/
Author: Антюхина-Московченко В.И.
Tags: новая история (1640 - 1917 гг) история ссср история франции
Year: 1986
Text
ТРЕТЬЯ
РЕСПУБЛИКА
ВО ФРАНЦИИ
В. И. Антюхина-Москоеченко
ТРЕТЬЯ
РЕСПУБЛИКА
ВО ФРАНЦИИ
1870—1918
Москва «Мысль» 1986
ББК 63.3(0)5
А 72
РЕДАКЦИИ ИСТОРИЧЕСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
Рецензент — академик А. Л. Нарочницкий
А
0504000000-033
004(01)-86
КБ-38-1-1985
© Издательство «Мысль». 1981»
4?>91о99
ЯИ* • -- -rr-«W
-HTpIVibiiC frty •
.'Я_______ ...
ВВЕДЕНИЕ
Дружба между народами СССР и Франции, уходящая
своими корнями в далекое прошлое, скрепленная со-
вместно пролитой кровью лучших сынов обеих стран
в борьбе против общего врага, неизбежно привлекает
внимание читателей к их истории. Настоящий труд —
это монографическое исследование истории Третьей
республики, заложившей основы современной Франции.
Он написан на основе изучения многочисленных ар-
хивных материалов, опубликованных и неопубликован-
ных документальных источников, мемуарной и моно-
графической литературы, а также свидетельств прессы.
Излагая фактический материал, автор ставил своей
целью показать объективные закономерности экономи-
ческого, социального, политического и внешнеполитиче-
ского развития страны. Это предопределило комплекс-
ный, всесторонний подход к исследованию. В главах,
посвященных экономике, говорится об особенностях и
общих чертах французского империализма, своеобра-
зии внутренней политики Франции. В ряде глав иссле-
дуется внешняя политика и создание французской
колониальной империи, а также рабочее и социалисти-
ческое движение и борьба политических партий и груп-
пировок. Уделяя особое внимание анализу развития
классовой борьбы во Франции и роли пролетариата в
ней, автор вместе с тем стремился учитывать все силы,
группы, партии, классы и массы, действовавшие в
стране, а также роль отдельных политических деятелей
на протяжении полувека, начиная от революции 1870 г.
и Парижской Коммуны и кончая событиями первой ми-
ровой войны. Без такого анализа история мертва.
Глубокое представление об истории Третьей респуб-
лики важно для правильного понимания чрезвычайно
своеобразной, временами драматической современной
истории Франции. «Такой рабочий класс, каким яв-
ляется рабочий класс Франции, — справедливо отмечал
Ф. Энгельс, — связан со своей прошлой историей и за-
висит от этой прошлой истории»1.
Глава I
КРАХ ВТОРОЙ ИМПЕРИИ
И ВОЗНИКНОВЕНИЕ
ТРЕТЬЕЙ республики.
АНТИНАЦИОНАЛЬНАЯ
И АНТИНАРОДНАЯ ПОЛИТИКА
ПРАВИТЕЛЬСТВА
«НАЦИОНАЛЬНОЙ ОБОРОНЫ»
Бонапартизм
как форма диктатуры буржуазии
Наполеон III, став императором французов в резуль-
тате государственного переворота 2 декабря 1851 г.,
правил в интересах французской буржуазии, но сама
буржуазия не обладала полнотой власти, и ее полити-
ческие права были весьма ограниченны. Она, как отме-
чал К. Маркс, «недвусмысленно заявляла, что страстно
желает избавиться от собственного политического гос-
подства, чтобы избавиться от сопряженных с господ-
ством трудов и опасностей»1. Эта особенность бонапар-
тизма, специфической формы диктатуры буржуазии,
объясняется условиями, при которых он вообще возни-
кает. Действительно, после революции 1848 г., когда
оба основных класса тогдашнего общества — пролета-
риат и буржуазия — были обессилены в жестокой борь-
бе, буржуазия, передав на время власть в руки одного
лица, поручила ему навести «порядок» в стране и лик-
видировать революционное движение. Основным исто-
рическим признаком бонапартизма, писал В. II. Ленин,
является «лавирование опирающейся на военщину (на
худшие элементы войска) государственной власти меж-
ду двумя враждебными классами и силами, более или
менее уравновешивающими друг друга»2.
Луи Наполеон Бонапарт пришел к власти, как из-
вестно, с помощью отдавшего ему свои голоса француз-
ского крестьянства, но династия Бонапарта, подчерки-
вал К. Маркс, была представительницей «не револю-
ционного, а консервативного крестьянина...»3. Харак-
терной особенностью Второй империи являлось и то,
что Наполеон III правил, опираясь в значительной мере
на различного рода интриганов, дельцов и аферистов,
как входивших, так и не входивших в число его при-
4
дворных, но с одинаковым рвением грабивших француз-
ский народ. Правда, вся эта придворная камарилья
императора, безудержно наживаясь, давала вместе с
тем полную возможность наживаться за счет трудящих-
ся также и всей французской буржуазии. Власть На-
полеона представляла собой монархию, которая при-
нуждена была, по выражению В. II. Ленина, «эквилиб-
рировать, чтобы не упасть, — заигрывать, чтобы управ-
лять,— подкупать, чтобы нравиться, — брататься с по-
донками общества, с прямыми ворами и жуликами,
чтобы держаться не только на штыке»’.
Вторая империя крайне ограничивала политические
права буржуазии. В представительные учреждения
страны, несмотря на формально существующие выборы,
могли попасть лишь депутаты, послушные правитель-
ству. Оно же назначало мэров во все французские ком-
муны. Кандидаты оппозиции были лишены права аги-
тации и свободного распространения своих бюллетеней.
Существовала строжайшая цензура. Так, известный ак-
тер Грассо был арестован лишь за то, что в одном
кафе, где его долго заставили ждать, сказал: «Здесь,
как в Севастополе, ничего нельзя получить». Одна из
лучших книг Флобера, «Мадам Бовари», была изъята
из продажи «как безнравственное произведение»; сочи-
нения Жорж Санд попали в список запрещенной лите-
ратуры. Даже опера из времен Фронды оказалась под
запретом, поскольку в сцене мятежа раздавались кри-
ки: «К оружию!» В высших учебных заведениях были
упразднены кафедры истории и философии. Под конт-
ролем находилась вся профессура, которой даже пред-
писывалось брить усы, дабы «уничтожить в костюме и
нравах последние следы анархии»5. Вместе с тем то
было время чрезвычайного усиления клерикальной
реакции и почти неограниченной католической пропа-
ганды.
Ущемляя политические права буржуазии, бонапар-
тизм дал ей полный простор в экономической деятель-
ности. В стране процветали спекуляция и биржевая
игра, в которых самое широкое участие принимал и
императорский двор. Даже в период Директории спе-
куляция не достигала такого размаха, ибо тогда она
ограничивалась недвижимым имуществом, имевшим
территориальные ограничения. В период Второй импе-
рии безудержной спекуляции способствовал также при-
ток золота, направлявшийся из Австралии и Калифор-
нии, где были открыты золотые россыпи. С 1848 по
5
185G г. во Франции осело 1300 млн. фр. золота, что
вызвало увеличение запаса Французского банка со
176 млн. в 1848 г. до 585 млн. фр. в 1852 г.6 Спекуля-
ция вызывала огромное количество крахов и громких
финансовых скандалов, в которых были неоднократно
замешаны самые близкие императору лица7. «Вся мер-
зость капиталистического строя, внутренние тенденции
которого получили полный простор, — говорил К. Маркс
о Второй империи, — беспрепятственно выступила на-
ружу. И в то же самое время — оргия утопающего в
роскоши распутства, блеск разврата, бесовский шабаш
всех низменных страстей «высших классов»»8.
Непревзойденно яркую картину социальной жизни
Второй империи, этой «эпохи безумия и позора», в ее
зарождении, развитии и падении, с присущими ей зло-
употреблениями, аферами, продажностью и разгулом
дал великий французский реалист Эмиль Золя в своей
знаменитой серии романов «Ругон-Маккары». Роман
«Его превосходительство Эжен Ругон» (1876 г.) изобра-
жает императорский двор, депутатов, министров, самого
Наполеона III и его приближенных. Эта серия от
«Карьеры Ругонов» до «Разгрома» охватывает период
с момента государственного переворота 1851 г. до Се-
данской катастрофы. Не случайно в окончательном
варианте эта эпопея Золя была озаглавлена «Естествен-
ная и социальная история одной семьи в эпоху Второй
империи».
Однако, несмотря на многочисленные банкротства,
значительная часть предприятий сохранилась, а уцелев,
развивалась и расширялась. За время Второй империи
промышленность выросла и окрепла, промышленный
переворот в основном завершился. В 1867 г. император-
ское правительство провело закон об отмене предвари-
тельного разрешения, требовавшегося ранее для учреж-
дения акционерных обществ, что открыло перед фран-
цузской буржуазией новые возможности в экономиче-
ской деятельности. Вторая империя, позволявшая шай-
ке политических и финансовых авантюристов эксплуати-
ровать Францию, дала вместе с тем такой простор
буржуазии в области экономики, какой был совершенно
немыслим при «мелочно-осмотрительной системе Луи-
Филиппа», когда господствовала лишь небольшая часть
крупной буржуазии. «Луи Бонапарт, — писал Ф. Эн-
гельс,— отнял у капиталистов их политическую власть
под предлогом защиты буржуазии против рабочих и,
с другой стороны, рабочих против буржуазии; но зато
6
его господство способствовало спекуляции и промыш-
ленной деятельности, короче говоря — невиданному до
тех пор экономическому подъему и обогащению всей
буржуазии в целом. Однако в еще большей степени
происходил рост коррупции и массового воровства,
центром которых стал императорский двор, и в резуль-
тате которых у этого обогащения изымался значитель-
ный процент»9.
В годы империи положение трудящихся масс, на
плечи которых пала основная тяжесть налогов, особен-
но косвенных, продолжало ухудшаться. Кроме того, на
душу населения во Франции дополнительно приходи-
лась уплата ежегодно 12,5 фр. налогов, шедших на
покрытие процентов по государственному долгу, состав-
лявшему в 1870 г. 11225 млн. фр., тогда как в России
взималось для этой цели (в пересчете на франки) всего
4,5 фр. с человека10. Рост цен на предметы первой необ-
ходимости обгонял рост заработной платы. По подсче-
там крупнейшего французского экономиста Левассера,
цены с 1848 по 1857 г. на все товары в среднем подня-
лись на 41%, а заработная плата увеличилась всего на
14% для мужчин и на 8% для женщин11. Значительно
возросли цены на квартиры (до 20—30% в Париже), а
перенаселенность городов повела вообще к быстрому
ухудшению жилищных условий12. Рабочий день не-
сколько сократился, но степень эксплуатации пролета-
риата увеличилась за счет интенсификации труда. Если
принять во внимание периоды безработицы, не учиты-
вающиеся буржуазной статистикой, если учесть несча-
стные случаи на производстве и необходимость меди-
цинского обслуживания, которое было платным, то все
это создаст картину абсолютного и относительного
обнищания рабочего класса во Франции в эти годы.
По переписи 1851 г., на крупных предприятиях, ис-
числявшихся в количестве 124 тыс., было занято
1 306 тыс. рабочих, а на 1 548 тыс. мелких предприя-
тий— 2 804 тыс. человек13. В период Второй империи
индустриальный пролетариат, сосредоточенный глав-
ным образом в металлургической, металлообрабаты-
вающей, добывающей, текстильной и химической отрас-
лях промышленности, продолжал расти. Однако пре-
обладающую часть все еще составляли рабочне-ре.мес-
ленники и мануфактурный пролетариат. В Париже,
население которого, по данным переписи 1866 г., состав-
ляло 1 825 тыс. человек, насчитывалось в это время
50 тыс. фабрично-заводских рабочих, т. е. 10% всего
7
парижского пролетариата, и 19,92% составляли 80 с
лишним тысяч строительных рабочих м.
В годы империи, когда всякое рабочее движение
жестоко подавлялось, трудящиеся массы вели борьбу
за улучшение своего положения в чрезвычайно тяже-
лых условиях. Несмотря на жестокие преследования,
развивалось и забастовочное движение15. В начале
1865 г. в Париже была создана Французская секция
I Интернационала. Основная масса ее членов состояла
из прудонистов, идеология которых господствовала в
рабочем движении Франции, где все еще имели боль-
шой успех мелкобуржуазные идеи производительных
кооперативов, взаимности услуг, обществ взаимного
кредита. Прудонисты не боролись за законодательное
ограничение рабочего дня и отрицательно относились
к стачечному движению как форме борьбы рабочего
класса. Однако сам факт возникновения секции I Ин-
тернационала во Франции в условиях обострения клас-
совой борьбы и роста рабочего движения способствовал
распространению во французском пролетариате револю-
ционных марксистских идей и дал новый толчок раз-
витию рабочего движения. »
Для усиления борьбы с ним предприниматели осно-
вали в 1864 г. союз «Комите де форж», который и по-
ныне является сильнейшим и реакционнейшим объеди-
нением капиталистов. 20 марта 1868 г. правительство
распустило Французскую секцию I Интернационала и
арестовало ее руководство, но это не остановило роста
рабочего движения, о чем свидетельствуют отчет Гене-
рального совета на Брюссельском конгрессе I Интерна-
ционала и судебный процесс его Французской секции16.
Вспыхнули крупные забастовки, в частности всеобщая
забастовка 1869 г. в Лионе. В начале 1870 г. Француз-
ская секция I Интернационала была восстановлена с
более революционным руководящим составом, но
22 июня вновь запрещена, что лишь содействовало уси-
лению классовой борьбы пролетариата17. Правитель-
ство уже не в состоянии было держать в узде рабочий
класс. Бонапартизм оказался неспособным справиться
старыми средствами с одной из своих основных задач —
наведением «порядка», которое выражалось в подавле-
нии рабочего движения. По мнению бонапартистов, для
этой цели следовало применить чрезвычайное средство —
начать новую победоносную войну.
8
Назревание кризиса Второй империи
Проходившая в 1867 г. в Париже Всемирная вы-
ставка послужила поводом для демонстрации перед
всем миром «блистательных» успехов империи. Но за
внешним блеском скрывалось внутреннее разложение.
В стране назревал глубокий внутренний кризис. Осенью
1867 г. Энгельс иронически писал по этому поводу:
«Мне кажется, что благородный Бонапарт находится
уже при последнем издыхании...»18
Французская буржуазия возлагала определенные
задачи на бонапартизм и в области внешней политики.
Однако уже к концу 60-х гг. начался упадок внешнего
престижа императорского правительства. Хотя Напо-
леон III еще 10 октября 1852 г. заявил, что «империя —
это мир», тем не менее он вскоре ввязался в Крымскую
войну, в 1859 г. начал войну с Австро-Венгрией, а за
тем затеял мексиканскую авантюру, из которой никак
не мог выпутаться. В исследовании крупных француз-
ских ученых «История международных отношений» ака-
демик П. Ренувен утверждает, что мексиканская экспе-
диция Наполеона III преследовала цели не «колониаль-
ного завоевания», а лишь установления «зоны влия-
ния»19. В действительности же Наполеон, желая подчи-
нить Мексику, не сумел правильно рассчитать свои
силы и явно преувеличил слабость основного противни-
ка в этой борьбе — США. Многие современники убеди-
тельно доказывали, что император начал эту заведомо
обреченную на неудачу войну под давлением герцога
де Морни, действовавшего прежде всего в личных ин-
тересах, а также в интересах крупных французских
банкиров20. Следовавшие одна за другой войны неиз-
бежно увеличивали государственный долг страны.
Но как войны Наполеона III, так и вся его близо-
рукая внешняя политика не приносили удачи. Набира-
ли силу Италия и Пруссия. Заключенный Наполеоном
в 1860 г. фритредерский торговый договор с Англией
привел к усилению конкурентоспособности английских
товаров в самой Франции. Это не могло не вызвать
недовольство французской промышленной буржуазии,
которая нуждалась в политике протекционизма по от-
ношению к еще недостаточно окрепшей национальной
промышленности.
К концу существования империи буржуазия откры-
то выражала недовольство и требовала предоставления
ей широких политических прав. Бонапартизм как осо-
9
бая форма буржуазной диктатуры, выполнив свои основ-
ные задачи, переставал отвечать ее требованиям.
К этому времени представители буржуазии без труда
стали находить многочисленные предлоги для открытого
выражения своих оппозиционных настроений. Буржуаз-
ный класс теперь ясно выражал желание принять не-
посредственное участие в управлении государством.
Крупные биржевые спекуляции банков и особенно
ряд скандальных банкротств разорили сотни тысяч мел-
ких держателей акций и вкладчиков и вызвали недо-
вольство мелких буржуа режимом империи. Быстрый
рост рабочего движения свидетельствовал о широком
недовольстве трудящихся масс. Наполеон III был осве-
домлен через своих чиновников об этом всеобщем недо-
вольстве, резкой критике, недоверии и «ослаблении
уважения к власти», как сообщал, например, в 1867 г.
префект парижской полиции21.
Массовое недовольство всех слоев населения выну-
дило императорское правительство пойти на уступки.
12 мая 1868 г. был издан закон об отмене предвари-
тельной цензуры для печати, 6 июня — закон о разре-
шении собраний под надзором полиции. Одновременно
правительство предоставило ряд льгот католическим
организациям. После отмены предварительной цензуры
в стране возникли газеты республиканского направле-
ния, резко критиковавшие режим империи, как, напри-
мер, «Ле ревей» неоякобинца и будущего деятеля Ком-
муны Шарля Делеклюза. Но наибольшее распростра-
нение получила газета Анри Рошфора «Ля лянтерн»,
первый номер которой разошелся в количестве более
120 тыс. экземпляров. Резко и остроумно критикуя по-
литику империи, Рошфор нападал и на Наполеона III.
«Государство заказало г-ну Бари, — сообщалось в га-
зете,— статую Наполеона III на коне. Известно, что
г-н Бари—один из наших самых замечательных скульп-
торов-анималистов». Используя игру слов, Рошфор пи-
сал: «Франция насчитывает 30 миллионов подданных,
не считая стольких же поводов для недовольства». Эту
остроумную фразу в годы второй мировой войны повто-
рила подпольная газета ФКП «Юманите», характери-
зуя режим Виши22. После третьего номера «Ля лянтерн»
был запрещен, а Рошфор приговорен к денежном}
штрафу и тюремному заключению. Он бежал в Бель-
гию, где продолжал издавать газету, нелегально пере-
сылавшуюся во Францию.
В мае 1869 г. в обстановке нараставшего протеста
10
всех слоев населения проходили выборы в Законода-
тельный корпус. Большую победу одержала республи-
канская оппозиция, собрав 3 350 тыс. голосов. Кандида-
ты правительства получили немногим более 4 400 тыс.
голосов. Наиболее видным представителем республи-
канцев в период выборов стал Леон Гамбетта, выдви-
нувшийся на первый план политической деятельности
как защитник Делеклюза, подвергшегося суду за орга-
низацию антиправительственной демонстрации на Мон-
мартрском кладбище. В период избирательной кампа-
нип Гамбетта, выступая в своем округе в Бельвиле,
выдвину'.ч'программу’демократических реформ, которая
была в основном поддержана республикански настроен-
ными избирателями. В бельвильской программе выдви
галось требование осуществления в будущем «демокра
тин... руководимой народом»23. В качестве же конкрет-
ных мер требовалось: широкое введение, .всеобщего из-
бирательного права; уничтожение сената; обеспечение
личной свободы, свободы печати, союзов, собраний;
установление суда присяжных для политических пре-
ступлений; осуществление всеобщего, обязательного,
бесплатного и светского первоначального обучения; от-
деление церкви от государства: уничтожение постоян-
ной армии; изменение системы _ налогов; установление
прямой ответственности всех чиновников и замещение
всех должностей выборными лицами24.
Этим решительным программным требованиям резко
противоречила мирная тактика самого Гамбетты и
большинства буржуазных республиканцев. Рошфор, из-
бранный депутатом на выборах 1869 г., отмечал в
своих мемуарах, что ни Гамбетта, ни кто-либо другой
из буржуазных республиканцев, сторонников бельвиль-
ской программы, даже ни разу не произнесли слова
«республика». Да по существу никто из них и не хотел
установления республики революционным путем. Они
требовали расширения политических прав не для наро-
да, а только для буржуазии, и, если бы империя сделала
их хозяевами политической жизни страны, они были
бы полностью удовлетворены. Лидер буржуазных рес-
публиканцев Гамбетта, выдвигая столь решительные
демократические требования, никогда не помышлял
об их практическом осуществлении. С помощью этих
требований и оппозиционных лозунгов буржуазия стре-
милась лишь добиться для себя расширения политиче-
ских прав и вместе с тем обеспечить свое влияние на
массы. Именно быстрый рост рабочего движения за-
11
ставлял буржуазию активизироваться и прибегать к
демагогии с целью направить рабочее движение по
угодному ей руслу, с тем чтобы оно не затрагивало
основ капитализма. Не случайно бельвильская про-
грамма не содержала почти никаких социальных тре-
бований. Бонапартизм, душивший рабочее движение
преимущественно путем грубого насилия и преследова-
ний, не мог уже его сдержать. Вот почему буржуазные
республиканцы во главе с Гамбеттой взяли на себя
задачу борьбы с рабочим движением другим путем —
путем обмана рабочих, их разъединения и подрыва
рабочего движения изнутри.
Дальнейшее усиление кризиса империи
К. Маркс, посетивший в июле 1869 г. Париж неле-
гально, «без позволения г-на Бонапарта»25, писал, под-
черкивая всеобщее недовольство в стране: «...рост
движения прямо бросается в глаза»26. Повсюду возни-
кали стачки, митинги и даже демонстрации, самой
крупной из которых была манифестация на похоронах
журналиста Виктора Нуара, проходившая под лозунга-
ми «Да здравствует республика!», «Смерть Бонапар-
там!» и едва не опрокинувшая бонапартистский режим.
Кузен императора принц Пьер Наполеон Бонапарт
публично оскорбил корсиканских республиканцев, кото-
рые в ответ обозвали его ренегатом. Рошфор в газете
«Марсельеза» широко оповестил об этом всю Францию,
после чего принц вызвал его на дуэль. Но корсиканец
Паскаль Груссе, сотрудник «Марсельезы», еще до от-
вета Рошфора послал к принцу в качестве своих се-
кундантов журналистов той же газеты В. Нуара и
У. де Фонвиля. Оба явились 10 января 1870 г. к принцу
договориться об условиях дуэли, но последний вместо
объяснений дал Нуару пощечину, а затем в упор вы-
стрелил в него из десятизарядного револьвера. Смер-
тельно раненный, Нуар вскоре скончался. Бонапарт
стрелял и в Фонвиля, но с более далекого расстояния
и промахнулся.
Это возмутительное убийство возбудило негодование
всей Франции, и особенно Парижа. В день похорон
Нуара, 12 января, за его гробом шло около 200 тыс.
человек. Толпа с пением «Марсельезы» и с красными
знаменами спускалась к Елисейским полям, но прегра-
дившие путь кавалерийские войска отбросили ее на
улицу Риволи и на набережные. Движение через мосты
12
было приостановлено. Испугавшись размаха движения,
родственники Нуара и Рошфор направили процессию
не на Пер-Лашез, для чего пришлось бы пересечь весь
город, а на кладбище в Нейи. В отчете о событиях пе-
чать сообщала, что, если бы не «благоразумная сдер-
жанность» Рошфора, «похороны Нуара могли бы вы-
звать кровавые столкновения между народною толпою
и императорским войском»27. Лидер буржуазных рес-
публиканцев Гамбетта даже не присутствовал на похо-
ронах Нуара.
16 января Законодательный корпус 222 голосами
против 32 решил наказать Рошфора, что вызвало пол-
ное удовлетворение императорского двора, где балы и
прочие увеселения были демонстративно приостановле-
ны по случаю тюремного заключения принца Пьера
Бонапарта. Вообще, как отмечал в своих донесениях
русский посол во Франции Штакельберг, левая оппози-
ция в Законодательном корпусе не была единой28.
В январе 1870 г. Рошфор и сотрудники «Марселье-
зы» Груссе и Дерер были приговорены к 6 месяцам
тюрьмы каждый и к штрафу (3 тыс. фр. — Рошфор и
по 2 тыс. фр. — остальные). В конце марта Верховный
суд в Блуа рассматривал дело об убийстве Нуара.
Принц Бонапарт был оправдан. Решение суда вызвало
взрыв сильнейшего возмущения, слившегося с ростом
рабочего движения в условиях напряженной классовой
борьбы, с всеобщим недовольством бонапартистским
режимом.
Произошли многочисленные стачки, крупнейшей из
которых была стачка в Крезо, на заводах Шнейдера,
тогдашнего председателя Законодательного корпуса.
Администрация завода организовала кассу взаимопомо-
щи. Средства удерживались из заработной платы ра-
бочих. Ввиду того что администрация допускала зло-
употребления при распределении этих средств, рабочие
потребовали передачи управления кассой в их руки.
Администрация вынуждена была уступить, но в ответ
начала преследование инициаторов движения, и преж-
де всего уволила механика Асси, члена Французской
секции I Интернационала. Рабочие объявили стачку,
требуя возвращения своего товарища. На заводе нача-
лись репрессии и аресты.
Под давлением январских событий и ряда других
антиправительственных выступлений империя пошла
на некоторые уступки, и 28 марта кабинет Оливье внес
проект конституции в сенат и Законодательный корпус.
13
с тем чтобы он был одобрен плебисцитом. Проект кон-
ституции исходил от Наполеона III. Буржуазные рес-
публиканцы даже не смогли договориться об общей ли-
нии поведения и решили, что каждый будет голосовать
как пожелает29. Лишь небольшая группа во главе с
Кремье, Араго, Жюлем Греви, Жюлем Симоном, Гар-
нье-Пажесом и Гамбеттой, а также ряд журналистов
во главе с Делеклюзом создали комитет, агитировав-
ший против одобрения новой конституции. Однако за-
щитники империи, основавшие центральный плебисци-
тарный комитет, развернули активнейшую пропаганду
и агитацию за одобрение новой конституции. Обсужде-
ние проходило с 24 апреля до 5 мая. 23 апреля импе-
ратор обратился к народу с прокламацией, призывая
повторить плебисцит 10 декабря 1848 года и «облег-
чить передачу короны»30 его сыну.
Содержание новой конституции сводилось к тому,
что сенат фактически превращался в палату пэров, как
при июльской монархии. Совет министров признавался
ответственным, но не уточнялось, перед кем именно.
Однако конституция оставила за императором право
плебисцита и его ответственности перед народом, что
являлось определяющим. Таким образом, в новой кон-
ституции присутствовали разом два взаимоисключаю-
щих фактора — представительная парламентская систе-
ма и основанная на плебисците система личной дикта-
туры.
Тенденция установить элементы парламентарной
системы при сохранении диктатуры Наполеона III про-
явилась с момента сформирования по его инициативе
кабинета Оливье 2 января 1870 г. Тогда в случае смер-
ти императора власть беспрепятственно переходила в
руки его наследника, который выступил бы в качестве
конституционного монарха. При такой системе, как пи-
сал посол Штакельберг Горчакову, не было бы необ-
ходимости устанавливать регентства принца Наполеона
или императрицы, против которой всегда имелось «ни-
чем непобедимое предубеждение». В дни самой напря-
женной агитации за новую конституцию русский пове-
ренный в делах Окунев сообщал Горчакову, что «по-
стоянной заботой императора, доминирующей над все-
ми другими его интересами в настоящий момент, яв-
ляется обеспечение стабильности династии и легкого и
прочного царствования наследного принца империи»31.
Как видно из депеши Окунева, получавшего непо-
средственную информацию от самых высокопоставлен-
14
ных лиц, правительство опасалось волнений и, по са-
мым оптимистическим расчетам, предполагало, что за
новую конституцию будет подано 5—6 млн. голосов,
а против нее — 3—4 млн. Однако плебисцит 8 мая за-
вершился таким успехом, «который превзошел все
ожидания правительства императора Наполеона»32.
За новую конституцию проголосовало 7 360 тыс., про-
тив— 1570 тыс. избирателей33. 21 мая одобренный
плебисцитом проект получил законную силу.
Таким образом, буржуазные республиканцы потер-
пели явное поражение. Это лишний раз доказало, что
они не желали насильственного свержения Наполео-
на III. Результаты плебисцита совсем было заставили
их отказаться от сопротивления. Гамбетта заявлял впо-
следствии, что бонапартистский режим «сейчас более
прочен, чем когда-либо»34. Однако четыре месяца спу-
стя империя Наполеона III перестала существовать.
Результаты плебисцита объяснялись, конечно, не
прочностью бонапартистского режима, а отказом бур-
жуазных республиканцев от решительной борьбы с пра-
вительством. Вспоминая эти годы, Э. Лиссагаре, буду-
щий участник и историк Парижской Коммуны, писал о
буржуазных республиканцах и их деятельности конца
империи: «В 1869 г. давление народа давало буржуазии
власть в руки; будь у нее хоть тень какой бы то ни
было силы воли, и она правила бы»35. На неловкость
и беспомощность радикальной оппозиции указывало и
русское посольство36.
Победа правительства объяснялась и его изворотли-
вой политикой, усиленной агитацией, использованием
«чрезвычайных» средств, как, например, таинственный
заговор против императора. Слухи о заговоре разнес-
лись еще в феврале 1870 г., а за несколько дней до
плебисцита некий Бори был арестован и в газетах
было помещено изображение бомбы в натуральную ве-
личину, которой будто бы хотели взорвать Тюильри и
некоторые общественные здания. Правительственная
пресса усиленно доказывала связь заговора с деятель-
ностью I Интернационала37.
На этом основании и в связи с ростом стачечного
движения были арестованы многие руководители его
Французской секции. В конце июня против нее открыл-
ся третий процесс38. Обвинялись 38 человек, и среди
них — Асси, Варлен, Малой. Все они были приговорены
к тюремному заключению на сроки от двух месяцев до
двух лет.
15
Начало франко-прусской войны
К концу существования империи бонапартизм уже
не мог обеспечить в полной мере ни подавления рабо-
чего движения, ни наиболее благоприятных условий в
торговой и промышленной деятельности как внутри
страны, так и на международной арене. Теперь у им-
перии оставалась лишь одна возможность продлить свое
господство — с целью укрепления международного пре-
стижа Франции начать новую войну. Отвлекая внима-
ние от внутренних проблем страны, она была верным
и испытанным средством, с помощью которого оба Бо-
напарта не раз продлевали свое господство. Напо-
леон III был уверен в поддержке буржуазии. Француз-
ский корреспондент «Вестника Европы» сообщал из
Парижа: «Внешнюю войну политические врачи продол-
жают считать хорошим «отвлекающим» средством вро-
де мушки — против внутренних хронических недугов»39.
