. движения по аграрному вопросу. Еще в
1909 он опубликовал на страницах журнала
«Буревестник» статью с критикой методов пропагандистской
работы анархистов среди крестьян. В своих работах К
уделял внимание критике помещичьего
землевладения в России, стремясь доказать преступный характер
его формирования в результате становления
крепостничества и захвата земель крест, общин феодальной
знатью при поддержке гос-ва. Указывая на низкое
качество используемой в помещичьем х-ве техники,
преобладание в нем отработочной формы аренды, худшие
условия оплаты труда с.-х. рабочих в нем, он утверждал,
что крупная зем. собственность наносит вред развитию
с. х-ва. Поэтому ликвидацию помещичьего
землевладения считал необходимым для прогрессивного
развития с. х-ва (Голос труда. 1915. № 25. С. 3). Решению
агр. (крест.) вопроса в анархо-коммунистич. духе
посвящена работа К. «Земельная программа
анархистовкоммунистов». Указывая на распространение
«отартельных» форм орг-ции труда в общинах, он делал
вывод о близости анархо-коммунистич. идеалов нуждам
крестьянства (Кочегаров А. [Карелин А. А.] Зем.
программа анархистов-коммунистов. Лондон, 1912. С. 4,
5, 9). К. выступал за передачу всей имеющейся земли
«в общее достояние, которое нельзя смешивать ни с
государственной, ни с общественной собственностью»,
при равном праве пользования для тех, кто работает
на ней (Там же. С. 16). Установлению коммунистич.
отношений должно предшествовать «переходное время»
«коммунизации», к-рая «очень сильно уравняет доходы
отдельных лиц» при сохранении разницы «в
благосостоянии отдельных хозяйств». В этот период сохранятся
ден. отношения в торговле при доминировании
индивидуального и общинного крест, х-ва на селе (Там же. С. 18,
24-25, 30). К уравнению материального положения
крестьян должны будут привести такие меры, как:
равномерное распределение всей земли между отд. селениями
и работниками на правах личного труда пользователя,
первостепенное наделение землей безземельных и
малоземельных работников, добровольные переселения
в многоземельные местности, конфискация инвентаря
помещичьх х-в и наделение им крестьян (в первую
очередь - наименее состоятельных). «Отартельные» формы
х-ва, традиции общинной взаимопомощи в сочетании
с необходимостью совместного сбыта продукции и
содержания с.-х. техники, полагал К, приведут крестьян к
осознанию необходимости объединения на
добровольных началах в артельные х-ва, а постепенно - в
крупные с.-х. коммуны и кооперативные союзы, способные
поднять доходность с. х-ва и повысить благосостояние
крест-ва (Там же. С 19, 20, 25, 37, 47). Эту программу К.
распространял только на земли, населенные русскими:
«...не наше дело заботиться о делах ныне порабощенных
Россией иностранцев. Никто нас не просит об этом. Они
будут свободны, и сами устроятся, как пожелают» (Там
же. С. 26-27).
Т£. К, посвященные агр. вопросу, высоко оценил
Кропоткин: «...Не может ли он <Карелин> обработать
написанное им так, чтобы составились две статьи... для
какого-ниб[удь] русского журнала, напр[имер] для
"Русского бог[атства]"? Подобной работы у них не было.
...Жалко было бы, если бы такая, столь нужная работа
пропала даром» (Anarchistes en exil. P. 430).
Важной темой работ К были также правовые
проблемы теории анархизма. В духе идей Кропоткина и
ряда юристов-теоретиков (Р. Штаммлера, А. Менгера) К.

200
КАРЕЛИН
делал выводы о насилии как осн. источнике совр.
права, выражающего интересы «сильнейших групп
общества, которые... всегда ставили законами преграду
самодеятельности слабых групп населения» (Кочегаров А.
[Карелин А. А.]. Что такое анархия? С. 4-5).
Анархокоммунистич. строй, неотъемлемым свойством к-рого
является равенство, ликвидирует гл. повод к
преступлениям - чувство зависти. Развитие в об-ве этич. отношений
на основе солидарности создаст и психологич.
предпосылки к изживанию преступности. Принудит, право
будет заменено договорным (в его основе лежит «вольное
соглашение», к-рое можно расторгнуть в любой момент)
и обычным правом. Органы власти заменятся общими
собраниями - «сходами союзов или кварталов или даже
объединенными сходами многих союзов и многих
кварталов», а также избранными для выполнения поручений
«уполномоченными». Суд. и карательные органы будут
заменены «народным самосудом» и «самосудом
народного веча», система наказаний - обществ, порицанием
и выделением провинившегося из коммуны в отд. хоз.
единицу (Кочегаров А. [Карелин А. А.] Закон, его
сущность и значение для обществ, жизни. Б. м., 1914. С. 19,23,
33,36,37,38; Его же. Что такое анархия? С. 3-4,7).
В 1912 на базе «Вольных социалистов» К создал
новую орг-цию - «Братство вольных общинников» (БВО).
По его инициативе создано «Общество активной
помощи политкаторжанам и ссыльным»; К стремился
легализовать его в Англии и Франции. В 1913 стал одним
из инициаторов проведения съезда анархистских групп
рос. эмиграции. Однако из-за конфликта К. и БВО с
Цюрихской группой такой съезд не состоялся. Причиной
конфликта стала жесткая критика К со стороны Г. И.
Гогелиа и др. лидеров анархистской эмиграции,
раздраженных антиинтеллигентской риторикой, присущей
его статьям в «Голосе труда» и др. изданиях. Критики К
указывали также на характерные для его брошюр
терпимость к религии, использование религ. терминологии в
духе рус. сектантов («священный месяц», «святое дело»,
«братья») при одноврем. манипуляции психологией
верующих с высказыванием открытых угроз (напр.,
обещание не предавать земле тела «изменников народу»).
Отчасти позицию критиков К. признал
справедливой Кропоткин, писавший в письме Гогелии 26.8.1913:
*3аб[режнев] тоже написал мне. Я ему еще не ответил. Но
напишу и укажу, до чего их нападения на интеллигентов
вообще несуразны и вредны» (Anarchistes en exil. P. 449).
2.11.1913 большинством голосов членов БВО К.
исключен из орг-ции. Причиной исключения стало
обвинение в его адрес со стороны Н. И. Музиля (Рогдаева)
и М. С Иловайского в пособничестве провокаторам,
интриганстве, использовании «тактики скрытого
иезуитизма, демагогии и дипломатии», «проявлении
властолюбия и диктаторства и злоупотреблении
нечистыми приемами борьбы с оппозиционно настроенными
товарищами», использовании мистификаций и
религ. фразеологии и обрядовых процедур (Анархисты:
Док-ты и мат-лы. Т. 1. С. 318). Часть близких К.
анархистов (Федоров-Забрежнев и др.) разорвали личные
отношения с ним. Его попытки апеллировать за
поддержкой к Кропоткину не дали результатов, т. к. тот сохранил
нейтралитет, предложив К пережить раздоры и «идти
своей дорогой», негативно отнесся к попытке К
использовать фразы из его писем для защиты своего
авторитета (Anarchistes en exil P. 455-456,458-459).
В последующие годы К. выступал как ред. и пост,
автор ряда газет («Вольная община», Париж, 1913; «Хлеб и
воля», Париж, 1914) и журналов («Рабочая мысль»,
НьюЙорк, 1916-17; «Светоч», Париж, 1917) анархистской
эмиграции. Его статьи публиковались также в
издаваемом В. А. Поссе журнале «Жизнь для всех» (Петроград)
и «Парижском вестнике» В. А. Амфитеатрова-Кадашева
(Париж).
В период 1-й мировой войны 1914-18 К
придерживался интернационалистич. позиций, т. к. полагал, что
победа любой стороны приведет к усилению
милитаристич. авторитарных тенденций в политике пр-в.
Альтернативой войне считал подготовку анархистской соц.
рев-ции (Голос труда. 1914. № 6. С. 3; № 8. С 3; № 24. С 3).
При этом для его позиции характерны уступки
«оборонцам». Так, в окт. 1914 он писал: «Нечего и говорить,
что наши симпатии на стороне французов» (Там же. № 6.
С. 3). Он пытался лавировать, стремясь сохранить
расположение Кропоткина. В 1914 К. писал ему: «Я читал,
дорогой учитель, Ваши письма о войне, видел всю силу
Ваших доводов и понимаю, что Вы, учивший нас не
доктринерствовать, имели основание писать так. Но... если
бы мы - я с товарищами встали на Вашу точку зрения,
некому было бы нести наши черные знамена в
повседневной борьбе, которая начнется тотчас после войны»
(цит. по: С а п о н В. П. Ук. соч. С. 41 ). В 1916 он попытался
оправдать позицию оборонцев, указывая, что «П. А.
Кропоткин, ни в чем не изменяя своих воззрений, принял
современную войну как такое явление, которому мы не
можем помешать и из которого должны извлечь как
можно большую пользу. [...] Протестуя против войны, можно
прийти к убеждению, что надо участвовать в ней. [...]
Единомышленники П. А. Кропоткина берут ружье и идут на
немцев, так как уверены, что победа немцев на столетие
задержит торжество нашего учения, т. е. будет меньшим
злом, чем смерть любого из нас!» (Рабочая мысль. 1916.
№ 1. Стлб. 13). Заявление вызвало обвинения в адрес К.
в «подхалимском тоне» по отношению к Кропоткину,
«беспринципности» и пропаганде оборонческих идей
(Голос труда. 1916. № 99. С. 3).
В авг. 1917 К вернулся в Россию. Входил в редакции
анархистских газет («Буревестник», Петроград, 1917-18;
«Т£уд и воля», Петроград, 1917) и журналов («Вольная
жизнь», Москва, 1919-22). Был одним из организаторов
1-го Всерос. съезда анархистов-коммунистов (Москва,
25-28.12.1918). В 1918-26 занимал должность
секретаря Всерос. федерации анархистов-коммунистов (ВФАК)
и Всерос. федерации анархистов (ВФА). Возглавляя
анархистскую фракцию ВЦИК (1918-19) и,
поддерживая сов. власть, пытался содействовать смягчению
участи анархистов, подвергавшихся преследованиям (в т. ч.
М. Г. Никифоровой). В 1919 положил начало движению
«анархо-мистиков» («тамплиеров»), стал
основоположником их учения. По его инициативе создавались
законспирированные «тамплиерские» кружки,
ориентированные на пропагандистскую работу среди интеллигенции.
В 1921-26 сотрудничал с Музеем им. П. А Кропоткина,
входил в состав его анархистской секции, был чл.
«Всероссийского общественного комитета по увековечению
памяти П. А. Кропоткина».
Исследовательская лит-ра о К. появилась уже
после его смерти в виде кратких биографий в апологетич.
тоне, опубл. в России и на страницах анархистской
эмигрантской печати его последователями (А. А. Солонови-

КЕРЕНСКИЙ
201
чем, H. M. Проферансовым, Е. 3. Моравским, И. В.
Хархардиным). Исследование идей и жизни К. получило наиб,
размах в 1990-х - 2000-х гг. «Анархо-мистический»
период жизни К. получил отражение в многочисл. науч.
статьях и документальных публикациях А. Л. Никитина.
Полит, и правовые идеи К представлены в
исследовании С. Ф. Ударцева. Разл. аспектам соц.-экон. воззрений
К (его исследованиям по крест, общине и кустарному
произ-ву, решению агр. вопроса в его трудах по теории
анархизма) посвящены статьи А. Н. Гарявина. Появились
обобщающие работы В. П. Сапона, представляющие
собой попытку дать наиб, полное на сегодняшний день
представление о жизни К. и осуществить целостный
анализ его деятельности. Между тем К до сих пор
остается одной из наиб, загадочных фигур рев. движения
кон. 19 - нач. 20 в., в биографии к-рого немало «белых
пятен». В частности, до сих пор отсутствуют
обобщающие исследования, посвященные целостному анализу
соц.-полит идей К
Соч.: Отхожие и кабальные рабочие // Юрид.
вестник. 1887. Кн. первая (янв.-апр.). С. 727-740; О
кустарничестве в России // Приложение к № 2 «Экономического
журнала» за 1892 г. Сб. сведений и статей по кустарной пром-сти.
СПб., 1892. С. 3-50; Общинное владение в России. СПб., 1893;
Фаб. законы. СПб., 1893; К вопросу о коммунизме // Хлеб и
воля. 1909. № 2. С. 21-37; О пропаганде среди крестьян
(заметки пропагандиста) // Буревестник. 1910. № 19. С. 8-12;
Зем. программа анархистов-коммунистов. Лондон, 1912
(под. псевд. А Кочегаров); Надо ли рабочим участвовать в
парламенте // Голос труда. 1912. № 11. С. 4-5; Письмо
старого рабочего. Нью-Йорк, 1912 (под. псевд. Петр Сергеев);
Закон, его сущность и значение для обществ, жизни. Б. м., 1914
(под. псевд. А Кочегаров); О крупном землевладении // Голос
труда. 1914. № 17; 1915. № 19, 21; Положительные и
отрицательные стороны демократии с точки зрения
анархистовкоммунистов. Б. м., б. г. (под. псевд. А Кочегаров).
Источники: Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.
Т. 1-2. М., 1998-99; Rosa mystica: Поэзия и проза рос.
тамплиеров. М, 2002; Орден рос. тамплиеров. Т. 1-3. М, 2003;
Anarchistes en exil: Correpondance inédite de Pierre Kropotkine
à Marie Goldsmith, 1897-1917. Paris, 1995.
Лит.: П. С [Струве П. Б.] Карелин Аполлон Андреевич //
Энциклопедич. словарь Брокгауза и Ефрона. T. XlVa. СПб.,
1895. С. 491-492; Ударцев С Ф. Полит, и правовая теория
анархизма в России: история и современность. Алматы,
1994; Кривенький В. В. Карелин // Полит, партии России.
Кон. XIX - первая треть XX века. М., 1996. С. 242-243;
Гаряв и н A H. A A Карелин о кустарном произ-ве в рус. деревне //
Ист. личности России: Мат-лы 11-й Всерос. заочной науч.
конференции. СПб., 1998. С. 248-252; Его же. Карелин о рус.
крест, пореформ. общине // Мавродинские чтения. СПб.,
2002. С. 194-201; Его же. План коммунизации агр. сектора
России в «Земельной программе анархистов-коммунистов»
А Кочегарова [А. А. Карелина] // Актуальные проблемы
использования зем. ресурсов в агр. секторе экономики. СПб.,
2002. С. 74-80; Никитин АЛ. Мистики, розенкрейцеры и
тамплиеры в Сов. России: Исследования и мат-лы. М., 2000;
Старостин Е. В. Карелин // Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Телицын В. Л. Карелин //
Экон. история России с древнейших времен до 1917 г.:
Энциклопедия: В 2 тт. Т. 1. М., 2008; Сапон В. П. Аполлон
Андреевич Карелин: Очерк жизни. Н. Новгород, 2009.
Д. И. Рублев.
КЕРЕНСКИЙ Александр Федорович (22.4.1881,
Симбирск - 11.6.1970, Нью-Йорк, США), обществ, полит, и
гос. деятель, публицист. Из дворян; из достаточно
состоятельной семьи; отец - д. с. с. Федор Михайлович
К, среди предков к-рого были священники, получил и
духовное, и светское ист.-филол. университетское
образование, дослужился до должности директора
Симбирской муж. гимназии и школы для девочек, затем - гл.
инспектора всех уч-щ Туркестанского края с центром в
Ташкенте; сыграл решающую роль в воспитании своих
пятерых детей, прививая им идеи православия,
монархизма и строгого послушания родителям и начальству.
К. окончил с зол. медалью ташкентскую муж. гимназию,
в 1904 - юрид. ф-т С-Петерб. ун-та с дипломом 1-й ст.
В студенч. годы единств, раз выступил с речью, призывая
товарищей протестовать против произвола властей, за
что на неск. месяцев был выслан в Ташкент; в
дальнейшем по требованию отца воздерживался в ун-те от
всякого участия в политике.
Активное приобщение К к ней началось уже после
окончания учебы и вступления в С-Петерб. коллегию
адвокатов в качестве помощника присяжного
поверенного. Свою роль здесь сыграли и общение со столичными
рабочими, к-рых К консультировал по юрид. вопросам
в Нар. доме графини С. В. Паниной, и участие в орг-ции
либералами «банкетной кампании» в честь 40-летия Суд.
уставов имп. Александра II в кон. 1904. Фактором
радикализации полит, настроений К стали события
«Кровавого воскресенья» 9.1.1905, свидетелем к-рых он стал,
резко осудив, затем политику самодержавия и поставив
подпись под протестом столичных адвокатов. Вошел в
созданный С-Петерб. коллегией адвокатов к-т по
оказанию помощи жертвам «Кровавого воскресенья» и
впервые попал в поле зрения столичной полиции.
Поскольку еще в студенч. годы он отверг марксизм, казавшийся
ему грубо материалистич. учением, ставящим на первое
место интересы одного только пролетариата, то в
период подъема рев-ции 1905-07 стал сторонником эсеров.
Осенью 1905 даже хотел вступить в их Боевую орг-цию с
целью участия в убийстве имп. Николая II и был
сторонником вооруж. восстания, активно сотрудничая в
выпуске газ. «Буревестник». В дек. 1905 арестован и провел
3,5 мес в тюрьме «Кресты», объявив там полит,
забастовку. Арест оказался, однако, случайностью, и в 1906
последовала высылка К в Ташкент, откуда лишь в авг. 1906 он
возвратился в столицу. Отойдя от конспиративной связи
с эсерами-террористами, тем не менее помогал
кандидатам от ПСР баллотироваться в депутаты 2-й ГЬс. думы,
но в осн. сосредоточился на защите в качестве адвоката
подсудимых из числа арестованных в 1905-07
участников рев. движения.
Первым процессом К стал суд над группой
эстонских крестьян, разграбивших имение местного нем.
барона, оправданных в большинстве своем благодаря
усилиям К Тогда имя до этого никому не известного
адвоката попало в петерб. газеты, что и стало началом
его удачной проф. и одновр. полит, карьеры. Затем
последовали др. процессы, в т. ч. над депутатами 1-й Гос.
думы, членами Всерос. крест, союза и С-Петерб. с.-д.
воен. орг-ции, участниками большевистской ден.
экспроприации в Миасе (Юж Урал), туркестанскими
эсерами. До 1912 К-адвокат исколесил чуть ли не всю
Россию - Сибирь, Кавказ, Поволжье, Прибалтику и др. р-ны.
Особенно успешны были процесс над членами близкой

202
КЕРЕНСКИЙ
к эсерам армянской партии «Дашнакцутюн» и обществ,
расследование причин Ленского расстрела
рабочихзолотодобытчиков, к-рое проходило под рук самого К,
широко освещалось в прессе и принесло ему большую
известность (1912).
Все это подготовило почву для избрания К.
депутатом 4-й Гос. думы (нояб. 1912 - февр. 1917) от
Саратовской губ. Войдя в состав крест. Трудовой группы из
10 депутатов (в 1915 возглавил ее), стал проф.
политиком и оставался им вплоть до кон. жизни. О серьезности
намерений К как
парламентария говорит тот факт, что
в дальнейшем он в разное
время входил в состав девяти
думских комиссий и Совета
старейшин. Выступал по
общим и бюджетным вопросам,
обсуждал ход Столыпинской
агр. реформы,
пенитенциарную систему в России, нац.
политику, политику в сфере
нар. образования и др.
В 1913 стал
инициатором протеста столичных
адвокатов против позорного
суд. процесса над М.
Бейлисом, ложно обвиненным в
ритуальном убийстве христ.
мальчика. То, что
обвиняемый был оправдан судом
присяжных, не помешало К.
резко обличать всю суд.
систему царской России,
запятнавшую себя неприкрытым
антисемитизмом. За это был
приговорен к 8 мес
тюремного заключения, от к-рого
его спасла, однако,
депутатская неприкосновенность.
Весной 1914 выступил в
защиту руководителя думской
меньшевистской фракции
Н. С. Чхеидзе, открыто
заявившего на одном из заседаний Думы о желательности
установления в России вместо монархического
республиканского строя, что было расценено как рев.
пропаганда. В защиту Чхеидзе выступали совм. трудовики,
социал-демократы, кадеты и др. депутаты, к-рых,
включая К., председатель Гос. думы удалил на 15 последующих
ее заседаний. Так складывался левый думский
антицаристский блок, к-рый сохранялся и в дальнейшем.
Во время летних каникул Думы К регулярно выезжал
в осн. в Поволжье, жители к-рого и избрали его
депутатом, знакомя их с полит, ситуацией в стране.
Став депутатом, К вступил в 1912 в масонскую ложу
«Великий Восток народов России», деятельность к-рой
до сих пор достаточно не выяснена из-за крайней
немногочисленности достоверных источников. По восп.
самого К, она ставила своей целью установление в
России демокр. строя на основе осуществления широких
соц. реформ и введения федеративного гос. устройства.
Однако достижение подобной цели требовало
совершения в России рев-ции. Членство в масонской орг-ции
помогало устанавливать полезные деловые связи,
получать новые источники информации, а возможно, и
дополнит, материальные ресурсы, что очень пригодилось
К в 1917, но решающего значения для его последующей
гос. деятельности все же не имело.
26.7.1914, в условиях начавшейся 1-й мировой
войны 1914-18, состоялась однодневная сессия Гос. думы,
на к-рой К. выступил от имени трудовиков с
декларацией патриотич. содержания, призвав рабочих и крестьян
защитить Родину от врага, но затем освободить ее от пут
царизма, дав тем самым понять, что новая рев-ция в
России неизбежна. В дальнейшем
его критика власти на ставших
редкими и
непродолжительными думских сессиях воен.
периода стала постоянной и
все более резкой.
Негативное отношение К
к власти проявилось и в факте
защиты им в суде в февр. 1915
пятерки большевистских
депутатов Гос. думы (А. В.
Бадаева, М. К Муранова, Г. И.
Петровского, Ф. Н. Самойлова,
Н. Р. Шагова), арестованных
в нояб. 1914 на парт,
совещании, где обсуждались тезисы
В. И. Ленина о войне. К,
ссылаясь на отказ обвиняемых
солидаризироваться с
«пораженчеством» последнего,
добился того, что они были
приговорены не к смертной
казни, а к ссылке на
поселение в Вост. Сибирь. В
дальнейшем К неоднократно, хотя
и тщетно, выступал в Думе с
требованием пересмотра
этого приговора.
Начиная с лета 1915 К
выступал в Гос. думе с
требованиями заменить существующий
царский Совет министров др.
пр-вом, состоящим из
меньшевиков, трудовиков, кадетов и др. оппозиционеров,
к-рое способно было бы обеспечить победу России в
войне, но добиться его создания указанные партии не
смогли. Тогда же К возобновил орг. и идейные связи с
ПСР и Партией нар. социалистов, но не поддержал в
авг. Прогрессивный блок из шести фракций Думы,
включая кадетов и октябристов, не устраивавший его полным
исключением из своей программы требования
проведения назревших соц. реформ.
В кон. 1915 - нач. 1916 К перенес тяжелое
заболевание почек и на неск. месяцев выбыл из активной полит,
жизни. В авг. 1916 выезжал в Среднюю Азию для
расследования причин крупного антирус. восстания
коренного населения, недовольного привлечением местных
мужчин, освобождавшихся прежде от воинской
повинности, к оборонит, строит, работам. С нояб. 1916 вновь
начал резко критиковать в Думе царизм,
«распутинщину», премьер-мин. Б. В. Штюрмера и др. представителей
власти, явно не обеспечивавших удачный для России
ход войны. Критикуя царских министров, он давал
понять, что их полит, провал не отделим от бездарного

КЕРЕНСКИЙ
203
руководства фронтом и тылом самим царем. Градус его
протестных оппозиц. выступлений с думской трибуны
неуклонно повышался. За неделю до Февр. рев-ции 1917
К прямо призывал повторить подвиг знаменитого
древнего римлянина Брута, убившего диктатора Юлия
Цезаря. Власти хотели лишить его за это депутатской
неприкосновенности и расправиться с непокорным депутатом
в назидание всей Думе, однако сделать это не посмели.
Накануне Февр. рев-ции 1917 К участвовал в
подготовке заговора с целью замены имп. Николая II на
престоле др. царем из династии тех же Романовых, но
осуществить это заговорщики во главе с А. И. Гучковым не
успели.
К. встретил Февр. рев-цию 1917 как признанный
самый левый оппозиционный депутат Гос. думы,
революционер, демократ и социалист эсеровского толка.
Каждое его выступление в Таврическом дворце
превращалось в полит, событие. Становилось ясно, что К.
обоснованно претендует на роль одного из гл. полит, лидеров
страны, хотя он не был ни вождем крупной полит, левой
партии, ни серьезным мыслителем (и тем более
теоретиком), ни признанным руководителем широких нар.
масс. Характерно, что уже в нач. 1917 в кругах
Прогрессивного блока вызревала идея назначить К на пост мин.
юстиции буд. пр-ва России после крушения царизма.
Последние дни февр. и нач. марта 1917 стали
«звездным часом» К, к-рый по праву занял место среди тех, кто
пытался руководить в целом стихийным процессом
массового нар. движения против царизма. Утром 27.2.1917 К
был вызван по телефону в Таврический дворец
заместителем председателя Думы и тоже масоном Н. В.
Некрасовым, быстро пришел туда и в течение последующих неск
дней с утра до вечера там находился, забывая об отдыхе,
сне и еде. К. немало сделал для перехода войск петрогр.
гарнизона на сторону рев-ции, участвовал в создании и
вошел 27 февр. в состав Врем, к-та Гос. думы, ставшего
правопреемником царского Совета министров. Был
избран тогда же товарищем (зам.) председателя Петрогр.
совета рабочих (вскоре - рабочих и солдатских)
депутатов - самого крупного и авторитетного в целой системе
Советов, возникших весной 1917 по примеру 1905 по
всей стране. Инициатор создания и рук Воен.
комиссии Врем, к-та Гос. думы (ВКГД) - чрезвычайного
органа гос. управления, созданного для осуществления
контроля над действиями восставших и войск против сил,
к-рые могли оказать сопротивление рев-ции, соединил
воен. комиссии ВКГД и Петрогр. совета рабочих
(затем - и солдатских) депутатов. Руководил арестом ряда
быв. царских министров и высших сановников, включая
И. Г. Щегловитова, А Д. Протопопова и др., выступал с
бесчисленными короткими речами, намечал программу
осуществления первых рев. преобразований в стране. К
явно льстило, что у него стал появляться авторитет как у
одного из руководителей рев-ции.
2.3.1917 К в качестве мин. юстиции вошел в первый
состав Врем, пр-ва, к-рому предстояло управлять
страной и принимать законы впредь до созыва всенародно
избранного Учредит, собрания. Несмотря на
«властебоязнь» руководства Петрогр. совета из числа
меньшевиков и эсеров, запрещавшего социалистам входить в
число новых министров, К был единственным, кто этот
запрет нарушил и самочинно объявил себя через печать
членом эсеровской партии. Новое пр-во поручило ему
наблюдать за содержанием под стражей в Царском Селе
арестованных Николая И и членов его семьи, причем
отношение к быв. императору стало у К более мягким,
чем прежде, а в человеч. плане - даже сочувственным.
Из всех министров Врем, пр-ва деятельность К на
посту министра юстиции оказалась наиб, значительной и
способствовала пусть временной, но быстрой и
достаточно существ, демократизации России. Это
объяснялось, в частности, тем, что осуществленные под рук К
мероприятия не требовали немедленного вторжения в
частную собственность, что вызвало бы сопротивление
имущих классов, и, кроме того, уже давно были
проведены в др. европ. странах, став наглядным примером для
постфевральской России. В марте 1917 была объявлена
амнистия всем полит, заключенным, смягчены прежние
приговоры осужденным по уголовным делам, отменена
сиб. ссылка, ликвидирована быв. царская полиция,
замененная милицией. Отменены также смертная казнь и все
ограничения в правах на религ. и нац. почве (включая
черту оседлости и процентную норму при приеме в уч.
заведения для евреев и их детей). В апр. приняты законы
о свободе собраний, создании разл. об-в и союзов,
свободе печати и отмене цензуры (кроме военной).
Женщин уравняли в правах с мужчинами и дали им избират.
права. Все эти и т. п. меры во многом сблизили Россию со
странами Запада, что создало, в частности, и хорошую
репутацию лично К.
К занимался также мн. вопросами, не входившими
в круг его прямых служебных обязанностей, включая
кадровые, военные и особенно внешнеполитические.
В отношении.последних произошла настоящая полит,
дуэль между ним и его давним, еще с думских времен,
недругом - лидером кадетов и мин. иностр. дел Врем,
пр-ва П. Н. Милюковым. Последний требовал, в
частности, полностью выполнять все обязательства царского
режима перед странами Антанты, продолжать участие
России в 1-й мировой войне вплоть до окончат, победы
над врагом и добиваться передачи России прав на
проливы Босфор и Дарданеллы. К. выступал за всеобщей
мир без аннексий и контрибуций, настаивал на отказе
России от любых попыток заключить сепаратный мир
с Германией, Австро-Венгрией и Турцией, на обороне
страны от герм.-австр. и тур. агрессоров до полного
прекращения войны и считал, что россиянам очень нужна
победа в интересах их нац. сплочения, сохранения
территории страны в довоен. границах (за исключением
Царства Польского, к-рому предоставлялась
независимость) и недопущения (без крайней нужды) распада
России на ряд отд. нац. гос-в. К. добился в нач. мая
отставки Милюкова с поста руководителя Мин-ва иностр. дел,
поставив Врем, пр-во фактически перед ультиматумом:
либо он, либо Милюков.
Уже с кон. апр. 1917 К. вынашивал мысль о
получении им с помощью министров-масонов Н. В. Некрасова
и М. И. Терещенко поста главы Врем, пр-ва, однако тогда
время для этого еще не пришло. Тем не менее первый
серьезный кризис Врем, пр-ва, вызванный позицией
Милюкова по вопросам внеш. политики, упрочил
положение К, привел к отставке не только лидера кадетов, но и
его единомышленника - воен. и мор. министра А. И.
Гучкова (оба были монархистами) и к образованию
нового коалиционного состава Врем, пр-ва уже с шестью
министрами-социалистами. При этом сам К стал в нем
воен. и мор. министром. В своих мемуарах К. изображал
это событие как огромную личную жертву такого сугубо

204
КЕРЕНСКИЙ
штатского человека, как он, принесенную ради
повышения боеспособности вооруж сил и орг-ции давно
согласованного с союзниками России по Антанте
контрнаступления рус. войск на Вост. фронте. По его мнению,
«разбаловавшаяся» за время рев-ции армия должна была
наконец заняться своим гл. проф. делом - ведением
войны и отвлечься, т. о., от политики, превращающей ее в
толпу праздных, непрерывно только митингующих
людей. Однако свидетели нового назначения К. отмечали
его плохо скрываемую радость от получения власти над
вооруж силами страны, контроль над к-рыми был очень
нужен ему как буд. диктатору России, в чем К виделась
теперь его главная полит, задача.
Первые шаги К на посту главы воен. и мор.
ведомства сначала значительно подняли его популярность
в массах, включая солдат. Он подписал в мае
«Декларацию прав солдата», узаконившую в масштабах уже всех
вооруж сил страны демократизацию армии по примеру
знаменитого приказа № 1 Петрогр. совета от 1 марта по
столичному гарнизону, но вместе с тем положившую
конец всяким разговорам о предстоящем якобы введении
выборности всех офицеров самими солдатами. Удачной
в целом была и инспекционная майская поездка К по
ряду воен. гарнизонов страны, Черноморскому флоту и
непосредственно на фронт, призванная
продемонстрировать его демократизм и близость к солдатской и
матросской массе.
Однако июньское контрнаступление рус. армии на
фронте, за к-рое непосредственно отвечал К,
закончилось полным провалом, т. к. армия окончательно
«заразилась» мирными настроениями и воевать в своей
массе солдаты больше не хотели. Рус. войска потеряли
ок. 40 тыс. солдат и офицеров, причем это были лучшие,
отборные воинские части. К сумел оправдаться перед
пр-вом, свалив свою неудачу на антивоен. пропаганду
большевиков, образцовое якобы состояние нем.-австр.
войск и невыполнение союзниками их обязательства
поставить России новейшую воен. технику. Однако его
авторитет в армии и особенно среди ее высшего
командного состава резко упал. Даже введенная 12.7.1917
смертная казнь на фронте за отказ выполнять приказы,
самовольно уходить с позиций и т. д. не достигла своей
устрашающей цели, т. к. применять эту крайнюю меру
наказания боялись из-за угрозы солдатских бунтов.
Тем не менее 7 июля, после отставки прежнего главы
Врем, пр-ва князя Г. Е. Львова, К стал мин.-председателем.
Этому предшествовали события 3-5 июля, когда в
Петрограде произошли серьезные антиправительств,
выступления солдат, матросов и рабочих, убедившие
Львова в том, что его должен заменить именно К, сам жадно
рвавшийся к власти. По словам Львова, сам он не захотел
разгонять Петрогр. совет и проливать кровь рабочих,
тогда как К, по его мнению, мог бы это сделать (хотя
реально никогда и не сделал). Находясь в те дни в Ставке,
К подозрительно не откликнулся на просьбу Львова
немедленно возвратиться в Петроград для скорейшей
ликвидации этого «полувосстания», а когда оно уже было
ликвидировано, явился в столицу как победитель и взял
ситуацию под свой жесткий контроль.
Став первым лицом в гос-ве, К начал применять
авторитарные методы руководства и единолично подбирать
министров, руководствуясь в первую очередь их
преданностью лично ему. Советы все больше раздражали его, в
вопросах воен. дела, экономики, с. х-ва и пром-сти он не
разбирался, а решение всех серьезных вопросов вообще
откладывалось до созыва в будущем Учредительного
собрания. К постоянно лавировал между полит, и соц.
крайностями, предпочитая им поиски некоего
«среднего» пути, в чем ему виделось лучшее средство избежать
уже явно назревшей гражд. войны. Однако ситуация
требовала оперативных и достаточно радикальных
решений, принимать к-рые К избегал, катастрофически
теряя тем самым популярность в массах. В итоге от
недавнего и первого в истории России 20 в. культа
личности К, возникшего весной и в нач. лета 1917, ко времени
его премьерства уже мало что осталось.
К. тяготел к парадности и помпе (пр-во заседало
теперь уже в Зимнем дворце, где обосновался и он сам,
используя быв. личные покои имп. Александра III),
появлялся на публике в неизменном сопровождении двух
адъютантов, его портреты писали такие изв. художники,
как И. Е. Репин и И. И. Бродский, а многочисл. фото К
довольно часто появлялись в иллюстрированных
журналах. Выработался у него и собств. полувоен. стиль
одежды, соответствовавший тому времени и его служебному
положению. Вместе с тем К. легко срывался и на крик,
давая волю своим разгулявшимся нервам и, возможно,
даже прибегая к наркотикам.
Непропорционально большое место в гос. карьере
К в 1917 занимали отношения с высшим воен.
руководством страны, в первую очередь со всеми сменявшими
друг друга верховными главнокомандующими -
генералами М. В. Алексеевым, А. А. Брусиловым и особенно
Л. Г. Корниловым, а также с адмиралом А. В. Колчаком,
своим заместителем эсером Б. В. Савинковым и,
наконец, с последним воен. министром Врем, пр-ва - его
собств. выдвиженцем А. И. Верховским. Тот преподнес
К наст, сюрприз, заявив в окт., что воевать Россия
больше не может, и демонстративно подал в отставку, к-рую
пришлось объяснять его «переутомлением».
Взаимопонимание с каждым из этих деятелей К раньше или позже
утрачивал, что негативно отражалось и на нем самом.
Самым независимым из перечисленных
военачальников был Корнилов, позволявший себе говорить с К
языком ультиматумов и абсолютно его не уважавший.
Корнилов хотел видеть К более твердым и
последовательным политиком, признающим, что спасение
России - в насаждении как на фронте, так и в тылу строгой
дисциплины и порядка. Тот же явно не хотел
установления воен. диктатуры и особенно милитаризации тыла
страны. Не хотел премьер и делиться властью с кем бы
то ни было, что и привело к его острейшему конфликту
с Корниловым, к-рый постепенно дошел до идеи воен.
переворота и устранения К от власти. Однако опытным
заговорщиком генерал так и не стал, до конца надеясь на
сговор с премьером. Т. н. корниловский мятеж, к-рый
таковым в действительности не стал, был подготовлен
плохо, с большим запозданием и с малыми силами. В итоге
попытка установления в России воен. диктатуры
оказалась сорванной и в полномасштабные реальные воен.
действия между «корниловцами» и верными К
войсками в кон. авг. - нач. сент. 1917 не вылилась. Перехватив у
Корнилова инициативу, К застал его врасплох, получил
поддержку социалистов, Советов и большинства самих
вооруж сил. В итоге «мятеж» был ликвидирован, так, по
существу, и не начавшись, а Корнилова и гл.
«корниловцев» 1 сент. уже без всякого сопротивления с их стороны
арестовали.

КЕРЕНСКИЙ
205
В тот же день Россия была официально объявлена
демокр. республикой (фактически она стала ею сразу
после Февр. рев-ции). К сохранил свою власть, став 30 авг.
вместо Корнилова и верховным главнокомандующим,
но перестав быть воен. и мор. министром. Осуществил в
сент. ряд мероприятий по укреплению властной
вертикали: создание Директории из пяти членов пр-ва, включая
его самого, последнюю реорганизацию кабинета, созыв
Всерос. демокр. совещания [Петроград, 14-22.9(27.9-
5.10). 1917], сформирование на нем Врем, совета Рос.
Республики (Предпарламента) [20.9-25.10(3.10-7.11). 1917]
как совещат. органа при пр-ве, провел следствие по делу
Корнилова и «корниловцев» и т. д. На нояб. были
назначены наконец выборы в Учредит, собрание.
Однако в действительности позиции премьера после
♦корниловщины» стали быстро слабеть, тогда как
временно пошатнувшееся после июльских событий и
появления так и не доказанных тогда обвинений В. И. Ленина
в шпионаже в пользу Германии положение большевиков,
наоборот, быстро и неуклонно улучшалось. В стране
осенью 1917 все явственнее нарастала хоз. разруха и
инфляция, вновь начались почти прекратившиеся весной
и летом забастовки в пром-сти и самовольные захваты
помещичьей земли в деревне. Возникли трения в
отношениях с союзниками по Антанте, обеспокоенными
реальной возможностью выхода России из войны. Не
удалось довести до суда и следствие по делу Корнилова
и его сообщников. У К не было уже никаких новых идей
и инициатив и наблюдался ярко выраженный паралич
воли. Фактически это было уже началом полит, агонии
«керенщины», как все чаще презрительно называли
власть К. в стране. Армия и ее командный состав
больше не верили своему «верховному», а об-во в целом все
меньше считалось с Врем, пр-вом и его главой.
К. вышел из состояния своеобразного полит,
паралича только буквально накануне прихода большевиков к
власти и 2-го Веер, съезда Советов рабочих и солдатских
депутатов, но было уже поздно. Премьер спешно
покинул 25 окт. Петроград, бросив Врем, пр-во на произвол
судьбы. В его распоряжении больше не было ни власти,
ни преданной лично ему серьезной полит, партии, ни
послушных вооруж. сил, ни материальных средств. К
прибыл в штаб Сев. фронта в Пскове с целью орг-ции
воен. сопротивления большевикам. Однако попытки
опереться в последние дни окт. на казачьи части 3-го
корпуса под командованием ген. П. Н. Краснова, чтобы
прорваться в Петроград, и на мятеж молодых юнкеров
в самом городе не увенчались успехом. В итоге К.
вынужден был уйти в глубокое подполье. План выступить
в янв. 1918 на открывающемся в столице Учредит,
собрании не был поддержан руководством ПСР. Смена К
неск. нелегальных квартир закончилась в июне его
тайным отъездом на брит. воен. корабле в Англию с целью
активизации процесса иностр. воен. интервенции в Сов.
Россию. Однако выполнить это поручение «Союза
возрождения России» ему не удалось. Позже в ст. «Союзники
и Временное правительство» К. писал: «Той Европы,
которую носила в своем сознании русская интеллигенция,
никогда вообще в природе не существовало. Мы думали,
что там, за далекими, бескрайними русскими
просторами, вдали от жестокой царской реакции, есть блаженные
страны всяческого демократического и
гуманистического совершенства! Увы, этой, я бы сказал, "русской
Европы", созданной по образу и подобию наших
собственных политических идеалов, мы, оказавшись в
эмиграции, нигде не нашли... За наш самообман мы отомщены»
(Совр. записки. Т. 55. Париж, 1934. С. 279).
С сер. 1918 К находился в эмиграции в разл. европ.
странах (Великобритания, Франция, Германия), США
и Австралии. Его гл. занятиями оставались политика,
лит. и науч. работа. В 1920-х - 1930-х гг. много
времени уделял редакторской и издательской деятельности.
С 1922 до сер. 1930-х гг. издавал в Берлине, потом в
Париже газ. (позже еженедельник) «Дни», в 1936 -
еженедельник «Новая Россия». Сотрудничал с писателями
А. Белым, Б. К Зайцевым, А. М. Ремизовым, В. Ф.
Ходасевичем, H. H. Берберовой и др., возобновил отношения
с 3. Н. Гиппиус и Д. С. Мережковским, установленные
им еще в 1913-17 в России. В 1950-х - 1960-х гг.
работал в Стенфордском ун-те, в Гуверовском ин-те войны,
рев-ции и мира, читал лекции в США и Европе.
До кон. жизни К оставался русским и - шире - рос.
патриотом, принципиально отказываясь делать ставку
на к.-л. иностр. вмешательство в дела России. Был
органически чужд большевизму и сов. власти, но никогда не
занимался подрывной или разведывательной работой
против Родины, не поддерживая, в частности, фашизм.
После нападения А. Гитлера на СССР в 1941 призывал
поддержать СССР и даже хотел приехать в Москву для
переговоров с И. В. Сталиным, но ответа не получил.
При всей противоречивости оценок К как человека,
гос. деятеля и политика он прочно занял свое место в
истории России и в мировой истории 20 в. в целом, хотя
никто не отрицает его мн. полит, просчетов, к-рые были
видны еще в 1917, но стали особенно заметны позже, в
ист. ретроспекции. Среди них отметим три главные:
непростительное запаздывание во 2-й пол. 1917 с созывом
Учредит, собрания и решением самых жизненно важных
для россиян соц. вопросов и вопроса о выходе России из
войны; принятие на себя функций воен. руководителя
страны и конфликт с воен. верхушкой (Корнилов и др.),
закончившийся полной потерей контроля над вооруж.
силами; отказ от опоры на Советы и на ПСР, сделавший
К. политиком-одиночкой и приведший его к изоляции
практически от всех слоев рос. об-ва. Однако
ответственность за эти ошибки лежит не только лично на К,
но и на всем Врем, пр-ве в целом, на элите рос. об-ва и
имущих классах. Многое здесь объясняется и тяжелым
наследием, полученным Россией от всего ее ист.
прошлого, и особенно кризисом, вызванным 1-й мировой
войной. Оригинальным и ярким мыслителем и сильным
политиком К не был, но его деятельность, связанная с
реализацией в 1917 мероприятий по установлению и
укреплению в России демокр. об-ва и гос-ва,
проведенных лишь частично, может быть оценена, бесспорно,
положительно.
Соч.: Речи, беседы, письма. М., 1917; Речи А. Ф.
Керенского к войскам и народу. Пг., 1917; Избр. речи. Пг., 1917; Дело
Корнилова. М., 1917; Издалека: Сб. статей (1920-1922 гг.).
Париж, 1922; Из восп. // Совр. записки. Париж, 1928. Кн. 37;
1929. Кн. 38, 39; О рев-ции // Новый журнал. Нью-Йорк, 1947.
Кн. 15; Два Октября // Там же. Кн. 17; Как это случилось // Там
же. 1950. Кн. 24; Моя жизнь в подполье // Там же. 1966. Кн. 83;
Рев-ция и семья Романовых. М., 1992; Россия на ист. повороте:
Мемуары. М., 1993; История России. Иркутск, 1996; Рев-ция
в России. 1917. М., 2005; Прелюдия к большевизму. М., 2006;

206
КНИЖНИК-ВЕТРОВ
Потерянная Россия. М., 2007; La Russie des Soviets d'après les
Bolsheviks aux mêmes. Paris, 1920; Erinnerungen. Von Sturz des
Larentums bis zu Lenins Staatsreich. Dresden, 1928; Kerensky A.,
Browder R. The Russian Provisional Government. Documents.
Vol. I-III. Stanford, 1961.
Лит.: А. Ф. Керенский: По мат-лам Деп-та полиции. Пг.,
1917; Ассиар Л.Керенский в тылу. М., 1917; Леонидов О. Л.
Вождь свободы Керенский. М., 1917; Сын Вел. рев-ции
А. Ф. Керенский: Его жизнь, полит, деятельность, речи. Пг.,
1917; Сверчков Д. Ф.Керенский. Л., 1927; Минц И. И.
История Вел. Октября. Т. 1-3.2-е изд. М., 1977;Суханов
Н.Н.Записки о рев-ции. Т. 1-3. М., 1991-92; Александр Керенский:
любовь и ненависть рев-ции: Дневники, статьи, очерки и восп.
современников. Чебоксары, 1993; Иоффе Г. 3. Семнадцатый
год: Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995; Басманов М. И.,
Ге р а с и м е н ко Г. А., Гу с е в К В. Александр Федорович
Керенский. Саратов, 1996; Милюков П. Н. История Второй рус.
рев-ции. М., 2001; Ушаков А. И., Федюк В. П. Лавр Корнилов.
М.,200б;Федюк В.П.Керенский.М.,2009;Чубыкин
И.В.Керенский // Обществ, мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия. М.,
2009; Булдаков В. П. Красная смута. 2-е изд. М., 2010; Его же.
Этнос и хаос. Этнич. конфликты в России. 1917-1918 гг. М.,
2010; Кол он и цки й Б. И. Символы власти и борьба за власть:
к изучению полит, культуры рос. рев-ции 1917 года. СПб.,
2012; Тютю к и н С. В. Александр Керенский: Страницы полит,
биографии (1905-1917 гг.). М., 2012; Abraham R. Alexander
Kerensky. The first Love of the revolution. New York, 1987.
С.В.Тютюкин.
КНИЖНИК-ВЕТРОВ Иван Сергеевич (наст, фам.,
имя, отчество - Книжник Израиль Самуилович) (др.
псевдонимы: А. Крат., Андрей Верусин, Бланк, Ветров
И., Иван Ветров, Интеллигент из народа, Исаев И., Кн.-
Ветров, Кратов А., Надеждин И. и др.) (7.6.1878, г. Ананьев
Херсонской губ. - 18.2.1965, Ленинград), публицист,
рев. деятель, историк. Из семьи раввина. С 1897 уч. на
юрид. ф-те Киевского ун-та. В том же году примкнул к
рев. движению, испытал влияние марксистских и
народнич. идей. Особое внимание уделял содержащейся в тр.
А. И. Герцена и П. Л.Лаврова идее о роли эволюции этич.
представлений людей как ведущего фактора движения
об-ва к социализму. Значит, влияние на формирование
мировоззрения К.-В. оказали филос. идеи И. Канта. Он
испытал также сильное влияние толстовства. В 1898
принял псевд. Ветров в честь революционерки М. Ф.
Ветровой, совершившей акт самосожжения в
Петропавловской крепости. В своих работах 1902-04 пытался
сочетать социалистич. идеи с представлениями о
зависимости жизни от иррациональных явлений. В результате
стал сторонником единой общечеловеч. религии без
ритуалов. Религию воспринимал как средство
пробуждения людей к отказу от несправедливых соц.-экон.
отношений (Книжник И. Смысл пьесы Горького «На дне».
Криминальные намеки в пьесе «На дне». Одесса, 1903.
С. 3-4, 12, 17-18). В нач. 1902 арестован за участие в
нелегальных студенч. орг-циях, исключен из ун-та и сослан
под надзор полиции в Ананьев. В том же году примкнул к
социал-демократам. В 1903 сдал экстерном экзамены за
окончание юрид. ф-та.
В 1904 призван в армию, где вел антивоен.
пропаганду. Был предупрежден о предстоящем аресте и бежал за
границу. Жил в Париже, где поддерживал отношения с
П. Б. Струве, Б. В. Савинковым, H. M. Минским, видными
франц. и рус. анархистами (Э. Арманом, Дж. Гильомом,
М. И. Гольдсмит). С 1906 началось близкое
знакомство К-В. с П. А. Кропоткиным. В 1907 он сблизился с
Д. С. Мережковским, 3. Н. Гиппиус и Д В. Философовым,
ввел их в среду рос. и франц. анархистов, познакомил с
Кропоткиным. Посещал занятия кружка Мережковских.
Осенью 1904 примкнул к
анархистам-коммунистам«хлебовольцам». По собств. признанию К-В., к
анархизму его подвигло острое разочарование в
республиканском полит, строе Франции, показавшем невысокий
уровень жизни большинства рабочих (Книжник И.
Восп. о П. А. Кропоткине и об одной анархистской
эмигрантской группе // КЛ. 1922. № 4. С. 31). Принял
участие в съезде рус. анархистов-коммунистов (Лондон,
17-18.9.1906). С нач. 1905 сотрудничал в анархистской
прессе (журналы «Хлеб и воля», «Буревестник»). В 1906-
1907 входил в состав редакции газ. «Листки "Хлеб и
воля"».
Среди теоретиков «хлебовольчества» К-В. занимал
особое место. В анархистский период жизни и
творчества (1905-08) он по-прежнему оставался кантианцем.
С кантианским влиянием связан такой элемент в его
мировоззрении, как уверенность в необходимости
существования метафизики, особой области знания,
«возвышающегося над ограниченным опытом одной только
науки». Ценность метафизики, по К-В., в стремлении
«охватить всю совокупность мира, вопреки нашей
земной ограниченности, которую проникновение
положительной наукой делает лишь все более и более
очевидной» (Ветров И. [Книжник-Ветров И. С] Анархизм,
его теория и практика. СПб., 1906. С. 6). Вклад Л. Н.
Толстого и Кропоткина в развитие анархич. теории он
считал равноценным. Своими учителями в области
анархизма считал также М. А. Бакунина, Герцена и Лаврова
(Там же. С. 1).
К-В. отрицал теорию классовой борьбы, считая осн.
фактором обществ, развития эволюцию этич. идей
человечества. Даже участие в классовой борьбе
(поскольку «класс» - понятие «сверхэгоистическое»), по мнению
К-В., уже предполагало наличие у человека альтруистич.
и идеалистич. мировоззрения. Отсюда он делал
выводы, что идеи анархизма не являются достоянием к.-л.
класса, и потому анархистская соц. рев-ция может быть
поддержана, независимо от классового положения,
даже выходцами из буржуазии, принявшими новую
альтруистич. анархистскую этику (Ветров И.
[КнижникВетров И. С] Классовые интересы и интересы
общечеловеческие // Буревестник. 1908. № 13. С. 10). «Каждый
день... - писал он, - дает нам примеры людей,
принадлежащих к классу узурпаторов капитала и власти, но
благодаря умственному и нравственному просветлению...
борющихся против эгоистических интересов своих
кровных родных и вчерашних друзей вместе с
насильственно обездоленным пролетариатом» (Ветров И.
[Книжник-Ветров И. С] Очерк соц. экономии с точки
зрения анархич. коммунизма. Париж, 1908. С. 24).
С этой точки зрения для К-В. было характерно
признание прогрессивного значения религии для
распространения идей соц. равенства и справедливости: «Мне
тогда казалось, что и религии вели иногда народ к
прогрессу и даже к коммунизму, как в эпоху английской
революции или еще раньше, в эпоху Фомы Мюнцера и
"таборитов"» (Книжник И. Восп. о П. А. Кропоткине...
С. 37). Истинная сущность религии, полагал он, заключа-

КНИЖНИК-ВЕТРОВ
207
ется в распространении «сверхразумной уверенности,
что какая-то высшая сила даст конечную победу нашим
лучшим стремлениям вопреки видимому торжеству
зла в современной нам действительности» (Ветров И.
[Книжник-Ветров И. С] Анархизм... С. 6).
Отождествление религии с господствующими
конфессиональными иерархич. орг-циями К.-В. считал неправомерным,
призывая установить в анархистском движении
«полнейший партийный нейтралитет», свободу
обоснования анархо-коммунистич. идей с точки зрения религии,
философии и науч. концепций (Ветров И.
[КнижникВетров И. С] Из писем другу // Буревестник. 1906. № 3.
С 5). Полагал необходимым для анархистов отказаться
от распространения атеистич.
идей, признавал допустимым
явлением сохранение в буд.
анархич. об-ве мистич. и религ.
воззрений, лишенных «того
внешнего иерархического
церковного аппарата, который
делает теперь из всякой религии
гасительницу разума и
совести» (Ветров И.
[КнижникВетров И. С] Общедоступное
учение о праве. СПб., 1907.
С 15).
В вопросе об устройстве
буд. об-ва К.-В. также сохранял
особую позицию. С одной
стороны, он признавал осн.
положения анархич. коммунизма:
замену гос-ва и любой
принудит, власти «самоуправлением,
по свободному соглашению
самих заинтересованных лиц»;
установление обществ,
собственности на средства
произва; бестоварный и плановый
характер произ-ва,
ориентированного непосредственно на
потребление, при отсутствии
денег и обменных чеков;
распределение по потребностям
при свободе занятий
общественно полезным трудом; признание неизмеряемости
вклада отд. человека в процесс произ-ва (см., напр.:
Ветров И. [Книжник-Ветров И. С] Из писем другу. С. 5;
Его же. Очерк соц. экономии... С. 42,45,47). С др.
стороны, он считал необходимой для экономии производит,
сил централизацию произ-ва в масштабах регионов,
страны и мира в целом; считал прогрессивными,
служащими экономии сил и рабочего времени такие явления
индустриально-капиталистич. об-ва, как концентрация
произ-ва при максимальном сокращении числа
работников, вытеснение мелкой пром-сти крупными
предприятиями, разделение труда при ограничении роли
работника исполнением одной из многочисл. операций
(Там же. С. 37, 27, 29-30). К.-В. допускал «самую сложную
централизацию» вообще в любой сфере «всякий раз,
когда это для интересов хозяйства и культуры
оказывается необходимым», но подчеркивал, что такая система
может быть установлена только «по вольному
соглашению» и если не будет противоречить «интересам личной
свободы» (Ветров И. [Книжник-Ветров И. С]
Анархизм... С. 12). Эти идеи были подвергнуты критике
Кропоткиным, заявившим, что централизация «приведет к
захвату власти центральным хозяйственным аппаратом»
(цит. по: Кн ижн и к И. Восп. о II. А. Кропоткине... С. 41 ).
Значит, часть тр. К.-В. посвящена осмыслению
правовых основ анархич. об-ва. По мнению К.-В., гл. причиной
соц. неравенства и несовершенства совр. права являются
войны (наличие гос. границ, «права войны», армий).
Господствующие сословия, классы, по его мнению, имели
первоисточник своего происхождения среди воинов:
«Те, кто заведует армией, обыкновенно образуют
господствующий класс, стремящийся к тому, чтобы устроиться
как можно лучше, вопреки интересам всех тех, кто
армией не заведует или участвует
в ней только в качестве
пушечного мяса. Отсюда образование
сословий, существующих если
не на бумаге, то в обычаях, - во
всех государствах без
исключения» (Ветров И.
[КнижникВетров И. С] Общедоступное
учение о праве. С. 8). В числе
остальных причин,
обусловивших недостатки правовых
систем, построенных на
принципе власти, К.-В. называл:
«криминализм» - существование
пост, группы защитников
закона в лице полиции, суд.
чиновников, адвокатуры, по своей
материальной зависимости от
роста преступности
заинтересованных в ее существовании;
существование церкви,
контролирующей сознание
верующих; невежество, связанное
с отсутствием общедоступного
качеств, образования;
заблуждение большинства людей,
признающих необходимость
существования гос-ва и церкви
(Там же. С. 8, 9). Выступал
сторонником правовой системы,
основанной на идеях естеств.
права, признающей существование «основных и
неотчуждаемых прав человеческой личности», среди к-рых
основное - равное право на жизнь, с всеобщей
обязанностью труда для зарабатывания средств к жизни (Там же.
С. 12, 13; К го же. Очерк соц. экономии... С. 16). В основу
новой системы права должно было лечь представление
о равенстве личностей «по той потенциальной
духовной энергии, которая заключается в каждом из людей»
(Ветров И. [Книжник-Ветров И. С] Общедоступное
учение о праве. С. 13). Предполагалась отмена права
частной собственности на людей, природные богатства,
достижения культуры, землю, орудия труда. Но само по
себе право частной собственности, с вытекающими из
него правами «мены, дарения, оставления в наследство,
уничтожения», по мнению К.-В., является неотъемлемым
правом человека, т. к. «полнота счастья и свобода
невозможна для человека без совершенно
индивидуального, личного владения, распоряжения и пользования
вещами» (Ветров И. [Книжник-Ветров И. С] Очерк
соц. экономии... С. 39). Право частной собственности и

208
КНИЖНИК-ВЕТРОВ
наследования он распространял на продукты личного
труда человека, оговаривая, что к таковым не относятся
предметы, возникшие «лишь благодаря существования
культурного наследия от прошлых поколений», а также
созданные путем эксплуатации чужого труда (В ет р о в И.
[К н и ж н и к -В е т р о в И. С] Общедоступное учение о
праве. С. 14; Его же. Очерк соц. экономии... С. 11,40).
Предполагалась ликвидация любых органов
централизованной власти и переход функций регулирования
обществ, жизни в руки свободных союзов людей.
Мыслилось сохранение в буд. об-ве семьи как ин-та воспитания
детей. Наказания преступников должны были заменить
«лечение и нравственное влияние общественного
мнения» (Ветров И. [Книжник-Ветров И. С] Анархизм...
С. 19).
По отношению к нац. вопросу К-В. занимал
радикально космополитич. позицию. По его мнению, рост
и усложнение многообразных потребностей личности,
среди к-рых на первом месте - «нужда... в общении и
сотрудничестве с другими людьми», ведут к постепенному
и последоват. преодолению ограниченности нац.
культуры, ее синтезу с культурами всех народов. К числу
факторов, способствующих интернационализации культур,
преодолению нац. и расовых различий, он также
относил техн. прогресс (в частности, развитие путей
сообщения), рост числа смешанных браков. Так, он писал:
«Потребность людей во взаимном общении переросла в
настоящее время условные границы государств, и даже
самые закоренелые, узкие патриоты нашего времени не
станут утверждать, что надо прекратить всякие
отношения с иноземцами, упразднить изучение иностранных
языков, обычаев, литератур... Общение между всеми
людьми земного шара происходит уже не только на
почве торговли. Устанавливается мало-помалу общение
кровное, так как нередки случаи женитьбы
представителей разных рас, порождающих новые смешанные расы,
объединяющие резкие противоположности, затем
возрастает и общение духовное, взаимное проникновение
между различными языками, обычаями, изобретениями
и открытиями, равно как и произведениями искусств»
(Ветров И. [Книжник-Ветров И. С] Общедоступное
учение о праве. С. 6).
Если у Кропоткина К-В. заимствовал идеал буд. об-ва,
то у Толстого - идею пассивного сопротивления как
осн. средства борьбы. Влияние анархо-синдикализма
сказалось в признании им методов экон. борьбы. К.-В.
решительно отвергал террор, как метод,
противоречащий задаче «духовного подъема» и «культурного
возрождения» личности, исторически насаждаемый скорее
гос-вом, нежели рев. движением (Ветров И.
[Книжник -В е т р о в И. С] Анархизм... С. 30). На его взгляд, идеал
анархич. обществ, устройства, основанного «не на
принуждении, а на внутреннем убеждении его членов в
разумности и удобстве этого строя», отвергает
правомерность насильств. рев-ции, отождествляемой с
«убийствами и грабежами» (Ветров И. [Книжник-Ветров И. С]
Из писем другу. С 5). Наиб, важным для сокрушения
гос-ва и обязательным для каждого анархиста он считал
пассивное сопротивление («отказы от военной
службы», от участия в суд. органах, др. структурах власти, как
и от сотрудничества с ними). Сделавшись массовыми,
такие акции, полагал он, подорвут опоры гос-ва -
армию, полицию и суд. Тогда станет возможной победа
соц. рев-ции в форме всеобщей экон. стачки,
сопровождающейся захватом рабочими пр-тий и крестьянами
земли (Там же; Его же. Классовые интересы и
интересы общечеловеческие. С. 9-11). По мнению К.-В., такая
рев-ция должна была осуществиться без пролития
крови со стороны рев. сил (Ветров И. [Книжник-Ветров
И. С] Анархизм... С. 27-29).
К.-В. проявил себя и как критик «махаевизма». Он
признавал привилегированное положение
интеллектуального труда по условиям, оплате и
продолжительности рабочего времени, как и стремление
интеллигентовреволюционеров к роли руководителей рабочего
движения, при отчуждении их культуры от интересов рабочих
(Ветров И. [Книжник-Ветров И. С] Интеллигенция и
соц. рев-ция //Листки «Хлеб и воля». 1907. 24 мая. № 15.
С. 4). Но при этом указывал, что верховенство
интеллигентов над рабочими «физического труда» в анархич.
об-ве невозможно в силу свободы участия в труде и
отсутствия к.-л. органов власти (Там же. С. 5). Ликвидация
отраслей произ-ва, служащих угнетению и интересам
эксплуататоров (напр., произ-ва предметов роскоши), в
сочетании с науч.-техн. прогрессом приведет к
сокращению рабочего дня до 2-3 часов в сутки, создав
возможность для длительного досуга, связанного с занятиями
наукой и искусствами. К-В. предполагал необходимым
для об-ва будущего обязательное «научное» и эстетич.
образование для всех слоев населения (Ветров И.
[Книжник-Ветров И. С] Очерк соц. экономии... С 16,
22,23).
Гибель в России близкого друга, анархиста А. С.
Гроссмана, сложные семейные отношения привели К-В. к
решению оставить Париж. В кон. февр. - марте 1909 в
целях ведения рев. пропаганды он нелегально вернулся в
Россию. Был выдан Д. Г. Богровым и 22.3.1909 арестован
в С-Петербурге. По приговору суда в июле 1909 сослан
на 3 года в Тобольскую губ. В ссылке разочаровался в
анархизме, проявил интерес к религ.-мистич. и
эзотерич. течениям (сектантам, толстовцам, добролюбовцам,
теософам, католикам), под влиянием работ В. С.
Соловьева и С. Н. Булгакова стал сторонником идей христ.
социализма.
Из ссылки вернулся в С-Петербург, сотрудничал в
разл. газетах («Московский еженедельник», «Киевская
мысль», «Речь», «Современное слово», «День», «Русская
молва») и журналах («Русская мысль», «Вопросы
философии и психологии», «Запросы жизни», «Новая жизнь»,
«Новый журнал для всех», «Современник», «Заветы»,
«Школа и жизнь»), публикуя рецензии и статьи по
проблемам культуры, религии, образования и философии.
В 1912-17 участвовал в собраниях Религ.-филос. об-ва.
В июле 1915 принял православие и новое имя (Иван
Сергеевич). Затем тайно перешел в католицизм вост.
обряда.
С 1910-х гг. на первое место в филос. интересах К-В.
вышла концепция А. Бергсона. В своих работах этого
периода он указывал, что лишь бергсонианство, ставящее
в центр обществ, активности свободу воли человека,
может дать достаточное теоретич. обоснование
ненасильственной соц. рев-ции 20 в. На этой основе К.-В.
продолжил развивать идеи о рев-ции, осуществляемой
объединенным на этич. почве «Интернационалом всех людей»,
преодолевшим в своей среде классовые, нац. и
межрасовые предрассудки [Нэтеркотт Ф. Филос. встреча:
Бергсон в России (1907-1917). М., 2008. С. 195].

КОГАН-БЕРНШТЕЙН
209
В 1916 призван в армию. В 1917 служил писарем в
178-м запасном пехотном полку (Петроград), в июне
избран от него депутатом в Петрогр. совет рабочих и
солдатских депутатов. Перешел на позиции христ.
социализма, издавал брошюры в этом духе. Приветствовал
Февр. рев-цию 1917. С июля 1917 сочувствовал
большевикам. Поддержал приход большевиков к власти,
поместив 28.11.1917 в газ. «Правда» «Письмо к Российскому
правительству». Сотрудничал в этом издании, заведуя
отделом «Октябрьская революция и культура».
В последующие годы работал в системе Нар.
комиссариата просвещения, в 1919-21 чл. ЦК Пролеткульта.
Возглавлял Ленингр. гос. ин-т книговедения. В 1918—
1921 пытался сблизить с большевизмом свои религ.-
социалистич. идеи, однако в 1921 порвал с мистич.
настроениями, признав себя диалектич. материалистом.
В 1920-х - 1960-х гг. занимался науч.-исследовательской
работой по истории рев. движения России. К-В.
принадлежат монографии о П. Л. Лаврове и A.B.
КорвинКруковской, роли рус. революционерок в деятельности
Парижской коммуны, а также науч. статьи, публикации
трудов классиков рус. рев. мысли. К-В. оставил также
немало неопубл. работ. Среди них - восп. («Записки
восьмидесятилетнего»), работы о философии А. Бергсона,
религ.-филос. труды.
Как личность К.-В. пользовался уважением многих
знавших его близко людей. Весьма примечателен
отзыв о нем Философова: «А Книжник действительно не
анархист. Святой доброты человек, воображающий, что
можно быть анархистом, не применяя насилия»
(«Революционное христовство»: Письма Мережковских к
Борису Савинкову. СПб., 2009. С. 101). К.-В. попытался
создать филос. и полит, концепцию, сочетающую филос.
обоснование на основе синтеза христ. религ. и
кантианской философии, а также соц.-полит. теории
анархокоммунизма, но его идеи, хотя и получили широкую
известность в анархистской среде, не были влиятельны в
об-ве.
Исследовательская лит-ра, посвященная К.-В. как
мыслителю, фактически ограничена лишь вышедшей в
Иерусалиме в 1989 книгой М. Агурского, подробно
рассмотревшего его идейную эволюцию в связи с осн.
этапами жизни и деятельности.
Соч.: «Проблемы идеализма», 1902 [Рец.] // Киевская
газета. 1902. 31 дек.; Смысл пьесы Горького «На дне».
Криминальные намеки в пьесе «На дне». Одесса, 1903; Анархизм,
его теория и практика. СПб., 1906 (под псевд. И. Ветров); Из
писем к другу // Буревестник 1906. № 3. С. 5-6 (под псевд.
И. Ветров); Интеллигенция и соц. рев-ция: (По поводу
книжки Е. Лозинского: что же такое, наконец, интеллигенция) //
Листки «Хлеб и воля». 1907. 24 мая. № 15. С. 4-6 (под псевд.
И. Ветров); Общедоступное учение о праве. СПб., 1907 (под
псевд. И. Ветров); Рев-ция и анархизм: доклады, читанные на
съезде коммунистов-анархистов в окт. 1906. Лондон, 1907;
Классовые интересы и интересы общечеловеческие //
Буревестник. 1908. № 13. С 9-11 (под псевд. И. Ветров); Очерк
соц. экономии с точки зрения анархич. коммунизма. Париж,
1908 (под псевд. И. Ветров); Восп. о П. А. Кропоткине и об
одной анархистской эмигрантской группе // КЛ. 1922. № 4.
С. 28-51 ; Восп. о Богрове, убийце Столыпина // Там же. 1923.
№ 5. С. 287-294; П. Л. Лавров. Его жизнь и труды. Л., 1925; Три
встречи с Горьким // Вестник молодых ученых. 2000. № 8.
Серия «Филологические науки». С. 78-97.
Архивы: Архив Дома Плеханова. Ф. 352 (И. С.
КнижникВетров); Рукописный отдел ИРЛИ (Пушкинского дома)
РАН. Ф. 668 (Книжник И. С).
Источники: Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.
Т. 1. М, 1998; «Революционное христовство»: Письма
Мережковских к Борису Савинкову. СПб., 2009.
Лит.: Иван Сергеевич Книжник-Ветров // ВИ. 1965. № 5.
С. 179; Кривейький В. В. Книжник-Ветров // Полит,
партии России. Кон. XIX - первая треть XX в.: Энциклопедия.
М., 1996; Нэтеркотт Ф. Филос. встреча: Бергсон в России
(1907-1917). М, 2008; Agursky M. A millenarian pilgrim's
progress through the russian revolution. Ivan Kni/hnik-Vetrov:
jew, religious anarchist, catholic, bolshevik, historian. Jerusalem,
1989.
Библиография: Зегжда Н. А. Список науч. печатных
работ Ивана Сергеевича Книжника-Ветрова / Ред. А. П.
Могилянский. Л., I960; Ермаков В. Д, Талеров П. И. Анархизм
в истории России: от истоков к современности: Библиогр.
словарь-справочник. СПб., 2007.
Д. И. Рублев.
КОГАН-БЕРНШТЕЙН Матвей Львович (3.8.1886,
Дерпт - сент. 1918, д. Черный Затон Сызранского у.
Симбирской губ.), рев. деятель. Сын народовольцев Льва
Матвеевича и Натальи Осиповны К-Б. Детство и юность
провел в Якутске и Вилюйске, куда были сосланы родители.
Отец казнен в 1889 как участник вооруж сопротивления
полит, ссыльных произволу администрации («Якутская
трагедия»). Его предсмертное письмо-завещание сыну
Матвею, со словами «да не покинет тебя всю жизнь твоя
вера живая в царство правды, свободы, добра!», широко
использовалось рев. пропагандой. К-Б. окончил
гимназию в Красноярске (1903), с 7-го класса участвовал в рев.
кружке. В 1904 вместе с матерью, бежавшей из ссылки,
поселился в Германии. Выезжал в Россию для участия в
рев-ции 1905-07. В 1909 окончил Гейдельбергский ун-т,
затем защитил докторскую дисс. В том же году вступил в
Баденский союз эсеров.
По возвращении из-за границы (1909) сотрудничал в
разл. с.-р. изданиях, пропагандировал легальные формы
работы в профсоюзах, рабочих кассах, страховых об-вах
и др. Служил в правлении Об-ва торг.-пром. служащих в
Ростове-на-Дону. Руководил местной орг-цией эсеров.
В 1914 арестован и выслан в Воронеж, где легально жила
его мать, под гласный надзор полиции. Работал в Центр,
т-ве льноводов. Организовал в Воронеже группу эсеров,
вместе с к-рой издавал жур. «Запросы жизни» (1916).
В период 1-й мировой войны 1914-18 сторонник
интернационалистской (Циммервальдской) платформы.
Осенью 1916 призван в армию, солдат 190-го пехотного
запасного полка в Москве. В янв. 1917 по болезни
освобожден от воен. службы, вернулся в Воронеж
После Февр. рев-ции 1917 возглавил
Воронежский губком ПСР, член редколлегии газ.
«Социалистреволюционер» (впоследствии «Голос труда»). Избран
гласным Воронежской гор. думы и депутатом
Воронежского совета рабочих, солдатских и крест,
депутатов. 21-23 мая пред. губ. конференции эсеров,
избравшей К-Б. делегатом на 3-й съезд ПСР (25 мая - 4 июня).
26 мая выступил в прениях по текущему моменту,
призвав партию вести работу «целиком под знаком револю-

210
КОГАН-БЕРНШТЕЙН
ционного социализма» и в расчете на рев-цию в Европе,
назвал «безответственной» тактич. линию воен. мин. с.-р.
А. Ф. Керенского (Партия социалистов-революционеров:
Док-ты и мат-лы. Т. 3. Ч. 1. Февр.-окт. 1917 г. М., 2000.
С. 214). Выдвинут левым крылом съезда в ЦК ПСР, но
забаллотирован. С 20 июня тов. (зам.) председателя
Воронежского совета рабочих, солдатских и крест, депутатов.
Дел. 1-го Всерос. съезда советов рабочих и солдатских
депутатов (Петроград, 3-24.6.1917), чл. бюро
эсеровской фракции; на съезде избран членом ВЦИК
Оценивая работу съезда, писал: «Своим топтанием на месте
и отсутствием действительно революционных
мероприятий в области финансово-хозяйственной
политики и нерешительностью своей внешней политики
[социалисты большинства Советов] дают новые
поводы к недовольству масс, и без того изнервничавшихся
и возбужденных» (цит. по: Полит, деятели России. 1917:
Биогр. словарь. М, 1993- С. 154). В то же время осуждал
большевиков за стремление к сепаратному миру с
Германией и захвату власти. 20-24 июля пред. 2-го
Воронежского губ. крест, съезда, к-рый единогласно одобрил
телеграмму в поддержку мин. земледелия В. М. Чернова и
потребовал передачи всей земли зем. к-там. В начале авг.
руководил работой 2-го губ. съезда эсеров, обсудившего
текущий момент, агр. политику партии, избравшего
губком ПСР. 14 авг. на перевыборах Воронежского совета
рабочих, солдатских и крест, депутатов избран его
председателем. С 28 авг. пред. коалиц. Рев. распорядит. к-та
(«Комитет пяти»), созданного на экстренном заседании
Совета в связи с телеграммой о движении войск ген.
Л. Г. Корнилова на Петроград и для обсуждения вопроса о
предотвращении возможного движения казаков А. М.
Каледина на Москву. 1 сент. Совет заслушал доклад К.-Б. о
деятельности Рев. распорядит. к-та. 5 сент. Воронежский
совет рабочих, солдатских и крест, депутатов под
председательством К-Б. принял резолюцию фракции эсеров
с осуждением «мятежной авантюры» и одноврем. с
призывом к «революционной демократии» отказаться «от
гибельной тактики оппортунизма». 8 сент. К-Б. избран
Воронежской гор. думой делегатом на Демокр.
совещание в Петрограде. 2 окт. сложил с себя полномочия
председателя Совета, но остался в его составе. 27 окт. огласил
в Исполкоме Совета телеграмму из Петрограда о вооруж.
восстании большевиков и потребовал от фракции ПСР
выразить отношение к событиям в столице. Свою
позицию выразил словами: «Товарищи и граждане! Впервые
прибегаю к слову "граждане" на заседании Совета, так
как не могу назвать товарищами тех, кто арестовывает
министров-социалистов, насилует женщин и
открывает дорогу контрреволюции» (цит. по: M а л ы ш е в а СЮ.
Две казни. Судьба М. Л. Когана-Бернштейна // ОИ. 1994,
№ 3. С. 172). В тот же день, после выступления К-Б. на
пленарном собрании Совета, было решено создать в
Воронеже для поддержания порядка и спокойствия Рев.
к-т обществ, безопасности (большевики и левые эсеры
отказались войти в него). 28 окт., после выступления
К.-Б. на заседании гор. думы, она присоединилась к
этому решению. 6 нояб., после перехода власти в
Воронеже к ВРК, созданному большевиками и левыми эсерами,
К-Б. покинул город. Учитывая его рев. заслуги, ВРК
постановил, что К-Б. задержанию не подлежит. В этот период
К-Б. категорически отвергал вооруж. меры против
большевиков и настаивал на переговорах с ними. В частности,
в газ. «Голос труда» писал: «Можно быть и убежденным
противником большевизма, и в то же время стремиться,
для спасения революции и избежания гражданской
войны внутри демократии, к соглашению о власти с
большевиками и левыми эсерами; от такого соглашения
зависит судьба и устойчивость Учредительного собрания»
(цит. по: Полит, деятели России. С. 41). При этом,
предвидя отказ большевиков от соглашения, указывал, что в
таком случае «ответственность за это в глазах масс пала
бы целиком на них». До раскола ПСР солидаризировался
с левым крылом, входил в ред. коллектив журнала «Наш
путь». После образования ПЛСР (интернационалистов)
не вошел в нее, критически отнесясь к самому расколу.
На 4-м съезде ПСР (26.11-5.12.1917) выступал с
содокладом по текущему моменту, подверг критике Керенского,
предложил исключить из партии правых эсеров
(«воленародовцев»), прежде всего Е.КБрешко-Брешковскую, и
выпрямить курс партии влево, иначе с.-р. будут
«осуждены историей»; был избран кандидатом в члены ЦК,
получив 65 голосов из 174.
Избран в Учредит, собрание от Воронежской губ.
(входил в число «обязательных» кандидатов от ЦК ПСР),
работал в бюро фракции ПСР и в комиссиях по
рабочему вопросу и междунар. политике. 4.1.1918 в
Петрограде получил мандат за № 211, накануне открытия
работы Учредит, собрания написал письмо жене, в к-ром на
всякий случай прощался с ней (Малышева С. Ю. Указ.
соч. С 173). 8.1.1918 на заседании ЦК ПСР назначен
руководителем рабочей комиссии ЦК; с янв. ред. (вместе
с В. М. Зензиновым и Б. О. Флеккелем) жур. «Партийные
известия», опубликовал в нем ряд статей. Оценивая
итоги 4-го съезда ПСР, в ст. «Наши расхождения» писал.- «Мы,
левые члены партии, не устанем повторять, что будущее
возрождение партии как руководительницы масс и
сохранение ее революционно-социалистического
характера возможно лишь при твердом и бесповоротном
отказе поднять бросаемую большевиками перчатку
гражданской войны». Допускал лишь идейную борьбу против
большевистского максимализма ради отвоевания
пролетарских и крест, масс, временно идущих за
большевиками (цит. по: Малышева С. Ю. Указ. соч. С. 173). На
Воронежском губ. съезде крест, депутатов избран
делегатом на 3-й Всерос. съезд советов крест, депутатов.
После объединения Советов избирался членом ВЦИК 3-го
и 4-го созывов, возглавив в нем фракцию эсеров
центра. 18 апр. на заседании ВЦИК резко критиковал
систему власти, устанавливаемую большевиками: «Вы должны
в конце концов понять, что ваш строй, держащийся на
штыках и на насилиях над большинством населения...
является чем-то таким, что в конце концов должно быть
отвергнуто и отринуто... и если вы сами это не в
состоянии осознать, то в тот или иной момент... вам придется
встретиться с таким взрывом народного негодования,
который вновь приведет страну к катастрофе»
(Протоколы заседания ВЦИК 4-го созыва: Стенографич. отчет. М.,
1920. С. 156). Участвовал в 8-м Совете ПСР (май 1918), на
к-ром выступил с содокладом по текущему моменту,
возражал против вооруж. борьбы с большевиками, считая
гибельным раскол внутри демократии, разойдясь при
этом с большинством ЦК. Сотрудничал в с.-р. изданиях.
Оставался в Петрограде как член ВЦИК, хотя ожидал, что
после образования 8.6.1918 в Самаре К-та членов Всерос.
Учредит, собрания (Комуча) последует удаление эсеров
из ВЦИК 13 июня писал жене в Воронеж: «Завтра опять
очередной бенефис: на повестке вновь вопрос об исклю-

КОЛЛОНТАЙ
211
чении противосоветских партий. Выступать, конечно,
придется мне. Кроме того, поговаривают, что
одновременно с исключением... будет сделано распоряжение об
аресте Центральных] комитетов таковых партий» (цит.
по: Малышева СЮ. Указ. соч. С. 175). 14 июня на
заседании ВЦИК после доклада Л. С. Сосновского о контррев.
действиях партий, входящих в Советы, заявил: «Для нас
совершенно ясна и известна некоторая сторона,
некоторая часть закулисной подготовки нашего
предполагаемого исключения... Вы хотите... при помощи
механического устранения оппозиции из ЦИК и Советов, хотите
на съезде Советов создать второе официозное издание
фракции большевиков. Если в октябрьский переворот
вы уничтожили демократию, вы имели хоть некоторое
основание... вы говорили, что действуете от диктатуры
пролетариата. Теперь, когда рабочая масс от вас уходит,
когда вы должны инсценировать помощь деревенской
бедноте, чтобы раздавить трудовое крестьянство, вам
нужна не диктатура пролетариата, а нужна диктатура над
пролетариатом» (цит. по: Полит, деятели России. С. 155).
16 июня в письме жене и матери он описал атмосферу
заседания: «Говорил я без особого подъема, но достаточно
"контрреволюционно". Перебивали не слишком бурно,
просто потому что знали, что это наша "лебединая
песня"» (цит. по: Малышева СЮ. Указ. соч. С. 175). Тогда
же описал случайную встречу с В. И. Лениным в Кремле:
«Мое глубокое убеждение, что он - величайший русский
революционер и, может быть, единственный человек в
России, с ясным умом и твердым характером идущий
навстречу гибели всего» (Там же. С. 176). Постановлением
ВЦИК от 14 июня К-Б. лишен депутатского мандата.
В авг. 1918 К-Б. нелегально перешел линию Вост.
фронта в р-не Саратова, перебравшись на территорию,
контролируемую Комучем. Пытался работать в
профсоюзах и Совете рабочих депутатов. 21 авг. писал домой:
«Я никогда и ни за что не допущу, чтобы мое имя, имя
социалиста, было примешано к чему-либо, что социализму
противоречит. Принципиально не буду брать никаких
назначений, чтоб рук не марать, буду идти своей
дорогой» (Там же). Продолжал выступать с критикой правых
элементов ПСР. 2 сент. в самарской газ. «Свободное
слово» опубликовал ст. «Учредительное» с резкой критикой
руководства ПСР: «Господа Аргуновы, Павловы,
Авксентьевы и прочие и близкие и далекие отщепенцы
социализма хоронят Учредительное собрание... предают
трудящиеся массы» (цит. по: Попов Ф. Г. 1918 год в
Самарской губ. Куйбышев, 1972. С. 204-205). За эту статью
отстранен от участия в работе ЦК ПСР. Принял участие
в Гос. совещании в Уфе, созванном с целью создания
общерос. пр-ва на основе широкой антибольшевистской
коалиции; на нем формально представлял Комуч, но не
сел рядом с эсерами. Не получив слова, письменно
сложил с себя полномочия члена совещания и уехал, не
желая санкционировать уступки эсеров кадетам. В
наброске ст. «Русский термидор» (17 сент.) писал, что «русский
термидор» уже «в полном расцвете», обвиняя не только
большевиков-«робеспьеровцев» и «термидорианцев» в
лице сторонников воен. диктатуры, но и эсеров, к-рые
«оказались вольно или невольно впряженными в
победную колесницу директории и диктатуру» (цит. по:
Малышева СЮ. Указ. соч. С. 177). Решил вернуться в Сов.
Россию. По мнению М. В. Вишняка, направлялся в Саратов к
В. М. Чернову (В и ш н я к М. В. Всерос. Учредит собрание.
Париж, 1932. С. 168). При переходе линии фронта близ
Сызрани задержан и расстрелян как правый эсер и чл.
Учредит, собрания. Имеются сведения, что на допросе
перед расстрелом К-Б. заявил, что принимает на себя
всю ответственность за действия ПСР до наст, момента
(Буревой К. Распад. 1918-1922. М., 1923. С49).
21.3.1919 орган Моск. бюро ЦК ПСР
опубликовал ст. «Две казни» - памяти отца и сына К.-Б., отметив
символичность и схожесть их судеб: «К петле царской
военно-судной комиссии для отца присоединилась
пуля военно-полевого суда "рабоче-крестьянского
правительства" для сына». На следующий день «Известия
ВЦИК» поместили ответ «Кто виноват?», обвинив К-Б. в
предательстве дела отца. В с.-р. среде муссировалась
версия, будто К-Б. был убит не большевиками, а офицерами
Комуча. В 1920 Меньшинство ПСР (СПСР) подготовило
сб. памяти К-Б., за разрешением опубликовать к-рый
его вдова, Ф. А. Коган-Бернштейн, активный член МПСР,
обратилась в СНК Л. Б. Каменев поддержал
ходатайство В. Д. Бонч-Бруевича о публикации сб., вышедшего в
1922.
Архивы: Архив РАН. Ф. 1697 (Ф. А. Коган-Бернштейн).
Лит:. Коган-Бернштейн Ф. К истории
расстрела М. Л. Когана-Бернштейна // ПР. 1923. № 8; М. Л.
КоганБернштейн: Сб. статей [М., б/г.]; 1917-й год в Воронежской
губ. (хроника) / Сост. Б. М. Лавыгин. Воронеж, 1928;
Малышева С. Ю. Две казни. Судьба М. Л. Когана-Бернштейна //
ОИ. 1994. № 3; Полит партии России. Кон. XIX - первая треть
XX века: Энциклопедия. М., 1996.
Л.Г.Протасов.
КОЛЛОНТАЙ (урожд. Домонтович) Александра
Михайловна (псевдонимы: А. К; А. М.; Домонтович А.;
К-ай А.; К-й А.; Малин Элина; Михайлова; Molin Elin;
"; w) (19.3.1872, С-Петербург - 9.3.1952, Москва),
деятель междунар. и рос. с.-д. движения, феминистка, гос.
деятель, первая в мире женщина-министр и
женщинапосол. Из дворян. Родилась в обеспеченной семье,
своими корнями восходящей к князю Довмонту Псковскому;
отец - ген. М. А. Домонтович, участник рус.-тур. войны
1877-78, по окончании к-рой губернатор Тырново,
один из авторов болгарской конституции, за
либерализм попал в опалу. Сводная сестра - оперная певица
Е. К Мравинская (Е. Мравина); племянник - сов.
дирижер Е. А. Мравинский; троюродный брат - поэт Игорь
Северянин (И. В. Лотарев). Получила разностороннее
домашнее образование, владела неск. иностр. языками
(англ., нем., франц., шведский, норвежский, финский и
др.). В 1888 сдала экзамены за курс гимназии. Была
введена в великосветское об-во, однако с детских лет, по ее
собств. признанию, презирала богатство, аристократию
и сочувствовала человеку труда. Мечтала о писательской
карьере, находилась под влиянием идей Д. И.Писарева и
Н. К.Добролюбова.
В 1893 вопреки воле родителей вышла замуж по
любви за воен. инженера В. Л. Коллонтая [с 1899 в
разводе; в браке родился сын Михаил (1894)]. В это же время
увлеклась марксистскими идеями. Ее вообще влекло все
запретное, волновали проблемы свободы любви,
семейного счастья и долга. Вела работу в петерб.
культурнопросветит. об-вах, вечерне-воскресных школах для
рабочих, была вовлечена в подпольную работу Е. Д. Стасо-

212
КОЛЛОНТАЙ
вой. В 1898 опубликовала в журнале «Научное
обозрение» свою первую публицистич. работу «Основы
воспитания по взглядам Добролюбова», где раскрыла пед. и
этич. воззрения рус. рев. демократа; противопоставляла
пед. идеи Добролюбова (обстановка и среда определяют
формирование характера ребенка) взглядам
идеалистов, признающих определяющими врожденные
свойства человека. Этой статьей заявила свою
приверженность марксизму.
В 1898 поступила в Цюрихский ун-т, изучала
политэкономию, уч. у проф. Г. Геркнера. По его совету в 1899
отправилась в Англию изучать рабочее движение, где
познакомилась с С. и Б. Веббами. В 1901 познакомилась с
Г. В.Плехановым, К Каутским и П. и Л. Лафаргами, Р.
Люксембург. Сотрудничала в «Искре», «Заре», «Die Neue Zeit»
(«Ное Цайт»).
С 1902 в С-Петербурге, пропагандист С-Петерб. к-та
РСДРП. В 1903 легально опубликовала кн. «Жизнь
финляндских рабочих» - первое марксистское статистич.-
социологич. исследование положения рабочего класса
Финляндии. Работа основана на разнообразных
статистич. мат-лах (на рус, швед., фин., нем. и франц. яз.;
библиография включает 82 названия). Исследование
охватывает разные стороны жизни рабочих Финляндии:
бюджет, питание, условия труда и продолжительность
рабочего дня в разл. отраслях, образование,
семейнобрачные отношения, положение женщин-работниц, мед.
обслуживание, избират. права трудящихся,
взаимоотношения рабочих и предпринимателей; дан анализ
развития рабочих орг-ций в Финляндии, к-рая, по мнению
К, вступает в период крупного капиталистич. произ-ва
(Жизнь финляндских рабочих. СПб., 1903. С. 26).
Особое внимание в книге уделено финскому опыту решения
жилищного вопроса: образованию строит, об-в, строит,
касс, выделению участков земли под стр-во по
пониженной цене и предоставлению правительств, ссуд (Там же.
С. 126, 153). Автор отмечала, что недостаточно
организованное стачечное движение не могло еще коренным
образом улучшить материальный быт и поднять соц.
уровень рабочего класса Финляндии, но его влияние уже
ощущается (Там же. С. 274). Часть собранных при
подготовке труда мат-лов, которые, по цензурным
соображениям, не могли быть опубл. в легальной книге, вошли
в сб. «Финляндия и социализм» (1906), за к-рый К
подверглась суд. преследованию и вынуждена была
эмигрировать из России (1908). В сб. мирный реформаторский
характер рабочего движения Финляндии объясняется
конституц. строем гос-ва (Финляндия и социализм. СПб.,
1906. С. 15). Финляндские рабочие союзы в большинстве
случаев не узко профессиональные, а скорее местные,
т. к. охватывают всех рабочих разл. отраслей,
проживающих в данной местности. Автор отмечала, что до сих
пор финляндские рабочие держались обособленно от
русских; обладая первой ступенью к полит,
освобождению - конституцией, они преследовали иные цели; но
отныне этого преимущества у них нет, и для них, как и
для русских рабочих, ближайшим и гл. врагом является
рус. самодержавие (Там же. С. 18), что русские и
финны должны вместе прочувствовать это и объединиться.
По мнению К, прочное народовластие в Рос. империи
и Вел. княжестве Финляндском как ближайшая задача,
коренное переустройство об-в как конечная цель - это
те пункты, к-рые создают реальную почву для тесного
общения и сотрудничества финляндской и рус. с.-д-тии
(Там же. С. 73).

КОЛЛОНТАЙ
213
После раскола РСДРП на большевиков и
меньшевиков К не примкнула ни к одной из
противоборствующих фракций. 9.1.1905 участвовала в шествии рабочих
к Зимнему дворцу. Осенью того же года познакомилась
с В. И.Лениным. Примкнула к большевикам. Казначей ПК
РСДРП. Много писала, гл. обр. в журнале «Образование»,
о жен. движении, о пролетарской нравственности, к-рая
придет на смену буржуазной. Напр., в работе «Проблема
нравственности с позитивной точки зрения», опубл. в
журнале «Образование» (1905. № 9-Ю), анализировала
взгляды на мораль «позитивно-материалистического» и
идеалистич. направлений в философии и обосновывала
мысль о том, что наступит время, когда «надобность в
искусственных предписаниях отпадет, и люди будут делать
то, что соответствует интересам группового
благополучия». К. выделяла три кардинальных пункта разногласий
идеалистов и материалистов: где искать источник
нравственности, каково ее происхождение - опытное или
трансцендентальное; что заставляет человека поступать
согласно с принципами морали, в чем импульс нравств.
действий; каковы задачи нравственности, в чем ее цель.
Полагала, что этич. нормы пролетариата ближе всего к
истинно человеч. морали, поскольку только
пролетариат выдвигает на первый план принципы объединения,
солидарности, самоотверженности, общее благо ставит
выше частного.
К с большим успехом выступала на рабочих
собраниях. На одном из них познакомилась с П. П. Масловым,
с к-рым у нее завязался роман. Под его влиянием
выступила против тактики бойкота 1 -й Гос. думы и за
«нейтральность» профсоюзов. С нач. 1906 меньшевик. Была в
числе организаторов рев. жен. движения, в 1906-07 дел.
Междунар. конференции женщин-социалисток,
Штутгартского конгресса Интернационала, в 1907
инициатор создания «Общества взаимопомощи работницам»,
в 1908 активный участник подготовки 1-го Всерос. жен.
съезда. В работе «Социальные основы женского
вопроса* утверждала, что с 1860-х гг. в России
вырабатывался тип самодеятельной рус. интеллигентки, жаждущей
свободы и полного развития личности, «кающейся
дворянки», к-рая отказывается от всех привилегий, чтобы
слиться с народом. Жен. вопрос К рассматривала как
«вопрос куска хлеба», корни к-рого лежат в экономике.
Чтобы потребовать равноправия с мужчинами,
женщина должна стать, прежде всего, самостоятельной
экономически (Соц. основы жен. вопроса. СПб., 1909. С. 34). К.
доказывала, что гл. роль в жен. движении теперь
принадлежит «пролетаркам», а не дворянкам.
В дек. 1908 эмигрировала, т. к. против нее были
выдвинуты обвинения в призыве к вооруж. восстанию в
брошюре «Финляндия и социализм» (1906) и создании
орг-ции женщин-текстильщиц. Посетила целый ряд
стран Европы и США, где налаживала связи с
местными с.-д. и суфражистским движениями, принимая в них
активное участие, сотрудничала в социалистич. печати,
выступала с лекциями в основанной группой «Вперед»
фракционной школе в Болонье. Делегировалась РСДРП
на междунар. социалистич. конгрессы в Штутгарте
( 1907), Копенгагене ( 1910), Базеле (1912).
Член С.-д. партии Германии (СДПГ) и Франц.
социалистич. партии. С1911 в Париже работала в «Бюро
помощи политэмигрантам» под рук Г. В. Чичерина. Легально
опубл. кн. «По рабочей Европе» (1912).С1913в Лондоне
изучала вопросы охраны и соц. страхования
материнства и младенчества. Результаты этой работы отражены
в кн. «Общество и материнство» (1916), в к-рой дан
сравнит, анализ гос. страхования материнства в 15 странах
мира. Жен. вопрос понимаелся К. как «противоречие
между ролью женщины в производстве и ее
политическим и социальным бесправием, ее подчиненностью
мужчине». По мнению К., положение женщины в об-ве,
ее права определяются той ролью, к-рую она играет в
процессе пром. произ-ва. Поэтому проблемы экон.
самостоятельности имеют первостепенное значение для
женщин-работниц, а достижение гражд. и полит,
свобод необходимо именно для того, чтобы закрепить
завоеванное в экон. сфере. Она обращала внимание на то,
что в жизни женщины возникает конфликт,
порождаемый невозможностью нормального распределения сил
между обязанностями матери и профессией, причина
чему не стремление к «самоутверждению личности», а
прореха бюджета, горькая нужда, необходимость
прокормить себя или всю семью Об-во и материнство. М.,
1916. С. 105).
Утопич. представления о буд. об-ве как всеобщем
братстве, свойственные К в предрев. период, привели ее
к убеждению, что семья как «эгоистическая ячейка»
исчезнет, а узы кровного родства заменятся узами
пролетарского братства. На смену разлагающейся бурж. семье
как «принудительной форме брака» идет «свободный
союз свободных индивидов». Этой новой норме
общения между полами, к-рую установит коллективистское
об-во, соответствует идеал «свободной любви».
В 1913 К опубликовала брошюру «Новая женщина», в
к-рой развивала взгляды на женщину нового,
передового об-ва. Новая женщина, по ее мнению, стремится стать
полноправным членом об-ва. Она требует от мужчины
не материального обеспечения, а бережного отношения
к своей личности. Любовные переживая такой
женщины должны подчиниться разуму. Новая женщина -
самостоят, личность, ее интересы не сводятся к дому, семье и
любви.
После начала 1-й мировой войны 1914-18,вавг. 1914,
К была арестована в Берлине, но вскоре освобождена
и уехала в Данию, а затем в Швецию, где в нояб. вновь
арестована за антивоен. пропаганду и выслана из
страны. Жила в Норвегии, работала в Междунар. жен.
социалистич. секретариате, участвовала в подготовке
Циммервальдской междунар. социалистич. конференции
(1915). Горячая антивоен. позиция сблизила К. с
большевиками, к к-рым она окончательно присоединилась в
1915. Тогда же порвала отношения с Масловым и
сблизилась с А. Г. Шляпниковым. Вела переписку с Лениным.
В окт. 1915 - февр. 1916 по приглашению Американской
социалистич. партии выступала с антивоен. лекциями в
США. Автор кн. «Кому нужна война?» (1916, переведена
на мн. языки) - яркого агитац. антивоен. произведения,
в к-ром виновниками войны называла капиталистов,
банкиров, помещиков, с их покровителями и друзьями -
царями, королями, кайзерами, с министрами и
дипломатами. Все они - единая разбойничья шайка, они пекутся
не о народе, а о своих интересах (Избр. статьи и речи.
М., 1972. С. 144). К отмечала, что война ведется не
между людьми разной веры, не между народностями с
разными обычаями, языком и нравами, а между гос-вами,
между крупными капиталистич. державами. Причину
войны определяла как борьбу нац. капиталов на
мировом рынке. Чтобы прекратить войны, надо переделать

214
«колокол»
устройство об-ва, надо все богатства обратить в
общенар. собственность, необходимо завоевать народу более
справедливый социалистич. мир (Там же. С. 148).
К вернулась в Россию в марте 1917. Чл. Воен.
орг-ции ПК РСДРП(б), Исполкома Петрогр. совета
рабочих и солдатских депутатов, дел. 1-го съезда Советов
(июнь 1917), на к-ром избрана кандидатом в члены
ВЦИК Вела агитац. работу среди солдат и матросов.
Газеты следили за каждым ее шагом, называя ее
«Валькирией Революции». Про ее вдохновенные речи на митингах
складывались легенды. Толпа всюду встречала ее
восторженными криками. Обеспечила поддержку
большевикам со стороны Центробалта. В это время начался роман
К с П. Е. Дыбенко.
При возвращении из Стокгольма, куда ездила на
совещание Циммервальдского объединения, в июле 1917
арестована Врем, пр-вом. На 6-м съезде РСДРП(б) заочно
избрана членом ЦК партии. Участвовала в подготовке и
проведении Окт. вооруж восстания в Петрограде. Дел. и
чл. Президиума 2-го съезда Советов (окт. 1917); избрана
членом ВЦИК; вошла в состав первого сов. пр-ва (СНК) в
качестве наркома гос. призрения. Усилиями К. были
приняты два важнейших декрета: о гражд. браке (согласно
к-рому церк. брак был заменен гражданским,
установлено равенство супругов и внебрачные дети уравнены в
правах с законнорожденными) и о разводе (теперь его
без труда мог получить любой из супругов).
Весной 1918, стоя на позициях «левых коммунистов»,
К вышла из СНК, затем признала свои ошибки. В том же
году была направлена на Украину, где возглавила
наркомат агитации и пропаганды Крымской Сов. Республики,
а также полит, отдел Крымской армии (1920).
В 1920 зав. женотделом ЦК РКП(б). Во время
дискуссии о профсоюзах (1921) участница «рабочей
оппозиции». В 1921-22 секр. Междунар. жен. секретариата при
Коминтерне.
В 1921 опубликовала курс лекций, прочитанных ею
для передовых работниц в Ун-те им. Свердлова в
Москве, - «Труд женщины в эволюции народного
хозяйства». В лекциях К заявляла, что отдельного, самостоят,
жен. вопроса не существует; противоречие, к-рое при
бурж. строе угнетает женщину, является неотъемлемой
частью вел. соц. проблемы борьбы труда и капитала.
Т. о., она практически сняла «женский вопрос» как
отдельный, особый с повестки дня истории. Марксист победил
в ней феминистку, хотя это далось ей нелегко: тема жен.
личности, жен. автономии была темой ее собств. жизни,
ее личной судьбой.
С 1923 К - глава сов. дипл. миссии и торг.
представительства в Норвегии. В 1926 сов. полпред и торгпред в
Мексике, в 1927-30 полпред в Норвегии, в 1930-45
посланник, затем посол в Швеции. 17.9.1944, в т. ч.
благодаря усилиям К, подписано перемирие с Финляндией,
вышедшей из 2-й мировой войны 1939-45. В силу
тяжелой болезни, приковавшей ее к инвалидному креслу, К.
в 1945 оставила должность посла, продолжая числиться
советником Мин-ва иностр. дел СССР.
Награждена орденом Ленина, двумя орденами
Трудового Красного Знамени и др. В 1945 кандидатура К
выдвигалась на получение Нобелевской премии мира. В ее
честь названа малая планета (Коллонтай). Ее имя носят
улицы в С-Петербурге, Новошахтинске,
Днепропетровске, Николаеве и Харькове. Ей посвящен ряд фильмов.
Соч.: Восп. об Ильиче. М., 1971; Избр. статьи и речи. М.,
1972; Из моей жизни и работы: Восп. и дневники. М., 1974;
Автобиография //Деятели СССР и рев. движения России:
Энциклопедич. словарь Гранат. М., 1989; «Революция - великая
мятежница...»: Избр. письма 1901-1952. М., 1989; Летопись
моей жизни. М., 2004.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 134 (Коллонтай А. М.).
Лит.: Иткина А. М. Революционер, трибун, дипломат:
Страницы жизни А. М. Коллонтай. 2-е изд. М., 1970;
Миндл и н Э. Л. Не дом, но мир: Повесть об Александре
Коллонтай. 2-е изд. М., 1978; Ш е й н и с 3. С. Путь к вершине: Страницы
жизни А. М. Коллонтай. 2-е изд. М., 1987; Олеси н М. Первая в
мире: Биогр. очерк об А. М. Коллонтай. М., 1990.
Библиография: Коллонтай А. М. Летопись моей жизни.
М., 2004. С. 293-325.
Ю. С. Руссова, П. Ю. Савельев.
♦КОЛОКОЛ», первая рус. бесцензурная полит, газета.
Печаталась в Вольной рус. типографии под ред. А. И.
Герцена иН. П. Огарева с 1.7.1857 (точная дата № 1-22.6.1857)
по 1.4.1865 (№ 1-196) в Лондоне, с 25.5.1865 по 1.7.1867
(№197-245) в Женеве.
В условиях, когда в самой России после смерти имп.
Николая I и поражения в Крымской войне 1853-56
активизировались разл. обществ, силы, в разной
степени заинтересованные в переменах, с одной стороны, и
когда издатели вольной русской прессы наконец стали
получать мат-лы для публикации с родины - с другой,
необходимость в новом издании стала очевидной. Идея
издания периодич. органа, к-рый мог бы оперативно
откликаться на быстро меняющиеся события в России
и сумел бы объединить все оппозиц. антикрепостнич.
силы, принадлежала Огареву (Герцен А. И. Собр. соч.:
В 30 тт. М, 1954-66. Т. XXVII. Кн. 1. С. 265; Т. XVII. С. 81;
Тучкова-Огарева Н.А.Воспоминания.М., 1959.С. 111).
Назв. «К.» для газеты предложил Герцен, имея в виду
традиции вечевого колокола в Новгороде - древнего
символа свободы. Эпиграфом к газете были взяты слова из
«Песни о колоколе» Ф. Шиллера - «Vivos voco!» («Зову
живых!» - лат).
Новый орган мыслился его создателями чаще
выходящим и более легким, чем объемные лит.-публицистич.
сб-ки «Полярной звезды», с их углубленной
«пропагандой», детальным обсуждением теоретич. вопросов.
Первонач. «К» задумывался как прибавление к этим сб-кам,
быстро откликающееся на все злободневные вопросы
рус. жизни. Это отразилось в подзаголовке к первым
117 номерам газеты (1857-61). Ноужес№ 118 (1.1.1862)
подзаголовок был снят. «К» к этому времени приобрел
самостоят, значение и стал осн. изданием Вольной рус.
типографии, наиб, полно и исчерпывающе отражавшим
ее задачи и направления деятельности.
Еще до выхода в свет № 1 «К» между Герценом и
Огаревым были достигнуты осн. договоренности по
созданию единого совм. руководства газетой, к-рое
сохранялось неизменным в течение всех последующих
лет ее издания. Как свидетельствовал близко стоявший к
лондонскому изд-ву В. И. Кельсиев, «Герцен уступил ему
<Огареву> все финансовые, экономические и
юридические вопросы, оставив за собой только общие статьи и

«колокол»
215
смесь...» (цит. по: Клевенский М. Герцен-издатель и его
сотрудники // ЛН. Т. 41-42. М, 1941. С. 280).
В повседневной работе по подготовке и изданию
газеты в разное время в той или иной степени участвовали:
М. А. Бакунин (с 1862), П. В. Долгоруков, В. И. Касаткин,
B. И. Кельсиев (с 1859), польские эмигранты С.
Тхоржевский (занимался в осн. распространением), Л.
Чернецкий (техн. руководство типографией) и др.; среди тайных
корреспондентов «К» были: И. С. Аксаков, П. В. Анненков,
C. С. Громека,Н. К. Добролюбов, Н. И. Жуковский, К. Д
Кавелин, А. И. Кошелев, H. A Мельгунов, Л. И. Мечников,
М. Л. Михайлов, Н. Я. Николадзе, Н. Н. Обручев, А. А.
Потебня, Е. Ф. Самарин, H. A Серно-Соловьевич, А А
Слепцов, И. С. Тургенев, Н. И. Утин, Б. Н. Чичерин, Н. В.
Шелгунов, М. К Элпидин. В газете печатались и представители
зап. демократии: Дж. Гарибальди, В. Пого, Дж. Маццини,
Ж. Мишле, П. Прудон и др.
Характер мат-лов «К.» был разнообразен: статьи и
мат-лы, запрещенные к публикации рос. цензурой,
секретные док-ты пр-ва, мат-лы тайных об-в, док-ты по
истории обществ, освободит, движения в России,
разные письма в редакцию и ответы на них, всевозможные
воззвания и персональные обращения редакторов,
некрологи, биогр. и библиогр. заметки, стихотворения и
отрывки из прозаич. произведений рус. писателей,
финанс. отчеты редакции и мн. другое.
Программа «К.» в общем виде была изложена в № 1 и
содержала общедемокр. требования, отвечавшие
чаяниям антикрепостнич. сил в России: «Освобождение
слова от ценсуры! Освобождение крестьян от помещиков!
Освобождение податного состояния от побоев!»
(Герцен А И. Собр. соч.: В 30 тт. Т. XVII. С. 8). По
свидетельству М. Мейзенбуг, близко знавшей Герцена в это время,
сам издатель «К.» говорил по поводу этих требований,
что «это было не слишком в духе Робеспьера и Марата,
чтобы кого-нибудь испугать. Это были простые
требования, обеспечивающие превращение большого
деспотического государства в культурное, где человеческие
силы могли бы выполнить то, на что способны, и
спокойно развивать свои национальные задачи»
(Мейзенбуг М. Восп. идеалистки. М.; Л., 1933. С. 443-445).
Однако в том же «Предисловии» к № 1 «К» Герцен писал, что
«К» не собирается ограничиваться «этими вопросами»:
«...Посвященный исключительно новым интересам [он]
будет звонить, чем бы ни был затронут, - нелепым
указом или невежеством сената. Смешное и преступное,
злонамеренное и невежественное - все идет под
"Колокол"» (Ге р це н А И. Собр. соч.: В 30 тт. Т. XIII. С. 8). Именно
обличит, направление «К», заявленное в № 1, стало наиб,
ярко выраженной характеристикой газеты в условиях
обществ, подъема в России в кон. 1850-х - нач. 1860-х гг.
Вся деятельность лондонской вольной прессы
отныне получила свое новое продолжение. Герцен писал:
«С изданием "Колокола" начинается второй возраст
нашего станка» (Там же. Т. XVII. С. 81 ).
Уже вскоре через англ. книгоиздательство Н.
Трюбнера, нем. книготорговцев (А Франка, Ф. Шнейдера, Р.
Вагнера, Ф. Брокгауза и др.), агентов англ. торг. фирм, рус.
моряков с рос. торг. и воен. кораблей за границей,
многочисл. посетителей Герцена и Огарева, а также по
тайным каналам польской эмиграции «К» стал регулярно
проникать в Россию. Там он расходился с невероятной
быстротой среди либерально настроенного дворянства,
чиновничества, купечества, учащейся молодежи в
столичных и провинциальных городах. «К» читали и в
правительств, кругах и при дворе. Герцен писал в одном из
писем: «"Колок[ол]" мы посылаем прямо государю» (Там
же. Т. XVIII. С. 190). О влиянии «К.» на передовую часть
рус. об-ва свидетельствовали мн. современники.
«Молодежь на тебя молится [...], - писал Герцену в 1858
Кавелин. - Твоим "Колоколом" грозят властям» (ЛН. Т. 62. М.,
1955. С 395).
Периодичность и тираж «К» менялись: в 1857 он
выходил 1 раз в мес на 8 полосах (№ 1 имел 10 полос), с
февр. 1858 - 2 раза в мес на 16 полосах, в отд. периоды
1861-63 - еженедельно. «Ливень корреспонденции»,
по словам Герцена, побуждал издателей учащать выход
газеты. В 1857-63 тираж составил 2,5 тыс. - 3 тыс. экз.
В 1859-63 листы «К.» выходили 2-м изданием, к-рое
было осуществлено Трюбнером в типографии 3.
Свентославского в момент громадного спроса на «К.» и тем
самым стало непосредственным откликом на этот спрос.
В 1860-61 члены кружка П. Г. Зсшчневского - П. Э.
Аргиропуло в Моск. ун-те перепечатывали листы «К»
литографским способом.
Пр-во имп. Александра II раздражали разоблачения
«К.», оно чрезвычайно опасалось проникновения газеты
в народ, поэтому разными мерами боролось с
лондонскими изданиями. Лица, уличенные в передаче
продукции Вольной рус. типографии или в связях с Герценом
и Огаревым, подвергались преследованию. Рус печати
категорически запрещалось упоминать имя Герцена.
В то же время подкупленная пресса за границей резко и
клеветнически выступала против издателя «К.».
Особенно отличилась в этой кампании рус. правительств, газ.
«Le Nord», выходившая в Брюсселе на франц. яз.
Одноврем, царское пр-во пыталось с помощью механизмов
дипл. службы оказать давление на европ. пр-ва, чтобы
преградить путь изданиям Герцена на континент и далее
в Россию. Уже по выходе № 1 «К.» на него был
официально наложен арест «в Берлине на почте и во всех
магазинах» (Герцен А И. Собр. соч.: В 30тт. Т. XXVI. С. 108).
В 1858 «К.» был запрещен в Саксонии, Неаполе, Риме и
т. д. Летом 1859 управляющий 3-м отделением Собств.
Е. И. В. канцелярии А Е. Тимашев совершил спец.
путешествие по Зап. Европе с целью добиться там полного
запрета «К».
В истории «К» выделяются 3 осн. периода.
В первый период - 1857-61 - уделялось особое
внимание крест, вопросу, креп, зависимость
рассматривалась как гл. препятствие на пути развития и укрепления
общины - по убеждению издателей, основы буд. соц.-
экон. отношений. Своим долгом они считали
публикацию в «К.» мат-лов, содействовавших скорейшему
освобождению крестьян с землей, чтобы предотвратить
возможное кровопролитие. «К.» должен был ради этой цели
способствовать сплочению всех антикрепостнич. сил,
оказывать моральное давление на Александра II и его
пр-во, чтобы побудить их к реформам. На страницах
газеты публиковались многочисл. записки, проекты и
письма, посвященные проблеме освобождения
крестьян. При этом издатели стремились в «К.» поддержать
как антикрепостнич. силы в стране, так и пр-во, к-рое на
том этапе вело подспудную борьбу с «плантаторами»,
крупными землевладельцами, противниками
освобождения. Редакторы «К» убеждали дворян, что «выкуп
дешевле, чем бунт». Одноврем. в рубрике «Убийства, засе-

216
«колокол»
кания, ужасы помещичьей власти» приводились
многочисл. факты крепостнич. произвола.
С момента начала работы Гл. к-та по крест, делу «К.»
систематически печатал сообщения о его заседаниях, а
также протоколы собраний губ. дворянских к-тов,
последовательно освещая нач. этап подготовки реформы.
Проводил на своих страницах всесторонние обсуждения
крест, вопроса, с разбором деталей буд. реформы. В кон.
дек. 1857 в иностр. прессе появился перевод рескриптов
Александра II, и «К.» немедленно, в первом же янв.
номере 1858, дал соответствующую информацию со своей
оценкой. Вскоре корреспондентами в редакцию был
передан подлинный текст рескриптов, и в неск. номерах
шел их разбор. Уже тогда содержание правительств,
актов вызывало резкую критику со стороны издателей «К»,
к-рые последовательно отстаивали принцип
освобождения крестьян с землей. Скоро «К» не только критиковал
проекты пр-ва, но начал публикацию разработанных
контрпроектов. При этом в первую очередь печатались
мат-лы корреспондентов (№ 13 от 15.4.1858) и лишь
потом - проект освобождения крестьян, подготовленный
издателями «К» (№ 14 от 1.5.1858; автор - Огарев).
Познакомившись осенью 1859 с проектом
«Положение о крестьянах, вышедших из крепостной
зависимости», разработанным Редакц. комиссиями, Герцен и
Огарев были разочарованы: надежды, к-рые они
возлагали в 1857-58 на Александра II, не оправдались. С этого
момента «К» усилил критику действий царского пр-ва.
В I860 Герцен писал: «Мы держались до последней
крайности, до открытой измены [...] когда главный поток шел
своим руслом, - теперь другое дело! Прощайте,
Александр Николаевич, счастливого пути! [...] Нам сюда» (Там
же. Т. XIV. С. 256-257). Одноврем. «К» прекратил
публикации мат-лов по крест, вопросу, опасаясь в решающий
момент объявления реформы сыграть своими
выступлениями на руку ее противникам-крепостникам.
Издатели «К», получив известие об опубликовании
Манифеста от 19.2.1861 об отмене креп, права, искренне
приветствовали этот акт и назвали Александра II
«Освободителем» (№ 95 от 1.4.1861). «Черед за гласностью», -
заканчивал Герцен свое обращение к царю. В черновике
речи, так и не произнесенной 10.4.1861 на праздновании
«начала освобождения крестьян» из-за расстрела
демонстрантов в Варшаве, Герцен подчеркивал, что «Манифест
19-го февраля - подорожная; дорога еще впереди, а
почта в руках свирепейших татарских ямщиков и
немецких берейтеров. [...] А обличать их козни в России нельзя.
Слово отстало - оно у нас крепко цензуре. - Оттого-то
печатание за границей и необходимо [...] Мы выведем их
на лобное место. [...] Наш труд теперь только порядком
начинается» (цит. по: Баз и лева 3. П. «Колокол»
Герцена. 1857-1867. М., 1949. С 105).
В разделах «Смесь» и «Правда ли?» «К» продолжил
систематически предавать всесторонней огласке факты
взяточничества, злоупотребления властью и
казнокрадства чиновников, помещичьего, полиц. и цензурного
произвола, господствующие в армии и на флоте нравы,
называть поименно представителей чиновной и
придворной верхушки, противостоявших курсу реформ.
Делая эти факты достоянием гласности, газета тем самым
оказывала непосредственное влияние на
формирование обществ, мнения в России, вынуждала пр-во
контролировать действия высшей и местной администрации,
принимать меры по наиб, вопиющим фактам.
В этот период обилие поступивших в редакцию
обличит, мат-лов (в кон. 1850-х гг. - до неск. сотен в мес)
позволило издателям «К.» приступить к выпуску спец.
приложения газете с характерным назв. «Под суд!»
(выходило в окт. 1859 - апр. 1862; 13 номеров по 4-12
полос), в к-ром публиковались наиб, острые мат-лы о
беззакониях, казнокрадстве, ограблении крестьян при
проведении реформ и пр.
Мн. выступления «К.» имели конкретные серьезные
результаты. Так, после публикации засекреченного гос.
бюджета на 1859 и 1860, он с 1862 стал легально
печататься уже в России. Проблемы старообрядчества и
сектантства, подробно обсуждавшиеся на страницах «К»
и его приложений, с 1860-х гг. стали доступными и для
рос. легальной печати. Есть много свидетельств того,
как под влиянием публикаций в «К» на протяжении
2-3 лет кардинально менялся образ мыслей мн. дворян
и чиновников. Так, напр., Я. И. Ростовцев, неоднократно
подвергавшийся критике на страницах газеты, к кон.
своей карьеры настоятельно рекомендовал членам
Редакц. комиссий внимательно изучать публикации «К».
Герцен с юмором писал в «Былом и думах»: «"Колокол" -
власть, - говорил мне в Лондоне [...] Катков и прибавил,
что он у Ростовцева лежит на столе для справок по
крестьянскому вопросу. [...] И прежде его повторяли то же и
Т[ургенев], и А[ксаков], и С[амарин], и К[авелин],
генералы из либералов, либералы из статских советчиков,
придворные дамы с жаждой прогресса [...] сам В. ЩБоткин],
постоянный [...] в своем поклонении всякой силе,
умильно смотрел на "Колокол", как будто он был начинен
трюфелями...» (Герцен А. И. Собр. соч.: В 30тт.Т. XI. С 300).
Известия о расправах над участниками крест,
волнений 1861, о расстреле демонстрации в Варшаве и др.
вопиющих актах начавшегося правительств, террора
привели к кардинальному изменению позиций
издателей «К». Статьи «Русская кровь льется!» (№ 98-99 от
15.5.1861), «12 апреля 1861 (Апраксинские убийства)»
(№ 101 от 15.6.1861), «Разбор нового крепостного
права» (№ 101 от 15.6.1861) ознаменовали начало нового
периода в истории газеты (1861-63). В ст. «Разбор
нового крепостного права» Огарев констатировал, что в
результате Крест, реформы 1861 «народ царем обманут».
В этот период «К» систематически, из номера в номер,
публиковал сведения о стихийных выступлениях
крестьян, сопротивлявшихся грабительской реформе, и их
жестоком усмирении правительств, войсками. В ст.
«Исполин просыпается» (№ НО от 1.11.1861) Герцен писал
о закономерности крест, сопротивления и в то же время
с тревогой отмечал, что массы еще темны и не
способны к сознат. целенаправленной борьбе за землю и наст,
волю.
Поэтому именно в том, чтобы способствовать
просвещению нар. масс, направить стихийные
выступления в организованное русло, издатели видели теперь
осн. задачу «К». В этот период «К.» публиковал
статьипрокламации, к-рые затем выпускались отд.
изданиями: «Что нужно народу?» (№ 102 от 1.7.1861), «Что надо
делать войску?» (№ 111 от 8.11.1861), «Что нужно
помещикам?» (№ 115 от 8.12.1861) и др., автором к-рых был
Огарев, а также печатал док-ты тайного об-ва «Земля
и воля». В частности, в ст. «Что нужно народу?» Огарев
писал: нужно «...сбираться с силами, искать людей
преданных [...] [чтобы] отстоять против царя и вельмож
землю мирскую, волю народную, правду человеческую»,

«колокол»
217
а в ст. «Ответ на ответ "Великоруссу"» указывал на
необходимость в первую очередь «перейти от слова к делу»
орг-цией тайных об-в на местах (№ 108 от 1.10.1861 ). Во
всех этих выступлениях «К» сквозила надежда,
характерная для радикальных кругов в России, на массовое крест,
восстание весной-летом 1863.
Подобная лит-ра пользовалась спросом в России.
Так, ст. «Что нужно народу?» готовилась к перепечатке
группой радикальной молодежи в Перми, а ст. «Что
нужно делать войску?» была переиздана в России в неск.
нелегальных печатных и литографированных изданиях.
Стремясь расширить круг своих читателей, издатели
«К» предприняли выпуск второго приложения - «Общее
вече» (выходило с 15.7.1862 по 15.7.1864; 29 номеров по
4-8 полос), написанного доступным для народа языком.
«Общее вече» ориентировалось на старообрядцев,
торговых и мастеровых людей, крестьян, мещан, дворовых
людей и разночинцев. Основателем, редактором и
автором осн. мат-лов был Огарев. В подготовке публикаций
обращений к раскольникам принимал участие Бакунин.
Гл. задачей «Общего веча» была подготовка подъема
активности нар. масс, к-рый должен был способствовать
созыву Земского собора.
В целом тематика приложений «К.» иногда была
столь тесно связана с тематикой осн. издания, что статьи
«К» подчас целиком перепечатывались в них, но в более
популярной форме.
В самой России на фоне массовых крест,
выступлений, выхода прокламаций из радикальных
разночинских кругов, деятельности «Земли и воли», возрастания
влияния пропаганды вольной печати из Лондона
усилились меры противодействия пр-ва распространению
«крамолы». Активизировалась полиц. слежка за людьми,
связанными с издателями «К», начались массовые
аресты интеллигенции, продолжились кровавые
подавления нар. бунтов. В официальной печати велась
антигерценовская кампания, усилившаяся в связи с восстанием
в Царстве Польском (1863-64). К нач. 1863 надежды на
массовый крест, взрыв в России не оправдались.
Издатели «К» хорошо понимали ситуацию и пытались
отговорить руководителей Польского восстания от
преждевременного выступления. Однако, когда восстание
началось, «К» безоговорочно поддержал его. Выступление
«К» происходило на фоне яростной кампании против
поляков в рус. официальной прессе, одержимой, по
словам Герцена, «пеньковым патриотизмом». «Мы с
Польшей, потому что мы за Россию, - писал Герцен. - Мы
со стороны поляков, потому что мы русские. Мы хотим
независимости Польши, потому что мы хотим свободы
России. Мы с поляками, потому что одна цепь
сковывает нас обоих. [...] Мы против империи, потому что мы за
народ» (№ 160 от 1.4.1863). Мн. либералами, быв.
единомышленниками Герцена, позиция «К» в польском
вопросе была не понята и не принята.
После подавления восстания в Польше и усиления
репрессий в самой России наступил третий период в
истории «К» (1864-67), что было обусловлено
произошедшим к тому времени размежеванием обществ.-полит.
сил в стране: для мн. «старых друзей» Герцена (Кавелин,
Чичерин, Тургенев) его газета стала слишком
радикальной, а для значит, части молодежи -
«шестидесятников» - оказалась недостаточно революционной.
Выступления «К» еще в 1862 против излишнего радикализма
авторов прокламации «Молодая Россия», призвавших
к беспощадной немедленной «кровавой неутомимой»
рев-ции, были расценены «молодыми» как
предательство нар. дела.
Безоговорочная поддержка Герценом и Огаревым
Польского восстания 1863-64, крушение надежд на
крест, восстание в 1863, распад и самоликвидация
«Земли и воли», с одной стороны, и в то же время
продолжение правительств, политики реформ - с другой, - все
это во многом способствовало снижению популярности
и активности «К». Все меньше корреспонденции
приходило с Родины, все труднее становилось налаживать
новые каналы доставки газеты в Россию (старые из-за
массовых арестов были нарушены). «Мы испытываем
отлив людей с 1863 - так, как испытывали его прилив
от 1856 до 1862» (Там же. Т. XXVII. Кн. 2. С. 454), - писал
Герцен И. С. Тургеневу в 1864. Тираж «К» упал до 500 экз.,
мат-лы из России практически перестали поступать.
С 1864 «К.» выходил 1 раз в мес, прекратилось издание
приложений.
Стремясь исправить ситуацию, Герцен с 1865
перенес деятельность Вольной рус. типографии в
Швейцарию, в Женеву, где в то время сосредоточилась «молодая
эмиграция» из России. Именно с ней связывали он и
Огарев свои надежды на возрождение «К». Однако из-за
расхождения с «молодыми», вызванным объективными
и субъективными причинами, планам издателей не
суждено было реализоваться.
В 1867, в 10-ю годовщину издания «К», было
объявлено о его приостановке. Последний, сдвоенный, номер
газеты (№ 244-245) вышел 1.7.1867. Герцен впоследствии
неоднократно объяснял принятое решение
приостановить издание «К»: «Мне всегда казалось, что остановиться
вовремя - вещь необходимая [...] не ожесточение наших
врагов заставило нас решиться заткнуть голос нашему
"Колоколу" (курсив оригинала. - Ред) - а безразличие
наших друзей...» (Там же. Т. XXX. С. 11). 1.8.1867 вышел
«Колокол. Прибавочный лист к первому десятилетию»,
чем завершалась история «К.».
Однако его издатели не считали свою деятельность
завершенной и не исключали возможности в случае
изменения ситуации возобновить газету. При отсутствии
связей с Россией Герцен и Огарев искали оптимальные
формы продолжения деятельности в новых условиях,
нек-рое время вынашивали замысел издания сб-ка своих
статей на франц. яз. «Еще раз старый мир и Россия». Но в
конечном итоге, как писал впоследствии Герцен, «мысль
о сборнике показалась... недостаточной», и они с
Огаревым решили «издавать "Колокол" на французском языке
с русским прибавлением» (Там же. Т. XX. Кн. 1. С. 21). При
этом идея, отраженная в назв. предполагавшегося сб-ка,
идея соотношения зап.-европ. мира и русского, стала
ведущей для франц. «К».
«К» на франц. яз. - «Kolokol» («La Cloche») - Герцен и
Огарев выпускали с 1.1 по 1.12.1868 с целью разъяснить
зап. читателям положение дел в России (вышло 15
номеров); в янв.-июне того же года им удалось также издать
7 номеров «Русского прибавления» к франц. «Kolokol»,
а 15.2.1869 - выпустить «Supplement du Kolokol»
(«Прибавление к "Колоколу"»). Сами издатели видели во
франц. «Kolokol» не новый орган, а продолжение
прежнего «К» в измененном виде. Об этом говорило
сохранение не только старого назв. газеты, но и всего ее внеш.
облика: обе части издания имели формат старого «К», к

218
«колокол»
его прежнему эпиграфу «Vivos voco!» был добавлен еще
один - «Terre et liberté!» («Земля и воля!» - франц.).
Орг-ция издания, редакторское и авторское участие,
распределение обязанностей и тематики в осн.
сохранялись такими, какими были в старом «К.». Хотя в связи с
личными обстоятельствами Герцена неск. возросла доля
участия Огарева в практич. ведении газеты, в
редактировании, а главное - в орг-ции и поддержке внутрирус.
связей. Всю текущую работу Огарев делил с Л. Чернецким,
к-рому Герцен в 1868 передал в собственность Вольную
рус. типографию, и С. Тхоржевским (по-прежнему
занимался в осн. вопросами распространения).
«Kolokol» выходил первонач. с двухнедельной
периодичностью, «Русское прибавление» - 1 раз в мес (после
№ 7 прекращено); после № 7 «Kolokol» стал выходить
1 раз в мес.
Разл. ориентация французской и русской частей
издания обуславливала их содержание, состав публикаций,
характер участия и организаторскую роль в них каждого
из редакторов.
«Kolokol» имел подзаголовок «Обозрение
социального, политического и литературного развития в
России», что определяло его характер как преим. теоретич.
органа. Всесторонний анализ пореформенных
процессов рус. жизни в разл. сферах должен был служить
решению одной из гл. задач газеты - пропаганде передовых
идей рус. мысли на Западе. Выполнение ее в осн.
ложилось на Герцена и Огарева - их статьи занимали ок. 2/3
всего объема «Kolokol». Характерен в этом отношении
программный очерк Герцена «Prolegomena». Именно на
страницах франц «Kolokol» Герцен опубликовал серию
очерков о рус. свободомыслии, об истоках и истории
движения декабристов, о начале открытого
противодействия рус. самовластию («Исторические очерки о
героях 1825 года и их предшественниках, по их
воспоминаниям»). Работа Огарева «Современная Россия и ее
развитие» раскрывала перед зап. читателем строй рус.
нар. жизни, прослеживая процессы соц.-экон. развития
пореформенной России. Она стала одной из осн.
публикаций, определяющих лицо издания.
Среди авторов франц. «Kolokol» - географ,
исследователь Сибири М. И. Венюков, географ и социолог,
участник гарибальдийских походов и Польского восстания
Л. И. Мечников, философ Г. Н. Вырубов, Т. И. Комаров.
«Русское прибавление» - неотъемлемая часть
издания «Kolokol». Характер мат-лов, представленных в нем,
разнообразен: статьи, письма из России, публикации
секретных док-тов, некрологи, объявления, «Смесь».
Большие авторские статьи (в осн. анонимные) посвящались
разоблачению злоупотреблений властей, борьбе с рус.
официальной печатью, разъяснению позиций
издателей по крестьянскому, национальному вопросам и т. д.
Дальнейшему изданию франц. «Kolokol» и гл. обр.
его «Русского прибавления» препятствовало отсутствие
стабильных связей с Россией. То, чего Герцен опасался,
начиная в янв. это издание, оправдалось. Вскоре он
вынужден был признать, что продолжение газеты
несвоевременно. В обращении к Огареву, опубл. в последнем
сдвоенным номере франц. «Kolokol» (№ 14-15), Герцен
обосновывал решение приостановить газету: «Без
постоянных корреспонденции с родины газета,
издающаяся за границей, невозможна, она теряет связь с
текущей жизнью, превращается в молитвенник эмигрантов,
в непрерывные жалобы, в затяжное рыдание» (Там же.
Т. XX. Кн. 1. С. 399). Вместе с тем в этом же обращении
он подчеркивал, что прекращение издания «Kolokol» не
означает отказа от деятельности вообще: «И, разумеется,
язык "Колокола" не будет расплавлен - его только
подвяжут, а конец веревки останется в наших руках» (Там же.
С. 402).
Избыток мат-лов для последнего номера франц.
«Kolokol» побудил к изданию спец. прибавления
«Supplement du "Kolokol"» (15.2.1869), где были впервые
напечатаны мат-лы из архива князя П. В. Долгорукова.
Тем самым Герцен как бы завершал публикаторскую
деятельность вольной прессы, связанную с разоблачением
тайной истории рус. самовластия.
Мысль о продолжении «К» владела Герценом до
последних дней. В янв. 1869 он писал: «Мы продолжим
наш труд, и мы готовы снова взяться за "Kolokol", но при
иных условиях [, когда] русский корабль [...] наткнется
через год (в 1870) на грозный утес» (Там же. Т. XXX. СП).
Но при жизни Герцена издание уже не возобновлялось.
В 1870 Огарев и С. Г. Нечаев предприняли попытку
возобновить газету под тем же назв. (вышло 6 номеров),
однако ничего общего с герценовским «К» ни по
направлению, ни по содержанию она не имела.
Рус. «К» переиздан факсимильно в 1962-64, франц.
«Kolokol» («La Cloche») - в 1978-79.
Публикации: «Колокол*: Газета А. И. Герцена и Н. П.
Огарева: Вольная рус. типография, 1857-1867, Лондон, Женева:
Факсимильное изд. В. 1-Х (В. XI - ук.) М., 1962-64; «Колокол».
«Kolokol» («La Cloche»): Газета А. И. Герцена и Н. П.
Огарева. 1868. Supplement du Kolokol. 1869. Рус. прибавление. 1868.
Женева: Вольная рус. типография: Факсимильное издание.
В. 1-2. М., 1978-79.
Лит.: Ашевский С. Реформы Александра II и «Колокол»
Герцена // Совр. мир. 1907. Кн. 1. С. 52-72; Кн. 2. С. 226-242;
Кн. 3. С. 277-296; Гершензон М. О. О способах
распространения «Колокола» // ГМ. 1913. № 5. С. 534-537;
Клевенский М. Герцен-издатель и его сотрудники // ЛН. Т. 41-42.
М., 1941. С. 581-617; Базилева 3. П. «Колокол»
Герцена. 1857-1867. М, 1949; Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 тт. М.,
1954-66; Козьмин Б. П. Журнально-публицистич.
деятельность А. И. Герцена. «Полярная звезда» и «Колокол». М., 1956;
Соколова М. А. Анонимные статьи Герцена в «Колоколе» //
Проблемы изучения Герцена: Сб. М., 1963. С 451-467';
Эйдельман Н. Я. Анонимные корреспонденты Герцена // Там
же. С. 485-495; Его же. Герценовский «Колокол». М., 1963;
Его же. Герцен против самодержавия. 2-е изд. М, 1984; Его
же. Свободное слово Герцена. М., 1999; Рудницкая Е. Л.
[Герценовский «Колокол»] // «Колокол»: Газета А. И. Герцена и
Н. П. Огарева... Факсимильное издание. В. I. M, 1962. С. 5-13;
Ее же. Новое в «нечаевском» «Колоколе»: (К истории
возникновения и программы) // Проблемы истории обществ,
движения и историографии. М., 1971. С. 205-214; Ее же. Франц.
«Kolokol» и его «Прибавления» // Kolokol (La Cloche): Газета
А. И. Герцена и Н. П. Огарева... Факсимильное издание. В. 1. М.,
1978. С. 5-12; Ее же. Рус. рев. мысль. Демокр. печать. 1864-
1873. М., 1984. С. 18-114;Пирумова H. M. Александр Герцен.
Революционер. Мыслитель. Человек. М., 1989; Роот А. А.
«Колокол» возрожденный. 1868-1869. Казань, 1989;
Дрыжакова Е. Н. Герцен на Западе. СПб., 1999; Нарекая Е. Г.
«Колокол» // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005.
Ук.: «Колокол»: Издание А. И. Герцена и Н. П. Огарева. 1857-
1867: Систематизированная роспись статей и заметок / Сост.
Е. С Радченко. М., 1957; «Колокол»: Газета А И. Герцена и
Н. П. Огарева: Вольная рус. типография, 1857-1867, Лондон,

коссовский
219
Женева: Факсимильное изд. В. XI: Указатели. М., 1964;
«Колокол». «Kolokol» («La Cloche»): Газета А. И. Герцена и Н. П.
Огарева. 1868. Supplement du Kolokol. 1869. Рус. прибавление. 1868.
Женева: Вольная рус. типография: Факсимильное изд. В. 1-2.
М, 1978-79.
Е. Г. Нарекая.
КОССОВСКИЙ (Косовский) Вл. [наст. фам. и имя -
Левинсон Нахум (Наум) Миндл, Мендель Яковлевич;
др. псевд.: Владимир, Гофман] (1867, Динабург Витебской
губ. - до 21.10.1941, Нью-Йорк), полит, деятель,
социалдемократ, публицист. Учился в гимназии в Ковно,
вступил там в рев. кружок; был исключен из 7-го класса
гимназии. В 1894 примкнул к с.-д. орг-ции в Вильне, с 1896
чл. Виленского к-та. Один из организаторов Бунда и его
гл. теоретик, особенно в период становления орг-ции.
Дел. 1-го (Учредительного) съезда Бунда (Вильна, 1897),
на к-ром был избран членом ЦК вместе с А. И.
Крамером и А. Я. Мутником; после съезда стал редактором газ.
«Арбейтер-штиме», признанной центр, органом Бунда в
России. Арестован в 1898, находился в заключении в
Москве; в 1900, до вынесения приговора, бежал за границу.
В 1900-05 и с 1907 в эмиграции, в Женеве и Лондоне.
Рук. Загран. к-та Бунда, редактор бундовских изданий, в
т. ч. загран. теоретич. органа «Идишер Арбайтер» (1900-
1904) и издававшихся в Вильне легальных газет «Дер
Векер» (1905-06) и «Фолксцайтунг» (1906-07).
К. активно участвовал в развернувшейся в нач.
1900-х гг. полемике между Бундом и газ. «Искра» по нац.
и организац. вопросам, отстаивал развитие Бунда как
нац. с.-д. орг-ции. После 4-го съезда Бунда (Белосток,
май 1901) ответил «искровцам» на критику его решений
брошюрой «К вопросу о нац. автономии и
преобразовании РСДРП на федеративных началах» (Лондон, 1902).
На 5-м съезде Бунда (Лондон, июнь 1903) доказывал,
что федеративное устройство партии не противоречит
задачам централизации «в смысле единства и
согласованности действий». Видел в еврейском рабочем
движении и деятельности Бунда «пружину» объективного
процесса развития нац. культуры; выступал против того
чтобы, пренебрегая нац. вопросом, «отдать его решение
сионистам»; считал нац. автономию при капиталистич.
строе реалистическим лозунгом, хотя «пока неизвестно,
что будет с евреями после падения самодержавия» (Бунд:
Док-ты и мат-лы. 1894-1921. М., 2010. С 250, 289-290).
Входил в делегацию Бунда на 2-м съезде РСДРП (июль
1903), покинувшую съезд после того, как большинство
делегатов отказалось принять предложения Бунда.
В статьях периода рев-ции 1905-07 и в
выступлениях на 6-м съезде Бунда (Цюрих, окт. 1905) К. исходил
из того, что требование национально-культурной
автономии для евреев Рос. империи продиктовано жизнью,
настоял вместе с М. И. Либером и др. руководителями
Бунда на принятии съездом соответствующей
резолюции (нац. программы Бунда). Выступая также на съезде
в качестве докладчика комиссии о восстановлении
независимости Польши, не отрицал такой возможности, но
указывал, что нельзя предвидеть необходимую для этого
междунар. конъюнктуру. Главной, определяющей полит,
линию Бунда тенденцией считал общую борьбу за
демократизацию Рос. гос-ва в целом.
Характеризуя К-публициста и человека, его земляк
и мл. товарищ Р. А. Абрамович отмечал, что тот писал
«остро и колюче», с «глубоким стремлением к правде»,
«его писания были насыщены высоким чувством
моральной ответственности», и даже его противники
признавали, что «он полемизирует не ради полемики, а всегда
добросовестно ищет истину». К не боялся часто оставаться
«одним в поле воином», следуя своим представлениям об
интересах социалистич. движения, к-рому отдавал «все
свои силы и помыслы». Этот «всегда немного
насупленный, замкнутый и временами даже нелюдимый»,
аскетичный в своих привычках и потребностях человек не
имел личных интересов, помимо общего дела (Соблазн
социализма: Революция в России и евреи. Париж;
Москва, 1995. С 510-511 ).
В годы 1-й мировой войны 1914-18 К. - центрист.
Участвовал в Циммервальдской конференции
социалистов (сент. 1915), но, по свидетельству Абрамовича, «не
был ни [левым] циммервальдистом, ни оборонцем»,
занимал позицию, близкую позиции Интернациональной
социалистич. комиссии (координац. органа
Циммервальдского объединения). Это выразилось и в том, что
кризис 2-го Интернационала К считал вызванным гл.
обр. организац. причинами - перерывом межпарт,
связей, невозможностью собрать Междунар. социалистич.
бюро и др. (по мнению В. И. Ленина, К. недооценивал,
т. о., идейную глубину кризиса). К - автор брошюры
«Разгром евреев в России» (1915-16), посвященной
усилению в период войны антисемитской политики пр-ва
с целью объяснения поражений рус. армии мнимой
«еврейской изменой», а также депортации на этом
«основании» еврейского населения вглубь страны.
На состоявшейся в Петрограде после Февр. рев-ции
10-й конференции Бунда (апр. 1917) К был заочно
избран в состав ЦК в числе 6 находившихся за границей
видных деятелей Бунда, о к-рых пред. ЦК А. И.
Вайнштейн писал, сообщая Загран. к-ту Бунда о прошедшей
конференции, что они «не известно еще, когда приедут
и вступят в работу» (Бунд: Док-ты и мат-лы... С. 1083).
Причиной отсутствия К был отказ возвращаться в
Россию через Германию, подобно Ленину и др.
интернационалистам. Планировавшееся возвращение через
Англию не состоялось ввиду большевистского
переворота в окт. 1917, к-рый К осудил. После основания
меньшевиками-эмигрантами в 1920 жур. «Социалистич.
вестник» К. переехал в Берлин; чл. Берлинского с.-д.
клуба; находился на прав, фланге с.-д. эмиграции. 26.10.1925
подписал по уполномочию ЦК Бунда договор с моек.
Ин-том Ленина о продаже последнему печатных
изданий и копий док-тов из Архива Бунда.
Будучи в Германии, К тяготился отрывом от
рабочего движения и в 1930 вступил в ряды польского Бунда,
чл. его ЦК, постоянный сотр. варшавского органа
Бунда - газ. «Нойе Фолксцайтунг». В 1939, после нападения
нацистской Германии на Польшу, К бежал из Варшавы в
Литву, в 1940, скрываясь от НКВД, проехал с фальшивым
паспортом через СССР и Японию в США, добравшись
туда уже тяжело больным.
Источники: Бухбиндер H. A Мат-лы для истории
еврейского рабочего движения в России. Вып. 1. М.; Пг., 1922; Бунд:
Док-ты и мат-лы. 1894-1921. М., 2010.
Лит.: Соблазн социализма: Революция в России и евреи.
Париж; М., 1995; M inczèles Hi. Histoire du Bund Paris, 1995.
И.С.Розенталь.

220
КРАВЧИНСКИЙ
КРАВЧИНСКИЙ (Степняк-Кравчинский) Сергей
Михайлович (лит. псевд: Степняк, С. Горский, Штейн,
Василий Марков, «Б», «С. Г.», Н. Бельдинский;
товарищеские прозвища: Младенец, Мудрица, Боном, Мавр, Кит,
Тамара) (1.7.1851, с. Новый Стародуб Херсонской губ -
11.12.1895, Лондон, Великобритания). Из дворян; отец -
воен. врач Михаил Фадеевич К., выслуживший потомств.
дворянство, мать - Любовь Яковлевна, из юж
дворянского рода Левинских. В 1867 окончил Орловскую воен.
гимназию, с авг. 1867 по июль 1869 уч. в Москве в 3-м
Александровском воен. уч-ще. 23.7.1869 переведен в
Михайловское артиллерийское уч-ще в С-Петербурге. В
уч-ще имелась большая б-ка, включавшая в себя книги
по обществ, наукам, атмосфера уч. заведения отличалась
«сравнительно свободным духом» (Шишко Л. Э. Собр.
соч. Т. IV. Пг.; М., 1918. С. 129). К заинтересовался соц.
вопросами, вступив в кружок самообразования, созданный
Л. Э. Шишко. Увлекался учением Т. Бокля об
определяющем значении идейного фактора. В июле 1870 вышел из
уч-ща в чине подпоручика артиллерии. По восп. Шишко,
в кон. 1870 или нач. 1871 он получил зашифрованное
письмо от К, в к-ром излагались его взгляды на Франц.
рев-цию и содержался вывод о том, что гл. роль в ней
играла личная энергия героев, поэтому «и для России
революционный переворот вовсе не представлялся
полною невозможностью: стоило только явиться сильным и
энергичным вождям» (Там же. С. 132).
Начав готовиться к рев. деятельности, К 15.7.1871
подал в отставку, после чего поступил на агрономич.
отделение Земледельч. ин-та. Осенью 1871 вступил в
петерб. кружок «чайковцев» и вскоре начал вести занятия
в рабочих кружках. Необходимость расширения рев.
пропаганды потребовала создания спец. лит-ры для
народа, для чего «чайковцы» основали лит. к-т, в к-рый
вошел и К Первая работа К. - перевод с франц. яз. книги
Ф. Ламене «Слово верующего». К рассматривал участие в
рев. деятельности как нравств. долг и ставил во главу угла
пропаганду отвлеченных идей социалистич. будущего.
В 1873 под влиянием призыва лавристского жур.
«Вперед/» - «В народ!» - К вместе с Д М. Рогачевым стал
пионером «хождения в народ»: попытка летучей пропаганды
в народе под видом пильщиков была осуществлена ими
в нояб. 1873 в Тверской губ., окончилась их арестом и
бегством из-под стражи, что привело к переходу К. на
нелегальное положение. Он обосновался в Москве, где
проживал под именем студента Михайлова. Летом 1874,
во время уже массового «хождения в народ», К вместе с
Д. А. Клеменцом вел агитацию среди крестьян в Тульской
губ, кроме того, нек-рое время прожил в секте молокан в
Рязанской губ.
Одноврем. К много работал над созданием
«литературы для народа». Тогда появились его первые
самостоят, произведения в этом жанре: «Сказка о копейке»
(кон. 1874) и «Сказка о Мудрице Наумовне» (1875),
изданные в женевской типографии «чайковцев» (см.:
Захарина В. Ф. Голос рев. России: Лит-ра рев. подполья
70-х годов XIX в. «Издания для народа». М., 1971. С. 109).
Данные произведения объединяла критика
капиталистич. строя. При этом в «Сказке о Мудрице Наумовне»
автор попытался дать популярное изложение
содержания и идей «Капитала» К Маркса, но не вполне удачно,
т. к. все излишне упростил и примитивизировал. Сам К.
в одном из писем к П. Я.Лаврову признавал: «Вы правы, я
сам всегда чувствовал, что совершаю великое
прегрешение против истины, уверяя, что все, что я написал, взято
мною у Маркса» (ГА РФ. Ф. 1762. Оп. 4. Ед. хр. 425. Л. 6).
Агитац. деятельность К. в народе привлекла
внимание полиции, к-рая считала его одним из идейных
вдохновителей «хождения в народ». В «Списке лиц,
привлеченных к дознанию и еще не разысканных»,
разосланном по Гл. жандармскому управлению, имя К. стояло
вторым из 53-х [«Список...» был помещен в «Документе по
внутренней политике русского правительства», опубл. в
жур. «Вперед!», в № 2 от 20.1(1.2).1875; см.: Тартута Е. А.
С. М. Степняк-Кравчинский: Революционер и писатель.
М., 1973. С 87]. Под угрозой ареста он выехал за границу
с поручением организовать пропагандистский журнал.
Первонач. находился в Брюсселе, затем - в Париже, в
кон. 1876, после очередного возвращения из России,
поселился в городке Катания на о. Сицилия. В эмиграции
написал брошюры «О правде и кривде» (Женева, 1875;
напечатана в типографии газ. «Работник») и «Из огня да в
полымя! Или Вот тебе, бабушка, и Юрьев день» (Лондон,
1876; напечатана в типографии жур. «Вперед!»). Цель
первой из них, как указывал сам автор, - «показать
значение современной эпохи как ультрареволюционной»
(ГА РФ. Ф. 1762. Оп. 4. Ед. хр. 425. Л. 3). В брошюре «Из
огня да в полымя...» наиб, полно дана критика
капитализма, дополненная картинами того идеального
общинносоциалистич. будущего, к-рое должно возникнуть на
его обломках и где «землей владеют сообща, как в
большой семье... работают, значит, тоже сообща», построено
«царство братской любви, справедливости и правды».
Пребывание за границей для К в целом оказалось очень
плодотворным, несмотря на то что проект с изданием
журнала не был реализован: К. познакомился с
Лавровым, воочию наблюдал междунар. рабочее движение.
В авг. 1875 выехал в Боснию и Герцеговину, чтобы
принять участие в восстании против Османской империи,
находился там почти до кон. осени. На обратном пути
посетил М. А. Бакунина, работы к-рого оказали большое
влияние на формирование его рев. взглядов. В
частности, еще в России К склонялся к идее «пропаганды
действием», особенно после провала «хождения в народ».
Совм. с «южными бунтарями» он предлагал орг-цию
«немедленного примерного вооруженного восстания, хотя
бы и совершенно безнадежного, но важного как опыт
наглядного обучения и наслоения революционных
настроений и традиций» (цит. по: Тар а тут а Е. А. Указ. соч.
С. 82). Личное знакомство с Бакуниным только
убедило его в правильности этого начинания. В частности,
в одном из писем к Лаврову К подчеркивал желание
«действия более решительного, более быстрого...
непосредственного восстания, бунта» (цит. по: Там же. С. 132).
Тогда же он познакомился с итал. анархистами К
Кафиеро и Э. Малатестой, к-рые увлекли его идей «пропаганды
действием» в Италии.
Местом восстания была избрана провинция
Беневенто на Ю. Италии, начало выступления запланировано на
июнь 1877, в его подготовке под именем Абрама Рублева
принимал участие и К. Однако планы повстанцев были
раскрыты, решено было начать действовать раньше
срока, но в ночь с 5 на 6 апр. К и еще трое партизан были
арестованы и не смогли принять непосредств. участия в
вооруж акции, к-рая в итоге оказалась локализованной
и подавленной властями 11 апр. Вместе с участниками
акции К дожидался суда в тюрьме, откуда был
освобожден по амнистии, объявленной в кон. янв. 1878, после

КРАВЧИНСКИЙ
221
смерти 9.1.1878 итал. короля Виктора Эммануила, его
преемником Умберто.
После освобождения К. отправился в Швейцарию.
Там активно сотрудничал с редакцией жур.
«Община», внимательно следил за событиями в России, где
заканчивался процесс «193-х», героям к-рого он
посвятил восторженную статью в № 2 этого жур. за 1878.
Еще более пламенной была его ст. в № 3-4,
посвященная выстрелу В. И. Засулич, к-рую он назвал «гордостью
человечества». ~
В нач. мая 1878 К прибыл в Россию. Примкнул к рев.
орг-ции «Земля и воля». Жил по док-там на имя князя
Владимира Ивановича
Джандиерова, на жизнь зарабатывал
переводами. В орг-ции сразу же
занял прочное положение, войдя в
ред. ее печатного органа «Земля
и воля». Участвовал в
террористич. акциях орг-ции, 4.8.1878
на Михайловской площади в
С-Петербурге ударом кинжала
смертельно ранил главу 3-го
отделения Собств. Е. И. В
канцелярии и шефа жандармов Н. В.
Мезенцева. Резонанс от акции был
усилен тем обстоятельством, что
за день до нее в Одессе был
приведен в исполнение смертный
приговор над революционером
И. М. Ковальским. По факту этого
полит, убийства К. от лица
«Земли и воли» выпустил брошюру
«Смерть за смерть», текст к-рой
во многом отражал теоретич.
сумбур его взглядов. Начав с
заявления: «Мы - социалисты. Цель
наша - разрушение
существующего экономического строя,
уничтожение экономического
неравенства, составляющего, по
нашему убеждению, корень всех
страданий человечества», - К,
обращаясь к пр-ву, отмечал, что «настоящие враги»
революционеров - «буржуазия, которая теперь прячется
за вашей спиной» (Степняк-Кравчинский С. М.
Грозовая туча России. М., 2001. С. 13). Далее, объяснив, чем
вызван смертный приговор для Мезенцева, и
продекларировав аполитичность «землевольцев», мотивировал
факты террора произволом власти: «Убийство - вещь
ужасная. Только в минуту сильнейшего аффекта,
доходящего до потери сознания, человек, не будучи извергом
и выродком человечества, может лишить жизни себе
подобного. Русское же правительство нас, социалистов,
нас, посвятивших себя делу освобождения страждущих,
нас, обрекших себя на всякие страдания, чтобы
избавить от них других, русское правительство довело нас до
того, что мы решаемся на целый ряд убийств, возводим
их в систему» (Там же. С. 14). Дальше следовало:
«Давайте или не давайте конституцию, призывайте выборных
или не призывайте... это нам совершенно безразлично.
Не нарушайте наших человеческих прав - вот все, чего
мы хотим от вас» (Там же. С. 22.). Явная нелогичность
содержания брошюры привела к тому, что в нек-рых слоях
об-ва даже распространились слухи, что ее выпуск - это
правительств, провокация (см.: Тар а тут а Е. А. Указ. соч.
С. 174). Неоднозначно восприняли брошюру и в рев.
кругах.
В тот период К в целом придерживался
традиционного тогда для революционеров-народников (см.
Народничество) аполитизма, но стоял за активизацию
«дезорганизаторской» деятельности «Земли и воли»,
направленной на месть наиб, злостным слугам самодержавия.
В передовой ст. № 1 «Земли и воли» он подчеркивал, что
только сам народ в состоянии одержать решит, победу,
поэтому лучшие и гл. силы орг-ции должны «работать в
народе», а «террористы - это не более как
охранительный отряд, назначение
которого - сберечь этих работников от
предательских ударов врагов»
(цит. по: Рев. журналистика 70-х
годов XIX в. Ростов н/Д., 1907.
С. 74).
Убийство Мезенцева
привело к резкой активизации
полиции и ужесточению
правительств, курса. Аресты в окт.-
нояб. 1878 в центре «Земли и
воли» сделали пребывание К в
России смертельно опасным,
и по настоянию товарищей он
выехал за границу, в нач. 1879
к нему присоединилась его
супруга Фанни Личкус. Находясь в
Швейцарии, К узнал о расколе в
авг. 1879 «Земли и воли» на
«Народную волю» и «Черный
передел», принял народовольч.
программу и вскоре собирался
присоединиться к товарищам по
борьбе на родине. Продолжал
лит. деятельность: сотрудничал
(под псевд.: Горский, Штейн,
Н. Бельдинский) (ГА РФ. Ф. 93.
Оп. 1. Ед. хр. 7. Л. 32, 265) в
легальных либер.-демокр.
изданиях; в жур. «Дело» вышли его
переводы романа «Спартак» Р. Джованьоли (1880. № 8-12;
1881. № 1-8), романа «Эндимион» Б. Дизраэли (лорд
Биконсфильд) (1881. № 1), цикл статей «Ирландские дела»
(1881. №8-9) и др.
В 1881, скрываясь от слежки рус. агентуры, К уехал
в Италию, где активно занимался лит. работой. Для газ.
«Il Pungolo» начал писать на итал. яз. (под псевд.
Степняк) серию очерков из истории совр. рус. рев. движения
под общим назв. «La Rossia Sotterranea» («Подпольная
Россия»), к-рые увидели свет 8.11.1881, в мае 1882
изданы отд. книгой на итал. яз. и были хорошо приняты
читающей публикой. Ради подготовки издания К отложил
свой выезд в Россию на помощь народовольцам,
планировавшийся им на нач. 1882. В дальнейшем аресты в
1882 в центре «Народной воли», знаменовавшие собой
окончат, разгром «великого ИК», сделали приезд К в
Россию невозможным. Однако он по-прежнему
поддерживал связи с революционерами в России, хотя разделял не
все положения народовольч. программы. Гл.
расхождением был пункт о централизме. В своем ответе на
письмо ИК в марте 1882 К. писал: «Централизация имеет одно
и только одно достоинство в русской борьбе: она умень-

222
КРАВЧИНСКИЙ
шает шансы провалов. Но она имеет недостаток столь же
огромный: она парализует силы, ослабляя инициативу».
С этим пунктом он напрямую связывал и вопрос о
свободе мысли: «Вы же... смотрите на всяких несогласных как
на врагов, подрывающих... ваш авторитет. - По-моему...
это с вашей стороны не твердость, а малодушие». Кроме
того, анализируя отношение европ. об-ва к рус. рев.
движению, предлагал поставить дело так, чтобы знакомить
Европу не с программами народовольцев, а «с
современным моментом революционной борьбы», подчеркивал:
«Нужно, наконец, помирить Европу с кровавыми мерами
русских революционеров, показать, с одной стороны, их
неизбежность при русских условиях, с другой -
выставив самих террористов такими, каковы они в
действительности, - т. е. не каннибалами, а людьми гуманными,
высоконравственными, питающими глубокое
отвращение ко всякому насилию, на которое только
правительственные меры их вынуждают» (РГАЛИ. Ф. 1158. Оп. 1. Ед.
хр. 533. Л. 1-17; письмо опубл. в кн.: Рев. народничество
70-х годов XIX в.: Сб. док-тов и мат-лов. Т. 2. М.; Л., 1965.
С. 339-347).
В 1882 за границей начала вестись работа по
подготовке к изданию «Вестника "Народной воли"», в
редакцию к-рого первонач. планировалось ввести и К, но
приезд осенью того же года в Женеву Л. А. Тихомирова
изменил ее состав. Борьба в рус. полит, эмиграции
вокруг издания «Вестника...» расколола ее на два лагеря:
сторонников «Народной воли», к-рых было абсолютное
большинство, и противников - марксистов во главе с
Г. В.Плехановым. К, хотя и не все принимал в программе
и тактике народовольцев, не примкнул и к марксистам,
отказавшись вступить в 1883 в группу «Освобождение
труда». На предложение о членстве в ней он ответил, что
хочет остаться «ни в тех, ни в сех - быть вольным
казаком» (цит. по: Дейч Л. Г. Первые шаги группы
«Освобождение труда» // Группа «Освобождение труда». М., 1925.
В. 1. С. 37). В целом в эмиграции вопросы рев. теории его
не слишком занимали. Пренебрежит. отношение К. к
теоретич. дискуссиям очень раздражало Плеханова.
В нач. 1884 пребывание в континентальной Европе
стало небезопасным для К, были получены сведения о
том, что его подлинное имя раскрыто и царское пр-во
хлопочет о его выдаче какуголовного преступника. К.
вынужден был покинуть Швейцарию и перебраться 3 июля
того же года в Лондон, где жил под именем Степняк.
Занимался лит. и обществ, деятельностью, поставив своей
целью склонить обществ, мнение Великобритании к
поддержке борьбы рус. революционеров. За 11 лет
жизни в Великобритании, ведя активную лит. деятельность,
написал 4 больших публицистич. книги: «Россия под
властью царей» (1885), «Русская грозовая туча» (1886),
«Русское крестьянство, его экономическое положение,
общественная жизнь и религия» (1888), «Царь-чурбан и
царь-цапля» (1895), а также сб. «Нигилизм как он есть»
(1894). В этих соч. он показал всю жестокость и
бесчеловечность рос. полит, порядков и неспособность
самодержавия обеспечить достойную жизнь большинства
рос. сословий. Также написал 2 романа, повесть, пьесу,
перевел на рус. яз. свою «Подпольную Россию» (вышла на
рус. яз. в 1893), выполнил ряд переводов на англ. яз. соч.
В. Г. Короленко, написал предисловия к изданным в
Англии соч. И. С. Тургенева, В. М. Гаршина, повести С. В.
Ковалевской «Нигилистка», большому сб. «Русский юмор»,
сотни статей о России в англ. газетах и журналах. В 1889
издал на англ. яз. большой роман о рус.
революционерах «The Career of a Nihilist» («Карьера нигилиста», в
России известен под назв. «Андрей Кожухов»), к-рый имел
определ. успех и был отмечен брит, читающей публикой.
Лит. дарование К было признанным и во многом
остается уникальным, он является, наверное, единственным
в мире писателем, к-рый три своих самых удачных
произведения в оригинале написал на разных языках:
«Подпольную Россию» - на итал., «Карьеру нигилиста» - на
англ., повесть «Домик на Волге» (1893) - на рус.
Популярность К была велика и в среде междунар.
социалистич. движения. Показательно, что именно его
подпись как представителя от России стоит под первым
изданием извещения о созыве Междунар. социалистич.
рабочего конгресса (Париж, июль 1889) (см.: Та р а
тута Е. А Указ. соч. С. 387).
Вгляды К на задачи рус. рев-ции в тот период неск.
изменились. В своих статьях и письмах англ. обществ,
деятелям он указывал, что на данном этапе движение
рус. социалистов не идет дальше завоевания полит,
свобод и именно поэтому «они плоть от плоти и кость от ко- •
ста мало-мальски передовой Европы». Отдавая себе
отчет в том, с какими трудностями сталкивается агитация
в пользу рус. дела в Англии, он довольно резко отмечал:
«Европа не признает в "нигилистах" частицы самой себя,
и нужно долбить и долбить все по одному месту, чтобы
вдолбить ей в башку, что современные террористы - это
люди 93-го и 89-го года во Франции» (цит. по:
Захарина В. Ф. С. М. Степняк-Кравчинский в лондонской
эмиграции //Степняк-Кравчинский С. М. В лондонской
эмиграции: Публицистика, переписка. М., 1968. С. 373).
Итогом агитации стало создание 18.12.1889 в Англии
«Общества друзей русской свободы». «Наша задача
заключается в том, чтобы так воздействовать на
общественное мнение, чтобы русское дело было поддержано
англичанами», - писал К. в письме англ. обществ,
деятелю Р. Спенс Ватсону (цит. по: Таратута Е. А. Указ. соч.
С. 412). Ближайшей целью об-ва стало создание собств.
печатного органа. К так формулировал ее в письме к
Лаврову: «...собрать такую сумму, которая обеспечила бы
существование журнала с самыми полными и свежими
сведениями из России, куда, правильнее, стекались бы
все сведения, не могущие найти место в русской
прессе» (Степняк-Кравчинский С. М. В лондонской
эмиграции. С. 270-273). Осн. ядро «Общества друзей
русской свободы» составили неск. депутатов брит,
парламента, редакторы газет, литераторы, представители
тред-юнионов, его председателем стал Спенс Ватсон,
активное участие в работе об-ва принимали такие изв.
деятели англ. культуры, как Б. Шоу, Лили Буль (Э. Л.
Войнич), В. Моррис, К Пирсон и др. Поддерживал работу
об-ва и Ф. Энгельс, с к-рым у К были дружеские
отношения. Среди корреспондентов К, также способствующих
агитации в пользу России вне пределов Англии, можно
назвать писателей Дж Кеннана, М. Твена, В. Хоуэллса,
Л. Уаймен, Г. Брандеса и др. В мае 1890 об-во начало
выпуск своего изд. «Free Russia» («Свободная Россия»), к-рое
с осени того же года стало выходить в США. В период с
30.12.1890 по 27.5.1891 К с супругой находился в США,
где успешно выступал с лекциями о рус. культуре и вел
агитацию в поддержку рус. рев. движения. Результатом
стало создание «Американского общества друзей
русской свободы».

КРАСИН
223
С помощью средств, привезенных им из США
(деньги за выступления, пожертвования от членов
«Американского общества...»), К. начал реализацию плана по
возрождению вольной рус. печати за рубежом. Так, в
1891 был организован «Фонд вольной русской прессы»
(ФВРП). Кроме К в числе его активных деятелей были
Н. В. Чайковский, Ф. М. Волховский, М. Войнич (М. В.
Леонардович, был известен в эмигрантских кругах также
как И. М. Кельчевский), чуть позже - Е. Е.Лазарев\ Шишко
стал представителем ФВРП во Франции.
К. также не оставлял попыток консолидировать силы
рус. полит, эмиграции для ведения совм. агитации в
Европе против царского пр-ва, в поддержку борьбы рус.
революционеров. Особенно его деятельность в этом
направлении активизировалась после получения
сообщений о голоде в России в 1891. Возник план издания рус.
полит, органа за границей, объединяющего все осн.
направления отеч. оппозиц. движения. Общей теоретич.
платформой, как рассчитывал К, должно было стать
требование созыва всенар. и полномочного рос.
парламента, поэтому новое изд. предполагалось назвать «Земской
собор».
К погиб под колесами поезда; тело было
кремировано в крематории в Лондоне.
Соч.: Собр. соч.: В 6 ч. СПб., 1907-08; Собр. соч. Т. 1-7. Пг.,
1917-19; Смерть за смерть: (Убийство Мезенцева). Пг., 1920
(1-е изд. под назв.: Убийство шефа жандармов ген.-адъютанта
Мезенцева. СПб., 1878); Соч.: В 2 тт. М., 1958; Соч.: В 2 тт. М.,
1987; В лондонской эмиграции: Публицистика, переписка. М.,
1968; Грозовая туча России. М., 2001.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 1158 (Степняк-Кравчинский С. М.).
Источники: Шишко Л. Э. Сергей Михайлович
Кравчинский и кружок чайковцев: (Из восп. и заметок старого
народника). СПб., 1906; Кропоткин П. А. Восп. //
СтепнякКравчинский С. М. Собр. соч.: В 6 ч. Ч. 1. СПб., 1907; Рев.
журналистика семидесятых годов / Под. ред. Б. Базилевского
(В. Богучарского). Ростов н/Д, 1907; Дейч Л. Г. С. М.
СтепнякКравчинский: (Баловень судьбы). Пг., 1919; Из переписки
СМ. Кравчинского//КА. 192б.Т.4(17).С.
195-202;Любатов и ч О. С. Далекое и недавнее. М., 1930; Ти х о м и р о в Л. А. Восп.
М., 2003.
Лит.: Боя ро века я Е. В. Творчество С. М.
СтепнякаКравчинского. Харьков, 1967; Таратута Е. А. «Подпольная
Россия»: Судьба книги С. М. Степняка-Кравчинского. М., 1967;
Ее же. Рус. друг Энгельса. М., 1970; Ее же. С. М.
СтепнякКравчинский: Революционер и писатель. М., 1973; Шоу Д-Б.
Слово о Степняке // РЛ. 1967. № 1; Иванов Ю. Н. Отражение
рев.-народнич. движения в лит. наследии С. М.
СтепнякаКравчинского. Воронеж, 1968; Костенко С. М.С. М.
СтепнякКравчинский и его место в народнич. лит-ре. Ростов н/Д,
1968; Маевская Т. П. «Слово и подвиг»: Жизнь и творчество
С. М. Степняка-Кравчинского. К, 1968; Агитац. лит-ра рус.
рев. народников. Потаенные произведения. 1873-1875 гг. Л.,
1970; Захарина В. Ф. Голос рев. России: Лит-ра рев.
подполья 70-х годов XIX в.: «Издания для народа». М., 1971;
Дальне в а М. 3. Счастливый кит: Повесть о Сергее
СтепнякеКравчинском. М., 1979 (Серия «Пламенные революционеры»);
Ляшенко Л. М. Рев. народники. М., 1989; Свалов А. Н.
Кравчинский // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Его же. Кравчинский // Обществ, мысль
Рус. зарубежья: Энциклопедия. М., 2009; Реп ни ков А. В.,
Милевский О. А Две жизни Льва Тихомирова. М., 2011;
Maurice Comtet S. MStepnjak-Kravcinskyet la Russie sectaire,
1851 -1895 // Cahiers du monde russe et soviétique. 1971. Vol. XII.
4-me Cahier, Senese D. Stepniak-Krawchinskii The London
years. Newtonville, 1987.
О. А Милевский.
КРАСИН Леонид Борисович (3.7.1870, Курган
Тобольской губ. - 24.11.1926, Лондон) - большевик, советский
гос. деятель, дипломат. Сын чиновника. В 1887 поступил
в Петерб. технологический ин-т. В 1890 вошел в
нелегальную группу Бруснева, занимавшуюся марксистской
пропагандой среди рабочих. В 1891 исключен из ин-та
и выслан из столицы; поступил
вольноопределяющимся на воен. службу, два раза арестовывался, около 10
месяцев провел в одиночной камере Бутырской тюрьмы,
приговорен к 3 годам ссылки в Иркутск, где жили его
родители. Работал техником и инженером (без диплома)
на стр-ве Сибирской ж. д. вокруг Байкала. Окончив в 1900
Харьковский технологический ин-т, вместе с Р. Э.
Классоном возглавил стр-во электростанции
«Электросила» в Баку и электрификацию нефт. промыслов, собрал
ядро Бакинской с.-д. орг-ции, поддерживал регулярную
связь с «Искрой», организовал для нее транспорт через
Персию и Батум, участвовал в орг-ции нелегальной
типографии «Нина». После 2-го съезда РСДРП в окт. 1903
кооптирован в ЦК и нек-рое время занимал в нем
примиренческую позицию по отношению к противникам
В. Й.Ленина, игнорируя его настойчивые требования
созвать новый съезд, считая это не очень удачным
разрешением кризиса, «главным образом ввиду относительно
медленного ознакомления массы партийных
работников с результатами 2-го съезда и малой выясненности
главнейших причин кризиса, основных
принципиальных разногласий между борющимися фракциями»
(Третий съезд РСДРП, апрель-май 1905 года. Протоколы. М.:
Госполитиздат, 1959. С. 16).
Пользуясь служебным положением, ездил по стране
дня создания централизованного техн. парт, аппарата,
установления связи с местными с.-д. к-тами и группами,
транспортировки и распределения лит-ры, переправки
членов партии за границу и обратно, для орг-ции
финанс. обеспечения партии. В дек. 1903 уговорил
фабриканта Савву Морозова сделать тайные пожертвования на
РСДРП и газ. большевиков «Искру» в размере 24 тыс. руб.
В 1904 переехал работать в Орехово-Зуево: руководил
стр-вом электростанции на его мануфактуре, занимался
электрификацией.
Делегат 3-го съезда РСДРП (Лондон, май 1905) от ЦК
и Совета (как его член от ЦК), его вице-председатель. Не
раз позволял себе вступать в спор с Лениным по разным
вопросам, особенно по поводу содержания и формы
полемики как между двумя фракциями, так и среди
большевиков, утверждая, что «заграница все время только
культивировала склоку и отнимала деньги и силы» (Там
же. С. 280-281).
Предостерегал товарищей от отношения к
меньшевикам, характерного в последние два года после раскола
для членов обеих фракций: «Всякое незначительное,
только еще нарождающееся разногласие раздувается у
нас до грандиозных размеров, и этим создается такая
психологическая атмосфера, в которой разрешение
спора становится невозможным раньше, чем успели

224
КРАСИН
выясниться объективные основания разногласий и их
действительное содержание. Формы борьбы и формы
полемики, усвоенные нашей заграничной литературой,
много вредили делу в России, и я едва ли ошибусь, если
скажу, то большинство работников в России с радостью
приветствовало бы разрыв наших заграничных
товарищей литераторов с прежней манерой "разделываться" со
своими политическими противниками» (Там же. С. 280-
281). К был выбран одним из 5 членов ЦК (см.: Там же.
С. 439).
Вернувшись в Россию, легализовался, стал
заведовать в Петербурге кабельной сетью «Общества
электрического освещения 1886 года», но не прекращал и
активной парт, деятельности, стал одним из организаторов
первой легальной большевистской газ. «Новая жизнь».
К в это время - член Петерб.
совета рабочих депутатов, а по
предложению Ленина -
«ответственный техник, финансист и
транспортер» большевистских
орг-ций (Ленинский сборник V.
М., 1929. С 279), также
руководил боевой техн. группой при
ЦК, занимавшейся снабжением
боевых парт, дружин.
На 4-м (объединительном)
съезде РСДРП (Стокгольм)
весной 1906 один из докладчиков
по вопросу о вооруженном
восстании, снова избран членом
ЦК На 5-м съезде РСДРП (1907,
Лондон) К. избран кандидатом в
члены ЦК РСДРП.
Продолжал находиться в
подполье дольше, чем большинство
других рев. лидеров, но в марте
1908 и он был вынужден
эмигрировать и через какое-то
время оказался в Париже, где снова
возобновились его разногласия
с Лениным, к-рый теперь
считал, что в новых условиях
подпольную парт, структуру следует
дополнить легальными
рабочими орг-циями и открытой
деятельностью социал-демократов
в Гос. думе. Спор этот был К проигран. К тому же
собравшийся в авг. 1908 в Женеве большевистский центр
освободил его и Богданова от обязанностей казначеев (см.:
О'Коннор Т. Инженер революции: Л. Б. Красин и
большевики. 1870-1926 / Пер. с англ. А. В. Чудинова и др. М:
Наука, 1993. С. 105-116).
Вслед за этим К. полностью отошел от рев. борьбы и
все свои незаурядные способности инженера и
администратора сосредоточил на работе в «Симменс-Шуккерт»:
в 1912 возглавил филиал в Москве, а в 1913 стал
директором ее рос. отделения (Петербург).
К одалживает деньги для издаваемой Горьким газеты
«Новая жизнь» и берет на себя обязанности ее
коммерческого директора (см.: Богомолов П. Их судьбы озарил
1917 год // Правда. 5-6.11.1996. С. 3). Делает попытки
сближения с ним и Ленин. Приглашения к
сотрудничеству возобновились после того, как большевики
захватили власть: разговоры о его возможном участии в пр-ве
велись через посредников. «Если состоится всеобщий
левый блок и последует такое приглашение,
отказаться будет совершенным дезертирством», - сообщал К.
жене (Красин Л. Б. Письма жене и детям, 1917-1926 //
ВИ. 2001. № 1.С. 94). Под «левым блоком» имелось в виду
«однородное социалистическое правительство», на
переговоры о создании к-рого Ленин вынужден был тогда
пойти, однако эти переговоры потерпели крах.
Через месяц, 8 дек. 1917 К пишет: «Вся
интеллигенция, включая меньшевиков, обозлившись на
большевиков за переворот и все их озорства (а, надо отдать им
справедливость, они делают все, чтобы восстановить
против себя всех), занялись столь любезным
российскому сердцу ничегонеделаньем и полагают, что ведут
геройскую борьбу, страна же вся катится в пропасть
голода, обнищания и анархии».
Что же касается опасений жены,
что он «так с бухты-барахты»
присоединится к большевикам,
то они, заверяет он, совершенно
неосновательны: «Я с самого
начала заявил им, что во многом не
разделяю их принципиальной
точки зрения, тактику считаю
самоубийственной, и даже за
чисто организационную
работу, напр., по М<инистерст>ву
промышл<енности> и
торг<овли> или по демобилизации не
могу взяться, пока изменение
внутреннеполитической
обстановки не создаст базы для более
или менее дружной работы всех
демократических элементов»
(Красин Л. Б. Письма жене и
детям, 1917-1926 // Там же. 2002.
№2. С. 91).
Но мысль попробовать
свои силы на общегос.
поприще, очевидно, была настолько
привлекательной, что К, так и
не дождавшись создания этой
базы и удовлетворившись лишь
соглашением большевиков с
левыми эсерами о создании
правительственной коалиции, идет
навстречу настойчивым уговорам Ленина и принимает
участие в мирных переговорах с Германией и ее
союзниками в Брест-Литовске. С марта 1918 К работает в
Наркомате иностр. дел. Летом 1918 участвует в Берлине в
переговорах, добиваясь более выгодных для России
дополнительных экон. соглашений. Вернувшись в Россию
из Германии, берется за выполнение разл. поручений.
Его восстанавливают в РКП (б) с зачетом стажа с 1890,
вводят в президиум ВСНХ (создав при нем
Чрезвычайную комиссию (ЧК) по производству предметов
военного снаряжения).
2 нояб. 1918 на базе этой комиссии создается ЧК по
снабжению Красной армии. 13 нояб. Совнарком
назначает К. нар. комиссаром торговли и промышленности
(См.: Декреты советской власти. Т. IV. М., 1968. С. 663).
Правда, ведомство, к-рое он возглавил, мало чем ведало,
ибо торговли в стране больше не было
(соответствующий наркомат добывал и распределял продовольствие,

КРАСИН
225
функционировал черный рынок), остатками
промышленности руководил ВСНХ. Поэтому единственно, чем
оставалось заниматься, так это пробовать налаживать
хоть какие-то экон. отношения с др. гос-вами. Но для К
пост наркома означал еще и повышение статуса в сов.
иерархии - теперь он член пр-ва и в этом качестве,
выполняя те или иные чрезвычайные задания, особенно
по снабжению Рабоче-крестьянской Красной армии,
находится в таком же положении, как и пред. ВСНХ
А. И. Рыков. ">
30.11.1918 Ленин создает и возглавляет
чрезвычайный орган власти - Совет рабоче-крестьянской
обороны и делает К. его членом.
14.31919 ЦК РКП(б) обсуждал вопрос о Наркомате
путей сообщения; возглавить его предложили К, к-рый
дал согласие, но при след. условиях: 1) право удалять
любое должностное лицо; 2) право требовать отзыва
любого парт, работника; 3) сохранение за ним поста в ЧК по
снабжению Красной армии; 4) право личного доклада
в ЦК по вопросам ведомства. ЦК постановил: «Красина
утвердить с обязанностью доклада о всех конфликтах
его с рабочими», но с условием, что к нему в коллегию
в качестве комиссара будет назначен Чугурин - член
президиума ВЧК. Т. к. голосование не было
единогласным (из 11 присутствовавших за - 9), вопрос было
решено оставить открытым (Известия ЦК КПСС. 1989. № 8.
С. 159-160). 16 марта он снова обсуждался в ЦК РКП(б).
Ленин доложил, что К соглашается на всю
предложенную ему коллегию, но выражает пожелание, чтобы
Чугурина заменили др. человеком (Там же. С. 162).
4.10.1919 была расформирована ЧК по снабжению
Красной армии, а ее функции переданы Совету военной
промышленности. Теперь К занимается только
путейскими делами, и ради них (и ради дел по электричеству)
он оказывается в Петрограде в те самые дни, когда город
подвергся второму натиску со стороны белых, гораздо
более сильному, чем в первый раз. Вернувшись оттуда в
Москву, он пишет жене: «Если военное положение будет
развиваться, как мы предполагаем, - мирные переговоры
неизбежны. Дальнейшая затяжка войны вряд ли выгодна
даже нашим настоящим врагам, и если до зимы
Деникину не удастся нас добить (а вряд ли ему это удастся), то,
пожалуй, Англия поймет, что в ее собственных
интересах попытаться справиться с большевизмом в
экономической области на почве некоторых ограниченных, но
мирных сношений» (К р а с и н Л. Б. Письма жене и детям,
1917-1926//Там же. 2002. № 3. С91).
В кон. 1919 К. возглавил делегацию на переговорах с
Эстонией и в фев. 1920 подписал мирный договор с ней.
С целью прорвать экон. блокаду РСФСР в нач. 1920 в
Англию была направлена миссия Центросоюза во
главе с К И почти год спустя, 16 марта 1921, был подписан
торг. договор с Англией, ознаменовавший собой
поворот в развитии отношений с Западом.
8.11.1921 К. пишет Ленину из Лондона подробное
письмо с соображениями о том, на какие уступки
Западу можно пойти без ущерба для гос. планового
регулирования пром-сти, транспорта и внеш. торговли.
Прежде всего это создание условий, обеспечивающих
возможность пром. и коммерческой работы,
беспрепятственное обращение товаров, ценностей и свободное
перемещение людей. «Здесь первейшее значение имеет
вопрос о нашей ЧК, а также о вмешательстве
профсоюзов в работу промышленности. Пока некомпетентные
и даже попросту невежественные в вопросах
производства техники и т. д. органы и следователи будут гноить
по тюрьмам техников и инженеров по обвинениям в
каких-то нелепых, невежественными же людьми
изобретенных преступлениях - "техническом саботаже"
или "экономическом шпионаже", ни на какую
серьезную работу иностранный капитал в Россию не пойдет,
хотя бы вы 100 раз клялись отказаться от коммунизма и
реставрировать частную собственность. Чрезвычайки в
этой области придется сократить самым определенным
и решительным образом [...] Ни одной серьезной
концессии и торгового приятия мы в России не установим, если
не дадим каких-то определенных гарантий от
произвола ВЧК (курсивы автора. - Ред.)» (Красин Л. Б. Письмо
В. И. Ленину от 8.11.1921 // Большевистское руководство.
Переписка. 1912-1927: Сб. документов / Сост. А. В.
Квашонкин и др. М., 1996. С. 216).
Эти рекомендации К. были восприняты Лениным
серьезно. 1 дек. было принято решение Политбюро о
создании комиссии для подготовки реорганизации ВЧК, ей
были даны директивы «подготовить и провести через
ВЦИК общее положение об изменении в смысле
серьезных умягчений» (В. И. Ленин и ВЧК. М., 1987. С. 509).
В 1922 К участвовал в междунар. конференциях в
Генуе и Гааге, на к-рых попытки найти приемлемое
решение взаимных, главным образом финансовых претензий
Антанты и РСФСР (см. далее), окончились неудачей.
99-1922 с согласия Политбюро он подписал в
Берлине предварительный договор с крупным англ.
предпринимателем Уркартом о создании в РСФСР концессии
по добыче свинца и цинка, но в Москве его отказались
ратифицировать.
В нач. 1920-х гг. в парт, кругах К критиковали за то,
что его взгляды на экон. возрождение отчасти
перекликаются с идеями ряда видных экономистов старой
школы, основавших в 1922 жур. «Экономист» и
утверждавших, что восстановить рос. экономику невозможно
без иностр. помощи и возрождения капиталистических
принципов хозяйствования. К был согласен с первой
частью их утверждения, но вторую отвергал. Как и др.
коммунисты, он опасался, что в страну вместе с иностр.
помощью проникнет бурж идеология. В целом он
оставался убежденным коммунистом, хотя не был доктринером
и ортодоксом. Он призывал к сотрудничеству с Западом
не потому, что стремился реставрировать капитализм,
как утверждали нек-рые его оппоненты, а потому, что
хотел обратить это сотрудничество на пользу
социалистическому стр-ву. Защищаясь от нападок на 12-м съезде
РКП(б) в апр. 1923, К говорил: «Можно было бы подумать
из доклада товарища Зиновьева, что внешняя политика
сводится к тому, чтобы не идти ни на какие уступки и на
все наглые попытки буржуазии изнасиловать нас давать
сдачу. Все это великолепно, и мы знаем, что ЦК умеет это
делать превосходно. Но это еще не внешняя политика.
Ведь это только чисто отрицательные моменты. В
политическом докладе надо же было выявить основные
задачи». В чем они заключаются, по мнению К.? Во-первых, в
развязывании мировой рев-ции, во-вторых, в том, чтобы
добиться максимальных условий, обеспечивающих мир,
т. е. признания де-юре, и, в-третьих, в получении экон.
помощи: займов, кредитов и т. п. И эти задачи
взаимосвязаны. «Мировая революция, - разъяснял он
делегатам, - идет трудными путями, у нас нет чудодейственных
средств, чтобы развязать ее [...] Во всяком случае нет ма-

226
КРАСИН
гического ключика». Но действенным способом
помощи ей является, по его мнению, укрепление Советского
гос-ва как гл. очага, как гл. опоры этой рев-ции. «Если
мы наладим минимально производство, обеспечим
возможность содержания хоть небольшой, но хорошей
Красной армии, оборудованной аэропланами, минной
защитой, хорошей конницей и так далее, то это будет
лучшим содействием развитию мировой революции,
чем сотни великолепных резолюций, которые можно
принять на тех или иных собраниях [Двенадцатый съезд
РКП(б). 17-25 апреля 1923 г.: Стенографический отчет.
М: Политиздат, 1968. С. 128].
Другое дело, говорил он, ведется ли такая политика,
к-рая должна быть основана на том, чтобы обострять
противоречия между империалистами, «разжигать
жадность, стравливая одних наших врагов с другими», а в
конечном счете заставить их «нам определенным
образом помогать». Но такой политики, утверждал К, не
ведется: «Мы не используем и десятой доли тех реальных
возможностей, которые имеются, ибо мы, в сущности
говоря, не ведем определенной внешней политики».
И ссылаясь на завоеванные в Генуе и Гааге позиции
(никаких принципиальных уступок в области суверенитета,
в вопросах территорий, в вопросах признания долгов и
главное - по возврату национализированной
собственности прежним иностранным владельцам), К отметал
всякие упреки в том, будто советует какую-то кабалу и
т. д.: «Об этом разговора нет. Речь идет о том, чтобы
выяснить, каковы могут быть условия соглашения и что
мы теряем от затяжки экономического восстановления.
А вот этого-то у нас не делается. Эту задачу ЦК не ставил
никогда. Он никогда не ставил задачу выяснить,
сколько мы в один год теряем в золотых рублях оттого, что
наше хозяйство сейчас разрушено. [...] Приблизительная
цифра этого ежегодного убытка - 8 миллиардов
золотых рублей, по подсчетам статистиков. При наличности
того, что весь наш долг, включая претензии, может быть
урегулирован в сумме, может быть, 10-15 миллиардов
золотых рублей, с рассрочкой платежа процентов,
может быть, на 5 и даже на 10 лет, - при этих условиях нам
стоит подумать, чтобы практически поставить себе
задачу искать соглашения, потому что нам до зарезу нужна
помощь извне, потому что мы не можем собственными
усилиями сколько-нибудь быстро восстановить
хозяйство» (Там же. С. 129).
Заканчивая же свое выступление, К признался, что в
разговоре с Г. Е. Зиновьевым на эту тему он говорил, что,
«может быть, в области внешней политики нам нужен
своего рода "нэп" именно в том смысле, что необходимо
изучение заботливое, пристальное тех возможностей,
которые фактически нам представляются уже в
настоящее время за границей. [...] Я считаю, что этот поворот во
внешней политике диктуется нам как
непосредственными интересами рабочих и крестьян, которых мы
представляем, так и интересами - и, может быть, даже в
большей степени - мировой революции» (Там же. С. 130).
С 1924 он снова член ЦК РКП(б). И в этом качестве
присутствовал и выступал на тех заседаниях
Политбюро, где обсуждались проблемы выполнения
экспортноимпортного плана и обеспечивающих его
хлебозаготовок. Разногласия между ними И. В. Стопин решил
ликвидировать адм. способом, объединив Наркомат
внутренней торговли, ведавший хлебозаготовками, с
Наркоматом внешней торговли.
С 18.11.1925 К.- зам. наркома в Наркомате внеш. и
внутр. торговли СССР, в ведении к-рого остаются
экспорт и импорт. Серьезно заниматься делами ему мешало
серьезно ухудшившиеся здоровье. В последнем
интервью, к-рое он дал англ. журналистам 1.10.1926 в Лондоне,
К констатировал, что восстановление сов. экономики
завершено, что теперь перед СССР встает задача
дальнейшего индустриального развития, и гл. проблемой
является, как лучше всего решить ее: исключительно
собственными силами, на что понадобится 20 лет, или
более быстрым, но политически рискованным путем,
получив долгосрочные займы на Западе. При этом он
полагал, что второй вариант позволит выйти на те же
рубежи за 5 лет и к тому же будет выгоден и брит,
деловым кругам, ибо расширит товарообмен между
странами. 11 окт. он поделился схожими соображениями с
министром иностр. дел О. Чемберленом, а четыре дня
спустя - с управляющим банком Англии М. Норманом
(см.: Документы внешней политики СССР. Т. 9. М., 1966.
С 468-469 и др.).
6.11.1926 он окончательно слег, 24 нояб. скончался,
был кремирован в Golders Green Crematorium (Лондон),
урна с прахом помещена в некрополе у Кремлевской
стены на Красной площади в Москве. В честь К был
переименован (1927) ледокол «Святогор», не без его
помощи возвращенный после гражд. войны в Россию.
Соч.: Задачи железнодорожников. М, 1920; Владимир
Ильич и внешняя торговля (вступ. статья) // Золоторев А.
Признание де-юре и задачи внешней политики. Хар., 1924;
Новая экономическая политика // Правда. 7.8.1924; Зачем
нам нужны внешние займы? М, 1925; Вопросы внешней
торговли. М; Л.: Госиздат, 1928; Дела давно минувших дней
(Воспоминания). М., 1934; Речь в прениях по политическому
отчету ЦК на 12-м съезде РКП(б) // Двенадцатый съезд РКП(б).
17-25 апреля 1923 г.: Стенографический отчет. М.:
Политиздат, 1968; Письмо В. И. Ленину от 8.11.1921 //
Большевистское руководство. Переписка. 1912-1927: Сб.
документов / Сост. А. В. Квашонкин и др. М: РОССПЭН, 1996; Письма
жене (Л. В. Миловидовой-Красиной) и детям (1917-1926) //
ВИ. 2001. № 1; 2002. № 2 и 3; 2005. № 2-5.
Лит.: Памяти Л. Б. Красина / Сб. воспоминаний. М.; Л.,
Гослитиздат, 1926; Л ядов М.Н. Из жизни партии в 1903-1907
годах. М, 1956; Кржижановский Г. М. Избранное. М., 1957;
Крупская Н. К Воспоминания о Ленине. М.: Госполитиздат,
1957; Карпова Р. Ф. Л. Б. Красин - советский дипломат. М.:
Изд-во социально-экономической литературы, 1962;
Могилевский Б. «Никитич». М, 1963; Его же. Призвание
инженера Красина. М.: Политиздат, 1970; Нагловский А. Д. Леонид
Красин // Новый журнал (Нью-Йорк). 1966. № 82;
Зарницкий С. В., Трофимова Л. И. Советской страны дипломат. М.,
19б8;Кре м н ев Б.Г.Красин.М:Молодая гвардия (серия «Жизнь
замечательных людей», № 455), 1968; Могилевский Б. Л.,
Прокофьев В. А. Три жизни Красина. М., 1968; Усыскин ГС.
Выборгский узник: Документальная повесть о Л. Б.
Красине. Л.: Лениздат, (серия «Жизнь славных
революционеровбольшевиков»), 1984; Попов Г. С. С точки зрения Леонида
Красина // Огонек 1989. № 24; Соловьева А. Л. К вопросу
исследования темы «Революционная деятельность Л. Б.
Красина» // Отчетная научная конференция Тюменского
областного краеведческого музея и филиалов (нояб. 1990 г.): Тезисы
докладов. Тюмень, [1990] б/г, О'Коннор Т. Э. Инженер
революции: Л. Б. Красин и большевики, 1870-1926 / Пер. с англ.
А. В. Чудинова и др. М.: Наука, 1993; Богомолов П. Их судь-

КРЕМЕР
227
бы озарил 1917 год // Правда 5-6.11.1996; Большевистское
руководство. Переписка. 1912-1927. Сб. документов / Сост.
А. В. Квашонкин и др. М.: РОССПЭН, 1996; Главный
инженер фирмы «Сименс» Красин против журналиста Ленина //
Окрик памяти. Кн. 2. Тюмень, 2001; Хромов С. С. Леонид
Красин: Неизвестные страницы биографии, 1920-1926 гг.
М.: Ин-т рос. истории РАН, 2001; Редченко Д. В. Л. Б. Красин
и становление внешней политики (1920-1926 гг.) //
Новейшая история отечества, XX-XXI вв. В. 1. Саратов, 2006;
Аксенов В. Любовь кзлектричеству: повесть о Леониде Красине.
М: ЭКСМО, 2008. Горький М. Леонид Красин. Собр. соч.:
В 30 тт. Т. 17. М: Гос. изд-во худ. лит-ры, 1954 (или: Собр. соч.:
В 25 тт. Т. 20. М: Наука, 1968).
Библиография: О'Коннор Т. Э. Инженер революции:
Л. Б. Красин и большевики, 1870-1926. М., 1993.
Ю.В.Аксютин.
КРЕМЕР Аркадий (Арон) Иосифович (Иоселевич)
(Александр, Соломон) (1865, Свенцяны Виленской губ. -
1935, Вильно, Польша), деятель рев. движения, полит,
деятель, социал-демократ. Окончил Виленское реальное
уч-ще, учился в С-Петерб. технол. и Рижском политехи,
ин-тах; в 1897 сдал экзамен на дантиста. В рев. движении
с 1887, в 1889 привлекался по делу партии
«Пролетариат». Возглавлял с 1889 виленских социал-демократов,
руководил пропагандистской работой в с.-д. кружках.
Современники, работавшие вместе с К,
характеризовали его как центр, фигуру с.-д. движения в
СевероЗападном крае Рос. империи, признанного лидера с
сильной волей и ясным, проницательным, острым умом,
хотя и без ораторских и лит. дарований. Интеллект его
отличался критичностью и ироничностью, его язык,
вспоминал В. Д. Медом, был как иголка, выражения могли
быть солеными, и он не питал отвращения к «рус. слову».
При железном упорстве, даже властности, он отличался
необычайной чувствительностью своей моральной
организации и требовательностью к самому себе, в нем не
было самомнения, честолюбия, самовлюбленности.
К. - автор вошедшей в историю рос. с.-д-тии
брошюры «Об агитации» (1894). Как вспоминал входивший
в центр, группу виленских социал-демократов С Н.
Гожанский, «идея об агитации» возникла после прочтения
на собрании группы работы Г. В. Плеханова «О задачах
социалистов в борьбе с голодом в России» (1892).
Руководителю группы К., к-рый был в глазах членов группы
«властителем дум», было поручено подготовить
обоснование необходимости перейти от пропаганды в
рабочих кружках к широкой агитации на почве
повседневных нужд еврейских рабочих на их родном языке (см.:
РГАСПИ. Ф. 271. Оп. 1. Д ЗЮ. Л. 7). Выполняя поручение,
К в кон. 1893 - нач. 1894 продиктовал текст, к-рый
затем отредактировал Ю. О. Мартов, прибавивший еще
две вводные страницы. Вскоре с рукописью
ознакомились в Москве (ее привез из Вильны С. И. Мицкевич), в
С-Петербурге, где она встретила, по словам Мартова,
«очень хороший прием», в Киеве; она получила
распространение и в др. городах как «Виленская программа».
В. И.Ленин писал впоследствии, что рус. марксисты 1-й
пол. 1890-х гг. занимались экон. агитацией, считаясь с
«действительно полезными указаниями» брошюры «Об
агитации» (Ленин В. И. ПСС. Т. 6. С. 31). Типографским
способом брошюра была впервые издана в Цюрихе в
1897 Союзом рус. социал-демократов с предисловием и
послесловием П. Ъ.Аксельрода.
К подчеркивал, что гл. задачей пролетариата
является «достижение полит, власти», «но стать перед
лицом рабочего класса эта задача может лишь тогда, когда
экон. борьба выставит перед ним явную невозможность
добиться улучшения своей участи при данных полит,
условиях...» Экон. борьба, вызванная агитацией
социалдемократов, - путь к выработке в массе рабочих полит,
самосознания, она «научит рабочих отстаивать свои
интересы... даст им уверенность в своих силах, сознание
необходимости единения и в конце концов поставит
перед ними более важные вопросы, требующие
разрешения» (Бунд: Док-ты и мат-лы. 1894-1921. М., 2010. С. 27,
30). По словам Р. А. Абрамовича, это была «своего рода
"метрическая запись" о рождении с.-д. партии в России.
Мысли, сформулированные в этой брошюре, вскоре
стали господствующими в марксистских кружках. Из них
как очередная полит, задача выросла проблема
создания партии как оформленной орг-ции; отсюда остался
лишь один шаг до созыва Учредит, съезда Бунда, а затем
РСДРП. Александр был душой этой работы...»
(Социалистич. вестник. 1935. № 19).
К - дел. 1-го (Учредит.) съезда Бунда (Вильна,
окт. 1897), организатор подготовки и дел. 1-го съезда
РСДРП (Минск, март 1898), на обоих съездах был избран
в состав ЦК В июле 1898 арестован в числе 70 бундовцев
(акция С. В. Зубатова в духе «полицейского социализма»
с целью превращения Бунда в легальную неполитич.
орг-цию). Доставлен в Москву, 15 мес провел в
Бутырской тюрьме. 13 1900-06 жил в эмиграции, в Женеве и
Лондоне, чл. Загран. к-та Бунда.
В период борьбы газ. «Искра» с Союзом рус.
социалдемократов за границей и с жур. «Рабочее дело» за
лидерство в РСДРП К занимал вначале примирительную
позицию, предлагал «порвать фактич. нашу связь с Союзом...
Мы - самостоятельная, не автономная часть Союза»
(РГАСПИ. Ф. 271. Оп. 1.Д. 114. Л. 3). Тем не менее, по
мнению Мартова, на Парижском междунар. социалистич.
конгрессе (сент. 1900) К. «заявил себя заклятым
противником нашей партии ("плехановской", или партии
"Искры", или "ортодоксальной")» (Там же. Д 115. Л. 2).
В связи с попытками разработать нац. программу Бунда
и обвинениями публицистов «Искры» в адрес Бунда в
национализме считал до Кишиневского погрома 1903, что
«возможно одно решение принципа самоопределения -
австрийское», то есть национально-культурная
автономия, но изменения в идеологии Бунда не следует
форсировать. «Несчастный нац. вопрос, - отмечал К, - нам
принес немало вреда... Одни кричат, что остановились
на полдороге, другие, что слишком далеко зашли...
Лучше всего оставить этот вопрос в тени. Беда только, что
"Искра" его поднимает. Придется ответить, как ответили
Цедербауму [Мартову]. Чем меньше - тем здоровее» (Там
же. Д. 114. Л. 7, 20-21). В дальнейшем поддерживал все
шаги Бунда к принятию нац. программы. После
отклонения 2-м съездом РСДРП (1903) предложений Бунда по
уставу партии, внесенных М. И. Лидерам, К. солидарно с
др. бундовцами покинул съезд.
В 1905 К. внезапно заявил в ЦК Бунда об отказе от
руководящей работы, т. к. «наступает другая полит,
эпоха». По его словам, «на смену кружковым организаторам,
конспираторам и пропагандистам нашего поколения
должны придти полит, деятели, публицисты, ораторы,

228
КРИЧЕВСКИЙ
парламентарии, организаторы масс». Уступая протестам,
отложил свое решение, но в 1912 окончательно отошел
от активной работы в партии. Уехав во Францию,
поступил в политехи, ин-т в Тулузе, по окончании к-рого
работал в Париже инженером на з-де и в метро. Вернувшись в
1921 в Вильно (Польша), работал преподавателем.
Сблизился с польским Бундом.
Источники: Бухбиндер Н. А. Мат-лы для истории
еврейского рабочего движения в России. Вып. 1. М.; Пп, 1922;
Соблазн социализма: Революция в России и евреи. Париж; М.,
1995; Бунд: Док-ты и мат-лы. 1994-1921. М, 2010.
Лит.: Бухбиндер Н. А. История еврейского рабочего
движения: По неизданным мат-лам. Л., 1925; Абрамович] Р.
Аркадий Кремер (Александр) // Социалистич. вестник. 1935.
№19.
И.С.Розенталь.
КРИЧЕВСКИЙ Борис Наумович (псевд.: Б. К; Наумов Б.)
(1866, Вильно - 4 или 6.10.1919, Париж), участник рос.
и междунар. с.-д. движения, публицист. С 1883
гимназистом участвовал в народовольческом кружке Л.
Йогихеса (Я. Тышки), X. Раппорта и Л. И. Аксельрод в Полтаве.
В дек. 1884 арестован; два года провел в тюрьме, затем
под надзором полиции. В кон. 1887 эмигрировал из
России, уклоняясь от призыва в армию. Не собирался
возвращаться в Россию и связывал свою судьбу с европ.
социалистич. движением. В нач. 1888 в Женеве вошел в
с.-д. кружок Р. Соловейчика, составлявший оппозицию
группе «Освобождение труда» и вскоре распавшийся.
С 1890 учился на филос. ф-те в ун-тах Цюриха и
Берна. В 1894 защитил докторскую дисс. «Жан-Жак Руссо и
Сен-Жюст».
В идейном отношении примыкал к группе Я. Тышки
(в эмиграции известен как Грозовский) - Р. Люксембург.
С 1890 публиковался в нем. с.-д. прессе, парижский
корреспондент газ. «Das Vorwärts» - центр, органа С-д.
партии Германии (СДПГ)- В 1893-99 состоял в переписке с
А. Л. Парвусом. Корреспондент амер. социалистич. газ.
«Прогресс» (1891-93), переписывался с ее ред. И. А.
Гурвичем. В 1891-92 К., наряду с Тышкой и Люксембург,
под влиянием Л. И. Аксельрод сотрудничал с группой
«Освобождение труда», перевел для жур. «Die Neue Zeit»
ряд статей Г. В. Плеханова из первых номеров издания
«Социал-демократ» и его книгу о Н. Г. Чернышевском.
В № 4 «Социал-демократа» (нач. 1892) была помещена
публикация «Из переписки Маркса в 1843 году»; К
осуществил перевод писем на рус. яз. и составил
предисловие «От переводчика». В предисловии он отмечал, что
опубликованная переписка дает мат-л по истории
генезиса марксизма, а молодой К Маркс предстает в ней
еще не вполне марксистом. Однако уже в 1843 вполне
оформилась одна из филос. основ марксизма -
признание решающего значения объективных условий.
Применительно к современной России К указывал на тезис
Маркса о том, что история передовых стран показывает
отсталым странам картину их собственного будущего
(см.: Социал-демократ. Кн. 4. Женева, 1892. С 5).
В конфликте Плеханова и Тышки К встал на
сторону последнего, порвал с группой «Освобождение труда»
и вместе с Тышкой, Люксембург и Ю. Мархлевским с
осени 1893 начал издавать серию марксистской лит-ры
«Социал-демократическая библиотека», к-рая
конкурировала с изданиями группы «Освобождение труда». Для
серии, осн. лит. силой к-рой он был, в 1894-95 перевел
книги Маркса «Восемнадцатое брюмера Луи
Бонапарта» (первый перевод на рус. яз.), «Наемный труд и
капитал» (в отличие от изданного 10 годами ранее перевода
Л. Г. Дейча перевод К был основан на последнем нем.
издании, существенно отличавшемся от предыдущих),
К Каутского «Эрфуртская программа» (первый перевод
на рус. яз.), написал оригинальные брошюры о
чартистском движении и бельгийской социалистич. партии. К
усматривал гл. причину исчезновения чартизма в том,
что это движение примирилось с существующим
строем, замкнулось на решении вопросов
непосредственного улучшения условий наемного труда. С этой точки
зрения К видел в современных ему тред-юнионах лишь
проф. солидарность, подменяющую солидарность
классовую. Брошюра «Как бельгийские рабочие боролись
за свободу» (Женева, 1895; переизд. - СПб., 1906)
представляла собой очерк истории Бельгийской
социалистич. рабочей партии. Автор показал, как от создания
отдельных профсоюзов бельгийские рабочие перешли
к объединению в масштабах всей страны и, наконец,
к образованию рабочей партии. К рассматривал эту
партию во многом как образцовую для рус. рабочих. Ее
особенностью, по мнению К, являлось то, что основу
партии составляли не полит, группы или профсоюзы,
как это имело место в большинстве парт, объединений
др. стран, а потребительские и производственные
кооперативы. Поскольку, согласно представлениям К, при
социализме все произ-во «будет составлять как бы одно
кооперативное общество равных, свободных и
самоуправляющихся работников», то такая форма партии,
как в Бельгии, являлась непосредственной подготовкой
нового обществ, строя. Кроме того, по мнению К, такая
форма обеспечивала прочное финанс. положение
партии в настоящем. Образцом для подражания, с точки
зрения К, являлись развитое внутр. самоуправление и
демократизм этой партии. К также составил
предисловие к публикации в «Социал-демократической
библиотеке» речей еврейских рабочих на маевке 1892. Он
считал, что эти речи свидетельствовали о том, что
«пионеры... русского рабочего движения и по умственным, и по
нравственным своим качествам нисколько не уступают
лучшим передовым рабочим Западной Европы».
Особенно значимым ему представлялся лейтмотив
интернационализма всех выступлений еврейских рабочих на
маевке. Слабостью их К. считал недостаточное внимание
к полит, требованиям, необходимости борьбы за полит,
свободу, за низвержение самодержавия. Царская власть
мешала рабочим не только осуществить их конечную
цель, но и двигаться по направлению к ней. По
мысли К, полит, свобода - необходимое предварительное
условие окончательного экон. освобождения рабочего
класса. Только при полит, свободе рабочий класс
получает полный простор для своей орг-ции. Как
подчеркивал К, было совершенно немыслимо тайком от шпионов
объединить рабочих всей России в один союз. Поэтому
рабочие должны вести одноврем. экон. и полит, борьбу.
«Заменить самодержавие царя самодержавием народа, -
подводил итог своим рассуждениям К, - это
ближайший и неминуемый этап по пути к окончательной цели,
социализму».

КРИЧЕВСКИЙ
229
С 1896 К постоянно жил в Париже, занимаясь
журналистикой. С лета 1897 сблизился с «молодой» частью
«Союза рус. социал-демократов» за границей. На этой
почве произошел разрыв К с Тышкой, к-рый увидел в
этом интриги группы «Освобождение труда». На съезде
«Союза рус. социал-демократов» (нояб. 1898) К
выдвинулся в ряд его лидеров, был избран одним из
редакторов жур. «Рабочее дело», на страницах к-рого
пропагандировал свои взгляды.
В № 1 (апр. 1899) жур. «Рабочее дело» была помещена
ст. К «Современное положение на Западе». В этой статье
ставилась цель показать те стороны жизни европ. стран,
к-рые не были известны рус. читателю из-за цензурных
ограничений. По мнению автора, в жизни Запада
преобладала реакция, выражавшаяся в росте милитаризма,
национализма и клерикализма. Это неизбежно вело к
углублению кризиса. Формы и содержание его были
различны в разных странах, но ист. смысл всюду был
одинаков: господствующие классы не способны более
к господству в мирных условиях. Поэтому европ.
державы не желали связывать себе руки в гонке вооружений.
В сдвоенном № 2/3 (авг. 1899) К выступил со ст.
«Новое преступление самодержавия». Статья была
посвящена русификаторской политике в Финляндии, к-рая,
по мнению К, давала повод для критики самодержавия
и пропаганды междунар. солидарности пролетариата.
Сдвоенный № 4/5 (дек. 1899) открывался ст. К «Памяти
Н. Г. Чернышевского», к-рый оценивался как «первый
учитель социализма в России и мученик за идею
народного освобождения». В этой статье К высказывал
надежду на то, что наступит время, когда рухнет самодержавие
и «освобожденный русский пролетариат будет открыто
чествовать память Чернышевского».
На рубеже 1899-1900 разногласия и взаимная
неприязнь редакции «Рабочего дела» и группы «Освобождения
труда» стали достоянием гласности благодаря
публикации обеими сторонами ряда брошюр. В этой открытой
полемике К выступил с брошюрой «Ответ редакции
"Рабочее дело" на "Письмо" П. Аксельрода и "Vademecum"
Г. Плеханова» (Женева, 1900). Центр, пунктом
возражений К. Аксельроду и Плеханову было утверждение, что
между группой «Освобождение труда* и оппозицией ей
внутри «Союза рус. социал-демократов» не было
принципиальных разногласий. К ссылался на историю
прежних оппозиций группе в 1888 и 1893. Тогда, так же как и
в 1898, «молодые» требовали реорганизации управления
на демокр. началах, а в издательской деятельности -
удовлетворение запроса на популярную лит-ру для
рабочих. Тем самым группа «Освобождение труда» косвенно
обвинялась в нетерпимости к иным мнениям,
игнорировании критики и антидемократизме, а напрямую - в
отрыве от рос. реалий и местных орг-ций.
К. глубоко переживал раскол в «Союзе рус.
социалдемократов», считал его вредным для рабочего дела,
пытался примириться со «стариками*. В апр. 1900 на 2-м
съезде СРСД группа «Освобождение труда» вышла из
состава «Союза», а в окт. того же года включилась в работу
по изданию газ. *Искра* и жур. «Заря», конкурировавших
с «Рабочим делом». В. И. Ленин называл К. решительным
защитником «самых отъявленных бернштейнианцев»
(Ленин В. И. ПСС. Т. 5. С. 11), что было совершенно
несправедливо. Напротив, К. всегда был противником
Э. Бернштейна. На похоронах П. ЯЛаврова К был офиц.
представителем «Союза рус. социал-демократов». На
Парижском междунар. конгрессе 1900 составил доклад рус.
делегации конгрессу. С сент. 1900 по июль 1903
представитель «Союза рус. социал-демократов» в Междунар.
социалистич. бюро.
№ 7 «Рабочего дела» (авг. 1900) открывался
принципиальной статьей К «Экономическая и политическая
борьба в русском рабочем движении». Тот не
социалдемократ, полагал К, кто не признает необходимости
полит, борьбы рабочего класса. Тем более это важно в
России, где рабочим еще приходится бороться за все те
полит, права, к-рыми уже давно пользуются рабочие
Запада. По мнению К, обвинение его единомышленников
в «экономической ереси» не имеют под собой теоретич.
основания. Согласно учению Маркса, экон. интересы
отдельных классов играют решающую роль в развитии
об-ва, следовательно, экон. борьба пролетариата имеет
определяющее значение для его классового развития
и освободит, борьбы. Это положение зафиксировано и
«Манифестом Коммунистической партии». По словам
К, ход рос. рабочего движения вполне соответствует
западноевропейскому - «экономическая борьба
является первичной формой массового движения,
началом классового пробуждения пролетариата и ничем
не заменимой школой его политического воспитания».
С-д-тия приспособляет приемы борьбы к потребностям
и способностям массы, возвышая массу до полит,
сознания в процессе самой борьбы и сохраняя за движением
массовый характер в течение всего его поступательного
развития. Отсюда, как считал К, возникала известная
постепенность в агитационной деятельности рос. рабочих
орг-ций, сообразующаяся с уровнем данного слоя
рабочих. Но эта постепенность не имела ничего общего с
оппортунистич. скрыванием конечных целей движения.
Это необходимый пед. прием, считавшийся со
сравнительно низким уровнем развития среднего рос.
рабочего. Масса просвещается опытом собственной борьбы.
По мнению К, расширение содержания полит, агитации
также должно было быть постепенным. Под этим он
понимал переход от частных (свобода стачек, союзов,
собраний) к общим требованиям полит, свободы, демокр.
конституции.
Подводя итог своим рассуждениям, К писал о том,
что экон. борьба - «вечно живой источник нашего
движения», приучавший пролетариат к орг-ций,
коллективным действиям, солидарности, пробуждавший его к
полит, деятельности. Рос. рабочие орг-ций, согласно К.,
находились на разных ступенях деятельности - одни вели
только экон. агитацию, другие выставляли уже частные
полит, требования, третьи вели полит, агитацию в
полном объеме. Цель орг-ций, как полагал К, - повсеместно
достичь высшей ступени, ускорить полит, воспитание
рабочей массы, вести борьбу за полное полит,
освобождение и, в конечном счете, за социализм.
В № 8 «Рабочего дела» (нояб. 1900) был помещен
пространный отчет К. о Парижском междунар.
социалист«, конгрессе, гл. мыслью к-рого являлась идея
единства всех социалистов в оценке рус. самодержавия
как смертельного врага всех прогрессивных сил. № 9
«Рабочего дела» (май 1901) открывался полит, очерком
К «Памяти первых революционеров (к 75-летию 14
декабря 1825 г.)». «Кровную связь» социал-демократов с
декабристами К. видел в том, что они первыми подняли
восстание против царского самодержавия. Автор очерка
особенно подчеркивал роль П. И. Пестеля - «сторонни-

230
КРИЧЕВСКИЙ
ка крайних революционных мер, не только
республиканца, но и социалиста». В интерпретации К, Пестель -
предтеча вождей рус. пролетариата, связавших борьбу
с самодержавием с борьбой за социализм. К также был
автором брошюры «Первое мая 1901 г.» (Женева, 1901).
Знакомя читателя с историей маевок, он призывал рус.
рабочих принять дружное участие в празднике 1901,
выдвинув междунар. требования 8-часового рабочего дня
и мира, а также специально российские - «Долой
самодержавие! Да здравствует политическая свобода!»
Летом-осенью 1901 К. участвовал в переговорах
с «Искрой» об объединении, к-рые в конечном итоге
закончились полной неудачей. № 10 «Рабочего дела»
(сент. 1901) открывался передовой К. «Принципы,
тактика и борьба». В интересах объединения К пытался
выяснить вопрос о том, что разделяет «Рабочее дело» и
«Искру». По его мнению, тактика есть результат
взаимодействия между принципами, указывающими цель
движения, и конкретными условиями, в к-рых происходит
движение. «Искра» и «Заря», как полагал К, смотрят на
тактику как на заранее установленный и неизменный
план деятельности. К, полемизируя со ст. Ленина «С чего
начать?» (опубл. в № 4 «Искры»), усматривал в тактике
процесс развития парт, задач, растущих вместе с
партией. По его словам, «тактика-план» может основываться
только на принципах, а также на самых общих условиях
действительности. «Тактика-процесс» имеет то
огромное преимущество, что она заранее определяет не
самый способ действий, а только общий принцип, к-рый
должен руководить изменениями действительности -
приспособление ее к конкретным условиям ради
достижения цели, указанной в программе. «Искра» обвиняла
«Рабочее дело» в беспринципном эклектизме. Напротив,
К. считал тактич. позицию «Искры » доктринерством.
По мнению К, рев. социал-демократ своей
сознательной работой должен был только ускорять
объективное развитие, а не отменять его или заменять
субъективными планами. «Искра», как отмечал К, благодаря
доктринерскому взгляду на тактику преуменьшает значение
объективного или стихийного элемента развития,
«приближается к заговорщическому взгляду на
"приготовление" революции». При этом всякая рев. партия обязана в
момент рев. взрывов всеми силами содействовать тому,
чтобы взрыв привел к рев-ции и победе.
Выступая против организац. плана Ленина, К.
полагал, что «Искра» противопоставляла свою программу и
свою группу движению «как чего-то самостоятельного,
как верховной теоретической инстанции...»
Организация с.-д. партии, по мнению К, не имеет никакого
значения без живых, тесных и широких связей с рабочей
массой и может вырасти, в отличие от орг-ции
заговорщиков, только снизу, из местных орг-ций и их
объединения. Следовательно, не газета может создать парт,
орг-цию, а наоборот. По словам К., газета, стоящая над
партией, вне ее контроля и не зависимая от нее
благодаря собственной «сети агентов», может быть органом
отдельного лица, отдельной группы, об-ва заговорщиков
или секты, но никак не органом с.-д. партии, к-рая
может развиваться только в демокр. формах орг-ции.
Тенденция доктринеров противопоставить себя практич.
борьбе действующих в России местных к-тов, как
высшую инстанцию партии, может только разделить то, что
должно быть связано - «теорию и практику, литературу
и борьбу, и превратить русскую социал-демократию из
партии в секту».
В современном социалистич. движении, полагал К,
ссылаясь на пример СДПГ, нет столкновения классовых
интересов, оно все целиком, во всех своих
разновидностях, включая и самых отъявленных берншейнианцев,
стоит на почве классовых интересов пролетариата.
Поэтому К. считал возможным объединение рус.
заграничных с.-д. орг-ций, но при соблюдении условия свободы
критики. По мысли К, партия - это не клуб любителей
дискуссии, а боевая орг-ция, требующая дисциплины
в действиях. Но в с.-д. партии менее всего уместна
дисциплина казармы или религ. послушание секты.
Обязательны для каждого члена партии только решения
большинства, и эти решения могут и должны явиться только
результатом свободной борьбы мнений на общей почве
парт, принципов. Объединение социал-демократов, по
мнению К, должно было явиться первым шагом к
объединению всех рос. революционеров-социалистов.
Подобные выступления «Рабочего дела» не могли
остаться без ответа. Плеханов ответил К. статьей «О
тактике вообще, о тактике николевского генерала Реада в
частности и о тактике Б. Кричевского в особенности»
(Искра. № 10. 1901. Нояб.). Плеханов предложил
читателю взглянуть на ст. К. «с точки зрения болтовни-плана и
болтовни-процесса» (Плеханов Г. В. Соч.Т. XII. С. 136).
В кон. 1901 К написал предисловие к брошюре об
«Обуховской обороне», опубликованной «Союзом рус.
социал-демократов» (см.: Кричевский Б. Н. Значение
обуховских волнений // Обуховцы. Женева, 1901). С его
точки зрения, эти майские события 1901 следовало
рассматривать как выдающиеся. «Никогда еще
насильственные массовые действия русских рабочих, - писал К. - не
были освещены таким ясным сознанием, не дышали
такой чисто революционной смелостью, такой
уверенностью в своей силе».
Тем временем энергичный и амбициозный А. С.
Мартынов по сути отстранил К. от редакторской работы.
В янв. 1903 К. официально вышел из редакции «Рабочего
дела», а в 1904 практически отошел от рос. с.-д.
движения. Меньшевики пытались привлечь К к парт, работе.
Неоднократно с такими предложениями к нему
обращались Ю. О. Мартов, Мартынов, Л. Г. Дейч. С
аналогичными предложениями к нему обращался Бунд. В ответном
письме Мартову К. в частности заявил о принятии
программы РСДРП (предлагая усилить агр. часть
требованием экспроприации земли), но устав считал неудачнььм
из-за излишней централизации, одноврем. признавая
необходимость подчиняться ему. Он также написал для
«Искры» ряд междунар. обзоров. Тем не менее в авг. 1904
К. порвал с РСДРП, не желая участвовать в склоке
меньшевиков и большевиков.
С 1905 К - чл. Социалистич. партии Франции.
Участвовал в рус. эмигрантских об-вах и к-тах, в т. ч. в
загран. бюро Всерос. крест, союза, выступал на митингах
и собраниях эмигрантов, перейдя на позиции
синдикализма. В 1906-07 читал курс лекций по философии и
истории рабочего движения в Высшей школе соц. наук в
Париже M. M. Ковалевского. С кон. 1906 чл. Совета
школы. Сотрудничал с рус. легальными изд-вами, в к-рых
в 1905-06 переиздал свои переводы трудов Маркса, а
также оригинальные брошюры о чартизме,
бельгийском рабочем движении, 8-часовом рабочем дне. В
Париже сотрудничал в периодич. изданиях «Mouvement
socialiste», «Bibliothèque du Mouvement prolétarien»,
«L-Action directe». Чл. редакции газ. «Humanité», где вел
иностр. отдел.

КРОПОТКИН
231
Горячо приветствовал Февр. рев-цию 1917. В июле
1917 участвовал в совещании рус. полит, эмигрантов в
Париже, созванном рос. воен. миссией с целью внести
успокоение в рус. войска, дислоцированные на
франкогерм. фронте. В сент. 1917 по заданию «Humanité»
побывал в России (въехал по рос. паспорту как полит,
эмигрант). Полностью примирился с Плехановым. В его газ.
«Единство» поместил 13 статей (из них 6 передовых). Гл.
тема его лит. выступлений - продолжение войны до
победного конца; верность союзническим обязательствам.
Для "Humanité" написал «Письма из Петрограда», в к-рых
дал негативную оценку захвата власти большевиками в
окт. 1917.
Соч.: Борьба англ. рабочих за свободу: (Чартистское
движение). Женева, 1894 (переизд.: СПб., 1906); Маркс К.
18-ое брюмера Луи Бонапарга / С предисловием Ф. Энгельса;
перевод с 3-го нем. изд. Б. Кричевского. Женева, 1894
(переизд.: Женева, 1905; СПб., 1906); Маркс К. Наемный труд и
капитал /Пер. Б.Кричевского.Женева, 1894;Каутский К.Осн.
положения социал-демократии: (Эрфуртская программа) /
Пер. и предисл. Б. Кричевского. Женева, 1894; Доклад
Междунар. социалистич. конгрессу в Париже о рус. и еврейском
рабочем движении. Женева, 1901; Маркс К. Классовая
борьба во Франции от 1848 до 1850 г. / С введением Ф. Энгельса;
перевод с нем. Б. Кричевского. Одесса, 1905;
Восьмичасовой рабочий день. СПб., 1906; J. J. Rousseau und Saint-Just. Ein
Beitrag zur entwiklungsgeschichte der sozialpolitischen Ideen
der Montaguards. Bern, 1895.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 263 (Б. Н. Кричевский).
Источники: Наши противники. Сб. мат-лов и док-тов / Под
ред. В. Юдовского. Т. 1. М., 1928; Первая марксистская орг-ция
России - группа «Освобождение труда». М., 1984. С. 112—123;
Из архива группы «Освобождение труда». Вып. 1 -2. М., 2010.
Лит.: Возрождение. Копенгаген, 1919.7 окт. № 81; Общее
дело (В. Л. Бурцев). Париж, 191921 окт. № 60; Незабытые
могилы. Рос. зарубежье: Некрологи 1917-1999 гг. Т. 3. М., 2001;
Рос. зарубежье во Франции. 1919-2000 гг.: Биографич.
словарь. Т. 1. М., 2008.
П. Ю. Савельев.
КРОПОТКИН Петр Алексеевич (27.11.1842,
Москва - 8.2.1921, Дмитров Моск. губ.), князь;
ученыйэнциклопедист, естествоиспытатель, историк и
философ, теоретик рус. и междунар. анархизма. Родословная
К. по муж. линии восходит к династии Рюриковичей;
отец, Алексей Петрович - отставной ген.-майор,
помещик, владевший тремя имениями в Калужской,
Рязанской и Тамбовской губерниях; мать, Екатерина
Николаевна (урожд. Сулима), принадлежала к знатному роду
запорожских казаков, ее отец - ген. Н. С. Сулима, герой
Отеч. войны 1812. В 1853-57 уч. в 1-й Моск. гимназии.
В 1857 определен в Пажеский корпус в С.-Петербурге,
самое привилегированное в то время уч. заведение. Годы
обучения в Пажеском корпусе (1857-62) совпали с т. н.
эпохой умств. пробуждения России, когда после
«николаевской реакции» на престол взошел имп. Александр II,
с именем к-рого в об-ве связывались ожидания л ибер,
реформ. К увлекся чтением лит-ры рев.-демокр.
направления: сб-ков «Полярная звезда», газ. «Колокол», жур.
«Современник», особое внимание уделял статьям Н. Г.
Чернышевского и гражд. лирике Н. А. Некрасова. В
подлинниках, на англ., франц. и нем. яз., изучал филос. лит-ру
(в его переписке со старшим братом Александром
встречаются имена М. Аврелия, Ш. Л. Монтескье, Ж. М. Позо,
Л. О. Бланки, К. Фогта и др.), увлекался историей -
периодом раннего средневековья. Одноврем. проявлял
интерес и к естеств. наукам, штудировал тр. Ч. Дарвина,
Л. Бюхнера, П. С. Лапласа, Г. Спенсера. Как страстного
натуралиста, его тянуло к опытному изучению природы, к
строгому анализу фактов реального мира. Был одним из
первых учеников в Пажеском корпусе. За успехи в июне
1861 произведен в фельдфебели и камер-пажи
императора, эти обязанности дали ему возможность близко
познакомиться с Александром II и особенностями
придворной жизни, к-рая очень скоро разочаровала его и
начала тяготить.
По окончании Пажеского корпуса (1862) К.,
пренебрегая открывающейся блестящей карьерой
гвардейского офицера, к удивлению руководства корпуса и
товарищей по учебе, вопреки желанию отца и советам брата,
поступил на службу в Амурское казачье войско. Его
привлекала Сибирь - богатый и неосвоенный край, им
двигало желание найти «широкое поприще для настоящей
деятельности» (см.: Кропоткин П. А. Записки
революционера. М., 1990. С. 148), принять участие в проведении
реформ адм. системы. В Иркутске, а затем в Чите (там
находился штаб Амурского казачьего войска) К. в чине
есаула и в должности чиновника по особым поручениям
работал над проектами реформы тюрем, системы
ссылки, гор. самоуправления. Однако эти проекты,
отправленные в С-Петербург, остались нерассмотренными.
К решил посвятить себя геолого-геогр. исследованиям.
С весны 1863, путешествуя по Вост. Сибири, Д. Востоку,
Маньчжурии, сделал ряд значит, открытий в области
геологии и физ. географии. В частности, в ходе экспедиции
в Сев. Маньчжурию разведал кратчайшую дорогу к
плодородным долинам Амура; сделанное им геол. описание
области между истоками рек Витим и Лена ускорило
поиски новых месторождений золота, развитие Ленских
приисков. Награжден зол. медалью РГО (1866), избран
секретарем Отдела физ. географии РГО (1868).
Под влиянием наблюдения за жизнью людей труда
в Сибири, их чудовищной эксплуатацией, бесправием
и нищетой, укрепились демокр. убеждения К. Он
окончательно разочаровался в реформаторстве, начал
склоняться к рев. пути преобразования об-ва.
В 1867 К. вышел в отставку, возвратился в
С.-Петербург. Поступил на физ.-матем. ф-т С-Петерб. ун-та,
одноврем. устроился на службу в Статистич. к-т Мин-ва
внутр. дел, к-рым руководил изв. географ П. П.
СеменовТян-Шанский. Продолжил естественнонауч. занятия,
изучая ледниковые отложения в Финляндии и Швеции.
Серьезным импульсом в окончат, выборе
дальнейшего пути для К стали события Парижской коммуны 1871.
В 1872 К впервые выехал за границу, в Швейцарию,
где находилась созданная в 1871 М. А. Бакуниным
Юрская федерация 1 -го Интернационала - центр
пропаганды анархизма, откуда идеи безвластия, безгос. об-ва
стали распространяться в др. страны. К с энтузиазмом
воспринял эти идеи, примкнув к бакунинскому крылу 1-го
Интернационала. Активно изучая социалистич. лит-ру, в
т. ч. прессу, пришел к убеждению, что примирения между
буд. соц. строем и существующими отношениями быть не
может. Встретиться с Бакуниным лично К. не удалось, но

232
КРОПОТКИН
он многократно беседовал с такими активными
деятелями Юрской федерации, как Дж. Гийом, парижский
коммунар Б. Малон и друг Бакунина А. Швицгебель,
знакомство с к-рыми оказало на К. сильнейшее влияние. Этой
поездке за границу К. придавал исключительно большое
значение, в мемуарах «Записки революционера»
отмечал, что вернулся из-за границы
революционероманархистом (см.: Там же. С. 259). В беседах с
федералистами Юры, читая анархистскую лит-ру, К наметил тот
путь буд. орг-ции об-ва, к-рый казался ему единственно
рациональным. Он пришел к убеждению, что процесс
эволюц. изменений закономерно прерывается рев.
скачком, резко меняющим темп эволюции. Поэтому вопрос
не в том, как избежать рев-ции - она неизбежна, а в том,
как достичь наиб, результатов при наименьших
масштабах гражд. войны, т. е. с наименьшим числом жертв и по
возможности не увеличивая взаимной ненависти в об-ве.
Без жертв, разумеется, не обойтись, полагал он, но при
подготовке рев-ции надо достичь такого состояния в
об-ве, когда новые идеалы, к-рыми вдохновляются
угнетенные классы, осуществляющие рев. переворот,
глубоко проникнут и в сознание людей того самого класса,
экон. и полит, привилегии к-рого предстоит разрушить.
Исход борьбы, по мнению К, будет зависеть не столько
от ружей и пуль, сколько от творч. силы, примененной
к переустройству об-ва на новых началах, от созидат.
обществ, сил и от нравств. влияния преследуемых целей.
В таком случае преобразователи найдут сочувствующих
даже в тех классах, к-рые были против рев-ции (см.: Там
же. С. 261-263). Существу этой, безусловно, идеалистич.
концепции К. остался верен до кон. жизни.
По возвращении в Россию (май того же года) К вышел
в отставку, отказавшись от служебной карьеры
титулярного советника в Мин-ве внутр. дел. Примкнул к рос рев.
движению, вступив в кружок «чайковцев» (см. Н. В.
Чайковский), к-рые распространяли социалистам лит-ру,
вели активную просветит, работу среди интеллигенции,
агитировали рабочих, спорили о формах и путях
практич. рев. деятельности. К., включившись в эту
деятельность, проявил талант не только незаурядного агитатора
и пропагандиста, но и теоретика соц. преобразований.
Он написал для кружка программную записку «Должны
ли мы заняться рассмотрением идеала будущего строя?».
В ней впервые наметил свою концепцию рев.
перестройки об-ва, во многом противостоящую концепции
С. Г. Нечаева, направленной на тотальное разрушение.
Отстаивал необходимость выработки обществ, идеала,
выражающего «надежды, цели и стремления»
независимо от степени и возможности осуществления. В этом
тезисе содержалась и полемика с Бакуниным, полагавшим,
что наука не может угадать формы обществ, жизни и
всякие попытки в этом направлении вредны, ибо
отвлекают от подлинно рев., разрушит, задач. Представленная в
записке модель наилучшей орг-ции об-ва на принципах
полного равенства, когда «знания и досуг» будут
доступны всем, оборачивается, по сути, схемой «казарменного
коммунизма», характеризующейся отменой всякой
личной собственности, полной унификацией образования,
обязательностью для всех физ. труда по 7-8 часов в день
и пр. Ставился в записке и вопрос об уничтожении
существующего гос. строя путем соц. рев-ции, но
предлагаемый метод ее осуществления - это упомянутая выше
«сила нравственного влияния преследуемых целей».
Полит, равенство после рев. взрыва достигается путем
безгос. орг-ции жизни об-ва, через федерации земледельч.
общин и рабочих артелей.
Одноврем. К написал «Программу революционной
пропаганды», высказывая глубокое убеждение в том, что
никакая рев-ция невозможна, пока потребность в ней не
проснется в самом народе, поэтому главное - вести
пропаганду среди крестьян, идти в народ. Приняв это
положение как программное, «чайковцы» пошли «в народ».
Позже К. с восхищением написал о них: «Никогда
впоследствии я не встречал такой группы идеально честных
и нравственно выдающихся людей, как те человек
двадцать, которых я встретил на первом заседании кружка
Чайковского» (Там же. С. 274). В «Программе...» К
поставил задачу приступить к созданию рев. партии, понимая
ее не как сплоченную дисциплиной, уставом орг-цию,
а как некий идейный и тактич. союз интеллигенции с
крест-вом и рабочими.
Весной 1874 К. был арестован по обвинению в
принадлежности к тайному об-ву, имеющему целью
ниспровержение существующего строя, заключен в
Петропавловскую крепость, из тюремной больницы к-рой бежал
в июне 1876. Выехал в Европу, где на положении полит,
эмигранта провел св. 40 лет ( 1876-1917) и стал одним из
самых видных руководителей и теоретиков анархизма,
сменив в этой роли умершего в 1876 Бакунина. Позже,
отвечая на упреки соотечественников, почему он
фактически всю жизнь работал на зап.-европ. рев. движение, К
в «Записках революционера» писал: «...Меня скоро
захватила волна анархического движения, которая как раз к
тому времени ( 1876) шла на прибыль в Западной Европе
(в России в это время ничего не делалось в кружках, все
активные люди сидели по тюрьмам, звать в народ было
некого). Я чувствовал, что могу быть более полезен здесь,
чем в России, помогая определиться новому движению...
Работая для Западной Европы, я и для России сделал,
может быть, больше, чем если бы я оставался в России» (Там
же. С. 356-357). В зап.-европ. рев. движении К.
представлял рус. крыло, рос. интересы. Он полагал, что работа для
подготовки нар. восстания в Европе и теоретич.
обоснование буд. движений - лучшее средство для подготовки
того же в России.
После кратковрем. пребывания в Англии К.
перебрался в Швейцарию, вступил в Юрскую федерацию,
продолжая основательно знакомиться с теорией и практикой
анархизма. В первое время занимался пропагандой и
агитацией, участвовал в создании анархистских групп и
секций, орг-ции сходок, митингов, читал лекции о
Парижской коммуне 1871, деятельности 1-го
Интернационала, сотрудничал в издаваемом «юрцами» бюллетене.
В 1879 занялся науч. и филос. обоснованием
анархизма, начав издавать газ. «Le Révolte* («Бунтовщик»). Из
номера в номер развивал мысль о неизбежности смены
бурж. гос. строя социалистическим, но только
обязательно - безгосударственным. При рев. сущности тон
газ. был умеренным. Сложные эконом, и ист. вопросы
излагались простым языком, понятным рабочим. К.
полагал, что успешные рев-ции порождает не отчаяние, а
надежда, поэтому в своей газ. стремился отмечать
признаки, к-рые знаменовали зарождение новых форм
обществ, жизни и растущее возмущение против
устаревших учреждений. На страницах «Бунтовщика» К.
выработал осн. принципы и идеи, к-рые впоследствии
развил. Сб. этих статей под назв. «Речи бунтовщика* был

КРОПОТКИН
233
издан Э. Реклю отд. книгой в 1885 в Женеве, когда К
находился во франц. тюрьме Клерво.
Деятельность К в Женеве продолжалась недолго.
Террор, развернутый народовольцами в России, бросил
тень на К как наиб, крупную фигуру рос. рев.
эмиграции, хотя он, будучи теоретиком и практиком
анархизма в его мягком, (кропоткинском) варианте,
решительно осуждал всякое рев. насилие, включая террористич.
акты. Однако после убийства
имп. Александра II 1.3.1881
он откликнулся на казнь
«первомартовцев»
прокламацией, к-рую сам
расклеивал на улицах Женевы.
Протестуя в ней против
«российских безобразий», К. полагал
необходимым «возбудить
общественное мнение
Европы против русского царя».
Местные власти выслали К
из страны, а в России тайная
орг-ция «Священная
дружина», созданная в окружении
имп. Александра III для
охраны самодержавия, вынесла
«мятежному князю»
смертный приговор, полагая, что
именно он руководил из-за
границы действиями
террористов «Народной воли».
После разоблачит,
публикаций К. в «Бунтовщике»,
свидетельствовавших об «утечке
информации» относительно
намерений «Священной
дружины», последняя отказалась
от своих планов.
Покинув Швейцарию,
К ненадолго
поселился во Франции (г. Тонон).
В кон. 1882 произошло
восстание углекопов близ
Лиона. В нем участвовали анархисты во главе с Э. Готье.
Прогремели взрывы. По обвинению в терроризме в числе
группы «лионцев» был арестован и приговорен к
пятилетнему тюремному заключению и К (отбывал в тюрьме
Клерво). Деятели науки и культуры Англии и Франции
(писатели В. Гюго, Б. Шоу, Г. Уэллс, поэт Ч. Суинберн,
философы Г. Спенсер, К Фламмарион и др.) развернули
кампанию по его освобождению. В янв. 1886 всем
«лионцам» была объявлена амнистия.
К переехал в Англию, где прошел самый
продолжительный (св. 30 лет) и самый плодотворный в творч.
отношении период его эмиграции. Именно в эти годы
он развил свое учение, обосновал свой обществ, идеал,
стал признанным ученым. К. читал лекции об анархич.
социализме и преобразовании об-ва на безгос. основе, о
положении в России, неоднократно посещая др. страны
Европы, побывав в США и Канаде. С группой
единомышленников издавал в Лондоне ежемесячник «Freedom»
(«Свобода»), ставший преемником «Бунтовщика», где
пропагандировал свои идеи. Внедрял в сознание
читателей мысль о том, что гос-во, даже если его возглавляют
социалисты, не способно справедливо обеспечить
потребности всех членов об-ва, если оно будет
рассчитывать на централизацию и принуждение, а не на
свободную инициативу непосредственно крестьян и рабочих,
объединяющихся в ассоциации, связанные только
взаимной заинтересованностью и солидарностью.
Одноврем. продолжил естественнонауч. занятия. Был членом
Брит. науч. ассоциации, работал в Королевском геогр.
об-ве, сотрудничал в Брит, энциклопедии (11-е изд.),
ведущий автор раздела
«Современная наука» в жур.
«Девятнадцатый век».
Во 2-й пол. 1880-х -
1890-е гг. К - уже
общепризнанный теоретик
новейшего европ. анархизма.
В эти годы написал такие
произведения, как
«Коммунизм и анархия» (1887),
«Анархический
коммунизм» (1888), «Анархия
и ее место в социальной
эволюции» (1888),
«Современная наука и анархизм»,
«Нравственные начала
анархизма» (1891), «Хлеб
и воля» (1892), «Анархия,
ее философия, ее идеал»
(1896) и др. В это
время окончательно
сформировались его взгляды,
к-рые сам К определял как
анархо-коммунистические,
марксизм при этом не
принимал, прежде всего в
вопросах о роли и месте гос-ва
и насилия в истории.
Анархизм, в понимании К, хотя
и есть «безвластие», но не
тождественен хаосу,
беззаконию и беспорядку. В этом
он обвиняет как раз бурж
гос-во, противопоставляя
гос. власти самоорганизацию в об-ве, гарантирующую
порядок, равенство и гармонию в обществ, отношениях.
Стремясь к науч. обоснованию своей теории, К
утверждал, что анархизм представляет собой попытку
приложить обобщения, добытые естественнонауч.
индуктивным методом, к оценке человеч. учреждений и угадать
на основе этой оценки дальнейшие шаги человечества
на пути свободы, равенства и братства.
В соц. философии (социологии) К, как и его
предшественника Бакунина, особое место занимала проблема
гос-ва. Проводя резкую грань между об-вом и гос-вом, он
объявлял гос-во, независимо от его классовой сущности,
«самым серьезным препятствием для развития общества
на началах равенства и свободы». Вся критика совр.
обществ, устройства концентрировалась у К на гос-ве как
источнике и сосредоточении соц. и полит, зла. Вопрос
о гос-ве он считал центральным при совершении соц.
рев-ции, а потому рев-ция, по К, должна носить
прежде всего антигос. характер. К. был убежден в том, что
гос-во вообще, как сила консервативная, а тем более в
форме диктатуры, не совместимо с социализмом, к-рый
при сохранении гос. орг-ции неизбежно разовьется в

234
КРОПОТКИН
экон. деспотизм. Освобождение народа не произойдет
при замене одной формы власти другой.
К. отрицал необходимость полит, борьбы, поскольку
гл. условием справедливого обществ, устройства считал
экон. свободу. Еще в «Речах бунтовщика» он утверждал,
что свобода печати и сходок, др. т. н. демокр. свободы
допускаются властью только в том случае, если народ не
пользуется ими против привилегированных сословий.
Отвергая насилие, К выдвинул на первый план
самоорганизацию в об-ве как мощную созидат. силу,
рождаемую многообразием интересов и основанную на
взаимной помощи. Его об-во без гос-ва состоит из множества
союзов, требующих объединения: из пром. федераций
для всякого рода произ-ва: земледельческого,
промышленного, умственного, художественного; из потребит,
общин, к-рые займутся, с одной стороны, всем
касающимся устройства жилищ и сан. улучшений, а с другой -
снабжением продовольствием, одеждой и т. п. Возможна
также, по свободному соглашению, федерация общин
между собой и потребит, общин с производит, союзами.
Гармония в об-ве, по мысли К, невозможна при
сохранении пирамидальной системы власти,
утверждаемой гос-вом. Она зиждется на тесных переплетениях
взаимосвязей, подобно тому, как это осуществляется в
природе. «Кропоткинский мотив» в анархизме питался
его знаниями и пониманием природы. Как
естествоиспытатель и социолог, К был убежден, что человека
нельзя противопоставлять природе, ибо он порожден
ею, является ее частью и связан с ней нитями
взаимозависимостей. Но в природе, в мире животных, действует
не только закон борьбы за существование, но и закон
взаимной помощи (в своих работах К приводил на этот
счет многочисл. примеры). А если так, то закон этот
должен проявляться и в человеч. об-ве, где его действие
осуществляется через такие формы общения, как
сотрудничество, солидарность, альтруизм. Эти идеи К высказал в
одной из важнейших своих работ - «Взаимная помощь
как фактор эволюции» (1902). Характеризуя нравств.
начало в человеке как развитие «инстинкта
общительности», свойственного почти всем живым существам и
наблюдаемого во всей живой природе, доказывая
органичность этого начала для человеч. природы, К
прослеживал проявление принципа взаимопомощи в
истории, рассматривая его как «биосоциологический закон».
В понимании К, взаимопомощь и борьба не исключают
друг друга, они сосуществуют в обществ, отношениях,
содействуя их обновлению, уничтожая старые формы и
способствуя возникновению новых.
Рев-ция для К - период «ускоренной эволюции,
ускоренного развития и быстрых перемен»,
необходимый этап, связанный с природой об-ва так же, как и
постепенная эволюция. Его рассуждения о рев-ции всегда
находились в единстве с вопросами нравственности.
Нравств.-этич. направление в творчестве К, впервые
акцентированно прозвучавшее в ст. «Анархистская
мораль», в дальнейшем получило разработку в целом ряде
его произведений. Этика К активна, революционна по
своей сути. Она направлена против искажений во
взаимоотношениях между людьми, против уродливых форм
управления, навязываемых гос-вом. Равенство - вот осн.
начало анархизма. К призывал к борьбе со всеми видами
неравенства, но к борьбе не с людьми, а лишь с формами
обществ, жизни, в к-рые люди оказались вовлеченными.
Нравств.-этич. направление в творчестве К соединило
его социологич. концепцию с естественнонаучной в
упомянутый выше «биосоциологический закон»
взаимопомощи. Этим законом подводилась науч. база под
его представления об идеальном об-ве, построенном на
фундам. принципах анархо-коммунизма, т. е. свободном
от частной собственности и гос. власти, от уз,
сковывающих личность.
В ходе науч. разработки анархизма К
сосредоточился на обосновании его созидат. части (критика
действительности представлена в «Речах бунтовщика»).
Позитивную программу он изложил в ряде статей в жур. «Le
Revolte», вошедших позже в кн. «Хлеб и воля». На основе
изучения реальной жизни К пытался ответить на вопрос,
какие формы должно принять произ-во на социалистич.
началах, т. е. организованное самими трудящимися, для
наиб, полного удовлетворения всех нужд населения. Он
подчеркивал, что при существующей низкой
производительности труда «благосостояние для всех»
невозможно. В его кн. «Поля, фабрики и мастерские» (1898)
четко проведена мысль, что соц. революция с первых дней
должна поставить задачу увеличения произ-ва, роста
производительности труда.
Как историк К проявлял особый интерес к
элементам «коммунистического» устройства об-ва в 12 в., к
периоду существования вольных городов, свободных гор.
общин. В демократии средневековых городов
Новгорода и Пскова он видел истоки рус. анархич. традиции,
продолженной в дальнейшем в идее Земского собора,
в крест, общине. Еще в 1870-е гг. К проявлял живейший
интерес к «крестьянским бунтам» во Франции, считал
нар. массы, и в первую очередь крестьян, гл. движущей
силой Вел. Франц. рев-ции кон. 18 в. Для России также
видел необходимость в подготовке именно крест,
восстания как единств, пути к изменению существующего
положения. Во 2-й пол. 1880-х гг. К вплотную приступил
к созданию истории Вел. Франц. рев-ции. При этом он
ставил перед собой четкую цель - показать роль народа
в рев-ции. «...Парламентская история революции, -
писал он, - ее войны и ее политика изучены и рассказаны
во всех подробностях. Но народная история революции
еще не написана. Роль народа - деревень и городов - в
этом движении никогда еще не была полностью изучена
и рассказана. Из двух течений, совершивших
революцию, течение умственное известно; но другое течение -
народное действие - еще очень мало затронуто»
(Кропоткин П. А. Вел. Франц. рев-ция. 1789-1793. М., 1979.
С. 9). Этот пробел в историографии и заполнил труд К,
к-рый доказал на обширном фактич. мат-ле положение
о том, что Вел. Франц. рев-ция была рев-цией народной,
что не буржуазия, а нар. массы играли в ней решающую
роль. При этом, отдавая должное роли и значению в
рев-ции гор. нар. низов, т. н. гор. плебсу, гл. силой рев-ции
К считал крест-во. «Восстание крестьян с целью
уничтожения феодальных прав и возврата общинных земель -
это, - подчеркивал К, - самая сущность, истинная
основа Великой революции... Без крестьянского движения
никогда революция не получила бы того глубокого
значения, какое она имела в Европе» (Кропоткин П. [А.]
Хлеб и воля. М, 1922. С 75). Один из ключевых вопросов
истории философии - о роли «героев» и «толпы» - К,
т. о., решал в пользу «толпы». Признавая, что рев-ции
совершает меньшинство, он утверждал, что первый толчок
рев. процессу дает движение масс. Жакерии, крест,
войны - вот фон, на к-ром развивалась рев-ция, и без к-рого

КРОПОТКИН
235
не было бы никакой рев-ции. Отрицат. опыт рев-ции К
связывал, прежде всего, с подавлением якобинской
диктатурой нар. самодеятельности и активности.
В 1900-е гг. К. входил в разл. орг-ции рус.
анархистов, участвовал в издании пропагандистских брошюр
для России, сотрудничал в анархистском изд-ве «Хлеб и
воля». В целом приветствуя создание первых
анархистских групп в России, он порицал их отход от теории, не
мог принять «якобинских приемов» (террор,
экспроприации), к-рыми они пользовались.
В годы рос. рев-ции 1905-07 произошел новый
подъем творч. активности К За это время на рус. яз. издано
св. 70 его произведений. В 1905 в Россию пришла одна
из осн. работ К - «Анархия и ее философия», изданы тр.
«Государство, его роль в истории», «Речи бунтовщика»,
«Современная наука и анархизм», «Хлеб и воля», «Поля,
фабрики, мастерские», 3 тт. из собр. соч. и др. В 1906 К
принял участие в съезде рус. анархистов в Лондоне,
сделал на нем два доклада, настоял на принятии съездом
резолюции против экспроприации собственности тех, кто
не эксплуатирует чужого труда, особенно крестьян.
Во время 1-й мировой войны 1914-18 К вместе с др.
вождями европ. анархизма занял т. н. оборонческую
позицию, отстаивая принцип защиты Отечества и считая
Германию виновницей войны. Не приняв лозунга
поражения своей страны, с к-рым выступили рос.
социалдемократы, К удостоился резких оценок со стороны
В. И.Ленина: «анархист-шовинист», «анархист-патриот»,
«траншейник».
Вернувшись летом 1917 из эмиграции на родину,
К. продолжал выступать за «войну до победного конца»
и за классовый мир в стране. Будучи принципиальным
противником любой диктатуры, Окт. рев-цию 1917 К. не
принял, но, считая большевиков новыми якобинцами,
тем не менее признавал за ними большие рев. заслуги
как в российском, так и общемировом масштабе.
Стремясь внести свою лепту в разработку проблем
гос. устройства и управления новой Россией, К стал
инициатором создания в Москве в нач. 1918 Лиги
федералистов, отстаивая идеи децентрализации и
свободного творчества людей. Лига оказалась нежизнеспособной
и в мае того же года распалась. К уделял много
внимания развитию кооперации как одной из эффективных
форм самоорганизации людей, предостерегая власти
от излишней регламентации ее деятельности. Осудил
политику «красного террора». В последние годы жизни,
поселившись в Дмитрове Моск. губ., К работал над
обобщающим трудом по этике, завершить к-рый ему не
удалось (1-й т. «Этики» вышел в 1922). Занимался изданием
своих произведений, просветит., лит. работой.
Творч. наследие К. необычайно обширно. Ученый
по складу ума и наклонностям, он непрерывно писал на
протяжении св. 50 лет. Ему принадлежат тр. по геологии,
географии, биологии, астрономии, полит, экономии,
истории, философии, социологии, этике, социализму,
по самым разнообразным полит, вопросам. Создавая
свою теорию анархизма, К. опирался на работы У.
Годвина, П. Ж. Прудона, О. Конта, Ч. Дарвина, Г. Спенсера
и мн. др. ученых и мыслителей, широко используя для
обоснования анархич. коммунизма полит, экономию,
ист. науку, философию, социологию, этику и даже
естествознание. Но при всем многообразии идейных
источников его анархизма, ближе всего К. стоит к Бакунину,
у к-рого он заимствовал отрицание гос-ва и политики,
негативное отношение к полит, теории марксизма,
особенно к положению о диктатуре пролетариата, идеал
безгос. анархически-коммунистич. об-ва. Вместе с тем в
постановке и решении ряда принципиальных филос. и
социологич. проблем взгляды К. заметно отличались от
взглядов Бакунина. В частности, в отличие от Бакунина,
к-рый часто опирался на материалистич. понимание
истории и объявлял себя сторонником ист.
материализма К Маркса, К. вообще не признавал за ист.
материализмом науч. значения, механически приложив
биологич. закономерности к объяснению обществ, развития.
Основательнее своего предшественника К занимался
вопросами рев-ции, рассматривая проблему рев-ции с
теоретической, экономической и политической точек
зрения, в контексте общей теории ист. прогресса.
В совр. России творч. наследие К активно изучается,
широко издаются его произведения, множится
исследовательская лит-ра о нем. Соц. теория заняла определ.
место в истории обществ, и рев. мысли, кроме того, мн.
ее постулаты сохраняют актуальность: это и положения
о творч. инициативе масс, идеи самоорганизации и
самоуправления, осмысление роли нравственности в соц.
жизни и др. Богатую пищу для размышлений с позиций
современности, теории и практики создания гражд.
об-ва дает его концепция неприятия гос-ва. Вопрос,
сколько должно быть гос-ва в экономике, др. сферах
обществ, жизни, остается дискуссионным.
Соч.: Взаимная помощь как фактор эволюции. СПб., 1907;
Поля, фабрики и мастерские. М., 1918; Собр. соч.: В 2 тт. М.,
1918-19; Речи.бунтовщика. Пб.; М., 1921; Справедливость и
нравственность. М., 1921; Вел. Франц. рев-ция, 1789-1793. М.,
1979; Записки революционера. М., 1990; Хлеб и воля. Совр.
наука и анархия: Сб. М., 1990; Этика. М., 1991; Анархия, ее
философия, ее идеал: Сб. М., 2002; Анархия, ее философия, ее идеал.
М., 2004.
Архивы: ГА РФ. Ф. 1129.
Источники: Петр и Александр Кропоткины: Переписка:
В 2 тт. М., 1932-33; Письма из Вост. Сибири. Иркутск, 1983;
Дневники разных лет. М., 1992.
Лит.: Де - Роберти Е. В. Петр Кропоткин: личность и
доктрина. [СПб], 1906; Кульчицкий А Совр. анархизм. От
Кропоткина до наст, эпохи. Пг., 1917;Сандомирский Г.Б.Петр
Алексеевич Кропоткин - учитель междунар. анархизма. М.,
1918; Гроссман-Рощин И. С. Характеристика творчества
П. А. Кропоткина. Пг.; М., 1921; Памяти Петра Алексеевича
Кропоткина: Сб. статей и мат-лов. Пг.; М., 1921; Петр
Кропоткин: Сб. статей. Пг.; М., 1922; Лебедев Н. К П. А.
Кропоткин. М., 1925; Карпов Г. В. Исследователь Земли Сибирской
П. А Кропоткин. М., 1961; Пиру мо в a H. M. Петр Алексеевич
Кропоткин. М., 1972; Шеметов А. И. Искупление: Повесть о
Петре Кропоткине. М., 1986; Ударцев С. Ф. Кропоткин. М,
1989; Кропоткин и современность. М, 1993; M а р к и н В. А
Неизвестный Кропоткин. М., 2002; Его же. Кропоткин. ЖЗЛ. М.,
2009; Свалов А Н. Кропоткин // Обществ, мысль России
XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Доброхотов Л. Н.
Кропоткин // Обществ, мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия.
М, 2009.
Библиография: Старостин Е. В. П. А. Кропоткин (1842-
1921): Библиогр. ук.: В 2 в. М., 1980; Петр Алексеевич
Кропоткин: Ук. лит-ры, 1921-1992 / Сост. Беленький И. Л.,
Старостин Е. В. М., 1992.
Л. Н. Доброхотов.

236
КРУПСКАЯ
КРУПСКАЯ (в замужестве - Ульянова) Надежда
Константиновна (псевд.: Саблина, Ленина, Н. К, Артамонова,
Онегина, Рыба, Минога, Рыбкина, Шарко, Катя, Фрей,
Галлилей) (14.2.1869, С.-Петербург - 27.2.1939, Москва),
деятель рев. движения, сов. гос. и парт, деятель,
педагог. Жена и соратник В. И. Ленина. Из обедневших
дворян. В 1887 К окончила с зол. медалью частную
гимназию в С-Петербурге, в 1889 поступила на Бестужевские
высшие женские курсы, где проучилась лишь год. Имела
диплом на звание домашней наставницы, мечтала стать
сел. учительницей. В гимназич. годы К присутствовала на
кружках и собраниях, в к-рых принимали участие
народовольцы, литераторы, на собеседованиях толстовцев и
радикалов. С 1891-92 в марксистских кружках,
участница демонстрации на похоронах Н. В. Шелгунова (1891).
Первонач. преподавала в петерб. частной гимназии, в
1891-96 - в Смоленской рабочей вечерне-воскресной
школе за Невской заставой, занимаясь
пропагандистской работой. К. хорошо владела нем., англ. и польским
языками, что помогало ей при работе с переводами.
В 1894 познакомилась с Лениным. С 1895 чл. «Союза
борьбы за освобождение рабочего класса». В авг. 1896 во
время стачки была арестована и после 6-месячного
тюремного заключения приговорена к ссылке на 3 года в
Минусинский округ в с. Шушенское, здесь в 1898 вышла
замуж за В. И.Ленина. По настоянию матери К молодых
обвенчали. С 6.2.1900 по 13.3.1901 находилась в
уфимской ссылке, где вела подпольную работу среди рабочих
ж.-д. мастерских и типографии, возглавляла опорный
пункт газ. «Искра», работала домашней учительницей в
купеческой семье.
По окончании ссылки К эмигрировала в Германию,
секр. «Искры», чл. администрации «Загран. лиги рус.
рев. социал-демократов», участвовала в подготовке 2-го
съезда РСДРП. К. понимала значение док-та как ист.
источника, необходимость его тщательного хранения,
изучения для воссоздания истории партии. Она
разработала систему делопроиз-ва, позволившую сохранить
тысячи парт, док-тов. После 2-го съезда РСДРП - секр.
редакций большевистских газет «Вперед» и
«Пролетарий»; участвовала в подготовке и проведении 3-го съезда
РСДРП в Лондоне. В 1905-07 секр. ЦК РСДРП в России; в
1907 вновь эмигрировала за границу. Работала
преподавателем в парт, школе в Лонжюмо под Парижем, секр.
редакций «Пролетария» и газ. «Социал-демократ»,
помогала налаживать связь с парт, орг-циями в России, один из
организаторов жур. «Работница». После Февр. рев-ции
1917 вместе с мужем вернулась в Россию из эмиграции.
В дореволюц. период К. сформулировала и
разработала ключевые положения орг-ции новой «свободной
трудовой школы» на основе изучения рос. и заруб,
опыта и пед. теории. Ее труды по разл. вопросам педагогики
были опубликованы в газ. «Правда» (1917), брошюрах
«Народное образование и демократия», «Вопросы
народного образования» (1918), в жур. «На путях к новой
школе» (1923), а также вышли отдельными изданиями
(см.: О работе среди женщин: Сб. ст. с краткой
биографией. М.; Л., 1926; На третьем фронте: Статьи и речи. В 2 ч.
Ч. 1: Соц. воспитание детей и подростков. М., 1927. Ч. 2:
Политико-просветительная работа. Мм 1927; Единый
план и новые методы культработы. М., 1930;
Политпросветработа.М.;Л., 1932).
К исходила из того, что новому социалистич. об-ву
потребуются совершенно иные люди и от воспитания
детей зависит будущее гос-ва. Анализ совр.
общестаполит. ситуации в России привел ее к выводу о том, что
«семейная жизнь связана для женщины-работницы с
неустанной заботой о детях. О воспитании
обыкновенно нет и речи, речь идет лишь о том, как бы прокормить
детей» (Крупская Н. К Женщина и воспитание детей //
Крупская Н. К Пед. сочинения: В 6 тт. Т. 1. М., 1978. С. 9).
Как указывала К, положение прислуги было еще хуже:
она вообще не могла иметь детей, т. к. прислугу с детьми
никогда не брали на работу. В случае если бы жизнь
работниц была иной, отмечала К, тем не менее для
воспитания детей им необходимы знания основ детской
возрастной физиологии и педагогики, к-рых они не имели.
Следовательно, заключала К, «...в большинстве случаев
женщина-работница поставлена в полную
невозможность разумно воспитывать своих детей». (Там же. С. 13).
К. возмущала политика Мин-ва нар. просвещения
(церк. характер школы, русификация, внедрение
определенных взглядов в программы и учебники, закрытие
б-к, цензура). Она критиковала современную ей школу
и отмечала, что школа преследует те или иные гос.,
классовые или групповые интересы. «Школы у нас в России
очень плохие, - писала К, - учителям запрещают учить
детей чему-либо, кроме грамоты. Правительству
выгодно держать народ в невежестве, и потому в школах
запрещают рассказывать детям и давать им читать книжки о
том, как другие народы завоевывали себе свободу, какие
у них законы и порядки...» (Там же. С. 10). К, отмечала, что
в руках господствующих классов школьное образование
становится могущественным средством управления
народом. Оценивая школу, К обратилась к анализу
статистики самоубийств среди учащихся: «В 1906 г.
насчитывалось 44 самоубийства учащихся, в 1907-74, в 1908-83,
в 1909-143» (Крупская Н. К Самоубийства среди
учащихся и свободная трудовая школа // Там же. Т. 1. С. 58).
Она считала причиной роста самоубийств само
устройство школьной жизни, к-рое давала выпускникам
профессию, должность, но не готовила детей к «жизни среди
людей». «Она [школа] совершенно не заботится о
развитии в учениках общественных инстинктов, о развитии в
них понимания окружающих, стремления и умения быть
всегда, на всяком месте, полезным людям, - писала К. - А
ведь только одно это сможет сделать человека
счастливым, одно это может застраховать от того ужасного
душевного состояния одиночества, ненужности, которое
так часто толкает теперь юную, полную силами жизнь
на самоубийство» (Там же. С. 61). Оценивая роль
учителя, К приходила к выводу, что учителя не имеют
духовной близости с учениками, что формализует школьную
жизнь. «Учитель - наемный ремесленник! - указывала
она. - Так смотрит на него большинство, так смотрит
сплошь и рядом на себя он сам* (Крупская Н. К Советы
матерям // Там же. Т. 1. С. 73). К. говорила также о
неэффективности балльной системы оценки знаний
учащихся, т. к. она ведет к развитию зависти и тщеславия.
К изучала взгляды всех крупных педагогов от
древности и до нач. 20 в. Она побывала в школах отдельных
заруб, стран и впоследствии представила в своих
работах скрупулезный анализ увиденного. Так, описывая
швейцарскую школу, К. обратила внимание на внешний
лоск здания, чистоту и порядок, ухоженность детей, но
после посещения уроков пришла к выводу: «Личность
ребенка оценивается исключительно с точки зрения
благонравия, послушания, внимания. Меня поразило, что

КРУПСКАЯ
237
в женевской школе на уроке совершенно не выступает
индивидуальность ученика, не видно более способных,
менее способных детей, более интересующихся
предметом или менее интересующихся им, все одинаково
отвечают одними и теми же словами. Никто не
интересуется развитием детей» (Крупская H. KB швейцарской
школе: (Из личных впечатлений) // Там же. Т. 1. С. 20). Ее
удивило также отсутствие в школе б-ки. В амер. школе К.
нравилась идея существования в ней самоуправления
и в целом орг-ция школьного дела, переданного в руки
населения. Она приходила к выводу,
что необходимо изучать опыт
заруб, школьного образования,
заимствовать прогрессивные черты, но
вкладывать в рус. школу свое
«демократическое содержание».
К. считала, что в случае победы
рабочего движения образование
в новой школе должно стать
всеобщим. В ст. «К обновлению новой
школы» К аргументировала эту
позицию тем, что крестьяне
понимают, что им необходимо учиться, им
нужны знания. «Знания, знания и
знания требует народ, сознавший
уже, что знание - это сила», -
отмечала она (Там же. С. 73). По ее
словам, единая всеобщая школа «сама
по себе является демократической
школьной системой, открывающей
каждому, независимо от его
происхождения и социального
положения, доступ ко всем ступеням
образования» (Крупская Н. К К
вопросу о всеобщей единой школе //
Там же. Т. 1. С. 265). К настаивала на
необходимости обществ,
воспитания детей. «Забота о содержании
детей, - писала К, - будет снята с родителей, и общество
обеспечит ребенку не только средства к
существованию, но будет заботиться о том, чтобы он мог полно и
всесторонне развиваться... Воспитание детей может
начинаться с очень раннего возраста и... в общественном
детском саду дети могут проводить время с громадной
пользой для себя и гораздо веселее, чем дома. ...Из
детского сада дети будут переходить в школу. Школа в
социалистическом обществе, конечно, не будет похожа
на теперешнюю школу. В будущей школе ученики будут
приобретать гораздо больше знаний, они будут в то же
время приучаться к школе и к производственному труду,
а главное, школа будет не только учить, она будет
развивать в них все силы, духовные и физические, будет
воспитывать из них полезных, энергичных граждан»
(Крупская Н. К Женщина и воспитание детей // Там
же. Т. 1. С. 13-14). Новая школа, по мнению К., будет
развивать в детях солидарность, и в ней будет отсутствовать
принуждение: «...школа будущего должна представлять
собой свободную ассоциацию учащихся, ставящих себе
целью путем совместных усилий проложить себе дорогу
в царство мысли» (Крупская Н. К Самоубийства среди
учащихся... С. 62). К подчеркивала важность
совместного обучения мальчиков и девочек, к-рое приводит к
духовной близости, взаимопониманию, одинаковому
уровню развития. В соч. «Совместное обучение» она
отмечала: «..духовная близость ведет к тому, что мужчина
видит в женщине и, наоборот, женщина в мужчине,
прежде всего, не существо иного пола, а человека» (Там же.
Т. 1. С 24). Совместное обучение важно, по ее мнению, и
с точки зрения выработки навыка совместной работы в
будущем. К. считала, что «надо обучать и мальчиков
наравне с девочками шитью, вязанью, чинке белья - всему
тому, без чего нельзя обойтись в жизни и незнание чего
делает человека беспомощным, ставит в зависимость
от других» (Крупская Н. К. Следует ли обучать
мальчиков «бабьему делу?» // Там же. Т. 1.
С. 41). К. полагала, что изменится
и облик учителя. В ст. «К вопросу
о свободной школе» она писала:
«Учителю новой школы нужен
гораздо больше организаторский,
чем преподавательский талант,
он должен суметь сорганизовать
общую работу детей, внести
единство в эту работу, связать эту
работу одной объединяющей идеей, -
иначе школа может выродиться
в учреждение, где вместо того,
чтобы научиться
самостоятельно работать, дети будут учиться
лодырничать и требовать, чтобы
всем им служили и их забавляли»
(Там же. С. 33). По мнению К,
учителя новой школы должны горячо
любить и понимать детей, уважать
их личность, обладать
необходимыми знаниями и пед. чутьем.
Учителями, по ее мнению,
могли быть не только взрослые, но и
дети. Роль учителя в данном случае
сводится к умению использовать
стремления детей учить друг
друга, организовать его и направить
в должное русло. Учитель должен также научить детей
быть полезными, «научить их прилагать свои силишки
на пользу других». Ддя того чтобы быть полезными, по
словам К, «надо, например, среднюю школу связать с
какой-нибудь бедно обставленной деревенской школой
и поручить детям обслуживать ее в отношении учебных
пособий. В тех же целях полезно связать школу с
какимнибудь детским садом и дать им возможность обшивать
малышей, делать им игрушки, иногда нянчиться с ними,
веселить их. При вовлечении детей в преподавание
попутно будет воспитываться в них также самообладание,
терпение, внимание к другим, интерес к успехам
товарищей и пр. Привлечение детей к делу преподавания
поведет за собой то, что с детьми очень рано придется
обсуждать некоторые вопросы педагогики и методики
преподавания того или иного предмета» (Крупская Н. К.
К вопросу о свободной школе // Там же. Т. 1. С. 36). К
полагала, что если удастся привлечь детей к преподаванию,
то впоследствии из них вырастут учителя «нового типа».
По ее мнению, такая школа будет весьма выгодна новому
гос-ву, так затраты на учителей будут снижены, многие
учебные мат-лы дети будут делать своими руками: «...раз
школа превращается в своего рода трудовую колонию,
где каждый ученик попеременно является то в роли
ученика, то в роли учителя, она потребует гораздо менее
обширного числа учителей, будет поэтому стоить гораздо

238
КРУПСКАЯ
дешевле и станет доступна самым широким слоям
населения» (Там же. С. 38).
По мнению К, при целесообразном применении
в буд. школе труд может послужить могучим рычагом
духовного развития подрастающего поколения. «При
организации его, - отмечала К, - надо иметь в виду его
воспитательную цель, а потому соблюдать следующие
условия: 1) труд этот должен интересовать ребенка...
2) он должен быть применением приобретенных
ребенком знаний и умений и быть не только физическим, но
также и умственным... 3) ребенку должен быть в каждом
частном случае виден и понятен результат его труда -
ему должно быть ясно, что он оказался полезен тем-то и
тем-то; 4) детский труд должен применяться не только в
стенах школы, но и за пределами ее, так это дает
возможность входить на деловой почве во всестороннее
общение с людьми, наблюдать жизнь, учиться жить,
чувствовать себя уже с детства, с самых ранних лет, полезным
членом общества» (Крупская Н. К. Самоубийства среди
учащихся... С. 63).
В рамках идеи свободного воспитания К
обосновывала принцип школьного самоуправления. Для
осуществления его в школе, по ее мнению, было необходимо
наличие у учащихся обществ, навыков. Формировать
их необходимо во время совместной деятельности. К
сформулировала понятие «общественный инстинкт»,
под к-рым понималось «сочувствие другим людям и
умение понимать их». Она считала, что в практику
школьной жизни должны войти «постоянные конференции
школьников, на которых они обсуждали бы все
школьные дела и нужды... Дети должны обсуждать вопросы не
о том, "как вести себя на улице", "как вести себя на
прогулке", а о том, как помочь тому или иному товарищу
догнать других, как издавать школьный журнал, как лучше
распределить между собою ту или иную работу и т. д.»
(К р у п с к а я Н. К. О школьном самоуправлении // Там же.
Т. 1.С. 70).
К выступала против участия детей в школьных судах.
Он отмечала: «...устраивать всерьез детские суды - вещь
очень рискованная. Имеют они на детей дурное влияние.
И кроме того, игра в суд приучает детей, поскольку они
подражают настоящему суду с его процедурой,
удовлетворяться внешней, формальной стороной дела.
Научиться говорить, точно формулировать свои мысли дети
могут и на обычных детских беседах; уважение к правовым
нормам - вещь весьма условная: правовая норма
правовой норме рознь, а поддержание школьной дисциплины
путем детских судов, может быть, и удобно для учителя,
но полезно ли это для детей?» (Крупская Н. К К
вопросу о школьных судах // Там же. Т. 1. С. 53-57).
К. обозначала преемственность между семьей,
детским садом, школой и проф. образованием и отводила
взаимосвязи всех элементов большую роль. При этом
она считала, что ребенок не должен воспитываться
долгое время исключительно в семье, т. к. «это заглушает его
общественные инстинкты». К выступала за то, чтобы как
можно раньше отдавать ребенка сначала в детский сад, а
затем в школу, где он будет чувствовать себя свободнее,
большим человеком. Она отмечала, что трудовая школа
будет способствовать выявлению дарований.
Постепенно идеи К легли в основу программы
рабочей партии. В публикации «К съезду народных учителей»
К уже от лица всего рабочего класса декларировала
требования, к-рые предъявляются к новой школе: «1)
Всеобщее, даровое и обязательное обучение для всех детей
обоего пола, продолжающееся до шестнадцатилетнего
возраста; причем, школа должна давать детям самое
широкое всестороннее развитие - физическое
(необходимой предпосылкой которого является снабжение детей
здоровой пищей и одеждой), трудовое (в основе
которого лежит участие детей в производительном труде с
ранних лет в связи с широким политехническим
образованием, начинающимся с детского сада и кончающимся
высшей школой), умственное, подготавливающее детей
к самостоятельной умственной работе, общественное
(развитие общественных инстинктов, привычки к
коллективной работе, привычки к самоуправлению и пр.).
2) Светскость школы, т. е. отделение и полная
независимость школы от церкви. 3) Демократическая, а не
бюрократическая организация школьного дела, при самом
широком участии и контроле населения, выбирающего
школьные комиссии и следящего за их деятельностью.
4) Полная гарантия для учителей свободы убеждений и
права коалиций. 5) Право населения получать
образование на родном языке, отсутствие каких бы то ни было
привилегий для одного из языков» (Там же. Т. 1. С. 122).
В ст. «Неотложная задача рабочих - охрана труда детей
и подростков», обращая внимание на трудное экон.
положение Рос. империи, вызванное 1-й мировой войной
1914-18, К призывала к введению всеобщей трудовой
повинности для всех детей с 12 до 16 лет. При этом К
оговаривала ряд условий для его эффективности: труд
«не должен быть чрезмерным, не должен превышать 2-
4 часов в сутки, должен производиться в гигиенических
условиях, распространяться только на известные
области труда, наиболее подходящие по характеру к
применению в них детского труда. ...Необходимо... чтобы
каждому подростку было обеспечено право на пищу, одежду
и помещение» (Там же. Т. 1. С. 273-275).
После окт. 1917 К. - чл. коллегии Нар. комиссариата
просвещения РСФСР. Действит. чл. Социалистич.
академии обществ, наук (1918). В 1920-30 пред.
Главполитпросвета при Наркомпросе. К. столкнулась с тем, что
реформирование школы было сложным процессом, и
ее пед. идеи зачастую оказывались
трудноосуществимыми на практике. К. - одна из создателей сов. системы
нар. образования, сформулировала осн. задачу нового
просвещения: «Школа должна не только обучать, она
должна быть центром коммунистического воспитания».
По инициативе К Главполитпросвет в 1920 разослал на
места инструкцию о пересмотре каталогов и изъятии
из обществ, б-к «идеологически вредной и устаревшей»
лит-ры. В нек-рых р-нах для таких «чисток» б-к
потребовалось вмешательство ГПУ. В 1924 К. включила в эти
списки труды Платона, Э. Канта, А. Шопенгауэра и др. По
приказу К. из детских б-к были изъяты даже нар. сказки
(хотя в 1930-е гг. сказки были «реабилитированы»).
Всего ее инструкция содержала 97 имен детских писателей,
в т. ч. К. И. Чуковского, чьи стихи К. называла
«буржуазной мутью». «Содержание детской книги должно быть
коммунистическое», - требовала она.
Сложные отношения у К сложились с И. В.
Сталиным. Они никогда не были дружескими, но в 1920-е гг., в
период болезни Ленина, они резко ухудшились. Сталин
решил, что с Лениным можно уже особенно не
считаться, и был груб с К, к-рая обращалась к нему от имени
мужа. В нач. марта 1923 она пожаловалась Ленину, к-рый
написал письмо Сталину о разрыве с ним всяких личных

КРУПСКАЯ
239
отношений. На 14-м съезде партии К поддержала «новую
оппозицию» Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева в их борьбе
против Сталина, но впоследствии признала эту позицию
ошибочной. Иногда ходатайствовала за
репрессированных, но гл. обр. безрезультатно.
С 1924 и до конца своих дней К входила в
руководящие органы Ин-та Ленина. К - автор книг и
воспоминаний о Ленине. Именно она была экспертом
подлинности, достоверности и ценности мемуаров, науч. и науч.-
популярной лит-ры, художеств, произведений о Ленине.
С 1927 К-чл. ЦК ВКП(б), с 1929 зам. наркома
просвещения, доктор пед. наук. Поч. ч. Академии пед. наук СССР
(1931). Чл. ВЦИК и ЦИК СССР, чл. Президиума
Верховного Совета СССР 1 -го созыва. Награждена орденами
Ленина и Трудового Красного Знамени. Прах помещен в урне
в Кремлевскую стену на Красной площади в Москве.
Соч.: О методе проектов: Стенограмма доклада на
конференции по методу проектов в Ин-те марксистско-ленинской
педагогики 9 апр. 1931 г. М.; Л., 1931; Пед. сочинения: В 11 тт. /
Под ред. Н. К. Гончарова и др. М., 1957-63; О дошкольном
воспитании: Сб. статей и речей. М, 1959; Об учителе: Избр.
статьи и речи. М., 1959; О самообразовании: Сб. М., I960; Об
учителе: Избр. статьи, речи и письма. М., I960; О воспитании
в семье: Избр. статьи и речи. М, 1962; Трудовое и политехнич.
обучение. М., 1962; Об иск-ве и лит-ре: Статьи, письма,
высказывания. Л.; М., 1963; Из атеистич. наследия. М, 1964; О
дошкольном воспитании: Сб. статей и речей. М, 1967; О Ленине:
Сб. статей и выступлений. М., 1977; Пед. сочинения: В 6 тт. М.,
1978-80; Страничка из истории Рос. с.-д. рабочей партии.
M, I980; О политехнич. образовании, трудовом воспитании
и обучении / Сост. Ф. С. Озерская. М., 1982; О библиотечном
деле: Сб. тр.: В 6 тт. М, 1982-87; Письма из Уфы (1900-1901).
Уфа, 1984; Дети - наше будущее. М., 1984; О коммунистич.
воспитании школьников: Сб. статьей, выступлений, писем. М.,
1987; Избр. произведения / Ин-т марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС. М., 1988; Воспитание молодежи в ленинском духе.
М, 1989; Воспоминания о Ленине. 3-е изд. М, 1989.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 12 [Н. К. Крупская (Ульянова)].
Источники: Кржижановский Г. М. Друг и помощник
Ленина // Кржижановский Г. М. Избранное. М, 1957; Рядом
с Лениным. Воспоминания о Н. К. Крупской. К 100-летию со
дня рождения. М, 1969.
Лит.: Сталь Л. Н. Н. К. Крупская. М; Л., 1928;
Руднева Е. И Выдающийся сов. педагог Н. К. Крупская: (Пед.
взгляды и деятельность до 1917 г.). М, 1956;
ЗеликсонБобровская Ц. С. Н. К. Крупская // Славные
большевички. М., 1958; Пед. взгляды и деятельность Н. К. Крупской. [М.,
1969]; Литвинов С. А. Н. К Крупская: Жизнь, деятельность,
пед. идеи. Киев, 1970; Крейдл ина Л. М. Большевик
драгоценной пробы: Документальное повествование о Н. К. Крупской.
М., 1988; Идейное наследие Н. К. Крупской и совр.
проблемы перестройки школы: (К 120-летию со дня рождения). М,
1989; Наследница: Страницы жизни Н. К. Крупской. Л., 1990;
Боброва Е. К. Н. К. Крупская - историк партии. Л., 1990;
Кума нев В. А., Куликова И. С. Противостояние: Крупская -
Сталин. М., 1994.
Библиография: Н. К. Крупская: Библиография трудов и
лит-ры о жизни и деятельности. М., 1973-
О. Н. Шапарина.

s
ЛАВРОВ Петр Лаврович (псевд.: П. Миртов, С С.
Арнольди, А Доленги, Л. Кедров, Стоик и др.) [2.6.1823, с.
Мелехово Великолуцкого у. Псковской губ. - 25.1(6.2).1900,
Париж, Франция], философ, социолог, публицист, один
из идеологов народничества. Из дворян; отец, Лавр
Степанович, - участник Отеч. войны 1812, личный друг
А А Аракчеева, полковник артиллерии в отставке; мать
(урожд. Гандвиг) - из обрусевшего шведского рода.
Получил хорошее домашнее образование, с детства владел
франц. и нем. яз. С 1837 уч. в Артиллерийском уч-ще в
С-Петербурге. Юношеская романтич.
неудовлетворенность и замкнутость, сомнения в своем
предназначении, страсть к стихотворству сочетались в нем с рано
сформировавшимся интересом к математике и обществ,
наукам, тягой к знаниям в целом. По окончании уч-ща
(1842) оставлен для продолжения курса в офицерских
классах. В 1844 по рекомендации М. В. Остроградского
определен репетитором математич. наук там же,
позднее преподавал математику в Михайловской
артиллерийской академии (с 1858 проф., полковник) и
Константиновском воен. уч-ще (с I860 наставник-наблюдатель).
В период Крымской войны 1853-56, в июне 1855,
командирован в Нарву с заданием привести крепость в
оборонит, состояние на случай высадки англо-франц. десанта.
Но, как писал в автобиографии (от третьего лица), «ни в
каких военных действиях ему участвовать не случилось»
(Лавров П. Л. Избр. соч. на соц.-полит. темы. Т. 1-4. М.,
1934-35. Т. 1. С 77). В 1847 женился на слывшей
красавицей вдове с двумя детьми, титулярной советнице А. X.
Ловейко (урожд. Капгер, немке по происхождению), что
лишило его материальной поддержки со стороны отца.
Необходимость содержать большую семью (у Л. только
своих было четверо детей) и острая нехватка жалованья
заставили его писать спец. статьи для «Артиллерийского
журнала» и подрабатывать репетиторством. После
смерти отца (1852) и старшего брата Михаила Л. унаследовал
имение, жизнь в материальном отношении стала
обеспеченней.
В 1841 дебютировал в жур. «Библиотека для чтения»
стихотворением «Бедуин», в дальнейшем писал
свободолюбивые стихи, к-рые расходились в списках. В 1856
переслал 5 стихотворений А. И. Герцену, сопроводив их
Ег
«Письмом к издателю» [опубликовано в сб. «Голоса из
России» (1857. Кн. 4)]. Наиб, яркое поэтич. произведение
Л. - «Новая песня» [«Отречемся от старого мира!..»,
позднее именовалась «Рабочая марсельеза»; впервые опубл. в
газ. «Вперед!» (1875. № 12)].
К сер. 1850-х гг. окончательно определился его
преимуществ, интерес к филос. и нравств. проблематике.
Обращение к философии было подготовлено изучением
истории науки, накоплением обширных энциклопедич.
знаний (еще в юности Л. познакомился с трудами франц.
социалистов Ш. Фурье, К А Сен-Симона, П. Ж. Прудона,
позднее испытал влияние философов-позитивистов
0. Конта и Г. Спенсера), а присущее Л. этич.
«вдохновение» (см.: Зеньковский В. В. История рус. философии.
Л., 1991. Т. 1. Ч. 2. С. 159) окрасило его теоретич.
построения пафосом утверждения нравств. идеала. Уже в первой
публицистич. статье - «Письма о разных современных
вопросах» (Общезанимательный вестник. 1857. № 1,
20) - заключался призыв к единству знаний и действий,
что стало жизненным кредо самого Л.
Последующие публикации посвящены анализу
филос. наследия и разработке собств. системы: «Гегелизм»
(Библиотека для чтения. 1858. № 5, 9), «Практическая
философия Гегеля» (Там же. 1859. № 4, 5), «Очерк
теории личности» (Отечественные записки. 1859. № 11; 12;
отд. изд.: Очерки вопросов практической философии.
1. Личность. СПб., 1860 (с посвящением «А. Г[ерцену] и
П. Щрудону]»). Последняя из них вызвала отклик Н. Г.
Чернышевского (Современник. 1860. № 4, 5), отметившего
близость собств. филос. принципов установкам Л., но
упрекнувшего его в эклектизме.
В нояб. 1860 с большим успехом прошли лекции Л. в
петерб. Пассаже - «Три беседы о современном значении
философии» (опубл. в: Отечественные записки. 1861.
№ 1; отд. изд.: СПб., 1861), призывающие критически
осмыслять действительность и активно действовать во
имя осознанных идеалов. Однако лекции подверглись
критике со стороны M. A Антоновича, обвинившего Л. в
идеализме и субъективном эмпиризме и определившего
его теорию как «философскую компромиссу»
(Современник. 1861. № 4), а также Д. И. Писарева, считавшего
их умозрительными и бесполезными для рус. об-ва (Рус-

ЛАВРОВ
241
ское слово. 1861. № 5). Не соглашаясь с критикой в свой
адрес, Л. в то же время сожалел о теоретич. расхождениях
с идейными вождями радикальной молодежи, оценивая
полемику как «междоусобную войну» людей, имеющих
«одних и тех же врагов» [Моим критикам: (Ответ
Антоновичу и Писареву) // Рус. слово. 1861. № 6,8].
В центре филос. построений Л. - цельная личность,
человек «в его реальном единстве, как ощущающий и
действующий, как желающий и познающий» (Лавров П. Л.
Философия и социология: Избр. произведения: В 2 тт. М.,
1965. Т. 1. С. 622-623). Свою филос.
систему он именовал
антропологизмом и считал, что она должна
согласовывать объективную
реальность с субъективными
представлениями о ее явлениях,
материальное и идеальное, теоретич.
и практич. деятельность человека.
Согласно Л., «внутренне
свободная» личность неизбежно вступает
в конфликт с несправедливым
обвом, ее нравств. обязанность -
изменение этого об-ва на принципах
«общественной солидарности» и
«справедливости». В конечном
итоге филос. концепция Л. подводила
к признанию социалистич. строя
как идеального обществ, строя,
основанного на добровольном
союзе свободных и нравственно
развитых личностей. Представляется,
что именно убежденность Л. в науч.
правоте социалистич. идеи
заставила его отказаться от спокойной и
обеспеченной жизни, кабинетных
размышлений и в зрелом возрасте
вполне осознанно вступить в ряды
борцов с обществ, несправедливостью. Иными словами,
он посчитал себя «нравственно обязанным» добиваться
практич. реализации того идеала, истину к-рого он
осознал в результате науч. исканий и раздумий о судьбах
России.
Делая акцент на этич. сфере, Л. считал «область
нравственности» не врожденной, а производной,
выработанной самой личностью в процессе приобщения к ист.
движению, участие в к-ром - нравств. обязанность
личности. Т. о., моральное начало приобретало у Л. характер
творч. силы, созидающей человека и саму историю. Л.
пытался преодолеть как абстрактность идеализма, так
и игнорирование нравст-человеч. стороны ист.
процесса, принижение роли сознания материализмом и
позитивизмом. И идеализм, и материализм он относил к
метафизике за их притязания на внеопытное познание
сущности вещей. Его же т. н. эклектизм означал лишь
«широту критического реализма» (см.: Зеньковский
В. В. Указ. соч. С. 159). При этом он был противником
«одностороннего увлечения» значит, части рус.
молодежи естеств. науками, видел гл. задачу науки в том, чтобы
раскрыть «законы нравственности, т. е. законы
общественных отношений человека».
В кон. 1850-х - нач. 1860-х гг. Л. активно участвовал
в обществ, жизни: в февр. 1861 избран казначеем Лит.
фонда, осенью того же года выступил в защиту
участников студенч. волнений в С-Петербурге, в 1862 стал
членом и одним из старост «Шахматного клуба», где
собирались либерально настроенные литераторы и обществ,
деятели. В 1861 при поддержке К Д Кавелина пытался
занять кафедру философии в С-Петерб. ун-те, однако
безуспешно. В 1861-63 зав. редакцией филос. наук,
затем ред. «Энциклопедического словаря,
составленного русскими учеными и литераторами» (Отд. 1. Т. 1-5;
Отд. 2. Т. 1; не завершен). С 1863 фактически возглавлял
редакцию жур. «Заграничный вестник» (официально в
должности редактора не утвержден из-за отрицат.
отзыва 3-го отделения Собств. Е. И. В.
канцелярии). Поддерживал тесные
связи с лидерами жен. движения,
участвовал во многих их
начинаниях. Летом 1862 сблизился с
подпольной орг-цией «Земля и воля»,
хотя, по его собств. признанию,
контакты с партией были
«ничтожны» (Лавров П. Л.
Народникипропагандисты. Л., 1925. С. 51),
т. к. предложения Л. привлечь его
к работе в к-те «Земли и воли»
отклонялись молодыми
руководителями из-за опасения встретить
в лице авторитетного публициста
претендента на руководящую роль
(см.: Пантелеев Л. Ф.
Воспоминания. М., 1958. С. 544-545). Цензор
А. В. Никитенко называл Л. «ярым
коноводом нигилистов»,
утверждал, что тот «любит путь тихой,
ползучей пропаганды и особенно
падок до молодых людей и
женщин, которых ему легче начинять
всяким вздором во имя прогресса»
(Никитенко А. В. Дневник.Т. 1-3.
М., 1955-56; Т. 2. С. 456; Т. 3. С. 28).
В апр. 1866 (после покушения Д В. Каракозова на
имп. Александра И) Л. был арестован по обвинению в
распространении «вредных идей» и связях с людьми,
«известными правительству своим преступным
направлением». Воен. судом приговорен к исключению
из воен. службы и ссылке в одну из внутр. губерний под
надзор полиции. В февр. 1867 отправлен в Вологодскую
губ. Живя в Тотьме, Вологде и Кадникове, много
писал для петерб. изданий. В ссылке создал одну из своих
гл. работ - «Исторические письма» [опубл. в 1868-69 в
газ. «Неделя» под псевдонимом П. Миртов; отд.
переработанное изд. (выпущено Н. П. Поляковым): СПб., 1870;
5-е легальное изд.: П., 1917; неоднократно
переиздавались в вольной и нелегальной печати], в к-рых в наиб,
полной форме раскрыл свою историософскую теорию
и дал «формулу прогресса», суть к-рой - «развитие
личности в физическом, умственном и нравственном
отношении, воплощение в общественных формах истины и
справедливости» (Лавров П. Л. Философия и
социология. Т. 2. С. 54). Гл. движущая сила прогресса, согласно Л.,
критич. мысль, к-рая реальна лишь в личности, «мысль
есть единственный деятель, сообщающий человечное
достоинство общественной культуре», превращающий
ее в «цивилизацию» (Там же. С. 109). Т. о., содержание
прогресса, по Л., заключается в переработке
«критически мыслящей личностью» своею деятельностью
«культуры» (традиционного, реально существующего об-ва)

242
ЛАВРОВ
в «цивилизацию», т. е. в обществ, формы,
соотносящиеся с нравств. и интеллектуальным миром человека и
определяемые им (т. н. субъективный метод Л.).
Подлинными деятелями прогресса личности становятся, лишь
объединившись в «партию», к-рая придает их борьбе
«направление и единство». Важнейший элемент
концепции Л. - идея «цены прогресса», достигнутого
неисчислимыми страданиями большинства, создавшего условия
для появления мыслящей личности; и вытекающая из
нее идея «уплаты долга» интеллигенцией народу,
обязанной снять «с себя ответственность за кровавую цену
своего развития», употребив «это самое развитие на то,
чтобы уменьшить зло в настоящем и будущем» (Там же.
С. 86). Теоретически обосновав роль интеллигенции в
истории, Л. пытался убедить ее в возможности изменить
общий ход ист. развития, ориентируясь на свободно
избранный идеал. Эта идея встретила живой отклик в среде
радикально настроенной рос. интеллигенции и оказала
значит, влияние на формирование ее мировоззрения.
По отзывам современников, «Исторические письма»
стали «Евангелием социально-революционной
молодежи», идейно подготовили «хождение в народ». Эта книга,
писала В. Н. Фигнер, убеждала в том, что «личность может
бороться и побеждать, поднимая среду до себя вместо
того, чтобы свою индивидуальность понижать до уровня
среды» (Фигнер В. Н. ПСС. М, 1929. Т. 5. С 108). Л. в
своем произведении наметил пути преодоления
«безнародности» рус. интеллигенции (ПотресовА. [Н.] Эволюция
обществ.-полит. мысли в предреволюционную эпоху //
Обществ, движение в России в нач. XX в. СПб., 1909. Т. 1.
С. 570-571), предложил компромисс между идеями
индивидуализма и обществ, справедливости. Реакция
официальной России на «Исторические письма» была
однозначно отрицательной. Так, историк П. К. Щебальский,
увидев гл. опасность книги в обосновании
необходимости рев-ции, пытался дискредитировать т. н.
передовых людей, способных «жертвовать для мечтательного
блага несуществующих поколений свободной волей,
даже жизнью поколения, живущего во плоти»
[Щебальский П. К. Новые книги. I. Ист. письма П. Л. Миртова //
Рус. вестник. 1871. № 2(91). С. 834].
В февр. 1870 Л. с помощью Г. А. Лопатина бежал из
ссылки, эмигрировал во Францию. В Париже вступил в
одну из секций 1-го Интернационала. Был свидетелем
франко-прус. войны 1870-71, осады Парижа
пруссаками, рев-ции 4.9.1870 и Парижской коммуны 1871; опыт
Коммуны обобщил в кн. «18 марта 1871 г.» (Женева,
1880). По поручению Коммуны в мае 1871 выехал в
Лондон, где познакомился с К Марксом и Ф. Энгельсом.
Почти 30-летняя жизнь Л. за границей, наполненная
постоянной лит. и обществ, деятельностью, протекала в нужде
и поисках заработка, что переживалось им тяжело,
особенно в первые годы.
В 1873, после переговоров с представителями рос.
рев. кружков и групп, переселился в Цюрих, затем в
Лондон, где издавал жур. и газ. «Вперед/», программа к-рых
нацеливала на подготовку соц. рев-ции путем длит,
пропаганды социалистич. идей в народе силами
интеллигенции, организованной в партию (см.: Лавров П. Л. Избр.
соч. Т. 1.С. 104). Гл. условиями для осуществления соц.
переворота Л. считал: «1) увеличивающееся страдание
масс... 2) умственный и нравственный паралич
господствующих групп старого общества... 3) существование в
среде старого общества... развитых личностей, которые
прямо враждебны старому порядку; достаточно
искусны, чтобы связать формулы своей программы с
интересами страждущего большинства» (Вперед! 1876. № 37.
Стлб.431).
Полемизируя с «бакунистами», Л. доказывал, что без
тщательной предварит, подготовки стихийный нар.
«бунт» приведет в случае успеха лишь к
перераспределению имущества, т. е. к установлению бурж строя (см.: Там
же. № 27. Стлб. 71). Л. выступил и против
заговорщической тактики П. Н. Ткачева: «Мы не хотим новой
насильственной власти на смену старой, каков бы ни был
источник новой власти. Будущий строй русского общества...
должен воплотить в дело потребности большинства, им
самим сознанные и понятые» (Лавров П. Л. Избр. соч.
Т. 4. С. 31). Задача интеллигенции - внести в сознание
народа социалистич. идеи, именно в этом Л. видел залог
успеха буд. рев-ции. По убеждению Л., крест-во,
составляющее осн. массу населения России, способно
воспринять социалистич. идеи, т. к. сохранило реальную основу
социалистич. переустройства об-ва - крест, общину и
мирское самоуправление. В буд. перевороте Л. выдвигал
на первый план соц.-экон. преобразования, т. к., по его
убеждению, в условиях экон. неравенства не может быть
подлинной полит, свободы для всех, а полит,
преобразования сами по себе выгодны лишь представителям
эксплуататорских слоев (см.: Там же. Т. 2. С. 29).
Полемике с анархич. построениями М. А. Бакунина
посвящена работа Л. «Государственный элемент в
будущем обществе» (Вперед! [Журнал] Т. 4. В. 1. Лондон, 1876).
В ней он обосновывал необходимость, с одной
стороны, сохранения гос-ва после победы соц. рев-ции, а с
другой - скорейшего перехода от централизованного
гос-ва к свободной федерации самоуправляющихся
общин. Выдвинув идею постепенного отмирания
государственности при социализме, он предложил ряд
гарантий от узурпации власти отд. лицами.
В статьях Л. 1870-х гг. получило дальнейшее развитие
его учение о партии, теоретич. основы к-рого были
заложены в «Исторических письмах». В отличие от Ткачева,
Л. полагал, что партия не может «вызвать» рев-цию, ее
задача - «облегчить и ускорить неизбежный переворот»
и свести к минимуму рев. насилие. Л. считал, что партия
должна соединять представителей интеллигенции с
народом и быть «не стадом под руководством небольшого
числа пастухов и не собранием партизанов, которые,
имея в виду общую цель, действуют каждый на свою
голову, но стройной и цельной организацией» (Вперед!
1876. № 29. Стлб. 131). Последователи Л. в России и в
эмиграции именовались «лавристами».
В 1876, разойдясь во взглядах на тактику и орг-цию
рев. сил со своими последователями в России и
товарищами по редакции, Л. вышел из ее состава, уехал во
Францию, до кон. дней жил в Париже, продолжая
сотрудничать под разл. псевдонимами (выявлено ок. 60) в
легальной рус. печати. Гл. темой теоретич. изысканий Л.
по-прежнему оставались филос. проблемы человеч.
знания и насущные вопросы этики. Им посвящены, в
частности, статьи «Научные основы истории цивилизации»
(Знание. 1872. № 2), «Очерки систематического знания»
(Там же. 1873. № 6), монографии «Опыт истории мысли»
(Т. 1. В. 1. СПб., 1875), «Опыт истории мысли нового
времени» (Т. 1. Ч. 1-2. Женева, 1888-94), «Очерк эволюции
человеческой мысли» (Женева, 1898), «Задачи
понимания истории. Проект введения в изучение эволюции че-

ЛАВРОВ
243
ловеческой мысли» (М, 1898; под псевд. С. С. Арнольди) и
«Важнейшие моменты в истории мысли» (М, 1903;
издана посмертно под псевд. А. Доленги), к-рые, по замыслу
Л., являлись подготовит, мат-лами к обобщающему
энциклопедич. труду по истории мысли (не осуществлен).
С кон. 1870-х гг. Л. благодаря своему высокому
нравств. авторитету являлся своеобразным духовным
лидером рос. эмиграции, поддерживал контакты с
видными представителями отеч. науки и культуры (Н. А.
Белоголовым, Г. Н. Вырубовым, M. M. Ковалевским, И. С.
Тургеневым и мн. др.), а также иностр. учеными, обществ, и
полит, деятелями. В 1878 создал рус-польский
социалистич. кружок, позднее участвовал в ряде издательских
пр-тий рос. эмиграции (в т. ч. в создании в 1880 серии
«Русская социально-революционная библиотека»).
На рубеже 1870-х - 1880-х гг. полит, взгляды Л.
эволюционировали в сторону большего радикализма. С
учетом изменившейся ситуации в России и под
впечатлением деятельности «Народной воли» Л. пришел к выводу о
первостепенной необходимости осуществления силами
рев. интеллигенции полит, переворота как предварит,
условия для достижения социалистич. целей. Несмотря
на признание тактики индивидуального террора
опасной «для дела социализма», Л. все же стал «союзником»
«Народной воли», а в кон. 1881 (вместе с В. И. Засулич) -
загран. уполномоченным ее «Красного Креста», за что в
февр. 1882 был выслан франц. пр-вом в
Великобританию; однако под давлением обществ, мнения уже в мае
получил разрешение вернуться в Париж. В 1883-86
издавал (вместе с Л. А. Тихомировым) жур. «Вестник
"Народной воли"». В ст. «Социальная революция и задачи
нравственности» (Вестник «Народной воли». 1884. № 3;
1885. № 4) одним из первых поставил вопрос о нравств.
облике революционера.
Тогда же вступил в полемику с рос. марксистами
(Г. В. Плехановым и его последователями): считая
теорию Маркса односторонней, излишне
рационалистичной и не применимой к условиям России, предупреждал
«русских учеников» Маркса об опасности ее
догматизации. Вместе с тем под влиянием марксизма Л. стал
уделять большее внимание соц.-экон. процессам в
развитии об-ва, приветствовал в сер. 1890-х гг. начало
пролетарского движения в России. Ставя задачу единения
рев. сил в борьбе с самодержавием выше идейных
разногласий, Л. был готов пойти на уступки марксистам,
однако непримиримость последних фактически уже в нач.
1880-х гг. привела к расколу рос. рев. движения на два
крыла - марксистское и народническое.
В июле 1889 Л. представлял Россию на Междунар.
социалистич. конгрессе в Париже. В кон. 1880-х гг. Л. -
один из организаторов Кружка старых народовольцев,
к-рый ок. 1892 оформился в Группу старых
народовольцев; редактировал серию «Материалы для истории
русского социально-революционного движения», в к-рой
издал свою работу «Народники-пропагандисты 1873-
1878 гг.» (В. 1-2, 3-6. Женева, 1895-96; в России опубл.
в 1907 с цензурными изъятиями, полностью: Л., 1925) -
один из первых очерков истории народнич. движения
1870-х гг. Попытки теоретич. обобщения опыта рев.
движения в России во 2-й пол. 19 в. Л. предпринял в статьях
«Взгляд на прошедшее и настоящее русского
социализма» (Календарь «Народной воли». Женева, 1883),
«История, социализм и русское движение» (Женева, 1893)
и др.
Строя свою теорию социализма на нравств.-этич.
принципах, Л. основывался на убеждении в
самоценности личности, пытался предупредить опасность ее
подавления об-вом и гос-вом, умерить «крайности» рев.
движения, сплотить интеллигенцию и связать ее с
народом не на базе общих соц.-экон. и полит, интересов, а на
этич. основе, к-рая представлялась ему единственно
возможной и самой прочной в условиях России. Но в этом
заключался и утопизм воззрений Л., идеализировавшего
и интеллигенцию, и народ, не учитывавшего
невозможность пропагандой изменить природу человека, а
следовательно, и обществ, отношений. Пропаганда в народе
социалистич. идеала на практике нередко превращалась
в проповедь рев. насилия как единств, средства
осуществления этого идеала, а теория долга интеллигенции
перед народом, наполненная гуманистич. содержанием,
помимо воли ее создателя отрывала интеллигенцию от
народа, укрепляла ее веру в свое особое предназначение
и приводила к ист. произволу ради реализации
теоретич. утопии.
Интерпретация взглядов и деятельности Л. в науч.
лит-ре после 1917 была достаточно
противоречива: одни исследователи (Д. В. Рязанов, И. С.
КнижникВетров) старались найти в его теории истоки рус.
марксизма, другие (П. Сапожников) пытались представить его
предтечей эсеров, третьи (И. А. Теодорович) - идеологом
правого крыла утопич. социализма, родоначальником
меньшевизма. В обстановке 1930-х гг., с
утверждением официальной точки зрения на народничество и его
идеологов, взгляды Л. квалифицировались как
враждебные марксизму, а сам он представлялся отцом
реакционной теории «героев и толпы». В это же время и до кон.
1950-х гг. было прекращено издание соч. Л. и книг о нем.
В 1960-х - 1970-х гг. в тр. В. Ф. Антонова, Б. С.
Итенберга, М. Г. Седова и др. исследователей Л. характеризовался
как один из самых глубоких, энциклопедически
образованных теоретиков рев. народничества, идеолог его
пропагандистского течения - «лавризма». В совр.
историографии подчеркивается актуальность положений и
выводов Л., относящихся к теориям морали и личности,
проблемам обществ, сознания (см., напр.: Свалов А. Н.
Лавров // Обществ, мысль России XVÏII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005. С. 248).
Соч.: Собр. соч. Сер. 1, 3-6. В. 1, 2, 5-9. П., 1917-20 (не
завершено); Избр. соч. на соц.-полит. темы. Т. 1-4. М., 1934-35
(не завершено); Философия и социология: Избр.
произведения: В 2 тт. М., 1965.
Источники: Вперед!: Сб. статей, посвященных памяти
П. Л. Лаврова. П.; М., 1920; Мат-лы для биографии П. Л.
Лаврова. В. 1. П., 1921; П. Л. Лавров: Статьи, восп., мат-лы, П., 1922;
«Вперед!». 1873-1877: Мат-лы из архива В. Н.Смирнова Т. 1-2.
Dordrecht, 1970; Лавров. Годы эмиграции: Архивные мат-лы.
Т. 1-2. Dordrecht; Boston, 1974.
Лит.: Кареев Н. И. Теория личности П. Л. Лаврова. СПб.,
1907; Русанов Н. С. П. Л. Лавров: (Очерк его жизни и
деятельности) // Былое. 1907. № 2; Его же. Социалисты Запада
и России. 2-е изд. СПб., 1909; Витязев П. Чем обязана рус.
общественность П. Л. Лаврову? // Ежемесячный журнал. 1915.
№ 2,3; Его же. П.Л.Лавров в восп. современников // ГМ. 1915.
№ 9, 10; К а м ков Б. Историко-филос. воззрения П. Л.
Лаврова. Пп, 1917; Нечаев В. Н. Процесс П. Л. Лаврова 1866 г. //
Сб. мат-лов и статей. Редакция «Исторический архив». В. 1.

244
ЛАЗАРЕВ
M., 1921 ; Ги зетти А. А. П. Л. Лавров как «историк мысли». Пп,
1922; Книжник-Ветров И. П. Л. Лавров. 2-е изд. М, 1930;
Кулябко-Корецкий Н. Г. Из давних лет. Восп. лавриста. М.,
1931; Володин А. И. П. Л. Лавров - теоретик//ВФ. 1966. № 6;
Седов М. Г. П. Л. Лавров в рев. движении России // ВИ. 1969.
№ 3; Богатов В. В. Философия П. Л. Лаврова. М, 1972;
Антонов В. Ф. «Ранний» П. Л. Лавров в освободит, борьбе //
Освободит, движение в России. В. 4. Саратов, 1975; Его же.
Рев. творчество П. Л. Лаврова. Саратов, 1984; Лукин В. Н.
П. Л. Лавров как эстетик и лит. критик. Саратов, 1979;
Семенкова Т. Г.Экон. взгляды П. Л. Лаврова. М., 1980; Володин А. И,
Итенберг Б.С.Лавров. М., 1981; Итенберг Б С. П.Л.Лавров
в рус. рев. движении. М., 1988; Власкин А. Г. «Критически
мыслящая личность» и моральные ценности в филос.
концепции П. Л. Лаврова // Философия и освободит, движение
в России: Межвузовский сб. Л., 1989; Васильев А. В. На
рубеже третьего тысячелетия: к 125-летию издания
«Исторических писем П.Л. Лаврова». М, 1995;Свалов А. Н.Лавров//
Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М.,
2005; Соловьев К. А. Лавров // Обществ, мысль Рус.
зарубежья: Энциклопедия. М., 2009.
Библиография: Народничество в работах сов.
исследователей за 1953-1970 гг. М, 1971. С 34-38; История рус.
философии. Ук. лит-ры, изданной в СССР на рус. яз. за 1917-1967 гг.
Ч. 2. М., 1975. С. 578-585; То же за 1968-1977 гг. Ч. 2. М., 1981.
С. 73-83; Сводный каталог рус. нелегальной и запрещенной
печати XIX в. Книги и периодич. издания. 2-е изд. Ч. 1 -3. М.,
1981-82 (ук.); П. Л. Лавров: Библиография трудов. М, 1987
(сост. Е. К Сивкова).
Р.ААрсланов.
ЛАЗАРЕВ Егор Егорович (12.4.1855, с. Грачевка
Пустоваловской волости Бузулукского у. Самарской губ. -
24.9.1937, Прага, Чехословацкая Республика), участник
рос. рев. движения, пропагандист, народоволец, затем
член ПСР. Из креп, крестьян помещика Карпова; сын
мельника. По окончании приходской школы, а затем
3-классного уч-ща поступил в 1867 в 7-классную
гимназию в Самаре. Уже во время обучения в гимназии, под
влиянием самарских родственников, создавших
кружок для полит, ссыльных, увлекся народнич. идеями. По
окончании гимназии (1874) планировал поступить в
ун-т, однако отказался от этого намерения и стал
участником развернувшегося в тот период «хождения в
народ». 98.1874 впервые арестован. Первонач. содержался
в самарской тюрьме, где благодаря последовательнице
M. A Бакунина H. H. Смецкой познакомился с идеями
крупнейших теоретиков рус. рев. эмиграции. С кон. 1874
содержался в Петерб. доме предварит, заключения, где
провел 2,5 года. Привлекался в качестве обвиняемого
на знаменитом процессе «193-х», однако был оправдан.
В 1878-79 отбывал воинскую повинность рядовым, а
затем унтер-офицером 159-го Гурийского пехотного
полка. Во время прохождения службы создал в полку
офицерский кружок.
После раскола «Земли и воли» на «Черный передел»
и «Народную волю» Л. примкнул к последней. В 1880
образовал в Самаре первый народовольч. кружок, в
к-рый вошли и члены созданного Л. в армии
офицерского кружка. С 1880 по 1884 жил на родине, занимался
с. х-вом. Являлся частным поверенным при съезде
мировых судей Бузулукского у, что позволяло ему совершать
поездки по разл. городам. В данный период состоялось
знакомство Л. с Л. Н. Толстым, проживавшим в своем
самарском имении. После убийства главы Охранного
отделения полковника Г. П. Судейкина и на основании
найденных у погибшего сведений провокатора С. П.
Дегаева вновь арестован и 8.7.1884 по обвинению в
создании нелегальной орг-ции выслан в адм. порядке в Вост.
Сибирь на 3 года. Отбывал ссылку в с. Татаурово
Читинского округа Забайкальской обл. По отбытии срока
ссылки осенью 1887 вернулся на родину проживал в
Бузулуке. 18.2.1888 вновь арестован за переписку со
ссыльными из Киева. Содержался в самарской, затем киевской
тюрьме. В авг. 1888 по личному повелению имп.
Александра III вновь выслан в Вост. Сибирь на 5 лет. Местом
ссылки избран Балаганский у. Иркутской губ.
20.7.1890 Л. бежал из ссылки и через Владивосток и
Японию выехал в США, где оставался до марта 1894.
Проживая в США, занимался исследованием амер. пром-сти,
изучал англ. яз., работал на ферме, освоил ремесло
наборщика текстов. Во время Чикагской всемирной выставки
1893 познакомился с В. Г. Короленко. Поселившись в
Нью-Йорке, вошел в местные социалистич. круги,
участвовал в орг-ции сбора средств в пользу жертв голода
1891-92 в центр, областях России. Весной 1894 по
приглашению создателей «Фонда вольной русской прессы»
С. ЖКравчинского, Ф. В. Волховского, Н. В. Чайковского и
Л. Э. Шишко прибыл в Лондон для нелегальной поездки в
Россию, однако данное мероприятие не осуществилось.
В качестве представителя «Фонда...» нек-рое время
проживал в Париже. После убийства летом 1894 франц.
президента С Карно арестован и выслан из Франции.
Поселился в Лондоне, занимал должность секретаря «Фонда
вольной русской прессы», одноврем. заведуя отправкой
нелегальной лит-ры в Россию. После неудачной попытки
вернуться во Францию (лето 1895) оставил пост
секретаря «Фонда...» и переселился в Швейцарию. Весной 1896
вступил в брак с вдовой рус. эмигранта Ю. А Лакиер и
поселился в Божи (Швейцария), где содержал молочную
ферму. В 1897 нек-рое время занимал должность
лейбмедика при австр. императрице Елизавете. В 1900
вступил в созданную X. О. Житловским и В. М. Черновым Агр.-
социалистич. лигу. Занимался публицистикой и
редакторской работой (первое печатное изд. Лиги - брошюра
Л. «Воля царская и воля народная»). В 1902 в составе Лиги
вступил в ПСР и стал членом ее Загран. делегации. Вошел
в состав к-та по выработке агитац. лит-ры для рабочих и
крестьян, сотрудничал в журнале «Революционная
Россия». В 1904, вместе с Е. К Брешко-Брешковской,
Черновым, Е. Ф. Азефом и др. представлял партию на
Габсбургском конгрессе 2-го Интернационала, по итогам к-рого
ПСР была принята в его состав. Принимал на своей
ферме в Божи эмигрантов и бежавших из ссылки (в т. ч.
В. И.Ленина, Г. Е. Зиновьева, Н. И. Бухарина, А
В.Луначарского). Участник 1-го съезда ПСР (под псевд. Медведев) с
совещат. голосом по приглашению ЦК партии. На
съезде выступил с критикой предложенного проекта устава
партии, указывая, что он содержит попытку «совместить
несовместимое» - демократизм и конспиративность.
Внес предложение выработать устав «на широких
демократических началах, без каких бы то ни было уступок
в сторону конспиративности и централизации» (Партия
социалистов-революционеров: Док-ты и мат-лы: 1900-
1925. Т. 1 М., 1996. С. 251), но не вводить его в действие,
ограничившись выработкой врем, положений для ис-

ЛАЗАРЕВ
245
пользования в совр. реалиях. Критиковал также
предложенный Черновым проект парт, программы, т. к., по
мнению Л., в нем не учитывались особенности развития
социализма в России. Данных особенностей Л. выделял
две: признание крест-ва наряду с пролетариатом и
интеллигенцией рев. классом и признание социализма не
только экономическим, но и в
значит, мере этич. учением.
Разработка этики социализма, по мнению
Л., помогает-данному учению не
замыкаться рамками узкого
«экономизма», в к-рые в значит,
степени поставил себя марксизм.
Предлагал включить в программу пункт
о национализации земли гос-вом с
запретом ее передачи в
собственность не только частных лиц, но и
отд. общин и областей.
В 1907 вернулся в Россию,
легализовался. Первонач. проживал
в С-Петербурге, после разгона 2-й
Гос. думы вернулся летом 1907 на
родину. Осенью того же года вновь
эмигрировал. В 1909 вернулся в
Россию и занял должность
секретаря редакции жур. «Вестник знания»,
издававшегося в С-Петербурге
Н. Н. Битнером. 30.11.1910, после
явившейся откликом на смерть
Л. Н. Толстого студенч.
демонстрации, арестован как
«неблагонадежный». После 3-месячного
пребывания в Доме предварит, заключения весной 1911
приговорен к адм. ссылке в Вост. Сибирь сроком на 4 года.
По ходатайствам друзей Л. через 1 мес ссылка заменена
высылкой за границу, и Л. вернулся в Швейцарию. Во
время 1-й мировой войны 1914-18 стоял на позициях
«оборончества».
После Февр. рев-ции 1917 намеревался вернуться в
Россию, но из-за трудностей с проездом через воюющую
Европу прибыл в Петроград лишь 3.6.1917.3 июля выехал
из Петрограда. Уже в Москве, узнав о событиях 3-4 июля,
намеревался вернуться в Петроград, однако после
обсуждения этого решения с О. С. Минором и В. В.
Рудневым отказался от него. По возвращении в Самару вошел
в состав местного Совета крест, депутатов и фактически
возглавил Самарский губ. к-т ПСР. Решительно боролся
с максималистами, составлявшими большинство в с-р.
орг-циях губернии, и добился исключения их лидеров
из состава губ. к-та партии. Активно вел
пропагандистскую работу среди крестьян.
Окт. рев-цию 1917 встретил резко негативно.
В нояб. 1917 делегирован местным Советом во Всерос.
совет крест, депутатов и вернулся в Петроград. Депутат
Учредит, собрания от Самарской губ. После разгона
Учредит, собрания перешел на нелегальное положение,
проживал в Петрограде и Москве. 14.7.1918, перейдя
фронт, прибыл в Самару и вошел в состав К-та членов
Всерос. Учредит, собрания (Комуча) в качестве
министра нар. просвещения. Участник Гос. совещания в Уфе
в сент. 1918. Во время переворота адм. А. В. Колчака
благодаря заступничеству чехословаков не был арестован.
До февр. 1919 проживал в Екатеринбурге, затем с
чехословацким эшелоном эвакуировался во Владивосток.
В июне 1919 выехал в США, намеревался получить амер.
гражданство, но отказался от этого намерения. В 1920
переехал в Прагу, где и провел оставшиеся годы жизни.
Система взглядов Л., окончательно сложившаяся в
1905-06, в значит, степени обусловлена его положением
в ПСР. Не будучи крупным парт, теоретиком, наподобие
Чернова, Н. С. Русанова или
Шишко, он выступал в осн. как
пропагандист и специалист по агр.
вопросу. В связи с этим др. темы, такие
как, напр., полит, переустройство
России, освещены в его работах
в довольно общих чертах. Полит,
будущее России Л. определял как
федеративную демокр.
республику, вероятно, парламентского типа.
Гораздо большее внимание он
уделял экон. вопросам, прежде всего
аграрному. Именно Л. (вместе с
С. Л. Масловым и Н. И.
Ракитниковым) принадлежит осн. роль в
разработке агр. программы ПСР.
Ключевой задачей агр. переустройства
Л., как и его соратники по
партии, видел ликвидацию частной
собственности на землю. В то же
время подход к решению данной
проблемы у него отличается от др.
авторов программы. Если др. с.-р.
авторы считали механизмом
изъятия земли из частного владения
ее непосредственную
социализацию, т. е. обобществление (в нек-рых случаях даже
стихийное), Л. отстаивал в качестве такого механизма
национализацию, т. е. принудит, изъятие частновладельч.
земель гос-вом. После того как вся земля будет изъята из
частного владения и встанет вопрос о дальнейшем
распоряжении и пользовании ею, следует проводить
социализацию земли путем передачи ее под контроль органов
местного самоуправления. Т. о., термин «социализация»
у Л. употребляется не как аналог национализации или
стихийного либо организованного обобществления
«снизу», а как обозначение процесса, аналогичного т. н.
муниципализации (идея к-рой высказывалась нек-рыми
зап.-европ. социалистами). При этом право
распоряжения местных органов власти ограничивается центр,
пр-вом, к-рое обладает правом в случае необходимости
ввести или, наоборот, запретить переверстку земли.
Полемизируя с социал-демократами, считавшими идею
изъятия земли без уничтожения частной собственности
в пром-сти бесперспективной в плане развития
социализма, Л. указывал, на то, что освобождение путем
национализации крест, труда нанесет удар и по капитализму
в пром-сти, лишив его потенциального резерва рабочей
силы, какой до этого были разорившиеся крестьяне. В то
же время он, очевидно, не рассматривал социализацию
как единоврем. процесс и высказывает мысль о
возможности некоего переходного этапа, когда
обобществленное и мелкое индивидуальное х-во будут какое-то время
сосуществовать друг с другом. По окончании
социализации наступит новый этап, связанный с решением ряда
вопросов, в числе к-рых Л. называл орг-цию переселения
из неплодородных р-нов (с предоставлением гос.
пособия), разработку механизма предоставления зем. креди-

246
ЛАЗАРЕВ
та, орг-цию кустарного произ-ва на местах с целью
ликвидации отхожих промыслов и др. Решение всех этих
вопросов он предполагал предоставить в компетенцию
местных властей. Менее разработанной у Л. осталась
проблема ликвидации частной зем. собственности в
городах. Он не видел единого решения данного вопроса,
выдвигая сразу три возможных варианта: конфискация
частновладельч. домов, выкуп и даже возможное
сохранение данной собственности при условии обложения
прогрессивным налогом. При этом предпочтение не
отдавалось ни одному из этих путей и предлагалось
использовать тот или иной «по обстоятельствам».
Как пропагандист Л. большое внимание уделял
сопоставлению программ разл. полит, сил, вовлеченных
в рев-цию, разъясняя в доступной форме различия этих
программ и преимущество программы
социалистовреволюционеров перед всеми другими. Все рев. силы он
подразделял на три направления: либеральные,
социалистические и анархические. Либер. силы борются за
установление правового, но вместе с тем классового гос-ва,
т. е. за сохранение капитализма, социалистические
выступают за правовое, но вместе с тем бесклассовое соц.
гос-во, анархические - за ликвидацию любого гос-ва:
классового, правового, социального. Либер. путь,
указывал Л., несмотря на его несомненную прогрессивность
по сравнению с самодержавием, является тупиковым,
поскольку либералы совершают две крупные ошибки:
допускают замену рев. пути эволюционным и видят в
капитализме созидат. начало. Оба эти тезиса либералов, по
мнению Л., неверны. Никакая мирная эволюция не
способна преодолеть противоречия между
самодержавнодворянским строем и трудящимися массами: «Никакие
словесные уступки, реформы и конституции не могут
перекинуть моста от старого режима к политической
свободе через взволнованное море народной крови и
страданий» (Л аза рев Е. Е. Земля и воля. СПб., 1906. С. 5).
Однако даже установившаяся полит, демократия, при
сохранении капиталистич. частнособственнических
отношений в экономике, является, по убеждению Л., не
прогрессивным, а реакционным строем: «Капитализм
всегда и во всем злокачественное и антиобщественное
явление. Все, что выходит из-под
капиталистического жернова положительного и здорового, происходит
не от капитализма, а несмотря на капитализм» (Там же.
С. 32). Следовательно, либер. лагерь в рев-ции, как
исключивший социализм из ее конечных целей и
выступающий за сохранение частной собственности, в
основе своей реакционен. Одноврем. Л. подвергал критике
и анархич. направление рев. движения. Предложенный
анархизмом путь, при всей его схожести с социализмом,
он считает ошибочным из-за чрезмерной идеализации
индивидуального человека и явно преувеличенной веры
в возможность перехода каждой человеч. личности к
об-ву соц. справедливости в одиночку или в составе
небольших обособленных друг от друга «трудовых
ассоциаций». Даже в социалистич. об-ве, указывал Л., сохранятся
проблемы, к-рые невозможно будет разрешить без
помощи гос-ва, напр. охрана правопорядка. Следовательно, и
при социализме гос-во сохранится: «Учреждение
социальной республики, республики всеобщего труда отнюдь
не предполагает еще ни уничтожения законодательства,
ни уничтожения судов, ни многих из современных
принудительных институтов, вызываемых к жизни
несовершенством человеческой природы при всяком правовом
порядке» (Там же. С. 56-57). В противном случае
социализм превратится в утопию, в недостижимый идеал. Т. о.,
гл. ошибку анархистов Л. видел в извращении ими сути
осн. задачи социализма по отношению к отд. человеку:
«Задача социализма состоит только в том, чтобы
освободить "человеческую личность" от душной классовой
атмосферы, которая с самого рождения окутывает каждого
человека густым непроглядным туманом» (Там же. С. 57).
Отсюда следовал вывод, что единств, верным является
социалистич. направление рев-ции. Однако, учитывая
современные ему реалии разделения рос. социалистов
на социал-демократов и социал-революционеров,
следующую свою задачу Л.-пропагандист видел в
разъяснении тех различий между двумя этими течениями, к-рые
не дают возможности социалистам объединиться в
единое движение. Подчеркивая единство целей, он
одноврем. раскрывал несогласие относительно путей
перехода к социализму между социал-демократами и
социалреволюционерами. Именно позиция последних, по
мнению Л., наиб, полно отражает сущность социализма, в то
время как с.-д. совершают ряд ошибок. Главная из этих
ошибок - излишняя догматичность, приверженность
схеме, согласно к-рой переход к социализму может
осуществиться только тогда, когда все х-во страны целиком
и полностью перейдет в стадию развитого капитализма.
Пока все хоз. отношения не перешли на капиталистич.
рельсы, социалистич. движение должно развиваться в
рамках капитализма. Подобный взгляд, указывал Л.,
заставляет социал-демократов, подобно либералам,
рассматривать капитализм как нечто созидательное (хотя и
временно) и коренным образом отличает их от
социалреволюционеров, рассматривающих капитализм
исключительно как разрушительное явление. Кроме того,
данная приверженность схеме приводит, по его
мнению, социал-демократов к ряду др. заблуждений. Одно
из них - ошибочное отождествление обществ, х-ва с
капиталистическим. Однако обществ, х-во, подчеркивал
Л., более широкое понятие, чем капиталистическое, оно
сформировалось задолго до появления капитализма.
Также он обращал внимание на то обстоятельство, что
отд. отрасли обществ, х-ва, в частности в России,
практически не охвачены капиталистич. отношениями, однако
оно продолжает функционировать. Следовательно, в
переходе к социалистич. отношениям следует
руководствоваться закономерностями развития обществ, х-ва,
а не капитализма. Социал-демократы, отождествив его
с капитализмом, фактически сковывают социалистич.
движение, заставляя его ожидать окончат, вызревания и
кризиса капитализма и ориентируя на бурж. рев-цию и
борьбу за полит, и отд. соц. права. В то же самое время
социал-революционеры, не дожидаясь окончат,
торжества, а затем кризиса капитализма, готовы осуществить
свою программу перехода к социализму. Данная
программа должна осуществиться в две стадии:
программаминимум, заключающаяся в социализации земли, и
последующая за ней программа-максимум. Последняя
включает в себя следующие пункты: 1) социализация
владения на средства произ-ва, т. е. экспроприация их
в неотчуждаемую нар. собственность; 2) социализация
пользования средствами произ-ва, т. е. обобществление
труда; 3) социализация обществ, х-ва в целом, т. е.
демокр. орг-ция произ-ва и распределения.
Отождествление обществ, х-ва с капитализмом
приводит социал-демократов, по мнению Л., к следующему

ЛАЗАРЕВ
247
заблуждению, а именно к отождествлению понятия
«рабочий класс» исключительно с пролетариатом,
поскольку только пролетариат укладывается в схему
представлений об обществ, х-ве как капиталистическом. Остальные
же обществ, группы, в т. ч. и крест-во, автоматически
попадают в бурж слои (с поправкой «мелко-»). Протестуя
против подобной трактовки понятия, Л. предлагал
считать рабочим классом «все рабочее население,
принимающее посредственное или непосредственное, но всегда
необходимое участие в общественном хозяйстве
страны» (Там же. С. 32). Следовательно, в состав рабочего
класса, по Л., входят помимо пролетариата крестьяне, мелкие
ремесленники, представители интеллигенции и даже
отд. владельцы пр-тий (не как собственники, а в качестве
руководителей и организаторов произ-ва).
Принадлежность крестьян к рабочему классу доказывается тем, что
они, так же как пролетариат, подвергаются
эксплуатации со стороны землевладельцев через кабальные
условия аренды земли. Что касается интеллигенции и мелких
ремесленников, то, не подвергаясь эксплуатации
напрямую, они в условиях капиталистич. об-ва вынуждены
обслуживать интересы буржуазии. Вне рабочего класса
остаются и противостоят ему классы «паразитические».
По Л., это землевладельцы, живущие рентой, капитал исты
и люмпен-пролетарии, не занятые в обществ, произ-ве.
Однако среди этих «паразитических» классов он также
проводил определ. различия. Наиб, опасным из этих
классов ему представлялись землевладельцы, поскольку
они сосредоточили в своих руках важнейший и
невосполнимый ресурс - землю. Именно этот ресурс
необходимо путем национализации изъять из частного
владения в первую очередь и тем самым завершить процесс,
начатый отменой креп, права в 1861 и изъятием из
частного владения людей. В то же время средства произ-ва,
находящиеся в руках владельцев пром. пр-тий,
представляют собой восполняемые ресурсы, поэтому проводить
изъятие этих средств произ-ва в общее владение
является задачей второго порядка. Однако, подчеркивал Л.,
провести в жизнь подобную программу может только
рабочий класс в широком с.-р. понимании, а не в узком
с.-д.: «Социализация земли не нужна пролетариату, но
нужна рабочему классу».
Данные тезисы Л. одноврем. являются попыткой
нейтрализовать осн. аргумент социал-демократов в их
критике программы эсеров, согласно к-рому отдельно
взятая социализация земли есть мера не
социалистическая, а буржуазная, поскольку не затрагивает одноврем.
капиталистич. отношений в пром-сти. Доказав, что
крестьяне принадлежат к рабочему классу и что частная
собственность на землю является крайним
проявлением эксплуатации, Л. опровергал этот довод. Но на этом
он не останавливался и, в свою очередь, доказывал, что
путь одновременного обобществления всех средств
произ-ва, отстаиваемый социал-демократами, неверен
и даже опасен для установления социализма. Поскольку,
указывал Л., социализация - это переход всех средств
произ-ва в руки непосредственно трудящихся, то
произойти он должен в тот момент, когда трудящиеся будут
готовы к этому. Признаком же этой готовности станет
то, что рабочий класс осознает невозможность
нахождения средств произ-ва в частных руках и принадлежность
их всему об-ву. Как человек, у которого украли что-либо,
чтобы вернуть себе ворованную вещь, должен опознать
ее, так и рабочий класс должен «опознать», что средства
произ-ва должны принадлежать ему и нынешние
собственники удерживают их незаконно. Однако процесс
подобного «опознания», считал Л., идет в среде рабочего
класса неравномерно. Дальше всего на этом пути
продвинулись, по его мнению, именно крестьяне, отсюда и
выдвигаемые ими требования обобществления земли.
Кроме того, именно для земли существует наиб,
понятный и четкий способ обобществления - уравнительное
землепользование. Гораздо более сложным является
положение пролетариата, поскольку для пром. пр-тий
такого простого способа обобществления, как
уравнительное землепользование в земледелии, установить
невозможно. В связи с этим пролетариату гораздо сложнее
«опознать» незаконность частного владения пр-тиями
и взять их в управление. Позицию социал-демократов,
видевших разрешение данного противоречия в
национализации пром-сти, аналогичной отстаиваемой им
самим национализации земли, Л. считал неверной.
Национализация, по его мнению, не должна носить всеобщего
характера и проводиться исключительно гос. властью,
даже социалистической, т. к. это лишает само население
активности и инициативы. Как мера она должна носить
огранич. характер: «Национализация должна коснуться
только тех средств производства и распределения,
которые абсолютно необходимы для ведения
общественного хозяйства в национальных размерах» (Там жс. С. 69).
К таким объектам он относил помимо земли средства
связи, пути сообщения и общенац. пр-тия. Остальные
же средства произ-ва должны быть социализированы
либо через органы местного самоуправления
(муниципализация), Либо самими рабочими коллективами
(коммунизация). Л. считал, что для этого должны сложиться
определ. условия, но не соглашался с позицией
социалдемократов, что эти условия будут вызревать стихийно,
по мере развития капитализма, подчеркивал, что «для
социалистов-революционеров это результат
сознательной деятельности рабочего класса, результат его
умственного, морального и экономического воспитания»
(Там же. С 84). Одним из средств подобного воспитания
должно, по его мысли, стать добровольное
объединение рабочих в союзы, синдикаты и др. объединения.
Достигнув определ. развития, эти объединения смогут не
только отстаивать права рабочих, но и взять в свои руки
управление пр-тиями.
Т. о., в полемике с социал-демократами Л. выразил
осн. сущность с.-р. теории социализма. Социализм, по
данной теории, не может осуществляться на принципах
централизации экономики и бюрократич. управления
ею. Экономика при социализме должна, по Л.,
строиться как объединение, или «федерация», разл. обществ, х-в,
связанных между собой общими интересами. Именно
в этом заключается воплощение тезиса о «социальной
республике».
Л. также выступал в эсеровской печати как
мемуарист, историк позднего периода народничества,
занимался исследованиями иностр. пром-сти и вопросами
статистики.
Соч.: Земля и воля. СПб., 1906; Как крестьянам дали волю.
М, 1906; Агр. катехизис. М, 1907; Моя жизнь. Восп., статьи,
письма. Прага, 1935.
Источники: Чернов В. М. Записки
социалистареволюционера. Берлин, 1922; Воля России. Прага, 1925.
Кн. 3-5; Егор Егорович Лазарев // Совр. записки. 1925. № 43;

248
ЛЕГАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ
Если бы да кабы...(на восп. В. А. Маклакова) // Там же. 1934.
№ 56; Зензинов В. М. Пережитое. Нью-Йорк, 1953;
Вишняк М. В. Дань прошлому. Восп. Нью-Йорк, 1954; Партия
социалистов-революционеров. 1900-1925: Док-ты и мат-лы:
B3TT.T.3.4.2.M., 1996.
Лит.: Антонов В. Ф. Рев. народничество. М, 1965;
Ковали к С. Ф. Рев. движение 70-х гг. 19 в. Л., 1965; Деятели рев.
движения в России: Энциклопедия. М, 1989; Леонов М. И.
Партия социалистов-революционеров в 1905-1907 гг. М, 1997.
И. А Сафонов.
ЛЕГАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ («академический
марксизм», «русский идеализм»), идейно-полит, течение
рус. мысли, связанное с попытками соединения
марксизма с либер. теорией реформирования бурж об-ва.
Условное назв. «Л. м.» было дано В. И.Лениным,
охарактеризовавшим его как «отражение марксизма в
буржуазной литературе».
В сер. 1890-х гг. П. Б. Струве, С. Н. Булгаков, Н. А.
Бердяев, А С. Изгоев и др. провозгласили себя сторонниками
нового учения - экономического материализма
(марксизма) и выступили с критикой либер. народников.
Выразителем этого течения стал целый ряд легальных
(отсюда назв. течения) периодических изданий: «Новое
слово» (1897), «Начало» (1899), «Жизнь» (1897-1901) и
др. «Легальные марксисты» сотрудничали также с
журналами «Мир Божий» (1892-1906) и «Научное обозрение»
(1894-1903). Впрочем, трудно говорить о
монолитности движения. К примеру, М. И. Туган-Барановский
неоднократно оспаривал идеи Струве и Булгакова.
В развитии Л. м. обычно выделяются 2 этапа: 1-й (до
кон. 1890-х гг.), когда его представители формально
сохраняли связь с марксизмом, и 2-й (кон. XIX - нач. XX в.),
когда они эволюционировали в сторону
религиозноидеалистической философии, хотя Н. С. Ангарский
выделял и более ранний этап в истории Л. м. - 1876-1897
(см.: Ангарский Н. Легальный марксизм. В. 1. (1876-
1897) М: Недра, 1925). Исходя из формального
определения термина, к числу первых произведений Л. м.
можно отнести сочинения Н. И. Зибера и, прежде всего, его
работу «Рикардо и К Маркс в их общественно-экон.
исследованиях» (СПб., 1885).
Филос. основой течения выступало неокантианство,
а в области социологии его сторонники опирались на
экон. материализм, оплодотворенный идеями Г.
Зиммеля, В. Зомбарта и др. Представители Л. м. подвергли
анализу и критике осн. положения марксизма, включая
вопросы политэкономии и философии истории,
проблемы социализма и состояние агр. вопроса, положение
России в мире и роль интеллигенции в ист. процессе.
Но гл. направление критики представителей течения
было нацелено на идеологию народничества, в борьбе с
к-рой «легальные марксисты» обосновали объективный
и закономерный характер развития в России
капиталистического способа произ-ва и связанной с ним техн.,
экон. и духовной культуры. Все это они рассматривали
как прогрессивный процесс, для доказательства чего
постоянно прибегали к марксистской теории ист.
процесса и соответствующей терминологии.
Каждый из представителей Л. м. пришел к марксизму
и отошел от его идей собственным путем. Напр.,
Бердяева, по его признанию, в марксизме «пленил
исторический размах, широта мировых перспектив» и особенно
направленность марксизма на практическое
достижение идеалов справедливости (Бердяев H. A
Самопознание. М., 1990. С. 108). Одновременно Бердяев указывал на
слабость и ограниченность материализма. Поворот «от
марксизма к идеализму» (по определению С. Н.
Булгакова) у Бердяева начался на рубеже 19-20 вв. и
завершился выходом в 1901 в «Мире Божьем» статьи «Борьба за
идеализм». В др. статье, вошедшей в сборник «Проблемы
идеализма» (1902), он попытался соединить марксизм
с идеалистической этикой И. Канта, а в «Критике
исторического материализма» (1903) подверг критике
марксистскую философию истории, поддержав, однако, соц.
программу марксизма.
С. Н. Булгаков также проделал путь от
абсолютизации марксизма до критики его осн. постулатов. Книга
ученого «О рынках при капиталистическом
производстве» вызвала острую дискуссию в с.-д. среде.
Отходу Булгакова от марксизма во многом способствовали
встречи с Л. Н. Толстым. В 1900 вышел его двухтомный
труд «Капитализм и земледелие», в след. году
защищенный в Моск. ун-те в качестве магистерской работы по
политэкономии и содержавший критику марксизма.
В публичной лекции «Иван Карамазов как философский
тип» (К, 1901) Булгаков прочно встал на позиции религ.
философии, а в ст. «Что дает современному сознанию
философия Вл. Соловьева?» (1903) заявил о себе как о
стороннике этого философа.
Экономист и политик М. И. Туган-Барановский уже в
первой статье о теории предельной полезности (1890)
дал весьма произвольную трактовку теории стоимости
К. Маркса. Направив гл. усилия на борьбу с народниками
(после арестов в 1895-1896 Ленина, Ю. О. Мартова и
А Н. Потресова на него легла осн. нагрузка этой
теоретической борьбы), Туган-Барановский пропагандировал
марксизм не в ортодоксальном его варианте.
Важный вклад в развитие Л. м. внесли его статьи
«Промышленные кризисы в современной Англии, их
причины и влияние на народную жизнь» (1894),
«Значение экономического фактора в истории» (1895) и
«Экономический фактор и идеи» (1896), книга «Русская
фабрика в прошлом и настоящем» (1898), защищенная
как докторская дисс. по политэкономии. Эти
произведения были важны для преодоления заблуждений либер.
народничества о невозможности капиталистического
развития России.
В первом номере журнала «Новое слово» М. И.
ТуганБарановский подчеркнул, что «доминирующим
фактом промышленной эволюции новейшего времени
является поглощение мелкого производства крупным.
Кустарь не может выдержать конкуренцию фабрики
и должен сложить свои нехитрые орудия».
(ТуганБарановский М. Борьба фабрики с кустарем // Новое
слово. Журнал научно-литературный и политический.
СПб. 1897. № 1. Окт. Ч. II. С. 51). Он считал, что «факты
русской жизни вполне соответствуют теоретической
схеме Маркса». Только игнорирование этих фактов
позволяет сохраняться мнению об исключительных
условиях рус. нар. хоз-ва, не дающих возможности в России
развиваться крупному капиталу, как на Западе
(ТуганБарановский М. Русский капитализм при свете
статистики // Новое слово. 1897. № 3. Дек. Ч. IL С 77). Для
ТуганБарановского, «капитализм не есть завершение всей
экономической эволюции», а «фабрика - не конечный
пункт промышленного развития». Но через них нужно

ЛЕГАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ
249
пройти, т. к «капитализм ведет к созданию иного и
высшего экономического строя» (Ту ган-Барановский М.
Историческая роль капитала в развитии нашей
кустарной промышленности // Новое слово. 1897. № 7. Апр.
Ч. II. С. 33).
В своих трудах ученый выступил против
капиталистической эксплуатации человека человеком, одноврем.
пытаясь дать объективный анализ капиталистического
строя. Он считал, гчто капитализм (частная
собственность на средства произ-ва, свободное
предпринимательство и конкуренция) заключает в себе широкие
возможности техн., технологического и организационного
развития произ-ва. В свою очередь, повышение
эффективности капиталистического произ-ва способствует
расширению возможностей удовлетворения
материальных и духовных потребностей большинства членов
об-ва, установлению гармонических отношений между
всеми соц. группами.
Но обосновывая эти взгляды, Туган-Барановский
подверг критике мн. положения марксизма и прежде
всего о решающей роли материального произ-ва в
жизни об-ва. По его убеждению, по мере развития об-ва
увеличивается роль науки и духовной культуры. Тем самым
все формы общежития и х-ва становятся продуктом
свободного сознания людей. Вывод о решающем значении
в жизни человечества духовных ценностей ученый
сделал во многом под влиянием неокантианства и
психологического направления в социологии. В частности,
ссылаясь на Л. Уорда, он обосновал вывод о доминировании
духовной культуры над материальным произ-вом.
Туган-Барановский выступил против определяющей
роли клас. борьбы в развитии об-ва. Саму категорию
♦класс», понимаемую как группа людей, объединенных
общностью экон. интересов, он применял только к
области экономики и считал ее совершенно непригодной
для объяснения процессов в науке, культуре и духовной
жизни. Экономист выступил и против вывода Маркса о
тенденции обнищания рабочего класса, доказывая, что
уровень жизни рабочих в передовых капиталистических
странах неуклонно повышается, т. е. он предпочитал
социализму цивилизованный капиталистический строй.
Как и Маркс, ученый выступал против эксплуатации
человека человеком, порождающей и закрепляющей соц.
неравенство и антагонизм интересов. Но он критически
отнесся к сформулированному Марксом закону
тенденции нормы прибыли к понижению. Туган-Барановский
сформулировал закон, согласно к-рому предельные
полезности свободно производимых хоз. благ
пропорциональны их трудовым стоимостям. Он считал, что именно
труд является необходимым фактором формирования
ценности. Трудовая стоимость рассматривалась ученым
как объективный и определяющий фактор
формирования ценности, а предельная полезность - как фактор
определяемый.
Туган-Барановский предложил оригинальную соц.
теорию распределения, согласно к-рой роль произ-ва
сводится к приращению продукта. В силу этого в росте
производительности труда оказываются
заинтересованными все классы, а не только капиталисты, как
утверждал Маркс. Но доля разл. классов в распределении
готового продукта зависит от результатов соц. борьбы, т. е.
клас. борьбу он расценивал как борьбу за распределение
продуктов.
Выступил ученый и против вывода Маркса о том,
что прибыль и заработная плата находятся в обратном
отношении друг к другу. Он уточнял, что в фазах пром.
подъема и кризиса заработная плата и прибыль
движутся в одном направлении.
К рабочей силе, по мнению Туган-Барановского,
нельзя относиться как к простому товару. Спрос на
рабочую силу зависит не столько от цены, сколько от
способности рабочего производить прибыль. Повышение
заработной платы увеличивает эффективность труда
рабочего, и на этой основе возникает нек-рая
солидарность интересов рабочих и капиталистов. Отсюда
следует, что размер заработной платы определяется не только
и не столько производительностью общественного
труда, сколько соц. силой и организованностью рабочего
класса.
После защиты докторской дисс. Туган-Барановский
активно включился в борьбу с ревизионизмом Е. Д
Кусковой, С. Н. Прокоповича и др., увлеченных идеями
Бернштейна. В это же время начинается его отход от
марксизма. В ст. «Основные ошибки абстрактной
теории капитализма Маркса» (1899) и «Трудовая ценность
и теория прибыли» (1900) ученый открыто заявил о
несогласии с экон. теорией Маркса. Его разрыв с
социалдемократами был также связан с нарушением Лениным
договоренностей т. н. псковского совещания (В. И.
Ленин, Ю. О. Мартов, П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановский)
о создании «Искры*. Выход «Очерков из новейшей
истории политэкономии» (1903) ознаменовал
окончательный разрыв ученого с ортодоксальным марксизмом.
Характеристики Туган-Барановским марксизма
вытекали из глубокого анализа предшествовавших
социалистических и коммунистических учений в тр.
«Современный социализм в своем историческом развитии»
(1906), «В поисках нового мира» (1913) и др. Считая
марксизм одним из направлений социализма (наряду
с централистским, корпоративным и федералистским
его вариантами, коммунизмом и анархизмом), ученый
в качестве необходимой составной части всех этих
направлений выделял планы социалистического
устройства об-ва. Отвергая излишнюю регламентацию жизни
человека и ограничение его свободы в централистском
социализме и коммунизме, Туган-Барановский указывал
на ряд содержащихся в этих учениях положительных
идей: частного и группового предпринимательства;
соединения крупного и мелкого произ-ва; освобождения
произ-ва от чрезмерной гос. опеки; общественного
самоуправления в трудовых ассоциациях и пр. С его точки
зрения, социалистический строй не может быть
простым результатом захвата полит, власти пролетариатом.
Новая хоз. орг-ция должна быть подготовлена
развитием капитализма.
Наиб, ярким выражением идейной направленности
течения в нач. период его существования стала книга
П. Б. Струве «Критические заметки к вопросу об
экономическом развитии России» (1894). В ней автор
противопоставил идеям народников (пусть с известными
ограничениями) теорию ист. материализма. Обвинив
народников в идеализации натурального х-ва, Струве
доказывал, что культурный прогресс России тесно
связан с развитием капиталистического способа
произва. Но это сочинение повлекло за собой не только
полемику с народниками, но и размежевание внутри рус.
марксистов.