Новая агрессия означала по существу попытку про-
ведения второго государственного переворота, имеюще-
го целью закрепить престол за сыном императора. Это
подтверждается многочисленными материалами Архива
внешней политики России40. В июле 1870 г. началась
франко-прусская война, о которой К. Маркс писал в
первом воззвании Генсовета I Интернационала: «Воен-
ный заговор в июле 1870 г. является только исправлен-
ным изданием coup d’etat* в декабре 1851 года»41.
Когда война началась, императрица Евгения, очень
заботившаяся о том, чтобы передать впоследствии пре-
стол своему сыну, радостно воскликнула: «Эта война
мне нужна, это моя война!»42 Совершенно очевидно, что
наполеоновское правительство открыто стремилось к
войне с Пруссией и готово было начать ее при первом
удобном случае. Кроме целей спасения династии она
отвечала также интересам французской буржуазии,
желавшей не допустить окончательного объединения, а
следовательно, и усиления Германии.
Стремления французского правительства к решению
противоречий военным путем нисколько, однако, не ис-
ключают одновременного желания прусского правитель-
ства немедленно начать войну с Францией, чтобы та-
ким образом завершить объединение Германии сверху
и захватить Эльзас и Лотарингию. И Наполеон и Бис-
марк одинаково торопились развязать вооруженный
Государственного переворота. — Прим. ред.
16
650 IS?H
конфликт. Поэтому оба воспользовались для этого пер-
вым же предлогом. Непосредственным поводом явился
вопрос о замещении престола Испании, никем не заня-
того после революции 1868 г., свергнувшей королеву
Изабеллу. В начале июля 1870 г. стало известно, что-
возглавлявший испанское правительство маршал Прим
предложил испанскую корону принцу Леопольду Зпг-
маринген-Гогенцоллерну, который дал на это свое со-
гласие. 6 июля французский министр иностранных дел
де Грамон, отвечая на поступивший накануне запрос
по этому поводу, заявил: «Мы твердо надеемся, что это
не осуществится. Если бы случилось иначе, то, сильные
вашей поддержкой и поддержкой нации, мы сумели бы
выполнить свой долг без колебания и без слабости»43.
Это означало открытую угрозу по отношению к Прус-
сии, которая поддерживала кандидатуру Леопольда,
двоюродного брата прусского короля. Заявление Грамо-
на было встречено в Законодательном корпусе аплодис-
ментами депутатов всех партий. 7 июля русский по-
веренный в делах Окунев имел свидание с Э. Оливье»
подтвердившим, что, если кандидатура Гогенцоллерна
будет принята, Франция выступит против нее всеми
своими силами. На следующий день де Грамон лично
заявил Окуневу, что прусский король должен воспре-
пятствовать принятию короны Леопольдом. «В против-
ном случае мы объявим войну Пруссии и всем тем, кто
поддержит эту кандидатуру»44, — заявил он.
Положение настолько обострилось, что все ждали
войны. Французское правительство действовало с лихо-
радочной поспешностью. Телеграмма посла Франции в
Пруссии Бенедетти, направленного в Эмс для перего-
воров с прусским королем, послужила поводом для
срочного созыва 10 июля совета министров. Бенедетти
сообщал о первом свидании с Вильгельмом, который
заверил его, что согласился на просьбу Леопольда не
как прусский король, а как глава дома Гогенцоллернов.
Совет министров поручил Бенедетти просить нового сви-
дания и заявить, что французское правительство не
может принять такого толкования и требует снятия
кандидатуры Леопольда.
12 июля испанский посол в Париже Олозага передал
Оливье телеграмму от маршала Прима о том, что Ан-
тон Гогенцоллерн от имени своего сына отказывается
от испанской короны. Казалось бы, инцидент исчерпан.
В тот же день Вильгельм принял Бенедетти, заявив
ему, что одобряет решение Леопольда. Это было пора-
2 В. И. Автюхина-Московченко 17
жением прусской дипломатии, ибо документы доказы-
вают, что испанский посланник в Берлине в течение
всей зимы вел переговоры с Пруссией о кандидатуре
«Леопольда, что отец последнего приезжал в Берлин,
дабы согласовать этот вопрос с Вильгельмом, и что
Бисмарк был в курсе всех этих закулисных демаршей.
Французское правительство не сумело воспользоваться
своей победой и достигнутыми еще в марте 1869 г.
дипломатическими преимуществами, когда в разговоре
с Бенедетти Бисмарк заверил его, что кандидатура
Леопольда не является серьезной, о чем французский
посол сообщил в своей депеше от 31 марта на имя тог-
дашнего министра иностранных дел маркиза де Валет-
та. Однако впоследствии, когда Бисмарк стал отрицать
факт этого разговора, французское правительство не
смогло опубликовать документального опровержения,
поскольку «никто в министерстве иностранных дел не
помнил о существовании» этого донесения45. И лишь по
возвращении Бенедетти во Францию его депеша была
найдена и опубликована в тексте инструкции Грамо-
на от 24 июля 1870 г. дипломатическим агентам Фран-
ции46.
Много лет спустя Бисмарк заметил, что, если бы
Оишье и Грамон в 1870 г. умело и искусно использо-
вали отказ принца Леопольда от престола Испании,
они избежали бы войны, добившись мирным путем боль-
шого политического успеха. Бисмарк даже намекал, что
в этом случае ему пришлось бы, по-видимому, уйти в
отставку47.
Но мирное решение не устраивало французское
правительство. Когда министр внутренних дел Персиньи
заметил императору, что Пруссия в конце концов пой-
дет на уступки, Наполеон ответил: «Вот этого-то я и
боюсь»48. Не удивительно, что отказ Леопольда был
сочтен французским правительством недостаточным.
Бенедетти снова, в ночь с 12 на 13 июля, было пору-
чено просить свидания у Вильгельма и потребовать от
него гарантии, что и в будущем Леопольд не станет
претендовать на испанский престол. 13 июля утром ко-
роль принял посла, подтвердил отказ Леопольда от
короны, но не дал заверения на будущее, оставляя за
собой право решать в зависимости от обстоятельств.
Бенедетти немедленно сообщил об этом в Париж. В от-
вет ему было приказано удвоить свои настояния, чтобы
получить от прусского короля желательные для Фран-
ции заверения.
18
Вечером 13 июля Бенедетти вновь просил свидания
у Вильгельма, который на этот раз посла не принял,
но передал через своего адъютанта, что не имеет ничего
более сказать и что дальнейшее обсуждение будет про-
ходить в Берлине. Одновременно тайному советнику
Абекену было поручено составить телеграмму об этих
переговорах и направить ее Бисмарк), предоставив ему
право решить, следует ли обо всем этом сообщать в
печати. Телеграмма из Эмса была составлена во вполне
приемлемых для Франции выражениях. Бисмарк, не
менее Наполеона стремившийся к войне, чрезвычайно
недовольный мирным тоном телеграммы, решил сокра-
тить ее таким образом, чтобы она приняла резкий и
оскорбительный для французской стороны характер, и
тут же передал ее для опубликования во все немецкие
агентства. В «отредактированной» Бисмарком эмской
депеше от 13 июля говорилось, что французский посол
«осмелился требовать у короля» гарантии и что прус-
ский король «отказался принять» его, заявив, что ему
не о чем говорить с послом Франции. Фальсифицировав
таким образом текст телеграммы, Бисмарк тем самым
провоцировал войну. В Париже ждали ответа от Бене-
деттп о последнем демарше, когда утром 14 июля туда
прибыла телеграмма от французского посольства в Бер-
лине, в которой сообщалось об опубликовании эмской
депеши Бенедетти было приказано немедленно вернуть-
ся. Де Грамон в тот же день зачитал Окуневу текст по-
лученной из Берлина телеграммы и заявил: «Перед ли-
цом нанесенного Франции оскорбления конфликт стано-
вится неизбежным. Пруссия хотела войны, она получит
ее»49.
15 июля на заседании Законодательного корпуса
Оливье заявил о войне с Пруссией: «С сегодняшнего
дня на меня и на моих коллег-министров ложится
большая ответственность. Мы принимаем ее с легким
сердцем». Характеризуя противника, Оливье утверж-
дал: «Что такое прусская армия!.. Нам стоит только
дунуть на нее!»50 Большинством в 245 голосов против
10 и 4 не принимавших участия в голосовании были во-
тированы четыре законопроекта о чрезвычайных воен-
ных кредитах. За кредиты голосовал и Тьер, хотя,
опасаясь отрицательных последствий, он выступал про-
тив войны. 19 июля Франция официально объявила
войну Пруссии. Сессия собрания закрылась, депутаты
разъехались. Император взял на себя верховное коман-
дование.
2
19
Во Франции не сомневались в триумфальном исходе
войны, начало которой ознаменовалось редкой само-
уверенностью. Военный министр Лебеф уверял, что к
войне все «готово и архиготово», до последней пугови-
цы на мундирах. Вспоминая это время, один из лиде-
ров радикалов, Жозеф Кайо, писал в мемуарах: «Мне и
сейчас слышится, как все близкие, мои дядья, мои
двоюродные братья, когда была объявлена война
1870 года, предсказывали быстрый и блестящий успех
нашим армиям. Сомнения моего отца по этому поводу
никем не разделялись»51. Подобные настроения господ-
ствовали в то время в общественном мнении страны.
Императорское правительство не смущала и между-
народная обстановка, в сущности благоприятная для
Пруссии, а не для Франции. В беседах с русским пове-
ренным в делах де Грамон выражал уверенность в по-
беде, созыв международного конгресса по этому вопро-
су считал возможным «только после конфликта», кото-
рый будет длиться не менее года, дабы Наполеон III,
добившись полного поражения Пруссии, навязал ей
следующие условия мира: уплата Пруссией Франции
всех военных расходов, захват Францией немецких тер-
риторий с угольными шахтами около Саарбрюккена,
срытие укреплений в Раштатте и Майнце, возвращение
Шлезвига Дании, восстановление прежней германской
конфедерации — одним словом, «возвращение Пруссии
к ее прежним границам, что, — добавил де Грамон,—
будет благом для всего мира»52. Александр II, узнав
об этих притязаниях Франции, был очень удивлен, тем
более что армии противников еще не вступили в бой,
а южногерманские государства, как выяснилось, уже
не поддержали Францию. Царь вообще считал, что и
момент и предлог для войны были выбраны Наполео-
ном крайне неудачно.
После первого сражения, выигранного французами
2 августа, де Грамон снова беседовал с Окуневым о
будущих условиях мира и целях Франции в этой войне.
Он не скрывал, что если ранее цели эти заключались
в том, чтобы заставить отступить Пруссию к границам
1866 г., то теперь они выражались в желании свести
Пруссию к границам герцогства Бранденбургского. Он
даже осведомился, не пожелает ли Россия принять тер-
ритории Данцига и Кёнигсберга? Пораженный таким
предложением, Окунев ответил, что Россия достаточно
могущественна и обширна, чтобы стремиться к аннек-
сиям. В конце беседы де Грамон задал вопрос: оста-
20
нется ли Россия нейтральной, если французская ар-
мия вступит в Берлин?53 Французский министр иност-
ранных дел был отнюдь не одинок в своих агрессивных
притязаниях. Буржуазное общественное мнение Фран-
ции также приветствовало эту войну и желало «осво-
бождения» Германии от прусского господства путем
присоединения к Франции территории с угольными за-
лежами у Саарбрюккена и создания буферного «неза-
висимого» государства из отторгнутых от Пруссии зе-
мель на левом берегу Рейна.
В своей политике французское правительство рас-
считывало на помощь со стороны Австро-Венгрии и
Италии. Однако конец этим расчетам положила пози-
ция России. Узнав о возможности выступления Австро-
Венгрии на стороне Франции, русское правительство
еще 24 июля, а затем девять дней спустя официально
сообщило де Грамону о своем условном нейтралитете
во франко-прусской войне. Получив дополнительные
сведения о концентрации войск в Австро-Венгрии и о
возможном выступлении Италии на стороне Франции,
русское правительство еще раз обратило внимание
французской стороны на то, что Россия искренне же-
лает нейтралитета, но он будет полностью зависеть от
позиции Австро-Венгрии. Если последняя вступит в
войну, то и Россия начнет военные действия. Де Грамон
заявил Окуневу, что он желает нейтралитета Австро-
Венгрии, но, если война пойдет неудачно для Фран-
ции, она будет вынуждена обратиться за помощью к
последней. Однако министр обещал ничего не предпри-
нимать «без предварительной договоренности с Рос-
сией»54.
Сила и расположение сторон.
Начало военных действий
В свойственном Второй империи духе чрезвычайной
и необоснованной самоуверенности воспитывалась фран-
цузская армия, больше отличавшаяся внешним бле-
ском, чем действительной военной выучкой и подготов-
кой к настоящим сражениям. Генерал Хельмут Карл
Мольтке, осматривавший французские казармы в
1867 г., отмечал, что Франция к войне не готова, хотя
ее общественное мнение настроено весьма воинствен-
но55. В официальном курсе французского артиллерий-
ского училища в Меце значилось, что прусская армия
21
«великолепно организована на бумаге, но представ-
ляет сомнительное орудие для оборонительной войны
и оказалась бы очень несовершенной в первом периоде
наступательной войны»56. Совершенно очевидно, что
французское командование не учло уроков разгрома
Австрии в войне 1866 г. с Пруссией57.
По данным того времени считалось, что французская
армия в мирное время составляла 439 тыс. человек, а
в военное—1200 тыс., тогда как прусская армия мир-
ного времени насчитывала 312 тыс. человек и увели-
чивалась до 900 тыс. в период войны58. Но в действи-
тельности для участия в боевых операциях у Франции
имелось около 300 тыс. войск. Она значительно усту-
пала Пруссии как по численному составу своей армии,
так и в отношении руководства, планов мобилизации и
технической подготовки войск59.
Беспорядок и сумятица во французской армии ца-
рили невообразимые. Генерал Мишель, например, теле-
графировал в штаб: «Приехал в Бельфор; не нашел
своей бригады; не нашел дивизионного генерала; что
мне делать? Я не знаю, где мои войска»60. Известно, что
во французской армии перед войной имелись фиктив-
ные части. Не меньшая неразбериха наблюдалась и в
снабжении армии, хотя в ней числилось полторы ты-
сячи интендантов. Вместе с тем Франция предполагала
вести наступательную войну, нанести поражение прус-
ской армии, оккупировать Майнц и отрезать Север-
ную Германию от Южной. Французские генералы были
снабжены картами Германии, тогда как карты погра-
ничных французских территорий у них отсутствовали.
К началу войны армия Франции делилась на семь
корпусов, действовавших независимо друг от др>га.
Командовал всеми силами император, начальником
главного штаба был маршал Лебеф. На поле боя была
выставлена армия в 336 500 человек61.
По данным германского генерального штаба, в ав-
густе 1870 г. в действующей армии Германии насчиты-
валось 780 тыс. человек62. Еще в 1869 г. был оконча-
тельно разработан план военной кампании с Францией,
согласно которому и действовало германское командо-
вание с первых дней войны.
Вторая половина июля ушла на мобилизацию армий
как Франции, так и Пруссии. «Здесь убеждены, — со-
общал Окунев, — что военные приготовления во Фран-
ции значительно опережают готовность Пруссии.
В этом, как говорят, одна из причин такой поспешности
22
в переговорах. Не хотели дать Пруссии возможность
подготовиться»63. Однако возможность одержать побе-
ды, связанные с внезапностью наступления, Франция
упустила. 28 июля К- Маркс писал: «Несомненно, что
Л. Бонапарт уже упустил свою первую благоприятную
возможность... Следовательно, можно сказать, что Бо-
напарт уже проиграл свою первую кампанию»64. Не до-
жидаясь официального объявления войны, 15 июля в
Пруссии был отдан приказ о мобилизации. В начале
августа прусские армии, переправившись через Рейн,
растянулись вдоль эльзасской и лотарингской границ
Франции. Обе армии были настроены воинственно:
французы говорили о своей победе, а немецкие солда-
ты писали на вагонах: «Прямо на Париж. Срочно!»
Первое сражение произошло 2 августа, когда фран-
цузы взяли Саарбрюккен. Во французскую столицу
полетели победные реляции. Но 4 августа после же-
стокого боя при Внссамбуре французы оставили го-
род, открыв тем самым путь немцам в Эльзас, к важ-
нейшим крепостям — Страсбургу и Мецу. 6 августа
маршал Мак-Магон, расположив свои войска к югу
от Внссамбура, попытался остановить наступление про-
тивника, но вынужден был отступить. Оставив Эльзас,
он увел уже деморализованную армию за Вогезы.
В тот же день произошла битва па реке Сааре, при
Шпихернских высотах у Форбаха, завершившаяся
победой немецкой армии. Взятие Форбаха открывало
путь в Лотарингию. Армия Мак-Магона почти бежала;
армия Базена, хотя в основном не пострадала, тоже
вынуждена была отступать. Обе армии оказались отре-
занными друг от друга65.
Гибельное для Франции разъединение ее основных
армий могло быть предотвращено двумя путями. Во-
первых, Мак-Магон вместо отхода от Внссамбура до
Нефшато имел возможность через Люневиль дойти до
Меца и там соединиться с армией Базена. Во-вторых,
армии могли соединиться в Шалоне-на-Марне, где Мак-
AlaroH начал сосредоточивать силы в так называемом
Шалонском лагере. Базен мог, оставив в Меце гарни-
зон в 40—50 тыс. человек, с остальными войсками, пре-
вышавшими 100 тыс. солдат, отступить через Верден
к Шалону, где, соединившись, французские армии ожи-
дали бы подкреплений. Немецкие военные корреспон-
денты считали такой путь вполне реальным. Но Напо-
леон III, опасаясь падения империи, пожертвовал ин-
тересами Франции и не принял этого плана66.
23
Эхо французского поражения.
К. Маркс о войне — первое
воззвание Генсовета
Такого быстрого и страшного поражения француз-
ской армии никто не ожидал. Чрезвычайная уверен-
ность сменилась во Франции крайним пессимизмом.
В Париже собирались шумные толпы людей, требовав-
ших оружия и выкрикивавших враждебные империи
лозунги. Но выступления рабочих 7—9 августа возник-
ли стихийно. Империя с крайним напряжением всех,
сил продолжала держаться у власти. Буржуазные рес-
публиканцы, возглавив спонтанные выступления масс
в эти дни, без труда могли бы свергнуть империю и
продолжать борьбу с уже вторгшимися в страну прус-
скими войсками, тем более что в столице в то время
оставалось около 6 тыс. солдат. Однако они в этот кри-
тический для империи момент поддержали ее. Их лиде-
ры оказались на стороне «законной» власти, настояв
лишь на отставке кабинета Оливье и на отстранении На-
полеона III от командования армией67. Главнокомандую-
щим стал маршал Базсн.
Поддержка левых оказала огромную помощь гибну-
щей империи. Все усилия созданного 10 августа пра-
вительства во главе с ярым бонапартистом генералом
Паликао были направлены не на организацию обороны,
а на борьбу с внутренними беспорядками. Но тщетно.
«Несмотря на энергию нового министерства и его уси-
лия с целью поддержания порядка, — сообщал в Пе-
тербург Окунев, — новое поражение может вызвать ре-
волюцию и образование временного правительства, ибо
вследствие включения всех годных к военной службе
людей в Национальную гвардию, невозможно предви-
деть с точки зрения общественной безопасности по-
следствий этого призыва к оружию». Сообщая о воз-
можности революции во Франции и создания Времен-
ного правительства, Окунев даже запрашивал инструк-
ции на подобный случай68.
Неожиданный для многих ход франко-прусской вой-
ны приковал к событиям во Франции всеобщее внима-
ние. 12 августа Ф. Тютчев, внимательно следивший за
французскими событиями, писал своей дочери А. Акса-
ковой: «Ровно восемь дней, что война началась, и вот
уже судьба Франции сведена к случайностям одного
сражения... Французская земля заполонена, столица —
Париж объявлен на осадном положении, отчизна объ-
24
явлена в опасности, и императрица Евгения, подоОно
второй Жанне д’Арк в кринолине, вызывается взять на
себя спасение Франции»69. Действительно, слухи об
установлении регентства Евгении при передаче трона
ее малолетнему сыну были вполне обоснованными.
23 июля, спустя несколько дней после начала вой-
ны, Генеральный совет I Интернационала обратился к
рабочим всех стран с воззванием. В нем указывалось,
что война имеет для Германии оборонительный харак-
тер, ибо является средством создания единого нацио-
нального государства и ее окончательного объединения,
чему в течение многих лет препятствовала Франция.
Ио К. Маркс, писавший этот документ, настоятельно
подчеркивал необходимость для германского пролета-
риата не допускать превращения этой войны в граби-
тельскую. Уже тогда он гениально предвидел, что вой-
на неизбежно кончится ликвидацией бонапартизма во
Франции: «Чем бы ни кончилась война Луи Бонапарта
с Пруссией, — похоронный звон по Второй империи уже
прозвучал в Париже»70. Через несколько дней он до-
бавил: «...настоящая война будет иметь результаты, со-
вершенно неожиданные для «официальных кругов»
обеих сторон»71.
• С начала войны Парижская и Берлинская секции
I Интернационала обменялись приветственными пись-
мами А Бебель и К. Либкнехт воздержались при го-
лосовании в рейхстаге военных кредитов, за что были
посажены в тюрьму72. Парижская секция Интернацио-
нала и газета Делеклюза «Ревей» выступили с призы-
вами, осуждающими войну. Подобное проявление про-
летарского интернационализма было высоко оценено
К Марксом, закончившим воззвание Генсовета замеча-
тельными словами: «...как бы ни кончилась предстоящая
отвратительная воина, союз рабочих всех стран в конце
концов искоренит всякие войны... в противоположность
старому обществу с его экономической нищетой и по-
литическим безумием нарождается новое общество,
международным принципом которого будет — мир, ибо
у каждого народа будет один и тот же властелин —
труд!»13
Седанский разгром и попытки
сохранить империю
После первых неудачных для французской армии
сражений исход войны, конечно, еще не был решен74.
25
Но бонапартистское правительство и командование,
имея главной целью сохранить империю, действовали
вопреки очевидным военным интересам своей страны.
В силу этого французские войска с 16 по 31 августа
проиграли несколько крупных сражений и 1 сентября,
прижатые к бельгийской границе, оказались в полу*
окружении в Седане. Развернувшаяся здесь битва за-
кончилась поражением французов, а находившийся при
армии император приказал вывесить на ратуше белый
флаг и направил прусскому королю записку; «Дорогой
брат мой, так как я не мог пасть среди моих войск,
мне остается лишь вручить свою шпагу Вашему Вели-
честву...»75 Если в битве 1 сентября французская армия
потеряла 14 300 убитыми и ранеными и 21 тыс. плен-
ными (немцы потеряли 9 тыс.), то 2 сентября Напо-
леон III сдал без боя армию в 83 тыс. человек. Сам он
вел себя в эти критические дни на редкость беспомощ-
но и позорно76.
Уже после августовских поражений империя держа-
лась только по милости буржуазных республиканцев.
«Фактически, — писал об этом из Парижа будущий по-
сол во Франции князь Орлов, — династия перестала
царствовать»77. В конце августа депутаты Законода-
тельного корпуса принимали меры для сохранения им-
перии. А в это время весьма оживились все три Ор-
леанских принца — Омальский, Шартрский и Жуан-
вильский, слетевшиеся в Бельгию. Получив отказ на
свою просьбу от 10 августа вернуться во Францию, они,
узнав о седанском разгроме, выехали из Бельгии под
чужими именами в сторону французской границы. По-
пытались активизировать свою деятельность и сторон-
ники Бурбонской династии, но их глава — граф Шамбор
запретил агитацию против империи и призвал «думать
лишь о спасении Франции». Подобная позиция объяс-
нялась тем, что роялисты, как выразился герцог Бройль,
не видели «никакой выгоды в том, чтобы принять в
наследство Францию в таком безнадежном положе-
нии»78.
Лихорадочные попытки империи найти дипломати-
ческую поддержку других держав не могли в тех
условиях увенчаться успехом. Новый министр иностран-
ных дел князь Ля Тур д’Овернь заявил Окуневу, что
в настоящее время французское правительство не ищет
союзов, так как «прекрасно отдает себе отчет в несвое-
временности и бесплодности призыва к военной помо-
щи иностранной державы на другой день после тяж-
26
кого разгрома». Но тем не менее он выразил надежду,
что страны Европы сумеют помешать планам Бисмар-
ка, и добавил, что «особенно рассчитывает на благо-
приятное отношение Англии и России, которые, конеч-
но, воспротивятся расчленению Франции в пользу гер-
манского единства»79.
1 сентября Паликао получил телеграмму о пораже-
нии при Седане80. Вечером 2 сентября Европа узнала
о седанской капитуляции. В Париже официальное из-
вестие об этом было получено 3 сентября после полу-
дня. Экстренные повестки созвали сенаторов и депута-
тов на заседание, проходившее поздно вечером. Но из-
вестие о седанской катастрофе не было обнародовано
в стране81.
Революция 4 сентября
и изменение характера войны.
Второе воззвание Генсовета
И бонапартистское правительство, и буржуазные
республиканцы, располагавшие значительным количе-
ством газет, были единодушны в тактике умолчания о
поражениях французской армии. Более того, во второй
половине августа в Трувиле торжественным богослуже-
нием отмечали три французские победы. Газета «Ле
деба» 19 августа даже высказалась против возможного
посредничества Англии: «Время дипломатии еще не на-
ступило. В настоящий момент остается время только
для борьбы, в которой каждый день, каждый час при-
носит выгоду Франции!» 20 августа та же газета сооб-
щала: «Недавний успех наших армий уже имел сча-
стливые результаты».
Но слухи о седанском разгроме проникли в Париж
помимо официальных каналов, и в ночь с 3 на 4 сен-
тября народ начал собираться на площади Согласия.
Уже тогда раздавались крики «Долой правительство!»82.
Только после этого утром 4 сентября в Париже был
расклеен правительственный манифест о седанской
катастрофе — «великом несчастье, поразившем отече-
ство». Лишь под влиянием стихийно начавшегося дви-
жения народа правительство и депутаты заговорили о
поражении.
Правда об отчаянном положении страны внезапно
предстала перед французским обществом во всей своей
полноте. Возмущение масс прежде всего обратилось
27
против Наполеона III и государственных учреждении
империи Оно было тем более значительным, что народ
получил в свои руки оружие. 11 августа был принят
закон о повсеместном создании и вооружении Нацио-
нальной гвардии, в состав которой должны были вхо-
дить все французы старше 21 года. Гибнущая империя,
принимая во внимание, по-видимому, благоприятные
ей результаты майского плебисцита, рассчитывала на
поддержку масс. Поэтому сторонники существующей
власти были более склонны вооружить народ, чем бур-
жуазная республиканская оппозиция, крайне опасав-
шаяся революции. Несмотря на медлительность в со-
здании Национальной гвардии и на предпочтение, от-
даваемое экипировке состоятельных граждан, к 20 ав-
густа в Париже насчитывалось 49 тыс. вооруженных
национальных гвардейцев. А 31 августа Окунев сооб-
щал уже, что для обороны Парижа создана армия в
90 тыс. человек под командованием орлеаниста гене-
рала Трошю83.
4 сентября в 13 часов 15 минут начачось заседание
Законодательного корпуса. Накануне ночью шли пере-
говоры с императрицей Евгенией, ожесточенно цепляв-
шейся за власть. 3 сентября она самолично отправила
преданного бонапартистам и смертельно больного Прос-
пера Мериме к Тьеру, чтобы предложить ему власть от
ее имени. Тьер отказался, но на заседании 4 сентября
предложил создать комиссию управления и националь-
ной обороны и предоставить право установить оконча-
тельную форму правления Учредительному собранию,
которое должно быть созвано в дальнейшем, что давало
возможность империи пережить критический момент84.
Это и другие предложения депутаты отправились обсуж-
дать по своим бюро, и общее заседание было прервано
в 13 часов 40 минут. Но все эти верноподданнические
намерения были внезапно нарушены выступлением на-
родных масс.
Уже к полудню 4 сентября толпы людей подошли
к Бурбонскому дворцу, где заседал Законодательный
корпус. Двигаясь вперед с криками «Да здравствует
республика!», они без труда прорвали трехтысячный
кордон войск, жандармерии и отрядов Национальной
гвардии буржуазных кварталов, проникли в здание
дворца и заполнили его целиком. Депутаты находились
в своих бюро, и в зал заседаний направился один Гам-
бетта. «Он старается успокоить толпу, — сообщал оче-
видец событий Окунев, — и тщетно призывает ее поки-
28
нуть зал, чтобы дать депутатам возможность решить
вопрос в условиях полной свободы». Поднявшись на
трибуну, Гамбетта обращается к народу на галереях:
«Мы все хотим низвержения императора». «Низверже-
ния и республики!» — гремит с галерей. «Спокойствие,—
кричит Гамбетта, — необходимо установить порядок!»
Толпа с галерей скандирует: «Порядок и республику!»
В зал входят депутаты левой буржуазной оппозиции,
и около 3 часов дня заседание возобновляется «Появ-
ляются несколько депутатов большинства, но они не-
медленно ретируются, устрашенные возбужденной тол-
пой, заполнившей трибуны, кулуары и часть зала засе-
даний и громко требующей низвержения империи и
провозглашения республики»85. Левые депутаты по
очереди сменяли Гамбетту, прилагавшего огромные
усилия, чтобы сохранить существующий режим.
В это время в кулуарах дворца происходили настоя-
щие схватки. С грохотом и звоном вылетали стекла и
зеркала. Сопротивление депутатов провозглашению
республики вызвало гнев манифестантов. В 3 часа дня
новый поток людей, приведенных бланкистами, прини-
мавшими активное участие в этой революции, выломал
двери в зал заседаний, и толпа повалила туда с гале-
рей, заполнив его вплоть до самого кресла председа
теля Шнейдера, поспешившего объявить заседание за-
крытым и спешно ретировавшегося под грозные крики
толпы: «Смерть убийце из Крезо!»86 Толпа уже угро-
жающе требовала установления республики, и тогда
вконец обессиленный и крайне обеспокоенный разма-
хом движения Жюль Фавр заявил народу, что респуб-
лику надо провозглашать не здесь, а в ратуше.
Манифестанты и часть депутатов во главе с Фав-
ром и Гамбеттой по обоим берегам Сены направились
из Бурбонского дворца в ратушу. На площади перед
ратушей, над которой уже развевался водруженный
рабочими красный флаг, огромная толпа народа требо-
вала провозглашения республики. Над демонстрантами
развевалось еще несколько красных флагов, но они
вскоре потонули среди преобладавших «благодаря Гам-
бетте», как писал Окунев, трехцветных стягов. Ратуша
была занята бланкистами и якобинцами, намеревавши-
мися огласить список революционного правительства,
в состав которого должны были войти Бланки, Флу-
ранс, Делеклюз, Рошфор и некоторые левые депутаты
Войдя в ратушу, Фавр занял председательское место,
уступленное ему Мильером, активным участником ре-
29
волюции 4 сентября и будущим деятелем Парижской
Коммуны.
Пока еще не был окончательно решен вопрос о со-
ставе революционного правительства, часть манифе-
стантов во главе с бланкистами отправилась в тюрьму
Сен-Пелажи освобождать политических заключенных,
и в том числе Рошфора. Бланкисты принимали актив-
нейшее участие в этой революции. Сам Бланки с 3 сен-
тября подготавливал выступление масс, а на следующий
день и он, и его ближайшие помощники упорно добива-
лись провозглашения республики87. Освободив Рошфо-
ра, они вернулись в ратушу и вручили ему для огла-
шения перед народом список нового правительства. Но
в это время у Жюля Ферри возникла идея сформиро-
вать новое правительство из 12 депутатов Парижа,
что давало возможность отстранить Бланки, Флуранса,
Делеклюза. Ферри увлек Рошфора в комнату, где за-
седали буржуазные республиканцы, чтобы включить и
его в состав правительства. Они понимали, что Рош-
фор не представляет для них серьезной опасности и что
«лучше уж пусть он будет с нами, — как сказал Фавр, —
чем против нас». Вечером республика была провозгла-
шена.
Так, 4 сентября в результате восстания рабочих и
мелкобуржуазных городских масс Парижа начала свое
существование Третья республика во Франции. Она
была провозглашена только под давлением и по воле
народа, но власть захватило правительство, состоявшее
из буржуазных республиканцев и монархистов-орлеани-
стов и назвавшее себя правительством «национальной
обороны». Революция 4 сентября, отмечал Ф. Энгельс,
была неизбежным следствием военных поражений На-
полеона III: «Империя рассыпалась, как карточный
домик; снова была провозглашена республика. Но не-
приятель стоял у ворот; армии империи были либо
осаждены в Меце, без надежды на освобождение, либо
находились в плену в Германии. В этом критическом
положении народ позволил парижским депутатам быв-
шего Законодательного корпуса провозгласить себя
«правительством национальной обороны». На это со-
гласились тем скорее, что теперь все парижане, способ-
ные носить оружие, были, в целях обороны, зачислены
в национальную гвардию и вооружены, так что рабо-
чие составляли в ней теперь огромное большинство»88.
Революция 4 сентября изменила характер войны,
которая теперь перестала быть дтя Германии оборони-
30
тслыюй, превратившись для нее в захватническую и
оборонительную для Франции. 9 сентября Генсовет
I Интернационала выпустил новое воззвание, в котором
призывал немецких рабочих требовать от прусского
правительства подписания почетного мира с Францией
и признания Французской республики. В воззвании,
написанном Марксом, французским рабочим разъясня-
лось, что правительство «национальной обороны» на
деле враждебно народу, но что всякая попытка ниспро-
вергнуть его, когда неприятель уже стучится в ворота
Парижа, была бы «безумием отчаяния». Маркс призы-
вал французский рабочий класс спокойно и решитель-
но использовать те средства, которые дает ему респуб-
ликанская свобода, «чтобы основательнее укрепить ор-
ганизацию своего собственного класса»89.
Центральный комитет Германской социал-демокра-
тической партии 5 сентября опубликовал манифест, в
котором требовал почетного мира для Франции, при-
знания республики и энергично выступал против аннек-
сии Эльзаса и Лотарингии Пруссией. Что же касается
правых прудонистов, продолжавших сохранять руковод-
ство Парижской секцией Интернационала и имевших
в ней преобладающее влияние, то они проигнорировали
второе воззвание Генсовета. Несмотря на то что прудо-
нисты под влиянием роста рабочего движения заняли
более левые позиции, мелкобуржуазная сущность их
теорий сказывалась в их практической деятельности.
Прудонисты не призывали к решительной революцион-
ной борьбе с бонапартизмом, выступали противниками
превращения земельной собственности в общенародную
при обсуждении этого вопроса на конгрессах Интер-
национала. Парижская секция постановила не допу-
скать в него работниц, поскольку «место женщины —
у домашнего очага, а не на трибуне». Под влиянием
роста рабочего движения стойкий и испытанный рево-
люционер Бланки и его сторонники усилили свои связи
с массами, стали поддерживать стачечное движение,
боролись с прудонистами, но все же широких и по-
стоянных связей с рабочим движением не имели. Осно-
вой их политической деятельности оставались заговор-
щическая тактика, опора на кучку революционеров и
отрыв от массового движения пролетариата90.
Как бланкисты, так и прудонисты приняли участие
в дальнейших событиях во Франции, не используя пол-
ностью тех гениальных указаний, которые давали тогда
межд} народному рабочему движению основоположни-
31
кн марксизма. К. '1аркс и Ф. Энгельс не случайно на-
кануне революции констатировали идейную незрелость
французских социалистов. «Что меня пугает у францу-
зов,— писал К- Маркс Ф. Энгельсу. — так это чертов-
ская путаница в головах»91.
Таким образом, несмотря на серьезные сдвиги в ра-
бочем движении, рост революционных настроений и
усиление влияния марксистских идей, во Франции в
это время все же еще не существовало настоящей рабо-
чей партии, которая соединила бы научную теорию
марксизма со стихийно развивающимся рабочим дви-
жением.
Состав и характер правительства
«национальной обороны».
Превращение буржуазии в реакционную силу
В новое правительство должны были войти 12 депу-
татов Законодательного корпуса, избранных в Пари-
же: Араго, Кремье, Ферри, Фавр, Гамбетта, Гарнье-
Пажес, Гле-Бизуэн, Пельтан, Пикар, Симон, Рошфор
и Тьер, который сразу отказался от этого предложения.
Главой правительства стал генерал Трошю, не изби-
равшийся депутатом, и министерские портфели получили
Дориан, Маньян, генерал Ле Фло и адмирал Фуришон,
также не бывшие парижскими депутатами, хотя именно
на этом основании не были включены в новое прави-
тельство Бланки, Флуранс и Делеклюз. 5 сентября
между членами правительства были распределены ми-
нистерские посты. Одновременно было опубликовано
обращение к народу. «Французы! — говорилось в нем.—
Народ опередил Палату, которая колебалась. Чтобы
спасти Родину, находящуюся в опасности, он потребо-
вал Республики... Республика победила интервенцию
в 1792 г. Республика объявлена!» В тот же день были
изданы прокламации «К Национальной гвардии» и
«К гражданам Парижа», в которых народ призывали
к спокойствию и заверяли его, что «правительство
прежде всего является правительством «национальной
обороны»»92.
Еще вечером 4 сентября Законодательный корпус
самораспустился, но сенат, этот «паразит империи», по
мнению известного юриста Деляндра, заявил лишь о
временном прекращении заседаний93. Однако в отсут-
ствие сенаторов Флоке опечатал зал их заседаний, а
затем правительство обнародовало декрет о ликвида-
32
цин сената. Министры Наполеона сложили с себя пол-
номочия без малейших попыток протеста. Дольше всех
противилась событиям императрица Евгения, вынуж-
денная 4 сентября бежать из Тюильрийского дворца.
Но пока ее покровители (австрийский посол Меттерних
и итальянский — Нигра) искали для нее экипаж, она
укрылась в доме своего дантиста, американца Эванса,
откуда ночью тайно переехала в Довиль, где провела
еще три дня, надеясь на возвращение к власти. Только
7 сентября на английской яхте она отплыла в Велико-
британию. Эта пожираемая непомерным честолюбием
женщина 15 сентября в секретном письме русскому
императору Александру II, прося его помочь Франции
заключить «почетный и прочный мир», писала, имея в
виду правительство «национальной обороны»: «Другое
правительство взяло на себя задачу, рассматриваемую
нами как долг, который обязаны выполнить мы»94.
Революция 4 сентября была поддержана всей Фран-
цией. 5 сентября в «Журналь офисьель» было объявле-
но, что в Лионе тоже провозглашена республика, что
Бордо, Гренобль, Нант, Периго, Лилль, Каркассон, Ним,
Тарб, Гавр, Монпелье и Марсель присоединились к
Парижу.
Правительство, обосновавшееся в ратуше, поспеши-
ло взять в свои руки реальную власть. Министр внут-
ренних дел Гамбетта немедленно направил всем пре-
фектам соответствующие циркуляры и назначил угод-
ных ему мэров во всех 20 округах Парижа. 6 сентября
он вообще сменил всех префектов в департаментах95.
На следующий день Ферри фактически взял на себя
функции префекта Сены. Министр юстиции Кремье в
первые же дни сменил 24 из 27 французских генераль-
ных прокуроров. Министр иностранных дел Фавр
5 сентября оповестил глав представительств, аккреди-
тованных во Франции, о создании нового правительства
и своем назначении. Кроме административного управ-
ления правительство взяло в свои руки и командование
военными силами. Народ не оказал этому ни малейше-
го сопротивления.
Однако Париж позволил своим депутатам присвоить
власть с одним непременным условием — чтобы они
пользовались ею исключительно для целей националь-
ной обороны. Французский рабочий класс готов был
на деле защищать национальную независимость стра-
ны. Даже бланкисты 7 сентября в первом номере своей
газеты «Патри ан данже» опубликовали подписанную
3 В. И. Антючина-Московчеико
33
накануне Бланки и его 19 сторонниками прокламацию^
предлагавшую правительству «деятельную и безуслов-
ную помощь», если оно будет защищать республику и
отечество. «Правительство, вышедшее из великого дви-
жения 4 сентября, — говорилось в ней, — представляет
республиканскую мысль и национальную оборону. Это-
го достаточно. Всякая оппозиция, всякое противодей-
ствие должны исчезнуть перед необходимостью обще-
ственного спасения. Существует только один враг —
пруссаки»96.
После тяжких поражений защищать Францию можно-
было, лишь создав подлинно массовую народную армию,
вооружив рабочих, научив их военному искусству. Нов-
тех условиях вооружить рабочих, прежде всего париж-
ских, означало вооружить революцию. Революция
1848 г., писал В. И. Ленин, была той исторической эпо-
хой, «когда революционность буржуазной демократии
уже умирала (в Европе), а революционность социали-
стического пролетариата еще не созрела»97. Требова-
ния пролетариата не всегда были четко выраженными,
но суть их безусловно заключалась в стремлении унич-
тожить классовое господство буржуазии.
С 40-х гг. XIX в., отмечал Ф. Энгельс, благодаря
экономическому и политическому развитию Франции
каждая революция в Париже «не могла не принимать
пролетарского характера, а именно: оплатив победу
своей кровью, пролетариат выступал после победы с
собственными требованиями. Эти требования бывали
более или менее туманными и даже путанными, в зави-
симости каждый раз от степени развития парижских
рабочих; но все они в конце концов сводились к унич-
тожению классовой противоположности между капита-
листами и рабочими. Как оно должно произойти, — это-
го, правда, не знали. Но уже самое требование, npir
всей его неопределенности, заключало в себе опасность
для существующего общественного строя...»98. Анализи-
руя историю Франции, В. И. Ленин также отмечал:
«Во Франции 60-х годов была давно уже закончена
вполне эпоха буржуазных революций, в дверь стучалась,
уже прямая схватка пролетариата с буржуазией, бона-
партизм выражал собой лавирование власти между
этими двумя классами»99. Вооружение парижских ра-
бочих в создавшихся после революции 4 сентября
1870 г. условиях неизбежно должно было привести к
революционному выступлению пролетариата. «Победа
Парижа над прусским агрессором, — подчеркивал
34
Маркс, —была бы победой французского рабочего над
французским капиталистом и его государственными па-
разитами»100.
В силу этого французская буржуазия в лице прави-
тельства «национальной обороны» не желала брать на
себя задачу подлинной защиты национатьных интере-
сов страны и ес независимости. Для буржуазии на пер-
вый план выступил вопрос о классовом господстве и
его сохранении любой ценой. В период франко-прусской
войны и Парижской Коммуны она открыто показала,
что превратилась из некогда прогрессивной обществен-
ной силы в силу реакционную, ибо ради сохранения
своего господства и капиталистического строя реши-
тельно выступила против действий прогрессивного клас-
са— пролетариата, направленных на защиту суверени-
тета страны. Из страха перед пролетарской революцией
буржуазия предала национальные интересы Франции.
Правительство «национальной обороны» сразу пре-
вратилось в правительство «национальной измены»; вы-
нужденное выбирать между национальным долгом и
классовыми интересами, оно не колебалось ни минуты.
Бросающееся в глаза нежелание буржуазии принять
активное участие в обороне страны отмечал очевидец
событий князь Н. Орлов. В Париже паника, писал он
Горчакову, многие бегут в Бельгию, «Ротшильд пере-
правил все свои ценности в Брюссель. Буржуазия ре-
шительно в страхе. Парод, напротив, подготавливается
к борьбе, и я думаю, что Париж будет защищаться
очень энергично». В Париже, писал он в другом письме
тому же адресату, «каждый дом дает приют волонте-
рам, прибывшим защищать столицу»101. А генерал
Трошю 4 сентября высказал убеждение в безнадеж-
ности какого бы то ни было сопротивления пруссакам102.
Первые попытки правительства «национальной
обороны» заключить мир с Пруссией.
Его готовность уступить власть
орлеанской монархии
Истинные намерения правительства сводились к
скорейшему заключению мира с немцами, хотя бы и
на очень тяжелых условиях. Это подтверждается мно-
гими происшедшими в сентябре 1870 г. фактами, свя-
занными с попытками Ж. Фавра заключить мир с Прус-
сией.
Обосновавшись на Кэ д’Орсе, Фавр сразу принял
3*
35
английского и австрийского послов и беседовал с ними
о необходимости заключить мир. Огромное значение
правительство придавало роли России, а русский по-
веренный в делах, не получив инструкций из Петербур-
га, не вступал в отношения с новым министром иност-
ранных дел. Тогда утром 7 сентября Фавр сам сообщил
Окуневу о желании побеседовать с ним. Окунев от-
правился к Фавру, оговорив, однако, что его визит но-
сит частный характер. В беседе Фавр заявил, что лично
он всегда был против войны с Пруссией, но все же не
предполагал, что правительство Наполеона начнет ее
«с деревянной саблей в руках». Далее он сообщил о на-
мерении нового правительства призвать иностранные
державы к вмешательству с целью добиться «заключе-
ния мира, который мог бы быть принят страной».
При этом он подчеркнул, что главное условие — сохра-
нение территориальной целостности Франции, которая
в то же время готова уплатить Пруссии все военные
расходы. Обращаясь с просьбой к России оказать по-
мощь в принятии Пруссией этих условий, Фавр доба-
вил: «Если основа мира, предложенная Временным пра-
вительством, будет отклонена прусским королем, Фран-
ции не останется ничего больше, как бороться до по-
следнего человека. Париж будут защищать не только
в фортах и у крепостных стен, но и внутри самого го-
рода, на баррикадах». Окунев, до этого молча слушав-
ший патетические высказывания министра, заметил,
однако, что Россия сделала все от нее зависящее, что-
бы помешать развязыванию этой войны. Вернувшись в
посольство, он немедленно телеграфировал о содержа-
нии беседы с Фавром в Петербург, добавив, что с ана-
логичными просьбами последний обращался к Англии
и Австро-Венгрии. Эти первые предложения правитель-
ства «национальной обороны» о мире, конечно, нс со-
ответствовали реальному соотношению сил воюющих
держав и были только пробным шаром. Попытка же
Фавра запутать царя сражениями на баррикадах не
имела успеха’03.
8 сентября Фавр явился в русское посольство и пе-
редал Окуневу, что английское правительство согласно
с мирными предложениями Франции, но не желает
брать на себя инициативы в коллективном демарше пе-
ред прусским королем. Поэтому Фавр, возлагавший те-
перь все надежды на влияние русского императора,
умолял его «взять на себя инициативу коллективного
демарша нейтральных держав, чтобы заставить Бертин
36
принять основу переговоров, предложенную Францией».
Но, поняв, по-видимому, что предложенная Фавром
основа мирных переговоров, выгодная Франции, не со-
ответствует реальному соотношению сил, правительство
«национальной обороны» через испанского посла Ото-
зага собщило Окуневу о согласии Франции на допол-
нительные уступки: Франция согласна не только на
уплату военных расходов Пруссии, но и на передачу
ей части своего флота и даже солидною денежною
компенсацию в обмен за эвакуацию прусской армией
французских оккупированных территорий. В это же
время Орлов сообщал из Брюсселя, что ему достоверно
известно, будто генерал Трошю согласен заплатить
сколько угодно миллиардов, отказаться от вооружения
крепостей: и уступить часть флота104.
Правительство Трошю, стремясь как можно скорее
заключить мир, обращалось со своими предложениями
даже в Берлин. Полеченный оттуда ответ о намерении
короля вести переговоры только с правительством ре-
гентши напугал французских министров. Тогда Фавр
стал поговаривать о своем желании лично отправиться
в главную квартиру прусской армии, чтобы вести пере-
говоры с Бисмарком о мире или хотя бы о переми-
рии105.
Потерпев неудачу с организацией посредничества
великих нейтральных держав, правительство «нацио-
нальной обороны» импровизировало официозную дип-
ломатическую миссию Тьера, направившегося за по-
мощью прежде всего к английскому двору. Но надеж-
ды французов на Англию не оправдались. Бельгийский
государственный секретарь Энош, бывший в это время
в Лондоне, сообщал Орлову: «В среду 14-го я нашел
г-на Тьера озабоченным, а на следующий день — обес-
кураженным». Это было после встречи Тьера с лордом
Гренвилем. О миссии Тьера не были предупреждены
ни английский посол в Париже, ни австрийский посол,
ии Окунев, которые узнали о его поездке в Англию
лишь из «Журналь офисьель». Через английское прави-
тельство Бисмарка запросили о переговорах. 14 сентяб-
ря он ответил вопросом: какие гарантии выполнения
договора может дать Франция? Фавр немедленно сооб-
щил английскому послу, что ассамблея ратифицирует
мирный договор, а армия подчинится приказам воен-
ного министра, которые будут выполнены маршалом
Базеном и командующим крепостью Страсбургом. Он
добавил, что желает без промедления отправиться в
37
главную квартиру прусской армии для ведения мирных
переговоров, но «хотел бы предварительно иметь уве-
ренность, что будет там принят»106. 16 сентября в Па-
риже было получено согласие Бисмарка на переговоры
о мире с правительством «национальной обороны», что
было встречено Фавром с восторгом.
Вся лихорадочная дипломатическая деятельность
нового правительства в первые дни его существования
была направлена, о чем неопровержимо свидетель-
ствуют приведенные документы, на скорейшее заклю-
чение мира. Единственное, чего оно тогда не предлага-
ло,— это территориальные уступки, ибо опасалось вос-
стания вооруженного народа. И когда 19 сентября
Фавр имел свидание с Бисмарком в Ферьере, он про-
сто не смог принять территориальных притязаний Прус-
сии, так как известие о переговорах дошло до Парижа
и как сам факт переговоров, так и тяжелые и унизи-
тельные условия мира вызвали бурное возмущение
масс. Бисмарк тогда же сообщил Фавру, что одновре-
менно переговоры с Пруссией ведет представитель им-
ператрицы Евгении107. Фавр отверг условия Пруссии, а
Гамбетта в связи с провалом переговоров обратился с
воззванием к парижанам, в котором говорилось, что
«доведенный до отчаяния Париж лучше похоронит себя
под собственными развалинами» и что «на такие бес-
совестные требования можно отвечать только борьбой
до последней капли крови». Вторя Гамбетте, Фавр так
же торжественно заявлял: «Мы не уступим ни одной
пяди нашей земли, ни одного камня из наших крепо-
стей»108.
Но эти ультрапатриотические заявления делались
тишь для обмана французского народа, прежде всего
парижан. На деле подобные заявления не имели ничего
общего с истинными целями правительства «националь-
ной обороны». Фактически оно разделилось на две
группы: монархистов и буржуазных республиканцев.
Между ними соответственно были распределены и функ-
ции. Реальная власть, армия и полиция — полностью
контролировалась монархистской группой, состоящей в
основном из сторонников Орлеанской династии. Воен-
ный и морской министры, префект парижской полиции
были убежденными орлеанистами. Трошю, хотя и стре-
мился к личной власти и в свое время заигрывал с им-
перией, тоже был связан с орлеанистами. Буржуазные
республиканцы по существу взяли на себя функцию
обмана народных масс, «функцию болтовни», по словам
38
К. Маркса. Заявляя, что правительство «не уступит ни
одной пяди нашей земли», Фавр одновременно призна-
вался в письме Гамбетте, что они ««обороняются» не
от прусских солдат, а от парижских рабочих»109.
Не подлежит сомнению, что правительство «нацио-
нальной обороны» рассматривало себя лишь как времен-
ное, «переходное», по определению Фавра, правитель-
ство. К. Маркс, приветствовавший провозглашение рес-
публики во Франции, вместе с тем выражал беспокой-
ство, что «эта республика не ниспровергла трон, она
только заняла оставленное им пустое место»110. Этот
особый характер фактически мирного перехода власти
от империи к новому правительству прекрасно понима-
ли и сами его руководители. Так, например, Фавр за-
явил Окуневу: «Император пал под тяжестью своих соб-
ственных ошибок. Власть выпала из его рук. Мы име-
ли смелость подобрать ее... Каково бы ни было прави-
тельство, которое будет избрано после голосования,
именно ему мы вручим власть, и мы подчинимся воле
нации, хотя мои друзья и я, мы являемся искренними
республиканцами»111.
Буржуазные республиканцы, таким образом, готови-
лись без сопротивления передать полномочия новому
правительству, которое, как тогда казалось, должно
было быть восстановленной монархией Орлеанов.
И три Орлеанских принца, и их сторонники продолжали
активно действовать в целях ее реставрации. «...Орлеа-
нисты хотят временной республики, которая заключила
бы позорный мир, — отмечал Ф. Энгельс, — чтобы onus*
пала не на Орлеанскую династию, которую они со-
бираются затем реставрировать»112.
О том, что главной целью правительства «националь-
ной обороны» было заключение мира любой ценой, от-
кровенно признал позже граф Дарю, вице-председа-
тель комиссии по расследованию восстания 18 марта,
заявивший в своем докладе о правительстве Трошю:
«Они были вынуждены выступать как сторонники про-
должения войны, иначе они были бы свергнуты»113.
Общественные организации парижан
и их деятельность
Несмотря на то что правительству «национальной
обороны» в первое время легко удавалось с помощью
мнимого патриотизма и симуляции подготовки к оборо-
* Ответственность, бремя. — Прим. ред.
39
не скрывать от огромного большинства народа свои ан-
тинациональные действия, все же лучшие представите-
ли рабочего движения Франции скоро поняли, что в
действительности никакой реальной работы по укрепле-
нию Парижа и по организации сопротивления не ве-
дется. Бланки, разоблачая буржуазных республикан-
цев, писал в те дни: «Париж настолько же неприступен,
насколько мы были непобедимы, Париж введен в за-
блуждение хвастливой прессой и не сознает всей гро-
зящей ему опасности, Париж чрезмерно, слишком до-
верчив»114.
Еще 4 сентября в Париже состоялось собрание сек-
ции I Интернационала и представителей рабочих феде-
раций, которое решило пока не выступать против пра-
вительства, но сразу же потребовало от него уничтоже-
ния в городе префектуры полиции, отставки всех чи-
новников и провозглашения демократических свобод —
собраний, союзов, печати, выборности Парижского му-
ниципалитета, амнистии для политических заключенных.
В ночь на 5 сентября собрание направило в ратушу
делегацию, которая, однако, не была принята.
Одновременно среди революционно настроенных ра-
бочих и ремесленников, особенно в рабочих предместьях
Сент-Антуан, Тампль, Бельвиль, Монмартр, началось
движение за создание контрольных комитетов, которые
должны были наблюдать за деятельностью назначен-
ных правительством мэров и других чиновников муни-
ципалитетов. Эти комитеты образовывались в каждом
из 20 парижских округов на публичных собраниях
граждан путем открытых и прямых выборов. Каждый
из них посылал по четыре делегата в центральный ко-
митет. 15 сентября Центральный республиканский ко-
митет Парижа уже провел свое первое заседание, на
котором присутствовали представители лишь 15 окру-
гов115. Место для заседания комитета было предостав-
лено Парижской секцией Интернационала и профсоюза-
ми в их помещении на площади Кордери. В состав
окружных контрольных комитетов и Центрального ко-
митета вошли рабочие, ремесленники, частично мелкие
чиновники. Среди них многие были членами Парижской
секции Интернационала и профсоюзных организаций.
Центральный республиканский комитет, включивший в
свой состав 80 человек, поддерживал тесную связь с
округами и окружными комитетами. Последние в свою
очередь были непосредственно связаны с многочислен-
ными клубами в окрчгах Парижа.
40
В середине сентября Центральный республиканский
комитет потребовал от правительства усилить меры по
организации обороны: установить в Париже правиль-
ное распределение продовольствия, передать в обще-
ственную собственность все предметы первой необходи-
мости, вооружить всех граждан, способных косить ору-
жие, и отправить комиссаров для организации армии
в провинции. Встреча Фавра с Бисмарком в Ферьере
обсуждалась Центральным комитетом на следующий
же день, 20 сентября, после чего он направил прави-
тельству делегацию, которая потребовала решитель-
ной борьбы с врагом до последней возможности, а
также немедленного избрания местного парижского вы-
борного органа по управлению столицей — Парижской
Коммуны. Ферри заверил делегацию, что правительство
не начнет переговоров, и назначил на конец сентября
муниципальные выборы, которые вскоре специальным
декретом правительства были отложены на неопреде-
ленное время.
Дальнейший ход войны. Осада Парижа,
Партизанское движение
После седанского разгрома немцы, не встречая со-
противления, двинулись на Париж. 17 сентября 8-я прус-
ская армия приступила к осаде столицы Франции.
Имея более 170 тыс. солдат при 672 орудиях, немецкое
командование не решалось начать штурм города, опа-
саясь сопротивления не 50—70 тыс. регулярных войск,
а 350 тыс. человек Национальной гвардии116.
С самого начала, даже когда воевали лишь регу-
лярные войска, немецкое командование вело эту войну
«позорным способом». В регулярных корреспонденциях
в английской «Пэлл Мэлл газетт» Ф. Энгельс постоян-
но разоблачал «зверства и жестокости пруссаков» на
оккупированной французской территории117. 31 августа
они жестоко расправились с жителями деревни Ба-
зейль, помогавшими регулярной армии, сжигали дома,
убивали раненых солдат и даже женщин и детей.
Из 2 тыс. жителей уцелело около 300 человек118.
Уже в августе 1870 г. немецкие войска заняли эль-
засские департаменты Нижний Рейн и Верхний Рейн,
лотарингские — Мез, Мозель, Мерт и Вогезы, а также
Арденны. В сентябре они оккупировали департаменты
Иль-де-Франс: Сены и Уазы, Сены, Сены и Марны.
В октябре захватили провинции Орлеанэ, Турен и Пи-
41
кардию, в ноябре — Франш-Контэ и Нормандию, в де-
кабре— Мен, Фландрию, Артуа и, наконец, в январе
1871 г. — Бургундию. К февралю немцы оккупировали
более трети территории Франции с населением свыше
10 млн. человек. Немецкая действующая армия в кон-
це 1870 г. составляла от 813 до 841 тыс. человек, в
январе 1871 г.—913 тыс. и 398 тыс. в резерве. В фев-
рале и марте — 1 350 тыс., и лишь в апреле она стала
несколько уменьшаться11*.
На занятой территории был установлен жестокий
Оккупационный режим; против партизан и франтиреров
(вольных стрелков) действовали военные суды. 14 ок-
тября 1870 г. Бисмарк заявил: «Щадить вероломных
франтиреров — достойная порицания леность. Это из-
менники. Все деревни, где только появляется измена,
следует тотчас сжигать, а все мужское население —
повесить»120. Национальную и мобильную гвардию не-
мецкое командование рассматривало как партизан и
сурово расправлялось с ними121. Русский корреспондент
Е. Утин, находившийся тогда во Франции, оказавшись
на станции близ Орлеана, где не было боев, увидев
внутри здания следы настоящего погрома, писал: «Опу-
стошение, разорение и заключается именно в этом унич-
тожении всего, что попадается на пути: амбар, лачуга,
сарай — все превращается в развалины... Страшною
поучительною картиною в этом отношении может слу-
жить вся дорога от Орлеана до самого Парижа, доро-
га, представляющая собой сплошное, непрерывающее-
ся опустошение»122.
Одновременно прусские оккупационные власти через
назначенных немецких префектов методически грабили
французское население путем реквизиций. 18 августа
1870 г. немецкое командование потребовало от населе-
ния поставок на каждого прусского солдата из расчета:
750 г хлеба, 500 г мяса, 250 г свиного сала, 30 г кофе,
00 г табака или 5 сигар, пол-литра вина либо литр
пива пли 100 г водки ежедневно. А на каждую лошадь
требовалось в день: 6 кг овса, 2 кг сена и 1,5 кг соло-
мы. Поставки натурой могли заменяться денежными
из расчета 2 фр. на каждого солдата. Кроме того, каж-
дому немецкому офицеру население должно было вы-
плачивать от 6 до 8 фр. ежедневно123. Кроме реквизи-
ций, разорявших крестьянство, на отдельные деревни
и города часто налагались крупные денежные штрафы.
При этом ссылались на Наполеона I, поступавшего не-
когда точно таким же образом.
42
Наглое хозяйничанье немецких оккупантов, их звер-
ства и грабежи вызывали широкое партизанское дви-
жение франтиреров, возникшее с момента провозгла-
шения республики. Оно наносило серьезный ущерб
вражеским армиям. «...Партизанская война с каждым
днем принимает все большие размеры... А раз пробу-
дился этот Д}х народного сопротивления, то даже ар-
мии в 200 000 человек не могут добиться многого в ок-
купации враждебной страны»124, — отмечал Ф. Энгельс.
Готовность французского народа защищать свою
родину от прусской агрессии носила массовый харак-
тер. Именно на этой основе в провинции были в корот-
кий срок созданы армии добровольцев, насчитывавшие
десятки и даже сотни тысяч человек.
Турская делегация правительства
«национальной обороны» и ее деятельность
Еще 5 сентября правительство единогласно приняло
решение оставаться в Париже, а для руководства ад-
министрацией на остальной территории страны выде-
лить специальную делегацию из своего состава. 12 сен-
тября делегатом был назначен престарелый Кремье, а
пять дней спустя к нему должны были присоединиться
Гле-Бизуэн и адмирал Фуришон. Официально этой де-
легации, обосновавшейся в Туре, вменено было в обя-
занность организовать в провинции вооруженное со-
противление врагу125. Однако в ее составе был лишь
один военный — адмирал Фуришон, да и тот вскоре
подал в отставку, не желая подчиняться гражданским
комиссарам, как было установлено распоряжением де-
легации. Таким образом, никаких реальных мер для
организации обороны в провинции принято не было.
Дипломатический корпус лишь «в последний момент»
выехал в Тур, поскольку Фавр задерживал выезд, на-
деясь на успешные переговоры с Пруссией. В Туре бы-
ли представлены все министерства с многочисленным
штатом чиновников. А^инистерство иностранных дел
представлял граф де Шодорди, шеф кабинета Фавра.