250
ЛЕГАЛЬНЫЙ МАРКСИЗМ
Исходя из признания зависимости между экон. и соц.
прогрессом Струве видел в капитализме высшую
ступень развития об-ва. В ст. «Марксова теория
социального развития» (1899) он попытался придать своим
теоретическим построениям гносеологическое обоснование.
Ученый полагал, что «самодовлеющего окончательно
развитого капиталистического общества существовать
не может». Более того, «такое общество непредставимо,
так как в нем прибавочная ценность перестанет
капитализироваться или, другими словами, расширенное
воспроизводство будет невозможно». Он исходил из
того, что «развивающееся капиталистическое общество
всегда нуждается во внешнем рынке в смысле группы
стоящих вне данной капиталистической системы
производителей». Будет ли он внешним или внутренним в
полит, смысле, зависит от конкретных ист. и
естественных условий страны. Так, рус. капитализм во внешнем в
полит, смысле рынке не нуждается, обладая огромным,
постоянно растущим внутр. рынком [Струве П. К
вопросу о рынках при капиталистическом производстве
(По поводу книги Булгакова и статьи Ильина) //
Научное обозрение: Ежемесячный журнал. 1899. Янв.-февр.
№1-2. С. 63].
Струве полагал, что капитализму в России
принадлежит ист. заслуга (создание на фундаменте
неравномерного распределения предыдущих эпох произ-ва,
отрицающего эту неравномерность) и важная ист. миссия.
Несмотря на отрицание таких черт капитализма, как
неравномерность, противоречия и клас. борьба, Струве
не идеализировал капиталистический строй. Он считал,
что соц. политика должна устранить отд. эксцессы этого
развития. Универсальной формой разрешения
противоречий Струве считал компромисс, под высшей школой
к-рого понимал развитие демократии. Он был уверен,
что бурж. гос-во способно наладить нормальную экон. и
полит, жизнь об-ва и разрешить соц. конфликты.
Согласно его философии истории, ист. процесс
зависел от развития культурных ценностей человечества.
В силу этого Струве отрицал значение клас. борьбы для
развития об-ва, а вместо деления об-ва на классы
говорил о дифференциации об-ва на группы.
Струве выводил общественные закономерности
не из материальных начал, а из формального согласия
трансцендентального сознания людей. Критиковал он и
энгельсовское определение свободы как ист.
необходимости, противопоставляя свободу необходимости и
отстаивая принцип свободы действий людей.
Можно сделать вывод, что «легальные марксисты»
своей критикой либер. народничества помогали
преодолевать иллюзии об особом пути России к
социализму через крестьянскую общину, минуя капитализм. Они
доказывали, что Россия уже стала капиталистической
страной. В их трудах обосновывался фундаментальный
характер действия экон. законов, показывалась
неизбежность развития капитализма во всем мире, включая
Россию. Речь шла, прежде всего, о развитии
капиталистического рынка, конкуренции, техн. реорг-ции
произва и роли в об-ве новых классов - буржуазии и рабочего
класса. Большой фактический материал анализировался
и обобщался на основе марксистской методологии.
В целом представители Л. м. рассматривали
материалистическое понимание истории в качестве
«объективной теории», полагая, что ни личность, ни соц. группы,
ни классы не в состоянии изменить течение
предопределенной экон. жизни. При этом они отрицали
наличие антагонистических противоречий, характерных
для капитализма и ведущих его к гибели, считали, что
происходит затухание клас. борьбы, и категорически
выступали против необходимости социалистической
революции и диктатуры пролетариата. Выступая против
марксистской теории рев-ции, они считали, что смена
капитализма др. строем возможна только в результате
экон. и соц. реформ.
Будучи противниками рев. марксизма, «легальные
марксисты» тем не менее выступали против
самодержавия за буржуазно-демокр. свободы. Временный союз
рев. и «легальных» марксистов был обусловлен
борьбой с народничеством. Так, в 1895 был издан сб. статей
«Материалы к характеристике нашего хозяйственного
развития», в к-ром приняли участие социал-демократы
и «легальные марксисты». Но в сб-ке была помещена ст.
Ленина «Экономическое содержание народничества и
критика его в книге г. Струве», в к-рой он подверг
критике «буржуазный объективизм» представителей данного
течения.
«Легальные марксисты», считая марксизм прошлым
науки, положительно оценивали его вклад в науку.
В частности, несмотря на критику отд. экон. теорий
Маркса, они достаточно высоко оценивали экон. часть
марксизма, но рассматривали марксизм как крайнюю
форму филос. позитивизма, противопоставляя ему
идеалистический подход. Интерес к эволюции
традиционных рос. соц.-экон. форм определялся их видением ист.
развития как движения к реализации идеальных
ценностей. Вызывало у «легальных марксистов» опасение
и восприятие марксизма рос. интеллигенцией как
некоего «символа веры». Они предпочитали говорить о
его познавательных и методологических возможностях
и границах. Судьбу России представители течения
связывали с ее нравственным самоопределением. Отсюда
их стремление к соединению социологии и христ.
антропологии: темы личности, свободы, творчества и
назначения человека в творчестве Бердяева, соборности и
нравственной догматики у Булгакова, этических норм и
справедливости у Туган-Барановского.
Считая, что «чисто философского обоснования»
марксизма «еще не дано» (Струве П. Критические
заметки к вопросу об экономическом развитии России.
СПб., 1894. С 46), «легальные марксисты», опираясь на
кантианское учение о теоретическом и практическом
разуме и идею непознаваемости соц. явлений,
противопоставляли естествознание и обществознание. Впрочем,
в оценке неокантианства среди представителей течения
были разногласия. К примеру, H. A Бердяев
отрицательно относился к агностицизму, а С. Н. Булгаков
усматривал основу разума лишь в религ. вере (Булгаков С. От
марксизма к идеализму. М., 1903. С. 199).
Для 2-го этапа развития течения характерен тезис о
независимости науч. знания от объективной
реальности. Идея отделения «чистой науки» от практики
опиралась на отнесение практических проблем к сфере
нравственных оценок добра и зла. В силу этого
принципа «объективности» «легальные марксисты»
отвергали принцип партийности и оценки соц. явлений с клас.
позиций. Если в критике народничества они опирались
на «метод историко-экономического материализма», то
в кон. 1890-х гг. они отходят от этой позиции. Развивая
критику Струве недооценки марксизмом роли личности

ЛЕНИН
251
в истории, Булгаков с горечью отмечал, что в
марксизме «личности и личному творчеству вообще поется
похоронная песнь» (Булгаков С. Два града. М, 1911. Т. 1.
С. 74).
К концу 1900 г. Л. м. фактически прекратил свое
существование как идейное течение, а его лидеры
окончательно перешли на либер. позиции, составив в 1905 ядро
партии кадетов. Кроме того, Бердяев выступил одним из
идеологов богоискательства, а Булгаков начал
разработку софиологии. г
В работах Струве и Туган-Барановского этого
периода все больше проявляются тенденции оправдания
капитализма. Они уже не настаивают на разделяемом ими
ранее положении о неизбежном переходе от
капитализма к социализму. Исчезает и восторженное отношение к
марксизму. После рев-ции 1905-1907 Струве не только
потребовал коренного пересмотра полит, экономии на
основе эмпиризма и неокантианства, но и отрицал
существование «естественных законов» экон. жизни. Он
утверждал, что в хоз. жизни существуют «просто факты»,
требующие описания, а не теоретического обобщения.
В полемике с ортодоксальными марксистами Струве
перестал признавать реальность категорий стоимости и
прибавочной стоимости, считая их чисто логическими
конструкциями. Реальными и эмпирически ощутимыми,
для него, были только категории цены и прибыли.
«Легальные марксисты» считали учение марксизма
о клас. борьбе, социалистической рев-ции и
диктатуре пролетариата ложным в силу невозможности науч.
доказательства. В этом контексте учение о науч.
социализме было для них лжерелигией. В частности, Бердяев
характеризовал обоснованную марксизмом с.-д-тию как
законченную форму «социализма религиозного»
(Бердяев Н. А. Социализм как религия // Вопросы
философии и психологии. 1906. Кн. 5. С. 511-512). Очищение
идеала социализма они связывали с устранением из
него экон. материализма и с возвращением к народному
религ. духу.
Источники: Струве П. Б. Критические заметки к
вопросу об экон. развитии России. СПб.: Тип.
Правительствующего Сената, 1894; Его же. На разные темы (1893-1901). СПб.,
1902; Его же. Избранные соч. М: РОССПЭН, 1999;
ТуганБарановский М. Современный социализм в своем
историческом развитии. СПб.: Будущность, 1906; Его же. К
лучшему будущему: Сб. социально-филос. произведений. М:
РОССПЭН, 1996; Его же. Основы полит, экономии. М.:
РОССПЭН, 1998; Бердяев Н. А.Самопознание. М: Междунар.
отношения 1990; Булгаков С. Н. Апокалиптика и социализм.
Соч. Т. 2. М.: Наука, 1993; Антология мировой политической
мысли: В 5 тт. Т. 4. Политическая мысль в России: вторая
половина XIX - XX в. М: Мысль, 1997.
Лит.: Ангарский Н. Легальный марксизм. В. 1. (1876-
1897 гг.) М.: Недра, 1925; Банков Е. Б. Теория социализма
М. И. Туган-Барановского // Проблемы преобразования хоз.
механизма. М., 1990; Его же. Разработка проблем теории
социализма в работах М. И. Туган-Барановского // Взгляды
М. И. Туган-Барановского, А. В. Чаянова, Н. Д. Кондратьева,
Л. Н. Юровского и современность. М., 1991; Субботина Т.
Модель социализма М. И. Туган-Барановского // ВЭ. 1990.
№ 2; Гребнев Л. О чем писал М. И. Туган-Барановский //
Экономические науки. 1990. № 5; Пивоваров Ю. С. К
характеристике политико-правовых взглядов П. Б. Струве //
Право и идеология: проблемы исторических
взаимосвязей. М., 1991; Татарникова Т. Н. Идолы и идеалы на
весах гуманизма (О творчестве М. И. Туган-Барановского) //
Социально-политическая наука. 1991. № 10; Ее же.
М. И. Туган-Барановский - мыслитель, демократ,
экономист // ВИ. 1991. № 9/10; Плотников Н. С. Политическая
философия П. Б. Струве // Отечественная философия: опыт,
проблемы, ориентиры исследования. В. 7. М., 1992; Со
рвина Г. Н. Социальный идеал и логика развития рынка: анализ
творческого наследия М. И. Туган-Барановского // Вестник
РАН. 1992. № 11; Ананьев О. В., Ермичев А. А. Дуализм и
системность исторического процесса у П. Б. Струве //
Российская социология.СПб., 1993;Зотова 3. М.ПетрБернгардович
Струве // ВИ. 1993. № 8; Колеров М. А. П. Б. Струве и русский
марксизм: 1888-1901: (Опыт политической биографии):
Автореф. дисс.... канд. ист. наук. М.: МГУ, 1993; Королева Т. А.,
Коровников А. И. М. И. Туган-Барановский: новое слово в
истории социалистический мысли: (К 80-летию выхода
книги «Социальные основы кооперации») // Актуальные
проблемы социально-гуманитарных наук В. 3. Воронеж, 1995;
Самсонова Т. Н., Смирнов И. П. «От марксизма к
идеализму»: М. И. Туган-Барановский, С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев. М.,
1995; Коновалов И. H. M. И. Туган-Барановский - историк
и теоретик крестянской кооперации. В. 2. Саратов, 1996;
Долгих А. Г. Свобода личности, материализм и П. Б.
Струве // Актуальные проблемы философии и политики. М., 1997;
Гнатюк О. Л. П. Б. Струве как социальный мыслитель. СПб.:
Изд-во СПб. техн. ун-та, 1998; M о щелков Е. Н.,Д робот В. Н.
П. Б. Струве - выдающийся политик и социальный мыслитель
России кон. XIX - нач. XX в. // ВМГУ. Серия 12. Политические
науки. 2000. № 3; БЪлуев Б. П. П. Б. Струве как историк (к
постановке проблемы) // ОИ. 2001. № 2; К а н и ще в В. Ю. Струве
Петр Бернгардович // Государственная дума Российской
империи: Энциклопедия. 1906-1917. М., 2006
И.Б.Орлов.
ЛЕНИН (наст. фам. -Ульянов) Владимир Ильич (лит.
псевд.: Владимир, Вл., В., Ильин, Н. Ленин, Петербуржец,
Петров, Вильям Фрей, К Тулин; парт, псевд.: Карпов,
Мейер, Николай Петрович, Старик и др.) (10.4.1870,
Симбирск - 21.1.1924, Горки, Моск. губ.), рос. полит, деятель,
публицист. Сын чиновника, выслужившего
потомственное дворянство. Большое влияние на Л. оказал его
старший брат Александр - один из создателей т. н.
Террористической фракции «Народной воли», казненный в 1887
за подготовку покушения на императора Александра III.
Окончив с золотой медалью Симбирскую гимназию
(1887), Л. поступил на юрид. ф-т Казанского ун-та, в том
же году исключен за участие в студенческой сходке и
выслан в семейное имение Кокушкино (Казанской губ.).
В окт. 1888 - мае 1889 вновь в Казани, где вступил в рев.
кружок. В1891 экстерном сдал экзамен за курс юрид. ф-та
в Петерб. ун-те. В 1892-93 - пом. присяжного
поверенного в Самаре. На формирование мировоззрения
молодого Л. повлияли марксизм и рев. традиция
радикального народничества (П. Н. Ткачев, «Народная воля») с
проповедью необходимости борьбы против самодержавия
и верой в силу и возможности конспиративной орг-ции.
В авг. 1893 Л., уже убежденный марксист, переехал в
С-Петербург, где вскоре получил известность среди местных
марксистов как организатор, лектор и публицист. Его
ранние работы были направлены против
народничества («Что такое "друзья народа" и как они воюют про-

252
ЛЕНИН
тив социал-демократов?», 1894). В апр.-сент. 1895,
будучи в Швейцарии и Франции, Л. установил связи с
группой «Освобождение труда» и заруб, социал-демократами
(П. Лафарг и др.). Вернувшись в С-Петербург, Л. вместе
с Ю. О. Мартовым и др. активистами в кон. 1895 создал
нелегальный «Союз борьбы за освобождение рабочего
класса». В дек. 1895 Л. арестован, в марте 1897 сослан в
адм. порядке в с. Шушенское Минусинского округа
Енисейской губ. В 1899 вышел в свет его труд «Развитие
капитализма в России», положивший начало известности
Л. как экономиста и послуживший обоснованием далеко
зашедшего процесса распространения
капиталистических отношений в рус. селе. Находясь в Шушенском,
Л. организовал протест группы ссыльных марксистов
против «экономизма», в к-ром усмотрел реформистскую
угрозу рев. делу. После окончания ссылки в июле 1900 Л.
выехал за границу, жил в Цюрихе, Мюнхене, Лондоне и
Женеве. Вместе с Мартовым и А. Н. Потресовым
организовал издание газ. «Искра» и жур. «Заря». На 2-м съезде
РСДРП (1903) Л. возглавил группу т. н. твердых
«искровцев», положив начало большевизму в рос. с.-д. движении.
В 1903-04 вел жесткую полемику с меньшевиками (см.
Меньшевизм), стремясь утвердиться в руководящих
органах партии для проведения своей полит, линии. В
работе «Шаг вперед, два шага назад» (1904) характеризовал
положение в РСДРП как парт, кризис. Развернув борьбу
за созыв нового съезда РСДРП, Л. написал обращение
«К партии», мобилизовал своих сторонников в местных
орг-циях, создал т. н. Бюро комитетов большинства и его
печатный орган - газ. «Вперед!».
В нач. рев-ции 1905-07 под председательством
Л. прошел 3-й (фракционно-большевистский) съезд
РСДРП, к-рый одобрил разработанные им оценки
характера и особенностей рев-ции и тактическую линию
партии. Центральным печатным органом большевиков
стала газета «Пролетарий» под ред. Л. В нояб. 1905 Л.
вернулся в С-Петербург, где наладил издание легальной
большевистской газеты «Новая жизнь». После
поражения Декабрьского восстания в Москве (1905) Л. возлагал
надежды на новый рев. подъем, ратовал за бойкот
выборов в 1-ю Гос. думу, призывал к продолжению курса на
перерастание полит, стачек в вооруженную борьбу. На
4-м (1906) и 5-м (1907) съездах РСДРП Л.
сформулировал большевистскую точку зрения по вопросам рев-ции,
подверг критике взгляды меньшевиков, выступил за
пересмотр агр. программы партии, обосновывал
необходимость национализации земли. С нач. 1906 Л. жил гл.
обр. в Куоккале (Выборгская губ.). С кон. дек. 1907 вновь
в эмиграции (Женева, Париж, с 1912 - Краков), входил в
редакции газет «Пролетарий» (вместе с А. к. Богдановым)
и «Социал-демократ», обосновывал необходимость
сочетания в условиях поражения рев-ции нелегальной и
легальной парт, работы, вел борьбу с идейными
противниками справа (т. н. ликвидаторы и центристы) и слева
(т. н. отзовисты). Первые, полагал Л., опасны тем, что
могли свернуть рабочее движение с рев. пути на
реформистский, вторые - тем, что могли привести к отрыву
партии от рабочей массы. В июне 1909 отзовисты во
главе с Богдановым были исключены из большевистской
фракции, с этого времени Л. стал ее непререкаемым
теоретиком и единоличным лидером. Единственным
компромиссом, к-рый он допустил, было врем, соглашение
с меньшевиками-партийцами во гл. с Г. В. Плехановым.
В 1910 по инициативе Л. в С-Петербурге начала
выходить легальная большевистская газета «Звезда», в 1912 -
газета «Правда». Потеряв надежду на победу своей пол.
линии в результате развития внутрипарт. процессов, Л.
тогда же взял курс на углубление уже существовавшего
раскола в РСДРП. В янв. 1912 на Всероссийской
(Пражской) конференции РСДРП, созванной большевиками
при участии меньшевиков-партийцев, из партии были
исключены ликвидаторы, т. о., Л. осуществил давнюю
цель - создание своей, пропитанной духом
революционаризма партии вождистского типа, хотя формально все
фракции и группировки продолжали считаться частями
РСДРП. Решения фракционной Пражской
конференции большевики объявили общепартийными, мишенью
критики Л. стал в то время Л. Д. Троцкий, пытавшийся
объединить расколовшуюся РСДРП и инициировавший
с этой целью созыв другой парт, конференции в Вене.
С присущими ему горячностью и расчетливостью,
целеустремленностью и беспощадностью Л. вел борьбу со
своими противниками и во 2-м Интернационале,
последовательно отклоняя примиренческие инициативы
Исполкома Международного социалистического бюро.
Подъем рабочего движения в 1912-14 в России Л.
трактовал как наступление новой рев. волны. В плане
рев. перспективы он подходил и к оценке 1-й мировой
войны 1914-18, начало к-рой застало его близ Кракова
и вынудило перебраться из Австро-Венгрии в
нейтральную Швейцарию. Л. заявлял, что наилучшие
возможности для развития рев. движения создаст поражение
России в войне, и в соответствии с этим выдвинул
лозунг превращения войны империалистической в войну
гражданскую. Порвав со 2-м Интернационалом, Л.
прилагал усилия для консолидации близких ему по
взглядам крайне радикальных социалистов - противников
войны, участвовал в междунар. социалистических
конференциях в Циммервальде ( 1915) и Кинтале (1916),
организованных т. н. интернационалистами. Лишившись
связи с большевиками в России, Л. много внимания
уделял теоретической работе, гл. направлением к-рой стало
доказательство неизбежности мировой
социалистической рев-ции (ее составной частью должна была стать
рев-ция в России), обусловленной уровнем и
тенденциями развития капиталистических отношений в
глобальном масштабе и обострением класс, противоречий
в условиях войны (работы «О лозунге Соединенных
Штатов Европы», «Империализм как высшая стадия
капитализма»). Видя в империалистической войне
средство революционизировании масс, Л. выдвигает
лозунг «Превратим империалистическую войну в войну
гражданскую».
Получив известие о Февр. рев-ции 1917 в России, Л.,
имея минимальную информацию о положении в стране,
сразу же сформулировал задачи партии: «Борьба с целью
международной пролетарской революции и завоевания
власти "Советами Р[абочих] Депутатов]"» (Ленин В. И.
ПСС. Т. 49. С. 400). Свои оценки послефевр. ситуации в
России, перспектив социалистической рев-ции в ней и
тактики большевиков Л. изложил в «Письмах издалека», а
затем, по возвращении в Россию (через Германию,
Швецию и Финляндию), в «Апрельских тезисах» («О задачах
пролетариата в данной революции»). Им был отвергнут
план объединения фракций РСДРП, предложенный
Организационным комитетом меньшевиков. Взгляды Л. на
перерастание буржуазно-демократ. рев-ции в
социалистическую вызвали разногласия в большевистском ЦК,
но в конечном счете были одобрены 7-й Всероссийской

ЛЕНИН
253
(Апрельской) конференцией большевиков, на к-рой
большевистская фракция оформилась в
самостоятельную полит, партию - РСДРП (б).
После провала попытки большевиков свергнуть
Временное правительство (июль 1917) Л. был обвинен
в орг-ции восстания против легитимной власти и
нелегальном сотрудничестве с Германией. Вместе с Г. Е.
Зиновьевым (с 1908 его близким соратником) Л. перешел на
нелегальное положение, покинул Петроград и скрылся
на территории^ автономной Финляндии. Находясь в
подполье, Л. пересмотрел тактику партии, предложил
временно отказаться от лозунга «Вся власть Советам!»,
ориентировал партию
на подготовку
вооруженного восстания
(этот курс был принят
6-м съездом РСДРП(б),
на к-ром Л.
отсутствовал), поддержал крест,
требования
социализации земли, видя в
них способ привлечь
крест-во на сторону
большевиков. После
провала военно-полит.
выступления ген.
Л. Г. Корнилова Л.
высказался за
немедленную передачу власти
Советам и нек-рое
время считал возможным
осуществить это на
основе компромисса
с меньшевиками и

циалистами-революционерами, обеспечив
мирный путь развития
рев-ции. Но уже в сер.
сент. 1917
(одновременно с созывом
Демократического
совещания) Л. направил в
ЦК два письма -
«Большевики должны взять
власть» и «Марксизм
и восстание» - с
требованием немедленно
приступить к
подготовке вооруженного
захвата власти. В
авгсент. 1917 Л. написал
работу «Государство и революция», в к-рой попытался
свести к единой логике два противоречивых тезиса:
об отмирании гос-ва после победы социалистической
рев-ции и о необходимости создания пролетарского
гос-ва для решения задач коммунистического стр-ва
в переходный период. Слом и разрушение
эксплуататорской гос. машины должны, по мысли Л., привести к
установлению диктатуры пролетариата, к-рая
возможна в форме Парижской коммуны 1871 или иной форме.
В авг. 1917 Л. пришел к выводу, что «явно нарастает
международная социалистическая революция» и революция
в России «может быть понята лишь как одно из звеньев
в цепи социалистических пролетарских революций,
вызываемых империалистической войной» (Ленин В. И.
ПСС. Т. 33. С. 3,4).
В конце сент. 1917 Л. нелегально прибыл в
Петроград и на заседаниях ЦК 10 и 16 окт. добился поддержки
курса на ускорение вооруженного переворота. Не
согласившихся с его доводами Зиновьева и Л. Б. Каменева он
осудил как «штрейкбрекеров революции» и предлагал
исключить их из партии. Вечером 24.10.1917 Л. прибыл в
Смольный, откуда вместе с Троцким руководил
проведением вооруженного восстания. Открывшийся 25.10.1917
2-й Всероссийский съезд Советов провозгласил
Советскую республику, принял написанные Л. декреты о мире,
земле и Временном
рабочем и крест, пр-ве, избрал
Л. председателем пр-ва,
получившего назв. Совет
народных комиссаров
(Совнарком). С этого
времени Л.,
возглавившему правящую
партию и советское гос-во,
пришлось решать иные
полит, задачи. Одним
из первых актов была
Декларация прав
народов России (нояб. 1917),
проект к-рой разработал
Л. В ней
провозглашалось равенство и
суверенность всех народов
страны без привилегий и
ограничений, право
народов на
самоопределение вплоть до отделения
и создания независимых
гос-в.
Если в 1917, до Окт.
рев-ции, Л. объявлял
себя сторонником
созыва Учред. собрания, то
после захвата власти он
стал видеть опасность
ограничения или даже
ликвидации
большевистской диктатуры в
результате деятельности этого
демократически
избранного законодательного
органа. Уже в дек. 1917
Л. составил 19 тезисов
об Учред. собрании, в
к-рых утверждал (в противовес Учредительного
собрания идее), будто Советы являются более высокой
формой демократии. Поскольку предотвратить созыв Учред.
собрания не удалось, вдень его открытия, 5.1.1918 была
реализована разработанная с участием Л. тактика его
роспуска. От имени сов. власти было предложено
утвердить ее декреты и обсудить написанную Л. Декларацию
прав трудящегося и эксплуатируемого народа, от чего
Учред. собрание отказалось. Этот проект декларации в
том же янв. с нек-рыми изменениями был принят 3-м
Съездом рабочих и солдатских депутатов. В дальнейшем
текст этой декларации составил преамбулу первой
Конституции РСФСР.

254
ЛЕНИН
В ночь с 6 на 7 янв. Л. выступил с речью на заседании
ВЦИК с обоснованием необходимости
совершившегося роспуска Учред. собрания и акцентом на то, что
социалистическая рев-ция «не может не сопровождаться
гражданской войной» (Ленин В. И ПСС Т. 35. С 240).
Л. считал, что только железная (и кровавая) диктатура
спасет революцию и обеспечит победу в гражд. войне.
Суть взглядов Л. после Октябрьской рев-ции и
образования Сов. гос-ва можно представить в виде нескольких
взаимосвязанных теоретических постулатов.
Генеральная стратегия - мировая социалистическая рев-ция,
исходным пунктом и гл. импульсом к-рой является рев-ция
в России, ее развитие и углубление обеспечивает успех
(пример и опора) выступлениям пролетариата и всех
угнетенных в других, в первую очередь европ., гос-вах.
Конкретно реализуемая на данном этапе стратегия - во
что бы то ни стало, любыми средствами удержать
большевистскую власть в России, превратив страну в
форпост мировой социалистической рев-ции. Рев. методы
и формы орг-ции гос. жизни - полит, диктатура
пролетариата (реально - партии пролетариата),
идеократический патернализм, монополия на информацию, цензура
и террор по отношению к «врагам народа»,
превращение борьбы за мир в средство пропагандистско-рев.
воздействия на геополит. ситуацию. Л. всегда был уверен,
что без гражданской войны не обойтись, и эта установка
на неизбежность клас. войны во многом обусловливала
проводимую им послеоктябрьскую политику.
Все основные акции большевистской партии и
сов. власти, пока Л. был дееспособен, определялась им.
И дело заключалась не в занимаемых постах (пред. СНК,
с июля 1918 пред. Совета рабочей и крест, обороны, в
дальнейшем Совета труда и обороны). Он был не
просто членом Политбюро РКП(б) и проводил его
заседания, а непререкаемым парт, вождем. Он был не только
главой пр-ва, но гл. архитектором и гл. инженером сов.
гос-ва. Все важнейшие полит, решения (Брестский мир,
военный коммунизм, нэп, антирелиг. политика,
репрессивные кампании) инициировались и разрабатывались
Л. Так, он стоял у истоков репрессий против кадетов,
эсеров, меньшевиков, в целом инакомыслящей
интеллигенции (т. н. философский пароход, кон. 1922). Л. писал
черновики ряда важнейших декретов сов. власти,
проекты парт, резолюций, многочисленные деловые письма,
записки, замечания.
Еще одной из ипостасей полит, лика Л. было
культивируемое в коммунистической идеологии
представление о нем как о вожде мирового пролетариата. До
Октябрьской рев-ции он не числился в лидерах с.-д.
движения. Уже в самом начале 1-й мировой войны Л. заявил
о крахе 2-го Интернационала, побежденного
оппортунизмом. Социал-предательству противопоставлялся
последовательно рев. ленинский большевизм. В 1917 Л.
порвал и с левым Циммервальдистским объединением,
а когда в ряде европ. стран начали создаваться по
образцу РКП(б) коммунистические группы и партии,
появились условия для образования 3-го Коммунистического
Интернационала. Его Учред. конгресс состоялся в марте
1919. Но только на 2-м конгрессе (1920) произошло орг.
оформление Коминтерна на основе определенных Л.
условий приема, а на 3-ем конгрессе (1921) были
приняты тезисы о тактике мирового коммунистического
движения, разработанных под его руководством. Л.
выступал с основополагающими докладами на первых
конгрессах Коминтерна, и установки по развитию
междунар. коммунистического движения также принадлежали
ему. Все это время он не терял надежды на мировую
социалистическую рев-цию, сея семена рев. утопизма, по
его инициативе в трудные годы гражд. войны и голода
1921 шло финансирование заруб, компартий.
Л. создал свой вариант марксистской идеологии,
трансформировав ее из теории, разработанной К
Марксом для передовых капиталистических стран, в теорию
рев-ции и прогресса для стран, не прошедших стадию
индустриального развития, не завершивших процесс
модернизации (см. «О нашей революции»). Россию Л.
относил к странам со средним уровнем развития
капитализма, в экономике к-рой сочетались «самое
отсталое землевладение, самая дикая деревня - самый
передовой промышленный и финансовый капитализм»
(Ленин В. И. ПСС. Т. 16. С. 417). Полемизируя с
народниками, Л. доказывал, что капиталистические
отношения глубоко проникли в с. х-во, приведя к образованию
многочисленного сел. пролетариата и
полупролетариата, готового к борьбе за «черный передел» земли,
к ломке «отсталого землевладения». Л. преувеличивал
степень полит, зрелости рос. пролетариата, считая,
что последний в силу своей высокой концентрации на
крупных предприятиях в этом отношении превосходил
зап.-европ. пролетариат. Конкретный ход истории, по
Л., всецело определяется клас. борьбой, расстановкой
и соотношением клас. сил. Рев-цию 1905-07 он считал
буржуазно-демократической, поскольку в новую ист.
эпоху ее движущими силами являлись пролетариат и
крест-во, и она вместо гегемонии буржуазии (зап.-европ.
вариант) явила миру гегемонию пролетариата. Л.
выделял след. особенности, отличавшие рев-цию 1905-07 от
предшествовавших ей зап.-европ. рев-ций: силу и
сознательность пролетариата при руководящей роли с.-д.
партии, организующей его на борьбу против самодержавия
и буржуазии; исключительную остроту агр. вопроса в
стране с преобладающим крест, населением и
сложившийся на этой основе союз пролетариата с крест-вом;
контрреволюционность рос. буржуазии. В результате, по
Л., рев-ция в России приобрела парадоксальный
характер: буржуазно-демократ. рев-цию впервые в истории
возглавил пролетариат. Союз пролетариата и крест-ва в
случае победы рев-ции мог, по мысли Л., привести к
формированию демократ, пр-ва, выражающего их интересы,
т. е. к установлению диктатуры пролетариата и крест-ва,
что создаст условия для перерастания
буржуазнодемократ. рев-ции в социалистическую. Идея диктатуры
пролетариата и крест-ва определяла клас. основу новой
власти, условия ее возникновения (гегемония
пролетариата и союз двух трудящихся классов), ее характер
(демократический, но не социалистический), задачи
(самый полный объем демократ, преобразований) и способ
деятельности (насильственное подавление
сопротивления помещичьих и капиталистических элементов).
Такая рев. власть, с точки зрения Л., могла бы, не выходя
за пределы бурж. экон. отношений, ликвидировать все
феодальные пережитки, подорвать позиции крупной
буржуазии, приобрести антиимпериалистическую
направленность и ориентированность на
социалистические преобразования. Т. о., у России появлялся «запас
исторического времени» до начала социалистической
революции на Западе. Л. и Троцкого сближала вера в
особую миссию рос. пролетариата, способного «пере-

ЛЕНИН
255
вести стрелку» рев. процесса в России в колею мировой
рев-ции. Все события 1905-07 Л. оценивал исходя из
своей концепции рев-ции нового типа. Осн. пружиной
рев. процесса он считал стачечное движение
пролетариата (особенно полит, стачки) и вооруженную борьбу.
Кульминацией рев-ции 1905-07 для Л. являлось
Декабрьское восстание в Москве (1905): «От стачки и
демонстраций к единичным баррикадам. От единичных баррикад
к массовой постройке баррикад и к уличной борьбе с
войском. [...] В этом величайшее историческое
приобретение русской революции» (Ленин В. И. ПСС Т. 13-
С. 370-371). В ходе рев-ции, утверждал Л., массы
приобрели опыт рев. борьбы, участвуя в стачечном движении,
демонстрациях и митингах, изгнании помещиков из их
родовых гнезд, в выборе Советов рабочих депутатов и
крест, к-тов, в создании боевых дружин и, гл., в открытом
вооруженном восстании. Л. был убежден, что рев-ция
1905-07 подтвердила неизбежность гегемонии
пролетариата, возможность его союза с крест-вом, ведущую
роль рабочей партии, правильность тактики восстания.
Для Л. гл. цель партии - рев-ция, а «реформы... есть
побочный результат революционной классовой борьбы»
(Л е н и н В. И. ПСС. Т. 44. С. 147).
Центральное место в концепции революции у Л.
занимало учение о партии, впервые изложенное им в
работе «Что делать?» (1902). Без марксистской рев. партии,
к-рая вносит социалистическое сознание в рабочую
среду, является полит, авангардом, рук и организатором
пролетариата, невозможна, по мысли Л., ни успешная
борьба с самодержавием и капитализмом, ни победа над
ними. Эта победа обеспечивается «работой,
сближающей и сливающей воедино стихийно-разрушительную
силу толпы и сознательно-разрушительную силу
организации революционеров» (Ленин В. И. ПСС. Т. 6.
С. 175). Партию Л. мыслил как жестко централизованную
орг-цию, ядро к-рой составляют проф. революционеры,
сосредоточивающие в своих руках все конспиративные
функции. Такая партия, по убеждению Л., способна
противостоять гос-ву как организованной полит, силе.
Характеризуя роль большевиков в событиях 1905-
1907 и в последующее время, Л. полагался на высокую
степень их влияния на рабочее движение. Неизбежное,
по его убеждению, приближение мировой
социалистической рев-ции он связывал с вступлением капитализма
в высшую стадию его развития - империализм, «когда
сложилось господство монополий и финансового
капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала,
начался раздел мира международными трестами и
закончился раздел всей территории земли крупнейшими
капиталистическими странами» (Ленин В. И. ПСС.Т. 27.
С. 387). Вытеснение свободной конкуренции
господством монополий вело к обобществлению произ-ва,
что создавало, по мнению Л., предпосылки для гибели
самого капитализма, смены его более прогрессивной
общественной формацией. Империализм - это
«загнивающий капитализм», последняя его стадия, канун
пролет, рев-ции. Ссылаясь на «безусловный закон»
неравномерности экон. и полит, развития
капиталистических стран, Л. пришел к выводу о возможности победы
социализма первонач. в немногих, даже одной из них
(1915). Империалистическая война, по его убеждению,
ускоряла превращение монополистического
капитализма в государственно-монополистический, что
усиливало угнетение трудящихся гос-вом. Само гос-во для
Л. - продукт непримиримости клас. противоречий,
орудие эксплуатации угнетенных классов, поэтому «смена
буржуазного государства пролетарским невозможна без
насильственной революции» (Ленин В. И. ПСС. Т. 33.
С. 22). Непосредственная власть вооруженных и
организованных рабочих устанавливалась, по Л., в форме
Советов. Развивая эту идею с кон. 1905, он доказывал, что
рев-ции 1905-07 и 1917 начали создавать новый тип
гос-ва, что Советы - не только органы восстания, но и
органы новой рабоче-крест. власти. Более того, это гос.
органы, к-рые являют собой высший тип демократии по
сравнению с ограниченной бурж. демократией.
Еще одну силу, к-рую можно использовать в
борьбе против эксплуататоров, Л. видел в нац. движениях,
поэтому он считал лозунг права наций на
самоопределение обязательным для с.-д. партий. Л.
противопоставлял пролет, интернационализм бурж национализму и с
этих позиций отвергал идею культурно-нац. автономии,
поскольку каждая нац. культура разделена на
демократическую и буржуазную. Полит, доктрина Л. включала след.
осн. компоненты: концепция мировой
социалистической рев-ции и рев-ции в России как ее составной части;
применение марксистской теории к развитию
капитализма в России; теория империализма; учение о «партии
нового типа».
Развитие философии Л. сводил к борьбе
материализма с идеализмом, что проходило красной нитью через
компендиум его филос. представлений - книгу
«Материализм и эмпириокритицизм» (1909). С этих позиций
он отвергал возможность построения «надпартийной»
философии, «снятия» дуализма физического и
психического в «критике чистого опыта» Р. Авенариуса и Э. Маха
и их российских, по его мнению, последователей
Богданова, В. А. Базарова, В. М. Чернова и др. Тезису «весь
мир состоит из моих ощущений» Л. противопоставлял
познание как диалектический процесс отражения
сознанием объективно существующего мира. Материю
он отождествлял с объективной реальностью, считая ее
субстанцией всего сущего. Познание мира, по Л.,
бесконечно, а электрон неисчерпаем, как и атом. Осн. вопрос
философии трактовался так: что первично - материя
или сознание? Воинствующий атеист, Л. резко выступал
против т. н. богостроительства и богоискательства,
получивших распространение среди части рус.
интеллигенции. Формированию и развитию марксизма посвящены
статьи Л. «Исторические судьбы учения Карла Маркса»
и «Три источника и три составные части марксизма»
(1913). В оценке филос. и экон. взглядов и учений,
произведений худ. лит-ры и искусства Л. исходил из того,
что развитию общественной мысли свойственна
«партийность», т. е. идейная направленность, отражающая
клас. интересы.
Развивая и меняя взгляды в соответствии с ист.
обстановкой, Л. не подвергал сомнению и пересмотру свои
базовые теоретические установки и убеждения.
Характерной чертой Л. - мыслителя и теоретика было стремление
к научному обоснованию своих полит, представлений.
Но в познании общественных явлений эта научность, в
конечном счете, сводилась к клас. анализу и всегда была
подчинена гл. цели - построению той или иной
обществоведческой схемы, необходимой для решения
полит, задач и разработки очередной парт, линии. Этому
служили статистические выкладки в работах «Развитие
капитализма в России» и «К вопросу о статистике
стачек в России». Характерной чертой Л.-полемиста было

256
ЛЕНИН
стремление любыми средствами и приемами, вплоть до
личных выпадов и откровенного шельмования,
дискредитировать оппонента.
Возглавив сов. пр-во, Л. положил в основу политики,
опиравшейся на клас. раскол об-ва, стремление любой
ценой, не останавливаясь перед массовыми
репрессиями, укрепить власть и диктатуру большевиков. При этом
ведущим ориентиром он считал задачу осуществления
мировой социалистической рев-ции, ради к-рой
необходимо спасти «революцию в одной стране». С этой
точки зрения введение политики «военного
коммунизма» в сов. России следует рассматривать не столько как
мобилизацию всех ресурсов для обеспечения победы в
Гражд. войне, сколько как средство достижения
максимума возможного продвижения в сторону
коммунистического идеала. Еще в 1905-07 Л. ратовал за то, чтобы
завести рев-цию дальше границ, отведенных ей
объективными условиями (образец - якобинская диктатура в
кон. 18 в. во Франции). Только когда геополит. ситуация
изменилась (поражения рев-ций 1918 в Венгрии и
Баварии, крах «революционного похода» на Польшу в 1920 и
др.) и наступил предел терпению рабочих и крестьян в
России (восстание в Кронштадте 1921, массовые
восстания крестьян, крупнейшим из к-рых стало крестьянское
тамбовское восстание 1920-21), Л. проявил
политический прагматизм, объявив отказ от политики
«военного коммунизма» и переход к нэпу, провозгласив замену
лозунга гражд. войны лозунгом гражд. мира и взяв курс
на налаживание дипломатических и экон. отношений с
капиталистическими странами. Однако прагматические
решения никогда не приводили Л. к отказу от
стратегической цели. На 8-м съезде РКП (б) в 1919 была принята
разработанная им новая программа партии,
определявшая задачи на период «перехода от капитализма к
социализму». Л. с полным основанием можно считать
создателем системы «партия - гос-во», фактически он
отождествлял диктатуру пролетариата с
монополизацией власти большевистской партией. Будучи утопистом,
он не раз заявлял об относительно скором построении
социалистического об-ва.
В мае 1922 состояние здоровья Л. ухудшилось, он
отходит от активной полит, деятельности, временно
возвращается к ней в окт., а с сер. дек. находится в
состоянии частичного паралича. В период с кон. 1922 до марта
1923, когда он уже был полностью парализованным, Л.
диктует свои последние статьи («Странички из
дневника», «О кооперации», «О нашей революции», «Лучше
меньше, да лучше» и др.) и письма («Письмо к съезду» и
др.). Эти письма и статьи известны под назв. полит,
завещания Л., хотя в оценках по поводу содержащихся в них
идей, высказываний и предложений полит, и науч.
интерпретаторы весьма расходятся. Это, в частности,
относится к нэпу («всерьез и надолго» или подлежит
скорому свертыванию как препятствие в социалистическом
строительстве), к характеристике возможных
преемников (кто более достоин). Наряду с вопросом о
преемниках Л. на протяжении всего сов. периода жизни
волновали вопросы парт, и народного, рабоче-крестьянского
контроля («Как нам реорганизовать Рабкрин» и др.). Его
увлеченность идеей всеобщего контроля можно
объяснить поиском средства уменьшить негативные
последствия политики ликвидации оппозиционной критики
и монополизации во всех сферах жизнедеятельности
об-ва. В своем поел, публичном выступлении на
заседании Моссовета в дек. 1922 Л. обрисовал полит,
перспективу социалистического строительства: «Мы сейчас
отступаем, как бы отступаем назад, но мы это делаем, чтобы
отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть
вперед. Только под одним этим условием мы отупили назад
в проведении нашей новой экономической политики».
И этот будущий «прыжок» (выражение Л.) он
представлял не как деятельность масс, а как деятельность партии,
продолжающей дело, за к-рое она взялась после Октября
1917: «Есть маленькая, ничтожная кучка людей,
называющая себя партией, которая за это взялась. [...] Это
ничтожное зернышко поставило себе задачей, а именно
переделать все, и оно переделало» (В. И. Ленин: Неизвестные
документы, 1891-1922. М., 1999. С. 568,572-573).
В последний год участия Л. в жизни сов. гос-ва и
большевистской партии он сыграл решающую роль в
федеративной конструкции СССР. В спорах о характере
гос. формы объединения сов. республик Л. твердо стоял
на позиции федерации равных, с сохранением за
союзными республиками права самоопределения вплоть до
отделения, и выступал против планов т. н.
автономизации, т. е. вхождения республик в состав РСФСР («К
вопросу о национальностях или об «автономизации»,
продиктовано Л. 31 дек. 1922). Нац. вопросу был посвящен и
поел, продиктованный Л. 6 марта 1923 документ -
коротенькая записка о поддержке руководителей грузинских
коммунистов в их конфликте с Орджоникидзе,
Сталиным ^Дзержинским.
Изоляция больного и парализованного Л. в
подмоск. Горках положила начало борьбе в большевистских
верхах за право именоваться «верным ленинцем» и на
этом основании бессменно вершить судьбы и партии, и
гос-ва. В некрологе, опубл. в меньшевистском
«Социалистическом вестнике» (1924, № 2), люди, хорошо знавшие
Л. не одно десятилетие по совм. пребыванию в РСДРП,
отмечали след. черты создателя и вождя большевизма:
«...он был не из тех вождей, которые стараются поднять
стихию на ступень сознательности, а из тех, которые,
наоборот, становятся во главе стихии именно потому,
что ей подчиняются. Его гений состоял в том, что он мог
уловить все колебания стихии [...] <идея> воплощалась
для него в нем самом. Ибо таким вождем такой стихии
и может быть человек, который фанатично верит в свою
историческую миссию, в свою историческую
предназначенность и потому в свою непогрешимость. Ленин в
высочайшей степени обладал всеми этими качествами
вождя секты». Сам же Л. считал полит, сектантами как раз
своих оппонентов в рядах рос. с.-д-тии. К числу качеств,
присущих Л., согласно этому некрологу, можно отнести
и такую волевую черту его личности, как умение,
оказавшись в меньшинстве, переломить в конечном счете
настроение в парт, верхах и провести свою линию, свои
решения (курс на вооруженное восстание в 1917,
заключение Брестского мира, переход к нэпу).
После смерти Л. началась его канонизация как вождя
рев-ции и абсолютизация его взглядов как «единственно
верного учения», к-рые продолжались в СССР вплоть до
гибели этого первого социалистического гос-ва.
Ленинские суждения в сов. время приобрели нормативный
характер для политиков, публицистов, ученых. В 1920-х гг.
в полит, лексику был введен термин «ленинизм».
Троцкий, Зиновьев, Н. И. Бухарин, И. В. Сталин давали свои
интерпретации взглядов Л. С кон. 1930-х гг. в сов.
идеологии утвердились оценки роли Л., сформулированные

ЛИБЕР
257
в работах Сталина, особенно в «Кратком курсе истории
ВКП(б)» (1938). Ленинизм был провозглашен
методологической основой всех общественных наук в СССР,
особенно сов. историографии, философии, политэкономии
и т. н. науч. коммунизма. Взгляды и оценки Л. считались
непререкаемыми, а сам он объявлен гениальным
продолжателем дела Маркса. Серьезный науч. анализ
взглядов и деятельности Л. стал возможным в России лишь с
1990-х гг., после крушения коммунистического режима.
Критики Л. во многом восприняли оценки
дооктябрьских и эмигрантских авторов (так, вслед за Бердяевым Л.
стали считать теоретиком не столько марксизма,
сколько рев-ции). В заруб, историографии наиб,
значительные работы о Л. написаны британскими историками
(Р. Сервис, Л. Фишер, Н. Хардинг и др.).
Соч.: ПСС: В 55 гг. М, 1958-1965; Ленинский сборник:
В 40 тт. М, 1924-1985; В. И. Ленин: Неизвестные документы,
1891-1922. М, 1999.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 2 (В. И.Ленин).
Лит.: Зиновьев Г. Ленинизм. Л., 1925; Дан Ф.
Происхождение большевизма. Нью-Йорк, 1946; В. И. Ленин:
Биографическая хроника: В 12 тт. М, 1970-1982; Лукач Д Ленин:
Исследовательский очерк о взаимосвязи его идей. М, 1991;
Валентинов Н. Недорисованный портрет. М., 1993;
Волкогонов Д Ленин. Политический поргрет: В 2 кн. М, 1994;
Латышев А. Г. Рассекреченный Ленин. М, 1996; Розин Э.
Ленинская мифология государства. М, 1996; Фишер Л.
Жизнь Ленина: В 2 it. M., 1997; Котеленец Е. А. Ленин как
предмет исторического исследования. М., 1999; Каррер
д'Анкосс Э. Ленин / Пер. с франц. М, 2002; Пейн Р. Ленин:
жизнь и смерть / Пер. с англ. 2002; Его же. Ленин / Пер. с
англ. М., 2008; Сервис Р. Ленин / Пер. с англ. М., 2002;
Сахаров В. А. Политическое завещание Ленина. Реальность
истории и мифы политики. М, 2003; Логинов В. Т. В. Ленин.
Выбор пути: Биография. М, 2005; Его же. Неизвестный Ленин.
М, 2010; Besanson A. Les origins intellectuelles du léninisme. P.,
1977; Harding N. Lenin's Pical Thought. V. 1-2. L, 1977-1981;
Service R. Lenin: A Political Life. V. 1-3. L, 1985-1995.
О.В.Волобуев.
ЛИБЕР Михаил Исаакович (наст. фам. и имя -
Гольдман Марк) (5.6.1880, Вильна - 4.10.1937, Алма-Ата),
полит, деятель, публицист, социал-демократ. Сын мелкого
служащего (торговца), поэта И. Гольдмана, давшего детям
рус. образование; мл. брат социал-демократов Б. И.
Горева, Л. И. Гольдмана, Ю. И. Гольдман. С 1896 вместе с
соучеником по гимназии Ф. Э.Дзержинским участвовал
в агитационной работе С-д. партии Литвы среди
учащихся, исчислял свой рев. стаж с 1897. В 1898 впервые
арестован, после освобождения на поруки эмигрировал
в Швейцарию, откуда вернулся в Россию в 1901. С 1900
чл. Бунда, с 1902 чл. его ЦК. Один из молодых лидеров
Бунда, стремившихся вместе с В. Д Медемом и Р. А.
Абрамовичем к его развитию как нац. с.-д. орг-ции.
Наряду с др. деятелями Бунда, Л. был
ортодоксальным марксистом и интернационалистом. Как и все рос.
социал-демократы до 1917, он считал ближайшей целью
партии осуществление в России бурж.-демокр. рев-ции
и лишь в неопределенном будущем в качестве конечной
цели - достижение социализма. По словам Медема, «он
был блестящим оратором», «обладал сильным духом,
чудовищной энергией и увлеченностью делом», «несмотря
на худобу, болезненность и чрезвычайную нервность».
В отличие от социал-демократов-искровцев, Л. уже в
нач. 1900-х гг. осознал значение в условиях России
национального вопроса и стал отстаивать необходимость
для Бунда нац. программы.
Обосновывая эту мысль на 4-м съезде Бунда
(Белосток, май 1901), Л. заявил: «Мы были до сих пор в значит,
степени космополиты - мы должны стать национальны.
Бояться этого слова нечего. Национальное не есть
националистическое» (Бунд: Док-ты и мат-лы. 1894-1921.
М., 2010. С. 174). В тот момент призыв Л. внести
изменения в тактику и вести «усиленную нац. агитацию» не
нашел поддержки, его поправки к проекту резолюции по
нац. вопросу были отклонены, выдвижение требования
нац. автономии для евреев сочтено преждевременным.
На 5-м съезде Бунда (Лондон, июнь 1903) Л.
подчеркивал, что «раз нац. вопрос существует в жизни, с.-д-тия
должна отвечать на него», в частности реагировать «на
новое явление - нация не как гос-во, а как
культурнопсихологическая особь» (то есть общность), и не верно,
что «нац. требования идут вразрез с общей борьбой
пролетариата» (Там же. С. 284-285).
Л. возглавлял делегацию Бунда на 2-м съезде РСДРП
(1903), голосовавшую за принятие проекта программы
партии, внесенного от имени редакции газ. «Искра», но
при обсуждении проекта счел недостаточным пункт о
возвращении крестьянам «отрезков». В докладе по
вопросу «О месте Бунда в партии» предложил,
руководствуясь решениями 5-го съезда Бунда, включить в парт,
устав признание Бунда единственным представителем
еврейских рабочих в партии и указать, что партия
строится на федеративных началах. Как вспоминал Медем,
дискуссия «была необычайно жаркой», Л. «произнес
страстную речь... но это было все равно, что говорить с
каменной стеной». Большинство делегатов отказалось
рассматривать предложения Бунда, несмотря на
готовность делегации пойти на нек-рые уступки, после чего
она покинула съезд, заявив, что Бунд выходит из РСДРП
(такой исход Л. предвидел ввиду преобладания на съезде
сторонников «Искры»).
На собравшемся в обстановке рев-ции 1905-07 6-м
съезде Бунда (Цюрих, окт. 1905) Л. добился принятия
резолюции по нац. вопросу, в к-рой наряду с требованием
полного гражданского и полит, равноправия для евреев,
а также возможности пользоваться своим языком
содержалась развернутая формулировка
экстерриториальной национально-культурной автономии. Одноврем.
он оставался сторонником единства РСДРП с Бундом в
ее составе, не примыкающим к той или иной фракции.
Представлял Бунд в С-Петерб. Совете рабочих
депутатов, входил в Исполком Совета. В 1906 направлен
Бундом в США для проведения кампании в поддержку рус.
рев-ции. Дел. Стокгольмского съезда РСДРП (1906), на
к-ром Бунд вернулся в партию; на Лондонском съезде
партии (1907) избран в состав ЦК РСДРП. Критиковал
идею «рабочего съезда», выдвинутую П. Б. Аксельродом,
как «утопическую по самому существу», но вскоре стал
сближаться с меньшевиками, допускал, как и они,
соглашения с бурж партиями «от случая к случаю».
Сотрудничая в ряде изданий на идиш в Вильне, Л.
считал, что Бунд должен способствовать развитию ев-

258
ЛИБЕР
рейской светской культуры. Дел. конференции
еврейских учителей (Вильна, 1907), съезда еврейских общин
(Ковно, 1909). В 19Ю выслан в Вологодскую губ., бежал,
в 1910-14 был в эмиграции в Париже, в 19Ю-11 чл.
Загран. бюро ЦК. В этот период Л. деятельно участвовал в
подготовке Венской конференции (авг. 1912) в качестве
представителя Бунда в Организац. к-те по созыву
конференции, рассчитывая, что она будет общепартийной,
выступил на конференции с отчетом о работе к-та. Один из
руководителей «Августовского блока», арестован и снова
бежал за границу.
В нач. 1-й мировой войны 1914-18 Л. вернулся в
Россию как оборонец, но в 1915 арестован и сослан в
Самарскую 176. После Февр. рев-ции 1917 вновь в
Петрограде; вместе с И. Г. Церетели лидер
прав, меньшевиков, чл.
меньшевистского ЦК (с авг. 1917), чл. Исполкома
Петрогр. Совета, чл. Президиума, тов.
(зам.) председателя, рук. междунар.
отдела ВЦИК 1-го созыва. Первонач. был
преисполнен оптимизма
относительно перспектив рев-ции, отвергая
вместе с тем, как и все меньшевики,
заявление В. И.Ленина о том, что
программаминимум РСДРП устарела и после
свержения монархии в России возможен
переход к социалистич. рев-ции. На
10-й конференции Бунда (апр. 1917)
Л. говорил: «Мы живем в веке, к-рый
составляет счастье нашего поколения...
Совершившимся переворотом Россия
стала первой в рядах
интернационального движения пролетариата за свои
конечные идеалы... Кто может сказать,
что наша рев-ция не начало ряда рев-ций, к-рые
приблизят нас к социальной рев-ции?» (Там же. С. 1061-1062).
На Объединительном съезде РСДРП(о) (авг. 1917) Л.
заявил, выступая с приветствием Бунда съезду, что этот
съезд является также и съездом «нашим собственным»,
ибо «Бунд есть органическая часть РСДР Партии».
Защищал на съезде рев. оборончество и правительственную
коалицию с бурж. партиями, выступал против
чрезмерного радикализма программы реформ и обвинял
интернационалистов в отсутствии действительно практич.
предложений. Высказался за участие в Стокгольмской
междунар. конференции социалистов всех без
исключения социалистич. орг-ций и предложил принятый
съездом проект резолюции, в к-рой осуждалась идея
сепаратного мира вместо всеобщего демокр. мира.
События июля-авг. 1917 существенно повлияли на
тактич. позицию Л., он вошел в состав объединенного
К-та нар. обороны, образованного в связи с
выступлением ген. Л. Г. Корнилова, и после его поражения впервые
был (на заседании ЦК 5.9.1917) среди тех меньшевиков,
к-рые выступили против продолжения коалиции с
кадетами. Критиковал кадетов и политику Врем, пр-ва и в
Предпарламенте, набросившись, по словам H. H.
Суханова, «на буржуазию по всей линии», что было
«характерно и симптоматично». Октябрьский переворот 1917
Л. осудил, но первонач. подписал резолюцию
меньшевистского ЦК о переговорах с большевиками.
На Чрезвычайном съезде РСДРП (нояб. 1917) в
докладе (одном из трех) по вопросу о текущем
моменте и задачах партии в Учредит, собрании Л. оценил
негативно-пессимистически как рев-цию в целом, так
и октябрьский переворот. Февр. рев-цию он считал
теперь проявлением деградации, следствием поражения
России в войне ввиду отсталости страны и истощения
ее сил. По его мнению, этим была обусловлена
определяющая роль в событиях 1917 не рабочих, а солдат; это
вовсе не означает, что они проявили подлинную рев.
сознательность, а Россия стала рев. авангардом. Л.
признал ошибочным участие меньшевиков во Врем, пр-ве,
но отверг и идею однородной социалистич. власти, т. к.
в условиях разочарования масс в рев-ции, в демократии
и возрождения привычки всего ждать от власти и
беспрекословно ей подчиняться с.-д-тия не должна быть
«пособницей прямого самодержавия, к-рое неизбежно
придет на смену Смольному». По словам
Л., октябрьский переворот - это «удачная
контрреволюция», не может быть никаких
компромиссов и блоков с
«контрреволюционным большевизмом». Только
буржуазия «при грядущей неизбежной волне
реакции» может стать «той плотиной, к-рая
задержит поток». Он по-прежнему считал,
что Советы являются «лишь теми лесами,
к-рые мы возрождаем, пока не создадим
нормальной полит, орг-ции». Л. высказался
в поддержку областнического движения,
считая, что оно будет противовесом центр,
большевистским властям, призвал к
преобразованию гос-ва на началах федерации -
так же, как партии, на чем давно настаивал
Бунд (см.: Меньшевики в 1917 году. Т. 3. Ч. 2.
М., 1997. С. 376-385).
Оставшись в меньшинстве по всем
вопросам (как и на 8-м съезде Бунда в дек.
1917), Л. воздержался с группой прав, меньшевиков от
участия в выборах ЦК ввиду того, что резолюции,
принятые съездом, находятся в противоречии со всей
прежней меньшевистской тактикой. Вышел из партии,
отказавшись перерегистрироваться, но затем вернулся.
Снова избран в состав ЦК в мае 1918, в 1922-23 член Бюро
ЦК. С нач. 1920-х гг. неоднократно арестовывался.
Осенью 1923 отправлен в Суздальский политизолятор,
затем находился в ссылке в Семипалатинске. Жил в Курске,
в 1930-е гг. - в Казани, с июня 1935 в ссылке в Алма-Ате.
В марте 1937 арестован, расстрелян. Реабилитирован в
1958 и 1990.
Соч.: Задачи рабочего класса в рус. революции. М., 1917;
Кризис революции и задачи демократии: Доклад,
прочитанный на чрезвычайном съезде РСДРП и на VIII съезде Бунда.
[Б. м.], 1917; Полит, автономия областей и задачи с.-д-тии.
Екатеринослав, [1918]; Социальная революция или социальный
распад? Екатеринослав, 1918; Дела большевиков.
Екатеринослав, 1918; Нац. вопрос в свете войны и революции. Харьков,
1919.
Источники: Конференции РСДРП 1912 года: Док-ты и
мат-лы. М, 2008; Бунд: Док-ты и мат-лы. 1894-1921. М, 2010.
Лит.: Абрамович Р. М. И. Л ибер // Социалистич.
вестник. 1947. № 4; Соблазн социализма: Революция в России и
евреи. Париж; Москва, 1995; Тютюкин С. В. Меньшевизм:
страницы истории. М., 2002; Непароков А. П. Правый
меньшевизм: прозрения рос. социал-демократии. М., 2012.
И. С. Розенталь.

ЛОЗИНСКИЙ
259
ЛОЗИНСКИЙ Евгений Иустинович (псевд.: Е. Устинов,
К., Кармелюк, Л., Подолянин) (28.2.1867, г. Брацлав
Подольской губ. - после 1928), публицист, рев. деятель,
один из первых теоретиков максимализма, один из
теоретиков «махаевизма» (назв. этого течения, исходившее
от Л., - «рабочевольчество»). Из дворян; отец -
уездный казначей. Окончил Киевский и Берлинский ун-ты.
С сер. 1880-х гг. участник народовольч. кружков. С нач.
1900-х гг. чл. ПСР. Выдвинулся как организатор рев.
групп учащихся. Один из делегатов ПСР на Междунар.
социалистич. конгрессе в Амстердаме (14-20.8.1904).
В 1904-06 жил в Швейцарии.
В мае-июле 1905 стал одним из лидеров и
теоретиков группы «аграрных террористов» -
леворадикального, максималистского крыла ПСР, с мая ред. его
печатного органа - газ. «Вольный дискуссионный листок». В
статьях этого периода Л. обосновывал свои идеи, опираясь
на тр. П. Л.Лаврова. Активно использовал также работы
К Каутского, доказывавшего высокий уровень полит,
сознательности рос. рабочего класса. Полагая, что борьба
за демократизацию полит, строя в России связана с
интересами буржуазии и верхушки социалистич. партий,
желающих взять в свои руки власть, призывал
«предохранять пролетариат от увлечения из-за
буржуазнореспубликанских "свобод", не стоящих и медного
гроша, и готовить его к одновременному ниспровержению
существующего как политического, так и
экономического строя». Провозгласил тезис о готовности рос.
пролетариата к соц. рев-ции, доказывая, что по сравнению
с европ. пролетариатом «русские рабочие сделали уже
большой шаг вперед». В своих выводах исходил из
наличия массовых социалистич. партий, невиданных
масштабов стачечного движения, роста солидарности
пролетариата, «социалистических» традиций (понимал под
этим термином «общинно-трудовые» традиции крест-ва
и склонность рабочих к артельной форме
самоорганизации) трудящихся слоев населения России (см.:
Вольный дискуссионный листок. 1905.1 мая. № 1. С. 4;
Коммуна. 1905. № 1.С. 5). Одной из наиб, важных предпосылок
социалистич. рев-ции считал наличие массовой
преданной народу рев. интеллигенции («умственного
пролетариата»): «Пусть пролетариат какой-либо другой страны...
покажет нам столько преданной ему и готовой во всем
служить ему интеллигенции, сколько имеет в своем
полном распоряжении пролетариат российский. Эта
интеллигенция - русская, польская, еврейская и т. д. - умела
умирать за интересы рабочих; она сумеет и культурно
работать для них на другой день после победы» (Там же.
С. 5). Л. полагал, что созыв Учредит, собрания и
провозглашение демокр. республики до социалистич.
преобразований приведет к переходу власти в руки буржуазии:
«Лишь после крупного имущественного переворота в
духе социализма учредительное собрание может
явиться выразителем воли и защитником народных
интересов» (Устинов Е. [Лозинский Е. И.] Какова должна
быть программа рус. рев-ции. Женева, 1905. С. 13).
Отрицал союз левых сил с либералами, как с течением,
опирающимся в России на «представителей недвижимого,
землевладельческого капитала, из среды земского
дворянства» (Вольный дискуссионный листок. 1905. 1 мая.
№ 1.С. 7-8; 10 июня. № 2. С. 9). Единств, целью
либералов в России, полагал Л., было спасение дворянского
землевладения и монархии. По-прежнему участвуя в
деятельности ПСР, Л. призывал эсеров «свою
программуминимум расширить и углубить внесением в нее пункта
об экспроприации и коммунализации городской
земли и всех находящихся на ней фабрик и заводов» (Там
же. 1 мая. № 1. С. 4). В ст. «Петр Лавров о возможности
социалистической революции в России» (июнь-июль
1905) Л. подверг критике идею о «централистической
революции», связанной с захватом власти в столице.
В противовес сформулировал принцип
«коммуналистической» рев-ции, когда в результате восстаний
образуется неск. коммун в крупных городах. Предполагал, что,
проводя немедленные преобразования в социалистич.
духе («коммунализацию», т. е. муниципализацию земли
и пр-тий), опираясь на массовое восстание крест-ва, рев.
коммуны завоюют симпатии населения др. регионов и
рев-ция распространится на всю страну (Там же. 5 июля.
№ 3. С 3).
В нояб. 1905 выпустил брошюру «Какова должна
быть программа русской революции», в к-рой
сформулировал подробную программу преобразований. Полит,
строй буд. России предполагал в виде демокр.
федеративной республики, представляющей собой
объединение образованных по нац. и ист. признаку автономных
(вплоть до права на отделение) областей («земских
союзов»), в свою очередь выросших из
объединившихся «самоуправляющихся общин» (союзов городов и
деревень). Руководящими органами республики должны
были стать «Союзно-федеративное собрание делегатов»
(на уровне федерации) и обл., земские
(«коммунальные») собрания (на местах). Эти органы избирались бы
на основе всеобщего, равного и прямого избират. права
для мужчин и женщин с 20-летнего возраста.
Предполагалось широкое применение практики «народного
законодательства» (референдумов). Для решения зем.
вопроса Л. предлагал реализовать эсеровскую программу
«социализации земли» - ее перехода в обществ,
собственность при распоряжении самоуправляющихся общин
на началах уравнит. пользования без права купли и
продажи. Ставился вопрос об орг-ции инвентарного
кредита путем передачи помещичьих с.-х. техники и скота в
пользование крестьян. В городах следовало осуществить
экспроприацию пр-тий и прод. складов, с передачей их
в р) ки местного самоуправления для переустройства на
социалистич. началах. В обществ, собственность
передавались бы гос. и частные капиталы, транспорт, жилые
дома (кроме заселенных лишь семьей домовладельца).
Провозглашалась замена армии «добровольным
участием в вооруженном ополчении». Говорилось об отмене
долговых обязательств, косвенных налогов,
протекционистских тарифов, введении равного налогообложения
граждан. Предполагалось обеспечить обществ,
содержание детей, беременных женщин, стариков, больных.
Ставилась задача ввести бесплатное образование всех
уровней, свободное и безвозмездное пользование
услугами дет. садов, библиотек, музеев, выставок.
Провозглашались свобода вероисповедания и отделение религии
от гос-ва и школы (Устинов Е. [Лозинский Е. И.] Указ.
соч. С. 7-10). Задачей сторонников максимализма Л.
считал создание орг-ции («социально-революционного
союза»), целью к-рой было бы руководство рабочим и
крест, движением во время соц. рев-ции. В случае если
такую орг-цию не удастся создать до нач. массового
рабоче-крест. восстания, Л. считал необходимым
сконцентрироваться на создании очагов рев.
преобразований (коммун), чтобы распространить их опыт на всю

260
ЛОЗИНСКИЙ
страну (Там же. С. 6-7). В качестве осн. инструмента
борьбы он признавал профсоюзы и др. массовые
рабочие и крест, орг-ции, осн. методами рев. борьбы - агр.
террор, экон. и полит, стачки рабочих и крестьян вплоть
до всеобщей. Допускал применение фаб.-зав. террора
«против наиболее упорных представителей
капиталистического гнета» (Там же. С. 15).
В дек. 1905 Л. порвал с ПСР и максималистами,
создал на основе небольшой группы сторонников «Союз
революционных социалистов», выпустил № 1 газ.
«Коммуна». По-прежнему призывая рабочих к восстанию и
провозглашению в городах коммун, неск. сблизил свою
позицию с анархо-коммунистической. Так, в вопросе
об отрицании борьбы за полит, свободы он открыто
солидаризировался с анархистами-коммунистами
«безначальцами» (Коммуна. 1905. № 1. С. 3). Несмотря на
представления о предполагаемых к орг-ции избираемых
рабочими коммунальных советах как о «революционном
временном правительстве», осуществляющем
«диктатуру пролетариата», полит, и экон. устройство коммун, Л. и
его сторонники видели буд. об-во в духе, близком идеям
П. А.Кропоткина, изложенным в его работе ^Хлеб и воля».
В частности, предполагали, что вместо аппарата
чиновников деятельность исполнит, комиссий коммунальных
советов будет осуществляться инициативными
группами добровольцев (Там же. С. 6). Высказывались они и за
отсутствие к.-л. рамок, ограничивающих свободу
личности в отношениях произ-ва и потребления. Так,
планировалось немедленное введение в коммунах принципов
коммунистич. распределения по потребностям каждого
при совершенно добровольном выборе личностью
места и объема выполняемой работы. Произ-во должно
было быть реорганизовано «на демократических
началах артельного самоуправления», при демокр.
выборах руководства («старост») на каждом пр-тии (Там же).
«Коммуналистическая» рев-ция, полагал Л., будет
сопровождаться всеобщей экспроприацией земли крест-вом
с целью передачи ее «во владение всего народа на
началах уравнительного пользования» (Там же. С. 5).
В 1906 Л. сблизился с Я. В. Махайским, принял его
идеи, организовал группу «махаевцев». Неоднократно
выступал с докладами среди рев. эмигрантов. В кон. 1906
возвратился в Россию. Жил в С-Петербурге, издавал там
жур. «Против течения», на страницах к-рого активно
пропагандировал махаевские идеи. Наиб, активная
деятельность Л. как теоретика «махаевизма» пришлась на
1907-12. Осн. теоретич. положения, выдвинутые Л., в
целом совпадают с идеями Махайского. Однако, в
отличие от выражавшего свои идеи в рамках публицистики
и считавшего обществ, науки лишь средством
манипуляции Махайского, Л. не только признавал значение
социологии для разработки соц.-полит. теории и
обоснования классовой сущности интеллигенции (Против
течения. 1907. № 1. С. 11 -12), но и использовал в своих
работах мат-лы науч. исследований, связанных с
положением рабочего класса, развитием образования, историей
междунар. социалистич. движения. Наиб, показательны с
этой точки зрения его тр. «Итоги и перспективы
рабочего движения на Западе и в России» (1909) и «Машинный
прогресс и народное образование» (1908). За
«несистематичность», «чересчур уж отрицательное отношение... к
теории, к современной общественной науке», «шаткость
терминологии» он подверг Махайского критике (Там же.
С. 11-12, 15). Не считая удачным используемый
последним термин «умственный рабочий» для обозначения
нового класса управленцев-интеллектуалов, Л.
предпочитал наименование «умственные работники» (Там же.
С. 15) или понятие «интеллигенция». В 1911 он провел
параллели между трудами «махаевцев» и критикой рев.
интеллигенции со стороны «веховцев», заявив, что они
подписались «почти под всеми теми обвинениями,
которые выдвинула против нее так наз[ываемая] "махаевская"
литература» (Л о з и н с к и й Е. И. Лев Толстой об
интеллигенции и рабочем вопросе. СПб., 1911. С. 1).
В своих теоретич. построениях Л. подробно
останавливался на роли разл. соц. слоев в «рабочей революции»
и в большей степени, чем Махайский, детализировал
процесс соц. преобразований на пути к буд. соц.-экон.
порядкам, обозначаемым им термином «эгалитаризм».
В основе «эгалитаристского» строя, по Л., лежит
равенство доходов при обязательном посильном труде для
каждого и в целом - «имущественное равенство»
(Против течения. 1907. № 3. С. 9-11). Стремясь отграничить
свой идеал от модели, предлагаемой анархистами, Л.
говорил о необходимости борьбы за законодат. защиту
экон. выгод рабочих. Средством борьбы рабочего
класса за буд. строй Л. считал частичные и всеобщую экон.
стачки. Осн. требованиями в ходе рабочих выступлений
должны были стать: введение 8-часового рабочего дня,
орг-ция обществ, работ для безработных, повышение
заработной платы. Представления Л. о форме классовой
орг-ции рабочих, очевидно, сформировались под
влиянием деятельности Советов рабочих депутатов в период
рев-ции 1905-07. Так, общеклассовые орг-ции
пролетариата («союз рабочей воли»), включающие в свой состав
и безработных, по Л., должны были строиться на основе
руководящих экон. борьбой районных, обл. и общерос.
«выборных делегатских комитетов», объединяющих
представителей от пр-тий (Там же. С. 11). Пост, рост
заработной платы, как и орг-ция высокооплачиваемых
обществ, работ для безработных, в результате
нарастания массовых рабочих забастовок и бунтов приведет к
постепенному вытеснению мелких, а затем и крупных
частных капиталов из пром-сти, сопровождающемуся
ростом муниципальных, гос. и земских пр-тий. Итогом
станет исчезновение мелкой буржуазии, в число к-рой
войдет и крест-во, б. ч. к-рого станет выгоднее перейти
в ряды укрепляющего свое благосостояние рабочего
класса, чем вести малодоходное самостоят, х-во
(Лозинский Е. Итоги и перспективы рабочего движения
на Западе и в России. СПб., 1909. С. 345-346).
Особенностью трудов Л. является также анализ связи
негативных аспектов индустр. произ-ва с упрочением
господства интеллигентов над рабочими «физического
труда». Постепенная машинизация труда, по его мнению,
имеет своим результатом «депрофессионализацию»
рабочего, утрату им качеств квалифицированного
ремесленника, обладающего пониманием целостного
характера производств, процессов. Итогом деквалификации
«физического труда» станет низведение рабочего до
уровня легко заменяемого «придатка к машине»,
следовательно, - снижение роли рабочего в процессе произ-ва.
Одноврем. индустр. прогресс ведет к росту
квалификации интеллектуального труда, т. е. усилению значения
интеллигенции в управлении произ-вом (Там же. С. 141,
142). По мнению Л., ф-ка, как система орг-ции массового
труда, лишает рабочего творч., индивидуального начала,
прививая ему дух «стадности», лишая защиты перед ма-

ЛОПАТИН
261
нипуляциями со стороны разного рода полит, «вождей»:
«Современная фабрика с развитым машинным
производством представляет собой необыкновенно
восприимчивую почву для всяких внешних внушений со
стороны образованного общества. Коллективная психология...
учит, что в целом ряде случаев духовный уровень толпы
бывает ниже духовного уровня каждого отдельного
индивида. Условия же жизни и, в особенности массового
труда современного промышленного пролетариата, как
нельзя лучше содействуют образованию такой убогой
психологии рабочей "толпы". [...] Стадность, а не
общественность развивает в рабочем крупная машинная
индустрия, а вместе с этим крайнюю пассивность,
впечатлительность, внушаемость, автоматичность» (Там же.
С. 138,139).
С 1912 Л. прекратил свою рев. деятельность. К 1917
жил в Кременчуге, работал присяжным поверенным
(адвокатом).
После февр. рев. событий 1917 пытался вернуться к
пропаганде своих идей. Выпустил брошюру «Основные
права рабочего класса» (1917). На ее страницах
призывал рабочий класс к борьбе за экон. требования
(введение 8-часового рабочего дня, повышение заработной
платы, орг-ция обществ, работ). Последние данные о Л.
относятся к 1927-28. 6.11.1927 он выступил на
собрании работников юстиции Кременчугского округа с
докладом «Революционная роль права и государства в
эпоху пролетарской диктатуры». В нем синтезировал отд.
положения «махаевизма» с осн. идеологич. канонами
большевизма, ссылаясь на свои работы, тр. Махайского
и Д И. Новомирского. Поддерживая сов. власть,
диктатуру пролетариата, политику ВКП(б), Л. теперь
переадресовал обвинения в стремлении установить
диктатуру интеллигенции в адрес партий 2-го Интернационала.
Вызывает интерес совпадение по времени выступления
Л. с докладом и кампании против старых «спецов»,
развернутой в сов. прессе после «Шахтинского дела». В 1928
доклад Л. был издан в расширенном виде.
Работы Л. благодаря плодовитости автора и нек-рой
оригинальности его идей вызвали определ. резонанс.
Так, В. М. Чернов полагал, что именно Л. был одним из
авторов идеи сов. власти («диктатуры советов»),
позаимствованной у него впоследствии В. И.Лениным
(Чернов В. М. Конструктивный социализм. М., 1997. С. 107).
Труды Л. (статьи в жур. «Против течения», «Что же такое,
наконец, интеллигенция» и «Итоги парламентаризма»)
получили умеренно-сочувств. отзыв Л. Н. Толстого,
писавшего в своем дневнике 22, 24.1 и 26.4.1909: «Читал
Лозинского. Необыкновенно хорошо. Только жалко,
что слишком бойко, газетно-журнально. Предмет же
настолько важный, что требует самого серьезного,
строгого отношения. [...] Читал два дня Лозинского и очень
одобрял. Написал ему письмо. [...] Очень хорошо
отрицание, хотя натянуто, но заключение очень плохо»
(Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 22 тт. Т. 22. Дневники 1895-1910.
М, 1985. С. 293, 305). В опубликованном Л. письме от
26.1.1909 Толстой одобрил критику им рев.
интеллигенции, как и отрицание парламентской борьбы: «Вполне
разделяю Ваши мысли как о значении деятельности
интеллигенции, так и о парламентах. Ваши книги многое
подтвердили мне в моих взглядах, а также узнал я из них
и много нового». При этом, однако, он отмечал
«неясность» предлагаемого Л. рецепта решения соц. проблем,
констатируя необходимость отказа рабочих от насилия
как единств, верного пути (Л о з и н с к и й Е. И. Лев Толстой
об интеллигенции и рабочем вопросе. СПб., 1911. С. 5).
Положит, отзыв Толстого получила и статья Л. с критикой
вегетарианства как средства своеобразного успокоения
совести «образованных классов общества»,
игнорирующих при этом тяжелые условия эксплуатации рабочих.
Впоследствии по совету Толстого болгарский толстовец
X. Досев перевел и издал в Болгарии ряд трудов Л.
Однако в силу того, что Л. сформулировал свою концепцию
во многом под влиянием Махайского, он оказался в
тени основоположника «махаевизма». По этой причине
нек-рые критики (напр., Иванов-Разумник)
воспринимали его как эпигона, списавшего мн. идеи у своего
учителя.
Как таковые исследования об идеях и рев.
деятельности Л. отсутствуют. В 1900-20-х гг. о нем писали лишь в
памфлетах (работы Чернова, Иванова-Разумника). Отд.
упоминания о Л. можно обнаружить и в восп. деятелей
рев. движения кон. 19 - нач. 20 в. [В. А. Поссе, И. Н.
Мошинского (Конарского), Чернова], в также в работе сов.
исследователя Л. Н. Сыркина о «махаевщине».
Информация о Л. как видном представителе максимализма
встречалась в кон. 1980-х- 1990-х гг. в работах исследователей
эсеровского движения (напр., Д Б. Павлова). В 1990-х гг.
появился первый мат-л, посвященный непосредственно
Л., - статья В. В. Кривенького в энциклопедии
«Политические партии России. Конец XIX - начало XX века».
Соч.: Бурж. или социалистич. рев-ция? // Вольный
дискуссионный листок. 1905.1 мая. № 1; Как нам быть с
либералами? // Там же; Каково наше отношение к анархизму? // Там
же. 10 июня. № 2; О либерализме вообще и о рус. либералах
в частности // Там же; Петр Лавров о возможности
социалистич. рев-ции в России // Там же. 5 июля. № 3; Нужна ли
рабочему демокр. республика? // Коммуна. 1905. № 1; Готов ли рус.
народ к соц. рев-ции // Там же; Какова должна быть
программа рус. рев-ции? Женева, 1905 (под псевд. Е. Устинов); Что
же такое, наконец, интеллигенция? СПб., 1907; Социализм и
эгалитаризм // Против течения. 1907.8 мая. № 3; Итоги
парламентаризма. Что дал и может ли он что-либо дать рабочим
массам? СПб., 1907; Машинный прогресс и нар. образование.
Екатеринодар, 1908; Где выход? СПб., 1909; Итоги и
перспективы рабочего движения на Западе и в России. СПб., 1909; Лев
Толстой об интеллигенции и рабочем вопросе. СПб., 1911;
Вегетарианство и воспитание. М., 1912; Осн. права рабочего
класса. Кременчуг, 1917; Рев. роль права и гос-ва в эпоху
пролетарской диктатуры. Кременчуг, 1928.
Источники: МошинскийИ.Н.90-е годы в киевском
подполье // КиС. 1927. № 5; Поссе В. А. Мой жизненный путь.
Дорев, период (1864-1917). М.; Л., 1929; Чернов В. М. Перед
бурей. Минск, 2004.
Лшя.:Сыркин Л.Н.Махаевщина.М.;Л. 1931; Павлов ДБ.
Эсеры-максималисты в первой рос. рев-ции. М., 1989;
КривенькийВ.В.Лозинский //Полит.партии России.
Кон.XIXпервая треть XX в.: Энциклопедия. М., 1996; Чернов В. М.
Конструктивный социализм. М., 1997.
Д. И. Рублев.
ЛОПАТИН Герман Александрович (13.1.1845, Нижний
Новгород - 26.12.1918, Петроград), рев. и полит,
деятель, переводчик, литератор. Из дворян; отец - д. с. с,
пред. Ставропольской казенной палаты Александр
Никонович Л. Получил прекрасное домашнее образование,

262
ЛОПАТИН
имел возможность знакомиться с новинками отеч. и
заруб, лит-ры по истории, полит, экономии, философии
и социологии. В 1861 окончил с зол. медалью
Ставропольскую муж, гимназию, поступил на естеств.
отделение физ.-матем. ф-та С-Петерб. ун-та, где сблизился с
революционно настроенными студентами,
участниками рев. кружка Н. А. Ишутина. В 1865 впервые арестован
за студенч. протест. Арест остался без последствий, и Л.
продолжил обучение в ун-те. Уже в то время он
задумался о неэффективности террора, о невинных жертвах и
репрессиях со стороны властей ко всем, кто имеет хоть
какое-то отношение к потенциальным террористам.
После окончания ун-та (1866) вновь арестован, 2 мес
провел в Петропавловской крепости. Обвинялся в
причастности к покушению на имп. Александра II Д В.
Каракозова (эти обвинения были беспочвенны, поскольку
Л. в то время являлся
противником политики индивидуального
террора). Освобожден из-под
стражи, т. к. смог доказать свою
непричастность к заговору
(официально освобожден за
отсутствием улик).
В 1867 нелегально выехал в
Италию с намерением
присоединиться к отрядам Дж. Гарибальди,
но, прибыв туда уже после
поражения повстанцев, возвратился
через Францию в Россию. По
пути, в Ницце, познакомился с
А И. Герценом, беседы с к-рым
заставили его по-новому
взглянуть на особенности рев.
движения, менталитет рус. об-ва и роль
гос-ва в истории России. Л. встал
на сторону Герцена и в спорах
последнего с «молодой
эмиграцией». Полагал, что считать
Герцена «отсталым», «списывать» его
и отрицать его заслуги в обществ,
движении невозможно, что все
усилия радикально настроенных
рус. эмигрантов из «молодого
поколения» - не более чем борьба
за лидерство в эмиграции, а
Герцен и его «Колокол» не только представляли рос. рев.
движение в Зап. Европе, но и стали его наст, «рупором»,
объединяли разрозненные группы и личности, вслух говоря
о противодействии властей, арестах, обысках и ссылках
революционеров и в самой России, и за границей.
В С.-Петербурге Л. вместе с Ф. В. Волховским создал
в кон. 1867 рев. «Рублевое общество» с целью изучения
экономики страны, быта народа, а также
распространения антиправительств, лит-ры. Он рассчитывал
продолжить дело Герцена, однако уже в нач. 1868 был
арестован и после 8 мес заключения в Петропавловской
крепости сослан в Ставрополь (Кавказский) под надзор
родителей. В 1869 благодаря рекомендации отца принят
на службу чиновником особых поручений в аппарат
губернатора. Но в том же году вновь арестован вследствие
доноса и обнаружения его письма при обыске у одного
из привлеченных по т. н. нечаевскому делу. Бежал из-под
стражи и перешел на нелегальное положение. Готовился
эмигрировать из России, поскольку полиция усиленно
вела его розыск, считая едва ли не лидером рев.
движения в России.
В 1870 Л. организовал побег из ссылки за границу
П. Л. Лаврова, передав ему поддельный загран. паспорт
на имя д-ра Веймера, а затем, получив еще один паспорт
на чужое имя, эмигрировал во Францию, где
сотрудничал с исполнит, структурами 1-го Интернационала
(в сент. 1870 введен в состав Ген. совета 1-го
Интернационала). Вел борьбу против проявления анархистских
тенденций в мировом рев. движении. Считал, что
преодоление бакунизма (см. M. A Бакунин), а также межнац.
разногласий сможет усилить рев. движение, объединить
марксистские группы. Придерживался позиции
Лаврова, согласно к-рой «развитие личности в физическом,
умственном и нравственном отношении; воплощение в
общественных формах истины и справедливости - вот
краткая формула,
обнимающая... все, что можно считать
прогрессом...» (цит. по: http://
www.narovol.narod.ru). По
мнению самого Лаврова,
«теоретические рассуждения
[Лопатина] были всегда оригинальны...
его практические идеалы были
передовые в самом полном и
обширном смысле этого слова»
(Л а в ров П. Л. Философия и
социология. Избр. произведения:
В 2 тт. М, 1965. Т. 2. С. 261).
В том же году Л.
познакомился с К Марксом. Последний
находил «у него <Лопатина> очень
живой практический ум,
веселый характер, стоический, как у
русского крестьянина, который
довольствуется тем, что имеет»,
отзывался о нем очень
положительно: «Он единственный
"солидный" русский, которого я до
сих пор видел. Есть мало людей
на свете, которых я так люблю
и уважаю» (цит. по: http://www
narovol.narod.ru) [После смерти
Маркса Л. сказал, что уважал его
«как учителя и почитал как отца»
(цит. по: http://www.narovol.narod.ru)].
Л. был знаком с большинством руководителей рев.
движения. Знавшие Л. рев. деятели оставили его
любопытные характеристики. Так, революционер Б. Оржих
считал, что «Герман Лопатин, будучи хорошим
теоретиком, человеком высокой культуры и глубокой эрудиции,
умевший импонировать представителям всех классов
интеллигентного общества, был сущим ребенком в
конспиративном отношении. Разъезжая по всей России,
собирая и объединяя различные революционные и
полезные общественные элементы, он заносил в свою
книжку-листовку всех и все под их настоящими
именами, большею частью с самыми непростительными для
революционера-организатора комментариями и
характеристиками, как, например, "Ейск, Лука Колегаев -
банкир революции, дал три тысячи, обещал еще" [...] и т. д.
и т. п.
Почти все центральные группы главных городов
России, где он успел побывать, были записаны у него в

ЛОПАТИН
263
книжке целиком с их адресами, паролями, шифрами и
т. п. Он наивно мечтал... что проглотит все записи в
случае ареста. Но жандармы, к тому же предупрежденные
московским провокатором... оказались хитрее и
вырвали у него листки с адресами прежде, чем он дал себе
отчет, что он арестован» (цит. по: http://www.narovol.
narod.ru).
Л. А. Тихомиров добавил к этому «портрету» еще неск.
штрихов: «...Герман Лопатин был действительно очень
симпатичная Личность. Чрезвычайно талантливый,
красавец, храбрец и авантюрист в душе, способный на
миллион вещей, балагур и рассказчик, который умел и
статью написать, и устроить побег из тюрьмы, - человек
на все руки, и притом с сердцем весьма нежным и с
чисто дворянским чувством благородства. Его недостаток
составляло только вообще легкомыслие, преобладание
фантазии и вкуса к блестящему, фейерверочному. В
глазах серьезного политического деятеля это был
огромный недостаток, не допускавший никакого серьезного,
прочного построения. И Лопатин, действительно, за
свою долгую радикальную жизнь ни в одном серьезном
деле не имел участия. Он сам сознавал эту свою слабую
сторону и отчасти мучился ею, но природа остается
природой» (цит. по: http://www.narovol.narod.ru).
Теоретич. подготовка и практич. деятельность Л.
способствовали укреплению его авторитета в обществ,
движении. Зачастую к нему обращались не только с
целью создания или поддержки разл. операций, но и для
решения споров внутри самих рев. групп. Этому
способствовала и природная деликатность Л., к-рый стремился
к разрешению любого конфликта, считая, что отказ от
посредничества может привести к внутр. распрям.
В 1870 Л. прибыл в Швейцарию для разоблачения
деятельности С. Г. Нечаева, к-рую расценивал как
наносящую исключит, вред рев. движению и даже полностью
дискредитирующую его. Для сплочения
разрозненных групп рус. рев. эмиграции необходимо было
подвергнуть нечаевцев резкой критике, отмежеваться от
подобного рода проявлений. Придя к убеждению, что
объединить рус. рев. силы сможет лишь авторитетный
лидер, Л. зимой того же года вернулся в Россию и
направился в Иркутск с целью освободить из ссылки Н. Г.
Чернышевского, к-рого считал признанным лидером рос.
революционеров. Л. долго готовил план освобождения
Чернышевского, подбирая людей, выправляя
поддельные док-ты и собирая ден. средства. Однако намерения
Л. были раскрыты, а он арестован. Отбывал тюремное
заключение: первонач. в Вилюйске, затем в Иркутске, где
в 1873 смог сбежать от конвоя и укрыться в тайге. Много
месяцев пробирался на 3., в сторону рос. столицы. В пути
ему удалось непосредственно познакомиться с жизнью
крест-ва, мастеровых, провинц. интеллигенции.
Добравшись до С-Петербурга, Л. нелегально выехал за границу
летом того же года.
Жил во Франции по док-там брит, подданного Барта.
Занимался лит. трудом, сотрудничал с местной оппозиц.
печатью, где публиковал статьи, посвященные обществ,
движению и гос. реформам в России. Он, в частности,
отмечал, что интерес к соц. преобразованиям (Вел.
реформам 1860-70-х гг.) отмечался далеко не у всех подданных
Рос. империи. В первую очередь, реформы были важны
для жителей столиц, тогда как рос. провинция жила
иными интересами, своими повседневными проблемами.
В 1877 в Женеве издан сб. «Из-за решетки»,
включавший произведения вольной рус. поэзии и
открывавшийся предисловием Л., в к-ром тот резко критиковал
Ф. М. Достоевского и И. С. Тургенева, считая, что они,
являясь антиподами, лишь отвлекают прогрессивно
настроенные круги об-ва от стремления преобразовать
гос-во (сам же Тургенев очень высоко ценил лит.
дарование Л.).
Неск. раз Л. нелегально посещал Россию, где
встречался с представителями рев. движения и радикально
настроенными литераторами и публицистами. Во время
очередного прибытия в С-Петербург в 1879 арестован и
сослан в Ташкент. Через 8 мес ссылка в Ташкент была
заменена ссылкой в Вологду, откуда в 1883 Л. вновь бежал,
по поддельному паспорту покинул Россию, но
ненадолго. Посчитав, что в России созрели все предпосылки для
рев-ции, решил вернуться на родину.
В 1884, вернувшись в С-Петербург, примкнул к
«Народной воле» и в качестве члена Распорядит. комиссии
вел по всей стране активную работу по объединению
разрозненных рев. сил. Ему удалось объединить отд.
группы, организовать убийство инициатора ряда полит,
провокаций жандармского полковника Г. П. Судейкина.
Однако сам Л. участия в акции не принимал. Свой
поворот в отношении индивидуального террора Л. объяснял
тем, что к подобным действиям его толкнула сама власть,
к-рая не способна - в отличие от оппозиции - пойти на
уступки, смягчить свою политику к инакомыслию.
В нач. окт. 1884 Л. был вновь арестован, в 1887 по
процессу «2 Ьго» приговорен к смертной казни, позднее
замененной на пожизненную каторгу, к-рую отбывал в
Шлиссельбургской крепости. Освобожден по полит,
амнистии 1905 без восстановления в правах и состояния.
Находясь в заключении, Л. продолжил разработку
проблем рос. истории и обществ, движения в России и
в Зап. Европе. Часть задуманного ему удалось
опубликовать в легальной и нелегальной печати после
освобождения. По представлению Л., обществ, движение в
России ведет свою историю со времен А. Н. Радищева,
к-рый своими идеями «заронил первые зерна»
вольнодумства и сомнений в правомерности существующих в
России порядков. Но сильнейший толчок обществ,
нонконформизм получил благодаря выступлению
декабристов, к-рые имели возможность получить представление
о демократизме и конституционализме, будучи в загран.
походах. Именно благодаря декабристам студенч.
молодежь (в первую очередь) подключилась к рев. движению
с целью претворить в жизнь в России идеи равенства
и свободы. Особую роль Л. отводил рус. лит-ре, к-рая
способствовала развитию в населении гражд. позиции,
стремления к справедливости, равенству, приоритету
закона над произволом. Отмечал Л. и неоправданный
радикализм рус. об-ва в отношении к властям, в оценках
Вел. реформ, ими осуществляемым. Вместо
обострения отношений Л. предлагал идти на взаимные уступки,
чтобы снизить уровень радикализации, не допустить
перерастания противостояния соц. слоев в вооруж.
конфликт, к-рый неизменно приведет к распаду гос-ва.
Анализировал особенности истории рос. монархизма,
т. к. именно на рубеже 19-20 вв. остро дискутировался
вопрос о традиционности монархизма в России и
возможности ее реформирования. Л. отмечал, что история
России неразрывно связана с историей монархизма и в
один момент отказаться от этого феномена просто нель-

264
ЛОПАТИН
зя, монархия должна реформироваться наряду с самим
рос. об-вом. Процесс этот будет долгим, предупреждал
Л., и «подгонять» его не стоит, т. к. данные действия могут
вызвать нежелат. эмоции со стороны промонархически
настроенных крестьян. В качестве примера он
приводил реакцию крестьян Вандеи во времена Вел. Франц.
рев-циикон. 18 в.
После освобождения из заключения Л. проживал в
Вильно (по собств. признанию, он хотел на время
избежать встреч со столичными журналистами и оставаться
в стороне от полит, групп, которые стремились привлечь
его к участию в своей деятельности). Приветствовал
созыв Гос. думы, считая, что участие в ее деятельности даст
представителям рев. движения возможность понять, что
такое управление гос-вом, и неск. умерит пыл
радикально настроенных обществ, элементов. От активной рев.
деятельности отошел, занимался лит. работой,
сотрудничал в журналах «Былое», «Минувшие годы»,
«Современник», «Голос минувшего», «Русская воля», в газетах
«Речь», «Одесские новости» и др., на страницах к-рых
выступал с умеренной критикой действий рос. властей и
пропагандой социалистич. идей. Публиковал также свои
художеств, произведения, отрывки из собств.
воспоминаний. Но и в этих работах стремился пропагандировать
идеи социализма, подчеркивая, что воплощение теории
на практике необходимо осуществлять исключительно
мирным, эволюц. путем, ненасильств. средствами.
Россия, подчеркивал, Л., не вынесет еще одной рев-ции,
которая, в отличие от рев. событий 1905-07, может
обернуться огромными жертвами и отступлением страны от
цивилизационного пути развития.
Одноврем. с рев. деятельностью Л. активно
занимался переводами с англ., нем. и франц. яз. (см.: СценсерГ.
Основания психологии. Т. 1-4. СПб., 1876; Его же.
Основания социологии.Т. 1,2. СПб., 1876; Его же. Основания
науки о нравственности. СПб., 1880; Тэн И.
Происхождение обществ, строя совр. Франции. Т. 1. Старый
порядок, СПб., 1880; Типдаль Дж Гниение и зараза по
отношению к веществам, носящимся в воздухе. СПб., 1883;
Что сделал для науки Чарльз Дарвин. Популярный обзор
его главнейших работ по всем отраслям естествознания,
сделанный англ. профессорами и учеными - Гексли,
Чейки, Роменсом и Дайером. СПб., 1883; Жоли А.
Психология вел. людей. СПб., 1884; Адлен Ч. Гр. Виньетки с
натуры и науч. доказательства органич. развития
Джорджа Роменса. СПб., 1883; Карпентер В. Б. Месмеризм,
одилизм, столоверчение и спиритизм с исторической
и научной точек зрения: Лекции. СПб., 1878). По праву
считается гл. переводчиком на рус. яз. «Капитала» Маркса
(хотя перевел только третью его часть, см.: M a p к с К.
Капитал. Т. 1. СПб., 1872; перевод завершен Н.
Ф.Даниельсоном), т. к. разработал рус. экон. терминологию. Переводы
свидетельствуют о широком кругозоре Л.: его
интересовала не только политика, но и науки, раскрывающие
особенности бытовой жизни человека, его
повседневности и интересов. Кроме того, Л. считал, что рус. об-ву
необходимо просвещение, только благодаря ему удастся
«вывести из темноты» многомиллионные массы рос.
населения, к-рое даже в нач. 20 в. «пребывало в невежестве»
(см.: Г. А. Лопатин. Ответы на анкету // Ежегодник
рукописного отдела Пушкинского дома. 1975. М., 1977).
В 1908-13 Л. жил за границей (Швейцария,
Германия), где проходил курс лечения, продолжая одноврем.
участвовать в разл. просветит, проектах, в частности в
выпуске первого номера жур. «Современник» [выходил
в С-Петербурге (Петрограде) в 1911-15], к-рый
рассматривался как своеобразное продолжение традиций
периодики и публицистики рев. демократов 19 в.
В кон. 1913 вернулся в С-Петербург, жил в «Доме
литераторов». С нач. 1-й мировой войны 1914-18 занял
умеренно патриотич. позиции, от к-рых отказался уже
через год. Во время войны материально нуждался,
испытывая неудобства, связанные с невозможностью
получать квалифицированную мед. помощь.
Восторженно встретил Февр. рев-цию 1917, считал
ее продолжением событий 1905-07. Летом 1917
критиковал А. Ф. Керенского, к-рый не дал ген. Л. Г. Корнилову
покончить с радикализацией об-ва.
Окт. рев-цию 1917 встретил критически, считая, что
гражд. сознание не готово к восприятию радикального
образа социализма, пропагандируемого большевиками.
Осенью того же года отошел от полит, деятельности, не
принимал предложения большевиков выступить в
печати по тому или иному обществ, вопросу, стремящихся
использовать его имя для повышения своего
авторитета. На все предложения о сотрудничестве Л. отвечал
категорическим отказом, мотивируя свою позицию
неприятием новых властей. Но весной 1918 по настоянию
М. Горького вошел в орг. к-т «Просветительского
общества в память 27 февраля 1917 г. "Культура и свобода"».
Свой неожиданный поступок Л. объяснял тем, что осн.
целью этого объединения (куда вошли также В. Н.
Фигнер, Г. В. Плеханов, В. А Базаров) была координация всех
культурно-просветит. об-в, клубов и кружков,
объединение «интеллектуальных сил старой опытной
интеллигенции с силами молодой рабоче-крестьянской
интеллигенции». Для этого, полагал Л., необходимо было
«встать над политикой», направив все усилия на
«напряженную культурную работу», вовлекая в нее
обывательские массы (Новая жизнь. 1917.30 июня).
Л. скончался в Петропавловской больнице,
похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища в
Петрограде (С-Петербурге).
Г. И. Успенский, характеризуя насыщенную жизнь
Л., подчеркивал проявившуюся в ней неординарность и
романтичность его натуры: «Чего только он не видал на
своем веку. Его метало из губернаторских чиновников в
острог на Кавказ, с Кавказа в Италию, прямо к битве под
Ментоной, к Герцену, потом в Сибирь на три года,
потом на Ангару, по которой он плыл тысячу верст, потом
в Шенкурск, в Лондон, в Цюрих, в Париж. Он видел все и
вся. Это целая поэма. Он знает в совершенстве три языка,
умеет говорить с членом парламента, с частным
приставом, с мужиком... и в то же время может войти сейчас на
кафедру и начать о чем угодно вполне интересную
лекцию. Это изумительная натура» (Успенский Г. И. Собр.
соч. М., 1957. Т. 9. С. 291). «Вся жизнь Г. А Лопатина - вихрь
эпизодов и случайностей. Такие люди с
исключительными дарованиями или становятся великими людьми или
остаются талантами, не сумевшими найти должное
применение своим слишком широким возможностям. Это
был прирожденный вождь революции», - подытожил
жизнь Л. С. Г. Мельгунов (Мельгунов С. Г. Лопатин //
Наше наследие. 1989. № 2).
В совр. исследоват. лит-ре Л. оценивается как
крупнейший деятель рев. движения 19 в. и оригинальный
мыслитель, давший - на основе анализа зап.-европ.
подходов к оценкам обществ, развития - достаточно объек-

ЛУНАЧАРСКИЙ
265
тивную оценку соц. движения в России нач. 20 в. В ходе
своих теоретич. разработок и практич. деятельности Л.
пришел к выводу о том, что рос. об-во нуждалось в
радикальном окультуривании, а не в полит,
радикализации, к-рая могла обернуться гражд. противостоянием.
Именно этим объяснялся и его отход от активной полит,
деятельности, и согласие сотрудничать с сов. властью
исключительно на ниве просвещения.
Соч.: Автобиография. Показания и письма. Статьи и
стихотворения. Библиография. Пг., 1922; Поэты рев.
народничества. Л., 1967; Поэты-демократы 1870-1880-х гг. Л., 1968.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 1329 (Г. А. Лопатин).
Источники: Лавров и Лопатин (переписка 1870-1883).
Дордрехт; Бостон, 1977.
Лит.:Лавров П.Л. Г.А.Лопатин.Пг., 1919;Антонов В.Ф.
Г. Лопатин. Липецк, I960; Рапопорт Ю. М. Из истории
связей рус. революционеров с основоположниками науч.
социализма. М, I960; Кондратьев Н. Д. Пока свободою горим. Л.,
1975; Давыдов Ю. В. Г.Лопатин, его друзья и враги. М., 1984;
Его же. Соломенная сторожка: (Две связки писем). М, 1986;
С а й к и н О. А. В. А. Гиляровский и Г. А. Лопатин //Диалог. 2001.
№ 1; Свалов А. Н. Лопатин //Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
В.Л. Телицын.
ЛУНАЧАРСКИЙ Анатолий Васильевич (псевдонимы:
Воинов, Анютин, Антон Левый и др.) (11.11.1875,
Полтава - 26.12.1933, Ментона, Франция), полит, деятель,
искусствовед, литературовед, драматург и переводчик.
Академик АН СССР (1930). Родился в семье д. с. с.
Александра Ивановича Антонова (отчество и фамилия
получены от отчима - Василия Федоровича
Луначарского). Увлекся с.-д. идеями еще в Киевской гимназии. Был
руководителем подпольной орг-ции учащихся средних
школ, объединявшей около 200 чел. В 1892 вступил в
с.-д. орг-цию, по поручению к-рой работал агитатором
и пропагандистом в рабочем предместье Киева. В 1895
вошел в с.-д. движение.
В 1895 уехал за границу для продолжения
образования. В Цюрихском ун-те два года изучал
философию и естествознание под руководством
философаэмпириокритика Р. Авенариуса. В это же время
познакомился с Г. В. Плехановым и др. членами группы
«Освобождение труда». В 1896-98 занимался
самообразованием в Италии и Франции.
Вернувшись в Москву, работал агитатором и писал
прокламации. После ареста был отдан на поруки отцу.
Затем последовали еще два ареста, два месяца в
Лукьяновской тюрьме (Москва) и восемь месяцев одиночного
заключения в Таганке (Москва), высылка в Калугу и
ссылка по суду на три года в Вологодскую губ.
В ссылке на почве общего увлечения философией
Э. Маха и сочинениями Ф. Ницше Л. сошелся с А. А.
Богдановым. В написанных в ссылке и вскоре после нее первых
работах пытался соединить марксизм с филос.
принципами И. Канта и И. Фихте, Г. Спенсера и В. Вундта и
особенно Э. Маха и Р. Авенариуса. Работы молодого
марксиста привлекли внимание общественности постановкой
проблемы «искусство и революция», рев. пафосом и
проповедью героического отношения к жизни. Счастье
человека напрямую связывалось им с борьбой за
свободу («Чему учит В. Г. Короленко», 1903). Причем такую
борьбу должны вести не только великие, но и маленькие
люди, объединяясь в партии («Перед лицом рока», 1903).
Ст. «Вопросы морали и М. Метерлинк» (1904) стала
гимном коллективизму борцов за переустройство жизни.
Теория нового искусства впервые была изложена
автором в 1903 в ст. «Основы позитивной эстетики».
Эстетику Л. понимал как науку, оценивающую
действительность с позиций истины, красоты и добра. Он исходил
из того, что каждый класс, имея свои представления о
жизни и свои идеалы, влияет на искусство. Последнее,
однако, развивается по своим внутренним законам
(ЛуначарскийАВ. Основы позитивной эстетики. М., 192 3.
С. 71). В статье «О художнике вообще и о некоторых
художниках в частности» Л. обрушился с критикой на
декадентскую лит-ру за изображение «жалких, бесцветных
людей» (Русская мысль. 1903. № 2. С. 58-60). Драму Г.
Гауптмана «Михаэль Крамер» он расценивал как трагедию,
где внимание сосредоточено на «иррациональном
начале», давящем человека «неизмеримой, массивной,
непонятной и непреодолимой тяжестью». Тогда как драма,
в понимании Л., рассматривает человеческие действия
«по преимуществу под углом зрения свободы воли»
(Луначарский А В. Михаэль Крамер // Киевские
отклики. 1904. № 259.18 сентября).
Отбыв ссылку, Л. перебрался в Киев, где продолжил
активную пропагандистскую работу. После 2-го съезда
РСДРП он примкнул к большевикам, а осенью 1904 по
приглашению В. И. Ленина приехал в Женеву для
участия в работе большевистских газет «Вперед!» и
«Пролетарий*. В это время, стремясь философски осмыслить
полит, практику, Л. в своих литературно-эстетических
работах проводил мысль о необходимости рев.
преобразования «скверной капиталистической мастерской»
силами пролетариата. В апр. 1905 в рецензии на пьесу
М. Горького «Дачники» он констатировал, что рус. об-во
переживает «грандиозный процесс самоопределения»
(Луначарский А В. Критические этюды. Русская
литература. Л., 1925. С 293-320).
Рев. события в России отодвинули на второй план
наметившиеся филос разногласия с Лениным. Более того,
появившаяся в нач. 1907 в большевистском жур.
«Вестник жизни» ст. Л. «Задачи социал-демократического
художественного творчества» во многом опиралась на
ленинскую работу «Партийная организация и партийная
литература» (1905). Отстаивая принцип партийности в
худ. творчестве, Л. выделил характерные черты нового,
пролетарского искусства, возникающего на почве
единения лучшей части интеллигенции с освободительным
движением пролетариата. Оно представлялось ему
искусством глубоких обобщений, острейших конфликтов
и ярких характеров. Это искусство характеризовала
ненависть к отживающему строю, борьба за новый мир и
провидение этого лучшего мира. В ст. «Диалог об
искусстве* (1905) Л. настаивал, что важны не столько темы,
сколько их оптимистичная и победная трактовка с точки
зрения «класса завтрашнего дня» (Луначарский AB.
Отклики жизни. СПб., 1906. С. 116-163).
Для критических статей Л. периода 1-й рус. рев-ции
характерна попытка сочетания науч. (марксистского)
подхода и подчеркнутой полит, направленности. В этом
отношении наиб, показателен сб. статей «Отклики
жизни». Не ставя знак равенства между культурой пролета-

266
ЛУНАЧАРСКИЙ
риата и «бесклассового социалистического общества»,
Л. был чужд богдановскому утверждению
равноправности полит, и культурного движения пролетариата. Он
отстаивал ведущую роль полит, борьбы в жизни
рабочего класса и принцип массовости пролетарского
культурного движения. Рецензию на пьесу Горького
«Варвары» можно считать неким «антигимном» капитализму:
«Старое, деревянное рушится в душах, новое,
соответствующее железной культуре, холодно, бесчеловечно
развертывает худшие инстинкты,
не приносит ни капли света и
тепла». В уездных городах
России происходит «в самых
отвратительных формах жестокое и
тупое первоначальное
накопление». Повсеместно зарождаются
«маленькие капиталисты», чьи
капиталы, «принося не по
размеру большой вред, отнюдь не
приносят той относительной
пользы, которая делает капитал
исторической ценностью» (А. Л е в ы й.
Варвары // Вестник жизни. 1906.
№ 2.10 апреля).
В окт. 1905 Л. был послан
в Россию, где работал
агитатором и членом редакции газ.
«Новая жизнь». Был арестован,
но в кон. 1906 бежал за границу.
В 1907 как представитель
большевиков участвовал в
Штутгартском конгрессе
Интернационала. В это время он выступил с
критикой А. Бебеля и К
Каутского за признание равноценности
и равноправия партии и проф.
союзов [Воинов
(Луначарский А. В.) Новые пути. Введение в отчет делегата РСДРП
по вопросу о взаимоотношении партии и
профессиональных союзов на Штутгартском международном
конгрессе // Радуга. Женева. 1907. № 3. С. 47, 53;
Луначарский А. В. Послесловие к книге А. Лабриола «Реформизм
и синдикализм». СПб., 1907].
При близости взглядов Ленина и Л. на рабочий
вопрос письма последнего жене в авг. 1907 свидетельствуют
о разногласиях по крайней мере по двум важнейшим
вопросам междунар. рабочего движения: в отношении
синдикализма и в общей оценке германской с.-д-тии.
Будучи противником подчинения профсоюзов партии, на
Штутгартском конгрессе Л. предложил компромиссную
резолюцию о тесном сближении партии и профсоюзов
на началах равноправия. Одноврем., будучи
представителем РСДРП в междунар. комиссии по вопросу
синдикализма, он столкнулся с Г. В. Плехановым и др.
меньшевиками, отстаивавшими полную нейтральность
профсоюзов. Эта позиция Л. несколько сблизила его с Лениным:
удалось договориться об усилении социалистической
агитации в рядах проф. союзов, включении согласных
на то синдикатов в партию на равных правах с чисто
парт, орг-ями, установлении орг. связи между
центральными учреждениями обеих частей рабочего движения
на равных правах.
Оценки герм, с.-д-тии были не отделимы от
назревавших разногласий среди большевиков в оценке полит.
обстановки в России и использовании герм, опыта
парламентских форм борьбы. Л. наряду с А. А. Богдановым
стал одним из руководителей фракции «отзовистов» (со
2-й пол. 1908 - группа «Вперед») и организатором парт,
школ для рабочих на Капри и в Болонье. Он считал, что
социал-демократам не место в столыпинской Гос. думе
и требовал отзыва фракции. В 1909 в качестве
представителя «впередовцев» участвовал в Копенгагенском
конгрессе Интернационала.
Расхождения, с ленинцами
усилились в связи с
принадлежностью Л. к группе рус. махистов,
куда входили А. А. Богданов,
В. А. Базаров, Н. В. Валентинов,
П. С. Юшкевич и др.
(Луначарский А. В. Неизданные
материалы // ЛН. Т. 82. М., 1970. С. 499-
500). Филос. кредо Л. в этот
период можно изложит след.
образом: «...философию каждый
выбирает или вырабатывает
сообразно своему характеру,
своей судьбе, своему социальному
положению, своей эпохе» (см.:
Луначарский А.
Самоубийство и философия // Удар:
Альманах. М., 1927. Кн. 1).
В 1908-10 разногласия с
Лениным переросли в открытую
полит, борьбу (см.:
Луначарский А. В. Религия и социализм:
В 2 тт. СПб., 1908-1911; Ленин
В. И. Материализм и
эмпириокритицизм. М, 1909). В своей
работе Л. выдвинул идею
соединение науч. социализма с
религией (богостроительство),
утверждая, что философия Маркса вытекает «из религиозных
мечтаний прошлого». В рецензии на «Исповедь» М.
Горького он выступил против того, чтобы считать марксизм
«ныне и присно и во веки веков "сухой догмой", выдать
его за нечто мертвое, как глыба камня, не способное к
жизни и развитию». Защищая «живую суть» марксизма
(«основной принцип марксизма - смотреть на весь мир
глазами аналитика и диалектика, откликаться на его
явления сердцем сознательного борца и безусловного
коллективиста»), Л. считал богоискательство воплощением
«поисков человеческой совести в потемках
хаотического социального строя». Богостроителем «во всем ходе
истории» у автора выступало человечество в целом, а в
современный ему период - пролетариат. Идейную силу
и новизну повести Горького он увидел «в грандиозной
картине», где «измученный народ в лице своего
ходока, своего искателя лицом к лицу сталкивается с "новой
верой", с истиной, которую несет миру пролетариат». Л.
призвал читателя, оставить «робость от непривычного
сопоставления коллективизма и крестного хода». Ведь
Бог - это «человечество грядущего», «цельное
социалистическое человечество» (Луначарский А. В. Свет во
тьме // Литературный распад. Кн. 2. СПб., 1909. С. 84-
119). С точки зрения Л., если Л. Фейербах поднял
антропологию до теологии, то К Маркс и Ф. Энгельс придали
экон. развитию и соц. прогрессу «высокую
идеалистическую ценность, можно сказать, религиозную ценность»

ЛУНАЧАРСКИЙ
267
(Луначарский А. Атеизм // Очерки по философии
марксизма. СПб., 1908. С. 140).
Л. воспринимал марксизм как религ. философию,
продолжавшую религ. искания пути к совершенной
жизни. К философам прошлого он относился как к
«ориентирующей психологии» и системе ценностных
ориентации. В силу этого сам целенаправленно строил
«философию практического сознания». В условиях разрушения
старых устоев, когда очертаний нового уклада еще не
видно, именно вера, по его убеждению, служит
резервуаром человеческих сил для движения, направленного
против основ существующего порядка. Эсхатология
вселяет необходимый в рев-ции дух наступательности и
готовности рисковать. Цель усилий Л. - дать человеку
почувствовать себя творцом и богом, чтобы начать строить
«царство небесное» на земле. После провозглашенной
Ницше «смерти Бога» Л. на его место ставит человека.
Только осознание собственной свободы делает
человека открытым ддя счастья. Богочеловека, человека «новой
религии» у Л. характеризует прежде всего желание
собственного интегрального развития, возможного лишь в
коллективе, в об-ве, преобразованном пролетариатом.
Для Богочеловека характерно стремление к счастью,
как высшему идеалу человеческой жизни, достигаемому
также в совм. деятельности. И, наконец, новый человек,
испытывающий потребность в совм. труде, стремится
совершить нечто социально значимое.
Для Л., отстаивающего идею предрасположенности
человека к коллективности, именно социализм
выступает как «религия подлинного коллективизма». В ст.
«Вопросы морали и М. Метерлинк» он писал, что «Мы»
рождается из сотрудничества родовой группы и «постепенно
обнимает собою племя, город, нацию, наконец, все
человечество». Оно дает возможность «радоваться победам,
которые осуществляются лишь через столетие после
смерти "маленького я", жить жизнью давно погибших
поколений, которые тоже принадлежали к "Мы",
составляли его часть» (ЛуначарскийА. Этюды критические и
политические. М., 1906. С 175).
Богостроительство Л. с его верой в возможность
преодоления индивидуальной смерти было своеобразной
«религией прогресса». Спасение от смерти он
рассматривал как перенесение центра тяжести со своего
психического «Я» «на великое "Мы", на творческое, борющееся,
прогрессивное человечество». Автор, для к-рого Бог есть
человечество в высшей потенции, откровенно говорил о
целесообразности создания теории «социального мифа»
в области пролетарского сознания (Луначарский А.
Атеизм // Очерки по философии марксизма. С. 157).
Ведь для него «Бог» - это скорее метафора, образно-худ.
отношение к миру (Луначарский А. В. Драматические
произведения: В 2 тт. М., 1923. Т. 2. С. 43-45).
Л. рассчитывал, что идеи богостроительства легко
усвоятся традиционалистским сознанием,
находящимся под сильным влиянием религ. миросозерцания.
Отношения между индивидуумом и коллективом он
определял через совм. труд и чувства радости, солидарности
и т. п. Т. о. понимаемый коллективизм подразумевал
необходимость решения проблемы общечеловеческой
орг-ции труда как основы человеческой культуры.
После жесткой ленинской критики Л. признал свои
воззрения ошибочными. В 1912 наметилось его
сближение с большевиками: отошел от «впередовцев», а в
след. году вошел в состав редколлегии газеты «Правда».
С кон. 1915, после длительного перерыва и переезда с
семьей из Парижа в Швейцарию, возобновились
сотрудничество и личные отношения с Лениным. В 1915 в
своих выступлениях Л. постоянно подчеркивал свое
духовное родство с большевиками, отмечал объективность
большевистской оценки текущего момента и
критиковал социал-патриотизм (Луначарский А. В. Европа в
пляске смерти. М., 1967. С. 9).
В 1911-1915 он работал обозревателем зап.-европ.
лит-ры ряда газет и журналов. Осн. положением его
культурологической концепции дооктябрьского
периода стало понятие культуры как продукта человеческого
труда, противопоставляемого природе. Основой
развития культуры Л. считал взаимодействие человека и
природы, а осн. принципом культуры (кроме первобытной
и будущей социалистической) - классовость. Он
полагал, что человечество идет по пути
интернационализации культуры, но интернационализм предполагает не
уничтожение национальных мотивов, а их гармонию.
В свою очередь эволюция культуры к ее вершинам
заключается в формировании творческих личностей.
В развернувшейся в 1913 в с.-д. печати дискуссии
по проблемам культуры Л. занял «центристскую»
(между сторонниками и противниками идеи
«пролетарской культуры») позицию. Но он безоговорочно отверг
утверждение А. Н. Потресова, будто лит-ра является ддя
рабочих роскошью. Рассматривая искусство как
действенное орудие в руках пролетариата, Л. решительно
отвергал мнение, что это ограничивает писателя в
выборе тем и сюжетов для своего творчества. Но одноврем. он
выступал решительным противником «всяких идейных
авторских прав». Для него всякий сюжет и худ.
произведение должны рассматриваться «как ценности
общественные» (Луначарский А В. «Братья Карамазовы» на
сцене тетра Старой голубятни // Театр и искусство. 1914.
№ 13. 30 марта).
В частности, давая характеристику творчеству
Б. Шоу, Л. особо отмечал значение его соц. сатиры,
критики общественной и семейной морали. Но при этом
замечал, что «положительное учение Шоу, его идеал
сверхчеловека - демократа и социалиста и мещанина из
разных социалистических рецептов, которая заменяет ему
программу, вряд ли удовлетворит серьезно мыслящего
человека». Ведь Шоу «не верит в перевороты, а лишь в
медленное движение к идеалу сквозь густую колючую
заросль человеческой глупости» (Луначарский А. В.
Французский критик об английском комедиографе //
Театр и искусство. 1912. № 39.23 сент).
В появившихся в 1914 нескольких «Письмах о
пролетарской литературе» Л. окончательно сформулировал
осн. принципы пролет, лит-ры. В частности, в первом из
этих писем «Что такое пролетарская литература и
возможна ли она?» он отмечал, что не всякое произведение
о рабочих (или написанное рабочим) принадлежит к
пролет, лит-ре, к-рая должна носить клас. характер,
«выражать или вырабатывать классовое миросозерцание».
Признавая факт отсутствия «пролетарского Гете» и
«художественного Маркса», Л. указывал на появившиеся уже
сборники пролет, поэтов и участие рабочих в легальной
рабочей печати, тем самым опровергая тезис А. Н.
Потресова о невозможности создания пролет, искусства.
В этот же период Л. обрушился с критикой на
«буржуазный инстинкт» и «декадентские настроения» «нового

268
ЛУНАЧАРСКИЙ
театра» В. Э. Мейерхольда (Луначарский А. В.
Заблудившийся искатель // Образование. 1908. № 4).
С начала 1-й мировой войны гл. темой
интернационалистской публицистики Л. стала «война войне». Он
стал одним из основателей пацифистской газеты «Наше
слово», но к большевикам окончательно вернулся лишь в
самый канун Октября.
В 20-х числах марта 1917 Л. в письме предложил
Ленину созвать перед отъездом в Россию совещание
с женевской группой «Вперед». Но Ленин переслал это
письмо Г. Е. Зиновьеву, согласившись на личную встречу
только с Л. В кон. марта Л. приехал в Цюрих, чтобы
повидаться с Лениным, но не застал его. От имени группы
«Вперед» он провел переговоры с Зиновьевым, после
чего 3 апр. вновь приехал в Цюрих, где, наконец,
встретился с Лениным. Однако договориться о единстве
действий с «впередовцами» не удалось. Более того, решение
Ленина ехать в Россию при согласии одной Германии и
без всякой санкции из России Л. считал полит, ошибкой.
Вернувшись в Россию в мае 1917, он вошел в орг-цию
«межрайонцев», от к-рых был делегатом 1-го Всерос.
съезда советов (3-24 июня 1917). От фракции
объединенных социал-демократов был избран членом
Президиума съезда. На съезде Л. выступил с идеей ликвидации
Гос. думы и Гос. совета и передачи власти «трудовым
классам народа», отстаивал интернационалистские
позиции при обсуждении воен. вопроса.
В июле он вошел в редакцию созданной М. Горьким
газеты «Новая жизнь*. В дни июльского кризиса
солидаризировался с большевиками, призывая ВЦИК любой
ценой «взять власть в свои руки»: «Пусть мы захлебнемся,
пусть мы погибнем, мы будем апеллировать к истории и
выполним свой долг» (цит. по: Революция 1917 г.
Хроника событий: В 7 тт. М; Л., 1924. Т. 3. Июнь-июль. С. 145,
146). Но он видел и опасность «вооруженной
авантюры» для судьбы революции (цит. по: ВИ КПСС. 1991. № 2.
С. 36). После провала июльского выступления, спасение
рев-ции Л. усматривал в «нахождении средней линии
тактики» (цит. по: Революция 1917 г. Хроника событий.
Т. 3. Июнь-июль. С 337).
Был обвинен Временным пр-вом в гос. измене и
арестован, с 23 июля по 8 авг. 1917 находился в «Крестах».
Заочно был избран одним из почетных председателей
6-го съезда РСДРП(б) (26 июля - 3 августа), на к-ром
«межрайонцы» объединились с большевиками. 20 авг.
стал руководителем фракции большевиков в Петрогр.
гор. думе. Одноврем. с авг. работал в газ.
«Пролетарий* и в жур. «Просвещение», вел активную
культурнопросветительскую работу.
20 сент. утвержден членом Муниципальной группы
ЦК партии, затем избран во Временный Совет
Российской Республики (Предпарламент). Письма Л. жене в
окт. 1917 свидетельствуют о неприятии им курса на
вооруженное восстание: «Эта серая масса, сейчас
багровокрасная, может наделать больших жестокостей, а с
другой стороны, вряд ли мы при зашедшей так далеко
разрухе сможем, даже если власть перейдет в руки крайне
левой, наладить сколько-нибудь жизнь страны» (цит. по:
ВИ КПСС. С. 43). По этому вопросу примкнул к правым
большевикам - Л. Б. Каменеву, Г. Е. Зиновьеву, Д. Б.
Рязанову и др. Но утром 25 окт. Л. в очередной раз
солидаризировался с большевиками, считая, что «вне перехода
власти к Советам нет спасения для России». Тогда как
общий демокр. блок с эсерами и меньшевиками,
требующий «доброй воли и политической мудрости», считал
утопией (цит. по: ВИ КПСС С. 45).
Был избран членом Президиума 2-го Всерос. съезда
Советов, на к-ром огласил написанное Лениным
воззвание «Рабочим, солдатам и крестьянам!», извещавшее
о победе рев-ции и переходе власти к Советам. Избран
членом ВЦИК и утвержден наркомом просвещения
(находился на этом посту до 1929). Затем - пред. Ученого
к-та при СНК СССР, директор НИИ лит-ры и искусства,
один из редакторов Литературной энциклопедии. В 1933
был назначен полпредом в Испании, но по дороге
тяжело заболел и скончался. Урна с прахом установлена в
Кремлевской стене в Москве на Красной площади.
Соч.: Этюды критические и полемические. М., 1905;
Отклики жизни. СПб., 1906; Пять фарсов для любителей. СПб.,
1907; Идеи в масках. М., 1912; Культурные задачи рабочего
класса. Пп, 1917; Собр. соч.: В 8 тт. М, 1963-1967; Силуэты. М,
1965; Воспоминания и впечатления. М., 1968; Марксизм и
религия. М., 1971.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 142 (Луначарский А. В.).
Лит:. Истомин Л. А. Публицистика А. В. Луначарского
в годы первой русской революции // ВМГУ. Серия 7.
Филология, журналистика. 1962. № 6; Павловский О. А.
Луначарский. М., 1980; Агневич В. В. «...Опыта сердца, мысли и
пера»: Эволюция философских взглядов А. В. Луначарского
до 1908 г. Минск, 1991;Яковлева Т. С.Луначарский. М., 1991;
Измоденова H. H. Один из проектов социализма (по
работам Ю. Ларина, А. Богданова, А. Луначарского) //
Социалистический идеал: вчера, сегодня, завтра. М., 1992; О'Коннор Т. Э.
Анатолий Луначарский и советская политика в области
культуры. М., 1992; Его же. Анатолий Васильевич
Луначарский // ВИ. 1993. № 10; Билаонова М. Ю. Социальный идеал
в русском марксизме: А. Богданов и А. В. Луначарский //
Современный исторический процесс: истоки, перипетии,
перспективы: Межвуз. сб. Йошкар-Ола, 1999; Северикова H. M.
К оценке философского наследия А. В. Луначарского // ВМГУ.
Серия 7. Философия. 2000. № 2; Франц С. В. Социализм и
религия // Религия в ценностных измерениях: Материалы
науч. конф. «Философия и религия на рубеже тысячелетий»,
26-28 сент. 1999 г. Уфа, 2000; Любутин К Н., Франц С. В.
Российские версии марксизма: Анатолий Луначарский.
Екатеринбург, 2002; Дойчер И. Вооруженный пророк. М., 2006;
Бореев Ю.Б.Луначарский.М., 2010.
И. Б. Орлов.
~ЧС^^>~

МАЙСКИЙ (наст. фам. -Ляховецкий) Иван
Михайлович (7.1.1884, Кириллов Вологодской губ. - 3.9.1975,
Москва), сов. гос. деятель, дипломат, историк, публицист;
акад. АН СССР (1946) Из семьи воен. врача. Окончил
Омскую классич. гимназию. С 1902 уч. на ист.-филол. ф-те
С-Петерб. ун-та; исключен в том же году из-за участия
в студенч. движении, сослан в Омск. В 1912 окончил
экон. ф-т Мюнхенского ун-та. В 1903 вступил в РСДРП,
меньшевик. Принимал участие в орг-ции профсоюзного
движения. В период рев-ции 1905-07 член
Саратовского совета рабочих депутатов. В нач. янв. 1906 арестован,
осужден и сослан на 2 года в Тобольскую губ. В 1908
эмигрировал в Германию, в 1912 переехал в Англию.
Вернулся в Россию в мае 1917. Работал в аппарате
Петрогр. совета рабочих и солдатских депутатов, был
членом коллегии Мин-ва труда Врем, пр-ва. 27.6.1917 на
Всерос. конференции профсоюзов выступил с докладом
о примирительных камерах (учреждения, имеющие
целью разрешение трудовых споров между нанимателями
и рабочими путем соглашения).
К Окт. рев-ции 1917 отнесся отрицательно, считая,
что «растоптана душа социалистической
интеллигенции, ибо ее вере в народ самим же народом нанесен
бесконечно тяжкий и мучительный удар», под влиянием
к-рого «...смерть и разложение внесены в ее ряды: одни,
полные отчаянья и боли, судорожно пытаются плыть
против течения, другие отходят в сторону и
замыкаются в состоянии тупой апатии, третьи - раздраженные и
обиженные "неблагодарностью" масс уходят в стан
явных и тайных врагов народа... Что случилось? Случилось
то, что часто бывает в истории: реальная жизнь
обманула ожидания идеологов, она оказалась совсем не такой,
какой ее воображают себе люди мысли, слова и
поэтического вдохновения» (Юбилей «Русского богатства» в
1918 году / Публ. К. Шмидта // Минувшее. М., 1990. Т. 1.
С. 308).
На Чрезвычайном съезде РСДРП(о) (дек. 1917)
выступил с докладом о рабочем контроле, осн. мысль
к-рого заключалась в том, что рабочий контроль
порождает анархо-синдикалистские иллюзии, поэтому
партия должна вести борьбу против рабочего контроля,
за гос. систему регулирования экон. жизни. На 1-м
Всерос. съезде профсоюзов (янв. 1918) выступил против
централизации руководства профсоюзами и, в
частности, характеризуя ситуацию, сложившуюся в
профсоюзного движении после окт. 1917, заявил: «...большинство
рабочих сейчас увлечено большевистскими лозунгами,
увлечено иллюзиями, оно, может быть, искренно верит,
что эта революция не есть революция буржуазная, а
является революцией социалистической. Они, эти массы,
становятся глухи к тем увещеваниям, которые раздаются
по их адресу со стороны... меньшинства, остающегося на
старых позициях» (1-й Всерос. съезд профсоюзов. Пп,
1918. С. 10).
Летом 1918 мин. труда в Самарском пр-ве К-та
членов Всерос. Учредит, собрания (Комуча), за что был
выведен из меньшевистского ЦК и исключен из РСДРП в
сент. того же года.
В февр. 1921, пересмотрев свои полит, убеждения,
решил окончательно разорвать отношения с
меньшевизмом и перейти в стан их противников - большевиков.
Принят в РКП(б) Сиб. бюро ЦК партии. Свое решение о
союзе с большевиками объяснял следующим образом.
«...Корень всех деливших» меньшевиков и большевиков
«разногласий сводится, по существу, ктому или иному
пониманию революции. Если признать, что нынешняя
революция буржуазна, необходимо признать коалицию с
буржуазией в политике и сохранение основ капитализма
в экономике, и применение труда и капитала в
социальной области, словом, все то, что проделывали в 1917 году
меньшевики и с[оциалисты]-р[еволюционеры]. Если же
признать, что нынешняя революция социалистическая
(даже не в смысле немедленного осуществления
полного социализма, а лишь в смысле постановки на очередь
социалистических задач), необходимо признать разрыв
с буржуазией, диктатуру Советов, попытки
социализации производства, короче, все то, что начиная с октября
1917 г. проделывали большевики. Одно вытекает из
другого с неумолимой логичностью, с такой же железной
необходимостью, с какой при достаточном нагревании
вода превращается в пар» (Майский И. М. Избр.
переписка с рос. корреспондентами. М., 2005. Кн. 1. С. 167).
В 1917 М. твердо верил, что Россия переживает
буржуазную или, как выражались, «буржуазно-демократическую
революцию». Характеризуя природу этого соц. события,

270
МАЙСКИЙ
M. называл его «хорошей демократической революцией»,
но предостерегал от преувеличенно-социалистич.
ожиданий на ее счет, писал: «Потом пришел октябрь, пришел
1918 г., вера моя в буржуазность революции оставалась
неизменимой». В то время М. считал большевиков
«безумными мечтателями, советскую диктатуру - насилием,
попытки насаждения социализма - роковыми
экспериментами, несущими гибель стране». Почти весь период
гражд. войны М. был ярым апологетом борьбы с
большевизмом, и поскольку «по натуре» он, говоря его собств.
словами, был «человек
логичный и решительный», то ему
«глубоко претила та
бесцветнополовинчатая политика,
которую в то время вела
меньшевистская партия. Уж если
борьба, так настоящая борьба не с
аршинными резолюциями, а
с винтовкой в руках».
Медленный, но «неудержимый
поворот» в позиции М. начался
после разгрома Белого движения
на В. России. Он сам так
описывал этот поворот: «Советская
Россия, несмотря на отчаянное
внутреннее и внешнее
положение, обнаруживала
изумительную, почти
сверхъестественную жизнеспособность, а на
западе все ярче и несомненно
начинали разгораться огоньки
социалистических сдвигов и
переворотов. Моим прежним
взглядам был нанесен тяжелый
удар. Я почувствовал
необходимость многое пересмотреть
и передумать и с конца 18 года
совсем ушел от политики». М.
«понял», что с нач. 1-й мировой
войны 1914-18 все
«культурное человечество вступило в
полосу активного перехода от
капитализма к социализму», и
что в силу этого перехода «центральной идеей
двадцатого столетия является социальная идея, подобно тому,
как центральной идеей эпохи Великой французской
революции и большей части двадцатого столетия была
национальная идея». Он «понял» также, что и рус. рев-ция,
«как самое яркое проявление начавшегося перехода,
отнюдь не является лишь демократической революцией»,
а далеко выходит за рамки соц. переворота: «Она
является (с октября 1917 г.) до дерзости смелой попыткой
использовать своеобразно сложившиеся исторические
обстоятельства для быстрой, почти "мгновенной"
замены буржуазного строя социалистическим в огромной,
плохо организованной стране. Можно говорить о
формах и средствах, применяемых для осуществления
данной цели, но никоим образом нельзя считать самую эту
попытку каким-то преступлением, какой-то безумной
химерой». Подобная попытка «вполне законна», т. к. она
не только не противоречит ходу ист. развития, но,
наоборот, «лежит в общих тенденциях переживаемой...
эпохи». Конечно, оговаривался М., невозможно заранее
сказать, в какой мере Россия сможет принять социалистич.
орг-цию об-ва и х-ва - «(полностью, частично, и если
частично, то в какой именно части), однако
подобные вопросы не могут быть разрешены
абстрактнотеоретическим путем». Вопросы о реорганизации России
после социалистич. рев-ции могут быть решены лишь
«путем опыта». Значит, подчеркивал М., «необходимо
пробовать, необходимо, конечно, с сохранением
здравого рассудка и твердой памяти осуществлять на
практике основы социалистического производства. Пусть
будут при этом промахи и ошибки, они неизбежны во
всяком новом деле. На
промахах и ошибках мы постепенно
научимся искусству
социалистического строительства, мы
мало-помалу нащупываем ту
линию, которая в условиях
наших дней отделяет область
реально возможного от области
утопии». Давая характеристику
меньшевикам, М. отмечал, что
они были «добродетельными,
но бесталанными учениками
прошлого, робкими
подражателями давно отживших
образцов, они мыслили
старыми шаблонами и книжными
формулами, они были лишены
того драгоценного чутья
жизни, чутья эпохи, которое одно
только может в бурные
моменты революций, когда на
поверхности взволнованной
народной стихии скрещиваются
разнообразные силы и
течения, правильно подсказать,
где пройдет
равнодействующая исторического
процесса», поэтому меньшевики так
быстро сошли с полит, сцены.
Большевики же, по мнению М.,
наоборот, отличались
«смелостью и оригинальностью, они
не питали особого пиетета к
заветам прошлого и к догматическим заклинаниям. Они
были гибки, практичны и решительны, они в высокой
степени обладали тем чутьем действительности,
которого так не доставало меньшевикам. Большевики, и только
большевики, явились первовестниками того нового, что
таилось в недрах нашей революции, они сказали новое
слово в области революционного творчества, они
создали новые формы государственного строя,
экономической жизни, социальных отношений, идеи которых
носились в воздухе, но осуществить которые у других не
хватало смелости. Большевики же творили революцию,
новую, еще никогда не виданную миром революцию.
К тому же большевики обнаружили способность учиться
у жизни и... извлекли полезные уроки из допущенных
ранее ошибок, постепенно делая свою политику все более
разумной и реалистической. И именно потому, что
большевики так хорошо сумели уловить дух и стремления
эпохи, они сумели обнаружить за время своего
господства такую силу жизненности и энергии, что равную ей
трудно найти в мировой истории» (Там же. С. 171).
Этими словами выражается рев. мировоззрение М.

«МАЛЫХ ДЕЛ» ТЕОРИЯ
271
В 1921 М. назначен председателем только что
образованного Сиб. Госплана. С 1922 зав. отделом печати
НКИД, первый ред. ленингр. жур. «Звезда» (1924-25).
В 1922 выступал свидетелем обвинения на процессе
эсеров (отказаться от этого для М. означало бы фактически
оказаться на той же скамье подсудимых). В 1929-32 сов.
полпред в Финляндии. Подписал сов.-финский договор
о ненападении (янв. 1932). В 1932-43 чрезвычайный
и полномочный посол в Великобритании. Одноврем.
в 1937-39 сов>представитель в Лиге наций. Находясь в
Лондоне, узнал о нападении Германии на СССР. Так
описывал сложившуюся в Москве ситуацию: «Наступил
второй день войны - из Москвы не было ни звука, наступил
третий, четвертый день войны - Москва продолжала
молчать. Я с нетерпением ждал каких-либо указаний от
Советского правительства, и, прежде всего, о том,
готовить ли мне почву для заключения формального
англосоветского военного союза. Но ни Молотов, ни Сталин
не подавали никаких признаков жизни. Тогда я не знал,
что с момента нападения Германии Сталин заперся,
никого не видел и не принимал никакого участия в
решении государственных дел. Именно в силу этого 22 июня
по радио выступил Молотов, а не Сталин, и советские
послы за границей в столь критический момент не
получали никаких директив из центра» (Его же. Дни
испытаний // Новый мир. 1964. № 12). В 1943-46 зам.
наркома иностр. дел СССР, участвовал в Ялтинской (1945) и
Потсдамской (1945) конференциях, пред.
Межсоюзнической репарационной комиссии в Москве (1945) по
репатриации русских, оказавшихся за границей. После
увольнения с дипл. работы (1946) работал в Ин-те
истории АН СССР. В 1948-53 проф. МГУ, читал курс лекций
по новой и новейшей истории Испании.
В февр. 1953 арестован и обвинен по ст. 58 УК РСФСР,
исключен из КПСС и АН СССР, приговорен к 6 годам
ссылки. Освобожден в 1955, восстановлен в КПСС и в АН
СССР. В 1960 реабилитирован.
Последние годы жизни М. продолжал работать в
Ин-те истории АН СССР (с 1968 Ин-т всеобщей истории
АН СССР), где по его инициативе созданы группы
исследователей по изучению истории Испании и Англии.
Автор ряда фундам. работ по истории сов. внеш. политики,
а также восп.
Соч.: Германия и война. [М., 1916]; Полит. Германия. М.,
[1917]; В мире герм. проф. движения. П., 1917; Демокр.
контрреволюция. М.; Пг., 1923; Перед бурей. М., 1944 (2-е изд. М.,
1945); Испания. 1808-1917. М., 1957; Восп. сов. посла в
Англии. М., I960; Кто помогал Гитлеру. Из восп. сов. посла. М.,
1962; Восп. сов. посла. М., 1964; Восп. сов. дипломата. 1925-
1945. М., 1971; Люди. События. Факты. М., 1973.
Лит.: Бережков В. М. Как я стал переводчиком Сталина.
М., 1993;3алесский К А. Империя Сталина: Биогр.
энциклопедии, словарь. М., 2000.
В. Л. Телицын.
«МАЛЫХ ДЕЛ» ТЕОРИЯ, система взглядов и
конкретных действий части рос. демокр. интеллигенции,
направленная на адаптацию крест, х-ва к рыночным
условиям и тов.-ден. отношениям. Широкое
распространение получила в сер. 1880-х - нач. 1890-х гг.
Идеологич. основы «М. д.» т. заложены П. П.
Червинским и И. И. Каблицем в работах 1870-х - нач. 1880-х гг.,
опубл. в газ. «Неделя». В них пересматривалась роль отеч.
интеллигенции в соц. прогрессе, анализировался
характер ее взаимоотношений с народом, уточнялись
понимание морального долга и целевая направленность
деятельности. Окончат, оформление «М. д.* т. получила
в творчестве Я. В. Абрамова, от фамилии к-рого
происходит ее второе назв. - «абрамовщина». Составными
элементами «М. д.» т. стали: признание капиталистич.
эволюции страны, призыв к «образованному обществу»
направить усилия на помощь рус. деревне, разработка
целого ряда практич. мер по просвещению народа и
улучшению его материального положения.
«М. д.» т. - составная часть народнич. доктрины (см.
Народничество). Гл. цель прогресса виделась ее
идеологами в достижении «общего блага». Однако, в
отличие от концепций П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского,
обществ, эволюция напрямую не связывалась с
развитием лучших качеств человека. Как писал Абрамов,
«...прогресс общества вовсе не обусловливает собою
прогресса личности, и личность в прогрессирующем обществе
отнюдь не прогрессирует» (Абрамов Я. В. По разным
ведомствам // Книжки «Недели». 1898. № 1. С. 172). Тем
самым приоритеты отдавались интересам целого, а не
индивида. Однако такой подход кардинально не менял
общей для народничества идеи морального долга перед
народом. Происходила только ее трансформация
применительно к новым условиям жизни.
К сер. 1880-х гг. стало очевидным, что рыночное х-во
в России окончательно укрепило свое положение и
требуется разработка форм и методов приспособления к
этим условиям. «Пора перестать бесполезно рассуждать
о невозможности укрепления капиталистических
порядков в нашем отечестве и обратить все внимание на
то, чтобы... оградить население от печальных сторон
этих порядков», - писал по этому поводу Абрамов (Его
же. Наш капитализм // Неделя. 1891. № 47. С. 500). Этот
вывод снимал вопрос о социалистич. перспективе
развития страны и ориентировал интеллигенцию на длит,
повседневную работу. Соответственно менялся и идеал
образованного человека. На смену героям рев. борьбы
приходила «трудовая интеллигенция»: «...учителя и
учительницы начальных школ... лица земско-медицинского
персонала... захолустные судьи, лучшая часть
духовенства... интеллигенция из крестьянства и мещанства и т. п.»
(Его же. «Неделя» и П. А и В. А. Гайдебуровы // Юг. 1894.
№ 117. С. 3). Ее моральный долг состоял в служении
народу и рядом с народом. «М. д.» т. призывала
просвещенных людей не бояться покинуть крупные города,
селиться в деревне, «слиться с народом, радея о его благе» (Его
же. Тяготение к земле // Неделя. 1891. № 16. С. 500).
Центр, роль в «оседании интеллигенции на земле»
отводилась земству. Органы местного самоуправления
должны были взять на себя решение мн. проблем в экон.
и соц. сферах. В первую очередь это относилось к
улучшению материального положения сел. населения. «До
тех пор, - писал Абрамов, - пока наш народ не выйдет
из принижающей его нищеты... все начинания будут
разбиваться об эту бедность» (Там же. С. 501).
Ликвидировать малоземелье можно было при помощи
предоставления кредитов для покупки земли или аренды гос. зем.
собственности. Тяжелое налоговое бремя могло быть
уменьшено при орг-ции системы обществ, запашек, до-

272
МАРТОВ
ход от к-рых шел бы на погашение платежей и выплат
в местный бюджет. Земства должны были возложить
на себя посредническую миссию по хранению и сбыту
с.-х. продукции, вытеснив тем самым с рынка нечистых
на руку посредников. Значит, внимание уделялось в
«М. д.» т. пропаганде культуры ведения х-ва,
распространению агрономич. знании, вопросам обеспечения
населения семенами высокопродуктивных сортов зерновых
и огородно-полевых культур, изготовления и
использования совр. орудий труда, разведения породистого
скота, развития пчеловодства. При поддержке земств в
финансировании и реализации продукции новый импульс
в развитии могли получить крест, промыслы.
Среди приоритетных направлений в деятельности
также называлось развитие местного здравоохранения
и образования. В идеале мед. служба должна была
обрести вид стройной системы, с «...сельскими больницами
и больничными покоями по нескольку на уезд, с сетью
амбулаторий, охватывающих все население, с десятком
врачей на уезд и лекарскими помощниками на особых
пунктах» (Его же. Край без земства // Неделя. 1895.
№ 3. С. 95). Бесспорным шагом по пути прогресса
стало бы и развертывание на условиях общедоступности
и минимальности оплаты сети земских школ, в к-рых
ученики получали бы не только общую образоват.
подготовку, но ремесл., с.-х. знания и навыки. Такой подход
позволили бы выпускникам земских школ продолжить
свое образование в будущем.
Сильные стороны «М. д.» т. заключались в ее четкой
адресности (трудовая интеллигенция), выборе орг.
структуры (земство) и признании наличия серьезной соц.
проблемы, порожденной капитализмом. Наряду с этим
отеч. интеллигенция получала возможность применить
свои силы на ниве культурно-просветительской работы.
Но при всей своей демокр. направленности «М. д.» т. не
содержала требований полит, преобразований, так же
как и социалистич. идей. Это не могло не вызвать
критики со стороны др. представителей народничества. Гл.
оппонентами идей Абрамова выступили Н. В. Шелгунов и
Михайловский. В их работах содержались серьезные
нарекания в адрес «М. д.» т. относительно забвения
наследства 1860-х - 1870-х гг., приукрашивания
действительности, превознесения паллиативных мер, к-рые не
могли принципиально изменить соц.-экон. жизнь страны.
Во 2-й пол. 1890-х гг. влияние «М. д.» т. стало
уменьшаться, а ее популярность среди интеллигенции - падать.
Источники: Абрамов Я. В. Правда ли, что нет дела? //
Неделя. 1885. № 32; Его же. Еще о наших специалистах // Там
же. № 38; Его же. Самоуправление интеллигенции //Там же.
№ 40; Его же. Стоит ли работать в деревне? // Там же. № 41;
Его же. Обязательные и вольные запашки // Там же. 1886.
№ 49; Его же. Опыт агрономич. орг-ции // Там же. 1887.
№ 43; Его же. Нар.-хоз. подъем //Там же. 1888. № 10; Его же.
Мрачные и светлые явления // Там же. № 29; Его же.
Светлые явления // Там же. № 39; Его же. Реформы и люди // Там
же. 1890. № 46; Его же. Пед. нелепости. // Там же. № 48; Его
же. Земские закупки на Кавказе //Там же. 1891. № 43; Его же.
Гимназисты и гимназистки // Там же. 1895. № 30.
Лит.: Шелгунов Н. В. Очерки рус. жизни. СПб., 1895;
Михайловский Н. К. Дневник писателя // Собр. соч. Т. 6.
СПб., 1909; Его же. Поиски светлых сторон //Там же; Его же.
О новых мозговых линиях // Там же; Его же. Еще об
«Истории новейшей литературы» А. М. Скабичевского // Там же.
Т. 7; Харламов В. И. Публицисты «Недели» и формирование
либер.-народнич. идеологии в 70-80-х годах XIX в. //
Революционеры и либералы России. М., 1990;Зверев В. В.
Реформаторское народничество и проблема модернизации России.
От сороковых к девяностым годам XIX века. М., 1997.
В.В.Зверев.
МАРТОВ Л. (наст, фам., имя, отчество - Цедербаум
Юлий Осипович; др. псевд.: Л. М., Берг, Гамма, А. Егоров,
Нарцисс Тупорылов и др.) (12.11.1873,
Константинополь - 4.41923, Шемберг, Германия), полит, деятель,
один из лидеров меньшевизма и междунар. с.-д-тии,
публицист, историк. Из семьи потомств. поч.
гражданина, служащего Рус. об-ва пароходства и торговли; дед -
А. О. Цедербаум, изв. еврейский обществ, деятель, ред. и
издатель; братья М. - С. О. Ежов и В. О. Левицкий, сестра -
Лидия Осиповна, жена Ф. И.Дана. В семье царили культ
материализма, критич. отношения к рос. деспотизму,
преклонения перед зап. демократией. Важными шагами
в становлении мировоззрения М. стало чтение мемуаров
А. И. Герцена «Былое и думы», лит-ры по истории рев-ции
во Франции и запрещенных цензурой демокр. и
социалистич. изданий.
С 1891 уч. на естеств. отделении физ.-матем. ф-та
С-Петерб. ун-та. В февр. 1892 за участие в студенч.
кружках арестован и исключен из ун-та. Лидер
марксистского кружка «С-Петербургская группа "Освобождение
труда"», автор программного предисловия к речи Ж. Геда
«Коллективизм», изданной на рус. яз. кружком.
Подчеркивая преемственную связь народничества и с.-д-тии, он
подверг резкой критике первое за идею заговора с целью
захвата власти рев. интеллигенцией. Ближайшую цель
грядущей рев-ции видел в достижении полит, свободы,
а важнейшую задачу - в создании рабочей партии (см.:
«Критическая мысль является в истории
революционным фактором» / Публ. М. Д. Дворкина, П. Ю. Савельев //
Россия XXI. 2010. № 6. С 170-177). После 5-месячного
тюремного заключения (с осени до весны 1893) летом
1893 выслан на 2 года в Вильно, где в местной еврейской
с.-д. орг-ции стал одним из наиб, заметных
пропагандистов. Редактор брошюры А. И. Кремера «Об агитации»
( 1894), рекомендовавшей переход от полит, пропаганды
к стачечной борьбе на почве актуальных для рабочих
требований. На маевке 1895 в Вильно выступил с речью,
в к-рой обосновывал необходимость особой,
автономной еврейской с.-д. орг-ции (текст речи без
разрешения автора позднее опубл. Бундом: Поворотный пункт в
истории еврейского рабочего движения. Женева, 1900).
С осени 1895 в С-Петербурге, один из руководителей
«Союза борьбы за освобождение рабочего класса» (само
название орг-ции предложено М.), автор ряда его
листовок, адресованных рабочим петерб. пр-тий с призывом
бороться за свои права. В янв. 1896 арестован, более года
находился в тюрьме, в нач. марта 1897 выслан на 3 года в
г. Туруханск. В 1896 написал серию статей для теоретич.
журнала С-д. партии Германии «Die Neue Zeit» («Новое
время»), опубл. позднее на рус. яз. в виде брошюры
«Современная Россия» (1898). Эти статьи, вместе с
написанными в течение 1897-99 работами «Народничество
прежде и теперь», «Рабочее дело в России» и «Красное знамя
в России» (все изданы эмигрантским «Союзом русских
социал-демократов»), отражали систему взглядов М. на

МАРТОВ
273
совр. состояние России (отсталая по сравнению с европ.
странами; с реакц. полит, режимом, но растущим
капиталистич. строем) и перспективы ее развития по пути
демократии и социализма. В них также обосновывались
ведущая роль пролетариата (см. Гегемония
пролетариата) на этапе демокр. рев-ции в России и ближайшие
требования РСДРП (программа-минимум). Особо
подчеркивалось, что непременным условием перехода
России к социализму является свободное нар. гос-во по типу
США или Швейцарии. П. Ъ.Аксельрод оценил эти работы
как поражающие «глубиной мысли и блестящей
формой» (Социалистич. вестник. Экстренный выпуск. 1923.
10 апр. С 2); В. И.Ленин настойчиво рекомендовал их
читателям (Л е н и н В. И. ПСС Т. 4. С. 245). Вслед за Лениным
в 1899 М. направил группе
«Освобождение труда»
протест, подписанный
ссыльными Туруханска, против
тенденций экономизма
в РСДРП. По окончании
ссылки вместе с Лениным и
А. Н. Потресовым участник
«тройственного союза»,
основавшего газ. «Искра» и
жур. «Заря».
В марте 1901 по
настоянию редакции «Искры»
выехал в Мюнхен по чужому
паспорту (с июня 1901 по
предписанию Деп-та
полиции находился в розыске).
В июне и окт. того же года
участвовал в конференции
и съезде эмигрантских с.-д.
орг-ций, где настаивал на
подчинении их редакции
«Искры», что привело к
углублению раскола и
созданию из групп содействия
«Искре» «Лиги русской
революционной
социалдемократии».
Один из редакторов и
ведущий публицист
«Искры», организатор трансп. и
организац. связей редакции
с с.-д. группами России. Вел
конспиративную переписку
с искровскими орг-циями
Ю. России. Участвовал в
разработке программы РСДРП, пропагандировал
принцип организац. централизма, критиковал полит,
федерализм и национализм, заговорщическую и террористич.
тактику. Именно в этот период в парт, обиход вошли его
псевдонимы: Мартов, Л. М. Несмотря на высокую
публицистич. активность, М. в идейном и полит, отношении
еще следовал за Лениным, выступал прежде всего
пропагандистом и популяризатором его идей. После
переезда редакции «Искры» в Лондон (весна 1902)
сосредоточился на работе по привлечению на сторону «Искры»
колоний рос. полит, эмигрантов.
В этот период обозначились серьезные разногласия
между М. и Лениным. Прежде всего, это касалось
взглядов на соотношение морали и политики. По-разному
представляли себе они и пути перехода от кружковой
орг-ции с.-д. движения к партийной. М. полагал, что этот
процесс не может быть осуществлен «сверху», только
усилиями «вождей» и лишь ортодоксальными
«искровцами», а должен идти «снизу», «органическим» путем, не
формально, с включением и «антиискровских»
элементов с.-д-тии. Предложил свой проект устава РСДРП,
отвергнутый Лениным.
Дел. 2-го съезда РСДРП (Брюссель, затем Лондон,
июль-авг. 1903), выявившего принципиальные
разногласия между делегатами. М. на съезде возглавил
«искровское» меньшинство, противостоявшее
«большинству» во главе с Лениным. По организац. вопросу съезд
принял предложенную им формулировку § 1 Устава
партии, к-рая значительно
расширяла круг ее членов. М.
требовал также ослабления
власти центр, учреждений
партии. Активно поддержал
идею Потресова о союзе с
либералами в борьбе за
демократию, добился
принятия ряда резолюций в
поддержку проф. рабочего
движения. После съезда вошел
в Бюро меньшевиков, став
одним из наиб,
влиятельных лидеров меньшевизма.
Вместе с тем он всегда
отличался от др. признанных
его идеологов особым
радикализмом и неприятием
бернштейнианства.
Критика организац.
принципов парт, стр-ва
привела М. к выводу о
противоречии между классовыми
задачами РСДРП и ее
интеллигентским составом, к-рое
вело к искажению
социалистич. характера
деятельности партии, невниманию к
пробуждающейся обществ,
самодеятельности рабочих
масс, недоверчивому
отношению к ним. Осенью 1904
М. выступил с
предложением пересмотреть тактику и
орг-цию РСДРП для
приспособления их к условиям
открытых массовых полит, акций, в ходе к-рых неизбежно
взаимодействие с несоциалистич. силами,
оппозиционными режиму. В связи с тем что ближайшей задачей
РСДРП и необходимым условием успешности грядущей
соц. рев-ции являлось, по его мнению, низвержение
самодержавия и установление в России демокр.
республики, поддержал предложенный Аксельродом план
участия с.-д-тии в «банкетной кампании», организованной
либералами осенью 1904 в связи с 40-летием введения в
России суд. уставов.
С развитием в России рев. кризиса выступил с
резкой критикой взглядов большевиков (см. Большевизм)
на характер назревающих преобразований и их
движущие силы. В отличие от большевиков, утверждавших,

274
МАРТОВ
что пролетариат может и должен взять на себя решение
задач обществ.-полит. преобразований, М. не видел иной
возможности, кроме содействия бурж.-либер.
демократии. В его представлении, она неизбежно, под давлением
объективных обстоятельств должна будет «леветь», но ее
попытки оттеснить от гос. власти реакц. часть имущих
классов нуждаются в содействии, к-рое, однако,
пролетариат должен осуществлять, сохраняя полную полит,
самостоятельность.
В окт. 1905, воспользовавшись амнистией, М., как и
др. лидеры рос. с.-д. движения, вернулся в Россию.
Участвовал в работе С-Петерб. совета рабочих депутатов.
Чл. редакции легальной меньшевистской газ. «Начало».
В нояб.-дек. 1905 под влиянием роста массового рев.
движения взгляды М. существенно левели: он без
скептицизма отнесся к идее перманентной рев-ции А. Л.
Парвуса - Л. Д. Троцкого, поддержал объединит, устремления
большевиков и меньшевиков. На рубеже 1905-06 входил
в состав объединенного ЦК РСДРП и редакцию
общепартийной газ. «Партийные известия».
С 1906 сторонник идеи «рабочего съезда»,
выдвинутой Аксельродом (предполагалось, что съезд, будучи
организован в ходе легальных выборов по рабочей
курии в Гос. думу, выступит на открытой обществ, арене и
положит начало новому парт, стр-ву, создаст базу для
коренного самореформирования РСДРП). В февр. и июле
1906 подвергался арестам, в сент. выслан за границу, ок.
месяца находился в Германии, затем нелегально
вернулся в Россию, проживал в Финляндии.
Дел. 5-го (Лондонского) съезда РСДРП (май-июнь
1907), на к-ром выступал с отчетным докладом ЦК
партии. После его окончания остался за границей. Не будучи
избран в ЦК, в 1908-11 являлся чл. редакции центр,
органа РСДРП - газ. «Социал-демократ». Дел. Штутгартского
конгресса Интернационала (1907); вместе с Лениным и
Р. Люксембург внес радикальные поправки в резолюцию
об отношении к войне.
После рев-ции 1905-07 М. редактировал загран.
центр, орган меньшевиков - жур. «Голос
социалдемократа» (1908-11). По важнейшим вопросам
теории и тактики это издание выражало взгляды, отличные
от позиции др. парт, органов, напр. жур. «Наша заря»,
к-рый Потресов издавал легально в России. Вместе с
тем оттенки и различия во взглядах М. и Потресова, двух
признанных лидеров меньшевизма, не были в то время
настолько принципиальными, чтобы исключить
возможность их солидарных действий. Они тогда не
только вели совместную борьбу против «внутреннего врага»
в рядах с.-д-тии - большевиков, но и пытались вместе
осмыслить путь, пройденный рос. с.-д-тией, и новые
условия, в к-рых ей пришлось действовать после 1907.
Наиб, полно эта аналитич. работа выразилась в крупном
обобщающем коллективном труде «Общественное
движение в России в начале XX в.». Взгляды М. чем дальше,
тем больше расходились с большевистскими. Он
отрицательно относился к существующим формам
подпольных парт, орг-ций и предлагал, опираясь на парт,
фракцию в Гос. думе, проф. союзы, об-ва самообразования,
кооперативы, строить «открытую» рабочую партию или
ее «организационные аванпосты». При этом никогда не
был последовательным «ликвидатором», не стремился к
полному разрушению нелегальных структур партии,
поскольку никогда не ставил текущие задачи выше
конечной цели.
М. последовательно отрицал заговорщич. методы в
боевой тактике социал-демократов, попытки орг.-техн.
подготовки восстания вне массового движения, идею
захвата центр, власти рев. партиями и т. д. Им он
противопоставлял захват народом («снизу вверх») тех обществ,
позиций, к-рые открывались благодаря дезорг-ции гос.
аппарата, и использование всякой представляющейся
возможности открытой орг-ции масс. В этой связи он
отрицательно относился к идее бойкота выборов в Гос.
думу, требовал беспартийности проф. союзов и их
полной организац. самостоятельности. При оценке
движущих сил рев. процесса, в отличие от большевиков, после
поражения рев-ции 1905-07 скептически относился
к рев. потенциям крест-ва, а в большевистском лозунге
«демократическая диктатура пролетариата и
крестьянства» видел попытку искусств, ускорения соц. процессов
и полный разрыв с марксизмом.
Одним из первых М. обратил внимание на
«империализм» как важнейшее обществ, явление современности.
Но, в отличие от большевиков, акцентировал внимание
не на «загнивании» и «умирании» капитализма, не на
характеристике империализма как «кануна
социалистической революции», а на перспективах его развития
как экон. и полит, системы. С др. стороны, в отличие от
крайних «ликвидаторов», предполагал возможность
новой демокр. рев-ции. Исходя из факта стабилизации
полит, режима в России и появления новых возможностей
для легальных полит, действий, считал, что подготовкой
к новой рев-ции должна стать широкая агитац. работа с
использованием думской трибуны, легальной прессы и
обществ, орг-ций.
К 1911 М. окончательно убедился в невозможности
сосуществования меньшевиков и большевиков в рамках
одной партии и выступил с брошюрой «Спасители или
упразднители? (Кто и как разрушал РСДРП?)», явившейся
своеобразным манифестом эмансипации от
большевизма, поддержал Троцкого в деле организац. объединения
социал-демократов на антибольшевистской основе.
Участник конференции рос. социал-демократов в Вене
(авг. 1912), на к-рой такой блок был оформлен. В 1912
чл. Загран. секретариата Организац. к-та (OK), редакции
«Известий Заграничного секретариата OK», редакции
газ. «Луч».
Воспользовавшись амнистией, в кон. 1913 - нач. 1914
М. краткое время жил в С-Петербурге, принимал
активное участие в создании новой парт, орг-ции. Летом 1914
вновь выехал за рубеж для участия в Венском междунар.
социалистич. конгрессе (из-за войны не состоялся).
Остался в Париже, а в нач. 1915 переехал в Швейцарию.
Входил в Загран. секретариат OK РСДРП и редакцию газ.
«Голос». Однако руководство газетой постепенно
перешло от М. к Троцкому, претендующему на особую
внефракционную роль в РСДРП.
С начала 1-й мировой войны 1914-18 М.
решительно выступал за ее немедленное прекращение. Осуждал
«патриотов» и жестко критиковал «центристов». Не
желая победы ни одному бурж. пр-ву, завершение войны
связывал с глобальными демокр. преобразованиями во
всем мире и возрождением междунар. орг-ции
социалистов. Участник Циммервальдской (1915) и
Кинтальской (1916) конференций (Швейцария). С итоговыми
док-тами последней был не вполне согласен, поскольку
они отражали взгляды большевиков.

МАРТОВ
275
Весной 1917 был инициатором проезда
находившихся в эмиграции рос. социал-демократов в Россию
через Германию, но с Лениным и его сторонниками ехать
отказался. Вернулся в Россию тем же путем лишь в нач.
мая. Чл. Исполкома Петрогр. совета и ВЦИК (1917-19).
Дел. 1-го (1917), 2-го (1917) и 4-го (1918) Всерос.
съездов Советов. На авг. объединит, съезде РСДРП(о) избран
в состав ЦК партии. Ред. журнала «Интернационал»,
газет «Летучий листок», «Искра», «Вперед!», сотрудник газ.
«Новая жизнь» (все в Петрограде). Внутри РСДРП(о)
возглавил группу меньшевиков-интернационалистов.
3 авг. обратится от имени этой группы с приветствием к
6-му съезду РСДРП(б), в к-ром выразил сожаление, что
глубокое расхождение в вопросах о методах рев.
борьбы делает все еще невозможным объединение всех парт,
элементов, оставшихся верными интернационализму
(Меньшевики в 1917 году: В 3 тт. 4 кн. / Под общ. ред. 3.
Галили, А. Ненарокова, Л. Хеймсона. М., 1994-97. Т. 2.1996.
С. 223). Полагая, что рев-ция не остановится на создании
бурж пр-ва, выступал против его поддержки и тем более
против вступления социалистов в его состав.
Предлагал проводить политику давления Советов на пр-во для
осуществления демокр. преобразований и
постепенного формирования «однородного социалистического
правительства». Вместе с тем М. полагал недопустимым
подмену задачи завоевания власти большинством рев.
демократии задачей завоевания власти в борьбе с этим
большинством и против него (Там же).
Приход большевиков к власти в окт. 1917 осудил, хотя
признавал, что он, «несмотря на все противоречия и
реакционные тенденции большевизма», должен
считаться шагом вперед в обществ, развитии (см.: Меньшевики
в большевистской России. 1918-1924: В 4 тт. / Отв. ред.
3. Галили, А Ненарокова. М., 1999-2004. Меньшевики в
1919-1920 гг. С. 334). Считал вооруж борьбу против Сов.
власти недопустимой. С дек 1917 возглавил новое парт,
большинство, выдвинув лозунг конструктивной
оппозиции большевикам. После разгона Учредит, собрания,
на 3-м Всерос. съезде Советов в янв. 1918 вошел в состав
ВЦИК. В марте 1918 переехал в Москву, возглавил
редакцию центр, парт, органа газ. «Вперед!». 14.6.1918
исключен из состава ВЦИК вместе со всеми представителями
РСДРП в Советах всех уровней. Однако, когда 30.11.1918
это решение под влиянием рев-ции в Германии было
отменено, М. тут же вновь, несмотря на ряд оговорок и
жесткую критику большевистской практики, вернулся к
прежней тактич. линии. В качестве одной из осн. задач
РСДРП на дек. всерос. парт, совещании 1918 М.
провозгласил задачу борьбы «против всех попыток союзного
империализма насилием, обманом или голодом
водворить в России так называемый "порядок" буржуазной и
помещичьей контрреволюции» (цит. по: Меньшевики в
большевистской России. 1918-1924: В 4 тт.
Меньшевики в 1918 году. С 704). В 1919 вновь член ВЦИК, дел. 7-го
(1919) и 8-го (1920) Всерос. съездов Советов, в 1919-20
депутат Моссовета. Летом 1919 избран д. ч. Социалистич.
академии.
В 1918 М. подвел итог своей многолетней работе,
начатой брошюрой «Красное знамя в России», над
историей РСДРП, выпустив в свет кн. «История российской
социал-демократии». Труд М. выделялся на фоне
аналогичных работ того времени высокой фактич.
насыщенностью (изложение доведено до лета 1907) и
концептуально резко отличался от большевистских
исследований. Ленинская концепция истории большевистской
партии, сформулированная в кн. «Детская болезнь
"левизны" в коммунизме» (1920), в значит, мере построена
на противопоставлении концепции М., к-рый
рассматривал историю меньшевизма и большевизма в относит
единстве с.-д. движения, развивавшегося в связи с
ростом стихийного рабочего движения. Особое внимание
он уделял опыту думской деятельности РСДРП.
В новом парт, программном док-те - тезисах
«Мировая социальная революция и задачи пролетариата»
(апр. 1920), автором к-рых был М., утверждалась
неизбежность мировой пролетарской рев-ции и
установления диктатуры пролетариата (см.: Меньшевики в 1919-
1920 гг. С. 424-432).
Летом 1920 ЦК РСДРП обратился в СНК с просьбой
разрешить М. выехать за границу для лечения и участия
в съезде Независимой с.-д. партии Германии (НСДПГ).
В сент. того же года М. легально выехал в Германию.
В Берлине он возглавил Загран. делегацию (ЗД) РСДРП
и попытался сыграть решающую роль в объединении
центристских сил междунар. социалистич. движения.
На съезде НСДПГ в Галле (окт. 1920) М., выступив против
предложений пред. Коминтерна Г. Е. Зиновьева о
вступлении нем. социал-демократов в эту орг-цию, заявил,
что «русская революция больна и собственными силами
излечиться не может». Речь М. была издана в Германии
сначала на немецком, а потом и на рус. яз. и получила
большой резонанс как на Западе, так и в России.
В февр. 1920 М. основал в Берлине
«Социалистический вестник», самый крупный и авторитетный рус.
эмигрантский €.-д. журнал. Успел опубликовать в нем св.
80 статей и заметок. В них М. выступил жестким
критиком большевистского соц. эксперимента в России,
обнажил слабость предлагаемых большевиками трактовок
таких понятий, как «диктатура пролетариата»,
«пролетарская демократия», поднял проблемы роли насилия
в сломе старого мира и построении новых отношений
в об-ве, подмены диктатуры пролетариата диктатурой
партии, к-рая свелась в конце концов к деспотии
коммунистам бюрократии. Он утверждал, что большевизм
знаменует тупиковый путь развития социалистич.
мысли, стихийное возвращение к бакунизму, лассальянству,
якобинству, а осн. черты большевистской
психологии сводил к максимализму, примату потребления над
произ-вом, апелляции к силе как гл. средству решения
всех полит, и эконом, вопросов, и связывал появление
этих черт с теми изменениями в психологии масс, к-рые
произошли в годы 1-й мировой войны, усилившей
анархистские и деструктивные тенденции в сознании
миллионов, идеи примитивного коллективизма и уравнит.
распределения. С этой точки зрения, ближайшее
будущее России М. оценивал весьма пессимистически,
предсказывал большевистский термидор, бонапартистский
переворот и переход к воен.-полиц. гос-ву. По его
мнению, сохранить те элементы сов. системы, к-рые могли
бы в дальнейшем послужить основой для
преобразования России на началах демокр. коллективизма, в
сложившейся ситуации можно было лишь путем соглашения
между рабочим классом и крест-вом и раздела власти
между выражавшими их интересы полит, партиями. М.
не был сторонником полного отказа от
обобществления произ-ва, соц. завоеваний и возврата к господству
рыночной экономики, открывающей, по его мнению,
возможность неогранич. эксплуатации наемного труда.

276
МАСЛОВ
Будущее России М. связывал с многоукладной
экономикой, регулируемым гос-вом рынком, кооперацией,
сильным соц. законодательством и полит, демократией, не
исключая возможности в будущем превращения России
в социалистич. гос-во в связи с победой социализма на
Западе.
Выводы М. о неизбежности мировой рев-ции и
крахе капиталистич. х-ва вызвали возражения со
стороны Аксельрода, выступившего осенью 1920 с
открытым письмом в адрес М. (Социалистич. вестник. 1921.
№ 6-7). В самой России меньшевики в условиях
массового террора, развернутого большевиками против
социалистич. партий, вопреки мартовской идее
конструктивной оппозиции, отказались от участия в
предстоящих перевыборах Советов и перешли на
нелегальное положение. М. горячо выступил в защиту с.-р.,
суд над к-рыми был инспирирован в России в 1922, и
предотвратил расправу над ними, воздействуя на европ.
обществ, мнение через М. Горького и А. Франса. М.
принял участие в издат. проектах Горького - в ист. журнале
«Летопись революции» (вышел единств, номер в 1923) и
одноим. серии мемуаров, в к-рой опубликовал «Записки
социал-демократа» (1922), к-рые дают богатейший мат-л
по истории рос. с.-д-тии 1890-х гг. (изложение доведено
до создания «Искры») и содержат блестящий анализ ее
идейного становления.
На кончину М. откликнулась социалистич. и
коммунистич. пресса мн. стран. В Сов. России некрологи были
опубл. в центр, газетах - «Известиях» (автор - К Б.
Радек) и «Правде» (редакционный). «Правда» назвала М.
«лично глубоко искренним человеком, субъективно
убежденном в правоте своей позиции, и, следовательно,
нашим честным противником» (Правда. 1923. 5 апр.). В
1920-х гг. в СССР еще публиковались произведения М.,
а его имя еще не было предано забвению. Биограф М.,
И. Гетцлер, называл его «Гамлетом демократического
социализма», характеризовал как благородного рыцаря,
вечно сомневающегося в правильности своих полит,
решений и потому проигрывавшего своим полит,
противникам. В новейшей отеч. историографии делалась
попытка представить М. как реальную альтернативу
Ленину, а его полит, поражение списать на счет козней
большевистских спецслужб. Нек-рые исследователи
поддерживают точку зрения Аксельрода, Потресова и
И. Г. Церетели о том, что М. не только не представлял
альтернативы Ленину, но и по мн. принципиальным
вопросам был с ним солидарен, а т. н. мартовская линия,
проводившаяся руководством РСДРП и после смерти М.,
способствовала укреплению власти большевиков.
Соч.: Избранное / Ред. С. В. Тютюкин, О. В. Волобуев,
И. X. Урилов. М., 2000; Записки социал-демократа / Сост. и
комм. П. Ю. Савельев. М., 2004; Аксельрод П. Б., Мартов Ю. О.,
Потресов А Н. О рев-ции и социализме / Публ. А. П.
Ненароков, П. Ю. Савельев. М., 2010; «Критическая мысль является в
истории революционным фактором» / Публ. М. Д. Дворкина,
П. Ю. Савельев // Россия XXI. 2010. № 6.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 362 (Мартов Ю. О.); ГА РФ. Ф. 1696
(Мартов Ю. О.); Hoover Institution on War, Revolution and Pease
Library and Archives. Boris I. Nikolaevsky Collection. Series 16,17,
267.
Источники: Письма П. Б. Аксельрода и Ю. О. Мартова /
Под ред. Ф. И. и Л. О. Данов и Б. И. Николаевского. Берлин,
1924; Письма Ю. О. Мартова. 1916-1922 гг. / Сост. Ю. Г.
Фельштинский. Бенсон, 1990; Меньшевики в 1917 году: В 3 тт.
4 кн. / Под общ. ред. 3. Галили, А. Ненарокова, Л. Хеймсона. М.,
1994-97; Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903-1917 / Сост.,
предисл. и коммент. С. В. Тютюкин. М., 1996; Меньшевики в
большевистской России. 1918-1924: В 4 тт. / Отв. ред. 3.
Галили, А. Ненарокова. М., 1999-2004; Из архива А. Н. Потресова.
В. 1 / Отв. ред. П. Ю. Савельев. М., 2007; Рев. Россия: 1917 год в
письмах А. Луначарского и Ю. Мартова / Под. ред. Г. А
Бордюгова и Е. А. Котеленец. М., 2007; Ю. О. Мартов и А Н. Потресов:
Письма 1898-1913 / Научн. ред., авт. пред. и комм. И. X.
Урилов. М., 2007; Из архива семьи Цедербаум / Сост. В. Л.
Телицын, Ю. И. Яхнина, Г. Г. Животовский. М., 2008; В преддверии
полного раскола. Противоречия и конфликты в рос. с.-д-тии
1908-1912 гг. / Публ. Ю. Г. Фелыитинского и Г. И.
ЧернавскоГО//ВИ. 20Ю.№6,7,9-12; 2011.№ 1-3,5-12; 1912.№ 1-4.
Лит.: Мартов и его близкие. Нью-Йорк, 1959; Иоффе Г. 3.
Ю. О. Мартов // Россия на рубеже веков: Ист. портреты. М.,
1991; Савельев П. Ю. Л. Мартов в сов. ист. лит-ре//ОИ. 1993.
№ 1; Тютюкин С. В. Ю. О. Мартов // Полит, история России
в партиях и лицах. М., 1994; Савельев П. Ю., Тютюкин СВ.
Ю. О. Мартов: человек и политик // НиНИ. 1995. № 4, 5 (на
англ. яз. в: Rassian Stadies in History. Sammer 2006. Vol. 45. № 1.
P. 6-92); Урилов И. X. Ю. О. Мартов: Историографич. очерк.
М., 1995; Его же. Мартов: политик и историк. М., 1997; Его же.
И человек, и символ // Историк среди историков: Сб. восп. и
статей. Казань, 2001; Казарова H. A Ю. О. Мартов. Штрихи
к полит, портрету. Ростов н/Д, 1998; Ненароков А П.
Человек, а не символ // Взаимодействие гос-ва и об-ва в
контексте модернизации России. Кон. XIX - нач. XX в.: Сб. науч.
статей.Тамбов,2001;Ненароков А.П.,Савельев
П.Ю.Мартов Л. // Обществ, мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия. М.,
2009; G е t z I e r I. Martov. A political biography of a Russian
Socialdemocrat. Cambrige, 1967 (рус. пер.: Гетцлер И. Мартов.
Полит, биография рус. социал-демократа. 2-е изд., доп. СПб.,
1998).
Библиография: БургинаА С-д. меньшевистская лит-ра:
Библиогр. ук. Stanford (Cal.), 1968; Крылов В. В. От «Искры» к
«Социалистическому вестнику» // СБ. 1990. № 5.
П.Ю.Савельев.
МАСЛОВ Петр Павлович (псевд.:
Золотопромышленник, П. М., X, Икс, Джон и др.) [15.7.1867, д. Масловая
(выселок Масловский) Уйской станицы Оренбургского у.
Оренбургской губ. - 4.6.1946, Москва], рус. и сов.
экономист, социал-демократ, акад. АН СССР (1929). Из
старообрядч. семьи казака-золотопромышленника. Обучался
в Троицкой гимназии, где в 1881 посещал рев. кружок и
участвовал в выпуске журнала «Бродяга». Тогда же в
первый раз привлекался к дознанию по полит, делу. В 1887
поступил в Ветеринарный ин-т в Казани, посещал
марксистский кружок H. E. Федосеева. В это же время
познакомился с В. И. Лениным. За орг-цию студенч. беспорядков
исключен с 1-го курса ин-та и выслан в 1888 из Казани.
Поддерживал переписку с участниками федосеевских
кружков. В 1889 поступил на 2-й курс Харьковского
ветеринарного ин-та. В том же году по доносу арестован
по «Казанскому делу»; пробыл в тюремном заключении
3 года, из них 2 - в петерб. «Крестах». Лишенный
письменных принадлежностей, но получая книги по
экономике, писал свои теоретич. соображения металлич.
гребенкой на их страницах (б. ч. этих записей пропала).

МАСЛОВ
277
В 1892 по ходатайству отца М. отправили на жительство
на родину. Во время ссылки он наладил связь с Лениным,
обменивался с ним письмами-рецензиями на книги и
науч. статьями. Затем переехал в Самару. В 1893-94
сотрудничал в «Самарской газете».
В 1895-96 изучал полит, экономию в Венском ун-те.
По пути в Вену останавливался в С-Петербурге, где через
Ленина познакомился с А. Н. Потресовълм, П. Б. Струве
и М. И. Туган-Барановским. Оставил Потресову для
издания свою рукопись «Распределение прибавочной
стоимости», но кн. была запрещена цензурой. В 1896
вернулся в Самару. Вновь сотрудничал в газ. «Самарский
вестник», тогда еще либер. направления; в окт. 1896 стал
ее фактич. редактором, превратил издание в легальный
марксистский орган. В газете публиковал свои статьи
по оценке соц.-экон. развития
России, в т. ч. откликнулся на
дискуссию в ВЭО по
вопросу о ценах на хлеб. Струве и
Туган-Барановский выступали
за желательность высоких цен
на хлеб, к-рые будут
стимулировать развитие капитализма в
с. х-ве. М. усмотрел в этом
моральное предательство
социалистич. идеалов и в интересах
малоимущих, совершенно
игнорируя вопрос о вытеснении
высокими ценами кабальных
отношений в деревне,
высказался за сохранение низких
цен. Между Струве и М.
развернулась полемика в печати,
в ходе к-рой Ленин почти
безоговорочно встал на сторону
Струве, проникшись большим
недоверием к «самарцам»,
подозревая их в симпатиях к
народническим идеям. Конфликт
удалось погасить во многом
благодаря Федосееву, к-рый
убедил Ленина в
необходимости сохранять «единый фронт».
Однако прежние доверит,
отношения между Лениным и М.
уже не восстановились.
После закрытия «Самарского вестника» цензурой в
марте 1897 М. переехал в С-Петербург, где сотрудничал
до 1901 в первых марксистских журналах «Научное
обозрение», «Жизнь», «Начало*, выступал с науч. докладами
в ВЭО. В 1900 опубликовал свою первую кн. «Аграрный
кризис и сельскохозяйственные рабочие». В 1901 за
участие в демонстрации у Казанского собора выслан из
С-Петербурга. Во время 3-летней ссылки в Саратов
руководил земскими исследованиями кустарных
промыслов в Саратовской губ., опубликовал статистич.
исследование «Кустарные промыслы в г. Кузнецке».
Гл. темой публицистики и научной деятельности М.
был аграрный вопрос. В 1903 в С-Петербурге он
опубликовал написанную в ссылке кн. «Условия развития
сельского хозяйства в России» (5 переизданий в 1905-26 под
назв. «Аграрный вопрос в России», издана также на нем.
яз.). В этой работе впервые в стройном виде М. изложил
свое учение о развитии производит, сил. Он полагал, что
агр. вопрос в России не сводится к вопросу об общине,
развитию капитализма и дифференциации крест-ва, а
предложенные классификации истории нар. х-ва не
отражают специфики развития с. х-ва. В кн. изложена
теория некапиталистич. ренты (продовольственной
аренды), к-рая существует при капиталистич. отношениях
наряду с капиталистической. В наличии значит, агр.
перенаселения, огромного спроса на зем. участки, нищеты
населения, низкой производительности труда М. видел
причины более высокого уровня первой по сравнению
со второй. Выдвинул положение о борьбе между этими
двумя формами х-ва и показал геогр. распределение
капиталистич. и некапиталистич. аренды. Установил два
фактора развития с. х-ва - техн. уровень и культура земли
(производительность труда и урожайность), что, по его
мысли, имело
первостепенное значение для понимания
условий развития х-ва, давало
ключ к объяснению мн. хоз.
явлений. Во 2-м т.
исследования использовал свои
выводы о разл. характере развития
производит, сил по регионам
для объяснения местных
особенностей крест, движения
1905-06. Фундаментальная
работа M принесла ему
широкую известность. Ленин
подверг критике теорию
ренты М. как ревизионистскую
(см.: Ленин В. И. ПСС Т. 7.
С. 109,115). М. со своей
стороны критиковал «отрезочную»
агр. программу Ленина, чем
вызвал очередное его
неудовольствие. Даже свой доклад
об агр. программе на 2-м
съезде РСДРП (Брюссель,
затем Лондон, июль-авг. 1903)
Ленин построил как ответ
М. (см.: Там же. С. 217-232,
279-282).
После 2-го съезда РСДРП
М. примкнул к
меньшевикам, начав разработку
программы муниципализации
земли. Она предусматривала уничтожение всех
сословных ограничений, касавшихся крестьян и их
собственности, введение прогрессивного подоходного налога,
сохранение мелкого частного землевладения и
отчуждение посредством выкупа помещичьих латифундий,
земли к-рых поступали в распоряжение местных
органов самоуправления. Национализации подлежали
только церк., монастырские, кабинетские и удельные
земли. В «Искре* М. выступил с критикой агр.
программы эсеров. В 1905 переехал в Москву, где редактировал
легальный марксистский журнал «Правда» (1904-06) и
легальную с.-д. «Московскую газету» (окт.-дек. 1905),
сотрудничал в журналах «Современный мир» и «Вестник
сельского хозяйства», развивая и детализируя свою агр.
программу и критикуя иные. В первом номере
«Правды» за 1906 была опубл. статья М. «Русская революция
и народное хозяйство» (опубл. также отд. брошюрой), в
к-рой он нарисовал удручающую картину общего пром.

278
МАСЛОВ
и финанс. кризиса, охватившего экономику, вызвавшего
обнищание страны и хищническое хозяйничанье,
написал об огромных суммах, высасываемых из населения
в виде прямых и косвенных налогов, затрачиваемых во
вред этому населению на жалованье угнетателей,
начиная с высших представителей администрации. Первый и
наиб, сильный толчок для хоз. развития, считал он, даст
изменение хоз. и правовых условий в деревне,
расширение крест, землепользования, сокращение платежей
крестьян и переход в их пользование помещичьих земель.
Весной 1906 на 4-м съезде РСДРП М. был
докладчиком по агр. вопросу, предложенный им проект агр.
программы партии принят съездом с небольшими
изменениями. Эта программа, к-рая вошла в историю как
программа муниципализации земли, предполагала
сочетание разл. форм собственности на землю: частной
собственности крестьян и мелких землевладельцев на
принадлежавшую им землю, обществ, собственности
на земли, конфискованные в ходе национализации
(леса, воды, переселенч. фонд), переданных в
результате муниципализации в распоряжение местных органов
самоуправления частновладельческих земель (в случае
неблагоприятных условий развития рев-ции - раздел
помещичьих земель в частную собственность крестьян).
Он считал, что попытка национализировать крест,
земли повела бы к контррев. движению, ко всеобщему
восстанию крестьян: «...мы имели бы не одну Вандею»
[Четвертый (Объединительный) съезд РСДРП: Протоколы.
М, 1959. С. 55]. Муниципализация земли, с точки зрения
Г., создала бы материальные условия для орг-ции и
упрочения демократии (Там же. С. 57). На съезде он
окончательно рассорился с Лениным и, наоборот, сблизился с
Г. В. Плехановым. Агр. программу М. положительно
оценил и К Каутский. На съезде М. был избран в ред. центр,
органа РСДРП - «Социал-демократ». В 1906-07 работал
в петерб. меньшевистских журналах «Отклики
современности», «На очереди», публиковался в сб-ках «Итоги
и перспективы», «Вопросы момента», «Отклики»,
«Отголоски», а также непартийных журналах «Образование»,
«Современный мир»; преподавал в С-Петерб. с.-х. ин-те.
Был автором объяснительной записки по агр. вопросу
для с.-д. фракции 2-й Гос. думы.
В кон. 1907 М. был привлечен к ответственности и
осужден на 2 года крепости за редактирование
«Московской газеты». В нач. 1908 бежал за границу и оставался
там до сер. 1913. Чл. редакции меньшевистского жур.
«Голос социал-демократа», в к-ром опубликовал ряд статей
с критикой правительств, агр. реформы, и фундам.
труда «Общественное движение в России в начале XX века»
(T. I-IV. СПб., 1909-14) (совм. с Л. Мартовым и
Потресовым). Это издание отражало идеологию меньшевизма
особого ист. периода, наступившего после первой
бурждемокр. рев-ции (1905-07) в России, его осн.
программные и тактич. идеи. М. на богатом фактич. мат-ле
продемонстрировал, как развитие крупного капиталистич.
произ-ва в пореформ. России при сохранении
мелкотоварного крест, х-ва, огромных расходах на вооружения,
ж-д. стр-во и содержание гос. аппарата объективно
привело к рев-ции. Выступил против оценки буржуазии как
«безнадежно реакционного класса» и отметил, что «сила
и значение буржуазии не только недооценивались, но
и историческая роль этого класса рассматривалась вне
исторической перспективы». В итоге М. сделал вывод,
что лозунг диктатуры пролетариата и крест-ва
противоречил бы «всему ходу хозяйственного развития».
Осн. экон. причиной нарастания недовольства крест-ва,
по мнению автора, являлся кризис крест, продуктового
х-ва, вызванный, с одной стороны, высокими налогами,
а с другой - повышением арендной платы за землю. Он
стал первым исследователем, начавшим изучение
самодеятельных крест, орг-ций - крест, и распорядит. к-тов,
Всерос. крест, союза и т. п. Наконец, он создал очерк
истории народнич. партий. Подвергнув критич. разбору
их программы, М. пришел к выводу о том, что наиб,
реалистичной из них является программа Трудовой группы
в Гос. думе. Изменения в агр. сфере после рев-ции в
результате преобразований П. А. Столыпина оценивались
автором однозначно негативно, т. к. ускоряли, с его
точки зрения, процесс обезземеливания крест-ва.
Находясь в эмиграции, М. написал также давно
задуманную им кн. «Теория развития народного хозяйства.
Введение в социологию и политэкономию» (СПб., 1910).
В ней выдвинул положение о том, что все формы совр.
х-ва развились последовательно из других, уже
отживших или отживающих, хоз. форм, поэтому, лишь
проследив весь процесс хоз. развития об-ва, возможно изучить
и понять весь механизм совр. экон. строя. М. установил
закон расширения обществ, орг-ции производит, сил.
Впервые в рус. экон. науке поставил проблему
потребления и установил закон возрастания удельного веса
производств, потребления за счет личного и
соответственно рост удельного веса пром-сти в экономике, прежде
всего произ-ва средств произ-ва. Книга была издана
одноврем. на рус. и нем. яз., затем переведена на франц. яз.
По амнистии в сер. 1913 М. вернулся в Россию,
первонач. жил в С.-Петербурге. Активно сотрудничал в
журнале «Наша заря» и газ. «Луч». С 19 И чл. ВЭО. В 1914
написал две книги: «Капитализм» - ч. 1 «Наемный труд
и заработная плата» - и «Общедоступный курс
истории народного хозяйства с первобытных времен до
XX столетия». В них обосновывал положения, что
развитие производит, сил ведет к реорганизации произ-ва,
техн. прогресс влияет на формы и системы произ-ва, на
формы и орг-цию х-ва. Дал определение понятиям
«формы хозяйства» и «типы хозяйства», провел
разграничение между понятиями «система хозяйства, определяемая
экстенсивным и интенсивным приложением труда» и
«организация хозяйства», определяемого размерами
обществ, орг-ции производит, сил (напр., общинное х-во,
нац. х-во, мировое х-во). Он считал, что производств,
отношения тесно связаны с формами произ-ва и орг-цией
нар. х-ва. Развитие форм произ-ва и орг-ции нар. х-ва
является вместе с тем и развитием производств,
отношений, на к-рых базируются как орг-ция произ-ва, так и его
формы. В этих работах решались также вопросы теории
заработной платы.
С началом 1-й мировой войны 1914-18 М. был
выслан в Москву. В 1916-17 редактировал журналы
«Экономическое обозрение» и «Дело». Участвовал в сб.
«Самозащита». Причину мировой войны усматривал в
столкновении экон. интересов ведущих европ. держав,
считал, что перед социал-демократами стоит двуединая
задача: бороться с самодержавием и оборонять страну.
Последнее обосновывал тем, что мир мог быть заключен
только в междунар. масштабе. Мировая война выявила,
по мнению М., необходимость перестройки соц-экон.
отношений в рамках существующего капиталистич.
строя, а именно национализации пр-тий в нек-рых от-

МАСЛОВ
279
раслях, установления контроля рабочих над частными
пр-тиями, перераспределения нац. дохода, орг-ции
обществ, и гос. работ (чтобы ослабить бедствия
безработицы), высокого обложения непроизводит, потребления и
высоких доходов, сокращения кол-ва паразитарных
элементов об-ва. Все эти меры, по М, не подсказаны
теорией, а вытекают из практики. К специфич. мерам он
относил врем, преобладание ввоза (в осн. средств произ-ва,
особенно с.-х. орудий) над вывозом, полный отказ от
вывоза необработанного сырья. Рассматривая в аспекте
вставших народнохоз. задач установки рус. буржуазии,
он отмечал отсутствие у нее способности предвидеть
последствия кризиса, «близорукость русских
промышленников», сосредоточивших «все свое внимание на
том, чтобы урвать побольше прибылей». Для М. было
очевидно то, что перемены неизбежны, что экон.
возрождение невозможно без включения новых факторов
в хоз. развитие и изменения характера использования
нац. дохода, и то, что в психологии, связанной с
капитализмом, существуют элементы, опасные для самого
существования человечества. В этом он был социалистом,
но считал, что постановка в основу практич. политики
только проблемы распределения нац. дохода без
постановки одноврем. проблемы развития произ-ва, развития
производит, сил, проблемы накопления нац. капитала и
его рационального использования глубоко ошибочна.
М. сотрудничал в Моск. воен.-пром. к-те, вместе с
В. Г. Громаном помогал его рабочей группе. Активно
работал в ВЭО, Лиге агр. реформ и др. На майской 1917
конференции меньшевиков и Объединительном съезде
(авг. 1917) выступал с докладами по агр. вопросу.
Занимал независимую позицию по отношению к руководству
партии, не соглашаясь ни на какие компромиссы в
вопросах «национализации», «конфискации», «отчуждения».
Поэтому в ЦК его не избирали. В то же время он был
избран членом ЦИК Советов, Совета республики,
кандидатом в члены Учредит, собрания. Являлся членом редакц.
к-та Лиги агр. реформ, готовившего издание статистич.
справочников, сб-ков по агр. законодательству и др.
мат-лов по агр. вопросу. С предисловием М. вышел сб.
«Аграрные программы социалистических партий в
Западной Европе и России», 5 изданий выдержала в 1917
его брошюра «Политические партии и земельный
вопрос».
Февр. рев-цию 1917 М. принял восторженно,
события окт. 1917 - негативно. На дек. Чрезвычайном съезде
РСДРП(о) (1917), находясь в группе правых, к-рая
протестовала против позиции Мартова и Ф. И.Дана, склонных
к сотрудничеству с Советами, отказался участвовать в
выборах ЦК Более того, сложил свои полномочия
депутата Моссовета, вышел из партии и уехал в Сибирь,
полностью посвятив себя науч. и преподавательской работе.
В 1918 читал курс лекций по истории нар. х-ва в Омском
с.-х. ин-те; в 1919-20 возглавлял кафедру полит,
экономии в Иркутском ун-те; в 1921-22 работал деканом
гуманитарного ф-та Читинского ин-та нар. образования.
В эти годы также сотрудничал с Всерос. Центр, союзом
потребительских об-в и написал ряд работ,
посвященных кооперации и ее проблемам. Видел в кооперации
наряду с частным капиталом один из источников
накопления нац. капитала, обращал внимание на то, что в
рамках кооперации накопление капитала
осуществляется в обществ, формах, наиб, полезных и
предпочтительных в интересах широких масс населения. Касаясь
частных задач, предсказал большую будущность жилищной
кооперации.
Итоговые работы М. в области истории нар. х-ва,
синтезирующие предыдущие исследования, -
монографии «Наука о народном хозяйстве», «Курс истории
народного хозяйства», «История хозяйственного быта
Западной Европы и России». Первая книга в этом цикле
исследований, по замыслу автора, выступала в качестве
теоретич. объяснения явлений эволюции нар. х-ва,
раскрывала экон. законы, ее определяющие, две другие были
посвящены изложению ист. процесса хоз. развития. Круг
вопросов, анализируемых автором, чрезвычайно
широк, постановка и решение ряда проблем сохраняют и
на совр. уровне развития науки не только
познавательное, но и методологич. значение. Исследования М. по
истории нар. х-ва, истории экон. быта актуальны своими
сравнит, характеристиками Европы и России,
выявлением особенностей хоз. развития России.
В 1923 М. вернулся в Москву. В полит, жизни не
участвовал, вел науч. и преподавательскую работу в Ин-те
нар. х-ва им. Г. В. Плеханова, Моск. ун-те, был
председателем теоретич. секции Ин-та экономики РАНИОН,
сотрудником Наркомата финансов.
Цикл взаимосвязанных исследований составили его
монографии «Мировая социальная проблема» (1921),
«Теория кооперации» (1922), «Проблема продукции.
Еще раз о социальной проблеме» (1923) и завершающая
кн. «Основы экономической политики» (1926), в к-рых
разрабатывалась новая теория для анализа
социалистич. экономики. Центр, основой ее, по М., должен стать
народнохоз. (гос.-хоз.) подход, приходящий на смену
частнохозяйственному. М. подчеркивал, что социалисты
не исследовали мн. насущные вопросы, решение к-рых
стало предельно необходимым, в частности реальные
пути решения соц. проблем, тесно связанных с
проблемой накопления, развитием производит, сил в новом
об-ве, принципами распределения нац. дохода,
производит, и непроизводит, потреблением, а также изучение
закономерностей и путей развития мирового х-ва и др.
Накануне 15-го съезда ВКП(б) (1927), в ходе
подготовки коллективизации, в связи с созданием Комиссии
Политбюро ЦК под председательством В. М. Молотова для
выработки тезисов о работе в деревне с просьбой
высказаться о положении в с. х-ве обратились к ряду видных
экономистов-аграрников - А. В. Чаянову, Н. Д.
Кондратьеву и М. В записке М. «Развитие сельского хозяйства
до и после революции» содержался анализ общих и
региональных тенденций развития с. х-ва, к-рые нашли
отражение в превращении крест, х-ва к концу восстановит,
периода из товарного в продовольственное
(потребительское). Как гл. путь решения агр. проблем М. выдвинул
решение задачи индустриализации с. х-ва. В тот период
под данным термином понималось развитие пром-сти,
перерабатывающей с.-х. продукцию. Индустриализация
с. х-ва должна была содействовать его интенсификации,
решить проблему агр. перенаселения (см.: M ас лов П. П.
Развитие с х-ва до и после рев-ции // Известия ЦК
КПСС. 1989.№ 10. С. 192-219). Понятно, что подход к
вопросу об индустриализации, прямо противоположный
избранному полит, руководством страны курсу, не мог
быть тогда востребован. Тем не менее в янв. 1929 М. был
избран д. ч. АН СССР и взял на себя общее руководство
экон. исследованиями АН.

280
МАХАЙСКИЙ
Двойственное отношение к М. проявилось и в том,
что летом 1930 он был арестован по делу «Союзного
бюро РСДРП(м)». На допросах стойко отрицал свою
причастность к к.-л. полит, деятельности. По решению
коллегии ОПТУ дело М. было разрешено в апр. 1931.
Первонач. постановлено выслать его из Москвы на 3 года,
но через 5 дней решение пересмотрели, разрешив ему
«повсеместное свободное проживание». Однако
подозрения с М. сняты не были. Он был ограничен в
возможности вести преподавательскую и науч. деятельность.
Полностью реабилитирован только в 1990.
Соч.: Агр. кризис и с.-х. рабочие. СПб., 1900; Условия
развития с. х-ва в России. Опыт анализа с.-х. отношений. СПб.,
1903 (6-е изд.: Агр. вопрос в России. Т. 1-2. М; Л., 1926);
Критика агр. программ и проект программы. М, 1905; Рус. рев-ция и
нар. х-во. СПб., 1906; Крест, право и община пред Гос. думой.
СПб., 1907 (в соавт. С. И. Чернышевым); Как крестьянам
добиваться земли? СПб., 1907; Развитие земледелия и
положение крестьян до нач. XX века // Обществ, движение в России в
нач. XX в. / Под ред. Л. Мартова, П. Маслова и А. Потресова. Т. 1.
СПб., 1909; Развитие нар. х-ва и его влияние на борьбу классов
в XIX в. // Там же; Крест, движение в 1905-1907 гг. // Там же.
Т. 2. Ч. 2. СПб., 1910; Земледельч. х-во после рев-ции // Там же.
Т. 4.4.1.СП6., 1910; Народнические партии //Тамже.Т. З.СПб.,
1914; Теория развития нар. х-ва. Введение в социологию и
полит, экономию. СПб., 1910; Капитализм. Ч. 1: Наемный труд и
заработная плата. СПб., 1914; Общедоступный курс истории
нар. х-ва с первобытных времен до XX столетия. СПб., 1914
(6-е изд.: Курс истории нар. х-ва: От первобытных времен до
XX столетия. М.; Л., 1925); Экон. причины мировой войны: Сб.
статей. М., 1915. (2-е изд.: 1917); Война и демократия. М., 1916;
Империализм и война. М., 1917; Агр. программы социалистич.
партий в Зап. Европе и России. Одесса, 1917 (1-е изд.: СПб.,
1905); Обоснование зем. закона. М., 1917; Что делать с землей?
М., 1917; Итоги войны и рев-ции. М., 1918; История хоз. быта
Зап. Европы и России. 2-е изд. Омск, 1920; Мировая соц.
проблема. Чита, 1921; Значение бюджетных исследований для
науки о частном и нар. х-ве. Чита, 1922; Теория кооперации.
Чита, 1922; Проблема продукции. Еще раз о соц. проблеме. М.;
Пг., 1923; Наука о нар. х-ве, 2-е изд. М.; Пг., 1923; Как крестьяне
боролись за землю в 1905-1906 гг. двадцать лет тому назад.
М.; Л., 1925; Основы кооперации и условия накопления
кооперативного капитала. 2-е изд., испр. и доп. М.; Л., 1925;
Влияние расстояния на распределение производит, сил: Доклад и
прения. М., 1926; Влияние естеств. и соц. условий на
производительность труда. М., 1926; Основы экон. политики. М.; Л.,
1926; Развитие с. х-ва до и после рев-ции. Из архива партии
[1927] // Известия ЦК КПСС 1989. № 10; Методология
изучения совхозов и анализ работы совхозов; Опыт изучения
работы машинно-тракторных станций. М., 1947.
Архивы: Архив РАН. Ф. 587 (П. П. Маслов).
Лит.: Беккер С К вопросу о «производительных силах».
О теории г. Маслова. М., 1908; Рутгайзер С. «Аграрный
вопрос. Кризис крестьянского хозяйства и крестьянское
движение»: Рецензия на книгу П, П. Маслова // Книгоноша. 1925.
№ 17; Орлов И. Б. Персонаж исчезнувшей меньшевистской
Атлантиды (П. П. Маслов: экономист, публицист и полит,
деятель) // Меньшевики и меньшевизм. М., 1998;
Фигуровская Н. К. Забытый академик (Петр Павлович Маслов) //
Проблемы совр. экономики. 2011. № 4.
Библиография: Бурги на А. С-д. меньшевистская лит-ра:
Библиогр.ук Stanford (Cal.), 1968.
П. Ю. Савельев.
МАХАЙСКИЙ Ян-Вацлав (псевд.: А. Вольский, А. Ч.
Махаев, И. К. Махайский и др.) (16.12.1866; по др. данным,
1867, посад Буек Келецкой губ. - 19.2.1926, Москва),
публицист, полит, деятель, один из основоположников
теории «нового класса» («революции управленцев»).
Из семьи мелкого чиновника, быв. гор. головы. В 1886
окончил Келецкую гимназию, поступил на мед. ф-т
Варшавского ун-та, но в 1891 добровольно ушел с
последнего курса, посвятив себя участию в польском нац.-
освободит. движении. В 1891 вступил в молодежную
орг-цию националистич. «Лиги польской». Постепенно
стал сторонником марксистских идей. 3-П. 1893, после
неоднократных арестов за рев. деятельность,
приговорен к 2 годам тюремного заключения с последующей
5-летней ссылкой в Сибирь под гласный надзор
полиции. В 1895-1900 отбывал ссылку в Вилюйске Якутской
обл. Здесь в 1898-1900 написал сделавший его
знаменитым памфлет «Умственный рабочий»,
гектографированные экземпляры к-рого распространялись среди
ссыльных в Сибири, революционеров в Европ. России и
в эмиграции. В 1900-02 жил в Иркутске, где
организовал кружок своих сторонников среди рабочих. При
попытке организовать забастовку в одной из типографий в
апр. 1902 был арестован. В 1903 бежал из
Александровской пересыльной тюрьмы и выехал в Женеву.
В эмиграции М. создавал кружки сторонников,
издавал собств. труды. В 1906 возвратился в Россию,
руководил кружком «Рабочий заговор» в С-Петербурге.
Здесь же издал собств. аннотированный перевод работы
К Маркса «Святое семейство». С 1907 снова в эмиграции,
жил в Женеве (1907-10), Закопане (1910-11), Париже
(1911-17). Выпустил в Женеве единств, номер жур.
«Рабочий заговор» (янв. 1908), полностью состоящий из его
собств. статей.
После Февр. рев-ции 1917 возвратился в Россию,
заявив в ответ на предложение выехать на польские
территории: «Всегда и всюду, долой родину!» (цит. по:
Скирда А. Социализм интеллектуалов. Париж, 2008.
С. 30). Попытался создать орг-цию своих сторонников,
но большого успеха не имел. После окт. 1917
контактировал с моек, анархистами, в июне 1918 выпустил в
Петрограде единств, номер жур. «Рабочая революция»,
в к-ром критиковал большевистскую диктатуру с
радикальных левых позиций. Вскоре отошел от полит,
деятельности, работал техн. редактором в жур. ВСНХ
«Народное хозяйство».
Свои теоретич. поиски М. начинал как марксист.
Стремясь очистить современную ему марксистскую
теорию от реформистских веяний в духе Э. Бернштейна, он
постепенно пришел к выводу, что бернштейнианство
логически вытекает из учения Маркса. Бернштейн лишь
более откровенно сформулировал идею отказа от рев.
пути преобразования обществ, отношений. М. полагал,
что с.-д-тия в своей повседневной полит, деятельности
давно уже отказалась от посягательств на принцип
частной собственности, от борьбы за соц. равенство. Теперь
целью политики социал-демократов является
прогрессивное развитие нац. гос-в, их деятельность
заключается в борьбе за возможность завоевания власти мирным,
парламентским, путем и проведение умеренных соц.
реформ.
Важным объектом критики М. стала прогрессистская
направленность марксистского учения. Он полагал, что,
признавая, с точки зрения развития производит, сил и

МАХАЙСКИЙ
281
обществ, отношений, прогрессивный характер
капиталистам, строя для развивающихся стран, марксисты
оправдывают эксплуатацию и соц. неравенство,
процессы пауперизации крест-ва и ремесленников. Рус.
марксизм, по мнению М., являлся левой версией либер.
западничества, «официальным передовым течением русской
буржуазной публицистики, радикальным выражением
стремления образованного общества к "европеизации
России" и развитию в ней всеспасительного
капитализма» (Вольский А.
[Махайский Я.-В.]
Умственный рабочий. N. Y.; Baitimor,
1968. С. 245). В таком же
контексте он рассматривал
роль левых партий (ППС и
СДКПиЛ) в истории
Польши. Исходя из
потребностей капиталистич. строя,
социал-демократы, эсеры и
даже часть анархистов ведут
борьбу за конституц. строй,
призванный обеспечить
путь к власти для
представителей интеллигенции и
либер. буржуазии. Исходя
из классовых интересов
интеллигенции, эсеры и
социал-демократы
стремятся направить рабочий класс
на путь борьбы за свержение
самодержавия и
установление в России «господства
образованной буржуазии» в
форме демокр. республики
или конституц.-монархич.
строя по образцу зап.-европ.
гос-в. С этой целью
руководство социалистич. партий
стремится не допустить или
свести к минимуму борьбу
рабочих за экон. интересы
или перевести ее в русло
полит, требований,
препятствует экспроприациям
имущества буржуазии (Рабочий заговор. Женева, 1908.
№ 1. С. 13-14; Вольский А. [Махайский Я.-В.] Указ.
соч. С. 51,89-90,233).
Идейную эволюцию с.-д-тии М. объяснял ее связью с
соц. интересами интеллигенции. Вопрос о роли
интеллигенции, работников интеллектуального труда, в
процессах обществ, развития - центральный для М. По его
мнению, «растущая армия умственных рабочих,
интеллигенция» представляет собой класс «мелких
капиталистических собственников». В своих тр. М. обозначал его
терминами «умственные рабочие» и «новое среднее
сословие». Он использовал также категорию «буржуазное
общество», в к-рое включал представителей
интеллигенции и буржуазии, выводя, т. о., единство их потребностей
и целей, связанное с заинтересованностью в сохранении
самого принципа частной собственности и
капиталистич. эксплуатации рабочих. При этом он признавал, что
интеллигенты находятся в антагонизме с гос-вом и
буржуазией, поскольку являются продавцами своей рабочей
силы (Там же. С. 43-44,141). Получаемое интеллигентом
высшее образование М. воспринимал как особый вид
капитала, созданный косвенным (через присвоение части
прибавочной стоимости) участием в эксплуатации
рабочих «физического труда». Этот капитал в форме
высокой квалификации, дающей возможность осуществлять
управленч. функции и использовать на благо себе
наследие человеч. культуры, в течение жизни обеспечивает
своему владельцу дивиденды в виде заработка высокого
уровня. Этот статус «наследуется» интеллигентами,
передается их детям в форме не
доступного рабочим
высшего, элитарного образования.
Т. о., говоря об «имуществе
ученого мира», М. имел в
виду, прежде всего, систему
высшего образования, а в
более универсальном
смысле - ту часть наследия
человеч. культуры, к-рая
передает в их руки «необходимые
для функции управления
(в широком смысле слова)
знания», дает возможность
понимания и орг-ции
производств, процессов,
функционирования средств
произ-ва, управления ими
и непосредственными
производителями. Отсюда М.
выводил антагонизмы в
отношениях между рабочими
и интеллигенцией (Там же.
С. 80, 82; Рабочий заговор.
С. 32,62-63).
Участие работников
интеллектуального труда в
эксплуатации работников
«физического труда», полагал М.,
тщательно замалчивалось
как Марксом и Ф.
Энгельсом, так и их
последователями. Марксистское учение
о «научном социализме»
М. определял как «новую
религию» - идеологич. построение, созданное с
целью манипулирования рабочими массами. С помощью
этого учения с.-д-тия стремится «приобрести доверие
масс и создать в них непоколебимую веру, что именно
социализм есть путь к низвержению строя грабежа. [...]
Внушить уверенность в наступлении
социалистического рая, "независимо от воли людей", предопределенное
историческим ходом» (В о л ь с к и й A. [M a x a й с к и й Я.-В.]
Указ. соч. С. 336). Таким же образом М. оценивал
попытку П. А. Кропоткина обосновать анархистскую теорию с
точки зрения достижений совр. науки.
М. отмечал тенденции роста значения
представителей интеллигентных профессий (техников, инженеров,
бухгалтеров, управленцев) в соц.-экон. развитии об-ва.
Потребности крупного капитала, связанные с
необходимостью расширения произ-ва, создают условия для
развития образования, науки, журналистики, публ.
политики и др. сфер обществ, деятельности,
обеспечивающих рабочие места для представителей интеллигентных
профессий, в результате чего к «ученым помощникам»

282
МАХАЙСКИЙ
капиталистов постепенно переходят функции
управления как экон. процессами, так и «жизнью нации» в
целом (Там же. С. 79; Рабочий заговор. С. 33). Интересы
«умственных рабочих», утверждал М, наиб,
последовательно выражают социал-демократы, предполагающие
уничтожить «частное владение материальными
средствами производства - землей и фабриками». Ставя
целью своей борьбы переход средств произ-ва в руки
«демократического государства», социалисты
стремятся к сохранению соц. неравенства, ведь вне их критики
остается «семейная собственность» (право
наследования личного имущества) и привилегированная по
сравнению с рабочими «физического труда» оплата труда
для представителей интеллигентных профессий
(Вольский А. [Махайский Я.-В.] Указ. соч. С. 326). Итогом
с.-д. преобразований станетсоц.-экон. строй
(«государственный социализм»), при к-ром собственником средств
произ-ва является гос-во, а роль организатора произ-ва
берут на себя «умственные рабочие», управляющие от
имени пролетариата. Различие в уровне образования
в сочетании с жестким разделением труда в условиях
крупного индустриального произ-ва предопределяет
неспособность рабочих понимать экон. процессы даже
в масштабах отд. пр-тия: «С развитием крупного
капиталистического производства для рабочего, сводимого им
к роли придатка к машине, само производство,
построенное теперь на научной технике, становится такою же
тайною, какою всегда были для него абстрактные
философские науки и все мистерии политики и управления.
Эта тайна доступна лишь образованному меньшинству
и его потомству» (Там же. С. 238). Поэтому, полагал М.,
воплощение в жизнь не только с.-д., но даже
анархокоммунистич. идей, приведет к восстановлению
привилегированного положения интеллигенции. Вот как он
характеризовал данный строй: «Переход средств
производства в руки общества, без нарушения всех остальных
священных прав собственности, есть социалистический
идеал "умственных рабочих", образованного общества.
К этому-то идеалу соц.[иал]-дем[ократ]-ия в своем
развитии сводит цель пролетарской борьбы, превращая этим
свой социализм в государственный социализм. [...] Этот
идеал проявляется все более как "социалистическое"
распределение национальной прибыли между всем
образованным обществом, армией умственных рабочих»
(Там же. С. 221, 223). Итогом прихода к власти
социалдемократов станет лишь нек-рое смягчение
эксплуатации. Гос-во, оказавшееся под управлением
представителей интеллигенции, проведет перераспределение
«национального дохода» в интересах представителей
интеллектуального, преим. управленческого, труда,
вознаграждая их «за особые таланты и способности»
«гонорарами», привилегированными по сравнению с
заработной платой рабочих.
Считая низкий уровень образования осн.
предпосылкой вероятного становления строя
«государственного социализма», М. полагал, что введение всеобщего
бесплатного среднего образования не решит проблему,
в этом случае рабочие «будут обладать лишь
образованием рабов, будут культурны лишь постольку, поскольку
выгоднее грабителям иметь более умных, более
прибыльных рабов» (Рабочий заговор. С. 62). Гл. цель
борьбы рабочих «физического труда» - повышение уровня
заработной платы, к-рый обеспечил бы им качество
жизни состоятельных интеллигентов и предоставил бы
возможность дать своим детям образование, доступное
и характерное для представителей буржуазии и
интеллигенции (Там же. С. 43).
Ведущую роль в борьбе за освобождение рабочего
класса от гнета буржуазии и интеллигенции М. отводил
выступлениям «исключительно за экономические
требования», касающиеся «настоящих денег, самых грубых
материальных благ», «исключительно условий наемного
ручного труда». Ее осн. средством он считал массовые
экон. стачки, охватывающие представителей всех
профессий. Союзниками рабочих «физического труда» М.
признавал сел. бедноту (судя по его текстам, сюда
включались сел. рабочие - батраки и бедная часть крест-ва)
и люмпен-пролетариат, под к-рым понимались гл. обр.
безработные. Бунты безработных и деревенской
бедноты, разгром органов власти, организованные ими
экспроприации имущества буржуазии, помещиков и
интеллигенции также признавались М. частью
классовой борьбы рабочих. Наиб, серьезным средством
классовой борьбы и «рабочей революции» он считал
всеобщую (в масштабах страны или всего мира) экон. стачку
(Умственный рабочий. С. 58; Рабочий заговор. С. 8, 26).
Именно эту форму влияния рабочего класса на
политику пр-ва он имел в виду, когда говорил о «господстве над
властью» со стороны рабочих. Такая всеобщая стачка
должна будет перерасти через бунты и экспроприации в
вооруж. восстание: «...Единственный прямой путь к
низвержению существующего строя неволи... подпольный
заговор для превращения вспыхивающих столь часто и
столь бурно рабочих стачек в восстание, во всемирную
рабочую революцию» (Умственный рабочий. С. 329).
М. отрицал такую форму орг-ции рабочего класса,
как профсоюзы, полагая, что подобные объединения
раскалывают рабочих по проф. признаку. К тому же, по
его мнению, любые легальные объединения в силу
открытости и уязвимости перед действиями властей
обречены на умеренность и ограниченность своих
требований и действий, а в итоге - на постепенную интеграцию
в капиталистич. об-во. Исходя из этого М. отвергал
борьбу за введение полит, свобод (в т. ч. - свободы союзов и
мирных стачек), как явление, ведущее к ослаблению
выступлений рабочего класса. Лишь стихийные
выступления, не связанные с профсоюзами, он признавал
последовательно отражающими интересы рабочих. Единств,
формой орг-ции, пригодной для последоват. борьбы за
экон. требования и постепенной подготовки к рев.
ниспровержению власти буржуазии и интеллигенции, М.
считал «рабочий заговор» - «подпольные рабочие
союзы» (Там же. С. 61 ). Такой «рабочий заговор» и должен
будет подготовить всерос. экон. стачку,
сопровождающуюся восстанием безработных, «голодающих масс
российских городов и деревень». Лозунгом всеобщей стачки,
способным объединить рабочий класс, М. считал лозунг
«обеспечения безработных путем повсеместного
учреждения общественных работ». Ключевое требование
решающей всеобщей стачки, по М, равная оплата
труда для всех категорий наемных тружеников, к-рые «не
перестанут подымать своих всеобщих экономических
стачек и добиваться все высшей и высшей заработной
платы», «подымут свою заработную плату до такой
высоты, что упразднят все грабительские доходы, низвергнут
всякое жалованье до того уровня, какого достигнет их
собственная заработная плата». Т. о., у всех людей будут
одинаковые средства для «проведения детства и юности,

МЕДЕМ
283
для получения знаний». Будет осуществлено
«обобществление знаний» - созданы одинаковые для всех уч.
заведения. В результате разница в образовании исчезнет, и
«тогда все люди станут интеллигентными работниками»,
будут созданы условия для преодоления соц.
неравенства, власти гос-ва над рабочим классом (Вольский А.
[М а х а й с к и й Я.-В.] Указ. соч. С. 59,2 21 ; Рабочий заговор.
С. 8,26, 54).
В России существовали хотя и немногочисленные,
но активные кружки «махаевцев». Первый из них
действовал в 1899-1902 в Иркутске, другие в 1903-04
работали в Одессе, Белостоке, Бердичеве, Варшаве, Вильно,
Остроге, Екатеринославе, в период рев-ции 1905-07
своей деятельностью они охватывали С-Петерберг,
Москву, Тамбов, Киев. Существовали кружки сторонников
М. и среди эмигрантов (Женева, Париж, Краков).
Большинство из быв. участников махаевских групп
впоследствии перешли в анархистские орг-ции, распространив
среди части их членов неприязненное отношение к
интеллигенции. В 1917-18 отмечалась деятельность групп
или отд. сторонников «махаевизма» в Петрограде,
Воронеже и Омске. Идеи М. имели определ. резонанс для рус.
обществ, мысли, особенно среди представителей ее
леворадикальных течений. Его работы изучали В. М.
Чернов, Л. Д Троцкий, Г. В. Плеханов, Кропоткин, Н. И.
Бухарин, А. В. Пешехонов, Р. В. Иванов-Разумник, П. Б.
Струве, А. А. Боровой, Д И. Новомирский. Многие из них, как,
напр., Чернов, Плеханов, Пешехонов, полемизировали с
М. на устных диспутах или же выступали с критикой его
идей в печатных изданиях. Значит, часть теоретиков рос.
анархизма 1 -й четверти 20 в. сформировали свои взгляды
на проблемы интеллигенции под влиянием концепций
М. Среди них -Новомирский, Л. С. Козловский, А. А.
Карелин, И. С. Гроссман, В. Лапидус, П. А. Аршинов и др.
Можно говорить и об изв. влиянии идей М. на отд.
представителей с.-д-тии. Так, в 1918 H. H. Глебов предпринял
безуспешную попытку организовать в Петрограде
Единую рабочую партию, отстаивавшую независимость
рабочего класса от политиков-интеллигентов. В 1920-х гг.
влияние нек-рых положений «махаевизма» проявилось
во взглядах неск. оппозиц. течений РКП(б), таких как
«рабочая оппозиция», «Рабочая группа» Г. И. Мясникова
и «Рабочая правда». Во многом через ученика M., M.
Номада (М. Нахта), рос. анархистов, а также
упоминавшего его в своих работах Троцкого «махаевистские» идеи
стали известны среди левых мыслителей на Западе, где
оказали определ. влияние на становление теорий
нового правящего класса управленцев (бюрократии,
менеджеров, экспертов), идущего на смену буржуазии, в числе
к-рых теории «скептического анархизма» (Номад),
«бюрократического коллективизма» (М. Шахтман и Б.
Рицци), «революции управляющих» (Д Бернхем), «нового
класса» (М. Джил ас) и др.
Соч.: Умственный рабочий. Ч. III. В. 1. Социализм и
рабочее движение в России. Женева, 1904-05 (под псевд. А.
Вольский); Умственный рабочий. Ч. III. В. 2. Социалистич. наука
как новая религия. Женева, 1905 (под псевд. А. Вольский);
Умственный рабочий. Ч. 1. Эволюция с.-д-тии. Женева, 1905
(под псевд. А. Вольский); Бурж. рев-ция и рабочее дело. СПб.,
1906 (под псевд. А. Вольский); Умственный рабочий. Ч. I
(Эволюция с.-д-тии) - И (Науч. социализм). СПб., 1906 (под псевд.
А. Вольский); Рабочий заговор. Женева. 1908. № 1; Рабочая
рев-ция. Москва, 1918. Июнь-июль. № 1; Умственный
рабочий. N.-Y.; Baitimor, 1968 (под псевд. А. Вольский).
Лит.: Иванов-Разумник Р. В. Что такое «махаевщина».
К вопросу об интеллигенции. СПб., 1908; Горев Б. И.
Аполитические и антипарламентские группы // Обществ,
движение в России в нач. XX в. Т. III. Кн. 5. Партии - их состав,
развитие и проявление в массовом движении, на выборах и
в Думе / Под ред. Л. Мартова, П. Маслова, А. Потресова. СПб.,
1914; С ы р к и н Л. Махаевщина. М.; Л., 1931 ; Б л и н о в Н. В.
Распространение марксизма и формирование с.-д. орг-ций в
Сибири.Томск, 1972;Задорожнюк И. Е., Кривенький В. В.
Я. В. Махайский // Полит, история России в партиях и лицах.
М., 1994; Его же. Махаевщина // Полит, партии России. Кон.
XIX - первая треть XX в.: Энциклопедия. М., 1996; Его же.
Махайский // Там же; КаминьскиА.Я.В. Махайский как критик
П. А. Кропоткина и анархизма // Петр Алексеевич Кропоткин
и проблемы моделирования историко-культурного развития
цивилизации: мат-лы междунар. науч. конференции. СПб.,
2005; ЧураковДО. Махайский // Обществ, мысль России
XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Скирда А.
Социализм интеллектуалов. Париж, 2008; Nomad M. Aspects
of Revolt. New York, 1959; Avrich P. The Russian anarchists.
Princeton, New Jersey, 1967; Shatz M. Jan Waclaw Machajskij:
The «Conspiracy» of the Intellectuals // Survey. 1967. № 62; I d e m.
Jan Waclaw Machajskij: A Radical Critic of Russian Intelligentsia
and Socialism. Pittsburgh, 1989; Perry A. Jan Waclaw Machajskij:
his life and work // Умственный рабочий. N.-Y.; Baltimor,
1968; Kaminski A. Socjalizm jako wymysi inteligencji. О 2yciu
I pogl^dach Janae Waclawa Machajskiego // Prace naukowe
Akademii ekonomicznej im. Oskara Langego we Wroclawu. Nauki
humanistyczne 8.2003. № 1008.
Д. И.Рублев.
МЕДЕМ Владимир Давидович (парт, псевд.: Гринберг,
Гольдблат) (1879, Либава Курляндской губ. - 1923,
НьюЙорк, США), полит, деятель. Из обрусевшей еврейской
семьи; отец - воен. врач (позднее статский советник).
Родители при рождении крестили М. в православие, как
и др. своих детей (ст. брат М. стал кадровым офицером),
а сами в кон. жизни приняли лютеранство. М. рос в
провинциальной военно-дворянской среде и получил
исключительно христианское воспитание, оказавшее на
него влияние и в дальнейшем. В период учебы в
Минской гимназии благодаря окружению у М. проявился
интерес к еврейской истории и совр. состоянию еврейства,
и он самостоятельно изучал иврит. В 1898 М. поступил
в Киевский ун-т, из к-рого в 1899 был исключен за
участие в студенч. забастовке, арестован и выслан в Минск
под надзор полиции. В ун-те М. примкнул к с.-д.
движению. В Минске он познакомился с известными с.-д.
лидерами - Г. Гершуни и др., а также с членами Бунда И.
Теминым и Я. Капланом, к-рые вели рев. агитацию среди
рабочих. Весной 1900 вступил в Бунд, сотр. его изданий
[«Der Wekker» («Звонок»), «Der minsker Arbeiter»
(«Минский рабочий»], чл. редколлегии; и др.). В 1901
арестован в Минске. Выпущенный на поруки, бежал за границу.
Учился в Бернском ун-те и занимался пропагандистской
деятельностью в кружках студентов - выходцев из
России. В 1903 кооптирован в Загран. к-т Бунда (Женева);
в том же году представлял Бунд на 2-м съезде РСДРП,
к-рый покинул вместе с др. бундовцами (И.
Айзенштадтом, Вл. Коссовским, М. И.Либером, И. Портным) из-за не-

284
МЕДЕМ
приятия требования о федеральном принципе
построения партии.
В 1904 М. опубликовал в «Вестнике Бунда» ряд
статей о национальном вопросе, к-рые составили
изданную в 1906 кн. «Социализм и нац. вопрос»
[многократно переиздавалась и даже была включена в сов. время
в расширенное изд. «Марксизм и нац. вопрос» (Хар.,
1923)]. В этой книге, сыгравшей важную роль в
развитии рев. движения, наряду с рассмотрением вопроса о
национально-культурной автономии, был
сформулирован принцип т. н. «нейтрализма» (невмешательства
Бунда в процесс добровольной ассимиляции евреев), к-рый,
несмотря на резкие возражения ряда лидеров, был
принят Бундом в качестве офиц. позиции.
По словам М., основное зло «всенациональных»
культурных учреждений состоит в том, что они питают
«националистическую возбудимость». Такая возбудимость
излечивается не тем, что будет продолжаться
раздражение «заболевшего органа». Этот орган должен был быть
либо реформирован, либо устранен, но он не должен
был оставаться в своей прежней роли «очага
дальнейших заболеваний». По мнению М., ни гос-во, ни органы
самоуправления, т. е. никакие учреждения, обладавшие
«разноплеменным составом», не могли и не должны
были выполнять эти «больные» функции. Не подлежа
передаче частной инициативе, эти функции
передаются нациям, к-рые т. о. размежевываются между собой.
Каждая из наций самостоятельно, без участия другой,
должна заведовать своими культурными делами. Т. о.,
устраняется всякая необходимость взаимных
требований и борьбы; открывается широкое поле для чисто
классовой борьбы в рамках каждой нац. группы, борьбы,
не затемняемой и не заслоняемой необходимостью
отстаивать свои интересы в процессе нац. столкновений;
классовая борьба тем самым очищается и упрощается.
Для заведования своими культурными делами - и
только для этого - каждая нация образует юрид.
коллективное целое. Необходимые для функционирования этого
«юрид. лица» органы она должна набирать на демокр.
началах путем всеобщего избират. права. На эти органы
и переносится та гос. компетенция в этой области,
которой лишилась центр, власть с изъятием из ее ведения
данного круга вопросов. Поскольку имеются общие для
всей страны культурные нужды, приходящиеся не под
силу отдельной нации, на эти запросы отвечает
федеративный способ нац. сеймов, создающих вместе с тем
почву, на к-рой пролетарии разных наций могут
объединять свои усилия даже в области этого
«размежеванного» круга вопросов. Как отмечал М., в этом и заключается
сущность национально-культурной автономии в ее
наиболее чистом виде. Иными словами, нац. автономия есть
не что иное, как нац. самоуправление. При этом нация
самоуправляется лишь в той области вопросов, в к-рой
проявляется нац. жизнь, т. е. в области культурных
вопросов. Этим ограничивается ее компетенция, а для всех
остальных дел и функций «нац. союз» становится «как бы
несуществующим». Его члены фигурируют уже не в роли
представителей данной нации, а просто в роли граждан
Рос. гос-ва, жителей той или иной адм. единицы,
избирателей в те или иные органы областного самоуправления.
Отстаивая принцип нац. самоуправления, М.
подчеркивал «недостаточность индивидуальной, атомистически
понимаемой свободы, недостаточность платонически
провозглашаемых прав», а также указывал на
необходимость коллективных органов, к-рые «одни только могут
послужить в большей или меньшей степени гарантией
фактического равноправия». «Та коллективная
единица, - отмечал М, - в к-рой мы видим залог мирного
разрешения вопроса, должна быть не территориальной,
а национальной; участие в ней должно определяться
не проживанием в том или ином месте, а
принадлежностью к данной нации безотносительно к той
территории, к-рую они занимают» (см.: Медем В. Д
Социалдемократия и нац. вопрос. Саратов, 1917. С. 53-55).
М. стремился доказать предпочтительность
нацэкстерриториальной автономии по сравнению с
принципом нац.-терр. автономии, а также отрицательно
относился к «ломке» прежних губерний и уездов. По его
мнению, областная автономия годилась для области или
«края», но не для округов с населением от 0,5 до 2 млн
чел. и с пространством в одну губернию. «Это была бы
не автономия, - рассуждал M., - a простое земство... Над
этим земством пришлось бы построить наст,
автономию...» (см.: Медем В. К постановке нац. вопроса в
РосСИИ//ВЕ. 1912. №8,9).
М., участвуя в рос. рабочем движении, отстаивал, в
частности, ист. право евреев Рос. империи (включая
терр. Польши) на нац. автономию. В этом отношении М.
и его сторонники резко расходились с большевистским
крылом рус. с.-д-тии. В 1905-08, находясь в России, М.
был одним из ведущих сотрудников и редакторов
бундовских изданий («Наше слово», «Наша трибуна»,
«Последние известия», «Ди фолксцайтунг», «Ди хофенунг»,
«Дер моргенштерн» и др.). На 7-м съезде Бунда (1906,
Лейпциг) был избран в его ЦК, в 1907 участвовал в
работе 5-го съезда РСДРП (чл. Президиума). Считал себя
оппонентам В. И.Ленина по осн. вопросам рев. тактики.
К 1910 М. начал отходить от «нейтрализма»,
призвал еврейских социал-демократов принять участие в
общинной жизни. Он требовал активности в решении
вопросов развития школьного образования и культуры
на идиш, в отстаивании узаконенного права еврейских
рабочих на субботний отдых. Хотя его критика
сионизма в печати становилась все ожесточеннее, М. не
только возобновил требование о еврейской
национальнокультурной автономии, но даже выступал за
сотрудничество с «мелкобуржуазными» партиями и группами в деле
развития культуры на идиш.
В нач. 1910-х гг. М. много публиковался в русских
(«Вестник Европы», «День»), русско-еврейских
(«Еврейский мир», «Еврейское обозрение», «Наша трибуна») и
немецких [«Noe Zeit» («Новое время»)] органах печати, а
также принял активное участие в возрождении
бундовской прессы, разгромленной после рев-ции 1905-07.
В 1912, находясь в Вене, М. редактировал варшавский
еженедельник Бунда «Лебнсфраген» (закрыт после
выхода в свет 2-го номера), за что был в 1913 арестован в
Ковне. После 25 мес пребывания под следствием он был
в мае 1915 осужден на 4 года каторги, но попал в тяжелом
состоянии в тюремную больницу в Варшаве, откуда в авг.
был освобожден вступившими в город герм, войсками.
В1915-20М.- один из руководителей Бунда в
Польше, возглавлял еврейское светское школьное
образование. Инициатор петиции (св. 60 тыс. подписей) к герм,
оккупационным властям о признании идиш офиц.
языком евреев и о школах с преподаванием на идиш. М. не
принял рев-ции 1917, опубликовал серию работ,
направленных против сов. власти. В 1918 он писал: «Есть

МЕНЬШЕВИЗМ
285
нетерпеливые люди, к-рые думают, что без Учредит,
собрания можно скорее и легче всех осчастливить. Но
еще никогда и никого насильно счастливым не сделали.
На месте народовластия возникает самозванство»
(Медем В. Учредит, собрание и демокр. республика. Берлин,
1918. С. 14-15). Когда в 1919-20 в Бунде (в частности, в
его Польском к-те) возобладали прокоммунистич.
тенденции, М. оказался в полит, изоляции из-за своей
непримиримой критики большевизма и его антидемокр.
методов.
В начале 1921 М. эмигрировал в США, где
сотрудничал в нью-йоркской газ. «Форвертс» и др. изданиях на
идиш. Его мемуары «Зихройнес ун артиклей» [«Восп. и
статьи», 1917; в рус. переводе: «По царским тюрьмам...»
(Л., 1924)] и особенно «Фун майн лебн» («Из моей
жизни»). (Т. 1-2. New York, 1923] имеют как историческое,
так и лит. значение. Многие еврейские
культурнопросветительные орг-ции и благотворит, учреждения в
Польше в 1920-30-х гг. носили имя М.
Похоронен на нью-йоркском кладбище близ
могилы Шолом-Алейхема. На памятнике надпись: «Владимир
Медем - легенда еврейского рабочего движения...»
Источники: Перельман А. Восп. // Еврейская
старина. 2009. № 4.
Лит.: Portnoy S. A Vladimir Medem: The life and soul of a
legendary Jew Socialist. New York, 1979.
В.Л. Телицын.
МЕНЬШЕВИЗМ (от «меньшинство»), направление
обществ, мысли, обществ.-полит. движение социалистич.
ориентации, в узком смысле - идеология одной из
фракций РСДРП, а затем и самостоят, с.-д. партии.
Случайное название «меньшевиков» получила та
группировка делегатов 2-го съезда РСДРП (1903), к-рая
оказалась в незначит, меньшинстве при выборах центр,
учреждений партии, отказалась им подчиняться и
повела борьбу за ревизию ряда решений съезда.
Виднейшими идеологами М. были П. Б. Аксельрод, Ю. О. Мартов,
Ф. И. Дан, А. Н. Потресов, И. Г. Церетели. Их взгляды
отличались значит, своеобразием, каждый из них имел
свой «оттенок», поскольку М. в противоположность
большевизму никогда не имел идейной
«монолитности». По аналогии с большевизмом М. рассматривается
гл. обр. как парт, структура - одна из составных частей
РСДРП. Однако если большевизм, несмотря на наличие
в нем сложных взаимоотношений между фракциями,
группами и течениями, всегда оставался верным рев.
марксизму, признававшему необходимость силового
преобразования мира и особую роль пролетариата в
этом процессе, что в конечном счете определило и его
суть как партии нового типа и вклад в развитие рос.
обществ, мысли, то для М. первонач. были характерны
сомнения в необходимости насильственных приемов
социальной трансформации об-ва и восприимчивость
к реформизму Э. Бернштейна, недаром Церетели
называл его «теоретиком рос. реформизма». Тем не менее и в
этих рамках существовало значит, «различие мнений», и
меньшевикам приходилось прибегать к неординарным
мерам для того, чтобы сохранить единство парт, рядов.
Закономерно, что одно время меньшевики имели в
названии уточнение - РСДРП(о) - объединенная,
отличающее ее от РСДРП(б) - большевистская.
Раскол в рядах рос. с.-д-тии стал своеобразным
продолжением давнего спора между «западниками» и
«славянофилами» в вопросе о «европеизации» России.
Идейные основы М. необходимо искать не только в
марксизме, но и в социологич. теориях
домарксистского периода, в частности во взглядах, к-рые развивали
А. И. Герцен и П. Л. Лавров. Уже первое поколение рос.
марксистов 1880-90-х гг. несло в себе генетич. заряд
будущего раскола, корни к-рого уходили в семейные
традиции, условия воспитания, круг чтения, товарищескую
среду, характеры и склад мышления этих людей. Первые
рос. марксисты изначально по-разному воспринимали
марксизм - одни «твердо» (Г. В. Плеханов), другие
«мягко» (Аксельрод). Признанным духовным отцом М.
являлся Аксельрод, а не Плеханов, к-рый сам себя никогда
меньшевиком не считал, а соратники по фракции, когда
он в нее входил, говорили, что он «не наш». Имело
место известное идейное родство рос. марксистов и либер.
ветви освободит, движения (см. <Легальный марксизм»).
М. воспринял также ряд идей экономизма.
Первонач. М. характеризовался гл. обр. тенденцией
к ослаблению того организац. централизма, к-рый
развился в рос. с.-д-тии в результате ее подпольной
деятельности. На 2-м съезде РСДРП меньшевики стремились
ослабить власть центр, учреждений партии и, особенно,
ее центр, лит. коллегии; они добились такого
определения членства в партии, к-рое значительно расширяло
круг вводимых в ее ряды участников рабочего
движения. Критика организац. принципов парт, стр-ва в
дальнейшем привела М. к констатированию противоречия
между классовыми задачами РСДРП и интеллигентским
характером ее личного состава. Данное противоречие,
обусловленное условиями подпольного существования,
приводило, по мнению меньшевиков, к искажению
социалистич. характера работы партии, невниманию к
пробуждавшейся обществ, самодеятельности рабочих
масс, недоверчивому отношению к ним.
В 1905-07 борьба с большевизмом на этой
почве привела М. к отстаиванию идеи «рабочего съезда».
Предполагалось, что этот съезд, к-рый будет
организован передовыми элементами пролетариата и выступит
на открытой обществ, арене, мог бы положить начало
новому парт, стр-ву в более определенном
классовосоциалистич. духе или же дать РСДРП новую базу для
ее коренного самореформирования. Та же тенденция
после 1907 нашла свое выражение в усиленной
деятельности по образованию разл. беспарт, рабочих орг-ций:
профсоюзов, об-в по самообразованию, кооперативов
и т. п. Опираясь на эти об-ва, меньшевики пытались
создать «открытую» рабочую партию или ее организац.
«аванпосты». Инициаторы этих попыток получили от
своих полемич. оппонентов название «легалистов» или
«ликвидаторов» за отрицат. отношение к
сохранившимся подпольным орг-циям.
Параллельно с критикой организац. построения
партии и в связи с ней развились тактич. представления
М. Меньшевики отрицали заговорщич. методы в
боевой тактике социал-демократов, попытки организац.-
техн. подготовки восстания, идею о захвате центр,
власти рев. партиями и т. д. В 1905-06 М.
противопоставлял этой тактике идею захвата массами «снизу вверх»
всех обществ, позиций, к-рые открывались благодаря

286
МЕНЬШЕВИЗМ
дезорг-ции гос. аппарата, и приветствовал
использование всякой возможности открытой орг-ции масс.
Меньшевики, единственные из социалистов, высказались
против бойкота выборов в «Булыгинскую думу» (1905) и
1 -ю Гос. думу ( 1906). В борьбе против попыток поставить
проф. рабочее движение в прямую организац.
зависимость от с.-д. партии меньшевики выставили требование
беспартийности профсоюзов и их полной организац.
самостоятельности.
На этапе самоопределения меньшевики открыто не
расходились с большевиками в стратегич. программных
установках. Придерживаясь классич. марксистских схем,
они полагали, что развитие капитализма, к-рый в России
стал господствующим способом произ-ва, объективно
ведет к замене его социализмом. Такая замена
произойдет в форме социальной революции, к-рая должна
включать в себя переход от частной собственности к
общественной, введение планомерной орг-ции произ-ва для
обеспечения благосостояния и всестороннего развития
всех людей, уничтожение деления об-ва на классы,
прекращение всех форм эксплуатации. Как большевики, так
и меньшевики считали, что социальная рев-ция
возможна лишь при условии установления диктатуры
пролетариата и как междунар. явление. Согласно их
убеждениям, ближайшей задачей РСДРП и необходимым
условием успешности буд. социальной рев-ции в России,
где по сравнению с передовыми странами Зап. Европы
еще сохранялись многочисл. остатки докапиталистич.
отношений, является низвержение самодержавия и
установление демокр. республики. При этом первонач.
меньшевики, в отличие от большевиков, делали особый
акцент на объективной обусловленности обществ,
преобразований и болезненно относились к любым
попыткам ускорить их за счет субъективного фактора. В связи
с этим они не склонны были, в противовес
большевикам, сближать во времени этапы демокр. и социалистич.
рев-ций в России, скептически относились к оценке
России как мирового центра рев. движения. Исключение
составляет лишь кратковрем. эпизод с идеей
перманентной рев-ции А. Л. Парвуса - Л. Д Троцкого.
С наступлением в России рев. кризиса 1905 М.
выступил против большевизма преим. по вопросам о
характере назревавших преобразований и их движущих
силах. Так, вопреки утверждениям большевиков о
необходимости и возможности взять на себя решение задач
обществ.-полит. преобразований (идея гегемонии
пролетариата), меньшевики не видели др. возможности,
кроме содействия бурж-либер. демократии, к-рая в их
представлении неизбежно под давлением объективных
обстоятельств будет «леветь», стремясь оттеснить от гос.
власти реакц. часть имущих классов. Однако такое
содействие пролетариат должен осуществлять при
сохранении своей полной полит, самостоятельности. Вопрос
о гегемонии пролетариата вызвал споры в самой
меньшевистской среде: Аксельрод и А. С. Мартынов (Пиккер)
склонны были сохранить это положение в теоретич.
арсенале М., гипотетически допуская возможность ее
реализации; Дан и Мартов, полагали, что после 1905
это положение теоретически ошибочно, а практически
вредно; Потресов вовсе не признавал его теоретически
состоятельным. Эти расхождения во взглядах
обусловили различия в оценках меньшевиками земского
движения, в отношении к выборам в Гос. думу, поведению
в ней, лозунгу «ответственное мин-во» и т. д. В оценке
движущих сил рев. процесса меньшевики, в отличие от
большевиков, скептически относились к рев.
потенциалу крест-ва, а в большевистском лозунге «демокр.
диктатура пролетариата и крест-ва» видели попытку искусств,
ускорения социальных процессов и полный разрыв с
марксизмом. Меньшевики ранее большевиков
обратили внимание на империализм как важнейшее обществ,
явление современности, но в отличие от последних
акцентировали внимание на перспективах развития
капитализма как экон. и полит, системы, а не на «загнивании»
и «умирании» капитализма, его характеристике как
«кануна социалистич. рев-ции». Осмысливая итоги рев-ции
1905-07, меньшевики значительно пересмотрели свое
прежнее отношение к рев. насилию, крайне негативно
оценивая всякие попытки решения с его помощью
полит, вопросов, в т. ч. лозунг В. И.Ленина о превращении
империалистич. войны в войну гражданскую.
С нач. 1 -й мировой войны 1914-18 сам М. раскололся
на три осн. течения - патриотич., центристское и
интернационалистское («циммервальдийское»). Первое
течение было представлено немногочисл. группой
Потресова, действовавшей в России (т. н. «заристы»; см. также
«Наша заря»). Они выдвинули формулу
«непротиводействия» войне, к-рая затем трансформировалась в лозунг
«самозащиты» (по их мнению, герм, агрессия угрожала
зап. демократии и, соответственно, возможности
демократизации России). «Патриоты» считали
недопустимым голосование за воен. кредиты и полагали
необходимым готовить условия для заключения демокр. мира.
«Циммервальдийцы» сосредоточились за границей
и имели два организац. центра: собственно
меньшевистский - Загран. секретариат Организац. к-та (Мартов,
Аксельрод, Мартынов, С. Ю. Семковский, И. С. Астров)
и газ. «Голос» («Наше слово»), руководящая роль в к-рой
постепенно перешла от Мартова к Троцкому, все более
сближавшемуся с большевизмом. Несколько особняком
стояла группа т. н. «сибирских циммервальдийцев» во
главе с Церетели, представленная «Сиб. обозрением» и
«Сиб. журналом». Несмотря на ряд серьезных
разногласий в рядах интернационалистов (между Мартовым и
Аксельродом; между Загран. секретариатом Организац.
к-та и Троцким), в целом они решительно выступали
против империалистич. войны, требовали ее
немедленного прекращения, решительно осуждали «патриотов» и
жестко критиковали «центристов», не желая победы ни
одному из бурж пр-в. «Циммервальдийцы» связывали
завершение войны с глобальными демокр.
преобразованиями во всем мире и возрождением междунар. орг-ции
социалистов.
«Центристы» действовали в осн. в России и
группировались вокруг офиц. парт, центров (Организац. к-т,
с.-д. фракция Гос. думы) и легальных рабочих орг-ций.
Выступая с осуждением войны и желая заключения
демокр. мира, они отказывались от всяких попыток
орг-ции антивоен. движения, предпочитая действовать
легально, не шли на разрыв с офиц. руководством 2-го
Интернационала. По вопросу об участии рабочих в
воен.-пром. к-тах (ВПК) «центристы», по сути,
поддержали «оборонцев», усматривая в создании рабочей
группы при ВПК возможность возрождения идеи «рабочего
съезда».
В условиях Февр. рев-ции 1917 «патриоты», а затем
и «центристы» стали государственниками, настаивая
на том, что рабочие должны осознать себя гражданами,

МЕНЬШЕВИЗМ
287
ответственными за судьбу рев. Отечества. Отсюда идеи
поддержки Врем, пр-ва и коалиции с бурж партиями.
«Интернационалисты» думали не о гос-ве, а о классовом
характере гос. власти. На съезде РСДРП (о) в авг. 1917
Мартов назвал представления Потресова о
возможности объединения пролетариата и буржуазии во имя идеи
гос-ва, равно как и идею Церетели об их единении на
почве спасения страны мелкобурж. фикцией.
Удар по идее широкой коалиции, нанесенный
вооруж. выступлением ген. Л. Г. Корнилова, привел к
дальнейшему расколу М. по вопросу о власти. На Демокр.
совещании (сент. 1917) часть меньшевиков
настаивала на рассмотрении возможности создания
«общедемокр. власти» вместе с др. социалистич. партиями на
компромиссной платформе, приемлемой для широких
слоев демократии. Но из-за непримиримой позиции
«центристов», с самого начала отказавшихся от
проведения линии на безусловный разрыв коалиции с
кадетами, это предложение потерпело крах. Более того,
М. как полит, партия оказался накануне полного
раскола. Меньшевики-«оборонцы» (правые) и
меньшевики« интернационалисты» (левые) сделали первые шаги на
пути к парт, самоопределению, а «центристы» быстро
теряли былое влияние. М. оказался не способен ни
пересмотреть свою агр. программу 1906, ни отреагировать
на нарастание нац. сепаратизма.
Октябрьский переворот 1917, отношение к
большевистской власти, стремление нового парт, руководства
во главе с Мартовым попытаться создать однородное
социалистич. пр-во лишь углубили процесс размежевания
в рядах социал-демократов. Б. ч. членов ЦК, избранного
на августовском съезде РСДРП(о), подали в отставку,
выступив против передачи власти в руки Советов. В
вопросе о понимании места и роли Советов в развитии
рев-ции осн. течения М. разошлись окончательно. Для
«центристов» и «оборонцев» Советы являлись гл. обр.
одним из источников формирования власти, но не
органом народовластия. «Интернационалисты», допуская
возможность перехода власти в руки Советов,
требовали при этом формирования пр-ва на основе
представительства всех социалистич. партий, входивших в них
(«однородное социалистич. пр-во»).
Чрезвычайный съезд РСДРП (о) в дек. 1917 утвердил
новый полит, курс партии. Октябрьские события 1917
предлагалось рассматривать не как контррев-цию, а как
«пролог контррев-ции» и пусть даже опасную и вредную,
но «попытку скачка в социалистич. рев-цию», в основе
к-рой лежали неудовлетворенные потребности
пролетариата. В качестве важнейшей задачи партии в Учредит,
собрании выдвигалась задача «отстаивать соглашение
всех социалистич. и демокр. партий (от большевиков
до нар. социалистов) для образования рев. власти».
Против такой постановки задачи резко выступили правые.
Потресов требовал: «Надо прямо сказать - у нас нет
ничего общего с большевизмом. И у нас больше общего
с либералами, чем с социализмом дураков». В этом его
поддержала значит, часть быв. «центристов». Напротив,
предложение Мартова не противопоставлять Учредит,
собрание Советам поддержки не получило. Идея
верховенства власти Учредит, собрания не была подвергнута
сомнению. Декларация с.-д. фракции Учредит, собрания,
оглашенная Церетели, подчеркивала необходимость
установления в России федеративной демокр.
республики. В обл. внеш. политики эта декларация выдвигала
лозунг объединения междунар. пролетариата и
скорейшего заключения всеобщего демокр. мира, в обл. внутр.
политики - предполагала законодат. закрепление
безвозмездного перехода крестьянам гос., монастырских
и частновладельческих (выше удвоенной трудовой
нормы) земель; преодоление разрухи в пром-сти;
решение прод. вопроса; установление 8-часового рабочего
дня; восстановление завоеванных в февр. 1917 гражд.
свобод.
Факт разгона Учредит, собрания трактовался М. как
ярчайшее доказательство бонапартистского
перерождения болыпевисткого режима. Последовавший за этим
крах попыток сохранить органы местного
самоуправления и укрепить свое влияние в профсоюзном движении
привел к изменению тактики РСДРП(о). Это вызвало
дальнейшее обострение противоречий между
левоцентристским руководством партии и правыми. Если для
нового парт, большинства Советы, несмотря на
вырождение, все еще оставались принципиальным классовым
оружием пролетариата, то для правых падение роли
Советов в «развитии рус. рев-ции» казалось бесспорным.
Главным они считали «координацию действий рабочего
класса со всеми элементами об-ва, не исключая и
буржуазии, стоящими за созыв Учредит, собрания». В сер.
янв. 1918 ЦК партии признал целесообразным участие
как в Советах вообще, так и во ВЦИК, т. к. это, не делая
партию «соучастницей большевистской диктатуры»,
давало ей возможность вести «критич. и обличит,
работу». В ответ на это правые отказались от наметившегося
объединения парт. сил. Летом 1918, после того как
большевики проведи через ВЦИК постановление об
исключении меньшевиков и эсеров из Советов всех уровней
«за контрреволюционность и саботаж сов. власти», пути
осн. части правых и нового парт, руководства
окончательно разошлись. Лидеры правых - петрогр. (Потресов
и В. Н. Розанов) и московской (В. О. Левицкий) групп -
вступили в учрежденный кадетами, эсерами и нар.
социалистами «Союз Возрождения», гл. целью к-рого являлось
вооруж. свержение большевистской диктатуры. Со
своей стороны ЦК официально заявил о недопустимости к.-
л. участия в вооруж свержении большевиков, равно как
и в пр-вах, создаваемых в результате любых подобного
рода попыток. Осенью 1919, в разгар наступления войск
ген. А. И. Деникина на Москву, ЦК объявил всех членов
любых правых группировок «вне рядов РСДРП».
Нараставший на протяжении десятилетия внутрипарт. раскол
состоялся.
В программных апрельских тезисах (1920)
«Мировая социальная рев-ция и задачи пролетариата»
мировая пролет, рев-ция рассмаиривалась как протяженный
во времени и разнообразный по содержанию процесс.
По мнению теоретиков рос. с.-д-тии, после 1917 в
России создалась «редкая возможность сочетания
товарнокапиталистич. отношений с элементами
непосредственно обществ, х-ва, постепенно вытесняющего первые по
мере роста производит, сил» и потому простой возврат
«к безраздельному господству частнокапиталистич.
отношений» для нее невозможен. В случае «если рев-ция в
России будет раздавлена, - подчеркивал Мартов, - экон.
развитие, вероятно, пойдет в направлении гос.
капитализма на основе мелкой собственности в деревне»; в
случае успеха - «получится возможность того постепенного
"пропитывания" нар. х-ва коллективистскими началами
(im Anschluss [в качестве приложения] к обобществляю-

288
МЕНЬШЕВИЗМ
щемуся х-ву передовых стран), к-рое признавалось нами
утопией в построениях Бернштнейна для
"органической" эпохи капитализма, но к-рое может стать
реальностью в условиях мировой рев. эпохи и концентрации
гос. власти в руках трудящегося классов». На этих
подходах базировался теоретич. вывод М, претендовавший на
глобальность: о переходном периоде в случае прихода
к власти где-либо «рев. пр-ва, управляющего опираясь
лишь на активно-рев. элементы народа», когда характер
этого пр-ва и его политика будут сознательно
направляться стремлением оппозиции перейти к демократии
и объективно вести к возможности для трудящихся
масс овладеть орудием демократии и сохранить это
орудие, как средство консолидировать и двигать вперед
рев-цию.
Анализ перспектив и вероятных форм мировой
социальной рев-ции, неизбежность к-рой выводилась из
несостоятельности капитализма, якобы,
обнаружившейся после 1-й мировой войны, привел лидеров РСДРП
к выводу о тесной взаимосвязи и взаимозависимости
рабочего и социалистич. движения в странах,
находившихся на разл. ступенях ист. развития. Заключив, что такая
рев-ция возможна в обозримом будущем как в более, так
и в менее капиталистически развитых странах (напр., в
России), они подчеркивали, что вероятность ее победы в
гос-вах последнего типа находится в прямой
зависимости от успехов рев-ции в странах первого типа.
В марте 1920 парт, совещание приняло решение
«порвать организац. связи» с «остатками» 2-го
Интернационала, приветствуя идею «герм, независимых» и
части франц. социалистов «о созыве совещания рев.-
социалистич. партий» в целях орг-ции нового междунар.
центра, «охватывающего все рев. элементы рабочего
класса Европы, чуждые как оппортунизма, так и
сектантства». Несмотря на оговорки об исключении
«неизбежно террористич. диктатуры меньшинства» и признание
иных, отличных от советской, форм осуществления
диктатуры рабочего класса, эти решения открыли путь
к принятию условий нового объединения, выдвигаемых
ленинским Коминтерном. Этому способствовала и
выдвинутая в 1919-20 руководившими М. кругами идея
«единого фронта» всех «рев. социалистов», включая и
большевиков.
Среди критиков новых теоретич. выкладок
лидеров рос. с.-д-тии были не только исключенные из
партии представители ее прав, крыла, но и т. н. внутрипарт.
правые. Серьезное возражение эти выкладки вызвали и
со стороны Аксельрода, выступившего осенью 1920 с
открытым письмом в адрес Мартова (см.: Социалистич.
вестник. 1921. № 6-7). На первом месте в
развернувшемся в партии обсуждении теоретич. проблем стояло
отношение к «завоеваниям» большевистской рев-ции.
Правые подчеркивали, что «критика большевизма
теряет всякий смысл, раз она не касается сущности его, а
только методов». Резкие возражения правых вызывали
и выводы о неизбежности мировой рев-ции, крахе
капиталистич. х-ва на Западе после окончания 1-й
мировой войны, о возможности осуществления социалистич.
идей при «подавлении самостоятельности масс» и др.
Переход большевиков к нэпу показал иллюзорность
надежд меньшевистского руководства на т. н. «экон.
термидор». Между экон. программой М. и большевистским
нэпом существовали существенные различия. Для
меньшевиков важными оставались взаимосвязь между пром.
и банковским капиталом, а также требование более
осторожного и благоразумного регулирования экономики.
Большевики, в свою очередь, не только не стремились
к к.-л. демократизации полит, системы и не собирались
всерьез воссоздавать кредитно-банковскую систему,
напротив, ведя речь об усилении роли гос. планирования.
В условиях массового террора 1922 против
социалистич. партий в России РСДРП была вынуждена
принять решение о неучастии в предстоявших перевыборах
Советов и о переходе парт, орг-ций на нелегальное
положение. Анализ настоящего и поиск понимания
направлений буд. деятельности определялись в ходе
создания новой платформы РСДРП (ее первые наброски
появились в 1922, а окончат, вариант был принят в 1924).
В этой платформе сохранялись требования поддержки
большевистской власти против общих врагов одноврем.
с глубокой и всесторонней критикой «большевистского
утопизма». Новыми стали лишь констатация того, что
возврат к рыночным отношениям являлся фактом,
навязанным принудительно «объективным ходом развития»,
а также лозунг демокр. республики, хотя и при
сохранении надежд на союз в борьбе за нее со «здравой частью»
коммунистов. Наиб, основательной критике позиция
офиц. М. подверглась в книге Потресова «В плену у
иллюзии: (Мой спор с офиц. меньшевизмом)» (Париж, 1927),
к-рый назвал процесс развития и расчленения осн. идей
М. в их преемственной связи «филиацией идей».
Книга Потресова шла в русле общего стремления мировой
с.-д-тии, и даже части ленинцев, пересмотреть «всю
точку зрения на социализм». Если осн. группа меньшевиков
выступала за необходимость защиты пролет, интересов
и характеризовала мировой капитализм как
загнивающую экон. систему и источник воен. конфликтов, то др.
часть меньшевиков, преим. правые, склонялась к
развитию взглядов Э. Бернштейна и К Каутского. Они
поддержали и идею Р. Гильфердинга о т. н. организованном
капитализме, к-рый сам может стать переходным этапом
к социализму.
В нояб. 1935 состоялась еще одна попытка
рассмотрения т. н. «платформенных» вопросов. В основу ее
легло обсуждение «осн. линий междунар.-пролет, воен.
политики». Дан, ставший после смерти Мартова (1923)
лидером партии, представил к совещанию «Тезисы о
войне», в к-рых в концентрированном виде
содержался ряд устоявшихся утверждений М.: во-первых, о том,
что «войны, как метод разрешения межгос. конфликтов
и орудие удовлетворения интересов господствующих
классов, являются неизбежным порождением и
спутником капиталистич. строя, основанного на эксплуатации,
угнетении и конкуренции»; во-вторых, что «последняя
мировая война оборвала прогрессивное развитие
капитализма в странах его высшего расцвета»; в-третьих,
что «все послевоен. рев-ции, оборванные силою внеш.
обстоятельств или проделавшие впоследствии
процесс попятного развития (Германия, Австрия, Венгрия,
Польша, Прибалтийские страны, Испания), неизменно
обнаруживали иссякание революционно-творческих
сил буржуазии и выдвигали в качестве возглавителей и
руководителей рев. процесса пролетарско-социалистич.
партии, опирающиеся на антикапиталистич.
настроения трудящихся масс города и деревни». Весьма
категорично звучало и его утверждение о том, что «фашизм
является единственно возможной формой капитализ-

МЕЧНИКОВ
289
ма», а «защита СССР - один из гл. устоев борьбы за мир,
борьбы за власть».
Свои тезисы представили и правые - Г. Я. Аронсон и
П. А. Гарей. Аронсон был не согласен с тем, что «при
капиталистич. системе х-ва войны являются фатально
неизбежными*. Он видел осн. задачу социал-демократов в
разработке и пропаганде планов мирного разрешения
спорных вопросов нац., терр. и экон. порядка. С целью
предотвращения воен. столкновений Аронсон
предлагал пересмотреть устарелые междунар. договоры, а
также попытаться урегулировать вопросы о колониях,
рынках сбыта, источниках сырья и др. на основе положений
Лиги Наций и методами междунар. сотрудничества.
Столь же отрицательно Аронсон отнесся и к остальным
тезисам Дана: он считал неактуальными и
пропагандистскими утверждение Дана о «фаталистич. отношении к
капиталистич. системе», а также его мнение о том, что
♦война создает рев. конъюнктуру», к-рую социалистич.
партии «должны использовать для развязывания гражд.
войны, захвата власти и приступа к социалистич.
преобразованиям». Рассматривая вопрос о коалиции демокр.
гос-в и СССР в борьбе с фашизмом, Аронсон настаивал
на необходимости специального заявления о том, что
«РСДРП не разделяет иллюзий, распространяющихся
среди др. социалистич. партий, о социалистич.
характере рус. рев-ции или о социалистич. элементах в нар.
х-ве СССР». Он потребовал призывать социалистич.
партии др. стран оказать рос. с.-д-тии междунар. поддержку
«в борьбе с террористич. диктатурой... в целях
установления в порабощенной России подобно др. культурным
странам режима демократии и свободы».
Гарви счел нужным специально остановиться на
необходимости учета «не одной какой-нибудь, а всех
тенденций совр. обществ, развития, часто противоречащих
и противодействующих друг другу», когда, напр., наряду
с усилением «сращивания» крупного капитала с гос-вом
одноврем. возрастает и влияние организованного
пролетариата на гос. власть. Он заметил, что само понятие
«позднего», «упадочного», «агонизирующего»
капитализма в сер. 1930-х гг. применимо далеко не ко всем
странам, т. к. целые материки, населенные б. ч. человечества,
«переживают сейчас лишь зарю капиталистич.
развития». По его мнению, «даже в странах старого
капитализма, где технол. безработица стала хронич. явлением
и капиталистич. отношения действительно впадают во
все большее противоречие с интересами сохранения
и развития об-ва, было бы ошибочно исходить в своих
тактич. построениях для ближайшего отрезка времени
из утверждений, что развитие производит, сил стало уже
невозможным в рамках капитализма, что фашизм
становится явлением универсальным, что капитализм
возможен уже единственно в форме фашизма и т. д.». Такие
утверждения, являющиеся недопустимым обобщением
лишь намечающихся тенденций, «устраняют, в
сущности, самую возможность успешной политики мира до
победы социализма, превращая своего рода
превентивную социальную рев-цию в единств, средство избежания
войны. Уже одно совр. состояние междунар. рабочего
движения, только что перенесшего разгром его самых
могучих отрядов, делают иллюзорной для
ближайшего времени политику отождествления борьбы за мир с
социальной рев-цией». На первый план Гарви выдвинул
задачу предотвращения войны. Любая поддержка СССР,
как он считал, была возможна лишь на основе
продолжения борьбы «за действительную демократизацию
сов. строя, за ликвидацию террористич. диктатуры, за
восстановление свобод, в частности права коалиций и
за отказ от политики принудит, коллективизации, как
необходимейших условий для поднятия
обороноспособности России и гарантий против бонапартистского
финала рус. рев-ции в случае доведения войны до
победного конца».
В дальнейшем М. пережил еще один раскол - разрыв
с Даном, вступившим в кон. 1930-х гг. на путь
переоценки многих меньшевистских позиций, вылившейся
впоследствии в новую концепцию с.-д-тии, изложенную им
в кн. «Происхождение большевизма: К истории демокр.
и социалистич. идей в России после освобождения
крестьян» (Нью-Йорк, 1946). Однако и это не остановило
дальнейшего расхождения среди меньшевиков, что,
в конечном счете привело в нач. 1950-х гг. к отказу от
марксистских категорий классового анализа и к
окончат, разрыву с линией Мартова.
Источники: Обществ, движение в России в нач. XX в. / Под
ред. Л. Мартова, П. Маслова и А. Потресова. Т. I—IV. СПб., 1909-
1914; С.-д. движение в России: Мат-лы. Т. 1. М.; Л., 1928;
Меньшевики в 1917 году / Под общ. ред. 3. Галили, А. Ненарокова,
Л. Хеймсона: В 3 тт., 4 кн. М., 1994-97; Меньшевики: Док-ты и
мат-лы. 1903-1917 / Ред.-сост. С. В. Тютюкин. М., 1996;
Меньшевики в большевистской России. 1918-1922 / Под ред. 3.
Галили, А. Ненарокова: В 4 тт. M., I999-2004; Меньшевики в
эмиграции: Протоколы Загран. делегации РСДРП. 1922-1951 гг. /
Отв. ред. А Либих, А Ненароков. Ч. 1-2. М., 2010; Письма
П. Б. Аксельрода и Ю. О. Мартова. Берлин, 1923; Переписка
Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода, Т. 1-2. М., 1925; Ю. О.
Мартов и А Н. Потресов: Письма. 1898-1913. М., 2007; Из архива
Б. И. Николаевского: Переписка с И. Г. Церетели, 1923-1958 гг.
Вып. 1-2. М., 2010-12; Мартов Л. Меньшевизм //
Рубакин H.A. Среди книг. 2-е изд. Т. 2. М., 1913С.771-772;Его же.
История Рос. с.-д-тии. Пг., 1918; Его же. Письма. 1916-1922.
Benson, 1990; Его же. Избранное. М., 2000; АксельродП. Б.
Кто изменил социализму? (Большевики и социальная
демократия в России). Нью-Йорк, 1919; Его же. О тактике
социалистов в борьбе с большевиками. Пг., 1923; Потресов А Н.
Избранное. М., 2002.
Лит.: Галили 3. Лидеры меньшевиков в рус. рев-ции. М.,
1993; Павлов Д. Б. Большевистская диктатура против
социалистов и анархистов. 1917 - сер. 1950-х годов. М., 1999;
Тютюкин С. В. Меньшевизм: страницы истории. М., 2002;
Ненароков А. П. История одного письма: Полит, завещание
Павла Аксельрода. М., 2008; Его же. Прав, меньшевизм:
Прозрения рос. с.-д-тии. М., 2011; Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
А П. Ненароков, П. Ю. Савельев.
МЕЧНИКОВ Лев Ильич (псевд.: Виктор Басардин, Леон
Бранди, Эмиль Денегри, М.) [18.5.1838, С-Петербург -
30(12).6.1888, Кларан, Швейцария], публицист,
социолог, географ, востоковед, писатель, рев. деятель; один из
основоположников учения о цивилизациях, ведущий
представитель геогр. направления в рус. социологии.
Брат изв. ученого-физиолога, лауреата Нобелевской
премии И. И. Мечникова (1845-1916). Из дворян;
семья вела происхождение от молдавского боярского
рода Милеску-Спафариев; отец - помещик, полков-

290
МЕЧНИКОВ
ник гвардии. С авг. 1850 уч. в Уч-ще правоведения в
С-Петербурге, но из-за заболевания кокситом в нач. 1852
оставил учебу и поселился в имении отца - с. Панасовка
Купянского у. Харьков, губ. Уч. во 2-й Харьковской
гимназии, откуда отчислен из-за неуспеваемости и участия
в дуэли. Получил домашнее образование. В 1855
поступил на мед. ф-т Харьковского ун-та, в 1856 исключен по
неизвестной причине. Осенью того же года переехал в
С.-Петербург. Поступил на
арабско-персидско-турецкотатарское отделение ф-та вост. языков С-Петерб. ун-та,
одноврем. посещал классы АХ. Проявил блестящие
способности, выучив за 2 года 10 европ. и 3 вост. языка. Не
окончив учебу из-за финанс. трудностей, в 1858
устроился переводчиком в дипл. миссию ген. Б. П. Мансурова
в Турции. За карикатуры на начальников и дуэль
возвращен в Россию. В 1859 сдал экстерном экзамены за курс
физ.-матем. ф-та С-Петерб. ун-та, получил право на
соискание ученой степени кандидата естеств. наук Затем
устроился на службу торг. агентом «Русского общества
пароходства и торговли» (РОПИТ) на Ближнем Востоке.
Во время одного из плаваний отказался вернуться в
Россию, оставшись в Турции. С I860 жил в Венеции. Вступив
в звании лейтенанта добровольцем в армию Дж.
Гарибальди, принял участие в походе «тысячи». Командуя
батареей, 1.10.1860 был тяжело ранен в решающем
сражении при Вольтурно. Осенью I860, после окончания
войны, вышел в отставку.
Сошелся с рус. полит, эмиграцией (особенно
близко - с А. И. Герценам, М. А. Бакуниным, Н. П. Огаревым),
переписывался с Н. Г. Чернышевским, в 1860-70-х гг.
сотрудничал в газ. «Колокол», журналах «Современник»,
«Русский вестник», «Дело». Организовал доставку
нелегальной лит-ры в Одессу через Константинополь.
В сер. 1860-х гг. перешел на позиции анархизма,
первонач. последователь идей П. Ж. Прудона, с 1868
сторонник Бакунина. В 1872 поддержал его во время раскола
1-го Интернационала. В 1860-х гг. анархистское
мировоззрение М. получило наиб, яркое выражение в статьях
«Новая Прудонова теория собственности», «Весть о
Прудоне», «Противники государства на Руси». В этот
период для М. характерно влияние идей Прудона, к-рого
называл своим «учителем» (Колокол: Газета А. И. Герцена и
Н. П. Огарева. Лондон, Женева: Вольная рус. типография,
1857-1867: Факсимильное изд. В. IX. М., 1964. С. 1524).
Пытался переосмыслить прудонистскую соц.-экон.
доктрину с левых позиций, в частности подвергал критике
своего «учителя» за слишком противоречивую
трактовку собственности, признаваемой как первоисточник
соц. несправедливости, с одной стороны, и основу
свободы человека - с другой. М. акцентировал внимание
на взаимосвязи возникновения этатистских порядков
и отношений частной собственности: «Никакая форма
общественности, кроме государственности, при
порядке собственности невозможна, потому что государство
есть насильственное, катаклистическое или
политическое примирение экономически разрозненных
собственнических интересов» (Там же. С. 1784). Отсюда он
делал вывод об оторванном от жизни, сугубо метафизич.
характере представлений Прудона о роли частной
собственности в преодолении этатистских и капиталистич.
отношений. Причина этого, по М., коренится в
методологии, при к-рой категории гегелевской диалектики
заменили анализ условий реальных экон. отношений (Там
же. С. 1808). Признавая индивидуалистич. характер
воззрений Прудона, ставившего в качестве цели соц.
преобразований развитие и полное освобождение личной
инициативы, М. полагал, что социалистич. строй должен
предполагать синтез «гарантированной свободы лица,
личной инициативы от какого бы то ни было
коллективного гнета» и требований «коллективного интереса»
(Там же. С. 1809). В отличие от прудонистов,
предлагавших реформистский путь анархистских
преобразований, считал невозможным для России преодолеть
существующий строй без рев-ции - «исторического
катаклизма» (Там же. С. 1845).
В истории каждого народа М. выводил два начала,
ведущих борьбу друг с другом: антиавторитарное,
стремящееся к «свободному проявлению любой воли», и
централистское (государственное). Первое, анархистское,
начало М. считал выражением истинных нац. традиций.
В отличие от Европы, где борьба между этими началами
приобрела компромиссный характер, воплотившийся в
демокр. гос-ве, в России власть «действовала, попирая
народное начало», народ, в свою очередь, «никогда не
просил у власти организации и стремился удовлетворить
в другой области свою потребность в покое, порядке и
равновесии, посредством внегосударственных
учреждений» [Колокол. Kolokol (La Cloche): Газета А И. Герцена
и Н. П. Огарева. Женева: Вольная рус. типография, 1868:
Факсимильное изд. М, 1978. С. 62]. Будучи раздавлено в
результате монгольского ига и политики моек. вел.
князей и царей в 16-17 вв., антигос. начало в полит, жизни
рус. народа переместилось на окраины, в казачьи
«воинственные мужицкие республики», выразившие «истинно
национальные русские тенденции». Под этими
«тенденциями» М. понимал автономию общин и регионов,
равновесие коллективной солидарности и личной свободы,
стремление к совместному владению природными
богатствами и их справедливому распределению (Там же.
С. 64,69-70,79). Проявление этих «тенденций» он видел
в крест, и казачьих восстаниях 17-19 вв. (Там же. С. 63).
Т. о., М. сближал традиции рус. крест-ва и казачества с
социалистич. идеалами.
В 1874, оставив рев. движение, М. уехал в Японию.
Преподавал на рус. отделении Токийской школы иностр.
языков. Через 2 года из-за ухудшения состояния
здоровья переехал в Швейцарию. С 1881, после выхода его кн.
«Японская империя», ставшей одной из наиб,
популярных в мире работ об этой стране, М. получил
всемирную известность как географ-ориенталист. В этой
книге он впервые сформулировал геогр. теорию обществ,
развития, в основе к-рой лежали представления об ист.
процессе как результате неразрывного взаимодействия
геогр. и социокультурного факторов, среды и людей.
Причем геогр. положению страны отдавался приоритет
перед др. факторами ист. развития. Метод ист. анализа
обществ, развития М. построен на синтезе достижений
географии и этнографии. В 1884-88 М. возглавил
кафедру географии и сравнит, статистики в Невшательской
академии (Швейцария). По предложению географа и
всемирно известного анархиста Э. Реклю стал
секретарем многотомного исследования «Новая всемирная
география» (1876-84), по просьбе Женевского геогр. об-ва
участвовал в работе над словарями языков айнов и
гиляков. Умер от туберкулеза.
Для социологич. идей М. 2-й пол. 1870-х - нач.
1880-х гг. характерен критич. подход к осн. науч.
школам социологии. Он полагал, что гл. задача этой науки -

МЕЧНИКОВ
291
проверка преобразоват. устремлений людей и
приведение их к единому знаменателю в соответствии с целью
служения человечеству Отрицал возможность для к.-л.
одной социология, школы создать всеобъемлющую
концепцию развития об-ва. Изучение непреложных законов
обществ, развития, по его мнению, связано в большей
степени с предвзятыми взглядами того или иного
автора, а потому их подлинное познание может быть лишь
коллективным делом всех школ и направлений.
Применяя методологию, связанную с
построением социологич. исследований по подобию
естественнонаучных, в своих тр. 1870-х гг. (см., напр., «Вопросы
общественности и нравственности») М. при этом
подверг критике позитивистские концепции социологии,
проводившие параллель между обществ, устройством
и организмом человека. Также он считал
неприемлемыми для социологии и дарвинистские представления
о законах вражды и конкуренции как осн. двигателе
обществ, прогресса, полагая их применимыми лишь в
отношении животного мира, представляющего «мир
желудочных и половых интересов; мир растительных
и животных индивидуальностей, состязающихся и
изменяющихся в неустанной борьбе за существование»
(Мечников Л. И. Цивилизация и вел. ист. реки. Статьи.
М, 1995. С. 165). При этом допускал, что
«биологические» и «социологические» отношения взаимно
проникают в миры друг друга, однако их влияние в чуждом
пространстве ограниченно: «Там, где отношения между
людьми имеют исключительно зоологический характер
войны, пожирание слабейшего сильнейшим является
неизбежным последствием. Коль скоро же отношения
эти становятся социологическими, т. е. принимают
характер более или менее разносторонней кооперации,
товарищества, биологический закон борьбы не находит
себе уже применения. [...] оба эти мира, напротив,
взаимно входят друг в друга, сцепляются один с другим
бесчисленным множеством корней и нитей, доходящих
порою до микроскопических разветвлений, но ни в каком
случае не сливаются и не отождествляются между собою.
Основать социологию на дарвиновском законе борьбы
за существование так же немыслимо, как разрешить
вопрос о солнечных пятнах на основании Пифагоровой
теоремы» (Там же. С. 161 -162,164). М. доказывал, что для
людей, как существ, живущих в об-ве, характерны в
большей степени построенные на альтруизме отношения
товарищества, взаимопомощи, - «мир кооперации, т. е.
сочетания не противодействующих, а содействующих
достижению одной общей цели сил, представляемых
отдельными биологическими особями, способными
под влиянием желудочных и половых интересов
вступать между собою в состязание или в открытую
биологическую борьбу» (Там же. С. 165). Такие отношения
выражаются в способности создавать сообщества, союзы,
содействующие достижению общей цели. Общечеловеч.
солидарность М. считал осн. силой прогресса в истории
человечества, а возрастание ее степени - критерием
прогрессивности тех или иных тенденций ист. развития
(Там же. С. 235).
Этот вывод стал одной из центр, идей последнего и
наиб. изв. труда М. - «Цивилизация и великие
исторические реки», изданного уже после его смерти, в 1889.
В этой работе он развил свою геогр. теорию обществ,
прогресса. Развитие человеч. цивилизации, по М.,
проходит параллельно и взаимозависимо с развитием
окружающей среды: «История представляет собой
социологическую эволюцию, подчиненную космическому
влиянию среды» (Там же. С. 254). На место
системообразующего, «воспитывающего» население той или иной
территории фактора среди всех природно-геогр.
условий он выдвигал водные ресурсы. Важной движущей
силой прогресса в концепции М. является разумное и
свободное совместное действие разл. обществ, сил. В его
учении существовал также тезис и об обратном
воздействии населения на среду проживания, связанном с
уровнем знаний, накопленных человеч. сообществом
данной территории.
Прогресс человечества проходит, по М., неск.
стадий, последовательно сменяющих друг друга в процессе
рев. изменений. Форма полит, и соц.-экон. устройства
на каждой из них соответствует условиям окружающей
среды, будучи неотъемлемо связана с потребностями
обустройства жизни и деятельности в существующем
ландшафте. Одним из ведущих критериев соц.-экон. и
полит, прогресса для М. являлось нарастание отношений
свободы в рамках цивилизации, движение к свободному
солидарному труду: «...социальный прогресс находится
в обратном отношении к степени принуждения,
насилия или власти, проявляющихся в общественной жизни,
и, наоборот, в прямом отношении к степени развития
свободы и самосознания, или безвластия, анархии. [...]
В тех случаях, когда история развивается нормальным
образом, в известный период наступает все большее и
большее равновесие между условиями среды и
анархическими стремлениями народа... прогресс в
общественной жизни идет- от угнетения к анархии, от
солидарности, приписываемой средой или внешней силой, к
солидарности добровольной и сознательной» (Там же.
С. 252, 263). С этой точки зрения, деспотич. отношения
связаны с недостаточной степенью взаимопомощи и
обществ, самоорганизации, обеспечивающих
эффективное переустройство среды обитания человека (Там
же. С. 262-263).
Первая стадия истории человечества - «речные
цивилизации», основанные на властных отношениях,
связанных со страхом и принуждением.
Существование в ее рамках деспотич. формы правления и
рабовладения в экон. отношениях, по М., обусловлено
необходимостью подчинения масс правителю в целях
мобилизаций для усмирения вел. рек. В этот период
мировой истории произошел подъем четырех
цивилизаций - Египта (на Ниле), Месопотамии (на Тигре и
Евфрате), Индии (на Ганге и Инде), Китая (на Хуанхэ и
Янцзы) (Там же. С. 264, 270). Вторая стадия - «морские
цивилизации», охватывающая средиземномор. страны
в период от основания Карфагенского гос-ва и до нач.
Нового времени. Эти цивилизации строились на основе
экономически выгодных отношений, что было связано
с развитием кораблестроения и торговли. В рамках этой
стадии рабовладение сменилось феодальным строем,
а затем капиталистич. отношениями. В полит, сфере
господствовала олигархия (Там же. С. 265-267, 270). И,
наконец, третья цивилизация - «океаническая». Нач. ее
истории - открытие Америки. М. полагал, что в процессе
формирования общечеловеч. цивилизации, связанной с
распространением достижений европ. культуры во все
регионы земного шара, произойдет становление
анархистского и социалистич. об-ва союзов, базирующихся
на свободном договоре индивидов, их взаимных симпа-

292
МИНОР
тиях, стремлении к солидарности на основе общности
интересов. Отношения в новом об-ве будут
характеризоваться уничтожением принуждения («свобода»),
«социальных и политических делений и привилегий»
(«равенство») и преодолевающей конкуренцию и взаимную
борьбу солидарной согласованностью сил индивидов
(«братство»). М. полагал, что этот период только
начинается и его расцвет - в будущем (Там же. С. 270-271).
Анархистская модель обществ, устройства для М.
является не просто предопределенным результатом
прогрессивного развития человечества, но наиб, желаемой
моделью обществ, строя - желаемой в силу гуманистич.
содержания выдвигаемых ее сторонниками целей,
направленных на «сохранение и беспредельное развитие
человеческого вида» (Там же. С. 253).
Достаточно широк был круг междунар. связей М.
Так, в число его друзей и лиц, к-рые являлись его
соратниками в рев. движении, входили представители разл.
течений рус. и европ. рев. мысли: Бакунин,
Гарибальди, Л. Г. Дейч, В. А. Зайцев, В. И. Засулич, П. А
Кропоткин, Г. В. Плеханов, Э. Реклю, Н. С. Русанов, Н. В. Соколов,
С. М. Сгепняк-Кравчинский. М. - один из тех теоретиков
анархизма, творчество к-рого имело междунар.
характер. Идеи М. оказали влияние на формирование соц.-
полит. концепции одного из наиб, видных теоретиков
анархизма - Реклю, его представления о роли геогр.
факторов в движении об-ва к анархистскому идеалу.
Несомненно и то, что в своих идеях о взаимопомощи как
источнике прогрессивного развития человечества М. в
нек-рой степени предвосхитил концепцию
«биосоциологического закона» Кропоткина. Большое влияние кн.
М. «Цивилизации и великие исторические реки», по
мнению исследователя Л. Платта, в сер. 1920-х гг. оказала на
формирование мировоззрения и творчество классика
ирландской и мировой лит-ры Дж. Джойса. Изложенные
в этой кн. представления о связи геогр. среды с
традициями и историей народов оказали существ, воздействие
на складывание концепции «этногенеза » Л. Н. Гумилева.
Творч. наследие М. колоссально и многообразно. По
данным исследователя В. И. Евдокимова, оно включает
в себя св. 400 наименований опубл. работ объемом ок.
1 тыс. печатных листов (Там же. С. 27). Помимо науч. и
публицистич. трудов перу М. принадлежат лит.-худ.
произведения (повести «Смелый шаг» и «На всемирном
поприще», рассказы) и соч. мемуарного жанра («Записки
гарибальдийца», «M. A Бакунин в Италии»,
«Воспоминания о двухлетней службе в Японии»).
Соч.: Письмо к Прудону // Колокол. 1864. 15 мая. № 185.
С. 1524; Восп. о двухлетней службе в Японии // Рус.
ведомости. 1884. № 205; M. A Бакунин в Италии в 1864 году // ИВ.
СПб., 1897. Март. № 3. С. 807-834; Мэй-дзи. Эра просвещения
в Японии. Казань, 1905; Цивилизация и вел. ист. реки. Статьи.
М., 1995.
Источники: Колокол: Газета А И. Герцена и Н. П. Огарева.
Лондон, Женева: Вольная рус. типография, 1857-1867:
Факсимильное изд. В. IX. М., 1964; Колокол. Kolokol (La Cloche):
Газета А. И. Герцена и Н. П. Огарева. Женева: Вольная рус.
типография, 1868: Факсимильное изд. М., 1978.
Лит.: Л и ш и н а А. К. Рус. гарибальдиец Лев Ильич
Мечников//Россия и Италия. М., 19б8;Карташева К. С. Дороги Льва
Мечникова. М., 1981; Лебедева Т. П. Идеи утопич.
социализма в работах Л. И. Мечникова: Автореф. дисс.... канд. филос.
наук. М., 1983; Евдокимов В. И. Лев Мечников и учение о
цивилизациях//Известия РГО. 1994.№4;Константинов В.Н.
Рос. социолог Лев Мечников. Владимир, 1994; Гловели Г. Д
Лев Мечников // Альтернативы. 1995. № 1; Банных С. Г.
Геогр. детерминизм от Льва Мечникова до Льва Гумилева.
Екатеринбург, 1997; Природа и цивилизация. Реки и культуры:
Мат-лы конференции 27-28 сент. 1997: К 100-летию 1-го рус.
изд. книги Л. И. Мечникова «Цивилизация и великие
исторические реки». СПб., 1997; Гросул В. Я. Междун. связи рос.
полит, эмиграции во 2-й пол. XIX века. М., 2001; Сапон В. П.
Философия пробудившегося человека. Либертаризм в рос.
леворадикальной идеологии (1840-е - 1917 г.). Н. Новгород,
2005; Аксентьев С. Две судьбы, разделенные веками // Наука
и жизнь. 2008. № 1.
Д. И. Рублев.
МИНОР Осип (Иосиф) Соломонович ( 13.11.1861,
Вильно - 1932, по др. сведениям 1934, Париж), участник рос.
рев. движения, народоволец, впоследствии один из
лидеров партии социалистов-революционеров. Родился в
семье известного раввина Соломона (Залкинда)
Минора. В 1869 семья М. переезжает в Москву. Обучался в
гимназии, а затем на юрид. ф-те Моск. ун-та. Рано увлекся
народовольческими идеями, вместе с М. Р. Гоцем состоял
в народовольческом кружке. Впервые был арестован в
окт. 1883- В фев. 1884 освобожден под «особый надзор»
полиции и в окт. того же года выслан под гласный
надзор в Тулу. В 1885 по ходатайству ун-та был отпущен
изпод надзора в связи с поступлением в Ярославский юрид.
лицей. В Туле, а затем Ярославле вел пропагандистскую
работу среди местных рабочих и офицеров гарнизона.
В июле 1885 был арестован и помещен в Ярославскую
губернскую тюрьму, где провел два с половиной года,
затем переведен в Бутырскую тюрьму в Москве. В мае
1887 осужден на 10 лет ссылки в Среднеколымск. За
активное участие в волнениях во время этапирования к
месту ссылки был в июне 1889 приговорен к
пожизненной каторге, к-рую отбывал сначала в Вилюйске, а затем
в Акатуе. После вступления на престол Николая II срок
каторги М. был сокращен до 20 лет, затем последовала
замена каторги на 20 лет ссылки. Проживал в Чите,
занимался науч. деятельностью (метеорологические
исследования). В авг. 1898 вернулся в европ. Россию и был
определен под гласный надзор полиции с проживанием
в Вильно и без права въезда в Петербург и Москву. В
период проживания в Вильно руководил местным рабочим
движением, создал профсоюз типографских рабочих.
В 1899 был переведен из Вильно в Слуцк. По окончании
в 1902 надзора переехал в Кишинев, где впервые узнал о
возникновении партии социалистов-революционеров,
и под влиянием М. Р. Гоца и Е. К Брешко-Брешковской,
вступил в ее ряды. В кон. 1902 эмигрировал в Германию.
В Берлине познакомился с Г. А Гершуни и Е. Ф. Азефом.
С лета 1903 проживал в Женеве, где участвовал в
съезде Аграрно-Социалистической лиги и учред.
совещании Заграничного комитета ПСР и вошел в обе
организации. Был избран членом Заграничного комитета
ПСР. В 1902-04 являлся гл. редактором парт, сб-ка
«Народное дело». В 1904-05 вел активную борьбу против
проникновения в заграничные орг-ции ПСР
анархистских идей, продвигаемых будущими лидерами максима-

минский
293
листов Е. И. Лозинским и М. И. Соколовым (Медведем),
настоял на опубликовании Женевской группой ПСР
отрицательной резолюции по этому вопросу и осуждении
данных взглядов 1-м съездом заграничных орг-ций ПСР
и съездом Аграрно-Социалистической лиги. Первонач.
позиция умеренной поддержки террористической
деятельности сменяется у М. резким неприятием тактики
«аграрного террора» в деревне и идеи о разделе партии
на мобильные,
самостоятельные ячейки. Призывал к
созданию четко
структурированных и многочисленных
деревенских организаций
ПСР. Был сторонником
тактики орг-ции бойкотов
требований помещиков и
распоряжений пр-ва, а при
попытках силового подавления -
орг-ции крест, восстаний и
формирования боевых
дружин для вооруженной
борьбы. Манифест 17 октября
1905 расценил, как
«грандиозную провокацию»,
направленную на то, чтобы
раскрыть рев. подполье в России
и вернуть полит, эмигрантов.
В период подъема рев-ции
1905-07 являлся лидером т. н.
Поволжской группы в ПСР
(эсеров - уроженцев
Поволжья, желающих вернуться в
Россию для парт, работы), вел
переговоры с ЦК о
возвращении группы и его самого в
Россию. Получил назначение
уполномоченным ЦК по
Поволжской обл. и в кон. 1905
вернулся в Россию. Занимался активной парт, работой,
участвовал в 1-м и 2-м съездах ПСР. В 1906, после
разгона 1 -й Гос. думы ненадолго уехал за границу, но вскоре
вернулся в Россию. В качестве уполномоченного ЦК
совершил поездки на Кавказ и в Финляндию. Нек-рое
время проживал в Тифлисе, где создал подпольную боевую
орг-цию (вскоре разгромленную пр-вом). С 1907 вновь
проживал за границей. В кон. 1908 нелегально вернулся
в Россию для подпольной работы. Создал подпольную
орг-цию ПСР в Саратове, организовывал издание
нелегальной лит-ры. По донесениям агентов полиции Е.
Азефа и Т. Цейтлин был арестован 2 янв. 1909 и помещен
в Саратовскую тюрьму, где провел 14 месяцев, из них
192 дня в карцере. Тяжело переживал известие о
разоблачении Азефа как провокатора, к-рое вызвало у него
нервное расстройство. В марте 19Ю военно-окружным
судом был приговорен к 6 годам каторжных работ.
Каторгу отбывал сначала в Бутырской тюрьме (Москва)
затем в Александровском политизоляторе в Сибири.
19 фев. 1917 переведен на поселение в Балаганский у.
Иркутской губ., откуда был освобожден Февральской
рев-цией. В мае 1917 вернулся в Москву, участвовал в 3-м
съезде ПСР (май-июнь 1917) и был избран в ЦК Прошел
на выборах в Московскую гор. думу, был избран ее
председателем. Сменил М. В. Вишняка на посту редактора
парт, газеты «Труд» и оставался на этой должности вплоть
до закрытия издания 9 марта 1918. По своим взглядам
примыкал к правому крылу ПСР, в период кризисов
Временного пр-ва выступал за сохранение коалиции с
кадетами, хотя отрицательно относился к уступкам
«цензовым элементам» со стороны социалистов. К
Октябрьской рев-ции отнесся отрицательно, баллотировался
депутатом Учред. собрания от Москвы, не был избран,
но занял место отказавшегося в его пользу В. В. Руднева.
В янв. 1918 был арестован
ВЧК, освобожден под залог
в 10 тыс. руб. и ходатайство
левых эсеров, перешел на
нелегальное положение. С лета
1918 находился на Волге,
проживал в Симбирске,
затем в Уфе, где участвовал в
Уфимском совещании,
создавшем Директорию. Во
время переворота,
совершенного адмиралом А. В. Колчаком,
сумел избежать ареста и
вместе с чехословацким
легионом выехал во
Владивосток. В 1919 эмигрировал во
Францию, проживал в
Париже. В эмиграции занимался
публицистической
деятельностью, сотрудничал с жур.
«Современные записки». До
конца жизни придерживался
взглядов правого крыла ПСР,
оставаясь непримиримым
противником сов. власти.
Опубликовал мемуары «Это
было давно. Воспоминания
солдата революции».
Лит:. Зензинов В. М. Из
жизни революционера.
Воспоминания. Париж, 1919; Его же. Пережитое. Нью-Йорк, 1953;
Чернов В. М. Записки социалиста-революционера. Берлин,
1922; Его же. Перед бурей. Воспоминания. Нью-Йорк, 1953;
Его же. В партии социалистов-революционеров.
Воспоминания о восьми лидерах. СПб., 2007; Сухо мл ин В. В. Полвека
на службе революции // Воля России. Париж, 1931. № 7-9;
Вишняк М. В. Дань прошлому. Воспоминания. Нью-Йорк,
1954; Его же. Годы эмиграции (1919-1969). Москва -
Париж - Нью-Йорк. Воспоминания. М., 2005.
И. А Сафонов.
МИНСКИЙ Николай Максимович (наст, фам., имя,
отчество - Виленкин Николай Максимович) (15.1.1855,
с. Глубокое Виленской губ. - 2.7.1937, Париж), поэт, лит.
критик, публицист, один из видных представителей
символизма и «нового религиозного сознания» в
России. Известен и как выдающийся переводчик: его перу
принадлежат переводы сочинений Гомера («Илиада»),
Аристофана, И. Галеви, Д Байрона, П.-Б. Шелли, У.
Шекспира («Король Генрих IV»), Ж.-Б. Мольера
(«Версальский экспромт», «Господин де Пурсоньяк»), П. Верлена,
Г. Флобера («Саламбо»), М. Метерлинка («Жизнь пчел»,
«Непрошенная», «Обручение», «Слепые», «Чудо Святого
Антония»).

294
минский
Происходил из бедной еврейской семьи. Окончил
с золотой медалью гимназию. В 1879 окончил юрид.
ф-т Петерб. ун-та, получив степень канд. права. Служил
присяжным поверенным в Петерб. суд. палате. Уже в
студенческие годы посвятил себя лит. деятельности. В этот
период для творчества М. характерно осмысление
актуальных общественно-полит, проблем. Так, его первые
стихи были посвящены национально-освободительной
борьбе балканских народов. Наиб, известность из них
получила посвященная болгарским повстанцам поэма
«На родине» (1877). Увлечение народническими идеями
(см.: Народничество), знакомство с народовольцами,
влияние поэзии Н. А. Некрасова
ярче всего отразились в поэме
«Последняя исповедь»
(опубликована впервые с указанием
«Посвящается казненным»; см.:
Народная воля. 1879. № 1. 1 окт.).
Поэма вдохновила И. Е. Репина на
создание картины «Последняя
исповедь». Ддя «гражданских» стихов
М. одноврем. с сочувствием к
угнетенным характерно переживание
отчужденности революционера
от нар. среды. Полит, характер
первых стихов М. привел в 1883 к
конфискации его первого
поэтического сб-ка («Стихотворения»),
а в 1884 - к запрету воспевавшей
самопожертвование во имя людей
поэмы «Гефсиманская ночь». Эти
произведения в 1890-е гг.
распространялись в списках.
С сер. 1880-х гг. под влиянием
краха рев. движения М. отходит от
полит, мотивов в своем творчестве,
стремится к воспеванию
красоты и эстетического наслаждения.
В 1884 в киев. газ. «Заря» (№ 193)
публикует худ. манифест «Старинный спор», в к-ром,
отрицая присущее рус. реализму утилитарное отношение
к искусству, выступаете позиций эстетизма, «чистого
искусства». Имеющее стихийное начало «искреннее
искусство», по мысли М., должно преобразовать мир, заменяя
его «новым, трепещущим для нас жизнью и красотой»
(Минский Н. М. Старинный спор // Заря. 1884, № 193.
22 июля. С 2). Во 2-й пол. 1880-х - 1900-х гг. выступает
одним из основоположников рус. символизма. Его
философ, работа «При свете совести - мысли и мечты о цели
жизни» (1890) становится одной из первых деклараций
этого направления в искусстве. Большое внимание в
его творчестве этого периода занимают философ,
искания в русле «нового религиозноего сознания». В нач.
1900-х гг. сближается с Д. С. Мережковским и 3. Н. Гиппиус,
становится одним из активных участников
Религиознофилос. собраний в Петербурге. В 1901-1903 принимает
активное участие в спорах об обновлении церкви. М.
выступал за введение свободы совести и независимость
церкви от гос-ва. Исходя из представлений о
непознаваемости человеком «истины вечной», данной от Бога,
призывал православную церковь к веротерпимости,
указывая, что вопрос о том, является ли выразителем этой
истины официальная церковь или же ее оппоненты из
числа старообрядцев и сектантов, остается открытым.
Выдвигал идеи церк. реформации «сверху», путем
соединения усилий духовенства и интеллигенции, способной
привнести в церковь достижения совр. культуры.
Наиб, важной его публицистической работой в этот
период является трактат «Религия будущего» (1905),
развивающий получившей выражение уже в книге «При
свете совести» (1897) метафизически-религиозной
концепции «мэонизма». Эта концепция представляет собой
синтез филос. идей И. Канта, народнических идей,
ницшеанства, толстовства и мистических традиций
Востока. В основе «мэонизма» лежат представление о
двуединстве рационального и иррационального
(мистического) опыта познания мира, а также
«понимание мирового процесса
как двуединого добра, в котором
зло является условием развития и
результатом совершенствования»
(Минский M. H. Абсолютная
реакция // Слово. 1908, № 581. С. 3).
«Мэон» (небытие, «внежизненная
правда», нераскрытая и
бесконечно таинственная), по М., - основа
всего сущего. «Мэонизм»
предполагал появление на место
христианства новой религии,
вырастающей из совр. культуры. Эта
религия, по М., примирит и объединит
«все формы прежних религий, но
преображенные». А также
примирит в сознании человека плоть и
дух, личность и материю, признав
их духовную равноценность и
святость (М и н с к и й H. M. Религия
будущего: Философские разговоры.
СПб., 1906. С. 109, 196). Новая
религия, по М., должна была
строиться на рациональном толковании
священных текстов и признании
достижений совр. науки,
освободившись от представлений о чуде. «Лютером» новой
реформации М. считал Л. Н. Толстого как проводника
рационального толкования христианства и др. религий
(Минский Н. М. Толстой и реформация // Л. Н.
Толстой. Pro et contra. Личность и творчество Льва Толстого
в оценке русских мыслителей и исследователей. СПб.,
2000. С. 442). Ницшеанский индивидуалистический
элемент «мэонизма» проявился в призыве к
человекобожию, самообожествлению «абсолютной личности»,
существующей в каждом человеке. М. активно
проповедовал «мэонические» идеи на Петерб. религиозно-филос.
собраниях, стремился выразить их в своих
произведениях. Так, образ «мэонического» устремления личности
к небытию через уничтожение человеческих
привязанностей он воплотил в пьесе «Альма» (1900).
Учение «мэонизма» хотя и имело определенный
резонанс в среде религиозно-филос. и поэтической
богемы, было ей отвергнуто и не получило поддержки среди
читающей публики. Религиозно-филос. идеи М. подверг
жесткой критике В. С. Соловьев, заявивший об их
крайней противоречивости. С Н. Булгаков сделал вывод об
атеистическом характере «мэонизма».
В 1905, находясь под влиянием рев. настроений,
воспринимая рев-цию как событие с религ. содержанием, М.
стал редактором-издателем газ. «Новая жизнь», превра-

минский
295
тив ее в орган большевистской фракции РСДРП. На
страницах этого издания он публикует свое стихотворение
«Гимн рабочих», ставшее одной из известных рев. песен.
Появляется в печати сделанный им перевод
«Интернационала». «Новая жизнь» была запрещена, М. арестован,
привлечен к суду по обвинению в призывах к
ниспровержению существующего строя и подвергнут
месячному тюремному заключению. Будучи отпущен под залог,
выехал за границу. Жил в Париже, преимущественно на
лит. заработки, сотрудничал в газ. «Утро России» и жур.
«Перевал».
Этот период характерен отходом М. от увлечения
марксизмом, к-рый стал в его глазах враждебным
искусству полит, течением. В своих худ.
произведениях 1906-1912 развивает леворадикальную доктрину
«социал-гуманизма», представлявшую собой
своеобразный вариант анархистского учения. Для этой
концепции характерно противопоставление рус. рев-ции зап.-
европ. рев. процессам, связываемое М. с особенностями
рус. нац. культуры. Так, он полагал, что для Европы
индивидуализм («развивающаяся личность») был «основным
фактором европейской истории», «борьба за
существование и власть» - ее «основным мотивом», ист. процесс
заключался «в постоянном столкновении личностей,
отдельных или [...] объединенных в сословия и классы»
(Минский H. M. Идея русской революции //
Перевал. 1906. № 1. С. 12). Поэтому в Европе рев-ция никогда
не являлась радикальным отрицанием привычного хода
истории. В России, напротив, ист. процесс сводился к
подавлению индивидуальности во имя усиления гос-ва,
а «весь исторический процесс сводился к обесцвечению,
умалению личности, слиянию всех в однородную
государственную массу, в громадного полипняка,
вооруженного военными челюстями и чиновничьими когтями»
(Там же. С. 12-13). Из «кровожадной» и «антикультурной»
сущности рос. государственности, по М, проистекал
преимущественно не «антиаристократический» (как в
Зап. Европе 16-19 вв.), а «антибюрократический»
характер рев-ции, выразившийся в уникальном для мировой
истории случае всеобъемлющего отрицания ист. пути
развития страны и коренной ломки ее традиционного
гос. устройства (Там же. С 19). Рос. рев-ции
свойственны три черты, отличающие ее от европ. рев. движений:
1) «внесословность», т. е. единство всех сословий,
классов в борьбе с властью за права личности; 2)
«антипатриотичность, антинациональность», поскольку
революционеры выступают за автономию нац. меньшинств;
3) «безусловность», отсутствие требования реформ у
самодержавного режима, при стремлении к его полному
уничтожению (Там же. С 22-23).
Ист. условия России, полагал он, выработали у рус.
человека чувство «гуманитарной социальности» (Там
же. № 2. С. 36, 43). Отсюда естественная популярность
в России социалистических идей, их преобладание на
полит, палитре страны. Характерными чертами
«гуманитарной социальности» являются: «чувство
всечеловеческой любви» - альтруистическое отношение ко всем
людям вне нац., конфессиональных, класс, рамок;
особенность творчества в сфере искусства и гуманитарных
наук, связанная со стремлением не к простому
изображению действительности, а к преображению,
«воскресению» человека на страницах лит. произведений (Там
же. С. 43,45-46). В наиб, степени «душевный строй» рус.
человека, полагал М, проявился в учениях отеч.
теоретиков анархизма (М. А. Бакунин и П. А. Кропоткин),
ведь рус. анархизм (см. Анархизм в России), в отличие
от учений зап.-европ. (М. Штирнер, П.-Ж. Прудон) и
американских (Б. Таккер) мыслителей-анархистов,
ориентирован на воплощение общественных отношений,
построенных на принципе «любви», «альтруизма»,
вытекающих из анархо-коммунистического учения:
«Русские же анархисты отрицают теперешнее государство,
потому что оно сковано законом и не дает простора
врожденному нам чувству любви. Будущее же общество
должно держаться на принципе: каждому все, каждый
берет все, что ему нужно и дает все, что может» (Там же.
С. 46). «Либертарных социалистов» (под этим термином
М. понимает сторонников социалистических идей
среди анархистов - учений Прудона, Бакунина и
Кропоткина) он считал в силу исповедуемых ими этических идей
«совершенно исцелившимися от отравы мещанского
жизнепонимания и жизнеустройства» (Там же. 1907.
№ 7. С. 37). Выражая симпатии «либертарному
социализму» и фактически отождествляя себя с этим учением, М.
призывал представителей социалистических и
индивидуалистических направлений анархизма, как и рос.
социалистов в целом, к единству, основанному на
понимании своих идей, как противоположных полюсов «одной
и той же духовной сущности», отношении друг к другу
«с пониманием и любовью» (М и н с к и й H. M. Социализм
и анархизм // Перевал. 1907. № 8-9. С 29).
Таким образом, по М., рус. рев-ция строится и будет
развиваться далее как «взрыв неосознанных нами,
глубоко скрытых в народной душе чувств [...] социально
гуманитарной любви» (Минский H. M. Идея русской
революции // Перевал. 1907. № 3. С. 14). В том же духе
он трактует и мотивы действий рус. революционеров,
отвергнувших интересы привилегированных классов,
к к-рым они принадлежали по рождению, и
принявших «народную» правду. Самодержавие и
капиталистический строй в России, полагал он, поскольку держатся
на «интересах немногих», неизбежно рухнут, уступив
место либертарно-социалистическому строю. Европ.
интеллигентами-социалистами, полагал он, напротив,
в большей степени движут эгоистические устремления,
превращающие их деятельность в инструмент полит,
карьеры, средство интеграции в элиту
капиталистического об-ва (наиб, ярко эти тенденции отражены им
в ст. «Рабочая партия и рабочий класс» (1907). Рабочее
движение Европы, в отличие от российского, М. также
объявлял зараженным эгоистическими
устремлениями, связанными исключительно с защитой интересов
своего класса (Минский H. M. Рабочая партия и
рабочий класс // Перевал. 1907. № И. С. 19, 22, 23).
Анализируя взаимоотношения европ. социалистической
интеллигенции с рабочим классом, М. констатировал
их конфликт, выражающийся в борьбе за контроль над
средствами произ-ва. Весьма характерно, что признавая
право интеллигенции на равную с рабочими ведущую
роль в будущем социалистическом об-ве, М. в своих
статьях выражал нескрываемое сочувствие
революционносиндикалисткому движению зап.-европ. стран, понимая
его как восстание рабочих против чуждого их
интересам, но господствующего над пролетариатом
интеллигентского руководства с.-д. партий. Рев. синдикализм он
оценивал как самовыражение интересов рабочего клас-

296
МИХАЙЛОВСКИЙ
са, самобытное явление рабочей самоорг-ции:
«Синдикализму нет дела даже до того, какова будет психология
пролетариата на следующий день после революции,
ибо он сам и есть этот пролетариат, а от своей природы
все равно никуда не уйдешь. Если окажется возможным
устроиться свободными узами, пролетариат их устроит.
Если понадобится принудительная власть, он создаст
деспотическую власть, но только свою собственную, а не
буржуазную» (Там же. С. 28-29).
М. полагал, что в России конфликт между рабочим
классом и рев. интеллигенцией невозможен в силу
альтруистических ценностей последней. Интеллигенции
в России «не обслуживает рабочий класс, а служит ему,
как служила народу, не ожидая платы за свои услуги в
виде журнального гонорара или депутатского
жалованья», - писал он. В силу этого она сумеет в корне убить
стремление рабочих и интеллигентов к класс,
господству, сделав его неосуществимым (М и н с к и й H. M. Идея
русской революции // Перевал. 1907. № 3. С. 24).
Ведущими силами рев-ции суждено стать объединенным
ролью творцов по отношению к предметам внешнего
мира рабоч. классу и интеллигенции, одинаково
находящимся в антагонизме с «паразитами». К последним
М. относил «наряду с праздно живущими, всех
занимающихся трудом непроизводительным: посредников,
купцов, чиновников, политиков всех оттенков, воинов,
судей» (Минский H. M. Социализм и анархизм //
Перевал. 1907. № 8-9. С. 17). Интеллигенции в ней должна
принадлежать ведущая роль, поскольку только она
способна сделать доступной для рабочих достижения совр.
культуры, в т. ч. и те, к-рые служат порабощению
рабочего класса: «Освободителем пролетариата явится тот,
кто его поработил, - гений культуры, носитель
творческого интеллекта, подлинный интеллигент» (Там же.
С. 15).
В1914, после амнистии в честь 300-летия Дома
Романовых М. вернулся в Россию. Читал лекции в Петербурге
и ряде провинциальных городов. Вскоре снова выехал
за рубеж В 1914-1917 работал воен. корреспондентом
во Франции. Октябрьскую рев-цию встретил
отрицательно. В 1920-е гг. возглавлял правление берлинского
Дома искусств, затем работал в сов. полпредстве в
Лондоне. В 1920-е гг. вышел ряд его книг, в т. ч. «Манифест
интеллигентных работников» (1923). На его страницах
М. проповедовал идею об интеллигенции как
самостоятельном классе, обосновывал ее право на руководство
произ-вом и распределением.
Соч.: Старинный спор // Заря. 22.07.1884. № 193; При
свете совести. СПб., 1897; Религия будущего (Философские
разговоры). СПб., 1905; Идея русской революции //
«Перевал». 1906. № 1-3; 1907. № 7; Социализм и анархизм //
Перевал. 1907. № 8-9, 11; Рабочая партия и рабочий класс //
Перевал. 1907. №11; Поли. собр. стихотворений: В 4 тт. СПб.,
1907; На общественные темы. СПб., 1909; От Данте к Блоку.
Берлин. 1922.
Архивы: ИРЛИ РАН (Пушкинский Дом). Ф. 39
(Венгерова 3. А., Минский Н. М); РГАЛИ. Ф. 1114 (Минский H. M.).
Лит.: Русская литература XX в. / Под ред. проф. С. А.
Венгерова. Т. 1-Й. М., 1914-1915; Пайман А. История русского
символизма. М., 2002; Воронцова И. В. Русская
религиознофилософская мысль в начале XX века. М., 2008.
Д. И. Рублев.
МИХАЙЛОВСКИЙ Николай Константинович
(15.11.1842, Мещовск Калужской губ. - 28.1.1904,
С-Петербург), социолог, публицист, лит. критик, теоретик
народничества. Из дворян. Сын мелкого чиновника. По
окончании Костромской гимназии поступил в Корпус
горных инженеров в С-Петербурге, в стенах к-рого
начал участвовать в обществ, движении. Будучи студентом,
намеревался сделать карьеру адвоката с тем, чтобы
защищать «униженных и оскорбленных».
Первый лит. опыт М. - ст. «Софья Николаевна
Беловодова» в жур. «Рассвет» (I860), посвященная проблеме
эмансипации женщин. На формирование
мировоззрения М. оказали влияние разл. люди: издатель
«Книжного вестника» Н. С. Курочкин, почитатель Ж.
Прудона; «молодой человек брызжущего ума»
(Михайловский Н. К ПСС. 2-е изд. СПб., 1909-13. Т. VII. С 17)
социолог Н. Д. Ножин, тесно связанный с каракозовцами;
публицист «Русского слова» Н. В. Соколов, автор
запрещенной властями кн. «Отщепенцы». Сотрудники
«Книжного вестника» и «Русского слова» пробудили интерес
М. к прудонизму, с его идеями самоценности личности,
необходимости мирного реформирования об-ва. Как
и мн. народники, М. прошел и «школу писаревщины».
В наследии Д И. Писарева М. привлекала идея ведущей
роли интеллигенции в обществ, жизни и довольно
скептич. взгляд на народ, «народную правду», «народность».
М. импонировала мысль о необходимости идейного
руководства народом, к-рую Писарев сформулировал
афористично: «Судьба народа решается не в народных
школах, а в университетах» (цит. по: Козьм и н Б. П. От
19 февраля к первому марта. М., 1933. С. 59). Т. о., в
сознании М. сформировалась идея о приоритетности
личности в обществ, жизни, зародилось неверие и скепсис
относительно ист. возможностей народа изменить свою
жизнь к лучшему. На формирование мировоззрения М.
также оказало влияние и идейное направление
«Современника» в лице Н. К. Добролюбова и Н. Г.
Чернышевского, с к-рым он познакомился в 1860-е гг. В этот период М.
публиковался в «Книжном вестнике», «Искре», «Гласном
суде», «Современном обозрении». Итогом идейный
исканий М. стал его приход в «Отечественные записки»,
во главе к-рых стояли наследники «линии
Современника» - Н. А. Некрасов, М. Е. Салтыков-Щедрин, Г. 3. Елисеев.
«Народничество» Елисеева также повлияло на М.
Т. о., контуры мировоззрения М., постоянно
обогащавшегося и пополнявшегося новыми идеями,
сформировались под влиянием отеч. публицистов 1860-х гг. На
социологич. взгляды М. оказал влияние О. Конт.
Теоретич. основа мировоззрения М. -
«субъективная социология». Впервые идеи субъективной
социологии были высказаны им в ст. «Параллели и контрасты»
(1868), в к-рой он призвал создать науку, вел. цель к-рой
«состоит в улучшении положения человека»
(Михайловский Н. К ПСС Т. VII. С. 43). Исходный пункт
социологич. системы М. - учение о «субъективном
методе». Для М. «субъективный метод» означал некую
этикосоциологич. доктрину, суть к-рой состоит в «оценке
относительной важности явлений на основании
нравственного миросозерцания (идеала) исследователя и
построения научной теории при помощи того же
критерия» (Ю ж а ко в С. Н. Социологич. этюды. СПб., 1891.
Т. 1.С. 247). Принципы социологии он формулировал в
полемике с родоначальниками «первого позитивизма» -
Г. Спенсером, Контом, Д. Миллем. Зап.-европ. позитиви-

МИХАЙЛОВСКИЙ
297
сты отстаивали идею соц. эволюции, органич. процесса,
к-рый в качестве «естественного хода вещей» (Спенсер)
мог быть, по их мнению, изучен и понят посредством
объективных методов. Такой подход решительно
отвергался М. Его осн. довод заключался в том, что нельзя
относиться к событиям истории
в равной мере как к «гипотезе
туманных масс», поскольку,
доказывал М., отношения между
людьми отличаЪтся от
отношений человека с природой тем,
что они целесообразны
(Михайловский Н. К ПСС. Т. I.
С. 146).
Наиб, обстоят, разбору
основания этико-субъективной
школы социологии подверг
Н. Д Кондратьев в 1920-е гг.,
метко определив ее методологич.
несостоятельность и гл. порок,
к-рый состоял в использовании
категорий этики, «суждений
ценности». В «суждениях ценности»,
по замечанию Кондратьева, мир
рисуется не таким, как он есть,
а таким, каким он должен быть
(Кондратьев Н.Д
Осн.проблемы экон. статики и динамики. М.,
1991. С. 258).
Важнейшим аспектом
«субъективного метода» М. была
«классовая» точка зрения на обществ,
явления. В 1874 он писал: «Я не
верю в так называемое чистое
искусство, или искусство для искусства. Не то чтобы я
ему не сочувствовал или [не] одобрял его, я в него
именно не верю. Я полагаю, что его никогда не было, нет и не
будет, как не было, нет и не будет безусловной
справедливости, т. е. справедливости для справедливости,
объективной морали, т. е. морали для морали, науки для науки»
(Михайловский Н. К ПСС. Т. II. С. 609). Для М.
классовая детерминация соц. и даже культурных явлений была
очевидной. Но при этом он подчеркивал, что
индивидуальное сознание личности не тождественно классовому,
а классовое, групповое сознание составляет лишь часть
коллективных представлений об-ва.
М. отстаивал идею активной,
творческипреобразующей роли индивидуального сознания,
порожденного чрезвычайно сложной и противоречивой
обществ, обстановкой. В этой связи вполне органично
вписывается в систему его взглядов и трактовка им
субъективного метода как метода психологического. В
основание психологич. метода М. положил учение о
«сочувственном опыте». В трактате «Что такое прогресс» ( 1869)
он писал: «Наше психологическое содержание дано
опытом, унаследованным, личным и сочувственным.
Сочувственный опыт основан на нашей способности
переживать чужую жизнь, ставить себя в чужое положение»
(Михайловский Н. К ПСС. Т. I. С 149).
Опираясь на «субъективный метод», М.
конструировал свою теорию прогресса, учение о смысле истории.
Критерием прогресса для М. являлось благо личности,
целостная форма ее существования. Ист. опыт, однако
же, упрощал и нивелировал личность. Критикуя теорию
прогресса Спенсера и его модель «органического
развития», М. настаивал на выводе, что обществ, прогресс в
том виде, как он происходил в мире, приводил к
деградации личности и превращению ее в служебное средство
об-ва, «палец от ноги». В основе такого заключения
лежала идея М. о кардинальной
противоположности обществ,
разделения труда физиологическому.
Чем более дифференцировано
разделением труда об-во, тем
более упрощен и неразвит человек,
и наоборот.
Марксистские критики
Н. А. Бердяев, П. Б. Струве и др.
заявляли о неисторичности
формулы прогресса М., о том, что она
не объясняет историю во всех ее
проявлениях. Между тем в
формуле прогресса отразилась критика
капиталистич. об-ва, высокая соц.
цена этого прогресса. Критики
ставили в вину М. призыв к
возвращению в «золотой век»
патриархальной гармонии с ее
натуральным х-вом и отсутствием
разделения труда. М.
действительно находился под влиянием идей
Ж. Ж. Руссо, но он не призывал
вернуться в прошлое. Его теория
прогресса была направлена на
«снятие» отчуждения личности
и об-ва, на поиск условий соц. и
нравств. гармонии. Для М. идеал
прогресса означал не какое-то
завершенное состояние об-ва, а непрекращающийся
процесс приближения к более совершенному обществ,
строю, бесконечное движение к лучшей цели. Теория
прогресса выступала и в качестве парадигмальной
модели переустройства мира.
Учение о прогрессе М. сопрягал с др. своей
теорией - «борьбы за индивидуальность». В реализации этого
социологич. принципа он видел смысл истории, ее
движущую силу. Сама идея «борьбы за индивидуальность»
была сформулирована в процессе критики и
преодоления социал-дарвинизма. Полемизируя с теоретиками
социал-дарвинизма, он подчеркивал несостоятельность
их утверждения о том, что в об-ве, как и в природе,
господствует только «борьба за существование». В об-ве,
по мнению М., помимо «борьбы за существование»
проявляется «закон развития», открытый К Э. Бэром «закон
постепенного и постоянного усложнения и
усовершенствования организации» (Михайловский Н. К. ПСС.
T. I.C. 301).
В истории, доказывал М., обществ, формы
(индивидуальности) ведут непрестанную борьбу между собой.
К таким формам он причислял гос-ва, корпорации,
сословия, цехи, нации, племена, разл. соц. группы и
оргции. Но в этом ряду многообразных индивидуальностей
лишь одна обладает свойствами неделимости. Это
личность, человек, «живая индивидуальность». Она
вынуждена вести борьбу против посягательств на нее со
стороны др. индивидуальностей, стремящихся превратить ее
в свой орган, служебное средство. «Стоя на точке зрения
этой борьбы, я и объявляю, что буду бороться с грозящей
поглотить меня высшей индивидуальностью. Мне дела

298
МИХАЙЛОВСКИЙ
нет до ее совершенства, я сам хочу совершенствоваться.
Пусть она стремится побороть меня, я буду
стремиться побороть ее. Чья возьмет - увидим»
(Михайловский Н. К. ПСС. Т. VIII. С 423).
Марксистские оппоненты М. подчеркивали, что
борьба личности с об-вом есть выражение классовой
борьбы. «"Общество" есть абстракция от класса
господствующего, "личность" - абстракция от класса
угнетенного, борьба "личности" с "обществом" есть борьба
этих классов», - писал Бердяев (Бердяев H. A
Субъективизм и индивидуализм в обществ, философии. СПб.,
1901. С. 168). М. не соглашался с таким упрощением его
взглядов. Отзываясь на книгу Бердяева статьей «О книге
Н. Бердяева и о самом себе», он замечал: «Положение это
(классовая борьба как сущность ист. процесса. - Я Б.) -
не то что не верно, а требует значительных дополнений,
с одной стороны, и ограничений - с другой: столь
значительных, что совокупность их отводит собственно
борьбе классов сравнительно очень скромное место.
Во-первых, и в нашей, и в европейской литературе
давно уже было указано, что рядом с борьбой классов, и
часто совершенно извращая ее, существует борьба рас,
племен, наций. [...] Далее, по признанию самих
марксистов, было время, когда общество не делилось на классы,
а будет время, деление это исчезнет, и, однако, история
не останавливала и не остановит своего течения, но она
не была и не будет борьбой классов, за их отсутствием...
Наконец, и внутри классов происходит борьба между
соперничающими индивидуумами, часто становясь
поперек дороги классовой борьбы. В целом из всего этого
сплетается такая сложная сеть, в которой совсем уже не
так часто можно усмотреть чистую, сознательную
классовую борьбу» (Михайловский Н. К. Последние
сочинения. СПб., 1905. Т. I. С. 122).
Отталкиваясь от своей социологич. теории, М.
пришел к учению о «героях и толпе», совершенно не
понятой в отеч. историографии. Истоки теории «героев и
толпы» восходят к кон. 1860-х гг. Обращение к тематике
«героя и толпы» мотивировалось самим М. тем, что роль
личности и нар. масс в истории, истолкованная в
терминах социологии, не объясняет природы мн. ист.
явлений, всего богатства человеч. жизнедеятельности.
Причина тому - слишком общий масштаб проблемы. При
таком подходе скрадывается живая индивидуальность,
конкретный человек. Поэтому необходимо иное
приближение, неск. иной инструментарий исследования,
чтобы разглядеть человека как живую психологич.
реальность. А на общем уровне говорить о господстве
социологич. необходимости вряд ли возможно, ибо здесь
функционируют и проявляются какие-то др.
закономерности. «Пусть, с какой-нибудь очень возвышенной и
вполне оправдываемой логикой точки зрения, великий
человек есть даже просто нуль или, самое большее,
бессознательное орудие осуществления высших и общих
исторических законов; пусть его деятельность должна
изучаться с точки зрения этих общих законов; но, кроме
них, существуют же какие-нибудь частные законы
отношения между великим человеком и движущейся за ним
массой», - писал М. в ст. «Герои и толпа» ( 1882)
(Михайловский Н. К ПСС. Т. II. С. 98).
Теория М. не сводима и к исключительно соц.-
психологич. проблематике, ибо напрямую связана с его
пониманием роли личности в истории как действенной
и сознат. силы. В учении о «героях и толпе» достигла
своей завершенности идейная эволюция Михайловского,
его попытки разрешить антиномию объективно-ист.
процесса и активной роли личности в нем. И эту
проблему он разрешил с позиций психологич. детерминизма
(К а рее в Н. И. Памяти Н. К. Михайловского как
социолога // РБ. 1904. № 3. С. 147).
Социалистич. взгляды М. формировались в процессе
переосмысления либер. наследия. Он не принимал идей
совр. либерализма. По мнению М., сама жизнь
опровергала либер. надежды на «гармонию интересов», «честную
конкуренцию». Действительность, основанная на
либер. принципах, воспринималась М. как арена жесткой
«борьбы за существование», как сфера реализации права
сильного.
В 1870-е гг. М. был преисполнен смутной надеждой
на свершение в Европе решит, поворота, к-рый приведет
к становлению и развитию основополагающих
принципов жизни, противоположных бурж
индивидуализму. В цикле статей 1872 он отмечал, что начала Франц.
рев-ции возьмут верх в Европе, «решение этого вопроса
слишком очевидно» даже для Пруссии. «Вопрос
состоит только в том, какие формы примет это мирное
развитие, - восторжествуют ли начала первой революции
во всем их объеме, или к ним сделана будет известная
поправка. Старые идеалы падут, но замкнется ли жизнь
в личности, в материальной единице, или личность
преклонится перед новыми идеалами - вот основной
вопрос европейской жизни» (Михайловский Н. К. ПСС
Т. IV. С. 948).
Уверенность в скором крушении старых, отживших
порядков, когда «рухнут европейские банки», ощутима и
в работах 1880-х гг. Между тем М. не связывал будущее с
европ. рев-цией. Признание реальной возможности рев.
событий не тождественно их неизбежности и
желательности. Соц-ист. практика европ. народов подсказывала,
что соц. вектор зап. об-ва определяется сложным
взаимодействием разл. тенденций. Направленность европ.
реалий не давала почву для заключений о непреложном
характере грядущей рев-ции.
При анализе рос. реалий для М. было очевидно, что
страна идет тем же путем, что и Запад: в России
утверждается капитализм. Поэтому актуальным становился
вопрос об ист. альтернативе капиталистич. развитию.
В отличие от мн. народников, М. не считал общину
специфич. рус. явлением и панацеей. В ст.
«Политическая экономия и общественная наука» (1878) он писал:
«Община дорога не сама по себе, как идол какой-нибудь.
Подумайте и осуществите что-нибудь лучше в смысле
ограждения личности мужика от бурь
промышленности, конкуренции, кто же стал бы тогда требовать ее
сохранения» (Там же. Т. VI. С. 330).
М. допускал возможность наделения крестьян
участками земли, что превратило бы их в мелких
собственников. Напр., в письме к графу С. В. Орлову-Давыдову ( 1873)
он отстаивал мысль о наделении мужиков
увеличенными наделами как мере противодействия сгону с земли.
В нач. 1870-х гг., когда утверждение капитализма в
России еще стояло «под вопросом», М. надеялся на
инициативы верховной власти не допустить капитализм.
Надежды на реформы «сверху» в нач. 1870-х гг.
сформировались у М. под непосредств. влиянием идей Л. Блана,
к-рый полагал, что гос-во как соц. учреждение есть
надклассовая, независимая от к.-л. групп структура,
способная служить интересам низших классов. «Луи Блан тре-

МИХАЙЛОВСКИЙ
299
бовал, как известно, государственного вмешательства в
экономическую жизнь страны. В противоположность
буржуазным теориям, он видел в государстве не
организм, состоящий из людей-органов, а орган, функция
которого состоит в обеспечении развития и
применения человеческих сил и способностей. Он,
следовательно, вовсе не требовал такого государственного
устройства, в котором личность исчезала бы со всеми своими
особенностями^Он
требовал для государства
роли не господина, а
служителя. Никакие
либеральные фразы, никакие
звучные слова не могли
сбить его с этой крепкой
позиции» (Там же. Т. III.
С. 72). М. был убежден,
что гос. вмешательство
необходимо. К этому
опыту пришла Европа,
испугавшись «красного
призрака». Потому-то и
рухнула доктрина
чистого либерализма. Гос.
вмешательство - вопрос
благоразумия и
существования самого об-ва.
Прозорливым людям
ясно, «что в недалеком
будущем выживет та
комбинация
общественных и политических сил,
которая, в большей или
меньшей степени,
удовлетворяет массы» (Там
же. Т. IV. С 1000).
М. также поставил
вопрос о роли рев.
меньшинства в деле
преобразования России. Центр,
место в этой связи
занимают его знаменитые
письма П. Л. Лаврову,
написанные в 1873 в
ответ на приглашение
последнего сотрудничать
с жур. «Вперед!». М.
отказался сотрудничать
с Лавровым, поскольку в 1870-х гг. отстаивал идею
реформ «сверху». Особенно интересна следующая фраза
из письма М.: «Я не революционер, всякому свое. Борьба
со старыми богами (т. е. с самодержавием. - В. Б.) меня
не занимает, потому что их песня спета, падение их дело
времени. Новые боги гораздо опаснее и, в этом смысле,
хуже. Смотря так на дело, я могу до известной степени
быть в дружбе со старыми богами (надеяться на
сотрудничество с самодержавием в вопросе предотвращения
капитализма. - В. Б.) и, следовательно, писать в России»
(Там же. Т. X. С. 65). М. не верил в рев. партию. Основанием
такого вывода может служить его мысль о возможности
союза с самодержавием. Кроме того, в стране
отсутствовала реальная оппозиция власти: «Что касается до
повелительного наклонения, то молодежь его очень ждет, и
голос "Вперед[!]'\ как бы он ни устроился, если только вы
будете вести его, будет иметь большой вес. Скажите же
мне ваше повелительное наклонение не в теоретической
области, а в практической. В ожидании я вам скажу свое:
сидите смирно и готовьтесь. Другого я не знаю, другого,
по-моему, русский социалист теперь не может иметь.
Никакой радикально-социалистической оппозиции в
России нет, ее надо воспитывать» (Там же). Т. о.,
перспективы преобразования страны М. связывал с неопредел.
будущим, к социализму
надо было готовиться.
Осн. препятствием для
рев. деятельности в
России молодежи М. считал
непонимание и
незнание ею народа. Он
писал: «Молодежь должна
его встретить (момент
действия. - В. Б.) в
будущем не с Молешоттом
на устах и не с
игрушечными коммунами, а с
действительным
знанием русского народа и с
полным умением
различать добро и зло
европейской цивилизации»
(Там же).
Анализ писем
Лаврову позволяет сделать
вывод, что в то время
для М. единств, силой,
способной
противостоять капитализму, была
монархия. Эта позиция
стала определяющей в
его отказе от идеи полит,
борьбы в нач. 1870-х гг.
В 1873 М. подчеркивал:
«Отдавая социальной
реформе предпочтение
перед политической, мы
отказываемся только от
усиления наших прав и
развития нашей
свободы, как орудия гнета
народа и дальнейшего
греха» (Там же. Т. I. С. 869).
Однако уже к
кон. 1870-х гг. тональность публицистики М. ощутимо
изменилась, все настойчивее звучала нота
разочарования в народе, произошел пересмотр важнейшей идеи
народничества - представления о народе как о
движущей силе истории. Новый лейтмотив публицистики М. -
боязнь народа, чуждость его интеллигентскому
меньшинству В 1878 в «Литературных заметках» он
подытожил свое понимание сущности нар. жизни и влияния
на нее ист. условий, адресуя свое обращение к «Неделе»,
призвавший следовать всецело за деревней, внимать ее
голосу: «И, прежде всего, представляется вопрос: если
народ, в самом деле, всегда, везде во всех своих
действиях, чувствах и помышлениях так хорош, то, значит, века
бесправия, рабства и нищеты прошли для него даром, не
наложив на него и пятна порока, а чего доброго, даже
способствовали его улучшению. Тогда из-за чего хлопо-

зоо
МИХАЙЛОВСКИЙ
тать и биться? Из-за чего жить на этом свете, где рабство
людей не портит?» (Там же. Т. IV. С. 420).
Показательно в этой связи отношение М. к
деятельности «Земли и воли» и практике «хождения в народ».
Мемуары А. И. Иванчина-Писарева проливают свет на
малоизученные взгляды М. по проблеме «хождения в
народ», к-рого интересовала степень восприимчивости
крестьян к пропаганде. На вопрос Иванчина, следует ли
продолжать пропаганду среди крестьян, он ответил:
«Помоему, не следует...» (Иванчин-Писарев А. И.
Хождение в народ. Восп. М.; Л., 1929. С. 47).
Один из важнейших вопросов в истории жизни и
творчества М. - его взаимоотношения с партией
«Народная воля». Тема «Михайловский и народовольчество»
огромна и многоаспектна. Так, он принимал
непосредственное участие в редактировании письма ИК партии
имп. Александру III (Богуч а реки и В. Я. Событие 1
марта и Николай Константинович Михайловский //
Былое. 1906. № 3. С. 38). Историк В. Я. Богучарский привел
интересные свидетельства некоего лица, отвечавшего
за поддержание связей ИК с «обществом вообще» и лит.
кругами в частности. Этот неназванный свидетель
вспоминал: «Об участии Н. К. Михайловского в составлении
письма к Александру III могу сообщить следующее: не
протестуя против террора как одного из средств
политической борьбы, Николай Константинович всегда
требовал, чтобы революционеры давали
террористическим актам надлежащее объяснение, способное вызвать
в обществе если не симпатию, то во всяком случае
истинное понимание его широких мотивов. В
особенности он требовал этого по отношению к посягательствам
на жизнь Александра II» (Там же. С. 38-39). Формально
М. не входил в состав партии, но фактически выступал
популяризатором идей народовольцев, участвовал в
редактировании нек-рых их док-тов. Кроме того, он оказал
сильное воздействие на идеологию народовольчества, в
частности, своим учением о «героях и толпе».
В кон. 1870-х гг. в социализме М. все отчетливее
заметно стремление к борьбе за полит, свободы, что
предопределило его особое место в народничестве, для к-рого
был весьма характерен аполитизм. События 1.3.1881 и
последующее проявление консервативных тенденций в
правление Александра III убеждали М. в необходимости
борьбы за полит, свободы и конституцию. Для созданной
в С-Петербурге «Группы народовольцев», стремившихся
возродить традиции «Народной воли», М. написал
прокламацию «Свободное слово». В ней тема конституции
занимает центр, место: «Генерал-губернаторы, министры
и губернаторы привели Россию к самому краю пропасти.
Пора призвать других людей. Только созыв выборных
представителей земли и свободное обсуждение
настоящего положения рассеют вялость и недоверие общества,
сделают ненужными развращающие лотереи, вызовут
энтузиазм самоотвержения, который всегда спасал
Россию» (Михайловский Н. К ПСС Т. X. С 71).
С нач. 1880-х гг. М. занимался гл. обр. легальной
публицистикой. В 1884, после закрытия «Отечественных
записок», стал редактором «Северного вестника», писал
статьи для либер.-демокр. «Русской мысли». В 1891 М.
был сослан в Любань за активное участие в похоронах
Н. В. Шелгунова. В 1892 возглавил жур. «Русское
богатство* и руководил им вплоть до самой смерти.
В 1880-1900-х гг. М. активно отстаивал демокр.
свободы, в его деятельности все сильнее проявлялись нотки
демократизма, приглушеннее становился его социализм.
В повестке дня рос. об-ва стояли вопросы не столько
реализации социалистич. идеала, сколько
демократизации жизни. Проблема борьбы за полит, свободы стала
основой для объединения самых разных слоев об-ва, от
народников до либералов. В 1892 М. участвовал в
создании партии «Народного права» и разрабатывал для нее
программные док-ты. Известна его причастность в 1893
к редактированию статьи А. И. Богдановича «Насущный
вопрос», ставшей программой партии.
В 1895 М. участвовал в коллективной акции
писателей России против беззакония в действиях лит. цензуры.
По восп. Г. К Градовского, среди рус. писателей
зародилось предложение подать прошение имп. Николаю II
о необходимости пересмотра законов о печати. Текст
прошения 80 писателей был составлен М. В прошении
предлагалось все вопросы взаимоотношения гос-ва и
прессы выстраивать исключительно в соответствии с
нормами закона.
В 1890-1900-е гг. М. выступил активным
противником распространения марксизма. Вместе с Н. С.
Русановым он критиковал марксизм за постулируемый им
экон. детерминизм, апологию ист. необходимости и
фатализм, за то, что марксизм, основанный на идее
непреложности ист. законов, не признавал активно-волевую
роль личности в истории. М. защищал принципы
этикосубъективной социологии в полемике со Струве,
Бердяевым, Г. В.Плехановым.
Народничество М. имело очень сильную
индивидуалистич. компоненту. Он не обоготворял народ, не
идеализировал его соц. облика. Не случайно в 1890-х гг. он
предлагал даже отказаться от самого термина
«народничество». М. олицетворял западническую ветвь
народничества, в какой-то мере смыкавшуюся с отеч.
либералами 1890-1900-х гг.
Соч.: Последние сочинения. Т. 1-Й. СПб., 1905; Из романа
«Карьера Оладушкина». СПб., 1906; ПСС. 2-е изд. СПб., 1909-
1913; Лит.-критич. статьи. М., 1957; Лит. критика. Статьи о рус.
лит-ре XIX-XX веков. Л., 1989; Лит. критика и восп. М., 1995;
Герои и толпа: Избранные тр. по социологии в двух томах.
СПб., 1998.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 308 (Н. К. Михайловский); ИРЛИ. Ф. 181
(Архив Н. К. Михайловского).
Лит.: Бердяев Н. А. Субъективизм и индивидуализм
в обществ, философии. СПб., 1901; Кареев Н. И. Памяти
Н. К. Михайловского как социолога // РБ. 1904. № 3;
Богучарский В. Я. Событие 1 марта и Николай Константинович
Михайловский // Былое. 1906. № 3; Колосов Е. Е.
Воззрения Н. К Михайловского на гос-во // РБ. 1910. № 2, 3; Его
же. Очерки мировоззрения Н. К Михайловского. СПб., 1912;
Его же. Бакунин и Михайловский в старом народничестве //
ГМ. 1913. № 5, 6; Горев Б. И. Николай Константинович
Михайловский. М., 1932;Твардовская В. А Н. К Михайловский
и «Народная воля» // ИЗ. М., 1968. Т. 82; Виленская Э. С.
Н. К Михайловский и его идейная роль в народнич.
движении 70-х - нач. 80-х годов XIX века. М., 1979;Балуев
Б.П.Либер. народничество на рубеже XIX-XX веков. М., 1995;
Зверев В. В. Реформаторское народничество и проблема
модернизации России. От сороковых к девяностым годам XIX века.
М., 1997; Его же. Галерея портретов в беллетристике Николая
Михайловского: Разночинцы и «кающиеся дворяне» очерков
«Вперемежку* // Историк и художник. 2005. № 2; Его же.
Михайловский // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в. М.,

МОРОЗОВ
301
2005; Блохин В. В. Ист. концепция Николая Михайловского:
(К анализу мировоззрения рос. народнич. интеллигенции).
М., 2001; Его же. На переломе. 1881-1904. Н. К
Михайловский в идейно-полит, борьбе в 80-90-е годы XIX века: Ист.
этюды. М., 2004.
В.В.Блохин.
МОРОЗОВ Николай Александрович (25.7.1854, усадьба
Борок Мологского у. Ярославской губ. - 30.7.1946, пос.
Борок Некоузского р-на Ярославской обл.), рев. деятель,
ученый, мыслитель; поч. ч. АН СССР (1932). Получил
домашнее образование; в 1869 поступил во 2-ю моек,
гимназию (не окончил); в 1871-72 вольнослушатель Моск.
ун-та, прослушал курсы лекций на физ.-математ. и ист.-
филол. ф-тах. Уже в то время заинтересовался
проблемами хронологии мировой истории. Критически
относился к официальным трактовкам ист. развития. Считал, что
источники, на к-рые опираются в своих исследованиях
ученые, не заслуживают доверия, т. к. не являются
оригинальными, а лишь «копией с копии». В качестве
доказательства М. приводил историю со «Словом о полку
Игореве», вокруг первоисточника к-рого более века шли
дискуссии.
В 1874 вошел в рев. кружок «чайковцев» (см.
Чайковский Н. В.), участвовал в «хождении в народ», вел
пропаганду среди крестьян Моск., Ярославской, Костромской,
Воронежской и Курской губерний. Нек-рое время
оставался сторонником тактики «хождения в народ», т. к.
считал, что интеллигенция только т. о. может «загладить»
свою вину перед крест-вом. Кроме того, будучи
приверженцем идеи рев. пути изменения мира, М. тогда
воспринимал крест-во и общину как два фактора, могущих
изменить об-во и гос-во. Однако всего спустя неск. месяцев
«хождения в народ» он уже готов был пересмотреть свое
видение возможностей крест-ва, общение с к-рым
принесло одно разочарование.
В том же 1874 М. выехал за границу, был
представителем «чайковцев» в Швейцарии, сотрудничал в газ.
«Работник» и жур. «Вперед!», стал членом 1-го
Интернационала. Однако деятельного участия в междунар. рев.
движении не принимал, сконцентрировав все свое
время и внимание на работе в зап.-европ. книгохранилищах
(Женева, Берлин). Его интересовала проблема
альтернативных подходов к ист. хронологии, ее обоснование и
осн. исследования по данной тематике.
При возвращении в Россию в 1875 арестован. Более
2 лет шло следствие, во время к-рого М. отказывался дать
подробные показания о своей рев. деятельности. В 1878
М. проходил подсудимым по процессу «193-х»,
приговорен к 1 году и 3 мес заключения, но с учетом срока
предварит, заключения освобожден по окончании суда.
Решение суда вызвало удивление и резкую критику со
стороны властей. После освобождения М. пришлось
перейти на нелегальное положение, т. к. он опасался нового
ареста. Продолжил рев. деятельность, вел пропаганду в
Саратовской губ. Стал одним из руководителей орг-ции
«Земля и воля», секр. редакции одноименной газ. (см.
«Земля и воля») В 1879 участвовал в создании
«Народной воли», вошел в ее ИК, чл. редколлегии газ. «Народная
воля». Участвовал в подготовке ряда покушений на имп.
Александра II, однако не попадал под арест, поскольку
его роль была незначительна.
В янв. 1880 вследствие теоретич. расхождений с
большинством руководства «Народной воли» отошел от
практич. работы и выехал в Англию, где в работе
«Террористическая борьба» изложил свои воззрения на
соответствующие методы борьбы. Если программа
«Народной воли» рассматривала террор как врем, метод
борьбы, то М. предлагал использовать его постоянно в
качестве регулятора полит, жизни в России.
Разработанная им теория получила назв. «теллизм». М. выделялся
радикализмом своих идей даже среди представителей
самых рев. течений. Теория М. не нашла поддержки среди
рос. оппозиц. сил, т. к. применение ее на практике могло
привести не только к многочисл. невинным жертвам, но
и к порождению диктатора, для к-рого человеч. жизнь -
ничто. Много лет спустя М. признался, что теория
«теллизма» в корне ошибочна и что большевики, по сути
дела, претворили ее в жизнь. Пытался доказать, что его
идеи истолковали не так, как он их представлял, но
критика сделала все, чтобы показать его одним из
«отцовоснователей» Большого террора в СССР.
В 1881, узнав об убийстве имп. Александра II и
последовавших арестах, М. вернулся в Россию, но на границе
был арестован. В 1882 по процессу «20-ти» осужден на
пожизн. заключение. До 1884 содержался в
Алексеевском равелине Петропавловской крепости, затем - в
Шлиссельбурге. Оказавшись в заключении и не имея
др. лит-ры, кроме Библии, М. начал читать Апокалипсис.
Позже писал: «...с первой же главы вдруг начал узнавать в
апокалипсических зверях наполовину аллегорическое,
а наполовину буквально точное и притом
чрезвычайно художественное изображение давно известных мне
грозовых картин, а кроме них еще замечательное
описание созвездий древнего неба и планет в этих
созвездиях. Через несколько страниц для меня уже не оставалось
никакого сомнения, что истинным источником этого
древнего пророчества было одно из тех землетрясений,
которые нередки и теперь в Греческом архипелаге, и
сопровождавшие его гроза и зловещее астрологическое
расположение планет по созвездиям, эти старинные
знаки божьего гнева, принятые автором под влиянием
религиозного энтузиазма за знамение, специально
посланное богом в ответ на его горячие мольбы о том,
чтобы указать ему хоть каким-нибудь намеком, когда же,
наконец, Иисус придет на землю» (Морозов Н. А.
Откровение в грозе и буре. М., 1907). Исходя из этой идеи как из
очевидного и не нуждающегося в доказательствах факта
М. попытался рассчитать по предполагаемым
астрономич. указаниям в тексте дату его создания и пришел
к выводу, что текст написан в 395 н. э., на 300 лет позже
его ист. датировки. Для М., однако, это послужило
доказательством ошибочности не его гипотезы, а принятой
официальной хронологии. Свои выводы М., выйдя из
заключения в нояб. 1905, изложил в кн. «Откровение о
грозе и буре» (1-е изд.: М., 1907), к-рую удалось издать
благодаря не столько сенсационности содержания,
сколько судьбе самого автора (мало кто в России
провел столь длит, срок в тюремном заключении - 24 года).
Критики указывали, что такая датировка противоречит
несомненным цитатам и упоминаниям Апокалипсиса
в более ранних христ. текстах. Это ставило расчеты М.
под сомнение. На это М. возражал, что если датировка
Апокалипсиса доказана астрономически, то тогда речь
может идти либо о подлогах, либо о неверной датировке
противоречащих текстов, к-рые не могли быть написа-

302
МОРОЗОВ
ны ранее 5 в. н. э. При этом он твердо полагал, что его
датировка основана на точных астрономич. данных;
указания критиков, что эти «астрономические данные»
представляют собой произвольное толкование
метафорич. текста, им игнорировались.
В дальнейших работах М. пересмотрел датировки
ряда древних астрономич. событий (гл. обр. солнечных
и лунных затмений), описанных в античных и
раннесредневековых источниках, а также неск. гороскопов,
изображения к-рых были обнаружены на археологич.
памятниках. Он пришел к выводу, что значит, часть
датировок необоснованна, поскольку базируется на крайне
скупых описаниях затмений (без указания даты,
времени, точного места, даже без уточнения типа затмения).
Др. древние астрономич.
события М. передатировал,
предположив значительно
более поздние даты.
Анализируя историю
астрономии Китая, напр., он
заключил, что древнекитайские
астрономич. записи не
достоверны: списки
появления комет имеют явные
признаки переписывания
друг из друга и из европ.
источников, перечни
затмений нереальны
(записей о затмениях больше,
чем их в принципе могло
наблюдаться).
В конечном итоге М.
предложил следующую
концепцию истории:
история началась с 1-го в.
н. э. (каменный век), 2-й
век был эпохой бронзы,
3-й - эпохой железа;
затем наступила эпоха
единой
«латино-эллинскосирийско-египетской
империи», властители к-рой
(начиная с Аврелиана)
«короновались четырьмя
коронами в четырех
странах» и «при каждом
короновании получали особое
официальное прозвище на
языке этой страны», а в
имеющихся разноязычных
источниках представлены, по
М., четыре истории одной
и той же империи, где одни и те же цари выступают под
разными именами. Возникшая в результате путаница и
дала то, что считается историей Древнего мира. Вообще
же вся письменная история укладывается в 1700 лет, и
те события, к-рые считаются разновременными,
происходили параллельно, а древние лит-ры созданы в эпоху
Возрождения, к-рая на деле была «эпохой фантазерства
и апокрифирования». К 368 М. относил распятие
(«столбование») Христа, к-рого отождествлял с одним из
отцов церкви Василием Великим. Что же до культур,
расположенных вне Средиземноморья, то их история, по
М., гораздо короче, чем принято считать, напр., Индия
«не имеет в действительности никакой своей
хронологии ранее XVI в. нашей эры» [Его же. История человеч.
культуры в естественнонауч. освещении («Христос»). М.,
1999. С. 55].
После освобождения М. жил в С-Петербурге, готовил
к печати свои многочисл. тр., написанные в тюрьме, - по
астрономии, космогонии, физике, химии, биологии,
математике, геофизике, метеорологии, воздухоплаванию,
авиации, истории, философии, полит, экономии,
языкознанию, истории науки - в осн. популярного и
просветит, характера. М. - также автор восп. «Повести моей
жизни», фантастич. рассказов, стихов. Созданные им в
заключении стихи были опубл. в сб-ках: «Из-за решетки»
(Женева, 1877), «Из стен неволи» (СПб., 1906), «Звездные
песни» (М., 1910). За
последнюю кн., в к-рой были
выражены рев.
настроения, приговорен к
годичному тюремному
заключению, и весь 1911
отсидел в Двинской крепости.
В заключении продолжал
исследования в области
ист. хронологии,
подготовив к печати ряд своих
тр., однако ни одно изд-во
не согласилось
опубликовать его работы. Отрицат.
отзывы дала и С-Петерб.
АН, не посчитавшая
исследования научными. В
1900-е гг. М. обратился к
науч. поэзии,
ориентируясь при этом, вслед за рус.
символистами, на опыт
бельгийского поэта Р. Гиля.
Однако и в этой области
официальной наукой ему
было отказано в
признании и публикации его
соч. в академич. изданиях.
В 1907 по представлению
Д И. Менделеева удостоен
степени д-ра в обл. химии.
В 1900-х гг. участвовал
в деятельности масонских
лож «Полярная Звезда» и
«Заря Петербурга».
30.1.1910 М. был
приглашен С. В. Муратовым
от имени Совета Рус. об-ва
любителей мироведения
на должность председателя Совета и оставался на этом
посту до разгона об-ва в 1932 (по обвинению в антисов.
деятельности). Находясь на этом достаточно
авторитетном посту, М. сделал все, чтобы помочь молодым
исследователям, в первую очередь тем, чьи работы и поиски
не вызывали поддержки у академич. науки в силу своей
экстравагантности.
Приветствовал Февр. рев-цию 1917. Участвовал в
выборах в Учредит, собрание по спискам от кадетской
партии и прошел в состав последнего с большим
преимуществом в сравнении со своими парт, противниками.
Кадеты предлагали ему пост товарища (зам.) министра

МОРОЗОВ
303
просвещения в первом составе Врем, пр-ва, от к-рого он
отказался, сославшись на то, что все, что мог сделать для
обществ, движения России, он уже сделал. Свою миссию
М. видел в доведении своих исследований до логич.
завершения и публикации итогов многолетних поисков.
Однако он внимательно следил за развитием полит,
ситуации в стране, стремясь обнаружить и в
современности доказательства своим гипотезам.
Окт. рев-цию 1917 М. не принял, т. к. не разделял
идеи большевизма, считая, что последний не имеет
права на существование из-за обесценивания в его учении
человеч. жизни. Для М. социализм оставался идеалом
обществ, орг-ции, однако этот идеал воспринимался им
как далекая цель, достижение к-рой связано со
всемирным развитием науки, техники и образования. М.
отстаивал позицию, согласно к-рой необходим постепенный,
хорошо подготовленный процесс национализации
пром-сти и социализация крест, х-ва. Осуществляемые
сов. властью коллективизация с. х-ва не могла не вызвать
резкой критики с его стороны.
С 1918 до кон. своей жизни М. был дир. Ленингр.
естественнонауч. ин-та им. П. Ф. Лесгафта, инициировал
разработку ряда проблем, связанных с освоением космоса.
Спроектировал высотный герметич. авиац. костюм,
спасательный экваториальный пояс, позволяющий
автоматически превратить верхнюю часть воздушного шара в
парашют. Однако его изобретения оказались
востребованы только в кон. 1950-х - нач.19б0-х гг., когда в СССР
началось практич. исследование космоса, а также велись
активные испытания авиац. техники. В 1939 по
инициативе М. в пос. Борок Ярославской обл. был создан науч.
центр, силами к-рого осуществлялись разработки в
области биологии, астрономии и других, считавшихся
ранее «непервостепенными», наук.
Положение М. в об-ве и офиц. науке сказались на
манере и специфике его исследоват. деятельности. Прежде
всего, в ней проявлялся монологизм мышления,
вызванный недостатком общения, отражались желание
расправиться со старой наукой так же, как революционер
расправляется со старым режимом, доходящая до
фанатизма убежденность в своей правоте. Наиб, заметно
это проявилось в ист. исследованиях М. С др. стороны,
естественнонауч. рационализм М. соединялся с
пантеистич. мистицизмом антихрист, толка. Однако интерес к
мистицизму и оккультизму проявляли и нек-рые деятели
большевистского пр-ва. Благодаря поддержке Ф.
Э.Дзержинского и А. В.Луначарского стали печататься ист.
сочинения М.
Новый взгляд М. на историю перекликался с
воззрениями рус. космистов на влияние внеземных факторов
на ист. события, хотя их точки зрения и нельзя
отождествлять. Разрабатывая учение о единстве Вселенной,
М. пришел к выводу о воздействии космоса на геологич.
и климатич. явления на Земле. Согласно М., жизнь
представляет собой результат эволюции Вселенной,
эволюция жизни - продолжение эволюции материи, вершина
эволюции - человеческий разум. Эта ренессансная по
сути антропологич. точка зрения важна и для
понимания филос.-ист. системы М. Мистико-оккультный смысл
заложен и в названии гл. ист. труда М. - семитомном
исследовании «Христос» (1-е изд: М, 1924-32). «Христос»,
подчеркивал М, означает «посвященный», «магистр
оккультных наук», т. е. человек, владеющий тайным
знанием. М. не был собственно историком; излюбленной
сферой его науч. деятельности всегда были точные
науки - физика, химия, математика. Историю как точное
летоисчисление он открыл для себя, занимаясь теологич.
вопросами, в частности астрономич. экзегезой
Апокалипсиса. Постепенно М. втянулся в работу над
древнерус, источниками, все более убеждаясь, что астрономия
позволяет пересмотреть мн. явления отеч.
средневековья, дать новую хронологию развития рус. истории.
Согласно М., человек равно может стремиться как к истине,
так и к ее намеренному искажению. История
наполнена такими искусств, заблуждениями. М. был готов
абсолютизировать значение естеств. факторов и методов
естествознания в истории, что совпадало с программой
позитивизма. М. пришел к идее тотальной
фальсифицированности истории. Факты или устраняются как не
соответствующие астрономическим вычислениям, или
отождествляются с др. фактами, или отвергается сам
источник, повествующий о факте. История утрачивает
фактографич. базу. Она предстает как область
предрассудков, а не истины. Смысл и истина принадлежат
современности, наст, времени. Критика предрассудков
приводит к сокращению ист. ретроспективы. Просвещенческая
установка на борьбу с предрассудками пересекается с
принципами механико-детерминистского
мировоззрения, согласно к-рому, зная конечное число параметров,
можно вычислить любое состояние системы. Такую
возможность, полагал М., для истории дает астрономия.
Фактически М. продолжил тот пересмотр оснований
ист. знания, к-рый начался в европ. и рус. науке еще на
рубеже 18-19 вв. Становление ист. науки привело к
разработке трех разделов ист. знания: источниковедения,
методологии истории и ист. повествования. Ист.
исследование начинается с установления фактов, т. е.
реальных оснований истории, продолжается на уровне ист.
реконструкции и завершается ист. повествованием.
Однако само понятие «исторический факт» двусмысленно.
С одной стороны, факт предполагает некое «положение
дел», фрагмент реальности, с другой - факт истории не
доступен непосредственному наблюдению, его
необходимо восстанавливать, риторически реконструировать.
Иными словами, ист. факт - это аргументированно
воспроизведенная реальность. Ист. факты - основа
истории, но эта почва вымощена аргументами, так рассуждал
М., подчеркивая, что аргументы могут быть разными, но
сами факты должны оставаться как некое подлежащее,
иначе история рассыпается. У исследователя есть только
аргументы и «фрагменты» реальности (материальные и
духовные источники). История, по М., требовала
дальнейшего критич. опровержения. Задача ист. критики
состояла в установлении подлинности источника и
достоверности сообщаемого им факта. Критич. проверке
последовательно подвергались и ист. повествование, и ист.
реконструкция. М. переносил критику на сами факты.
«Классический» вариант ист. критики предполагает, что
проверка достоверности факта следует за
установлением подлинности источника. Но для М. до появления
печатных книг о подлинности ист. текстов не может быть и
речи. Они все создавались накануне своего «случайного»
открытия. Значит, и факты, изложенные в этих текстах,
не заслуживают доверия. Но в подобного рода соч. есть
ошибки, к-рые способны указать на скрываемую
«подлинность» истории. Практическим воплощением такого
подхода стали работы М. по рус. истории. Осознавая
необычность используемых методов и парадоксальность

304
МОРОЗОВ
полученных результатов, он сам назвал свое
исследование «новым взглядом на историю Русского государства
в его допечатный период по его собственным
источникам» [см.: Морозов H. A История человеч. культуры в
естественнонауч. освещении («Христос»)].
В 1939 М. окончил снайперские курсы Осоавиахима.
В 1942 участвовал в воен. действиях Вел. Отеч. войны
1941 -45 на Волховском фронте. До кон. войны выступал
с лекциями в госпиталях, среди студентов
эвакуированных столичных ун-тов, не только призывал к боевым и
трудовым подвигам на фронтах и в тылу, но и стремился
доходчиво излагать свое видение мироустройства и
мировой истории. Его мало кто понимал, но, принимая во
внимание его возраст и заслуги перед обществ,
движением, не препятствовали его деятельности. Последние
годы жизни М. провел в Борках, где приводил в порядок
свои архивы и записи.
После смерти М. долгое время его работы не
издавались в тех объемах, в к-рых были задуманы; незначит,
публикации (в 2-3 страницы) не были в состоянии дать
представление о науч. наследии ученого, к-рое хотя и
является спорным с точки зрения доказательной базы,
но заслуживает внимания по крайней мере ради
стимулирования науч. дискуссий и поисков. Лишь начиная с
1990-х гг. многотомные исследования М. публиковались
в полном объеме, без цензурных ограничений.
Соч.: История возникновения Апокалипсиса:
Откровение в грозе и буре. М., 1991; История человеч. культуры в
естественнонауч. освещении. М, 1998. Т. 1-7; Христос. М, 1998.
Т. 1 -7; Новый взгляд на историю Рус. гос-ва. М, 2000; Миражи
ист. пустынь между Тигром и Ефратом. Клинописи. М., 2002.
Архивы: Архив РАН. Ф. 543.
Лит.: Поповский M. A Побежденное время: Повесть
о Николае Морозове. М., 1975; Бронштэн В. А. Разгром
Об-ва любителей мироведения // Природа. 1990. № 10;
Свалов А Н. Морозов // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.
М., 2005.
В. Л. Телицын.

-<cà*^>-
<4-^
«НАБАТ» (подзаголовок - «Le Tocsin. Орган русских
революционеров»), журнал рус. бланкистов. Издавался в
нояб. 1875 - окт. 1881 в Женеве. Выходил без
стабильной периодичности: в 1875-76 издано 13 номеров, в
1877 - один сдвоенный номер, в 1878 - в виде книжки,
включающей четыре номера, в 1879 - один сдвоенный
и один строенный номера, в 1881 - в форме газеты с
подзаголовком «Революционная газета». Создан
объединенными усилиями П. Н. Ткачева и рус-польского
кружка «Sercle slave» во главе с Г.-М. Турским. Издат. базой
«Н.» послужила типография М.-К Элпидина. С 1878 стал
органом «Общества народного освобождения». С 1879
печатался в типографии А. Д Трусова. Финансировал
издание M. H. Шрейдер (Франк). Журнал выходил в
формате «Колокола» тиражом 1,5 тыс. экз. Редакторы: Ткачев,
Турский, П. В. Григорьев (псевд. П. Грецко).
В пробном номере «Н.» опубл. программа издания,
определено направление, изложены его содержание и
структура. Программу журнала, написанную Ткачевым,
пронизывала мысль о рев-ции как ближайшей практич.
цели. В идейной структуре рус. рев. движения «Н.» занял
место, четко определенное брошюрой Ткачева «Задачи
революционной пропаганды» (1874). Программа
развивала ее осн. тезис - отсутствие у рус. абсолютистского
гос-ва корней в соц.-экон. строе страны, недопустимость
промедления слома существующего полит, строя:
«Поторопитесь же! В набат! В набат! Сегодня мы сила». Этот
призыв стал камертоном начатой журналом
пропаганды рев-ции, не требующей, по убеждению его издателей,
подготовки: рев-ция предполагает только комбинацию
«уже готовых, данных революционных элементов,
которые выработала история, которые выработала
историческая жизнь народа. Революционер не подготовляет, а
делает революцию» (Программа журнала // 1875. С 2).
Остро полемич., наступат. характер якобинского органа
по отношению к др. направлениям в народничестве был
запрограммирован изначально. В разделе программы -
«Задачи нашего журнала», в ст. «В чем должна состоять
ближайшая, практически достижимая цель революции»
излагалось принципиальное для бланкизма понимание
сущности всякой рев-ции - захват полит, власти,
создание рев. гос. аппарата. Насилие представало
сущностным атрибутом рев. власти, к-рая, чтобы не отрываться
от народа, «должна окружить себя органами народного
представительства - Народной Думой и санктировать
их волею свою реформаторскую деятельность» (Там
же. С. 5). Раздел «Организация революционных сил»
рисовал модель рев-ции «посредством
государственного заговора» - «главного и наиболее целесообразного
средства к насильственному перевороту». С признанием
этого принципа программа связывала необходимость
«дисциплинированной организации революционных
сил», «боевой организации», к-рая должна обеспечить
защиту рев-ции «от притязаний враждебных партий»
и дать возможность «подавить консервативные и
реакционные элементы» (Там же). Помимо ответа на вопрос
о ближайших целях рев-ции, была представлена сама
программа рев-ции, ее дальняя перспектива:
превращение крест, общины в ячейку коммунистич. общества -
обобществление орудий труда, коллективный труд,
«уничтожение принципа буржуазной справедливости»
с заменой его прямым обменом продуктов, «принципом
братской любви и солидарности», «устранение
умственного и нравственного неравенства между людьми»,
постепенное уничтожение семьи, «развитие общинного
самоуправления» и «постепенное ослабление и
упразднение центральных функций государственной власти»
(Там же).
В программе «Н.» было отражено принципиальное
для Ткачева убеждение в особом положении рус. рев.
партии по сравнению с рев. партиями Зап. Европы в силу
исключит, своеобразия рус. жизни, обуславливающего
характер отношения революционеров к народу, об-ву,
гос-ву. Но при этом заявлялось о необходимости «в
постоянном общении с революционными партиями
Западной Европы». Был поставлен и затем
последовательно развивался на страницах журнала вопрос об
отношении к Междунар. т-ву рабочих (1-му Интернационалу):
отвергался сам принцип легальности как основа для рев.
деятельности, подчеркивалась неизбежность утраты им
«всякого революционного смысла, всякого
революционного значения» (Там же. С. 7).
Разработанный Ткачевым план издания был изложен
под заглавием «Состав журнала» и включал пять разде-

306
«НАБАТ»
лов. Первый раздел - «Передовые статьи» - в
формулировке своего содержания аккумулировал смысл
пропагандистского значения «Н.»: «Разъяснение и
рассмотрение практических средств, ведущих к осуществлению
революции, ее ближайших практических задач -
вообще основные вопросы программы действий русской
революционной партии» (Там же. С. 8). Раздел «Фельетон
(очерки по истории заговоров и тайных обществ,
политических движений в России), беллетристика,
соответствующая направлению журнала», представляющий
читателям историю тайных об-в в Польше, Франции
(«Общество времен года», «Гракх Бабеф и заговор
равных»), обширный биографический очерк об О. Бланки,
др. публикации о нем, речи М. Робеспьера, Л. Сен-Жюста
с требованиями казни короля, очерк «Памяти Соловьева,
Каракозова и Березовского», служил своеобразной
энциклопедией якобинства, осуществлял апологетику
терроризма, заговорщичества. В разделе «Россия» помещались
«редакционные статьи по текущим вопросам русской
общественной жизни... корреспонденции из России,
слухи, новости». В «Заграничном обозрении» была
представлена «социальная борьба общественных элементов
на Западе и деятельность революционных партий».
Заключительный раздел - «Критико-библиографический
отдел» - включал в себя статьи идейно-дискуссионного
характера.
Авторами мат-лов были как рус. корреспонденты,
так и иностранные - франц. бланкисты, члены
руководства сменявшихся бланкистских орг-ций (Э. Вайян,
Э. Эд, Э. Гранже). Содержание раздела «Россия» говорит
о достаточно широкой и устойчивой
корреспондентской сети «Н.», охватывавшей наряду со столицами
города Украины (Киев, Одессу, Полтаву, Харьков, Чернигов,
Елизаветград), Белоруссии и Литвы (Минск; Вильно).
Были корреспонденты и из Владимира, Пскова,
Ростована-Дону, из Подольской губ., а также из Варшавы.
Сообщения с мест освещали положение крест-ва,
протесты и выступления в нар. среде, но, гл. обр., они давали
хронику рев. борьбы, фиксировали факты правительств,
террора по отношению к революционерам и их
ответные действия - расправы над шпионами. Начавшееся в
России террористич. движения получило в «Н.» самое
подробное отражение (кон. 1870-х гг.).
Как редактор и как автор «Н.» в первый период его
существования полностью главенствовал Ткачев. Все
передовые статьи журнала в № 1-9 принадлежали Ткачеву,
к-рый в них детализировал и обосновывал осн.
положения программы издания. «Н.»> спешил овладеть
моментом, когда рев. элементы искали пути к объединению,
сплачивались в новые кружки и группы. Ткачев считал,
что для судеб дальнейшего рев. процесса важно, «как
поведется работа, каким образам сплотятся кружки, как
возьмутся за дело борцы» (курсив Ткачева. - Ред.) (Итоги
[передовая статья] // 1875. № 1.). Отталкиваясь от опыта
шестидесятников и отмечая слабость и недолговечность
их конспирации, Ткачев при этом выделяет то важное,
что имелось в их деятельности: они «не могли и не
хотели... откладывать дело революции в долгий ящик» (Там
же. С. 1, 3). Здесь и в последующих статьях Ткачев
выступил историком и аналитиком рус. рев. движения. Уже в
ст. «Итоги» была определена пропагандистско-тактич.
линия журнала: призыв к единству рев. сил и одноврем.
безудержная критика, вплоть до отрицания смысла их
деятельности, существующих в народническом
движении фракций. Полемич. резкость Ткачева в отношении
своих собратьев, сделанный им выбор - кружок
Турского, имя к-рого ассоциировалось с С. Г. Нечаевым,
развивавшаяся в журнале концепция полит, рев-ции, резко
контрастировавшая с народническим аполитизмом,
обусловили полную изоляцию издателей «Н.» и резко
отрицат. отношение к нему всех фракций рев. эмиграции.
На страницах «Н.» шло систематич. наступление на
лавристов. Понимание рев-ции, основанное на теории
прогресса П. Л. Лаврова, сочетающей в себе мирные и
насильств. средства, оценивалось «Н.» как полностью
противоречащее рев. практике, «столько же, если не
более, вредное для революционного дела, как и
бессмысленная философия анархизма» (1876. № 4. С. 19).
Наряду с критикой лавризма «Н.» развенчивал анархизм как
теоретич. доктрину. Ее разбору были посвящены статьи
Ткачева «Анархия мысли» и «Анархическое
государство». Последняя направлена непосредственно против
М. А. Бакунина, теоретич. основ анархизма, изложенных
им в соч. «Государственность и анархия», и против
анархизма как полит, направления на междунар. арене,
организационно представленного в анархистских секциях
Междунар. т-ва рабочих.
Концепция рев-ции, развивавшаяся в «К», резко
противостояла двум др. направлениям в народничестве, т. к.
отметала всякое «коленопреклонение» перед народом,
возведение его на пьедестал. В то же время журнал,
оставаясь в рамках единого народнического направления,
противопоставлял бурж. пути, на к-рый вступила Россия,
крест, общину как обеспечение ее социалистич.
будущего, откуда выводил задачу революционеров - «вовремя
остановить мирное течение буржуазного прогресса».
Во имя приближения рев-ции, возможности,
необходимости рев. взрыва в ближайшем настоящем «Н.»,
несмотря на констатацию глубоких расхождений между
якобинцами и народниками-бунтовщиками, призывал к
совместной практич. деятельности. Организац. формой
объединения сил должен быть стать «федеративный
союз всех существующих революционных групп» (1876.
№ 7/8. С. 7).
Между тем фактами рус. рев. движения становилось
нарастание террористич. настроений и первые их
проявления, что вызвало конфликт в редакции «Н.» и отход
Ткачева от руководства журналом. Его отъезд в Париж
осенью 1876 завершил первый период истории «Н».
Отрицат. отношение к террору как форме рев. борьбы
послужило причиной столкновения Ткачева с Турским,
к-рый с этого времени стал фактически определять
направление журнала. Идеи Ткачева вульгаризировались.
Единств, действенным средством рев. пропаганды был
объявлен террор, направленный против «всех
охранителей существующего порядка». Содержание
деятельности рус. рев. партии было сформулировано одним
словом - «месть!»: «факты мести... должны совершаться
ежедневно и десятками» (1878. № 1/4. С. XLIX).
Определяющая роль Турского после отъезда Ткачева отражена и в
выдвижении польского вопроса, активизации польских
контактов редакции, публикации мат-лов о положении
в Польше. Однако, не являясь уже автором передовых
статей, Ткачев из номера в номер продолжал выступать
со статьями идейно-теоретич. характера, развивая идею
рев. диктатуры и ее предпосылок - рев. заговора,
осуществляемого централизованной иерархически
устроенной орг-цией революционеров. Турский орг-цию

НАРОД
307
рев. заговора не только формулировал как задачу, но и
трактовал как реальный факт, что сопровождал
призывом реализовывать рев. идеи «с помощью железа и
крови», находя для этого ист. обоснование в практике религ.
реформистов и якобинцев. Давалась принципиальная
установка на «истинно революционную пропаганду» -
террор: только систематич. устранение гл. охранителей
существующего порядка «может поднять на ноги целую
нацию... Удачный выстрел Каракозова был бы таким
революционным фактом, который бы в один миг сделал
то, чего нам не достигнуть и во сто лет мирной
пропаганды. От нас зависит начать революцию сегодня или
отложить ее на десятки лет» (1877. № 1/2. С. 9).
Формула реализации рев. идеи «с помощью железа
и крови» дополнялась утверждением о необходимости,
справедливости учреждения карательного аппарата
принуждения, осуществляющего рев. переустройство
об-ва. Давая нравственную санкцию созданию
аппарата насилия, Ткачев со своей стороны, дрейфуя в
сторону безудержного террора, утверждал с точки зрения
реалиста: «Что полезно для общества, что способствует
осуществлению человеческого счастья, то и
справедливо» (Там же. С. 18). Авторы «Н.» выводили политику за
пределы нравственности, продолжая утверждать
развивавшийся ими принцип «цель оправдывает средства»,
апеллировали к рев. установкам Нечаева с его призывом
«уничтожить... дух парламентаризма и ввести
революционную систему» (1877. № 3/6. С. 6).
Тональность выступлений «Н.» в значит, мере
определяла складывавшаяся в России обществ.-полит.
ситуация, усугублявшаяся началом рус.-тур. войны 1877-78.
«Н.» приветствовал войну: «Чем хуже, тем лучше», т. е. чем
невыносимее гнет, тем сильнее протест. Правительств,
гнет и произвол - «самые верные и надежные
союзники» революционеров: «возбуждая недовольство, глухой
ропот, пассивный протест, они создают и подготовляют
благоприятную почву для нашей тайной, подпольной
деятельности. Поэтому перспектива грядущей реакции
должна не смущать и пугать нас, а, напротив, радовать и
ободрять». Пропаганда рев-ции получала
дополнительный заряд: «Наступает решительная минута... минута,
наиболее удобная для революционного взрыва, и горе
нам, если мы ее упустим...» (Там же. С. 4, 5).
Руководство «Н.» предприняло энергичнейшие
попытки по практич. участию в усилившемся в России
рев. движении. Сбой в периодичности выхода журнала
в 1877 отразил перераспределение, переориентацию
сил «набатовцев» для внедрения в гущу рев. практики.
Итогом стало окончат, конституирование «Общества
народного освобождения», в организац. и
идейнопропагандистском отношении не отделимого от
редакции «Н.». Журнал призывал к слиянию лиц, групп и
кружков, согласных с целями «Общества...», к подчинению
его руководству, заявлял о предоставлении в его полное
и безусловное распоряжение самого «Н.» и всех его
изданий, наличных сил и средств. Усугубляя террористич.
направленность агитации, «Н.» призывал к тотальному
террору: долг «каждого честного человека - устранять
тиранов и мучителей народа... Кому не представляется
случая устранить большого тирана, пусть устранит
помельче. Пусть каждый в этом случае действует по
возможности» (1878. № 5/6. С. 7).
В 1880 предпринята попытка наладить
сотрудничество «Н.» и «Народной воли» через находившегося в
Женеве официального представителя последней Н.
^.Морозова, а затем - перевоза типографии и издания «Н.» в
Россию. В № 1 возобновленного «Н.» сообщалось: «Осенью
прошлого года по соглашению с нашими товарищами,
живущими в России, мы перевезли нашу типографию в
Петербург для издания там "Набата". Вследствие измены
книгопродавца Гортве (Невский проспект, д. № 27) наши
шрифты были арестованы» (1881. № 1. С. 1).
Ведущими темами издания стали события 1.3.1881,
его герои, агитация в пользу террористич. метода
борьбы. Иностр. обозрение № 1 было целиком посвящено
откликам на казнь «первомартовцев», отражало усилия,
предпринятые редакцией, доказать их правоту.
Преобразованный «Н.» отразил кризис рос. бланкизма,
газета была целиком предоставлена пропаганде террора
как единственно верного и универсального средства
нравств. и полит, возрождения России: «Революционный
терроризм является... не только наиболее верным и
практическим средством дезорганизовать существующее
полицейско-бюрократическое государство, но является
единственным действительным средством
нравственно переродить холопа - верноподданного в человека -
гражданина» (1881. № 3. С. 1). Эта установка, заявленная
в статье Ткачева, смыкала полит, направление издания,
все боле укоренявшееся в «Н.» после его переезда в
Париж и определявшееся авантюристич. идеями Турского,
в единую программу: «Революционный террор...
дезорганизация государственной власти, как наиболее
практическое и целесообразное средство для осуществления
народно-социалистической революции» (Там же. № 2.
С. 2), к-рая стала лейтмотивом последнего периода
истории издания.
Лит.: Николаевский Б. Памяти последнего
«якобинцасемидесятника» (Гаспар-Михаил Турский) // КиС. 1926.
№ 2(23); Кушева Е. Н. Из истории «Общества народного
освобождения» //Там же. 1931. № 4(77); КиперманА. Я.
Периодич. печать рус. рев. эмиграции 70-х годов XIX в. //
Источниковедч. работы. Тамбов, 1973. В. 3; Гросул В. Я. О
балканских связях рус. якобинцев (70-е годы XIX в.) // Балканский
ист. сб. Кишинев, 1974. № 4; Бахрушев И. С. Очерки
истории ру. рев.-демокр. печати. 1873-1886. Саратов, 1980;
Шахматов Б. М. П. Н. Ткачев: Этюды к творческому портрету. М.,
1981; Рудницкая Е. Л. Рус. бланкизм: Петр Ткачев. М., 1992;
Рудницкая Е. Л. «Набат» // Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М, 2005.
Библиография: Сводный каталог рус. нелегальной и
запрещенной печати XIX века: Книги и периодич. издания. М.,
1982.4.2. С. 212.
ЕЛ. Рудницкая.
НАРОД. Споры по вопросу о применимости
термина «Н.» (и шире - «народная культура») ведутся в науке
с 1970-х гг. Осн. проблема в них сводится, во-первых,
к сложности проведения четкой границы между Н. и
не-народом (церковью, элитой, напр.). Действительно,
«христианские» дискурсы 16 в. могли быть
квалифицированы «народными» (языческими) в 19 в. и, наоборот,
ранее фольклорные нарративы - попасть в
«официальную» высокую культуру. Во-вторых, обсуждается
допустимость использования указанного концепта в науч.
трудах. Заимствование привычных терминов из поня-

308
НАРОД
тайного аппарата прошлых эпох не может быть в строго
науч. смысле корректным: фиксируя очевидную
противоположность «массы» и «элиты», он выполнял отнюдь
не исследовательские задачи. Речь, как правило, шла не
об осмыслении феномена, с к-рым власть имела дело, но
об установлении над ним идеологич. и адм. контроля.
Однако дискуссионность категории «народного»
в совр. академич. традиции не отменяет ее важности
в истории обществ, мысли, где она занимала одно из
центр, мест наряду с понятиями «государство» и
«общество». Традиция резкого противопоставления (напр.,
«разума» и «суеверий», «образованности» и «невежества»,
«утонченности» и «грубости», «цивилизованности» и
«отсталости») восходит еще к Цицерону и, последовательно
переживая эпохи оживления и стагнации, продолжает
сохраняться вплоть до сегодняшнего дня.
В стадиальном плане выделяются неск. качеств,
этапов применения понятия «Н.». В Средние века Н. словно
«вынесен за скобку» (А. Я. гуревич), о нем «нет нужды и
привычки думать и упоминать» (История крест-ва в
Европе. Эпоха феодализма. Т. 1. М, 1985. С 521). Связано
это как с оценкой сущности, так и с восприятием
производительного (прежде всего, земледельческого) труда.
С одной стороны, его мирный характер исключал
внимание летописцев, не устававших в то время «заносить
в хроники мелкие войны и бедствия» (П. А. Кропоткин,
см.: Kropotkin P. Mutual Aid. A Factor of Evolution. N. Y,
1902. P. 117). С др. стороны, физ. труд рисовался
недостойным занятием недостойных людей (несвободных)
и противопоставлялся в сословной иерархии
благородной дворянской службе и высокой духовной миссии
священнослужителей. Следующая эпоха - Реформации -
использовала в отношении нар. масс иной оценочный
критерий: чистоте и бескорыстию религ. взглядов элиты
противопоставлялись «язычество», «греховность»
(часто неосознанная) и прагматизм простолюдинов
(особенно в вопросе паломничества или почитания мощей
святых). Время становления абсолютизма и
формирования концепции регулярного гос-ва, напротив, вывело
эту проблему на «инструментальный» уровень: Н. начал
отождествляться с одним из механизмов
функционирования обществ, организма, представляя в буквальном
смысле ресурс для регулярной армии (рекруты) и
бюджета (налогообложение). Развитие идей соц. равенства
ддя нового ист. этапа - Просвещения - поставило
проблему соотношения идеала и действительности. Если
люди рождаются равными в правах, а различия между
ними создаются лишь образованием и воспитанием, то
речь должна идти не об изначальной порочности
простолюдина, но об «испорченности» его нравов. Отсюда
неизбежное деление Н. на «идеальный» (каким он
должен быть по теории) и «реальный» (каким он является
на деле), где первое понятие аккумулирует весь
положительный потенциал филос. рационализма
(концепция доброго дикаря, рассудительного труженика,
простого, но морально чистого человека), а второе
сохраняет почти неизменными стереотипы прошлых веков
(Н. - воплощение невежества, суеверия, жестокости и
т. п.). Торг.-пром. цивилизация 19 в. не смогла
преодолеть этой оценочной двойственности. Идеология
романтизма воспевала «народный дух», поклоняясь всему
«национальному», «самобытному», «исключительному»,
экзотизируя прошлое (традиции, обряды, быт и нравы),
собирая и «возрождая» фольклор (внося его мотивы в
высокое иск-во). Напротив, теория позитивизма, с ее
науч. трезвостью, стремлением к объективному
анализу фактов и явлений, поставила проблему «маленького
человека», задавленного противоречиями процесса
модернизации (исход из деревни, безработица,
обнищание, чудовищная эксплуатация и т. п.), все более
деградирующего физически и нравственно. Физ. труд здесь не
только вторично обесценивался (на сей раз в
отношении не занятий аристократии, а предпринимательской
деятельности), но одноврем. претерпевал значит,
структурные изменения: в экономике земледелие уступает
первенство пром-сти; в цивилизационном плане город
доминирует над деревней; в соц. иерархии крест-во
вытесняется пролетариатом.
Однако для России кон. 19 в. эти процессы не
приняли еще завершенных форм, а потому под Н.
понималось, как правило, крест-во, и оба эти концепта в итоге
употреблялись почти синонимично. Показательно, что
сохранение признаков традиционного агр. об-ва
лежало в основе большинства теорий, затрагивающих
перспективы дальнейшего развития, и виделось своего рода
аксиомой как консерваторам (в триаде «православие,
самодержавие, народность»), так и рев. демократам (в
учениях о «крестьянском социализме»).
В содержательном плане понимание Н. на
протяжении эпох зачастую лежало в основе полит, программ
разл. идейных течений. Однако независимо от того,
носил ли он положительные или отрицательные
коннотации, этот термин имел для них не науч.-аналитич.,
а образно-символич. значение. Теоретич. осмыслению
концепта мешала не только заведомо предвзятая
позиция авторов, но и трудность определения его природы,
непроизвольно ведшая к использованию описательных,
почти лит. метафор. Речь шла, с одной стороны, о
парадоксальности имманентных качеств субъекта
(соединение противоположных начал), с другой - о сложности
его трансцендентности, т. е. связей с внеш. миром
(частичное выпадение из пространственно-временных
рамок социума, составляющей к-рого оно было).
Среди имманентных характеристик выделяется
целый ряд скрытых антиномий: тождество природного
и социального, космич. порядка и производительной
деятельности, макрокосма и микрокосма,
священнопраздничного и буднично-трудового,
индивидуального и коллективного. Отсюда - нередкое сопоставление
крестьянина с «двуликим Янусом», предельное
акцентирование его двойственности. Подчеркивая, напр., экон. и
полит, необходимость разграничивать «собственника» и
«трудящегося», «работника» и «торгаша», «труженика» и
«спекулянта» (идея «двух душ»), В. И.Ленин все же
признавал, что «в живой жизни все свойства... слиты в одно
целое» (Ленин В. И. ПСС. 5-е изд. Т. 39. С. 277). Совр.
исследователи также вынуждены признать
«необъяснимость» и «загадочность» явления: «Мы считаем их
<крестьян> действия вполне предсказуемыми, но взрывы их
протеста и масштабы его оказываются необъяснимыми.
Опутанные традициями, привязанные к своей деревне,
послушные своим господам, они представляются нам в
то же время неуважительными, ни с чем не
считающимися. Мы находим их весьма сообразительными в
хозяйственных делах, но неспособными понять свои
реальные интересы... Связанный, ограниченный, грубый,
несознательный - такими словами характеризуется
крестьянин. Проницательный, благочестивый, практич-

НАРОД
309
ный, ориентированный на рынок, здравомыслящий в
экономических вопросах - этими словами описывается
тот же крестьянин» (цит. по: Гордон А. В. Крест-во
Востока: ист. субъект, культурная традиция, соц. общность.
М., 1989. С. 14).
Среди трансцендентных качеств концепта, как
правило, называются «внесоциальность»,
«внеисторичность» по отношению к окружающей действительности.
Смена эпох, династий, форм гос. устройства не
затрагивала неизменности образа жизни, труда, соц. орг-ции
крест-ва (феномен «атемпоральности» и
«экстерриториальности», т. е. удержание какой-то части бытия и
сознания вне непосредственного контроля гос-ва).
Безучастность к тому, что происходит за пределами деревни,
самодостаточность, изолированность свидетельствуют о
его своеобразной межформационности, создают «класс
варваров, который наполовину стоит вне общества,
который соединяет в себе всю грубость первобытных
общественных форм со всеми страданиями и всей
нищетой цивилизованных стран», иначе говоря - «варварство
внутри цивилизации» (Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 25.
Ч. 2. С. 378; Т. 7. С. 42). Показательно, что для совр. ученых
крест-во все еще «неудобный (курсив оригинала. - Е.М.)
класс», оно «не укладывается вполне» ни в одну из
концепций развития об-ва (см.: Шанин Т. Крест-во как
полит, фактор // Вел. незнакомец. Крестьяне и фермеры в
совр. мире: Хрестоматия. М., 1992. С. 270-271).
Под влиянием описанных трудностей в онтологич.
определении крест-ва нарастала фрагментация
исследований. Четыре осн. направления дифференцировались в
зависимости от того, какой вид жизнедеятельности
ставился во главу угла: «от экономики», «от общества», «от
культуры», «от политики». Ангажированность авторов
неизбежно вела к полярности мнений внутри каждого
из течений. Однако линия размежевания зачастую
зависела не столько от взглядов ученых, сколько от
противоречивости объекта их анализа. В итоге спор о фундам.
антиномиях крест, природы нередко объединял в
рамках узких тем мыслителей очень разных убеждений и,
наоборот, разводил единомышленников. Нап., оценки
радикалов и консерваторов могли совпадать по вопросу
о системе землепользования, но одноврем. не находить
точек соприкосновения в интерпретациях религии или
протеста.
Исследования в сфере экономики
и хозяйства
Развитие естеств. наук с кон. 18 в. и обусловленное
им становление материалистич. взгляда на природу и
историю (антропологизм, физиологизм, натурализм),
повсеместное увлечение политэкономией и признание
в ее рамках единоличного х-ва универсальным
признаком крест-ва сделали направление исследований «от
экономики» доминирующим. Противопоставляя себя
прежней традиции историописания (политической и
героизирующей), Н. Г. Чернышевский, напр., замечал,
что помимо «внешних эффектных событий, кроме
общественных отношений, кроме науки и искусства,
не менее важны нравы, обычаи, семейные отношения,
наконец, материальный быт: жилище, пища, средства
добывания всех тех вещей и условий, которыми
поддерживается существование, которыми доставляются
житейские радости или скорби». Требуя рассматривать
об-во во всей многосложной структуре, он выделял
особо экон. факторы, играющие «едва ли не первую роль
в жизни» и составляющие «коренную причину почти
всех условий» (Чернышевский Н. Г. ПСС: В 16 тт. Т. 2.
М., 1939. С. 20-21). Нормальное существование об-ва, по
мнению Д. И. Писарева, немыслимо без удовлетворения
гл. потребностей человека, чисто физиологич. запросов
его организма. Индивид должен прежде всего «завоевать
себе на земле квартиру, стол, одежду и разные другие
материальные обеспечения жизни» (Писарев Д. И. Соч:
В 4 тт. Т. 2. М., 1955. С. 279). Равно отдавая предпочтение
материалистам, М. А. Бакунин писал, что они «во всей
человеческой истории, в самых идеальных
проявлениях как коллективной, так и индивидуальной жизни
человечества, во всяком интеллектуальном, моральном,
религиозном, метафизическом, научном,
художественном, политическом, юридическом и социальном
развитии, имевшем место в прошлом и происходящем в
настоящем, видели лишь отражение или неизбежное
последствие развития экономических явлений»
(Бакунин М. А. Избр. соч.: В 5 тт. Т. 2. Пг.; М., 1919. С. 142-144).
В целом среди рус. мыслителей, занимавшихся
изучением хоз.-трудовой природы крест-ва, утвердилось
два направления: политэкономическое и
моральноэкономическое. Оба течения равно признавали
системообразующими, базовыми единицами своего анализа
понятия земли - собственности - труда - произ-ва -
семьи, однако сильно расходились в их интерпретации.
В первом случае речь шла о сугубо науч. исследовании
крест, х-ва, во втором - о дополнении классич.
категорий «эмоциональными», «этическими» и
«эстетическими» характеристиками, иначе говоря, - о восприятии
антропологич. перспективы.
Для представителей политэкон. направления
человек, как и животное, - дитя природы, опутанное «цепями
рабства» (голод, влияние климата и времен года,
опасности и лишения). Чтобы приобрести свободу и
способность к внутр. развитию, ему необходимо перейти от
инстинктивного поведения к целесообразному труду,
направленному на преобразование окружающей
среды, от удовлетворения нужд «исключительно животной
жизни» к потребностям «мыслящего существа»
(Бакунин М. А, Федерализм, социализм и антитеологизм. СПб.,
1906. С 56). Земля как гл. источник пропитания сначала
принадлежит всему роду человеческому без исключения
и лишь потом возникает понятие собственности. Смысл
этой эволюции раскрыл С. Е. Десницкий: на стадии
«звероловства* и в «пастушеском состоянии», когда не
существовало постоянных жилищ и запасов продуктов
питания, «употребление» было «общее всем»,
собственность отсутствовала, но было владение; зарождение
хлебопашества и оседлого образа жизни привело к
появлению частной собственности, что было связано, вопреки
мнению большинства его современников, не с обманом
или насилием, а с хоз. обстоятельствами (затраты,
вложенный труд и т. д.). Получив свою законченную форму
и полное развитие в «коммерческом состоянии», право
собственности стало священным и неприкосновенным
(Избр. произведения рус. мыслителей второй половины
XVIII века: В 2 тт. Т. 1. М., 1952. С 261-271).
Ист. эволюция форм собственности сохранила
важнейшую типологич. черту крест, х-ва - неразделимость
собственности и труда, когда «работник является
собственником», а «собственник сам работает» (Маркс К,
Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 487). Не случайно К Маркс

зю
НАРОД
отграничил частную собственность, «добытую трудом
собственника», основанную на «срастании отдельного
независимого работника с его орудиями и средствами
труда», от капиталистич. частной собственности,
«которая покоится на эксплуатации чужой, но формально
свободной рабочей силы». Однако обозначенный им
феномен «индивидуальной частной собственности,
основанной на собственном труде» (Там же. Т. 23. С. 772-
773), получил неполную разработку лишь у
представителей морально-экон. течения. Среди их оппонентов
возобладал второй путь - включение собственности
«парцельных крестьян» в категорию бурж. права, а самих
крестьян - в теорию капиталистич. классовости. Так,
однозначно выделяя либо трудовое, либо
собственническое начало, одни авторы писали о «работнике на земле»,
«предпролетариате», «полупролетариате» (И. В. Сталин),
а другие - о «мелкой» (сельской) буржуазии (К Каутский,
Г. В. Плеханов). Показательно, что подобное рассечение
целостности встречается уже в программах декабристов
(см.Декабризм): вольнонаемные с.-х. рабочие у H. H.
Муравьева (Сев. об-во) и свободные фермеры у П. И.
Пестеля (Юж. об-во).
В анализе крест, х-ва сторонники «классической
политической экономии» делали упор на отождествлении
его с капиталистич. предприятием, ориентированным на
получение прибыли. Действительно, развитие произ-ва
и его коммерциализация, распространение
товарноден. отношений на деревню породили своеобразную
крест, «стратегию», направленную на «выживание» в
новых условиях. Прижимистость, мелочный учет каждой
копейки стали притчей во языцех рус. худ. лит-ры. «Раз
крестьянин становится товарным производителем... -
писал Ленин, - то "нравственность" его неизбежно уже
будет "основана на рубле", и винить его за это не
приходится, так как самые условия жизни заставляют ловить
этот рубль всяческими торговыми ухищрениями»
(Ленин В. И. ПСС. Т. 1. С. 393). Отмеченное Марксом и
исследованное затем представителями морально-экон.
направления тождество понятий «семья» и «хозяйство»
решалось исключительно в пользу последнего.
Операционное значение фактора семьи (посторонней психологич.
«добавки» к анализу) отрицалось. Как ячейка биологич.
воспроизводства и социализации она
идентифицировалась с бурж ин-том, противопоставленным общине
в плоскости «коллективность - индивидуальность», где
разложение общины вело к развитию личностного
начала и, следовательно, замещению «большой»
(расширенной) семьи «нуклеарной» (простой парной).
Авторы, относившие себя к морально-экон.
направлению, анализировали те же явления, но акценты
расставляли иначе. Признавая наравне с оппонентами ту
«старую истину», что «аграрный вопрос, по существу,
является вопросом о существовании "человечества"»
(Стучка П. Предисловие // Каутский К Агр. вопрос.
Харьков, 1926. С. VI), связь между отношением крестьян
к земле и правом собственности они все же наделяли
этич., ценностным содержанием.
Если характер труда гор. рабочего «заставляет его
жить в обществе (курсив оригинала. - Е. М>>, то труд
земледельца, напротив, «заставляет его общаться
непосредственно с природой (курсив оригинала. - Е. М)»
(Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 2. С 253).
Принципиально важно, что это «общение» имело двойственный
характер. С одной стороны, это восприятие природы
как предпосылки самого индивида и его существования
(а всего человеч. рода - ее составной частью);
осознание включенности х-ва непосредственно в природный
процесс, течение к-рого не может контролироваться,
что побуждает к приспособлению. С другой стороны,
это активное отношение человека к природе,
использование им ее естеств. сил в своих интересах. Оба аспекта
объединяются в мифопоэтизированном образе
землиматушки: она порождает все живое и в то же время не
родит без труженика.
Крестьянину невольно приходилось ждать
благоприятных погодных условий, но они отнюдь не
обрекали его на фатализм. Не рассчитывая получить
пропорционально затраченным усилиям (подобно
«сдельщику»), он был ориентирован на максимум трудовых
усилий: работать он должен был не столько, сколько хотел
или считал достаточным, а сколько требовала
традиционная агротехника. «В промышленности, - размышлял
Н. П. Макаров, - человек устраивает свое производство,
где хочет и когда хочет: он может продолжать его... весь
год круглые сутки: он может качественно (курсивы
оригинала. - Е. М.) устроить его по своему выбору, вести с
той скоростью, какая ему доступна и интересна... и
успехи техники лишь расширяют и увеличивают эту свободу.
В сельском производстве нет такой свободы. Есть свой
период посева и посадки, свой период роста, свой
период урожая; есть свои законы рождения и роста
животных, и человек весь подчинен этим "порядкам" природы
по времени, в месте и в способах ведения производства»
(Макаров Н. П. Крест, х-во и его интересы. М., 1917.
С. 61). Цикличность и концентрированность усилий на
коротком временном промежутке (страда) уподобляли
трудовую активность земледельца вулканич.
деятельности, а теоретикам модернизации, исходившим из
размеренности и постоянности индустриального труда,
давали основания для критики крест, «лени».
Природа, писал Г. И. Успенский, вкореняла в его
сознание «идею о необходимости безусловного
повиновения как нечто неизбежное, неотвратимое, нечто
такое, чего нельзя ни понять, ни объяснить, против чего
немыслимо протестовать», но одноврем. она давала ему
возможность «ежеминутно испытывать те же самые
удовольствия своего собственного могущества, которые
знакомы только монарху, и никому другому»
(Успенский Г. И. Власть земли. М., 1985. С. 105-106). Власть
крестьянина над природой столь же естественна, как и
покорность ей, ибо производит, силы земли,
приобретаемые благодаря человеч. деятельности, «совершенно так
же становятся первоначальными силами почвы, как и те,
какие ей придали происходящие в природе процессы»
(Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 2. С. 266).
Производитель здесь выступает сращенным с условиями его
труда (с природой). Из отношения к земле «как
удлиненному телу индивида», как «к своему собственному
неорганическому наличному бытию, как к лаборатории своих
сил и к той области, где господствует его воля» (Там же.
Т. 46. Ч. 1. С 483,487), совершенно естественно
рождается представление о законном праве на юрид. обладание
ею. Выделяя «бесконечные оттенки частной
собственности», Маркс определил два ее полюса: тождество
собственности и труда (мелкое крест, х-во, где владелец сам
работает) и тождество собственности и эксплуатации
(капиталистич. пр-тие, где хозяин использует наемную
рабочую силу) (Там же. Т. 23. С. 770-771). Заслуга пред-

НАРОД
311
ставителей морально-экон. направления состоит в том,
что они восприняли принципиальную разницу этих
полюсов-понятий, тогда как оппоненты лишь
подменяли первое понятие вторым.
Сам характер с.-х. произ-ва, утверждал Макаров,
нуждается в том, чтобы «хозяин-организатор» и
«работникисполнитель» были соединены в одном лице: «трудно
хозяину наметить работы, указать, что и когда рабочему
делать, а самому уйти... Всюду при самой
исполнительной деятельности, требуется хозяйское "око",
организующее внимание; надо посмотреть вовремя, чтобы
пашню не распылить излишним боронованием или не
оставить слишком грубо вспаханной... а все это
различно слагается при ветреной, сухой или дождливой погоде;
надо "ласково" и осторожно выдергивать сорные травы,
чтобы не попортить посевов... "Любовно" входит
работник в работу, ни на минуту не должно ослабляться его
организующее внимание (курсив оригинала. - Е. М.)\ нет
почти способов по окончании работы проверить
качество и добросовестность работы» (Макаров Н. П. Указ.
соч. С 61-62).
«Каторжный труд» пролетария «из необходимости
быть сытым» противоположен «земледельческому
творчеству (курсив оригинала. - £. М.у (Успенский Г. И.
Указ. соч. С. 86, 99). «Руководство операциями, которые
должны меняться в зависимости от каждой перемены
погоды, а также и от других случайных обстоятельств, -
отмечал еще А. Смит, - требует гораздо большей
сообразительности, чем в том случае, когда операции всегда
одни и те же или почти одни и те же. Не только ремесло
фермера, общее управление сельским хозяйством, но и
многие низшие отрасли сельского труда требуют
гораздо больше искусства и опыта, чем большинство
механических ремесел...» (Смит А. Исследование о причинах
богатства народов. М., 1962. С. 108). Сохраняя цельность
человеч. личности, земледельч. труд, т. о., обладает
«нравственной многосодержательностью» (Ус пенс кий Г. И.
Указ. соч. С. 98.).
Признание специфики труда на земле логично вело
к раскрытию особенностей соц. организма, лежащего
в его основе. Отрицая анализ классич. политэкономии
«при помощи категорий капиталистического хозяйства,
построенного на наемном труде» (А. В. Чаянов),
представители морально-экон. направления ввели в свои
рассуждения понятие «семья» и выдвинули теорию
«трудового семейного хозяйства, в котором семья в результате
затраты годичного труда получает единый трудовой доход
и соизмеряет свои усилия с получаемым материальным
результатом» (Чаянов А В. Орг-ция крест, х-ва. М., 1925.
С. 10). Такое «частнохозяйственное предприятие»
отличается от «капиталистического» мотивацией
деятельности: потребление, а не прибыль. «Интересы
крестьянского хозяйства, - писал Макаров, - состоят в стремлении
наилучшим и наибольшим образом удовлетворить
потребность крестьянской семьи. Не только сытнее есть,
не только теплее одеваться, не только жить в большой
светлой избе и т. п., но увеличить, умножить свои
потребности и их удовлетворить...» (Макаров Н. П. Указ.
соч. С 13).
Половозрастная структура семьи (число «рук» и
кол-во «ртов») подчиняла себе произ-во, а не
приспосабливалась к нему. Поскольку «индивидуальные рабочие
силы с самого начала функционируют здесь лишь как
органы совокупной рабочей семьи» (Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. Т. 23- С. 88), обмен и распределение,
опосредующие связь между произ-вом и потреблением в
товарно-ден. отношениях, становятся излишними.
Непосредственно обществ, характер труда выражается в
непосредственно обществ, характере потребления.
Семья как совокупный агент произ-ва является
коллективным субъектом собственности и потому требует
внесения существенных коррективов в терминологию
классич. юриспруденции. Неприемлемость в данном случае
категории частной собственности подтверждает
использование в рус. агр. мысли нач. 20 в. термина
«единоличное хозяйство», в к-ром «лицо» - это семейный
коллектив. Именно неделимость осн. труда в производств,
сфере (на «своем поле») препятствовала разложению
«семейной собственности» на «частную собственность»
каждого из членов семьи. «Земледельческая форма
труда, требующая для успешного дела соучастия многих
лиц, - писал В. Ф. Мухин, - препятствует образованию
личной, отдельной собственности, так как
экономическая сторона семьи, хозяйство, слагается воочию при
содействии всех членов семьи* (Мухин В. Ф. Обычный
порядок наследования у крестьян. СПб., 1888. С. 50). Этот
«архаический тип» собственности, к-рый «некогда
существовал... как общее явление» (Мухин), вызывал массу
правовых сложностей в вопросах раздела и
наследования имущества в крест, х-ве.
Исследования в сфере социальной
(общинной) организации
Франц. рев-ция кон 18 в. и Наполеоновские войны
нанесли сокрушит, удар по просветительскому
«царству разума»: одно несправедливое об-во (сословное)
сменилось другим (иерархия собственности); прогресс
наук и искусств парадоксальным образом обернулся
новыми бедствиями (пром. рев-ция усилила нищету
и безработицу, обесценила смысл человеч. жизни, на
смену чувствам во взаимоотношениях людей принесла
холодный расчет и скрытую вражду); обществ,
отношения предельно поляризовались, породив
ожесточенную полит, борьбу. Процесс усвоения и переработки
Россией соц. опыта стран Зап. Европы 1-й половины
19 в. выражался в поступательном реформировании ее
гос. и обществ, устройства. Однако, вопреки прежним
тенденциям комплементарного заимствования,
большинству рус. интеллигенции новая бурж цивилизация
казалась совершенно неприемлемой ступенью
эволюции. Н. К Михайловский открыто выражал «сомнения
относительно приложимости формулы Маркса к
нашим русским делам» и «с сомнением остановился перед
философско-историческими его соображениями»
(Михайловский Н. К ПСС: В 10 тт. Т. 7. СПб., 1909- С. 324).
Зап.-европ. модели консерваторы и радикалы одинаково
противопоставляли «русскую идею», в основе к-рой
лежал общинно-патриархальный уклад деревни.
Открытие общины у герм, народов, выявление ее
роли в средневековой истории делали ситуацию особо
уникальной: рос. пример свидетельствовал не об
отсталости страны, а о принципиальном следовании
древней традиции, являющейся единств, противоядием от
пороков совр. капитализма. Декабрист М. А. Фонвизин
был убежден, что «русский народ призван из своих
родных стихий развить новую мировую идею», к-рая
упрочит за ним главенствующее значение в ист. процессе.
Как «основа, грунт всей русской истории, прошедшей,

312
НАРОД
настоящей и будущей» (Самарин Ю. Ф. Соч.: В 10 тт.
Т. VI. М., 1887. С. 51), община - не анахронизм, но базис,
на основе к-рого Россия осуществит свою мессианскую
роль духовного возрождения Европы, безуспешно
пытающейся «подавить Революцию конституционными
заклинаниями» (Ф. И. Тютчев). «Какое счастье для русского
народа, - подчеркивал А. И. Герцен, - что он остался вне
всех политических движений, вне европейской
цивилизации, которая, без сомнения, подкопала бы общину и
которая ныне дошла в социализме до самоотрицания».
В итоге Россия оказалась неизмеримо «ближе к
осуществлению экономического, то есть социального
переворота, чем римско-феодальная, мещанско-индустриальная
Европа» (Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 тт. Т. VII. М., 1956.
С 147, 326).
Исходя из своей теории степеней и типов обществ,
развития, Михайловский делал вывод о том, что крест.
Россия хотя и отстает от бурж. Запада по степени
развития, но зато превосходит его по типу обществ,
орг-ции, ибо масса трудящегося населения в ней
сохраняет в себе начала простой кооперации, оставаясь
«землевладельцами-земледельцами», тогда как
разделение труда ведет к поглощению личности об-вом.
«Благодаря исключительному стечению обстоятельств, - писал
Маркс, - сельская община, еще существующая в
национальном масштабе, может постепенно освободиться от
своих первобытных черт и развиться непосредственно
как элемент коллективного производства». Являясь
современницей пром. мира, «она может усвоить его
положительные достижения, не проходя через все его
ужасные перипетии». Классическая для Европы крупная
аренда на англ. лад «противна всем сельскохозяйственным
условиям страны». Будущее России зависит от общины.
Либо она в силу своей «естественной дряхлости» будет
разрушена «новыми столпами общества», выросшими
«под благожелательной к ним властью Александра И», и
страна «испытает все роковые злоключения
капиталистического строя»; либо она будет спасена «русской
революцией» в качестве гл. элемента «социального
возрождения», чтобы не упустить «наилучший случай, который
история когда-либо предоставляла какому-либо народу»
(Маркс К, Энгельс Ф.Соч.Т. 19. С 119,251,409-410).
Не удивительно, что Михайловский выступал за
развитие кустарных промыслов, производств, артелей, новых
форм нар. кредита, к-рыс помогут оградить мужика от
«бурь промышленной конкуренции» и др. «грядущих бед
капиталистического порядка* (Михайловский Н. К
ПСОВ 10 тт. Т. 7. С 319-324).
По-разному оценивая явление, выдвигая на первый
план либо духовно-нравственные (славянофилы), либо
производственно-хозяйственные (теоретики
«крестьянского социализма») начала, рус. мыслители 2-й пол. 19 в.
тем не менее очень верно обозначили осн. признаки
общины: экономические («артельный труд», «раздел
прибытка и раздел полей», принудит, севооборот),
социальные (доминирование об-ва над личностью,
тенденция к поравнению и торможению расслоения,
круговая порука), административные («мирская сходка и
соединение сел в волости, управляющиеся сами собой»)
(Герцен А. И. Не наши // 1ерцен А. И. Соч. в двух томах
Т. 2. М., 1986. С. 229). Эти три круга проблем находили
отражение в соответствующих антиномиях
природного - социального (органического - неорганического),
индивидуального - коллективного, локального -
всеобщего, являющимся полюсами двух противоположных
понятий - «общности» (Gemeinwesen) и «гражданского
общества» (bürgerliche Gesellschaft). Причудливо
переплетаясь в теории и практике общинных отношений,
они нередко обрекали исследователей на самые разл.
интерпретации одних и тех же категорий.
Соединение природного и соц. начал основано на
длительности сохранения «натуральной системы
производительных сил» («природное единство труда с его
вещными предпосылками», благодаря чему
удерживается симбиоз «естественной силы человека» и
«естественной силы земли») и «естественной социальности»
(сращенности индивида с определ. человеч. коллективом,
где субъективность выражается в принадлежности себе
подобным)(МарксК,ЭнгельсФ.Соч.Т.25.Ч.2.С.378-
379; Т. 46. Ч. 1. С. 461). Единение крестьянина с землей
(«единство между работником и условиями его труда») и
соц. общностью является природными предпосылками
его существования (Там же. Т. 26. Ч. 3. С. 439). Однако на
определ. этапе эволюции эта «органическая специфика»
крест, хозяйствования начинает совмещать и то
состояние, когда «человек... выступает как цель производства»,
т. е. «непосредственно воспроизводит себя из природы»,
и то, противоположное ему, когда «производство
выступает как цель человека» (Там же. Т. 46. Ч. 1. С. 100,476). Не
удивительно в этой связи, что в рус. обществ, мысли
концептуальные модели фокусировались, с одной стороны,
вокруг разл. рода органич. теорий, обосновывавших
идентичность стадий эволюции в соц. и биологич.
жизни, только не на основе борьбы (противоположность
дарвинизму), а на основе кооперации, объединенного
труда (Михайловский, Л. И. Мечников, M. M. Ковалевский,
Кропоткин), с другой - вокруг организац.-производств.
направления, разрабатывавшего теорию крест, х-ва как
«частнохозяйственного предприятия»
(Чаянов/Макаров, Мухин).
Противоположность индивидуального и
коллективного начал тесно увязывается с категориями семьи и
общины, причем рост хоз. и соц. значения первой ведет к
упадку и разложению второй. Характеризуя земледельч.
общину, Маркс писал: «Освобожденная от крепких, но
тесных уз кровного родства, она получает прочную
основу в общей собственности на землю и в общественных
отношениях, из нее вытекающих, и в то же время дом и
двор, являющиеся исключительным владением
индивидуальной семьи, парцельное хозяйство и частное
присвоение его плодов способствует развитию личности, не
совместимому с организмом более древних общин».
Однако, вопреки очевидной тенденции истолкования
этого суждения в пользу фатальной противоречивости
общины, обрекавшей ее на хронич. размывание, Маркс,
напротив, подчеркивал, что «дуализм, свойственный строю
земледельческой общины, может служить для нее
источником большой жизненной силы» (Там же. Т. 19. С. 418-
419). Такое положение дел становится возможным лишь
при допущении, что семья не отменяет общины, а
выступает преемницей и продолжением последней, наследуя
ее типологич. черты. Во-первых, как обществ, организм,
ориентированный на самовоспроизводство «в обмене с
природой», семья сопоставима с общиной на базе
однотипной для них «естественной социальности». «Каждая
отдельная крестьянская семья почти что довлеет сама
себе, производит непосредственно большую часть того,
что она потребляет, приобретая таким образом свои

НАРОД
313
средства к жизни более в обмене с природой, чем в
отношениях с обществом» (Там же. Т. 8. С. 207). Во-вторых,
сопоставимо в обоих случаях соотношение
индивидуального и коллективного. Так, распространенный в рус.
агр. лит-ре термин «единоличное хозяйство» означал не
столько принадлежность его одному лицу, сколько
уподобление хозяйствующей семьи единой личности
(понятие коллективной индивидуальности, коллективной
личности).
Соединение локальности - всеобщности напрямую
выводит на проблему отношения крест, мира с властью,
гос-вом в целом. Особенности соц. орг-ции описаны
Марксом как экон. автаркия, полит, изолят -
«однородные, не связанные между собой атомы», «мешок
картофелин» (Там же. С. 208; Т. 9. С. 227). Они «постоянно
воспроизводят себя в одной и той же форме и, будучи
разрушены, возникают снова в том же самом месте, под тем
же самым именем... Структура основных экономических
элементов этого общества не затрагивается бурями,
происходящими в облачной сфере политики» (Там же.
Т. 23. С. 371). Исследователи, как правило, отмечали
также отсутствие в этом об-ве спец. организующего начала,
«аппарата» управления: «Мы видим господство обычаев,
авторитет, уважение, власть, которой пользовались
старейшины рода, - писал Ленин, - видим, что эта власть
признавалась иногда за женщинами... но нигде не видим
особого разряда (курсив оригинала. -Е.М.) людей,
которые выделяются, чтобы управлять другими и чтобы в
интересах, в целях управления систематически, постоянно
владеть известным аппаратом принуждения, аппаратом
насилия...». Однако отсутствие спец. структур не делало
общину безвластной. Сколь бы примитивными ни
представлялись ее организующие принципы, механизм их
функционирования был далеко не прост (напр., ин-т
«общественного мнения»), а способ господства -
жестким и эффективным, на них, по замечанию Ленина,
держались «общая связь, самое общество, дисциплина,
распорядок труда» (Л е н и н В. И. ПСС. Т. 39. С. 68-69).
Эти изолированные и самодостаточные образования
все же входили в состав гос-ва и хорошо понимали свое
место в нем. На роль объединяющего начала здесь
выдвигались религия и монархия. «Бесчисленное множество
этих маленьких миров, составляющих Россию, - писал
И. В. Киреевский об общинах, - было вес покрыто сетью
церквей, монастырей, жилищ уединенных отшельников,
откуда постоянно распространялись повсюду
одинакие понятия об отношениях общественных и частных.
Понятия эти мало-помалу должны были переходить в
общее убеждение, убеждение в обычай, который менял
закон, устраивая по всему пространству земель,
подвластных нашей Церкви, одну мысль, один взгляд, одно
стремление, один порядок жизни» (Киреевский И. В.
ПСС. Т. 1. М., 1911. С. 115). Впрочем, в интегрирующей
роли религии, вопреки его убеждению, не было
чегонибудь специфически православного. Она, несомненно,
обретала универсальное значение языка культуры, но не
столько содержание, сколько символы веры (атрибуты
отправления культа, архитектура и интерьер храмов,
облик и одежда священнослужителей) позволяли
крестьянину чувствовать себя «среди своих» в ареале
распространения исповедовавшегося вероучения.
Культ правителя служил таким же воплощением нар.
этносознания. «Русский народ таков есть от природы
своей, - писал Ф. Прокопович, - что только
самодержавным владетельством храним быть может, а если
каковоенибудь иное владения правило воспримет, содержаться
ему в целости и благости отнюдь невозможно» (цит. по:
ПлехановГ.В.Собр.соч.:В24тт.Т.21.М.;Л., 1925.С52).
По замечанию Бакунина, сел. общины не имели и не
чувствовали «надобности иметь... никакой
самостоятельной органической связи» и соединялись между собой
«только посредством царя-батюшки, только в его
верховной, отеческой власти». «Только в царе» выражалось
«единство земли русской» (Б а кун и н М. А.
Государственность и анархия. Прибавление А // Утопич. социализм в
России: Хрестоматия. М., 1985. С. 410).
Однако религиозный и монархический
компоненты, при всей их важности и очевидности, были все лишь
вторичными по отношению к архетипич., глубинному
понятию «своей земли». Поле как осн. средство произ-ва
и чувство природного слияния с ним (образ
земли«кормилицы-поилицы») могли расширяться в сознании
крестьянина до территории этноса, его «тридевяти
земель» (образ Родины-матери и чувство общности всех,
кто ею рожден). Размышляя об истоках нар.
патриотизма в Отеч. войне 1812, Герцен писал, что крестьянин,
увидев, как «чужеземец» появился на его земле,
«забросил соху и схватился за ружье. Умирая на поле битвы за
"белого царя и пресвятую богородицу", как он говорил,
он умирал на самом деле за неприкосновенность
русской земли» (Герцен А. И. О социализме: Избранное. М.,
1974. С. 247).
Непростые отношения притяжения - отталкивания
общины и гос-ва отчасти запечатлелись в
противостоянии обычая и закона, породив в крест, среде феномен
обычного права. О непримиримости этой борьбы и
коренном различии интересов сторон много писали рус.
мыслители 19 в. Центр, место в построениях
славянофилов (К. С. Аксаков, А. С. Хомяков, Ю. Ф. Самарин) и
почвенников (Н. Я. Данилевский), напр., занимала теория
«государства и земли». Составляя две «союзные силы»
рус. истории, они вместе с тем разделены в ней по своей
сущности «с самой первой минуты». Функции
«государева дела» состоят во внеш. и внутр. управлении, орг-ции
воен. службы, защите земли от врагов, обеспечении прав
слабых, борьбе против греховных явлений, охране
свободы обществ, мнения. «Земское дело» регулирует
земледелие, пром-сть, торговлю, быт, идейно-нравств. жизнь.
Поскольку «правительство существует для народа»,
граждане обязаны исполнять гос. требования, но
остаются самостоятельными в выражении своего мнения,
воплощая этич. принципы «нравственного союза
людей». В противовес Зап. Европе, где государство
насильственно подчинило себе землю (общину), растворило
ее в себе (концепция завоевания), в России обе эти силы
сосуществовали, не смешиваясь, на условиях взаимной
доверенности (концепция добровольного призвания).
«Русский народ есть народ не государственный, то есть
не стремящийся к государственной власти, не
желающий для себя политических прав, не имеющий в себе
даже зародыша народного властолюбия». Именно этим
объясняется многовековая «тишина внутри России».
Петр I исказил отношения между гос-вом и Н.: престол
российский стал «беззаконным игралищем партий», а Н.,
потеряв внутр. свободу, превратился в раба. И чем более
Россия будет уклоняться со своего пути, «тем более
будут колебаться основы русской земли, тем грознее будут
революционные попытки, которые сокрушат, наконец,

314
НАРОД
Россию, когда она перестанет быть Россией»
(Аксаков КС Записка «О внутреннем состоянии России» //
Ранние славянофилы: Сб. М., 1910. С. 69,88).
Отдавая должное славянофилам, Герцен писал, что
они первыми увидели «народ общинный, артельный, с
своим (курсив оригинала. - Е. М.) понятием о праве на
землю и о круговой поруке, живущий в каком-то
чужестранном государственном неустройстве»; они первые
заговорили о «разъединении народа с государством», о
«тесных формах, сделанных не по мерке, в которые
попалась русская жизнь» (Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 тт.
Т. VII. С. 147). Пережив в своей истории очень многое,
продолжал он свою мысль в др. работе, рус. крест-во не
случайно сохранило именно общину. Она спасла его «от
монгольского варварства и от императорской
цивилизации, от выкрашенных по-европейски помещиков и от
немецкой бюрократии. Общинная организация, хоть и
сильно потрясенная, устояла против вмешательства
власти...» (Его же. Рус. народ и социализм. Письмо Ж.
Мишле // Герцен А И. Соч. в двух томах. Т. 2. С 168). Идею же
Аксакова о том, что «государство как принцип - зло», что
«государство, как государство, есть ложь», подхватили
русские анархисты (Бакунин, Кропоткин).
Исследования в сфере культуры
На протяжении всего 19 в. проблема Н. оставалась
основной для рус. обществ, мысли. Герцен подчеркивал:
«Господствующая ось, около которой шла наша жизнь, -
это наше отношение к русскому народу, вера в
него,любовь к нему... и желание деятельно участвовать в его
судьбах (курсив оригинала. - Е.М.у (Герцен А И. Собр.
соч.: В 50 тт. Т. XVIII. М., 1959. С. 276). Однако понимание
этого концепта было крайне различным. В
содержательном плане можно выделить три устойчивых
стереотипа: этнический (Н. как синоним нации), социальный (Н.
как синоним низших слоев об-ва, «простых», «малых»
людей), культурный (Н. как носитель особой
ментальности, психологии, творчества). В ценностном же аспекте
обычно выделяют охранительную, славянофильскую,
либер. и демокр. позиции.
В формировании этнич. стереотипа особую
важность в целом имели вопросы геополитики: воен.
конфликты (гл. обр. Наполеоновские войны), система
междунар. договоров и межгос. отношения, усиление роли
дипломатии, складывание колониальных империй и
формирование нац. гос-в. Для России - это прежде всего
вопрос об отношении к европ. Западу. «Славянизм, или
русицизм, - писал Герцен, - не как теория, не как учение,
а как оскорбленное народное чувство, как темное
воспоминание и как верный инстинкт, как противудействие
исключительно иностранному влиянию существовал
со времени обрития первой бороды Петром I» (Там же.
Т. IX. М, 1956. С. 135). Положительный в целом процесс
реформирования в России сопровождался крутой
ломкой привычного образа жизни и насильств.
насаждением чужеземных обычаев, одежды, языка. Недостаток
отеч. квалифицированных кадров вызывал засилье
иностранцев в гос. аппарате (превращение Романовых, по
сути, в нем. династию, бироновщина, офранцуживание
дворянства), армии (симпатии императоров Павла I и
Петра III к прус. воен. порядкам), науке (норманнская
теория). Критич. размышления В. Н. Татищева, М. В.
Ломоносова и др. отеч. мыслителей и ученых, «боль и ужас»
за унизительное рабство, жалкое положение вел. народа,
«циничное презрение к человеческой мысли и
достоинству» (А С. Пушкин) подытожил А С. Грибоедов.
Сожаления его героя по поводу «пустого, рабского, слепого
подражанья» логично завершались риторич. вопросом: «Кто
мог бы словом и примером / Нас удержать, как крепкою
возжой, / От жалкой тошноты по стороне чужой»? Но
если рождены мы все перенимать, «хоть у китайцев
бы нам несколько занять / Премудрого у них незнанья
иноземцев»!
В подобном контексте «Философические письма»
П. Я. Чаадаева перестают быть парадоксом и
оправдываются, напротив, любовью к Отечеству: «Я не научился
любить свою родину с закрытыми глазами, с
преклоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек
может быть полезен своей стране только в том случае,
если ясно видит ее; я думаю, что время слепых
влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны
родине истиной... Мне чужд... этот блаженный патриотизм,
этот патриотизм лени, который приспособляется все
видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями
и которым, к сожалению, страдают теперь у нас многие
дельные умы» (Чаадаев А. Я. Апология сумасшедшего //
Чаадаев А Я. Соч. и письма. Т. 2. М., 1914. С 226).
Аксаков представил данную закономерность
гегелевской триадой отрицания отрицания: нац. замкнутость
(допетровское время) - подражательность (18 в.) -
возврат к национальности, свободной от ограниченности и
познанной через другое (19 в.). Специфич. черты этому
процессу придавало развитие биологии, антропологии,
географии. Использование органич. теории в
определении понятия «Н.» характеризовало мыслителей самых
разных направлений (А С. Хомяков, An. A Григорьев,
Герцен). По мнению Данилевского, не существует
единого ист. плана развития об-ва, подобно тому как не
может быть и всеобщего биологич. закона. Заявленный им
натуралистич. метод (на основе естеств. наук) привел к
формированию теории культурно-ист. типов, в основе
к-рой лежат нац.-расовые структуры, существующие и
развивающиеся самобытно, иерархически,
изолированно, независимо от других, сосуществующих рядом.
Напротив, Т. Н. Грановский был убежден в том, что эта связь
очевидна именно в рамках «идеи организма»: народы
относятся к человечеству, как индивиды к H., a вел. люди
несут в себе дух Н. в «наибольшей красоте». В противовес
гос-ву на первый план, т. о., выдвигается Н. («организм в
пространстве») как носитель самобытного творчества,
культуры и психологии. История его развития
укладывается в «возрастную» концепцию: либо подобно миру
человека - у Грановского (младенчество - юность -
возмужалость - старость), либо миру растений - у
Данилевского: «Ход развития культурно-исторических
типов всего ближе уподобляется тем многолетним
одноплодным растениям, у которых период роста бывает
неопределенно продолжителен, но период цветения и
плодоношения - относительно краток и истощает раз и
навсегда их жизненную силу» (ДанилевскийН.Я.
Россия и Европа. СПб., 1871. С 96).
Для формирования соц. стереотипа (Н. как синоним
«простых» людей) большую роль сыграли такие
актуальные для 19 в. явления, как пром. рев-ция, разорение
деревни, рост пролетариата, борьба полит, партий и
рев-ции. История человечества, по образному
замечанию Ф. Энгельса, представлялась отныне разделенной
«на два скопища - овец и козлищ, правящих и управ-

НАРОД
315
ляемых, аристократов и чернь, господ и простаков...»
(Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 595). Аксаков, в
частности, много писал о противоположности «высших» и
«низших» сословий (публики и H.), a потому
отождествлял Н. не со всей нацией, а только с трудящимся
населением страны: «Публика выписывает из-за моря мысли и
чувства, мазурки и польки; народ черпает жизнь из
родного источника. Публика говорит по-французски, народ
по-русски. Публика ходит в немецком платье, народ - в
русском. У публики - парижские моды. У народа - свои
русские обычаи. Публика (большей частью по крайней
мере) ест скоромное; народ ест постное. Публика спит,
народ давно уже встал и работает. Публика работает
(большей частью ногами по паркету); народ спит или
уже встает опять работать. Публика презирает народ;
народ прощает публике. Публике всего полтораста лет,
а народу годов не сочтешь. Публика преходяща; народ
вечен. И в публике есть золото и грязь, и в народе есть
золото и грязь, но в публике грязь в золоте; в народе -
золото в грязи. У публики monde, балы и пр.; у народа - мир
(сходка). Публика и народ имеют эпитеты: публика у нас
почтеннейшая, а народ - православный» (АксаковКС.
Опыт синонимов. Публика - народ // Ранние
славянофилы. С. 122).
Не удивительно, что в иск-ве 19 в. все чаще
поднималась тема «маленького человека», забитого и
задавленного средой и обстоятельствами. Традиция франц. соц.
романа (Ж Санд, Э. Сю, В. Пого) повлияла на становление
в России натуральной школы. Героями произведений
их представителей одинаково был «бедняк,
презираемый класс, чья жизнь и судьба, радости и страдания
составляют содержание романов» (Маркс К, Энгельс Ф.
Соч. Т. 1.С. 542). Но если для европ. авторов речь шла о
символизации соц. противоречий в обобщенных
образах кроткого страдания, плебейской гордости,
олицетворенной справедливости, то рус. писатели заметно
сместили акцент на «действительность». Именно она
представлялась сверхгероем повествования,
детерминируя и ограничивая действия персонажа: с ней можно
было тягаться, спорить, временно «обыграть», но уйти от
ее воздействия никому не удавалось. Эта
детерминированность порождала мучительную драму, горечь
разочарования действующего лица и боль сострадания к нему
автора.
Для формирования культурного стереотипа (Н. как
носитель особой ментальности) принципиальное
значение имела философия романтизма, с ее центр,
категорией «природы» народов. Опираясь на тезис И. Г. Гердера
об уникальности внутр. мира каждой нации, писатели
19 в. стремились воспроизвести не только внеш.
приметы («местный колорит»), но и дух разл. эпох и культур
(особенности понятий, чувств, верований, поведения).
Воспроизводить существующее, отмечал Н. И.
Надеждин, - значит не просто описывать («чтобы превратиться
в домашнего маляра»), но «живописать (курсив
оригинала. - Е.М.) действительность, изображать ее значение,
мысль, душу, а не грубую материю» (Надеждин Н. И.
Лит. критика. Эстетика. М., 1972. С. 371). Трагедия России
состоит в распадении ее лит-ры на два культурных слоя:
церковнославянский, книжный, служебный и живой
народный. В результате, с одной стороны, «у нас нет еще
языка, своего, народного, русского», нет и лит-ры, кроме
«копий» с франц., англ. и нем. образцов, с другой - рус.
нар. речи и понятиям были оставлены в удел «только
низкие житейские потребы», а для «творческого
одушевления» существовала только нар. песня, над к-рой
«тяготело отвержение, гремело проклятие», как над
«греховной забавой, тешением беса» (Там же. С. 417).
Очень показателен в этом отношении спор
«карамзинистов» и «шишковистов» о «старом» и «новом» слоге
рус. языка, начавшийся на рубеже 18-19 вв. По мнению
H. M. Карамзина, язык лит-ры в России еще не
образовался; он мало пригоден для передачи системы гражд. и
нравств. понятий (филос. язык), равно как и для
описания тонких душевных движений («язык чувств»), его
совершенствование должно идти через изучение классич.
образцов и сближение с языком просвещенной элиты.
А. С. Шишков, в свою очередь, видел причину
неразвитости рус. языка в тлетворном иностр. влиянии,
основанном «на правилах чуждого, не свойственного нам и
бедного языка французского», с его жеманством и
метафорической изысканностью; реформа, следовательно,
должна заключаться в очищении лит. речи от наносных
галлицизмов и возвращении к основам нац. традиции,
сохраненной в церковнославянском словарном фонде.
Противоборство этих тенденций, однако, в творчестве
талантливых писателей и поэтов вело к одной цели и
сглаживалось по мере ее достижения. В 1847 П. А.
Вяземский провозгласил своеобразную декларацию
терпимости: «По мне все, что хорошо сказано по-русски, есть
чисто русское, чисто народное. Каждое теплое чувство,
каждая светлая мысль, облеченная живым и стройным
русским словом, есть выражение и достояние
народности: будь это стих Дмитриева, которого отлучают от
народности, б^дь стих Крылова, в котором она будто бы
олицетворялась, будь передо мною любая страница
Карамзина, будь одна из страниц Гоголя» (цит. по: История
всемирной лит-ры: В 9 тт. Т. 6. М., 1989. С. 286). Однако
примирение не оказалось полным, и много позже, под
влиянием разных причин, противоборство «архаистов»
и «новаторов» давало о себе знать, приобретая разл.
формы.
Нар. почва в целом виделась почвой, на к-рой все
держится и из к-рой все растет. Любое движение будет
правильным, когда оно совершается «не теряя почвы
под ногами» (Григорьев); подражательность, напротив,
порождает уродливость. Из этого убеждения
большинство рус. мыслителей 19 в. черпали, по верному
замечанию Герцена, «одно сильное, безотчетное,
физиологическое, страстное чувство... безграничной, охватывающей
все существование любви к русскому народу, к русскому
быту, к русскому складу ума» (Герцен А. И. Собр. соч.:
В 30 тт. Т. XV. М., 1958. С. 9). Они не ограничивались
только общими декларациями, а проделали огромную работу
по собиранию отеч. произведений иск-ва и памятников
рус. старины. Это было время становления археологии,
фольклористики, этнографии, истории (в русле
повседневной жизни, обычаев, нравов, бытописания),
создания музеев (Этнографич. музей, Рус. музей, Ист. музей),
коллекций, библиотек, науч. об-в (Об-во любителей рос.
словесности, Об-во истории и древностей Российских).
Однако эпоха «открытия» нар. культуры, с ее
идеализацией крест, уклада жизни, выступавшего залогом
духовного здоровья и целостности нации, мало
способствовала точной фиксации информации.
Руководствуясь собств. критериями «подлинности», «истинности»,
собиратели соответствующим образом отбирали мат-л,
«очищая» его от «грубости» и «вульгарности». Не всегда
корректное с точки зрения совр. научности обращение

316
НАРОД
с источником было заметно в двух гл. направлениях
изучения фольклора. Представители мифологич.
школы (Ф. И. Буслаев, А Н. Афанасьев, А А Котляревский)
считали его прямым наследником древних мифов,
распавшихся в процессе эволюции на разл. жанры устного
творчества (сказка, эпос, легенда, песня). Сторонники
сравнительно-ист. теории (А Н. Пыпин, И. Н. Жданов,
А Н. Веселовский) воспринимали нар. поэзию как
зеркальное отражение реальности, а ее происхождение
связывали с насущной потребностью об-ва.
Своеобразным олицетворением этого этапа является издание
4-томного «Толкового словаря живого великорусского
языка» (1861-67), над к-рым В. И. Даль работал 53 года.
Тема народности стала основной в лит-ре
(«крестьянская поэзия» А В. Кольцова, И. С. Никитина, натуральная
школа), живописи (передвижники), музыке («Могучая
кучка»), архитектуре (рус. стиль), коснулась костюма,
быта, интерьера (особенно при дворе имп.
Александра III). «Разумею под народностью, - писал Надеждин, -
то патриотическое одушевление изящных искусств,
которое, питаясь родными впечатлениями и
воспоминаниями, отражает в своих произведениях родное
благодатное небо, родную святую землю, родные
драгоценные предания, родные обычаи и нравы, родную жизнь,
родную славу, родное величие» (Надеждин Н. И. Указ.
соч. С. 372).
Наиб, показательна в этом отношении деятельность
артистич. содружества, сложившегося в сер. 1870-х гг.
вокруг С. И. Мамонтова в его подмосковном имении
Абрамцево. Соединение пользы и красоты
представлялось членам кружка не только серьезным обществ,
долгом художеств, интеллигенции, но и живой поэтич.
традицией, органич. свойством крест, иск-ва. В
созданных столярно-резчицкой (1885) и керамической (1890)
мастерских делались попытки возродить кустарные
промыслы, имея перед глазами собранные в деревнях
изделия нар. творчества. Речь, впрочем, шла не об
«образцах», подлежащих копированию, а о возвращении
декоративно-прикладному иск-ву его поэтич. сущности
и осн. жизненной функции - украшать повседневный
быт человека. С 1893 по 1914 подобный центр худ.
жизни находился в Талашкине, владении княгини М. К
Тенишевой, где были организованы уч. и промышленные
мастерские. Яркими образцами деятельности двух этих
центров стали постройки псевдорус. стиля (с
использованием мотивов древней архитектуры) - в частности,
«Терем» И. П. Ропета в Абрамцеве (1873) и изба
«Теремок» по проекту худ. С. В. Малютина во Фленове (1902).
В более широкой перспективе импульс к развитию
получили кружевоплетение, бисероплетение, вышивка,
керамика, ювелирное иск-во, лаковая миниатюра
(палехская, федоскинская), худ. роспись по дереву (городецкая,
хохломская), по металлу (жостовская), по керамике (т. н.
гжель, майолика, дымковская игрушка), худ. работа по
камню, дереву и кости.
Фольклорные сюжеты в той или иной степени
использовались почти всеми крупными отеч. писателями
19 - нач. 20 в. (И. А Крылов, А С. Пушкин, Н. В. Гоголь,
Н. А Некрасов), художниками (В. М. Васнецов, M. A
Врубель, Н. К Рерих, И.Я. Билибин), композиторами (М. П.
Мусоргский, H. A Римский-Корсаков, И. Ф. Стравинский).
Размышления о нар. культуре и признание ее
ценности не могли не поставить более широких общефилос.
проблем о направленности прогресса, роли и месте в
нем крест-ва. Большинство рус. мыслителей 18-19 вв.
движущей силой истории признавали разум.
Достижения человеч. ума ложатся в основание общей картины
мира, определяя сознание отд. индивидов. Однако
эмпирич. накопления знаний самого по себе недостаточно:
«В науке должно искать идеи. Нет идей, нет науки.
Знание фактов только потому (курсив оригинала. - Е. М.)
и драгоценно, что в фактах скрываются идеи, факты без
идей - сор для головы и памяти». Именно «через
распространение и обобщение идей общества двигаются
вперед»: представления, более соответствующие
текущим потребностям людей, вступают в противоречие
с прежними и преодолевают их; «разрушение старого
всегда совершается через появление новых идей»
(Белинский В. Г. ПСС Т. 8. М., 1955. С. 276, 284, 286).
«Прогресс человека - прогресс содержания мысли», - писал и
Герцен. Благодаря разуму человек вышел из «животного
сна», а затем, познавая естеств. и обществ, законы,
становился все более от них не зависимым. История поэтому
является «постоянным высвобождением от одного
рабства после другого, от одного авторитета после
другого, пока оно не придет к самому полному соответствию
разума и деятельности, - соответствию, при котором
человек чувствует себя свободным (курсив оригинала. -
ЕМ.)» (Герцен А И. Собр. соч.: В 30 тт. Т. VII. С. 317).
Невежество порождает пороки на всех уровнях
об-ва: казнокрадство и произвол чиновников, алчность
помещиков, чванливость аристократии, с одной
стороны; малоземелье, голод, долговая кабала, бесправие и
забитость крестьян - с другой. Просвещение и
воспитание виделось универсальным средством для
устранения всякого рода пороков и конфликтов. Так, рассуждая
о креп, праве, Н. В. Станкевич не сомневался, что «рано
или поздно правительство снимет с народа это ярмо, но
и тогда народ не сможет принять участия в управлении
общественными делами, потому что для этого
требуется известная степень умственного развития, и потому
прежде всего надлежит желать избавления народа от
крепостной зависимости и распространения в среде
его умственного развития. Последняя мера сама собою
вызовет и первую...» (Станкевич Н. В. Переписка // PC.
Т. XI. Кн. И. 1883. С 419).
Наряду с наукой гл. средствами выработки новых
идей В. Т.Белинский считал иск-во, лит-ру и
журналистику: «Высочайший и священнейший интерес общества
есть его собственное благосостояние, равно простертое
на каждого из его членов. Путь к этому благосостоянию -
сознание, а сознанию искусство может способствовать
не меньше науки» (Белинский В. Г. ПСС. Т. 10. М., 1956.
С. ЗП]. Рус. культура сер. 19 в. создала, по его мнению,
уникальный феномен интеллигенции, элиты,
соотносимой не с конкретной соц. категорией, а образованной
по принципу меритократии. «Литература наша создала
нравы нашего общества, воспитала уже несколько
поколений, резко отличающихся одно от другого, положила
начало внутреннему сближению сословий, образовала
род общественного мнения и произвела нечто вроде
особенного класса в обществе, который от
обыкновенного среднего сословия (курсив оригинала. - Е. М.)
отличается тем, что состоит не из купечества и мещанства
только, но из людей всех сословий, сблизившихся между
собою через образование, которое у нас
исключительно сосредоточилось на любви к литературе» (Там же.
С. 432).

НАРОД
317
Этот прогресс, по мнению П. А.Лаврова, до сих пор
коснулся лишь ничтожного числа людей; основная же
масса по-прежнему находится вне цивилизации, т. к.
лишена минимальных условий для физического, а тем
более умств. и нравств. развития. Благосостояние одних
было достигнуто за счет других, т. е. неисчислимыми
страданиями «большинства, борющегося за насущный
хлеб, за кров и одежду». «Впрочем, - замечал он, - следует
ужасаться не тому, что прогресс меньшинства обошелся
дорого, но разве тому, что он обошелся так дорого и
что за эту цену сделано так (курсивы оригинала. - Е.М.)
мало» (Лавров П. Л. Философия и социология. Избр
произведения: В 2 тт. Т. 2. М., 1965. С. 81). Каждое
поколение ответственно перед потомством за сделанное, и
прежде всего это касается интеллигенции. «Перед каждой
личностью, которая достигла до сознания потребности
развития, встал грозный вопрос: будешь ли ты один из
тех, кто готов на всякие жертвы и на всякие страдания,
лишь бы ему удалось быть сознательным и
понимающим деятелем прогресса, или ты останешься в стороне,
бездеятельным зрителем страшной массы зла, около
тебя совершающегося, сознавая свое отступничество
от пути к развитию, потребность в котором ты
когдато чувствовал?» (Там же. С. 288-289). Лавров обличал
обществ, пассивность литераторов, к-рые «великолепно
пишут о благе общества» и еще искуснее эксплуатируют
своих ближних; деятелей иск-ва, к-рые воспевают
свободу слова, но «не прочь участвовать в цензурных
учреждениях», добиваясь пенсий, орденов, чинов и состояний;
ученых, к-рые готовы «из своей эрудиции, смотря по
обстоятельствам, делать арсенал для какого угодно
направления»; политиков, толкующих о необходимости
преобразований, но бездействующих: «Всем
жалобщикам о разврате времени, о ничтожестве людей, о застое
и ретроградном движении следует поставить вопрос: а
вы сами, зрячие среди слепых, здоровые среди больных,
что вы (курсивы оригинала. - Е. М.) сделали, чтобы
содействовать прогрессу?» Мыслитель подчеркивал, что
они даже не думают о том, что «их ум и знание есть сила,
оплаченная страданиями поколений, - сила же, за
которую надо заплатить и им» (Там же. С. 88-91).
Обращение Лаврова к «критически мыслящим
личностям» не было уникальным. Писарев в целой серии
статей создал культ «реалиста», Чернышевский в романе
«Что делать?», И. С. Тургенев в романе «Отцы и дети»
вывели соответствующие худ. образы Кирсанова,
Рахметова, Базарова, Герцен в «Письмах к старому товарищу»
подчеркнул значение «энергического меньшинства»,
т. е. образованных людей, сознательно вставших на путь
служения Н. Однако в представлениях о содержании
этой подвижнической деятельности не было единства.
Л. Н. Толстой и Ф. М. Достоевский писали о слиянии
интеллигенции с Н. посредством опрощения до уровня
нар. мыслей и верований: «Мы должны преклониться
перед правдой народной и признать ее за правду, даже
в том ужасном случае, если б она вышла бы отчасти и из
Четьи-Минеи» (Достоевский Ф. М. Дневник
писателя //Достоевский Ф. М. ПСС: В 30 тт. Т. 22. Л., 1981. С. 45).
Чернышевский стремился выработать философию,
соответствующую положению и потребностям
«простолюдинов». Такая система взглядов, по его мнению, стоит
ближе всего к истине, т. к. трудящиеся массы «благодаря
своей здоровой натуре, своей суровой житейской
опытности» понимают вещи «несравненно лучше, вернее
и глубже, чем люди более счастливых классов»
(Чернышевский Н. Г. Избр. филос. соч.: В 3 тт. Т. 3. М., 1951.
С. 183). В практич. плане большинство новых идей
проводилось в жизнь деятельностью земских учреждений.
Исследования в сфере политических идей
и движений
Распространение идей Просвещения в обществ,
мысли России отразилось прежде всего в восприятии
теорий обществ, договора и естеств. прав. Прокопович
и Пестель, напр., были одинаково убеждены в том, что
об-во возникло в результате добровольного соглашения
людей, стремившихся к наиб, полному удовлетворению
потребностей или нужд, к-рые проистекают из самой
природы человека. Поступившись частью «своего
мнения и собственных мыслей» в пользу одного или неск.
лиц, члены об-ва предоставили им право
«распоряжаться общими делами». Так возникло гос-во, целью к-рого
является «благоденствие всего общества вообще и
каждого из членов оного в особенности» (Избр. соц.-полит.
и филос. произведения декабристов. Т. 2. М., 1951. С. 76).
«Всякая власть верховная, - писал Прокопович, - едину
своего установления вину конечную имеет
всенародную пользу» (Прокопович Ф. Правда воли монаршей в
определении наследника державы своей. М., 1726. С. 27).
Взаимные отношения между гос-вом и Н. строятся на
полном равновесии прав и обязанностей. С одной
стороны, «правительство существует для блага народа и не
имеет другого основания своему бытию и образованию,
как только благо народное»: оно обязано обеспечивать
мир, порядок" истинное правосудие, способствовать
развитию пром-сти и торговли. С другой стороны, «народ
российский не есть принадлежность или собственность
какого-либо лица или семейства», он существует «для
собственного блага», но должен оставаться
законопослушным и добросовестно трудиться (Избр. соц.-полит.
и филос. произведения декабристов. Т. 2. С. 80). Формой
правления в таком идеальном гос-ве видится только
монархия. При соблюдении властью своих обязанностей
(идеал философа на троне) посягательство на ее права,
в т. ч. бунты, оппозиции, заговоры, есть
«пребеззаконное дело» (Прокопович Ф. Указ. соч. С. 23).
Напротив, лишение Н. прав и перенесение на его плечи одних
обязанностей неизбежно влечет за собой расторжение
обществ, договора и ниспровержение существующего
полит, строя.
Анализируя состояние дел в России, большинство
мыслителей вынуждены были признать справедливость
нар. возмущения. «Жизнь наша, - писал Писарев, -
устроена очень плохо, так плохо, что если бы нарочно
выдумывать, то нельзя было бы изобрести чего-нибудь более
неудобного» (Писарев Д. И. Соч. Т. 2. С. 58). «Россияне
были доныне, - признавал еще раньше и Пестель, -
несчастными жертвами зловластья прежнего
правительства и безжалостной, безрассудной, бессовестной
корысти дворянского сословия» (Избр. соц.-полит. и филос.
произведения декабристов. Т. 2. С. 114-115). В итоге, по
мнению Н. А. Добролюбова, «везде понятна
несостоятельность старого порядка вещей, везде ждут реформ и
исправлений, и никто уже не убаюкивает своих детей
песнью о том, какое непостижимое совершенство
представляет современный порядок дел в каждом уголке
России» (Добролюбов Н. А. Избр. филос. произведения:
В 2 тт. Т. 2. М., 1948. С. 296). Следовательно, наступило

318
НАРОД
время «обновить совершенно пружины этого старого
физического и политического организма...» (Избр. соц.-
полит. и филос. произведения декабристов. Т. 2. С. 500).
Проведение таких преобразований мыслилось
невозможным без уяснения сущности обществ, прогресса.
Чем богаче знания человека о мире, считал Герцен, тем
осмысленнее и направленнее становится его практич.
деятельность. Полит, борьба нуждается в прочном
фундаменте социологич. науки, изучение здесь «должно
предшествовать работе осуществления так, как теория паров
предшествовала железным дорогам» (Герцен А. И. Собр.
соч.: В 30 тт. Т. XX. Кн. 2. М., I960. С. 576).
Обращаясь к истории, рус. мыслители старались
вывести осн. тенденцию, закон соц. изменений. Так, Герцен
усматривал его в непрерывной смене форм, каждая из
к-рых является необходимой и в тоже время преходящей
и сменяет одна другую в ожесточенной борьбе: «Старое
страшно защищается, и это понятно: как жизни не
держаться ревниво за достигнутые формы? Она новых еще
не знает, она сама - эти формы; сознать себя
прошедшим - самоотвержение, почти невозможное живому:
это - самоубийство Катона. Отходящий порядок вещей
обладает полным развитием, всесторонним
приложением, прочными корнями в сердце; юное, напротив, только
возникает, оно сначала является всеобщим и
отвлеченным; оно бедно и наго, а старое богато и сильно. Новое
надобно созидать в поте лица, а старое само продолжает
существовать и твердо держится на костылях привычки.
Новое надобно исследовать; оно требует внутренней
работы, пожертвований; старое принимается без анализа,
оно готово, - великое право в глазах людей». Прогресс
поэтому представляет собой антиномию истории, два ее
берега, он «идет диагонально, повинуясь обеим силам,
противопоставляя их друг другу и тем самым спасаясь от
односторонностей» (Там же. Т. 3. М., 1954. С. 206).
Движение истории, в теории реализма Писарева,
неоднородно. Оно основано на сочетании постепенности
и скачков (эволюции и рев-ций). Эпоха плавного
развития («химический путь») сменяется эпохой радикальной
ломки устаревших форм обществ, жизни
(«механический путь»). Об-во может быть исправлено через
постепенные изменения благодаря смене ряда поколений,
или же в действие должны включиться «крупные
перевороты, соответствующие той или другой
неудовлетворенной потребности целого сословия, целой массы
людей» (Писарев Д. И. Соч. Т. 2. С. 63). Эта идея была в той
или иной степени воспринята Лавровым, П. Н. Ткачевым
(теория «исторических скачков»), Кропоткиным,
Бакуниным, изображавшим историю как «революционное
отрицание прошлого - то медленное, апатичное,
сонное, то страстное и мощное» (Бакунин М. А. Избр. соч.:
В 5 тт. Т. 2. С. 156).
Борьба старого и нового проявляется в борьбе
обществ, групп. Одни стоят на страже устаревшей
структуры и препятствуют естеств. отвержению отжившего
порядка. Другие сознают негодность данных форм жизни
и стремятся к установлению форм более совершенных.
«Мне казалось, - признавался Пестель, - что главное
стремление нынешнего века состоит в борьбе между
классами народными и аристократиями всякого рода,
как на богатстве, так и на правах наследственных
основанными» (Избр. соц.-полит. и филос. произведения
декабристов. Т. 2. С. 166). Анализируя иерархию совр. ему
об-ва, Бакунин писал, что, «несмотря на цепь незаметных
переходных ступеней между одним политическим и
социальным положением и другим, разница между
классами очень заметна и каждый отличает родовую
аристократию от денежной, крупную буржуазию от мелкой и,
наконец, эту последнюю от фабричного и городского
пролетария, точно так же, как отличает крупного
землевладельца - рантье от крестьянина-землевладельца,
который сам обрабатывает свою землю, фермера - от
деревенского пролетария» (Бакунин М. А. Федерализм,
социализм и антитеологизм. СПб., 1906. С. 56). Все эти
классы (группы) делятся на две категории:
«привилегированные землевладельцы и капиталисты» и «рабочие
классы» (пролетариат и крест-во). Интересы их
настолько различны, что исключается любая возможность
соглашения или примирения между ними. В этом аспекте
народнич. идеология (см. Народничество) очень близка
к концепции антагонизма классов, изложенной
Марксом и Энгельсом в «Манифесте Коммунистической
партии» (1847).
По убеждению просветителей, цель прогресса
(«царство разума») универсальна для всего человечества.
Однако идеалы счастья, материального благополучия,
полноценного развития личности совершенно не
вязались с основами новой пром. цивилизации,
оказавшейся в нек-рых отношениях еще мрачнее «темного
средневековья». Под влиянием философии романтизма
(принцип нац. уникальности, исключительности) была
сформулирована теория двух закономерностей
развития. Один путь, явленный примером Франции, идет от
франкского завоевания и протекает в борьбе
покоренных народов против поработителей. Другой - русский -
начинается с призвания варягов и реализуется в
согласии между правителями и подданными. Россия и Запад
противопоставлены соответственно как естеств. тело,
выросшее в результате длительного ист. развития, и
искусств, (курсивы автора. -Ред.) механизм, ставший
следствием обществ, договора. В итоге большинство отеч.
мыслителей 19 в. сходились на той или иной
разновидности «русской идеи» (теория официальной
народности, славянофильство, «крестьянский социализм»), где
общинно-патриархальный уклад деревни рисовался
антиподом бурж культуры. Движение к идеалу
совершалось тоже различно: на Западе - насилием и
кровопролитием, в России - плавным переходом от одного этапа
к другому.
Однако в эпоху Вел. реформ 1860-70-х гг. страну
охватил «огонь экономического прогресса»,
коснувшись «коренных основ народной жизни». «Под его
влиянием, - горестно замечал Ткачев, - уже
разрушаются старые формы нашей общественной жизни,
уничтожается самый "принцип общины", принцип,
долженствующий лечь краеугольным камнем того будущего
общественного строя, о котором все мы мечтаем». Если
не удастся предотвратить складывания бурж
отношений, возникнут такие явления, как кулачество,
мироедство, индивидуализм, эгоизм и экон. анархия. Единств,
возможность в таких условиях спасти традиционный
уклад - рев-ция. Полемизируя с авторами «Манифеста
Коммунистической партии», Ткачев указывал, что
средства борьбы за осуществление социализма не могут
быть заимствованы из Европы: «У нас требуется
совершенно особенная революционная программа, которая
в такой степени должна отличаться от германской, в
какой социально-политические условия в Германии от-

НАРОД
319
личаются от таковых в России» (Ткачев П. Н. Избр. соч.
на соц.-полит. темы: В 6 тт. Т. 3. М., 1932. С. 219, 89). Эта
точка зрения характерна для народнической идеологии
в целом и наиб, ярко отражена во взглядах и
деятельности Михайловского. Так, он рекомендовал Маркса рус.
читателю как «строгого, местами очень сухого ученого»,
к-рый в России «никакого нарушения общественного
спокойствия не может произвести», поскольку «идеи и
интересы, с которыми он борется, слишком слабы у нас,
чтобы от их "расшатывания могла воспоследствовать
какая-нибудь опасность. Но они уже достаточно сильны
для того, чтобы для нас было обязательно призадуматься
над результатами их дальнейшего развития»
(Михайловский Н. КПСС: В 10 тт. Т. 10. СПб., 1913. С 10-11).
Под влиянием экон. ситуации 1880-90-х гг. рус.
социал-демократы поставили вопрос о развитии
капитализма в России (работы Ленина «Развитие капитализма
в России», «Империализм как высшая стадия
капитализма») и, следовательно, о принятии марксистской
стратегии (работы Плеханова «Наши разногласия», «К вопросу
о развитии монистического взгляда на историю»). Но
если Плеханов механистически переносил зап. модель
рев. теории (как абсолютно универсальную) на совр.
ему рос. действительность, Ленин, напротив, призывал
учитывать специфику рос. условий (введя понятие
«русский марксизм»). Эта поправка касалась, прежде всего,
роли крест-ва: в первом случае оно воспринималось
мелкобурж классом, стоящим на стороне оппозиции,
во втором - эксплуатируемой массой, естеств.
союзником пролетариата. «"Пролетарий" и "мужичок", что
настоящие политические антиподы, - писал Плеханов, -
...историческая роль пролетариата настолько же
революционна, насколько консервативна роль "мужичка". На
"мужичке" целые тысячелетия непоколебимо держались
восточные деспотии» (Плеханов Г. В. Собр. соч. Т. 3. М.;
Л., 1922. С. 382-383). Ленин разработал теорию особой
формы классового сотрудничества - союза
«"крестьянской войны" с рабочим движением», лежащего в основе
нового типа гос-ва - диктатуры пролетариата.
Признавая, что утверждения теоретиков 2-го
Интернационала об отсутствии в России «объективных
экономических предпосылок для социализма» в виде необходимой
«высоты развития производительных сил»,
«определенного уровня культуры» и т. д. хотя и шаблонны, но
обоснованны, он все же противопоставил им инициативу
нар. масс: «Полная безвыходность положения,
удесятеряя тем силы рабочих и крестьян, открывала...
возможность иного перехода к созданию основных посылок
цивилизации, чем во всех остальных
западноевропейских государствах» (Ленин В. И. ПСС Т. 45. С 379-380).
Под влиянием изменившихся условий была
выработана и сама теория революции. В широком смысле она
охватывает процесс перехода от одной обществ.-экон.
формации к другой («локомотивы истории» Маркса) и
развертывается на протяжении целой ист. эпохи. Это,
по словам Кропоткина, «быстрое уничтожение, на
протяжении немногих лет, учреждений, устанавливавшихся
веками и казавшихся такими незыблемыми, что даже
самые пылкие реформаторы едва осмеливались нападать
на них. Это - распадение, разложение в несколько лет
всего того, что составляло до того времени сущность
общественной, религиозной, политической и
экономической жизни нации; это полный переворот в
установленных понятиях и в ходячих мнениях по отношению
ко всем сложным отношениям между отдельными
единицами человеческого стада. Это, наконец, зарождение
новых понятий о равенстве в отношениях между
гражданами, которые скоро становятся действительностью
и тогда начинают распространяться на соседние нации,
перевертывают весь мир и дают следующему веку его
лозунги, его задачи, его науку - все направление его
экономического, политического и нравственного развития»
(Кропоткин П. А. Вел. франц. рев-ция. 1789-1793. М.,
1979. С. 8). В узком смысле слова рев-ция означает
полит, переворот, в результате к-рого происходит
изменение содержания власти. «Переход власти из рук одного
в руки другого класса, - писал Ленин, - есть первый,
главный, основной признак революции (курсивы
ориги. нала. - Е. М.) как в строго научном, так и в
практическиполитическом значении этого понятия» (Ленин В. И.
ПСС.Т. 31. С. 133).
И все же, несмотря на внимание к Н., сочувствие его
нуждам и признание его творч. сил, реформы и даже
гос. перевороты отнюдь не всегда предполагали прямое
участие в них крестьян. Обожествляя идеальное
(вымышленное, по сути) крест-во, «правые» и «левые»
относились одинаково скептически к крест-ву реальному
(курсивы автора. - Ред.). Их пугало невежество
простолюдинов, оборачивавшееся в годину соц. потрясений
«бессмысленным, беспощадным и кровавым» бунтом.
«Пугачевщина» устрашала А. Н. Радищева, к-рый в
«Путешествии из Петербурга в Москву» (1790) писал о «пагубе
зверства», об «опасности» и «гибели», приносимой
льстецом или любителем человечества, «возникши на
пробуждение несчастных» (Радищев А. Н. Избр. филос.соч.
М., 1949. С. 461 ). Отношение к стихийному протесту масс
вполне укладывалось в великолепную метафору В. I юго:
«народ - то океан». Крестьяне, по мнению Герцена,
движутся лишь «безотчетными влечениями и страстями»,
и потому даже идеи справедливости для них рискуют
обернуться своей темной стороной. «Коммунизм
пронесется бурно, страшно, кроваво, несправедливо, быстро.
Середь грома и молний, при зареве горящих дворцов, на
развалинах фабрик и присутственных мест явятся
новые заповеди, крупнонабросанные черты нового
символа веры... Дикий, необузданный взрыв, вынужденный
упорством, ничего не пощадит. Разгулявшаяся сила
истребления уничтожит вместе с межевыми знаками и те
пределы сил человеческих, до которых люди
достигали во всех направлениях с начала цивилизации»
(Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 тт. Т. XX. М., 1961. С. 593-595).
Приближение к идеалу, т. о., не могло связываться с
действиями Н. Гл. героем ист. процесса мыслилось
образованное меньшинство, работающее сразу в двух
направлениях, - образно говоря, «сверху» (насильств.
внесением искры разума) и «снизу» (постепенным
просвещение масс). Для «левых» и «правых» одинаково
выявилась классич. коллизия - «во имя народа и вместо него
(выделено нами. - Е.М.)» (Пантин И. К, Пли мак Е. Г,
Хорос В. Г. Рев. традиция в России. М., 1986. С. 120).
Одинаково определяя цели своей деятельности, рус.
интеллигенция зачастую не знала единства в
вопросе о методах работы. Сторонники Лаврова выступали
за долгий путь постепенного идеологич. воспитания Н.
(крестьян) посредством обучения и пропаганды;
сторонники Бакунина, напротив, исходили из исконных
«коммунистических инстинктов» мужика и видели свою
гл. задачу в том, чтобы поднять его на бунт; сторонни-

320
НАРОД
ки Ткачева полагали достаточным захват власти, чтобы
учредить новые формы общежития, к принятию к-рых
Н. подготовлен всем своим ист. опытом.
Обосновывая необходимость долгой и трудной
просветительской работы, Лавров писал, что, скорее всего,
«путь революции неизбежен для лучшего будущего
России; когда придет для нее удобная минута, этого сказать
никто не может...», призывал готовиться «к этой минуте
умственным развитием, житейским опытом,
выработкою в себе твердого характера» (цит. по: Штурманы
будущей бури / Сост. Н. И. Якушин. М., 1987. С. 56). Это тем
важнее, что, как отмечал М. Ъ.Петрашевский, «разумение
русского народа еще не пробудилось» и потому нельзя
рассчитывать на быстрый эффект озарения масс: «Кто
ждет мгновенного успеха, сочувствия... тот пусть
простудит свой пропагаторский жар» (Фил ос. и обществ.-полит.
произведения петрашевцев. М., 1953. С. 363). «Пока наука
не перестанет быть барскою роскошью, - замечал
Писарев, - пока она не сделается насущным хлебом каждого
здорового человека, пока она не проникнет в голову
ремесленника, фабричного работника и простого мужика,
до тех пор бедность и безнравственность трудящейся
массы будут постоянно усиливаться, несмотря ни на
проповеди моралистов, ни на подаяния филантропов,
ни на выкладки экономистов, ни на теории
социалистов. Есть в человечестве только одно зло - невежество,
против этого зла есть только одно лекарство - наука; но
это лекарство надо принимать не гомеопатическими
дозами, а ведрами и сороковыми бочками» (Писарев Д. И.
Соч.ХЗ.М., 1956. С. 121-122).
В такой ситуации, по убеждению Лаврова,
требовались «энергические, фанатические люди, рискующие
всем и готовые жертвовать всем. ...Мученики, легенда
которых переросла бы далеко их истинное достоинство,
их действительную заслугу... Они станут недосягаемым,
невозможным идеалом перед толпою. Но зато их
легенда воодушевит тысячи тою энергиею, которая нужна для
борьбы» (Лавров П. Л. Философия и социология. Т. 2.
С. 121). Идеал мученичества, впрочем, опирался на
уважение к теории: «Лишь строгою и усиленною личною
подготовкою можно выработать в себе возможность
полезной деятельности среди народа. Лишь внушив
народу доверие к себе как личности, можно создать
необходимые условия (курсивы оригинала. - Е.М.) подобной
деятельности. Лишь уясняя народу его потребности и
подготовляя его к самостоятельной деятельности для
достижения явно понятных целей, можно считать себя
действительно полезным участником в современной
подготовке лучшей будущности России» (цит. по:
Штурманы будущей бури. С. 55-56).
Обосновывая неизбежность открытого бунта, рус.
мыслители ссылались как на факты прошлого, так и
на настроения в современной им России. «Призовите
на помощь историю: где и когда, - спрашивал
Добролюбов, - существенные улучшения народного быта
делались просто вследствие убеждения умных людей, не
вынужденные практическими требованиями народа?»
(Добролюбов H. A Избр. филос. произведения. Т. 2.
С. 186). «Низвержение благополучно царствующей
династии Романовых, - отмечал Писарев, - и изменение
политического и общественного строя составляет
единственную цель и надежду всех честных граждан России.
Чтобы при теперешнем положении дел не желать
революции, надо быть или совершенно ограниченным, или
совершенно подкупленным в пользу царствующего зла»
(ПисаревДИ. Соч. Т. 2. С. 12 5). Такую же позицию занял
и «Русский человек» (Чернышевский), написавший в газ.
Герцена «Колокол* письмо 1.3.1860, в к-тором восклицал:
«...наше положение ужасно, невыносимо, и только топор
может нас избавить, и ничего кроме топора не
поможет!» (Чернышевский Н. Г. ПСС Т. 7. М., 1950. С. 104).
Исходя из убеждения, что «мужик» - социалист по
инстинкту и бунтарь по природе, ссылаясь на нар.
движения под руководством С. Т. Разина и Е. И. Пугачева,
Бакунин доказывал возможность крест, восстания в
масштабах всей страны. В наст, момент, считал он, «ничего
не стоит поднять любую деревню». Но для того, чтобы
внести в стихийный бунт организованные формы и
подчинить его единому плану, необходимо создать
инициативные группы из молодежи: «умственный
пролетариат» есть «приуготовитель» рев-ции, к-рый должен,
вопервых, разъяснить Н., что в нем живет несокрушимая
сила, способная смести все на своем пути, во-вторых,
установить связи между селам и областями через
печатную или «изустную» газету, в-третьих, рассказать
трудящимся о движении европ. пролетариата «для того, чтобы
наш крестьянин и наш фабричный работник не
чувствовал себя одиноким, а знал бы, напротив, что за ним, под
тем же гнетом, но зато и с тою же страстью и волею
освободиться, стоит огромный, бесчисленный мир к
всеобщему взрыву готовящихся чернорабочих масс»
(Бакунин М. А. ПСС: В 2 тт. Т. 2. СПб, 1907. С. 262-263).
Опасаясь неуправляемого, стихийного, жестокого
насилия со стороны Н., рус. интеллигенция тем не
менее вынуждена была признать безвыходность ситуации
и смириться с возможными последствиями. «Меня не
испугает, - говорил Чернышевский, - ни грязь, ни
пьяные мужики с дубьем, ни резня» (Чернышевский Н. Г.
ПСС.Т. 1.М., 1939. С. 419).
Сторонники третьей тактики - направляемого
полит, движения - часто ссылались на противоречивость
крест, протеста, его одновременную «силу и слабость»,
«мощь и ограниченность» (Ленин). Так, при одном и
том же агр. строе в ходе общенац. рев-ции в пределах
порой одной и той же губернии, уезда, даже волости
часть крестьян боролась и выступала с оружием в руках,
другая «плакала и молилась, резонерствовала и мечтала,
писала прошения и посылала "ходателей"» (Ленин В. И.
ПСС. Т. 17. С. 210-211). Не удивительно, что Ткачев не
верил в творч. инициативу забитых, разрозненных,
задавленных «паническим страхом» сел. масс. И не
случайно среди радикальной интеллигенции популярной
была идея насильств. преобразований «сверху», очень
распространен культ харизматич. личности. «Люди так
глупы, - писал Белинский, - что их насильно надо вести
ксчастью»(Белинский В.Г.ПСС.T.5.M, 1955.С.95-96).
В процессе развития об-ва, доказывал Ткачев,
постепенно назревает потребность преобразований и наконец
наступает момент, когда она превращается в
необходимость. Движение по инерции достаточно долгое время
может удерживать объективную готовность к
открытому протесту, и именно здесь на первый план выступает
роль сознательного меньшинства («людей умственно и
нравственно развитых»), к-рое, используя все доступные
средства, должно встряхнуть об-во, вынудить его
совершить скачок к новым формам орг-ции. Однако
революционеры не подготавливают рев-цию (она уже вызрела
в ходе ист. процесса), а «делают» ее (Ткачев П. Н. Избр.
соч. на соц.-полит. темы. Т. 3. С. 219-229). Это -
«гениальные натуры», «энергическое меньшинство» (Герцен),

«НАРОДНАЯ ВОЛЯ»
321
«реалисты» (Писарев), «критически мыслящие
личности» (Лавров). Их роль, по мнению Писарева, состоит,
во-первых, в распространении естественнонауч.
знаний; во-вторых, они призваны возглавлять Н., когда его
вековая апатия сменяется лихорадочной энергией и
готовностью идти в огонь и в воду; наконец, они нужны
для того, чтобы упрочить результаты нар. завоеваний.
Для организованных действий сознательные люди, по
Ткачеву, объединяются в централизованную партию,
спаянную строгой дисциплиной, единством взглядов
и целей. Гл. задача партии - захват власти, для чего гл.
средство - заговор. Лишь к концу жизни удалось Герцену
взвесить опасность подмены процесса цивилизации
актом «внесения» в Н. вызовов, сделанных «просвещенным
разумом» (интеллигенции или правителей): «Нельзя
людей освобождать в наружной жизни больше, чем они
освобождены внутри. Как ни странно, но опыт
показывает, что народам легче выносить насильственное бремя
рабства, чем дар излишней свободы» (Герцен А. И. Собр.
соч.: В 30 тт. Т. XX. С 575-586).
Тем не менее определ. элементы этой концепции
видны в теории рев. ситуации. Выделив три осн.
признака последней, Ленин отмечал, что «без объективных
изменений, не зависимых от воли не только отдельных
групп и партий, но и отдельных классов, революция - по
общему правилу - невозможна». Рев. ситуация
автоматически не ведет к рев-ции. Кроме объективных условий
необходимы соответствующие субъективные
предпосылки, и прежде всего способность пролетариата на
такие массовые и сильные действия, к-рые могут сломить
старую гос. власть, что в значит, мере зависит от
наличия боеспособной партии, вооруженной передовой
теорией.
Лит:. Гусев В. Е. Рус. рев. демократы о нар. поэзии. М.,
1955; Его же. Марксизм и рус. фольклористика кон. XIX -
нач. XX в. М.: Л., 1961; За хари н а В. Ф. Голос рев. России:
Лит-ра рев. подполья 70-х годов XIX в. Издания для народа.
М, 1971; Лапт и н П. Ф. Община в рус. историографии
последней трети XIX - начала XX в. Киев, 1971; Воронов В. С.
О крест, иск-ве: Избр. тр. М, 1972; Чернуха В. Г. Крест,
вопрос в правительств, политике России (6()-70-е годы XIX в.). Л.,
1972; База нов В. Г. Рус. рев. демократы и народрзнание. Л.,
1974; Василенко В. М. Нар. иск-во: Избр. тр. о нар.
творчестве Х-ХХ вв. М, 1974; Архангельская В. К. Очерки
народнической фольклористики. Саратов, 1976; Крест, судьбы. М.,
1986; Письма из деревни. Очерки о крсст-ве в России второй
пол. XIX века. М., 1987; Деревенские летописи: повести и
рассказы рус. писателей кон. XIX - нач. XX в. М., 1990;
Громыко M. M. Мир рус. деревни. М., 1991; История крест-ва СССР с
древнейших времен до Вел. Окт. социалистич. рев-ции: В 5 тт.
Т. 3. М., 1993; Зверев В. В. Реформаторское народничество
и проблема модернизации России: От сороковых к
девяностым годам XIX в. М., 1997; M ил ов Л. В. Рус. пахарь и
особенности рос.ист.процесса.М., 1998;Берлинских
В.Крест.цивилизация в России. М., 2001;Тюкавкин В. Г. Великорусское
крест-во и Столыпинская агр. реформа. М., 2001; Дом
пиков С. Д Мать-земля и Царь-город. Россия как традиционное
об-во. М., 2002; Козлов С А. Агр. традиции и новации в
дореформ. России. М., 2002; Крест, мир в рус. иск-ве. Гос. Рус. музей.
СПб., 2005; Петренко Е. Л. Народ //Обществ, мысль России
XVIII - нач.XX в.:Энциклопедия. М., 2005; Неженец Н. И. Рус.
нар.-классич. поэзия. М., 2007.
Е.М.Мягкова.
«НАРОДНАЯ ВОЛЯ» (подзаголовок -
«Социальнореволюционное обозрение»), нелегальная газ., орган
орг-ции «Народная воля» (возникла осенью 1897
после раскола тайного об-ва «Земля и воля»). Издавалась в
янв. 1879 - окт. 1886 последовательно в С-Петербурге,
Москве, Дерпте, Ростове-на-Дону, Таганроге,
Новочеркасске. Всего вышло 12 номеров, из них № 8-9 и 11-12
сдвоенные. Тираж - от 2 тыс. до 3 тыс. экз.; самый
большой - 5 тыс. экз. - был у № 10. Из-за постоянного
преследования полицией выходила с перерывами. В таких
случаях ее заменял «Листок "Н. в."» (с лета 1880 по 1886;
всего вышло 7 номеров; тираж в 1880-81 - 1,5 тыс. -
3 тыс. экз.). Ддя рабочих параллельно издавалась
«Рабочая газета». Кроме того, редакция «Н. в.» издавала
брошюры и листовки. Газ. печаталась в тайных народовольч.
типографиях в С-Петербурге (№ 1-5), Москве (№ 6-9),
Дерпте и Ростове-на-Дону (№ 10), Таганроге и
Новочеркасске (№ 11-12).
Все номера газ. включительно до прибавления к
№ 8-9 редактировал Л. А Тихомиров, в редактировании
№1-2 принимали участие Н. К. Морозов и А И.
ИванчинПисарев, к редактированию № 6, 7 и 8-9 имел
отношение В. С. Лебедев, № 10 редактировали Г. К. Лопатин и
П. Ф. Якубович, № 11-12 (последний) - В. Г. Богораз,
Б. Д Оржих, Л. Я. Штернберг. Редакторами «Листка "Н. в."»
были: в 1880-81 - Морозов и Тихомиров, № 1 -2 за 1883 -
С. Н. Кривенко, № 3 за 1886 - Богораз. Техн. и организац.
работу в типографии выполняли: Н. К Бух, С. А Иванова,
С. Н. Лубкин, Е. Д Сергеева, М. В. Грязнова и др.
В газ. сотрудничали: А Н. Бах, Ю. Н. Богданович,
С. А Иванова,'Н. И. Кибальчич, С Н. Кривенко, О. С.
Любатович, М. Н. Ошанина, А П. Прибылева-Корба, Г. Г.
Романенко, Н. А Саблин, М. П. Троицкий и др. Связь газ. с
ИК «Народной воли» проходила через А Д Михайлова,
к-рому помогали А И. Баранников и А А Квятковский.
Видным публицистом и консультантом издания был
Н. К. Михайловский.
Газ. существовала за счет финанс. поддержки ИК
«Народной воли», пожертвований и продажи номеров. Из-за
огранич. кол-ва шрифта и др. техн. трудностей формат
нек-рых номеров мог различаться.
В издании имелись пост, рубрики и разделы: «От
Исполнительного Комитета», «Корреспонденции»,
«Мелочи», «Ответы и заявления», «Хроника преследования» и
др.
В условиях начала организац. оформления
народовольцы остро нуждались в программных мат-лах.
Поэтому вопрос о создании соответствующего печатного
органа был поставлен еще на Липецком съезде орг-ции
(июнь 1879). Одноврем. было решено назначить
редактором новой газ. Тихомирова, к-рый также сразу стал и
ее ведущим публицистом; вторым редактором назначен
Морозов. В самом начале № 1 (1.1.1879) была помещена
короткая ст. Морозова «От редакции», в к-рой
сообщалось о прекращении издания «Земля и воля» и создании
новой газ. (журнала) «Н. в.». Редакция обращала
внимание читателей на свою солидарность с осн. принципами
прежнего издания и обещала продолжать их развивать
в новых условиях. Первые предварит, программные
установки были обозначены Тихомировым уже в том
же № 1, в передовой статье с символичным эпиграфом
«Карфаген должен быть разрушен!». Предваряя
постановку практич. задач орг-ции, Тихомиров критически
расценивал крест, «иллюзии» о добром царе и совещат.

322
«НАРОДНАЯ ВОЛЯ»
Земском соборе. Невысокая оценка давалась им и
действиям народнических пропагандистов в крест-ве в
период «хождения в народ». Тихомиров писал, что не
отрицает полностью нар. пропаганду, но в наст, условиях
видит ее слишком затруднительной. Эту же мысль
высказывал в № 1 и 5 (5.2.1881) участник «хождения в народ»
Иванчин-Писарев. Соответствующей новым условиям и
гораздо более перспективной формой борьбы
Тихомиров считал подготовку и проведение полит, переворота,
с помощью к-рого орг-ция добилась бы не только
свержения монархии, но и одноврем. обрела бы широкую
популярность в народе (см.: Лит-ра партии «Народная
воля». М., 1930. С. 4-9).
В следующей
передовой ст. «Задачи партии»
Тихомиров уже более
детально развивал идею
полит, переворота.
Примерный план
возможного начала
переустройства России виделся ему
в форме насильств.
свержения существующего
пр-ва силами рев-ции
или его самоликвидации
под нравств.
принуждением со стороны об-ва,
после чего в созванном
самостоятельно или
по приглашению быв.
пр-ва Учредит,
собрании 90% мест получали
бы депутаты-крестьяне,
к-рые, направляемые
партией, закрепили бы
результаты полит,
переворота решениями о новых гос. и экон. устоях. В № 3
(1.1.1880) газ. опубликовала Программу ИК,
отредактированную Тихомировым. В основе данного док-та
лежала идея о противоположности интересов народа и
самодержавия. Орг-ция предлагала путем полит, переворота
свергнуть самодержавие и передать власть Учредит,
собранию, избранному на основе всеобщего избират.
права. Орг-ция также выдвигала 8 программных пунктов,
к-рые собиралась реализовывать как до переворота, так
и после него - в период созыва и работы Учредит,
собрания. Наиб, важными программными положениями
были требования: создания пост, парламента и
широкого местного самоуправления, провозглашения
свободы слова, совести, печати, собраний, передачи земли
и пр-тий народу. Одним из коротких комментариев по
отношению к Учредит, собранию было указание на то,
что орг-ция считает его единственно возможной, но и
далеко не идеальной формой проявления нар. воли (см.:
Там же. С. 50). Появление такого неоднозначного
комментария могло объясняться неск. обстоятельствами.
Прежде всего, такую формулировку могли поместить по
требованию второго редактора газ. Морозова, к-рый в
этот период открыто критиковал идею Учредит,
собрания и настаивал на усилении тактики террора. Данный
комментарий мог явиться также реакцией на критику
заруб, опыта парламентаризма, прозвучавшую во время
дискуссий лидеров орг-ции. Однако лозунг Учредит,
собрания сохранялся в газ. на всем протяжении ее
существования, хотя и стал заменяться с № 6 (23.10.1881) на
более понятное народу требование Земского собора.
Терроризм не являлся превалирующей темой
публикаций в газете. В большинстве случаев Тихомиров и
солидарные с ним публицисты «Н. в.» видели в терроре
защитное средство от репрессий пр-ва или форму
агитации. В первых номерах газ. лишь регулярно печатали
мелкие объявления об ответных террористич. актах
народовольцев против разл. сотрудников полиции. В
редких случаях давалось общее описание наиб, заметных
терактов. Такая ситуация не устраивала Морозова и
симпатизирующую ему Любатович, к-рые настаивали
на детальном изучении
террора в лит-ре
народовольцев. Конфликт в
редакции усугублялся
тем, что Тихомиров
постоянно отказывал
Морозову в публикации его
программных статей
о терроре в «Н. в.». Т. о.,
лит.-публицистич.
работа Морозова и
Любатович в газ.
ограничивалась ведением рубрики
«Хроника
преследований». Безусловно, на
развитие конфликта влияла
и личная антипатия двух
редакторов. Морозов
неоднократно говорил,
что его разногласия с
Тихомировым были
построены не только на
теоретических, но и на
моральных факторах.
Не приводя к.-л. доказательств, он позже отмечал в восп.,
что Тихомиров пытался установить в ИК личную
диктатуру, а в статьях в «Н. в.» писал не то, что думает (см.:
Деятели СССР и рев. движения России: Энциклопедич.
словарь Гранат. М., 1989. С 170-171). Сам Тихомиров
пренебрежительно называл Морозова «мальчишкой,
который бредил террором и больше ничем не
интересовался» ([Тихомиров Л. А] Восп. Льва Тихомирова. М.; Л.,
1927. С. 84,114, 128). Не найдя поддержки в ИК, Морозов
и Любатович были вынуждены покинуть редакцию и
начать самостоят, лит. деятельность за границей.
Наряду с программными мат-лами в № 3, 4 и 5
«Н. в.» Тихомиров выступал и по др. вопросам. Так, в ст.
«Кошачий концерт» он высказался о фальшивом
представлении о народовольцах влиятельных газет «Новое
время», «Московские ведомости» и др. Он писал о том,
что легальная проправительств. печать не видит или
намеренно примитивизирует цели орг-ции. В нелестных
выражениях характеризовались изв. издатели и
журналисты M. H. Катков и А С. Суворин. В ст. «К статистике
государственных преступлений в России» Тихомиров
скрупулезно проанализировал совокупность
официальных данных о гос. преступниках в Рос. империи, дающих
представление об их соц., нац., половозрастной
принадлежности и пр. В итоге им был создан подробный
портрет отеч. революционера, основанный на статистике.
Причем Тихомиров обращал внимание читателя на то,
что Мин-во юстиции одноврем. совершает технические

«НАРОДНАЯ ВОЛЯ»
323
и нравственные ошибки, когда не делает разницы между
убежденными и случайными революционерами.
Не менее интересны были публикации и др.
авторов. В № 2 (15.11.1879) и 3 (1.1.1880) были напечатаны
«Письма социалиста» Михайловского, где он через
призму народнических интересов высказывал широкое
одобрение идеям и действиям народовольцев. Перечисляя
достоинства молодой орг-ции, автор писал, что ее гл.
заслугой стало умение перестать боятся не только каторги,
но и выражения собств. мыслей. Михайловский с
недоверием относился к возможности развития самостоят,
нар. восстания и рекомендовал народовольцам активно
вести самостоят, организац. борьбу до и после
переворота. Знание идей К. Маркса, П. Л.Лаврова и ист. опыта
Парижской коммуны 1871 продемонстрировал Кибальчич
в ст. «Политическая революция и экономический
вопрос», где также присутствовала критика прежних
народнических идеалов. Анализируя рос. действительность,
автор писал, что такие соц. группы, как раскольники и
казачество, уже не могут являться основой для орг-ции
массовых протестов. Т. о., единств, силой, способной
совершить полит, переворот, могла стать только соц.-рев.
орг-ция, прочно укрепившаяся в городе и деревне (см.:
Лит. партии «Народная воля». С. 109).
В то же время отд. мат-лы «Н. в.» оказались
неоднозначно и даже отрицательно восприняты в рев. среде
России и за границей. Скандальный характер имело
«Внутреннее обозрение» в № 6(2 3101881), автор к-рого,
Романенко, одобрил антиеврейские погромы, посчитав
их частью «народного движения». В № 7 (23.12.1881)
Тихомиров критически прокомментировал
выступление чернопередельца П. А. Аксельрода о рев. движении
в России на междунар. социалистич. конгрессе в Хуре,
что вызвало недовольство среди мн. эмигрантов.
Тихомиров с показательной дотошностью объяснял и
исправлял ошибки в речи «Русского гостя» (Аксельрода)
на конгрессе, указывал на то, что стандарты и
определения, принятые в Европе для рев.-социалистич. течений,
не совсем применимы к «Народной воле». В передовой
статье № 8-9 (5.2.1882), написанной, вероятно,
Ошаниной, рассматривался очередной план осуществления
гос. переворота, в к-ром явно присутствовали идеи
якобинского характера. В частности, автор говорил о том,
что захватившее власть Врем. рев. пр-во должно будет
предварительно провести ряд крупных экон. реформ по
уничтожению права частной собственности на землю
и орудия крупного произ-ва. Лишь только после такого
экон. переворота произойдет созыв Земского собора, в
к-рый будут выбраны истинные представители народа
(см.: Там же. С. 159). Т. о., статья вступала в противоречие
с Программой ИК, в к-рой говорилось, что власть
после переворота сразу переходит к Учредит, собранию.
Поскольку склонность к якобинству в «Народной воле»
ранее выражали и др. изв. народовольцы (А. И. Желябов,
Баранников), данная статья давала лишний повод
обвинять руководство орг-ции в желании захватить власть
после переворота.
Несмотря на эти факты, газ. имела широкую
популярность и пользовалась высоким авторитетом в рев. кругах
не только России, но и за рубежом. На своих страницах
она регулярно писала о текущей практич. деятельности
орг-ции, воспроизводила тексты отд. прокламаций ИК,
освещала ход суд. процессов в мат-лах «По поводу
процесса 16-ти» (№ 4, 5.12.1880) и «Заметки о процессе
20-ти» (№ 8-9)у печатала речи и письма арестованных
народовольцев С. Я Виттенберга (№ 1), А. С.
Овчинникова (№ 1), К Г. Неустроева (№ 10, сент. 1884), биографии
B. А. Осинского (№ 2), Квятковского (№ 4), Д. А. Лизогуба
(№ 5), С. А. Лисянского (№ 11-12, окт. 1885).
Практически в каждом номере помещались короткие некрологи
о погибших товарищах. В № 8-9 было напечатано
предисловие К. Маркса и Ф. Энгельса к рус. переводу
«Манифеста Коммунистической партии». В газ. также часто
публиковались стихи на рев. тематику.
Наиб, значит, публикации в «Листке "Н. в."» -
фельетоны Михайловского с критич. анализом деятельности
графа М. Т. Лорис-Меликова и возглавляемой им
Верховной распорядит. комиссии - «К характеристике
ЛорисМеликова» (1880. № 2) и «Еще о лисьем хвосте» (1880.
№ 3).
В 1882-86 газ., как и сама «Народная воля»,
испытывала сильнейший организац. и идеологич. кризис,
показателем к-рого стали большие перерывы между
выходами № 8-9, Юи 11-12. Все более затруднялся поиск
мат-лов для подготовки публикаций. Потеря столичной
и московской типографий заставила перенести издание
в более отдаленные от центра регионы страны. Однако
осн. урон газете нанесли аресты лидеров орг-ции и ее
ведущих публицистов. Приход в газ. новых сотрудников
не способствовал восстановлению прежнего теоретич.
уровня и стиля ключевых программных мат-лов.
Самым отрицательным образом сказался и отъезд в 1882
Тихомирова за границу. Подготовленная им передовая
статья для № 10 была отрицательно встречена новой
редакцией, требовавшей новых и более радикальных
идей для орг-ции, и в итоге заменена на статью, где
рассказывалось о раскрытии предательства народовольца
C. П. Дегаева и казни завербовавшего его жандармского
подполковника Г. П. Судейкина. Последний номер газ.
(№ 11-12) выпущен Южнорус. орг-цией «Народной
воли». Ее руководителям - Оржиху, Богоразу и
Штернбергу - удалось организовать подпольные типографии
в Таганроге и Новочеркасске, где и был отпечатан этот
номер. После его выхода редакцией начат сбор мат-лов
для следующего № 13, но его выпуску помешали аресты,
начавшиеся в янв. 1886. В нояб. 1886 Богораз сумел
выпустить 3-й (последний) номер «Листка "Н. в."» в Туле,
однако сам был арестован уже 9 дек. того же года. На этом
издание газ. полностью прекратилось.
«Н. в.» и «Листок "Н. в."» неск. раз переиздавались,
наиб, полное переиздание - «Литература партии
"Народная воля"» (М., 1930).
Источники: [Ти хо м и ро в Л. А] Восп. ЛьваТихомирова. М.;
Л., 1927; Бух Н. К. Восп. М., 1928; Его же. Первая типография
«Народной воли» // КиС. 1929. Кн. 8-9; Лит-ра партии
♦Народная воля». М., 1930; Морозов Н. А. Повести моей жизни.
М., 1961. Т. 1-2; Фигнер В. Н. Запечатленный труд. Восп. М.,
1964. Т. 1-2; Рев. народничество 70-х годов XIX века (1876-
1882 гг.) М., 1965. Т. 2; «Народная воля» и «Черный передел»:
Восп. участников рев. движения в Петербурге в 1879-1882 гг.
Л., 1989.
Лит.: Волк С. С. Нар. воля. 1879-1882. М.; Л., 1966;
Вахрушев И. С. Очерки истории рус. рев.-демокр. печати 1873-
1886 годов. Саратов, 1980; Кан Г. С. «Народная воля»:
идеология и лидеры. М., 1997; Троицкий Н. А. Крестоносцы
социализма. Саратов, 2002; Юрьев Б. И. «Народная воля» //
Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М.,

324
НАРОДНИЧЕСТВО
2005;Репников А. В., Милевский О. А. Две жизни Льва
Тихомирова. М., 2011; Трухин М. Д. Идея Учредит, собрания в
воззрениях лидеров рев. орг-ции «Народная воля» // Вестник
МГОУ. Серия «История и политические науки». 2012. № 5.
М.Д. Трухин.
НАРОДНИЧЕСТВО, науч. доктрина, идеология и
обществ.-полит. движение демокр. интеллигенции в
России 2-й пол. 19 в. Объективно выражало протест
против становления капитализма, складывания новой
соц. структуры, разрушения основ традиц. об-ва.
Представляло собой попытку выработать нац. модель
некапиталистич. эволюции, постепенной адаптации
большинства населения к условиям модернизации страны.
Н. не являлось исключительно рус. явлением и получило
распространение на Украине, Кавказе, в Прибалтике,
Польше. Как идеология характерно для стран с преимущ.
аграрной направленностью экономики в период
перехода к индустриальной стадии развития. В Н.
переплетались элементы утопич. социализма и конкретные
проекты реформирования экон., соц. и полит, сфер жизни
страны.
С момента его зарождения в Н. существовало два
течения-радикальное (революционное) и у
меренное (либеральное). Революционеры-народники
видели свою гл. цель в свержении существующего режима
власти и осуществлении на практике идеалов
социализма. Представители умеренного крыла отдавали
предпочтение ненасильств. мерам в проведении соц., политич.
и экон. преобразований, имевших антикапиталистич.
направленность; с их точки зерния, намечаемые
реформы должны были способствовать модернизации России
с опорой на традиц. ин-ты и ценности, нац. особенности
и особую роль отеч. интеллигенции в эволюции страны.
В 1860-70-е гг. гл. роль в обществ, жизни страны
принадлежала революционерам. Время наиб, влияния либер.
Н. - 1880-е - нач. 1890-х гг.
Родоначальниками Н. считаются А. И. Герцен и
Н. Г. Чернышевский. Однако наряду со сходством в их
взглядах существовали серьезные расхождения по ряду
принципиальных вопросов, определившие в
дальнейшем отсутствие целостности народнич. доктрины.
В основе герценовской концепции соц. прогресса
лежала убежденность в самоценности человека, конечная
цель обществ, эволюции виделась в развитии личности.
Такой подход сложился под влиянием идей И. Шиллера,
Ж Ж Руссо, Б. Констана, К А. Сен-Симона, Г. Гегеля и во
многом диктовался морально-этич. неприятием соц.
неравенства. Обращение к зап.-европ. модели развития
было вызвано протестом против деспотич.
атмосферы рус. жизни 1830-40-х гг. Однако рев. события 1848
в Европе убедили Герцена, что ее обществ, устройство
далеко от идеала. Полит, свобода еще не гарантировала
равенства и братства людей. Для этого требовалось
изменение отношений собственности. Кроме того, Герцен
сумел разглядеть ограниченность зап.-европ.
либерализма, отдававшего предпочтение частной инициативе и
предпринимательской хватке в ущерб интересам общей
массы населения. Будущее виделось Герцену в развитии
солидарности и взаимопомощи членов об-ва. Зародыши
этих качеств он находил в рус. общине. Ее многовековой
уклад жизни базировался на началах коллективизма, а
нравств. облик у рос. крестьян был выше, по его
убеждению, чем у индивидуалистически устремленных
европейцев. Вера в особый путь России в сочетании с
усвоенными и творчески переработанными идеями зап.-европ.
социалистич. мысли послужила основой для создания
Герценом концепции «русского социализма» -
исходного варианта народнич. доктрины. Однако данная
концепция не получила законченного оформления. В ней
причудливо переплетались надежда на коммунистич.
зачатки общины, вера в созидающую мощь передовой
интеллигенции, отрицание рев. насилия. Герцен заложил
основы мирного, нерев. социализма, к-рый не мог
удовлетворить требования радикалов, что предопределило
быстрое охлаждение к его взглядам части отеч.
интеллигенции в 1860-х гг.
Новый импульс развития Н. получило в творчестве
Чернышевского. Его интерпретация прогресса
отличалась от взглядов Герцена большим универсализмом,
признанием всеобщности законов соц. развития для разных
стран и народов. Но в обосновании буд. соц. устройства
Чернышевский придерживался социалистич. идеалов.
Не отвергая революцию как средство разрешения
накопившихся проблем, он гл. орудием преобразований
считал реформу. Залогом ее успеха было активное участие
в реформаторском процессе широких нар. масс. Но для
этого требовалась целенаправленная просветительская
деятельность интеллигенции, подчиненная
объективным законам развития об-ва. Универсализм
Чернышевского проявлялся и в представлениях о социалистич.
будущем России. Его увлеченность рус. общиной была
непродолжительной, и уже в нач. 1860-х гг. более
целесообразным он считал использование кооперативных
форм, получивших широкое распространение в Европе.
В отличие от Герцена, под «русским социализмом»
Чернышевский понимал не социализм «земли и
крестьянского быта», а трудовые ассоциации гор. среды. В ней
он находил и проводников идеи сближения с народом.
Сила буд. преобразований коренилась, по его мнению,
не столько в идейном потенциале дворянской
интеллигенции, сколько в «новых людях», разночинцах. Именно
с ними были связаны надежды Чернышевского на длит,
просветительскую и полит, работу для народа. В первую
очередь, в точки зрения Чернышевского, требовалось
освободить крестьян с землей без выкупа,
ликвидировать «дурное управление», реформировать гос. аппарат
и суд. власть. Конечная цель преобразоват. процесса
виделась в установлении конституц. порядка. Программа
Чернышевского во многом совпадала со взглядами
Герцена. В ней содержался мощный заряд антикрепостнич.
идей, стремление к демокр. преобразованию об-ва. Она
была направлена на постепенное и последоват. развитие
самосознания и сплочения нации.
Однако требования проведения агр. реформы,
орг-ции местного самоуправления с широкими
правами, созыва всесословного представит, учреждения,
сочетавшиеся с верой в ненасильств. преобразование
страны, не могли удовлетворить отеч. радикалов.
Среди сторонников социалистич. выбора
обозначилось размежевание по вопросу о рев. или
реформаторском характере преобразований. В 1860-70-х гг. в среде
практиков осуществлялись проверка теоретич.
построений родоначальников Н. и поиски конкретных форм
деятельности. В нач. 1860-х гг. наиб, крупной и влият.
орг-цией стала «Земля и воля», идейными вдохновите-

НАРОДНИЧЕСТВО
325
лями к-рой были Герцен и Чернышевский, а наиб,
активными членами - Н. А. и А. А. Серно-Соловьевичи, H. H.
Обручев, С. С. Рымаренко, А. А. Слепцов и др. Программа
об-ва представляла собой умеренный по характеру
требований док-т. В ней декларировалась необходимость
передачи земли крестьянам за выкуп, содержались
призывы к замене назначаемых правительств, чиновников
выборными должностными лицами, к участию
представителей народа в определении податей и повинностей,
к сокращению расходов на армию и царский двор. Осн.
способом влияния на крест-во члены «Земли и воли»
считали пропаганду. Однако программные положения
орг-ции не получили широкой поддержки, а сама она
не превратилась в единую партию. Более
радикально настроенным оказался кружок П. Г. Заичневского и
П. Э. Аргиропуло. Единств, средством преобразования
страны члены этого объединения считали рев-цию,
осуществить к-рую в России мог и небольшой кружок
сплоченных единомышленников. Полит, устройство об-ва
после свержения самодержавия представлялось в виде
добровольного федеративного союза областей и общин
во главе с выборным нац. собранием.
Расхождения между радикальными и умеренными
подходами свидетельствовали о первом кризисе Н. Его
причины коренились в отсутствии массовой поддержки
выдвигавшихся проектов преобразования страны, а
также в необходимости теоретич. переосмысления и
практич. конкретизации идей «русского социализма»
Герцена и Чернышевского.
Часть разночинской молодежи попыталась понять
нужды и запросы народа, вызвать его обществ,
активность. Спектр деятельности в этом направлении был
достаточно широк и включал в себя изучение
особенностей экон. уклада общины, настроений и потребностей
крестьян, а также ведение просветительской работы в
их среде. Планировалось организовать артели
(коммуны), наладить издание книг для народа, ознакомить
рус. читателя с переводами заруб. соц.-экон. лит-ры.
Орг-ция Н. А. Ишутина - И. А. Худякова, группа Г. А.
Лопатина и созданное им «Рублевое общество» наиб,
показательно воплотили в своих программах направление
пропагандистско-просветительской работы. Одноврем.
с этим наблюдалась и тенденция к использованию более
радикальных средств. Предпринимались попытки
создания строго законспирированных центров, ставивших
своей задачей террористич. борьбу с наиб,
ненавистными представителями царской администрации и самим
императором. Примером такой практики стала
деятельность части членов об-ва Ишутина - Худякова, к-рые
разработали планы захвата власти и убийства царя.
Один из участников этого тайного центра - Д. В.
Каракозов - 4.4.1866 стрелял в имп. Александра II.
Наиб, ярко и последовательно принцип
неограниченного и слепого подчинения, сверхцентрализм
воплотились в деятельности С. Г. Нечаева и созданной им
орг-ции «Народная расправа». Согласно взглядам
Нечаева, революционер - человек обреченный, отрицающий
общепринятые нравств. нормы и правила поведения,
ненависть и вседозволенность определяют его отношение
к людям и об-ву, принцип «цель оправдывает средства»
руководит его практикой, диктует характер оценки и
использования того или иного человека. Подавляющая
часть рос. рев. подполья решительно отмежевалась от
авантюризма и беспринципности Нечаева и осудила
насаждавшиеся им в орг-ции порядки. Феномен
«нечаевщины» стал серьезным предупреждением о
возможности криминального перерождения высоких идей в
тех случаях, когда человек из цели обществ, прогресса
превращается в его орудие. Реакцией на иезуитство и
макиавеллизм Нечаева стало создание Большого об-ва
пропаганды (кружок «чайковцев»). Активными
деятелями об-ва были Н. В. Чайковский, С. К Перовская,
П.А.Кропоткин, M. A Натансон. Эта орг-ция объединила в своих
рядах единомышленников, людей, спаянных общим
пониманием нравств. долга и поведения, единства мысли
и действия. По своим взглядам члены кружка были
социалистами, к-рые эволюционировали к идее орг-ции
крест, рев-ции в России.
К кон. 1860-х гг. для народников центральными
оказались вопросы о методе осуществления
преобразований (рев-ция или реформа), характере полит, и экон.
требований, взаимоотношении авангарда (партии) и
масс, использовании легальных и нелегальных
методов работы, месте и роли просвещенного меньшинства
в соц. прогрессе. Работы П. Л. Лаврова, M. A Бакунина,
П. Н. Ткачева, Н. К. Михайловского указали новые
подходы, послужили идейным связующим звеном двух
поколений рус. социалистов - 1860-х и 1870-х гг. Рев.
направление получило наиб, мощное обоснование и
распространение благодаря развитию субъективной социологии,
отводившей решающую роль в истории «критически
мыслящей личности». Один из творцов субъективного
метода - Лавров - возлагал на передовую
интеллигенцию обязательство возвратить неоплатный долг
народу, создавшему свои трудом все блага цивилизации, но
не получившему за это даже жалких крох образования
и просвещения. «Цивилизованное русское
меньшинство» должно было, обогатив себя знаниями и усвоив
нар. потребности, просветить народ и подготовить его к
рев-ции. Но отд. личность еще не обладала для этого
достаточной силой, поэтому революционерам
необходимо было объединиться в массовую партию. Моральный
облик ее членов должен был соответствовать высоте
поставленной цели, а ее орг. строение - основываться на
разумном сочетании демокр. и централистских начал:
добровольном делегировании низовыми орг-циями
своих полномочий центру, возможности «низов» влиять
на принятие решений и контролировать их выполнение.
Идеи Лаврова оказали существ, влияние на становление
разл. объединений народников в России.
Однако радикальная молодежь не всегда
удовлетворялась его призывами к самоподготовке и
последующему просвещению народа. Она жаждала практич. дела,
стремилась поднимать нар. массы на борьбу.
Выразителем подобных настроении стал Бакунин. Он считал, что
у народа за время длит, многовековой работы уже
выработался идеал свободы и поэтому необходимо перейти
к орг-ции всенар. бунта. Бакунин не отрицал
правомерности и оправданности деятельности тайного об-ва с
целью возбуждения, сплочения и орг-ции нар. сил. Для
этого не требовалось навязывать народу свою
программу, а нужно было только пробуждать в русских общинах
сознание собств. свободы и потребность к
объединению. По мнению Бакунина, для этой цели было
достаточно создать штаб рев-ции из 50-60 чел. Такая орг-ция
послужила бы посредницей между нар. инстинктом и
рев. мыслью.

326
НАРОДНИЧЕСТВО
Своеобразную позицию в отношении вопросов рев.
тактики занимал Ткачев, к-рый возлагал свои надежды
на радикальную часть интеллигенции, объединенную в
партию. Она и должна была, по Ткачеву, подготовить
захват власти и поднять народ на выступление. Свергнуть
самодержавие не представлялось сложным: рус. гос-во,
считал Ткачев, не имело поддержки и буквально
«висело в воздухе». Реальные трудности возникнут уже при
проведении рев. преобразований в экон. и соц. областях
жизни. Однако и с ними удастся быстро справиться,
опираясь на общинные и артельные традиции рус. народа.
Идеологи пропагандистского, бунтарского,
заговорщического течений в рев. Н. были едины в
абсолютизации роли передовой интеллигенции в деле
осуществления соц. переворота. Лавров, Бакунин и Ткачев также
разработали проекты буд. преобразований, во многом
конкретизировали понимание характера и форм
обществ, устройства, роли и места партии при социализме.
Общей для них оставалась вера в возможность
использования общинной орг-ции как основы нового адм. и хоз.
порядка. Однако по ряду проблем точка зрения
Бакунина кардинально отличалась от позиций Ткачева и
Лаврова. Согласно бакунинским идеям, чтобы использовать
общину для социалистич. преобразований, потребуется
переходный период, во время к-рого будет необходимо
создать федерации самоуправляющихся коллективов,
самостоятельно распоряжающихся своими
средствами произ-ва и регулирующих взаимоотношения между
членами об-ва. Бакунин отрицал необходимость гос-ва.
Революционеры были призваны разрушить его и
организовать самоуправление народа. Их действия должны
были обеспечить «полнейшее равенство и полнейшую и
всестороннюю человеческую свободу» (Бакунин М. А.
Философия, социология, политика. М., 1989. С. 547).
Лавров и Ткачев, напротив, считали, что после победы
рев-ции ин-т гос-ва потребуется для проведения
необходимых преобразований и их защиты от контррев.
выступлений. Форма буд. управления должна быть
основана на нар. представительстве, но создание органов
власти - возложено на рев. партию. При дальнейшем
развитии общинного самоуправления гос. власть
должна будет ослабевать, а функции центр, учреждений -
упраздняться. Это позволит федеративным началам
социализма проявить себя в полной мере. Также были
схожи взгляды Ткачева и Лаврова на экон. переустройство
об-ва. Их программы предполагали обобществление
имущества и орудий труда, устройство произ-ва на
артельных принципах, коллективное распределение
продуктов, устранение соц. неравенства.
Испытание на прочность теоретич. конструкций
идеологов рев. Н. пришлось на 1870-е гг., когда
произошло столкновение социалистич. идеалов интеллигенции
с консервативной утопией народа. Уже во время первого
«хождения в народ» (1874) бакунинская идея нар. бунта
потерпела крах. Крест-во не поддержало призывов к рев.
выступлению, безучастно отнеслось оно и к
социалистич. пропаганде. Неудача первого «хождения в народ»
заставила революционеров пересмотреть нек-рые
программные положения, более реалистично подойти к
ведению агитации, отказаться от орг. системы кружков.
Все более очевидной становилась необходимость
создания централизованной рев. партии. Первые шаги в
этом направлении были предприняты «Всероссийской
социально-революционной организацией» (группа
«москвичей»). Но окончательно такая партия сложилась
в 1876. Она получила назв. «Земля и воля» в память
предшественников 1860-х гг. Ее основателями стали М. А. и
О. А. Натансон, Г. В. Плеханов, А. А. Квятковский, Д. А.
Лизогуб, А. Д. Михайлов и др. Партия строила свою работу
на принципах конспирации, подчинения меньшинства
большинству, строгого подбора новых членов. Вместо
«летучей пропаганды», к-рая в осн. использовалась
прежде, предусматривался переход к оседлым деревенским
поселениям, работа в качестве врачей, учителей, сел.
писарей. Однако надежды рев. народников вновь не
оправдались. Крест-во по-прежнему не реагировало на
их призывы к рев. выступлениям.
В этих условиях все большее кол-во землевольцев
склонялось к идее полит, борьбы, к-рую могла вести лишь
партия проф. революционеров-единомышленников.
Внутри «Земли и воли» произошел раскол. Сторонники
старой тактики - «деревенщики» - считали
невозможным отказаться от поддержки нар. движений. Плеханов,
Л. Г. Дейч, П. Б. Аксельрод, В. И. Засулич и др.
объединились в новую орг-цию - «Черный передел», объявили
себя продолжателями дела землевольцев. «Политики»
(А. И. Желябов, Перовская, Михайлов, Н. А. Морозов,
В. Н. Фигнер) избрали путь подготовки полит,
переворота. Созданная ими орг-ция - «Народная воля» - должна
была выполнить роль детонатора взрыва, обязанного
всколыхнуть крест, массу, разрушить ее вековую
инертность. Индивидуальный террор против «наиболее
вредных» правительств, чиновников, местной
администрации, самого царя должен был, с одной стороны,
подрывать «обаяние» противника, с другой - поднимать рев.
дух народа, внушать веру в успех дела, формировать
готовые к бою силы.
Однако ни агитационно-пропагандистская
деятельность «Черного передела», ни бесстрашный штурм
самодержавия «Народной волей» не привели к
ниспровержению полит, строя России. Для народников, наряду с
выводами о неприемлемости нек-рых форм и методов,
стало очевидным и существование идейной пропасти
между крест, миром и интеллигенцией.
Революционаризм оказался не в состоянии ликвидировать этот
разрыв. Начиная с 1880-х гг. рев. Н. вступило в полосу длит,
кризиса.
Размежевание в среде народников на сторонников
рев. и реформаторских преобразований об-ва
произошло в кон. 1860-х гг. и во многом было связано с
пониманием роли субъективного фактора в ист. процессе.
Большую роль в разработке данной проблемы сыграли
работы Михайловского. Его позиция была во многом схожа
с идеями Лаврова. Но Михайловский шел собств. путем
поиска критерия оценки соц. явлений. Если Лавров гл.
внимание уделял интеллектуальному развитию
личности, то Михайловский делал акцент на трудовом
сотрудничестве людей, совершенствовании форм кооперации.
Более высокой в нравств. отношении он считал простую
кооперацию, позволяющую раскрыть все природные
задатки индивидуума. Благодаря такому сотрудничеству
субъект прогресса одноврем. становился целью
прогресса, а его активная позиция в вопросах обществ,
жизни определяла темпы движения к справедливому соц.
устройству. Тем самым Михайловский отстаивал «право
вмешательства в ход жизни» (Михайловский Н.КСоч.
СПб., 1896. Т. 1. С. 777). Но вмешательства отнюдь не рев.
толка. Если Лавров считал правомерным и допустимым

НАРОДНИЧЕСТВО
327
использование насилия для продвижения по пути
прогресса, то Михайловский исходил из необходимости
первонач. изменения личности и длит, подготовки соц.
преобразований.
В 1870-х гг. либер. Н. по своему влиянию уступало
революционному, но внесло значит, вклад в общее
развитие доктрины. Михайловский продолжил разработку
субъективного метода в социологии. Положения теорий
простой и сложной кооперации, типов и степеней соц.
развития, борьбы за индивидуальность, героя и толпы
служили важными аргументами в доказательстве центр,
положения личности в прогрессе об-ва. Михайловский
однозначно придерживался социалистич. ориентации.
Ключевую роль в эволюции России, по его мнению,
должна была сыграть отеч. интеллигенция. Ее нравств.
и интеллектуальный потенциал служили для него
залогом буд. справедливого обществ, порядка. Но, отвергая
законы бурж. цивилизации, Михайловский не стал
сторонником рев. насилия, как гл. средство реализации
назревших преобразований в его программе представлена
реформа. Одноврем. Михайловский пришел к выводу о
необходимости полит, борьбы с существующим строем,
завоевания демокр. прав и свобод, их законодат.
закрепления, принятия конституции, что стало новым шагом
в развитии его концепции.
Наряду с появлением полит, тенденции в среде
либер. Н. обозначился и отход от социалистич.
направленности доктрины. Переоценка предыдущего опыта была
наиб, характерна для П. П. Червинского и И. И. Каблица.
Критически осмыслив идеи радикалов, они
выдвинули на первый план не моральный долг просвещенного
меньшинства страны перед народом, а необходимость
осознания им реальных нужд и запросов последнего.
Идеал справедливого об-ва содержал требование
«самостоятельного» развития рус. деревни, невмешательства
интеллигенции в ее патриархальные устои. В лучшем
случае альтруистич. интеллигенция могла сыграть роль
«бродильного элемента», обеспечивающего
реформирование, соответствующее «мнению народа». Отказ
от социалистич. идей, сужение понимания
просветительства, апелляция к гос. интересам, акцентирование
внимания на повседневных проблемах жизни крест-ва
подталкивали к выводу о необходимости чисто
культурнической деятельности. Правда, такие идеи во взглядах
Червинского и Каблица были выражены достаточно
неопределенно и в осн. касались социологического, а не
экон. аспекта проблемы. Выдвигаемым требованиям не
хватало четкости постановочных задач, конкретизации
форм работы.
Этот пробел попытался восполнить уже в 1880-х гг.
Я. В. Абрамов. Он определил характер деятельности
интеллигенции (помощь крест-ву в адаптации к рыночной
экономике) и указал на возможную форму орг-ции
практики (работа в земстве). Сильные стороны
«абрамовщины» заключались в ее четкой адресности - обращении
к врачам, учителям, агрономам с призывом облегчить
нелегкое положение рус. мужика. Для мн. земских
служащих «малых дело теория стала обоснованием
полезности и необходимости культурнической деятельности.
Популярности идей Абрамова способствовало и
изучение пореформ. развития России
народникамиэкономистами. Наиб, заметными из таких исследований
были тр. В. П. Воронцова и Н. Ф.Даниельсона,
представившие реальную картину состояния рус. деревни:
ограбление крестьян в результате проведения Крест,
реформы 1861, расслоение сел. населения, сокращение его
покупательной способности и др. Наряду с этим были
проанализированы особенности процесса
модернизации нар. х-ва, присущие странам с преимущественно
агр. характером произ-ва, выявлены серьезные
диспропорции в развитии разл. отраслей экономики, показаны
трудности становления рыночных отношений. Однако
соц. направленность сделанных ими выводов была
различна. Если Даниельсон призывал «общество» спасти
общину, приветствовал участие интеллигенции в полит,
переустройстве России, то Воронцов выдвигал
программу гос. регулирования экономики, при осуществлении
к-рого крест, х-во могло бы наиб, безболезненно
адаптироваться к товарно-ден. отношениям.
В целом к кон. 1880-х тт. в либер. Н. отчетливо
проявились два разл. подхода в оценке общего состояния рос.
об-ва и возможных перспектив его развития в будущем:
или приспособление к новым условиям существования,
или полит, реформирование страны с ориентацией на
социалистич. идеал. Единств, объединяющим элементом
либер. Н. оставалось лишь признание необходимости
мирной эволюции страны. Это стало показателем
нового серьезного кризиса. На мн. вопросы текущей
жизни уже было невозможно ответить в рамках подходов
старого Н. В первую очередь это касалось конкретной
деятельности интеллигенции. Идейный потенциал
протеста против капиталистич. эволюции, разработки
альтернативной модели экономики в значит, степени был
исчерпан и нуждался в серьезном обновлении. В своем
стремлении сблизиться с народом, преобразовать
условия его существования, повлиять на уровень развития
крест, масс народники не пошли дальше идеи
просветительства. В лучшем случае это позволило продвинуться
в изучении экон. эволюции России, определить
насущные потребности деревни, разработать неотложные
меры ее поддержки и защиты от грозящего разорения, в
определ. мере понять крест, психологию. Но в условиях
развития капитализма этого было недостаточно.
Классич. Н. уже не могло предложить целостной программы
переустройства об-ва и нуждалось в серьезной «идейной
подпитке». Объективно единств, источником,
использование к-рого было возможным для этой цели, являлся
марксизм.
Актуализация идей классич. Н. была осуществлена
на рубеже 19-20 вв. В. М. Черновым, к-рый обратился к
нек-рым идеям зап. с.-д-тии. В ряде статей,
опубликованных в жур. «Русское богатство», он попытался
дополнить уже изв. положения Н. кооперативным
вариантом социалистич. переустройства нар. х-ва, более
взвешенной оценкой капиталистич. эволюции России и
роли разл. соц. слоев в обществ, жизни страны. Н.
перерождалось в неонародничество. Но данный процесс
не затронул существа разграничения на радикальное и
умеренное направления, к-рые сохранились и
проявились в последующей деятельности партий
социалистовреволюционеров (эсеров) и нар. социалистов (энесов).
История Н. в кон. 19 - нач. 20 в. привлекала внимание
представителей разл. направлений обществ, мысли
России. Консерваторы (Н. И. Шебеко, А. П. Мальшинский,
К И. Пален, Н. П. Голицын, В. С. Рожанов, С. С. Татищев,
Ф. А. Гиляров) игнорировали объективные предпосылки
возникновения Н., выражали негативное отношение к
его идеологам и практикам. Причины появления этого

328
НАРОДНИЧЕСТВО
течения виделись либо во влиянии зап. социалистов,
незрелости университетской молодежи, либо в общем
«нездоровье» об-ва, его потакании революционерам, либо в
«кознях» рус. эмигрантов, в промахах и ошибках властей.
Правительств, политика по отношению к народникам
оправдывалась, подчеркивалась гуманность и мягкость
наказаний. Провал пропаганды в народе объяснялся
«духовным здоровьем» крест-ва, его монархич.
настроениями, благополучием пореформ. деревни. Революционеры
изображались сеятелями крамолы и убийцами.
Научного в выдвинутых идеях было мало, преобладала полит,
ангажированность авторов.
Существ, роль в изучение Н. внесли либералы
(П. Н. Милюков, М. К Лемке, А А Кизеветтер, М. О.
Гершензон, П. Б. Струве и др.). Они стремились доказать
общность истоков Н. и либерализма, в связи с чем Герцен
представлялся родоначальником всего рос. освободит,
движения, противником рев. насилия, а его социалистич.
взгляды оценивались как идейные заблуждения.
Близким к либералам изображался и Чернышевский. В
либер. концепциях преобладало понимание Н. как
движения, направленного на прогрессивное развитие России,
формирование правового гос-ва. Либер. исследователи
особенно подчеркивали политизацию народнич.
программ, противопоставляя взгляды «семидесятников»
аполитизму «шестидесятников». Негативно оценивались
рев. методы борьбы народников, как и репрессии пр-ва
против последних. Праволибер. авторы (Б. Н. Чичерин,
Б. Б. Глинский) видели причину свертывания реформ
имп. Александра II в социалистич. пропаганде,
вызвавшей реакц. политику пр-ва в 1880-х гг. Представители
левого крыла либерализма (В. Я. Богучарский, А А.
Корнилов, С. Г. Сватиков и др.), в свою очередь, упрекали
царизм в «белом» терроре, спровоцировавшем «красный»
террор. Идеи умеренного крыла Н. расценивались как
отход в 1880-х гг. от демократизма, радикализма и
социализма предшественников [А Н. Пыпин, Е. А Соловьев
(Андреевич), Д. Н. Овсянико-Куликовский, В. Е. Чешихин
(Ветринский), С. А Венгеров и др.]. Либер.
историография основана на обширных фактич. данных,
объективистском исследовательском подходе, выдвинутые ее
представителями гипотезы не потеряли своего значения
до наст, времени. Тр. отеч. историков-либералов оказали
заметное влияние на совр. заруб, историографию.
Значителен вклад в становление историографии Н.,
сделанный самими народнич. исследователями (Лавров,
С. М. Степняк-Кравчинский, О. В. Аптекман и др.). В их
работах прослеживалась связь рос. эмиграции с рев.
движением в России, анализировалась полемика между
разл. течениями в Н., описывалась борьба
революционеров. После рев-ции 1905-07 на страницах журналов
«Былое», «Минувшие годы», «Голос минувшего», «Русское
богатство» и др. были опубл. ценные восп.
народниковпрактиков (С. Ф. Ковалика, С. С. Синегуба, М. Ю.
Ашенбреннера, М. Ф. Фроленко и др.). Отличит, черта
народнич. историографии - обоснование положений об ист.
закономерности, демократизме и прогрессивности рев.
движения. Наряду с этим в ней просматривается
определ. идеализация действий радикалов, веры в
социалистич. идеалы, отрицание утопичности народнич.
программ. В нач. 20 в. в науч. оборот были введены ранее не
известные источники, позволившие обогатить новыми
фактами историю освободит, движения в России,
выдвинуть новые гипотезы и концепции. Мн. черты народнич.
историографии нашли продолжение в работах
неонароднич. историков (Л. Э.Шишко, Р. В. Иванов-Разумник),
к-рые истоки движения видели в движении декабристов,
кружке петрашевцев, деятельности Герцена, историю
обществ, мысли рассматривали как борьбу
интеллигенции с мещанством. В истолковании теоретич. основ Н.
взгляды расходились. Шишко отрицал
славянофильские корни H., a Иванов-Разумник народнич.
мировоззрение сводил к комбинации идей славянофильства и
западничества. Особенностью Н. считался общинный
социализм, борьба за претворение на практике крест,
идеала справедливого обществ, устройства. В ряде работ
содержались апологетич. оценки бакунизма (А В.
Амфитеатров, С. П. Проппер, П. А. Бердин, А А Боровой),
проводилась мысль о господстве в Н. анархизма. Умеренному
крылу Н. уделялось гораздо меньше внимания.
ИвановРазумник подчеркивал значение тр. Михайловского в
обосновании полит, борьбы. Взгляды
«восьмидесятников» расценивались как «обмещанивание» доктрины.
Марксистское направление в историографии ведет
свое начало от произведений Плеханова.
Родоначальниками Н. он считал Герцена и Чернышевского, рев.
движение 1870-х гг. оценивал как преим. анархистское
и аполитичное, переход «Народной воли» к полит,
борьбе расценивал как выход за рамки народнич. доктрины.
Стремясь выявить соц. корни Н., Плеханов высказывал
мысль о его мелкобурж. характере, выражении в
доктрине Н. интересов крест-ва. Во многом сходные взгляды
высказывал В. И.Ленин. Он расценивал Н. как идеологию
крест, демократии и связывал ее эволюцию с развитием
капитализма в России. На первом этапе существования
( 1860-70-е гг.) рев. Н. боролось против остатков
крепостничества, чем объективно способствовало
прогрессу страны. Но развитие товарно-ден. отношений
размывало соц. основу движения. Произошли и серьезные
сдвиги в народнич. идеологии, превратившие крест,
социализм в «пошлый мещанский радикализм», для к-рого
Ленин использовал термин «либеральное
народничество». В целом аналогичные взгляды высказывались и др.
марксистами (А Н. Потресовым, Л. Мартовым, М. П.
Неведомским). Марксистский подход в значит, степени
имел оценочный, а не исследовательский характер. Как
правило, отсутствовали и конкретные работы,
посвященные анализу становления и развития Н.
В 1920-х - нач. 1930-х гг. шел процесс пополнения
источниковой базы: публиковались восп., сб-ки док-тов,
собр. соч. Бакунина, Ткачева, Лаврова. Одноврем.
осуществлялась интенсивная исследовательская работа,
регулярно выходили журналы «Каторга и ссылка»,
«Красный архив», «Красная летопись». Для историографии
этого времени характерно утверждение ленинской
концепции Н., вытеснение немарксистских представлений,
полемика среди историков-марксистов. Часть авторов
сближали народнич. идеологию с марксизмом (М.
Н.Покровский, В. И. Невский, Ю. М. Стеклов, Д Б. Рязанов,
И. А Теодорович и др.). С критикой этой точки зрения
выступили Э. Б. 1енкина, M. A Поташ и др., к-рые
доказывали противоположность народнич. и пролетарского
социализма. В связи с 50-летием «Народной воли»
развернулась острая дискуссия о соц. природе Н. В
результате закрепилось мнение о рев. Н. как идеологии крест,
демократии, его заслугах в борьбе с самодержавием и
крепостничеством, преемственности рев. традиций
народников и социал-демократов. Было обосновано прин-

НАРОДНИЧЕСТВО
329
ципиальное различие рев. и либер. Н. Последнему
уделялось гораздо меньше внимания, но науч. значимость
нек-рых работ того периода исследования Н.
несомненна (Б. П. Козьмин, Б. И. Горев, Е. Е. Колосов).
С сер. 1930-х до сер. 1950-х гг. изучение Н. находилось
в глубоком кризисе. В «Кратком курсе истории ВКП(б)»
народники оценивались как злейшие враги марксизма,
реакционное течение рос. обществ, мысли. Было
ликвидировано Об-во политкаторжан и ссыльнопоселенцев,
закрыт журнал «Каторга и ссылка», прекращены издания
по истории Н. Историки могли обращаться лишь к
творчеству Герцена, Чернышевского, Добролюбова, работы
к-рых представлялись вершинами соц.-филос. мысли
домарксистского периода, искусственно
противопоставлялись Н.
Новый этап в историографии Н. начался после 20-го
съезда КПСС (1956). В кон. 1950-х - нач. 1960-х гг.
прошли дискуссии историков о методологич. подходах в
изучении рев.-освободит. движения, определении роли
и значения Н., этапах его развития. Их участники
разошлись в понимании сущности просветительства, рев.
демократии, рев. Н., периодизации разночинского этапа,
но в целом сталинская модель была отвергнута и
произошел переход к ленинской концепции. В 1960-80-х гг.
было опубл. значит, кол-во работ, посвященных
идеологии и практике Н. 1860-70-х гг. (Козьмин, Б. С. Итенберг,
B. Ф. Антонов, Н. А. 'фоицкий, Р. В. Филиппов, М. Г. Седов,
C. С. Волк, В. А. Твардовская и др.), взглядам
крупнейших теоретиков рев. и либер. крыла H. (H. M. Пирумова,
Б. Н. Шахматов, Э. С. Виленская и др.), анализу характера
взаимоотношений между Н. и марксизмом (В. Г. Хорос).
Однако конкретно-ист. исследования не всегда и не во
всем совпадали с общепринятой ленинской
концепцией. Все более очевидной становилась узость
интерпретации Н. как утопич. крест, социализма,
эволюционировавшего к мелкобурж. демократии.
В сер. 1980-х гг. нек-рые историки (Хорос, И. К.
Пантин, Е. Г. Плимак), не отказываясь в целом от марксизма,
попытались дать понимание генезиса и эволюции Н. в
рамках теории модернизации.
В годы «перестройки» и постперестроечное время
наметилась тенденция отказа от традиционных схем,
обращения к новым сюжетам. В центре внимания
оказались тр. родоначальников Н. (В. Ф. Антонов), проблема
эволюции его умеренного крыла (Б. П. Балуев, В. В.
Зверев, В. В. Блохин, Г. Н. Мокшин и др.), тема «русское
освободительное движение и К Маркс» (Твардовская,
Итенберг), история терроризма в России (Е. Л. Рудницкая,
О. В. Будницкий). Гл. черта появившихся в этот период
работ - объективистский подход, отсутствие
идеологич. оценок, выработка новых методологич. приемов
исследования.
Лит.: Мальшинекий А. П. Обзор с.-р. движения в
России. 1861-1881. СПб., 1880; Гиляров Ф. С. 15 лет крамолы
(4 апреля 1866-1 марта 1881).М, 1883;Голицын
Н.П.История с-р. движения в России. СПб., 1887; Пыпин А. Н.
История рус. этнографии. Т. 2. СПб., 1891; Струве П. Б. Критич.
заметки к вопросу об экон. развитии России. СПб., 1895;
Чичерин Б. Н. Россия накануне двадцатого столетия. Берлин,
1900; Милюков П. Н. Из истории интеллигенции. СПб., 1902;
Татищев С. С. Имп. Александр И. Его жизнь и царствование.
Т. 2. СПб., 1903; Корнилов А. А. Обществ, движение при
Александре II (185 5-1881). Париж, 1905; С в ати ко в С. Г. Обществ.
движение в России (1700-1895). Ростов н/Д., 1905;
Амфитеатров А. В. Святые отцы рев-ции. В. 1. СПб., 1906;
Аптекман О. В. Из истории рев. народничества. «Земля и воля»
70-х годов. М., 1906; Гершензон М. О. Соц.-полит. взгляды
А. И. Герцена. М., 1906; Струве П. Б. Идейные основы партии
Нар. свободы // Вестник партии Нар. свободы. 1906. № 36;
Шебеко Н. И. Хроника социалистич. движения в России
1878-1887 гг. М., 1906; Иванов-Разумник Р. В. История рус.
обществ, мысли. Индивидуализм и мещанство в рус. лит-ре и
жизни XIX в. Т. 1 - 2. СПб., 1907; П а л е н К И. Успехи рев.
пропаганды в России // Былое. 1907. № 9; Пропп ер С. M. M. A
Бакунин. СПб., 1907; Соловьев Е. А. (Андреевич). Очерки из
истории рус. лит-ры. СПб., 1907; БарривеЛ. Освободит,
движение в царствование Александра II. М., 1909;
ОвсяникоКу л и к о в с к и й Д. Н. Л ит-ра 70-х гг. // История России в XIX в.
Т. 7. В. 26. СПб., 1909; Потресов А. [Н.] Эволюция обществ.-
полит. мысли в предрев. эпоху // Обществ, движение в России
внач.ХХв.Т 1.СП6., 1909;ВетринскийИ.(ЧешихинВ.Е.).
Очерк истории журналистики за 2-ю пол. XIX в. // История
рус. лит-ры XIX в. Т. 5. М., 1910; Гл и н с к и й Б. Б. Рев. период рус.
истории (1861-1881). СПб., 1910; Из истории полит, борьбы
в 70-х и 80-х годах XIX в. Партия «Народная воля», ее
происхождение, судьба и гибель. М., 1912; Рожа нов Ф. С Записки
по истории рев. движения в России (до 1913 года). СПб., 1913;
ВенгеровС. Восьмидесятые годы // Рус. л ит-ра XX в. Т. 1. М.,
1914; Богучарский В. Я. Активное народничество
семидесятых годов. М., 1912; Кизеветтер А. А. Ист. отклики. М.,
1915; Берлин П. А. Апостолы анархии: Бакунин -
Кропоткин - Махаев. Пг., 1917;БоровойА.А. Обществ, идеалы совр.
человечества: либерализм, социализм, анархизм. М., 1917;
Стекло в Ю. М. Борцы за социализм. М., 1918; Шиш ко Л. Э.
Обществ, движение в шестидесятых и первой половине
семидесятых годов. М., 1920; M а рто в Л. Обществ, и умств. течения
в России 1870-1905 гг. Л.; М., 1924; Лавров П. Л.
Народникипропагандисты. 1873-1878. Л., 1925; Плеханов Г. В.
Социализм и полит, борьба // Плеханов Г. В. Соч. Т. 2. М., 1925;
Его же. Наши разногласия // Там же; Горев Б. И. Николай
Константинович Михайловский. М., б. г.; Кузьмин Д.
(Колосов Е.Е.) Народовольч.журналистика.М., 1930;Поташ
М.Народнич. социализм. М.; Л. 1930; Козьмин Б. П. От
«девятнадцатого февраля» к «первому марта». М., 1933; Его же. Рус.
секция Первого Интернационала. М., 1957; Его же. Из истории
рев. мысли в России. М., 1961; Невский В. И. К Маркс и рус.
рев. движение // История пролетариата СССР. 1933. № 1-2;
Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют
против социал-демократов? // Ленин В. И. ПСС. Т. 1; Его же.
К характеристике экон. романтизма // Там же. Т. 2; Его же.
От какого наследства мы отказываемся? // Там же; Его же.
Народничествующая буржуазия и растерянное
народничество //Тамже.Т.8;Степняк-Кравчинский СМ.Соч.Т. 1-2.
М., 1958; Филиппов Р. В. Первый этап «хождения в народ».
1873-1874. Петрозаводск, I960; Троицкий Н. А. Большое
об-во пропаганды. Саратов, 1963; Антонов В. Ф. Рев.
народничество. М., 1965; Итенберг Б. С. Движение рев.
народничества. М., 1965; Волк С. С «Народная воля». 1879-1882. М.;
Л., 1966; Седов М. Г. Героич. период рев. народничества. М.,
1966; Твардовская В. А. Социалистич. мысль России на
рубеже 1870-1880-х годов. М., 1969; Хорос В. Г. Народнич.
идеология и марксизм (кон.XIX в.). М., 1972; Виленская Э. С.
Н. К Михайловский и его идейная роль в народнич.
движении 70-х - нач. 80-х годов XIX века. М., 1979;Шахматов Б.М.
П. Н. Ткачев: Этюды к творч. портрету. М., 1981 ; П а н т и н И. К,
Плимак Е. Г., Хорос В. Г. Рев. традиция в России. М., 1986;
Пирумова Н. М. Соц. доктрина М. А. Бакунина. М., 1990;

330
«НАРОДОВЛАСТИЕ»
Рудницкая Е. Л. Рус. бланкизм: Петр Ткачев. М., 1992;
Балуев Б. П. Либер. народничество на рубеже XIX-XX веков. М,
1995; Зверев В. В. Реформаторское народничество и
проблема модернизации России: От сороковых к девяностым
годам XIX века. М, 1997; Его же. Народничество // Обществ,
мысль России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005;
Мокшин Г. Н. С. Н. Кривенко: Очерк жизни и деятельности.
Воронеж, 1998; Его же. Идеологи легального народничества
о рус. интеллигенции. Воронеж, 2007; Его же. Эволюция
идеологии легального народничества. Воронеж,
2010;Твардовская В. А., Итенберг Б. С. Русские и Карл Маркс выбор или
судьба. М., 1999; Антонов В. Ф. А. И. Герцен. Обществ, идеал
анархиста. М, 2000; Его же. Н. Г. Чернышевский. Обществ,
идеал анархиста. М, 2000; Будницкий О. В.Терроризм в рос.
освободит, движении. М, 2000; Б л ох и н В. В. Ист. концепция
Николая Михайловского. М.,
2001;МилевскийО.А.,Репник о в А. В. Две жизни Льва Тихомирова. М., 2011.
В.В.Зверев.
♦НАРОДОВЛАСТИЕ» (подзаголовок - «Сборник статей
членов Учредительного собрания фракции
социалистов-революционеров»), цикл одноим. сб-ков статей о
рус. рев-ции 1917—18 (хронологически доведены до лета
1918). Все 3 выпуска (сб-ка) «Н.» вышли в 1918 в Москве,
отпечатаны в типографии «Ламберт и К°». В отличие от
ряда тематически близких оппозиц. сб-ков 1918
(«Народ и армия», «Год русской революции», «Большевики у
власти. Социально-политические итоги Октябрьского
переворота», «Октябрьский переворот» и др.) -
официальное изд. ПСР. В янв.-февр. 1918 ЦК ПСР вместе с бюро
фракции Учредит, собрания наметил издание ряда
пропагандистских мат-лов, включая книгу об Учредит,
собрании (Партия социалистов-революционеров: Док-ты
и мат-лы. Т. 3. Ч. 2. Окт. 1917-1925. М., 2000. С. 556, 557,
563).
«Н.» многофункционально: наряду с полит,
публицистикой в нем помещены информац. мат-лы в помощь
местным парт, к-там и кадрам. В «Н.» отразился широкий
спектр филос.-социологич., полит., экон. взглядов,
персонифицируемых представителями ПСР - от идеологов
«оборонческого» крыла (Н. Д. Авксентьев, А. А. Аргунов,
В. В. Руднев, В. М. Зензинов, Е. А. Сталинский) до
покинувших вскоре партию и ставших лояльными сов.
власти (А. Б. Ельяшевич, Н. Д. Кондратьев, Н. П. Огановский,
Н. В. Святицкий, Б. Н. Черненков).
В первый сб. (выпуск) цикла вошли статьи: «В чем
выход?» (Д. С. Розенблюм), «Национальная власть»
(Авксентьев), «Судьбы Учредительного собрания» (М. В.Вишняк),
«Война и мир» (Е. М. Тимофеев), «Назад, к союзникам!»
(Сталинский), «Старая и новая погудка» (Огановский),
«Национальное и социальное» (А. А. Минин),
«Правительство большевиков и оборона страны» (В. Е. Павлов);
во второй: «Задачи Учредительного собрания» (Вишняк),
«В защиту демократии» (Розенблюм), «Диктатура или
народовластие?» (Зензинов), «Навстречу врагу» (Аргунов),
«Продовольственный вопрос» (Кондратьев),
«Разрушение промышленности и рабочий класс» (Ельяшевич),
«Проблема народовластия и крестьянство»
(Огановский), а также «Тезисы, одобренные бюро фракции с.-р.
Учредительного собрания и ЦК ПСР»; в третий:
«Общенародный фронт и военная помощь союзников»
(Зензинов), «Три ориентации» (И. Н. Коварский), «Переворот
на Украине» (Розенблюм), «"Старое" или "новое"
Учредительное собрание?» (Святицкий), «Почему они ушли?»
(Руднев), «Союз крестьян и рабочих» (Черненков), а
также «Общенародный фронт (8-й Совет ПСР)».
В «Н.» просматриваются три блока проблем: генезис
рев-ции, ее текущее состояние, ее перспективы. Хотя
тема 1-й мировой войны 1914-18 не вынесена в назв.
цикла, именно она определила его осн. содержание, став
«альфой и омегой» дискурса эсеров-публицистов и
отражая их патриотич. позицию. Мировая война
представлена в «Н.» как порождение новейшего капиталистич.
порядка, с его господством финанс. капитала, внеш.
экспансией, представляет собой не просто борьбу армий, а
глобальное столкновение нац. гос-в, народов и потому
предъявляет им особые требования (единое
регулируемое нар. х-во, нац.-гос. единство). Для России участие в
войне стало вынужденным актом самозащиты от
угрозы порабощения герм, милитаризмом, но ее несчастье в
том, что она не обладает должным уровнем полит,
самосознания, обществ, дисциплины (Народовластие. Сб. 1.
М., 1918. С. 5-6). Ни рос. буржуазия, ни пролетариат с
крест-вом, ни интеллигенция России не проявили нац.
духа, не поднялись до понимания того, что воен.
поражения не сводятся к отторжению неск. губерний, а ведут
к превращению России в колонию Германии. Не поняла
этого и армия, в к-рой рев-ция вскрыла пропасть между
командным составом и солдатской массой,
окончательно разрушив аппарат управления ею. Такой симбиоз
либер. и с.-д. экон. новаций с социокультурными
экзерсисами в духе народнич. романтизма методологически
уязвим, что особенно заметно в противопоставлении
Февраля Октябрю как антиподов, в искусств,
разрыве естеств.-ист. фаз единого рев. процесса. Если Февр.
рев-цию 1917, «которая сделала Россию самой
свободной страной в Европе», «все демократии мира
приветствовали как великое счастье человечества» (Там же.
С. 3), то события окт. 1917 - страшный ист. парадокс.
Вина за него возлагается авторами «Н.» на социалистич.
интеллигенцию, увлекшуюся зап. учениями об
империалистич. войнах. Лозунги Циммервальда и Кинталя, идеи
гражд. войны в тылу фронта утвердились не в Англии и
Германии, где они могли иметь отклик у пролетариата
этих стран - гл. антагонистов и инициаторов кровавой
бойни, а в России, где новейшие концепции социализма
слились с полуанархич. крест, мировоззрением, не
доросшим до понятия о гос-ве (Там же. С. 7). Лозунг «Война
войне» с апр. 1917 большевики использовали против
«буржуазного» патриотизма, подготовив окт. переворот
(этот лозунг, по признанию самого В. И.Ленина, они
использовали с июля 1914).
Мировая война, по выражению Минина,
соскоблила с социализма налет интернационализма, прежде
всего в тех фракциях междунар. социализма, к-рые
дальше продвинулись по пути культурно-ист.
эволюции. Знамя интернационализма развевается лишь в
культурно отсталых странах, подобно России (Там же.
С 40,41). Брестский мир 1918 - сделка, на к-рую пошли
«интернационалисты»-большевики, но не пошли
оккупированные противником Бельгия и Сербия. Выявился
приоритет национального над социальным, поскольку
война доказала тесную хоз. и психологич. связанность
пролетариата с буржуазией, глубину нац. элементов в
сознании рабочих масс, а воен. разгром превратит Россию
в источник эксплуатации для буржуазии и пролетариата

«НАРОДОВЛАСТИЕ»
331
стран-победительниц. Все «красные» вымыслы о
близкой рев-ции в Германии рассеялись, и даже Л. Д Троцкий
заговорил о защите Родины. Но в силу инерции
ментального наследия довоен. эпохи идеология национального
опережает его психологию. На словах, в декларациях,
признается право народа на самоопределение, но
робость перед национальным дает почву для буйного
роста большевизма, благоприятствует провозглашению
абсолютного приоритета социального над
национальным: «слова звучат, но дух нем» (Там же. С. 41). Надо
подчинить первое второму, и эта задача гармонизации
национального и социального ложится на плечи Учредит,
собрания.
Суть совр. полит, ситуации в «Н.» выражена
дилеммой «большевистская диктатура или народовластие?».
Ее решение, а с ним и судьба России зависят от того,
смогут ли демокр. силы объединиться и сплотить народ
вокруг идеи Учредит, собрания. Большевизм подвергнут
всесторонней критике и как соц. феномен, и как власть.
Его победа - вовсе не торжество парт, доктрины, а
следствие болезни об-ва, духовно-нравств. помрачения,
воплощение примитивной психологии всеобщего дележа
и принципа «грабь награбленное». Т. н. сов. власть - это
олигархич. диктатура большевиков, ибо не ЦИК и не СНК
реально управляют страной, а ЦК партии. Левые эсеры
лишь маскируют диктатуру, за к-рой стоит герм,
милитаризм, чьими приказами диктуется большевистская
политика. За большевистской партией признается только
деструктивная роль [по словам Авксентьева,
«большевики сумели уничтожить и национальную энергию, и
армию, и достоинство России» (Там же. С. 12)]. Даже
сепаратный (Брестский) мир не дал стране реального мира,
и «брестских дел мастера» (Тимофеев) сами признают,
что добиться его можно только новой войной. Но эта
обманная власть не может организовать обороны.
Более аргументированна, чем моральная,
концептуальная критика большевизма, тем более что она
предпринята авторами «Н.» в категориях марксизма.
Пролетариат не может впервые прийти к власти иначе чем
через свою партию, т. е. через господство меньшинства.
В этом смысле большевики не совершили преступления
перед социализмом, захватив власть в стране рев. путем,
объявив т. н. диктатуру пролетариата для перехода
от капитализма к социализму. Во имя этого низвергнута
демократия, разогнано Учредит, собрание. Но, по
словам Зензинова, увлеченные стихией рев-ции,
большевики забыли свое же учение о буржуазности рус. рев-ции,
подменив ее социалистической. Идея народовластия
столкнулась с идеей «диктатуры пролетариата». Как
подметил Розенблюм, уже Ф. Энгельс в 1895 видел ее в
облике демокр. республики, признав устарелость прежних
форм борьбы пролетариата (Там же. Сб. 2. М., 1918. С. 13).
Поэтому недопустимо, как то делают меньшевики,
противопоставлять «плохую» диктатуру большевиков
«истинной», ибо всякая диктатура есть власть, основанная
на захвате и насилии. Подлинные социалисты мыслят
победу социализма лишь в форме совр. демокр. гос-ва,
обеспечивающего власть большинству народа.
Характерно, что, верные фундам. идее коалиц.
власти, правые эсеры, исходя из новой полит,
конъюнктуры, предпочитали употреблять вместо этого термина
его эвфемизмы: «национальная идея»,
«национальногосударственное единство». Только они, по убеждению
авторов «Н.», могут обеспечить восстановление
независимости страны и возвращение к принципам Февр.
рев-ции. Выход из кризиса виделся эсерам в срыве
Брестского мира, что ускорит падение «призрачной»
власти нар. комиссаров, к-рая держится на герм, штыках.
Для этого классовые интересы следует подчинить
общенациональным - защите Отечества, подъему нац. духа,
ибо, по Авксентьеву, «вне энтузиастического дела Россия
не спасется» (Там же. Сб. 1. С. 11). Симптомы нац.
возрождения виделись в партизанском движении в тылу герм,
войск, пробуждении местного патриотизма, массовом
недовольстве «рабоче-крестьянской» властью,
растущем отрезвлении интеллигенции, к-рая начала
группироваться вокруг задач нац. обороны. Задача ПСР в этих
условиях - прояснять сознание масс, внести в
стихийный процесс организующее начало.
В двух первых выпусках (сб-ках) «Н.» еще не
ставился вопрос о вооруж. свержении власти
большевиков (он поднят в 3-м выпуске, где опубл. решения 8-го
Совета ПСР), но уже и не высказывалось надежд на ее
скорый самопроизвольный крах. Более или менее
завуалированно перспективы ее низложения связывались
с отменой Брестского мира, давшего большевикам
поддержку герм, штыков, и с воен. вмешательством
преданных большевиками союзников России по Антанте при
условии гарантии ими суверенных прав России (Там же.
Сб. 3. М., 1918. С. 11). Подчеркивалось, что со времен Вел.
франц. рев-ции кон. 18 в. не происходило значит, нац.
рев-ций, могущих замкнуться в границах отд. гос-ва. Рус.
рев-ция с ее огромным размахом не могла остаться
изолированным событием и, не получив продолжения на
Западе, поставила новую власть страны перед дилеммой:
или воевать с соседними империями, или быть ими
разбитой. Деятели рус. рев-ции пытались уйти от этого ист.
рока, заключив мир с Германией и Австрией. Укр. Центр.
Рада обратилась за помощью к ним и заплатила своим
падением и гетманщиной. Рев. Россия могла послужить
могучей опорой союзной демократии в ее стремлении
добиться от своих пр-в формулировки ясных целей
войны, но этого не случилось, и теперь с помощью
ресурсов России утверждается сила герм, империализма.
По счастью, взаимные интересы, связующие Россию и
союзников, спасали до сих пор страну от той бездны, в
к-рую ее влекли нынешние властители. Поэтому Россия
должна восстановить союз с зап. демократиями,
сложившийся исторически и окончательно закрепленный
войной. Наиб, откровенно эту позицию выразил
Сталинский (единственный из авторов «Н.» не член
Учредит, собрания) формулой «Назад, к союзникам!» (Там же.
Сб. 1.С. 31)- Полагая, что союзники смогут дать России
деньги, оружие, восстановить армию, он считал
необходимым присутствие их войск на ее территории,
рассматривая его как единств, гарантию независимости.
Аргунов, не отрицая проблем, связанных с вмешательством
союзников в рус. дела, полагал, что, если Россия станет
ареной вооруж. столкновений зап. народов,
«воронежские, курские и других губерний мужики сумеют быстро
уловить разницу между немецким "Боже, царя храни" и
свободной "Марсельезой"» (Там же. Сб. 2. С. 27).
Коварский подчеркнул, что «опасности появления на нашей
территории союзнических сил и обрастание их
нашими силами меньше опасности германского сапога» (Там
же. Сб. 3. С И).
Особое место в комплексе поднятых в «Н.»
вопросов отведено теме Учредит, собрания. В очерке его

332
«НАРОДОВЛАСТИЕ»
секр. Вишняка рассматривается предыстория Учредит,
собрания начиная с «Народной воли»,
подчеркивается, что мечтой о нем «жили целые поколения русских
народолюбцев», многим приходилось умирать во имя
дорогой идеи, вследствие чего в самодержавной
России идеал превратился для нек-рых слоев и групп об-ва
в идола (Там же. Сб. 1. С. 15). После Февр. рев-ции
требование Учредит, собрания стало общепризнанным и
всенародным, войдя в декларации и программы Врем,
пр-ва. Именно отношение полит, партий к идее Учредит,
собрания отличает социалистов от прочих. Отстаивать
эту идею приходится не только против большевиков,
цинично надругавшихся над Учредит, собранием, но и
против кадетов, чьи публицисты в «Утре России» и
«Русских ведомостях» писали, что в России не было и нет
почвы для подлинного Учредит, собрания, призывая
интеллигенцию отвернуться от «мамоны демократических
доктрин и лозунгов». В частности, П. И. Новгородцев, не
веря в чудо восстановления Учредит, собранием
«облетевших цветов и догорающих огней» рев-ции, на ист.
примерах доказывал, что в России нет ни одного из двух
необходимых для этого условий: способности народа
поддержать некое среднее ист. течение и отсутствие
рядом с Учредит, собранием сильной и авторитетной
правительств, власти. Принимая его доводы, Вишняк,
однако, не соглашался с утверждением, что в таких условиях
вообще невозможно Учредит, собрание, - не ставится
ли тем самым на очередь дня диктатура? (Там же. С. 20)
Возражая тем, кто в принципе отрицал возможность
существования общенар. воли как источника
народовластия, он апеллировал к опыту 4-й Гос. думы, оказавшейся
на высоте положения в февр. 1917, высказывал
уверенность в том, что Учредит, собранию предстоит сыграть
роль «третьей силы» между большевиками и
реставраторами монархии, непримиримой и к тем, и к другим.
Однако перед апологетами идеи остро встал
конкретный практич. вопрос: «старое» или «новое» Учредит,
собрание? Разочарование, связанное с проявленным им
бессилием, как и вопрос об исключении из его состава
большевиков и левых эсеров, поставили под сомнение
правомочность уже избранного состава. Мнения
авторов *Н.» разошлись. Святицкий, статистически
опровергая доводы энеса А. В.Пешехонова, будто Учредит,
собрание не может быть полновластным по причине как
недостатков его состава, так и незавершенности самих
выборов, высказался в пользу «старого» (Там же. Сб. 3. С. 27).
Вишняк, напротив, выступил за новые выборы и вообще
за пересмотр избират. закона, к-рый перераспределит
избират. округа уже в силу федерализации России и
исчезновения фронтов и флотов (Там же. Сб. 2. С. 8).
Вопрос о характере буд. власти в «Н.» не
поднимался, передаваясь, по эсеровской традиции, усмотрению
Учредит, собрания. Авксентьеву, напр., он
представлялся второстепенным, исходя из принципа: лучше власть
коалиционная, чем однородная, но повторения
прежней коалиции быть не должно. В последней не было
единого пр-ва, а была группа людей из разных партий (Там
же. Сб. 1. С. 13), поэтому она повисла в воздухе, не имея
ни твердой опоры, ни поддержки. Прагматичный
Авксентьев и Аргунов уже в сент. 1918 на Уфимском гос.
совещании вошли в состав антибольшевистского коалиц.
пр-ва - Директории, тем самым отойдя, по сути, от идеи
полновластного Учредит, собрания.
Экономисты Кондратьев, Ельяшевич, Черненков
участвовали в цикле «Н.» более как эксперты, нежели
политики. Совр. хоз. состояние России оценивалось ими как
коллапс. Прод. политика большевиков, унаследованная
от Врем, пр-ва, ими же и разрушена, поскольку прод.
делом заняты и Советы, и фабзавкомы, и Красная гвардия,
и ВРК В реальности нет никакой хлебной монополии,
лишь ее тень, и остановить «мешочничество» нельзя.
Но отменить хлебную монополию - значит отдать дело
огромной важности в руки частных торговцев и
кооператоров. Материальное положение усугублено потерей
Украины и Бессарабии, где производилось 35 %
товарного хлеба страны (Там же. Сб. 2. С. 28). Пром-сть быстро
идет к полному уничтожению. Тяжелее всего это
отразится на рабочем классе: большинству рабочих
предстоит люмпенизация, вырождение, бегство с з-дов в
деревню, на отобранную у помещиков землю. Конечно, рано
или поздно пром-сть в России возродится при всяких
условиях, и об этом позаботятся немцы: они
постараются развить рос. добывающую и обрабатывающую
отрасли, чтобы доставить Германии новое сырье и выжимать
пот из рос. дешевой рабочей силы. Вместе с тем, отмечал
Огановский, в обстановке хаоса зем. отношений
крестьяне пострадали меньше, чем др. классы населения.
Весь развал - в городах и по линиям жел. дорог, в глубине
крест. России спокойнее, хотя идут волны зем. разделов
и борьбы деревень между собой. Крест, х-во пострадало
менее других, недосевов мало, инвентарь сохранился
(Там же. С. 44,45). Тем самым крест-во подтвердило свою
стабильность, оставаясь самым экономически
могущественным классом, к к-рому и должна обратиться за
поддержкой власть, поставившая целью спасение Родины,
собирание Руси. Это тем важнее, что эсеровское
большинство Учредит, собрания избрано преим. голосами
крестьян земледельч. Центра, Поволжья, Сибири. Вместе
с тем намечается глубокий соц. конфликт: для рабочих
виновниками их бедствий остаются крестьяне,
скрывающие запасы, для крестьян - рабочие, номинально
правящий класс. Нарождается столкновение, и потому ПСР
должна стать связующим звеном между этими классами.
Не считая Россию готовой перейти к социализму,
публицисты-эсеры обошли этот вопрос, хотя
Розенблюм признал объективную значимость практич.
шагов большевиков в этом направлении. Более конкретен
теоретич. спор аграрника Огановского с Е. Д. Кусковой,
Б. Н. Вороновым и А Н. Потресовым, к-рый в газ. «День»
заявил: «Надо капитализмом лечить Россию,
погубившую себя хозяйственной отсталостью». Отвергая
мнение, будто будущее принадлежит гор. торг.-пром. классу,
к-рый должен вступить в союз с крепким
мужичкомхуторянином, Огановский ссылался на неудачу
Столыпинской агр. реформы, указывая, что экон. слои в
крестве группируются вокруг средней ддя данной местности
нормы обеспечения землей и водой, а зажиточные
крестьяне превалируют в редконаселенных местностях.
Общинные традиции, к-рые рев-ция вновь вывела на
авансцену, сказываются, по его мнению, и в характере гражд.
войны: она идет не между «пролетарием» и «буржуазией»
деревни, а между Ивановкой и Петровкой. Массовый
мужик - середняк - по-прежнему остается осн. устоем
деревни. Автор был далек от того, чтобы считать его
социалистом, как и гор. рабочего, но подчеркивал, что
экон. интересы пром. капитализма и трудового крест-ва
зачастую расходятся, поскольку крест, х-во строится по

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
333
потребительно-трудовому принципу, согласно к-рому
экон. идеал - максимальный валовой доход, а не
наивысшая чистая прибыль, как в х-вах капиталистич. типа
(Там же. Сб. 1.С39).
Если представленный публицистами «Н.» общий
«анамнез» переживаемой Россией болезни - отсутствие
общенац. спайки, неумение ставить и разрешать
общенац. задачи, без чего нельзя удовлетворить и классовые
интересы - неоспорим, то прописываемое ими
средство «лечения», к-рое упрощенно можно было выразить
призывом «Давайте жить дружно!», выглядит утопично,
вполне в духе с.-р. полит, романтизма. Его
несостоятельность выявилась уже к выходу в свет «Н.», когда в стране
полыхала широкомасштабная гражд. война.
Источники: Народовластие: Сб. статей членов Учредит,
собрания фракции социалистов-революционеров. Сб. 1-3.
М., 1918; Партия социалистов-революционеров: Док-ты и
мат-лы. Т. 3. Ч. 2. Окт. 1917-1925. М, 2000.
Л.Г.Протасов.
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС в России. Под Н. в.
принято иметь в виду взаимоотношения господствующего
(титульного) народа (этноса) с этническими
меньшинствами, населяющими территорию империи или
присоединенными к ней. Рев. и социалистическая мысль
рассматривала его как вопрос, подчиненный задаче
освобождения от соц. гнета и переустройства России
на «справедливых» и месте с тем «рациональных»
основах. Строго говоря, общепринятый термин «Н. в.»
применительно к России не является вполне корректным:
к началу 20 в. собственно наций как продуктов бурж
общественного развития в империи практически не
существовало. Соответствующая терминология возникла в
результате калькирования новейших европ. понятий, что
породило, в свою очередь, крайнюю противоречивость
представлений о межэтнических («межнациональных»)
взаимоотношениях, а равно и проектов
переустройства полиэтничной («многонациональной») империи.
Ситуация усугублялась тем, что подход к нац. вопросу
менялся под влиянием европ. идейной конъюнктуры, с
одной стороны, особенностей внешне- и внутриполит.
ситуации России - с другой.
На протяжении 19 в. рос. революционеры (как и
либералы) исходили, с одной стороны, из
освободительной максимы: «Не может быть свободен народ, который
угнетает другие народы», с другой - из сознательного
или бессознательного нежелания разрушения
исторически сложившейся полиэтничной общности.
Народники (см. Народничество) считали, что Н. в. может быть
решен на базе агр. федерализма; социал-демократы
связывали его с рев. борьбой пролетариев, к-рые «не имеют
отечества». Так или иначе, у тех и других присутствовало
представление о грядущей рев. миссии России.
Элементы такого представления обнаружились довольно рано.
Подход декабристов (см. Декабризм) к
переустройству империи был противоречив. П. И. Пестель, с одной
стороны, выступал за «независимость» Польши (под
контролем России), с другой - настаивал на
интенсивной русификации всех остальных рос. этносов в виде
насаждения гражд. равноправия. Он полагал, что
федерализация несет в себе «семя разрушения» империи.
H. M. Муравьев, напротив, настаивал на федерализации
России (создание 15 «держав»), но по экон., а не
этническому принципу. А И. Герцен также выступал за
независимость Польши и даже считал возможным «развязать
руки» (Герцен А И. Собр. соч.: В 30 тт. Т. И. М., 1958.
С. 22) украинцам (1859). При этом он надеялся на
свободный союз свободных народов.
M. A Бакунин требовал «полной воли для всех
народов, ныне угнетенных империей» (Бакунин М. А. Наша
программа // Народническая экономическая
литература: Избр. произв. М, 1958. С. 121). Это требование
подхватили революционеры-народники, рассматривая Н. в.
в рамках реализации анархо-федералистских планов.
В прокламации об-ва «Молодая Россия» (1862)
выдвигалось требование независимости Польши и Литвы «как
областей, заявивших свое нежелание оставаться
соединенными с Россиею». При этом сохранялась вера в то,
что освобожденные народы откажутся от
сецессионизма. Так, отмечалось: «Мы требуем доставления всем
областям возможности решения по большинству голосов:
желают ли они войти в состав федеративной
республики русской». В программе рус. секции Международного
Товарищества Рабочих содержался призыв «к нашим
братьям в Польше, Малороссии, австрийских и
турецких землях, точно так же, как ко всем группам разных
народностей, находящихся под императорским игом» и
приглашение к ним «работать солидарно», соединяться
в группы и организовываться «для деятельной
пропаганды» (цит. по: Куклин Г. А. Итоги революционного
движения в России за сорок лет (1862-1902): Сб. программ,
программных статей русских революционных партий и
групп и кратких очерков по истории русского
революционного движения. Женева, 1903. Отд. 1.С 5, 18).
Общей для всей рев. мысли была убежденность, что
решение соц. проблем само по себе решает или
редуцирует проблемы национальностей. В статье «Наша
программа», опубл. в журнале рев. групп «Вперед» (1873),
говорилось: «Вопрос национальный [...] должен
совершенно исчезнуть пред важными задачами социальной
борьбы. Национальности представляют совершенно
реальную и неизбежную почву для каждого
общественного процесса. Приходится действовать в данной
местности на общество, говорящее данным языком,
выработавшееся для данной культуры. [...] В разных местностях
для разных национальностей задачи данного мгновения
могут быть различны, но каждая нация должна делать
свое дело, сходясь в общем стремлении к
общечеловеческим целям» (курсивы оригинала. - Ред.). Программа
рабочих членов партии «Народная воля» (1879-1887)
исходила из того, что «народы, насильственно
присоединенные к русскому царству, вольны отделиться
или остаться в общерусском союзе». «Бабушка русской
революции» Е. К. Брешко-Брешковская высказывалась
так: «Вспомним Герцена, вспомним Бакунина, вспомним
русских офицеров, отказывавшихся усмирять
восставшую Польшу. Вспомним Народную Волю, категорически
заявлявшую, что она за всеми народностями признает
право по своему желанию отделиться или остаться в
общем союзе с русским народом. Мы верны этим славным
традициям» (Брешковская Е. Еще раз о национальном
вопросе // Сборник статей Антонова, А. Баха, Е.
Брешковской и др. Вып. 1. М., 1908. С. 319). Духом сочувствия к
требованиям всяких общностей, угнетенных царизмом,
отмечена и идеология т. н. либерального народничества.
При этом отношение к национализму было терпимым.

334
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
Так, И. Юзов, посвятивший проблеме национальностей
особую главу своих «Социологических очерков»,
отмечал, что бороться с национализмом «не только
несправедливо, но и невозможно», поскольку «всякая
народность имеет свои особенности и национальные черты,
а потому ее жизнь и развитие идут самобытным путем»
(Юзов И. Социологические очерки. Основы
народничества. СПб., 1882. С. 163).
В дальнейшем народническая мысль в России стала
развиваться под влиянием примера федералистского
решения Н. в. в Швейцарии и попыток его разрешения
в Австро-Венгрии.
Хотя основная масса представителей рев. и
социалистической мысли признавала право на
самоопределение, вопрос о путях и формах реализации этого права
практически не ставился. Г. В. Плеханов видел
первостепенную задачу рабочей партии в завоевании
«демократической конституции», для обеспечения широкого
круга прав и свобод, включая обеспечение равноправия
«всех граждан, независимо от религии и племенного
происхождения» (Работник. Непериодический сборник.
№ 5-6. Женева, 1899. Отд. 1. С. 32-33). В постановлении
1-го съезда РСДРП было зафиксировано, что, «партия
признает за каждой национальностью право
самоопределения» (КПСС в резолюциях и решениях съездов,
конференций и пленумов ЦК 8-е изд., доп. и испр. Т. 1. М,
1980. С. 17).
Усиление внимания социалистов к Н. в. было
связано с активизацией «национальной» интеллигенции. Так,
в 1880-е гг. на Кавказе часть народников стала покидать
интернац. кружки и создавать собственные нац. орг-ции,
что было связано не только с ужесточением внутр.
политики самодержавия. В программе партии арменоканов
(1885) ставилась задача освобождения Турецкой
Армении «сообразно с обстоятельствами» - «силой своего
оружия, деньгами, с помощью иностранцев». При этом
указывалось, что армяне должны подняться на борьбу,
«когда великие державы начнут войну между собой».
В программе партии «Гнчак» (1888) помимо «свержения
капитализма и установления социалистического строя»
выдвигался план «всеобщего народного восстания» в
момент «войны любой державы против Турции» [Армения
и армянский суд. Каир, 1946 (на арм. яз.). С. 105-108].
К нач. 20 в. относятся попытки сознания
народнических кружков, союзов, партий и у др. народностей.
В 1901 из рядов латышских социал-демократов вышла
группа революционеров, настроенных на более
активную, вооруженную борьбу с царизмом и
организовала Латышский социал-демократический союз (ЛСДС).
Однако бывшие социал-демократы стали тяготеть к
неонародникам. Союз имел близкие отношения с ПСР, с
польской, еврейской, армянской, грузинской партиями.
Лидеры ЛСДС пытались примирить идеи социализма с
национализмом. Они были нацелены на создание
независимого демократического Латышского гос-ва.
Тем не менее с.-д. исходя из принципов
пролетарского интернационализма продолжали борьбу как против
народников, так и против любых уступок «буржуазным
националистам». Польские социалисты (ППС)
выражали возмущение рос. социал-демократами, склонными
считать, что язык, национальность, культура и т. п. -
бурж вымыслы.
В 1900 под влиянием ППС возникла малочисленная
Украинская социалистическая партия, ставящая своей
целью достижение независимости. В 1903 она
объединилась с Революционной украинской партией (РУП), но
уже в след. году из нее вышла. РУП, в свою очередь, в 1903
отказалась от лозунга самостоятельности Украины, а на
след. год присоединилась к РСДРП как краевая орг-ция.
В дальнейшем среди украинских социал-демократов и
эсеров (первые группы появились в 1903-1904)
преобладала идея автономии Украины в составе Российской
федеративной демократической республики. Удельный
вес самостийников был ничтожен. В 1902 была создана
Белорусская революционная громада, находящаяся под
влиянием эсеров. В след. году она была переименована
в Белорусскую социалистическую громаду. В основе ее
программы лежала идея культурно-нац. автономии.
Существовал целый спектр еврейских
социалистических партий, разделявшихся не только на
социалдемократов и неонародников, но и по языковому
предпочтению (идишисты и гебраисты). При этом
сторонники рев. работы внутри России (особенно Бунд)
боролись с социалистами-сионистами.
Неонароднические авторы поначалу слабо
реагировали на нужды нерусских народов. В 1900 в изданном
«Союзом русских социалистов-революционеров»
первом номере «Революционной России» было заявлено,
что борьба за полит, свободу может и должна вестись
в интересах «фабричной рабочей массы»,
«многомиллионного крестьянства» и «культурного
интеллигентного слоя», а также «во имя угнетаемых народностей
Финляндии, Польши и т. п.» (цит. по: Куклин Г. А Указ.
соч. С. 270). Позднее они отнеслись к этническим
проблемам более основательно, чем социал-демократы.
Целая группа авторов [А А Аргунов, С. Т. Аркомед,
Е. К Брешко-Брешковская, Н. В. Брюллова-Шаскольская,
Ш. Горцев (Ш. Я. Натадзе), X. И. Житловский, M. A
Натансон, М. Б. Ратнер, И. А Рубанович, Ант. Савин (А Б.
Шимановский), С. Н. Слетов, В. М. Чернов] стала регулярно
высказываться по проблемам тех или иных народов в
связи с задачами текущей политики. В 1900-1901
эсерами были выработаны «Манифест» и «Извещение». В них
Н. в. не упоминался. Программная статья «Национальное
порабощение и революционный социализм»
появилась только в 1903 в «Революционной России». В ней
говорилось, что партия является непримиримой
противницей «государственно-ассимиляторской политики,
стремящейся всеми мерами остановить, затормозить
самостоятельное развитие подчиненных, угнетенных
национальностей». Эта политика «фактом
национального угнетения способна пробуждать в угнетаемых
национальностям фанатичную привязанность ко всем их
национальным особенностям именно потому, что за
них гонят и преследуют». Поэтому партия
социалистовреволюционеров признает «полное и безусловное
право национальностей на самоопределение» и стоит «за
федеративный строй, за широчайшее развитие
местного самоуправления, за культурную автономию
народностей» (цит. по: Ку к л и н Г. А. Указ. соч. С. 278).
Лидер ПСР В. М. Чернов заявлял (1903) о стремлении
«сделать общечеловеческим, а следовательно,
общенациональным достоянием все лучшие черты всех
национальностей» (Цит. по: По вопросам программы и
тактики. Сб. статей из «Революционной России». Вып. 1. Б. м.,
1903. С. 189-190). Он разделял два вида национализма:
наступательный и оборонительный (у угнетенной
нации). При этом он признавал, что последний может пере-

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
335
расти рамки «законной защиты свободы национального
развития» и устремиться к «узконациональной
обособленности, культурному отделению от других народов»
(Там же. С. 191). Сходная мысль была высказана М. Б.
Ратнером, говорившим о «пролетарском национализме»
(Ратнер М. Б. Эволюция национально-политической
мысли в русском еврействе // СЕРП: Сб. ст. 2. С. 27).
Длительное время неонародники, как и
социалдемократы, концентрировались на критике
шовинистической политики самодержавия. В передовой статье
«Революционной России» (1902) ситуация в стране
характеризовалась как «звериное общежитие». Самодержавие
обвинялось в том, что в «замиренных» инородцах
систематически культивируется вражда и ненависть ко всему
русскому. Разоблачалась ложная убежденность
предпринимателей в провоцировании рабочего протеста
со стороны евреев. Весьма остро Чернов реагировал на
армянский вопрос. Он писал (1903), что «Армения - это
Польша Азии», т. к. разделена на три части и порабощена
Россией, Турцией, Персией, причем положение
усугубляется «азиатским характером этих трех правительств»
(Революционная Россия. 1903. № 35.1 ноября). При этом
он сочувственно отзывался о рос. армянах, работающих
«ради освобождения своих турецких братьев». Вместе с
тем, опасаясь междоусобицы рев. сил, он писал о
необходимости их «боевой федерации». Чернов считал гос.
централизм худшим видом клас. господства.
Напротив, федерализм ослаблял силу гос-ва и приближал его
функции к народу, к его культурно-нац. единицам. Эсер
Ш. Горцев (Ш. Я. Натадзе) считал (1907), что «стержень»
правительственной этнополитики - «пробудить и
разжечь национальный антагонизм», объяснить размах рев.
движения в России происками «инородцев» (Горцев Ш.
Как можно осуществить равноправие
национальностей // Коллективист: Сб. статей. М., 1907. С. 36-37).
Весьма основательно Н. в. рассматривался X. И.
Житловским (Социалистическая еврейская рабочая партия,
СЕРП), к-рый сотрудничал с известным
австромарксистом Отто Бауэром. Брошюра Житловского «Социализм
и национальный вопрос», впервые увидевшая свет в
1899 на нем. языке и распространенная среди
австрийских социалистов накануне Брюннского съезда,
сыграла немалую роль в решении о разделении австрийской
с.-д-тии на 6 нац. групп: немецкую, чешскую, польскую,
русинскую, южнославянскую, итальянскую.
Житловский доказывал, что различия народов в «культурных
потребностях», обусловленные спецификой ист.
развития, определяют «национальный тип» как особый
«психофизический организм». По его мнению,
«национальность, это - группа лиц, которая в продолжение многих
поколений решала все культурные задачи человечества
для себя», причем нек-рые из них решала иначе, чем др.
группы людей. Отсюда особые «национальные» формы
творчества. Согласно этой логике, национализм «входит
законным элементом в принцип интернационализма»,
а социалистам предстоит «вырвать национализм из рук
господствующих классов и передать его в руки
трудящихся, облагородить его, очистить от запекшейся
крови веков и превратить из орудия вражды и разрушения
в орудие солидарности и созидания - созидания храма
будущего международного братства» (Протоколы
конференции российских национально-социалистических
партий 16-20 апреля 1907 года. СПб., 1908. С. 7).
Житловский дал такое определение нации: «Нация -
это группа лиц, которая на продолжении ряда
поколений самостоятельно решала все вопросы исторической
жизни, независимо от того, как вопросы решались у
других народов» (Там же. С. 11). В сущности, это было
переложением взглядов Э. Ренана на нацию как на
нескончаемый плебисцит. Согласно Житловскому, «царство
свободы есть царство национального». Другой
народнический автор М. Б. Ратнер (СЕРП) дал сходное определение
нации: «Нация - это группа людей, которые в течение
долгого исторического периода совместного
существования решали или стремились решить все свои
социальные задачи для себя и иначе, чем другие, вследствие чего
у них выработались своеобразные формы социального
бытия - своя национальность» (Борисов М. Наши
задачи // СЕРП: Сб. ст. 1. СПб., 1907. С. 21 ). Но далеко не все
народники разделяли подобное «идеалистическое»
толкование нации.
На конференции проэсеровских
нац.-социалистических партий разгорелась полемика между «русскими» и
«нерусскими» эсерами. Первые упрекали вторых в том,
что они предлагают вести социалистическую агитацию
не на почве противоречий между трудом и капиталом, а
на почве нац. идеала. М. А. Натансон заявил, что
социалисты «не должны говорить, что национализм сам по себе
великая идея, но мы должны признать, что мы
вынуждены с ним считаться в своей практике» (Протоколы
конференции российских национально-социалистических
партий. С. 17).
Так или иначе, рос. народникам приходилось
ориентироваться на постановку Н. в. за рубежом. Освещая
работу Амстердамского социалистического конгресса,
эсеровская «Революционная Россия» отметила, что
русские социал-демократы жаловались на эсеров, что те не
перестают «нападать на теоретические принципы и
политическую практику не только русской, но и
интернациональной социальной демократии» (Сборник статей
Антонова, А. Баха, Е. Брешковской и др. С. 72).
Программные требования эсеров предусматривали
установление демократической республики с широкой
автономией областей и общин, широкое применение
федеративных отношений между отд. народами,
признание за ними безусловного права на
самоопределение, введение родного языка во все местные общегос.
учреждения, предоставление каждой национальности
пропорциональной ее численности доли в бюджете на
культурно-просветительные нужды. Установки
трудовиков и нар. социалистов были близки эсеровским.
Для социал-демократов Н. в. был частью борьбы за
пролетарский интернационализм. В. И. Ленин всегда
подозрительно относился к любым разговорам о
«самобытности России», полагая, что такие представления
могут довести «до узкого национализма, граничащего с
шовинизмом» (Ленин В. И. ПСС. Т. 2. С. 527). Он видел в
этом «вульгаризацию социализма» и «вульгарный
интернационализм», непонимание сущности класс борьбы и
как результат - отождествление класс, борьбы с борьбой
«всех угнетенных» (Там же. Т. 7. С. 382). Характерно, что
внутри социал-демократов, а затем и большевиков были
представители нерусских народов, пылко отстаивавшие
принципы пролетарского интернационализма. В
программе, принятой на 2-м съезде РСДРП, в § 7 и 8
говорилось о требованиях равноправия всех граждан,
независимо от пола, религии, национальности, о праве на-

336
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
селения получать образование на родном языке за счет
гос-ва, пользоваться родным языком в общественной
жизни и быту. И лишь в последующем § 9 говорилось о
праве наций на самоопределение. Т, о., это право
растворялось в «пролетарском интернационализме»,
понимаемом весьма абстрактно.
Съезд РСДРП проходил в острой борьбе с
предложениями Бунда о федералистском построении с.-д-тии.
В конечном счете, большинство высказалось за
объединение рев. социал-демократов одной местности в
единую орг-цию независимо от представленных в ней
национальностей. В основном это удавалось, хотя со
временем все большая часть нерусских
революционеров стала предпочитать иные принципы объединения.
Отсюда постоянная критика социал-демократами
народнического федерализма и неустанная борьба с
«национальными» социалистическими партиями.
Характерно, что Бунд вел борьбу с еврейскими
партиями народнической окраски, а также с сионистами.
Так В.Д.Медвм (Гринберг), критикуя еврейских эсеров и
серповцев, писал: «Национальный гнет вообще
вызывает [...] повышенную национальную возбудимость,
болезненное развитие национального чувства. И если у иных
классов эта гипертрофия национального чувства в
большей или меньшей мере парализуется ярко
выраженными социальными стремлениями, то в мелкобуржуазных
(отчасти и в интеллигентских) кругах именно в силу их
безнадежности их социальных мечтаний и шаткости их
социального положения националистические
настроения принимают особенно острую всеохватывающую
форму [...] Национальная борьба принимает характер
самоцели». Это особенно заметно у нац. партий
народнического типа, настроенных на всякие "ереси"»
(Медем Вл. Национальное движение и национальные
социалистические партии в России // Формы национального
движения в современных государствах. Австро-Венгрия,
Россия, Германия. СПб., 1910. С. 751-752).
К числу первых с.-д. работ с критикой инонац.
народнических партий можно отнести также статьи
Ф. И. Махарадзе о сущности нации, посвященные
критике грузинских социалистов-федералистов и
националдемократов. Л. М. Кнунянц в газ. «Баку» доказывал, что
«национальное самоопределение при самом широком
областном самоуправлении - вот такой modus, который
гарантирует каждой народности Кавказа развернуться
сообразно своим культурно-бытовым и историческим
особенностям» (цит. по: Агамиров М. Из истории
борьбы за марксистско-ленинское учение в Азербайджане
1905-1907 гг. Баку, 1971. С. 167-168). Это
соответствовало ленинским взглядам. В1906 в неск. номерах газ. «Кайц»
С. Г. Шаумян опубликовал статью «Национальный вопрос
и социал-демократия» (позднее опубл. отд. брошюрой),
посвященную гл. обр. критике сторонников
Дашнакцутюн и представлений о том, что «каждая нация должна
быть государством» (Шаумян С. Г. Избр. произв.: В 2 тт.
Т. 1. 1902-1916 гг. М., 1957. С. 144). Особое внимание он
уделил критике «культурно-национальной автономии».
Позднее А. Ф. Мясников (Мясникян) также уделял
большое внимание критике Дашнакцутюн и прочих
народников. При этом он признавал, что Дашнакцутюн
представляет в жизни армян, народа «целую историю, эпоху»,
даже «мелкобуржуазную психологию», к-рую нужно
серьезно изучать. С. С Спандарян высказывался о
Дашнакцутюн так: «Вместо того чтобы делом, словом и
убеждениями сблизить рабочих разных национальностей,
вместо того чтобы объединить разные нации в борьбе
рабочего класса против их угнетателей и эксплуататоров и
тем самым положить конец всякого рода провокациям и
столкновениям, которые происходят на
националистической почве, этот quasi-социалистический
"Дашнакцутюн" всемерно стремится разъединить рабочих-армян и
пролетариат других народов и, пользуясь этим
разъединением, эксплуатировать массу в своих буржуазных
интересах» (С п а н д а ря н С. С. Статьи, письма и документы.
М., 1958. С. 46). Вопросам критики латышского
народничества посвящена книга Я, Э. Янсона (1912). П. И. Стучка
опубликовал ст. «Единство или федерация» (1904),
«Национальная или классовая борьба» (1907),
«Национальный вопрос и латышский пролетариат» (1914), также
отстаивавшие марксистские представления о Н. в.
Перечисленные авторы писали примерно то же
самое, что И. В. Сталин в работе «Марксизм и
национальный вопрос» (1913), к-рая считается «классической».
Прежде всего Сталин предложил следующее
определение нации: исторически сложившаяся общность людей,
возникшая на базе общности языка, территории,
экономической жизни и психического склада,
проявляющегося в общности культуры (Сталин И. В. Соч. Т. 2. М, 1946.
С. 296). Нац. движения он связал с эпохой
«поднимающегося капитализма». Что касается «междунациональных
государств», таких как Австро-Венгрия и Россия, то их
существование - результат «не ликвидированного еще
феодализма», «слабо развитого капитализма», поэтому
«сила национального движения определяется степенью
участия в нем широких слоев нации, пролетариата и
крестьянства» и поэтому важно, чтобы пролетариат не
стал «под знамя буржуазного национализма». Сталин
полагал, что «нация имеет право устроиться автономно»,
«имеет право даже отделиться», но социал-демократы
не могут равнодушно смотреть на процесс подчинения
трудящихся масс «своей» буржуазии, активно используя
идею культурно-нац автономии, как это делает Бунд. А в
целом, по его мнению, вопрос об «автономии,
федерации или сепарации» должен решаться в зависимости «от
конкретных исторических условий, окружающих
данную нацию».
Эти самым Сталин обосновал «гибкость» с.-д.
подхода к накопившимся этническим проблемам. Его работу
высоко оценивал Ленин, не устававший подчеркивать,
что признание права на самоопределение не означает
отказа от признания целесообразности гос. отделения
в каждом конкретном случае. Т. о., большевистский
подход к Н. в. оказывался подчиненным тактическим
задачам класс, борьбы на том или ином этапе.
Соответственно этому «выгодность» той или иной формы нац.
существования могла определить «самая передовая» партия.
Ленин приветствовал публикацию сталинской статьи и
за то, что она направлена против сепаратистов и
оппортунистов из Бунда, а также ликвидаторов.
Народническая мысль в подходе к Н. в.
обнаружила большее своеобразие. В статьях Чернова и
БрешкоБрешковской постоянно отмечались
правительственные притеснения украинцев, финнов, евреев, кавк.
народов. Писалось, что бюрократия, возглавляемая
генерал-губернатором Финляндии Бобриковым,
«вороньей стаей налетела на маленькую культурную страну,
приводя ее в смятение и недоумение своей
бесшабашной готовностью обуздывать, крутить в бараний рог,

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
337
сжимать в ежовых рукавицах». Отмечалось, что в
Армении с 1885 то закрывали, то открывали светские школы,
а «затем правительственный молот прихлопнул целый
ряд благотворительных обществ», издательство, гор. и
сел. библиотеки и т. п., а в целом «без всякого
соображения с местным обычным правом и производят грубую
ломку всей народной жизни» (По вопросам программы
и тактики. С. 1).
Социал-демократы также не упускали возможностей
для критики окраинной политики самодержавия. Ленин,
оценивая ситуацию в Финляндии, возмущался насилием
царя-клятвопреступника (нарушил обещание не
вмешиваться во внутренние дела финнов), сравнивал действия
царских чиновников с поведением шайки башибузуков.
«Мы все еще до такой степени рабы, что нами
пользуются для обращения в рабство других племен, - писал
Ленин в "Искре". - Мы все еще терпим у себя
правительство, не только подавляющее со свирепостью палача
всякое стремление к свободе в России, но и
пользующееся, кроме того, русскими войсками для насильственного
посягательства на чужую свободу!» (Ленин В. И. ПСС.
Т. 5. С. 357).
Выработка эсеровской программы по Н. в.
завершилась на 1-м съезде ПСР в кон. дек. 1905 - нач. янв. 1906.
Открыл съезд И. А. Рубанович, представитель партии в
междунар. социалистическом бюро 2-го
Интернационала. Он провозгласил признание партией осн.
принципов членства в Интернационале, главный из к-рых -
интернационализм, «солидарность трудящихся всех
народов, к какой бы расе, племени, языку и религии они
ни принадлежали». Во-первых, заявил он, поскольку
Н. в. есть пережиток терр., племенной или религ.
борьбы, постольку он есть продукт борьбы
привилегированных классов за власть и стоит вне сферы воздействия
социалистических партий. «Мы отвергаем наследство
прежних эпох». Во-вторых, «национальный вопрос есть
борьба за свое право автономной, самостоятельной,
самоопределяющейся жизни», и потому он «требует
самого внимательного отношения со стороны всех
социалистических партий» (Протоколы первого съезда
Партии социалистов-революционеров. [Париж], 1906. С. 2).
В проекте программы ПСР, опубл. до съезда, говорилось,
что партия «будет поддерживать, отстаивать или
вырывать своей революционной борьбой следующие
реформы: "Установление демократической республики с
широкой автономией областей и общин, как городских,
так и сельских; возможно более широкое применение
федеративного начала к отношениям между
отдельными национальностями; признание за ними безусловного
права на самоопределение"» (Сборник программ
политических партий в России / С предисл. В. В. Водовозова.
СПб., 1905. Вып. 1. С 19-20).
Между тем мнения по вопросу о праве на
самоопределение разделились. Нек-рые неонародники
высказывались против, мотивируя это тем, что отделение будет
означать полный разрыв между народами и нарушит
интересы всего гос-ва. С такими возражениями
выступали в осн. правые делегаты, будущие энесы и трудовики.
А. В. Пешехонов, в частности, настаивал на автономии в
противовес принципу федерации.
В принятой съездом программе ПСР было
выдвинуто требование равного избирательного права, без
различия пола, религии и национальности; демократической
республики «с широкой автономией областей и общин»;
установление «федеральных отношений между
отдельными национальностями, признание за ними
безусловного права на самоопределение», «введение родного
языка во все местные, общественные и государственные
учреждения; установление обязательного, равного для
всех общего светского образования на
государственный счет». Подтверждалось право каждой
национальности на пропорциональную своей численности долю в
местном бюджете на культурно-просветительные цели,
и распоряжение этими средствами на началах
самоуправления». Говорилось и о том, что русская монархия в
целях самозащиты «прибегает к усиленному угнетению
покоренных императорской Россией
национальностей, насаждая национальный, расовый и религиозный
антагонизм и затемняя им рост самосознания рабочих
масс» (Сборник программ политических партий / Сост.
И. Д Б. м., 1906. С. 136-138).
Украинские, латышские, эстонские, грузинские,
армянские, еврейские, татарские, чувашские и др. в
большей степени абсолютизировали Н. в., нежели русские
эсеры. Но те и другие резко возражали против подхода
к Н. в. рос. социал-демократов.
В 1913 Ленин давал такое толкование программы
«рабочей демократии» по Н. в.: никакой привилегии ни
одной нации, ни одному языку; только после этого
заходила речь о самоопределении. Указывалось на
необходимость «безусловного единства и полного слияния
рабочих всех национальностей во всех рабочих
организациях» (Л е н и н В. И. ПСС. Т. 24. С. 119). Ленин доказывал, что
«полное равноправие наций; право самоопределения
наций; слияние рабочих всех наций - этой
национальной программе учит рабочих марксизм, учит опыт всего
мира и опыт России» (Там же. Т. 25. С. 320). При этом он
подчеркивал, что большевистская программа
вырабатывалась в борьбе с «националистическими увлечениями
и шатаниями Бунда». С др. стороны, большевикам
пришлось выдержать левацкую попытку польских
социалдемократов оспорить право наций на самоопределение
(Там же. Т. 24. С. 224). Среди различных типов
государственности - конфедеративный, федеративный,
унитарный - Ленин отдавал предпочтение последнему, считая
его наиболее целесообразным с точки зрения
пролетарского интернационализма. Вызывала у Ленина критику
и требование «полного и безусловного признания права
на национальное самоопределение». Он называл такую
постановку вопроса «буржуазно-демократической».
Поскольку Первая мировая война развернулась не
только под лозунгом защиты Отечества, но и
«защиты прав малых наций», социалистическая, особенно
с.-д. мысль оказалась в сложном положении. Если,
согласно Марксу, пролетарии «не имеют отечества», то
как им реагировать на шовинистическую и
социалшовинистическую истерию, захватившую широкие
слои всех народов? Ленин попытался дать ответ в статье
«О национальной гордости великороссов» (дек. 1914).
Он заявил, что «представителям великодержавной нации
крайнего востока Европы и доброй доли Азии
неприлично было бы забывать о громадном значении
национального вопроса; - особенно в стране, которую
справедливо называют "тюрьмой народов"...».
Социалистывеликороссы, утверждал он, «полны чувства
национальной гордости» в силу того, что «ненавидят свое рабское
прошлое», и напомнил, что насилия самодержавия
«вызывали отпор из нашей среды», выдвинувшей «Радище-

338
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
ва, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х
годов...». Он также повторил, что большевики «вовсе не
сторонники непременно маленьких наций», они
выступают «за централизацию и против мещанского идеала
федеративных отношений». Но демократы и
социалисты не вправе помогать самодержавию и буржуазии
угнетать малые народы, тем более что задачи экон.
процветания Великороссии требуют освобождения страны
от насилия великороссов над др. народами. (Там же. Т. 26.
С. 106-109).
С началом 1-й мировой войны Н. в. стал вопросом
междунар. политики. Руководящие круги Германии и
Австро-Венгрии для ослабления России решили
привлечь на свою сторону сепаратистов. Австро-Венгрия,
а затем Германия стали финансировать действовавший
за рубежом сепаратистский Союз Вызволения Украины
(СВУ), а также груз, националистов. Часть укр.
социалистов (в частности, С. В. Петлюра) призывали выступить
на защиту России с оружием в руках. Другой с.-д. В.
Винниченко, выступавший с антивоенных позиций, полагал,
что для достижения автономии Украины следует
рассчитывать только на свои силы. В союз с сепаратистами
ни тот, ни другой вступать не желали. Со своей стороны
В. И. Ленин резко отверг поступившее в кон. 1914
предложение СВУ о сотрудничестве: «Вы явно ошиблись: мы
стоим на точке зрения интернациональной
социалдемократии, а Вы - на точке зрения
национальнобуржуазной. Мы работаем на сближение рабочих
разных (и особенно воюющих) стран, а Вы, видимо,
сближаетесь с буржуазией и правительством "своей" нации.
Нам не по дороге» (Там же. Т. 49. С. 50).
Тем не менее агитация со стороны воен. противника
давала нек-рые результаты. Осенью 1915 отд. лидеры
белорус, движения (И. и А. Луцкевичи, В. Ивановский, В.
Ластовский и др.) отступили от программных требований
Белорусской социалистической громады и выдвинули
лозунг «политической независимости Литвы и
Белоруссии в <...> последней исторической форме Великого
княжества Литовского». В 1916 в оккупированном
Вильно появилась малочисленная белорус, орг-ция
сепаратистского типа.
Летом 1916 произошло событие, оказавшее
значительное воздействие на характер этнических
взаимоотношений в России. Выборы в финляндский сейм дали
преобладание в нем социал-демократов (103 места из
200), к-рые склонялись к независимости от России. Этот
пример сказался на поведении других «национальных»
социалистов. Спектр их требований был широк: они
простирались от широкой терр. до нац.-персональной
(культурной, экстерр.) автономии. Уровень
сецессионистских притязаний оставался, однако,
незначительным. К 1917 особо популярным как у общерос.
неонароднических партий, так и у социалистов нерусских
меньшинств стало требование нац.-терр. автономии в
федеративной демократической Рос республике.
После Февральской рев-ции «национальные»
социалисты оказались в одних орг-циях (рады, сеймы, шуро)
с «буржуазными» деятелями. Ситуация была такова, что
радикальные лидеры тех или иных народов могли
отстаивать свои лозунги только под социалистическими
знаменами.
К нач. апреля у рос. эсеров и меньшевиков, не говоря
уже о еврейских и польских кругах в Киеве, усилились
опасения, что образовавшаяся в марте Украинская
Центральная рада готовится к провозглашению автономии
Украины. В ее адрес последовали обвинения в
«сепаратизме». Большевики повели себя иначе, поддерживая
«справедливые» требования украинцев. Они склонялись
также к поддержке финских социал-демократов. 29 апр.
Ленин заявил: «...Русский социалист, отрицающий
свободу Финляндии, есть шовинист» (Там же. Т. 31. С. 434).
В мае 1917 на съезде эсеровской партии в подходах к
решению Н. в. выявилась масса нестыковок. По
проблемам местного самоуправления выступал М. Ъ.Вишняк,
являвшийся противником чрезмерной децентрализации.
Другим докладчиком стала Н. в. Брюллова-Шаскольская,
член Бюро национальных социалистических партий.
В сущности, они представляли две крайности:
стремление к регламентации взаимоотношений народов
«сверху» и идею федерации самоуправляющихся общин
«снизу». М. В. Вишняк, уверяя, что ин-т местного
самоуправления будет естественно перерастать в федерацию,
за основу буд. гос. устройства России предложил взять
«тип демократической республики, приближающийся,
но не совсем совпадающий с типом существующей
демократической республики в Швейцарии». Он считал,
что на этой основе возможно «примирение
центростремительных или унитарных тенденций, имеющих за
собою много корней, и тех центробежных
децентрализующих тенденций, имеющих также одинаково много
здоровых корней». Характерно заявление Вишняка о
том, что независимой Финляндии он бы не желал. В
докладе Н. в. Брюлловой-Шаскольской центр тяжести
оказался перенесен на принцип культурного автономизма.
Весь спектр идей Вишняка и Брюлловой-Шаскольской
был включен в резолюцию съезда. Строго говоря,
эсеры надеялись, что на будущем Учредительном собрании
«отделиться совсем почти никто не захочет». Далеко не
всех участников съезда подобные заявления
удовлетворили. Представитель народнической СЕРП заявил, что к
решению Н. в. эсеры не подготовлены. Он предложил
составить перечень тех форм, в к-рых отд. народы мыслят
осуществить право на самоопределение.
1 июня на заседании Исполнительного комитета
Петроградского совета была создана спец. комиссия,
в к-рую входили М. И. Либеру Ю. О. Мартов, В. А
Мякотин и М. В. Вишняк. На ее заседании были приняты след.
тезисы для 1-го Всерос. съезда советов: 1) разрешение
Н. в. связано с упрочением в стране начал демократизма
и свободы; 2) обеспечение права на самоопределение
вплоть до отделения; 3) создание гос. форм,
гарантирующих разрешение всех нац. противоречий, обеспечивает
Учредительное собрание; 4) до Учредительного
собрания рев. демократия все свои действия подчиняет задаче
объединения сил рев-ции; 5) необходимо устранение
всех пережитков нац. неравенства, прежде всего
обеспечение права широкого использования родного языка в
сношении с властями разл. уровней; 6) нецелесообразно
разрешение Н. в. явочным порядком, в частности
выделение нац. частей; 7) Временное пр-во должно издать
декларацию прав национальностей; докладчиком по Н. в.
был намечен В. С. Войтинский. 2 июня на общем
собрании совета эти принципы были одобрены.
На съезде советов по Н. в. разгорелась довольно
острая идейная полемика. Дело дошло до того, что
бундовец Л ибер назвал призывы Войтинского сохранить
единство рев. демократии без соответствующей
проработки Н. в. «пустозвонными». В результате на пленарном

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
339
заседании съезда по Н. в. вместо Войтинского выступил
Либер. В его резолюции пр-ву предлагались след. меры:
издать декларацию о признании за всеми народами
права на самоопределение и декрет о равноправии языков
(при сохранении за русским языком прав
общегосударственного); образовать при Временном пр-ве особый
совет по нац. делам.
Тем временем большевики под
интернационалистскими лозунгами активно использовали нац. движения
для расшатывания «буржуазной» государственности.
В результате на съезде советов была единогласно
принята резолюция по Н. в., внесенная большевиком Е. А.
Преображенским. Помимо этого, на заседании 22 июня
Преображенский предложил резолюцию о борьбе с
антисемитизмом, в к-рой, между прочим, говорилось:
«..Антиеврейская агитация, маскирующаяся часто под
радикальными лозунгами, представляет огромную
опасность и для еврейского народа, и для всего
революционного движения в стране...» (Первый Всероссийский съезд
Советов рабочих и солдатских депутатов. Т. 2. С. 241).
В секции по Н. в. съезда советов большевики не
случайно обрели союзников. Преображенский заявил, что
они не одобряют националистические тенденции на
Украине, не верят ни во всероссийское, ни в украинское
учредительное собрание как «фактор революции»,
однако по-товарищески передоверяют борьбу с
национализмом укр. социал-демократам. Создавалось впечатление,
что большевики, выступая за право наций на
самоопределение, не отрицают ни федерации, ни культурно-нац.
автономии. Заявление украинского с.-д. Д. И. Чижевского
о том, что «большевики в их центральном руководящем
органе [...] ведут совсем не ту политику, которую ведут
они на Украине», где «клеймят поведение Центральной
рады» (ГА РФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д 326. Л. 27-28), отнюдь не
разубедило представителей нац. социалистических
партий. Они все более склонялись к мысли, что для
решения Н. в. нужно прежде всего окончательно разрушить
империю.
Тем временем в массах нерусских народов
укреплялось представление, что «своя» власть сможет быстрее
и эффективнее решить обостряющиеся соц. вопросы.
Этим воспользовались «националистические» лидеры.
При этом широко применялась соц. демагогия: укр.
эсеры, к примеру, убеждали, что «самые плодородные» укр.
земли не должны достаться «москалям». Однако
откровенными сецессионистами выступили только
финляндские социал-демократы, польские и литовские полит,
лидеры. Внутри иных «национальных» элит
откровенные сепаратисты составляли ничтожное меньшинство.
8-15 сент. в Киеве на Съезде народов и областей
России лидер Украинской Центральной рады М. С.
Грушевский, ставший к тому времени эсером, подчеркнул, что
спасение России - в федерации. При этом он утверждал,
что Киев стал центром федералистского движения
славян еще со времен Кирилло-Мефодиевского братства.
Вместе с тем он доказывал, что сейчас следует надеяться
на новый уровень федерализации народов -
общеевропейский и, возможно, всемирный. Была принята общая
резолюция и кроме того - ряд резолюций
относительно путей самоопределения отд. народов. Все они не шли
дальше требований автономии в пределах России.
Исключение составляла резолюция по оккупированной
Литве, сейм к-рой 2 сент. провозгласил «независимость».
В ответ было признано право на образование
суверенного гос-ва из «русской и прусской» частей Литвы.
Решения Съезда народов оказали определенное воздействие
на поведение нац. социалистических лидеров.
На открывшемся 14 сент. в Петрограде т. н.
Демократическом совещании представители
нац.-социалистических меньшинств (армяне, грузины и эстонцы)
потребовали немедленно объявить Россию
федеративной республикой с наделением меньшинств правами
нац.-персональной автономии. Предложения по Н. в.
сводились к следующему: декларирование принципа
федеративного устройства России с нац.-терр. и нац.-
персональной автономией; немедленное издание
декрета о равноправии языков; учреждение особого
совета по нац. делам при Временном пр-ве; реорг-ция армии
по нац. принципу. В целом желание компромисса с
существующей властью преобладало. Тот факт, что среди
представителей нац. курии Демократического
совещания оказалась высока доля голосов, высказавшихся
против коалиции с буржуазией, вызвал восторг В. И. Ленина,
заявившего, что «широкие массы населения угнетенных
наций» доверяют пролетариату России больше, чем
буржуазии (Ленин В. И. ПСС.Т. 34. С. 299).
На этом фоне пытались активизироваться
сепаратисты. Украинских социалистов так или иначе
провоцировали большевики. За пять дней до октябрьских
событий центральный орган РСДРП(б) опубликовал
информацию о том, что представители 1-го
войскового украинского съезда Западного фронта выработали
«большевистскую резолюцию», требующую, чтобы
Центральная рада, «не дожидаясь тех или иных действий
правительства, взяла дело заключения мира и начатия
мирных переговоров в свои руки, как
представительница революционной украинской демократии» (Рабочий
путь. 20.10.1917. С. 2).
Большевики при общей нацеленности на интернац.
мировую рев-цию были готовы укрепиться у власти с
помощью любых сил, не желающих возвращения старого.
Отсюда их внешне благожелательное отношение к
«буржуазным», по их терминологии, националистам,
особенно к тем, к-рые были готовы признать СНК центральной
властью в надежде на то, что им будет оставлена свобода
действий на местах. Начался период вынужденного
сосуществования всевозможных «правительств»,
пытавшихся либо просто политически самоутвердиться, либо
прибегнуть к тактике этноизоляции с целью
самосохранения в соц. хаосе.
2 нояб. 1917 СНК приняло составленную В. И.
Лениным Декларацию прав народов России, в к-рой было
заявлено, что «национальная политика Советской
власти - это политика добровольного и честного союза
народов России, основанного на взаимном доверии». При
этом провозглашалась отмена всех нац. и религ.
ограничений, а также равенство «суверенных народов России,
их право на свободное самоопределение, вплоть до
образования самостоятельных государств». Формально
это означало признание невмешательства центральной
власти в дела нерусских народов. 20 нояб. было
опубликовано обращение «Ко всем трудящимся мусульманам
России и Востока». В нем верования и обычаи
мусульман, а также их нац. и культурные учреждения
объявлялись «свободными и неприкосновенными».
Подчеркивалось, что «на наших знаменах несем мы освобождение
угнетенным народам мира». Подобная демагогия прино-

340
«НАЧАЛО»
сила свои плоды - в те времена мало кто не считал себя
«угнетенным».
7 нояб. 1917 Центральная рада провозгласила
образование Украинской народной республики. В тексте
Универсала (Манифест) подчеркивался принцип
неотделения от Российской республики, «сохранения
единства ее» и «помощи» ей с целью превращения ее в
«федерацию равных и вольных народов». Накануне принятия
Универсала Грушевский подчеркивал, что
провозглашение Украинской республики, к-рая станет
«полноправным организмом в мощном союзе свободных народов
России», есть единственный путь «спасения завоеваний
революции и для Украины, и для России».
8 сущности, все антибольшевистски настроенные
социалисты предлагали планы орг-ции общерос.
федеративной власти «снизу» на демократических началах.
Так, заседавший в Ставке общеармейский к-т обсуждал
план создания «однородного социалистического
правительства» во главе с Черновым и Петлюрой в качестве
воен. министра. Центральная рада была готова созвать в
Киеве Учредительное собрание, но большевиков это не
устраивало.
4 дек. 1917 СНК в манифесте к укр. народу заявил о
признании Народной Украинской республики, ее праве
отделиться от России или вступить с ней в переговоры
об установлении федеративных или иных
взаимоотношений. «Все, что касается национальных прав и
национальной независимости украинского народа, -
говорилось в манифесте, - признается нами, Советом
Народных Комиссаров, тотчас же без ограничений и
безусловно». Большевики приветствовали все, что помогало им
удержаться у власти до начала мировой рев-ции. 13 дек.
в «Правде» они заявили о принципиальном признании
федеративного устройства страны в соответствии с
волей трудового населения, выраженной через Советы.
Несомненно, это дезориентировало многих нац.
политиков, решивших, что теперь можно без помех заняться
реализацией автономистских проектов. Но большевики
признавали только «самоопределение по-советски», т. е.
под своим контролем.
Логика развития событий привела к тому, что все
социалисты вынуждены были признать федерацию как
основополагающий принцип реорг-ции империи. Но
для противников большевиков она была способом
стабилизировать ситуацию на местах и тем самым
противостоять их натиску. Напротив, большевики видели в
советской федерации форму борьбы с «буржуазными
националистами» и путь к созданию всемирной
федерации советских республик. Т. о., Н. в. становился
фактором эскалации гражд. войны в России.
Лит.: Сборник программ политических партий
России. СПб., 1905-1906. В. 1-6; Житловский X. Социализм
и нац. вопрос. СПб.; Киев, 1906; Протоколы конференции
российских национально-социалистических партий 16-
20апр. 1907 г. СПб., 1908; Меде м Вл. Национальное движение
и национальные социалистические партии в России //
Формы национального движения в современных государствах.
Австро-Венгрия, Россия, Германия. СПб., 1910; Б р юл
ловаШаскольская Н. В. Партия социалистов-революционеров и
национальный вопрос. Пг., 1917; Революция и национальный
вопрос: Документы и материалы по истории национального
вопроса в России и СССР в XX в. М., 1930. Т. 3; Анис и н Ю. В.
Национальные проблемы России в программах и тактике
партий революционно-демократического лагеря. М., 1991;
История национальных политических партий России. М.,
1997; Национальный вопрос в программных документах
политических партий, организаций и движений России. Начало
XX в.: Документы и материалы. Томск, 1998; Булдаков В. П.
Хаос и этнос. Этнические конфликты в России, 1917-1918 гг.
Условия возникновения, хроника, комментарий, анализ. М.,
2010.
В. П. Булдаков.
«НАЧАЛО», название ряда рос. рев. изданий.
1) Первая нелегальная газета рев. народников.
Издавалась в марте-мае 1878 в С-Петербурге местным
кружком братьев Н. К и Л. К Бух, в к-рый входили А И.
Венцковский, Е. С. Федоров, И. А Головин, А А Астафьев,
В. В. Луцкий. Подзаголовок: «Орган русских
социалистов». Вышло 4 номера, тираж -500 экз. Фактический
ред. и гл. лит. сила - Л. К Бух. Газета отвечала
потребностям момента: на очереди была не заруб, лит-ра, не
книжки для народа, а боевая рев. газета, издававшаяся
непосредственно в России. Само название было
символично - оно объявляло начало новой эпохи в развитии
вольной русской прессы. Поэтому кружок в его
начинании поддерживали, с одной стороны, либер.
литераторы П. В. Засодимский, С. Каронин (Петропавловский),
А И. Жемчужников, А. И. Эртель, а с др. стороны, члены
оформлявшегося тайного об-ва «Земля и воля».
Печатный станок для кружка купил в Берлине А И. Зунделевич.
Газета замышлялась как внефракционный орган,
выступающий с критикой существующего строя и
пропагандой социализма, в расчете на содействие
революционеров всех направлений и их объединения. Это явилось
одной из причин недолговечности газеты. Ее
критиковали и справа, и слева. В идейном отношении газета
была ближе к «Земле и воле» и загран. жур. «Община».
В передовой в № 1, написанной Л. К Бухом,
заявлялось, что газета не будет заниматься «теоретической
разработкой принципиальных вопросов», а только
критиковать существующий строй. Соответственно,
на ее страницах не звучало ничего нового по
сравнению с такими рев. периодич. изданиями, как «Вперед!*,
«Работник» и «Община». Вместе с тем по сравнению с
ними газета сравнительно оперативно информировала
о текущих рев. событиях, давала обстоятельные
корреспонденции из провинции. Уловив новые тенденции в
рус. рев. кружках, редакция пропагандировала идею
полит, переворота. Причем, сближаясь с «землевольцами»,
члены редакции «Н.» отрицали возможность союза с
либералами в борьбе за конституцию. В № 4 были
опубликованы ст. И. И. Мышкина «Отрывочные заметки одного
из осужденных по процессу 193-х» и первая нелегальная
публикация Г. В. Плеханова «Стачка рабочих на Новой
бумагопрядильной фабрике в С-Петербурге».
Осенью 1878 совместным решением кружка
издателей «Н.» и «землевольцев» их типографские и лит.
возможности были объединены и началось издание газ.
«Земля и воля».
Источники: Бух Н. К Воспоминания. М., 1928.
Лит.: Вахрушев И. С. Очерки истории рус. рев. демокр.
печати. 1873-1886 г. Саратов, 1980.

«НАЧАЛО
341
2) Легальный марксистский ежемесячный науч.-лит.
и полит, журнал, призванный продолжить закрытый
пр-вом жур. «Новое слово*. Издавался в янв.-мае 1899
в С-Петербурге. Всего вышло 5 номеров (3 книги).
Тираж - 3,5 тыс. экз. Офиц. ред.-издатель - А. А Воейкова,
ее гражд. муж М. И. Гурович, в значительной мере
финансировавший издание, был агентом Деп-та
полиции. Это объясняет относительно легко полученное
разрешение на издание и весьма широкую программу
журнала, утвержденную Мин-вом внутр. дел. Фактич.
редакторы - П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановский,
члены редакции - В. Я. Богучарский, П. П. Маслов.
Сотрудники - С. Н. Булгаков, В. И. Вернадский, В. И.
Ленин, В. А. Оболенский, С. Ф. Ольденбург, А Н. Потресов,
Е. В. Тарле, С. Л. Франк, А И. Яроцкий. Беллетристич.
отделом руководила А М. Калмыкова. В журнале
сотрудничали В. В. Вересаев, Д. С. Мережковский, Е. Н. Чириков,
В. Г. Тан (Богораз), велись переговоры о сотрудничестве
с А. П. Чеховым. Близок был к редакции и А М. Горький,
хотя ничего в журнале не опубликовал.
Помимо беллетристики, науч. и публицистич. статей
журнал имел рад постоянных разделов: внутреннее и
иностр. обозрение, хроника провинциальной жизни и
письма из провинции, лит. и журнальное обозрение.
Из вышедших 3 книг (№ 1-2, 3 и 5) каждая
подвергалась цензурному преследованию. «По обложке своей
журнал напоминает прекращенные "Отечественные
записки", - писал цензор, - по содержанию - это орган
так называемого русского марксизма. Марксизм
является здесь самоуверенным, торжествующим,
празднующим победу» (цит. по: Евгеньев-Максимов В. Очерки
по истории социалистической журналистики в России
XIX века. М.; Л., 1927. С. 245). Уже на первую сдвоенную
кн. *Н.» (февр. 1899) за публикацию в ней по сути
программной статьи Потресова «О наследстве и
наследниках», в к-рой проводилась мысль о преемственности
марксизма рев. народничеству 1870-х гг., был наложен
арест, и только после изъятия этой статьи книга
поступила в продажу. Острие полемических выпадов автора
было направлено против Н. К. Михайловского, П. Ф.
Гриневича, С. Н. Южакова и др. сотрудников жур. «Русское
богатство», нападавших на «русских учеников Маркса»
за их неуважительное отношение к идейному наследству
1860-70-х гг. Потресов в этой статье полемизировал и с
Лениным (см. ст. Ленина «От какого наследства мы
отказываемся?», опубл. в 1898 в легальном сборнике).
Последний объявлял идейным предшественником марксистов
Скалдина (Ф. П. Еленева), к-рый в жур. «Отечественные
записки* в 1860-х гг. обосновывал необходимость
отмены общины и перехода к частному крест,
землевладению. Потресов считал, что ист. предшественниками
рус. марксистов были революционеры-народники
эпохи «Земли и воли» и «Нар. воли». Не от Скалдина, а от
Н. А.Добролюбова и Н. Г. Чернышевского, от
бакунинцевбунтарей и народовольцев-террористов вел он
генеалогию рос. марксизма. Потресов находил неправильным
говорить об идейной преемственности рос. с.-д-тии от
Скалдина, к-рый был чужд всему демокр. движению
России. Это означало бы брать его суждения изолированно,
вне обществ, обстановки. А формальное сходство идей
Скалдина и рос. с.-д-тии, по мнению Потресова, еще не
указывало на их подлинную близость. Впрочем, все это
не говорит о существенном расхождении во взглядах
между Лениным и Потресовым. Первый признал
критику справедливой. Статья должна была, по задумке
автора, служить введением к циклу статей о М. Е.
СалтыковеЩедрине - «центр, фигуре целого ист. периода», без
к-рой «немыслимо дать характеристику психологии рус.
интеллигента радикальной закваски». Таких
интеллигентов Потресов именовал «отщепенцами», имея в виду рев.
отрицание ими существующего реакционного строя.
Наследниками «отщепенцев» 1860-70-х гг. Потресов
считал современных ему социал-демократов,
противопоставляемых либеральным литераторам «Русского
богатства». Попытки автора закамуфлировать рев.
содержание статьи эзоповским языком оказались тщетны.
Неудовольствие цензора вызвали и др. публикации
1-го номера, в частности ст. Туган-Барановского
«Споры о фабрике и капитале». В ней утверждалось, что
победа социализма неизбежна, ибо она соответствует
объективным «законам исторической эволюции». В др.
статьях номера доказывалось, что Россия уже далеко
продвинулась вперед по этому пути (статьи Струве
«Попытка артельной организации местных промыслов»,
Маслова «Заработная плата и земельная рента в русском
земледельческом хозяйстве», В. А. Ионова «Что такое
оскудение центра»). С-Петерб. цензурный к-т предлагал
конфисковать номер, но министр внутр. дел его
разрешил при условии изъятия статьи Потресова.
№ 3 (март 1899), по мнению цензора, отстаивал
«социалистические и коммунистические начала... даже
с большей резкостью и яркостью» (Там же. С. 249), чем
предыдущий. Прежде всего цензора возмутили статьи
В. Я. Богучарского «Что такое земледельческие
идеала?», полемизировавшая с народниками, и Е. Устинова
«Эволюция семьи и семейного воспитания»,
связывавшая эмансипацию женщин с коммунистич. идеалами.
Слишком радикальным было и внутр. обозрение,
написанное Струве, критиковавшее политику пр-ва в Вел.
княжестве Финляндском и сочувственно
рассказывавшее о забастовках. В беллетристич. отделе номера был
опубликован очерк Вересаева «В сухом тумане»,
выдержанный в марксистском духе, и роман Мережковского
«Воскресшие боги», не имевший к марксизму никакого
отношения, но рисовавший ритуал черной мессы на
шабаше ведьмы. В номере была напечатана часть 3-й главы
из книги Ленина «Развитие капитализма в России» под
назв. «Вытеснение барщинного хозяйства
капиталистическим в современном русском земледелии». Вопреки
предложению цензора он был разрешен министром к
выпуску после изъятия статьи Устинова.
Был конфискован и уничтожен № 4 (апр. 1899)
журнала. Повторяя и варьируя темы о быстром росте
капитализма, пролетаризации крест-ва, эксплуатации рабочих,
этот номер был гораздо более политизирован. В ст.
Богуславского «Отголоски русской жизни» высказывалось
сожаление об отсутствии в России массового протеста
рабочих, отсутствия в стране законных рамок для
коллективного отстаивания ими своих интересов. Гл.
причиной цензурных репрессий вновь была ст. Потресова
«О разночинце-скитальце». В этой статье он продолжил
разработку той же темы «отщепенчества». В качестве
источников исследования психологии разночинцев
разных поколений Потресов избрал поэзию С. Я.
Надсона и П. Ф. Якубовича (Гриневича), с одной стороны,
и беллетристику народнических писателей Г. И.
Успенского и H. H. Златовратского, а также близкого к
марксистам прозаика Вересаева - с другой. Защищая «адептов

342
«НАЧАЛО»
нового учения» от обвинений Н. К. Михайловского,
Потресов заявлял, что считает «праздным пустословием»
рассуждать «высоким слогом» о малых делах, к-рые пора
делать на практике. «Пора перестать топтаться на одном
месте, выполняйте это, но не ограничивайтесь им, -
писал Потресов. - Существуют "максимальные" задачи,
они ждут приложения сил со стороны всех серьезных
работников». Любопытно, что примерно в это же время
на ту же тему с использованием тех же источников и с
теми же выводами для жур. «Н.» были написаны две
статьи Ю. О. Мартова - «Ликвидация г-на Михайловского»
и «По поводу одного сборника стихотворений». Но они
не увидели свет из-за скорого закрытия журнала. В том
же номере «Н.» должна была появиться ст. Г. В. Плеханова
«Об искусстве». В отличие от первых книг «Н.» на номер
был наложен арест. Пока шло разбирательство, в
Цензурный к-т поступила 5-я книга (май 1899). У цензора
вызвали неудовольствие ст. «Голод в поселке»,
тенденциозно описывавшая картины голода и рассказывавшая
о фактах противодействия пр-ва благотворительности,
и ст. Богучарского «Памяти А. С. Пушкина», рисовавшая
вел. рус. поэта бунтарем и революционером. После их
изъятия номер поступил в продажу.
Несмотря на то что Струве в это время уже считал
себя сторонником Э. Бернштейна, это не сказалось
сколь-нибудь заметно на содержании журнала. В первой
книге «Н.» явно ревизионистской была лишь
небольшая по объему рецензия Булгакова на кн. К Каутского
«Аграрный вопрос», давшая основание Плеханову
заявить, что «"Начало" целиком на стороне Бернштейна»
(см.: Из архива группы «Освобождение труда». Вып. 2. М.,
2009. С. 175), а Ленина написать свою рецензию на кн.
Каутского, к-рая должна была появиться в
конфискованном № 4 журнала. В № 3 была опубликована хгг. Струве
«Романтика среди казенщины. Рец. на кн.: В. В. Розанов.
Сумерки просвещения». В ней автор высказал мысль о
невозможности социалистич. рев-ции в Европе, ибо
здесь классовые различия не затрагивают сути европ.
культуры, проникнутой духом индивидуализма. Тем не
менее ревизионизм Струве не определял лица журнала.
Разногласия с ортодоксами не вышли еще на
поверхность, будучи зафиксированы в личной переписке
Струве и Потресова, письмах Плеханова и Ленина.
Полиции не удалось через легальный журнал
достигнуть контроля рев. кругов. Изъятые цензурой статьи и
конфискованный номер распространялись нелегально
и оказывали влияние на общественность. Не помогло
и распоряжение пр-ва об изъятии журнала из
обращения в публичных б-ках и обществ, читальнях. 22.6.1899
постановлением четырех министров издание журнала
было прекращено.
Источники: Из архива А. Н. Потресова / Отв. ред. П. Ю.
Савельев и Н. В. Макаров. Вып. 1-2. М., 2007.
Лит.: Ангарский Н. Легальный марксизм. Т. 1. М., 1925;
Евгеньев-Максимов В. Очерки по истории
социалистич. журналистики в России XIX века. М.; Л., 1927;
Абрамкин В. М., Дымшиц А. Л. «Начало» - марксистский журнал
девяностых годов. М., 1932; Максимов В. А. «Новое слово»
и «Начало» // Лит. процесс и рус. журналистика кон. XIX -
нач. XX века: 1890-1904. С-д. и общедемократич. издания. М.,
1981; Пайпс Р. Струве: левый либерал. 1870-1905 гг. М., 2001
(1-е изд., на англ яз.: Cambridge, Mass., 1970).
Библиография: Ульянов Н. А. Ук журнальной лит-ры.
Вып. 2: Десятилетие 1896-1905 гг. М., 1913.
3) Легальная ежедневная с.-д. газета, выходившая в
С-Петербурге 31.10-20.11.1905. Всего вышло 16
номеров. В качестве приложения к № 1, 3 и 4 опубликована
программа РСДРП; к № 5 - Манифест первого Всерос.
почтово-телеграфного съезда. Издатель - С. Н. Салтыков,
ред.-издатель -ДМ. Герценштейн. Создана по
постановлению меньшевистской Организац. комиссии РСДРП
вместо загран. газет «Искра» и «Социал-демократ».
Полит, линию газ. определяли А. Парвус и Л. Д.
Троцкий, к-рые уже с 25 окт. редактировали «Русскую
газету» - копеечную газету, имевшую колоссальный тираж
в 500 тыс. экз. и являвшуюся по сути популярным
приложением к «Н.». В редакцию входили также А. Н.
Потресов, Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан, А. С. Мартынов и Н. И.
Иорданский. В газете сотрудничали гл. обр. меньшевики:
М. С. Балабанов, Э. Л. 1уревич, Л. Г. Дейч, О. А. Ерманский,
Л. Н. Клейнборт, М. С. Макадзюб, П. П. Маслов, С. Г.
Струмилин, П. Л. Тучапский, Ф. А. Череванин, а также лишь
отдельные большевики - И. X. Лалаянц, X. Раппопорт,
А. Ю. Финн-Енотаевский. Газета публиковала также
статьи деятелей междунар. с.-д-тии (А. Бебель, К
Каутский, Р. Люксембург, Ф. Меринг, К Цеткин) и нек-рых
народников (С. А. Волкенштейн, Я. В. Стефанович). По
мнению В. И. Ленина, «Н.» выступало «даже больше
побольшевистски, чем большевики», прежде всего в оценке
характера, движущих сил и перспектив рев-ции. В
редакционной статье Парвуса «Наши задачи» (№ 1) в качестве
важнейшей выдвигалось установление власти «рабочей
демократии», к-рая включает в себя не только все
«требования буржуазной демократии», но и «присоединяет
новые, чисто пролетарские». Другими словами,
необходимо «раздвинуть рамки буржуазной революции, выдвигая
в ней интересы пролетариата». Тем самым, по мнению
Парвуса, рус. рев-ция может послужить толчком
мировой пролетарской рев-ции. Идея перманентной рев-ции
развивалась в большинстве статей Парвуса и Троцкого,
опубликованных газетой, и вытекала из неверия в рев.
потенции рус. буржуазии. В ст. «Настоящее
политическое положение и виды на будущее» (№ 10) Парвус
рассматривал Совет рабочих депутатов и как шаг на пути
формирования рабочей партии, и как ядро новой гос.
власти - «рев. пр-ва». В ряде публикаций
анализировалось соотношение забастовок, демонстраций и
вооруженного восстания как способов рев. борьбы. Можно
сказать, что редакция жила ожиданием всеобщей полит,
стачки. В частности, это нашло выражение в статьях
Мартова «Забастовка» (№ 1), Дана «Перед новой битвой»
(№ 4). В серии статей (№ 7, 12-15) детально
описывалось ноябрьское восстание 1905 в Севастополе.
Др. сквозная тема публикаций газеты -
необходимость организац. перестройки РСДРП, приспособления
ее к условиям легальности и массовых действий,
преодоление фракционности (статьи Мартова в № 8 и
Троцкого в № 12).^ ст. Мартынова (№ 2,6,15) рассматривалась
проблема взаимодействия «широкой открытой рабочей
партии» с непартийными рабочими орг-циями -
Советом рабочих депутатов («рабочий парламент», орган
«рев. самоуправления пролетариата») и профсоюзами.
По мнению автора, этим орг-циям ни в коем случае не
следовало навязывать с.-д. программу. Эта же тема
развивалась Кольцовым (Б. А. Гинзбургом) в ст. «Пролетарские
профессиональные союзы и социал-демократия» (№ 8).
За стремление «как можно скорее привести дело к
развязке, к решительному столкновению» был недоволен

«НАША ЗАРЯ»
343
«H.» Г. В. Плеханов (см.: Философско-литературное
наследие Г. В. Плеханова. Т. 1. М., 1973. С. 214).
За напечатание «Финансового манифеста» Совета
газета была закрыта пр-вом на № 16.
Попытки возобновить издание под др. названиями
«Северный голос» (6-8.12.1905, 3 номера) и «Наш голос»
(18.12.1905, 1 номер) не увенчались успехом. 19.12.1905
офиц. издатели и редакторы Герценштейн и Салтыков
были арестованы, а типография газеты опечатана.
Источники: Мартов Ю. О. История Рос.
социалдемократии // Мартов Ю. О. Избранное. М., 2000.
Лит.: Кура ев А. Н. Партии и массовые орг-ции в первой
рус. рев-ции. М., 2000.
Библиография: Бурги на А. С-д. меньшевистская лит-ра:
Библиографич. ук Stanford (Cal.), 1968.
П. Ю. Савельев.
«НАША ЗАРЯ», легальный обществ.-полит. журнал
социал-демократов - меньшевиков (см. Меньшевизм).
Издавался в С-Петербурге с янв. 1910 по нояб. 1914.
Всего вышло 57 номеров. В ред. входили А. Н. Потресов (гл.
ред.), Е. Смирнов (Э. Л. 1уревич, 1910), В. О. Левицкий.
Активные сотрудники - Е. Маевский, Д Кольцов, Ф. А.
Череванин, U. А. Гарей, А. С. Мартынов, Ю. О.Мартов, Ф. И.Дан,
П. Б. Аксельрод, М. Неведомский, С О. Ежов, Е. Чарский,
Г. В. Чичерин и др. В нач. период существования «Н. з.» в
число сотрудников входили также большевики-ленинцы
И. П. Гольденберг, В. Д. Бонч-Бруевич, М. С. Ольминский,
близкие к большевикам Н. Д. Соколов и А. Ю.
ФиннЕнотаевский, «впередовцы» В. А Базаров, А А. Богданов,
А Ъ.Луначарский, до февр. 1913 Л. Д Троцкий. Осн.
мотивом для их ухода явилось превращение «Н. з.» в идейный
центр «ликвидаторства». Авторы «Н. з.» полемизировали
гл. обр. с публицистами-большевиками, но ред.
допускала выражение на страницах «Н. з.» разл. точек зрения.
С обоснованием «ликвидаторства» выступали
Потресов, Левицкий, Маевский и др. публицисты-меньшевики.
Интерпретируя «ликвидаторство» как процесс
преобразования РСДРП на началах рабочей самодеятельности
и способ выхода из кризиса марксизма после рев-ции
1905-07, они отрицали правомерность термина, к-рый
ввели в обиход большевики: нельзя ликвидировать то,
что исчезло, - партию как организованное целое,
иерархию парт, учреждений: «...старое рассыпалось... сошло на
нет», сохранилось лишь идейное наследство и думское
представительство, но одноврем. «новое зреет» (1910,
№ 2,4). На страницах «Н. з.» утверждалось, что центр
тяжести работы социал-демократов естеств. образом
переместился в легальные орг-ции, старые функции
«подполья» атрофировались. Ни то, ни другое нельзя
фетишизировать, но, возрождая партию, нужно видеть
конечную цель - создание открытой классовой партии
пролетариата, подобной европейским. Альтернативой этому
является дальнейшее разложение «партии социалистич.
заговорщиков» (19Ю, № 11-12). Полемизируя с
большевиками и Г. В. Плехановым, журнал отстаивал борьбу
за свободу коалиций, доказывая, что петиции - это
требования массового рабочего движения, а не
«челобитные», осудил большевистскую Пражскую конференцию
РСДРП (1912), поддержал фактич. инициированные на
страницах «Н. з.» решения Августовской конференции
в Вене (1912), в частности принятую конференцией
избират. платформу на выборах в 4-ю Гос. думу. В журнале
освещалась деятельность думской с.-д. фракции,
профсоюзов, рабочих клубов и др. легальных орг-ций.
Необходимость отказаться от «искровской» модели
партии (см. «Искра») «Н. з.» связывала с новыми
явлениями в экон. и полит, жизни России после рев-ции 1905-07.
Разрушение старой партии, отмечал Потресов, -
результат не только репрессий и апатии, оно происходит под
воздействием «пестроты переходного периода» (1910,
№ 4). А Ерманский, отвечая В. И. Ленину, к-рый подверг
критике его анализ деятельности предпринимательских
орг-ций, утверждал, что в России налицо «постепенное
усложнение соц.-экон. жизни» и «социального
содержания власти»; ее опорой является уже не только
дворянское землевладение, но и крупный торг.-пром. капитал,
по этой причине, а не вследствие своей отсталости,
буржуазия не способна на разрыв с бюрократией (1912,
№ 7-8). Отрицал наличие в России «чистого
абсолютизма» и Троцкий. Тезис Ленина о том, что господами
положения остаются Пуришкевич и Марков, оспаривал
H. A Рожков, ссылаясь на происходившее превращение
крепостнич. дворянства в класс капиталистов-аграриев.
Однако меньшевики, не принадлежавшие к числу
убежденных «ликвидаторов», считали, что такие оценки
преувеличивают степень бурж трансформации власти
и об-ва. По мнению Мартова, в споре Рожкова и
Ленина более прав был Ленин (1912, № 5). Отвергая
ультралегализм Рожкова («утопия либо капитуляция»), Мартов
и Мартынов признавали реальность лишь «частичной
легализации» (1912, № 1-2). Вызвали у них возражения
и антиинтеллигентские тенденции в рабочих орг-циях
под флагом развития самодеятельности рабочих (ст.
Ф.Булкина, 1914, №3).
Художеств, предпочтения «Н. з.» имели
идеологич. основу и были связаны с критикой «веховства», в
к-ром авторы журнала усматривали борьбу с
социализмом и революцией под видом борьбы с
интеллигенцией и стремление перевоспитать ее в этом духе,
предлагая взамен социализма национал-либерализм
(1910, № 4). Как созвучный «веховству» отвергался
модернизм в иск-ве. Ряд статей был посвящен творчеству
писателей-демократов - В. Г. Короленко, Н. Г.
Помяловского, П. Ф. Якубовича, М. Горького. В В. Г. Белинском и
Н. К. Добролюбове Неведомский видел выразителей
«интеллигентской идеологии» и родоначальников «героев и
жертв» освободит, движения; при этом он обращал
внимание на свойственное им чересчур отрицат.
отношение к л ибер, общественности, «чреватое последствиями».
О Л. Н. Толстом писали Л. И. Аксельрод, анализировавшая
его произведения, опубликованные посмертно, Базаров,
Неведомский, Мартынов, критиковавший Базарова за
попытку «реабилитировать религию Толстого» и взять
«под покровительство принцип непротивления злу».
В 1913 авторы «Н. з.» приняли участие в дискуссии о
«пролет, культуре». Многообещающими счел лит. опыты
рабочих В. Ф. Плетнев, скептически высказались на эту
тему Потресов и И. Н. Кубиков, предостерегавшие от
«самообольщения»; к ним с оговорками присоединились
др. участники дискуссии. Потресов вслед за К. Каутским
объяснял отсутствие у совр. пролетариата «своей
культуры художества» неблагоприят. условиями капиталистич.
эксплуатации, тем, что рабочее движение рождает
односторонне утилитарную психику «пролетарской Спарты,

344
НЕВСКИЙ
но не Афин», а также воздействием на пролетариат
преобладающего в об-ве «культурного целого», в к-ром
имеются как «элементы общеклассовой, всенародной
ценности», так и «бурж ингредиенты» (1913, № 6). В 1914
в журнале был создан отдел беллетристики, в к-ром
публиковались произведения И. А. Бунина, В. В. Вересаева,
И. С. Шмелева, С. Н. Сергеева-Ценского и др. писателей
реалистич: направления.
В последнем номере «Н. з.» (1914, № 7-9) Потресов
анализировал причины 1-й мировой войны 1914-18,
возлагая ответственность за ее развязывание на
Германию. Наиб, агрессивность Германии по сравнению с
империалистич. устремлениями др. держав, как
подчеркивал он, обусловлена взаимоприспособлением
дворянской воен.-бюрократич. касты и магнатов совр.
капитала. От имени ред. уже закрытой «Н. з.» Потресов составил
доклад для междунар. конференции социалистов
нейтральных стран в Копенгагене (1915). Исходя из того,
что «носителем исторически прогрессивного начала»
в мировом конфликте является антигерм, коалиция, но
специфич. рус. условия не позволяют заключать «гражд.
перемирие», в докладе обосновывалась тактика
непротиводействия войне как нац. делу самообороны и в то
же время противодействия царскому пр-ву. Последнее
включало в себя отказ от голосования за воен. кредиты,
борьбу против шовинизма, за мир без аннексий и т. д.,
однако без орг-ции антиправительств, восстаний.
Преемниками «Н. з.» стали также руководимые
Потресовым жур. «Наше дело» (1915) и «Дело» (1916-17),
издававшийся в Москве.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 449 [Редакция журналов «Наша заря»
(1910-14) и «Наше дело» (1915)].
Источники: Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903 -
февр. 1917 г. М., 1996; Письма П. Б. Аксельрода и Ю. О.
Мартова. Берлин, 1924; Дан Ф. И. Письма (1899-1946). Амстердам,
1985; Потресов А. Н. Избранное. М., 2002.
Лит.: Баскевич И. 3. Издания оппортунист,
направления // Рус. лит-ра и журналистика нач. XX века. 1905-1917.
Большевист. и общедемокр. издания. М., 1984; Вол о
буев О. В. Меньшевики в поисках новой парт, модели. Июнь
1907 - июль 1914 // Меньшевики и меньшевизм. М., 1998;
Тютюкин С. В. Меньшевизм. Страницы истории. М., 2002.
И.С.Розенталь.
НЕВСКИЙ Владимир Иванович (настоящие фам., имя
и отчество -Кривобоков Феодосии Иванович) (парт,
псевд.: Худокормов, Гаврила, Владимир, Владимиров,
Жак, Колесников, Скиф, Федос, Губернатор, Спица; лит.
псевд.: Вл. Язвин, В. Н., В. Н-й, Н-ий, Васильев, Алексей
Ростов, Донец, Спицын, В-н, Н. В.) (2.5.1876,
Ростов-наДону - 26.5.1937, Москва), проф. революционер,
социалдемократ, большевик, парт, и гос. деятель, историк рос.
рев. движения. Из семьи богатого купца, ведущего свою
родословную от запорожских казаков. Отец научил Н.,
старшего сына (в семье было еще трое детей), ценить
просвещение и любить книгу, но, враждебно относясь
к интеллигенции, не думал давать детям гимназич.
образования, желая, чтобы они стали коммерсантами. От
отца Н. унаследовал азарт и неукротимую энергию. Мать
научила его быть чутким, отзывчивым, добрым,
внушила идею служения народу. Н. учился в гор. уч-ще, а после
смерти отца самостоятельно подготовился к
поступлению в 1894 в 5-й класс ростовской гимназии,
подрабатывая частными уроками. В том же году он принял
участие в народническом кружке самообразования, где
читались произведения В. Г. Белинского, Н. к. Добролюбова,
Н. Г Чернышевского, газ. «Колокол* и альманах «Полярная
звезда*. Впоследствии члены кружка познакомились с
марксистской лит-рой. С 1895 начал пропаганду среди
рабочих. В 1897 гимназистом выпускного класса Н.
вступил в с.-д. кружок Е. В. Торсуевой-Быстрицкой.
В 1897 Н. поступил на физико-матем. ф-т Моек ун-та.
Один из организаторов с.-д. кружка, ведшего
пропаганду среди рабочих помимо и против Моск. к-та РСДРП, в
к-ром преобладали «экономисты» (см. ст. Экономизм).
Кружок был ликвидирован полицией в марте 1899, а Н.
был впервые арестован, 3 мес содержался под стражей
в Таганской тюрьме. Поскольку серьезных улик против
него не имелось, выслан под гласный надзор полиции на
родину, где работал в Донском к-те РСДРП.
В янв. 1900 Н. был восстановлен в числе студентов
Моск. ун-та. Пытался воссоздать с.-д. кружок, установил
связи с С-Петерб. и Моск. к-тами РСДРП. В февр. 1901
арестован. Допрашивался мастером провокации С. В.
Зубатовым, но сломлен не был. После 9-месячного
тюремного заключения выслан в адм. порядке под гласный
надзор полиции в Воронеж на 2,5 года. Здесь
действовала группа В. А. Носкова, входившая в Северный союз
РСДРП, и группа «экономистов» во главе с Ю. П.
Махновец (сестра В. П. Акимова). В противовес последней
Н. организовал свою с.-д. группу, поддерживавшую
орг-цию «Искра* и превратившуюся впоследствии в
большевистский Воронежский к-т РСДРП. В нояб. 1904
с рекомендациями И. А. Любича (Саммера) и Р. С.
Самойловой (Землячки) прибыл в Женеву. Познакомился
с В. И. Лениным и Н. К Крупской, став их безусловным
сторонником. В нач. 1905 по поручению Бюро к-тов
большинства объехал ряд городов России: С-Петербург,
Орел, Брянск, Екатеринослав, Ростов-на-Дону, ведя
агитацию за созыв 3-го съезда РСДРП. Затем вел нелегальную
работу в Ярославле, Ростове и Москве. Дел. от Воронежа
на конференции РСДРП в Таммерфорсе (дек. 1905).
С дек. 1905 по 1908 нелегально проживал в
С.-Петербурге. Продолжал учебу на физико-матем. ф-те С-Петерб.
ун-та. Чл. ПК РСДРП, его исполнит, комиссии, рук.
боевых дружин. Участвовал в работе парт, изд-ва «Зерно».
Публиковал статьи в большевистских газетах «Вперед/*
и «Пролетарий*. Именно тогда взял себе псевдоним
«Вл. Невский». По обвинению в принадлежности к воен.
орг-ции ПК РСДРП был предан суду. В кон. 1909 наряду с
др. обвиняемыми по этому делу оправдан и освобожден
из-под стражи.
С осени 1910 Н. жил в Харькове, где окончил в 1911
ун-т и, как подающий надежды химик, был оставлен при
нем для подготовки магистерской диссертации. Однако
подпольная, а также разворачивавшаяся тогда легальная
парт, деятельность не позволили ему продолжить
занятия наукой. Сотрудничал в большевистских легальных
газетах «Звезда» и «Правда*, печатался в газ.
«Социалдемократ*. В 1912 участвовал в выборной кампании в
3-ю Гос. думу (доверенное лицо кандидата в депутаты от
большевиков М. К Муранова). Кооптирован в члены ЦК
В 1913 арестован по доносу провокатора Р. В.
Малиновского и выслан в Полтаву, откуда бежал. Снова арестован
в Воронеже. В 1914 выслан в Пермь, откуда переведен в

НЕВСКИЙ
345
Екатеринбург. Вел работу в местных орг-циях
большевиков. Всего арестовывался 11 раз, 5 раз ссылался, 2 раза
бежал из ссылки. В автобиографии Н. писал о том, что
свою жизнь подпольщика, по фальшивым док-там,
впроголодь, при постоянных преследованиях полиции, но
«с верой и энтузиазмом», вспоминает как «лучшие свои
минуты» (Деятели СССР и революционного движения
в России: Энциклопедический словарь Гранат. М, 1989.
С 564).
В марте 1917 прибыл в Петроград по вызову ЦК и ПК
РСДРП, где стал одним из видных руководителей воен.
орг-ции партии. В июле и окт. 1917 Н. - один из
руководителей красногвардейских отрядов в Петрограде, чл.
ВРК. Затем Н. работал в парт,
и сов. органах, дел. 8-го,
9-го и 12-го парт, съездов,
зав. отделом ЦК РКП (б) по
работе в деревне. В июле
1918 - марте 1919 нар.
комиссар путей сообщения
РСФСР. В окт. 1918 - мае
1919 чл. РВСР. В 1919-20
зам. пред. ВЦИК и чл. его
Президиума. Чл. ЦИК СССР.
В мае 1919 - авг. 1921
ректор Коммунистич. ун-та им.
Я. М. Свердлова и др.
Примыкал в 1921 к «рабочей
оппозиции» (А. Г.
Шляпников, А. М. Коллонтай и др.)
офиц. руководству партии.
Снят со всех ответственных
постов.
С 1921 Н.
сосредоточился на науч. работе в области
истории рев. движения в
России. В 1921-23 зам. зав.
Истпарта ЦК РКП(б), пред.
Петрогр. истпарта,
инициатор создания и первый
ред. ист. журналов
«Красная летопись»,
«Историкореволюционный сборник».
В 1925-35 дир. Б-ки СССР
им. В. И. Ленина в Москве.
Упорно отстаивал свою
позицию по вопросам
методологии истории.
Сознательно ограничивал
область своих исследований дооктябрьским периодом,
поскольку не хотел подстраиваться под уже
созданные «штампы». Тематика его публикаций разнообразна:
история народничества, первых рабочих орг-ций,
первых марксистских кружков и групп, рев-ции 1905-07,
философия, социология, литературоведение, иск-во,
библиотековедение и библиография. Гл. тема его
исследований - история РСДРП (см. его соч. «Очерки по
истории РКП(б)», «История РКП(б): Краткий очерк» и др.).
Н. не имел базового ист. образования, хотя и
интересовался историей со студенческих времен, еще тогда
был близко знаком с В. П. Волгиным и С. В. Бахрушиным.
В 1919-21, будучи ректором Коммунистич. ун-та,
разрабатывал программы и читал курсы «История
рабочего движения в России» и «История РКП(б)»,
основанные преим. на трудах Ленина. Первый опыт архивной
работы получил осенью 1920, когда по поручению ЦК
проводил ревизию петрогр. архивов на предмет
изъятия из них ист.-рев. док-тов. На основе обнаруженных
мат-лов написал свое первое ист. исследование
«Южнорусский рабочий союз в г. Николаеве в 1897 г.» (М., 1922).
Эта брошюра сыграла в его судьбе роковую роль. В ней
речь шла о Л. Д Троцком, к-рый положительно оценил
соч. Н. Автор явно переоценил значение и зрелость
николаевской орг-ции. Стремясь быть объективным, Н.
подробно показал деятельность в ней Троцкого, к-рому
субъективно не симпатизировал, но позиции к-рого в
условиях разворачивавшейся внутрипартийной борьбы
невольно укреплял, что ему
в дальнейшем и
припомнили. С сент. 1921 начал
систематич. работу в архивах, вел
активную археографич. и
исследовательскую работу.
Учился ист. исследованию
у С. Н. Валка, А. А. Шилова,
С. Ф. Платонова. Н. выступал
за объективность ист. науки,
использовал сам и
призывал др. историков
использовать источники не
большевистского происхождения
(мат-лы Деп-та полиции,
док-ты меньшевиков и т. п.).
Кроме письменных
источников он собирал и
обрабатывал устные
воспоминания, в частности активистов
гапоновского движения.
Выявленные док-ты Н.
подвергал тщательному
анализу, сопоставлению, критике.
Для его работ (всего св. 500)
характерно критич.
отношение к док-там
большевиков, не иллюстрирование
фактами концепции, а
выстраивание концепции на
основе фактов.
Стержневым
вопросом в концепции Н. была
проблема соотнесения
роли рабочих и
интеллигенции в создании партии.
В решении этого вопроса позиция Н. была изначально
противоречива и подвержена эволюции. Противоречие
возникало в результате попытки согласовать присущую
Н. внутр. убежденность в изначальной стихийности и
относительной самостоятельности рабочего движения
по отношению к социалистич. интеллигенции с тезисом
офиц. парт, руководства о постоянном возрастании
руководящей роли партии (точнее - парт, функционеров).
Несмотря на относительное признание этого тезиса, Н.
до конца отстаивал позицию самостоятельных идейных
поисков отдельными рабочими. Отсюда вытекал его
пристальный интерес к рабочим «Союзам» 1870-х гг., к
их деятелям и особенно к личности В. П. Обнорского.
Одноврем. он признавал и факт внесения социалистич.
сознания в рабочую среду «извне», интеллигенцией,

346
НЕВСКИЙ
социалистич. традицию к-рой он вел от декабристов,
от П. И. Пестеля. Рождение рос. с.-д-тии, с точки
зрения Н., было сложным процессом развития марксизма,
отчасти внутри страны, отчасти проникавшем извне,
через немецкую с.-д. и группу «Освобождение труда».
Оба эти источника базировались на идейном кризисе
народничества.
Создавая историко-парт. периодизацию, Н., вопреки
господствовавшей тенденции, пытался показать
генетическую связь большевизма и с.-д-тии и, соответственно,
согласовать этапы их становления и развития. Первые
три периода парт, истории, начинающейся в 1883, -
этапы развития рос. с.-д-тии, и только в рамках ее 4-го
периода (1903-05) внутри с.-д-тии зарождаются
большевизм и меньшевизм. 1-й период (1883-94) Н. называл
переходным от народничества к марксизму. Эта
переходность и известная преемственность проявилась как
в форме кружков и групп этого времени, так и в
содержании создававшихся ими программ. Отчасти эта
переходность была характерна и для группы «Освобождение
труда», большой вклад в изучение к-рой внес Н. Анализ
источников позволил ему сделать вывод,
противоречивший офиц. концепции, о том, что вопрос о
практическом создании с.-д. партии в России был впервые
поставлен группой М. А. Бруснева. 2-й период истории
рос. с.-д-тии (1894-98) Н. тесно связывал с началом рев.
деятельности Ленина и образованием петерб. «Союза
борьбы за освобождение рабочего класса». Ленина он
рассматривал как выдающегося социал-демократа, но
одного из многих деятелей движения, развивавшегося
коллективными усилиями. Понятно, что такой подход не
мог найти поддержки у парт, функционеров, и
задуманные Н. книги о Ленине и о «Союзе борьбы» так никогда
и не увидели свет. 3-й период (1898-1903), по мысли Н.,
период рождения РСДРП. Ее 1-й съезд создал партию
формально, провозгласил ее идею, завершил переход
от народнических кружков к социал-демократическим.
Оформление парт, орг-ции произошло лишь на 2-м
съезде. Идейное оформление большевизма, корнями
своими уходящее в 1894, также произошло на 2-м
съезде, а организационное - на 3-м съезде (1905).
Методологически важным является представление Н. об истории
партии как развивающейся не по восходящей прямой,
а скачками, переживающей то эпохи упадка, то эпохи
подъема.
Рассматривая историю раскола РСДРП, Н. с
одинаковым вниманием изучал деятельность и большевиков,
и меньшевиков. Раскол и фракционная борьба, с точки
зрения Н., нанесли серьезный удар по рабочему
движению, ослабили с.-д-тию. И это положение Н. также прямо
противоречило офиц. ист.-парт. концепции того
времени. Поэтому из написанной им специальной брошюры о
3-м съезде (см.: Третий съезд партии. Хар., 1927) при
публикации весь мат-л о меньшевиках был изъят цензурой.
По мнению Н., раскол в партии привел к ее
инертности в событиях начавшейся рев-ции 1905-07.
Инициатива первонач. оказалась в руках гапоновского об-ва. И в
дальнейшем стихийные порывы пролетариата далеко
не всегда правильно оценивались социал-демократами
(как меньшевиками, так и большевиками). Так было,
напр., с непониманием значения Советов рабочих
депутатов. Н. создал спец. исследование, в к-ром на большом
фактическом мат-ле показал, что Советы были
творчеством рабочих масс, и опровергал тезис о руководящей
роли большевиков в них. Оценивая «боевую»
деятельность партии в рев-ции, он утверждал, что в этой сфере
большевики оказались истинными наследниками
народовольцев и даже превзошли их по размаху и широте
«боевых» предприятий.
Н. полагал, что в 1906 на 4-м съезде была создана
единая РСДРП, хотя ее единство и не было прочным. Линия
на сохранение единства продолжалась вплоть до 5-го
съезда. И только после него большевики и меньшевики
разошлись уже окончательно и бесповоротно. В1905-07
между ними шла только идейная борьба, а в 1907-11
происходило уже организац. оформление двух партий.
В 1910 январский пленум ЦК сделал последнюю
попытку соглашения между партиями, но в 1912 6-я (Пражская)
конференция большевиков санкционировала раскол.
При этом, как полагал Н., объединительная тенденция,
пусть и значительно ослабевшая, продолжала
действовать. Поэтому в последних главах своего соч. «История
РКП (б): Краткий очерк» Н. продолжал рассматривать
историю с.-д-тии и большевизма параллельно. Лишь
в последней, 16-й, главе, посвященной рев. событиям
1917, речь шла преим. о большевистской партии.
Большой вклад Н. внес в археографию рев. и с.-д.
движения в России. Его документальными публикациями и
исследованиями до наст, времени пользуются историки
как в России, так и за рубежом.
Концепция Н. подверглась осуждению со стороны
официозных историографов большевизма (Г. Е.
Зиновьев, М. С. Ольминский, Е. М. Ярославский и др.).
Практически каждая подготовленная им публикация
искусственно задерживалась. Было остановлено издание
уникального многотомного биобиблиографич. словаря
социал-демократов (издан только 1-й том),
подготовленный к печати том биографий «Предатели и
провокаторы» так и не увидел свет. Ольминский потребовал
снять гриф Истпарта с 1-го тома «Очерков по истории
РКП» H., a 2-й том издан не был (рукопись утрачена). Еще
большее возмущение руководства Истпарта вызвал 3-й
том сб. «Революция и ВКП(б) в мат-лах и док-тах» под
ред. и с предисловием Н. «В штыки» был встречена и его
кн. «История РКП(б): Краткий очерк». Значительное
число работ Н. было запрещено к публикации парт,
руководством. Еще в 1924 Н. был изгнан из руководства Истпарта
и Об-ва старых большевиков. Назначение Н. директором
Б-ки им. В. И. Ленина фактически было попыткой его
полит, изоляции. В ночь на 20.2.1935 по сфабрикованному
обвинению Н. был арестован и приговорен к 5 годам
лагерей. Действительная причина его ареста заключалась
в том, что он сопротивлялся фальсификации истории
в угоду полит, конъюнктуре, выступал против продажи
за рубеж музейных ценностей, подвергал сомнению
обоснованность арестов работников подчиненной ему
б-ки, написал лично И. В. Сталину письмо с протестом
против плана сноса Чудова и Вознесенского
монастырей в Кремле, назвав их «замечательными памятниками
старой России». При этом в публичных выступлениях Н.
не считал возможным называть Сталина «великим
вождем». 25.5.1937 Воен. коллегия Верховного суда СССР
приговорила его как «активного участника
антисоветской террористич. орг-ции правых» к расстрелу. На
суде Н. стойко защищал себя и своих учеников.
Расстрелян. 1.6.1955 реабилитирован.

«НЕДЕЛЯ»
347
Соч.: Мат-лы для биобиблиографич. словаря
социалдемократов, вступивших в рос. рабочее движение за период
с 1880 до 1905 г. М; Пп, 1923; Очерки по истории Рос.
Коммунистич. партии. Пг., 1923 (2-е изд. - Л., 1925); Владимир
Ильич Ленин (Ульянов). М.; Л., |1924]; Ленин как материалист
в своих первых работах. Л., 1925; Январские дни в Петербурге
в 1905 г. Хар., 1925; История РКП (б): Краткий очерк. 2-е изд.
Л., 1926 (3-е изд. - СПб., 2009); Николай Гаврилович
Чернышевский //Чернышевский Н. Г. Избр. сочинения. Т. 1. М.;
Л., 1928; Невский Владимир Иванович (автобиография) //
Деятели СССР и рев. движения России: Энциклопедич.
словарь Гранат [ 1929]. М., 1989; Троцкий Лев Давидович // Там же;
От «Земли и воли» к группе «Освобождение труда». М, 1930;
Предшественники нашей партии: (Северный союз рус.
рабочих). М, 1930; Рабочее движение в январские дни 1905 г. М.,
1931; Н. Г. Чернышевский: Популярный биографич. очерк. М,
1931; Советы и вооруженное восстание в 1905 г. М, 1932.
Публикации (Н. - ред. и составитель): От группы
Благоева к Союзам борьбы: (Восп.). Ростов н/Д, 1921; Красная
летопись. Пг, 1922-23- № 1-7, 9; Ист.-рев. сборник. Т. 1-3.
М.; Л., 1924-26; Восстание на броненосце «Князь
ПотемкинТаврический»: Восп., мат-лы и док-ты. М.; Пп, 1924; Дек. 1905 г.
на Красной Пресне: Сб. статей и восп. 3-е изд. М; Л., 1925;
Переписка редакции «Искры» и «Зари»: Мюнхенский
период (окт. 1900 - апр. 1902 г.) // Ленинский сб. Т. 3. М.; Л., 1925;
Рев-ция 1905 г.: Мат-лы и офиц. док-ты. Хар., 1925; 1905: Сов.
печать и лит-ра о Советах: Мат-лы и док-ты. М.; Л., 1925;
Ленский расстрел: Библиография. М.; Л., 1932; Газета «Работник»
(1875-1876 гг.): Полный текст и комментарий. М., 1933;
Группа «Освобождение труда»: [Библиография]. М., 1934; Маркс и
Энгельс о России: Библиография. М., 1934.
Архивы: НИОР РГБ. Ф. 384 (В. И. Невский).
Лит.: Чес но ко в В. И. В. И. Невский как историк рус. рев.
движения // ИиИ. М., 1965; Васильев А. И. В. И. Невский //
Вопросы истории КПСС. 1966. № 5; Гапочко Л. В. В. И.
Невский //ИСССР. 19б7.№ 1;Ее же. Архив В. И. Невского
//Записки ОР ГБЛ. Вып. 29. М., 1967 (библиография); Зелен о в М. В.
Концепция, рожденная в борьбе: (Историко-партийное
творчество В. И. Невского) // Вопросы истории КПСС. 1991.
№ 8; Его же. Владимир Иванович Невский // Ист. наука
России в XX веке. М., 1997; Его же. Невский Владимир Иванович
(1876-1937) // Историки России. М., 2001; Барышева Е. В.
Первый директор Ленинки // Библиография. 1996. № 1; Ее
же. Культура сохранения ист. памяти в 20-30-е гг. XX века:
(На примерен деятельности В. И. Невского) // Вестник
архивиста. 2001. № 6; Коваль Л. М. 125-летие В. И. Невского //
Библиотекарь. 2001. № 11/12; Ее же. В. И. Невский:
Директор гл. б-ки страны. М., 2006; Белоусова Г. А. В. И. Невский:
гос. деятель, историк, человек. М., 2008; Белоусова Г. А.,
Коваль Л. М. Невский Владимир Иванович (1876-1937) //
Историки России. Иконография. Кн. 2. М., 2011.
П.Ю.Савельев.
«НЕДЕЛЯ», еженедельная лит.-полит. газета. Издавалась
в 1866-1901 в С-Петербурге. Основана по инициативе
министра внутр. дел П. А. Валуева для выражения
проправительственных взглядов. Номинальный гл. редактор
ген. Н. П. Мундт получил для издания газеты субсидию от
Мин-ва внутр. дел. Но успеха «Н.» не имела и в апр. 1867
была продана книготорговцу В. Е. Генкелю, к-рый
привлек к изданию нек-рых сотрудников закрытых
журналов «Современник» и «Русское слово» (Н. А. Демерт, Н. С.
и В. С. Курочкины, Н. К Михайловский, П. А. Гайдебуров
и др.). Фактическим редактором стал В. С. Курочкин.
В 1868-69 газета стремилась сохранять демокр.
традиции «Современника». На ее страницах публиковались
опальные и полуопальные авторы. А. И. Герцен поместил
здесь очерки «Скуки ради» (1868), собирался напечатать
письмо «К старому товарищу». П. Л. Лавров получил
возможность обнародовать знаменитые «Исторические
письма» (1868-69). Интересны и содержательны были
разделы «Н.», к-рые вели Ю. А. Россель («Политика»),
Михайловский и Н. А. Благовещенский («Журнальное
обозрение»). Читателям нравились фельетоны Д. Д.
Минаева. Т]ри лит.-критич. статьи опубликовал А. М.
Скабичевский.
После ухода Курочкина в «Отечественные записки»
руководителем газеты стала Е. И. Конради-Бочечкарова,
к-рая пригласила в редакцию П. Н. Ткачева и В. А.
Зайцева. Это вызвало раскол в редакции и уход нек-рых
сотрудников. Произошло дальнейшее усиление демокр.
направления газеты, что сразу же было замечено
властями. В мае 1869 «Н.» была закрыта на 6 мес. С нояб. 1869
Конради, Россель и Гайдебуров становятся
издателямисотрудниками, а Генкель лишь офиц. редактором. Газета
стремилась придерживаться старых традиций в своих
публикациях. Она отрицательно отзывалась о
«Положении» 19.2.1861, неоднократно указывала на не
выгодное для крестьян межевание земель, чересполосицу,
незаконное отчуждение лесов и лугов, выступала против
крупной зем.. собственности. Критически относилась
«Н.» к деятельности земств. Много места уделялось на
страницах издания рабочему вопросу (серия статей
члена рус. секции 1-го Интернационала Е. Г. Бартеневой).
Вполне очевидна была антимонархическая
направленность газеты и симпатии к рев. движению в России и
на Западе. Идеалом обществ, устройства для мн. членов
редакции была демокр. республика. Легко
просматривались в публикациях «Н.» социалистич. принципы
(обязательность труда, отсутствие эксплуатации,
национализация земли). С сочувствием описывались
мероприятия Парижской Коммуны (1871). Вместе с тем газета не
поддерживала крайнего радикализма. Более важными
считались разносторонняя подготовка личности,
просветительская деятельность, сближение с народом. Газ.
«Н.» призывала к борьбе за полит, свободу,
пропагандировала свободу печати, собраний, слова, всеобщее
избират. право. Газета заявила о себе как решительная
сторонница ликвидации крупной зем. собственности,
национализации земли и безвозмездной ее передачи
крестьянам. Лит.-критич. публикации «Н.» были
выдержаны в духе обществ, назначения иск-ва. Неоднократно
газ. «Н.» выступала против антинигилистических
романов А. Ф. Писемского («Взбаламученное море»), Н. С.
Лескова («Некуда»), В. П. Клюшникова («Марево»). Газ. «Н.»
ратовала за сближение лит-ры с жизнью, развитие
критич. реализма. Серьезную поддержку оказывала газета
творчеству Ф. М. Решетникова, Г. И. Успенского, А. И.
Левитова, П. В. Засодимского и др. Среди старшего
поколения литераторов особенно выделялись произведения
Н. А. Некрасова и М. Е. Салтыкова-Щедрина.
Однако постепенно в редакции стало исчезать
согласие и начали нарастать противоречия. Их причины
коренились в либер. эволюции взглядов Гайдебурова. На
заседаниях редакционной тройки он выступал с крити-

348
НЕОНАРОДНИЧЕСТВО
кой резких антимонархических публикаций Росселя,
пытался смягчить общий критич. настрой издания. Его
позиции укрепились после второго закрытия газеты на
6 мес (апр. 1871 ). А когда в сент. 1871 в жур. «Вестник
Европы» перешел Россель, то Гайдебуров пригласил в
качестве третьего издателя экономиста Е. И. Рагозина, брата
известного нефтепромышленника. Демокр.
направление «Н.» пыталась отстаивать Конради, но и она
вынуждена была покинуть редакцию в 1874.
Став во главе газеты, Гайдебуров постепенно
превратил ее в орган, освещавший жизнь провинции. Для
этой цели он привлекал к сотрудничеству авторов,
придерживавшихся разных полит, взглядов (демократов,
народников, либералов). Хотя такой подход и не
позволял четко определить направленность издания, но
обеспечивал читательский интерес и рост числа
подписчиков. В 1871 ее выписывали 2 тыс чел., 1878 - 2,5 тыс., к
сер. 1880-х гг. - 8 тыс., а к сер. 1890-х - 15 тыс. Успеху
способствовало и издание при газете с 1878
ежемесячного журнала «Книжки "Недели"» (до 1884 наз. «Журнал
романов и повестей»), в к-ром печатались Л. Н. Толстой,
Салтыков-Щедрин, Лесков, Успенский и др.
В сер. 1870 - нач. 1890-х гг. газ. «Н.» отстаивала идею
преобразования России путем реформ. Однако по
сравнению с предыдущим периодом деятельности «Н.» гл.
акцент делался на их проведении пр-вом. Так, идеальными
представлялись реформы 1860-х гг., к-рые, однако, не
были доведены до логического конца. Большое
внимание уделялось аграрно-крест. вопросу. Газ. «Н.» выступала
за укрепление общины, считая, что гос. поддержка
этого института позволит разрешить соц. противоречия в
деревне. Полезным признавалось расширение
деятельности Крест, банка и орг-ция переселения. Большие
надежды возлагались на земские учреждения. Не исчезли
со страниц газеты и статьи о развитии капитализма.
Напротив, неоднократно обращалось внимание на
необходимость разработки фаб. законодательства. «Н.»
выдвигала задачу ограждения населения от «печальных
сторон» капиталистич. порядков, ограничения
эксплуатации. Одноврем. с этим исчезли статьи, в к-рых
говорилось бы о необходимости полит, преобразований в
об-ве. В целом газете был присущ либерально-демокр.
тон выступлений. Цензура дважды «за вредное
направление» приостанавливала ее выпуск на 3 мес (1875,1879).
С сер. 1870-х гг. «Н.» становится органом
пропаганды правого крыла в народничестве (т. н. либер.
народничества). Начало было положено публикацией статей
П. П. Червинского. В них пересматривался
нравственный идеал интеллигенции и характер ее деятельности.
Начавшаяся полемика Михайловского с прозвучавшими
со страниц газеты призывами обратиться к моральным
задаткам и инстинктам деревни переросла в дальнейшем
в борьбу с целым направлением. Его оформление
связано с приходом в «Н.» И. И. Каблица (Юзова). В 1878-84
он являлся ведущим публицистом «Н.». В его статьях
были подвергнуты ревизии основополагающие
принципы народнической доктрины (понимание прогресса,
социалистич. содержание, роль передовой личности
и др.). Наряду с этим явно проявились националистич.
стремления автора. С сер. 1880-х гг. газ. «Н.» отказалась
от постановки теоретич. вопросов и осн. внимание
обратила на разработку практич. мер помощи народу. Эта
тема становится ведущей в творчестве Я. В. Абрамова
(т. н. «малых дел* теория).
После смерти Гайдебурова (1893) во главе издания
встал его брат В. А. Гайдебуров, а затем сын В. П.
Гайдебуров. Газета по-прежнему продолжала освещать события,
происходившие в провинции, неоднократно обличала
местные власти в нарушении законов, мздоимстве и т. п.
Против нее было возбуждено 20 суд. процессов, но все
закончились оправдательным приговором. В «Н.»
активно проповедовалось т. н. «опрощение» (М. О.
Меньшиков). Его гл. идеей стал призыв к образованным людям
вернуться к народу, переселиться из города в деревню.
По характеру пропагандировавшейся деятельности
«опрощение» было близко к «теории малых дел», хотя
идеологическая их направленность была различной.
К кон. 19 в. влияние «Н.» начало падать. Соц.-экон.
развитие страны ставило новые вопросы, на к-рые
газета не успевала реагировать. Возникли и финанс.
трудности. В 1901 «Н.» прекратила свое существование.
Источники: Гайдебуров П. А. Из прошлого «Недели» //
Книжки «Недели». 1893. № 1-3.
Лит.: Балуев Б. П. Полит, реакция 80-х годов XIX века и
рус. журналистика. М., 1971 ; Л а п ш и н а Г. С. Рус.
пореформенная печать 70-80-х гг. XIX века. М., 1985; Обществ, мысль
России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
Библиография: Систематич. указатель к статьям «Недели»
и «Книжкам "Недели"» за 25-летие (1868-1892). П., 1893.
Б.В.Зверев.
НЕОНАРОДНИЧЕСТВО, идейное течение в рос.
обществ.-полит. движении нач. 20 в. Представители Н. -
продолжатели народничества, идейного течения
радикальной рос. интеллигенции 2-й пол. 19 в., выступавшей
с позиций «крестьянского социализма». Имея общие
филос, полит., соц.-экон. концептуальные установки,
идеологи Н. расходились в тактич. вопросах о методах,
формах и сроках демокр. преобразований.
Идейные основы Н. были разработаны обществ,
деятелями, публицистами и журналистами ряда
оппозиционных изданий, в т. ч. А. В. Пешехоновым, П. А.
Вихляевым, К Р. Качаровским, Н. Ф. Анненским, В. М. Черновым,
В. А. Мякотиным и др. - буд. лидерами и идеологами
партий нар. социалистов и социалистов-революционеров,
к-рые составили два направления в Н. - умеренное и
радикальное.
Партия социалистов-революционеров (эсеры)
объединяла в себе народников и народовольцев, участников
антиправительственных кружков 1880-90-х гг. и
революционно настроенную молодежь, чье мировоззрение
формировалось уже как собственно неонародническое.
Эсеры приняли теоретич. наследие народничества
осторожно, пропустив его сквозь своеобразное
марксистское «сито». По мнению совр. исследователей, в
идеологии Н. это неизбежно сказалось, во-первых, в
том, что «инициативная роль личности в истории»
была вознесена на большую высоту; во-вторых, у
неонародников не возобновилось ни страстного увлечения
народом - крестьянством и его миром, ни
непосредственного «хождения в народ» и прямого знания его.
Оставаясь почти все в городах, вне крест, стихии, новые
народники стали усердно «кормить» народ жадно
поглощаемой им пропагандой «аграрной программы», но
не уверовали в него, не полюбили его, как родного, не

НЕОНАРОДНИЧЕСТВО
349
слились с ним жизнью и душой (см.: МорозовКН.
Партия социалистов-революционеров в 1907-1914 гг. М.,
1998. С. 6).
Эсеры признавали факт проникновения
капитализма в рос. деревню, однако не считали, что крест, х-во
уже втянуто в систему капиталистич. отношений. С этой
точки зрения, капитализм в деревне был не следствием
объективного экон. развития, а результатом действия
неблагоприятных для крестьян обстоятельств:
ростовщичества, торговли, отсутствия мелкого кредита,
внеземледельческих промыслов, малоземелья и т. п. Эсеры
полагали, что капитализм в рос. деревне не имеет соц.
корней, и объясняли обществ, неоднородность крест-ва
семейными и индивидуальными различиями. Так,
Пешехонов полагал, что крест-во в принципе не может
расколоться на антагонистические классы в силу особого
тяготения к однородному семейному и хоз. уровню.
Возникновение многоземельного зажиточного крест-ва он
рассматривал не как следствие капиталистич.
расслоения деревни, а как «обломок бывшей общей
зажиточности» (см.: ПешехоновА.В. К вопросу о роли
«собирателей земли» в русском земледельческом производстве //
Русское богатство. 1897. № 7). Иными словами,
капитализм, по мнению неонародников, опирался в деревне
на феодально-крепостнич. пережитки. Исходя из этого
неонародники ставили в качестве первоочередной
задачи борьбу с пережитками крепостничества.
В основе соц.-экон. доктрины неонародников
лежала идея «экономической устойчивости» крест, х-ва, его
способность противостоять капиталистич. произ-ву. На
этом постулате базировалась теория возможности
превращения индивидуальных крест, и кустарных х-в в
общественные, минуя капитализм (см.: Чернов В. М. Типы
капиталистической и аграрной эволюции // Русское
богатство. 1900. № 4-8). Эсеры отрицали
мелкобуржуазный характер крест-ва и, продолжая традиции
народничества, видели в нем рев. потенциал. Однако в отличие
от своих идейных предшественников эсеры не считали
крестьян социалистами по природе, хотя и признавали,
что общинная форма землеустройства и
землепользования выработала у крестьян особое трудовое
правосознание, необходимое для восприятия идей агр. социализма.
При характеристике процессов, происходивших
в с. х-ве, неонародниками были синтезированы идеи
классич. народничества и концепции Э. Бернштейна об
ограниченной способности капитализма к
обобществлению. Проникающий в деревню капитализм не
вызывал у неонародников сомнения, но они воспринимали
его как чужеродное явление и считали, что он не был
в состоянии деформировать трудовой характер крест,
произ-ва и быта.
Однако у представлявших Н. эсеров и нар.
социалистов (энесов) существовали и разногласия в подходе к
крестьянско-общинной проблематике. Разл. подходы
к решению агр. проблемы в Н. во многом объяснялись
неоднозначным отношением к общине. Под влиянием
развития товарно-денежных отношений в деревне,
расширения крест, движения, энесы стали отходить от
народнической доктрины, признавая факт соц. расслоения
крест-ва, перестали идеализировать общину и не
считали нужным ставить ее в центр зем. реформы. С точки
зрения энесов, радикальное решение аграрного
вопроса на основе уравнительно-трудовых принципов
распределения земли и землепользования (как предлагали
эсеры) могло повлечь обострение соц. противоречий
внутри самого крест-ва. Тем не менее все неонародники
видели в проведении зем. реформы и реализации
принципов полит, демократии необходимые предпосылки и
условия для эволюционного перехода России к
социализму. Разногласия между эсерами и энесами возникли
и в тактич. вопросах. Эсеры полагали, что самодержавие
может быть свергнуто только насильственным путем. Их
тактика включала в себя пропаганду, агитацию и мирную
парламентскую деятельность, а также все формы
внепарламентской борьбы (стачки, бойкоты, демонстрации,
восстания и проч.). В отличие от энесов радикально
настроенные эсеры признавали индивидуальный террор в
качестве эффективного средства полит, борьбы. Террор
рассматривался и как средство возбуждения об-ва,
мобилизации рев. сил, сдерживания произвола власти.
Тактика энесов была напрямую связана с характером
партии. Они считали необходимым создать открытую
полит, орг-цию, к-рая объединила бы представителей
разл. оппозиционных сил на основе общедемократич.
платформы и единой цели. Таким путем предполагалось
вовлечь в партию широкие слои населения и тем самым
сблизить интеллигенцию с народом. Энесы считали
возможным формирование элементов новых обществ,
отношений в условиях существовавшего гос. строя,
признавали только правовые, легальные формы борьбы,
хотя для отд. членов партии, «действующих как частные
лица», допускалось участие в рев. формах движения.
Идеальным обществ, строем неонародники (эсеры
и энесы) провозглашали социализм. «Краеугольными
камнями» будущего обществ, строя должна была явиться
«полная демократизация всего политического и
общественного строя, обеспечивающая свободное народное
правление и превращение государства из орудия
классового господства и репрессий в простой служебный
орган общества; национализация земли, переход в
непосредственное заведывание центральных
государственных органов и органов местного самоуправления тех
отраслей народного хозяйства, которые подготовлены для
этого предварительным процессом капиталистической
концентрации; передача на определенных законных
условиях в веденье рабочих ассоциаций других более
крупных предприятий; передача земель, при посредстве
органов местного самоуправления, в пользование
товариществам равноправных работников, или, где это
окажется возможным, отдельным лицам, обрабатывающим
ее собственными силами, уничтожение права
наследования имущества выше известных норм и т. п.» [цит. по:
Сыпченко А. В. Трудовая народно-социалистическая
партия: идеология, программа, организация, тактика
(1906 г. - середина 1920-х гг.): Дисс.... доктора ист. наук.
Самара, 2006]. Осуществление полностью этой
программы предполагало полную победу рабочего класса,
организованного в с.-р. партию, «и в случае надобности
установление его временной революционной
диктатуры» (Там же).
Взгляды неонародников на социализм были
неразрывно связаны с их пониманием капитализма как
факта естественного соц.-экон. развития индустриального
центра, а потому в основе дискуссий находился рабочий
вопрос. По рабочему вопросу неонароднические
программы содержали требования: законодательного
введения максимального рабочего дня, минимальной
заработной платы, страхования рабочих, охраны труда, уча-

350
НЕОНАРОДНИЧЕСТВО
стия рабочих в управлении произ-вом и орг-ции труда
на предприятиях, создания профсоюзов. В области
финанс. политики предусматривалась реорганизация всей
налоговой системы, в т. ч. и ликвидация
протекционистской системы, введение прогрессивного
налогообложения и т. д. Энесы включали в свою программу требования
в сфере культуры и образования, в т. ч. отделение церкви
от гос-ва, равное право всех граждан на бесплатное
образование, общедоступность и обязательность нач.
образования на родном яз. учащихся и др.
Реализацию своих программ неонародники
связывали с созывом Учредит, собрания на основе
всеобщих выборов. Тем самым неонародники
выступали как сторонники борьбы за демокр. права, за идеи
парламентаризма.
На Н. безусловное влияние оказали модные
идейные течения нач. 20 в.: позитивизм, неокантианство,
эмпириокритицизм, ницшеанство и марксизм.
Благодаря этому влиянию Н. определило себя как
«критикоактивный социализм» в противовес народническим
стереотипам и «догматико-пассивной схеме» марксизма.
Н. отказалось от таких традиционных в народничестве
представлений, как вера в особый тип развития России
и убеждение в антибуржуазности рус. крест-ва, отвергло
и примат социального над политическим.
Неонародники (эсеры) подчеркивали, что в ист.
развитии России имеются некоторые черты, к-рые
отличают, обособляют ее от др. стран: «У нас развит более чем
где-либо, особый, специальный вид капитализма,
именно капиталистический паразитизм, т. е. эксплуатация
капиталом непосредственных производителей без
соответственной реорганизации производства из мелкого,
примитивного - в крупное, основанное на приложении
новейшей технологии» (Русское богатство. 1904. № 4.
С. 156).
Переход к социализму у неонародников был тесно
связан с их пониманием революции. Под рев-цией они
понимали резкую смену «старых государственных
порядков новыми, о которых прежде запрещалось
говорить и думать». При этом они различали
насильственные, совершаемые силой оружия (эсеры), и мирные
рев-ции (энесы). Первым подготовительным актом
реализации конечной цели неонародники считали
ликвидацию самодержавия. Однако по вопросу о
государственности у неонародников не было единого мнения.
Идея государственности энесов резко отличала их от
эсеров. Соц. смысл преобразований заключался в том,
чтобы государство из силы, враждебной обществу,
превратилось в силу обществ, прогресса и правового
порядка. По мнению энесов, Россия после царского
Манифеста 17.10.1905 могла бы развиваться эволюционно,
постепенно освобождаясь от полиц. традиций.
Результатом социалистич. эволюции, по их мнению, должна
была стать необходимая в условиях России замена
парламентаризма прямым участием народа в
законодательстве и управлении.
Эсеры именовали рев-цию 1905-07 «социальной»
или «народно-трудовой». По своему характеру она
должна была быть промежуточной между буржуазной
и социалистич. рев-циями, сочетать в себе черты той
и другой. Она должна была ликвидировать
самодержавие, установить демокр. свободы и социализировать
землю. Социализация земли подразумевала
ликвидацию частной собственности на землю, обращение ее в
нар. достояние и передачу общинам в пользование ею
на основе уравнительно-трудового принципа.
Отмена частной собственности на землю являлась, по
мнению эсеров, мерой не только демократической, но и
социалистической.
Т. о., неонародническая модель социализма была рос.
вариантом демокр. социализма. Соц. концепция
неонародников во многом перекликалась с идеями их
предшественников - народников. Их социализм был попыткой
смоделировать идеальное об-во в «условиях
существования космологической и технологической культур,
обеспечить сохранность первой, предотвратить
разрушающее воздействие второй...» (см.: Леонов М. И. Партия
социалистов-революционеров в 1905-1907 гг. М., 1997.
С. 100-101). Однако в период между рев-циями 1905-07
и 1917 влияние неонародников как единого течения
стало уменьшаться, да и сами партии, его составляющие,
переживали кризисы и расколы.
Источники: Пешехонов А. В. Программные
вопросы. СПб., 1907. Вып. 1-2; На очередные темы. Нар.
социализм или пролетарский // Рус. богатство. 1912. № 12;
Суханов П. По вопросам наших разногласий // Заветы. 1912.
№ 6; Социалисты о текущем моменте. М, 1917; M я коти н В.
Рев-ция и ее ближайшие задачи. Пг., 1917; Мякотин В.,
Пешехонов А. Гибель и спасение России. М, 1918;
Спиридович А. И. Партия социалистов-революционеров и ее
предшественники, 1886-1916. Пг., 1918; Партия
социалистовреволюционеров после Октябрьского переворота 1917 г.
Амстердам, 1988; Партия социалистов-революционеров: Док-ты
имат-лы, 1900-1925 гг. Т. 1.М., 199б;Тоже.Т.З.Ч. 1-2. М., 2000;
То же. Т. 2. М, 2001; Чернов В. М. Конструктивный
социализм. М, 1997; Партия левых социалистов-революционеров:
Док-ты и мат-лы, 1917-1925: В 3 тт. М., 2000; Суд. процесс
над социалистами-революционерами (июнь-авг. 1922 г.):
Подготовка. Проведение. Итоги. М., 2002; Союз
эсеровмаксималистов: Док-ты, публицистика. 1906-1924. М, 2002;
Трудовая народно-социалистич. партия: Док-ты и мат-лы. М.,
2003.
Лит:. Кабл иц И. Интеллигенция и народ в обществ,
жизни России. СПб., 1885; Качоровский К Народничество как
социологич. направление // Заветы. 1913- № 3-6; Камков Б.
Историко-филос. взгляды П.Л.Лаврова. Пг., 1917; Корень Б.
Сущность учения социалистов-революционеров. Пг., 1917;
Шрейдер А. Очерки философии народничества. Berlin,
1923; Козьмин Б. Из истории рев. мысли в России. М, 1961;
Ткаченко П. Рев. народническая орг-ция «Земля и воля». М,
1961; Антонов В. Рев. народничество. М, 19б5;Итенберг Б.
Движение рев. народничества. М, 1965; Полянский Ф.
Плеханов и рус. экон. мысль. М., 1965; Седов М. Героический
период рев. народничества. М., 1966; Гинев В.
Народническое движение в Среднем Поволжье. М; Л., 1966; Костин А.
От народничества к марксизму. М., 1967; Горячкина М. Худ.
проза народничества. М., 1970; Захарина В. Голос
революционной России. М, 1971; Рус. лит-ра и народничество. Л.,
1971; Мал и нин В. Философия рев. народничества. М, 1972;
X о рос В. Народническая идеология и марксизм (кон. XIX в.).
М., 1972; Пантин И. Социалистич. мысль в России: переход
от утопии к науке. М., 1973; Камнева Г. П. История
возникновения партии социалистов-революционеров: Проблемы
отеч. историографии второй пол. XX века. М, 1999; Обществ,
мысль России XVIII - нач. XX века: Энциклопедия. М, 2005.
В.Л. Телицын.