Турская делегация, как и правительство в Париже,
была занята главным образом переговорами о мире.
Кремье, неоднократно беседовавший с Окуневым, со-
общил ему о телеграммах от французского поверенного
в делах в Петербурге маркиза Габрпака, докладывав-
шего, что русский кабинет «убедил Бисмарка вести
переговоры с Временным правительством» и что Алек-
43
сандр II конфитенциально обратился к прусскому ко-
ролю с советом «проявлять умеренность по отношению
к Франции». Окунев передавал, что некоторые члены
французского правительства выражали решимость
пойти на жертвы и даже согласны быти «уступить ка-
кую-либо французскую колонию, если Пруссия этого
потребует»126.
Даже после провала переговоров Фавра с Бисмар-
ком не было принято никаких мер для организации
обороны страны, но продолжали изыскивать новые
способы столковаться с Пруссией с помощью других
держав. Попытки получить помощь Италии не увенча-
лись успехом. Но Тьер, находившийся в это время уже
в Петербурге, получил здесь, по его словам, все воз-
можное, кроме вступления России в войну. Ему была
обещана в рамках нейтралитета дипломатическая по-
мощь при мирных переговорах, хотя русское прави-
тельство заметило, что эта задача была бы облегчена
какими-нибудь военными успехами Франции. 4 октября
Тьер покинул Россию. Он был убежден в необходимо-
сти возобновить переговоры с Пруссией, о чем ему на-
мекнули и в Петербурге. Правительство «национальной
обороны» попыталось еще раз добиться коллективного
демарша нейтральных держав в пользу Франции, по-
ручив Габриаку переговорить об этом с Горчаковым, а
Шодорди— с Окуневым. На вопрос Окунева, согласит-
ся ли Франция с территориальными потерями, Шодорди
ответил отрицательно. Но Пруссия требовала именно
территориальных уступок. Фавр пробовал прозондиро-
вать позицию русского правительства через английские
дипломатические каналы. Но Горчаков ответил Грен-
внлю, что условия, предложенные нейтральными дер-
жавами воюющим странам, были явно нереальными,
и предложил им возобновить непосредственные перегово-
ры между собой, обещая лишь дать советы умерен-
ности и гуманности договаривающимся сторонам127.
В провинции создавалась крайне напряженная об-
становка. «Повсюту полная дезорганизация, — сообщал
в конце сентября Окунев в Петербург, — национальные
и мобильные гвардейцы, отряды франтиреров, недис-
циплинированных войск, которые скорее представляют
угрозу общественной безопасности, чем элемент серьез-
ной обороны, и некоторые деморализованные обломки
армии — вот единственная сила, которой располагают
в настоящий момент вне Парижа. Руководителей и
офицеров нет». Революционные настроения действитель-
44
но охватили провинцию. В Лионе наряду с префектом
действовал комитет общественного спасения. Аналогич-
ное положение было в Бордо и еще более революцион-
ное— в Марселе и на юге Франции. «Если столкновения
еще не разразились, — писал Окунев, — то причиной
этого является лишь всеобщая забота о национальной
обороне, которая поглощает умы»128.
В силу создавшегося угрожающего положения в
провинции 7 октября еще один член правительства,
Л. Гамбетта, был направлен в Тур. Он вылетел из
осажденного Парижа на воздушном шаре «Арман Бар-
бес». В порядке исключения ему было дано право
иметь два голоса, и при решении вопросов он мог
противопоставить свое мнение голосам двух других чле-
нов Турской делегации. 18 октября он и сделал это,
объявив себя министром внутренних дел и военным. Те-
перь он не скупился на патриотические заявления и
прокламации, благодаря чему создавалось впечатление,
будто он готов пойти на все ради защиты националь-
ной независимости страны и организации ее обороны.
Недаром Гамбетта, несмотря на его сравнительно не-
долгую политическую карьеру, прерванную внезапной
смертью, до сих пор превозносится французской бур-
жуазией.
Однако если критически оценивать роль Гамбетты,
то оказывается, что он, не менее других членов прави-
тельства опасаясь революции, желал мира даже на са-
мых тяжелых условиях. Подобная позиция неизбежно
лишала какой бы то ни было перспективы даже те слу-
чайные и непоследовательные действия, которые он
под давлением народа вынужден был предпринимать
против оккупантов. Кроме того, Гамбетта не отличался
талантами в области практической opiаннзационной
деятельности. Его признанный помощник в этом отно-
шении инженер и политический деятель Фрепсине вспо-
минал много лет спустя: «В 1870 г. были только Гам-
бетта и я. Он говорил, я действовал»129. Конечно, нель-
зя отрицать различия между прямыми капитулянтами
и Гамбеттой с Фрейсине. Последние, будучи буржуаз-
ными националистами, искренне и тяжело переживали
оккупацию страны. Но, боясь народа и не веря в его
силы, они категорически отвергали революционную
войну, которая только и могла избавить Францию от
поражения. Поэтому субъективно искренние патрио-
тические заявления Гамбетты на деле были лишь пусто-
словием. Они, правда, имели одно существенное прак-
45
тическое значение — являлись средством сохранить
влияние правительства на народные массы, без чего
последнее просто не могло бы существовать130. Объек-
тивно Гамбетта обманывал народ своими патриотиче-
скими заявлениями, усыпляя его бдительность и вселяя
иллюзорные надежды.
Действия добровольческих армий вне Парижа
Патриотическая готовность народа защищать неза-
висимость страны обусловила быстрое создание добро-
вольческой регулярной армии вне осажденного Пари-
жа. Из концентрировавшихся в Туре добровольцев в
дальнейшем были сформированы три армии: Луарская,
Северная и Вогезская. Первые две имели целью, взяв
Орлеан и прорвав блокаду, овладеть Парижем. Перед
третьей стояла ограниченная задача — тревожить не-
приятеля с тыла.
7 ноября 60-тысячная Луарская армия взяла Ор-
леан. Это вызвало подъем в осажденном Париже и
приток добровольцев в ее ряды, насчитывавшие теперь
250 тыс. человек. Но 4 декабря, после отступления с
боями Луарской армии, немцы снова заняли Орлеан.
Отступление французов, значительно превосходивших
в районе боев силы немцев, объяснялось предательской
тактикой командующего армией бонапартистского ге-
нерала Орелля де Паладина, назначенного на эту долж-
ность Гамбеттой. Последний был вынужден уволить
генерала, не подвергнув его, однако, никакому наказа-
нию. Действия Орелля имели целью деморализовать
добровольческие армии, когда патриотические настрое-
ния продолжали усиливаться. «Невозможно дать себе
отчет в военных ресурсах, которыми еще располагает
Франция, — сообщал из Тура Окунев, — но исключи-
тельная активность господствует повсюду. Все, кто спо-
собен носить оружие, встали под знамена. В людях
нет недостатка, скорее не хватает ружей. Мобильная
гвардия... могла бы соперничать с линейными войска-
ми»131.
Турская делегация, перебравшись для безопасности
в Бордо, создала из распавшейся Луарской армии вто-
рую Луарскую и Восточную армии. Во главе последней
Гамбетта поставил бывшего адъютанта Наполеона III
генерала Бурбаки. Вторая Луарская армия под коман-
дованием Шанзи вела ожесточенные бои с противником,
но вынуждена была отступать, поскольку Бурбаки не
46
оказал ей помощи. В сражениях армия Шанзи наноси-
ла немецким частям тяжелые потери, иногда до двух
третей офицерского состава. Но командный состав
добровольческих армий в основном состоял из офице-
ров-бонапартистов, и Гамбетта, который в письме Фавру
хвалился, что лично отбирает командиров своей армии,
нес за это полную ответственность. Окунев, подчерки-
вая политическую умеренность Гамбетты, писал, что он
«не более, чем Кремьё, способен возглавить вооруже-
ние страны и организацию новых армий»132. Ясно, что
бонапартистский командный состав не мог, да и не
желал по-настоящему сражаться с пруссаками. Гам-
бетта ни разу не поставил во главе частей доброволь-
ческих армий руководителей отрядов франтиреров, хо-
тя они неоднократно доказывали свой героизм и незау-
рядные военные способности.
Этот политик был решительно против участия в
военных действиях прославленного борца за свободу
Италии и талантливого генерала Джузеппе Гарибаль-
ди, предложившего себя и своих двух сыновей в полное
распоряжение Франции. Лишь в октябре по настоятель-
ной просьбе Гле-Бизуэна Гарибальди был назначен
командующим Вогезской армией, которую еще надо
было сформировать. В конце ноября эта армия, насчи-
тывавшая всего 16 тыс. бойцов, перешла к активным
военным действиям. 1 декабря она отстояла Отэн,
27 декабря овладела Дижоном, а затем и Грэ.
Так же стойко, как армия Гарибальди, держался
до конца войны Бельфор — французская пограничная
крепость в Эльзасе, имевшая большое стратегическое
значение. 3 ноября немцы начали ее осаду. Французский
гарнизон не превышал 16 тыс. человек, и лишь 3 тыс.
из них представляли серьезную боевую силу. Граж-
данские лица, находившиеся в Бельфоре, во всем под-
чинялись его коменданту Данфсру. Несмотря на неод-
нократные попытки, до самого конца военных действий
немцы не могли взять крепость. Лишь 18 февраля
1871 г., спустя более трех недель после подписания пе-
ремирия, гарнизон покинул Бельфор с оружием и обо-
зами. Крепость, как и Вогезская армия, должна была
получать помощь от армии Бурбаки, насчитывавшей
более 100 тыс. человек. Но бонапартистский генерал
сознательно совершал изменнические действия. Сменив-
ший его Кленшан вынужден был интернировать Восточ-
ную армию в составе 80 тыс. человек в Швейцарию.
Победы Вогезской армии и героическая оборона
47
Бельфора показывают, что Франция имела возможность
отстоять свою территорию и изгнать оккупантов. Но
правительство «национальной обороны» лишь изыскива-
ло удобный момент для заключения мира с врагом.
При этом в составе правительства возникли обосно-
ванные опасения в отношении диктаторских притяза-
ний Гамбетты, этого, по характеристике немецкого
посла во Франции Гогенлоэ, «толстого и приземистого
человека, с длинными волосами и ординарной наруж-
ностью»133.
Подлинная причина поражения Франции в 1870—
1871 гг. заключалась в том, что буржуазия как класс
из страха перед народной революцией отказалась от
защиты национальных интересов страны. Поэтому в ее
среде не нашлось людей, которые возглавили бы борь-
бу за освобождение Франции. Только народ — рабочий
класс, крестьянство, часть мелкой буржуазии — с ору-
жием в руках боролся за независимость родины. Воен-
ный историк генерал Михневич, глубоко изучивший
франко-прусскую войну, отмечал, что в последовавшей
за Седаном «пятимесячной борьбе, без армии, с наско-
ро набранными войсками, предводимыми подчас людь-
ми, совершенно незнакомыми с военным делом, Фран-
ция показала необыкновенную энергию и огромные
средства народа, как материальные, так и нравствен-
ные»134.
В осажденном Париже
Правительство в Париже, стремясь скорее заключить
мир с немцами, весьма опасалось жителей столицы, не
желавших и слышать о сдаче города. Правительство
делало вид, что готовится к обороне и предполагает
организовать вылазку с целью соединения с доброволь-
ческими армиями провинции. Генерал Трошю, убежден-
ный пораженец, публично призывал к защите отече-
ства. Ничего не делая для организации обороны, он
замыслил путем сознательного уничтожения отдельных
мелких отрядов Национальной гвардии в неподготов-
ленных военных выступлениях создать мнение о невоз-
можности обороны. Трошю утверждал, что у него есть
свой план обороны Парижа, который он выполнит «до
конца». «В награду за мои усилия я требую от париж-
ского населения только сохранения доверия»135, — дек-
ларировал он. В действительности стратегическое значе-
8
ние этого плана было ничтожно, и в сущности Трошю
подготавливал сдачу Парижа неприятелю.
А между тем оборона французской столицы была
вполне реальным делом. В этом были убеждены не
только патриоты, но и такие капитулянты, как Тьер.
В 1872 г. он публично заявил: «Если бы защита Пари-
жа проводилась иным методом, то вся прусская армия
была бы уничтожена под его стенами»136.
Постепенно рядовой состав Национальной гвардии,
организованной в 270 батальонов, особенно в пролетар-
ских районах, перестал доверять Трошю и всему офи-
церскому составу. Это недоверие начинало перерастать
в скрытый, но глубокий антагонизм. Внезапно этот ан-
тагонизм прорвался наружу в последних числах октября
и привел к первой попытке пролетариата свергнуть
буржуазное правительство и установить Парижскую
Коммуну.
28 октября отряды Национальной гвардии Парижа
с боем взяли деревню Бурже и в течение двух дней ге-
роически отстаивали ее. В результате демонстративного
отказа Трошю прислать оружие и подкрепление для
Национальной гвардии 30 октября немцы снова захва-
тили этот населенный пункт. В Чот день возмущенные
парижане узнали о сдаче неприятелю маршалом Базе-
ном сильнейшей крепости Мсц с гарнизоном в 175 тыс.
человек137. Базен хотел получить поддержку немцев в
целях реставрации династии Бонапартов Сдача Меца
была тяжелейшим ударом для французской нации, так.
как высвобождала около 180 тыс. немецких войск, го-
товых теперь действовать против добровольческих ар-
мий. Правительство, предоставив Базену по существу
полную свободу действий, старалось скрыть его капи-
туляцию от парижан.
Действительно, осажденный Париж был полностью
оторван от остальной страны. Связь с провинцией под-
держивалась лишь с помощью воздушных шаров и поч-
товых голубей. Папский нунций, выехавший из Пари-
жа в конце октября, рассказывал Окуневу- «Никакие
газеты, никакие письма извне не проникают в Париж,
и поэтому население получает только новости, сообщаю-
щиеся правительством. А последнее передает лишь то,
что представляется ему целесообразным»138. Но все же
некоторые сведения, хотя и с опозданием, проникали
в Париж. Так, в эти же дни народ узнал о возвращении
Тьера, которому было поручено Турской делегацией
возобновить переговоры с Пруссией. Получив в резуль-
4 В. И. Антюхииа-Московчеико
4»
тате ходатайства русского двора139 пропуск от прусско-
го командования, Тьер прибыл в Париж, где прави-
тельство «национальной обороны» снабдило его необ-
ходимыми полномочиями. Несмотря на старания вла-
стей скрыть начавшиеся переговоры, о них стало из-
вестно населению, что вызвало глубокое возмущение.
Восстание в Париже 31 октября 1870 г.
Политика правительства
Потеря Бурже, известие о капитуляции Меца и све-
дения о начале переговоров с пруссаками явились непо-
средственной причиной открытого проявления антаго-
низма между буржуазным правительством и вооружен-
ным пролетариатом. Рано утром 31 октября возмущен-
ный народ вышел на улицы с требованием войны до
победы и лозунгом «Да здравствует Коммуна!». Толпы
людей и отряды Национальной гвардии направились к
Гревскоп площади, что перед ратушей, где заседало
правительство. Шел проливной дождь, но огромная ма-
нифестация не расходилась в течение нескольких часов.
Она ожидала результатов переговоров с членами пра-
вительства своей делегации, избранной тут же, к кото-
рой затем присоединились представители от комитета
20 округов. Попытки мэра Парижа Араго, генерала
Трошю, немедленно ретировавшегося, как только он
услышал на площади выстрел, и Жюля Фавра успо-
коить толпу и заставить ее разойтись не увенчались
успехом. В толпе кричали: «Не надо перемирия!», «До-
лой Трошю!», «Да здравствует Коммуна!» Начались
небольшие стычки с охранявшей ратушу мобильной
гвардией.
Около 3 часов дня восставшие решительно двину-
лись к ратуше, выломали двери, проникли в здание и
направились к тронному залу, где находилось прави-
тельство. Через час один из делегатов комитета 20 ок-
ругов провозгласил свержение правительства, которое
почти в полном составе было тут же арестовано.
Для проведения выборов в Коммуну была назначена
комиссия в составе Делеклюза, Бланки, Распайля, Пиа,
Мильера, Гюго, Луи Блана, Дориана, Ледрю-Роллена.
В ней сразу же обнаружились разногласия. В это вре-
мя в ратуше появился в сопровождении своих бельвиль-
ских стрелков Флуранс, предложивший немедленно
назначить Комитет общественного спасения. Большин-
ство поддержало его. В Комитет были избраны Блан-
.50
ки, Делеклюз, Мильер, Пиа, Ранвье, Моттю и сам
Флуранс, который тут же объявил правительство низ-
ложенным, встретив полную поддержку присутствовав-
ших. Позже, на следствии по делу 4 сентября, .Ферри
говорил, что «утром 31 октября все парижское населе-
ние от мала до велика было настроено враждебно
против нас»140.
Движение 31 октября не было никем организовано,
а тем более подготовлено. Оно возникло стихийно и не
имело руководящего ядра. Поэтому одержанные наро-
дом победы не были закреплены. Революционное пра-
вительство вместо того, чтобы немедленно взять власть,
обсуждало декреты, которые Бланки подписывал. Меж-
ду тем члену старого правительства Пикару удалось
бежать, а Трошю, Араго и Жюль Ферри были освобож-
дены реакционным батальоном Национальной гвардии,,
который привел Ш. Ферри. Ночью Ж. Ферри и Трошю
с батальоном бретонской мобильной гвардии проникли
в ратушу и освободили остальных членов правитель-
ства.
Перепуганное насмерть правительство пообещало
уступки и амнистию, хотя вскоре арестовало Флуранса
и около 60 других участников движения 31 октября.
Но Бланки удалось скрыться. Правительство удержа-
лось у власти в значительной мере потому, что народ
Парижа в условиях осады не желал начинать граждан-
скую войну. Именно этим объяснялись благоприятные
для правительства «национальной обороны» результаты
проведенного им 3 ноября плебисцита; за его оставле-
ние у власти проголосовало 557 тыс. избирателей, про-
тив лишь 62 тыс.141 Выгодные буржуазии результаты
дали и выборы мэров, проведенные в начале ноября
Однако восстание 31 октября сорвало переговоры Тьера
с Бисмарком.
Во время восстания 31 октября правительство еще
не имело достаточной вооруженной силы для прямого
подавления пролетариата. Теперь оно стало спешно их
готовить. С этой целью Трошю сохранил в Париже раз-
деление на регулярные войска, мобильную и Нацио-
нальную гвардии, назначив командующим последней
генерала Тома, подавлявшего восстание 1848 г. и вер-
ного правительству. Продолжал он и свою прежнюю
тактику уничтожения Национальной гвардии по частям.
Кроме того, правительство рассчитывало использовать
в своих целях уже дававшую себя знать нехватку про-
довольствия. Ожидалось, что к середине декабря Па-
4»
51
риж исчерпает все своп запасы. Мэр Парижа Ж- Фер-
ри, прозванный Ферри-голод, сознательно устранился
от распределения продовольствия, надеясь, что голод
заставит парижан скорее согласиться на перемирие.
В немецкой армии, осаждавшей столицу Франции,
никогда не было более 250 тыс. солдат, а в городе, счи-
тая Национальную гвардию, имелось около 500 тыс.
вооруженных людей. Париж имел достаточно сильную
артиллерию, боеприпасы, хорошо укрепленные и стра-
тегически важные форты — шесть на левом берегу
Сены и девять на правом. Народ настаивал на проры-
ве блокады, а Трошю организовывал заведомо обречен-
ные на неудачу вылазки Национальной гвардии. 10 ян-
варя 1871 г. на заседании военного совета он заявил,
что «общественное мнение не успокоится до тех пор,
пока не будет положено на поле боя 10 тыс. нацио-
нальных гвардейцев»142. В сражениях 1 и 2 декабря и
19 января при Монтрету, когда 100 тыс. французов
атаковали 20 тыс. пруссаков и потерпели поражение
только благодаря предательству Трошю в его офице-
ров, погибло 11 тыс. национальных гвардейцев. И на
следующий день после битвы 19 января правительство
заявило о необходимости немедленной сдачи Парижа.
Были созваны все мэры округов, которым сообщили о
неизбежности капитуляции143.
Правительство считало конец января подходящим
моментом для требования перемирия, поскольку к этому
времени население в осажденном Париже переживало
большие трудности. С 26 декабря пруссаки начали си-
стематический обстрел города из дальнобойных ору-
дий. Огнем их артиллерии были разрушены предместье
Сен-Дени и часть Парижа по левому берегу Сены.
Начался сильный голод, росла смертность среди насе-
ления. Хлебный паек составлял 300 г в сутки, конина
считалась предметом роскоши. Беднота ела собак, ко-
шек и даже крыс. В ноябре 1870 г. от голода и болез-
ней умерло 8238, а в декабре— 12 885 человек. В до-
вершение всего в Париже вышли запасы светильного
газа, и весь город в холодные и темные зимние месяцы
был погружен во мрак. Топливо скоро кончилось, а зи-
ма 1870/71 г. была на редкость суровой. Бывали случаи,
когда часовые замерзали на крепостных валах.
Учтя все это, правительство открыто потребовало
перемирия с пруссаками, с тем чтобы, добившись его
подписания, перейти к прямому вооруженному подав-
лению революционного пролетариата.
«2
Восстание 22 января.
Переход власти к правительству Тьера.
Версальский прелиминарный мирный договор
Несмотря на все тяготы, народ Парижа решительно
не желал сдаваться врагу. Поэтому при первом изве-
стии о намерении правительства заключить мир в Па-
риже вспыхнуло новое восстание, организованное блан-
кистами. Они начали готовить его в самом начале ян-
варя. Была выделена комиссия из 22 человек для ру-
ководства «движением реванша за 31 октября». Из ее
состава был назначен секретный комитет из пяти че-
ловек, в который скрывавшийся в подполье Бланки не
входил, хотя и принимал участие в подготовке восста-
ния144. Накануне назначенного на 22 января восстания
несколько батальонов Национальной гвардии силой
освободили из тюрьмы Флуранса и других участников
восстания 31 октября.
Хотя революционно настроенный парижский люд и
решил после 31 октября не выступать против прави-
тельства, все же авторитет последнего продолжал па-
дать, а недоверие к нему возрастало. Членов правитель-
ства, которых ранее почтительно именовали граждана-
ми министрами, теперь окрестили «лошаками из рату-
ши». Продолжали активно действовать комитеты 20 па-
рижских округов и Центральный комитет. В начале
января они выпустили написанную Вайяном, Тридоном
и Леверде знаменитую «Красную афишу» — револю-
ционное воззвание к парижанам, требующее сместить
правительство. «Если у людей, заседающих в ратуше,—
подчеркивалось в нем, — есть хоть сколько-нибудь пат-
риотизма, то их долг — удалиться и предоставить па-
рижскому народу самому позаботиться о своем осво-
бождении. Муниципальный Совет или Коммуна — все
равно как называть его — единственное спасение наро-
да, единственное прибежище его в смертельной опас-
ности... Место народу, место Коммуне!»145 Стали ак-
тивнее действовать секция I Интернационала, мелко-
буржуазные якобинцы во главе с Делеклюзом, много-
численные парижские революционные клубы. Все они
требовали смещения правительства и создания Комму-
ны146.
Днем 22 января на площади перед ратушей стала
собираться толпа вооруженных национальных гвардей-
цев в сопровождении жителей. Бланки и Делеклюз
следили за событиями с улицы Риволи: первый — из
53
кафе, второй — нз квартиры друга. Сначала мирно на-
строенная толпа выделила депутатов, направившихся
к ратуше, где их привял помощник мэра Шодей, так
как после 31 октября само правительство в ратуше
больше ие заседало, а перебралось в Лувр. Шодей от-
клонил требование делегации провозгласить Коммуну.
Между тем толпа прибывала, подошли новые батальо-
ны Национальной гвардии, раздавались крики: «Долой
изменников!» Вдруг из ратуши, окна и двери которой
до того были закрыты, раздались выстрелы. Оказывает-
ся, правительство еще с 19 января сосредоточило здесь-
отряды регулярных войск и бретонской мобильной гвар-
дии, которые теперь, согласно приказу, открыли огонь
по собравшемуся народу. Некоторые национальные
гвардейцы всту пили в перестрелку с войсками, засев-
шими в ратуше, но неожиданно появились жандармы.
Это окончательно решило исход движения 22 января.
Перевес сил был явно на стороне правительства.
Открытое подавление выступления народных масс
показало, что французская буржуазия перешла к гру-
бому насилию в борьбе с рабочим движением. В этих
условиях группа в правительстве, так успешно выпол-
нявшая «функцию болтовни», временно исчезает с по-
литической сцены. Ей на смену приходят монархисты,
сосредоточившие в своих руках реальную власть.
23 января Фавр отправился в Версаль и после не-
скольких дней переговоров заключил соглашение о
сдаче Парижа и перемирии. 26 января правительство
его одобрило, и через день оно было подписано.
Условия перемирия были тяжелыми и унизительны-
ми: до 15 февраля требовалось провести выборы в На-
циональное собрание, все форты Парижа подлежали
оккупации, и с 29 января на них развевались герман-
ские флаги, так как 18 января Бисмарком в Зеркаль-
ном зале Версальского дворца была провозглашена
империя, а прусский король Вильгельм I — германским
императором; вся парижская армия, кроме одной диви-
зии, и вся мобильная гвардия были объявлены военно-
пленными. В течение 15 дней Париж должен был упла-
тить 200 млн. фр. контрибуции. Условия перемирия не
затрагивали только парижскую Национальную гвар-
дию, полностью сохранившую свое вооружение. Фавр
так торопился, что принял демаркационную линию,
включавшую в оккупируемую территорию даже некото-
рые департаменты, не занятые немецкими войсками.
Турская делегация, находившаяся в Бордо, не была
54
осведомлена о переговорах. Лишь вечером 29 января в
Бордо прибыла телеграмма Фавра о подписании пере-
мирия, но без изложения его условий147.
Известие о перемирии вызвало беспокойство Гам-
бетты, поскольку в провинции также были очень силь-
ны революционные настроения. На словах он проте-
стовал, но в то же время отдал приказ прекратить воен-
ные действия на всей территории. Это ие помешало
ему 31 января опубликовать циркуляр префектам де-
партаментов, что его политика остается прежней: «Вой-
на не на жизнь, а на смерть, сопротивление до полного
истощения»148. Конечно, практически этот циркуляр
был уже неосуществим.
Согласно перемирию и по договоренности с Бисмар-
ком на 8 февраля были назначены выборы в Нацио-
нальное собрание. По поводу избирательного закона
возник конфликт между Гамбеттой и остальными чле-
нами правительства, закончившийся его отставкой.
Выборы в Национальное собрание, проходившие в
условиях оккупации почти трети французской террито-
рии, дали преобладающее большинство реакционерам,
приведя в него крупных земельных собственников, пред-
ставителей верхушки буржуазии и духовенства. Прави-
тельство «национальной обороны» сложило свои полно-
мочия, и Национальное собрание, заседавшее в Бордо
с 13 февраля, избрало 17 февраля главой исполнитель-
ной власти Французкой республики ярого врага на-
рода монархиста Тьера. Он сформировал новое прави-
тельство из орлеанистов, легитимистов и буржуазных
республиканцев, которое в тот же день было признано
Англией, Австрией и Италией. 21 февраля его призна-
ла Россия149.
Буржуазная историография и члены правительства
«национальной обороны» впоследствии утверждали,
что оно добровольно уступило власть Тьеру. В действи-
тельности же смена власти произошла потому, что
правительство не смогло обеспечить себе международ-
ного признания. 20 января 1871 г. Шодорди сообщил
Окуневу, что Габриаку поручено ходатайствовать при
русском дворе об официальном признании правитель-
ства «национальной обороны». От имени России Оку-
нев ответил, что «переходный» характер правительства
«национальной обороны» исключает его признание Ев-
ропой150.
19 февраля Тьер и Фавр выехали из Бордо для пере-
говоров с Бисмарком. 26 февраля они подписали Вер-
55
сальскпй прелиминарный мирный договор, унизитель-
ный для Франции как великой державы. Она отказы-
валась в пользу Германии от Эльзаса и большей части
Лотарингии, обязывалась выплатить в течение 3 лет
контрибуцию в размере 5 млрд, фр., согласилась на
оккупацию немецкими войсками значительной части
своей территории до момента выплаты контрибуции и
принимала на себя уплату расходов на содержание
оккупационных войск.
Развязав себе наконец руки путем сговора с врагом
и открытого предательства национальных интересов,
французская буржуазия могла теперь направить все
силы на то, чтобы попытаться обезоружить француз-
ский, и в первую очередь парижский, пролетариат, по-
лучивший оружие в ходе войны. Без этого она не могла
считать свою власть прочной. Поэтому в данный период
все без исключения фракции буржуазии, а также пред-
ставители монархически настроенного дворянства —
другими словами, все господствующие классы объеди-
нились для открытой борьбы с вооруженным пролета-
риатом. Правительство Тьера, поддержанное всеми
группами Национального собрания и всеми слоями
буржуазии, приступило к выполнению этой задачи.
Глава II
ПАРИЖСКАЯ КОММУНА—ПЕРВЫЙ
ОПЫТ ДИКТАТУРЫ
ПРОЛЕТАРИАТА
Ратификация Версальского договора.
Оккупация Парижа пруссаками
Условия прелиминарного Версальского договора
означали в сущности капитуляцию Франции. Сообщая
о нем Национальному собранию 28 февраля 1871 г.,
Тьер просил депутатов как можно скорее его ратифи-
цировать. В тот же день подавляющим большинством
голосов было решено срочно обсудить вопрос о рати-
фикации договора, не направляя его на предваритель-
ное изучение в бюро собрания. На такое решение непо-
средственное влияние оказала телеграмма, присланная
из Парижа Фавром на имя Тьера. Последний поспешил
широко оповестить депутатов о ее содержании. Фавр
сообщал, что известие о скором вступлении германских
войск в Париж (а на оккупацию столицы Тьер согла-
сился взамен оставления за Францией Бельфора) «вы-
звало огромное волнение. На Монмартре и в Бельвиле
построены баррикады. Национальные гвардейцы захва-
тили часть пушек... Несмотря на то что комендант Па-
рижа генерал Вннуа предпринимает все усилия избег-
нуть опасности, вооруженное столкновение вполне воз-
можно»1. Фавр добавлял, что германское командование,
отдавая себе отчет в серьезности положения, склонно
отказаться от введения своей армии в Париж, если пре-
лиминарный мир будет ратифицирован немедленно.
Прения о мире начались 1 марта, и в тот же день
договор был одобрен 546 голосами против 107 при
23 воздержавшихся2. Против голосовали все 40 депута-
тов от эльзасских и лотарингских департаментов, а
также Виктор Гюго, Эдгар Кине, Мильер, Рошфор,
Бриссон, Клемансо, Бенуа Малой, Феликс Пна и др.
Но никто из представителей буржуазной оппозиции не
критиковал действий правительства «национальной обо-
роны», не призвал народ защищать независимость
Франции.
Депутаты всех партийных групп, кроме бонапарти-
стов, проявили редкостное единодушие в желании сва-
лить всю вину за поражение страны на одного Наполео-
57
на III, как будто бы они сами не одобряли в свое вре-
мя этой роковой войны. Палата подавляющим большин-
ством, включая и буржуазных республиканцев, приняла
резолюцию, подтверждающую низложение Наполео-
на III и его династии и объявляющую его повинным в
разрушении, оккупации и расчленении Франции3. Сняв
с себя таким образом свою долю ответственности за
поражение страны, буржуазные республиканцы времен-
но отстранились от политики. Их лидер Гамбетта вско-
ре выехал в Испанию, в Сен-Себастьян, где пробыл
весь период Парижской Коммуны. Лишь в конце июня
1871 г., вернувшись во Францию, он возобновил актив-
ную деятельность и основал газету.
Временное самоотстранение от политической жизни
буржуазных республиканцев после ратификации позор-
ного мира свидетельствует о том, что они полностью
поддержали переход своего класса к методу открытого
подавления рабочего движения. В тех условиях это
означало переход буржуазии к гражданской воине.
Утром 27 февраля в Париже было опубликовано со-
общение министра внутренних дел Пикара о подписа-
нии прелиминарного мира и предстоящем вступлении
в столицу немецких войск4. Как отмечал находившийся
тогда в Париже русский офицер Обресков, это «только
увеличило волнение, начавшееся еще вчера при изве-
стии о подписании в Версале прелиминарного мира»5.
Оно быстро охватило рабочие предместья. Националь-
ная гвардия захватила пушки. В ночь на 28 февраля
на дорогах, по которым, как предполагалось, немцы
войдут в Париж, собралось 70—80 тыс. вооруженных
людей. На следующее утро народ двинулся на пло-
щадь Бастилии, июльская колонна была обвита красны-
ми знаменами. Пели революционные песни 1793 г.
В правительственных учреждениях, сообщал тот же
Обресков, «царствует дезорганизация... Это новые ав-
гиевы конюшни, которые может полностью очистить
лишь сильная и авторитетная власть. Я задаю себе во-
прос, станет ли микроскопический председатель Совета
(Тьер. — Авт.) тем самым Геркулесом и достаточно ли
будет его энергии, чтобы... руководить этим делом?»6.
В тщедушном тете малорослого Адольфа Тьера ока-
залось достаточно энергии, чтобы укрепить господство
правящих классов над народом, и он полагал, что ок-
купация прусскими войсками Парижа поможет ему
разоружить пролетариат. По договоренности с Тьером
немцы 1 марта вошли в столицу Франции. «...Тьер и
58
Жюль Фавр, — писал К. Маркс, — самым бесстыдным
образом настаивали от имени большинства Бордоского
собрания на немедленном занятии Парижа прусскими
войсками»7. Но немецкие войска не осмелились всту-
пить в город с триумфом, они заняли лишь небольшую
его часть — район Елисеиских потей — и расположились
между Сеной, площадью Согласия и предместьем Сент-
Оноре, разместив свой генеральный штаб в Елисейском
дворце. Заняв территорию богатых кварталов и обще-
ственных парков, оккупанты не решились располагаться
в рабочих предместьях. Париж встретил их враждеб-
но: на балконах домов развевались траурные флаги,
все кафе и магазины были на замке, улицы пусты и
погружены в темноту. Газеты не выходили. Е. Утпн,
оказавшийся в те дни в Париже, писал: «Мрак, темно-
та, безлюдье еще более поражали на бульварах, чем
на остальных улицах, более потому, что с понятием о
бульварах как бы соединялось понятие о тотпе, шуме
и ярком свете. Какая перемена!.. Некоторые кафе были
отворены, большая же часть была закрыта, но и от-
крытые смело могли запереть свои двери. В них бы то
пусто»8.
Уже 3 марта немецкие войска покинули Париж.
Спустя 20 лет Ф. Энгельс, вспоминая эти события,
писал, что немецкие оккупанты «были сами осаждены
вооруженными парижскими рабочими, бдительно сле-
дившими за тем, чтобы ни один «пруссак» не перешаг-
нул узких границ предоставленного чужеземному завое-
вателю уголка. Такое уважение к себе внушили париж-
ские рабочие войску, перед которым сложили оружие
все армии империи»9. В другой работе он отмечал:
«...парижский народ завоевал себе своим славным про-
шлым такое уважение, что ни один из победителей не
•осмелился даже потребовать его разоружения, ни один
не дерзнул учинить обыски в его домах и осквернить
триумфальным шествием эти улицы, арену стольких
революций»10.
В дни переговоров Тьера с Бисмарком 24 и 26 фев-
раля в Париже начались народные демонстрации, в
организации которых принимали участие Национальная
гвардия, комитет 20 округов и контрольные комитеты
округов. Главное, что напугало в этих демонстрациях
правительство Тьера, — это то, что войска, посланные
на разгон демонстрации, «совершенно смешались с
толпой и братаются»11. 27 февраля, узнав о предстоящем
вступлении в Париж прусских войск, Национачьная
59
гвардия с помощью народа перетащила имеющиеся
пушки из района предполагаемой оккупации на Мон-
мартр и в Ля-Виллет. В противном случае эти орудия
были бы захвачены прусскими войсками, на что очень
рассчитывало правительство Тьера. На Монмартре бы-
ло сконцентрировано 171 орудие, в Бют-Шомон—
52 пушки, в Ля-Шапель — 46 орудий. Орудия имелись
и в других рабочих районах. Национальной гвардией
были захвачены оружейные склады и боеприпасы Сол-
даты регулярных войск генерала Вину а не препятство-
вали вооружению Национальной гвардии, хотя сам он,
по его собственному признанию, не столько был обес-
покоен вступлением в Париж прусских войск, сколько
«стоял на страже против населения»12.
Собравшиеся 3 марта представители от 200 батальо-
нов Национальной гвардии приняли устав, в котором
прежде всего указывалось, что республика является
«единственным правительством права и справедливости»
и что «Национальная гвардия имеет «неотъемлемое
право» выбирать всех своих начальников»13. Руководя-
щим органом Национальной гвардии стал Центральный
комитет, в который вошли по три представителя от
каждого округа, избиравшиеся на окружном собрании
всех национальных гвардейцев. В тот же день делега-
ты 200 батальонов избрали своим начальником Гари-
бальди. В последующие дни авторитет ЦК продолжал
расти. Этот орган превращался в подлинную власть в
Париже, о чем свидетельствует, например, показание
Элигона, мэра XIV округа. Элнгон рассказывал, что
командующий Национальной гвардией его округа за-
явил ему: «Я — это народ». На возражение мэра, что
народ XIV округа представлен им, командующий за-
метил: «Если вы — закон, то мы — сила». «Он был
прав: сила была на его стороне»14, — вынужден был
констатировать Элнгон.
ЦК Национальной гвардии отдавал себе отчет в
предательстве правящими классами национальных ин-
тересов и считал, что население «может рассчитывать
только на себя для защиты своей чести и своей свобо-
ды»15. Русский социалист Петр Лавров, находившийся
в середине марта 1871 г. в Париже, писал, что один из
членов ЦК сказал ему: «Еще неделя, и мы будем вла-
деть 17 округами из 20, последние три за нас не будут,
но не решатся быть против нас. Мы тогда удалим пре-
фектуру полиции из Парижа, низвергнем правительство,
и Франция пойдет за нами»16.
60
Начало гражданской войны правительством
Тьера. Восстание 18 марта 1871 г.
Правительство Тьера начало собирать силы против-
революционного Парижа. Военный министр Ле Фло на-
правлял из Бордо в Париж генералу Впнуа приказы
разгромить готовящееся восстание. Эмиль Золя, тогда
корреспондент газеты «Колокол», писал в номере от
8 марта, что в Бордо ходят слухи о начавшемся в Па-
риже восстании и о намерении Тьера направить 40 тыс.
войск из Бордо для его подавления.
Позже Тьер, давая показания парламентской комис-
сии, говорил: «Когда я был облечен властью, моей пер-
вой заботой была двойная задача: заключить мир и
покорить Париж»17. Тьер действовал в интересах бур-
жуазии, исполняя прежде всего ее волю. «В деловых
кругах, — вспоминал он, — я только и слышал: «Ника-
кие финансовые операции невозможны, пока вы не по-
кончите со всеми этими негодяями, пока вы не отберете
у них пушки»»18. 9 марта Окунев сообщал в Петербург,
что, поскольку вооружение Национальной гвардии пред-
ставляет «опасность для всеобщего спокойствия» и
Франции «надлежит прежде всего восстановить поря-
док, глубоко поколебленный шестью месяцами анархии»^
новое правительство желает в первую очередь «до-
биться разоружения Национальной гвардии»19.
В марте было издано постановление об отмене жа-
лованья национальным гвардейцам, которые тем самым
лишались средства к существованию и переходили на
положение безработных. 10 марта Национальное собра-
ние постановило прекратить через два дня отсрочки по
платежам, что, учитывая полный застой в делах, за-
трагивало не только рабочий класс, но и многочислен-
ные слои мелкой буржуазии и ремесленников. 11 марта
помощники Орелля составили список подлежащих аре-
сту членов ЦК Национальной гвардии, однако новый
префект полиции, назначенный Тьером, бонапартист
генерал Валантен не решился осуществить эту меру.
В тот же день губернатор Парижа Винуа закрыл все
республиканские и социалистические газеты: «Мо
д’ордр» Рошфора, «Ванжер» Феликса Пиа, «Буш де
фер» Паскаля Груссе, «Кри дю пепель» Жюля Валле-
са, «Пер Дюшен» Гумберта и Вермеерша и «Карика-
тюр». За день до этого военный суд приговорил Блан-
ки, Флуранса и других участников восстания 31 октяб-
ря к смертной казни.
61
10 марта Национальное собрание решило перенести
свои заседания из Бордо в Версаль, объяв тенпый от-
ныне столицей Франции. После неоднократных попыток
Тьеру удалось убедить всех депутатов в необходимости
быть бтиже к Парижу и перебраться в Версаль, где с
20 марта дотжны были возобновиться заседания.
При этом Тьер заверял депутатов, что его правитель-
ство «не отступит» ни перед чем, «чтобы поддержать
порядок и уважать закон»20. Фавр тоже считал страте-
гическое положение Версаля очень выгодным. «Отсю-
да,— писал он Тьеру, — можно держать Париж в ру-
ках...»21 Таким образом, все силы правящих классов
стягивались поближе к Парижу, в котором должна
была произойти решающая схватка между пролетариа-
том и буржуазией в ходе начатой правительством Тьера
гражданской войны.
15 марта Тьер с министрами и административным
аппаратом прибыл в Париж, чтобы на месте руково-
дить действиями. В тот же день совет министров об-
суждал вопрос о разоружении Национальной гвардии.
Большинство министров считали необходимым повреме-
нить с этим, но Тьер решил: пушки надо забрать силой.
17 марта, когда в Бордо был арестован Бланки, в Вер-
сале состоятся военный совет совместно с заседанием
совета министров, где был принят план разоружения
Национальной гвардии. Правительство Тьера было го-
тово нанести решающий удар парижскому пролетариа-
ту путем его насильственного разоружения.
К. Маркс подчеркивал, что Тьер первый начал граж-
данскую войну «своей попыткой насильственного раз-
оружения Парижа...»22. Регулярным войскам было по-
ручено на рассвете 18 марта захватить и вывезти ар-
тиллерию Национальной гвардии, расположенную на
стратегически важных высотах Монмартра и в Бельвиле.
К утру в городе была расклеена прокламация прави-
тельства, призывающая народ восстановить «порядок»
и наказать виновников волнений, каковыми признава-
лись члены ЦК, держащие в своих руках «орудия, похи-
щенные у государства»23. Это бы то заведомой ложью,
ибо орудия были приобретены на деньги рабочих, со-
бранные по подписке.
В 3 часа утра 18 марта солдаты регулярных войск
и жандармы приступили к выполнению операции. На-
циональная гвардия располагала к этому времени
417 орудиями, расставленными на выгодных и хорошо
укрепленных позициях. Один из очевидцев писал по
62
этому поводу: «Эти укрепления были сооружены под
руководством опытного человека; они были задуманы
и выполнены мастерски; все было предусмотрено»24.
С 3 до 6 часов утра операция проходила успешно, как
утверждал сам Тьер25. Однако она затянулась, грохот
перевозимых орудий разбудил Париж. Национальная
гвардия собралась по сигналу тревоги и, поддержан-
ная вышедшим на улицы восставшим народом, вернула
все орудия, за исключением нескольких пушек, выве-
зенных на рассвете. Началось братание народа с сол-
датами регулярных войск, которые подняли ружья при-
кладами вверх, отказались стрелять в толпу и повино-
ваться своим офицерам26. После этого некоторые офи-
церы успели бежать, а часть их была арестована. Од-
ним из первых был схвачен генерал Леконт, а затем
восставший народ арестовал бывшего начальника На-
циональной гвардии генерала Тома. Оба они были рас-
стреляны. Позже бланкист Гарсен доказал, что он лич-
но явился к мэру Ж. Клемансо с Леконтом и просил
спасти генерала, но Клемансо отказался помочь. Все
это происходило без ведома ЦК Национальной гвар-
дии27.
Итак, 18 марта началось восстание, которое явилось
стихийным ответом пролетарских масс Парижа на пе-
реход в наступление буржуазии, фактически начавшей
гражданскую войну. В ходе восстания к рабочим стали
присоединяться ремесленники, мелкие служащие, пред-
ставители интеллигенции и мелкой буржуазии. ЦК На-
циональной гвардии с 10—И часов утра взял на себя
руководство восстанием, но занял сначала выжидатель-
но-оборонительную позицию. Однако около 3 часов дня,
перейдя к тактике наступления, он отдал приказ про-
летарским батальонам Национальной гвардии спустить-
ся с Монмартрских высот в центр города28. Затем были
заняты здания префектуры полиции, ратуши и ряда
важнейших министерств. На ратуше и здании военного’
министерства были вывешены красные флаги. К вечеру
весь Париж был в руках восставших, а ЦК Нацио-
нальной гвардии стал по существу первым революцион-
ным правительством рабочего класса.
Тьер вместе с министрами и чиновниками около
4 часов дня в панике бежал в Версаль, не забыв, од-
нако, дать приказ вывести из Парижа регулярные вой-
ска. Солдаты, уходившие с Тьером в Версаль, в основ-
ной массе готовы были перейти на сторону народа, и
не случайно один из ближайших друзей Тьера вопро-
63
шал: «Благодаря какому чуду эти люди с наглыми фи-
зиономиями и бунтовским видом не вернулись обратно,
расстреляв предварительно перед возвращением в
Париж экипажи, которые увозили правительство?..»29
19 марта Тьер располагал силой не более 12 тыс. сол-
дат. Как он признавался позже, у него не было ни од-
ного батальона добровольцев. В Версаль пришли гене-
ралы без войск30.
ЦК Национальной гвардии не сделал никакой по-
пытки задержать в Париже деморализованную регуляр-
ную армию, как и не дал распоряжений об аресте ми-
нистров и Тьера, хотя все они, собравшиеся тогда в
министерстве иностранных дел, как признает военный
министр Ле Фло, могли быть арестованы немедленно.
Действия ЦК, упустившего возможность арестовать
правительство и привлечь на свою сторону регулярную
армию, были подвергнуты беспощадной критике
К. Марксом, отмечавшим, что это дало Тьеру время со-
средоточить силы и что ЦК, а в дальнейшем Коммуна
поступила так потому, что «они безрассудно не хотели
начинать гражданской войны, как будто Тьер не начал
ее сам своей попыткой насильственного разоружения
Парижа, как будто Национальное собрание... не объ-
явило немедленно войну республике!»31.
Спустя несколько дней в беседе с Окуневым Тьер
объяснял, какое огромное значение имело то, что пра-
вительство и войска смогли беспрепятственно бежать
в Версаль. Передавая слова Тьера царю, для которого
они и предназначались, Окунев писал: «Концентрируя
войска в Версале и перевозя туда правительство, Тьер
сохранил армию и предупредил возможность нового
24 февраля. Именно благодаря этой эвакуации, вовремя
осуществленной, революция, совершившаяся в Париже,
в первый раз оказалась не в силах опрокинуть прави-
тельство и не стала революцией всей Франции в це-
лом»32. Бежал в Версаль и дипломатический корпус.
В Париже власть перешла к пролетариату, от лица
которого первоначально правил ЦК Национальной
гвардии, состоявший преимущественно из рабочих и
ремесленников. В ЦК входили ряд членов французской
секции 1 Интернационала: Асси, Варлен, Дюваль,
Ранвье и др. Победа восстания 18 марта положила
начало Парижской Коммуне.
Парижская Коммуна возникла стихийно, «ее никто
сознательно и планомерно не подготовлял, — писал
В. И. Ленин. — Неудачная война с Германией, мучения
64
во время осады, безработица среди пролетариата и
разорение среди мелкой буржуазии; негодование мас-
сы против высших классов и против начальства, про-
явившего полную неспособность, сметное брожение в
среде рабочего класса, недовольного своим положением
и стремившегося к иному социальному укладу; реак-
ционный состав Национального собрания, заставляв-
ший опасаться за судьбу республики, — все это и мно-
гое другое соединилось для того, чтобы толкнуть па-
рижское население к революции 18 марта, неожиданно
передавшей власть в руки национальной гвардии, в
руки рабочего класса и примкнувшей к нему мелкой
буржуазии»33.
Реакционная печать всех стран, особенно француз-
ская буржуазная пресса, во время Парижской Комму-
ны и после категорически утверждала, что якобы един-
ственной причиной возникновения Коммуны являлась
тайная, заговорщическая деятельность I Интернациона-
ла, и прежде всего К. Маркса и Ф. Энгельса. При этом,
клевеща на Маркса, некоторые называли его «бывшим
личным секретарем Бисмарка»34. Некоторые буржуаз-
ные газеты поручали даже своим журналистам проин-
тервьюировать по этому вопросу К- Маркса в Лондоне.
Так, 3 июля 1871 г. Маркс беседовал с корреспонден-
том американской газеты «Нью-Порк уорлд» Р. Лан-
дором, на которого эта встреча произвела большое
впечатление. «Он вошел и приветливо поздоровался со
мной, — писал Ландор. — Мы сидели друг против дру-
га; я был наедине с воплощением революции... словом,
передо мной сидел защитник Парижской Коммуны...»
Американец в первую очередь задал Марксу вопрос,
не является ли Коммуна заговором и не подготовил ли
ее Интернационал, в том числе сам Абарке. «Восстание
в Париже было совершено парижскими рабочими. Наи-
более способные рабочие неизбежно должны были
стать его вождями и организаторами; но наиболее спо-
собные рабочие обычно и являются членами Между-
народного Товарищества. Однако Товарищество, как
таковое, ни в коем случае не несет ответственности за
их действия»35. — ответил Маркс. Существование Интер-
национала, его деятельность в защиту пролетариата
всех стран и распространение марксистских идей среди
французского рабочего класса неизбежно должны были
оказать влияние на Парижскую Коммуну, и только в
этом отношении она была, как говорил Ф. Энгельс,
«духовным детищем Интернационала, хотя Интерна-
5 В И. Антюхииа-Московченко
65
ционал и пальцем не шевельнул для того, чтобы вы-
звать ее к жизни»36.
К. Маркс, предупреждавший французских рабочих
в сентябре 1870 г., что восстание в тех условиях было
бы безумием, с момента его начала относился с живей-
шим вниманием и сочувствием к этой великой массо-
вой борьбе «безумно храбрых» парнжан, «готовых штур-
мовать небо».
Классовая и общенациональная задачи
Парижской Коммуны.
Действия ЦК Национальной гвардии
Своеобразная черта Парижской Коммуны заклю-
чалась в том, что восставший пролетариат взял на себя
две задачи: общенациональную — освобождение Фран-
ции от германских оккупантов —и классовую — социа-
листическое освобождение рабочих от капитализма.
Патриотически настроенный народ был готов продол-
жать борьбу с оккупантами и после подписания пре-
лиминарного договора. О задачах ПК Национальной
гвардии заявил его уполномоченный Ш. Лонге в статье,
опубликованной 21 марта в «Журналь офпсьель». Еще
вчера никому не ведомые, писал он, «пролетарии сто-
лицы в момент слабости и измены правящих классов
поняли, что настал час, когда они сами должны спасти
положение, взяв в свои руки ведение общественных
дел».
Патриотизм народа лишь усиливался антинацио-
нальной деятельностью буржуазии как класса. Нежела-
ние буржуазии защищать национальную независимость
страны бросалось в глаза. «Прежде национальная гор-
дость была гораздо сильнее, чем теперь, — говорил во
время судебных процессов коммунаров адвокат Лавио-
лет. — Теперь интересуются и занимаются только во-
просами материальными, а не вопросами чести. Когда
теперь неприятель является куда-нибудь, то ему гово-
рят: «Войдите, войдите в мой дом, только не делайте
мне зла, не берите у меня ничего!» II враг входит, и
ему протягивают руку. А прежде говорили: «Пропадай
мой дом, пропадай все мое имущество, пропадай моя
жизнь, но враг не войдет, а если войдет, то только пере-
шагнув через мой труп»37. В среде правящих классов
Франции были люди, занимавшие патриотические по-
зиции, как, например, полковник Россель, бежавший
из Меца после сдачи его немцам. Они неизбежно долж-
66
ны были присоединиться к народу, как это и случилось
с Росселем. Не разделяя идеи Коммуны, он 19 марта
отказался служить в регулярной армии, заявив, что
переходит на сторону той партии, «которая не подпи-
сывала мира и в рядах которой нет генералов, винов-
ных в капитуляциях»38.
Но чтобы возобновить борьбу с национальным вра-
гом, осуществить задачу общенациональную и возро-
дить Францию, пролетариату необходимо было разру-
шить старый политический и социальный строй, уничто-
жить классовое господство буржуазии, самые основы
капиталистического общества. Поэтому с первого дня
революции 18 марта классовый характер новой власти
выступил в форме диктаторы пролетариата.
К 21—22 марта по приказу ЦК Национальная гвар-
дия заняла все укрепленные форты Парижа, за исклю-
чением форта Мон-Валерьен В последнем находилось
20 солдат регулярной армии во главе с офицером, по-
обещавшим назначенному ЦК начальнику Националь-
ной гвардии Люллье сохранять строгий нейтралитет.
Но спустя несколько дней версальцы заняли этот форт,
имевший большое стратегическое значение. Бывший
морской офицер, авантюрист и пропойца Люллье, был
агентом Тьера, в чем он позже и признался39. Поэтому
вплоть до 22 марта он содействовал выводу регуляр-
ных войск из Парижа. А когда 19 марта в 4 часа утра
Дюваль предложил ему арестовать министров Тьера,
Люллье нс сделал этого. Очень скоро ЦК сместил
Люллье, однако были бесцельно потеряны первые дни,
имевшие решающее значение для дальнейшей судьбы
новой власти.
В ожидании прибытия Гарибальди 24 марта ЦК
назначил трех новых генералов Национальной гвардии:
Брюнеля, Эда и Дюваля. Двое последних предлагали
начать немедленное наступление на Версаль, но ЦК не
согласился с ними, тем самым совершив вторую круп-
ную ошибку, приведшую в дальнейшем к поражению
Коммуны.
Несмотря на все действия Тьера, имевшие целью
доказать мнимое превосходство сил версальцев над
Парижем, в первые дни после революции такое превос-
ходство было, несомненно, на стороне восставших. Но
ЦК не представлял себе, насколько в действительности
катастрофическим было положение версальцев. Тьер в
эти дни фактически не имел армии, которая была, как
сообщал Окунев, «совершенно дезорганизована и демо-
5*
67
рализована, она обработана Интернационалом; часть
войск передала свое оружие мятежникам, многие сол-
даты находятся в рядах инсургентов, они были в числе
убийц Леконта и Тома. Ассамблея и правительство
желали бы действовать энергично, но не осмеливаются
атаковать Париж, не будучи уверенными в армии»40.
Правительство не исключало, что оно могло не удер-
жаться и в Версале, если бы парижане начали наступ-
ление. Армия представляла собой прискорбное зрели-
ще, писал позже Фавр, солдаты «не признавали ника-
кой дисциплины», заявляя, что «они не будут сражаться
со своими парижскими братьями». Жюль Симон впо-
следствии отмечал, что «версальская армия в эти дни
напоминала орду, а не регулярное войско»41. Не в луч-
шем положении был и весь административный государ-
ственный аппарат, полностью дезорганизованный вслед-
ствие поспешного отступления правительства в Вер-
саль.
Восставший народ много проиграл, не начав немед-
ленного наступления иа Версаль. Каждый день промед-
ления был для Тьера огромным выигрышем. II он
энергично использовал эту передышку: начал пропаган-
дистскую кампанию с целью изолировать Париж от
остальной Франции, обратился за помощью к Бисмарку,
использовал мэров для переговоров с ЦК ради выиг-
рыша времени, руководил деятельностью контрреволю-
ционеров в Париже и оказывал им непосредственную
помощь.
Третьей крупной ошибкой ЦК Национальной гвар-
дии было то, что он поторопился сложить с себя пол-
номочия и передать власть в руки выборного органа —
Парижской Коммуны. После многочисленных перипе-
тий выборы в нее были назначены на воскресенье
26 марта. Они должны были проходить на основе все-
общего избирательного права из расчета один член
Коммуны на 20 тыс. жителей. Предполагалось, что в
Коммуну будут избраны 90 человек. До последней ми-
нуты ЦК стремился добиться примирения и избежать
гражданской войны, о чем свидетельствует и текст из-
вещения ЦК о выборах, опубликованный 25 марта.
Накануне выборов ЦК советовал избирателям голо-
совать за рабочих кандидатов: «Рабочие лучше, чем
заискивающие у них, знают, что им нужно... Наилуч-
шие услуги окажут вам люди, которых вы изберете из
собственной среды, которые живут вашей жизнью, бо-
леют вашими горестями»42.
G8
Будучи единственным органом власти до выборов в
Коммуну, ЦК 19 марта издал декрет об отмене воен-
ного положения и объявил амнистию за политические
преступления. С первого же дня он занялся обеспече-
нием Национальной гвардии, иными словами, обеспече-
нием 300 тыс. парижских безработных. Национальным
гвардейцам снова стали выплачивать по полтора фран-
ка в день, для чего, не считая других государственных
расходов, требовалось ежедневно 450 тыс. фр. После
отказа частных банков дать заем, Варлен и Журд яви-
лись во Французский банк и потребовали денег. Заме-
ститель директора выдал 1 млн. фр., который был из-
расходован к 22 марта. Журд и Варлен снова явились
к нему, но на этот раз получили всего 300 тыс. фр.
Не удовлетворенные этой суммой, они вернулись в со-
провождении двух батальонов Национальной гвардии;
тогда им беспрекословно выдали еще миллион и в
дальнейшем не чинили никаких препятствий в отноше-
нии денежных требований. Они всегда были очень
скромными, всегда оправдывались самыми настоятель-
ными нуждами и в основном шли на содержание На-
циональной гвардии. ЦК, как впоследствии и Коммуна,
не пытался экспроприировать Французский и другие
банки, хотя имел к этому все реальные возможности
и в интересах пролетариата должен был это сделать.
21 марта ЦК приказал приостановить распродажу ве-
щей, не выкупленных в ломбарде, распорядился об от-
срочке на один месяц платежей по векселям и при-
остановил принудительное выселение из квартир за
невзнос платы.
Одним словом, вся деятельность ЦК диктовалась
нуждами трудящихся, так как по своему составу это
первое рабочее правительство было очень близко на-
роду.
Провозглашение Парижской Коммуны;
ее состав. Создание нового
государственного аппарата
26 марта состоялись выборы в Парижскую Коммуну,
в которых участвовало 229 167 избирателей из 485 569,
внесенных в списки в мае 1870 г. Правда, на выборах
в Национальное собрание 8 февраля 1871 г. участво-
вало 328 тыс. избирателей, но следует учесть, что на-
селение Парижа за эти месяцы значительно уменьши-
лось. Голосование происходило открыто и устно, ни-
69
какого давления со стороны ЦК оказано не было, о
чем свидетельствует факт избрания в Коммуну в бо-
гатых I, II, IX и XIX округах сторонников Тьера по
списку, выдвинутому парижскими мэрами. В Коммуну
было избрано 86 человек, но 21 из них сразу отказа-
лись от своих полномочий, а Бланки находился под
арестом. Таким образом, в ее составе оставалось
64 человека. В связи с этим на 16 апреля были назна-
чены дополнительные выборы. Большинство членов
Коммуны состояло либо из рабочих, либо из признан-
ных лидеров рабочего класса. Из 65 ее членов было
28 рабочих, 8 служащих, 29 журналистов и представи-
телей других профессий. Среди 30 человек, входивших
во Французскую секцию Интернационала, были Варлсн,
Франкель, Асси, Малой, Дюваль, Серайе, Тейс, Леф*
рансэ. Членами Коммуны были такие представители
передовой интеллигенции, как Курбе, Вайян, Гюстав
Флуранс, Вал пес, Верморель, Делеклюз.
28 марта в Париже власть была торжественно пере-
дана Коммуне. Перед входом в ратушу была воздвиг-
нута эстрата, оказавшаяся под статуей Генриха IV.
Организаторы торжества сочли необходимым замаски-
ровать этот монархический памятник красным покры-
валом и выставить бюст Республики, перевязанный
алым шарфом и окруженный красными знаменами.
На эстраде стоял длинный стол, за которым размести-
лись члены ЦК. В 16 часов знаменосцы выстроились
по обе стороны эстрады, пушки с Гревской площади
произвели несколько залпов, встреченных аплодисмен-
тами толпы и криками: «Да здравствует республика!
Да здравствует Коммуна!» Члены ЦК открыли заседа-
ние и выступили с речами о передаче своих полномо-
чий Коммуне. Оркестр заиграл «Марсельезу» и «По-
ходную песнь», которые толпа хором подхватила. После
провозглашения Коммуны при восторженных криках
народа, заполнившего площадь и прилегающие улицы,
продефилировали батальоны Национальной гвардии.
Париж имел небывало праздничный вид.
В партийном отношении Парижская Коммуна не
была однородной. Здесь были представлены неоякобин-
Цы (19), радикалы (4), бланкисты (17), прудонисты
(10), левые прудонисты (10), бакунисты (3) и деятели,
близкие к марксизму (2). В целом по политическому
составу Коммуна являлась блоком пролетарских и мел-
кобуржуазных революционеров, в котором ведущую
роль играли революционные социалисты. Практически
70
Коммуна делилась на «большинство» и «меньшинство»,
между которыми шла борьба в основном по тактиче-
ским вопросам. Были расхождения и в теоретическом
плане. «Меньшинство» составляли главным образом
прудонисты, а «большинство» состояло из неоякобин-
цев и бланкистов. Представителями последних были
Эд, Риго, Вайян, Груссе, Тридон, Прото, Ранвье, Флу-
ранс, Шардон. К виднейшим представителям неояко-
бинцев относились Делеклюз, Пюже. Билльорэ, Гамбон
и Пиа. К числу правых прудонистов принадлежали
Арну, Верморель, Белэ, Тейс, Журд, Лефрансэ, к чис-
лу левых прудонистов — Варлен, Малой, Асси. Фран-
кель. По социальному и партийному составу ЦК На-
циональной гвардии был более однородной, более про-
четарской организацией, действовавшей более реши-
тельно и лучше понимавшей классовые задачи проле-
тариата.