НЕЧАЕВ
351
НЕЧАЕВ Сергей Геннадиевич (20.9.1847, с. Иваново
Шуйского у. Владимирской губ. - 21.11.1882,
С-Петербург), участник рев. движения 1860-70-х гг. Из
мещан. Сын ремесленника. Систематич. образования не
получил. Окончил школу для взрослых, много занимался
самообразованием. На формирование мировоззрения
Н. оказали влияние писатели-народники В. А. Дементьев
и Ф. Д. Нефедов, большое впечатление на Н. произвело
дело Д. В. Каракозова (1866). С 1866 в С-Петербурге, сдав
экзамен на звание учителя, преподавал в приходском
уч-ще, был вольнослушателем С-Петерб. ун-та. В 1868
примкнул к рев. движению, участвовал в деятельности
ряда подпольных кружков. С началом студенч. волнений
кон. 1868 в С-Петербурге Н. и его единомышленники
пытались подтолкнуть студентов к конфликту с властями,
что, по их мысли, привело бы к массовым исключениям
из высших учебных заведений и пополнило бы ряды
революционеров. Деятельность Н. встретила
противодействие ряда петерб. радикалов, в т. ч. членов «Об-ва
принесения пользы народу» (Е. X. Томилова, Г. П. Енишерлов и
др.), поставивших целью помешать осуществлению его
планов. В кон. 1868 - нач. 1869 Н. установил контакт с
П. Н. Ткачевым, к-рый стал идеологом и вдохновителем
всего нечаевского дела. В янв. 1869 Н. и его
сторонники резко активизировали свою деятельность, образовав
«К-т рус. рев. партии», пытавшийся придать студенч.
движению полит, характер. Гл. роль в к-те играли Н. и Ткачев.
Цели и задачи его были сформулированы в «Программе
рев. действий», к-рая провозглашала конечной целью
соц. рев-цию, а средством ее достижения - полит,
переворот. В ней говорилось о необходимости увеличения
числа революционеров, распространения
прокламаций, устройства «протестов», завязывания связей с
«европ. рев. орг-цией», предполагалось составление
«катехизиса» - свода правил для революционеров, проекта
буд. гос. устройства, назначалось время для восстания -
весна 1870. В ответ на активизацию Н. и его
сторонников члены «Об-ва принесения пользы народу» приняли
решение об «устранении» Н. и «высылке» его за границу.
На сходке, состоявшейся 28.1.1869, Н. собрал
подписи студенч. активистов за проведение весной 1869
студенч. демонстрации. На др. день он был вызван для
объяснений в 3-е отделение Собств. Е. И. В. канцелярии,
после чего скрылся и вскоре нелегально выехал за
границу (отъезду способствовали члены «Об-ва
принесения пользы народу», рассчитывавшие таким образом
избавиться от Н.). Одноврем. были распущены слухи о
заключении Н. в Петропавловскую крепость и его
бегстве из нее.
За границей, в Швейцарии, Н. наладил связь с M. A
Бакуниным и Н. П. Огаревым. А И. Герцен категорически
отказался от сотрудничества с Н. Летом 1869 Н., Бакунин и
Огарев выпустили ряд прокламаций в женевской
типографии Л. Чернецкого и наладили их доставку в Россию
(б. ч. перехвачена 3-м отделением). В ряде случаев Н.
намеренно посылал прокламации тем, кого считал своими
полит, противниками или «колеблющимися», исходя из
того, что эти люди будут арестованы, тем самым будут
устранены его соперники и «революционизированы»
потенциальные сторонники. С санкции Бакунина Н.
вернулся в Россию как чл. мифич. «Всемирного рев. союза» и
«Европ. рев. союза». Огарев посвятил Н.
стихотворениепрокламацию «Студент» и предоставил ему значит,
сумму для проведения агитационно-пропагандистской
акции. При помощи представителей болгарской рев.
эмиграции в Румынии (Л. Каравелова, X. Ботева) Н.
получил поддельный паспорт и через Одессу переправился
в Россию.
В сент. 1869 Н. объявился в Москве, где выдавал себя
за представителя «Интернационала» и тайной орг-ции,
якобы охватывавшей всю Россию. Созданное им
тайное об-во «Нар. расправа» имело иерархич. структуру и
было разбито на конспиративные «пятерки». При
помощи тайной слежки, сбора компрометирующих фактов
и т. п. Н. установил контроль за членами орг-ции. Ему
удалось сформировать ок. 30 кружков, к-рые
объединяли до 400 чел. Из наиб, активных членов «Нар. расправы»
Н. образовал «к-т» (П. Г. Успенский, И. Г. Прыжов и др.).
Ближайшей целью Н. был гос. переворот. Он
рассчитывал при помощи 40-50 преданных орг-ции лиц
ворваться во дворец и уничтожить императора и его семью.
Большую роль в деятельности Н. играли мистификации
и уголовщина: приезды лже-ревизоров от
«женевского к-та», вымогательство денег и т. д. Планам Н. мешал
конфликт с членом «головного кружка» И. И. Ивановым,
к-рый прекратил выполнять приказы Н. и обвинил его в
мистификации. Н. смог убедить верхушку «Нар.
расправы» в необходимости убийства Иванова, т. к. его
поведение угрожало существованию орг-ции. 21.11.1869
Иванов был убит Н. и лицами из его ближайшего окружения.
Через неск. дней все члены орг-ции были арестованы и
позднее предстали перед судом вместе с участниками
студенч. волнений 1869 (т. н. дело «нечаевцев», 1871).
Самому Н. удалось бежать за границу в Швейцарию.
В янв. 1870 он вместе с Бакуниным и Огаревым начал
новую прокламационную кампанию, чтобы накануне
ожидаемого радикалами в февр. 1870 нар. бунта
спровоцировать конфликты между разными сословиями и
пр-вом. В апр.-мае 1870 Н. выпустил 6 номеров газ.
«Колокол» (т. н. «нечаевский "Колокол"»). Среди
сотрудников этого издания были Н. А Герцен, В. А Зайцев, В. И.
Серебренников, С. И. Серебренников, Н. И. Жуковский.
В течение весны 1870 между Н., с одной стороны,
и Бакуниным и Огаревым, с другой, назрел конфликт,
к-рый в нач. июля 1870 закончился полным разрывом.
Гл. его причиной стала информация из России,
рисовавшая в неприглядном свете Н. и его действия. Летом 1870
Н. покинул Женеву и поселился в Лондоне, где совм.
с В. И. Серебренниковым выпустил один номер жур.
«Община», после чего переехал в Париж, где пережил
осаду города нем. войсками, а затем вновь перебрался
в Швейцарию, в Цюрих. Вплоть до ареста Н.
сотрудничал с кружком польских и сербских эмигрантов, среди
к-рых выделялся Г.-М. Турский. Вокруг нек-рых
деятелей этого кружка в дальнейшем возникло бланкистское
«Об-во нар. освобождения», к-рое возглавил П. Н. Ткачев.
В авг. 1872 Н. был арестован при помощи провокатора
А Стемпковского в Швейцарии и выдан рос. пр-ву как
уголовный преступник. Архив К, включавший в себя
сведения об активных участниках рус. рев. движения, и
хранившийся в Париже, был уничтожен М. П. Сажиным.
В 1873 суд приговорил его к 20 годам каторги, однако
по распоряжению имп. Александра II Н. был «навсегда»
заключен в одиночную камеру Алексеевского равелина
Петропавловской крепости. В заключении он вел себя
мужественно, протестовал против условий заключения,
требовал пересмотра своего дела. Ему удалось привлечь
на свою сторону значит, часть караульной команды и

352
НЕЧАЕВ
связаться через них в 1881 с деятелями тайного об-ва
«Нар. воля», к-рые обсуждали возможность орг-ции
побега Н. из крепости. В результате доноса в нояб. 1881
«заговор» Н. был раскрыт, условия его содержания
ужесточены. Через год Н. скончался.
Суд над «нечаевцами» (1871) оказал значит,
воздействие на идеологию и практику рев. движения.
Квинтэссенцией взглядов Н. считается «Катехизис
революционера», написанный им летом
1869. В трактовке Н.
революционер - это человек,
противопоставляющий себя об-ву и миру, у
к-рого «нет ни своих интересов,
ни дел, ни чувств, ни
привязанностей, ни собственности, ни
даже имени». Он ведет с об-вом
непрерывную войну «на жизнь
и на смерть». В нем все «чувства
родства, дружбы, любви,
благодарности должны быть
задавлены единою холодною страстью
рев. дела». Определяющая черта
революционера - ненависть к
существующей действительности:
«Он не революционер, если ему
чего-нибудь жаль в этом мире.
Он не должен останавливаться
перед истреблением положения,
отношения или к.-л. человека,
принадлежащего к этому миру.
Все и все должны быть ему равно
ненавистны».
Н. разработал план создания
тайной орг-ции орденского типа,
проникающей во все сферы
жизни об-ва и концентрирующей в
своих руках все нити
конспиративной деятельности, орг-ции,
построенной на началах строгой
централизации и действующей по единому плану. По
мысли К, в ней должен царить принципиальный
антидемократизм. В среде революционеров должна
существовать жесткая иерархия. Отношение к
революционерам низших разрядов должно определяться только их
пользою для рев. дела. За ними должен быть установлен
тотальный контроль. Исключение из об-ва «есть
исключение из списка живых».
В буд. об-ве, по мысли К, упразднению подлежали
«капитал, государство, семья, религия». В ходе
переворота должна произойти замена «всех без исключения
форм современной европейской жизни другими,
новыми, совершенно противоположными». Н. подчеркивал,
что новые формы обществ, жизни возникнут лишь в том
случае, если будут полностью уничтожены старые и
обво будет приведено в состояние «совершенной
аморфности». Если же уцелеет хоть одна форма старой жизни,
то старое об-во может возродиться. Н. ставил задачу
создания диктаторского гос-ва, к-рое позволило бы
сосредоточить всю полноту власти в руках рев.
меньшинства - «нашего Комитета».
Отношение Н. к праву характеризовались
принципиальным нигилизмом: «Все юридические сословные
права, обязанности и конституции... не имеют места
при новом строе». Экспроприированные «средства
существования» должны быть переданы артелям,
избранные члены к-рых формируют состав «контор», к-рые
планируют обществ, произ-во и распределение
произведенной продукции. Каждый обязан был примкнуть к
той или иной артели, а все непримкнувшие лишались
права доступа в обществ, столовые, обществ, спальни и
оставались без средств к существованию. Для них
оставался один выход - «или к труду, или к смерти». При
этом предписывалось производить как можно больше
и потреблять как можно
меньше. Программа Н.
предполагала уничтожение традиц. семьи:
«Мужчина и женщина могут быть
свободны во всех отношениях...
при взаимном согласии... живут
вместе и расходятся, если найдут
это удобным». Дети изымались из
семьи и подлежали воспитанию
в особых зданиях, где вплоть по
достижении совершеннолетия
должны были заниматься физич.
трудом.
В 1869 Н. первым издал на рус.
яз. и распространил в России
перевод «Манифеста Коммунистич.
партии» К. Маркса и Ф. Энгельса,
характеризуя его как теоретич.
основу своей деятельности. Ему
особенно импонировали такие
положения «Манифеста», как
система экспроприации и
национализации, сосредоточение
орудий и средств произ-ва в руках
гос-ва, создание «пром. армий»
и труд, одинаково обязательный
для всех.
Н. провозглашал полное
отрицание этических норм,
характерных для традиц.
нравственности: «Нравственно для него
(революционера. - А Л/.) все, что способствует торжеству
революции. Безнравственно и преступно все, что
помешает ему». Подобная «мораль» санкционировала
применение любых средств в рев. практике: «Яд, нож, петля
и т. п.! Революция все равно освещает в этой борьбе».
Н. утверждал, что «гораздо человечнее резать и душить
десятки, много сотни ненавистных людей, чем
участвовать с этими людьми в систематических, законных
убийствах, мучениях и терзаниях миллионов мужиков». Он
также разработал программу широкомасштабного
террора. Об-во делилось на неск. категорий, обреченных
на смерть. В них попадали династия Романовых,
деятели 3-го отделения и полиции, либералы, несогласные с
тактикой Н. революционеры и др. Н. выдвинул тезис,
согласно к-рому террор является разновидностью
«производительного труда»: «...если спасение, сохранение или
забота о жизни и благосостоянии тунеядцев есть труд не
производительный, то их уничтожение... будет трудом
истинно производительным».
Вслед за представителями народничества,
стремившимися отмежеваться от Н., либер. и марксистская
историография расценивала «нечаевское дело» как
псевдорев. уголовщину. После 1917 делались попытки выявить
положит, черты в личности Н. и рациональные
элементы в его взглядах, но в 1930-х гг. произошел возврат к
дореволюц. трактовке. В кон. 1980-х - нач. 1990-х гг. в исто-

нигилизм
353
риографии преобладала точка зрения, усматривающая в
«нечаевщине» корни сталинизма.
В целом «нечаевщину» можно рассматривать как этап
идейного и организац. становления рус. бланкизма (рус.
якобинства). Организац. и конспиративные установки,
на к-рых строилась «Нар. расправа», легли в основу
деятельности ряда рев. орг-ций. Н. принадлежит приоритет
в разработке программы массового террора и
подавления инакомыслия. Он был одним из первых проф.
революционеров, сформулировавших основы «рев. морали»,
к-рая импонировала революционерам экстремистского
толка. Эпизоды «нечаевского дела» 1871 легли в основу
сюжета романа Ф. М. Достоевского «Бесы». Разл.
экстремистские группировки по сей день проявляют интерес к
опыту и полит, методологии Н.
Архивы: ГА РФ. Ф. 109,112.
Источники: Нечаев и нечаевцы. М., 1931.
Лит.: Козьм и н Б. П. С. Г. Нечаев и его полит,
противники // Рев. движение 1860-х гг. М., 1932; Пирумова H. M.
Бакунин или С. Нечаев? // Прометей. М., 1968. Т. 5;
Рудницкая Е. Л. Рус. бланкизм: Петр Ткачев. М., 1992; M и на ко в А. Ю.
Нечаевско-бакунинская агитационная кампания 1869-
1870 гг. // Рев. радикализм в России: век девятнадцатый / Под
ред. Е. Л. Рудницкой. М, 1997; Его же. У истоков левого
терроризма: С. Г. Нечаев и нечаевское дело // Власть и обществ,
движение в России имперского периода. Воронеж, 2005;
Лурье Ф. М. Нечаев: Созидатель разрушения. М, 2001;
Исаков В. А. Концепция заговора в радикальной социалистич.
оппозиции. Вторая пол. 1840-х - первая пол. 1880-х годов. М,
2004; Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М, 2005.
АЮ.Минаков.
НИГИЛИЗМ, характерный для определенной части
общества тип умонастроений. От термина «нигилизм» (от
лат. nihil - ничто, ничего) - негативное умонастроение,
выражающее полное отрицание всего
общепризнанного, исходящее из уверенности в абсолютной ложности
отрицаемого.
«Изобретателем» слова «Н.» обычно называют
И. С. Тургенева, выведшего в романе «Отцы и дети»
хрестоматийный образ «нашего нигилиста» - Базарова. Об
этом, в частности, писал С. Л. Франк, считавший, что
«Тургенев, введший этот термин для образовавшегося в
50-х годах XIX в. нового русского умственного типа,
заимствовал его из немецкой литературы» (Франк С. Л.
Религиозно-исторический смысл русской революции //
Начала. М, 1991. № 3. С 63). Однако точка отсчета в
истории Н. отнюдь не 1862 (год выхода в свет романа), так
же как «изобретение» этого слова отнюдь не
прерогатива Тургенева. Ист. истоки Н. как особого умонастроения
стары, европ. история слова обширна. Нигилистич. идеи
и настроения обнаруживаются уже в религиозно-филос.
учениях Средневековья и даже ранее. Так, напр., во
времена господства августинианства неверующих еретиков
называли «нигилианистами» (по названию
еретического учения, позднее преданного анафеме папой
Александром III за отрицание человеческой природы Христа и
его ист. существования).
В полит, лексике слово употреблялось очень редко.
Филос. значение термина было зафиксировано Л. С.
Мерсье в словаре неологизмов (1801). С его подачи слово
удержалось во франц. языке и изредка употреблялось
в 1-й пол. 19 в. для обозначения крайностей
скептической философии (В. Пого, Ж.-П. Прудон и др.). Слово «Н.»
известно и нем. лит-ре рубежа 18-19 вв. Д. Йениш ввел
его в обиход филос. споров (1796) в значении крайнего
идеализма. В этом же смысле его употребляли
философсенсуалист Ф. Якоби (открытое письмо к И. Г. Фихте,
опубликованное осенью 1799), Ж. Поль («Подготовительная
школа эстетики» 1803, параграф «Поэтические
«нигилисты») (см.:Хайдеггер М. Европейский
нигилизм//Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. М, 1993-
С. 63), создатель системы «трансцендентального
синтетизма» В. Круг. Все они под Н. подразумевали «парящий
среди абсолютизаций априористичный
трансцендентальный идеализм» и поэтико-романтическое
настроение с его лозунгом «Все или ничто». Религ. мыслитель и
философ В. Ф. К Баадер в ст. «О католицизме и
протестантизме» (1824) и речи «О свободе интеллигенции» (1826),
напротив, трактовал Н. как деструктивное для религии
злоупотребление разумом, «аннигилирующее
рационалистическое доктринерство». К сер. 19 в. Н. заявил о себе
у М. Штирнера в агрессивных анархических формах
(см. его соч. «Единственный и его собственность», 1845).
Позднее одним из самых последовательных
интерпретаторов Н. стал в Германии Ф. Ницше. Именно Ницше
зафиксировал новое значение термина Н. не как
«воззрения среди многих других», а «исторического движения».
Н., по мысли Ницше, это обесценивание высших
ценностей, «физиологическое вырождение», упадок культуры,
саморазрушение цивилизации, крушение идеалов, рост
атеизма и позитивизма, возобладание «инстинктов
стада» над «волей к власти», анархизм, распространение
социалистич. идей. Он же пытался представить структуру
нигилистического умонастроения и установок. В
процессе подготовки кн. «Воля к власти», к-рая должна была
стать его осн. программным произведением, Ницше
сформулировал следующие положения. Н. предшествует
ощущение отсутствия ценностей и смысла
существующего - это пессимизм, симптом Н. Пессимизм слабого
(«не стоит жить», «небытие лучше бытия») не в
состоянии отвергнуть существующего. Лишь пессимизм
сильного («бесполезен и бессмысленен современный мир,
но не мир вообще») рождает Н. Неполный Н. хотя и
отрицает прежние ценности, но все же стремится на место
отвергнутых ценностей поставить новые идеалы.
Совершенный Н. выступает в двух формах - «пассивной»
(осознание и созерцание гибели ценностей) и «активной»
(всемерное содействие гибели того, что слабеет и
умирает, - т. е. тотальное разрушение, а затем утверждение
новой ценности «сверхчеловека») [см.: Ницше Ф. Воля
к власти: опыт переоценки всех ценностей ( 1884-1888).
М., 1995. С. 35-38,41-43].
Т. о., и во франц. и в нем. лит-ре под Н. часто
понимали прямо противоположные вещи, а сам термин имел
неопределенное толкование. Все это справедливо и по
отношению к России, где Н. жил собственной жизнью и,
испытывая европ. влияние, питался преим.
собственными источниками.
В России о Н. в 19 в. писали M. H. Катков, И. С.
Тургенев, А. И. Герцен, С. С. Гогоцкий, Н. Н. Страхов, Ф. М.
Достоевский и др., в 20 в. эта тема в той или иной форме
затрагивалась Д. С. Мережковским, В. В. Розановым, Л. Ше-

354
нигилизм
стовым, С. Н. Булгаковым и заняла особое место в трудах
H. А. Бердяева и С. Л. Франка.
В 1830-50-х гг. это слово изредка употреблялось
без определенной смысловой окраски. Впервые оно
используется у Н. И. Надеждина (ст. «Сонмище нигилистов»,
1829) как синоним «пустоты» и «невежества». По
воспоминаниям А. Григорьева, «слово "нигилист" не имело у
него того значения, какое в наши дни придал ему
Тургенев. "Нигилистами" он звал просто людей, которые
ничего не знают, ни на чем не основываются в искусстве
и жизни...» (Григорьев А. Мои литературные и
нравственные скитальчества // Григорьев А. Воспоминания.
М., 1988. С. 60-61). В этом же смысле слово употреблял
В. Г. Белинский (рецензия на кн. «Провинциальные
бредни и записки Дормедона Васильевича Прутикова», 1836).
В 1858 вышла книга проф. философии Казанского ун-та
В. Берви (отца известного народнического публициста
В. В. Берви-Флеровского) «Психологический
сравнительный взгляд на начало и конец жизни», где автор
объявлял нигилистами тех, кто отрицает всякое реальное
бытие, а термин Н. употреблял как синоним
скептицизма. Н. А. Добролюбов в жур. «Современник» (№ 3 за 1858)
осмеял книжку Берви, подхватил это слово, но оно не
стало популярным.
M. H. Катков, первым в рус. печати обозначивший
смысл термина, тождественный «материализму» (см.:
Катков M. H. Сочинения в стихах и прозе гр. С.
Толстой // Отечественные записки. Т. XII. СПб., 1840. № 10.
Отд. V. Критика. С. 17), в полемических статьях 1861
против жур. «Современник» употребил термин Н. в том
именно широком смысле, в каком пользовался им и
Тургенев в «Отцах и детях». В их интерпретации слово
фиксировало позицию жесткого отрицания, проповедь
разрушения ради самого разрушения, высмеивание всего,
«что дорого всякому образованному и культурному
человеку», издевательство над всякими проявлениями
прогресса в рус. жизни, отсутствие положительных взглядов
адептов «теорий, создаваемых из ничего».
Катков, а затем и Тургенев впервые применили это
слово к обществ, умонастроению и нек-рым сторонам
идеологии и поведения значительной части рус.
молодежи кон. 1850-1860-х гг. - т. н. «шестидесятников»,
представителем к-рых и был Базаров - тургеневский
«нигилист». Действия Базарова определялись правилом: делать
то, что в данное время полезно. «В теперешнее время, -
говорил он, - полезнее всего отрицание - мы отрицаем».
На замечание, что «надо же и строить», Базаров отвечал:
«Это уже не наше дело... Сперва нужно место расчистить»
(Тургенев И. С. Отцы и дети // Тургенев И. С. Собр. соч.:
В 12 тт. Т. 3. М, 1954. С 213-214). Устами Аркадия
Кирсанова Тургенев определил нигилиста как человека,
«который не склоняется ни перед какими авторитетами,
который не принимает ни одного принципа на веру, каким
бы уважением ни был окружен этот принцип» (Там же.
С 186). По свидетельству H. H. Страхова, «из всего, что
есть в романе Тургенева, слово "нигилист" имело самый
громадный успех. Оно было принято беспрекословно
и противниками и приверженцами того, что им
обозначается» [Страхов H. H. «Слово и дело» (1863, янв.) //
Страхов Н. Из истории литературного нигилизма 1861 —
1865 гг. СПб., 1890. С. 203].
«Коновод» нигилистов-шестидесятников - Д И.
Писарев сформулировал боевую программу действий
молодежи, «ultimatum нашего лагеря»: «...что можно
разбить, то и нужно разбивать; что выдержит удар, то
годится, что разлетится вдребезги, то хлам; во всяком
случае, бей направо и налево, от этого вреда не будет и
не может быть» (ПисаревДИ. Схоластика XIX века //
Писарев Д. И. Соч.: В 4 тт. Т. 1. М, 1955. С. 135). Вообще
для Писарева и его соратников по жур. «Русское слово»
характерен эпатирующий читателя стиль, когда
«смелость» выражений подчас заслоняла содержание. Вряд
ли могли оставить кого-либо равнодушным эскапады
против, напр., пушкинского «Евгения Онегина» или же
«лириков» - «жрецов чистого искусства», к-рые
благодаря фантазии Писарева оказывались «мелкими пташками
в великой семье паразитов», «мошками» да «букашками»...
(Писарев Д. И. Цветы невинного юмора // Там же. Т. 2.
М., 1955. С 338-339; Его же. Пушкин и Белинский //
Там же. Т. 3. М., 1956. С. 306 и др.). С этой точки зрения и
A. С. Пушкин оказывался просто «козявкой».
В обиходе многое неустройство и зло рос. жизни
стали относить на счет «нигилистов». Яркий пример -
история петерб. пожаров 1862. Как когда-то в Риме (64 н. э.)
в пожарах обвинили христиан, в России в поджогах
обвинили нигилистов. Характерный эпизод приводит
И. С. Тургенев: «...когда я вернулся в Петербург, в самый
день известных пожаров Апраксинского двора, - слово
"нигилист" уже было подхвачено тысячами голосов, и
первое восклицание, вырвавшееся из уст первого
знакомого, встреченного мной на Невском, было:
"Посмотрите, что ваши нигилисты делают! Жгут Петербург!"»
(Турге н е в И. С. Литературные и житейские воспоминания...У
По поводу «Отцов и детей» // Тургенев И. С. Собр. соч.:
В 12 тт. Т. 10. М., 1956. С 347). Тогда же Ф. М. Достоевский
со слезами на глазах умолял Н. Г. Чернышевского, - по его
мнению, идейного «отца» нигилистов - прекратить
«диверсионные акты» (Чернышевский Н. Г. Мои свидания
с Ф. М.Достоевским //Достоевский в воспоминаниях
современников: В 2 тт. Т. 2. М., 1990. С 5-6).
Писаревский эпатаж, а также череда
«антинигилистических» романов Н. С. Лескова, В. П. Клюшникова,
B. В. Крестовского, А. Ф. Писемского и др. сыграли свою
роль в том, что в устах обывателей и
проправительственной печати слово «нигилист» сделалось синонимом слов
«преступник», «бунтовщик», а сам Н. ассоциировался с
чем-то «ужасным». Подобное употребление слова стало
характерным и для зап.-европ. лит-ры кон. 19-20 в., с
подачи С. М. Кравчинского (Степняка), к-рый в очерках
1881-82, составивших кн. «Подпольная Россия»,
впервые познакомил зап. читателя с «русскими
нигилистами», и не без влияния Н. А. Бердяева и С. Л. Франка,
«записавших» в «нигилисты» всех русских (см., напр.:
Бердяев Н. А. Духи русской революции // Вехи. Из глубины.
М., 1991), когда термин Н. закрепляется для обозначения
рус. радикализма вообще.
Смысл и содержание Н. в России невозможно
понять без выяснения и интерпретации сущностных черт
и специфики т. н. «русского революционного Н.» как соц.
феномена, порожденного реалиями пореформенной
жизни России, объясненного рус. мыслью и
своеобразно «вписавшегося» в историю европейского Н.
Гл. носителем идеологии и психологии Н. в России
был интеллигент - разночинец или дворянин. В
широком значении слова, «разночинец» - выходец из
недворянской среды, человек, родившийся в семье
священника или дьячка, лекаря, журналиста, мелкого лавочника,
реже - ремесленника или крестьянина. В последней

нигилизм
355
четверти 18 - нач. 19 в. под «разночинцем» разумели «не
дворянина», «не имеющего благородного
происхождения», «простолюдина» (см.: Нордстет И. Словарь
российский с немецким и французским переводами. Ч. II.
СПб., 1782. С. 694). В более узком значении определения
термина включали по крайней мере три существенных
признака - факт исключения из податного состояния
(подробнее об этом см.: Вердеревская Н. А. О
разночинцах // Из истории русской культуры. Т. V: XIX век. М.,
1996. С 452, 456-457, 459-461), образование и
внесословность. Напр., согласно «Толковому словарю живого
великорусского языка» В. И.Даля, разночинец - «человек
неподатного сословия, но без личного дворянства и не
приписанный ни к гильдии, ни к цеху» (Даль В. И.
Толковый словарь. Т. 4. М., 1935. С. 39). По определению
Г. В. Плеханова, разночинец - человек, «деятельность
которого не укладывается в сословные рамки»
(Плеханов Г. В. Н. Г. Чернышевский. Введение [к немецкой
книге 1894 г.] // Плеханов Г. В. Избранные философские
произведения: В 5 тт. Т. 4. М., 1958. С. 60).
Юрид. статус разночинца изначально был
двойствен. С одной стороны, как и все не дворяне, люди
«подлого происхождения», разночинцы не имели права
владеть крестьянами, а вплоть до Манифеста 19.2.1861 - и
землей. Не принадлежа к купечеству или мещанству, они
не занимались ни торговлей, ни ремеслами. Они могли
иметь собственность в городах (быть
домовладельцами), но не могли владеть ни ф-ками, ни з-дами, ни
лавками, ни мастерскими. С др. стороны, в отличие от
представителей низших сословий, разночинец, принадлежа
к «неподатному сословию», имел такую степень личной
независимости, какой не имел ни купец, ни мещанин,
ни тем более крестьянин. Он обладал правом
свободного проживания, свободного передвижения по
стране, правом вступления на гос. службу, имел постоянный
паспорт и обязан был учить своих детей. Последнее
обстоятельство важно подчеркнуть, т. к. Россия была
единственной страной в мире, где «за образование» давалось
личное дворянство. Образованный человек «низкого»
происхождения, равно как и беспоместный дворянин,
положение к-рого практически не отличалось от
положения разночинца, могли найти средства к
существованию только на гос. службе или, с 1830-40-х гг., на ниве
свободного интеллектуального труда, занимаясь
репетиторством, переводами, черновой журнальной
работой и т. п. Осн. масса разночинства делала чиновничью
карьеру в деп-тах и канцеляриях, малая часть составила
«мыслящий пролетариат», стоящий во мнении
помещика или преуспевающего чиновника едва ли выше лакея и,
безусловно, ниже франц. парикмахера.
По своему обществ, положению разночинцы
находились на границе между дворянским и крест, соц. мирами,
не принимались ни одним из них как его полноправные
участники. Такую позицию можно обозначить как
маргинальный статус. Именно маргинальность часто
приводит к тому, что человек испытывает неуверенность,
неудобства и страдания, серьезные сомнения в своей
личной ценности. Подобное психологич. состояние и
создает почву для формирования нигилистического
сознания. Очень хорошо о воздействии «экономических и
политических условий социальной жизни» на рождение
у рус. молодежи негативизма, «революционного духа»
сказал П. Н. Ткачев: «Наши юноши - революционеры не в
силу своих знаний, а в силу своего социального
положения... Среда, их вырастившая, состоит либо из бедняков, в
поте лица добывающих свой хлеб, либо живет на хлебах
у государства; на каждом шагу она чувствует
экономическое бессилие, свою зависимость. А сознание своего
бессилия, своей необеспеченности, чувство зависимости -
всегда приводят к чувству недовольства, к озлоблению,
к протесту» (Ткачев П. Н. Письмо к редактору журнала
«Вперед!» // Ткачев П. Н. Соч.: В 2 тт. Т. 2. М., 1976. С 24-
25). Справедливости ради необходимо сказать, что к Н.
и радикальности приходили и выходцы из семей
аристократии и дворянства, под влиянием знаний, по
велению «больной совести» сознательно разрывавшие
отношения с миром своих «отцов». «Интересы народа стали
нам дороги по двум различным причинам: одним - по
близости к народу, другим - по оторванности от него», -
писал Н. К. Михайловский о протестующих разночинцах
и «кающихся дворянах», составивших круг «выразителей
идеологии» (Михайловский Н. К Записки профана //
Михайловский Н. К. ПСС: В 10 тт. 4-е изд. Т. 3. СПб., 1909.
С 771).
Специфической чертой русского Н., в отличие от
зап. идеалистического, является его рационалистич.
характер, культ «знания». «По философским своим
понятиям, - писал П. А. Кропоткин, - нигилист был
позитивист, атеист, эволюционист в духе Спенсера или
материалист» (Кропоткин П. А. Записки революционера.
М., 1988. С 284). Составляющими нигилистского «культа
знания» стали отрицание всякой «метафизики»,
преклонение перед естеств. науками и их методами,
перенесение методов наук о природе на соц. и духовную сферы,
вера в «имманентные законы истории», в ее неизменный
и вечный прогресс.
Характерной чертой русского Н. стал также культ
«дела», «служения», но не гос-ву, а народу. В основе этого
культа - нелюбовь к чиновничьему положению и
богатству. В среде нового поколения стяжательство, барство,
карьеризм, стремление к чинам, должностям, высоким
окладам и казенным квартирам осуждалось
безоговорочно. При этом радикальному отрицанию подвергались и
внешние признаки быта «отцов» - «воров, стяжателей,
тиранов и эксплуататоров» (см.: Водовозов а Е. М. На
заре жизни: В 2 тт. Т. 2: Мемуарные очерки и портреты.
М., 1987. С. 166-173, 197-198, 205-207 и др.). Эти
изменения, стремление нигилистов обособиться от
«сонмищ» пошляков и филистеров, рус. исследователи
Бердяев и Франк характеризовали как повсеместное, подчас
даже нарочитое, опрощение, переходящее в аскетизм.
Однако это первонач. стремление молодежи
«обособиться» вскоре приобрело вид «повального заболевания
мыслью и совестью». С Ф. Ковалик свидетельствовал о
том, что в его кругу «возникали даже вопросы, честно ли
есть мясо, когда народ питается растительной пищей»
(Ко в а л и к С. Ф. Революционное движение семидесятых
годов и процесс 193-х. М., 1929. С. 109). В. Г. Короленко
описал очень характерный эпизод из жизни молодежи
1870-х гг. - сцену дискуссии о том, можно ли с
«благородными целями» украсть деньги, и огромное
впечатление от слов одного студента - «рука бы не поднялась»,
свидетельствовавших о «бессознательной, нелогичной,
но глубоко вкорененной нравственной культуре, -
которая не позволяет... легко, почти без сопротивления,
следовать за "раскольниковскими" формулами»
(Короленко В. Г. История моего современника. М., 1985.
Т. 1-2. С. 486-487).

356
нигилизм
Идея безупречности личного поведения,
мученичества, подвижничества и т. п. отнюдь не была обязательно
связана с полит, радикализмом. На это обстоятельство
обратил внимание Ю. М. Лотман, приводя примеры
связи рус. лит-ры послепетровской эпохи с христианской
традицией. Страдания Л. Н. Толстого по поводу того,
что он живет не так, как проповедует, слова Н. В.
Гоголя из письма В. Г. Белинскому о том, что «есть прелесть
в бедности», «я возлюбил свою бедность» (Гоголь Н. В.
ПСС. Т. 13. М, 1952. С. 437), аскетический образ жизни
изнурявшего себя в зрелые годы К. Н. Леонтьева или
скитавшегося Г. Сковороды и многих др. выдающихся рус.
мыслителей, далеких от революционаризма, так же как
наивные рассуждения кружковцев-народников, вполне
отчетливо (хотя, может быть, и не всегда осознанно)
воспроизводили «идеалы странствующей, нищей святости,
на которую имеет право тот, кто пророчествует во имя
Господа или юродствует во Христе» (Лотман Ю. М.
Русская литература послепетровской эпохи и христианская
традиция // Из истории русской культуры. Т. V: XIX век.
М, 1996. С. 399). «Оборотной» стороной подобного
кенотизма стал гипертрофированный эгоизм,
представления о собственной личности как о поднявшейся над
бытом, а потому освобожденной от «мелочных»
обязанностей. Эта тенденция ярко обнаружила себя в
деятельности многих «коммун» 1860-х гг., в образе жизни
нек-рых революционеров 1870-х гг.
«Реальное дело» мыслилось нигилистами по-разному:
как разрыв с традиционной системой ценностей,
образования, воспитания, их отрицание (Д И. Писарев), как
борьба за индивидуальность (Н. К Михайловский), как
стихия бунта, рев-ции, разрушение всех религ., гос. и
культурных устоев (М. А. Бакунин) и т. д. Но все
интерпретации «дела» и «служения» - и в этом специфика
России - сводились, в конечном счете, к одному -
обоснованию исключительной роли интеллигентного
меньшинства в преобразовании страны, роли «вождя» и
«наставника» народа, указующего и разъясняющего народу
«Истину», носителем к-рой последний является.
Психологич. мотивы этого «дела» - в постоянной
неудовлетворенности собой и об-вом, в стремлении ускорить ход
событий, стремлении, перераставшем, по выражению
Плеханова, в «самоуверенность интеллигенции».
Ницшеанская традиция трактует Н. как утрату «веры
в Бога и нравственный миропорядок». Специфика
русского Н. в том, что если первая часть формулы
справедлива по отношению к нему - ведь атеизм стал
неотъемлемой чертой мировоззрения многих рус. радикалов, то
вторая - некорректна. Не случайно «юными
фанатиками, верующими без бога и героями без фраз» называл
рус. революционеров-семидесятников Бакунин. С точки
зрения Франка, практический нигилист в России
занимает промежуточное положение лица, «утратившего
веру, но тоскующего по святыне». «Тоска по святыне»
привела к замене традиционной религ. веры
суррогатной верой в рациональное устроение мира, соц.
справедливость и равенство, братство и коллективизм
об-ва «светлого будущего». Много раньше,
предвосхищая оценки «религиозности» русской интеллигенции
авторов «Вех» - С. Н. Булгакова, Франка, П. Б. Струве (см.:
Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 36,193,157),
«безрелигиозную религиозность» радикалов отметил Л. А. Тихомиров:
«...бессознательное чувство, которое делает наших
рассудочных неверующих революционеров не простыми
эпикурейцами, а фанатичными мечтателями об их
будущем беспечальном строе, имеет несомненные признаки
духовных стремлений заблудившегося религиозного
искания» (Тихомиров Л. А. Борьба века. М., 1895. С. 8).
Символом веры рус. радикала стало «благо народа,
удовлетворение нужд большинства» (Ф р а н к С. Л. Этика
нигилизма // Вехи. Интеллигенция в России: Сб. ст. 1909-
1910. М., 1991. С. 160). В основе этой новой веры лежала
идея внешней и внутр. обособленности интеллигенции,
искупления «греха культуры и вины интеллигенции
перед народом», отдачи «долга», желания «служить» народу,
и, в конечном счете, стать народом (см.: Бердяев H. A
Русская идея // О России и русской философской
культуре. М., 1990. С. 67, 158, 164-165). Далеко не случайно
Достоевский обозначил Н. как «главнейшее и
болезненное явление нашего интеллигентского, исторически
оторванного от почвы общества, возвысившегося над
народом» (Достоевский Ф. М. Объяснительное слово
по поводу печатаемой ниже речи о Пушкине //
Достоевский Ф. М. ПСС: В 30 тт. Т. 26. Л, 1984. С. 129). А, напр.,
Г. П. Федотов прямо заявил, «что русская интеллигенция
есть группа, движение и традиция, объединяемые
идейностью своих задач и беспочвенностью своих идей»
(Федотов Г. П. Судьба и грехи России: В 2 тт. Т. 1. СПб.,
1992. С. 70-71). В этом смысле русский Н. правомерно
трактовать как прежде всего осознание внешней и внутр.
обособленности интеллигенции от народа,
обусловленной различиями «беспочвенной» интеллигентской,
западной по сути, культуры и нар. рус. культуры.
Полит, приложение секуляризованной
религиозности, хилиастических устремлений и желания «стать
народом» наиб, ярко высвечиваются в особом отношении
нигилистов к власти. Первонач. господствовало
романтически окрашенное отношение к ней как «узурпации»,
«деспотизму» и «тирании», а сама власть
персонифицировалась в Монархе и Боге, против к-рых можно и нужно
было выступать, подготавливая «народный взрыв» - соц.
рев-цию. Все это венчалось анархистским отрицанием
государственности вообще. К кон. 1870-х гг. практика
противостояния полицейско-самодержавной гос.
машине как чему-то нелегитимному, не имеющему
«корней» в рус. почве, а потому «убираемому» безболезненно,
привела многих нигилистов к пониманию
необходимости подготовки полит, рев-ции, требующей четкой
орг-ции и регламентированности действий. «Вера в
безграничную силу и расширяемость революционной
организации заменила собою все», - отмечал Кравчинский
[Кравчинский СМ. (Степняк) Подпольная Россия //
Кравчинский С. (Степняк) Соч.: В 2 тт. Т. 1. М., 1958. С. 542].
Именно представители рев. орг-ции предназначались
на роль субъектов властвования в случае успеха
готовящегося переворота. Они должны были сначала
«поднять» неразвитое большинство населения до осознания
его собственных интересов и заставить «переустраивать
свою жизнь сообразно с истинными потребностями,
сообразно с идеалом наилучшего и наисправедливейшего
общежития» (рефрен многих произведений
«революционеров»). Комментируя подобные планы, Тихомиров
замечал, что интеллигенция, отрицающая традиционные
основы, предлагает новое об-во, к-рое сама выдумывает,
организует, а тем самым оказывается в нем
единственной компетентной властью, отвечающей за все.
Интеллигенты превращаются в людей, единолично
распоряжающихся новым об-вом, поскольку уверены, что одни

НИКОЛАЕВСКИЙ
357
знают, каким оно должно быть, и считают своей
обязанностью подчинить своим взглядам других (см.:
Тихомиров Л. А. Социально-политические очерки. Очерк 1:
Гражданин и пролетарий. М., 1908. С. 4).
Идеал буд. коллективистского об-ва у нигилистов
сводился, в конечном счете, ко всеобщей
регламентации и нивелированию. Равенство здесь
отождествлялось с отсутствием различий не только соц.-экон. и
полит, порядка, но и «органического», «физиологического»
[Ткачев П. Н. Что такое партия прогресса (по поводу
«Исторических писем» П. Л. Лаврова) // Ткачев П. Н. Соч.:
В 2 тт. Т. 1. М, 1975. С. 508]. Гл. источником власти
становилась сила, власть - механизмом манипулирования
массой, а самым простым и эффективным способом
манипулирования - насилие. Поэтому даже моралист
П. Л.Лавров предложил строить виселицы и уничтожать
без суда и следствия противников нового строя. Таковы
осн. черты русского Н. Ист. оправдание этого феномена
было довольно удачно сформулировано
современниками: «...он (Н. - А Ш.) имеет значение протеста, не всегда
справедливого, но полезного уже тем, что, с одной
стороны, воздерживает от примирения со многою ложью и
пошлостью, а с другой - нападками на истину -
вызывает ее приверженцев на более разумную, строгую,
критическую ее проверку и защиту» (День. 1864. № 31; цит.
по: Страхов Н. Определение нигилизма // Страхов Н.
Из истории литературного нигилизма 1861-1865. СПб.,
1890. С 452).
Лит.: Новиков А. И. Нигилизм и нигилисты: (Опыт
критич. характеристики). Л., 1972; Козьмин Б. П. Два слова о
слове «нигилизм» // Козьмин Б. П. Лит-ра и история: Сб. ст.
М, 1982; Кузнецов Ф. Ф. «Нигилизм* и нигилизм //
Кузнецов Ф. Ф. Круг Д. И. Писарева. М, 1990; Краус В. Нигилизм
сегодня, или Долготерпение истории. Следы рая. Об идеалах:
Эссе. М, 1994; Ширинянц А. А. Нигилизм или консерватизм?
(Рус. интеллигенция в истории политики и мысли). М., 2011.
А А Ширинянц.
НИКОЛАЕВСКИЙ Борис Иванович (псевд.: Б. Андреев,
Н. Борисов, Г. Голосов, Б. Иванов, Н. Б., Б. Н-ский, Б.
Николаев, В. И. Николаев и др.) (20.10.1887, Белебей Уфимской
губ. - 22.2.1966, Менло Парк, Калифорния, США), рев. и
полит, деятель, историк, архивист, публицист. Сын
священника. Воспитывался в православной традиции, в
уважении к труду, сострадании к ближнему. После смерти
отца семья перебралась к родственникам в Уфу. В 1898 Н.
поступил в Самарскую гимназию, увлекся
гуманитарными дисциплинами, познакомился со статьями Н. А.
Добролюбова, Н. Г. Чернышевского, Г. В. Плеханова.
Перебрался к семье в Уфу в 1903. Там он вошел в свой первый
с.-д. кружок, не осознанно примкнул к большевикам.
В янв. 1904 впервые арестован и провел почти полгода
в тюрьме. В заключении продолжал свое марксистское
самообразование, читал труды Плеханова, В. И. Ленина,
П. Б. Струве. В связи с арестом его исключили из
гимназии. На жизнь зарабатывал журналистикой, начав
работать в газ. «Самарский курьер». Одноврем. активно
участвовал в парт, работе. Разъездной агент Вост. бюро
ЦК РСДРП. В 1905 входил в уфимскую боевую орг-цию
социал-демократов. В 1906 дважды арестовывался,
постепенно отошел от большевиков, став противником
партизанских акций и экспроприации. С осени 1907
жил в С-Петербурге. Энергично включился в
компанию по выборам в 3-ю Гос. думу. Секретарь Выборгской
(меньшевистской) орг-ции РСДРП С.-Петербурга. В это
время произошла его первая личная встреча с Лениным,
к-рый не произвел на него особенного впечатления и не
вызвал симпатий.
В кон. 1908 арестован и сослан на 1,5 года в
Архангельскую губ. С разрешения властей организовал
геологич. экспедицию для разведки угольных месторождений
в р-не Воркуты. Возвратившись из ссылки, обработал
собранный этнографич. мат-л, к-рый лег в основу его
первой значительной публикации - статьи в «Известиях
Архангельского общества изучения русского Севера».
В 1911 Н. - журналист в Баку, по поручению
меньшевиков расследовал сомнительные обстоятельства
избрания С. С. Спандаряна на Пражскую конференцию 1912.
Познакомился с И. В. Сталиным, к-рый сразу произвел
на него отталкивающее впечатление. В С-Петербурге
пом. депутата 4-й Гос. думы меньшевика М. И. Скобелева,
чл. редакции «Новой рабочей газеты», познакомился с
Ф. И. и Л. О. Данами. Опять арестован и отправлен в
Архангельск. В окт. 1913 амнистирован, секретарь редакции
газ. «Луч», где познакомился с Ю. О. Мартовым. Теперь
уже Ленин не стремился к встречам с ним, прямо
зачисляя его в «ликвидаторы» (см.: Ленин В. И. ПСС: В 55 тт.
Т. 24. С 78-80). В авг. 1914 вновь арестован и отправлен в
ссылку в Иркутскую губ., где вошел в группу «сибирских
циммервальдийцев» (И. Г. Церетели, В. С. Войтинский,
Н. А Рожков, Ф. И. Дан). Т. о., в дореволюц. период Н. был
типичным социал-демократом-*практиком», не чуждым
журналистике, но и не внесшим сколь-нибудь заметного
вклада в развитие рев. мысли.
Совершенно иной период в его жизни был открыт
Февр. рев-цией 1917. Вернувшись в Петроград, он был
кооптирован в состав к-та Петрогр. орг-ции
меньшевиков, чл. редакции «Рабочей газеты». Входил в группу
меньшевиков-интернационалистов, сторонников
Мартова (жил на одной квартире с Данами и Мартовым на
Сергиевской ул.). Чл. ВЦИК первого созыва, входил в
состав комиссии по изучению деятельности Деп-та
полиции под рук..П. Е. Щеголева, собирал мат-лы для Музея
Рев-ции. Вошел в состав Чрезвычайной следственной
комиссии по расследованию противозаконной
деятельности высших должностных лиц старого режима.
Комиссар ВЦИК по охране архива Деп-та полиции.
Основал архив РСДРП(о). Занятие историей рев. движения
постепенно полностью поглотило его, Н. посвятил ему
всю свою жизнь. Стремление сохранить для будущего
как можно больше всевозможных док-тов, книг,
фотомат-лов станет его непреходящей страстью. На
протяжении всей своей науч. и обществ, деятельности Н. был
предельно добросовестным автором, никогда не
позволявшим себе использовать к.-л. сомнительный мат-л. В то
же время, если достоверность найденного не вызывала у
него сомнений, трудно было найти силу, к-рая стала бы
для Н. препятствием к его публикации.
Октябрьские события 1917 Н. оценил отрицательно.
Одноврем., следуя «линии Мартова», наряду с критикой
большевизма сотрудничал с сов. властью. Вместе с
Щеголевым развернул активную деятельность по сохранению
парт., гос. и частных архивов. Входил в инициативную
группу по созданию Главархива РСФСР, в системе к-рого
затем работал. Инспектор Центр, архивного управления
(Центрархива) под рук Д Б. Рязанова, управляющий
Моск. ист.-рев. архивом (1919-21).

358
НИКОЛАЕВСКИЙ
С нач. 1918 Н. сотрудничал в жур. «Былое».
Обнаружил и опубликовал тюремные письма «первомартовцев»,
проект программы группы Д Благоева, мат-лы полиц.
наблюдения за Л. Н. Толстым, док-ты о первом аресте в 1889
М. Горького с комментариями самого писателя, мат-лы о
провокаторской деятельности Е. Ф. Азефа. Археографич.
публикации Н. всегда сопровождались обстоятельным
комментарием, в свою очередь основанным на
архивных изысканиях. В «Былом» он опубликовал
библиографич. заметки о лит-ре по истории рев. движения, что для
того времени было новаторским подходом. Масса
новоявленных «историков» не имели ни базового
образования, ни исследовательской культуры, ни представления
об историографии. Н., напротив, постоянно следил за
публикациями коллег, рецензировал их, составлял
обзоры лит-ры. Для комплектования архивных коллекций
Н. выезжал в командировки - два раза на Кавказ и один
раз во Владивосток. Эти же поездки как представитель
ЦК РСДРП он использовал для инспекции деятельности
низовых орг-ций. Помимо сугубо адм. дел он находил
время и на работу в местных архивах. В результате
появились его очерки о пребывании в Сибири декабристов,
Чернышевского, о местных агентах-провокаторах и др.
21.2.1921 арестован, после 11-месячного
заключения вместо предложенной ему ссылки в Вятку принял
предложение ГПУ о высылке, наряду с др. членами ЦК,
за границу.
Покинув Россию в возрасте 35 лет и прожив ок.
45 лет в трех разных странах, он всю жизнь мечтал
вернуться на родину. Отказавшись натурализоваться в США
Н. до конца жизни жил по т. н. нансеновскому паспорту,
считая его единственной оставшейся ниточкой,
связывавшей его с утраченной родиной.
В эмиграции Н. первонач. жил в Берлине, где был
введен в состав Загран. делегации РСДРП, вел переписку
(в т. ч. и шифрованную) с парт, орг-циями,
действовавшими в России. Участвовал в подготовке обществ,
протеста против готовившейся в Москве расправы над
лидерами партии социалистов-революционеров. Одноврем.
продолжал заниматься историей рев. движения и
архивными разысканиями. Благодаря руководству Н. Рус. рев.
архив в Берлине быстро превратился в авторитетное
науч. учреждение, документация к-рого сохранялась,
обрабатывалась и обогащалась в соответствии с
нормами мировой архивной практики. К нач. 1930-х гг. этот
архив стал самым обширным хранилищем рев. мат-лов
вне СССР.
В Берлине Н. был активным сотрудником
лит.-библиографич. журнала «Новая русская книга» (издавался
А С. Ященко), где с марта 1922 и по июнь 1923
публиковал подготовленные им аналитич. обзоры ист.-рев.
лит-ры. Он также был причастен к лит. предприятию
Горького и 3. И. Гржебина «Летопись революции»
(предполагалась публикация как рус. худ. классики, так и рев.
мемуаров). По инициативе Н. наряду с мемуарной
серией был основан ист. журнал «Летопись революции»,
в редакцию к-рого первонач. вошли Горький, Мартов,
Н. и Н. Н. Суханов (вышел в свет один номер). Н. совм. с
Л. О. Дан и А. А Юговым участвовал в основании с.-д.
издания «Русский революционный архив» (до 1928 в этой
серии издано пять томов).
В 1923 Н. стал офиц. представителем за рубежом
созданных в СССР Ин-та Маркса и Энгельса (ИМЭ, затем
ИМЭЛ) и Ин-та Ленина, был посредником в
переговорах руководителей данных сов. учреждений с лидерами
С-д. партии Германии (СДПГ) о копировании в архиве
этой партии док-тов К. Маркса, Ф. Энгельса и Ленина для
последующей публикации. С нояб. 1924 Н. вел работу в
архиве СДПГ: систематизировал, каталогизировал,
описывал материалы, разыскивал недостающее в частных
архивах, в Прус. зем. гос. архиве, в берлинских б-ках. На
сов. деньги была создана спец. лаборатория с
оборудованием, позволявшим сравнительно быстро изготовлять
фотокопии (св. 100 листов в час). В течение 3,5 лет Н.
переправлял готовые копии, а также множество
закупленных оригиналов в Москву. Эта деятельность Н.
обеспечила публикацию многотомных собраний сочинений
Маркса, Энгельса, Ленина, Плеханова и формированию
архива (ныне РГАСПИ). Все, что не заинтересовало сов.
сторону, а также копии всех отосланных док-тов
откладывались в его личном архиве.
Как публикатор док-тов Н. много и плодотворно
сотрудничал в сов. журналах «Каторга и ссылка», «Летопись
марксизма», «Архив Маркса и Энгельса». В берлинский
период своей деятельности он завершил
исследовательскую работу и опубликовал биографию Азефа (1932). Н.
стал одним из крупнейших знатоков наследия, жизни и
творчества Маркса и Энгельса. В нач. 1933 вышла в свет
его книга (в соавторстве с О. Менхеном-Хельфом) «Карл
и Жени Маркс: Жизненный путь», а в 1936 - их же
монография «Карл Маркс: Человек и борец».
В 1930 Правление СДПГ расторгло договор с ИМЭ
из-за антисоциал-демократических предисловий и
комментария, к-рыми сопровождались публикация
произведений Маркса и Энгельса в СССР. В 1931 Н. был уволен
с должности представителя ИМЭ в Берлине. 20.2.1932 по
решению Президиума ЦИК СССР Н. был лишении сов.
гражданства в числе большой группы эмигрантов. Для
него утрата тесной связи с родиной, потеря гражданства
была и моральным, и материальным ударом.
В 1933, после прихода Гитлера к власти, Н. еще
несколько месяцев оставался в Берлине, занятый
отправкой в Париж архива РСДРП, а также б. ч. архива СДПГ.
По распоряжению директора Франц. нац. б-ки для
поступивших мат-лов было выделено спец. помещение.
При поддержке Загран. делегации РСДРП Н. придал
соглашению о продаже архива ограниченный смысл,
продав б-ке только книжный фонд, что на некоторое время
поддержало его товарищей по партии (было получено
50 тыс. франков).
В 1935 к Н. обратился ученый секретарь ИМЭЛ с
предложением возобновить работу в ин-те, а затем и с
просьбой оказать ин-ту помощь в приобретении архива
СДПГ. В февр. 1936 Политбюро ЦК ВКП(б) приняло
постановление о покупке архива. В Париж была
направлена делегация во главе с Н. И. Бухариным для переговоров
о покупке, но в апр. они были прерваны по
распоряжению Москвы. Оказалось, что это была провокация
против социал-демократов и самого Н., подготовка третьего
московского процесса 1938. Между Н. и Бухариным в
Париже велись почти ежедневные беседы. Бухарин вел
себя с ним как с товарищем по некогда единой партии,
рассказывая ему о самых деликатных парт, делах.
Рассказанное Бухариным легло в основу публикации Н.
под назв. «Как подготовлялся московский процесс: (Из
письма старого большевика)». Эта публикация,
подписанная инициалами Y. Z. (вымышленного персонажа, в
уста к-рого вложены оценки, делавшиеся Бухариным),

НИКОЛАЕВСКИЙ
359
была одним из первых опытов исследования
сталинского террора. На несколько десятилетий Н. переключился
в своей науч. работе с рев. проблематики, публикации в
рамках к-рой тогда не пользовались интересом, на
«советологию», точнее - «кремлелогию», создав ряд
блестящих биографич. очерков сов. руководителей и аналитич.
обзоров закулисной политики Кремля.
Срыв переговоров с Москвой предопределил
продажу архива СДПГи части меньшевистского архива
Междунар. ин-ту соц. истории (МИСИ)
в Амстердаме (соглашение от
19.5.1938). Н. получил офиц.
статус руководителя франц.
филиала этого ин-та. Благодаря
ему ин-т приобрел коллекции
док-тов К. Каутского, Г.
Фольмара, Ф. Адлера, М. Неттлау, рос.
социал-демократов, эсеров и
анархистов, архив Междунар.
конфедерации свободных
профсоюзов, коллекции док-тов
Л. Д. Троцкого.
С началом 2-й мировой
войны (1939-45), после
оккупации Парижа, Н. до нояб. 1940
с риском для своей жизни
оставался в Париже, перешел на
нелегальное положение, спасая
парт, архивы для переправки их
в США (часть закопал в
чемоданах, часть раздал надежным
людям - после войны б. ч. кладов
нашел и также перевез в США).
В США Н.
сосредоточился на анализе и перспективах
воен.-стратегич. ситуации.
Подчас его оценки вызывали
бурную негативную реакцию
амер. русскоязычной прессы. Полит, и аналитич.
деятельность Н. после окончания 2-й мировой войны была
направлена на то, чтобы избавить от иллюзий зап.
обществ, мнение в отношении быв. союзника, показать
неприглядную сущность сталинского режима. Также Н.
издавал жур. «За рубежом», избран председателем Лиги
борьбы за свободу народа (в 1952 вошла в состав
Мюнхенского координационного центра
антибольшевистской борьбы). Н. доказывал необходимость объединить
все антисоветские силы воедино. Из-за идейной
позиции, занятой Н. в Лиге борьбы, произошел его
окончательный раскол с частью коллег по Загран. делегации,
осудивших отношение Н. к власовцам. В знак протеста
Н. вышел из Загран. делегации, к-рая в 1951 прекратила
существование.
Вместе с Д. Ю. Далиным предпринял поездку по
лагерям сов. военнопленных и перемещенных лиц в Европе,
записывал воспоминания «перемещенных лиц»,
оказывал им помощь. По мат-лам, собранным в этой поездке,
они подготовили книгу «Forced Labor in Soviet Russia»
(«Принудительный труд в Советской России», опубл. в
1947). Книга была первой поведавшей правду о лагерях
ГПУ-НКВД и имела широкий обществ, резонанс, а в 1948
была включена Амер. библиотечной ассоциацией в
число пяти лучших книг года. В этом соч. Н. доказывал, что
сталинский режим из богатого ист. прошлого России
выбрал самые жестокие и варварские черты, в огромной
степени их усилив. Эта книга также была сурово
раскритикована представителем СССР в ООН А. Я. Вышинским,
назвавшим ее клеветнической.
Н. сыграл существенную роль в работе рус.
подразделения радиостанции «Свобода», поддержал многих
из т. н. «новой волны эмиграции». Влияние Н. на амер. и
европ. обществ, мнение росло год от года, чему
способствовали и его публичные лекции. В 1965 выступал с
публичными лекциями «Советская
Россия после Хрущева». В том же
году на англ. яз. вышла ставшая
бестселлером книга Н. «Власть
и советская элита» («Power and
the Soviet Elite») (составлена из
статей, выходивших в разное
время в жур. «Социалистический
вестник»).
Грустной обязанностью
последних лет его жизни стала
публикация мат-лов и восп. об
ушедших друзьях - П. А.
Гарви, Ю. П. Деннике, Церетели. Н.
участвовал в реализации
проекта амер. историка Л. Хэймсона
(1959), но остался в стороне от
работы Б. Сапира по публикации
мат-лов Данов. В кон. жизни он
вновь вернулся к осн. теме
своей исследовательской работы -
истории рос. социал-демократии.
Труд Н. «Материалы по истории
марксистского движения в
России» остался незавершенным
[его 1-я часть «Эпоха
окончательного раскола старой РСДРП
и оформление самостоятельной
партии большевиков-ленинцев
(1908-1912 гг.)» была опубликована в жур. «Вопросы
истории» в 2010-12].
В США Н. продолжал свою собирательскую
деятельность. В 1963 он договорился о продаже своего
фундаментального архивного собрания (ок. 300 фондов)
Гуверовскому ин-ту войны, рев-ции и мира при
Стэнфордском ун-те и до конца жизни заведовал им, помогая
многим ныне хорошо известным амер. исследователям
в их работе над соц.-полит. историей России. Меньшая
часть архива была приобретена Индианским ун-том.
Еще ранее св. 10 тыс. книг и комплектов периодич.
изданий были проданы б-ке Иллинойского ун-та.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 50; ГА РФ. Ф. Р.-5802, Р.-6138,
Р.-6163, Р-9217; Hoover Institution on War, Revolution and Peace
Archives, Boris I. Nikolaevsky Collection; International Institute
of Social History (Amsterdam), Pavel Akselrod Archive; Columbia
University in the City of New York, Bakhmeteff Archive of Russians
and East European History and Culture, В. М. Sapir Collection.
Источники: Русский Берлин. 1921-1923: По мат-лам
архива Б. И. Николаевского в Гуверовском ин-те. Париж, 1983;
Меньшевики в 1917 году: В 3 тт., 4 книгах / Под общей ред.
3. Галили, А. Нснарокова, Л. Хеймсона. М, 1994-97;
Меньшевики в большевистской России. 1918-1924: В 4 тт. / Под ред.
3. Галили, А. Нснарокова. М., 1999-2004; «Письма - ист. док-т;
...их нужно печатать как таковые»: Из переписки Б. И. Никола-

360
«НОВАЯ ЖИЗНЬ»
евского / Публ. А. П. Ненарокова // Россия XXL 200 2. № 6;
Николаевская Е. П. Жизнь не имеет жалости: Письма 1922-1935 гг.
сыну Борису Ивановичу Николаевскому из Оренбурга и
Москвы в Берлин и Париж / Сост. А. П. Ненароков и А. Ч. Ким. М;
Стэнфорд, 2005; Из архива Б. И. Николаевского: Переписка с
И. Г. Церетели: В 2 вып. / Отв. ред. А. П. Ненароков. М, 2010-12;
From the Archives of L О. Dan / Selected, annotated and with an
outline of L O. Dan's biography by Boris Sapir. Amsterdam, 1984;
Dan T. Letters (1899-1946) / Selected, annotated and with an
outline of Dan's political biography by B. Sapir. Amsterdam, 1985.
Лит.: Крылов В. В. Его страстью был архивизм //
Отечественные архивы. 1995. № 3; Рус. зарубежье. Зол. книга рус.
эмиграции. Первая треть XX века-. Энциклопедия, биография,
словарь. М., 1997; Обществ, мысль Рус. зарубежья:
Энциклопедия. М, 2009; Ненароков А. П. Мастера рус.
историографии: Б. И. Николаевский (1887-1966) // ИА. 2008. № 5; Фел
ьштинский Ю. Г., Чернявский Г. И. Через века и страны:
Б. И. Николаевский. М, 2012; Fischer L «Power and Soviet
Elit», by В. I. Nicolaevsky // New York Times Book Review. 1965.
21 November; Kristof Ladis K. D. Boris I. Nicolaevsky, 1887-
1966 // Russian Review. 1966. № 3; Revolution and Politics
in Russia: Essays in Memory of B. I. Nicolaevsky / Ed. by A. and
J. Rabinowich with Ladis K. D. Kristof. Indiana University Press,
1972; The Mensheviks from the Revolution of 1917 to the Second
World War / Ed by L H. Haimson. The University of Chicago Press,
1974.
Библиография: Бургина А. С.-д. меньшевистская
лит-ра. Стэнфорд, 1968; Крылов В. В. Живая
энциклопедия рев. и освободит, движения // Библиография. 1992.
№ 5/6; Burgina A. M. The Writings of В. I. Nicolaevsky:
A Selected Bibliography // Revolution and Politics in Russia:
Essays in Memory of B. I. Nicolaevsky / Ed. by A. and J. Rabinowich
with Ladis K. D. Kristof. Indiana University Press, 1972.'
П.Ю.Савельев.
«НОВАЯ ЖИЗНЬ», первая легальная ежедневная
большевистская газета. Вышло 28 номеров. Издавалась 27.10-
3.12.1905 в С-Петербурге. Создана по решению 3-го
съезда РСДРП о желательности издания легального органа.
Подготовкой издания занималось Рус. бюро ЦК. Офиц.
ред.-издатель - поэт H. M. Минский, издатель -
актриса М. Ф. Андреева. Газета была создана Л. Б. Красиным и
M. M. Литвиновым, воспользовавшимися разрешением
на издание, имевшимся у Минского. С № 9 в состав
редакции (утвержден на заседании ЦК РСДРП 27 нояб.) вошли:
В. А. Базаров, А. А. Богданов, В. В. Боровский, В. И. Ленин,
A. В. Луначарский, М. С. Ольминский, П. П. Румянцев.
Секр. редакции - И. Э. Гуковский, администратор -
Литвинов. Сотрудники: Н. А. Алексеев, В. Д Бонч-Бруевич,
И. П. Гольденберг, Красин, Н. К. Крупская, Б. М. Кнунянц,
M. H. Лядов, M. H. Покровский, И. И. Скворцов-Степанов,
B. Л. Шанцер и др. Активно участвовал в газете А. М.
Горький, к-рый внес первонач. капитал (15 тыс. руб.),
помогал получить деньги у фабриканта Н. П. Шмита, связал
большевиков с Минским и являлся соредактором
последнего в лит.-художеств. отделе. Материальную
помощь газете оказывали также Н. Г. Гарин-Михайловский,
Е. Н. Чириков, В. Ф. Комиссаржевская, Л. Б. Яворская,
М. И. Мухина. «Н. ж» претендовала на роль центр, органа
РСДРП. В качестве приложения к № 1 опубликована
программа РСДРП в редакции 3-го съезда. С № 21 (25 нояб.)
газета выходила с подзаголовком «Российская
социалдемократическая рабочая партия» и под лозунгом
«Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Тираж достигал
60-80 тыс. экз.
Газета имела постоянные рубрики: Биржевой отдел;
В армии; В Исполкоме Петерб. совета рабочих депутатов;
В учебных заведениях; Из жизни рабочих; Из партийной
жизни; Иностр. отдел; Об организации; Областной
отдел; Партийные резолюции; Письма; Проф. союзы; Суд.
хроника; Театр и музыка; Хроника и др. Как обществ.-
полит. и лит.-художеств. издание газета широко
освещала вопросы лит-ры и иск-ва, печатала суд. хронику,
информацию о происшествиях. На ее страницах
постоянно публиковались стихотворения, беллетризированные
репортажи, рецензии на лит. и музыкальные
произведения, театральные постановки. Газета регулярно
помещала острые критич. обзоры рус. легальной прессы.
В № 1 в программной статье редакция заявляла, что
новая газета ставит «своей задачей выражать
политические и экономические интересы рабочего класса».
Характеризуя рев-цию 1905-07 как буржуазную и
предупреждая, что «это только этап на пути к социальному
перевороту», газета призывала рабочий класс
«организоваться под знаменем с.-д-тии в рабочую партию, так
как только такая партия сохранит ему достигнутые
победы и поведет к новым, только она свяжет его с
международным пролетариатом в одну великую семью*.
С 1 по 8 нояб., в период всеобщей стачки, газета не
выходила. 8 нояб. Ленин стал во главе газеты. С этого
момента превалировало строго выдержанное
большевистское направление. Редакция «Н. ж» стала организующим
центром, местом встреч и собраний. 70-80 % объема
газеты составляла информация со всей страны.
Газета исходила из того, что возникла возможность
легализовать деятельность партии при сохранении в то
же время выдержанности и чистоты программы и
тактики. В связи с этим газета с № 5 открыла рубрику по
организац. вопросу. В № 9, 13 и 14 была опубликована
статья Ленина «О реорганизации партии»,
знаменовавшая коренной пересмотр всей большевистской
концепции по организац. вопросу. Он выдвигал задачу, наряду с
сохранением нелегального аппарата, всемерно
использовать легальные возможности, создавать открытые и
полуоткрытые парт, орг-ции. Форма осн. организац.
ячейки должна была стать более широкой по
сравнению с прежними кружками. Для этого нужно вовлечь в
орг-цию возможно больше рабочих и на деле
обеспечить в ней выборность руководства. Ольминский в
№ 13 поместил статью, в к-рой подробно раскрывал
смысл понятия «демократический централизм». Одним
из важнейших вопросов, обсуждавшихся на страницах
газеты, был вопрос об объединении, о подготовке к
4-му съезду партии. Газета опубликовала Обращение ЦК
РСДРП от 9.11.1905 *Ко всем партийным организациям
и ко всем рабочим-социал-демократам». Большевики
считали, что объединение должно произойти на почве
решений 3-го съезда РСДРП. В газете была открыта
дискуссия об организац. вопросах объединения.
Освещая текущие события, газета особое внимание
уделяла тактике РСДРП. В дискуссии о
взаимоотношениях РСДРП с Советами высказывались существенно
отличающиеся мнения. Так, П. Н. Гвоздев и Б. М. Кнунянц
отождествляли Советы с проф. орг-циями. Каменев считал
их ненужными. ЦК РСДРП призывал их войти в партию.

«НОВОЕ СЛОВО»
361
H. H. Глебов-Путиловский рассматривал С-Петерб. совет
как гл. центр борьбы с царизмом. Присланную Лениным
ст. «Наши задачи и Совет рабочих депутатов» редакция
не опубликовала.
Газета убеждала массы в необходимости
вооруженной борьбы с царизмом, разъясняла задачи
вооруженного восстания, помещала мат-лы об отрядах нар.
милиции, вооруженных группах самообороны, о
приобретении и изготовлении оружия. На страницах газеты
широко освещались рев. волнения в армии и на флоте, с № 12
была открыта рубрика «Среди солдат». В № 14 Ленин в
ст. «Войско и революция» проанализировал ноябрьское
восстание 1905 моряков Севастополя.
Газета учила формам и методам агитации и
пропаганды, рассказывала об опыте этой работы в массах. В ст.
«Как организовать агитацию?» (№ 12) Н. А. Алексеев
рассказывал о принципах подбора агитаторов, об орг-ции
постоянных занятий с ними, о дифференцированном
подходе к аудитории.
Большое внимание редакция уделяла крест-ву,
помещала многочисленные сообщения о крест,
выступлениях, разгроме помещичьих имений, отказе от уплаты
податей. Газета также опубликовала передовую ст. Ленина
«Пролетариат и крестьянство» (№ 11).
Газета изначально была задумана не только как
полит, орган, но и как лит.-критический. В газете
публиковались литераторы Л. Н. Андреев, К Д. Бальмонт,
И. А. Бунин, 3. А. Венгерова, В. В. Вересаев, Л. Е.
Габрилович, Н. А. Тэффи и др. Рассказы, очерки,
стихотворения, критич. статьи и рецензии рассказывали о героях
рев-ции, о жертвах царизма, о капиталистич.
эксплуатации и разгуле черносотенцев. Много места в газете
отводилось полит, сатире.
С первого номера газеты А. М. Горький начал
печатать цикл своих статей «Заметки о мещанстве» (№ 1, 4,
12, 18), направленных против либералов, на критику
проповеди смирения, против идеализации
патриархальности. «Заметки» обличали мещанство как «строй души
современного представителя командующих классов»,
как стремление приглушить классовую борьбу.
Публикация Горького вызвала в об-ве широкий отклик, в т. ч. и
резкую критику. Защите горьковских «Заметок» от
нападок либер. прессы был посвящен памфлет Н. А.
Алексеева «А они злятся: (Из дневников русского пролетария)»
(№ 6). Позицию литераторов-символистов,
принимавших участие в газете, выражал Минский, по мнению
к-рого «религия разума естественно синтезируется с
религией труда»; в с.-д-тии он видел «бессознательных
мистиков», в союз с ними он вступил на условиях
взаимного невмешательства в полит.-экон. и лит.-художеств.
отделы газеты, надеясь «воздвигнуть в самом центре
рабочего кафедру для проповеди нового идеализма».
Публикацию «Заметок о мещанстве» Горького он воспринял
как нарушение договора, увидел в ней отрицание всей
рус. демокр. культуры, почувствовал дух разрушения
и террора. В редакции возник конфликт, а ответная ст.
Минского «Интеллигенция и мещанство: (Ответ М.
Горькому)» опубликована не была. Тем не менее символисты
в газете продоллжали публиковаться и способствовали
росту ее популярности. Так, № 1 открывался
стихотворением Бальмонта «Поэт рабочему». Он публиковался в
№ 14 и 15. Минский опубликовал в газете ряд полит,
статей и «Гимн рабочих» (№ 3, 5,12). Публиковался в газете
и Л. Львов. Но определяющим в «Н. ж.» было тем не менее
вполне определенное парт, направление.
Применительно к лит-ре и иск-ву оно обосновывалось в ст. Ленина
«Партийная организация и партийная литература». По
мнению Ленина, беспартийность - это идея буржуазная,
партийность - социалистическая. Газеты должны стать
органами разных партий, а литераторы - непременно
войти в парт, орг-ции. «Литературное дело должно стать
частью общепролетарского дела... - писал Ленин, -
составной частью организованной, планомерной,
объединенной социал-демократической партийной работы»
(Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 12. С. 100-101). «Свобода
буржуазного писателя, художника, актрисы, - утверждал
Ленин, - есть лишь замаскированная (или лицемерно
маскируемая) зависимость от денежного мешка, от
подкупа, от содержания» (Там же. С. 104).
Газета подвергалась полиц. репрессиям: из 27
номеров 15 было конфисковано. «Н. ж.» была закрыта
2.12.1905 на № 27 за публикацию «Финансового
манифеста» С-Петерб. совета. № 28 вышел нелегально.
Редакция и контора газеты были разгромлены полицией.
Против издания возбуждено суд. дело. В 1913 С-Петерб.
суд. палата дважды принимала решения об уничтожении
сохранившихся номеров газеты.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 434 (Редакция газеты «Новая
жизнь»).
Публикации: «Новая жизнь»: Первая легальная с.-д.
большевистская газета. 27 окт. - 3 дек. 1905 г. Вып. 1-4. Л.,
1925-26.
Лит.: Карелина М. Большевистская газета «Новая
жизнь» (1905 г.). М., 1955; Гринберг А. М. Первая легальная
большевистская газета «Новая жизнь» (1905 г.). Алма-Ата,
1958; Бережной А Ф. История партийно-советской печати:
Дооктябрьский период. М., 1987; Смирнов С. В. Легальная
печать в годы первой рус. рев-ции. Л., 1981 ; M а к с и м о в а В. А
♦Новая жизнь» и «Вестник жизни* // Рус. лит-ра и
журналистика нач. XX века. 1905-1917: Большевистские и
общедемократич. издания. М., 1984; Кура ев А. Н. Партии и массовые
орг-ции в первой рус. рев-ции. М., 2000.
Библиография: Большевистская периодич. печать.
Дек. 1900 - окт. 1917 гг.: Библиографич. ук. М., 1964.
П. Ю.Савельев.
«НОВОЕ СЛОВО», ежемесячный марксистский науч.-
лит. и полит, журнал. Издавался в марте (№ 6) - дек.
(№ 3) (с октябрьского номера нумерация с № 1) 1897
в С-Петербурге. Всего марксистская редакция
подготовила 10 номеров, последний № 3 (дек. 1897)
конфискован и уничтожен цензурой. Тираж - от 4 до 5, б тыс. экз.
Спрос на журнал был столь велик, что тиражи отдельных
номеров допечатывались.
Основан в 1893 как умеренно либер. орган. В мае
1895 перешел к О. Н. Поповой. Во главе редакции стал
С. Н. Кривенко, и журнал сделался органом народников.
Наиболее деятельное участие в нем приняли Я. В.
Абрамов, В. П. Воронцов, П. В. Засодимский, Д Н.
МаминСибиряк, В. И. Немирович-Данченко, Л. Е. Оболенский,
В. А. Тимирязев, А. М. Скабичевский, В. Г. Яроцкий и др.
Однако владелица журнала была недовольна малой
популярностью и, как следствие, убыточностью издания.

362
«НОВОЕ СЛОВО»
В марте 1897, с продажей журнала В. А. Поссе и
M. H. Семенову (последний в качестве материальной
гарантии предоставил Поповой свое имение),
прежние сотрудники оставили «Н. с». На смену народникам
пришли марксисты: гл. ред. - П. Б. Струве, соредактор -
М. И. Туган-Барановский, лит. ред. - А. М. Калмыкова,
члены редакции - Поссе и Семенов (он же офиц. издатель).
Офиц. ред. - А. Н. Попов. Название журнала оказалось
весьма символично. Новой редакции удалось привлечь к
сотрудничеству широкий круг ярких авторов.
Журнал открывался лит. отделом, в к-ром печатались
романы и повести, а также лит.-критич. статьи. Осн.
авторское ядро отдела составляли писатели радикально
демокр. направления. Повесть Е. Н. Чирикова
«Инвалиды» (авг.-сент., № 11-12), ярко отражая кризис
народнической интеллигенции, в то же время намечала и путь
его преодоления - путь, на к-рый указывал марксизм.
Кризису народнического мировоззрения посвящен и
очерк В. В. Брусянина «Обыкновенное - деревенское»
(авг., № 11). Голод, нищета, «раскрестьянивание»,
неминуемая гибель деревенских устоев под влиянием новых
экон. явлений - таковы темы многих очерков и
рассказов «Н. с.» («Хлеб везут!» Чирикова, «В горах» В.
Серошевского, «Сын народа» и «Ищущий правды» В. П.
Быстренина, «В приюте» К. Баранцевича и др.). Не меньшее место
в лит. отделе занимали и произведения на
антибуржуазную тему. Мартовский номер (№ 6) открывался
рассказом тогда еще малоизвестного А. М. Горького
«Коновалов», а затем в журнале была опубликована его повесть
«Бывшие люди» (окт. и нояб., № 1 и 2). Публикации
Горького решительно отвергали бурж. ценности и
воспевали «босяков». Очерк В. В. Вересаева «В одиночку» (нояб.,
№ 2) изображал мучительно трудные условия труда
заводских рабочих, в борьбе к-рых автор видел залог
будущего. Образы измученных непосильным трудом
шахтеров и фаб. рабочих, их голодающих детей даны в
произведениях А. Немоевского в контрастном
противопоставлении «хозяевам», утопающим в богатстве и роскоши
(«Листопад», окт. и нояб., № 1 и 2). Наряду с последней
публикацией в журнале была представлена и др.
переводная лит-ра: начало романа Э. Золя «Париж», роман
австр. писателя П. Розенгера «Яков Последний», повесть
эстонского писателя А. Вильде «Задаток жениха» и др.
Вместе с тем в отборе лит. произведений
допускалась и непоследовательность. В журнале были
напечатаны произведения сотрудников «Нового времени»:
повесть И. Н. Потапенко «Светлый луч» (окт., № 1) и роман
Н. А. Энгельгардта «Под знаком Сатурна» (дек., № 3). Не
соответствовали общему направлению журнала и
«светские» романы В. Я. Светлова «В вратах Эдема» и К.
Ельцовой (Е. М. Лопатиной) «В чужом гнезде», описывающие
любовные похождения разочарованных в жизни
представителей аристократич. семей. Но не они определяли
лицо журнала. Редакция брала на себя смелость
публиковать очерки ветеранов рев. движения, на тот момент -
поднадзорных, А. С. Серафимовича и Е. Г Бартеневу она
познакомила читателя с творчеством запрещенного
И. Франко: в мартовском номере была опубликована ст.
Е. В. Дегена о жизни и творчестве писателя, а в
апрельском - его рассказ «Цыгане». «Боевым» было содержание
и лит.-критич. статей. В 9 номерах из 10 «Н. с.» в качестве
лит. критика публиковался Г. В. Плеханов. Под общим
заголовком «Судьбы русской критики» им были
опубликованы статьи «А. Л. Волынский» (апр., № 7), «Белинский
и разумная действительность» (июнь и авг., № 10 и 11),
«Литературные взгляды Белинского» (окт. и нояб., № 1
и 2), «Эстетическая теория Н. Г. Чернышевского» (дек.,
№ 3), а в № 8 (май) была опубликована ст. из серии
«Наши беллетристы-народники» - «Н. И. Наумов».
Плеханов опубликовал в журнале также рецензии на
очерки и рассказы Быстренина, книгу Г. Лансона по истории
франц. лит-ры и А. М. Скобичевского - по истории рус.
лит-ры. В своих публикациях Плеханов отстаивал
материалистич. принцип изучения истории лит-ры и иск-ва,
боролся с идеологией либер. народничества.
Превосходный анализ сущности бурж. либерализма и
народнической субъективной лит. критики давался в двух
рецензиях, написанных В. И. Засулич на произведения
В. А. Слепцова («Крепостная подкладка "прогрессивных"
речей», июнь, № 9) и П. Д Боборыкина («Плохая
выдумка», сент., № 12).
Струве поместил в лит. отделе рецензию на повесть
А П. Чехова «Мужики» (май, № 8), вызвавшую дискуссию
между «Н. с.» и жур. «Русское богатство». В ответ на
высокую оценку повести Чехова Струве Н. К. Михайловский
(«Русское богатство», июнь) назвал повесть «далеко» не
лучшим произведением писателя и с худ. стороны и по
правдивости изображения действительности. Причем,
в окт. номере своего журнала Михайловский
расширил свою критику на «Н. с.» в целом и особенно на лит.-
критич. статьи Плеханова. В ответ Струве в ст. «"Мужики"
Чехова и г. Михайловский» (окт., № 1) подвел теоретич.
базис под эстетический спор, доказывая прогрессивную
роль капитализма и превосходство гор. уклада жизни
над деревенским. Михайловский защищал свою
позицию в ст. «О страшной силе г. Novus'a, о моей робости
и о некоторых недоразумениях» («Русское богатство»,
нояб.).
Но более всего гл. редактор публиковался в науч. и
полит, отделах. Струве постоянно вел две рубрики: «На
разные темы» (статьи по широкому кругу проблем - от
лит-ры до экономики) и «На текущие темы» (внутр.
полит, обозрение). Он вел спор, защищая марксистскую
ортодоксию, с Н. Ф.Даниелмоном и С Н. Южаковым,
доказывал объективную необходимость бурж строя и
прогрессивную роль буржуазии на примере нем. истории,
давал информацию о междунар. опыте законодат.
охраны рабочих, критиковал рос. фаб. законодательство.
В майском номере особый интерес публики вызвала
дискуссия между Струве и С. Н. Булгаковым по вопросу
свободы и необходимости, поднятому Р. Штаммлером в
кн. «Экономика и общество». Струве отстаивал
принципы материалистич. понимания истории, но одноврем.
обнаружил эволюцию своего мировоззрения в сторону
идеализма. В частности, охарактеризовал филос.
взгляды Ф. Энгельса как «материалистическую метафизику».
Плеханов, прочитав этот номер журнала, с трудом
удержал себя от выступления против Струве, не желая
разрушать «единый фронт».
Постоянной лит. силой журнала был
Туган-Барановский. В частности, в апрельском номере он выступил
со ст. «Историческая роль капитала в развитии нашей
кустарной промышленности», в к-рой, развивая тезис
об объективной неизбежности победы капитализма,
утверждал, что последний не является конечным
пунктом пром. развития, за ним грядет более совершенный
строй.

НОВОМИРСКИЙ
363
Постоянную рубрику критич. очерков «Письма из
провинции» вел в журнале В. Я. Богучарский, а Поссе
обеспечивал мат-лами «Иностр. обозрение». В. И.Ленин
в четырех номерах (апр.-июль) опубликовал в «Н. с.»
большую ст. «К характеристике экономического
романтизма. Сисмонди и наши отечественные сисмондисты» и
заметку «По поводу одной газетной заметки» (окт.). В
декабрьском номере была опубликована его программная
ст. «От какого наследства мы отказываемся?». В «Н. с.» он
предполагал опубликовать ст. «Перлы народнического
прожектерства ».
В журнале было напечатано дополнение Ф. Энгельса
к 3-му тому «Капитала» К Маркса под заголовком
«Закон ценности и уровень прибыли». В последних двух
номерах журнала печаталась ст. нем. социал-демократа
В. Зомбарта «Социальное движение в XIX в.».
Выход в свет номеров журнала, подготовленных
марксистской редакцией, был восторженно встречен
радикально настроенной публикой. Ю. О. Мартов
воспринял его как «в полном смысле слова легальный
орган складывающейся партии» (Мартов Ю. О. Записки
социал-демократа. М., 2004. С. 254). Восторженно
встретил первые номера марксистского журнала Ленин
(Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 55. С. 30). Оценивая журнал уже
после закрытия, он писал: «Только тем и объясняется
громадный успех "Нового слова", что редакция вела его
именно как орган направления, а не как альманах» (Там
же. Т. 46. С 23).
Первые номера журнала проходили цензуру без
особых осложнений, возможно, потому, что Семенов
регулярно давал цензорам взятки. Хотя уже в мартовском
номере по требованию цензуры были сделаны купюры
общим объемом 17 страниц в рассказе Горького
«Коновалов». Августовская книга (№ 11) по распоряжению
цензора была задержана в типографии и вышла в свет
только после изъятия ст. С. Горюшина «Тенденциозное
издательство», к-рая содержала резкую критику
деятельности «Постоянной комиссии народных чтений»,
издававшей книги православного и патриотич.
направлений. Задержан был в типографии и октябрьский номер
(№ 1), пока из него не были удалены статьи все того же
Горюшина «Вредные собрания» и «Страничка из жизни
сельского учителя», содержавшие резкие нападки на
администрацию Тверской губ. Следующий, ноябрьский,
номер вновь был подвергнут аресту. Причем теперь
цензора не устраивали буквально все мат-лы номера. Речь
шла о рассказах Горького «Бывшие люди» и В. В.
Вересаева «В одиночку». В этом же номере были помещены
статьи незадолго до этого высланного из России проф.
Ф. Ф. Эрисмана «Два вопроса из области фабричной
гигиены», ссыльного А. Н.Потресова «Артельная эпопея» и
полит, эмигранта Плеханова «Об "экономическом
факторе"». На этом общем фоне особо возмутили цензора
публикации Богучарского «Из жизни провинции» - об
отсутствии для трудящихся законных рамок
самодеятельности, «Иностр. обозрение» Поссе - с призывами
к россиянам упорнее отстаивать свои права, и «Внутр.
обозрение» Струве - с критикой фаб. закона от 2.6.1897.
В целом цензор заключил, что редакция « 1) не
пропускает ни одного случая стремлений так называемых
передовых земств России (гл. обр. тверского); 2) обращает
исключительное внимание на все стороны рабочего
вопроса и 3) в ноябрьской книжке доводит свою дерзость
до решимости подвергать резкой критике закон, не
вступивший в силу» (цит. по: Максимов В. Очерки по
истории социалистической журналистики в России XIX века.
М.; Л., 1927. С 239).
10.12.1897, еще до окончательного решения о
судьбе ноябрьской книги журнала, по решению трех
министров и обер-прокурора Святейшего Синода К П.
Победоносцева журнал был окончательно запрещен. В
постановлении указывалось, что решение обусловлено тем,
что направление журнала выражалось «в указаниях на
исключительно темные стороны русской жизни, в
обличениях правительственных лиц и особенно земских
начальников», что в статьях «последовательно
проводится учение К Маркса», «в беллетристическом отделе
первое место дается таким произведениям, в которых
раскрывается борьба классов и бедственное состояние
рабочего люда». Особенно опасным министрам
представлялось то, что журнал широко распространялся, в
т. ч. среди «молодых читателей, податливых на всякую
модную и новейшую теорию»
«Н. с.» сыграло видную роль в борьбе с.-д-тии с
народничеством и прояснило в сознании широких обществ,
групп сущность марксистской идеологии. Журнал
отражал весь спектр мнений, присутствовавший внутри рос.
с.-д-тии. Журнал пользовался большой популярностью,
хорошо раскупался и создал давно не бывалое обществ,
возбуждение, напоминавшее о лучших днях жур.
«Отечественные записки».
Источники: Поссе В. А Мой жизненный путь. М.; Л., 1929;
Из архива группы «Освобождение труда». Вып. 1-2. М., 2009.
Лит.: Ангарский Н. Легальный марксизм. Т. 1. М., 1925;
Полянский В. Марксистская периодич. печать 1896-
1907 гг.//КА 1925.№2;Евгеньев-МаксимовВ.Очеркипо
истории социалистич. журналистики в России XIX века. М.; Л.,
1927;Хорос В. Г. Из истории журнала «Новоеслово» (1897) //
Рус. журналистика и лит-ра XIX в. М., 1979; Максимова В. А
«Новое слово» и «Начало» // Лит. процесс и рус. журналистика
кон. XIX - нач. XX века. 1890-1904: С-д. и общедемократич.
издания. М., 1981; Пайпс Р. Струве: левый либерал. 1870-
1905 гг. М., 2001 (1-е изд., на англ яз.: Cambridge, Mass., 1970).
Библиография: Ульянов H. A Ук. журнальной лит-ры.
Вып. 2: Десятилетие 1896-1905 гг. М., 1913.
П.Ю.Савельев.
НОВОМИРСКИЙ Даниил Исаевич (наст, фам., имя и
отчество -Кирилловский Янкель Ицков; псевд.:
Недолин, Зарубин) (5.3.1882, Гайсин Подольской губ. - после
1936), публицист, деятель рев. движения. Из семьи
учителя. Окончил Одесское коммерч. уч-ще (1898). В 1898-
1900 учился в Париже на юрид. ф-те Сорбонны (не
окончил). В 1900 в Одессе вступил в РСДРП. В 1901-05 чл.
Одесского к-та партии, в 1903-04 рук. Пересыпской
районной орг-ции РСДРП. В 1905 перешел на позиции
анархизма. В 1905-07 Н. - один из видных организаторов и
лидеров анархо-синдикалистского движения в
эмиграции (Франция, США) и в юго-зап. регионах Рос. империи.
Ред. и издатель газет «Новый мир» (Париж, окт. 1905) и
«Вольный рабочий» (Одесса, дек. 1906). В 1906-07
организовывал боевые акции и лично участвовал в них
(в т. ч. 29.11.1906 в экспроприации Одесского отделения
С-Петерб. коммерч. банка). В 1904 и 1907 за рев.
деятельность подвергался арестам. 31.3-1.4.1908 приговорен к

364
НОВОМИРСКИЙ
8 годам каторги. Отбывал срок заключения в моек.
Бутырской тюрьме (10.7.1909 - 1.3.1915). С 1.3-1915
находился на поселении в Иркутской губ. В том же году бежал
в США. В Нью-Йорке сотрудничал в газ. «Голос труда».
После Февр. рев-ции 1917 вернулся в Россию, посвятил
себя лит. деятельности. Совм. с А. А. Боровым и И. С.
Гроссманом редактировал газ. «Жизнь» (23.4-6.7.1918). В 1919
вступил в РКП(б), откуда вышел в 1921, разочаровавшись
в ее политике периода нэпа. С сент. 1921 ученый секр.
Моск. орг-ции «Вольной филос. ассоциации»
(Вольфилы). В 1936 арестован, приговорен к 10 годам лагерей.
Дальнейшая судьба Н. не известна.
На развитие социально-полит, мировоззрения Н. в
период 1905-07 большое влияние оказали
марксистские идеи. Считая учение П. А. Кропоткина «крайне
расплывчатым», насыщенным
«остатками чисто
народнических предрассудков с их
крайним субъективизмом,
сантиментальностью и интеллигентским
гуманитаризмом», Н. призывал
анархистов «основать наше
мировоззрение на твердом
реалистическом базисе борьбы
классов, а не на туманной
"взаимопомощи"» (Новомирский Д И.
Из программы синдикального
анархизма. [Б. м.], 1907. С. 4).
В своей первой теоретич.
работе - «Манифест
анархистовкоммунистов* (1905) - Н.
попытался соединить марксистское
учение о развитии
производительных сил, классовой борьбе
и формационной схеме ист.
развития с анархо-коммунистич.
программой соц.
преобразований. Н. полагал, что «в недрах
современного общества вполне
созрели начала коммунизма и
анархии», и лишь «государство
насильственно охраняет
современный порядок». По его мысли,
техн. прогресс, повышение
производительности труда создают
условия для коммунистам отношений в экон. сфере.
Классовая борьба способствует росту солидарности,
политич. сознательности рабочего класса,
объединяющегося в «профессиональные рабочие организации -
зародыш будущих вольных ассоциаций».
Синдикалистским профсоюзам Н. отводил ведущую роль в соц.
рев-ции, к-рую представлял в форме всеобщей стачки,
перерастающей в вооруженное восстание
(Новомирский Д И. Манифест анархистов-коммунистов. [Б. м.;
б. г.]. С. 26-27). Полагая, что капиталистич. строй изжил
свое прогрессивное значение и становится тормозом в
дальнейшем развитии производительных сил, вызывая
«голод, страдания и мятежи народа», Н. считал совр. мир
готовым к соц. рев-ции, воплощению в жизнь
анархокоммунистич. идей. «Господствующий класс, - заявлял
Н., - не в состоянии прокормить своих
кормильцеврабочих. Безработица, кризисы, голодовки, болезни
рабочего класса говорят об этом слишком красноречиво.
А сама буржуазия стала уже такой же паразитической,
как и прежнее дворянство. Гибель буржуазного строя,
т. е. новая перемена в собственности, стала неизбежной»
(Там же. С. 8-9).
Постепенно Н. отошел от марксистского
обоснования своих идей. Так, в соч. «Программа синдикального
анархизма» (1907) он указывал, что «необходимость
социализма носит характер социальный, а не
экономический, ибо все зависит от чисто человеческого,
социального фактора - пролетариата, а экономическое
развитие влияет на наступление социализма только
косвенно - путем содействия развитию самого
пролетариата» (Н о в о м и р с к и й Д И. Из программы синдикального
анархизма. С. 9). Теперь роль ведущего фактора
прогрессивного развития об-ва Н. придавал соотношению
сил борющихся классов. Решающим фактором успеха
рев-ции он называл степень
сознания своих классовых
интересов представителями
эксплуатируемых классов.
«Коммунистическая революция грянет
тогда, - полагал Н., - когда
работники в городах и селах
поймут необходимость разрушения
экономических, политических
и нравственных устоев
современного мира» (Там же. С. 15).
В работе «Что такое анархизм»
(1907) Н. обратился к
философии эмпириомонизма,
защищая первичность чувств перед
рациональным познанием
окружающей
действительности. В качестве осн. движущей
силы ист. развития он называл
личность человека,
являющуюся продуктом разл. соц. и
биологич. влияний.
Считая профсоюзное
рабочее движение решающей
силой соц. рев-ции, Н. в своих
работах 1905-07 призывал рос.
анархистов вести
агитационнопропагандистскую
деятельность среди рабочих,
«организовать как можно больше
революционных профессиональных союзов, объединять их в
каждом городе и по всей стране». Поскольку легальная
деятельность рев. и анархистских орг-ций была
невозможна, Н. призывал к созданию нелегальных рев.
профсоюзов, работавших внутри легальных рабочих орг-ций.
По его словам, своей деятельностью они должны
«сознательно ускорять стихийный ход борьбы рабочего
класса», стремясь способствовать перерастанию отдельных
стачек во «всеобщие», а затем - в вооруженные восстания
с провозглашением в городах и селах «рабочих коммун»
во главе с Советами рабочих депутатов (Там же. С. 19,
132, 183, 184, 196; Манифест анархистов-коммунистов.
С. 27). В качестве вспомогательного средства
пропаганды Н. признавал террор против видных чиновников и
представителей крупной буржуазии. Террор
рассматривался и как ответ на преследования анархистов, и
как средство поддержки экон. борьбы рабочего класса.
«Безмотивный» террор «чернознаменцев» Н.
решительно отвергал (см.: Новомирский Д И. Из программы

НОВОМИРСКИЙ
365
синдикального анархизма. С. 181). Стремясь превратить
анархо-синдикалистов в «авангард» рабочего движения,
Н. выдвинул идею создания «Анархистской рабочей
партии» с единой программой, а также руководимого
анархистами профсоюзного объединения -
«Всероссийского союза труда» (Там же. С 173,182-183).
Согласно программе Н., в процессе соц. рев-ции
профсоюзы (синдикаты) должны взять в свои руки
средства произ-ва, организовать произ-во и обмен на
коммунистич. началах. Регулировать произ-во на
основе свободных соглашений должны были «вольные
рабочие ассоциации», объединяющиеся в рамках каждого
города и деревни в федерацию - коммуну. Каждая
федерация становилась собственницей своей земли,
орудий и продуктов произ-ва. На основе коммун должна
была вырасти «национальная», а затем международная
«Свободная федерация рабочих ассоциаций».
Высшими координирующими органами, по мысли Н., должны
были стать «федеративный комитет коммуны» и съезды
делегатов федерации, состоящие из представителей
ассоциаций (Там же. С 20, 45, 60; Манифест
анархистовкоммунистов. С. 26, 28).
Постепенно Н. разочаровался в анархо-коммунистич.
идеале буд. общества. Уже в 1907 он подвергал его
критике за вероятное ограничение свободы личности
«потребностями и интересами коллективного производства» и
рассматривал его лишь как переходный период к
подлинно анархическим отношениям, для к-рых
характерна полная независимость личности от коллектива. Такие
отношения, как полагал Н., станут реальностью лишь
тогда, когда развитие техники сделает возможным
«индивидуальное производство», обеспечивающее потребности
каждой личности автономно от всего об-ва
(Новомирский Д И. Из профаммы синдикального анархизма.
С 190-191). Наиболее яркое и последовательное
выражение эта идея получила в соч. Н. «Что такое анархизм?»
(1907), в к-рой, сведя цели анархистского движения
«к бесконечному, беспрерывному и всестороннему
развитию личной свободы» (Ново ми реки ЙД И. Что такое
анархизм? Женева, 1907. С. 3), Н. открыто объявил себя
анархистом-индивидуалистом. Воспринимая
анархический коммунизм как «самое чистое и самое яркое
выражение классовых интересов пролетариата», он полагал,
что при этом строе сохранится сильная власть об-ва над
личностью, выраженная в обычаях, третейских судах,
наказаниях. Борьба индивида против обществ,
ограничений сделает неизбежным «уничтожение всякой
общественной организации, основанной на нормах» (Там же.
С. 77). Подлинно анархическое об-во будет состоять из
аффинити-групп («groupement d'affinité»), в основе к-рых
лежит «не договор о взаимной помощи», а «естественное
влечение», «внутреннее духовное сродство» вне к.-л. экон.
связей. Связи между группами также будут основаны
исключительно «на почве внутреннего сродства и
взаимной симпатии». Этот идеал будущего Н. предлагал
анархистам перенести в настоящее, превратив анархистские
орг-ции в сообщества на основе взаимных симпатий их
участников, уделяя более серьезное внимание духовному
развитию индивида (Там же. С. 77,83).
Очевидно созвучие ряда идей Н. с концепцией
анархизма А. А. Борового. В первую очередь - это взгляд Н. на
анархизм как на определенный этап в эволюции
идеалов обществ, развития, следующий за либерализмом
и социализмом и развивающий до логического конца
ведущие императивы каждого из них - всестороннюю
свободу личности, соц. справедливость и соц. равенство
возможностей. Сближало их и стремление к
достижению системы обществ, отношений, основанных на
неограниченной свободе личности. «...Когда до меня
дошли его брошюры, я не мог не почувствовать глубокого
идейного родства с ним», - констатировал Боровой
впоследствии (РГАЛИ. Ф. 1023. Оп. 1.Ед.хр. 172. Л. 61).
Критикуя с.-д. программу преобразований, Н. считал,
что национализация произ-ва при сохранении системы
наемного труда, неравной оплате за работу приведет к
установлению строя «государственного капитализма».
При такой форме капиталистич. строя в руках гос-ва
будет сосредоточена вся полнота полит, и экон. власти.
«Коллективизм, - отмечал Н., - есть только
государственный капитализм. ...Государство будет единственным
обладателем капитала, единственным работодателем
и единственным обладателем власти»
(Новомирский Д И. Манифест анархистов-коммунистов. С. 19).
По мнению Н., господствующим соц. слоем при этом
строе станет «новое среднее сословие»
(«интеллигентные работники»), в руках к-рого будет сосредоточено
«исключительное обладание» «знаниями всей эпохи». Н.
включал в его состав представителей интеллигентных
профессий, а также бюрократию и служащих. «Новое
среднее сословие» заинтересовано в национализации
произ-ва, поскольку это обеспечит переход
собственности под управление чиновников и инженеров, усилит
их власть и обеспечит привилегированное положение в
об-ве. Выразителем интересов интеллигенции, по
мысли Н., является с.-д-тия (Новомирский Д И. Из
программы синдикального анархизма. С. 64, 105; Его же.
Манифест анархистов-коммунистов. С. 20; Его же. Что
такое анархизм. С. 38). Решение проблемы господства
интеллигенции Н. видел в широком распространении
знаний, образования среди пролетариев. По его словам,
«пролетарии должны сами стать интеллигентами, путем
неустанной борьбы присвоить себе возможно большую
долю научного богатства эпохи» (Новомирский Д И.
Что такое анархизм. С. 41). Сформулированная Н.
концепция интеллигенции, очевидно, сформировалась под
влиянием идей Я. В. Махайского.
Под влиянием поражения анархистского движения
в рев-ции 1905-07 Н. пришел к переосмыслению своих
идей. В «Открытом письме к болгарским товарищам»,
опубликованном в журнале болгарских анархистов
«Безвластие» (Разград. 1909. № 3), он писал, что анархизм в
России дискредитировал себя. Оторвавшись от своих
идеалов, анархисты увлеклись борьбой за материальные
интересы низших слоев населения. «Мы не старались
поднять народ до высоты нашего идеала, - указывал Н., -
а понижали свое учение до самых низменных интересов
массы... Этот немного упрощенный "анархизм" оказался
очень удобным некоторым рабочим, босякам и бедным
крестьянам, которые и без нас "точили зубы" на
капиталистов, и вот нахлынул мутный поток экспроприации, в
котором потонули последние остатки нашего
идеализма» (Буревестник. 1909. № 15. С. 23). Путь к спасению
анархизма в России Н. видел в борьбе за чисто
«идеалистические» цели. «Не интерес, а идеал должен быть
положен в основу анархической тактики. ...Только идеализм,
необузданно чистый идеализм может создать истинно
народное движение, вызвав массовый героизм», - писал
он. Проводя аналогии с буддизмом, ранним христиан-

366
НОГИН
ством, крестовыми походами, он трактовал анархию как
«новую религию человечества», а борьбу анархистов -
как «дело духовного освобождения» (Там же).
Идеи Н. оказали весомое влияние на развитие
анархо-синдикалистского движения в России 1-й
четверти 20 в. Первая орг-ция его сторонников («Союз
коммунистов») возникла в Одессе в 1905. В 1906 его группа
«Новый мир» действовала в среде рос. эмиграции во
Франции и США. Созданная Н. «Южно-русская группа
анархо-синдикалистов» (сент. 1906 - окт. 1907) была
одной из наиб, крупных и влиятельных анархистских
орг-ций России, она охватывала своей работой Одессу,
Киев, Кишинев, Кривой Рог, Елисаветград, Севастополь,
Херсон, Тирасполь, Ольвиополь и др. города и насел,
пункты сел. местности. Под ее влиянием находились
профсоюзы портных и пекарей (Екатеринослав),
моряков торг. флота Черного моря (Одесса), группа
анархистов «Свободная коммуна» (Москва, 1906-07). В 1906 к
орг-ции Н. примкнул быв. лидер восстания на
броненосце «Потемкин» А. Н. Матюшенко.
Соч. Н. «Манифест анархистов-коммунистов», «Что
такое анархизм» неоднократно переиздавались
анархистскими изд-вами. В кон. 1980-х - нач. 1990-х гг. идеи
Н. были востребованы частью возрождавшегося
анархистского движения в СССР, стремившегося к
переосмыслению учений М. А, Бакунина и П. А Кропоткина.
Сформулированная Н. идея неформальных
«аффинитигрупп», основанных на личных симпатиях участников,
получила большую популярность в междунар.
анархистском движении 2-й пол. 20 - нач. 21 в.
Соч.: Манифест анархистов-коммунистов. [Б. м.; б. г.];
П. Л. Лавров на пути к анархизму: (оттиск из «Сборника
памяти П. Л. Лаврова»). Пг., 1922; Анархия, движение в Одессе //
Михаилу Бакунину. 1876-1926: Очерки истории анархия,
движения в России. М., 1926; Из истории одесского
подполья // Пролетарская рев-ция. 1927. № 4.
Истояники: Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг.
Т. 1. М., 1998; Anarchistes en exil: Correpondance in dite de Pierre
Kropotkine à Marie Goldsmith, 1897-1917. Paris, 1995.
Лит.: Кирилловский-Новомирский Даниил Исаевия //
Полит, каторга и ссылка: Биография, справояник яленов
Об-ва политкаторжан и ссыльнопоселенцев. М., 1934;
Кривенький В. В. Новмирский Д. И. // Полит, партии России.
Кон. XIX - первая треть XX века: Энциклопедия. М., 1996;
Avrich P. The Russian anarchists. Princeton (New Jersey), 1967.
Д. И. Рублев.
НОГИН Виктор Павлович (парт, псевд.: Новожилов,
Макар) [14.2.1878, Москва (?) - 22.5.1924, там же], рев. и сов.
гос. деятель. Из семьи приказчика. Окончил 4-классное
гор. уч-ще в Калязине Тверской губ. С14 лет работал в фаб.
конторе Богородско-Глуховской мануфактуры, затем,
вопреки воле родителей, стал работать красильщиком
миткаля. После смерти отца переехал в С.-Петербург;
красильщик, затем подмастер на Александро-Невской
мануфактуре К Я. Паля. Самостоятельно изучал рус.
перевод 1-го т. «Капитала» К Маркса. Сблизился с членом
С.-Петерб. марксистской группы «Рабочее знамя», к-рый
увидел в нем уже вполне сознательного революционера
и стал снабжать его и организованный им кружок
деньгами и нелегальной лит-рой. Кружок Н. пользовался
влиянием среди рабочих ф-ки и организовал ряд
забастовок. В дек. 1898 Н. был арестован за орг-цию стачки. За
свою рев. деятельность 7 раз подвергался ссылке в Вост.
Сибирь и на Север, 6 раз бежал. В тюрьме занимался
самообразованием. В перерывах между арестами ездил за
границу, а также разъезжал по пром. центрам России с
целью укрепления связи между с.-д. орг-циями. После
2-го съезда РСДРП присоединился к большевикам. Дел.
от Москвы на 5-м съезде РСДРП (Лондон, май 1907).
Избран чл. ЦК Выступал против разрыва с меньшевиками.
1.3 1917, после Февр. рев-ции, избран зам. пред. Моск.
совета рабочих депутатов. 29-30 марта выступал в
Петрограде на Всерос. совещании Советов рабочих и
солдатских депутатов с призывом не поддерживать
буржуазное Врем, пр-во и не продолжать империалистич. войну.
Дел. 7-й (Апрельской) Всерос. конференции РСДРП(б),
избран чл. ЦК. Не поддержал ленинский курс на соц.
рев-цию. «При Советах же, как они есть теперь,
республика-коммуна у нас не осуществится», -
утверждал он [Седьмая (Апрельская) Всероссийская
конференция РСДРП(б). Петроградская общегородская
конференция РСДРП(б). Апрель 1917: Протоколы. М., 1958.
С. 103]. 3-24 июня на 1-м Всерос. съезде Советов
рабочих и солдатских депутатов был чл. его Президиума,
избран чл. ЦИК В июле Н. высказывался в пользу того,
чтобы В. И. Ленин сдался властям и дал бой перед гласным
судом: «Таково мнение значительной части московских
товарищей».
На 6-м съезде РСДРП(б) (26.7-3.8.1917) занял
настороженную позицию в вопросе о подготовке
вооруженного восстания и снятия лозунга «Вся власть Советам!».
«Неужели, товарищи, наша страна за два месяца сделала
такой прыжок, что она уже подготовлена к
социализму?» - вопрошал Н. Тем не менее он был убежден в
неизбежности нового рев. подъема в России: крестьянам, по
его мнению, не нужен был долгий срок для изживания
оборонческих иллюзий, а разрыв между ними и
буржуазией должен был поставить ребром вопрос, в чьих
руках будет власть. «Это, может быть, вопрос недели, -
заявил Н. на съезде. - Что касается взрыва в
международном масштабе, его нельзя ждать так скоро... Итак, новый
взрыв революции в России произойдет скорее, чем в
Западной Европе... Зато крестьяне, находящиеся в армии,
непременно пойдут за нами. Иначе сказать, активную
поддержку мы найдем только в "гнилых" Советах... И наш
лозунг "Вся власть Советам!" остается революционным и
поведет за нами массы» [Шестой съезд РСДРП
(большевиков). Август 1917 года. М., 1958. С. 128-129].
17.9.1917 Н. был избран первым большевистским
председателем. Моск. совета рабочих депутатов.
Участник Всерос. демокр. совещания, высказался, вопреки
настояниям Ленина, за участие большевиков в
Предпарламенте. 16 окт. на расширенном заседании ЦК РСДРП (б)
был в числе воздержавшихся (наряду с В. П. Милютиным
и А И. Рыковым) при голосовании по ленинской
резолюции о вооруженном восстании (резолюция была
поддержана 20 голосами против 2 при 3 воздержавшихся).
Дел. 2-го Всерос. съезда Советов рабочих и
солдатских депутатов, чл. его Президиума. 27 окт. вошел в
первое сов. пр-во в качестве нар. комиссара торговли и
пром-сти.
27.10.1917 Всерос. исполнит, к-т
железнодорожников (Викжель) объявил о начале забастовки с требовани-

НОГИН
367
ями формирования однородного социалистич. пр-ва -
от большевиков до нар. социалистов, но без участия в
нем Ленина и Л. Д Троцкого. Н. (наряду с Л. Б. Каменевым,
Г. Е. Зиновьевым и Рыковым) ответили совм. позицией о
необходимости вести переговоры с Викжелем и
исполнения его требований. Н. высказывался за взвешенное
отношение большевиков к переговорам с профсоюзом:
«Товарищам слишком опротивело слово "соглашение".
Дело не в соглашении, а в вопросе: как быть, если мы
оттолкнем другие партии? Социалисты-революционеры
ушли из совета после революции, меньшевики - также.
Но это значит, что распадутся советы. Такое положение
вещей, при полной разрухе в стране, кончится крахом
нашей партии через короткий срок [...] Условия голода
создадут почву для Каледина, который идет сейчас
против нас. А телеграммой к железнодорожным служащим,
которых мы собираемся лишить продовольственных
карточек, мы создадим почву для могучего протеста»
(Протокол
Петербургского комитета РСДРП(б)
от 1 нояб. 1917 г. // ВИ.
1989. № 10. С. 121, 125).
Н. и поддерживавшие
его большевики
смогли на некоторое время
склонить на свою
сторону относительное
большинство членов ЦК, но
Ленину удалось прервать
наметившиеся
переговоры с профсоюзом и
провести в ЦК РСДРП(б)
резолюцию против уступки
ультиматумам и угрозам
со стороны меньшинства
советов. Возложив всю
ответственность «за
торможение
революционной работы и за
преступные в данный момент
колебания» на
оппозицию, ЦК пригласил ее
«перенести свою
дискуссию и свой скептицизм
в печать, отстранившись
от практической работы,
в которую они не верят»
(ленинская резолюция
была принята 10
голосами против 5). В ответ на
это 4 нояб. Н., Каменев,
Рыков, Зиновьев и
Милютин подали заявления
о выходе из состава ЦК,
поскольку они не могли
нести ответственность за гибельную политику, к-рую
руководящая группа ЦК проводит «вопреки воле
громадной части пролетариата и солдат, желающих
скорейшего прекращения кровопролития между отдельными
частями демократии». Одноврем. Н. и его
единомышленники под давлением Ленина сложили с себя полномочия
нар. комиссаров, не желая потворствовать полит,
террору, на путь к-рого вступил СНК ради сохранения чисто
большевистского пр-ва. Ленин выступил с заявлением,
в к-ром осудил позицию покинувших ЦК большевиков,
назвав их «дезертирами» (Там же. С. 133, НО).
7.11.1917, по возвращении в Москву, Н.
попытался объяснить свою позицию в бюро большевистской
фракции Моск. совета рабочих и солдатских депутатов.
«В созданном Совете народных комиссаров есть что-то
спешное, что-то временно созданное, случайное, -
отмечал Н. - Некоторых москвичей совсем не
спрашивали, когда назначали. Все декреты дальше Смольного
института не идут. Во всех мероприятиях на лицо
бессистемность. А ведь необходимо еще как-то реагировать
на саботаж служащих. Ненормально, что Ленин считает,
что все дело только в их верхушке, в то время как есть
еще и низы, с которыми надо договариваться. К тому
же, по договору, заключенному комиссаром Дыбенко с
разгромленными войсками Керенского, есть пункты, не
допускающие к власти ни Ленина, ни Троцкого». Далее
Н. указал на резолюцию, принятую ЦИК, в к-рой речь
шла об уступке половины
мест небольшевистским
партиям, и высказал
мнение, что если бы к этому
отнеслись серьезно, то
соглашение было бы
достигнуто. «И тут Ленин
заговорил о необходимости
исключения из партии
товарищей, держащихся
мнения,
противоположного ему... В
обстоятельном разговоре со мной
Ленин сказал, что нам
надо уйти ввиду
непримиримости точек зрения...
Мы заявили, что из
партии не уходим, но слагаем
свои обязанности. Если
бы нас принудили, мы бы
ушли. Мы будем стараться
не делать раскола.
Помогать нашим врагам мы не
хотим, но мы будем
отстаивать свою точку
зрения», - заявил Н.
В бюро фракции 6 из
10 выступавших
однозначно поддержали
позицию Н. и резолюцию
ЦИК, к-рая и была
принята за основу (23 голосами
при 2 воздержавшихся).
Кроме того, 13.11.1917
большевистская фракция
исполкома Моск. совета
рабочих и солдатских
депутатов, намечая свои кандидатуры в новый Президиум
Моск. совета, назвала среди них Н. и Рыкова, выразив
пожелание, чтобы кто-нибудь из них стал председателем
[см.: Центр хранения док-тов обществ.-полит. истории
Москвы (ЦХД ОПИМ). Ф. 11 (Большевистская фракция
Моссовета). Оп. 1. Д 1. Л. 4-14, 31]. Однако в Моск. к-те
РСДРП (б) это было воспринято как своеволие и
нарушение демокр. централизма, а многие его члены
высказались за предложение воздержаться от рекомендации

368
ножин
переизбрать H. председателем Моск. совета (Там же. Ф. 3
[Моск. к-т РСДРП (б)]. Оп 1. Д. 4. Л. 114). 14 нояб.
председателем Моск. совета вместо Н. был избран M. H.
Покровский. 29 нояб. Н. наряду с Каменевым, Милютиным и
Рыковым, ссылаясь на соглашение большевиков с левыми
эсерами об их вхождении в СНК, представили в ЦК
заявление о своей готовности вернуться в его состав, однако
по настоянию Ленина получили отказ.
17.11.1917 Н. был назначен Моск. советом проф.
союзов на должность областного комиссара труда.
С 34.1918 по инициативе Ленина возвращен в пр-во, но
рангом пониже - зам. нар. комиссара труда. 2.10.1918
отстранен от этой должности из-за разногласий с
наркомом А. Г. Шляпниковым. С окт. 1918 по май 1921 чл. ВСНХ
РСФСР и его Президиума. Одноврем. пред. Центр,
правления текстильных предприятий [(Центротекстиль),
затем преобразован в Гл. управление текстильной
пром-сти (Главтекстиль)].
Дел. 8-го съезда РКП(б). Защищал линию ЦК и его
лидеров, однако публично признавал моральное
разложение партии и на местах и в центре. «Мы получили, -
заявлял Н., - такое бесконечное количество ужасающих
фактов о пьянстве, разгуле, взяточничестве, разбое и
безрассудных действиях со стороны многих работников, что
просто волосы становились дыбом. [...] Причины этого
явления мы должны вскрыть. [...] И великим
преступлением будет, если съезд честно не признает и не примет
мер к устранению тех зол, о которых я говорил»
[Восьмой съезд РКП(б). Март 1919 года. М., 1959. С. 168-169].
Призыв этот, однако, не был поддержан.
На 9-м съезде РКП(б) избран кандидатом в члены ЦК.
В марте 1921 на 10-м съезде РКП (б) избран пред. Центр,
ревизионной комиссии.
В начавшейся в кон. 1920 дискуссии о профсоюзах
Н. занял позицию, близкую к позиции Троцкого. Речи
Зиновьева по этому вопросу, выражавшего точку
зрения Ленина, напоминали ему «старые, многими давно
забытые речи защитников нейтрализма» из среды
меньшевиков. Не видел он логики и в предложении
Шляпникова поглотить хоз. оргяны профсоюзами. Выступал
за сращивание двух аппаратов: «Во главе должно стоять
главное правление данной отрасли промышленности,
состав которого является в то же время центральным
комитетом соответствующего союза» [Ногин В.
Хозяйственные органы и профессиональные союзы: (Должны
ли профессиональные союзы быть нейтральными по
отношению к советам). М., 1921. С. 9,11,15].
В период нэпа по инициативе Н. был создан Всерос.
текстильный синдикат, к-рый был призван объединить
вокруг себя тресты, занимаясь исключительно коммерч.
задачами - куплей и продажей текстильных изделий.
Со временем его функции расширились: он стал
закупать для трестов сырье, химич. мат-л, подсобные части.
С февр. 1922 Н. возглавлял правление Всерос.
текстильного синдиката. В период экон. кризиса, вызванного
«ножницами цен», Н. добился снижения цен на
продукцию текстильной пром-сти. Этот резкий поворот в
торговой политике синдиката и трестов Н. сделал,
ориентируясь на низовую кооперацию, минуя «излишнюю цепь
посредников». В сент. 1923 по инициативе Н. состоялось
постановление Совета синдикатов о снижении цен по
всем отраслям пром-сти. Во время командировки в США
активно налаживал экон. связи сов. пр-ва с амер. пром.
и финанс. элитой, прежде всего в сфере текстильной
пром-сти (закупка сырья, переоборудование ф-к,
предоставление кредитов, помощь в орг-ции эффективного
произ-ва).
Скончался в госпитале во время операции.
Соч.: На полюсе холода. М., 1919; Хоз. органы и проф.
союзы: (Должны ли проф. союзы быть нейтральными по
отношению к советам). М., 1921; Ф-ка Паля. СПб., 1899
(оттиск из № 6 газ. «Рабочая мысль»). Л., 1924; Доклад о поездке
в Америку, прочитанный в Моск. губотделе союза
текстильщиков // Текстильщики памяти В. П. Ногина. М, 1925; Среди
моек, большевиков // Год борьбы. М.; Пг., 1927; В стране
полярного холода. М., 1931; «Обстановка меня не сломит»: (Из
писем В. П. Ногина) / Публ. и коммент. Ю. М. Чернова // Факел
1989: Ист.-рев. альманах. М., 1989.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 145 (В. П. Ногин).
Источники: Старый большевик Виктор Павлович
Ногин: О нем старая гвардия. М., 1924; Текстильщики памяти
B. П. Ногина: Сб. М, 1925; Год борьбы: Сб. / Сост. Н. П.
Милютина. М., 1927; Ленин В. И. ПСС: В 55 тт.Т. 20,31,35.37,41,46,
48; Протоколы Центр, к-та РСДРП (б). Авг. 1917 - февр. 1918.
М, 1958. С. 97,102,104-105, 125-130,133, 140,154-155,275;
Шестой съезд РСДРП (большевиков). Авг. 1917 года. М., 1958.
C. 128-129; Восьмой съезд РКП(б). Март 1919 года. М, 1959.
С. 168-169; Радус-Зенкович В. А Страницы героического
прошлого. М., I960; Мотовилова С. Н. Минувшее // Новый
мир. 19бЗ.№ 12;Орджоникидзе Г. Ильич в июльские дни//
Восп. о В. И. Ленине: В 5 тт. Т. 2. М, 1984. С. 416-417.
Лит.:Архангельский В. В.Ногин.М., 1966;Нелидов Н.
Виктор Павлович Ногин: (Товарищ «Макар*): Краткая
биография. М., 1924; Подгорный И. В. П. Ногин. Л., 1966;
Чернов Ю. М. Любимый цвет - красный: Повесть о Викторе
Ногине. М., 1977.
Ю.В.Аксютин.
НОЖИН Николай Дмитриевич (20.12.1841,
Черниговская губ. - 34.1866, С-Петербург), ученый-биолог,
публицист, рев. деятель, один из основоположников
натуралистич. направления в рос. социологии. Из семьи
мелкопоместных дворян, отец - штабс-капитан, управляющий
конторой двора вел. князя Константина Николаевича.
В дек. 1860 окончил Александровский лицей в Царском
Селе, получил чин коллежского секретаря. В 1861
преподавал естеств. науки в Сампсониевской воскресной
школе для рабочих (С-Петербург). В том же году по личной
просьбе Н. был командирован для обучения за гос. счет
в Гейдельбергский ун-т. Здесь он стал одним из наиб,
активных участников и лидеров рус. рев. студенч. орг-ции.
В Тюбингене (1861-62), затем на юге Италии (1863-64)
Н. занимался зоологией, проводил исследования по
анатомии низших морских животных. Сообщение об этих
исследованиях получило высокую оценку на заседании
физико-матем. отделения Рос. АН и было
опубликовано в ее бюллетене. Впоследствии на данные его
исследований опирался в своих науч. трудах И. И. Мечников.
В Италии Н. сблизился с видными представителями
рус. рев. эмиграции - М. А. Бакуниным, А. И. Герценом,
Л. И.Мечниковым, Н. С. Курочкиным. С 1861 началось
сотрудничество Н. с членами тайного об-ва «Земля и воля».
В нояб. 1864 он возвратился в С-Петербург, в февр. 1865

ножин
369
впервые выступил как публицист в жур. «Искра» со ст.
«По поводу статей "Русского слова" о невольничестве»
(Искра. 1865. № 8. С. 114-117), затем печатался в
«Книжном вестнике». В С-Петербурге Н. близко сошелся с
кругом жур. «Русское слово», вступил в контакт с кружком
рев. молодежи, группировавшимся
вокруг нар. читальни на
Гороховой ул. В кон. 1864 при поддержке
В. А. Зайцева и Я. Сулина он
организовал побег своей сестры из имения
родителей, стремясь помочь ей
уехать за границу для получения высш.
образования. Эта попытка
окончилась провалом, привела к
непродолжительному аресту Н. и вызвала
критику со стороны Н. С. Курочкина,
отреагировавшего на происшествие
памфлетом «Срезавшийся ломоть».
Активизировалось участие Н. в рев.
движении. В 1864-65 он был одним
из инициаторов процессов
объединения рев. групп С-Петербурга и
Москвы. Н. участвовал в не
имевшей результата подготовке побега
Н. Г. Чернышевского из ссылки, а
также в поиске средств для выкупа
Людиновского з-да и его
реорганизации на артельных началах.
Считался одним из видных издателей
социалистич. лит-ры в России. Н.
был чл. «Издательской артели»,
объединявшей переводчиков и издателей из рев. среды. Как
редактор он участвовал в подготовке к изданию книг
П.-Ж. Прудона «De la capacité politiqe des classes ouvrières»
(в рус. переводе - «О французской демократии») и «De
l'Art» (в рус. переводе - «Искусство, его основание и
общественное назначение»). 3.4.1866, зная о замысле
приехавшего в С-Петербург Д. В. Каракозова совершить
покушение на имп. Александра II, глубоко переживая
перспективы предстоящего разгрома рев. движения, но
не имея возможности его предотвратить, Н. покончил
жизнь самоубийством.
Исследователи творчества Н. полагают, что по
отношению к социологии «его занятия биологией имели
подчиненное значение» (Рудницкая Е. Л.
Шестидесятник Николай Ножин. М, 1975. С. 69). Этот интерес был
обусловлен характерным для популярной в среде
«шестидесятников» позитивистской философии О.
Конта стремлением найти ключ к решению соц. проблем
в выведенных естеств. науками «законах природы».
В этом вопросе серьезное влияние на него имели
взгляды Д. И. Писарева и др. публицистов «Рус. слова». Наука
трактовалась Н., как «двигательная сила в достижении
человеческого идеала», преодолении соц. антагонизмов
(Книжный вестник. 1866. № 1. С. 18). В основу своей
социологич. концепции Н. поставил принцип
применения методов естеств. наук к изучению явлений обществ,
жизни. При этом он решительно отвергал полит,
экономию как лженауку, к-рая «нимало не выражает собою
нормальных (физиологических) явлений животной
жизни», исследуя лишь «болезненным путем
сложившиеся несправедливые отношения между людьми» и
исходящие из них явления (капитал, собственность,
заработная плата). В своих трудах Н. фактически говорил о
необходимости перенести биологич. законы, присущие
живот, миру, на жизнь об-ва: «Все элементы
общественной жизни людей не представляют собственно ничего
такого, что бы не встречалось и в жизни животных, хотя
бы в менее развитой или сложной форме...» (Книжный
вестник. 1866. № 2. С 47). При этом в его трудах
очевидно прослеживается характерное в
целом для позитивизма и особенно
в опиравшихся на его идеи правых
(Ч. Дарвин, Т. Гексли) и левых
дарвинистов (П. А. Кропоткин)
использовать категории обществ, жизни
для объяснения явлений животного
мира. Для социологич. концепции
Н. был характерен подход к
осмыслению соц. явлений,
предполагающий сочетание науч. принципов с
этич. оценкой. Так, он решительно
отвергал расистские и
социодарвинистские трактовки учения
Дарвина и идеи Т. Мальтуса. С этой точки
зрения широкий резонанс получил
полемический ответ Н. на статью
Зайцева по вопросу о возможности
установления соц. равенства
представителей разл. рас и
правомерности поддержки борьбы за
освобождение от рабства чернокожих в
Северной Америке. «Развитые
личности», являющиеся носителями
соц.-полит. и этич. идеалов,
соотносимых с естественнонауч. данными,
Н. называл осн. источником ист. развития. Уделяя
ведущую роль в преобразовании об-ва науке,
распространению естественнонауч. знаний, он уделял ведущую роль
среди них «сословию ученых», в первую очередь -
биологам. В этом вопросе его взгляды были также близки
идеям Писарева.
Одна из гл. тем для творчества Н. - проблема
разделения труда, положенная в основу его теории
«целостной личности», сформировавшейся под влиянием
сформулированного Р. Вирховым биологич. закона о
разделении труда между частями организма. Под «целостной
личностью» Н. понимал биологич. организм, в к-ром
получили развитие «все стороны жизни данного
индивида». В разделении труда между индивидами, понимаемом
как отделение умственного труда от физического, Н.
видел основу соц. антагонизмов, борьбы за существование:
«...все противоречия, встречаемые в общественной
жизни данного вида, неизбежно основаны на чисто
органических причинах и обусловлены нарушением
равновесия в отношениях организмов». Причины изначального
разделения труда он усматривал в «неблагоприятных
условиях» (напр., в ограниченности пищевых ресурсов)
(Книжный вестник. 1866. № 2. С. 47). Аналогии этих
явлений Н. находил «в социальной жизни муравьев, пчел
и людей - животных обществах, основанных на
разделении труда и состоящих вследствие этого из
нецелостных личностей» (Книжный вестник. 1865. № 24. С. 469).
Наиболее полный и негативный результат развития
процессов разделения труда он видел в кастовой, сословной,
а в итоге - и в классовой дифференциации об-ва. Идеал
соц. устройства, путь разрешения соц. противоречий
Н. представлял в возвращении к присущей изначально
биологич. индивидууму целостности путем преодоле-

370
ножин
ния разделения труда и др. соц. условий, вызывающих
борьбу между индивидами. Примеры целостности
духовной жизни и деятельности человека он усматривал в
«мифологическом» мышлении, дошедшем от
первобытной эпохи через мифы. «Мифы, - писал Н., -
представляют нам человеческое общество еще без всякого почти
разделения труда; каждый вполне отражает в себе
окружающую его жизнь, в каждой личности живут и заявляют
о себе все элементы жизни, все способности, и потому
мы думаем, что если бы мифы дошли до нас в полном
своем составе, то мы бы нашли в них картину полной,
целостной душевной жизни человека и всю отраженную
в ней мировую жизнь» (Книжный вестник. 1866. № 2.
С. 52). Ист. развитие человечества Н. трактовал преим.
как процесс «исторического разложения человечества»
(Книжный вестник. 1866. № 5. С. 51-52). Н. не отрицал
при этом прогрес. развития человека в области науки,
обществ, мысли. Однако полагал, что в случае
прогрессирующих процессов разделения труда «разрешение
общественных вопросов сделается невозможным и
число таких вопросов или экономических противоречий
будет постоянно расти» (Книжный вестник. 1866. № 2.
С. 51-52). Путь к преодолению отношений,
порождающих соц. противоречия, Н. видел в установлении
социалистич. обществ.-полит. строя, в основе к-рого лежит
солидарность между индивидами, предполагающая
ликвидацию частной собственности и исчезновение
эксплуатации труда капиталом. «Солидарность всех членов
общества, как умственная, так и нравственная; слияние
интересов всех сословий, а следовательно, и предметов
их занятий, взаимный обмен услуг между членами
общества и взаимный контроль и ответственность», -
отмечал Н. (Книжный вестник. 1866. № 1. С. 20). С.точки
зрения Н., социалистич. обществ, отношения должны были
ликвидировать такие категории полит, экономиии, как
труд, заработная плата, капитал.
Судя по высказываниям, содержащимся в его статьях,
Н. предполагал как условие преодоления разделения
труда и ликвидацию принудительной гос. власти. Так, Н.
провозглашал анархию основой для заложенной в природе
естеств. кооперации организмов, а также - условием
восстановления целостной личности.
«Индивидуализманархизм - вот условие полной, здоровой, счастливой
жизни всех неделимых животного царства», - полагал
он [цит. по: Канев С. Н. Революция и анархизм: Из
истории борьбы революционных демократов и
большевиков против анархизма (1840-1919 гг.). М., 1987. С. 90].
Н. не успел развить в своих публицистич. статьях
проблему средств достижения социалистич. строя. Осн.
причинами этого были как подцензурный характер
изданий, в к-рых выходили его работы, так и безвременная
кончина Н. Однако, по мнению Е. Л. Рудницкой,
опирающейся на восп. современников, в личных беседах с ними
он «не раз высказывал свою веру в грядущую и весьма
близкую революцию в России» (Рудницкая Е. Л. Указ.
соч. С. 212). Более подробно рассмотреть взгляды Н. на
сущность и характер рев-ции не представляется
возможным в силу ограниченности источниковой базы
исследований. Очевидно лишь то, что Н. был сторонником
ведущей роли интеллигенции в рев. событиях, на что
указывает признание им ведущей роли «сословия
ученых» в обществ, движении и идейная близость к кругам
«Рус. слова».
Считая антагонизм между представителями
одного и того же биологич. вида явлением патологическим,
Н. переосмыслил теорию Дарвина, опираясь на филос.
взгляды П. Ж. Прудона в их трактовке, данной
представителем рус. левых прудонистов Н. В. Соколовым (Там
же. С. 163). Так, Н. отвергал борьбу за существование
как ведущий фактор эволюционного развития
природы. На его место выдвигались внутривидовые
«взаимностные отношения», «сотрудничество» (эти термины
были выведены из развития прудоновского термина
«mutualité» - «взаимность»), к-рую осуществляют
«вполне сходные друг с другом организмы» в своей борьбе с
неблагоприятными условиями (Книжный вестник. 1866.
№ 7. С. 174,177). Борьба признавалась им тормозом
развития организмов и их размножению, а первопричиной
ее зарождения в сообществах животных Н. считал
нарушение целостности организмов, связанное с внешними
неблагоприятными условиями. Для организмов,
полагал он, борьба естественна только «с окружающими их
внешними условиями».
Большинство исследователей творчества Н.
характеризуют его как подававшего надежды ученого и
мыслителя, не проявившего до конца при жизни свой
потенциал теоретика. Так, С. Г. Сватиков писал: «В лице
Ножина сошел в могилу один из наиболее деятельных
мыслителей своего времени, один из теоретиков
русского анархизма, имя которого могло бы стоять наравне с
именами Бакунина и Кропоткина...» (Сватиков С. Г.
Николай Дмитриевич Ножин // ГМ. 1914. № 10. С. 36). Идеи
Н. имели серьезное влияние на развитие рус.
радикальной мысли 2-й пол. 19 в. В частности, Н. был одним из
публицистов, заложивших методологич. основы
субъективной социологии. Здесь особенно полно влияние его
идей проявилось в учении Н. К. Михайловского о
прогрессе как «целостности неделимых» и представлениях
об утрате цивилизацией изначальной целостности
человеч. природы. Трактовке Н. взаимопомощи,
солидарности как ведущего фактора эволюционного развития
видов был близок сформулированный Кропоткиным
бисоциологич. закон, ставивший в центр
прогрессивного биологич. и соц. развития явления внутривидовой
взаимопомощи.
Во 2-й пол. 20 - нач. 21 в. близкие Н. идеи, связанные
с критикой разделения труда как источника соц.
антагонизмов и основы отчуждения человека от своей
природной сущности, были положены в основу концепций
теоретиков радикальных экологич. течений (Л.
Мамфорда, Д Зерзана и др.). Представления Н. о первобытном
об-ве как выражении идеала соц. устройства,
связанного с целостностью личности, весьма созвучны идеям
амер. мыслителя Д Зерзана - наиб, видного
представителя «примитивистского» направления совр. анархизма.
В ряде своих работ («Первобытный человек будущего» и
др.) Зерзан оценивает с точки зрения идеализации жизнь
первобытного человека, воспринимаемого как
целостная личность, свободная от разделения труда,
неравенства по половому признаку, располагающая длинным
досугом при малом рабочем дне по сравнению с
жителем агр. и индустриального об-ва: «Сейчас мы знаем, что
до начала одомашнивания животных и земледелия у
человека на самом деле было больше свободного времени,
он был ближе к природе, чувственно мудрее, здоровее, а
отношения между полами были построены на равенстве.

ножин
371
...Мы совершили чудовищную ошибку, развернув
человеческое развитие в сторону символической культуры и
разделения труда, навсегда покинув волшебную страну
согласия и единства...» (Зерзан Д Первобытный
человек будущего. М., 2007. С. 23, 53). Близки точке зрения Н.
на развитие человечества в условиях разделения труда и
оценки, данные этим процессам Зерзаном. Так, согласно
Зерзану, итогом становления цивилизации, основанной
на производит, труде и разделении труда, явилась
нарастающая утрата человеком контроля даже за собств. внутр.
миром, не говоря уже о способности личности
осознанно изменять окружающую действительность: «Растущая
пассивность населения в повседневной жизни - одно из
центральных явлений современности. Разделение труда
разрушительно действует на фракционированную
личность, крайне зависимую - вплоть до инфантильности -
от технологического мира и находящуюся под все более
полным фактическим контролем квалифицированных
специалистов» (Там же. С. 162).
Соч.: По поводу статей «Русского слова» о
невольничестве // Искра. 1865. № 8. С. 114-117; [Рец.: Рудольф Вирхов.
Четыре лекции о жизни и болезненном состоянии. СПб.,
1865] // Книжный вестник. 1865. 30 дек. № 24. С. 467-469;
Наша наука и ученые. Статья 1 // Там же. № 1. 1866. 15 янв.
С. 18-22; Натуралист на Амазонской реке: [Рец.: Рассказ о
путевых приключениях автора и нравах животных, очерки
жизни бразильцев и индейцев, и картины природы под
экватором из одиннадцатилетнего путешествия Генриха Вальтера
Бэтса] // Там же. 1866. 30 янв. № 2. С. 46-47; Наша наука и
ученые. Статья II //Там же. 1866.30 янв. № 2. С. 51 -54; Наша наука
и ученые. Статья III // Там же. № 3.1866.15 февр.; [Рец.: Кленке.
Практическое применение естественных наук к
требованиям личного существования. Вып. 1. СПб., 1866] // Там же. 1866.
15 марта. № 5. С. 122-123; Наша наука и ученые. Статья V //
Там же. 1866. 15 апр. № 7; Sur un cas de generation alternante
chez la Gergonia proboscidalis et sur la larve de Hrizost ma
Aldrovandi par N. Nojine // Bulletin de l'Akademie Imperiale des
sciences de St.-Petersbourg. 1865. T. VIII. № 1.
Лит.: Сватиков С. Г. Николай Дмитриевич Ножин //
ГМ. 1914. № 10. С. 1-36; Рудницкая Е. Л. Шестидесятник
Николай Ножин. М, 1975; Ее же. Лики рус. интеллигенции: Науч.
труды. М:, 2007; Канев С. Н. Рев-ция и анархизм: Из истории
борьбы рев. демократов и большевиков против анархизма
(1840-1919 гг.). М., 1987; Сапон В. П. Философия
пробудившегося человека: Либертаризм в рос. леворадикальной
идеологии (1840-е - 1917 гг.). Н. Новгород, 2005; Обществ, мысль
России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М, 2005;
Макаров В. П. Обществ, мысль в России XIX - нач. XX в.: история,
историография, источниковедение (работы разных лет).
Н. Новгород, 2008.
Д. И. Рублев.

W2à<o>—
«ОБЩИНА», народнич. ежемесячный журнал.
Издавался в янв. 1878 - июне 1879 в Женеве. Вышло 9 номеров
(№ 3/4, 6/7, 8/9 сдвоенные, последний номер в целях
конспирации датирован нояб.-дек. 1878). Тираж- 1 тыс.
экз. Редакторы: П. Б. Аксельрод, Д А. Клеменц, Н. И.
Жуковский, 3. К Арборе-Ралли (подписали в кон. 1877
программное «Объявление* об издании «О.», вышедшее отд.
листком). Необходимость нового изд. была обусловлена
существ, сокращением во 2-й пол. 1877 кол-ва органов
рев. печати: был прекращен выпуск «Работника»,
затем - «Вперед!», заметно реже выходил в свет «Набат»
П. Н. Ткачева. Потребность же в регулярно выходящем
печатном органе по-прежнему существовала.
Жур. возник как совместное изд. редакции
«Работника» и петерб. народников, создавших орг-цию
«Земля и воля». Связь с последней поддерживалась все
1,5 года существования «О.». Ред. стремилась
объединить «в социально-революционную партию» разл.
народнич. течения, создать теоретич. орган,
рассчитанный исключительно на рев. интеллигенцию.
«Объявление» видело насущную задачу в защите крест, общины
от «покушений буржуазных хищников и либеральных
бюрократов», в «развитии принципов коллективного
владения орудиями труда и солидарности». «Новая фаза
общественного развития» должна начаться с «Вольной
федерации общин». Оставаясь в главном бакунистами
(см. Бакунин М. А), члены ред. внесли в свою
программу существ, поправки на основе опыта прошлых лет и
теоретич. наработок П. Я.Лаврова. «Организация
протестующих сил народа, возбуждение протестов, агитация
противу злоупотреблений должны идти... рука об руку с
пропагандою», - писали они в «Объявлении»,
подчеркивали, что надо готовить «боевую организацию и борцов
для революции». Но ред. решительно отмежевывалась
от позиции Ткачева: «Всякие попытки основать свою
деятельность на захвате власти, на претензиях управлять
народом и навязывать ему свою волю не имеют
прочного будущего». Своей задачей ред. считала и расширение
связей с «борющимся пролетариатом всех стран».
Идейного единства в редакции не было. Клеменц
представлял платформу «Земли и воли» (вскоре стал
одним из редакторов одноим. подпольной газеты, см.
«Земля и воля»), остальные, не во всем солидарные друг с
другом, - «западническое» крыло бакунистов. Еще
больший разброс мнений был среди сотрудников, в числе
к-рых были: С М. Кравчинский, В. Н. Черкезов, Л. Г. Дейч,
Я. В. Стефанович, А Л. Элсниц, М. П. Драгоманов,
отрицавший рев. методы борьбы вообще, анархист Э. Реклю,
коммунары А Арну, Р. Кан и др. По-видимому, поэтому
почти все мат-лы публиковались за полной подписью
авторов, что было отлич. особенностью журнала.
В «О.» анализировались итоги «хождения в народ»,
публиковались мат-лы процесса «193-х», в т. ч. речь
И. Н. Мышкина. Первый номер открывался передовой ст.
«Женева, январь 1878 г.», написанной Клеменцем. Говоря
о процессах «50-ти» и «193-х», он задавался вопросом:
были ли напрасны принесенные жертвы? Признавая
недостатки пройденного этапа движения (случайность
пропаганды, ее абстрактность, незнание
пропагандистами крестьян и их жизни, отсутствие тесной связи со
стихийными крест, выступлениями), он все же высоко
оценивал его результаты. Считал, что было положено
начало с.-р. партии, социализм «свил себе прочное гнездо»,
все больше революционеров теперь выходило из самого
«народа». Однако такие оптимистич. оценки и прогнозы
опровергались др. публикациями.
Клеменц был одной из осн. лит. сил журнала (Ралли
сосредоточился на решении орг. и финанс. вопросов),
автором проекта «Объявления» и ряда передовых (№1,
6/7, 8/9). Дух горячего рев. энтузиазма, пафос практич.
борьбы поддерживался статьями и корреспонденциями
Кравчинского о борьбе революционеров в Италии, о
В. И. Засулич, процессе «193-х» и др., проникнутыми
верой и убежденностью в торжество дела социализма.
Теоретич. солидность и основательность журналу
придавали публикации Аксельрода. Программный
характер носила его ст. «Переходный момент нашей
партии» (№ 8/9), в к-рой он полемизировал со ст. «Наши
задачи на селе (Письмо в "Общину")» Стефановича,
помещенной в том же номере. Аксельрод определял
положение, сложившееся в рев. движении России, как кризис.
Проанализировав развитие этого движения с 1873, он
пришел к выводу, что «хождение в народ» -
паломничество «верующих, но легкомысленных детей к святым

ОГАНОВСКИЙ
373
местам», а результаты его ничтожны, потому что «народ»
остался безучастен или даже враждебен к
пропагандистам. Правда, он признал, что «великая сила энтузиазма»
рус. революционеров нач. 1870-х гг. привлекла
внимание всего цивилизованного мира, пробудила рус. об-во.
Стефанович согласился с Аксельродом в оценке
«ничтожности» результатов предшествующего этапа
движения, но стремился доказать, что неудачи вытекали из
негодности использованных средств, заимствованных на
Западе, а не выработанных на почве рос. условий. С его
точки зрения, революционеры недостаточно внимания
обращали на общину, на «социалистические элементы»,
к-рые веками существовали в нар. сознании. Аксельрод,
напротив, не верил уже в рев. потенции крест-ва, а лозунг
«Земля и воля» оценивал как тенденцию к якобинству.
Он нереволюционен по причине «самобытничества»,
примирения с «народными предрассудками», неприятия
зап. рев. идеала и соответствующих средств борьбы.
Реализации возможности развития движения по
действительно рев. пути препятствует, по мнению Аксельрода,
отсутствие широкой рев. орг-ции, объединяющей всю
оппозицию пр-ву, но не превращающую социализм в
абстрактное учение.
В связи с этой программой большой интерес
представляет и др. публикация Аксельрода в «О.» - «Итоги
социал-демократической партии Германии» (№ 1,2,3/4,
6/7, 8/9). Признавая своим экон. идеалом
«коллективизм», он решительно отвергал полит, требование
«свободного народного государства», выдвигавшееся С.-д.
партией Германии (СДПГ), ибо истинное социалистич.
требование - полное самоуправление народа, а
«народное государство» - еще более гос-во, чем ныне
существующее, поскольку должно управлять всеми сферами
жизни. Еще больше возражений со стороны Аксельрода
вызывало внутр. развитие герм, с.-д-тии. Он подверг
резкой критике Ф. Лассаля, человека «громадного таланта
и громадного самомнения», за диктаторские и
централистские крайности, игнорирование интернац.
характера рабочего движения, увлечение парламентской
борьбой. С точки зрения Аксельрода, во всех этих
отношениях «эйзенахцы» гораздо прогрессивнее «лассальянцев».
Их объединение в 1875 отбросило герм, партию назад.
Критикуя недостаточно рев. тактику СДПГ, Аксельрод
не называл более действенных средств борьбы. В связи
с этим интерес представляет его отношение к
индивидуальному террору. В ст. «Выстрел Геделя в императора
германского* (№ 5), указывая на факты
индивидуального террора в Германии и России (Засулич, Кравчинский),
не призывая к террору и не одобряя его, он берет
террористов под защиту от нападок «испуганных либералов».
Лавров очень высоко оценивал эти лит. выступления в
«О.», хотя и не во всем с ними соглашался.
Большое место в «О.» занимали мат-лы о Парижской
коммуне 1871, междунар. рев. движении.
В целом направление журнала, к-рое определяли
статьи Аксельрода, в значит, мере не соответствовало
идеологии «Земли и воли». Это предопределило
прекращение поддержки журнала, в т. ч. и финансовой, из
С-Петербурга и его закрытие.
Лит.: Аксельрод П. Б. Пережитое и передуманное: Восп.
Т. 1. Берлин, 1923; Левин Ш. М. Проблемы народнич.
движения в жур. «Община» и в статьях П. Б. Аксельрода //Левин Ш. М.
Очерки по истории рус. обществ, мысли. Вторая пол. XIX -
нач. XX в. М, 1958; Вахрушев И. С. Очерки истории рус. рев.-
демокр. печати. 1873-1886. Саратов, 1980; Пирумова H. M.
Соц. доктрина М. А. Бакунина. М, 1990; Журналистика Рус.
зарубежья XIX-XX веков / А. Ф. Бережное, Н. Л. Волковский,
Л. П. Громова и др. Под ред. Г В. Жиркова. СПб., 2003.
П.Ю.Савельев.
ОГАНОВСКИЙ Николай Петрович (1874, Вильно -
1938, ?), экономист-аграрник, статистик, полит,
деятель. Из дворян; из семьи военного. Окончил Киевский
кадетский корпус, затем ист.-филол. ф-т С-Петерб.
ун-та ( 1897). С1898 служил секретарем обл. и войскового
статистич. к-та Уральского обл. правления, чиновником
особых поручений при воен. губернаторе Уральской
обл. В 1901-02 работал в статистич. бюро
Воронежского земства, затем проводил обследование общины по
земским мат-лам 30 губерний России. В 1903-04 вновь
служил в статистич. к-те Уральской обл. В 1905 вышел в
отставку.
Во время рев-ции 1905-07 участвовал в создании
Всерос. крест, союза, был ред.-издателем газет «Голос
деревни» и «Народный листок» (Саратов, 1906), где
публиковал статьи по агр. вопросу, выступал с критикой экон.
политики пр-ва. Сторонник идеи сохранения крест,
общины и ее адаптации к новым экон. условиям,
критиковал Столыпинскую агр. реформу. Считал, что действия
П. А. Столыпина направлены на раскол об-ва, на
разжигание соц. конфликта, на соц. расслоение, что, в свою
очередь, чревато увеличением беднейших слоев в крест,
среде. Неоднократно привлекался к суду из-за своего
отношения к политике властей и официальной идеологии.
С190бчл.ПСР.
С нач. 1900-х гг. состоял в ВЭО, занимался
разработкой вопросов агр. развития России. Сотрудничал в
журналах «Русское богатство», «Заветы» и др., в книгоиздат.
т-ве «Задруга». Во 2-й пол. 1900-х гг. ред. народнич. жур.
«Новый колос», на страницах к-рого отстаивал идеи
общинности, артельности и крест, взаимовыручки.
Особо акцентировал внимание на том, что крест, община
дает возможность сохранения относит, соц. равенства
в рос. деревне и спасения малоимущих (см.:
Огановский Н. П. Закономерность агр. эволюции. Саратов; М,
1909-14. Ч. 1).
В 1910 арестован по обвинению к принадлежности
к ПСР, освобожден за отсутствием улик. В 1908-12 зав.
б-кой. В 1914-16 приват-доцент кафедры полит,
экономии Моск. коммерч. ин-та, одноврем. в 1915-16 зав.
статистич. бюро Всерос. земского союза. Склонялся к
сотрудничеству с кадетами, однако оставался
критиком агр. программы конституц.-демокр. партии, считая,
что поддержка кадетами Столыпинской агр. реформы
приведет к потере всякого влияния кадетской партии в
крест, среде, где остаются сильны общинные
настроения (и ставку в полит, борьбе надо делать именно на
общинности).
В период 1-й мировой войны 1914-18 «оборонец»,
призывал ради спасения России забыть о полит,
разногласиях. В июле-авг. 1915 по просьбе А. Ф. Керенского
готовил для Трудовой группы Гос. думы проект закона
о зем. аренде в противовес проекту,
вырабатывавшемуся в правых фракциях Думы. Сблизился с деятелями

374
ОГАНОВСКИЙ
Нар.-социалистич. партии, критиковал большевиков,
призывавших превратить империалистам войну в
гражданскую (по мнению О., подобные призывы могли
обернуться наст, трагедией для населения страны, где
соц. протест влечет собой миллионные жертвы,
особенно - в крест, среде, где огромное кол-во «обиженных и
оскорбленных») (см.: Огановский Н. П. Агр. эволюция
в России после 1905 г. М., 1917).
После Февр. рев-ции 1917 продолжал
участвовать в деятельности Всерос. крест, союза,
редактировал газ. «Крестьянский союз».
С апр. 1917 чл. Гл. зем. к-та
Исполкома Всерос. съезда крест,
депутатов, чл. Распорядит. к-та
Лиги агр. реформ, чл.
редколлегии газ. «Народное слово».
С мая чл. Исполкома Всерос.
совета крест, депутатов. Совм.
с А В. Чаяновым редактировал
«Статистический справочник
по аграрному вопросу» (М,
1917). Одним из первых
обобщил данные о разрушит,
влиянии мировой войны не только
на с. х-во, но и на ментальность
рос. крест-ва.
В мае 1917 как один из
лидеров Всерос. крест, союза
участвовал в работе 1-го Всерос.
съезда Советов крест, депутатов.
Считал необходимым
уничтожение частной собственности
на землю, передачу ее в общенар.
достояние и «равномерное
распределение земли между всеми
нуждающимися», однако обязат.
условием такого распределения
полагал «создание на местах, по
всей России, единой и сильной власти, которая могла
бы своим авторитетом удержать отдельных лиц,
грозящих земельной реформе, удержать их стремление к
захвату...», при этом подчеркивал, что «...эта власть нужна
только для того, чтобы, сохранивши земельный фонд в
разных губерниях, довести его целиком до
Учредительного собрания...», к-рое примет единый закон о земле
(Огановский Н. П. Прошлое и настоящее зем. вопроса.
П., 1917. С. 12-13). Эта позиция О. - результат эволюции
его общинного мировоззрения, к-рая получила определ.
подпитку благодаря событиям февр. 1917, когда
появилась реальная возможность реализовать на практике
идеи народнич. партий. О., однако, прекрасно понимал,
что осуществление на практике теоретич. построений,
возможно, вызовет острую реакцию со стороны ряда
соц. кругов и, вполне вероятно, подтолкнет к внутр.
противостоянию в об-ве и многочисл. жертвам
(Огановский Н. П. Агр. эволюция... С. 12). Подчеркивал
опасность мелкобурж. стихии «единоличного, группового
или даже областного захвата земли частных владельцев,
государства, церквей и учреждений, являющейся
фондом для дополнительного наделения малоземельного
крестьянства» (Там же. С. 19). Возможность устранения
этой опасности находил в «объединении деятельности
земельных комитетов и Советов крестьянских
депутатов», в тесном взаимодействии центр, и местных
властей, считал, что «только через единую сильную власть и
правильный закон добудет крестьянство землю и волю»
(Там же). Был убежден в том, что трудовое крест-во -
наилучший базис для развития производит, сил и при
кооперировании конкурентоспособнее капиталистов в
земледелии (Там же. С. 100).
19.5.1917 избран членом Исполкома Всерос. совета
крест, депутатов и в тот же день выступил на 1-м
заседании Гл. зем. к-та, к-рому рекомендовал «войти в контакт с
Советом крестьянских депутатов для посылки
комиссаров на места» с целью детального
изучения создавшейся ситуации
(Известия Петрогр. Совета
рабочих и солдатских депутатов. 1917.
20 мая). 20 мая вошел в Совет
Гл. зем. к-та.
На протяжении всего 1917
О. оставался сторонником
передачи земли в «общенародное
достояние». Осн. роль в
разрешении зем. вопроса, по его мнению,
должна была отводиться местной
власти, к-рая в состоянии
учитывать все региональные нюансы
агр. проблематики.
Летом 1917 О. выступил одним
из авторов проекта агр.
программы Трудовой нар.-социалистич.
партии, предполагавшей
создание нац. зем. фонда, из к-рого
должны наделяться землей
беззем. и малозем. крестьяне.
Разъяснял, что, по программе, «в
национальный фонд обращаются
все земли казенные, удельные,
кабинетские, церковные,
монастырские, городские (имеющие
сельскохозяйственное
значение), частновладельческие и прочие, превышающие
трудовую норму землевладения; из земель, поступивших
в национальный земельный фонд, часть переходит в
непосредственное распоряжение центральных
правительственных органов и местного самоуправления, другие
отводятся в пользование безземельного и
малоземельного населения; в распоряжении правительственных и
земских органов остаются лесные угодья, хозяйства
заводского типа, имения с высокоинтенсивной культурой,
племенные питомники, семенные хозяйства...» (Нар.
слово. 1917. 20 июня).
Обострение после 1917 и в условиях начала гражд.
войны соц. противоречий в рос. деревне изменило
мнение О. о сроках решения зем. вопроса. В связи этим он
заявил, что «вопрос достаточно выяснен и если теперь не
узаконить земельные отношения, то начнется анархия...
необходимо скорейшее проведение в жизнь законов,
выработанных в Земельном комитете...» (Известия
Всерос. совета крест, депутатов. 1917. 4 авг.). Осудил также
действия большевиков в июле 1917 как
инспирированные немцами и несущие угрозу Родине и рев-ции (Там
же). В авг. участвовал в работе Гос. совещания в Москве,
призывал крест-во в ответ на мятеж «предателя родины
Корнилова» «тесней сплачиваться вокруг крестьянских
Советов» (Там же. 30 авг). В сент. 1917 О. участвовал во
Всерос. демокр. совещании, состоял членом Всерос.

ОГАНОВСКИЙ
375
демокр. совета, затем вошел в состав Врем, совета Рос.
Республики (Предпарламента). Из-за разногласий с
руководством Трудовой нар.-социалистич. партии в сент.
вышел из нее и примкнул к правым эсерам.
Окт. рев-цию 1917 не принял, считая, что
большевики совершили наст. гос. переворот, отстранив от власти
партию, способную решить самые сложные вопросы
совр. полит, момента.
С кон. 1917 сотрудничал с газ. «Земля и воля», читал
лекции по агр. проблемам в Моск. ун-те, критиковал
большевистскую политику в деревне, предупреждая, что
продразверстка приведет к гражд. войне. На заседании
Исполкома Всерос. совета крест, депутатов 8 нояб. в
докладе о проекте урегулирования зем. отношений,
одобренном подпольным Врем, пр-вом, предлагал срочно
начать действовать зем. к-там на местах. По мнению О.,
они должны были работать независимо от
большевистского пр-ва, с тем чтобы перехватить у него инициативу
в проведении зем. реформы.
Чл. Учредит, собрания, связывал с ним надежды «на
установление всенародной власти, признаваемой
всеми областями и народами России» (Огановский Н. П.
Герм, мир - рус. крест-ву петля. М., 1918. С. 7).
В дек. 1917 работал в агр. комиссии фракции
эсеровской партии по выработке осн. положений зем.
законопроекта. Участвовал в последних заседаниях Гл. зем. к-та,
проходивших нелегально. Настаивал на том, что
большевики присвоили себе наработки эсеровской партии
по агр. вопросу, реализовав их в Декрете о земле. Но
подчеркивал, что декларация большевиков об
освобождении крестьян осталась декларацией.
О. был убежден в том, что падение монархии,
ликвидация помещиков («как класса»), передача крест-ву
всей частновладельческой и пр. земли, всего
инвентаря, семян, тяга крестьян к свободному труду, к
свободной реализации результатов своего труда могут лишь
способствовать процветанию и крест, х-ва, и деревни,
и всей страны в целом (см.: Огановский Н. П. Дневник
члена Учредит, собрания // ГМ. 1918. № 4-6). Однако он
был далек от реалий, сложившихся в рос. деревне в
условиях рев-ций 1917 и в результате выплеска протестных
настроений (в чем он сам признавался в нач. 1920-х гг.).,
что перечеркнуло все его надежды на «возрождение
России».
С весны 1918 О. работал в моек, органе эсеров - газ.
«Земля и воля», читал лекции по агр. проблемам в Моск.
ун-те. Выступал против заключения Брестского мира
1918.
Летом 1918 уехал в Поволжье, где сотрудничал в
антисов. орг-циях, работал в кооперации. В 1918-20
заведовал экон. отделом Сибцентросоюза, состоял
профессором Омского с.-х. ин-та и Томского ун-та. Надеясь
на реализацию агр. реформы в рамках отдельно взятого
региона, согласился на назначение председателем зем.
комиссии Гос. экон. совещания, созданного при пр-ве
А. В. Колчака. Считал, что в годы гражд. войны Россия
«...срастется в единый мощный государственный
организм, образуется сильная центральная власть, которая
будет в состоянии... провести в жизнь земельную
реформу» (Огановский Н. П. Агр. реформа и кооперативное
земледелие. П., 1919. С. 6). Был противником
«максимализма» большевиков и левых эсеров, «пришпоривания»
коллективизации в годы «военного коммунизма».
Полагал, что перевод «из царства индивидуального хозяйства
в царство социализированного производства» - эволюц.
процесс, рассчитанный на годы (Там же. С. 35,46,49).
В 1921 возглавил экспедицию в Казахстан, во
время к-рой изучал особенности совр. развития и истории
с. х-ва данного региона.
С сент. 1921 в Москве. Работал зав. статистич. отделом
Нар. комиссариата земледелия (Наркомзема), входил в
особое экон. совещание Наркомзема. Состоял
профессором экон. географии в 1-м МГУ, Моск. ин-те нар. х-ва,
Моск. пром.-экон. ин-те. Его ст. «Десница и шуйца
(системы натурналога)» (С.-х. жизнь. 1922. 6 мая), где речь
шла о необходимости пересмотра в сторону снижения
норм продналога, вызвала критику В. И. Ленина, к-рый
предложил взять О. «под особый надзор» и проверить на
предмет принадлежности к правым эсерам. В окт. 1922
О. был арестован, приговорен к высылке за границу на
3 года, однако освобожден по ходатайству сотрудников
Наркомзема и 1-го МГУ.
Участвовал в подготовке «Генерального плана
Наркомзема на 1921-1922 гг.», одобренного в нояб. 1921 на
объедин. заседании с.-х. секции и Президиума
Госплана, в разработке 1-го перспективного плана развития
с. х-ва СССР на 1923/24-1927/28. Сторонник
сбалансированного экон. роста, противник слишком высоких
темпов индустриализации. Разработки О. содержали
анализ тенденций развития крест, х-ва, всего с.-х.
комплекса страны, предложения по направлению
деятельности гос-ва. В частности, он предлагал осуществлять
серьезную поддержку производителям с.-х. продукции.
Эти идеи в целом не противоречили плану развития сов.
экономики, оставалось решить вопрос об уровне
вмешательства гос-ва в механизм крест, х-ва.
Автор трудов по экон. географии, к-рые заложили
основу для дальнейших разработок в этой области.
Однако его работы были востребованы лишь много лет
спустя.
Арестован и в марте 1931 приговорен к пяти
годам лишения свободы, в 1933 выслан в Башкирию.
После освобождения из ссылки в 1935 остался жить в Уфе.
Вновь арестован в 1937. Погиб в заключении.
Реабилитирован в 1989.
Соч.: Крест, община и социализм. М., 1906; Зем.
переворот в России, его причины и следствия. СПб., 1907;
Закономерность агр. эволюции. Саратов; М., 1909-14. Ч. 1 -3; Откуда
пошла крест, зем. нужда: (История зем. вопроса со второй
пол. XVIII в). М., 1917; Рев-ция наоборот: (Разрушение
общины). Пг., 1917; Агр. вопрос и кооперация. М., 1917; Война и
зем. кооперация. Пг.; М., 1917; Зем. вопрос и зем. политика. М.,
1917; Дневник члена Учредит, собрания // ГМ. 1918. № 4-6;
Нар. х-во Сибири. Омск, 1921 ; Юж. Алтай. Как можно
использовать его богатства. М., 1922; Нар. х-во СССР в связи с
мировым. М, 1925.
Лит:. Кауфман А. А Отзыв о соч. Н. Огановского
«Закономерность аграрной эволюции». Пг., 1915;Струмилин С.Г.
Первые опыты перспективного планирования. На плановом
фронте. М., 1963; Чубыкин И. В., Лунден И. Л. Огановский
Николай Петрович // Полит, деятели России. 1917: Биогр.
справочник. М., 1993; Лунден И. Л. Н. П. Огановский //
Кооперация: Страницы истории. В. 8. М., 1999; Дмитриев АЛ.,
Файбусович Э. Л. Н. П. Огановский - экономист и географ //
Известия С-Петерб. ун-та экономики и финансов. 2001. № 1;
Гловел и Г. Д Огановский // Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М, 2005; Его же. Огановский //
Экон. история России с древнейших времен до 1917 г.:
Энциклопедия: В 2 тт. Т. 2. М, 2009.
В.Л. Телицын.

376
ОГАРЕВ
ОГАРЕВ Николай Платонович [24.11.1813,
С-Петербург - 31.5(12.6). 1877, Гринвич, близ Лондона], деятель
и теоретик рев. движения, публицист, поэт, ближайший
друг и единомышленник А И. Герцена, один из
основателей идеологии народничества. Происходил из
богатого и старинного дворянского рода, известного с 16 в.;
отец - действит. статский советник Потеряв мать в
возрасте двух лет, воспитывался бабушкой, жил в родовом
поместье Старое Акшино Инсарского у. Пензенской губ.
В 1820 переселился в Москву, получил домашнее
образование, с 1829 вольнослушатель физ.-матем., с 1832 -
нравствено-полит. отделения Имп. Моск. ун-та,
одноврем. числился служащим Моск. архива Мин-ва иностр.
дел. В июле 1833 за О. установлен негласный полиц.
контроль в связи со сбором денег в пользу арестованных
участников кружка Н. П. Сунгурова. Арестован 9.7.1834
по обвинению в пении «пасквильных стихов», 12 июля
освобожден на поруки, а 31 июля вновь арестован,
провел 9 мес в одиночном заключении, в апр. 1835 сослан
под надзор властей в Пензенскую губ., где провел 4 года,
служил в канцелярии губернатора, коллежский
регистратор (1838). В окт. 1838, после смерти отца, вступил
во владении 4 тыс. крепостных душ в Пензенской,
Рязанской и Орловской губерниях. После снятия в мае 1839
полиц. надзора служил в Москве в 8-м деп-те Сената.
Совершил ряд загран. путешествий: май 1841 - янв. 1842
(Германия, Швейцария, Италия), июнь 1842 - май 1846
(Германия, Бельгия, Италия, Франция, Германия). Уделял
осн. внимание изучению философии и естеств. наук.
С 1846 жил в провинции, летом 1849 пытался
нелегально уехать из России. Арестован 24.2.1850 в Симбирске
по обвинению в «безнравственности» и создании
«коммунистич. секты» вместе с тестем, инсарским уездным
предводителем дворянства, бывшим членом «Союза
благоденствия» А А Тучковым, и его вторым зятем H. M.
Сатиным. В марте 1850 освобожден из-под ареста с
установлением надзора полиции и запрещением выезда за
границу.
Первой печатной публикацией О. было
«Сравнительное представление всеобщей пирамиды языков»
(Телескоп. 1831. Ч. 4. № 15), перевод фрагмента из
«Философии истории» Ф. Шлегеля. Опубликовал статьи по экон.
вопросам в газ. «Моск. ведомости»: «Замечания на статью
"Опыт статистического распределения Российской
империи"» (1847.27 сент.) и «Замечания на замечание г.
Чихачева* (1847. 11 окт.). Начиная с 1826 на протяжении
всей жизни создавал поэтич. произведения, в 1840-е гг.
регулярно печатал их в жур. «Отечественные записки*.
При жизни О. вышли три сборника его поэзии (М., 1856;
Лондон, 1858; М., 1863).
В марте 1856 О. навсегда уехал из России. Жил в
Лондоне вместе с Герценом, в дек. 1860 после отказа
вернуться в Россию заочно присужден как гос.
преступник к вечному изгнанию и лишению прав состояния.
С 1865 вместе с Герценом переехал в Женеву, в связи с
угрозой высылки в Россию в сент. 1874 возвратился в
Великобританию.
Обществ.-полит. взгляды О. сформировались в 1830-
1840-е гг. под влиянием Вел. Франц. рев-ции кон. 18 в. и
восстания декабристов. Важным фактором являлась
начавшаяся в февр. 1826 дружба с Герценом, скрепленная
клятвой бороться за свободу с деспотизмом, данная на
Воробьевых горах в Москве. Осенью 1831 в Моск. ун-те
вокруг Герцена и О. сложился дружеский кружок
единомышленников, к-рый окончательно распался в 1846
в связи с идейными разногласиями с Т. Н. Грановским
и его либер. единомышленниками, стоявшми на более
умеренных позициях. Помимо идеала полит, свобод О.
обратился к соц. проблемам под влиянием
евангельского социализма Ф. Ламенне, ист.-филос. концепции
К. А Сен-Симона, к-рую он называл единственной «не
бездушной философией последних времен, где высоко
поняты требования века» (О га рев Н. П. Письмо А И.
Герцену (1833) // Огарев Н. П. Избранные
социальнополитические и философские произведения. Т. I—II. М.,
1952-56. Т.Н. С. 2б7)иидейШ.Фурье.В 1-й пол. 1840-хгг.
О. испытал значит, влияние левого гегельянства.
Взгляды О. 1830-40-х гг. можно определить как радикальную
трактовку идей западничества. «Разумное, свободное
общество - вот задача современная, которая разрешится
в будущем», - указывал О. Идеалом разумного обществ,
устройства он считал социализм, «который
представляет разумную волю человека», гармонично сочетающую
личное и общественное (О г а р е в Н. П. Письмо М. Л.
Огаревой. 27 июля 1841 // Там же. Т. II. С 321 ).
В 1840-е гг. О., по собственному признанию,
«страстно и весело перешел в практическую деятельность
с верой в труд и с деспотизмом воли...» «Насколько я
предвижу вперед, - писал О., - я на пять или шесть лет
безвыездный хозяин в деревне» (Огарев Н. П.
Письмо А И. Герцену. 19/7 июня 1847 // Там же. Т. ГГ. С. 405).
В практич. деятельности в провинции О. пытался
сочетать достижения науки и требования практики, экон.
реформаторство и просвещение народа, к-рое должно
вооружить крестьян «научным объяснением
естественных явлений и приложением науки к промышленности»
(Огарев Н. П. Народная политехническая школа // Там
же. Т. II. С. 7-8). В 1840 О. подписал договор о
переходе в вольные хлебопашцы 1800 крепостных с. Верхний
Белоомут Зарайского у. Рязанской губ. (утвержден
императором в 1842). В 1846 О. в поместье Старое Акшено
заменил барщину денежной оплатой труда крестьян,
пытался наладить сахарное и суконное производство.
Разработал план открытия четырехлетней школы в форме
закрытого интерната для крест, детей, выпускники к-рой
должны были получить свободу, но обязывались четыре
года жить в тех же местах для обучения других. Пытался
проводить эксперименты путем создания пром.
кооперации и ассоциации на основе крест, общины. К 1850 О.
разорился, потерял б. ч. владений, сохранил только
обремененную большими долгами писчебумажную ф-ку
в имении Тальское Корсуньского у. Симбирской губ. с
250 душами посессионных крестьян.
В эмиграции с 1856 О. вел активную рев.
деятельность совм. с Герценом в качестве руководителя
Вольной рус. типографии в Лондоне (см. также ст. Вольная
русская пресса). Публицистич. наследие О.,
насчитывающее св. 150 опубликованных в изданиях Вольной рус.
типографии и оставшихся в рукописи работ, относится
преим. к периоду эмиграции. Являлся соиздателем
альманаха «Полярная звезда* (с № 3) и инициатором
издания газ. «Колокол* (1857-67, листы 1-245), в к-ром'из
2 тыс. публикаций его перу принадлежат ок. 100.
В эмиграции окончательно оформилась рев. полит,
концепция О., во многом совпадавшая со взглядами
Герцена. В ее основе лежало признание закономерности
ист. развития по пути прогресса под влиянием
материальных потребностей и человеч. знаний. Своеобразие

ОГАРЕВ
377
ист. пути России О. связывал с особенными геогр.
условиями - обширностью территории, к-рая
колонизировалась рус. народом. В эти годы О. видел в крест, общине
основу жизни России: «...русский народ не может
отделить себя от земли, землю от общины. Община
убеждена, что известное количество земли принадлежит ей»
(Огарев Н. П. Русские вопросы. Статья первая // Там
же. Т. I. С 106). Исчезновение общины в странах Европы
О. объяснял завоеваниями, положившими начало
феодализму, к-рый отсутствовал в России. Опасался
разорения крест-ва в России в результате развития частной
собственности. «Да мимо нас идет чаша сия, - восклицал
О., - это буржуазное развитие отдельной собственности,
которое, несмотря на высокое основание
гражданственности, несмотря на огромный успех промышленности,
привело человеческое общество к нечеловеческому
образу» (Огарев Н. П. Русские вопросы. Статья третья:
Крестьянская община // Там же. Т. I. С. 167). Примером
того, как ничем «не обузданный собственник, на свободе
развернувшийся буржуа, дошел до совершенного
самоуправства», называл Сев. Америку (Там же). По его
мнению, в отличие от Европы, где реализация социалистич.
идеала требовала коренного переустройства всего об-ва,
в России для этого было только необходимо
освобождение общины от гнета помещиков и чиновников. «...Мы не
принимаем общину, как она теперь существует, за идеал
общинного устройства, но за основание, за зародыш, за
зерно этого устройства, зерно, которое способно к
развитию, если ему не будет мешать внешнее насилие» (Там
же. С 162).
О. признавал ист. обусловленность
возникновения и существования гос-ва в России: «московской» и
«петербургской» централизации, хотя и не признавал
за ними «историко-философской целесообразности».
Оно возникло, в отличие от Европы, не в ходе
завоевания, а в силу необходимости борьбы с татарским игом
и дальнейшего противостояния с гос-вами Запада.
Гос-во стало владельцем земли, освоенной в ходе
колонизации кочующими артелями, превратив их в
постоянные общины, раздавая ее в пользование служивым
людям. Имп. Петр I вместе с др. европ. заимствованиями
ввел в России принцип частной собственности, к-рый
распространился только на дворянство, в то время как
крест-во сохранило общину. Она признавалось О.
коренной основой нар. быта, залогом своеобразия ист.
развития России и утверждение в ней социалистич. начал.
О. считал, что после смерти имп. Петра I, что особенно
стало заметно в эпоху императрицы Екатерины II,
началось отделение от «государства» «правительства», к-рое
стало руководствоваться не общими, а чисто династич.
интересами, шедшими в разрез с органич. развитием
рус. народа. Итогом этого стал разрыв между созданной
властями крепостническо-бюрократич. системой и нар.
жизнью. «Европа, - писал он, - выработала себе
выборное начало для представительства в законодательных
собраниях, оставив центральному правительству
администрацию и назначение судей... русский народ в своем
обычае сохранил выборную администрацию и мирской
суд, не подумав об остальном отношении к центральной
власти» (О г а р е в Н. П. Письма к соотечественнику // Там
же. T. I.C. 361).
О. внес большой вклад в изучение движения
декабристов и продолжение их традиций. Считал, что «зачатки
всех социальных и политических вопросов России
нашего времени лежали в обществе 14 декабря»
(Огарев Н. П. Предисловие к «Думам» К. Ф. Рылеева // Там же.
Т. I. С. 349). Его труд «Разбор книги Корфа», вошедший в
сб. «14 декабря 1825 г. и император Николай» (London,
1858), является первой работой, излагающей историю
декабризма с рев. позиций. Этому же посвящены
предисловия О. к подготовленным им сб-кам «"Думы" К .Ф.
Рылеева» (Лондон, I860) и «Русская потаенная литература
XIX столетия» (Лондон, 1861), в последнем
опубликовано ок. 170 поэтич. произведений оппозиционного
содержания, запрещенных в России.
Полит, идеалом О. являлось демокр. гос-во в виде
федеративной республики, основу к-рой должны были
составить самоуправляющиеся общины, объединенные
в волостные, уездные и др. более крупные ассоциации.
Выдвигал идею созыва Земского собора, понимая под
ним сформированное на основе всеобщего избират.
права Учредит, собрание, обладающее всей полнотой
власти в стране. О современной ему ситуации 1850-60
О. писал: «Теперь не времена 14 декабря, где потребность
лучшего гражданского устройства чувствовалась только
в высших слоях общества; теперь масса народная жаждет
освобождения от помещичьей власти и власти казенных
грабителей» (Огарев Н. П. Разбор книги Корфа // Там
же. T. I.C. 207).
Значит, часть публицистики О. посвящена проблеме
освобождения крестьян. До объявления условий
Крестьянской реформы 1861 он возлагал определенные
надежды на реформаторские намерения имп. Александра И,
части его приближенных и «образованного
меньшинства» губернских дворян. Возможную угрозу массового
крест, восстания О. трактовал как важный довод в пользу
активизации правительственного реформаторства.
Первым произведением О., опубликованным в
эмиграции, является «Разбор Манифеста 26 августа 1856 г.»,
изданного в день коронации Александра И (Полярная
звезда на 1857. Кн. 3). В нем скептически оценивались
первые действия нового правителя, поскольку в них не
было «ни слова, ни единого намека об освобождении
крестьян» (Полярная звезда. Кн. 3. 1966. С 18).
Ответственность за это возлагалась О. на оставшихся у
кормила власти «николаевских людей».
В 1857-58 О. подготовил «Проект об освобождении
от крепостного состояния», посланный вел. князю
Константину Николаевичу и опубликованный под назв. «Еще
об освобождении крестьян» в «Колоколе» (от 1.5.1858.
Л. 14). Этот проект предусматривал освобождение
крестьян с землей при сохранении общинного владения.
Выкуп земли должен был осуществляться одноврем. в
масштабах всей страны при помощи особого
кредитного учреждения. Крестьяне получали в собственность всю
землю, к-рой пользовались, выплачивая в течение 37 лет
в Опекунский совет выкуп, годовой взнос которого не
должен превышать обычные крест, платежи. По
подсчетам О., 11 млн крест, х-в должны были получить по
3 десятины на душу или в среднем 7,5 десятин на тягло
при стоимости 1 десятины в 23 руб. 33 коп. серебром, т. е.
70 руб. за 3 десятины. Для проведения выкупа земли
крестьянами предлагал создать областные обществ, банки.
Наиболее полно стратегия и тактика О. до 1861
изложена в неоконченной статье «Что бы сделал Петр
Великий?» (1857). В ней пропагандировалась программа
«самодержавной революции», радикальных
преобразований, проводимых монархом, к-рый понял потребно-

378
ОГАРЕВ
сти эпохи и давал разумное направление развитию
страны. Перечень необходимых преобразований включал
решение вопроса о наделении крестьян землей путем
«общей финансовой меры», когда гос-во выплачивает
помещикам компенсацию за освобождение крестьян с
землей или полюбовное соглашение крестьян с
помещиками. Также предлагалось преобразование суд. и адм.
системы путем введения выборности должностных лиц,
уничтожения цензуры, ликвидации рекрутства и
сокращения армии, введения свободы вероисповедования и
гласности.
Более подробно общая программа преобразований,
выдвигаемая О. до 1861, изложена в цикле из четырех
статей «Русские вопросы» (1856-58). В первой,
посвященной крест, вопросу, высказывалась уверенность
в том, «что император
Александр освободит
крепостных людей в
России. Их нельзя не
освободить, не подвергнув
государство
финансовому разорению или
дикой пугачевщине»
(Огарев Н. П. Русские
вопросы. Статья первая //
Там же. Т. I. С. 106). О.
доказывал необходимость
освобождения крестьян
с землей и
последующего превращения России в
«конфедеративную
империю» (Там же. С. 114). Во
второй статье «Движение
русского
законодательства в 1856 г.» О. выделял
в правительств, кругах
«гуманное» направление,
наиб, ярко
представленное в деятельности
Морского мин-ва, и
«консервативное» (мин-ва
внутр. дел, гос. имуществ,
Гос. совет). Третья статья
«Крестьянская община»
являлась развернутым
изложением его
трактовки теории «общинного
социализма». «Не станем
же гнать общинного
начала, - писал О., - но
примите его за факт и
дадимте ему все способы к своеобразному гармоничному
развитию. Прежде всего, снимите препятствия к этому
развитию, т. е. помещичье право и чиновничество,
потом станемте пещись о распространении образования
не на основаниях насилия» (Огарев Н. П. Русские
вопросы. Статья третья. Крестьянская община // Там же. Т. I.
С. 169). Четвертая статья «Преобразование
чиновничества» содержала изложение принципов гос. устройства,
к-рое должно сменить бюрократич. систему. В его
основе должен был лежать принцип нар. самоуправления и
всесословности, распространение общинного и
волостного управления на города и уезды, подчинение в
исполнении гос. обязанностей губернатору,
назначенному пр-вом. Центр, пр-во сокращалось до четырех мин-в
(внутр. дел, финансов, путей сообщения и иностр. дел).
Сенат упразднялся и заменялся несколькими
окружными судами, куда могли подаваться апелляции на решение
выборных судов низших инстанций.
В цикле из 11 статей под общим заглавием
«Комиссии для составления положений о крестьянах» (опубл. с
сент 1859 по июль 1860 в «Колоколе») О. анализировал
деятельность Редакционных комиссий. В резкой форме
критиковал правительств, деятелей и дворянство за
непоследовательность в реформаторской деятельности.
Окончательное разочарование О. в реформаторском
курсе правительств, кругов связано с объявлением
условий Крестьянской реформы 1861. Их анализ дан О. в
цикле статей «Разбор нового крепостного права,
обнародованного 19
февраля 1861 г. в положении о
крестьянах, вышедших
из крепостной
зависимости», к-рый завершался
фразой: «...раз
проснувшись, освобождение
России совершится помимо
и вопреки правительству,
потому что: Народ царем
обманут!» (Огарев Н. П.
Разбор нового
крепостного права // Там же. Т. I.
С. 526). После этого О.
связывал свои
надежды на преобразования с
рев-цией, к-рую должны
совершить народ при
поддержке части армии
под руководством
тайного об-ва.
О. являлся одним из
первых теоретиков и
практиков создания
тайной
антиправительственной орг-ции в России в
1850-60-е гг.
Деятельность О. и Герцена в
эмиграции в рос.
историографии сов. периода
оценивалась как
существование и
деятельность «Лондонского
центра» рев. движения эпохи
отмены креп, права. О.
поддерживал личные и
обществ, контакты со многими деятелями европ. рев.
движения. В Лондоне в 1859-60 проходили
конспиративные встречи О. и Герцена с радикальными деятелями,
приехавшими из России (М. Л. Михайловым, Н. В.
Шелгуновым, Н. Г. Чернышевским, Н. А. Серно-Соловьевичем,
С. И. Сераковским).
Возможность и необходимость создания тайного
об-ва по примеру декабристов для решения назревших
проблем рус. об-ва О. признавал еще для 1861, когда в
опубликованных произведениях в качестве гл. пути
преобразования страны называл «революцию сверху». В
рукописи «Записка о тайном обществе» (1857 или I860) О.
писал: «...Тайное общество полезно, возможно и необхо-

ОГАРЕВ
379
димо» (Огарев H. П. Записка о тайном обществе // Там
же. Т. И. С 32). В записке под условным названием
«Идеалы», предположительно составленной в мае-июне 1859
в связи с приездом в Лондон Чернышевского, О.
развернуто изложил свое предложение о целях и задачах
тайного об-ва. «Цель общества положить начало социальному
миру на основе общинного землевладения», - указывал
он (Огарев Н. П. Идеалы // Там же. Т. II. С. 54). Полит,
задача состояла в замене «центральной власти и
немецкобюрократической - центром конфедерации» (Там же),
республиканским правлением в виде выборного к-та во
главе с президентом, к-рый возглавит, конфедерацию
самоуправляющихся общин. Этим общинам
принадлежит законодательная и суд- власть, и от них зависит
исполнит, власть. В руках центр, власти в лице выборного
к-та министров и президента остаются пути сообщения,
выпуск денег и кредитные учреждения, торговля, налоги
и бюджет. Страна делится на 9 «союзов», образованных
на основе «природы и промыслов»,-т. е. по нац. и экон.
признаку (Там же. С. 55). Для реализации этих идеалов
необходимы: «1) общинное освобождение крепостных
и казенных крестьян как общинных землевладельцев;
2) гласность судопроизводства и книгопечатания; 3)
реформа бюрократии в самоуправление... 4) замена
губернских властей агентствами...» (Там же. С. 57). Члены
об-ва должны этому содействовать: личным влиянием
на обществ, мнение; деятельностью «служебной»,
замещением правительств, мест своими членами и влиянием
на правительств, распоряжения; 3) лит. деятельностью
(Там же. С. 57).
По мысли О., возглавлять об-во должны находящие в
постоянной связи гл. орган в Лондоне и центр в России,
состоящий «из совершенно сознательно действующих и
распоряжающихся апостолов», около к-рых
группируются «ученики, полупосвященные» и «бессознательные
агенты» (Там же. С 57). Тайное об-во, объединяющее
образованных людей «как мыслящий миноритет»,
«обязано создать себе живые отношения с немым
множеством, т. е. с крестьянами, потому что две главные цели
всегда должны быть присущи каждому члену:
самостоятельность села и конфедерация» (Там же. С. 59). «Только
сделавшись народным, политическое общество может
существовать, переходя от слова к делу, работая во имя
преобразования в действительности, а не в теории», -
полагал О. [Огарев Н. П. Предисловие (к сборнику
«Русская потаенная литература XIX века») // Там же. Т. I.
С. 421].
О. являлся одним из вдохновителей и организаторов
тайного об-ва «Земля и воля». Его перу принадлежит
программный док-т рев. движения 1860-х гг. - прокламация
«Что нужно народу?» (Колокол. 1 июля 1861. Л. 102),
напечатанная отдельным изданием и тайно
распространявшаяся в России. В ней сформулирован гл. полит,
лозунг революционеров той эпохи: «Земля и воля», а также
цели их деятельности: передача крестьянам всей земли,
к-рой они пользовались; с наделением в случае
необходимости из казенных и частных земель, уничтожение
чиновничества и сокращение войска.
В записке 1862 «О тайных обществах и их
объединениях» О. изложил план вооруженного восстания. По его
плану, пр-ву должны быть до февр. 1863 предъявлены
«три адреса (общего формального, адреса от
меньшинства и адресов от народа)» о созыве Земского собора.
«Далее, - указывал О., - цель - если правительство в
Земском соборе откажет, то на тех же основаниях
произвести восстание со всех периферий разом» (Огарев Н. П.
О тайных обществах... // Там же. Т. П. С. 77), прежде всего,
в тех р-нах, где «совпадают все три интереса:
университетский (т. е. меньшинства образованного сословия),
военный и народный» (Там же. С. 73).
Большие надежды О. связывал с участием армии в
крест, рев-ции. Впервые мысль о возможности этого
возникла в 1857 в ст. «Правительственные
распоряжения (с 1857 г.)» (Колокол. 1 сент. 1857. № 3. С. 19):
«...крестьянская революция в России тем возможнее, что
войско будет за нее, что нет ни одного государства, где
бы войско, несмотря на долговременность службы, было
бы так дружно с народом, как у нас». О. признавал, что
«если восстание совершится только в Варшаве и Киеве,
оно пойдет в междоусобие - польскую войну; для того
чтобы оно было народным освобождением, оно должно
идти от всей периферии» (Огарев Н. П. О тайных
обществах... // Там же. Т. И. С. 76). Вместе с Герценом сент.
1862 вел переговоры с польскими представителями о
совместных антиправительственных действиях.
На протяжении 1861-63 О. подготовил ряд
статейпрокламаций, отражавших сформулированный им
план «военно-крестьянской революции»: «Что надо
делать войску?»; «Что надо делать народу?»; «Всему народу
русскому крестьянскому от людей ему преданных
поклон и грамота» (февр. 1863); «Братья солдаты!
Одумайтесь - пока время» (февр. 1863); «Братья солдаты! Ведут
вас бить поляков» (февр. 1863); «Офицерам всех войск
от общества "Земля и воля"» (февр. 1863). По
инициативе О. выпускалось добавление к «Колоколу» - листы
«Общее вече» (1862-64, № 1-29), рассчитанное прежде
всего на старообрядцев, в к-рых он видел важную
антиправительственную силу, и др. представителей
«простого народа».
Позиция О. по осн. вопросам в кон. 1862 - нач. 1864
отражает цикл из трех статей «Расчистка некоторых
вопросов»: «Государственная собственность»,
«Конституция и Земский собор» и «Революция и реорганизация»,
в к-ром решение всех вопросов связывалось со
«сближением образованного меньшинства с земством», т. е.
крест-вом (Огарев Н. П. Расчистка некоторых
вопросов. Конституция и Земский собор // Там же. Т. I. С. 674).
Автор доказывал, что «частная поземельная
собственность не может иметь места» (Огарев Н. П. Расчистка
некоторых вопросов. Государственная собственность //
Там же. Т. II. С. 608), и независимо от того, «...мирно ли мы
пойдем через дарованную конституцию к Земскому
собору или через страшные потрясения к тому же
Земскому собору - Земский собор все же единственный исход
внутреннего русского движения...» (Огарев Н. П.
Расчистка некоторых вопросов. Конституция и Земский
собор... С. 641).
В 1868 в Женеве О. вместе с Герценом выпустили
«Колокол» на франц. языке, предназначенный для иностр.
читателей (1868, № 1-7), и прибавления к нему на рус.
яз. (1868, № 1-7). При близости позиций О. и Герцена
между ними существовали определенные разногласия,
к-рые стали заметны в последние годы жизни. В
отличие от своего друга и единомышленника О. надеялся на
новый подъем рев. движения в ближайшие годы и был
склонен поддерживать «молодую эмиграцию». «...Ждать
осуществления теории, - отмечал он, - ничего не делая
и ничем не рискуя, тем больше нельзя, что самая теория,

380
«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ»
если она не осуждена остаться в форме фантазии, может
только явиться... когда революция совершилась... Мы
расходимся немного, Герцен: вся разница, что ты требуешь
выжидания осуществления идеала; а я требую результата
совершившихся движений» (Огарев Н. П. Ответ на
статью Герцена «между старичками» // Там же. Т. II. С 213).
Вопреки мнению Герцена, О. вместе с М. А. Бакуниным
пытался сотрудничать с С. Г. Нечаевым. Требовал от
Герцена передачи средств из Бахметьевского фонда для
агитационно-пропагандистской деятельности Нечаева,
в к-рой участвовал в 1869-70. Составил прокламации
«Русские студенты» и «Наша повесть», вместе с Нечаевым
предпринимал попытку возобновления издания
«Колокола» [см.: Колокол: Орган русского освободительного
движения, основанный А. И. Герценом (Искандером) /
Под ред. агентов русского дела. 1870. № 1-6]. В эти годы
О. продолжал считать, что «...полезное в общественном
смысле - это знание действительности и устранение
препятствий, мешающих человеку ясно мыслить и
последовательно действовать. А потому полезных
элементов два: популяризация знаний и общественный
переворот» (Огарев Н. П. Сплотимся дружно // Там же. Т. I.
С. 800). Завершением полит, активности О. стало его
сотрудничество в 1875-76 в обозрении П. Л. Лаврова
«Вперед!».
24.2.1966 прах О. был перевезен в СССР, 2.3.1966
захоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
Соч.: За пять лет (1855-1860): Полит, и соц. статьи
Искандера и Н. Огарева. Ч. II. London, 1861; Полное собрание
сочинений и писем А. И. Герцена. Т. 1-22. Пп, 1919-25;
«Колокол»: Орган рус. освободительного движения, основанный
А. И. Герценом (Искандером) / Под ред. агентов рус. дела. М,
1933 (факсимильное изд.); Стихотворения и поэмы. Л., 1937;
Лит. наследство. Т. 39-40, 41-42, 61-64, 96, 99. М, 1941-97;
Герцен А И. Собр. соч.: В 30тт. М., 1954-66; Избр.
социальнополит, и филос. произведения. Т. I—II. М, 1952-56; Избр.
произведения. Т. 1-2. М, 1956; Стихи и поэмы. Л., 1956; «Колокол»:
Издание А И. Герцена и Н. П. Огарева. 1857-1867:
Систематизир. роспись статей и заметок / Сост. Е. С. Радченко. М,
1957; «Колокол»: Газета А И. Герцена и Н. П. Огарева: Вольная
рус. типография. 1857-1867. Лондон; Женева, Вып. 1-11.
М, 1962-64 (факсимильное изд.); Полярная звезда: Журнал
А. И. 1ерцена и Н. П. Огарева. Кн. I—VIII. 1966-68
(факсимильное изд.); Избр. М, 1977; Колокол. Kolokol: Газета А И. Герцена
и Н. П. Огарева. Вып. 1-2. М., 1978-79 (факсимильное изд.);
Огарев о лит-ре и иск-ве. М, 1988.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 359 (Н. П. Огарев); Ф. 2197 [Загран.
архив А И. Герцена и Огарева («Пражская коллекция»)].
Лит.: Гершензон М. О. Лирика Огарева // BE. 1903. № 9;
Переселенков CA. Огарев и декабристы // Декабристы:
Неизданные мат-лы и статьи. Л., 1925; Черняк Я. 3. Огарев,
Герцен, Чернышевский в споре об огаревском наследстве. М;
Л., 1933; Козьм и н Б. П. Из публицистич. наследия Н. П.
Огарев // ЛИ. Т. 39-40. М., 1940; Его же. Грецен, Огарев и
молодая эмиграция // Там же. Т. 41-42. М, 1941; Куше в а Е. Н.
К истории взаимоотношений А. И. Герцена и Н. П. Огарева с
«Землей и волей» 1860-х гг. // Там же. X 41 -42. М, 1941 ; H e ч -
кина М. В. Огарев в годы рев. ситуации // Известия АН.
Серия истории и философии. Т. 4. 1947; Ее же. Новые мат-лы
о рев. ситуации в России (1859-1861 гг.) //ЛН.Т 61. М, 1953;
Филатова Е. М. Экон. взгляды Герцена и Огарева. М., 1953;
Яковлев М. В. Мировоззрение Огарева. М, 1957;
Путнице в В. А Н. П. Огарев: жизнь, мировоззрение, творчество. М,
1963; Л инков Я. И. Рев. борьба А. И. Герцена и Н. П. Огарева
и тайное об-во «Земля и воля» 1860-х гг. М., 1964;
Рудницкая Е. Л. Соц. эксперименты Огарева // ВИ. 1961. № 1; Ее же.
Огарев в рус. рев. движении. М, 1969; Ее же. Новое в
нечаевском «Колоколе»: (К истории возникновения и
программы) // Проблемы истории обществ, движения и
историографии. М., 1971; Ее же. Движение декабристов в ист.
концепции Огарева // История и историки. 1975. М., 1978;
Тараканов Н. Г. Н. П. Огарев: Эволюция филос. взглядов. М, 1974;
Конкин С. С. Н. Огарев. Саранск, 1975; Роот А А. «Колокол»
возрожденный. 1868-1869. Казань, 1989; КапиносС. В. Соц.
эксперименты Н. П. Огарева // ОИ. 1999. № 3; Обществ, мысль
России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
П. В.Акулыиин, И. Н. Гребенкин.
«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ», 1) лит. и
обществполит. ежемесячный журнал. Издавался в 1839-67 в
С-Петербурге А. А. Краевским. Редакторы - Краевский,
В. Ф. Одоевский, А. П. Заблоцкий-Десятовский, с 1850
соредактор С С. Дудышкин, он же в 1860-66 соиздатель
и фактически гл. редактор. Предшественниками «О. з.»
были ежегодные сборники «Отечественные записки
Павла Свиньина», выходившие в С-Петербурге с 1818.
Их издатель, осн. автор и составитель П. П. Свиньин -
чиновник Коллегии иностр. дел, художник и
путешественник - задался целью возродить в рус. об-ве интерес
к отеч. истории и культуре. Возникнув на волне
патриотич. подъема и роста нац. самосознания в связи с
победой России в Отеч. войне 1812, записки завоевали
популярность в об-ве, и в 1820 издатель преобразовал
ежегодные сборники в регулярный двухнедельный, а затем и
еженедельный жур. «О. з.». В журнале печатались статьи и
мат-лы по рус. истории, описание путешествий,
рассказы о талантливых самоучках-изобретателях и ученых,
эпизодически публиковались худ. произведения,
отбиравшиеся по признаку самобытности (в т. ч. поэты из
народа Е. И. Алипанов, Ф. Н. Слепушкин, повесть Н. В. Гоголя
«Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купалы»), с 1821
в новом лит.-критич. отделе помещались объявления
о выходе новых книг и обзоры отеч. журналов. В 1831
Свиньин прекратил издание журнала в связи с падением
его популярности, т. к. из-за ограниченной спец.
тематики он не выдерживал конкуренции с новыми обществ.-
полит. изданиями. В 1839 Свиньин сдал журнал
Краевскому в аренду на 5 лет с вознаграждением в 5 тыс.
рублей ежегодно. После смерти Свиньина (апр. 1839)
Краевский приобрел журнал в собственность. Материально
журнал обеспечивался ден. взносами компаньонов
Краевского, образовавших с ним род коммерч. об-ва на
паях (В. Ф. Одоевский, Б. А. Враский, А. В. Владиславлев,
Н. П. Мундт, И. И. Панаев, А. В. Всеволожский). Тираж
журнала: в 1839-1,2 тыс. экз. по подписке, в 1847-4 тыс.
подписчиков. Цели и тип издания определялись в
программе, опубликованной в № 1 (1839), где журнал
характеризовался как «энциклопедический» в плане
всесторонности публикуемых мат-лов и «не подлежащий ни к какой
литературной партии». Журнал стал выходить с четко
определенной структурой, сохранившейся в целом на
весь период издания: 1. Современная хроника России;
2. Науки и художества; 3. Словесность; 4. Домоводство,
с. х-во и пром-сть вообще; 5. Критика; 7. Совр. библиогра-

«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ»
381
фич. хроника; 8. Смесь. Краевский предпринял издание
журнала, имея в виду нарушить монополию,
установленную в журналистике консервативными публицистами
(т. н. «триумвират» О. И. Сенковский, Н. И. Греч, Ф. В.
Булгарин). На этой основе ему первонач. удалось привлечь
к сотрудничеству и буд. участников жур. «Москвитянин
М. П. Погодина, С. П. Шевырева, и буд. славянофилов
А С. Хомякова, С. Т. Аксакова. В журнале публиковались
стихи А. С. Пушкина, произведения М. Ю. Лермонтова
и Кольцова. Однако отсутствие четкой обществ.-полит.
линии мешало росту популярности журнала, и осенью
1839 Краевский пригласил в журнал В. Г.
Белинского, к-рый возглавил отделы критики и библиографии.
В журнале стали сотрудничать М. А Бакунин, В. П.
Боткин, А Д Галахов, А И. Герцен, Т. Н. Грановский, M. H.
Катков, Н. X. Кетчер, П. Н. Кудрявцев, П. И.
МельниковПечерский, В. А. Милютин, Н. А Некрасов, Н. П. Огарев,
М. Е. Салтыков-Щедрин, И. С. Тургенев. «О. з.» приобрели
четко выраженное демокр. направление, к-рое
определяли Белинский и Герцен. Др. осн. сотрудники издания,
хотя и отличались от них либер. характером своих
воззрений, но подчинялись их авторитету. Большинство
сотрудников журнала придерживались западнических
взглядов, в связи с чем «О. з.» вели полемику как с
представителями «теории офиц. народности», так и со
славянофилами. Журнал выступал за просвещение и свободу,
за прогрес. формы экон., полит, и культурной жизни. На
страницах издания обсуждались проблемы креп, права,
пропагандировались передовые методы ведения х-ва,
печатались мат-лы о развитии рос. пром-сти и
торговли. «О. з.» знакомили читателей с произведениями зап.
социалистов-утопистов, с учением Г. Гегеля и Ф.
Шеллинга, с работами младогегельянцев, в статьях Герцена
отстаивались материалистич. филос. взгляды. В журнале
печатались переводы работ европ. ученых, в т. ч. О.
Тьерри, А Тьера, Ф. Листа, В. Гумбольда. В произведениях
Белинского, опубликованных в «О. з.», была сформирована
концепция худ. реализма, защищались принципы соц.
направленности лит-ры и иск-ва.
В апр. 1846 Белинский из-за полит, и финанс.
разногласий с Краевским покинул журнал. Вместе с ним в жур.
«Современник» перешли Некрасов, Герцен, Панаев. Отдел
критики и библиографии возглавил В. Н. Майков (1846-
1847), затем Дудышкин (1847-66). Благодаря
оставшимся в журнале Боткину, К Д Кавелину, Галахову,
Грановскому и др. сотрудникам «О. з.» в 1846-49 продолжали
сохранять свою популярность. Журнал поддерживал в
лит-ре «натуральную школу», на его страницах
печатались произведения Тургенева, В. И. Даля, В. А Соллогуба,
Е. П. Гребенки, Ф. М. Достоевского, Салтыкова-Щедрина,
продолжал обсуждаться крест, вопрос, в философии
пропагандировался позитивизм. С 1848 усилился
цензурный контроль над изданием. За публикацию повести
Салтыкова-Щедрина «Запутанное дело» и статьи В. А
Милютина «Пролетарии и пауперизм в Англии и Франции»
Краевский получил предупреждение 3-го отделения
Собств. е. и. в. канцелярии, предписывавшее издателю
«давать своему журналу направление, совершенно
согласное с видами правительства». С тем чтобы создать
журналу репутацию благонамеренного издания,
Краевский в июле 1848 опубликовал ст. «Россия и Запад в
настоящую минуту», в к-рой в духе «теории офиц. народности»
рассуждал о спасительности начал самодержавия и
православия, резко критиковал рев. и социалистич. учения.
В 1850-е гг. журнал занимал умеренно-либер. позиции.
Критич. отдел стал центром формирования
буржуазнолибер. направления зарождающегося в эти годы
академич. литературоведения, историографии и
языкознания. С ист.-лит. исследованиями и рецензиями,
посвященными прошлому России, древнерусской лит-ре,
изучению языка, фольклора, этнографии, в «О. з.»
выступили Ф. И. Буслаев, Н. С. Тихонравов, И. Е. Забелин,
Б. И. Ордынский, А. Н. Пыпин, С. М. Соловьев, А Н.
Афанасьев и др. С 1859 «О. з.» из учено-лит. журнала
преобразовались в учено-лит. и полит, журнал. Осталось
5 отделов-. 1. Словесность; 2. Полит, обозрение; 3. Рус.
лит-ра; 4. Обозрение иностр. лит-ры, ученые новости
и разные известия; 5.Совр. хроника России. Большое
место в журнале занимало обсуждение крест, вопроса
и предстоящей реформы. Редакция
пропагандировала вариант освобождения крестьян с землей на
условиях выкупа наделов крестьянами при участии гос-ва
в выкупной операции. В соответствии с данной
позицией «О. з.» приветствовали Манифест 192.1861.
После начала издания Краевским газ. «Голос» в 1863 вся
текущая полит, хроника, библиографич. информация
и злободневные мат-лы перешли из журнала в газету.
«О. з.» приобрели вид лит. сборников. В 1867 в связи с
сокращением числа подписчиков (тираж упал до 2 тыс.
экз.) Краевский прекратил издание журнала.
2) Лит. и обществ.-полит. журнал. Издавался в
1868-84 в С-Петербурге. Владелец, офиц. издатель и
ответственный редактор - А А Краевский. Фактически
издатель-редактор - Н. А. Некрасов, взявший журнал в
аренду в 1868. Соредакторы - M. E. Салтыков-Щедрин,
Г. 3. Елисеев. Некрасов осуществлял общее руководство
и вел отдел поэзии, Салтыков-Щедрин отвечал за
беллетристику, Елисеев руководил отделом
публицистики, отдел лит. критики возглавил Д И. Писарев (1868),
затем А М. Скабичевский (1868-78) и Н. К
Михайловский (1878-84), библиографию вел Н. С. Курочкин.
После смерти Некрасова (1878) Салтыков-Щедрин был
утвержден ответств. редактором вместо Краевского
и заключил с ним очередной договор об аренде «О. з.»
на 6 лет. В редакцию был введен Михайловский.
Тираж журнала: в 1868 - 5 тыс. экз., в 1871 - 6 тыс. экз., в
1877 - 8,3 тыс. экз. Сотрудники и авторы журнала
(кроме редакторов) - М. Вовчок, В. М. Гаршин, H. A Демерт,
А М. Жемчужников, Н. Н. Златовратский, Н. Е.
КаронинПетропавловский, С. Н. Кривенко, Н. С. Курочкин,
A. И. Левитов, Д Н. Мамин-Сибиряк, А О.
ОсиповичНоводворский, А. Н. Островский, Писарев, А Н.
Плещеев, Ф. М. Решетников, В. А. Слепцов, С. Н. Терпигорев,
Г. И. Успенский. В журнале публиковались статьи ученых
B. В. Докучаева, Н. И. Зибера, Н. И. Костомарова, П. А
Костычева, Л. И. Мечникова, И. М. Сеченова, А П. Щапова,
И. И. Янжула, в 1880-е гг. с изложением учения К Маркса
выступил Г. В. Плеханов. Редакция привлекла к
сотрудничеству народников-эмигрантов П. Л. Лаврова, В. А
Зайцева, В. А Обручева. В журнале нашли отражение две
позиции по ключевым обществ.-полит. проблемам.
Первая была представлена просветителями-демократами
1850-60-х гг., выступавшими за демокр. преобразование
об-ва, но не воспринимавшими теорию
«крестьянского социализма» и отстаивавшими общность путей
развития России и Запада (Некрасов, Салтыков-Щедрин,
А Н. Энгельгардт, В. Г Тригоров и др.). В основе второй

382
«ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ»
точки зрения лежала народническая идеология, к-рая и
разрабатывалась в «О. з.» молодыми авторами, прежде
всего Михайловским, Кривенко и В. П. Воронцовым.
Особенно ярко эти два подхода проявились в обсуждении
крест, вопроса и реформы 1861. Все публицисты
журнала, отметив прогрес. значение отмены креп, права,
подчеркивали неудовлетворительные результаты реформы,
заключавшиеся в сохранении феодально-крепостнич.
пережитков. Обращаясь к развитию бурж отношений
в деревне, просветители выступали за скорейшую
ликвидацию феодальных методов эксплуатации крест-ва и
перестройку х-в на новые капиталистич. принципы и
формы, видя в этом определенный экон. и соц. прогресс.
Для народников наибольшее зло представляли не
крепостнич. пережитки, связанные с помещичьим
землевладением, а капитализация с. х-ва, сопровождающаяся
соц. расслоением крест-ва и разрушением общины. Со
страниц «О. з.» велась критика земской реформы,
недостатки к-рой, по мнению авторов статей, заключались в
сословном характере земских учреждений, полном
отстранении земств от решения коренных экон. и полит,
вопросов. По нац. вопросу журнал ратовал за экон., соц.
и полит, равноправие всех народов рос. гос-ва, против
колониальной политики царизма в Средней Азии,
выражал сочувствие польскому восстанию 1863,
поддерживал национально-освободит. движение балканских
народов, связывая его с соц. борьбой против экон. и полит,
угнетения.
«О. з.» стали базой развития народнической
идеологии. В частности, в журнале были представлены две
народнические «формулы прогресса»: Лавров выдвинул
критерий обществ, блага (свободное и всестороннее
развитие личности, воплощенное в обществ, формах
истины и справедливости), Михайловский обосновал
идею целостного развития «неделимого» в условиях
социалистич. кооперации труда равноправных личностей.
Большое внимание уделялось роли демокр.
интеллигенции в рев. движении, в этом отношении мнение
Михайловского о «долге» образованного меньшинства перед
угнетенным народом смыкалось с теорией Лаврова о
«критически мыслящей личности» как двигателе ист.
прогресса. В «О. з.» велась пропаганда европ.
позитивизма и субъективного метода в социологии, составлявших
основу народнической публицистики.
В лит.-худ. области «О. з.» развивали материалистич.
эстетику Белинского, Н. Г. Чернышевского, Н. К.
Добролюбова, подчеркивали соц. роль лит-ры и
журналистики в пробуждении обществ, самосознания и освободит,
борьбы, выступали с критикой зап.-европ.
«натурализма», подчеркивая, что задачи лит-ры заключаются не
только в достоверном описании жизни, но и в активном
вмешательстве в нее, в выражении передовых идеалов
своего времени.
«О. з.» регулярно знакомили читателей с историей и
современностью рев. движения на Западе,
подчеркивали прогрес. роль рев. потрясений в борьбе с отжившими
соц.-экон. и полит, формами жизни. В связи с переходом
народников от пропагандистской деятельности к
террористич. борьбе Елисеев в янв. 1879 на страницах
журнала доказывал, что рус. рев. движение непосредственно
отражает недовольство многомиллионного крест-ва
гнетом помещиков и царских властей. За данную статью
журнал получил первое предупреждение от цензуры.
Положение «О. з.» осложнилось в 1883-84 в связи с арестом
и высылкой из С-Петербурга Михайловского (янв. 1883)
и арестом Кривенко (янв. 1884). 22.1.1884 за
публикацию одной из глав «Современной идиллии»
СалтыковаЩедрина и статьи Н. Я. Николадзе «Луи Блан и Гамбетта»
журнал получил второе предупреждение. Спасая «О. з.»>,
Салтыков-Щедрин прервал публикацию «Современной
идиллии», но 20.4.1884 журнал был закрыт «за
распространение вредных идей», принадлежность нек-рых
сотрудников «к составу тайных об-в» и за публикацию
не пропущенных цензурой статей ответств. редактора
Салтыкова-Щедрина в нелегальных изданиях.
Лит.: Кулешов В. И. «Отечественные записки» и лит-ра
40-х гг. XIX века. М., 1959; Очерки по истории рус.
журналистики и критики. Т. 1-2. Л., 1950-65; Тепли некий М. В.
«Отечественные записки». 1868-1884. Южно-Сахалинск, 1966;
Емельянов Н. П. «Отечественные записки» Н. А. Некрасова
и M. E. Салтыкова-Щедрина: (1868-1884). Л, 1986; Обществ,
мысль России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
Библиография: Борщевский С. «Отечественные
записки». 1868-1884: Хронологич. ук. анонимных и
псевдонимных текстов. М., 1966; Боград В. Э. Журнал «Отечественные
записки». 1868-1884: Ук. содержания. М., 1971; Его же.
Журнал «Отечественные записки». 1839-1848: Ук. содержания. М.,
1985.
О.АИсхакова.

^щ
^■^ЩШРЯРРЩЩк
#*
ПАРВУС (лат. Parvus - маленький, молодой, скромный,
незаметный) Александр Львович (наст, имя, отчество и
фам. - Израиль Лазаревич Гельфанд; др. псевдонимы -
Игнатьев, Молотов,}. Н.) (27.8.1867, м. Березино
Борисовского у. Минск, губ. - 12.12.1924, Берлин), деятель герм, и
рос. с.-д. движения, публицист, коммерсант, агент герм,
воен. разведки. Многие факты жизни и деятельности П.
остаются нераскрытыми или спорными, у
исследователей нет единства взглядов по ряду ключевых вопросов,
прежде всего о его финанс. предприятиях. Из семьи
ремесленника. Окончил одесскую гимназию и филос. ф-т
Базельского ун-та (1891), ученик К. Бюхера. Д-р
философии, дисс. - «Техническая организация труда
(кооперация и разделение труда)». В Швейцарии познакомился с
членами группы «Освобождение труда» - Г. В.
Плехановым, П. Ъ.Аксельродом и В. И.Засулич, а также молодыми
марксистами Б. Н.Кричевским, Я. Тышкой, Р. Люксембург
и Ю. Мархлевским. Будучи человеком прагматического
склада ума и считая полит, эмиграцию оторванной от
реальной жизни, решил сосредоточиться на карьере в
рядах герм, с.-д-тии. В 1891 П. обратился к В. Либкнехту с
вопросом: «Я ищу Отечество; где можно получить
Отечество за дешевые деньги?» (Парвус. Правда глаза колет!
Стокгольм, 1918, С. 6). К Каутский пригласил его
сотрудничать в жур. «Die Neue Zeit» («Новое время»), а К.
Цеткин - «Die Gleicheit» («Равенство»). По рекомендации
Каутского осенью того же года П. стал сотрудником газ. «Das
Vorwärts» («Вперед») и членом Социал-демократическая
партия Германии (СДПГ). Тогда-то он и принял
псевдоним «Parvus», стремясь подчеркнуть свое положение
ученика по отношению к лидерам партии.
Первоначально выступал в печати как специалист по «русскому
вопросу», способствовал укреплению авторитета группы
«Освобождение труда» среди лидеров СДПГ. Публикации
П. отличались ярко выраженной «левизной»,
рекомендовали СДПГ самую радикальную тактику. За это, будучи
иностранцем, выслан полицией из Берлина, скитался
по Германии и Швейцарии. Редактор газет «Die Leipziger
Volkszeitung» («Лейпцигская народная газета») (1895-
1896), «Die Sachsische Arbeiterzeitung» («Саксонская
рабочая газета») ( 1897-98). Автор серии статей по агр.
вопросу, в к-рых утверждал, что СДПГ не нужна агр. программа,
т. к. капиталистическое развитие уничтожит крест-во,
цель партии - соц. рев-ция, а не мелкие реформы,
доказывал, что весь мир в экон. отношении составляет
единый организм и мировой рынок определяет политику
гос-в, неизбежно ведет к обобществлению,
натуральности и планомерности произ-ва (на рус. яз. опубликована
П. Б. Струве: Парвус. Мировой рынок и
сельскохозяйственный кризис. Экономические очерки. СПб., 1898).
Книга получила положительный отзыв В. И. Ленина,
к-рый назвал П. «талантливым немецким публицистом»
(Л е н и н В. И. ПСС. Т. 4. С. 51 ). Тогда же обосновывал идею
орг-ции массовой полит, стачки как средства гос.
переворота. «Сущность политической революции
заключается отнюдь не в баррикадной борьбе, - писал П., - а
находит и другие проявления, которые в совокупности
могут быть названы дезорганизацией общества»
(Парвус. В рядах германской социал-демократии. СПб., 1906.
С. 202). Неоднократно выселялся полицией, проживал в
Лейпциге, Дрездене, Мюнхене. Первым выступил с
резкой критикой одного из лидеров СДПГ - Э. Бернштейна,
к-рый, по его мнению, уничтожал социализм. П.
возражал против идеи мирного «врастания» капитализма в
социализм и призывал социал-демократов Германии к
активным действиям для ускорения краха капитализма.
Выступления П. были осуждены подавляющим
большинством руководителей СДПГ (в т. ч. на съездах в Штутгарте
в 1898 и в Любеке в 1901), он был устранен с поста
редактора, его статьи перестали принимать к публикации
в парт, изданиях. В то же время радикализм позиции П.
привлек к нему внимание рос. социал-демократов,
поддержавших его критику бернштейнианства. В 1896 П. по
предложению А. Н. Потресова включен в состав рос.
делегации на Лондонском интернациональном конгрессе
и председательствовал на совещаниях делегации. В 1899
нелегально посетил Россию, по возвращении в
Германию написал брошюру «Голодающая Россия» (1900, в
соавт. с К. Леманом), в к-рой на основе тенденциозно
подобранных фактов пытался представить Россию нищей
и отсталой, обреченной на голод, в отличие от
официальной рос. пропаганды, представлявшей страну
успешной и изобильной. В 1900 помогал Ленину и Потресову
организовать процесс печати газ. «Искра» в Мюнхене.

384
ПАРВУС
Ю. О. Мартов перевел на рус. яз. и опубликовал в «Заре»
серию статей П. «Оппортунизм на практике» против
Бернштейна, Г. Фольмара, И. Ауэра и С. Н. Прокоповича
(см.: Парвус. В рядах германской социал-демократии).
В 1902 основал фирму «Verlag slawischer und nordischen
Literatur» («Издательство славянской и северной
литературы») на имя своего друга Мархлевского, публиковал
сочинения рус. писателей и защищал их авторские
права, организовал ок. 500 постановок пьесы М. Горького
«На дне» (гонорары платил неаккуратно, в частности не
заплатил Горькому, к-рый обещал передать часть
суммы РСДРП). Публиковал на средства своего изд-ва
обозрение «Aus der Weltpolitik» («Из мировой политики»),
специализирующееся на продаже корреспонденции др.
газетам. Предприятия П. все время балансировали на
грани банкротства. Легкомысленным и
безответственным он был и в личной жизни, легко сходясь и расходясь
с женщинами и бросая детей.
Однако эти «грехи» ему до
поры прощали, учитывая его
сотрудничество с «Искрой».
После раскола РСДРП в
1903 на большевиков
(см.Большевизм) и меньшевиков (см.
Меньшевизм) П. стремился
содействовать их примирению,
сочувствуя последним.
Состоял в регулярной переписке с
Потресовым, Аксельродом и
Мартовым. Критиковал
непримиримость меньшевиков,
к-рые «несут ленинизм куда
дальше Ленина» (см.:
Социалдемократическое движение
в России. Материалы. Т. 1. М.,
1928. С. 108-120, 136-144,
152-157). С др. стороны,
отказался принять делегатский
мандат Тверского к-та РСДРП
на 3-й съезд, поскольку тот
носил явно фракционный
большевистский характер, а задача
очередного съезда должна
заключаться в том, чтобы стать
выше разногласий (Парвус.
Открытое письмо Тверскому
комитету. Б. м., 1905). По
мнению П., если бы даже 2-й съезд не закончился расколом,
то созданная им орг-ция должна была подвергнуться
коренным изменениям с началом рев-ции, ибо это не
партия, а лишь централизованная заговорщическая орг-ция.
Меньшинство, борясь против диктатуры, против
бонапартизма, создало в своей среде диктатуру центрального
органа. Единственным связующим элементом для
меньшевиков является авторитет отд. личностей. Абсолютно
ошибочным был и исходный пункт организационного
плана Ленина - конспирация. При орг-ции массовой
партии интересы агитации должны идти впереди
интересов конспирации. «Организационный схематизм и
политическая узость на одной, организационная
распущенность и политическая нерешительность на другой
стороне. Нетерпимость и там, и там, - писал П. - И на
обеих сторонах неумение подчинить частные
интересы великим задачам великого исторического момента»
(Парвус. Россия и революция. СПб., 1906. С. 189-196).
Полемизировал с Лениным, защищая тактику
«Искры» по отношению к банкетной кампании земцев. П.
соглашался с Лениным в критике полит, тенденции, но
оценивал его тактику как одностороннюю, вытекающую
из недооценки либералов (Там же. С. 177-178). В 1904-
1905 в серии статей в «Искре» анализировал ход и
последствия рус.-яп. войны 1904-05, предсказывая поражение
России и связанное с ним начало рев-ции (вошли в сб.
его статей «Россия и революция», 1906). Сторонник идеи
мировой пролетарской рев-ции, он считал, что она
может произойти на Западе при условии свержения
самодержавия в России. После «Кровавого воскресенья» 1905
написал листовку «Без царя, а правительство рабочее!», в
к-рой разъяснял, что после свержения самодержавия не
будет «народоправия, а будет либерализм, т. е.
политическое господство имущих классов - буржуазии», поэтому
рабочим необходимо будет продолжить борьбу за
создание рабочего пр-ва. В силу
того, что в мире уже
сформировался единый рынок, это
должно будет активизировать
рев. процесс на Западе и
привести там к социалистическим
рев-циям. Придя к власти, зап.-
европ. пролетариат организует
помощь своим рос. товарищам
(Там же. С. 132, 133, 141, 143).
Оказав существенное влияние
на Л. Д Троцкого в
формулировании им идеи «перманентной
революции», П. до конца
жизни скептически относился к
вопросу о готовности России
к соц. рев-ции.
П. был категорически не
согласен с тактикой бойкота
выборов в Гос. думу. Именно
потому, что это - «подставной
парламент», «мы должны
принять участие в выборной
агитации и, где будет малейшая
возможность, в выборах», -
писал П. (Там же. С. 144). Идея
бойкота Думы, на вид
революционная, в сущности,
вытекает из недостаточной
уверенности в силе рев. движения:
а вдруг Дума стабилизирует ситуацию? Полемизируя с
Лениным по этому вопросу, П. заявлял, что задача
заключается в том, «чтобы ввести рабочих как активный
элемент во все формы и проявления политической жизни
страны и уметь охватить всю их разнообразную
деятельность идеей диктатуры пролетариата с целью
социального переворота», а Ленин «знает только
революционное восстание и ничего другого» (Там же. С. 165,177).
С сент. 1905 нелегально находился в С-Петербурге,
чл. Исполкома Петерб. совета рабочих депутатов. Вместе
с Троцким арендовал и редактировал «Русскую газету»
(тираж 500 тыс. экз.), сотрудничал в меньшевистской газ.
«Начало». Выступал с крайне левых позиций, призывая к
немедленным рев. действиям, неповиновению властям,
всеобщей полит, забастовке. Первоочередными видел
две задачи: организовать пролетариат (весь рабочий
класс должен войти в с.-д. партию) и «раздвинуть рамки
буржуазной революции, выдвигая в ней интересы проле-

ПАРВУС
385
тариата» (Там же. С. 202-203). Совет рабочих депутатов
рассматривал как «шаг на пути формирования партии» и
как «ядро новой государственной власти» (Там же. С. 215,
216). Автор «Финансового манифеста» Петерб. совета,
содержавшего призыв к населению Рос. империи
отказаться от уплаты податей и налогов, забирать вклады
из Гос. банка и сберегательных касс и пр. и повлекшего
аресты 312.1905 чл. Совета и его исполкома.
Оставшийся на свободе П. возглавил воссозданный нелегально
10 дек. Совет. В нач. 1906 арестован и заключен в
Петропавловскую крепость, в том же году в административном
порядке выслан в Туруханск Енисейской губ. на 3 года,
бежал с этапа в Германию. Ему вновь позволили
публиковаться в нем. с.-д. прессе, однако в полной мере
реабилитироваться перед СДПГ П. не удалось. Одновременно
и отношение к нему лидеров РСДРП стало меняться
изза претензий П. играть самостоятельную руководящую
роль в рос. рев-ции. Большевики обвинили П. в личной
и финанс. нечистоплотности, припомнив ему обман
Горького, в 1908 парт, третейский суд в составе А. Бебеля,
К Каутского и К Цеткин морально осудил П. и исключил
его из СДПГ и РСДРП. Свое отношение к большевикам
он позднее выразил в формуле: «Большевизм есть
марксизм, упрощенный невеждами в кризисе русской
косности» (Па рву с. Правда глаза колет! С 51).
Некоторое время жил в Вене, принимал участие в
издании газ. «Правда» Троцкого. В 1908-11 написал свои
поел, теоретические работы: «Колониальная политика и
крушение капиталистического строя» (Лейпциг, 1907; в
1908 переиздана на рус. яз.), «Классовая борьба
пролетариата» (Берлин, 1911) и «Государство, промышленность
и социализм» (Берлин, 1912). В них он одним из первых
среди социалистических теоретиков попытался
проанализировать империализм. Предвосхищая
теоретические построения Ленина, характеризовал его как канун
мировой социалистической революции, к-рая начнется
на Востоке, предсказал скорое начало мировой войны
и указал на ее неразрывную связь с мировой рев-цией.
С его точки зрения, империалистический «корабль на
всех порах мчится по пути колониальной политики
навстречу социальной революции» (подчеркнуто в
оригинале. - Ред.) (Колониальная политика и крушение
капиталистического строя. СПб., 1908. С. 226).
В 1910 П. переехал в Константинополь, присылал
корреспонденции в газ. «Киевская мысль», установил
тесные контакты с турецкими официальными кругами,
экон. советник пр-ва младотурок, писал статьи для
правительственного жур. «Молодая Турция». Вероятно, с
1911 - агент герм. Генштаба (по нек-рым данным, также
агент турецкой разведки). Установил связь с
румынскими и болгарскими социалистами через X. Раковского.
В период Балканских войн 1912-13 занимался
коммерческой деятельностью, связанной с воен. поставками и
торговлей зерном. Составил солидное состояние.
В 1-ю мир. войну 1914-18 занял прогерм. позицию,
объяснял это тем, что победа Германии будет
способствовать всемирному прогрессу, призывал рос.
социалдемократов способствовать поражению России в
интересах европ. демократии. Из Константинополя
направлял своих эмиссаров на Украину, в Грузию и Армению,
пытаясь инициировать там сепаратистское движение.
В марте 1915 предложил пр-ву Германии подробный
план орг-ции весной 1916 рев-ции в России с
последующим ее терр. расчленением («Меморандум д-ра
Гельфанда»): «взорвать» ее изнутри с помощью пропаганды,
организации всеобщей стачки, поддержки сепаратистских
движений. Ключевую роль в этом отводил большевикам,
но успех считал невозможным без объединения усилий
всех социал-демократов (включая многочисленные нац.
орг-ции). Запросил на цели пропаганды 5 млн марок
(для полного осуществления рев-ции, по подсчетам П.,
требовалось 20 млн марок; герм. МИД 29.12.1915 выдал
П. 1 млн руб.). В 1915 начал переговоры с
представителями различных рос. с.-д. эмигрантских групп в
Швейцарии, встречался с Лениным, к-рый отнесся к П. холодно,
почти враждебно. Прогерм. позицию П. он оценил таю
«Сплошная клоака немецкого шовинизма, прикрытая
разухабисто намалеванной вывеской во имя будто бы
интересов русской революции!» (Ленин В. И. ПСС. Т. 27.
С. 83), поэтому его переговоры не увенчались успехом.
Весьма туманны сведения о том, как П. потратил
полученный от пр-ва миллион. Достоверно известно, что
на полученные деньги он организовал издание ряда
газет и журналов в Германии, в т. ч. жур. «Die Glocke»
(«Колокол», с.-д. оборонческого направления), в Копенгагене -
Институт по изучению причин и последствий мировой
войны, к работе к-рого привлек рос.
революционеровэмигрантов М. С. Урицкого, Г. И. Чудновского, Е. П.
Громан, В. Д Перазича, А. Г. Зурабова (документально
подтверждается только его научно-исследовательская
деятельность), а также импортно-экспортную компанию,
занимавшуюся, в частности, контрабандой в Россию и
др. страны разл. товаров и вывозом из нее
стратегического сырья в Германию. Причем, как документально
установил С. Ля'ндрес, деньги от этих сделок никогда не
переводились в С-Петербург. Польские революционеры
Я. С. Ганецкий и М. Ю. Козловский были сотрудниками
фирмы, и через них часть их личного дохода шла на
счет РСДРП(б) в Стокгольм. Несмотря на то что в 1916
рев-цию в России П. организовать не удалось (имели
место только отд. забастовки в янв.), он получил герм,
гражданство за «особые» заслуги перед рейхом (П. удалось
нейтрализовать акции датских профсоюзов, мешавших
внеш. торговле Германии), однако финансирование его
подрывной деятельности было приостановлено.
После Февр. рев-ции 1917 безуспешно предлагал
рос. революционерам-эмигрантам посредничество
в орг-ции их возвращения в Россию через
территорию Германии. Консультировал герм. МИД о ситуации
в России. После июльских событий 1917 в ответ на
обвинения большевиков в связях с герм. Генштабом П.
выпустил брошюру «Мой ответ Керенскому и компании»
(авг. 1917), в к-рой отрицал факт передачи «миллионов»
РСДРП(б). После Окт. рев-ции 1917 П. надеялся
получить пост наркома финансов в СНК РСФСР. Не получив
приглашения, П. повел антибольшевистскую агитацию,
с янв. 1918 издавал газ. «Извне» (нелегально ввозилась в
Россию и распространялась бесплатно), в к-рой бичевал
всю политику большевиков как «неслыханное
невежество». В 1919, изолировав себя и от правых, и от левых
социал-демократов, П. отошел от политики.
К смерти П. в СССР отнеслись сдержанно. Некролог
«Правды», написанный К. Радеком, в целом негативно
оценил его жизненный путь. В ходе возникшего
наследственного дела выяснилось, что разговоры о
колоссальном состоянии П. являются блефом - наличность
отсутствовала, а все предприятия находились в
состоянии банкротства. Один из сыновей П., сов. дипломат

386
ПЕРОВСКАЯ
Е. А. Гнедин (1897-1983), в 1927 получил в счет своей
доли наследства б-ку Института по изучению причин
и последствий мировой войны (оценена в 100 тыс.
марок, св. 20,6 тыс. экз. печатных изданий), к-рую передал
в б-ку Института В. И. Ленина (ныне Государственная
общественно-политическая библиотека, ГОПБ).
Вероятно, через него же в ИМЭЛ поступили бумаги П.,
образовавшие его личный фонд в РГАСПИ.
В публицистике по-прежнему широко циркулируют
мифы о «немецких миллионах», поступавших через П. к
большевикам, периодически публикуются
«сенсационные» док-ты, оказывающиеся либо давно известными,
либо подделками. За всем этим односторонним
интересом к П. широкой общественности неизвестным
остается его реальный вклад в теорию и практику социализма.
В целом же следует согласиться с мнением гл. биографа
П. 3. Земана, что мн. страницы его биографии окутаны
завесой тайны, возможно, специально созданной П., и
вероятно, что никогда не будут прояснены.
Соч.: Мировой рынок и сельскохозяйственный кризис.
Экономические очерки. СПб., 1898; Война и революция. Б. м.,
1905; В рядах германской социал-демократии. СПб., [1906];
Россия и революция. СПб., [1906]; Колониальная политика и
крушение капиталистического строя. СПб., 1908; По тюрьмам
во время революции. Мой побег из Сибири. СПб., 1908;
Общественный итог войны. Стокгольм, 1918; Правда глаза колет.
Личное разъяснение Парвуса. Стокгольм, 1918; Das hungernde
Rußland: Reiseeindrücke, Beobachtungen und Untersuchungen.
Stuttgart, 1900; Der Klassenkampf des Proletariats. Berlin, 1911;
Der Staat, die Industrie und der Sozialismus. Dresden, 1912.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 299 [А. Л. Парвус (Гельфанд)].
Источники: Хальвег В. Возвращение Ленина в Россию
в 1917 году. М., 1990 (нем. изд. 1957 г.); Амиантов Ю.Н.,
Ермолаева Р. А. Дело Ганецкого и Козловского // Кентавр. 1992.
№ 1/2-5/6; Германия и русские революционеры в годы
Первой мировой войны. Документы // Николаевский Б. И.
Тайные страницы истории / Сост. Ю. Г. Фелыитинский. М., 1995;
Zeman Z. A. Germany and Revolution in Russia, 1915-1918.
Dokuments from the Archives of the German Foreign Ministry. L;
N.Y.; Toronto, 1958.
Лит:. Гнедин Е. А. Катастрофа и второе рождение.
Мемуарные записки. Амстердам, 1977; Радек К. Парвус //
Силуэты: политические портреты. М., 1991 (переизд. 1924);
Хереш Э. Купленная революция. Тайное дело Парвуса. М,
2004; Бьеркенен X. Скандинавский транзит. Российские
революционеры в Скандинавии. 1906-1917. М., 2007;
Соболев ГЛ. Тайный союзник. Русская революция и Германия.
СПб., 2009; Тр о ц к и й Л. Д. Моя жизнь (любое изд.); Z e m a n Z.,
Scharlau W. The Merchant of Revolution. The Life of Alexander
Israel Helphand (Parvus). L, 1965 (рус. пер.: Земан 3.,
Шарл а у В. Парвус - купец революции. Нью-Йорк, 1991 ; то же: Зе -
ман 3., Шарлау В. Кредит на революцию. План Парвуса. М.,
2007); Lyandres S. The Bolscheviks «German Gold» Revisited.
An Inquiry into 1917 Accusations. Pittsburgh, 1995.
П. Ю. Савельев.
ПЕРОВСКАЯ Софья Львовна (1.9.1853, С.-Петербург -
3.4.1881, там же). Из дворян; из аристократия, семьи,
правнучка графа Алексея Кирилловича Разумовского.
Дед, Николай Иванович (буд. губернатор Крыма), был
внебрачным сыном А. К. Разумовского (родного
племянника Алексея Григорьевича Разумовского,
являвшегося морганатич. мужем имп. Елизаветы Петровны) и
получил фам. Перовский по назв. имения Перово. Отец,
Л. Н. Перовский, занимал в разное время пост
вицегубернатора в Псковской и Таврической губерниях, с
янв. 1865 губернатор С.-Петербурга, уволен с должности
22.7.1866 в связи с покушением Д. В. Каракозова на имп.
Александра II. Мать, Варвара Степановна (урожд.
Веселовская), происходила из семьи небогатых провинц.
помещиков. Брачный мезальянс родителей наложил
серьезный отпечаток на жизнь семьи и не мог не
сказаться на детях. Л. Н. Перовский, типичный сановник,
тяготился незнатным происхождением супруги и ее
неумением, да и нежеланием соответствовать
требованиям столичного света. Часто вспыхивающие
домашние сцены глубоко ранили и мать, и детей, особенно
страдали младшие - Василий и Софья, к-рая буквально
боготворила мать. Светлое чувство к матери П.
сохранила на всю жизнь, о чем свидетельствуют строки ее
последнего письма: «В своей глубокой привязанности
к тебе я не стану уверять, так как ты знаешь, что с
самого детства ты была всегда моей самою постоянною и
высокою любовью. Беспокойство о тебе было для меня
всегда самым большим горем» (К биографии А. И.
Желябова и С Л. Перовской // Былое. 1906. № 8. С. 128). П
получила домашнее образование. Большое влияние на
формирование ее умств. развития оказал брат Василий,
увлекший ее чтением соч. Д. И. Писарева, Н.
К.Добролюбова, И. М. Сеченова, Л. Бюхнера и др. В 1869 П.
поступила на Аларчинские женские курсы, где, невзирая на
протесты отца, тесно сошлась с сестрами
Корниловыми, А. К. Вильберг, С. А. Лешерн фон Герцфельд. Тогда же
серьезно увлеклась изучением соц. наук, читала
произведения Н. Г. Чернышевского, познакомилась с работами
Дж. С. Милля, Ф. Лассаля, начала серьезно задумываться
о вопросах переустройства действительности на, по ее
мнению, более справедливых социалистич.
основаниях. В это же время П. с подругами установила контакты
с членами т. н. Вульфовской коммуны, представители
к-рой М. А. Натансон, В. М. Александров активно
вербовали новых адептов социалистич. идеи среди учащейся
молодежи и уже были известны полиции как
неблагонадежные. В нояб. 1870 произошла окончат,
размолвка П. с отцом. Она ушла из дома, нек-рое время жила у
знакомых (О. А. Шлейснер) в Киеве. Все попытки отца
добиться ее возвращения окончились безрезультатно, и
весной 1871 он дал свое согласие на получение ею отд.
вида на жительство.
Летом 1871 П. стала членом кружка самообразования,
организованного Натансоном и Н. В. Чайковским и
известного в лит-ре как кружок «чайковцев», или «Большое
общество пропаганды». В это же время впервые попала
на заметку 3-го отделения Собств. Е. И. В. канцелрии. П.
была допрошена по делу Н. П. Гончарова, составившего
и распространившего четыре прокламации под общим
назв. «Виселица» (см.: Корнилова-Мороз А. И. Софья
Перовская - член Исполнит, к-та «Народной воли». М.,
1930. С. 17). Огромное влияние на формирование соц.
мировоззрения П. оказал «процесс нечаевцев» (лето
1871). Осуждая иезуитскую систему построения
«Народной расправы», она не могла не оценить в подсудимых
стремления бороться за освобождение народа, против
гнета пр-ва.

ПЕРОВСКАЯ
387
Под воздействием событий в
России в кон. авг. 1871 на заседании
кружка
«чайковцев»былорешенозаняться распространением лит-ры,
чтобы этим служить нар. делу.
Кроме того, неприятие методов
С. Г. Нечаева нашло воплощение в
орг. устройстве кружка, не
признававшего никакого генеральства и
доверяющего только силе нравств.
авторитета. При этом «"чайковцы"
впервые сумели на практике
согласовать дисциплину в своем кружке
с свободным самоопределением
членов кружка... ибо в основе их
организации лежал принцип
нравственной солидарности,
безусловного доверия друг к другу»
(Аптекман О. В. «Земля и воля» 70-х гг.».
Птг., 1924. С. 66). Во многом этому
способствовала и П. Большинство
мемуаристов отмечают ее
огромное нравств. воздействие на
членов кружка. «В кружке Перовская
пользовалась большим уважением
и влиянием за свою стоическую
строгость к самой себе, за
неутомимую энергию и в особенности
за обширный ум», - вспоминал
С.М.Кравчинский (Степняк-Кравчинский
СМ.Подпольная Россия. Собр. соч.: В 2 тт. Т. 1. М., 1987. С. 408).
Распространение идей П. Л.Лаврова, с его призывом
к уплате интеллигенцией нравств. долга народу,
ставило перед «чайковцами», а следовательно, и перед П.
новые вопросы. Ведь первонач. «программные вопросы
мало интересовали членов кружка, они могли
свободно располагать собою и искать наиболее подходящих
для себя путей деятельности в народе»
(КорниловаМороз А. И. Перовская и кружок чайковцев //
Революционеры 1870-х годов: Восп. участников народнич.
движения в Петербурге. Л., 1989. С. 82). Чтобы служить нар.
делу, П. в 1872 держала экзамен на нар. учительницу, но
ей без объяснения причин не выдали диплома
(Показания С. Перовской // Былое. 1918. № 4-5. С. 288). Тем не
менее она в кон. апр. того же года уехала в
Ставропольский у. Самарской губ., где занималась
оспопрививанием. Осенью работала помощницей нар. учительницы в
с. Едимово Корчевского у. Тверской губ.
В оценке П. положения дел, касающихся
пропаганды в деревне в тот период, доминировали принципы
лавризма, что особенно ощущается по ее письмам из
деревни. «Одно чувствую, что для меня необходимо, - это
какая-нибудь деятельность, даже в самом обыденном
смысле этого слова. Одной теорией и книгами я
решительно не могу довольствоваться; является у меня
сильное желание какой-нибудь работы», - писала она
(Письма С. Л. Перовской к А. Я. Ободовской // КА. 1922. № 3.
С. 249). В целом же первый опыт пребывания в народе П.
оценивала не слишком высоко: «Кругом видишь только
сонное царство, а другие личности бьются, бьются, но
усилия их, как мне кажется, пропадают почти задаром, и
вследствие того мне кажется, что мало знаний как
существующих условий, так и теоретических, а потому они
не могут правильно и окончательно решить, за что
нужно теперь взяться» (Там же. С. 248).
Выдержав весной 1873 экзамен,
П. получила в Твери диплом нар.
учительницы и летом вернулась в
С-Петербург, где продолжила
работу в кружке «чайковцев». На
повестку дня была поставлена новая
задача - орг-ция пропаганды среди
рабочих С-Петербурга. П.
активно включилась в это направление
деятельности кружка. Под видом
жены мастерового наняла
квартиру на Выборгской стороне вблизи
ткацких фабрик, расположенных
по Симпсониевскому проспекту
(Корнилова-Мороз А. И.
Софья Перовская - член Исполнит,
к-та партии «Народная воля». С. 22).
В этой квартире вела занятия с
рабочими вместе с Л. Э. Шишко и
М. В. Купреяновым.
5.1.1874 арестована на
квартире Корниловых и доставлена в 3-е
отделение. Через 6 мес отдана на
поруки отцу. Вскоре уехала в Крым
к матери, где проживала в имении
Приморское. За время пребывания
на поруках продолжала
готовиться к работе в народе. С этой целью
окончила фельдшерские курсы в
Симферополе в апр. 1877. Осенью того же года
назначена в барак Красного Креста для ухода за больными
и раненными в ходе рус.-тур. войны 1877-78
солдатами. Ранее, в июне, по вызову суда П. приезжала в
С-Петербург. Находясь до решения суда на свободе, вместе с
Л. В. Синегуб и Л. И. Корниловой участвовала в орг-ции
помощи заключенным: называвшись невестой Л. А.
Тихомирова, беспрепятственно ходила к нему на свидания
в Дом предварит, заключения.
18.10.1877 начался процесс «193-х», по к-рому
судилась и П. Протестуя против фактически закрытого
характера суда, она и еще 120 чел. отказались принимать
участие в суд. заседаниях, примкнув к числу т. н.
протестантов (Якимова А. В. «Большой процесс», или Процесс
«193-х» // Революционеры 1870-х годов: Восп.
участников народнич. движения в Петербурге. С. 252). По
решению суда от 23.11878 П. была оправдана. Однако она не
спешила покинуть С-Петербург и предприняла попытку
восстановить прежний кружок, к-рая окончилась
неудачей (Тихомиров Л. А. Восп. М.; Л., 1927. С. 87),т. к. среди
радикалов росло влияние «троглодитов», как в шутку
называли центр, кружок орг-ции «Земля и воля».
В это же время в кругах революционеров возникла
идея освободить героя процесса «193-х» И. Н. Мышкина,
и П. приняла в этом начинании непосредств. участие.
Однако власти опередили революционеров и попытка
не удалась, но совместная работа в этом направлении
способствовала сближению П. с землевольцами, хотя
их орг. идеи она тогда не разделяла. Летом 1878 совм. с
M. H. Оловенниковой-Ошаниной, Ал. Д. Михайловым,
А. А. Квятковским, Ад. Ф. Михайловым, А. И.
Баранниковым, М. Ф. Фроленко, Н. А. Морозовгям и А. Ф. Фоминым
(Медведевым) П. приехала в Харьков с целью подготовки
освобождения осужденных на каторгу в центр, тюрьмах
участников процесса «193-х». 1 июля состоялась вооруж
попытка освобождения П. И. Войнаральского, но она
потерпела неудачу.

388
ПЕРОВСКАЯ
В авг. 1878 П., приехавшая в Крым повидаться с
матерью, была арестована в связи с пересмотром суд.
решения по процессу «193-х». Большинство ранее
освобожденных по этому процессу решено было сослать
административно, в результате в «список лиц, в отношении
которых надлежит принять нижеизложенные
административные меры», попала и П., к-рую было
предписано сослать в Повенец Олонецкой губ. (Финал процесса
193-х // КА. 1928. № 5(30)- С. 195). При доставке в
Петрозаводск в ночь с 24 на 25 авг. П., усыпив бдительность
двух сопровождавших ее жандармов, совершила
побег по пути следования со станции Волхов и прибыла в
С-Петербург (Из дела о побеге С. Л. Перовской // КиС.
1928. №7-8. С. 158-160).
С этого момента П. перешла на нелегальное
положение. Осенью 1878 официально стала членом «Земли и
воли». В окт. того же года взялась за подготовку к
освобождению из Харьковских централов всех
находящихся там полит, заключенных. Параллельно ее усилиями в
Харькове был образован рев. кружок,
просуществовавший св. 2 лет. В Харькове П. смогла наладить
достаточно эффективное сношение с тюрьмой и снабжение
заключенных всем необходимым (одеждой, продуктами,
книгами и т. д.), но планам освобождения товарищей не
суждено было реализоваться. Нояб. аресты 1878 в
центре «Земли и воли», рост активности
дезорганизаторского крыла орг-ции и, в частности, убийство харьковского
ген.-губернатора Д. Н. Кропоткина (9.2.1879) сделали
осуществление этих планов нереальными. В результате,
не принимая анархич. бунтарства и не одобряя тогда
терроризма, П. решила вернуться к пропаганде в народе,
для чего зимой 1878-79 под чужим именем уч. на
акушерских курсах.
Приверженность старым аполитичным
программным установкам «Земли и воли» и неприятие новых
веяний в рев. движении привело к тому, что сторонники
нарождающегося полит, направления в лице Фроленко
не пригласили П. на Липецкий съезд орг-ции. Однако П.
приняла участие в общем съезде «Земли и воли», к-рый
состоялся 18-21.6.1879 Воронеже, где показала себя
противником раскола и всячески содействовала
достижению компромисса между «политиками» и
«деревенщиками», сама склоняясь в сторону последних.
Невзирая на стремление сохранить единство, к-рое
выражали ряд деятелей «Земли и воли», в т. ч. П., в авг.
1879 раскол все же произошел (на даче в Лесном, близ
С-Петербурга). Сама П. тогда не примкнула ни к одной
из орг-ций. Раскол считала крупной ошибкой, позиция
ее была следующей: «Она соглашалась с деревенщиками,
что не следует оставлять деятельности в народе, хотя и
на время, как это предлагали террористы (будущие
народовольцы), но рядом с этим находила необходимым
убийство Александра II. Относительно этого пункта она
несколько расходилась с деревенщиками, которые
признавали полезность этого факта лишь в связи с
деятельностью в народе... соглашалась с деревенщиками, что
убийство царя будет иметь гораздо большее значение,
если оно совершится при параллельной деятельности
в народе, при существовании серьезных сношений с
ним и крупных организаций; но всего этого в то время
почти совсем не было, поэтому она находила полезным
совершение убийства Александра II ради одной уже
мести за ужасные преследования и казни социалистов, и
так как приведение этого плана в исполнение само
собою откладывалось на несколько месяцев, в
продолжение которых деревенщики, как ей казалось, могли еще

ПЕРОВСКАЯ
389
кое-что успеть в народе, то она и считала деятельность
обеих фракций одна другую дополняющей; но пока
деревенщикам удастся завязать серьезные сношения с
народом, она решилась помогать террористам в их планах
взрыва царя» (Восп. о С. Л. Перовской // Былое. 1906.
№З.С 124).
В результате П. под именем Марины Семеновны
Сухоруковой, «жены» саратовского мещанина Сухорукова,
роль к-рого исполнял Л. Н. Гартман, стала хозяйкой
квартиры под Москвой, из к-рой велся подкоп под полотно
Моск.-Курской ж. д. с целью взрыва следующего из
Крыма царского поезда. 19.11.1879 взрыв был осуществлен,
но с рельс сошел свитский поезд с багажными вагонами,
поменявшийся местами с царским. Сразу же после
теракта П. прибыла С-Петербург, где тотчас же встретилась с
представителями «Черного передела», заявив им, «что
готова пристать к ним, если у них имеется теперь (или
в скором времени) крупное организационное
предприятие в народе». Однако, получив неутешит, информацию
0 состоянии дел и убедившись в неспособности
«чернопередельцев» в то время вести реальную работу в
деревне, П. сделала выбор в пользу «Народной воли». Зная, что
она не разделяет народовольч. воззрений целиком,
«чернопередельцы» предлагали ей «выждать некоторое
время, пока возможна будет деятельность в народе, и звали
ее уехать вместе с ними за границу». На это П. заявила:
«Я останусь здесь погибать вместе с борющимися
товарищами» (Там же. С. 126-127). В дек. 1879 она
официально присоединилась к орг-ции «Народная воля» и уже в
янв. 1880 стала членом ее ИК и Распорядит. комиссии.
Причины окончат, выбора террористич. методов
борьбы П. сформулировала позже, в показаниях по «делу
1 марта». Отвечая на вопросы следствия, она заявила:
«Относительно мотивов, под влиянием которых партия
и я, как член партии, начали террористическую
деятельность, пояснить могу следующее. Стремясь к
поднятию экономического благосостояния народа и уровня
его нравственного и умственного развития, мы видели
первый шаг к этому в побуждении в среде народа
общественной жизни и сознания своих гражданских прав.
Ради этого мы стали селиться в народе для пропаганды...
На это правительство ответило страшными
репрессалиями и рядом мер, делавшими почти невозможной
деятельность в народе. Таким образом, правительство само
заставило партию обратить преимущественное
внимание на наши политические формы, как главное
препятствие народного развития. Партия, придерживаясь
социалистическому учению, долго колебалась перейти
к политической борьбе, и первые шаги по этому пути
встречали сильное порицание со стороны большинства
партии, как отступление от социализма. Но ряд виселиц
и других мер, показавший необходимость сильного
отпора правительству, заставил партию перейти
решительно на путь борьбы с правительством, при которой
террористические факты являлись одним из важных
средств» (Показания С. Л. Перовской. С. 287).
Весной 1880 П. приняла участие в подготовке еще
одного покушения на царя. С этой целью в марте
выехала в Одессу, где под именем Марии Прохоровской
вместе с «мужем», роль к-рого играл Н. А. Саблин, арендовала
бакалейную лавку на Итальянской улице, к-рая
соединяла вокзал и пароходную пристань. Из лавки велся подкоп
для установления мины под проезжей частью улицы,
однако по решению ИК дело было отменено. 24.5.1880 П. и
Саблин, закрыв лавку, выехали из Одессы.
По возвращении в С-Петербург, с июля 1880 П. жила
там под именем Лидии Антоновны Воиновой. С сент.
вместе ней под видом брата, дворянина Слатвинского,
жил А Н. Желябов, ставший ее первой и последней
любовью. В это время она много пропагандировала среди
рабочих и студенчества. Во многом усилиями П.,
Желябова и И. П. Каковского в 1880 был создан Центр,
студенч. кружок, в дальнейшим являвшийся осн.
поставщиком кадров для «Народной воли» (см. подр.: Бод аев В. А
H. M. Флеров и Подготовит, группа партии «Народной
воли» // Народовольцы 80-х - 90-х гг. М., 1929. С 16-17).
Не без участия П. вышли два первых номера «Рабочей
газеты», к-рую стала издавать «Народная воля» в кон. 1880.
В это же время завязались контакты «Народной воли» с
военными. П. наряду с Желябовым, H. H. Колодкевичем и
В. Н. Фигнер фактически стояла у истоков создания Воен.
орг-ции «Народной воли». Она же поддерживала
отношения с сидевшим в Алексеевском равелине Нечаевым
(Корнилова-Мороз А. И. Софья Перовская - член
Исполнит, к-та «Народной воли». С. 37).
К кон. 1880 П. выдвинулась на первые роли в
народовольч. орг-ции. Давая характеристику рев. подполья и
подчеркивая многообразие типов людей, к-рых «должна
иметь в своих недрах живая, воинствующая
революционная партия», Кравчинский причислял П. к совершенно
особому типу революционеров, «которых можно назвать
людьми революционного долга, организационной
дисциплины и исполнительности. Благодаря им-то ведется
хорошо, правильно и аккуратно скучная повседневная
революционная работа, от которой, в сущности, зависит
успех исключительных, блестящих деяний»
(СтепнякКравчинский С. М.Указ.соч. С.420).
Осенью 1880 «Народная воля» приступила к
подготовке нового покушения на имп. Александра II, теперь
было решено устроить ему динамитную ловушку в
самом С.-Петербурге. Для координации планов по орг-ции
цареубийства необходимо было отслеживать выезды
царя, чтобы иметь полную схему его передвижений по
городу. Поэтому в нояб. 1880 был создан спец.
наблюдат. отряд во главе с П. На основе полученных данных о
проездах царя на улице Малой Садовой (мимо сырной
лавки Кобозева) было нанято полуподвальное
помещение, ставшее местом орг-ции подкопа. Группа техников
во главе с Н. И. Кибальчичем готовила динамит и
разрабатывала конструкцию метат. снарядов. Арест 27.2.1881
Желябова, державшего в руках все нити орг-ции
покушения, поставил под сомнение его осуществление.
Однако всю орг. работу взяла на себя П., настаивавшая на
необходимости покушения в ближайшее воскресенье
(1 марта). ИК решил действовать, более того, П.
предложила, что в случае необходимости нужно пользоваться
и одними метат. снарядами. Ее план был принят. В
результате 1.3.1881 именно метат. снарядами,
брошенными сначала Н. И. Рысаковым (бомба повредила карету),
а затем И. И. Гриневицким, был смертельно ранен
Александр 11, возвращающийся из Михайловского манежа по
набережной Екатерининского канала. Т. о.,
цареубийство состоялось во многом благодаря П., к-рая
проявила невероятную выдержку и смогла в нужный момент
перегруппировать метальщиков. «Думается, что будет
только справедливостью сказать: не будь Перовской, с
ее хладнокровием, несравненной обдуманностью и рас-

390
ПЕСТЕЛЬ
порядительностью, факт цареубийства мог и не пасть
на этот день. День спасла она и заплатила за него
жизнью», - писала впоследствии прямой очевидец тех
событий Фигнер (Фигнер В. Н. Запечатленный труд. Т. 1.
М., 1964. С 276).
После цареубийства П. отказалась покидать
С.-Петербург, надеясь организовать освобождение Желябова,
но 10 марта была арестована. 26 марта начался суд над
первомартовцами. На суде П. вела себя мужественно и
достойно. Была приговорена к смертной казни через
повешение. От подачи прошения о помиловании
отказалась. Казнена на Семеновском плацу в С-Петербурге,
став первой женщиной в России, осужденной на смерть
за полит, преступления. Тело П. вместе с телами
остальных казненных по «делу 1 марта» было тайно
захоронено на Преображенском кладбище (1 марта 1881 года.
Казнь императора Александра II: Док-ты и восп. Л., 1991.
С 351).
Источники: Иванова-Борейша С. А. Восп. о С. Л.
Перовской // Былое. 1906. № 3- С. 83-89; К биографиям А. И.
Желябова и С. Л. Перовской // Там же. № 8. С. 108-129;
Показания С. Л. Перовской // Там же. 1918. № 4-5. С. 285-290;
Письма С. Л. Перовской к А. Я. Ободовской // КА. 1922.
№ 3. С 246-250; Перовский В. Л. Восп. о сестре. М., 1927;
Корнилова-Мороз А. И. Перовская и кружок чайковцев.
М, 1929; Ее же. Софья Перовская - член Исполнит, к-та
партии «Народная воля». М., 1930; Первое марта 1881 г.: Статьи
и восп. М., 1931; Фигнер В. Н. Перовская // Запечатленный
труд. Т. 1. М, 1964. С. 273-280; Троицкий Н. А. Неизвестные
заметки Софьи Перовской // Сов. архивы. 1983. С. 65-67;
Степ няк-Кравч и некий С. М.Софья
Перовская//СтепнякКравчинский С. М. Подпольная Россия. Собр. соч.: В 2 тт. Т. 1.
М., 1987. С. 404-427; Последнее слово С. Л. Перовской на
суде // 1 марта 1881 года. Казнь императора Александра II:
Док-ты и восп. Л., 1991. С. 32; Тихом и ров Л. А. Восп. М., 2003;
Из истории «Земли и воли» и «Народной воли». Споры о
тактике: Сб. док-тов / Отв. ред. В. Н. Гинев. М.; СПб., 2012.
Лит:. Ашешов Н. П. Софья Перовская. Птг, 1920;
Ахтырская 3. Цареубийца (Софья Перовская). М., 1930;
Павл ючен ко Э. А. Софья Перовская. М., 1959; Сегал Е. А Софья
Перовская. М., 1962 (Серия ЖЗЛ); Долгий В. Г. Порог:
Повесть о Софье Перовской (Серия «Плам. революционеры»)
М., 1974; Барабанова А. И., Ямщикова Е. А. Народовольцы
в Петербурге. Л., 1984; Ляшенко Л. М. Рев. народники. М.,
1989; К а н Г. С. «Народная воля»: идеология и лидеры. М., 1997;
Троицкий Н. А. Крестоносцы социализма. Саратов, 2002;
Цымрина Т. М. Софья Перовская: Полит, портрет. Таганрог,
2006; Репников А. В., Милевский О. А. Две жизни Льва
Тихомирова. М., 2011; Милевский О. А. Рождение «русской
Жанны д'Арк» (к вопросу о формировании рев.
мировоззрения С. Л. Перовской) // Вестник Сургутского гос. пед. ун-та.
2012. №4(19). С 63-73.
О. А Милевский.
ПЕСТЕЛЬ Павел Иванович (24.6.1793, Москва -
13.7.1826, С-Петербург), полит, деятель, декабрист (см.
Декабризм). Из дворян; сын петерб. почт-директора,
затем сенатора моек, деп-тов Сената, с 1806 сиб. ген.-
губернатора И. Б. Пестеля и Е. И. Пестель (урожд. Крок).
Первонач. образование получил дома, в 1805-09
обучался в Дрездене под рук. А. Е. Зейделя. По возвращении
в Россию продолжил образование в Пажеском корпусе,
по окончании к-рого в 1811 зачислен прапорщиком
в лейб-гвардии Литовский полк. Принимал участие в
Отеч. войне 1812; тяжело ранен при Бородине;
награжден шпагой за храбрость.
Полит, воззрения П. формировались под
воздействием неск. факторов: чтения полит, лит-ры, слушания курса
полит, наук проф. К. Ф. Германа (зима 1816-17),
наблюдения реалий полит, и соц. жизни [польская конституция,
воен. поселения, «упадок торговли, промышленности и
общего богатства, несправедливость и подкупленность
судов и других начальств, тягость военной службы для
солдат и многие другие тому подобные статьи»
(Восстание декабристов: Мат-лы и док-ты. Т. IV. М.; Л., 1927.
С. 90)] и участия в масонских ложах. Важным рубежом
в его мировоззренч. становлении явилось пребывание
во Франции в 1814. Факт сохранения при реставрации
Бурбонов б. ч. «коренных постановлений, введенных
революцией», оказался существенным для идейной
эволюции П., изменил его первонач. негативное отношение к
Франц. рев-ции кон. 18 в. В кон. 1816 - нач. 1817 П. был
принят в «Союз спасения» M. H. Новиковым - автором
первой республ. конституции. При его непосредств.
участии был написан устав «Союза спасения». Сам П. позже
характеризовал свои взгляды той поры как конституц.-
монархические. Однако, по свидетельству С П.
Трубецкого, на одном из заседаний «Союза спасения» П. сказал,
«что Франция блаженствовала под управлением
комитета общей безопасности» (Трубецкой С. П. Мат-лы
о жизни и рев. деятельности. Иркутск, 1983. Т. I. С. 218-
219). Имелся в виду не якобинский террор в узком
смысле этого слова, а вся система управления гос-вом
якобинским пр-вом, направленная на подавление нар.
мятежей, прекращение гражд. войны, отражение
интервентов и т. д. Особенно близки П. были якобинские идеи
унификации и равенства. Гл. опасность для гос-ва он
видел не в монархе, а в аристократии, к-рую он «считал, так
сказать, стеною, между монархом и народом стоящую, и
от монарха ради собственных выгод скрывающую
истинное положение народа» (Восстание декабристов.
Т. IV. С. 90). Характерно, что мысль о якобинской
диктатуре на этом этапе у П. еще не связывается с идеей
цареубийства. М. С. Лунин, вызывавшийся в то время убить
имп. Александра I, иронически заметил, что П. предлагает
«наперед энциклопедию написать, а потом к революции
приступить» (Там же. С. 165). Наиб, оптимальной
формой правления П. представлялась конституц. монархия.
После расформирования «Союза спасения» П. стал
членом «Союза благоденствия». С 1818 находился на
службе во 2-й армии в Тульчине. Там создал управу
«Союза благоденствия». В нач. 1820 на собрании Коренной
управы «Союза благоденствия» на квартире у Ф. Н.
Глинки сделал доклад о разл. видах правления, где
решительно высказался за республику. Через неск. дней, на
следующем заседании на квартире И. П. Шилова, высказался
за цареубийство. Почти одноврем. П. написал на франц.
яз. «Социально-политический трактат», в к-ром
продолжил развивать конституц.-монархич. идеи. Сам П.
объяснял свой переход от конституц.-монархич. идей к
республиканским следующим образом: «От монархического
конституционного образа мыслей был я переведен
Республиканской, главнейше следующими предметами и
соображениями: сочинения Детю де Траси на
французском языке очень сильно подействовало на меня. Он
доказывает, что всякое правление, где главою государства
есть одно лицо; особенно ежели сей сан наследствен, не-

ПЕСТЕЛЬ
391
минуемо кончится деспотизмом». В этот же ряд им были
поставлены газеты, прославляющие «Благоденствие в
северных Американских Соединенных Штатах», умерший
в 1824 Новиков, автор «республиканской Конституции
для России», «блаженные времена Греции», «слава Рима»,
«история Великого Новгорода» (Там же. С. 91).
Преимущество республ. строя перед конституц.-монархич. П.
видел не в том, в чьих руках
находится власть - одного
человека или группы лиц, а в
том, что республика надежнее
может гарантировать
важную для него идею равенства.
С этой точки зрения,
республика и конституц. монархия
могут не только
противопоставляться, но и объединяться.
Так, по мнению Детю де Траси,
США - конституц. монархия,
т. к. власть там сосредоточена
в руках одного президента.
С республикой для П., в
первую очередь, связывалась идея
цареубийства. Ему
принадлежит замысел «обреченного
отряда» (une cohorte perdue):
группа из двенадцати
человек, не состоящих в тайном
об-ве, должна истребить всю
царскую семью, включая
женщин и детей, после чего об-во
должно казнить убийц «и
объявить, что оно мстит за
императорскую фамилию» (Там же.
С. 219).
После роспуска «Союза благоденствия» в 1821 П.
создал Юж. об-во и написал программный док-т «Русская
Правда». Его осн. идея - диктатура Врем. рев. пр-ва на
период, отделяющий гос. переворот от установления
республики, - восходит к аналогичной идее якобинского
пр-ва. «Русская Правда» - это наказ Врем, пр-ву с
очерчиванием круга первоочередных мероприятий. П.
определял границы буд. Рус. гос-ва исходя из двух принципов:
права народности (т. е. права самостоят, полит, бытия) и
права благоудобства (т. е. права больших гос-в подчинять
себе соседние малые народы, не способные отстаивать
свою независимость). Правом народности наделяется
только Польша, все остальные народы России лишаются
этого права и должны полностью раствориться в единой
общерус. народности. Отсюда вытекала идея гос.-полит,
соц., нац. и культурной унификации. Рос. гос-во
объявляется «единым и неразделимым», состоящим из 53
губерний, подразделяющихся на уезды и волости. Столица
переносится в Нижний Новгород, к-рый
переименовывается во Владимир - «в память Великого Мужа,
введшего в Россию христианский закон» (Восстание
декабристов. Т. VII. М., 1958. С 129). Все сословия уничтожаются,
и устанавливается всеобщее равенство перед законом.
Не отрицая в принципе деления людей на богатых и
бедных, П. стремился всех поставить в равные экон.
условия. Это достигается тем, что все граждане имеют
равные права на владения землей: «Вся Россия будет [...]
состоять из одних обладателей земли, и не будет у нее
ни одного гражданина, который не был бы обладателем
земли» (Там же. С. 187). Неск. видоизменяя Римский зем.
закон, П. предлагал поделить все земли на две равные
части: одну сделать обществ, достоянием, а другую отдать
в частное пользование, обществ, земли - ежегодно
распределять между семьями (тяглами). Этот проект вызвал
наиб, возражения со стороны мн. декабристов, видящих
в земле неотъемлемую собственность помещиков. Он
же дал основание А И. Герцену
утверждать, что П. «был
социалистом прежде, чем
появился социализм» (Герцен А И.
ПСС: В 30 тт. Т. VII. М, 1956.
С. 196).
Нац. проект П. отличался
стремлением к
максимальной унификации. Для этого
предлагалась целая серия
мероприятий, прежде всего -
выравнивание экон.
положения и соц. статуса малочисл.
народов. Кочующие племена
должны получить оседлость;
народы Кавказа следует
разделить на два разряда: мирные
и буйные, первых - оставить
на месте и заставить их
подчиняться общерус. законам,
вторых - переселить во внутр.
губернии России, разделив их
на немногочисл. группы, а их
территории на Кавказе -
заселить рус. переселенцами.
Особое внимание П. уделял
еврейскому вопросу. Отмечая,
что «евреи составляют в
государстве, так сказать, свое особенное, совсем отдельное
Государство» (Восстание декабристов. Т. VII. С. 147), он
обдумывал план выселения евреев из пределов России
в Палестину через Турцию в сопровождении казаков;
по его подсчетам, выселению должно подвергнуться
2 млн чел. В конечном итоге все названия племен и
народов отменяются и все граждане России объявляются
русскими, а рус. яз. становится единственно возможным
языком. Причем сам этот рус. яз. представлялся П.
отличным от современного ему рус. яз.: он должен быть
обновлен на общеслав. основе, все заимствованные
слова заменены неологизмами со слав, корнями либо
архаизмами, почерпнутыми в древнерус. яз.
Движение вперед мыслилось П. как обретение нац.
корней, а, следовательно, весь путь нац. развития, от
истоков до современного ему об-ва, признавался
ошибочным и должен был подлежать замене. В результате
создавалась довольно простая историософская схема:
первонач. благо - дальнейшая порча - нац.
возрождение. Первонач. существовали справедливые гос-ва,
основанные на обществ, договоре и природном равенстве
людей. В Европе это были греч. республики и республ.
Рим, а в России - Новгород и Псков. В дальнейшем, «со
времени нашествия варваров», появились
привилегированные сословия, наступила «эпоха расцвета знати»
(Восстание декабристов. Т. VII. С. 295-296).
Феодальная иерархия вызывала наиб, неприязнь у П. Весь
период европ. истории от нашествия варваров до Франц.
рев-ции кон. 18 в. он склонен трактовать как сплошную

392
ПЕТРАШЕВСКИЙ
цепь преступлений, к-рые невольно порождали
стремление к добру и справедливости. В результате была
подготовлена современная П. эпоха рев-ций, к-рые он
называл «духом времени». Т. о., по П., вся европ. история
делится на три периода: 1) существование первонач.
справедливых гос-в; 2) несправедливое торжество
знати; 3) совр. рев. период. Каждому соответствует определ.
форма правления: 1) прямая демократия; 2)
аристократия; 3) представит, правление. Представит, правление в
России, по мысли П., должно осуществляться на основе
всеобщего избират. права. Для этого на местах
создаются Земские нар. собрания, к-рые избирают своих
представителей в Наместные нар. собрания трех степеней:
волостные, уездные и губернские. Верховная власть
формируется на основе принципа «определительности
круга действий» и разделяется на законодательную -
Народное вече, исполнительную - Державная дума,
блюстительную - Верховный собор. Первые две избираются
на 5 лет, причем каждый год пятая часть сменяется,
последняя состоит из 120 членов и избирается навечно.
Арестован 13.12.1925 в Тульчине. Казнен (повешен)
вместе с четырьмя др. руководителями декабристов в
Петропавловской крепости.
Идеи П. получили неоднозначные оценки и у
современников, и у потомков. Если Юж. об-во в целом приняло
«Русскую Правду», то Сев. об-во ее отвергло и
противопоставило ей конституцию H. M. Муравьева. В дальнейшем
П. стал рассматриваться как предшественник
социализма (1ерцен, Н. С. Русанов, М. М. Ковалевский, В. И.
Семевский и др.) и как диктатор якобинского типа (M. A
Бакунин, Н. П. Павлов-Сильванский, С. Н. Чернов и др.).
Архивы: Чернов С. Н. Декабрист П. И. Пестель: Опыт
личной характеристики (машинопись) // Архив СПБ ИРИ
РАН.Ф.302.Оп. 1.Д1.
Источники: Восстание декабристов: Мат-лы и док-ты.
Т. ГУ. M.; Л., 1927. С. 1-226; Т. VII. М, 1958; Т. XXII. Из бумаг
П. И. Пестеля. Семейная переписка. М, 2012.
Лит.: Бакунин М. А. Нар. дело. Романов, Пугачев или
Пестель // Бакунин М. А. ПСС. СПб., 1906. Т. 1;
Ковалевский M. M. «Русская Правда Пестеля» // Минувшие годы.
1908. № 1; Русанов Н. С. Влияние европ. социализма на
декабристов и молодого Герцена // Там же. № 12;
Семевский В. И. Полит, и обществ, идеи декабристов. СПб., 1909
(ук.); Павлов-Сильванский Н. П. Павел Иванович Пестель:
Биогр. очерк. Пг., 1919; С ы рое ч ко в с кий Б. Е. Из истории
движения декабристов. М., 1969; Дружинин H. M. Рев.
движение в России в XIX в. М., 1985; Лурье Л. Я., Панченко Д. В.
«Русская Правда» П. И. Пестеля и «Поземельный закон
Римский» // Проблемы истории культуры, лит-ры, соц.-экон.
мысли: Межвуз. науч. сб. В. 5. Саратов, 1988; Парсамов В. С.
О восприятии П. И. Пестеля современниками (Пестель и
Макиавелли) // Освободит, движение в России. Саратов, 1989.
В. 13; Его же. Декабристы и франц. либерализм. М., 2001;
Его же. Пестель // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Рудницкая Е. Л. Феномен Павла
Пестеля // Annali. Sezione storico-sociale. XI-XII. 1989-1990.
Convegno italo russo. «Constituzioni e riforme amministrative in
Russia e in Europa occidentale nel secolo XIX» Mosca, 6-7 aprile
1994. Napoli, 1994; Соколова H. A. Воен. страницы
биографии П. И. Пестеля // 14 декабря 1825 года: Источники,
исследования, историография, библиография. СПб., Кишинев,
2000. В. II; Ее же. Семейство Пестелей и Россия: новые
архивные мат-лы // Немцы в России. Рус-нем. науч. и культурные
связи. СПб., 2000; Кия некая О. И. Профессионал от рев-ции:
К вопросу о конспиративной деятельности П. И. Пестеля в
1819-1825 годах //Лит. обозрение. 1997. № 4; Ее же. Павел
Пестель: офицер, разведчик, заговорщик. М., 2002.
В. С. Парсамов.
ПЕТРАШЕВСКИЙ (Буташевич-Петрашевский)
Михаил Васильевич (1.11.1821, С-Петербург - 7.12.1866,
с. Вельское Енисейского округа Енисейской губ.),
обществ, деятель, представитель рус. утопич. социализма.
Из дворян; сын изв. петерб. врача - д-ра хирургии и
медицины В. М. Петрашевского (1787-1845), лечившего
царских сановников (именно он вынимал пулю у графа
М. А. Милорадовича, смертельно раненного декабристом
П. Г. Каховским 14.12.1825 во время восстания на
Сенатской площади в С-Петербурге). Отец, по-видимому, был
очень тяжелым и нелюдимым человеком. Мать, Федора
Дмитриевна (урожд. Фалеева, 1802-1867), «...была крайне
скупа... по смерти мужа, давая деньги сыну взаймы,
брала с него векселя...» (цит. по: Егоров В. Ф. Петрашевцы.
Л., 1988. С. 43-44). Ни отец, ни мать не могли по своему
складу характера дать П. духовное воспитание. Их дочь,
сестра П., даже писала позднее (1901): «Все зависело от
нашей матушки, особы крутого характера, и находилось
в ее руках... Хорошо помню ежедневные семейные сцены
из-за получения от матушки 3-4-х рублей, на которые
ею постоянно требовались расписки, чтобы
предоставить их при предполагаемом разделе имущества...» (цит.
по: Там же). Внутрисемейная атмосфера наложила
отпечаток на формирование личности П., в т. ч. присущего
ему своеобразного «женоненавистничества».
Стараниями отца в 1832 П. был принят в Царскосельский лицей,
в к-ром, вопреки «Положению о лицее» 1811, в тот
период существовали казарменные порядки, были вновь
введены телесные наказания. Чтение посторонних книг
в младших классах было запрещено, а в старших
затруднено из-за нежелания инспекторов выдавать их из
лицейской б-ки. В лицее П. был одинок в кругу юных
чиновников, с ними не сближался. Причиной тому,
вероятно, послужили факт происхождения и независимое
поведение П. По восп. одноклассников, он отличался
тонкой, ранимой душой, не выносил морального давления,
любого проявления деспотизма и в чужом окружении
вел себя вызывающе. По словам лицеиста А. Н. Яхонтова,
П. «...выкидывал иногда неожиданные эксцентрические
штуки... часто поражал... непоследовательностью,
нелогичностью своих слов и поступков... ни с кем не
дружился...» (цит. по: Петрашевцы в восп. современников: Сб.
мат-лов. М.; Л., 1926. Т. 1. С. 99-100). При этом П.
настойчиво стремился найти товарищей, близких ему по духу;
таким товарищем стал M. E. Салтыков из младшего
класса (впоследствии член кружка), поступивший в лицей в
1838. В 1839 П. окончил лицей, причем с самым низким
чином (14-й класс, коллежский регистратор; редкий
случай в истории лицея, к-рый обычно оканчивали с чином
11-го или 10-го класса), чем руководство уч. заведения
оценило его независимое поведение.
В 1840 поступил вольнослушателем на юрид. ф-т
С-Петерб. ун-та, в 1841 закончил его, защитил дисс. и
получил звание кандидата прав. Одноврем. в 1840-41
служил в Мин-ве иностр. дел переводчиком. Как
свидетельствовали современники, трудно было не обратить
внимания на П. в об-ве. По описанию П. в зрелом возрас-

ПЕТРАШЕВСКИЙ
393
те, данному его соратником Д. Д Ахшарумовым, он был
«...среднего роста, полный собою, весьма крепкого
сложения, брюнет, на одежду свою... обращал мало
внимания, волосы его были часто в беспорядке, небольшая
бородка, соединявшаяся с бакенбардами, придавала
круглоту его лицу [...] он говорил голосом низким и
негромким, разговор его был всегда серьезный, часто с
насмешливым тоном; во взоре более всего выражалась глубокая
вдумчивость, презрение и едкая насмешка» (цит. по: Там
же. С. 57). В этот период П. также был склонен к
эксцентричным поступкам, не терпел давления, проявлял
качества лидера. Однажды, по слухам, он пришел в
Казанский собор переодетым в жен. платье, но не слишком
усердно замаскировав бороду. На эту странную
богомолку сразу же обратили внимание соседи. Когда же к нему
подошел квартальный надзиратель и сказал:
«Милостивая государыня, вы, кажется,
переодетый мужчина», - он
ответил: «Милостивый
государь, а мне кажется, что вы
переодетая женщина».
Воспользовавшись смущением
квартального, П. скрылся в
толпе и уехал домой (цит. по:
Там же. С 47).
В 1840-43 П., по собств.
оценке, «усиленно
занимался самообразованием».
Очевидно, именно в это
время он хорошо изучил
тр. утопич. социалистов:
сен-симонистов, Ш. Фурье
и фурьеристов, Р. Оуэна,
а также книги
философаматериалиста Л. Фейербаха.
Тогда же приступил к
самостоят, творчеству: написал
ст. «О значении
образования в отношении
благосостояния общественного», а
также множество заметок
и набросков для буд. статей
(нек-рые из них - «О
свободе человека», «О значении
человека, отношении к
человечеству» - так и остались
незавершенными и
обособленными отрывками).
В нач. 1840-х гг. филос.
искания П., нашедшие отражение в самом раннем из
сохранившихся его произведений - «Мои афоризмы»
(1840-41), развивались в духе объективного идеализма.
К этому времени П. уже изучил б. ч. произведений
утопистов Фурье и А. Сен-Симона. Его также волновали общие
соц.-экон. и полит, проблемы, поставленные А. Н.
Радищевым, декабристами (см. Декабризм) и особенно
В. Т.Белинским, однако еще мало интересовали
собственно рос. проблемы, он мыслил во вселенском масштабе.
П. - убежденный западник. Его отношение к деспотич.
России отрицательное: «...наше смрадное отечество, где
нет возможности, не говорю думать, а, кажется, дышать
свободно, по-человечески» (цит. по: Егоров В. Ф. Указ.
соч. С. 50). В связи с этими убеждениями высказывал
желание ликвидировать обширные монархич. империи,
заменив их свободным федералистским союзом народов.
Пром-сти, полностью отданной в частные руки (курсив
автора. - Ред.), по его мнению, следовало предоставить
полную свободу, необходимо ликвидировать таможни
и пошлины. П. считал, что в религ. вопросах нужна
«совершенная терпимость», при этом христ. религия
должна быть признана господствующей. Необходимо ввести
суд присяжных и сделать все суд. заседания открытыми,
уничтожить цензуру и дать полную свободу печати. Т. о.,
никаких рев. призывов П. не формулировал, а скорее
высказывал страстное желание видеть Россию конституц.
монархией, осуществления перемен в стране.
К сер. 1840-х гг. П. стал на позиции материализма: «...в
мироздании... нет ничего сверхъестественного, такого,
чего бы не заключалось в его природе и из нее не
развивалось» (цит. по: Филос. и обществ.-полит.
произведения петрашевцев. М., 1953.
С. 320). Отстаивал мысль о
том, что «...всякое явление
природы имеет узаконенную
продолжительность, свое
начало и конец» и вместе с тем
все возникает, развивается и
«...исчезает в
бесконечности...» (цит по: Там же. С. 308,
383). Гл. задачу познания
видел в раскрытии законов
природы, в применении
открытых законов к практич.
деятельности человека, в
освобождении его от суеверий и
религ. догм. Материализм П.
был глубоко атеистичен.
С осени 1845 в доме П.
начали проводиться званые
вечера («пятницы»), к-рые
посещали молодые
чиновники, офицеры и студенты. На
них обсуждались проблемы,
связанные с внутр. и внеш.
политикой России, а также
вопросы лит-ры, истории и
философии. Полит, взгляды
П. - утопич. социализм - в
этот период проявились
более отчетливо. Отчасти
этому способствовало его
участие в выпуске
энциклопедии справочника
«Карманный словарь иностранных слов, вошедших в состав
русского языка» (издатель - книгоиздатель и литератор
Н. С. Кирилов), рук., науч. редактором и автором осн.
статей в к-ром был В. Н. Майков. Статьи Майкова содержали
радикальные соц.-полит. и филос. суждения. В кон. 1844
он был приглашен в жур. «Финский вестник», и работу
над «Карманным словарем...» возглавил П. Как
вспоминал В. А. Энгельсон, П. «...с жадностью схватился за
случай распространить» свои идеи «при помощи книги... он
расширил ее план, прибавив к существительным имена
собственные (ст., посвященная анализу идей Р. Оуэна
«Овенизм». - Прим. автора)... - все это для того, чтобы
под разными заголовками изложить основания
социалистических учений...» (цит. по: Петрашевцы в восп.
современников. Т. 1. С. 88). Сам процесс перехода руковод-

394
ПЕТРАШЕВСКИЙ
ства изданием к П. остается туманным. По свидетельству
современников, Майков был у П. «...только один раз и
то на "званом" вечере, посвященном его именинам»
(цит. по: Достоевский Ф.М.ПССЛ., 1978. Т. 18. С. 168).
Они не стремились к дружбе. Исследователи считают,
что мат-лы второго тома словаря, редактируемого П.,
представляют собой открытую пропаганду утопич.
социализма (статьи «Натуральное состояние», «Овенизм»,
«Органическая эпоха», «Организация производства или
произведения»), атеизма Фейербаха (ст. «Натурализм»)
и откровенную критику совр. соц.-полит. устройства
России (ст. «Оппозиция»), креп, строя. Второй том был
разрешен к печати (напечатано 2 тыс. экз.), но 14.5.1844
запрещен к продаже. Власти сочли, что «...статьи Словаря
составлены по энциклопедии Пьера Леру, проникнутой
тлетворными идеями». Удалось распространить только
400 экз. [остальные были уничтожены в 1853(0].
Позднее, в 1849, редактирование словаря, беспрепятственно
пропущенного цензурой и даже посвященного вел.
князю Михаилу Павловичу, стало одним из гл. пунктов
обвинения против П.
Осн. цель словаря, по П., показать, что обновление
обветшалых форм жизни есть необходимое условие
всякого истинно-человеч. существования. В его мат-лах
сформулированы мечты о гармонии обществ,
отношений, о всеобщем братстве и солидарности.
Конституцией составители словаря не были очарованы, т. к., по
словам Майкова, «это хваленое правление - не что иное,
как аристократия богатства» (цит. по: Егоров В. Ф. Указ.
соч. С. 67-68). Столь же враждебно их отношение к
капитализму. Т. о., словарь стал живым отражением идей,
шедших в Россию из Франции 1840-х гг. Увлечение
идеями франц. соц. реформаторов было присуще
весьма мн. образованным людям в России того времени (см.
восп. А. Пальма, П. В. Анненкова, А. П. Милюкова, M. M. и
Ф. М. Достоевских, Салтыкова, письма Белинского и мн.
др.). Разговоры о «Нью-Ланарке» Оуэна, об «Икарии»
Э. Кабэ, о «фаланстерах» Фурье, о П. Ж. Прудоне, Л.
Блане составляли преобладающую тему бесед в культурном
об-ве того периода. Однако в целом из соц. систем
собеседники черпали только принципы общегуманистич.
подхода, стремление положить общее благо, правду и
справедливость в основу обществ, жизни, о реальном
устройстве фаланстеров в России они серьезно не
думали. Были предприняты лишь единичные попытки.
В частности, с целью подтверждения и апробирования
своих идей на практике П. попытался в июле-дек. 1847
устроить фаланстер для своих крестьян в д.
Новоладожского у. С.-Петерб. губ., построив для их общего
проживания спец. дом и объяснив им преимущества жизни в
общем доме, но непосредственно перед переселением тот
сгорел. Одним из первых в России П. на паях с друзьями
создал коллективную б-ку, состоявшую преим. из соч. по
гуманитарным наукам. Пользоваться книгами могли не
только петербуржцы, но и жители провинц. городов.
В течение апр.-июня 1846 в среде посетителей
«пятниц» у П. постепенно выделилось радикальное крыло
во главе со Н. А. Спешневым, к-рое было настроено
более революционно по отношению к пр-ву, чем сам П. и
остальное большинство посетителей «пятниц». На
«пятницах» также постоянно поднимался крест, вопрос. Все
участники желали освобождения крестьян от креп,
зависимости. Был даже составлен проект «Об освобождении
крестьян». В февр. 1848 П. составил и попытался
самостоятельно распространить на дворянских выборах в
С.-Петерб. губ. литографированную записку (300 экз.)
«О способах увеличения ценности дворянских или
населенных имений». Т. о. он намеревался возбудить в
образованных представителях правящего класса вопрос
об улучшении быта креп, крестьян (вплоть до
освобождения). Распространение записки было приурочено к
дворянским выборам не случайно, т. к. в ней говорилось
также о необходимости расширения прав купеч.
сословия, предоставления купцам возможности приобретать
земли (под условием делать крестьян обязанными) и
тем самым уравнивания в сословных правах купцов и
дворян. Самовольное распространение записки вызвало
тайную слежку за собраниями по пятницам, что привело
через год к аресту П. и осн. участников его кружка.
Осенью 1848 произошел приток новых посетителей
на «пятницы». П. предложил составлять предварит,
программу «пятниц». В этот период число посетителей
«пятницы» составляло ок. 20 чел.
В апр. 1849 П. и ок. 40 чел. - посетителей его
кружка были арестованы по обвинению в гос. измене.
Следствие и суд по делу П. и петрашевцев велись до дек. 1849.
Св. 250 чел. привлекались по этому делу, но следствие
смогло установить лишь «заговор идей». 21 чел. был
приговорен к смертной казни - расстрелу. 22.12.1849, после
произнесения приговора и инсценировки расстрела, им
было объявлено о замене казни разл. видами наказания.
По новому приговору П. был лишен всех прав состояния
и приговорен к бессрочной каторге в Сибири.
С 1850 по 1854 П. отбывал каторгу в Шилкинском
з-де, в 1854 переведен на Александровский з-д. В 1856
вышел на поселение. Жил в Иркутске. Сотрудничал в
местных газетах, принял участие в орг-ции газ. «Амур»
(I860), давал частные уроки. Постоянно, но
безрезультатно добивался пересмотра приговора и
восстановления своих прав. Из-за конфликтов с местными властями
и выступлений против них постоянно пересылался с
места на место. В ф>евр. I860 выслан в с. Шушенское
Минусинского округа. С дек. I860 по март 1864 жил в
Красноярске. Оказывал заметное влияние на Красноярскую гор.
думу. Был выслан губернатором из Красноярска вновь
в Минусинский округ, сначала в Шушенское, затем - в
с. Кебеж 2.5.1866 переведен в с. Вельское Енисейского
округа, где и скончался от кровоизлияния в мозг.
Оригинальность П. проявилась даже в его последней
воле: треть своего имущества он завещал
последователю Фурье В. Консидерану для основания фаланстера -
огромного дворца, где единомышленники смогут совм.
жить и трудиться.
Вопрос о роли и месте П. в развитии рев. идей в
России до сих пор дискутируется ист. наукой. Смысл споров
исследователей состоит в том, к какому направлению
движения отнести деятельность П. и созданного вокруг
него кружка: была ли деятельность П. и петрашевцев
ярко выраженной революционной или она воплощала
в себе стремление образованной части правящего
класса к переменам в рамках монархич. начала. На данный
момент уже вполне установлено, что дело П. и
петрашевцев было сфабриковано и инициировано
органами внутр. дел и полиции как показат. процесс. На наш
взгляд, рассматривать деятельность П. и петрашевцев
как собственно радикально-революционную, видимо,
нельзя, однако, если исследовать процессы развития
рев. движения в России 1830-х гг., то П. и петрашевцев

ПЕТРОВСКИЙ
395
можно смело относить к пропагандистам социалистич.
идей, а П. считать выдающимся представителем рус.
социалистич. мысли 1-й пол. 19 в. П. подчеркивал:
«Социализм не есть изобретение новейшего времени, хитрая
выдумка XIX века... он всегда был в природе человека и в
ней пребудет до тех пор, пока человечество не лишится
способности развиваться и усовершенствоваться» (цит.
по: Филос. и обществ.-полит. произведения
петрашевцев. С. 423).
Соч.: Сочинения. Показания //Дело петрашевцев. М.; Л.,
1937. Т. 1 ; Сочинения. Показания. Письма // Филос. и обществ.-
полит. произведения петрашевцев. М, 1953; Утопич.
социализм в России: Хрестоматия / Сост.: А. И. Володин, Б. М.
Шахматов. Общая ред.: А. И. Володин. М., 1985. С. 170-183.
Источники: Первые рус. социалисты: Восп. участников
кружков петрашевцев в Петербурге // Сост. Б. Ф. Егоров. Л.,
1984.
Лит.: Семевский В. И. М. В. Буташевич-Петрашевский.
М., 1922; Его же. М. В. Буташевич-Петрашевский и
петрашевцы. Ч. 1. М, 1922; Бельчиков Н. Ф. Достоевский в
процессе петрашевцев. М; Л., 1936; Дело петрашевцев. Т. 1-3- М; Л.,
1937-51; Никитина Ф. Г. Обществ.-полит. и филос. взгляды
М. В. Буташевича-Петрашевского // Из истории рус.
философии XVÏII-XIX вв. М, 1952; Прокофьев В. П. Петрашевский.
М, 1962; Л е й к и н а -С в и р с к а я В. Р. Петрашевцы. М., 1965; Д у -
лов А. В. Сиб. публицистика М. В. Петрашевского//Тр.
Иркутского ун-та. 1970.Т. 59. Серия историческая. В. 2; Кокин Л. М.
Зову живых: Повесть о Михаиле Петрашевском. М, 1977;
Возный А. Ф. Петрашевский и тайная полиция. Киев, 1985;
Егоров Б. Ф. Петрашевцы. Л., 1988; Волгин И. Пропавший
заговор. М, 2000; Исаков В. А. Петрашевский // Обществ, мысль
России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
Л.ААляева.
ПЕТРОВСКИЙ Григорий Иванович (22.1.1878,
Харьков - 9.1.1958, Москва), полит, и гос. деятель, большевик
Из крестьян Харьковской губ.; сын портного
(лишился отца в 3 года) и прачки. Уч. в образцовой нач.
школе при Харьковской духовной семинарии (2,5 года) и
(в 1890-х гг.) на вечерних техн. курсах в
Екатеринославе. Был женат на Д. Ф. Севаковой (с 1897; дочь рабочего,
активистка большевиков), после ее смерти (1941) - на
А. М. Першиной (с 1945; вдова офицера). В 1890-92
ученик в слесарно-котельной мастерской, уволен за жалобу
на мастера. Жил на случайные заработки, работал
учеником токаря (с 1893) и фрезеровщиком (токарем по
металлу) (1897-1912, с перерывами) на разл. пр-тиях
Екатеринослава, Харькова, Николаева, Мариуполя, а
также рудниках Донбасса. В 1897 вступил в
Екатеринославский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», с
1898 чл. Екатеринославского к-та РСДРП. На квартире П.
в 1898-99 была подпольная типография. В 1898
участвовал в беспорядках на Брянским з-де в Екатеринославе,
затем был одним из организаторов Николаевского к-та
РСДРП. В 1900-01 почти год находился под арестом, в
1903 осужден на 6 мес тюрьмы.
После раскола РСДРП (1903) примкнул к
большевикам. В 1905 секр. Исполкома Екатеринославского совета
рабочих депутатов и гор. стачечного к-та, один из
руководителей всеобщей забастовки рабочих и их
сопротивления полиции и войскам. В 1906-07 находился в
эмиграции в Германии (Саарбрюккен).
В окт. 1912 - окт. 1917 чл. 4-й Гос. думы от
Екатеринославской губ. (обязательный депутат из числа
выборщиков рабочей курии), избран как единый
кандидат большевиков и меньшевиков. В 1912-13 входил в
С.-д. фракцию (член ее бюро) Думы, после ее раскола в
окт. 1913 - в Рос. с.-д. рабочую фракцию (ее секр., с мая
1914 пред.). Член думских комиссий: об исполнении
бюджета (1912-15), шлюзовании Днепра (1914-17),
бюджетной (1914-17). Подписал 8 законодат.
предположений (о введении всеобщего и равного голосования,
вознаграждении пострадавших от «Ленского
расстрела», создании Армавирского окружного суда, открытии
в Томском ун-те ист.-филол. и физ.-матем. ф-тов и др.),
а также неск. десятков заявлений о запросах и вопросах
[посвящены борьбе властей с рабочим движением
(отказам в регистрации профсоюзам, запрете рабочих
собраний, репрессиям против забастовщиков и т. п.),
злоупотреблениям администрации при выборах в 4-ю Думу,
авариям на пром. пр-тиях, репрессиям против печати,
отд. злоупотреблениям полиции и тюремного
начальства, помощи безработным, запрету чествования памяти
Т. Г. Шевченко, попустительству антисемитской
агитации, преследованию сектантов и др.].
В1912-14 произнес в общем собрании Думы 34 речи
(включая реплики) при обсуждении правительств,
декларации (1912), бюджетов Мин-ва внутр. дел (1913),
горного ведомства (1913 и 1914), Деп-та гос. зем. имуществ
(1914) и Мин-ва просвещения (1914), законопроекта о
создании работных домов (1914), заявлений о запросах
и ответов министров, думского регламента (Наказа) и
др. Речи П. в осн. касались рабочего вопроса и общей
политики. Их центр, тема - бедств. положение рабочих, их
изнурит, труд, антисан. жилищные условия,
использование детского труда и т. п.
В речах, в частности, заявлял, что предприниматели
равнодушны к нуждам рабочих и стремятся к
увеличению прибыли за их счет. Требовал передачи рудников в
собственность демокр. гос-ва. Утверждал, что от
страховых законов 1912 «улучшения положения рабочих нет;
они даже в значительной степени ухудшают то
положение, которое было до сих пор» (Гос. дума. Созыв IV.
Сессия 1: Стенографич. отчеты. Указатели к ним. Ч. 1. СПб.,
1913. Стлб. 763), т. к. лишают рабочих права на
бесплатную мед. помощь от предпринимателей, понижают
пенсии и пособия железнодорожников, усиливают влияние
предпринимателей на назначение пенсий и пособий.
Критиковал пр-во за отказ от планов страхования по
инвалидности и старости, а также за отсутствие помощи
безработным, строит, и с.-х. рабочим, прислуге. Требовал
запрета труда подростков до 16 лет, введения 6-часового
рабочего дня для 16-18-летних, 4-недельного отпуска,
оплачиваемого 12-недельного отпуска по случаю
беременности и родов.
Возмущался репрессиями против профсоюзов и др.
рабочих орг-ций, а также участников экон. забастовок,
т. к. «...всеми этими преследованиями рабочие отдаются
во власть вооруженным с ног до головы капиталистам,
а семьи десятков и сотен рабочих остаются без куска
хлеба» (Там же. Стлб. 771). Подчеркивал, что рос. пр-во,
«враг всякой общественной самодеятельности... в
особенности не дает этой общественной самодеятельности
рабочему классу. Оно видит в нем именно самого ярого
своего врага и всеми законными и незаконными сред-

396
ПЕТРОВСКИЙ
ствами старается затормозить всякое его развитие» (Там
же. Ч. 3. Стлб. 1398-1413). Возлагал ответственность за
ж.-д. катастрофы на руководство Мин-ва путей
сообщения, поручавшее низшим служащим непосильные
обязанности при неудовлетворит, материальном
обеспечении. Говорил о «нищенском и бесправном положении
учительского пролетариата народных школ», о
попытках использования школы «для проведения
черносотенных и грубо-поповских идей» (Там же. Ч. 4. СПб., 1914.
Стлб. 1313-1315).
20.5.1913 огласил (со своими дополнениями)
написанную В. И. Лениным речь о нац. вопросе. В ней
содержалось обвинение всех консервативных и либер.
партий в «злобствующем национализме» (в частности,
за утверждения о
необходимости одного гос. яз.),
говорилось об угнетении пр-вом
всех национальностей, черта
оседлости называлась «диким
средневековым учреждением»,
а ее сторонники - «дикарями»,
заявлялось о преследовании
пр-вом «родного языка всех
наций», в частности
приводилось много примеров запрета
использовать укр. яз. в публ.
выступлениях и уч. заведениях. П.
утверждал, что преследование
национальностей есть
«иезуитское прикрытие союза
капиталистов». Отстаивал право
наций на самоопределение и
возражал против нац. привилегий
«в какой-либо государственной
или общественной
деятельности». Объявлял, что решение
нац. вопроса возможно лишь
«при полном демократизме» и
«объединении пролетариата
всех национальностей в
борьбе за социализм» (Там же. Ч. 2.
СПб., 1913. Стлб. 1778-1792).
Заявлял о
«последовательном атеизме»
социалдемократов, высказывался за
невмешательство властей в «дела религии, церкви и
исповеданий» и поддерживал запрос о преследовании
сектантов (Там же. Стлб. 746-749).
28.5.1914 огласил также написанную Лениным речь
по аграрному вопросу. Заявил, что Столыпинская зем.
реформа началась по призыву Объединенного
дворянства. Говорил о сохранении в с. х-ве России
«крепостничества» в виде испольщины и найма на кабальных
условиях, считал невозможным их устранение без
безвозмездной передачи крестьянам помещичьих земель,
подчеркивая, что рос. помещик, «..дающий...
рабочему хлеб или деньги, совсем не похож на европейского
предпринимателя, на европейского плантатора, это не
предприниматель, а ростовщик или крепостной барин;
усовершенствованное производство не только не нужно
при такой системе хозяйства, но прямо нежелательно...»
(Там же. Сессия 2. Ч. 4. Стлб. 1886).
Выступал против протекционизма, полагая, что он
преследует цель «поживиться за счет крестьян и
рабочих и облагодетельствовать класс эксплуататоров и
помещиков» (Там же. Ч. 5. Пг, 1914. Стлб. 392).
В речах по общеполит. вопросам П. говорил об
угнетении пр-вом народа, полиц. произволе, избиениях и
пытках политзаключенных и т. п. Анализируя полит,
режим, установившийся после рев-ции 1905-07, в
частности создание Гос. думы и отношение к ней со стороны
монархии, подчеркивал, что «в 1905 г. революционное
движение подточило основы старого порядка, но оно
не совсем его сломило, поэтому на следующий день
после 17 октября правительство, организовав
черносотенные банды, вместе с Объединенным дворянством
пошло полным походом на все завоевания народа...
Чтобы задавить голос народных представителей, был
произведен
государственный переворот 3 июня. С тех
пор Россией правят все
время то большими, то малыми
переворотами...» (Там же. Ч. 4.
Стлб. 1706-1707). Утверждал,
что «та самая дворянская
организация, создавшая
контрреволюцию, которая в угоду
своим узкоклассовым
интересам создала акт 3 июня...
уже не довольствуется даже
и третьеиюньской
конституцией... она старается
какимнибудь путем отделаться от
этой Думы, вот и четвертую
Думу держит всегда под
страхом ее роспуска... а также
превращения ее в
законосовещательный орган... На пути к
этому в настоящее время
стоит в стране грозное рабочее
движение, а вне страны этому
мешают займы и биржа. ...Не
имея возможности
отделаться совсем от Думы, реакция...
старается на практике свести
на нет то избирательное
право, по которому избрана Дума
3 июня». В этой связи также
заявлял о повсеместных и
очень значит, нарушениях законов со стороны властей
при думских выборах 1912 и, указывая, что цель этих
злоупотреблений, однако, не достигнута, делал вывод:
«Причина этому ясна: нет такого избирательного
закона в настоящий политический момент, который мог бы
дать подбор совершенно покорной и безгласной Думы.
Это значит, что реакция находится в самом глубоком
антагонизме с народом... и со всеми его слоями»;
подчеркивал: «И то беззаконие, тот произвол, которые
проявились так безудержно на выборах, продолжают... царить
и в настоящее время во всех областях русской жизни...»
(Там же. Ч. 2. Стлб. 67-73).
Призывал к объединению все антиправительств,
силы, отмечая, в частности, следующее: во время рев-ции
1905-07 учащиеся вели агитацию среди рабочих и
крестьян, и это обеспечило создание Гос. думы и введение
университетской автономии; затем «получившая
академическую свободу учащаяся молодежь отвернулась от
рабочего класса и крестьянства...», что открыло дорогу

ПЕТРОВСКИЙ
397
правительств, репрессиям, подчеркнул, что «...молодежь
сможет избавиться от обысков и арестов, от
исключений и высылок, от оскорблений и охранок только тогда,
когда рука об руку с рабочим классом выйдет на борьбу
не за одну лишь академическую свободу, но и за
свободу всех угнетенных классов, вероучений и подавленных
национальностей* (Там же. Ч. 1. Стлб. 1197). Заявлял о
предстоящем объединении учительского и рабочего
движений. В одной из речей призвал «все прогрессивные
партии» «выйти на более широкую дорогу и помогать
демократии в ее движении для того, чтобы Россия могла
легче избавиться от ига татарского». Обращаясь к
депутатам, подчеркивал: «Дума явилась результатом
революционного движения 1905 г., и та, гг., свобода, которой вы
пользуетесь, как враги народа, и мы, как друзья народа,
является его следствием, поэтому вам необходимо
напомнить о том, что вы получили эту свободу на трупах и
крови нашей». В то же время заявлял: «Рабочему классу...
одинаково ненавистна реакция, будет ли она исходить
от гг. Макаровых, Маклаковых и Саблеров, или будет
исходить... от избранников 3 июня». Требовал всеобщего
голосования. Подчеркивал неизбежность
распространения «республиканских убеждений», т. к. «в каждой стране
монархический порядок приводит эту страну в тупик»
(Там же. Ч. 4. Стлб. 1707-1709).
Речи П. обычно заканчивал намеком на скорую
рев-цию. В частности, он говорил: «Весь
третьеиюньский режим построен на подавлении народных масс, он
мог существовать только до тех пор... пока оставалась эта
масса подавленной... Залпы на Лене пробудили рабочий
класс и пробудили демократию»; подчеркивал: «Та
азиатчина, которая была проявлена на выборах, показала
воочию всем... что положение действительно
угрожающее для всей страны и уже слышатся раскаты гнева
народного. Быть может, скоро наступит конец этой дикой
вакханалии...»; прямо заявлял, что «Россия стоит... на
пороге революционного решительного кризиса.
Правительство, опираясь на помещиков и черную сотню,
гонит страну назад... рабочий класс при современных
условиях... рвется вперед и не может не идти вперед»,
не продолжать борьбу за «осуществление на земле того
братства, равенства и социализма, которые несут
избавление нам и всему человечеству от того рабства, которое
так сильно господствует над нами» (Там же. Сессия 2. Ч. 2.
Стлб. 67-73).
Голосовал против проекта о введении гор.
самоуправления в Польше, за отсрочку рассмотрения
бюджета на 1914 до утверждения закона о безответственности
депутатов за свои выступления. 6 раз лишался слова,
дважды устранялся от участия в заседаниях по решению
Думы (на 5 и на 15 заседаний).
С янв. 1913 чл. большевистского ЦК РСДРП и его Рус.
бюро. Активно участвовал в нелегальной работе
большевиков. Один из официальных издателей газ. «Правда»
(1913-14). В 1912-14 опубликовал ок. полутора десятка
статей в большевистских газетах, сотрудничал в жур.
«Вопросы страхования». Писал о тяжелом положении
рабочих и стремлении предпринимателей обогащаться
за их счет, сравнивал шахтеров с античными
рабамирудокопами, а предпринимателей - с рабовладельцами.
Рассуждал о полной поддержке предпринимателей
властями и об их враждебности к рабочим. Доказывал
необходимость сплочения и солидарности рабочих,
создания профсоюзов.
В нач. 1-й мировой войны 1914-18 считал, что
социалисты не должны поддерживать ни одну из коалиций.
В нояб. 1914 арестован вместе с др. участниками Всерос.
совещания большевиков в Озерках. Во время следствия и
суда над ним и четырьмя др. депутатами-большевиками
(А. В. Бадаевым, М. К Мурановым, Ф. Н. Самойловым,
Н. Р. Шаговым), защитником на к-ром был А. Ф.
Керенский, заявлял о несогласии с пораженческими тезисами
ЦК большевиков. В февр. 1915 за участие в рев.
сообществе приговорен к пожизн. ссылке, отбывал ее в
Туруханском крае, Енисейске и Якутске. Дума уклонилась от
исключения П. (и др. депутатов-большевиков) из своего
состава.
В марте 1917 амнистирован (в числе всех
революционеров) Врем, пр-вом. В нач. марта один из
руководителей отстранения от власти имп. администрации
Якутской обл. Весной 1917 в Якутске пред. к-та РСДРП,
чл. ревкома, пред. к-та обществ, безопасности и обл.
крест, съезда, обл. комиссар. В июне-июле участвовал в
выступлениях большевиков в Петрограде. С июля
представитель ЦК РСДРП (б) в Екатеринославе и Донбассе,
с авг. гласный Екатеринославской гор. думы и пред. ее
большевистской фракции, депутат Екатеринославского
совета рабочих и солдатских депутатов. Осенью 1917
высказывался за установление сов. власти. Участник
Демокр. совещания (Петроград, сент. 1917), чл. Врем, совета
Рос. Республики (Предпарламента), покинул его в
составе большевистской фракции. Дел. 2-го Всерос. съезда
Советов рабочих и солдатских депутатов (25-27.10.1917).
С окт, 1917 чл. ВЦИК Депутат Учредит, собрания от
Екатеринославской губ.
В нояб. 1917 - марте 1919 нарком внутр. дел Сов.
России. Чл. (с февр. 1918) рос. делегации на мирных
переговорах с герм, блоком, участвовал в подписании
Брестского мира 1918. Один из руководителей «красного
террора». В марте 1919 - кон. 1938 пред. Всеукраинского
ЦИК, одноврем. в дек. 1919 - февр. 1920 -
Всеукраинского ревкома, в 1922-38 один из председателей ЦИК СССР.
С 1920 чл. бюро ЦК КП(б) Украины
(председательствовал на его заседаниях), в 1918-19 и 1920-21 кандидат,
в 1921-39 чл. ЦК РКП(б)-ВКЩб), в 1926-39 кандидат
в его Политбюро (с 1937-38 не приглашался на
заседания). Депутат Верховного Совета СССР (1937-46), зам.
пред. его През. (1938).
Во внутрипарт. борьбе 1920-х гг. входил в сталинское
большинство, руководил борьбой с оппозиц. группами
на Украине, в 1926 участвовал в разгроме «новой
оппозиции» и отстранении Г. Е. Зиновьева от руководства
ленингр. орг-цией ВКП(б). В том же году Екатеринослав
был переименован в честь П. Во время голода 1932-33
на Украине П. проявил, по мнению И. В. Сталина,
недостаточную твердость.
В 1937 члены семьи П. были подвергнуты
репрессиям: старший сын Петр (ред. газ. «Ленинградская правда»)
и зять Загер (муж дочери Антонины, быв. пред.
Черниговского облисполкома) арестованы и впоследствии
погибли в заключении, сын Леонид (командующий
Среднеазиатским воен. округом) уволен из армии (в 1941
восстановлен в ней, в том же году погиб на фронте в
должности командира 63-го стрелкового корпуса). В 1939, на
18-м съезде ВКП(б), сам П. был обвинен в связи с
«врагами народа», однако никаких санкций против него, кроме
резкого понижения в должности, предпринято не было.
В 1940-58 зам. дир. Музея рев-ции. Во 2-й пол.
1950-х гг. способствовал реабилитации жертв
репрессий 1930-х гг.

398
ПЕШЕХОНОВ
Соч.: Очерк из Окт. рев-ции в Донбассе // Лггопис
революций Харьков, 1922. № 1; Восп. о работе на
Брянском з-де в 90-х гг. // Там же. 1923. № 2; С 1893 по 1905 год:
(Восп.) // История Екатеринославской с.-д. орг-ции.
Екатеринослав, 1923; Пять лет Сов. власти на Украине. Харьков,
1925; Наши пути к социализму. Харьков, 1926; Переписка
с донбасскими и екатеринославскими рабочими (1913-
1914) // Лпгопис революпД Харьков, 1926. № 5; Советы в
период гражд. войны и в мирном стр-ве. Харьков, 1927; К
перевыборам советов в 1927 г. М., 1928; К развитию социализма
в с. х-ве. М; Л., 1928; Междунар. и внутр. положение и новые
хоз. задачи. Харьков, 1928; Речи и статьи периода IV Гос. думы.
Харьков, 1930; Двадцать лет Вел. социалистич. рев-ции и
молодежь. М, 1937; Как жил и живет укр. народ. М, 1937; Страна
Советов накануне выборов. Киев, 1937; Детям о прошлом. М.,
1938; Екатеринослав в первой рус. рев-ции: Восп. //
Коммунист Украины. Киев, 1955. № 12; Перша росшська революция.
Спогади учасника // Вггчизна. КиУв. 1955. № 12; Вел. начало.
М., 1957; Из восп. // Сов. Украина. Киев, 1957. Кн. 5-6;
Накануне вел. событий // Борцы за октябрь рассказывают.
Днепропетровск, 1957; Борьба большевиков за массы в период рев.
подъема // Славный юбилей. М, 1958; 3 револющйного
минулого. КиТв, 1958; О рев. событиях 1917 года // Победа Вел. Окт.
социалистич. рев-ции. М., 1958; Письма из царской неволи //
Сибирские огни. Новосибирск, 1965. № 9; Наш мудрый вождь.
М, 1970; Избр. произведения. М, 1987.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 482 (Петровский Г. И.); Центр, гос.
музей совр. истории России. Ф. Г. И. Петровского; РГИА. Ф. 1278.
ОП.9.Д608.
Источники: Гос. дума. Созыв IV. Сессии 1 -2: Стенографич.
отчеты. Указатели к ним. СПб. (Пг), 1913-14; О Григории
Петровском. М, 1987; Деятели СССР и рев. движения. М, 1989;
Бессонов В. А. Из переписки Г. И. Петровского // Голоса
истории. М, 1990; Прудович П. О семье Г. И. Петровского //
Минувшее. М, 1990. Т. 2.
Лит.:Бег2 Ф.Ф.,Александров В.Г.Петровский.М, 1963;
Ключник Л. И., Завьялов Б. М. Г. И. Петровский. М, 1970;
Дажина И. М. Несломленные. М, 1986; Меленевский А. Ф.,
Кури й Г. Н. Г. И. Петровский. Киев, 1987; О Григории
Петровском. М., 1987. С. 214-215; Полит, деятели России 1917. М.,
1993; Полит, партии России. М, 1996; Розенталь И. С.
Петровский // Гос. дума Рос. империи: Энциклопедия. М., 2006,
2008.
Библиография: О Григории Петровском. М., 1987. С. 207-
213 (работы сов. периода).
В. А Демин.
ПЕШЕХОНОВ Алексей Васильевич (лит. псевд. -
Турский) (21.1.1867, с. Чукавино Старицкого у. Тверской
губ. - 34.1933, Рига), полит, и обществ, деятель,
экономист, публицист, один из лидеров и теоретиков
Трудовой нар.-социалистич. партии. Сын сел. священника.
Окончил духовное уч-ще, в 1884 исключен из Тверской
духовной семинарии за издание рукописного журнала.
Работая учителем, землемером, близко узнал жизнь и
быт деревни, практически изучил агр. отношения, что
усилило его симпатии к народничеству. В 1890-х гг.
земский статистик. В 1893 в Орле был близок к партии
«Народное право», по восп. А. В. Гедеоновского, был ярым
противником террора (Деятели СССР и рев. движения
России. М., 1989. С. 46). В 1894 арестован, 5 мес провел в
петерб. тюрьме «Кресты».
С 1898 жил в С.-Петербурге. По приглашению
Н. Ф. Анненского вошел в редакцию жур. «Русское
богатство», где вел хронику внутр. жизни. Активно
включился в полемику с марксистами, доказывая общность
интересов и идеалов «трудового народа» в лице рабочих,
«служилого люда», крест-ва. По собств. признанию, в
результате «препирательств с марксистами» П. стал
«сознательным и убежденным народником» (РБ. 1912. № 12.
С. 289). Соглашаясь с учением К Маркса о роли
классовой борьбы, считал, что интересы личности не сводятся
к хоз. отношениям. Быстро приобрел репутацию
знатока крест, вопроса, подтверждая статистически выводы
об устойчивости крест, х-ва, сохранении позем, общины
как соц. ин-та, ставшие теоретико-экон. базой
неонародничества. За подачу «разных протестов, петиций и
устройство уличных манифестаций» (Полит, история
России в партиях и лицах. М, 1994. С 152) был выслан из
столицы на 2 года.
Как публицист критически освещал деятельность
мин. финансов С. Ю. Витте, его методы
индустриализации страны. Проводимая Витте политика подчинения
экономики гос-ву позволила удвоить доходы казны,
поднять произ-во товаров, но была тупиковой:
«Богатство города оказалось ненужным при нищете деревни,
накопление богатства стало невозможным при
понижающемся уровне народного благосостояния» (РБ. 1902.
№ 5. С. 93). С назначением Витте премьером (1906)
критика стала жестче: «В качестве министра финансов он
разорил Россию, в качестве премьера он зальет ее кровью»
(Там же. 1905. № 10. С. 140). Подчеркивая
беспринципность Витте, П. видел в нем бюрократа-честолюбца,
вместе с тем считал его последним козырем самодержавия.
В 1902-03 был связан с ПСР (в т. ч. с главой ее Боевой
орг-ции Е. Ф. Азефом), одноврем. входил в «Союз
освобождения», стараясь примирить либералов и
социалистов, поддерживал контакты с П. Н. Милюковым. Войну с
Японией 1904-05 осудил как бессмысленную, выгодную
лишь правящей бюрократии. 8.1.1905 в составе
депутации посетил Витте с целью предотвратить расстрел
шествия рабочих к Зимнему дворцу. Был заключен в
Петропавловскую крепость, затем, спустя 1,5 мес (в кон. февр.),
выслан в Псков. Освобожден по амнистии после
Манифеста 17.10.1905. Позиция П. в тот период была
противоречива: приветствуя Манифест 17.10.1905, он также
высоко оценил и вооруж восстание в Москве в дек. 1905;
отрицая тактику рев. террора, не осуждал, однако,
действий с-р. боевиков; одобрив бойкот 1-й Гос. думы,
активно помогал ее Трудовой группе, стал соавтором агр.
проекта последней.
Рубежным для позиции П. стал 1-й съезд ПСР (дек
1905): приглашенный на съезд от «Русского богатства»,
он покинул его из-за несогласия с орг. и тактич.
принципами партии. Оценивая опыт 1905, П. пришел к выводу,
что гл. оружие рев-ции - не револьвер, а идея, а потому
необходимо создание открытой социалистич. партии,
к-рая могла бы охватить массы своим влиянием (в целом
оценивал период 1905-07 как кадетский). При его
участии в 1906 была создана Нар.-социалистич. партия, в
программе к-рой отразились осн. полит, взгляды П.:
эволюц. социализм, сильное гос. начало при суверенитете
личности, национализация земли с ее распределением
по «трудовой норме». Вопрос о форме власти П. нахо-

ПЕШЕХОНОВ
399
дил вторичным, полагая, что немедленное введение в
России демокр. республики немыслимо. Как политик П.,
по оценкам современников, отличался толерантностью,
моральным ригоризмом, здравым смыслом.
В 1907-16 занимался журналистикой. В 1911 за
дискредитацию пр-ва отбыл год заключения в Двинской
крепости. В этот период развил свои взгляды на агр. вопрос
в связи со Столыпинской зем. реформой. Видя в
состоянии деревни осн. причину отсталости России, считал
необходимым изменить правовое положение крест-ва,
подталкивая этот процесс «снизу» петициями,
приговорами, решениями крест, сходов. Исходил из того, что
крест-во не может по своей природе расколоться на
классы, тяготеет к среднему семейному и хоз. уровню.
Община должна быть союзом добровольным, поэтому
ее ломку назвал «революцией
наоборот». Выступал
сторонником гос. попечительства,
защиты крест, массы от
обнищания, всемерного развития
крест, кооперации,
недооценивая при этом роль пром.
прогресса.
С нач. мировой войны
1914-18 ее противник.
Критикуя и интернационалистов,
и шовинистов, отвергал как
надуманное деление войн на
справедливые и
несправедливые, категорически не
допускал искусств, разжигания
антивоен. настроений.
В канун Февр. рев-ции
1917 участвовал в межпарт,
информац. совещаниях в
Петрограде. В дни рев-ции
назначен комиссаром Петрогр.
стороны, избирался в
Исполком Петрогр. совета
рабочих и солдатских депутатов.
Входил в его делегацию для
переговоров с членами Врем,
пр-ва о создании коалиц.
кабинета, в к-ром с мая 1917
возглавил Мин-во
продовольствия. 5 июня выступил с
докладом на 1-м Всерос. съезде рабочих и солдатских
депутатов. В докладе указал, что для извлечения хлеба
из деревни надо обеспечить крестьянина пром?
товарами по доступным ценам, призвал все слои населения к
жесткому самоограничению во имя спасения рев-ции.
Своими задачами как министра видел регулирование
экономики, контроль над ценами, сохранение
хлебной монополии и твердых цен на хлеб. После того как
27 авг. Врем, пр-во, вопреки позиции П., удвоило цены
на хлеб, вышел в отставку. Участвовал в работе Гос.
совещания в Москве (авг. 1917), Демокр. совещания в
Петрограде, выступая на к-ром 16 сент., отверг обвинения
в адрес кадетов в орг-ции корниловского мятежа,
доказывал необходимость коалиции либералов и
социалистов, обвинив в ее срыве «революционную
демократию», противопоставившую классовые интересы
государственным. Один из основателей и лидеров Трудовой
нар.-социалистич. партии (ТНСП), образованной в
результате объединения нар. социалистов с трудовиками
в июне 1917. Выдвинут ею в Учредит, собрание в пяти
избират. округах, но не был избран.
Приход большевиков к власти в окт. 1917 встретил
враждебно. Участвовал в антибольшевистских акциях
и орг-циях (К-т спасения родины и рев-ции, Союз
защиты Учредит, собрания, Союз возрождения России),
не исключал применения вооруж. методов борьбы с
новой властью. Резко осудил разгон Учредит, собрания
(янв. 1918), но при этом подчеркнул, что «учредиловцы»
со своей стороны проявили безволие и отсутствие
ответственности перед избравшим их народом, В авг. 1918
арестован ВЧК в Москве, освобожден по ходатайству
поэта Демьяна Бедного. После закрытия большевиками
жур. «Русское богатство» ввиду невозможности
легальной работы и угрозы нового
ареста уехал на Ю. Жил в
Полтаве (у В. Г. Короленко), затем
в Одессе, Ростове-на-Дону,
Новороссийске,
Екатеринодаре - на территории,
контролируемой белыми армиями.
Сотрудничал в местной
прессе Союза возрождения России,
был его представителем при
Добровольч. армии А. И.
Деникина. Идеологию «Белого
дела» расценивал как жесткую
и жестокую, лишенную
энергии и творчества (см., в
частности, свидетельства жены П.
в: ОР РНБ. Ф. 211. Оп. 1. Д. 862.
Л. 3), но своим участием в нем
надеялся демократизировать
режим. Критиковал проект
зем. реформы, разработанный
в пр-ве Деникина. Переживал
душевный и идейный кризис
от осознания иллюзорности
народнич. надежд,
усугубленный гибелью от рук
большевиков его брата и сына.
После разгрома белых
армий остался в России. С 1920
жил в Харькове, работал в
кооперации, в органах
статистики, осмысленно отошел от полит, деятельности, однако
в анкетах заявлял о своей принадлежности к ТНСП.
Вопрос о возможности пребывания П., быв. министра Врем,
пр-ва, в Харькове (тогда столица Украины) обсуждался
Политбюро ЦК КП(б)У и был решен положительно
ввиду его высокой квалификации экономиста. П. отказался
работать в Наркомате продовольствия, чтобы меньше
соприкасаться с гос. органами. По его словам, пошел в
статистики, чтобы не быть мобилизованным как
литератор (см.: Пешехонов А. В. Почему я не эмигрировал?
Берлин, 1923. С. 38). Назначенный в 1921 в комиссию
помощи голодающим при ЦИК Украины, протестовал
против указаний центра увеличить продналог с
Украины, чем вызвал гнев В. И. Ленина, к-рый сказал, что П.
«хуже всякого белогвардейца» (Ленин В. И. ПСС Т. 52.
С. 62,65). Был возбужден вопрос о высылке П. из страны.
В июне 1922 по указанию ЦК РКП(б) П. был
откомандирован в Москву, стал науч. сотрудником Наркомата зем-

400
ПЕШЕХОНОВ
леделия. В июле того же года арестован, в сент. выслан из
Сов. России на 3 года.
Неск. месяцев жил в Риге, не желая удаляться от
России и надеясь, что Коллегия ОГПУ заменит высылку
ссылкой в одну из отдаленных губерний. По признанию
П., сов. власть нанесла ему тяжкий удар (см.:
Пешехонов А. В. Указ. соч. С. 28), тем более непереносимый, что
он к этому времени стал замечать ростки возрождения в
стране. В 1923-25 жил в Берлине. В нач. 1923 издал
нашумевшую кн. «Почему я не эмигрировал?», к-рая
вызвала шок в среде эмигрантов. Осн. тема работы - попытка
переосмыслить взгляд на проблему рос.
государственности и роль большевиков. П. утверждал, что именно они,
разрушив прежнюю государственность, воссоздают ее,
что не удалось сделать Врем, пр-ву из-за отсутствия
умения, сплоченности и воли к власти. Признавая эту
заслугу ленинцев, П. при этом резко порицал их методы:
«Самая безответственная демагогия, наглый обман,
бесчеловечная жестокость были их главными орудиями.
Они натворили массу нелепостей, довели народ до
неслыханного голода и одичания, всю страну залили
кровью» (Там же. С. 54). Указывал, что характер власти в Сов.
России вовсе не «рабоче-крестьянский», а большевики
не выполнили своих обещаний, данных народу. Так,
крестьяне получили бы землю, по какой бы линии ни
пошла рев-ция, «хотя бы по кадетской», и расплачивались
бы «по справедливой оценке», а не кровью и хлебом, как
при большевиках. Рабочие ничего не получили с
национализацией пр-тий. Соотношение власти и об-ва в Сов.
России при сравнении с прежним режимом также было
не в пользу нового. При старом режиме существовали
разл. науч., просветит., благотворит, об-ва, действовали
кооперативы, профсоюзы, полит, партии, органы
самоуправления, не столь жестоки были гонения на печать; в
новой России исчезли намеки на демократию, осталась
«людская пыль», к-рой большевики придают форму по
своему усмотрению. Единств, обладатель власти в
стране - РКП(б), точнее, ее ЦК - небольшая кучка людей.
Плана развития страны у них нет, и в основном они
занимаются «добиванием врагов», чем подрывают свой
авторитет в глазах мирового рев. движения. Однако П. не
считал дело рус. демократии окончательно
проигранным (см.: Там же. С. 76).
Кн. вызвала много откликов эмигрантов,
поскольку в нач. 1920-х гг. подавляющее большинство их еще
надеялось вернуться в Россию победителями. В европ.
столицах, где имелась значит, рус. диаспора, проходили
собрания с обсуждением книги. П. разъяснял свою
позицию публично. 22.5.1923 он выступил в Берлине с
докладом, лейтмотив к-рого - призыв к возвращению в
Россию, т. к. родине нужны культурные силы и политически
грамотные люди. Он выражал опасение, что эмигранты
со временем утратят «почвенную» связь с Россией и не
смогут, вернувшись впоследствии, ориентироваться в ее
жизни. Подчеркивал, что вернуться или остаться -
личное дело каждого, и лишь предостерегал от утраты рус.
корней (см.: Дни. 1923.25 мая. С. 5; в последующих
номерах еще долго шло обсуждение доклада).
С приездом П. в Европу был связан подъем движения
«возвращенства», чему способствовал его высокий
авторитет. Общественности были известны его прямота,
честность, бескомпромиссное противостояние
деспотизму во всех его проявлениях. Напр., А. Ф. Керенский
писал о П., что это «человек, которого привыкла любить и
ценить вся культурная Россия; его привыкла слушать - и
если не всегда с ним соглашаться, то всегда считаться -
демократическая интеллигенция. Для целой традиции
народнического социализма он был вождем и знаменем
чести. Все знали: Пешехонов может ошибаться, но
никогда - приспособляться, ни к власти, ни к толпе» (Там
же. 13 мая).
П. возобновил публицистич. деятельность. Печатался
в журналах «Современные записки», «Воля России», «На
чужой стороне», публиковал аналитич. статьи и восп. Его
книги выходили отд. изданиями, напр. очерк
«Современная Россия в цифрах» (Прага, 1925), куда были включены
данные по мн. аспектам состояния экономики страны и
ее соц. структуры (территория, население, потери в 1-й
мировой войне, миграции населения, сан. состояние,
грамотность, нар. образование, проф. состав гор.
населения, нар. доходы, с. х-во, пром-сть, торговля и др.).
Резюмируя свой анализ имеющихся у него данных о Сов.
России, П. охарактеризовал новое состояние рос. об-ва.
По сравнению с прежней соц. «пирамидой», состоявшей
из огромного кол-ва слоев, заостренной и отражавшей
сильную материальную и правовую дифференциацию
об-ва, новая имеет усеченный вид, т. к. «нет уже темных
и косных масс, на которых могло бы держаться
громоздкое сооружение. Вместе с тем сверху вниз было
сброшено множество людей, зато из низов огромное
количество совершило восхождение» (Совр. записки. Париж,
1923. № 16. С. 246). Это негативно сказалось на
культурном уровне России.
П. продолжал внушать эмиграции, что, живя вдали
от России, она рискует утратить понимание России
навсегда и, вернувшись в нее, не найти там родины.
Наблюдая за рус. эмиграцией, почти не видел в ее среде людей,
к-рые органично вошли бы в иностр. жизнь и нашли в
той стране, где теперь проживали, новую родину.
Объяснял это отличием типа (но не степени развития) рус.
культуры от западной. Взрослые, сформировавшиеся
люди не могут отрешиться от своей культуры, поэтому
им не удается полностью влиться в чужую культуру и
принять ее. Уверял эмиграцию, что ожидание падения
большевиков бессмысленно, что желающие вернуться
в Россию не обязательно должны примириться с
большевиками, могут вести с ними борьбу, но только очно:
борьба с большевиками вне России бесцельна и
беспредметна. Был уверен, что те, кто остался на родине
и непосредственно участвует в процессе ее
перерождения, свыкаются с новой Россией, изменяясь вместе с
ней. В этом одно из объяснений его собств. страстного
желания вернуться на любых условиях. После 3-летнего
пребывания в эмиграции П. подал в сов. полпредство в
Берлине заявление об истечении срока высылки и
желании вернуться на родину, но получил отказ.
В 1925 переехал с семьей в Чехословакию (м.
Вшеноры, близ Праги). П., лично знакомому с президентом
страны Т. Масариком, была поручена орг-ция работ по
исследованию России, специально «под него» Ин-т
изучения крест. России был реорганизован в Ин-т изучения
России.
В изгнании у П. произошло резкое размежевание с
товарищами по ТНСП. С течением времени
непримиримая оппозиция все менее надеялась на скорое
возвращение и все сильнее ожесточалась против большевиков.
Левый сегмент эмиграции, напротив, считал идеологию
«Белого дела» изжившей себя; одно из названий данного

ПЕШЕХОНОВ
401
течения - «пешехоновщина». В этой обстановке вышел
новый цикл статей П. - «Родина и эмиграция». В них он
объявлял, что порывает с эмиграцией: «Прожив почти
три года в изгнании, я без всяких колебаний говорю: я
хочу вернуться в Россию и возвращусь в нее при первой
же возможности, т. е. как только лежащий на мне запрет
потеряет свою силу» (Воля России. Прага, 1925. № 9-Ю.
С. 104). Он повторял, что решение его сугубо личное,
ибо для самого П. единств, страной, где он мыслил вести
полноценную жизнь, была Россия. Шквал негодования
вызвал тезис П. о тенденциозности эмигрантской
прессы в отношении СССР. Печатные издания, поступавшие
оттуда, изобиловали преувеличениями и похвалами в
адрес состояния экономики, уровня жизни и успешной
борьбы с врагами сов. власти. Такая информация не
казалась достоверной, поэтому эмигранты трактовали ее
прямо противоположно. Т. о., Россия представала перед
эмиграцией словно отраженная в двух кривых зеркалах,
что мешало составить правильное представление о
реальном положении дел в стране.
Эмигрантская пресса резко реагировала также на
ряд тезисов П. относительно роли эмиграции в целом,
а именно: за границей эмиграция не нужна - у нее нет
никакой культурной миссии; эмиграция слишком
преувеличивает свою ценность для России; эмиграция
опоздала: в России и без нее обойдутся; эмиграция не
знает и знать не хочет совр. России. Однако, сводя к нулю
значение эмиграции, П. был неправ, подменяя в данном
случае разум эмоциями. Традиц. рус. культура выжила
именно в изгнании, а не в Сов. России, где она
деформировалась под нажимом «сверху», став разновидностью
правящей идеологии. Но за годы своего отсутствия в
России П. не мог ощутить, насколько глубоко зашел этот
процесс «культурной революции». Он саркастически
отзывался об этой миссии эмиграции - спасении рус.
духовной культуры. Обвинял эмиграцию и во
враждебном отношении к «сменовеховцам»; к таковым, по его
мнению, ею были причислены не только те, кто явно
перебежал к большевикам, но и те, кто просто вернулся
в Россию или перестал отрицательно к ней относиться.
П. поддержали Е. Д. Кускова и писатель М. А. Осоргин,
гораздо больше оказалось его противников. О. С. Минор,
Керенский, М. В. Вишняк, А. Б. Петрищев, М. П.
Арцыбашев и мн. др. повторяли, что возвращение в Россию
есть чистейшая капитуляция или предательство. Полит,
эмиграция, к к-рой, по их мнению, принадлежала б. ч.
беженства, жившая за границей в той или иной степени
полит, жизнью и обществ, интересами, по возвращении
в Россию рисковала попасть в ГПУ. Т. о., П. было
отказано в моральном праве осуждать людей, к-рые предпочли
изгнание верной гибели.
Развитое нац. чувство делало пребывание П. в
эмиграции особенно мучительным, толкало его на внутр.
компромисс: он становился все лояльнее к сов. власти,
славя ее успехи в хоз. стр-ве, хотя при этом осознавал
сомнительность достоверности сов. информации.
Отрицание культурной миссии эмиграции для России
обрекло П. на духовную изоляцию: быв. друзья и
соратники обвиняли его в «капитулянтстве» перед
большевиками. В 1926 в этот спор вмешался «Парижский
вестник», в целом одобривший линию П. Сов. официоз
публиковал провокац. заявления в адрес П., к-рый-де
призывает вернуться в Россию, а сам остается за
границей, не ходатайствуя о возвращении на родину. В 1927
П. вышел из ЦК ТНСП, мотивировав это существенным
расхождением с большинством ЦК «в отношениях к
современной России» (ГА РФ. Ф.Р-5917. Оп. 1. Д. 116. Л. 66).
Последним «аккордом» полит, размежевания стал цикл
очерков П. в жур. «Воля России» под назв. «Опыт
национализации», к-рый был расценен оппонентами П., в т. ч.
его быв. соратниками по партии, как окончат, принятие
большевизма и измена демокр. идеалам. Работая в
пражском Ин-те изучения России, П. мог пользоваться только
тенденциозными источниками. Но если в первые годы
эмиграции он пытался найти «золотую середину» между
эмигрантским пессимизмом и сов. апологетикой, то к
1926-27 позиция, базирующаяся на сов. источниках,
взяла верх. П. превозносил успехи, достигнутые Сов.
Россией в пром-сти и в нар. жизни, отстаивал идею
национализации и утверждал, что она «даже в большевистских
руках блестяще себя оправдала»: в результате
национализации ослаблена сила имущих классов и возможность
их сопротивления хоз. политике в интересах
трудящихся масс (Воля России. Прага, 1926-27. № 12-1. С 97).
В 1926 П. подал повторное заявление в полпредство
СССР в Праге об истечении срока высылки. В 1927 ему
было возвращено сов. гражданство, он назначен экон.
консультантом в торгпредстве СССР в Латвии, Литве и
Эстонии и получил разрешение на проживание в Риге.
Хотя П. не пустили в СССР, он сразу дал согласие на свое
назначение. В Риге был встречен лояльно и благодаря
своему опыту и деловым качествам занял в торгпредстве
видное положение, заведуя экон. отделом.
Неоднократно возбуждал вопрос о приезде в Россию, но встречал
отказ; ему было позволено только провести там отпуск
(успел побывать в отпуске на родине три раза). Со
времени поступления на сов. службу П. прекратил науч.-лит.
деятельность. Наркомат труда и Наркомат иностр. дел
СССР предлагали ему издавать в Прибалтике экон.
журнал, но он отказался, не желая восхвалять власть. В 1931
вновь был поднят вопрос о переезде П. в Москву для
работы в Госплане, но в апр. 1932 ему был поставлен
диагноз «рак легкого».
После смерти П. в заруб, изданиях появилось много
некрологов, где быв. противники высоко оценивали его
моральные и интеллектуальные качества, патриотизм.
По общему мнению, выраженному Милюковым,
огромная жертва, принесенная П. во имя Родины, обязывала
всех «не бросать камни в адрес покойного, а с чувством
особого уважения преклониться перед этой личностью»
(ОРРГБ.Ф.225.Кат. 1.Д.64.Л. 18). «Будущий историк
русской интеллигенции отнесется, я уверен, более
внимательно к жизненной работе А. В. Пешехонова», - писал
Милюков (Последние новости. Париж, 1933.15 апр.).
Соч.: К вопросу о роли «собирателей земли» в рус.
земледельч. произ-ве // РБ. 1897. № 7; Крестьяне и рабочие в их
взаимных отношениях //Там же. № 8-9; Централизация
доходов, ее формы, цели и последствия // Там же. 1902. № 3-4;
Хроника внутр. жизни // Там же. 1905. № 3; Почему я не
эмигрировал? Берлин, 1923; К вопросу о соц. трансформации
России // Совр. записки. 1923- № 16; Первые недели (из восп.
о рев-ции) // На чужой стороне. Кн. 1. Берлин, 1923; Совр.
Россия в цифрах. Прага, 1925.
Архивы: ГА РФ. Ф. 1 И.Оп. 1.1914 г. Д. 2708; Ф.Р-5917. Оп. 1.
Д. 116; Ф. 4653 (А В. Пешехонов); ОР РГБ. Ф. 225 (А В.
Пешехонов); ОР РНБ Ф. 581 (А В. Пешехонов); Ф. 211. Оп. 1. Д. 862.