Парижская Коммуна прежде всего приступила к
созданию нового государственного аппарата, поскольку
старая, буржуазная государственная машина, сохраняв-
шаяся в неприкосновенности во всех революциях XIX в.,
в ходе революции 18 марта была сломана. Коммуна
не могла воспользоваться ею просто потому, что она
оказалась совершенно дезорганизованной. Вместе с
Тьером в Версаль бежали все крупное и основная мас-
са среднего чиновничества'’3. Лишь около 20—25 тыс.
мелких государственных и коммунальных служащих
оставались на своих местах. Кроме того, прежде чем
бежать в Версаль, чиновничий аппарат успел привести
дела в состояние крайней запутанности, сознательно
саботируя таким образом деятельность новой власти.
В ответ на это еще ЦК Национальной гвардии
23 марта опубликовал в «Журналь офисьель» приказ
об увольнении всех тех служащих, которые не присту-
пят к работе. Однако саботаж продолжался. Арну
вспоминал, что когда они с Груссе явились в здание
министерства иностранных дел, то нашли там лишь
привратника и полотера. «Ни в ратуше, ни в министер-
ствах, ни в мэриях не осталось ни одного чиновника,—
писал Арну. — Чтобы узнать, где помещаются канцеля-
рии, чтобы найти, например, книги, где вписываются
браки, рождения, смерти, приходилось обращаться к
привратнику, если он остался, пли терять целые часы
на поиски самых простых вещей, нарочно спрятанных,
а часто унесенных... Поэтому приходилось все создавать
от начала до конца, все организовывать вновь, иачи-
71
ная от ведения списков умерших и родившихся до под-
метания и освещения улиц»44.
Коммуна приступила к замене учреждении, служив-
ших угнетению народа, органами, имеющими целью за-
щиту трудящихся, принципиально отличными от бур-
жуазных. С этой целью был проведен ряд важнейших
политических мероприятий. Коммуна покончила с бур-
жуазным парламентаризмом, заменила старую постоян-
ную армию всеобщим вооружением народа — граждан-
ской милицией (декрет от 29 марта), уничтожила по-
лицию, ликвидировала бюрократию, установив выбор-
ность чиновников и приравняв их заработную плату к
средней заработной плате рабочего (декрет от 2 апре-
ля), отделила церковь от государства (декрет от 3 ап-
реля) и провозгласила введение бесплатного обучения.
Для руководства государственными делами Коммуна
создала 30 марта 10 комиссий: исполнительную — для
общего заведования текущими делами, военную, внеш-
них сношений, юстиции, финансов, внутренних дел и
общественной безопасности, труда, просвещения, про-
довольствия, общественных служб45. 20 апреля функ-
ции исполнительной комиссии несколько изменились —
она стала совещательным органом, куда входили пред-
ставители от остальных комиссий. Комиссии возглавля-
лись назначаемыми Коммуной «делегатами». 1 мая в
связи с ухудшением положения на фронте был избран
Комитет общественного спасения (из пяти членов Ком-
муны) с неограниченными полномочиями. 9 мая Коми-
тет был переизбран, но ни в том, ни в другом составе
не было создано единого и твердого руководства.
Для организации текущей работы по отдельным окру-
гам Коммуна создала местные, муниципальные комис-
сии, во главе которых тоже стояли ее члены.
Парижская Коммуна — первый опыт диктатуры про-
летариата, бесспорно, доказала, что рабочий класс уже
в тот момент был способен самостоятельно и ответствен-
но управлять государством. Спокойствие в Париже
было полное, порядок в городе образцовый. Значитель-
но сократилось число уголовных преступлений. «Как.
администраторы и организаторы управления обширного
города представители парижского пролетариата оказа-
лись не только не хуже, ио едва ли не лучше, — писал
П. Лавров, — представителей обычной чиновничьей ру-
тины. Практическая сообразительность, энергия и дей-
ствительное желание принести пользу обществу легко
победили здесь все препятствия»46. Так, например, Тейс
72
сумел, прекратив саботаж, быстро и образцово нала-
дить работу почты. «Этот простой рабочий-чеканщик,—
писал о нем деятель Коммуны Да Коста, — который не
имел никакого представления о чрезвычайно сложной
организации почты, сумел в восемь дней наладить ра-
боту этой огромной машины, все части которой были
разрушены Тьером»47.
Государственный аппарат, созданный Коммуной,
оказался значительно более дешевым и экономным,
чем все существовавшие до тех пор. Коммуна ликви-
дировала непомерно большие оклады высшего чиновни-
чества. Наивысший оклад был установлен в 500 фр. в
месяц, и то только для «специалистов». Практически
никто во время Коммуны такого оклада не получал.
Даже члены Коммуны, исполнявшие, как правило, по
три или четыре должности и работавшие неограничен-
ное время, получали всего по 15 фр. в день и только
по одному месту работы. На судебном процессе членов
Коммуны свидетель Булье говорил: «Журд нисколько
не изменил своего образа жизни, сделавшись минист-
ром финансов Коммуны... жена его продолжала сама
ходить в общественную прачечную и стирать там белье
для своей семьи, а его маленькая дочь продолжала по-
сещать школу для бедных детей»48. Члены муниципаль-
ных комиссий получали по 5 фр. в день. Но Коммуна
повысила жалованье низкооплачиваемым служащим и
почти удвоила заработную плату учителям, которым
назначено было вознаграждение 2 тыс. фр. в год.
Парижская Коммуна, подчеркивал В. II. Ленин,
заменила разбитую государственную машину, казалось
бы, «только» более полной демократией. Но «демокра-
тия, проведенная с такой наибольшей полнотой и по-
следовательностью, с какой это вообще мыслимо, пре-
вращается из буржуазной демократии в пролетар-
скую...»49.
Социальное законодательство Коммуны.
Ее связь с массами,
крестьянством и провинцией
Утверждение своей политической власти неизбежно
подводило пролетариат к необходимости разрушения
экономических основ капитализма. Поэтому в своей
деятельности Коммуна не могла не затронуть социаль-
ные вопросы, являясь политической формой социально-
го раскрепощения50. Она оказалась «открытой наконец»
73
формой, «при которой может произойти экономическое
освобождение труда»51. Коммуна провела ряд важней-
ших социально-экономических мер, направленных на
улучшение жизненных условий существования трудя-
щихся и на освобождение их от капиталистической
эксплуатации. Почти все декреты, легшие в основу со-
циального законодательства Коммуны, проводились по
инициативе прудонистов, но полностью поддерживались
остальными ее членами. Характерно, что прудонисты
по существу проводили законодательство, противореча-
щее учению Прудона и соответствующее положениям
марксистской теории.
30 марта был издан декрет об отсрочке платежей
квартирной платы за два квартала. 16 апреля принят
декрет об отсрочке платежей по векселям. 29 марта из-
дан декрет о прекращении продажи предметов, зало-
женных в ломбарде, а 6 мая Коммуна приняла декрет
о безвозмездном возвращении владельцам вещей, за-
ложенных в ломбарде на сумму до 20 франков. Воз-
вращению подлежали предметы одежды, домашней
утвари, белья и орудий труда, если они были заложены
до 25 апреля. По этому декрету, касавшемуся бедней-
ших слоев населения, должны были быть возвращены
около 2 млн. вещей.
Коммуна издала декрет о ежегодных пенсиях в раз-
мере от 200 до 1200 фр. в год национальным гвардей-
цам. раненным в боях за ее установление. В случае
смерти в бою национального гвардейца его жене уста-
навливалась пенсия в сумме 600 фр. в год, а на каж-
дого ребенка выплачивалось 365 фр. в год.
По инициативе комиссии труда, возглавляемой
Л. Франкелем, Коммуна издала ряд декретов об охра-
не труда рабочих и служащих. Декретом от 27 апреля
она запретила систему штрафов52. Франкель даже ста-
вил вопрос об установлении 8-часового рабочего дня,
но это предложение не было принято. Но особенно
важное значение имел декрет от 16 апреля о брошенных
мастерских, по которому была проведена регистрация
оставленных бежавшими владельцами предприятий.
Коммуна передала их кооперативным товариществам
рабочих53. На ряде предприятий была установлена
система государственного и рабочего контроля.
Было отлично налажено продовольственное снабже-
ние Парижа, организованы муниципальные лавки, где
цены были ниже рыночных примерно на одну треть54.
Снабжение отвечало интересам трудящихся масс.
74
За время с 18 марта по 28 мая Коммуна, несмотря
на крайнюю бережливость, израсходовала 46 млн. фр.
Во Французском банке имелось 9,5 млн. фр. городских
средств, собственно принадлежавших Коммуне. Кроме
того, за время правления Коммуны в казну поступали
некоторые доходы: от учреждений (почта, телеграф),
от табачной пошлины, таможенные и рыночные сборы,
прямые налоги. Все вместе это дало около 30 млн. фр.
Недостающие средства восполнялись ежедневным по-
тучснием делегатами Коммуны Бслэ и Журдом 400 тыс.
фр. из Французского банка. После бегства Тьера в
здании министерства финансов было найдено 214 млн.
фр. ценными бумагами. Коммуна оставила их в полной
неприкосновенности. Во Французском банке имелось в
наличии ценностей на 3 млрд, фр., из которых
1 млрд. — наличными деньгами. Эти средства Коммуна
тоже не экспроприировала55. Она получила от Фран-
цузского банка всего 16 млн. франков, а между тем
версальцы за тот же период через подставных лиц по-
лучили из того же источника 257 млн. фр., которые
были использованы ими для подготовки армии против
революционного Парижа. После бегства в Версаль
Тьер говорил: «Мы нищи, как церковные мыши», так
как в его распоряжении было не более 10 млн. фран-
ков56. Если бы Коммуна экспроприировала банки, она
поставила бы контрреволюцию в крайне тяжелое поло-
жение.
Парижская Коммуна оказала огромное плодотвор-
ное влияние на культурную жизнь города. Вайян, воз-
главлявший комиссию просвещения, вырабатывал си-
стему профессионального политехнического образова-
ния. Власть народа стремилась охватить начальным
обучением всех детей школьного возраста. В этот пе
риод частично возобновилась театральная жизнь Па-
рижа, запрещенная правительством «национальной
обороны», закрывшим все 27 театров столицы. Комму-
на оказывала поддержку работникам искусств и по-
ручила создавшейся тогда федерации художников
«привести музеи города в нормальное состояние». Она
с величайшей бережливостью относилась к националь-
ным художественным ценностям. В мае 1871 г. англича-
не предлагали ей 50 млн. фр. за некоторые картины из
Лувра, но Коммуна категорически отвергла это пред-
ложение57.
В своей деятельности она смело опиралась на мас-
сы, на многочисленные профсоюзы, рабочие клубы,
75
женские организации58. «Трудящийся, мыслящий, борю-
щийся, истекающий кровью, но сияющий вдохновенным
сознанием своей исторической инициативы Париж почти
забывал о людоедах, стоявших перед его стенами, с
энтузиазмом отдавшись строительству нового обще-
ства!»59
Коммуна делала попытки привлечь на свою сторону
крестьянство. С этой целью в апреле была выпущена и
сброшена с воздушных шаров в количестве 100 тыс.
экземпляров листовка «К французским крестьянам».
В ней указывалось, что дело Парижа — это дело не
только фабричных рабочих, но и крестьян, что плоды
земли должны принадлежать тем, кто ее обрабатывает,
что не должно быть ни слишком богатых, ни слишком
бедных, нн работы без отдыха, ни отдыха без работы.
Однако в Коммуне не было единства взглядов по отно-
шению к крестьянству, и она не сразу обратилась с
призывом к своему естественному союзнику60. Кроме
того, вследствие осады и полной оторванности от про-
винции Коммуна не могла практически осуществить
тесного контакта с ним.
Еще в первые дни после революции 18 марта ЦК
Национальной гвардии выпустил прокламацию, подпи-
санную Дювалем, об отношении к провинции. В этом
документе говорилось, что Париж далек от намерения
отделиться от Франции, но хочет, чтобы она тоже по-
стояла за себя и восстала против угнетения. Действи-
тельно, при известии о революции в Париже рабочие
некоторых провинциальных городов попытались захва-
тить власть и присоединиться к Парижской Коммуне.
Попытки провозглашения Коммуны были сделаны ра-
бочими в Лионе61, Крезо, Сент-Этьенне, Тулузе. Была
провозглашена Коммуна в Марселе, где она просуще-
ствовала значительно дольше других и где движение
имело наиболее серьезный характер62. Но в основном
все эти попытки довольно быстро кончались неудачей,
и осажденный революционный Париж был предоставлен
собственным силам. Комиссия внешних сношений под
руководством П. Груссе в общем мало сделала для
установления связен Коммуны с провинцией.
Интернационализм Коммуны
Полностью сохраняя свой национальный характер,
Парижская Коммуна была вместе с тем и глубоко ин-
тернациональным движением, стремившимся к братству
трудящихся всех стран и к миру между народами. Ком-
76
муна была интернационалистской по своему характеру,
по составу участников, по значению ее опыта и уроков,
по вызванной ею кампании солидарности, вдохновите-
лем и организатором которой был Генсовет I Интерна-
ционала во главе с Марксом и Энгельсом. Интернацио-
нализм Коммуны состоял в том, что она первой под-
няла знамя борьбы против капитализма, «боролась не
за какую-нибудь местную или узконациональную зада-
чу, а за освобождение всего трудящегося человечества,
всех униженных и оскорбленных». «Как передовой боец
за социальную революцию, — писал В. И. Ленин,—
Коммуна снискала симпатии всюду, где страдает и бо-
рется пролетариат». Этот интернациональный характер
великого подвига парижских коммунаров инстинктивно
почувствовали пролетарии всех стран, и именно поэто-
му «гром парижских пушек разбудил спавшие глубо-
ким сном самые отсталые слои пролетариата и всюду
дал толчок к усилению революционно-социалистической
пропаганды»63.
Под влиянием распространения марксистских идей
Коммуна в своей практической деятельности проявила
интернационализм. Так, в официальных обращениях к
правительствам других стран она выражала желание
укреплять братские связи с их народами. В подлинной
ноте, переданной 5 апреля русскому правительству и
хранящейся в Архиве внешней политики России, напи-
санной на бланке, в верхнем левом углу которого стоит
гриф: «Делегация внешних сношений. Парижская Ком-
муна. Свобода, Равенство и Братство!», Паскаль Грус-
се писал: «Господин посол, я, нижеподписавшийся,
член Парижской Коммуны и ее делегат по внешним
сношениям, имею честь нотифицировать Вам о создании
Коммунального правительства Парижа. Прошу Вас до-
вести об этом до сведения Вашего правительства и
пользуюсь этим случаем, чтобы выразить желание Ком-
муны укрепить братские связи, которые объединяют
народ Парижа и русский народ»64. Однако эта нота
была сочтена «не имевшей места» и потому проигнори-
рована русским правительством, хотя в ней ярко про-
явилась характерная черта социалистического мировоз-
зрения— братские связи между народами. Несмотря
на кратковременность своего существования и исклю-
чительные трудности. Коммуна с большим вниманием
следила за отношением к ее деятельности со стороны
передовых слоев тогдашнего общества всех стран, и
особенно России. «Всем русским газетам, — сообщал
77
4 апреля официальный орган Коммуны «Журналы
офисьель»,— было запрошено под страхом строгих на-
казаний говорить о манифестациях, которые недавно
имели место в Петербурге». В номере от 19 апреля
дополнительно сообщалось, что царь дал приказ об
аресте всех студентов, высказывающихся «в поддерж-
ку французских идей»65.
Но коммунары не знали, что русский революционер-
народник Н. П. Гончаров выпускал в Петербурге по
поводу событий Парижской Коммуны листовки под об-
щим названием «Виселица». В одной из них, датиро-
ванной 26 апреля, говорилось: «Мировая революция
уже началась... поднявшись над развалинами Парижа,
она облетит все столицы мира — желанная, святая, по-
бывает и в нашей мужичьей избе». В дни гибели Ком-
муны в последней листовке был призыв: «Откликни-
тесь, честные люди!., погибающему Парижу, чтобы,
умирая, он знал, что дело его возобновят и так же
смело и геройски поведут вперед... к оружию! К ору-
жию!»66
Бесспорным проявлением пнтернационатизма было
и то, что членами Коммуны стали несколько предста-
вителен других национальностей, как, например, бель-
гиец Остен, венгерский рабочий Франкель, возглавляв-
ший комиссию труда. Умерший в 1896 году, он был
похоронен на кладбище Пер-Лашез, и тело его, по его
просьбе, было обернуто красным знаменем — «знаменем
международного пролетариата». Членом Коммуны был
избран итальянец Менотти Гарибальди, находившийся,
правда, вне Парижа. Выдающимися полководцами
Коммуны были польские революционеры Ярослав Дом-
бровский и Валерий Врублевский. Активное участие в
деятельности Коммуны принимали русские социал-де-
мократы, часть из которых представляли Русскую сек-
цию I Интернационала. Среди них — Е. Дмитриева
(Томановская), П. Л. Лавров, А. Корвин-Круковская,
М. П. Сажин, Е. Г. и В. 11. Бартеневы, В. Потапенко.
Ныне в Центральном государственном архиве Октябрь-
ской революции хранится дело на 214 листах, заведен-
ное в то время Третьим отделением и озаглавленное:
«Об усилении надзора на границах империи для не-
впуска лиц, принадлежащих к Парижской Коммуне, и
о задержании их в случае появления». По данным пра-
вительства Тьера, в рядах защитников Коммуны нахо-
дилось 500—600 польских эмигрантов и значительное
число бельгийцев67.
78
Самую тесную связь с Коммуной поддерживали
К. Маркс и Ф. Энгельс, давая ей указания, советы,
критикуя ее ошибки и разоблачая направленную против
нее клеветническую кампанию буржуазной печати. Поз-
же, после разгрома Коммуны, Д\аркс оказывал актив-
ную помощь коммунарам, которым удалось бежать в
Англию68.
Смело выступая против позорной роли своего пра-
вительства, на защиту Коммуны в самые тяжкие для
нее дни встали немецкие социал-демократы. От их име-
ни 25 мая 1871 г. Бебель заявил в рейхстаге: «Если с
немецкой стороны ведется такая борьба против Ком-
муны. то я со своей стороны хочу заявить, что евро-
пейский пролетариат с надеждой смотрит на Париж.
Борьба в Париже является боем небольшого передово-
го отряда, но через несколько десятилетий боевой
клич парижского пролетариата: война дворцам, мир
хижинам, смерть щжде и праздности — станет кличем
европейского пролетариата»69. С конца марта по май
1871 г. в Германии состоялось более 50 собраний со-
лидарности с Коммуной, а в обращении к ней, принятом
на собрании в Ганновере, было сказано: «Нет, вы не
банды разбойников, >бийц и грабителей. Мы видим в
вас пролетариат, борющийся за права человека». Ии
тернациональную солидарность с парижскими комму-
нарами выражали неоднократно и трудящиеся ряда
других стран70.
Чрезвычайно важным фактом, доказывающим интер-
национализм Коммуны, является свержение Вандом-
ской колонны и переименование Вандомской площади,
на которой находился генштаб Национальной гвардии,
в площадь Интернациональную. В принятом 12 апреля
декрете о свержении Вандомской колонны с бронзовой
статуей Наполеона I, отлитой в честь его побед, ука-
зывалось, что этот памятник должен быть ниспроверг-
нут, «ибо он является памятником варварства, симво-
лом грубой силы и ложной славы, укреплением воен-
щины, постоянным оскорблением победителями побеж-
денных, вечным покушением на один из трех великих
принципов французской революции — на братство наро-
дов». Уже в самой формулировке декрета имеется,
хотя и нечетко выраженное, осуждение захватнических
войн, милитаризма, признание необходимости между-
народной солидарности и мира между народами. Неда-
ром на одной из прокламаций, расклеенных на стенах
города в дни Коммуны, можно было прочитать: «Ком-
79
муна, представительница интернациональных и револю-
ционных принципов народов, несет в себе зародыши
социальной революции»71.
Упомянутый декрет был приведен в исполнение
16 мая при большом стечении народа.
Поддержка версальцев силами
международной реакции
Международная реакция сразу поняла, что суще-
ствование Коммуны и ее деятельность представляют
смертельную угрозу для всего капиталистического ми-
ра. Вот почему против нее выступила не только фран-
цузская буржуазия, но и реакционеры всех мастей в
международном масштабе. Версальцы и немецкие ок-
купанты совместно держали революционный Париж в
кольце осады. Помощь контрреволюции оказывали на-
ходившиеся в Париже и Версале дипломаты других
стран, в том числе американские и русские, а также ка-
толическая церковь.
Но самую активную и действенную помощь вер-
сальцам оказала бнсмарковская Германия. Революция
18 марта крайне обеспокоила имперского канцлера, за-
интересованного в сохранении во Франции правитель-
ства, подписавшего условия мира. Опасаясь возобнов-
ления военных действий со стороны восставших па-
рижских рабочих, Бисмарк 20 марта предложил Тьеру
помощь прусской армии, а осадная артиллерия получи-
ла приказ вернуться к Парижу72. К 26 марта уже
40 тыс. французских военнопленных возвратились из
Германии в Версаль. В тот же день Тьер сказал рус-
скому поверенному в делах, что немецкое командова-
ние предложило ему «материальную и моральную по-
мощь с целью восстановления порядка в Париже», но
он отклонил это предложение, «поскольку французское
правительство само имеет возможность предпринять
все необходимое в данном положении». Но Тьер принял
предложение о пропуске через немецкие линии провин-
циальных батальонов Национальной гвардии и о воз-
вращении из плена еще 40 тыс. французских солдат73.
По условиям прелиминарного мира численность париж-
ской армии не должна была превышать 40 тыс. чело-
век, но уже 24 марта император Вильгельм согласился
увеличить это количество до 80 тыс., а 28 марта была
подписана специальная конвенция по этому поводу74.
Всего германское правительство пропустило через
80
линии своих войск более 100 тыс. французских солдат.
Однако за это Бисмарк потребовал от Тьера сокраще-
ния сроков выплаты контрибуции и оккупации еще не-
скольких департаментов Франции в качестве залога до
окончательной уплаты. Таким образом, помощь немцев
отнюдь не была бескорыстной, а преследовала цель еще
большего ограбления и ослабления Франции. Бисмарк,
отмечал К- Маркс, активно ратовал за подавление
Коммуны, поскольку «для него это не только искоре-
нение революции, но и уничтожение Франции, которая
теперь в самом деле обезглавлена, и притом самим же
французским правительством»75. Буржуазия во главе
с Тьером всячески стремилась доказать, что может са-
мостоятельно расправиться с революцией76.
Переход версальцев в наступление.
Вооруженная борьба между Парижской Коммуной
и версальским правительством
В течение марта и апреля, использовав ошибочную
тактику Коммуны—отказ от наступательных действий,
версальское правительство беспрепятственно готовилось
к нападению на Париж. Но расчеты Тьера на под-
держку Национальной гвардии провинции и волонте-
ров не оправдались, он мог опираться лишь на фран-
цузских солдат, вернувшихся из германского плена77.
Ружейная перестрелка между версальцами и передовы-
ми постами Национальной гвардии началась в послед-
них числах марта, но тем не менее в Париже никто
не ожидал нападения. С востока и частично с севера
Париж был окружен прусской армией, сохранявшей
все форты этого района — Восточный, Обервилье, Ро-
мэнвиль, Нуази, Рони, Ножан, Венсенн, Шарантон —
и находившейся на расстоянии 1—5 км от крепостной
стены города. С юга все пять фортов — Неси, Ванв,
Монруж, Бисетр и Иври — находились в руках комму-
наров. Единственный форт с запада — Мон-Валерьен—
был захвачен версальцами.
2 апреля версальцы перешли в наступление с ар-
мией в 30 тыс. солдат, в моральном состоянии которых
они совершенно не были уверены, так как опасались,
что они откажутся воевать. «И так как, к великому
счастью, эта ужасная возможность не стала реаль-
ностью,— заявил впоследствии Фавр, — день 2 апреля,
как представляется, был решающим для армии». Коман-
дующим версальскими войсками «за неимением лучших
6 В И. Антюхина-Московченко
81
кандидатур», как сказал тот же Фавр, был назначен
маршал Мак-Магон78. Неожиданное для парижан на-
ступление версальцев вызвало подъем Национальной
гвардии, собравшейся через несколько часов, чтобы ока-
зать сопротивление. Около 100 тыс. национальных
гвардейцев под командованием Флуранса и Дюваля
вступили в сражение. Однако первые же действия по-
казали недостаточную подготовленность Национальной
гвардии, и, несмотря на ее мужество, сражение 3 и
4 апреля кончилось поражением. Флуранс и Дюваль,
захваченные в плен версальцами, были зверски убиты.
С этого времени начались жестокие расправы версаль-
цев с пленными национальными гвардейцами и другими
участниками Коммуны.
В ответ на это Коммуна издала 2 апреля декрет о
предании Тьера, Фавра, Пикара и Симона суду по об-
винению в том, что они начали гражданскую войну и
с их ведома убивали не только национальных гвардей-
цев, но и женщин и детей. На их имущество, согласно
декрету, был наложен арест. Дом Тьера впоследствии
был разрушен. 5 апреля по предложению Делеклюза
Коммуна единогласно приняла декрет о заложниках.
В качестве заложников было арестовано около 40 че-
ловек, но, за исключением парижского архиепископа
Дарбуа, эти лица не представляли особой ценности
для версальцев. Дарбуа в письмах к Тьеру просил об-
менять его на Бланки, но получил отказ.
Сражения 2 4 апреля показали, что военные силы
Коммуны все же представляют большую опасность для
версальцев. Бои свидетельствовали о том, что среди
коммунаров много «храбрых, смелых, настойчивых и
отважных людей и опытных артиллеристов»79. Версаль-
цы сделали вывод, что им надо продолжать укреплять
свою армию, усиливать артиллерию и вести подрывную
работу в Париже. Они возобновили крупные военные
действия лишь 20 апреля. При этом, по информации
Окунева, правительство Тьера готовилось использовать
против Парижа штурм, окружение, блокирование, а
также подкуп.
После сражения 2—4 апреля стало ясно, что воен-
ная подготовка Коммуны недостаточна. Это укрепило
коммунаров в убеждении продолжать оборонительную
тактику, хотя на деле единственной возможностью их
победы было бы именно наступление. Коммуна не вос-
пользовалась финансовыми средствами, имевшимися в
Париже, не употребила обнаруженные в городе огром-
82
ные боевые запасы: 1200 орудий, большое количество
пороха, ружей Шаспо, снарядов. Она плохо готовила
и использовала Национальную гвардию в боях с вер-
сальцамн. В первых числах мая силы Национально!!
гвардии определялись примерно в 190 тыс. человек, но
в боях участвовало гораздо меньше. Кавалерии факти-
чески не имелось. Но главное, отсутствовал план воен-
ных действий.
Кроме того, командование Национальной гвардии
слишком часто менялось. После отставки Люллье с
3 по 30 апреля командующим был Клюзере, окончив-
ший Сен-Сир и воевавший в Алжире, посредственный
офицер, но честолюбец и авантюрист, который в сущ-
ности только расстроил организацию обороны и в кон-
це концов, как показывают материалы Архива внешней
политики России, был подкуплен Тьером и пошел на
прямое предательство Коммуны.
Несмотря на явный перевес сил версальцев, Тьер
не решался брать Париж штурмом, надеясь на свою
агентуру и на подкуп. Ему, как было сообщено в Пе-
тербург, «удалось установить отношения с некоторыми
руководителями восстания, которые как будто согласи-
лись открыть ворота Майо, чтобы предоставить проход
войскам. Клюзере был обработан с помощью довольно
солидной суммы». После подкупа Клюзере две дивизии
версальцев с запасом продовольствия на три дня на-
ходились около Булонского леса. «Тьер и Мак-Магон
всю ночь провели в лесу, ожидая условленного сигнала
для движения своих войск, но сигнал не был дан. По-
пытка сорвалась, а Клюзере был арестован на следую-
щий день по приказу Коммуны». Энергичные действия
Коммуны в отношении Клюзере не дали возможности
Тьеру ввести версальцев в Париж в первых числах
мая80.
К началу мая версальцы бросили против Коммуны
армию в 100 тыс. человек и несколько сот пушек. Ле-
вый берег Сены был в их руках, но на правом они еще
не могли укрепиться. Все форты оставались здесь в
руках коммунаров. Боевые силы Коммуны составляли
в то время 40—50 тыс. бойцов. Даже по подсчетам
генерала Аппера, докладчика комиссии по расследова-
нию причин восстания 18 марта, в начале мая в 1-й ар-
мии Домбровского насчитывалось 22326 бойцов и
111 пушек, во 2-й армии Сеснлна— 17 676 бойцов и
108 пушек и в 3-й армии Врублевского— 10 449 бойцов
и 122 пушки81.
6*
83
Переговоры Германии с правительством
Тьера об окончательном мирном договоре
л роль русской дипломатии
После провала сговора с Клюзере Тьер и Фавр ре-
шили ускорить переговоры о подписании окончатель-
ного договора с Германией, что должно было укрепить
позиции версальцев82. Переговоры были ускорены также
л в связи с угрожающим Франции выступлением Бис-
марка в рейхстаге 24 апреля. Канцлер выразил недо-
вольство затягиванием версальцами подавления Комму-
ны и заявил, что в случае надобности Германия сумеет
«защитить своп интересы», намекая на готовность си-
лами германских войск взять Париж. Бисмарк стре-
мился воспользоваться трудностями правительства
Тьера, чтобы навязать ему непосредственное участие
прусских войск в подавлении Коммуны, что позволило
бы принудить Францию к еще более тяжелым условиям
мира. Подобная политика лишний раз свидетельство-
вала о глубоких противоречиях капиталистических го-
сударств даже тогда, когда они выступают как союз-
ники в защите своих классовых интересов.
Поскольку Россия больше других государств оказы-
вала реальную помощь Франции во время франко-прус-
ской войны, Тьер поспешил изложить свои опасения и
просьбы русскому правительству. Действовал он не
только через русского поверенного в делах в Париже,
но и через французское посольство в Петербурге, где
оставался поверенный в делах Габриак, непосредствен-
но обращавшийся к Горчакову. Излагая содержание
телеграммы Фавра от 3 мая 1871 г., Габриак писал
Горчакову: «Мы просим у Пруссии вернуть нам наших
пленных и позволить нам пройти через Сен-Дени, что
дало бы нам возможность войти в Париж без штурма.
Но она хочет вступить туда вместе с нами и раздра-
жается, когда мы отклоняем это предложение... Мы
лояльно и энергично хотим мира и жестокого подавле-
ния восстания. Чтобы доказать нашу искренность, мы
предлагаем немедленно превратить прелиминарный мир
в окончательный... Вот вопросы, в которых официозное
и благожелательное вмешательство России может нам
помочь»83.
Русский царь поддержал просьбы Тьера и принял
соответствующие меры по дипломатическим каналам.
Во всяком случае в последующие дни притязания Бис-
марка участвовать в непосредственном разгроме Ком-
84
муны уже нс возобновлялись, а переговоры об оконча-
тельном мире двинулись вперед полным ходом. 4 мая
Фавр выехал во Франкфурт для переговоров с герман-
ским канцлером, а 7 мая Габриак сообщал ему: «Рос-
сия сделала и сделает все от нее зависящее, чтобы до-
биться от Пруссии предоставления вам необходимых
облегчений для подавления восстания... Его величество
говорил в этом смысле с князем Рейссом и дал приказ
своему представителю в Берлине поддержать наши
просьбы»84.
10 мая 1871 г. во Франкфурте-на-Майне был подпи-
сан окончательный мирный договор между Францией
и Германией. Он дал дополнительные преимущества
Германии по сравнению с Версальским прелиминарным
договором в отношении более быстрого срока выплаты
контрибуции. Кроме того, теперь во временное распоря-
жение немецких войск передавалась нейтральная зона
между немецкой демаркационной линией и крепостной
стеной Парижа па правом берегу Сены. В случае за-
держки выплаты денег и продуктов на содержание
немецких оккупационных войск германское командова-
ние получило право производить реквизиции и взимать
налоги не только в оккупированных департаментах, но
и за их пределами. 18 мая Франкфуртский договор был
ратифицирован Национальным собранием85.
Кровавая майская неделя (21—28 мая)
Заключение окончательного договора ускорило раз-
гром Коммуны. По просьбе Тьера немцы усилили бло-
каду Парижа. Версальские войска, хотя и начали
серьезные военные действия с 20 апреля, смогли про-
никнуть в город лишь 21 мая и только потому, что
предатель Дюкатель открыл им ворота Сен-Клу.
За день и вечер 21 мая они заняли квартал Отейль и
часть Пасси, успев ввести в Париж 30 тыс. солдат.
Руководители Коммуны до самого вечера не знали о
вступлении версальцев в город, а узнав, не хотели
верить этому. Когда последние сомнения развеялись,
ЦК Национальной гвардии и Комитет общественного
спасения Коммуны обратились к парижанам с воззва-
нием. Всю ночь с 21 на 22 мая бил набат и сигналь-
ные рожки призывали граждан к борьбе с версальца-
ми. Й борьба началась. Под покровом темноты в Па-
риже были построены 582 баррикады, связанные между
собой системой сообщений. За каждой баррикадой
стояли пушки. Коммуна дала приказ каждому из ее
85
членов направиться в своп квартал, что ослабляло
централизованную оборону. Коммчнары сопротивлялись-
герончески в эти дни кровавой майской недели, несмот-
ря иа значительное превосходство врага. После упор-
ных боев 22 мая версальцы, войска которых достигли
уже 90—100 тыс. в Париже, под командованием полков-
ника Буланже взяли Бурбонскпй дворец. 23 мая Лад-
миро и Кленшан овладели Монмартрскими высотами.
24 мая в руки версальцев перешли Лувр, Пале-Рояль
и Французский банк. Тюильрийский дворец был по-
дожжен.
В ответ на зверства версальцев 24 мая Коммуна
дала приказ о расстреле шести заложников, в том чис-
ле архиепископа Дарбуа. Всю ночь на 25 мая комму-
нары обстреливали версальцев с Бют-Шомон, Пер-Ла-
шез и с форта Бисетр. Версальцы же стремились осу-
ществить охват с флангов защитников Коммуны и в
6 часов утра 25 мая перешли в наступление. Утром
того же дня на кладбище Пер-Лашез коммунары хоро-
нили павшего в сражении Домбровского. Затем состоя-
лось совещание командиров, принявшее решение защи-
щать площади Шато д’О (ныне Республики), Бастилии
и Ля-Виллет. Утром коммунары вынуждены были оста-
вить форты Чонруж, Бисетр и Пврп. К вечеру вер-
сальцы полностью овладели левым берегом Сейм.
Ожесточенные бои шли вокруг площади Шато д’О>
где сходились семь улиц и был построен ряд баррикад.
24, 25 и в ночь на 26 мая здесь шла героическая борь-
ба, в которой участвовали Делеклюз, Журд, Тейс, Вер-
морель, Жоаннар, Лонге и другие руководители Ком-
муны. Делеклюз был убит, Верморель тяжело ранен.
Вечером 26 мая, когда версальцы взяли квартал Ля-
Виллет, Коммуна перевела свой штаб в XX округ, где
собралось около 20 ее членов. Руководителем обороны
был назначен Варлен. Последние силы коммунары со-
средоточили в районах Бельвиля и Менильмонтана.
Было расстреляно еще 47 заложников. В ночь на 27 мая
боев не было, но с утра 27 мая версальцы начали на-
ступление и артиллерийский обстрел с севера к Бют-
Шомон и с юга — к Пер-Лашез. Шли ожесточенные
бои на кладбище Пер-Лашез, которое коммунары вы-
нуждены были оставить. Бон продолжались и 28 мая
в отдельных районах Парижа. В этот день пала послед-
няя баррикада на улице Рампоно. 29 мая сдался без
боя гарнизон Венсеннского форта, состоявший из
400 человек. Не считая убитых, коммунары потеряли
86
25 тыс. человек, захваченных в плен армией Мак -Ма-
гона86.
За неделю баррикадных боев погибло около 3—
5 тыс. коммунаров. Из 79 членов Коммуны на них по-
гибло 23 человека. За то же время озверевшими вер-
сальцами без суда и следствия было расстреляно около
30 тыс. человек. В официальном докладе генерала Ди-
лера указывалось 17 тыс. приговоров87. Но общеизве-
стно, что в дни кровавой расправы версальцев боль-
шинство судов не вело никаких записей и расстрелян-
ных хоронили без необходимых формальностей в огром-
ных ямах, наскоро выкопанных на пустырях и в скве-
рах. Были случаи, когда в землю зарывали еще живых
людей. К. Пелльтан описывал одно из таких мест по-
гребения в сквере Сен-Жак: «Под густой раститель-
ностью, среди цветов и листвы странно приподнятых
клумб, зловеще торчали из-под земли наскоро засыпан-
ные ноги, восковые руки в обшлагах Национальной
гвардии, разлагающиеся лица с остановившимся мерт-
вым взглядом. Ко всему весеннему обновлению приро-
ды примешивалось впечатление неизгладимого ужаса.
Удушливый запах гниения, от которого делалось дур-
но, заглушал аромат весны, а ночью, когда вокруг скве-
ра понемногу затихал шум Парижа, слышно было, как
из-под зеленых покровов земли раздавался ужасный
шепот, слышались сдавленные стоны»88. В Сент-Ан-
туанском предместье, на Пер-Лашез, в Бельвиле, Ме-
нильмонтане высились горы трупов.
Общее количество жертв версальского террора до-
ходит до 100 тыс. человек, не считая того, что после
прекращения бойни еще до 1876 г. действовали против
ко.мм\паров сначала 4, а потом 22 военных трибунала.
В них поступило 300 тыс. доносов, по которым было
арестовано более Ю тыс. человек. Судили, как прави-
ло, группами. Самым крупным был процесс, проходив-
ший с 7 августа по 1 сентября 1871 г., где в качестве
обвиняемых фигурировали 15 деятелей Коммуны, сре-
ди них — Журд, Ферре и Курбе. На примере жестокой
расправы с Парижской Коммуной буржуазия еще раз
показала, что она не знает никакой пощады к восстав-
шему и побежденному пролетариату.
Ошибки Парижской Коммуны и причины
ее поражения
Парижская Коммуна была первым опытом диктату-
ры пролетариата, поскольку французский рабочий класс
87
не имел тогда марксистской партии, без которой не-
возможно существование прочной и полной власти на-
рода. Коммуна не смогла установить союза с крестьян-
ством, без чего ее существование было также немыс-
лимо.
Она допустила ряд серьезных ошибок в своей со-
циально-экономической политике. Не был введен 8-ча-
совой рабочий день, Коммуна остановилась на полпу-
ти и не экспроприировала экспроприаторов. Не был
национализирован Французский банк. Она слишком
медлила с введением мер социалистического характе-
ра и в области военной тактики, проявила излишнее
великодушие к врагам, не использовала возможности
для разгрома сил контрреволюции. Не обращалось
должного внимания на военную подготовку Националь-
ной гвардии, отсутствовала организация централизо-
ванного руководства военными делами. Коммуна не
проявила достаточной решительности в борьбе со
шпионско-диверсионной работой версальских агентов в
Париже; она поздно запретила издание контрреволю-
ционных буржуазных газет и не обезвредила их со-
трудников. Коммуна поздно, лишь в мае, создала Ко-
митет общественного спасения, который должен был
более решительно бороться с контрреволюцией, да и
то против его создания выступило «меньшинство» в
22 человека.
Однако гораздо более поразительно в истории дея-
тельности Коммуны именно то, насколько часто она
поступала правильно, несмотря на свой социальный
состав, в котором преобладали бланкисты, неоякобин-
цы и прудонисты. «Разумеется, — отмечал Ф. Энгельс.—
за экономические декреты Коммуны — и за их достоин-
ства и за их недостатки — прежде всего несут ответ-
ственность прудонисты, а за ее политические действия
и промахи — бланкисты. Как это обычно бывает, когда
власть попадает в руки доктринеров, и те и другие
делали, по иронии истории, как раз обратное тому, что
им предписывала доктрина их школы»89. Но это про-
исходило потому, что в действиях Коммуны сказывался,
и не мог не сказываться, революционный инстинкт ра-
бочего класса, прорывавшийся вопреки ошибочным
теориям.
Коммуна кончилась поражением в силу вышеуказан-
ных субъективных причин, связанных с ошибками ее
руководителей. Но ее гибель объясняется и чисто объ-
ективными причинами — тем, что тогда во Франции еще
88
отсутствовали необходимые материальные условия для
победоносной социальной революции, а именно «высо-
кое развитие производительных сил и подготовленность
пролетариата»90. Капитализм во Франции был еще не-
достаточно развит; очень большую роль играли мелкие
предприятия, преобладала мелкая буржуазия. В стране,
как уже подчеркивалось, не было еще марксистской
политической партии, так же как и профессиональных
союзов, не было подготовки и долгой выучки рабочего
класса, который даже не совсем ясно представлял себе
свои задачи и способы их осуществления.
Историческое значение Коммуны и ее уроки
Коммуна явилась величайшим образцом пролетар-
ского движения XIX в.91 Ее историческое значение
огромно, ее уроки представляют исключительную цен-
ность для всемирного революционного движения. Буду-
чи первым опытом диктатуры пролетариата, она стала
государством нового типа. В дни Коммуны борьба
рабочего класса с буржуазией и ее государством всту-
пила в новую фазу — впервые пролетариат стал гегемо-
ном революции, ведшим за собой мелкую буржуазию.
«Как бы ни кончилось дело непосредственно на этот
раз, — писал Маркс, — новый исходный пункт всемир-
но-исторической важности все-таки завоеван»92.
Парижская Коммуна развеяла наивную веру рабо-
чих в патриотизм буржуазии. Она особенно наглядно
показала, что буржуазия как класс теряет способность
защищать национальную независимость своей страны
и буржуазно-демократические свободы в тот момент,
когда ей угрожает потеря ее классового господства, и
что именно рабочий класс берет тогда в свои руки
знамя защиты национальной независимости и демокра-
тических свобод. Коммуна показала, что буржуазия
различных стран действует совместно против восстав-
шего пролетариата. Она поставила вопрос о соотноше-
нии внутренних и внешних факторов в социалистиче-
ской революции. Опыт Коммуны, подтвержденный затем
опытом других стран, показал, что любая социалисти-
ческая революция вызовет отпор классового врага не
только внутри страны, но и на международной арене
по всем возможным направлениям. Коммуна показала
шачение пролетарского интернационализма, необхо-
димости поддержки реально существующей пролетар-
ской власти, блестящим примером чего является отно-
89
шенне Маркса и Энгельса к ее деятельности. В резо-
люции митинга, созванного в Лондоне в первую годов-
щину Коммуны, говорилось: «...за героическим аван-
гардом, уничтоженным совместными усилиями Тьера и
Вильгельма, стоит грозная армия мирового пролетариа-
та»93. Благодаря Коммуне I Интернационал стал в Ев-
ропе моральной сплой. Коммуна была его первым круп-
ным успехом, но вместе с тем ее поражение явилось
одной из основных причин усиления борьбы внутри Ин-
тернационала и его роспуска.
Она ознаменовала новый период во всемирной исто-
рии— период начавшегося упадка капитализма, пере-
растания старого, «свободного» капитализма в импе-
риализм и свержения империализма в России силами
Октябрьской революции, открывшей новую эру в исто-
рии человечества.
Уроки и опыт Коммуны были глубоко изучены клас-
сиками марксизма-ленинизма и оказали огромное влия-
ние на развитие марксистско-ленинской теории, особен-
но на учение о пролетарской революции, диктатуре
пролетариата и тактике партии. В начале революции
1905 г. В. И. Ленин писал; «На плечах Коммуны стоим
мы все в теперешнем движении». Накануне Октябрь-
ской революции он подчеркивал: «...мы многому научи-
лись со времени Коммуны и не повторили бы роковых
ошибок ее, не оставили бы банка в руках буржуазии,
не ограничились бы обороной против наших версаль-
цев (корниловцев тож), а перешли бы в наступление
против них и раздавили их»94.
Парижская Коммуна относится к таким всемирно
важным событиям в истории, которые не могли не вы-
звать сразу же самые широкие отклики. Если буржуа-
зия всех стран уже тогда клеветала на поверженную
Коммуну, то среди рабочего класса всех стран и в
среде прогрессивной интеллигенции она встречала жи-
вейшее сочувствие. В революционно-демократических
кругах России с большим пониманием и благожела-
тельностью относились к Коммуне и ее героическим
защитникам. Русские революционные народники свя-
зывали свое «хождение в народ» с влиянием Коммуны.
Салтыков-Щедрин не раз с гневом писал о зверствах
версальцев, этих «одичалых консерваторов современ-
ной Франции», которые «в одни сутки уничтожают бо-
лее жизней, нежели сколько уничтожили их с самого
начала междоусобия наиболее непреклонные из при-
верженцев Парижской Коммуны». Стихотворение Нек-
90
расова «Смолкли честные, доблестно павшие...» навея-
но также и событиями Коммуны. В 70-х гг. в России
вышла книга П. Лаврова «Парижская Коммуна Смар-
та 1871 г.», в которой он доказывал, что Коммуна была
революцией пролетариата, и смело вставал на ее за-
щиту как раз тогда, когда французская и международ-
ная буржуазная история и журналистика обливали
коммунаров потоками грязной клеветы95.
Буржуазия всегда видела в Парижской Коммуне
угрозу существованию своего классового господства и
страшится самой памяти о ней и правды о ее смелых
защитниках. Но французский народ помнит и знает
Коммуну, история которой «является для французов
славной традицией; это для коммунистов двойной
урок — стратегии и тактики»96. Рабочее и социалисти-
ческое движение во Франции развивалось в традициях
Коммуны. В первых же номерах газеты французских
социалистов «Эгалите» отмечалась память Коммуны.
В 1880 г. в течение двух месяцев газета печаталась
красной краской «в память о тех днях, когда красное
знамя Коммуны развевалось над ратушей». В мае того
же года «Эгалите» и «Пролетэр» призвали парижан,
несмотря на категорическое запрещение правительства,
торжественным шествием к Стене федератов на клад-
бище Пер-Лашез почтить память героических коммуна-
ров. И после состоявшейся 23 мая 1880 г. грандиозной
демонстрации трудовой народ Парижа и Франции еже-
годно в последнее воскресенье мая совершает ставшее
традиционным торжественно-траурное шествие к Стене
коммунаров на Пер-Лашез97. Оно возглавляется члена-
ми Общества друзей Парижской Коммуны, которое
было основано в 20-х гг. XX в. последними оставшими-
ся в живых коммунарами. Долгие годы председателем
этого общества был Жак Дюкло. Шествие направляет-
ся в самый дальний угол обширного кладбища, к вы-
сокой старой каменной стене с надписью: «ЯСертвам
Коммуны 21—28 мая 1871 г.». У этой стены были каз-
нены сотни героев Коммуны в кровавую майскую не-
делю. Рядом с ней покоится прах Анри Барбюса, Мо-
риса Тореза, Марселя Кашена. Здесь похоронены и ге-
рои движения Сопротивления Пьер Семар и полковник
Фабпен.
Память Коммуны жива во французском народе.
О ее бессмертии свидетельствует также зал в Истори-
ческом музее рабочего города Монтрей, посвященный
Коммуне. Здесь немало редких документов и предметов
91
той героической эпопеи. Но особенно ярким доказа-
тельством бессмертия Коммуны стала международная
конференция в честь ее столетия, проведенная в Пари-
же по инициативе Института Мориса Тореза 6—9 мая
1971 г.
Память о Коммуне и ее героических защитниках
свято хранят трудящиеся всего мира.
Российский пролетариат и его революционный аван-
гард не повторили ошибок Коммуны, а, перейдя в на-
ступление, победили в Великой Октябрьской социали-
стической революции, во время и благодаря которой, пи-
сал Маяковский, «коммуна — сказка стала былью. Для
всех коммуны настежь дверь». В трудном для Советской
Республики 1921 году по всей стране торжественно от-
мечалась 50-я годовщина Коммуны. Некоторые из участ-
ников Коммуны приехали в Москву, где их с почетом
встретили. Небольшой особняк на Воронцовом поле
(ул. Обуха) стал называться Домом ветеранов Комму-
ны. 25 мая 1924 г. у Стены Коммунаров на Пер-Лашез
по призыву ФКП собралось свыше 100 тыс. парижских
и иностранных рабочих, чтобы проститься с боевым зна-
менем коммунаров, перед тем как отправить его в СССР.
Это была незабываемая демонстрация пролетарского
интернационализма. Делегация французских рабочих,
прибывшая на V конгресс Коминтерна, 6 июля 1924 г.
торжественно передала это обагренное кровью и пропах-
шее порохом знамя с последних баррикад на вечное хра-
нение московскому пролетариату. В тот день многочис-
ленные колонны трудящихся, части Красной Армии за-
полнили огромное Ходынское (ныне Октябрьское) поле
и под звуки Интернационала и троекратного орудийного
салюта приняли дорогую реликвию. 1 августа знамя
Коммуны было торжественно перенесено в тогда еще
деревянный Мавзолей В. И. Ленина, к его изголовью.
Здесь оно находилось до перестройки Мавзолея в 1929 г.
Ныне оно занимает почетное место в Центральном музее
В. И. Ленина.
В Советском Союзе всегда помнят замечательные
слова, сказанные В. И. Лениным еще в 1911 году:
«...дело Коммуны не умерло; оно до сих пор живет в.
каждом из нас»98. Это верно и сегодня—дело Комму-
ны бессмертно.
Глава III ЭКОНОМИЧЕСКОЕ
РАЗВИТИЕ ФРАНЦИИ
В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIX в.
Экономика Франции при Второй империи.
Замедление темпов промышленного развития
после франко-прусской войны
Вплоть до второй половины XIX в. по уровню эко-
номического развития Франция относилась к числу са-
мых крупных промышленных стран и занимала второе
место после Англии. В годы империи во Франции воз-
никали десятками акционерные общества, учреждались
банки, создавались компании по постройке железных
дорог, транспорта, доков, фабрик, заводов и других
предприятий. Страну затронул кризис 1857 г., застои
1861—1864 гг., но в 1865—1866 гг. наступило оживле-
ние, сопровождавшееся процессом переоборудования в
ряде отраслей экономики. Под влиянием мирового эко-
номического кризиса 1867 г. во Франции обнаружилось
сокращение производства в промышленности1. Однако
с конца следующего года наметился новый подъем, пре-
рванный войной.
За годы империи быстро развилась горная и метал-
лургическая промышленность, была построена широкая
сеть железных дорог, достигшая в 1870 г. 17 924 км по
сравнению с 3685 км в 1851 г.2 Создавались и укреп-
лялись крупные промышленные предприятия: на заво-
дах Крезо было сконцентрировано 10 тыс., на предприя-
тиях Рив-де-Жир — 6 тыс. и на заводах Ванделя —
5 тыс. рабочих3. Шел процесс концентрации производ-
ства, более чем в 10 раз увеличилось число паровых
двигателей в промышленности4. Наблюдалась некоторая
интенсификация производства в сельском хозяйстве,
но темпы роста промышленности были более быстрыми.
Об этом свидетельствует процесс увеличения город-
ского населения. С 1851 по 1871 г. сельское население
уменьшилось более чем на 1,5 млн. (с 26,6 до 24,9 млн.),
а городское выросло на 2,1 .млн. и составило 11,2 млн.
человек.
Возникшие в годы империи новые банки, расширив
свои операции, финансировали промышленность, тор-
93
говлю, железнодорожное и городское строительство,
покупали и перепродавали акции, предоставляли ипо-
течные кредиты, содействовали эмиссии ценных бумаг.
В 1852 г. связанные с императорским двором банкиры
братья Перейра создали один из крупнейших банков —
«Креди мобилье»— с основным капиталом в 60 млн.
фр. В 1863 г. Анри Жсрмэн основал в Лионе и Париже
банк «Креди лионнэ», которым руководил в течение
42 лет. Был создан поземельный банк «Креди фонсьс»,
имевший целью облегчить крупным капиталистам при-
обретение земельных владений. Возникли и другие
крупные банки, как, например, «Учетная контора», но
главнейшим финансовым учреждением оставался Фран-
цузский банк, имевший монополию выпуска кредит-
ных билетов. По примеру «Креди мобилье» стали учреж-
даться специальные промышленные инвестиционные
банки, что облегчило проникновение в промышленность
французского капитала. Этим была заложена основа
тесной связи банков с промышленностью, приведшей в
дальнейшем к образованию во Франции финансового
капитала.
Однако темп экономического развития Франции
значительно замедлился в результате франко-прусской
войны, вызвавшей резкое сокращение производства
промышленной продукции, экспорта готовых изделий,
импорта сырья, машин и угля. Война принесла большие
потери и разрушения. Немецкие войска заняли 43 де-
партамента и долгое время оккупировали наиболее раз-
витые в промышленном отношении северо-восточные
районы страны5, где систематически проводили полити-
ку реквизиций, денежных штрафов и сбора налогов.
Довольно широкие размеры приняла практика вывоза
в Германию оборудования французских промышленных
предприятий6. Немецкая армия нанесла значительный
урон материальным ценностям. Около Артенэ и в дру-
гих районах оккупации были вырублены почти все ле-
са. Уничтожались общественные здания. Большим и
часто бессмысленным разрушениям подвергалось лич-
ное имущество французов. Словом, стоимость войны
для Франции определяется огромной для того времени
суммой в 13 млрд, фр.7
Во время войны и после ее окончания в торговле и
промышленности наблюдался застой, сопровождавший-
ся финансовым кризисом. Условия кабального Франк-
фуртского договора также способствовали замедлению
темпов промышленного развития Франции. Выплата
94
огромной контрибуции, оккупация наиболее развитых
промышленных тепартаментов страны и содержание
оккупационных войск обескровили французскую про-
мышленность. Но Франция пострадала и оттого, что
выплаченные ею 5 млрд. фр. контрибуции почти пол-
ностью влились в германскую промышленность, что
было одним из важных факторов, позволивших Герма-
нии быстро выйти на первое место в Европе и затем
успешно конкурировать с Францией на внешних рын-
ках.
Для досрочной выплаты контрибуции была объяв-
лена правительством по решению Национального со-
брания от 15 июля 1872 г. подписка на заем «освобож-
дения». После этого контрибуция была выплачена до-
срочно. и в 1872 г. немцы вывели войска из департа-
ментов Марны и Верхней Марны, в 1873 г. были осво-
бождены Арденны, Вогезы, Мерт и Мозель, Меза и
территория Бельфор. К 16 сентября 1873 г. все окку-
пационные войска ушли с французской территории.
Для уплаты процентов по займу «освобождения»
правительство Тьера ввело ряд новых налогов более
чем на 800 млн. фр., вся тяжесть которых пала в
основном на трудящиеся массы. Правительство вообще
с большим трудом достигало равновесия бюджета и
только за счет введения новых налогов. В июле 1872 г.
был даже введен налог на сырье, ввозимое во Фран-
цию, в виде пошлины в 10—20% стоимости сырья. Этот
налог не был выгоден французской промышленности,
работавшей в значительной мере на привозном сырье.
Он подрывал конкурентоспособность Франции.
В связи с аннексией Германией Эльзаса и Лотарин-
гии Франция потеряла территорию в 145 тыс. км с на-
селением в Е5 млн. человек8. Окончательное разграни-
чение немецких и французских граждан в Эльзасе и
Лотарингии произошло 1 октября 1872 г. Лица, пере-
селившиеся из аннексированных районов во Францию
до 1 октября 1872 г., считались французскими граж-
данами. По данным германских властей, о желании
выехать заявили 164 633 человека, но, по сведениям
газеты «Таймс», заслуживающим большего доверия,
переселилось около трети населения этих провинций.
Описав нежелание эльзасцев и лотарингцев переходить
в подданство Германии, венская газета «Тагес пресс»
отмечала, что «воссоединенные братья бегут из братских
объятий, находя их, по видимому, слишком тесными»9.
Захват Германией Эльзаса и Лотарингии означал
95
для Франции потерю значительных железорудных бо-
гатств и частично угля. Железные руды Лотарингии
стали более ценными в этот период, когда получил
распространение Томасов способ выплавки металла. Но
кроме временных причин, связанных с войной и ее по-
следствиями, на замедление темпов экономического
развития Франции влияли и причины постоянные. Фран-
ция относится к числу крупных капиталистических
стран, небогатых природными минеральными ресурса-
ми и вынужденных ввозить многие виды необходимого
сырья. Недостаточность природных богатств оказывала
влияние на замедление темпов экономического разви-
тия страны. Еще более важной постоянной причиной
вялых темпов развития экономики страны были пар-
целлярный характер ее земледелия и связанное с ним
ослабление прироста населения.
Парцеллярный характер французского
земледелия и положение сельского
хозяйства в последней трети XIX в.
Аграрный строй Франции XIX в. сложился после
Великой французской революции 1789—1794 гг., ликви-
дировавшей феодальное земледелие и превратившей
массу ранее зависимых крестьян в свободных мелких
хозяев. Тогда это было явлением прогрессивным, так
как освобождало крестьянство от феодального гнета.
Однако с проникновением в деревню капиталистических
отношений и с заменой там гнета феодального гнетом
капиталистическим преобладание мелкособственниче-
ских хозяйств, т. е. парцеллярный характер француз-
ского земледелия, стало тормозить развитие как самого
сельского хозяйства, так и промышленности во Фран-
ции. Парцеллярное хозяйство отличается слабым раз-
витием товарности — оно мало продает и мало поку-
пает. Но вместе с тем мелкособственническое крестьян-
ское хозяйство задерживает население в земледелии и
тем препятствует как росту внутреннего рынка в стра-
не, так и росту промышленности, а также задерживает
концентрацию населения в городах.
«Парцелльные крестьяне, — писал К. Маркс о фран-
цузской деревне, — составляют громадную массу, чле-
ны которой живут в одинаковых условиях, не вступая,
однако, в разнообразные отношения друг к другу. Их
способ производства изолирует их друг от друга, вместо
того чтобы вызывать взаимные сношения между ними.
96
...Их поле производства, парцелла, не допускает ника-
кого разделения труда при ее обработке, никакого при-
менения науки, а следовательно и никакого разнооб-
разия развития, никакого различия талантов, никакого
богатства общественных отношений. Каждая отдельная
крестьянская семья почти что довлеет сама себе, про-
изводит непосредственно большую часть того, что она
потребляет, приобретая таким образом свои средства
к жизни более в обмене с природой, чем в сношениях
с обществом»10. Наличие большого количества мелких
крестьянских хозяйств — парцелл — характерно для
всех районов Франции, но особенно для восточных и
юго-восточных департаментов. При этом процесс даль-
нейшего дробления парцелл никоим образом не приоста-
навливался.
Одновременно происходил процесс разорения мел-
ких и средних крестьян и процесс концентрации круп-
ных земельных владений. Во французской деревне уси-
ливалось классовое расслоение. Эти факты признава-
лись в конце XIX в. даже представителями француз-
ской буржуазии. Так, например, сенатор Дарбо заявил:
«Мелкие собственники продают свои клочки земли и
переходят в ряды пролетарната»‘'. С 1862 по 1881 г.
было вытеснено 274 417 средних и мелких земельных
собственников12. Крупные земельные владения в по-
следней трети XIX в. увеличивались в числе и в объ-
еме, часть средних собственников округляла свои вла-
дения за счет приобретения клочков земли у мелких
собственников, крупные землевладельцы отбирали у
них землю за долги. С 1862 по 1892 г. за счет увеличе-
ния площади крупных собственников исчезло
412 514 землевладений13. В руках мелких крестьянских
хозяйств находилось лишь около четверти земельных
угодий Франции, а на долю средних и крупных земле-
владельцев приходилось 36 866 800 гаи. Но в действи-
тельности в руках мелких крестьян земли оказывалось
еще меньше, поскольку в странах Западной Европы
крестьянские хозяйства площадью от 5 до 10 га следует
относить к группе середняцких, тогда как буржуазная
статистика включает их в группу мелких крестьянских
хозяйств.
Во французском сельском хозяйстве в последней
трети XIX в. наблюдался сильный рост крупной зе-
мельной собственности. Так, в 1881 г. крупные и сред-
ние собственники владели 66% национальной террито-
рии, на долю мелких приходилось 34%. а по данным
7 В. И. Антюхина-Московченко
97
на 1891 г., на долю первой группы приходилось уже-
74% национальной территории, на долю же второй
лишь 26%15. За 10 лет мелкое крестьянское хозяйство
лишилось 8% земли. Позже В. И. Ленин отмечал не-
обходимость показать французским мелким крестьянам,
какую массу земель захватили у них капиталисты и
помещики. «Можно (и, на мой взгляд, должно), — пи-
сал он, — в аграрных тезисах показать нагляднее, на
цифрах французской же аграрной статистики (и на
цифрах Компер-Мореля. когда он был еще социали-
стом...), какое громадное большинство сельского насе-
ления во Франции выиграло бы тотчас, немедленно и
очень значительно от пролетарской революции»16. Не-
обходимо также отметить, что концентрация собствен-
ности в сельском хозяйстве Франции происходила мед-
леннее, чем в промышленности, и медленнее, чем в-
сельском хозяйстве Англин и других капиталистических
стран.