402
ПИСАРЕВ
Лит:. Ерофеев H. ДА. В. Пешехонов // Полит, история
России в партиях и лицах. М., 1994; Лутохин Д А. Заруб,
пастыри // Минувшее. Ист. альманах. Т. 22. М, 1996;
Протасова О. Л. А. В. Пешехонов: человек и эпоха. М., 2004.
О. Л. Протасова.
ПИСАРЕВ Дмитрий Иванович (2.10.1840, с. Знаменское
Елецкого у. Орловской губ. - 4.7.1868, Дуббельн
Рижского у. Лифляндской губ.), публицист, лит. критик,
философ, один из наиб, крупных представителей рев.
демократии 1860-х гг. Из дворян. В 1851-56 учился в петерб.
гимназии, окончил ее с серебряной медалью. В 1856-61
студент ист.-филол. ф-та С.-Петерб. ун-та. Первые годы
учебы в ун-те целиком посвятил науч. занятиям, готовясь
к академич. карьере. Бурная полит, жизнь
предреформенных лет его мало интересовала. В этот период он
полон напряженных религ. исканий: зачитывался
«Перепиской с друзьями» Н. В. Гоголя, вступил в «об-во мыслящих
людей», собиравшихся «для благочестивых разговоров
и взаимной нравственной поддержки». Перевел одну
песнь религиозно-эпической поэмы «Мессиада» нем.
поэта Ф. Г. Клопштока. Впрочем, вскоре религиозность
П. сменилась едва ли не «мистической» верой в естеств.
науки.
На последних курсах ун-та, занявшись журнальной
работой, П. «почувствовал вкус» к обществ, вопросам,
волновавшим интеллигенцию, радикально
настроенную студенческую молодежь. П. сотрудничал с жур.
«Рассвет», где с окт. 1858 по дек. 1859 вел библиографич.
отдел, публикуя рецензии, лит. обзоры, отличавшиеся
нетрадиционной точкой зрения автора и блестящей
формой изложения. Годы сотрудничества в «Рассвете» П.
впоследствии оценил как сыгравшие важную роль в его
духовном развитии, давшие возможность войти в курс
обществ, запросов, по-новому взглянуть на рус. лит-ру,
приобрести публицистич. опыт. Но на этом этапе
творческого пути П. был еще далек от полит, группировок, в
своих статьях и рецензиях проводил абстрактные идеи
просветительства, гуманизма, нравственного
воспитания и т. п.
По окончании ун-та ( 1861 ) П. защитил кандидатскую
дисс. «Аполлоний Тианский и его время» по истории
философии эпохи упадка античного мира. С дек. I860
сотрудник демокр. журнала «Русское слово». Одноврем. он
порвал с прежними религиозно-идеалистич. взглядами
и примкнул к рев.-демокр. движению. Сам П. позднее так
комментировал свое идейное развитие: «Гейне сделался
моим любимым поэтом, а в сочинениях Гейне мне всего
больше стали нравиться самые резкие ноты его смеха.
От Гейне понятен переход к Молешотту и вообще к
естествознанию, а далее идет уже прямая дорога к
последовательному реализму и к строжайшей утилитарности»
(Писарев Д. И. Соч. Т. III. M., 1956. С. 139).
Борясь с идеалистич. философией (см. его статьи
«Идеализм Платона», «Схоластика XIX века» и др.),
отстаивая приоритет эмпирич. знания, П. в этот ранний
период своего творчества увлекся идеями вульгарного
материализма К Фогта, Я. Молешотта, Л. Бюхнера. Им
он посвятил три статьи: «Физиологические эскизы
Молешотта», «Процесс жизни (по Фохту)»,
«Физиологические картины Бюхнера». П. привлекала не столько их
филос. теория, сколько подчеркивание ими значения
естеств. наук, призывы к изучению фактов, их
физиологич. учение. В ст. «Схоластика XIX века» П. не только
выступил решительным сторонником материализма,
защищал материалистич. взгляды Н. Г. Чернышевского, но
в своем повороте к реализму, к действительности дошел
до крайности, называя все отвлеченные филос. вопросы
схоластикой, «праздной игрой ума». Он отвергал смысл
любых науч. исследований, если они не связаны с
«непосредственной потребностью жизни». Приложение
принципа к делу, как полагал П., гораздо важнее самого
принципа.
В сложившейся в нач. 1860-х гг. в России обществ.-
полит. ситуации П. видел столкновение извечно
противостоящих в истории сил, представляющих
отживающее и начинающее жить. Он призывал к протесту
против «отжившего хлама», мешающего человеку свободно
дышать и развиваться, и призыв этот звучал радикально:
«Что можно разбить, то и нужно разбивать; что
выдержит удар, то годится, что разлетится вдребезги, то хлам;
во всяком случае, бей направо и налево, от этого вреда
не будет и не может быть» (Там же. Т. I. M., 1955. С. 135).
Уже в этих ранних статьях филос. радикализм П.
принимал «боевые черты нигилизма» (см. также ст. Нигилизм).
И хотя сам П., избегая слова «нигилизм», пользовался
понятием «отрицательные идеи», а свое направление
называл «реализмом», по мнению многих
исследователей его творчества, сильнее и ярче всего сущность рус.
нигилизма выразил именно П. Однако ближайшую цель
рев. демократии он видел в освобождении личности
и в обеспечении ее самостоятельности, что возможно
достигнуть, с его точки зрения, на пути просвещения и
культурного прогресса.
Вместе с тем в ряде статей 1861-62 П. допускал
возможность, а подчас и неизбежность рев. методов
борьбы. В ст. «Меттерних», излагая биографию австр.
канцлера и характеризуя соц. отношения в Австро-Венгрии, он
проводил параллели с Россией, подчеркивая
антинародность монархич. принципа власти, подводя
читателя к выводу, что деспотическая система правления, при
к-рой народ страдает от произвола суд. органов,
чиновничества, полиции, воен. сословия, неизбежно должна
привести к рев. взрыву.
В ст. «Пчелы» П., опираясь на свои
естественнонауч. познания, в аллегорич. форме пропагандировал
идею несправедливости существующего гос. и обществ,
устройства и неизбежности протеста угнетенной части
об-ва. Но более решительно и определенно звучал его
протест в ст. «Бедная русская мысль» (при жизни П. не
опубл.). «Жизнь наша, - полагал П., - устроена очень
плохо, так плохо, что если бы нарочно выдумать, то
нельзя было бы изобрести чего-нибудь более
неудобного» (Там же. Т. II. С. 58). В итоге П. приходил к
выводу, что об-во может быть исправлено или путем
постепенных изменений в ходе смены ряда поколений, или
в действие должны включиться «крупные перевороты,
соответствующие той или другой
неудовлетворительной потребности целого сословия, целой массы людей»
(Там же. С. 63). Для П. был предпочтителен второй путь.
Это отчетливо прозвучало в написанной им для тайной
студенческой типографии прокламации «Русское
правительство под покровительством Шедо-Ферроти», в
к-рой он выразил уверенность в близости рус. рев-ции.
«Низвержение благополучно царствующей династии
Романовых, - писал П., - и изменение политического и
общественного строя составляет единственную цель и
надежду всех честных граждан России. Чтобы при
теперешнем положении дел не желать революции, надо быть

ПИСАРЕВ
403
или совершенно ограниченным, или совершенно
подкупленным в пользу царствующего зла» (Там же. С. 125).
Авторство П. было установлено властью, и 2.7.1862 он
был арестован и заключен в Петропавловскую крепость,
где провел в одиночной камере св. 4 лет, продолжая там
напряженную лит. работу (после первого года
заключения ему удалось добиться разрешения печататься в
«Русском слове»). 18.11.1866 П. был освобожден по
амнистии. В последние два года жизни он сотрудничал в
журналах «Дело» (1867-68) и «Отечественные
запискш(\868).
Некоторыйспаддемокр.движения веер. 1860-хгг.
вызвал у П. сомнения относительно
рев. активности масс: не
отрекаясь от идеи рев-ции, он
сосредоточился на идее подготовки
обва к соц. перевороту в будущем.
В статьях 1863-66 П. стремился
осмыслить историю, те периоды
в жизни народов, к-рые
приводят к рев. взрывам. Характерна в
этом отношении его ст. «Очерки
из истории труда», появившаяся
по требованию цензуры под
заголовком «Зарождение
культуры» ( 1863). Здесь П. изложил свое
понимание ист. и экон.
вопросов, социализма как «истинной
цивилизации», к-рая неизбежно
придет на смену существующей.
«Средневековая теократия
упала, - писал он, - феодализм упал,
абсолютизм упал; упадет
когданибудь и тираническое
господство капитала» (Там же. С. 308).
Важнейшим признаком этой
«истинной цивилизации» П.
называл «справедливое положение
труда» при ликвидации частной
собственности и вредного элемента присвоения.
«Общественные аномалии всякого рода, - утверждал он, -
выросли из элемента присвоения чужого труда», а этот
враждебный элемент «искажает природу человека и во
всех бедствиях частной и общественной жизни
является единственной причиной страданий и преступлений»
(Там же. С 279).
Однако, проявляя известную непоследовательность,
причины обществ, противоречий П., в конечном счете,
выводил из разрыва между теоретич. знанием и
практикой, объяснял их невежеством масс, тем, что «люди
сбились с пути», исказили свою природу. Образовался, как
полагал он, порочный круг: невежество мешает понять
нелепость существующего порядка, а угнетение
препятствует устранению невежества. Отсюда его яростное
просветительство, ставка на усвоение об-вом
положительных знаний, преувеличенные надежды на
культурный, умственный прогресс.
Решая социологич. вопросы и ставя полит, задачи, П.
гл. обр. опирался на естеств. науки. Его
«всепоглощающая вера в естественные науки», преклонение, по его
выражению, перед «здоровым и свежим материализмом»
послужили отправным пунктом созданной им «теории
реализма», включающей нигилизм, утилитаризм, культ
положительных знаний и их носителя - «мыслящий
пролетариат».
Осн. постулаты «теории реализма» П. развивал в
статьях «Реалисты» (1864), «Посмотрим!» (1865) и др.
«Сущность нашего направления, - разъяснял он, -
заключает в себе две главные стороны, которые тесно
связаны между собой... Первая сторона состоит из
наших взглядов на природу: тут мы принимаем в
соображение только действительно существующие,
реальные, видимые и осязаемые явления или свойства
предметов. Вторая сторона состоит из наших взглядов на
общественную жизнь; тут мы принимаем в
соображение только действительно существующие, реальные,
видимые и осязаемые потребности человеческого
организма» (Там же. Т. III. С. 449-
450. Выделено в тексте. -Л.Д.).
Согласно «теории реализма»
П., реализм применительно к
практике предполагает
сознательность, анализ, критику и
умственный прогресс. Прибегая к
этим средствам, реалист -
«критически мыслящая личность» -
определяет, что полезно и что
бесполезно. Его первейшая
цель - стремление к пользе, он
«презирает все, что не приносит
существенной пользы».
Недопустимой объявлялась растрата
умственных сил на бесполезные
дела. По словам П., задача
реалиста - экономить и увеличивать
«умственный капитал», а «этот
увеличенный капитал,
приложенный к полезному
производству, увеличит количество
хлеба, мяса, одежды, обуви, орудий
и всех остальных вещественных
продуктов труда» (Там же. С. 10).
Так будет уменьшена нищета,
разорван заколдованный круг:
от невежества - к рабству и наоборот. Соц. и полит,
смысл «теории реализма» П. определил конкретно и
ясно: «разрешить навсегда неизбежный вопрос о
голодных и раздетых людях».
«Теория реализма» П. представляла собой некоторый
отход от принципов рев. демократии, поскольку в ней
делалась ставка не столько на народ, сколько на
«мыслящий пролетариат», т. е. на передовую интеллигенцию.
Необходимым условием рев-ции П. считал достижение
определенного культурного уровня, к-рый в об-ве пока
не достигнут, а значит, условия для рев-ции еще не
созрели. П. признавал, что конечная цель - очень далеко,
а ближайшая задача состоит в умножении реалистов,
мыслящих людей. Яркими типами реалистов в лит-ре,
т. н. «новыми людьми» П. считал Базарова (персонажа
романа «Отцы и дети» И. С. Тургенева) и Рахметова («Что
делать?» Чернышевского). По мысли П., во-первых, их
роль состояла в распространении естественнонауч.
знаний (ее выполняют базаровы); во-вторых, они призваны
возглавить нар. массы, когда те будут готовы к
«коренному перевороту» (эта роль отводилась Рахметовым).
П. выдвигал понятия «химического» и
«механического» путей обществ, развития. Первый путь означает
постепенную, медленную работу по подготовке обществ,
сознания к «коренному перевороту». Второй
представляет решительную рев. ломку старых форм жизни, когда в

404
ПИСАРЕВ
борьбу включаются нар. массы. Эти постулаты ясно
обнаруживают полит, направленность «теории реализма» П.
Следуя своей «теории реализма», П. уделял много
внимания пропаганде естествознания в России,
выступая защитником в первую очередь его культурной
задачи. В статьях «Наша университетская наука» и «Реалисты»
им была разработана методика изложения сложных
науч. проблем, чтобы сделать их доступными для
широких нар. масс. Этой просветительской цели он
придавал особое значение. «Пока наука не перестанет быть
барскою роскошью, - писал он, - пока она не сделается
насущным хлебом каждого здорового человека, пока
она не проникнет в голову ремесленника, фабричного
работника и простого мужика, до тех пор бедность и
безнравственность трудящейся массы будут постоянно
усиливаться, несмотря ни на проповеди моралистов, ни
на подаяния филантропов, ни на выкладки экономистов,
ни на теории социалистов» (Там же. С. 121-122).
Ст. «Прогресс в мире животных и растений» (1864),
посвященная изложению эволюционного учения
Ч. Дарвина, свидетельствовала о том, насколько глубоко
и детально разобрался П. в теории естеств. отбора.
Популярность и широкое распространение дарвинизма в
России следует признать одной из крупных заслуг П.
Филос. работ у П. сравнительно немного - это
статьи «Идеализм Платона» и «Схоластика XIX века» (опубл.
в «Русском слове»), в к-рых он заявил о себе как о
материалисте, приверженце школы Чернышевского.
Отдельных филос. вопросов П. касался в статьях «Прогресс в
мире животных и растений», «Русский Дон-Кихот»,
«Популяризаторы отрицательных доктрин», «Исторические
идеи Огюста Конта» и др. В соч. «Идеализм Платона» П.
критиковал идеалистич. и теологич. учения, ставившие
природу в полную зависимость от духа или идей, с
недоверием относившиеся к чувственно
воспринимаемому миру, признававшие примат духовного над
материальным, формы над содержанием. В ст. «Схоластика
XIX века» П. указывал на наличие двух борющихся
партий - идеалистической и материалистической,
составляющих «великий раскол в современном философском
мире». Причину возникновения идеализма он видел в
отрыве фантазии от действительности, объяснял наличие
двух партий в философии не борьбой полит, сил, как это
делал Чернышевский, а выводил из природы и характера
разл. индивидов. Материализм, с его точки зрения, это
философия людей практич. склада, ищущих в науке
осязательный практич. результат. Идеализм - философия
людей, настроенных мистически и одержимых
неосуществимыми стремлениями.
В обосновании материализма П. «оступался» в т. н.
вульгарный материализм и позитивизм, его
материализм был в сущности метафизическим. К диалектике он
относился с недоверием, используя такие выражения,
как «диалектическое фразерство», «диалектические
тонкости», по сути, отождествляя диалектику с софистикой.
Диалектика проявлялась у него лишь стихийно, гл. обр. в
области естеств. наук.
Этическая позиция П. типична для радикального
крыла рус. секуляризма. Для нее характерно, прежде
всего, сведение поведения человека к эгоизму, ко всему
«естественному». Но одноврем. это и вера в
«естественное» благородство и доброту человека. Защищая
крайний индивидуализм, П. требовал эмансипировать
личность, освободив ее от таких «стеснений», как «робость
мысли», «авторитет предания» (т. е. традиции), общий
(т. е. не индивидуальный) идеал. Нигилизм П. вырастал
именно из его радикального индивидуализма,
признания полной и всецелой свободы личности, т. е. ее
независимости от всякой «необходимости». При этом
«расчетливый эгоизм» у П. совпадает с «сознательным
человеколюбием». В таком нелогичном сочетании он тем не
менее не видел противоречия.
В эстетике и лит. критике П. развивал идеи В. Г.
Белинского, А. И. Герцена, Чернышевского, отстаивая
народность и реализм иск-ва, выступая за его действенность
и идейность, отрицая т. н. «чистое иск-во». На
передовое иск-во, через к-рое в форме худ. образов писатель
проводит свои убеждения, свои идеи, побуждая
читателя к борьбе за лучшее будущее, он возлагал большие
надежды.
В ст. «Разрушение эстетики» П. обвинял иск-во в
том, что оно «питается соками человеческой роскоши»,
превращает себя в «лакеев роскоши», т. е. обслуживает
богатых людей. В своей борьбе с иск-вом «умиравшего
барства» П. доходил до крайних выводов, развенчивая
с этих позиций даже творчество А. С. Пушкина. Но осн.
акцент П. делал не на борьбе с обслуживанием иск-вом
богатых людей, а на борьбе с неестественными
проявлениями цивилизации. Его «разрушение эстетики» не
означает отрицания эстетической стороны в жизни, а
есть искание нового иск-ва, свободного от «тлетворного
дыхания неправедного социального строя». П. защищал
человечность в иск-ве, ту силу правды, к-рую оно должно
нести в себе.
Жизнь П. трагически оборвалась в возрасте 27 лет:
он утонул, купаясь в море. Ранняя смерть прервала
шедший в нем внутр. процесс преодоления
мировоззренческого кризиса, связанного со спадом рев. волны во 2-й
пол. 1860-х гг.
В историю рус. обществ, мысли П. вошел гл. обр. как
яркий публицист и талантливый лит. критик, как
пропагандист естеств. и филос. знаний (сам он себя ни
историком, ни философом не считал). Его публицистику
отличала блестящая форма изложения, решительность и
бескомпромиссность, резкий тон, бесстрашие даже
перед самыми крайними выводами в политике и в теории.
За этим стояло глубокое знание автором
анализируемого предмета, его твердая убежденность. Все это,
несмотря на изрядную долю противоречий в воззрениях П.,
парадоксальность иных мыслей и односторонность
решений, определило его влияние на умы современников,
сделало властителем дум молодого поколения 1860-х гг.,
и прежде всего той его части, к-рая видела будущее
России на путях ее рев. преобразования.
Соч.: Соч.: В 10 ч. СПб., 1866-69; ПСС: В 6 тт. 5-е изд. СПб.,
1909-12 (дополнит, выпуск - 1913); Избр. соч.: В 2 тт. М.,
1934-35; Собр. соч.: В 4 тт. М., 1955-56; Избр. произведения.
Л., 1968; Лит. критика: В 3 тт. Л., 1981; ПСС и писем: В 12 тт. М.,
2000.
Источники: Михайловский Н. К Лит. восп. и совр.
смута: В 2 тт. СПб., 1905; Шел гунов Н. В., Шел гунова Л. П.,
Михайлов М. Л. Восп.: В 2 тт. М., 1967.
Лит.: Соловьев Е.А.Д.И. Писарев, его жизнь и лит.
деятельность. СПб., 1893; Иванов-Разумник. История рус.
обществ, мысли. СПб., 1907; Казанович Е.П.ДИ. Писарев
(1840-1856). Пп, 1922; Кирпотин В. Я. Радикальный
разночинец Д И. Писарев. М., 1934; Плоткин Л. А. Писарев и

ПЛЕХАНОВ
405
лит.-обществ. движение шестидесятых годов. М; Л., 1945;
Его же. Д И. Писарев: Жизнь и деятельность. М; Л., 1962;
Козьм и н Б. П. Из истории рев. мысли в России. М., 1961;
Станис Л. Я. Осн. черты мировоззрения Д И. Писарева. М,
19бЗ;Демидова Н. В. Писарев. М, 19б9;Цыбенко В. А.
Мировоззрение Д Писарева. М., 1969; НовиковА.И. Нигилизм
и нигилисты. М., 1972; Короткое Ю. Н. Писарев. М., 1976;
Лебедев А. А. Мыслящий пролетариат Писарева. М., 1976;
Искра Л. М. Писарев и его роль в истории обществ,
мысли: (проблема рев. меньшинства). Воронеж, 1982;
Кузнецов Ф. Ф. Нигилисты? (Д И. Писарев и журнал «Русское
слово»). М., 1983; Гошевский В. О. Проблема личности в филос.
наследииД И.Писарева.Л., 1987;Елизаветина
Г.Г.Писаревкритик: Начало пути. М., 1992; Ее же. Писарев-критик:
испытание эстетикой. М., 1999; Обществ, мысль России XVIII - нач.
XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
Библиография: Бух штаб Б. Я. Д И. Писарев: Ук осн.
лит-ры.Л., 1940.
Л. Н. Доброхотов.
ПЛЕХАНОВ Георгий Валентинович (лит. псевд.: Г.
Валентинов, Симплициссимусс, Н. Бельтов, Утис, А. Волгин,
С. Ушаков, Н. Б-тов, П. Бочаров, Н. Каменский, А.
Кирсанов, Н. Андреевич и др.). (29.11.1856, д. Гудаловка
Липецкого у. Тамбовской губ. - 30.5.1918, Питкиярви,
Финляндия), мыслитель, публицист, деятель рев.
движения, один из основателей РСДРП, идеологов и лидеров
меньшевизма. Из мелкопоместной дворянской семьи
отставного штабс-капитана В. П. Плеханова, последним
местом гражд. службы к-рого был Липецкий уездный суд
(ст. заседатель от дворян). У П. было 8 сводных и четверо
родных братьев и сестер. Окончил Воронежскую воен.
гимназию (1873), поступил в Константиновское
артиллерийское уч-ще в Петербурге. В 1874-76 учился там
же в Горном ин-те. Отчислен за участие в рев. движении
(формально за непосещение занятий). В дальнейшем
постоянно занимался самообразованием в области
гуманитарных наук Материалистическо-атеистическое
мировоззрение П., его демокр. и социалистич. взгляды
складывались под влиянием передовой рус. обществ,
мысли 19 в., идеологии народничества и зап.-европ.
социализма. В 1870-е гг. П. познакомился и с
некоторыми работами К Маркса. На него повлияла также
общая атмосфера эпохи Великих реформ 1860-х - нач.
1870-х гг., «хождения в народ» и начало рабочего
движения в России. Начал П. свою рев. деятельность в 1875
как народник-бакунист, увлеченный пропагандой среди
столичных рабочих.
После речи на полит, демонстрации у Казанского
собора (6.12.1876) перешел на нелегальное положение и
работал в орг-ции «Земля и воля» (см. также ст.
Народничество). Совершил кратковременную поездку за
границу (1877), затем вел рев. работу в С-Петербурге,
Саратове, Ростове-на-Дону. Участвовал в выработке программы
«Земли и воли», редактировании жур. «Земля и воля*,
писал теоретич. статьи («Закон экономического развития
общества и задачи социализма в России», 1879),
участвовал в орг-ции забастовок на столичных предприятиях.
Высоко ставя теорию экон. материализма К Маркса, П.
был, однако, убежден тогда, что Россия может миновать
стадию капиталистич. развития. П. не верил, что путь к
освобождению России от гнета самодержавия лежит
через полит, борьбу и террор. После раскола «Земли и
воли» П. осенью 1879 возглавил новую народническую
орг-цию «Черный передел», делавшую ставку на
продолжение агитационной работы в пролетарской и крест,
среде. В янв. 1880 под угрозой ареста уехал за границу.
Его эмиграция продолжалась 37 лет и проходила преим.
в Швейцарии, а также во Франции, Великобритании и др.
странах Европы. Пережив в нач. 1880-х гг. тяжелый
идейный кризис, связанный с разочарованием в результатах
народнического движения и сомнениями в
правильности основ народнической идеологии, П. обратился к
марксистскому учению, делавшему тогда на Западе
быстрые успехи. По собственному признанию П., он стал
марксистом уже в 1882, а в сент. 1883 вместе с П.
Ъ.Аксельродом, В. И. Засулич, Л. Г. Дейчем и В. Н. Игнатовым
создал в Женеве марксистскую группу «Освобождение
труда». Она ставила своей задачей перевод на рус. яз. и
распространение в России осн. произведений Маркса и
Ф. Энгельса, а также самостоятельный анализ соц.-экон.
и полит, ситуации в России с позиций марксизма.
В окт. 1883 в женевской типографии группы
«Освобождение труда» была напечатана программная работа
П. «Социализм и политическая борьба», ставшая важным
рубежом в истории отеч. обществ, мысли и
положившая начало «русскому марксизму». Сам П. считал, что он
представил здесь марксистское учение как «нить
Ариадны», способную вывести рус. социалистов из того
идейного тупика, в к-рый зашло народничество. Прямым
продолжением этой работы явилась увидевшая свет в
ф>евр. 1885 кн. П. «Наши разногласия», носившая еще
более ярко выраженный полемический,
антинароднический характер. П. связывал ближайшее будущее России
с развитием капитализма, появлением пролетариата и
ростом рабочего движения как гл. движущей силы в
процессе борьбы за демократизацию страны, а затем и за
социализм. Взятая П. у Маркса двухстадиальная модель
рев. переворота в России, в к-рой четко разделялись во
времени бурж-демокр. и социалистич. этапы, пришла на
смену народническим представлениям о
непосредственном рев. переходе России от феодализма к социализму,
минуя капитализм, с опорой прежде всего на крест-во
и сел. общину как зародыш буд. социалистич. строя. П.
прямо предупреждал об опасности преждевременного
социалистич. переворота, к-рый привел бы лишь к
замене самодержавия новой формой деспотизма под
псевдокоммунистическими лозунгами. При этом сначала П.
предельно сокращал интервал между демократическим
и социалистич. этапами рев-ции, но в дальнейшем
удлинил его на не поддающийся точному прогнозу, но
достаточно продолжительный отрезок времени, в
течение к-рого в России будут постепенно вызревать
материальные и социокультурные предпосылки перехода к
социализму. П. не мыслил себе рабочего движения без
создания его авангарда - с.-д. марксистской партии.
Высокая соц. активность молодого рос. пролетариата, его
восприимчивость к рев. и социалистич. идеям и
способность к орг-ции резко контрастировали с аморфностью
и полит, инертностью буржуазии. Это давало П.
основание надеяться, что рабочие и их партия станут
гегемоном (застрельщиком, гл. ударной силой, примером для
подражания) всего освободительного движения в
России. После неудачи народников П. не питал на том
этапе больших иллюзий в отношении революционности
крестьян и их приверженности идеалам социализма,

406
ПЛЕХАНОВ
но все же не сбрасывал крест-во со счетов при
определении возможных союзников рабочих по рев. борьбе.
Был у него и определенный оптимизм в отношении рос.
буржуазии как потенциального противника
самодержавного строя. Порывая с анархической
аполитичностью раннего народничества, П. подчеркивал, что всякая
классовая борьба, по Марксу, есть борьба политическая
и только свержение самодержавия и установление рев.
путем демокр. порядков и народовластия в России
откроют перед ней дорогу к подлинному прогрессу.
Эти идеи были положены П. в основу нескольких
вариантов программы группы «Освобождение труда»
(1883-85). Сочинения П., наряду с работами Маркса и
Энгельса, стали на долгие годы теоретич. базой
деятельности первых марксистских кружков в России, а затем
и РСДРП.
На голод 1891-92 в России П. откликнулся
большими статьями «Всероссийское разорение» и «Задачи
социалистов в борьбе с голодом в России», где
подчеркивалось, что предотвратить повторение подобного
бедствия может только полная смена обществ.-полит. строя
страны. Не оставляя надежд на потенциальную
оппозиционность буржуазии по отношению к царскому пр-ву,
П. предлагал не запугивать ее раньше времени
«красным призраком» социализма. Что касается крест-ва,
то в нач. 1890-х гг. он даже считал «мужика» антиподом
рабочего и опорой самодержавного строя. Эти оценки
не были стабильными, но к концу жизни П. все же
закрепились в его схеме расстановки сил на полит, арене
России.
Обществ.-полит. деятельность П. в этот период
осложнялась его тяжелой болезнью (туберкулез),
материальной нуждой и слабыми связями с родиной. Тем не
менее авторитет П. как «отца русского марксизма»
непрерывно рос. Он стал одним из самых эрудированных
революционеров-марксистов своего времени, хорошо
разбирался в вопросах философии, истории, лит-ры,
эстетики. Широкой популярностью у рос.
интеллигенции и студенчества пользовалась его кн. «К вопросу о
развитии монистического взгляда на историю» (1895).
Она была посвящена защите диалектич. и ист.
материализма и способствовала дальнейшему распространению
марксизма в России. Марксистский «монизм»
(первичность материи по отношению к человеч. сознанию,
примат экономики над политикой и идеологией) П. в
острополемической форме противопоставлял взглядам
позднего народничества и, в частности, Н. К Михайловского.
Одним из наиб, важных выводов П. был тезис о том, что
нет больше никаких оснований предполагать, что
Россия может миновать стадию капиталистич. развития и
пойти каким-то особым, принципиально отличным от
Запада путем. Большое значение имели также
выступления П. против анархизма, труд «Очерки по истории
материализма» (1896), а также знаменитое эссе «К вопросу
о роли личности в истории» (1898). П. стремился
доказать, что эта роль всегда ограничена соц. факторами и
что любая ист. личность добивается успеха только тогда,
когда она правильно улавливает прогрессивные
тенденции обществ, развития и имеет поддержку со стороны
определенных классов и полит, партий, без к-рой она
неизбежно терпит поражение. Тем не менее было бы,
видимо, неправильно абсолютизировать данную схему,
поскольку во многих случаях роль личности в истории
значительно больше, чем та, к-рую отводил ей П., и
далеко не всегда она воплощает прогрес. тенденции обществ,
эволюции. В целом же можно сказать, что, не обогатив
марксизм к.-л. кардинально новыми, делающими эпоху
в науках об об-ве положениями, П., бесспорно,
развивал отдельные его стороны, дополняя и уточняя
выводы Маркса и Энгельса по тем или иным конкретным, но
очень важным вопросам.
П. быстро завоевал авторитет в возникшем в 1889
2-м Интернационале, участвовал в работе его
конгрессов, а затем и Междунар. социалистич. бюро,
поддерживал тесные связи и вел обширную переписку с лидерами
многих социалистич. партий мира. При этом он
выступал как хранитель традиций ортодоксального
марксизма, решительно восстав против ревизионизма Э.
Бернштейна. Хотя П. и признавал, что «кое в чем» тот прав,
но явно недооценил способность капитализма ради
самосохранения идти и на ряд соц. реформ. В 1895 П.
познакомился с приехавшим в Швейцарию В. И. Лениным,
к-рый первонач. произвел на него благоприятное
впечатление как образованный и талантливый практик с.-д.
движения в России. Приветствовал П. и 1-й съезд РСДРП
(1898, Минск).
Яркой страницей в биографии П. стала его работа в
редакции загран. органа РСДРП газ. «Искра» (1900-05).
Вместе с Лениным он сыграл ведущую роль в
разработке парт, программы, хотя уже тогда выявились и
разногласия между ними по ряду важных вопросов
(уровень развития капитализма в России, пути решения агр.
проблемы, взаимоотношения с либералами, роль проф.
революционеров в рабочем движении и др.). Однако на
2-м съезде РСДРП летом 1903 П. выступал вместе с
Лениным и первые три месяца после раскола партии был
большевиком. Но в кон. октября 1903, опасаясь
углубления раскола партии и вредных последствий
авторитарного ленинского стиля руководства парт, работой, П.
встал на сторону меньшевиков. Являясь членом
редакции «Искры», перешедшей при его активном участии в
руки меньшевиков, и председателем созданного на 2-м
съезде Совета партии, П. повел активную борьбу с
большевизмом и лично с Лениным. Она отражала не только
столкновение их личных амбиций как лидеров партии,
но и категорич. неприятие П. ленинской модели
построения РСДРП с ее ультрацентризмом, полувоенной
дисциплиной и огромными ограничениями
внутрипартийной демократии. В период рус.-япон. войны 1904-05
П. занял интернационалистскую позицию, критиковал
царское пр-во и считал, что воен. поражение
самодержавия облегчит победу рев-ции в России. Ее начало в
янв. 1905 пробудило в П. его давний якобинский дух: он
очень остро поставил вопрос о подготовке
вооруженного восстания, необходимости союза пролетариата и
крест-ва, ведущей роли рабочего класса и т. д. В это
время П. занял центристскую позицию между
меньшевиками и большевиками, хотя и не вернулся к Ленину. В мае
1905 П. вышел из состава редакции «Искры» и сложил с
себя обязанности председателя Совета партии. Летом
1905 П. стал издавать в Женеве непериодический
«Дневник социал-демократа», где излагалась его «особая
позиция» по ряду вопросов, не совпадавшая с позицией
меньшевиков. Последние никогда не считали П. до
конца «своим» и отрицательно относились к его
повышенной амбициозности, властолюбию и подозрительности.
В кон. 1905 П. собирался вернуться на родину, но новое
обострение болезни помешало реализации этого плана.

ПЛЕХАНОВ
407
Бурную реакцию в с.-д. кругах вызвало безоговорочное
осуждение П. декабрьских вооруженных восстаний в
Москве и др. р-нах России («не нужно было и браться
за оружие»), в чем большевики усмотрели проявление
оппортунизма П., хотя шансы на успех восстаний были
действительно невелики. С этого момента начался
новый поворот П. в сторону меньшевизма. На 4-м съезде
РСДРП (1906) он защищал меньшевистскую программу
муниципализации земли, а на 5-м съезде (1907) - идею
созыва «рабочего съезда». П. неоднократно критиковал
большевиков за бланкизм, сектантство, тактический
максимализм, пренебрежение к либер. движению и
переоценку роли крест-ва. От сотрудничества с Лениным
П. категорически отказался. После рев-ции 1905-07 П.,
однако, вновь разошелся с меньшевиками, среди к-рых
получили распространение идеи «ликвидаторства» -
перевода парт, работы на
легальные рельсы и отказа от
«подполья» с его борьбой отдельных
лиц и групп, интригами,
«вождизмом» и т. д. В противовес
«ликвидаторским» тенденциям,
к-рые в условиях
столыпинского режима были обречены на
провал, П. возглавил движение
за сохранение нелегальной с.-д.
партии и руководил
небольшими группами т. н.
меньшевиковпартийцев. Острый конфликт
в редакции меньшевистского
многотомника «Общественное
движение в России в начале
ХХ-го века» в 1908-09 был
вызван не приемлемыми для П.
«ревизионистскими» взглядами
А Н. Потресова на роль группы
«Освобождение труда» в
истории рос. с.-д-тии (он не склонен
был ее преувеличивать) и
налегальный марксизм П. Б.
Струве и его единомышленников
(их заслуги Потресов,
напротив, оценивал очень высоко),
а также «ликвидаторством»
Потресова. В итоге П. вышел
из редакции «Общественного
движения» и меньшевистской
газ. «Голос социал-демократа» и фактически порвал с
меньшевизмом, хотя его авторитет как теоретика
«русского марксизма» меньшевики признавали и после
этого эпизода. В те же годы, все более отходя от активной
парт, работы, П. вновь интенсивно занялся лит. трудом
в области истории обществ, мысли, философии,
литературоведения. С 1909 упорно работал над многотомной
«Историей русской общественной мысли». В 1914-17
из печати в России вышли три первых тома,
охватывавшие период от эпохи Киевской Руси до кон. 18 в. Весь
замысел довести изложение до нач. 20 в. из-за болезни
П. и трудностей с получением необходимых для работы
мат-лов остался незавершенным. Принципиально
важное значение имело предисловие П. к данному изданию.
Как марксист, П. стремился показать прежде всего
материальные факторы, определявшие особенности ист.
развития России (сложные природно-климатические
условия, затянувшиеся колонизационные процессы,
экстенсивный характер хозяйствования, слабое
развитие городов, «всеобщее закрепощение» населения
самодержавной властью, сходство последней с вост.
деспотиями). Большое значение придавал П. и такому
фактору, как борьба классов, сословий, партий по вопросам
внутр. политики и их сотрудничество в интересах
защиты родины от внеш. опасности. В сов. период последний
тезис П. безосновательно расценивался как теоретич.
оправдание «социал-шовинизма» в период 1-й
мировой войны 1914-18, хотя П. справедливо предостерегал
от абсолютизации значения классовой борьбы в общей
системе соц.-полит. отношений. В целом П.
рассматривал движение обществ, мысли как отражение обществ,
бытия. Развитие просвещения, поворот России к Западу,
развитие капитализма, преодоление «азиатчины» и
нецивилизованности,
демократическая, а затем и
социалистич. рев-ция - таким виделся
П. путь России в Новое время.
Параллельно с этим П. принял
участие в филос. дискуссии по
ряду вопросов
диалектического материализма с участием
А. А. Богданова и Ленина, в ходе
к-рой он защищал (правда,
достаточно прямолинейно, а
порой и вульгарно) материализм
и критиковал т. н. «махизм».
В работе «Основные
вопросы марксизма» (1908) П.
попытался раскрыть механизм
взаимодействия гл. факторов,
определяющих ход человеч.
истории, выстроить их в
определенной иерархической
последовательности: состояние
производительных сил, экон.
отношения, соц.-полит. строй
об-ва, психология
общественного человека, разл.
идеологические конструкции. Коснулся
здесь П. и очень актуального
и тогда, и позднее вопроса о
возможности критики
Маркса и Энгельса. Он отказался
признать их
непогрешимыми, подчеркнул необходимость сугубо ист. подхода к
их взглядам, указал на недостаточную разработанность
в их учении ряда вопросов (история иск-ва, религии,
философии, нравственно-этические проблемы и т. д.).
Однако П. был против дилетантской, некомпетентной
критики марксизма, в основе к-рой лежало либо
непонимание их мыслей, либо далекие от подлинной науки
конъюнктурные спекулятивно-полит, цели. Ряд работ П.
этого периода был посвящен жизни и творчеству таких
рус. мыслителей 19 в., как В. Г. Белинский, А И. Герцен,
Н. Г. Чернышевский, П. Я. Чаадаев и др.
Некоторое сближение позиций П. и Ленина на почве
критики ими «ликвидаторства» и философии Богданова
не привело, однако, к их полит, союзу. П. отказался
участвовать в Пражской конференции (1912), с к-рой
началась новая полоса раскола РСДРП, осуждал
раскольнические действия Ленина, делал попытки наладить издание

408
ПЛЕХАНОВ
собственных внефракционных печатных органов. С мая
1914 в С-Петербурге (Петрограде) существовала под
рук П. небольшая межфракционная группа «Единство».
Расцвет ее деятельности пришелся уже на 1917, когда П.
вернулся из эмиграции в Россию. Группа выпускала газ.
«Единство» (май-июнь 1914, март-нояб. 1917) и «Наше
единство» (дек. 1917 - янв. 1918) и распалась после
смерти П.
С нач. 1-й мировой войны, как и большинство
лидеров 2-го Интернационала, П. занял оборонческие
позиции. В сложном диалектическом балансе
интернационализма и патриотизма он делал теперь акцент
на последнем, считая, что Россия лишь защищается от
нападения Германии. По его мнению, победа герм,
империализма принесла бы пролетариату и всему народу
России экон. и нац. порабощение и задержала бы
развитие рев. движения в стране. Очень важен для П. был и
факт союза России с демокр. странами Антанты, тогда
как герм, империализм олицетворял для него худший
вид реакции и милитаризма. Не отказываясь в принципе
от борьбы с царизмом, П. заметно приглушил в период
войны его критику и лишь осенью 1915 открыто
заговорил о возможности новой рев-ции в России в качестве
ответа народа на неспособность пр-ва защитить родину
от герм, агрессии. П. призывал с.-д. депутатов Гос. думы
голосовать за воен. кредиты, одобрил участие
представителей рабочих вместе с буржуазией в воен.-пром.
к-тах, призванных активизировать процесс
мобилизации рос. пром-сти на выполнение воен. заказов.
Поддержал П. и оформившийся к осени 1915 в Гос. думе
оппозиционный Прогрессивный блок, где тон задавали кадеты.
Гл. публицистич. трибуной П. стала тогда издававшаяся
в Париже на рус. яз. газ. «Призыв», в редакции к-рой
сотрудничали социал-демократы и эсеры оборонческого
направления, причем социал-патриотизм явно заслонял
у них революционность. Критика П. со стороны
большевиков и меньшевиков-интернационалистов,
изображавших его ренегатом и соглашателем, вела к снижению
популярности П. в рабочей и радикально настроенной
интеллигентской среде. Резко отрицательно отнесся П.
и к междунар. антивоенному циммервальдскому
движению, рассматривая его как объективного пособника
герм, империализма.
После Февр. рев-ции 1917 П. через Великобританию
31 марта вернулся в Петроград, возглавил маленькую
с.-д. группу «Единство» и издававшуюся ею одноим.
социал-патриотическую газету (в 1917-18 в ней было
опубликовано св. 100 его мат-лов). Популярность ее
была, однако, крайне невелика. Курс П. на доведение
войны до победного конца, поддержку Врем, пр-ва и нац.
единение всех классов рос. об-ва по мере нарастания рев.
кризиса в стране вступал во все большее противоречие с
настроениями широких нар. масс и даже умеренных
социалистов, что вело к идейно-полит, изоляции П. Он
разошелся не только с большевиками, но и с такими
меньшевистскими лидерами, как Ю. О.Мартов, И. Г.
Церетели, Ф. И.Да«. Ленинский призыв к социалистич. рев-ции,
провозглашенный в Апрельских тезисах, был встречен
П. в штыки (он назвал его бредом), т. к. реальных
материальных и социокультурных предпосылок социализма в
России он не видел, а в возможность мировой
пролетарской рев-ции не верил. Враждебное отношение П. к
Ленину достигло в 1917 апогея. После июльского кризиса
П. выступал за арест Ленина и допускал возможность его
полит, сотрудничества с правящими кругами Германии,
хотя и подчеркивал личную честность лидера
большевиков. Физич. угасание тяжело больного П. дополняло
его полит, изоляцию от левых сил в рев. лагере и от
рабочих масс. Напротив, в правых кругах на П. смотрели
как на своего единомышленника. Это ярко проявилось
во время последнего публичного выступления П. на Гос.
совещании в авг. 1917 в Москве, где он призывал
пролетариат и буржуазию, крестьян и помещиков, солдат
и офицерский корпус к примирению во имя спасения
родины. Позиция П. и группы «Единство» поставила их
организационно вне рядов меньшевистского движения,
где к П. уже относились как к ист. реликту и практически
не принимали всерьез как политика.
Петрогр. совет рабочих и солдатских депутатов не
дал санкцию на назначение П. министром труда Врем,
п-ва, и его участие в полит, жизни ограничилось
назначением председателем комиссии по улучшению
материального положения железнодорожников. Установленная
по ее предложению в мае 1917 надбавка к заработной
плате ж-д. рабочих и служащих получила даже название
«плехановской».
Приход большевиков к власти в окт. 1917 П.
воспринял как явную авантюру, но в отличие от многих, не
верил в их близкое падение. Отрицательное отношение
П. к октябрьским событиям нашло отражение в его
открытом письме к петрогр. рабочим. Пессимистическое
настроение П. было усугублено унизительным и даже
опасным для его жизни обыском, к-рому подвергли его
искавшие оружие в «буржуазных» домах
красногвардейцы на квартире в Царском Селе, где он жил тогда с
женой. Вскоре после роспуска Учредит, собрания, на
выборах в к-рое группа «Единство» выступала с отдельным
списком кандидатов, но потерпела полное поражение,
а также после зверской расправы группы
анархиствующих матросов с находившимися на лечении в одной
из петрогр. больниц видными кадетскими деятелями
Ф. Ф. Кокошкиным и А И. Шингаревым, жена П.
настояла на помещении мужа в один из частных санаториев
на территории Финляндии. Активной борьбы с сов.
властью, объявившей себя диктатурой пролетариата,
служению к-рому П. отдал св. 40 лет своей жизни, он не
вел, хотя осуждал все антидемократические действия
большевиков и заключение унизительного для России
Брестского мирного договора 1918.
В1999 был опубликован текст т. н. «полит, завещания»
П., к-рое он якобы продиктовал весной 1918 своему
другу Дейчу. Но авторитетные специалисты-плехановеды
признали его апокрифом. Этот «документ» должен был
продемонстрировать, что П. кардинально пересмотрел
свои взгляды на ист. роль рабочего класса, отказался от
идеи пролетарской рев-ции и стал убежденным
социалреформистом в духе идеологов современного
Социнтерна. Гл. движущей силой истории объявлялся в
«Завещании» не пролетариат, а интеллигенция. Однако
сомнительные обстоятельства появления «Завещания», его
лексика и проблематика не дают оснований признать
его подлинность.
Похороны П. состоялись в нач. июня 1918 на
Волковом кладбище в Петрограде, прошли без участия
большевиков и вылились в демонстрацию протеста против
установленного ими режима.
Соч.: О войне. Париж, 1915; Год на родине: ПСС и
речей. 1917-1918. Т. 1-2. Париж, 1921; Соч. Т. 1-24. М., Пг., Л.,

ПОКРОВСКИЙ
409
1923-27; Переписка Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода: В 2 тт.
М., 1925; Лит. наследие Г. В. Плеханова: В 8 сб-ках.М., 1934-40;
Избр. филос. произведения: В 5 тт. М., 1955-58;
Философсколит. наследие Г. В. Плеханова: В 3 тт. М., 1973-74; Избр. труды.
М., 2010; Из архива группы «Освобождение труда». Вып. 1-2.
М.,2010.
Архивы: РНБ (Архив Дома Плеханова). Ф. 1093 (Г. В.
Плеханов); РГАСПИ. Ф. 264 (Г. В. Плеханов).
Источники: Дейч Л. Г. Молодость Г. В. Плеханова //
Былое. 1918. № 13; Его же. Как Г. В. Плеханов стал
марксистом //Пролетарская революция. 1922. № 7; А п те км а н О. В.
Г. В. Плеханов: из личных воспоминаний. Л., 1924;
Валентинов Н. Трагедия Г. В. Плеханова // Новый журнал. 1948.
Т. 20; Плеханова P.M. Годна родине//Диалог. 1991. №8-15;
Ее же. «Теперь мы переживаем период ревизии
Плеханова»: Р. М. Плеханова об очерке А. М. Горького «В. И. Ленин» //
ИА 2001. № 2; «Мне не раз приходилось слышать
Плеханова...»: Из воспоминаний В. О. Левицкого // Там же. 1998. № 2.
Лит:. Иовчук М. Т., Курбатова И. Н. Плеханов. М., 1977;
Тютюкин С. В. Первая рос. рев-ция и Г. В. Плеханов. М., 1981;
Его же. Г. В. Плеханов: Судьба рус. марксиста. М., 1997; Его
же. Меньшевизм: Страницы истории. М., 2002; Бэрон С. X.
Г. В. Плеханов - основоположник рус. марксизма. СПб., 1998;
Полит, завещание (последние мысли Г. В. Плеханова) //
Независимая газета. 1999. 30 нояб.; Существовало ли
«Завещание»? // Независимая газета. 2000. 4 марта; «Завещание
Плеханова»: Фальшивка или док-т эпохи? // Свободная мысль -
XXI. 2000. № 6; К 70-летию Дома Плеханова // ИА. 1998.
№ 2; Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Орлов Б. С. Георгий Плеханов и Февр. рев-ция
1917 года. М., 2007.
С. В. Тютюкин.
ПОКРОВСКИЙ Михаил Николаевич (17.8.1868,
Москва - 10.4.1932, там же), историк, гос., полит, и обществ,
деятель, акад. АН СССР (1929). Сын управляющего Моск.
складочной таможни, статского советника H. M.
Покровского и Л. П. Покровской (урожденная Боголюбова).
В 1887 с зол. медалью окончил 2-ю Моск. гимназию. По
окончании ист.-филол. ф-та Моск. ун-та (1891)
оставлен «для приготовления к профессорскому званию» на
кафедре рус. истории (учителя - В. О. Ключевский и по
всеобщей истории П. Г. Виноградов). В 1894 сдал
магистерские экзамены, но диссертацию не защищал. В те
годы его полит, и ист. воззрения не отличались
последовательностью. Однако уже вскоре он стал известен
Моск. охранному отделению как убежденный демократ,
имеющий «сношения с лицами политически
неблагонадежными» (Несколько документов из царских архивов о
М. Н. Покровском // КА 1932. № 3. С. 11).
В 1896 П. обратился к изучению марксизма. К
пересмотру убеждений его подталкивали обострение
классовой борьбы в стране и работа в просветительных
орга-циях - в Моск. пед. об-ве, на Высших жен. курсах, в
Комиссии по орг-ции домашнего чтения. Как и многие
другие демократически настроенные интеллигенты, П.
не миновал модного в кон. 19 в. «легального марксизма».
Это был «не революционный, а значит, не настоящий
марксизм», - напишет он позднее. Тем не менее это был
шаг вперед в эволюции его взглядов. В области
методологии в 1890-х гг. П. эволюционировал от позитивизма к
«экон. материализму», о чем свидетельствуют его статьи
в «Книге для чтения по истории средних веков» (т. 1-4,
1896-99) под ред. П. Г. Виноградова. В ст. «Местное
самоуправление в древней Руси» (1903) П. выступил
против «надклассовой теории государства», утверждал, что
Рус. гос-во, подобно всем другим, было порождением и
орудием обществ, классов, причем именно
«экономическая перестройка вела за собою общественную»
(Покровский M. H. Местное самоуправление в древней
Руси // Мелкая земская единица. СПб., 1903. С. 198, 225).
Активная обществ, деятельность П. встревожила власти,
и в 1902 Попечительский совет Моск. учебного округа
запретил ему чтение публичных лекций.
В 1903 П. примкнул к радикальному крылу
буржлибер. «Союза освобождения». Это была первая
нелегальная полит, орг-ция, в к-рую он вступил. Его
миропонимание того времени выражала формула: «Сначала
демократия, потом социализм». Однако уже вскоре П.
разочаровался в либералах. Вся внутр. фальшь этих
господ, вспоминал он, «резко ударила мне в нос. Они
наживали себе состояния, делали чиновничьи карьеры и...
"очаровывали" молодежь речами о свободе, прогрессе и
т. д. ...С тех пор "одурачивание масс буржуазией"
перестало быть для меня агитационной фразой, и выводить на
свежую воду либералов сделалось для меня любимым
занятием». Весной 1905 на 3-м съезде «освобожденцев» П.
выступил с речью по агр. вопросу, к-рая вызвала
возмущение председательствовавшего С. Н. Прокоповича. Он
заявил, что людям с такого рода образом мыслей место
не в «Союзе», а среди социал-демократов. П. исполнил
совет Прокоповича буквально. В тот же день он впервые
присутствовал на заседании лит.-лекторской группы
при Моск. к-те (МК) РСДРП. Этот день считается датой
его вступления в большевистскую партию.
Накануне рев-ции 1905-07 П. сблизился с
большевиками А. А. Богдановым, А. В. Луначарским, И. И.
Скворцовым-Степановым, группировавшимися вокруг
легального с.-д. журнала «Правда». Опубликованные в
этом издании работы П. свидетельствуют о его отходе
от «демократических иллюзий и увлечения
экономическим материализмом». Среди них - критич. рецензия на
1-ю часть «Курса русской истории» Ключевского, статья
«"Идеализм" и "законы истории"», содержавшая анализ
книги нем. философа-неокантианца Г. Риккерта
«Границы естественно-научного образования понятий». В 1905
П. - чл. МК РСДРП, участвовал в работе лит.-лекторской
группы при нем, дел. Всерос. учительского съезда, по
заданию МК РСДРП выезжал в Швейцарию, где впервые
встретился с В. И.Ленинът, к-рый пригласил его
сотрудничать в газ. «Пролетарий», чл. редколлегии моек. с.-д.
газ. «Борьба», участвовал в декабрьском вооруженном
восстании в Москве. Вскоре после появления царского
Манифеста 17.10.1905 П. на одном из рабочих собраний
дал ему такую оценку: «История показывает, что
никогда нигде господствующие классы не уступали своего
господства без ожесточенной борьбы. Свободы не
даются, они завоевываются. Революция продолжается».
20.12.1905 П. был арестован, однако вскоре из-за
недостаточности улик освобожден.
В 1906-07 П. работал в боевой группе при МК РСДРП,
в книгоиздательстве «Колокол», в ежедневной с.-д. газ.
«Светоч» (вышло 17 номеров), еженедельнике «Вопросы
дня» (5 номеров) и двухнедельнике «Истина» (3
номера), участвовал в кампании по выборам большевистских

410
ПОКРОВСКИЙ
депутатов во 2-ю Гос. думу. В июне 1906 общегородская
парт, конференция избрала П. в новый состав МК РСДРП.
В 1907 он был одним из деятельных большевистских
делегатов на 5-м съезде РСДРП, где его избрали в
редколлегию газ. «Пролетарий» и в Большевистский центр.
Дальнейшую эволюцию мировоззрения П. отразила
его брошюра «Экономический материализм» (М., 1906),
в к-рой он отстаивал положение о том, что классовая
борьба - это движущее начало ист. развития; показывал
отличие марксизма от «экон. материализма», раскрывал
несостоятельность методологич. установок «экон.
материалистов», их наивное упрощенчество, превращавшее
историю «в слепой стихийный процесс, идущий своим
чередом, как если бы людей с их сознанием на свете
вовсе не существовало». По этой теории выходит, замечал
П., что если бы люди прекратили всякую борьбу за жизнь,
свободу и счастье, то история все-таки как-то
продолжала бы идти механич. путем, наподобие заведенной
шарманки. В действительности материальные условия
существования играют определяющую роль, но и «идеальные
области» имеют далеко не второстепенное значение.
«Идеи, - полагал П., - не с неба сваливаются и не
сочиняются в мирных кабинетах теоретиков, а рождаются в
самой гуще борьбы за существование. И, рожденные в
борьбе, великие исторические идеи сами являются
могущественным орудием борьбы: идейное творчество,
работа сознания не что иное, как колоссальный аппарат
приспособления в борьбе за жизнь» (Покровский М.Н.
Экономические материализм. М., 1906. С. 14).
П. - первый рус. проф. историк-марксист,
обратившийся к исследованию внутр. и внеш. политики
самодержавия кон. 18 - 19 в. Его статьи в 9-томной «Истории
России в XIX веке» изд-ва Гранат освещали историю х-ва,
об-ва и гос. власти, вост. политику имп. Николая I,
Крымскую войну 1853-56 и др. Новизна взглядов П.
заключалась в материалистич. подходе к изучению прошлого,
в объяснении рос. истории с точки зрения классовой
борьбы. При этом П. допускал одностороннее
освещение ряда событий. Скудность источников приводила
его к отдельным фактич. погрешностям, ошибочным
выводам и оценкам. В 1923, при переиздании статей о
дипломатии и войнах России в 19 в. отдельной книгой,
П. признал, что они «порядочно устарели...
Международным отношениям дается в них освещение не столько с
точки зрения реальных экономических интересов
различных социальных групп... сколько от идеологии этих
групп». Тем не менее для своего времени концепция П.
представляла несомненный интерес, подрывала
монопольное положение монархич. и либер.
историографии. М. С. Ольминский писал в жур. «Современный мир»
( 1908. Май. С. 114), что гл. особенность статей, вошедших
в гранатовское издание «История России в XIX в.», - это
попытка «внести новый взгляд в российскую
историографию, осветить русскую историю с классовой точки
зрения. Основными, в этом смысле, являются
монографии M. H. Покровского». Отныне его ист. труды
представляли собой, по оценке Л. Д. Троцкого, «прямое
партийное творчество - in grossen historischen sinne (в
большом историческом смысле)» (РГАСПИ. Ф. 147. Оп. 2. Д 3.
Л. 12).
После подавления рев-ции 1905-07 П. скрылся в
Финляндию, затем (в авг. 1909) эмигрировал во
Францию, отошел от большевиков-ленинцев, тесно
сотрудничал с Богдановым и др. «впередовцами». Однако
«отзовистом-ультиматистом» он не был. Не разделял П.
ни эмпириомонизма Богданова, ни богостроительства
Луначарского. С Лениным П. расходился в оценке
итогов рев-ции 1905-07, а также перспектив дальнейшего
развития рев. движения в России. Он считал, что
интервал между прошедшей и будущей рев-циями будет
гораздо короче, чем думал Ленин, в связи с чем обвинял его в
слишком крутом повороте вправо. Ленин, в свою очередь,
относил П. к числу «соглашателей», не продумавших или
не знающих условий рос. действительности. В пылу
полемики Ленин характеризовал П. как «обывателя чистой
воды», «бабу, а не политика» (Ленин В. И. ПСС: В 55 тт.
Т. 47. С 123, 174; Т. 48. С. 19). Впоследствии он признал:
«...мы сделали с Покровским ошибку (я готов это
допустить и вину всецело взять на себя...» (Там же. Т. 47.
С. 178).
Войдя в группу «Вперед», П. стал членом редколлегии
и сотрудником сб. «Вперед». Осенью 1909 он прочитал
7 лекций по рус. истории в созданной «впередовцами»
парт, школе на о. Капри. «Всегда остроумно-талантливо и
просто он объяснял нам непонятные, далекие события и
всю их сущность, применяя марксистский подход к
объяснению хода общественных событий на Руси», -
вспоминал один из слушателей, рабочий из Москвы В. И.
Косарев (Сибирские огни. Новониколаевск, 1922. № 2.
С. 66-67). В 1910 П. пришел к выводу, что группа «Вперед»
борется не за восстановление «единства большевизма»,
как декларировалось в ее программе, а превратилась во
фракционную орг-цию. Он разорвал с «впередовцами» и
объявил себя «внефракционным социал-демократом».
Гл. внимание в эти годы П. уделял ист. трудам. Его
«Рус. история с древнейших времен» (т. 1-5, 1910-13)
стала первой попыткой освещения с марксистских
позиций истории страны от первобытнообщинного строя
до кон. 19 в. В этом исследовании П. внес определенный
вклад в разработку ранней рус. истории, проблем
генезиса феодализма, разложения феодально-крепостнич.
системы. Изложение ист. процесса в России тесно
увязано с историей Зап. Европы. Ряд разделов книги
принадлежит др. авторам: В. К. Агафонов написал главу «Великая
российская равнина в прошлом», Н. М. Никольский -
главы по истории религии и церкви; В. Н. Сторожев
подобрал документальные приложения, иллюстрации и
сделал их описание (после окт. 1917 книга выходила в
4 томах, главы соавторов П. опускались). Фактич. мат-л
5-томника лег в основу «Очерка истории русской
культуры» (ч. 1, 1915; ч. 2, 1918), в к-ром П. попытался дать
материалистич. понимание структуры об-ва, ставя во
главу угла экон. отношения, определяющие, по его
убеждению, соц. устройство об-ва и «надстройку» - право,
гос-во, религию, идеологию. С марксистских позиций П.
подверг критике историографич. концепции гос.
школы, теорию плотности народонаселения, взгляды нем.
экономиста К Бюхера, отрицавшего существование
первобытно-общинного строя.
Интенсивную науч. работу П. сочетал с посильным
участием в жизни рус. эмигрантской колонии в
Париже, выступал с лекциями и докладами, вел обширную
переписку, по мере возможности материально помогал
нуждающимся товарищам-политэмигрантам. С
радостью и надеждой встречал он известия о событиях на
родине, о начавшемся там новом рев. подъеме. В мае
1914 был избран членом профсоюза лит. работников из
России, живущих за границей.
После выхода из группы «Вперед» П. не примыкал
ни к одной из существовавших тогда внутрипартийных
группировок, полностью оборвал деловые контакты и с

ПОКРОВСКИЙ
411
«впередовцами», и с ленинцами. Весной 1911 он
мотивировал свой отказ сотрудничать с редакцией газ.
«Социалдемократ» тем, что это издание вовсе не Центр, орган
партии, находится в руках одной из с.-д. фракций -
ленинской, а «т. Ленин выражает лишь личные свои
взгляды», к-рые «ничего не могут изменить в объективном
положении вещей».
Пытаясь найти свое место в рос. с.-д. движении, П.
сблизился с центристской группой Троцкого.
Сохранились письма последнего к П. за 1913-15. Из них видно,
что Троцкий придавал большое значение
сотрудничеству с П., к-рого считал прекрасным ученым и
популяризатором. В центристском
жур. «Борьба», легально
издававшемся в С.-Петербурге, П.
опубликовал пять очерков «Из
истории общественных
классов в России». Вместе с
Троцким участвовал в подготовке
сб. «Юбилей позора нашего»,
где он поместил острый
полит, памфлет «Триста лет
Романовых и лжеромановых»,
высмеивавший царскую
монархию и ее носителей.
В 1913, не отказываясь от
сотрудничества в
центристской печати, П. установил
связи с легальными
большевистскими изданиями.
Инициативу проявила редакция
жур. «Просвещение». По ее
поручению П. подготовил ст.
«Русский империализм в
прошлом и настоящем» (опубл.
в первом номере журнала за
1914). После этого П.
привлекли к подготовке
выступлений рабочих-депутатов
4-й Гос. думы, пригласили
участвовать в написании
брошюры для изд-ва «Прибой».
Возобновились его
контакты с редакциями «Социал-демократа» и
большевистской «Правды». Сразу после начала 1-й мировой войны
1914-18 П. определился как интернационалист,
сторонник поражения царского пр-ва в войне, стал активнее,
чем прежде, участвовать в жизни рус. рев. эмиграции в
Париже.
7.11.1915 П. через Г. Е. Зиновьева предложил Ленину
написать брошюру «о "роли финансового капитала в
современной жизни" - иными словами, об империализме,
взятом в его экомическом аспекте» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 1.
Д. 1718. Л. 1, 2) для серии брошюр под назв. «Европа до
и во время войны», к-рую задумало выпустить в
Петрограде изд-во «Парус»». Ленин в это время основательно
занимался изучением империализма. Узнав, что свое
исследование он может легально издать в России,
сразу же откликнулся: «Предложение Покровского,
конечно, принять. Сажусь за работу» (Ленин В. И. ПСС. Т. 49.
С. 207). К кон. июня 1916 рукопись «Империализма»
была завершена, но в условиях воен. времени П. получил
ее в Париже из Цюриха лишь в авг. Новый труд Ленина
произвел на историка большое впечатление. Однако
издатели посчитали неприемлемыми разделы,
направленные против К Каутского. Под их давлением П. как
ответственный редактор серии отметил в рукописи то, что, по
его мнению, могло быть сокращено. Из брошюры
изъяли эти главы, после чего ее сдали в набор. 31.1917 Ленин
поблагодарил П. за хлопоты о спасении его работы:
«Ейей, Вы напрасно думаете, что я Вас хоть сколько-нибудь
обвиняю. Ничего подобного! Я уверен, что без Вашего
вмешательства было бы гораздо хуже...» (Там же. С. 351).
В сент. 1917 ленинский труд под заголовком
«Империализм как новейший этап капитализма» вышел в свет.
Полностью текст рукописи был восстановлен и
напечатан при сов. власти.
После Февр. рев-ции 1917
П. был избран тов. (зам.) пред.
исполкома парижского
Совета представителей 23
полит, и проф. орг-ций рус.
эмигрантов, содействовал
отправке эмигрантов в Россию
(РГАСПИ. Ф. 147. Оп. 1. Д. 3.
Л. 3). В авг. вернулся на
родину, участвовал в окт. событиях
1917 в Москве, в нояб. избран
председателем Моссовета, в
дек. 1917 - янв. 1918 входил
в состав рос. делегации на
мирных переговорах с
Германией и ее союзниками в
Брест-Литовске, занимал
«левокоммунистич.» позиции
(выступал за «рев. войну»,
против принятия герм,
условий мира), воспринял
Брестский мир 1918 как нечто
«морально ужасное до
невероятных пределов». В марте-мае
1918 пред. Совнаркома
Москвы и Моск. обл. С мая 1918
и до конца дней зам. наркома
просвещения РСФСР,
участвовал в реорганизации высшей
и средней школы, науч.
учреждений, архивного, библиотечного и музейного дела, в
подготовке декретов о введении новой орфографии,
охране науч. ценностей, памятников иск-ва и старины,
ликвидации безграмотности и т.д., был пред. президиума
Социалистич. (с 1924 - Коммунистич.) академии,
ректором Ин-та красной профессуры, пред. Об-ва
историковмарксистов, зав. Центрархивом РСФСР и СССР.
Адм. и науч.-организац. работу П. сочетал с
исследовательской: библиография его трудов 1918-32 включает
св. 580 наименований, в т. ч. соч. «Царизм и революция»,
«Русская история в самом сжатом очерке», «Очерки по
истории революционного движения в России XIX и
XX вв.», сб. ст. «Декабристы», «Империалистская война»,
«Октябрьская революция» и др. Особое внимание П.
уделял разработке проблем методологии ист.
исследования, резко критиковал концептуальные установки
«буржуазных» и «мелкобуржуазных» историков, что не
мешало ему ценить своих предшественников за
введение в науч. оборот огромной массы фактич. мат-ла, за
глубокое знание источников, науч. добросовестность,
лит. мастерство.

412
«ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА»
В 1920-х гг. труды П. неоднозначно воспринимались
науч. общественностью. По свидетельству А. Г.
Авторханова, «представители старых русских исторических
школ не признавали ни авторитета Покровского, ни
его исторической концепции» (Авторханов А Г.
Технология власти // ВИ. 1991. № 1. С. 133). В то же время
П. считался офиц. главой сов. историков-марксистов,
стал широко известен за рубежом. В совр. ист. лит-ре
нередки утверждения, будто он был «диктатором на
историческом фронте», несет прямую
ответственность за репрессии, обрушившиеся в кон. 1920-х - нач.
1930-х гг. на историков. Однако П. в этот период
реальной властью не обладал и сам подвергался
ожесточенной критике не только со стороны «буржуазных
историков», но и своих коллег-марксистов. Ист. концепция П.,
отсутствие в его трудах упоминаний о рев. деятельности,
полит, и теоретич. «заслугах» И. В. Сталина,
приходили в противоречие с утверждавшейся идеологией
сталинизма. Ситуация в стране и в науке все чаще ставила
ученого в тупик. «Я себя считаю лично уже ушедшим», -
признавался он Г. К Орджоникидзе в письме от 31.8.1930
(РГАСПИ. Ф. 147. Оп. 1. Д. 36. Л. 62).
В сер. 1930-х гг., после кончины П., развернулась
беспрецедентная по своим масштабам кампания по его
дискредитации. Ее апофеозом стал 2-томный сб. статей,
изданный Ин-том истории АН СССР в 1939-40. По
существу, имя П. было на десятилетия вычеркнуто из истории.
Предвзятые оценки П. сохраняются до сих пор.
В совр. историографии отмечается, что далеко не все
в творч. наследии П. выдержало проверку временем.
Догматич. и утилитаристские установки, имеющиеся в его
трудах, создавали почву для схематизации и
социологизирования в ист. науке. К искусств, сужению ист.
процесса вел узкоклассовый подход, взятый им за основу
изучения прошлого. Но, несмотря на ошибки и противоречия,
его произведения сыграли важную роль в позитивном
решении ряда сложных науч. проблем. Его крупная
фигура воплотила в себе многие черты марксистской
историографии 1-й трети 20 столетия.
Соч.: Рус. история с древнейших времен. М., 1910-13.
Т. 1-5; Триста лет Романовых и лжеромановых // Юбилей
позора нашего (1613-1913). Вена, 1912; Очерк истории рус.
культуры. М., 1915-18. Ч. 1-2; Дипломатия и войны царской
России в XIX столетии. М., 1923; Очерки рус. рев. движения
XIX-XX вв. М., 1924; Марксизм и особенности ист. развития
России. Л., 1925; Декабристы. М.; Л., 1927; Империалистская
война. М, 1928; Октябрьская рев-ция. М., 1929; Ист. наука и
борьба классов. М.; Л., 1933. В. 1-2; Избр. произведения. М,
1965-67. Кн. 1-4.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 147 (M. H. Покровский); Архив
РАН. Ф. 1759 (M. H. Покровский).
Лит.: Памяти Михаила Николаевича Покровского. М.,
1932; Милюков П. H Величие и падение M. H.
Покровского // Современные записки. 1937. Т. 65; Соколов О. Д
М. Н. Покровский и сов. ист. наука. М., 1970; Говорков A.A.
M. H. Покровский о предмете ист. науки. Томск, 1976;
Чернобаев А. А. «Профессор с пикой», или Три жизни
историка М. Н. Покровского. М., 1992; Его же. M. H. Покровский и
заруб, историография // Россика и русистика новейшего
времени: Мат-лы межд. конф. памяти А. А. Фурсенко (1927-
2008). СПб., 2010; Артизов A. H. M. H. Покровский: Финал
карьеры - успех или поражение? // ОИ. 1998. № 1, 2; Его
же. Покровский Михаил Николаевич // Моск.
энциклопедия. Т. 1: Лица Москвы. Кн. 3. М., 2010; En teen G. The Soviet
Scholar-Bureaucrat: M. N. Pokrovskii and the Society of Marxist
Historians. London, 1978.
Библиография: Библиография произведений академика
M. H. Покровского / Сост. А. А. Говорков; отв. ред. А. А.
Чернобаев.М., 1993.
А А Чернобаев.
♦ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА», периодические лит. и
общественно-полит, сборники Вольной русской типографии,
издаваемые А. И. Герценом, с 1856 - совм. с Н. П.
Огаревым. Печатались в Лондоне в 1855-62; вышло 7 кн. (7-я
кн. в 2 вып.), 8-я кн. - в Женеве в 1868 (на 1869). Впервые
Герцен упоминает о «русском журнале» под назв. «П. з.»
в письме к фр. историку Ж. Мишле 19 марта 1855, через
29 дней после смерти Николая I: «Сейчас я начинаю
издание русского журнала под названием "Полярная звезда",
это было заглавие одного альманаха,
редактировавшегося Рылеевым и уничтоженного Николаем. Тучи
проходят - звезды остаются. Я хочу выпустить 1 -й № в день
казни Пестеля <25 июля>» (Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 тт.
Т. XXV. С. 252). В «Объявлении о "Полярной звезде"»,
вышедшем отд. оттиском 25 марта 1855 в Вольной русской
типографии, уже сообщалось содержание 1-го тома
предполагаемого издания, т. е. само «Объявление» было
результатом немалой подготовительной работы.
Значительная часть мат-лов, опубликованных Герценом в 1-й
кн. «П. з.», имелась у него уже к кон. 1854, т. е. до смерти
Николая I. Вместе с тем год выхода в свет «П. з.» - это была
не только 30-я годовщина со дня восстания декабристов,
преемственность с к-рыми Герцен постоянно
подчеркивал. «П. з.» стала выходить еще в годы Крымской войны,
обострившей вслед за смертью императора ситуацию в
России. Герцен безошибочно почувствовал веяния
нового времени: «Россия сильно потрясена последними
событиями. Что бы ни было, она не может возвратиться к
застою» (Там же. Т. XII. С. 265).
Первый периодический орган рус. бесцензурной
печати, каким стала герценовская «П. з.», должен был
отразить чаяния передовой части рус. об-ва, требовавшей
перемен.
Герцен хотел выпустить 1 -ю книгу «П. з.» к годовщине
казни декабристов, к-рые навсегда для него стали
«первыми мучениками русской свободы», - к 25 июля 1855,
однако журнал вышел только в кон. августа. 15 авг. 1855
Герцен писал Ж. Мишле: «"Полярная звезда" выйдет
только 20-го» (Там же. Т. XXV. С. 295).
Замысел издания - продолжение дела декабристов -
отражен в названии, повторяющем заглавие их
знаменитого изд. «Полярная звезда» (издавалась
декабристами А. Бестужевым и К Рылеевым в Петербурге в
типографии Н. И. Греча в 1823-25) и оформлении обложки.
В центре обложки герценовской «П. з.» - медальон с
профилями пяти декабристов, казненных 13(25) июля
1826 (П. И. Пестель, К. Ф. Рылеев, М. П. Бестужев-Рюмин,
С. И. Муравьев-Апостол и П. Г. Каховский). Вокруг
медальона - изображение плахи, топора, тюремных башен,
темных облаков. Над головами декабристов - звезды
Большой Медведицы, позволяющие опознать
возвышающуюся над ними Полярную звезду. Обложку «П. з.»
оформил друг Герцена, англ. гравер В. Линтон, видный
участник чартистского движения. Лица декабристов на

«ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА»
413
медальоне не имели портретного сходства с
казненными: Герцен к тому времени их портретами не
располагал. Гравер выполнил их в духе распространенной в 19 в.
античной худ. традиции, чем подчеркивалось сходство
декабристов с великими античными героями.
Характеризуя структуру журнала в 1-й книге «П. з.»,
редактор-издатель писал: «План наш чрезвычайно
прост. Мы желали бы иметь в каждой части одну
общую статью (философия революции, социализм), одну
историческую или статистическую статью о России или
мире славянском, разбор какого-нибудь замечательного
сочинения и одну оригинальную литературную статью;
далее идет смесь письма, хроники и пр. "Полярная
звезда" должна быть - и это одно из самых горячих
желаний наших - убежищем всех рукописей, тонущих в
императорской ценсуре, всех изувеченных ею...» (Там же.
Т. XII. С. 270). Вместе с тем Герцен с самого начала
отказывался печатать мат-лы тех, кто будет писать «в
смысле самодержавного правительства, с целью упрочить
современный порядок дел в России», потому что «все
усилия наши только к тому и устремлены, что его
Современный порядок> заменить свободными
народными учреждениями» (Кн. 1. С. 224).
В то же время, обращаясь к читателям, Герцен
призывал свободно высказываться представителей самых
разл. течений: «У нас нет никакой системы, никакого
учения. Мы равно приглашаем наших европейцев и
наших панславистов, умерших и неумерших, осторожных
и неосторожных. [...] Что же касается до средств, мы
открываем настежь все двери, вызываем на все споры. Мы
не отвечаем за мнения, изложенные не нами; нам
случалось уже печатать вещи, прямо противоположные
нашему убеждению, но сходные в цели. Роль ценсора нам еще
противна со времен русской жизни» (Там же).
Первоначально Герцен намеревался издавать «П. з.»
раз в треть года, через четыре месяца - отсюда
подзаголовок 1-й кн.: «Третное обозрение освобождающейся
Руси». Однако уже во 2-й кн. он был снят. Герцен писал:
«"Полярная звезда" может только быть сборником,
являющимся два раза в год без определенного времени...»
(Кн. 2. С. 271).
В конце концов, «П. з.» получалось выпускать не
больше одного раза в год: мат-лы поступали
нерегулярно, сама орг-ция подготовки и выпуска жур. была
достаточно сложной. Но и такая периодичность оправдывала
расчет Герцена: в новых ист. условиях регулярное изд.
было более эффективно, чем выпуск отд. листовок,
прокламаций, статей, осуществляемый Вольной русской
типографией в 1853-54.
Сам тип издания - сборники, обозрение, журнал -
соответствовал рус. ист. традиции, учитывал то большую
роль, к-рую такие издания играли в общественной
жизни страны начиная со 2-й пол. 18 столетия.
1-я книга «П. з.» открывалась «Объявлением»,
перепечатанным с отд. листка и содержащем в себе программу
и структуру журнала. Затем шло открытое письмо
Герцена к императору Александру II, датированное 10 марта
1855. Письмо предварялось эпиграфом - отрывком из
«Оды на день тезоименитства его императорского
высочества великого князя Александра Николаевича»,
написанной Рылеевым в 1823. Поэт призывал буд.
императора истребить «рабства дух неблагородный».
Это было первое открытое обращение Герцена к
Александру II, в к-ром он убеждал императора направить
свою власть на «благодетельные реформы». Основная
мысль письма - большие возможности мирных
преобразований, заложенные в самой ист. обстановке в
России того периода.
Вслед за письмом Герцена к царю впервые на рус. яз.
печатается переписка Н. В. Гоголя с В. Т. Белинским.
«Письмо Белинского к Гоголю», ходившее в списках
по России, опубл. Герценом в бесцензурной печати,
наглядно иллюстрировало гл. направление «П. з.» - призыв
истребить существующую систему крепостного гнета в
стране, вызвать «пробуждение в народе чувства
человеческого достоинства...»
Текст письма Герцен получил еще в 1851 от близкого
к петрашевцем А. А. Чумикова, в будущем известного
литератора и педагога.
В разделе «Философия революции и социализм»
Герцен опубликовал статью рус. полит, эмигранта В. А.
Энгельсона «Что такое государство?», содержащую резкую
критику гос. строя разл. стран. Герцен отдавал должное
таланту, «необыкновенной смелости и глубине
революционной логики» Энгельсона, но справедливо опасался
негативного воздействия статьи на рус. об-во. В
«Былом и думах» он отмечал то негодование, «которое
вызвала статья у "московских друзей"» - Т. Н. Грановского,
Н. X. Кетчера и др. (Герцен А. И. Собр. соч. Т. X. С. 360).
В 1-й кн. «П. з.» в разделе «Словесность» были
опубликованы отрывки из третьей, четвертой и пятой части
«Былого и дум», посвященные важнейшим
общественнополит, вопросам рус. жизни 1830-40-х гг., не
потерявшим своей значимости и в 1850-е гг.
Публикация в 1-й кн. «П. з.» откликов на
«Объявление» о готовящемся рус. журнале видных деятелей зап.-
европ. демократии - Ж. Мишле (от 1 июля 1855), Д
Маццини, П. Прудона (от 23 июля 1855), В. Гюго (от 25 июля
1855) - отражала замысел Герцена осуществить на
страницах «П. з.» единение лучших сил рос. и зап.-европ.
демократии. Впоследствии, однако, этот план оказался
мало осуществимым, и Герцен осн. внимание
сосредоточил на «русских вопросах».
В 1 -й кн. «П. з.» - 12 статей и 3 редакционных
примечания и заметки. Из 248 страниц примерно 160, т. е.
ок. 2/3 (8 статей и все редакционные мат-лы), написаны
самим Герценом. Это отражало ту ведущую роль, к-рую
играл Герцен в «П. з.» как главный редактор и один из осн.
авторов. С 1856, после приезда Н. П. Огарева в Лондон
(апр. 1856), значительная часть этих функций была
возложена на Огарева. 1856 был во многом переломным как
для России в целом, так и для издательской деятельности
Герцена: в условиях начавшегося общественного
подъема к Герцену стали поступать мат-лы из России.
«Первым образчиком проснувшегося общества» стал
П. Л. Пикулин (Там же. Т. XII. С 298-299). Он приехал в
Лондон в кон. авг. 1855, когда 1-я книга «П. з.» уже
выходила в свет. Именно он привез тетрадь запрещенных
цензурой стихотворений А. С. Пушкина, М. Ю.
Лермонтова, А. Н. Полежаева.
Осенью 1855 и в нач. 1856 1-я кн. «П. з.» появилась
в книжных лавках зап.-европ. городов: в Париже - у
А. Франка, Берлине - Ф. Шнейдера, Лейпциге - у Р.
Вагнера и Ф. Брокгауза, Гамбурге - у Гофмана и Ю. Кампе.
В Лондоне рассылкой изданий Вольной русской
типографии изнач. занимался книготорговец Н. Трюбнер.
Издательской базой для «П. з.», как и для др.
продукции Вольной русской типографии, была типография,

414
«ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА»
организованная Герценом на свои средства с
помощью польских эмигрантов С. Ворцеля, С. Тхоржецкого,
Л. Чернецкого (последний вскоре стал заведующим
типографии) в Лондоне, а с 1865 в Женеве.
2-я кн. «П. з.» вышла в конце мая 1856; та же обложка,
тот же пушкинский эпиграф «Да здравствует разум!».
Все статьи 2-й кн. «П. з.» были расположены в
определенной хронологической последовательности.
Кроме двух первых статей (некролог П. Я. Чаадаеву,
написанный Герценом в нач. мая 1856, и вступительная ст.
Герцена «Вперед! Вперед!» от 31 марта 1856), все проч.
мат-лы размещались хронологически в соответствии
со временем поступления. Запрещенные цензурой
стихотворения Пушкина, Лермонтова, Рылеева и др. поэтов,
доставленные Пикулиным в авг. 1855, были помещены
сразу после передовой. Затем следовали мат-лы,
датированные соответственно октябрем 1855 (главы из 1-й
части «Былого и дум»), январем 1856 («Западные
арабески» Герцена), 10 апр. 1856 («Письмо» и «Ответ» Герцена),
6 маем 1856 (ст. Н. П. Огарева «Русские вопросы»).
Мат-лы 2-й кн. «П. з.» свидетельствовали о
поступивших откликах из России, появлении явных и тайных
корреспондентов вольной печати. Кроме Пикулина,
это были Н. И. Сазонов (жил с 1848 в Париже в
эмиграции), аноним из России, приславший благодарственное
письмо Герцену, известный библиограф и друг Пушкина
С. Д Полторацкий.
Передовая статья Герцена «Вперед! Вперед!»,
написанная после завершения Крымской войны, стала
программной для мн. последующих мат-лов, публикуемых в
«П. з.» В ней Герцен открыто солидаризируется с общей
антикрепостнической программой передовой части
рус. об-ва, призывает его к полит, активизации. Он
предлагает оставить «бесплодные споры» западников и
славянофилов, «обменяться мыслями», «сличить мнения».
Свою программу он теперь формулирует короче и
яснее: «потребность гласности» и «освобождение крестьян
с землею» (Там же. С. 311-312). Этим же задачам
отвечала и первая статья Н. П. Огарева в вольной рус. печати
«Русские вопросы», посвященная гл. вопросу в рус.
общественной жизни - крестьянству. Она открывала серию
статей Огарева в «П. з.», а затем в «Колоколе», под тем же
заглавием, подписанных «Р. Ч.», т. е. «Русский человек» (до
1858 Огарев оставался рос. подданным и скрывал свое
имя в вольной печати под псевдонимом).
Выход в свет 2-й кн. «П. з.» знаменовал собой
наступление нового времени для вольной печати Герцена. Как
писал Герцен, «...вторая книжка "Полярной звезды" [...]
разошлась, увлекая за собой все остальное. Вся масса книг
тронулась. В начале 1857 г. не было больше в
типографии ничего печатного, и Трюбнер предпринял за свой
счет вторые издания всего напечатанного нами» (Там
же. Т. XVII. С. 80).
Переиздания были отпечатаны в типографии 3.
Свентославского (1858).
Уже 3-я кн. «П. з.», вышедшая в сер. апр. 1857, в полной
мере отразила новые тенденции, сложившиеся к этому
времени.
Прежде всего увеличивается число
путешественников в Зап. Европе. От них Герцен и Огарев получают
свежие сведения и новые мат-лы из России. В первую
очередь это были И. С. Тургенев и Н. А Милыунов.
Кроме того, в самой Вольной типографии появляются
новые периодические издания, сначала сб-ки «Голоса из
России», затем газ. «Колокол», частично взявшие на себя
функции «П. з.» Расширяется круг корреспондентов.
Наконец, в 3-й кн. «П. з.» впервые появляются мат-лы,
связанные с декабристами, получившими к тому
времени амнистию. Опубликованная Герценом
«Семеновская история» положила начало открытому освещению
истории восстания декабристов на страницах вольной
печати. Публикуются воспоминания И. К Якушкина,
М. С. Лунина, М. И. Муравьева-Апостола и др., вышедшие
впоследствии отд. изданиями, редкие док-ты из
следственных дел декабристов.
Статья Герцена «Княгиня Екатерина Романовна
Дашкова» в свою очередь открыла ист. тему в публикациях
Вольной русской типографии, последовательное
раскрытие далеких и недавних тайн былого, нашедшее
впоследствии свое полное выражение в изданиях «Записок
княгини Дашковой», «Записок Екатерины II»,
«Исторических сборниках» и др.
Статьи Огарева («Разбор манифеста 26 августа
1856 г.» и «Русские вопросы») по-прежнему отражали
текущие события в России, были написаны на злобу дня.
Однако уже с 4-й кн. «П. з.» (1858) становится ясно,
что эта тематика является основной для публикаций в
«Колоколе» (выходил как прибавочные листы к «П. з.»
с июля 1857), характер мат-лов «П. з.» претерпевает
нек-рые изменения: больше внимание уделяется
обширным мат-лам, оригинальным произведениям, темам
былого.
В условиях подготовки крест, реформы в России
(1858-61), когда в понимании необходимости
освобождения крестьян объединились совершенно разл. слои
об-ва, в изданиях Герцена и Огарева, в т. ч. и «П. з.»,
принимали участие многие из быв. идейных противников -
славянофилы И. С. Аксаков (его «Судебные сцены» были
опубликованы в 4-й кн. «П. з.»), князь В. А. Черкасский,
западники Б. Н. Чичерин, К Д Кавелин (печатались в
«Голосах из России»).
Распространение «П. з.» и др. изданий вольной
печати ширилось в России благодаря прочным связям,
налаженным к этому времени, и необычайному спросу
на продукцию Вольной типографии. Герцен писал:
«"Полярная звезда" требовалась десятками экземпляров, а в
России ее продавали по баснословным ценам от 15 до
20 руб. серебром. Знамя "Полярной звезды",
требования, поставленные ею, совпадали с желанием всего
народа русского, оттого они и нашли сочувствие» (Там же.
С 78).
Успех вольной русской печати, в частности «П. з.»,
вызывал попытки самодержавной власти
противодействовать распространению и влиянию герценовских
изданий в России. Вскоре после выхода 5-й кн. «П. з.» (май
1859) появилась книга быв. цензора Н. В. Елагина
«Искандер - Герцен», к-рая стала первым открытым
выступлением против Герцена. Один из разделов написанного
в грубо-охранительном духе памфлета Елагина был
направлен против журнала Герцена и Огарева.
6-я кн. «П. з.» вышла в марте 1861, т. е. почти
одноврем. с объявлением крест, реформы в России. Это был
пик подъема общественного движения в стране,
определивший во многом особенности вольной рус. печати.
«Колокол» оставался гл. изданием Герцена и Огарева,
оперативно откликавшимся на быстро меняющиеся
события в России. Вот почему очередная кн. «П. з.» была
посвящена гл. обр. русским общественным деятелям
1820-х - нач. 1850-х гг.

«ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА»
415
Если в 3-й и 5-й книгах декабристская тема «П. з.»
только начиналась, то в 6-й кн. были уже широко
представлены Н. А. Бестужев, К Ф. Рылеев, М. С. Лунин,
И. И. Пущин, И. Д. Якушкин, А. И. Одоевский, Н. Р.
Цебриков. В книге было много мат-лов об А. С. Пушкине
(письма, воспоминания, неопубл. отрывки), П. Я. Чаадаеве,
В. С. Печерине.
Герцен и Огарев публиковали эти мат-лы в горячее
время 1861, добиваясь живой преемственности
поколений в освободительном движении и призывая к
освоению наследства «отцов».
Мат-лы 6-й кн. «П. з.» развивали идеи ст. Герцена
«Лишние люди и желчевики» (Колокол, № 83, 15 окт. 1860),
полемизировавшей со ст. Н. ^.Добролюбова
«Благонамеренность и деятельность» (Современник. 1860. Кн. 7), в
к-рой критиковались «лишние люди» 1830-50-х гг.,
«романтики и аристократы». Свои раздумья по поводу этой
полемики Герцен отразил в работе, к-рую считал
главной в 6-й кн. «П. з.», - «Роберт Оуэн» из «Былого и дум».
Все мат-лы «П. з.», вслед за Герценом, как бы призывали
читателей самим решить для себя осн. вопросы - об
уроках прошлого и о будущем, к-рое зависит «от нас с Вами,
например...» (Герцен А. И. Роберт Оуэн // Полярная
звезда. Кн. 6. С. 324).
Два выпуска 7-я кн. «П. з.» появились (1-й в сент. 1861,
2-й в июле 1862) в самые горячие месяцы подъема
освободительного движения в России.
Это было время появления прокламаций и начала
деятельности тайного об-ва «Земля и воля», с одной
стороны, и первых проявлений противодействия пр-ва
растущему напору освободительных сил, с другой.
Издатели вольной печати оперативно откликнулись
на эти события: «Колокол» стал выходить сдвоенными
номерами или раз в неделю с прилож., очередная книга
«П. з.» вышла в двух выпусках.
Кроме того, решение издавать «П. з.» чаще, отд.
небольшими выпусками, созрело у Герцена и Огарева в
связи с поступлением в Лондон в 1861 многих важных
историко-лит. мат-лов от Н. В. Гербеля, Е. И. Якушкина,
П. А. Ефремова, Г. П.Данилевского, М. И. Семевского и др.
корреспондентов «П. з.»
Первый выпуск 7-й кн. «П. з.» попал в Россию в
осенние месяцы 1861, когда закрылись ун-ты, а власти
охотились за авторами и распространителями прокламаций
«Великорус» и «К молодому поколению».
Второй выпуск очутился в России во время
решающих и трагических событий 1862: петербургские
пожары, аресты Н. Г. Чернышевского, Н. А. Серно-Соловьевича
и др. деятелей освободительного движения.
На фоне этих событий публикации «П. з.»,
раскрывающие тайную историю николаевского царствования
(мат-лы из следственных дел декабристов, петрашевцев,
воспоминания о членах кружков братьев Критских,
Раевских, отрывки «Былого и дум» о кружке Станкевича) и
в то же время проникнутые размышлениями о свободе
личности, без к-рой не может быть завоевана
свобода страны и народа («Из записок Николая Бестужева»,
ст. Герцена «Император Александр I и В. И. Каразин»,
отрывки из воспоминаний Н. И. Греча, поэма Н. П.
Огарева), должны были, по мнению издателей, найти отклик у
рос. читателя нач. 1860-х гг.
Однако ситуация в России постепенно менялась.
Гонения пр-ва, принимающие с 1863 систематический и
планомерный характер, особенно усиливаются после
подавления восстания в Польше. Общественное
движение идет на спад. С этого момента «П. з.» и ряд др. изданий
вольной печати, кроме «Колокола», не выходят.
Корреспонденции из России становится значительно меньше.
С прежним кругом пост, помощников «П. з.» связи почти
прекратились. Нек-рые из них подверглись
репрессиям, состояли под полицейским надзором и не могли
заниматься нелегальной деятельностью (А. Н. Афанасьев,
В. П. Гаевский).
Кроме того, на поступление историко-лит. мат-лов в
«П. з.» повлияла и цензурная реформа 1864. Во многом
вызванная к жизни деятельностью вольной печати
Герцена, она тем не менее, уменьшив цензурный гнет,
увеличила возможности для публикаций в самой России
целого ряда прежде запрещенных произведений.
Потребности в их публикации за границей существенно
сократились.
В этих условиях Герцен и Огарев возлагают свои
надежды на возобновление изданий, в т. ч. «П. з.», на
представителей т. н. молодой русской эмиграции -
участников общественного движения 1860-х гг., центр к-рой
к этому времени переместился в Швейцарию. Поэтому
весной 1865 Вольная русская типография переезжает из
Лондона в Женеву.
При подготовке работы изд-ва в новых условиях
Герцен имел в виду не только перемещение типографии;
он предполагал по-новому организовать и само
руководство делом, превратив типографию в акционерное
об-во. Этот проект представлялся ему единственным
средством, чтобы финанс. и хоз. дела не лежали только
на нем. Акционерное об-во было организовано и
включало в себя кроме Герцена и Огарева В. И. Касаткина,
Л. Чернецкого, П. В. Долгорукого и В. Ф. Лугинина.
Однако создание акционерного предприятия, как
показало время, не помогло поправить дела Вольной
типографии.
Но во многом именно с новыми, в т. ч. и
организационными, возможностями связывали Герцен и Огарев
свои надежды на возобновление «П. з.» в 1867 совм. с
«молодыми эмигрантами» - Н. И. Утиным, Л. И.
Мечниковым, Н. И. Жуковским. 8 фев. 1867 Герцен писал
Огареву: «Разумеется, я доволен квартальным надзирателем
возобновленную «П. з.» собирались издавать один раз
в квартал>, и, если Утин хочет, я дозволяю употребить
старое знамя "Полярной звезды"» (Герцен А. И. Собр.
соч. Т. XXIX. С. 29).
Но условия, выдвинутые Герценом, - они с Огаревым
осуществляют только общее руководство журналом, вся
финанс, техн. и организационная работа возлагается на
«молодых» - не были приняты. Впрочем, и сам Герцен,
подозревавший «молодых Базаровых» в том, что они
хотят «на даровых началах поехать в храм бессмертия
и лавров, обернутые "Полярной звездой"», видимо, не до
конца верил тогда в успех дела (Там же. С. 50).
В этом сказались существенные разногласия Герцена
с «молодой эмиграцией», носящие объективный и
субъективный характер.
Мысли о возобновлении «П. з.» вновь появляются у
Герцена и Огарева после прекращения издания
«Колокола» (1 июля 1867 вышел поел, лист) и листов «Kolokol»
на фр. яз. ( 1868). Летом 1868 Герцен писал Огареву: «Если
нас и меня поминают - это по "Полярной звезде" и по
"Былому и думам"» (Там же. С. 410). Новая книга «П. з.», по

416
ПОССЕ
мысли Герцена, прежде всего должна была продолжить
традиции прежних семи книг.
7-я книга «П. з.» (на 1869) вышла в нояб. 1868. Ее
подготовка и окончательное содержание мат-лов в полной
мере отразили положение дел в вольной печати к
этому времени: впервые за всю историю «П. з.» авторами
журнала были только Герцен и Огарев. Ожидаемые
материалы из России (неопубл. часть «Записок» И. Д.
Якушкина) и от представителей «молодой эмиграции» так и
не поступили.
Большую часть 8-й книги «П. з.» составляют главы из
«Былого и дум», посвященные зап. впечатлениям Герцена
(Англия, Италия, Франция, Швейцария) и являющиеся в
значительной степени рассказом не о былом, а о
настоящем. Повествуя о деятелях и целых соц. группах в Европе
в кон. 1860-х гг., он передавал свое ощущение близости
больших соц. и полит, потрясений. Герцен снова
обращается и к своему «Доктору Крупову» (1847): «Мой
Крупов, как Лазарь, снова ожил» - в виде «сочинения
прозектора и адъюнкт-профессора Тита Левиафанского
"Aphorismata"» (Кн. 8. С 140).
Полемику с «молодыми Базаровами», размышления
о прошлом и будущем нигилизма Герцен представил
читателям в своих письмах «Еще раз Базаров», где он
выступал против «грубого хвастливого материализма» своих
оппонентов, против «безграничной ненависти к
Пушкину, снисходительного отношения к Белинскому»,
против отношения к создателям вольной печати как «к
выжившим из ума беспокойным старичкам» (Герцен А. И.
Собр. соч. Т. XXIX. Т. 256). В то же время Герцен видел и
положительные живые начала в представителях
«нигилизма», стремился поддерживать деловые контакты с
«молодой эмиграцией».
Эпилогом 8-й книги «П. з.» была третья часть поэмы
Огарева «Юмор» с подзаголовком «через двадцать семь
лет» и шесть последних стихотворений поэта. (Кн. 8.
С. 161).
На обложке «П. з.» было напечатано объявление:
«Следующая книжка "Полярной звезды" выйдет в июле
1869 г.».
9-я книга «П. з.» не вышла, но Герцен до конца жизни
не отказывался от мысли ее выпустить. 17 янв. 1870 г., за
13 дней до смерти, он писал Огареву: «Для
возобновления "Колокола" - нужна программа [...] Сделаем опыт
издать "Полярную звезду" - что у тебя есть готового?» (Ге р -
цен А. И. Собр. соч. Т. XXX. С 297).
«П. з.» Герцена и Огарева стала первым в истории
рос. журналистики периодическим бесцензурным
изданием, где публично выдвигались общедемокр.
требования - отмены крепостного права, свободы слова,
отмены телесных наказаний и т. д., вокруг к-рых могли бы
объединиться все общественные силы,
заинтересованные в переменах.
Именно разрешению этих задач способствовала
публикация мат-лов всех восьми книжек «П. з.» - будь то
материалы по истории восстания декабристов или
неопубл. произведения А. С. Пушкина.
Как и др. издания вольной печати, «П. з.» внесла
весомый вклад в подготовку и проведение реформ 1860-х гг.,
несмотря на их несовершенность, имевших большое
значение для всего послед, развития страны.
Открыто обращаясь к наследию декабристов, «П. з.»
впервые устанавливала традицию освободительного
движения в России - положение о неразрывной связи
двух поколений борцов за свободу - ушедшего и
живущего. Вместе с тем, освещая события прошлого, «П. з.»
ставила на своих страницах задачи борьбы на новом
ист. этапе, намечая ближние и дальние цели.
Влияние «П. з.» на современников было огромным:
сб-ки приучали рос. об-во к свободному слову, делала
достоянием гласности многие темные стороны истории
самовластия в России.
«П. з.» впервые ввела в науч. оборот многие не
известные ранее док-ты по истории и лит-ре, опередив их
публикацию на родине на многие десятилетия.
Источники: Вольная русская типография. Лондон -
Женева. Факсимильное изд. I—VIII. IX - Приложения. М.: Наука,
1966-1968; Герцен А И. Собр. соч.: В 30 тт. М.: Изд. АН СССР,
1954-1966.
Лг/га.:Ветринский Ч. Герцен. СПб., 1908; КлевенскийМ.
Герцен - издатель и его сотрудники //ЛН. Т. 41-42. М.: Изд. АН
СССР, 1941; Козьм и н Б. П. Журнально-публицистическая
деятельность А. И. Герцена. «Полярная звезда» и «Колокол». М.,
1956; Эйдельман Н. Я. Тайные корреспонденты «Полярной
звезды». М: Мысль, 1966; Его же. Свободное слово Герцена.
М.: УРСС, 1999; Нечкина М. В. «Полярная звезда» и ее
факсимильное издание // «Полярная звезда». Журнал А И. Герцена
и Н. П. Огарева в восьми книгах. 1855-1869. Вольная русская
типография. Лондон - Женева. Факсимильное издание. IX -
Приложения. М: Наука, 1968; Ч е р н ы х В. А. К вопросу о
тиражах лондонских изданий Герцена и Огарева // АЕ на 1969 год.
М, 1971; Пирумова H. M. Александр Герцен. Революционер.
Мыслитель. Человек. М.: Мысль, 1989; «Полярная звезда»
декабристов - «Полярная звезда» Герцена. Диалог В. Э. Вацуро и
Н. Я. Эйдельмана на вечере, посвященном 125-летию выхода
в свет «Полярной звезды» Герцена и 155-летию «Полярной
звезды» А. Бестужева и К Рылеева. Дом-музей А И.
Герцена. 3 декабря 1980 г. // Новое литературное обозрение. 2000.
№42.
Библиография: Полярная звезда. Журнал А И. Герцена и
Н. П. Огарева в восьми книгах. 1855-1869. Берков П. Н.
Библиографическое описание изданий Вольной русской
типографии в Лондоне. 1853-1856. Приложение к переизданию
брошюры: Десятилетие Вольной русской типографии в
Лондоне. М.; Л.: Изд. АН СССР, 1935; Бел ьч и ков Н. Ф. Зарубежные
издания А. И. Герцена. Библиографическое описание. 1850-
1869. М.: Наука, 1973.
Е. Г. Нарекая.
ПОССЕ Владимир Александрович (псевд.: Вильде,
П. В. Новгородцев и др.) (10.5.1864, усадьба Петровское
Боровичского у. Новгородской губ. - 21.10.1940,
Ленинград), обществ, и рев. деятель, один из наиб, известных в
России теоретиков кооперации и синдикализма. Из
дворян; отец - инженер. Учился на 1-м курсе филол. ф-та
С-Петерб. ун-та, затем перешел на юрид. ф-т. Принимал
участие в студенч. движении. В 1887 за связь с
участниками народовольческой группы А. И. Ульянова исключен
из ун-та, выслан под надзор полиции без права
проживания в университетских городах. В 1888 П. сдал экзамен
на степень кандидата права. Учился на мед. ф-тах
нескольких европ. ун-тов (Бернском, Венском, Парижском,
Фрейбургском). В 1894 получил степень доктора
медицины во Фрейбургской ун-те. В 1891 П., единственный
представитель рус. прессы, принял участие в конгрессе
2-го Интернационала в Брюсселе. С 1896, после
посещения съезда С-д. партии Германии (СДПГ) в Готе, осознал

ПОССЕ
417
себя социал-демократом. В 1892 П. отправился на
борьбу с эпидемией холеры в Николаевский у. Самарской губ.
Впечатлениям этой поездки была посвящена его первая
книга - сб. очерков «На холере» (1895). С кон. 1880-х гг.
П. выступал как журналист, публицист и лит. критик,
сотрудничал в газ. «Неделя» и «Журнале для всех». В 1894
П. - пайщик-учредитель книгоиздательства «Знание»
(в 1902 его пай был присвоен М. Горьким). С 1896 чл.
редакции народнического жур. «Новое слово»
(содействовал его превращению в марксистское издание), с 1898
ред. марксистского жур. «Жизнь». В 1901, после
месячного заключения за составление «Открытого письма»
к властям в знак протеста против расправы с
участниками студенч. демонстрации у
Казанского собора (4.3.1901),
выслан из С-Петербурга.
Весной 1901 П. выехал за границу,
жил в Лондоне, затем в Женеве.
Продолжал здесь издавать жур.
«Жизнь», а затем «Листки
Жизни». Вокруг этих журналов в
1901 сформировалась
«Социалдемократическая организация
"Жизнь"». В 1902 П. отошел от
ортодоксальной с.-д-тии.
В 1903-05 П.
идентифицировал себя и своих
сторонников как представителей
течения «пролетарской
социалдемократии», а с 1905 - как
«социал-демократ
антигосударственный»,
«социал-демократкоммунист» [Поссе В. А. Мой
жизненный путь.
Дореволюционный период (1864-1917). М.;
Л., 1929. С 326-327,328; Его же.
Теория и практика
пролетарского социализма. Женева, 1905.
С. VI]. В своих трудах этого
периода («Теория и практика
пролетарского социализма» и др.) он
изложил идею
непосредственного перехода в процессе
социалистич. рев-ции к экон.
системе, основанной на бестоварном коммунистич. произ-ве
при федеративном союзе самоуправляющихся коммун.
Концепция П. в этот период представляла собой
синтез соц.-экон. теории К Маркса и Ф. Энгельса и
анархокоммунистич. концепции П. А. Кропоткина.
«Централизованное государство» он предполагал заменить
«союзом самоуправляющихся общин». В его
программных проектах провозглашалось также уничтожение
воен. службы (Поссе В. А. Мой жизненный путь. С. 327).
В сфере экон. отношений П. рассчитывал на
уничтожение частной собственности на средства и продукты
произ-ва при переходе их в распоряжение
профсоюзов, или самоуправляющихся общин и их союзов.
Конфискации подлежали и крупные зем. участки, за
исключением тех, что обрабатывались самими владельцами.
Лишь хозяева малых зем. участков, мелких предприятий
могли сохранить собственность на средства произ-ва в
своих руках (Там же. С. 297, 327). Союзниками
пролетариата в буд. рев-ции П. считал «трудящуюся массу»,
«интересы которой требуют замены капиталистического
строя строем социалистическим». В это понятие,
помимо рабочего класса, он включал также малоземельных
крестьян, кустарей и ремесленников, трудовую
интеллигенцию (Там же. С. 327; Поссе В. А. Теория и практика
пролетарского социализма. С. 149, 154-155). Под
влиянием анархистского теоретика Ф. Домелы-Ньювенгейса
П. принимал идею всеобщей стачки как гл. средства
ревции. Эта «великая тройственная международная стачка»
воспринималась им как одновременная забастовка
рабочих, солдат и налогоплательщиков, сочетающаяся с
массовым бойкотом с их стороны гос. учреждений (Там же.
С. 258, 328-329). Опыт кооперативного строительства
Бельгийской рабочей партии оказал серьезное влияние
на его представления о роли
кооперативов в строительстве
социалистич. об-ва (Там же. С. 80).
С 1905 П. стал одним из наиб,
видных в России теоретиков
рев. синдикализма, идеи к-рого
он стремился синтезировать с
программой кооперативного
социализма и толстовского
непротивленческого течения в
рус. анархизме.
Осенью 1905 П.
вернулся в С-Петербург. В 1905
входил в состав редакции рев.-
синдикалистской газ. «Голос
рабочего». В 1906-13 издал
серию книг «Библиотека
рабочего». Летом 1906 в С-Петербурге
совм. с М. С. Ермолаевым
инициировал создание
потребительского кооператива
«Трудовой союз», редактировал его
орган - жур. «Трудовой союз»
(февр. 1906 - 1907), затем
издавал в С-Петербурге основанный
на кооперативных началах лит.
и обществ.-полит. жур. «Жизнь
для всех» (дек. 1909 - сент. 1918).
Как делегат петерб.
потребительского рабочего об-ва
«Труженик» участвовал в 1-м Всерос.
кооперативном съезде в Москве (апр. 1908). Прочитал в
ходе съезда доклад «О задачах кооперации вообще и в
частности в России». Также участник 1-го Всерос. съезда
по борьбе с пьянством и представлявшего об-ва
взаимопомощи учителей 2-го Всерос. съезда им. К Д
Ушинского. На съезде им. Ушинского П. призвал учителей
бороться за достойный уровень заработной платы и развивать
разл. формы кооперативной взаимопомощи, избегая
унижающей человека благотворительности частных лиц
(Там же. С. 471 ). Решительно осуждал 1 -ю мировую войну
1914-18, выражая свой протест в критике
милитаристских настроений. Такая позиция отразилась в лекциях П.
«О Германии и немцах» и «Наши союзники». Его
выступления вызвали неприятие со стороны милитаристски
настроенных кругов, подверглись запретам и один раз
даже чуть не привели к расправе над ним.
Для этого периода творчества П. характерно
распространение идей о кооперативном движении как
средстве формирования нового, анархистского и
социалистич. об-ва. В филос. обосновании своих идей этого вре-

418
ПОССЕ
мени он исходил из концепции Кропоткина об обществ,
инстинкте и развивающемся на его основе стремлении
к взаимопомощи как гл. факторе прогрес. развития
об-ва (По с се В. А. Основы кооперативного движения.
СПб., 1916. С. 4-6).
Капитализм П. оценивал с точки зрения
соотношения положительных и отрицательных сторон в его
развитии. К положительным сторонам он относил
освобождение трудящихся «от порабощающей душу
собственности» и формирование в их среде солидарности через
«сознание общности интересов» (Там же. С. 15). К
отрицательным сторонам - преим. аспекты, связанные с
ориентацией рыночной экономики на «получение
капиталистами наибольших прибылей», а не на
удовлетворение «нормальных потребностей всех производителей и
их семей» (Там же). Второй по значению отрицательной
стороной капиталистич. экономики П. обозначал
низведение человека до роли товара с характерной для
капиталиста заинтересованностью в дешевизне его труда
(Там же. С. 16). Кооперация, по мнению П., является
проявлением начал взаимопомощи в обществ, развитии. П.
выдвинул идею постепенного формирования
анархических и социалистич. отношений в об-ве через
объединение и расширение сферы экон. влияния кооперативов.
«Кооперативное движение, - писал П., - не
останавливает так называемого капиталистического развития, оно
его видоизменяет, медленно и постепенно устраняя
отрицательные и сохраняя положительные стороны» (Там
же. С. 15).
Кооператив, как форма орг-ции, по мысли П.,
должен был строиться на принципах добровольности,
самоуправления и федерации, «самопомощи, взаимной
помощи и общественной пользы», «трудового участия»
его членов, ориентации произ-ва на их нужды.
Предполагалось также руководствоваться принципом
«равномерного распределения продуктов, необходимых для
разумного удовлетворения физических и духовных
потребностей» «по разумным потребностям каждого» (Там
же. С. 38-39, 47; П ос се В. А. Идеалы кооперации. СПб.,
1908 С. 10, 11). Место паев должна была занять система
ежегодных взносов, растущих и снижающихся в
зависимости от доходов кооператива. Кооперативная орг-ция,
как полагал П., играла и роль фактора, формирующего
новую этику через развитие в ее участниках навыков
самоуправления, самоорганизации и самостоятельной
экон. деятельности, одноврем. способствуя росту их
благосостояния и стремления к духовному
самосовершенствованию и подъему уровня образования (Поссе В. А.
Основы кооперативного движения. С. 67; Его же.
Идеалы кооперации. С. 10). По мнению П., растущая мощь
кооперативов должна была обеспечить их членам
бесплатные услуги в принадлежащих кооперативу жилых
домах, театрах, школах, печатных изданиях, домах
отдыха, больницах. Предполагалось, что, взяв на
вооружение идеи П., кооперация постепенно изменит вкусы
потребителей в гуманистич. направлении - ведя борьбу с
потреблением алкогольных напитков, табакокурением,
потреблением в пищу мяса (Поссе В. А Основы
кооперативного движения. С. 47-48).
В своих брошюрах и докладе на 1-м Всерос.
кооперативном съезде П. выступил с инициативой
объединения (в рамках регионов, страны, а в итоге - в междунар.
масштабе) и взаимной экон. поддержки в рамках
единого альтернативного сектора экономики
производительных, потребительских и кредитных кооперативов.
По мысли П., в своей деятельности кооперативы
должны были опираться на взаимную поддержку
профсоюзов, считаясь с их требованиями и отдавая их членам
предпочтение перед др. кандидатами на вступление
(Там же. С 65). Постепенно кооперативное движение
поглотило бы «мелкие частные хозяйства» (Там же.
С. 37). Центр, роль в развитии кооперативного сектора,
как полагал П., должна была сыграть
«потребительнопроизводительная» кооперация.
Кооперацию П. считал также наиб, верным
средством разрешения аграрного вопроса. Он полагал, что
деревенская община «близка к гибели» из-за
существования в ее среде сильных частнособственнических
элементов, напр. сохранения собственности на продукты и
орудия труда. Община же, как считал он,
эволюционирует в сторону формирования частной собственности
общинников на свои наделы (Там же. С. 1, 23, 50). Лишь
превращение общин в с.-х. кооперативные
объединения, либо присоединение к уже существующим
кооперативам индивидуальных крест, х-в, с его точки зрения,
могло обеспечить крестьянам налаживание
эффективного произ-ва и экон. связей города с деревней (Там
же. С. 50; Корелин А П. Кооперация и кооперативное
движение в России. 1860-1917 гг. М., 2009. С 149-150).
Выступая за постепенный переход всей земли при
добровольном согласии землевладельцев в руки
кооперативных объединений, П. допускал сохранение
фермерских и хуторских х-в, при условии передачи
производимых ими продуктов на кооперативные склады.
Предполагалось, что взамен этих продуктов крестьяне будут
получать пром. продукцию и на бесплатной основе все
услуги, предоставляемые членам кооперативов
(Поссе В. А. Основы кооперативного движения. С. 50).
Переход произ-ва в руки кооперативов, по планам П., должен
был привести к ликвидации городов с характерной для
них скученностью и к равномерному рассредоточению
населения по сел. местности, развитию «городов-садов»,
б. ч. населения к-рых совмещала бы свои проф. занятия
с разл. видами с.-х. работ (садоводством, пчеловодством
и т. д.) (Там же). Поскольку кооперативное об-во
предполагало ликвидацию соц. конфликтов, П. рассчитывал на
постепенную ликвидацию армии и замену воен.
повинности для молодежи трудовой повинностью по
указанию «выборных руководителей кооперативных союзов
и общин» (Там же. С. 53).
В марте 1917, после победы Февр. рев-ции, П. создал
«Союз имущественного и трудового равенства» (имел
также назв. «Коммунистическая партия»). П. продолжал
в публичных выступлениях и на страницах печатных
изданий критиковать Врем, пр-во, требуя заключения
немедленного мира с Германией и ее союзниками.
Приветствовал окт. события 1917. В июне 1918 возглавил
отдел коллективных х-в Наркомата земледелия РСФСР.
В том же месяце совершил поездку по Центр. России.
После ознакомления с работой губ. зем. отделов
пришел к выводу, что недостаточно подготовлен к
руководству с.-х. произ-вом, и ушел в отставку. Однако П. успел
посодействовать своим сторонникам в создании с.-х.
коммун в Моск. и Сибирской губерниях. Весной 1922
совершил поездку на сан. поезде в голодающее Поволжье.
Персональный пенсионер РСФСР (с 1930), затем СССР
(с 1934).

ПОТРЕСОВ
419
Жизнь и творчество П. были связаны со многими
известными мыслителями, полит, и обществ, деятелями
России. Так, на страницах его изданий сотрудничали
Л. Н. Толстой, Горький, И. С. Гроссман, А. К. Гастев, H. A
Рубакин, И. Е. Репин, П. Б. Струве, Д. Бедный, А А Карелин,
Ю. Лагардель. Близкие, дружеские отношения с ним
поддерживали Кропоткин, Горький и Толстой. В состав
созданных П. экон., обществ, и полит, орг-ций входили
Д. А. Хилков, В. Д Бонч-Бруевич, X. Г. Раковский. В числе
сотрудничавших с ним в рамках общих полит,
начинаний можно назвать А А Борового, Г. А. Гапона, А Н.
Матюшенко, Я.-В.Махайского. П. был одним из известнейших в
России переводчиков. Ему принадлежат переводы
классических для мировой социалистич. мысли «Манифеста
Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса и
книги А Бебеля «Женщина и социализм». Серьезное
значение имели и практические начинания П. Так, по
данным исследователя А. П. Корелина, к окт. 1907
основанный им кооператив «Трудовой союз» был одними из
наиб, крупных для того времени объединений, включал в
себя 8,5 тыс. рабочих более чем ста предприятий. Его
паевой капитал превышал 75 тыс. руб., а годовой оборот -
1 млн руб. (Корелин А П. Указ. соч. С 198). Лишь к 1910
он был ликвидирован в результате давления властей.
В науч. лит-ре, посвященной рос. анархизму (работы
С. Н. Канева) и кооперативному движению (особенно - в
монографии А П. Корелина) получили освещение роль
П. в обществ.-полит. движениях. К Балдину принадлежит
отдельный очерк деятельности кооператива «Трудовой
союз». В наст, момент исследования, посвященные
непосредственно жизни и творчеству П., ограничиваются
предваряющим публикацию воспоминаний периода
1917-1920-х гг. очерком В. Ю. Черняева и
принадлежащей перу В. В. Кривенького краткой биографией,
опубликованной в энциклопедии «Политические партии
России. Конец XIX - первая треть XX века». Отдельного
обширного исследования, посвященного идеям П., в наст,
время не существует. Между тем выдвигавшиеся П. идеи
кооперативного сектора, постепенно вытесняющего
капиталистич. отношения, в 1960-е - 2000-е гг. оказались
во многом созвучны получившим признание в
междунар. масштабе идеям теоретиков альтернативистского
течения социалистич. и анархистской мысли - А Горца,
Р. Баро и Й. Хубера.
Соч.: На холере. М., 1896; Всеобщие стачки. Женева, 1903;
Какова должна быть программа рус. пролетариев? Вып. I—IV.
Женева, 1903-06; Идеалы кооперации. СПб., 1908; По Европе
и России. СПб., 1909; Вырождение и возрождение. СПб., 1913;
Основы кооперативного движения. СПб., 1916; Мой
жизненный путь. Дореволюционный период (1864-1917). М.;
Л., 1929; Пережитое и продуманное. Т. 1: Молодость (1864-
1894). Л., 1933; От Февраля до Бреста (воспоминания) // Рус.
прошлое: Ист.-документальный альманах. 1991. № 1; В годы
гражд. войны //Там же. 1991. № 2; НЭП и голод //Там же. 1993.
№4.
Лит.: Бал дин К. Трудовой союз //Ленинградская
панорама. 1990. № 8; Корел ин А. П. Кооперация и кооперативное
движение в России. 1860-1917 гг. М, 2009.
Д. И. Рублев.
ПОТРЕСОВ Александр Николаевич (псевд.: Ананьев,
Арсеньев, Виконт, А Красенский, Путтман, Семин, Орест,
Старовер и др.) (19.8.1869, Москва - 11.7.1934, Париж),
деятель рев. движения, публицист, лит. критик. Из
дворян. Отец - генерал-майор, пред. Харьковского воен.-
окружного суда (ум. в 1875); мать - из семьи богатого
помещика, человек глубоко религиозный и искренняя
монархистка; прививала П. любовь к поэзии H. A
Некрасова, произведениям А С. Грибоедова и И. С. Тургенева.
От нее он унаследовал немалое состояние,
использованное им на содержание первых с.-д. изданий в
России. В 1887 окончил частную гимназию Я. Г. Гуревича
в С.-Петербурге, в 1891 - естеств. отд. физико-матем.
ф-та С-Петерб. ун-та, в 1891-93 учился на юрид. ф-те.
В гимназии познакомился с «Капиталом» К Маркса,
«Политической экономией» Дж Ст. Милля (с
примечаниями Н. Г. Чернышевского). Значит, роль в формировании
взглядов П. сыграла лит. критика Н. к.Добролюбова.
Чтение же произведений А И. Герцена, в особенности
«Былого и дум», предопределило его переход в рев. лагерь.
С 1891 марксист. В нач. 1890-х гг. участвовал в работе
с.-д. кружков под рук П. Б. Струве и Ю. О. Мартова.
Исследовал положению кустарной пром-сти в
Нижегородской губ., где познакомился с Н. Ф. Анненским,
олицетворившим для него «идею преобразования России на
демократической основе» (Наша заря. 1912. № 7-8. С. 106,
107). В 1892 в ходе поездки за границу установил связь
с группой «Освобождение труда». Организовал
легальное издание в России книг Г. В. Плеханова «К вопросу о
развитии монистического взгляда на историю» (1895),
«Обоснование народничества в трудах г-на В.
Воронцова» (1896), публикацию ряда его статей в газ. «Самарский
вестник» и в сб. «Материалы к характеристике нашего
хозяйственного развития» (1895, уничтожен цензурой),
в к-ром выступил со своей первой статьей «Кризис в
замочном промысле Павловского у. Нижегородской губ.»,
критиковавшей народнические представления о
социалистич. характере артельного произ-ва. Тогда же
познакомился с В. И. Лениным, тесные взаимоотношения с
к-рым продолжались до 1903.
С 1896 чл. петерб. «Союза борьбы за освобождение
рабочего класса», участвовал в работе Парижского
конгресса 2-го Интернационала, к к-рому совм. с
Плехановым и А. Парвусом подготовил доклад рус. делегации.
Автор прокламаций «Союза», выражавших солидарность с
англ. и франц. рабочими, а также призывавших рус.
либер. об-во поддержать борьбу рабочих. Осенью
фактически возглавил петерб. «Союз». В дек. 1896 арестован, в
янв. 1898 сослан в г. Орлов, затем в Вятку, откуда вел
переписку с товарищами по партии. Особую помощь в этом
ему оказала А М. Калмыкова, регулярно присылавшая лит.
новинки, приковывавшие обществ, внимание. В ссылке
П. включился в дискуссию о «наследстве» в
марксистской печати (опровергая доводы Ленина, высказанные в
ст. «От какого "наследства" мы отказываемся»), развернув
аргументацию своих взглядов в жур. «Начало» (1899): ст.
«О наследстве и наследниках», предназначавшаяся для
первого номера, была вырезана цензурой
(распространялась в листах), вторая его ст. - «Не в очередь.
Критические наброски» (впоследствии известна под назв.
«О разночинце-скитальце») - послужила поводом для
конфискации № 4 и закрытия журнала. В этих статьях
П. возводил генеалогию рус. марксистов к рев.
народничеству 1870-х гг., исследовал психологию
«разночинцев», радикальной интеллигенции, ведущие черты к-рой
(здесь он был солидарен с M. E. Салтыковым-Щедриным)
определял как соединение «отщепенства» (скептицизм

420
ПОТРЕСОВ
по отношению к господствующим классам),
«свободолюбия» и «народолюбия». В современных народниках П.
отказывался видеть «отщепенцев». В отличие от своего
близкого товарища П. Б. Струве выступал против
критики ортодоксального марксизма Э. Бернштейном и его
последователями. Отсюда его самый известный
псевдоним - «Старовер». П. считал «громкие фразы
реформистов пустопорожними, а их тон - манией величия».
Разделяя точку зрения о кризисе марксизма и
необходимости его «реформирования», он полагал, что
Бернштейн не реформировал, а разрушал марксизм, «все то,
что окрыляло надежды, давало силу любви и оружие для
ненависти». Между Струве и П. с этого времени начало
нарастать отчуждение и, наоборот, усилилась идейная
близость П. с Лениным, книгу к-рого о развитии
капитализма в России он считал «поразительно убедительной»
(Из архива А. Н. Потресова. Вып. 1. М., 2007. С. 166, 168).
Первым, кому направил Ленин для ознакомления
«Протест российских социал-демократов» против
«экономистов» в авг. 1899 был П. Он не только полностью
солидаризовался с этим док-том, но и инициировал принятие
аналогичного протеста ссыльными г. Орлова. Вместе с
Лениным и Мартовым он организовал «тройственный
союз» в защиту марксистской ортодоксии.
После возвращения из ссылки в апр. 1900 П. выехал в
Германию. Имея тесные личные контакты с нем.
социалдемократами (К Цеткин, А. Браун, Парвус) и будучи
близко знакомым с Плехановым, П. Ъ.Аксельродом и В.
И.Зясулич, занимался подготовкой издания в Германии
общерос. с.-д. газ. «Искра». В авг. 1900 в м. Корсье близ Женевы
участвовал в переговорах членов группы
«Освобождение труда» с Лениным, благополучное завершение к-рых
чуть не было сорвано заявлением Плеханова о том, что
Струве и сторонники возглавляемого им
«критического направления» в рус. марксизме поставили себя
своими выступлениями вне партии. В итоге лишь благодаря
усилиям П. последовало компромиссное решение о
сотрудничестве со «струвистами» как внепартийными
демократами.
Был чл. редколлегий газ. «Искра» и жур. «Заря»
(название газ. «Искра» и ее эпиграф были предложены именно
им). В «Искре» П. печатал статьи об усовершенствовании
парт, прессы. Настаивая на единении «певца-писателя» с
«читателем-сотрудником» (Потресов А. Н.
Посвящается читателю-другу // Искра. 1901. № 3), он развенчивал
«писателей-лукавцев», внушающих «читателю-простецу»
веру в обещания пр-ва, пригревшихся в «патентованном
органе русского обывателя» - газ. «Россия»
(Потресов А. Н. О бессмысленных мечтаниях // Там же. № 5),
размышлял о перспективах развития рус. демократии,
полемизировал с эсерами по поводу стратегии
освободит, движения, выступал против его «сужения» до
повседневной «культурной работы», что пропагандировали
легальные марксисты во главе со Струве (Потресов А. Н.
Еще несколько слов о дебютирующих либералах // Там
же. 1902. № 24).
Постоянно полемизируя с «Баяном народолюбия»
Н. К Михайловским, как он называл его за склонность к
«филантропии» и теории «малых дел» (Потресов А. Н.
Современная весталка // Заря. 1901. № 2-3), П. тем не
менее высоко ценил его как личность (Искра. 1901. № 2),
сформированную рев. подъемом 1870-х гг.
Зимой 1901 в Мюнхене после переговоров
редакции со Струве П. порвал с ним личные связи, объявив
его политически «чужим». Зимой 1901-02, почувствовав
первые симптомы тяжелой болезни, прервал активную
обществ, деятельность и уехал на лечение в горы
Швейцарии. В письмах членам редакции поддержал Ленина
и Мартова в их спорах с Плехановым по программным
вопросам, не столько соглашаясь с ними по существу,
сколько возмущаясь диктатом последнего. Однако в
окт. 1902 при разборе дела Н. Э. Баумана П. выступил
против Ленина и Плеханова, утверждавших, что
политика не связана с моралью. Началась его стремительная
идейная «эмансипация» от влияния Ленина (в более
широком смысле - духовно - они были чужды друг другу
всегда). Этот нравственный аспект являлся стержнем его
воспоминаний о Ленине (1927) - «главном виновнике
катаклизма, по размаху своего разрушения, не
имеющего себе равного в истории» (Потресов А. Н. Избранное.
М., 2002. С 276). Стараясь сохранить объективность,
подчеркивая ленинскую «инициативность и талант
партийного организатора», его «гипнотическое
воздействие на людей», П. вместе с тем рисовал
«духовноумственный облик» большевика, воспитанного в
«школе аморализма», человека «серого и тусклого» во всем,
что не входило непосредственно в сферу гл. задачи его
жизни - создания орг-ции «профессиональных
революционеров» (Там же. С. 280). П. настаивал на том, что у
Ленина, низведшего рабочий класс до послушного орудия
парт, теократии, были бонапартистские устремления,
что он обладал способностью собирать вокруг себя не
просто «энергичных, смелых людей», а тех из них, кто
был наделен «моральной неразборчивостью и...
авантюризмом» (Там же. С. 285). Действуя с той же степенью
субъективизма и категоричности, Ленин легко порвал с
П., в отличие от разрыва с Мартовым, быстро «записав»
его в список «врагов». В 1922 он уже относил П. к числу
«господ», к-рых следует «выслать за границу
безжалостно» (В. И.Ленин: Неизвестные документы. 1891-1922. М.,
1999. С. 545).
На 2-м съезде РСДРП (1903) П. - дел. с
совещательным голосом, чл. программной комиссии съезда, автор
резолюции о либералах, допускавшей соглашения с
ними на определ. условиях. Окончательно оформились
и его разногласия с Лениным по организац. вопросам.
П. отказался сотрудничать с редакцией «Искры», к-рая
была избрана съездом. В сент. вошел в бюро
меньшинства, в нояб. кооптирован Плехановым в новый состав
редакции «Искры». На его долю выпала значительная
часть труда по информированию европ. социалистов
о существе и идейных корнях раскола, что в
результате обеспечило меньшевикам поддержку К Каутского и
Р. Люксембург.
В 1904-05 П. опубликовал в «Искре» две серии статей
(«О либерализме и гегемонии» и «Наши злоключения»).
В первой он разъяснил существо своих расхождений с
Лениным по отношению к либералам, во второй,
раскритиковав организац. и тактич. взгляды Ленина,
самокритично оценил всю эпоху «старой "Искры"», когда, с
его точки зрения, идейно подавлялось с.-д. сознание.
Летом 1905 сам, вместе с Засулич, формально вышел из
редакции «Искры», полагая, что официалъныйменьшевизм
в лице Мартова и Дана стремится к такому же организац.
устройству, как и большевизм.
В окт. 1905 П. по амнистии вернулся в Россию,
редактировал меньшевистские газеты «Начало», «Невский
голос», «Отклики современности» и др. На 4-м съезде

ПОТРЕСОВ
421
РСДРП (апр. 1906) избран в редакц. коллегию центр,
органа партии газ. «Социал-демократ». Дел. парт,
конференции в Таммерфорсе (нояб. 1906) и 5-го съезда
РСДРП (апр.-май 1907). С 1906, придя к выводу об
ошибочности идеи гегемонии пролетариата, выступал за
ликвидацию нелегальных парт, орг-ций, поддерживал
выдвинутую Аксельродом идею «рабочего съезда» (см.
ст. Аксельрод П. Б.). Эта позиция обеспечила ему после
первой рус. рев-ции роль лидера «ликвидаторов». В 1908
и 1912 подвергался арестам. В отличие от др.
меньшевистских лидеров не эмигрировал, считая, что
руководить рос. рев. движением из-за границы невозможно и
вредно. Критически относился
к изданию за рубежом газ. «Голос
социал-демократа», полагая,
что загран. орган, дробя
партийные лит. силы и оттягивая
на себя финанс. средства, будет
мешать созданию легального
периодич. органа в России.
П. сосредоточил все свои
силы на легальной лит.
деятельности, пытаясь неоднократно в
1907-09 создать легальные с.-д.
издания в России. Крупным
коллективным лит. предприятием
постреволюционного времени,
осуществленным П., явилось
издание труда «Общественное
движение в России в начале XX в.»
(Т. 1-4. СПб., 1909-14). В нем
была помещена его ст.
«Эволюция общественно-политической
мысли в предреволюционную
эпоху», в к-рой он на ист. мат-ле
обосновывал новые организац.
и тактич. взгляды. В частности,
уже для периода 1890-х гг.
особое значение для развития
обществ, мысли он отводил
легальной журналистике, в отличие от
публицистики группы
«Освобождения труда». Плеханов оценил идейное содержание
этой статьи П. как «ретроспективное ликвидаторство»
(Плеханов Г. В. Соч. Т. XIX. М; Л., 1927. С. 84). П. лично
навсегда порвал с Плехановым.
С янв. 1910 П. выпускал ежемесячный
общественнополит, жур. «Нашазаря» -легальный орган
меныыевиков«ликвидаторов» (т. н. «заристы»), гл. задачей к-рого было
критич. осмысление опыта рос. с.-д-тии и собирание
сил меньшевизма. Поддерживая связи с
меньшевикамиэмигрантами, в частности с Мартовым, П.
полемизировал с ними по ряду принципиальных вопросов. В
отличие от Мартова он полагал, что идея гегемонии
пролетариата изначально теоретически ошибочна. В ст. «О том,
почему пустяки надоели» (Наша заря. 1910. № 2)
обосновал идейную платформу «ликвидаторства». Считал
наиб, вероятным не революционное, а эволюционное
изменения рос. гос. строя, постепенную его
европеизацию. Эта перспектива диктовала необходимость
использования завоеванных «полусвобод» для
европеизации и рабочего движения на началах самодеятельности
рабочих. Вместе с тем, борясь за построение легальной
партии на новой организац. базе, защищал идейное
наследие марксистской с.-д-тии. Недоверчиво и
скептически отнесся к попыткам создания объединения
социалдемократов без большевиков (Августовский блок),
усматривая в них попытку сохранения нелегальных парт,
орг-ции. В теоретическом плане много внимания уделял
дискуссиям о пролетарской культуре, создав серию лит.-
критич. и искусствоведческих статей. В статьях «О
литературе без жизни и о жизни без литературы» (Наша
заря. 1913. № 4-6; последняя из них носила
подзаголовок «Трагедия пролетарской культуры») П. поставил под
сомнение возможность возникновения пролетарской
лит-ры в настоящем, поскольку рабочий, поглощенный
практич. рев. деятельностью, не
имеет времени для занятий худ.
творчеством. Препятствует худ.
«обособлению» пролетариата,
по мнению П., и сходство
пролетарского быта с мещанским.
Если бы пролетариат, по
мнению П., был способен создать
собств. пролетарскую культуру в
условиях капитализма, это
означало бы, что капиталистич.
отношения «совсем не так дурны»,
как это видится социалистам
(Потресов А. Н. Критические
наброски // Наша заря. 1913.
№ 10-11; 1914. № 2, 3). Позднее
П. утверждал, что пролетариат
должен не измышлять «своих
собственных художников, а
приобщаться к мировой
культуре» (Наша заря. 1914. № 3).
С началом 1-й мировой
войны 1914-18 П. выступил
лидером патриотич. направления в
среде рос. социал-демократов.
Редакционное помещение
«Нашей зари» было
использовано для проведения совещаний
меньшевиков-депутатов 1ос.
думы, обсуждавших декларацию
фракции об отношении к войне. В нач. 1915 П. составил
доклад для Копенгагенской междунар. социалистич.
конференции. Не снимая ответственности за развязывание
войны со всех воюющих стран, считал гл. виновницей
междунар. конфликта Германию. Ее воен. поражение, по
его мнению, открыло бы несравненно лучшие
перспективы для социалистич. движения, чем поражение стран
Антанты. Выдвинул формулу «непротиводействия»
войне, но «противодействия русскому правительству», к-рая
затем трансформировалась в лозунг «самозащиты»:
герм, агрессия угрожает зап. демократии, а стало быть, и
возможности демократизации России (сб.
«Самозащита», 1916). Полагая недопустимым голосование за воен.
кредиты, считал необходимым готовить условия для
заключения мира. При всех разногласиях с Плехановым
взял его под защиту, когда Ленин обвинил Плеханова
в ренегатстве. После закрытия пр-вом в С-Петербурге
жур. «Наша заря», а затем и жур. «Наше дело» (1915) П.
поселился в Москве, где возобновил издание под др.
названием («Дело», 1916-18). В 1916 выпустил сб. статей
«Война и вопросы международного демократического
сознания» и кн. «Интернационализм и космополитизм».

422
ПОТРЕСОВ
Участвовал в работе рабочих групп Центр, и Моск. воен.-
пром. к-тов.
В мае 1917 вернулся в Петроград, ред. газ. «День», в
к-рой откликался на проблемы, выдвинутые на повестку
дня войной: национализм, патриотизм, роль Германии,
общедемократич. характер будущей рев-ции, судьбы
марксизма. Лидер фракции меньшевиков-оборонцев
(правое крыло партии). Участник майской
конференции и августовского объединит, съезда РСДРП. Защищал
коалиц. пр-во, отстаивая идею единения пролетариата и
буржуазии во имя сохранения государственности.
Безоговорочно присоединился к чествованию К. К
Арсеньева, «патриарха русского прогрессивного развития»,
воплотившего в себе те черты дореволюционного
русского либерализма, к-рые знаменуют <^его
общекультурную значимость» (Потресов А. Н. Заметки публициста.
Один из немногих //Дело. 1917. № 2). В сент. 1917
возглавляемая им группа выступила с ультиматумом,
угрожая выйти из К-та Петрогр. орг-ции в случае отказа ЦК
включить их представителей в предвыборные списки
кандидатов в делегаты Учредит, собрания, и создала
свой Избират. К-т и Бюро, в результате чего на выборах
РСДРП оказалась представлена тремя
фракционными списками (революционеры-оборонцы, центристы,
во главе с И. Г. Церетели и Ф. И. Даном,
меньшевикиинтернационалисты во главе с Мартовым и правые
оборонцы-«потресовцы»). Сам П. был включен в число
кандидатов в Учредит, собрание по списку правых.
В окт. событиях 1917 П. увидел «убийство
демократии» и торжество «социализма дураков» (Меньшевики
в 1917 году. Т. 3. Ч. 2. С. 404-405). Ввиду несогласия с
большинством делегатов Чрезвычайного съезда РСДРП
(нояб.-дек. 1917) вместе со своими сторонниками
отказался от участия в выборах ЦК, образовав Врем, бюро
социал-демократов, ставшее альтернативным парт,
центром. В публицистике 1918 П. часто использовал
сатирич. приемы пародирования, гиперболизацию и т. п. для
обнажения нелепых и несуразных сторон полит,
жизни. Под его рук. в 1918 были выпущены сатирич. сб-ки
«Стрелы» (3 номера).
В сент. 1918 П. формально вышел из рядов РСДРП.
Перешел на нелегальное положение. Вступил в «Союз
возрождения России» - межпарт, орг-цию, объединившую
кадетов, нар. социалистов, правых эсеров, что позднее
расценивал как ошибку. Протестовал против
ликвидации свободы печати и преследований по полит,
мотивам. В авг. 1919 поступил на службу в Ист.-рев. архив.
В сент. 1919 за участие в «Союзе возрождения России» и
«Тактическом центре» арестован Петрогр. ЧК
Освобожден в нояб. 1919 под поручительство группы
меньшевистских лидеров и благодаря вмешательству Н. И.
Бухарина, Л. Б. Красина и А. В.Луначарского. Занимался науч.
и преподавательской работой. Подвергался
преследованиям, тяжело болел.
В нач. 1925 в обмен на передачу ин-ту Ленина
подлинников ленинских писем получил разрешение на
выезд для лечения за границу на 3 мес вместе с женой
Екатериной Николаевной (урожденной Тулиновой), но
без дочери, дальнейшая судьба к-рой не известна. Жил
в Берлине, затем в Париже. Все годы последней
эмиграции тяжело болел и был прикован к постели. Не
проявлял инициативы сотрудничества с Загран. делегацией
РСДРП.
В нач. осени 1927 в Париже П. выпустил кн. «В плену
у иллюзий: (Мой спор с официальным меньшевизмом)».
В ней процесс развития и расчленения осн. идей
меньшевизма в их преемственной связи был назван
филиацией идей (от латинского filialis - сыновний). По
мнению П., споры по программным вопросам приобретали
у партийцев характер сугубо теоретический, весьма
отдаленный от тех первоначальных идей, на к-рых
базировались ранее. «Меньшевизм, - писал он, - признавший в
принципе допустимость, хотя бы и временную, хотя бы
и частичного бесправия, отрезал себе так же и путь
радикального, безусловного, сплошного принципиального
отрицания всех подобных покушений на права
человека и гражданина» (Потресов А. Н. Избранное. М., 2002.
С. 296).
В оценке Окт. рев-ции и ее последствий П. гл. обр.
соглашался с оценками Аксельрода и Каутского и,
признавая реакционный характер переворота,
превращение власти большевиков в «деспотию олигархической
клики» - нового эксплуататорского класса, призывал к
объединению всех демокр. сил против диктатуры
большевиков, считая необходимым ее рев. свержение (Там
же. С. 321-322). Он считал необходимым предупредить,
и не только своих бывших однопартийцев, но и всех
сторонников социалистич. идеи, что приближается
момент, когда осознание краха надежд породит
потребность найти виноватого, и тогда, наряду со всеми теми,
кто возглавил этот гигантский и изначально
обреченный соц. эксперимент, виновными окажутся «и все те
идеи, понятия, которые неразлучно ассоциировались»
с большевизмом и его идеологией и практикой. «Без
вины виноватыми, - утверждал П., - будут и социализм
(за компанию с действительно виновным коммунизмом
большевиков), и пролетариат, и даже Карл Маркс...» (Там
же. С. 322).
Ответные статьи Дана на книгу П. были написаны
в таком тоне, что не оставляли никаких надежд на
возможность к.-л. сближения позиций. В итоге П. вместе с
остатками группы «Заря» (С. О. Португейс и др.) оказался
в почти полной изоляции от социалистич. эмиграции.
Сотрудничал в «Дне». Основал книжную серию
«Библиотека демократического социализма» (вышло две
книги), в 1931, после неудачи этого предприятия, при
материальной поддержке группы рус. социал-демократов
в Нью-Йорке во главе с С. М. Ингерманом создал жур.
«Записки социал-демократа» (вышло 23 номера).
Статьи П. этого времени пронизаны тревогой за
моральный престиж социалистич. движения,
размышлениями о нравственной составляющей политики в целом.
Все это имело действенный резонанс в среде рос.
эмиграции, активно обсуждавшей каждое выступление
подобного рода. Ближайшее будущее России рисовалось П.
в мрачных тонах, хотя он считал крах большевистского
режима неизбежным.
Умер после тяжелой операции. Тело кремировано в
Париже. Урна с прахом покоится на парижском
кладбище Пер-Лашез «до того момента, когда явится
возможность перенести ее в Россию». Сказать, когда будет
выполнено это завещание П., конечно, невозможно.
Оценка А. П. Ненароковым П. как исторически более правого,
чем Ленин или Мартов, вызвала возражения
исследователей. Во всяком случае из трех лиц, основавших газ.
«Искра», П. менее всего известен. Монографическое
изучение его жизни и деятельности пока не проводилось.

«ПРАВДА»
423
Соч.: «Искра* за два года. Т. 1-2. СПб., 1906; Этюды о рус.
интеллигенции. СПб., 1906; Война и вопросы междунар.
демокр. сознания. Пг, 1916; Культура и свобода. Пг, 1918;
Посмертный сборник произведений. Париж, 1937; Избранное.
М, 2002; Аксельрод П. Б., Мартов Ю. О., Потресов А. Н.
О рев-ции и социализме. М., 2010.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 265 (А. Н. Потресов); International
Institute of Social History (Amsterdam), Alexander N. Potresov
Archive.
Источники: С-д. движение в России: Мат-лы. Т. 1. М., 1928;
Дан Ф. И. Памяти Потресова // Социалистич. вестник. 1934.
№ 14; Га р в и П. А. А. Н. Потресов - человек и политик // Там же;
Николаевский Б. И. А. Н. Потресов: Опыт лит.-полит.
биографии // Потресов А. Н. Посмертный сборник
произведений. Париж, 1937; Мейеров Я. Из воспоминаний юности //
Память: Ист. сборник. Вып. 3. М., 1978; Оболенский В. А Моя
жизнь и мои современники. Париж, 1988; Ф. И. Дан. Письма.
(1899-1946). Амстердам, 1985; Письма П. Б. Струве и А. Н.
Потресова // Вестник МГУ. Сер. 8: История. 1992. № 6; 1994, № 4;
Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903-1917. М., 1996;
Меньшевики в 1917 году: В 3 тт., 4 кн. М., 1994-97; Меньшевики в
большевистской России. 1918-1924: В 4 тт. М., 1999-2004;
Мартов Ю. О. Записки социал-демократа. М., 2004; Из архива
А. Н. Потресова. Вып. 1 -2. М., 2007; Ю. О. Мартов и А. Н.
Потресов: Письма. 1898-1913. М., 2007; В преддверии полного
раскола: Противоречия и конфликты в рос. социал-демократии
1908-1912 гг. // ВИ. 2010. № 6, 7, 9-12; 1911. № 1-3, 5-12;
1912. №1-4.
Лит.: Ев ген ье в-M а кс и мов В. Е. Очерки по истории
социалистич. журналистики в России XIX в. М.; Л., 1927;
Нович И. Трагикомедия оппортунизма: (Ист. справка об
истоках нек-рых современных теорий) // Октябрь. 1931. № 4-5;
Абрамкин В. М., Дымшиц А. Л. «Начало»: Марксистский
журнал 90-х гг. М., 1933; Иванович Ст. А. Н. Потресов: Опыт
культурно-психологич. портрета. Париж, 1938; Арон сон Г.
К истории правого течения среди меньшевиков. Нью-Йорк,
I960; Розен та л ь И. С. А. Н. Потресов // Полит, история
России в партиях и лицах. М., 1993;Тютюкин С. В. Меньшевизм:
страницы истории. М., 2002; Общесгв. мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; H ен а роков А. П. Правый
меньшевизм: прозрения рос. социал-демократии. М., 2012;
Pipes R. Struve. Liberal in the Left, 1870-1905. Cambridge, Mass.,
1970 (перевод на рус. яз.: Пайпс Р. Струве. Т. 1: Струве: левый
либерал, 1870-1905. М., 2001).
Библиография: БургинаА. С-д. меньшевистская лит-ра.
Stanford (Cal.), 1968.
П.Ю.Савельев.
♦ПРАВДА», название ряда рев. изданий 2-й пол. 19 -
нач. 20 в., среди к-рых наиболее известны т. н. «венская»
и большевистская.
1) Нерегулярно выходившая с-д. газета,
придерживавшаяся внефракционной позиции. Имела
подзаголовок: «Рабочая газета». Издавалась в 1905 и 3.10.1908 -
23.01.1012 во Львове, затем в Вене. Основана группой
загран. членов Гл. к-та Украинской областной орг-ции
РСДРП «Спилка». Первые 3 номера на рус. и украин.
языках были изданы в 1905 во Львове, печатались в
типографии «Народовой». С окт. 1908 издавалась в Вене,
печаталась в типографии «Варнай». Для конспирации в
газете указывался вымышленный адрес в Женеве. Всего
в Вене вышло 25 номеров. В приложениях к № 5, 12, 17,
24, 25 были выпущены листовки. В разное время офиц;
редакторами и издателями газеты были П. Л. Тучапский,
Ж. Силе, А Гасклер, Н. Штрассер, Л. Беран, А. Ландкаммер.
С окт. 1908 редакцией фактически руководил Л. Д
Троцкий. В нее также входили М. Меленевский, С. Ю.
Семковский, А А. Иоффе, Л. Б. Каменев, В. Л. Копп, Д Ф. Сверчков,
М. И. Скобелев. С газетой сотрудничали М. С. Урицкий и
Парвус. Финансировалась из разл. источников. С1910
газета стала получать ежемесячную субсидию в 400
франков (150 рублей) от ЦК РСДРП. Деньги также поступали
от эмигрантских и местных с-д. орг-ций, австр. и герм,
с-д. партии, розничной продажи, подписки и как
частные пожертвования. В Россию газета доставлялась
контрабандным путем через галицийскую границу или по
Черному морю.
Имела постоянные рубрики: «Хроника», «Что
делается на местах», «За границей», «Из партии», «О парт,
работе», «Из рабочей жизни», «Голоса рабочих» и пр. Газета
гл. обр. предназначалась для рабочих и имела среди них
широкую популярность. Одноврем. редакция
испытывала постоянные затруднения в виде недостатка средств,
вынужденного соблюдения конспирации и сложности
транспортировки в Россию.
Первые два венских номера газеты вышли как орган
«Спилки». В заглавных статьях редакция заявляла, что
газета будет служить делу объединения партии. Б. ч.
статей была посвящена произволу черносотенцев в 3-й Гос.
думе. С № 3, после протеста Загран. группы «Спилки»,
отказавшей газете в любой помощи, редакция сняла
подзаголовок и заявила, что с данного момента она является
газетой гор. и сел. пролетариата. Как и ранее, редакция
утверждала, что она будет служить только сплочению
партии и не станет органом к.-л. отдельной фракции
[№ 3. 21.3(9-4). 1909. С. 7]. Газета постоянно публиковала
общепартийные мат-лы и хронику, поддерживала
профсоюзное движение, критиковала Гос. думу. Статьи о Думе,
как правило, всегда сопровождались критикой
черносотенцев и октябристов, поэтому такие статьи обычно
выходили под заголовками «Черная Дума», «В Черной
Думе», «Черная Дума за работой» и пр. Звучали упреки и в
адрес левых партий России. Эсеры осуждались гл. обр. за
шаткую соц. основу, происходящую из-за плохой связи
с пролетариатом. Относительно нар. социалистов
газета писала, что они потеряли связь с эсерами и рев-цией
при первых проблесках парламентаризма в России.
Довольно часто в газете фигурировало имя Е. Ф. Азефа.
При этом авторы публикаций проецировали его
отрицательную роль не только на партию эсеров, но и на всю
рев. оппозицию в России. Практически в каждом номере
выходили статьи о реакционных действиях пр-ва
против сейма Финляндии. Газета выражала солидарность с
Финляндской с-д. партией. На страницах «П.» регулярно
размещалась информация о проведении партийных и
общих с-д. мероприятиях: 5-й общепартийной
конференции, съезде социал-демократов Латышского края
и Литвы, 8-й конференции Бунда, Междунар.
социалистич. конгрессе в Копенгагене и др. Велся подробный
междунар. обзор социалистич. и профсоюзного
движения Америки и Европы. В отличие от большинства др.
послереволюц. изданий в газете постоянно
присутствовал лозунг созыва Учредит, собрания, сформированного
на основе всеобщего избират. права. Чаще всего модель

424
«ПРАВДА»
демократически избранного Учредит, собрания
использовалась как прямое противопоставление 3-й Гос. думе.
В ст. «Торжество реакции и рабочий класс (Письмо
рабочего)» автор призывал «смести» Думу и созвать
Учредит, собрание [№ 3. 27.3(9.4). 1909. С. 8]. В другой статье
«С Думой или без Думы?» говорилось, что на
неизбежный кризис Думы 3-го июня надо ответить «старым, но
не устаревшим лозунгом "Учредительного собрания на
основе всеобщего, равного, прямого и тайного
избирательного права"» [№ 11. 18(31)31910. С. 2].
Особенностью постановки лозунга было то, что в газете не
предлагалось требовать Учредит, собрание от царя и пр-ва, а
звучал более рев. призыв добиваться его созыва силой.
В то же время нек-рая взаимосвязь с более ранними
формами постановки лозунга Учредит, собрания
обнаруживается в ст. «Конституционные иллюзии», где автор
предусматривал вариант расширить права Гос. думы за
счет предания ей учредит, функций [№21.2 5.6(8.7). 1910.
С. 2]. Характерной чертой публикаций такого рода было
и то, что в нек-рых случаях при постановке данного
лозунга термин «Учредительное собрание» заменялся на
более общие и компромиссные выражения. Так, в статье,
приуроченной к началу третьего года работы Гос. думы,
говорилось о скором времени, когда рабочие и
крестьяне увидят, что сверху ждать нечего, и поймут, что
«народным представительством» может быть только та «Дума»,
к-рая будет «созвана самим народом на основе
всеобщего избирательного права» [№ 6. 5(18).11.1909. С. 2].
Выдвижение газетой лозунга Учредит, собрания усиливала
ее рев. статус и выгодно выделяла ее на фоне др.
партийных, левых и общедемократических изданий. С начала
своего издания газета настойчиво обращалась к острым
соц. темам, в частности писала о гос. винной монополии
и борьбе с пьянством среди рабочих. В ст. «Кровавый и
пьяный бюджет» автор, рассуждая о
непропорциональных расходах на армию и образование, называл имп.
Николая II «верховным кабатчиком», поясняя, каким
образом будут добыты эти средства из народа. В другой
статье «Водка и наша борьба» автор привлекал внимание
к организаторам Всерос съезда по борьбе с пьянством в
1909, к-рые произносят лишь «проповеди» для рабочих,
но не пытаются устранить саму винную монополию.
В ст. «Пьянство и социал-демократия» редакция
призывала российских рабочих проявлять массовое
воздержание от спиртного, подобно немецкому пролетариату
[№ 1. 3(16).10.1908. С. 3; № 7. 21.11(4.12).1909. С. 1; № 8.
8(21). 12.1909. С. 2]. Таким же образом в газете
освещались и др. остросоциальные темы. Так, в ст. «Пролетариат
и буржуазия в борьбе с проституцией» автор доказывал,
что причина этого явления скрывается в крайне низкой
оплате женского труда в России [№ 14. 24.6(7.7). 1910.
СЗ].
В мае 1909 ЦК РСДРП принял решение утвердить
редакцию газеты в качестве парт, орг-ции. В это время она
испытывала большие техн. и материальные затруднения.
В поиске выхода из них Т]эоцкий планировал наладить
бесплатную печать «П.» в типографии ленинской газеты
«Пролетарий*. Эта инициатива была по сути полностью
заблокирована В. И. Лениным, к-рый соглашался только
на коммерческую сделку (Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 47.
С. 185). Тем не менее в 1910 на январском
Объединительном пленуме ЦК принял решение взять на себя часть
ежемесячных расходов газеты в 400 франков и делегировать
в состав редакции представителя большевистской
фракции Л. Б. Каменева. На ближайшей конференции ЦК
планировал объявить газету парт, органом. В № 10 редакция
с воодушевлением сообщала об этих решениях и
подчеркивала, что готова работать при «неутомимом
содействии всех партийных организаций». Фракционная
обособленность расценивалась как «самоубийство» для
партии [№ 10. 12(25).2.19Ю. С. 1]. Такая позиция
категорически не устраивала большевиков, к-рые в тот момент
вели жесткую фракционную борьбу с меньшевистскими
группами «ликвидаторов» и «отзовистов». В марте 1910
Ленин писал Каменеву, что Троцкий ведет себя в № 10
«подловато» (Ленин В. И. ПСС. Т. 47. С. 240). Являясь
третьим редактором газеты, Каменев попытался
максимально использовать свое участие для критики меньшевиков,
что было резко отрицательно встречено Троцким. В ст.
«К единству - через препятствия» он изображал
появление «ликвидаторов» и «отзовистов» в виде побочного
продукта контрреволюции. Однако настаивал на том,
что «отсекать» эти течения от партии совершенно
неправильно [№ 12. 3(16).4.19Ю. С. 2-3]. Вероятно, что
уже в это время Каменев собирался покинуть редакцию.
В своих письмах Ленин просил его не торопиться с
таким решением. Считал, что пока «П.» остается
«бесцветной» газетой, ее нужно продолжать использовать. В том
же случае, если выход был неизбежен, он советовал
Каменеву действовать «архитщательно», как вариант
предлагал спровоцировать Троцкого на отказ напечатать
критическую статью о «ликвидаторах» и их газ. «Голос
социал-демократа* (Л е н и н В. И. ПСС. Т. 47. С 245).
Очередным поводом для развития конфликта стала крупная
статья «Письмо "Правды" к мыслящим рабочим», в к-рой
Троцкий призывал вернуть «ликвидаторов» и
«отзовистов» на «партийную линию, а не отбрасывать их от
партии» [№ 14. 24.6(7.7). 19 Ю. С. 2]. К сер. 1910 конфликт в
редакции достиг своей кульминации. Перед своим
отъездом Каменев направил письмо в редакцию, в к-ром
заявил о «ненормальных условиях работы»,
создавшихся после публикации статьи «Письмо "Правды" к
мыслящим рабочим». После этого Каменев демонстративно
покинул Вену. В № 16 газета проинформировала своих
читателей о разрыве отношений с членом ЦК. В целях
сохранения парт, этики полное имя Каменева было
заменено на псевдоним «К». В ст. «Из Партии» сообщалось
о том, что представитель ЦК за время своего нахождения
в редакции действовал в разрез с резолюциями пленума,
стремился превратить «П.» в узко фракционный орган и
для этого предпринял ряд шагов дезорганизующего
характера. Редакция также просила ЦК немедленно
заменить Каменева др. представителем по списку, к-рый был
составлен на пленуме [№ 16.24.9(6.10). 1910. С. 4]. Однако
ЦК перестал рассматривать газету в качестве своего
органа и прекратил ее финансирование.
В 1911 -12 газета пыталась активно
противодействовать большевикам. В № 21 редакция возмущенно писала
о «произволе» группы Ленина, захвате им парт, кассы,
расценивая это как «заговор заграничного кружка»
против всей партии. В кон. дек 1911 она в противовес
большевикам широко поддержала «петиционную кампанию»
«ликвидаторов» с требованием введения в России
свободы коалиций. За поддержку «петиционной кампании» в
газете выступили авторитетные лидеры междунар. с.-д.
движения О. Бауэр, К Каутский, Ф. Меринг и др.
Редакция «П.» выступила против решений 6-й (Пражской)
конференции РСДРП, на к-рой были приняты жест-

«ПРАВДА»
425
кие резолюции против «ликвидаторов» и сторонников
Троцкого. В марте 1912 газета оптимистично писала, что
творчески-партийные тенденции «ликвидаторов» берут
верх над «кружковыми» болезнями в партии и
превращают все разветвленные течения с.-д-тии в русло одной
орг-ции РСДРП [№ 24. 14(27).3.1912. С 1]. В ст. «Набег на
партию», напечатанной в последнем № 25, газета
писала о Пражской конференции. По ее мнению, хотя
Ленину и удалось «состряпать» эту конференцию, она по
своей сути является лишь «последней судорогой старой
кружковщины». Также в конце последнего номера от
редакции помещалась заметка «Мы ждем ответа» с
протестом против использования большевиками название
«П.» и ее заголовка «Рабочая газета» для своего нового
легального издания. Действия большевиков
представлялись в виде воплощения раскольнического своевластия
«кружка Ленина», захватившего не только
общепартийные средства, но и название газеты. Редакция требовала
офиц. объяснений [№ 25. 23.4(6.5).1912. С. 6]. Стараясь
защитить престиж газеты, Троцкий лично обратился к
известным социал-демократам (в частности, к Ф. Л
Ротштейну) с просьбой выступить в качестве третейских
судей в конфликте с названием. Ю. О. Мартов
откликнулся на него ст. «Не позволительно!». Однако все
предложения отказаться от заимствованного названия были
проигнорированы большевиками. В июле 1912 Ленин
предлагал редакции петербургской «П.» вариант
краткого письменного ответа Троцкому: «Напрасно трудитесь
посылать склочные и кляузные письма. Ответа не будет»
(Ленин В. И. ПСС Т. 48. С. 69). Отказ ЦК в финанс.
поддержке и выход легальной одноименной газеты
большевиков в С.-Петербурге предопределили прекращение
издания.
Источники: Письма П. Б. Аксельрода и Ю. О. Мартова,
Берлин, 1924; Пятницкий О. Записки большевика. Л., 1924;
Троцкий Л.Д Моя жизнь. М., 1991.
Лит.: Со кольни ков а Е. Правда//Полит, партии России.
Кон. XIX - первая треть XX века: Энциклопедия. М., 1996.
2) Ежедневная газета, легальный орган ЦК РСДРП.
Издавалась с мая 1912 по июль 1914 в С-Петербурге.
Основана по решению 6-й Всерос. (Пражской) конференции
(янв. 1912), постановившей создать массовое и
недорогое ежедневное рабочее издание (см.: Конференции
РСДРП 1912 года: Док-ты и мат-лы. М., 2008. С. 370-371).
Название было заимствовано большевиками у одноим.
газеты Л. Д Троцкого, что вызвало его многочисл.
протесты. Первый номер «П.* был выпущен 22.4(5.5).1912.
В его выпуске участвовали член редакции газ. «Звезда»
М. С. Ольминский и депутат 3-й Гос. думы Н. Г. Полетаев.
Всего вышло 645 номеров, из них под названием «П.» -
355. Газета неоднократно закрывалась, но быстро
восстанавливалась под др. названиями: в 1913 - «Рабочая
правда» (17 номеров), «Северная правда» (31 номер),
«Правда труда» (20 номеров), «За правду» (52 номера), в
1914 - «Пролетарская правда» (34 номера), «Путь
правды» (92 номера), «Рабочий» (9 номеров), «Трудовая
правда» (35 номеров). 8(21)7.1914 пр-во окончательно
запретило газету. Б. ч. сотрудников была арестована. Тираж
газеты колебался от 20 до 60 тыс. экз. Осн. розничный
тираж распространялся в столице. Газета имела св. 11 тыс.
подписчиков и рассылалась в 945 насел, пунктов России.
В первой финанс. орг-ции приняли участие ЦК (3 тыс.
рублей) и А. М. Горький (2 тыс. рублей). Крупная сумма
денег была также передана большевиком В. А.
Тихомировым, взятая им из наследства. В дальнейшем осн.
средства собирались за счет добровольных сборов среди
рабочих, давших ок. 44 тыс. рублей. Для поддержки газеты
был также создан специальный «Железный фонд».
Официальными издателями были
большевикидепутаты 3-й и 4-й Гос. думы А. Е. Бадаев, М. К Муранов,
Г. И. Петровский, Полетаев, Ф. Н. Самойлов, Н. Р. Шагов.
Близкое отношение к газете имел член
большевистской фракции в 4-й Гос. думе Р. В. Малиновский,
одноврем. являвшийся тайным агентом полиции. Редакцией
периодически руководили H. H Батурин, С. С Данилов,
К С. Еремеев, Л. Б. Каменев, Ольминский, М. А. Савельев,
Я. М. Свердлов, Н. А. Скрыпник, И. В. Сталин. Секретарями
редакции были В. М. Молотов, К Н. Самойлова, С. В.
Малышев, В. Н. Василевский. С мая 1913 по февр. 1914
секретарем, а затем редактором был M. E. Черномазов,
являвшийся тайный агентом полиции. Сотрудниками
были В. И.Ленин, А. С. Бубнов, Я. И. Буров, Н. И. Бухарин,
А. И. Винокуров, И. А. Воинов, М. Е. Егоров, Г. Е. Зиновьев,
К С. Еремеев, Б. И. Иванов, М. И. Калинин, Э. И. Квиринг,
Н. Н. Крестинский, Н. К. Крупская, Н. В. Крыленко, С. В.
Малышев, Л. Р. Менжинская, В. Р. Менжинский, Л. М.
Михайлов, С. М. Нахимсон, В. W. Невский, Д Я. Одинцов, Г. В.
Плеханов, Н. И. Подвойский, Полетаев, Е. Ф. Розмирович,
Г. И. Сафаров, Н. Д Соколов, П. И. Стучка, А. И.
УльяноваЕлизарова, Г. Л. Шидловский, Е. М. Ярославский и др.
Заграничными корреспондентами были А. М.Коллонтай и
И. Ф. Арманд. В лит. отделе работали писатели и поэты
Горький, А. Серафимович, Д Бедный, Я. П. Бердников,
А. И. Маширов, И. Г. Филипченко и др. Беллетристические
мат-лы газеты дополнял кружок писателей-рабочих под
рук Горького и писателя А. Н. Тихонова. Постоянно
печаталась хроника разл. гор. происшествий. В газете
использовались разные жанры: статьи, очерки, фельетоны,
заметки, рассказы, стихи и др. Печатались рекламные
объявления.
В первое время ее сотрудники Крестинский,
Ольминский и Соколов стояли на «примиренческих» позициях
по отношению к меньшевиками. В это время в работе
«П.» также принимал участие А. А. Богданов. В первом
номере в ст. «Наши цели» редакция утверждала, что будет,
прежде всего, призывать к единству и «уступчивости»
внутри рабочего движения (Правда. 1912. № 1). Схожее
настроение в тот момент наблюдалось и в др. легальных
изданиях большевиков. В нач. мая 1912 Ленин говорил,
что, обходя «больные вопросы», все эти газеты делают
себя сухими, однотонными и не боевыми органами
(Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 48. С. 70-71). В июле газета не
опубликовала несколько критических статей Ленина о
«ликвидаторах». В нач. авг. 1912 Ленин возмущенно
писал Молотову о том, что у него и др. товарищей «упорно»
вычеркивают слова о «ликвидаторах» (Там же. Т. 48. С. 78).
Ситуация стала постепенно меняться лишь к кон. 1912.
В очередной статье «Итоги полугодовой работы»
Ленин характеризовал группу «ликвидаторов», как
«кружок интеллигентов, лишенный пролетарской опоры».
Через различие в объемах сбора средств рабочими на
большевистские и меньшевистские газеты он показывал
организац. слабость меньшевиков (Правда. 1912. № 80).
В ст. «Ликвидаторы и "Единство"» Ленин резко
критиковал легальную меньшевистскую газету «Невский голос»
(Правда. 1912. № 99). С началом избират. кампании в 4-ю
Гос. думу Ленин поставил редакции по сути дела ульти-

426
«ПРАВДА»
матум, угрожая расколом (Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 98-
99). После этого редакция была вынуждена отказаться
от примирительной позиции. К кон. 1912 тон
высказываний Ленина все более ужесточился. В ответ на
фельетон меньшевика В. М. Амбросимова в газ. «Луч» Ленин в
ст. «Болезнь реформизма» насмешливо писал о том, что
«болезнь» происходит от «бациллы» либер. политики.
В этой же статье он также приравнивал политику
легализации «ликвидаторов» к бурж. оппортунизму партий
энесов и кадетов (Правда. 1912. № 180). Одноврем.
против «ликвидаторов» в газете выступил и Зиновьев. В ст.
«Политика и экономика» он высказался о малой
эффективности тактики отправки петиций в пр-во по
сравнению с забастовками (Правда. 1912. № 168).
Чтобы закрепить успех, с нач. 1913 ЦК предпринял
жесткие действия в адрес редакции. В резолюции
Краковского совещания ЦК РСДРП говорилось, что газета
была недостаточно выдержана в парт, духе и ей
настойчиво рекомендуется более строгое соблюдение и
проведение всех парт, решений. Всего предполагалось
предпринять 12 мер для реорганизации, первыми из к-рых
стояли положения об обязательной публикации парт,
резолюций и более четком разъяснении вреда
«ликвидаторства» и газ. «Луч» (Ленин В. И. ПСС.Т. 22. С 269-270).
Также на совещании было принято решение назначить
новым редактором члена ЦК, и с дек 1912 им стал
Свердлов, работа к-рого принесла большевикам нужные
результаты. В фев. и мае 1913 Ленин писал о «громадных
улучшениях», произошедших в газете за последние
время, и о том, что она, несомненно, «встала на ноги» (Там
же. Т. 48. С. 164,182). Т. о., «примиренческие» настроения
были изжиты. Осн. источником развития рабочего
движения в России газета уже бескомпромиссно считала
забастовки и др. открытые протестные акции рабочих.
В 1913 полемика газеты с меньшевиками
продолжилась на фоне раскола с.-д. фракции в 4-й Гос. думе. В ст.
«Соглашение или раскол» Ленин отвергал вариант
возможного слияния «П.» с «Лучом» и считал, что
объединение с меньшевиками допустимо, только если они
целиком откажутся от «ликвидаторской проповеди»
(Правда. 191 3. № 62). В несколько ином русле о «ликвидаторах»
высказывался Зиновьев, к-рый пытался
противопоставлять их Троцкому. В ст. «О «частичных требованиях» он
писал, что «ликвидаторы» не обладают
принципиальностью, т. к. из чувства дипломатии к Троцкому порой
поддерживают радикальные лозунги. В следующей ст. «"Не
вмер Данило"» он приводил уже цитаты самого
Троцкого 1910, где тот обвинял легалистов и «ликвидаторов»
в контрреволюции и нежелании объединяться
(Правда. 1913- № 70, 71). Весной 1913 в газете стал
публиковаться Г. В. Плеханов. В открытом письме «К вопросу о
расколе в социал-демократической фракции 4-й
Государственной Думы» (Правда. 1913. 8 марта) он выражал
свою позицию о парт, кризисе. Писал, что объединение
с газ. «Луч» для него теперь нравственно невозможно.
В апр.-июне 1913 Плехановым также была
опубликована серия критических статей «Под градом пуль: (Беглые
заметки)». В мае 1913 в ст. «Господин Потресов в роли
моего обвинителя» он также выступил против этого лидера
меньшевиков (Правда. 1913. № 57, 112, 114). Очевидно,
что Ленин уделял большое внимание появлению ст.
Плеханова в «П.». В своих письмах он советовал редакции не
спешить ставить ему «ультиматумы», а его уход называл
«непоправимой ошибкой» (Л е н и н В. И. ПСС. Т. 48. С 151,
191). Вероятно, что в «П.» планировалась и статья
самого Ленина в защиту Плеханова от Потресова «Рабочая
партия и либеральные наездники: (О Потресове)» (Там
же. Т. 23. С. 223-224). В защиту Плеханова выступили и
др. сотрудники газеты (Правда. 1913. № 59). Тем не менее
уже весной 1914 газета вновь перешла к критике
Плеханова. В статьях «Плеханов, не знающий чего он хочет»
и «О единстве и "Единство"» вина за разрыв отношений
возлагалась на него и газету «Единство» (Рабочий. 1914.
№ 4; Трудовая правда. 1914. № 26). В 1914 актуальность
приобрела тема начала сотрудничества «ликвидаторов»
с представителями народничества. «П.» старалась
преподнести эти отношения как заигрывание с левыми
силами на фоне их общего неприятия большевиков и
марксизма (Путь правды. 1914. № 26, 30, 38,82).
Помимо борьбы с внутр. течениями в «П.»
постоянно присутствовали мат-лы с персональной критикой
либер. и консервативных противников большевиков.
В крупной ст. «Трудовики и рабочая демократия» Ленин
подверг критике Трудовую группу и ее видного члена
В. В. Водовозова за его высказывания об «упрощенном
понимании» марксизма большевиками. Параллельно в
статье затрагивалась идея трудовиков создать
«надклассовую» партию (Правда. 1912. № 13,14). В ст.
«Либеральное подкрашивание крепостничества» Ленин
критиковал П. Н. Милюкова, называл его «либеральным
историком», к-рый «подкрашивает» историю крепостничества
(Правда. 1913. № 57). О кадетах и октябристах
высказывался Зиновьев. В ст. «О чем думает Октябрист, когда ему
не спится?» он отрицательно оценивал итоги их избират.
кампании. Высмеивал известного праволиберального
публициста Громобоя (А В. Бобрищев-Пушкин),
предрекавшего скорый роспуск 4-й Думы (Правда. 1912. № 163).
В нач. 1914 Зиновьев, обращаясь к народнической газете
«Бодрая мысль» утверждал, что мнение о том, что
пролетариат и крест-во могут являться одной соц. группой,
глубоко неверно. С его точки зрения, социалистич.
идеалы в крест-ве возникают только по мере их перехода в
пролетариат (Путь правды. 1914. № 1). В 1914 на фоне
частых репрессий против газеты и общего ужесточения
рос. цензуры редакция сосредоточила внимание на
полемике с правомонархическими орг-циями. Как
правило, самые нелицеприятные эпитеты адресовались их
лидеру В. М. Пуришкевичу (Путь правды. 1914. № 6, 10).
На этом фоне отдельное направление заняло освещение
известного «дела Бейлиса» (Там же. № 24,55).
Помимо этого в «Правде» вышло много мат-лов с
хроникой парламентской жизни Европы. С такими
публикациями часто соседствовали публикации об
отношении разл. полит, сил России к принципам всеобщей
избират. системы. В статьях «Фальшивые ноты» и «Узел
задачи» Ленин критиковал Милюкова за искажение
сущности требования всеобщего избират. права
(Правда. 191 3. № 55,56). В редакционной ст. «Партии и классы»
развивалась полемика с народниками, в к-рой на
примерах междунар. парламентской статистики показывалась
слабость избират. инициативы у крест-ва по сравнению
с пролетариатом (Путь правды. 1914. № 25). В газете
периодически появлялись статьи и заметки о малоземелье,
голоде, необразованности и др. проблемах крест-ва в
регионах. Начиная с № 1 газета привлекала внимание к
событиям «Ленского расстрела». В нач. 1913 широко
отмечала 30-летнюю годовщину со дня смерти К Маркса.
В № 52 были напечатаны крупные фотографии Маркса

ПРОВОКАЦИЯ
427
и Ф. Энгельса. В ст. «Марксизм в России» Зиновьев
рассказывал об истории развития этого учения в России.
Высказывался о том, что совр. марксисты продолжают
вести новую борьбу с полулиберальными теориями
внутри с.-д-тии (Правда. 1913. № 52). Отдельные выпуски
также связывались с памятью известных идеологов рев.
движения М. А. Бакунина, А. Бебеля и др. В каждом
номере печатались худ. лит. произведения. С нач. осени 1912
после личной просьбы Ленина лит. помощь «П.» стал
оказывать Горький. В кон. сент. в газете было
опубликовано произведение Горького «Сказка». В 1913 газета
также напечатала одну из «Сказок» писателя об Италии.
Газета постоянно привлекала внимание к
ужесточению цензуры в России. При этом даже на фоне своего
глубокого конфликта с меньшевиками, народниками и
либералами газета защищала общие издательские
интересы оппозиции от репрессий пр-ва. В ст. «Против
свободы печати» редакция сообщала о готовившихся
санкциях пр-ва не только против себя, но и «Луча». В ней
также сдержанно одобрялись высказывания
октябристской газеты «Голоса Москвы» о существовании теневого
правомонархического парламента, к-рый ограничивает
свободу слова (Там же. 1913. № 65). Летом 1914 газета в
очередной раз подверглась репрессиям. В июле 1914 в
ст. «Трудовая правда на осадном положении» редакция
писала о вероятном закрытии газеты. 8(21) июля, в день
выхода № 35, редакция с типографией были захвачены
полицией и газета прекратила свое существование.
Выпуск «Правды» был возобновлен 5.3.1917 по
решению Рус. бюро ЦК РСДРП, как органа ЦК и ПК партии.
С 16.31918 изд-во было переведено в Москву. До 1952
«П.» - орган ЦК и Моск. к-та РКП(б) [с 1925 - ВКП(б)], с
окт. 1952 по авг. 1991 - КПСС. В сов. время являлась
самой массовой газетой в СССР. 22.8.1991 выпуск газеты
был приостановлен указом Б. Н. Ельцина, как издания,
поддержавшего ГКЧП. В сент. 1991 был возобновлен
выпуск газеты как «общеполитической», издаваемой
трудовым коллективом. С апр. 1997 по спец.
постановлению 4-го съезда КПРФ она стала печатным органом
КПРФ. 5.5.2012 в Колонном зале Дома союзов «П.»
отметила свой 100-летний юбилей.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 364 (Редакция газеты «Правда»).
Источники: «Правда». № 1-204. 1912 / Полный текст
под общей ред. М. С. Ольминского, M. A Савельева. Вып. 1 -4,
7. М., 1933-34; «Правда». № 1-289. 1913 / Полный текст под
общей ред. М. С. Ольминского, М. А Савельева. Вып. 3, 8. М.,
1934-35; «Правда». № 1-227. 1917 / Полный текст под
общей ред. К С. Еремеева, М. С. Ольминского, M. A Савельева,
М. И. Ульяновой. Вып. 1-5. Л., 1927-29; Вып. 6-7. М., 1932-33;
Ольминский М. С. Из эпохи «Звезды» и «Правды»: (Статьи
1911-1914 гг.). М, 1956.
Лит.: Андронов CA Боевое оружие партии: Газета
«Правда» в 1912-1917 гг. Л., 1962; Логинов В. Т. Ленинская
«Правда» (1912-1914 гг.). М., 1972; Бережной А. Ф. История
партийно-советской печати: Дооктябрьский период. М., 1987;
Журналистика Рус. зарубежья XIX-XX веков / А Ф. Бережной,
Н. Л. Волковский, Л. П. Громова и др.; под ред. Г. В. Жиркова.
СПб., 2003; Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М, 2005; Кузнецов И. В. История отеч.
журналистики (1917-2000). М., 2006; Махонина С. Я. История рус.
журналистики нач. XX века. М, 2008.
Библиография: Большевистская периодич. печать.
Дек. 1900 - окт. 1917: Библиографич. ук. М, 1964; Правда:
1912-1914,1917 гг.: Библиографич. укМ, 1962.
М.Д. Трухин.
ПРОВОКАЦИЯ (провокаторство), принятый в
России в кон. 19 - нач. 20 в. термин, обозначавший
использование полит, полицией («охранкой») для
борьбы с антиправительств, движением функционеров рев.
и оппозиц. партий в качестве своих платных агентов
(«секретных сотрудников»). П. практиковалась уже при
имп. Николае I 3-м отделением Собств. Е. И. В.
канцелярии, затем Особым отделом Деп-та полиции,
охранными отделениями и жандармскими управлениями.
Вопрос о П. постепенно стал знаковым, обсуждался в прессе
и частной переписке, с трибуны Гос. думы. В условиях
противостояния власти и об-ва факты и сам феномен П.
находили разл. истолкование, оказывая воздействие на
динамику обществ, мнения и поведение участников
полит, процесса.
Неприятие П. в рос. об-ве было продиктовано
прежде всего особенностями ментальности
интеллигенции, уровнем правосознания, движением от
«подданнической» полит, культуры к гражданской. В сегменте
общественности, ориентированном на преобразование
«ист. власти», П. оценивалась как «альфа и омега
нашего полит, управления» (Гос. дума. Созыв 3-й. Сессия 2-я:
Стенографич. отчеты. СПб., 1909. Ч. 2. Стлб. 1413-1414).
В насаждений П. видели доказательство враждебности
существующего режима нар. интересам и его
моральной деградации, а в массовом словоупотреблении
«провокатор» стало синонимом слова «предатель». Нередко
его применяли расширительно, именуя провокаторами
полиц. агентов всех категорий, полиц. чиновников и
жандармов.
Такое понимание термина «П.» не совпадало с его
офиц. интерпретацией, но имело под собой
основание. В полиц. ведомстве «приобретение» (т. е. вербовка)
«внутренней» агентуры считалось незаменимым
способом получения информации о полит, партиях, обществ,
орг-циях, печатных изданиях, о настроениях и
проявлениях недовольства и оппозиционности в разл. слоях
об-ва, условием осуществления контроля над об-вом и
принятия репрессивных мер. Но секретные
сотрудники не могли быть только осведомителями, т. к. объем и
ценность получаемых каждым агентом сведений
зависели от его реального участия в той или иной орг-ции;
пассивность секретного сотрудника делала его
бесполезным. Для систематич. получения необходимой
информации и сохранения доверия к своим агентам
«охранка» должна была фактически поощрять их
антиправительств, деятельность, не исключая актов насилия
и террора, хотя формально подстрекательство со
стороны агентов к преступным акциям др. лиц (т. е. П. в узком
юрид. смысле) было запрещено.
Практика П. создавала почву для фабрикации
мнимых рев. «проявлений», для действий авантюристов,
карьеристов, дезинформаторов. Отдельные дальновидные
высшие чиновники (А. А. Лопухин, В. Ф. Джунковский)
так или иначе пытались ослабить негативные
последствия П., чтобы укрепить авторитет власти и заручиться
поддержкой общественности. Двойная игра агента мог-

428
ПРОВОКАЦИЯ
ла завершиться не только его увольнением, но и казнью,
как это случилось в 1908 с С. Я. Рыссом и в 1911 с убийцей
П. А Столыпина Д. М. Богровым. Но чаще в учреждениях
полиции проявлялась терпимость к «двурушничеству»,
к-рая мотивировалась тем, что агент приносил больше
пользы власти, чем ее противникам (однако к такому же
субъективному «взвешиванию» «плюсов и минусов»
иногда прибегали и в рев. лагере).
Немногие из агентов начинали с добровольного
предложения своих услуг органам полит, розыска
исходя из корыстных или идейных побуждений. В осн.
провокаторами становились арестованные, соглашаясь
на это в обмен на освобождение от наказания. При этом
от них не требовалось изменить «коренным образом»
свои полит, взгляды. «Охранка» успешно опробовала П. в
борьбе с орг-цией «Нар. воля». Обоюдоострый характер
П. обнаружился, когда инспектор секретной полиции
Г. П. Судейкин завербовал члена воен. центра «Нар. воли»
С. П. Дегаева (дек. 1882), намереваясь в карьеристских
целях убить с его помощью министра внутр. дел графа
Д. А. Толстого и вел. князя Владимира Александровича.
Однако Дегаев признался в провокац. деятельности
Исполнит, к-ту партии и согласился, чтобы сохранить свою
жизнь, организовать убийство Судейкина (дек. 1883).
Ряд провокаций осуществил заведующий Загран.
агентурой Деп-та полиции П. И. Рачковский, в т. ч.
инсценировав с помощью своего агента А М. Гартинга подготовку
рос. террористами покушения на имп. Александра III во
время его визита в Париж и «заблаговременно раскрыв»
этот «заговор» в 1890.
Использование внутр. агентуры оправдывалось тем,
что аналогичным образом действовала полит, полиция
в др. гос-вах Европы и Америки. Однако в этих гос-вах,
при наличии правовых гарантий защиты граждан и их
легальных ассоциаций, сфера тайного полиц.
наблюдения не могла быть столь всеобъемлющей, как в
самодержавной России. Одноврем. наблюдение Загран.
агентуры Деп-та полиции за полит, эмигрантами из России
и их преследование осуществлялось в нек-рых странах
Зап. Европы при содействии соответствующих местных
учреждений, особенно в Германии и во Франции.
В связи с оформлением на рубеже 19-20 вв. партии
эсеров и РСДРП приемы П. санкционировал министр
внутр. дел В. К Плеве. Такие деятели полит, сыска, как
Рачковский и С. В. Зубатов, сочли необходимым
повысить роль агентуры, чтобы влиять на эти партии. По
признанию Зубатова, «сношение с агентурой» было для него
«больным и трудным» и вместе с тем «самым радостным
и милым» занятием (см.: Козьм и н Б. П. С. В. Зубатов и
его корреспонденты. М.; Л., 1928. С 91 ). В период рев-ции
1905-07 агенты стали вербоваться среди крестьян,
солдат и в др. группах населения. «Приобретение» агентуры
и работа с ней регламентировалась рядом инструкций
и циркуляров. Циркуляр Деп-та полиции от 4.10.1907
требовал приобретать «серьезных представителей, а не
мелких кружковых деятелей», а также стремиться
«продвинуть» их «ближе к центрам орг-ций» (ГА РФ. Ф. 1463.
Оп. 3. Д 418. Л. 15-17). Агентам вменялось в
обязанность противодействовать тенденции к единству внутри
партий, способствовать сохранению обособленности
фракций и течений, напр. большевиков и меньшевиков,
отстаивая большевистскую позицию - невозможность и
нежелательность объединения фракций внутри РСДРП.
Пресса 1917 утверждала, что не было пр-тий,
учреждений, орг-ций, где «охранка» не имела бы своей
агентуры. Согласно совр. подсчетам, в кон. 1916 - нач. 1917
насчитывалось до 1 тыс. секретных сотрудников,
входивших в парт, орг-ций или имевших с ними контакт.
Некоторые из секретных сотрудников были делегатами
парт, съездов и конференций разного уровня,
проходивших в России и за границей. Так, делегатом
Лондонского съезда РСДРП (1907) был большевик Я. А
Житомирский, в Пражской конференции большевиков-ленинцев
(янв. 1912) участвовали два секретных агента, в Венской
конференции с-д. орг-ций (авг. 1912) - четыре
агента. Наиб, продолжительное время состояли на службе
в «охранке» А Е. Серебрякова (24 года), 3. Ф.
ЖученкоГернгросс (15 лет), Е. Ф. Азеф (15 лет). Эсер Азеф и
социал-демократ Р. В. Малиновский сумели занять в рев.
орг-циях наиб, видное положение, одноврем. являясь
самыми, высокооплачиваемыми агентами «охранки». Азеф,
секретный сотрудник Деп-та полиции с 1893, был одним
из основателей партии эсеров, членом ее ЦК (с 1907),
руководителем Боевой орг-ций партии (с 1903).
Малиновский, секретный сотрудник с 1910, был членом
большевистского ЦК РСДРП (с 1912), депутатом 4-й Гос.
думы, тов. (зам.) председателя думской с.-д. фракции,
а затем (с 1913) пред. большевистской фракции. Тот и
другой долго пользовались неограниченным доверием
в парт, руководстве.
После рев-ции 1905-07 Деп-т полиции по-прежнему
считал гл. угрозой гос-ву террор, и в соответствии с
этим происходило распределение агентуры. В 1913
из 23 секретных сотрудников загран. агентуры 11
осуществляли наблюдение за эсерами, 4 - за
анархистамикоммунистами, 2 (в т. ч. пред. Парижской группы
большевиков Житомирский) - за социал-демократами, 1 - за
членами Бунда, 1 - за социал-демократами Латышского
края, 1 - за членами армян, партии «Дашнакцутюн». В
неполном списке секретных сотрудников С.-Петерб.
охранного отделения за 1913-16 значились 22 сотрудника по
партии анархистов-коммунистов, 24 - по РСДРП, 5 - по
партии кадетов и обществ, движению, 17 - по высшим
учебным заведениям, 50 - по эсерам и др. партиям.
Опасность для рев. и оппозиц. движения,
создаваемая П., вызвала ответные действия, вплоть до расправы
с действительными и мнимыми провокаторами,
создание парт, комиссий по расследованию подозрений и
третейских судов с оповещением об установлении
провокаторства разл. лиц через парт, издания.
Специализировался на разоблачении секретной агентуры,
руководствуясь как моральными, так и патриотич.
побуждениями, независимый журналист В. Л. Бурцев. Ему удалось
доказать провокаторство нек-рых революционеров, в
т. ч. А. М. Гартинга (Геккельмана-Ландезена) и Азефа. Но
общее кол-во разоблаченных до 1917 провокаторов
было невелико. Анализ феномена П. и оценка
степени осведомленности «охранки» затруднялись тем, что
общественность располагала ограниченным, хотя и
постепенно возраставшим объемом достоверной
информации о полиц. учреждениях. Лишь однажды, благодаря
поступлению на службу в 3-е отделение С. Е. И. В.
канцелярии агента «Нар. воли» Н. В. Клеточникова (1879-80),
Исполнит, к-ту партии удалось получить прямой доступ
к секретной полиц. документации. Бурцеву помогали в
разоблачении провокаторов быв. чиновники «охранки»
M. E. Бакай и Л. П. Меньщиков; провокаторство Азефа

ПРОВОКАЦИЯ
429
подтвердил Бурцеву при «случайной» встрече в поезде
быв. директор Деп-та полиции Лопухин.
Борьба с П. осложнялась также межпарт, и
внутрипарт. противоречиями. Следствием П. и разоблачения
нек-рых провокаторов явилось усиление в рев. среде
подозрительности, по словам П. А. Кропоткина,
«взаимная конспирация друг против друга», выдвижение в ряде
случаев необоснованных обвинений, а с др. стороны,
недоверие парт, лидеров к подозрениям в П. (напр., к
многолетним подозрениям в отношении Азефа) и даже
оправдание провокаторов. В частности, расследование
дела Малиновского в 1914 фракционной комиссией
(Я. С. Ганецкий, В. И. Ленин, Г. Е. Зиновьев) завершилось
заключением о его невиновности одноврем. с его
исключением из партии (с правом последующего
восстановления) за «дезертирство» - внезапное сложение
депутатских полномочий; этого потребовал
Джунковский, о чем стало известно лишь в 1917. Комиссия
осудила меньшевиков, возбудивших якобы ложные слухи
о Малиновском-провокаторе. Не счел обвинения
заслуживающими внимания и Бурцев. Кроме того, Ленин
ошибочно приписывал Деп-ту полиции
незаинтересованность в Малиновском как агенте, т. к. его легальное
положение обеспечивало заведомо больший выигрыш
партии, чем «охранке»: «Малиновский на деле оказался
слишком связанным легальной "Правдой" и легальной
фракцией депутатов, которые вели революционную
работу в массах [более], чем это терпимо было для "них",
для охранки» (Дело провокатора Малиновского. М., 1992.
С 53).
Разоблачения провокаторов в тот или иной
конкретный момент имели неодинаковые последствия. Все, что
становилось известно о П., играло двоякую ролы
подрывало авторитет гос-ва, но ослабляло и рев. партии,
особенно после рев-ции 1905-07, когда под влиянием экон.
и культурного подъема происходил спад радикальных
настроений. В июне 1906 факт устройства в помещении
Деп-та полиции тайной типографии, где в дек. 1905
печатались с разрешения Рачковского прокламации с
призывами к еврейским погромам, был обнародован в 1-й
Гос. думе депутатом князем С. Д. Урусовым. Речь Урусова
не имела антиправительств, направленности и не
встретила возражений. На исходе рев-ции пр-во подготовило
роспуск 2-й Гос. думы (1907) и в качестве предлога
выдвинуло обвинение думской с.-д. фракции в заговоре,
сфабрикованное при участии секретного сотрудника
Е. Шорниковой, но провокац. составляющая дела была
раскрыта позднее. Наибольший резонанс имело
разоблачение Азефа. Заявление в нач. 1909 руководства
партии эсеров о его провокаторстве - после того как
третейский суд согласился с Бурцевым - повлекло за собой
деморализацию партии и роспуск ее Боевой орг-ции (по
признанию В. М. Чернова, «азефовщина» явилась для
партии катастрофой, хотя он уверял, что «террор не Азефом
начат, не на Азефе он будет покончен»). В то же время у
б. ч. членов 3-й Госдумы нашел поддержку ответ 11.2.1909
П. А. Столыпина на запросы о деятельности Азефа, когда
премьер взял его под защиту как якобы добросовестного
слугу пр-ва, отрицая факт П.
Проблема П. рассматривалась современниками,
как правило, в к.-л. одной плоскости. Психология
провокаторов, мотивы их предательства привлекали в
разное время внимание писателей (А Белого, М. Горького,
Л. Н. Андреева и др.). Они опирались на признания
разоблаченных провокаторов, к-рые, выгораживая себя,
подчеркивали эмоциональную тяжесть своего положения.
Так, Горького провокатор Ю. Э. Серова просила:
«Преодолейте отвращение, подойдите ближе к душе предателя...»
Сам Горький, публикуя исповедь Серовой и называя ее
«товарищем-провокатором», объяснял
распространенность предательства «моральной сумятицей»,
равнодушием к добру и злу в рос. об-ве (Го р ь к и й М.
Несвоевременные мысли. М., 1990. С. 40-41). Революционеры,
однако, отказывались оценивать явление П. с
формальноюрид. или с этической точки зрения. Широкое
распространение П. они связывали только с деятельностью
«охранки», но не с к.-л. сущностными чертами рев.
движения, а допущение такой причинной зависимости
расценивалось как выражение контрреволюционности.
«Моральную притупленность» у революционеров
отмечал В. В. Розанов. О том, что вступлению на путь П.
способствует радикальное мировоззрение и
убежденность в оправданности любых средств борьбы во имя
высоких целей, писал С. Н. Булгаков. Он утверждал, что
«азефовщина» - не случайность, а «коренная духовная
болезнь» рев-ции, ибо при «героическом
максимализме» эта «неразборчивость в средствах» может идти так
далеко, что «перестаешь уже различать, где кончается
революционер и начинается охранник или
провокатор» (Вехи: Сб. ст. о рус. интеллигенции. М., 1909. С. 45).
Большевичка И. Арманд засвидетельствовала, что среди
выявленных провокаторов преобладают старые и давно
известные парт, работники и представители т. н.
«рабочей интеллигенции», она приходила к выводу, что
«партия бессильна уничтожить провокаторство в ее рядах,
раз оно становится провокаторством en masse, потому
что причины этого явления вне ее» [«...Как многое с тех
пор для меня изменилось»: (Письма Инессы Арманд из
Франции. 1909 г.) // Голоса истории. [Вып. 2]. М., 1992.
С. 31]. Ленин же утверждал, что можно парализовать П.
хорошо налаженной конспиративной техникой,
дисциплиной и орг-цией. Меньшевики-«ликвидаторы»,
напротив, исходившие из того, что П. порождается именно
«подпольем» «со всеми его конспирациями и навыками»,
видели выход в развитии открытого рабочего движения
и легализации РСДРП. В этом выводе меньшевики
сходились с либералами. Лидер кадетов П. Н. Милюков был
уверен, что «в кадетской партии, по существу лояльной и
открытой, нет даже почвы для провокаторской
деятельности» (ГА РФ. Ф. 523. Оп. 1. Д 31. Л. 93). На самом деле
полиц. агентура имелась и в партиях и орг-циях,
действовавших легально.
Действительные масштабы П. выяснились после
Февр. рев-ции 1917, когда в распоряжении
Чрезвычайной следств. комиссии под председательствм Н. К.
Муравьева, образованной 4.3.1917 Врем, пр-вом для
расследования противозаконныхдействий высших должностных
лиц свергнутого режима, оказались док-ты,
извлеченные из полиц. архивов (несмотря на уничтожение части
док-тов в дни рев-ции). В газетах и отдельными
изданиями было опубликовано до 40 списков секретных
сотрудников, составленных Особой комиссией для
обследования деятельности быв. Деп-та полиции и
подведомственных ему учреждений, руководимой П. Е.
Щеголевым. Обе комиссии действовали до кон. нояб. 1917.
Показания дали, наряду с сановниками и деятелями
«охранки», Бурцев, лидеры и активисты рев. партий, в т.
ч. большевики Ленин, Г. Е. Зиновьев, В. П. Ногин, Н. И. Бу-

430
«ПРОЛЕТАРИЙ»
харин, H. К. Крупская, А. И. Рыков, Е. Ф. Розмирович,
А. Е. Бадаев и др., меньшевики А. М. Никитин, В. Н.
Малянтович, А А Трояновский и др., гл. обр. по делу
Малиновского. Допрошенные руководители полиц. учреждений
утверждали, что противились П., но не отрицали, что
возможность П. создавалась приближением секретных
сотрудников к центрам рев. орг-ций. Последний
заведующий Особым отделом Деп-та полиции И. П.
Васильев признал, что, несмотря на ряд предупредит,
циркуляров и указаний, приемы П. имели «довольно широкое
применение», о чем имеется «громадный мат-л» в делах
деп-та, кроме того, к таким фактам проявлялось
«снисходительное отношение» и «молчаливое
попустительство», хотя и не «явное покровительство», подобное
тому, какое было при Зубатове.
После прихода большевиков к власти в окт. 1917 были
расстреляны не сумевшие скрыться и эмигрировать
деятели «охранки», а также многие из разоблаченных в 1917
провокаторов, в т. ч. Малиновский, вернувшийся в Сов.
Россию из лагеря для военнопленных в Германии по
окончании 1 -й мировой войны. Новый режим отрицал
к.-л. преемственную связь с монархией, но органы ВЧК
широко использовали для его утверждения методы П.,
отказавшись в соответствии с идеологией большевизма
от к.-л. правовых, моральных и т. п. ограничителей этой
практики.
Проблема борьбы с П. сохраняла актуальность для
партий, входивших в Коминтерн, для к-рых образцом
служил дореволюц. опыт большевиков. Но извлечь из
этого опыта эффективные средства противодействия
П. не удалось. В соч. «Детская болезнь "левизны" в
коммунизме» (1920) Ленин рассмотрел «глубоко опасные
явления» в истории большевизма, худшим из к-рых
оказалось, по его словам, проникновение провокатора в
большевистский «гл. штаб», что он объяснял
«полуподпольным» положением партии, рекомендуя проверять
пригодность того или иного лица к нелегальной работе
посредством продолжит, легальной. Однако именно
таковы были этапы парт, карьеры Малиновского, что не
помешало ему быть двойным агентом (Л ен и н В. И. ПСС
В 55 тт. Т. 41. С 28-29; Коммунистич. Интернационал в
док-тах... М., 1933. С. 223-224).
Науч. изучение истории П. стимулировала гл. обр.
публикация в 1920-х гг. мат-лов Чрезвычайной следств.
комиссии Врем, пр-ва, за исключением показаний
большевиков. В дальнейшем в СССР публиковались только
воспоминания революционеров, изредка с
использованием документальных источников (напр., восп. Бадаева,
но в переизданиях книги эти места сокращались). В Рус.
зарубежье публиковались мемуары эмигрантов -
видных деятелей «охранки», а также появились первые ист.
исследования (напр., работа Б. И. Николаевского об
Азефе). В постсоветской России после отмены
цензурноидеологич. ограничений с кон. 1980-х гг. интерес к
истории П. удовлетворялся архивными публикациями,
перепечатками эмигрантских изданий, а также рядом новых
исследований и науч.-популярных работ, свободных от
прежней «партийной» односторонности. Вместе с тем
не был признан обоснованным предлагавшийся
кардинальный пересмотр термина П. как якобы предвзятого
(в частности, применительно к деятельности Азефа).
Источники: Агафонов В. К Загран. охранка:
(Составлено по секретным док-там загран. агентуры и Деп-та
полиции). Пг., 1918; Свати ков С. Рус. полит, сыск за границей.
Ростов на/Д, 1918 (2-е изд. - М., 1941); Лонге Ж., Зильберг Г.
Террористы и охранка. М., 1924; Падение царского режима:
Стенографич. отчеты допросов и показаний, данных в 1917 г.
в Чрезвычайной следств. комиссии Врем, пр-ва. Т. 1 -7. М.; Л.,
1925-27; Зурабов А. Г. К истории ареста и суда над с.-д.
фракцией II Гос. думы // КА 1926. № 3; Б а д а е в А. Большевики в Гос.
думе: Восп. Л., 1929 (8-е изд. - М., 1954); Провокатор: Восп. и
док-ты о разоблачении Азефа. Л., 1929; Зиновьев Г. Е. Восп.:
Малиновский // Известия ЦК КПСС. 1989. № 6; Большевики:
Док-ты по истории большевизма с 1903 по 1916 год
бывшего Моск. охранного отделения. М., 1990; Большевики. 1903-
1916. Нью-Йорк, 1990; Бурцев В. В погоне за провокаторами:
«Протоколы сионских мудрецов» - доказанный подлог. М.,
1991; Дело провокатора Малиновского. М., 1992; Курлов П. Г.
Гибель императорской России. М., 1992; Из истории
правительств, провокаций: опыт ист. расследования // Вестник
Еврейского ун-та в Москве. 1993. № 4; Мат-лы следств.
комиссии ЦК РСДРП по делу Р. В. Малиновского // ВИ. 1993- № 9-12;
Письма Азефа. 1893-1917. М., 1994; «Охранка»: Восп.
руководителей полит, сыска: В 2 тт. М., 2004; Глобачев К. И. Правда
о рус. рев-ции: Восп. быв. начальника Петрогр. охранного
отделения. М., 2009.
Лит.: Павлов Д Б. Эсеры-максималисты в первой рос.
рев-ции. М., 1989; Николаевский Б. История одного
предателя. М., 1991; Лурье Ф. М., Перегудова 3. И. Царская
охранка и провокация // Из глубины времен. Вып. 1. СПб.,
1992; Лурье Ф. М. Полицейские и провокаторы: Полит, сыск
вРоссии. 1649-1917.СПб., 1992;Тютюкин С.В.Вокругсовр.
дискуссий об Азефе//ОИ. 1992.№5;Рууд Ч., Степанов CA.
Фонтанка, 16: Полит, сыск при царях. М., 1993;
Розенталь И. С. Провокатор. Роман Малиновский: судьба и
время. М., 1996; Его же. О царской охранке и «ведомственной*
истории // Россия XXI. 2006. № 6; Перегудова 3. И. Полит,
сыск в России (1880-1917). М., 2000; Щеголев П. Е.
Охранники и авантюристы: Секретные сотрудники и провокаторы.
М., 2004; ИсхаковаО.А Дело Азефа // П. А Столыпин:
Энциклопедия. М., 2011 ; К а н Г. С. Правда и ложь Семена Рысса: Ист.
расследование // Архив еврейской истории. Т. 7. М., 2012.
И.С.Розенталь.
«ПРОЛЕТАРИЙ», название двух нелегальных
большевистских газет.
1) Еженедельная газета. Издавалась 14(27).5-
12(25). 11.1905 в Женеве. Создана по постановлению 3-го
съезда РСДРП (1905) вместо газ. «Вперед!». Вышло 26
номеров. Тираж - 10 тыс экз. В июне-сент. 1905 как
дополнение к газете выходили «Летучие листки ЦК РСДРП».
Ответств. ред. - В. И. Ленин. В редколлегию входили
В. В. Воровский (№ 25 и 26 вышли под его ред.), А.
^.Луначарский, М. С. Ольминский. Секретари редакции -
Н. К Крупская и Л. А Фотиева. Сотрудники - В. Д
БончБруевич, В. М. Величкина, С. И. Гусев, В. А. Карпинский,
Н. Ф. Насимович, И. А. Теодорович, А. И. Ульянова и др. Газ.
«П.» продолжала традиции старой «Искры» и «Вперед!».
Имела те же рубрики. Большое внимание уделялось
корреспонденциям с мест. В газете было опубликовано
св. 400 статей и заметок из более чем 100 насел, пунктов
России. Основной лит. силой «П.» был Ленин,
опубликовавший в ней ок. 90 статей и заметок (по 3-4 в каждом
номере). Первонач. гл. задачей газеты была пропаганда
решений 3-го съезда РСДРП. В газете были
опубликованы «Извещение ЦК РСДРП о 3-м съезде РСДРП», важней-

«ПРОЛЕТАРИЙ»
431
шие резолюции и устав партии (№ 1) и ст. Ленина
«Третий съезд»; резолюция 3-го съезда по поводу событий в
Польше (№ 2); открытое письмо ЦК РСДРП к организц.
комиссии РСДРП (№ 11) по поводу объединения.
На страницах «П.» обосновывались тактич. лозунги
большевиков, был опубликован проект резолюции ЦК
РСДРП по поводу Гос. думы (№ 19) с призывом к ее
активному бойкоту; обращение ЦК РСДРП «Ко всей учащейся
молодежи» (№ 20), призывавшее использовать
аудитории вузов для проведения митингов. На страницах «П.»
проходила дискуссия об отношении социал-демократов
к проф. союзам. В резолюции конференции южных
к-тов РСДРП (июль 1905) отмечалась недопустимость
парт, инициативы в деле образования профсоюзов, т. к.
это может «ослабить революционную энергию
рабочего класса и отвлечь его внимание от политических
задач» (№ 15). Саратовский к-т, напротив, считал, что
профсоюз - это «партийная организация,
подконтрольная в своей деятельности местному комитету» РСДРП
(№ 11). В статьях Воровского «Профсоюзное движение
и социал-демократия» и «Первые шаги профсоюзного
движения» (№ 8 и 11) и М. Б. Ратнера «О профсоюзном
движении и о задачах социал-демократии» (№ 21)
высказывалась мысль о недопустимости противопоставления
проф. движения полит, борьбе и с.-д-тии, указывалось на
необходимость разграничения функций профсоюзов и
РСДРП и недопустимость насильственного подчинения
их партии. Проект резолюции ЦК РСДРП о проф.
союзах (№ 25) признавал «громадное значение»
профсоюзов в классовой борьбе пролетариата и предостерегал
против включения их в состав РСДРП, превращения их
в «конспиративно-партийную организацию». В «П.»
обсуждалась политика социал-демократов в отношении
крест-ва. Саратовский к-т РСДРП считал
неприемлемыми агр. резолюции, принятые как на 3-м съезде, так
и на Женевской конференции партии (№ 10).
«Открытое письмо» А. В. Шестакова (№ 16) выражало недоверие
беспартийным крест, к-там и содержало призыв
создавать с.-д. крест, к-ты. Ленин ответил на эти публикации
ст. «Отношение социал-демократии к крестьянскому
движению», выступив за сосуществование
беспартийных и парт, орг-ций.
Большое значение газета придавалось пропаганде
и агитации в армии. В редакции был создан спец. воен.
отдел. На страницах газеты рассказывалось об опыте
работы среди солдат и матросов на местах. Большое
внимание в «П.» было уделено восстанию на
броненосце «Потемкин». Вынужденная сдача корабля румынским
властям послужила поводом для публикации ст.
Воровского «Корабль-скиталец».
Обнародование Манифеста от 17.10.1905 газета
оценила как попытку обмануть массы, погасить рев.
выступления. Она призывала к продолжению борьбы, к
свержению самодержавия путем всенародного
вооруженного восстания.
Не прекращая резкую критику меньшевиков, «П.»
выступал за объединение партии на принципиальной
основе при условии созыва нового, 4-го съезда РСДРП.
В № 20 было опубликовано обращение ЦК РСДРП «К
вопросу о партийном объединении: (Протокол и
комментарии ЦК и OK)».
Издание «П.» было прекращено в связи с переездом
редакции в Россию, где стала выходить легальная газ.
«Новая жизнь».
Архивы: РГАСПИ. Ф. 26 [Редакция газеты «Пролетарий»
(1905)].
Публикации: «Вперед» и «Пролетарий»: Первые
большевистские газеты 1905 г. Вып. 3-6. М.; Л., 1924-25.
Лит.-. Зародов К. И. Ленинская газета «Пролетарий*
(1905 г.). М, 1955; Саградьян М. О. Вопросы тактики
марксистской партии на страницах ленинской газеты
«Пролетарий». Саратов, I960; Большевистская печать: (Сб. мат-лов).
Вып. 2. М., 1960-61; Большевистская печать: Краткие очерки
истории. 1894-1917. М, 1962; Кура ев А. Н. Партии и
массовые орг-ции в первой рус. рев-ции. М., 2000.
Библиография: Большевистская периодическая печать.
Дек. 1900 - окт. 1917 гг.: Библиографич. ук. М., 1964.
2) Обществ.-полит. газета. Издавалась 21.8(39)1906-
28.11(11.12). 1909 последовательно в Выборге, Женеве,
Париже, фактически - центр, орган большевиков.
Вышло 50 номеров. Тираж отдельных номеров «П.»
достигал 10 тыс экз. Издавалась вопреки решениям 4-го и 5-го
съездов РСДРП, а также парт, конференций 1906-07,
запрещавших издание фракционных органов.
Выходил по решению и на деньги тайного Большевистского
центра (БЦ). В связи с «двойной» нелегальностью «П.»
издавался как орган местных к-тов РСДРП: № 1-2 -
Московского и С.-Петербургского; № 3-4 -
Московского, С-Петербургского и Московского окружного;
№ 5-11 - Московского, С-Петербургского, Моск.
окружного, Пермского и Курского; № 12-20 - Московского,
G-Петербургского, Моск. окружного, Курского,
Пермского и Казанского; № 21 -50 - С.-Петербургского и
Московского к-тов РСДРП. В 1906-08 «П.» выходил 1-2 раза
в мес (№ 21-28 - еженедельно), в 1909 - нерегулярно.
С № 21 (от 132.1908) издание перенесено за рубеж. Ред. -
В. И.Ленин. В редакцию в разное время входили А. А.
Богданов, И. П. Гольденберг, И. Ф. Дубровинский, Г. Е.
Зиновьев и Л. Б. Каменев. Секретарь редакции - Н. К. Крупская.
Осн. лит. сила газеты - Ленин, опубликовавший в «П.»
св. 125 статей, заметок и док-тов. Сотрудники - В. В.
Боровский, А. В. Луначарский, В. Л. Шанцер, М. Ф.
Владимирский, М. Н. Лядов, Н. А. Семашко и др. Постоянными
рубриками были - «Из партии», «По России», «Иностр.
обозрение», «Почтовый ящик».
Первый номер «П.» открывался передовой ст. Ленина
«Перед бурей», проникнутой убежденностью в скором
новом рев. подъеме, на орг-цию к-рого нужно
направить все силы социал-демократов, «превратить
вероятный в ближайшем будущем подъем во всенародное
вооруженное восстание против царского правительства»
(Л е н и н В. И. ПСС: В 5 5 тт. ПСС. Т. 13. С. 347). В
помещенной в том же номере ст. Ленина «О бойкоте» пересмотру
подвергалась тактика большевиков по отношению к Гос.
думе. Теперь Ленин рекомендовал использовать Думу как
«арену борьбы, отнюдь не преувеличивая ее скромного
значения, а, напротив, всецело подчиняя ее» всеобщей
полит, стачке и восстанию (Там же. Т. 13. С. 343). № 13 (от
11.2.1907) почти полностью был посвящен выборам в
Гос. думу в С-Петербурге, давал детальный анализ итогов
голосования. Лейтмотивом всех номеров газеты была
критика меньшевиков, к-рые с точки зрения редакции
шли за кадетами. Уже в № 1 специально этому вопросу
были посвящены две ст. Ленина - «Политический
кризис и провал оппортунистической тактики», «О рабочем

432
ПЯТАКОВ
съезде». Газета выступала против меньшевистской
пропаганды беспартийности проф. союзов, проведения
легальных рабочих съездов как антипартийных
выступлений. Большое место газета отводила вопросам орг-ции
и тактики вооруженного восстания. В № 2 газеты была
опубликована ст. Ленина «Уроки московского
восстания» (Там же. Т. 13), осн. мыслью к-рой было положение
о том, что залогом победы восстания являются
решительность и энергичность действий. Ленин считал, что
восстание продолжается в форме партизанской войны и
в № 5 в ст. «Партизанская война» (Там же. Т. 14)
рекомендовал всемерно поддерживать такого рода выступления.
«П.» открыл особую рубрику «Партизанская война», где
публиковались статьи и корреспонденции на эту тему.
Газета опубликовала офиц. парт, док-ты: резолюции
2-й конференции РСДРП (Таммерфорс, 3-7.11.1906)
(№ 8), резолюции 1-й конференции военных и боевых
орг-ций РСДРП (Таммерфорс, 16-22.11.1906) (№ 9),
проекты резолюций к 5-му съезду РСДРП, написанные
Лениным (№ 14). Было выпущено несколько
приложений к «П.», каждое из к-рых посвящалось отдельной
проблеме. В приложении к № 36 были опубликованы
док-ты Загран. Центр, бюро загран. секций и Загран.
бюро ЦК; к № 44 - статьи за и против т. н. «отзовизма»; к
№ 46 - резолюции июньского (1909) Совещания
расширенной редакции «П.», в к-рых осуждались «отзовизм»,
«ультиматизм» и «богостроительство», с к-рыми
большевистская фракция должна вести самую решительную
борьбу. Совещание осудило организаторов парт,
школы для рабочих на о. Капри, предъявив им обвинение в
создании нового фракционного центра, и исключило
лидера этой группы Богданова из редакции «П.». Все
последующие приложения к газете (№ 47-48, 50) были
посвящены борьбе редакции с каприйской парт, школой
(группа «Вперед»). В них опубликованы отчет о работе
школы и письма той части учеников, к-рая при расколе
школьного коллектива встала на позиции ленинской
части большевистской фракции, а также статьи Ленина,
направленные против «впередовцев».
Издание газеты было прекращено в соответствии с
решением Январского пленума ЦК РСДРП 1910.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 377 [Редакция газеты «Пролетарий» и
большевистский центр (1906-09)].
Источники: Протоколы совещания расширенной
редакции «Пролетария». Июнь 1909 г. М., 1934.
Лит:. Сидоров М. В. Большевистская газета
«Пролетарий» (1906-1909). М., 1956; Большевистская печать: (Сб.
мат-лов). Вып. 2-3- М., 1960-61; Большевистская
печатьКраткие очерки истории. 1894-1917. М, 1962;
Николаевский Б. И. К истории «Большевистского центра» //
Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. М., 1995.
Библиография: Большевистская периодич. печать.
Дек. 1900 - окт. 1917 г.: Библиографич. ук. М, 1964.
П. Ю. Савельев.
ПЯТАКОВ Георгий Леонидович (6.8.1890, Черкасский
уезд, Киевская губ. - 30.1.1937, Москва ), советский парт,
и гос. деятель. Родился в семье директора сахарного з-да.
Во время учебы в реальном училище (Киев, окончил в
1907) принимал участие в рев. движении, был близок к
анархистам. Затем, сдав экстерном экзамен по лат. языку,
учился на экон. отделении юрид. ф-та С-Петербургского
ун-та. Период 1907-1910 посвятил «исключительно
теоретической работе, а именно - изучению Маркса,
марксистской литературы, классиков политэкономии (Кене,
Смит, Рикардо), современной экономической
литературы, хозяйства России, статистики (особенно
математической статистики), философии (Спиноза, Кант, Фихте,
Гегель и новейшие течения) и др.» (Пятаков Г. Л.
Автобиография // Деятели СССР и Октябрьской революции.
Энциклопедический словарь Гранат. Приложение к 41 т.
М.: Гранат, 1926); в 1910 был исключен после 3-го курса.
В том же году вступил в РСДРП. Большевик.
Несколько раз арестовывался, полтора года провел в ссылке в
Иркутской губ. В окт. 1914 бежал оттуда через Японию и
США в Швейцарию. С 1915 вместе с В. И.Лениным
редактировал жур. «Коммунист», разногласия с к-рым по нац.
вопросу и о том, каким должен быть журнал, привели к
тому, что П., его жена Е. Б. Бош и Н. И. Бухарин
прекратили его издание и уехали в Стокгольм. В 1916 был выслан
из Швеции и переехал в Норвегию.
После Февр. рев-ции П. вернулся в Россию: с
апр. 1917 - член, затем пред. Киевского к-та РСДРП (б)
и член ИК Киевского совета рабочих депутатов. На 7-й
Всерос. апрельской конференции РСДРП (б) П. и Бош
голосовали против ряда резолюций, намечавших
конкретные пути перехода от буржуазно-демокр. рев-ции
к социалистической. В сент. 1917 П. возглавил Киевский
совет рабочих и солдатских депутатов, а в окт. и его
Военно-рев. к-т. Был вызван в Петроград, где участвовал
в захвате Госбанка, стал помощником гл. комиссара
банка, а потом и гл. комиссаром. Подписанные им ден. знаки
образца 1918 назывались в народе «пятаковскими».
Избран членом Учредительного собрания (от
Черниговской губ.). Был одним из лидеров «левых
коммунистов». 22 фев. 1918 подписал заявления в ЦК группы его
членов и наркомов, в к-ром указывалось, что заключение
мира с Германией на предложенных ее пр-вом условиях
«является капитуляцией передового отряда
международного пролетариата перед международной
буржуазией» (Протоколы ЦК РСДРП(б). Август 1917 - февраль
1918. М.: Госполитиздат, 1958. С. 209). 24 фев. был одним
из подписавших заявление в СНК о том, что не сможет
«взять на себя ответственность за принятие германского
ультиматума» и уходит с поста в СНК (Там же. С. 223).
После подписания Брестского мира уехал на
Украину. Воевал против немцев и гайдамаков. В июле 1918 на
1-м съезде Коммунистической партии (большевиков)
Украины в Москве избран секретарем ЦК КП(б)У.
Участвовал в подавлении восстания левых эсеров в июле
1918. С нояб. 1918 до янв. 1919 - глава Временного
рабоче-крест. Пр-ва Украины. Находясь на этом посту,
реализовывал лозунг об утверждении на селе
«большого социалистического производства», ускорял создание
совхозов и коммун. Затем был наркомом советской
пропаганды и снова (с 6 марта 1919) возглавлял секретариат
ЦККП(Б)У.
На 8-м съезде РКП(б) примыкал к «военной
оппозиции».
Председательствовал в Чрезвычайном воен. рев.
трибунале (с июня 1919), член революционного военного
совета 13-й армии РККА, какое-то время комиссар
входившей в нее 42-й дивизии. Работал в 1920 зампред,
совета 1-й Уральской рев. труд, армии.

ПЯТАКОВ
433
Во время советско-польской войны был членом
РВС 16-й армии (июнь-окт. 1920), затем 6-й армии
(нояб. 1920). За участие в боевых действиях был
награжден орденом Красного Знамени.
С 1920 - на хозяйственной работе. С нояб. 1920 по
дек. 1921 - пред. Центр, правления каменноугольной
пром-сти Донбасса.
В ходе дискуссии о профсоюзах - сторонник
платформы Л. Д Троцкого. К тому же довольно скептически
относился к планам
Ленина по поводу
концессий. 22 марта 1921 П.
пишет ему: «Я слышал, что вы
собираетесь предоставить
концессию в Донбассе.
Это - абсолютно не
возможно». А, получив от
Ленина записку с руганью за
хвастовство и
принадлежность к плохой рос. секте
собирающихся шапками
закидать опасного и
сильного врага, отвечает
подробным письмом, в к-ром,
оговорившись, что никогда
не хвастал и не бахвалился и
не боится видеть и говорить
«начальству» то, что видит в
действительности, «как бы
неприятно и угрожающе
эта действительность ни
выглядела», излагает свое
видение проблемы.
Его отрицательное
отношение к столь
«наивнопростой формуле, как
«отдадим '/ц Донбасса одному
концессионеру, '/.»
Донбасса - другому, а вам
задача - догони этих двух
на твоих двух четвертях»,
проистекает вовсе не из
сознания своей силы, а из
ясного понимания своей
слабости: «Я утверждаю, что
два американских концессионера в Донбассе нас в
настоящее время задавят и задавят потому, что
экономически они сильнее. Посадить к нам сильнейших
американских капиталистов и сказать мне - догоняй, значит
относиться к делу по-книжному и не видеть настоящей,
архитяжелой действительности». Ведь извлечение
прибыли не единственная причина участия американцев в
концессии. Есть и другая цель - удушение большевиков.
«Ясно, что пользуясь всей экономической мощью
американского капитала, они поставят свои предприятия в
лучшие условия, чем наши: 1) они дадут лучшее
техническое оборудование, 2) они построят лучшие рабочие
жилища, 3) они дадут рабочим лучшее обмундирование.
Докажите, что это будет не так!» Что из этого следует? А
то, что «рабочие на наших рудниках 1) получат
наглядное доказательство преимущества капитализма, 2) будут
вдребезги дезорганизованы лучшим рабочим
снабжением на американских рудниках». Если американцы
выдадут «своим» рабочим по паре ботинок, по
рабочему костюму, дадут табак, да еще американскую ветчину,
«а это они, по политическим мотивам, могут и должны
сделать, если к тому-же они будут расплачиваться
звонкой монетой, а не "пятаковскими" бумажками, то мы
будем свидетелями: 1) ряда возмущений на наших
рудниках и 2) бегства рабочих от нас к американцам». А Ленин
ставит задачу догнать на «своих» двух четвертях.
«Догонишь! Вы, Владимир Ильич, привыкли все
рассматривать в слишком крупном масштабе, решая все большие
вопросы стратегии на
"стоверстке", а нам приходится
решать маленькие
тактические вопросы на
"трехверстке" или, в крайнем случае,
на "десятиверстке", и
потому вы на этом вопросе, по
моему убеждению,
впадаете в схематизм и, позвольте
вам вернуть ту же монету,
подлинное хвастовство:
мы не выдержим соседства
сильных американских
капиталистов потому, что мы
слишком слабы, а вы
думаете, что мы не только
"выдержим", но и догоним!»
Пятаков знает, что в любом
случае концессии будут даны.
А потому хочет предложить
Ленину «комбинацию,
которая, быть может, до
известной степени смягчит
тяжелые последствия
концессий и даст нам maximum
выгоды». Ее осн. положения
заключались в том, чтобы
предоставлять концессии в
неразработанных р-нах, а
снабжение концессионных
рудников и занятых на них
рабочих не было бы
привилегированным. «Конкретно
предлагаю: обязать
концессионеров все, что они
доставляют своим
предприятиям, доставлять и нам, в количествах
пропорциональных числу занятых рабочих». Это касается и врубовых
машин, и обуви. Расплатиться же за них можно лесом.
Причем все снабжение концессионных предприятий
должно осуществляться через наш аппарат снабжения,
пусть хоть и под их контролем».
А в заключение П. призвал Ленина подумать, не
лучше ли дать концессии в другом, не столь важном месте:
«Ведь сами вы пишите, что "Донбасс архислаб, а это наш
оплот". Не разрушим ли мы этим наш оплот? Це дша
треба разжувати!» (подчеркнуто в оригинале. - Ред.)
(Пятаков ГЛ. Письмо Ленину от 8.4.1921 // Большевистское
руководство. Переписка. 1912-192 7/ Сост. А. В.
Квашонкин и др. М.: РОССПЭН, 1996. С. 198-199).
В результате вопрос о предоставлении американцам
концессий в Донбассе был решен отрицательно. Но
положение со снабжением, особенно продовольственным,
оставалось очень плохим. Споры по поводу того, как
его улучшать, отнюдь не способствовали исправлению

434
ПЯТАКОВ
ситуации. К тому же Орджоникидзе и др. сталинцы
постоянно внушали Ленину, что П. не только не на месте,
но и опасен своей приверженностью идеям Троцкого.
В дек. 1921 вопрос о положении в Донбассе
обсуждался на пленуме ЦК РКП(б). Было решено отозвать П.
Ленин, правда, публично хвалил его работу там. Сам же П.
выступил в «Правде» с рядом статей: о своих успехах в
Донбассе, профсоюзах на гос. предприятиях,
праздновании 1-го мая, признаках приближающегося кризиса,
разрушении средств произ-ва и оживлении произ-ва
средств потребления. В это же время П. является пред.
Главного концессионного к-та; а с марта 1922 - зампред.
Госплана.
Летом 1922 П. председательствовал в суд. коллегии
Верховного рев. трибунала при ВЦИК по делу с.-р. И в
этом качестве 20 июня выступал на Красной площади
перед демонстрантами, пришедшими сюда вроде бы
почтить память убитого четыре года назад Володарского,
а на деле потребовать смертной казни организаторам
и вдохновителям этого теракта. И в ответ на заявление
на процессе защитника Муравьева, что эта
демонстрация мешает судьям быть беспристрастными, указал, что
не большевики должны «учиться нормам правосудия у
гражданина Муравьева, который проводил их в кулуарах
царского суда», а, наоборот, «гражданин Муравьев
должен учиться у нас нормам пролетарского правосудия,
то есть таких, которые зиждутся не только в кабинете
Наркомюста, но и в зале ЦК, и на улице в рабочей массе».
Кроме того, он сослался на «неслыханные» уступки
подсудимым в виде приглашения на суд. процесс
Вандервельде и др. лидеров 2-го Интернационала, а также на
свою «небывалую мягкость и дозволение произносить
агитационные речи». Правда, делал он это ради того,
чтобы «удержать этих господ на скамье подсудимых до
конца, так как политически это нам желательно» (Ка
менее Л. Б. Речь на 9-й Московской губернской
конференции РКП(б) 25.06.22 // «Очистить Россию надолго...»
Репрессии против инакомыслящих. Конец 1921 - начало
1923 г.: Документы / Сост. А. Н. Артизов и др. М.:
Международный фонд «Демократия». Серия «Россия. XX век».
2008. С. 170).
Говоря спустя два-три года о поел, предсмертных
статьях Ленина, П. признавался: «В них есть нечто, что ни
мне, ни многим другим не понравилось. Даже совсем не
понравилось». Зато маленькую статейку Ленина «О
нашей революции» по поводу записок Суханова называл
жемчужным зерном. Особенно ему пришлось по душе
утверждение Ленина о том, будто господствовавшие
раньше представления, что пол. власть пролетариата
появляется только на базе уже совершенно
подготовленной к социализму экономики, не есть универсальный
закон мирового движения.- «Пролетариат, точнее
выражаясь, его партия, может стать у власти при отсутствии
нужной ему накопленной экономики. Она создается
позднее, уже после прихода к власти, причем для
ускорения нужного хозяйственного развития пролетариат
и его партия пользуются методами планирования,
которые капиталистическому обществу неизвестны и
недоступны. [...] Наша задача, таково мое убеждение, в
несколько лет достигнуть того, чего капитализм достигал
в течение десятков лет. Ничего невозможного в том нет»
(цитпо: Вольский Н. Новая экономическая политика и
кризис партии после смерти Ленина. М.: Современник,
1991. С. 247-248).
Член ЦК в 1923-1927 и 1930-1934.
В 1923-1927 - зам. пред. ВСНХ СССР. Активный
сторонник левой оппозиции. В ходе развернувшейся
осенью 1923 внутрипарт. дискуссии отстаивал свою
позицию высоких цен на промтовары, выступал за более
масштабную иностранную «товарную интервенцию»,
что сможет заставить внутр. частных торговцев
снизить цены. На 13-й Всесоюзной конференции РКП(б)
в янв. 1924 внес проект резолюции, в к-рой опять
отстаивал необходимость «иметь директиву достижения
наибольшей прибыли» и целесообразность «товарной
интервенции» (Тринадцатая конференция РКП(б).
Бюллетень. М., 1924. С. 22, 30, 237).
Был одним из авторов проекта 1-го
пятилетнего плана, выступал за проведение быстрыми темпами
индустриализации.
Осенью 1924 в «Торгово-промышленной газете»
появляется статья П. «К вопросу о воспроизводстве
основного капитала», написанная им, по нек-рым сведениям,
после многочисленных консультаций с Е. А
Преображенским. Начинается она с утверждения, что
совершенно гладкое решение этого центрального для советской
экономики вопроса «мы едва ли найдем или, вернее,
вполне гладкое его решение лежит в другой области - в
плоскости включения хозяйства СССР в
социалистическое хозяйство всего мира». А пока капитализм
господствует в др. странах, «для нас остается только весьма
тяжелое, трудное, полное внутренних противоречий,
решение поставленной проблемы своими средствами,
своими силами».
Сделав такую оговорку, к-рая, по сути, была давним
постулатом марксистской мысли, но с осени 1924 все
настойчивее начала приписываться «троцкистской
идеологии», П. стал объяснять, зачем нужно
возобновить остановившееся воспроиз-во капитала и как снова
наладить процесс накопления. Для этого, по его
убеждению, необходимо: 1) создавать амортизационный фонд,
2) усилить произ-во прибавочной стоимости рабочими,
3) присваивать прибавочный продукт крестьян, 4)
обратиться к помощи иностр. займов. «Нам, - замечал он, -
по-видимому, придется идти всеми четырьмя путями»
(Пятаков Г. Л. К вопросу о воспроизводстве основного
капитала // Торгово-промышленная газета. 30.9.1924.
Cl).
После небольшой дискуссии П. в течение окт., нояб.,
дек. 1924 провел в ВСНХ ряд совещаний, результатом
к-рых стала след. директива для дальнейшей работы:
«План развития промышленности есть стратегическая
линия, следуя по которой мы через НЭП должны идти
к социализму. План должен быть многолетний, но для
начала нужно приняться за пятилетние
перспективные планы, рабочие гипотезы в каждой индустрии. Не
удовлетворяясь общими формулами, мы должны ясно
определить, какой вид примет наша промышленность
через пять лет. Это есть исключительно волевая
задача». Поясняя это свое выражение, Пятаков сказал такую
характерную для него фразу: «Когда хозяйственники и
работники ВСНХ будут работать над этой задачей, мне
придется, в том почти уверен, неоднократно слышать,
что, мол, эта или та задача невозможна. Заранее говорю,
нужно сосредоточить внимание на аргументах в пользу
исполнения той или иной задачи, а не на доводах в
невозможности ее исполнения. У нас, у коммунистов,
понимание невозможного отличается от понимания его
некоммунистами. Невозможное для них - для нас воз-

ПЯТАКОВ
435
можно» (цит. по: Вольский Н. Новая экономическая
политика и кризис партии после смерти Ленина. С. 233).
Эта работа сосредоточилась в т. н. «Освоке» - «Особом
совещании по воспроизводству основного капитала
промышленности», образованном приказом по ВСНХ
21 марта 1925. П. лично возглавил его президиум.
Ф. Э.Дзержинский очень дорожил П., но ввиду его
начавшейся тогда «конспирации с Каменевым» готов был
от него отказаться и тем не менее, обмениваясь по этому
поводу записками с председателем СНК СССР А.
И.Рыковым, высказал след. мнение: «Пока ничего не нужно
делать. [...] Они (Пятаков - Троцкий) делают попытку
повести за собой Каменева - Зиновьева в борьбе "за власть".
Это он будет делать в гораздо большей степени, если его
освободить от загрузки» (Дзержинский Ф. Э. и Рыков А. И.
Обмен записками от 5.4.1926 // Большевистское
руководство: Переписка. 1912-1927. М, 1996. С. 326).
Оставаясь, как зампред ВСНХ, лояльным к
проведению директив СТО и СНК, П. вне стен ВСНХ позволял
себе довольно откровенно высказываться по
проблемам, разделившим тогда большинство ЦК и левую
оппозицию: «Так называемый военный коммунизм был плох
не потому, что был коммунизмом, а потому что входил
в жизнь во время войны, делавшей невозможным
проявление великих сторон коммунизма. С окончанием
войны нужно было основу коммунистической
системы оставить нетронутой, но, разумеется, подлежащей
усовершенствованию. НЭП не нужно было вводить. Он
восстанавливает препятствия к социализму, которые мы
только что уничтожили... Теперь к социализму
придется идти, выжигая каленым железом щупальца НЭПа, он,
как спрут, просунул их во все без исключения области
нашей жизни». И к тому же, по мнению П., нет никакой
гарантии, что, исправив ошибку с НЭПом, можно будет
спокойно существовать в соседстве с мировым
капитализмом, но мысль о всемирной революции должна
заполнять сознание не только по этой причине: «Есть
другая, еще более важная: если мы действительно
настоящие коммунисты, настоящие интернационалисты, а
не замаскированные националисты, тогда
ограничиться, замкнуться в установлении благ социализма в одной
стране мы не можем. Это было бы полной изменой
интересам мирового пролетариата» (Вольский Н. Новая
экономическая политика и кризис партии после смерти
Ленина. С. 251).
После смерти Дзержинского в авг. 1926 П. увольняют
из ВСНХ и спустя какое-то время отправляют торг.
представителем в Париж.
П. и И. Т. Смилга вместе с нек-рыми молодыми
левыми работали над общей редакцией программного док-та
объединенной оппозиции, где главу об
индустриализации писал Троцкий, о с. х-ве - Каменев, а о
Коминтерне - Зиновьев. На 15-м съезде ВКП(б) П. был исключен
из партии за фракционную деятельность.
В 1928 после заявления о признании своих ошибок
и отходе от оппозиции П. был восстановлен в партии.
В том же году был назначен зам. пред. Гос. банка СССР, а
20 апр. 1929 - его председателем. 15 окт. 1930
чрезмерное увлечение ден. эмиссией стало причиной
отстранения его от этой должности. С 1930 - член Президиума,
в 1931-1932 - зам. пред. ВСНХ СССР; с 1932 -
заместитель, а с 1934 1-й зам. нар. комиссара тяжелой пром-сти
СССР. Нарком Г. К Орджоникидзе очень высоко ценил
П. за профессионализм, энергию и
работоспособность, без долгих обсуждений принимал
предложенные им решения и отстаивал их на Политбюро. Именно
П. нек-рые считают «мозгом» и «мотором» сталинской
сверхиндустриализации.
12 сент. 1936 П. был арестован. В качестве одного
из гл. обвиняемых привлечен к процессу по делу
«Параллельного антисоветского троцкистского центра».
30 янв. 1937 Военной коллегией Верховного суда СССР
приговорен к смертной казни. Расстрелян.
В июле 1988 реабилитирован. В дек. 1988 решением
КПК при ЦК КПСС восстановлен в партии (посмертно).
Соч.: Философия совр. империализма (Этюд о
Шпенглере) // Красная новь. 1922. № 3; Автобиография. Деятели СССР
и Октябрьской революции. Энциклопедический словарь
Гранат. Приложение к 41 тому. М., 1926; К вопросу о
воспроизводстве основного капитала // Торгово-промышленная
газета. 30.91^24; К вопросу о капитале государственной
промышленности. М; Л., 1925; Материалы особого
совещания по воспроизводству основного капитала при
Президиуме ВСНХ СССР. Серия I: Пятилетние гипотезы по
отраслям. Кн. 13: Каменноугольная промышленность / Общ. ред.
и предисл. М., 1926; О выполнении плана первого квартала
1932 года по тяжелой промышленности. М: Профиздат,
1932; Письмо Ленину от 8.4.1921 // Большевистское
руководство. Переписка. 1912-1927 / Сост. А В. Квашонкин и др. М:
РОССПЭН, 1996; Реформа кредита: Доклад и речи на
совещании управляющих филиалами Госбанка 8-22.6.1929
(совместно с А Мориным). Из стенографического отчета. М.:
Госфиниздат, 1929.
Лит.-. Вольский Н., Музырчук О. В. Док-ты ЦГИАУССР
в г. Киеве о рев. деятельности Г. Л. Пятакова (1912-1915 гг.) //
ApxiBH УкраШи. 1989. № 3; Солдатенко Н. Ф. Г. Л. Пятаков:
эпизоды жизни и деятельности на Украине // Укр. icT.
журнал. 1989№4(наукр.яз.);Его же. Георпй Пятаков: миттевосп
HecnoKiHHOÏдолi.Ки'ш:Свггогляд,2004;Валентинов
(Вольский) Н. Новая экономическая политика и кризис партии
после смерти Ленина. М.: Современник, 1991.
Ю.В.Аксютин.
Wc3*S5>-

-4SO>~
♦РАБОТНИК», название ряда рос. рев. изданий.
1) Народническая (см. Народничество) газета
бакунистского направления (подзаголовок: «Газета для
русских рабочих») (янв. 1875 - март 1876, Женева). Вышло
15 номеров (№ 1-12 в 1875, № 13-15 в 1876). Тираж в
1875 доходил до 5 тыс. экз., в 1876 - 2,5 тыс. В редакцию
входили: 3. К Арборе-Ралли, В. А. Гольдштейн, Н. И.
Жуковский, Н. А. Морозов, Н. А. Саблин, А. Л. Эльсниц. Гл.
организатором и руководителем редакции, автором
мн. статей был Арборе-Ралли. С осени 1875 в газете
начинает активно сотрудничать А. И. Иванчин-Писарев,
а последние пять номеров вышли под его редакцией
(№ 11/12, 13, 14/15). Не случайно между «Р.» и «Вперед!»
установился деловой обмен изданиями и
информацией, а в 1876 они совм. занимались транспортировкой
лит-ры в Россию. С № 13 в газете помещались
иллюстрации. Средства на издание поступали от
народнических кружков С.-Петербурга и Москвы («Всероссийская
социально-революционная организация»). С газетой
сотрудничали Л. Б. Гольденберг, Н. А. и 3. И.
Жебуновы, Д. А. Клеменц, С. М. Кравчинский, В. П. Обнорский,
С. Н. Халтурин. В газете опубликовал свои первые лит.
работы - краткие обзоры герм, и швейцарского рабочего
движения - П. Б. Аксельрод, трудившийся в типографии
«Р.» наборщиком.
«Р.» был первой попыткой создания специальной
газеты для рус. рабочих. Язык статей был стилизован под
народный. В передовой ст. № 1 редакция заявляла: «Мы
хотим по мере сил и возможностей познакомить
русский рабочий люд с житьем-бытьем и делами рабочих
людей других земель; хотим познакомить их с тем, что
думают другие работники о своем горьком положении
и какими средствами хотят выйти из него». Редакция
не стремилась выделить гор. рабочих из общей массы
«работников», под к-рыми подразумевались гл. обр.
крестьяне. Большинство мат-лов было адресовано именно
им. Газета обличала самодержавие, капиталистов и
помещиков, публиковала мат-лы о жизни рабочих и крестьян
в России, с анархистских позиций освещала междунар.
рабочее движение (постоянная рубрика «Как живет и
трудится чужеземельный рабочий»), рассматривала
разл. формы гос. устройства для доказательства, что все
они служат интересам «сытых», рассказывала о
стачечной борьбе на Западе с выводом, что пора и рус. рабочим
начать «делать стачки», объясняла необходимость
объединения крестьян с гор. «фабричным людом». Здесь
помещались рассказы о стачках рабочих Германии,
Швейцарии, Бельгии и др. стран; разъяснялась суть стачечной
борьбы, значения ее для объединения рабочих. Рабочим
рекомендовалось бороться в первую очередь не за
увеличение заработной платы, а за сокращение рабочего
дня при прежнем вознаграждении за труд. Редакция, в
отличие от «Вперед!», не могла похвастаться большим
количеством корреспонденции из России, зато
регулярно публиковала рассказы из нар. жизни.
Программные положения издания сводились к
пропаганде аполитизма, анархической рев-ции,
объединения рабочих, бунтов, стачек, лозунга «Земля и воля».
Газета обосновывала неизбежность борьбы народа против
гос-ва, пропагандировала идеал общественного
устройства - общинный социализм, бакунистскую схему
федеративного устройства (союз общин в области, союз
областей и т. д.). Антиконституционная направленность
газеты особенно четко проявилась в ст. «Благодетели»
(№ 4). «Самодержавие надо долой, долой и благодетелей,
которые народ обмануть хотят всякими
конституциями, - говорилось в статье. - На себя надейся!» Идея
оргции нар. сил не нашла в «Р.» такого последовательного
развития, как во «Вперед!». «Русскому рабочему, - было
написано в № 4, - одному не освободиться: ему надо
сговориться промеж себя, ему надо сговориться со своими
братьями в других государствах [...] Чтобы бунтовать, да
чтобы из бунта вышел толк, надо сговориться...
(подчеркнуто в оригинале. - Ред.)». Конкретных же орг. форм
«сговора» редакция не предлагала, исходя из
анархистского тезиса стихийной самоорг-ции нар. сил.
Большое пропагандистское и агитационное
значение имели мат-лы по истории закрепощения крестьян,
формирования дворянства и становления царской
власти. Примечательны в этом отношении передовые
статьи «Русское государство» в № 5 и «Борьба народа с
государством» в № 6.
Оценка идейной позиции группы, издававшей
газету, представляется непростым делом. Отеч.
исследователи, констатируя известный отход редакции «Р.» от баку-

«РАБОТНИК»
437
низма, все же считают ее газетой именно этого
направления. Аксельрод в своих воспоминаниях акцентировал
внимание на расхождении позиций, указывая на
стремление редакции расширить кругозор рабочих, учить, а
не учиться у народа, как советовал М. А. Бакунин. К тому
же группа не была внутренне единой. Среди редакторов
на позиции «самобытности» стоял лишь Жуковский,
остальные почитали за образец «французский опыт».
Аксельрод же отличался от всех своими симпатиями к
герм, движению, что уже совсем противоречило
Бакунину, ненавидевшему все немецкое.
В своей известной работе «Русский рабочий в
революционном движении» Г. В. Плеханов дал высокую
оценку ист. значению газеты «Р.». Она появилась именно
тогда, когда передовой русский рабочий почувствовал
настоятельную необходимость в своей собственной
газете. С «Р.» началось развитие нового направления
вольной русской печати - рабочей прессы, к-рому суждено
было стать генеральным.
В 1875-76 на средства и по поручению редакции
Аксельрод нелегально посетил Россию с целью поиска
единомышленников группы. В результате переговоров
в Петербурге сложился план совм. издания за рубежом
жур. «Община», к-рый пришел на смену «Р.».
Публикации: Газета «Работник» (1875-1876 гг.): Полный
текст и комментарий. М, 1933.
Лит: Аксельрод П. Б. Пережитое и передуманное:
Воспоминания. Т. 1. Берлин, 1923; Вахрушев И. С. Очерки
истории рус. рев.-демокр. печати. 1873-1886. Саратов, 1980;
Пирумова Н. М. Соц. доктрина М. А Бакунина. М, 1990;
Журналистика Русского зарубежья XIX-XX веков / А Ф. Бережное,
Н. Л. Волковский, Л. П. Громова и др. Под ред. Г. В. Жиркова.
СПб., 2003.
2) Непериодические сб-ки, издававшиеся «Союзом
русских социал-демократов» (СРСД) (1896-99, Женева).
Вышло 6 номеров в 3 кн. Тираж - до 2 тыс. экз.
Редакцией издавались также брошюры. Основаны по
инициативе с.-д. кружков С-Петербурга, Москвы, Киева и Вильно,
представители к-рых делегировали для переговоров с
группой «Освобождение труда» Е. И. Спонти и В.
И.Ленина об издании под редакцией группы и на средства рос.
кружков популярной лит-ры для пропаганды.
Окончательной решение принято на совещании Г. В.Плеханова
и П. Б.Аксельрода с Лениным и А Н. Потресовым летом
1895. Редакция: Плеханов, Аксельрод, В. И. Засулич,
фактически же - двое последних. Задуманы как популярное
издание для рабочих. Для облегчения распространения
имели карманный формат, набирались мелким
шрифтом на тонкой бумаге. Сб-ки имели пост, рубрики:
«Вести из России», «Хроника революционной борьбы»,
«Рабочее движение в России», «Рабочее движение за
границей», «Библиография», «Отчеты».
№ 1/2 (март 1896) открывался предисл. Плеханова
«От издателей», в к-ром определялись цели издания, в
частности, заявлялось, что редакция будет стремиться
удовлетворить умственные запросы рус. пролетариата,
все активнее поднимающегося на борьбу за свои права и
улучшение условий труда и жизни. В номере также были
помещены заявление группы «Освобождение труда» о
создании СРСД за границей, переходе в его руки
заведования типографией и кассой группы, извлечение из
Устава СРСД и его кассовый отчет. Аксельрод выступил
со ст. «Цели и средства всемирной демократии». Ее
название было следствием техн. недоразумения в
типографии. Сам автор называл ее, что вполне соответствовало
содержанию, - «Чего добиваться русским рабочим?».
Засулич поместила в сб-ке некролог «С. М. Кравчинский»,
а также опубликовала рецензию последнего на книгу
о толстовце Е. Н. Дрожжине. Было дано место в
номере и представителям рос. кружков: Ленин выступил с
некрологом «Фридрих Энгельс» (Б. И. Николаевский
оспаривал авторство Ленина) и листовкой «К рабочим
и работницам ф-ки Торнтона», а Ю. О. Мартов - с
прокламацией «Еврейские рабочие против еврейских
капиталистов». Значительная часть номера была заполнена
слабыми в лит. отношении писаниями Б. А. Гинзбурга
(Д. Кольцова), пользовавшегося своим положением
администратора СРСД - ст. «Машина» (начало), «Царское
правительство и рабочие» (обе изданы отд. брошюрами)
и обзором «Эпизоды из жизни рабочих Западной
Европы в 1895 году». Помимо названных авторов в
составлении хроникальных материалов «Р.» принимали участие
И. М. Пескин (Сомов), А. В. Луначарский, В. Д
БончБруевич, Г. Д Лейтейзен (Линдов). Аксельрод и Засулич
вынуждены были радикально править мат-лы молодых
товарищей, зачастую попросту переписывая их заново.
Это существенно затягивало подготовку к изданию
очередных номеров.
Следующий № 3-4 (июль 1897) вышел в свет более
чем через год после первого сб-ка. Он открывался ст.
П. Б. Струве «По поводу петербургской стачки» -
единственным крупным мат-лом, присланным из России, но
фактически уже устаревшим. Вся же книга была
наполнена скучными и малоинтересными корреспонденциями
о стачках в Швейцарии и Германии Аксельрода,
статьями Я. М. Кальмансона «Борьба за избирательное право
и последние выборы в Австрии» и Кольцова «Машина»
(окончание) и «Т£и закона» (опубл. отд. брошюрой).
В качестве популярного приложения к сб-ку для
оперативной публикации информации о заруб, и рос.
рабочем движении издавался «Листок "Работника"»
(нояб. 1896 - нояб. 1898). Вышло 10 номеров в 8 кн.,
сдвоенные - № 3/4 и 9/10. № 1-8 выходили под той
же редакцией, что и «Р.». Фактические редакторы -
Засулич, составители большей части мат-лов, и Б. А.
Гинзбург (Д Кольцов). В нек-рых случаях устанавливается
авторство Луначарского, Е. Д Кусковой, Засулич. «Листок
"Работника"» имел пост, рубрики «По России»,
«Хроника революционной борьбы», «Рабочее движение за
границей», «Хроника арестов», «Отчеты». Он публиковал
информацию о крупных стачках в России, конгрессах
европ. социалистических партий. Без порядковых
номеров были опубликованы в 1896 и 1898 «Майские листки
"Работника"». Второй из них (тираж 3 тыс. экз.) имел
указания на авторов мат-лов. Он открывался ст. Плеханова
«Наш светлый праздник» (издана отд. брошюрой),
содержал стихотворение Н. А. Некрасова и сказку Кусковой
«Сон под первое мая» (издана отд. брошюрой). Особым
являлся «Листок "Работника"» № 8, где были
опубликованы «Манифест РСДРП» и решения 1 -го съезда РСДРП.
«Р.» и «Листок "Работника"» нелегально ввозились
в Россию и распространялись в с.-д. кружках. Их
члены были недовольны перебоями в издании,
неоперативностью информации, что отразилось на полемике
между «молодыми» и «стариками», развернувшейся на
1-м съезде СРСД Плеханов, Аксельрод и Засулич отка-

438
«РАБОТНИЦА»
зались от редактирования изданий. Последний № 9/10
«Листок "Работника"» (нояб. 1898), имевший
подзаголовок «Издание РСДРП», редактировали Б. Н. Кричевский и
В. П. Иваншин
Последний № 5/6 «Р.» (май 1899) вышел под
прежней редакцией, но в полной мере отразил острый
конфликт внутри СРСД Для сведения его «молодых» членов,
утверждавших, что программа группы «Освобождение
труда» 1885 устарела, был опубликован ее текст. Сб-к
содержал две принципиальные тактические ст.
Аксельрода «К вопросу о современных задачах и тактике
русских социал-демократов» и «Историческое положение и
взаимное отношение либеральной и социальной
демократии в России», направленные против «экономистов»
(см. Экономизм), и его заметку о голоде в России «По
поводу нового народного бедствия». Плеханов выступил в
номере со ст. «В. Г. Белинский», напоминающей
«молодым» о рус. рев. традициях, а Кольцов - со ст. «Рабочие и
интеллигенция», где резко критиковал рабочефильские
тенденции «Рабочей мысли». В номере были помещены
также мат-лы Цюрихского междунар. конгресса по
рабочему законодательству.
«Р.» и его «Листок» были первыми по времени
печатными органами рос. социал-демократов,
издававшимися от имени формирующейся рабочей партии, однако
достаточного авторитета в таком качестве они не
приобрели. Задним числом Плеханов признавал и
недостаточную периодичность издания, и его лит. недостатки
(Из архива группы «Освобождение труда». В. 2. М., 2009-
С 239).
Вместо «Р.» и «Листка "Работника"» СРСД начал изд.
жур. «Рабочее дело».
Публикации: Большевистская печать: Сб. мат-лов. В. 1. М,
1959.
Лит.: П о л е во й Ю. 3. Из истории рабочей печати: Очерки
литературно-издательской деятельности первых
марксистских организаций в России. 1883-1900 гг. М., 1962;
Максимова В. А. «Социал-демократ» и «Работник» //Лит. процесс и
рус. журналистика кон. XIX - нач. XX века. 1890-1904. С.-д. и
общедемократические издания. М., 1981; Журналистика
Русского зарубежья XIX-XX веков / А. Ф. Бережнов, Н. Л.
Волковский, Л. П. Громова и др. Под ред. Г. В. Жиркова. СПб., 2003;
Из архива группы «Освобождение труда». В. 1-2: Переписка
1898-1903 гг. / Отв. ред. П. Ю. Савельев, С. В. Тютюкин. М.,
2009.
Библиография: С-д. издания: Указатель с.-д. лит-ры на рус.
языке 1883-1905 гг. / Под ред. Л. Б. Каменева. М., 1922.
П. Ю. Савельев.
«РАБОТНИЦА», обществ.-полит. и лит.-худ. журнал для
женщин. Первонач. двухнедельный, издавался в Москве
в 1914. Вышло 7 номеров [№ 1 - 23 февр., № 2 - 16
марта, № 3 - 1 апр. (конфискован полицией), № 4 - 19 апр.,
№ 5 - 4 мая, № 6 - 24 мая, № 7 - 26 июня]. Создан по
инициативе В. И.Ленина. В дек. 1913 он писал И. Ф. Арманд:
«Беритесь архиэнергично за женский журнал». «Р.» стала
первым большевистским массовым легальным жур.,
ставившим своей целью, как отмечалось в № 1,
«всестороннюю защиту интересов женского рабочего движения»
(1914. № 1). В его создании участвовали (нек-рые
занимались редактированием статей, нек-рые писали сами):
А. И. Ульянова-Елизарова, Н. К Крупская, Арманд, А В.
Артюхина, В. М. Величкина, Ф. И. Драбкина, А М.Коллонтай,
П. Ф. Куделли, 3. И. Лилина, Л. Р. Менжинская, К И.
Николаева, Е. Ф. Розмирович, К. Н. Самойлова, Л. Н. Сталь и др.
Издателем первых шести номеров указана Д Ф.
Петровская, их редактором - Ф. В. Марцинкевич, № 7 - Л. И.
Лоорберг и А. А Бычихин соответственно.
№ 1 (тираж - 12 тыс. экз.) вышел в Междунар. жен.
день. Все публикации в нем были направлены на призыв
работающих женщин к созданию собств. обществ,
объединений для борьбы за свои права. Настойчиво
проводилась идея о том, что работницы являются частью
рабочего класса. Авторы статей отмечали, что журнал
должен пробудить сознательность женщин,
рассматривая вопросы, к-рые их волнуют. «С каждым годом растет
рабочая армия, все новые слои рабочих
присоединяются к ней, все шире и шире примыкают к рабочему
движению и работницы - это наиболее забитая, наиболее
угнетенная часть пролетариата. И они становятся в ряды
борцов за великую конечную цель рабочего движения»
(№ 1. С. 2). Ред. «Р.» просила читательниц о помощи в
издании журнала, как материальной, так и авторской:
«Пишите в журнал о том, что вас интересует, что интересует
работниц, с которыми вам приходится встречаться,
высказывайтесь, о чем, по вашему мнению, надо писать в
журнале, указывайте на его недостатки» (Там же).
Последующие номера включали мат-лы от редакции,
приветствия журналу, статьи о жизни женщин (работниц
з-дов, ф-к, жен. домашней прислуги и т. п.), письма самих
работниц, публикации о проблемах женщин на Западе,
статьи о страховании, стихотворения, прозу,
объявления, отчет о поступлении ден. средств в фонд журнала.
Жур. не был иллюстрирован.
Приветствия журналу от групп трудящихся (напр.,
от группы членов Сампсониевского
культурно-просветительного об-ва, от з-да «Новый Айваз», от группы
приказчиков-съестников, от работников и работниц
ватно-ткацкой ф-ки Кожевникова, от работниц
швейной мастерской, от группы организованных конторщиц,
от Сестрорецкого оружейного з-да и др.) занимали отд.
место во всех номерах. В них указывалось на важность
создания печатного органа «работниц-пролетарок» и,
как правило, говорилось о делаемом ден. вкладе на
развитие журнала.
Значит, часть мат-лов «Р.» составляли публикации
и письма о жизни женщин. Во всех номерах в самых
мрачных красках описывалась тяжкая трудовая и
семейная доля работниц, поднимались их проблемы:
необходимость работать на ф-ках для девочек и девушек,
подвергавшихся насилию со стороны мужчин;
незащищенность беременных женщин; произвол владельцев
фабрик; отсутствие больниц, необходимых
медикаментов и страхования; плохие условия труда (сырость,
неисправный водопровод и т. п.); низкая заработная плата
и проституция как ее следствие; штрафы; сверхурочные
работы с низкой оплатой; работа на опасных ддя
здоровья пр-тиях и массовые отравления. В частности, в
ст. «Значение женского дня» Н. Вениковой отмечалось:
«Плоха жизнь рабочего мужчины, но еще тяжелее она у
работницы женщины. Кроме работы на фабрике, дома
ее ждут немытые, некормленые дети, нетопленная печь.
Да и получает она 30-40 копеек в день. И поэтому жен-

«РАБОЧАЯ ГАЗЕТА»
439
щина не успевает читать, не успевает задуматься над
своим положением. Ее жизнь похожа больше на
каторгу, чем на жизнь» (Там же. С. 3). В ст. «Какова жизнь
женщины» говорилось: «...Бедная женщина! Не старая она
еще, имеет ревматизм, слабое зрение, которое может в
скором времени потерять... А дети живут без присмотра,
часто голодные, холодные, больные, несчастные!» (№ 3.
С. 10). В нек-рых номерах (№ 1,2, 3,4) были напечатаны
мат-лы о невыносимых условиях жизни и работы
прислуги, труд к-рой не охранялся законом: «Чем как не
рабством можно назвать положение домашней
прислуги. [...] Пища домашней прислуги состоит за редкими
исключениями из объедков и остатков с господского
стола. Редко, редко, когда она располагает отдельным
помещением для спанья. И что же это за помещение?
Это по большей части клетушка без солнца и
вентиляции, это клоповник, это что-то такое, что меньше всего
похоже на человеческую комнату» (№ 1. С. 6). Все статьи
заканчивались призывом к объединению женщин в
рядах рабочего движения, в борьбе за свои права. Подписи
авторов статей («Старая работница», «Сухой петух»,
«Молодая работница Угадай», «Одна из многих», «Залетный
посетитель» и др.) дают основание для вывода о том, что
люди, писавшие в жур. о своей тяжелой доле, скрывали
свои имена, опасаясь соответствующей реакции
работодателей и полиции.
В «Р.» разъяснялись также тексты законов (в
частности, Страхового закона 23.6.1912), обосновывалась
польза создания больничных касс. Между статьями
помещались стихотворения, посвященные Междунар. жен.
дню и жизни работниц, авторами к-рых были И.
Барабаш, И. Володинский, М. Артамонов, А Соловьев, Д.
Бедный, П. Южанин и др.
«Р.» рассказывала рос. труженицам о жизни и борьбе
женщин Европы и Америки, публиковала выступления
изв. заруб, обществ.-полит. деятелей (А. Бебель, К.
Цеткин), касающиеся вопросов рабочего социалистич.
движения в целом и жен. движения, в частности. Н.
Сибирякова в ст. «Август Бебель и женский вопрос» обращала
внимание читательниц на то, что «...окончательное
разрешение женского вопроса Бебель считал
осуществимым лишь путем коренного преобразования
существующего строя, которое одно только может уничтожить все
виды женского рабства - экономического, правового и
семейного» (Там же. С. 9).
С № 2 внимание женщин привлекалось к общим
лозунгам рабочего движения: 8-часовой рабочий день,
всеобщее избират. право, свобода союзов и собраний,
соц. страхование, повышение заработной платы.
Работницам объяснялось, что эти требования актуальны и для
них: «Почти всем нам известно, что проект о
восьмичасовом рабочем дне внесен нашими депутатами в
Государственную думу и что каждый из нас, рабочих, должен
приветствовать этот проект... потому что
восьмичасовой рабочий день нам еще более необходим. Ведь почти
каждая из нас, работниц, имеет семью, а следовательно,
и семейные хлопоты» (№ 2. С. 8). Демонстрировалось,
как растет самосознание рос. тружениц. Напр., была
напечатана Резолюция работниц з-да «Новый Айваз», в
к-рой, в частности, говорилось: «...мы протестуем всеми
фибрами души и требуем полной политической
свободы союзов, собраний, слова, печати. Требуем 8-ми
часового рабочего дня, полной охраны материнства,
социального страхования за счет предпринимателей и казны
от увечья, болезни, старости и безработицы» (№ 4. С. 14).
В № 6 рассказывалось о деятельности рабочих и крест,
депутатов Рос. с.-д. фракции в Гос. думе, в № 7 - о
забастовках текстильщиков, росте рев. движения в стране.
Т. о., наряду с освещением бедств. положения работниц в
издании велась рев. пропаганда.
Небольшие рассказы, помещенные во всех номерах,
показывали страшные картины повседневной жизни
женщин-работниц, иногда в сатирич. форме. Как
правило, они заканчивались описанием «светлого будущего»
рос. труженицы» коренного изменения ее положения в
результате победы рабочего движения в стране.
С № 2, в «Отчете о поступлении в фонд "Работницы"
денежных средств», приводились сведения о
пожертвованиях на издание журнала, поступающих от рабочих
и работниц. Присылаемые суммы были разными: 7 руб.
60 коп. (№ 2), 85 руб. 67 коп. (№ 3), 57 руб. 25 коп.
(№ 4-5), 47 руб. 73 коп. (№ 6).
Каждый номер заканчивали объявления о подписке
на газеты и журналы для рабочих, на книги [напр.,
«Организация больничной кассы» (см.: № 1. С. 11)] и др.
Издание прекращено из-за полиц. преследований.
Возобновлено 10(23)5.1917 в Петрограде как
еженедельный жур. ЦК РСДРП(б); до 26.1 (8.2). 1918 вышли
13 номеров; тираж - 30-43 тыс. экз. После окт. 1917
«Р.» участвовала в созыве общегородской Петрогр.
конференции и подготовке 1-го Всерос. съезда работниц
(1918). В связи с трудностями периода Гражд. войны
1918-20 издание вновь прекращено. С янв. 1923
возобновлено в Москве.
С 1991 *Р» - ежемесячный непартийный жур. для
женщин и семьи, с акцентом на частную жизнь женщин
(женщины в бизнесе, мода, отношения в семье, служба
знакомств, гороскопы, лит. публикации).
Архивы: РГАСПИ. Ф. 456 [Редакция жур. «Работница»
(1914)].
Лит.: К истории издания жур. «Работница» // ИА. 1955.
№ 4. С. 25-53; Большевистская печать: Сб. мат-лов. В. 3-4.
М., 1960-61; Всегда с Вами: К 50-летию жур. «Работница». М.,
1964; Бережной А. Ф. История парт.-сов. печати.
Дооктябрьский период. М., 1987.
Библиография: Большевистская периодич. печать.
Дек. 1900 - окт. 1917: Библиогр. ук. М., 1964.
О. Н. Шапарина.
«РАБОЧАЯ ГАЗЕТА», название ряда рос. рев. газет.
1) Нелегальный орган народовольцев. Издавалась в
1880-81, первонач. в С-Петербурге, затем в Москве.
Вышло 3 номера: 15.12.1880 и 27.1.1881 - в С.-Петербурге,
8.12.1881 - в Москве. Тираж - 600-1000 экз.
Редакторы: А. И. Желябов, И. П. Каковский и А. А. Франжоли.
Сотрудники: Н. А. Саблин, А. И. Иванчин-Писарев, С. Л.
Перовская. Дали свое согласие на сотрудничество в газ.
Г. В. Плеханов и П. Б.Аксельрод, однако ничего не
написали для нее. Типография в С-Петербурге располагалась на
конспиративной квартире Г. М. Гельфман и М. В. Тетерки.
Набирал газету И. И. Гриневицкий, в наборе участвовали
Гельфман, Н. Н. Колодкевич, А. С. Борейша.
Газ. была рассчитана на рабочих. Еще до ее выхода,
5.11.1880, в ее типографии была отпечатана
«Программа рабочих, членов партии "Народная воля"» (см.: Рев.
народничество семидесятых годов XIX века. М.; Л., 1965.

440
«РАБОЧАЯ ГАЗЕТА»
С 184-191), написанная Желябовым и Каковским. Она
была послана К. Марксу, к-рый внимательно с ней
ознакомился. В целом она соответствовала программе
«Народной воли», но особо выделяла задачи рабочих.
Рабочие, решившие, что «всю народную жизнь нужно
изменить», должны объединяться в тайные кружки. Задачи
этого объединения - самоприготовление к грядущему
полит, перевороту, агитация на ф-ках и з-дах в пользу
этого переворота, создание новых кружков,
поддержание бунтарского духа в рабочей среде, устройство
стачек. Легальные кассы взаимопомощи, б-ки, совместные
чтения и тайные кружки - кирпичики рабочего союза,
к-рый является частью партии.
Газ. публиковала популярные статьи и хроникальные
заметки, в к-рых характеризовалось тяжелое положение
рабочих, фельетоны. Поскольку она предназначалась
для чтения рабочими, в ее яз., стиле, форме было
много сходного с «Работником» и «Зерном», книжками для
народа, она была написана языком того рабочего, к-рый
привык читать нар. лит-ру. Весь номер составлялся в
форме беллетристики. Часто авторы статей обращались
к поэзии, особенно Н. А. Некрасова.
После ареста Тетерки, а затем Желябова издание газ.
пришлось свернуть.
Газ. была восстановлена в Москве П. А Теллаловым.
В № 3 наиб, четко выразилась народовольч. линия,
обозначенная статьей «Из русской жизни». «Только при
помощи социально-революционной партии, - писал ее
автор, - только при общей борьбе партии и народа с
правительством возможно будет водворить на земле
правду!» Теллалов, вероятно, хотел качественно изменить
издание, привлечь к сотрудничеству самих рабочих, о
чем говорят мат-лы подготовленного № 4, захваченные
полицией при его аресте.
Газ. читали сотни, а может быть, тысячи рабочих.
Ее можно считать печатным органом рабочей орг-ции
«Народной воли».
Публикации: Лит-ра партии «Народной воли». М., 1930.
Лит.: Вал к С. Н. Малоизвестная страница народопольч.
♦Рабочей газеты» // КиС. 1929. № 4; Вол к С. С. Нар. воля. 1879-
1882. М.; Л., 1966. С. 281-311; Вахрушев И. С. Очерки
истории рус. рев.-демокр. печати. 1873-1886. Саратов, 1980.
2) Нелегальная с.-д. газ., издававшаяся одноим. с.-д.
группой. Издавалась в авг.-дек. 1897 в Киеве. Вышло 2
номера: № 1 [22 авг. (3 сент.)] и № 2 [20.12.1897(1.1.1898),
для конспирации помечен ноябрем]. Редакторы: Б. Л.
Эйдельман, П. Л. Тучапский, Н. А. Вигдорчик. Создана по
решению конференции представителей «Союзов борьбы
за освобождение рабочего класса», состоявшейся в
марте 1897 в Киеве для подготовки общерос. съезда
(коллоквиума) социал-демократов, на к-ром предполагалось
оформить партию. Группа «Р. г.» поддерживала связь
с группой «Освобождение труда», С-Петербургским,
Московским, Екатеринославским, Киевским «Союзами
борьбы...», Бундом, с.-д. «стариками», находившимися в
то время в ссылке, провела всю практич. работу по
созыву 1-го съезда РСДРП.
В программной ст. № 1 «Значение рабочей газеты для
русского рабочего движения» необходимость издания
газ. обосновывалась, прежде всего, агитац. задачами:
рассказывать «всю правду», звать на борьбу и учить бороться.
В передовой № 2 «Ближайшие задачи русского рабочего
движения» на первый план выдвигалась задача
выяснения значения партии для борьбы рабочих. Г. К Плеханов
в ответ на предложение редакции о сотрудничестве не
только принял его, но в ответном письме высоко оценил
деятельность «Р. г.», к-рая смогла подняться над уровнем
местечкового, узко группового интереса до решения
общсрос. задач, и направлена на борьбу с тенденцией
экономизма. В рубриках «По России» и «Из
заграничной жизни» газ. широко информировала читателя о
постулат, развитии рабочего и с.-д. движения. В № 2 была
опубл. заметка Ю. О. Мартова «Правительство, солдаты
и рабочие», написанная им в Бутырской тюрьме, по
поводу правительств, распоряжения, запрещающего
использовать солдат на фаб. работах, потому что они
связаны с «чрезмерным трудом и вредны для здоровья». Но
солдаты - в т. ч. и призванные в армию рабочие; пр-во
печется об их здоровье, приходил к выводу Мартов, для
того, чтобы использовать их для подавления
выступлений их же товарищей.
В марте 1898 1-й съезд РСДРП признал «Р. г.»
официальным органом партии.
Из-за ареста членов ЦК партии, избранного съездом,
и разгрома типографии 10(22).3.1898 издание газ.
прекратилось. № 3, подготовленный к сдаче в набор, был
захвачен полицией. В его составе были Манифест РСДРП
и важнейшие решения съезда, письма Плеханова и
П. Ъ.Аксельрода, содержавшие практич. советы молодым
социал-демократам, статьи В. И.Ленина «Наша
программа», «Наша ближайшая задача», «Насущный вопрос».
«Р. г.» представляла собой первую попытку создания
центр, органа рос. социал-демократов.
Публикации: Первый съезд РСДРП. Март 1898 г.: Док-ты и
мат-лы. М., 1958; Большевистская печать: Сб. мат-лов. В. 1. М.,
1959.
Лит.: Полевой Ю. 3. Из истории рабочей печати:
Очерки лит.-издат. деятельности первых марксистских орг-ций
в России. 1883-1900 гг. М., 1962; Бережной А. Ф. История
парт.-сов. печати. Дооктябрьский период. М., 1987; Акимов
(Махновец) В. П. Очерк развития с-д-тии в России. М.,
2011.
Библиография: С.-д. издания: Ук. с.-д. лит-ры на рус.
яз. 1883-1905 гг. / Под ред. Л. Б. Каменева. М., 1922.
3) Большевистская нелегальная газ., популярное изд.,
ориентированное на теоретически не
подготовленного читателя; 2 последние номера имели
подзаголовок «Орган ЦК РСДРП». Издавалась 30.10(12.11
).19Ю307(12.8). 1912 в Париже. Вышло 9 номеров (примерно
один номер в 2,5 мес). Тираж - 2-6 тыс. экз. Инициатор
издания и ред. - В. И.Ленин. Секр. редактора - Н. К
Крупская. Большую материальную помощь газ. оказывал
А. М. Горький. Вопрос об издании «Р. г.» был решен в
авг. 1910 на совещании большевиков и
меньшевиковпартийцев - участников 8-го Междунар. социалистич.
конгресса в Копенгагене с целью орг-ции совместной
борьбы с «ликвидаторством». На совещании
присутствовали Ленин, Г. В. Плеханов, А. М. Коллонтай, А. В.
Луначарский, Н. Г. Полетаев, И. П. Покровский и др. В газ.
активно сотрудничали также С. И. Гопнер, П. А.
Джапаридзе, Н. А. Семашко, С. Г. Шаумян, X. Раппопорт и др.
В «Объявлении об издании "Рабочей газеты"»
Ленин указывал, что ее гл. задача - помочь рабочим пра-

«РАБОЧАЯ МЫСЛЬ»
441
вильно понять вопросы совр. действительности, верно
оценить «ликвидаторство», «отзовизм», способствовать
сплочению социал-демократов для восстановления
парт, орг-ции (Ленин В. И. ПСС. Т. 9. С. 412,414). Всего в
«Р. г.» было напечатано 15 статей Ленина, в т. ч. такие
яркие работы, как «Иван Васильевич Бабушкин» [№ 2 от
18(31)12.1910], «Пятидесятилетие падения крепостного
права» [№ 3 от 8(21).2.1911], «Памяти Коммуны» [№ 4-5
от 15(28).4.19П]. С ленинской передовой № 1 «Уроки
революции» и до последней публикации газ. была
проникнута идеей подготовки масс к новым рев. боям
(последний номер открывался ст. «От обороны к
наступлению»). В № 1 помещена антиликвидаторская ст.
Плеханова «Наше положение». Газ. постоянно публиковала
мат-лы об укреплении нелегальной парт, орг-ции,
повышении ее активности. Вместе с «Социал-демократом»
«Р. г.» вела подготовку к Пражской конференции РСДРП.
В ней печатались сообщения о создании и деятельности
Рос. орг. комиссии (РОК), отклики и решения местных
орг-ций на ее решения. В № 8 помещены резолюции
конференции и мат-лы об истории партии.
Для стиля газ. были характерны короткие статьи, с
четкими формулировками и конкретными выводами,
развернутым и ясным анализом событий и фактов. Не
ограничивая себя тематически и не обходя сложные
теоретич. проблемы, ред. старалась сделать газ.
доступной для молодых партийцев, только что приступивших
к активной полит, борьбе.
6-я (Пражская) Всерос. конференция РСДРП (1912)
в особом решении отметила роль «Р. г.» в деле защиты
партии и партийности и признала ее официальным
органом ЦК РСДРП. Однако начавшийся вскоре выпуск
многотиражной легальной большевистской газ.
«Правда* сделал «Р. г.» излишней.
Лит.: Большевистская печать: Краткие очерки
истории. 1894-1917. М., 1962; Бережной А. Ф. История парт.-сов.
печати. Дооктябрьский период. М, 1987; Журналистика Рус.
зарубежья ХГХ-ХХ веков / А. Ф. Бережнов, Н. Л. Волковский,
Л. П. Громова и др. Под ред. Г. В. Жиркова. СПб., 2003.
Библиография: Большевистская периодич. печать. 1900-
1917 гг.: Библиогр. ук. М, 1964.
П.Ю.Савельев.
«РАБОЧАЯ МЫСЛЬ», нелегальная газ., издававшаяся
одноим. петерб. с.-д. группой. Первонач. имела
подзаголовок «Газета петербургских рабочих», с № 12 (июль
1901) - «Орган С-Петербургского комитета РСДРП -
Союза борьбы за освобождение рабочего класса».
Издавалась с июля 1897 по дек. 1902, всего вышло 16
номеров. Первые два номера напечатаны на мимеографе
в С.-Петербурге, последующие - в типографиях за
границей: в Берлине (№ 3-11, июль 1898 - апр. 1900),
Варшаве (№ 12-15, июль 1901 - апр. 1902), Женеве (№ 16,
дек. 1902). В дек. 1902 - янв. 1903 вместо газ. выходил
«Листок "Рабочей мысли"» (С-Петербург, вышло 8
номеров, последние два напечатаны на мимеографе). Под
фирмой «Р. м.» издавались также листовки и брошюры
(серия: «Библиотека "Рабочей мысли"»). Полной
информации о тиражах газ. не имеется. Первые два номера
изданы в кол-ве 500 экз., № 3 - 1000, № 4 и 5 - 3000.
Состав редколлегии постоянно менялся. В разное время в
нее входили: Я. А. Андреев, В. Г. Богораз-Тан, В. Д Гурари,
К. А. Кок, В. П. Иваншин (как представитель «Рабочего
дела»), Н. Н. Лохов-Ольхин, В. Поляков, К М. Тахтарев,
А. А. Якубова и др.
Оригинальность газ. заключалась в сознат.
стремлении редакции адекватно отразить мысль самих
рабочих. Первые два номера были подготовлены рабочими
Андреевым и Поляковым. Полит, направление «Р. м.»
было определено в № 1. В передовой (и единственной)
ст. без названия, автором к-рой, вероятно, был
Поляков, на основании анализа стачек 1896 утверждалось,
что рабочее движение в России «теперь приобщилось
к общеевропейскому» и никому не удастся «удержать
его постепенного, неуклонного развития». Стачки
рассматривались как «первое и пока единственное
проявление самостоятельной рабочей мысли, воплотившейся
в стройные формы». В стачках 1896 выразилась
массовость движения и самодеятельность рабочих, их
эмансипация от интеллигенции. «Политика всегда послушно
следует за экономикой, и, в общем итоге, политические
оковы разбиваются попутно, - заявлялось в передовой. -
Борьба за экономическое положение, борьба с
капиталом на поле ежедневных насущных интересов и стачки
как средство этой борьбы - вот девиз рабочего
движения». В качестве его орг. формы редакцией
рекомендовались кассы взаимопомощи, создающиеся при ф-ках и
з-дах и объединяющиеся в общегородскую кассу.
Примерный устав кассы был опубл. в том же № 1. Гл. целью
кассы объявлялось «объединение рабочих в один общий
союз для борьбы с хозяевами и с защитником их
интересов - правительством». Средства кассы должны были
расходоваться на помощь стачечникам, покупку книг,
издание рабочей газ. и иные орг. цели и помощь
пострадавшим за рабочее дело.
№ 2 (дек. 1897) открывался передовой «Кто победит?»
(автор не установлен), в к-рой безапелляционно
утверждалось, что в борьбе рабочих и фабрикантов, к-рых
защищает пр-во, победят рабочие. В номере имелись
разделы беллетристики, хроники рабочего движения в
России и кассовые отчеты, к-рые далее стали
традиционными для «Р. м.». В заметке «От редакции»
утверждалось, что книги, создаваемые интеллигентами для
рабочих, неудовлетворительны, поскольку не соотносятся с
потребностями рабочих. По мнению редакции, рабочих
интересует «чисто бытовая сторона их жизни», поэтому
нужно срочно перестраивать все издат. дело, в т. ч. шире
публиковать соч. самих рабочих.
В. И.Засулич в № 7 «Листка "Работника"» (см.
«Работник*) (1898. Апр. С. 16) оценила № 2 «Р. м.» позитивно за
то, что статьи «и пишутся и редактируются самими
рабочими». № 1, полученный за границей позже № 2, был
перепечатан Иваншиным в № 9/10 «Листка "Работника"»
(1898. Нояб. С. 50), напротив, с критич. комментарием.
Перенос издания за границу и изменение
состава редакции не только повлияли на внеш. облик газ.
(4-6 страниц типографского текста), но и повлекли за
собой изв. преодоление нарочитого «примитивизма» ее
текстов. На этом этапе особую роль в составлении
номеров и написании статей играл Кок. Он же обеспечивал
доставку корреспонденции за рубеж, а отпечатанного
тиража номера - в С-Петербург.
Передовая ст. № 3 (июль 1898) «Как мы можем
победить?» рекомендовала рабочим не выставлять «широкие
политические требования», а в первую очередь заняться

442
«РАБОЧАЯ МЫСЛЬ»
своей орг-цией. «Постоянная рабочая организация -
рабочий союз - есть необходимейшее условие прочного
улучшения положения рабочих, условие, без которого
действительного рабочего движения... нет и не может
быть», - утверждалось в передовой. Как же в рус.
условиях создать такой союз, если закон это запрещает? Точно
так же, объяснялось в ст., как устраиваются стачки:
рабочий союз - это «нераспущенная стачка рабочих, стачка,
превратившаяся из временной в постоянную». Данная
тема развивалась в следующем номере (окт. 1898). Путь к
проф. союзу - отд. стачка, совет стачечников, их касса -
путь к самоосвобождению рабочего класса. В качестве
положит, примера орг-ции указывалось на «Харьковское
общество взаимопомощи заводских рабочих», устав
к-рого был зарегистрирован Мин-вом внутр. дел.
С № 3 печатались приложения к «Р. м.». В первом
приложении был только междунар. обзор рабочего
движения, составленный, как и обзоры последующих номеров,
Тахтаревым. В последующих приложениях, кроме
обзора, были опубл. биографии А Бебеля, К Маркса, сведения
о провокаторах, полит, карикатуры, плакат Н. Н. Лохова
«Социальная пирамида» (в 1905 переиздан
большевистским изд-вом «Вперед») и др.
Передовая № 5 (янв. 1899) была посвящена двум
крупным стачкам, произошедшим в дек. 1898, - на ф-ке
Паля и Максвелла в С-Петербурге и в Тифлисских ж.-д.
мастерских. Ред. обращала внимание читателей на
дружный и упорный характер этих стачек и единое
требование, выдвинутое рабочими в их ходе независимо друг от
друга, - требование свободы собраний и союзов. К
выходу этого номера между ред. «Р. м.» и петерб. «Союзом
борьбы за освобождение рабочего класса» было
заключено соглашение о слиянии. «Союз...» прислал в ред.
свою передовую о стачке на ф-ке Паля и Максвелла «Бой
за правду». Но опубликованная передовая была
полностью написана Коком, к-рый советовал рабочим
проявлять «побольше спокойствия, побольше хладнокровия».
«Союз...» воспринял замену текстов как нарушение
соглашения и задержал распространение номера.
В результате трений с «Союзом...» № 6 (апр. 1899)
вышел вообще без передовой. Он открывался ст.
«Просыпайся, рабочий народ!», рассказывающей об истории
первомайского праздника, его междунар. значении и
содержащей призыв устраивать 1 мая сходки и
демонстрации с едиными требованиями. Фельетон «Наше
правосудие» преследовал цель доказать, что оно несправедливо,
поскольку классово. Защитить рабочих может только
их объединение, а «против объединенных рабочих не
устоит никакая сила в мире». Весьма объемным и
разнообразным по содержанию было приложение к этому
номеру.
№ 7 (июль 1899) редактировался Тахтаревым и
Коком и открывался передовой ст. первого «17-е октября»,
посвященной Н. Г. Чернышевскому (издана отд.
брошюрой). Довольно обширным и интересным было
приложение к номеру. Здесь были: редакционная ст. «К
десятилетию смерти Чернышевского» (по-видимому, тоже
написанная Тахтаревым), перевод на рус. яз. статьи Э.
Бернштейна «Карл Маркс и современное рабочее движение»
и связанная с ней ст. «Новое течение в немецкой
социалдемократии» (за подписью «Студент»), информирующая
читателя о разногласиях в С-д. партии Германии (СДПГ)
и явно симпатизирующая Бернштейну Приложение
открывалось статьей Тахтарева «Наша действительность»
(издана отд. брошюрой). Автор подразделял борьбу
рабочих на частную, к-рая ведется в рамках отд. ф-к, и
политическую, к-рую они ведут в интересах общих, в
масштабах всей страны. Всякая обществ, борьба «противна
самодержавному началу нашего бюрократического
правительства». Недоумение автора вызывала позиция тех
рус. социал-демократов, к-рые считают улучшение экон.
положения пролетариата второстепенным делом по
сравнению с низвержением самодержавия, а само
рабочее движение рассматривают лишь как силу для борьбы
с царизмом. Тахтарев указывал на то, что в программных
построениях этих социал-демократов на первый план
выдвигается деятельность рабочих в не
существующем в России парламенте при полном игнорировании
возможности их реального участия в собраниях
фабрикантов по выработке рабочего законодательства, в
присутствиях по фаб. делам или в гор. самоуправлении.
Но в первую очередь он предлагал сосредоточиться на
создании «цеховых рабочих союзов» (т. е. профсоюзов),
обществ взаимопомощи, образовательных и
потребительных. «Только с развитием рабочих организаций
рабочие приобретают ту экономическую и личную
(общественную) силу, с помощью которой... успешно борются
с эксплуатацией хозяев и произволом правительства, -
полагал Тахтарев, - и наконец освободятся от всякого
рабства».
Особый интерес представляют его размышления о
социализме и пути к нему. «Социализм, вытекающий из
общественных способов современного производства, -
писал Тахтарев, - неизбежно ведущий к полному
обобществлению (и даже обмирщению) всех его средств, есть
лишь дальнейшее, высшее развитие современной
общественности (подчеркнуто в оригинале. - Ред.)...» Путь
к нему - постепенное приобщение всех классов совр.
об-ва к управлению делами, пока наконец не
установятся одинаковые «права и общественные выгоды для всего
населения». Поэтому для рабочего класса путь к
социализму - в развитии его самодеятельности, его орг-ций:
цеховых (тред-юнионистских), потребительных
(кооперативных), в постепенном переходе произ-ва сначала
под контроль, а потом и в управление цеховых союзов
рабочих и в конечном итоге - к полной демократизации
совр. обществ, власти.
После выхода № 7 в Берлин приехала супруга
Тахтарева А А Якубова. Из-за возникших разногласий между
ней и Коком № 8 (февр. 1900) редактировался одним
Коком, а в составлении № 9 (сент. 1900) Тахтарев и Якубова
участвовали. Эти номера «Р. м.» пропагандировали опыт
рабочей самодеятельности. Речь шла об инициативе
группы иваново-вознесенских рабочих созвать всерос.
рабочий съезд без участия интеллигентов и об
образовании в С.-Петербурге «Рабочей организации» с такой же
«рабочефильской» позицией. Тахтарев и Якубова были
делегатами Междунар. социалистич. конгресса в Париже
(1900) с мандатами от петерб. «Рабочей организации».
По свидетельству Тахтарева, во время конгресса он вел
переговоры с Г. В. Плехановым о переходе «Р. м.» под его
ред.; предложение горячо поддерживала Засулич.
Плеханов колебался из-за обязательств, уже взятых им на себя
по редактированию «Искры». Вмешательство В.
И.Ленина решило проблему. В конечном счете от
редактирования «Р. м.» отказались и Тахтарев и Якубова.
В условиях начавшихся в России массовых полит,
демонстраций позиция «Р. м.» относительно задач рабоче-

«РАБОЧЕЕ ДЕЛО»
443
го движения корректировалась. С № 10 она полностью
перешла под ред. «Союза борьбы...». В передовой ст.
«Насущный вопрос» № 11 (апр. 1901) ред. заявляла: «Время
борьбы за права наши, за нашу жизнь, за нашу свободу
настало». Рабочие призывались к участию в массовых
полит, стачках и демонстрациях под лозунгами
«свободу стачек, союзов и собраний, свободу личности, слова
и печати». В том же номере были опубл. программа и
устав «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».
Задачей «Союза...» программа провозглашала «развитие
сознания рабочих посредством пропаганды и
агитации по конкретным поводам рабочей жизни». Решение
этой задачи должно было привести к достижению
конечной цели рабочего движения - полит, и экон.
освобождению рабочего класса. В перечень средств борьбы
теперь наряду со стачками включались и полит,
демонстрации. По-прежнему в качестве первоочередной орг.
задачи признавалось создание профсоюзов. Со
следующего номера «Р. м.» приняла подзаголовок «Орган
С-Петербургского комитета РСДРП - Союза борьбы за
освобождение рабочего класса».
Последние номера «Р. м.» по своему содержанию
стали более разнообразны. Об этом свидетельствуют уже
сами названия передовиц: «Россия на пороге XX
столетия», «Почему мы голодаем?», «Обрусительная
политика царского правительства в Финляндии». В газ.
публиковались статьи об отношениях России и Франции, о
формировании л ибер, партий. В 1902 пост, темой стала
«зубатовщина». Рабочие орг-ции, создававшиеся С. В.
Зубатовым, вызывали у ред. вполне понятное раздражение:
то, к чему она на словах призывала рабочих на
протяжении всего периода своей деятельности, теперь
успешно на практике реализовывалось под антисоциалистич.
лозунгами. Отток рабочих в эти орг-ции сказался и на
финансировании «Р. м.». В дек. 1902 вышел ее последний
полноформатный номер.
Изд. продолжалось в виде «Листков "Рабочей мысли"»,
в каждом их к-рых публиковалась одна статья. Первый
«Листок...» был направлен против «рабочефильства»
«Комитета Рабочей организации» и констатировал полный
разрыв с ним «Союза борьбы за освобождение рабочего
класса». Второй «Листок...», рассказывавший о суде над
участниками первомайской демонстрации в Сормово,
заканчивался призывами: «Долой царя! Да здравствует
политическая свобода!» О суде над крестьянами,
участвовавшими в волнениях в Харьковской губ.,
рассказывал пятый «Листок...». Т1эетий и четвертый зло
высмеивали встречи имп. Николая II с рабочими Балтийского
з-да и представителями крест, самоуправления. Шестой
«Листок...» интерпретировал торжества, посвященные
25-летию рус.-тур. войны 1877-78, как попытку отвлечь
об-во от неприятного настоящего, обратившись к вел.
прошлому. Седьмой был обращен к солдатам, к-рые в
совр. условиях «не воины, а палачи народа», только их
оружие придает «силу и перевес лагерю притеснителей
народа»; в разворачивающейся борьбе место солдат - в
противоположном лагере. И лишь последний, восьмой,
«Листок...», был посвящен традиционной для издания
теме - забастовке ж-д. рабочих.
В качестве независимого органа петерб. рабочих
«Р. м.» сыграла определ. позитивную роль в развитии их
самодеятельности. Она воспринималась рабочими как
«своя» газ., выразительница их нужд и потребностей,
стремлений и настроений, она способствовала
становлению рабочих орг-ций. Вместе с тем «Р. г.»
пропагандировала неполит. объединения рабочих - профсоюзы,
стачечные кассы, рабочие кружки и б-ки
самообразования. Несмотря на корректировку своего содержания в
условиях общей политизации об-ва, «Р. г.» не выдержала
конкуренции с др. с.-д. изданиями и, лишившись финанс.
поддержки читателей, прекратила свое существование в
янв. 1903.
Публикации: Наши противники: Сб. мат-лов и док-тов /
Под ред. В. Юдовского. Т. 1. М., 1928.
Лит.: Тахтарев К. М. Рабочее движение в Петербурге
(1893-1901): По личным восп. и заметкам. Л., 1924;
Клейнборт Л. М. Очерки рабочей журналистики (1873-1923 гг.).
Пг.; М., 1924; Журналистика Рус. зарубежья XIX-XX веков /
А. Ф. Бережное, Н. Л. Волковский, Л. П. Громова и др. Под ред.
Г. В. Жиркова. СПб., 2003.
Библиография: С-д. издания: Ук. с.-д. лит-ры на рус.
яз. 1883-1905 гг./Под. ред. Л. Б. Каменева. М., 1922.
П.Ю.Савельев.
«РАБОЧЕЕ ДЕЛО» (апр. 1899 - февр. 1902, Женева),
с.-д. журнал, орган Союза русских социал-демократов
(СРСД). Всего вышло 12 номеров (9 книг, объемом
ок. 150 с. каждая, карманного формата). Типография
находилась в Женеве, редакция - в Париже. Редакторы:
Б. Н. Кричевский, В. П. Иваншин, П. Ф. Теплов, с апр. 1901
вместо последнего - А. С. Мартынов. В нояб. 1902 -
янв. 1903 издание продолжалось под названием
«Красное знамя» (3 номера, редакторы - Мартынов и П. Н.
Колокол ьников). С июля 1900 по июль 1901 параллельно
«Р. д.» издавался «Листок "Рабочего дела"» (8 номеров).
Редакция журнала издавала также листовки и брошюры,
в т. ч. П. Б.Аксельрода, В. И.Ленина и Ю. О.Мартова.
Редакция журнала была избрана в нояб. 1898 на
съезде СРСД, на к-ром т. н. молодые резко разошлись с
членами группы «Освобождение труда» («стариками»).
В частности, последние отказались от редактирования
изданий СРСД Съезд выработал «Инструкции» редакции
«Р. д.», текст к-рых не сохранился; их суть сводилась
кустановлению тесной связи социал-демократов с массовым
рабочим движением. Программа редакции была
изложена в № 1 журнала (апр. 1899) в передовой без названия.
Провозглашая приверженность принципам междунар.
с.-д-тии и полное согласие с Манифестом РСДРП,
редакция полагала важным учитывать «насущные
потребности русского рабочего движения на данной стадии его
развития» и разнообразие местных условий, в к-рых оно
развивается. Задачу с.-д. партии в России она видела в
ускорении перехода «стихийного массового рабочего
движения в сознательное классовое». Поскольку же в
России, более чем во всякой другой стране, экон. борьба
рабочих неразрывно связана с политической, постольку
борьбу за улучшение конкретных условий труда и быта
она считали первостепенной. Тем более что, с точки
зрения редакции, «политическая борьба [...] есть лишь
наиболее развитая, широкая и действительная форма
экономической борьбы», а последняя - «основное условие
роста массового рабочего движения». Улучшение жизни
рабочих невозможно без реализации прав на свободу
союзов, стачек, собраний, слова, неприкосновенность
личности. «Борьба рабочего класса за эти права состав-

444
«РАБОЧЕЕ ДЕЛО»
ляет ближайшее содержание его борьбы с царским
самодержавием, - полагала редакция, - которая ведет к
завоеванию полной политической свободы [...] т. е. к
завоеванию демократической конституции».
Продолжение борьбы введет к социалистическому строю.
Редакция от имени СРСД заявляла о солидарности
с междунар. рабочим движением и признании
преемственности рос. с.-д-тии с народническим движением
(см. Нардничество). Относительно других
существующих в России социалистических течений редакция
обязывалась вести критику в рамках товарищеской
полемики и «содействовать практическому объединению
[...] социалистов», исходя из общности целей борьбы и
«общего врага». По отношению к несоциалистическим
оппозиционным группам журнал, по мнению редакции,
будет указывать на противоположность их целей
интересам рабочего класса, но в то же время будет
приветствовать их активную борьбу с самодержавием. Журнал
обещал также поддерживать всякую борьбу против нац.
и религ. гнета и всякие проявления протеста в крест,
среде.
Редакция заявляла, что, выясняя особенности форм
экон. гнета и бесправия разных слоев эксплуатируемой
массы, она «будет наряду с этим особенно подчеркивать
общность экономических, правовых и политических
интересов всего рабочего народа России. Лишь в
борьбе за интересы и права всех трудящихся против всех
форм экономического, политического, национального
и религиозного гнета, российская социал-демократия
выполнит свою историческую задачу: низвержение
самодержавия и полное экономическое и политическое
освобождение рабочего класса (подчеркнуто в
оригинале. - Ред.)*, - подытоживали авторы статью. В этом же
номере была помещена ст. Кричевского «Современное
положение на Западе», к-рая преследовала цель показать
совершенно неизвестные русскому читателю из-за
цензурных ограничений стороны жизни европ. стран. По
мнению автора, в жизни Запада несомненно
преобладает реакция, выражающаяся в росте милитаризма,
национализма и клерикализма; углубляется кризис: ясно, что
властвующие классы не способны более к господству в
мирных условиях.
Иваншин выступил в номере с послесловием к
публикации доклада моек, обер-полицмейстера Д. Ф.
Т]репова вел. князю Сергею Александровичу о борьбе с
рабочим движением. В послесловии он признавал, что
полиция довольно верно оценивает силу и значение
рабочего движения и видит необходимость уступок
рабочим со стороны пр-ва. «Задача социал-демократов, -
писал Иваншин, - указывать рабочим истинные причины
"уступчивости" нашего самодержавного правительства
(подчеркнуто в оригинале. - Ред.)*. В ст. «Милитаризм в
России и "мирное" предложение царя» все в том же № 1
журнала он утверждал, что только рабочая партия в
каждой стране является истинным борцом против войны,
только междунар. с.-д-тия добьется полного
разоружения, всеобщего мира и братства среди народов.
Теплов опубликовал в этом номере две статьи. В ст.
«Борьба царского правительства с "буйством и
своеволием крестьян"», анализируя циркуляр И. Л.
Горемыкина, он приходил к выводу, что лишь сильная рабочая
партия разрешит и рабочий, и агр. вопросы, объединив
гор. и сел. тружеников. Уничтожение полит, гнета
возможно только общими усилиями всего рабочего народа.
В ст. «Как правительство борется с рабочим движением»
обосновывалась необходимость строжайшей
конспирации в деятельности с.-д. орг-ций.
В. И. Засулич и Аксельрод прочитав первый номер
«Р. д.» были поражены его марксистской
ортодоксальностью и отложили в долгий ящик предложение Г. В.
Плеханова выступить с критической брошюрой против
рабочедельцев (см.: Из архива группы «Освобождение
труда». В. 2. М, 2010. С. 178-181).
В каждом номере журнала было два отдела: в первом
публиковались статьи и фельетоны, во втором (где
имелись пост, рубрики «Письма из России», «Хроника
революционной борьбы», «Рабочее движение в России»,
«Рабочее движение за границей», «По тюрьмам и ссылкам»,
«Обзор новых изданий», «Отчеты») - корреспонденции
и хроника.
В сдвоенном № 2/3 (авг. 1899) Кричевский выступил
со ст. «Новое преступление самодержавия»,
посвященной русификаторской политике в Финляндии, к-рая,
по его мнению, давала прекрасный повод для критики
самодержавия и пропаганды междунар. солидарности
пролетариата. Иваншин в ст. о праздновании 1 мая в
России в 1899 отмечал выдвижение ограниченных (по
сравнению с 1898) требований на маевках, в т. ч. отказ
от требования восьмичасового рабочего дня. Он считал
это естественным, поскольку с.-д-тия формулирует те
требования, к-рые выдвигаются самой рабочей массой.
Единственным недостатком майских прокламаций он
считал отсутствие в них требования свободы печати.
С целым рядом статей в номере выступил Теплов: о
голоде, крестьянских волнениях, еврейских погромах и нар.
образовании. В совокупности они подводили читателя к
выводу о полной несостоятельности царского пр-ва.
Оцвоенный № 4/5 (дек. 1899) открывался ст.
Кричевского «Памяти Н. Г. Чернышевского», к-рый оценивался
автором как «первый учитель социализма в России и
мученик за идею народного освобождения». Автор ст.
высказывал надежду, что наступит время, когда рухнет
самодержавие и «освобожденный русский
пролетариат будет открыто чествовать память Черныщевского».
В этом же номере был опубликован «Протест
российских социал-демократов против "Credo"», написанный
Лениным и подписанный 16 ссыльными. В послесловии
к публикации заявлялось о полной солидарности
редакции с авторами «Протеста», признании ею важности
полит, борьбы, конечной цели с.-д. движения, а
действующие в России социал-демократы призывались к
выработке парт, программы и возобновлению ее
центрального органа. Правда, намерения эти остались не
реализованными, в т. ч. не был издан теоретический сборник
по программным и тактическим вопросам,
анонсированный редакцией в этом же номере журнала.
В кон. 1899 редакция публикует брошюру
Аксельрода «Письмо в редакцию "Рабочего дела"», в к-рой автор,
развивая идею гегемонии пролетариата в рос.
освободительном движении, в мягкой форме критиковал
журнал за излишнее увлечение «чисто пролетарскими»
орг-циями и формами борьбы, за пренебрежение
общедемокр. задачами рабочего движения.
В марте 1900 Плеханов за счет средств группы
«Освобождение труда» издал «Vademecum для редакции
"Рабочего дела"» - сборник писем членов СРСД с
предисловием. Публикация личных писем без разрешения их
авторов была сомнительным в моральном отношении

«РАБОЧЕЕ ДЕЛО»
445
мероприятиям; резкость плехановского предисловия и
вовсе делала совм. работу невозможной. В нем редакция
обвинялась в экономизме, лояльности
«бернштейнианству» и орг. нигилизме, а в итоге ее члены
характеризовались как «люди, называющие себя социал-демократами»
и не усвоившие «даже азбуки современного социализма»
(П л е х а н о в Г. В. Соч. Т. XII. С. 41 ; подчеркнуто в
оригинале. - Ред.). В результате вышла в свет не менее резкая
брошюра «Ответ редакции "Рабочее дело" на "Письмо" П.
Аксельрода и "Vademecum" Г. Плеханова» (о ее содержании
см. ст. Кричевский Б. Н.). В апр. 1900 на 2-м съезде СРСД
группа «Освобождение труда» вышла из состава «Союза»,
а в окт. того же года включилась в работу по изданию газ.
«Искра» и жур. «Заря», конкурирующих с «Р. д.».
№ 6 «Р. д.» (апр. 1900) был целиком посвящен памяти
П. Я.Лаврова, на похоронах к-рого официальным
представителем СРСД был Кричевский. Некролог,
предварявший материалы номера, был написан ветераном
народнического движения Н. С. Русановым. Начиная с этого
номера газета редактировалась Кричевским и
Иваншиным без Теплова, уехавшего в Россию для орг-ции 2-го
съезда РСДРП и арестованного при переходе границы.
По решению 2-го съезда СРСД с июня 1900
издавались «Листки "Рабочего дела"». В № 1 цель издания
объяснялась стремлением оперативно информировать
читателя о текущих событиях. Соответственно осн.
содержанием «Листков» была рев. хроника, ежемесячные
отчеты секретаря и кассира СРСД Вместе с тем в № 2
(авг. 1900) был опубликован некролог, посвященный
памяти В. Либкнехта, а в № 3 - листовка Мартова «Ко всем
рабочим и работницам России».
№ 7 «Р. д.» (авг. 1900) открывался принципиальной ст.
Кричевского «Экономическая и политическая борьба в
русском рабочем движении». Тот не социал-демократ,
кто не признает необходимости полит, борьбы
рабочего класса, - восклицает автор статьи, тем более, это
важно в России, где рабочим еще приходится бороться
за все те полит, права, к-рыми уже давно пользуются
рабочие Запада. Он утверждает, что обвинение в
«экономической ереси» не имеет под собой теоретического
основания, ход рус. рабочего движения вполне
соответствует западноевропейскому: «экономическая борьба
является первичной формой массового движения,
началом классового пробуждения пролетариата и ничем
не заменимой школой его политического воспитания»;
социал-демократы приспосабливают приемы борьбы к
потребностям и способностям массы, возвышая массу
до полит, сознания в процессе самой борьбы и сохраняя
за движением массовый характер в течение всего его
поступательного развития, поэтому возникает
известная постепенность в агитационной деятельности с.-д.
орг-ций, сообразующаяся с уровнем данного слоя
рабочих.
Кричевский считал, что экон. борьба - «вечно
живой источник нашего движения», приучающий
пролетариат к орг-ции, коллективным действиям,
солидарности, пробуждающий его к полит, деятельности. Рос. с.-д.
орг-ции, по его мнению, находятся на разных ступенях
деятельности - одни ведут только экон. агитацию,
другие выставляют уже частные полит, требования, третьи
ведут полит, агитацию в полном объеме. Цель
российских социал-демократов - повсеместно достичь высшей
ступени, ускорить полит, воспитание рабочей массы,
вести борьбу за полное полит, освобождение и в конечном
счете за социализм.
№ 8 газеты (нояб. 1900) открывался передовой
Иваншина «Организационные задачи русского рабочего
движения». Она продолжала тему, поднятую Кричевским.
Как в условиях подполья сблизиться с массой рабочих,
влиять на них, быть их руководителем? - задавался
вопросами автор. Хотя путей апробировано много,
наиболее реальным и шире всего распространенным является
«печатное слово»: сначала листовки на злобу дня, затем
популярные брошюры для рабочих, наконец, газеты.
Характеризуя имеющиеся на тот момент органы рабочей
печати, автор приходит к следующим заключениям.
«Рабочая мысль» имеет наибольшее распространение среди
«малосознательных, неразвитых рабочих». Жизнь уже
переросла эту газету. Тоже можно сказать и о киевском
издании «Вперед!», не выходящем за пределы местных
новостей. Рабочие же теперь ищут в газете руководящих
статей, требуют освещения важнейших явлений полит,
жизни, в т. ч. и международной. Отчасти этим запросам
соответствует «Южныйрабочий» и периодика Польской
социалистической партии (ППС) и Бунда. Но все же
это - местные органы. Велика потребность в
центральном органе. Само решение задачи издавать и доставлять
нелегальную лит-ру требует централизации. Иваншин
решительно не согласен с теми, кто считает возможным
действительное объединение с.-д. к-тов только при
условии перехода их всех к полит, агитации. Напротив,
именно объединение ускорит переход к ней. Оно обеспечит
равномерное распределение сил, средств, лит-ры; связь
с нац. орг-циями и восстановление ликвидированных
полицией к-тов. Поэтому ближайшими задачами рос.
социал-демократов является фактическое объединение,
выработка единой программы и тактики, постановка
центрального органа и совм. действия против царского
пр-ва.
В этом же номере был помещен пространный отчет
Кричевского о Парижском междунар.
социалистическом конгрессе. Лейтмотивом отчета являлась мысль о
единстве всех социалистов в оценке рус. самодержавия
как смертельного врага всех прогрессивных сил.
№ 9 «Р. Д.» (май 1901) открывался ярким полит,
очерком Кричевского «Памяти первых
революционеров (к 75-летию 14 декабря 1825 г.)». «Кровную связь»
социал-демократов с декабристами (см. Декабризм) он
видел в том, что они первыми подняли восстание
против царского самодержавия. Особенно автор очерка
подчеркивал роль П. И.Пестеля - «сторонника крайних
революционных мер, не только республиканца, но и
социалиста». В интерпретации Кричевского, Пестель -
предтеча вождей рус. пролетариата, связавших борьбу
против самодержавия с борьбой за социализм.
В этом же номере была напечатана и ст. «Очередные
вопросы» Мартынова, недавно появившегося за
рубежом, а в апреле ставшего редактором «Р. д.». Автор
высказал ряд критических замечаний в адрес публикаций
«Р. д.». Он был не согласен с тем, что периодически
повторяющиеся стачки, постоянно возникающие кассы
с течением времени начнут восприниматься
самодержавным пр-вом как законные, на основе прецедента.
Напротив, рабочее движение побуждает пр-во все более
и более усиливать полит, гнет и тем самым отнимает у
рабочих средства к удержанию их экон. завоеваний. По
мере роста полит, гнета растет и полит, сила рабочих,
и наступит такое время, когда эти две силы
столкнутся. Чем большее участие рабочие примут в завоевании

446
«РАБОЧЕЕ ДЕЛО»
конституции, тем полнее будет их экон. освобождение.
Кроме того, «пролетарские требования» вне связи с
требованием полит, свободы для сознательных рабочих
являются пустым звуком, несознательным же они внушают
ложное доверие к пр-ву. Кричевский дал к этой статье
благожелательное послесловие.
Ортодоксальное содержание номеров «Р. д.» за 1900 -
1-ю пол. 1901, естественно, ставило вопрос о
возможности объединения с «Искрой». В течение весны-осени
1901 между двумя редакциями шли соответствующие
переговоры. Однако внутри СРСД верх взяли
противники объединения с искровцами, причем решающую роль
сыграл Мартынов, враждебно настроенный против орг.
плана Ленина. Принятие 3-им съездом СРСД новых
«Инструкций для ред. "Р. д."» и содержание № 10 газеты
привели к «войне» между двумя заграничными органами.
Решения съезда СРСД были опубликовано осенью
1901 отд. брошюрой «Два съезда. III Очередной съезд
Союза и "Объединительный" съезд» и в февр. 1902 в
последнем сдвоенном № 11/12 «Р. д.». Съезд полагал, что в
«Манифесте РСДРП» были изложены осн. программные
принципы партии, а инструкции - свод тактических
приемов. Констатировался факт перехода задачи
низвержения самодержавия в область непосредственной
борьбы. При этом экон. борьба рассматривалась как
средство завоевания конституции, поэтому особо
важно было популяризировать «чисто пролетарские права».
Лучшим средством полит, борьбы, с точки зрения
съезда, являются демонстрации, при этом допускаются и отд.
террористические акты «для развития сознания
пролетариата». Принципиальной позицией съезда был
широкий демократизм парт, орг-ции.
Эти «Инструкции» сразу же начали
реализовываться. № 10 «Р. д.» (сент. 1901) открывался передовой
Кричевского «Принципы, тактика и борьба». В интересах
объединения Кричевский пытался выяснить вопрос о
том, что разделяет «Р. д.» и «Искру». В ст. Ленина «С чего
начать?», опубл. в № 4 «Искры», говорилось, что тактика
есть результат взаимодействия между принципами,
указывающими цель движения, и конкретными условиями,
в к-рых происходит движение. «Искра» и «Заря» смотрят
на тактику как на заранее установленный и
неизменный план деятельности, Кричевский же видит в тактике
«процесс развития партийных задач, растущих вместе с
партией».
Тактика-план может основываться только на
принципах да еще на самых общих условиях
действительности, полагал Кричевский, тактика-процесс имеет то
огромное преимущество, что она заранее определяет
не самый способ действий, а только общий принцип,
к-рый должен руководить изменениями нашей
действительности - приспособление ее к конкретным условиям
ради достижения цели, указанной в программе. «Искра»
обвиняет «Р. д.» в беспринципном эклектизме,
Кричевский считает ее тактическую позицию доктринерством.
Рев. социал-демократ своей сознательной работой
должен только ускорять объективное развитие, а не
отменять его или заменять субъективными планами.
«Искра» благодаря доктринерскому взгляду на тактику
преуменьшает значение объективного или стихийного
элемента развития, «приближается к заговорщическому
взгляду на "приготовление" революции».
Выступая против орг. плана Ленина, Кричевский
полагал, что «Искра» противопоставляет свою программу и
свою группу движению «как чего-то самостоятельного,
как верховной теоретической инстанции...» Орг-ция с.-д.
партии не имеет никакого значения без живых, тесных
и широких связей с рабочей массой и может вырасти, в
отличие от орг-ции заговорщиков, только снизу, из
местных организаций и их объединения. Следовательно, не
газета может создать парт, орг-цию, а наоборот. Газета,
стоящая над партией, вне ее контроля и не зависимая от
нее благодаря собственной «сети агентов», может быть
органом отд. лица, отд. группы, об-ва заговорщиков или
секты, но никак не органом с.-д. партии, к-рая может
развиваться только в демократических формах орг-ции.
Тенденция доктринеров противопоставить себя
практической борьбе действующих в России местных к-тов
как высшую инстанцию, как «обер-кригсрат» партии
может только разделить то, что должно быть связано -
«теорию и практику, литературу и борьбу, и
превратить русскую с.-д-тию из партии в секту (подчеркнуто в
оригинале. - Ред.)».
В совр. социалистическом движении, полагал
Кричевский, ссылаясь на пример Социал-демократической
партии Германии (СДПГ), нет столкновения клас.
интересов, оно все целиком, во всех своих разновидностях,
включая и самых отъявленных берншейнианцев, стоит
на почве клас. интересов пролетариата. Поэтому
объединение рус. заграничных с.-д. орг-ций вполне
возможно. Но оно возможно при соблюдении условия
свободы критики. Конечно, партия - это не клуб любителей
дискуссии, а боевая орг-ция, требующая дисциплины
в действиях. Но в с.-д. партии менее всего уместна
дисциплина казармы или религ. послушание секты.
Обязательны для каждого члена партии только решения
большинства и эти решения могут и должны явиться только
результатом свободной борьбы мнений на общей почве
парт, принципов. Объединение социал-демократов, по
мнению Кричевского, явится к тому же первым шагом к
объединению всех рус. революционеров-социалистов.
В том же № 10 была опубликована пространная ст.
Мартынова «Обличительная литература и пролетарская
борьба» - критический обзор пяти первых номеров
«Искры». Во многом он был согласен с позицией
«искровцев», но считал, что газета занимается только одним
делом - обличает российские порядки и при этом возводит
эту одностороннюю тактику в принцип. Сколько бы мы
не сеяли недоверия и ненависти к самодержавию,
рассуждал далее Мартынов, мы не достигнем цели, пока нам
не удастся активизировать массы для его низвержения.
Последнего возможно добиться только в организации
борьбы по частным, но злободневным вопросам.
«Искра», по его оценке, когда речь заходит о
непосредственной борьбе, не столько говорит о том, что нужно делать,
сколько предостерегает от того, чего делать не следует.
Особенно Мартынова возмущает ст. Ленина «С чего
начать?» (№ 4 «Искры»). Выбрасывая за борт к-ты
партии, ведущие практическую борьбу, пропагандистский
орган становится бесконтрольным, самодержавным
законодателем всей практической рев. борьбы.
Мартынов полагал, что у «Р. д.» и «Искры» не две
различные и несовместимые партийные программы, а две
различные, но вполне совместимые позиции в общем
деле. «Искра» фактически есть орган рев. оппозиции,
обличающий рос. полит, порядки. «Р. д.» работает и будет
работать для рабочего дела, откликается на ближайшие
и текущие требования пролетариата. Освобождение

РАДЕК
447
России от самодержавного гнета - цель и того, и
другого органа печати. Они могут служить ей не сталкиваясь
друг с другом. «Но для того, чтобы этих крайне вредных
для дела столкновений не было, - писал Мартынов, -
необходимо, чтобы "Искра" отказалась от того
одностороннего взгляда, что ее позиция есть единственно
законная и что, кто не с ней, тот против нее».
Понятно, что такие выступления «Р. д.» не могли
остаться без ответа. Плеханов ответил Кричевскому ст.
«О тактике вообще, о тактике николаевского генерала
Реада в частности и о тактике Б. Кричевского в
особенности» (Искра. № 10. Нояб. 1901). Подвергнув
детальному анализу ст. Кричевского в № 10 «Р. д.», Плеханов
предложил читателю взглянуть на нее «с точки зрения
болтовни-плана и болтовни-процесса» (Плеханов Г. В.
Соч. Т. XII. С. 136; подчеркнуто в оригинале. - Ред.).
Ленин дал подробнейший разбор всех публикаций «Р. д.»
в брошюре «Что делать?» и пришел к выводу, что
«..."Рабочее дело" [...] всего полнее, всего рельефнее
выразило не последовательный "экономизм", а тот разброд и
те шатания, которые составили отличительную черту
целого периода в истории русской социал-демократии»
(Ленин В. И. ПСС Т. 6. С. 5). Естественно, что
«объединительный» съезд в условиях такой полемики не
выполнил свою задачу. За рубежом «искровцы»
приступили к созданию своей «Лиги русской революционной
социал-демократии», действующей параллельно СРСД.
В России же повели кампанию раскола местных к-тов,
выделения из них самостоятельных искровских групп.
Провалилась и еще одна попытка рабочедельцев созвать
2-й съезд РСДРП в России. Съехавшиеся в Белосток
немногочисленные делегаты провозгласили себя
конференцией, а избранный ими Организационный комитет
по созыву съезда вскоре был разгромлен полицией. Все
это сказалось и на перераспределении финансовых
потоков: и от зарубежных эмигрантских колоний, и от рос.
местных к-тов все больше средств поступало в фонд
«Искры» и все меньше «Р. д.».
Начались недоразумения и внутри самой редакции.
Иваншин уже в конце 1902 полностью перешел на
сторону «Искры». Энергичный и амбициозный Мартынов,
по сути, выжил из редакции Кричевского. Последний
№ 11/12 «Р. д.» (фев. 1902) практически полностью
состоял из ст. Мартынова «Вопросы и факты текущей
жизни», «Социал-демократия и рабочий класс»,
«Хронический голод и наша неотложная задача», полных
критическими нападками на «Искру» и Плеханова. Настаивая
на обязанности социал-демократов сосредоточиться
на решении пролетарских задач, по поводу работы в
деревне Мартынов полагал, что она «целесообразна лишь
постольку, поскольку [...] не отвлекает силы от работы в
городе».
В кон. 1902 была сделана попытка возобновить
«Р. д.» под новым названием «Красное знамя». Издание
по объему и содержанию скорее соответствовало
«Листкам "Рабочего дела"» и было наполнено хроникальными
мат-лами. В передовой ст. № 1 (нояб. 1902) редакция
заявляла, что цель издания - «сплотить рабочих под
собственным знаменем, Красным знаменем РСДРП
(подчеркнуто в оригинале. - Ред.)».
В№2 руководящая статья была посвящена
взаимоотношениям социал-демократов и эсеров. Авторы
статьи призывали к борьбе с эсерами, «поскольку действуя
в той же среде, что и социал-демократы, они разрушают
то, что мы строим».
В последнем № 3 (янв. 1903) в передовой решался
вопрос, являются ли союзниками социал-демократов
либералы. На этот вопрос авторы статьи давали
отрицательный ответ из-засклонности либералов к
компромиссу с монархией и видели своей задачей «оторвать» от
либералов примкнувшие к ним демокр. элементы.
На 2-м съезде РСДРП «рабочедельцы» Мартынов и
В. П.Акимов представляли крайне правое крыло
делегатов, активно выступали с критикой проекта программы.
В знак протеста против решения съезда распустить СРСД
(что означало и прекращение всей его издательской
деятельности) за 5 дней до завершения работы съезда они
покинули его заседания.
Судьбы членов редакции «Р. д.» и «Красного знамени»
сложились различно. Иваншин умер в 1904, оставаясь
до последних дней «искровцем»; Теплов, вернувшись из
ссылки, отошел от с.-д. движения, умер в 1908;
Кричевский порвал с РСДРП и вел активную работу в
Социалистической партии Франции; Мартынов и
Колокольников сыграли заметную роль в рядах меньшевиков (судьба
последних характерна для многих сторонников «Р. д.»).
В идейной позиции редакции «Р. д.», безусловно,
было рациональное зерно, ее практическая
деятельность в 1899-1901 внесла позитивный вклад в стр-во
РСДРП, что после 2-го съезда РСДРП признали
большинство лидеров меньшевизма и Плеханов, к-рый посвятил
этому специальную ст. «Нечто об "экономизме" и об
"экономистах"», опубл. «Искрой» (Плеханов Г. В. Соч.
Т. XIII. С. 14-22).
Архивы: РГАСПИ. Ф. 283 [Союз русских
социал-демократов (1884-1903)].
Публикации: Наши противники: Сб. мат-лов и док-тов /
Под ред. В. Юдовского. Т. 1. М., 1928; Большевистская печать.-
Сб. мат-лов. В. 1. М., 1959. С 72-80.
Лит.: Акимов В. П. Очерк развития социал-демократии
в России [1906]. М., 2012; Журналистика Рус. зарубежья
XIXXX веков / Под ред. Г. В. Жиркова. СПб., 2003.
Библиография: С.-д. издания: Ук. с.-д. лит-ры на рус. языке.
1883-1905 гг./Под ред. Л. Б.Каменева. М., 1922.
П. Ю. Савельев.
РАДЕК (наст. фам. - Собельсон) Карл Бернгардович
[31.Ю.1885,Лемберг(Львов),Австро-Венгрия-19.5.1939,
Верхнеуральск Челябинской обл.], деятель междунар.
с.-д. и коммунистич. движения, сов. полит, деятель. Из
семьи учителя. Окончил ист. ф-т Краковского ун-та
(1904). В 1902 вступил в Польскую социалистич.
партию, в 1903 - в РСДРП, в 1904 - в С.-д-тию Королевства
Польши и Литвы (СДКПиЛ). Сотрудничал с с.-д.
изданиями Польши, Швейцарии и Германии. В своих статьях,
посвященных анализу распространения марксизма в
европ. и азиатских странах, подчеркивал особое
значение России в рев. мировом движении и роль марксизма
в обществ, преобразованиях. По убеждению Р., марксизм
в России определил на исходе 19 в. тенденцию ее
развития в целом и роль отд. соц. слоев в переустройстве
об-ва, «он начал свою работу разрушением иллюзий
мелкобуржуазных социалистов о движущих силах и
существе русской революции» (Радек К Б. Пути рус.
рев-ции.М, 1922. С 5).

448
РАДЕК
После 2-го съезда РСДРП (Брюссель, затем Лондон,
июль-авг. 1903) Р. (еще не являясь членом партии) резко
критиковал позицию меньшевиков (см. Меньшевизм),
считая их предательской по отношению к
пролетариату. В частности, он отмечал, что разногласия между разл.
направлениями рос. социал-демократов «начинаются
с момента определения роли непролетарских классов
в революции и отношения к ним. Русская революция
сначала подготовит почву для свободного развития
капитализма, - это было общее воззрение меньшевиков
и большевиков, но меньшевики делали заключение, что
буржуазии должно быть предоставлено руководство в
революции. Они...
оспаривали мысль, что рабочий класс
должен вместе с
крестьянством взять власть в свои руки
и дать революции
осуществить хотя бы ее
буржуазнодемократические цели.
Революционный рабочий класс
и его партия должны были,
по представлению
меньшевиков, играть лишь роль
левой оппозиции. Меньшевики
сравнивали стремление к
завоеванию власти рабочими
и крестьянами... с участием
социал-демократии в
буржуазном правительстве в конце
XIX столетия и предсказывали,
что всякая попытка участия в
правлении будет несчастьем
для социал-демократии.
Большевики, в свою очередь,
доказывали, что взгляд
меньшевиков, во-первых, совершенно
поверхностен, а во-вторых,
он знаменует отказ от
радикальной победы буржуазной
революции» (Там же. С. 18).
В этих обобщениях и выводах
Р. проявил себя радикально
настроенным социалистом,
желающим решать все
вопросы современности посредством кардинального, т. е.
революционного, переустройства об-ва.
Участвовал в рев-ции 1905-07, вел рев. деятельность
в Варшаве. Результатом осмысления рев. событий
явились его умозаключения о раскрывшемся созидат.
потенциале рабочего класса, проявившемся в
возникновении Советов. Р. отмечал, что в ходе рев. потрясений
1905-07 выявилась «новая форма организации рабочего
класса, которая не была предвидена марксистским
анализом. Рядом с политическими партиями и
профессиональными союзами возникли по собственному почину
советы рабочих депутатов. В ноябрьские дни 1905 г. во
время сильнейшего потрясения царизма всеобщей
забастовкой в некоторых городах рабочие советы были
органами власти, перед которыми должна была
капитулировать буржуазия. В зародыше они проявили себя в
борьбе за власть. Появление советов марксисты
объясняли отсутствием старых, укоренившихся
профессиональных союзов в рабочем классе, что вызвало
потребность в широких пролетарских организациях. Не только
европейские, но и многие русские марксисты не поняли,
что дело идет не только об организациях борьбы против
буржуазного правительства, но о зародышах будущей
организации пролетарской власти». Особо подчеркивал:
«Весьма характерно, что европейское социалистическое
движение, столь многому научившееся у первой русской
революции, не восприняло идею рабочих советов в круг
своих воззрений» (Там же. С. 23).
В 1906 Р. был арестован и осужден на полгода
тюрьмя. Находясь в заключении в Варшаве, продолжал
анализировать ход и последствия
рев. потрясений,
концентрируя внимание на
причинах поражения рос.
социалдемократов. Выйдя на свободу,
возглавил профсоюзную
комиссию СДКПиЛ, выступал на
многочисл. профсоюзных
форумах (Варшава, Рига, Гаапсалу
и др.). Его выступления,
тематика к-рых анонсировалась
как «текущие вопросы
профессионального движения»,
фактически содержали
пропаганду марксизма и анализ
пострев. ситуации в России,
прогнозы дальнейшего
развития обществ, движения.
В кон. 1907 Р. был выслан
из Царства Польского без
права на возвращение. Выехал в
Германию. В 1908 примыкал к
левому крылу С.-д. партии
Германии (СДПГ), в том же году
после ссоры с Р. Люксембург
исключен из СДПГ Во время
1-й мировой войны 1914-18
вновь сблизился с
большевиками. Принимая во внимание
авторитет Р. в среде зап.-европ.
социалистов, В. И. Ленин
поддержал его идеи о призыве к
антивоен. рев. действиям без сопровождения
последнего естественным для большевиков «организационным
выводом».
Р. высоко оценивал потенциал Февр. рев-ции 1917,
к-рая, с его точки зрения, «продолжала дело первой
революции» (Там же. С. 37). Анализируя ход и суть событий
новой рев-ции, он отмечал, что благодаря своему
опыту 1905-07 «русская народная масса выступила в марте
1917 г. с запасом политических понятий, обогащенным
и углубленным испытаниями трехлетней войны, и сразу
же одним махом двинула революцию дальше, чем этого
желала буржуазия. Арест царя, устранение регентства,
прокламирование республики - все это были в
значительной мере результаты работы первой революции.
Одновременно рабочие и солдатские массы приступили
к образованию рабочих и солдатских советов, их
примеру последовали крестьяне в деревне. Эти внезапно
создавшиеся массовые организации еще до того, как они

РАДЕК
449
осознали себя органами пролетарской диктатуры,
протянули руки свои к власти. Центральная
государственная власть попала в руки буржуазии, которая лишь потом
привлекла мелкобуржуазно-пролетарские и
крестьянские партии меньшевиков и социал-революционеров
к участию в правительстве» (см.: Радек К. Б. Генуэзская
и Гаагская конференции. М., 1922). Февр. рев-ция была,
по определению Р., рев-цией «крестьянства в солдатской
шинели и рабочего класса, которые под тяжестью войны
не восстали еще против самой войны и продолжения ее,
но восстали против правительства, которое вело ее так
плохо и возлагало все тяготы на их плечи. Она
направлялась, таким образом, против империалистической
буржуазии и помещиков, выступавших все более открыто и
агрессивно против революции, лишавшей их
возможности победы. Носителями революции были рабочие и
крестьяне, их положительные цели вытекали из их
социального положения. Крестьяне хотели земли. Рабочие
стремились к немедленному улучшению их положения,
и так как эта цель при общей хозяйственной разрухе,
вызванной войной, была недостижима обыкновенным
путем, то они установили через фабричные комитеты
контроль над производством, чтобы уменьшить анархию в
нем и улучшить этим свое положение» (см.: Радек К Б.
Пути рус. рев-ции. По поводу новой экон. политики. М,
1921).
С апр. 1917 находясь в Швеции, Р. стал членом
Загран. представительства РСДРП в Стокгольме, действуя
как связной между руководством социалистич. партий и
герм. Ген. штабом, содействовал орг-ции отправки рос.
социал-демократов в Россию через Германию. Вместе с
Я. С. Ганецким организовал заруб, большевистские
издания «Корреспонденция "Правды"» и «Вестник русской
революции» (оба - весна-лето 1917, Стокгольм), на
страницах к-рых отстаивал необходимость
советизации рос. экономики. В частности, писал: «Такие меры,
как национализация земли, всех банков и синдикатов
капиталистов или по крайней мере установление
немедленного контроля за ними советов рабочих депутатов и
т. п., отнюдь не будучи "введением" социализма, должны
быть безусловно отстаиваемы и, по мере возможности,
революционным путем осуществляемы. Вне таких мер,
которые являются лишь шагами к социализму и которые
вполне осуществимы экономически, невозможно
лечение ран, нанесенных войной, и предупреждение
грозящего краха, а останавливаться перед посягательством на
неслыханно высокие прибыли капиталистов и
банкиров, наживающихся особенно скандально именно "на
войне", партия революционного пролетариата никогда
не будет» (Радек К Б. Пути рус. рев-ции. С. 52).
После Окт. рев-ции 1917 перебрался в Россию. Жил
в Петрограде. В нояб. 1917 зав. отделом внеш. сношений
ВЦИК, с дек. находился в составе сов. делегации на
мирных переговорах с Германией в Брест-Литовске.
Оценивая Брестский мир 1918, в дек. 1919 Р. писал, что,
«когда русский рабочий класс взял в ноябре 1917 г. власть в
свои руки, ни буржуазный, ни социалистический мир
не верил в то, что он удержит государственную власть и
2-х месяцев, не то что два года. Немецкий империализм
вступил в переговоры с Советской Россией, будучи к
тому вынужден всей созданной войной ситуацией. Он
желал заключения мира на востоке даже с весьма
кратковременным правительством, будучи твердо убежден,
что, если даже большевики исчезнут, никакая партия,
никакое правительство не сумеет мобилизовать крестьян в
ближайшее время. Советская Россия нуждалась в мире
не только потому, что она не имела никакой армии, но
и потому, что она могла стать действительностью, лишь
получив передышку. Во время брест-литовских
переговоров Советская Россия была только программой и
существовала лишь в декретах Совета народных
комиссаров. Даже царский абсолютизм в его местных органах не
был окончательно разрушен, и феодальное
землевладение не было искоренено. У большевистского
правительства был выбор: или повести с Урала с помощью
союзников, как правительство революционных партизанов,
партизанскую войну против немецкого империализма
и допустить, чтобы русский капитал произвел
реставрацию под защитой немецких штыков, - или вступить
на путь брестской Голгофы и ценой национального
унижения провести низвержение буржуазии и создать
организацию пролетариата» (см.: Радек КБ. Генуэзская и
Гаагская конференции).
В 1918-19 Р. координировал деятельность структур
ЦК РКП(б), отвечавших за поддержку рев. движения в
Зап. Европе. По его мнению, рев-ция в России являлась
прелюдией европейской и имелись все шансы для того,
чтобы она не оказалась в изоляции и не была
предоставлена уничтожающему нападению мирового капитала.
При рев. ситуации в отсталой мелкобурж стране
развернулась программа мировой рев-ции. В кон. 1919 Р. был
отправлен в Германию с целью постараться объединить
разрозненные после Нояб. рев-ции 1918 с.-д. орг-ции, в
своей деятельности исходил из того, что «пролетарская
мировая революция представляет собой длинный
период борьбы» (Там же).
Однако нелегальная деятельность Р. в Германии
продолжалась недолго, через неск. месяцев он был арестован
нем. полицией. Находясь в тюрьме «Моабит» (Берлин), Р.
осудил попытку ряда умеренных нем. социалистов
выдвинуть лозунг «народно-революционной войны»
против Антанты, к-рый, по его мнению, мог «заглушить
классовую борьбу», и охарактеризовал это идейное течение
как «национал-большевизм» [см.: Fayet J.-F. Karl Radek
(1885-1939). Biographie politique. Bern, 2004. P. 157]. В то
же время он понимал исходные мотивы
«националбольшевизма» и разделял опасения, что коммунистич.
партии могут объединить в своих рядах исключительно
интеллигенцию: «...если мы хотим быть рабочей партией,
которая ведет борьбу за власть, мы должны отыскать
дорогу, которая ведет к этим массам» (цит. по: Ibid. P. 449).
Анализ сложившейся в 1919 в Зап. Европе ситуации
привел Р. к мысли о необходимости создания единого
фронта с заруб, социал-демократами и сотрудничества с разл.
полит, силами.
Благодаря усилиям сов. дипломатии Р. был
освобожден в кон. 1919 из-под стражи, но вынужден в течение
суток покинуть Германию.
С 1919 по 1924 чл. ЦК РКП(б). В 1920 стал секретарем
Коминтерна, а затем членом его Исполкома.
Сотрудничал в центр, сов. и парт, газетах («Правда», «Известия» и
др.). В своих статьях отмечал, в частности, что «партия
пролетариата никоим образом не может задаваться
целью "введения" социализма в стране мелкого
крестьянства, пока подавляющее большинство населения не
пришло к сознанию необходимости социалистической
революции» (Радек К Б. Пути рус. рев-ции. С. 61). По
твердому убеждению Р., «еще до революции 1905 г.
большевики видели в диктатуре пролетариата и крестьянства

450
РАДИЩЕВ
исторический путь, по которому пойдет Россия. Роза
Люксембург и Троцкий пытались исправить эту
формулу, говоря о диктатуре пролетариата, опирающейся
на крестьянство. Этой поправкой должна быть
подчеркнута точка зрения, которая не отрицалась и
большевиками, что городской пролетариат будет иметь
руководство в революции. Весь лагерь, из которого теперь
составился русский коммунизм, был того мнения, что в
такой аграрной стране, как Россия, пролетариат должен
принять во внимание крестьянские интересы и не
может отстранять крестьян от власти. Если большевики в
1917 г. вели ожесточенную борьбу против крестьянской
партии, - социалистов-революционеров с их вождем
Черновым, - то не против интересов крестьянства, а в
защиту их. Вожди социалистов-революционеров
совершали измену своей коалицией с капиталистической
кадетской партией, они откладывали разрешение
аграрного вопроса, они жертвовали крестьянскими массами
в войне русского империализма. ...Благодаря этой
политике солдатские и крестьянские массы перешли на
сторону рабочего класса и помогли 7 ноября большевикам
взять власть» (Там же. С. 72).
В авг. 1923 на заседании Политбюро ЦК РКП(б) Р.
предложил организовать вооруж. восстание в Германии.
Но ввиду неблагоприятной полит, обстановки эта
инициатива не получила поддержки сов. и парт, полит,
руководства. В том же году Р. одним из первых среди парт,
лидеров страны проявил «совершенно исключительное
для того времени понимание движущих сил фашизма,
его отличия от консервативной политики и
актуальности угрозы, которую он представлял для немецкого
и международного рабочего движения» (Fayet J.-F. Op.
cit. P. 455). Однако его предостережения остались
незамеченными, мало того, он подвергся критике, в 1924
исключен из состава ЦК РКП(б), снят с поста секретаря
Исполкома Коминтерна.
В 1927 Р. был исключен из ВКП(б) как активный
сторонник Л. Д. Троцкого. Особым совещанием при ОПТУ
приговорен к 4 годам ссылки и выслан в Красноярск.
Находясь в ссылке, Р. отправил в Москву требование
перевести Троцкого из Алма-Аты в место с более здоровым
климатом, оспаривал правомерность ареста Е. А.
Преображенского. Лишь в 1930, «осознав» бесплодность своей
оппозиции, он вместе с Преображенским, А. Г.
Белобородовым и И. Т. Смилгой направил в ЦК ВКП(б) письмо,
где заявил об «идейном и организационном разрыве с
троцкизмом» (см.: Залесский К. А. Империя Сталина:
Биогр. энциклопедич. словарь. М., 2000). В том же году
был восстановлен в партии.
В нач. 1930-х гг., отойдя от активной полит,
деятельности, Р. сконцентрировался на публицистике и
переводах на рус. яз. работ зап.-европ. политиков и обществ,
деятелей. В частности, перевел «Майн кампф» А. Гитлера
(перевод был издан огранич. тиражом для изучения сов.
парт, работниками).
В 1936 вновь исключен из ВКП(б) и арестован по
обвинению в шпионаже в пользу брит, разведки, на
следствии дал согласие выступить с разоблачениями
и показаниями против кого угодно. В качестве одного
из гл. обвиняемых привлечен к открытому процессу по
делу «Параллельного антисоветского троцкистского
центра». Стал центр, фигурой процесса благодаря очень
подробным показаниям о своей «заговорщицкой
деятельности». В янв. 1937 приговорен к 10 годам тюрьмы.
В последнем слове заявил: «Я борюсь не за свою честь,
я ее потерял, я борюсь за признание правдой тех
показаний, которые я дал» [Процесс антисов. троцкистского
центра (23-30 янв. 1937 г.). М., 1937. С. 225]. Наказание
отбывал в Верхнеуральском политизоляторе, где погиб
при невыясненных обстоятельствах. Позже, при
расследовании, проведенном в 1956-61, были получены
данные о его убийстве, осуществленном по прямому
указанию Л. П. Берии. В 1988 посмертно реабилитирован и
восстановлен в КПСС.
Соч.: Внеш. и внутр. положения Сов. России и задачи
РКП. М., 1921; Окт. рев-ция и ее место в истории. М., 1922;
Пути рус. рев-ции. М., 1922; Внеш. политика Сов. России. М.,
1923; Междунар. политика. М.; Л., 1925. Т. 1; Поргреты и
памфлеты. Л., 1927.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 326 [К. Б. Радек (Собельсон)].
Лит.: Фельштинский Ю. Был ли причастен К. Радек к
гибели К Либкнехта и Р. Люксембург? // ВИ. 1997. №9-11;
Артемов В. А. Карл Радек: идея и судьба. Воронеж, 2000;
Fayet J.-F. Karl Radek (1885-1939). Biographie politique. Bern,
2004.
В. Л. Телицын.
РАДИЩЕВ Александр Николаевич (20.8.1749, с.
Верхнее Аблязово Пензенской губ. - ночь с 11 на 12.9.1802,
С.-Петербург), писатель, публицист, философ. Из
старинного дворянского рода; отец - Николай
Афанасьевич Р., подполковник, мать - Фекла Степановна (урожд.
Аргамакова). Первонач. образование получил дома,
затем - в Москве, у преподавателей Моск. ун-та. В 1764-66
обучался в Пажеском корпусе, в 1767-71 - в
Лейпцигском ун-те, где изучал философию, право, историю,
естеств. науки и медицину. По возвращении в Россию
определен на службу в 1-й деп-т Сената. В 1773
обераудитор в штабе командующего Финляндской дивизией.
С марта 1775 по 1777 в отставке. В янв. 1778 поступил
на службу в Коммерц-коллегию, в 1780 пом. советника
таможенных дел в С-Петербурге, в 1790 управляющий
С-Петерб. таможней.
Наряду с гос. службой в нач. 1770-х гг. сотрудничал с
Н. И. Новиковым. Возможно, что именно Р. принадлежит
«Отрывок из Путешествия в*** И*** Т**»>, анонимно опубл.
в 1772 в издаваемом Новиковым сатирич. жур.
«Живописец». В 1773 издал перевод книги Г.-Б. Мабли
«Размышления о греческой истории» с собств. примечаниями.
В сер. 1780-х гг. вступил в «Общество друзей словесных
наук», принимал участие в печатном органе
«Общества...» - жур. «Беседующий гражданин», где в 1789
поместил ст. «Беседа о том, что есть сын Отечества». В том
же году анонимно вышло первое большое худ.
произведение Р. - «Житие Федора Васильевича Ушакова»,
посвященное лейпцигскому периоду его жизни. В эти же годы
написан ряд др. произведений Р., в т. ч. «Письмо к другу,
жительствующему в Тобольске по долгу звания своего»
и ода «Вольность». В мае 1790 тиражом ок. 600 экз.
анонимно вышла напечатанная в домашней типографии
Р. его кн. «Путешествие из Петербурга в Москву», к-рая
вызвала резко негативные отзывы имп. Екатерины II. За
написание и опубликование книги 30.6.1790 арестован
и заключен в Петропавловскую крепость. Приговорен к

РАДИЩЕВ
451
смертной казни, замененной лишением чинов,
дворянства и 10-летней ссылкой в Сибирь.
Наказание отбывал в Илимском остроге. В Сибири
создал филос. трактат «О человеке, его смертности и
бессмертии» (нач. 1790-х гг.), «Письмо о Китайском
торге» (1792), «Записки путешествия в Сибирь»,
«Сокращенное повествование о приобретении Сибири» (1790-95)
и др.
В 1797 ему разрешено покинуть Сибирь и проживать
в собств. имении, с. Немцово, под надзором полиции.
В марте 1801 возвращены все права. Вскоре Р. вернулся
в С-Петербург и назначен
в Комиссию составления
законов. После
возвращения из Сибири написал ряд
стихотворных
произведений. После поступления
на службу осн. внимание
уделял разработкам в
области права («Проект
Гражданского уложения», «О
законоположении», «О праве
подсудимых отводить судей
и выбирать себе
защитников» и др.), в к-рых ратовал
за коренное изменение
системы судопроизводства в
России.
Покончил жизнь
самоубийством.
Интерес к филос. и
полит, исканиям Р. впервые
проявил в Лейпциге,
увлекшись трудами К-А.
Гельвеция («Об уме»), Ж.-Ж. Руссо
(«Об общественном
договоре») и Мабли
(«Размышления...»). Впоследствии
внимательно изучал труды
Ш.-Л. Монтескье («Дух
законов», «Рассуждения о
причинах величия и упадка
римлян»), Г.-Т.-Ф. Рейналя
(«Философская и
политическая история о заведениях и
коммерции европейцев в обеих Индиях»), И.-Г. Гердера
(«Идеи к философии истории человечества»), а также
произведения Вольтера, Д. Дидро и др. философов,
писателей, политиков и экономистов.
Уже в ранних работах Р. выступает как поклон! шк
теории «общественного договора», противник деспотизма
и самовластья, сторонник твердых, существующих для
пользы каждого гражданина законов («Примечания» к
переводу «Размышлений...» Мабли). Россия для него -
деспотич. страна, особое негодование Р. вызывало креп,
право, к-рое, по его мнению, должно быть немедленно
уничтожено. Начатое еще в «Путешествии в'** И*** Т***»
описание ужасов крепостничества впоследствии было
развернуто в «Путешествии из Петербурга в Москву».
Продолжена и критика жестоких помещиков, к-рые
уподобляют «крестьян своих орудиям, ни воли, ни
побуждения не имеющим» (Радищев А. Н. Путешествие из
Петербурга в Москву. Вольность. СПб., 1992. С. 75). В
«Путешествии из Петербурга в Москву» рассмотрены два
возможных пути решения крест, вопроса в России. Один
из них - крест, рев-ция. Наиб, показательна в этом
отношении гл. «Зайцово», где повествуется, как возмущенные
издевательством своего помещика крестьяне убивают
его. Рассказывающий эту историю судья Крестьянкин
полностью принимает сторону бунтовщиков: «Сердце
мое их оправдывает, опираясь на доводы рассудка, и
смерть асессора, хотя насильственная, есть правильна»
(Там же. С. 43). Др. путь - путь постепенных правительств,
реформ. Р. предложил их развернутую программу:
«Первое положение относится к разделению сельского
рабства и рабства
домашнего... Второе... относится к
собственности и защите
земледельцев.
Восстановление земледельца
во звании гражданина.
Надлежит ему судиму
быть ему равными. За
сим следует
совершенное уничтожение
рабства» (Там же. С. 73-74).
Однако в «Путешествии
из Петербурга в Москву»
Р. не отдавал явного
предпочтения ни
одному из этих путей,
излагая плюсы и минусы
каждого из них.
Отсутствие в
«Путешествии из Петербурга
в Москву» и др.
произведениях Р. конкретных
рецептов для
исправления сложившегося
положения связано с
разделяемой им
концепцией циклич.
развития мировой истории,
предложенной Д. Вико
(«Основания новой
науки об общей
природе вещей»). Согласно
Вико, история
человечества циклична и на
каждом ее витке чередуются эпохи расцвета и упадка,
«разумности» и варварства. Р., скорее всего, был
незнаком с тр. самого Вико, появившимися в России только
в 19 в., однако идеи этого философа нашли отражение
в хорошо известных ему соч. Монтескье, Гердера и др.
Так, в кратком варианте оды «Вольность»,
включенном в текст «Путешествия из Петербурга в Москву», Р.
утверждал: «Таков есть закон природы: из мучительства
рождается вольность, из вольности - рабство». В
существующем отдельно тексте оды эта мысль развернута.
В ответах на вопросы следствия Р. рассуждал о мировой
истории и утверждал, что все «бывшие царства
подвержены были переменам и переходили из хорошего в
худое состояние и из худого в хорошее и, продолжавшись
многие столетия, рушились» (цит. по: Бабкин Д.С
Процесс А. Н. Радищева. М.; Л., 1952. С. 183). Однако в своих
произведениях Р. не просто изложил теорию Вико, он
дополнил ее рядом оригинальных суждений. По его
мнению, порочный ист. круговорот может прерваться

452
РАЕВСКИЙ
только по воле Бога: «Мне слышится уж глас природы, /
Начальный глас, глас божества. Мрачная твердь
позыбнулась, и вольность воссияла». Только Бог, всесильный
«зиждитель», распоряжается судьбами и отд. людей, и
целых гос-в (Радищев А. Н. Указ. соч. С 102,135-136).
Одним из важнейших участников ист. процесса Р.
считал писателя, к-рый должен просветить об-во,
донести до него «слово Божие» («Слово о Ломоносове» -
финальная часть «Путешествия из Петербурга в Москву»).
Писатель для Р. - «великий муж», посредник между
Богом и людьми: «Прияв от природы право неоцененное
действовать на своих современников, прияв от нее силу
творения, поверженный в среду народныя толщи,
великий муж действует на оную, но не в одинаком всегда
направлении. Подобен силам естественным,
действующим от средоточия, которые, простирая действие свое
во все точки окружности, деятельность свою присну
везде соделывают». С этой точки зрения, по Р.,
деятельность, в частности, М. В. Ломоносова приобрела особое
значение: он первым среди рос. писателей, «действуя на
сограждан своих разнообразно, разнообразные
отверзал общему уму стези на познание» (Там же. С. 120-121).
Свою же задачу Р. видел в том, чтобы, идя «вослед»
Ломоносову, просвещать народ. Отвечая на следствии на
вопрос о цели написания «Путешествия из Петербурга в
Москву», он заявил: «Цель моя была прослыть писателем»
(см.: Б а б к и н Д. С Указ. соч. С. 167,169,174,184 и др.).
Филос. и теологич. осмыслению вопроса о
смертности и бессмертии души посвящен трактат Р. «О
человеке, его смертности и бессмертии». В основе трактата -
компилятивный пересказ тр. М. Мендельсона, Гердера,
Дж Локка, А. Смита, Руссо, Р. Декарта и др. В первой из
четырех «книг» трактата постулируются исходные
пункты рассуждения, анализируется место человека в мире,
во второй приводятся доводы в пользу смертности души,
атеизма, в третьей и четвертой эти доводы
опровергаются в пользу концепции «бессмертия души». По словам
А. С Пушкина, Р. «охотнее излагает, нежели опровергает
доводы чистого афеизма» (Пушкин А. С. Александр
Радищев // Пушкин А. С ПСС М., 1936. Т. 5. С 272). Однако
это мнение не вполне точно отражает ход мысли
писателя, не согласуется с осн. выводом его трактата:
«Человек по смерти своей пребудет жив; тело его разрушится,
но душа разрушиться не может» (Радищев А. Н. ПСС М.;
Л., 1941. Т. 2. С. 141).
Принято считать, что творчество Р. положило
начало рос. рев. традиции и, в узком смысле, «дворянской
революционности» декабристов (см. Декабризм). В совр.
лит-ре, однако, утверждается другая точка зрения: текст
«Путешествия из Петербурга в Москву» практически
не был известен читателям кон. 18 - нач. 19 в. (почти
весь тираж 1-го изд. уничтожен). Впервые после 1790
это произведение было издано в 1858 А. И. Герценом
в Лондоне, широкая же рос. читательская аудитория
смогла познакомиться с ним только в кон. 1860-х - нач.
1870-х гг. (в 1868 его текст издан петерб.
книгопродавцом Н. А Шигиным, в 1872 вошел в т. 1
подготовленного П. А. Ефремовым двухтомника «Сочинения
Александра Николаевича Радищева»). Кроме того, Р. никогда не
планировал орг-ции полит, переворота в России, считая
себя, прежде всего, просветителем и религ. мыслителем.
Соч.: ПССТ. 1-3. М.; Л., 1938-52.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 1719 (А Н. Радищев).
Jlumz Якушкин В. Е. Радищев и Пушкин. М., 1886; Ca
кули н П. Н. Пушкин и Радищев: Новое решение старого
вопроса. М., 1920; Семенников В. П. Радищев: очерки и
исследования. М.; Пг., 1923; Виленская Э. С. Ист. взгляды А Н.
Радищева // ВИ. 1940. № 9; Ее же. О спорных вопросах и
методах изучения идейного наследия А. Н. Радищева // ВФ. 1956.
№ 5; Ma ко гоне н ко Г. П. О композиции «Путешествия из
Петербурга в Москву» А. Н. Радищева // XVIII век. № 2. М; Л.,
1940; Его же. Радищев и его время. М, 1956; Бабкин Д. С.
Процесс А. Н. Радищева. М; Л., 1952; Его же. А. Н. Радищев:
Лит.-обществ. деятельность. М; Л., 1966; Галактионов А А,
Никандров П. Ф. О месте А Н. Радищева в рус. освободит,
движении // ВФ. 1956. № 3; Лотман Ю. М. Был ли Радищев
дворянским революционером? // Там же; Его же.
Отражение этики и тактики рев. борьбы в рус. лит-ре кон. XVIII в. //
Лотман Ю. М. Избр. статьи: В 3 тт. Т. 2. Таллинн, 1992;
Покровский CAO месте Радищева в истории рус. рев.
мысли // ВФ. 1956. № 4; Западов А В. О спорном и бесспорном
в оценке наследия А Н. Радищева // Там же. № 6;
Щипаное И. Я. Еще раз о А Н. Радищеве // Там же; Пантин И. К
О материализме и идеализме в филос. трактате Радищева //
Там же. 1958. № 5; Шторм Г. Потаенный Радищев. М., 1965;
КарякинЮ.Ф.,Плимак Е. Г. Запретная мысль обретает
свободу. 175 лет борьбы вокруг идейного наследия Радищева. М.,
1966; Кулакова Л. И., Западов В. А А Н. Радищев.
«Путешествие из Петербурга в Москву»: Комментарий. Л., 1974; Си
вола п И. И. Радищев и Вольтер. М., 1980; КиянскаяО.И. Кризис
монологизма в рус. лит-ре кон. XVIII в. // Graduate Essays on
Slavic Languages and Literatures. Vol. 7. Pittsburgh, 1994; Ее же.
Радищев // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Lang D. The first Russian Radical; Alexandr
Radishev (1749-1802). L, 1959; Clardy J. The Philosophical
Ideals of Alexander Radishev. N. Y, 1964; Me Connel A Russian
Philosopher Alexandr Radishev. 1749-1802. The Hague, 1964.
О.И.Киянская.
РАЕВСКИЙ Максим (наст, фам., имя, отчество -
Фишелев Лев Иосифович, Фи шел ев Лейба Иоселев) (др.
псевд.: Днепров, Днепровский, М. Р-ский, Максим Глухой,
Яков Стелинский) (17.12.1881, Нежин Черниговской
губ. - 19.9.1931, Москва), деятель рев. движения. Из семьи
мещанина, владельца посудного магазина. Уч. в
Нежинской классич. гимназии, не окончил ее (в 1898 по
состоянию здоровья оставил 6-й класс). Затем получил
домашнее образование. С 1899 жил за границей. Студент
Берлинского ун-та; также слушал лекции в ун-тах
Гейдельберга, Цюриха и в Рус. высш. школе соц. наук (Париж); в
1903 готовился писать в Берлинском ун-те дисс. для
присвоения степени д-ра философии. С апр. 1902 проживал
в Германии, затем - во Франции и Швейцарии. В кон.
авг. 1902 примкнул к рус. с.-д. орг-ции «искровского»
направления. С нач. 1903 анархист. С апр. 1902 находился
под негласным наблюдением рос. полиции. 15.7.1903
при въезде на территорию России арестован на погран.
пункте на ж.-д. станции Волочиск, при нем были
обнаружены неск. отд. листов газ. «Революционная Россия» и
рекомендат. письмо И. А. Краснова, адресованное
одному из видных эсеров, X. О. Житловскому. Находился под
стражей в Житомирской тюрьме. 26.8.1903 за
отсутствием доказательств вины освобожден из-под стражи
под предоставленный отцом крупный ден. залог,
переведен на 2 года в Нежин под гласный надзор полиции.

РАЕВСКИЙ
453
Установил контакты с активистами Бунда, РСДРП и Рев.
укр. партии (РУП). Во время пребывания Р. в Нежине там
появилась группа анархистов-коммунистов из числа
учащейся молодежи и рабочих; вероятно, определ. роль
в ее создании сыграл и Р. 22.9.1903 он обратился с
прошением к директору Деп-та полиции Мин-ва внутр. дел
с просьбой о разрешении на переезд в Одессу для
работы в б-ке по подготовке дисс, однако просьба была
отклонена. 28.8.1904 Р. бежал из-под надзора полиции и
выехал за границу.
В кон. 1905 вернулся в Нежин, до нач. 1906 вел здесь
орг. и пропагандистскую работу, в частности, снабжал
оружием и рев. лит-рой местную молодежь, поддерживал
контакты с анархистской эмиграцией. По донесению
начальника Черниговского гл. жандармского
управления в Особый отдел Деп-та полиции Мин-ва внутр. дел,
Р. «в то время пользовался большим авторитетом в
революционной еврейской среде в г. Нежине» (ГА РФ. Ф. 102.
Оп. 1910. Ед. хр. 1. Л. 160 об.). 8.1.1906 задержан при
ликвидации анархистской группы в Нежине. Заключен
в тюрьму, затем переведен из нее на лечение в земскую
б-цу, откуда бежал 16.5.1906.
С 1906 - в Женеве. Входил в состав ред.
анархистской газ. «Буревестник», стал одним из лидеров
одноим. группы анархистов-синдикалистов. В том же году
переехал в Париж. В 1908-09 читал там лекции по
теории анархизма в кружке по подготовке анархистских
пропагандистов для России. В 1910-14 сотрудничал в
ведущих анархистских изданиях («Буревестник», «Хлеб
и воля», «Рабочий мир»). С 1910 входил в состав
«Парижской группы анархистов». Принял участие в
Объединит, конференции анархистов-коммунистов [Лондон,
15(28).12.1913-19.12.1913(1.1.1914)] по приглашению
Орг. комиссии этого мероприятия. Попытался
провести на конференции резолюции о работе анархистских
эмигрантских групп «среди пролетариата, вышедшего
из России». В условиях отсутствия заметного
анархистского движения в России Р. призвал делегатов
конференции принять тактич. линию на участие
анархистовэмигрантов в рабочем движении стран Европы и
Америки (см.: Анархисты: Док-ты и мат-лы. Т. 1. 1883-1935 гг.
М, 1998. С. 549, 552). Его инициатива, однако, была
отклонена как «ликвидаторская». На конференции избран
делегатами в состав коллегии, созданной для выработки
программы практич. занятий «по вопросам пропаганды
и агитации» (Там же. С. 5 59). В 1914-17 жил в Нью-Йорке,
был редактором и автором газ. «1олос труда*.
После рев. событий февр. 1917 в России
отправился на родину, но в составе группы рус.
эмигрантовинтернационалистов вместе с Л. Д Троцким арестован в
Галифаксе (Канада). Вскоре был освобожден и 4.5.1917
вернулся в Россию. Был автором «Декларации» Союза
анархо-синдикалистской пропаганды «Голос труда».
Летом 1917 совм. с В. М. Волиным, В. С. Шатовым и А. М.
Шапиро организовал издание газ. «Голос труда» в
Петрограде. В авг. 1917, после выхода ее первого номера,
добровольно ушел с поста редактора, заявив, что слишком
радикальная позиция анархистов наносит вред развитию
рев-ции.
Сохраняя свои анархистские убеждения, отошел от
рев. деятельности, ограничившись работой над книгой
об исп. педагоге и анархисте Ф. Феррере, к-рая была
издана в 1920 в Петрограде анархо-синдикалистским
изд-вом «Голос труда». В 1927 вокруг Р. образовался
небольшой анархистский кружок молодежи (по нек-рым
данным, в его состав входили Е. М. Гендельман, И. И.
Шаревский, И. И. Иоффе, В. В. Налимов). Умер от сердечного
приступа.
В своих теоретич. тр. Р. называл себя
анархосиндикалистом, последователем идей М. А. Бакунина и
П. А. Кропоткина. Бакунин воспринимался им как один
из основоположников анархо-синдикализма. В
вопросе об устрюйстве анархо-коммунистич. об-ва Р. следовал

454
РАЕВСКИЙ
идеям Кропоткина. При этом развивал его принципы,
трактуя их довольно широко, подчеркивая
необходимость «приспособить к новым условиям анархистской
работы ту мысль, которая проходит красной нитью по
всем писаниям П. А. Кропоткина, - об обязанности
сознательного революционера ни при каких условиях не
порывать с народом (выделено в оригинале. - Ред.),
всегда оставаться в народной среде» (Раевский М.
Анархосиндикализм и «критический» синдикализм. Нью-Йорк,
1919. С. 23). Исходя из этого, постоянно обращал
внимание на необходимость использовать массовые соц.
движения (преим. синдикалистские), со всем
многообразием их орг. форм, в интересах распространения
влияния анархистского движения в нар. массах. Серьезное
влияние на формирование идей Р. оказали тактич. и орг.
принципы рев.-синдикалистского движения Франции.
Впервые выступил как публицист на страницах газ.
«Буревестник» весной 1907. В этот период, указывая
на постепенную утрату влияния социалистич. партий
среди рабочего класса России, Р. делал вывод о
стремлении рос. пролетариата «освободиться от
партийноинтеллигентской опеки, раскалывающей ряды его
сознательных застрельщиков и в сильнейшей степени
тормозящей его борьбу с капиталистическим
строем». По мнению Р., руководству движением со стороны
революционеров-интеллигентов из РСДРП и ПСР
рабочие противопоставили «стремление построить единую
классовую организацию труда» в целях «повседневной
борьбы с капиталом». Примеры подобной идейной
эволюции рабочего класса Р. видел в возникновении
профсоюзов, распространении идей созыва беспарт,
рабочего съезда, проникновении в Россию синдикалистских
идей. Считая полит, платформу рос. профсоюзов
умеренной, он предлагал анархистам обратить в'нимание
на Советы рабочих депутатов как «беспартийные боевые
организации», созданные рев. крылом рабочего класса.
Деятельность анархистов в этих орг-циях, полагал Р.,
следует направить на пропаганду против «сдерживающего
и деморализующего влияния социалистических партий
и всякого рода централистически-законодательных
учреждений», но в поддержку реорганизации движения
на федералистских и самоуправленческих принципах,
распространения синдикалистской тактики «прямого
действия» (в т. ч. таких методов борьбы, как вооруж.
поддержка стачек и массовая экспроприация бастующими
продуктов потребления) (см.: Буревестник. 1907. № 5.
С 7,8,9). Однако уже в своих статьях 1908-09 он
высказал точку зрения, что Советы рабочих депутатов были
вызваны к жизни отсутствием массовых профсоюзных
орг-ций в России. Потому Советы, полагал он, будут
иметь значение лишь в ситуации рев. подъема. В
условиях спада рев. активности или реакции деятельность
рабочих сосредоточится в легальных профсоюзах.
Немалое место в работах Р. 1907-16 уделено
осмыслению причин неудач анархистов в период рев-ции
1905-07. Главную из них он видел в отрыве анархистов
от массового рабочего движения: они действовали «как
внешняя, самодовлеющая, чуждая народу сила», не
пытались на деле «сливаться с пролетариатом» (Там же. 1909.
№ 18. С. 15). Одним из важных промахов анархистов Р.
считал почти повсеместное игнорирование
анархистскими орг-циями Советов рабочих депутатов,
воспринимавшихся им как прообраз общегор. объединений
профсоюзов («Бирж труда»), поскольку они состояли
из делегатов от коллективов нр-тий и отд. профсоюзов
(см.: Раевский М. Указ. соч. С. 57). К причинам неудач
анархистов он относил и отсутствие четко
разработанной программы преобразований в целях перехода к
анархо-коммунистич. строю (см.: Там же. С. 63-64), что
явилось, по его мнению, результатом популярности в
анархистском движении идей «чернознаменцев» и
«безначальцев», смешивавших понятия массового движения
и полит, орг-ции, а также веривших в имманентный
пролетариям «бунтовской дух». Посвятив немало своих
статей критике «антисиндикалистских» принципов
«чернознаменцев», Р. отрицал как «ненужную и бесполезную
трату сил и жизней» характерные для их тактики
частные экспроприации, «безмотивный террор», увлечение
терактами против низших представителей власти,
пропаганду восстаний с целью «организации
показательной коммуны» (Буревестник. 1909. № 15. С. 5; см. также:
Максимов Г П. Максим Раевский // Дело труда. 1931.
№ 66. С. 22).
В качестве «активного меньшинства»,
пробуждающего к соц. деятельности остальную часть рабочего класса,
Р. рассматривал легальные массовые
рев.-синдикалистские профсоюзы (синдикаты), объединяющие рабочих
на основе классовой принадлежности, признающие
связь «между повседневной борьбой и борьбой за
окончательное освобождение», готовящие всеобщую стачку
как начало соц. рев-ции (см.: Буревестник. 1908. № 9. С. 3;
1907. № 8. С. 6). В орг-ции синдикатов он видел способ
связать деятельность анархистов с экон. борьбой
рабочего класса. В процессе рев-ции, полагал Р.,
федерация синдикатов, сосредоточив в своих руках средства
произ-ва и потребления, сыграет роль «авангарда»,
организующей силы стр-ва анархо-коммунистич. об-ва.
Даже в реформистских профсоюзах Р. видел потенциал
для их трансформации в рев.-синдикалистские орг-ции,
указывая, что в ходе экон. кризисов и войн между
ведущими капиталистич. державами большинство
участников этих орг-ций разочаруется в способности
парламентских партий защитить их классовые интересы.
В итоге профсоюзное движение в целом, «принимая все
более и более революционные методы борьбы»,
идейно сблизится с рев. синдикалистами (см.: Там же. 1909.
№ 17. С. 2; 1907. № 8. С 4, 5). Впоследствии
распространение рев. настроений среди большинства членов
реформистских синдикатов Р. считал гл. предпосылкой
успешной соц. рев-ции (Раевский М. Указ. соч. С. 7).
Ддя подготовки вооруж. партиз. акций в процессе экон.
борьбы и ведения работы по установлению идеологич.
влияния в профсоюзах Р. считал необходимым
организовать входящих в синдикаты анархистов в тайные
группы «на профессиональных началах». В этом вопросе он
ссылался на практику Бакунина, стремившегося создать
в Междунар. товариществе рабочих параллельную
тайную орг-цию своих сторонников. Однако в период соц.
рев-ции, полагал Р., такие группы должны быть
распущены, т. к. они будут создавать опасность установления
парт, диктатуры анархистов.
Для работ Р. этого периода характерен также интерес
к нац. вопросу. Так, в ст. «Национальный вопрос с точки
зрения коммунистического анархизма» он
констатировал, что нац. движение «угнетенных народностей» «не
падает, а получает... чем дальше, тем более прочную
опору в массах», в т. ч. среди рабочего класса. Он указывал на
то, что «роль национального фактора в жизни
человечества» изучена в анархистской лит-ре «менее всех других

РАКИТНИКОВ
455
важных вопросов социальной и политической жизни».
Причину этого усматривал в том, что анархистская
теория развивалась преим. в европ. мононац. гос-вах, где
проблемы нац. меньшинств не имели острого характера
(см.: Буревестник. 1910. № 19. С. 12, 13). Исходя из того
что буржуазия и пролетариат угнетенных народов
совершенно по-разному понимают «национальное
возрождение», Р. рассматривал участие в нац.-освободит.
борьбе груз., еврейских и польских рабочих как
составную часть борьбы «пролетариата за всестороннее
освобождение» и призывал анархистов учитывать этот
фактор при выработке тактики в отношении нац. движений.
При этом сам Р. оставался противником национализма,
подчеркивая в ст. «Из анархистской печати», что для
пролетария отечество находится там, где «территория
революции»: «...где пролетариат восторжествовал над
буржуазией, где земля, орудия производства и средства
потребления перешли в руки рабочих» (Там же. 1907.
№ 8. С. 15). В соответствии со своими убеждениями во
время 1-й мировой войны 1914-18 Р. занял
интернационалистскую позицию.
В 1915-16 развивал намеченные в его работах уже
в 1908-09 идеи «переходного периода» на пути стр-ва
безгос. коммунистич. об-ва. «Осуществлению
коммунистического анархизма, - полагал он, - должен
предшествовать период федералистическо-синдикалистской
реорганизации общества» (Раевский М. Указ. соч. С. 6).
Начало ему положит захват федерацией синдикатов
пром. пр-тий. Руководство экономикой и полит, власть
в стране перейдут в руки «федерации
профессиональных союзов», осуществляющих «диктатуру
пролетариата». В этот период «государственный элемент» еще не
будет уничтожен, но гос-во, лишенное своей «главной
исторической функции - защиты капиталистической и
крупно-землевладельческой собственности», сохранит
за собой лишь функцию «политического объединения
граждан». Дальнейшие преобразования, связанные с
переходом «к полному проведению коммунистических
принципов в экономических отношениях», приведут к
окончат, исчезновению гос. элементов в об-ве (Там же.
С. 30-31, 68). Свою схему Р. считал возможным
применить уже в современных ему условиях, предполагая, что
«близящийся исторический период, период
сильнейших экономических и политических кризисов, должен
стать вместе с тем и периодом перманентной
революции» (Там же. С. 43). В 1916, прогнозируя приближение
рев-ции в России, предполагал, что при отсутствии
массовых профсоюзов центром орг-ции сил пролетариата
станут Советы рабочих депутатов (Там же. С. 44). При
этом считал, что идеологически они эволюционируют в
синдикалистском духе. Взяв в свои руки как руководство
произ-вом и потреблением, так и власть в целом,
Советы постепенно начнут перестройку об-ва на
анархокоммунистич. началах.
Р. может быть по праву отнесен к числу наиб,
оригинальных теоретиков анархо-синдикализма в России
нач. 20 в. Весьма показательна оценка его вклада в
развитие анархистской мысли, данная одним из ведущих
теоретиков междунар. анархо-синдикалистского
движения Г. П. Максимовым: «Раевский, несомненно,
незаурядная личность среди деятелей русского анархического
движения... Он требовал почти полного отказа от всех
главных тактических положений, лежавших в основе
деятельности большинства русских анархистов 1905 года»
(Максимов Г. П. Указ. соч. С. 22). Под влиянием статей
Р. сформировалось мировоззрение лидеров
анархосиндикалистов, сыгравших серьезную роль в событиях
1917-21 (Волин, Максимов, Шатов, Е. 3. Ярчук, А. Горелик
и мн. др.). Нек-рые из них (Волин, Максимов)
впоследствии оказалась в числе всемирно известных теоретиков
анархизма 20 в. Однако жизнь, деятельность и идеи Р. до
сих пор не стали предметом отд. фундам. исследования.
Ему был посвящен лишь вышедший в 1931 небольшой
очерк Максимова. Определ. внимание этой фигуре
уделил в своих трудах амер. историк П. Аврич, давший
краткую оценку полит, взглядам и рев. деят-ти Р. Вышел также
ряд работ отеч. исследователей, посвященных роли Р. в
развитии идей анархо-синдикализма в России нач. 20 в.
Соч.: Всерос. рабочий съезд и с.-д-тия //
Буревестник. 1907. № 6. С. 6-9; Антисиндикализм в наших рядах //
Там же. № 8. С. 3-6; Наши антисиндикалисты и массовая
орг-ция // Там же. 1908. № 9. С. 1-3; На старые темы // Там
же. 1909. № 15. С. 3-7; Еще к вопросу о формах массовой
орг-ции // Там же. № 16. С. 10-13; Михаил Бакунин и рев.
синдикализм // Там же. № 17. С. 2-4; Нац. вопрос с точки зрения
коммунистич. анархизма//Там же. 1910. № 19-С 12-14; О рев.
синдикализме // Голос труда. 1915. № 45. С 2; № 46. С. 2 (без
указания авторства); Анархо-синдикализм и «критический»
синдикализм // Там же. № 61. С. 2; № 63. С. 2; 1916. № 67. С. 2;
№ 68. С. 2; № 69. С. 2; № 70. С. 2; № 71. С. 2; № 72. С. 2-3; № 74.
С. 2 (без указания авторства); Анархо-синдикализм и
«критический» синдикализм. Нью-Йорк, 1919; Франциско Феррер и
его Новая Школа. Пг.; М., 1920 (под псевд. М. Р-ский).
Источники: Придеснянекий Л. Первые шаги
анархизма на Украине // Альманах: Сб. по истории анархич.
движения в России. Т. 1. Париж, 1909. С. 116-125; Анархисты:
Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг. Т. 1. М., 1998; Anarchistes en exil:
Correpondance inédite de Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith,
1897-1917. Paris, 1995.
Лит.: Максимов Г. П. Максим Раевский // Дело труда.
1931. № 66. С. 22-23; Av г i с h P. The Russian anarchists. Princeton
(New Jersey), 1967.
Л И. Рублев.
РАКИТНИКОВ Николай Иванович (парт, псевд.:
Большой, Болыыов, Максимов) (22.7.1864, с. Годнево
Гжатского у. Смоленской губ. - 15.4.1938, с. Дудинка,
Красноярский край), рев. деятель, один из лидеров
социалистовреволюционеров. Из крестьян. Из семьи садовника
графа Орлова. Уч. в кронштадтской, затем в петерб.
гимназии. В 1881-85 уч. на естеств. отделении С-Петерб.
ун-та. Участвовал в народнич. кружках самообразования.
С 1885 чл. рабочей группы «Народной воли», вел
пропаганду среди рабочих и мелких торговцев, руководил
студенч. и гимназич. кружками. Впервые арестован в марте
1887, провел 15 мес в заключении, затем в адм. порядке
выслан в Сольвычегодск, откуда по болезни переведен в
Астраханскую губ. В 1891, по окончании срока ссылки,
поселился в Саратове, где вел народовольч.
пропаганду среди учащейся молодежи и рабочих. Сотрудничал
с основанной М. А. Натансоном Партией нар. права, но
в ее состав не вошел. С 1897 чл. группы эсеров, к-рая в
кон. 1901 выполняла функции ЦК партии.
С 1900 за границей (Германия, Бельгия, Франция),
где непосредственно наблюдал за местным рабочим и

456
РАКИТНИКОВ
с.-д. движением. Познакомился с Р. Люксембург, К.
Цеткин, А. Бебелем и Э. Вандервельде. Сотрудничал с Агр.-
социалистич. лигой X. О. Житловского, встречался с ее
членами Е. ^.Лазаревым и Л. Э. Шишко. В июле 1901
вернулся в Россию, вошел в Саратовскую орг-цию эсеров.
Осенью того же года вместе с А И. Рыковым
организовал объединенную группу эсеров и социал-демократов,
издавал газ. «Голос труда». В сент. 1902 перешел на
нелегальное положение и выехал за границу (Швейцария).
Участвовал в создании ПСР, в разработке ее программы,
представил и защищал собств. проект в противовес
проекту, предложенному В. М. Черновым. Выступал против
деления программы партии на программу-минимум и
программу-максимум,
считая, что это лишь
последоват. стадии одного и того
же процесса социализации.
Придерживался идеи о
необходимости
«социально-революционного переворота»,
к-рый еще до установления
социалистич. строя, в
условиях бурж республики, создаст
условия, делающие всякую
эксплуатацию невозможной.
В итоге был принят
компромиссный проект программы.
В марте 1903 Р вернулся в
Россию. Занимался парт,
работой на Ю. России и на
Кавказе. В сент. того же года
арестован в Одессе с фальшивым
паспортом. До дек. 1904
содержался в одесской тюрьме,
освобожден под залог.
Вернулся в Саратов, занимался
пропагандистской работой,
вел агитацию среди крестьян.
С 1905 активно занимался
работой среди учащейся
молодежи и крест-ва
Поволжья, организовывал крест, и
боевые дружины, призывал
к забастовкам. 1.10.1905
арестован в Москве, однако вскоре освоботкден. К
Манифесту 17.10.1905 отнесся с подозрением, выступал за
продолжение нелегальной работы. Пытался инициировать
организованное движение крестьян в Саратовской губ.,
противопоставив его стихийным бунтам, однако данное
мероприятие не увенчалось успехом. Дел. 1-го съезда
ПСР (Финляндия, дек. 1905 - янв. 1906) и представитель
ЦК партии (под псевд. Базаров). На съезде вновь
выдвинул идею «социального переворота», считал
необходимым еще до перехода к социализму провести
«обобществление» крупных пр-тий и социализацию земли в
пользу индивидуальных мелких производителей. При
утверждении съездом программы ПСР заявил: «Мы,
эсеры, должны и можем ставить на своем знамени не
уменьшение эксплуатации, а полное уничтожение ее» (Партия
социалистов-революционеров. 1900-1925: Док-ты и
мат-лы: В 3 тт. Т. 2. М., 1996. С. 133). В то же время являлся
противником агр. террора, противопоставляя ему
организованный захват земли. В период рев-ции 1905-07
критически относился к возможности союза с
социалдемократами из-за их недооценки роли интеллигенции
в рев-ции. Вел переговоры о возможном объединении с
представителями Всерос. крест, союза.
В 1906, в период работы 1-й Гос. думы,
сотрудничал с фракцией трудовиков, издавал газ. «Дело народа»
(С-Петербург, 3-12.5.1906). 7.7.1906 арестован и выслан
за границу (Франция). Приблизительно в сент. 1906
нелегально вернулся в Россию, скрывался на территории
Финляндии. Дел. (под псевд. Большое) 2-го съезда ПСР
(Финляндия, февр. 1907), на к-ром представлял ЦК На
съезде предложил ужесточить правила приема в партию
и считать ее членами только тех, кто строго
придерживается постановлений высших парт, органов и состоит
в к.-л. парт, орг-ции; выступил
за установление
возрастного ценза (20 лет) для приема
в ПСР. В период работы 2-й
Госдумы (1907) содействовал
депутатам-эсерам в
подготовке законопроектов по зем.
вопросу. После рев-ции 1905-07
вел борьбу с реализацией в
деревне агр. законодательства
П. А. Столыпина, критиковал
частную собственность на
землю и мероприятия пр-ва
и либер. оппозиции (см.:
Знамя труда. 1909. 16 апр.). Вел
работу по созданию
местных орг-ций ПСР в деревне и
орг-ции бойкотов крестьян,
выделявшихся из общины
«по корыстным мотивам»
(см.: Партия
социалистовреволюционеров: 1900-1925:
Док-ты и мат-лы. Т. 2).
Поддерживал идею выкупа общиной
наделов бедняков, желающих
покинуть деревню.
В 1908 выехал в Лондон
на 1-ю общепарт.
конференцию ПСР. После
разоблачения и бегства Е. Ф. Азефа в
1909 вместе с др. членами
ЦК ПСР (Черновым, Натансоном, Н. Д Авксентьевым и
А. А. Аргуновым) сложил свои полномочия. Остался за
границей и вошел в редколлегию газ. «Знамя труда*.
Сотрудничал с издаваемым Черновым жур. «Заветы*
(С.-Петербург, 1912-14). Участник 4-й загран.
конференции ПСР (Париж, апр. 1911) (под псевд. Максимов).
Выступал за бойкот партией выборов в 4-ю Гос. думу,
ссылаясь на слабость ПСР и невозможность проводить
через Думу парт, пропаганду. Заявил протест против
издания группой эсеров во главе с Авксентьевым жур.
«Почин» и публикации в жур. «Заветы» романа Б. В.
Савинкова «То, чего не было» (см.: Партия
социалистовреволюционеров: 1900-1925: Док-ты и мат-лы. Т. 2).
В период 1-й мировой войны 1914-18 занимал
интернационалистские позиции. В 1915 вернулся в
Россию, был арестован. Освобожден на поруки, затем вновь
арестован и приговорен к 6 мес тюремного заключения,
к-рое отбывал в Вольском изоляторе. После
освобождения весной 1916 вернулся в Саратов под надзор
полиции, рев. работу приостановил.

РАКОВСКИЙ
457
После Февр. рев-ции 1917 организовал Саратовский
к-т ПСР, выпускал газ. «Земля и воля» (Саратов). Дел. от
Саратовского земства на 1-м Всерос. съезде крест,
депутатов (Петроград, май 1917). Остался в Петрограде,
вошел в состав редакции газ. «Дело народа». Поддерживал
вступление эсеров в коалиц. пр-во. Участник и пред. 3-го
съезда ПСР (Москва, май-июнь 1917), по итогам к-рого
избран в ЦК партии и вошел в состав Агр. комиссии ПСР.
С 10.6.1917 тов. (зам.) министра земледелия (Чернова) в
коалиц. составе Врем, пр-ва. Призвал крестьян
отказаться от организованных захватов земли, поскольку считал
этот способ борьбы утратившим свое значение. В
качестве альтернативы предлагал постепенный переход
частновладельч. земли к крестьянам путем вынужденной
передачи тех угодий, к-рые владелец земли не мог
обработать и засеять самостоятельно, право на подобное
отчуждение предполагал предоставить волостным зем.
к-там. Указывал на особый путь рус. рев-ции,
выражавшийся в одноврем. ходе рабочего и крест, движения (см.:
Дело народа. 1917. 17 июня. № 92). В авг. 1917 выдвинут
7-м Советом ПСР кандидатом в депутаты Учредит,
собрания от Саратовской губ.
К Окт. рев-ции 1917 отнесся отрицательно. Выступал
за создание однородного социалистич. пр-ва, при этом
считал недопустимым применение против большевиков
террора. Избран в Учредит, собрание. Дел. 4-го съезда
ПСР (Петроград, нояб.-дек. 1917). На съезде предложил
программу действий Учредит, собрания. Сразу же после
созыва Учредит, собрания, по мнению Р., оно должно
было передать союзным державам ноту о прекращении
воен. действий, принять указ о передаче земли в ведение
зем. к-тов, сменить пр-во и издать указ о форме
правления. При этом Р. отрицал необходимость мира «любой
ценой», выступал против признания правомочными
декретов СНК и заключения ПСР к.-л. блока внутри
Учредит, собрания (см.: Партия социалистов
революционеров. 1900-1925: Док-ты и мат-лы. Т. 3. Ч. 2. М, 2000). По
итогам съезда был вновь избран в ЦК ПСР.
В янв. 1919 призвал прекратить вооруж. борьбу с
большевиками и сосредоточиться на действиях
против адмирала А. В. Колчака. На 9-м Совете ПСР (Москва,
июнь 1919) данные предложения Р. были отклонены.
В кон. 1919 вышел из ПСР и вошел в состав
пробольшевистской группы «Народ». С этого времени Р. фактически
отошел от активной полит, деятельности. В1919-22
проживал в Саратове, работал в губ. статистич. бюро. С 1922
жил в Москве. К процессу ПСР 1922 в качестве
обвиняемого не привлекался. В 1920-30-х гг. состоял членом
народовольч. кружка при Моск. отделении Об-ва
политкаторжан и ссыльнопоселенцев. В нач. 1937 арестован
по делу Всесоюзного эсеровского центра и приговорен
к 5 годам исправит.-трудового лагеря. В апр. 1938 за
участие в контррев. орг-ции приговорен к расстрелу.
Реабилитирован в 1989.
Источники: ; Зензинов В. М. Из жизни
революционера. Восп. Париж, 1919; Его же. Пережитое. Нью-Йорк, 1953;
Вишняк М. В. Черный год: Публицистич. очерки. Париж,
1922; Его же. Дань прошлому: Восп. Нью-Йорк, 1954;
Чернов В. М. Записки социалиста-революционера. Берлин, 1922;
Его же. Перед бурей: Восп. Нью-Йорк, 1953;Его же.Впартии
социалистов-революционеров: Восп. о восьми лидерах. СПб.,
2007; Партия социалистов-революционеров: 1900-1925:
Док-ты и мат-лы: В 3 тт. Т. 1. М., 1996; Т. 2. М., 1996; Т. 3. Ч. 1-2.
М., 2000.
Лит.: Леонов М. И. Партия
социалистов-революционеров в 1905-1907 гг. М., 1997; Морозов К Н. Партия
социалистов-революционеров в 1907-14 гг. М., 1998.
И. А Сафонов.
РАКОВСКИЙ Христиан Георгиевич (наст. фам. и имя -
Станчев Кристя)( 1.8.1873,Котел,Болгария- 11.9.1941),
полит, и гос. деятель, дипломат. Из болгарской
купеческой семьи. За время учебы в гимназии дважды (в 1886
и 1890) исключался за рев. агитацию среди местного
населения. В 1887 изменил имя. С 1889 последователь
марксизма. В 1890 эмигрировал в Женеву, где поступил
на мед. ф-т местного ун-та, однако б. ч. времени
посвящал лит.-публицистич. деятельности, публикуясь в зап.-
европ. с.-д. прессе. Изучая особенности эволюции с.-д.
движения в европ. странах, пришел к выводу, что едва ли
практич. опыт Запада будет полезен в России, где особые
соц.-экон. условия развития и ментальность населения,
и взаимоотношения с властью, и вообще - своя история.
Р. выступал за то, чтобы на базе марксизма выработать
особые подходы к развитию с.-д. идей в России, чтобы,
используя марксизм, дать ответы на самые острые
обществ, проблемы и предложить свои решения. И в этом,
по мнению Р., и должна была заключаться теоретическая
деятельность рос. социалистов.
В Швейцарии Р. познакомился Г. В. Плехановым,
к-рый высоко оценивал его агитаторские и
публицистич. таланты, считая его одним из самых
перспективных пропагандистов марксизма в Вост. Европе (очень
близкой к России). В 1893 Р. был делегирован от
Болгарии на Социалистич. междунар. съезд в Цюрихе.
Неоднократно бывал в Болгарии, где прочел ряд докладов,
направленных против рос. внеш. политики на
Балканах. Участвовал в орг-ции и в деятельности междунар.
съезда студентов-социалистов в Женеве, где выступил с
аналитич. докладом о месте и роли молодежного крыла
европ. с.-д. партий. Р., в частности, подметил, что задача
социалистич. молодежи и, в первую очередь,
студенчества состояла не только в самообразовании, но и в
переносе полученных знаний в окружающую обществ, среду.
Как подчеркивал Р. в 1890-х гг., у кого, как не у студентов
есть возможность доходчиво и обстоятельно пояснить
осн. цели и задачи с.-д-тии для разл. соц. слоев, для разл.
стран Европы, с учетом особенностей бытия и
ментальности той или иной страны.
Осенью 1893 Р. поступил в мед. школу Берлина,
однако из-за сотрудничества с
революционерамиэмигрантами из России был исключен оттуда уже через
6 мес после начала учебы. В Германии опубликовал ряд
статей о рев. движении в центр, печатном органе нем.
социал-демократов - газ. «Форвертс» («Vorwärts»). В
центре внимания Р. - особенности полит, развития Германии
и рев. движения в Зап. Европе вообще: полит, программы
партий и обществ, объединений, характеристики полит,
и гос. деятелей, периодич. издания, связь нац.
объединениями, и проч. Р. стремился выработать своеобразную
универсальную формулу для деятельности с.-д. партии в
«среднеразвитой» европ. среде, где еще сильны
традиционные взгляды на взаимоотношения гос-ва и об-ва,
власти и индивидуума. Даже опыт Германии, как считал Р., не
подойдет ни одной из с.-д. партий Вост. Европы, однако

458
РАКОВСКИЙ
возможно учесть и все совершенные герм,
социалистами ошибки и просчеты, и не допустить их повторения.
С 1894 Р. жил в России, занимался орг-цией в
С.-Петербурге марксистских кружков, поддерживал
контакты с либерально настроенной столичной
общественностью (был знаком с П. Б. Струве и П. Н. Милюковым).
В этот период Р. выступал за объединение (хотя и
временное) всех оппозиционных монархии сил, что
добавило бы рев. движению авторитета. Пытался достигнуть
консенсуса между диаметрально противоположными
полит, силами. Однако вскоре был выдворен из страны;
жил во Франции.
В 1896 Р. окончил мед. ф-т ун-та в Монпелье
(Франция), где во время учебы принимал участие в
студенческих выступлениях и сотрудничал в журналах «La
Jeunesse Socialiste» и «La Petite République». В 1897 издал
кн. «Руссия на Исток» («Россия
на Востоке»; на болгарском
яз.), представляющую собой
критич. исследование рос.
внеш. политики. В ней
рассматривались, в частности,
аспекты взаимных терр.
претензий России и Румынии
относительно Бессарабии.
Особое место в книге отводилось
и анализу обществ, движения
в этих странах, наиб,
радикально настроенным партиям
и возможным
последствиям реализации рев. идей на
практике.
В 1900-02 Р.
полулегально проживал в России
(близко сошелся с рос.
социалдемократами), а затем
вернулся во Францию. После 2-го
съезда РСДРП был одним из
«связующих звеньев» между
большевиками, к-рым он
симпатизировал, поддерживая их
соц.-экон. программу, и
меньшевиками, в полит,
деятельности к-рых он находил
позитивные моменты. Основные
его усилия были направлены
на поддержку социалистич.
движения на Балканах, в
первую очередь в Болгарии и Румынии. Именно поэтому Р.
основал в Женеве румынскую газ. «Социал-демократ»
и ряд болгарских марксистских периодич. изданий -
«День», «Работник» и «Другар» («Товарищ»). Обобщал и
анализировал статистич. мат-лы о развитии и разл.
проявлениях рев. движения в странах Вост. Европы, в т. ч. на
Балканах, в России и др. Со 2-й пол. 1900-х гг. Р. жил в
Румынии, где работал доктором, однако преим. занимался
полит, деятельностью.
Анализируя последствия рев-ции 1905-07 в России,
Р. пришел к выводу, что «революция подведена
вплотную к надвигающейся громадной исторической отдаче...
Превратится ли эта отдача в окончательную отдачу
власти в руки других классов, - это решит не судьба, а
политика. А это означает не общие разговоры и не общие
надуманные или высосанные из пальца, хотя бы и
весьма левые схемы, а намечение конкретной, ясной
программы действий, на основе которых можно было бы
максимально ослабить последствия этой исторической
отдачи... Но построение такой программы невозможно
без полного и трезвого учета того конкретного
положения, которое создалось в стране. Раньше, чем решать, что
нужно делать, надо твердо знать, что есть. И раньше, чем
строить конкретную программу, надо иметь конкретное
представление о тех исходных позициях, на которых
эта программа будет строиться» [Бюллетень
оппозиции (большевиков-ленинцев). 1931. № 25-26 (http://
www.1917.com/Marxism/Trotsky/BO/BO_NQ_25-26/
Main.html)].
В 1910 Р. был одним из инициаторов
восстановления под назв. «Социал-демократической партии
Румынии» (СДПР) существовавшей ранее «Социалистической
партии Румынии»,
упраздненной после выхода из ее
состава конформистов,
согласившихся сотрудничать с
властью. СДПР стала основой
для создания в 1910
Балканской с.-д. федерации,
объединившей социалистич. партии
Болгарии, Сербии, Румынии
и Греции. Р., бывший первым
секретарем федерации,
параллельно продолжал
принимать активное участие в
общеевропейском
социалистич. движении. Р. выступал за
объединение всех полит, сил
социалистич. движения,
считая, что только координация
и взаимоподдержка смогут
обеспечить выработку
оптимальной тактики рев.
движения. Р. настаивал также на
обязательном учете в рев. борьбе
нац. особенностей стран,
входивших в Балканскую
с.-д. федерацию. Недоучет
этих аспектов, по его мнению,
мог привести к
невосполнимым потерям, к потере
координации между разл. силами
рев. движения и, в первую
очередь, на Балканах.
В период 1-й мировой войны 1914-18 Р. поддержал
левое крыло междунар. с.-д-тии, осудившее этот
мировой конфликт, также выступил одним из
организаторов международной Циммервальдской конференции
(сент. 1915), на к-рой обсуждались проблемы обществ,
и полит, реакции на воен. противостояние и возможные
перспективы рев. движения в России.
Р. считал, что в период войны «стали ребром» все
осн. вопросы рос. рев-ции. Согласно мнению Р., было бы
неверно делать отсюда вывод, что это есть тот
последний взрыв рев-ции, за к-рым возможна только
оборонительная борьба пролетариата, только арьергардные
бои. Единственной гарантией (хотя и не безусловной)
является здесь правильная политика, ясная и точная
формулировка целей и методов, четкая классовая линия.
Он считал, что центр, задача социал-демократов должна

РАКОВСКИЙ
459
была заключаться в том, чтобы исходя из их осн.
стратегич. установки и общей оценки положения разработать
минимальную программу конкретных мероприятий для
данного этапа. Общую классовую характеристику этой
программы он сводил к двум осн. моментам: необходимо
отступить вместе с рабочим классом, а не отталкиваясь
от него, как это делали центристы. Р. также подчеркивал
исключит, срочность принятия всех мер, чтобы любой
ценой в корне изменить материальное и правовое
положение рабочего класса.
После вступления Румынии в авг. 1916 в войну Р.
был арестован по обвинению в распространении
пораженческих настроений и шпионаже в пользу
АвстроВенгрии и Германии. В заключении он пребывал до
1.5.1917, когда был освобожден рус. солдатами,
дислоцированными в Вост. Румынии. После освобождения Р.
прибыл в Россию, в нояб. вступил в РСДРП(б), вел парт,
работу в Одессе, Петрограде и Кронштадте. От
преследований Врем, пр-ва скрывался в Швеции.
В дек. 1917 Р. вернулся в Россию, в нач. января 1918
комиссар-организатор Совнаркома РСФСР на юге
страны. Организатор Дунайской воен. экспедиции,
направленной против румынских властей, занявших
Бессарабию. В февр. 1918 переброшен в Одессу, где принял
участие в орг-ции и деятельности (в качестве председателя)
Верховной автономной коллегии по борьбе с
контрреволюцией в Румынии и на Украине. Из Одессы Р. был
переведен в Николаев, оттуда в Крым, потом в
Екатеринослав (где участвовал во 2-м съезде Советов Украины),
затем - в Полтаву и Харьков.
В апр. 1918 Р. был отправлен (вместе со Сталиным и
Д. 3. Мануильским в Курск для ведения мирных
переговоров с Украинской Центральной Радой. В Курске делегаты
получили сообщение о перевороте П. П. Скоропадского,
к-рый предложил большевистской делегации приехать
в Киев для продолжения переговоров. Р. вел в Киеве
тайные переговоры с отстраненными от власти деятелями
Центральной Рады относительно легализации
коммунистич. партии на Украине. В сент. 1918 Р. был отправлен
с дипл. миссией в Германию, но вскоре вместе с сов.
послом в Берлине А. А Иоффе, Н. И. Бухариным и др.
большевистскими руководителями был выслан из Германии.
Узнав о Ноябрьской рев-ции в Германии, попытался
вернуться в Берлин, но был задержан нем. воен. властями в
Ковно и отправлен в Смоленск. В 1922 составе сов.
делегации участвовал в работе Генуэзской конференции.
С 1919 чл. ЦК РКП(б) и Оргбюро ЦК, пред. СНК и
нарком иностр. дел Украины. В июне 1923 по
инициативе Р. было принято постановление ЦК Ком. партии
Украины (ЮТУ), по к-рому иностр. компании могли
открывать свои филиалы на Украине, получив разрешения
ее властей. Все коммерческие договора, заключенные в
Москве, аннулировались. Через месяц это решение ЦК
КПУ было отменено, Р. предупрежден о «недопустимом
сепаратизме». Подобное отношение центра имело свои
последствия.
С 1923 Р - один из лидеров левой оппозиции. Он
считал, что «за оппозицией останется та неотъемлемая
заслуга перед партией, что она своевременно подняла
тревогу об ужасающем понижении активности рабочей
массы и об ее все более и более равнодушном
отношении к судьбам пролетарской диктатуры и советского
государства. Самым характерным в разлившейся волне
скандалов и самим опасным - является именно эта
пассивность масс - коммунистических даже больше, чем
беспартийных - к проявлениям неслыханного
произвола, который имел место; свидетелями которого были
сами рабочие. Вследствие страха перед власть имущими,
или просто вследствие политического равнодушия, -
они проходили мимо без протеста, или ограничивались
одним ворчанием» [Письмо X. Г. Раковского о
причинах перерождения партии и государственного
аппарата (пнр://русскоедвижение.рф/таех.рпр/агис1е5/
history/52-articles/13246-2013-01-02-07-08-57)].
На 12-м съезде РКП (б) Р. выступил против нац.
политики И. В. Сталина. Р. подчеркивал, что наряду с ростом
нац. самосознания растет «чувство равенства, которое у
национальностей, бывших сотни лет угнетенными
царским режимом, проникло гораздо глубже и сильнее, чем
мы думаем» [XII съезд Российской коммунистической
партии (большевиков). М., 1924. С. 578]. Он заявлял, что
союзное стр-во пошло по неправильному пути, что в
нац. вопросе преобладают проявления не партийной, а
ведомственной, аппаратной, бюрократич. психологии.
«Наши центральные органы, - отмечал Р., - начинают
смотреть на управление всей страной с точки зрения
их канцелярских удобств. Конечно, неудобно управлять
двадцатью республиками, а вот если бы это все было
одно, если бы, нажав на одну кнопку, можно было
управлять всей страной, — это было бы удобно. С точки
зрения ведомственной, конечно, это было бы легче,
удобнее, приятнее» (Там же. С. 580). Поэтому многие центр,
органы восприняли образование СССР «в том смысле,
что они могут обрушиться всей своей тяжестью на
отдельные республики». Р. предлагал «отнять от союзных
комиссариатов девять десятых их прав и передать их
национальным республикам» (Там же. С. 582). Р.
подверг критике и нарождающуюся сов. номенклатуру. Он
отмечал, что «советская и партийная бюрократия - это
явление нового порядка. Здесь идет речь не о случайных
преходящих фактах, но о индивидуальных недочетах,
не о прорехах в поведении того или иного товарища,
а о новой социологической категории, которой нужно
посвятить целый трактат. Констатируя вместе с вами
неактивность партийной массы, я не вижу в этом явлении
ничего удивительного. Она есть результат тех перемен,
которые произошли в партии и в составе самого
рабочего класса. В кадрах партии и в кадрах профсоюзов
приходится перевоспитывать партийную и рабочую массу.
Этот процесс сам по себе является трудным и
длительным, но он неизбежен, он уже начался. Борьба
оппозиции, исключение сотен и сотен товарищей, тюрьмы,
ссылки сделали для коммунистического воспитания
нашей партии хотя еще и немного, но, во всяком случае,
гораздо больше, чем весь аппарат вместе взятый. В
сущности, и сравнивать эти два фактора не следовало бы:
аппарат тратил оставленный Лениным партийный
капитал не только без пользы, но и с вредом. Он разрушал,
а оппозиция строила» [Письмо X. Г. Раковского о
причинах перерождения партии и государственного
аппарата (пир://русскоедвижение.рф/то!ех.рпр/агис1е5/
history/52-articles/13246-2013-01-02-07-08-57)].
В июне 1923 на 4-м совещании ЦК РКП (б) с
ответственными работниками нац. республик и областей
Сталин обвинил Р. и его единомышленников в
«конфедерализме», «национал-уклонизме» и «сепаратизме». После
этого совещания Р. был снят с поста председателя СНК

460
РАКОВСКИЙ
Украины и направлен послом в Великобританию, где
пробыл до 1925.
В июле 1923, только получив назначение на дипл.
пост, Р. направил Сталину и всем членам ЦК и ЦКК
РКП (б), членам Политбюро ЦК КП Украины письмо, в
к-ром, в частности, писал: «Мое назначение в Лондон
является для меня, и не только для меня одного, лишь
предлогом для моего снятия с работы на Украине».
Кроме того, он откровенно говорил о серьезных проблемах,
стоявших перед СССР и большевистской партией.
Осн. мероприятия сов. и гос. органов власти
представлялись ему в следующем виде: «1) В области
промышленности и государственного хозяйства. Резкое
сокращение количества объектов строительства,
концентрация работ на наиболее важных стройках при
возможном сокращении масштаба отдельных строек. Часть
строек придется временно оставить. Связанные с этим
потери уже неизбежны. За счет ресурсов,
высвобождающихся на почве отказа от фантастических планов, по
возможности подтянуть отсталые участки - транспорт,
электрификацию и т. д. 2) В области сельского
хозяйства. "Жесткая контрактация кулака" с тем, однако,
чтобы не лишить его окончательно стимулов
хозяйственной деятельности. Переход к системе продналога в
отношении середняка, с тем, чтобы дать ему возможность
в некоторой степени распоряжаться своей остальной
продукцией или, по крайней мере, видимость такой
возможности, срезая накапливающийся жирок. При этих
условиях можно будет размер продналога установить на
уровне, превышающем нынешней
сельскохозяйственный налог. Основную часть остающейся у него
продукции изыскать при помощи промтоваров, продавая ему
по повышенной цене. Возможно, что при этих условиях
будет иметь смысл увеличить фонд промтоваров за счет
ввоза из заграницы в обмен на часть
сельскохозяйственной продукции. Окончательно отказаться (фактически,
это уже сделано) от попыток насаждения сплошной
коллективизации и ликвидации кулака. Предотвратить
разбазаривание средств производства, брошенных в
деревню в период "бурного роста колхозов".
Сконцентрировать эти средства производства в наиболее
жизнеспособных колхозах с преобладанием бедноты, превратить
их в материальную базу для организованной в союзы
бедноты. 3) В области финансов. Жесткое приведение
расходов в соответствие с реальными ресурсами. Резкое
сокращение непроизводительных трат. Жесткое
сокращение эмиссии. 4) В рабочем вопросе. Из всех отраслей
народного хозяйства, в том числе и из
государственного хозяйства (но, главным образом, из деревни за счет
перераспределения национального дохода) выделить
специальные ресурсы для немедленного
ощутительного улучшения положения рабочего класса, с
одновременным резким изменением его положения на
производстве» [Ра ко в с кий X. Г. На съезде и в стране (http://
revarchiv.narod.ru/rakovsky/oeuvre/congress.html)].
С окт. 1925 Р. - полпред во Франции. В окт. 1927
отозван в СССР, где на 15-м съезде ВКП(б) исключен из
партии в числе 75 «активных деятелей оппозиции», снят со
всех парт, и гос. должностей. Особым совещанием при
ОПТУ приговорен к 4 годам ссылки и выслан в Кустанай,
а в 1931 вновь приговорен к 4 годам ссылки и выслан в
Барнаул.
Причиной нового приговора послужили оценки
Р., высказанные им в отношении 16-го съезда РКП(б).
«Задача XVI съезда, - указывал он, - заключалась в том,
чтобы своим авторитетом закрепить организованные
"достижения" сталинской фракции, закрепить аппарат
над партией, сталинскую группу над аппаратом и
самого Сталина, как признанного вождя, который венчает
всю аппаратную махину, удобно обосновавшуюся на
шее партии. Отсюда грандиозный разрыв,
грандиозные ножницы между тем, что происходило на съезде, и
тем, что происходит в стране. Задачи организационной
механики оттеснили политические задачи. Исходя из
этой оргмеханики, Сталин не мог поставить ни одного
из действительно стоящих перед революцией вопросов.
Исходя из этой же оргмеханики, правые не посмели
поставить эти вопросы. Съезд прошел мимо жизни - это
первый вывод, это первое чувство, которое испытывал
всякий при чтении отчетов. Другой вывод заключается
в том, что этот съезд явился одним из важнейших
этапов по пути дальнейшей (если это только возможно)
бонапартизации партии. От решения политических
вопросов устранена уже не только партия, но оно не
доверяется уже и тщательно профильтрованному и
подобранному съезду. Безоговорочное одобрение задним
числом лишенной всякого конкретного содержания
генеральной линии не может означать ничего иного, как
столь же безоговорочное одобрение наперед любой
политики, любого поворота в любую сторону. А ведь
поворачивать куда-то придется, и очень скоро! Именно в
предвидении этого сталинская группа поставила себе
задачей на этом съезде развязать себе руки с обеих
сторон и добиться от съезда карт-бланш. Аппарат получает
еще большую свободу действий по отношению к партии.
Об оппозиции вообще предпочитали не говорить. Столь
щедрый обычно на цитаты Ярославский не мог,
очевидно, привести ни одной хотя бы фальсифицированной
цитаты, которая не била бы по всей политике
центризма. По этой же причине они не осмелились хотя бы
своими словами изложить обращение оппозиционного
руководства. С идейным содержанием работ съезда
полностью гармонировала и вся внешняя обстановка. Когда
какой-нибудь будущий историк будет писать историю о
нравах эпохи реконструкции, он в первую очередь
привлечет для иллюстрации протоколы XVI съезда. Эта
дикая картина распоясавшихся бюрократов и
аппаратчиков, соревнующихся в улюлюканиях и издевательствах
над прижатым к стене и сдавшим оружие противником
(правыми), -достойный символ всего современного
режима» [Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев).
1931. № 25-26 (http://www.l917.com/Mamsm^otsky/
BO/BO_№_25-26/Main.html)].
В 1935 Р. вместе с Л. С Сосновским заявил о своем
разрыве с оппозицией, после чего был возвращен в
Москву и в нояб. того же года восстановлен в ВКП(б).
Работал в Наркомате здравоохранения РСФСР. В частной
переписке и беседах выступал с резкой критикой
коллективизации. «Все проблемы, связанные с деревней, -
писал он, - слишком широки, чтобы их можно было
кратко исчерпать. Говорить о том, что политика
сплошной коллективизации и ликвидации кулака провалилась,
значит - говорить банальности. На деле центристы
вынуждены были уже сами от нее отказаться, сохранив эти
замечательные мероприятия лишь в резолюциях. Теперь
остается лишь подвести некоторые общие итоги и
наметить основные линии, по которым эти итоги будут
сказываться. Первым итогом является подготовленное

РАСКОЛЬНИКОВ
461
всей предыдущей политикой и углубленное периодом
ультралевой авантюры падение производительных сил
сельского хозяйства, бесспорное в области
животноводства и отчасти технических культур и начинающее
проявляться в области зерновых культур. Весенний сев
надо считать неудавшимся. Количественные
показатели (даже там, где они не бумажные) упираются и здесь
в качественные. Сильное запоздание посевов (и не из-за
дурной погоды, а из-за дурного настроения
крестьянства), плохая обработка скажутся на урожае весьма
чувствительно. Не менее чувствительно скажется на
хозяйстве в целом хищническое отношение к брошенным в
деревню средствам производства и их неизбежное, при
современной политике, разбазаривание. Вторая
сторона дела заключается в том, что не все то, что есть в
деревне, может быть с такой же легкостью взято, как,
например, продукция промышленности. Из деревни надо еще
суметь взять. А при создавшейся обстановке это будет не
весьма легко. Нет никакого сомнения в том, что
колхозы будут сдавать хлеб не охотнее, чем индивидуальные
хозяйства, и что по отношению к ним придется
применять чрезвычайные меры и прочие меры
«общественного» воздействия. А это будет означать конец колхозного
строительства. Распад колхозов был задержан весной
тем обстоятельством, что посевы были произведены
в колхозном порядке и что выход из колхоза означал
практически лишение доли в посеве. Поэтому
колхозники ждут не дождутся конца уборки, чтобы приняться
за дележку, вокруг которой развернется ожесточенная
борьба. Когда в эту драку вмешается тяжелая рука
государства, она ослабит внутреннюю борьбу и усилит
единый фронт деревни, сплотив крестьян уже не как
колхозников, а как мелких собственников, бытие
которых в качестве "коллективистов" закончится к этому
времени. Середняк выйдет из колхоза, разочарованный
во вчерашнем дне и неуверенный в сегодняшнем.
Заставить его в этих условиях осенью расширять посевную
площадь будет немыслимо. Падение производительных
сил деревни неизбежно теперь при всех условиях - и
при условии сохранения нынешней политики, которая
усиливает единый фронт деревни, и даже при условии
правильной политики, которая должна заключаться в
том, чтобы разбить этот единый фронт путем внесения
в деревню классовой борьбы. Ни та, ни другая
обстановка не создают условий для роста производительных сил.
À падение производительных сил сельского хозяйства
означает одно из важнейших препятствий для роста
промышленности. Круг завершился. Задержка развития
промышленности стала уже причиной деградации
сельского хозяйства, которое, в свою очередь, становится
поперек развития промышленности» [Бюллетень
оппозиции (большевиков-ленинцев). 1931. № 25-26 (http://
www.1917.com/Marxism/Trotsky/BO/BO_N9_25-26/
Main.html)].
В 1936 Р. был вновь исключен из партии, а 27.1.1937 -
арестован. Содержался во внутр. тюрьме НКВД, в течение
нескольких месяцев отказывался признать себя
виновным в совершении инкриминируемых ему
преступлений. В марте 1938 как подсудимый на процессе по делу
«Антисоветского правотроцкистского блока». Признал
себя виновным в участии в разл. антисоветских
заговорах, а также в том, что был «японским и английским
шпионом». По просьбе ряда руководителей компартии
Румынии, живших в эмиграции в СССР, был
приговорен не к расстрелу, а к 20 годам тюремного заключения
с конфискацией имущества. В последнем слове заявил:
«Наше несчастье в том, что мы занимали ответственные
посты, власть вскружила нам голову. Эта страсть, это
честолюбие к власти нас ослепило». Наказание отбывал в
Орловском централе. Расстрелян в Медведевском лесу
особого назначения под Орлом без суда и следствия.
В 1988 реабилитирован и восстановлен в партии.
Соч.: Социалисты и война. Пп, 1918; Ближневосточный
вопрос. Харьков, 1923 (в соавторстве); Кризис капитализма
в паши дни. Харьков, 1925; Национальный вопрос в
буржуазных государствах и у нас. Харьков, 1925.
Лит.: Сверчков Д Ф. На боевом посту: (к 50-летию
X. Г. Раковского). М, 1923; Геройский Г. И. Раковский X. Г.
Л., 1925; Борман А. Москва - 1918: (Из записок секретного
агента в Кремле) // Русское прошлое. М., 1991. Кн.
^Мельниченко В. Е. Раковский против Сталина. М., 1991; Иоффе H.A.
Время назад. М., 1992;Ландовский И. М. Красная симфония.
Новосибирск, 2000.
В. Л. Телицын.
РАСКОЛЬНИКОВ Федор Федорович (наст. фам. -
Ильин) (28.1.1892, С-Петербург - 12.9.1939, Ницца,
Франция), сов. воен. и гос. деятель, дипломат, мемуарист.
Из семьи петерб. священника. В 1909 поступил на экон.
отделение в С-Петерб. политехи, ин-т (окончил в 1913).
В дек. 1910 вступил в РСДРП, примкнув к большевикам.
Свой выбор в. обществ, движении Р. объяснял тем, что
«политические переживания во время революции 1905
и острое сознание социальной несправедливости
стихийно влекли меня к социализму. Эти настроения тем
более находили во мне горячий, сочувственный отклик,
что материальные условия жизни нашей семьи были
довольно тяжелыми» (цит. по: Архипенко В. К Федор
Раскольников // Открывая новые страницы. М., 1989.
С. 307). В этот период (1909-10) Р. изучал работы
теоретиков марксизма и рос. с.-д-тии. По признанию самого Р.,
«Плеханов сделал меня марксистом, а Ленин -
большевиком» (Раскольников Ф. О времени и о себе. Л., 1989.
С 510).
В 1911-14 Р. - лит. сотрудник газет «Звезда»,
«Просвещение» и «Правда», где получил возможность
испробовать свой лит. талант. Считал, что «культура - не
роскошь, не украшение жизни, а главнейшее ее условие,
без которого социализм такой же пустой звук, как
демократия без общественной собственности... не будем
скрывать от себя, что борьба за культуру сложнее и
труднее борьбы за власть и общественную собственность»
(Там же. С. 557).
После начала 1-й мировой войны 1914-18
слушатель отдельных гардемаринских классов (окончил в
февр. 1917). Отказался участвовать в разгоне
демонстрантов в Петрограде, оправдывая свое решение тем,
что выплеск протестных настроений - результат
антигосударств, политики царизма, неспособности
монархии решать проблемы гос-ва и об-ва в условиях воен.
времени. Считал, что наболевшие вопросы
современности в России в состоянии решить социалистич. рев-ция.
По его словам, «социализм - это учение, которое
обязательно должно быть согрето любовью и людьми; при
наличии слепой, фанатичной веры без любви получится
Торквемада» (Там же. С. 561).

462
РАСКОЛЬНИКОВ
После Февр. рев-ции 1917 Р. - зам. председателя
Кронштадтского совета, ред. газ. «Голос правды»>. На
страницах издания отстаивал мнение, согласно к-рому
«революция - это огромный прожектор, освещающий всю
глубину природы человека и общества» (Там же. С. 561).
Тогда же выработал свои оценки в отношении Врем,
пр-ва, к-рое считалось определенным достижением рев.
движения. Р. утверждал, что в отношении Врем, пр-ва
он прошел путь от безусловной его поддержки (весной
1917) до отказа в доверии («Никакой поддержки!» -
летом того же года), но при этом без активного ему
противостояния (поскольку Врем, пр-во вело борьбу против
реставрации монархии). Осенью 1917 Р. активно
выступал за свержение Врем, пр-ва вооруженным путем, т. к.
последнее превратилось в «тормоз революции».
В июле 1917, после вооруженного выступления
большевиков в Петрограде, R был арестован, 13.10.1917
освобожден благодаря вмешательству общественности.
Участвовал в подавлении антибольшевистского
выступления П. Н. Краснова и А. Ф. Керенского под Пупковым
и в боях в Москве. Большие жертвы среди противников
рев-ции объяснял тем, что рев-ция, классовая борьба и
стремление выстроить бесклассовое об-во
сопровождается и будет сопровождаться жертвами из числа тех, кто
не желает достижения «братства, равенства и свободы».
Один из авторов первых воспоминаний о рев.
событиях 1917 в Петрограде, к-рые повествовали о самых
важнейших и проблемных моментах Февраля и Октября
с позиции начальника одного из отрядов балтийских
моряков, выполнявшего задачи по захвату и удержанию
власти. В воспоминаниях представил подробное
описание процесса политизации страны, армии, обывателя.
Отмечал, что ведущую роль в развитии рев. процесса в
России от Февраля к Октябрю сыграл В. И.Ленин, к-рый
проявил в этот период самые яркие черты лидерства,
настоящего полит, деятеля, способного объединить
оппозиц. силы, предложить об-ву востребованные лозунги,
пути решения острейших соц. задач современности.
Р. был избран в Учредит, собрание, на заседании
к-рого в ночь на 6.1.1918 огласил декларацию об уходе
большевистской фракции. Считал, что Учредит,
собрание - порождение Врем, пр-ва, а сов. власть может
вполне закономерно отказаться от поддержки этого
образования, как буржуазного и непролетарского.
В нач. 1918 Р. был назначен комиссаром Мор. ген.
штаба, весной того же года стал заместителем
наркомвоенмора Л. Д. Троцкого по мор. делам. Выполнял
поручение Совнаркома по затоплению Черноморского флота
в июне 1918.
Участник Гражд. войны. С июля 1918 чл. РВС Вост.
фронта, с 238.1918 командующий Волжской воен.
флотилией. Участвовал во взятии частями Красной армии
Казани 10.9.1918 и в последующем походе флотилии по
Каме для подавления Ижевско-Воткинского восстания.
Выступал за суровое наказание участвовавших в
восстании рабочих местных предприятий, поскольку они
своими действиями подрывали авторитет большевистской
власти. С осени 1918 чл. РВС Республики.
26.12.1918 Р. был взят в плен брит, моряками
после неудачного похода сов. воен.-мор. флота на
столицу Эстонии. Содержался в лондонской Брикстонской
тюрьме. 27.5.1919 в г. Белоострове под Петроградом был
обменян на группу арестованных граждан
Великобритании, что свидетельствовало о значительном авторитете
и «весе» Р. в большевистской среде.
Сразу после освобождения из плена был назначен
командующим Волжско-Каспийской воен. флотилии,
участвовал в обороне Царицына (1919), и высадке
десанта в иранском порту Энзели (1920) с целью
возвращения оттуда угнанных белогвардейцами кораблей
каспийского флота. Награжден двумя орденами Красного
Знамени. С июня 1920 по март 1921 являлся
командующим Балтийским флотом.
В 1921-23 Р. - полномочный представитель
(полпред) РСФСР (с 1922 - полпред СССР) в Афганистане.
Решал вопросы, связанные с поддержкой антибританских
сил в Средней и Центр. Азии. Поддерживал переписку с
рядом оппозиционных И. В. Сталину политиков, в
частности с Троцким, к-рый знал и высоко ценил таланты Р.
и как воен. деятеля, и как дипломата.
С 1924 ответственный редактор жур. «Красная новь».
С 1928 пред. Главреперткома. С 1929 чл. коллегии
Наркомпросса и нач. Главискусства. В это время Р.
всячески поддерживал творческие круги, давая возможность
публикаций и постановки спектаклей для выходцев из
пролетарской среды, представителей революционно
настроенной интеллигенции. Вокруг Р. группировались
совр. писатели, поэты, художники. Часть из них, получив
во времена нэпа возможность свободно выражать свои
мысли, постепенно переходили в оппозицию к
большевистскому режиму. Р., разбираясь в настроениях
интеллектуальной богемы, старался по возможности спасти
их от репрессий, что не могло не вызвать
неудовольствия руководства НКВД и ЦК ВКП (б).
В 1930-33 Р. - полпред СССР в Эстонии, в 1933-34 -
в Дании, с сент. 1934 по апр. 1938 - в Болгарии. Эти
назначения свидетельствовали об опале Р., однако он
оставался в «обойме» высшего сов. руководства, выполняя за
границей ряд важнейших заданий, связанных с
поддержанием авторитета СССР.
Находясь за границей, Р. наблюдал за тем, что
происходило в СССР. Там набирал силу культ Сталина,
царили произвол и беззаконие. Гибли те, кто участвовал в
осуществлении Октябрьской рев-ции 1917, в создании
Красной армии, индустриализации и коллективизации.
Р. с тревогой наблюдал, как репрессии выкашивали все
слои сов. об-ва - рабочих, крест-во и интеллигенцию,
как «врагами народа» оказывались воен. кадры.
Происходившее в стране все больше убеждало Р. в том, что
сталинское руководство отходило от ленинизма,
«переродилось в преступную клику авантюристов,
использующую любые средства для утверждения и закрепления
авторитарного режима - личной диктатуры Сталина»
(Поликарпов В. Д Голос бойца ленинской гвардии
революции //Раскольников Ф. Ф. Кронштадт и Питер в
1917 году. М., 1990. С 11).
В апр. 1938 Р. по вызову из Наркомата иностр. дел
СССР с женой и ребенком выехал из Софии, но в СССР
так и не вернулся, предчувствуя неминуемые арест, суд
и расстрел. Проживал в Париже, откуда писал письма
Сталину и M. M. Литвинову, прося оставить ему сов.
гражданство, объясняя «временную задержку» за границей
разл. формальными причинами. Однако в частных
беседах подвергал резкой критике сталинский режим, особо
подчеркивая, что репрессии скажутся тогда, когда
страна столкнется с таким же, как Сталин, диктатором и
встанет вопрос о существовании России как независимого
гос-ва. В июле 1939 Р. был заочно объявлен «врагом
народа», затем лишен сов. гражданства и исключен из пар-

РАСКОЛЬНИКОВ
463
тии. Р. понимал, что его отказ вернуться в СССР может
повлечь ответную реакцию со стороны большевистской
власти, вплоть до физ. устранения. Дабы успеть (в
случае наихудшего развития ситуации) высказать все, что
он думал о сталинском режиме и его последствиях для
страны и мира, Р. решил воспользоваться страницами
эмигрантской печати.
26.7.1938 Р. опубликовал в рус. эмигрантской газ.
«Последние новости» протестное письмо «Как меня сделали
"врагом народа"», в к-ром, наряду с объяснением
причин, послуживших основанием для объявления его
«врагом народа», проанализировал
совр. полит, состояние Сов.
России. 17.8.1939 в парижском
жур. «Новая Россия» Р.
опубликовал «Открытое письмо
Сталину», в к-ром обличал
репрессивную сталинскую
политику в отношении
конкретных лиц прежнего
руководства большевистской партии
(это письмо опубл. в: Новая
Россия. Париж, 1939. № 7;
Неделя. 1988. № 26; кн.: Открывая
новые страницы...
Международные вопросы: события и
люди. М., 1989. С 313-320).
«Ваш "социализм" -
писал Р., обращаясь к Сталину, -
при торжестве которого его
строителям нашлось место
лишь за тюремной решеткой,
так же далек от истинного
социализма, как произвол вашей
личной диктатуры не имеет
ничего общего с диктатурой
пролетариата». Р. одним из
первых констатировал факт
узурпации Сталиным власти,
отметив, однако, его
удивительную способность к
мимикрии. «Стихийный рост
недовольства рабочих, крестьян,
интеллигенции властно
требовал крутого политического
маневра, - указывал Р., - подобно ленинскому переходу
к нэпу в 1921 году. Под напором советского народа вы
"даровали" демократическую конституцию. Она была
принята всей страной с неподдельным энтузиазмом.
Честное проведение в жизнь демократических
принципов демократической конституции 1936 года,
воплотившей надежды и чаяния всего народа, ознаменовало
бы новый этап расширения советской демократии. Но в
вашем понимании всякий политический маневр -
синоним надувательства и обмана. Вы культивируете
политику без этики, власть без честности, социализм без любви
к человеку». Т. о., Р. оставлял за Сталиным право считать
себя сторонником социалистич. идей, но -
сторонником скорее «казарменного социализма», сторонником
той политики, что получила свое развитие в годы гражд.
войны - «воен. коммунизма».
«Испугавшись свободы выборов, как "прыжка в
неизвестность", угрожавшего вашей личной власти, вы
растоптали конституцию, как клочок бумаги, выборы
превратили в жалкий фарс голосования за одну единственную
кандидатуру, а сессии Верховного Совета наполнили
акафистами и овациями в честь самого себя», - писал он.
Однако и сам Р. еще в 1920-х гг. делал все для
поддержания стремлений Сталина к единоличной власти, в
борьбе с инакомыслием в сов. об-ве и с оппозицией в самой
большевистской партии. В результате, согласно оценке
Р., Сталин сделал все, чтобы дискредитировать сов.
демократию, как ранее дискредитировал социализм. «Вместо
того чтобы пойти по линии намеченного конституцией
поворота», Сталин подавлял «растущее недовольство
насилием и террором».
Постепенно заменив диктатуру
пролетариата режимом своей
личной диктатуры, он открыл
«новый этап, который в
истории нашей революции войдет
под именем "эпохи террора"».
Р. оказался достаточно
прозорлив не только в
характеристиках, но и в самих терминах,
дающих представление о
сталинской политике.
Объективным и достаточно реальным
оказался его анализ соц-экон.
ситуации в стране. «Под видом
борьбы с текучестью рабочей
силы, - отмечал он в
открытом письме к Сталину, - вы
отменили свободу труда,
закабалили советских рабочих,
прикрепив их к фабрикам и
заводам. Вы разрушили
хозяйственный организм страны,
дезорганизовали
промышленность и транспорт,
подорвали авторитет директора,
инженера и мастера,
сопровождая бесконечную чехарду
смещений и назначений
арестами и травлей инженеров,
директоров и рабочих как
"скрытых, еще не
разоблаченных вредителей"». Р. намекал в
первую очередь на
«Шахтинское дело», послужившее настоящим сигналом к началу
репрессий против специалистов из среды
инженернотехн. служащих. «Под видом борьбы с
"разбазариванием колхозной земли", - указывал Р., - вы разоряете
приусадебные участки, чтобы заставить крестьян работать
на колхозных полях. Организатор голода, грубостью
и жестокостью неразборчивых методов, отличающих
вашу тактику, вы сделали все, чтобы дискредитировать
в глазах крестьян ленинскую идею коллективизации». Р.
впервые в сов. истории обвинил и Сталина и все
большевистское руководство не только в «извращении»
ленинского кооперативного плана, но и в орг-ции голода,
унесшего миллионы жизней.
По мнению Р., Сталин, лицемерно провозглашая
интеллигенцию «солью земли», лишил «минимума
внутренней свободы труд писателя, ученого, живописца»,
зажал «искусство в тиски, от которых оно задыхается,
чахнет и вымирает». По его словам, неистовство
цензуры и «понятная робость редакторов, за все отвечающих

464
«РЕВОЛЮЦИОННАЯ РОССИЯ»
своей головой, привели к окостенению и параличу
советской литературы. Писатель не может печататься,
драматург не может ставить пьесы на сцене театра, критик
не может высказать свое личное мнение, не отмеченное
казенным штампом». Здесь Р. в своих оценках забегал
вперед 1930-х гг., но, в принципе, правильно расставив в
своем анализе акценты, делал объективный вывод о
скорой гибели лит-ры как иск-ва.
«Чем дальше, тем больше интересы вашей личной
диктатуры, - обращался Р. к Сталину, - вступают в
непрерывный конфликт и с интересами рабочих, крестьян,
интеллигенции, с интересами всей страны, над которой
вы измываетесь как тиран, дорвавшийся до единоличной
власти. Ваша социальная база суживается с каждым днем.
В судорожных поисках опоры вы лицемерно расточаете
комплименты "беспартийным большевикам", создаете
одну за другой привилегированные группы, осыпаете их
милостями, кормите подачками, но не в состоянии
гарантировать новым "калифам на час" не только их
привилегий, но даже права на жизнь».
Р. трагически погиб при невыясненных
обстоятельствах, по одной из наиб, распространенных версий -
убит агентами сов. спецслужб.
В 1963 посмертно Р. был полностью
реабилитирован, о нем стали появляться публикации в СССР, но без
упоминания бегства за границу и письма Сталину (к-рое
стало активно обсуждаться лишь в кон. 1980-х гг. после
его полной публикации в СССР).
По мнению совр. отеч. историков, «Раскольников
разбудил в нас желание (и сознание необходимости)
изучить историю сопротивления, процесс идейной
борьбы в партии, в обществе, опошленной и
действительно очерненной Сталиным, и его сатрапами.
Раскольников встал перед нами как монумент, как памятник
героями мученикам этой борьбы, как урок для
настоящего и на будущее» (Поликарпов В. Д. Указ. соч. С. 12).
Соч.: Кронштадт и Питер в 1917 г. М.; Л., 1925 (2-е изд.:
М, 1990); Из моих восп. М, 1926; Робеспьер: Социальная
трагедия в 4 действиях и 6 картинах. М., 1931; Кронштадтцы: Из
восп. (1917). М., 1931; Рассказы мичмана Ильина. М., 1934;
Рассказы комфлота. М, 1934; На боевых постах. М., 1964;
О времени и о себе. Л., 1989.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 562 (Ф. Ф. Раскольников).
Источники: «Мятежная чета» в Кабуле: Письма Ф.
Раскольникова и Л. Рейснер Л. Троцкому (1922 г.) // Отеч.
архивы. 2003. № 3; Р а с ко л ь н и ко в а М. В. Тень быстротечной
жизни. М., 1991; Ее же. Моя жизнь с Раскольниковым. М., 1989.
Лит.: Константинов А. П. Ф. Ф. Ильин-Раскольников.
М., 1964; Поликарпов В. Д. Федор Раскольников //
Огонек. 1987. № 26; Его же. Голос бойца ленинской гвардии
революции // Раскольников Ф. Ф. Кронштадт и Питер в
1917 году. М., 1990; Архипенко В. К. Федор Раскольников //
Открывая новые страницы... Междунар. вопросы: события и
люди. М., 1989; Кольцов П. С. Дипломат Ф. Раскольников. М.,
1990; Caвченко В. И. Отступление. М., 2001.
В. Л. Телицын.
«РЕВОЛЮЦИОННАЯ РОССИЯ», нелегальный журнал,
офиц. орган Партии социалистов-революционеров.
Издавался с янв. 1901 по нояб. 1905. Первые 2
номера вышли в подпольной типографии в Томске.
После ее разгрома издание было перенесено в Париж, а с
1903, вероятно, - в Женеву. Основан как орган «Союза
социалистов-революционеров». В 1902 объявлен офиц.
органом образованной ПСР. Выходил примерно 1 раз в
мес. Всего вышло 77 номеров. Состоял из 5 разделов: «Из
обществ, жизни»; «Хроника рабочего движения»; «Что
делается в крестьянстве»; «Хроника провинциальной
жизни»; «Из парт, деятельности». Публиковал финанс.
отчеты эсеровских орг-ций. С 1903 были введены
также рубрики «Из иностр. жизни и печати» и «За кулисами
правительственного механизма». Первым редактором
«Р. Р» являлся А. А. Аргунов, с 1902 к нему
присоединились В. А. Мякотин и А, В. Пешехонов. После ареста
Аргунова (дек. 1901) «Р. Р.» редактировали В. М. Чернов,
М. Р. Гоц и Л. Э. Шишко.
Основную свою задачу авторы «Р. Р.» видели в
содействии выработки курса новой партии. На своих
страницах издание вело острую критику пр-ва, освещала крест.,
студенческие и иные выступления против власти и
жестокие репрессии при подавлении этих выступлений.
Одноврем. «Р. Р.» всячески разоблачала и
дискредитировала попытки создания под рук. С В. Зубатова и при
поддержке пр-ва «легального» рабочего движения.
Авторы «Р. Р.» вели полемику по тактическим
вопросам с др. представителями рев. движения за
рубежом - социал-демократами. Последовательно
отстаивался террор, поскольку, по мнению издания, он являлся
единственным средством активно подтолкнуть массы к
противостоянию власти. Террорисгич. акты
расценивались как заслуженное возмездие представителям власти
за жестокость по отношению к народу и
революционерам. При этом подчеркивалось, что террор является не
самоцелью, а «вынужденным средством» борьбы с
самодержавием. Иные средства борьбы «Р. Р.»
рассматривала как неэффективные. Одноврем. со страниц издания
декларировалась необходимость серьезного подхода
к террорисгич. деятельности. Стихийный «террор
одиночек» отрицался. Ему противопоставлялась
необходимость организованной террорисгич. работы.
Предлагалось введение контроля за выбором жертвы, к-рый мог
осуществляться террорисгич. орг-цией коллективно
и санкционироваться вышестоящими парт, органами.
Данными мерами, по мнению редакции «Р. Р.»,
предотвращалась угроза «скатывания террора» на позиции
«обыкновенной бытовой мести». Предпринятые в этот
период Боевой орг-цией ПСР успешные террорисгич.
акты (против министров внутр. дел Д. С. Сипягина и
В. К Плеве, вел. князя Сергея Александровича) широко
освещались газетой. Исполнители террактов всячески
популяризировались «Р. Р.», публиковались их письма и
биографии.
К массовым крест, выступлениям «Р. Р.» высказывала
негативное отношение, считая, что они не ослабят
позиций самодержавия, а лишь подтолкнут его к усилению
репрессий, что ослабит организованное рев. движение.
С марта 1904 «Р. Р.» вела с др. социалистами, в
частности с большевиками полемику по программным
вопросам. Особой критике подвергалась агр. программа
большевиков, сводившаяся в то время почти исключительно
к отмене выкупных платежей и возвращению «отрезков»
по реформе 1861. Редакция «Р. Р.» считала, что эти
отдельные уступки не исчерпывают полностью чаяния и
не удовлетворяют требования крест-ва.

РЕВОЛЮЦИЯ
465
С кон. 1904, с обострением неудач в ходе рус.-япон.
войны 1904-05, позиция редакции «Р. Р.» становилась
все более радикальной, появились призывы к рев.
выступлениям. В нач. революции 1905-07 «Р. Р.» вела на своих
страницах кампанию в защиту Г. А. Гапона,
обвиненного большевиками в провокации. Именно большевики,
по мнению авторов «Р. Р.», бросили во время событий
9.1.1905 рабочих на произвол судьбы, хотя до этого
призывали их к выступлению. Впоследствии эсеровские
издания официально признали Гапона провокатором.
После Манифеста 17.10.1905 и появления
возможности открытия эсерами легальных органов печати в
России «Р. Р.» прекратила свое существование. Новое
издание с тем же названием было возобновлено эсеровской
эмиграцией уже после окт. 1917.
Источники: Партия социалистов-революционеров.
1900-1925: Док-ты и мат-лы: В 3 тт. М, 1996.
Лит.: Морозов К. В. Партия
социалистов-революционеров в 1907-1914 тг. М., 1998; Журналистика Рус.
зарубежья. 19-20 вв.: Сб. ст. СПб., 2003; Обществ, мысль России
XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
И. А Сафонов.
РЕВОЛЮЦИЯ (от франц. révolution - переворот),
переломный момент или период в развитии об-ва, резкий
переход из одного состояния в другое, изменяющий
прежде всего гос. устройство и приводящий к смене полит,
элит. В России рев. умонастроение дворянской
интеллигенции, источником к-рого было сострадание креп,
крест-ву, стало складываться с кон. 18 в. на основе
просветительства. Оно выразилось в нравств. и
эмоциональном отталкивании от существующего обществ, порядка
как несправедливого, перераставшем в стремление
осуществить его преобразование радикальным путем. Под
впечатлением Вел. Франц. Р. в свободомыслящих кругах
рос. об-ва возник устойчивый интерес к конкретно-ист.
и теоретич. содержанию Р., соотношению Р. с
проблемами прогресса, просвещения, реформ. Положение в
России оценивалось по аналогии с Францией кануна Р.,
особенности франц. Р. проецировались на Россию, рус.
политики и мыслители сравнивались с ее деятелями.
Поклонение франц. Р. и франц. революционерам было,
по словам А. И. Герцена, «первой религией молодого
русского», не исключавшей, однако, в дальнейшем критич.
анализа зап.-европ. опыта и последствий Р.
Предметом такого анализа явился гл. обр. осн. вектор
хода событий во Франции: через якобинскую диктатуру,
террор и термидорианский переворот к империи и
реставрации Бурбонов. Тенденция, обозначившаяся еще до
завершения этого цикла, вызвала у А. Н. Радищева утрату
веры в спасительную роль Р. («из мучительства
рождается вольность, из вольности рабство»), при сохранении
сомнений в возможности осуществить идеал свободы по
воле просвещенного монарха. Объединявшее
декабристов признание всемирного значения франц. Р., ее
лозунгов и неодолимости «духа преобразования» явилось
исходным пунктом последующей дифференциации
оценок. В 1840-е гг. выявились различия в отношении
западников к полит, группировкам франц. Р.; из
симпатий Герцена, Н. П. Огарева, В. Г. Белинского к якобинцам
и Т. Н. Грановского - к жирондистам выросли рев. и
либер. подходы к решению гл. проблем рус. жизни -
ограничению монархии и отмене креп, права, однако эти
подходы еще не вполне поляризовались. Преодолению
идеализации Вел. Франц. рев-ции способствовало
также знакомство с произведениями ее франц. критиков -
Б. Констана, Ж. де Сталь, позднее - А. Токвиля и И. Тэна
(чьим концепциям в своих трудах по истории Р.
следовал в России В. И. Герье). Тем не менее как сторонники,
так и противники Р. в России продолжали оперировать
параллелями с французской Р. кон. 18 в. и с
последующими зап.-европ. Р.
В основе воззрений рус. мыслителей на Р. находилось
осмысление и соотнесение между собой истории стран
Запада и России. Как правило, до кон. 19 в. сторонники
рев. преобразований считали авторитарно-деспотич.
методы, посредством к-рых новое навязывается народу,
исчерпанными рус. историей. Рев. диктатура
приравнивалась к самодержавной власти Петра I и отвергалась по
соображениям как идеологическим, так и этическим.
В то же время на взгляды революционеров влияла
признаваемая всеми возможность того, что Р. выльется в
«русский бунт, бессмысленный и беспощадный».
Допущение такой возможности возвращало одних к идее
врем. рев. диктатуры (П. И. Пестель), других побуждало
придавать особое значение орг-ции революционеров
и предварит, пропаганде в народе (Н. Г. Чернышевский,
П. Л.Лавров) или усматривать творческое начало в
бунтарской анархич. стихии (М. А. Бакунин).
Либер. и консервативных мыслителей перспектива
«рус. бунта» укрепляла в отрицат. отношении ко всякой
Р., они предостерегали, как Б. Н. Чичерин Герцена, от
публикации в бесцензурной прессе даже чужих «безумных
воззваний к дикой силе». Спустя почти полстолетия
аналогичное опасение «такой пугачевщины и
поножовщины, что мы взвоем по самодержавию», высказывал
M. M. Ковалевский (см.: Грани. 1995. № 177. С. 195-196).
Для консерваторов, начиная со славянофилов, ист.
первопричиной потенциальной опасности Р. в России было
создание Петром I бюрократич. гос-ва, что разрушило
гармоничное равновесие между властью и народом.
Между тем рус. радикализм в лице Герцена,
разочаровавшись в Западе и в зап.-европ. «освободителях
человечества», сохранив заимствованное там же понятие
«социальной Р.», пришел к сер. 19 в. в своих исканиях к иному
способу укоренить рев. идеи в рос. истории и
действительности - к идее крест., общинного социализма. Вера
в реальность для России миновать капитализм и
пролетаризацию крест-ва воодушевляла участников рев.
движения на протяжении почти всей 2-й пол. 19 в.
Еще одна новая формула возникла в сер. 19 в. в
результате размышлений о преимуществах эволюц. и рев.
путей развития, а также из осознания особых
возможностей неограниченной власти в России - «Р. сверху».
Повышенные обществ, ожидания в период подготовки
Крест, реформы 1861 выразились и в том, что нек-рые
представители социалистич. мысли на время отказались
от отождествления Р. с нар. восстанием. Социальная Р.,
по мнению Герцена, могла бы осуществиться и «сверху»,
по воле «революционера на троне», созывающего
Земский собор; освобождение крестьян с землей явилось бы
началом глубоких преобразований, ведущих к
социалистич. переустройству об-ва.
Бакунин также допускал в нач. 1860-х гг., что «петерб.
император» превратится «в царя земского» с последую-

466
РЕВОЛЮЦИЯ
щим созданием под его эгидой всеславянской демокр.
федерации. В этом он, как и Герцен, видел желательную
альтернативу насильств. вариантам обществ, перемен -
«самозванцу Пугачеву или диктатору Пестелю*
(Бакунин М. А. Избр. соч. Т. 3. М., 1920. С. 89-90). Однако
реформы имп. Александра II разочаровали и Герцена и
Бакунина, оба вскоре вернулись к идее
безальтернативности Р. «снизу» - «будущей бури», а психологию
поколения «штурманов» бури, последователей Герцена,
Бакунина и Чернышевского отличали рев. нетерпение и
бескомпромиссность.
В кон. 19 - нач. 20 в. отношение к Р. разл. течений и
формирующихся полит, партий складывалось в
условиях обострившегося противостояния власти и об-ва.
Близость Р. прогнозировали не только революционеры
и либералы, об угрозе ее предупреждали и противники
идеи европеизации России как в рев., так и в либер.
вариантах. Представители консервативной мысли ссылались
на кризис монархич. государственности, отсутствие
необходимого единения верховной власти с народом.
С кон. 19 в. гл. источником рев. опасности объявлялись
внеш. силы, всемирный антирос. («масонский»,
«жидомасонский») заговор. Пытались моделировать будущую
Р. в соответствии со своими идеологич. доктринами, с
неизбежным упрощением и схематизацией реальности
и др. течения обществ, мысли.
Решающее воздействие на рев. интерпретацию
противоречий в пореформенной России оказал
марксизм, воспринятый значит, частью интеллигенции как
подлинно реалистическое, «всесильное» учение,
приложимое благодаря своей универсальности и к рос.
действительности, включая основополагающие
марксистские постулаты о закономерной смене обществ.-экон.
формаций и о пролетариате - «могильщике»
буржуазии (см. Гегемония пролетариата; Диктатура
пролетариата). К Маркс и Ф. Энгельс полагали уже в кон.
1870-х - нач. 1880-х гг., что в России имеются в наличии
«все элементы русского 1789 года, за которым
неизбежно последует 1793 год» (М а р к с К, Э н г е л ь с Ф. Соч. Т. 19.
М, 1957. С. 124). Споры относительно того, является ли
«человеком будущего» в России крестьян или рабочий,
не изменили рев. ориентации участников споров. В
сознании рус. последователей Маркса и неонародников
понятия «реформа» и «Р.» оставались
противоположностями, «неисправимость», т. е. нереформируемость
самодержавия признавалась аксиоматичной.
Программа РСДРП (1903) закрепила представление
о двух более или менее обособленных этапах
предстоящей в России Р. - буржуазно-демократическом и
социалистическом - с акцентом на заинтересованности
рабочего класса в возможно более полной реализации задач
первого этапа, создающего необходимые условия для
дальнейшего развития клас. борьбы пролетариата,
итогом к-рой должна явиться социалистическая Р.
Детально разработанная демокр. часть программы включала в
себя перечень преобразований, возможных, как
считали ее авторы, в условиях капитализма и в значит, части
уже осуществленных рев. или реформистским путем в
Зап. Европе и Америке, или же предусмотренных
программами зап. с.-д. партий. Сходным образом
рисовалось содержание «программы-минимум»
социалистамреволюционерам, но Р. должна была быть, по мнению
гл. идеолога партии В. М. Чернова, глубже
«буржуазнодемократической» - «социальной», «народно-трудовой»,
благодаря проведению после свержения самодержавия
«социализации земли», обеспечивающей
некапиталистич. эволюцию трудовых крест, х-в.
Конкретное течение Р. 1905-07, особенно роль
полит, стачек, получивших отклик в деревне и в армии, и
превращение социалистич. партий в массовые,
влияющие больше всего на рабочих, нашло разл.
истолкование у идеологов этих партий. В 1905 леворадикальные
лидеры РСДРП выдвинули идею сближения бурж. и
социалистич. этапов Р. Варианты такого сближения и
ускорения рев. процесса, сходные по существу и идентичные
по наименованию («перманентная», «непрерывная» Р.),
предложили А. Парвус и Я. Д. Троцкий, с одной стороны,
и В. И.Ленин, с другой. В обоих случаях предполагалось,
что бурж.-демокр. этап будет непродолжительным, и
пролетариат, не останавливаясь «на полпути», выйдет за
пределы, обозначенные «программой-минимум»: вслед
за свержением монархии будет создано «рабочее
правительство» (по Парвусу) или установлена
«революционнодемократическая диктатура пролетариата и
крестьянства» с участием в пр-ве социал-демократов (по Ленину),
но не будут допущены к власти либералы. Оба варианта
означали, что рев. силы не удовлетворятся уступками, на
к-рые может пойти монархия; «полная» победа Р.
мыслилась как результат ее развития по восходящей линии
и гегемонии в ней пролетариата, что дало бы
относительную гарантию от угрозы реставрации монархии;
абсолютной же гарантией явилась бы социалистическая
Р. в более развитых странах Запада. По словам Ленина,
«русская революция зажжет революционный пожар в
Европе, который, в свою очередь, окажет обратное
воздействие на Россию, и из эпохи в несколько
революционных лет сделает эпоху нескольких ревлюционных
десятилетий» (Л е н и н В. И. ПСС: В 5 5 тт. Т. 10. С. 14).
Максималистская установка на доведение
буржуазной Р. «до конца» явилась симптомом изменений,
происходивших в идеологии, тактике и духовном облике
революционеров после того, как в рев. движение включились
широкие слои населения: отказ от этических
ограничений при выборе средств борьбы, отрицание либер. и
гуманистич. ценностей, пересмотр отношения к террору
и к гражд. войне, к проблеме «цены» Р. вообще. Практика
при этом опережала идеологию рев. партий, не
отразившую эти изменения в целостном виде, сохранялась
убежденность в том, что Россия «выстрадала марксизм»,
и это конечный момент в развитии рев. мысли.
Первонач. осуждение социал-демократами индивидуального
террора народовольцев и эсеров с прагматичных
позиций, как неэффективного метода рев. борьбы, и
звучавшие время от времени заявления из уст даже
большевиков о том, что больше нет необходимости в терроре по
типу якобинского [«якобинцы XX века не стали бы
гильотинировать капиталистов - подражание хорошему
образцу не есть копирование», - писал Ленин (Там же. Т. 32.
С. 307)], еще до 1917 противоречиво совмещались с
высокой оценкой массового террора - «плебейского
способа» расправы с абсолютизмом и контрреволюцией, с
рассуждениями о «рев. творчестве» масс, с
поощрением «партизанских» действий, не отличимых от разбоя.
Идеологи либерализма возлагали ответственность за
рост масштабов рев. движения и радикализацию
настроений в об-ве гл. обр. на политику правящих кругов.
Согласно наблюдениям В. О. Ключевского, обществ,
недовольство и озлобление провоцировалось с нач. 19 в.

РЕВОЛЮЦИЯ
467
«неполнотой реформ или недобросовестным,
притворным их исполнением», колебаниями правительств,
курса, тем, что и «открытую оппозицию» пр-во загоняло
преследованиями «в подпольную крамолу»
(Ключевский В. О. Соч. Т. IX. М., 1990. С. 341-343). Возможность
стихийного соц. взрыва из-за накопления в об-ве чувств
ненависти и возмездия, взращенных властью в разных
слоях населения и облекаемых радикальными силами в
марксистскую фразеологию, была очевидной лидерам
«Союза освобождения» и кадетской партии П. Н.
Милюкову, П. Б. Струве и др.
Предполагалось, что переход к конституц. строю и
правовому гос-ву совершится в России путем
«политической Р.», после чего преобразование экон. и соц.
отношений будет происходить в форме продолжит, эволюцион.
процесса. Понятия «социальной Р.» и тем более
«непрерывной Р.» отвергались как теоретич. бессмысленные и
ложные. Напротив, представлялась обоснованной
трактовка упразднения самодержавия как Р., изменяющей
условия жизни и духовный мир народа. Но либералы
стремились предотвратить эту Р. в насильств. формах,
убеждая пр-во и об-во в преимуществах мирной
«политической Р.», в необходимости отказа от конфронтации
и достижения компромисса с об-вом. В ходе реальной
Р. 1905-07 они осуждали - без большого успеха - как
рев. насилие «снизу», так и карательные акции пр-ва.
После 1-й Р. коренную ревизию мировоззренческих
основ участия интеллигенции в Р. предприняли
эволюционировавшие от марксизма к либерализму авторы
сб. «Вехи». Они подвергли критике рев. максимализм,
враждебность гос-ву, утилитаризм, безрелигиозность и
др. разрушительные для права и культуры черты
«интеллигентского сознания». «Азефовщина» с этой точки
зрения - не случайный эпизод в истории Р., а проявление
ее коренной духовной болезни, неразборчивость в
средствах не отделима от максимализма целей (см. ст.
Провокация). Вразрез со сложившейся традицией либер.
мысли вина за Р. возлагалась в первую очередь на
социалистич. интеллигенцию, а предлагаемый выход мыслился
на пути отказа интеллигенции не только от рев. решения
обществ, проблем, но от «тирании политики» вообще.
На снижение морального уровня рев. среды -
«якобинство в худшем смысле слова» - обращали внимание и
нек-рые революционеры, напр. П. А. Кропоткин.
Вместе с тем как либералы, так и меньшевики
отметили выявившийся с началом 1-й мировой войны 1914-18
и особенно в 1917 полный разрыв большевизма с традиц.
марксистскими представлениями о соц.-экон. и
культурной детерминированности перехода к социализму. Для
оппонентов большевиков не имели доказательной силы
основные их доводы: вступление мирового капитализма
в последнюю стадию своего развития, мировая война как
благоприятный фактор для социалистической Р. во всех
капиталистич. странах и раньше всего в России,
превосходство «советской власти» над «буржуазной
демократией» и др. По словам Ленина, «ввязавшись в серьезный
бой» и захватив в окт. 1917 власть, большевики лишь
видоизменили «обычный ист. порядок», начав с
создания необходимых для социализма, но отсутствовавших
в России объективных «предпосылок
цивилизованности». Во всех этих утверждениях представители
разных оттенков обществ, мысли увидели не только нечто
противоположное всем устоявшимся представлениям о
прошлом и будущем России, но и насилие над фактами,
целенаправленное разрушение «буржуазной» культуры
и цивилизации.
Если реакция интеллигенции на выводы, к к-рым
пришли в 1909 авторы «Вех», была тогда далека от
единодушия, то новая Р., одной из гл. жертв к-рой явилась
интеллигенция, объединила ее в антибольшевизме. Он
распространялся и на объяснение победителями своего
успеха как предопределенного и научно
обоснованного. Но в собств. понимании причин и сущности Р. 1917
единства среди тех, кто считал себя побежденными,
не наблюдалось. Катастрофичность событий 1917 и
Гражд. войны обусловила большой разброс оценок,
размывая дореволюц. парт.-идеологич. разграничения.
Потрясение, испытанное интеллигенцией,
предопределило эмоционально-этическую насыщенность этих
оценок, причем моральное неприятие Р. вначале
отодвигало на задний план элементы рационального
анализа. Осн. водораздел мнений проходил, т. о., по линии
«апологетика» - «осуждение».
Получили распространение, в т. ч. в либер. среде,
версии случайности произошедшего. Р., утверждал А. А.
Кизеветтер, явилась результатом «рокового сцепления
преходящих исторических условий» (см.: Источник. 1996.
№ 2. С. 9). Либер. интеллигенция обращалась и к
дореволюц. консервативной мифологии. Несколько
объяснений такого рода воспроизвел в 1918 С. Н. Булгаков:
наряду с отрицанием «чьего-либо умысла или заговора»,
высказывались предположения о «немецком или
масонском» заговоре и «мистическом заговоре» тех, «кто
рвется к жадному господству над миром». Сам Булгаков к кон.
Гражд. войны склонялся к последней мифологич.
версии: большевизм был «напущен» в Россию извне,
«объединенным еврейским кагалом» (см.: Из глубины. М., 1990.
С. 102-104,109,1Ю; ОИ. 1996. № 2. С. 160). Наблюдалось
и обратное движение: замешательство в правомонархич.
кругах приводило к согласию с либер. оценками; так, по
мнению В. М. Пуришкевича, Февр. Р. была народной и
легитимной, тогда как победа большевиков - результатом
заговора.
Для праволибер. мысли наиб, существенным и
трагичным было крушение под ударами анархич. стихии
рос. государственности как важнейшего элемента
культуры. Многих современников это заставляло вспомнить
ситуацию нач. 17 в. Еще Ключевский предсказывал
изгнание династии Романовых, за к-рым последует
«бесцарствие, смутное время» - «несчастье России и ее
народа, притом повторное...» (Ключевский В. О. Указ.
соч. С 443). Равнозначной по всем признакам первой
Смуте или Пугачевщине считали Р. 1917 Струве, В. Д
Набоков, Ф. А. Степун. Через те же ист. ассоциации
характеризовал Р., ее участников и ее последствия меньшевик
А. Н. Потресов, утверждавший, что со Смутным
временем у порожденной «азиатчиной» русской Р. бесконечно
больше точек соприкосновения, чем с Вел. Франц. Р., соц.
требования масс не претворились здесь в способное
к созиданию общенациональное движение. В
продолжавшем линию «Вех» сб. «Из глубины» (1918) также
доказывалось, что русская Р. - это катастрофа в духовной
и материальной жизни страны, победа архаики -
эгалитаризма, утопизма, пафоса разрушения; рус. социализм,
впитав эти представления, утратил свою нравственную
основу - уважение к человеч. личности (обвинение,
к-рое Ю. О.Мартов и др. меньшевики адресовали после
Окт. Р. большевизму).

468
РЕЙСНЕР
Ни либералы, ни социал-демократы не признавали
захват власти большевиками и их политику
социалистической Р. или Р., обеспечивающей движение к
социализму. Отвечая на вопрос о соотношении Февр. и Окт. 1917,
кадеты, как правило, а также правые меньшевики
находили положительное содержание только в Февр. Р.
Др. либералы и монархисты видели в событиях 1917
единый, гл. обр., деструктивно-разрушит. процесс. Но в
период эмиграции Милюков усматривал и позитивную
преемственность двух этапов Р. - в том, что Окт.
переворот сделал невозможным возврат к монархии и
сословности, упрочил крест, собственность, что открывает
перспективу термидорианского перерождения режима
и «молекулярного нарождения нового».
Размежевание не миновало и авторов сб. «Вехи» и «Из
глубины», трактовавших Р. с религ.-филос. и
социокультурных позиций. Если для эмигранта Струве белое
движение было морально оправданным и справедливым, а
реставрация монархии - необходимой и достижимой
целью, а победа большевиков в Гражд. войне
случайностью, то высланные из Сов. России в 1922 Н. А.
Бердяев, С. Л. Франк, А. С. Изгоев подчеркивали ист. глубину
обусловивших Р. процессов - длительного отчуждения
народа от культуры, раскола об-ва, приведшего к
кризису нар. духа. Р. - это тяжкая расплата за грехи и болезни
власти, народа, интеллигенции, но в итоге, считали они,
нарождается нечто отличное и от того, что было в Р., и
от того, что было до Р. Прибегая к аналогии с падением
Римской империи, Франк писал: «Нашествие
[внутренних] варваров на культуру есть одновременно
распространение культуры на мир варваров» (Рус. мысль. 1923.
№ 6-8. С. 256). На «оздоровление изнутри» надеялся и
В. А. Маклаков, поскольку «бессмыслица, жестокость и
вандализм» - это «вечные атрибуты» всякой Р. Но он не
исключал и того, что большевизм «изменит цели и
задачи, из красного станет белым, будет насаждать не
коммуну, а крепостничество, но останется большевизмом, т. е.
откровенным якобинством». Вся история российской
Р., начиная с февр. 1917, как писал Маклаков, отмечена
чертами «национальных привычек», ибо прошлое
России не внушило уважения к праву ни у народа, ни у
самодержавия, ни у его охранителей, ни у оппозиции; по его
словам, «психология нашего старого режима полностью
превратилась в психологию нашей революции»
(Источник. 1996. № 2. С. 11 -13).
Источники: Из глубины: Сб. статей о рус. рев-ции. М.,
1990; Вехи: Интеллигенция в России. М., 1991; Спор о России:
В. А. Маклаков - В. В. Шульгин. Переписка 1919-1939 гг. М.,
2012.
Лит.: Кондратьева Т. Большевики-якобинцы и призрак
термидора. М., 1993; Пайпс Р. Рус. рев-ция. Ч. 1, 2. М., 1994;
Анатомия рев-ции. 1917 год в России: массы, партии, власть.
СПб., 1994; Авцинова Г. И. Революционер в России: история
и теория. К, 1995; Тютюкин С. В., Шел ох а ев В. В.
Марксисты и рус. рев-ция. М., 1996; Шелохаев В. В. Либер. модель
переустройства России. М., 1996; Шанин Т. Рев-ция как
момент истины. М., 1997; Булдаков В. Красная смута: природа
и последствия рев. насилия. М., 1997; Рев. радикализм: Век
девятнадцатый. М., 1997;Итенберг Б. С,Твардовская В. А
Русские и Карл Маркс выбор или судьба? М., 1999;
Канищева Н. И. Оценка кадетами трансформац. изменений в
послереволюц. России // Полит, партии России: Страницы
истории. М., 2000; Пли мак Е. Г., Пантин И. К. Драма рос. реформ
и рев-ций. М., 20000; Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Ненароков А П. Правый
меньшевизм: прозрения рос. социал-демократии. М., 2012.
И. С. Розеиталь.
РЕЙСНЕР Михаил Андреевич (7.3.1868, Вилейка
Виленской губ. - 38.1928, Москва), деятель рев. движения,
юрист, историк, социолог. Из обрусевших
прибалтийских дворян; отец - акцизный чиновник. По собств.
признанию, получил воспитание в духе
«интеллигентского романтизма» и «с юных лет искал рецепта
спасения человечества». По окончании 6-й петерб. гимназии
(1888) поступил на юрид. ф-т Варшавского ун-та. Под
рук. проф. А. Л. Блока защитил диссертацию на степень
кандидата прав (1892). В 1893-96 преподавал правовые
науки в Ново-Александрийском ин-те с. х-ва и
лесоводства. К получению ученой степени магистра гос. права
готовился в Киевском ун-те под началом Е. Н.
Трубецкого, а также в Гейдельберге (1896-98) под рук. Г. Еллинека.
В 1898 назначен и. о. экстраординарного профессора
в Томский ун-т, где, занимая должность секретаря,
участвовал в орг-ции юрид. ф-та. В 1903 вышел в отставку и
выехал за границу. По предложению Н. К
Михайловского в 1904-09 сотрудничал в жур. «Русское богатство» как
герм, корреспондент. Европ. известность Р. принесло его
выступление в качестве эксперта по рус. праву на
знаменитом Кенигсбергском процессе (1904) по обвинению
герм, социал-демократов в гос. преступлении против
рос. императора (см. его кн.: Судебный процесс Карла
Либкнехта против русского царя. Рязань, 1925).
Р. был тесно связан с руководством С.-д. партии
Германии, печатался в ее центр, органе - газете «Форвертс»
(«Vorwärts»). В 1905 вступил в РСДРП, сотрудничал с
большевиками-ленинцами, участвовал в рос. рев.
движении, вел социалистич. пропаганду в рабочей среде и в
высшей школе. Безосновательно подозревался в
провокаторстве, в сотрудничестве с охранным отделением.
Некоторое время возглавлял Парижскую высшую
школу соц. наук, из к-рой пытался создать центр,
социалистич. ун-т. С 1907 читал лекции в качестве
приватдоцента по кафедре истории полит, учений в С-Петерб.
ун-те, был избран профессором высших женских курсов
Раева, а затем юрид. ф-та Психоневрологич. ин-та, где
работал вместе с M. M. Ковалевским в качестве
секретаря ф-та. В 1915-16 совм. с дочерью Ларисой издавал
жур. «Рудин», вел пропаганду против войны и
социалпатриотизма.
После Октябрьской рев-ции 1917 работал в
Наркомате юстиции, составил Декрет об отделении церкви от
гос-ва, принимал участие в составлении первой сов.
конституции РСФСР, затем работал в Наркомпросе, совм. с
М. Н. Покровским основал Коммунистич. академию. Во
время гражд. войны был нач. политотдела, а затем -
политуправления Балтийского флота. С 1920 до кон. жизни
занимался науч. работой.
Творческое наследие Р. обширно. Первый его
крупный труд - «Идея христианского государства в
прусской церковной политике и учении некоторых
немецких кантонистов» (Томск, 1899), а также статьи в жур.
«Вестник права», вошедшие позднее в сб. «Государство и
верующая личность» (СПб., 1905; 2-е изд.: М., 2011),
раскрывали «полицейский характер российского церков-

РОЖКОВ
469
ного и морального законодательства». Критике основ
абсолютизма на Западе и в России были посвящены
книги «Общественное благо и абсолютное государство»
(СПб., 1902), «Русский абсолютизм и европейская
реакция» (СПб., 1906), перевод с обширным предисловием Р.
книги Ф. Т^еймана «Тираноборцы» (СПб., 1906). Эти же
проблемы Р рассматривал в соч. «Духовная полиция в
России» (СПб., 1908; 2-е изд. - М., 2012), а также в
изданных в Германии книгах «Gemeinwohl und Absolutismus»
(1904) и «Die russischen Kämpfe um Recht und Freiheit»
(1905).
Испытав значит, влияние
философии Э. Канта, Р. в нач. 20 в.
увлекся марксизмом и после
рев-ции 1905-07 в лекциях и
книгах стал разрабатывать соц.-
психол. подход к изучению гос-ва
и права в духе ист. материализма.
В центральных своих
произведениях - «Теория Л. И.
Петражицкого, марксизм и социальная
идеология» (СПб., 1908) и
«Государство» (ч. 1 «Культурно-исторические
основы» вышла в 1911, ч. 2
«Государство и общество» и ч. 3
«Государственные формы» - в одном
томе в 1912; 2-е изд. -
«Государство. Ч. 1. Идеология и метод» - в
1918) Р. исследовал идеологич.
природу права, гос-ва и полит, учений,
«обуславливаемых экономическим процессом и классовой борьбой».
Пытаясь объяснить механику господства «имущего
меньшинства над неимущим большинством», Р.
отвергал «теорию насилия» и утверждал наличие механизма
идеологич. действия, идеологич. способов господства.
Р. выделял три ист. типа «идеологических построений»:
1) «мистическая идеология» пытается восполнить
скудость материальной техники усилиями религ.
магии и воля божества становится источником права;
2) «морально-эстетическая идеология» - продукт
«рангового, лестничного» об-ва, где крупное землевладение
и благородство крови отличают властвующих от
управляемых; 3) «рациональная идеология» рождается в
недрах бурж. об-ва и вместе с ним умирает. Ей на смену
приходит пролетариат, заменяющий идеологию, т. е.
«вымыслы и фантазмы», наукой.
Р. обращался к психологии правовых переживаний и
к психол. теории права Петражицкого, откуда
заимствовал понятие об «интуитивном праве», возникающем вне
власти законов и обычаев, воплощающем в себе
представления масс о справедливости (право крест, войн,
рев. заговоров, рабочих забастовок и т. п.). Диалектика
легального и интуитивного права, по мысли Р.,
сводится к тому, что в рев-циях противостоят офиц.
законодательство и интуитивное правосознание угнетенных,
к-рое после победы становится, благодаря усилиям
юристов, офиц. законодательством, а бывшее офиц.
законодательство становится интуитивным правом
«эмигрантских подполий». Свой соц.-психол. подход Р.
использовал в лит.-социологич. опытах исследования творчества
Л. Н. Андреева и М. Горького (см. его соч.: Леонид
Андреев и его социальная идеология: Опыт социологической
критики. СПб., 1909; Пролетариат и мещанство: Две
души русского народа в творениях Леонида Андреева и
Максима Горького. Пп, 1917).
Полит, публицистика Р. 1914-17 представлена его
книгой о Германии и ее последнем императоре
[Вильгельм II и железная империя. Пг, 1914; 2-е изд. -
Германский император Вильгельм II (1888-1918) и железная
империя. M., 2012J, а также несколькими брошюрами
(«Война и демократия»; «Демократическая республика
как форма правления»; «Общественная борьба и
политические партии»; «Революция и федерация»; «Русская
революция 1917 года и ее
учреждения»; «Российское
учредительное собрание и его задачи»;
«Церковь и государство: Свобода и
тирания в делах веры») в
научнопопулярной серии «Библиотека
великой русской революции»
большевистского изд-ва И. Р.
Белопольского, вышедшими в 1917
в Петрограде. В этой же серии в
1917 были изданы его переводы
работ Б. Лазара «Антисемитизм
и революция» и Э. Вандервельде
«Социализм и всеобщая подача
голосов».
В 1920-е гг. Р. разрабатывал
учение о гос-ве Советов (см. его
труд: Государство буржуазии и
РСФСР: В 3 ч. М.; Пг., 1923),
вопросы общей теории права и сов. права (см.: Право, наше
право, чужое право, общее право. М.; Л., 1925), теории
«социальных раздражителей» (см.: Проблемы
социальной психологии. Ростов н/Д., 1925), классового
анализа теократических систем Востока (см.: Идеологии
Востока: Очерки восточной теократии. М.; Л., 1927; 2-е
изд.: М., 2012). Особый интерес представляет его
двухтомная «История политических учений» (М; Л., 1929),
где Р. пытался использовать элементы учения 3.
Фрейда, творчество к-рого, особенно работу «Тотем и табу»,
высоко оценивал. При этом Р. активно отстаивал свои
позиции в споре с П. И. Стучкой и школой
марксистовгосударственников Коммунистич. академии.
Противоречивая в своих основах теория идеологии Р. не была
принята науч. кругами того времени в силу
враждебности одних - марксизму, других (марксистов) - соц.
психологии.
Соч.: Государство: Идеология и метод. М., 1918; Фрейд и
его школа о религии // Печать и рев-ция. 1924. Кн. I, III; Соц.
психология в учении Фрейда // Там же. 1925. Кн. III, ГУ, V;
Фрейдизм и бурж. идеология // Виттел ьс Ф. Фрейд, его
личность, ученье и школа. М., 1925; Автобиография // Деятели
СССР и рев. движения России: Энциклопедич. словарь Гранат.
[Репринтное изд.] М., 1989.
Лит.: Салыгин Е. Н. Теократич. государство. М., 1999;
История полит, учений. М, 2002; Бачинин В. А
Авангардистское правоведение M. A Рейснера // Правоведение. 2006.
№ 5. С 169-183; Немцы России: Энциклопедия. Т. 3: (П-Я). М.,
2006.
ААШиринянц.
РОЖКОВ Николай Александрович (лит. псевд.: Н. Р.,
Н. Р-ков и др.; парт, псевд. - Вечеслав) (24.10.1868,
Верхотурье Пермской губ. - 2.2.1927, Москва), историк, пе-

470
РОЖКОВ
дагог, публицист, обществ, и полит, деятель. Из дворян;
отец - учитель. Окончил ист.-филол. ф-т Моск. ун-та
(1890), ученик В. О. Ключевского. В 1898-1907
приватдоцент Моск. ун-та. В 1900 защитил магистерскую дисс.
«Сельское хозяйство Московской Руси в XVI веке».
Уже в нач. 20 в. Р. стал известным в кругах науч.,
студенч. и учительской общественности автором ряда
статей и книг [«Город и деревня в русской истории» (СПб.,
1902), «Обзор русской истории с социологической
точки зрения» (Ч. 1. СПб., 1903), «Исторические и
социологические очерки» (Ч. 1-2. М., 1906), «Происхождение
самодержавия» (М., 1906)]. В них был изложен ранний
вариант его концепции истории России, созданной на
основе экон. монизма.
Считавший себя марксистом в теоретич. отношении
и радикально настроенный, Р. в 1905 вступил в РСДРП и
примкнул к большевикам, был избран членом ЦК РСДРП
на 5-м съезде партии [Лондон, 30.4-19.5(13.5-1.6).1907],
являлся членом Рус. бюро ЦК (с 1907), представителем
ЦК по делам с.-д. фракции Гос. думы (с 1907).
Вынужденный перейти в сент. 1907 на нелегальное положение, в
апр. 1908 был арестован, отбывал годичное заключение
в тюрьме по приговору суда, вынесенному ему заочно
еще в авг. 1906 как редактору легальной
большевистской газ. «Светоч» (май-июнь 1906). В 1909 по делу о
Моск. орг-ции РСДРП вторично приговорен к
тюремному заключению с последующей пожизн. ссылкой на
поселение с лишением гражд. прав. После 25-месячного
пребывания в Бутырской тюрьме в Москве, с лета 1910
отбывал ссылку в Сибири (Иркутск, Чита, Томск,
НовоНиколаевск). Во время ссылки принимал участие (как
неформальный ред., автор) в издании местных газет и
журналов: «Иркутское слово, «Новая Сибирь»,
«Сибирское слово», «Забайкальское обозрение», «Восточная
Сибирь», «Голос Сибири» и др.
Находясь в ссылке, Р. отошел от большевиков. В 1911
в жур. «Наша заря» (№ 9-Ю) была опубл. его ст.
«Современное положение России и основная задача
рабочего движения в данный момент», в к-рой он оспаривал
основные в то время ленинские постулаты о
необходимости сохранения и укрепления нелегальной партии
и нацеливания ее на неизбежность вскоре нового рев.
взрыва. Р. утверждал, что в России происходит процесс
утверждения «весьма умеренного буржуазного
"прогрессизма"», что «имеются налицо все предпосылки
медленного, крайне болезненного для масс, но все же
несомненного движения вперед буржуазного общественного
и государственного строя в России». А в силу движения,
используя терминологию историка, в сторону
«культурного капитализма» и «буржуазного "прогрессизма"»
уменьшаются шансы наступления нового рев. подъема и
насильств. переворота. Не разделял Р., будучи
противником национализации земли, и взглядов В. И. Ленина по
аграрному вопросу. В июле 1913 в письме к гл. редактору
газ. «Русское слово» Р. подчеркивал, что «по убеждениям
своим является социал-демократом. В то же время..., как
и многие другие его единомышленники, не сходится в
своих убеждениях ни с одной из фракций, имеющих
свои печатные органы в Петербурге» (НИОР РГБ. Ф. 259.
Карт. 20. Д 57. Л. 1; см. также: Волобуев О. В. Н. А.
Рожков: историк и обществ, деятель. М., 2012. С. 62). Т. о.,
разрыв с большевиками превратил Р. во внефракционного
социал-демократа.
В период 1-й мировой войны 1914-18 Р. печатал
статьи антивоен. содержания, что привело к
возбуждению против него суд. дела в Чите в апр. 1915 и высылке
из Забайкалья (переезд в сент. в Томск, а затем в
НовоНиколаевск). Р. был далек и от «оборончества»
[критиковал его в ст. «Воззвание оборонцев» (Совр. мир. 1915.
№ 12)], и от ленинского лозунга превращения войны
империалистеской в войну гражданскую. В то время он
принадлежал кт. н. сибирским циммервальдистам. Свою
позицию сам Р. характеризовал так: «Я являюсь
представителем умеренного общественного течения... Рабочее
движение нельзя уничтожить. Я пытаюсь придать ему
европейские, культурные мирные формы» (цит. по:
Степанов Н. Н. Полит, деятельностьН. А. Рожкова//УЗ
Ин-та истории РАНИОН. 1928. Т. 5. С. 112-113).
Февр. рев-цию 1917 Р. встретил в Ново-Николаевске,
где сразу же стал тов. (зам.) председателя гор. рев. к-та;
выступал на митингах, редактировал газ. «Голос
Сибири». В марте 1917 возвратился в Москву, где стал
одним из лидеров Моск. объединенной орг-ции РСДРП
(МООРСДРП), ключевой фигурой в ред. ее печатного
органа - газ. «Пролетарий». В вопросе о войне «московские
объединенцы» причисляли себя к интернационалистам.
В ряде брошюр («Временное правительство и
Учредительное собрание», «Демократическая республика» и
др.), опубл. в 1917, Р. сформулировал взгляды на Февр.
рев-цию, в ходе к-рой Врем, пр-во, несмотря на свой
бурж. состав, осуществляет демократизацию об-ва. Р.
отрицал наличие двоевластия, поскольку Советы
высказались в поддержку Врем, пр-ва. Задачу Советов видел не
в том, чтобы стать органами власти, а в осуществлении
давления пролетариата на существующее пр-во. Считал,
что социалистич. партии должны проводить политику
продолжения и углубления рев-ции на основе
согласия участвующих в ней классов, но без установки на ее
перерастание в социалистическую, для осуществления
к-рой в России пока нет объективных условий. Считал
осн. аргументами против немедленного перехода к
социализму отсталость страны, бедность (недостаточная
развитость произ-ва) и низкий уровень сознательности
б. ч. об-ва (см., напр.: Рожков Н. Капитализм и
социализм. М., 1917. С. 34-35, 47; Его же. Общие выводы и
виды на будущее. М., 1917. С. 25, 26).
Р. проявил себя твердым сторонником
унитаризма. Попытки федерализации рассматривались им как
стремление к расчленению России, а сепаратизм - как
проявление интересов местной буржуазии. Считал, что
автономия и федерация не могут быть обоснованы ни
интересами отд. народов, ни региональными
особенностями, т. к. демокр. республика предполагает наличие
культурно-нац. автономии и широкого местного
самоуправления (см., напр.: Рожков Н. Демократическая
республика. М., 1917. С. 19). Р. выступал против ин-та
президентства, заявляя, что там, где президент получает
большую власть, и особенно там, где недавно было
самодержавие, он может отнять власть у народа и «того и
гляди превратиться в царя» (Там же. С. 12; см. также:
Рожков Н. Уния, федерация и автономия. М., 1917).
В мае-июне 1917 Р. с согласия МООРСДРП занимал
пост тов. (зам.) министра почт и телеграфа. Полностью
«своим» во Врем, пр-ве он не был, и нередко критиковал
его политику в газ. «Новая жизнь». Отстаивал
«платформу 8 июня», принятую 1-м Всерос. съездом Советов, -
положения резолюции о задачах текущей политики,
к-рые следовало решать Врем, пр-ву, включающих: мир
без аннексий и контрибуций, борьбу с финанс.-экон. и

РОЖКОВ
471
прод. разрухой, меры в интересах решения агр. и
рабочего вопросов, преобразование системы местного
самоуправления. Взгляды Р. на пути выхода из экон. кризиса
были изложены в ст. «Хозяйственный развал»
(Пролетарий. 1917.13 июня). Он был против хлебной монополии
и твердых цен на осн. продукты питания, т. к. эти меры
могли дать эффект только
при ликвидации рынка, но за
введение минимума
зарплаты и гос. регулирование
торговли. После июльских
событий 1917 настаивал на
создании пр-ва «революционной
демократии» без
представителей крупной буржуазии,
ответственного до созыва
Учредит, собр. перед
Советами. Разочаровавшись в
коалиции, Р. подал в отставку с
поста тов. (зам.) министра,
к-рая была принята 4 авг.
В тактике он призывал
социал-демократов
отказаться от крайностей и
выработать «среднюю линию».
Эту позицию отстаивал и
как дел. Объединит, съезда
РСДРП (Петроград, авг. 1917).
Выступая в прениях, заявлял,
что буржуазия не способна в
сложившейся ситуации
проводить демокр. политику и
после 3-5 июля
сопротивляется рев. завоеваниям
народа, что коалиция изжила
себя и съезд должен принять
решение об отзыве
социалдемократов из пр-ва
(Меньшевики в 1917 году. Т. 2. М.,
1995. С. 478). Был избран в ЦК
РСДРП(о) и, не
поддержанный в этом шаге
«московскими объединенцами»,
предпочел членство в ЦК, как дающее большую возможность
для влияния на ход событий. Был выдвинут кандидатом
на выборах в Учредит, собр. по меньшевистскому списку
в Тамбовской губ., где и встретил Окт. рев-цию 1917.
Будучи делегатом Чрезвычайного съезда РСДРП (о)
(Петроград, дек. 1917), Р. так сформулировал свою
позицию по отношению к происходящему в России: «Могут
быть только две ориентации: против масс и в
направлении соглашения с массами. Мы должны высказаться за
последнюю ориентацию» (Меньшевики в 1917 году. Т. 3.
Ч. 2. М, 1997. С. 36-39). Считал, что «нормальный» ход
рев-ции может обеспечить только однородное
социалистич. пр-во «революционной демократии»,
ответственное перед Советами. В силу этих убеждений
отрицательно отнесся к большевистской власти как власти
недемократической. С этим тезисом Р. выступил на
Чрезвычайном съезде РСДРП(о), квалифицируя окт. события не
только как следствие экстремизма большевиков, но и как
результат краха коалиции социалистич. партий и бурж.
элементов. Видя в Советах органы, призванные защищать
и отстаивать интересы пролетариата, полагал, что они
не могут осуществлять власть, ибо при этом нарушится
гл. принцип демократии - всеобщий характер выборов
любых властных ин-тов (см., напр.: Рожков Н. А. Врем,
пр-во и Учредит, собрание. М., 1917. С. 10). Р. был
твердым сторонником демокр. парламентской республики и
полномочного местного самоуправления - городского
и земского. Резкая критика
большевистской власти в газ.
«Новая жизнь» и др. изданиях
сочеталась у Р. с призывами к
творч. рев. работе по стр-ву
новой России.
К кон. 1918, вернувшись
к полномасштабной науч.
и пед. работе, отдалился от
практич. полит,
деятельности. Активно сотрудничал с
Комиссариатом
просвещения Союза коммун Северной
обл. в подготовке учителей,
составлении школьных
программ и учебников по
истории. Тогда же под рук Р. был
создан 2-й Петрогр. пед.
ин-т, а Р. избран его
ректором. В 1918-22 Р. в качестве
профессора преподавал в
ряде петрогр. вузов. Накануне
Кронштадтского восстания
в кон. февр. 1921 подвергся
аресту как чл. Петрогр. к-та
РСДРП(м), хотя уже ряд
месяцев не принимал участия в
его деятельности; находился
в тюрьме до июня 1922. Вновь
был под арестом по списку
лиц, подлежащих высылке
из Сов. России, в сент. 1922 -
янв. 1923 (ему угрожала
высылка за границу вместе с
теми представителями творч.
интеллигенции, к-рые были
отправлены на
«философском пароходе»). Однако Р. обратился в высшие сов.
и парт, инстанции с просьбами отменить уже
принятое решение о высылке. Вопрос о Р. в 1922 четырежды
(20 окт., 16 нояб., 7 и 14 дек.) обсуждался на заседаниях
Политбюро ЦК РКП(б). Ленин упорно настаивал на
высылке Р. за границу, но в итоге было принято решение
о его ссылке в Псков. После смерти Ленина в ответ на
просьбу Р. Политбюро 22.5.1924 постановило разрешить
ему проживание в Москве. После переезда в Москву Р.
работал в Ин-те истории Рос. ассоциации науч.-исследоват.
ин-тов обществ, наук, преподавал на этнологич. ф-те
МГУ и в Ин-те красной профессуры, был дир. Ист. музея
(с 1926).
Благодаря необычайной работоспособности Р. в
течение жизни написал, не считая ряда публицистич.
статей, ок. 400 работ, в т. ч. уникальную фундам.
12-томную «Русскую историю в сравнительно-историческом
освещении» (1918-26) - первый в рос. историографии
обобщающий труд по всемирной истории,
охвативший весь путь человечества с древнейших времен до
нач. 1920-х гг.

472
РОЖКОВ
В теоретич. отношении Р. причислял себя к
марксистам, но на его взгляды большое влияние оказали также
позитивисты (О. Конт, Э. Дюркгейм и др.) и
представители психол. школы в социологии (Г. Тард, Л. Уорд и др.).
В своих творч. поисках Р. шел по пути синтеза
марксистского экон. монизма и классового подхода с контовской
соц. статикой и динамикой, дополняя их собств. теорией
психич. типов. По филос. взглядам Р. не только отличался
от Ленина, но и подверг критике ряд положений его кн.
«Материализм и эмпириокритицизм». В работе
«Основы научной философии» (1911) Р. выступил с позиций
«энергетического материализма», не соглашаясь ни с
Лениным, ни с эмпириокритиками, утверждая, что
термин «материя» «далеко не научен и не годится в качестве
основного принципа научной философии», что термин
«диалектический метод» устарел и его «давно пора
заменить» понятием «эволюция» (Рожков Н. А. Основы науч.
философии // Рожков Н. А. Избр. труды. М., 2010. С. 528,
529). Гл. задачей философии Р. считал разработку теории
познания, а единств, источником и вместе с тем
пределом познания - опыт и наблюдение: «непосредственно
дано нашему сознанию только оно само, его
содержание», что выражается в единстве субъекта и объекта,
«современный научно-философский монизм сводится к
понятию энергии», и через энергетику познается жизнь
природы и об-ва (Там же. С. 566,537).
Свою оригинальную концепцию Р. изложил в
кратких очерках «Эволюция хозяйственных форм» (М.,
1905) и «Основные законы развития общественных
явлений» (М., 1907), а также в заключит, главе
«Обзора русской истории с социологической точки
зрения» (М., 1906. Ч. И. В. 2). Все обществ, явления, по
Р., могут быть подвергнуты изучению с трех точек
зрения: конкретно-теоретической (исторической),
абстрактно-теоретической (социологической) и
практической, прикладной (политической). Т. о., под
социологией (обобщающими законами) понималась теория
ист. процесса, к-рая состояла из соц. статики и соц.
динамики. Соц. статика (схема строения об-ва) включает
вопросы классификации обществ, явлений
(экономические, социальные, политические, психологические,
или явления духовной жизни) и зависимости их
разрядов (групп) друг от друга, а также влияния естеств.
(природно-географических) условий на развитие об-ва,
к-рое уменьшается по мере прогресса. Относит,
значение разных отраслей х-ва (простейшего элемента
экономики) - охоты и собирательства, с. х-ва,
обрабатывающей пром-сти, торговли - определяется степенью
плотности населения и естеств. условиями страны. Сама
же хоз. деятельность слагается под воздействием трех
факторов - земли, труда и капитала. Соответственно
определяются: отношение человека к земле - формы
землевладения, отношения между трудом и капиталом -
формы х-ва, степень затраты труда и капитала -
техника, или система, х-ва. Иерархия зависимостей в разряде
экон. явлений, как и в любом др. ряду явлений, строится
на принципе воздействия всех предыдущих элементов
на каждый последующий. Так, напр., распределение хоз.
благ (самая сложная группа экон. явлений) зависит от
относит, значения разных отраслей труда, форм х-ва
и, наконец, его системы, или техники. Подобная же
иерархия структурных элементов наблюдается в каждом
разряде обществ, явлений. Что касается нравов, религии,
иск-ва, лит-ры, науки и всей сферы духовной жизни, то
они связаны с предшествующими разрядами обществ.
явлений опосредствованно, через психич. типы. Под
психич. складом об-ва Р. понимал типы и характеры,
отличающие данное об-во от других. Всего Р.
сформулировал 12 законов соц. статики и 16 законов соц. динамики
(закономерности развития).
История человечества от ее истоков до
современности делилась Р. на 4 периода, отражавшие переход от
натурального х-ва к денежному. Единой периодизации
не было, она давалась по странам. В частности, в России
первая стадия господства натурального х-ва длилась до
кон. 12 в., вторая - с 13 по сер. 16 в., первая стадия
развития ден. х-ва охватывала время с сер. 16 до сер. 19 в.,
вторая начиналась с реформы 1861. В каждый из
периодов изменения происходили во всех четырех разрядах
явлений соц. статики. Так, напр., четвертый период
характеризовался: в экон. сфере - полным расцветом ден.
х-ва при преобладании обрабатывающей пром-сти или
ее равновесии с земледелием, торжеством свободных
форм землевладения, вольнонаемного труда,
интенсивной техники х-ва, быстрым ростом заработной платы и
налогов, тенденцией к обложению крупных доходов в
пользу гос-ва; в соц. структуре - размыванием
сословных перегородок и переходом к бессословному об-ву с
резко выраженными классовыми различиями; в
политике - четкой орг-цией системы гос. управления,
усвоением идеи общего блага как цели гос-ва и понятием
о носителе власти как представителе обществ, союза; в
духовной жизни - оригинальностью и многообразием
всех ее проявлений и преобладанием психич. типов
индивидуалистов и этич. индивидуалистов.
В дальнейшем историко-социологич. концепция
Р. уточнялась и легла в основу вышедшего полностью
уже в сов. время 12-томного труда «Русская история в
сравнительно-историческом освещении» (1918-26).
Его новизна определялась, во-первых, широким
использованием сравнит.-ист. метода (что позволяло
ставить вопрос об общем и особенном в развитии стран
и регионов), во-вторых, включением в общемировой
ист. процесс как истории России и стран Запада, так и
истории стран Востока, в-третьих, российско-центрич.
построением панорамы всемирной истории. В
концепции «Русской истории в сравнительно-историческом
освещении» появился новый по отношению к
предшествующим работам Р. ракурс в периодизации ист.
процесса - чередование периодов «критических», т. е.
революционных, или переходных от прежнего об-ва
к новому, и «органических», т. е. таких, когда тот или
иной обществ, строй достигает развитого состояния.
Не считая периодизации истории первобытного об-ва,
Р. выделил следующие периоды: родоплеменного об-ва
варваров, феодальной рев-ции, феодализма, дворянской
рев-ции, господства дворянства, бурж.-демокр. рев-ции,
производств, капитализма (временные границы
периодов весьма отличались у разных стран, датировка была
асинхронной).
Р. принадлежит разработка историко-социологич.
модели бурж.-демокр. рев-ции. Согласно этой модели,
на первом этапе рев-ции объединение всех оппозиц.
старому режиму и рев. сил дает им преимущество и
обеспечивает победу. Но при этом каждый класс и каждая
партия коалиции «сохраняет свое собственное лицо». Гл.
приз на первом этапе достается правому крылу -
крупной буржуазии, наиб, организованной и осознавшей
свои классовые интересы. На следующем этапе к осо-

РОМАНОВ
473
знанию своих классовых интересов в рев-ции приходят
центр и левый фланг. Они вступают в конфликт с
правыми силами. Конфликт носит кратковрем. характер и
завершается неустойчивым компромиссом. Для времени
высшего напряжения рев-ции, ее кульминации является
определяющим, какая рев. сила одерживает верх и
какова ее классовая природа. В англ. рев-ции такой силой
оказался рев. центр - индепенденты, джентри,
переродившиеся в с.-х. буржуазию; дальше, левее рев-ция уже не
пошла. В Вел. Франц. рев-ции сказался ее более поздний
по сравнению с английской характер, и поэтому в ней
победило левое крыло - якобинцы. Якобинцев
поддерживали и гор. массы и значит, часть крестьян (если не
принимать во внимание крестьян Бретани). Еще один
важный фактор, определяющий характер рев-ции, -
сочетание бескомпромиссной рев. «решительности» и соц.
востребованности той или иной полит, партии дает ей
преимущество в рев-ции. Восходящая линия рев-ции
завершается крушением власти левых сил. Такой
поворот, с экон. точки зрения, объясняется объективными
причинами: образуется разрыв между слишком
передовой экон. политикой торжествующей рев-ции и
имеющимся в реальности уровнем развития производит, сил.
Однако поражение рев-ции не всегда сразу же
завершается торжеством реакции и частичным возвратом к
прошлому. В англ. и Вел. Франц. рев-циях этапу реакции
предшествовала воен. (цезаристская) диктатура. В
реакции Р. выделил две стороны-тенденции. С одной
стороны, полит, силы, пришедшие к власти после окончания
рев-ции, стремятся «повернуть колесо истории»,
реставрируют прежние порядки, к-рые, однако, уже не
приживаются на изменившейся в результате преобразований
почве. С др. стороны, неистовства и эксцессы реакции
не могут остановить и предотвратить процесс
«взаимного приспособления достижений революции и всего
живого, способного к развитию и перерождению в старом
обществе» (Рожков Н. А. Рус. история в
сравнительноист, освещении. Т. VIII. Пп; М, 1923. С. 258).
В сов. историографии посвященные Р.
публикации, как правило, были тенденциозны и
политизированны. Авторы наиб, значимых работ, вышедших в
1920-х гг., - М. В. Нечкина, Р. А Авербух, H. H. Степанов.
Только в кон. 20 - нач. 21 в. возродился интерес к
«забытому» с 1920-х гг. историку. Совр. исследователи,
проанализировав его историко-социологич. концепцию
(О. В. Волобуев, Дж Гонзалес), пришли к выводу об ее
оригинальности, а не эклектичности (доминирующая в
предшествующей историографии точка зрения). В еще
большей степени в фокусе исследовательского интереса
оказалась полит, деятельность Р., в частности его
отношения с Лениным и большевиками (А Н. Артизов,
Волобуев, Гонзалес, А. А. Чернобаев), пребывание в сиб.
ссылке (Т. А Борисова). Серия статей по этой тематике опубл.
Гонзалесом в жур. «Revolutionary Russia».
Соч.: Агр. вопрос в России и его решение в программах
разл. партий. М., 1906; Судьбы рус. рев-ции. М, 1907; На два
фронта: (Ответ Вл. Ильину и ред. «Нашей зари») // Наша
заря. 1912. № 5; Совр. положение агр. вопроса в России // Там
же. 1913. № 6: Нац. движение и прогресс // Совр. мир. 1915.
№ 1 ; Диктатура рев. демократии. М, 1917; Окт. переворот:
Факты и док-ты / Под ред. и со вст. ст. «Ход революции» Н.
Рожкова. М., 1918; Мировая обстановка и рос. рев-ция // Мысль.
Харьков, 1919; Избр. труды / Сост. О. В. Волобуев, А Ю.
Морозов, вст. ст. О. В. Волобуева. М., 2010.
Архивы: НИОР РГБ. Ф. 546 (М. К. Рожкова).
Источники: Рожков Н. 1906 год: (Восп.) // КиС. 1925.
№ 7; Рожков Н. К методологии истории
профессионального движения // Мат-лы по истории проф. движения в России.
Сб. ГУ. М., 1925; Памяти Николая Александровича Рожкова.
М., 1927; «Будьте диктатором, Владимир Ильич!» / Сост. и
коммент. Волобуев О., Симонов Н. // Родина. 1992. № 3;
Ленин В. И. Неизвестные док-ты. 1921-1922. М., 1999;
«Возместить потерю никто не может»: Н. А Рожков о В. И. Ленине //
ИА. 2006. №2. С. 8-9-
Лит.: УЗ Ин-та истории РАНИОН. TV/ Памяти H. A
Рожкова. М., 1929; Волобуев О. В. Н. А. Рожков -
методистисторик // УЗ МОПИ им. Н. К. Крупской. М., 1964. T. CXXI. В. 5;
Его же. Н. А. Рожков: историк и обществ, деятель. М., 2012;
Его же. Рожков // Обществ, мысль России XVIII - нач.
XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Тарасова H. H. О филос. и
теоретико-методологич. взглядах H. A Рожкова // История
и историки. М., 1990; Майдачевский Д. Я. H. A Рожков как
историк-экономист // ЭКО. 2003. № 6; Борисова ТА
Энергия маленьких газет: H. A Рожков и полит, публицистика
Сибири. Иркутск, 2004; Артизов А Н. В. И.Ленин и H. A Рожков:
(Из истории высылки деятелей интеллигенции в 1922 г.) //
Задавая вопросы прошлому... М., 2006: Чернобаев А А
H. A Рожков: судьба историка и политика //Линия судьбы: сб.
статей. М., 2007; Gonzalez Rondon J. Nikolai Aleksandrovich
Rozhkov (1868-1927): historian and revolutionary / Doctor of
Philosophy thesis, Department of History and Politics University
of Wollongong, 1996. URL http: // ro.uow.edu.au / thesis/
1436; Ibid. The Bolshevik Leadershipand the Rozhkov affair,
inakomjslashchie and The Politcs of persecution, 1921-1922 //
Revolutionary Russia. 2010. Vol. 23. №. 1.
Библиография: Мат-лы для библиографии тр. H. A
Рожкова / Под ред. Сивкова Т. В. М., 1928; То же // УЗ Ин-та
истории РАНИОН. 1929. Т. V. С. 161-184; Возвращенная
публицистика: Ук публикаций H. A Рожкова в сиб. периодич. изданиях
1910-1917 гг. / Сост. Борисова Т. А Иркутск, 2003.
О. В. Волобуев.
РОМАНОВ Степан Михайлович (псевд.: Бидбей,
ТерОванесов, Николай Романов) (1876, Гори Тифлисской
губ. - после 1934, Москва), публицист, рев. деятель,
теоретик течения
анархистов-коммунистов-«безначальцев». Из дворян, отец - крупный помещик. С1895 студент
Горного ин-та в С.-Петербурге. С кон. 1890-х гг. участник
студенч. движения, примыкал к социал-демократам
(с 1897), руководил студенч. забастовками в Горном и
Лесном ин-тах (1898-99). В 1897 арестован за участие в
студенч. демонстрации у Казанского собора. В 1899
арестован и выслан в Гори под надзор полиции на 2 года.
Вел рев. пропаганду в Гори, затем в Донбассе. В 1901 за
участие в студенч. манифестации приговорен к 3 годам
ссылки в Вост. Сибирь и исключен из Горного ин-та. Не
дожидаясь ареста, эмигрировал. Жил в Румынии,
Болгарии, Франции. С1903, примкнув в Париже к
анархистамкоммунистам, Р. стал одним из наиб, активных деятелей
анархистской эмиграции. В 1904 участвовал в издании
в Париже газ. «La Géorgie» («Грузия», на франц. яз.), затем
совм. с М. И. 1Ъльдсмит при поддержке В. Л. Бурцева
выпустил два номера жур. «К оружию!», был одним из
организаторов издательской группы «Анархия».

474
РОМАНОВ
Журнал «К оружию!», значит, часть мат-лов к-рого
принадлежит, вероятно, Р., был ориентирован на
критику мирных демонстраций как малоэффективного
метода борьбы с самодержавием, и на пропаганду идей
вооруженного противостояния рев. сил с властями. Наиб,
эффективными методами борьбы, с точки зрения Р.,
являлись вооруженные демонстрации, перерастающие в
восстания с целью захвата городов, и орг-ция об-ва на
анархических началах. Их подготовку, как
инициирующих рев-цию актов, он считал наиб, важным элементом
в работе рев. орг-ций в России (К оружию! 1903. № 1.
С. 10,13,14-15,21).
В 1904 Р. выпустил два
памфлета, направленных против
социалдемократов, - «О революции и
казарменных добродетелях господ
Тупорыловых» и «О Люцифере»,
обозначившие ряд направлений
его дальнейшей идейной
эволюции. Он отвергал любые попытки
сформулировать социалистич.
теорию, опирающуюся на науч.
данные. Подвергая критике за
подобные попытки марксистов, а
отчасти и кропоткинианцев, Р.
провозглашал характерную для
философии М. А. Бакунина идею
доминирования жизни над теорией.
«Жизнь, - утверждал Р., - есть
многообразие, жизнь есть мир
капризов, жизнь есть Эдем энергии и, в
качестве такового она
безжалостно разрубает гордиевы узлы,
огорчая очень усердно распутывавших
их легкомысленных теоретиков»
(Романов С. М. О революции и
казарменных добродетелях
господ Тупорыловых. [Б. м.], 1904. С. 6).
Из отсутствия возможности точно
«представить все неправильности зигзагообразного
шествия исторического развития» Р. выводил стихийность
рев. процессов и неспособность к.-л. партий и орг-ций
руководить ими. При этом Р. признавал возможность и
необходимость «ускорения революционного
процесса» в России и для этого предлагал орг-цию восстаний
в охваченных массовыми рабочими выступлениями
городах с целью провозглашения анархических коммун
(Там же. С. 39, 41). Среди анархистских публицистов
России нач. 20 в. работы Р. в наибольшей степени
характеризуются представлениями об апокалиптическом и
поистине кровавом характере рев. событий как
результате стихийного всплеска нар. ненависти к
эксплуататорам. «Она [революция] нужна, безобразная, ненасытная
человеческой кровью, приходящая в восторг от своих
собственных зверств... ее разгул, революционная
вакханалия, неистовство и бешенство полновластно должны
царить над умами для того, чтобы электризовать
человеческие мозги и выжать из них все то, что говорит о
прелести низкопоклонничества, вечного подлизывания
перед авторитетами, перед власть имущими...», - писал Р.
(Там же. С. 24).
Значительное место в указанных работах Р.
занимает идеализация босяка, гор. люмпен-пролетария
(«народного Люцифера»). Р. возвышал его над рабочими,
к-рые, как он полагал, «продали душу богу экономики».
Напротив, босяк наделялся атрибутами
потенциального романтич. носителя «мятежного духа», стихийного
анархиста-коммуниста, в своей повседневной жизни
на практике отрицающего «предрассудки», созданные
бурж. моралью: «Душа его - очаг неумирающей
ненависти ко всему, что хоть в самой слабой степени
напоминает ему о власти и угнетении» (Романов С. M О
Лоюцифере, великом духе возмущения, «несознательности»,
анархии и безначалия. [Б. м.], 1904. С. 15, 18, 19).
Присущее босякам мелкое воровство он оправдывал с точки
зрения права человека на жизнь и
приравнивал к рев. действиям,
направленным на отрицание
частной собственности (Там же. С. 16).
Р. фактически объявлял
люмпенпролетариев носителями нового
коммунистич. сознания. «Босяки
же, - отмечал он, - как раз элемент,
издевающийся над
псалмопевцами буржуазного прилежания и тем
подтачивающий устои рабской
покорности, это - революционный
элемент, культивирующий идею
наименьшего труда и в силу
исторических обстоятельств идею
человеческого досуга» (Там же. С. 19).
Он призывал использовать рев.
потенциал босяков, создавая из них
боевые дружины (Там же. С. 21).
Большое влияние на
складывание полит, взглядов Р. имели идеи
Бакунина, особенно нек-рая
романтизация с его стороны
«разбойного элемента». Очевидно также
большое воздействие на его
творчество произведений С Г. Нечаева,
оправдывавшего кровавый
характер рев-ции и жестокий террор в
отношении ее противников. Весьма существенным было
и влияние на взгляды Р. бланкистских идей.
Весной 1905, увлеченный подъемом массового рев.
движения в России, Р. окончательно разочаровался в
ведущем для рос. анархизма «хлебовольческом»
течении. Считая, что его представители недооценивают
рев. потенциал народа, Р. сформулировал идеи
нового течения - анархистов-коммунистов «безначальцев»,
получившие полное отражение в «Заявлении» Группы
анархистов-коммунистов «безначальцев». Признавая
целью своей борьбы осуществление
безгосударственных коммунистич. отношений, сторонники Р.
признавали средством ее реализации соц. рев-цию, понимаемую
как «полное разрушение буржуазного строя». Исходя
из анархистских идей, «безначальцы» отрицали любые
централизованные формы орг-ций, отстаивая
объединение «на федеративных началах». В свою соц. базу они
включали крестьян, рабочих, люмпен-пролетариев.
Основываясь на принципе классовой борьбы между
трудящихся и «привилегированными и богатыми
классами», «безначальцы» признавали непримиримый -
вплоть до соц. рев-ции - антагонизм между
безработными (в т. ч. «босяками») и рабочим классом. Полагая, что
забастовочная борьба за частичные экон. требования
ведет к решению проблем одной части рабочих за счет

РУДНЕВ
475
ущемления интересов др. групп, Р. отрицал
забастовочную борьбу и создание профсоюзов. Профсоюзные
орг-ции, по его мнению, ведут к расколу трудящихся на
более и менее привилегированные слои. «На почве
ведения профессиональной борьбы не может быть
никакого разговора о пролетарской солидарности, а лишь о
духе соревнования между различными слоями рабочего
класса*, - писал Р. (Классовая борьба // Листок группы
«Безначалие». № l.Anp. 1905. С. 1-2). Единственным
приемлемым способом экон. борьбы Р. признавал
массовую и индивидуальную экспроприацию собственности
гос-ва и капиталистов (Листок группы «Безначалие».
№ 1. Апр. 1905. С. 3). Включалось сюда и оправдание
«краж и всяких открытых нападений на лавки и дома,
совершаемые угнетенными классами». Предполагалось,
что приверженцы «безначальства» все свои действия
должны направить исключительно на подготовку
анархической соц. рев-ции, рассматривавшейся как
«вооруженное восстание народа». К средствам подготовки
рев-ции «безначальцы» относили акты террора против
представителей эксплуататорских классов, а также
перманентную серию отдельных восстаний. Важным
принципом своей идеологии сторонники Р. провозглашали
«нигилизм», борьбу с авторитетами, к к-рым
причислялись связанные с религией «предрассудки», в т. ч.
институт семьи (Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг. М.,
1998. Т. 1.С. 80-81).
В апр. 1905 в Париже Р. объединил своих
сторонников в Группу анархистов-коммунистов «Безначалие». По
инициативе Р. начал выходить ее ведущий орган - жур.
«Листок группы "Безначалие"» (апр.-сент. 1905).
Вернувшись в Россию, Р. как проводил организац. работу среди
«безначальцев», так и участвовал в разл. видах рев. и
террористич. деятельности (создание типографий,
подготовка экспроприации, изготовление бомб). В дек. 1905 Р.
организовал группы «безначальцев» в Киеве и Тамбове,
затем стал лидером «Группы анархистов-общинников»
в С.-Петербурге. В этот период немногочисл. группы
его сторонников действовали также в Москве, Варшаве
и Минске. Их влияние было несущественным, а к 1909
они были ликвидированы полицией. Серьезного
влияния концепций «безначальцев» на дальнейшее
развитие анархистского движения, как и на леворадикальную
мысль России, в целом не прослеживается. В янв. 1906
Р. был арестован, 17.11.1906 приговорен к 15 годам
каторжных работ. В 1906-09 он отбывал наказание в
Шлиссельбургской крепости, затем - в др. каторжных
тюрьмах. В заключении Р. пересмотрел свои взгляды и
в 1914 даже выражал поддержку
анархистам-«оборонцам». Освобожденный в марте 1917 после Февр. рев-ции,
Р. отошел от полит, деятельности, занимался
преподаванием, вступил во Всесоюзное об-во политкаторжан и
ссыльнопоселенцев.
Соч.: О рев-ции и казарменных добродетелях господ
Тупорыловых. [Б. м.], 1904; О Лоюцифере, великом духе
возмущения, «несознательности», анархии и безначалия. [Б. м.],
1904; Лимож // Листок группы «Безначалие». 1905. № 2-3
(июнь-июль).
Источники: Генкин И. И. По тюрьмам и этапам. Пг., 1922;
Анархисты: Док-ты и мат-лы. 1883-1935 гг. Т. 1. М., 1998.
Лит.: А. С. Чернознаменцы и безначальцы // Михаилу
Бакунину. 1876-1926: Очерки истории анархического
движения в России: Сб. ст. М. 1926. С. 279-297; Романов Степан
Михайлович // Полит, каторга и ссылка: Биографич.
справочник членов Об-ва политкаторжан и ссыльнопоселенцев.
М., 1934. С. 863; КривенькийВ. В. Романов // Полит, партии
России. Кон. XIX - первая треть XX века: Энциклопедия. М.,
1996. С. 515; Будницкий О. В. Терроризм в рос. освободит,
движении: идеология, этика, психология (вторая половина
XIX - нач. XX в.). М., 2000; Avrich P. The Russian anarchists.
Princeton (New Jersey), 1967.
Д. И.Рублев.
РУДНЕВ Вадим Викторович (парт, псевд.: Бабкин,
Рощин, Лаврецкий) (1879, Острогожск Воронежской
губ. - 19.11.1940, По, Франция), участник рев. движения,
литератор, публицист. Из дворян. По окончании
Воронежской гимназии поступил на мед. ф-т Моск. ун-та.
В 1899 за участие в студенческих волнениях был
исключен из ун-та. В 1901 выехал для продолжения
образования в Германию. Учился в Берлинском ун-те, где
познакомился с В. М. Зензиновым. По возвращении в Россию
был арестован и в марте 1902 выслан в адм. порядке на
3 года в Иркутскую губ. По окончании ссылки вернулся в
нач. 1905 в Москву, где возглавил местную орг-цию ПСР.
В мае 1905 был вновь арестован, содержался в Таганской
тюрьме. Освобожден по амнистии после Манифеста
17.10.1905 и вновь возглавил моек, эсеровскую орг-цию.
Входил в Исполнит, к-т Моск. совета рабочих
депутатов. Участник Декабрьского вооруженного восстания
1905, в ходе к-рого был ранен, однако сумел
скрыться из Москвы. Дел. 1-го съезда ПСР (под псевд. Рощин).
Поддерживал парт, тактику бойкота 1-й Гос. думы,
призывал вести работу по срыву выборов путем агитации в
предвыборных собраниях. В период рев-ции 1905-07
высказывался за социализацию земли, но против
социализации пром. предприятий, считая первую меру
соответствующей «миросозерцанию» крест-ва, вторую - не
соответствующей «миросозерцанию» пролетариата.
Поддерживал (с определенными оговорками) право
национальностей на самоопределение. В условиях
начавшегося в 1906 спада рев-ции считал, что город утратил
рев. инициативу, и предлагал перенести центр рев.
борьбы в деревню. Призывал к насильственному захвату
земель крестьянами. По возвращении в Москву вновь был
арестован и в апр. 1906 выслан в Туруханский край на
5 лет, затем ссылка была заменена высылкой за границу,
откуда Р. нелегально вернулся в Россию. Находился на
нелегальном положении. 4.7.1906 был задержан
полицией, освобожден под залог в 3 тыс. рублей.
Постановлением от 14.12.1906 ему было запрещено проживание
в С-Петербурге.
В 1906-08 Р. проживал в Москве. По нек-рым
сведениям, участвовал в проходившей в 1908 1-й
общепартийной конференции ПСР (под псевд. Лаврецкий).
16.11.1908 был арестован в Москве и выслан в адм.
порядке в Енисейскую губ. Находясь в ссылке, Р. под
влиянием поражения рев-ции 1905-07 и особенно «дела
Азефа» разочаровался, по собственному признанию, в
подпольной работе и стремился перейти к легальной
деятельности. Не имея (в виду полит, неблагонадежности)
возможности завершить образование в России, выехал
за границу. Продолжил обучение на врача в Базельском
ун-те (Швейцария). Проживая в Базеле, фактически ото-

476
РУСАНОВ
шел от полит, деятельности
и с местными эсерами связь
не поддерживал. В
возникшем в эсеровских кругах
споре по выборам в 4-ю
Гос. думу занимал
промежуточную позицию (выступая
одноврем. и против участия
ПСР в выборах и против
бойкота Думы).
С самого начала 1-й
мировой войны 1914-18
занимал крайние
оборонческие позиции, на
совещании в Божи (Швейцария) в
авг. 1914 примкнул к группе
оборонцев (А. А Аргунов,
Н. Д. Авксентьев, И. И.
Фондаминский), заявив:
«Вступая в стихию войны вместе
со всеми, социалисты не
перестают быть
социалистами, они лишь не
отказываются от
принадлежности к великому целому, к
своему народу... Пока идет
война, разумного выхода
нет. Надо защищать
родину от чужого
империализма» (Современные записки.
№ 56. 1934. С 383).
Одноврем. Р не разделял
взгляды Авксентьева и
Фондаминского о «неизбежной
демократизации России» в
результате ее союза с
Великобританией и Францией.
В 1915 вернулся в Россию.
Работал врачом на плавучем госпитале на Волге, затем
земским врачом в Моск. губ.
После Февр. рев-ции 1917 Р. возглавил Моск. к-т ПСР.
С 11.4.1917 - чл. президиума Исполкома Моссовета.
Дел. 3-го съезда ПСР и тов. (зам.) председателя. На
съезде критиковал позицию интернационалистского крыла
по вопросу о войне, высказывался о недопустимости
сепаратного мира с Германией. В нач. июля 1917 при
поддержке Моск. гор. думы (где эсеры составляли
большинство) был избран гор. головой. Выступил с идеей
передачи всей полноты власти органам местного
самоуправления, а Советам предлагал отвести лишь вспомогат. роль.
В авг. 1917 выдвинут 7-м Советом партии кандидатом в
Учредит, собрание. 29.8.1917, в период выступления ген.
Л. Г. Корнилова, вошел в состав Врем, к-та по борьбе с
контрреволюцией. Одноврем. стал председателем к-та
обществ, безопасности. Участник Демокр. совещания
(сент. 1917). Выступал за сохранение коалиции с
кадетами, считая возможным создание однородного демокр.
пр-ва только после созыва Учредит, собрания.
Октябрьскую рев-цию 1917 не принял, в течении нескольких
дней пытался организовать вооруженное
сопротивление большевикам и созвать в Москве новое Врем, пр-во.
2.11.1917 вынужден был из-за отсутствия сил
прекратить вооруженную борьбу с большевиками. Был
избран в Учредит, собрание от Москвы, однако уступил
свое место О. С. Минору,
став депутатом по
Алтайскому округу. Переехал в
Петроград, где участвовал
в формировании
фракции эсеров в Учредит,
собрании. Был избран пред.
бюро фракции. Делегат
4-го съезда ПСР, на к-ром
отстаивал принцип
децентрализации руководства
партией, выступал за
сокращение ЦК и против
института уполномоченных
ЦК После роспуска
Учредит, собрания перешел на
нелегальное положение,
вошел в «Союз
возрождения России». Участник 8-го
Совета партии (май 1918).
Выступал за условную
поддержку
Добровольческой армии. С нояб. 1918
на Украине, проживал в
Одессе и Симферополе.
С апр. 1919 в эмиграции,
проживал в Париже. Один
из основателей и
редакторов (с кон. 1930-х гг. -
единственный редактор)
жур. «Современные
записки». В 1940, во время
оккупации Франции нем.
войсками, пытался выехать в
США но незадолго до
отъезда скончался.
Источники:
Зензинов В. М. Из жизни революционера: Восп. Париж, 1919;
Его же. Пережитое, Нью-Йорк, 1953; Чернов В. М.
Записки социалиста-революционера. Берлин, 1922; Руднев В. В.
Двадцать лет тому назад // Современные записки. № 56.
Париж, 1934; Вишняк М. В. Дань прошлому: Восп. Нью-Йорк,
1954; Его же. Годы эмиграции (1919-1969). Москва -
Париж - Нью-Йорк: Восп. М., 2005; Партия
социалистовреволюционеров после Октябрьского переворота 1917 года:
Док-ты из архива ПСР Амстердам, 1989; Партия социалистов
революционеров. 1900-1925: Док-ты и мат-лы: В 3 тт. Т. 3. Ч. 2.
М, 1996.
И. А Сафонов.
РУСАНОВ Николай Сергеевич (парт, псевд.: H. E.
Кудрин, Иван Сергеевский, К. Тарасов) (16.9.1859, Орел -
28.7.1939, Берн, Швейцария), публицист, участник рев.
движения, народоволец, затем эсер. Из семьи купца.
В 1869-77 обучался в гимназии, где попал под влияние
рев. кружка П. Г. Заичневского. По окончании гимназии
переехал в С-Петербург и поступил в Медико-хирургич.
академию. В данный период Р. сблизился с
представителями народнического движения. В кон. 1877,
проникнувшись рев. идеями, он оставил учебу в академии и
перешел на нелегальное положение. Формирование
собственных рев. взглядов у Р. проходило достаточно слож-

РУСАНОВ
477
но. Первонач. являясь сторонником идей М. А. Бакунина,
он вскоре отошел от них, и нек-рое время поддерживал
взгляды П. Л. Лаврова, не являясь при этом участником
к.-л. организованной народовольческой группы.
С нач. 1880-х гг. началась эволюция Р. в сторону
марксизма, выразившаяся в попытке создания
своеобразного синтеза марксистских и народнических взглядов.
Отстаивая свою позицию, Р. подвергал критике слабые
стороны и ошибки как народничества, так и марксизма.
Слабой стороной народничества он читал излишнее
увлечение террором и сосредоточенность
исключительно на деревне, отрицание роли гор. пролетариата,
как силы более способной к самоорганизации.
Одноврем. с этим Р. подвергал критике и марксизм за
ограничение рев. движения только пролетариатом,
невнимание к деревне и переоценку экон. факторов развития
об-ва в ущерб мировоззренческим и нравственным.
В 1877-82 Р. сотрудничал в ряде легальных изданий,
в т. ч. в журналах «Дело», «Русское богатство», «Устои».
С 1882 по приглашению Л. А. Тихомирова также один из
сотрудников газ. «Народная воля». С марта 1882 в
эмиграции. Первонач. проживал в Швейцарии, где
познакомился с Г. В. Плехановым и П. Н. Ткачевым. С осени 1883
жил в Париже. Выступал за объединение народнических
кружков и групп за границей в единую орг-цию. Взгляды
Р. в этот период изменились, он отошел от марксизма и
примкнул к группе «старых народовольцев». Одноврем.
публиковался в «Вестнике Народной воли».
На рубеже 1880-х - 1890-х гг. Р. занимался
пропагандистской и просветительской работой в среде рев.
молодежи. При этом Р. по-прежнему не считал
противоречия между марксистами и народниками
непреодолимыми и верил в возможность выработки
объединительной программы. Весной 1892 встречался в Лондоне с
Ф. Энгельсом, намереваясь при его посредничестве
провести переговоры о сотрудничестве с лидером
социалдемократов Плехановым, однако встреча не состоялась.
В сер. 1890-х гг. Р. получил предложение сотрудничать в
жур. «Рус. богатство». Вел полемику с марксистами,
предсказал распад рус. марксизма на несколько
противоборствующих течений. С кон. 1890-х гг. вновь наметилась
нек-рая эволюция взглядов Р. в сторону марксизма.
С 1901 Р. вел в «Рус. богатстве» рубрику «Наша текущая
жизнь», посвященную анализу публикаций рос. газет и
журналов. В том же году Р. совм. с М. Р. Гоцем и И. А.
Рубановичем основал жур. «Вестник рус. революции»,
ставший теоретич. органом ПСР. Со страниц журнала Р.
призывал к захвату власти рев. партией с помощью
демокр. интеллигенции, рабочих и солдат. Крест-ву в рев.
событиях Р. отводил второстепенную роль. В кон. 1901 Р.
вошел в ПСР в составе группы «старых народовольцев»,
хотя не вполне разделял взгляды партии (до 1904 Р. и
Рубанович предпочитали относить себя не к эсерам, а к
«старым народовольцам»). В кон. 1901 он вышел из
редколлегии «Вестника рус. революции» из-за разногласий
с группой ПСР, исполнявшей функции ЦК, и вернулся в
ее состав лишь в 1904 по просьбе Рубановича. В период
рев-ции 1905-07 расходился с ЦК партии по ряду
тактических вопросов, выступал против бойкота т. н.
«Булыгинской» думы. В нояб. 1905 вернулся в Россию. Дел. 1-го
съезда ПСР и один из его председателей (под псевд.
Серов). На съезде выступал по национальному вопросу,
поддерживал идею о признании права на
самоопределение для национальностей, не имеющих территории,
прежде всего евреев. Несмотря на разрыв народников из
редакции «Рус. богатства» с эсерами, Р. остался и в партии
эсеров и в составе редакции. Выступал против бойкота
партией выборов в 1-ю Гос. думу. В 1906 ред. жур. «Нар.
вестник», чл. редакции газет «Голос» и «Дело народа».
После разгона 1-й Гос. думы переехал из С-Петербурга в
Выборг. Дел. (под псевд. Выборгский) с совещательным
голосом и один из председателей 2-го съезда ПСР, на
к-ром отстаивал возможность сочетать в парт, тактике
террор с легальной работой во 2-й Гос. думе. Согласно
замыслу Р., партия должна была делегировать в Думу не
фракцию, а просто группу эсеров, за все действия и
высказывания к-рой парт, органы не несли формальной
ответственности. Предлагал наложить категорический
запрет на действия террористов-одиночек и поставить
террор под контроль ЦК В споре по поводу
возможности экспроприации Р. занимал среднюю позицию,
считал возможным (с разрешения ЦК) проводить т. н.
«казенные экспроприации» (т. е. лишь у гос. учреждений, но
не у частных лиц).
После поражения рев-ции 1905-07 Р. остался в
России, легализовался. Работал в «Рус. богатстве», являясь
единственным эсером среди его редакторов, а после его
закрытия (1914) издавал жур. «Рус. записки» (1914-16).
В период 1-й мировой войны 1914-18 придерживался
интернационалистических взглядов. Одноврем.
фактически прекратил всякую работу в партии,
дистанцировался от нелегальной деятельности петрогр. эсеров.
После Февр. рев-ции 1917 Р. выступал с
левоцентристских позиций. Один из представителей эсеров
в Исполкоме Петрогр. Совета рабочих и солдатских
депутатов, чл. редакции газ. «Дело народа». На 2-й
Петрогр. конференции ПСР (апр. 1917) Р. высказывался за
«условную поддержку» Врем, пр-ва при условии
прекращения им войны и проведения демокр. реформ. В случае
отхода Врем, пр-ва от этой программы Р. не исключал
возможность его смещения рев. путем. В период
апрельского кризиса власти Р. высказывался против вступления
эсеров в коалиционное пр-во, предлагал установить над
ним контроль Петрогр. совета. Впоследствии изменил
свои взгляды, однако считал коалицию возможной лишь
при условии подотчетности министров-эсеров
партии. Вел активную антивоенную пропаганду,
подчеркивая несправедливость войны с обеих сторон. Дел. 3-го
съезда ПСР и один из товарищей (зам.) председателя
Н. И. Ракитникова. В период съезда составил
обращение к социал-демократам Европы с призывом оказывать
давление на пр-ва для скорейшего прекращения войны.
По итогам съезда был избран в ЦК В нач. июля 1917
выезжал в Стокгольм для участия в междунар. социалистич.
конференции, носившей антивоенный характер. 7-м
Советом ПСР выдвинут кандидатом в Учредит, собрание.
К Октябрьской рев-ции 1917 Р. относился отрицательно,
выступал за создание однородного социалистич.
правительства. Участник 4-го съезда ПСР, один из товарищей
(зам.) его председателя В. М. Чернова-, вновь избран чл.
ЦК Баллотировался в Учредит, собрание от Полтавской
губ., однако избран не был. В период до созыва Учредит,
собрания предлагал отказаться от вооруженной борьбы
с большевиками. После разгона Учредит, собрания
перешел на нелегальное положение. В апр. 1918 Р. выехал в
Стокгольм, где стал одним из членов Загран. делегации
ПСР В 1919-20 участник ряда междунар. социалистич.
конгрессов. С 1923 находился в «бессрочном отпуске»

478
«РУССКОЕ БОГАТСТВО»
для лит. работ. С этого времени участия в делах
эсеровской эмиграции фактически не принимал. Активно
сотрудничал с жур. «Рев. Россия». Автор ряда работ по
истории России и Франции и частично
опубликованной автобиографии (опубл.: Из моих воспоминаний.
Т. 1. Париж, 1923; В эмиграции. Париж, 1929; На родине.
Париж, 1931).
Архивы: ОР РГБ Ф. 657 (Н. С. Русанов); ОР РНБ. Ф. 678
(Н. С. Русанов).
Источники: Чернов В. М. Записки
социалистареволюционера. Берлин, 1922; Вишня к М. В. Дань прошлому:
Восп. Нью-Йорк, 1954; Партия социалистов-революционеров
после Октябрьского переворота 1917 года: Док-ты из архива
ПСР. Амстердам, 1989; Партия социалистов
революционеров. 1900-1925: Док-ты и мат-лы: В 3 тт. Т. 3. Ч. 2. М., 1996;
«Задача наша трудная...»: Переписка Н. С. Русанова. 1898-1907 //
ИА1998.№2.
Лит.: Сухомлин В. В. Полит, заметки: К 85-летию
Е. К Брешко-Брешковской и 70-летию Н. С. Русанова // Воля
России. Париж, 1929. № 12.
И. А Сафонов.
♦РУССКОЕ БОГАТСТВО», лит. и науч. журнал (с мая
1906 - лит., науч. и полит, журнал), издавался
ежемесячно в Петербурге в 1876-1918. В нач. 1890-х гг. стал
органом либер.-народнического направления.
Издатели: Е. М. Гаршин и Н. В. Михайловская, с № 6 1895 -
Михайловская и В. Г. Короленко, с № 4; 1897 - Короленко
и Н. К Михайловский, с № 2 1904 - Короленко.
Редакторы: С. Н. Кривенко и В. П. Воронцов (1892-94); В. Г.
Короленко и Михайловский (1895 - янв. 1904); В. Г.
Короленко (февр. 1904 - июнь 1907); В. С. Елпатьевский
(июнь-авг. 1907); С. В. Короленко (июль-сент. 1912);
Л. И. Бороздич (окт. 1912 - февр. 1914); А. Ф.
Родионова (март-сент. 1914); В. Г. Короленко (1917-18). Состав
редакционного к-та менялся. В него входили Н. Ф.
Анненский, А Г. Горнфельд, А И. Иванчин-Писарев, Н. С.
Русанов, П. В. Мокиевский, В. А. Мякотин, А. В. Пешехонов,
С. Н. Южаков, П. Ф. Якубович (Мельшин). В кон. 1894 в
редакционном к-те произошел раскол, и его покинули
представители правого крыла либерального
народничества во главе с Воронцовым и Кривенко. Журнал
неоднократно подвергался репрессиям: его издание
приостанавливалось на три месяца (май-июль) в 1899 за
критику политики пр-ва по ограничению автономии
Финляндии, в 1906 (янв.-май) за публикацию финанс.
манифеста рев. орг-ций от 2.12.1905, призывавшего население
изымать свои вклады из гос. банка и сберегательных
касс. Вместо него издавались журналы «Современные
записки» (вышел лишь № 1 в янв. 1906; ред. Н. Ф.
Аненнский, изд. В. Г. Короленко), и «Современность» - № 1
(март) и № 2 (апр.) (ред. и изд. В. А Мякотин). В начале
1 -й мировой войны журнал был закрыт петроградским
градоначальством на основании правил о местностях,
объявленных состоящими на воен. положении. Вместо
него издавался журнал «Русские записки» (ред. В. Н.
Цеховская, изд. Н. С. Русанов). С марта 1917 журнал стал
издаваться под своим прежним названием.
«Р. б.» был одним из читаемых и влиятельных
«толстых» демокр. журналов. Его тираж колебался от 10 до
15 тыс. экз. На рубеже 19-20 вв. журнал был своего рода
лабораторией, в к-рой вырабатывалась теория
неонародничества. Филос, социологические и экон. основы этой
теории разрабатывались прежде всего в статьях будущих
идеологов и лидеров социалистов-революционеров
В. М. Чернова «Типы психологического и
социологического монизма» (1899, № 1), «По поводу новой книги по
экон. материализму. Эдуард Бернштейн "Предпосылки
социализма"» (1899, № 9), «Типы капиталистической
и аграрной эволюции» (1900, № 4-8), «Субъективный
метод в социологии и его филос. предпосылки» (1901,
№ 7-12), и нар. социалистов Пешехонова «К вопросу о
роли "собирателей земли" в русском земледельческом
производстве» (1897, № 7), «Крестьяне и рабочие в их
взаимных отношениях» (1898, № 8-9) и др.
Публиковались также и статьи видных представителей
неонароднического направления Н. С Русанова, Л. Э. Шишко,
X. О. Житловского, Н. Ф. Анненского, В. А Мякотина и
др. Формально до конца своего существования журнал
считался органом всего этого направления. Фактически
же с момента образования партии энесов, идейное и
организационное ядро к-рой составили члены редакции
журнала, он стал органом этой партии. Популярность
журнала обеспечивалась не только тем, что
пропагандируемые им полит, идеи разделялись широким кругом
демокр. интеллигенции, но и тем, что в нем в разное
время печатались Л. Н. Андреев, К Д Бальмонт, И. А
Бунин, В. В. Вересаев, Н. Г. Гарин-Михайловский, М.
Горький, С. Я. Елпатьевский, В. Г. Короленко, А И. Куприн,
Д Н. Мамин-Сибиряк, А С. Серафимович, К М.
Станюкович, П. Ф. Якубович и др.
Лит.: Ук. статей, помещенных в журнале «Русское
богатство» с 1893 по 1911 год. СПб., 1911; Бережная Л. Г. Журнал
«Русское богатство» в 1905-1913 гг. // Из истории рус.
журналистики нач. XX в. М., 1984; Ерофеев Н. Д «Русское
богатство» // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005.
К Д. Ерофеев.
РЫКОВ Алексей Иванович (132.1881, Саратов; по др.
данным, слобода Кукарка Яранского у. Вятской губ. -
15.31938, Москва), участник рев. движения, полит, и гос.
деятель. Из крестьян, отец - земледелец, после
переселения в Саратов - мелкий торговец. После смерти
родителей с 1890 находился на попечении старшей сестры -
служащей конторы Рязано-Уральской ж д. Окончил 2-ю
саратовскую гимназию, в 1900-01 студент юрид. ф-та
Казанского ун-та.
Идейное становление Р. проходило под влиянием
тесного общения с высланными в Саратов известными
народовольцами - В. А Балмашевым (с его сыном
Степаном, казненным в 1903 за убийство министра внутр.
дел Д С. Сипягина, Р. был дружен), Н. И. Ракитниковым,
H. H. Черненковым и др., а также знакомства с идеями
марксизма, находившими в кон. 19 в. горячий отклик в
среде радикальной молодежи России. Р. сформировался
как убежденный сторонник установления в стране
социально справедливых обществ, отношений и с.-д.
идеологии. Будучи гимназистом в 1898 вошел в с.-д. кружок
учащихся (с этого года велся в дальнейшем отсчет его парт,
стажа). Самостоятельную парт, работу вел с кон. 1900 в
рабочих кружках в Казани; после ареста в февр. 1901 и
высылки через 7 мес под надзор полиции в Саратов - в

РЫКОВ
479
составе местной орг-ции социал-демократов, где, по
воспоминаниям бывших ее членов, играл «одну из первых
ролей». В нач. 1902, тяготея к «искровскому»
направлению в с.-д-тии, участвовал в попытке прекращения
идейной борьбы и сплочения всех политически
заостренных рев. сил, выступив одним из инициаторов отказа от
«патриотизма кличек» и создания объединенной группы
социал-демократов и социалистов-революционеров.
Входил в число организаторов первой в Саратове
первомайской демонстрации (полученным при ее разгоне
ударом Р. объяснял, уже находясь на посту
председателя СНК, свое заметное заикание). После 2-го съезда
РСДРП (июль-авг. 1903) и раскола партии примкнул к
большевикам.
В нояб. 1903 Р.
перешел на нелегальное
положение. После
кратковременного пребывания в
центре парт, эмиграции -
Женеве, с весны
следующего года работал в
качестве парт, организатора
в Ярославской,
Костромской, Нижегородской
губерниях, участвовал
в «собирании» после ее
разгрома Моск. орг-ции
РСДРП. Опора на твердую
почву практич. работы
стала с тех пор одним из
принципов во всей
последующей его деятельности.
Оставаясь верным этому
принципу, принял
деятельное участие (в
качестве чл. Бюро к-тов
большинства) в подготовке и
работе 3-го съезда РСДРП
(апр.-май 1905). На
заседаниях съезда
демонстрировал лучшие стороны и
видимые недостатки
молодых рос.
«комитетчиков» - самостоятельность
в анализе обстановки и
отстаивании собств.
позиции и одноврем.
ортодоксальное восприятие ряда происходивших в партии
и стране процессов, бывшее следствием эмпирического
в своей основе познания идей марксизма. Последнее,
впрочем, не отрицало основательности усвоения им
догматов социалистич. теории. Объяснимые «огрехи» в
марксистском образовании были заметны в ходе
многочисл. выступлений Р. на съезде как по вопросам тактич.
линии партии в начавшейся рев-ции 1905-07, так и по
вопросам более близкой ему организац. работы.
Голосами рос. «комитетчиков» избран членом ЦК партии. На
выборе кандидатуры Р. сказался не только безусловный
авторитет, приобретенный им за время работы в
местных к-тах и Бюро к-тов большинства, но и личностный
фактор. По воспоминаниям одного из делегатов съезда,
Р. «был молод, он был профессиональным
революционером от головы до ног, говорил нашим немножечко
жаргонным подпольным языком и так же, как большинство
из нас, остальных комитетчиков, не склонен был дешево
расстаться с навыками, приобретенными в комитетах...»
(Пролетарская революция. 1930. № 5. С. 46).
В кон. мая 1905 во время объезда парт, к-тов Р. был
арестован в С.-Петербурге, в окт. того же года
освобожден на основании полит, амнистии. Избран в С-Петерб.
совет рабочих депутатов, после его разгрома отозван
ЦК в кон. декабря в Москву для руководства областным
бюро ЦК РСДРП. В вопросах тактики придерживался
линии на полит, самостоятельность рабочего движения; на
4-м (Объединительном) съезде РСДРП (апр. 1906) был
одним из оппонентов П. Б. Акселърода, защищавшего,
в частности, свои взгляды о необходимости
«"политического сотрудничества" пролетариата и буржуазии в
абсолютистской России»
и думского блока
социалдемократов с кадетами.
Вновь избран в состав ЦК
как представитель
большевиков. Следующее
(заочное ввиду ареста)
избрание в высшие органы
партии (кандидат в чл.
ЦК) и большевистской
фракции (чл.
Большевистского центра) состоялось
через год на 5-м
(Лондонском) съезде РСДРП.
С накоплением опыта
практич. парт, работы в
России в Р. все более
отчетливо просматривался
тип полит, деятеля,
взгляды и поступки к-рого
определялись не набором
разно толкуемых
догматич. установок, что в
целом было свойственно
подолгу жившим в
эмиграции парт,
«литераторам», а гл. обр. здравым
смыслом, заставлявшим
его бережно относиться
к организац. связям и
товарищеским отношениям
с представителями
идейно близких полит,
течений. В 1908-11 Р. - один из лидеров т. н.
«большевиковпримиренцев», по характеристике «охранки», «ни в чем
решительно не расходящихся с "Лениным" в
разрешении общеполитических и тактических вопросов», но
старавшихся «осуществить в жизни пожелания
январского (1910 г.) пленума ЦК относительно объединения
м[еныиеви]ков с б[ольшеви]ками» (Большевики: Док-ты
по истории большевизма с 1903 по 1916 год бывшего
Московского охранного отделения. 3-е изд. М., 1990.
С. 118). Будучи сторонником внутрипарт. единства, Р.
вместе с тем проводил четкую грань между силами,
стоявшими на платформе «революционной партийности»,
и «синдикалистскими», «анархистскими» элементами в
РСДРП, видя в последних на тот момент гл. виновников
раскола рос. с.-д-тии. Признавая важность форм полит,
борьбы, открывшихся в послереволюционной России
в «сфере легальных возможностей» (в связи с ростом

480
РЫКОВ
профсоюзного движения, рабочих клубов,
деятельностью с.-д. фракции в Гос. думе и проч.), оставался на
принципиальной позиции безусловного приоритета
нелегальной работы, решительно выступал против
внесения в парт, ряды идей и практики «ликвидаторства».
Р. разделял позицию В. И.Ленина и Г. В. Плеханова,
видевших в этом внутрипарт. течении два оттенка -
«ликвидаторство» справа (в лице меныиевиков-«голосовцев»)
и «ликвидаторство» слева (в лице
большевиков«отзовистов»). В июне 1909 участвовал в совещании
расширенной редакции газ. «Пролетарий»
(фактически центр, орган большевистской фракции в РСДРП),
перед к-рым стояла задача окончательной ликвидации
«отзовизма» и «скатывающегося к нему ультиматизма»,
активно противодействовавших «выполнению партией
очередной задачи ... использования думской трибуны
и создания опорных пунктов из всех и всяческих
полулегальных и легальных организаций рабочего класса»
(Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 19. С. 50). Как показывает
переписка Ленина накануне совещания, факту участия в
нем Р. отводилась весьма значительная роль: «Похоже на
то, что Власов (Рыков. - Я К.) теперь решает судьбу: если
он с глупистами, обывателями и махистами, тогда,
очевидно, раскол и упорная борьба. Если он с нами, тогда,
может быть, удастся свести к отколу парочки
обывателей, кои в партии ноль» (Там же. Т. 47. С. 174; выделено в
оригинале. - Я К). В ходе совещания Р. занимал жесткую
позицию в отношении «отзовистов» и представителей
«ультиматизма», внеся проекты трех принципиальных
резолюций - «О партийной школе, устраиваемой за
границей в NN» [по его же докладу «О школе на острове
(Капри)»], а также «О единстве Большевистского центра» и
«Об отколе т. Максимова» (А. А. Богданова).
В нач. 1911, после очередного побега из ссылки,
включился в работу проходивших за границей
совещаний руководства большевистской фракции («узкого»
состава ЦК) и ЦК РСДРП по вопросам реформы центр,
учреждений партии и объединения разрозненных парт,
сил. Как единственный остающийся на свободе
представитель Рус. бюро ЦК выступил инициатором созыва
пленума ЦК для решения ряда назревших вопросов, в
т. ч. подготовки общепартийной конференции. На
совещании членов ЦК (28.5-4.6.1911) избран чл. Загран.
организационной комиссии (ЗОК), в этом качестве вел
переговоры о вхождении в ЗОК с Плехановым,
представителями нац. парт, орг-ций и заграничных с.-д. лит.
групп. Содержание переписки, к-рую в это время Р. вел с
Лениным и загран. большевистским центром, дает
возможность судить о его взглядах, определявших линию
поведения Р. вплоть до отъезда в Россию в авг. того же
года (см.: Ленинский сборник XVIII. С. 12-13,14-15, 22-
24,24-28,28-30,30-31; Ленинский сборник XXV. С. 78-
79). Поддерживая стремление Ленина обеспечить
большинство в загран. парт, учреждениях, не «потакая» далее
их «фракционности», Р. расходился с ним в тактике
решения этой задачи, считая необходимым «заграничную
организацию построить возможно шире, попытаться
втянуть в нее всех минус голосовцы» (Ленинский
сборник XVIII. С 23-24). Безусловно осуждая действия
меньшевиков, группировавшихся вокруг редакции газ. «Голос
социал-демократа», Р. видел возможность
(категорически отрицаемую Лениным) сближения с
большевиками, сторонниками парт, издательской группы «Вперед»,
к-рую Ленин рассматривал как дезорганизаторскую,
антипартийную фракцию. «Вперед», - отмечал в одном
из писем Р., - очевидно, останется пунктом разногласия
между нами», настаивая на том, что бороться с
«впередовцами» нельзя так, «как будто они все еще
находятся внутри нашей (увы исчезнувшей!) фракции», и что
«нельзя на партию переносить точку зрения и приемы
фракции». «Посему, - заключал он, - объявлять им войну
во что бы то ни стало я не хочу» (Там же. С. 29-30).
Не добившись видимых результатов при
формировании ЗОК представителями небольшевистских групп
и течений, Р. выехал в Россию для формирования и
последующего руководства Рус. организационной
комиссией. В Москве был арестован по «указанию» близкого к
центр, органам РСДРП провокатора, отправлен этапом
в Архангельскую губ.; освобожден по амнистии в связи
с 300-летием Дома Романовых. После нескольких
месяцев работы вновь арестован и сослан в Нарымский край.
Освобожден Февр. рев-цией 1917.
С нач. апреля 1917 на парт, и сов. работе в Москве,
избран в исполком Моск. Совета рабочих депутатов.
Схожая оценка развития в стране рев. процесса и его
перспектив сблизила Р. с рядом руководителей Моск.
парт, орг-ции (В. П. Ногин, П. Г. Смидович, позднее
B. П. Милютин и др.). Как ее представитель принял
участие в работе 7-й (Апрельской) Всерос. конференции
РСДРП (большевиков). Вновь, уже в новых условиях
работы партии, Р. заявил о себе как сторонник широкой
(но не безбрежной) коалиции сил «революционной
демократии». Основополагающим в выстраивании этой
тактич. линии стал для него тезис о незавершенности
бурж-демокр. рев-ции. Р., как и многие участники
конференции, не был согласен с прозвучавшим в докладе
Ленина утверждением о ее завершении, настаивая, что
рев-ция продолжает нарастать, втягивая все более
широкие массы населения. Это требовало, по его мнению,
сосредоточения внимания партии на реализации своей
«программы-минимум». Призывая к действенным мерам
по осуществлению платформы демокр.
преобразований, Р. подчеркивал в докладе, что перед партией «лежит
безбрежное море работы по развитию революционных
завоеваний, по углублению революции, и особенно в
деревне» [7-я (Апрельская) Всероссийская конференция
РСДРП (большевиков). Апр. 1917: Протоколы. М., 1958.
C. 106]. Поскольку осуществление этих «громадных» рев.
задач «еще не выводит нас из рамок бурж. строя», считал
вполне допустимым объединение усилий в этой работе
всей «революционной демократии». «Путь блока, -
заявлял Р., - был достаточно запачкан, но я думаю, что в
том размахе революции, как теперь, мы обязаны
[вместе] работать» (Там же. С. 107). В этом принципиальном
для Р. вопросе он вновь становился оппонентом Ленина,
одним из первых побуждений к-рого при известии о
начавшейся в России рев-ции было сообщение директивы
членам Рус. бюро ЦК РСДРП: «никакого сближения с
другими партиями» (Ленин В. И. ПСС.Т. 31. С. 7).
На 7-й (Апрельской) конференции Р. также
выступил против постановки лозунга «пролетарской
революции», полагая, что «по всем условиям, обывательскому
уровню, инициатива социалистического переворота
принадлежит не нам. У нас нет сил, объективных
условий для этого. ...Перед нами стоит вопрос о
пролетарской революции, но мы не должны переоценивать сил»
[7-я (Апрельская) Всероссийская конференция... С. 107].
Р. был убежден, что толчок к соц. («пролетарской»)

РЫКОВ
481
революции в России должен быть дан с Запада.
Согласно представленной им схеме, посланный на Запад из
России сигнал («толчок от революционной солдатской
руки») должен превратиться там «в социалистическую
революцию, которая будет опорой нашей революции»
(Там же. С 106). Рассчитывать же на сочувствие масс
социалистич. рев-ции в самой мелкобуржуазной стране
Европы невозможно, и потому, если партия будет
держаться за этот лозунг, она будет превращаться в
пропагандистский кружок, а политика партии «превратится в
политику маленькой кучки» (Там же. С. 106). В заключит,
слове по докладу «О текущем моменте» Ленин дал ответ
на прозвучавшие в прениях замечания только Р., дважды
упрекнув его в отходе от классич. марксистских
установок и даже в разрыве с марксизмом. Последний упрек
[«т. Рыков говорит, что переходного периода между
капитализмом и социализмом нет. Это не так. Это разрыв с
марксизмом» (Там же. С. 112)], «бил мимо цели»,
поскольку, судя по опубликованным протоколам конференции,
такой постановки вопроса в выступлении Р. не было. При
выборах на конференции нового состава ЦК Р. впервые,
участвуя в работе всерос. парт, форумов, не был избран в
руководящий орган партии.
По окончании работы конференции Р. вошел в
Президиум Моск. совета рабочих депутатов, избран тов.
(зам.) председателя Совета. Был делегирован на 1-й
Всерос. съезд Советов рабочих и солдатских депутатов,
собравшийся 3(16).6.1917; при выборах ВЦИК избран
кандидатом в его члены. В сент. 1917 Р. - один из наиб,
последовательных сторонников участия большевиков в
работе Демокр. совещания и Всерос. демокр. совета
(Предпарламента). В ходе развернувшейся в ЦК дискуссии по
вопросу вхождения в Предпарламент решительно
отстаивал свою позицию на заседании ЦК 21.9(4.10). 1917,
а затем на собрании большевистской фракции Демокр.
совещания, куда было перенесено окончат, решение
данного вопроса ввиду выявившегося при голосовании
в ЦК примерного равенства голосов. Решением ЦК
назначен одним из докладчиков на собрании фракции
(в необходимости бойкота Предпарламента убеждали
ее членов И. В. Сталин и Л. Д Троцкий).
В кон. сентября 1917 решением ЦК РСДРП Р. был
переведен «в Питер для работы в Совете», введен в состав
его президиума, но б. ч. сов. и парт, работы продолжал
вести в Москве. В дни Октябрьского вооруженного
восстания находился в Смольном; входил в президиум 2-го
Всерос. съезда Советов, был вновь избран кандидатом в
чл. ВЦИК. В первом составе Врем, рабоче-крестьянского
пр-ва (СНК) нарком внутр. дел. За 9 дней пребывания
на этом посту, вспоминал затем с иронией Р., он «успел
согрешить лишь одним декретом»: 28.10(10.11). 1917 им
было подписано постановление НКВД (на правах
закона) об орг-ции рабочей милиции, ставшее впоследствии
документальным основанием установления в стране
ежегодно отмечавшегося праздника - Дня милиции.
В первые же дни работы на новом посту Р.
столкнулся с нарастанием в руководстве ЦК и СНК разногласий
по вопросу расширения представительства во власти на
основе соглашения с партиями «революционной
демократии» и создания однородного социалистич. пр-ва. На
расширенном заседании ЦК 1(14) нояб., выступая вслед
за Лениным, к-рый видел в начавшихся переговорах
о новой конструкции власти лишь «дипломатическое
прикрытие военных действий», Р. указал на имеющуюся
в большевистском руководстве «трещину», заявив о
серьезном подходе к переговорам с его стороны. В случае
их прекращения, - подчеркнул он, - «от нас отшатнутся
и те группы, которые нас поддерживают, и мы не в
состоянии будем удержать власти» (Протоколы ЦК РСДРП.
Авг. 1917 - февр. 1918. М., 1929. С 152). 4(17) нояб. совм.
с Г. Е. Зиновьевым, Л. Б. Каменевым, Ногиным и
Милютиным подписал заявление в ЦК партии о сложении
с себя звания его члена, не принимая на себя
ответственности за «гибельную политику» «руководящей группы
ЦК», решившей «отстаивать чисто большевистское
правительство во что бы то ни стало и каких бы жертв
рабочим и солдатам это ни стоило» (Там же. С. 167). В тот
же день его подпись появилась под аналогичным
заявлением во ВЦИК группы нар. комиссаров, протестовавших
против вступления СНК на тот же путь сохранения
чисто большевистского пр-ва «средствами политического
террора» (Там же. С. 169).
На 3-й Моск. областной конференции РСДРП,
разбиравшей через месяц вопрос о «дезертирстве» Р. и Ногина,
свое выступление посвятил не «покаянию», а
обоснованию занятой им позиции, прибегнув кужеозвученной им
ранее аргументации. «Мы нах[одим], что исторически]
не может удерж[аться] чисто большевистская] власть в
[э]той отсталой стране в то время, как в Евр[опе] не
произошла социалистическая] революция]», - утверждал
Р. «Удержать революцию» в России до победы ее в Зап.
Европе было возможно, по его мнению, только создав
блок рабочих и крестьян против контрреволюции и
организовав власть из всех социалистич. партий,
сходящихся на платформе: «немедленное] заключение]
мира, земля народу, Советская власть» (Пролетарская
революция. 1930. № 10. С. 104). На то же, считал он,
должна быть направлена и тактика Советов - «дотянуть
торж[ество] револ[юции] до того [момента], чт[обы]
нам [успела] помочь Европа» (Там же. С. 103-104).
Отвечая на обвинение в «отступничестве» от намеченной
в Апрельских тезисах Ленина полит, линии, Р. обратил
внимание на то, что и «в целом» партия «отвергла
тезисы Ленина», и только в среде «левых большевиков» они
посеяли укоренившуюся иллюзию присутствия «при
организации социалистического общества» (Там же.
С. 102-103). Ленинские тезисы, по его мнению, было
«опасно проводить» в такой стране как Россия, где
рабочий класс составлял незначительную часть населения, а
большевики - только часть рабочего класса, а осн. масса
населения состояла из крестьян, для к-рых «диктатура
раб[очих] недостаточно] соотв[етствует] их интересам».
Добиться поддержки большинства населения в этих
условиях было возможно лишь орг-цией такой власти,
«которая не только силой оружия, но и морально была
бы сильна» (Там же. С. 103-104). Введение в состав СНК
левых эсеров Р. воспринял как «первый шаг» к такой
власти, за к-рым должны были последовать и др. изменения
в политике большевиков. Вместе с тем вступление
партии на путь соглашений Р., видимо, рассматривал и как
признание со стороны «руководящей группы ЦК»
правоты его и его товарищей в недавней дискуссии о
конструкции власти, а также как вполне очевидный сигнал
им о возможной «политической реабилитации». На это
указывало и неожиданно мягкое наказание, вынесенное
Р. и Ногину областной конференцией РСДРП; она
ограничилась только порицанием. 29 нояб. (12 дек.) вместе
с тремя др. «отставниками» Р. дезавуировал заявление о

482
РЯЗАНОВ
выходе из ЦК, однако, по настоянию Ленина, в обратном
приеме им было отказано.
К этому времени Р. уже был избран чл. Президиума
Исполкома Моск. совета рабочих и солдатских
депутатов, входил в экон. совет этого органа, возглавляя гор.
прод. к-т. С дек. 1917 комиссар продовольствия Моск.
областного Совета; на правах руководителя прод.
снабжения крупнейшего (объединял 14 губерний) Центр, пром.
р-на вошел в февр. 1918 в коллегию Наркомата
продовольствия РСФСР. В апр. 1918 - мае 1921 пред. ВСНХ
РСФСР, затем до февр. 1924 зам. председателя СНК и до
июля 1923 - председателя Совета труда и обороны (СТО)
РСФСР. Одноврем. до авг. 1921 занимал учрежденную в
июле 1919 должность чрезвычайного
уполномоченного Совета рабочей и крестьянской обороны (СРКО;
с 1920 - СТО) по снабжению Красной армии и флота.
После образования СССР в июле 1923 - февр. 1924 зам.
председателя СНК и СТО СССР, пред. ВСНХ СССР.
В февр. 1924 назначен на пост председателя СНК
СССР, к-рый занимал до дек. 1930, одноврем. до мая 1929
возглавлял СНК РСФСР, в янв. 1926 - дек. 1930 - СТО
СССР. В составе высшего гос. и полит, руководства стал
одной из ключевых фигур в деле переустройства
страны «на началах социализма*. В практике хоз. стр-ва был
последовательным и активным проводником воен.-
коммунистич. методов, затем принципов новой экон.
политики. Защищая последние, до кон. 1927 находился
в числе активных участников борьбы со всеми
проявлениями оппозиц. движения в рядах партии. Вместе с
тем отстаивал разработанные на «излете»
восстановительного периода и дававшие все более видимый «сбой»
при переходе к реконструктивному периоду
концепцию и курс социалистич. развития, в основе к-рых
лежали принципы «традиционного» нэпа. В 1928 обвинен
в «правом уклоне», в апр. 1929 на пленуме ЦК и Центр,
контрольной комиссии ВКП(б) - в принадлежности к
фракционной группе «правых», в совершении ряда
полит, и хоз. ошибок и капитуляции перед трудностями,
связанными с социалистич. реконструкцией нар. х-ва и
обострением классовой борьбы в СССР.
После вынужденной отставки с высших гос. постов и
вывода из состава Политбюро в марте 1931 - сент. 1936
Р. - нарком почт и телеграфов (с янв. 1932 - связи) СССР.
В авг.-сент. 1936 обвинен как участник установления
контактов быв. лидеров «правого уклона» с
руководителями т. н. «объединенного троцкистско-зиновьевского
центра», в дек. того же года привлечен к следствию по
обвинению в блокировании с троцкистами и
зиновьевцами, в осведомленности и причастности к их
«террористической деятельности». На пленуме ЦК ВКП(б)
в февр.-марте 1937 выведен из состава ЦК и
исключен из партии. 27.2.1937 арестован; на состоявшемся
в марте 1938 суд. процессе по делу т. н.
«антисоветского правотроцкистского блока» приговорен к «высшей
мере уголовного наказания». Расстрелян. В февр. 1988
реабилитирован, в июне того же года восстановлен в
партии.
Соч.: Экон. перспективы рус. рев-ции // Экон.
газета. 1918. 6 нояб.; Из восп.: (О рев. движении в Москве. 1904-
1905 гг.) // На заре рабочего движения в Москве. М., 1919;
Партиец: о В. П. Ногине // Старый большевик В. П. Ногин. М.,
1924; Брешь, к-рую трудно заполнить // Страж Октября:
(Памяти Ф. Э. Дзержинского). М; Л., 1926; Статьи и речи: В 4 тт.
Т. 1-3. М.; Л., 1927-29; Избр. произведения. М., 1990.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 669 (А. И. Рыкои); ГА РФ. Ф. 1467
(А. И. Рыков).
Лит.: Ломов А. Алексей Иванович Рыков: Краткие
биографии, сведения. М., 1924; Воробьев И., Миллер В.,
Панкратова А. Рыков Алексей Иванович, его жизнь и
деятельность. М., 1924; Сорин В. Борьба Бухарина и Рыкова против
партии Ленина-Сталина. М., 1937; Рыков Алексей
Иванович // Деятели СССР и рев. движения России: Энциклопедич.
словарь Гранат: [Репринтное изд.]. М., 1989; Кол одежный В.,
Тепцов Н. Председатель Совнаркома // Возвращенные
имена. Кн. 2. М., 1989; Шелестов Д Время Алексея Рыкова. М.,
1990; Шелестов Д, Комарицын С. Нар. комиссар внутр.
дел А. И. Рыков // Первое Сов. пр-во. Окт. 1917 - июль 1918. М.,
1991; Кол одежный В. «Добрым словом помянут...» //
Правда. 1991. 25 февр.; Сен и н А. А. И. Рыков: Страницы жизни. М.,
1993; Заботин В. Рыков Алексей Иванович // Полит,
деятели России. 1917: Биография, словарь. М., 1993; Некрасов В.
Рыков Алексей Иванович // Некрасов В. Тринадцать
«железных» наркомов. М., 1995; Шаповалова Л. Рыков Алексей
Иванович // Полит, партии России. Кон. XIX - первая треть
XX века: Энциклопедия. M., 1996;Oppeneim S. The Making of
a Right Communist - A. I. Rykov to 1917 // Slavic Review. 1977.
September. № 3.
B. H. Колодежный.
РЯЗАНОВ (наст. фам. - Гольдендах) Давид
Борисович (др. псевд.: Николай Парижский, Николай, Буквоед,
Парнесов; псевд. «Р.» был взят по фамилии гл. героя
повести писателя-народника В. А. Слепцова «Трудное
время») (10.3.1870, Одесса - 21.1.1938, Саратов),
социалдемократ, сов. обществ, деятель и ученый,
основоположник отеч. марксоведения; акад. АН СССР (1929). Из семьи
купца. Уч. в одесской г-зии, где считался вольнодумцем.
С социалистич. идеями познакомился в 15 лет по
роману Н. Г. Чернышевского «Что делать?». В 1886 исключен
из 5-го класса гимназии под предлогом
«неспособности» к греч. яз. Продолжал систематически заниматься
самообразованием, составив для себя каталог и изучая
рус. и всемирную историю, соц. доктрины, философию,
юриспруденцию и полит, экономию. Под влиянием
«Исторических писем» П. Л. Лаврова увлекся народнич.
идеями, навсегда укрепившими в нем представления
о значимости «критически-мыслящей» личности, что,
с учетом природной независимости Р. в суждениях,
задатков заядлого, «ершистого» полемиста, может служить
объяснением того, почему в течение всей жизни он чаще
всего был оппозиционером, нарушителем «партийной»
дисциплины, идущим против «общего течения». С 17 лет
работал пропагандистом в рабочих кружках Одессы,
вскоре попал под наблюдение полиции. Проведенный у
Р. в окт. 1887 обыск к его аресту не привел, но вынудил
выехать за рубеж в янв. 1889.
В 1889-90 Р. жил во Франции, побывал в
Швейцарии и Австрии. В Париже посещал лекции в Сорбонне
и Коллеж де Франс, много читал, регулярно занимаясь
в Нац. б-ке Франции, знакомясь с произведениями
вольной русской прессы, тогда же начал штудировать работы
К Маркса и Ф. Энгельса на языке оригиналов.
Вращаясь в среде рус. рев. эмиграции, лично познакомился с

РЯЗАНОВ
483
Г. В. Плехановым, П. Б.Аксельродом, Б. Н.Кричевским,
Лавровым. Постепенно самоопределялся как марксист.
Однако из переговоров Р. с Плехановым относительно
планов издания рев. лит-ры ничего не вышло:
самоуверенный юноша произвел на «отца русского марксизма»
негативное впечатление, к-рое тот сохранил на всю жизнь.
«Ортодоксальность» Р. дошла до того, что он усмотрел
в программе группы «Освобождение труда» допущение
террора. Естественно, Плеханов воспринял это как
ничем не обоснованное стремление Р. быть теоретиком
партии и прервал с ним всякие контакты.
В апр. 1890, вернувшись в Одессу, Р. возглавил
марксистский кружок гимназистов (М. П. Павлович, Ю. М.
Стеклов и др.), вел занятия в рабочем кружке. Из-за
усиливавшейся за ним полиц. слежки вскоре вынужден был вновь
бежать за границу, во Францию. 2.10.1891 при въезде в
Россию арестован и после года предварит, заключения
в адм. порядке осужден на 4 года
заключения в петерб. тюрьме
«Кресты». По окончании срока
заключения в 1896-99
находился в ссылке в Кишиневе под
гласным надзором полиции. Там
руководил марксистским кружком
самообразования (А. П.
Краснянская, С. О. Португейс, В. П. Волгин
и др.), членом к-рого была и буд.
жена Р. - А. Л. Брановер.
В 1900 семья Р. выехала за
границу. В Париже вокруг Р.
сложилась лит. группа «Борьба»
[Стеклов и Э. Л. Гуревич (Смирнов)],
выступавшая за примирение
и объединение всех рус.
эмигрантских с.-д. орг-ций.
«Борьба» сотрудничала с «Искрой»,
на страницах к-рой появились
первые публикации Р.: «Царский
кабак», «Археология и полиция»
(Искра. 1901. № 8), «Голландия»
(Там же. № 9). Однако намерения
«борьбистов» играть какую-то
роль в редакц. делах не
реализовались, и между ними и
«искровцами» начались недоразумения.
Брошюра Р. по истории рев.
мысли «Две правды.
Народничество и марксизм» осенью 1901 была отвергнута В.
W.JIeниным (см.: Ленин В. И. ПСС Т. 5. С. 402-404) и увидела
свет лишь через неск. лет. Не удалось группе Р. сыграть
и роль объединителя рос. социал-демократов.
Инициированные ею «объединительные» конференция и съезд
летом-осенью 1901 привели, напротив, к полному
разрыву «Искры» с др. группами, в т. ч. и с самой «Борьбой».
С 1902 последняя выступала как самостоят, издат. пр-тие.
Составленный по б. ч. Р. «Социал-демократический
календарь на 1902 год» (Женева, 1902) содержал в себе
популярное изложение с.-д. программы («Чего хотят
социал-демократы?»), мат-лы к истории группы
«Освобождение труда» и «Обуховской обороны» (последний
в дальнейшем был переработан автором в отд.
брошюру), информацию о совр. состоянии с.-д. партий
Европы и с.-д. орг-ций России. В целом Р. выступал за стр-во
внутренне демокр. орг-ций, чуждой заговорщичеству,
дающей возможность членам партии свободно
высказывать свои мнения. Большой интерес представляли три
брошюры Р. под общим назв. «Материалы для выработки
партийной программы» (Женева, 1902-03). В одной был
дан критич. разбор программы «Рабочего дела», в
другой - «Искры», в третьей представлена программа
группы «Борьба». Критика Р. искровского проекта и
публикация альтернативного текста вызвала резкую отповедь со
стороны Плеханова в ст. «Ортодоксальное буквоедство»
(Искра. 1903- № 41-43). «Искровцы» приложили все
возможные усилия, чтобы мандат Р., полученный от Одессы,
был признан 2-м съездом РСДРП [Брюссель, затем
Лондон, 17(30)7-10(23)8.1903] недействительным; группа
«Борьба» съездом была распущена. Р. одним из первых
увидел в разногласиях большевиков (см. Большевизм)
и меньшевиков (см. Меньшевизм) борьбу двух парт,
направлений [«Разбитые иллюзии. К вопросу о причинах
кризиса в нашей партии»
(Женева, 1904)], поэтому никакого
сотрудничества с
враждующими фракциями у него не
получилось. Ред. меньшевистской
«Искры» отвергла его ст. «19
февраля» с критич. разбором агр.
программы РСДРП. Обе фракции
замолчали и его анализ
положения дел в рос. с.-д-тии в
брошюре «Очередные вопросы нашего
движения» (Женева, 1905). В ней
он отрицал учредит, значение
2-го съезда, к-рый, с его точки
зрения, стал, «наоборот,
поворотным пунктом нового, еще
более острого кризиса»
(Рязанов Д. Б. Очередные вопросы
нашего движения. Женева, 1905.
С. 5), призывал к подготовке
нового учредит, съезда РСДРП.
С началом рус. рев-ции
1905-07 Р. вернулся в
Одессу, а в нач. дек. 1905 приехал в
С-Петербург. Здесь занялся
орг-цией профсоюзного
движения, работал в Центр, бюро
профсоюзов, был одним из
инициаторов создания
профсоюза металлистов,
организатором стачки булочников и кондитеров. В марте 1906 Р.
вместе с В. Гриневичем (М. Г. Коганом) и П. Н.
Колокольниковым активно участвовал в подготовке и проведении
3-й Всерос. конференции проф. союзов. Был избран в
редакцию центр, органа Центр, бюро профсоюзов жур.
«Профессиональный союз», летом 1906 вошел в ред.
жур. «Рабочий по металлу», публиковался в жур.
«Профессиональный вестник». Настаивал на независимости
профсоюзов от полит, партий и в то же время на их
полит, характере. В развитии легального проф. движения
видел залог оздоровления и возрождения РСДРП. Очень
важным Р. полагал распространение в России междунар.
опыта проф. движения. Ддя этого он перевел на рус. яз.
и в 1907 опубликовал со своим предисловием отчеты
Междунар. секретариата проф. союзов.
С нач. 1907 Р. участвовал как «сведующее лицо» в
работе с.-д. фракции 2-й Гос. думы. Был арестован на сове-

484
РЯЗАНОВ
щании членов фракции и заключен в тюрьму на 4 мес
В кон. 1907 успел недолго поработать консультантом
рабочих депутатов 3-й Думы, а затем был выслан за
границу. На Р. не распространилась амнистия 1913, и он
оставался в эмиграции вплоть до февр. 1917. Работал в
архивах герм, с.-д-тии, нек-рое время был ученым
секретарем у К. Каутского. Его гл. работой стало изучение
опубл. и рукописного наследия К. Маркса и Ф. Энгельса.
Уже в 1908 по рекомендации А. Бебеля Р. получил доступ
к Архиву герм, с.-д-тии в Берлине, в к-ром хранились
док-ты Маркса и Энгельса. Его, относившегося с
глубочайшим пиететом к основоположникам науч.
социализма, ужаснула безответственность хранителей. Э.
Бернштейн вплоть до сер. 1920-х гг. продолжал держать часть
рукописей у себя в доме. Док-ты, выдаваемые для
подготовки того или иного издания, вовремя не возвращались
в архив, оседая в личных б-ках. Р. оказался, вероятно,
единств, человеком, к-рый попытался проследить пути,
по к-рым расходились и где могли погибнуть в
безвестности и небрежении рукописи Маркса и Энгельса.
Авторитет Р. как знатока их творч. наследия стремительно
рос, летом 1910 он получил от Лафаргов разрешение
поработать над той частью архива Маркса, к-рая хранилась
в их доме. В дек. 1912, уже после смерти дочери и зятя
Маркса, Р. разбирал их рукописи, отбирая док-ты, к-рые
подлежали передаче в Архив герм, с.-д-тии. Правление
С-д. партии Германии (СДПГ) поручило Р. подготовить и
издать работы Маркса и Энгельса 1850-х - нач. 1860-х гг.
В 1909 Р. получил предложение Б-ки А. Менгера собрать
и подготовить к печати док-ты по истории 1 -го
Интернационала. Средства, выделенные Менгеровским к-том,
позволили Р. организовать поиск этих м-лов в б-ках
Лондона, Парижа, Рима, Флоренции, а также Германии,
Швейцарии, Австрии. Первые результаты этой работы Р.
смог представить уже тогда, в 1910-х гг., печатая и тексты
основоположников науч. социализма, и свои
комментарии, гл. обр. по-немецки, в «Die Neue Zeit», журнале австр.
социал-демократов «Der Kampf», а также в «Archiv für
die Geschichte des Sozialismus und der Arbeiterbewegung»
К Грюнберга. С 1911, в связи с ослаблением цензурных
ограничений в России, Р. стал сотрудничать в
марксистском жур. «Современный мир» (С-Петербург) и
журналами большевиков «Мысль» (Москва) и «Просвещение»
(С.-Петербург). Наиб, фундам. публикацией,
выпущенной в свет Р. в эмиграции, явились два тома «Gesammelte
Schriften von Karl Marx und Friedrich Engels, 1852 bis 1862»
(Штутгарт, 1917). Был подготовлен к печати и 1-й т.
корпуса док-тов Междунар. т-ва рабочих (1-го
Интернационала), летом 1914 проведена его корректура, но кн.
не увидела свет из-за начавшейся 1-й мировой войны
1914-18.
Активной полит, деятельности в рос.
эмигрантской среде Р. в то время не вел. В 1909 он читал лекции
в пропагандистской школе группы «Вперед» на Капри,
в 1911 - цикл лекций о профсоюзном движении в
России и на Западе в парт, школе в Лонжюмо. Сотрудничал
в «Правде» Л. Д. Троцкого, с к-рым с тех пор был связан
и личной дружбой. С самого нач. 1-й мировой войны Р.
занял интернационалистскую позицию, сотрудничал в
парижской газ. «Наше слово» Ю. О. Мартова и
Троцкого; участвовал в Циммервальдской конференции (1915).
Используя свои широкие связи с лидерами междунар.
с.-д-тии, Р. делал многое для помощи товарищам,
находившимся в трудном положении в годы войны, в
частности, внес свою лепту в освобождение Г. Л. Пятакова и
Н. И. Бухарина из стокгольмской тюрьмы.
После Февр. рев-ции 1917, в апр., через Германию в
«пломбированном вагоне» вернулся в Россию. Вошел в
орг-цию «межрайонцев», к-рые в авг. 1917, на 6-м съезде
РСДРП(б) объединилась с большевиками. Был членом
ВЦСПС. Осенью 1917 избран депутатом Учредит,
собрания от Румынского фронта.
Р. был в числе тех, кто возражал против ленинского
плана вооруж. восстания, а после прихода большевиков
к власти в окт. 1917 выступал за создание однородного
социалистич. пр-ва, против роспуска Учредит,
собрания, подавления независимой прессы. В 1918 вышел из
РСДРП(б) в знак протеста против подписания
Брестского мира; в том же году был восстановлен в РКП(б).
В 1918-30 неоднократно выступал против полит,
преследований, требовал отмены смертной казни,
использовал свое влияние (как чл. ВЦИК и ЦИК СССР) для
помощи репрессированным, освобождения из тюрем,
концлагерей и ссылок мн. меньшевиков, эсеров,
священнослужителей и т. п. В 1921 разошелся с большинством
ЦК по вопросу о роли партии в профсоюзном
движении, настаивая на его независимости, был отстранен от
работы в ВЦСПС и с тех пор занимался исключительно
науч. деятельностью.
С июня 1918 по дек. 1920 возглавлял Гл. управление
архивным делом (Главархив) и Гл. управление по делам
науки, был членом коллегии Нар. комиссариата
просвещения. Входил в состав Гос. ученого совета и
Президиума Социалистич. академии, в создании к-рой
участвовал (1918); сыграл немаловажную роль в определении
задач и структуры академии, выдвинув новый принцип
орг-ции исследований в области гуманитарных наук.
Утверждая, что академия обществ, наук - это, прежде
всего, б-ка, как академия естественных наук - это,
прежде всего, лаборатория, он видел в такой б-ке,
комплектуемой по тематич. принципу, основу буд. исследоват.
центра; затем подобные центры могли бы превратиться
в сеть науч.-исследоват. ин-тов. В рамках Социалистич.
академии Р. создал кабинет марксизма. На базе этого
кабинета по решению Пленума ЦК РКП (б) от 8.12.1920 был
создан Музей марксизма, преобразованный в нач. 1921
в науч.-исследоват. Ин-т Маркса и Энгельса (ИМЭ),
директором к-рого стал Р. Ин-т существовал сначала как
автономное учреждение при Социалистич. академии, а с
1.6.1922 стал самостоят, науч.-исследоват. учреждением
при ВЦИК РСФСР (затем - ЦИК СССР).
Р. начал приобретать специализированные
библиотечные коллекции за границей. Уже в 1921 он
договорился о покупке двух лучших частных б-к по истории
социализма: собрания венских адвокатов Т. Маутнера и
его друга В. Паппенгейма (св. 20 тыс. книг по социализму
и анархизму) и б-ки К. Грюнберга (св. 10 тыс. тт. по
полит, истории, рабочему движению, политэкономии); эти
коллекции стали осн. ядром книжного собрания ИМЭ.
К 1930 фонды ин-та насчитывали св. 450 тыс. названий,
включая уникальную коллекцию рабочей и демокр.
печати, в к-рой сотрудничали Маркс и Энгельс.
Первостепенное внимание было уделено также
приобретению архивных док-тов. Уже в 1920 Р. начал переговоры
в Берлине с руководством герм, с.-д-тии, и в нояб. 1924
ему удалось добиться разрешения на фотокопирование
всех рукописей и писем Маркса и Энгельса и права на
их публикацию. ИМЭ организовал во
Франкфурте-наМайне спец. лабораторию (при Ин-те соц.
исследований), в к-рой в 1924-27 Б. И. Николаевским были ско-

РЯЗАНОВ
485
пированы мат-лы Архива Маркса и Энгельса. Значение
этого труда смогло оценить лишь следующее поколение
исследователей (известна драматич. судьба Архива герм,
с.-д-тии после прихода в Германии к власти А Гитлера;
нек-рые рукописи Маркса и Энгельса были утрачены
и сохранились лишь в фотокопиях 1920-х гг.).
Одноврем. был организован систематич. поиск док-тов в разл.
гос. и частных архивах. Были получены в фотокопиях
или куплены оригиналы док-тов из ист. архива Кельна,
Йенского ун-та, док-ты из архивов частных лиц.
Приобретены большие коллекции док-тов по истории Вел.
Франц. рев-ции (в т. ч. рукописное наследство Г.
Бабефа), о рев-ции 1848-49, док-ты Союза коммунистов и
1-го Интернационала. К 1931 в ИМЭ было собрано более
15 тыс. док-тов в подлинниках и 175 тыс. в фотокопиях.
Успех этой поисковой работы был обеспечен высоким
профессионализмом ее организатора: Р. знал, что и где
нужно искать, и созданная им в Европе и США сеть науч.
корреспондентов выполняла конкретные задания ин-та.
Кроме того, в ин-те работали и с ним сотрудничали изв.
ученые-обществоведы.
Проведенная работа позволила Р. добиться принятия
13-м съездом РКП(б) в 1924, а затем и 5-м конгрессом
Коминтерна (Москва, 1924) спец. решения об издании
на рус. яз. и на языках оригинала ПСС Маркса и
Энгельса (эта работа не была Р. завершена). В данных изданиях
была разработана методика публикаций соч. Маркса и
Энгельса: орг-ция их по тематич. и жанровым
признакам, подход к подготовке текста, тип науч. комментария,
система работы и т. д. В основу всех последующих
изданий соч. Маркса и Энгельса - 2-го русского, немецкого
(Marx-Engels Werke), MEGA, английского (Marx/Engels
Collected Works) - положены именно эти принципы.
Исходя из представления о марксизме как учении,
аккумулировавшем лучшие достижения человеч. мысли,
Р. не сводил публикаторскую деятельность ИМЭ только
к изданию соч. Маркса и Энгельса. В соответствии со
структурой ин-та в сериях «Библиотека материализма»
и «Классики политической экономии» издавались и
работы видных представителей домарксовой обществ,
науки; в серии «Библиотека научного социализма» вышло
24-томное собр. соч. Плеханова; ин-т выпускал также
рассчитанную на массового читателя серию
«Библиотека марксиста» (все серии выходили с 1923).
Благодаря широкой публикаторской и
пропагандистской деятельности ИМЭ марксоведение завоевало
в обществ, сознании признание как новая науч.
дисциплина, спец. раздел гуманитарного знания, задачей
к-рого было исследование генезиса, развития и
сущности марксизма, изучение истории распространения
марксистских идей в рабочем и демокр. движениях.
Размах исследоват. работы ИМЭ потребовал
создания собств. печатных органов. С 1924 стал выходить на
рус. и нем. яз. жур. «Архив К Маркса и Ф. Энгельса»,
задачи к-рого заключались в освещении вопросов развития
и распространения науч. социализма, истории теории и
практики марксизма, публикации новых док-тов. С 1926
ин-т выпускал также «Летописи марксизма (Записки
Института К. Маркса и Ф. Энгельса)». К1930 ин-том в общей
сложности было выпущено 150 разл. изданий, почти все
они вышли под ред. Р.
Важным импульсом к развитию марксоведения в
СССР стали тр. самого Р., вышедшие в свет в 1923 в связи с
40-летием со дня смерти Маркса. Отд. книгой были
изданы лекции Р., прочитанные им на курсах в Социалистам
академии, о Марксе и Энгельсе, а также кн. «Очерки по
истории марксизма» и др.
Р. занимался изучением истории создания Союза
коммунистов и его программного док-та - «Манифеста
Коммунистической партии», особенностей его
терминологии, поднятых в нем теоретич. проблем. Им было
подготовлено науч. издание «Манифеста» (1922).
Помимо публикации текста, в основу к-рого был положен
сверенный с оригиналом перевод Плеханова, в изд. были
помещены док-ты, ряд к-рых впервые увидел свет на рус.
яз., оно было снабжено введением и пространными
примечаниями Р., общий объем к-рых превышал 11 п. л.
Перу Р. принадлежит фундам. ст. «Возникновение
I Интернационала» (1924), в к-рой он широко
использовал частично забытые, а также никогда не
публиковавшиеся документальные источники и свидетельства
современников и на их основе дал максимально полную
картину событий, предшествовавших 28.9.1864, дате
создания Междунар. т-ва рабочих. Им были
исследованы причины острой идейной борьбы в 1-м
Интернационале между марксистским крылом и бакунистами:
столкновение Маркса и M. A Бакунина, считал Р., было,
прежде всего, столкновением массового междунар.
движения, адекватной орг. формой к-рого в то время был
1-й Интернационал, с попытками Бакунина вместить
это новое движение «в узкое одеяние конспиративной
тайной кружковщины» (Рязанов Д. Б. Очерки по
истории марксизма. М.; Л., 1923. С. 202). Для Р. борьба между
Бакуниным и Марксом, помимо прочего, была борьбой
двух этич. принципов. Только благодаря победе
позиции Маркса над этикой Бакунина сделалось раз навсегда
невозможным, чтобы «рабочее движение... и массы...
использовались "только как средство", даже
революционерами, действующими из самых чистых побуждений»
(Там же. С. 465). Сам Р. высказывал непримиримое
отношение к «нечаевщине», тактике заговоров и терроризму,
представлению о том, что цель оправдывает средства.
Острая идейная борьба в междунар. с.-д-тии,
расколовшейся в годы 1-й мировой войны на два враждебных
лагеря, нашла отражение и в историографич. спорах о
позиции Маркса и Энгельса в Интернационале во
время франко-прус. войны 1870-71. Р. на основе анализа
док-тов Ген. совета Интернационала и писем отверг все
попытки обвинить Маркса и Энгельса в пангерманизме,
показал, что они считали виновниками войны в равной
степени и бонапартистское пр-во Франции, и пр-во
О. фон Бисмарка, выступали в защиту франц.
республики, против аннексии Эльзаса и Лотарингии и занимали
подлинно интернационалистскую позицию.
Исследование лит. наследия Маркса и Энгельса
1850-х гг., анализ статей периода рев-ции 1848-49 и
времен Крымской войны 1953-56, произведения
Маркса «Разоблачения дипломатической истории XVIII в.», о
к-ром Р. написал спец. работу («историко-критический
этюд») «Англо-русские отношения в оценке К Маркса»
(Пг., 1918), подвели его к постановке проблемы роли
царской России во внешнеполит. делах Европы и
судьбах европ. рев-ции. Кн. «Англо-русские отношения в
оценке К. Маркса» до сих пор остается единств,
попыткой комплексного анализа «Разоблачений
дипломатической истории XVIII в.». Автор показал, что Марксу в силу
огранич. круга источников, а главное - изолированного
рассмотрения проблемы вне контекста всей ист. обета-

486
РЯЗАНОВ
новки не удалось осветить тайну англо-рус. дипломатии
с точки зрения материалистич. понимания истории.
В ст. «Карл Маркс и русские люди сороковых годов»,
написанной в 1913, Р. начал разрабатывать фундам. тему,
исследования к-рой широко были развернуты уже в
ИМЭ в 1920-х гг. Введены в науч. оборот наброски писем
Маркса В. И. Засулич, его конспект книги Бакунина
«Государственность и анархия», письма Маркса и Энгельса
Лаврову, корреспонденция Г. К.Лопатинау адресованная
Энгельсу, и мн. др. мат-лы.
Р. был в числе первых коммунистов, выдвинутых
ЦК ВКП(б) в 1928 кандидатами в действит. члены АН
СССР. Вместе с M. H. Покровским в марте 1928 он
обратился к руководству партии с просьбой не включать его
в список претендентов, однако комиссия Политбюро
ЦК партии их просьбу отклонила. 12.1.1929 Р. избран
академиком. В марте 1930 было торжественно отмечено
его 60-летие, издан спец. сб. «На боевом посту. Сборник
к 60-летию Д Б. Рязанова», а сам он награжден орденом
Трудового Красного Знамени.
Р. принадлежал к старшему поколению рус.
образованных марксистов, к-рые уже в 1920-х гг. видели
опасность перерождения партии, с тревогой отмечали
снижение общеобразоват. уровня и теоретич. подготовки
членов партии, пренебрежит. отношение к
интеллектуальному труду, начетничество и догматизм в парт,
пропаганде, проявление карьеризма и угодничества. Он
открыто выступал против этих тенденций, отстаивая
право на свободную мысль, открытую дискуссию. Для
Р. были неприемлемы любые попытки использовать
марксистскую теорию в конъюнктурных целях. Решит,
противодействие Р. вызвало нигилистич. отношение
к духовному наследию рус. народа, его языку и лит-ре.
Науч. и нравств. максимализм Р. был мало понятен
молодому поколению ученых ИМЭ, что подчас приводило к
внутр. конфликтам. Все чаще в его адрес звучали прямые
полит, обвинения. Его упрекали за помощь жертвам
полит, репрессий. Не принадлежа к оппозиции, Р.
оказывал материальную помощь ссыльным оппозиционерам,
в т. ч. Троцкому, заказывая последнему, в частности,
переводы классиков европ. социалистич. мысли для своего
ин-та. Архивы всех крупных деятелей оппозиции,
кроме архива 'фоцкого, были спрятаны в ИМЭ. В работах Р.
не упоминался термин «ленинизм». Последней каплей,
переполнившей чашу терпения полит, руководства
СССР, стало его утверждение, что ставить И. В. Сталина
на одну доску с Марксом или даже с Лениным «просто
смешно» [цит. по: Рокитянский Я. Г. Полит,
деятельность акад. Д. Б. Рязанова // Известный и неизвестный
Давид Борисович Рязанов (1870-1938): К 140-летию
со дня рождения: Мат-лы науч. конференции. М., 2011.
С. 67]. Статья с обвинениями Р. и др. видных
сотрудников ИМЭ в меньшевизме и недооценке вклада Ленина
в развитие марксизма появилась в «Правде» 15.1.1931.
В качестве предлога были использованы показания ряда
подсудимых по меньшевистскому процессу. В ночь на
16.2.1931 Р. был арестован, исключен из партии, 3 марта
лишен звания академика. 16 апр. того же года Особое
совещание при НКВД постановило выслать его в Саратов.
Там Р. работал на ист. ф-те Саратовского гос. ун-та и
консультантом б-ки ун-та. 237.1937 был вновь арестован и
21.1.1938 Выездной сессией Воен. коллегии Верховного
Суда СССР приговорен к расстрелу. В тот же день
приговор был приведен в исполнение. Ни в 1931, ни в 1938
Р. виновным себя не признал. Реабилитирован 22.3.1958
Воен. коллегией Верховного Суда СССР. В сент. 1989
реабилитирован по парт, линии. Восстановлен в составе АН
СССР 22.3.1990.
Хотя имя Р. в 1930-1950-х гг. упоминалось лишь в
негативном плане, в сущности, и в это время, и
последующие десятилетия развитие марксоведения во многом
шло именно по программе, задуманной им.
Соч.: Чего хотят социал-демократы? // С-д. календарь на
1902 год. Женева, 1902; Мат-лы для выработки парт,
программы. В. 1-3. Женева, 1902-03 (2-е изд.: К критике программы
рос. с.-д-тии. СПб., 1906); Разбитые иллюзии. К вопросу о
причинах кризиса в нашей партии. Женева, 1904; 19 февраля:
(Освобождение крестьян). Женева, 1905 (2-е и 3-е изд.: СПб.,
1906-07); Очередные вопросы нашего движения. Женева,
1905; Две правды: Народничество и марксизм: очерк из
истории русской интеллигенции. СПб., 1906 (3-е изд.: Пг., 1918);
Обуховское дело. С приложением суд. приговора: мат-лы для
истории рабочего движения в России. 2-е изд. СПб., 1906;
Радетели «народной свободы* //Отклики современности. 1906.
№ 2; Локауты и проф. союзы // Проф. вестник. 1907. № 3;
Междунар. профсоюзное движение. 1903-1904: Отчет Междунар.
секретариата проф. союзов / Пер. и предисл. Н. Рязанова.
СПб., 1907; Проф. союзы и Гос. дума // Проф. вестник. 1907.
№ 4-5; Группа «Освобождение труда». 2-е изд. СПб., 1908;
Страхование рабочих или страхование капиталистов? //
Социал-демократ. 1909. № 3; Балканский вопрос //
Просвещение. 1911.№ 1; Восьмичасовой рабочий день и старый
Интернационал // Мысль. 1911. № 4 (то же на нем. яз.: Kampf. 1911.
№ 8); «Исповедь» Карла Маркса // Совр. мир. 1912. № 3 (отд.
брошюра: Б. м., б. г.); Энгельс о Бебеле и Марксе //
Просвещение. 1913. № 5; В России и на Западе: (Мат-лы по истории
обществ, движений) // Совр. мир. 1914. № 1; Англо-рус.
отношения в оценке К. Маркса (историко-критич. этюд). Пг, 1918;
Карл Маркс и рус. люди сороковых годов. Пг., 1918; Междунар.
пролетариат и война: Сб. статей. 1914-1916 гг. Пг, 1918 (Тоже.
М., 1919); Объединит, съезд РСДРП о проф. союзах // Проф.
союз. 1918. № 18-19; Г. В. Плеханов и группа «Освобождение
труда». 3-е изд. Пг, 1918; Что такое локауты и как бороться с
ними? // Рабочий по металлу. 1918. № 13; Явочный порядок
или регистрация? // Проф. союз. 1918. № 20-21 ; Задачи
профсоюзов до и в эпоху диктатуры пролетариата. М., 1921; Давид
Рикардо как человек и мыслитель // Красная новь. 1922. № 3;
Оуэн и Рикардо // Под знаменем марксизма. 1923. № 4; Маркс
и Энгельс. М., 1923 (то же на англ. яз.: London, s. a.; New York,
1927); Очерки по истории марксизма. М.; Л., 1923 (2-е изд.: В
2 тт. М.;Л., 1928); Возникновение I Интернационала //Архив
К. Маркса и Ф. Энгельса. Кн. 1. М., 1924; Воен. дело и
марксизм: (Доклад на Всесоюзном съезде воен.-науч. об-в 9 марта
1926 г.) // Летописи марксизма. 1926. № 1; Взгляды Маркса
и Энгельса на брак и семью. М., 1927; Новые данные о рус.
приятелях Маркса и Энгельса //Летописи марксизма. 1928.
№ 6; Маркс и Чернышевский // Там же. № 7-8; Новые данные
о «героине Парижской Коммуны» Елизавете Дмитриевой //
Там же. 1930. № 2; Переписка К Маркса с Николаем-оном //
Там же; Karl Marx über den Ursprung der Vorherrschaft Russlands
in Europa. Stuttgart, 1909; Karl Marx und Friedrich Engels über
die Polenfrage // Archiv für die Geschichte des Sozialismus und
der Arbeiterbewegung. 1912. Bd. 6. Heft 1; Bakuniana. Leipzig,
1913; Briefe Lassales an Dr. Moses Hess. Mitgeteil und erläutet
von N. Riasanoff // Archiv für die Geschichte des Sozialismus
und der Arbeiterbewegung. 1913- Bd. 3; Zur Stellungnahme von
Marx und Engels während des Deutsch-Französischen Krieges //

РЯЗАНОВ
487
Die Neue Zeit. 1915. Bd. 2. № 6; Die auswärtige Politik der alten
Internationale und ihre Stellungnahme zum Krieg // Die Neue
Zeit. 1915. Bd. 2. № 11, 12, 14, 15, 16; Marx und Engels über den
Deutsch-Französischen Kriege // Kampf. 1915. № 3; Neueste
Mittelungen über literarischen Nachlass von Karl Marx und
Friedrich Engels // Archiv für die Geschichte des Sozialismus
und der Arbeiterbewegung. 1925. Bd. 11. Heft 3; Communism
et Mariage. Paris, 1929; Sibzig Jahre «Zur Kritik der politischen
Ökonomie» // Archiv für die Geschichte des Sozialismus und der
Arbeiterbewegung. 1930. Bd. 15. Heft 1.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 301 (Д. Б. Рязанов).
Лит:. На боевом посту: Сб. к шестидесятилетию Д Б.
Рязанова (1870-1930). М., 1930 (в извл.: Восп. современников о
Давиде Борисовиче Рязанове. М., 2011); Потресов А. Н.
Расправа с Д Б. Рязановым // Записки социал-демократа. Париж,
1931. № 2; Штерн X., Вольф Д Вел. наследие: Ист. репортаж
о лит. наследии Карла Маркса и Фридриха Энгельса. М., 1976
(на нем. яз.: Berlin, 1972); Смирнова В. А. Первый дир. Ин-та
К Маркса и Ф. Энгельса Д Б. Рязанов // ВИ КПСС. 1989. № 9;
Ее ж е. Д. Б. Рязанов // Т^агич. судьбы: репрессированные
ученые Академии наук СССР. М., 1995; Рокитянский Я. Г.,
Мюллер Р. Красный диссидент. Акад. Д Б. Рязанов - оппонент
Ленина, жертва Сталина: Биогр. очерк. М., 1996;
Солодянкина О. Ю. Давид Борисович Рязанов // Ист. наука России в
XX веке. М., 1997; Рокитянский Я. Г. 1уманист октябрьской
эпохи: акад. Рязанов Д. Б. - социал-демократ, правозащитник,
ученый. М., 2009; Известный и неизвестный Давид Борисович
Рязанов (1870-1938): К 140-летию со дня рождения: Мат-лы
науч. конференции. М., 2011; David Borisovic Rjasanov und die
erste MEGA. Berlin; Hamburg, 1997.
Библиография: Крылов В. В. Человек огромной энергии
и интеллекта: (О Д. Б. Рязанове) // СБ. 1989. № 6; Библиогр. ук.
работ Д. Б. Рязанова и лит-ры о нем. М., 1995.
П.Ю.Савельев.

САВИНКОВ Борис Викторович (псевд.: В. Ропшин,
Н. Молдаванов и др.) (19.1.1879, Харьков - 7.5.1925,
Москва), революционер, полит, деятель, литератор. Из
дворян; отец - тов. (зам.) прокурора окружного суда В. М.
Савинков; мать - С. А. Савинкова, сестра Н. А. Ярошенко,
обществ, деятельница, изв. писательница. Окончил 1-ю
муж гимназию в Варшаве (1897), где учился с И. П.
Каляевым. В гимназич. годы включился в рев. деятельность.
Поступил на юрид. ф-т С-Петерб. ун-та, откуда был
исключен за участие в студенч. волнениях (1899). Изучал
право и философию в ун-тах Берлина и Гейдельберга.
С 1898 участвовал в работе с.-д. групп «Социалист»,
«Рабочее знамя», С-Петерб. «Союза борьбы за
освобождение рабочего класса». Через жену, В. Г. Савинкову
(урожд. Успенскую) - дочь писателя Г. И. Успенского, был
связан с идеологами народничества, однако отношение
С. к «Народной воле» не было однозначным. Первонач.
он оценивал ее как бурж. орг-цию; впоследствии
отмечал, что в вопросах террористич. борьбы постепенно
склонился к традициям «Народной воли». Примыкал к
нелегальной газ. «Рабочая мысль*■, издававшейся
одноим. петерб. с.-д. группой. Неоднократно арестовывался
полицией. В 1900-01 чл. с.-д. орг-ций «Социалист» и
«Социал-демократическая рабочая библиотека».
Ведущий сотр. газ. «Рабочее дело». В янв. 1901 арестован в
С-Петербурге, в 1902 выслан в Вологду. Под влиянием
Е. К Брешко-Брешковской, нелегально бывавшей в
Вологде, и в результате собств. размышлений перешел на
позиции ПСР. В июне 1903 бежал из ссылки за границу
(Швейцария).
В Женеве встретился с М. Р. Гоцем, к-рый называл С.
«надломленной скрипкой Страдивариуса» (см.:
Зензинов В. М. Савинков // Новое рус. слово. 1924. 19 нояб.
С. 2). В том же году привлечен Е. Ф. Азефом к работе в
террористич. Боевой орг-ции (БО) эсеров. В 1903-06
входил в руководство БО, участвовал в подготовке ряда
террористич. актов на территории России: убийства мин.
внутр. дел В. К Плеве (июль 1904), моек, ген.-губернатора
вел. князя Сергея Александровича (февр. 1905),
покушения на мин. внутр. дел П. Н. Дурново и на моек ген.-
губернатора Ф. В. Дубасова (1906). С. планировал
покушение на имп. Николая II, полагая, что царя следует
убить даже при формальном запрещении ЦК партии и
это вопрос не политики, а боевой техники. Планировал
разл. варианты цареубийства, не один из к-рых, однако,
не был осуществлен.
В ходе рев-ции 1905-07, с объявлением Манифеста
17.10.1905, настаивал на продолжении БО полит,
террора, что противоречило мнению большинства
руководства ЦК ПСР, предлагавшего свернуть деятельность БО.
В мае 1906 С. арестован в Севастополе, где готовил
покушение на командующего Черноморским флотом
адмирала Г. П. Чухнина. Предан воен. суду, но за 2 дня до суда
(16 июля) бежал из-под стражи и через Румынию и
Венгрию добрался до Гейдельберга, где встретился с Гоцем.
Затем направился в Париж, далее выехал в Гельсингфорс,
где безуспешно пытался организовать «летучий боевой
отряд» для террористич. деятельности. Испытал внутр.
кризис: «Меня мучит совесть. Мучит за все несчастья и
неудачи. Вся вина лежит, конечно, на мне. Не формальная
только вина, гораздо хуже: я разбил корабль о
подводные камни, как плохой кормчий... я устал, какою-то
столетней усталостью устал. Не знаю. Но что-то худо» (цит.
по: Беленкин Б. И. Авантюристы вел. Смуты. Россия,
XX век: Рев-ция. Гражд. война. 20-е годы. М., 2001. С. 27).
Зимой 1906-07, живя в Париже, обратился к лит.
творчеству. Его наставниками и покровителями в
писательском деле стали Д С. Мережковский и 3. Н.
Гиппиус, к-рая редактировала первые тексты С. Результатом
сотрудничества стала публикация в 1909 (под псевд.
B. Ропшин, ранее принадлежавшим Гиппиус) повести
«Конь бледный», посвященной террористич. борьбе рев.
партии.
Являлся ближайшим сотрудником и заместителем
Азефа по БО и в определ. степени находился под его
влиянием. Азеф же полагал, что С. не пригоден для
руководства, т. к. он «чересчур импрессионист, чересчур
невыдержан для такого тонкого дела, как руководство
террором» (цит. по: Николаевский Б. И. История одного
предателя. Террористы и полит, полиция. М., 1991. С. 226).
C. с недоверием отнесся к сведениям В. Л. Бурцева,
изобличавшим Азефа как секретного сотрудника Деп-та
полиции. В кон. 1908 на парт, суде С. выступал защитником
Азефа, участвовал в расследовании его деятельности.

САВИНКОВ
489
Уязвленный разоблачением последнего, С. пытался
проанализировать их отношения: «Мне кажется, что все
время я до известной степени был игрушкой в его руках,
и не только в организационном отношении, но и в
личных отношениях. Он варьировал свои отношения в
зависимости от своих личных целей, и потом пользовался
моими отношениями к нему, как козырем, в известных
случаях» (цит. по: Городницкий Р. А Б. В. Савинков и
суд.-следств. комиссия по делу Азефа // Минувшее: Ист.
альманах. М.; СПб., 1995. Т. 18. С. 215). В 1909, после
окончат, разоблачения Азефа как провокатора, С. возглавил
БО, во главе к-рой находился до ее роспуска в 1911. По
его мнению, БО должна была существовать как единый
организм, он подчеркивал: «Я думаю, что во главе БО
должна стоять единая воля. Я так действительно думаю.
Я думаю, что в иных случаях, если можно так сказать, на
театре военных действий в
решительную минуту должен
распоряжаться один человек. Но вместе с
тем, я не только думаю, но и смею
сказать, во всей своей
террористической жизни я проводил этот
принцип, что чем теснее
организация, чем она больше походит на
семью, чем меньше в ней
начальства, чем меньше подчинения,
чем больше дружбы, чем больше
любви - тем организация крепче,
тем она имеет больше шансов на
успех. Я утверждаю, что моя
сознательная воля всегда была
направлена к тому, чтобы та единая воля,
которую я принципиально
защищаю, была собирательной волей
организации, чтобы организация
представляла из себя единое
целое, со всех точек зрения крепко
связанное между собой. Какие
отношения существовали между
нами? Я утверждаю
категорически... что все мы - за
исключением Азефа - были связаны между
собою самыми тесными узами.
Здесь для нас не было вопроса,
кто думает так, кто думает иначе;
для нас был вопрос только в том,
насколько каждый из нас товарищ друг другу; более того,
я смею сказать друг и брат» (цит. по: Там же. С. 221).
Соратники С. отмечали его изв. наклонности к
релипмистич. настроениям и размышлениям. В 1905 С. писал
своей жене В. Г. Савинковой: «В голову приходят такие
мистические, почти католически-церковные мысли, что
я начинаю чувствовать себя как на необитаемом острове.
Я не реалист. Не рационалист - во мне сидит тьма
такого, что многие называют предрассудками, и иногда мне
кажется, что белое не белое и красное совсем не кровь»
(цит. по: «Революционное христовство»: Письма
Мережковских к'Борису Савинкову. СПб., 2009. С. 19). В 1907
полемизировал с В. Н. Фигнер, упрекавшей его в
«ересях» - отрицании основ старой морали. Утверждал, что
именно в этих «ересях» содержится его попытка
«революции духа (курсив оригинала. - Ред.), борьбы с той
стороной человеческого "я", которая... во всех даже самых
свободных людях несвободна и глубоко
консервативна». Подчеркивал: «Я говорю именно о духе, - о старой
морали, старых традициях, я бы смел сказать - старой
рутине. Этой старой моралью, этим духом позитивизма
и рационализма питается все наше поколение. Я им
питаться не могу и не хочу. В этом мое отличие от тех, с
которыми я связан и буду связан всей моей жизнью, моей
ненавистью и моей любовью. Одни смеются надо мной,
другие бранят меня, третьи прощают мне. Все равно, -
я не могу жить теми мыслями, которые для них закон,
хотя и могу жить теми же делами (курсивы
оригинала. - Ред.), как и они... Я только хочу выяснить мою
позицию: я еретик? Пусть. Я еретиком и останусь» (Письмо
Б. В. Савинкова В. Н. Фигнер // Минувшее: Ист. альманах.
М.; СПб., 1995. Т. 18. С. 196). Эсерка М. А. Прокофьева
писала Е. С. Созонову, что С, по собств. признанию, «умом
дошел до необходимости религии, но не дошел до веры»,
уточняла: «Под религией он, к
моему глубокому изумлению,
понимает не мистицизм вообще, а
историческую религию и именно
христианство... Его называют чуть
ли не ренегатом (бывает, еще и
хуже). Только его всеми
признанные таланты и прошлое спасают
его от явно выраженного
презрения и насмешки. Вообще он
стоит совсем одиноко» (цит. по:
«Революционное христовство»:
Письма Мережковских к Борису
Савинкову. С. 30-31). Созонов в
письмах 1908 к С. отмечал: «Знаю,
что Вас много и многие "ругают",
но я не хочу принадлежать к числу
этих "многих", хотя почти во всем
остальном, кроме отношения к
Вам, я был бы, вероятно, с ними
(курсив оригинала. - Ред.)... Ваша
практика перемениться не может,
возможна перемена формы, но
не сущности... Христову любовь
мы толкуем, кажется, по-разному.
Христос и сами-то Вы
выдерживаете нечеловеческое испытание?
В свой кодекс моральный Вы
разве не вводите "насилия" как
коррективы к солнечной любви? Вы
осуждаете, что в наших программах нигде ни в одном
параграфе не говорится о любви. Да, это - правда. Но
это... потому, что сила любви в действии. Сказать любите
друг друга - еще ничего не сделать. Где же проявления
пламенной любви и ненависти, в огне которой вопрос
"не убий" сгорает как щепочка» («Это я виноват...»:
Эволюция и исповедь террориста: Письма Егора Созонова с
комментариями. М., 2001. С. 272-273).
С 1911 С. отошел от активной работы в партии,
проживал в Париже, занимался в осн. лит. деятельностью.
В 1911-13 написал роман «То, чего не было» (первая
публикация - в 1912-13 в «Заветах»), в к-ром дал
негативную оценку рев. подполью. Будучи человеком
действия, С. не любил парт, теоретиков, к-рые, по его
мнению, «забывали, что самоотверженность, готовность
умереть и преданность революции еще не дают права
управлять судьбой России, как не дают этого права
пулеметы, молебны и верность самодержавию... Но глав-

490
САВИНКОВ
ное, они забывали, что они не призваны руководить
революцией, что они не хозяева ее, а покорные и слабые
слуги... они наивно уверяли себя, что от большинства
голосов, поданных на партийном съезде, от поражения
"левых" или победы "правых" может измениться судьба
России, может замедлиться величавый ход революции,
может иссякнуть ее неиссякаемое русло. И никто из них
не догадывался, что в этом они бессильны, как
бессильны слова изменить жизнь» (Савинков Б. В. То, чего не
было: Роман, повести, рассказы, очерки, стихотворения.
М, 1992. С. 318).
Герой романа «То, чего не было* рассуждает о
моральной равнозначности казней со стороны
представителей власти и убийств со стороны террористов: «Нас
расстреливают, вешают, душат... Так. Мы вешаем, душим,
жжем... Так... Но почему, если я убил..., я герой, а если он
повесил меня, он мерзавец и негодяй? [...] Одно из двух:
либо убить нельзя, и тогда мы оба... преступаем закон,
либо можно, и тогда ни он, ни я не герои и не
мерзавцы, а просто люди, враги» (Там же. С. 290-291). И
представитель власти, и террорист - они отвечают за свои
действия своими жизнями, но полит, теоретики не
имеют право судить их: «Я убил, и меня убили. Правдиво и
ясно... А здесь кроется ложь. Партия построена на
обмане. Если ты школьный учитель, учи азбуке в школе, но не
зови обнажать меч... Если ты не видел никогда смерти, не
благословляй другого на бой... Только тот делает
революцию, только тот поистине творит будущее, кто готов за
други своя положить душу свою... Надо отдать все, уметь
отдать все. Только в смерти - ценная жертва» (Там же.
С. 354-355).
В своих книгах С. рассуждал о моральном праве на
убийство, выходя за рамки полит, борьбы и углубляясь
в рассуждения о правомерности и неправомерности
убийства человеком ближнего своего. Если можно убить
ради идеи или во время войны, то почему нельзя это
сделать для себя: «Я захотел и убил. Кто судья? Кто осудит
меня? Кто оправдает? Мне смешны мои судьи, смешны их
строгие приговоры. Кто придет ко мне и с верой скажет:
"Убить нельзя, не убий"? Кто осмелится бросить камень?
Нету грани, нету различия. Почему для идеи убить -
хорошо, для отечества - нужно, а для себя - невозможно?
Кто мне ответит?» (Там же. С 207). С. признавался, что он
не с теми, кто «верит в воскресение Христа», но и не с
теми, «кто верит в социализм, в грядущий рай на земле...»
Рассуждал: «Я сказал: я не хочу быть рабом. Неужели в
этом моя свобода? Какая жалкая свобода... И зачем мне
она? Во имя чего я иду на убийство? Во имя крови, для
крови?..» (Там же. С. 135). Цель жизни, по С, - это пост,
осознание того, что мирские законы «не для меня», а вся
жизнь - постоянная борьба и преодоление. «Какому богу
мне молиться, чтобы он не оставил меня? Где моя защита,
и кто мой покровитель? Я один. И если нет у меня
защиты, я сам себе покровитель. И если нет у меня бога, я сам
себе бог... Говорят еще: нужно любить человека. А если
нет в сердце любви? Говорят, нужно его уважать. А если
нет уважения? Я на границе жизни и смерти. К чему мне
слова о грехе?» (Там же. С. 148,162).
Критики усмотрели в романе «То, чего не было»
аналогию с «Войной и миром» Л. Н. Толстого, вплоть до
обвинений С в плагиате. Роман вызвал осуждение в парт,
среде эсеров, и 22 видных представителя ПСР
поместили в 1912 в «Заветах» требование прекратить его
публикацию. В. М. Чернов увидел в С. человека без твердой
идеологич. позиции. Более взвешенную точку зрения имел
Г. В. Плеханов, к-рый в открытом письме к лит. критику
В. П. Кранифельду отмечал абсолютную искренность
автора, к-рый именно в силу этого не оправдывается
перед критиками и не собирается «доказывать, что он не
фигляр, не шарлатан, не ворона, задумавшая нарядится
в павлиньи перья» [Плеханов Г. В. О том, что есть в
романе «То, чего не было» // Ро п ш и н В. (С а в и н ко в Б.) То,
чего не было. М., 1990. С. 386].
Анализ проблемы допустимости и возможного
оправдания убийства стал, т. о., центр, темой книг С:
«Человек живет и дышит убийством, бродит в кровавой
тьме и в кровавой тьме умирает. Хищный зверь убьет,
когда голод измучит его, человек - от усталости, от лени,
от скуки. Такова жизнь. Таково первозданное, не нами
созданное, не нашей волей уничтожаемое. К чему же
тогда покаяние? Для того, чтобы люди, которые никогда
не посмеют убить и трепещут перед собственной
смертью празднословили о заповедях Завета?.. Какой
кощунственный балаган... "Не убий..." "Не убий", когда убивают
твою жену? "Не убий", когда убивают твоих детей? "Не
убий?" - и оправдано малодушие, и возвеличена
слабость, и бессилие возведено в добродетель... Да, убийцы
"умрут от язв". Но "боязливых и неверных и скверных, -
участь в озере, кипящем огнем"» (Савинков Б. В. То,
чего не было: Роман, повести, рассказы, очерки,
стихотворения. С 555, 598).
С нач. 1-й мировой войны 1914-18 С, находившийся
во Франции, занял патриотич. позицию, был воен.
корреспондентом, его корреспонденции с Зап. фронта (под
псевд. Н. Молдаванов) публиковались в жур. «Призыв»
и крупных рос. газетах: «Биржевые ведомости», «День»,
«Мысль», «Речь» и др. По собств. признанию, в этот
период он тяготился полит, бездействием. Наблюдая
массовую гибель людей в ходе войны, С. испытывал
психологич. усталость от смерти: «Во мне нет жестокого чувства...
Утром на ранней заре я не хочу ничьей смерти. Я не хочу
винтовок и пулеметов. Я не хочу этой ожесточенной
войны» (Савинков Б. В. Во Франции во время войны.
Сент. 1914 - июнь 1915. М., 2008. С. 187). Он видел, что
война не объединила об-во: есть те, кто сражается, и те,
кто ведет беседы «на собраниях, в редакциях, в
ресторанах», живет в свое удовольствие. «Почему одни
сражаются... умирают, ходят ночью в атаку... а другие легкоязычно
говорят о войне? Где совесть? Где справедливость?»;
духовная смерть постигает тех, кто в это время «не
трудился, не горевал, а только всуе разговаривал о войне. Это -
смерть вечная» (Там же. С. 190-191).
Февр. рев-цию 1917 встретил положительно,
23.3.1917 писал Плеханову: «10 марта счастливейший
день и моей и Вашей жизни... Да здравствует свободный
русский народ! Я счастлив, но в моей душе живет
тревога. Я боюсь, что Чернов, Ленин и т. п. своей агитацией
испортят так блестяще сделанное дело и мы снова будем
у разбитого корыта» (цит. по: «Революционное
христовство»: Письма Мережковских к Борису Савинкову. С. 76).
После возвращения 9.4.1917 в Россию выступил одним
из убежденных идеологов «революционного
оборончества». По предложению А Ф. Керенского был назначен
комиссаром Врем, пр-ва в 8-ю армию, а с 28.6.1917 -
комиссаром Юго-Зап. фронта. На этих должностях показал
себя деятельным сторонником установления твердого
порядка в стране и в армии, боролся с
распространением большевистского влияния. Являлся одним из инициа-

САВИНКОВ
491
торов назначения ген. Л. Г. Корнилова верховным
главнокомандующим. С 197.1917 тов. (зам.) воен. министра,
управляющий Военным и Морским мин-вами при
Керенском. Чл. Совета Союза казачьих войск.
В авг. 1917 совм. с Корниловым и Ставкой верховного
главнокомандующего занимался выработкой плана по
оздоровлению обстановки на фронте и в тылу, после
обсуждения ряда вопросов в Ставке вернулся в Петроград
для их окончат, согласования. В дни выступления
Корнилова исполнял обязанности воен. ген.-губернатора
Петрограда и окрестностей, принимая конкретные
меры на случай наступления корниловских войск. Ген.
А. И. Деникин в своих восп. так характеризовал С. того
периода: «Сильный, жестокий, чуждый каких бы то ни
было сдерживающих начал "условной морали";
презиравший и Временное правительство, и Керенского; в
интересах целесообразности, по-своему понимаемых,
поддерживающий правительство, но готовый каждую
минуту смести его, - он видел в Корнилове лишь
орудие борьбы для достижения сильной революционной
власти, в которой ему (курсив оригинала. - Ред.) должно
было принадлежать первенствующее значение»
(Деникин А И. Очерки Рус. Смуты. Крушение власти и армии,
февр.-сент. 1917 г. М., 1991. С. 449). После поражения
корниловского выступления С. был освобожден от всех
занимаемых постов, за отказ дать объяснения по
«корниловскому делу» в ЦК ПСР исключен из нее. Давая
показания Чрезвычайной следств. комиссии Врем, пр-ва, С.
заявил, что Корнилов - «доблестный генерал, беззаветно
любящий родину, чуждый политике и достойный
всякого уважения», а выступление «вызвано недоразумением
и стечением всевозможных неблагоприятных
обстоятельств» (Дело ген. Л. Г. Корнилова: Мат-лы
Чрезвычайной комиссии по расследованию дела о быв. Верховном
главнокомандующем ген. Л. Г. Корнилове и его
соучастниках. Авг. 1917 г. - июнь 1918 г. М., 2003. Т. 2. С. 308). На
Демокр. совещании [Петроград, 14-22.9(27.9-5.10). 1917]
С. избран во Врем, совет Рос. Республики
(Предпарламент) и вошел в его секретариат.
В России и в эмиграции С. поддерживал контакты с
масонством, состоял членом ряда масонских лож
(«Великий Восток Франции», «Великий Восток народов
России», «Братство народов» и др.).
Во время событий окт. 1917 С. выступил активным
противником большевиков; участвовал в походе войск
Керенского - ген. П. Н. Краснова на Петроград, после его
поражения прибыл в Новочеркасск, где вошел в состав
Донского гражд. совета, содействовавшего
формированию Добровольч. армии ген. Корнилова. В янв. 1918
выехал в Москву с поручением ген. М. В. Алексеева создать
широкую антибольшевистскую орг-цию. Образованный
и возглавляемый С. «Союз защиты родины и свободы»
(СЗРиС) объединил неск. десятков офицерских групп в
городах центра России. В планах СЗРиС предполагались
физ. устранение большевистских лидеров и орг-ция
восстаний в городах. Средства для их подготовки (св. 5 млн
руб.) были получены С. от представителей союзных
миссий. После разгрома СЗРиС органами ВЧК и подавления
восстаний, поднятых в Ярославле, Рыбинске, Муроме в
июле 1918, С. перебрался на территорию, охваченную
мятежом Чехословацкого корпуса, в Казань, а затем в
Уфу.
Принял предложение адмирала А. В. Колчака
возглавить воен. миссию и Бюро печати во Франции. С авг. 1919
находился в Париже, занимался вопросами снабжения и
финансирования армии Колчака. Чл. Рус. полит,
совещания в Париже, представлял интересы России на
Парижской мирной конференции (1919).
После поражений Белого движения на В. и Ю.
России С. полагал, что наиб, удачный плацдарм для борьбы
с сов. властью в России - Польша. В янв. 1920 по
приглашению Ю. Пилсудского прибыл в Варшаву. Возглавил
Рос. полит, к-т (Д. В. Философов, А А Дикгоф-Деренталь
и др.), к-рому подчинялись рус. воинские контингента в
Польше (3-я Рус. армия ген. Б. С. Пермикина и «Народная
добровольческая армия» ген. С. М. Булак-Балаховича).
Руководил воссозданием СЗРиС под назв. «Народный союз
защиты родины и свободы» (НСЗРиС), кадры к-рого
использовались для орг-ции подрывной работы на
территории Сов. России. Одноврем. заявлял себя идеологом
крест, повстанч. «зеленого» движения, к-рое должно
было сменить терпящее поражение «белое». После
заключения Рижского мира в 1921 С. выслан из Польши по
требованию сов. миссии. Проживал в Лондоне, Париже
Берлине. Пытался установить связь с националистич.
течениями в эмиграции, примыкавшими к
инспирированному польскими спецслужбами движению «Прометей».
В 1921-23 в действиях и высказываниях С.
обнаружилось разочарование в борьбе против власти
большевиков в России. Подобными настроениями проникнута
его кн. «Конь вороной» (1923). Гл. герой - тот же, что и
в повести «Конь бледный», - alter ego автора, но враг
теперь - не царский губернатор, а большевики. С. считал,
что одни стоят другого, при этом подчеркивал:
«Коммунисты, те хоть звери, а наши партийные генералы -
насекомые и не больше. А туда же, хотят море поджечь.
Для меня в большевизме самое страшное не Троцкий.
О Троцких я давно знал, что они Нахамкесы. А вот что
наши "интеллигенты" такая мразь, я понял только... в
1917 году! [...] И ничего никогда путного у нас в России
не будет, если опять воцарятся высокопросвещенные
профессора и высококрасноречивые адвокаты. А ведь
могут выскочить, сукины сыны! За ними еврейство, то
есть деньги. И за что евреи их любят?» (цит. по:
Беленкин Б. И. Указ. соч. С. 51). Силы, к-рая реально могла бы
прийти на смену большевикам в вопросах гос. стр-ва, С.
не видел: «Завтра они падут - кто их заменит... Но ведь
надо строить, не разрушать... Замкнулся круг. Не тот
ли последний, когда утрачивается надежда?»
(Савинков Б. В. То, чего не было: Роман, повести, рассказы,
очерки, стихотворения. С. 611).
Проявлял интерес к личности и деятельности Б.
Муссолини, пытался получить от него финанс. поддержку.
Ф. А Степун считал, что С. «был, скорее, фашистом типа
Пилсудского, чем русским социалистом-народником»
(Степун Ф. А Бывшее и несбывшееся. СПб., 2000. С. 368).
Нем. исследователь А. Мелер отмечал: «В
"революционном" лагере... были носители фашистского стиля.
Фашистом, безусловно, был... Савинков. ...Показательно, что,
очутившись в эмиграции, он как политик был некоторое
время увлечен фашистскими идеями - в первую очередь,
из-за очевидного сходства темперамента и внутреннего
экзистенциального типа» (Мелер А. Фашизм как
«стиль» // Элементы: Евразийское обозрение. 1993. № 4.
С. 61). Схожую точку зрения высказал Э. В. Лимонов,
полагающий, что С. был «эстетически» близок к фашизму,
но «не к идеологии фашизма муссолиниевского образа,

492
САВИНКОВ
но к фашизму футуриста Маринетти» (Лимонов Э. В.
Священные монстры. М, 2003. С. 244).
В эмиграции С. имел контакты также с
официальными сов. представителями. В кон. 1921 на предложение
Л. Б. Красина поступить на сов. службу выдвинул ряд
требований общего полит, характера (упразднение ВЧК,
разрешение мелкой частной собственности,
социалистич. коалиция в Советах). В 1922, находясь в качестве
корреспондента на Генуэзской конференции,
предлагал сотрудничество резиденту Иностр. отдела (ИНО)
ГПУ. Одноврем. в эмигрантских кругах заявлял о
намерении нелегально вернуться в Россию с целью
активизировать подпольную деятельность. Сам С. признавал:
«Я всегда боролся. Я боролся с Николаем II, боролся с
большевиками. Я начал бороться против большевиков с
первого дня их революции... В первой и второй борьбе я
преследовал одну цель - создание третьей России,
которая не была ни царской, ни дворянской, а
демократической, народной и крестьянской Россией» (Борис
Савинков на Лубянке: Док-ты. М., 2001. С. 555).
В результате операции ОПТУ «Синдикат-2» С. был
завлечен на территорию СССР и в авг. 1924 арестован.
В ходе следствия и суда заявил о раскаянии и отказе от
борьбы с сов. властью. 298.1924 Воен. коллегией
Верховного Суда СССР приговорен к высшей мере
наказания - расстрелу. Учитывая раскаяние С, Верховный Суд
СССР обратился в ЦИК СССР с ходатайством о
смягчении наказания. ЦИК СССР удовлетворил ходатайство,
заменив расстрел 10-летним тюремным заключением.
Согласно официальному сообщению, С. покончил жизнь
самоубийством, выбросившись из окна во двор Внутр.
тюрьмы на Лубянке.
Эсеры отмечали, что «глубокая социальная
индифферентность и растущий эгоцентризм постепенно
стали его <Савинкова> отличительными чертами» (цит. по:
Гейфман А. Рев. террор в России, 1894-1917. М, 1997.
С. 77). Вел. князь Александр Михайлович считал, что С.
«боролся со всеми режимами только во имя самой
борьбы» (Александр Михайлович, великий князь.
Восп. М., 2001. С. 188). А. В.Луначарский, лично знавший
С, считал, что он был «артист авантюры, человек в
высшей степени театральный», отмечал: «Я не знаю, всегда ли
он играет роль перед самим собою, но перед другими он
всегда играет роль... Для него призыв к революции
означал особо эффектную сферу для проявления
собственной оригинальности и для своеобразного чисто
личнического империализма» (Луначарский А. В. Артист
авантюры // Правда. 1924. 5 сент.). А. И. Куприн полагал,
что С. «Бог дал... много даров; из них самый малоценный
в его глазах был его несомненный большой
литературный талант. Стиль его - хотя и не везде собственный -
благороден, точен, богат и ясен. Сама природа, точно
по особому заказу, отпустила на него лучший материал,
из которого лепятся ею авантюристы и конквистадоры:
звериную находчивость и ловкость; глазомер и
равновесие; великое шестое чувство - чувство темпа, столь
понимаемое и чтимое людьми цирка; холодное
самообладание наряду с почти безумной смелостью; редкую
способность обольщать отдельных людей и
гипнотизировать массы; инстинктивное умение разбираться в
местности, в людях и в неожиданных событиях». Он же
отмечал: «Трудно определить, во что верил и что
признавал Савинков. Гораздо проще сказать, что он не верил
ни в один авторитет и не признавал над собой никакой
власти. Несомненно, в нем горели большие вулканы
честолюбия и властолюбия. Тщеславным и надменным он
не был» (Куприн А. И. Голос оттуда. 1919-1934:
Рассказы. Очерки. Воспоминания. Фельетоны. Статьи. Лит.
портреты. Некрологи. Заметки. М., 1999. С. 96). Степун
вспоминал, что С. в 1917 действовал на фронте «отчетливо и
решительно, в сознании, что лучше два раза ошибиться,
чем хоть раз обнаружить растерянность... Громадным
подспорьем Савинкова во фронтовой работе была его
биологическая храбрость. Не по долгу своей
комиссарской службы и не в назидание солдатам не склонял
Савинков своей головы ни перед немецкими, ни перед
большевистскими пулями, которые часто
посвистывали вокруг нас во время произнесения призывных и
увещевательных речей, а просто потому, что смертельная
опасность не только повышала в нем чувство жизни, но
и наполняла его душу особою, жуткою радостью:
"Смотришь в бездну, и кружится голова, и хочется броситься
в бездну, хотя броситься - наверное погибнуть". Не раз
бросался Савинков вниз головой в постоянно
манившую его бездну смерти, пока не размозжил своего
черепа о каменные плиты, выбросившись из окна
московской тюрьмы ГПУ. Свою природную, метафизическим
соблазном смерти еще углубленную, храбрость
Савинков, как мне кажется, не только хорошо знал, но и любил
в себе. Иногда он своею храбростью даже пользовался,
как последним аргументом в политической борьбе»
(Степун Ф. А. Указ. соч. С. 366). Гиппиус, посвятившая С.
стихотворение «Где он?» (апр. 1918), отмечала, что С. -
«умный, личник до самобожества (у него и ум, благодаря
его биографии, криво развивался), безмерно
честолюбивый, но это уже другое, чисто мужское, честолюбие.
Вообще это только мужская (курсив оригинала. - Ред.)
натура, до такой степени, что в нем, для политика,
чересчур много прямой гордости и мало интриганства. Людей
видит, понимает, хотя может слепнуть (временно) к
обожающим его или умно льстящим ему» (цит. по:
Беленкин Б. И. Указ. соч. С. 35). М. А. Волошин признавался,
что «почувствовал неудержимую симпатию» к С.
(Волошин М. А. Путник по вселенным. М., 1990. С. 306),
посвятил ему такие стихотворные строки: «Холодный рот.
Щеки бесстрастной складки / И взгляд из-под усталых
век... / Таким сковал тебя железный век / В страстных
огнях и бреде лихорадки... Таким ты был. Бесстрастный и
мятежный - / В руках кинжал, а в сердце крест; / Судья
и меч... с душою снежно-нежной, / На всех путях
хранимый волей звезд» (Его же. «Средоточье всех путей...»:
Стихотворения и поэмы. Проза. Критика. Дневники. М.,
1989. С 54). А. М. Горький считал С «палачом, не чуждым
лиризма и зараженным карамазовской болезнью»
(Архив А. М. Горького. М., 1969. Т. XII. С. 220).
Соч.: Петерб. рабочее движение и практич. задачи
с.-д-тии // Рабочее дело. 1900. № 8; Теням умерших. Тверь,
1902; И. П. Каляев // Нива. 1917. № 41/43; К делу Корнилова.
Париж, 1919; Борьба с большевиками. Варшава, 1920; За
Родину и Свободу. Варшава, 1920; На пути к «Третьей России».
Варшава, 1920; Накануне новой рев-ции: Сб. статей. Варшава,
1921; Статьи по нац. вопросу. Варшава, 1921; Последние
помещики. Посмертные рассказы. М., 1924; Почему я признал
сов. власть. Харьков, 1924; В тюрьме: Посмертный рассказ.
М., 1925; Кн. стихов: Посмертное издание. Париж, 1931;
Избранное: Восп. террориста. Конь бледный. Конь вороной. М.,
1990; Восп. террориста. М., 2006; Во Франции во время войны.
Сент. 1914 - июнь 1915. М., 2008.

СВЕРДЛОВ
493
Архивы: ГА РФ. Ф. 5831 (Б. В. Савинков); РГАЛИ Ф. 1557
(Б. В. Савинков).
Источники: Борис Савинков перед Воен. коллегией
Верховного Суда СССР. Полный отчет по стенограмме суда. М,
1924; Дело Б. Савинкова. Л., 1924; Процесс Бориса
Савинкова. Берлин, 1924; Красная книга ВЧК. М., Т. 1,2. 1989;
Амфитеатров и Савинков: переписка 1923-1924 // Минувшее: Ист.
альманах. Т. 13. М; СПб., 1993; Религ. сознание и рев-ция:
Мережковские и Савинков в 1911 г. // ВФ. 1994. № 10; Б. В.
Савинков и Боевая орг-ция ПСР в 1909-1911 // Минувшее: Ист.
альманах. Т. 18. М.; СПб., 1995; «Мой труд не принесет ничего,
кроме горя»: Из переписки Б. В. Савинкова // Источник. 1995.
№ 4; Савинков Б. В.: «Принятие этих мер вернет нам
симпатии и доверие союзников». Письмо А. И. Деникину, Париж
13 дек. 1919 г. // Россия антибольшевистская: Из
белогвардейских и эмигрантских архивов. М., 1995; В. Ропшин versus
Иванов-Разумник Письма Р. В. Иванова-Разумника к Б. В.
Савинкову // Иванов-Разумник: Личность. Творчество. Роль в
культуре. СПб., 1996; Фрезинский Б., Зубарева Д.
Эренбург, Савинков, Волошин в годы смуты (1915-1918):
Подборка мат-лов // Звезда. 1996. № 2; Городницкий Р., Кан Г. Из
писем Е. С. Созонова к Б. В. Савинкову // Историко-лит.
альманах «Третий этаж». 1999. № 2; Борис Савинков на Лубянке:
Док-ты. М., 2001; «Революционное христовство»: Письма
Мережковских к Борису Савинкову. СПб., 2009.
Лит.: Савинкова CA. Годы скорби: восп. матери //
Былое. 1906. №7;ПлехановГ.В.О том, что есть в рома не «То, чего
не было» //Совр. мир. 1913. № 2; Дикгоф-Деренталь A.A.
Из перевернутых страниц // На чужой стороне. Берлин;
Прага, 1923. Кн. 2; Лебедев Вл. Конец Савинкова // Воля
России. 1924. № 14-15; Чернов В. М. Савинков в рядах П. с-р //
Там же; Загадка Савинкова: Сб. Л., 1925; Кита ев П. Б. В.
Савинков и ген. Корнилов // Былое. 1925. № 3; Сазонов С. Д. Восп.
Париж, 1927; Мельгунов С. П. Союз Защиты Родины и
Свободы. Савинковская орг-ция в 1918 г. // ГМ. 1928. № 6/19;
Вендзягольский К Савинков и Керенский // Новый
журнал. 1961. № 65; Его же. Савинков // Там же. 1962. № 68, 70;
1963. № 71, 72; Гол инков Д. Л. Дело Бориса Савинкова //
Сов. юстиция. 1966. № 23; Жуков Д. Б. Савинков и В. Ропшин:
террорист и писатель // Молодая гвардия. 1990. № 8-10;
Гусе в К В. Рыцари террора. М., 1992; Л и в ш и ц С. Г. Борис
Савинков в Сибири // Барнаул. 1994. № 1; Могил ьнер М. Б.
Савинков: «подпольная» и «легальная» Россия в перипетиях одной
судьбы // Обществ, науки и современность. 1995. № 4;
Шкарей ко в Л. К. Загадка Б. Савинкова // Россия и совр. мир. 1995.
№ 1; Панченко А. М. «Надломленная скрипка
Страдивариуса» // Нева. 1996. № 8; Соловьев О. Ф. Франкмасон Б.
Савинков // Наука и религия. 1996. №5;Шенталинский В. Свой
среди своих: Савинков на Лубянке // Новый мир. 1996. № 7,
8; Городницкий Р. А. Боевая орг-ция Партии
социалистовреволюционеров в 1901-1911 гг. М., 1998; Его же. Савинков
в 19П -1914 гг. // Вопросы отеч. истории и историографии.
М., 1999. В. 2; Кор нее в В. Е. Личный фонд Б. В. Савинкова в
Междунар. ин-те соц. истории в Амстердаме // ОИ. 1998. № 3;
Гладков Т. Награда за верность - казнь. М., 2000; Реп
никое А. В. Преступивший черту // Россия в условиях
трансформаций. Историко-политологич. семинар: Мат-лы. М.,
2001. В. 15/16; Ca вел ичев А. А. Генерал террора. М., 2004;
Серов О. В. Борис Савинков и рус. рев-ция //1917 год:
ревции в России: Мат-лы Всерос. науч. конференции (30 нояб. -
1 дек. 2007 г.). М., 2008; Фролова Е. И. Борис Савинков:
террор как трагедия // ВИ. 2009. № 3; Симонова Т. М. Сов.
Россия (СССР) и Польша: Рус. антисов. формирования в
Польше (1920-1925). М., 2011; Medzinski В. Wospominaftc
Sawinkowa // Zeszyty historyczne kultury. 1975. № 32.
Библиография: Литвин А., Могильнер М. Борис
Савинков в ист. лит-ре и док-тах // Борис Савинков на Лубянке:
Док-ты. М., 2001. С. 33-52; Footman D. J. В. V. Savinkov
(St. Antony's Papers on Soviet Affairs). Oxford, 1956; S pence R.B.
Boris Savinkov: Renegade on the left // N. Y. East European
Monographs. Boulder: 1991. № CCCXVI.
А В. Репников, И. Н. Гребенкин.
СВЕРДЛОВ Яков Михайлович (псевд.: товарищ Андрей,
Макс, Михаил Пермяков, Смирнов и др.) (22.5.1885,
Нижний Новгород - 16.31919, Москва), революционер, сов.
полит, и гос. деятель. Из семьи гравера. Окончил 4 класса
гимназии. Занимался самообразованием. Отличался, по
отзывам знавших его людей, широким кругозором,
противоречивостью характера: задатки талантливого
организатора переплетались с подозрительностью,
мстительностью и тягой к радикальным мерам в достижении
своих целей. С 1901 чл. РСДРП, после 2-го съезда партии
(Брюссель, затем Лондон, 1903) большевик. Проф.
революционер, представитель-агент ЦК РСДРП, вел
агитацию в Костроме, Казани, Екатеринбурге. Рук
Екатеринбургского и Уральского к-тов РСДРП в 1905-06.
В 1905, в ходе рев-ции 1905-07, организовывал
антиправительств, выступления в Екатеринбурге, создавал
боевые дружины большевиков на Урале, сопровождал
боевиков в С.-Петербург и Москву, где они участвовали
в боевых действиях против полиции и армейских
частей. В окт. 1905 создал и возглавил Екатеринбургский
совет рабочих депутатов. В 1906 переведен ЦК партии
в Пермь, где перед ним ставилась задача консолидации
антиправительств, сил. С 10.6.1906 по сент. 1909
неоднократно арестовывался и приговаривался к заключению
в тюрьме (Пермское исправит, арестантское отделение,
Нижнетуринское Николаевское исправит,
арестантское отделение) и ссылке в Нарымский край; находясь
в тюремном заключении, занимался
самообразованием. В Нижнетуринском Николаевском исправит,
арестантском отделении организовал узкую группу
«своих», безоговорочно поддерживающих друг друга и
подавляющих всех остальных заключенных. Осенью 1909
освобожден, но уже 19 дек. того же года снова арестован
в Москве. 31.31910 выслан на 3 года в Нарымский край,
откуда бежал, не пробыв в ссылке и четырех месяцев.
После побега жил на нелегальном положении в
С-Петербурге. В 1910 кооптирован в Рус. бюро ЦК
РСДРП. Вновь арестован весной 1911, в мае приговорен
к ссылке в Томскую губ. на 4 года. В нач. 1912 по
инициативе С. среди ссыльных в Нарымском крае была
создана глубоко законспирированная орг-ция, специально
занимавшаяся устройством побегов ссыльных
большевиков. В 1912 С. вновь бежал из ссылки. Многочисл.
побеги (и попытки побегов) из мест лишения свободы
свидетельствовали о свободолюбивом характере С. (в то
же время уже после Окт. рев-ции 1917 он стал одним
из инициаторов создания концентрац. лагерей, цель
к-рых - изоляция представителей антагонистических
пролетариату классов). Был редактором газ. «Правда» -
легального органа ЦК РСДРП (выходила в 1912-14 в
С.-Петербурге). В февр. 1913 выдан агентом охранки
Р. Малиновским, арестован и сослан в Туруханск, затем -

494
СВЕРДЛОВ
в поселок Курейка (на С. Енисейской губ.), где нек-рое
время жил в одном доме с И. В. Сталиным. В Туруханске
написал работы о положении ссыльных: «Царская
ссылка за десять лет (1906-1916 гг.)» (см. в: Свердлов Я. М.
Избр. произведения. М., 1957) и «Туруханский бунт» (см. в:
Там же), в к-рых также отразились его мысли по филос.
и соц. проблемам, по вопросам лит-ры, культуры, иск-ва.
Уже в этих соч. С. проявил себя крайним радикалом,
призывающим отбросить все из культурного наследия
прошлого и настоящего, что мешает пролетариату создавать
собств. культуру.
1.10.1913 на заседании ЦК РСДРП обсуждался вопрос
об орг-ции побега из ссылки С. и Сталина, но он не был
осуществлен.
С. был освобожден
только в результате
Февр. рев-ции 1917 по
амнистии,
объявленной Врем, пр-вом.
В марте 1917 С
был направлен ЦК
РСДРП в
Екатеринбург с целью орг-ции
Уральской обл.
конференции РСДРП
(14-15.4.1917),
избран членом
Уральского обл. к-та партии.
Дел. 7-й (Апрельской)
Всерос. конференции
РСДРП(б) от Урала:
выступал с докладом
о работе Уральской
парт, орг-ции, избран
членом Президиума
конференции,
руководил секционной
работой. Избран
членом ЦК и возглавил
организованный на
конференции
Секретариат ЦК РСДРП
(гл. исполнит, орган ЦК, реализующий решения парт,
руководителей).
Исполняя функции гл. организатора работы по
продвижению и расстановке кадров на ключевых постах в
партии, С. налаживал связи с парт, кадрами и
осуществлял орг-цию взаимодействия парт, структур. Мн.
выдвинутые им на видные посты работники, к-рых он
лично знал, в дальнейшем стали парт, руководителями
крупнейших большевистских орг-ций в рос. регионах.
С. лично курировал дела в фаб. и заводских, гор. и обл.
парт, к-тах, посылая туда опытных руководителей и
инструкторов. Во время антиправительств,
выступлений 3-4.7.1917, организованных большевиками, С. был
гл. оратором от ЦК большевиков, выступал на пром.
пр-тиях Петрограда. От полит, противников получил
прозв. «черный дьявол большевиков» (по цвету его
кожаной тужурки). После объявления большевиков
контрреволюционерами и нем. шпионами и начавшихся
преследований последних Врем, пр-вом настоял на том,
чтобы В. И. Ленин перешел на нелегальное положение
и скрывался возле станции Разлив под Сестрорецком.
В дальнейшем С. осуществлял связь ЦК с Лениным,
снабжал последнего общей информацией о ходе дел в
Петрограде, одноврем. препятствуя его попыткам
вернуться к легальной деятельности. Позже организовал
переезд Ленина в Финляндию. Согласно ряду источников,
настаивал на том, чтобы Ленин не спешил переходить
на легальное положение, потому, что во время его
пребывания в подполье партией руководил именно он - С.
Готовя проведение 6-го съезда партии (Петроград,
июль-авг. 1917), С. укрепил свои позиции как
руководителя Секретариата (Оргбюро) ЦК РСДРП(б). Находясь
на этом посту, он концентрировал у себя информацию,
получаемую от агитаторов, посланных на места, вносил
«организованность и целенаправленность» в их
деятельность (см.:
Малашенок А. Л.
Свердлов - черный дьявол
рев-ции? // Служу
Отечеству. 2013. № 3).
Дел. 6-го съезда от
Тифлисской орг-ции,
председательствовал
на большинстве
заседаний съезда,
выступал с докладом
Оргбюро и орг. отчетом
ЦК партии, избран
членом ЦК РСДРП(б);
вошел в узкий
состав ЦК, на заседании
к-рого (6 авг.) ему
было дано поручение
организовать при
ЦК группу для
работы в профсоюзном
движении.
Возглавляя
деятельность
Секретариата ЦК, продолжал
работу по подбору и
расстановке кадров,
налаживанию
связей с местными парт,
орг-циями и созданию печатных органов партии. Совм.
с Ф. Э.Дзержинским осуществлял контроль за
действиями Воен. орг-ции при ЦК РСДРП(б), по инициативе С.
были созданы курсы агитаторов из солдат. Участвовал в
орг-ции работы Межрайонного совещания райсоветов
Петрограда (июнь-июль 1917), деятельности
фабзавкомов, общегор. Совета профсоюзов, землячеств, жен.
и молодежных рабочих орг-ций. 14.8.1917 введен в
Информац. бюро, созданное ВЦИК 1-го созыва для
дезинформации общественности и властей о деятельности
большевиков. Избирался гласным Петрогр. гор. думы. Во
время выступления ген. Л. Г. Корнилова один из
организаторов обороны Петрограда и формирования отрядов
Красной гвардии, а также рев. агитации среди
корниловских войск.
На заседании ЦК РСДРП(б) 10.10.1917, принявшем
решение о вооруж захвате власти большевиками, С.
назначен председателем Воен.-рев. центра, созданного для
руководства восстанием и для подготовки кадров для
ВРК Для решения поставленной перед ним задачи С.
подобрал и командировал в части Петрогр. гарнизона
51 комиссара ВРК

СВЕРДЛОВ
495
8.11.1917, после отстранения Л. Б. Каменева, С.
назначен председателем ВЦИК Советов рабочих и солдатских
депутатов. На этом посту вел работу по созданию
органов сов. власти в центре и на местах. 13.1.1918 добился
объединения Советов крест, депутатов с Советами
рабочих и солдатских депутатов, став, т. о., председателем
ВЦИК Советов рабочих, солдатских и крест, депутатов.
Это объединение способствовало укреплению личной
власти С. и ее большей централизации.
В нояб. избран членом Учредит, собрания от
Симбирской губ. От имени ВЦИК открыл первое заседание
Учредит, собрания 5.1.1918, огласив «Декларацию прав
трудящегося и эксплуатируемого народа», в
соответствии с к-рой Россия объявлялась республикой Советов
рабочих, солдатских и крест, депутатов. С янв. 1918 чл.
ЧК ВРК по охране Петрограда, образованной для
подавления возможных антисов. выступлений в дни работы
Учредит, собрания. Один из руководителей операции по
разгону и расстрелу участников мирной демонстрации
в поддержку Учредит, собрания 5.1.1918 в Петрограде.
Именно С. выступил одним из инициаторов роспуска
Учредит, собрания, к к-рому отнесся очень скептически,
считая его отжившим организмом.
Большое внимание С. уделял формированию
корпуса пролетарских кадров для управления страной, для
чего организовал курсы инструкторов и агитаторов при
ВЦИК в Москве [с 1919 Коммунистич. ун-т им. Я.
Свердлова, в 1939 преобразован в Высшую парт, школу (ВПШ)
при ЦК ВКП(б), позже ВПШ при ЦК КПСС]. На
основе цикла своих лекций по истории Интернационала
и задачах будущего, с к-рыми выступал на этих курсах,
подготовил для печати «Очерки по истории
международного рабочего движения» (не изданы, хранятся в:
РГАСПИ. Ф. 86 (Я. М. Свердлов)]. В этой работе старался
доказать, что Окт. рев-ция 1917 - отправной момент к
рев. развитию междунар. рабочего движения, что гл.
идейный противник последоват. марксистов -
социалдемократы, к-рые отвлекают пролетариат от рев. борьбы
за свои права, выступая сторонниками эволюц. пути
развития гос-ва и осуществления необходимых изменений
с помощью реформирования.
В нач. 1918 С - пред. Комиссии по выработке
Конституции РСФСР. Чл. этой комиссии М. А. Рейснер
вспоминал: «..лишь один Я. М. Свердлов был в состоянии
вывести Комиссию из ее многоразличных разноречий и
дать форму, которая точно отражала существующее и
вместе с тем открывала пути и ставила вехи для
грядущего» (О Я. Свердлове: Восп., очерки, статьи
современников. М., 1985. С. 178), т. к. «лучше» остальных членов
комиссии «...знал весь первозданный хаос первоначальных
советских порядков» (Там же. С. 179); подчеркивал, что
если первая Конституция не представляла собой «той
законченности, которой... добивались в Наркомюсте»,
то именно под давлением С. она все-таки «заключала в
себе всю возможность последующей работы
Всероссийских съездов с их многочисленными поправками» (Там
же. С 180). Подготовленная комиссией Конституция
провозглашала в России диктатуру пролетариата,
а также гос-во в форме Республики Советов на основе
свободного союза свободных наций как федерации Сов.
нац. республик, в к-рой Советы областей,
отличающихся бытом и нац. составом, «могут объединиться в
автономные областные союзы, во главе которых, как и во
главе всяких могущих быть образованными областных
объединений вообще, стоят областные съезды Советов
и их исполнительные органы...» Причем Конституция
особо подчеркивала, что РСФСР «предоставляет право
убежища всем иностранцам, подвергающимся
преследованию за политические и религиозные преступления»
(цит. по: Там же. С. 181 ).
С февр. 1918 С. - один из руководителей К-та рев.
обороны Петрограда во время наступления герм, войск.
Пленарное заседание ВЦИК по предложению С.
приняло резолюцию, поддержавшую решение СНК о
заключении мира с Германией. 23 февр. С. провел объединенное
заседание большевистской и левоэсеровской фракций
ВЦИК по вопросу о мире, через неск часов Пленум ВЦИК
под председательством С. постановил принять условия
мира, выдвигаемые Германией, результатом чего явился
Брестский мир 1918.
6.31918 С. открыл заседание 7-го съезда РКП (б),
председательствовал на всех его заседаниях, выступил
с орг. отчетом ЦК партии, с речью по докладу Ленина о
войне и мире, избран членом ЦК. 14 марта открыл
Чрезвычайный Всерос. съезд Советов, на к-ром избран
председателем ВЦИК
На заседании ВЦИК 20.5.1918 С. впервые поднял
вопрос о необходимости насильств. раскола деревни на два
лагеря - бедняков и кулаков, а также об осуществлении
карательных мер для подавления казацких восстаний
против сов. власти на Дону. Во время выступления левых
эсеров летом 1918 арест С. был одной из осн. целей
восставших, в ответ на что большевики 6.7.1918 подвергли
аресту все руководство левых эсеров, присутствовавшее
на заседании 5-го съезда Советов. С. - сторонник
решения большевистского руководства о расстреле царской
семьи в Екатеринбурге (в ночь с 16 на 17.7.1918). 2.9.1918
подписал обращение ВЦИК «о превращении Советской
республики в единый военный лагерь», дополненное
изданным СНК в тот же день «Постановлением о красном
терроре», объявившим, что «...на белый террор врагов
рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне
ответят массовым красным террором против буржуазии
и ее агентов» (Декреты Сов. власти. М., 1964. Т. 3. С. 267).
В период лечения Ленина после осуществленного на
него 30.8.1918 покушения С. председательствовал на
заседаниях СНК, работал в кабинете Ленина, подписывал
за него док-ты, одноврем. продолжая вести работу во
ВЦИКиЦКРКП(б).
В кон. 1918 С. готовил 1-й (Учредит.) конгресс
Коммунистич. Интернационала (Москва, 2-6.3-1919),
участвовал в орг-ции съездов коммунистич. партий Латвии,
Литвы, Белоруссии и Украины.
24.1.1919, после обсуждения Оргбюро ЦК РКП(б)
«Циркулярного письма ЦК об отношении к казакам», С.
подписал секретную директиву «Ко всем ответственным
товарищам, работающим в казачьих районах»,
подкрепив подпись резолюцией: «Принять текст
циркулярного письма. Предложить комиссариату земледелия
разработать практические мероприятия по переселению
бедноты в широком масштабе на казачьи земли» (цит.
по: Магнер Г. «Расказачивание» в системе массовых
репрессий // Альтернативы. 1999. № 4). Эта директива
положила начало процессу расказачивания.
С. умер от туберкулеза, обострившегося после
воспаления легких. Версия о том, что С. был убит в Москве
рабочим, к-рый мстил ему за расстрел царской семьи
в Екатеринбурге (Massie R. Nicolas and Alexandra. New
York, 1972. P. 521), док-тами не подтверждается. Ленин

496
СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ
считал С. «мозгом партии» и пояснял, что «та работа,
которую он делал один в области организации, выбора
людей, назначения их на ответственные посты по всем
разнообразным специальностям, - эта работа будет
теперь [т. е. после смерти С] под силу нам лишь в том
случае, если на каждую из крупных отраслей, которыми
единолично ведал т. Свердлов, вы выдвинете целые
группы людей, которые, идя по его стопам, сумели бы
приблизиться к тому, что делал один человек» (Ленин В. И.
ПСС Т. 38. С 79).
В честь С г. Екатеринбург был переименован в
Свердловск (1924-91).
Соч.: Избр. произведения. М., 1976.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 86 (Я. М. Свердлов).
Источники: Свердлова К. Т. Я. М. Свердлов. Восп. М,
1976; О Я. Свердлове: Восп., очерки, статьи современников.
М, 1985.
Лит.: Городецкий Е. К, Шарапов Ю. П. Свердлов.
Свердловск, 1981; Костюковский Б. А., Табачников СМ.
И нет счастливее судьбы. М., 1984; Панкратов В. А. Яков
Свердлов. М., 1989; Черная книга имен, к-рым не место на
карте России. М., 2004; Протасов Л. Г. Люди Учредит,
собрания: портрет в интерьере эпохи. М., 2008.
В.Л. Телицын.
СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ (наст. фам. - Скворцов)
Иван Иванович (24.2.1870, д. Малыдево-Бродово
Богородского у. Моск. губ. - 8.10.1928, Сочи), рев деятель,
экономист, историк, философ, сов. гос. и парт, деятель.
Из семьи фаб. служащего. Окончил Моск. учительский
ин-т (1890). Работал преподавателем начального уч-ща
в Москве. Участвовал в деятельности рев. кружков,
самостоятельно изучал лит-ру по истории зап.-европ.
с.-д-тии, тр. К. Маркса, исследования по политэкономии
и философии. В 1895 арестован за рев. пропаганду, после
6-месячного тюремного заключения выслан на 3 года
под гласный надзор полиции в Тулу, где в 1896
подготовил популярный марксистский «Краткий курс
экономической науки», позже переработанный и дополненный
(совм. с А. А. Богдановым; в 4 тт., т. 1 вышел в 1910;
выдержал впоследствии неск. изданий). В этой работе С.-С.
выступил как бесспорный сторонник и защитник обществ,
собственности на средства произ-ва, тотальной
национализации, ликвидации «эксплуататорских классов». Все
эти доступно изложенные автором идеи сделали
«Краткий курс...» очень популярным в среде представителей
радикально мыслящих кругов рос. об-ва.
Вернувшись в Москву в 1898, продолжил рев.
деятельность, ведя пропаганду марксизма в среде рабочих.
Автор ряда листовок, распространяемых в Москве и
Моск. губ. Неск. раз арестовывался. В 1899 сослан в
Калугу, затем - в Вологду, где находился до 1902. После
возвращения в Москву примкнул к социал-демократам,
в том же году вступил в РСДРП; большевик. Участник
рев-ции 1905-07, чл. лекторской группы Моск. к-та
РСДРП. Дел. 4-го (Объединит.) съезда РСДРП (1906);
оставаясь большевиком, призывал представителей
обеих фракций партии - большевиков и меньшевиков -
забыть о расхождениях ради единой цели.
В 1907-10 поддерживал «отзовистов», считал, что
рев-ция 1905-07 продемонстрировала неспособность
социал-демократов совмещать легальные и
нелегальные методы борьбы. Впоследствии (1911) признал свою
точку зрения ошибочной, призывал большевиков
участвовать во всех легальных структурах обществ,
движения в России. Чуть позже, проанализировав ситуацию,
сложившуюся в стране после 1905-07, встал на
позицию (и пропагандировал ее) необходимости сочетания
легальной и нелегальной деятельности, использования
всех возможных «каналов» связи с об-вом и влияния на
него. В 1907 и 1911 выдвигался от большевиков
кандидатом в депутаты 2-й и 3-й Гос. дум соответственно. В 1911
вновь арестован, выслан в Архангельскую губ., где
находился до 1913.
В 1900-е гг. перевел на рус. яз. 3 тт. «Капитала»
Маркса (вместе с В. А. Базаровым и Богдановым) (Т. 1-3. СПб.,
1907-09).
В 1913-14 опубликовалсерию статей под общим
назв. «Империализм», где осуществил исследование ряда
важнейших черт «нового этапа развития капитализма»,
уделив осн. внимание процессу смены товаров вывозом
капитала. Рассмотрел роль ссудного капитала,
охарактеризовав вывоз последнего в отд. страны как
промежуточный этап к процессу вывоза капитала в производит,
форме. Особо подчеркивал значительно возросшую в
1900-х - 1910-х гг. роль банков и их значение для
развития экономики России. Признавал, что нач. 20 в.
ознаменовалось экон. прогрессом в России, что, с одной
стороны, привело к росту сознательности пролетариата
и активизации его борьбы за свои права, а с другой - к
увеличению числа тех полит, и обществ, деятелей, к-рые
доказывали, что страна в состоянии развиваться и по
эволюционному пути (без рев. изменений), и
завоевывали все больше сторонников.
С нач. 1914 С-С сотрудничал в жур. «Просвещение»
[С-Петербург (Петроград)], где публиковал работы по
экон. проблематике, акцентируя внимания на совр.
состоянии мирового х-ва. Анализ экон. ситуации дал ему
возможность говорить об экон. причинах 1 -й мировой
войны 1914-18 и о самой войне как о форме борьбы
мировых держав именно за рынки сырья и рынки сбыта.
В то же время С.-С. подчеркивал, что воен. бедствия
способствуют нарастанию протестных настроений в об-ве
и подталкивают последнее к радикальным действиям.
В период войны работал в большевистских орг-циях
Москвы, выступал против оборончества: «Мы
стремимся к тому, чтобы рабочий класс других стран опрокинул
правительства, виновников преступной и
разорительной войны, чтобы мир был заключен не правительством,
а народами» (цит. по: Иткин М. Л. Скворцов-Степанов
Иван Иванович // Полит, деятели России 1917: Биогр.
словарь. М., 1993. С 289).
В 1915 в Москве вместе с В. П. Ногиным и М. С
Ольминским создал легальное «Литературное общество»,
к-рое официально способствовало консолидации рос.
писателей и публицистов в их стремлении помочь
стране в условиях воен. времени, но фактически занималось
агитацией и пропагандой большевистских идей и
установило тесные связи с Рус. бюро ЦК большевиков. С
осени 1916 чл. Моск. обл. бюро ЦК РСДРП.
После Февр. рев-ции 1917 С.-С. - чл. Моск. к-та
РСДРП(б), ред. «Известий Московского совета рабочих
депутатов», член редколлегии газ. «Социал-демократ»;
на страницах этих изданий обсуждались важнейшие
полит, вопросы современности, шли дискуссии о возмож-

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ
497
ностях и альтернативах развития страны и обществ. -
полит. движения. Сам С.-С. опубликовал в 1917 неск.
сотен статей, обзоров, брошюр и т. п., в к-рых вел
полемику с противниками большевизма по вопросам войны,
отношения к политике Врем, пр-ва, об экон. ситуации в
стране, кооперации и по агр. вопросу. В то время писал:
«Мы должны зорко следить за этим [Временным]
правительством. Буржуазия считает
преступлением стремление
оказывать давление и
контролировать правительство, но
народ имеет право оказывать
давление и контролировать
тех, кто овладел властью» (цит.
по: Там же).
Дел. 7-й (Апрельской)
Всерос. конференции РСДРП (б)
(Петроград, 1917). На 1-й Моск.
общегородской
большевистской конференции (апр. 1917)
выступил с докладом, в к-ром
критиковал действия Врем,
пр-ва, к-рое, по его мнению,
тормозило рев. процессы в
стране. В докладе по агр.
вопросу на 1-й Моск. обл. парт,
конференции (апр. 1917)
требовал провести
национализацию всей земли в деревне,
а в городе -
муниципализацию гор. землевладения (см.:
Скворцов-Степанов И. И.
Избр. произведения. М., 1931.
Т. 2. С. 46). В июне 1917 избран
в Моск. гор. думу, возглавил в
ней большевистскую
фракцию. 9 авг. на заседании Центр, бюро профсоюзов
Москвы совм. с представителями 41 профсоюза в докладе
о полит, положении охарактеризовал созываемое Гос.
совещание как заговор против рос. демократии, против
идущей рус. рев-ции (см.: Моск. совет проф. союзов. М.,
1927. С. 63).
В авг. 1917 призывал к объединению всех усилий
в борьбе против вооруж выступления под рук. ген.
Л. Г. Корнилова, заявлял о необходимости
репрессирования всего высшего воен. командования рос. армии, к-рое
поддержало это выступление.
В окт. 1917 чл. Моск. ВРК. 25 окт. при обсуждении в
Моск. гор. думе вопроса об отношении к восстанию в
Петрограде заявил: «Дума не представляет населения,
власть захватывает не ничтожное меньшинство, а
представители большинства страны» (Известия Моск. совета
рабочих депутатов. 1917. 26 окт.). Сторонник
применения вооруж. силы для разгрома контррев. сил, не
желающих уступать власть большевикам. Считал, что ставка на
силу оправдывает себя, т. к. сама полит, обстановка
требует решит, действий и недопущения к.-л.
парламентских методов передачи власти.
На 2-м Всерос. съезде Советов назначен [25-27.10(7-
9.11). 1917] нар. комиссаром финансов в первом составе
СНК, но к обязанностям не приступил, т. к. был
направлен ЦК РСДРП в Москву для усиления моек. парт, орг-ции.
В дни вооруж противостояния в Москве редактировал
«Известия Военно-революционного комитета»,
выступал в прессе за разгром контррев. сил, находившихся в
Кремле.
5.1.1918 выступил в Учредит, собрании с резкой
критикой парламентской формы власти, заявив, что вся
власть в России уже принадлежит Советам и в них
«выражается воля действительного большинства населения,
которое было до сих пор подавлено, порабощено», но,
взяв власть в свои руки, не нуждается больше в
рекомендациях либерально настроенной интеллигенции и ее
фетиша - Учредит, собрания
(см.: Учредит, собрание. М.,
1918. С 59-60).
В нач. 1918 противник
заключения мира с
Германией, выступал с мотивировкой
своей позиции на
страницах газ. «Коммунист»; «левый
коммунист». Участник гражд.
войны (политработник и
представитель газ. «Правда» на Юж
фронте).
В 1918-24 зам.
председателя Всесоюзного совета
рабочей кооперации, зам.
председателя редколлегии Госиздата,
чл. правления Центросоюза.
С 1920 на науч.-лит. работе.
Сотр. газ. «Правда», чл.
редколлегии изд-ва ЦК РКП(б)
«Коммунист». Занимался
разработкой проблем
экономики Сов. России, осн. внимание
уделял вопросам социалистич.
переустройства х-ва,
расширению функций рабочего
контроля после национализации
банков и крупнейших пром.
пр-тий. Стоял на точке зрения,
что у экономики России - одна перспектива: «от
рабочего контроля к рабочему управлению всеми
экономическими отношениями: перед нами нет иного пути, нет
никакого иного выхода из растущей экономической
разрухи на дорогу, которая быстро приведет нас вперед»
(Скворцов-Степанов И. И. От рабочего контроля к
рабочему управлению в пром-сти и земледелии. М., 1918.
С. 155).
Выступил с серией работ на филос. и полит,
тематику: «От рабочего контроля к рабочему управлению в
промышленности и земледелии» (М., 1918),
«Потребительные общества и рабочий класс» (М., 1919),
«ЖанПоль Марат и его борьба с контрреволюцией (1743-
1783 гг.)» (М., 1921). Предисловие, написанное С.-С. к кн.
Г. Гортера «Исторический материализм и современное
естествознание» (М., 1924), положило начало филос.
дискуссии, отражавшей «потребность встречного
движения частно-научного знания и философской
методологии» [Алексеев П. В. Философы России XIX-XX
столетий: (Биографии. Идеи. Труды). М., 2002. С. 540].
С-С. считал возможным «сведение» филос. принципов к
выводам частных наук (методологич. редукционизм), а
теорию диалектич. материализма представлял как вывод
из естественно-науч. обобщений, чем значительно
ограничивал автономность филос. познания. Он настаивал
на различии «механического» и «механистического»
методов: первый отождествляется им с материализмом
17-18 вв., второй - с признанием структурной и
генетич. сводимости высших форм движения материи к низ-

498
СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ
шим формам. В поисках посредствующего звена между
философией и естествознанием С-С. останавливался на
науч. картине природы, осн. элементы к-рой - решение
проблем духа и материи, материального (физического)
и психического, времени и пространства, эволюции и
скачкообразного развития в природе. Постепенно его
взгляды эволюционировали в сторону признания
невозможности свести содержание философии к частным
наукам, а также необходимости изучения истории
философии (см., напр., работы С-С: Ист. материализм и совр.
естествознание. М, 1925; Марксизм-ленинизм. М., 1925).
Однако, оставаясь убежденным, последовательным
марксистом, С.-С не решился беспристрастно взглянуть
на историю рос. и зап.-европ. философии, опасаясь
обвинений в антипартийности.
С 1925 ответственный ред. газ. «Известия ЦИК СССР
и ВЦИК», с 1927 зам. ответств. секретаря газ. «Правда»,
одноврем. с 1926 дир. Ин-та В. И. Ленина при ЦК ВКП(б).
Выступил с критикой ряда изданий зап.-европ.
социалдемократов, считая, что их исследования носят явно
тенденциозный характер из-за большего внимания с.-д-тии
к парламентским методам борьбы за власть по
сравнению с революционными и ее стремления доказать, что
сама марксистская теория предполагает не только рев.
преобразования, но и эволюционные. Критикуя, в
частности, тр. К Кунова, писал: «Традиции не так-то легко
искореняются. А традиция по справедливости объединила
в неразрывном единстве марксизм и действительную,
не иллюзорную борьбу пролетариата за свое классовое
освобождение. Следовательно, в данном случае
традиция обращается против социал-демократии к рабочему
классу. Значит, приходится не разом отвергать
марксизм, а сначала как будто просто его "истолковывать" и,
приступая к этому делу, приходится обещать, отбросив
все "народные" элементы, пойти в марксизме дальше и
выше Маркса. Буржуазные партии могут обходиться без
стройной и целостной идеологии. И даже больше: всякая
попытка теоретически осмыслить до конца всю
практику только обнажила бы всю экономическую
беспочвенность аппетитов, направляющих практику буржуазных
партий. Когда капиталистическая собственность
превращается в тормоз дальнейшего поступательного
движения общества, невозможно обосновать притязания
буржуазии на роль капитана и хозяина этого общества.
Напротив, пролетариат, как класс, который
экономическим развитием направляется к господству, не хочет
и не может оставаться узким практиком, действующим
от случая к случаю. Его сила и его влияние возрастают
не от затушевывания связи его задач и его политики с
действительностью, а как раз наоборот: от выяснения
для себя самого и для других всего безграничного
охвата, всей универсальности этих связей. И вот здесь-то
социал-демократия оказывается в трагическом
положении. Старая идеология, революционный марксизм
явным образом не годится для оправдания
соглашательской тактики и вытекающей из нее непрерывной цепи
предательств. Пока измены оставались единичными,
можно было замазывать разрыв с марксизмом. Но когда
социал-демократия из силы, "опасной для государства
и существующего общества", в своей практике и даже в
своих заявлениях без обиняков и прикрытой
превратилась в "государственно-охранительную" силу, дело
явным образом уже не в единичных случаях
дезертирства, а в полной и решительной перемене всего
фронта» (Скворцов-Степанов И. И. Избранное. М., 1970.
С 92-93).
Во 2-й пол. 1920-х гг. С.-С разрабатывал проблемы
закономерностей экономики т. н. переходного
периода. В его работах на данную тему, напр.
«Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой мирового
хозяйства» (М., 1922), сочетались разработка теоретич.
проблем экономики и анализ конкретных хоз.
явлений этого периода. Он участвовал в экон. дискуссиях
1920-х гг. - об ист. границах полит, экономии (1925), о
«законе ценности» (1926), об абстрактном труде (1927).
Выступал с критикой «ограничительной» трактовки
полит, экономии, с защитой марксистского подхода к
полит, экономии - в широком ее понимании (т. е. в
совокупности всех так или иначе связанных с полит,
экономией вопросов - обществ, движения, образовательного
и культурного уровня населения, участия пролетариата в
управлении страной и пр.), сторонник идей «историзма»
в полит, экономии.
С 1925 чл. ЦК ВКП(б). В 1926-28 ответственный ред.
газ. «Ленинградская правда». Сторонник «партийности»
периодич. печати, считал, что последняя должна ставить
перед собой единств, цель - идеологич. воспитание
личности, а любое стремление газет и журналов лишь
развлечь читателя, занять его свободное время
свидетельствует и о «продажности» прессы бурж. кругам.
С о ч.: Как народ возвратит себе землю и что сделает с нею?
М., 1917; Кооперация в земледелии и пром-сти. М., 1917; Кто
богатеет и кто разоряется от войны? М., 1917; Народ и война.
М., 1917; Кто богатеет и кто разоряется от войны. Бумажные
деньги и займы. Пг., 1918; От рабочего контроля к рабочему
управлению в пром-сти и земледелии. М., 1918;
Потребительные об-ва и рабочий класс. М., 1919; Жан-Поль Марат и его
борьба с контррев-цией (1743-1783 гг.). М., 1921; Очерк
развития религ. верований. М., 1921; Мысли о религии. М., 1922;
Электрификация РСФСР в связи с переходной фазой
мирового х-ва М., 1922; Задачи и методы антирелиг. пропаганды.
М., 1923; О вере в бога и вере в дьявола. М., 1924; Ист.
материализм и совр. естествознание. М., 1925; Марксизм-ленинизм.
М., 1925; Осн. течения в антирелиг. пропаганде. М., 1925;
Диалектич. материализм и деборинская школа. М.; Л., 1928; Избр.
произведения. Т. 1-2. [М.; Л.], 1930-36; Как Москва пришла к
Окт. дням // Вел. Окт. социалистич. рев-ция в Петрограде и
Москве. М., 1957; Избранное. М., 1970.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 150 (И. И. Скворцов-Степанов).
Лит.: Скворцов-Степанов - полит, боец: Сб. статей за
1925-1928 г. М.; Л., 1930; Амиантов Ю., Устинов В.
Верный сын партии. М., I960; Раскольников Ф. Ф. На боевых
постах. М., 1964; Рыклин Г. Е. Перо и сердце большевика. М.,
1968; Шаров В. В. Иван Иванович Скворцов-Степанов. М.,
1972; Подл я щук П. Иван Иванович. М., 1973; Круглов А А.
Скворцов-Степанов - атеист. Минск, 1974; Казанский П.
Иван Иванович Скворцов-Степанов: 1870-1928 //
Пропагандисты Ленинской школы. М., 1979;Викторов В.,Куманев В.
Скворцов-Степанов. М., 1986; Иван Иванович
СкворцовСтепанов // Гвардия Октября. Москва. М., 1987;
[Бухарин Н. И.] Выступление Н. И. Бухарина, посвященное памяти
И. И. Скворцова-Степанова // ВИ. 1988. №5; Иноземце в В. Л.,
Бирюков В. А. И. И. Скворцов-Степанов // Истоки. Вопросы
истории нар. х-ва и экон. мысли. М., 1989. В. 1; Иткин М. Л.
Скворцов-Степанов Иван Иванович // Полит, деятели России

СОВЕТЫ
499
1917: Биогр. словарь. M., 1993; За лесс кий К. А. Империя
Сталина: Биогр. энциклопедия, словарь. М., 2000.
В. Л. Телицын.
СОВЕТЫ (Советы рабочих, крестьянских,
солдатских депутатов), выборные первонач. полит,
орг-ции, органы рев. власти, затем (после Окт. рев-ции
1917) представит, органы гос. власти. Возникли в Рос.
империи весной 1905, в ходе рев-ции 1905-07,
спонтанно как полит, орг-ции - форма реализации желаний
рев. общественности по созданию представит, структур
управления и непосредственному участию в последнем
и как реакция на попытку верховной власти оттянуть
легитимный созыв представит, структур. «Эти органы
создавались исключительно революционными слоями
населения, они создавались вне всяких законов и норм
всецело революционным путем, как продукт
самобытного народного творчества, как проявление
самодеятельности народа, избавившегося или избавляющегося
от старых полицейских пут. Это были, наконец, именно
органы власти, несмотря на всю их зачаточность,
стихийность, неоформленность, расплывчатость в составе
и в функционировании» (Ленин В. И. Победа кадетов и
задачи рабочей партии //Ленин В. И. ПСС.Т. 12. С. 317).
Рев. характер С. заключался не только в том, что они
возникли как результат полит, творчества рев. масс в
ходе рев. событий, но и в коренных отличиях в
принципах их орг-ции и деятельности по сравнению с
основами функционирования представит, парламентских
структур. Для С. свойственны следующие принципы.
Принцип «императивного мандата»: поручения
избирателей (наказы) своим депутатам принимаются путем
открытого голосования избирателей на встрече с
кандидатом и исполняются С; депутаты регулярно
отчитываются перед избирателями, к-рые имеют право досрочно
отзывать депутатов, не оправдавших доверия. Принцип
«работающих корпораций»: С. - как законодательные,
так и одноврем. исполнит, органы власти; за ними
закреплено право формировать подотчетные исполнит,
к-ты, самостоятельно решать все вопросы, относящиеся
к ведению исполнит, органа, и исполнять свои решения
(т. е. принцип отрицания доктрины разделения
властей). Принцип «непостоянной и непрофессиональной
основы»: в состав С. входят граждане, непосредственно
занятые на произ-ве, т. е. исполняющие обществ, и гос.
обязанности наряду со своей проф. деятельностью;
статус депутата С. не являлся профессией, а депутат -
выборным должностным лицам, оторванным от своей
осн. проф. деятельности, ему назначается зарплата не
больше средней зарплаты на прежнем рабочем месте.
Принцип «демократического централизма»: сочетание
выборности депутатов, их сменяемости, подотчетности
и инициативы, самоуправления и гласности
деятельности С, а также свободы критики в отношении отд.
депутатов и С. в целом со стороны об-ва с внутр.
централизацией и дисциплиной - руководством из единого центра,
учетом мнения меньшинства при выработке решения и
безусловным подчинением меньшинства большинству
после принятия решения, обязательность решений
вышестоящих органов для нижестоящих. Принцип
«общественной организации»: С - всеобщая (универсальная)
орг-ция, объединяющая и представляющая
трудящийся народ, вокруг них группируются обществ, орг-ции и
инициативные группы населения (домкомы, женсоветы,
молодежные клубы и др.), на к-рые С. опираются в работе
и откуда рекрутируют новые кадры. Принцип развития
народовластия: предполагаемое эволюционирование
С. к неполит. демократии, т. е. к форме обществ,
самоуправления при коммунизме. Принцип диктатуры
пролетариата: формирование С. по классовому признаку.
Принцип многоступенчатого формирования (до 1936):
С. вышестоящего уровня избираются не населением, а
нижестоящими С. Т. о., принципы орг-ции и
деятельности С. не совместимы с демократией и
конституционализмом в их общепринятом понимании, т. к. система С.
отрицает, прежде всего, разделение властей.
Предшественниками С. были появившиеся в разгар
рев-ции 1905-07 - в марте-апр. 1905 - на
Надеждинском и Алапаевском горных з-дах (Урал) стачечные к-ты
и собрания уполномоченных; эти структуры, однако,
действовали исключительно в границах горнозаводских
поселков и просуществовали недолго. Родиной
первого Совета считается г. Иваново-Вознесенк
Владимирской губ., где в ходе забастовки рабочих-текстильщиков
15.5.1905 был создан первый общегор. совет рабочих
депутатов. Иваново-Вознесенский совет состоял из
стачечной, финанс. и продовольственной комиссий и
рабочей милиции, что свидетельствовало о широком
круге вопросов, входящих в его компетенцию, и
заинтересованности рабочих в самостоят, решении
важнейших проблем, стоящих перед ними. Б. ч. вопросов
решалась на обыденном уровне, и решения подсказывались
жизненным опытом и практикой, а не знанием теории
управления, действующего законодательства или
стремлением его изменить. Во главе совета стоял
Президиум из 6 чел. под председательством изв. участника рев.
движения А. Е. Ноздрина (1862-1938). Совет
организованно прекратил стачку через 72 дня, добившись ряда
уступок от предпринимателей (в т. ч. сокращения
рабочего дня до 10 ч, увеличения зарплаты на 5-10 %). После
окончания рев-ции б. ч. членов Президиума
ИвановоВознесенского совета были подвергнуты репрессиям, в
частности, Ноздрин в 1907 арестован и сослан на 3 года
в Олонецкую губ.
По примеру ивановцев в ряде др. рос. городов
рабочие организовали С, избиравшиеся открытым или
тайным голосованием. Осн. избират. единицами С.
выступали коллективы ф-к или з-дов, объединенные идеей
отстаивания своих соц.-экон. прав, своих взглядов на
об-во и гос-во.
Депутатами в С. имели возможность избираться
в т. ч. телица, к-рые в России никогда не могли бы попасть
в состав официальной администрации (женщины,
представители нетитульных наций, члены определ. партий),
а также те, кто, имея по действующему законодательству
все права для участия в осуществлении властных
функций, намеревался использовать свой авторитет на
пользу об-ва, был готов исключительно ради идеи служить
интересам этого об-ва. Кандидатуры депутатов
обсуждались, им давались наказы. Избиратели были вправе не
только требовать от депутатов исполнения наказов, но
и сами участвовать в их реализации. Наказы касались в
осн. соц.-бытовых аспектов повседневной жизни.
С. могли создавать комиссии (финансовые,
продовольственные и пр.), а также нар. суды. С. выступали
организаторами вооруж. выступлений, они же закупали

500
СОВЕТЫ
оружие, формировали боевые дружины (последние не
участвовали в столкновения с правительств, войсками, а
поддерживали обществ, правопорядок в условиях, когда
полиция из-за полной деморализации личного состава
не выполняла своих задач). Высшими органами С.
обычно выступали президиумы или исполкомы, руководили
к-рыми самые авторитетные в той или иной местности
личности, давшие согласие взять на себя
ответственность за решение важнейших обществ, задач на местах.
Ряд территорий был объявлен действующими на них и
контролирующими их С. «республиками»
(Новороссийская, Красноярская и др.), там были введены гражд.
свободы и 8-часовой рабочий день. Деятельность С,
установивших контроль над железными дорогами, пром. и
бытовыми пр-тиями, финансировалась за счет т. н.
контрибуций, выплачиваемых им соответствующими
местными пром. кругами. Последний факт свидетельствует о
том, что С, несмотря на свои заявления о
внепартийности, были ярко выраженными классовыми и рев.
структурами, к-рые действовали исходя из собств. (классовых)
подходов к вопросу орг-ции и действия власти.
Осенью 1905 гор. С. рабочих депутатов были
созданы в С-Петербурге и Москве (деятельностью первого
руководили П. А. Хрусталев, Л. Д. Троцкий, А. Л. Парвус,
второго - А. И. Горчилин и др.). С.-Петерб. и Моск. С.
(а также ряд др. гор. С, в т. ч. Костромы, Одессы, Юзовки,
Таганрога, Новороссийска, Баку) имели собств.
периодич. печатные органы (см. «Известия Советов рабочих
депутатов»), что давало им возможность не только
пропагандировать свой конкретный опыт в
«народоуправстве», но и влиять на сознание массового обывателя,
доходчиво и регулярно объясняя все преимущества сов.
системы в деле реализации властных функций.
Всего в период рев-ции 1905-07 в стране созданы
62 С, из к-рых 35 действовали в городах. Возникновение
такой структуры, как С, факты и результаты их
деятельности свидетельствовали о том, что об-во осознавало:
без его участия в решении каждодневных вопросов
обыденной хоз. жизни на местаз, а также общих соц.-экон.
проблем и в выработке новой законодат. базы
деятельности гос-ва власть останется неизменной - в руках
самодержца, абсолютизм не даст возможности для
развития ни отдельной личности, ни об-ва в целом.
С. эпохи рев-ции 1905-07, как правило, не
отличались полит, агрессивностью и старались в осн. удержать
в рамках гражд. повиновения наиб, радикально
настроенную часть об-ва.
С. вновь возникли как органы рев. власти в ходе
Февр. рев-ции 1917. Их появление предопределило
возникновение в России феномена двоевластия, когда
властные полномочия стремились осуществлять и Врем,
пр-во, и С, что в результате порождало анархию. С
развитием и углублением рев-ции число С. достигло 600 к
нач. лета 1917; появились и объединенные С. рабочих и
солдатских депутатов [первый, Петроградский, возник
27.2(12.3). 1917)]. Это свидетельствовало о том, что
достигнут не только новый количественный, но и качеств,
уровень в понимании задач и функций С, их роли в
переустройстве об-ва и гос-ва.
Петрогр. совет рабочих и солдатских депутатов
выполнял роль всероссийского. 3-24.6.1917 в Петрограде
прошел 1-й Съезд С. рабочих и солдатских депутатов. Об
авторитете С. в об-ве говорил тот факт, что 18.6.1917 по
призыву 1-го съезда С. была проведена колоссальная
демонстрация в столице, на к-рую собралось ок. 400 тыс.
чел. Ее осн. лозунгом был призыв «Долой войну!», но были
и другие: «Долой десять министров-капиталистов!», «Вся
власть Советам!». Эта демонстрация свидетельствовала
также о том, что С. постепенно превращались в арену
полит, борьбы разл. партий и обществ, объединений, а
вопросы повседневной жизни отходили в их
деятельности на второй план, уступая первое место ключевым - о
власти и о перспективах переустройства об-ва.
Осенью 1917 в стране действовали уже 1429 С.
рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (т. е.
объединенных), 33 С. солдатских депутатов, 455 С. крест,
депутатов. Депутаты избирались на общих собраниях
рабочих на пр-тиях, в воинских частях, на сходках крестьян.
На составе С. сказался порядок их образования: крупные
з-ды избирали по одному депутату на 1 тыс. рабочих,
мелкие - по одному депутату от пр-тия.
Согласно решению 2-го Всерос. съезда С.
рабочих и солдатских депутатов [25-27.10(7-911)1917]
вся власть в стране должна была перейти к С. рабочих,
солдатских и крест, депутатов, ставших полит, основой
нового - советского - гос-ва.
С. рабочих и солдатских депутатов представляли
новую власть в городах, а С. крест, депутатов - на селе;
большевизация С, т. е. превалирование большевиков в
депутатском корпусе, а следовательно, и в проводимых в
политике С. большевистских идей в деревне проходила
медленнее, чем в городах. Чрезвычайный Всерос. съезд
С. крест, депутатов [10-25.11(23.11-8.12).1917] и 2-й
Всерос. съезд С. крест, депутатов [26.11 -10.12(9-23.12). 1917]
признали необходимость объединения С. рабочих,
солдатских и крест, депутатов, что и произошло в 1918.
Среди тех, кто инициировал и активно поддерживал идею
объединения, был Я. М. Свердлов.
Идея С. после окт. 1917, в условиях завоевания
власти в России большевиками, получила свое развитие в
русле необходимости расширения полномочий этих
представит, органов с учетом протяженности и
обширности территории страны, многонац. состава ее
населения, СОЦ.-ЖОН. многоукладности, неравномерности
развития регионов и т. п. факторов. С. составляли единую
систему представит, органов власти, т. е. отсутствовала
принципиальная разница между С. низшего и высшего
уровней. Все адм. и суд. органы были подотчетны и
подконтрольны соответствующим С, а нижестоящие С.
подконтрольны вышестоящим.
С нач. 1918 до 1989 С. в РСФСР (затем в СССР)
фактически руководила коммунистич. партия [РКП(б)/
ВКП(б)/КПСС], все более опиравшаяся на круги сов.
бюрократии, представляемые т. н. парт, номенклатурой,
к-рая с течением времени приобретала характеристики
отд. слоя сов. об-ва.
Система С. (рабочих, крест, и солдатских депутатов, в
кон. 1918 - дек. 1936 рабочих, крест, и красноармейских
депутатов, в 1936-77 депутатов трудящихся, с окт. 1977
народных депутатов) просуществовала в стране до
нач. 1990-х гг. В марте 1990 в СССР учрежден пост
президента, а в дек, 1991 СССР распался, что локализовало
распространение сов. системы до территории Рос.
Федерации. Полит, кризис 3-4.10.1993, вылившийся в вооруж
противостояние сторонников сохранения системы С. и
президента, завершил историю сов. власти в России.
Источники: Стенографич. отчет Пятого Всерос. съезда
Советов. М., 1918; Третий Всерос. съезд Советов рабочих,
солдатских и крест, депутатов. М., 1918; Стенографич. отчет Чет-

«СОВРЕМЕННИК»
501
вертого Всерос. съезда Советов. М, 1919; Стенография, отяет
Шестого Всерос. съезда Советов. М., 1919; Стенография, отяет
Седьмого Всерос. съезда Советов. М., 1920; Стенография,
отяет Восьмого Всерос. съезда Советов. М., 1921 ; I съезд Советов
Союза ССР: Стенография, отяет М., 1922; Стенография, отяет
Девятого Всерос. съезда Советов. М, 1922; Стенография,
отяет Десятого Всерос. съезда Советов. М., 1923; II съезд Советов
Союза ССР. Стенография, отяет. М., 1924; Стенография,
отяет Одиннадцатого Всерос. съезда Советов. М., 1924; III съезд
Советов Союза ССР: Стенография, отяет. М., 1925;
Стенография, отяет Двенадцатого Всерос. съезда Советов. М., 1925;
IV съезд Советов Союза ССР: Стенография, отяет. М., 1927;
Стенография, отяет Тринадцатого Всерос. съезда Советов.
М., 1927; Второй Всерос. съезд Советов рабояих и солдатских
депутатов. М; Л., 1928; Советы в Октябре: Сб. док-тов. М., 1928;
V съезд Советов Союза ССР: Стенография, отяет. М, 1929;
Стенография, отяет Четырнадцатого Всерос. съезда Советов. М.,
1929; Первый Всерос. съезд Советов рабояих и солдатских
депутатов: Стенография, отяет. М.; Л., 1930-31. Т. 1 -2; VI съезд
Советов Союза ССР: Стенография, отяет. М., 1931;
Стенография, отяет Пятнадцатого Всерос. съезда Советов. М., 1931;
VII съезд Советов СССР: Стенография, отяет. М, 1935;
Стенография, отяет Шестнадцатого Всерос. съезда Советов. М.,
1935; VIII съезд Советов Союза ССР: Стенография, отяет. М,
1936; Чрезвычайный XVII Всерос. съезд Советов 15-21 янв.
1937: Стенография, отяет. М, 1937; Второй Всерос. съезд
Советов рабояих и солдатских депутатов: Сб. док-тов. М., 1957;
Съезды Советов Союза ССР, союзных и автономных Сов.
Социалистия. Республик: Сб. док-тов. 1917-1936. М, 1959-65.
Т. 1-7; Законы о сел. и поселковых Советах депутатов
трудящихся союзных республик. М, 1969; Законы о гор. и
районных в городах Советах депутатов трудящихся союзных
республик. М., 1972; Закон о районном Совете депутатов
трудящихся РСФСР. Законы о районных Советах депутатов
трудящихся автономных республик М, 1973.
Лит.: Калинин М. И. Вопросы сов. стр-ва: Статьи и реяи
(1919-1946). М., 1958; Андреев А. М. Советы рабояих и
солдатских депутатов накануне Октября. М., I960;
Кукушкин Ю. С. Роль сел. Советов в социалистия. переустройстве
деревни 1929-1932 гг. (по мат-лам РСФСР). М., 1962;
Демоякин Н. Н. Советы 1905 г. - органы рев. власти. М, 1963;
Лепешкин А. И. Советы - власть трудящихся. 1917-1936.
М., 1966; Морозов Б. М. Партия и Советы в Окт. рев-ции.
М., 1966; Советы в первый год пролетарской диктатуры. М,
1967; Гимпельсон Е. Г. Советы в годы иностр. интервенции
и гражд. войны. М., 1968; Жилис И. И. Советы нар.
депутатов и демократия. Вильнюс, 1979; Авакьян CA. Правовое
регулирование деятельности Советов: Конституц. основы,
теория, практика. М., 1980; Григорьев В. К Выборы в
Верховные Советы союзных, автономных республик, в местные
Советы нар. депутатов и порядок их проведения. М, 1980; Л е -
н и н В. И. Что такое Сов. власть: Статьи и реяи. М, 1981 ; Б а р а -
башев Г. В.,Старовойтов Н. Г., Шеремет К Ф. Советы нар.
депутатов на этапе совершенствования социализма. М., 1987;
Панарин А. С. Полит, положение России: взгляд в будущее.
М, 2003.
В.Л. Телицын.
♦СОВРЕМЕННИК», лит.-критич., ист. и академический,
с 1859 лит. и полит, журнал. Издавался в С.-Петербурге в
1836-66. До 1846 выходил в виде трехмесячного
альманаха, затем ежемесячно. Тираж - первонач. 600-700 экз.
(уступал в этом отношении др. журналам). Основан
А. С. Пушкиным. К участию в жур. Пушкин привлек
своих друзей - П. А. Вяземского, В. Ф. Одоевского, В. А.
Жуковского, Д В. Давыдова. Среди напечатанного в «С.» -
мат-лы Пушкина «К истории пугачевского бунта», его же
полемич. разбор «Мнение М. Е. Лобанова о духе
словесности», предисловие к пересказу записок Дж Теннера,
«Пир Петра Великого», «Скупой рыцарь», «Из А. Шенье»,
«Капитанская дочка»; очерк Давыдова о партиз. войне
периода 1812; ст. Н. В. Гоголя «О движении журнальной
литературы в 1834 и 1835 гг.» (от к-рой Пушкин
внешне дистанцировался), его худ. произведения: «Нос»,
«Коляска», «Утро делового человека». Цензуровал журнал
A. И. Крылов, запретивший статью Пушкина «Александр
Радищев» и «Записку о древней и новой России» H. M.
Карамзина.
После смерти Пушкина «С.» издавался в 1837
поочередно П. А. Плетневым, А. А. Краевским, Одоевским,
Вяземским в пользу семьи Пушкина; с 1838 по 1846
находился в руках Плетнева и постепенно превратился в
консервативное изд., стоящее вне обществ, проблем и
лит.-эстетич. дискуссий.
В 1847 «С.» перешел в руки Н. А. Некрасова и И. И.
Панаева. Идейную направленность и лит.-эстетич.
программу жур. стал определять возглавивший его критич. отдел
B. Г. Белинский, теоретик т. н. натуральной школы; он
напечатал в «С.» статьи «Взгляд на русскую литературу 1846
года» (1847. № 1), «Взгляд на русскую литературу 1847
года» (1848. № 1,3). Белинский внес вклад и в дискуссию
со славянофилами, поместив в «С.» «Ответ
"Москвитянину"» (1847. № 11) с критикой Ю. Ф. Самарина, дав
последнему характеристику: «Барин, изучающий народ через
своего камердинера». В «С.» были напечатаны
выдающиеся произведения рус. лит-ры: рассказы из цикла
«Записки охотника» И. С. Тургенева, роман «Кто виноват?»
и повесть «Доктор Крупов» А. И.Герцена, «Обыкновенная
история» И. А. Гончарова, «Антон Горемыка» Д В.
Григоровича, «Полинька Сакс» А. В. Дружинина. Обратили на
себя внимание культурной общественности России
статьи «Письма из Avenue Marigny» Герцена, «Взгляд на
юридический быт древней России» К Д Кавелина, «Письма
об Испании» В. П. Боткина, экон. статьи В. А. Милютина.
Критиками были Боткин, Дружинин.
На судьбе «С.» сказались обстановка в стране,
сложившаяся в связи с рев. событиями 1848-49 в Европе, а
также смерть Белинского и эмиграция Герцена в 1848.
В частности, резкую реакцию имп. Николая I вызвала
вполне невинная статья проф. И. И. Давыдова в защиту
ун-тов «О назначении русских университетов и участии
их в общественном образовании» (1849. № 1); жур. едва
не был закрыт.
Приход в «С.» разночинца-революционера Н. Г.
Чернышевского, вскоре занявшего в нем руководящую
роль (возглавлял отдел критики и библиографии в
1854-57), ознаменовал новый этап в истории жур.,
совпавший по времени с изменением обществ.-полит.
ситуации в России. После смерти Николая I и поражения
России в Крымской войне 1853-56 в стране началась
«эра реформ», об-во стало (поначалу робко) обсуждать
ключевой для России крест, вопрос, неск. смягчились
цензурные условия, что сделало возможным, напр.,
появление на страницах «С.» «Севастопольских рассказов»
Л. Н. Толстого. Однако с изменением направления «С.»
от жур. отошли либерально настроенные друзья
Некрасова: Толстой, Григорович, Боткин, Дружинин, А. А. Фет,
Тургенев. Их заменили критики и писатели демокр. тол-

502
«СОВРЕМЕННИК»
ка: H. К Добролюбов (с 1857, возглавил отдел критики и
библиографии), М. Е. Салтыков-Щедрин, Н. Г.
Помяловский, Н. В. Успенский, В. С. Курочкин, М. А. Антонович,
Г. 3. Елисеев, Н. В. Шелгунов. Тираж жур. вырос: с 4900 экз.
в 1858 до 7126 в 1861, что свидетельствовало о росте его
популярности.
В 1859 осуществлена реорганизация «С»: он
приобрел подзаголовок «литературный и политический
журнал», был разделен на два отдела - «Словесность, науки
и художества» и
«Современное обозрение». Изд.
активно участвовало в
обсуждении важнейших и
актуальных проблем рос. обществ,
жизни, центр, место среди
к-рых в предреформ. период
занимал крест, вопрос.
Поначалу Чернышевский
придерживался курса на союз
с либералами. В 1858 он
опубликовал в жур.
подправленный им проект Кавелина
об освобождении крестьян
с отводом им зем. наделов,
что вызвало переполох в
правительств, сферах.
Зимой 1858-59 и в кон. 1859
Чернышевский обсуждал
на страницах издания тему
«Труден ли выкуп земли?»,
ратовал за цифры выкупа,
близкие к тем, к-рые
предлагались «Колоколом» и либер.
депутатами в губ. дворянских
к-тах по улучшению быта
помещичьи крестьян.
Поворот пр-ва «вправо» и начало
реализации Крест, реформы
1861 положили конец
тактике «прощупывания» и
подталкивания «верхов», к-рой
до этого придерживался «С».
Чернышевский в ст. «Не
начало ли перемен?» (1861.
№ 11) показал
неспособность пр-ва решить крест,
вопрос, выражая надежду
на «народное
воодушевление при надлежащем его направлении»
(Чернышевский Н. Г. ПСС: В 15 тт. М., 1939-53. Т. 7. С 882).
Еще ранее обострилась полемика Чернышевского и
Добролюбова с либералами. Публикация в «С.» ст.
Добролюбова «Литературные мелочи прошлого года» (1859.
№ 1, 4), где автор ополчился на «старые авторитеты»,
вызвала отповедь Герцена, к-рый поместил в «Колоколе»
ст. «Very dangerous!!!» («Очень опасно!!!»). Этот конфликт
нашел свое отражение и в лит-ре (см.: П л и м а к Е. Г. Тень
Термидора в «Отцах и детях» Тургенева. // Свободная
мысль. XXI. 2002. № 4). Ддя улаживания разногласий в
Лондон отправился Чернышевский. Он предложил
Герцену перейти от частных обличений самодержавия к
провозглашению лозунга его свержения. 1.3.1860 Герцен
был вынужден напечатать в «Колоколе» «Письмо из
провинции», вышедшее из круга «С.» и формулирующее
креСОВРЕМЕННИК
1
JVI III ПАРТЁр
САНКТПЕТЕРБУРГЪ
до рев. радикализма: «К топору зовите Русь!» (Сам Герцен
перешел на рев. позиции год спустя, выдвинув лозунг
«Земли и воли!».)
При освещении проблемы рев-ции в «С.» часто
использовались заруб, мат-лы. Напр., в полит, обзорах
за 1859-60 освещалось рев. движение в Италии, были
опубл. биография Дж. Гарибальди, написанная Е. П.
Карновичем (1860. № 7), работа Шелгунова «Рабочий
пролетариат в Англии и Франции» (1861. № 9-11),
популяризировалось соч. Ф. Энгельса
«Положение рабочего
класса в Англии».
В июне 1862 издание
«С.» было приостановлено
на 8 мес.
Событием,
взволновавшим рос. об-во, стала
публикация в «С.» подцензур. рев.
романа «Что делать?»
заключенного в Петропавловскую
крепость Чернышевского
(1863. № 3-5) (см. также ст.
Чернышевский Н. Г.).
Сохраняя в сложных цензурных
условиях демокр.
направленность, «С.» выступил с
поддержкой рев. событий в
Польше 1863.
С 1859 по 1863
выходило прибавление к «С.» -
сатирич. выпуск (отдел)
«Свисток», к-рым
руководил Добролюбов (всего
вышло 9 выпусков).
«Явлением чрезвычайно важным и
любопытным» Добролюбов
назвал в своей рецензии
издание с 1858
«Исторической библиотеки»,
находившейся «в близких
отношениях» к редакции
«С.» (Добролюбов Н. А.
Собр. соч. в 9 тт. Т. 3. М.; Л.,
1962. С. 467-468).
Главным из опубликованных в
«Исторической
библиотеке» трудов была 8-томная
«История
восемнадцатого столетия и начала девятнадцатого с особенно
подробным изложением хода литературы» нем. историка
Ф. К Шлоссера (Т. 1-8. 1858-60). При переводе этого
соч. Чернышевский «подправил» в радикальном духе т. 5,
в к-ром давалось описание событий Вел. Франц. рев-ции
кон. 18 в., фактически издав тем самым первый в России
«учебник революции». В 1861-69 вышла в рус. переводе
(начат Чернышевским, завершен в 1869 В. А. Зайцевым)
«Всемирная история» Шлоссера в 18 тт., два последних
тома к-рой содержали описания Англ. и Вел. Франц.
рев-ций.
«С.» закрыт в июне 1866 вследствие «доказанного с
давнего времени» его «вредного направления» (ранее,
в апр. того же года, после неудавшегося покушения
Д. В. Каракозова на имп. Александра II, был арестован
Елисеев).
Журнал «Современник»

СОКОЛОВ
503
Источники: Горячим словом убеждения: «Современник»
Некрасова - Чернышевского: Восп., дневники, объявления
журнала, письма. «Колокол» о «Современнике». Правительств,
лагерь о «Современнике» / Сост. Вандалковская М. Г. и др. М.,
1989.
Лат:. Евгеньев-Максимов В. Е. «Современник» при
Чернышевском и Добролюбове. Л., 1936; Очерки по
истории рус. журналистики и критики. Т. I. Л., 1950; Т. П. Л., 1965;
КозьминБ. П.Жур. «Современник» - орган рев. демократии.
М, 1957; Козлова М. Е., Пли мак Е. Г. «Явление
чрезвычайно важное и любопытное»: Об «Исторической библиотеке»
Н. Г. Чернышевского // ИСССР. 1978. № 5; П л и м а к Е. Г., И с х а -
ко в а О. А. «Современник» // Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005.
I Е. Г. Плимак. I
СОКОЛОВ Николай Васильевич (16.11.1835,
С-Петербург - 21.2.1889, Париж), публицист, деятель рев.
движения. Из дворян; отец - эконом Школы
гвардейских подпрапорщиков. Получил воен. образование в
Брест-Литовском кадетском корпусе (1845-51) и
Дворянском полку (1851-53). С 1853 в офицерском звании
начал службу в лейб-гвардии Волынском полку. С 1855
учился в Академии Ген. штаба, в 1857 успешно ее
окончил. В 1858 служил на Кавказе, за отличие в воен.
действиях против Шамиля произведен в поручики. В 1859
старший адъютант штаба войск Вост. Сибири, был
направлен как дипл. курьер с разведывательной миссией
в Пекин. За ее выполнение получил звание капитана.
В 1860 выезжал в 6-месячный отпуск за границу. Жил в
Лондоне, Париже, Брюсселе. За границей он
сблизился с А. И. Герценом и П. Ж. Прудоном, под их влиянием
стал социалистом, сторонником прудонистского
течения анархизма. В сент. I860 С. работал в статистич.
отделении деп-та Ген. штаба. Здесь сблизился с
офицерами, близкими Н. Г. Чернышевскому, и с польскими
революционерами. С нач. 1862 С. сотрудничал в жур. «Рус.
слово», где опубликовал серию статей, развивая идеи
Прудона. 3.1.1863, накануне восстания в Польше, подал
в отставку в чине подполковника. В июле 1863 С. уехал
за границу, жил во Франции и Германии. Здесь в 1864
он написал брошюру «Социальная революция». По
возвращении в С-Петербург С стал ведущим
проповедником идей анархизма в легальной печати. В нояб. 1865,
стремясь реализовать идеи Прудона о бесприбыльном
кооперативном предприятии, вместе с В. А. Зайцевым и
Д И. Писаревым С. выступил с требованием превратить
«Рус. слово» в собственность его подписчиков. После
отказа редактора С. прекратил сотрудничество с журналом
и в нач. 1866 выпустил сб. статей «Экономические
вопросы и журнальное дело». В этот период С. перевел на
рус. яз. книгу Прудона «De la capacité politiqe des classes
ouvrières» (в переводе на рус. яз.: «О французской
демократии»), участвовал в переводе его книги «De l'Art» (рус.
вариант - «Искусство, его основание и общественное
назначение»). В 1866 С. написал и издал кн.
«Отщепенцы» - популярный очерк по истории социалистич.
учений. По мнению большинства исследователей, его
соавтором был Зайцев. Выход книги С. совпал с покушением
Д В. Каракозова на имп. Александра II, и ее запретила
цензура. Тираж был арестован, а С. отдан под суд. В 1867,
после длительного предварит, заключения, он был
осужден на год и 4 мес тюрьмы. Отбывал срок заключения в
Петропавловской крепости. По сфабрикованному
обвинению в рев. агитации среди арестантов в 1868 С. был
сослан в Мезень, затем - в Шенкурск Архангельской губ.
По состоянию здоровья переведен в Красный Яр
Астраханской губ., откуда в окт. 1872 бежал в Швейцарию при
помощи «чайковцев». В эмиграции С. примкнул к
«бакунистам», сотрудничал с Юрской федерацией, сохраняя
приверженность идеям Прудона. Здесь С. был
инициатором конфликта между последователями М. А. Бакунина
и П. Я.Лаврова, постепенно отошел от активной полит,
деятельности. Его похороны в Париже привлекли сотни
участников рус, польск. и франц. рев. движений.
Большое внимание в своих трудах С. уделял
критике капиталистич. отношений («современного
феодализма»), взяв за ее основу теорию трудовой стоимости
А. Смита и Д Рикардо. «Труд, - писал С, - единственный
и неисчерпаемый источник богатства.... Нет, капитал не
производит, а производится трудом» (Соколов Н.
Экономическое иллюзии // Рус. слово. 1865. № 5. С. 196,199).
Буржуазия однозначно рассматривалась им как
эксплуататорский класс. В ее «лихоимстве» и «барышничестве»,
выражающихся в изъятии б. ч. результатов труда
рабочих в форме прибыли, С. видел источник эксплуатации
рабочих капиталистами (Сокол о в Н. О капитале // Там
же. 1865. № 10. Отд. И. С. 66). С. отрицал полит, экономию,
как «теорию лихоимства», цель к-рой - защита
интересов буржуазии и оправдание бедности рабочих.
Рассматривая труд как источник богатства, С. считал, что цель
совр. экономики - стремление «улучшить материальное
состояние народа, который живет трудом и желает его
обеспечить». Он делал вывод о необходимости
передачи средств производства в руки рабочих, крестьян
и ремесленников (Чего не делать? // Там же. 1863. № 3.
Отд. I. С. 3). В своих статьях С. категорически отвергал
капиталистич. путь развития России. «Россия
решительно не может идти тем избитым путем экономического
развития, которым шли до сих пор западные
государства», - полагал он (Соколов Н. В. Торговля без денег //
Там же. 1863. №2. С. 2).
С нач. 1860-х гг. С. проповедовал программу соц.
реформ, выдвигавшуюся Прудоном. Их целью было
достижение социалистич. строя («экономической
солидарности»). Призывая преодолеть «денежное
идолопоклонство», С. предлагал ликвидировать в России ден.
обращение, заменив его системой прямого обмена товаров на
товары между производителями с помощью накладных
и обществ, векселей. В основу справедливого обмена он
предлагал положить принцип стоимости товара,
равной тому, «во что обходится его производство». Система
кредитных и обменных операций должна была
находится в руках центр, «народного банка», управляемого
администрацией из «выборных людей» от работников
производства и торговли («промышленных и торговых
людей»). Все его операции должны были осуществляться
гласно, под обществ, контролем (Соколов Н. Деньги и
торговля // Там же. 1863. № 1. С. 37; Торговля без денег.
С. 13, 33-34). С. выступал за орг-цию произ-ва на
принципах признания права работника на полный продукт
его труда, обеспечиваемый передачей ему в руки
заработной платы, равной по стоимости произведенной им
продукции. «Наука доказывает, - отмечал С, - что труд
оплачивается не деньгами и не произвольной платой,
а ценой его произведений. Вот почему, в общем итоге,

504
соколов
рабочая плата должна равняться издержкам
производства, то есть валовому расходу на действительную
работу. ...Общий расход на плату рабочим и валовой приход
общества должны взаимно уравниваться» (Соколов Н.
Экономические иллюзии. С. 194,195). Для С. характерно
толкование идей Прудона в рев. духе. Эта точка зрения
получила наиболее полное выражение в его соч.
«Социальная революция». В этой книге, вопреки учению
Прудона, С. рассматривал социальную рев-цию как средство
разрешения назревших обществ, противоречий.
В своих первых статьях С. подверг жесткой критике
экон. последствия реформ Александра II. Главной
причиной этого он считал
ориентацию рос. экономики на
вывоз сырья и с.-х.
продукции, превращавший страну
в сырьевой придаток
Европы (Чего не делать? С. 38,
42-47). С этой точки зрения
он критиковал политику
интенсивного ж-д. стр-ва
как меру, не
соответствовавшую уровню пром. развития
страны, необходимую лишь
для вывоза за рубеж
ресурсов и ввоза требовавшихся
для индустриализации
капиталов. По этой причине С.
предлагал временно
прекратить ж-д. стр-во и развивать
совр. средства связи
(телеграф). Обеспечить приток
капиталов для развития
произ-ва, а также решить
проблемы сбыта с.-х.
продукции, спасти население от
голода призвано было
развитие рынка хлебного
сбыта за счет роста
потребления горожан (в первую
очередь рабочих,
ремесленников и торговцев). Ведущую
роль в становлении отеч.
пром-сти должно было
сыграть развитие
регионального произ-ва, размещение
в сел. местности крупных
предприятий, связанных с
источниками сырья, с. х-вом
и местным рынком. «Обработка сырых продуктов на
местах их добывания» в сочетании с такими мерами,
как создание рынков в ближайших городах, «улучшение
земледелия, уменьшение налогов и земских
повинностей, проведение хороших земских работ», могли бы,
по мнению С, стимулировать экон. инициативу крест-ва
(Там же. С. 12,17, 24,48). Он предполагал, что после
создания сел. пром-сти города потеряют былое значение и
многие горожане переселятся в сел. местность (Там же.
С. 11).
На первое место в своих идеологич.
представлениях, как и многие революционеры-шестидесятники, С.
выдвигал силу идеалов, сознательно выбираемых
человеком. Идеалы социализма, анархизма, соц. равенства и
свободы личности от угнетения, как показывал он в
«Отщепенцах», получали распространение во все ист.
эпохи. Таковы учения стоиков и первых христиан в Древнем
Риме, еретиков-вольнодумцев в Средние века, Т.
Мюнцера и т. п. - вплоть до Ш. Фурье и Прудона, идеи к-рого С.
считал наивысшим достижением в истории
социальноосвободит. движений. Для работ С, называвшего себя
«евангельским нигилистом», была характерна и
пропаганда идей христианского анархизма, основанная на
трактовке проповеди Иисуса Христа как призыва к соц.
революции, а Царства Божия - как безгосударственного
социалистич. об-ва. «Что такое учение Иисуса Христа,
как не кодекс коммунизма? Иисус Христос и его
апостолы проповедовали, чтобы
мы владели всем сообща», -
писал С. И далее: «Иисус
был не только коммунист,
но также и анархист,
потому что не имел и понятия о
гражданском управлении.
Каждый магистрат казался
ему естественным врагом
человека». «Учение Христа
уничтожает государство со
всеми учреждениями и
законами», - делал он вывод
(цит. по: Кузнецов Ф. Ф.
Публицисты 1860-х годов: Круг
«Русского слова». М, 1981.
С. 280-281). Исходя из
представлений о рев. содержании
учения Христа, С. считал
Библию серьезным фактором
в поддержку социалистич.
пропаганды.
Центр, темой
творчества С, наиболее ярко
выраженной им в «Отщепенцах»,
была проблема
взаимоотношений революционера
(«отщепенца») с
отрицаемым им об-вом угнетения.
В книге проводится
апология этически
возвышенного меньшинства
«отрицателей», стремящегося к
радикальному разрыву с
«гнилым» об-вом. Причины
этого явления автор
«Отщепенцев» выводил из глубоко
этических мотивов личного неприятия «лжи
реализма», «узко-эгоистического пожирания ближних». Ведь
«отщепенец» - «враг практической, лихоимствующей
и насилующей мудрости, человек, желающий правды и
свободы, и брошенный в обществе, где правда и
свобода считаются безумными бреднями, где высшей
мудростью признаются бесконечный ряд цепляющихся друг
за друга компромиссов» (Соколов Н. В. Отщепенцы.
СПб., 1866. С. 114-115, 15). Воспринимая, таким
образом, рев. деятельность как отречение от мира, этическое
подвижничество, С. требовал от революционеров
полного посвящения себя служению народу вплоть до того,
что негодование с его стороны вызывало свойственное
социалистам-шестидесятникам увлечение науч.
проблемами естествознания.

«СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ»
505
Лдя С. на всем протяжении его творчества
характерно последовательное проведение принципов
анархизма. Так, гос-во определялось им как «заговор
большинства против меньшинства», являющийся «самым лютым
врагом революционного отщепенства», и оно
подлежало уничтожению в ходе соц. рев-ции. «Принцип
государственной власти, - утверждал С, - может принимать все
всевозможные формы, он может явиться в виде
королевской власти, власти дворянства, господства
буржуазии, господства четвертого сословия, но все эти формы
должны быть одинаково отвергнуты, ибо их принципом
является насилие и господство. ... И сейчас общество
всюду находится в состоянии открытого заговора
против государства, против самой государственной идеи»
(цит. по: Козьм и н Б. П. История и литература. М, 1982.
С. 412). В приведенной цитате характерно и отрицание
идей «диктатуры пролетариата» («четвертого сословия»).
Исходя из таких представлений о гос-ве и его роли в
обществ, развитии, С. отрицал пользу полит, переворота в
целях социалистич. преобразований: «Общественные
формы, выработанные вековой практикой насилия и
лихоимства, каковы все политические учреждения,
несовместимы с началами свободы и равенства. ...
Политические перевороты ... никуда не годны как средство к
перевороту социальному, то есть к утверждению
равенства наряду со свободой» (Соколов Н. В. Отщепенцы.
С. 242-243). С. отрицал, как бесполезную для рабочего
класса, борьбу за демократизацию полит, строя. «Что
означает, - вопрошал он, - этот пустой призыв:
"политическая свобода", "политическое равенство"?.. При
современных политических условиях каждая политическая
конституция есть завуалированная форма рабства,
социального убийства, против которого бедный рабочий
не может защищаться. Государственная конституция
оставляет ему свободу выбора - постепенно умереть с
голоду или быстро покончить с собой» (цит. по:
Кузнецов Ф. Ф. Указ. соч. С. 275). Считая в нач. 1860-х гг., что
«политические вопросы отжили свое» (Чего не делать?
С. 4), уже с этого времени С. противопоставлял им
задачу экон. преобразований, имеющих целью «улучшить
материальное состояние народа, который живет своим
трудом...». При этом он указывал, что «политические
вопросы о национальности, единстве, парламентаризме...
совершенно чужды народу» (Там же. С. 3-4).
Приоритет С. в решении многих вопросов теории
социализма в России признавал Писарев, писавший:
«Что же касается до идей, то по всем вопросам Соколов
не только постоянно идет вместе с нами, но даже часто
идет впереди нас и прокладывает нам дорогу» (цит. по:
Козьмин Б. П. Указ. соч. С. 373). С. во многом
предвосхитил в своих трудах анархическую критику гос-ва
Бакуниным. Его кн. «Отщепенцы» стала одним из
классич. пропагандистских произведений рев. народников.
Первонач. она распространялась литографированным
способом и в списках, затем в 1872 была переиздана в
Женеве. Ее влияние на формирование своих взглядов
признавали многие видные участники рев. движения
(Н. А. Морозов, П. А. Кропоткин, И. Джабадари, Л. А.
Тихомиров, 3. Арборе-Ралли и др.). По мнению Кропоткина,
«Соколов обратил многих в России в социализм
своими статьями в "Русском слове" и книгой "Отщепенцы"»
(Кропоткин П. А. Записки революционера. М., 1988.
С. 386).
Начало изучению соц.-полит. идей С. положила в
нач. 1930-х гг. работа А. Е. Ефимова,
руководствовавшегося марксистской методологией. Проанализировав
теоретич. работы С, относящиеся лишь к периоду
сотрудничества в жур. «Рус. слово», Ефимов попытался
доказать «мелкобуржуазную» сущность его воззрений.
Следующий этап изучения идей С. связан с
вышедшими в 1960-е гг. трудами Б. П. Козьмина и В. Р.
ЛейкинойСвирской и Ф. Ф. Кузнецова, подробно, на основе ранее
не известных архивных и опубликованных источников
проанализировавших как эволюцию соц.-полит. и экон.
воззрений, так и жизненный путь С, его роль в рев.
движении России и др. европ. стран.
Соч.: Деньги и торговля // Русское слово. 1863. № 1.
Отд. I, С. 1 -37; Торговля без денег // Там же. 1865. № 2. Отд. I.
С. 1-34; Чего не делать? // Там же. 1863. № 3- Отд. I. С. 1-48;
Экон. иллюзии //Там же. 1865. № 4. С. 51-70; № 5. С. 192-208;
Прудон о французской демократии // Там же. 1865. № 6.
Отд. П. С. 61-82; Милль. Основания политической
экономии // Там же. 1865. № 7. Отд. И. С. 37-55; О капитале // Там
же. № 8. Отд. II. С 1-28; О капитале (по поводу Милля) // Там
же. 1865. № 10. Отд. И. С. 55-74; Экон. вопросы и журнальное
дело. СПб., 1866; Мат-лы, собранные особой комиссией,
высочайше учрежденного 2 ноября 1869 г. для пересмотра
действующих постановлений о цензуре и печати. Ч. III, отд. 1.
СПб., 1870. С. 221-227; Отщепенцы. СПб., 1866;
Автобиография // Свобода. 1889. № 1. С. 21-23; Die Soziale Revolution.
Bern, 1869.
Источники: Кропоткин П. А. Записки революционера.
М., 1988.
Лит.: Ефимов А Публицист 60-х годов Н. В. Соколов //
КиС. 1931. №10-11.С. 63-104; Козьмин Б. П. Лит-ра и
история. М, 1969; Лейкина-Свирская В. Р. Утопический
социалист 60-х годов Н. В. Соколов // Рев. ситуация в России в
1859-1861 гг.М., 1970. С. 139-154; Рудницкая Е. Л. Из
наследия утопического социалиста Н. В. Соколова // История
социалистич. учений. М, 1976. С. 366-378; Кузнецов Ф. Ф.
Публицисты 1860-х годов: Круг «Русского слова». Григорий
Благосветлов, Варфоломей Зайцев, Николай Соколов. М., 1981;
Сапон В. П. Философия пробудившегося человека.
Либертаризм в рос. леворадикальной идеологии (1840-е - 1917 гг.).
Н. Новгород, 2005.
ДМ. Рублев.
«СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ», название ряда рос. рев.
периодических изданий.
1) Литературно-полит. обозрение (1888-92,
Женева), издававшееся группой «Освобождение труда».
Названо в честь одноименной газеты; центральный орган
С.-д. партии Германии (ЦО СДПГ), издававшейся тогда в
Швейцарии. Вышло 5 книг: одна - в 1888 (без номера);
№ 1-3 - в февр., авг. и дек. 1890 и № 4 - в марте 1892.
Все номера состояли гл. обр. из произведений Г. В.
Плеханова, П. Б. Аксельрода и В. И. Засулич. Фактический
ред. - Плеханов.
Первая кн. *С.-д.» (авг.-сент. 1888) была издана на
деньги Н. И. Кулябко-Корецкого. В ней помещены ст.
Плеханова «Как добиваться конституции?» -
воображаемый диалог либерала-конституционалиста и
социалдемократа. Здесь впервые было высказано (ставшее
потом очень известным) положение о том, что полит,
свобода в России будет завоевана рабочим классом или ее

506
«СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ»
не будет вовсе. Кроме того, перу Плеханова в этой книге
обозрения принадлежали ст. «Неизбежный поворот.
"Революция или эволюция?"», направленная против Л. А.
Тихомирова, и «Г. И. Успенский» (первая часть серийной
публикации «Наши беллетристы-народники»). Им же
был написан библиогр. обзор, в т. ч. рецензия на кн.
Тихомирова «Почему я перестал быть революционером?»,
и некролог, посвященный Л. И. Мечникову. Аксельрод
подготовил для номера ст. «Рабочее движение в начале
60-х гг. и теперь» - сравнительный обзор зап.-европ.
рабочего движения, показывающий, сточки зрения автора,
его переход на новый качественный уровень и близость
мировой пролет, рев-ции. Засулич опубликовала первые
три главы брошюры «Очерк истории Международного
общества рабочих» - первый свой крупный лит. труд. Эта
работа была полемически заострена против анархистов
и народников. Для своего времени это была одна из
лучших работ по истории Интернационала. В обозрении
были опубликованы ст. «Парламентаризм и буланжизм»
П. Лафарга с примечанием редактора, направленным
против имевшейся в статье нек-рой излишней критики
парламентаризма, и ст. «Министр-демагог» молодого
сторонника группы «Освобождение труда» Ю. А
Ефрона. В связи с отсутствием денег выпуск издания
приостановился на полтора года.
Средства на продолжение издания были получены
от некоего Гурьева, богатого наследника известного
моек, ресторатора. Изданные на них 4 кн. имели
подзаголовок «Трехмесячное литературно-политическое
обозрение». Исходя из намерения поддерживать
периодичность издания, редактор помещал в нем
продолжающиеся статьи. Так, разделенная на четыре части, в нем
была опубликована крупная работа Плеханова «Н. Г.
Чернышевский» (вскоре издана на нем. яз. отд. книгой), а в
последних двух - великолепные по тонкости анализа и
лит. мастерству воспоминания «Русский рабочий в
революционном движении» (опубликована отд. брошюрой).
В № 2-4 напечатана большая статья Аксельрода
«Политическая роль социал-демократии и выборы в
германский Рейхстаг», пропагандирующая парламентский
опыт нем. социал-демократов.
Во второй кн. «С-д.» (№ 1, февр. 1890) Плеханов
опубликовал ст. «С. Каронин» (вторая часть серийной
публикации «Наши беллетристы-народники»), «Столетие
великой революции» - развернутую рецензию на книгу
франц. историка П. Жане, внутр. обозрение и библиогр.
обзор; Засулич - ст. «Революционеры из буржуазной
среды», в к-рой на примере рев-ций во Франции и Германии
показала, что их делали пролетарии, а плодами
пользовалась буржуазия. С ее точки зрения, буржуа трусливы
и не способны на активное участие в рев-ции. Засулич
одинаково глубоко презирала «буржуа-отцов» Запада и
либералов в России. Значительное место в ее статье
отводится анализу истории рев. народничества и критике,
с одной стороны, террора, а с другой - либер.
народничества. Лейтмотивом этой работы был призыв к рус.
молодежи встать на путь рев. борьбы с царизмом на основе
«научного социализма». В книге были опубликованы в
переводе на рус. яз. ст. Ф. Энгельса «Иностранная
политика русского царства» (окончание в № 2) и «Отречение
буржуазии» и ст. Э. Маркс-Эвелинг «По поводу стачки в
лондонских доках». Плеханов негативно оценивал
антирус. позицию Энгельса, оскорблявшую его
патриотические чувства, но тщательно это скрывал.
В третьей кн. «С-д.» (№ 2, авг. 1890) помимо
продолжающихся статей Плеханов опубликовал ст. «1-е мая
1890», «Французское правосудие и русское шпионство»
и внутр. обозрение. В беллетристическом отделе
опубликован отрывок романа С. М. Кравчинского
(Степняка) «Андрей Кожухов».
В четвертой кн. «С-д.» (№ 3, дек. 1890) помимо
продолжающихся публикаций Плеханов выступил с внутр.
и иностр. обозрениями, а также библиогр. заметками;
Засулич - с «Литературными заметками» (продолжены
в след. книге), полемизирующими с В. П. Воронцовым,
С Н. Южаковым и Н. К. Михайловским, и рецензию на ст.
«Терроризм в России и в Европе» Кравчинского. В книге
была помещена также ст. «Рабочее движение во
Франции со времен Коммуны» Ж. Геда.
Пятая, последняя, кн. «С-д.» (№ 4, март 1892)
открывалась публикацией писем К Маркса с предисл. и
в пер. Б. Н. Кричевского. Помимо продолжающихся
публикаций Плеханов напечатал здесь ст. «Всероссийское
разорение» (опубликована отд. брошюрой), в к-рой
нарисовал потрясающие своей безысходностью картины
крест, страданий, убедительно показал, что гл. причина
голода лежит в существующих в России общественных
отношениях, в новом закрепощении «освобожденного»
в 1861 крестьянина. Полное экон. разорение России,
с точки зрения Плеханова, может быть
предупреждено только полным ее полит, освобождением. Начинать
он предлагал с созыва Земского собора, к-рый должен
был заложить основы нового общественного порядка.
В беллетристическом отделе был опубликован рассказ
В. Дебогория-Мокриевича «За Байкалом».
«С-д.» нелегально ввозился в Россию и
распространялся в с-д. кружках, пользуясь спросом из-за лит.
достоинств, разнообразия материалов и глубины их
содержания. Он сыграл заметную роль в пропаганде идей
марксизма, являясь до 1895 единственным рус.
периодическим марксистским изданием.
Лит.: П о л е в о й Ю. 3. Из истории рабочей печати: Очерки
литературно-издательской деятельности первых
марксистских организаций в России. 1883-1900 гг. М., 1962;
Максимова В. А. «Социал-демократ» и «Работник» // Лит. процесс
и рус. журналистика кон. XIX - нач. XX века. 1890-1904: С-д.
и общедемократические издания. М, 1981; Журналистика Рус.
зарубежья XIX-XX веков / А. Ф. Бережное, Н. Л. Волковский,
Л. П. Громова и др. Под ред. Г. В. Жиркова. СПб., 2003; Из
архива группы «Освобождение труда». Вып. 1. / Отв. ред. П. Ю.
Савельев. М., 2009.
Библиография: С-д. издания: Ук. с-д. лит-ры на рус. языке.
1883-1905 гг. / Под ред. Л. Б. Каменева. М., 1922.
2) Популярная газета для рабочих (подзаголовок -
«Рабочая газета») (1.10.1904-14.10.1905, Женева),
издававшаяся редакцией газ. «Искра». Первонач.
ежемесячная, с № 7 (10.7.1905) - двухнедельная. Вышло 16
номеров. В каждом номере помещалось стихотворение на рев.
тему. Редакция - Ю. О. Мартов, Ф. И.Дан, Б. А. Гинзбург
(Д. Кольцов), О. А. Ерманский. Осн. лит. силой газеты был
Мартов, опубликовавший в ней 22 статьи, из них 15
передовых (за исключением № 14). Его статьи задавали
тон всему изданию, рассчитанному на малограмотного
рабочего: лаконичные, яркие по форме, на
злободневные темы, эмоционально призывающие к рев. действию;

«СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ»
507
в т. ч. это ст. «Класс против класса!», «Война дворцам,
мир хижинам!», «Рабы взбунтовались» и др. Второй по
активности автор газеты - Дан. Его перу принадлежали
14 статей, из них передовая «Смерть тиранам,
свободу народу!» в № 4. Он же из номера в номер вел в газете
внутр. полит, обозрение. Первонач. в газете активно
сотрудничал Л. Д Троцкий, курировавший рубрику «Среди
газет». В № 4 (янв.-февр. 1905) в газете со ст. «Кровавая
ложь фарисеев Синода» выступила В. И. Засулич,
возмущенная пастырским посланием Синода по поводу
событий 9.1.1905. В качестве отд. приложения к № 10
опубликована ст. Кольцова «Профессиональные союзы
и рабочая партия». Газета сыграла определенную роль
в полит, активизации рабочих в условиях восходящего
развития рев-ции.
Издание прекращено в связи с переездом
редакции в С-Петербург и орг-ции издания легальной газ.
«Начало*.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 278 [Редакция газет «Искра» и
«Социал-демократ», меньшевистский центр (1903-1905)]
Лит:. Журналистика Рус. зарубежья XIX-XX веков /
А. Ф. Бережное, Н. Л. Волковский, Л. П. Громова и др.; под ред.
Г. В. Жиркова. СПб., 2003.
3) Центр, орган РСДРП (подзаголовок - «Издание ЦК
РСДРП») (17.9-18.11.1906, С-Петербург), нелегальная
двухнедельная газета. Создана по решению 6-го съезда
РСДРП. Всего вышло 7 номеров. Тираж - 10-15 тыс. экз.
Редакция, избранная съездом: Ю. О. Мартов, Ф. И. Дан,
А. С. Мартынов, П. П. Маслов, А. Н. Потресов. В вопросах
тактики была солидарна с Г. В.Плехановым и Л.
И.Аксельрод, обосновавшими идею блока с кадетами. Этой теме
были посвящены передовые ст. «Вторая дума» (№ 4), «Об
избирательных соглашениях» (№ 5), «Блок крайне
левой» (№ 6). Аргументация сводилась к тому, что
поскольку рев-ция развивается, постольку «буржуазная
демократия» революционизируется, поэтому с.-д-тия должна
заключать соглашения с партиями, согласными с лозунгом
Учредит, собрания. При этом предпочтение отдается
блоку с гор. «буржуазной демократией», к-рая
противостоит трудовикам. Мартов в ст. «Кто виноват: ситуация
или позиция?» (№ 4) припоминал В. И. Ленину его
ошибочную позицию бойкота выборов в Гос. думу. Полемика
с большевиками и их органом «Пролетарий» занимала
значительное место на страницах «С-д.», в частности, в
ст. «Национальная революция и наши задачи»
прогнозировалось скорое падение влияния большевизма по мере
превращения подпольной рев. борьбы в нац. рев-цию.
Острый характер приобрели и разногласия редакции
с «Пролетарием» по вопросу созыва очередного парт,
съезда. Еще в № 1 «С.-д.» Плеханов выступил с
«Открытым письмом к товарищам», мотивируя
несвоевременность созыва съезда его высокой стоимостью, тогда как
все вопросы могут быть обсуждены без дополнительных
затрат в ходе избирательной кампании. Кроме того, по
его мнению, гл. инициатор съезда - Ленин -
руководствуется исключительно мотивами реванша в борьбе за
внутрипарт. власть.
Втянувшись в полемику с большевиками, «С-д.» не
смог выполнить своего предназначения как
центрального органа партии. Вследствие этого, а также из-за
полицейских преследований выход газеты прекратился
задолго до 5-го съезда партии.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 384 [Редакция газеты
«Социалдемократ» (1906)].
Лит.: Рус. периодическая печать. 1895 - окт. 1917:
Справочник. М., 1957.
4) Центр, орган РСДРП (февр. 1908 - янв. 1917).
Всего вышло 58 номеров. Создана по решению 5-го съезда
РСДРП. В первый состав редакции, назначенный
согласно новому уставу ЦК РСДРП (дек. 1907 - март 1908),
входили: Н. А. Рожков, Б. И. Гольдман, А. С. Барский. № 1
отпечатан дважды - в Вильно 13 февр. (тираж
полностью арестован) и в С-Петербурге - 292.1908 (б. ч.
20-тыс. тиража арестована). Номер в целом был
выдержан в духе резолюций 5-го съезда. Вместе с тем ст.
В. И. Ленина «К дебатам о расширении бюджетных прав
Думы», содержащая критику мнения о «независимости»
думской с.-д. фракции от партии, была помещена в
номере как дискуссионная с примечанием редакции о том,
что действия фракции целиком одобрены думской
комиссией ЦК Из-за полицейских преследований и
разногласий в РСДРП по составу редакции издание
приостановилось почти на год. Возобновилось за границей:
в Париже (с № 2) и в Женеве (с № 33).
Новая редакция была назначена фракциями по
решению декабрьского (1908) Пленума ЦК в составе:
Ленин, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Ю. О. Мартов, Барский
(янв. 1909 - янв. 1910, № 2-10); она работала
относительно дружно. Н. К Крупская вспоминала, что Ленин
не раз говорил ей с «довольным видом [...] что с
Мартовым хорошо работать, что он на редкость талантливый
журналист» (Крупская Н. К Воспоминания о
Ленине. 3-е изд. М., 1989. С. 159). Редакция стремилась к
восстановлению парт, единства. Однако тактические и орг.
принципы понимались ее членами по-разному. В № 2 в
качестве передовой была помещена ст. Ленина «На
дорогу». По его мнению, декабрьская конференция
выводила партию «на дорогу», представляла поворотный пункт
после победы контррев-ции. Борьба, как он считал,
попрежнему ведется за уничтожение самодержавия и
завоевание полит, власти пролетариатом и рев. крест-во;
новый рев. кризис неизбежен, к нему нужно готовиться,
поэтому важно сохранение нелегальной парт, орг-ции,
чего не понимают «ликвидаторы».
В № 3 (март 1909) Мартов выступил с контрстатьей
«За что бороться?», где подверг критике большевистский
лозунг «диктатуры пролетариата и крестьянства», как
далекий от полит, реалий. По его мнению, Россия стояла
на пороге очередной бурж рев-ции и борьба за полит,
свободы - путь к ее победе. В том же номере был
помещен и ответ ему Ленина - первая часть ст. «Цель борьбы
пролетариата в нашей революции», к-рый полагал, что
рус. пролетариат - вождь бурж-демокр. рев-ции, что для
ее успеха необходимы совм. действия пролетариата и
крест-ва, что без завоевания полит, власти не может быть
победы. В ред. примечании к ст. Ленина было сказано, что
редакция по существу присоединяется к автору В № 2
была помещена и ст. Мартова «Крах революционного
авантюризма», прямо посвященная «делу Е. Ф. Азефа», но
косвенно осуждавшая экспроприации и партизанские
выступления. В том же номере был опубликован
некролог (автор Ф. \\Дан), посвященный А. Джапаридзе, первая
часть к-рого была написана как бы от имени редакции, а
вторая, отражавшая представления о думской фракции

508
«СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТ»
как относительно самостоятельной силе по
отношению к партии и рекомендовавшая социал-демократам
конструктивную законодательную работу в Гос. думе,
была представлена как дискуссия за подписью автора.
Последние номера были результатом компромисса.
С одной стороны, было напечатано заявление Г. В.
Плеханова о выходе из редакции «Голоса социал-демократа»
(№ 6, июнь 1909); с другой стороны, лаконично и без
комментариев была дана информация о совещании
расширенной редакции «Пролетария» и помещены статьи
Мартова (№ 5, май 1909) и Л. Д. Троцкого (№ 7/8, авг.
1909) о внеш. политике России. Недовольный общим
направлением газеты, на собрании редакции 4.11.1909
Ленин устно и письменно заявил о своем выходе, из ее
состава, однако через два дня под давлением Каменева и
Зиновьева он забрал свое заявление назад.
На январском (1910) Пленуме ЦК РСДРП в состав
редакции были избраны Ленин, Зиновьев, Мартов, Дан
и Барский (формально в таком составе она действовала
до конца июня 1911, № 11-22). По постановлению
Пленума в качестве приложения к газете выпускался
«Дискуссионный листок» (Париж, март 1910 - апр. 1911, три
номера). Тираж составлял ок. 3 тыс. экз., б. ч. к-рого
направлялась в Россию. Газета конкурировала с «Голосом
социал-демократа» Мартова и «Правдой» Троцкого за
влияние на читателя. Собрания редколлегии проходили
в атмосфере резких столкновений большевиков и
меньшевиков при поддержке Барским первых. Ленин писал
Каменеву: «Испорчен состав ЦО - за год до plenuma -
ни одной склоки, теперь ни одного номера без
протестующих бумаг, угроз и истерик Мартова» (Ленин В. И.
ПСС Т. 47. С. 240; подчеркнуто в оригинале. - Ред.). Уже
обсуждение материалов № 11 (февр. 1910) привело к
возникновению глубокого конфликта. По настоянию
Мартова статья Ленина и Зиновьева о январском
Пленуме была помещена с купюрой текста, в к-ром речь
шла о «крупной ошибке» думской фракции,
недостаточно определенно высказавшейся против
«нейтральности» профсоюзов. Дан выступил против публикации
передовой ст. Ленина «К единству», назвав ее «вредной».
В статье обосновывалась мысль о том, что Пленум ЦК
представляет собой большой шаг к фактическому
единству партии, единогласному признанию тактики,
изложенной год назад в ст. «На дорогу»: использование
нелегальной партией легальных возможностей в борьбе
за власть. В противовес ей Мартов представил свою ст.
«На верном пути», но опубликована была статья Ленина.
Статья Мартова в качестве передовой была помещена в
№ 19/20 «Голоса социал-демократа». Меньшевики стали
открыто саботировать работу редакции, отстранились
от подготовки рукописей к печати. Последние
публикации Мартова (№12, апр. 1910) и Дана (№ 13, май 1910) в
газете были посвящены обоснованию меньшевистской
думской тактики, а Троцкого (№ 15/16, сент. 1910) -
осуждению раскола в рядах болгарских социалистов.
В листке «Письмо к товарищам» за подписями П. Б.
Аксельрода, Дана, Мартова и А С. Мартынова редакция
«С.-д.» обвинялась в том, что она превратилась в
«филиал "Пролетария"» и обосновывалась необходимость
продолжения издания «Голоса социал-демократа». При
этом содержание «С.-д.» становилось все более
«антиликвидаторским». Положение не спасла даже замена
Главным правлением Социал-демократии Королевства
Польского и Литвы (СДКПиЛ) Барского на В. Л.
Ледера, поддерживавшего меньшевиков. В каждом номере
газеты печатались полемические статьи Ленина (всего
в 58 номерах опубликовано 32 его передовых), а с апр.
1910 по янв. 19П было помещено 9 статей, писем и
заявлений Плеханова. Так, уже в № 12 (апр. 1910)
опубликованы две ст. Ленина: «За что бороться?» и «"Голос"
ликвидаторов против партии (Ответ "Голосу
социалдемократа")» и ст. Плеханова «В защиту "подполья"».
Речь шла о том, что, не отрекаясь от подполья,
социалдемократы должны не пренебрегать ни единой
возможностью открытого действия, не забывать о
наполнении этой деятельности духом рев. борьбы. Апеллируя
к истории рос. рев. движения, Плеханов восклицал: «Да
здравствует наш "подпольный крот"!», подрывающий
устои царизма. Ленин выступил с обвинением «Голоса
социал-демократа» в защите явного «ликвидаторства» -
врагов с.-д-тии в заговоре против партии.
Перманентная конфликтная ситуация в редакции и
финанс. затруднения привели к нарушению
периодичности издания. Следующий после № 21/22 (апр. 1911)
№ 23 появился только в сентябре. В нем была помещена
заметка о выходе из состава редакции Мартова и Дана
(их заявление было подано еще 28 июня). С этого
номера велась рубрика «Из лагеря столыпинской "рабочей"
партии» (первая публикация - письмо И. В. Сталина),
содержащая антименьшевистские мат-лы. Прекратили
сотрудничество в газете сторонники Плеханова. С авг.
в работе редакции не участвовал и Ледер (официально
отозван СДКПиЛ 13 нояб.). По сути, уже тогда «С.-д.»
превратился в центральный орган (ЦО) большевистской
фракции. На его страницах активно обсуждались
вопросы, вошедшие в повестку дня готовившейся
«общепартийной» конференции большевиков, велась постоянная
рубрика «Российские организации по вопросу о
конференции», отд. оттисками из № 2 5 (дек. 1911) были
опубликованы «Извещение» и ^Резолюция* Российской
организационной комиссии (РОК) по созыву конференции. На
Пражской конференции (янв. 1912) избрана редакция в
составе: Ленин, Зиновьев, Каменев (янв. 1912 - дек, 1913,
№ 26-32). На своих страницах газета защищала и
пропагандировала решения конференции, осн. принципы
и тактику большевизма. Ст. Ленина «Революционный
подъем» (№ 27, июнь 1912) определила общую идейную
направленность всех публикаций газеты: в стране
начался новый рев. подъем и задача социал-демократов
состоит в углублении и расширении его. В грядущей
буржуазно-демокр. рев-ции в России гегемоном
является пролетариат, выступающий в союзе с крест-вом и
«угнетенными национальностями». Претензии на власть
обосновывались ист. правом преемственности по
отношению к нескольким поколениям борцов за
«освобождение» России (Ленин В. И. Памяти 1ерцена //
Социалдемократ. 1912. Май. № 26). В своей борьбе за власть
пролетариат должен использовать все возможности, в т. ч. и
Гос. думу. В связи с этим газета уделяла большое
внимание выборам и работе социал-демократов в Думе. В
написанной Лениным «Избирательной платформе РСДРП»
(приложение к № 26, май 1912) сформулированы три
тактических лозунга («три кита»): свержение царизма
и демокр. республика, конфискация всей помещичьей
земли, восьмичасовой рабочий день. Газета
последовательно проводила линию на сплочение большевистской
фракции, на «очищение партии» от «ликвидаторов»,
«отзовистов», «троцкистов» и «примиренцев». Ленин пытал-

СОЦИАЛИЗМ
509
ся возвести в ранг объективного закона развития рев.
марксистской партии борьбу с оппортунизмом «всех
мастей». В связи с успешной организацией выпуска
легальных большевистских газет «Звезда», «Правда» и
журналов «Просвещение», «Вопросы страхования»,
«Работница» издание ЦО за рубежом стало
нецелесообразным. В течение 1912-13 вышло всего 7 номеров «С-д.» с
мат-лами, к-рые по цензурным соображениям не могли
быть опубликованы в легальной печати.
Издание возобновлено в Швейцарии 1.11.1914
(№ 33). Объем издания резко сократился до двух
страниц, но газета выходила с завидной периодичностью -
не реже 1 раза в месяц. Редакция: Ленин и Зиновьев.
Признавая подавляющее преобладание шовинизма,
мизерность и распыленность сил интернационалистов,
последний -так формулировал цель возобновленной
газеты: «Мы возбудим течение встречное - против
течения! (выделено в оригинале. - Ред.)» Уже в № 33 был
опубликован программный док-т этого «встречного
течения» - манифест ЦК РСДРП «Война и российская
социал-демократия», написанный Лениным. Исходя из
империалистического, несправедливого со стороны
всех осн. ее участников характера войны, он выдвинул
лозунги поражения своего пр-ва в данной войне,
полного разрыва социалистов со 2-м Интернационалом и
создание 3-го, превращения империалистической
войны в гражданскую, к-рая должна завершится созданием
социалистических Соединенных Штатов Европы.
Особенно трудным для массового понимания был лозунг
поражения своего пр-ва. Его объяснению была
посвящена ст. Зиновьева «Война и судьбы нашего освобождения»
(№ 36, 12.2.1915). Автор доказывал, что самое страшное
для судеб внутр. развития любого народа - это «большая
внешняя победа угнетающего его правительства».
Использовать внешнеполит. затруднения пр-ва - не
только право социалиста, но и его обязанность, поскольку
царизм использует внеш. победу для расправы над
революционерами. В статье выдвигался лозунг: «Война
русскому царизму [...] война без малейшего перемирия,
война не на жизнь, а на смерть!» В статьях «О
национальной гордости великороссов» (№ 35, дек. 1914) и «О
поражении своего правительства в империалистической
войне» (№ 43, июнь 1915) Ленин уточнял, что лозунг
«революционного пораженчества» не означает разрыва
со всякими нац. традициями, но лишь с «буржуазными»,
решительно отвергал вульгарное его толкование как
действий, направленных на прямую помощь воен.
противнику. Он подчеркивал, что реализация этого лозунга
станет возможной только на основе восстановления
интернац. единства рабочих всех стран, а заключаться она
должна в пропагандистской и орг. работе марксистских
партий, направленной на подготовку рев-ций в
собственных странах. В ст. «О лозунге Соединенных Штатов
Европы» (№ 44, авг. 1915) Ленин предложил его снять как
не осуществимый в данное время, а если и
осуществимый, то реакционный. Одноврем. он высказал мысль о
возможности победы социалистической рев-ции
первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой
стране.
Большое внимание уделялось газетой и
консолидации сил интернационалистов. В № 45 и 46 (авг. 1915)
были опубликованы мат-лы Циммервальдской
конференции, а в дальнейшем велась неустанная пропаганда
идей «циммервальдской левой» и ее орг. сплочения.
Тогда же Ленин опубликовал большую ст. «Крах II
Интернационала» в № 1-2 жур. «Коммунист», изданного
редакцией «С-д.» совм. с Г. Л. Пятаковым, Е. Б. Бош, Н. И.
Бухариным («божийская группа»), представлявшими левую
оппозицию в большевизме. В статье отстаивался тезис
о том, что зараженный оппортунизмом Интернационал
умер, и обосновывалась необходимость объединения
левых социал-демократов всех стран при решительном
разрыве с социал-шовинистами и особенно
центристами, представлявшими «стыдливый социал-шовинизм».
Большое значение в критике позиций «божийской
группы» имела коротенькая заметка Ленина
«Несколько тезисов», опубл. в качестве редакционной (№ 47,
сент. 1915). В ней подчеркивалось, что ближайшая
рев-ция в России может привести в лучшем случае к
установлению революционно-демокр. диктатуры
пролетариата и крест-ва, о к-рой большевики говорили еще
в 1905, и задача рев. с.-д-тии будет заключаться в том,
чтобы довести в России демокр. рев-цию до конца и
«разжечь социалистическую революцию в Европе».
В окт.-дек. 1916 редакция ЦО выпустила два номера
«Сборника "Социал-демократа"», б. ч. к-рых занимали
статьи Ленина, означавшие разрыв с группой Бухарина.
Издание прекратилось на № 58 (31.1.1917) в связи с
тем, что в марте в Петрограде возобновилось издание
легального ЦО большевиков - газ. «Правда».
Архивы: РГАСПИ. Ф. 27 [Экспедиция газет «Пролетарий»
и «Социал-демократ» (1908-1911)]; Ф. 28 [Редакция газеты
«Социал-демократ» ( 1908-1917)].
Публикации: Социал-демократ. В. 1: № 1-9 (1908-1909).
Л.; М., 1933; В. 4:№ 23-32 (1911-1913)Л.;М., 1934;
Возвращенная публицистика. Кн. 1: 1900-1917. М, 1991; Зиновьев Г. Е.
Соч.. Т. V, VIII. М, 1924-1926; Ленин В. И. ПСС. Т. 17-24, 26-
30;Плеханов Г.В.Соч.Т.XIX.
Ли т.: Кузнецов И. В., Матвиенко С. С. Центральный
орган РСДРП газета «Социал-демократ». 1908-1917 гг. М, 1978;
Бережной А Ф. История партийно-советской печати.
Дооктябрьский период. М, 1987; Журналистика Рус. зарубежья
XIX-XX веков / А Ф. Бережной, Н. Л. Волковский, Л. П.
Громова и др. Под ред. Г. В. Жиркова. СПб., 2003.
Библиография: Большевистская периодич. печать. Дек.
1900 - окт. 1917: Библиогр. указатель. М, 1964.
П. Ю. Савельев.
СОЦИАЛИЗМ (франц. socialisme, от лат. socialis -
общественный; для 18 - нач. 20 в. тождественное понятие -
коммунизм, от лат. communis - общий), одна из мировых
идеологий, центр, идеей к-рой является коллективизм,
приоритет интересов об-ва по отношению к интересам
индивидуума. С. родился из противоречия в развитии
об-ва, прогресс к-рого связан с усложнением его
собственной внутр. структуры, но развитие социальной
стратификации усиливает извечное стремление
человечества к гуманизму и социальной справедливости.
Это стремление и пытались теоретически
сформулировать социалисты. Истоки идеологии С. следует искать в
первобытном коллективизме, они длит, время
консервировались в общине. Народники были правы, когда
оценивали рус. общину как основу будущего, более
справедливого обществ, строя. В эпоху античности зачатки
идей С. проявились в идущем еще от греч. поэта Гесиода

510
СОЦИАЛИЗМ
(ок. 700 до н. э.) мечтании о возвращении минувшего
«Золотого века», когда счастливые люди не знали
неравенства, собственности и эксплуатации. Тема
достижения справедливого полит, устройства была одной
из наиб, обсуждаемых греч. философами, искавшими
решение проблемы имуществ. неравенства и
«естественного состояния» об-ва, в к-ром оно пребывало в
доклассовые времена. Платон создал идеальную модель
рабовладельч. «коммунизма» (соч. «Государство»).
Значит, вклад в развитие социалистич. идей внесла уравнит.
социальная идеология раннего христианства, несшая в
об-во проповедь братства, всеобщего равенства и
любви. Воздействие этих идей, особенно проявившееся в
средневековых ересях, сохранило свою силу вплоть до
19 в., когда легло в основу теории христианского С.
Первые попытки систематич. изложения С.
предприняли на заре эпохи первонач. накопления капитала
Т. Мор и Т. Кампанелла. Справедливым им
представлялось об-во, где нет деления на богатых и бедных, но все
одинаково обеспечены жизненными благами без
излишеств. Для достижения такого состояния об-ва
необходимо уничтожить частную собственность. Эти
мыслители уже сделали шаг вперед от мечтаний о замкнутых
сел. общинах с общим уравнительным потреблением к
созданию моделей социалистич. городов, федераций
городов или целых гос-в, практиковавших не только
общность имущества, но и создание целых хоз. циклов
обществ, произ-ва. Признавалась роль гос-ва в развитии
культурной жизни нового об-ва, в его руководстве хоз.
и обществ, жизнью. Роль руководителя и вдохновителя
радикальных социальных преобразований об-ва
отводилась просвещенным монархам, мудрым завоевателям
или интеллектуальной олигархии. Причем Кампанелла
проповедовал строжайшую регламентацию и
принуждение в новом об-ве, свойственные монастырскому уставу.
Оформление С. как мировой идеологии
происходило в Новое время. В Англии ее разрабатывали Дж
Уинстэнли и Дж Беллерс, во Франции - Ж. Мелье. Для
многих коммунистич. сочинений 18 в. основополагающим
мотивом была просветительская теория «естественной
природы» человечества и вытекающего из нее
«равенства прав» всех людей. Исходя из этих идей, Э.-Г.
Морелли и Г. Мабли обосновали коммунизм с точки зрения
теории естественного права. Провозглашались право
человека на труд и обязательность труда для всех, социальная
справедливость в распределении средств, превращение
земли в общедоступную собственность.
В период Вел. Франц. рев-ции 1789-94 происходила
политизация идей С. Сторонники эгалитарных
(уравнительных) идей требовали всеобщего уравнит. передела
земли, ограничения собственнических прав и
подчинения их нуждам об-ва (т. н. «Бешеные»). С
дальнейшим углублением рев-ции происходила радикализация
взглядов революционеров: от наивных первых
проектов о мирном законодат. введении общинного
коммунизма - до планов коммунистич. преобразований с
помощью санкюлотской рев. диктатуры (Ф. Буассель).
Квинтэссенцией развития радикального С. были
взгляды Г. Бабефа и бабувистской программы «заговора
равных», впервые выдвинувшей требование коммунистич.
рев-ции с введением после ее победы коммунистич.
диктатуры и обосновавшей необходимость переходного
периода от капитализма к коммунизму. Выражая
взгляды людей доиндустриальной эпохи, бабувизм
показывал идеал коммунистич. об-ва как агр. и ремесленного,
развивающегося на основе ручного труда, в
распределении предлагал строгую уравнительность, всеобщий
аскетизм, выказывал негативное отношение к людям
умственного труда.
Следующий значит, шаг в развитии социалистич.
теории был сделан в нач. 19 в. и был связан с
осознанием противоречий в развитии Вел. Франц. рев-ции,
протекавшей под лозунгом «свободы, равенства и братства»,
но породившей новую несвободу, неравенство и
вражду. Критиками с позиций С. последствий Вел. Франц.
рев-ции выступили граф А. Сен-Симон, Ш. Фурье и
Р. Оуэн - «основатели» С, по определению Ф. Энгельса,
впервые развившие его в подлинную науку, заменившую
обанкротившуюся рев. метафизику теории
«естественного права». Отрицая насилие и рев-ции, в отличие от
своих предшественников, они считали гл. задачей
социалистич. преобразования об-ва не уравнение
имеющегося богатства, а обеспечение прогресса произ-ва,
всемерное увеличение производимого продукта.
Распределение должно быть основано на принципе: каждый
работает по своим способностям, а получает по своему
труду. Фурье изображал социалистич. об-во как
добровольный союз между общинами (ассоциациями,
фаланстерами), к-рые производят все необходимое для жизни
своих членов, обмениваются продуктами произ-ва,
организуют совместное времяпрепровождение и т. д.
Пайщиками фаланстеров будут и рабочие, и капиталисты,
получая определ. долю чистого дохода. Оуэн, в отличие
от Сен-Симона и Фурье, был не только теоретиком, но
и социальным реформатором. Управляющий и
совладелец большой бумагопрядильной ф-ки в Нью-Ленарке, он
сократил рабочий день на своей ф-ке, организовал
продажу продовольствия рабочим по сниженным ценам,
создал детский сад и школу для их детей, выплачивал
рабочим заработную плату во время простоя пр-тия. И,
несмотря на все эти неоправданные с точки зрения
капиталистич. хозяйствования расходы, он получал
прибыль, превышавшую среднюю в этой отрасли произ-ва.
Оуэн создал проект орг-ции больших семейных общин
(фактически кооперативов), занимавшихся произ-вом.
В вопросе о преобразовании об-ва «основатели» С.
поставили на первое место создание крупного обществ,
произ-ва, применяющего новейшие достижения науки
и техники. Преодолевая привычные представления об
уравниловке и всеобщем аскетизме при коммунизме,
Сен-Симон, Фурье и Оуэн выдвинули принцип
распределения «по способностям», изображали буд. об-во как
об-во изобилия, обеспечивающее удовлетворение
человеч. потребностей, безграничный рост производит,
сил и расцвет личности. Они говорили о грядущем
уничтожении разницы между умственным и физ. трудом,
между городом и деревней, о планировании произ-ва,
превращении гос-ва из органа управления людьми в
орган управления произ-вом и т. д.
Предпринятые в 1820-40-е гг. попытки создания в
Англии и США оуэнистских коммунистич. колоний, как
и более многочисл. опыты по образованию
фурьеристских ассоциаций-фаланг в США, после
кратковременных успехов оканчивались неизменным крахом. Та же
судьба постигла и «икарийские» колонии Э. Кабе.
В 1830-40-х гг. в среде социалистов
выкристаллизовалось неск. течений. Одно разрабатывало проекты
производит, ассоциаций (Б. Бюше, Л. Блан, К Пеккер, П. Леру

СОЦИАЛИЗМ
511
и др.) или ассоциаций эквивалентного товарообмена
(Дж. Грей, П. Ж. Прудон) и рассматривало их как гл.
средство борьбы против крупного капитала и
переустройства об-ва мирным путем на основе сотрудничества
классов. Др. течение - англ. социалисты-рикардианцы
(У. Томпсон, Д.-Ф. Брей и др.) - объявило прибавочную
стоимость плодом несправедливого обмена между
трудом и капиталом и для устранения этой
несправедливости выдвинуло экономически не обоснованную теорию
получения рабочими «полного продукта их труда».
Последнее течение косвенно способствовало развитию
чартистского движения в Великобритании. В среде
тайных рев. об-в Европы 1830-40-х гг. также создавались
учения необабувистского коммунизма с его
требованием немедленного коммунистич. переустройства путем
рев. переворота и введения рев. диктатуры, вводящей
общность имущества. Во Франции эти воззрения
разделяли Т. Дезами, Ж. Ж. Пийо, О. Бланки, А. Лаппонере,
В. Вейтлинг и др.
Идеи С. в России первонач. развивались на уровне
общинного коллективизма, проявляясь в нар.
движениях и еретических учениях. Распространению
социалистич. идей способствовала смутная мечта простых
рус. людей о социальном равенстве и справедливости,
нравственном очищении и правде,
подпитывавшаяся крест, общинными традициями и религией. Мечты
народа о вольности облеклись в более определенную
форму благодаря интеллигенции. С кон. 18 в. в Россию
начали проникать европ. коммунистич. учения,
оказавшие влияние на формирование мировоззрения А. Н.
Радищева и П. И. Пестеля. В 1830-40-е гг. сен-симонизм
и фурьеризм были популярны среди участников кружка
М. В. Петрашевского и членов Кирилло-Мефодиевского
братства, оказали влияние на формирование взглядов
A. И. Герцена и Н. П. Огарева. Независимо от кружка
Герцена и Огарева ненадолго увлеклись социалистич. идеями
B. П. Боткин, П. А. Галицкий, А В. Бердяев, В. С. Печерин
(развивал идеи христианского С.) и др. В этот период
социалистич. мысль себя практически не
обнаруживала ни в литературном, ни тем более в социально-полит,
движении, а идеи первых рос. социалистов проявились
в их частной переписке. При этом их представления
о буд. желаемом социальном устройстве были весьма
смутными, вобрав в себя много черт христианского С. В
1840-е гг. произошло значительное расширение
интереса рос. об-ва к идеям С, дискуссии о к-рых были
перенесены на страницы журналов «Отечественные записки»
и «Современник». Появилось собственно социалистич.
«об-во» «петрашевцев», а процесс над его членами ( 1849),
их осуждение и наказание за социалистич. убеждения
были свое рода знамениями времени. Среди
«петрашевцев» определенностью своих социалистич. убеждений
выделялись сам Петрашевский, а также В. А Милютин,
А В. Ханыков, Д Д Ашхарумов, H. A Спешнев. В это же
время Герцен и Огарев сделали достоянием
общественности свои взгляды, к-рые на тот момент значительно
изменились в сторону атеизма. Ведущим публицистом
социалистич. направления становится основоположник
рус. реалистич. критики и эстетики В. Г. Белинский,
первонач. относившийся к социалистич. учениям
скептически или даже враждебно. В подцензурной журналистике
он проводил радикальные филос. и социальные идеи,
требовал отмены креп, права и телесных наказаний, а
также соблюдения элементарной законности.
Характеризуя капитализм как новое рабство для трудящихся,
принимая и развивая критич. начало учений зап.-европ.
социалистов, Белинский настаивал на реалистич.
отношении к действительности. Он видел относительную
прогрессивность развивавшихся бурж. порядков и
отрицательно относился к романтич. иллюзиям «ускорения»
обществ, процессов. Вместе с тем в работах критика речь
шла лишь о заимствовании и распространении зап.-
европ. социалистич. теорий, а к кон. жизни Белинского
обозначился его отход от социалистич. идей.
События европ. рев-ции 1848-49 стали отправным
моментом цдя оформления концепции «рус.
общинного социализма» (см. Народничество), обосновывавшей
возможность достижения С. путем, отличным от
западноевропейского, минуя фазу капитализма. К этой идее
шел одноврем. ряд рос. мыслителей, но приоритет в ее
разработке принадлежал Герцену: он первый увидел в
рус. крест, общине уже существующий, хотя и
требовавший развития, элемент буд. об-ва. Герцен не отрицал
ценности зап. цивилизации, но искал пути перехода к
С, наиб, соответствовавшие ист. особенностям России,
посредством освоения рус. народом мировой культуры.
Он стремился к наибольшей безболезненности
перехода к С, смягчению «мук родов» нового строя. Признавая
как революционную, так и реформистскую форму этого
перехода, он отдавал предпочтение последней. Герцена,
как горячего поборника свободы человеч. мысли во всех
ее проявлениях, считали единомышленником не только
рос. социалисты, но и либералы. В кон. 1860-х гг. Герцен
так обозначил итоговую формулу своей концепции: «Мы
рус. социализмом называем тот социализм, к-рый идет
от земли и крест, быта, от фактич. надела и
существующего передела полей, от общинного владения и
общинного управления, - и идет вместе с работничей артелью
навстречу той экон. справедливости, к к-рой стремится
социализм вообще и к-рую подтверждает наука»
(Герцен А И. Собр. соч.: В 30 тт. М., I960. Т. 19. С. 194).
Вслед за Герценом идеи «рус. общинного
социализма» развивал Н. Г. Чернышевский, к-рый, напротив,
подчеркивал, что поземельная община в России не является
уникальным, только рус. социальным организмом. Более
того, по его словам, «нам нечего гордится этим
остатком первобытной древности», к-рый свидетельствует
о замедленном ист. развитии России
(Чернышевский Н. Г. ПСС: В 16 тт. М., 1939-63. М., 1950. Т. 5. С. 362).
В рассуждениях Чернышевского большое место
занимала идея «довольно долгого переходного состояния» на
пути России к С (Там же. С. 151). Значительное
внимание Чернышевский уделял разработке экон. вопросов
теории С, представляя это «переходное состояние» как
неизбежный результат соц.-экон. развития. Под его
влиянием сложилась первая подпольная рев. орг-ция
«Земля и воля» (1861-63). Чернышевский более
определенно, по сравнению с Герценом, ориентировался на крест,
рев-цию, причем тщательно подготовленную, указывая
на невозможность для самодержавия реформироваться
собственными силами. Героями романа Чернышевского
«Что делать?» (1863) были «новые люди», пытавшиеся на
практике воплотить принципы разумного человеч.
общежития. Характерно, что вопрос об общине в романе
вообще не затрагивался - он был посвящен жизни
города, влиянию революционеров на рабочих з-да. Д. И.
Писарев рассматривал возможность стр-ва социалистич.
об-ва через создание крупной пром-сти, но преим. речь

512
СОЦИАЛИЗМ
шла о создании товариществ или кооперативов. Т. о.,
труды и деятельность как Герцена, положившего начало
полит, эмиграции и вольной русской прессе за рубежом,
так и Чернышевского, вдохновившего организованное
полит, подполье, каждый со своей стороны,
свидетельствовали о стремлении соединить социалистич. теорию
и практику.
Попытки ответить на вопросы: что, как и кому
делать, усилили дифференциацию разл. течений С. в
России. На рубеже 1860-70-х гг. оформились три осн.
течения - это были учения М. А. Бакунина, П. Л. Лаврова и
П. Н. Ткачева. Общими для них были понимание С. как
строя, основанного на общинных отношениях,
критика капитализма, оценка капиталистич. развития как
регресса для России, обоснование социальной рев-ции как
крестьянской, признание необходимости уничтожения
монархии и феод, отношений. В остальных вопросах
начинались разногласия. Анархист Бакунин (см. также
Анархизм) рассматривал рев-цию как крест, бунт и
связывал ее с разрушением государственности, призывая
мужика «к топору». Он не усматривал необходимости в
подготовке бунта, т. к. мужик, по его мысли, - это
революционер «по инстинкту». Для взглядов Бакунина также
был характерен крайний пессимизм в отношении рев.
потенций Запада и непримиримое отношение к идеям
зап.-европ. социалистов. По его словам, «заря рев-ции
взойдет на Востоке» - в России. Лавров, напротив, был
чуток ко всем идейным новшествам
западноевропейского С, творчески их осваивал и пропагандировал. Не
столько революционер, сколько ученый, он видел
прогресс в физ., умственном и нравственном развитии
личности. Социальную рев-цию Лавров считал делом
отдаленного будущего, к-рое не возможно без длительной
подготовит, работы в народе. Поэтому он, обращаясь к
«критически-мыслящим личностями», осознавшим свой
обществ, дол г, призывал их идти в народ, учить его,
пропагандировать в духе добра и социальной справедливости.
В отличие от Бакунина, Лавров был государственником,
хотя и не настаивал на гос. централизме. Характерным
для его полит, позиции был призыв к объединению всех
рос. социалистов в одной «социально-революционной
партии». Концепция Ткачева была отражением рев.
нетерпения и порыва, переносом на рус. почву бланкизма.
Ткачев полагал, что в России рев-ция может начаться
только с полит, переворота, к-рый должна совершить
узкая законспирированная орг-ция, руководствующаяся
тактикой «красного террора». Особняком от этих трех
идеологов стоял В. В. Берви-Флеровский, к-рый в целом
признавал прогрессивность капиталистич. пути
развития, хотя и сопереживал рабочим. Под словом «рабочий»
он понимал всех занятых физ. трудом, считая
возможным установить гармонию между трудом и капиталом
через орг-цию товариществ в пром-сти.
Вместе с тем подпольные кружки и орг-ции не
следовали строго за рекомендациями ни одного из этих
теоретиков. На рубеже 1860-70-х гг. большое влияние
получило направление бакунизма. С сознательным
отказом от формирования ясной положит, платформы,
от четкого понимания будущего связана идейная
неразборчивость и беспринципность С. Г. Нечаева (в его
орг-цию «Нар. расправа» входил и молодой Ткачев), его
нежелание отличать подлинные социальные
ценности от мнимых. Однако уже в деятельности «Большого
об-ва пропаганды» (1873-75), для к-рого была
характерна тактика «хождения в народ», превалировало
«пропагандистское» направление, во второй орг-ции «Земли
и воли» (1876-79) наметился поворот к «политике», а в
деятельности «Нар. воли» (1879-82) она вышла на
первый план. Хотя «Нар. воля» отвергла союз с «Набатом»
Ткачева, ее деятельность была теоретически
подготовлена именно им. Дальнейшее развитие рос. социалистич.
мысль получила в программах этих орг-ций.
«Земля и воля» считала необходимым приспособить
народническое движение к рев. устремлениям, к-рые,
по убеждению членов этой орг-ции, уже существовали
в крест-ве. Лозунг «Земля и воля» означал переход всей
земли в руки крестьян при уравнительном
распределении, полное «мирское» самоуправление, разделение Рос.
империи на части «соответственно местным желаниям».
На практике «землевольцы», организованные в
подпольное и законспирированное об-во, создавали
постоянные поселения революционеров в деревне с целью
подготовки нар. рев-ции. Исходя из идеи неизбежности
«насильственного переворота», программа «землевольцев»
на гл. место выдвигала орг-цию бунтов, демонстраций
и стачек, а также допускала террор как средство
самозащиты революционеров и месть за правительств, террор.
Орг-ция «Черный передел», первонач.
декларировавшая верность идеалам «Земли и воли», в конечном счете
пришла к признанию необходимости полит, борьбы и
актов «экон. террора», направленных против
фабрикантов. Видя осн. социальную силу рев. движения в крест-ве,
программа «Черного передела» подчеркивала
необходимость «коренного улучшения экон. быта гор.
рабочих». Среди «практич. задач» в программе указывались
созыв Учредит, собрания, выдвижение кандидатов в нар.
представительство, введение выборности
администрации и судей, развитие местного самоуправления и религ.
свобода.
Такое же смешение демокр. и социалистич. задач при
акцентировании первых было характерно и для второй
народнической орг-ции, возникшей после ликвидации
«Земли и воли», - «Нар. воли». Эта «партия» была строго
централизованным и законспирированным об-вом,
программа к-рого содержала требования созыва Учредит,
собрания, введения всеобщего избират. права и
постоянного нар. представительства, свободы совести, слова,
печати, сходок, общинного самоуправления, замены
постоянной армии нар. ополчением, передачи земли
народу, предоставления нациям права на самоопределение.
«Народовольцы» рассчитывали путем цареубийства
произвести полит, переворот, к-рый вызовет
социальную рев-цию. Акт цареубийства 1.3.1881 не привел ни к
полит, перевороту, ни к социальной рев-ции, но в то же
время явился важным рубежом в развитии рос.
социалистич. мысли. Господствовавшее ранее народничество
оказалось в глубоком кризисе, выход из к-рого был
найден в теории марксизма.
Учение нем. социалистов К. Маркса и Ф. Энгельса в
краткой и популярной форме было изложено в их
программном док-те - «Манифесте Коммунистич. партии»
(1848), к-рый неоднократно переиздавался еще при
жизни авторов (до 1892) без к.-л. существенных
изменений. Осн. положения марксизма опираются на
оригинальную филос. систему, соединившую материализм
и диалектику. По мнению авторов «Манифеста», история
человеч. об-ва представляет собой закономерную смену
соц-экон. формаций. Каждой из них соответствует свой

СОЦИАЛИЗМ
513
особый способ произ-ва материальных благ, на к-ром
основывается соответствующая полит, и идеология,
«надстройка». Вся история человеч. об-ва, за
исключением первобытнообщинного строя, была историей
борьбы классов. Кульминацией ее всегда были социальные
рев-ции, в результате к-рых об-во переходило в
очередную, более высокую фазу своего развития. Поэтому
бурж об-во - закономерный этап развития
человечества, и оно само исторически преходяще. Гл.
противоборствующими классами этого об-ва являются буржуа
и пролетарии. Буржуазия сыграла в истории
прогрессивную роль «могильщика» феодализма и обеспечила
необычайный прогресс производит, сил. Но по мере
развития капитализма она сама становится
реакционным классом, защищая обществ, строй, к-рый должен
быть уничтожен. В результате борьбы буржуазии и
пролетариев капиталистич. об-во будет уничтожено
социалистич. рев-цией. На смену ему придет социалистич.
об-во, не знающее частной собственности и
эксплуатации человека человеком.
Важнейшей составляющей марксизма являлось
признание всемирно-ист. миссии пролетариата,
заключавшейся в низвержении власти буржуазии и стр-ве нового,
коммунистич. об-ва. Из всех классов капиталистич. об-ва,
с точки зрения Маркса и Энгельса, только пролетариат
действительно революционен, только он способен
принести об-ву избавление от гнета капитализма,
уничтожив частную собственность и заменив ее общественной.
Революционность пролетариата обуславливалась тем,
что в условиях его жизни «уже уничтожены жизненные
условия» бурж об-ва. Эти условия были примерно
одинаковы во всех странах, поэтому авторы «Манифеста»
утверждали, что «рабочие не имеют Отечества». В этом,
по мысли Маркса и Энгельса, была сила пролетариев -
они могли и должны были объединиться в своей борьбе
с буржуазией во всемирном масштабе. «Манифест»
завершался призывом: «Пролетарии всех стран,
объединяйтесь!» Но в первую очередь борьба пролетариев и
буржуазии разворачивается в нац. рамках. Для ее успеха
первые должны были соединиться в нац. рабочую
партию. Выполнить свою ист. миссию пролетариат может
только путем применения рев. насилия против
буржуазии в ходе пролет, (социалистич.) рев-ции и
установления диктатуры пролетариата, что для
марксистов было тождественно завоеванию демократии. Эта
рев-ция, по мнению Маркса и Энгельса, в силу
интернац. характера капитала могла быть лишь всемирной.
В особой главе «Манифеста» были подвергнуты
уничижительной критике иные социалистич. теории как
«утопические» или даже «реакционные», в то время как свое
учение основоположники марксизма называли «науч.
социализмом». Между тем в ранних социалистич.
учениях наблюдалось немало реализма и здравого смысла, а в
«науч. социализме» присутствовала доля утопизма и
несбыточных мечтаний.
В целом «Манифест» являлся ярким, доступным
пониманию, зажигательным пропагандистским док-том.
Знакомство рос. об-ва с марксизмом произошло еще
в сер. 1840-х гг. Кроме того, Маркс знал лично ряд рос.
обществ, деятелей. В 1870 образовалась рус. секция 1-го
Интернационала, к-рая обратилась к Марксу с просьбой
представлять ее интересы в Ген. совете этой орг-ции.
Одноврем. члены этой секции не считали себя
марксистами и заявляли о своей верности идеям Чернышевского.
В своих симпатиях и антипатиях по отношению к рос.
революционерам и обществ, деятелям
основоположники марксизма руководствовались гл. обр. прагматич.
соображениями. Патриотически настроенную
интеллигенцию отталкивало от марксизма то, что за серьезным
и неиссякаемым интересом Маркса к России русские не
ощущали его причастности к судьбам страны, тревоги за
нее, сочувствия к ее бедам.
«Манифест Коммунистич. партии» длительное
время в России был мало известен, и вплоть до нач. 20 в. все
его издания запрещались цензурой. Его первый
перевод на рус. яз., изданный в 1869 в Женеве, был сделан
Бакуниным, одним из самых непримиримых идейных
противников Маркса, и содержал принципиальные
отступления от оригинала. В «приближенном» к ист.
особенностям России виде док-т приобретал совершенную
оторванность от к.-л. реалий и широкого
распространения в рос. рев. кружках не получил. Наиб, известным
и читаемым в среде демокр. интеллигенции стал 1-й
том «Капитала» Маркса, изданный легально в России
в 1872 в переводе Г. К. Лопатина (цензора, очевидно,
ввело в заблуждение название книги). По сравнению с
«Манифестом» «Капитал» был по форме вполне
академич. трудом. В 1870-е гг. «Капитал» не только изучался
в народнических кружках, но и широко обсуждался на
страницах рос. легальной демокр. прессы. Более того, в
рамках учебных курсов его рекомендовали студентам
нек-рые университетские профессора (И. И. Кауфман,
Н. И. Зибер), к-рые воспринимали лишь экон. теорию
Маркса, не интересуясь рев. сущностью всего учения в
целом. Пропагандистов-народников привлекала в этом
учении критика капитализма, этап к-рого Россия, с их
точки зрения, имела возможность миновать. Испытывая
на себе влияние марксистской аргументации и
принимая отдельные положения теории Маркса, они считали
марксизм в целом к России неприменимым.
Бурж модернизация России привела к оформлению
самостоят, течения рос. марксизма, воспринимавшего
теорию Маркса как руководство к действию, к
ниспровержению существующего строя. В обстановке острого
кризиса народничества переход к марксизму был
попыткой спасти рев. и социалистич. идеалы, опереться
на реальную, быстро растущую социальную силу -
рабочих, уйти от заговорщических, террористич. методов
борьбы. В самоопределении рос. марксизма, его
отделении от народничества решающую роль сыграла
созданная 239.1883 группа «Освобождение труда», а также лит.
деятельность ее членов - Г. В. Плеханова, П. Б.
Аксельрода и В. И. Засулич. В программе группы постулировались
осн. положения марксистской доктрины:
необходимость и неизбежность обобществления всех средств и
продуктов произ-ва, перспектива ликвидации классов и
классовой борьбы, товарного произ-ва и конкуренции,
а также гос-ва, признание междунар. характера
рабочего движения и грядущей пролет, рев-ции.
Народовольческим представлениям о «социальной рев-ции» автор
этой программы Плеханов противопоставил идею двух
следующих друг за другом рев-ций - бурж.-демокр. и
социалистической. При этом он предупреждал об
опасности преждеврем. социалистич. переворота.
Отказавшись от иллюзий относительно исключительных рев.
возможностей крест-ва, он, тем не менее, считал его
наряду с либер. буржуазией возможным союзником
пролетариата в борьбе с самодержавием. В итоге Плеханов
приходил к выводу, что под рук марксистской партии

514
СОЦИАЛИЗМ
рабочий класс может сыграть роль гегемона освободит,
движения в России.
Плеханов наметил ряд конкретных требований к
власти на первом этапе рев-ции. Центр, полит,
требованием была демокр. конституция. В конструкцию гос.
аппарата Плеханов включал Законодат. собрание,
избранное на основе всеобщего и равного избират. права.
Его депутаты должны были получать ден. содержание за
свою работу. Нижестоящие органы представительства
виделись ему как провинциальные и общинные органы
самоуправления. В программу включались и требования
замены постоянного войска всеобщим вооружением
народа и пересмотра всего законодательства в
направлении ликвидации его сословного характера.
Выдвигались также требования всеобщего бесплатного
образования и равноправия всех граждан независимо от религ.
и нац. принадлежности. В экон. части программы
группы «Освобождение труда» говорилось о
необходимости радикального пересмотра сложившихся после 1861
агр. отношений, подразумевая под этим условия выкупа
крест, наделов и их размеры, а также предоставление
всем желающим права отказа от надела и выхода из
общины до завершения расчетов по выкупной операции.
В дальнейшем взгляд Плеханова на крест-во как
возможного союзника пролетариата в борьбе с самодержавием
стал более пессимистическим. В нач. 1890-х гг. он
говорил уже о крест-ве как антиподе пролетариата,
воплощении азиатского начала в рус. жизни и молчаливой опоре
царского деспотизма. Имелись в экон. блоке программы
Плеханова и требования введения прогрессивного
подоходного налога, законодат. регулирования отношений
рабочих и предпринимателей, гос. поддержки
производств, кооперативов (П л ех а н о в Г. В. Избр. филос.
произведения. М, 1956. Т. 1. С. 3, 375, 376, 380, 381; Т. 3. С. 119,
382). В программе не нашли выражения представления
Плеханова о форме нового демокр. гос-ва. В этом
вопросе он расходился со своими соратниками. Плеханов
был государственником и централистом, строго следуя
в этом отношении взглядам Маркса. Аксельрод остался
федералистом, полагая, что только при такой форме гос.
устройства в России возможно решить национальный
вопрос.
Лит-ра, издававшаяся группой «Освобождение труда»
и ввозившаяся нелегально в Россию гл. обр. рос.
студентами, обучавшимися за рубежом, использовалась в
работе марксистских кружков, число к-рых все более
увеличивалось. Внутри этих кружков также шло самостоят,
развитие теории С. Собственные программные док-ты
создали группы Д Благоева, М. А. Бруснева, H. E.
Федосеева. Определенный вклад в постановку агр. вопроса с
марксистских позиций внес И. А. 1урвич. Теоретич.
поиски этих групп, в свою очередь, оказывали влияние на
Плеханова. Так, второй вариант программы Плеханова
(1885) был прямым результатом критики программы
Благоева. Справедливо усмотрев в ней существ,
рудименты народнических взглядов, а также элементы
лассальянства, он пересмотрел и свою программу с этой
же точки зрения, придав ей более строго выдержанный
марксистский характер.
Между тем в 1880-е гг. в России продолжали
сохраняться все необходимые условия для воспроизведения
основ народнического мировоззрения. Оно стремилось
модернизировать свою программу, сохраняло
привлекательность для определ. части интеллигенции.
Общепризнанными духовными лидерами народников были
Лавров и Н. К Михайловский, представлявшие две
стороны этого течения обществ, мысли, находившиеся в
диалектическом единстве: соглашаясь в программных
вопросах, первый делал акцент на нелегальной
деятельности, второй - на легальной. Наряду с Михайловским с
народнических позиций в легальной печати выступала
группа публицистов, группировавшихся вокруг газ.
«Неделя» - П. П. Червинский, И. И. Каблиц (Юзов), Я. В.
Абрамов и др. «Неделизм», или «новое слово», как называли
они сами свое направление, был наиб, заметным и
последовательным течением в легальном народничестве, а
В. П. Воронцов - его видным идеологом.
Экономико-статистич. исследования Воронцова
основывались на субъективном социологич. методе. Он
полагал, что капитализм в России - явление
искусственное, насаждаемое «сверху» пр-вом. Воронцов ставил
под сомнение тезис об универсальности капитализма,
т. к., по его мнению, для его успешного развития в
России не было решающих условий - внешнего и
широкого внутреннего рынков. Как полагал Воронцов,
протекционистская политика пр-ва проводилась вопреки
объективным факторам, что вело к регрессу страны.
Воронцов надеялся на реализацию некапиталистич. пути
прогресса, противопоставлял крупному пром. произ-ву
«нар. произ-во», построенное на общинных и
артельных началах. Феномену общины он давал психол.
объяснение: у рус. крестьянина было слабо развито чувство
собственности и извечно существовало стремление к
«общине как к форме быта». Воронцов считал, что в
будущем взаимовлияние крупных помещичьих х-в и «нар.
произ-ва» позволит России прямо шагнуть в С, минуя
капитализм. Не характерной для народничества чертой
его концепции была апелляция к самодержавию,
способному политически обеспечить этот процесс.
Противником «нового слова» в народничестве
выступил Михайловский. Подвергая критике это
направление, он отстаивал идеалы «шестидесятников», никогда
не возводивших в абсолют нац. своеобразие России, не
идеализировавших народ, не относившихся с
пренебрежением к европ. цивилизации и достижениям
социальных наук, призывавших к ликвидации помещичьего
землевладения и самодержавия. Идейное противоборство
Михайловского с либер. направлением в народничестве
было активным и жестким, но существовало и единство
позиций по ряду принципиальных вопросов. В жур.
«Русское богатство» до сер. 1890-х гг. печатались статьи
Воронцова, С. Н. Кривенко и С. Н. Южакова. Внутри
редакции Кривенко и Южаков противостояли
Михайловскому, обосновывая «малых дел теорию». «Теория малых
дел» подразумевала отказ от полит, деятельности, от
попыток в короткий срок изменить обществ.-полит. строй
страны и призывала интеллигенцию к «черной» и
внешне малозаметной работе по повышению культурного и
материального уровня простого народа. Сильная
сторона их аргументации сводилась к тому, что пока
теоретики рассуждают о высоких материях, а
революционерыпрактики пытаются осуществить полит, переворот,
может и не остаться тех самых трудящихся, ради к-рых
все это делается. Пока С. остается отдаленным в будущее
идеалом, необходимо посредством «малых дел» хотя бы
поддержать «на плаву» гибнущее крест, х-во.
С 1890-х гг. в теоретич. деятельности народников все
большее место стала занимать полемика с марксистами.

СОЦИАЛИЗМ
515
Народники также считали себя идейными
наследниками Маркса, ссылаясь на его мнение о принципиальной
возможности для России не повторять путь развития
зап.-европ. стран. С глубоким уважением к Марксу
относились Лавров и Михайловский, жестко критикуя
его молодых рос. последователей («рус. учеников») за
догматич. отношение к марксизму Наиб, крупным
знатоком марксизма среди народников 1880-90-х гг. был
Н. Ф. Даниельсон.
С нач. 1890-х гг. в активную полит, деятельность
включилась новая генерация рос. марксистов, никак не
связанная с идеологией народничества и настроенная
решительно прозападнически, кумирами к-рой были
П. Б. Струве и М. И. Туган-Барановский. К этому
времени полемика между народниками и марксистами
вылилась в идейную войну. Позицию народников в спорах о
причинах и значении голода 1891-92 первонач.
обосновывал Даниельсон. В его кн. «Очерки нашего
пореформенного общественного хозяйства» (1893), к-рая
нанесла тяжелый удар по взглядам молодых рос.
марксистов, использовалась марксистская терминология и
доказывалась деструктивность капитализма в России и
необходимость немедленного обобществления произ-ва.
Эффект от книги Даниэльсона был усилен
вышедшими одноврем. тремя трудами Воронцова, разделявшего
пессимизм в отношении рос. капитализма (соч.
«Прогрессивные течения в крест, х-ве», «Наши направления»,
«Попытки обоснования народничества»). В 1893 Струве
опубликовал в нем. печати 7 рецензий на все эти книги.
Среди приводимых Струве аргументов наиб,
шокировавшими народников были панегирики капитализму.
В ответ на новую критику оппонентов марксисты к 1894
подготовили более обстоятельные труды. Один из них -
брошюра В. И. Ленина «Что такое "друзья народа" и как
они воюют против социал-демократов?», - был издан
нелегально малым тиражом. Второй, написанный
Струве, был опубликован легально под назв. «Критич. заметки
к вопросу об экон. развитии России». Это интересная по
содержанию, но хаотическая по форме книга
представляла собой трактат, гл. обр. воспевавший ист. миссию
капитализма - наиб, эффективного из всех известных
способов произ-ва, завершаясь призывом признать
свою некультурность и идти на выучку к
капитализму. В предисловии к этой книге Струве открестился от
ортодоксального восприятия марксизма,
гипотетически допуская в конечном счете возможность отрицания
всего идейного наследия Маркса. Опираясь на
философию неокантианцев, Струве рассматривал гос-во как
«орг-цию порядка». Переход от капитализма к С.
виделся ему результатом серии социальных реформ, а не
рев-ции. Назвать «Критич. заметки...» марксистской
книгой можно было лишь с большими оговорками, и в среде
рос. марксистов она вызвала неоднозначную реакцию,
хотя значит, часть молодежи, считавшей себя
марксистской, была в восторге и цитировала, напр., такие стихи:
«Старый друг народа в вечность отошел, и ему на смену
Пе фон-Струве шел...» (Воден А. М. На заре «легального
марксизма» //Летописи марксизма. Т. III. 1927. С. 72).
Известность Туган-Барановскому принесли легально
изданные книги «Промышленные кризисы в совр.
Англии, их причины и влияние на народную жизнь» (1894)
и «Русская фабрика в прошлом и настоящем» (1898).
В центре его исследований была проблема перехода от
«агрессивного типа соц. взаимодействия» к
кооперативному, понимаемому им как идеал обществ, развития.
Струве и Туган-Барановский были
представителями критического легального марксизма. Отдавая
должное науч. потенциалу теории Маркса, Струве и
ТуганБарановский выступали против догматизации этой
теории. Они полагали, что осн. противоречия
капитализма разрешимы в рамках бурж. экономики путем
постоянной трансформации и приспособления, а не через
социалистич. рев-цию и диктатуру пролетариата. Тем
самым рос. мыслители предвосхитили рождение зап.-
европ. ревизионизма, к-рое связывают с именем Э.
Бернштейна. Легальные марксисты также подвергли
сомнению экон. детерминизм и выдвинули на видное место
в обществ, жизни этико-психол. фактор. Они
сторонились нелегальных форм деятельности. Под ред. Струве
и Туган-Барановского в России легально издавались
марксистские журналы «Новое слово» (1897), «Жизнь»
(1897-1901), «Начало» (1899), в к-рых сотрудничали
и «нелегалы», включая членов группы «Освобождение
труда». Близок к легальным марксистам по своему
направлению был научно-популярный жур. «Мир божий»
(1892-1906). Одноврем. Струве участвовал в работе
конгресса Интернационала 1896 как представитель
подпольного петерб. «Союза борьбы за освобождение
рабочего класса» и составил «Манифест» 1-го съезда
РСДРП ( 1898). Душой этого широкого союза марксистов
разл. идейных оттенков был ортодоксальный
социалдемократ А. Н. Потресов. Необходимо отметить, что рос.
ревизионизм оказался беспочвенным. Формирование
рос. ревизионизма происходило до образования с.-д.
партии и поэтому вне ее рамок. В нач. 20 в. состоялся
окончат, формальный разрыв представителей этого
направления с марксизмом, к-рый был ознаменован
выходом в свет в 1902 легального сб-ка статей под ред. Струве
«Проблемы идеализма». Авторы статей (Н. А. Бердяев,
С. Н. Булгаков, С. Л. Франк и др.) в качестве альтернативы
рев-ции выдвигали религ. идею. Внутри рос. с.-д-тии,
напротив, господствовало ортодоксальное направление.
Причем если между собой представители «ортодоксов»,
в т. ч. Плеханов, признавали определенную правоту
Бернштейна (см.: Филос.-лит. наследие Г. В. Плеханова.
Т. 2. М., 1973. С. 304-305), то публично они выступали с
резкой критикой ревизионизма.
«Легальный марксизм» был той широкой
питательной средой, в к-рой развивалось направление рев.
(ортодоксального) марксизма. Его представители
продолжали традицию группы «Освобождения труда» и преим.
стремились к созданию с.-д. партии. На роль лидеров
этого направления постепенно выдвигались Ленин,
Ю. О. Мартов и Потресов. Внутр. разногласия в среде
социал-демократов в это время обострились, в
частности разгорелся спор между «экономистами» и
«политиками» (ортодоксальными марксистами). В определ.
степени ответом на широкое распространение в с.-д. среде
«экономических» воззрений стало возрождение
ориентированного на активные полит, акции социально-рев.
народничества. Представители этого народничества,
сохраняя в целом верность рев. идеалам
предшественников, во многом воспринимали терминологию
марксизма, признавали успехи капитализма, но не считали
его почвенным для России явлением, веря в ее особый
путь. Насущной проблемой они считали идеологич.
обновление народничества. Основы для него были заложе-

516
СОЦИАЛИЗМ
ны исследованиями молодых народников-экономистов
A. В. Пешехонова, Л. Э. Шишко, П. А. Вихляева, К. Р.
Качаровского и др. Гл. теоретиком неонародничества стал
B. М. Чернов.
Первые орг-ции социалистов-революционеров
появились в сер. 1890-х гг. Процесс организац. оформления
Партии социалистов-революционеров (ПСР) затянулся
до 1906, приведя к образованию трех партий. Проект
программы эсеров был опубликован и начал
обсуждаться в мае 1904.
На рубеже 19-20 вв. происходила и разработка
программы рос. социал-демократов, причем инициатива в
этом деле перешла от группы «Освобождение труда» к
Ленину, Потресову и Мартову. Программа РСДРП
(принята в 1903) предполагала два этапа в реализации
своих требований. Второй этап - социалистич. рев-ция
(«программа-максимум») - рисовался лишь в самых
общих чертах. Утверждалось, что эта рев-ция заменит
частную собственность общественной, введет планомерную
орг-цию произ-ва и уничтожит деление об-ва на классы,
положив конец эксплуатации человека человеком и
обеспечив благосостояние всех трудящихся. Непременным
условием этих преобразований была диктатура
пролетариата. При этом социалистич. рев-ция мыслилась как
всемирный процесс.
Программа ПСР (принята в 1906), хотя и не
разделяла столь четко этапы рев. процесса, тоже исходила из
наличия «конечной цели» и движения к ней. Под
«конечной целью» понимался «социально-рев. переворот»,
к-рый включал в себя обобществление (социализацию)
труда, собственности и х-ва, уничтожение вместе с
частной собственностью самого деления об-ва на классы и
планомерную орг-цию труда на всеобщую пользу. Особо
подчеркивалось, что все это лишь необходимые условия
для всестороннего и гармонического развития человеч.
личности. Программа ПСР допускала, «в случае
надобности, установление временной рев. диктатуры» и
исходила из интернац. характера социалистич. рев-ции.
Лаконичные тексты этих программ
свидетельствуют о том, что социалистич. рев-цию в России в то время
социалисты не считали делом ближайшего будущего,
а кроме того, они не стремились конкретизировать те
представления о рев-ции, к-рые были
сформулированы их предшественниками. Вместе с тем уже тогда
среди идеологов С. обозначилось различие «оттенков»
и тенденция к «ускорению» рев. процесса. Так, в соч.
«Что делать?» (1902) Ленин указывал путь этого
ускорения: через внесение «сознательности» в «стихийность»
«орг-цией проф. революционеров». В этих
высказываниях явно проступали тени «критически мыслящих
личностей» прошлой народнической эпохи.
В период рев-ции 1905-07 широкие слои
социалистов охватило рев. нетерпение. Оно было
сформулировано Л. Д. Троцким и А. Л. Парвусом в виде теории
«перманентной рев-ции», а эсерами-максималистами -
выражено в требовании немедленной социализации.
Т. о., два этапа рев-ции объединялись в одно целое.
После многолетней идейной борьбы с «троцкизмом»
теорию «перманентной рев-ции» фактически принял и
Ленин в «Апрельских тезисах» (1917). Ранее им была
осуществлена и еще одна ревизия марксистских
представлений о социалистич. рев-ции - о ее междунар.
характере. В 1915 он высказал мысль, к-рой
руководствовался в дальнейшем, о том, что социалистич. рев-ция
возможна в одной отдельно взятой стране.
Представления Ленина о буд. социалистич. строе остались
более чем смутными и утопичными. Еще в 1902 Плеханов
был поражен непоколебимой верой Ленина в
возможность полного обобществления всего мелкотоварного
произ-ва. Картину буд. об-ва Ленин нарисовал летом
1917 в кн. «Гос-во и рев-ция». Все об-во, как писал он,
будет одной конторой и одной ф-кой с равенством труда и
его оплаты, чиновники будут получать зарплату
среднего рабочего, а для учета и контроля за мерой труда и
потребления достаточно будет знания четырех действий
арифметики. Более обстоятельными были рассуждения
о С. др. крупнейшего теоретика большевизма - А. А.
Богданова. Рисуя картину социалистич. об-ва, Богданов
указывал на такие его характерные черты, как
автоматизация производств, процессов, интеллектуализация
труда работников, исчезновение узкой специализации
труда. По его мнению, в буд. об-ве не должно быть
особой категории людей, специализирующихся на
управлении и орг-ции произ-ва. В системе распределения при
С. должен быть использован учетный аппарат банков
и кредитных учреждений. Особое внимание Богданов
уделял изменению обществ, психологии человека
социалистич. об-ва. Богданов полагал, что при С. в об-ве
будут торжествовать план и наука, данные к-рой
составят основу планирования и распределения.
Своеобразным дополнением теоретич. трудов Богданова стал его
роман-утопия «Красная звезда» (1906), где описано
социалистич. об-во на Марсе.
Тем не менее до 1917 б. ч. рос. социалистов
исходила из того, что для социалистич. рев-ции необходимо
наличие объективных предпосылок: с одной стороны,
определ. высокий уровень соц.-экон. развития страны,
а с другой, известная степень демократизации об-ва.
По мнению социалистов, их насущной задачей была
неустанная работа по созданию данных предпосылок
С. в России. В связи с этим в программах рос.
социалистов наиб, детально были разработаны ближайшие
задачи («программа-минимум»). Социал-демократы были
убежденными государственниками, считая демокр.
гос-во решающим рычагом в деле осуществления своей
программы. Оптимальной формой государственности
социал-демократы считали демокр. республику
(президентскую или парламентскую - не уточнялось),
управленч. аппарат к-рой формируется на основе всеобщего,
равного и прямого избират. права. Выдвигая
требование широкого местного самоуправления, с.-д.
программа ничего не говорила о возможности федеративного
устройства гос-ва.
Сравнение с.-д. программы с программой партии
эсеров обнаруживает не только их принципиальное
сходство, но и нек-рые существенные различия. Эсеры
придавали большее значение отдельно взятой человеч.
личности, трудовому коллективу, самоуправляющейся
сел. и гор. общине, тогда как у марксистов на первый
план всегда выступали обществ, классы. В ряде
случаев эсеры выдвигали внешне более радикальные, хотя и
практически неосуществимые в обозримом будущем
требования, напр., выборность всех должностных лиц.
В то же время в программе эсеров были требования
проведения общенар. референдумов и бесплатности
правосудия, к-рые отсутствовали в программе РСДРП. Эсеры,
в отличие от социал-демократов, при решении нац.
вопроса были сторонниками нац. федерализации Рос.
гос-ва с пропорциональным представительством от-

СОЦИАЛИЗМ
517
дельных наций в общегос. парламенте. Право на
самоопределение они дополняли правом каждой нации на
культурно-нац. автономию, предполагавшую
выделение общегос. и местных бюджетных средств на
культпросвет, цели пропорционально доле той или иной
нации в общей массе населения страны или отдельного
региона.
В целом ближайшие полит, требования рос.
социалистов с учетом уже имевшегося междунар. опыта были
вполне реальны. Хотя декларировать демокр. принципы
было гораздо проще, чем воплощать их в жизнь. Между
тем уровень как общей, так и полит, культуры населения
России был крайне низок, что в программах
социалистов никак не учитывалось. В соц.-экон. обл. социалисты
исходили из того, что чем динамичнее будет экон.
развитие России, тем благоприятнее будут условия
перехода к С. Однако в программах социалистов все соц.-экон.
проблемы были сведены лишь к улучшению условий
труда и быта рабочих, а также к проведению
радикальной агр. реформы. Причем первонач. эсеры и
социалдемократы прямо противоположным образом
определяли важность этих вопросов. Но уже в ходе рев-ции
1905-07 и социал-демократы, и эсеры акцентировали
свое внимание на агр. вопросе.
Для Ленина было характерно преувеличение
степени капиталистич. развития России в целом и агр.
сектора ее экономики в частности. Позднее он писал:
«...остатки креп, права казались нам тогда мелкой частностью, а
капиталистич. х-во на надельной и на помещичьей
земле - вполне созревшим и окрепшим явлением. Рев-ция
разоблачила эту ошибку» (Л е н и н В. И. ПСС Т. 16. С. 260).
Переоценка уровня развития капитализма вела за собой
и преувелич. представления о степени социального
раскола крест-ва на кулаков и бедняков, о соотношении
общекрест. интересов в противостоянии с
помещиками и специфич. интересов зажиточных и беднейших
слоев деревенского населения. У социал-демократов
существовали сомнения в том, смогут ли кулак и бедняк
объединиться в борьбе за землю и дружно потребовать
экспроприации всего помещичьего землевладения. Тем
не менее Ленин принял идею национализации земли
как оптимального варианта решения агр. вопроса в
рамках капитализма. Однако это предложение не встретило
поддержки со стороны др. социал-демократов, в
первую очередь Плеханова. Он считал, что до социалистич.
рев-ции выдвигать требование национализации земли
(без национализации др. средств произ-ва) крайне
опасно, т. к, это может усилить и без того значит, контроль
гос-ва над экон. и социальной сферой. Особая
болезненность, с к-рой Плеханов воспринял ленинский план
национализации земли, объяснялась и тем, что он видел
ее ист. корни в традициях древних вост. деспотий и
допетровской Руси, где верховным собственником земли
было гос-во. Плеханов рассматривал национализацию
земли в России до пролет, рев-ции как регрессивный,
вредный для народа шаг, как неоправданный возврат
к «азиатчине». По его мнению, крест, общинное
землевладение предполагало принадлежность земли казне,
гос-ву. Вот почему, «чтобы повалить царизм, - писал
он, - надо разрушить его экон. основу, а для этого
необходимо поставить крестьянина в условия совр. частного
землевладения и устранить фактически
установившуюся у нас азиатскую форму гос. землевладения. Поэтому
всякие проекты национализации земли или обращения
помещичьей земли в гос. собственность являются у нас
реакционными по существу, вопреки своей рев.
внешности. И поэтому Маркс, наверное, осудил бы эти проекты
как противоречащие осн. требованию предстоящей нам
рев-ции. Если в Германии он рассуждал иначе, то ведь и
условия были там совсем другие» (Плеханов В. Г. Соч.
Т. XII. С. 408).
В итоге агр. программа РСДРП (1903) была
компромиссом и значительно уступала в своей
привлекательности для крестьян эсеровской программе социализации
земли, предусматривавшей экспроприацию всех
помещичьих, удельных и церк. земель, запрещение
куплипродажи земли, превращение ее в общенар. достояние
и уравнит. передел зем. участков между всеми
желающими на них работать без применения наемного труда.
Рев-ция 1905-07 показала, что агр. программа РСДРП
безнадежно отстала от крест, требований. Поэтому уже
на 3-м съезде РСДРП (май 1905) большевики заявили о
поддержке всех требований крест-ва вплоть до
конфискации помещичьих, церк., казенных и удельных земель.
Также был провозглашен призыв к немедленному
созданию рев. крест, к-тов, к-рые должны были явочным
порядком приступать к ликвидации старых порядков
в деревне. Одноврем. меньшевики поддержали любые
«попытки крестьян к насильств. захвату земель» и
рекомендовали всем членам РСДРП агитировать за
поголовное вооружение крестьян «для самообороны от
правительств, насилий», призывать сел. население
отказываться от уплаты налогов и выполнения любых повинностей,
включая рекрутчину, а также проводить перевыборы
местных должностных лиц. Лозунгами меньшевиков
стали «рев/ самоуправление деревни» и «рев. союз
самоуправляющихся сел. об-в» как база «крест, восстания
против царизма».
На 4-м (Объединительном) съезде РСДРП была
принята новая агр. программа партии. При ее обсуждении
на съезде столкнулись три осн. точки зрения по агр.
вопросу: меньшевики выступали гл. обр. за
«муниципализацию» земли (проект П. П. Маслова), а
большевики - частью за ее национализацию, частью - за раздел
в собственность между крестьянами. Последнюю идею
особенно поддерживали большевики-практики, в
частности И. В. Сталин. Ленин считал «разделистскую»
программу ошибочной, но не вредной, и когда стало ясно,
что программа национализации земли не будет
поддержана б. ч. делегатов съезда, он проголосовал за «раздел».
Плеханов также был готов поддержать «разделистов» в
случае осложнений с проведением в жизнь наиб,
близкой ему программы «муниципализации» земли. Однако
гл. борьба на съезде развернулась между Лениным,
защищавшим идею национализации земли, и Масловым
и Плехановым, доказывавшими преимущества ее
«муниципализации». После длительной дискуссии верх в
конечном счете взяли сторонники «муниципализации»
земли в сочетании с национализацией части зем.
фонда. При этом делегаты съезда прошли мимо
предложения меньшевика В. Г. Громана, к-рый существенно
дополнил и конкретизировал проект «муниципализации»
земли, поддержанный Плехановым. Громан предлагал
признать землю общенародной, «а т. к. органом народа
является гос-во», то и общегос. собственностью, что
позволило бы во многом сблизить позиции меньшевиков
и большевиков. По мысли Громана, «заведовать» землей
на местах должны были органы местного
самоуправления, причем пользоваться землей могли бы прежде
всего те крест, семьи, к-рые не применяли наемного

518
СОЦИАЛИЗМ
труда. Оставшиеся свободными земли можно было
передать в пользование крупным предпринимателям, крест,
и рабочим товариществам. Согласно плану Громана,
«муниципализация» не должна была распространяться
на крупные товарные х-ва, где соблюдались законы об
охране интересов наемных работников, а также на
мелкие и средние крест, трудовые х-ва (даже применявшие
наемный труд при условии соблюдения законов о его
охране). Нельзя сказать, что в проекте Громана все было
ясно и детально продумано, но несомненно то, что этот
проект предусматривал ряд мер, направленных против
сокращения объема товарной продукции с. х-ва и
нарушения интересов батраков и арендаторов земли.
В целом агр. программа РСДРП была «ахиллесовой
пятой» партии, носила явно компромиссный характер,
соединяя «муниципализацию» и частичную
национализацию земли. Более того, в принятой на 4-м съезде
тактич. резолюции по агр. вопросу в случае
неблагоприятного для революционеров развития событий
допускалось и выдвижение требования раздела между
крестьянами той части помещичьих земель, на к-рой ведется
мелкое, малорентабельное х-во или к-рые составляли
необходимые крестьянам угодья.
Меньшевики стойко держались за программу
«муниципализации» земли, включив ее летом 1917 в свою
избират. платформу на выборах в Учредит, собрание.
Однако они сделали в программе одно принципиальное
уточнение, согласно к-рому собственность на все земли
принадлежит народу как целому. Большевики в окт. 1917
фактически взяли на вооружение эсеровскую
программу социализации земли, к-рой полностью соответствует
ленинский «Декрет о земле» (26.10.1917 принят на 2-м
Всерос. съезде Советов). При этом большевики
представили дело так, что заимствуют свой агр. декрет не у
эсеров, с левым крылом к-рых они в тот момент
блокировались, а у самих крестьян, сформулировавших свои
требования по агр. вопросу в 242 наказах делегатам 1-го
Всерос. съезда Советов крест, депутатов. Т. о., едва ли не
самый необходимый социал-демократам в крест, стране
агр. раздел их программы оказался наиб, слабым,
непонятным для крестьян и вдобавок предметом внутрипарт.
спора. Кроме того, время от времени в РСДРП
раздавались голоса тех, кто вообще не понимал, зачем пролет,
партии нужна особая программа по агр.-крест. вопросу,
ссылаясь при этом на отсутствие соответствующего
раздела в «эталонной» для всех партий 2-го
Интернационала программе герм, социал-демократов 1891.
Вместе с тем РСДРП обладала всеобъемлющей,
детализированной в 16 пунктах и отвечавшей
интересам рабочих программой улучшения условий их труда
и быта, подобной к-рой не было ни у одной др. полит,
партии России. Наряду с народнической и с.-д. моделью
обществ, развития России в русле социалистич. идей в
это время формировалась и анархистская модель.
Кризис народничества на рубеже 1880-х гг. повлек за собой
самоопределение анархистской идеи, связанное с
именем Кропоткина.
Т. о., за почти 80-летнюю историю своего
существования С. в России прошел путь от воспроизведения
сенсимонизма и фурьеризма до выработки оригинальных
социалистич. концепций, от кружков самообразования
до социалистич. партий. К 1917 рос. социалистич. мысль
была представлена тремя направлениями: с.-д., с.-р. и
анархистским. Между ними сохранялись не только
линии размежевания, но и точки соприкосновения,
взаимовлияния и взаимопроникновения. О популярности
социалистич. идей в рос. об-ве нач. 20 в.
свидетельствуют итоги выборов в Учредит, собрание 1917: по числу
набранных голосов на 1-е место вышла партия эсеров
(39,5 %), затем шли большевики (22,5 %), марксистские
и неонароднические нац. партии (14,5%), меньшевики
(3,2%), энесы (0,9%). Всего социалисты разл.
направлений набрали на выборах 80,6 % голосов избирателей
(см.: Протасов Л. Г. Всерос. Учредит, собрание: История
рождения и гибели. М., 1997. С. 164).
Социалисты, как непримиримые противники
частной собственности и др. «буржуазных» ценностей, не
стремились к созданию гражд. об-ва. Более того, сам этот
термин ни одним из теоретиков С. не применялся.
Между тем идущая от Герцена традиция признания высшей
ценностью свободу человеч. личности при соблюдении
законности, внимание к разл. формам самоуправления,
наконец, формирование понимания различия
общедемокр. требований и собственно социалистических,
формулирование требования демократизации России,
включавшего в себя и элементы правового гос-ва, и
гражд. об-ва, делают идейное наследие рос. социалистов
востребованным и сегодня.
Не подлежит сомнению, что в целом социалистич.
модель отражает «вечные» идеи человечества.
Социальная справедливость и коллективизм, взаимопомощь
людей и интернационализм сохраняют свою
привлекательность в глазах миллионов людей, несмотря на все
коллизии, связанные с судьбой сов. системы.
Источники: Плеханов Г. В. Соч.: В 24 тт. М.; Л., 1923-27;
Сен-Си м он А. Избр. соч. Т. 1-2. М., 1948; Оуэн Р. Избр. соч.
Т. 1-2.М., 1950;Фурье Ш.Избр.соч.Т. 1-4.М.,
1951-54;Кампанелла Т. Город солнца. М., 1954; Ленин В. И. ПСС.:В 55 тт.
М.;Л., 1958-65; Берви-Флеровский В. В. Избр.экон.
произведения. Т. 1-2. М., 1958-59; Рев. народничество семидесятых
годов XIX в. Т. 1 -2. М., 1964-65; К. Маркс, Ф. Энгельс и
революционная Россия. М., 1967; Рус. современники о К. Марксе и Ф.
Энгельсе. М., 1969; Мор Т. Утопия. М., 1978; Богданов А. А.
Вопросы социализма. М., 1990; Программы полит, партий
России. Кон. XIX - нач. XX в. М., 1995; Мартов Ю. О.
Избранное. М., 2000; Потресов А. Н. Избранное. М., 2002.
Лит.: Володин А. И., Карякин Ю. Ф., Пли мак Е. Г.
Чернышевский или Нечаев? О подлинной и мнимой
революционности в освободит, движении России 50-60-х гг. XIX в.
М., 1976; Клибанов А. И. Нар. социальная утопия в России:
Период феодализма. М., 1977; Володин А. И. «Анти-Дюринг»
Ф. Энгельса и обществ, мысль России XIX в. М., 1978;
Конюшая Р. П. Карл Маркс и революционная Россия. 2-е изд.
М., 1985;Итенберг Б. С. П. Л. Лавров в рус. рев. движении. М.,
1988; П и ру м о в a H. M. «Рус. социализм» А. И. Герцена //
Революционеры и либералы в России. М., 1990; Пирумова H. M.
Социальная доктрина М. А. Бакунина. М., 1990;
Рудницкая Е. Л. Рус. бланкизм: Петр Ткачев. М., 1992; С м и р но в И. П.
«От марксизма к идеализму» - М. И. Туган-Барановский,
С. Н. Булгаков, Н. А. Бердяев. М., 1995; Зверев В. В. Н. Ф.
Даниельсон, В. П. Воронцов: Два портрета на фоне рус.
капитализма. М., 1997; Его же. Реформаторское народничество
и проблема модернизации России: От сороковых к
девяностым годам XIX в. М., 1997; Б о гу ч а в а Г. Ш. Полит, философия
М. А. Бакунина и современность. М., 1999;Твардовская В. А.,
Итенберг Б. С. Русские и Карл Маркс Выбор или судьба? М.,
1999; Блохин В. В. На переломе. 1881-1904 гг.: Н. К. Михай-

СПИРИДОНОВА
519
ловский в идейно-полит, борьбе в 80-90-е годы XIX века: Ист.
этюды. М., 2004; Модели обществ, переустройства России.
XX век. М., 2004; Pipes R. Stnive. Liberal in the Left, 1870-1905.
Cambridge, Mass., 1970; Struve. Liberal in the Right, 1905-1944.
Cambridge, Mass.; London, 1980 (перевод на рус. яз.: Пайпс Р.
Струве. Т. 1: Струве: левый либерал, 1870-1905. Т. 2: Струве:
правый либерал, 1905-1944. М., 2001).
П. Ю. Савельев.
СПИРИДОНОВА Мария Александровна (16.10.1884,
Тамбов — 11.9-1941, Медведевский лес близ Орла), рев.
деятельница. Из дворян; дочь банковского служащего,
коллежского секретаря. Училась в Тамбовской жен.
гимназии, в февр. 1902 ушла из 8-го (дополнительного) класса,
дававшего право на звание учительницы, «по
расстроенному здоровью и домашним обстоятельствам»,
возможно, под угрозой исключения за полит,
неблагонадежность. Работала машинисткой в губернском Дворянском
собрании. В рев. работу включилась под влиянием
старшей сестры, а также эсера В. К Вольского (ее
нареченного жениха), в Партии социалистов-революционеров
состояла с 1905. 25.3.1905 арестована за участие в рев.
демонстрации учащихся, св. 2 недель провела в
губернской тюрьме. С окт. 1905 чл. боевой дружины. Исполняя
задание Тамбовского к-та ПСР, несколькими выстрелами
смертельно ранила 16.1.1906 на перроне вокзала в
Борисоглебске чиновника Г. Н. Луженовского, усмирителя
крест, волнений. Пыталась покончить с собой на месте,
но была схвачена, на допросах подверглась истязаниям
и насилию. Это вызвало, после публикации ее письма
(газ. «Русь». 1906. № 27), широкий резонанс и обществ,
сочувствие. Ее адвокатом был чл. ЦК кадетской партии
Н. В. Тесленко, пред. 1 -го Всерос. съезда адвокатов ( 1905).
11 марта приговорена Моск. воен.-окружным судом к
смертной казни через повешение, замененной
бессрочной каторгой. В мае 1906 переведена в Моск. тюремную
больницу, затем в Бутырскую пересыльную тюрьму,
откуда в июне отправлена на Нерчинскую каторгу.
Отбывала ее в Акатуйской, Мальцевской женской и
ГорноЗерентуйской тюрьмах. Дважды (в 1909 и 1910)
предпринимала неудачные попытки орг-ции побега. Вплоть
до 1917 была изолирована от внешней полит, жизни, но
в общении с ветеранами партии (Г. А. Гершуни, Е. С.
Созонов, А. А. Биценко и др.), в теоретич. дискуссиях
оформилось ее мировоззрение идейного эсера, в
специфических условиях тюремного заключения сложился тип
личности как проф. революционера.
3.3.1917 С. была освобождена по распоряжению
Врем, пр-ва. Участвовала в создании и деятельности
Читинского к-та ПСР, в работе исполкома Читинского
совета рабочих и солдатских депутатов, к-рый 13 мая,
после ее речи, принял решение о ликвидации
Нерчинской каторги. Как делегат от Забайкальской обл.
участвовала в 3-м съезде ПСР (май-июнь 1917), чл.
почетного Президиума съезда. Присоединилась к левому,
интернационалистскому крылу съезда, была выдвинута
им в состав ЦК, но не прошла. После съезда осталась на
парт, работе в Петрограде, включилась в деятельность
Петрогр. орг-ции эсеров, вошла в состав редакции газ.
«Земля и воля». Дел. 1-го Всерос. съезда крест, депутатов
(май), чл. Исполкома Всерос. Совета крест, депутатов
от 12-й армии Сев. фронта. Все более склоняясь к
поддержке большевиков, приветствовала их вооруженное
выступление 3-5 июля против Врем, пр-ва, резко
критикуя его внешнюю и внутр. политику; предлагала ввести
диктатуру левых партий в стране. 16 авг. сделала доклад
о текущем моменте на Петрогр. губернской
конференции эсеров, к-рая, в итоге, поддержала отклоненную 7-м
Советом партии резолюцию левого меньшинства о том,
что «решение основных вопросов русской революции
возможно лишь при осуществлении однородной власти,
опирающейся на революционно-трудовые классы
страны» (Партия социалистов-революционеров. Т. 3. Ч. 1.
Февр. - окт. 1917 г. М., 2000. С. 721, 743). Редактировала
жур. «Наш путь», поместив в № 1 ст. «Задачи революции»
с изложением программных целей левого крыла ПСР.
В статье С. утверждалось, что никогда еще история не
давала ни одной социалистич. партии столько
возможностей к осуществлению ее целей, как в рос. рев-ции; все
насущные вопросы в России могут быть решены только
под знаком рев. социализма; сотрудничать с буржуазией
в полит, и экон. области значит укреплять окончательно
расшатавшийся бурж строй; «рев-ция народов
подведет итоги, увенчает борьбу истории и завершит судьбу
старой цивилизации»; однако ПСР оказалась под
давлением заполнивших ее правое крыло обывательских,
ничего общего с социализмом не имеющих элементов
(Партия левых социалистов-революционеров. Т. 1. Июль
1917 г. - май 1918 г. М, 2000. С. 51-56). Во время
мятежа ген. Л. Г. Корнилова С. выступала за создание единого
рев. фронта, указывала на тайную связь А. Ф. Керенского
с мятежниками, пыталась наладить контакт с ЦК РСДРП
(б), считая, что только переход власти к рабочим и крест,
массам в лице Советов спасут рев-цию. Участвовала в
работе Демокр. совещания (сент. 1917), с трибуны к-рого
18 сент. осудила коалицию с кадетами и призвала
передать власть народу, выбрана во Врем. Совет Рос.
республики (Предпарламент), но вскоре вместе с др. левыми
эсерами покинула его. В сент. избрана чл. Петрогр. к-та
ПСР (вошла в редколлегию его органа «Знамя труда»),
гласным Петрогр. гор. думы, депутатом Петрогр. Совета
рабочих и солдатских депутатов. Войдя в Сев. областной
к-т ПСР, находившийся под сильным влиянием левых
эсеров, по оценке В. М. Зензинова, еще более
способствовала его отклонению от линии ЦК
В период рев-ции С. - «самая популярная и
влиятельная женщина в России» (Рид Дж. 10 дней, которые
потрясли мир. М., 1958. С. 247). Полит, взлет С. был
обусловлен, прежде всего, ее репутацией нар. заступницы
и страдалицы, чей облик дополнялся внешним
аскетизмом и экзальтированностью. В атмосфере массового
соц. психоза ее частые публичные выступления,
нервновзвинченные, сочетавшие пафосность с одержимостью,
покоряли толпу. При этом ее взгляды были
абстрактнорасплывчаты: рев-цию она воспринимала как
«творчество любви и силы уверенного в себе революционного
народа» (Партия левых социалистов-революционеров.
Т. 1. С. 56), социализм трактовала как новую религию,
этический идеал, окрашенный ею в евангельские тона.
Отсюда эмоциональный характер оценок ее личности
современниками: «блаженная», «неистовая», «Богородица»
и пр. В. М. Чернов в открытом письме С упрекал ее в рев.
позерстве: «Вы рядились в тогу жертвы, но политически
вы - соучастники убийств большевиками» (опубл.: Дело
народа. 1918.12 янв.). Неизбежным следствием ее полит,
увлеченности и наивности были тактич. просчеты.

520
СПИРИДОНОВА
С. поддержала переворот 25 окт., признав
«социалистический характер» Октября и курс большевиков на
мировую рев-цию. Дел. 2-го Всерос. съезда Советов
рабочих и солдатских депутатов, была избрана в
Президиум, поддержала большевистские декреты о мире и
земле, избрана в состав ВЦИК. Была исключена ЦК ПСР из
партии в числе др. левых эсеров, не покинувших съезд.
Одна из организаторов Партии левых
социалистовреволюционеров (интернационалистов), вошла в ее
Врем, центр, оргбюро. На учредит, съезде (19-28 нояб.)
избрана в Президиум, а также поч. председателем, чл.
ЦК 30 нояб. избрана тов. (зам.) председателя ЦК ПЛСР.
В речи на съезде обвинила правое
руководство ПСР в отрыве от парт,
программы, в отчуждении от идеи
социализма, считая, что «путем
парламентской борьбы мы не
можем придти к социализму».
Признавая, что за большевиками идут
массы, подчеркивала, что «там нет
воодушевления, религиозного
энтузиазма. Там все дышит
ненавистью, озлоблением», призвала
оплодотворять массы «жаждой
правды», «создавать новую жизнь
на основе любви и альтруизма».
(Партия левых
социалистовреволюционеров. Т. 1. С. 96). 6 нояб.
избрана в Президиум ВЦИК На его
пленуме 17 нояб. объявила
«нецелесообразным и грубым ошибочным
полит, шагом» декрет СНК о
роспуске Петрогр. гор. думы, в то же
время подчеркнув неизбежность для
левых эсеров участия в создании
ответственной перед ВЦИК власти
и в ее органах. Вела переговоры с
большевиками о вхождении левых
эсеров в состав СНК, но лично в
коалиц. пр-во не вошла. Стремилась
создать небольшевистскую власть, объективно же ее рев.
авторитет оказался «троянским конем», посредством
к-рого большевики нейтрализовали руководство
Исполкома Всерос. Совета крест, депутатов в критич. период
своей диктатуры (кон. 1917 - нач. 1918). По ее
инициативе совещание губернских крест. Советов и армейских
к-тов 10 нояб. самочинно объявило себя Чрезвычайным
съездом и избрало Врем. Исполком Всерос. Совета крест,
депутатов во главе со С, вошедший в состав единого
ВЦИК, что было важно с точки зрения перспектив
расширения состава пр-ва и лояльности крест-ва. В
результате открывшийся 26 нояб. 2-й Всерос. съезд Советов
крест, депутатов раскололся после того, как левая часть
его во главе со С. покинула съезд, оставшийся на
платформе Учредит, собрания и непризнания сов. пр-ва.
Еще до раскола ПСР 7-м Советом партии (авг. 1917) С.
была включена в число «обязательных» кандидатур ЦК в
Учредит, собрание. Баллотировалась по общим спискам
ПСР в Петрограде, Подольской и Владимирской
губерниях, но избрана только в последней; обвинила руководство
ПСР в лице Чернова в фальсификации кандидатских
списков. Выступая на съезде железнодорожников 21 дек.,
назвала состав Учредит, собрания подтасованным. На
заседании Учредит, собрания 5.1.1918 выдвинута
большевиками на пост председателя в качестве альтернативы
Чернову, в расчете на поддержку депутатов-крестьян,
но получила 153 голоса против 244. Одобрила роспуск
Учредит, собрания: «Власть Советов - это при всей
своей хаотичности большая и лучшая выборность, чем
вся учредилка, дума и земства» (Там же. С. 19). 7 янв.
участвовала в работе 1-го Всерос. съезда профсоюзов,
избравшего ее поч. председателем, 10-12 янв. - в
совместных заседаниях ЦК РСДРП (б) и ЦК ПЛСР по вопросам
тактики. По свидетельству С, «несколько дней
проходило у нас в закулисных заседаниях, в бесконечных спорах
с большевиками для отвоевания того или иного пункта
нашей программы» (Полит,
деятели России. 1917. М., 1993. С. 302).
13 янв. открыла 3-й Всерос. съезд
Советов крест, депутатов и
вечером того же дня выступала на
объединенном заседании съездов
Советов крест., рабочих и
солдатских депутатов, призвав объявить
Советы «Трудовым
Учредительным собранием, которому должны
принадлежать во всей полноте все
исполнительные и
законодательные функции» (3-й Всероссийский
съезд Советов рабочих, солдатских
и крестьянских депутатов. Пг., 1918.
С. 45-46). Входила в Президиум
ВЦИК 3-4-го созывов, возглавила
его крест, секцию, к-рая взяла на
себя функции упраздненного
Исполкома Совета крест, депутатов.
Задачу секции видела в том, чтобы
связать в одно целое пролетариат и
крест-во, город и деревню под
единым сов. знаменем, поскольку
пролетариат, по мнению С, не может
претендовать на роль авангарда,
и крест-во будет вершить судьбы
истории. В ст. «Письма в деревню»
С. писала, что «крестьянство - не только материал для
истории, не только пережиток известного строя,
подлежащий глубокой социологической трансформации
и даже уничтожению, но класс будущего,
жизнеспособный и устойчивый исторически, класс, несущий миру
и новый строй и новую правду» (опубл.: Наш путь. 1918.
№ 1.С. 16-17). Отмечала, что «главнейшим социальным
фактом нашей революции является земля и земельный
вопрос, и движущей силой нашей социальной
революции является крестьянство». Эта сила в том, что у него
нет даже в мелочах разнородных интересов.
Участвовала в разработке закона о социализации
земли, к-рый, по ее словам, большевики срывали своими
поправками (требуя признать, что «источником
является труд и советская власть»), но в условиях растущего
недовольства крестьян их политикой вынуждена была
маневрировать, противостояла, как и большевики,
попыткам левых эсеров созвать съезд крест. Советов, что
могло кончиться свержением сов. власти в обстановке
обострявшегося конфликта «город - деревня».
Содействовала ее установлению в провинции (Тамбов, Тверь
и др.) путем посылки эмиссаров из левых эсеров, к-рые
возглавили органы местной власти. Крест, отдел ВЦИК
во главе со С. стал оплотом левых эсеров. Он имел свой

СПИРИДОНОВА
521
Исполком, издавал ежедневную газету «Голос трудового
крестьянства», разнообразную лит-ру для крестьян,
готовя их к зем. реформе, занимался орг-цией Советов и
защитой интересов крестьян. Популярность С, ореол,
окружавший ее в глазах крестьян, способствовали росту
авторитета крест, секции, но позднее она признала, что
упразднение самостоятельного Исполкома стало
непоправимой ошибкой: «Если бы мы его не распустили,
так разорить и замучить мужика им, господам
социалдемократам, не удалось» (Лавров В. М. Мария
Спиридонова: террористка и жертва террора. М, 1996. С. 30).
В кон. февр. 1918 С. участвовала в ряде заседаний
ВЦИК, ЦК ПЛСР, в т. ч. совместно с ЦК РСДРП(б), по
вопросу о подписании Брестского мира. Поддержала
позицию В. И. Ленина о заключении немедленного мира,
категорически возражала против объявления рев. войны
Германии. Осуждая диктаторский социализм Ленина,
считала, что левые эсеры без большевиков не доведут до
победы соц. революцию, однако именно они
выражают нац. характер рус. рев-ции, чуждый
интернационалистам. На 2-м съезде ПЛСР (апр. 1918) избрана в
Президиум, выступила как лидер меньшинства, и нек-рые
делегаты (А. М. Устинов, М. А. Левенсон) упрекали ее в
«большевизме». 19 апр. в содокладе о текущем моменте
полемизировала с Б. Д. Камковым, критикуя его за
митинговость: «Если мы будем сейчас бить большевиков, то
мы укрепим позиции буржуазии, правых
социалистовреволюционеров и меньшевиков» (Партия левых
социалистов-революционеров. Т. 1. С. 343). Призвала
левых эсеров разделить ответственность за Брестский мир.
«Мир, - заявила С, - был подписан не нами и не
большевиками: он был подписан нуждой, голодом, нежеланием
всего народа - измученного и усталого - воевать. И кто
из нас скажет, что ПЛСР, представляй она одна власть,
поступила бы иначе, чем поступила партия
большевиков». Протестовала против ухода левых эсеров из СНК,
считая, что это подрывает власть Советов и называя это
«преступлением по отношению к крестьянству, так как
со стороны интересов крестьянства необходимо, чтобы
центр, аппарат был и у нас в руках» (Там же. С. 334).
Наличие такого аппарата в виде Наркомзема компенсировало
левым эсерам отсутствие экономистов, организаторов,
науч. сил. С. откровенно признала, что большевики
весьма прохладно относятся к социализации земли и крест,
секции ВЦИК, их благосклонность окончилась с
выходом левых эсеров из СНК, после чего ВЦИК перестал
выделять средства на запланированную работу. Уповая
на инициативу масс, она выступала за «самое широкое
развитие не только областного, а всякого чуть ли не
деревенского коммунизма». Дольше др. членов ЦК ПЛСР
выступала за полит, союз с большевиками,
категорически разойдясь в этом с большинством: «Нам, очевидно, с
вами не по пути, т. Штейнберг, и со всей правой частью
съезда» (Там же. С. 443, 444). Сняла свою кандидатуру в
ЦК без мотивировки, но все же была избрана.
Однако вскоре наметилось растущее разочарование
С. в отношении большевиков, и с мая она выступала
против их внутр. («проддиктатура» в деревне, подмена
социализации земли национализацией и т. п.) и внешней
политики, требуя разрыва мира с Германией. Пыталась
конкретными действиями вернуть большевиков на
истинно рев. путь. 24 июня ЦК под председательством С.
решил положить конец мирной передышке в
интересах мировой рев-ции и в этих целях организовать ряд
террористич. актов в отношении «виднейших
представителей герм, империализма». Для этого ЦК выделил
Бюро, в к-рое вошли Л. Б. Голубовский, И. А. Майоров и
С. В протоколе его заседания, подписанном С,
подчеркивалось, что эти действия будут направлены против
настоящей политики СНК и ни в коем случае не против
большевиков.
В июне 1918 С. присутствовала в Петрограде на 1-м
съезде левых эсеров Сев. обл., участвовала в кампании по
выборам Петросовета. В своих публичных выступлениях
выражала возмущение политикой и практикой
большевизма, возражала против сотрудничества с
капиталистами в любой форме, предсказывая мировую рев-цию (см.:
Рабинович А. Большевики у власти: Первый год
советской эпохи в Петрограде. М., 2007. С. 412). На 3-м съезде
партии левых эсеров (28.6-1.7.1918) избрана в
Президиум, высказалась за придание ей статуса правящей.
Резко осудила Брестский мир и свою прежнюю позицию:
«...нельзя больше терпеть ни одного дня и часа, чтобы этот
мирный договор... осуществлялся». Поддержав Ленина в
борьбе с «хозяйчиками» (введение комбедов), назвала в
корне неверными и ошибочными основы его политики.
«Большевики, - отмечала С, - расслоили деревню не так,
как мы, левые эсеры, а по неверному основанию: на
кулаков и на бедноту, лодырей, оторванных от земли
пьяниц» (Л а в р о в В. М. Указ. соч. С. 71 ). При этом С.
указывала, что большевики ничего не делают для социализации
земли. Исходя из того, что большинство народа стоит за
левых эсеров, она допускала дальнейшее порабощение
России немцами, чтобы спровоцировать всенародное
восстание, готовность сдать немцам Москву и Петроград
(Там же. С. 72). Протестовала против смертной казни
(в связи с расстрелом командующего Балтийским
флотом А. М. Щастного без неопровержимых доказательств
вины) как института организованного насилия, хотя не
исключала применения расстрела к
контрреволюционерам. В заключительном слове подчеркнула, что задача
партии - борьба не с большевиками, а с капитализмом,
герм, империализмом, поскольку вновь возрождается
лозунг Учредит, собрания и, возможно, вместе с
большевиками придется на баррикадах сражаться против
эсеров, меньшевиков, контрреволюционеров, иностр.
буржуазии, напомнив, что большевистская партия наделала
массу ошибок, перестала быть той, какой была, но имеет
ряд традиций и заветов, «несет в душе смертельную
ненависть к буржуазии» (Там же. С. 84).
5 июля на 5-м Всерос. съезде Советов С заявила, что
выступает как «яростная противница» большевизма,
подвергнув жесткой критике его политику. В отчетном
докладе о работе крест, секции поставила под
сомнение ее дальнейшее существование: «Нашей секции не
давали проводить ее проектов. Ей старались устроить
всякие препятствия... Я считаю... что уже на этом
Съезде Советов пройдет вопрос об уничтожении
Крестьянской секции». Проявила особую активность во время
событий 6-7.7.1918 («левоэсеровский мятеж»). Вместе
с Голубовским отправилась на съезд для оглашения
декларации ЦК ПЛСР об убийстве герм, посла В. Мирбаха,
арестована в Большом театре вместе с фракцией. На
допросе в еледств: комиссии при ВЦИК взяла на себя
ответственность за выступление левых эсеров. Приговорена
Верховным ревтрибуналом в нояб. 1918 к году тюрьмы,
но, учитывая прежние рев. заслуги, 29 нояб. была
амнистирована. Послала из кремлевского заточения письмо

522
СТАЛИН
4-му съезду ПЛСР (окт.) и записку по оргвопросу, требуя
наказания для тех, кто выходит из партии и
«оплевывает» ее (Г Д. Закс, А. Л. Колегаев, А М. Устинов и др.).
Сформулировала новые задачи партии: 1. заново собрать
партию, разгромленную большевистским террором; 2.
выбор тактики, к-рая могла бы с наименьшими потерями
разорвать Брестский мир и вернуть перспективу
мировой рев-ции; 3. воссоздать власть Советов; 4.
способствовать воссозданию крест-ва как «класса с самосознанием»;
5. экспортировать соц. рев-цию. Подтвердив
правомерность убийства Мирбаха для срыва Брестского договора,
признала, что не предусмотрела последствий этого акта
ддя самой партии: «я себя четвертовать [бы] дала сейчас
за эту вину» (Рабинович А. Указ. соч. С. 452), вновь
сетуя на бесчестность большевиков.
В дек. 1918 - февр. 1919 С снова включилась в полит,
деятельность. Участвовала в работе 2-го Совета ПЛСР,
редактировала парт. жур. «Знамя». 18 февр. арестована
и приговорена Моск. рев. трибуналом к изоляции на
8 мес. 34.1919 бежала из-под стражи, перешла на
нелегальное положение, возглавила меньшинство ЦК,
стоявшее за активное противодействие политике РКП(б).
Одной из первых назвала большевистскую
национализацию «государственным капитализмом». Снова
арестована 26.10.1920, нек-рое время провела в лазарете ВЧК и
в тюремной психлечебнице. 16 дней держала голодовку.
С сент. 1921 жила под контролем ВЧК в «закрытом»
санатории О ГПУ под Москвой (ст. Малаховка). В1921
находилась в ссылках в Моск. и Калужской губерниях, с 1925 - в
Самарканде, в 1928-30 - Ташкенте, с 1931 - в Уфе.
Работала экономистом-плановиком. В февр. 1937 арестована,
7.1.1938 по обвинению в покушении на К Е.
Ворошилова приговорена Воен. коллегией Верховного суда СССР
к 25 годам заключения. Отбывала срок в Ярославской и
Орловской тюрьмах. С приближением нем. войск к Орлу
расстреляна вместе с мужем И. А Майоровым. В 1990
реабилитирована частично, в 1992 - полностью.
Соч.: Письмо ЦК партии большевиков. Пп, 1918; Из
воспоминаний о Нсрчинской каторге. М., 1926.
Источники: «Блаженная» Мария: Новые док-ты к
биографии М. А. Спиридоновой // Неизвестная Россия. XX век. Кн. 2.
М., 1992.
Лит.: Владимиров В. Мария Спиридонова. М., 1906;
Безбережьев С. В. М. А. Спиридонова // ВИ. 1990. № 9;
Гусев К. В. Эсеровская богородица. М., 1992; Лавров В. М.
Мария Спиридонова: террористка и жертва террора. М., 1996;
Его же. Партия Спиридоновой (Мария Спиридонова на
левоэсеровских съездах). М., 2001; Мещеряков Ю. В.
Мария Спиридонова: Страницы биографии. Тамбов, 2001;
Steinberg I.Z. M.Spiridonova. London, 1935.
Л.Г.Протасов.
СТАЛИН (наст. фам. - Джугашвили) Иосиф
Виссарионович [6(18). 12.1878 (в нач. 1920-х гг. по неясным
причинам дата рождения с ведома С. была изменена на
9(21 ). 12.1879, последняя стала общепризнанной), г. Гори
Тифлисской губ. - 5.3.1953, Кунцево Моск. обл.], сов.
полит, и гос. деятель. Из крест, семьи. Перенесенные в
детстве болезни и травмы, конфликты в семье, ухудшение
материального положения формировали в С
стремление к самоутверждению и критич. отношение к
действительности. Ряд исследователей отводит решающую роль
в становлении С. не личным обстоятельствам, а
объективным факторам (см.: Капченко Н. И. Политическая
биография Сталина. 1879-1924. Т. 1. М., 2004. С 59-61,
72; Рыб ас С. Ю. Сталин. Серия: Жизнь замечательных
людей. М., 2009. С. 11).
В 1894 С. с отличием окончил Горийское духовное
уч-ще. Уже тогда у С. зарождается представление о
несправедливостях современного ему об-ва (см.:
Островский А В. Кто стоял за спиной Сталина? М., 2004. С. 98-
99). Это находило отражение в написанных им в тот
период стихах: «Когда герой, гонимый тьмою, / Вновь
навестит свой скромный край /Ив час ненастный над
собою / Увидит солнце невзначай, / Когда гнетущий
сумрак бездны / Развеется в родном краю, / И сердцу
голосом небесным / Подаст надежда весть свою. / Я знаю,
что надежда эта / В моей душе навек чиста. / Стремится
ввысь душа поэта -/Ив сердце зреет красота» (цит. по:
Рыб ас С. Ю. Указ. соч. С. 12). Герой др. стихотворения
С. сознательно обрекает себя на вечное страдание ради
спасения и счастья др. людей (РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 10.
Д. 190; Волков Ф. Д. Взлет и падение Сталина. М., 1992.
С 36).
Поступление в Тифлисскую православную духовную
семинарию ( 1894) расширило круг общения С Сам С.
называл разные даты своего приобщения к рев. движению:
15-летний возраст (Сталин И. В. Беседа с немецким
писателем Эмилем Людвигом // Сталин И. В. Соч. Т. 13. М.,
1951. С. ИЗ), 1897 (Островский А В. Указ. соч. С. 129).
Но некоторые исследователи полагают, что это
произошло не ранее осени 1896 (Там же. С. 125). Появление в
Закавказье рус. марксистов (1896) пробудило интерес С.
к идеям с.-д-тии. Он стал членом нелегального
ученического кружка, изучавшего в т. ч. нек-рые работы К
Маркса. С. много читал художеств., полит, а впоследствии и
спец. лит-уру, собрав к кон. жизни большую б-ку.
Отмечая, что до 1917 С не отличался теоретич. амбициями,
ряд исследователей полагает, что в познании марксизма
он не уступал др. лидерам рос. с.-д-тии (см.: Медведев Р.,
Медведев Ж. Неизвестный Сталин. М., 2007. С. 573).
В 1898 С. руководил кружком рабочих с.-д. направления,
стал членом Тифлисской орг-ции РСДРП. «Моими
первыми учителями были тифлисские рабочие», - говорил
С. в 1920-е гг. (Иосиф Виссарионович Сталин: Краткая
биография. М., 1947. С. 10). К этому времени ряд
исследователей предположительно относят идейную эволюцию
С. в направлении марксизма (Островский А В. Указ.
соч. С. 130). Марксизм мог привлекать С. своей
устремленностью в будущее, призывом к активным действиям,
созвучными чертам характера юного семинариста (см.:
Рыба с С. Ю. Указ. соч. С. 13). В 1899 С. был исключен из
семинарии (существуют разные версии причин
исключения, см.: Островский А В. Указ. соч. С 143;
Капченко Н. И. Указ. соч. С. 124-127) и вскоре стал проф.
революционером. В нач. 1900 впервые подвергнут аресту.
С 1901 С. перешел на нелегальное положение. Вел
пропагандистскую и организаторскую работу, один из
инициаторов создания, ред. и автор грузин, с.-д. газеты
«Брдзола» («Борьба»). С. играл активную роль в
деятельности Тифлисского, а затем Батумского к-тов РСДРП.
В апр. 1902 арестован, осенью 1903 выслан на 3 года в
Вост. Сибирь. В янв. 1904 С бежал из ссылки и
вернулся на Кавказе. С этого момента вплоть до наст, времени
распространяется информация, содержащая
обвинения С. в провокаторстве и его работе на полицию. Эти

СТАЛИН
523
обвинения получили развернутую критику в отеч. и
заруб, историографии как не соответствующие
действительности (см.:Островский А.В.Указ.соч.С.439-449).
Ряд исследователей не отрицает возможность
контактов С. с полицией в целях привлечения сотрудников
последней к оказанию помощи рев. движению (Там же.
С. 449-463). Всего в рев. биографии С, согласно данным
исследований последних лет, насчитывается не менее
10 арестов и по меньшей мере 8 побегов из ссылки (Там
же. С. 431).
Заочно избранный в период ареста членом
Кавказского союзного к-та РСДРП, С. играл заметную роль в
активизации рев. движения на Кавказе. С лета 1904
находился в постоянных
разъездах, что объяснялось
необходимостью поддерживать
связь между парт, к-тами,
решать финанс. вопросы,
вести агентурную работу. С.
установил контакты с рос.
с.-д. эмиграцией и был
известен В. И. Ленину. Их личное
знакомство состоялось на
Таммерфорсской
конференции РСДРП (дек. 1905),
когда С. (под псевд. Иванович)
обратил на себя внимание
призывом к бойкоту
кампании по выборам в Гос. думу,
а деятельность Кавказского
союза партии была
высоко оценена (Там же. С. 221,
244-245). Рев-ция 1905-07
способствовала активизации
деятельности С, гл. целью
к-рой было свержение
самодержавия. Особое место в его
работе занимало создание
боевых отрядов и
обеспечение их оружием. По
некоторым данным, в нач. 1906. С.
готовил вооруженное
восстание в Тифлисе (Там же.
С 247-248). Под
псевдонимом «Иванович» участвовал
в работе 4-го съезда РСДРП в
качестве делегата от
Тифлисской губ.
По возвращению в Тифлис С удалось найти средства
для издания газет «Ахале Цховреба» («Новая жизнь»),
«Ахале дроеба» («Новое время»), где под псевд. одного из
его любимых лит. героев, борца за справедливость Кобы,
опубликовал ряд статей. Был обвинен меньшевиками
в участии в Тифлисской экспроприации (136.1907),
т. к. подобные действия были запрещены 5-м съездом
РСДРП. Предпринятая меньшевиками попытка
исключения С. из партии за причастность к вооруженному
захвату денег не удалась. Большинство исследователей ставит
под сомнение факт непосредственного участия С. в этой
акции, но не исключает того, что он знал о ее подготовке
либо даже возглавлял таковую (Островский А. В. Указ.
соч. С 259-260; Капченко Н. И. Указ. соч. С. 232-235).
Преследования меньшевиков вынудили его к переезду в
Баку, где позиции большевиков были прочнее.
Принимал участие в издании рабочих газет «Бакинский
пролетарий» и «Гудок». Авторство ряда статей впоследствии
было закреплено за С, хотя не все из них вошли в
собрание его сочинений (РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 10. Д 20).
В июле 1906 вступил в брак с Екатериной Сванидзе,
18.3.1907 у них родился сын Яков. 22.11.1907 Е. Сванидзе
скончалась. В марте 1908 С. был арестован, осенью
сослан в Сольвычегодск Вологодской губ., откуда в июне
1909 бежал.
В янв. 1910 С. был включен в состав только что
созданного Рус. бюро ЦК РСДРП, выдвинувшись на роли
одного из лидеров партии. В марте 1910 арестован и
выслан в Сольвычегодск, в письмах откуда выступал за
усиление роли Рус. бюро и
одобрял курс ленинской группы
на объединение с
меньшевиками (Сталин И. В.
Соч. Т. 2. С. 211-212). С лета
1911 разъездной агент ЦК
РСДРП. После очередного
ареста в С-Петербурге
отправлен в ссылку в Вологду,
откуда бежал в февр. 1912.
На Пражской
партконференции 1912
кооптирован членом ЦК 22.4.1912 в
С-Петербурге арестован и
сослан в Нарымский край,
откуда вскоре бежал. После
Краковского совещания с
янв. 1913 занял фактически
руководящее положение
в Рус. бюро ЦК 23.2.1913 в
С-Петербурге арестован и
выслан в Туруханский край
на 4 года. В 1916 в письме
Л. Б. Каменеву С. отметил, что
пишет две большие статьи
по национальному
вопросу, которые в совокупности
с др. его текстами по этой
проблематике могли бы, по
мнению С, составить книгу
по теории нац. движения.
Выдвижение С. как одного
из лидеров большевиков в
лит-ре признается
закономерным и объясняется его насыщенной рев.
биографией, большим опытом революционера-практика,
хорошей теоретич. подготовкой, умением решать
финанс. вопросы партии (см.: Островский А. В. Указ. соч.
С. 407, 570).
Обществ.-полит. взгляды С-революционера нашли
отражение в док-тах с нач. 20 в. - статьях, брошюрах,
листовках и т. д. Постепенно сформировался
сталинский стиль написания текстов, по к-рому впоследствии
установлено авторство некоторых произведений С. Для
этого стиля характерны: изложение в виде вопросов -
ответов; часто встречаются нар. пословицы; слова
«очевидно», «вот что», «и вот» перед выводом; часто
встречаются критич. термины («лакействующие» и т. п.);
завершение текста той же мыслью, с к-рой он начинается (см.:
РГАСПИ. Ф. 71. Д 20. Л. 55-58); заимствование речевых
оборотов из церковного лексикона; краткость; назида-

524
СТАЛИН
тельность (см.: Емельянов Ю. В. Сталин: Путь к власти.
М., 2007. С. 78-79). В лит-ре по-разному оцениваются
ораторские способности С. В положительном аспекте
отмечаются умение С. говорить языком народа, учет
особенностей аудитории, оптимизм (Там же. С. 138-143).
Свои работы 1901 -07 С. оценивал как «произведения
молодого марксиста, еще не оформившегося в
законченного марксиста-ленинца», а сам период - как время,
когда «выработка идеологии и практики ленинизма еще не
была закончена» (Сталин И. В. Соч. Т. 1. С. XI). В статьях
нач. 20 в. С. выдвигал идею широкой агитации и
пропаганды рев. идей, идей науч. социализма среди рабочих,
выступая в качестве редактора и автора газ. «Брдзола»
и др. (Там же. С. 9). Развивая тему соединения рабочего
движения с социализмом, С. в работах этого периода
уделял особое место вопросам борьбы с меньшевизмом
(Там же. С. 105).
С. предпринял попытку дать обзор истории
распространения социалистич. идей в России, отметив, что их
развитие шло почти тем же путем, что и в Зап. Европе, и
выделил этапы этого процесса (Там же. С. 13-21). С.
выступал за активное воздействие с.-д-тии на рабочих с
целью приобщения их к социализму и боролся с теми, кто
преувеличивал роль стихийности и экон. требований в
рабочем движении. Уже в 1901 он полагал, что
начинается период преим. полит, борьбы (Там же. С 29). В
качестве эффективного инструмента агитации С.
рассматривал демонстрацию как способ быстрого вовлечения
в движение большой массы населения (Там же. С. 26).
В авг. 1909 в ст. «Партийный кризис и наши задачи» С.
поставил вопрос об издании общерусской парт, газеты
для возрождения партии не за границей, а в России (Там
же. Т. 2. С. 155-156).
С нач. 20 в. С. занимался исследованием наЦ. вопроса,
гл. обр. в связи с вопросами партстроительства.
Разрушение нац. перегородок и сплочение пролетариев всех
национальностей в борьбе с общим классовым врагом
С. считал необходимым условием победы рос.
пролетариата (Там же. Т. 1. С. 36). Поэтому он выступал против
деления с.-д. партии по нац. признаку. По его мнению,
сами по себе нац. требования важны лишь постольку,
поскольку они способствуют развитию классового
самосознания рабочих (Там же. С. 42). При этом с.-д-тия должна
способствовать освобождению наций.
Еще до рев-ции 1905-07 С. призывал к рев.
свержению самодержавия и созыву Учредит, собрания (Там
же. С. 79-80). Вскоре он пришел к выводу, что после
победы рев-ции власть должна перейти к врем. рев. пр-ву,
к-рое не только осуществит созыв Учредит, собрания, но
и начнет реализацию рев. мероприятий. Причем в
состав такого пр-ва должны были войти и представители
народа - пролетариат и крест-во (Там же. С. 138-139).
С. считал неубедительными ссылки на классич. бурж
рев-ции на Западе, т. к. в рос. условиях рев-ция будет
более демократической по составу (Там же. Т. 2. С. 3).
Оппонируя меньшевикам, С. утверждал, что либер. буржуазия
не может быть союзником пролетариата в рев-ции,
одноврем. признавая необходимость союза пролетариата
с крест-вом (Там же. С. 4,10). В период рев-ции 1905-07
С. уделял внимание разногласиям большевиков и
меньшевиков, доказывая, что именно позиция первых в
наибольшей степени отвечает интересам рабочего класса.
Рабочий класс не может самостоятельно выработать
социалистич. сознание (Там же. С. 99-100). С. не
преувеличивал значение 4-го (Объединительного) съезда РСДРП
в плане преодоления разногласий между большевиками
и меньшевиками (Там же. С. 250-276).
С началом рев-ции 1905-07 С. полагал, что одной
пропаганды уже недостаточно. Необходим курс на
вооруженное восстание, вопросам полит, и организац.
подготовки к-рого С. уделял значит, место в работах
того периода (Там же. С 133 и др.). Так, он ставил задачи
добывания оружия и создания боевых дружин,
разработки плана восстания. Причины неудач январского
выступления рабочих в С-Петербурге и Моск.
вооруженного восстания в дек 1905 С. находил в недостаточной
вооруженности и организованности выступавших, в
отсутствии наступательности и парт, руководства (Там же.
С. 201-202). Под влиянием спада рев-ции С. постепенно
все с большим одобрением начал относиться к решению
об участии большевиков в Гос. думе.
По мере достижения рев-цией апогея перед С.
встали вопросы соотношения рев. и парламентских форм
борьбы. Некоторое время он игнорировал тот факт, что
рев-ция пошла на спад, и это вызывало его резко критич.
отношение к парламентаризму. В разрешенной царем
Гос. думе С. усматривал отрицание рев-ции, поэтому, по
его мнению, пролетарии должны были бойкотировать
«ублюдочный парламент» и требовать Учредит,
собрания. Разгон 1-й и 2-й Дум еще больше укрепил С. в
необходимости свержения царской власти и созыва Учредит,
собрания (Там же. Т. 2. С 45). С. не признавал
возможности решения проблем пролетариата путем улучшения
законодательства. Он полагал, что законы во благо
трудящихся принимаются как реакция власти на
выступления рабочих. Нередко такие законы лишь закрепляют то,
чего рабочие уже добились путем соглашений с
работодателями. Но и такие законы пролетариат должен
использовать во благо своей борьбы с капиталом (Там же.
Т. 1.С. 291-293).
Если по большинству вопросов С. занимал позицию
ленинской группы в большевистском руководстве, то по
аграрному вопросу он не признавал как меньшевистский
проект муниципализации земли, так и ленинскую идею
ее национализации. С. примыкал к т. н. «разделистам».
Последние предлагали передать землю крестьянам для
того, чтобы они имели возможность разделить ее между
собой. При этом С. осознавал, что беднота вынуждена
будет продавать земли, а зажиточные крестьяне
приступят к их скупке. Но на том этапе (в 1906) С. полагал, что
идея раздела будет способствовать росту капитализма в
деревне и тем самым приблизит будущее социалистич.
об-во (Там же. С. 223, 225). С. не отвергал в принципе и
др. агр. проекты, но считал, что партия должна отдавать
предпочтение тому из них, к-рый в наибольшей степени
позволяет решать парт, задачи на конкретном ист. этапе
(Там же. С. 231). Объясняя впоследствии, почему партия
позднее отвергла идею «разделистов» как устаревшую, С.
ссылался на преобладавшее тогда в кругах с.-д-тии
ожидание длительного перехода от капитализма к
социализму и на то, что даже Ленин не рассчитывал найти в тот
период поддержку идеи национализации земли (Там же.
С. XIII-XIV). Ряд исследователей отмечают, что позиция
С. после октября 1917 стала господствующей (Wolf В. D.
Three who made a revolution. New York, 1964. P. 467). При
этом С. высказал непривычную для марксистов идею,
что освобождение крестьян может быть делом самих
крестьян (Сталин И. В. Соч. Т. 1. С 238).

СТАЛИН
525
Реже обращался С. к общетеоретич. вопросам
марксизма (см. серию его статей «Анархизм или социализм?»,
1906-07). В этих статьях С, опираясь на диалектич.
метод и материалистическую теорию, отстаивает
марксистское учение от анархистов. Ряд исследователей,
отказывая этой работе в оригинальности,
подчеркивают высокий уровень овладения автором марксистской
теорией и его умение популярно ее изложить (К а п ч е н -
ко Н. И. Указ. соч. С. 188). С точки зрения
послереволюционных дискуссий, эта работа интересна тем, что уже
тогда большевикам приходилось реагировать на упреки
анархистов в стремлении заменить одну систему
полит, господства (буржуазно-помещичье гос-во) другой,
социалистической (Сталин И. В. Соч. Т. 1. С. 358-359).
В соч. «Анархизм и социализм» С. поставил вопрос о
соотношении прав личности и массы. Краеугольным
камнем анархизма, по мысли С, является личность,
освобождение к-рой анархисты считают гл. условием
освобождения массы. Марксисты же на первое место
ставят массу, освобождение к-рой является гл. условием
освобождения личности. Последнее невозможно до тех
пор, пока не освободится масса (Там же. С 296). Смысл
данных статей С. видел в том, чтобы доказать, что
анархисты не являются ни подлинными социалистами, ни
подлинными революционерами.
В межреволюционный период С. занимался
вопросами практики рабочего движения. Он не отрицал
возможности добиться уступок от предпринимателей путем
соглашений, но, как полагал С, такие совещания
должны предполагать гарантии. Одноврем. С. высмеивал тех
революционеров, к-рые отвергали саму возможность
контактов с работодателями в силу того, что последние
являются врагами, «буржуями». «..Должны ли мы
бойкотировать фабрику, завод или промысел по одному лишь
тому, что нас приглашают туда враги?.. Ведь этак можно
околеть с голоду!», - отмечал С. (Там же. Т. 2. С. 95). По
отдельным актам уничтожения машин, поджогов заводов,
убийств администрации предприятий С. осуждающе
заметил, что причины таких актов лежат в плоскости экон.
борьбы. Задача рабочих, по его словам, - «не ломать
машины, а завладеть ими, когда будет возможность» (Там
же. С 111). И хотя большевики не признавали подобные
методы, вину за осуществление экон. террора они
возлагали не на рабочих, а на раздражающие действия
нефтепромышленников (Там же. С. 121 ).
В условиях кризиса партии после рев-ции 1905-07
период С. считал недостаточной для его преодоления
деятельность загран. руководящего центра. Он
поставил задачу создания общерусской руководящей газеты
(Там же. С. 155). В резолюции Бакинского к-та РСДРП
(22.1.1910) по инициативе С. был прямо поставлен
вопрос о перемещении руководящего центра партии в
Россию с требованием обсудить это предложение на
общепартийной конференции (Там же. С. 198). В период
сольвычегодской ссылки С. настаивал на создании
«русской группы» при ЦК, к-рая бы объединила работу в гл.
центрах страны (Там же. С. 211).
Наиболее существенным до 1917 считается вклад С.
в разработку нац. вопроса, что связано с публикацией
соч. «Марксизм и национальный вопрос» (1913)
(первонач. опубл. под заголовками «Национальный вопрос и
социал-демократия», «Национальный вопрос и
марксизм») и др. работ. Существует мнение, что подлинным
автором указанной статьи является Ленин, якобы
внушивший С. осн. идеи работы (см.: Троцкий Л. Сталин.
Т. 1. М., 1990. С. 218). Называются имена и менее
известных претендентов на авторство из числа большевиков -
А. А. Трояновского, М. А. Савельева (см.: Smith Е. Е. The
Young Stalin: The Early Years of an Elusive Revolutionary.
N. Y, 1967. P. 290). Есть сведения о помощи со стороны
Н. И. Бухарина в переводе нем. источников по причине
незнания С. языка оригинала (см.: Коэн С. Бухарин:
Политическая биография. 1888-1938. М., 1988. С. 48).
Однако в лит-ре приводятся аргументы в пользу
авторства С: его неоднократные выступления по нац.
проблематике в предшествующий период; хорошее знание
С. изучаемого вопроса; специфически сталинские стиль
и язык текста; расхождения ряда существенных
моментов статьи с положениями по данному вопросу у
Ленина (последний акцентировал внимание на праве наций
на самоопределение вплоть до отделения, С предлагал
решать вопрос конкретно-исторически). Отмечается
также использование С. текстов, переведенных на рус.
яз. ранее, а помощь Бухарина в этом плане
оценивается как незначительная (см.: Капченко Н. И. Указ. соч.
С. 285-286). Ряд иностр. исследователей полагают, что С.
знал нац. проблемы лучше, чем Ленин, Л. Д. Троцкий win
Бухарин (см.: Grey I. Stalin. Man of History. Abacus, 1982.
P. 79). Сам С. отмечал в 1948, что в данной статье он
выразил взгляды Ленина и что мат-л был Лениным
отредактирован (см.: Такер Р. Сталин. История и личность:
Путь к власти. 1879-1929; У власти. 1928-1941. М., 2006.
С. 114,128).
В соч. «Марксизм и национальный вопрос» С,
подытоживая результаты рев. волны нач. 20 в., констатировал
рост националистич. настроений, в т. ч. в рядах
освободит, движения (Сталин И. В. Соч. Т. 2. С. 291). Обобщая
лит-ру по нац. вопросу (включая иностранную), С. сделал
попытку определить понятие «нация» как исторически
сложившейся устойчивой общности людей, возникшей
на базе общности языка, территории, экон. жизни и
психич. склада, проявляющегося в общности культуры (Там
же. С. 296). Причем нацию составляет только наличие
всех признаков, вместе взятых (Там же. С. 297). Нация, по
мысли С, имеет право свободно определить свою
судьбу, не попирая при этом прав др. наций. Но какую полит,
форму должно принять самоопределение наций? Из
целого ряда работ С. по нац. вопросу следует, что данный
вопрос занимает его в наибольшей степени.
Нация, по его мнению, может получить автономию
или даже отделиться. Но отсюда не следует, что она
должна делать последнее при всяких условиях. Это не
значит, что отделение всегда и везде будет выгодно для
нации, т. е. для ее большинства, под к-рым автор имеет
в виду трудящиеся слои населения. Если право на
самоопределение наций понимать прежде всего как
возможность отделения, то трудящиеся в этом случае легко
подпадут под влияние «беков и мулл». Поэтому с.-д-тия
не должна идти на поводу нац. движений. По мнению С,
признание с.-д-тией права наций на самоопределение
отнюдь не означает, что революционеры будут
стремиться к повсеместному осуществлению этого права
на практике (Там же. С. 310-312). Ключевая для С. идея
при решении поставленного вопроса - это не единый
на все случаи жизни рецепт, а учет конкретно-ист.
условий (Там же. С. 313). К тому же и эти условия меняются, а
потому решение, правильное для данного момента,
может оказаться совершенно не приемлемым для другого.

526
СТАЛИН
С. фактически допускал возможность отступления от
классич. марксизма, но при одном условии - следовании
конкретно-ист. подходу. С. демонстрировал на
примерах, как марксизм «по Марксу» может перестать
соответствовать условиям момента. Так, К Маркс в сер. 19 в.
выступал за отделение Польши от Рос. империи и был прав,
т. к. вопрос стоял об освобождении высшей культуры от
разрушавшей ее низшей. Но в кон. 19 в. польские
марксисты уже выступали против отделения и также были
правы, т. к. за прошедшие 50 лет произошло серьезное
экон. и культурное сближение России и Польши.
Однако С. не исключал возможности, что при последующих
изменениях вопрос об отделении Польши может встать
вновь. С. допускал, что впоследствии для каждой нации
потребуется особое решение вопроса о
самоопределении (Там же. С. 313).
Попытки решать нац. вопрос единым способом
опровергались С. на основе анализа разл. ист. ситуаций. Так,
накануне 1-й мировой войны 1914-18 в кругах европ.
с.-д-тии был популярен лозунг национально-культурной
автономии для относительно обособленных этнич.
групп. Критикуя эту идею в принципе, С. особо
подчеркивал ее непригодность в условиях Кавказа. Как отмечал
С, в этом регионе на тот момент были народы, имевшие
весьма неразвитые культуры, не создавшие
собственную лит-ру (мингрелы, абхазы, аджарцы, сваны,
лезгины и т. д.). С. не понимал, как можно сплотить осетин,
из к-рых закавказские постепенно ассимилируются (но
еще не ассимилировались на тот момент) с грузинами, а
северокавказские частью ассимилируются русскими,
частью развиваются дальше, создавая свою лит-ру.
Аджарцы говорят на грузин, яз., но живут турецкой культурой
и исповедуют ислам. Т. о., согласно принципу религии,
эта группа должна развиваться отдельно от грузин, а по
др. культурным признакам - вместе с ними. Закавказские
татары, жизнь к-рых при минимальном уровне
грамотности пронизана религ. духом и направляется
реакционными муллами, в условиях национально-культурной
автономии станут объектом духовного закабаления со
стороны клерикалов. Поэтому, как считал С, нац.
вопрос на Кавказе (и не только) может решаться на путях
вовлечения культурно отстающих наций и
народностей в общее русло высшей культуры, т. е не на путях
национально-культурной автономии, ведущей к нац.
замкнутости, а на путях областной автономии (Там же.
С. 350-351). Последняя представляет собой не фикцию
без территории (как национально-культурная
автономия), а определенное население, живущее на
определенной территории. Особое внимание С. обращал на то, что
областная автономия даст возможность наилучшим
образом использовать природные богатства области и
развивать ее производительные силы, не дожидаясь
решений из центра. С. полагал, что нац. меньшинствам нужны
не абстрактные нац. союзы, а возможность пользоваться
родным языком, иметь нац. школы, свободно
исповедовать собственную религию и т. п. Обособление по нац.
признаку, как показал С, ведет к изоляции трудящихся
друг от друга и потому выгодно эксплуататорам.
Поэтому взамен национализма как лозунга бурж. рев-ций в
Европе, но не пригодного в силу полиэтничности для
России, он выдвигал лозунг пролетарского
интернационализма. Последний, по мнению С, позволяет соединить
прогрессивные устремления отдельных этнич. групп с
общими задачами классовой борьбы пролетариата за
свои права (Там же. С 362-363).
До 1917 и некоторое время спустя С. был
сторонником унитарного пути для России. Федерацию он
рассматривал лишь как переходную форму, пригодную не для
любого гос-ва. Федерациями стали в свое время США,
Канада, Швейцария, но перед этим они являлись
конфедерациями. Поэтому федерализм стал для них способом
установления гос. единства. К тому же названные гос-ва
не сталкивались при выборе формы гос. устройства с
необходимостью решения нац. вопроса. По этим
причинам С. категорически не соглашался с теми, кто
предлагал России последовать по пути указанных гос-в.
Федерализм для России, по мнению С, будет шагом назад, т. к.
здесь уже достигнуто единство регионов, и федерализм
в этих условиях будет способствовать разрушению
установившихся связей. Но и совр. зап. федерализм перерос,
как полагал С, в унитаризм, т. к. власть центр, пр-в
подчиняет себе региональную. Т. о., федерализм и в указанных
странах Запада оказался всего лишь переходным этапом
к унитарному правлению. Тем более, как отмечал С, нет
никаких оснований полагать, что чуждый России
федерализм должен в ней укрепиться (Сталин И. В. Против
федерализма // Там же. Т. 3- С. 23-28) .
Однако стремительно набиравшая ход рев-ция 1917
заставила его внести в свои взгляды нек-рые
коррективы. После окт. 1917 С. признал факт вынужденного в тех
условиях перехода России к федерализму. Но и в этой
ситуации он остался убежденным в том, что что данная
форма является временной для страны и
представляет собой переход к социалистич. унитаризму -
добровольному и братскому (в отличие от бурж. унитаризма)
объединению трудящихся масс. Сроки такого
перехода С. не называл. По его мнению, рос. федерализм даже
как переходный не будет похож на федерализм в бурж
гос-вах. Так, С. отвергал типичную для этой формы гос.
устройства двухпалатную модель парламента, связывая
ее с привычной законодательной волокитой. Взамен
предлагалась идея всевластия Советов. Напоминая, что
в основе деления территории на субъекты федерации
должен лежать не только национальный, но и экон.
принцип, С. указывал на неестественность
объединения в рамках одного субъекта промышленно развитого
Иваново-Вознесенска и «захудалой» Калуги.
Объясняя позднее (в 1924), почему, тем не менее,
большевики после завоевания власти вынуждены были
согласиться с идеей федерацию, С. и здесь апеллировал
к конкретно-ист. подходу. По его мнению, к окт. 1917
Россия фактически находилась в состоянии распада, и
федерализм в тех условиях стал шагом к гос. единству. С.
признался, что большевики до рев-ции недооценивали
силу национализма, с к-рой пришлось считаться уже
после окт. 1917. Кроме того, сов. федерализм, несмотря на
опасения лидеров рев-ции, оказался способным
содействовать экон. сближению наций (Там же. Т. 3. С. 28-31).
После победы Февр. рев-ции 1917 и возвращения из
ссылки С. занимал ключевые позиции в редакции газ.
«Правда», публиковал свои статьи также в газетах
«Пролетарское дело», «Пролетарий», «Солдатская правда» и др.
Укрепились позиции Сив руководстве партии. 15 марта
он был избран в президиум Бюро ЦК, а вскоре
делегирован в Исполком Петросовета. В сфере его
расширившихся интересов оказались дискуссии о перспективах
рев-ции, передаче власти советам, проблемы войны и

СТАЛИН
527
мира, национальный и крест, вопросы. До апр. С,
выражая мнение большинства находившихся в России
членов партии, полагал, что предстоит длительный этап
развития рев-ции. Поэтому С. и др. петрогр. большевики
вели дискуссии о том, поддерживать ли условно Врем,
пр-во либо оказывать на него давление, еще не требуя
его устранения (см.: Там же. Т. 3. С. 8; Тр о ц к и й Л.
Сталинская школа фальсификации. М., 1990. С. 230-247; в 1924
С. признал такую линию ошибочной, см.: Сталин И. В.
Соч. Т. 6. С. 333). С. выступал за укрепление позиций
Советов и скорый созыв Учредит, собрания (Сталин И. В.
Соч. Т. 3. С 14-15). Он не поддержал точку зрения
Ленина, призывавшего из-за границы к немедленному
взятию власти Советами, и воспрепятствовал публикации
в «Правде» соответствующих ленинских статей (см.:
Емельянов Ю. В. Указ. соч. С. 298). С. не исключал также
возможного объединения с меньшевиками, возглавив
комиссию по переговорам с ними (см.: Капченко Н. И.
Указ. соч. С. 382). Активная деятельность Ленина
после возвращения из эмиграции по отстаиванию своих
взглядов побудила С. принять точку зрения лидера
большевиков и отказаться от указанных взглядов.
По вопросу о продолжении войны С. некоторое
время считал эффективным давление со стороны масс
на Врем, пр-во в целях понуждения его к выходу из
мировой бойни (Сталин И. В. Соч. Т. 3. С. 15). После ноты
П. Н. Милюкова от 18.4.1917, подтвердившей верность
России союзническим обязательствам, надежды С. на
Врем, пр-во сменились убеждением, что только власть
трудящихся позволит решить эту проблему (Там же.
С. 40-42).
На Апрельской парт, конференции 1917 С. был
избран в ЦК партии и выступил с докладом по нац. вопросу.
Он вновь высказался против федеративной формы гос.
устройства для России и, признав право наций на
самоопределение, дал понять, что не считает такой путь
решения нац. вопроса оптимальным (Там же. С. 25, 52-53).
В мае-июне 1917 он активно занимался
организаторской работой. На 6-м съезде РСДРП(б) С. впервые
выступил с отчетом ЦК и с докладом о полит, положении. На
съезде С. в дискуссиях с оппонентами отстаивал тезис,
согласно к-рому Россия может стать страной,
«пролагающей путь к социализму». Он призвал творчески
подходить к марксизму и «откинуть отжившее представление
о том, что только Европа может указать нам путь» (Там
же. С. 186-187). В этих положениях ряд исследователей
находят истоки будущей позиции С. о возможности
построения социализма в одной отдельно взятой стране
(см.: Такер Р. Указ. соч. С 124). В авг. 1917 С. призывал к
отпору мятежу ген. Л. Г. Корнилова (С т а л и н И. В. Соч. Т. 3.
С. 258), а после поражения мятежников отстаивал идею
передачи Советам всей полноты власти в стране (Там же.
С. 297). С. не верил в возможности Демокр. совещания и
Предпарламента. В окт. он был одним из тех, кто
поддержал Ленина в его курсе на вооруженное восстание.
Однако был против исключения из партии Г. Е. Зиновьева и
Каменева, разойдясь в этом вопросе с Лениным.
Характеризуя вклад С в обществ, мысль в дореволюц.
период, следует учитывать позицию самого С, к-рый не
раз подчеркивал, что он лишь развивает идеи Ленина
и не провозглашает к.-л. «сталинской теории». Однако
ряд исследователей полагает, что С. ушел за пределы
сделанных Лениным выводов (см.: Емельянов Ю. Указ.
соч. С. 174-175). Наиболее существенный вклад С. в
разработку вопросов теории до 1917 исследователи
связывают с соч. «Марксизм и национальный вопрос» (см.:
Капченко Н. И. Указ. соч. С. 298). Троцкий был готов
признать автора только за одну эту работу
«выдающимся теоретиком» (Троцкий Л. Сталин.Т. 1. С. 218), но, как
показано выше, С. в этом качестве он не рассматривал.
По мнению англ. историка А. Булока, эта работа «не
только повысила авторитет Сталина в партии,... будучи
напечатана в ведущем теоретическом органе, но и завоевала
ему репутацию специалиста в национальном вопросе,
послужив основанием для его назначения через пять
лет на должность наркома по делам национальностей...»
(Булок А. Гитлер и Сталин: Жизнь и власть. Т. 1. М., 1994.
С. 57). Однако Р. Такер считает, что даже столь значимая
работа еще не создала будущему вождю репутации
теоретика партии (см.:Такер Р.Указ. соч. С. 213). Основная
часть теоретич. деятельности С. приходится на
послеоктябрьский период, что вызывалось объективными
потребностями социалистич. развития.
С приходом большевиков к власти С. стал
председателем комиссии, затем нар. комиссаром по делам
национальностей. Участник Гражд. войны, особенно активную
роль сыграл в боях под Царицыным в 1918. В апр. 1922
избран генеральным секретарем ЦК партии. Был одной
из ключевых полит, фигур в процессе образования СССР,
выдвинув альтернативный ленинскому план т. н.
«автономизации». В результате внутрипартийной борьбы
1920-х гг. занял ключевые позиции в партии и гос-ве, что
способствовало формированию культа его личности. Со
2-й пол. 1920-х гг. С. выступил сторонником
форсированной модернизации СССР и активным приверженцем
курса на построение социализма в одной отдельно
взятой стране. В лит-ре данная концепция и последовавшая
за ней практика получили назв. «сталинской революции
сверху».
В теоретич. плане С. помимо разработки вопросов
модернизации возглавлял деятельность по
совершенствованию гос. законодательства, результатом чего стало
принятие в 1936 новой Конституции СССР, закрепившей
отсутствовавшие ранее демокр. нормы. В 1938 под рук.
С. был подготовлен учебник «История ВКП(б): Краткий
курс», имевший большое идеологич. и обществ,
значение и канонизировавший историю партии и гос-ва. При
непосредственном участии С. происходил поворот гос.
идеологии к пропаганде патриотизма, преодолению
нигилистического отношения к досоветской истории,
укреплению семейных ценностей. По мнению ряда
исследователей, с сер. 1930-х гг. С. готовил полит,
реформу, направленную на демократизацию полит, системы
СССР и предполагавшую в т. ч. альтернативные выборы
(см.:Жуков Ю. Н. Иной Сталин. М., 2008). Имя С. связано
с массовыми репрессиями 1930-х - нач. 1950-х гг.
Вопрос о причинах, инициаторах, масштабах репрессий
остается дискуссионным (альтернативные объяснения
репрессий см.: Та ке р Р. Указ. соч.; Емельянов Ю. В.
Сталин: На вершине власти. М., 2007).
В период Вел. Отеч. войны 1941-45 С. являлся
верховным главнокомандующим Вооруженными силами
СССР, пред. ГКО, пред. СНК, занимал ряд др. руководящих
постов. Принимал непосредственное участие в
разработке воен. операций, в орг-ции работы тыла,
складывании антигитлеровской коалиции. После войны
продолжил разработку теоретич. вопросов стр-ва социализма, в
частности, в соч. «Экономические проблемы социализ-

528
СТРУВЕ
ма в СССР» (1952). Некоторые исследователи полагают,
что в 1952 - нач. 1953 С. готовил серьезные реформы
управления страной, но не успел их осуществить (см.:
Медведев Р., Медведев Ж. Указ. соч. С 57). С 1946
началось издание сочинений С, продолженное уже в наши
дни.
Вопрос о причинах смерти С. остается предметом
дискуссий исследователей и общественности, порождая
разл. версии.
Теоретич. наследие С, как и его практич.
деятельность, после развенчания культа личности на 20-м
съезде КПСС (1956) были подвергнуты критике, к-рая в
1960-70-е гг. ослабела. Но период реформ М. С.
Горбачева во 2-й пол. 1980-х гг. прошел под знаком масштабной
десталинизации. Личность и деятельность С. до сих пор
не нашли единой оценки в науч. среде и об-ве, а интерес
к изучению этой тематики остается весьма высоким.
Соч.:Соч.:В 13 тт. М., 1946-51; Соч. Т. 14, 15, 16. М., 1997;
Т. 17. Тверь, 2004; Т. 18. Тверь, 2006.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 558 [И. В. Сталин (Джугашвили)].
Источники: Аллилуев В. Хроника одной семьи:
Аллилуевы - Сталин. М., 1995; Аллилуева С. Двадцать писем к другу.
М., 1990;Троцкий Л. Д К истории рус рев-ции. М., 1990; Его
же. Сталин. М., 1990; Антонов-Овсеенко А. В. Портрет
тирана. М., 1994; Куманев Г. А. Рядом со Сталиным:
откровенные свидетельства. Встречи, беседы, интервью, док-ты. М.,
1999.
Лит.: Иосиф Виссарионович Сталин: Краткая биография.
М., 1947; История Всесоюзной Коммунистич. партии
(большевиков): Краткий курс. М., 1949; Медведев Р. О Сталине и
сталинизме. М., 1990; Вол кого нов Д. Триумф и трагедия:
Полит, портрет И. В. Сталина: В 2 кн. М., 1990; Его же. Семь
вождей: В 2 кн. Кн. 1. М., 1997; Волков Ф. Д Взлет и падение
Сталина. М., 1992; Громов Е. Сталин: власть и искусство. М., 1998;
Капченко Н. И. Полит, биография Сталина. 1879-1924. Т. 1.
М., 2004; Островский А. В. Кто стоял за спиной Сталина? М.,
2004; Яковлев Н. Н. Сталин: путь наверх. М., 2004; Такер Р.
Сталин. История и личность: Путь к власти. 1879-1929; У
власти. 1928-1941. М., 2006; Медведев Р., Медведев Ж.
Неизвестный Сталин. М., 2007; Емельянов Ю. В. Сталин: Путь к
власти. М., 2007; Его же. Сталин: На вершине власти. М., 2007;
Жуков Ю. Н. Иной Сталин. М., 2008; Мартиросян А. Б.
Сталин: биография вождя. М., 2008; Хромов С. С. По страницам
личного архива Сталина. М., 2009; Логинов В. Т.
Неизвестный Ленин. М., 2010; Deutscher I. Stalin. A Political Biography.
London, 1966; Smith E. E. The Young Stalin: The Early Years of
an Elusive Revolutionary. New York, 1967; Grey I. Stalin. Man of
History. Abacus, 1982; IT la m A. S. Stalin. The Man and the Era.
Boston, 1987.
Д.В.Маслов.
СТРУВЕ Петр Бернгардович (26.1.1870, Пермь -
26.2.1944, Париж), либер. обществ, и полит, деятель,
принадлежавший в 1890-е гг. к радикальной
оппозиции, публицист, историк, философ, экономист. Из
дворян герм, происхождения, сын пермского губернатора
Б. В. Струве, внук ученого-астронома В. Я. Струве.
Окончил 3-ю мужскую гимназию в С.-Петербурге (1889),
юрид. ф-т С-Петерб. ун-та экстерном (1895). Изучал
социологию в ун-те Граца (1892). С 1895 приват-доцент
С-Петерб. ун-та. В студенческие годы обратился к
изучению марксизма, организатор и участник
столичных марксистских кружков. Находясь в 1892 в Австрии,
выступал в нем. с.-д. изданиях с критикой
народничества. В 1894 опубликовал кн. «Критические заметки
к вопросу об экономическом развитии России», к-рая
впервые в рос. легальной печати предлагала изложение
марксистских концепций и стала этапным событием
в борьбе рос. социал-демократов против народников.
Критикуя с марксистских позиций экон. воззрения
народников, С. объяснял отсталость рос. х-ва
недостатками развития обществ, разделения труда,
предпринимательского духа, пережитками отсталых
докапиталистических, экон. и обществ, отношений, из чего выводил
цивилизаторское значение развития капитализма для
России. С этого момента С. фактически возглавил в
рос. обществ, движении течение, получившее назв.
легальный марксизм. Являлся составителем «Открытого
письма императору Николаю II» (1895), послужившего
ответом земской депутации на консервативные
декларации нового царствования. В нем утверждал, что
отказ царизма от реформ приведет к рев. последствиям.
Участник 4-го конгресса 2-го Интернационала в
Лондоне (1896), соавтор доклада рос. делегации, с к-рым
выступил Г. В. Плеханов (подготовил раздел,
посвященный агр. вопросу). Редактировал первые рос.
легальные журналы марксистской направленности «Новое
слово* (совм. с М. И. Туган-Барановским, 1897) и
«Начало* (1899), закрытые властями. Редактор 3-го и 4-го
издания 1-го тома «Капитала» К. Маркса на рус. яз. (пер.
Е. А. гурвич и Л. М. Зака. СПб., 1899, 1905).
В марте 1898 к 1-му съезду РСДРП С. подготовил
текст «Манифеста Российской социал-демократической
рабочей партии» (окончательная редакция С. И.
Радченко). В нем давалась оценка роли и места пролетариата
в классовой борьбе в странах Европы и в России 2-й
пол. 19 в., в качестве его ближайшей задачи
определялось завоевание гражд. и полит, свобод, к-рые являются
гл. средством в борьбе за окончательное освобождение,
за социализм. «Русский пролетариат, - утверждалось в
Манифесте, - сбросит с себя ярмо самодержавия, чтобы
с тем большей энергией продолжать борьбу с
капитализмом и буржуазией до полной победы социализма*
(Первый съезд РСДРП. Март 1898 года: Док-ты и мат-лы. М.,
1958. С. 80). В этом док-те указывалось, что рос. с.-д-тия
продолжает дело предшествовавшего рев. движения, но,
будучи классовым движением организованного
рабочего класса, предполагает иные пути и средства, поскольку
«освобождение рабочего класса может быть только его
собственным делом» (Там же. С. 81 ).
С кон. 1890-х гг. С. выступал как глава «критического
направления» в рус. марксизме. Его важнейшие
положения с критикой классич. марксистской теории получили
отражение в ст. «Марксова теория социального
развития» (1898). В ней С. утверждал, что в условиях зрелого
капитализма рев-ция уже не является неизбежной, более
того, реформаторский путь развития становится
возможным и предпочтительным. В противовес идеям соц.
рев-ции и диктатуры пролетариата С. выдвигал
представления об эволюционных изменениях,
происходящих с воспитанием индивида, одним из средств к-рого
выступает собственно полит, процесс.
В 1899 С. был лишен места приват-доцента в
С-Петерб. ун-те как политически неблагонадежный. В апр.

СТРУВЕ
529
1900 в Пскове вел переговоры с видными
социалдемократами (Ю. О. Мартовым, А Н. Потресовым,
B. И. Лениным) о создании нелегальной общерус.
марксисткой газеты, продолженные в дек. в Берлине и
Мюнхене и завершившиеся неудачей. Участие С. в работе газ.
«Искра» ограничилось публикацией ст. «Самодержавие
и земство», к-рая обнаруживает в оппозиц. риторике
автора преобладание либер. приоритетов и неприятие
рев-ции как пути разрешения
обществ, кризиса. «Главный
враг правительства, - полагал
C, - оно само, его собственная
задача, та бессмысленная
задача сохранения существующей
государственной формы,
которой оно, правительство,
подменило всякую творческую
работу и ради которой оно должно
пресекать эту последнюю. Эта
охранительная по форме,
разрушительная по существу
деятельностьсамого правительства
создала и поддерживает ту
душную предгрозовую атмосферу,
в которой живет современная
Россия, она растит и готовит
русскую революцию»
(Струве П. Б. Предисловие //
Витте С. Ю. Самодержавие и
земство. Штутгарт, 1903. С. XLIX).
В 1901 С установил
контакты с земскими
либераламиконституционалистами и
вскоре отказался от сотрудничества
с социал-демократами.
Окончательный отход С. от марксизма
происходил на фоне эволюции
его филос. представлений от критич. позитивизма к
неокантианскому трансцендентализму, а в дальнейшем - к
идеализму и метафизике в понимании ист. процесса.
В марте 1901 С. был арестован за участие в
демонстрации интеллигенции в С.-Петербурге на Казанской
площади, сослан в Тверь. В дек. того же года получил
разрешение на выезд в Германию. В эмиграции С.
сыграл важную роль в переходе либер. движения к полит,
борьбе с самодержавием под лозунгом «политического
освобождения России как великой национальной
задачи» (Освобождение. 1904. № 19. С. 352). В 1902-05
С. - ред. и осн. автор жур. «Освобождение» (Штутгарт,
с окт. 1905 - Париж), к-рый сыграл ведущую роль в
разработке программных и тактических требований рос.
либерализма. С. выступал за объединение всех
оппозиционных царизму сил, включая рев. партии и рабочее
движение, вокруг требования введения в России
конституции под руководством земских деятелей и либер.
интеллигенции. 20-22.7.1903 он участвовал в совещании
в Шафгаузене (Швейцария), положившем начало
созданию нелегальной полит, орг-ции либер. направления
«Союз освобождения», к-рая в заруб, историографии
трактуется как «единственная рев. орг-ция, добившаяся
успеха в борьбе с самодержавием» [Р i pes R. Struve. Liberal
in the Left, 1870-1905. Cambridge (Mass.), 1970. P. 337].
30.9-4.10.1904 секр. Парижской конференции рос.
оппозиционных и рев. партий, собранной для
координации совместных антиправительственных действий.
В период рус.-япон. войны 1904-05 С. выступал
против политики пр-ва на Дальнем Востоке, считая
что «...Плеве для России опаснее японцев»
(Освобождение. 1904. № 2. С.1). Считал необходимым создание
союза с Великобританией, Японией и Францией для
усиления позиции России на Ближнем Востоке.
Предложение С. о выдвижение лозунгов «Да здравствует Россия!»,
«Да здравствует армия!» не было поддержано либер.
деятелями.
Деятельность С. в 1901-04
способствовала тому, что
«..либералы могли сказать, что
они в максимальной степени
и впервые в истории
общественного движения в России
полностью осуществили все
свои тактические планы. Им
удалось добиться того, к чему
они стремились не один год:
создать в стране
«организованное общественное
мнение», к-рое высказалось за
необходимость реформ»
(Шацилло К Ф. Русский
либерализм накануне революции
1905-1907 гг.: Организация.
Программа. Тактика. М., 1985.
С. 302).
После объявления
Манифеста 17.10.1905 С.
вернулся в Россию. С 1906 чл. ЦК
Конституционно-демокр.
партии от правого крыла
партии. Депутат Гос. думы 2-го
созыва от С.-Петербурга, чл.
Конституционно-демокр.
фракции. Ред. жур. «Русская
мысль» (1906-18, до 1910 совм. с А. А. Кизеветтером).
Преподавал в С-Петерб. политехи, ин-те, Бестужевских
высших женских курсах, с 1910 приват-доцент, с 1913
профессор С-Петерб. ун-та. Поч. доктор
Кембриджского ун-та (1916). В 1913 защитил магистерскую (в Моск.
ун-те), а в 1917 докторскую (в Киевском ун-те)
диссертации по экономике «Хозяйство и цена».
С 1908 наметился отход С. от кадетов вправо. В
выступлениях он подчеркивал необходимость
поддержки власти, к-рая является гарантом последовательного
курса реформ. Одобрял мероприятия агр. реформы
П. А. Столыпина. Совм. с Н. А. Бердяевым, С. Н.
Булгаковым, С. Л. Франком и др. участник сб. «Вехи» (1909), в
к-ром осудил рос. интеллигенцию как гл. носителя рев.
идеи. В период 1-й мировой войны 1914-18 С. активно
выступал по внутр. и междунар. вопросам с нац.
позиций. В 1915 вышел из ЦК партии кадетов из-за
расхождений по украинской проблеме. С 1915 возглавлял Особый
к-т по ограничению снабжения и торговли неприятеля
при Мин-ве торговли и пром-сти, участвовал в работе
Особого совещания по продовольствию.
Приветствовал Февр. рев-цию 1917. В апр.-мае 1917 директор Экон.
деп-та Мин-ва иностр. дел, в мае избран академиком Рос.
академии наук (в 1928 исключен как белоэмигрант,
восстановлен в 1990).
Большевистский переворот С. встретил враждебно.
В дек. 1917 выехал из Петрограда в Новочеркасск, где
вошел в состав «Донского гражд. совета», содействовавшего

530
СУХАНОВ
формированию Добровольческой армии ген. Л. Г.
Корнилова. После ее отступления на Кубань нелегально
вернулся в Москву, участвовал в создании подпольной
антибольшевистской орг-ции «Национальный центр»,
редактировал сб. «Из глубины», где оценивал итоги рев-ции в
России как «национальное банкротство». В кон. 1918 С.
в Финляндии входил в «Нац. к-т» при ген. H. H. Юдениче,
верховным правителем А. В. Колчаком включен в состав
представлявшего его интересы в Париже «Полит,
совещания». В 1919 С. находился на территории, занимаемой
Вооруженными силами Юга России, чл. Особого
совещания при главнокомандующем ген. А И. Деникине, ред.
газ. «Великая Россия». В марте 1920 главнокомандующим
Рус. армии в Крыму П. Н. Врангелем назначен
начальником управления иностр. дел, в этом качестве вел
переговоры с представителями Великобритании и Франции о
помощи Белому движению.
С окт. 1920 в эмиграции, проживал во Франции, с
1922-в Чехословакии, с 1925-в Германии, в 1928-42-в
Югославии. Занимал активную антисоветскую позицию,
вел обществ.-полит., науч., преподавательскую,
издательскую деятельность. Сотрудничал с «Рус. общевоинским
союзом», состоял в руководстве эмигрантских
академич. объединений, пред. Заруб, съезда (1926). Выступал
за объединение всех сил эмиграции на антисоветской
платформе. Ред. жур. «Русская мысль» (1921-27), газет
«Возрождение» (1925-27), «Россия» (1927-28), «Россия
и славянство» (1928-34). В 1930-х гг. С. постепенно
отошел от полит, деятельности, сосредоточившись на науке
и преподавании. В 1939 доктор права Софийского ун-та.
После оккупации Югославии нем. войсками в 1941 был
арестован оккупационными властями, вскоре
освобожден. С 1942 поживал в Париже, работал над трудами
«Система критической философии» (рукопись не
сохранилась) и «Социально-экономическая история России» (не
завершена, опубл. в 1952).
Соч.: Критич. заметки к вопросу об экон. развитии
России. СПб., 1894; На разные темы ( 1893-1901 ): Сб. статей. СПб.,
1902; К характеристике нашего филос. развития // Проблемы
идеализма. М, 1902; Предисловие //Витте С. Ю.
Самодержавие и земство. Штутгарт, 1903; Марксова теория соц.
развития. Киев, 1905; Интеллигенция и рев-ция // Вехи: Сб. статей
о рус. интеллигенции. М, 1909; Patriotica: Политика, кулыура,
религия, социализм: Сб. статей за пять лет (1905-1910). СПб.,
1911; К проблеме «основного дуализма» обществснно-экон.
процесса // Филос. сборник Л. М. Лопатину к 35-летию науч.-
пед. деятельности. М, 1912; Х-во и цена: Критич.
исследования по теории и истории хоз. жизни. Ч. 1. СПб., 1913; Лига
рус. культуры //Лига рус. культуры. Пп, 1917; Итоги и
существо коммунистич. х-ва. Берлин, 1921; Размышления о рус.
рев-ции. София, 1921 (переизд. - М, 1991); Заметки о
плюрализме // Тр. рус. ученых за границей. Берлин, 1923;
Наблюдения и исследования из области хоз. жизни и права Древней
Руси. Прага, 1929; Мои встречи и столкновения с Лениным //
Возрождение. 1950. № 9; Соц. и экон. история России с
древнейших времен до нашего, в связи с развитием рус. культуры
и ростом рос. государственности. Париж, 1952; Дух и слово:
Статьи о рус. и западноевропейской лит-ре: Сб. ст. Paris, 1982;
Избр. сочинения. М, 1999; Patriotica: Россия. Родина.
Чужбина. СПб., 2000; Дневник политика. 1925-1935. М; Париж, 2004;
Избр. труды. М., 2010.
Архивы: ГА РФ. Ф. 604, 5912 (П. Б. Струве).
Лит.: Сб. ст., посвященный П. Б. Струве. Прага, 1925;
Давац В. Правда о Струве: Опыт одной биографии. Белград,
1934; Франк С. Л. Биография П. Б. Струве. Нью-Йорк, 1956;
Полторацкий Н. П. П. Б. Струве как полит, мыслитель.
Лондон, Канада, 1981; Колеров М. А., Плотников Н. С. Творч.
путь П. Б. Струве // ВФ. 1992. № 12; Мат-лы к творч.
биографии П. Б. Струве // Там же; П. Б. Струве (к 125-летию со дня
рождения): Сб. науч. ст. СПб., 1996; Гнатюк О. Л. П. Б. Струве
как соц. мыслитель. СПб., 1998; Иванцова О. К Философия
либер. консерватизма: П. Б. Струве. М, 2004; Обществ, мысль
России XVIII - нач. XX века: Энциклопедия. М., 2005;
Канище в В. Ю. Роль журнала «Освобождение» в формировании
Конституционно-демокр. партии. М., 2006; Соловьев К. А.
Петр Бернгардович Струве // Струве П. Б. Избр. труды.
М., 2010; Петр Бернгардович Струве / Под ред. О. А.
Жуковой, В. К. Кантора. М., 2012; Pipes R. Struve. Liberal in the Left,
1870-1905. Cambridge, Mass, 1970; Struve. Liberal in the Right,
1905-1944. Cambridge, Mass.; London, 1980 (перевод на рус.
яз.: Пайпс Р. Струве. Т. 1: Струве: левый либерал, 1870-1905.
Т. 2: Струве: правый либерал, 1905-1944. М, 2001).
П. В.Акульшин, И. И. Гребенкин.
СУХАНОВ Николай Николаевич (наст. фам. - Рим мер)
(27.11.1882, Москва - 29.6.1940, Омск), участник рев.
движения, полит, деятель, экономист, публицист. Из семьи
ж.-д. служащего, дворянина, происходившего из рода
обрусевших немцев. Покинутый родителями, С.
воспитывался у дальних родственников, с 14 лет занимался
репетиторством. В 17 лет увлекся толстовством, благодаря
к-рому воспринял критику рос. полит, режима и
существующего хоз. строя; это сделало его «крайним левым»
и побудило войти в нелегальные гимназические кружки
для общего и полит, самообразования. Чуть позже С. уже
считал, что учение Л. Н. Толстого, отвлекая от выработки
обществ, мировоззрения, направляла в сторону
индивидуалистической философии, абстрактного
самоусовершенствования, отрицания культуры и даже «неделания».
Занятия в нелегальных гимназических кружках С.
сочетал с сотрудничеством в рукописных гимназических
журналах, на страницах к-рых пропагандировал рев.
взгляды на об-во. Увлечение политикой, однако, не
препятствовало отличной учебе. По воспоминаниям
одноклассника по гимназии, «в гимназии он держался всегда
в стороне, как бы стараясь быть незаметным.
Невзрачный и сутулый, он обращал на себя внимание умным
лицом с не сходившей с него ядовито-иронической
улыбкой и такой же речью. Учился он отлично. Тоже окончил
с золотой медалью» (Вишняк М. Дань прошлому. New
York, 1954. С. 41).
По окончании 1-й Моск. гимназии (1901) С. уехал в
Париж, где слушал лекции в Рус. высшей школе обществ,
и соц. наук. Вернувшись в Россию в сер. 1903, он
поступил на ист.-филос. ф-т Моск. ун-та, откуда был
отчислен по полит, мотивам (как активист моек, эсеровской
орг-ции). В мае 1904 С. был арестован и приговорен к
1,5 годам лишения свободы, наказание отбывал в
Таганской тюрьме, откуда освобожден 18.10.1905 благодаря
манифесту, провозглашавшему полит, свободы.
Участник декабрьского вооруженного
противостояния в Москве (1905), после подавления к-рого перешел
на нелегальное положение, эмигрировал, жил в
Швейцарии. В кон. 1907 организационно порвал с эсерами,
сблизившись с социал-демократами. В 1908 вернулся в

СУХАНОВ
531
Россию, жил по поддельным док-там. В 1909 вновь
поступил в Моск. ун-т на экон. отделение юрид. ф-та,
занимался разработкой агр. вопроса в России. Считал себя
«законченным марксистом», но в работах по агр.
вопросу развивал народнические положения об устойчивости
крест, х-ва и сокращении класса земледельческих
наемных рабочих. После окончания рев-ции 1905-07
выступал сторонником объединения двух с.-д. фракций,
призывая: «...объединимся, ибо, во-первых, разногласия суть
нормальное и неизбежное явление, а, во-вторых, наши
разногласия не настолько значительны, чтобы
оправдывать раскол... Может ли в XX веке каждый коллективист
не мыслить по-марксистски? И может ли каждый
социалист не быть народником?» (цит. по: Ленин В. И.
Приемы борьбы буржуазной
интеллигенции против рабочих //
Ленин В. И. ПСС: В 55 тт. Т. 20.
С 431).
В 1910 С. был вновь
арестован и выслан на 3 года в
Архангельскую губ. В ссылке
подготовил серию статей,
вызвавших большой резонанс
в об-ве, т. к. фактически они
были посвящены ликвидации
народничества и доказывали,
что социалистич. идеи
устарели, они изжиты обществ,
движением, получившим более
радикальный импульс благодаря
рев-ции 1905-07. Он призывал
делать ставку на просвещение
масс, т. к. считал, что рев.
движение в России терпит
поражение из-за того, что в рядах
оппозиционных
самодержавию партий достаточно мало
действительно образованных
людей, что осн. масса
населения не способна в полном
объеме воспринимать рев. идеи
из-за недостатка образования.
Совм. с группой ссыльных
С. разработал и напечатал соч.
«Архангельская губерния - по статистическому
описанию 1784 (итоги подворной переписи)». С. полагал, что
итоги подобного рода работ прекрасно
демонстрировали, что крест-во в России разительно отличается от
западноевропейского в силу своего ист. развития, своей
ментальности, особому отношению к власти,
окружающему миру и своему месту в этом мире.
Отбыв ссылку, С. в нач. 1913 приехал в С-Петербург,
редактировал жур. «Современник» (1911-15),
преобразованный при участии М. Горького в 1915 в жур.
«Летопись» (1915-17). На страницах журнала опубликовал
серию антивоенных статей, в к-рых отстаивал идеи
мирного сосуществования европ. гос-в.
С. примыкал к группе внефракционных
социалдемократов, поддерживал связи с большевиками и
«межрайонцами». В то же время, как вспоминал С, он «...был
связан фактически, в силу личных знакомств и деловых
сношений, со многими, можно сказать, со всеми
социалистическими партиями и организациями Петербурга»
(Суханов Н. Записки о революции. Берлин; Пг.; М., 1922.
Т. 1.С. 44). Он также сохранял связи с деятелями
эсеровской партии и с рядом неонароднических
группировок, входил масонскую ложу «Великий Восток народов
России». В это период С. выступал за объединение всех
оппозиционных сил, считая, что в подобном
объединении - залог успеха рев. движения.
В мае 1914 С. получил предписание полиции
о высылке из столицы, но продолжал проживать в
С-Петербурге, нелегально сотрудничая в журналах
«Русское богатство», «Заветы». Печатался и в легальной
народнической газ. «Стойкая мысль». Считал возможным
объединение всех социалистич. течений путем
«поглощения» народничества марксизмом. За С. в начале 1-й
мировой войны 1914-18 закрепилась репутация
интернационалиста: объясняя
причины войны, он подчеркивал,
что Россию в отличие от
развитых капиталистич. стран
втянули в войну «силы
неэкономического порядка».
27.2.1917 С. был избран как
представитель
«социалистической литературной группы»
членом Исполкома Петрогр.
совета, стал организатором
выпуска № 1 его «Известий». В
Совете поддерживал предложение
о передаче власти Врем, пр-ву.
По его словам, «власть, идущая
на смену царизму, должна быть
только буржуазной» (Там же.
Т. 1. С 21). Участвовал в
переговорах делегации
исполкома Петросовета с Врем, к-том
Гос. думы, разработал условия
этой передачи, реализовал их
на практике в рамках
деятельности «контактной» комиссии,
регулировавшей
взаимоотношения между Советом и Врем,
пр-вом. Был одним из авторов
обращения
Петроградского совета от 14 марта «К
народам всего мира». В кон. мая
1917 по рекомендации Ю. О.Мартова вступил в группу
меньшевиков-интернационалистов. С. - чл. Гл. зем. к-та
и Лиги агр. реформ. Отстаивал народническое видение
решения агр. вопроса, оставаясь сторонником крест,
общины и противником частной собственности на землю.
Рассматривал беднейшее крест-во как верного
союзника пролетариата в его рев. борьбе, а потому предлагал
без к.-л. оговорок учитывать настроение деревни,
требования крестьян, особенности их духовного развития.
В сент. 1917 Центр, бюро
меньшевиков-интернационалистов включило С. в свою делегацию на Демокр.
совещание, отклонив, однако, его кандидатуру в
Учредит, собрание. Осенью 1917 С. согласился с тезисом
меньшевиков об отсутствии «объективных
предпосылок» для социалистич. рев-ции в России, называл
ленинские «Апрельские тезисы» «беспардонной
анархобунтарской» системой, но приветствовал смену Врем,
пр-ва сов. властью, хотя не верил в возможность
построения социализма в «отсталой, мужицкой, распыленной,
разоренной стране». Решением вопроса о власти, по

532
СУХАНОВ
мнению С, было бы установление «диктатуры советской
демократии», представлявшей собой блок всех
социалиста партий, входивших в Советы (Там же. Т. 3. С. 33,
52; Т. 6. С. 42, 122, 254; Т. 7. С. 250, 255). Вопрос о союзе
партий социалистич. направленности оставался для С.
одним из главнейших в оценках потенциала рев.
движения в России: по его убеждению, только объединение
всех рев. сил дало бы возможность стране выйти из
интегрального кризиса.
Отношение С. к рев. событиям окт. 1917 было, по его
собственному выражению, противоречивым. «Стоя на
левом крыле социализма, - писал С, - я в самый первый
период революции видел главную для нее опасность в
большевиках, поскольку они выдвигали лозунги
немедленного захвата власти рабочим классом, я же видел в
этом верный срыв революции... Приехал Ленин со своей
программой, и я был снова отброшен далеко от
большевиков, продолжая... бороться с коалицией помещиков,
буржуазии и право-советского большинства. Я...
считался "большевиком второго сорта" ...Власть
большевистской партии была в моих глазах якобинской
диктатурой, и она представлялась мне гибельной... 23 сентября,
когда победа Октября уже отчетливо вырисовывалась
в недалекой перспективе, я написал... что ожидает нас
в случае захвата власти большевиками: голод, разруха,
хаос, контрреволюция» (цит. по: Корн и ко в А. Л.
Суханов H. H. // Полит, деятели России 1917: Биографич.
словарь. М, 1993. С. 312).
Несмотря на свое критич. отношение к
большевикам, С. состоял чл. ВЦИК 2-го, 3-го и 4-го созывов. На
заседаниях ВЦИК критиковал большевистское пр-во и
лично В. W. Ленина, обвиняя их в анархизме, произволе
и развале экономики. В период ведения переговоров о
Брестском мире 1918 оставался сторонником рев.
войны с Германией.
В июне 1918 С. был исключен из ВЦИК вместе с др.
меньшевиками и правыми эсерами. После того как в
июле пр-во большевиков закрыло «Новую жизнь» (где
С. активно сотрудничал), он приступил к написанию
«Записок о революции» - мемуаров о событиях 1917
в 7 томах (опубл. в берлинском отделении частного
изд-ва 3. И. Гржебина в серии «Летопись революции» в
1922-23). Работа стала общепризнанным источником
по истории рев-ции 1917, была переиздана во многих
странах мира.
В «Записках...» С, опираясь на анализ огромного
фактографического мат-ла, повторил свои осн. идеи о
возможностях победы рев-ции в России. По его мнению,
нежелание социалистов объединяться, общее
безкультурие обывателя, тяга его более к материальным благам,
чем к духовному росту, стремление ряда лидеров рев.
движения к диктаторским полномочиям, желание ряда
революционеров-радикалов решать проблемы
исключительно путем насилия, - все это могло привести не
просто к гибели рев-ции, а к перерождению ее в
диктатуру одной партии, одного вождя, одной идеи. Обобщив
историю рус. рев-ции, С. пришел к заключению, что,
придя к власти в ходе обществ, кризиса в 1917 и
столкнувшись на практике с утопичностью, а в некоторых
случаях и с абсурдностью ряда своих программных
установок, большевики, тем не менее, пытались претворить
их в жизнь самыми примитивными методами террора и
насилия. В период нахождения у власти во вновь
сложившейся полит, элите происходил процесс
«самотермидоризации», результатом к-рого явилась перегруппировка
внутри правящего слоя. Постепенно рев. идеалисты,
утописты удалялись от властных структур, смещались с гос.
постов. На смену им приходили циничные прагматики
и реалисты, что, в свою очередь, приводило к отходу во
внутр. и внешней политике от рев. романтизма «к
консервативным государственным началам, жесткой
централизации». Все это означало, что рев. цикл закончился
и наступало время авторитарной диктатуры,
переросшей в тоталитарный строй. Современники, независимо
от различий в полит, взглядах, признали «Записки»
ценным источником. Вместе с тем, ознакомившись с
«Записками», Ленин обвинил С. в педантском отношении
к марксизму, в непонимании «его революционной
диалектики», а Л. Д. Троцкий - в полит, близорукости.
В 1918-19 С. работал в хоз. структурах, в 1920 чл. РВС
1 -й Трудовой армии, действовавшей на Урале. В кон. 1920
С. вышел из меньшевистской партии из-за несогласия со
стремлением лидеров меньшевиков воссоздать 2-й
Интернационал, заявив об ошибочности всего
написанного им до 1921 о большевиках и их роли в рус. рев-циях
1917. В 1921 вступил в герм, компартию. В дек. 1923
пытался вступить в РКП (б), но не был принят.
С. - автор исследования «О мировом хозяйстве» (М,
1923), в к-ром он уже разделял взгляды большевиков на
вопросы внутренней экон. политики и социалистич.
стр-ва. В 1924-25 С редактировал экон. журналы,
издававшиеся на нем. и франц. языках при торгпредствах
СССР в Германии и Франции, состоял сотрудником
Ин-та монополии внешней торговли при Наркомате
торговли РСФСР. Занимался исследованиями в области
экономики с. х-ва в Ин-те с.-х. экономики и политики,
к-рый возглавлял А В. Чаянов. С. считал, что
послереволюц. развитие с. х-ва подтвердило его прежние выводы:
по мере развития с.-х. произ-ва будет происходить
разложение капитализма в земледелии, вытесняемого
трудовыми крест, х-вами, к-рые должны поддерживаться
гос-вом. Избран чл. Коммунистич. академии, с трибуны
к-рой в окт. 1928 выступил с докладом «Проблемы
товарного голода». В этом докладе он предлагал отказаться
от форсированного колхозного стр-ва, повысить цены
на с.-х. продукцию, увеличить ее экспорт и расширить
импорт предметов потребления. Доклад вызвал резкую
критику большевистского руководства страны, в газетах
«Правда» и «Известия» появились публикации, в к-рых
отмечалось, что С. «не изжил» свое увлечение
народничеством и никогда не разбирался в марксизме.
В июле 1930 С. был арестован по обвинению в
контрреволюц. деятельности. В результате
фальсифицированного процесса по делу т. н. «Союзного бюро ЦК
меньшевиков» (март 1931) был приговорен к 10 годам тюрьмы.
На суде, признав себя виновным, изложил свои взгляды
на сталинский полит, курс. По его мнению, отказ от нэпа
«бьет по социализму и благосостоянию народа»,
«колхозное движение и вся хлебозаготовительная кампания
1929-1930 гг. неизбежно будут иметь катастрофическое
значение для всего нашего народного хозяйства».
Отбывал наказание в Верхнеуральском изоляторе. В
марте 1935, после ряда заявлений С. с требованием
пересмотреть его приговор, Президиум ЦИК СССР заменил
оставшийся ему срок заключения ссылкой в Тобольск,
где он работал экономистом, а затем учителем нем.
языка в средней школе. 199.1937 снова арестован по
ложному обвинению в связях с герм, разведкой, в чем «при-

СУХАНОВ
533
знался* в нояб. 1938 под пытками и под угрозой ареста
его жены. 296.1940 приговорен к расстрелу трибуналом
Сибирского воен. округа. Расстрелян в тюрьме Омска.
Захоронен во дворе тюрьмы. Возможно, это была месть
Сталина за оценку, данную ему С. в «Записках...», как
«серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно»
(Сухановы. Указ. соч. Т. 2. С. 266).
Как отмечают совр. исследователи, С. принадлежал к
поколению рос. революционеров, сформировавшемуся
на рубеже 19 - нач. 20 в. и обладавшему определенными
характерными чертами. Многие представители этого
поколения воспитывались в неблагополучных семьях,
были обделены семейным счастьем, любовью близких,
отличались определенными психологич. комплексами,
обусловливавшими в известной степени их обществ,
деятельность. Значительная часть представителей «ордена»
рос. революционеров получала, как правило, классич.
филол. образование (законченное или незаконченное
среднее либо высшее). Эта система образования, давая
знание древней и новой лит-ры, языков, сообщала мало
информации о естественно-науч. картине мира, экон. и
соц.-полит. устройстве об-ва. В целом данное
образование, культивируя непрактичность, отрыв от жестких
реалий жизни, способствовало появлению в этой обществ,
группе разл. рода соц. утопий. В процессе идейных
исканий и метаний люди этого поколения некритически
заимствовали многие современные им обществ, теории
зап.-европ. происхождения, как правило идеи
социализма в таких его вариантах, как марксизм, лассальянство,
бернштенианство и т. д. При этом теоретич., полит,
убеждения приобретали характер аксиом, истин в конечной
инстанции. В ходе обществ.-полит. деятельности
революционеры пытались претворить в жизнь свои
утопические идеи, используя методы не только убеждения,
агитации, но и индивидуального и массового террора, идя
на значит, ущемление норм демократии и прав
личности. Отдельные представители рев. движения под
влиянием таких факторов, как практика рев. борьбы, личный
авторитет того или иного лидера, внутрипартийные
склоки, эволюционировали в своем развитии. В случае с
С. эволюция шла от неонародничества к марксизму, от
аморфных социал-демокр. убеждений - к меньшевизму,
от меньшевизма - к беспартийному большевизму. Но на
всех этапах эволюции убеждения революционеров
носили ортодоксальный характер и отличались
нетерпимостью. Рассматривая С. как типичного представителя
рос. революционеров, необходимо отметить и то
особенное, что отличало, выделяло его из общей массы.
Во-первых, нужно отметить его эрудицию,
глубокие науч. знания. Отсюда и его критич. отношение ко
многим парт, догмам: несогласие с агр. программой
эсеров, с большевистской экон. политикой в кон. 1920-х -
нач. 1930-х гг. и т.д. Во-вторых, С. в меньшей степени был
свойствен узкопартийный подход. Он постоянно
стремился к объединению многих рос. социалистич.
течений, движений, к созданию своего рода блока
социалистич. партий. Подобного рода устремления проявились
и в его дореволюц. публицистике, и в его выступлениях
в защиту однородного социалистич. пр-ва в 1917.
Наконец, его выделяло из общей массы рос. революционеров
недоверие к адм. мерам, насилию как средству
осуществления соц. преобразований. Он не осуждал их и не
исключал в принципе из арсенала полит, средств. Но, по его
мнению, насилие должно было носить ограниченный,
кратковременный характер и тем более не должно было
распространяться на экон. сферу Отсюда осуждение им
политики «воен. коммунизма» и т. п. в кон. 1920-х гг.
Его «Записки о революции», объективно отражая
соц. явления рос. действительности в ее переломный
момент, дают много поучительных примеров хода
обществ, развития, но судьба тех, кто брал на себя смелость
разрешать соц. противоречия радикальными
средствами, складывалась, как правило, трагично (см.: Корн
иков А. А. Судьба российского революционера: H. H.
Суханов - человек, политик, мемуарист. Иваново, 1995).
Соч.: Наши левые группы и война. Пг., 1915; К кризису
социализма. Пг., 1916; Записки о рев-ции. Берлин; Пг.; М, 1922-
1923. Т. 1-7 (2-е изд.: М, 1991); Очерки по экономике с. х-ва.
М.; Пг., 1924; ...1917 год: Драматич. хроника в 5 действиях. М.;
Л., 1928 (в соавторстве).
Лит.: ВаксбергА. Страницы одной жизни //Знамя. 1990.
№ 5; Корн и ков А. А. Судьба рос. революционера: H. H.
Суханов - человек, политик, мемуарист. Иваново, 1995;
Ерофеев Н., Корн и ков А. Суханов Николай Николаевич // Полит,
партии России. Кон. XIX - нач. XX века: Энциклопедия. М,
1996; Get zier J. Nikolai Sukhanov. Chronicler of the Russian
Revolution. New York, 2002.
B.JI. Телицын.
~<2SO>~

Weà*S^>~
ТАХТАРЕВ Константин Михайлович (псевд.:
Ветринский, К. Т., Р. М., Петербуржец, Тар К, Тар К. М.,
ТарВетринский К.) (26.5.1871, С.-Петербург - 19.7.1925,
Москва), социолог, полит, деятель, один из первых
преподавателей социологии в России. Из семьи
профессора Артиллерийской академии. Отец и его друзья
способствовали формированию у Т атеистич. и оппозиц.
настроений. В гимназии Т. входил в кружок, изучавший
философию О. Конта и Л. Н. Толстого. Значит, роль в
формировании его мировоззрения оказало чтение
произведений сослуживца отца по академии П. Л. Лаврова.
Др. любимым писателем Т. был Н. Г. Чернышевский. По
окончании гимназии в 1890 поступил на естеств.
отделение С-Петерб. ун-та, где организовал студенч. кружок
по изучению работ Г. Спенсера. Сильное впечатление на
Т. произвели аресты студентов, впервые пробудившие
в нем рев. чувство возмущения против царского
самодержавия и побудившие его заинтересоваться соц.
учениями.
В 1892 перевелся в Воен.-мед. академию. Там
организовал кружок, изучавший историю рус. рев. движения
(А Ф. Никитин, Н. А. Богораз, H. A Алексеев). Первонач.
симпатии кружковцев были на стороне народников.
Весной 1893 Т. был одним из организаторов
добровольч. студенч. сан. отрядов по борьбе с холерой, летом
сам работал в составе такого отряда в Саратовской губ.,
вел кружковые занятия с крест, молодежью. Под
влиянием Лаврова стал связывать решение обществ.-полит.
проблем с решением рабочего вопроса. Осенью того
же года кружок Т. стал принимать марксистское
направление, хотя ортодоксальным марксистом Т. никогда не
был, отвергая монизм и придерживаясь плюрализма.
В кон. 1893 от народовольч. группы М. С Александрова
(Ольминского) Т. как пропагандист получил кружок
рабочих за Невской заставой (Ф. А Афанасьев, И. В.
Бабушкин и др.). Летом 1894 провел каникулы в путешествии за
границей, в Париже по настоянию отца познакомился с
Лавровым. «Я любил его за стремление к свободной
критической мысли, за его развитые нравственные чувства
и понятия, - вспоминал Т. о Лаврове, - за его чуткое
отношение к другим людям и в особенности к учащейся
молодежи, которая окружала его, любила его и видела
в нем своего учителя» [Тахта ре в К. М. Рабочее
движение в Петербурге ( 1893-1901 ). Л., 1924. С. 1 Об]. Другие же
представители народнич. эмиграции произвели на него
неблагоприятное впечатление, т. к. «они как бы застыли
в своем развитии» (Там же. С. 38).
В течение 1894-95 кружок Т., расширяя свои связи
среди рабочих, оставался в стороне от процесса
формирования петерб. «Союза борьбы за освобождение
рабочего класса». Т. отталкивали в позиции В. И. Ленина, с
к-рым он был знаком с нояб. 1895, недооценка рабочей
самодеятельности и придание слишком большого
значения руководству радикальной интеллигенции
рабочим движением (Там же. С. 179).
В мае 1896 Т. подвергся аресту и провел в тюрьме
3 мес, после чего был взят отцом на поруки. Летом 1896,
в ходе петерб. стачки текстильщиков, со своей группой
вступил в «Союз борьбы...», а в сент. вошел в его центр,
группу. Внутри «Союза борьбы...» представлял то
направление, к-рое настаивало на расширении рабочей
самодеятельности, введении рабочих в руководящий центр,
подчеркивало особое самостоят, значение «касс
борьбы». Эта позиция вызвала острое неприятие у «стариков»
«Союза борьбы...».
В янв. 1897 по совету друзей Т. эмигрировал в Женеву в
связи с угрозой второго ареста. Познакомился с Г. В.
Плехановым, к-рый произвел на него сильное впечатление
«бодрым революционным настроением настоящего
вождя социал-демократии» (Там же. С. 105). Но особой
близости между Т. и Плехановым не возникло. Т. считал
напрасной борьбу последнего с народничеством, т. к. оно
уже отжило свой век и эволюционировало в сторону
с.-д-тии, был возмущен несправедливым, как он полагал,
отношением Плеханова к Лаврову, а также к «молодым»
социал-демократам. Последних Т. горячо поддерживал
в вопросах расширения самодеятельности рабочих и
преимущественного издания агитационных, а не
пропагандистских брошюр. По совету Плеханова осваивал
рабочие профессии для возвращения в Россию под видом
иностр. рабочего. Для этого переехал сначала в Бельгию,
где организовал школу пропагандистов и агитаторов
белы. Рабочей партии в Брюсселе, а затем в Лондон (чл.
Независимой рабочей партии Великобритании). С 1898

ТАХТАРЕВ
535
Т. сотрудничал в газ. «Рабочая мысль», редакторов к-рой
знал по С-Петербургу. С № 4 он составлял междунар.
обзоры для газ., ее № 7 и 9 им редактировались. Для № 7 он
также подготовил мат-лы к десятилетию смерти
Чернышевского (опубл. отд. брошюрой) и ст. «Наша
действительность». Провозглашение создания РСДРП в марте
1898 считал
преждевременным. В нояб. 1898 участвовал в
съезде «Союза русских
социалдемократов» за границей.
Внутри «Союза...» примыкал
к последоват. «экономистам»
(см. Экономизм). В 1900
представлял С.-Петерб. рабочую
орг-цию на Междунар.
социалистич. конгрессе в Париже.
Вел переговоры с Плехановым,
а затем с Лениным о взятии ими
на себя обязанностей
редактирования «Рабочей мысли», но
получил отказ.
В 1902, несмотря на
расхождения в полит, взглядах и
критику экономизма со
стороны Ленина, Т. помогал ему и
Н. К. Крупской устроиться в
Лондоне (Т. был женат на А. А.
Якубовой - их близкой знакомой и
соратнице). «Владимир Ильич
[Ленин] был, несомненно,
прирожденным вождем и
вдохновителем людей, - вспоминал
Т., - ...не потому, что
непременно хотел быть среди них
первым, а потому, что он шел
всегда впереди их, показывая им
дорогу своим личным примером и невольно ведя их за
собой» (Там же. С. 167). Т. считал Ленина «в высшей
степени» интересным и живым собеседником, блестящим
и находчивым полемистом, но «слишком
прямолинейным, иногда односторонним», «хотя и с долею лукавства
и хитрости». По мнению Т., «он обладал железной волей
и ясным умом... любил идти прямо к цели, без зигзагов,
беря с бою то, что нельзя было получить другим путем...
любил форсировать события ради скорейшего
достижения раз поставленных целей, к которым он стремился
всегда неуклонно» (Там же. С. 183).
В 1902 Т. опубликовал восп. «Очерк петербургского
рабочего движения» (выдержал 5 изд. до 1924),
построенных на основе оригинальной концепции генезиса рос.
с.-д-тии. Он выделял в рабочем движении четыре
периода: «кружковщины» (кон. 1880-х гг. - 1894),
«агитационный» (1895-96), «организационный» (1897-1901),
«политической борьбы» (с 1902). При этом исходил из
того, что смена периодов - результат внутр. самостоят,
развития рабочего движения, появления у него своих
рабочих вожаков. Первый период объективно отразил
уровень экон. развития России, общий подъем
культурного уровня населения, возникшее в рабочей среде
стремление к образованию, схожее с тем, какое в 1860-
1870-х гг. имело место в среде разночинцев. Рабочее
движение соприкасалось и взаимодействовало со
студенч. кружками, к-рые пытались выйти из замкнутых
рамок самообразования и пропагандировать в рабочей
среде (Там же. С 26-27). Зимой 1894-95 произошел
перелом в настроениях кружковых рабочих, с этого
времени наряду со стремлением к знанию они все активнее
пытались добиваться практич. изменений к лучшему на
его основе (Там же. С. 42). Т. о., «агитационный» период,
согласно Т., тоже начался по инициативе самих рабочих.
Наряду с кружками начали организовываться
собрания рабочих мастерских в рамках
одного з-да, затем - собрания
рабочих соседних ф-к. Выдвижение
согласованных требований,
фиксация их в листовках, уступки со
стороны администрации
производили на рабочих большое
впечатление: «поднималась энергия,
появлялась вера в силу массового
натиска, в силу единения» (Там
же. С. 51). С-Петерб. стачка 1896,
как и большинство массовых
движений, началась и шла стихийно,
выдвигая врем, вождей из рабочей
среды. Роль «Союза борьбы...» была
вспомогательной, а не
руководящей, у него было недостаточно
сил, рабочих кружков на местах,
ден. средств, начало стачки
застало его врасплох (Там же. С. 60-61).
Стачка дала огромный толчок
развитию классового самосознания.
Наблюдался небывалый рост
спроса на агитац. лит-ру и книги полит,
содержания. Стачка была и шагом
вперед в орг. отношении. По сути,
возникла врем. проф. орг-ция (Там
же. С. 73-74). Следствием стачки
было также нарождение в самой
рабочей среде сознат. и
деятельных личностей, стремившихся ответить на запросы
своих товарищей. Рабочее движение переросло
интеллигентскую орг-цию с.-д. союзов. Нежелание «Союза
борьбы...» самореформироваться, стать наст, рабочей
орг-цией привело, согласно Т., к образованию группы
«Рабочая мысль» (Там же. С. 100-102). Вместе с тем он
признавал ошибочной аполитичную позицию группы,
просмотревшей готовность рабочих к восприятию
полит, агитации (Там же. С. 144). Концепция Т. находилась
в прямом противоречии с представлениями Ленина о
внесении социалистич. сознания в рабочее движение
интеллигенцией. Поэтому восп. Т. были опубликованы
не «Искрой», а изд-вом Г. А. Куклина.
В 1903 Т. участвовал в орг-ции переезда делегатов
2-го съезда РСДРП из Брюсселя в Лондон, был на
заседаниях съезда в качестве гостя; вступил в загран. Лигу
рус. рев. с.-д-тии, дел. ее 2-го съезда (Женева, окт. 1903).
Склока между большевиками (см. Большевизм) и
меньшевиками (см. Меньшевизм), интриги, нетоварищеское
поведение отталкивали его от обеих фракций РСДРП.
На съезде Лиги только Т. и Якубова воздержались от
голосования.
Хотя еще в 1905 Т. входил в рус. с.-д. орг-цию в
Лондоне и вместе с большевиком Н. А. Алексеевым вел
переговоры с англ. «Комитетом представительства рабочих» о
помощи участникам забастовок в России, он
постепенно отошел от активной рев. деятельности, посвятив себя
науч.-пед. работе.

536
ТАХТАРЕВ
Еще в 1897 Т. посещал лекции M. M. Ковалевского в
Новом ун-те в Брюсселе. Под влиянием последнего, а
также Е. В. Де-Роберти и Лаврова решил серьезно
заняться социологией. С открытием Рус. высшей школы
обществ, наук (РВШОН) в Париже два семестра слушал
в ней курс лекций, одноврем. работал в Лондонском
Антропологич. об-ве. В 1903-05 читал курс лекций по
генетич. социологии «Основные ступени развития
общественности» в РВШОН. Исследования в данной области,
рассматривающей зарождение и развитие соц. ин-тов, до
этого велись только Ковалевским. Курс Т. явился
результатом работы в б-ке Брит, музея в Лондоне, где он изучал
по трудам англ. исследователей этнографию
австралийских аборигенов. По итогам этой работы в 1903 была
опубл. его первая крупная науч. работа - «Первобытное
общество», а в 1907 - «Очерки по истории первобытной
культуры» и «От представительства к народовластию» -
исследование генезиса зап.-европ. демокр. ин-тов.
В 1907 Т. вернулся в С-Петербург, где читал лекции
по социологии в Психоневрологич. ин-те и на Высших
курсах П. Ф. Лесгафта. Наряду с П. А Сорокиным был
первым проф. преподавателем социологии в России.
Публиковался в журналах «Современный мир» и «Русская
мысль». Результатом науч.-пед. деятельности Т. стало изд.
его курса лекций «Социология как наука о
закономерности общественной жизни» (1916). Работа над курсом
продолжалась и дальше, и уже в 1917 была издана его
доработанная версия, а в 1919 - первый рус. учебник
социологии - «Наука об общественной жизни».
Пытаясь объединить подходы описательной,
генетической и статистической социологии (комплексная
методология неопозитивизма), Т. выступал за создание
единой системы социологич. науки. По его мнению,
назначение социологии, синтезирующей данные др. наук
и подытоживающей все обществознание, состоит в
выработке целостного мировоззрения как основы в
управлении обществ, процессами. В качестве предмета
социологии Т. выделял: обществ, жизнь в целом, соц. процесс,
его закономерности. Обществ, жизнь он считал сферой
удовлетворения человеч. потребностей (их осн. виды -
экономические, брачные и психические), к-рые
определяют структуру об-ва и формы соц. связи. Одним из гл.
средств удовлетворения потребностей, фундаментом
развития личности и об-ва служит соц. общение, отсюда
задача социологии - исследовать его во всей
целостности и функциональной полноте. Важную роль в анализе
обществ, жизни играет явление повторяемости,
обусловливающее возникновение соц. форм (экономики,
политики, права, брака, морали, религии и т. д.), а также
проблема самодостаточности об-ва. Если сотрудничество
служит основой образования соц. групп, то разделение
труда обусловливает специфич. особенности обществ,
строя. К наиб, спорным вопросам этой науки Т. относил
проблему личности, определяемой им как продукт соц.
общения, и степени ее влияния на об-во. В исследовании
об-ва как процесса первостепенное место занимает, по
Т., проблема творчества. Именно соц. творч. начало,
проявляющееся в открытиях и изобретениях, способствует
постулат, развитию об-ва. Постепенно захватывая через
механизм подражания широкие круги людей, они
обусловливают волнообразное течение обществ, процесса,
задают ему определ. динамич. ритм. Ритмика соц.
движения выступает в форме эволюции и рев-ции. Последняя,
вызванная замедлением хода эволюции, есть скачок в
развитии об-ва, наполняющий новым содержанием
процесс эволюции. В рамках социологии решается также
вопрос о свободе и необходимости, поскольку личность
проявляет себя, с одной стороны, как
самоопределяющееся начало, с другой - в качестве продукта
социализации и обобществления. При рассмотрения об-ва как
процесса одной из главных Т. считал проблему
прогресса, понимаемого им как покорение природы человеком,
рост производительности труда и повышение уровня
жизни масс, интенсификацию обществ, развития.
Анализ функционирования соц. организма, по Т.,
предполагает также изучение «сосуществования» разл. об-в, т. к.
взаимодействие динамич. соц. систем вносит новое в их
содержание. Происходящая на почве ограниченности
жизненных средств борьба наций за существование
может приобретать формы господства и подчинения либо
добровольного сотрудничества.
После смерти Ковалевского в 1916 Т. организовал
Социологич. об-во им. Ковалевского в Петрограде. С 1916
до 1918 возглавлял кафедру теоретич. социологии в
Петрогр. ун-те. Затем читал лекции по генетич. социологии
на кафедре социологии ф-та обществ, наук, к-рую
возглавлял Сорокин. Являлся одним из ведущих
сотрудников созданного в 1918 Социологич. ин-та в Петрограде,
с 1920 по 1921 егодир.
Хотя Т. и не являлся активным участником
протестных акций, по мнению новой власти, он не был вполне
лоялен. В 1917-18 он участвовал в работе по созданию
популярных брошюр, предпринятой меньшевиками,
выступил с книгами «Самодержавие народа», «Что такое
демократическая республика и возможна ли она в
России?», «Народная инициатива. Непосредственный выбор
властей народом» и др. Его близость к H. A Рожкову,
Сорокину, Н. И. Карееву еще более усиливала подозрения.
Лишь давнее знакомство с Лениным и Крупской
защищало его какое-то время от репрессий. По мере отхода
Ленина от практич. деятельности положение Т.
усложнялось. В 1923 была закрыта кафедра социологии Петрогр.
ун-та, и Т. перешел преподавателем на вновь созданную
кафедру развития обществ, форм, но уже 30.9.1924 был
уволен из ун-та. Д. Б. Рязанов пригласил его в Москву, где
Т. работал хранителем в Ин-те К. Маркса и Ф. Энгельса.
Умер скоропостижно от тифа.
Соч.: К десятилетию смерчи Чернышевского 17-го
октября. СПб., 1899; Очерк петерб. рабочего движения 90-х годов:
По личным восп. Лондон, 1902 [2-е изд.: СПб., 1906; 3-е изд.:
Пп, 1918; 4-е изд.: Пп, 1921; 5-е изд., под назв.: Рабочее
движение в Петербурге (1893-1901). Л., 1924]; Первобытное об-во:
(Опыт исследования развития ранних форм
общественности на основании изучения быта австралийских племен) / С
пред. M. M. Ковалевского. Приложение к жур. ♦Научное
обозрение*. СПб., 1903 (2-е изд.: СПб., 1907); От
представительства к народовластию: К изучению новейших стремлений
полит, развития совр. об-ва. СПб., 1907; Очерки по истории
первобытной культуры / С пред. М. М. Ковалевского. М., 1907
(2-е изд.: 1912; 3-е изд.: 1922; 4-е изд.: 1924); Социология как
наука о закономерности обществ, жизни: (Введение в общий
курс социологии, чит. слушательницам и слушателям
Психоневрологич. ун-та и Высших курсов П. Ф. Лесгафта). Пп,
1916; Социология, ее краткая история, науч. значение, осн.
задачи, система и методы. Пг., 1918; Наука об обществ, жизни,
ее явлениях, их соотношениях и закономерности. Опыт
изучения обществ, жизни и построения социологии. Пг., 1919;

ТЕОДОРОВИЧ
537
Об-во и его механизм: (К пониманию обществ, жизни). Пг,
1922; Сравнит, история развития человеч. об-ва и обществ,
форм. Ч. 1-2. Л., 1924 (2-е изд.: М, 1926); В. И. Ленин и с.-д.
движение // Былое. 1924. № 24; Социологич. труды / Под. ред.
А. С). Бороноева. СПб., 2006.
Лит.: Кареев Н. И. Основы рус. социологии. СПб., 1996.
С. 261-271; Новикова С. С. Социология: история, основы,
институционализация в России. М.; Воронеж, 2000.
П. Ю. Савельев.
ТЕОДОРОВИЧ Иван (Иван-Бронислав) Адольфович
(лит. псевд.: И. Т., Наблюдатель, И. Т-ович; парт, псевд.:
Александр Павлович, Демьян, Н. Завьялов, Наблюдатель,
Платон, С. Панов, Сергей Григорьевич) (29.8.1875,
Смоленск - 20.9.1937, Москва), историк, рев. и парт, деятель.
Из семьи ж.-д. служащего; его дед - активный участник
Польского восстания 1831; родственники по линии
матери - участники Польского восстания 1863. По восп. Т.,
его мать была «горячей националисткой, обожала
Мицкевича, и с ее слов он еще в раннем детстве знал наизусть
почти всего "Пана Тадеуша", это евангелие польской
националистической скорби» (цит. по: Энциклопедич.
словарь Рус. библиогр. ин-та Гранат. Т. 41. Ч. III.
Приложение. Стлб. 145). Однако сам Т. никогда не придерживался
националистич. идей и не разделял мнения своих
ближних родственников в отношении судеб польского
народа и Польши. Окончил естеств. ф-т Моск. ун-та (1900).
С 1895 чл. моек. «Рабочего союза». Участвовал в студенч.
движении, во время учебы неоднократно подвергался
кратковрем. арестам и высылкам в Смоленск, где
самостоятельно изучал теорию и историю с.-д. движения в
Зап. Европе. Считал, что именно с.-д. идея способна
изменить соц.-экон. и полит, ситуацию в России,
превратив ее - одну из самых «отсталых стран Европы» (цит. по:
Там же. Стлб. 146) - в передовую державу, во главе угла
внутр. политики к-рой будет соблюдение гражд. прав.
В то же время полагал, что Россия должна сохраняться
в тех геогр. и нац. границах, в к-рых она существует, т. к.
любые уступки нац. движениям приведут к хаосу,
анархии и гибели страны.
С нач. 1902 чл. Моск. к-та РСДРП. В том же году
арестован, более полугода провел в Таганской тюрьме в
Москве, затем выслан на 3 года в Якутскую губ. (Олекминск).
В Сибири познакомился с Я. М. Свердловым (стал его
другом), с к-рым организовал среди ссыльных узкую группу
«своих», безоговорочно поддерживающих друг друга и
подавляющих всех остальных сосланных, в первую
очередь осужденных по уголовным статьям.
Летом 1905, после освобождения эмигрировал за
границу. Жил в Швейцарии. Сотр., затем и. о. секретаря
редакции газ. «Пролетарий» (Женева), на страницах
к-рой публиковался по вопросам «противостояния»
большевиков (см. Большевизм) и меньшевиков (см.
Меньшевизм). В окт. того же года вернулся в Россию. Чл.
С-Петерб. к-та РСДРП. Дел. 4-го (Объединительного)
(1906) и 5-го (1907) съездов РСДРП, на последнем
избран членом ЦК РСДРП. В связи с разногласиями по агр.
вопросу между большевиками и меньшевиками,
особенно резко обнаружившимися накануне 4-го съезда РСДРП,
Объединенный ЦК создал спец. агр. комиссию, в состав
к-рой (наряду с В. И. Лениным, П. П. Матовым, П. П.
Румянцевым, Г. В. Плехановым и др.) вошел и Т. Комиссия
свела все выявившиеся внутри рос. с.-д-тии точки зрения
по агр. вопросу к четырем основным типам проектов.
На основе проведенной работы съезд принял агр.
программу партии, требовавшую конфискации всех
крупных зем. владений. Т., в частности, считал, что только
т. о. можно удовлетворить потребности крестьян в земле
и способствовать росту с.-х. произ-ва. Вопросы
интенсификации производительности крест, х-ва на данном
этапе решения агр. вопроса он даже не рассматривал. Т.
продемонстрировал также определ. влияние на его
позицию народнич. взглядов, идей сохранения общины в
рос. деревне и ее роли в стабилизации соц. мира в крест,
сообществе. Неоднократно подчеркивал, что, несмотря
на всю пагубность общинного хозяйствования для
материального благосостояния крест-ва, община не дает
выплеснуться негативным настроениям и удерживает
крестьян от бунта, погромов, убийств; замечал, что крест-во
само придет к идее отказа от общины.
После рев-ции 1905-07 выступал против
«отзовизма», считая, что последний способствует разложению
с.-д. движения. Поскольку в этом вопросе был
сторонником Ленина, это сблизило их позиции относительно
др. аспектов внутрипарт. политики. Т. выступал за
сочетание легальных и нелегальных методов парт,
деятельности, подчеркивая, что только так можно вести
плодотворную полит, борьбу и привлекать на свою сторону
потенциальных союзников как из иных партий, так и из
обывательской среды. С 1908 вел рев. работу на Урале
(Екатеринбург, Пермь, Мотовилиха). В мае 1909
арестован в Екатеринбурге, осужден на 5 лет каторги (отбывал
в Пермских арестантских ротах и Александровском
централе) и на поселение. С марта 1912 находился в Тайшете
Нижнеудинского у. Иркутской губ. Будучи в заключении,
заболел туберкулезом. На поселении зарабатывал себе
на жизнь репетиторством; поддерживал связь с центр,
парт, орг-циями, сотрудничал с газетами «Жизнь Алтая»
(Барнаул) и «Сибирская жизнь» (Томск), в к-рых
публиковал заметки на ист. и совр. соц.-полит. темы. В своих
статьях, в частности, анализировал состояние и
возможности сиб. крест, х-ва, последствия Столыпинской агр.
реформы и результаты политики переселения крестьян
из центр, рос. губерний в Сибирь. По мнению Т., слабая
поддержка в поел, вопросе со стороны местных и центр,
властей обернулась наст, трагедиями для тех крестьян,
к-рые оставили свои обжитые места в центре страны,
надеясь начать новую жизнь на новом месте, но, не
получив никакой реальной помощи и разочаровавшись,
теряли желание не только заниматься сел. трудом, но и
вообще - жить.
Во время 1 -й мировой войны 1914-18 Т. вел антивоен.
пропаганду среди солдат, направлявшихся из сиб.
губерний на фронт. Содействовал через кассы взаимопомощи
побегам полит, ссыльных, оказанию материальной
поддержки больным и многосемейным ссыльным,
участвовал в создании кооперативов среди сиб. крестьян и
мелких производителей. Выступал (полулегально) в
Красноярске, Томске, Барнауле и др. сиб. городах с лекциями
по теории и истории социализма. В лекциях проявил
себя сторонником движения России по социалистич.
пути, рев. преобразований в об-ве, последователем
теории насилия и гражд. войны против «эксплуататорских
классов», к-рые добровольно уступать власть никому не
будут. Т. считал, что соц. преобразования в России
поддержит большинство населения, т. к. обнищание (осо-

538
ТЕОДОРОВИЧ
бенно усилившееся в годы войны) сделало его готовым
к восприятию идей смены обществ, строя.
После Февр. рев-ции 1917, в марте освобожден из
ссылки по амнистии, объявленной Врем, пр-вом.
Выступил одним из инициаторов восстановления наиб,
влиятельной их объединенных орг-ций РСДРП в Сибири -
Красноярской. Также участвовал в создании
Красноярского совета, от к-рого был направлен на Всерос.
совещание Советов (Петроград, март-апр. 1917). Дел. 7-й
(Апрельской) Всерос. конференции (избран на ней
кандидатом в члены ЦК партии) и 6-го съезда (авг. 1917)
РСДРП(б). С авг. 1917 тов. (зам.) председателя Петрогр.
гор. думы, чл. Петрогр. гор. управы и особого по
продовольствию присутствия. Настаивал на самых решит,
действиях по заготовке продовольствия для столичных
центров и крупнейших губ. городов, считал,
что ради обеспечения хлебом рабочих
не стоит останавливаться и перед
применением самых крайних, вплоть до
применения вооружен, силы, мер.
Сторонник гос. монополии на хлеб.
Участник боевых столкновений в Петрограде
вокт. 1917.
После прихода большевиков к
власти в окт. 1917 назначен при содействии
Свердлова нар. комиссаром
продовольствия первого сов. пр-ва. Однако уже
4 нояб. подал заявление о выходе из СНК
как сторонник «однородного
социалистического правительства» (только
последнее, по его мнению, могло спасти
страну от сползания в гражд. войну),
но до дек. 1917 формально
продолжал исполнять обязанности наркома.
В нач. 1918 уехал в Сибирь на лечение
(с. Тины под Канском). Участвовал в
заготовке хлеба в Красноярске и Енисейской губ., в сент.
арестован белогвардейской контрразведкой, но вскоре
освобожден.
Дел. 5-го Всерос. съезда рабочих, солдатских и крест,
депутатов (июль 1918), на к-ром была принята
разработанная Т. резолюция, подтверждающая необходимость
хлебной монополии, решит, подавления кулачества и
одобряющая орг-цию к-тов бедноты. Но уже в 1919 сам Т.
считал эту резолюцию ошибкой (см.: Теодорович И. А.
О гос. регулировании крест, х-в. М., 1920). До янв.1920
литератор, лектор, агитатор ряда красных партиз.
отрядов Североканского фронта, действовавших против
белых. Участвовал в боевых действиях в Сибири. С 1920
особоуполномоченный Канского уездного к-та РКП(б).
С того же года чл. Коллегии Нар. комиссариата
земледелия (Наркомзема), с мая 1922 зам. нар. комиссара
земледелия РСФСР. Сторонник идей усиления гос.
регулирования крест, х-ва. По заданию Наркомзема в рамках
деятельности семинара по с.-х. экономии и
политэкономии (А В. Чаянов, Н. Д Кондратьев, А Г. Дояренко и др.)
при Петровской с.-х. академии участвовал в разработке
теоретич. вопросов землеустройства. 21.3.1921 за
подписью Т. в Гос. изд-во было направлено письмо, в к-ром
говорилось: «По поручению Наркомзема Высшим
семинарием сельскохозяйственной экономии и
политики... была предпринята научная разработка некоторых
основных проблем землеустройства, доныне
совершенно не освещенных в русской экономической
литературе. В настоящее время уже закончены разработкой две
чрезвычайно важные для научной постановки
современных землеустроительных работ проблемы:
1) Оптимальные размеры площади
сельскохозяйственного предприятия;
2) Методы определения количественного эффекта
землеустроительных работ».
Наркомзем ходатайствовал перед Гос. изд-вом о
срочном издании этих работ (см.: РГАЭ. Ф. 478. Оп. 6.
Д 1838. Д. 48-48 об.), к-рые вышли спустя нек-рое время
и выдержали впоследствии неск. изданий.
С нач. 1920-х гг. Т. - сторонник нэпа, считал, что
«военный коммунизм» - одна из причин затягивания
гражд. войны в России и что необходимо отказаться от
радикального гос. вмешательства в крест, экономику. Ряд
работ Т. был посвящен сопоставлению
гос. политики в с.-х. секторе
экономики во времена «военного коммунизма»
и нэпа (см.: Теодорович И. А О
значении междунар. крест, конференции.
М., 1921; Его же. Судьбы рус. крест-ва.
М., 1923; Его же. Вопросы
индустриализации и с. х-ва. Свердловск, 1927).
Сделанные им обобщения и выводы
отличались от общепринятых (в т. ч.
и от ленинской трактовки этих двух
периодов в сов. истории). В частности,
он отмечал, что в политике ^военного
коммунизма» переплелись
вынужденные шаги сов. власти, являвшиеся
реакцией последней на проблемы,
порожденные последствиями 1-й мировой
войны 1914-18 и рев-ций, с одной
стороны, и меры по реализации на
практике постулатов большевистской
идеологии, к-рая базировалась на идеях
необходимости ликвидации товарно-ден. отношений,
национализации, нормированного распределения
продовольствия и товаров пром. произ-ва, - с другой.
На 8-м съезде Советов РСФСР (дек. 1920) Т. выступил
с докладом о состоянии транспорта, гл. вывод к-рого
заключался в признании полного экон. коллапса в этой хоз.
сфере, а также с докладом о состоянии с. х-ва, в к-ром
настаивал на пересмотре политики взаимоотношения сов.
власти и крест-ва в сторону либерализации. 25.6.1921 Т.
выступил на заседании Политбюро ЦК РКП(б) с
докладом о борьбе с неурожаем в Нижнем и Среднем
Поволжье. На основании изложенных им фактов было
принято решение создать при ВЦИК особую комиссию «с
заданием принять все меры помощи голодающему
населению» и выделить 10 млн руб. золотом для экстренной
закупки продовольствия за рубежом (Тополянекий В.
Год 1921-й: покарание голодом // Континент. 2006.
№ 130. С. 255). Входил от СНК в состав Всерос. к-та
помощи голодающим (1921). Однако считал, что усилия
общественности по спасению страны от голода
излишни, поскольку решение данного вопроса - прерогатива
исключительно гос-ва.
С 1921 в составе Комиссии по продналогу при
Наркомземе (вместе с А. К. Берзиным, Б. Н. Книповичем,
Кондратьевым, Чаяновым и др.). Весной 1923 по поручению
коллегии Наркомзема в Плановой комиссии
Наркомзема и в Земплане руководил подготовкой
перспективного плана развития сельского и лесного х-ва СССР (при

ТИХОМИРОВ
539
активном участии Кондратьева и Н. П. Огановского).
В янв. 1924 Т. представил концепцию перспективного
плана и прогнозируемые цифры, представлявшие
количеств, показатели его потенциальной реализации.
Разработки группы Т. содержали анализ возможных
тенденций развития крест, х-ва и всего с.-х. комплекса,
предложения по направлениям деятельности гос-ва в этом
секторе экономики. Т. предлагал финанс. поддержку
расширения произ-ва с.-х. продукции, причем при повышении
ее ценности, при ускорении экспортных возможностей
рос. агр. сектора. Эти задачи не противоречили в целом
плану общего развития экономики СССР, но был
поставлен вопрос об уровне и границах вмешательства гос-ва
в производств, механизм крест, х-ва. Опубликованный в
прессе план вызвал неоднозначные отклики, в т. ч. и
резкую критику (М. И. Кубанин и др.).
С марта 1928 по 1930 Т. - ген. секретарь Междунар.
крест, совета (Крестинтерна) (Москва), одноврем. с
1926 - дир. Междунар. агр. ин-та (Москва), где
занимался изучением с.-х. рынков. В этот период публиковался
в жур. «Крестьянский интернационал» и
«Международном крестьянском бюллетене» (оба издания в Москве),
освещая крест, движение в разл. странах мира. В 1930
снят с названных постов из-за обвинения в
сотрудничестве с Крест, трудовой партией и ее главнейшими
представителями-теоретиками - Чаяновым,
Кондратьевым и др.
В кон. 1920-х гг. Т. участвовал в дискуссии о рев.-
освободит. движении. Занимался исследованиями по
истории «Народной воли» и всего рев. движения 2-й
пол. 19 в. в России (см.: Теодорович И. А. Ист. значение
партии «Народной воли». М., 1930). Считал, что
большевизм явился продолжением народнич. движения, что
многое из идеологии народовольчества воплотилось в
большевизме. Эта точка зрения не вписывалась в
официальную версию истории ВКП(б) и вызвала критику
(в частности, Е. Ярославского). В 1931 Т. выступил одним
из организаторов празднования 50-летия партии
«Народная воля». Торжеств, собрание, созванное по
инициативе Об-ва политкаторжан и ссыльнопоселенцев,
происходило в Большом зале ленингр. консерватории
(авг. 1931). Т. выступил на нем с докладом о
«знаменательном юбилее» (Там же. С. 5).
В исследованиях, посвященных истории
кооперативного движения (1920-30-е гг.) (см.: Его же. О гос.
регулировании крест, х-ва; Его же.Уроки союза рабочих и
крестьян в СССР: Доклад на 2-м съезде Междунар. крест,
совета. М., 1925), Т. представлял марксистское
направление, к-рое отводило идеям соц.-хоз. сотрудничества
преимущественно культурно-просветительское
предназначение, в гораздо меньшей степени - экономическое.
В 1929-35 Т. был редактором изд-ва Об-ва быв.
политкаторжан и ссыльнопоселенцев, редактором жур.
этого об-ва «Каторга и ссылка». В нач. 1930-х гг. в рамках
идеологич. борьбы за чистоту марксистско-ленинской
теории журнал был обвинен в извращении «ленинского
учения» о рев-ции и гос-ве, в «мягкотелом либерализме»,
в «зажиме критики» и пр. (За решительную перестройку
ист. фронта // Историк-марксист. 1932. № 1-2. С. 7-12).
В ответ Т. настаивал на неправомерности обвинений
и подчеркивал специфику журнала, заявляя что ни один
из его авторов, публиковавшихся на тему «марксистской
теории каторги и ссылки», не «извращал ее»;
напоминал, что программа журнала гораздо шире его названия
(см.: Васильева Н. Ф. Роль рецензий в становлении
жур. «Каторга и ссылка» // Сиб. ссылка. 2009. В. 5. С. 62).
Сам Т. обвинялся в «допущении грубейших ошибок» в
периодизации рев. движения, деля историю партии на
«предысторию» и собственно историю, а также в
«сползании» на оппортунистич. трактовку вопроса о рев-ции
1905-07, отрицая наличие самостоят, большевистской
партии в 1905, утверждая, что большевики и
меньшевики составляли в то время одну партию, чем «извращал
стратегию и тактику пролетарской партии в революции
1905 г. и поддерживал клеветников и фальсификаторов
истории большевистской партии» [Костко К «Об
ахиллесовой пяте» тов. Теодоровича и гнилом либерализме:
(По поводу № 11-12 за 1931; 2 и 3 за 1932 г.жур. «Каторга
и ссылка») // Большевик. 1932. № 11-12. С. 120-126]. Т.,
стремясь защитить свое имя и свою парт, деятельность
от огульной критики, достаточно резко отвечал своим
оппонентам, что всегда оставался «верным ленинцем»,
напоминал, что во время рев-ции 1905-07, когда ряд
его товарищей по партии ударились либо в
«ликвидаторство», либо в «отзовизм», он, дискутируя с
меньшевиками, отстаивал стратегию и тактику большевиков,
выработанную ЦК и Лениным (см.: Васильева Н. Ф. Указ.
соч. С 72).
Во 2-й пол. 1930-х гг. Т., отойдя от активной
полемики в печати, занимался переводами произведений
А. Мицкевича. Дел. 15-го (дек. 1927) и 16-го (июнь-июль
1930) съездов ВКП(б), считал себя сторонником всех
решений, принятых съездами и в отношении
коллективизации, и в отношении индустриализации.
В 1937 арестован. По обвинению в участии в
антисов. террористич. орг-ции приговорен к смертной
казни, расстрелян. Посмертно реабилитирован (1956).
Соч.: К вопросу о с.-х. политике РСФСР. М., 1923; Восемь
лет пашей крест, политики. М., 1926; О Горьком и Чехове. М.,
1930; 1 марта 1881 г. М., 1931.
Лит.: Герои Октября. Л., 1967. Т. 2; 3 а л е с с к и и К А.
Империя Сталина: Биогр. энциклопедич. словарь. М., 2000;
Прядко И. А. Сиб. страницы жизни и деятельности И. А.
Теодоровича первого наркома продовольствия Сов. России // Люди
и судьбы. XX век. Красноярск, 2003; Всесоюзное Об-во
политкаторжан и ссыльнопоселенцев: образование, развитие,
ликвидация. 1921-1935. М., 2004; Васильева Н. Ф. Роль
рецензий в становлении жур. «Каторга и ссылка» // Сиб.
ссылка. 2009. В. 5.
В. Л. Телицын.
ТИХОМИРОВ Лев Александрович (псевд.: В. Долинский,
И. Каратаев, Тигрыч, И. X., И. К, И. Кольцов, К М.
Григорьев, Кар..., Старик и др.) (19.1.1852, Геленджик
Сочинского у. Черноморской губ. - 16.10.1923, Сергиев Посад
Моск. губ.), философ, публицист, обществ, деятель. Сын
воен. врача; большинство предков Т. - из
священнослужителей. В 1870 поступил на юрид. ф-т Моск. ун-та,
откуда перевелся на мед. ф-т (не окончил из-за переезда в
1873 С-Петербург, в февр. 1878 пытался восстановиться,
но ему было отказано). Осенью 1871 вошел в моек,
кружок «чайковцев» (см. Чайковский Н. В.). Сошелся с
членами кружка А. В.Долгушина, познакомился с Н. А.
Чарушиным, И. А. Богдановым, Ф. М. Любавским и др. Занимался
пропагандой в рабочей среде. К кон. 1872 закончил свою

540
ТИХОМИРОВ
первую рев. брошюру «Америка», к-рая, хотя и не была
пропущена цензурой, стала известна в радикальных
кругах. Вспоминал, что в это время «делал свои первые
литературные пробы, и именно преимущественно в
виде сказок. Моя "Америка" (курсивы оригинала. - Ред.)
(в сущности, чушь, так же похожая на Америку, как
свинья на апельсин), не пропущенная цензурою, читалась,
однако, рабочими в Петербурге в рукописи. Ее
пропагандисты очень одобрили» ([Тихомиров Л. А.] Восп.
Льва Тихомирова. М.; Л., 1927. С. 75).
В сент. 1873 переехал в С-Петербург, где
продолжил заниматься рев.-пропагандистской деятельностью.
Наиб. изв. соч. Т. того периода,
написанные в жанре лит-ры «для
народа», - «Е. Пугачев, или Бунт
1773 года» и «Сказка о четырех
братьях» (др. назв. - «Счастливые
встречи, или Любовь к Родине»;
по соображениям конспирации
назв. меняли). Брошюры были
высоко оценены в рев. кругах.
Позитивно отзывался о «Сказке...», в
частности, И. Л. Линев, писавший
Л. Б. Гольденбергу: «Честь и хвала
вам за новое издание ваше...
Форма рассказа бесподобная. Вы
издали образцовую штуку» (цит. по:
Захарина В. Ф. Голос рев.
России. Лит-ра рев. подполья 70-х
годов. «Издания для народа» М.,
1971. С. 39). В. Г. Короленко
вспоминал, что «Сказка...» имела успех
у крестьян и использовалась для
рев. пропаганды среди них.
Кроме лит. работы, Т. уделял большое
кол-во времени пропаганде
среди рабочих, что еще более
сблизило его с «чайковцами».
Особенно тесно Т. сошелся с С. С.
Синегубом и его супругой Л. В. Синегуб (Чемодановой), с
к-рыми снимал общую квартиру. Именно там в ночь cil
на 12.11.187 3 Т. был арестован.
Св. 4 лет провел в заключении (Петропавловская
крепость и Дом предварит, заключения). Впоследствии
отмечал: «Собственно, в идейном смысле (курсив
оригинала. - Ред.), то есть в отношении убеждений, никакого
влияния одиночное заключение... не имело. Может быть,
у человека, обильного опытом, наблюдениями, вообще
с большим запасом внутреннего содержания дело
выходит иначе. Могу себе представить, что такой человек,
оставшись наедине, может лучше взвесить то, о чем не
думал на воле под действием увлечения или
посторонних влияний. Может быть, такой человек способен
одуматься, измениться. Но у себя лично и у всех своих
товарищей ничего подобного я не замечал. Напротив, на
множестве примеров я видел, что одиночное
заключение совершенно консервирует человека в его прежних
взглядах» (Тихомиров Л. А. Тюрьма. Очерки и
отрывки // Имперский вестник. 2010. № 5. С 27, 28). Во
время заключения Т. виделся с С. Л. Перовской, навещавшей
его под видом «невесты», что способствовало
укреплению их товарищеских отношений. По итогам процесса
«193-х» в качестве наказания Т. было зачтено его
предварит, заключение. Вспоминая этот период своей жизни,
Т. писал в окт. 1888 О. А. Новиковой: «В кружке
"чайковцев" я был из молодых, но видных членов, но вскоре
(11 ноября 1873 г.) был арестован. В тюрьме меня
обозлили. Подумайте - мальчик, полный жажды жизни,
и, в сущности, за вздор, за дурацкую брошюру - 4 года
заключения. Я не знал жизни. Следователи фактически
мне сказали: "Вот какова жизнь в России, вот какова
гуманность". В это время у меня было самое решительное
настроение (1878 г.), и я искал людей действия» (РГАЛИ.
Ф. 345. Оп. 1. Д 746. Л. 10). Выйдя на свободу, Т. был отдан
под адм. надзор с определением обязат. места
проживания. Свое впечатление от этой санкции описывал таю
«При моей молодости и жажде
широк[ого] наблюдения эта мера
поразила меня, как громовый
удар. Мне казалось, что я снова
попадаю в нечто вроде недавно
оставленной тюрьмы, и я
немедленно бежал, без денег, без
планов... С этого момента
начинается моя нелегальная жизнь»
([Тихомиров Л. А.] Восп. Льва
Тихомирова. С. 241).
Под разными псевд. (И.
Каратаев, И. X., И. К, И. Кольцов,
К М. Григорьев, Старик)
сотрудничал в журналах «Слово», «Дело»,
«Отечественные записки». После
раскола «Земли и воли» (1879)
примкнул к «Народной воле»,
став членом ее ИК, Распорядит.
комиссии и редакции
нелегальной газ. «Народная воля*, стал
одним из гл. теоретиков партии.
Исходя из признания принципа
ист. самобытности рус.
«государственного организма», Т. в своих
работах выступал сторонником
централизованной гос. власти,
полагая, что «анархические тенденции долго отвлекали
и до сих пор отвлекают внимание наше от этого важного
вопроса. А между тем, именно у нас, в России, особенно
не следовало бы его игнорировать» (Лит-ра партии
«Народная воля». М., 1930. С. 3). Отстаивал тактику заговора,
предполагая осуществить захват власти силами
заговорщич. орг-ции. В ст. «Желательная роль народных масс в
революции» (Нар. воля. 1880. Дек. № 4) отмечал, что в
захвате власти и в воплощении в жизнь принципов
справедливого соц. устройства лидерство должно
принадлежать революционерам и их партии.
Что касается отношения Т. в тот период (нач.
1880-х гг.) к одному из существенных вопросов тактики
рев. борьбы, а именно к использованию террора, то
позже он сам в письме к Новиковой от 28.10.1888
подчеркивал: «К террору (курсив оригинала. - Ред.)
касательства прямого не имел... хотя и состоял в тесных связях
с террористами» (РГАЛИ. Ф. 345. Оп. 1. Ед. хр. 746. Л. 10-
10 об.). Однако в действительности стремление Т.
всячески дистанцироваться от террора проявилось уже после
того, как он окончательно пересмотрел свои взгляды. По
свидетельству народовольца А. В. Тыркова, Т. в нояб. 1880
пригласил его и еще ряд лиц принять участие в
деятельности спец. отряда для наблюдения за выездами имп.
Александра II. Помимо косвенной причастности к по-

ТИХОМИРОВ
541
следующей орг-ции убийства Александра II, Т.
участвовал в орг-ции убийства инспектора секретной полиции
Г. П. Судейкина.
При подготовке программы ИК «Народной воли», в
к-рой террор особо не выделялся, а был перечислен
наряду с др. формами борьбы, у Т. возникли разногласия с
Н. А. Морозовым. В написанной Т. и принятой программе
ИК (опубл. в № 3 «Народной воли» от 1.1.1880)
ближайшей задачей партии ставился полит, переворот с целью
передачи власти Учредит, собранию, к-рое должно
будет «пересмотреть все наши государственные и
общественные учреждения и перестроить их согласно
инструкциям своих избирателей». Программа
планируемых преобразований включала следующие положения:
«1) постоянное народное представительство... 2)
широкое областное самоуправление... 3) самостоятельность
мира <общины> как экономической и
административной единицы; 4) принадлежность земли народу; 5)
система мер, имеющих передать в руки рабочих все
заводы и фабрики; 6) полная свобода совести, слова, печати,
сходок, ассоциаций и избирательной агитации; 7)
всеобщее избирательное право, без сословных и
имущественных ограничений; 8) замена постоянной армии
территориальной» (Рев. народничество 70-х годов XIX в.: Сб.
док-тов и мат-лов / Под ред. Б. С. Итенберга. Т. 2. М.; Л.,
1965. С 172).
После женитьбы (1880) Т. стал уделять меньше
времени работе в ИК С сер. 1880 начал активнее
контактировать с редакциями легальных изданий. Летом 1880
проявились признаки разочарования Т. в рев. борьбе, и
на одном из заседаний ИК он заявил о своем желании
покинуть рев. орг-цию. У Т. обострилась «шпиономания»
и психологич. усталость.
В 1882, после убийства имп. Александра II 1.3.1881
и разгрома «Народной воли», уехал за границу
(Швейцария, Женева) Получив приглашение от жур. демокр.
направления «Дело» (С.-Петербург), опубликовал в нем
ст. «Современное положение публицистики» (1882), в
к-рой подвел итог развития рус. печати за прошедший
год. О нежелании Т. вести рев. деятельность
свидетельствовало и то, что он не спешил наладить отношения с
официальным представителем «Народной воли» за
границей Л. Н. Гартманом. Однако уже начавший
разочаровываться в методах рев. борьбы Т. по-прежнему имел
высокий авторитет в среде рус. рев. эмиграции и в итоге
вновь оказался в центре событий рев. движения. По
словам самого Т., начался 3-й этап его рев. деятельности,
определяемый им как мечтания о гос. перевороте путем
заговора с резким отрицанием террора и с требованием
усиления культурной работы (Тихомиров Л. А. Почему
я перестал быть революционером // Из истории «Земли
и воли» и «Народной воли». Споры о тактике: Сб. док-тов.
М;СПб., 2012.С. 551).
В нояб. 1882 Т. получил известие, что в Париж для
свидания с ним едет Н. Я Николадзе, «имеющий важные
предложения Исполнительному комитету со стороны
влиятельных правительственных лиц» (Неизданные
записки Л. Тихомирова // КА. 1928. № 4. С. 154). В сер.
дек. того же года Николадзе прибыл в Париж вместе с
К. А. Бороздиным, выступавшим представителем мин.
имп. двора и уделов, члена Гос. совета, ген.-лейтенанта
ген.-адъютанта графа И. И. Воронцова-Дашкова,
ставившего вопрос о возможности прекращения террора
в результате достижения соответствующих взаимных
договоренностей с руководителями рев. подполья и
идеологами эмиграции. Т. согласился принять участие в
переговорах, взяв на себя роль лидера «Народной воли»
в эмиграции. Он объяснял этот поступок, с одной
стороны, надеждой, что партия хоть временно откажется от
террористич. методов, а с другой - желанием
поспособствовать амнистии и возвращению к жизни «десятков и
сотен испытанных бойцов... послужить орудием
освобождения товарищей...» и т. п. (Там же. С. 162). Хотя
переговоры в итоге были прерваны, Т. вновь начал играть
активную полит, роль.
Т. принял участие в издании и редактировании (совм.
с П. Я.Лавровым) «Вестника "Народной воли"» (1883-
1886). В основе программы жур. лежали положения,
высказанные Т. в кон. 1881 в письме ИК «заграничным
товарищам», в к-ром декларировалась идея гос. переворота в
качестве гл. направления народовольчества, и,
поскольку считалось, что Россия находится накануне рев-ции,
осн. цель орг-ции виделась в подготовке самого
переворота. В нояб. 1883 вышел № 1 «Вестника...» со ст. Т.
«Новое царствование», в к-рой автор критически отзывался
о начале царствования имп. Александра III, обвиняя его
в реакционности. Предательство одного из
руководителей Центр, группы партии «Народная воля» С. П.
Дегаева усилило пессимизм Т. в отношении перспектив рев.
движения в России. 8.3.1886 он записал в дневнике: «Еще
Лопатину я заявил, чтобы они не рассчитывали на меня
ни в каких организациях. Я готов служить партии как
публицист (курсив оригинала. - Ред.), но не больше.
Изза границы никаких организаций не веду»
([Тихомиров Л. А.] Восп. Льва Тихомирова. С. 189).
В кон. 1883 Т. переехал в Париж и активно
включился в работу «Вестника...», подготовив две большие
статьи для его № 2, одна из к-рых стала откликом на
провокацию Дегаева (см.: Тихомиров Л. А. В мире
мерзости и запустения // Вестник «Народной воли».
1884. № 2. С. 91-126). В февр. 1884 принял участие в
съезде народовольцев (Париж), к-рый решил, что ИК
будет действовать только на территории Рос. империи,
а за границей - работать «делегация ИК» в составе Т. и
M. H. Ошаниной. В обязанности «делегации» входило
издание «Вестника...» и др. народовольч. лит-ры, хранение
адресов, шифров и явок. На съезде была избрана
Распорядит. комиссия для восстановления кружков партии
«Народная воли» в России. В написанной Т. передовице
№ 10 «Народной воли» подчеркивалась первостепенная
роль орг. работы по поддержке рев. переворота и
указывалось, что первейшая задача революционеров как
сознат. силы состоит в выработке для рев-ции крепких
кадров орг-ции, вокруг к-рой может сплотиться масса. Т.
предпринял попытку перенацелить силы
революционеров с увлечения террором на орг. работу по подготовке
гос. переворота. Он высказывался против включения в
программу «Народной воли» фаб. и агр. террора. Считая,
что народовольчество в России находится в кризисе,
Т. продолжал активно работать в «Вестнике...», надеясь
воздействовать на лучшие радикальные умы и удержать
их от увлечения террором. В ст. «Чего нам ждать от
революции?» Т. подробно изложил свои взгляды на ист.
момент, к-рый переживало рус. рев. движение, оценил
перспективы рос. капитализма и рассмотрел проблему
полит, борьбы, к-рую связал с ориентацией на гос.
переворот с целью захвата власти рев. партией, а затем на
осуществление одноврем. полит, и экон. преобразова-

542
ТИХОМИРОВ
ний в интересах нар. масс. Ст. содержала критику
тезиса марксистского крыла о неизбежности прохождения
Россией капиталистич. стадии развития. Оспаривая эту
точку зрения, Т. осуждал ученых-социалистов за
излишний догматизм и привязанность науч. социологич.
теориям. Считал ошибочным утверждение, что в России
борьба за полит, свободы должна вестись лишь с целью
реализации либер.-демокр. программы в духе проектов
социалистов Зап. Европы. Полагал, что для России на
повестке дня стоит идея равноправности полит, и экон.
элемента. В отличие от Г. В. Плеханова, видел др. путь к
достижению цели - именно через полит, переворот. По
его мнению, текущая ист. эпоха характеризуется
повсеместным банкротством монархии и выходом на полит,
арену нар. масс. Опираясь на нар. массы, при слабости
и искусственности рус. буржуазии и
несостоятельности дворянства, рев. интеллигенция, составляющая ядро
партии, должна совершить гос. переворот
(Тихомиров Л. А. Чего нам ждать от рев-ции? // Рев. радикализм
в России: век девятнадцатый: Документальная
публикация / Под ред. Е. Л. Рудницкой. М., 1997. С. 433).
Аресты рев. радикалов в России в кон. 1884 привели
к очередному всплеску пессимизма у Т.: «Сильно сдается,
что этот конец, - написал он после ареста Г. к.
Лопатина, - конец им на очень долгое время, в течение которого,
конечно, десять раз успеет погибнуть от истощения сил
и журнал (имелся в виду «Вестник "Народной воли"». -
Ред.). Значит, и этой мечте - конец» ([Тихомиров Л. А.]
Восп. Льва Тихомирова. С 183). В сер. 1884 в России были
закрыты журналы «Отечественные записки» и «Дело»,
что поставило семью Т., зарабатывавшего средства к
существованию гл. обр. публикациями в этих изданиях, в
тяжелое финанс. положение. Пост, поиск источника
доходов усилил чувство неудовлетворенности
эмигрантской жизнью и неприятие европ. действительности,
заставил Т. под др. углом зрения посмотреть и на рос.
полит, систему, провести переоценку ценностей. Кроме
того, с сер. 1884 Т. испытывал нараставшее давление со
стороны заведующего загран. агентурой П. И.
Рачковского, к-рый в одном из донесений признавался, что все
мероприятия, проводимые парижской резидентурой,
прямо были направлены гл. обр. против Т. (ГА РФ. Ф. 102.
3-е делопроизводство. 1887. Ед. хр. 69. Л. 26). Рос. власти
считали его одним из непосредственных руководителей
убийства Александра II, а пребывание Т. на свободе
рассматривалось в качестве «единственно верного залога
дальнейшего хода русской революции» (Там же. 1884.
Ед.хр. 1001.Л. 1-2).
В 1884-85, живя в Париже, Т. вел дискуссии с Н. С.
Русановым по вопросам критики экон. материализма.
Т. не устраивала экон. детерминированность учения
К. Маркса. Хотя у последнего, по сравнению с Р. Оуэном,
«ум был более точный, логичный, и потому теория была
стройная», Т. не мог «...с ней согласиться только потому,
что она отрицала инициативную роль личности
(курсив оригинала. - Ред.), делала личность не творцом, а
тварью». В связи с этим Т. отмечал: «Мы поэтому искали
ответов не в социализме, а в социальной науке»
(Тихомиров Л. А Тени прошлого. М., 2000. С. 422). В янв. 1885
в ст. «Запросы времени» Т., говоря о неизбежности
наступления нового строя, утверждал: «Наши поражения
могут, по существу дела, быть только частными,
поражением отряда, а не армии. Это закон истории»
(Тихомиров Л. А Запросы времени // Вестник «Народной воли».
1885. № 4. С. 229). Т. обращался в большей степени к
проблемам устройства социалистич. будущего, но не давал
конкретных, практич. ответов на вопросы текущего
момента. Во многом это объяснялось тем, что сам он
находился в процессе идейного поиска. Ст. была реакцией на
укрепление позиций марксизма в рус. рев. движении. Т.
подчеркивал, что Маркс не предсказывает программы
деятельности и что если в Европе он не только вел.
ученый, но и полит, вождь, то в России он не имеет этого
последнего значения.
Критически характеризуя рев. подполье 2-й
пол. 1880-х гг., 8.3.1886 Т. записал в дневнике: «Я
окончательно убедился, что революционная Россия в
смысле серьезной сознательной силы не существует...
Народ страшно измельчал, они способны только рабски
повторять примеры былых героев, но совершенно не
способны поднять измельчившихся условий и выдумать
что-нибудь свое. Впрочем, они не принимают даже и у
стариков ничего, кроме внешности (курсивы
оригинала. - Ред.), техники...» ([Тихомиров Л. А] Восп. Льва
Тихомирова. С. 188-189). Копирование старых
террористич. методов рус. революционерами молодого
поколения и их нежелание привнести что-либо новое в рев.
теорию в изменившихся обществ, условиях отвергались
Т., считавшим необходимым выдвинуть на первый план
культурную работу и реформирование рев. партии.
Вследствие действий Рачковского франц. власти
попытались в мае 1886 выслать Т. из страны, о чем он с
горечью писал: «Удар глубочайший. Франция показывает
себя во всем ужасе своего падения» (Там же. С. 192). Дабы
спасти от Т. высылки, Лавров устроил ему встречу со
стоявшим тогда во главе Республ. партии Ж. Клемансо.
Давление рос. спецслужб совпало с болезнью сына Т., к-рая
усилила его тяжелое душевное состояние. Ища духовной
поддержки, Т. обратился к чтению релип лит-ры.
Бедств. материальное положение вынуждало Т.
искать любых лит. заработков. По протекции рус. полит,
эмигранта литератора И. Я. Павловского в сер. 1886 ему
было предложено написать работу о совр. России. В кн.
на франц. яз. «Россия политическая и социальная» («La
Russie politique et sociale»), опубл. в Париже 1888, Т.
попытался представить зап. читателю очерк рус. обществ.-
полит. жизни. В ходе работы над кн. Т. многое
пересмотрел в своих воззрениях и постепенно пришел к выводу,
что Россия не нуждается в рев. изменениях, а желаемого
результата можно добиться за счет культурной
деятельности всех обществ, сил, объединенных одной
программой, т. е. эволюционно, на почве постепенного
реформирования существующего строя. Он предложил
в «Вестник...» статью, выражающую его новые полит,
воззрения. В ней Т. писал о пагубности следования
террористич. тактике и заявлял, что Россия не испытывает
соц.-экон. потрясений и находится на экон. подъеме, а
рев. партия пребывает в полном расстройстве, что Т.
объяснял ошибками в ее программе, заключающимися в
слепом следовании террористич. доктрине, к-рая
обрекает ее на изоляцию от здоровых нац. сил и уничтожает
лучшие силы орг-ции. Т. настаивал на пересмотре
программы «Народной воли», утверждал, что партии нужно
не уединяться, а, наоборот, слиться с Россией. Статья
принята не была.
2.11.1886 Деп-т полиции организовал налет на
типографию «Вестника...» в Женеве, в результате к-рого был
уничтожен почти весь тираж № 5.

ТИХОМИРОВ
543
Внутр. кризис и интеллектуальное одиночество Т.
требовали заполнения образовавшегося идейного
вакуума, что подталкивало его к признанию правосл.
ценностей. Перелом в мировоззрении Т. наступил зимой 1886-
1887, когда он жил с семьей в уединении в д. Ле Рэнси
под Парижем. Он писал о своем душевном состоянии:
«Я был в полном противоречии со своей
действительностью. Я был в сознании своем христианином, в
действительности фактически отлучен от церкви и своих
обязанностей христианина не выполнял. Я был горячим
русским и от России отлучен. Я был монархистом, и...
что имел на совести? Мне приходилось переделать всю
свою жизнь, сверху донизу, а это значило фактически -
принять новое отношение к эмигрантской среде» ([Ти -
хом и ров Л. А.] Восп. Льва Тихомирова. С. 293-294).
В 1887 в Париже Т. познакомился с О. А. Новиковой
(сестра ген. А. А. Киреева, славянофилка по своим
взглядам, писательница и журналистка), с к-рой его сближали
взгляды на рус. историю и нац. самобытность рус.
народа, выразившуюся, по их мнению, в создании такой
своеобразной формы государственности, как
самодержавная монархия. Славянофильские настроения
Новиковой подтвердили веру Т. в возможность «правильного
народного развития» страны при посредстве верховной
власти. Являясь сторонником сильной
государственности, Т., убедившись в несостоятельности рев. партии
и отрицательно относясь к перспективам либерализма
и парламентаризма в России, увидел решение проблем
рос. об-ва в создании нац. партии, к-рая бы служила
опорой верх, власти в осуществлении проектов
справедливого для всех сословий обустройства жизни. К кон. 1887
под влиянием Новиковой Т. выработал следующую
тактику поведения. Не выступая с публ. антирев.
проповедью, он начал открыто высказывать свое мнение, надеясь
собрать вокруг себя группу близких по духу людей, на
к-рых можно было бы опереться с целью антирев.
пропаганды. В то время Т., по его собств. признаниям, еще не
думал о возвращении в Россию и рассчитывал остаться
во Франции, зарабатывая лит. работой и пропагандируя
новые идеи.
На рубеже 1887-88 Т. в общении с рос. полит,
эмигрантами уже не скрывал своих антирев. взглядов.
Первый шаг к официальному разрыву с рев. прошлым был
им сделан после появления 20.2.1888 предисловия ко
2-му изд. его кн. «Россия политическая и социальная».
В предисловии он выступил не только против полит,
террора, но и вообще против рев. форм борьбы. Т. полагал,
что нужны здоровые, положит, идеи и созидат.
программа соц. творчества, только в создании такой программы,
по его мнению, заключался путь к решению соц.-полит.
проблем в России. Как пример реальных достижений в
проведении гос. преобразований Т. приводил реформы
П. Д. Киселева.
Оказавшись в полит, и идейной изоляции и
поддерживая отношения в осн. только с Павловским и
Новиковой, Т. решил написать аргументированный ответ своим
оппонентам из среды рус. рев. эмиграции. Одноврем.
задумался о возвращении в Россию. Работа над брошюрой
«Почему я перестал быть революционером»
завершилась в мае 1888. В ней Т. заявил об окончат, разрыве с рев.
движением, выступил против террора как опасного для
об-ва метода действий, вредного, по его мнению,
своими развращающими последствиями, тем более что его
результаты были нулевые. 26.10.1888 он писал
Новиковой: «Я увидел здесь, в Европе, что за прелесть кроется в
знаменитых принципах 89,93 и прочих годов. Я должен
был сдерживаться в своей брошюре, так как мое
положение очень щекотливо...» (РГАЛИ. Ф. 345. Оп. 1. Д. 746. Л. 4
об.). Особое место в работе «Почему я перестал быть
революционером» Т. уделил вопросу о самодержавной
власти, указывая, что факт ее происхождения есть результат
рус. истории, к-рый не нуждается ни в чьем признании
и никем не может быть уничтожен, пока в стране живут
миллионы людей, не желающих знать ничего другого.
Критикуя парламентаризм как неудовлетворит,
систему гос. управления, Т. указывал, что для России сильная
монархич. власть необходима и, думая о к.-л.
усовершенствованиях, нужно быть уверенным, что не повредишь
ее существующим достоинствам (Тихомиров Л. А.
Почему я перестал быть революционером. С. 572-573,575).
Он считал, что в России полит, роль образованного
класса не всегда была на высоте. Анализируя обществ.-полит.
ситуацию в России и позицию оппозиц. самодержавию
кругов, писал о несостоятельности и молодежи, к-рая
легко увлекается радикальными теориями, и старшего
поколения, в большинстве своем проникнутого идеями
либерализма и не способного к самостоят, умственной
работе. Именно в монархич. самодержавной
верховной власти, опирающейся на достойное пр-во, Т. видел
единств, реально мыслящую силу в стране. Брошюра
вызвала резкую критику со стороны рев. кругов, в т. ч.
зап.-европ. социалистич. партий: П. Лафарг, настаивая
на приезде Плеханова на учредит, конгресс 2-го
Интернационала, подчеркивал, что его присутствие и
выступление будет «ответом на предательство Тихомирова»
(Из архива группы «Освобождение труда». Переписка
Г. В. и Р. М. Плехановых, П. Б. Аксельрода, В. И. Засулич и
Л. Г.Дейча. В. 1: 1883-1897 гг. М., 2009. С. 137). Историей
идейного отступничества Т. интересовался Ф. Энгельс, в
частности писавший в работе «Внешняя политика
русского царизма»: «...Русский, если только он шовинист,
рано или поздно падет на колени перед царизмом, как
мы это видели на примере Тихомирова» (Маркс К, Э н -
гельс Ф. Собр. соч. М., 1962. Т. 22. С. 15). На поступок Т.
критически отреагировал Э. Бернштейн и др. видные
социалисты. Как полагает Е. А. Таратута, «именно измена
Тихомирова наложила свой отпечаток на то, что в
известном романе Джозефа Конрада "На взгляд Запада", и
в рассказе А. Конан-Дойля "Пенсне в золотой оправе", и
некоторых других произведениях западноевропейской
литературы, посвященных народовольцам, - основным
мотивом является мотив измены, тема ренегатства»
(Таратута Е. А. С. М. Степняк-Кравчинский -
революционер и писатель. М., 1973. С. 376).
Во 2-й пол. 1888 появилось неск. ответных
брошюрпротестов (в т. ч. Лаврова, Э. А. Серебрякова и др.). В
марте 1889 в сб. «Социал-демократ» появилась ст. Плеханова
«Новый защитник самодержавия, или Горе г. Л.
Тихомирова». Свою трактовку события, дискутируя с
Плехановым, предложил П. Б. Аксельрод в письме к Лаврову
от 16.8.1888. Он полагал, что Т. «отнюдь не продажный
ренегат, а несчастная жертва нашего славянофильского
социализма, словом, народничества» и нет нужды
доказывать «логическую необходимость этого превращения
для человека, преданного народническим "идеалам" и в
то же время разочаровавшегося в своей вере в
революционный "захват власти"» (Из архива П. Б. Аксельрода.
В. 1:1880-1892. М., 2006. С. 89). В письме к Аксельроду от

544
ТИХОМИРОВ
4.3.1889 Плеханов, уточняя свою позицию, подчеркнул,
что «нападать на революционеров, как ни заслуженны
эти нападки», ему «не хотелось, потому что очень уж
гадок сам Тихомиров. Его в Париже охраняли шпионы
(курсив оригинала. - Ред.), и он таскался каждое
воскресенье в церковь (русскую). Хорош гусь?» (Из архива
группы «Освобождение труда». Переписка Г. В. и Р. М.
Плехановых, П. Б. Аксельрода, В. И. Засулич и Л. Г. Дейча. В. 1:
1883-1897 гг. С. 126). Морозов считал, что у Т. «никогда
не было прочных убеждений в необходимости
изменения самодержавного образа правления... Нельзя без
прочных убеждений вести жизнь бесконечных лишений,
бесконечного самоотверждения и самопожертвования,
а этого загипнотизировавшая себя публика требовала от
Л. А. Тихомирова» (Морозов Н. А. Повести моей жизни.
М., 1961. Т. 2. С. 684). А. П. Прибылева-Корба полагала, что
поведение Т. «есть последствие его психического
заболевания. И у него и было достаточно причин, чтобы сойти
сума!»(РГАЛИ.Ф. 1185.0п. 1.Ед.хр.б75.Л.98).Аналогич.
точки зрения придерживалась и В. Н. Фигнер.
7.8.1888 Т. написал письмо тов. (зам.) министра внутр.
дел В. К Плеве с приложением к нему своей брошюры.
Объясняя мотивы своих действий, Т. указывал:
«Переворот этот назревал в течение долгих лет... Но особенно
решающее значение имело для меня то обстоятельство,
что я имел случай ознакомиться на практике во
Франции, какие результаты дает приложение к политике
этого самого принципа народной воли (курсив оригинала. -
Ред.), который дотоле составлял основание моих
политических идеалов» ([Тихомиров Л. А] Восп. Льва
Тихомирова. С. 232). Выразил желание вернуться в Россию и
посвятить свои силы пропаганде и укреплению
позитивных полит, идей, упрочению того, что он так долго
расшатывал, видя в этом свою нравств. обязанность. 10 авг.
того же года Александру III был представлен
письменный доклад по Т., имп. отметил: «Это утешительный
факт. Что предполагаете вы ему ответить. Отталкивать
его не следует, он может пригодиться» (цит. по:
Тихомиров Л. А. Плеханов и его друзья. Из личных восп. Л.,
1925. С. 8). 22 авг. Т. написал и 12 сент. отправил
Александру III послание, в к-ром описал свой рев. путь и просил
позволить ему вернуться на родину, заключив свое
письмо словами: «Я понял, какое драгоценное сокровище для
народа, какое неизменное орудие его благосостояния и
совершенствования составляет Верховная власть
(курсив оригинала. - Ред.) с веками укрепленным
авторитетом» ([Тихомиров Л. А] Восп. Льва Тихомирова. С. 250).
В письме, адресованном дир. Деп-та полиции П. Н.
Дурново от 30 авг., Т. выразил желание сотрудничать с
пр-вом на почве пропаганды монархич. идей. По
просьбе Рачковского Т. составил записку «О мерах по
уничтожению вредного влияния эмиграции на учащуюся
молодежь». Мин. внутр. дел Д. А. Толстой представил
императору доклад, посчитав возможным полное помилование
Т. с условием, чтобы по возвращении в Россию он был
водворен в определ. местность под надзор полиции на
5 лет. 10.11.1888 Александр III утвердил доклад.
Т. предложил А. С. Суворину завести в «Новом
времени» раздел «С того берега», где помещались бы статьи
о психологии рев. движения, после чего подготовил ст.
«Несколько замечаний на полемику с эмигрантами».
Высылая ее Суворину 28.12.1888, отметил: «Это для меня
вопрос если не чести, то близко к тому. Я должен
ответить этим бессовестным и бездарным клеветникам. Я не
могу отвечать иначе, как за подписью (курсив
оригинала. - Ред.). Умоляю вас... похлопочите о разрешении. Я уж
и то старался быть покороче и вообще стеснял себя. Но
совсем без подписи - я не могу говорить с этими
людьми. Они обвинят в трусости, в битье из-за угла» (РГАЛИ.
Ф. 459. Оп. 1. Ед. хр. 4234. Л. 9 об.-10). Однако Суворин
ст. не напечатал, т. к. не хотел проблем с цензурой, и она
была позднее опубл. в сокращенном виде в «Московских
ведомостях» (1889. № 74,76).
После амнистии Т. вернулся на родину; в июне
1890 освобожден от гласного надзора с разрешением
на «повсеместное жительство» и поселился в Москве.
С сент. 1890 сотр., в 1909-13 ред. газ. «Московские
ведомости». Сотрудничал также в жур. «Русское обозрение»,
газетах «Новое время», «Санкт-Петербургские
ведомости», «Россия» и др. В работах «Начала и концы.
Либералы и террористы» (1890), «Социальные миражи
современности» (1891), «Борьба века» (1895), «Знамение
времени - носитель идеала» (1895), «Единоличная власть
как принцип государственного строения» (1897) и др.
подверг резкой критике взгляды и деятельность и
радикалов, и либералов, противопоставил им принципы
монархизма и православия как коренные устои рус. жизни.
Фундам. работа, написанная Т. в тот период, -
исследование «Монархическая государственность» (1905;
переиздания: 1923,1968,1992,1998,2004,2006, 2010). В 1913
переехал в Сергиев Посад, приступил к работе над также
фундаментальной кн. «Религиозно-философские
основы истории» (первонач. назв. - «Борьба за царство
Божие») (впервые опубл. в 1997).
Февр. рев-цию 1917 воспринял как закономерное
событие. 10.3.1917 писал в дневнике: «В газетах началось
мое поругание. Какую страшную гору несправедливости
взваливают на меня революционеры. Ведь я действовал
искренне и честно, и притом всегда думал о благе народа
и рабочих. Зачем ругать меня служителем реакции, когда
я им никогда не был? Не я ли всегда работал на дело
организации рабочих, не я ли первый выдвинул идею
созыва Собора, не я ли первый (курсив оригинала. - Ред.)
обличил Распутина... И меня же поносят, с прибавкой
ругат[ельной], реакционером. Эта несправедливая
ненависть меня давит, как камень» (Дневник Л. А.
Тихомирова. 1915-1917 гг. М., 2008. С. 354).
По отношению к событиям окт. 1917 Т. публично не
высказывался, но приостановил ведение дневника.
Автор мистич. повести «В последние дни» (1919-20;
впервые опубл. в 1999). Приступил к написанию восп.
[предисловие к ним датировано 10(22).9.1918]. Испытывал
серьезные материальные затруднения. В 1922
зарегистрировался в Комиссии по улучшению быта ученых и
стал получать паек и ден. сумму. В последние годы
жизни работал делопроизводителем школы им. М. Горького
(быв. Сергиево-Посадская муж. гимназия).
Соч.: Где лучше? Сказка о четырех братьях и их
приключениях. [Женева], 1873; Счастливые встречи, или Любовь к
Родине (Четыре странника, или Правда и кривда). [Женева],
1873; Андрей Иванович Желябов: (Мат-лы для биографии).
[Женева, на обложке указано вымышленное место издания -
Лондон] 1882; Софья Львовна Перовская: (Мат-л для
биографии). [Женева, на обложке указано вымышленное место
издания - Лондон] 1882; Мат-лы для биографии С. Г. Нечаева:
1. Аресты и тюремная жизнь Нечаева. [М., 1884]; Памяти
честно погибших: (По поводу процесса 25-28 сентября 1884 г.).

ТИХОМИРОВ
545
Б. м., [1884]; Почему я перестал быть революционером
[Женева, 1888]; Начала и концы. Либералы и террористы. М, 1890;
Духовенство и об-во в совр. религ. движении. М., 1893; Борьба
века. М, 1895; Конституционалисты в эпоху 1881 г. М., 1895;
Знамение времени - носитель идеала. М, 1895; Демократия
либеральная и социальная. М., 1896; Варшава и Вильно в
1863 году. М., 1897; Новые плоды учения графа Льва Толстого.
[Киев], 1897; Земля и ф-ка: (К вопр[осу] об экономической]
политике). М, 1899; Царский суд в России. М., 1899; Вопросы
экон. политики. М., 1900; Христ. задачи России и Д Восток. М.,
1900; Рабочий вопрос и рус. идеалы. М., 1902; Чем живет
человеч. об-во? М, 1902; Государственность и религия. М, 1903;
Запросы жизни и наше церк. управление. М., 1903; Монархич.
государственность. Ч. 1-4. [1-е изд.]. М, 1905 (последующие
издания: 1923, 1968, 1992, 1998, 2004, 2006, 2010); Заслуги
и ошибки социализма. М, 1906; Соц.-полит. очерки.
Очерки I—III. Очерк I. Гражданин и пролетарий; Очерк II. Заслуги и
ошибки социализма; Очерк III. Плоды пролетарской идеи. М,
1906; Апокалипсич. учение о судьбах и конце мира. Сергиев
Посад, 1907; В подполье: Очерки из жизни рус.
революционеров 70-80-х гг. СПб., 1907; Гражданин и пролетарий. М., 1907;
К вопросу об обществ, деятельности учащейся молодежи...
М., 1907; О недостатках конституции 1906 г. М., 1907; Плоды
пролетарской идеи. М., 1907; Самодержавие и нар.
представительство. М., 1907; Совр. положение приходского вопроса. М,
1907; Социализм в гос. и обществ, отношении. М., 1907; Что
такое отечество. М, 1907; Рабочие и гос-во. СПб., 1908; Соц.-
полит. очерки. М., 1908. Очерк 1 ; Очерк 2; Верховная власть и
Осн. законы 1906 года. М., 1909; Законы о печати. СПб., 1909;
Рабочий вопрос: (Практич. способы его решения). М, 1909;
Представительство народа при верховной власти. М, 1910;
Что такое монархия?: Опыт монархич. катехизиса. М, 1911;
Гос-во, свобода и христианство. Симферополь, 1912; К
реформе обновленной России (статьи 1909,1910,1911 гг.). М., 1912;
Плеханов и его друзья: Из личных восп. Л., 1925;
Заговорщики и полиция. М; Л., 1928; Единоличная власть как принцип
гос. строения. М, 1993; Критика демократии. М., 1997; Религ.-
филос. основы истории. М., 1997; Апология веры и монархии.
М, 1999; Христианство и политика. М, 1999; Тени прошлого.
М., 2000; Церк. собор, единоличная власть и рабочий
вопрос. М., 2003; В последние дни. М., 2004; Религ.-филос. основы
истории. 5-е изд., значит, дополненное. М., 2008; Христ. гос-во
и внеш. политика. М., 2012.
Архивы: ГА РФ. Ф. 634 (Л. А. Тихомиров).
Источники: Памятники агитац.лит-ры. Т. 1: «Черный
передел». Орган социалистов-федералистов 1880-1881 гг. М.; Пп,
1923; 25 лет назад: (Из дневников Л. Тихомирова) // КА. 1930.
Т. 1-4-5 (38-41-42); Лит-ра партии «Народная воля». М, 1930;
Из дневника Л. А. Тихомирова // Там же. 1933. Т. 6 (61); 1935.
Т. 5 (72), 6 (73); 1936. Т. 1 (74), 2 (75); Рев. народничество 70-х
годов XIX в.: Сб. док-тов и мат-лов / Под ред. Б. С. Итенберга.
Т. 1. М., 1964; Т. 2. М; Л., 1965; Революционеры 1870-х годов:
Восп. участников народнич. движения в Петербурге / Сост.
В. Н. Гинев, С. С. Волк. Л., 1986; От народничества - к марксизму:
Восп. участников рев. движения в Петербурге (1883-1894 гг.)
/ Сост. И. Н. Курбатова, Т. А. Аркушенко. Л., 1987; «Народная
воля» и «Черный передел»: Восп. участников рев. движения в
Петербурге в 1879-1882 гг. / Сект. В. Н. Гинев, А. Н. Цамутали.
Л., 1989; Рев. радикализм в России: век девятнадцатый:
Документальная публикация / Под ред. Е. Л. Рудницкой. М, 1997;
Два письма Льва Тихомирова к Ольге Новиковой // Эхо: Сб.
статей по новой и новейшей истории Отечества. М, 2000.
В. 3; Дневник Л. А. Тихомирова. 1915-1917 гг. / Рук. проекта,
сост., авт. пред., комм, и прим. А. В. Репников. М., 2008; Из
истории «Земли и воли» и «Народной воли». Споры о тактике: Сб.
док-тов / Отв. ред. В. Н. Гинев. М.; СПб., 2012.
Лит.: Лавров П. Л. Письмо товарищам в Россию по
поводу брошюры Л. А. Тихомирова. Женева, 1888;
Серебряков Э. А. Открытое письмо Л. Тихомирову. Женева, 1888;
Малахов-Кама рта н К. Лев Тихомиров и Плеве // КЛ. М;
Л., 1923. № 7; Плеханов Г. В. Новый защитник
самодержавия, или Горе г. Л. Тихомирова // Плеханов Г. В. Соч. М;
Пг., 1923. Т. 3; Из архива В. Я. Богучарского. Лев Тихомиров
и С. С. Синегуб // КиС. 1927. № 2; Бухбиндер Н. А. Из
жизни Л. Тихомирова. По неизданным мат-лам // Там же. 1928.
№ 12; Маевский В. А. Революционер-монархист: Памяти
Льва Тихомирова. Белград; Нови-Сад, 1934; Волк С. С. Нар.
воля. 1879-1882. Л., 1966; Левин Ш. М. Очерки по истории
рус. обществ, мысли. Вторая пол. XIX - нач. XX века. Л., 1974;
Костыле в В. Н. Ренегатство Л. А. Тихомирова и рус. об-во в
кон. 80-х - нач. 90-х гг. XIX в. // Проблемы истории СССР. М,
1980. В. XI; Его же. Выбор Л. Тихомирова // ВИ. 1992. № 6/7;
Бурин С. Н. Судьбы безвестные: С Нечаев, Л. Тихомиров,
В. Засулич. М, 1994; Милевский О. А. Еще раз к проблеме
«ренегатства» Л. Тихомирова // Природа, об-во, человек:
Региональная науч.-практич. конференция молодых
специалистов. Томск, 1995; Его же. К истории идейной эволюции
Л. Тихомирова: последние годы эмиграции (1885-1888) //
Проблемы отеч. и всеобщей истории: Сб. статей,
посвященный 70-летию проф. Л. И. Боженко. Томск, 1999; Его же. Лев
Тихомиров: две стороны одной жизни. Барнаул, 2004; Его
же. Л. А. Тихомиров и Б. Муссолини: две концепции
«корпоративного государства» (опыт сравнит, анализа) //
Актуальные проблемы региональных исследований. Барнаул, 2006.
В. 6; Его же. Рос. дальневост. политика кон. XIX- нач. XX в.
в геополит. проекции Л. А. Тихомирова // Проблемы нац.
стратегии. 2010. № 4; Чурзи н В. В. Л. А. Тихомиров и
парижская эмиграция // Вече: Альманах рус. философии и
культуры. СПб., 1998. В. 11; Вада X. Лев Тихомиров: его духовный
мир в последние годы жизни (1913-1923) // Вада X. Россия
как проблема всемирной истории. Избр. труды. М., 1999;
Ермашов Д. В., Пролубников А. В., Ширинянц А. А. Рус.
соц.-полит. мысль XIX - нач. XX в.: Л. А. Тихомиров. М., 1999;
Репников А. В. Консервативная концепция рос.
государственности. М., 1999; Его же. Л. А. Тихомиров, «схимник от
самодержавия» // Россия и совр. мир. 2002. № 3; Его же.
Тихомиров Л. А. // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Его же. Консервативные концепции
переустройства России. М., 2007; Его же. Лев Александрович
Тихомиров // ОИ. 2008. № 2; Его же. Тихомиров Л. А. // Рус.
консерватизм сер. XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2010;
Его же. Лев Александрович Тихомиров // ВИ. 2011. № 4; Его
же. «Человек благонамеренный»? Лев Тихомиров в поисках
себя // Родина. 2013. № 7; Троицкий Н. А. Крестоносцы
социализма. Саратов, 2002; Верещагин В. Ю., Макеев В. В.,
Понсжин М. Ю. Доктрина монархич. государственности
Л. А. Тихомирова. Ростов н/Д, 2003; Исаков В. А.
Концепция заговора в радикальной социалистич. оппозиции.
Вторая пол. 1840-х - первая пол. 1880-х гг. М., 2004; Гинев В. Н.
Рев-ция или эволюция? Спор быв. народовольца Льва
Тихомирова с ветераном народнич. движения Петром
Лавровым // Отеч. история и ист. мысль в России XIX-XX вв.:
сб. статей к 75-летию А. Н. Цамутали. СПб., 2006;
Начапкин M. H. Малоизвестные страницы рус. консерватизма.
Л. А. Тихомиров: жизнь и мировоззрение. Екатеринбург, 2007;
Посадский С. В., Посадский А. В. Лев Александрович Ти-

546
ТКАЧЕВ
хомиров: филос.-культурологич. искания. СПб., 2009;
Репников А В., Милевский О. А. Тихомиров Л. А. // Обществ,
мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия. М, 2009; Их же. Две
жизни Льва Тихомирова. М, 2011; И х же. «Я верю в Россию...».
Тихомиров и Столыпин: надежды и разочарования //
Родина. 2012. № 4; Пайпс Р. Лев Тихомиров: революционер
поневоле // Неприкосновенный запас. М., 2010. № 4; Tidma rsh
К. Lev Tikhomirov and a Crisis in Russian Radicalism // Russian
Review. 1961. № 1. Vol. 20; G lea son A. The Emigration and
Apostasy of Lev Tikhomirov // Slavic Reviev. 1967. Vol. XXXVI;
Wada H. Lev Tikhomirov: His Thought in his years, 1913-1923.
Tokyo, 1987;Repnikov A. V. LevAleksandrovichTikhomirov//
Social Sciences. 2011. № 4.
Библиография: Беленький И. Л. Консерватизм в России
XVIII - нач. XX в.: (Библиогр. обзор отеч. исследований и
публикаций второй пол. XX в.). Персоналии. Тихомиров Л. А. //
Россия и совр. мир. 2003. № 3; Реп ни ков А. В.,
Милевский О. А. Две жизни Льва Тихомирова. М., 2011 С. 531-543.
А В. Репников, О. А Милевский.
ТКАЧЕВ Петр Никитич (лит. псевд.: Б-ъ Ф., Все тот же,
Г-ли, Гра-ли П., Гракх, Грачиоли П., Жане, П. Никитин,
Нионов и др.) (296.1844, д. Сивцово Великолуцкого у.
Псковской губ. - 23.12.1885, Париж), полит, мыслитель,
публицист, лит. критик, теоретик и лидер рус. бланкизма.
Из дворян, сын архитектора Кабинета Е. И. В.,
надворного советника Никиты Андреевича Ткачева и Марии
Николаевны Ткачевой (урожд. Анненская). Учился во 2-й
петерб. гимназии. В 1861, не окончив 5-й класс, Т.
поступил на юрид. ф-т С.-Петерб. ун-та, однако в том же году за
участие в студенческих волнениях он
был отчислен, арестован и заключен
в крепость. В 1868 сдал экстерном
экзамены за полный курс ун-та,
представил диссертацию «О
воспитательноисправительных заведениях для
несовершеннолетних преступников» и
получил степень кандидата права. После
защиты нек-рое время служил
помощником присяжного поверенного.
Т. принимал активное участие в
деятельности рев. подполья 1860-х гг.,
неоднократно подвергался
репрессиям. В 1862 был близок к кружку Л.
Ольшевского, готовившего выпуск полит,
прокламаций, в 1865-66 - к кружку
Н. А. Ишутина - И. А. Худякова, к-рый
приобрел известность после создания
террористич. орг-ции «Ад» и
неудачного покушения Д. Каракозова на имп.
Александра II. В 1867-68 Т. был членом
«Рублевого общества» Г. А. Лопатина
и Ф. В. Волховского, занимавшегося
пропагандой в народе, а также
«Сморгонской академии» - рев. коммуны,
основанной бывшими
«Каракозовыми». «Академия» была прямой предшественницей
оргции С. Г. Нечаева, с к-рым Т. в 1868-69 входил в к-т,
руководивший студенческим движением в С.-Петербурге.
В 1869 Т. был в пятый раз арестован, судим, провел в
заключении 4 года и в 1873 сослан в Великие Луки, откуда
в кон. года бежал за границу. Последующие годы жил в
Великобритании, Швейцарии и др. зап.-европ. странах.
В 1877 при содействии франц. бланкистов-коммунаров
создал «Общество освобождения», опиравшееся на
кружки в России. В кон. 1882 Т. заболел и был помещен в
психиатрич. лечебницу в Париже, где умер.
Т. увлекался социалистич. лит-рой, писал
антиправительственные стихотворения, призывающие «к топору»
и беспощадному разрушению существующего порядка,
напр. «Христово воскресенье» (1862). Печататься он
начал в журнале братьев Ф. М. и M. M. Достоевских «Время»
(1862). Несколько узкоспециальных статей о
пенитенциарной системе поместил в «Журнале Министерства
юстиции» (1863) и «Юридическом вестнике» (1864).
Как критик сотрудничал в «Библиотеке для чтения»,
где в 1863-66 вел «Библиографич. листок», в «Рус.
слове» (1865-66). Редактировал учено-лит. сборник «Луч»
(1866), рус. переводы книг Г. Т. Бокля (1867), А. Дауля
(1868), Э. Бехера (1868).
Т. был ведущим сотрудником демокр. журнала «Дело»:
в 1867-69 вел рубрику «Новые книги», представившую
рус. читателю произведения П. Ж. Прудона, Г.
Спенсера, Дж Милля, А. Смита, Н. И. Костомарова и многих др.,
в период эмиграции вел «Науч. хронику», публиковал
блестящие статьи по философии, истории, праву,
экономике, педагогике, лит-ре, в которых с юношеским
максимализмом ниспровергал любые авторитеты, будь
то Ф. М. Достоевский, И. С Тургенев, M. E.
СалтыковЩедрин, Л. Н. Толстой или Н. К Михайловский, П.
Л.Лавров, А. И. Васильчиков, А. И. Стронин.
В эмиграции Т. недолгое время сотрудничал в
журнале Лаврова «Вперед!», однако разорвал отношения с
лавристами, выступив с критикой Лаврова в ст.
«Задачи революционной пропаганды в
России. Письмо к редактору
журнала "Вперед!"» (1874) и Ф.
Энгельса в ст. «Открытое письмо
господину Фридриху Энгельсу» (1874).
В Женеве сблизился со
«Славянским кружком» русско-польских
эмигрантов, с помощью к-рого в
кон. 1875 приступил к изданию
жур. «Набат». Отойдя от
непосредственного руководства «Набатом»,
Т. сотрудничал в бланкистской
газ. «Ни бога, ни хозяина»,
поместил в ней предисловие к роману
Н. Г. Чернышевского «Что делать?» и
«Русские письма. Революционное
движение в России» (1880);
выступал на страницах преемницы
своего журнала - газ. «Набат» с
комментариями по делу народовольцев и
пропагандой терроризма, к-рый
считал единственным средством
возрождения России (1881); писал
передовые статьи для
одноименной газеты франц. социалистов
(1882). Живя за границей, Т.
продолжал печататься анонимно или под разл.
псевдонимами (к-рых обнаружено 29) и в рус. легальной прессе.
Полит, доктрину Т., представляющую якобинское
направление в рев. народничестве, определили три идеи: о
рев-ции как вооруженном восстании, осуществляемом
заговорщической орг-цией; о захвате полит, власти; о

томский
547
невозможности немедленного осуществления
коммунистич. идеала справедливости и равенства после
победы рев-ции и необходимости переходного периода к
новому об-ву - периода рев. диктатуры, призванной
разрушать старые порядки. Т. о., в отличие от программ
бакунистов и лавристов, бланкистская по сути программа
Т. исходила из формулы «революция во имя народа, но
без народа», исключала из полит, действия народ, как не
готовый к обществ, преобразованиям. Для его взглядов
характерен недемократический радикализм, отказ от
всякого рода просветительских конспирации в пользу
тайного полит, об-ва, создаваемого специально для
инициации рев-ции, захвата гос. власти и установления
диктатуры узкого круга «интеллигентного меньшинства» с
целью «переделки» об-ва.
Соч.: Избр. сочинения на соц.-полит. темы: В 7 тт. М,
1932-37. Т. 1 -6; Соч.: В 2 тт. М., 1975-76; Люди будущего и
герои мещанства. М, 1986; Кладези мудрости рос. философов.
М, 1990.
Лит.: III а х м а то в Б. М. П. Н. Ткачев: Этюды к творческому
портрету. М., 1981; Рудницкая Е. Л. Рус. бланкизм: Петр
Ткачев. М., 1992; Ширинянц А. А. Русский бланкизм: П. Н.
Ткачев//Бочка рев Н. И., Ваты ль В. Н., Ерм а шов Д. В.,
Ширинянц А. А. Соц.-полит. и правовая мысль России XIX - нач.
XX века: (Очерки истории и теории): В 2 ч. Ч. 2. Гродно, 1997;
Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.: Энциклопедия. М.,
2005.
А А Ширинянц.
ТОМСКИЙ Михаил Павлович (наст. фам. -Ефремов)
(19.10.1880, посад Колпино С-Петерб. губ. - 22.8.1936,
Болшево Моск. обл.), участник рев. движения, сов. гос.,
парт, и профсоюзный деятель. Из мещан,
«незаконнорожденный». Окончил нач. гор. уч-ще (1892). С 13 лет
работал на пром. предприятиях С-Петербурга. С осени
1904 чл. РСДРП, большевик. Участник рев-ции 1905-07,
член Совета рабочих депутатов в Ревеле, организовал
забастовку протеста против расстрела ревельских
демонстрантов 16.12.1905. К этому периоду времени
относится первая попытка работы Т. в области проф.
движения: он участвовал в орг-ции ревельского проф. союза
металлистов, к-рый выступал одной из ведущих сил рев.
движения. В янв. 1906 арестован, после 4-месячного
заключения был сослан в Нарымский край, бежал,
перешел на нелегальное положение, снова занялся парт, и
профсоюзной работой. В янв. 1907 избран в ЦК РСДРП.
На 5-м (Лондонском) съезде РСДРП поддерживал
позицию большевиков против идеи всерос. «рабочего
съезда», выдвинутой П. Б. Аксельродом и
поддержанной Г. В. Плехановым. В этот период Т. считал, что рос.
социал-демократы должны оставаться ведущей и,
главное, направляющей полит, силой всего рабочего
движения. Уничтожение партии, идею подмены ее аморфным
«движением» оценивал как губительную. Вместе с тем
Т. полагал, что большевики должны в полной мере
использовать все возможности легальных средств борьбы,
в первую очередь - возможности проф. движения
рабочих и служащих. По его мнению, на этом участке
обществ, развития можно было много сделать,
пропагандируя идеи большевиков, социалистич. рев-ции, гражд.
и экон. свобод. Выдвинув эту инициативу, Т. очень
тщательно проработал теоретич. подходы к ее воплощению
на практике - изучал зап.-европ. лит-ру и периодику,
спец. исследования, хронику профсоюзного движения
на Западе, и пр. На основании анализа истории
мирового профсоюзного движения он пришел к выводу, что
рос. пролетариат вполне готов к подобного рода
борьбе, к осознанию и восприятию опыта зап. стран, однако
рос. специфика будет накладывать свой отпечаток, что
выразится в появлении острых дискуссий в самой
профсоюзной среде, возможных расколах в профсоюзном
руководстве и возможном противостоянии
профсоюзного движения с рядом полит, лидеров по осн. вопросам
современности.
Т. участвовал в работах Всерос. конференции партии
в Гел ьсингфорсе. Выступал по вопросам рабочего и
профсоюзного движений, доказывал необходимость уделять
больше внимания со стороны социал-демократов этим
сегментам обществ, движения. По возвращении с
конференции был арестован. После 4-месячного
предварит, заключения в петерб. тюрьме «Кресты» приговорен
судом в мае 1908 к году крепости за принадлежность к
РСДРП. За несколько месяцев до конца срока
заключения при содействии ряда членов Гос. думы Т. был
выпущен на поруки под залог.
В 1909 Т. участвовал в парижском совещании
расширенной редакции большевистской нелегальной газ.
«Пролетарий», на страницах к-рой выступал по разл.
аспектам рос. и зап.-европ. профсоюзного движения.
Получив возможность воочию наблюдать развитие
профсоюзного движения во Франции и Германии, Т. в
своих статьях этого периода отстаивал идеи о том, что
профсоюзы были в состоянии составить противовес
силам, стоявшим у власти. Т. о., по мысли Т., проф.
движение из силы чисто экон. характера в состоянии было
превратиться в силу политическую, способную решать
самые сложные гос. проблемы, в т. ч. и выходящие за
рамки своих непосредственных задач. В качестве
обоснования своей позиции Т. приводил пример зап.-европ.
профсоюзов (не акцентируя, однако, внимание на том,
что в Европе это движение имело многолетние
традиции, рабочие отличались от рос. пролетариата). Т. также
отмечал, что стремление «замкнуть» пролетариат в узких
рамках профсоюзной (а, значит, экон. и бытовых
проблем) деятельности означает сознательное отстранение
рабочего класса от гос. деятельности и полит, борьбы.
Приведя в качестве примера рациональную
деятельность быв. профсоюзных лидеров на гос. службе в Зап.
Европе и Сев. Америке, Т. считал, что подобные факты
могут служить образцом и для России, особенно в
условиях сочетания легальной и нелегальной форм обществ,
движения и противостояния с властью.
Осенью 1909 Т. вернулся в Россию, в дек. того же года
арестован. После двух лет следствия и суда был
приговорен к 5 годам каторги. Весной 1916 отправлен на вечное
поселение в Кириенский у. Иркутской губ. В ссылке Т.
получил возможность осмыслить результаты не только
рев-ции 1905-07, но и последующий период развития
России, рос. с.-д-тии, профсоюзного движения. Он
пришел к выводу, что соц. база большевистской партии, да и
вообще рос. с.-д. движения, очень слаба. Гл. задачи
большевиков в период подготовки нового этапа рев.
движения должны заключаться в привлечении новых
сторонников, поиске союзников, убеждении колеблющихся,
активной пропаганде социалистич. идей и критике ли-

548
томский
берализма. В решении данных задач Т. большую роль
отводил профсоюзному движению, предлагая привлекать
последнее к пропаганде социалистич. идей с трибуны
Гос. думы, где представители рабочего класса
практически не были представлены. Т. критиковал тех
представителей рос. социал-демократов, кто не признавал за
профсоюзами права на активную полит, деятельность.
Он настаивал на том, что профсоюзы - очень мощная
соц. сила, с к-рой необходимо считаться не только
властям, но и оппозиц. полит, партиям.
По мнению Т., в вопросах прекращения 1-й
мировой войны 1914-18 профсоюзы Зап. Европы и России
также могли сыграть решающую роль (несмотря на все
репрессивные законы воен. времени), поскольку
имели в своих руках не только достаточно объективную
информацию о материальном и моральном состоянии
гражд. населения, но и имели возможность активно
действовать против нарастания милитаристских
тенденций, милитаристских политиков в пр-вах тех или
иных стран, напр. во Франции). Поддержал Т. и идею
большевистских лидеров о
превращении «войны
империалистической в войну гражданскую», что
должно было привести к мировой
рев-ции. Т., как и многие
большевики, считал, что трудности воен.
времени лишь способствуют
нарастанию протестных
настроений в рос. об-ве (подробнее см.:
Томский М. П. Избранные статьи
и речи. 1917-1927. М., 1928).
Не имея возможности
изложить свои идеи на страницах
периодич. печати, Т.
использовал любую возможность, гл. обр.
через частную переписку, чтобы
донести свои размышления до
широких соц. кругов. Идеи Т.
вызывали критику в большевистском
руководстве, однако его авторитет
в рабочей среде оставался очень
высоким благодаря его
пропагандистской деятельности. Гонения
со стороны партии против Т.
могли обернуться отходом от
большевиков большого количества его
единомышленников.
После Февр. рев-ции, весной 1917, Т. был освобожден.
Участвовал в орг-ции к-та обществ, безопасности, в
аресте и разоружении полиции, жандармов и исправника
Кириенского у. В апр. 1917 приехал в Петроград, входил
в Петерб. к-т партии. Чл. Исполнит, комиссии Петрогр.
к-та РСДРП. Дел. 3-й Всерос. конференции профсоюзов
(июнь 1917).
В период Июльского кризиса 1917 Т. считал, что
«брать почин в свои руки рискованно... мы должны
подчиниться решению ЦК», но отмечал: «...не нужно
бросаться по заводам и тушить пожар, т. к. пожар зажжен не
нами, и за всеми тушить мы не можем» (2-я и 3-я
Петроградские общегородские конференции большевиков в
июле и октябре 1917 г.: Протоколы и мат-лы. М; Л., 1927.
С. 50). Т. расценивал вооруженное выступление солдат
и рабочих 3-5.7.1917 как «движение за власть
действительно трудовой демократии, за расширение и
углубление революции». При этом он замечал, что «власть
Советам - это не диктатура пролетариата, а диктатура
действительно трудовой демократии: пролетариата и
крестьянства» (Томский М. П. О петроградских
событиях 3-5 июля // Спартак 1917. № 7. С. 27).
В июле 1917 Т. переехал в Москву, где работал в
Комиссии по выборам в районные думы, в проф. союзе
металлистов - в качестве редактора жур. «Металлист».
Делегировался в Моск. совет проф. союзов, в дек. 1917
избран его председателем. Одноврем. редактировал
журнал ВЦСПС «Профессиональный вестник», на
страницах к-рого остаивал свои идеи о важности и недооценке
профсоюзного движения.
26.10.1917 Т. выступил с предложением «признать
необходимым всемерную активную поддержку ВРК..
средств передвижения не представлять противникам
ВРК.. всем работникам печати не исполнять печатания
законов, направленных против власти Советов»; он
также поддержал призыв ВРК к забастовке, но заметил, что
всем бастовать нельзя, т. к. «тогда произойдет страшная
заминка жизни». По его мнению,
профсоюзы должны были
организовать выступление так, «чтобы
оно прошло стройно и мирно»
(Московский совет
профессиональных союзов в 1917 г.:
Протоколы. М., 1927. С. 118-124).
На 1-м съезде профсоюзов
(янв. 1918) Т. от фракции
большевиков выступил с заключительным
словом по докладу Г. Е. Зиновьева
о задачах профсоюзов. В 1918 на
4-й конференции профсоюзов
избран в Президиум ВЦСПС, позднее
избран председателем ВЦСПС
(находился на этом посту в 1918-21
и 1922-29). С 1919 чл. ЦК РКП(б),
с 1922 - Политбюро ЦК В 1921
пред. Туркестанской комиссии
ВЦИК и СНК РСФСР, руководил
подавлением антисоветских
восстаний в Туркестане. В 1924
входил в состав сов. делегации для
переговоров с пр-вом
Великобритании, а также с представителями
тред-юнионистского движения,
к-рые впоследствии пригласили
представителей ВЦСПС на очередной конгресс англ.
тред-юнионов в Гулле. В сент. 1924 Т. как представитель
ВЦСПС выступил на Гулльском конгрессе с
изложением революционно-классовой позиции профсоюзов
СССР. В 1925 совм. с И. В. Сталиным, Н. И. Бухариным и
А. И. Рыковым выступил против «новой оппозиции»
Зиновьева и Л. Б. Каменева.
В кон. 1920-х гг. Т. был подвергнут критике за участие
в «правой оппозиции», появление к-рой было связано с
резким изменением курса ВКП(б) в политике в
отношении деревни, с начавшимся еще в кон. 1927 очередным
кризисом, непосредственно выразившимся в резком
снижением поставок хлеба.
Сторонники Сталина видели корень проблемы в
усилении кулака и нэпмана, фактически переняв лозунги
разгромленной ранее «левой оппозиции», и склонялись
к проведению «чрезвычайных мер». В свою очередь,

ТРОЦКИЙ
549
сторонники «правой оппозиции» стремились к
проведению политики уступок крест-ву. На состоявшемся
в июле 1928 Пленуме ЦК ВКП(б) сторонники «правой
оппозиции» выступили против проводимых сов. пр-вом
мер, потребовав отказа от политики, направленной
против кулака, что в итоге было принято. ЦК выступил
против реквизиций продовольствия у крестьян и
насильственных хлебных займов. 30.9.1928 Бухарин в газ.
«Правда» опубликовал ст. «Заметки экономиста. К началу
нового хозяйственного года», осн. смысл к-рой состоял
в предостережении против чрезмерно высоких темпов
индустриального развития. В «Правде» была
опубликована и статья Сталина «Коминтерн о борьбе с правыми
уклонами». В окт. 1928 доклад об опасности «правого
уклона» был зачитан Сталиным на Пленуме МК и Моск.
контрольной комиссии ВКП(б). Это стало началом
открытого конфликта Сталина со своими быв.
сторонниками по правящей группе - Бухариным, Рыковым, Т. и
Н. А. Углановым (тогда первым секретарем МК партии).
Ноябрьский пленум ЦК ВКП(б) 1928 охарактеризовал
позицию Бухарина, Рыкова и Т. («правый уклон») как
гл. опасность в партии. Апрельский пленум ЦК и Центр,
контрольной комиссии ВКП(б) 1929 определил их
действия «как не совместимые с генеральной линией
партии». В мае 1929 Т. был снят с должности
председателя ВЦСПС. В 1930 выведен из состава Политбюро ЦК
ВКП(б). В 1932-36 зав. Объединенным
государственным изд-вом (ОГИЗ).
В 1934 Т., выступая на 17-м съезде партии, публично
«раскаялся» в своих ошибках. Он заявил, что «товарищ
Сталин в своем полном глубины и марксистского
анализа докладе показал трудности, которые преодолела
партия на пути к своим победам, и показал динамику
всего поступательного движения партии к победам. Мы
[правая оппозиция] рассматривали революцию и
революционный процесс не динамически, не по-ленински,
как видел ее Сталин-, мы рассматривали ее в статическом
состоянии, как будто революция должна застыть и
остановиться на базисе нэпа. В этом главная антиленинская
сущность всех ошибок, которые отводили все дальше и
дальше правую оппозицию от ленинских позиций. На
самом деле, что вытекало из положения о дальнейшем
развертывании революции только на базисе нэпа,
только на базисе уступок, только на базисе рыночных
отношений? Каковы бы были при этих условиях дальнейшие
перспективы развития кулачества? Ничего другого
придумать, ничего другого выдвинуть правая оппозиция но
могла бы, и ничего другого не вытекало, как
ассимиляция, перевоспитание, медленная переработка кулака, т. е.
то, что ярко, грубо, но по существу верно
характеризовало правую оппозицию и что сказал Бухарин, - врастание
кулака в социализм; другого из этого не вытекало. По
существу эта теория была реформистской,
антиленинской теорией, которая могла нас завести очень и очень
далеко» [XVII съезд ВКП(б): Стенографический отчет.
М., 1934]. Однако это было вынужденное «раскаяние»:
Т. рассчитывал тем самым спасти свою жизнь и жизнь
своей семьи.
По оценке Л. Д. Троцкого, «Томский был,
несомненно, самым выдающимся рабочим, которого выдвинула
большевистская партия, а пожалуй, и русская революция
в целом. Маленького роста, худощавый, с морщинистым
лицом, он казался хилым и тщедушным. На самом деле
годы каторжных работ и всяких других испытаний
обнаружили в нем огромную силу физического и
нравственного сопротивления. В течение ряда лет он стоял во
главе советских профессиональных союзов, знал массу и
умел говорить с ней на ее языке» (Тро цки й Л. Портреты
революционеров. Вермонт, 1988. С. 228).
После того как во время процесса 1936 в своих
показаниях Зиновьев и Каменев упомянули его имя и это
было опубликовано в «Правде», Т. застрелился у себя на
даче.
Соч.: Избр. статьи и речи. 1917-1927. М., 1928.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 593 [М. П. Томский (Ефремов)].
Лит.: Коз ел ев Б. М. П. Томский: Биография, очерк. М.,
1927; Горелов О. И. М.П.Томский: (Страницы
полит.биографии). М., 1989.
В.Л. Телицын.
ТРОЦКИЙ (наст. фам. - Бронштейн) Лев Давидович
(лит. псевд.: Антид Ото, Неофит, Тахоцкий, Н. Троцкий;
парт, псевд.: Львов, Перо, Петр Петрович, Яновский и
др.) (26.10.1879, Яновка Елизаветградского у.
Херсонской губ. - 20.8.1940, Мехико, Мексика), рев. деятель.
Отец - владелец и арендатор крупных зем. участков
в Елизаветградском у. Детство Т. провел на
принадлежавшем семье хуторе Яновка. С 1888 ученик реального
уч-ща в г. Одессе, а в последнем классе - в г.
Николаеве, где в 1896 приобщился к рев. деятельности. В 1897
вместе с братьями Соколовскими и их сестрой принял
участие в с.-д. орг-ции «Южно-русский рабочий союз».
В янв. 1898 арестован, провел два года в заключении,
после чего в адм. порядке был сослан на 4 года в Вост.
Сибирь. В 1902 бежал из ссылки, оставив в
Верхоленске, с ее согласия, жену А. Л. Соколовскую с двумя
малолетними детьми (в эмиграции вторым браком женат на
Н. И. Седовой). Несколько месяцев скрывался в России,
имея фальшивый паспорт на имя Троцкого, а затем
нелегально переправился за границу. Сотрудничал в газ.
«Искра», где стал одним из ведущих публицистов,
приобрел известность и как лектор, выступая перед
эмигрантами с рефератами. Был делегатом 2-го съезда РСДРП, а
после него примкнул к меньшевикам (см. также статьи:
Большевизм, Меньшевизм).
В брошюре «Наши политические задачи» и
печатавшихся в «Искре» статьях Т. резко полемизировал
с В. И. Лениным, к-рый, как считал Т., «обращается с
марксистскими "положениями"» как с несгибаемыми
статьями "Уложения о наказаниях". Сперва находит
"подходящую статью", а затем копошится в материалах
обвинительного акта, изыскивая там признаки
преступления, формально отвечающие содержанию
карательной статьи». Вместе с тем Т. выступал и против позиции
меньшевиков, утверждая: «Более или менее правильно
воздействовать на сознание пролетариата путем
"массового" распространения социал-демократической
литературы еще не значит строить пролетарскую
партию. Ибо партия есть не только организованное
сознание класса, но и его организованная воля
(курсивы оригинала. - Ред.)» (Троцкий Л. Наши полит,
задачи. 1904 // agitclub.ru>ctnter/c)mmnism/1994.trotsky/
htm). В сент. 1904 Т. после конфликта с Г. В.
Плехановым объявил о разрыве с меньшевистской фракцией,
впервые заявив свои претензии на роль парт, объеди-

550
ТРОЦКИЙ
нителя, но уже накануне рев-ции 1905-07 выступал
за восстановление единства РСДРП. В февр. 1905
вернулся в Россию. После краткого пребывания в Киеве
перебрался в С.-Петербург. Летом 1905 скрывался в
Финляндии. К этому времени, по признанию Т.,
«сложилось окончательное мое представление о
внутренних силах русского общества и о перспективах
русской революции». Вернулся в С.-Петербург в разгар
Всерос. октябрьской полит, стачки. Вошел в качестве
внефракционного социал-демократа в состав
исполкома С-Петерб. совета рабочих депутатов, где был
известен под псевд. Яновский. Редактировал «Известия»
Совета. Вместе с А. Л.
Парвусом (Гельфандом) издавал
«Рус. газету» и сотрудничал в
газ. «Начало». С дек. 1905 на
короткое время стал фактич.
руководителем С.-Петерб.
совета рабочих депутатов,
на заседании к-рого и был
арестован. Осенью 1906 был
судим вместе с др.
руководителями С.-Петерб. совета
и приговорен к
пожизненной ссылке. На пути в Зап.
Сибирь совершил побег из
г. Березово в Финляндию, а
оттуда за границу. Начиная
с 5-го съезда РСДРП, в
работе к-рого Т. участвовал,
считал себя внефракционным
социал-демократом и
придерживался тактич. линии,
направленной на
преодоление фракционного раскола.
Написал ряд работ с
изложением своих
размышлений по поводу своеобразия,
опыта, уроков и перспектив
рос. рев-ции (т. н. теория
перманентной революции
Т.; см. также ст. Революция), а
также расхождений с
лидерами обеих фракций РСДРП («Наши разногласия», «Итоги
и перспективы. Движущие силы революции» и др.).
Доказывая, что «в рамках национальной революции»
«самоограничение» пролетариата, предлагаемое
меньшевиками, есть предательство всего пролетарского дела, а
решение «объективно социалистических задач», к-рые
будут стоять перед рев. властью, столкнется с хоз.
отсталостью России, Т. подчеркивал, что только при условии
соединения усилий рабочего пр-ва с силами
социалистич. пролетариата Зап. Европы врем. рев. гос-во станет
прологом социалистич. диктатуры. Позднее он уточнил,
что вместе с Парвусом считал рус. рев-цию прологом
«социально-революционной эпохи в развитии Европы»,
к-рая «не может быть доведена до конца ни
сотрудничеством пролетариата с либеральной буржуазией, ни его
союзом с революционным крестьянством» и «может
победить лишь как составная часть революции
европейского пролетариата». По словам Т., его творческие
поиски в этот период заключались «в истолковании
революции 1905 года и в теоретическом прокладывании путей
для второй революции».
Обосновавшись в Вене, Т. печатался в «Die Neue Zeit»,
активно участвовал в междунардном с.-д. движении с
ориентацией на ее левое крыло, был делегатом
Штутгартского конгресса 2-го Интернационала, издавал
вместе с А. А. Иоффе и др. с.-д. литераторами газ. «Правда».
Во внутрипартийной полемике Т. исходил из того, что
«наши исторические фракции, большевизм и
меньшевизм, по происхождению своему являются чисто
интеллигентскими образованиями». Вошел в состав Орг.
к-та (OK) по созыву всерос. объединительной с.-д.
конференции. Являлся ключевой фигурой в ее подготовке
и проведении в Вене (1912), после чего его отношения
с Лениным и
большевиками, организовавшими свою
отдельную Пражскую
конференцию РСДРП, на время
крайне обострились. Развал
т. н. Августовского блока,
созданного на Венской
конференции, вновь сделал Т.
одним из внефракционных
лидеров и привел к его
выходу из редакции
меньшевистской газ. «Луч». Т. обвинял
Ленина в «бесприниципном
раскольничестве» (письмо к
Н. С. Чхеидзе от 1.4.1913),
отметив при этом: «Сейчас
могут быть две политики:
идейное и организационное
разрушение переживших себя
фракционных перегородок,
а значит и разрушение самих
основ ленинизма, который
не совместим с
партийнополитической организацией
рабочих, но зато
великолепно расцветет на навозе
фракционных размежеваний. Или
наоборот: фракционный
подбор антиленинцев (или
меньшевиков, или
ликвидаторов) путем тщательного
культивирования тактических разногласий. Известная
часть меньшевиков - наиболее консервативная -
склоняется именно к этой второй тактике. И в том, на мой
взгляд, главные опасения».
В нач. 1914 Т. организовал в С-Петербурге издание
легального жур. «Борьба». В период 1-й мировой войны
1914-18 пребывал первонач. в Цюрихе, а затем в
Париже. Сотрудничал в качестве воен. корреспондента в газ.
«Киевская мысль», с к-рой был связан на этом поприще
еще со времени Балканских войн 1912-13. С сер. 1915
от Ю. О. Мартова к Т. перешла ведущая роль в с.-д. газ.
«Наше слово», ставшей рупором его взглядов на
мировую войну. По отношению к ней Т. занимал
интернационалистическую позицию, выступал за мир без аннексий
и контрибуций, право наций на самоопределение,
создание Соединенных Штатов Европы, а в перспективе - и
всего мира. Участвовал в Циммервальдской
конференции. В сент. 1916 был выслан из Франции в Испанию, а
оттуда выдворен в США, куда прибыл в янв. 1917. В
НьюЙорке вместе с Н. И. Бухариным редактировал газ.
«Новый мир».

ТРОЦКИЙ
551
4.5.1917, после Февр. рев-ции, Т. вернулся в
Россию. В Петрограде примкнул к объединенным
социалдемократам - «межрайонцам», печатался в
издаваемой ими газ. «Вперед». Сотрудничал также в газ. «Новая
жизнь». Оценка развития рев. событий в стране, а также
их перспектив, сближала его оценки с ленинскими, и
он все чаще и чаще поддерживал Ленина и
теоретически, и практически. После июльских волнений Т. два
месяца провел в тюрьме, где написал работы «Что же
дальше? (Итоги и перспективы)» и «Когда же конец
проклятой бойне?». В них Т. изложил свои взгляды на
характер и дальнейший ход рев. процесса в России. Вместе с
«межрайонцами» вступил в ряды большевиков. На 6-м
съезде РСДРП(б) заочно избран в ЦК Представлял
позицию большевиков на Демокр. совещании.
Прославился как рев. оратор, выступая перед рабочими и
солдатами. 25.9.1917 Т. был избран пред. Петрогр. совета
рабочих депутатов, а в окт. чл. Политбюро ЦК РСДРП(б).
Поддержав позицию Ленина по вопросу о вооруженном
восстании, осуществлял подготовку Окт. переворота в
Петрограде, образовав при Совете рабочих депутатов
ВРК, к-рым фактически руководил. С этого времени и
вплоть до поражения в противостоянии с И. В.
Сталиным Т. был одним из ведущих лидеров большевиков,
занимал ряд высших постов в большевистской парт, и
гос. иерархии (в 1919-26 чл. Политбюро ЦК, в 1923-
1924 чл. Оргбюро ЦК; нарком по иностр. делам РСФСР, в
1918-25 нарком по воен. и мор. делам и пред. РВС,
одноврем. в 1920 нарком путей сообщения. Т. сыграл
решающую роль в создании регулярной Рабоче-крестьянской
Красной Армии с использованием проф. офицерских
кадров, утверждением воен. дисциплины и ведением
единоначалия. Т. был одним из наиб, последовательных
сторонников т. н. «красного террора». Весной 1920 он
первым из сов. вождей выступил за замену
продразверстки фиксированным сбором зерна и др. с.-х. продуктов,
но поддержки у руководства РКП(б) тогда не нашел. В то
же время он стал инициатором создания т. н.
«трудовых армий» (милитаризация труда), превращения
профсоюзов в орудие решения парт.-гос. задач (дискуссия
о профсоюзах, 1920-21). Участвовал в т. н. «церковной
революции»: конфискации церковного имущества под
предлогом получения средств для борьбы с голодом,
антирелигиозной пропаганде и проведении репрессий
против священнослужителей.
В янв. 1924 на 13-й конференции РКП(б) Т. и его
приверженцы были заклеймены как фракционеры, и с этого
времени осуждение «троцкизма» (термин, введенный
в полит, оборот Г. Е. Зиновьевым), ведшееся напористо,
грубо и лживо, сводило на нет авторитет прежнего парт,
лидера. Сам Т. так характеризовал интерпретацию
понятия «троцкизм» в «Исторической справке по вопросу
теории "перманентной революции"»: «Под "троцкизмом"
понимали в период 1905-1917 годов ту революционную
концепцию, согласно которой буржуазная революция в
России не сможет разрешить свои задачи иначе, как
поставив у власти пролетариат. Только с осени 1924 года
под "троцкизмом" стали понимать концепцию,
согласно которой русский пролетариат, став у власти, не
сможет построить национальное социалистическое
общество одними своими силами» (Троцкий Л. История рус.
рев-ции. Т. 2. Ч. 2. М, 1997. С. 382).
Полной полит, дискредитации Т. подвергся на 14-м
съезде ВКП(б) в дек. 1925. Затем последовали
исключение из состава Политбюро ЦК (1926), из состава ЦК и из
членов ВКП(б) (1927), высылка в Алма-Ату (янв. 1928) и,
наконец, за границу (февр. 1929), лишение сов.
гражданства (1932).
В условиях обострения борьбы за власть в партии и
стране, находясь в оппозиции к Сталину и его
соратникам, Т. противопоставлял им свой вариант решения
полит, и экон. проблем и задач внутрипартийного
развития. Он отвергал идею построения социализма в одной
стране и критиковал ее с позиций объективной
неизбежности перманентной рев-ции, теория к-рой
разрабатывалась им в соавторстве с Парвусом еще в 1905
(а не в 1906, как это утверждается в работах некоторых
историков). Непрерывность рев-ции Т. и Парвус видели
в том, что пролетариат в процессе осуществления задач
демократии и в борьбе за упрочение своего полит,
господства столкнется с необходимостью решения чисто
социалистич. проблем. Свой вывод Т. формулировал так:
«Непрерывная революция становится для пролетариата
законом классового самосохранения», поскольку
рабочий класс в России с ее экон. отсталостью и преим. крест,
населением не сможет «превратить свое временное
господство в длительную социалистическую диктатуру»
без поддержки мирового пролетариата, что связывает
«судьбу всей российской революции с судьбой
социалистической революции в Европе». Это был подход к
пониманию рос. рев-ции в переплетении ее
национального и глобального аспектов. За логическими
конструкциями о непрерывности рев. процесса просматривается
жгучее желание приблизить «час социалистической
революции» как в России, так и на Западе. Теория
перманентной рев-ции с точки зрения меньшевизма являлась
разрывом с офиц. программой партии и означала
фактический отказ от «программы-минимум». Но она была
очень близка к тогдашним взглядам Ленина на
своеобразие и перспективы рев-ции в России. Оба
полагали, что удержать власть в экономически и культурно
отсталой стране пролетариат сможет только в том случае,
если вслед за Россией начнется социалистич. рев-ция на
Западе, т. е. произойдет мировая рев-ция. Крест-во, по
мысли Т., как класс старого об-ва, носитель
мелкобуржуазной идеологии, в конечном счете отвернется от
победившего пролетариата. Именно в вопросах о союзе
пролетариата и крест-ва и о характере будущей рев. власти
и Т. и Ленин расходились во взглядах. Представление о
расстановке классовых сил в рев-ции Т. выводил из
особенностей ист. развития России (о чем позднее, в 1922,
между ним и M. H. Покровским состоялась острая
дискуссия на страницах «Правды» и «Красной нови»). Т.
указывал на то, что обращение к данной проблеме вызвано
было «стремлением обосновать и теоретически
оправдать лозунг завоевания власти пролетариатом,
противопоставленный как лозунгу буржуазно-демократической
революции, так и лозунгу демократического
правительства пролетариата и крестьянства». В отличие от Зап.
Европы, где сложились сильные господствующие
классы - дворянство, а затем буржуазия, в России, утверждал
Т., эти классы формировались замедленно и были слабы
в своих обществ, проявлениях. При этом
могущественное надклассовое гос-во осуществляло по отношению
к ним «попечительскую» функцию. В дальнейшем
самодержавие нашло опору в зап.-европ. капитале, а Россия
превратилась в «домен» зап.-европ. биржи. Новые
отрасли пром-сти насаждались гос-вом, заинтересованным в
росте воен.-экон. потенциала. Они были «искусственной

552
ТРОЦКИЙ
прививкой» к отсталому х-ву страны. Рус. ремесло было
обречено иностр. капиталом на гибель. Тем самым была
вырвана соц. почва из-под ног бурж демократии. Т. о., по
мысли Т., иностр. капитал и самодержавное
попечительство свели на нет полит, влияние нац. буржуазии на рос.
об-во.
В кон. 1920-х - нач. 1930-х гг. Т., уже будучи
исключенным из ВКП(б) и подвергнутым остракизму,
общедоступно сформулировал наиб, распространенное
среди социал-демократов, приверженцев рев.
марксизма, филос. обоснование роли рев-ции в развитии
человечества, оговорившись, что его взгляды не зависят
от вопроса «о личных репрессиях в революционную
эпоху» (Т. считал его узловым вопросом, «от которого
отскакивают гуманитарные общие места»). Рев-ция, в
его понимании, является объективно обусловленным
процессом: «Развитие народов выдвигает такие задачи,
которые нельзя разрешить другими методами, кроме
революции. В известные эпохи эти методы навязываются
с такой силой, что вся нация вовлекается в трагический
водоворот. Нет ничего более жалкого, как
морализирование по поводу великих социальных катастроф! Здесь
особенно уместно правило Спинозы: не плакать, не
смеяться, а понимать». (Троцкий Л. История рус. рев-ции.
Т. 1. М., 1997. С. 25). «С точки зрения так называемой
абсолютной ценности человеческой личности, - писал он, -
революция подлежит "осуждению", как и война, как,
впрочем, и вся история человечества в целом. Однако же
самое понятие личности выработалось лишь в
результате революций, причем процесс этот еще очень далек от
завершения. Чтобы понятие личности стало реальным
и чтоб полупрезрительное понятие "массы" перестало
быть антитезой философски привилегированного
понятия "личности", нужно, чтобы сама масса краном
революции, вернее сказать, ряда революций, подняла себя
на новую историческую ступень. Хорош или плох этот
путь с точки зрения нормативной философии, я не знаю
и, признаться, не интересуюсь этим. Зато я твердо знаю,
что это единственный путь, который знало до сих пор
человечество. Эти соображения ни в коем случае не
являются попыткой "оправдания" революционного
террора... Дело для меня идет не о философском
оправдании, а о политическом объяснении... Революция потому
и революция, что все противоречия развития она сводит
к альтернативе: жизнь или смерть» (Троцкий Л. Моя
жизнь. Т. 2. М., 1990. С. 210, 211). Именно этой
альтернативой Т. мерил мн. свои теоретич. установки и практич.
решения.
Погиб в результате покушения, произведенного на
принадлежащей ему вилле Койоякана в предместье
Мехико и организованного агентами сов. разведслужбы в
авг. 1940. Троцкизм как течение радикальной рев. мысли
и в виде разл. орг. структур до сих пор существует в ряде
стран.
Соч.: Наша рев-ция. СПб., 1907; 1905 год. М., 1922;
Уроки Октября. М., 1924; Соч. Т. 2-4, 6, 8, 12, 13, 17, 20, 21. М.;
Л., 1925-27; Архив Троцкого. Коммунистич. оппозиция в
СССР. М., 1990. Т; 1-4; К истории рус. рев-ции. М., 1990; Моя
жизнь: Опыт автобиографии. М., 1990. Т. 1 -2; Полит, силуэты.
М., 1990; Сталин. М., 1990; Сталинская школа
фальсификаций. М., 1990; Портреты революционеров. М., 1991; Лит-ра и
рев-ция. М., 1991; Дневники и письма. М., 1994; Письма из
ссылки. М., 1995; История рус. рев-ции. М., 1997. Т. 1-2.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 325 [Л. Д. Тонкий (Бронштейн)];
The Houghton Library. Trotsky Archive. bMS, Russ 13; Hoover
Institution Archives. Collection B. Nikolaevsky.
Лит.: 3 и в Г. А. Троцкий: Характеристика. Нью-Йорк, 1921 ;
Роговин В. Была ли альтернатива? «Троцкизм»: Взгляд
через годы. М., 1992; Дойчер И. Т^хщкий. Вооруженный
пророк. 1879-1921. М., 2006; Его же. Т^эоцкий. Безоружный
пророк. 1921-1929. М., 2006; Его же. Троцкий. Изгнанный
пророк. 1929-1940. М., 2006; DeutcherJ. Trotsky. New York,
1962-65.T. 1-2; Sinclair LTrotsky: A Bibliography.Sohlar Press,
1989. Vol. 1-2; The Trotsky Reappraisal. Edinburg, 1992.
О. В. ВолобуевуАП. Ненароков.
-ч^о>—

УТОПИЯ. Содержание этого понятия намного старше,
чем само понятие. Мечта об идеальной жизни может
быть отнесена к архетипическим элементам
человеческого сознания. У. «глубоко присущи человеческой
природе, она не может даже обойтись без них. Человек,
раненный злом окружающего мира, имеет потребность
вообразить, вызвать образ совершенного,
гармонического строя общественной жизни» (Бердяев Н. А.
Царство духа и царство кесаря. Париж, 1951. С. 158). Мотивы
«несуществующей», «блаженной», «образцовой» страны
присутствуют в мифологиях, в трудах античных
авторов, в произведениях нар. (фольклорного) творчества,
христ. легендах об аде и рае, в памятниках словесности
мусульм. Востока (см.: Святловский В. В. Каталог
утопий. М.; Пп, 1923). Однако это устойчивое явление
обретает имя только в эпоху Возрождения в классическом
труде Т. Мора «Золотая книжечка, столь же полезная,
сколь и забавная о наилучшем устройстве государства и
о новом острове Утопия» (1516).
Изначально У. - это лишь имя собственное, название
о-ва, неологизм греч. происхождения (приставка ou,
обозначающая отрицание, и корень толос - место) - место,
к-ого нет. Лат. вариант названия (Nusquam) более
категоричен: «нигде», «ниоткуда», «никуда», «ни к чему», «ни
для чего», «никак» (см.: Мартынов Д. Е. К рассмотрению
семантической эволюции понятия «утопия» // ВФ. 2009.
№5. С. 162-163).
В момент рождения слово уже подразумевало
известную двойственность. В англ. фонетической традиции
оно породило омофон Eutopia (от греч. eu - благо) и
стало одноврем. указывать как на ирреальность,
уникальность места («Нигдея»), так и на образец для подражания
(«Блаженная страна»). Вероятно, изначальная
полисемантичность вкупе с небывалой полит,
востребованностью самой идеи Т. Мора и повлияла на утверждение
нового понятия. Его эволюция шла от конкретного
содержания (данный о-в) к абстрактному (желаемое
устройство об-ва вообще), от обозначения жанра (в лит-ре
18 в.) к понятию видовому (модель, эталон гос-ва,
преим. 18 в.) и, наконец, родовому, покрывая весь спектр
исходного архетипа (мечты об идеальной жизни, 19 в.).
Изменение функциональной роли сопровождалось и
качественными содержательными сдвигами: от чисто худ.
произведения, лишь описывающего, изображающего
безупречный, счастливый социум (с равным
отрицанием как факта У, так и его возможности) к
специфическому способу мышления (где отрицается только факт, но
не возможность У.) и далее - к целой полит, программе
(где признаются и факт, и возможность У).
Переход от одного этапа к другому не приводил к
вытеснению или замещению более ранних значений. Т. о.,
в семантическом поле сосуществовали сразу несколько
коннотаций, и «У», следовательно, не столько термин,
сколько метафора с более широкими, в отличие от
строгих категорий науч. дефиниций, границами применения.
Справочные издания покрывают весь спектр смысловых
единиц. Во-первых, это «постоянный литературный вид»
(Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А.
Ефрона. Т. 35. СПб., 1902. С. 76), также «литературное
произведение» (Толковый словарь русского языка / Под ред.
Д Н. Ушакова. Т. 4. М., 1940). Во-вторых, У - одна из
«своеобразных форм общественного сознания» (Большая
советская энциклопедия. Т. 27. М., 1977. С. 143), «теория и
учение» о справедливом устройстве общества
(Советская историческая энциклопедия. Т. 14. М., 1973. С. 901).
В-третьих, она фигурирует в качестве «плана» (Краткий
словарь по научному коммунизму. М., 1989. С. 397),
«проекта» (Новая философская энциклопедия. Т. 4. М., 2001.
С. 152-153) и «политики» (Политический словарь / Под.
ред. Б. Н. Пономарева. М., 1956. С. 576), ведущей к их
воплощению в жизнь. Активация тех или иных значений
происходила под влиянием осн. мировоззренческих
концепций, переживая в этом процессе неоднократные
фазы «подъема» и «спада».
Наиб, влиятельная парадигма соотносится с
трактовкой У. как способа мышления. Она связана с
представлениями о том, что реальность всецело определяется
единым, всемогущим началом (Бог, Разум, Наука), и ист.
развитие, следовательно, имеет конкретную и
достижимую цель (Страшный суд, царство Разума, социализм).
Движение к ней совершается, подчиняясь
объективной закономерности, и контролироваться индивидом
в целом не может (телеология). Если, далее, в первонач.
христ. версии смысл мировой истории оставался загад-

554
УТОПИЯ
кой для человека (схоластика), то в секуляризированных
вариантах уже признается возможность познания этого
смысла (деизм, Просвещение, позитивизм). У.,
сложившиеся в указанном направлении, имели, как правило,
эгалитарный характер, были ориентированы на
«исправление», реконструкцию об-ва, нередко располагая
свой идеал в прошлом (легенда об ушедшем «золотом
веке»). Поскольку же «всякое рациональное может
исходить только из того, что уже было, но не в состоянии
создать того, чего еще не было» (курсив оригинала. - Ред.)
(Мартынов Д. Е. Указ. соч. С. 162), будущее лишь
прогнозировалось, хотя и обладало, учитывая неизбежность
движения к известной цели, достаточной долей
вероятности. Геогр. расположение лучшего из миров, как
правило, соотносилось с реальным пространством:
изображалась конкретная существующая на карте мира страна
(образы Отечества в прошлом и будущем, отдаленные
области Земли и космоса в настоящем). В зависимости
от выбора движущей силы общего развития назывался
и гл. «инструмент», влияющий на реконструкцию об-ва:
религия и этика для теоцентризма, педагогика и право
для рационализма, наука и труд для сциентизма. Среди
наиб, ярких примеров здесь могут быть названы
произведения А. П. Сумарокова «Сон. Счастливое общество»
(1759), М. М. Щербатова «Путешествие в землю
Офирскую» (1784), M. M. Хераскова «Нума, или
Процветающий Рим» (1768), П. Ю. Львова «Российская Памела, или
История Марии, добродетельной поселянки» (1789),
А. Д. Улыбышева «Сон» (1820), Н. Г. Чернышевского «Что
делать?» (1863), Ф. М.Достоевского «Сон смешного
человека» (1877). Отдельно в кон. 19 в. появляется жанр науч.
фантастики.
Вторая мировоззренческая концепция, связанная с
определением У. как лит. жанра, строится на убеждении,
что в основе мира лежит иррациональное начало, не
подчиненное никаким закономерностям и потому
абсолютно непознаваемое и неподвластное. Гл. героем здесь
были не массы, а личность, охваченная настроениями
фатализма (барокко, романтизм), либо, напротив,
волюнтаризма (романтизм, декаданс). У. этой категории,
следовательно, носили индивидуальный характер, а по
направленности были автономными, статическими,
эскейпистскими. Пространство в них, как правило,
вымышленное, а время отсутствует (ухрония). Движущей
силой в этом построении является к.-л.
сверхъестественное начало (мистика, творческий порыв, интуиция,
откровение). Самые известные авторы этого
направления - В. Ф. Одоевский, В. А. Соллогуб, Н. В. Гоголь, В. С.
Соловьев, И. С. Тургенев.
Третья парадигма, в основе к-рой восприятие У в
качестве полит, программы, признает наличие в мире двух
равноправных, борющихся начал - рационального и
иррационального. Ни одно из них не является всемогущим
и не способно раз и навсегда преодолеть свою
противоположность. История в результате амбивалентна: она
закономерна и в то же время непредсказуема. Присутствие
целесообразности позволяет сформулировать некий
идеал, к-рый не может быть окончательно реализован
в эмпирической реальности; его недостижимость ведет
к непрерывной борьбе. Альтернативность этой модели
вызывала своеобразную эклектичность в жанрах,
формах, идеологической направленности и методах
воплощения в жизнь У, написанных в этом ключе. В этой
группе одинаково оказываются народники [Чаянов А. В.
Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской
утопии (1920)], марксисты [Богданов А. А. Красная звезда
(1908)], либералы [Морской Ив. Анархисты будущего.
Москва через 20 лет (1907)], консерваторы [Шарапов
С. Ф. Через полвека (1902)].
Такое предельное расширение семантического
поля понятия нередко порождало споры среди
исследователей: если авторы одних произведений не
принимали никаких усилий для их реализации, то другие
ориентировались на активную деятельность. Польский
культуролог Ф. Знанецкий отказывает последним в
праве называться утопистами (см.: Мартынов Д Е. Указ.
соч. С. 168). Напротив, для Н. А. Бердяева У. - подлинная
движущая сила; они не только могут, но в большинстве
случаев непременно осуществляются. Однако
обязательным условием их реализации является «искажение»,
воплощение идеала в «извращенном виде»
(Бердяев Н. А. Указ. соч. С. 158). Так, для А. И. Герцена сочинения
Ш. Фурье - «убийственная прозаичность, жалкие мелочи
и подробности, поставленные на колоссальном
основании», в «широком и светлом фаланстере их тесновато»
(Герцен А. И. Собр. соч.: В 30тт.Т. 2. М., 1955. С 345,361).
«Когда я читаю Фурье, - писал В. В. Берви-Флеровский, -
я вовсе не желаю наслаждаться так, как наслаждаются в
фаланстере; его вечный праздник и свобода любви вовсе
меня не пленяют, да я и не мог бы так жить; мне нужно
мыслить, а не плясать, мне нужны восторги идей, а не
поцелуи и восторги сладострастия». Тот же упрек
адресован и Н. Г. Чернышевскому и, поскольку автор является
«диссонансом в их гармонии», он чувствует, что его
хотят «переделать», вообще всех людей «сделать по-своему»
(Берви-Флеровский В. В. На жизнь и смерть.
Изображение идеалистов. СПб., 1907. Ч. 2. С. 45,110). А. И. Герцен
назвал коммунизм «русским самодержавием наоборот»
(Герцен А. И. Собр. соч. Т. 7. С. 253), К. Маркс резко
выступал против «казарменного коммунизма» С. Г. Нечаева
и Ж к. Бакунина (Маркс К, Энгельс Ф. Альянс
социалистической демократии и международное
товарищество рабочих // Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 18. М., 1961.
С. 414), а для H. H. Шелонского это была теория
поразительная по «своей нелепости и зловредности».
Согласно Дж Оруэллу, все У. похожи тем, «что они
постулируют совершенство, но не в состоянии достичь
счастья» (Оруэлл Дж Почему социалисты не верят в
счастье // Оруэлл Дж 1984. Скотный двор. Эссе. М., 2002.
С. 417). Н. А, Бердяев в связи с этим поставил др.
«мучительный вопрос»: как избежать окончательного их
осуществления, «как вернуться к менее "совершенному" и
более свободному обществу»? (Бердяев Н. А.
Демократия, социализм и теократия // Новое средневековье.
Размышление о судьбе России и Европы. М., 1991. С. 474).
Одним из свидетельств кризиса утопического сознания
стало появление дистопий (антиутопий); лучшие
образцы лит-ры были созданы именно в этом жанре. «Теория
учит, как изменить жизнь, - размышлял С. Кьеркегор, -
искусство предлагает нечто, что лучше жизни,
интереснее ее», концепция же вечного с эстетической точки
зрения абсолютно скучна и бесцветна (см.: Утопия и
утопическое мышление. Антология зарубежной литературы.
М., 1991. С. 9).
В количественном отношении русская лит. У.
уступает западноевропейской. В Европе этот жанр был и более
древним, и более популярным. «Утопии
неравномерно распределялись по эпохам и нациям, - писал поль-

УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ ИДЕЯ
555
ский исследователь А. Свентоховский. - Больше всего
их произвели французы, затем англичане, затем немцы
и итальянцы, а у славян можно отыскать только слабые
зародыши их» (СвентоховскийА. История утопий. М.,
1910. С. 420).
Лит.: Клибанов А. И. Народная социальная утопия в
России. Период феодализма. М., 1977; Его же. Народная
социальная утопия в России. XIX век. М., 1978; Утопия и
утопическое мышление: Антология зарубежной литературы / Сост.
В. А. Чаликова. М, 1991; Русские утопии / Сост. В. Е. Багно.
СПб., 1995; Российская утопия: От идеального государства к
совершенному обществу. Философский век. Альманах. В. 12.
СПб., 2000; Российская утопия века Просвещения и
традиции мирового утопизма. Философский век. Альманах. В. 13-
СПб., 2000; Утопия и утопическое в славянском мире. М,
2002; Геллер Л., Нике М. Утопия в России. СПб., 2003;
Чистов К. В. Русская народная утопия. СПб., 2003;
Артемьева Т. В. От славного прошлого к светлому будущему-.
Философия истории и утопия в России эпохи Просвещения. СПб.,
2005; Мильдон В. Санскрит во льдах, или Возвращение из
Офира: Очерк русской литературной утопии и утопического
сознания. М., 2006; Егоров Б. Ф. Российские утопии:
Исторический путеводитель. СПб., 2007.
Е.М.Мягкова.
УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ ИДЕЯ в России
(греч. Idea - понятие, представление), теоретич.
воззрения, связанные с учреждением высшей
представительной власти, их отражение и целеполагание в обществ,
сознании. Прошла длительное вызревание от
тираноборческих мотивов в учении Фомы Аквинского (13 в.),
воззрений монархомахов (тираноборцев) 16-17 вв.
(Ф. Суарес, И. Альтузий, Ф. Дюплесси-Морне и др.) до соц.-
полит. теорий Т. Гоббса, Д Локка, Ж Ж Руссо, Ш.
Монтескье, Ф. Вольтера и др. идеологов европ. Просвещения
о естественных правах личности, обществ, договоре,
разделении властей. Эти концепции, при всем их
разнообразии, сводились к тому, что гос-во имеет земное
происхождение, источником и носителем верховной
власти является народ, имеющий право на свержение
деспотизма. Практическим воплощением У. с. и. явилась
Декларация независимости США (1776), открывавшаяся
словами «Мы, народ Соединенных Штатов...», ист.
прототипом - Учред. собрание 1789-91 во Франции,
провозгласившее республику, принявшее св. 2 тыс. актов, в
т. ч. Декларацию прав человека и гражданина. В 19 в. был
накоплен значит, ист. опыт Учред. собраний (Испания,
Бельгия, Франция, Папская обл. и др.), что утвердило
У. с. и. в мировой полит, мысли как альтернативу
самовластью, как символ народовластия и способ его
достижения. В совр. понимании - чрезвычайный (в отличие
от обычного парламента) представительный орган,
призванный учредить новый гос. строй и принять осн.
законы. У. с. и. оживает в ходе острых полит, кризисов, а
сами Учред. собрания (во всемирной истории их было
ок. 50), как правило, венчали победоносные рев-ции.
В России У. с. и. формировалась в 19 в. в
условиях, повлиявших на ее содержание и истолкование.
В самодержавно-крепостной стране для реализации
принципа «народ - источник власти» не было
цивилизационных предпосылок в виде опыта борьбы за полит,
свободу, развитой правовой и общей культуры социума.
Впервые У. с. и. вошла в программные док-ты
декабризма. По «Конституции» H. M. Муравьева, «источник
верховной власти есть народ, которому принадлежит
исключительное право делать основные законы для
самого себя» (цит. по: Глинский Б. Б. Борьба за
Конституцию. 1612-1861 гг. СПб., 1908. С. 169) Если
«Конституция» артикулировала классическое либер. понимание
идеи в духе усовершенствования монархии, гарантий
свободы личности, приоритета индивидуальной воли
перед волей общей, то «Русская правда» П. И. Пестеля
выражала радикальную трактовку обществ, договора как
полного поглощения личности об-вом.
В тисках полицейско-бюрократического контроля
У. с. и. не могла получить цельной концептуализации,
ее элементы имплицитно складывались в общей
парадигме науч. знания: в осмыслении прошлого и
настоящего, в поисках путей преодоления отсталости России,
в трактовке проблем отношений гос-ва и об-ва.
Вызревая на примере и опыте стран с развитой полит,
демократией, где гражд. об-во вытесняло отношения
подданничества, она мифологизировалась, «очищаясь» от
сопутствующих рев-циям негативных реалий (террор,
гражд. войны, узурпация власти олигархией и др.),
часто трактовалась не как следствие, а как исходный пункт
развития зап. цивилизации, представляясь симбиозом
европ. полит, культуры и рос. ист. традиции. Так, споры
западников и славянофилов, при всем их
противостоянии, вырабатывали новое для подданнических
отношений, свойственных России, понимание самоценности
личности, ставили вопрос о консенсусе власти и
народа. В целом идея учред. власти народа формировалась в
русле республиканизма. Своеобразным
консервативномонархическим «противоядием» стала теория
«официальной народности», выводившая начало самодержавия
из легендарного факта добровольного призвания
князей в древности.
Со 2-й пол. 19 в., когда экон. модернизация
обострила потребность в адекватной гос.-полит. структуре,
У. с. и. обрела новый импульс и широкую трактовку,
радикальную и либеральную - от Конвента, открывшего
путь к власти якобинцам, до Учред. собрания 1848,
установившего во Франции умеренный режим 2-й
республики. По-разному указывался источник созыва: сверху -
царской властью или снизу - под давлением общества.
«Молодая Россия» (1862) - манифест рев. экстремизма -
требовала передачи власти Нац. собранию. У. с. и. в «рев.-
демократической» интерпретации декларирована в
программе террористической орг-ции «Народная воля»
(1879) как цель «отнять власть у существующего пр-ва и
передать ее Учред. собранию» (Литература партии
«Народная воля». М., 1907. С. 83-86), избранному свободно,
всеобщей подачей голосов. Но в целом идеологи
социализма и левого радикализма (А. И. Герцен, Н. Г.
Чернышевский, П. Я.Лавров, Н. К.Михайловский) были
равнодушны к У. с. и. из опасения, что Россия свернет с рев. пути,
либо прямо враждебны ей (М. А. Бакунин, С. Г. Нечаев,
П. Н. Ткачев).
Степень радикализма У. с. и. была во многом
обусловлена принципом полит, отталкивания от характера
правящего режима, и потому в качестве альтернативы власти
она легко могла принять облик крайнего радикализма.
Базовые отличия леворадикальной трактовки от
либеральной состояли в целях (устранение гос-ва), в
способах реализации (насилие вместо реформирования), в

556
УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ ИДЕЯ
содержании (уравнительность вместо правового
равенства). При этом в рев. концепции изначально имелась
коллизия между идеей суверенитета Учред. собрания и
ограничением его полит, диктатурой; не исключалось
противодействие Учред. собранию, если оно
санкционирует монархию. Однако жесткое разграничение
реформистской и рев. интерпретаций У. с. и. некорректно,
особенно с учетом общей эволюции рос.
государственности и неподготовленности народа к восприятию
республиканизма, к самоуправлению, что на практике
подменяло демократизм деспотизмом нового вида. Даже
В. И.Ленин в 1890-е гг. не исключал полит, освобождения
России путем созыва Земского собора царским пр-вом
(Ленин В. И. ПСС.Т.4. С. 252, 370,435).
К нач. 20 в. в России завершился инкубационный
период У. с. и., к-рая обрела емкий полит, и филос. смысл.
В условиях системного кризиса империи она
отождествлялась с полным обновлением страны, подпитываясь
процессами соц. мобильности, маргинализации об-ва,
его парт, оформления. Первыми ее взяли на вооружение
социалисты. Программа РСДРП (1903) требовала
«низвержения самодержавия и созыва Учред. собрания,
свободно избранного всем народом». Программа Партии
с.-р. толковала У. с. и. как прямое воплощение
«народоправства», высший ин-т демократии, способный решить
все соц. проблемы и установить республиканский строй
(1906). У. с. и. соотносилась с общей ориентацией
партий. У неонародников она ассоциировалась со
стремлением синтезировать ценности крест, общинного мира в
деревне с ценностями пром. модернизации, марксисты
ориентировались на индустриальную модернизацию в
городах, связанную с ист. миссией пролетариата.
Трудовая нар.-соц. партия видела в Учред. собрании
альтернативу и реставрации традиционной монархии, и
левацкой диктатуре. Оставался открытым вопрос об
отношении к эвентуально не приемлемым для революционеров
составу и решениям Учред. собрания. В нояб. 1904 в
Париже конференция оппозиционных и рев. партий
провозгласила замену самодержавного строя свободным
демокр. режимом путем всеобщего голосования. Однако
с изданием Манифеста 17 окт. 1905 и избранием 1-й Гос.
думы либер. партии (сначала октябристы, позже
кадеты) отказались от созыва Учред. собрания, полагая, что
гос-во уже становится правовым. В итоге У. с. и.
переходила в монопольное обладание радикалов, все теснее
связывалась с социалистическим идеалом.
Широкую популярность У. с. и. придала 1-я рус.
революция, в ходе к-рой она стала знаменем борьбы против
самодержавия, алгоритмом всего комплекса
требований - конституции, всеобщего избирательного права,
парламентаризма, соц. законодательства и пр.
Ментально она наполнялась романтикой, обретала мессианские
мотивы, превращаясь «из идеала в идола», по
выражению М. В. Вишняка, к-рому молится свободолюбивая, но
«беспочвенная» интеллигенция (Народовластие. Сб. 1.
М., 1918. С. 15). Для масс Учред. собрание существовало
лишь как лозунг, воплощая стихийно-бессознательное
начало, ожидание «земного рая». По словам В. О.
Ключевского (1905), «Учред. собрание, которого требуют все
железнодорожники, телеграфисты, курсистки, все
забастовщики и забастовщицы, есть комбинация русского
ума-обезьяны: так бывало за границей, так должно быть
и у нас» (Кл ючевскийВ.О. В поисках своего пути:
Россия между Европой и Азией. М., 1997. С. 368).
В межрев. период (1908-1916) У. с. и. не
проявлялась вследствие резкого падения престижа и влияния
левых партий и перехода страны на путь
парламентаризма, к-рый, однако, был сорван вовлечением России
в мировую войну. Своим возрождением У. с. и. обязана
рев-ции 1917. Крах монархии породил проблему
создания легитимной власти. Соглашение 2 марта между
лидерами Петрогр. Совета и Врем, к-том Гос. думы о
конструкции власти включало пункт о скорейшем созыве
Учред. собрания. В полит, смысле это означало
компромисс между либеральным и социалистическими
вариантами У. с. и., перевод ее в плоскость
организационнопрактических мер, но при этом юрид. статус Учред.
собрания был фактически продиктован левыми
радикалами: 1) избрание всеобщим голосованием
(«общенар. воля»); 2) решение гл. вопросов гос. жизни,
включая форму правления как его исключительную
прерогативу («непредрешение»); 3) суверенность («хозяин
Земли русской»). Лозунг Учред. собрания представлял
собой переход к демократической полит, системе,
целями к-рой стали правовое гос-во, парламентаризм,
многопартийность, принятие новой конституции.
Хотя скорейший созыв Учред. собрания подтверждался
декларациями всех составов Временного пр-ва, где оно
ставилось в общий контекст преобразований,
радикальная концепция его модели на деле стала помехой
всему демократическому процессу. Подготовка
всеобщего голосования затянулась, и, как показал
последующий негативный ист. опыт, в условиях коллапса гос.
системы безбрежный демократизм закона о выборах стал
деструктивным фактором; «непредрешение», взятое из
арсенала франц. конституционализма, имело
следствием отказ от подготовки важнейших законов и решений.
Наконец, само по себе Учред. собрание не
содержало гарантий против деспотизма, в случае если оно не
ограничит себя разделением властей и установлением
пределов собственного законотворчества.
У. с. и. оказалась в фокусе полит, борьбы 1917.
Радикалы популистски доказывали необходимость
полного разрыва со старой правовой системой. Меньшевики
видели в созыве Учред. собрания прежде всего способ
создания общепризнанной демокр. власти. Эсеры
делали вполне прагматические расчеты на завоевание
большинства голосами крестьян. Особую позицию заняли
большевики: не отвергая саму идею, трактуя ее
авторитарно, они не связывали себе руки, стараясь
«продвинуть» рев-цию, дабы поставить Учред. собрание перед
свершившимся фактом (при этом рядовая парт, масса
искренне разделяла идею). Ленин пересматривал
отношение к Учред. собранию в зависимости от реальной
обстановки, в целом отводя ему подчиненное место.
Большевиков устроило бы и самопровозглашение У. с. и.
по линии советов. В этом их поддерживали левые эсеры.
Часть радикалов (анархисты) отвергали У. с. и., выдвигая
взамен принцип самоорг-ции об-ва.
Лишь в июле 1917 были объявлены сроки выборов
и созыва Учред. собрания (сент. 1917). При разработке
его будущей модели на Особом совещании либеральные
юристы отвергли идею конвента, на к-рой настаивали
социалисты, и в качестве образца, с учетом
авторитарных традиций рос. государственности и массового
правосознания, была принята 3-я республика во Франции
(президентского типа с двухпалатным парламентом).
Воен. мятеж Л. Г. Корнилова (авг.) крайне обострил по-

УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ ИДЕЯ
557
лит. ситуацию, вызвал оживление и подъем
большевизма, обозначив угрозу У. с. и. и слева, и справа. Курс на
передачу власти Советам большевики сочетали с активной
предвыборной кампанией, а подготовку вооруженного
восстания мотивировали необходимостью обеспечить
созыв Учред. собрания. Фактически они перешли на
позиции его ограниченного суверенитета, сдерживаемого
извне рев. силами, идеей непосредственной демократии
в лице Советов.
После захвата власти большевиками 25 окт. У. с. и.
расколола об-во. Ленин с соратниками не могли сразу
отвергнуть ее и сохраняли показную лояльность. Итоги
выборов в нояб.-дек. окончательно убедили их, что им
не по пути с Учред. собранием. Голосовали ок. 50 млн
чел., в т. ч. за эсеров - 39,5 %, за «национальных»
социалистов - ок. 14,5 %. Большевики получили лишь 22,5 %,
потерпев полит, и моральное поражение. Участие в
голосовании почти 67% электората показало
популярность У. с. и., особенно в сел. местности, а также
предпочтение избирателями мирных способов решения
общественных проблем.
Разгон Учред. собрания означал упущенную
возможность достижения общественного примирения, стал
сигналом и поводом к открытой гражд. войне. Были
расставлены все акценты в отношении большевиков к
парламентаризму, методам борьбы с оппонентами.
Напротив, на платформе Учред. собрания сомкнулись все
антибольшевистские силы; лозунг его защиты стал
центральным для демократической оппозиции и в этом
качестве играл важную роль и в истории гражд. войны. Как
формы его реализации были созданы Самарский,
Прикамский, Юго-вост. к-ты членов Учред. собрания. У. с. и.
приняла часть деятелей «белого» движения, стоявших на
почве «непредрешения» (Л. Г. Корнилов, А. И. Деникин,
П. Н. Врангель). Создание на Уфимском гос. совещании
(сент. 1918) коалиционной Директории как всерос.
пр-ва обязывало ее обеспечить созыв Учред. собрания
и в дальнейшем безусловно подчиниться ему «как
единственной в стране верховной власти», но фактически
ценой отказа от суверенитета Учред. собрания и
сведению его роли к легитимации полит, режима. Под эгидой
А. В. Колчака была создана комиссия по созыву Учред.
собрания во главе с А С. Белоруссовым-Белевским (хотя
«верховный правитель» ставил в заслугу большевикам
его разгон). В ряде мест после свержения власти
большевиков выборы производились даже в 1918. В
«буферной» Дальневосточной республике в 1921 было
созвано Учред. собрание с участием эсеров и меньшевиков.
В целом масштаб У. с. и. оказался значительнее масштаба
самого учреждения.
Поражение антибольшевистских сил в Гражд. войне,
упрочение сов. власти практически похоронили У. с. и. в
прежнем виде, хотя она была реализована на нац.
окраинах, отпавших от России (Прибалтия, Грузия, Крым). Она
сохранялась лишь в эмигрантских социалистических
кругах. Совещание членов Учред. собрания в Париже
(янв. 1921) показало эфемерность объединения
противников большевизма на ее основе. Ее кратковременное
оживление отмечено на завершающем этапе
«горбачевской перестройки» 1980-х гг., гл. обр. среди либеральной
интеллигенции, а также в публицистике, но широкого
распространения У. с. и. не получила.
Архивы: ГА РФ. Ф. 1810 (Всероссийская по выборам в
Учредительное собрание комиссия).
Источники: О га но вс кий Н. Дневник члена
Учредительного собрания // ГМ. 1918, № 4-6; Всероссийское
Учредительное собрание. Од., 1918; Учредительное собрание.
Стенографический отчет. М, 1918; Вокруг Учредительного
собрания. Сб. статей и документов. Пг., 1918; Всероссийское
Учредительное собрание 1917 г. (В документах и материалах) /
Подгот. к печати И. С. Малчевский. М; Л., 1930; Учредительное
собрание, Россия, 1918: Стенограмма и другие документы. М,
1991; Чернов В. М. Борьба за Учредительное собрание и его
разгон // Кентавр. Историко-политический журнал. М., 1993.
№3.
Лит.: Святицкий Н. В. Большевики и Всерос.
Учредительное собрание // Большевики у власти.
Социальнополитические итоги Октябрьского переворота. Сб. статей.
М., 1918; Вишняк М. В. Всеросийское Учредительное
собрание. Париж, 1932; Знаменский О. Н. Всероссийское
Учредительное собрание: история созыва и политического
крушения. Л., 1976; Скрипилев Е. А Всероссийское
Учредительное собрание. Историко-правовое исследование. М,
1982; Журавлев В. В., Симонов Н. С. Причины и
последствия разгона Учредительного собрания // ВИ. 1992, № 1;
Протасов Л. Г. Всероссийское Учредительное собрание:
история рождения и гибели. М., 1997; Его же. Люди
Учредительного собрания: портрет в интерьере эпохи. М, 2008;
Пол я ков Ю. Учредительное собрание: 80 лет спустя //
Свободная мысль. 1998, № 3; Попова О. Г. Идея Учредительного
собрания в российской истории и его роль в попытке
создания правового государства в 1917 - нач. 1918 гг. //
Проблемы истории России. В. 2. Екатеринбург, 1998; Чубыкин И. В.
Парижское межпартийное совещание членов
Учредительного собрания 8-21 января 1921 г. // Политические партии
России. Страницы истории. М, 2000; Швец И. В. Проекты
всероссийской власти на Уфимском государственном
совещании 1918 г. // ВИ. 2007. № 4; Медушевский А. Н.
Учредительное собрание как политический институт
революционного периода // ОИ. 2008. № 2; Rad key О. H. The Elections to
the Russian Constituent Assembly. January 1918. New York, 1950;
Idem. O. H. Russia Goes to the Poils: The Elections to the
AllRussian Constituent Assembly, 1917. Ithaca; London. 1989.
Л.Г.Протасов.

ФЕДОСЕЕВ Николай Евграфович (27.4.1871, Нолинск
Вятской губ. - 22.6.1898, Верхоленск Енисейской губ.),
деятель рев. движения, один из первых пропагандистов
марксизма в России. Из семьи суд. следователя. Уч. в
Казанской гимназии, организовал кружок
самообразования гимназистов. В кон. 1887 исключен из гимназии
за «политическую неблагонадежность, вредное
направление мыслей и чтение запрещенных книг»
(Федосеев H. E. Статьи и письма. М, 1958. С 7). С нач. 1888
организатор ряда марксистских кружков. М. Горький
вспоминал, как Ф. на чтении «Наших разногласий» Г. В.
Плеханова в народнич. кружке горячо отстаивал позицию
последнего. С окт. 1888 по май 1889 в один из кружков Ф.
входили М. Г. Григорьев, В. И.Ленин, А. А. Санин, П.
П.Маслов, И. X. Лалаянц, П. Н. Скворцов. По словам Ленина, Ф.
«пользовался необыкновенной симпатией всех его
знавших, как тип революционера старых времен, всецело
преданного своему делу» (Ленин В. И. ПСС Т. 45. С. 325).
По инициативе Ф. в Казани начала создаваться
подпольная типография для издания марксистской лит-ры.
В июле 1889 арестован, более года провел в Казанской
тюрьме, в 1890 приговорен к одиночному заключению
в петерб. тюрьме «Кресты» на 15 мес. В тюрьме Ф.
работал над теоретич. сочинением об экон. развитии России,
причинах падения креп, права, судьбах крест, общины,
рукопись к-рого затем была утрачена.
В янв. 1892 выслан во Владимир, где организовал
кружок (Санин, Н. Л. Сергиевский, М. Г. Гопфенгауз),
установил связь с марксистами др. городов. В сент. 1892
через В. В. Кривошею ему удалось установить связь с
рабочими ф-ки Т-ва Никольской мануфактуры «Саввы
Морозова сын и К"» в с. Никольское. Неск. раз Ф. выступал
на их тайных сходках, составил «Программу действий
рабочих». В ней в популярной форме рассказывал о
значении проф. союзов в борьбе рабочих на Западе, но в то
же время подчеркивал недостаточность только такого
объединения. Оно просто невозможно в России при
отсутствии свободы печати, сходок, союзов. Поэтому
достижение полит, свободы является необходимым
условием экон. освобождения пролетариата. Только рабочие,
самой орг-цией совр. произ-ва подготовленные к
согласованным действиям в рев. борьбе с самодержавием,
могут повести за собой гл. своего союзника - крест-во.
Добившись полит, свободы для себя и всех
трудящихся, объединившись в «крепкий и стойкий постоянный
рабочий союз», рабочие смогут с успехом вести борьбу
за улучшение своего экон. положения. Особенно
важно добиваться сокращения рабочего дня и увеличения
заработной платы, что обеспечивает возможность
«умственного развития» рабочих, объединения как
можно большего числа рабочих, делает для них реальным
пользование завоеванными полит, правами. Но
окончат, экон. освобождение может быть достигнуто только
«насильственным путем, путем захвата политической
власти (государственной), всех орудий и средств
производства (капитал) из рук хозяев-капиталистов». Ф.
решительно выступал против перехода права собственности
в руки рабочих отд. ф-к, потому что «это был бы простой
грабеж», требовал национализации, ибо тогда каждый
будет владеть тем, что он заработал. В вопросах
тактики Ф. отрицал индивидуальный террор как средство рев.
борьбы. Скептически он относился и к стачкам, к-рые в
существующих условиях были «почти бесполезны».
Руководители рабочих не должны сами «возбуждать [их] к
стачке», но, раз уж она началась, «должны указать им на
самые важные требования» и на необходимость
солидарности и стойкости для их достижения. Руководители
должны также предотвращать «разгром и грабеж» ф-ки,
т. к. такие действия только вредят делу (Федосеев H. E.
Указ. соч. С. 267-273).
Этот док-т послужил основанием для ареста Ф.
Находясь в предварит, заключении во Владимирской тюрьме,
вел с Лениным, проживавшим в Самаре, деловую
переписку. Оказал влияние на формирование представлений
последнего об агр. программе рус. с.-д-тии. Осенью 1893
Ф. одним из первых рос. марксистов выступил против
Н. К Михайловского, обвинившего «русских учеников
Маркса» в забвении рев. наследия 1870-х гг. Вплоть до
1895 между ними продолжался спор: Михайловский
отвечал Ф. в серии своих статей «Литература и жизнь»,
публикуемых в жур. «русское богатство», Ф. писал ему
письма, к-рые в целом в развернутом теоретич. виде
обосновывали «Программу действий рабочих». В одном
из писем Ф. кратко подытожил свои размышления. Он

ФЕДОСЕЕВ
559
считал, что в существующих экон. условиях рус.
марксисты имеют почву для активной рев. деятельности, а
ближайшей их целью является достижение полит, свободы в
России «в смысле гарантии социальных прав трудового
населения». В этом отношении задачи борьбы за полит,
свободу «составляют общее дело пролетариата и
крестьянства». Достижение полит, свободы предполагает и
создание с.-д. партии, вождями к-рой станут рус.
марксисты. Программа этой партии не может быть копией
западноевропейских. Важнейшей ближайшей задачей ее
должно стать уничтожение всех остатков крепостнич.
режима, а конечным идеалом - «организация народного
производства на базисе крупного машинного
производства и ее... логическое следствие - уничтожение классов
и государственной власти». На пути к достижению этого
идеала рус. пролетариату
придется бороться за свои
ближайшие экон. интересы. Причем
они находятся в тесной связи
с интересами мелкого
землевладельца и кустаря. Поэтому
социал-демократы борются и
за интересы последних. Но
поскольку даже самые
радикальные меры, направленные к
поднятию мелкого произ-ва, не в
силах остановить его
капитализацию, постольку возможно
лишь ослабление последствий
первонач. накопления капитала,
мучительных бедствий и
вымирания разоренного люда.
Следовательно, как в полит, борьбе
с абсолютизмом, так и в экон.
борьбе пролетариат должен
быть и может быть авангардом
рев. армии (Там же. С 122-124).
В нояб. 1893 Ф. в адм.
порядке сослан в Сольвычегодск
Вологодской губ. на 3 года.
Несмотря на строгий полиц.
надзор, продолжал переписку с
социал-демократами,
остававшимися на воле, и полемику с
Михайловским. В это же время
им была написана ст. для
легальной газ. «Самарский вестник», в 1896 перешедшей в
руки марксистов. В нач. 1897 она была опубл. под назв.
«Историческая справка» в двух номерах этой газ. Ст.
дает нек-рое представление об упомянутом выше
несохранившемся экон. труде Ф. Полемизируя с либер.
авторами, оценивавшими Вел. реформы, Ф. на большом
фактич. мат-ле показал, что в «области непосредственно
экономических интересов» дворян-реформаторов не
было места сантиментам и прекраснодушным
рассуждениям, а были только «узкие и безжалостные классовые
интересы», что бы ни говорили исследователи реформ о
соблюдении элементарной справедливости по
отношению к помещикам. В ходе же вытекавших из ликвидации
креп, права реформ требования поместного дворянства
действительно шли очень далеко, «вплоть до водворения
в новой России великого принципа égalité». Дворянам
казалось невозможным оставить в руках старых адм. и
суд. учреждений, к-рые они считали совершенно не
годными, решение вопросов, непосредственно связанных
с самыми существенными материальными интересами
их класса (Там же. С. 285-286).
По сути, прокламациями были письма, к-рые Ф.
писал из ссылки своему ученику - рабочему А. А.
Андреевскому. Они имели названия: «Откуда и каким образом
произошел русский рабочий класс?», «Каково его
материальное и политическое положение?», «Чего может и
должен добиваться русский рабочий класс?». Обыски у
Сергиевского и Андреевского дали значит, мат-л
против Ф. Вместо освобождения из ссылки он в окт. 1895
был вновь арестован, доставлен во Владимир, а через
4 мес возвращен в Сольвычегодск. В окт. 1896 ему
объявлен новый приговор, принятый в адм. порядке, - 5 лет
ссылки в Вост. Сибирь. По пути в Сибирь зимой 1896/97
Ф. несколько мес содержался в
моек. Бутырской тюрьме. Там
он познакомился с членами
С-Петерб. «Союза борьбы за
освобождение рабочего
класса» и, вероятно, через них
переправил за рубеж ст.
«Послужной список: (Начальник
С-Петербургского охранного
отделения полковник
Пирамидов)», опубл. в № 5 женевского
«Листка "Работника"» (см.
«Работник»). Пользуясь
сведениями заключенных и ссыльных,
Ф. смог нарисовать в ней яркий
и омерзит. портрет царского
«охранника».
Весной 1897, вероятно,
состоялась встреча Ленина с Ф. в
Красноярской тюрьме. В том
же году на этапе в Верхоленск
Ф. познакомился с сосланными
духоборами и толстовцами. Под
впечатлением их рассказов
написал письмо Л. Н. Толстому, и
между ними завязалась
оживленная переписка. Эти факты
стали основанием для
распространения слухов о Ф., как якобы
отступившем от марксизма.
Затравленный теми, кто окружал
его в ссылке, Ф., много лет испытывавший также
страшные материальные лишения, существенно подорвавшие
его здоровье, покончил жизнь самоубийством
(застрелился). Его личный архив, завещанный Г. М.
Кржижановскому, последний сохранить не смог.
Ф. - автор ряда работ, в к-рых самостоятельно, с
позиций марксизма, проанализировал особенности экон.
и полит, развития России, вскрыл сущность народнич.
взглядов, одним из первых выступил против либер.
народников. Оценивая деятельность Ф., Ленин в 1922
писал: «..для Поволжья и для некоторых местностей
Центральной России роль, сыгранная Федосеевым, была в
то время замечательно высока, и тогдашняя публика в
своем повороте к марксизму несомненно испытала на
себе в очень и очень больших размерах влияние этого
необыкновенно талантливого и необыкновенно
преданного своему делу революционера» (Л е н и н В. И. ПСС.
Т. 45. С. 325).

560
ФИГНЕР
Соч.: Статьи и письма. М., 1958.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 156 (H. E. Федосеев).
Лит.: Л енин В. И. Неск. слов о Н. Е. Федосееве // H. E.
Федосеев. Один из пионеров рев. марксизма в России: (Сб. восп.).
М.; Л., 1923; Шаха нов Н. П. H. E. Федосеев: Пионер рев.
марксизма в России. М., 1929; В а л ее в A. M. H. E. Федосеев - один из
первых марксистов в России. Казань, 1952; Щеп ров С. В.
Выдающийся революционер Н. Е. Федосеев. М, 1958; Б л а н к А. С.
Выдающийся революционер-марксист: Очерк о жизни и
рев. деятельности H. E. Федосеева. Вологда, 1959;
Никифоров Г. П. Орел молодой. Владимир, 1962; Его же. В. И.Ленин
и Н. Е. Федосеев.Ярославль, 1969; Дейч Г. M. H. E. Федосеев //
Дейч Г. М. Ленинские эскизы к портретам друзей и
противников. Л., 1990.
П. Ю. Савельев.
ФИГНЕР Вера Николаевна (24.6.1852, с.
Никифорово Тетюшского у. Казанской губ. - 15.6.1942, Москва),
участница рев. движения. Из дворян. Первые годы ее
жизни прошли в отдалении от людей в лесной усадьбе,
т. к. отец служил лесничим в Мамадышском у. Казанской
губ. С 1863 Ф. воспитывалась в Казанском Родионовском
ин-те. Оценивая пребывание там, Ф. отмечала, что
«знаний институт давал чрезвычайно мало... и если мое
умственное развитие в эти 6 лет только задерживалось, а
не остановилось - этим я обязана моей матери, которая
летом давала мне и сестре Лидии лучшие произведения
русской и иностранной литературы» (Автобиография
В. Н. Фигнер // Деятели СССР и революционного
движения России: Энциклопедический словарь Гранат.
Репринтное изд. М., 1989. С. 244).
В 1869 Ф. вышла из ин-та и вернулась в с.
Никифорово. Большое влияние на формирование лит. вкусов
и привычек Ф. оказал ее дядя П. X. Куприянов, человек
«передового образа мыслей», познакомивший ее с
учением утилитаризма. Наблюдая в деревне разительный
контраст между крест, жизнью и своим собственным
положением, Ф. ощущала потребность в соответствии с
теорией утилитаризма приносить пользу об-ву. Путь для
достижения этой цели ей указала прочитанная
журнальная статья о первой рус. женщине, получившей в 1868 в
Цюрихе врачебный диплом - Н. П. Сусловой.
В 1870 Ф. вышла замуж за не чуждого передовых
взглядов судебного следователя А. В. Филиппова. В том
же году умер отец Ф., не разделявший идей женской
эмансипации. После его смерти она с согласия супруга
вместе с сестрой Лидией отправилась в Казань, где
пыталась заниматься медициной в местном ун-те. Однако
изза противодействия университетской администрации
они были вынуждены оставить свои занятия.
Весной 1872 Ф. вместе с мужем и сестрой
отправилась в Швейцарию для получения мед. образования в
ун-те Цюриха. Их тогдашняя цель - по окончании
образования открыть в России больницу для бедных. «С
приездом в Швейцарию началось то преобразование моих
взглядов, которое определило дальнейшее направление
моей жизни», - отмечала Ф. (Автобиография В. Н.
Фигнер. С. 245). Началось все с участия Ф. в женском
ферейне - так назывался своеобразный клуб, где женщины без
участия мужчин планировали оттачивать свое умение
в написании и защите рефератов по соц. тематике. Это
объединение студенток просуществовало недолго, но
оно положило начало созданию кружка «Фричей»,
состоявшего из 12 рус. студенток. «Фричи» ставили своей
целью изучение социалистич. идей, полит, экономии,
истории нар. движений и рев-ций на Западе. В
дальнейшем они рассчитывали посвятить себя рев.
деятельности в России. Устав кружка был почти дословной копией
с устава секций Интернационала Юрской федерации
(см.: Фигнер В. Н. Запечатленный труд. М., 1964. Т. 1.
С 119-128). В число основателей кружка входила сестра
Ф. Лидия, чуть позже привлекшая и Ф. Рос. пр-во,
обеспокоенное ростом радикальных настроений среди рос.
студенчества в Цюрихе, издало 21.5(2.6). 1873 указ о том,
что студентки из России должны покинуть Цюрихский
ун-т. Появление этого указ ускорило отъезд «фричей» в
Россию. В кон. 1873-1 -й пол. 1874 большинство из них
возвратилось на родину, где в качестве простых
работниц они поступили на фабрики Москвы, чтобы
пропагандировать там идеи социализма.
Ф. решила продолжить мед. образование, для чего
переехала в Берн. Однако когда большинство ее подруг,
в т. ч. и сестра Лидия, были в 1875 арестованы, Ф.
бросила образование, чтобы вернуться в Россию и
примкнуть к рев. движению. В дек. 1875 Ф. выехала в Россию.
В Москве ее обязанностью было поддерживать контакты
с арестованными. Одноврем. Ф. готовилась к
деятельности в народе. К лету 1876 она сдала экзамен на звание
фельдшерицы и, получив развод от супруга, перебралась
в С.-Петербург, ставший центром создания рев. орг-ции
«Земля и воля». Ф. вместе с сестрой Евгенией
участвовала в организованной «землевольцами» демонстрации
6.12.1876 у Казанского собора.
Первонач. Ф. примкнула к т. н. кружку
«сепаратистов», разделявшему в целом идеи «землевольчества»
(Ю. Н. Богданович, А. К. Соловьев, А. И. Иванчин-Писарев
и др.). Разногласия кружка с членами «Земли и воли»
были по организац. вопросам: первые полагали брать за
основу при принятии в члены орг-ции взаимное
доверие, товарищество и взаимную симпатию, а
«землевольцы» считали, что достаточно деловитости человека, его
доказанной полезности и честности. Тактика же была
единой - создавать оседлые поселения в сел. глубинке
и исподволь готовить народ к рев-ции на основе
укоренившихся в его сознании экон. идеалов «земли и
трудового начала на правах собственности», приблизить
пропаганду социалистич. идей к непосредственным нуждам
крестьян. Ддя пропаганды был избран регион, где агр.
вопрос был наиб, обострен - р-н Нижнего Поволжья.
В авг. 1877 Ф. приехала в Самару, оттуда - в с.
Студенцы Самарского у, где она работала фельдшерицей. Ее
участок охватывал 12 селений. Однако арест знакомой,
ехавшей в С-Петербург с письмами, заставил Ф. во
избежание ареста покинуть село. Она оказалась в столице
во время начала «процесса 193-х». Тогда же была
предпринята попытка создания нового кружка на базе
объединения части «чайковцев» и ряда лиц, не являвшихся
членами «Земли и воли», в т. ч. и «сепаратистов».
Группа, в к-рую вошла Ф., включала до 40 чсл. В нее входили
С. Л. Перовская, Н. А. Морозов, Т. И. Лебедева, Д. А. Клеменц,
Н. А. Саблин, А. И. Корнилова и др. (см.: Фигнер В. Н.
Запечатленный труд. Т. 1. С. 158). Члены группы решили
приступить к оседлой пропаганде, а в качестве центра
был выбран Саратов. В марте 1878 Ф. получила место
фельдшерицы в с. Вязьмино Петровского у. Она
поселилась там вместе с сестрой Евгенией, к-рая открыла в селе

ФИГНЕР
561
школу. Сестры проработали 10 мес, за это время Ф.
приняла до 5 тыс. больных со всей окрути. На пропаганду же
времени практически не оставалось, и местные власти
бдительно следили за деятельностью сестер Фигнер.
Весной 1879 Ф. встречалась с Соловьевым, к-рый
приехал в Вязьмино, чтобы и посоветоваться с ней на
счет своего намерения убить имп. Александра II. Ф. не
стала отговаривать Соловьева, более того, она в целом
разделяла его позицию. Столкнувшись с
невозможностью работать в народе, Ф. постепенно приходила к
осознанию необходимости борьбы за полит, свободу, в
т. ч. и с оружием в руках. «Моя предыдущая жизнь
привела меня к убеждению, что единственный путь, которым
данный порядок может быть изменен, есть путь
насильственный», - скажет она позднее (К биографии Веры
Николаевны Фигнер // Былое. 1906. № 5. С. 6).
Покушение Соловьева 2.4.1879 привело к шквалу
репрессий против всего оппозиц. лагеря. Сестры Фигнер,
дабы избежать ареста,
вынуждены были покинуть свое
поселение, тогда же в Саратове на
встрече членов кружка Ф.
заявила о желании присоединиться к
♦Земле и воле» и готовности
поддержать тех, «кто будет стоять
за дальнейшее цареубийство»
(Фигнер В. Н. Запечатленный
труд. Т. 1. С. 174). Она выехала
в Тамбов, где получила
приглашение на съезд «землевольцев»
в Воронеже (18-21 июня). Его
целью было определить судьбу
орг-ции. В то время в ней
четко обозначились два
направления - «деревенщики»
(сторонники пропаганды в народе
с ориентацией на дальнейший
соц. переворот) и «политики»
(ставили целью полит, борьбу
с пр-вом, перенесение центра
тяжести рев. деятельности из
деревни в город, надеялись через
использование вооруженного
насилия добиться коренной
перестройки всего «соц.
организма» страны). Воронежский
съезд разногласий не снял, был
достигнут шаткий компромисс,
за к-рый тогда выступала и
Ф. Однако в авг. 1879 состоялся окончательный раздел
«Земли и воли» на «Нар. волю» и «Черный передел». Ф.
примкнула к «народовольцам» - сторонникам полит,
направления. Характеризуя свои обществ.-полит. взгляды в
тот момент, она отмечала, что «самой существенной
стороной, которая имела для меня наибольшее значение,
было уничтожение абсолютистского образа правления».
При этом главным было даже недостижение
конкретного республиканского идеала, а создание таких условий,
«среди которых возможно развитие своих сил и
приложение их на пользу общества» (К биографии Веры
11иколаевны Фигнер // Былое. 1906. № 5. С. 7).
Войдя в состав Исполнит, к-та (ИК) «Нар. воли», Ф.
вместе с А. А. Квятковским снимала квартиру для
заседаний ИК, где была принята «Программа ИК». Одноврем.
была разработана и «тройственная динамитная
ловушка» для Александра П. Первонач. планировалось оставить
Ф. для ведения пропаганды в С-Петербурге, но она
настояла на участии в подготовке покушения на
императора. Ф. так характеризовала свое тогдашнее отношение к
террору: «Я всегда требовала от личности, как от других,
так конечно и от себя, последовательности и согласия
слова с делом и мне казалось, что раз я теоретически
признала, что только насильственным путем можно
чтонибудь сделать, то я обязана принимать
непосредственное участие в тех насильственных действиях, которые
будут приняты той организацией, к которой я
примкнула» (Там же. С. 7).
По планам ИК Ф. вместе с М. Ф. Фроленко,
Лебедевой и Н. И. Кибальчичем в нач. сентября 1879 приехали
в Одессу. Ф. с Кибальчичем под именем супругов
Иваницких снимали конспиративную квартиру. Ф. добилась
для Фроленко места ж.-д. сторожа на 11-й версте от
Одессы. Там же под ж-д. ветку
была заложена мина, но царь
через Одессу не поехал. Ф. осталась
в Одессе для орг-ции
народовольческих кружков и
действовала успешно. Она установила
связи не только с молодежью, но
и с офицерами, впоследствии
вошедшими в Воен. орг-цию
(ВО) «Нар. воли». Одноврем.
с пропагандой Ф. занималась
орг-цией покушения на
правителя канцелярии одесского
генерал-губернатора Э. И.
Тотлебена статс-секретаря С. Ф.
Панютина, к-рый считался
инициатором репрессий в Одессе (см.:
Фигнер В. Н. Запечатленный
труд. Т. 1. С. 222-223).
Приготовления к покушению на
Панютина пришлось свернуть
изза новой попытки убить царя в
Одессе. С этой целью туда в
марте 1880 приехали Перовская,
Саблин, Г. П. Исаев и А. В. Якимова.
На деньги, добытые Ф., была
нанята лавочка, откуда велся
подкоп, но по приказу ИК дело было
свернуто. С июля 1880 Ф. жила в
С-Петербурге, где на нее были
возложены контакты со
студенчеством, интеллигенцией и военными. Осенью 1880 она
была секретарем для связей с заграницей.
В янв. 1881 Ф. и Исаев под именем супругов
Кохановских основали конспиративную квартиру. На этой
квартире в нач. 1881 происходило общее заседание членов
ИК «по вопросу об инсуррекции, для чего были вызваны
и члены из провинций» (Автобиография В. Н. Фигнер.
С. 250). Там же при личном участии Ф. были сделаны
последние приготовления к орг-ции покушения 1.3.1881.
В ночь с 28 февр. на 1 марта Ф. наряду с техниками
Кибальчичем, М. Ф. Грачевским и воен. моряком H. E.
Сухановым принимала участие в подготовке метательных
снарядов.
После ареста 1.4.1881 Исаева Ф. по решению ИК
уехала в Одессу, где под именем Елены Колосовой рабо-

562
ФИГНЕР
тала пропагандисткой, в т. ч. способствовала слиянию
офицерских кружков на юге с ВО «Нар. воли». Осенью
1881 Ф. ненадолго выезжала в Москву, куда перебрались
члены ИК, и внесла предложение об орг-ции покушения
на воен. прокурора В. С Стрельникова, передав все
необходимые для этого сведения. 31.12.1881 в Одессу для
орг-ции этого террористич. акта приехал С. IL Халтурин,
и 18.31882 Стрельников был убит.
Ф. перебралась в Москву, но там после
февральских арестов работать было невозможно, и она решила
уехать в Харьков, где была местная группа «Нар. воли», но
не было представителя ИК В Харькове Ф.
сосредоточилась на организац. работе. По ее словам, она
«подбирала порванные нити и концы связывала в узелки». После
июньских арестов 1882 в С.-Петербурге (Грачевский,
A. П. Корба, А. В. Буцевич и др.) и эмиграции Л. А.
Тихомирова и M. H. Оловенниковой из представителей
«старого ИК» она осталась одна. Но пр-во не знало о реальном
положении дел в рев. подполье. Опасаясь за проведение
коронации, оно через ряд посредников, последним из
к-рых был Н. К. Михайловский, обратилось к Ф. с
предложением о начале переговоров, для чего последний
даже прибыл в Харьков. Подозревая правительственную
провокацию, Ф. сама не стала вступать в переговоры.
По предложению Михайловского она, ссылаясь на то,
что ИК находится за границей, переадресовала ведение
переговоров загран. товарищам (см.: Автобиография
В.Н.Фигнер.С. 250).
Для Ф. гл. целью было восстановление руководящего
центра «Нар. воли». Из числа наиб, выдающихся
деятелей юж кружков и сохранившихся структур ВО она
пыталась его создать. В нояб. 1882 в Одессе начала работать
подпольная типография, ее хозяином стал отставной
офицер С. П. Дегаев. Просуществовала она недолго и
была раскрыта полицией в кон. декабря 1882. Жертвой
предательства Дегаева стала и Ф. 10.2.1883 она под
именем Марии Дмитриевны Боровченко была арестована в
Харькове (см.: Из обвинительного акта по делу В. Н.
Фигнер - Филипповой // Былое. 1906. № 5. С. 8). Арест Ф.
вызвал интерес имп. Александра III, заказавшего для себя
фотографию опасной террористки и воскликнувшего:
«Слава богу! Эта ужасная женщина арестована!»
(Фигнер В. Н. Запечатленный труд. Т. 1. С. 361). В сент. 1884
начался «процесс 14-ти», на нем Ф. выступила с
программной речью, в к-рой защищала дело партии. Свое
нравственное кредо революционерки-народоволки она
высказала следующим образом: «Я не могла бы со
спокойной совестью предлагать другим участие в
насильственных поступках, если бы сама не участвовала в них...
Я считала просто подлостью толкать других на тот путь
на который сама бы не пошла» (К биографии Веры
Николаевны Фигнер // Былое. 1906. № 5. С. 7). По решению
суда Ф. был вынесен смертный приговор, замененный
впоследствии на бессрочную каторгу, к-рую она
отбывала в Шлиссельбургской крепости.
Достойное без всякой позы поведение на процессе
привлекло к имени Ф. внимание разных слоев рос. об-ва.
Ф. стала своего рода мадонной рев. движения, более
молодые товарищи ласково называли ее «мать-командирша».
Она вызывала опасливый, но вместе с тем уважительный
интерес у власть предержащих, о чем свидетельствуют
встречи и беседы с ней крупных чинов Мин-ва внутр. дел
B. К Плеве, П. В. Оржевского и министра внутр. дел графа
Д А Толстого. Ее образ оказал воздействие и на рус.
литераторов: ей боготворил Г. И. Успенский, восхищался
Михайловский, пред ней преклонялся Б. В. Савинков.
Проникнутые уважением и симпатией к Ф. очерки оставили
В. В. Вересаев и А М. Ремизов.
Ф. вышла из Шлиссельбурга 29.9.1904. Николай II,
внемля просьбам ее матери, находившейся при смерти
и надеявшейся попрощаться с дочерью, заменил ей
бессрочную каторгу на 20-летнюю. После освобождения Ф.
была отправлена в ссылку в посад Ненокса
Архангельской губ., а оттуда в июне 1905 по ходатайству родных
ее перевели под надзор полиции на родину - в г. Тетюши
Казанской губ. В нояб. 1906 Деп-т полиции уступил
настоятельным просьбам ее брата и разрешил ей выезд за
границу.
В путешествии по Европе Ф. размышляла о совр.
полит, ситуации в России и анализировала те перемены в
обществ, жизни, к-рые она сама заметила за это время. Ф.
пыталась найти и свое место в ряду борцов с
самодержавием. Наиболее близка ей была программа партии
эсеров и она примкнула к ним после разгона 1-й Гос. думы.
В 1908 Ф. участвовала в конференции партии эсеров в
Лондоне. Однако многое в совр. рев. морали ее смущало:
«Аскетизм, свойственный прежним поколениям исчез;
бросалось в глаза большая снисходительность к разным
слабостям членов партии и большая требовательность
их по отношению к материальным условиям жизни;
удивляло неравенство состояний, при котором в одной
и той же партии одни могли нуждаться, а другие ни в чем
себе не отказывать» (Фигнер В. Н. Запечатленный труд.
М., 1933. Т. 3. С. 154). Еще более шокирующей оказалась
для Ф. история с обвинением Е. Ф. Азефа в провокации.
Вместе с П. А Кропоткиным и Г. А. Лопатиным она была
членом третейского суда, разбиравшего «дело Азефа».
Однако поведение парт, функционеров, стремившихся
всячески замять дело, а затем допустивших бегство
предателя настолько возмутило Ф., что она вышла из
эсеровской партии.
Ф. много времени уделяла лит. и обществ,
деятельности. Работала над воспоминаниями, занималась
орг-цией помощи полит, заключенным в России. В янв.
1910 по инициативе Ф. и ее друзей в Париже был
организован «К-т помощи политкаторжанам», все доходы
от своих лекций и выступлений она жертвовала на это
дело. Вскоре у «Парижского к-та» появились филиалы,
деньги стали поступать из многих стран, и через
добровольных помощников в России оказывалась помощь
23 каторжным тюрьмам (см.: Автобиография В. Н.
Фигнер. С. 252).
Начало 1-й мировой войны 1914-18 застало Ф. в
Швейцарии, в февр. 1915 она смогла выехать на
родину. Ф. была настроена патриотично и не поддерживала
позицию части рос. революционеров, желавших
поражения России, в частности большевиков. В дек. 1916 Ф.
получила разрешение на жительство в Петрограде, где
стала свидетелем Февр. рев-ции.
Ф. включилась в обществ, работу: она постоянный
участник митингов, организатор Нар. ун-та, Нар.
консерватории, пред. комиссии по оказанию помощи
освобожденным полит, заключенным и эмигрантами т. д.
(Фигнер М. Н. После Шлиссельбурга // Фигнер В. Н.
В борьбе. М., 1980. С. 200). С весны 1917 Ф. работала в
просветительском об-ве «Культура и свобода», где
являлась тов. (зам.) председателя М. Горького.
Октябрьский переворот 1917 Ф. восприняла
негативно и, по собственному признанию, «все
последовавшее затем переживала крайне болезненно». Как член

ФИГНЕР
563
Предпарламента она протестовала против его закрытия
и была в числе меньшинства, голосовавшего за то,
чтобы не расходиться и быть удаленным силой.
Неодобрительно отнеслась к роспуску Учредит, собрания.
«Период парламентарной свободы казался мне необходимым
для политического и гражданского воспитания масс», -
писала она впоследствии. Но при этом Ф. сознавала,
что «мы революционеры старшего поколения - отцы
наступивших событий, и когда слышались вопли,
говорила: "Разве мы не призывали социальную революцию в
73-74 гг. Не звали народ к ней при гораздо худших
условиях?"» (Автобиография В. Н. Фигнер. С. 254).
Ф. пыталась понять новую власть и многое в ее
начинаниях одобряла. Несмотря на преклонный возраст, она
продолжала заниматься обществ, деятельностью,
активно сотрудничала в к-те помощи голодающим Поволжья,
работала в Об-ве бывших политкаторжан и
ссыльнопоселенцев. Основное время Ф. уделяла лит. деятельности.
Значительную часть своего лит. заработка она отдавала
на обществ, нужды - стр-во школ, закупку книг для б-к.
Только в Казанской губ. она своими руками
укомплектовала св. 50 школьных б-к (см.: Фигнер M. H. После
Шлиссельбурга. С. 205).
В 1933 в честь Ф. назвали малую планету № 10999 -
«Фигнерия». Ф. болезненно восприняла изменения в сов.
жизни, связанные с постепенным установлением культа
личности И. В. Сталина, повлекшие, в частности,
закрытие Об-ва бывших политкаторжан и
ссыльнопоселенцев (1921-35) и запрет на изучение деятельности «Нар.
воли».
Соч.: Собр. соч.: В 7 тт. М., 1932; В борьбе. М, 1980;
Автобиография // Деятели СССР и рев. движения России:
Энциклопедич. словарь Гранат. М, 1989.
Архивы: РГАЛИ. Ф. 1185 (В. Н. Фигнер).
Источники: К биографии В. Н. Фигнер // Былое. 1906.
№ 5. С. 3-13; Михайловский Н. К. Из воспоминаний о
В. Н. Фигнер // Михайловский Н. К. Соч. Т. X. СПб, 1913;
Морозов Н. А. Повести моей жизни: В. 2 тт. М., 1961;
Вересаев В. В. Вера Фигнер // Вересаев В. В. Невыдуманные
рассказы. М., 1968; Троицкий Н. А. Воспоминания В. Н. Фигнер,
записанные академиком H. M. Дружининым // Советские
архивы. 1987. № 2. С. 64-66; Женщины русской революции:
лит. и психол. аспекты архива В. Н. Фигнер / Обзор
Ю. Красовского // Встречи с прошлым. Вып. 4. М., 1987. С. 330-
363; В. Н. Фигнер и Общество политкаторжан и
ссыльнопоселенцев / Публ. А. Б. Рогинского // Память: ист. сб. Вып. 3.
Париж, 1989. С. 393-402; Ремизов А. М. Взвихренная Русь. М,
1990; Незапечатленный труд: из архива В. Н. Фигнер //
Звенья: Ист. альманах. Вып. 2. М.; СПб, 1992. С. 424-488.
Лит:. Матвеева И. Е. Вера Фигнер. М, 1961;
Павлюченко Э. А. Вера Фигнер. М, 1963; Войнович В. Н. Степень
доверия. Повесть о Вере Фигнер. М, 1972; Ворон и хин А. В.
B. Н. Фигнер и В. И. Ленин, 1914-1924 гг.: К истории
отношений революционеров разл. поколений освободительного
движения России // Проблемы истории культуры,
литературы, СОЦ.-ЭКОН. мысли: Межвузовский сб. Вып. 5. Саратов, 1989.
C. 102-113;Воронихин A.B. Один год из жизни Веры
Фигнер (новое о саратовском поселении землевольцев 1878-
1879 гг.) // Освободительное движение в России. Вып. 15.
Саратов, 1992. С. 95-113; Немцы России: Энциклопедия. Т. 3:
(П-Я). М, 2006; Троицкий Н. А. Крестоносцы социализма.
Саратов, 2002; Милевский О. А, Реп ни ко в А. В. Две жизни
Льва Тихомирова. М, 2011; Wad a H a ru k i. Vera Figner in the
Early Post-Revolutionary Period, 1917-1923 // Annals of the
Institute of Social Science. № 25.1983-84.
О. А Милевский.
-*4cà*o>—

-<c2s«?2>~
d
m |Ä
\)
ЦЕРЕТЕЛИ Ираклий Георгиевич (псевд.: К. Ц,
Квирильский, Квирилели) (20.11.1881, Кутаис - 20.5.1959,
НьюЙорк, США), полит, и гос. деятель, социал-демократ,
один из основателей и руководителей первой
независимой Демокр. Республики Грузия. Из древнего
обедневшего дворянского рода. Окончил Тифлисскую
гимназию. Еще в гимназии познакомился с народнич. идеями,
к-рыми увлекались его отец и дядя с материнской
стороны Н. Я. Николадзе. Тогда же прочитал «Манифест
Коммунистической партии» К. Маркса и Ф. Энгельса, книги
из серии «Библиотека научного социализма»,
подготовленные членами группы «Освобождение труда», работы
Р. Декарта и И. Канта. Из интернационалистских
лозунгов марксизма и дуализма Декарта Ц. вынес
уверенность в необходимости соединения борьбы за свободу
родного народа с движением за демокр. перемены в Рос.
империи и мире. Как представитель груз, об-ва, груз,
интеллигенции, где соц. антагонизм проявлялся
значительно слабей, чем в европ. странах и центр. России, а
единство целей разл. обществ, групп ощущалось более
весомо, безусловно верил в возможность объединения в
этой борьбе нации и, став политиком общерос.
масштаба, руководствовался этой верой. Во 2-й пол. 1890-х гг. на
формирование мировоззрения 1Д. оказали влияние идеи
П. Б. Струве и его издания «Новое слово» и «Начало». Уч.
на юрид. ф-те Моск. ун-та; на 1-м курсе, в 1900, избран
председателем Исполкома студенч. землячеств Москвы.
Один из организаторов всеобщих (1901 и 1902) студенч.
забастовок и демонстраций протеста против отдачи
студентов в солдаты и «Временных правил»,
регламентировавших внутр. жизнь высших уч. заведений. Арестован в
февр. 1902, выслан в Иркутск, откуда из-за болезни летом
1904 переведен в Тифлис под гласный надзор полиции.
На 2-м съезде Кавк. союза РСДРП (Тифлис, окт. 1903)
примкнул к меньшевикам, став сторонником и
учеником П. Б. Аксельрода. «Знакомство мое с духовным
миром Аксельрода, - писал Ц. позже, - началось с тех
пор, как я стал сознательно жить. Наше поколение
воспитывалось на произведениях Павла Борисовича»
(Социалистич. вестник. 1925. № 15-16). Особо близко
воспринял тезис о солидарности интересов пролетариата,
крест-ва и прогрессивных элементов рос. об-ва
(включая либералов). Ленинские взгляды, отрицающие такую
возможность в принципе, считал опасными для демокр.
социализма.
В марте 1904 выехал в Германию для продолжения
учебы на юрид. ф-те Берлинского ун-та. В мае 1905
активно участвовал в работе общерос. конференции
меньшевиков в Женеве. Осенью из-за обострения болезни
возвратился на родину. Между тем в Женеве в том же
году в сб. «"Большинство" или "меньшинство"?» было
опубл. его предисловие «"Съезд" и конференция». В нем
Ц. высказал точку зрения, что раздельное проведение
форумов большевиков и меньшевиков положило
начало обособленному существованию двух фракций;
единственное, что их еще связывает, - это одна программа.
В 1907 деп. 2-й Гос. думы от Кутаисской губ.,
возглавил в ней С.-д. фракцию. Первая же речь Ц. в Думе -
ответ на декларацию пр-ва - имела колоссальный успех и
принесла ему всерос. известность. В речи он указал на
неразрывную связь «самодержавного правительства с
кучкой помещиков-крепостников, живущих за счет
миллионов обездоленного крестьянства» (Федор Ильич Дан,
Ираклий Георгиевич Церетели. Два пути: Избранное. Ч. 2.
М., 2010. С. 7), подчеркнул, что чем дальше, тем яснее
становится противоречие между старым режимом и всеми
слоями населения. В стране нет действительной
конституции, заявил Ц., каждый наш, т. е. депутатов Думы, шаг
должен быть направлен на то, чтобы создать фактич.
силу для осуществления конституции. «Мы говорим, -
завершил свое выступление Ц., - в единении с народом,
связавшись с народом, законодательная власть да
подчинит себе исполнительную» (Там же. С. 12). Это был наст,
вызов пр-ву и лично премьеру П. А. Столыпину, к-рый в
ответ произнес слова: «Не запугаете!» Ц. огласил в Думе и
декларацию С-д. фракции, суть к-рой сводилась к тому,
что социал-демократы вошли в Думу для того, чтобы,
используя думскую трибуну, на законных основаниях
обращаться непосредственно к народу, содействовать
сплочению и орг-ции нар. сил, прежде всего,
пролетариата. Резко вырос и парт, авторитет Ц.: он сразу
выдвинулся в число парт, лидеров. При этом Ц. считал думскую
фракцию в значит, степени независимой по отношению
к ЦК партии, самостоятельно принимал решения о под-

ЦЕРЕТЕЛИ
565
держке или отклонении тех или иных законопроектов,
соглашениях с др. фракциями и т. п. Выступал в Думе по
вопросам о местном суде, о привлечении к уголовной
ответственности членов С-д. фракции, по агр.
вопросу, от имени фракции внес предложение об избрании
Комиссии о безработных. По агр. вопросу выступал за
муниципализацию земли, т. е. отстаивал официальную
точку зрения 4-го съезда РСДРП (1906).
Принципиально разное понимание задач агр.
преобразований и перспектив рев. движения в России
окончательно развело Ц. с большевиками и их лидером,
B. И. Лениным, к-рый считал
большинство из
выдвигавшихся и отстаивавшихся им
положений «чистейшим
ревизионизмом» и рассуждениями
«в духе бернштейнианства»
(Ленин В.И.ПСС.Т. 15.С. 322).
Сам Ц. никогда не скрывал
близости к Э. Бернштейну и
даже называл его «теоретиком
российского реформизма»
(Церетели И. Г. Восп. о Февр.
рев-ции. Париж, 1958. Кн. 1.
C. 232). Публ. столкновение
Ленина и Ц. произошло на 5-м
съезде РСДРП [Лондон, 30.4-
19.5(13.5-1.6).1907], где
последний выступил с отчетом о
работе думской С-д. фракции.
Признавая ряд частных
ошибок, допущенных фракцией,
Ц. настаивал на правильности
проводимой им тактики
ограниченного сотрудничества
с кадетами, что позволило
социал-демократам по ряду
вопросов создать единую с ними
оппозицию пр-ву. Ленину
особенно не понравилось
утверждение Ц. о том, что история рев-ций 1848 (как и вся
история Европы) доказала отсутствие необходимых условий
для социализма и неизбежность в нарастающей рев.
борьбе того или иного компромисса с бурж
демократией (Федор Ильич Дан, Ираклий 1еоргиевич Церетели. Два
пути: Избранное. Ч. 2. С. 17). В то же время Ц. признавал,
что рос. пролетариат, сознавая свою конечную цель -
социалистич. переворот, должен иметь собств. орг-цию,
отмежевываясь от др. классов, но это не означало, что
пролетариат не должен поддерживать выступления рев.
и оппозиц. классов, ибо не в его интересах взвалить на
свои плечи всю тяжесть борьбы с самодержавием (Там
же. С. 17-18). Большевики добивались осуждения
съездом всей деятельности думской С-д. фракции, однако
съезд принял компромиссную резолюцию, в к-рой
вопрос оценки работы депутатов был вовсе обойден.
Выступая последний раз в Думе 2.6.1907, Ц.
предупреждал депутатов о готовящемся гос. перевороте. Вместе с
др. членами С-д. фракции арестован 3.6.1907. В тюрьме
составил мемуарную запись о работе фракции (Из восп.
о думской работе // Тернии без роз. СПб., 1908).
Осенью того же года приговорен к 5 годам каторжных
работ, с заменой этого приговора по состоянию здоровья
7 годами одиночного заключения в Александровском
каторжном централе (Иркутская губ.). С 1913 на
поселении в Усолье близ Иркутска. По отношению к 1-й
мировой войне 1914-18 занимал интернационалистские
позиции. Группировавшаяся вокруг Ц. часть ссыльных
социал-демократов (В. С Войтинский, С. Я Вайнштейн,
Ф. И Дан, Н. А. Рожков, Б. ^..Николаевский и др.) выпускала
журналы «Сибирское обозрение» и «Сибирский журнал»
(оба - Иркутск, 1915), осуждая как разные формы
«оборончества» Г. В. Плеханова и А. Н. Потресова, так и
«пораженчество» Ленина. Сторонников Ц. именовали
«сибирскими циммервальдистами». В их статьях впервые за
годы войны легально
обосновывалась и отстаивалась точка
зрения
социал-демократовинтернационалистов. «Это
почти историческое
событие, - отмечал Ю. О. Мартов, -
что такие статьи появились у
нас в такое проклятое время»
(Письма П. Б. Аксельрода и
Ю. О. Мартова. Берлин, 1924.
С. 323). Выступая за мир без
аннексий и контрибуции, Ц. при
этом подчеркивал, что если
война перерастет в борьбу за
«самосохранение нации», то
социал-демократы с полным
правом смогут
присоединиться к борьбе с агрессором.
Воспользовавшись
провозглашенной с победой Февр.
рев-ции 1917 амнистией,
19 марта Ц. одним из первых
среди полит, лидеров РСДРП
прибыл в Петроград. Став
членом Исполкома Петрогр.
совета рабочих и солдатских
депутатов, призвал Совет выступить
(наравне с Врем, к-том Гос.
думы) одним из источников
формирования власти, взяв на себя ответственность за
оборону страны, понимаемую Ц. как важнейшая задача
рев-ции. На Всерос. совещании Советов рабочих и
солдатских депутатов (29 марта - 3 апр.) настаивал на
необходимости единства «общенародных сил» (Меньшевики
в 1917 г. Т. 1. М., 1994. С 171). 4 апр. на собрании
социалдемократов (меньшевиков, большевиков и
внефракционных) выступил за созыв объединит, съезда.
Категорически не принял «Апр. тезисы» Ленина, призвавшего
в них к установлению власти Советов и переходу к
социалистич. этапу рев-ции.
После апр. полит, кризиса 1917 вошел в состав
первого коалиц. Врем, пр-ва, заняв пост министра почт и
телеграфов. Один из инициаторов соглашения между Врем,
пр-вом и не признававшим его Кронштадтским советом.
На 1 -м Всерос. съезде Советов (3-24.6.1917) вновь
выступил с обоснованием необходимости единения всех
«живых сил» страны, чтобы не допустить гражд. войны и
распада гос-ва. Первым из рос. социал-демократов открыто
заявил, что контрреволюция может прийти не только
справа, но и слева, со стороны большевиков, потребовав
обезоружить их. С 8 по 24 июля (по совместительству)
исполнял обязанности управляющего Мин-вом внутр.
дел. В последующие составы коалиц. Врем, пр-ва не вхо-

566
ЦЕРЕТЕЛИ
дил, сосредоточившись на работе в Советах и на
обеспечении их взаимосвязи с кабинетом министров.
Нарастание общенац. кризиса и
взаимонепонимания осн. соц. групп и полит, партий знаменовало
крах политики, к-рую Ц. определял и проводил с Февр.
рев-ции. Считая происходящее своей полит, смертью, в
кон. сент. 1917 уехал в Грузию, где был избран членом
Учредит, собрания от Закавк. округа по парт, списку
РСДРП(о).
25 окт. (7 нояб.), в связи с приходом большевиков к
власти, возвратился в Петроград. Активно участвовал в
формировании Союза защиты Учредит, собрания, в
деятельности подпольного «малого кабинета министров» и
нелегальных заседаниях ВЦИК первого созыва. 5.1.1918
выступил с программным заявлением от РСДРП перед
членами Учредит, собрания. Вскоре в связи с угрозой
ареста вновь выехал в Грузию, где стал одним из
активнейших учредителей независимой демокр. республики
(май 1918). Руководил делегацией Грузии на Парижской
мирной конференции (янв. 1919).
Остался в Париже, долгие годы был представителем
грузинской с.-д-тии в Рабочем Социалистич.
Интернационале (РСИ). Вслед за Аксельродом и Потресовым
являлся одним из самых последоват. критиков
коммунистич. экспериментов в России. Приход к власти в
Германии фашистов воспринял как глубочайший кризис
социалистич. идеи и демократии. В 1930 Ц. выступил
с серией статей по нац. вопросу. Они оказались столь
острыми, что привели к разрыву Ц. с руководством как
грузинской, так и рос. с.-д-тии.
Тогда же Ц. отошел от активного участия в полит,
жизни эмиграции, посвятив все свое время учебе на юрид.
ф-те Парижского ун-та. С 1932, получив диплом, работал
в адвокатской конторе одного из рус. эмигрантов, а
затем (вплоть до отъезда в США) - юрисконсультом
частной фирмы. Во время 2-й мировой войны 1939-45 и в
первые послевоен. годы оставался в Париже. В 1948-49
первый раз посетил США, в 1951 окончательно туда
переехал.
Начиная с сер. 1940-х гг. Ц. включился в обсуждение
проблем социализма «в его современной форме». В
приветственной ст. по случаю 25-летия
«Социалистического вестника» он подчеркивал, что «демократия, свободы
человеческой личности - необходимая составная часть
социализма, без которой самый социализм
лишается своей души» [Социалистич. вестник. 1946. 15 февр.
№ 2(582)]. Именно недооценка «свободы, как
интегральной части социализма», привела, по его мнению,
«не только к поражению социалистического движения
в России, но и к кризису социалистического движения
во всем мире». Объявляя осн. ценностью социализма
человека и провозглашая его гл. задачей борьбу за «защиту
прав человеческой личности и ее свободного развития»
(Там же), Ц. фактически наполнил смыслом широко изв.
формулу Бернштейна «движение все - конечная цель
ничто», выступив против представлений о социализме
как о некой особой переходной форме обществ,
развития. Однако эти идеи Ц. поддержки и развития ни у рос.
с.-д-тии за рубежом, ни у демокр. части рос. эмиграции в
целом не получили.
Соч.: Старые рус. революционеры, их деятельность и
заветы. Тифлис, 1903 (на груз, яз.); «Съезд» и конференция //
«Большинство» или «меньшинство»? Женева, 1905; Из восп. о
думской работе //Тернии без роз. СПб., 1908; Речи И. Г.
Церетели. Пп, 1917; Речи И. Г. Церетели. Т. 2: Парламентские речи.
Тифлис, 1918; Сов. Россия и Грузия // Социалистич.
вестник. 1921. № 5; Ист. задачи рос. с.-д-тии // Там же. 1946. № 2;
Рос. крест-во и В. М. Чернов в 1917 г. // Новый журнал. 1952.
№ 29; Восп. о Февр. рев-ции. Т. 1 -2. Париж, 1963; Впечатления
детства. М, 2006; Федор Ильич Дан, Ираклий Георгиевич
Церетели. Два пути: Избранное. Ч. 2. М., 2010.
Архивы: Columbia University in the City of New York.
Bakhmeteff Archive of Russians and East European History and
Culture. Columbia University Libraries. I. G. Tsereteli Collection.
Источники: Меньшевики в 1917 году: В 3 тт., 4 кн. М,
1994-97; Меньшевики: Док-ты и мат-лы. 1903-1917. М., 1996;
Меньшевики в эмиграции: Протоколы Загран. делегации
РСДРП. 1922-1951 гг. Ч. 1-2. М., 2010; Из архива Б. И.
Николаевского. Переписка с И. Г. Церетели 1923-1958 гг.: В 2 в. М.,
2010-12.
Лит.: Бонович M. M. Члены Гос. думы: (Портреты и
биографии). Второй созыв. М., 1907; Дан Ф. И. Ираклий
Церетели // Новая рабочая газета. 1913- № 56; В и ш н я к М. И. И. Г.
Церетели // Социалистич. вестник. 1959. № 6; Деннике Ю. П.
И. Г. Церетели // Новый журнал. 1959. № 57; Его же. Восп.
Церетели//Там же. 1964.№76;Николаевский
Б.И.И.Г.Церетели: (Страницы биографии) // Социалистич. вестник. 1959.
№ 6-12; I960, № 2-3; Его же. И. Г. Церетели и его восп. //
Церетели И. Г. Восп. о Февр. рев-ции. Т. 1. Париж, 1963; Га л
или 3. Ираклий Церетели в рус. рев-ции // Крайности
истории и крайности историков. М., 1997; НенароковА. «Чужое
тесто»: Из заметок об Ираклии Церетели // Историк среди
историков. Казань, 2001; Его же. «..Действуя на сознание и
совесть демократии»: И. Г. Церетели как идеолог
альтернативного пути рус. рев-ции // Переходные эпохи в соц.
измерении: История и современность. М., 2002; Его же.
Церетели И. Г. // Обществ, мысль России XVIII - нач. XX в.:
Энциклопедия. М., 2005; Его же. О книге и ее авторе //Церетели ИГ.
Впечатления детства. М., 2006; Его же. Церетели И. Г. // Гос.
дума Рос. империи. 1906-1917: Энциклопедия. М., 2006; Его
же. ЦеретелиИ. Г. // Обществ, мысль Рус. зарубежья:
Энциклопедия. М., 2009; Его же. Правый меньшевизм: прозрения
рос. с.-д-тии. М., 2012; Roobol W. H. Tsereteli. A democrat in
the Russian Revolution. A political biography. Amsterdam, 1976;
Galili Z., Nenarokov A. Tsereteli // Critical companion to the
Russian Revolution. 1914-1921. London; Sydney; Auckland, 1997;
Lieb ich A. From the Other Shore: Russian Social Democracy after
1921. Cambridge (Mass.), 1997.
Библиография: Бургина А. С.-д. меньшевистская
лит-ра. (Cal.), 1968; Крылов В. В. Трагедия
революционера //СБ. 1991. № 2.
П. Ю. Савельев.
—<Ö*^>~

-<cä«3>-
п
ЧАЙКОВСКИЙ Николай Васильевич (26.12.1850,
Вятка - 30.4.1926, Лондон, Великобритания), деятель рев.
движения. Из дворян. В 1868-72 уч. на физ.-матем. ф-те
С-Петерб. ун-та. С 1869 чл. студенч. кружка,
созданного М. А, Натансоном и В. М. Александровым для
самообразования и распространения науч., филос и рев.
лит-ры. Весной 1871 по предложению Ч. и Натансона
была организована студенч. коммуна в пос.
Кушелевка под С-Петербургом, объединившая представителей
неск. групп, в т. ч. женских. В качестве первоочередной
задачи участники кружка рассматривали:
приобретение и издание книг по низким ценам, снабжение ими
студенч. б-к в С-Петербурге и провинции, содействие
устройству новых б-к и кружков самообразования.
Членами кружка готовились рефераты по произведениям
Дж. Ст. Милля, Г. Спенсера, К Маркса, Н. Г. Чернышевского,
П. Л. Лаврова и др. Летом 1871 Ч. был вызван на допрос и
задержан на неск. недель.
С зимы 1871 -72 орг-ция называлась кружком Ч.,
кружок стал антиподом «Комитета русской революционной
партии» С. Х.Нечаева. Ч. был скорее моральным лидером,
чем организатором и вождем, ему в принципе был чужд
вождизм и диктат, а его социализм носил этич. характер.
«Чайковцы» организовали издание не только
легальной (в России), но и нелегальной (за границей, в
Женеве) лит-ры. Филиалы кружка возникли в провинции,
наиб, деятельными из них были: одесский (организован
Ф. В. Волховским), киевский (во главе с Г. к.Лопатиным),
херсонский, харьковский и московский. К нач. 1872 на
повестку дня кружка «чайковцев» встала рев.-просветит.
деятельность среди рабочих. С лекциями перед ними
выступали Ч., П. А Кропоткин, А И. Корнилова и др.
Нек-рые «чайковцы» предпринимали попытки работы
среди крестьян. Фактически кружок заложил этич.
традиции рус. социалистич. движения. Через него прошли
такие его выдающиеся деятели, как Натансон, С. Л.
Перовская, Лопатин, Е. К Брешко-Брешковская,
Кропоткин, Волховский, Л. Э. Шишко и мн. др. «Никогда
впоследствии я не встречал такой группы идеально чистых
и нравственно выдающихся людей, - вспоминал
Кропоткин, - как те человек двадцать, которых я встретил
на первом заседании кружка Чайковского. До сих пор я
горжусь, что был принят в эту семью» (цит. по: Николай
Васильевич Чайковский: Религ. и обществ, искания.
Париж, 1929. С. 52).
В кон. 1873 - весной 1874 кружок был разгромлен
полицией, многие его члены арестованы. К этому
времени обозначились теоретич. и тактич. расхождения
в среде «чайковцев». Для б. ч. «чайковцев» было
характерно явное предпочтение принципа постепенного,
а не форсированного воздействия на массы, что было
четко сформулировано Брешко-Брешковской:
«Придавая большое значение образованию отдельных лиц,
чайковцы направляли своих сторонников в колею
самообразования и выступали за просвещение масс в
политических и общественных вопросах. Их методы
были разумными, но чересчур медленными»
(БрешкоБрешковская Е. К. Скрытые корни рус. рев-ции.
Отречение вел. революционерки. 1873-1920. М., 2006. С. 31).
Сам Ч. выступал противником немедленного перехода
к массовой работе среди крестьян, к применению рев.
методов борьбы, «хождение в народ» считал
преждевременным. В кон. 1873 он отошел от активной
деятельности и уехал в Черниговскую губ.
В авг. 1874 в Орле встретился со старым другом и
основателем секты «богочеловеков» А К Маликовым. Ч.
принял новое учение, ставившее целью моральное
совершенствование человека. Встретившись затем в
Москве и С-Петербурге со своими товарищами по кружку,
избежавшими ареста, он пытался увлечь их своей новой
«религией», но безуспешно.
В сент. 1874 Ч. нелегально перебрался за
границу, сначала в Швейцарию, потом в Париж и Лондон.
Началась его более чем 30-летняя первая эмиграция.
В кон. 1874 - нач. 1875 возникла идея создания
коммуны «богочеловеков» в США Летом 1875 Ч. уехал в
НьюЙорк, где дожидался прибытия единомышленников
во главе с Маликовым. Установил контакты с В. Фреем,
основателем коммуны в Канзасе, обратившимся через
газ. «Вперед/» с призывом присоединиться к нему.
Побывав у колонистов, Ч. и Маликов купили землю и
основали собств. коммуну там же, в Канзасе. Вскоре Фрей
присоединился к ним. Опыт оказался неудачным: рус.
коммунары были не приспособлены к тяжелому с.-х. труду,
порой голодали, начались споры и ссоры на бытовой
почве; через 2 года коммуна распалась, большинство ее

568
ЧАЙКОВСКИЙ
членов вернулись в Россию. Ч. переехал в Филадельфию,
где перебивался случайными заработками. Спасаясь от
нужды, в нач. 1878 поселился в общине шекеров в
штате Нью-Йорк (но членом секты не стал), много работал
физически для обеспечения семьи, в к-рой было уже
двое детей. В февр. 1879 переехал в Нью-Йорк, откуда на
средства, собранные товарищами, вернулся в Европу.
В мае 1879 Ч. с семьей прибыл в Ливерпуль, затем
переехал во Францию, поселился в деревне под Парижем.
В 1880-х гг. был близок к анархистам. Способствовал
оргции агитац. кампании в Англии и Франции в поддержку
Кропоткина, к-рый был осужден на 5 лет заключения
по процессу анархистов в Лионе в 1883- В нач. 1891 в
связи с орг-цией Об-ва Красного Креста для помощи
полит, заключенным и ссыльным Ч. переселился в
Лондон, где жил до 1907. Борясь с
нуждой, активно занимался лит.
деятельностью, в частности
написал серию статей по истории
ирландского движения сначала
для «Черного передела», а затем
для «Отечественных записок»,
большую работу о чартистах,
опубл. в «Русских ведомостях».
Когда созданное в 1889 в Англии
по инициативе С. М.
Кравчинского «Общество друзей русской
свободы» начало издание
англоязычного жур. «Free Russia»
(«Свободная Россия»), Ч. принял
участие в нем с первых номеров.
В Лондоне постепенно
формировалось ядро «Фонда вольной
русской прессы» (из России
приехали Кравчинский,
Волховский, Е. Е. Лазарев, Шишко
и др.), к-рый оформился в 1891.
Ч. стал одним из его
учредителей, св. 15 лет работа в «Фонде...»
была его осн. занятием. Ч.
регулярно публиковал статьи,
посвященные актуальным проблемам
англ. и рус. жизни, в «Летучих
листках», издаваемых
«Фондом...». Напр., в мае 1897 он высказал мысли о
формировании в России гос. капитализма, нашедшие сочувствие
у Кропоткина. Характерным для Ч. было отношение к
террору, высказанное им в ст. «Террор без террористов»
в июле 1897: «Террор не может быть не чем иным, как
самым последним аргументом народного движения,
которому грубая сила готова перерезать горло. И чем
дольше оно находит возможным не прибегать к этому
последнему аргументу, тем больше его шансы на победу,
потому что тем оно сильнее, тем оно нравственно
крепче» (цит. по: Николай Васильевич Чайковский: Религ. и
обществ, искания. С. 213). Большие надежды Ч. возлагал
на пробуждение нар. сознания, на формирование нар.
интеллигенции в рабочей и крест, среде, о чем писал в
ст. «Новая сила», опубл. в № 33 «Летучих листков».
В нач. 1900-х гг. Ч. вступил в Агр.-социалистич. лигу.
Принял участие в создании ПСР, войдя в ее Загран.
делегацию вместе с товарищами по «Фонду вольной русской
прессы» и представителями молодой генерации рев.
народников В. М. Черновым, М. Р. Гоцем, О. С. Минором
и др. Участвовал в работе 1-го съезда ПСР в дек. 1905 -
янв. 1906. В период рев-ции 1905-07 в России Ч. вел
большую работу по формированию обществ, мнения
в Англии в пользу рос. рев. движения и ПСР и сбору
средств для партии. Зимой 1906-07 по поручению
партии совершил турне по США. В ходе своих выступлений
Ч. заострял внимание амер. аудитории на нарушении
рос. властями прав и свобод граждан, рассказывал о
еврейских погромах, репрессиях против народа и
вызвавших фактически открытую гражд. войну издевательствах
над политзаключенными и т. п. Прогнозировал
избрание еще более оппозиционной 2-й Гос. думы и
широкомасштабное нар. партиз. движение весной-летом 1907,
идея к-рого захватила его настолько, что летом 1907 он
выступил с конкретными предложениями по орг-ции
партиз. войны: «Необходимо
оружие, которым бы можно
было наносить удары не только
администрации, а самой армии,
потому что только такая сила
может импонировать массам,
может возродить в них веру в
силы революции против
главной опоры порядка. Такое
оружие - это партизанская война,
начатая сразу во многих пунктах
страны. Партизанские отряды
должны состоять, главным
образом, из солдат, под командой
умелых, т. е. подготовленных к
этому делу, офицеров» (цит. по:
Там же. С. 223). При этом Ч. был
противником эскалации
индивидуального террора и еще
более - экспроприации, считая
последние симптомом
морального упадка в партии. Одноврем.
принял решение вернуться в
Россию, чтобы составить более
адекватное представление о
положении в стране и
умонастроениях народа.
В мае 1907 Ч. приехал в
Гельсингфорс, оттуда
направился в Поволжье, а затем на Урал. В окт. прибыл в
С-Петербург. 11 нояб. арестован на Финляндском вокзале и
заключен в Трубецкой равелин Петропавловской
крепости. Вскоре рус. посланнику в Лондоне был передан
мемориал с выражением озабоченности арестом Ч. и
содержанием его в крепости, подписанный англ.
парламентариями, учеными, деятелями культуры. Брит, посол
в С-Петербурге наводил официальные справки о Ч. и
давал понять, что им интересуются весьма влият. круги
Великобритании. Тем не менее заключение Ч.
продолжалось почти полтора года. Суд. процесс завершился его
оправданием (1909).
Выйдя на свободу, Ч. порвал с эсерами. Активно
участвовал в кооперативном движении, сблизился с
трудовиками и энесами. Сотрудничал с жур. «Русское
богатство*. Один из лидеров рос. масонов. В период 1-й
мировой войны 1914-18 оборонец, входил в руководство
Всерос. союза городов. Чл. ЦК Трудовой группы.
После Февр. рев-ции 1917 чл. Исполкома Петрогр.
совета рабочих и солдатских депутатов, один из лиде-

ЧЕРВИНСКИЙ
569
ров его правого крыла, вошел в комиссию законодат.
предложений Исполкома. 93-1917 в «Известиях Совета
рабочих депутатов» было опубл. коллективное
воззвание к кооператорам, к-рое подписал и Ч., призывавшее
к недопущению беспорядков и использованию
опыта кооперативного движения для восстановления нар.
х-ва. Ч. участвовал в орг-ции 1-го Всерос. съезда крест,
депутатов [Петроград, 4(17).5-28.5(10.6).1917]. В
выступлении на съезде заявил, что пр-во должно быть
беспартийным, а разжигание классовой борьбы в воен. время
равносильно преступлению. Вошел в Исполком Всерос.
совета крест, депутатов. На 1-м съезде Трудовой нар.-
социалистич. партии (ТНСП) избран в ее ЦК Гласный
Петрогр. гор. думы, тов. (зам.) председателя общегос.
Прод. к-та, чл. Совета Всерос. кооперативных съездов,
чл. Лиги агр. реформ. Проводил политику союза с
кадетами, был сторонником коалиц. пр-ва. 4 июля на
объединенном заседании ЦИК Советов рабочих и солдатских
депутатов и Исполкома Советов крест, депутатов
выступил против перехода власти к Советам, предсказывал
хоз. разруху и анархию, а в дальнейшем, в случае
разжигания соц.-классовых противоречий, - диктатуру.
Участник Гос. совещания (Москва, 12-15.8.1917). На Всерос.
демокр. совещании (Петроград, 14-22.9.1917) вошел в
През. Врем, совета Рос. Республики (Предпарламента),
возглавил его кооперативную группу.
Окт. рев-цию 1917 не принял. Чл. петрогр. К-та
спасения Родины и рев-ции, один из руководителей Союза
защиты Учредит, собрания, чл. Учредит, собрания от
Вятской губ. В годы Гражд. войны играл видную роль в
орг-ции антибольшевистских сил. Весной 1918 один из
создателей и руководителей Союза возрождения России.
В авг. 1918 принял участие в антисов. перевороте в
Архангельске. До февр. 1920 пред. и управляющий отделом
иностр. дел правительств Северной обл. В нач. февр. 1919
выехал в Париж для участия в Рус. полит, совещании и в
Парижской мирной конференции (в составе Рус. загран.
делегации). В февр.-марте 1920 чл. Южнорус. пр-ва при
ген. А. И. Деникине. В марте выехал в Лондон. В том же
году по делу «Тактического центра» заочно приговорен
в Сов. России к смертной казни.
В эмиграции Ч. играл видную роль в деятельности
ТНСП. 26.5.1920 на совещании Загран. к-та партии
избран его председателем. Даже в нач. нояб. 1920 Ч.
надеялся на победу ген. П. Н. Врангеля. По вопросу о снятии
блокады Сов. России высказывался против, утверждая,
что большевики не в состоянии наладить произ-во и
начать восстановление нар. х-ва и снятие блокады ничего в
этом отношении не изменит. После поражения Врангеля
настаивал на изменении тактики антибольшевистской
борьбы с целью ее переноса вглубь Сов. России. В 1921
выступил с инициативой создания с целью ведения
подпольной борьбы конспиративной орг-ции «Центр
действия». В янв. 1921 принял участие в работе Парижского
совещания быв. членов Учредит, собрания как единств,
представитель от ТНСП и пред. ее Загран. к-та.
Своеобразный итог своей обществ.-полит.
деятельности Ч. подвел в «Открытом письме друзьям»,
написанном в янв. 1926. В нем он не только мотивировал
причины выхода из кружка «чайковцев», но и разъяснял
свое видение путей преобразования России. Главным
для него было полное неприятие деспотизма, как
правительственного, так и революционного, демагогии и
насилия как методов полит, борьбы: «Для тех моих
сотоварищей по кружку, которые еще уцелели, теперь должно
быть ясно то, на чем я настаивал тогда, - писал Ч., - что
политический и социальный перевороты,
произведенные одной грубой силой и обманом, гибельны, и что,
следовательно, теперь только в духовном возрождении
изнасилованного и обесчещенного народа лежит
залог спасения и действительного восстановления нашей
Родины» (Николай Васильевич Чайковский: Религ. и
обществ, искания. С. 285).
Соч.: Автобиография. Суд царский. Суд
большевистский // Голос минувшего на чужой стороне. Париж, 1926.
№ 1(14)—4(17); Николай Васильевич Чайковский: Религ. и
обществ, искания. Париж, 1929.
Архивы: ГА РФ. Ф. 5805.
Лит.: Кирьяков В. В. Дедушка и бабушка рус. рев-ции:
Н. В. Чайковский и Е. К. Брешко-Брешковская. Пг, 1917;
Кон Ф. Н. В. Чайковский // КиС. 1926. № 5; Лившиц С. Н.
В. Чайковский // Там же; Фроленко М. Чайковский. Его
богоискательство //Там же; M ел ьгу нов С. П. Н. В. Чайковский
в годы гражд. войны: (Мат-лы для истории рус.
общественности. 1917-1925). Париж, 1929; Федоренко А. А.
Чайковский // Обществ, мысль Рус. зарубежья: Энциклопедия. М,
2009;Милевский О. А., Репников А. В. Две жизни Льва
Тихомирова. М., 2011.
А А Федоренко.
ЧЕРВИНСКИЙ Петр Петрович [15.10.1848, Чернигов -
1931, Вятка(?)], обществ, деятель, статистик, экономист.
Из дворян Черниговской губ.; сын коллежского
советника; брат проф. Моск. земледельч. академии,
ученогоаграрника Н. П. Червинского. В 1861-66 уч. в кадетском
корпусе в Полтаве, в 1866-68 - в Константиновском
воен. уч-ще в С.-Петербурге. Перед произ-вом в
офицеры вышел из уч-ща и поступил в 1868 в Земледельч. и
лесной институт в С-Петербурге. Занимался в химич.
лаборатории ин-та: проводил анализы фосфоритов,
а также «костной и роговой муки, подсолнечниковых
жмыхов, мусора из помойных ям, ночного золота,
удобрений из березовой золы и костей»; осуществлял
«разложение копыт, рогов, перьев щелочами; готовил
костяное удобрение» (цит. по: Грученко Г. И. Александр
Николаевич Энгельгардт // http://him.lseptember.ru/
articlef.php?ID=200701408). Считал себя учеником проф.
А. Н. Энгельгардта. Впоследствии высоко оценивал его
«Письма из деревни», подчеркивал, что автор смог
изложить не только осн. хозяйственные, но и обществ,
проблемы, к-рые стояли перед крест-вом и к-рые
порождались в силу рос. соц.-экон. особенностей (см.:
Там же). Осенью 1870 выступил инициатором студенч.
чтений по полит, вопросам, участник студенч. сходок в
ин-те. Арестован 1.12.1870 вместе с рядом студентов
ин-та и Энгельгардтом; при обыске у Ч. отобраны
«записки и заметки о бывших революциях и о покушениях на
коронованных особ» (Деятели рев. движения в России:
Биобиблиогр. словарь: От предшественников
декабристов до падения царизма. М., 1932. Т. 2.4.4. С. 1937), к-рые
были составлены им самим.
С 15 по 26.12.1870 Ч. содержался в
Петропавловской крепости. По постановлению следств. комиссии
от 10.1.1871 за «враждебное политическое настроение»
(Там же. С. 1937-1938) подлежал высылке к родителям
под надзор местных властей и жандармского началь-

570
ЧЕРВИНСКИЙ
ства, но ввиду высочайшего повеления «поступить по
особому приказанию, данному шефу жандармов» (Там
же. С. 1938), выслан в Холмогоры Архангельской губ.
под гласный надзор. Ходатайство матери Ч. в авг. 1871
о разрешении ему закончить образование было
оставлено без последствий; такое разрешение дано лишь в
1875, после чего летом того же года Ч. вернулся в
С.-Петербург и окончил ин-т, отказавшись от активной рев.
деятельности.
С 1875 по 1886 работал в газ. «Неделя* (приглашен
лично редактором издания П. А. Гайдебуровым, к-рый
высоко ценил Ч. как знатока соц.-экон. проблем). Его
статьи, посвященные анализу обществ, ситуации в
России того времени, имели большое влияние на
выработку народнич. идеологии (см. Народничество).
Народников Ч. призывал учиться нравственности у крестьян,
изучать особенности общинного мировоззрения, экон.
уклада рус. деревни. Его небольшая ст. в «Неделе»
(Отчего безжизненна наша лит-ра? // Неделя. 1875. 2 нояб.;
подписана инициалами П. Ч.) о том, почему отеч. лит-ра
пришла в упадок, вызвала обширную и длит, дискуссию
в журнальных и лит. статьях, разбиравших этот тезис
В этой же ст. Ч. показал полит, бесперспективность
линии, проводимой консервативной дворянской партией:
«Спрашивается, что они, собственно, охраняют?
Охранять несуществующее, - где на всем земном шаре, кроме
России, возможна подобная странность?» (Там же). Это
мнение поддержали изв. рос. публицисты-народники
(П. Д. Боборыкин и др.). Полемизировали с Ч.
сотрудники и корреспонденты «Московских ведомостей» и
«Гражданина», считавшие его радикалом.
Статьи Ч., построенные на документальном
статистич. мат-ле, отличались от подобного рода,
публикаций не только убедительностью обобщений и
выводов, но и неск. завуалированными размышлениями о
возможном успехе рев. пропаганды в крест, среде. Так,
ряд исследователей считали, что «характерной чертой
воззрений П. П. Червинского было глубочайшее
преклонение, граничащее с идолопоклонством, перед так
называемым нравственным складом "деревни",
признание его превосходства над нравственными идеалами
интеллигенции» [Левин Ш. М., Фри длен дер Г. М.
Введение (семидесятые-восьмидесятые годы [XIX века]) //
История рус. лит-ры: Т. IX. Лит-ра 70-80-х годов. Ч. 1. М.;
Л., 1956. С. 63], не замечая оценок, к-рые Ч. давал крест,
реакции на несправедливость со стороны властей, не
принимая во внимание прогнозов, к-рые он делал
применительно к взаимоотношениям города и деревни в
условиях рев. потрясений.
В жур. «Отечественные записки* Н. К, Михайловский
в целой серии статей (Борьба за индивидуальность //
ОЗ. 1875. № 10; 187б.№ 1,3,6; Письмо к ученым людям //
Там же. 1878. № 6, 7, 12) полемизировал с
радикальными воззрениями Ч. и позицией «Недели» в целом.
Соглашаясь с нек-рыми общими положениями, лежащими
в основе суждений Ч., его взглядов на рус. деревню,
Михайловский отвергал то, что считал рев. крайностями.
«Прекратить наше нищенство ожиданием надлежащего
слова, которое скажут люди деревни, - нельзя», - писал
Михайловский, подчеркивал: «Голос деревни, - согласно
его <Ч> мнению, в целом, - слишком часто
противоречит ее собственным интересам, и задача состоит в том,
чтобы, искренно и честно признав интересы народа
своею целью, сохранить в деревне, как она есть, только
то, что действительно этим интересам соответствует»
(Михайловский Н. К. Соч. СПб., 1897.Т. 3. С 701,707).
В ответ своим критикам Ч. предлагал изучить
проблему изнутри, погрузившись в реальную крест, жизнь.
Вместе с др. осн. публицистами «Недели» [Я. В,
Абрамовым, И. И. Каблицем (под псевд. Юзов)] развивал «малых
дел* теорию, призывая молодежь не только работать в
деревне учителями, агрономами, врачами в земствах,
создавать «культурные» с.-х. колонии (видя в «малых
делах» один из путей преобразования об-ва и преодоления
пропасти, отделяющей просвещенное меньшинство
страны от народа), но и нести - ненасильственно - рев.
идеи в рос. деревню. Последнее, по мнению Ч., смогло
бы только ускорить процесс окультуривания
крестьянина, ликвидацию того разрыва, к-рый существовал
между деревней и городом и грозил обернуться гражд.
противостоянием
В 1876-77 Ч. работал в качестве земского статистика
при Черниговском губ. земстве, где вместе с В. Е.
Варзаром, А А Русовым, А П. Шликевичем и В. С. Семяновским
выработал особый тип земской статистики,
впоследствии известный как «черниговский», или
«территориальный». Главнейшим предметом исследования в
Черниговском земстве была земля, в противоположность,
напр., Московскому или С-Петерб. земствам, к-рые
ставили своей осн. целью изучение общих условий жизни
населения. Предмет исследования определял
содержание программ обследований, к-рые были разработаны
Ч. Осн. типом наблюдения у черниговских статистиков
было поселенное обследование, осн.
инструментарием - поселенный (пообщинный) список. Орг-ция
наблюдения начиналась с нанесения на воен.-топографич.
карты границ участков и выписок из межевых книг
сведений по угодьям; далее следовало конкретное
исследование крест, усадьб, крест, х-в, к-рые, по мнению Ч.,
составляли первичную клеточку всего хоз. механизма
экономики страны. Мат-лы, собранные Ч., побудили его
иначе посмотреть на возможности соц.-экон. развития
России и перспективы развития в стране рев. идей. По
мнению Ч., именно земля определяла и уровень экон.
развития страны в целом, и состояния крест, х-ва и
каждой семьи, чье материальное положение зависело от
земледелия, и, самое главное, особенности соц.
мировоззрения крест-ва.
В февр. 1878 Ч. принял участие в демонстрации на
похоронах изв. обществ, деятеля и публициста В. И.
Величанского в Чернигове, за что был подвергнут
краткосрочному аресту. В 1878-79 участвовал в черниговском
рев. кружке. Состоял под негласным надзором полиции.
В 1880 «Отечественных записках» была напечатана
ст. Ч. «Экономические скитания», посвященная
анализу разл. аспектов соц. и хоз. жизни России, к-рые, по его
мнению, характеризовали не только особенности экон.
развития страны, но и обществ, значимость тех или иных
традиц. производств, отношений. В этом исследовании
Ч. сделал попытку использовать принципы теории ист.
материализма К. Маркса для обоснования теории
самобытности соц. развития России. Самобытной, особенной
формой хоз. орг-ции и даже соц. феноменом наряду с
общиной считал отходничество: «Условия нашей жизни
таковы, - писал Ч., - что породили и развили в огромных
размерах свой собственный, весьма оригинальный
способ экономического кочевания, известный под именем
отхожих промыслов, или просто отхода. Два раза в году,
обыкновенно ранней весной и поздней осенью, сельское

ЧЕРВИНСКИЙ
571
население многих местностей целыми массами
поднимается со своей оседлости и разбредается по разным
концам России... в поисках заработка. Здесь можно
встретить и знающих какое-нибудь ремесло или искусство -
каменщиков, плотников, красильщиков, огородников -
и простых чернорабочих, которые... идут наниматься на
фабрики и заводы, по речным пристаням, углекопами,
бурлаками, на лесные промыслы, на земледельческие
работы, и вообще - куда и на что случится. Нечего и
говорить, что при отхожих промыслах значительная часть
экономической энергии растрачивается совершенно
непроизводительно. Если когда-нибудь здесь удастся
подвести точный баланс, то он, но всей вероятности,
поразит каждого своей огромной непропорциональностью
между затратами и выручками. Столько времени, труда,
столько здоровья, наконец, убивается и расходуется - на
что? На достижение самых тощих результатов...
исчерпываемых словами: подати уплатил, семью с голоду не
уморил. При всей убыточности подобной
непропорциональности отход... для многих местностей служит почти
единственным подспорьем для сведения концов с
концами, без которого они положительно не могли бы
просуществовать. В этом отношении экономическое значение
отхода несомненно и всеми признано. Но он оказывает
огромное влияние на сложение и выработку народного
характера. Эти постоянные скитания по отдаленным и
часто незнакомым местностям, по разным людям и
разным промыслам - скитания, полные... тревог, невзгод и
приключений - не проходит бесследно. Они налагают
на характер свой социальный отпечаток, который,
накопляясь и повторяясь из года и год, иногда приводит к
созданию весьма оригинальных типов Отход
представляет не менее оригинальное явление нашего
экономического быта, чем сама община... и не менее
влиятельное по своим разнообразным последствиям. Однако он
почти всегда как-то оставался в тени, мало обращая на
себя внимание». (Червинский П. П. Экон. скитания //
ОЗ. 1880. Т. 205. № 6. С. 418).
С 1881 Ч., будучи членом Черниговской губ. управы,
заведовал статистич. работами Черниговского земства
(возобновленными после 3-летнего перерыва), к-рые
были проведены и закончены в б. ч. губернии под его
непосредственным руководством и составили 15 тт.
«материалов» (по числу уездов губернии) (были опубл.).
За свои работы по земской статистике, и в частности
за статистико-экон. описание Кролевецкого у. (в к-ром,
кроме обычных статистич. сведений, было приведено
извлечение из «Генеральной описи Малороссии XVIII века»
и дано сравнение экон. благосостояния крест-ва и
казачества «в его нынешнем положении и за столетие назад»
[Червинский (Чирвинский) Петр Петрович // Биогр.
словарь. М., 2000. С. 315]), Ч. получил от Мин-ва гос.
имущества Большую зол. медаль П. Д. Киселева (1890).
С 1891 работал в экон. отделе ведомства путей
сообщения: первонач. в Харькове, с кон. 1890-х гг. по 1918 -
в С.-Петербурге (Петрограде). Осуществил статистич.
исследования состояния железных дорог в разл.
регионах России (см.: Р-н Южно-Сиб. ж. д. в экон. отношении:
1. Экон. записка. 2. Статистико-экон. мат-лы. СПб., 1913;
Р-н ж д. Спасский з-д - Пишпек в экон. отношении. СПб.,
1914; Р-н ж д. Харьков - Пенза - Инза, с вариантом на
Воронеж, в экон. отношении. СПб., 1914; и др.),
результаты к-рых давали возможность не только сравнить
уровень развития коммуникаций в отд. р-нах, но и выделить
те осн. общие проблемы в сфере экон. инфраструктуры,
к-рые необходимо было решить для дальнейшего
развития хоз. механизма страны и об-ва в целом.
Собранные в ходе статистич. обследований мат-лы
послужили основой для коренного пересмотра Ч. своего
видения целей, задач и форм пром. прогресса в России и
роли последнего в возникновении и эволюции
потребностей и мотивации действий разных слоев рос. об-ва.
Он считал, что ж.-д. транспорт есть тот «нерв» всей
экономики, благодаря к-рому х-во страны, особенно такой
обширной, как Россия, способно реагировать на
запросы современности, развивая новые рынки и произ-ва,
создавая новые индустриальные р-ны, открывая и
разрабатывая новые месторождения природных ископаемых.
Именно благодаря железным дорогам удалось связать в
единую экон. систему разнообразные и удаленные друг
от друга р-ны России, что дало возможность
поддерживать прогрессивные тенденции в х-ве страны в кон. 19 -
нач. 20 в. В то же время ж.-д. транспорт требовал для
своего обслуживания высококлассных специалистов, не
только умеющих выполнять чисто механич. операции,
но и способных принимать ответственные техн. и хоз.
решения (обеспечивающие бесперебойную
деятельность сложнейших систем связи и коммуникаций), -
образованных инженеров и техников, с широким
кругозором, не только знающих о последних достижениях
техники, но и имеющих представление о разнообразии
и эволюции обществ, идей и возможных соц. реформах.
Приход большевиков к власти в окт. 1917 воспринял
отрицательно, полагая, что рос. об-во совершенно не
готово к радикальным соц. переменам. В 1920-28
состоял зав. отделом с.-х. экономики при Вятской губ. с.-х.
опытной станции в пос. Соколовка. Пропагандировал в
периодич. печати идею создания подобных станций в
разл. регионах страны, т. к. считал, что благодаря
опытным разработкам можно вывести те сорта, к-рые будут
в состоянии выдержать климатич. условия, могущие
негативно сказаться на объемах и качестве урожаев. С 1928
пенсионер. Состоял во Всесоюзном Об-ве
политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Выступал с идеей создания
серии восп. участников рев. движения в России, в к-рой
бы были представлены как мемуары, так и
эпистолярное наследие, ранее не известные док-ты. Поддерживал
дружеские отношения с большинством членов Об-ва.
В центр, печати предпочитал не выступать, оставив свои
мемуары неопубликованными.
Соч.: Мат-лы для оценки зем. угодий, собранные
экспедиц. способом Статистич. отделением при Черниговской губ.
земской управе: Кролевецкий у, с приложением подворной
описи 1883 г. и Румянцевской переписи 1767 г. Киев, 1887;
Николаевский вывозной порт. СПб., 1889; Об оборудовании
казенных железных дорог станционными
зернохранилищами. СПб., 1897; Финанс. итоги и грузооборот перевальной
дороги. СПб., 1909 (в соавт.); Р-н Донецко-Балтийской ж. д. в
экон. отношении СПб., 1914.
Лит:. Аптекман О. В. Зачатки культурного
народничества в 70-х годах // Историко-рев. сб. М.; Л., 1924. Т. 1;
Козьмин Б. От «девятнадцатого февраля» к «первому марта». М.,
1933; Балуев Б. П. Либер. народничество на рубеже
XIXXX веков. М., 1995; Моисеенко В. М. Очерки изучения
миграции населения России во второй пол. XIX - нач. XX
столетия. М., 2008.
В. Л. Телицын.

572
ЧЕРКЕЗОВ
ЧЕРКЕЗОВ Варлаам Николаевич, князь (наст, фам., имя
и отчество - Черкезишвили Варлаам Асланович)
(псевд.: Джан Асланович, Марвели) (16.9.1846,
Тифлисская губ. - 18.8.1925, Лондон), публицист, деятель
междунар. анархистского движения. Из дворян; отец -
обедневший груз, князь. В 1864 окончил 2-ю моек. воен.
гимназию. Затем учился в Петровско-Разумовской с.-х.
академии (1865-66). С июля 1864, примкнув к кружку
«ишутинцев», участвовал в рев. движении. После
покушения Д В. Каракозова на имп. Александра II (1866)
был арестован за недонесение
о деятельности рев. орг-ции и
приговорен к 8 мес.
тюремного заключения. В 1867 Ч.
поступил в С-Петерб. ун-т, но в
1869 оставил учебу, целиком
посвятив себя рев.
деятельности. В 1867-69 лидер
бакунистского кружка
«Сморгонская академия» в С-Петербурге.
Как вспоминал сам Ч., в 1868
он осознал себя анархистом.
В кон. сентября 1869 в Москве
он был принят С. Г. Нечаевым
в орг-цию «Нар. расправа», вел
пропагандистскую работу
среди студентов. Во многом
благодаря его помощи Нечаеву
удалось скрыться за границу в
кон. ноября - дек. 1869, хотя к
убийству И. И. Иванова он был
непричастен. 29.12.1869 Ч. был
арестован и на процессе
«нечаевцев» (18.8.1871) приговорен
к лишению прав состояния и
ссылке в Сибирь.
В тюрьме Ч. написал свой
первый теоретич. труд -
брошюру «Требования науки и
требования жизни*. Рукопись
была арестована. До нашего времени дошли лишь
цитаты в воспоминаниях О. В. Аптекмана, доказывающие,
что, оставаясь анархистом, в это время Ч. находился под
влиянием идей П. Л. Лаврова, близких программе
кружка «чайковцев». Так, в этой брошюре он проводил идеи о
необходимости длительной пропагандистской работы
и орг-ции рев. сил, предшествующих подготовке крест,
восстания.
С нояб. 1873 Ч. был выслан в Томск, но в янв. 1876
бежал из ссылки в Лондон. За границей он первонач.
примыкал в «лавристам», в мае-дек. 1876 в жур. «Вперед!* вел
раздел «За две недели» и отчасти - «Летопись рабочего
движения». Осенью 1876 переехал в Женеву, где вновь
примкнул к «бакунистам». В 1878 вел «Хронику» в
бакунистском жур. «Община*, В своих статьях этого периода
Ч. выступил сторонником синтеза тактических
установок «лавристов» и «бакунистов», считая их споры о
первенстве пропаганды или бунта несущественными перед
лицом нарастающей в условиях становления
капиталистич. отношений пауперизации крест-ва. «Неужели мы,
социалисты-революционеры, - писал он, - еще долго
будем блуждать в области бесплодных споров о бунтах и
пропаганде?... Живой, мыслящий, цельный организм не
знает этой двойственности; не понимает этого и народ,
творящий свою историю не фразами, не абстрактными
идеями, а строем жизненных отношений и борьбой за
них» (Община. 1878. № 2. Февр. С. 15). Были
подвергнуты критике с его стороны и идеи о возможности союза
с либер. силами и борьбе за конституцию, как первом
шаге на пути к соц. рев-ции. По мнению Ч., в
условиях России 2-й пол. 19 в. демокр. свободы могли носить
только урезанный характер, ничего не дающий для
свободной пропаганды социалистич. идей (Там же. 1878.
№ 5. Май. С. 14). Весьма критическими были и его статьи
о внешней политике России.
Так, рус.-турец. война 1877-78
оценивалась им как выражение
завоевательных стремлений
великих держав Европы, и в
первую очередь - пр-в России
и Турции (Там же. 1878. № 6-7.
Июнь- июль. С. 30).
В Женеве Ч. примкнул к
группе анархистов,
возглавляемых П. А. Кропоткиным, под
его влиянием стал
анархистомкоммунистом, сотрудничал в
анархистской газ. «Le Révolte»,
а в 1880-83 участвовал в
деятельности Парижской и
Женевской секций и Юрской
федерации Анархистского
Интернационала. В 1890-е -
1900-е гг. сотрудничал в наиб,
влиятельных анархистских
периодич. изданиях Зап.
Европы и России («Les Temps
Nouveaux», «Freedom», «Хлеб и
воля»), где выступал как критик
с.-д-тии. Наибольшую
известность в России и за рубежом
Ч. принесли труды,
посвященные истории социалистич.
мысли и критике марксизма с
анархистских позиций - соч. «Страницы
социалистической истории» (1896), «Предтечи Интернационала*
(1899), «Путешествие по Бельгии» (1900), «Раскол среди
социалистов-государственников» (1901), «Наконец-то
сознались» (1907).
Ч. остался приверженцем позитивистской
методологии, «индуктивного научного метода», критикуя с этих
позиций несколько упрощенно понимаемое учение о
диалектич. материализме. Он отвергал диалектику как
спекулятивный метод, построенный на «софизмах»,
манипуляциях понятиями, «которым можно доказать все,
что вам угодно смотря по тому, что взято за тезис» (Ч е р -
кезов В. Н. Предтечи Интернационала. Доктрины
марксизма. Пг.; М., 1919. С. 115). «Метафизическому сумбуру
гегелевской философии» он противопоставлял
«индуктивную науку», основы к-рой были сформулированы
Ф. Бэконом, Д. Локком, затем франц. представителями
философии Просвещения и позитивистами.
Анархо-коммунистич. идеи Ч. трактовал не как
полит, доктрину, а как тенденцию, неотъемлемо присущую
нар. движениям. «Каждый раз, - писал он, - когда массы
поднимались против угнетателей и эксплуататоров, они
формулировали почти в одних и тех же выражениях
вековые стремления: свобода для всех, справедливость в

ЧЕРКЕЗОВ
573
пользовании благами жизни для всех... Требования масс
всегда оставались одними и теми же: земля и ее
богатства для всех, уничтожение эксплуатации человека
человеком, личная свобода в свободной коммуне» (Там
же. С. 11). Социализм 19 в., по его мнению, изначально
имел анархические корни: «Отсюда название
"социалистическое", данное будущей организации: под этим
словом подразумевался порядок, устроенный самим
обществом и для общества. Кто говорит социализм,
отрицает в действительности Государство и Капитал» (Там
же. С. 58). Ч. указывал и на присущий марксистскому
учению антигуманизм как в трактовках современности, так
и в представлениях об идеале строя будущего. «На всех
языках славят их науку, по которой крестьяне все для
блага человечества должны обнищать, потерять землю,
а рабочие работать на капиталистов», - отмечал Ч. (Там
же. С. 180). Он доказывал, что учение К Маркса и Ф.
Энгельса внесло «фатализм и предопределение
концентрации капитала, и вместо свободы, братства и автономии -
учение о подчинении личности дисциплине и о
всемогущем, всеподавляющем гегелевском государстве» (Там
же. С. 118). В доминировавшем влиянии марксизма в рос.
и европ. рев. движениях Ч. усматривал следствие эпохи
реакции, наступившей после разгрома Парижской
коммуны во Франции (1871) и рев. народничества в России
(1880-е гг.). Вклад марксистов в социалистич. учение
он трактовал как искажение идей «действительных
отцов современного социализма» (сенсимонистов,
фурьеристов, прудонистов, народников), идейно близких
анархистам и проповедовавших непосредственный
переход средств произ-ва к негосударственным
самоуправляющимся ассоциациям трудящихся. «И до того
это предубеждение стало всеобщим, что социализм, -
учение антигосударственное... - превратили в синоним
государственности, а нас, коммунистов,
революционеров и врагов государства, стали представлять как врагов
социализма», - указывал он (Там же. С. 94). Трактуя соц.
рев-цию как антигосударственное выступление соц.
низов, направленное на реорганизацию экон. жизни
на социалистич. началах, Ч. на примере неудач франц.
социалистов-этатистов в 1849 подверг критике
доктрину «социального переворота» сверху, парализующую нар.
действие и нар. инициативу: «Эта доктрина
"социального переворота", сверху, посредством законодательной и
диктаторской власти, парализовала народное действие
и народную инициативу» (Там же. С. 59).
Ч. также подвергал критике в статьях в газ. «Freedom»
и брошюре «Концентрация капитала» марксистские
представления о концентрации капитала, показывая
на основе статистич. данных, что число частных
предпринимателей в разл. странах мира с сер. 1840-х гг. не
уменьшалось, а напротив, возрастало. Марксистской
схеме классового деления об-ва, разделявшей
интересы крест-ва, рабочего класса и ремесленников, Ч.
противопоставлял понятие «народ», в к-ром объединялись
«производители, управляемые, эксплуатируемые». Он
констатировал присущую для работ марксистов
(«господ четвертого сословия») «ненависть к босякам и
крестьянству». Понятие «классовые интересы », как
утратившее свое прежнее значение, заменялось им категорией
«принципов, идеалов», не имеющих четко очерченного
классового значения. «Социализм поставил себе целью
освобождение не того или иного класса, а всего народа
от эксплуатации и грабительства», - полагал он (Там же.
С. 146,147).
По мнению Ч., реформистское «перерождение»
с.-д-тии в духе учения Э. Бернштейна было изначально
предопределено учением Маркса и Энгельса,
обосновавшими в своих трудах ведущую роль эволюционного
развития производств, отношений, ист. необходимость
укрепления и развития капитализма, ограничение
борьбы рабочего класса требованиями рабочего
законодательства, парламентской борьбы с.-д. партий:
«Социалдемократы в Европе, с их доктриной марксизма, с
формулой о все решающей роли производственных
отношений в социальной жизни являются тоже мирными
реформаторами. Производственные отношения -
результат эволюции производства и обмена, а не
инициативы и деятельности революционеров. При доктрине
производственных отношений нет места
революционерам. Прямым тому доказательством служит сама
социалдемократия. [...] Она направила все усилия на мирный
захват власти путем парламентских выборов» (Там же.
С 188-189).
Центральным для трудов Ч. было стремление
развенчать создаваемый марксистскими публицистами
кон. 19 - нач. 20 в. культ марксизма как последнего
достижения в области обществ, наук В первую очередь,
проводя текстологич. анализ, он указывал на факт плагиата со
стороны Маркса и Энгельса трудов выдающихся
авторов своего времени. Значит, часть «Коммунистического
манифеста» как текстологически, так и с точки зрения
представленных в нем идей, доказывал Ч., является
компиляцией работы фурьериста В. Консидерана
«Принципы Социализма (Манифест Демократии XIX века)».
Указывал он и на компилятивный характер книги Энгельса
«Положение рабочего класса в Англии», построенной
во многом на заимствовании без ссылок информации и
непосредственно текстов из посвященного той же теме
исследования Е. Бюре «О нищете трудящихся классов в
Англии и во Франции». Компиляцией, по его мнению,
была и работа Энгельса «Происхождение семьи,
частной собственности и государства», основанная на
изложении и комментировании работы Л. Моргана «Древнее
общество». С другой стороны, Ч. опровергал
распространявшуюся популяризаторами марксизма точку зрения о
первенстве Маркса и Энгельса в открытии учений
«прибавочной стоимости» (это понятие было впервые
введено в науч. оборот С. Сисмонди, затем - В. Томсоном) и
«классовой борьбы» (впервые обосновано О. Тьерри и
Ш. Гизо, затем развито Дж С. Миллем и Ф. Лассалем),
закона минимальной заработной платы (его основы
представлены Ж. Тюрго, затем развиты Д Рикардо).
Эти книги сделали Ч. всемирно известным автором.
Их переиздавали на рус, франц., англ., нем. и др.
языках во многих странах Европы. Отчасти его точка
зрения получила признание даже среди видных
авторовмарксистов (напр., А. Лабриола) и вызвала реакцию
корифеев марксизма. Так, после их издания в Германии
защитником чести классиков марксизма выступил К
Каутский. По приглашению грузин, социал-демократов с
критикой трудов Ч. в газ. «Квали» выступил Г. В.Плеханов.
В числе лиц, полемизировавших с Ч., были и будущие
лидеры сов. гос-ва. 3-6.31903 в Париже Ч. полемизировал
с В. И. Лениным, читавшим реферат по вопросу об агр.
программе у эсеров и социал-демократов. Немало места
уделил критике взглядов Ч. в своей работе «Анархизм
или социализм» молодой И. В. Сталин.

574
ЧЕРНОВ
Известность Ч. получил также как участник и
идеолог нац.-освободит. движения в Грузии. Он отстаивал
идею ее независимости в европ. печати (напр., в жур.
«Nineteenth Century»), а в 1907 - на конференции Лиги
мира в Гааге. Ему принадлежит соавторство проектов
программы Партии социалистов-федералистов Грузии,
при обсуждении к-рых он старался привнести
анархистские принципы децентрализма и отрицания
парламентской борьбы.
После издания Манифеста 17.10.1905 Ч. вернулся
в Россию. Участвовал в орг-ции анархистской группы
«Коммуна» в Кутаиси, входил в редакции анархистских
газет на грузин, яз. «Хма» (май 1906) и «Нобати»
(майиюнь 1906), «Муша» (июнь-сент. 1906). В июле 1906
вновь эмигрировал. В 1912-16 как редактор он
участвовал в подготовке к изданию в Лондоне 10-томного
собрания соч. М. А- Бакунина на рус. языке. В период 1-й
мировой войны 1914-18 вместе с рядом старых лидеров
анархического движения (Кропоткин, Ж Грав, X.
Корнелиссен, Ш. Малато и др.) Ч. подписал «Декларацию»
16 анархистов-оборонцев, объявлявшую герм,
милитаризм виновником воен. конфликта, и оценивавшую его
действия как угрозу, направленную «не только против
наших освободительных надежд, но и против всей
человеческой эволюции». «Стремясь к примирению народов,
включая и немецкий народ, мы думаем, что надо
бороться с нападающей силой, которая представляет собою
уничтожение всех наших надежд на освобождение», -
таков был вывод «Декларации», с к-рым полностью был
солидарен и Ч. (Политические партии России: Док-ты и
мат-лы. Т. I. Кн. 2. М. 2001. С. 266).
Весной 1917, после событий Февр. рев-ции, Ч.
вернулся в Россию. Во время Гражд. войны жил на
территории независимой Грузии. В 1921, после завоевания
страны частями Красной армии, выехал в Лондон. Последние
годы жизни отошел от полит, деятельности, работал над
воспоминаниями, к-рые так и не были окончены.
Творчество и деятельность Ч. до сих пор остаются
малоисследованной страницей истории рев. движения России
2-й пол. 19 - нач. 20 в. Ему посвящены лишь небольшой
очерк Б. И. Николаевского в жур. «Каторга и ссылка», а
также ряд небольших статей в энциклопедич.
словаряхсправочниках. Уделили определенное внимание Ч. и
известные исследователи рос. обществ.-полит. движения
19 в. (В. Я. Гросул, Ф. М. Лурье, H. M. Пирумова).
Вышедшая в 2009 статья П. В. Рябова является наиб, полным на
сегодняшний день исследованием идей Ч.
Соч.: Николай Платонович Огарев // Община. 1878. Апр.
№ 3-4. С. 19-20; Драгоманов из Гадяча в борьбе с рус.
социалистами. Женева, 1882; Доктрины марксизма. Вып. 1. Женева,
1903; Доктрины марксизма. Наука ли это? Вып. 2. М, 1905; У
кого Маркс и Энгельс списали Коммунистич. манифест //
Хлеб и воля. 1905. Янв. № 14. С. 4-6; Раскол среди
социалистовгосударственников. СПб., 1906; Страницы из истории: Теория
и практика социал-демократии. М., 1907; Наконец-то
сознались: Ответ К. Каутскому. Тифлис, 1907; Предтечи
Интернационала. СПб., 1907; Значение М. А. Бакунина в
интернациональном рев. движении // Бакунин М. А. Избр. сочинения.
Т. 1. Лондон, 1915. С V-LVI; Concentration of Capital. London,
1912.
Источники: Письма П. А. Кропоткина к В. Н. Черкезову //
КиС. 1926. № 4. С. 8-28; По ее е В. А. Мой жизненный путь.
Дореволюц. период (1864-1917). М.; Л., 1929; Anarchistes en exil:
Correpondance inédite de Pierre Kropotkine à Marie Goldsmith,
1897-1917. Paris, 1995.
Лит.: ОргеианиКК истории анархического движения в
Грузии // Альманах: Сб. по истории анархического движения
в России. Т. I. Париж, 1909. С. 82-111; Николаевский Б. И.
В. Н. Черкезов (1846-1925) // КиС. 1926. № 4;
Кривенький В. В. Черкезов //Полит, партии России. Кон. XIX - первая
треть XX века: Энциклопедия. М., 1996; Гросул В. Я.
Междунар. связи рос. полит, эмиграции во 2-й половине XIX века.
М., 2001; Рябов П. В. Мыслитель-анархистВарлаамЧеркезов:
«наука человечности» против «науки партии» //Либертарная
мысль. 2009. № 2. Янв.-март. С. 27-38.
Л И. Рублев.
ЧЕРНОВ Виктор Михайлович (лит. псевд.: Я. Вечев,
Гардении, В. Ленуар, Б. Оленин, Тучкин и др.) (9.11.187 3,
Хвалынск - 15.4.1952, Нью-Йорк), полит, деятель, публицист,
один из идеологов неонародничества. Из семьи быв.
крепостного, выслужившего дворянство. В 1892
поступил в Моск. ун-т. Участвовал в студенч. движении. В 1894
арестован по делу партии «Нар. право». С 1895 находился
в ссылке. Инициатор создания крест, рев. орг-ции
«Братство для защиты нар. прав». В мае 1899 выехал за границу,
вступил в «Союз социалистов-революционеров». В 1900
учредитель «Аграрно-социалистич. лиги». Чл. партии
эсеров (с дек. 1901), чл. ее ЦК и Загран. к-та, вошел в
редакцию центр, парт. газ. «Революционная Россия». Автор
проекта парт, программы.
Во время рев-ции 1905-07 выступал за сочетание
террористич. тактики и агитац. работы в массах,
входил в редакцию первой легальной народнической газ.
«Сын Отечества». После издания Манифеста 17.10.1905
пытался удержать Моск. к-т партии эсеров от участия в
вооруж восстании. Поддержал тактику бойкота
выборов в 1 -ю Гос. думу ( 1906), но впоследствии содействовал
формированию думской Трудовой группы. В февр. 1907
дел. 2-го съезда партии эсеров, сторонник участия
эсеров в выборах во 2-ю Гос. думу и создания блока левых
сил. Руководил работой фракции эсеров в Думе. После
роспуска 2-й Госдумы (июнь 1907) призывал
активизировать полит, террор и подготовку вооруж. восстания.
Резко критиковал реформы П. А. Столыпина.
Ч. долгое время отвергал выдвигаемые против
Е. Ф. Азефа обвинения в сотрудничестве с Деп-том
полиции. После его разоблачения (1909) заявил о выходе
из состава ЦК, считая себя ответственным за
случившееся. В 1912-13 занимался лит. деятельностью, возглавлял
жур. «Заветы».
После нач. 1-й мировой войны 1914-18 Ч. занял
интернационалистскую позицию, выступал за
прекращение войны, участвовал в работе Циммервальдской (1915)
и Кинтальской (1916) конференций
социалистовинтернационалистов.
Февр. рев-ция 1917 позволила Ч. вернуться в
Россию. Вошел в состав Петрогр. к-та эсеров и редакцию
газ. «Дело народа». Избран в Исполком Петрогр.
совета рабочих и солдатских депутатов, затем тов.
председателя ВЦИК, поч. пред. ЦИК Совета крест, депутатов.
5.5-28.8.1917 мин. земледелия в 1 -м и 2-м составах Врем,
пр-ва, после выхода из коалиц. пр-ва призывал к
созданию однородного социалистич. пр-ва, отвергал
требование большевиков о передаче всей власти Советам.

ЧЕРНОВ
575
В окт. 1917 Ч. пытался поднять против большевиков
войска Зап. фронта, вновь выдвинул требование
создания однородного социалистич. пр-ва и скорейшего
созыва Учредит, собрания. По возвращении в Петроград
(нояб. 1917) боролся за созыв и открытие Учредит,
собрания. 5(18). 1.1918 избран председателем Учредит,
собрания; после его разгона 7(20). 1.1918 уехал в Москву,
затем перебрался в Поволжье, где действовал К-т членов
Учредит, собрания (Комуч). В сент. 1918 чл. «Уфимского
гос. совещания». Осудил «Уфимскую директорию», после
переворота А. В. Колчака (нояб. 1918) Ч. призвал к врем,
прекращению борьбы с большевиками. В 1919
нелегально приехал в Москву, призывал
к борьбе против белых армий,
одноврем. критикуя
большевистский режим.
В сент. 1920 эмигрировал.
Выехал в Эстонию, где прожил
полтора года; с 1922 жил в
Чехословакии, в 1938 переехал во
Францию, в 1941 - в Нью-Йорк
(США). Редактировал жур.
«Революционная Россия», входил
в состав Загран. делегации
партии эсеров. Боролся за
сохранение организац. единства
партии. Критиковал
сложившийся в СССР полит, режим.
По мнению Ч., его должен был
сменить «конструктивный
социализм», к-рый будет
способствовать развитию нар.
самоуправления.
На рубеже 19-20 вв. Ч.
опубликовал ряд статей в жур.
«Русское богатство*, в к-рых
изложил свое филос. кредо.
В основу своих рассуждений
он положил идеи П. Л.Лаврова
и Н. К Михайловского и,
опираясь на них, анализировал
положения эмпириокритицизма.
Сравнивая взгляды
эмпириокритиков и рус. субъективных
социологов, Ч. проводил параллели между ними и
доказывал приоритет соотечественников в разработке ряда
проблем. Свою филос. систему Ч. называл
монистической, указывая при этом, что исповедуемый им монизм
заключается в признании неразрывности
материального и идеального. Воспринимая отдельные элементы
марксистского учения, Ч. отрицал его центр, несущую
конструкцию - диалектику. Представления Ч. об ист.
процессе строились на идее многофакторности. В ст.
«Идеализм в марксизме» Ч. давал квалификацию
первичных факторов, выделяя объективные (географические,
климатические, почвенной среды) и субъективный
(человек как биологич. тип с его тенденцией
«размножаться и размножать свои потребности»). Ч. критиковал
марксистов за «выпячивание» экон. фактора, отрицал
положение К. Маркса о развитии производительных сил
как о гл. пружине ист. процесса. Не принимал Ч. и
марксистскую схему «базиса и надстройки». Они были для
Ч. нераздельными и взаимообусловленными частями
обществ, организма.
Ч. была воспринята и развита мысль о критически
мыслящем меньшинстве и критически мыслящей
личности. Социализм для Ч. был не столько закономерным
этапом соц. эволюции, сколько продуктом сознания
критически мыслящего меньшинства. Ч. считал
разделение труда необходимым условием развития об-ва,
в т. ч. и социалистического. Однако следует учитывать,
что Ч. и теоретики народничества ставили в центр соц.
развития личность.
Не отрицая марксистского тезиса о роли классовой
борьбы, Ч. считал необходимым развивать в условиях
существующего строя начала солидарности,
характерные для будущего об-ва:
социалистич. партии, кооперацию,
профсоюзы и т. п. Они
являются готовыми элементами
идущего на смену капитализму
обществ, строя.
По мнению Ч., соц.
различия зависят не от
отношения к средствам произ-ва, а
от характера распределения
материальных благ.
Триединому рабочему классу (пром.
рабочие, крестьяне,
интеллигенция), по мысли Ч.,
противостоит единый класс
эксплуататоров. Противоречия внутри
этого класса несущественны,
хотя, по необходимости и
полезности их для дела борьбы
за социализм, их следует брать
в расчет. В целом же
эксплуататорские классы
рассматривались Ч. как паразитические,
стоящие препятствием на пути
к социализму.
Филос. и социологич.
взгляды Ч. представляют собой
попытку синтеза материализма и
идеализма, революционности
и реформизма, марксизма и
народничества. Ч. прямо
указывал, что стремится к созданию
философии «пролетарского идеализма». Стремление
выбрать «путь наименьшего сопротивления», «золотую
середину» как в теории партии, так и в практике
превалирует в идейных исканиях Ч.
Ч. высказывал категорическое мнение о
вырождении самодержавия в России кон. 19 - нач. 20 в., к-рое
неизбежно должно было закончиться его гибелью.
Одноврем. Ч. не отметал гипотетич. возможность реформ
системы власти в России, не отрицал, что
самодержавие до определенного момента играло позитивную
роль, способствовало обществ, прогрессу. Рубежом, за
к-рым правящий режим окончательно переродился в
реакционный, тормозящий развитие страны, Ч. считал
нач. 1880-х гг. Отказ от дальнейших реформ и
ликвидация нек-рых либер. нововведений явились
свидетельством вырождения режима. Гл. целью правящей элиты,
по убеждению Ч., стало сохранение во что бы то ни
стало своего положения.
Ч. выступал и как историк рев. движения в России.
Рев. кризис 1905, считал он, до основания потряс ело-

576
ЧЕРНОВ
жившийся в России полит, режим. Проект «Булыгинской
думы» (1905), по замечанию Ч., стал первой попыткой
внести раскол в оппозицию. После издания Манифеста
17.10.1905 встал вопрос об отношении эсеров к
переменам в полит, строе империи. В целом они не
рассматривались Ч. в качестве этапа на пути реального
продвижения к конституционализму и парламентаризму.
Третьеиюньский переворот 1907 еще более утвердил Ч.
в этом выводе. Значит, внимание Ч. уделял анализу
деятельности Столыпина и результатов проводившихся им
реформ. По мнению Ч., Столыпин был призван с
конкретной целью - умиротворять интеллигенцию, думцев,
рабочих, крестьян. Попытки расширить соц. базу
режима за счет привлечения умеренно-либер. слоев
буржуазии и зажиточного крест-ва оказались бесплодными.
В годы 1-й мировой войны, после того, как прошел
патриотич. угар 1914 и, в особенности, после
отступления рус. армии в 1915, почва начала уходить из-под ног
самодержавия. К 1917, по мнению Ч., царизм исчерпал
свои потенциальные возможности и неизбежно должен
был рухнуть под первым напором масс.
Большое место в творчестве Ч. уделено оценкам
полит, программ и тактики оппозиц. партий России.
Накануне первой рус. рев-ции 1905-07 Ч. направлял свою
критику гл. обр. против представителей либер. крыла
оппозиц. сил. Либералы, по его мнению, на рубеже
веков проявляли нерешительность и
непоследовательность в своей борьбе. Эту нерешительность Ч. объяснял
слабостью соц. базы либерализма, склонностью к
сугубо легальным формам борьбы, отсутствием четкой и
ясной полит, программы, непониманием нар. чаяний.
Либералы рассматривались Ч. как преим.
интеллигентское течение, к-рое отчасти выражало и отстаивало
общенародные интересы, в первую очередь в деле полит,
освобождения. В отношении Ч. к либерализму можно
выделить два уровня. Первый, основывающийся на соц.-
филос. воззрениях Ч., исходит из того, что либералы,
выступая за демократию и соблюдение прав и свобод
человека, способствуют прогрессу и приближению
социализма. Второй уровень - тактический - исходил из
логики реального полит, процесса в России кон. 19 -
нач. 20 в. Новый либерализм выдвинул программу
широких демокр. реформ, не остановился перед
нелегальными методами борьбы, поддерживал тесные контакты
с рев. орг-циями. Не менее сложными были отношения
партии эсеров с др. социалистич. партиями. Несмотря
на общность конечных целей, программные установки
этих партий имели существенные различия, исходили
из разл. филос. и социологич. установок.
Ч. не устраивала в учении марксистов идея о
капитализме как гл. организующем факторе обществ, и соц.
прогресса, в связи с чем ими отрицались такие методы
полит, борьбы, как террор. В полемике с марксистами Ч.
доказывал ошибочность их взгляда на проблемы полит,
борьбы и крест, движения. Надежды на создание единого
социалистич. фронта против самодержавия, считал он,
не оправдались. Не удалось эсерам сохранить и единство
неонароднических сил. Серьезные расхождения между
правыми, левыми и центром возникли по важнейшим
тактическим вопросам: отношение к «свободам» 17 окт.
и участие в думских выборах, агр. и фабричный террор,
перспективы орг-ции крест, движения и т. д.
Возможности для сосуществования в рамках одной орг-ции были
исчерпаны (в 1906 возникли Народно-социалистич.
партия и Союз эсеров-максималистов).
Обострение межпарт, споров пришлось на период
1-й мировой войны. Принцип «войны против войны»
стал в это время полит, кредо Ч. Однако, отрицая
оборонничество, Ч. критиковал и пораженцев. Первоочередной
задачей социалистов всех стран Ч. считал орг-цию
борьбы с внутр. врагом, с правящими империалистич.
режимами. Одноврем. Ч. относился с явной симпатией к зап.
демократиям. Оценивая полит, программы и тактику
оппозиц. партий как либерального, так и радикального
толка, Ч. отмечал их явное пренебрежение
интересами самого многочисл. класса - рос. крест-ва. Для него
было очевидным нежелание конкурирующих оппозиц.
орг-ций стремиться к реальному объединению усилий в
борьбе с правящим режимом.
В 1916-17 Ч. совм. с Б. Д. Камковым организовал жур.
«На чужбине», к-рый распространялся среди рус.
военнопленных в Германии. Всего вышло 16 номеров. В
докладе ПСР, представленном на 2-й Циммервальдской
(Кинтальской) конференции, утверждалось, что это
издание «встретило у военнопленных радушный
прием» (Партия социалистов-революционеров: Док-ты и
мат-лы: В 3 тт. Т. 2. М., 2001. С. 508). Однако быв. начальник
воен. контрразведки Петрогр. воен. округа Б. В. Никитин
приводит состоявшийся в апр. 1917 на борту парохода,
идущего в Россию, разговор Ч. с солдатом, бежавшим
из нем. плена и читавшим в лагере журнал. В ходе
разговора выяснилось, что солдатам журнал не очень
понравился. «Солдат поясняет: "В нем писали хорошо лишь
о Германии, а о нашей России говорили только дурно"»
(Никитин Б. В. Роковые годы. М., 2000. С. 65).
Контрразведчик, ссылаясь на англ. секретные источники, данные
Деп-та полиции и информацию нек-рых эмигрантов,
утверждал, что деньги на издание журнала Ч. и Камков
получали от немцев. Сотрудничество с ними позволяло
беспрепятственно и легально доставлять жур. «На
чужбине» в лагеря военнопленных и распространять там
издание бесплатно.
По возвращении в Россию (1917) Ч., согласно его
воспоминаниям, убедился в сильных позициях рев.
оборончества среди своих соратников. Циммервальдец Ч.
обратился в рев. оборонца, к-рому не были чужды идеи
рев. войны против герм, империализма. По его мнению,
когда пал самодержавный режим, Россия могла вести
такую войну, помогая демократиям Запада.
Ч. считал коалицию с бурж. партиями не опасной
для социалистов, рассматривал ее как единственно
правильную и полезную для дальнейшего развития страны,
как один из этапов превращения эсеровской партии в
доминирующую силу рус. рев-ции. Отвечая оппонентам
на 3-м съезде партии эсеров (25.5-4.6.1917), Ч. развивал
тезис об экон. разрухе, заложницей к-рой может стать
«трудовая демократия», если немедленно возьмет в свои
руки всю полноту власти.
Ч. отверг лозунг «Вся власть - Советам!», считая
поползновения Советов на роль органов гос. власти
чрезмерными и неоправданными, в чем нашел поддержку
среди соратников по партии. Ч. видел процесс
радикализации рабочих масс. 5.6.1917, выступая на 1-м Всерос.
съезде советов рабочих и солдатских депутатов, он
призывал обуздать рев. стихию, высказывал мысль об
органичной связи нац. капитала и рабочего класса. Ч.
критиковал большевиков, считал, что своими действиями они

ЧЕРНОВ
577
сужают соц. базу рев-ции, отталкивая от нее буржуазию
(«цензовый элемент»). В дни выступления ген. Л. Г.
Корнилова (авг. 1917) Ч. отправился навстречу войскам ген.
А. М. Крымова, благодаря чему генерал был арестован и
препровожден в Петроград.
Как попытку «рус. термидора» оценивал Ч.
постановку на повестку дня вопроса о Директории. Глава
кабинета А. Ф. Керенский не желал расставаться со своим
постом, считая, что играет роль надпартийного лидера,
и чересчур уверовав в собственную харизму. Он
оказался лишенным реальной поддержки, в т. ч. и со стороны
эсеров.
Открывшееся 20.9-1917 в Петрограде Демокр.
совещание не смогло решить своей гл. задачи по
консолидации осн. полит, сил страны. Ч. вспоминал: «...в тот
памятный день - вернее, в памятную ночь, когда слабым, едва
натянутым большинством утвердили ту "комбинацию",
которая сейчас воплотилась в жизнь, - в зале не
чувствовалось подъема, не чувствовалось ощущения, что не
прекращавшийся кризис власти разрешен, что мы вышли из
тупика» (Чернов В. М. Листки из политического
дневника // Отеч. история: проблемы, поиски, суждения. М.,
1992. С. 184).
Пессимизм Ч. в оценках полит, ситуации
сохранился после открытия Предпарламента. Ч. поддержал идею
создания однородного социалистич. пр-ва. Однако не
сумел настоять на своей точке зрения по этому
вопросу. Уже 2 окт. Ч. получил месячный отпуск и лишь под
давлением товарищей согласился отложить отъезд из
Петрограда до 22 окт. - предполагаемой даты попытки
большевиков захватить власть. Т. о., к окт. 1917 Ч.
перестал быть реальным лидером эсеровской партии.
В нояб.-дек. 1917, после провала попытки 26-
31.10.1917 Керенского и П. Н. Краснова свергнуть
большевиков вооруж путем, Ч. активно агитировал в
поддержку мирного решения проблемы, однако не пошел
на соглашение с большевиками. Причин этому было
несколько: говоря о мире, Ч. по сути высказался за
продолжение участия России в войне на стороне Антанты;
он выступил с резкой критикой Декрета о земле; для
него всенародная воля, а не большевистское пр-во была
олицетворением рев. диктатуры. После разгона
Учредит, собрания Ч. рассматривал разл. территории, к-рые
могли стать базой Учредит, собрания: Украина, Дон,
Север, Поволжье, Урал. Выбор пал на Цоволжье.
Однако возникший в Самаре Комуч потерпел поражение на
всех направлениях, что стало провалом попыток
реализации программ центристских социалистич. партий и
групп, в первую очередь социалистов-революционеров.
После нояб. 1918 переворота в Омске эсеры перестали
существовать как полит, сила, способная к самостоят,
действиям.
В эмиграции Ч. вел активную работу, направленную
на организац. и идейное объединение эсеров.
Поддержал Кронштадтское восстание 1921. Большевики
настаивали на депортации Ч. из Эстонии, где он находился
с кон. 1920. В марте 1922 Ч. был вынужден переселиться
в Берлин, где возобновилось издание парт, органа
«Революционная Россия». Весной 1922 Ч. участвовал в
пропагандистской и протестной антибольшевистской
кампании в связи с моек процессом правых эсеров;
выступил на ряде европ. междунар. форумов социалистич. и
коммунистич. партий с обличительными речами в адрес
большевиков. Инициатор создания «Лиги Нового
Востока» (1927-29). Отношение к Лиге среди рус.
эмигрантов и европ. социалистов было неоднозначным, скорее
негативным. Ч. совершил ряд лекционных турне. Наиб,
значимыми из них были турне по США (кон. 1928 -
нач. 1929) и поездка в Палестину (1934). Помимо этого
Ч. выступал в качестве аналитика в ряде крупных амер.
и европ. газет, активно сотрудничал с Рабочим
социалистич. интернационалом.
В1920-30-е гг. Ч. создал ряд крупных теоретич. работ,
среди к-рых центр, место занимает кн. «Конструктивный
социализм». При жизни автора была опубликована 1-я
часть этой работы (Прага, 1925). Вторая часть рукописи,
находившаяся в «Тайном гос. архиве Прусского
культурного наследства» (Берлин), была найдена в 1975, когда
Междунар. ин-т соц. истории (Амстердам) приобрел
часть архива Ч.; 6 глав и 12 отдельных фрагментов были
подготовлены к публикации нидерланд.
исследователем М. Янсеном. В этой работе Ч. развивал тезис о том,
что социализм проходит в своем развитии три фазы:
утопич. социализм, науч. социализм и конструктивный
социализм. В соч. «Рождение революционной России.
Февральская революция» (1934) Ч. представил свое
видение рев. процесса не только в России, но и в мире
в целом, проанализировал уроки Февр. рев-ции и
причины прихода к власти большевиков. Переработанный
вариант этой книги вышел в США на англ. яз. под назв.
«Великая русская революция» (1936). До сих пор
остались неопубликованными такие крупные труды Ч., как
«История Гражданской войны» и «Демократия,
диктатура, социализм: К итогам марксизма». Помимо теоретич.
работ Ч. опубликовал мемуары: «Моя жизнь в Советской
России» (1921), «Записки социалиста-революционера»
(1922), «Перед бурей» (1953, посмертное изд.). В
последний период жизни в США Ч. занимался изданием
парт. жур. «За свободу», сотрудничал с «Новым
журналом» и «Социалистическим вестником». В 1948 вышла в
свет его кн. «Еврейские лидеры в партии
социалистовреволюционеров» (на идиш).
В многочисл. работах, созданных Ч. в эмиграции,
критика путей и методов социалистич. стр-ва в СССР
сочеталась с осмыслением рос. и мирового соц.-полит.
опыта 1-й четверти 20 в. Оценки, к-рые давал Ч. полит,
режиму, сложившемуся в Сов. России к нач. 1920-х гг.,
отличались жесткостью и остротой формулировок.
Создание сугубо централизованной системы, при к-рой
решения принимались узкой группой лиц, вызывало у Ч.
наиб, отторжение, оценивалось им как своего рода
извращение демокр. сути социализма. Подобный подход
особенно характерен для творчества Ч. в 1920-30-е гг.
После нач. Вел. Отеч. войны 1941-45 Ч. занял
патриотич. позицию, искренне желая победы СССР.
Одноврем. его волновали причины поражений Красной
армии в первый период войны, к-рые он усматривал в
предвоенной внутр. и внеш. политике сов. пр-ва. В
письме И. В. Сталину Ч. (1942) упрекал его в массовых
репрессиях в армии, к-рые обескровили командный
состав, в заигрывании с Гитлером после подписания пакта
Молотова-Риббентропа (1939).
Соч.: К теории классовой борьбы. М., 1906;
Философские и социологии, этюды. М., 1907; Социалистич. этюды. М.,
1908; Земля и право: Сб. ст. Пг., 1919; Записки
социалистареволюционера. Берлин, 1922; Рождение Революционной
России. (Февральская рев-ция). Париж; Прага; Нью-Йорк,

578
ЧЕРНЫЙ
1934; Листки из полит, дневника // Отеч. история:
проблемы, поиски, суждения. М., 1992; Конструктивный социализм.
М., 1997; Перед бурей: Восп. Мемуары. Минск, 2004; В партии
социалистов-революционеров: Восп. о восьми лидерах СПб.,
2007; Великая рус. рев-ция: Восп. председателя Учредит,
собрания. 1905-1920. М., 2007.
Архивы: ГА РФ. Ф. 5849 (В. М. Чернов); International
Institute of Social History. Chernov's Arhive; Ф. ДПОО. 1906. la;
Hoover Institution of War, Revolution and Peas Archives. Boris I.
Nicolaevsky Collections.
Источники: Савинков Б. В. Виктор Михайлович
Чернов // Савинков Б. В. Посмертные письма и статьи. М., 1926;
В. М. Чернов: Мат-лы к полит, биографии. Саратов, 2004.
Лит:. Колесниченко Д А. Виктор Михайлович
Чернов // Россия на рубеже веков: ист. портреты. М., 1991;
Ярцев Б. К Поздненародническая концепция рев-ции //
Социалистич. идея: История и современность. М., 1992; Гусев К В.
В. М. Чернов: Штрихи к полит, портрету М., 1999;
Федоренко А. А. Полит, концепция В. М. Чернова. М., 1999;
Коновалова О. В. Разработка программы экон. преобразований
партии социалистов-революционеров в трудах В. М. Чернова.
Красноярск, 2000; Ее же. Полит, идеалы В. М. Чернова: взгляд
через годы. Красноярск, 2005; Обществ, мысль России XVIII -
нач. XX в.: Энциклопедия. М., 2005; Хазан В. Виктор Чернов
в Палестине // Еврейское слово. 2005. № 9; А в рус А И.
Неточности в биографич. сведениях о В. М. Чернове // ВИ. 2006.
№7.
А А Федоренко.
ЧЕРНЫЙ Лев (наст, фам., имя, отчество -
Турчанинов Павел Дмитриевич) (др. псевд.: Г. А. Всеволожский,
Л. Л. Черный, Павел) ( 19.2.1878, Воронеж - 27.9.1921,
Москва), рев. деятель, публицист, создатель оригинальной
концепции «ассоциационного анархизма». Из дворян;
отец - полковник в отставке. В 1891-99 учился в
гимназиях Рославля и Чернигова, в Рославльской
прогимназии. С 1899 студент мед. ф-та Моск. ун-та. В 1901 один
из организаторов студенч. демонстраций. За участие в
студенч. волнениях летом 1901 отчислен из ун-та и
сослан на 3 года под гласный надзор полиции в Рославль.
В 1901-02 чл. эсеровской «Группы рославльских
интеллигентов». В сер. 1902 арестован за распространение рев.
прокламаций. В 1902-03 Ч. перешел на позиции
анархизма и разрабатывал учение «ассоциационного
анархизма». В 1903 выслан в Вост. Сибирь на 6 лет. В окт. 1905
амнистирован. В кон. 1905 Ч. создал в Москве группу
«анархистов-ассоциационеров». 1.4.1907 при
ликвидации группы полицией арестован. Содержался в
Бутырской тюрьме. По приговору суда (17.8.1907) отправлен
на 4 года в ссылку в Туруханский край. Здесь Ч. вел
пропаганду анархистских идей среди ссыльных и местных
жителей, совершил два неудачных побега (дек. 1907 и
окт. 1908). Поддержал восстание заключенных в
Туруханске (нач. 1909). В 1910-13 жил в Париже. После
амнистии 1913 вернулся в Россию. В 1917-21 Ч. читал
лекции и рефераты об анархизме, активно сотрудничал в
газ. «Анархия» и в анархистских журналах («Клич», «Рев.
творчество», «Универсал»). В 1917-18 он занимал
должность секретаря «Моек федерации анархических групп»
(МФАГ), входил в редакцию ее органа - газ. «Анархия»,
был одним из организаторов отрядов «Черной гвардии»
в Москве. Благодаря своей активной деятельности Ч.
быстро стал одной из наиб, известных фигур рос.
анархизма. После закрытия властями осенью 1920
основанного им легального клуба анархистов Ч. с группой
сторонников (В. С. Потехин и др.), пытался вести работу по
орг-ции сил анархистов-подпольщиков. В 1921 был
арестован Моек ЧК по сфальсифицированному обвинению
в печатании фальшивых денег и расстрелян.
Первый период эволюции взглядов Ч. связан с
разработкой идей в духе бланкизма. Так, в 1902 в письме к
черниговским эсерам он разрабатывал планы
террористич. работы эсеровских групп. В области тактики
Ч. предлагал поставить на место разрозненных актов
«местного» террора «систематический»
индивидуальный антиправительственный террор: «Только
систематический террор способен уничтожить самодержавие,
последовательно казня виновных». За основу статутов
центр, террористич. орг-ции он предлагал взять устав
«Об-ва времен года». Ч. планировал создание в крупных
городах законспирированных террористич. групп по
7 чел., разделенных на «оседлых» и «бродячих»
террористов. С целью поиска денег на рев. деятельность он
допускал экспроприации церквей и казначейств [см.:
Кипров И. А. Политический террор в провинции: штрихи
к портретам видных террористов накануне и в период
революции 1905-1907 гг. (на материалах Смоленской
губернии) // Индивидуальный политический террор в
России XIX - начала XX века. М., 1996. С. 98].
Второй период развития теоретич. идей Ч. связан с
концепцией «ассоциационого анархизма». В качестве
ее методологич. основы он попытался разработать
новую науч. дисциплину - «социометрию», к-рую
рассматривал как практич. приложение к социологии,
«общественную геометрию», занимающуюся «измерением
социальных отношений между людьми». Цель
«социометрии» - определить, в направлении к какому типу соц.
отношений между индивидами движется об-во
(Черный Л. Новое направление в анархизме:
Ассоциационный анархизм. 2-е изд. Нью-Йорк 1923. С. 7-11). Ч.
выделял три типа таких отношений. Первый («Я - ничто»)
соответствовал рабовладельческой и коммунистич. экон.
системе, демокр. форме полит, устройства и связанной с
ними этикой альтруизма. Второй («Я - все»)
соответствовал капиталистич. отношениям в экономике и деспотич.
форме полит, устройства. Идеологией, характерной для
такого типа обществ, отношений, Ч. считал философию
Ф. Ницше, проповедовавшую «наглейший эгоизм».
Третий тип («Я равно ты») связывался им со строем
«ассоциационного анархизма» (Там же. С. 16).
Идентифицируя себя с индивидуалистич. течением
в анархизме, Ч. критиковал учение М. Штирнера за
постулирование эгоизма как естественного для человека
состояния. Однако в своих работах он оправдывал
отказ от взаимопомощи и конкурентную борьбу в
обществе будущего вплоть до «естественного» вымирания
«слабых», представителей «вырождающейся жизни»
при господстве «сильных». Филос. основой своей соц.-
полит. концепции он считал «мютюалистское» учение
П. Ж. Прудона и идеи Б. Таккера. Ч. также заявлял о
«полной солидарности анархизма с дарвинизмом» в его
социодарвинистской трактовке. В основу отношений
индивидов в анархическом об-ве, по мысли Ч., должен быть
положен этический принцип «не вреди», основанный
на признании неприкосновенности тела и взаимоува-

ЧЕРНЫЙ
579
жении духовного мира др. человека. При этом
альтруистические устремления, связанные с помощью «слабым»
он воспринимал как «ослабляющие» индивида. Целью
анархического об-ва, по мнению Ч., должно было стать
не развитие, как в социалистич. учениях, а
«индивидуальная свобода» (Там же. С. 25,27,62).
Полит, орг-цию гос-ва в будущем об-ве должна была
заменить «политическая ассоциация» индивидов,
реализующих свои потребности благодаря свободным
соглашениям. Путем орг-ции добровольных ассоциаций
заинтересованных индивидов предполагалось решить
и проблемы коммунального х-ва, здравоохранения, соц.
помощи, бюджета, самообороны (Там же. С. 275-276).
В условиях анархического об-ва, как полагал Ч.,
произойдет окончательное решение нац. вопроса, поскольку
станет возможным свободный выбор для объединения
индивидов вне границ отдельных народов. «Каждый,
чувствуя, что его никто не угнетает, с удовольствием
протянет дружески руки индивидам других
национальностей, соединившись с ними в том, в чем они
преследуют общие цели», - утверждал он (Там же. С. 291).
В экон. вопросах Ч. синтезировал идей Прудона,
к-рого относил к анархистам-индивидуалистам, с
идеями Штирнера и Таккера, к-рых называл
анархистами«ассоциационерами» (Там же. С. 113). Экон. строй
анархического об-ва, по мысли Ч., должен был строиться на
произ-ве для нужд конкретного потребителя на основе
системы взаимных услуг («свободное натуральное
хозяйство»), кооперативной собственности на средства
произ-ва. Ч. решительно отрицал как право частной
собственности, так и необходимость рыночных
механизмов регулирования произ-ва и потребления:
«Перепроизводства и конкуренции в нашем строе не может быть
потому, что наши ассоциации будут вести хозяйство не
меновое, а натуральное. ...У нас производство ведется не
на рынок, а для собственного потребления... Наши
рабочие - не самостоятельные хозяйчики, дерущиеся из-за
прибылей и ведущие наугад производство без всякого
компаса, а ассоциационеры, работающие друг на
друга по договору» (Там же. С. 158, 154-155). Экон.
преобразования, по мнению Ч., представляли собой процесс
«обассоциационирования» произ-ва, потребления и
сферы услуг - передачи предприятий в собственность
ассоциациям потребителей. «У нас, - писал он, -
орудия и средства производства будут принадлежать не
лицам, живущим на одной территории и связанным
чисто внешними потребностями, а людям, имеющим
однородные потребности. ...В будущем каждый будет
потребителем и рабочим и, как потребитель, будет иметь
свою долю в тех ассоциациях, в продуктах которых он
нуждается» (Там же. С. 147, 148). Потребители должны
были получить в собственность равные паи в разл.
отраслях произ-ва, к-рые по истечении срока соглашения
между «ассоциационерами» изменялись бы в
соответствии с потребностями. Размер пая Ч. исчислял в часах
рабочего времени. Выбор места работы предполагался
добровольно, как и выбор желательных условий труда.
Предполагался определенный срок участия
«ассоциационера» в работах, необходимых для восстановления
орудий труда в одной из отраслей, продукты к-рых
потреблялись им. Пай мог быть подвергнут купле-продаже
на основе эквивалентной стоимости. Средством обмена
признавались ден. квитанции, подкрепленные
определенным товаром (Там же. С. 161,164,216). Т. о.,
фактически признавалась необходимость рыночного
регулирования экон. отношений.
Социалистич. и коммунистич. концепции экон.
переустройства (в т. ч. и анархо-коммунистич. теория
П. А, Кропоткина) отвергались Ч. как ведущие к
подавлению автономии личности, господству большинства над
меньшинством, возрождению эксплуатации человека
человеком. Особое внимание Ч. обращал на возможную
при реализации коммунистич. отношений утрату
индивидом экон. самостоятельности: «...коммунизм несет
индивиду полную экономическую несамостоятельность.
Ставит индивида в полную зависимость от общества.
Общественная собственность все сковывает, все
парализует в экономической сфере. Убивая личную
инициативу, она обращает индивида в полип» (Там же. С. 117).
Ч. предполагал, что централизация функций
регулирования экон. жизни вырастет даже из координации со
стороны выборных органов самоуправления. А это, в
свою очередь, неизбежно приведет к формированию
бюрократии - нового слоя эксплуататоров: «...почему
бы из заведования коммунистическим имуществом не
возникнуть новым имущим классам?... Бюрократия же в
коммунистическом государстве бесконечно увеличится
по сравнению с настоящим, ибо число общественных
функций в коммунизме бесконечно возрастет» (Там же.
С. 91, 100). Признавая несправедливым по отношению
к трудовому вкладу личности коммунистич. принцип
«каждому - по потребностям», Ч. считал наиболее
приемлемым для анархической экономики принцип
«каждому - по тгЗуду» (Там же. С. 112).
По мнению Ч., регулирование экон. отношений на
основе регистрации индивидуальных и групповых
заказов потребителей и производителей (установления
экон. связей, сбор и распространение статистич.
данных, информирование о заказах на продукцию и
предложение рабочей силы) как в масштабах всей страны,
так и в регионах должно было перейти к
объединенным в ассоциации статистич. и посредническим бюро
(«Справочное бюро спроса и предложения», «Бюро,
дающее возможность комбинировать труд», «рентное» бюро
«для правильной ориентировки в земельном вопросе» и
т. д.), создаваемым на добровольных началах.
Отношения потребителей и производителей как с бюро, так и
между собой должны были строиться на основе
свободных соглашений («личных контрактов») (Там же. С. 117,
129,130,144,176).
Идеи Ч. по решению агр. вопроса были близки
эсеровской концепции «социализации» земли и проектам
Г. Джорджа. Решение агр. вопроса Ч. предполагал путем
«обничения» земли - ликвидации любой собственности
на нее при признании за всеми людьми равного права
на получение равноценного другим по качеству участка
земли. В целях уравнения возможностей он предполагал
обложить наименее выгодные участки рентой для
уравнения невыгод. Признавалось индивидуальное,
«общественное» и коллективное землепользование. Но
приоритетными считались кооперативные х-ва. «Хотя наша
форма распоряжения землею, - отмечал Ч., - допускает
всевозможное пользование... но мы, анархисты, будем
ею пользоваться на товарищеских началах, соединяя
свои доли в огромные угодья дня совместной
обработки» (Там же. С. 170). Распределение земли должно было
производиться на договорных началах по желанию каж-

580
ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
дого индивида. Сбором и распространением данных о
зем. участках должно было заниматься спец. бюро.
Путь к реализации идей «ассоциационного
анархизма» Ч. видел в соц. рев-ции, сопровождающейся
экспроприацией собственности буржуазии, помещиков и
гос-ва. Он предполагал, что борьба за установление
«ассоциационного» анархического строя, возможно, будет
проходить в условиях гос.-коммунистич. или
анархокоммунистич. общества. Противоречия между
принципами «свободного группирования» и «общего
производства», «общей собственности», как полагал Ч., неизбежно
приведут анархо-коммунистич. об-во к разложению и
затем - к «обассоциационированию» произ-ва и
потребления. Возникшие в рамках капиталистич. и
коммунистич. об-ва свободные ассоциации постепенно
вытеснят капиталист, и обществ, произ-во, институты полит,
демократии (Там же. С. 389).
Ч. был создателем единственной в России детально
разработанной программы соц.-экон. и полит,
преобразований анархо-индивидуалистического толка. Круг
последователей Ч. был всегда ограничен несколькими
небольшими кружками, что, однако, нисколько не
ограничивало его влияние как обаятельной,
харизматической личности и талантливого организатора. Личные
качества Ч. высоко оценивали люди с диаметрально
противоположными взглядами. Один из теоретиков рус. и
еврейского анархизма А. Л. Гордин называл Ч. «духовной
личностью» и сравнивал его с Христом (Го р д и н А. Л. Лев
Черный // Новый свет. 2003. № 52. Март. С. 4).
Белогвардейский журналист А. Ветлугин (В. И. Рындзюн),
склонный изображать анархистов преим. в черных красках,
восторженно писал: «Наименее экспромтным, наиболее
осознанным, внутри оправданным, пожалуй,
облагороженным был анархизм Льва Черного» (Ветлугин А.
Соч.: «Записки мерзавца». М., 2000. С. 67). Учение Ч.,
напротив, подвергалось острой критике. Наиболее
глубокий и остро полемический отзыв дал в нач. 1920-х гг.
Е. 3. Моравский, публицист анархо-коммунистического
толка. Концепцию Ч. он охарактеризовал как
квазимарксистское, «материалистическо-дарвинистское»,
проповедующее узкий эгоизм, отрицающее «понятия
солидарности, сочувствия, справедливости и
гармонии»: «Учение Черного не имеет почти ничего
общего с анархизмом. Это учение марксизма и дарвинизма»
(Долинин [Моравский] Е. 3. В вихре революции:
Избранные произведения. Детройт, 1954. С 392, 403, 404,
408). Предлагаемую Ч. экон. систему общественного
устройства Моравский считал неприменимой в
условиях современного производства, ведущей к
возрождению соц. неравенства с такими его атрибутами, как
частная собственность и право наследования: «После
подобного способа производства и обмена товаров ни
одного индивида нельзя представить себе работающим.
Это было бы физически невозможно. Вся жизнь этого
индивида проходила бы в этом случае в составлении и
заключении миллионов договоров. <...> Отсюда следует,
что индивиды не будут равны также и относительно в
имущественном отношении. У них будет существовать
частная собственность. Будут богатые-сильные, будут
и нищие-слабые. Общество индивидов будет являться,
следовательно, новой репродукцией с картины
капиталистического общества» (Там же. С. 400,402).
Первые исследования, посвященные полит, идеям Ч.,
появились в 1990-е гг. Правовые аспекты его идей
раскрыты в монографии С. Ф. Ударцева, посвященной
правовым и полит, идеям рос. анархистов. В науч. статьях
А. Н. Гарявина нашли отражение как взгляды Ч. на соц.-
экон. строй будущего об-ва в целом, так и ряд отдельных
аспектов его учения (проблема классовой структуры
об-ва и эволюция взглядов на решение агр. вопроса).
Работы, посвященные комплексному анализу идей Ч.,
до сих пор не написаны. Отсутствуют, за исключением
небольшой статьи В. В. Кривенького, и обзорные работы
по его биографии.
Соч.: Новое направление а анархизме: ассоциационный
анархизм. М., 1907; Очерки по истории культуры // Рев.
творчество. 1918. № 1-2. С. 23-53; Осн. принципы и гл. контуры
анархического строя //Универсал. М., 1921. № 1-2. С. 21-23;
О классах / Под. ред. И. В. Хархардина. М., 1924.
Источники: Махно Н. И. Восп. М., 1992; Гордин А Л. Лев
Черный / Пер. М. Гончарок // Новый свет. 2003. № 52. Март.
С 4.
Лит.: Горелик А, Комо в А, Волин В. Гонения на
анархизм в Сов. России. Берлин, 1922; Саша-Петр. Лев Черный:
Биогр. очерк // Черный Л. Ассоциационный анархизм.
Нью-Йорк, 1922. С. VI-XIV; Ударцев С. Ф. Полит, и правовая
теория анархизма в России: история и современность.
Алматы, 1994; КипровИ.А Полит, террор в провинции: штрихи к
портретам видных террористов накануне и в период рев-ции
1905-1907 гг. (на мат-лах Смоленской губернии) //
Индивидуальный полит, террор в России XIX - нач. XX века: мат-лы
конференции. М, 1996. С. 97-105; Кривенький В. В.
Черный // Полит, партии России. Кон. XIX - первая треть XX века:
Энциклопедич. словарь. М, 1996; Гарявин А Н. Классовая
теория Льва Черного // Об-во и власть в истории России. СПб.,
1999. С. 41-43; Его же. Аграрно-крест. вопрос в трудах
теоретиков раннего рос. постклассического анархизма // Полит,
партии, орг-ции, движения в условиях кризисов, конфликтов
и трансформации об-ва: опыт уходящего столетия. Омск,
2000. С. 70-76; Его же. Соц.-экон. строй будущего в теории
ассоциационного анархизма Льва Черного // Петерб. ист.
школа: альманах. СПб., 2004. С. 143-156.
Д. И. Рублев.
ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Николай Гаврилович (12.7.1828,
Саратов - 17.10.1889, там же), полит, деятель, публицист и
писатель, лит. критик, философ, социолог. Сын
священника, до 12 лет обучался дома, с 1842 по 1845 учился в
Саратовской духовной семинарии, с 1846 по 1850 - на
отделении общей словесности филос. ф-та С-Петерб.
ун-та у проф. И. И. Срезневского и А В. Никитенко. Из
дневника Ч. от 239.1848: «Я довольно твердо считаю
себя человеком не совершенно дюжинным, в душе
которого есть семена, которые если разовьются, то могут
несколько двинуть вперед человечество в деле воззрения
на жизнь» (Чернышевский Н.Г.ПССТ. 1.С. 127-128).
В ун-те сформировались основы мировоззрения Ч. -
приверженность радикализму и утопич. социализму
(через Л. Блана и Ш. Фурье), совершился переход к атеизму
(через Г. Гегеля и Л. Фейербаха); Ч. стал приверженцем
теории «прогресса» (через Ш. Гизо и Ф. К Шлоссера); в
лит-ре - поклонник А. С. Пушкина и особенно Н. В.
Гоголя, М. Ю. Лермонтова, В. Г. Белинского, Ж. Санд.
Запись в дневнике Ч. о «петрашевцах»: «...сам
никогда бы не усомнился бы вмешаться в их общество и со

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
581
временем, конечно бы, вмешался» (Там же. С. 274). Круг
близких знакомых Ч. в это время: М. Л. Михайлов, А. В.
Ханыков («петрашевец»), И. И. Введенский (педагог и
переводчик, радикал). Образ мысли о России: «неодолимое
ожидание близкой революции и жажда ее, хоть я и знаю,
что долго, может быть, весьма долго из этого не выйдет
ничего хорошего, что может быть, надолго увеличатся
угнетения и т. д. - что нужды?.. Я знаю, что без
конвульсий нет ни одного шага в истории» (Там же. С. 356-357).
В 1851-53 Ч. работает старшим учителем
словесности в Саратовской гимназии, пропагандирует «вещи»,
к-рые «пахнут каторгой» (Там же. С. 418); сближается с
историком Н. И. Костомаровым в понимании
существенной роли народа в истории, хотя радикалом Костомаров
не был.
В апр. 1853 Ч. женится на Ольге Сократовне
Васильевой, дочери саратовск. врача, предупредив ее о своем
образе мыслей. Чувства Ч. к невесте запечатлены в
«Дневнике моего отношения к той, которая теперь составляет
мое счастье» (Там же. С. 410-549).
В мае 1853 Ч. возвращается в С-Петербург,
преподает во 2-м кадетском корпусе, работает над дисс.
«Эстетические отношения искусства к действительности» с
центральным тезисом «прекрасное есть жизнь [...] такою,
какова должна она быть по нашим понятиям» (Там же.
Т. 2. С. 10); защита состоялась 10.5.1855, вызвав
нарекания начальства и протесты защитников «чистого
искусства»; дисс. была утверждена лишь в 1859. Ч. тем
временем пробует свои силы в «Отечественных записках*
А. А. Краевского, затем делает выбор в пользу
«Современника* Н. А. Некрасова. Ч., Некрасов, пришедший в
журнал Н. ^Добролюбов превращают издание в леводемокр.
орган. Цель редакции была двоякой: защита интереса
крест-ва в проводимой «сверху» крест, реформе и
подготовка читателя к рев. варианту развития событий, если
реформа провалится.
Ч. в 1856-59 принял активнейшее участие в
формировании широкого антикрепостнич. лагеря
(публикация в «Современнике» либер. программы К Д Кавелина,
обсуждение до 1859 условий выкупа крестьян, борьба с
цензурным гнетом и т. п.). Однако все «хлопоты по
опостылому делу» были напрасны. Тот факт, что «власть
принимала на себя исполнение чужой программы,
основанной на принципах, не согласных с характером самой
власти», сыграл, по мнению Ч. роковую роль. «Результат
оказался такой, что изменены были формы отношений
между помещиками и крестьянами, с очень малым,
почти незаметным изменением существа прежних
отношений». Из негодной реформы, считал Ч., вырастет
революция, тогда и будет покончено с «сонмом азиатских идей
и фактов» (Там же. Т. 10. С. 99; 616-617). С этими
размышлениями Ч. связано издание «Ист. б-ки». При ее анализе,
безусловно, надо учитывать методологическую посылку
Ч.: «Русская история понятна только в связи с всеобщею,
объясняется ею и представляет только видоизменение
тех же самых сил и явлений, о каких рассказывается во
всеобщей истории (Там же. Т. 7. С. 268).
Открывалась «Ист. б-ка» 8-томной «Историей
восемнадцатого столетия и начала девятнадцатого с
особенно подробным изложением хода лит-ры» нем. историка
Ф. К. Шлоссера (СПб., 1858-60), к-рый ставил проблему
соотношения реформы и рев-ции, доказывая негодность
первой и результативность второй. Пятый и послед, тома
подробно освещали ход Французской рев-ции 18 в. - от
взятия Бастилии в 1789 - к рев-ции авг. 1792 - до
победоносного якобинства «гигантов» 1793 - затем к его
краху в месяце Термидоре 1794, далее к бонапартизму и
реставрации. Историк проницательно замечал, что
восстанавливались только «пустые формы» старины, новый
порядок был уже незыблем.
В том же 1859, когда вышел пятый том, в
«Современнике» был открыт раздел «Политика», где Ч. дал сжатый
конспект Шлоссера, тем самым, по Н. В. Шелгунову,
«завеса, закрывавшая до сих пор от публики политические
и исторические отношения Европы, была приподнята»
(Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников:
В 2 тт. Саратов, 1958. Т. 1. С. 208).
Хронологические рамки анализа Ч. - 18-19 вв.
В чрезвычайно медленном поступательном ходе
прогресса мыслитель выделял (на примере Англии и
Франции) поворотные эпохи, когда об-во начинало все более
прислушиваться к мнениям «лучших людей», наконец,
работало над исполнением хотя бы нек-рых из их
желаний. Правда, «работа никогда не была успешна», порыв
сменялся утомлением, обновление - «застоем». Но
значит ли это, задавал Ч. вопрос, что переломные моменты
в истории были бесплодны? И отвечал, что нет: «девять
десятых частей того, в чем состоит прогресс»,
совершалось все же «во время кратких периодов усиленной
работы» (Чернышевский Н. Г. ПСС. Т. 6. С. 12,13).
Это открытие своеобразного закона цикличности
бурж рев-ций (в 20 в. оказалось, что не только
буржуазных) стало определяющим для всего творчества Ч.:
политического - обзоры в «Современнике»,
политэкономического - комментарии к Дж Ст. Миллю,
художественного - произведение «Что делать?». Неминуемое
торжество рев-ции, предостерегал Ч., «будет
непродолжительным и сменится жестокою расправой реакции
с передовыми элементами» (Н. Г. Чернышевский в
воспоминаниях современников. Т. 1. С. 398).
Нуждается в уточнении свидетельство Добролюбова
об отношении Ч. к Шлоссеру: «Николай Гаврилович
вышел из его школы» (Добролюбов H.A. Собр. соч.: В 9 тт.
М.; Л., 1964. Т. 9. С. 371). По своим воззрениям Шлоссер
был историком-морализатором, поклонником
Жиронды, принимавшим результаты рев-ции, но отнюдь не
способы и средства, к-рыми они были достигнуты. Ч.
принимал посылку Шлоссера: людьми движет в истории
собственный интерес. Но при переводе пятого тома Ч.
«подправлял» Шлоссера: он изменял, смягчал, иногда
вообще отбрасывал негодующие высказывания историка
по поводу разъяренного плебса, «черни, убийц», Марата,
Демулена, якобинцев. Правка Ч. превратила пособие,
написанное сторонником Жиронды, в произведение
сторонника Горы. Это был, по сути, первый «учебник
революции» для рус. читателя. Ч. явился инициатором
перевода на рус. яз. 18-томной «Всемирной истории»
Шлоссера. Издание было начато в 1861, доведено до конца в
1869 В. А Зайцевым после ареста и ссылки Ч. (подробнее
см.: Козлова М. Е., Плимак Е. Г. «Явление чрезвычайно
важное и любопытное»: Об «Исторической библиотеке»
Н. Г. Чернышевского // ИСССР. 1978. № 5).
Ч. был арестован 7.7.1862. В Александровском
равелине Петропавловской крепости он обратился к худ.
творчеству, сумев по недосмотру цензуры напечатать в

582
ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
№ 3-5 «Современника» за 1863 рев. роман «Что делать?»,
к-рый произвел в рус. об-ве впечатление разорвавшейся
бомбы; подцензурная форма привела к нескончаемым
спорам вокруг его содержания, охватывавшего
громадный круг вопросов - от женского до воспитания и
рекрутирования
профессиональных
революционных кадров (подробнее см.:
Плимак Е. Г. Испытание
временем // Вопросы
литературы. 1978. № 2).
В романе за
идиллической оболочкой скрыто
трагическое содержание:
«новые люди» не раз и не
два будут согнаны со
сцены истории «ошиканные,
срамимые»
(Чернышевский Н.Г.ПССТ. U.C. 145).
Характерен перенос их
деятельности на «завод».
Еще в 1857 Ч., оставаясь
сторонником сохранения
общины для избежания
«язвы пролетариатства»,
отмечал, что Россия вступает
в период развитая, «когда
к экономическому
производству прилагаются
капиталы», что и служит
залогом предстоящих «великих
изменений» (Там же. Т. 4.
С 304). Община и вообще
крест, вопрос отсутствуют
в произведении Ч. «Что
делать?». Уходящий в
подполье Лопухов говорит Вере
Павловне, что успел
произвести в своих делах
«довольно много перемен [...]
занятие в заводской
конторе [...] важно, дает влияние
на народ целого завода» (Там же. Т. 11. С. 192-193).
«Маленький без приглашения» пикник герои романа также
проводят на заводе, где их встречает «дама в трауре»
(она же - «невеста-революция»). В заключительной
главке «Перемена декораций» она уже в ярко-розовом
одеянии направляется в Пассаж с мужчиной «лет
тридцати», видимо с Рахметовым; это гл. герой романа,
беззаветно преданный делу освобождения народа
революционер, лит. антипод кромвелям и бонапартам (Там же.
С 195-210,323-336).
Еще в «Письмах без адреса» (1862, задержаны
цензурой) Ч. простился с идеей крест, рев-ций: народ «нас
[...] не знает даже по имени», он «невежествен, исполнен
грубых предрассудков и слепой ненависти ко всем,
отказавшимся от его диких предрассудков. Он не делает
никакой разницы между людьми, носящими немецкое
платье; с ними со всеми он стал бы поступать
одинаково. Он не пощадит и нашей науки, нашей поэзии, наших
искусств; он станет уничтожать всю нашу цивилизацию»
(Там же. Т. 10. С. 90,92). В романе «Что делать?» - факт, не
оцененный в нашей историографии, - Ч. переходит на
позицию пролетарской революционности.
После гражд. казни 19.5.1864 Ч. до 1883 находится в
ссылке в Сибири, где продолжает заниматься худ.
творчеством, но тут же уничтожает написанное. До нас дошел
лишь неоконченный роман «Пролог», воспроизводящий
картину «крестьянской реформы» в России и несколько
небольших
произведений, в т. ч. вост. сказания
«Кормило кормчему»,
«Знамение на кровле», в
к-рых автор заглянул в
наш ядерный век. В них
некий «Пожиратель
книг» придумал для
блага людей машину
Эвергет. А далее: «И возьмут
чертеж Эвергет и
спрячут от всех, и начнут
делать "три бомбы, каждую
бомбу в сто миллионов
пудов"» - «вес Сиона», и
сделают «машину
Сейсмот Хайдергет»,
«машину с катапультою»,
«сильное оружие», и пустят
бомбы на Кавказ, на
Турцию, на Австрию. А для
России изготовят еще
«две бомбы, втрое
больше тех», и пустят одну на
Петербург, другую - на
Москву. Разорятся дотла
изготовители бомб, но
«горе стране той, на
которую та бомба». «И
будут трепетать народы».
«И пока не будет правды
между людьми, не
поможет людям ничто» (Там
же. Т. 16. С. 340-356).
В годы ссылки (см.
переписку с сыновьями)
Ч. радикально изменил
взгляд на трактовку соотношения цели и средств
общественной борьбы. Его позиция нач. 1860-х гг.: «светлая»
цель оправдывает «кровавые» средства. «Исторический
путь - не тротуар Невского проспекта; он идет целиком
через поля, то пыльные, то грязные, то через болота, то
через дебри. Кто боится быть покрыт пылью и
выпачкать сапоги, тот не принимайся за общественную
деятельность» (Там же. Т. 7. С. 923). В 1870-х гг. (очевидно, в
связи с раздумьями о «сильном оружии») Ч. заявляет
другое: в общественной жизни «полезно» только то, что
достигается «способами честными и добрыми», а
насколько борьба ведется «дурными средствами», настолько она
«будет понижать уровень нашей цивилизации, всех
наших хороших качеств, в результате даже уровень нашего
материального благосостояния». Негодяи исповедуют
принцип «цель оправдывает средства», подразумевается
хорошая цель, дурные средства. «Нет [...] хорошая цель не
может быть достигаема дурными средствами. Характер
средств должен быть таков же, как характер цели...» (Там
же. Т. 14. С. 644, 684-685). «Критериум исторических
фактов всех веков и народов - честь и совесть» (Там же.
С 645).

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ
583
Особенно важны переданные через В. Н. Шаганова
в 1871 предупреждения ссыльного Ч. против
неоправданных надежд «демократических партий» на народ:
«самодержавие народа» в прошлом приводило к власти
«пройдох», партия-победительница поступала с
имуществом народа «по своему благоусмотрению», возникали
репрессивные режимы - «по пути душится и слово, и
совесть, ибо из этих вещей выходят разные пакости для
власти». «Конечно, формы <парламентские> - вещь
ненадежная [...] С другой стороны, быть может, и хорошо,
что формы ненадежны. При них всегда возможна
борьба партий и победа одной партии над другою, и на
практике победа всегда прогрессивная. Страшнее -
бесформенное чудовище, всепоглощающий Левиафан [...] Ни
одна партия не может не делиться властью ради своего
же собственного спасения» (Н. Г. Чернышевский в
воспоминаниях современников. Т. 2. С. 135-136).
Неуправляемость рев-ций, их сползание к
Термидору, смена одного, самодержавного Левиафана, другим,
бонапартистским, - вот тот феномен истории, к-рый
более всего тревожил Ч. как политика.
В философии Ч. был материалистом, сторонником
«антропологического принципа», «эгоизм» -
единственное побуждение, управляющее действиями каждого.
Однако говорить об «узости» его подхода (см.: Ленин В. И.
ПСС. Т. 29. С. 64) неверно. В отличие от Фейербаха, Ч.
прилагал свой принцип к обширнейшим областям
«нравственных наук» - политике и политэкономии (см.:
Чернышевский Н. Г. ПСС. Т. 7. С. 282, 292). В романе
«Что делать?» он ставил проблему перехода эгоизма в
альтруизм.
В политэкономии Ч. признавал за «неоспоримые
и благотворные» истины школы Адама Смита (Там же.
С. 12), критиковал Дж Стюарта Милля, к-рый, не
отвергая социализма, рекомендовал «улучшать» капитализм.
Четко различая «интерес ренты», «интерес прибыли»,
«интерес рабочей платы», Ч. сформулировал суть осн.
антагонизма Нового времени; союз капиталистов с
работниками против феодалов, смена его борьбой
работников против капиталистов (см.: Там же. Т. 9. С. 516), что
отражено во «Втором сне Веры Павловны» (Там же. Т. 11.
С. 119-125). В противовес бурж. политэкономам Ч.
писал об исчезновении в будущем отд. классов «наемных
работников» и «нанимателей труда», замене их «одним
классом людей, которые будут работниками и хозяевами
вместе» (Там же. Т. 9. С. 487); это осн. принцип орг-ции
«мастерских» Веры Павловны (Там же. Т. 11. С. 126-135).
Длительность «вековой борьбы за социализм» Ч.
подчеркивал неоднократно: «Разве одним ударом или
двумя ударами была разрушена Римская империя?» (Там
же. Т. 9. С. 833). «Если невольничество продержалось
силою рутины несколько столетий, после того как
перестало быть удобною формой производства, то и форма
наемного труда в передовых странах Европы, может
быть, продержится еще довольно долго, - быть может
несколько десятилетий, а может быть, даже и несколько
поколений» (Там же. С. 222).
Ч. прилагал идею «цикличности» и к борьбе за
социализм (см.: Там же. С. 351). Он резко критиковал теории
утопических социалистов: «краски выходили иногда
слишком блистательны, подробности оказывались
иногда соображенными не безошибочно» (Там же. С. 465).
Соответственно, нельзя принимать за
социалистический идеал подробности «Четвертого сна Веры
Павловны» из романа «Что делать?» - это только конкретика
«сна», навеянного вполне здравыми социалистическими
идеалами: освобожденный труд, гармония буд.
отношений человека с человеком и человека с природой,
предельная свобода личности, наконец, свободная от
внешних оков любовь (см.: Наумова Н. Е. Роман Н. Г.
Чернышевского «Что делать?». Л., 1972. С. 47,49).
Ч. связывал отдаленное утверждение социализма,
затем коммунизма (он, как и Милль, различал эти фазы) с
использованием достижений бурж. эпохи, машинного
производства: «машина не терпит подле себя
невольничества», «в сфере громадных предприятий стала все
сильнее и сильнее выступать тенденция,
противоположная безграничному праву частной собственности»,
«если изменился характер производительных
процессов, то непременно изменится и характер труда [...]
следовательно, опасаться за будущую судьбу труда не
следует» (Чернышевский Н. Г. ПСС. Т. 9. С. 220, 222, 831,
832-833,902).
Большая часть тогдашних писателей и критиков
(Н. И. Тургенев, Л. Н. Толстой, П. В. Анненков, А. В.
Дружинин) не приняла эстетические взгляды Ч. Однако
публицистическая направленность его критики в
большинстве случаев не лишала художественности таких
произведений Ч. как «Очерки гоголевского периода русской
литературы», «Лессинг, его время, жизнь и деятельность.
Ч., как и Добролюбов, считал, что критика должна не
просто рассматривать само по себе худ. произведение,
но и выходить к анализу действительности в нем
отраженной; именно с этой точки зрения Ч. оценивал
деятельность «позднего» В. Г. Белинского: «...самая
литература все яснее и яснее является Белинскому
служительницею интересов не столько искусства, сколько общества»
(Там же. Т. 3. С. 275). В полемике с А. В. Дружининым Ч.,
отмечая заслуги А. С. Пушкина как поэта-художника, все
же противопоставлял ему Н. В. Гоголя: «...он первый
научил нас знать наша недостатки и гнушаться ими» (Там
же. Т. 4. С. 665). Полит, деятельность Ч. неоднозначна:
защита общины и ожидание крест, рев-ции вплоть до
1861 заставляет считать его идеологом народничества,
в 1862-63 (особенно в романе «Что делать?») его можно
рассматривать как предвестника пролетарской рев-ции
в России, что понял в 19 в., пожалуй, лишь один Д. И.
Писарев (см.: Писарев Д. И. «Мыслящий пролетариат» //
Писарев Д. И. Соч.: В 4 тт. М., 1956. Т. 4. С. 12-24). Прямым
продолжателем идей Ч. считал себя В. И.Ленин,
написавший в нач. 20 в. книгу под назв. «Что делать?».
Лит. деятельность Ч. (в значительной мере роман
«Что делать?») оказала огромное влияние на
формирование рев. движения в России. В рос. лит. жизни этот
труд вызвал не только бледные подражания, но и
создание произведений, оспаривавших взгляды Ч. («Записки
из подполья», «Преступление и наказание», «Идиот» и
«Бесы» Ф. М. Достоевского; «Живой труп» Л. Н. Толстого;
«Некуда» Н. С. Лескова и др.). Изучение осн.
произведений Ч. актуально и в наше время - без них не понятна
позиция его оппонентов (см.: Пли мак Е. Г. Трагедия
гения: Достоевский и «нигилизм» в России // Свободная
мысль. 1993- № 17-18; Его же. Об одной
«академической» легенде. Звал ли Чернышевский к топору? //
Свободная мысль. 1993. № 6). Личность и характер
деятельности Ч. свидетельствуют: его политическая практика и
литературные занятия - это две стороны единого
процесса, они неотделимы друг от друга, поэтому должны

584
ЧХЕИДЗЕ
постигаться в единстве, а не разрываться на
«приемлемую» и «неприемлемую» части.
Соч.: Пролог. М; Л., 1936;ПСС:В 15TT.M., 1939-1953; Т. 16
(доп.) М, 1953; Что делать? Из рассказов о новых людях. Л.,
1975.
Лит.: Стекло в Ю. M. H. Г. Чернышевский, его жизнь и
деятельность. 1828-1889: В 2 тт. М, 1928; Бродский Н. Л.,
Сидоров Н. П. Комментарий к роману Н. Г. Чернышевского
«Что делать?». М., 1933; Евгеньев-Максимов В. Е.
«Современник» при Чернышевском и Добролюбове. Л., 1936;
Чернышевская H. M. Летопись жизни и деятельности
Чернышевского. М., 1953; Писарев Д. И. Разрушение эстетики //
Писарев Д. И. Соч.: В 4 тт. М., 1955-56; Т. 3. М., 1956. Его же.
Мыслящий пролетариат // Там же. Т. 4. М., 1956;
Скафтымов А. П. Худ. произведения Чернышевского, написанные в
Петропавловской крепости. Чернышевский и Жорж Санд.
Сибирская беллетристика Чернышевского // Статьи о рус.
лит-ре. Саратов, 1958; Лебедев А. А. Герои
Чернышевского. М., 1962; Луначарский AB. К юбилею Чернышевского.
Н. Чернышевский и Л. Толстой. Чернышевский как писатель.
Романы Н. Г. Чернышевского //Луначарский А. В. Собр. соч.: В
8тт.Т. 1. М., 1963; Лаврецкий А. Белинский,Чернышевский,
Добролюбов в борьбе за реализм. М, 1968; Травушкин Н. С.
Чернышевский в годы каторги и ссылки. М., 1974;
Демченко А. А. Н. Г. Чернышевский: Науч. биография. Саратов, 1974-
1994. Ч. 1-4; Володин А. И., Карякин Ю. Ф., Плимак Е. Г.
Чернышевский или Нечаев? О подлинной и мнимой
революционности в освободительном движении России 50-60-х гг.
XIX в. М., 1976; Покусаев Е. И. Н. Г. Чернышевский Л., 1976;
Тамарченко Г. Е. Чернышевский - романист Л., 1976;
Смоли цкий В. Г. Из равелина. О судьбе романа Н. Г.
Чернышевского «Что делать» М., 1977; Руденко Ю. К Роман Н. Г.
Чернышевского «Что делать?». Эстетическое своеобразие и худ.
метод. Л., 1979; Егоров Б. Ф. Эволюция эстетических идей
Н. Г. Чернышевского. Борьба эстетических идей в России
середины XIX в. Л., 1982; H и кол аев П. А. Историзм в худ.
творчестве и в литературоведении. М, 1983.
Е.Г.ПлимакА
ЧХЕИДЗЕ Николай (Карло) Семенович (9.3.1864, с. Пути
Кутаисской губ. - 7.6.1926, Левиль близ Парижа),
участник рев. движения, полит, и обществ, деятель. Из дворян.
Окончил кутаисскую гимназию (1882). В 1887 поступил
в Новороссийский ун-т, откуда был исключен в том же
году за участие в студенческих волнениях; поступил в
Харьковский ветеринарный ин-т, откуда в 1888 также
был исключен. Окончил Горную академию в Австрии.
С 1898 жил в Батуми, где работал инспектором
муниципальной больницы. В 1898-1902 был гласным
батумской Гор. думы, чл. Гор. управы. В 1902-05 инспектор
гор. больницы. Дважды арестовывался, в 1907 выслан из
Батуми. Сторонник идей предоставления больших прав
местным органам власти, считал, что «центр»
недостаточно осведомлен о том, что происходит на местах,
особенно - на нац. окраинах империи, где переплетались и
играли ведущую роль во внешней политике такие
аспекты, как нац. и религиозный, тогда как аспект
«государственной целесообразности» отходил на второй план
(см.: Уратадзе Г. Воспоминания социал-демократа.
Стэнфорд, 1968. С. 66-67).
С 1892 чл. с.-д. орг-ции «Третья группа», в 1898 вошел
в РСДРП, с 1903 меньшевик, критиковал взгляды
большевиков по нац. и агр. вопросам, считая, что
большевистский радикализм уведет от обществ, движения
потенциальных сторонников с.-д. идеи. Еще в нач. 20 в.
предупреждал об опасном увлечении большевиков радикальными
идеями переустройства гос-ва и об-ва, считал, что
большевики - не марксисты, а скорее - бланкисты,
последователи якобинской диктатуры, к-рые не остановятся ни
перед чем, воплощая в реальности свою гл. идею -
преобразование человека. По мнению Ч., столкновение идей
радикализма и особенностей человеческой психики
опасно, оно может привести к бунту индивидуума
против власти (см.: Парламентские речи Н. С. Чхеидзе.
Тифлис, 1919. С 88-91). В нояб. 1905 Ю. О.Мартов писал из
Парижа П. Б. Аксельроду. «Здешние кавказцы говорят, что
выбранный Чхеидзе - самый образованный марксист
на Кавказе» (Письма П. Б. Аксельрода и Ю. О. Мартова.
Берлин, 1924. С. 173). Очень высоко об организаторских
возможностях Ч. отзывались грузин, социал-демократы,
видевшие в нем настоящего лидера обществ, сил.
Участник рев-ции 1905-07, сторонник идеи
использовать в полит, борьбе все легальные и нелегальные
возможности пропаганды марксизма. Первая рус. рев-ция,
по твердому убеждению Ч., показала, что одна из
причин неудач обществ, движения заключается в узости соц.
базы последнего, в том, что ставка делалась
исключительно на нелегальные методы борьбы, что
игнорировалась повседневная полит, деятельность по агитации и
пропаганде социалистич. идей в иных обществ, стратах.
Ч. предлагал перенаправить деятельность членов
партии на работу в среде учителей, мед. работников,
чиновников, представителей частного предпринимательства.
Даже в коммерческой среде, как отмечал Ч., могли быть
недовольные существующими порядками, а это
потенциальные (хотя и временные) сторонники
социалдемократов. Уже в 1909-Ю Ч. ожидал новой рев. волны
в России и полагал, что упускать шанс привлечения на
свою сторону союзников было бы непростительно.
Ч. был противником террора, направленного на
неугодных чиновников или министров. Он считал, что
террор способствует отходу от с.-д-тии б. ч. интеллигенции
(к-рая была призвана именно просвещать население), а,
кроме того, с-д-тия, по глубокому убеждению Ч.,
должна была действовать в ином «формате»: пропагандируя
социализм, доказывать его преимущества на практике,
причем не насильственно, но аргументировано.
Последнее было возможно лишь тогда, когда для обывателя
появлялась реальная (и легальная) возможность сравнить
существующее положение дел с тем, что предлагали
социал-демократы.
Ч. - теоретик марксизма. Ему принадлежат
разработки нац. аспектов с-д. воззрения на будущее устройство
постмонархической России. Ч. предлагал отказаться от
имперских идей, к-рые подразумевали деление народов
империи на великие и второстепенные нации, а также
рост прав одних наций за счет ущемление прав других.
Но Ч. выступал и за сохранение России в границах
империи (конечно, при заключении особых договоров
взаимоотношений между центром и нац. образованиями). Ч.
считал, что без рус. народа, его высококлассных кадров
нац. окраинам невозможно достичь того уровня экон. и
соц. развития, к-рый дал бы возможность говорить о ра-

ЧХЕИДЗЕ
585
венстве не только в области гражд. прав, но и в
материальном обеспечении.
После поражения рев-ции 1905-07 Ч. полагал, что
думская работа является осн. задачей партии и рев.
борьбы, что именно через парламент возможно бескровно,
без потрясений обсуждать, вырабатывать тактику и
стратегию, решать важнейшие для гос-ва и об-ва проблемы,
в т. ч. и самые сложнейшие - нац. и агр. вопросы. А
именно эти проблемы выступали для России катализатором
соц. протестов. Кроме того, и крест-во, и население нац.
р-нов могло (и должно было) составлять весомые силы
рев. движения, силу, с к-рой были бы обязаны считаться
все полит, партии и движения. Отказ от парламентской
деятельности мог повлечь за собой настоящую
трагедию как для партии, так и для всего полит, активного
населения страны (см.: Чхеидзе Н. С. Речь члена
Государственной думы. СПб., 1910. С. 3-5).
В 1907 Ч. был избран гласным тифлисской Гор. думы,
затем чл. 3-й Гос. думы от Тифлисской губ.
Инициировал обсуждение вопросов, связанных с обострением
нац. отношений на окраинах Рос. империи. Отстаивал
интернационалистские позиции, считал, что
стремление к превосходству одной нации над другой приведет
к разжиганию ксенофобских настроений и
межнациональной вражды. Как подчеркивал Ч., этого допустить
в многонациональной стране, к-рой является Россия,
нельзя, т. к. соц.-экон. и полит, конфликты могут быть
усложнены нац. противостоянием.
С 1912 чл. 4-й Гос. думы, глава фракции меньшевиков.
После начала 1-й мировой войны 1914-18
меньшевистская фракция во главе с Ч. вместе с большевиками
проголосовала против воен. кредитов. В 1915 Ч. огласил в Думе
резолюцию Циммервальдской конференции. 1971915
выступил в Думе с заявлением меньшевистской
фракции (к-рое сам и подготовил), предлагая подчинить «все
частные задачи, все отдельные требования народа» гл.
цели - созданию власти Гос. думой. Считал, что
«правительство сделало свое дело. Спасая себя, оно поставило
страну на краю гибели. Если народ не возьмет в свои
руки судьбы страны, разгром неизбежен. Или
Государственная дума осознает эту основную задачу, или народ
перешагнет через Думу» (цит. по: Минц И. И. История
Великого Октября. М, 1977. Т. 1. С. 304). Ч. поддержал
вхождение рабочих в воен.-пром. к-ты (ВПК), поскольку
считал, что подобный шаг даст возможность
контролировать и расходы гос. финансирования, и качество
выпускаемой продукции, и взаимоотношения рабочих с
инженерно-техн. персоналом. В итоге, этот шаг давал
возможность разделить ответственность за
обеспечение армией всем необходимым. Однако далеко не все
соратники Ч. поддержали его в этом вопросе, считая,
что пр-во, не сумевшее подготовить страну к столь
суровому испытанию, само должно нести ответственность за
сложнейшую соц.-экон. ситуацию в России.
В 1915-16 Ч. выступал противником стачечного
движения, к к-рому подстрекали петрогр. пролетариат
большевики. Осенью 1916 призывал «прекратить
беспорядки» во всех регионах России, т. к. с учетом воен.
времени внутр. беспорядки могут привести к соц.-экон.
коллапсу. Подобная позиция вызвала резкую критику со
стороны большевиков, к-рые считали, что Ч. предает
интересы рев. движения, стремиться всю обществ,
деятельность ограничить парламентскими дискуссиями и
поддержкой пр-ва во время войны.
27.2.1917 Ч. вошел в состав Врем, исполкома Петрогр.
совета рабочих депутатов, был избран его
председателем. В тот же день вошел во Врем, к-т Гос. думы,
участвовал в переговорах об образовании Врем, пр-ва, но войти
в него министром труда отказался. После
возобновления выхода центр, печатного органа меньшевиков
«Рабочей газеты» чл. ее редколлегии. Считал необходимым
превратить газету в настоящий «рупор» социалистич.
движения, на страницах к-рого будут обсуждаться
наболевшие вопросы того времени, и именно в дискуссиях
будут очерчиваться пути их решения, устраивавшие все
слои населения и полит, силы.
29.3.1917, открывая работу Всерос. совещания
Советов рабочих и солдатских депутатов, Ч. указывал: «Мы
идем со всеми теми, кто выступает с решительным
требованием... чтобы правительства... немедленно
отказались от всяких завоевательных и аннексионистических
задач. Это... тот шаг, который нас приведет вплотную к
вопросу о ликвидации войны... Мы и во внутренней
политике идем за теми, которые свою работу направляют...
для... разрешения тех задач, которые поставлены
революцией» (Всероссийское совещание Советов рабочих
и солдатских депутатов: Стенографический отчет. М.; Л.,
1927. С. 26).
3.4.1917 Ч. во главе делегации Петрогр. совета
рабочих и солдатских депутатов, встречая на Финляндском
вокзале вернувшегося из эмиграции В. И.Ленина, заявил:
«Я полагаю, что нам надо идти сомкнутыми рядами для...
победоносного завершения революции... первой
задачей в настоящее время для нас является защита
революционной свободной России от всяких посягательств
как изнутри - от контрреволюционных сил, так и
извне - от посягательств внешних завоевателей»
(Революция 1917. Т. 1 С. 173). 4.4.1917 Ч. председательствовал
на совместном заседании социал-демократов разл.
направлений (большевиков, меньшевиков,
внефракционных националов), высказался за немедленное создание
центра по созыву объединительного съезда. Критиковал
«Апрельские тезисы» Ленина, подчеркивал «незрелость»
России, ее неготовность к социалистич. рев-ции. «Вне
революции останется один Ленин, мы же пойдем своим
путем», - полагал он.
Представлял исполком Петрогр. совета рабочих и
солдатских депутатов на 1 -м съезде воен. и рабочих
депутатов армий и тыла Зап. фронта (Минск, 7-17.4.1917)
и на Совещании делегатов фронта (Петроград, 24.4-
4.5.1917), Ч. защищал идеи «революционного
оборончества», поддерживал курс Врем, пр-ва на продолжение
мировой войны. Ч. считал также, что выход России из
войны есть предательство союзнических обязательств.
Он, однако, предлагал, что данную позицию
необходимо не просто объяснить, а обосновать уставшим от воен.
трудностей обывателям. Именно во взаимопонимании
между властью и об-вом Ч. видел залог успеха многих
начинаний и Советов, и Врем, пр-ва.
В дни апрельского кризиса 1917 Ч. участвовал в
переговорах о новом соглашении с Врем, пр-вом.
«Когда мы защищаем, - отмечал он, - от нападок не наше,
а буржуазное правительство, говоря, что ни одно
правительство не способно мгновенно восстановить мир
и осуществить коренные реформы, то массы слушают
нас с доверием и делают вывод, что в этих условиях
социалистам идти в правительство не следует. Но если мы
войдем в правительство, мы пробудим в массах надежду

586
ЧХЕИДЗЕ
на нечто существенно новое, чего на самом деле мы
сделать не сможем» (цит. по: Церетели И. Г. Воспоминания
о Февральской революции. Париж, 1963. Т. 1. С. 128). Ч.
предлагал войти в пр-во эсерам, а меньшевикам - не
входить, «чтобы защищать его перед массами» (Там же.
С. 129). Позднее от подобной позиции он отказался, т. к.
считал, что за происходящее в стране ответственность
должны делить все полит, силы, участвовавшие в Февр.
рев-ции 1917.1.5.1917, опасаясь, по его словам,
«коллективной отставки кабинета» и обострения полит,
кризиса, участвовал в переговорах о создании коалиционного
пр-ва. На Всерос конференции меньшевистских и
объединенных орг-ций (7-12.5.1917) вновь избран в
Объединенный к-т РСДРП. Находясь на этом посту, Ч. стремился
сделать все для объединения
социалистич. сил, что дало бы
возможность осуществлять
управление страной от
большинства населения.
Открывая 1 -й Всерос. съезд
Советов рабочих и
солдатских депутатов (3-24.6.1917),
Ч. отмечал, что полит, момент,
к-рый переживает страна,
«весьма критический». Выход
видел в «единении всех
революционных сил». Избран
председателем съезда; 9 июня
инициатор обсуждения
вопроса о демонстрации, к-рую
большевики наметили
провести 10 июня; заявлял, что
«..завтрашний день может быть
роковым» (Там же. С. 375).
Был избран во ВЦИК Советов
рабочих и солдатских
депутатов «вне партийных списков»,
возглавил его Президиум, что
свидетельствовало о высоком
уровне авторитета Ч.
После событий 3-4.7.1917
Ч. выступил против
большевиков, считая их зачинщиками
беспорядков, заявил о полной
поддержке Советами Врем,
пр-ва. Данная позиция одного
из ведущих политиков страны дала возможность
сохранить хрупкий мир, не допустить в это время разжигания
вооруженного противостояния. Это позиция вызвала
резкую критику со стороны большевиков, к-рые, даже
находясь на нелегальном положении, постарались
предать Ч. остракизму, обвинив его в поражении рев. масс и
гибели людей на улицах Петрограда.
Участвовал в Гос. совещании, где огласил от имени
ВЦИК Декларацию рев. демократии: «В лице своих
Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов
революционная демократия не стремилась к власти, не
искала монополий для себя. Она была готова поддерживать
всякую власть, способную охранять интересы страны и
революции» (цит. по: Илья щук Г. И., Миллер В. И.
Чхеидзе Николай Семенович // Политические деятели
России. 1917: Библиографический словарь. М., 1993. С. 354).
Тем самым Ч. подчеркивал, что не стремится к
концентрации власти в одних руках, что готов делить
ответственность за происходящее с др. полит, силами, не
побоявшимися в это не простое время решать гос. проблемы.
Противник отмены смертной казни на фронте, считал,
что для армии дисциплина и закон всегда остаются
важнейшими скрепами. Один из немногих социалистов, кто
выступал за продолжение воен. действий, за репрессии
против дезертиров и не подчиняющихся приказам
командования. Одноврем. считал, что рус. армия нуждается
в серьезных реформах, т. к. неудачи на фронтах
свидетельствуют об отсталости в развитии вооруженных сил
страны от состояния зап.-европ. армий.
Как председатель ВЦИК Советов рабочих и
солдатских депутатов открыл Демокр. совещание. Неудачи в
решении осн. вопросов рев-ции объяснял влиянием
кадетов, а также
большевиков с их идеей социалистич.
рев-ции. Считал, что кадеты
и большевики представляют
радикальные полюса полит,
движения в стране, а потому,
деятельность и тех, и других
может привести к
непредсказуемым соц. последствиям, в
то время как для России
необходим умеренный подход к
решению важнейших
вопросов об-ва.
После принятия в нач.
сентября 1917 Петрогр.
советом большевистской
резолюции «О власти» в знак
протеста вместе со всем
Президиумом Петрогр. совета
Ч. сложил свои полномочия.
Считал, что всего усилия по
предотвращению
формирования в стране
однопартийной системы оказались
напрасными, и перед страной
больше нет выбора, она идет
к диктатуре одной партии.
Современники
достаточно высоко оценивали вклад
Ч. в полит, жизнь России
после февр.-марта 1917, когда
решался вопрос о будущем
страны. Даже оппозиционно настроенные к Ч.
отмечали черты его характера, дававшие возможности
объединить для гос. деятельности представителей разл. полит,
сил. По оценке В. М. Чернова, «...скромность - свойство,
прежде всего и легче всего утрачиваемое на
политической арене, где так бесконечно часто приходится
"выступать" и "фигурировать". А Н. С. Чхеидзе умудрился
пронести эту черту души через все свое политическое
поприще. Быть может, тогда эта сама по себе
драгоценная черта, свидетельствующая об органическом
целомудрии души, помешала Чхеидзе дать все, что он мог
дать. Быть может, властебоязнь была тогда недостатком.
Но я издавна привык наблюдать среди политических
деятелей тех, у кого велики достоинства самых их
недостатков, и тех, у кого велики недостатки самых их
достоинств: Н. С. Чхеидзе был человеком первой из этих двух
категорий» (Чернов В. М. Перед бурей: Воспоминания.
New-York, 1953. С. 320-322).

ЧХЕИДЗЕ
587
Вскоре Ч. (официально - из-за болезни,
неофициально - разочаровавшись в способностях населения
к преобразованию об-ва и своей собственной жизни)
уехал в Грузию и более в Россию не возвращался.
Однако он следил за тем, как развивается полит, ситуация в
Петрограде, Москве и рос. губернских центрах. Отмечал
усиливавшуюся радикализацию рос. обывателей и
авантюризм политиков, жаждавших сконцентрировать в
своих руках всю власть, стать диктаторами. К Октябрьской
рев-ции 1917 Ч. отнесся отрицательно, оценивая ее как
незаконный захват власти радикалами. Но не поддержал
идею вооруженной борьбы с большевиками, считая, что
в противном случае и оппонентов и сторонников
Ленина могут по праву обвинить в разжигании Гражд. войны
в России.
С 1918 Ч. - пред. Закавказского сейма и Учредит,
собрания Грузии, чл. Грузинской партии меньшевиков.
В 1919 был представителем Грузии на Парижской
(Версальской) конференции. После ввода Красной армии в
Грузию в 1921 эмигрировал во Францию. Участвовал в
просветительской работе эмигрантских орг-ций.
Внимательно следил за тем, что происходило в Сов. России
во время новой экон. политики. Считал, что большевики
реализуют программу, сочетавшую в себе элементы гос.
собственности и частного предпринимательства,
социализма и капитализма. Именно это сочетания
отстаивали умеренные социалисты (меньшевики)
веснойлетом 1917. Однако в то время реализации этих идей
воспрепятствовали сами большевики, стремившиеся
к власти, а также само население России, требовавшее
радикальных реформ и отвергавшее эволюционный
путь развития.
Покончил жизнь самоубийством, будучи смертельно
больным туберкулезом. На его похоронах И. Т.Церетели
сказал: «Лишившись непосредственного общения с
народом, он потерял силу сопротивления. Даже могучий
дуб, опрокинутый бурей, вырванный из питающей его
почвы, гибнет. Так погиб и Чхеидзе» (Социалистический
вестник. 1926. № 12. С 10).
В совр. исследовательской лит-ре отмечается, что
роль и вклад Ч. в теорию и практику с.-д. движения
России и Европы, в первую очередь - до момента его
парламентской и гос. деятельности в 1910-х гг., до сих пор
недостаточно оценены.
Соч.: Речи Н. С. Чхеидзе. Пг., 1917. Ч. 1; Парламентские
речи Н. С. Чхеидзе. Тифлис, 1919.
Источники: Уратадзе Г. Воспоминания
социалдемократа. Стэнфорд, 1968; Глинка Я. В. Одиннадцать лет в
Государственной Думе. 1906-1917: Дневник и восп. М., 2001.
Лит.: Илья щук Г. И., Миллер В. И. Чхеидзе Николай
Семенович // Полит, деятели России. 1917: Библиогр. словарь.
М., 1993; Чернобаев А. А. Чхеидзе Николай Семенович //
Полит, партии России. Кон. XIX - первая треть XX века:
Энциклопедия. М., 1996.
В. Л. Телицын.

jp^ ^ |P!
(1щштщ
Ь
ШИШКО Леонид Эммануилович (19.5.1852, Подольск
Моск. губ. - 20.1.1910, Париж, Франция), деятель рев.
движения, народник, позже один из теоретиков ПСР. Из
дворян; сын лесничего. Окончил 2-ю Моск. воен. гимназию.
В 1868 поступил в Михайловское артиллерийское уч-ще
в С.-Петербурге. Во время учебы в уч-ще стал членом
тайного кружка юнкеров, занимался изучением лит-ры
рев. и демокр. направления. Наиб, влияние на Ш. оказали
в тот период тр. Д. И. Писарева. В 1869 сблизился с изв.
революционером-народником С. М. Кравчинским, через
к-рого впервые познакомился с зарождавшимся рус. рев.
движением и взглядами его представителей, в частности
с нелегальным загран. изданием «Народное дело»
[Женева, 1868-70; в 1868-69 - жур. (10 номеров), в 1870 - газ.
(7 номеров)]. По окончании уч-ща в 1871 получил чин
подпоручика, однако сразу же вышел в отставку и
поступил в Технологич. ин-т в С-Петербурге.
В нач. 1872 оставил учебу и посвятил себя рев. работе.
С целью развертывания пропаганды среди рабочих
работал ткачом на одной из петерб. ф-к. С помощью
Кравчинского сблизился с кружком «чайковцев» (см.
Чайковский Н. В.), укрывал по заданию его членов нелегальную
лит-ру, с янв. 1872 чл. кружка, играл в нем заметную роль.
В этот период впервые выступил как рев. теоретик и
публицист: написал пропагандистскую брошюру «Что-то
братцы...» (издана «чайковцами» в С.-Петербурге в 1874),
в к-рой заявил себя сторонником широкого нар.
движения. Пережил краткое увлечение идеями М. А. Бакунина,
однако вскоре отошел от них, а впоследствии
критиковал за излишнее увлечение стихийными движениями,
заговорщическую тактику и переоценку возможностей
индивидуального перехода отд. личностей и узких групп
к социализму. Организовал рев. кружок среди
юнкеровартиллеристов, а также слесарную мастерскую с целью
сближения с рабочими. В 1873 вел занятия по рус.
истории с рабочими Выборгской стороны. В нач. 1874
прибыл в Москву, занимался орг-цией рев. кружков. Как и
большинство членов кружка «чайковцев», Ш. в этот
период считал гл. направлением рев. деятельности
пропаганду среди рабочих и создание самостоят, рабочей
орг-ции. Развернувшееся в 1873-74 «хождение в народ»
первонач. встретил скептически, однако затем
пересмотрел свое мнение. С целью рев. пропаганды
совершил летом 1874 поездку по Уралу. 14.8.1874 арестован
в Москве. Ок. двух лет находился в Доме предварит,
заключения в С-Петербурге и Петропавловской крепости.
На процессе «193-х» был в числе 13 осужденных,
приговоренных к каторге (получил 10 лет), к-рую отбывал
на Каре. С 1881 проживал в Чите, страдал болезнью глаз.
Пользовался большим авторитетом среди ссыльных,
оценивавших Ш. как человека «кристальной чистоты»
(Вишняк М. В. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954. С. 58).
В 1886 получил разрешение выехать в Томск на лечение.
Сотрудничал там в «Сибирской газете», вел
пропагандистскую работу.
В авг. 1890 бежал за границу, поселился в Лондоне.
В эмиграции примыкал к т. н. старым народникам,
отрицательно относившимся к тактике «Народной воли».
Один из основателей «Фонда вольной русской прессы».
В июне 1891 переехал в Париж, где был
представителем «Фонда...». Выступал за оказание «Фондом...»
поддержки рус. рабочему движению. С 1897 публиковался
в легальном народнич. жур. «русское богатство»
(С-Петербург). В 1900 стал одним из учредителей
Аграрносоциалистич. лиги, входил в ее Административную и
Редакционную комиссии. С помощью Лиги опубликовал
свои тр. «Очерки из русской истории» (опубл.
фрагментами в издании Аграрно-социалистич. лиги в Женеве в
1900-02, полностью - в С-Петербурге в 1906) и
«Беседы о земле» (Женева, 1902). Содействовал изданию жур.
«Вестник русской революции» (Женева, 1901-05).
Солидаризировался во взглядах с его основателем Н. С.
Русановым (кроме позиции по индивидуальному террору).
Вместе с М. Р. Гоцем и В. М. Черновым редактировал газ.
«Революционная Россия» (Женева). После
возникновения ПСР первонач. весьма скептически относился к
этой партии и выступал противником объединения с
ней Аграрно-социалистич. лиги, поскольку считал
необходимым сохранение беспарт, статуса последней. Такое
положение, по мысли Ш., оставляло возможность для
союза с социал-демократами, к-рый он, как и мн.
народники первого поколения, долгое время считал вполне
вероятной перспективой. Несмотря на эти разногласия,
эсеры оценивали Ш. как наиб, дальновидного человека
из среды «старых народников».

шишко
589
В 1902 вступил в ПСР в составе Лиги. Вместе с Гоцем,
Черновым и С. Н. Слетовым образовал в Женеве первую
Загран. группу ПСР. Работал в Комиссии по выработке
агитац. лит-ры для рабочих и крестьян. Один из теоретиков
ПСР по крест, вопросу, участвовал в разработке
программы партии, являлся членом ее Загран. к-та (ок. 1903-05).
Во время дискуссии по парт, программе между Черновым
и Н. И.Ракитниковым поддержал проект Чернова, с
оговоркой о необходимости снять пункт о социализации
земли. Данное требование было
выдвинуто Ш., т. к. он считал социализацию
земли без обобществления произ-ва
недостаточной мерой, позволяющей
действовать капиталистич.
отношениям в экономике. От террористич.
тактики ПСР Ш. дистанцировался, хотя и не
осуждал террор открыто. В 1902-05 чл.
ЦК ПСР. В авг. 1904 входил в делегацию
эсеров на Амстердамском конгрессе
2-го Интернационала, где партия была
принята в его состав. В эти годы Ш.
постепенно отошел от идеи о возможном
союзе с социал-демократами из-за
абсолютизации ими роли пролетариата в
буд. рев-ции и построении социализма,
к-рую он охарактеризовал как
«антикрестьянскую» (Шишко Л. Э. К
вопросу об агр. программе социализма. М.,
1906. С. 13). В период рев-ции 1905-07
в России выступал против стихийных
локальных крест, бунтов и их одобрения партией,
отстаивал идею широкого крест, движения. В нач. 1905
предполагал возможность «второго хождения в народ»
и предлагал ЦК ПСР выделить средства на рассылку по
деревням пропагандистов из наиб, проверенных и
сознат. рабочих. Позднее, под влиянием Чернова и Гоца,
стал придерживаться более осторожной тактики
«накопления сил», призывал не форсировать рев-цию
(Партия социалистов-революционеров. 1900-1925: Док-ты и
мат-лы: В 3 тт. Т. 2. М., 1996. С 118). Манифест 17.10.1905
встретил в целом позитивно, но с определ.
настороженностью и скептицизмом.
В кон. дек. 1905 Ш. вернулся в Россию. Дел. 1-го
съезда ПСР (Финляндия, дек. 1905 - янв. 1906). В мае 1906
вновь уехал во Францию для лечения зрения. Участник
1-й Загран. конференции (Лондон, 1908) и 5-го
(нелегитимного) Совета (Париж, 1909) ПСР. В сложной
обстановке, после разоблачения провокаторской
деятельности Е. Ф. Азефа, пытался своим моральным авторитетом
сплотить партию, пресекать возникновение у ее членов
панич. настроений. Во время конфликта между парт,
руководством и Б. В. Савинковым [по поводу
опубликования его повести «Конь бледный» (1909)] фактически
выступил на стороне последнего, пытался примирить
его и членов Боевой орг-ции с ЦК В 1909 Ш. вместе с
Ф. В. Волховским и М. А. Натансоном было поручено в
случае ареста ЦК сформировать его новый состав.
Продолжал участвовать вплоть до своей смерти в лит. и орг.
деятельности партии.
Лит. наследие Ш. весьма разносторонне. Оно
затронуло как вопросы давнего прошлого, где автора
привлекали закономерности развития рос. об-ва, так и наиб,
важные проблемы современной ему эпохи рубежа 19-
20 вв. (рабочий вопрос, зем. вопрос, парт, стр-во, теория
социализма).
Примером систематизации и обоснования взглядов
Ш.-историка может служить один из наиб, известных
его тр. - «Рассказы по русской истории» [публиковались
фрагментами в 1900-02 в издании Аграрно-социалистич.
лиги в Женеве; 1-е полное изд.: СПб., 1906 (запрещено);
2-е изд.: Петроград, 1917-18 (посмертное)]. «Рассказы...»,
созданные на основе лекций, к-рые были прочитаны Ш.
рабочим в кружках, охватывают
период с древнейших времен и до
Крымской войны 1853-56, в них
представлена своеобразная ист. концепция Ш.
как историка народнич. направления.
Центр, тема исследования - жизнь
крест-ва, осн. производит, силы
России в течение мн. столетий.
Трактовка истории у Ш. достаточно вольная,
в нек-рых моментах он склонен даже
к идеализации. Так, при освещении
домонгольского периода постоянно
подчеркивалась и идеализировалась
роль вечевой демократии и выборных
ин-тов и представителей в древнерус.
об-ве, в то время как княжеская власть
представлена весьма ограниченной
в своих действиях. Период
существования единого Киевского гос-ва
Ш. вообще обошел вниманием, как и
правление князей-«самовластцев»,
наподобие Владимира Святого и Ярослава Мудрого, имя
к-рого вообще не упоминается. Подобное умалчивание
автор осторожно мотивирует тем, что первые
достоверные летописные сведения относятся лишь к 11 в., а о
более ранних временах «летописцы рассказывали не то,
что видели сами, и только по очень смутному преданию»
(Шишко Л. Э. Рассказы по рус. истории. М., 1990. С 16).
Более широкую характеристику Ш. дал периоду
раздробленности, когда роль вечевых ин-тов,
действительно, возросла, однако и здесь ему свойственно нек-рое
преувеличение значения этого явления: «Князь не мог
поступать самовластно... и во всех важных случаях
должен был спрашивать согласия веча» (Там же. С. 20).
Истоки самодержавия в России Ш. связывал с монгольским
нашествием, установлением зависимости рус. земель от
монгольского хана и изменением в связи с этим
порядка получения князьями власти: «Хан был полный
господин над князем, и князь был полный господин в своем
княжестве. В этом и заключалось татарское иго. Оно
заключалось в самовластии князей и порабощении
народа» (Там же. С. 29-30). Долговременностью
монголотатарского владычества Ш. объяснял сохранение
самодержавной власти и после освобождения рус. земель:
«Татарская неволя уже сделала свое дело. Она укрепила
княжеское самовластие. Когда был убит в степи
последний хан Золотой Орды, то Московский князь уже
давно заступил на Руси его место» (Там же. С. 46). В то же
время княжеское самовластие, по Ш., явилось причиной
установления креп, права. Вел. князья и цари получили в
труде Ш. исключительно негативную оценку, в
особенности Иван IV Грозный, характеризуемый как деспот
и неспособный правитель. Осуществленные в его
царствование преобразования Ш. считал исключительно

590
шишко
заслугой ближайшего окружения царя. Особое
внимание здесь уделено автором формированию
выборного самоуправления и созыву Земских соборов, в к-рых
он видел попытку возвращения к вечевой демократии.
Напротив, позитивную оценку в «Рассказах...» получил
Лжедмитрий, приобретший в изображении Ш. нек-рые
черты «народного царя» - центр, фигуры
консервативной утопии, влиянию к-рой были привержены лидеры
крест, и казацких восстаний 17-18 вв. Единств, предмет
критики в отношении автора к самозванцу - засилье
поляков в Москве в конце его правления. В целом Смутное
время Ш. определял как важный период, положивший
конец «московскому самовластью». Правление первых
Романовых он относил уже к иному периоду: «С этих пор
уже не было такого царского самовластия на Руси, как
прежде, времена Ивана Грозного уже прошли... Царская
власть изменилась, из прежней, самовластной она
обратилась теперь в дворянскую» (Там же. С. 86-88).
Определ. симпатию у Ш. вызывал царь Алексей Михайлович,
к-рого он назвал «самым добрым из русских царей» (Там
же. С. 86), подчеркивая при этом, что его царствование
было одним из самых тяжелых для народа. Давая царю
подобную характеристику, Ш. подчеркивал свой гл.
тезис: личность правителя не имеет никакого значения,
положит, и отрицат. стороны жизни народа определяет
порядок управления. Он сочувственно отнесся к
восстаниям 17 в., в т. ч. и к восстанию С. Т. Разина, хотя не
все его действия одобрил, а цель разинского движения
назвал неосуществимой. Неоднозначную оценку дал Ш.
личности Петра Великого. С одной стороны, он
симпатизировал нек-рым личным качествам Петра, в
частности, его любознательности, стремлению к образованию,
увлечению зап. культурой: «Он получил не царское, а
свободное воспитание, и потому более, чем другие цари,
походил на обыкновенного человека, а не на
дворцового идола» (Там же. С. 149). С др. стороны, III., как историк
крест. России, оценивал его политику по отношению к
крест-ву отрицательно: «Петр был, прежде всего, царь и
потому думал лишь о своей царской пользе. Он любил
Россию так же, как помещик любит свое хозяйство» (Там
же. С. 149-150). Итоги петровского правления
исчерпываются в работе III. характерным для него выводом:
«Он <Петр> сам многое знал и видел, много сделал
полезного для своего государства. Но польза его не
сходилась с пользой народной» (Там же. С. 157). Самым
полезным мероприятием Петра стала, по мнению III., его
просветит, деятельность, создавшая в России системное
образование. В оценке последовавших за Петром
правителей 18-19 вв. Ш. придерживался традиционных для
ист. науки того времени взглядов, т. е. дал им в осн.
негативную характеристику. Наиб, внимание уделено
Екатерине II, описание личности и царствования к-рой у Ш.
весьма схоже с описанием характера и правления Петра,
однако с более выраженным отрицат. отношением.
Отдавая должное личным качествам императрицы и
проведенным ей орг. преобразованиям, автор, как историк
крест-ва, констатировал, что максимальной крест,
зависимость стала именно в екатерининское время: «Из
всех русских царей и цариц никто не сделал так много
поблажек дворянству и так много зла крестьянам, как
именно Екатерина Вторая» (Там же. С 184-185).
Соответственно, к крест, движению того времени отношение
у Ш. сочувственное. При этом крупнейшее восстание -
под предводительством Е. И. Пугачева - оценено им
как не вполне народное, поскольку Пугачев принял имя
имп. Петра III, а следовательно, поддерживал в
участниках восстания веру в «справедливого царя». Конец 2-й ч.
и 3-я ч. «Рассказов...» посвящены рос. истории 1-й пол.
19 в. (до окончания Крымской войны), и
характеристика данного периода у Ш. мало отличается от взглядов,
установившихся в оппозиц. лит-ре со времен А. И.
Герцена. Своеобразным новшеством является только попытка
обрисовать историю рус. рев. движения того периода,
показать преемственность идей и взглядов от Н. И.
Новикова и А. Н. Радищева к декабристам, а от них к рев.
демократам 1840-х гг.
Исследуя наиб, острые вопросы современной ему
эпохи - агр. и рабочий, разрабатывая теорию
социализма и методы ее практич. воплощения, Ш. выступал и как
собственно теоретик социализма, и как пропагандист.
Примером сочинения Ш.-пропагандиста может служить
его работа «О земле» (1906), в к-рой в популярной
форме «народного сказа» (история о полтавском помещике)
раскрываются негативные стороны частной
собственности на землю, среди к-рых - массовый отказ
землевладельцев от крест, аренды и замена ее наемным трудом
батраков, а следовательно, обезземеливание крест-ва,
фактич. возвращение крестьян в зависимость, схожую
с крепостной. В числе произведений, где III. выступил
и как теоретик, - соч. «Рабочий вопрос и социализм»
(1907), в к-ром автор пытался обобщить социалистич.
наследие народников, сформулировать теоретич.
основы эсеровской концепции социализма.
Гл. темой Ш. как теоретика была агр. программа
социализма, необходимость выработки к-рой он
отстаивал в полемике с социал-демократами. Открылась
полемика работой «К вопросу об аграрной программе
социализма» (1906), где обосновалась необходимость
пересмотра скептич. взгляда теоретиков социализма на
деревню как на «мелкобуржуазную» среду. По сути,
данная работа была направлена против идей «Манифеста
Коммунистической партии» К Маркса и Ф. Энгельса и их
последователей, социал-демократов, отвергавших
возможность социалистич. преобразований в деревне при
сохранении в ней традиц. уклада жизни. При этом Ш. не
пытался оспорить заслуг Маркса и др. зап. теоретиков
социализма и считал указанное ими общее направление
развития социализма (в т. ч. и в деревне) верным: «Так
как программа всякой социалистической партии
представляет собой, в конце концов, программу массового
народного движения... то очевидно, что и аграрная
социалистическая программа необходимо должна
представлять собой программу массового рабочего движения в
области сельскохозяйственного производства»
(Шишко Л. Э. К вопросу об агр. программе социализма. С. 3).
Однако, по мнению Ш., теоретики социал-демократии,
и прежде всего марксисты, совершают ошибку, отрицая
возможность участия крест-ва (как мелких
собственников) в социалистич. движении и связывая его
возможность в деревне с превращением большинства крестьян
в сел. пролетариат. Доказательством ошибочности
данных воззрений, считал Щ, служит полное расхождение
с действительностью, поскольку прогноз о скором
вытеснении малоземельных крестьян безземельным сел.
пролетариатом к нач. 20 в. так и не оправдался.
Подобное расхождение теории и практики, по Ш., подрывает
сами основы социализма как массового движения, т. к.
крестьяне, составляющие большинство трудового
населения, исключаются из состава участников этого движе-

шишко
591
ния. В связи с этим Ш. видел гл. задачу агр. программы
социализма в разрешении указанного противоречия
между теорией и действительностью. Для самого Ш.
решение проблемы было очевидно: поскольку
действительность объективна, изменения необходимо вносить
именно в теоретич. положения. Обосновывая свою
позицию, он указывал, что однажды подобный пересмотр
уже был произведен Марксом и Энгельсом,
отвергнувшими взгляды представителей утопич. социализма о
его мирном построении. Поддерживая необходимость
подобной теоретич. корректировки, Ш. причины
несоответствия теории действительности объяснял иначе,
чем марксисты. Последние считали, что отрицание
утопич. социалистами необходимости массового движения
проистекало из их неверия в его успех; Ш. гл. причину
этого видел в том, что «историческая самодеятельность
и самостоятельные политические движения
пролетариата еще слишком слабо намечались тогда в самой
действительности, т. к. сам пролетариат еще слишком мало
был подготовлен к своей исторической роли» (Там же.
С. 12). Следовательно, делал вывод Ш., во времена утопич.
социализма оценить роль пролетариата в социалистич.
движении еще не представлялось возможным и
осуществить это смогли позднее основоположники
марксизма. В то же время они не смогли сделать то же самое в
отношении крест-ва, и именно этим обусловлена
необходимость очередного обновления теории социализма.
Ш. указывал, что фактически этот пересмотр был начат
самими Марксом и Энгельсом, к-рые в своих
позднейших работах («Гражданская война во Франции»
Маркса и «О крестьянском вопросе во Франции и Германии»
Энгельса) уже отошли от прежнего однозначно
критич. отношения к крест-ву и признали необходимость
его вовлечения в социалистич. движение. Одноврем.
Ш. пытался найти объяснение феномену устойчивости
мелкого крест, х-ва, проанализировать, почему оно,
вопреки теории социализма и закону капиталистич.
конкуренции, не было вытеснено крупным с.-х. произ-вом.
Отвечая на данный вопрос, Ш. поддерживал теорию,
выдвинутую в 1903 К. Каутским: крест-во не было
вытеснено крупными агр. производителями, потому что
отказалось от конкуренции с ними в сбыте с.-х. продукта и
вынесло на рынок иной товар - собств. рабочую силу, в
к-рой с.-х. пр-тия оказались заинтересованы. При этом,
считал Ш., если осн. источником дохода крест-ва стала
продажа собств. рабочей силы, то, следовательно, оно
утратило свою мелкобуржуазную природу и вплотную
приблизилось к пролетариату. Возникло новое явление,
к-рое Ш. назвал «пролетаризированным крестьянским
хозяйством» (Там же. С 17). Именно этот
«пролетаризированный» крестьянин способен, по Ш., не только
воспринять социалистич. идеи, но и участвовать в их
проведении в жизнь. Для вовлечения «пролетаризированного»
крестьянина в социалистич. движение и необходима,
утверждал Ш., агр. программа: «Задачи его <социализма>
не ограничиваются революционизированием
пролетариата; за этим первым шагом необходимо должен
следовать дальнейший, предполагающий распространение
социалистического сознания среди крестьянских
рабочих масс» (Там же. С. 31-32). Наиб, успешно, по его
мнению, данная программа могла бы быть воплощена
именно в России, где крестьяне вышли из креп, зависимости
не через рев-цию, а волей пр-ва и поэтому, миновав
мелкобуржуазную стадию, попали сразу в ряды
«пролетаризированного» крест-ва.
В следующей работе по теме - «По программным
вопросам. О социализации земли» (1906) - Ш. сделал еще
более смелый вывод: установление социализма
начнется именно с деревни - через социализацию земли (что
отличало его позицию от его же ранних взглядов). Идею
социал-демократов, прежде всего того же Каутского, о
крушении капитализма в результате роста
численности проф. пролетариата, развития его рев. сознания и
сокращения численности буржуазии из-за все большей
концентрации капитала он охарактеризовал как
несостоятельную. В реальности, указывал Ш., численность
буржуазии, особенно средней и мелкой, с развитием
капитализма не падает, а растет. Кроме того, в условиях
возрастания ее доходов буржуазия идет на отд. уступки
пролетариату и этим отвращает его от классовой
борьбы и направляет на путь соглашательства. В результате
в среде пролетариата возникает сильное
оппортунистич. движение, готовое при условии удовлетворения
его экон. требований сосуществовать с капитализмом.
В связи с этим Ш. полагал необходимым перенести
центр социалистич. движения в деревню, в среду
«пролетаризированного крестьянства». Важным условием
вовлечения крестьян в социалистич. движение он
считал социализацию земли, поскольку в отличие от
рабочих, чей обобществленный труд на ф-ке дает им
возможность самоорганизации даже при капитализме, мелкие
единоличники-крестьяне в условиях капитализма и
господства частной собственности на землю не могут
создать единое социалистич. движение. Продавая свою
рабочую силу, они фактически вынуждены конкурировать
друг с другом. Следовательно, социалистич. движение в
деревне может возникнуть в результате либо
превращения крестьян в сел. пролетариат (см. выше), либо
обобществления земли, т. е. отмены частной собственности
на землю и концентрации ее в руках крест-ва, причем для
России, с ее сохранившимся общинным
землевладением, второй путь наиб, близок. В случае успеха
социализации, подчеркивал Ш., социалистич. движение в деревне
даже обгонит городское, т. к. социализация земли станет
прямым ударом по капиталистич. отношениям. То, что
при этом сохранятся иные формы капитализма, он не
считал помехой для становления социализма (в отличие
от своей прежней точки зрения): механизм изменения
способа произ-ва, запущенный социализацией земли,
должен был, по его мнению, привести к трансформации
и др. экон. отношений в сторону социализма.
Ш. внес большой вклад в разработку программных и
уставных документов ПСР. Опираясь на идею
социализации земли как на исходный принцип, Ш. выработал осн.
положения краткой агр. программы ПСР (в соавторстве
с Е. Е. Лазаревым, С. Л. Масловым и др.). Программа
помимо социализации земли включала также требования
социализации всего произ-ва, связанного с с. х-вом,
муниципализации гор. зем. владений, проведения
переселенч. политики и выработки механизма зем. кредита.
Возможность реализации данной программы наступит,
по мнению Ш., только в ходе грядущей рев-ции. Вместе
с Русановым он одним из первых ввел в оборот понятие
«социалистическое триединство» - социализма как
сотрудничества пролетариата, крест-ва и интеллигенции.
Ш. - автор ряда работ по проблемам междунар.
социалистич. движения.

592
шляпников
Соч.: К вопросу об агр. программе социализма. М., 1906; О
земле. СПб., 1906; По программным вопросам. О
социализации земли. М., 1906; С. М. Кравчинский и кружок «чайковцев».
СПб., 1906; Рабочий вопрос и социализм. СПб., 1907; Крест-во
и зем. вопрос. Пг, 1918; Собр. соч. Пп, 1918; Рассказы по рус.
истории. М., 1990.
Источники: Памяти Леонида Эммануиловича Шишко
(1852-1910): Сб. статей. Париж, 19Ю; Чернов В. М. Записки
социалиста-революционера. Берлин, 1922; Его же. В партии
социалистов-революционеров: Восп. о восьми лидерах. СПб.,
2007; Лазарев Е. Е. Моя жизнь: Восп., статьи, письма. Прага,
1935; Вишняк М. В. Дань прошлому: Восп. Нью-Йорк, 1954;
Партия социалистов-революционеров. 1900-1925: Док-ты и
мат-лы: В 3 тт. Т. 2. М., 1996.
Лит.:Итенберг П. В.Рев.народничество. М., 1965;
Ковали к С. Ф. Рев. движение 70-х гг. 19 в. Л., 1965; Деятели рев.
движения в России: Энциклопедия. М., 1989; Леонов M И.
Партия социалистов-революционеров в 1905-1907 гг. М., 1997;
Морозов К. Н. Партия социалистов-революционеров в
1907-1914 гг., М., 1998.
И. А Сафонов.
ШЛЯПНИКОВ Александр Гаврилович (псевд.: Белении,
Токарь Белении, А. Гр., Александр, Лев) (30.8.1885, Муром
Владимирской губ. - 2.9.1937, Москва), полит, деятель. Из
старообрядческой семьи. Рано оставшись без отца, Ш., в
1895 окончив три класса Муромского нач. уч-ща, был
вынужден бросить учебу, чтобы материально помогать
семье. С 1898 работал на з-де, участвовал в стачечном
движении, с 1901 чл. РСДРП, с 1903 большевик.
Противник меньшевизма, к-рый однозначно воспринимал как
предательство интересов рабочего класса. В 1903
впервые арестован; провел в одиночке 9 мес, однако из-за
недостаточности улик был освобожден под надзор
полиции. Занимался самообразованием, особенно
интересовался историей рев. движения в Зап. Европе, опыт
к-рого мог оказаться полезным и для оппозиционно
настроенных антимонархич. кругов России. Считал, что
рос. рев. движение пойдет тем же путем, что и западное,
хотя и с учетом не очень значительных расхождений в
ментальности рос, и европ. населения. В июле 1905 Ш.
был вновь арестован, осужден на год тюрьмы,
этапирован во Владимирскую центр, каторжную тюрьму, в 1906
освобожден. Был призван в армию (1906), но отказался
от принятия воинской присяги. Вновь осужден на
тюремное заключение. В тюрьме был тяжело избит
черносотенцами. После освобождения перешел на
нелегальное положение, продолжая участвовать в рев. движении.
До 1907 неоднократно подвергался арестам.
В 1908 эмигрировал, до 1914 проживал и работал на
з-дах Франции, Германии и Великобритании, состоял
во Франц. социалистич. партии и С-д. партии Германии,
активно участвовал во франц. рабочем движении, чл.
Союза парижских механиков, избирался в его
правление (деп-т Сена). Во Франции получил возможность
досконально изучить особенности рев. и рабочего
движений (последнего - за экон. права). Пришел к выводу, что
борьба за рост материального благосостояния, причем
мирными, ненасильственными средствами порой более
привлекательна для рабочих, чем рев. задачи
ликвидации обществ, строя в целом. Однако в тоже время в
результате скрупулезного анализа особенностей ист.
развития народов Зап. и Вост. Европы, России, Азии пришел
к выводу, что для каждого из них свойственен свой путь
гражд. развития, путь, основные составляющие к-рого
есть порождение прошлого, нац. и религ. аспектов
развития, и что общей схемой для всех народов в их
стремлении революционно преобразовать окружающий мир
не существует.
В 1914 Ш. нелегально вернулся в Россию, жил в
Петрограде под именем Жакоба Ноэ. Выполнял задания
думской с.-д. фракции и Петрогр. к-та РСДРП, сотрудничал в
газетах «Правда» и «Социал-демократ», отстаивал идеи
неизбежного развития России по рев. пути, отмечая, что
в противном случае самодержавная власть в силу своей
инертности и неспособности к управлению в условиях
модернизации приведет страну в соц.-экон. тупик.
В период 1-й мировой войны 1914-18
«интернационалист». Автор выпущенной 19.7.1914 Петрогр. к-том
РСДРП листовки к рабочим и солдатам,
заканчивавшейся призывом: «Долой войну! Долой царское
правительство! Да здравствует революция!» В мае-июне 1915 Ш.
выступал на рабочих собраниях с докладом
«Петербургские рабочие перед войной», в к-ром резко
критиковались воен. амбиции ряда рос. политиков. Большой
интерес вызвала его ст. «Рабочие и военно-промышленные
комитеты» (опубл. 134.1916 в газ. «Социал-демократ»).
Другая его статья - «Рабочая Россия за двадцать месяцев
войны» - вышла в публицистич. сб. «Социал-демократ».
Эти работы Ш. заявляли нем как об
интернационалисте и пацифисте, видевшем в войне бедствие для мира
и человеч. цивилизации. «Я могу с гордостью
констатировать, что сознательные рабочие России по-прежнему
враждебны войне, не склонили свои классовые знамена
и продолжают борьбу», - утверждал он (цит. по: Ч ерн о -
баев А. А. Шляпников Александр Гаврилович //
Политические деятели России 1917. Биогр. словарь. М., 1993.
С. 361). Одноврем. Ш. подчеркивал, что война только
подталкивает рос. об-во к рев-ции, поскольку
способствует обнищанию масс и росту протестных
настроений. Ш. призывал не отказываться от активных полит,
действий, подталкивая рев. ситуацию к своей
логической точке развития.
В кон. сентября 1914 Ш. был вынужден уехать из
России из-за преследований со стороны властей. Жил
в Швеции, лишь после Февр. рев-ции 1917 получил
возможность вернуться на родину.
В 1917 чл. Рус. бюро ЦК РКП(б) и один из
организаторов отрядов нар. милиции в Петрограде. 27 февр. его
избрали в Исполнит, к-т Петрогр. совета рабочих
депутатов. «Исполнительный комитет, - писал он, -
возложил на меня заботу по вооружению рабочих, и первые
кадры рабочих-красногвардейцев были мною
снабжены оружием. По поручению петербургского и
выборгского комитетов нашей партии, а также совета рабочих
и солдатских депутатов выборгского района выработал
устав Красной гвардии, план ее организации и порядок
снабжения вооружением» (цит. по: Смольников А. С,
Чернобаев А. А. Предисловие // Шляпников А. Г.
Канун семнадцатого года. Семнадцатый год: В 3 тт. Т. 1:
Канун семнадцатого года. М., 1992. С. 10). В ночь с 27 на
28 февр. на заседании Врем. Исполнит, к-та Петрогр.
совета рабочих депутатов Ш. от имени Рус. Бюро ЦК
поставил перед Исполкомом вопрос об орг-ции власти в р-нах
города и вооружении рабочих. Было решено назначить

шляпников
593
комиссаров «для установления народной власти» в р-нах
Петрограда. 1 марта он выступил перед большевистским
активом столицы с докладом о текущих событиях и
задачах партии. В итоге, благодаря усилиям Ш. был создан
работоспособный Петрогр. к-т (см.: Смольников А. С,
Чернобаев А. А. Предисловие // Шляпников А. Г.
Канун семнадцатого года. Семнадцатый год: В 3 тт. Т. 1:
Канун семнадцатого года. С. 11). В февральские дни 1917
Ш. был фактическим
руководителем Рус. бюро ЦК, к-рое
выработало план действий, в т. ч.
вооружения рабочих. По
настоянию Ш., основной была
объявлена задача «завоевания»
армии. Для ее осуществления
предлагалось использовать
личные связи рабочих с казармами,
братание с солдатами во время
уличных встреч и т. д. Бюро ЦК
стремилось расширять
начавшееся движение, но одноврем.
старалось вести дело так, чтобы
избежать столкновений с
армейскими частями и
подразделениями. С образованием Всерос.
союза рабочих-металлистов Ш.
стал председателем его ЦК
Накануне октябрябрьских
событий он входил в состав Петрогр.
ВРК. 16 окт. на заседании ЦК
РСДРП(б) он поддержал
позицию В. И.Ленина в вопросе о
вооруженном восстании. Немалая
заслуга принадлежит Ш. и в
решении об ассигновании на
поддержку деятельности Петрогр.
совета 50 тыс. рублей, к-рое
приняло 25 окт. заседание Всерос. союза металлистов.
С 26.10(8.11).1917 по 8.10.1918 Ш. - нарком труда в
1-м составе СНК РСФСР. В нояб. 1917 поддерживал идею
создания однородного социалистич. пр-ва из всех
партий. После отклонения этой идеи большевистским
руководством и отставки ряда наркомов Ш. не оставил своего
поста, добавив к нему обязанности наркома торговли и
пром-сти. Участвовал в создании Совета рабочего
контроля и преобразовании его в ВСНХ. В этот период его
волновал и такой вопрос, как должностные оклады, а в
связи с этим и необходимость определить пределы для
высших эшелонов власти при оплате их труда. Ш.
настаивал на вводе партмаксимума. По этому вопросу он
обратился к председателю СНК Ленину. В итоге 2(15).1.1918
появился проект постановления СНК «О норме оплаты
высших должностных лиц», в к-ром, в частности,
отмечалось: «По поводу запроса т. Шляпникова о норме
оплаты высших должностных лиц СНК постановляет:
1) подтвердить, что декрет о 500 руб. месячного
жалованья членам Совета Народных Комиссаров означает
приблизительную норму высших жалований, запрещения
же платить специалистам больше не содержит...»
(Ленин В. И. О норме оплаты высших должностных лиц //
Ленин В. И. ПССТ. 35. С 218.)
В янв. 1918 дел. 1-го Всерос. съезда профсоюзов
(Петроград, 7-14 янв.) и 1-го (учредительного) Всерос.
съезда Всерос. союза металлистов, выступал за твердую
дисциплину на произ-ве и переход к сдельной оплате
труда.
В связи с наступлением герм, войск после срыва
брестских переговоров Ш. назначен председателем
Центр, коллегии по эвакуации и разгрузке Петрограда.
В 1918 чл. РВС Южного фронта. Вместе с И. В. Сталиным
получил чрезвычайные полномочия, был направлен на
юг России, чтобы «выкачать оттуда хлеб». Под его
руководством за 2 мес было
заготовлено св. 1 млн пудов хлеба в сел.
р-нах страны, но вывозу его в
центр, губернии России
помешали воен. действия. Позднее Ш.
получил направление на пост
председателя РВС
КаспийскоКавказского фронта, затем чл.
РВС 16-й армии Зап. фронта.
В 1920 отозван с фронта для
работы в ВЦСПС Во 2-й пол.
1920 - нач. 1921 выступал
против идеи милитаризации
трудовой жизни страны, инициируя
дискуссии о профсоюзах.
Возглавив группу «рабочей
оппозиции» (А. М.Коллонтай, С П.
Медведев и др.), он отстаивал точку
зрения, согласно к-рой защита
интересов рабочих и
служащих является не единственной
задачей профсоюзов. В полит,
жизни страны «рабочая
оппозиция» предполагала
осуществить меры по освобождению
парт, органов от функций
непосредственного хоз. управления.
Одноврем. ею был внесен ряд
предложений, направленных
против бюрократизации парт, и гос. управления.
Лидеры «рабочей оппозиции» выступали также за
ослабление посредством гос. вмешательства материальных
тягот, выпавших на долю обывателей в результате рев-ции
и Гражд. войны.
Ш. как во время революции, так и в первые годы сов.
власти принадлежал по своим убеждениям к тому
направлению с.-д-тии, к-рое стремилось сохранить и
укрепить связь с рабочим классом, максимально уменьшить
дистанцию между представителями власти и народом.
Именно поэтому «рабочая оппозиция» требовала
предоставить профсоюзам исключительное право назначать
работников на адм.-хоз. посты, предоставить рабочим
разл. льготы, контролировать действия представителей
власти. Ш. и его соратники искренне верили в то, что
диктатура пролетариата возможна при господстве
профсоюзов в экон. и полит, жизни страны. Эта позиция
была подвергнута резкой критике на 10-м съезде РКП(б)
Лениным, считавшим, что такая постановка вопроса
может лишить правящую партию рычагов управления
гос-вом. Компромисс между Лениным и «рабочей
оппозицией» был невозможен, т. к. их представления о
подходах к управлению страной были диаметрально
противоположными: любая не зависимая от руководства партии
деятельность заносилась большевиками-ортодоксами
в разряд антипартийной и даже антисоветской.
Завершение формирования однопартийной диктатуры в

594
шляпников
1920-30-е гг. проявилось и в физич. уничтожении тех,
кто подобных Ш. когда-либо проявлял полит,
самостоятельность. Гибель этих личностей в период сталинских
репрессий позволила быстро подняться по
иерархической лестнице тем руководителям, к-рые политически
сформировались при восхождении Сталина к власти
и были преданы новому вождю (см.: Корнилова Е. Л.
А. Г. Шляпников - революционер, историк и мемуарист:
Автореферат дисс... канд. ист. наук Иваново, 2008).
На 10-м съезде РКП(б) Ш. был избран чл. ЦК партии.
Он возглавил Комиссию ЦК по улучшению быта
рабочих, входил в состав Центр, комиссии по чистке партии,
а также К-та помощи голодающим. Однако Ш.
продолжал отстаивать и доказывать свою позицию, выдвинутую
в период «дискуссии о профсоюзах». 11-й съезд РКП(б)
предупредил Ш. и др. представителей оппозиции, что
в случае проявления с их стороны в дальнейшем
антипартийного поведения они будут исключены из партии.
После съезда «рабочая оппозиция» как организованная
группа окончательно распалась. Ш., официально
признав свои взгляды в ходе полемики с Лениным
ошибочными, отказался от них. В том же году он был переведен
из ВЦСПС в Наркомат по иностр. делам.
Но уже в 1924 в статье Ш. «Наши разногласия»
(Правда. 1924.18 янв.), подчеркивалось, что в партии
упрочился приказной режим, а борьба ведется «не по идейной
линии, а путем недопущения и вышибания с мест,
систематических перебросок и даже исключения из партии».
«Но всему есть предел, - предупреждал Ш. - Партийный
режим, построенный на удушении внутрипартийной
самодеятельности и критики, не только изжил себя давно,
но поставил партию за последнее время на край
опасности». На следующий день в «Правде» появилась не менее
резкая статья Е. М. Ярославского «Чего не следует
забывать», в к-рой утверждалась бездоказательность
обвинений Ш. в отношении парт, руководства, делалась
попытка «увязать» бывшую «рабочую оппозицию» и ее лидеров
с «разоблаченными» ОГПУ нелегальными орг-циями
«Рабочая группа» и «Рабочая правда».
До 1925 Ш. - торгпред СССР во Франции.
Возвращение его в СССР было обусловлено признанием того,
что «никакой фракционной работы» он вести более не
будет. До 1929 Ш. работал председателем правления
акционерного об-ва «Металлоимпорт», продолжая в кругу
друзей, близких и сослуживцев дискутировать о роли
профсоюзов в СССР.
Несмотря на постоянные преследования, в 1920-
1930-е гг. ILL проявил себя как талантливый историк,
издав обширные документальные воспоминания о рев.
деятельности, парт, подполье в предреволюционной
России. Первая его книга вышла в 1920, шестая,
последняя - в 1931. По мнению Ш., только благодаря
большевикам (истинным социал-демократам) России удалось
стать настоящим рев. центром, способным
«экспортировать» рев. идеи в страны Запада и Востока. Он
предполагал, что с.-д-тии всего мира необходимо учиться у
рев. движения России тому, как в непростых соц.-экон. и
полит, условиях превратить небольшую по численности
рабочую партию в движущую силу современности, взять
власть в свои руки и приступить к стр-ву нового об-ва и
гос-ва. Ш. пришел к выводу, что победа рев. движения в
России - закономерность, однако в этом процессе как
никогда важна роль лидеров рев-ции, способных без
сомнения пойти на большие жертвы ради достижения
поставленных задач. Особо подчеркивал необходимость
внимания рев. движения к повседневным нуждам
рабочих, к-рые составляли осн. силу этого движения.
Имевший опыт деятельности в Зап. Европе, Ш. прекрасно
представлял, чем могло обернуться забвение интересов
пролетариата для той или иной полит, силы в условиях
борьбы за власть в 1917. По твердому убеждению Ш.,
невнимание царских властей ко все более
ухудшавшемуся материальному положению рабочих привело в
конечном счете к выступлениям весной 1917 и
повлекло к свержению самодержавия, к развалу Рос. империи
и Гражд. войне (см.: Канун семнадцатого года.
Семнадцатый год. М., 1992-94. Т. 1-3). Кроме соч. «Канун
семнадцатого года» и «Семнадцатый год» Ш. написал книги
«Революция 1905 года» (М.; Л., 1925), «Февральские дни в
Петербурге» (Хар., 1925), «По заводам Франции и
Германии» (Л., 1926), «Заметки о Франции» (Л., 1926). Работы
Ш. почти сразу же стали использоваться в качестве
учебных пособий. Исследования Ш. содержат в себе
многообразную информацию, весьма ценную при изучении
таких сложных тем, как причины рев-ции 1917 в России,
особенности развития рев. процесса, причины Гражд.
войны, роль межнациональных отношений в
вооруженном конфликте, факт иностр. вмешательства в
происходившие в России события. Изложение фактов автором
дается с большевистских позиций, при этом
проявляется его стремление к более или менее объективному
описанию происходивших событий. Именно это
объективное описание рос. рев-ций 1917 и вызвало критику
со стороны сов. руководства уже в кон. 1920-х гг.
В 1933 Ш. был исключен из партии, в 1934
административно выслан в Карелию на р. Тулома. Через
несколько дней ему разрешили вернуться в Москву к
семье. 2.1.1935 Ш. был вновь арестован. Он обвинялся в
принадлежности к подпольной контрреволюц. группе
«рабочей оппозиции» в Москве, к-рая якобы
периодически собиралась на его квартире, где разрабатывала свои
контрреволюц. установки, распространяя их затем
среди своих единомышленников в Москве и др. регионах
страны. После ареста Ш. содержался сначала в
Бутырской тюрьме, затем в Верхнеуральском политизоляторе.
В марте-апр. 1935 Особым совещанием при НКВД СССР
Ш. вместе с 14 подсудимыми-«контрреволюционерами»
был привлечен к уголовной ответственности. Его
приговорили к лишению свободы сроком на 5 лет с
отбыванием наказания в лагере особого назначения.
Постановлением того же совещания от 10.12.1935 тюремное
заключение было заменено ему ссылкой в Астрахань
на оставшийся срок. В Астрахани он работал
экономистом Волжского пароходства. В 1937 Ш. был обвинен
в том, что он, будучи руководителем контрреволюц.
орг-ции «рабочая оппозиция», осенью 1927 дал
директиву харьковскому центру этой орг-ции о переходе к
индивидуальному террору как методу борьбы против
ВКП(б) и сов. пр-ва, ав1935-3б давал директивы о
подготовке террористич. акта против Сталина и вел
переговоры с Г. Е. Зиновьевым о совместной террористич.
деятельности. Ш. виновным себя не признал. Воен. коллегия
Верховного суда СССР приговорила его к высшей мере
наказания. Расстрелян. 31.11963 Воен. коллегия
Верховного суда СССР реабилитировала Ш. в суд. порядке по
всем ранее предъявленным ему обвинениям за
отсутствием в его действиях состава преступления. 21.12.1988

ШТЕЙНБЕРГ
595
К-т парт, контроля при ЦК КПСС восстановил Ш. в
партии (посмертно).
Соч.: Семнадцатый год. М; Л., 1923-31. Кн. 1-4;
Февральские дни в Петербурге // ПР. 1923. № 1; Канун семнадцатого
года. Семнадцатый год. М., 1992-94. Т. 1-3.
Архивы: РГАСПИ. Ф. 304 (А. Г. Шляпников).
Лит.: Шляпникова И. А. Правда об А. Г. Шляпникове //
ВИ. 1988. № 3; Беленкин Б. И. «Им несть числа, различным
лицам» // Знание - сила. 1989. № 4; Его же. Нар. комиссар
труда А. Г. Шляпников // Первое сов. пр-во. Окт. 1917 - июль
1918 года. М., 1991; Аксютин Ю. А. Шляпников // Факел:
Ист.-рев. альманах. М., 1990; Наумов В. П. А. Г. Шляпников:
(страница полит, биографии). М, 1991; Его же. Александр
Шляпников // Ист. портреты. М, 1993.
В. Л. Телицын.
ШТЕЙНБЕРГ Исаак Захарович (137.1888, Динабург -
2.1.1957, Нью-Йорк), полит, и гос. деятель, публицист. Из
семьи купца. Учился в хедере, окончил мужскую классич.
гимназию в г. Пернов Лифляндской губ. (1905).
Обучался на юрид. ф-тах Казанского и Моск. ун-тов, где,
примкнув к эсерам, участвовал в рев. деятельности. Курс не
окончил, т. к. был арестован, осужден и в 1907 выслан в
Тобольскую губ. на 2 года. После освобождения
эмигрировал в Германию, где окончил Гейдельбергский ун-т.
В Германии защитил диссертацию по юриспруденции.
По возвращении в Россию занимался адвокатской
деятельностью и журналистикой. Публиковался в
легальной и нелегальной эсеровской печати, отстаивая в своих
статьях приоритеты интересов личности над
интересами власти и гос-ва. Выступал противником
применения смертной казни в качестве наказания за уголовные
преступления. В период 1-й мировой войны 1914-18
вел антивоенную и рев. пропаганду, многократно
арестовывался. Был освобожден после Февр. рев-ции 1917.
В 1917 Ш. работал адвокатом в Уфе, где руководил
клубом левых эсеров Уфимской губ. Отличаясь ораторским
иск-вом, неоднократно выступал среди представителей
разл. обществ, слоев, призывая поддержать усилия
эсеров в их борьбе за свободу и землю.
После Февр. рев-ции 1917 избирался гласным гор.
думы, чл. исполкома Уфимского совета рабочих и
солдатских депутатов. Отстаивал тактику единства
«революционной демократии», выступал против
«революционного оборончества». 26.10.1917 на заседании исполкома
Уфимского Совета выразил отрицательное отношение
к восстанию в Петрограде, высказался за продолжение
работы в Совете, вошел в состав губревкома в качестве
комиссара земледелия. Избирался депутатом Учредит,
собрания от Уфимской губ. по списку эсеров, член ЦК
партии левых эсеров. Выступил с протестом против
разгона Учредит, собрания, отстаивал точку зрения,
согласно к-рой этот форум изжил себя, но его ликвидация
должна была осуществляться естественным путем,
посредством отказа поддержки со стороны населения, а не
силовыми методами.
Несмотря на принадлежность к левым эсерам, Ш.
положительно отзывался о соц.-психол. природе
анархизма (с представителями этого идеологич. течения
поддерживал тесные отношения, считая их
возможными союзниками в борьбе за рев. изменения в России).
«Анархизм, - писал он, - это стихия, это вольный дух
человека, ищущий себе воплощения в системе, т. е. и в
разных системах (но сами по себе асистематичные).
Анархизм - это не социально-организованная или
социально-техническая категория, а только категория
социально-психологическая: он - принцип
трансформации сознания и воли человека, последнее
преображение души его. Именно эту стихию левонародничество в
себя и вбирает» (ШтейнбергИ. 3. Дневник
социалистареволюционера. Уфа, 1917. С 24). Справедливо отмечая
спонтанность анархизма, связь этого свойства с
трансформацией сознания и воли (определенных соц. слоев,
личностей), Ш., однако, давал весьма неопределенную
общую характеристику данного явления.
С 10.12.1917 по март 1918 Ш. - нарком юстиции в
составе СНК РСФСР. 19.12.1917 появилась инструкция
Наркомата юстиции рев. трибуналам, подписанная Ш.,
в к-рой в качестве меры наказаний, применяемых
трибуналами, отсутствовала смертная казнь. Эту идею Ш.
отстаивал много лет и только возглавив Наркомат
юстиции смог реализовать ее на практике. По твердому
убеждению Ш., «террор - это система...» Рассматривая вопрос,
что есть террор, в чем он проявляется, Ш. отмечал, что
граждане «революционной России» ежедневно
привыкали к все более тяжелым, все более ярким его формам
и проявлениям, к его последствиям. И то, что сначала
«потрясало, ломало, переворачивало всю душу»,
позднее становилось привычным и неизбежным, «почти
понятным, подобно тому, как привыкали ко все меньшему
и меньшему пайку хлеба». Но именно потому в ответ на
вопрос, что. такое террор, обыватель не сумел бы
охарактеризовать ту систему насилия, к-рая «цепко охватывает
всю его жизнь». Обыватель способен указать на одно
звено ее, «особенно остро режущее ему глаза: будь-то
бессмысленные аресты, будь-то издевательское обращение
в учреждениях, будь-то массовые смертные казни. И,
конечно, это будет неверно». Ш. считал, что террор - это
не единичный акт, не случайное, хотя, может быть, и
повторяемое явление властного «беспомощества».
Ш. акцентировал внимание на том, что террор - это
система либо проявленного, либо готового
проявиться насилия сверху, это узаконенный процесс
массового устрашения, принуждения, истребления со стороны
власти, это точно продуманное и до конца взвешенное
расписание репрессий и угроз, к-рыми власть
«запугивает, заманивает, заставляет выполнять его
безапелляционную волю», «это тяжкий покров, наброшенный
сверху на все население страны, покров, сотканный из
подозрительности, настороженности, мстительности,
озлобленности власти». Кто же держит в руках этот
покров, - вопрошал Ш, - кто давит им на все население
без исключения? Если это не внешний завоеватель, то
неужели само население может так управлять само
собою или так угнетать само себя?» Конечно, при
диктаторской системе управления не может быть и речи об
«управлении большинства». При диктатуре и терроре
установлена власть меньшинства (по словам Ш.,
«заведомого меньшинства, чувствующего свое одиночество
и боящегося этого одиночества»). По мысли Ш., рев.
террор существует потому, что находящееся у власти
полит, меньшинство записывает в ряды «врагов народа»
всех тех, кто сомневался в правоте рев. идеи. Во всякой
рев-ции создается зловещий образ «врага народа», на
к-рый «валят все ошибки и все страдания» рев-ции. Ш.

596
ШТЕЙНБЕРГ
предупреждал, что в пору первых побед рев-ции образ
врага не представляется опасным, он лишь далекий
призрак. Но во время неудач рев-ции образ врага
становится «реальнее, ощутительнее, нагляднее». Ш. считал, что,
пока рев-цией руководит «большинство, оно не боится
его, легко справляется с ним, не заполняет им всего
горизонта своей деятельности». Характеризуя подобным
образом рев. террор, Ш. подводил итоговую черту: «Но
этот "враг народа и революции" вырастает в поистине
исполинскую величину, занимающую весь фон
революции, тогда, когда властью остается меньшинство,
опасливое, подозрительное,
одинокое. Это понятие все больше
и больше расширяется,
растягивается, обнимая собою
постепенно всю страну, все
население, доходя, наконец,
до понятия "всех, кроме
власти" (и сотрудников ее). Вот
кто обе действующие
стороны в терроре»
(ШтейнбергИ. 3. Нравственный лик
революции. Берлин, 1923.
С. 20-21).
Ш. выпустил из-под
ареста под честное слово ряд
крупных
антибольшевистских деятелей (В. Л. Бурцев,
А. Р. Гоц), что впоследствии
стало одним из пунктов
обвинений Ш. в антисоветской
деятельности. Однако Ш.
отстаивал свою позицию,
считая, что «красный террор»
лишь отталкивает от
пролетариата представителей
крест-ва и интеллигенции.
Призыв Л. Д. Троцкого
«Ни мира - ни войны!
Похабного мира мы не заключаем,
но и братоубийственной
империалистической войны
не ведем! Армию
демобилизуем!» Ш. считал
моральнополит, венцом
«революционной мысли», вышел из
состава СНК в знак протеста против заключения Брестского
мира 1918. Ш. считал, что борьбу против Германии
необходимо вести путем «революционного восстания»,
где вместо армии будут действовать «партизаны»,
воодушевленные не «отсталой идеей о спасении России и
русского государства, а идеей социального переворота*.
Сам Ш. признавался, что далек от воен. иск-ва, но считал,
что ставку он делает на рев. профессионализм и
преданность марксизму.
В июле 1918 Ш. выступил против вооруженного
мятежа левых эсеров, считая, что последний даст повод
большевикам развязать репрессии, стимулирует Гражд.
войну, а также обесценит завоевания рев-ции из-за
столкновения бывших союзников (Штейнберг И. 3. Когда
я был наркомом. Берлин, 1929). Однако в течение
последующих месяцев 1918 Ш. вел антибольшевистскую
агитацию в среде петрогр. интеллигенции, призывая к
ненасильственному сопротивлению. Считал, что
эволюция Гражд. войны - последствие действий не только
большевиков, но и их противников, всех полит, сил,
боровшихся за власть. В февр. 1919 Ш. был арестован
сотрудниками ВЧК, в мае переведен под домашний арест.
В 1919-21 преподавал в вузах Москвы и Петрограда,
занимался сбором мат-лов по истории рус. рев-ций и
работал над воспоминаниями.
В 1922 эмигрировал из Сов. России, объясняя свой
поступок опасением за свою жизнь. Жил в Берлине,
выпускал жур. «Знамя борьбы» (выходил до 1930), к-рый
стал рупором левоэсеровской эмиграции. Вместе с
А. А трейдером основал
изд-во «Скифы», по
воспоминаниям писателя Р. Б. Гуля,
«глядя на этих "скифов",
надо сказать, что это были
по-человечески хорошие,
симпатичные люди (те, кого
я знал - Шрейдер, Бакал,
Лундберг), но политически,
по своему "революционному
романтизму" - какие-то
несерьезные» (Гуль Р. Б. Я унес
с собой Россию. Нью-Йорк,
1981. С 124-125). Изд-во
специализировалось на
левоэсеровской лит-ре,
воспоминаниях о рос. рев-циях и лит-ре
Серебряного века. Однако,
как и многие др. изд-ва, оно
не смогло выдержать
инфляцию и экон. кризис. .
В Берлине Ш. подготовил
и издал свои воспоминания о
рев-ции 1917 в России - кн.
«Нравственный лик
революции» (Берлин, 1923).
Напомнив общественности о
протестах против террора,
к-рые заявляли левые эсеры
во ВЦИК, СНК и ВЧК, Ш.
отмечал в мемуарах: «Надо
сказать раз навсегда прямо: мы
не сделали всего, что от нас
зависело. Мы слишком часто
отделывались чисто
официальной критикой, не продолжая после этого внедрять
в сознание масс наших идей о насилии и терроре. Мы
слишком часто во имя политических или
общереволюционных задач (или согласия с большевиками или
престижа власти), отмалчивались, бездействовали.
Софистикой "интересов революции", как тактическим
плащом, мы накрывали больно задевавшие нас вопросы
революционной этики и высшей ее целесообразности...
Мы не реагировали на безумную газетную травлю тех же
кадетов, всяких инакомыслящих, любых
"контрреволюционеров", которая густой пеной изливалась на
благоговейно слушавшие массы... Мы не реагировали на
систематические напутствия в гражданскую войну со
стороны правящих верхов» (Штейнберг И. 3. Нравственный
лик революции. С 198).
Воспоминания Ш. вызвали неоднозначную реакцию
со стороны рос. эмигрантов. Как отмечал в рецензии на
эти мемуары М. В. Вишняк, «было бы несправедливым

ШТЕЙНБЕРГ
597
не отметить, что с возрастом и левоэсэровские "ребята"
входят в разум. В "Нравственном лике революции"
немало положительных истин, до которых очень
медленно, но все же доработалось левоэсеровское сознание.
Так мы узнаем, что "не всякое желание и действие
трудящихся - закон для социализма", что "политика
гражданской войны состоит не в извержении кого-либо из
рядов нового, социалистического общежития, а как раз
в обратном: в солидаризации всех под общей кровлей
нового общежития"» (В и ш ня к М. В. [Рец. на кн.:]
Штейнберг И. 3. Нравственный лик революции. Берлин: Скифы,
1923 // Современные записки. 1924. Кн. XIX. Критика и
библиография. С 440-445). Особенно критически
восприняли мемуары Ш. его бывшие соратники по
эсеровской партии: некоторые из них не могли простить ему
деятельность на посту наркома юстиции в сов. пр-ве,
другие - отказ поддержать вооруженное восстание
летом 1918, третьи считали, что автор выводит себя едва
ли не центр, фигурой рев. потрясений 1917. Критики
книги стремились доказать, что Ш. - обыкновенный
авантюрист с амбициями, стремившийся сделать
карьеру в условиях рев-ции.
Ш. представлял партию левых эсеров и Союз
эсеровмаксималистов в Междунар. бюро рев.-социалистич.
партий (Венском интернационале). Призывал
междунар. орг-ции выступить в защиту полит, заключенных
Сов. России, предупреждая, что, покончив с
собственной оппозицией, большевики приступят к реализации
своих идей о мировой рев-ции. А это, в свою очередь,
может означать террор против тех лидеров междунар.
рев. движения, к-рые отстаивали бы свое видение полит,
ситуации.
В эмиграции Ш. занимался лит. и журналистской
деятельностью (на идиш), в т. ч. редактировал жур. «Афн
швэл» («На пороге»). Придерживался принципа т. н.
нейтрализма (невмешательства еврейских обществ,
орг-ций в процесс добровольной ассимиляции евреев),
к-рый, несмотря на резкие возражения ряда активистов,
был принят рядом еврейских полит, лидеров в качестве
офиц. позиции.
В 1933, после прихода нацистов к власти в Германии,
Ш. переехал в Лондон, где продолжал вести активную
обществ, деятельность. Один из организаторов и
секретарь созданной в 1935 в Лондоне Лиги «Свободная
Земля», гл. задача к-рой заключалась в создании
убежища для европ. евреев на любой доступной территории.
В 1938 после рассмотрения многих р-нов мира было
решено, что наиб, подходящее для этой цели место - плато
Кимберли в сев. части штата Зап. Австралия. В 1939 Ш.
был командирован в Австралию для изучения р-на
Кимберли. Помимо детального ознакомления с р-ном, он
должен был заинтересовать проектом австралийское
пр-во и общественность. Ш. обладал
целеустремленностью, оптимизмом, напористостью, умением
располагать к себе людей. В отчете о поездке Ш. предсказывал
с.-х. чудо, к-рое могло произойти в результате
переселения в Австралию евреев и к-рое позволило бы создать
новые рынки, дало толчок экспорту и стимулировало
общее экон. развитие страны. Проект Кимберли
получил широкий обществ, резонанс, его с энтузиазмом
поддержали лидеры профсоюзов, к-рые не
рассматривали беженцев как угрозу австралийским рабочим. Наиб,
яростными критиками проекта выступили сами
австралийские евреи, к-рые сделали все от них зависящее,
чтобы закрыть беженцам путь в Австралию. По
окончании 2-й мировой войны 1939-45 Ш. поддерживал сбор
средств, необходимых населению разоренной войной
Зап. Европы. Критически отнесся к провозглашению
гос-ва Израиль (1948), отмечая, что данный акт
приведет к столкновению с арабским населением, к затяжным
воен. конфликтам и изоляции евреев на Ближнем
Востоке. Считал, что «борьба с космополитизмом» в СССР
была не просто инициирована властями, но поддержана
«снизу». Это явление, по его мнению, свидетельствовало
о том, что ментальность сов. населения
трансформировалась в сторону антисемитизма и ксенофобии.
Соч.: Дневник социалиста-революционера. Уфа, 1917;
От февраля к октябрю 1917 г. Берлин; М., 1920; Когда я был
наркомом. Берлин, 1929; Spiridponova: Revolutionary Terrorist.
London, 1935; Australia: The Unpromised Land. London, 1948; In
The Workshop Of The Revolution. London, 1955.
Источники: Вишняк М. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954;
В. И.Ленин и ВЧК: Сб.док-тов (1917-1922). М., 1987.
Лит:. Очерки по истории Башкирской АССР. Уфа, 1966.
Т. 2; Протасов Л. Г. Люди Учредит, собрания: портрет в
интерьере эпохи. М., 2008.
В.Л. Телицын.

ЭКОНОМИЗМ (от понятия «экономическая форма
классовой борьбы»), идейное течение и прежде
всего практическое направление в рос. с.-д-тии на этапе
ее становления. Термин «Э.» впервые введен в оборот в
нач. 1899 в личной переписке, с одной стороны, Г.
В.Плеханова, П. Ъ.Аксельрода и В. И.Засулич, с другой - В.
И.Ленина, А. Н. Потресова и, очевидно, Ю. О. Мартова; в
печати - в «Заявлении редакции "Искры"» (окт. 1900).
Представители течения сами себя называли «новым
направлением в социал-демократии», а их
противники - «экономическим направлением», «молодыми» в
противопоставлении к «старикам» - ортодоксальным
социал-демократам, «рабочемысленцами» и
«рабочедельцами» - по названию их печатных органов.
Видными представителями Э. были К М. Тахтарев,
Б. Н. Кричевский, А. С. Мартынов, В. П. Акимов, Ц. М.
Копельзон (Гришин), П. Ф. Теплов, H. H. Лохов (Ольхин),
В. П. Иваншин, А. А. Якубова. В 1897-98 близких позиций
придерживались С. Н. Прокопович и Е. Д Кускова.
Э., с одной стороны, отражал ревизию марксизма,
к-рую осуществлял П. Б. Струве в России и Э. Бернштейн
в Германии, а с другой, продолжал традиции англ.
тредюнионизма. Благоприятными обстоятельствами для
распространения Э. были приток огромного числа
молодых людей в марксистские кружки и группы и успех
стачечной борьбы 1890-х гг.
Предшественниками Э. в рамках народничества
были деятели «Южно-русского рабочего союза» в
Киеве (1881), а среди социал-демократов - группа П. В.
Точисского (1885-88). Первые элементы Э.
прослеживаются также в тактике «Союза польских рабочих» в 1891
(Ю. Мархлевский, А. Барский). Теоретически
«варшавская тактика» была обоснована в брошюре А. И. Кремера
«Об агитации» (1894), отредактированной Мартовым,
согласно к-рой социал-демократы смогут повести
пролетариат на полит, борьбу, только взяв на себя роль
организаторов его экон. выступлений. Они должны вести
агитацию на почве самых насущных требований
рабочих, понятным им языком. Опыт самой борьбы должен
столкнуть рабочих со всем классом буржуазии в лице
гос-ва. Только тогда могут быть выставлены полит,
требования, к-рые авторы брошюры сводили к достижению
полит, свобод. Ретроспективно Мартов оценивал эту
брошюру весьма критически, отмечая характерное для
нее «догматическое и доктринерское» представление о
развитии рабочего движения «в неизменяющейся
обстановке междуклассовых отношений» (Мартов Ю. О.
Записки социал-демократа. М., 1924. С. 238). Во 2-й пол.
1890-х гг. она имела широкое распространение и
оказала сильное воздействие на практику рос.
социалдемократов.
Э. не представлял собой в идейном смысле
абсолютно самостоятельного направления по отношению к с.-д.
мысли, но как внутр. течение этой мысли был крайне
эклектичен. Тем не менее, ряд общих принципов,
объединявших «экономистов» и отделявших их от иных
идейных течений, можно назвать.
Во-первых, это буквально понимаемый экон.
детерминизм: как в об-ве в целом экономика предопределяет
политику, так и в класс, борьбе ее экон. форма
предшествует политической.
Во-вторых, это вульгарное представление об
объективной обусловленности соц. процессов, в т. ч. развития
рабочего класса и его класс, борьбы.
В-третьих, это упрощенное, схематичное
представление о класс, делении об-ва, приводившее к
игонорированию в теоретических расчетах всех иных классов,
кроме пролетариата и буржуазии. Сами же эти два
класса воспринимались как идеальные, внутренне
«абстрактно чистые» объекты.
В-четвертых, это утопическая в условиях Рос.
империи рубежа 19-20 вв. убежденность в возможности
создания широкой, построенной на демократических
началах рабочей орг-ции.
В-пятых, в крайнем своем проявлении для Э. был
характерен уничижительный подход к рев.
интеллигенции, как следствие доведенной до абсолюта критики
народничества.
В С-Петербурге направление Э. вполне оформилось
вокруг нелегальной газеты «Рабочая мысль» (окт. 1897 -
дек. 1902). Мат-лы, публикуемые газетой, придавали ей
характер профсоюзного органа. Оставаясь на
позициях «чисто» рабочего движения, она не замечала иные
обществ, силы, полагала, что «политика всегда послушно

экономизм
599
следует за экономикой и в общем итоге, политические
оковы разбиваются попутно» (Рабочая мысль. 1897.
№ 1). Насущной задачей рос. рабочего движения
представители Э. считали создание рабочих союзов (Рабочая
мысль. 1899. № 3). В приложениях к газете помещались
статьи на теоретические и полит, темы, отражавшие
ревизию марксизма. Появление «Рабочей мысли»
привело к расколу петербургского «Союза» в 1898 на неск.
враждующих между собой кружков и групп. Агитацию
на экон. почве повели Бунд, социал-демократы Москвы,
Киева, Воронежа и др. городов.
Раскол распространился и на заграничный «Союз
русских социал-демократов» (СРСД). «Старики», с точки
зрения последователей Э., узурпировали власть в СРСД
препятствовали свободному высказыванию мнений.
Неоднозначно «молодые» отнеслись и к факту проведения
1-го съезда РСДРП. Прокопович и Кускова оценили этот
акт как преждевременный и политически вредный и
вышли из состава СРСД. Они считали, что поскольку осн.
закон рабочего движения - «линия наименьшего
сопротивления», постольку задачей русских марксистов может
быть лишь помощь экон. борьбе пролетариата и участие
вместе с либералами в оппозиционной деятельности.
Разговоры же о рабочей партии - это перенос чужих
идей на русскую почву. Док-т с изложением этих
мыслей, написанный для узкого круга друзей, попал к сестре
Ленина А. И. Ульяновой. Она переслала его брату,
переписав и внеся сокращения, невольно подчеркнув те
места, к-рые противоречили марксистской ортодоксии, и
дав ему первое пришедшее на ум название - «Credo».
Ленин воспринял его как манифест враждебного
социалдемократии течения общественно-полит, мысли. Он
созвал в авг. 1899 в с. Ермаковское (Минусинский у.
Енисейской губ.) совещание 17 ссыльных социал-демократов,
на к-ром был составлен «Протест».
Осенью 1898 на 1-м съезде СРСД группа
«Освобождение труда» отказалась от редактирования изданий
«Союза» и его финанс. поддержки. «Экономисты» же
приступили к изданию жур. «Рабочее дело* (апр. 1899 -
февр. 1902, Париж - Женева). Содержание журнала
отражало разные оттенки в Э. В целом «рабочедельцы» не
отрицали значения полит, борьбы, рассматривая ее как
наиб, развитую форму экономической (Рабочее дело.
1899. Апр. № 1). В кон. 1899 «Протест 17-ти» был
опубликован в виде отд. приложения к журналу с послесловием
редакции, к-рая отмежевывалась от позиции
Прокоповича. Вместе с тем в связи с идеями брошюры «Об
агитации» Кричевский на страницах журнала обосновывал
теорию стадий в развитии рабочего движения (борьба
против одного хозяина, в целых отраслях произ-ва, за
«политические права»), оценивая экон. борьбу как
«вечно живой источник нашего движения» (Рабочее дело.
1900. Авг. №7. С. 1-22).
Начало нового века в России было ознаменовано
волной полит, демонстраций, в к-рых активное участие
принимали рабочие. Поле деятельности «экономистов»
было сужено и «зубатовскими» орг-циями. Если период
1898-99 был временем наиб, распространения и
преобладания Э. в с.-д. движении, то с 1900 начинается его
разложение, стремление ряда его лидеров к компромиссу
с «политиками». Формируются «нейтральные»,
примиренчески настроенные группы - «Борьба» (Ю. М.
Стеклов), «Жизнь» (В. А. Поссе), берлинская (В. А. Бухгольц,
В. А. Базаров) и др. В этих условиях Плеханов посчитал
необходимым решительно порвать с СРСД В апр. 1900
группа «Освобождение труда» вышла из его состава.
Полит, газ. «Искра» и жур. «Заря» повели решительную атаку
на Э. В июне 1901 по инициативе группы «Борьба» в
Женеве состоялась объединительная конференция загран.
с.-д. орг-ций. После конференции СРСД подверг
сомнению ее итоговый док-т, обвиняя «политиков» в попытке
растворить «Союз» в «Искре», критикуя последнюю за
недооценку экон. борьбы, идейную нетерпимость, орг.
централизм. Кричевский противопоставлял
«тактикеплану» «Искры» «тактику-процесс», указывая на то, что
социал-демократы могут лишь ускорить объективное
развитие, что «тактическая задача начинает
существовать только тогда, когда она выдвинута на очередь самим
ходом борьбы» (Рабочее дело. 1901. Сент. № 10. С. 1-36).
Мартынов утверждал, что «теперь перед нами стоит
задача, как придать по возможности самой
экономической борьбе политический характер», подчеркивал, что
у «экономистов» и «Искры» не разл. программы, а только
«две различные, но вполне совместимые позиции в
общем деле» (Там же). На объединительном съезде загран.
орг-ций РСДРП (сент.-окт. 1901) в Цюрихе произошел
окончательный разрыв «экономистов» и «политиков».
В 1902 перестали выходить издания первых, лишенные
финанс. поддержки. Последняя точка в споре
«экономистов» и «политиков» была поставлена на 2-м съезде
РСДРП, где СРСД, представленный Акимовым и
Мартыновым, был лишен статуса загран. представительства
партии.
От полит, деятельности отошли Якубова, Тахтарев и
Лохов; перешли к кооператорам и синдикалистам
Акимов и Кричевский; умерли Иваншин и Теплов. Однако
бесследно Э. не исчез, оказав влияние на
формирование идеологии меньшевизма. Видными меньшевиками
стали Бухгольц и Мартынов. После 1903 Плеханов,
Аксельрод, Мартов, Ф. И.Дан изменили свои оценки Э.,
отмечая в нем рациональное зерно, заключавшееся в идее
широкой рабочей орг-ций, критике авторитаризма и
крайностей централизма, а также в опыте деятельности
в широкой рабочей среде.
Источники: Vademecum для редакции «Рабочего дела» /
Предисл. Г. Плеханова. Женева, 1900; Ответ редакции
«Рабочего дела» на «Письмо» П. Аксельрода и «Vademecum» Г.
Плеханова. Женева, 1900; Док-ты «объединительного* съезда.
Женева, 1901; Акимов В. Первый съезд РСДРП // Минувшие
годы. 1908. № 2; А к и м о в (М а х н о в е ц ) В. П. Очерк развития
социал-демократии в России: [Репринт брошюры 1906 г.].
М., 2012; Андреев Я. 1897-9« гг. в Колпине // ПР. 1923. № 2
(14); Катин-Ярцев В. Первые шаги // Былое. 1907. № 9;
Кремер А. И. Об агитации: (К массовой работе).
Юбилейное издание. Смоленск, 1922; Наши противники: Сб. мат-лов
и док-тов / Под ред. В. Юдовского. Т. 1. М., 1928; Из архива
А. Н. Потресова. В. 1. М., 2007; Из архива группы
«Освобождение труда». В. 2. М., 2009.
Лит.: Аксельрод П. Б. Письмо в редакцию «Рабочего
дела». Женева, 1899; Плеханов Г. В. Еще раз социализм, еще
раз полит, борьба // Плеханов Г. В. Соч. Т. XII; Его же. О
тактике вообще, о тактике николаевского ген. Реада в частности
и о тактике г. Кричевского в особенности // Там же;
Мартов Ю. О. Гимн новейшего рус. социалиста // Заря. 1901.
№ 1; Его же. Пролетарская борьба в России. СПб., 1906;
Ленин В. И. Что делать? Наболевшие вопросы нашего
движения //ПСС Т. 6; Кус ко в а Е. Ист. библиография//Былое. 1906.
№ 5,10; Тахта рев К. М. Очерк петербургского рабочего дви-

600
ЭНГЕЛЬСОН
жения 90-х гг. Пп, 1921; Астров В. «Экономисты» - предтечи
меньшевиков. М., 1923; Суслов М. Г. Борьба против
экономизма в российской социал-демократии: Историография.
Иркутск, 1986; Смирнова М. И. Феномен возникновения
российской социал-демократии: Историография. М, 1999.
/7. Ю. Савельев.
ЭНГЕЛЬСОН Владимир Аристович (19.5.1821,
С-Петербург - 17.12.1857, о. Джерсей, Великобритания),
деятель рев. движения, публицист. Из дворян; из семьи
директора С-Петерб. экспедиции ссудной казны. Учился в
Александровском (Царскосельском) лицее, но покинул
его, не закончив обучения (1839). В 1845-48 служил в
Мин-ве иностр. дел. Под влиянием Н. А. Спешнева
(с к-рым вместе учился в лицее) участвовал в
деятельности кружка «петрашевцев», в связи с чем был
арестован 4.8.1849 и заключен в Петропавловскую крепость,
но вскоре освобожден как «неприкосновенный к делу».
Занимался самообразованием, уделяя особое внимание
иностр. языкам. Был знаком с нелегальной
оппозиционной печатью, однако, находясь под негласным надзором
полиции, был вынужден тщательно скрывать свои
интересы и занятия.
В 1850 Э. с женой выехал за границу (финансировал
чету отец Э.). Считал себя за границей пропагандистом
и продолжателем идей «петрашевцев». Разделял
взгляды «петрашевцев», согласно к-рым утверждалось, «что
общество существует для человека, а не человек
собственно для общества и что общество служит для
человека только средством, облегчающим ему достижение
тех высоких целей, которые ему осуществить свыше
предназначено». Назначение же бытия человека -
добиваться «наслаждения через совершенствование». При
этом особо подчеркивалась роль образования и
нравственного воспитания в процессе совершенствования
человека, к-рое также определяло условия обществ,
благосостояния: «Человек родится бедняком в
нравственном отношении; скажем более: человек родится
животным, зверем безусловным, и только впоследствии -
чрез содействие образования - он медленно восходит
на степень существа разумного. Человек, как существо
нравственно-материальное, должен необходимо
подлежать взаимному действию сих двух начал и равномерно
находиться под влиянием впечатлений мира внешнего и
внутренней самодеятельности своего духа. Он родится с
зародышами способностей добра и зла, но ни добрым,
ни злым; а собственно время, учреждения общественные
и личные обстоятельства его жизни делают его тем или
другим» (Философские и общественно-политические
произведения петрашевцев. М, 1953. С. 113-121).
В кон. 1850 в Ницце Э. познакомился и сошелся с
А. И. Герценом, к-рый высоко ценил его аналитические
способности, талант публициста его знания и
непримиримость к рос. монархии. В 1852 Герцен назначил Э.
вместе с ближайшими его знакомыми и друзьями семьи
А. Рейхелем и Н. И. Сазоновым опекуном над детьми на
случай своей смерти. На Э. он «опирался, как на брата,
в минуты слабости и бессилия, когда боль переходила
человеческую емкость», - признавался сам Герцен, а в
«Былом и думах» рассказал, как Э. «предлагал мне кровь
свою и свою жизнь, не на словах, а - в самом деле». После
отъезда Герцена в авг. 1852 в Лондон Э. оставался в Генуе,
потом жил в Женеве (Швейцария), а затем в окт. того же
года переехал в Париж. В зап.-европ. столицах Э. собирал
в книгохранилищах мат-лы по истории рев. движения в
России, об особенностях соц.-экон. развития страны,
разл. течениях и группах рос. эмиграции, реакции зап.-
европ. об-ва на политику рос. пр-ва.
Одноврем. Э. работал над исследованием под общим
названием «Анархия» (не опубл.). Это исследование Э.
должно было быть посвящено критике гос-ва и
проповеди «безусловного индивидуализма». Под воздействием
впечатлений своей жизни в России Э. пришел к мысли,
что рос. гос-во в своих действиях направлено против
индивидуальности личности, против многообразия
об-ва. Э. сравнивал особенности трактовок рос. и зап.-
европ. анархизма, признавая за последним большую
привлекательность, доступность и большее, чем в
России, количество последователей. Кроме того, Э. уделял
внимание просвещению в человеческой истории,
считая, что всегда просвещение народа, «или, лучше сказать,
образованность народная», наглядно отражается в
образе обществ, жизни. По его словам, «бытописания
древнего и нового мира» указывают примеры и «неотрицаемые
доказательства» того, что те народы, к-рые не
пользуются «плодами образованности», пребывают в состоянии
«первобытного невежества». Все полит, учреждения этих
народов «столь же грубы, дики и малоспособны к
содействию их нравственного развития, как и самые творцы
их». Э., развивая эту идею, продолжал: «...те
благодетельные измены, которые были делом образованности, мы
можем видеть из сравнения состояния общественной
жизни в средние и новейшие века в Европе». По мнению
Э., если критически рассмотреть описание «богатств и
великолепия великих феодалов того времени», то
можно убедиться в том, что «великолепие» ограничивалось
«несколькими десятками парчевых одежд и заздравных
кубков», и что сам образ жизни «этих великих богачей
средних веков» мало отличался от образа жизни их
вассалов, «не знавших в своих ястребиных гнездах никаких
удобств жизни, даже тех, которыми пользоваться ныне
суждено почти всякому». Стоит только припомнить, что
«долгое время хоромы богатейших русских бояр были
менее удобо-поместительны, чем крестьянские избы
настоящего времени». Представив столь убедительные
аргументы для подтверждения своих предположений,
Э. подытоживал: «Мы должны сознаться, хотя
значительные успехи были сделаны этой [просвященной] частью
народа», но б. ч. населения не только России, но и
Европы еще «обретается в состоянии, весьма близком к
совершенному невежеству и варварству». Это признание
было для того времени не просто оригинальным, но и
шокирующим, т. к. считалось, что идеи Просвещения,
по крайней мере, в Европе абсолютно превалировали,
и рассуждения о невежестве и варварстве на Западе -
лишь досужий домысел рос ксенофобов. Тем не менее Э.
продолжал считать, что «...мы и теперь встречаем людей,
коим предназначено определять образ деятельности
прочих членов общества, стремящихся удовлетворять
только их грубым нуждам и по большей части
имеющих обо всем весьма ложные понятия или даже вовсе
никаких. Так часто случается, а у нас в России это закон,
созданный скорее каким-то рабским страхом, какой-то
смешной любовью, истинно староверческой, к
древнему порядку угнетения разума, нежели отчетливым
сознанием общественных человеческих польз и истин-

ЭНГЕЛЬСОН
601
ным значением цели общежития я самок цели жизни
человеческой (Энгельсон В. А. Статьи. Прокламации.
Письма. М., 1934. С. 38-39). Просвещение для России Э.
считал наиважнейшим фактором для эволюции об-ва,
для восприятия тех идей, к-рые пропагандировались
рос. революционерами.
В это же время Э. усиленно изучал филос.
исследования Г. Гегеля, Л. Фейербаха и текущую экон. лит-ру, что
позволило подготовить серьезный анализ зап.-европ.
рев-ций 1848 и роли в них крест-ва.
Смысл событий 1840-х-нач. 18 50-х гг.,
как отмечал Э., в том, что после
поражения либералов,
конституционалистов, республиканцев, т. е.
«буржуазных оппозиционеров всех родов и
оттенков», на сцену выдвинулся «народ»,
выдвинулось крест-во Зап. Европы.
«Вот он стоит на сцене, полный
надежд - надежд на то, что ему отныне
будут обеспечена хорошая заработная
плата и хлеб по дешевой цене... Народ
не будет требовать себе письменных
прав, ему еще не до них, он еще весь
абсорбирован вопросом о
пропитании», - указывал Э. Он находил, что
«народ» прав и что полит,
революционерам - от Л. Блана до Дж
Маццини - следует просто устраниться с ист.
арены. Согласно его точке зрения,
поскольку именно «материальный быт
народа имеет главное влияние на его
значение в истории прогресса», то Э.
не мог предполагать, что «Россия
могла вскоре стать поприщем прогресса... вопросы
политической экономии... не только связаны с юридическими,
политическими и нравственными, но... - тот корень, из
которых эти последние развиваются. Хозяйственный
быт есть содержание законодательства, определяющее в
политике и морали».
Душевные переживания и болезнь жены заметно
сказались и на самочувствии самого Э. - он стал
раздражительным и нетерпимым к своим знакомым. В 1853
произошел его разрыв с Герценом, к-рый при всех
достоинствах Э. не мог принять амбициозности
последнего, его стремления к лидерству, к явно
авантюристическим проектам и планам.
В кон. 1853 Э. подготовил текст прокламации,
озаглавленной «Видения святого отца Кондратия. Видение
первое». Она была напечатана в лондонской «Вольной
русской типографии» в янв. 1854. Несколько сот
экземпляров прокламации (изданы на средства Герцена,
к-рый нашел в себе силы встать выше конфликта с Э.)
нелегально ушли в Россию. Этот успех привел к тому, что
уже в февр. Э. подготовил новую прокламацию («Второе
видение святого отца Кондратия»). Основным
содержанием текстов являлся призыв к крестьянам отстаивать
свои права не поклоном помещику, а посредством
насилия. По сути, это был призыв к антиправительственным
действиям, что могло стать особенно
катастрофическим в условиях подготовки отмены крепостного права
(в 1861), когда обострялись отношения в об-ве. В связи
с этими прокламациями Герцен, ставивший обществ,
борьбу выше личных обид, предложил Э. написать
«катехизис для мужика». Это задание Э. не выполнил, т. к. ему
не хватало данных о современном состоянии крест-ва и
общины. Не был Э. знаком и с новейшими рос.
исследованиями крест, проблематики.
В февр. 1854 Герцен напечатал агитационную
брошюру Э. «Емельян Пугачев честному казачеству и всему
люду русскому шлет низкий поклон», к-рая получила
распространение в рус. войсках, участвовавших в
Крымской войне 1853-56. К брошюре Э. в рус. об-ве
отнеслись неоднозначно. С одной стороны, все, что
выходило из-под печатного станка Герцена,
воспринималось как руководство к
действию. С др. стороны, в брошюре
содержались прямые призывы к
войскам о прекращении воен. действий и
сдаче в плен, о неповиновении
нижних чинов своему командованию и
воен. мятежах. Подобные действия
могли оттолкнуть от Э. даже наиб,
либерально настроенных и
сочувствовавших его работам последователей.
В сер. марта 1854 Э. с семьей
переехал в Лондон, где возобновились его
личные отношения с Герценом.
Особо восторженно они приветствовали
смерть имп. Николая I. В мае того же
года было напечатано второе
«Письмо Пугачева». Однако широкого
распространения эта работа Э. в России
не получила. Герцен признавал, что
«письма Пугачева» не оправдали
ожиданий, т. к. не учитывали
особенностей ментальности рус. народа, тем
более в условиях воен. конфликта,
развернувшегося на территории Рос. империи.
Вскоре, однако, между Герценом и Э. обнаружились
серьезные полит, разногласия, связанные с вопросом о
тактике рус. эмиграции во время войны. Пораженческие
настроения были в период Крымской войны 1853-56
широко распространены в рус. образованном об-ве.
Э. не только разделял эти настроения, но и поддержал
идею активно содействовать победе войск союзников,
предложив франц. имп. Наполеону III использовать с
этой целью изобретенный им аэростат. Э. называл войну
со стороны Франции и Великобритании войной «права
и цивилизации», предлагая применить свой
«аэростатический аппарат» для разбрасывания прокламаций на
рус. яз., и добавлял: «Впечатление, которое должно
произвести на народ, столь суеверный, каков русский народ,
зрелище листков, падающих сверху, с
воспламеняющегося в воздухе воздушного шара, внушает мне надежду на
успешность этой пропаганды».
В «Полярной звезде» (№ 1. 1855) Герцен напечатал
статью Э. «Что такое государство?», в к-рой он давал
такой прогноз будущего капиталистич. системы: «Под
конец все капиталы окажутся в руках правительства,
которое тогда станет механизмом, служащим к
взиманию податей с рабочего класса и разделению их, в виде
дивиденда, между своими акционерами. Но и тогда
государственные люди будут утверждать, что государство не
есть заговор имущих против неимущих».
Применительно к России Э. делал из своих воззрений на роль
материального фактора в истории следующий вывод: «Пока
у нас будет хватать пустопорожних плодороднейших
пустырей, в которых стоит только легко поцарапать зем-

602
ЭНГЕЛЬСОН
лю, чтобы получить... зерно, - до тех пор мы не будем
серьезно озабочены вопросами политической экономии».
Э. не был, конечно, здесь самостоятелен: он просто
применил к своей теме результаты, к к-рым пришла европ.
мысль в лице социалистов-утопистов, П. Ж. Прудона и
Фейербаха. Интерпретация учения Христа, как «Доброй
вести» для бедняков, как учения о соц. справедливости,
направленного против богачей и гос-ва, как
предшественника социализма, была у Э. прямым развитием
идей утопистов, шла от романов Ж Санд и проповедей
П. Перу. Но и эта интерпретация, проведенная Э. очень
резко и последовательно и отчасти предвосхитившая
антигосударственное христианство Л. Н. Толстого, была
для рус. печатного слова новой идеей.
В своих воззрениях на историю Э. оставался
идеалистом. В этой же статье в «Полярной звезде» он, напр.,
высказывал полную уверенность, что «не помешай
вторжение варваров - римляне путем развития мысли
пришли бы к согласию с мыслями Христа» и «сложили
бы оружие» борьбы, реорганизовав свое гос-во на
началах «солидарности» (Энгел ьсон В. А. Статьи,
прокламации, письма. С. 65-68). Несмотря, однако, на эти
наивные взгляды, Э. обладал достаточным запасом сведений
из области истории и полит, экономии, почерпнутых у
К А. Сен-Симона, Ш. Фурье и проч. и, гл. обр., у Прудона,
чтобы понять рев-цию 1789 как «последний акт борьбы
движимой собственности против недвижимой»,
буржуазии против дворянства, и чтобы резко и четко изложить
в статье экспроприацию мелких собственников
крупным капиталом как неизбежное последствие самой
системы х-ва, основанного на частной собственности. Не
оставил в стороне Э. и рус. крест, общину, к-рую многие
мыслители 19 в. рассматривали как рев. центр.
Община, по мнению Э., это коренное, исключительно
славянское устройство об-ва, идеал всего сущего, к к-рому
все должны стремиться, или, вернее, не должны от него
уклоняться, не принимая разные нововведения, никуда
не годные.
За несколько месяцев до смерти Э. переехал из
Лондона на о. Джерсей. Здесь он жил в об-ве французских и
польских эмигрантов, к-рые разделяли его
мировоззрение на прошлое, настоящее и будущее России.
Современные исследователи характеризовали Э. как
ярчайшего представителя радикального крыла рос. рев.
эмиграции 1840-х - 1850-х гг., чьи идеи и мысли,
предложения и гипотезы, лозунги и призывы хотя и
отличались оригинальностью, но не находили большого числа
сторонников как в самой России, так и в рос. диаспоре
за рубежом.
Соч.: Статьи. Прокламации. Письма / Вступит, ст. Л. Б.
Каменева. М, 1934; Петрашевский // Первые рус. социалисты.
М, 1984.
Источники: Герцен А И. Былое и думы // Герцен А И.
Собр. соч.: В 30 тт. М., 1956. Т. 10.
Лит.: Летопись жизни и творчества А И. Герцена, 1812—
1850. М., 1974 (ук.); Герцен и Запад // ЛН. М, 1985. Т. 96;
Пиру мова H. M. Александр Герцен: Революционер, мыслитель,
человек. М, 1989 (ук); Итенберг Б. С, Твардовская В. А.
Карл Маркс и Александр Герцен: история одной вражды //
Ни НИ. 1994. № 6; Лурье Ф. Полит, сыск в истории России,
1649-1917 гг. М., 2006.
В.Л. Телицын.

Wk
«ЮЖНЫЙ РАБОЧИЙ», с.-д. газета. Издавалась
25.1.1900 - апр. 1903. Вышло 12 номеров; № 1 и 2 изданы
Екатеринославским к-том РСДРП, последующие - с.-д.
группой «Ю. р.». Типография газ. постоянно меняла свое
местопребывание (Екатеринослав, Кременчуг, Смоленск,
Кишинев, Николаев, Баку, Харьков, Кострома). Тираж -
ок. 2000 экз., отд. номера дополнительно размножались
на гектографе. Распространялась гл. обр. путем
разбрасывания по цехам з-дов. Формат постоянно менялся:
№ 1 -4 - в '/4 листа (50-60 колонок), № 5 - в полный лист
(30 колонок), № 6-9 - в '/4 листа (от 80 до 42 колонок),
№ 10-12 - в полный лист (от 36 до 28 колонок).
Менялось оформление газ. и ее подзаголовки. № 1 и 2
имели подзаголовки «Российская социал-демократическая
рабочая партия» и «Екатеринославская рабочая газета»;
последний снят начиная с № 3; № 4 имел подзаголовок
«Орган южнорусских рабочих», № 5-7 и 9-Ю - «Орган
рабочего движения Юга России», № 8 - «Орган союза
южных комитетов и организаций РСДРП»; последние
два номера не имели подзаголовков. С № 2 появился
лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В своей
деятельности газ. опиралась гл. обр. на
Екатеринославский и Харьковский к-ты РСДРП. Литературно,
организационно и технически ее в разное время обслуживали:
И. X. Лалаянц, А. М. Гинзбург (парт, кличка - Наумов),
С. К Харченко, М. Душкан, А. А. Машицкий, Л. Б. Файнберг,
А. С. Мартынов, Е. Я. Левин, В. Н. Розанов, О. А. Ерманский,
Б. С. Батурский, А. Виленский (парт кличка - Илья). Пост,
рубрики: «Из хроники рабочего движения»,
«Корреспонденции с Юга России», «Из хроники арестов»,
«Предостережение» (о провокаторах). В каждом номере
помещались стихотворения на рев. тему.
По своему направлению «Ю. р.» был близок «Искре»,
выдвигая в противовес экономизму полит, задачи. В
передовице № 1 «От редакции» (вероятно, написана
Харченко) говорилось, что «стремление к ниспровержению
правительства и завоевание себе политических прав
является жизненной задачей рабочего класса России»
(1900. № 1), а это создает настоят, потребность в
объединяющем печатном органе. Стремлением показать
необходимость придания полит, характера рабочему
движению были проникнуты и опубл. в № 1 обзоры рабочего
движения в России и в Екатеринославе, в частности.
Соответствующую эмоциональную окраску номеру
придавали стихотворение «Беснуйтесь тираны...» (перевод с
польского яз.) и информация о введении пр-вом в
Екатеринославской губ. режима усиленной охраны.
По инициативе редакции «Ю. р.» и
Екатеринославского к-та была предпринята попытка созвать 2-й съезд
РСДРП в мае 1900 в Смоленске. Их интересы представлял
Лалаянц. Результатом этой попытки стал полиц. разгром
Екатеринославского к-та и редакции газ. в апр. 1900
(арестованы Лалаянц, Мартынов и др.), № 2 к-рой
поэтому вышел не в апр., как планировалось, а в июне.
Передовая этого номера «О фабричном законодательстве»,
написанная Мартыновым, неск. понижала общий полит,
настрой газеты. С одной стороны, автор заявлял, что
«одних стачек для полной победы над хозяевами мало, для
этого рабочие должны владеть правительством, как им до
сих пор владели капиталисты», а с другой - ставил задачу
борьбы за совершенствование фаб. законодательства. Гл.
средствами борьбы Мартынов видел стачки, «большие
уличные демонстрации» и подачу петиций (1900. № 2).
Правда, в ст., вероятно, того же Мартынова «Новый
набег царских жандармов» содержался призыв требовать
полит, прав и указывалось, что самодержавие - «первое
и главнейшее препятствие успешной борьбы за лучшую
долю» (Там же). Ярко выраженное полит, содержание
имели опубл. в номере стихотворение «Смело,
товарищи, в ногу...», рассказ Машицкого «Старик» и некролог
«П. Л. Лавров».
В № 3 (нояб. 1900) полит, тенденциозность
проявилась еще сильнее. Номер открывался публикацией
текста листовки Ю. О. Мартова «Военные суды над
рабочими в Варшаве», в к-рой были выдвинуты лозунги «Да
здравствует борьба рабочих за свободу! Долой
самодержавие!». Определенно полит, характер имели
публикации Е. С. Сысоевой «Мститель» (об убийстве итал. короля
Умберто анархистом), статьи Левина о съезде
горнозаводчиков и Харченко о безработице, заканчивающиеся
призывами к свержению самодержавия, и ст. Гинзбурга
«Наши отношения к иностранным рабочим на русских
заводах», содержащая призыв к солидарности в
совместной борьбе с эксплуататорами.

604
«ЮЖНЫЙ РАБОЧИЙ»
№ 4 (февр. 1901) был представлен гл. обр.
публикациями Харченко и Гинзбурга. В частности, первый
написал передовую, посвященную выяснению полит,
значения первомайского праздника, а второй - ст. «Кто
виноват? Почему падает заработная плата на южно-русских
заводах?», в к-рой подчеркивалось, что при всей
важности борьбы за повышение зарплаты нельзя забывать, что
«конечной целью» борьбы рабочих является социализм.
В качестве отд. приложения к этому номеру было опубл.
«Внутреннее политическое обозрение за 1900»
Розанова. С точки зрения автора, в том году угнетение
капиталистами рабочих и крестьян выступило особенно резко
вследствие экон. кризиса и недорода. При этом бюджет
страны ориентирован не на решение соц. проблем, а
на вооружение. Законы, принятые в течение года,
свидетельствуют о том, что пр-во ограничивает управленч.
функции земства, продолжает экономить на сфере
образования, ограничивает автономию и русифицирует
Финляндию. В то же время тратятся огромные средства
и приносятся человеч. жертвы для проникновения в
Китай, где развязана, по сути, необъявленная война. Из
обзора осн. событий за 1900 автор делал вывод, что в
России царит капитал. Пр-во, сковавшее трудящихся
цепями бесправия и подавляющее малейший протест, на
стороне капиталистов. Пока существует это пр-во,
бессмысленно надеяться на улучшения. Единств, выход из
кризисного положения - свержение царского пр-ва.
№ 5 (апр. 1901) полностью посвящен
первомайскому празднику. В передовой ст. номера подробно
рассказывалось об истории празднования 1 мая, разъяснялось,
что смысл его в одновременном, по сути, междунар.
выдвижении единых требований рабочим классом; в ее
заключении формулировались и разъяснялись эти общие
требования: 8-часовой рабочий день, всеобщий мир,
требование полит, свободы (право на стачки, свобода
союзов, свобода собраний и слова, свобода печати,
неприкосновенность личности), в конечном счете,
требование конституции.
№ 6 (сент. 1901) включал в себя обзоры рабочего и
студенч. движения, подчеркивающие их полит,
составляющую, статью об отлучении Л. Н. Толстого от церкви и
статью В. И. Львова-Рогачевского о правилах
конспирации, поведения на допросах и в тюрьме, к-рая была
продолжена в следующем номере. В анонимной ст. «Лев
Толстой и полицейско-поповская клика» утверждалось, что
идеал свободного, нравств. обществ, строя, за к-рый
ратует Толстой, является и пролетарским идеалом. Однако
способ достижения идеала, рекомендуемый Толстым, -
христианское слово - неприемлем для пролетариата:
«Против пут насилия и обмана нужны не терпение и
смирение, а борьба» (1901. № 6). Сознат. рабочие
завоюют право на лучшую жизнь под знаменем РСДРП.
Аналогичные идеи высказывались и в ст. о студенч. движении.
В ней подчеркивалось, что социал-демократы
сочувствуют борьбе студентов, потому что это протест
против самодержавия. Однако студенч. движение не может
быть основой рев. движения, его должны возглавить
рабочие, а для этого им необходимо объединиться в полит,
партию.
В № 7 (дек. 1901) публиковались мат-лы о
необходимости вести полит, агитацию среди крест-ва через
рабочих, попадающих в деревню, об угрозе с.-д-тии со
стороны зубатовских орг-ций, сектантов и толстовцев,
увлекающих за собой рабочих.
В области организационной группа «Ю. р.» не
разделяла полностью искровских методов построения
партии и стремилась к сохранению и закреплению своей
самостоятельности. Она считала единственно верным
путем парт, объединения путь «снизу», по инициативе
местных орг-ций. Необходимым этапом на этом пути
должны были стать обл. объединения к-тов. В кон. 1901 —
нач. 1902 группа пыталась создать юж обл.
объединение социал-демократов. № 8 «Ю. р.» (февр. 1902)
вышел как орган «союза южных комитетов и организаций
РСДРП», однако из-за провалов обл. объединение вскоре
распалось.
С окт. 1902 началось сближение «Ю. р.» с «Искрой».
В № 10 «Ю. р.» (дек. 1902) группа официально
заявила о своей солидарности с последней. В «Искре» текст
«Открытого письма от группы "Южный рабочий"» был
опубл. 1.11.1902 в № 27. В нем говорилось, что нынешнее
состояние РСДРП характеризуется шатаниями в области
теории, хаосом, раздробленностью и кустарничеством в
орг-ций, критиковалось то положение, когда местные
дела стоят выше общих. Авторы письма признавали,
что насущная задача рос. социал-демократов -
«сложиться в прочную, строго солидарную и
централизованную и объединенную общей программой
организацию, группирующуюся вокруг известного духовного
ядра, дающего общее направление деятельности»
(Искра. 1902. № 27). Таковым они считали «Искру»,
выражали солидарность с ней в вопросах программы, тактики и
орг-ций, брали на себя обязательство «работать
совместно над делом фактического восстановления»
РСДРП (Там же). В то же время письмо заканчивалось
туманными намеками на «ошибки» и «пробелы» в работе
«Искры».
В № 10 «Ю. р.» (дек. 1902) безымянная и
анонимная передовая, посвященная орг. задачам рос.
социалдемократов, содержала резкую критику деятельности
к-тов РСДРП. Ред. подчеркивала, что совр. к-ты слабы,
испытывают дефицит сил и средств, из-за пост, арестов
работают с большими перерывами, общее явление -
частые расколы, повсеместно существуют отдельно
рабочие и интеллигентские орг-ций. Это состояние орг-ций
отражает господство определ. идейного направления в
с.-д-тии, к-рое отрицает готовность рабочего класса
вести полит, борьбу с самодержавием. Нынешняя
раздробленность - следствие господства экономизма. Полит,
движение не может быть местным именно потому, что
оно - политическое. В рус. условиях невозможно
создание широкой проф. орг-ций, она может быть только
тайной, а потому узкой по составу. Единство же
предполагает проведение принципа жесткой централизации.
Передовая ст. № 11 (янв. 1903) - «Дело
освобождения рабочего класса должно быть делом самих
рабочих» - была посвящена критике С-Петерб. к-та рабочей
орг-ций, отстаивавшего орг. принципы, характерные
для экономизма. Соглашаясь с тем, что в идеале сами
рабочие должны определять политику рабочей партии,
а ее внутр. жизнь должна строиться на демокр.
принципах, ред. указывала на то, что в реальных совр.
условиях руководить должны те, кто способен руководить,
обладает для этого достаточными знаниями и опытом,
вне зависимости от того, является ли он рабочим или
интеллигентом, а требования конспирации объективно
не позволяют в наст, время в полной мере реализовать
принципы гласности и демократии во внутрипарт.
жизни. Отличие же позиции редакции «Ю. р.» от «Искры» в

«ЮЖНЫЙ РАБОЧИЙ»
605
орг. вопросе заключалось в определении необходимой
степени конспиративности, недемократичности и
централизации. «Ю. р.» в этих вопросах был умереннее,
выступал против крайностей.
Сдек. 1902 по март 1903 члены группы «Ю. р.» Левин
и Розанов входили в бюро Орг. к-та по созыву 2-го съезда
РСДРП. Они же были делегированы группой на 2-й съезд
РСДРП (Брюссель, затем Лондон, 1903), где заняли
позицию «центра», а в конечном счете поддержали
меньшевиков. Группа «Ю. р.» представила съезду свой отчет
и отстаивала право на свое автономное существование
внутри партии. Она и одноим. газ. прекратили свою
деятельность в силу постановлений съезда, распустившего
все отд. самостоят группы и орг-ции.
Публикации: Большевистская печать: Сб. мат-лов. В. 1. М,
1959. С. 316-333.
Источники: История Екатеринославской с.-д. орг-ции.
1889-1903: Восп., док-ты, мат-лы. Екатеринослав, 1923;
Зеликсон-Бобровская Ц. С. Записки рядового
подпольщика. 1894-1914 гг. М., 1924; Бабушкин И. В.
Екатеринославская с.-д. орг-ция. (1898-1900 гг.) // ПР. 1925. № 5(40);
Ерманский О. А. Из пережитого. (1887-1921). М.; Л., 1927;
Левицкий В. За четверть века: Рев. воспоминания. Т. 1.4. 2.
М; Л., 1927; Лалаянц И. X. У истоков большевизма. В. 1-2.
М, 1930-31; Переписка В. И. Ленина и руководимых им
загран. парт, органов с с.-д. орг-циями Украины (1901-1905).
Киев, 1964; Переписка В. И. Ленина и редакции газ. «Искра» с
с-д. орг-циями в России. 1900-1903. Т. 1 -3. М., 1969-70.
Лит.: Куклин ГА. Итоги рев. движения в России за
сорок лет (1862-1902). Женева, 1903;Волковичер И. В.
И.Ленин и собирание партии вокруг старой «Искры» // ПР. 1924.
№ 3(26); Б. Н. [Николаевский Б. И.]. Из эпохи «Искры» и
«Зари» // КиС. 1927. № 6; Л а пина В. С-д. орг-ции Украины и
II съезд РСДРП //Летопись рев-ции. Харьков, 1928. № 5;
Полевой Ю. 3. Из истории рабочей печати: Очерки лит.-издат.
деятельности первых марксистских орг-ций в России. 1883-
1900 гг. М., 1962; История Коммунистич. партии Сов. Союза.
Т. 1.М., 1964.
Библиография: С-д. издания: Ук. с.-д. лит-ры на рус.
яз. 1883-1905 гг. /Под ред. Л. Б. Каменева. М, 1922.
П.Ю.Савельев.
~Ч23*^>~

~<c^5>~
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Авксентьев H. Д. 9-10, 75-77, 176,
211,330-332,456,476
Акимов (Махновец) В. П. 17-20, 82,
90,139,185,344,440,447, 598,599
Аксельрод Л. И. 20-22,166-168,170,
171,228,343,507
Аксельрод П. Б. 22-27, 56, 60, 64,
65, 71-73, 81, 92, 93, 95, 104, 105,
129, 142, 150, 167-169, 171, 182,
184-186, 194, 227, 229, 257, 273,
274, 276, 285, 286, 288, 289, 323,
326, 343, 344, 372, 373, 383, 384,
405, 409, 420-423, 425, 436-440,
443-445, 479, 482, 505, 506, 508,
513, 514, 543, 544, 547, 564-566,
584,598,599
Алексинский Г. А. 27-32
Базаров В. А. (Руднев) 36-39,121,122,
255,264,266, 343, 360,496, 599
Бакунин М. А. 11, 22, 32-35, 39-43,
45, 59,60, 80,86, 88, 112-118, 120,
125-127, 139, 164, 167, 206, 215,
217, 220, 231-233, 235, 242, 244,
262, 290, 292, 295, 306, 309, 313,
314, 318-320, 325, 326, 328, 329,
333, 351, 356, 366, 368, 370, 372,
373, 380, 381, 392, 427, 437, 453,
454, 465, 466, 474, 477, 485, 486,
500, 503, 505, 512, 513, 554, 555,
574, 588
Балабанов М. С. 43-44,342
Белинский В. Г. 22, 39, 44-48, 80, 97,
100, 101, 144, 145, 147, 178, 190,
316, 320, 343, 344, 354, 356, 381,
382, 393, 404, 407, 413, 416, 465,
501,511,580,583
Берви-Флеровский В. В. 32, 48-49,
80,81,354,512,518,554
Биценко А. А. 49-51, 519
Богданов (Малиновский) А. А. 21, 36,
39, 51-55, 91, 104, 122, 142, 173,
193, 224, 252, 255, 265, 266, 268,
343, 360, 407, 409, 410, 425, 431,
432,480,496,516,518,554
Боровой А. А. 33, 34, 58-60, 125, 283,
328,329,364,365,419
Брешко-Брешковская Е. К. 60-63,
187, 191, 210, 244, 292, 333-336,
488,567
Бурцев В. Л. 31,60,66-68y 81,83, 111,
166,231,428-430,473,488, 596
Валентинов (Вольский) Н. В. 69-71,
121,123,257,266,409
Винниченко В. К. 73-75, 338
Вишняк М. В. 10, 63, 75-77, 85, 180,
211, 248, 293, 330, 332, 338, 401,
457, 476, 478, 530, 556, 557, 566,
588,592,596, 597
Волин В. М. 34, 77-79, 106, 108, 109,
111,186,198,453,455,580
Вольский В. К 83-85,519
Воронцов В. П. 85-87, 132, 327, 361,
382,478,506,514,515,518
Гарви П. А. 70, 92-94, 289, 343, 359,
423
Ге А. Ю. 94-95,106-108
Герцен А. И. 32,39,40,43,45,47,48,79,
80,83,97-101, 112-114, 118, 120,
133, 136, 144, 158, 196, 206, 214-
219, 240, 262, 264, 272, 285, 290,
292, 312-321, 324, 325, 328-330,
333, 347, 351, 353, 376, 378-381,
391, 392, 404, 407, 412-416, 419,
452, 465, 466, 501-503, 508, 511,
512, 518, 554, 555, 590,600-602
Гогелиа Г. И. 33,82,101 -104,106-108,
127,200
Гольдсмит М. И. 101, 102, 104, 106,
108-112,125,206,473
Громан В. Г. 38,70,120-123,279, 385,
517,518
Гроссман И. С 104,106,108,123-126,
235,283,364,419
ДайновМ.Э. 33,127-128
Дан Ф. И. 26,43,44, 58,65,93,96,104,
105, 121, 128-131, 143, 170, 184-
186, 257, 272, 276, 279, 285, 288,
289, 342-344, 357, 408, 420, 422,
423,506-508,564-566, 599
Даниельсон Н. Ф. 131-133, 264, 327,
362,515,518
Дзержинский Ф. Э. 136-139,256,257,
303,435,494
Добролюбов Н. А. 22, 24, 32, 115, 120,
143-148, 164, 167, 169, 211, 212,
215, 296, 317, 320, 329, 341, 343,
344, 354, 357, 382, 386, 415, 419,
502,581,583
Желябов А. Н. 149-154, 323, 326,
388-390,439,440,544
Жордания H. H. 82,154-157
Заичневский П. Г. 80, 115, 158-163,
215,325,476
Зайцев В. А. 32, 163-166, 292, 347,
351,369,381,502, 503,505,581
Засулич В. И. 22, 23,81, 123, 131, 155,
165-171, 182, 184, 186, 221, 243,
292, 326, 362, 372, 373, 383, 405,
420, 437, 441, 442, 444, 486, 505-
507,513,543,544,598
Зиновьев Г. Е. 52, 55, 138, 173-176,
194-197, 225, 226, 239, 244, 253,
256, 257, 268, 275, 346, 367, 368,
397, 411, 425-427, 429-431, 435,
481, 507-509, 527, 548, 549, 551,
594
Иванов-Разумник (Иванов Р. В.) 48,
178-180, 261, 283, 328, 329, 404,
493
Каблиц И. И. 187-190, 271, 327, 348,
350,514,570
Каляев И. П. 61,190-193,488,492
Каменев Л. Б. 51, 55, 67, 83, 90, 139,
174-176, 186, 193-197, 211, 239,
253, 268, 360, 367, 368, 423-425,
431, 434, 435, 438, 440, 443, 447,
495, 506-508, 523, 527, 548, 549,
602,605
Карелин А. А 34, 106-108, 197-201,
283,419
Керенский А. Ф. 9,50,60,62,63,67,78,
114, 117, 138, 201-206, 210, 264,
367, 373, 397, 400, 401, 462, 490,
491,519,577
Книжник-Ветров И. С. 206-209, 243,
244
Коган-Бернштейн М. Л. 153,209-211
Коллонтай А. М. 67, 104, 211-214,
345,425,438,440,593
Коссовский В. 63,219,283
Кравчинский (Степняк) С М. 48, 67,
72, 80, 81, 88, 168, 169, 171, 172,
220-223, 244, 292, 328, 329, 354,
356, 372, 373, 387, 389, 390, 436,
437, 506, 568, 588, 592
Красин Л. Б. 51, 122, 184, 223-227,
360,422,492
Кремер А. И. 63,64,219,227-228,272,
598, 599
Кричевский Б. Н. 18, 20,81,183, 228-
231, 383, 438, 443-447, 482, 506,
598, 599
Кропоткин П. А. 32-35, 60, 67, 72,
79,81,94, 101-104, 106, 108-115,
117-120, 123, 124, 126-128, 172,
198-200, 206-209, 223, 231-235,
260, 281, 283, 292, 295, 308, 312,
314, 318, 319, 325, 329, 355, 364,
366, 369, 370, 388, 417-419, 429,
453, 454, 467, 505, 518, 562, 567,
568,572, 574, 579
Крупская Н. К 24, 90, 182, 186, 196,
226, 236-239, 344, ЗбО, 425, 430,
431,438,440,473,507,535,536
Лавров П. Л. 11, 22, 23,66, 71-73, 80,
81, 86, 88-90, 112-115, 118-120,

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
607
131, 136, 162, 167, 168, 206, 209,
220, 222, 229, 240-244, 259, 262,
265, 271, 285, 299, 306, 317-321,
323, 325, 326, 328, 329, 347, 350,
366, 372, 373, 380-382, 387, 445,
465, 477, 482, 486. 503, 512, 514,
515, 518, 521, 522, 534, 536, 541-
543, 545, 546, 555, 567, 572, 575,
584
Лазарев Е. Е. 85, 223, 244-248, 456,
568,591,592
Ленин В. И. 13, 15-19, 21, 24-26, 28,
30, 31, 35, 36,42,44, 51-58,62-64,
67,69-71,76,77,79,82-84,87,90,
91,96,97,101, 112-114, 116, 117-
122, 129-133, 137-143, 155, 156,
166, 167, 169, 170-176, 182-186,
193-197, 202, 205, 211, 213, 214,
223-227, 229, 230, 235, 236, 238,
239, 244, 248, 249, 251-258, 261,
265-268, 273-278, 286, 308, ЗЮ,
313, 319-321, 328-330, 335-339,
341-347, 357-361, 363, 366-368,
375, 383-386, 396, 399, 406-411,
419-427, 429-435, 437, 438, 440-
444, 446-448, 459, 461, 462, 466,
467, 470-473, 480-483, 486, 490,
494-496, 498, 499, 501, 507-509,
515-518, 521, 523-525, 527, 529-
532, 534-537, 539, 549-551, 556-
560, 563, 565, 573, 583, 585, 593,
594,597-599,605
Либер М. И. 63-65,219,227,257-258,
283, 338
Лозинский (Устинов) Е. И. 125, 128,
209,259-261,293,341
Лопатин Г. А. 23, 88, 131, 242, 261-
265, 321, 325, 362, 486, 513, 530,
541,542,546,562,567
Луначарский А. В. 24, 43, 51, 52, 67,
90,91,142,147,175,180,244,265-
268, 276, 303, 343, 360, 409, 410,
422,430,431,437,440,492, 584
Майский И. М. 269-271
Мартов Ю. О. 18, 24-27, 43, 55, 58,
63-66, 82,92,93,97, 104, 105, 112,
115, 116, 123, 128-131, 141, 143,
155, 166, 169, 170, 182-186, 194,
195, 227, 230, 248, 249, 252, 272-
276, 278-280, 283, 285-289, 328,
329, 338, 342-344, 357, 358, 362,
363, 384, 408, 419-423, 425, 437,
440, 443, 445, 467, 484, 506-508,
515, 516, 518, 529, 531, 550, 565,
584,598,599,603
Маслов П. П. 13, 22, 82, 105, 121, 156,
213, 276-280, 283, 289, 341, 342,
507,517,537,558
Махайский Я. В. 125, 260, 261, 280-
283,365,419
Медем В. Д 63,64, 227, 257, 283-285,
336, 340
Мечников Л. И. 80,215, 218,289-292,
312,368,381,415,506
Минор О. С 76, 245, 292-293, 401,
476, 568
Минский (Виленкин) H. M. 206,293-
296,360,361
Михайловский Н. К 80, 87, ИЗ, 166,
169, 271, 272, 296-301, 311, 312,
319, 321, 323, 325-329, 341, 342,
347, 348, 355, 356, 362, 370, 381,
382, 389, 404, 406, 420, 468, 478,
506, 514, 515, 518, 546, 555, 558,
559,562, 563,570, 575
Морозов Н. А. 88, 111, 151, 154, 166,
171-173, 301-304, 321-323, 326,
387,436,505,541,544,560,563
Невский В. И. 181,182,328,329,344-
347,425
Нечаев С Г. 11, 41, 55, 80, 115, 119,
131, 153, 167, 192, 218, 232, 263,
306, 307, 325, 351-353, 380, 387,
389, 474, 512, 544-546, 554, 555,
567,572
Николаевский Б. И. 26, 27,70,93,131,
171, 181, 276, 289, 307, 357-360,
386, 423, 430, 434, 437, 484, 488,
565,566,574,605
Новомирский Д И. 34, 106, 261, 283,
363-366
Ногин В. П. 121, 175, 366-368, 429,
480-482,496
Ножин Н. Д 32, 164, 166, 296,
368-371
Огановский Н. П. 16, 330, 332, 373-
375,539,557
Огарев Н. П. 11, 17, 32, 39, 43, 79, 80,
93,97,144,158, 214-219, 290, 292,
351, 376-381, 412, 413-416, 465,
511,574
Парвус (Гельфанд) АЛ. 18, 30, 140,
155, 166, 181, 182, 184, 185, 228,
274, 286, 342, 383-386, 419, 420,
423,466,500,516,550,551
Перовская С Л. 23, 153,154, 325, 326,
386-390, 439, 540, 544, 560, 561,
567
Пестель П. И. 134-136, 229, 230, 310,
317, 318, 333, 346, 390-392, 412,
445,465,466,511,555
Петрашевский М. В. 32,47, 320, 392-
395,511
Петровский Г. И. 395-398,425
Пешехонов А. В. 76, 283, 332, 337,
348-350, 398-402,464,478, 516
Писарев Д И. 32,48,66,164,166,167,
169, 211, 240, 296, 309, 317, 318,
320, 354, 356, 369, 381, 386, 402-
405, 503, 505, 511, 583, 584, 588
Плеханов Г. В. 18-26, 30-32, 35, 36,
42,47,48, 52, 55, 56, 63, 66, 71-73,
77,81,82,87,95-97, 101, 104, 105,
112, 116, 119, 120, 129-133, 136,
139, 142, 143, 147, 155, 156, 162,
166-172, 180, 182-186, 194, 212,
222, 227-230, 231, 243, 252, 264,
265, 266, 278, 279, 283, 285, 289,
292, 300, ЗЮ, 313, 319, 326, 328,
329, 334, 340, 342, 343, 350, 355-
358, 362, 363, 381, 383, 405-409,
419-421, 425, 426, 437-442, 444,
445, 447, 457, 461, 477, 480, 482,
483, 485, 486, 490, 493, 505-509,
513-518, 528, 534, 535, 537, 558,
542-545, 547, 549, 565, 573, 598,
599
Покровский M. H. 28, 136, 175, 328,
360, 368, 409-412, 452, 468, 486,
551
Поссе В. А. 20, 82, 200, 261, 362, 363,
416-419,574,599
Потресов А. Н. 22,24,27,55,65,82,93,
105, 121, 129, 130, 143, 166, 167,
169-171, 182-186, 242, 248, 252,
267, 273, 274, 276, 277, 280, 283,
285-289, 328, 329, 332, 341-344,
363, 383, 384, 407, 419-423, 426,
437, 467, 487, 507, 515, 516, 518,
529, 565,566, 598,599
Пятаков Г. Л. 57, 139, 432-435, 484,
509
Радек К Б. 276,385, 386,447-450
Радищев А. Н. 79, 263, 319, 337, 393,
450-452,465,511,590
Раевский (Фишелев) М. 79, 106-108,
136,452-455
Ракитников Н. И. 16, 75, 176, 245,
455-457,477,478
Раковский X. Г. 67, 104, 169, 385, 419,
457-461
Раскольников Ф. Ф. 461-464,498
Рейснер М. А. 68,468-469,495
Рожков Н. А. 121, 130, 343, 357, 469-
473,507,536, 565
Романов (Бидбей) С М. 473-475
Руднев В. В. 76, 245, 293, 330,
475-476
Русанов Н. С. 71-73,81, 162, 243, 245,
292, 300, 392, 445, 476-478, 542,
588,591
Рыков А. И. 122, 175, 196, 225, 366-
368,430,435,478-482, 548, 549
Рязанов Д Б. 17, 18, 22, 67, 166, 196,
243,268, 328, 357,482-487,536
Савинков Б. В. 61, 68, 76, 177, 190-
193, 204, 206, 209, 456, 488-493,
562, 578
Свердлов Я. М. 51, 196, 214, 345, 425,
426,493-496,500,537,538
Скворцов-Степанов И. И. 36, 91, 121,
360,409,496-499
Соколов Н. В. 32, 81, 163, 164, 292,
296,370, 503-505
Спиридонова М. А. 50,51,83,141,178,
519-522
Сталин И. В. 34, 38, 52, 64, 70, 71, 74,
75, 112, 118-120, 156, 174, 176,
193, 196, 197, 205, 226, 238, 239,
256, 271, ЗЮ, 336, 346, 357, 397,
412, 425, 459, 460, 462-464, 481,
486, 494, 508, 517, 522-528, 533,
548, 549, 551, 552, 563, 573, 577,
593, 594
Струве П. Б. 20, 21,64,69, 82, 87, 101,
132, 133, 166, 167, 169, 182, 193,
196, 197, 201, 206, 248-251, 277,
283, 297, 300, 328, 329, 341, 342,
356, 357, 362, 363, 383, 419, 420,
423, 437, 458, 467, 468, 515, 519,
528-530, 564, 598
Суханов H. H. 75, 123, 206, 258, 358,
434, 530-533

608
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Тахтарев К М. 18,441-443, 534-537,
598, 599
Теодорович И. А 163, 243, 328, 430,
537-539
Тихомиров Л. А 67, 71-73, 139, 149,
151-154, 162, 163, 171-173, 222,
223, 243, 263, 321-324, 356, 387,
390, 425, 477, 506, 539-546, 562,
569
Ткачев П. Н. 80, 112, ИЗ, 115, 119,
162, 165, 166, 242, 251, 305-307,
318-321, 325, 326, 328-330, 347,
351, 353, 355, 357, 372, 477, 512,
546-547,555
Томский М. П. 547-549
Троцкий Л. Д. 55,57,62,67,70,82,120,
129, 139-141, 156, 157, 169, 174-
176, 180, 181, 184-186, 193-197,
252-254, 256, 274, 283, 286, 331,
342, 343, 345, 347, 359, 367, 368,
384-386, 410, 411, 423-426, 434,
435, 450, 453, 462, 464, 466, 481,
484, 486, 491, 500, 507, 508, 516,
525,527,528,532,549-552,596
Федосеев H. E. 276,277, 514, 558-560
Фигнер В. Н. 34,60,111,153,154,242,
264, 323, 326, 389, 390, 489, 544,
560-563
Церетели И. Г 92, 93, 104, 130, 131,
156, 258, 276, 285-287, 289, 357,
359, 360, 408, 422, 564-566, 586,
587
Чайковский Н. В. 72, 81, 88, 111, 223,
232, 244, 301, 325, 386, 539, 567-
569, 588
Червинский П. П. 271, 327, 348, 514,
569-571
Черкезов В. Н. 88, 102, 111, 167, 372,
572-574
Чернов В. М. 10, 11, 13, 16, 17, 61, 62,
67,68,75-77,84,85, 104, 112, 117,
120, 132, 136, 176, 178, 210, 211,
244, 245, 247, 255, 261, 283, 293,
327, 334-336, 340, 348-350, 429,
450, 456, 457, 464, 466, 476-478,
490, 493, 516, 519, 520, 557, 566,
568, 574-578, 586, 588, 589, 592
Черный Л. (Турчанинов П. Д.) 34, 35,
578-580
Чернышевский Н. Г. 11, 22, 32,47,48,
71, 80, 88, 99, 115, 120, 131-133,
144, 145, 147, 148, 161, 164, 167,
169, 196, 228, 229, 231, 240, 263,
280, 290, 296, 309, 317, 320, 324,
325, 328-330, 341, 344, 347, 354,
355, 357, 358, 369, 378-380, 382,
386, 402-404, 407, 415, 419, 442,
465, 466, 482, 486, 501-503, 506,
511-513, 518, 534-536, 546, 554,
555, 567, 580-584
Чхеидзе Н. С 62, 130, 143, 155, 202,
550, 584-587
Шишко Л. Э. 81, 220, 223, 244, 245,
328, 329, 387, 456, 464, 478, 516,
567, 568, 588-592
Шляпников А Г. 213, 345, 368,
592-595
Штейнберг И. 3. 50, 60, 76, 141, 521,
595-597
Энгельсон В. А 158, 393, 413,
600-602

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
агр. - аграрный
адм. - административный
акад. - академик
Б. - большой
быв. - бывший
б. ч.- большей частью,
большая часть
библиогр. - библиографический
биогр. - биографический
б-ка - библиотека
буд. - будущий
бурж - буржуазный
б-ца - больница
быв. - бывший
В. - восток
в. - век, выпуск
в осн. - в основном
в т. ч. - в том числе
вв. - века
вел. - великий
верх. - верхний
внеш. - внешний
внутр. - внутренний
воен. - военный
восп. - воспоминания
вост. - восточный
вып. - выпуск
г. - год, город
газ. - газета
ген. - генерал, генеральный
геогр. - географический
гл. - глава, главный
гл. обр. - главным образом
гор. - городской
гос. - государственный
гос-во - государство
гражд. - гражданский
губ. - губерния, губернский
д.-деревня
Д. Восток - Дальний Восток
д. с. с. - действительный статский
советник
д. т. с. - действительный тайный
советник
д. ч. - действительный член
дел. - делегат
демокр. - демократический
ден. - денежный
деп. - депутат
деп-т - департамент
дипл. - дипломатический
дир. - директор
дисс. - диссертация
док-т - документ
д-р - доктор
др.-другой
Е. И. В. - Его Императорское
Величество
европ. - европейский
ед. хр. - единица хранения
ежегод. - ежегодный
ежедн. - ежедневный
ежемес. - ежемесячный
еженед. - еженедельный
ж. д. - железная дорога
ж-д. - железнодорожный
жел. - железный
жур. - журнал
з. - запад
зав. - заведующий
загран. - заграничный
зам. - заместитель
зап. - западный, записки
зап.-европ. - западноевропейский
заруб. - зарубежный
з-д - завод
зем. - земельный
зол. - золотой
и. д. - исполняющий должность
и. о. - исполняющий обязанности
избр. - избранный
изв. - известен, известный
изд. - издание, издан, издатель
изд-во - издательство
им. - имени
имп. - император, императрица,
императорский
инж. - инженер, инженерный
иностр. - иностранный
ин-т - институт
иск-во - искусство
ист. - исторический
кавк. - кавказский
канд. - кандидат
касп. - каспийский
к.-л. - какой-либо, кто-либо
кн. - книга
K.-H. - какой-нибудь
кн-во - княжество
кол-во - количество
кон. - конец
конф. - конференция
корр. - корреспондент
креп. - крепостной
крест. - крестьянский
крест-во - крестьянство
к-рый - который
к-т - комитет
культ.-просвет. -
культурнопросветительный
лат. - латинский
лев. - левый
либер. - либеральный
лит. - литературный
лит-ра - литература
м. -местечко
матем. - математический
мат-лы - материалы
мед. - медицинский
мес - месяц
мин. - министр
мин-во - министерство
мл. - младший
мн. - многие
мор. - морской
МОСК. - МОСКОВСКИЙ
н. э. - наша эра
назв. - название
наиб. - наибольший, наиболее
наим. - наименьший, наименее
напр. - например
нар. - народный
наст. - настоящий
науч. - научный
науч.- - научно-...
нац. - национальный
нач. - начало, начальник, начальный
нед - неделя
неизв. - неизвестный
нек-рый - некоторый
неск. - несколько
о. - остров
об-во - общество
обл. - область, областной
о-в, о-ва - остров, острова
одноврем. - одновременно
одноим. - одноименный
оз. - озеро
ок. - около
окр. - округ, окружной
опубл. - опубликован,
опубликованный
орг. - организационный
орг-ция - организация
осн. - основной
отд. - отдел, отдельный, отделение
отеч. - отечественный
п.-пункт
парт. - партийный
пед. - педагогический
пер. - перевод
первонач. - первоначально,
первоначальный
переим. - переименован(ный)
петерб. - петербургский
петрогр. - петроградский
погран. - пограничный
под пред. - под председательством
под рук. - под руководством
пол. - половина
полит. - политический
полиц. - полицейский
пом. - помощник
поев. - посвящен(ный)

610
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
поел. - последний
пост. - постоянный
поч. - почетный
поч. ч. - почетный член
пр. - прочий
прав. - правый
правосл. - православный
пр-во - правительство
пред. - председатель
предисл. - предисловие
предст. - представитель
През. - Президиум
през. - президент
преим. - преимущественно
прил. - приложение
пров. - провинция
прогрес. - прогрессивный
прод. - продовольственный
прозв. - прозвище
произв. - произведение
произ-во - производство
пролет. - пролетарский
пром. - промышленный
пром-сть - промышленность
проф. - профессор,
профессиональный
пр-тие - предприятие
псевд. - псевдоним
психол. - психологический
публ. - публичный
р. - река
разл. - различный
рев. - революционный
рев-ция - революция
ред. - редактор, редакция
религ. - религиозный
реорг-ция - реорганизация
респ. - республика,
республиканский
р-н - район
род. - родился
рос. - российский
рук. - руководитель
С. - север
с. - село, страница
с. х-во - сельское хозяйство
сан. - санитарный
сб., сб-ки - сборник, сборники
св. - свыше, святой
с.-д. - социал-демократ,
социалдемократический
с.-д-тия - социал-демократия
сев. - северный
секр. - секретарь
сел. - селение, сельский
сер. - середина, серия
сиб. - сибирский
сканд. - скандинавский
слав. - славянский
след. - следующий
см. - смотри
собр. - собрание
Собств. Е. И. В. канцелярия -
Собственная Его Императорского
Величества канцелярия
сов. - советский
совм. - совместно
совр. - современный
сотр. - сотрудник
соц.-экон. -
социальноэкономический
соч. - сочинение
С.-Петерб. - Санкт-Петербургский
(в названиях)
спорт. - спортивный
с.-р. - социал-революционер,
социал-революционный
ср. - сравни, средний
ср.-азиат. - среднеазиатский
ст. - станция, статья, старший
стихотв. - стихотворный
стр-во - строительство
суд. - судебный
с.-х. - сельскохозяйственный
т., тт. - том, тома
т. е. - то есть
т. к. - так как
т. н. - так называемый
т. о. - таким образом
таб. - табачный
т-во - товарищество
терр. - территория,
территориальный
техн. - технический
технол. - технологический
тов. - товарищ
торг. - торговый
тр. - труды
трансп. - транспортный
тыс. - тысяча, тысячелетие
у. - уезд
ук. - указатель
указ. соч. - указанное сочинение
ун-т - университет
упом. - упоминаемый, упоминается
уч. - учебный, учился
уч-ся - учащийся
уч-ще - училище
фаб. - фабричный
фаб.-зав. - фабрично-заводской
фам. - фамилия
феод. - феодальный
физ. - физический
филол. - филологический
филос. - философский
финанс. - финансовый
финл. - финляндский
ф-ка - фабрика
ф-т - факультет
фундам. - фундаментальный
х-во - хозяйство
хим. - химический
хоз. - хозяйственный
христ. - христианский
христ-во - христианство
худ. - художник, художественный
церк. - церковный
ч. - часть
чел. - человек
четв. - четверть
ч.-к. - член-корреспондент
чл. - член
чрезв. - чрезвычайный
шт. - штук
экз. - экземпляр
экон. - экономический
этногр. - этнографический
Ю.-юг
юж. - южный
юрид. - юридический
яз. - язык
Примечания.
1. Применяются также сокращения
слов, обозначающих
государственную, языковую или
национальную принадлежность (напр.,
англ. - английский, нем. -
немецкий, рус. - русский),
название месяцев (напр., апр. - апрель,
апрельский, окт. - октябрь,
октябрьский).
2. В прилагательных и причастиях
допускается отсечение окончаний
и суффиксов: -альный, -ельный,
-еский, -иальный, -ионный, -ский,
-ованный и др. (например: центр.,
иностр., значит., естеств., жен.).

—<^*сэ>—
СПИСОК ОСНОВНЫХ АББРЕВИАТУР
АН - Академия наук
АХ - Академия художеств
БАН - Библиотека Академии наук
ВРК - военно-революционный комитет
ВСНХ - Высший совет народного хозяйства
ВЦИК - Всероссийский центральный исполнительный
комитет
ВЧК - Всероссийская чрезвычайная комиссия
ВЭО - Вольное экономическое общество
ГА РФ - Государственный архив Российской Федерации
ГБЛ - Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина
[ныне Российская государственная библиотека
(РГБ)]
ГИМ - Государственный Исторический музей
ГПБ - Государственная Публичная библиотека им.
М. Е. Салтыкова-Щедрина
ГПИБ - Государственная Публичная историческая
библиотека
ИРЛИ - Институт русской литературы (Пушкинский
Дом)
МГУ - Московский государственный университет им.
М. В. Ломоносова
M К - Московский комитет
МОСХ - Московское общество сельского хозяйства
МУЖВЗ - Московское училище живописи, ваяния и
зодчества
МХА - Медико-хирургическая академия
ОАХ - Общество архитекторов-художников
ОР - Отдел рукописей
ПК - Петербургский комитет
ПЛСР - Партия левых социалистов-революционеров
ПСР - Партия социалистов-революционеров
РАН - Российская академия наук
РАО - Русское археологическое общество
РВСР - Революционный военный совет Республики
РГАЛИ - Российский государственный архив
литературы и искусства
РГАСПИ - Российский государственный архив
социально-политической истории
РГБ - Российская государственная библиотека
РГИА - Российский государственный исторический
архив
РГО - Русское географическое общество
РИО - Русское историческое общество
РНБ - Российская национальная библиотека
РО - Рукописный отдел
РСДРП - Российская социал-демократическая партия
РСДРП(б) - Российская социал-демократическая партия
(большевиков)
РСДРП(о) - Российская социал-демократическая партия
(объединенная)
РТО - Русское техническое общество
СНК, Совнарком - Совет народных комиссаров
ЦГАЛИ - Центральный государственный архив
литературы и искусства [ныне - Российский (РГАЛИ)]
ЦГАОР - Центральный государственный архив
Октябрьской революции [ныне - Государственный архив
Российской Федерации (ГА РФ)]
ЦГИА - Центральный государственный исторический
архив [ныне - Российский (РГИА)]
ЦК - Центральный комитет

~<CS*^>~
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
В БИБЛИОГРАФИЧЕСКИХ ОПИСАНИЯХ
АД - «Архивное дело»
BE - «Вестник Европы»
ВИ - «Вопросы истории»
ВИ КПСС - «Вопросы истории КПСС»
ВИРА - «Вопросы истории, религии и атеизма»
ВЛГУ - «Вестник ЛГУ»
ВМГУ - «Вестник МГУ»
ВФ - «Вопросы философии»
ВЭ - «Вопросы экономики»
ГМ - «Голос минувшего»
ИА - «Исторический архив»
ИАН - «Известия Академии наук»
ИВ - «Исторический вестник»
ИЖ - «Исторический журнал»
ИЗ - «Исторические записки»
ИиИ - «История и историки»
ИзвРАН - «Известия Российской академии наук»
ИСССР - «История СССР»
КА - «Красный архив»
КиС - «Каторга и ссылка»
КЛ - «Красная летопись»
ЛН - «Литературное наследство»
НДВШ ИН - «Научные доклады Высшей школы.
Исторические науки»
НиНИ - «Новая и новейшая история»
ОЗ - «Отечественные записки»
ОИ - «Отечественная история»
ПР - «Пролетарская революция»
ПСС - Полное собрание сочинений
РА - «Русский архив»
РБ - «Русское богатство»
РБС - «Русский биографический словарь»
РИБ - «Русская Историческая библиотека»
РИЖ - «Русский исторический журнал»
РЛ - «Русская литература»
РМ - «Русская мысль»
PC - «Русская старина»
CA - «Советская археология»
СБ - «Советская библиография»
СЭ - «Советская этнография»
УЗ - Ученые записки

~<cà*^2>~
СОКРАЩЕНИЯ НАЗВАНИЙ ГОРОДОВ
В БИБЛИОГРАФИЧЕСКИХ ОПИСАНИЯХ
Л. - Ленинград
М. - Москва
М.; Л. - Москва; Ленинград
Н. Новгород - Нижний Новгород
Новосиб. - Новосибирск
Од. - Одесса
П. - Петроград
Пг. - Петроград
Ростов н/Д - Ростов-на-Дону
СПб. - Санкт- Петербург

РЕВОЛЮЦИОННАЯ МЫСЛЬ В РОССИИ
XIX - начала XX века
Энциклопедия