Для правильного понимания процессов, происходив-
ших тогда во французской деревне, необходимо выяс-
нить, в какой степени принадлежала мелким крестьянам:
та земля, которая еще оставалась формально в их ру-
ках.
В действительности клочок земли мелкого кре-
стьянина был настолько отягощен задолженностью,
что фактически принадлежал крупному собственнику.
Мелкое землевладение выступало в данном случае од-
ной из завуалированных форм крупной капиталистиче-
ской собственности. Доказательством является рост чис-
ла деревенских ростовщиков, комиссионеров и банки-
ров и непрерывный рост задолженности мелких земле-
владельцев, превращавшихся фактически в полупроле-
тариев. В 1820 г. земельные долги составляли 8 млрд,
фр., а в 1868 г. —16 млрд, и в 1887 г. достигли
20 млрд фр.17 Причем в этих данных не учтены много-
численные ежедневные ростовщические ссуды, постоян-
но имевшие место. Все это подтверждает правильность
вывода В. И. Ленина о том, что «основная и главная
тенденция капитализма состоит в вытеснении мелкого
производства крупным, и в промышленности и в зем-
леделии»18. Во французской деревне в силу парцелляр-
ного хозяйства произошло крайнее ограничение рож-
даемости19. В 1871 г. население Германии превосходило
французское на 5 млн., а в 1901 г. уже на 18 млн. че-
ловек20.
Развитие сельского хозяйства
и аграрный кризис 1875—1896 гг.
Сельское хозяйство в последней трети XIX в. все
еще играло большую роль, хотя общие размеры посев-
ной площади почти не увеличились, а урожайность по-
высилась незначительно. По уровню урожайности
Франция значительно отставала от других европейских
стран. Французское животноводство также отличалось
относительной отсталостью, хотя в эти годы поголовье
скота несколько увеличилось. Большую долю в сельском
хозяйстве занимала качественно высокая продукция
Юга и Запада — южные фрукты и цветы, овощи и мо-
лочные продукты Бретани и Нормандии, но для этих
культур было характерно отсутствие стандартизации
продукции, что затрудняло ее массовый сбыт. Каждый
мелкий рынок давал свои сорта вин, плодов, овощей,
масла, сыров.
С 1875 по 1896 г. Франция была затронута длитель-
ным аграрным кризисом. Этот кризис прежде всего
поразил зерновое хозяйство. Непосредственным толч-
ком к нему послужила конкуренция стран, где земля
не была обременена феодальными формами землевла-
дения. где хищнически использовались целинные зем-
ли, обрабатываемые крупными сплошными массивами,
и не было необходимости тратиться на удобрения. Так,
себестоимость гектолитра пшеницы во Франции состав-
ляла в это время не менее 200 фр., а в западных шта-
тах США она не превышала 8—10 фр. Аграрный кри-
зис во Франции неизбежно приводил к систематическо-
му понижению цен на зерно, хотя его производство
увеличивалось. Происходило и общее снижение цен на
все сельскохозяйственные продукты21.
Аграрный кризис усилил процесс концентрации в
сельском хозяйстве Франции, поскольку крупные ка-
питалистические хозяйства, хорошо оборудованные и
снабженные машинами, могли добиваться понижения
себестоимости пшеницы, тогда как мелкие хозяйства
становились убыточными. В момент обострения кризи-
са продажная цена центнера пшеницы в крупных хо-
зяйствах превышала ее себестоимость на 11 —19%, а в
мелких крестьянских хозяйствах была ниже себестои-
мости22. Важнейшим результатом аграрного кризиса
была тенденция к усилению интенсификации сельского
хозяйства, к росту специализации и использования тех-
ники. Аграрный кризис привел к возрастанию роли
98
7*
99
животноводства на базе травосеяния и к увеличению*
роли огородничества и садоводства. Значительно уве-
личилось применение машин в сельском хозяйстве23.
Однако механизация сельского хозяйства сковывалась
парцеллярным характером французского земледелия.
В последней трети XIX в., и особенно в годы аграр-
ного кризиса, усилилось обнищание французского
крестьянства. Оно выражалось в росте задолженности
мелких крестьянских хозяйств, усилении интенсифика-
ции труда, снижении заработной платы сельскохозяй-
ственным рабочим (одним из способов снижения было
наделение рабочих землей), разорении и закабалении
мелких производителей. О нищенском положении мало-
земельного крестьянства свидетельствует, например,
тот факт, что в Майенне имелись коммуны, где одна
пятая населения получала помощь за счет обществен-
ной благотворительности, а в департаменте Нор из
250 тыс. человек, официально получавших помощь от
благотворительных организаций, подавляющее боль-
шинство составляли мелкие крестьяне24. В конце века
правительство перешло к политике аграрного протек-
ционизма, повысив начиная с 1892 г. таможенные тари-
фы на ввозимые сельскохозяйственные продукты.
К началу XX в. в сельском хозяйстве было занято
на 1 млн. человек больше, чем на фабриках, в мастер-
ских, на транспорте и в горнодобывающей промышлен-
ности, хотя сельское население уменьшалось по срав-
нению с городским. С 1886 по 1901 г. сельское населе-
ние сократилось на 1 447 640 человек25. По темпам раз-
вития сельское хозяйство продолжало отставать от
промышленности.
Развитие французской промышленности
в последней трети XIX в.
Вопреки трудностям вскоре после окончания фран-
ко-прусской войны во Франции началось оживление
промышленного производства. Ряд предприятий, техни-
чески переоборудованных перед войной, значительно
увеличили выпуск продукции. Широкие размеры при-
няли кредитные сделки. Хороший урожай расширил
покупательную способность внутреннего рынка, и в
первом полугодии 1873 г. оживление достигло своего
апогея, но во второй половине года наступил новый
экономический кризис. Правда, кризис 1873—1874 гг.
меньше затронул французскую экономику (тяжело от-
100
разившись лишь на текстильной промышленности), чем
экономику других стран. Но состояние депрессии в от-
дельных отраслях французского производства продол-
жалось до 1878-1879 гг. К концу 70-х гг. Франция
оправилась от последствий военного поражения. На-
ступивший затем подъем сменился новым кризисом
1882 г., отбросившим экономику страны в среднем на
5 лет назад26.
Начавшийся в 1887 г. новый экономический подъем
сопровождался ростом выплавки чугуна и стали, до-
бычи железной руды, потребления угля и хлопка.
Оживлению дел способствовала Парижская всемирная
выставка 1889 г., увеличившая товарооборот и торгов-
лю. Но в 1891 г. разразился новый кризис, ознамено-
вавшийся крахом Панамской компании, Общества ме-
таллов, банка «Учетная контора» и рядом других
крупных банкротств27. С 1894 г. началось новое повы-
шение промышленного производства, а в 1897 г. — но-
вый промышленный подъем, которому способствовали
заказы в связи с работами для Всемирной выставки
1900 г. в Париже. Мировой экономический кризис за-
тронул в 1900 г. и Францию, сказавшись в первую
очередь на металлургической промышленности. Произ-
водство чугуна с 1900 по 1901 г. упало на 12%, добыча
железной руды — на 11,1, выплавка стали — на 9%28.
В последней трети XIX в. во Франции наиболее
быстрым темпом развивалась тяжелая промышлен-
ность, о чем свидетельствует рост добычи угля, произ-
водства железа и стали. В 1869 г. производство чугуна
и стали составляло 2 159 тыс. т, в 1884 г. — 3 247 тыс. т.
Потребление каменного угля составляло в 1869 г.
20911 тыс. т, в 1884 г. — 30941 тыс. т29. Еще быстрее
увеличивалась продукция машиностроения и металло-
обрабатывающей промышленности. Точных статистиче-
ских данных по этим отраслям производства не имеет-
ся, но использование машин в промышленности может
быть показателем ее растущей мощности. В 1869 г. в
промышленности насчитывалась 26 221 паровая маши-
на общей мощностью 320447 л. с., а в 1900 г.—
74 636 машин мощностью 1791 тыс. л. с. Таким обра-
зом, за эти годы число паровых двигателей выросло в
2,84 раза, а их мощность возросла в 5,5 раза. Число
предприятий, применяющих паровые двигатели, вырос-
ло за это время в 2,5 раза. Эти данные доказывают,
что увеличилось число предприятий, пользующихся па-
ровыми двигателями, что отдельные предприятия стали
101
применять больше паровых машин, а сами паровые ма-
шины стали более мощными.
Одним из самых значительных показателей роста
французской промышленности в последней трети XIX в.
является увеличение в стране железнодорожного строи-
тельства. По данным 1871 г., протяженность железно-
дорожной сети во Франции достигала 17 733 км, в
1881 г. —25925, в 1891 г. —36 672, в 1901 г, —42 826 км.
Это высокий темп железнодорожного строительства,
если учесть к тому же потерю Эльзаса и Лотарингии
и относительно медленный прирост населения. По про-
тяженности железных дорог на душу населения к
1900 г. Франция превосходила Англию (с Ирландией)
и даже Германию.
Росту тяжелой промышленности способствовали
государственные ассигнования на укрепление границ и
восстановление армии, достигшие к 80-м гг. 3 млрд. фр.
в год. Развитию промышленности способствовал и план
Фрейсине, предусматривавший в бюджете 1878—
1890 гг. кредиты около 5 млрд. фр. на постройку новой
сети железных дорог протяжением 18 тыс. км, на обору-
дование 10 тыс. км водных путей сообщения и на рас-
ширение французских морских портов. Со второй по-
ловины 90-х гг. в стране наблюдался быстрый рост
машинизации, вызванный в значительной мере увели-
чением применения электрической энергии.
В последней трети XIX в. тяжелая промышленность
во Франции развивалась опережающими темпами по
сравнению с производством товаров широкого потреб-
ления. Так, потребление хлопка на душу населения за
1870—1900 гг. выросло несколько больше, чем на 50%,
а железа и стали — почти удвоилось. В экономике
страны ведущее место стали занимать крупнейшие ме-
таллургические предприятия, как, например, фирма
«Шнейдер-Крезо», перед которой вынуждены были от-
ступить текстильные магнаты Руана и Мюлуза. В эти
годы появляется и укрепляется ряд крупных монополий
как в тяжелой, так и в легкой промышленности. Одной
из них стал металлургический синдикат «Контуар де
Лонгвп», созданный в 1876 г. и объединивший 13 круп-
нейших чугунолитейных заводов. В 1883 г. возник
крупный сахарный картель, в 1885 г. был создан керо-
синовый картель. К концу 1898 г. во Франции насчи-
тывалось 6324 акционерных общества30.
Развитие промышленности во Франции сопровожда-
лось процессом концентрации производства. Так, в
102
1869 г. в стране производилось 1,4 млн. т чугуна, в
1900 г. — 2,7 млн. т, а число доменных печей сократи-
лось за это время с 290 до 120. В Эльбере в 1882 г.
насчитывалось 157 суконных фабрик, в 1902 г. их было
всего 43, но продукция их превышала уровень 1882 г.31
Несмотря на более высокий темп роста тяжелой
промышленности, в эти годы все же для Франции ха-
рактерно было преобладание не производства средств
производства, а производства предметов потребления
с высоким удельным весом мелких предприятий и ре-
месленного труда. Иными словами, в экономике еще
преобладала легкая промышленность, в которой боль-
шое место занимало производство предметов роскоши
и моды, основанное на ремесленном труде и требовав-
шее высокой квалификации работников32.
Но в общем промышленность развивалась замедлен-
ными темпами, и по объему промышленной продукции
Франция занимала 4-е место в мире. Доля ее в миро-
вой промышленности продукции с 1870 по 1900 г. не-
прерывно падала, составляя в 1870 г. 10%, а в 1900г.—
7%.
Достаточно сравнить за указанные годы абсолют-
ные цифры производства чугуна во Франции, Германии,
Англии и США, чтобы ясно увидеть отставание темпов
роста французской промышленности от крупнейших,
особенно молодых, капиталистических стран. Так, в
1870 г. было произведено чугуна (т): во Франции —
1,2 млн., в Германии—1,3 млн., в Англии — 6 млн., в
США—1,7 млн., причем разница между странами
была не особенно велика, за исключением выдвинув-
шейся вперед Англии. Но уже через 10 лет соотноше-
ние заметно меняется в пользу Германии и США.
В 1880 г. производство чугуна составляло: во Фран-
ции— 1,7 млн. т, в Германии — 2,7 млн., в Англии —
7,7 млн., в США — 3,8 млн. т. В 1890 г. было произве-
дено во Франции 2 млн. т, в Германии — 4,6 млн., в
Англии — 7,9 млн., в США — 9,2 млн. т; в 1900 г. во
Франции — 2,7 млн. т, в Германии — 8,5 млн., в Анг-
лии— 9 млн., в США—13,8 млн. т. О замедленных
темпах развития экономики свидетельствует и факт па-
дения доли Франции в мировой торговле (с 10% в
1870 г. до 9% в 1900 г.). Характерно и то, что за по-
следнюю треть XIX в. французский торговый флот
почти не изменился по своему тоннажу, а в эти же годы
английский торговый флот вырос более чем на 50%,
германский же удвоился33.
103
Только за последние годы века заметно ускорился
прирост французской тяжелой промышленности, что
было связано с протекционистской политикой прави-
тельства как в области промышленности, так и в об-
ласти сельского хозяйства. Кроме того, заметный сдвиг
в эти годы был вызван также большими военными за-
казами правительства, связанными с усилением мили-
таризма.
Внешняя торговля Франции
и политика протекционизма
Преобладающее значение во французском экспорте
имели товары легкой промышленности и сельского хо-
зяйства: шелковые и хлопчатобумажные ткани, готовое
платье, белье, парфюмерия, косметика, ювелирные из-
делия, вина, сыры и т. д. Машиностроительная промыш-
ленность не покрывала собственным производством по-
требностей страны в машинах и оборудовании. Значи-
тельное количество фабрик и заводов работало на при-
возных английских и немецких станках. Франция про-
должала ввозить уголь и значительное количество
сырья.
В периоды кризисов заметно падал вывоз француз-
ских товаров, и прежде всего предметов легкой про-
мышленности. В последние годы столетия Франция
усилила торговлю главным образом со своими и чужи-
ми колониями, что оказывало определенное влияние
на развитие всей экономики страны34.
После 1870 г. большинство стран снова стало про-
водить политику протекционизма. С падением прави-
тельства Тьера протекционистские тенденции несколько
ослабли, но в 1881 г. был принят новый тариф, еще до-
вольно либеральный, но уже свидетельствующий об
усилении протекционизма. В результате повышения
таможенных пошлин в 1882 г. в правящих кругах
Франции развернулась ожесточенная борьба по вопро-
су о протекционизме. Наиболее ярым сторонником по-
шлин был Мелин, председатель парламентской комис-
сии по пошлинам. В 1890 г. кабинет Фрейсине вырабо-
тал проект новых тарифов и осенью внес его на рас-
смотрение палаты депутатов. Проект предусматривал
установление минимального и максимального тарифов.
Последний должен был применяться к государствам, не
заключившим с Францией особых торговых договоров.
Пошлины повышались на 722 предмета торговли, при-
104
чем для некоторых продуктов предполагалось устано-
вить тарифы, превышающие на 500% их первоначаль-
ную стоимость. Но и минимальный тариф тоже был
очень высок. Новые протекционистские тарифы, особен-
но выгодные крупным собственникам, были приняты
палатой в виде закона 11 января 1892 г. Помимо тари-
фов, закон предусматривал введение дополнительных
налогов на товары при ввозе их через территорию
третьих стран в целях стимулирования непосредствен-
ных отношений между французским рынком и страна-
ми-производителями; установление режима, применяе-
мого к колониальным товарам, и таможенных отноше-
ний между колониями; регламентацию полномочий
правительства; реформу режима условно-беспошлинно-
го ввоза. Этот закон, легший в основу таможенного
режима Франции, подвергался многим поправкам в
целях усиления протекционизма. В этом направлении
действовали и законы, принятые 29 марта и 13 декабря
1897 г. и 1 мая 1905 г. Политика протекционизма, по-
коящаяся на законе 1892 г., как утверждают буржуаз-
ные экономисты, «защитила достояние Франции»35.
Вывоз капитала
и зарождение финансовой олигархии
В последней трети XIX в. важное значение в эконо-
мике Франции приобретает вывоз капитала. Наряду с
замедленностью темпов промышленного развития и
концентрации производства происходили быстрый про-
цесс концентрации банков и усиление вывоза капитала,
что в свою очередь способствовало задержке промыш-
ленного развитья страны. Характерные особенности
французской экономики — живучесть мелкого производ-
ства в промышленности и парцеллярный характер зем-
леделия— приводили к тому, что в стране создались
значительные накопления, которые не вкладывались в
расширение производства, не аккумулировались непо-
средственно их владельцами как производительный ка-
питал, поскольку прибыли, получаемые с мелких хо-
зяйств, также не могли быть целиком вложены в даль-
нейшее расширение производства. Вследствие этого во
Франции постепенно образовались большие излишки
ссудного капитала, которые не находили прибыльного
применения внутри страны. В это же время в более
молодых капиталистических странах как раз ощуща-
лась нужда в капиталах при обеспечении высокой нор-
105
мы процента. С развитием акционерных обществ, госу-
дарственных займов и вывоза капиталов за границу
накопления мелких и средних производителей все в
большей степени направлялись наряду с покупкой зем-
ли и домов на приобретение ценных бумаг.
Процесс образования крупных банков нового типа,
начавшийся после кризиса 1847 г., привел к созданию
«национальных учетных контор» во всех крупных про-
мышленных и торговых центрах. Это были анонимные
акционерные общества, капитал которых состоял на
»/з из капиталов акционеров, на */з из капиталов муни-
ципалитетов и на */з из капиталов казначейства. Было
создано 67 таких контор. В последней трети века не
только увеличивалось количество банков, но и суще-
ствующие банки заметно расширяли свои операции36.
Это свидетельствовало о заметном росте концентрации
капитала и оборотов банков. Заметно возрастал также
экспорт капитала, и в этом отношении Франция твер-
до стояла на втором месте в мире после Англии.
Заграничные капиталовложения Франции в 1870 г.
составляли 10—12 млрд, марок, Англии—15 млрд, и
Германии — 3 млрд, марок, а в 1900 г. они исчисля-
лись: Франция — 28 млрд., Англия — 50 млрд, и Гер-
мания— только 12 млрд, марок37. Для Франции этого
периода характерно вложение ее капиталов не в на-
циональную промышленность, а либо во внутренние
займы, либо в заграничные капиталовложения. Причем
французский капитал только в очень незначительной
степени вывозился в форме производственного капита-
ла. Его вывоз принимал форму ссудного капитала.
Иными словами, Франция предоставляла его в виде
государственных займов, употребляя их в рост под
проценты. В этом заключался особый, ростовщический
характер французского империализма, и именно в эти
годы происходило превращение Франции в государство-
рантье.
Основные заграничные капиталовложения Франции
были помещены не в ее колониях, а главным образом
в европейских странах, и в первую очередь в России.
К 1900 г. из 28 млрд. фр. вывезенного капитала было
вложено (в млрд, фр.): в России — 7, в Испании и
Португалии — 4,5, в Австро-Венгрии — 2,5, в Италии —
1,4, в остальных европейских странах — 2,5, во фран-
цузских колониях—1,5, в Турции — 2, в Африке — 3,
в Южной Америке — 2, в США и Канаде — 0,8, в Азии —
0,8 млрд, фр.38 Необходимо отметить, что, вывозя ка-
106
питал, Франция всегда выступала в качестве политиче-
ского банкира, используя его как средство для переде-
ла мира и захвата сфер влияния и колоний. Это нагляд-
но видно на примере займов, предоставлявшихся Фран-
цией России39. С XX в. основным резервом экспорта ка-
питала становятся доходы от его предыдущею вывоза.
Чистый доход от заграничных капиталовложений,
могущий быть вновь инвестированным за границу, со-
ставляя для Франции в 1886—1890 гг. 533 млн. фр. в
год, в 1897—1902 гг. возрос до 1257 млн. фр. ежегод-
но40. Превращение Франции в государство-ростовщика
повлекло за собой торможение развития ее промыш-
ленности, но этот процесс совершенно не отразился на
военных отраслях экономики, где Франция не отставала
от крупнейших капиталистических стран того времени.
Во Франции создавалась богатейшая финансовая
олигархия, зародившаяся еще к концу второй империи.
Банкир Э. Перейра в 1863 г. контролировал 19 акцио-
нерных обществ с капиталом 3,5 млрд. фр. К началу
франко-прусской войны во Франции «банки, кредитные
общества, пароходы, железные дороги, крупные метал-
лургические предприятия, газовые и прочие заводы и
другие значительные общества концентрируются в ру-
ках 183 лиц», управляющих акциями и облигациями на
сумму более 20 млрд. фр. «Могущество Ротшильдов,
как позже могущество де Ванделей, — писал сын осно-
вателя банка «Лионский кредит», знавший закулисную
деятельность этой среды, — было выше законов»41.
Особенности экономического развития Франции при-
водили к наличию большого количества рантье, город-
ской мелкой буржуазии, многочисленного слоя мелкого
и среднего крестьянства, и все это — при относительно
слабой концентрации индустриального пролетариата.
Средние слои—мелкая буржуазия — были опорой Тре-
тьей республики и избирательной базой буржуазных
партий. Их политическое значение увеличивалось вме-
сте с их численным ростом. Если в 1880 г. активная
часть городской мелкой буржуазии составляла 4 млн
человек, то к 1910 г. она возросла до 6 млн. человек.
Эти обстоятельства создавали такое положение во
Франции конца XIX в., да и позже, когда неорганизо-
ванные и политически неустойчивые слои населения
могли налагать свой отпечаток на политическую жизнь
страны. Это неизбежно оказывало определенное влия-
ние на развитие как профессионального, так и социа-
листического движения в стране.
107
Перерастание «свободного» капитализма
в империализм. Основные черты империализма
Таким образом, экономическое развитие Франции
показывает, что классический капитализм с его част-
ной собственностью, основанной на труде мелкого хо-
зяина, с его свободной конкуренцией и демократией
остался позади и перерос к концу XIX — началу XX в.
в высшую стадию — империализм. Во Франции, как и
в других развитых странах, концентрация производ-
ства приводила к возникновению монополий. В истории
создания монополий существуют три периода, которые
характерны и для развития французской экономики.
Первый период охватывает 1860—1870 гг., когда по-
всюду господствует еще свободная конкуренция, а мо-
нополии только появляются и находятся в зачаточном
состоянии. Второй период начинается после кризиса
1873 г. и последовавшей за ним затянувшейся депрес-
сии и продолжается до конца 80-х гг., когда происходит
быстрое развитие картелей, но они еще исключение,
они еще не прочны Наконец, третий период — это подъ-
ем с 1889 г. и кризис 1900—1903 гг., когда «картели
становятся одной из основ всей хозяйственной жизни»,
когда «капитализм превратился в империализм»42. Это
время окончательной смены старого капитализма новым.
Однако представление о монополии будет неполным,
если не учесть роли банков. Банки, которые вообще
выполняли функции превращения бездействующих де-
нежных капиталов в действующие, с переходом к им-
периализму меняют свою роль и перерастают из по-
средников во всесильных монополистов, подчиняющих
себе торгово-промышленные операции всего капитали-
стического общества. Постепенно промышленный капи-
талист начинает все более зависеть от банка. На этой
основе развивается уния банков с промышленностью и
уния банков п промышленников с правительством. Про-
исходит все большее сращивание банковского капитала
с промышленным и перерастание банков в учрежде-
ния «универсального характера». Это явление с тече-
нием времени приобретает все более широкий харак-
тер. Одновременно усиливается и концентрация бан-
ковского капитала. Весь этот процесс в конце концов
приводит к образованию финансовой олигархии. Так,
например, во Франции выделилось 200 семейств, кото-
рые фактически главенствовали как в банках, так и
в промышленности.
108
Вывоз товаров, преобладавший при старом капита-
лизме, при переходе к империализму постепенно обгоня-
ется вывозом капитала, что создает большие возможно-
сти для получения наивысших прибылей.
В отношении вывоза капитала Франция обладала
некоторыми особенностями. Если для Англии был ха-
рактерен вывоз капитала в колонии, то особенностью
Франции, хотя она сама имела достаточное количество
колоний, являлся вывоз капитала главным образом в
европейские страны, и в первую очередь в Россию.
При этом французский капитал в основном вывозился
в виде ссудного, что дало основание В. И. Ленину
определить французский империализм в отличие от
английского колониального как империализм ростов-
щический.
В последнюю треть XIX в. появилась еще одна чер-
та империализма. Монополистические союзы капита-
листов делят между собой внутренний рынок в каждой
отдельной стране. Но внутренний рынок при капитализ-
ме тесно и неизбежно связан с рынком внешним. Ка-
питализм давно создал всемирный рынок. Теперь же
дело шло к образованию международных монополий,
которые делили между собой весь мир в области эко-
номики. В. И. Ленин отмечал, что «капиталисты делят
мир не по своей особой злобности, а потому, что до-
стигнутая ступень концентрации заставляет становиться
на этот путь для получения прибыли...»43.
Между союзами капиталистов складывались извест-
ные отношения на почве экономического раздела мира,
а рядом складывались отношения между государства-
ми на почве территориального раздела мира, борьбы
за колонии, за хозяйственную территорию. Но раздел
мира отнюдь не исключает, а, наоборот, предполагает
его передел. Мирная и немирная формы борьбы могут
меняться и меняются, но сущность, ее классовое содер-
жание, остается неизменной, пока существуют классы.
С 1876 по 1900 г. в основном заканчивается захват
«незанятых» земель. В этот период раздел мира, при-
обретение колоний происходят особенно интенсивно.
И Франция основную часть своих колониальных вла-
дении приобрела именно в эти годы. К началу XX в.
мир, таким образом, оказывается поделенным между
империалистическими державами, за исключением лишь
некоторых территорий. Чем выше развитие капитализ-
ма, отмечал В. И. Ленин, тем отчаяннее становится
борьба за колонии, поскольку «владение колонией оД-
109
но дает полную гарантию успеха монополии против всех
случайностей борьбы с соперником...»44.
При капитализме основанием для раздела мира на
сферы влияния, интересов и колоний служит сила уча-
стников дележа. Но сила той или иной страны не яв-
ляется постоянной. Неравномерность экономического и
политического развития есть безусловный закон капи-
тализма, как отмечал В. И. Ленин. В эпоху империа-
лизма неравномерность развития чрезвычайно усили-
вается и убыстряется, характеризуясь скачкообраз-
ностью. Отставшие в экономическом отношении стра-
ны в более или менее короткий срок перегоняют ушед-
шие вперед. Всякие союзы, складывающиеся между им-
периалистами, являются неизбежно лишь «передыш-
ками» между войнами. «Мирные союзы подготовляют
войны и в свою очередь вырастают из войн, обуслов-
ливая друг друга, рождая перемену форм мирной и
немирной борьбы из одной и той же почвы империали-
стских связей и взаимоотношений всемирного хозяйства
и всемирной политики»45. Уже к началу XX в. возни-
кают новые империалистические противоречия и груп-
пировки, а старые приобретают новый характер. Раз-
вязываются первые империалистические войны.
Вместе с переходом капитализма в его монополи-
стическую стадию появляется, действует, развивается
и становится определяющим основной объективный
закон современного капитализма — закон обеспечения
наивысшей капиталистической прибыли путем эксплуа-
тации, разорения и обнищания населения данной стра-
ны, путем закабаления и систематического ограбления
народов других, особенно отсталых, стран, наконец,
путем войн и милитаризации экономики. С переходом
капитализма в империализм начинается и процесс за-
гнивания капитализма.
Глава IV ПОЛИТИЧЕСКАЯ
РЕАКЦИЯ ВО ФРАНЦИИ ПОСЛЕ
ПОДАВЛЕНИЯ ПАРИЖСКОЙ
КОММУНЫ (1871—1879 гг.).
КОНСТИТУЦИЯ 1875 г.
И ЕЕ ОСОБЕННОСТИ
Наступление политической реакции
После разгрома Коммуны продолжались репрессии
против коммунаров. Военные трибуналы присуждали к
расстрелам, тюремному заключению и ссылке в Нов} ю
Каледонию. В крупных городах Франции было введено
осадное положение. Правительство Тьера обратилось
к правительствам других стран с официальной нотой,
гребуя выдачи коммунаров, скрывающихся там. В мас-
совых преследованиях сторонников Коммуны и Интер-
национала французские власти не останавливались пе-
ред нарушением элементарных прав иностранных под-
данных. В августе — сентябре 1871 г. на юге Франции
были арестованы дочери К- Маркса — Женнп и Элеоно-
ра. Не только дом, где они проживали, но и они сами
были подвергнуты бесцеремонному обыску. В заключе-
ние у них были отобраны английские паспорта. Но если
им нельзя было предъявить ровно никаких претензий,
то зять Маркса Поль Лафарг, который тогда также
находился на юге Франции вместе с женой и малень-
ким ребенком, был обвинен в том, что во времена Ком-
муны приезжал в Париж и был «эмиссаром» Интерна-
ционала в Пиренеях. Накануне обыска предупрежден-
ным Лафаргам удалось бежать в Испанию, где кре-
стьяне спрятали их от преследований французских по-
лицейских, даже перешедших границу. В Национальном
архиве Франции до сих пор хранится протокол допроса
префектом матери Лафарга по поводу деятельности ее
сына1.
Жестокость правящих классов к коммунарам не
знала предела. Они осуждали слабую, по их мнению,
деятельность военных трибуналов, открыто обвиняли
Тьера в снисходительности и недостатке твердости. По-
следний признавался потом русскому послу князю Ор-
лову, что «чрезмерные требования и жажда мести кон-
111
серваторов создают ему больше хлопот, чем шумные
атаки левых». Во Франции воцарилась крайняя реак-
ция. Ее правительство призывало другие страны объ-
единиться для борьбы с Интернационалом. 6 июня
1871 г. Ж. Фавр разослал французским представите-
лям за границей циркуляр, имеющий целью «обратить
внимание Европы на опасные тенденции Международ-
ной ассоциации трудящихся». Весьма обрадованный
одобрением его циркуляра Бисмарком, но недовольный
тем, что деятельность Интернационала не была запре-
щена в Англии, Швейцарии, Бельгии и Испании, Фавр
приступил к редактированию нового документа о со-
гласии держав на репрессивные меры против Интер-
национала. По свидетельству известного тогда журна-
листа Прессансе, французские реакционеры были по-
трясены работой К- Маркса «Гражданская война во
Франции» и вполне уразумели ее сущность2. Даже не-
сколько месяцев спустя французская пресса утвержда-
ла, что из всех социальных и политических проблем,
кроме уплаты контрибуции Германии, самая важная —
это вопрос об Интернационале. «Настало время нейтра-
лизовать его зловредные действия», — писала 29 января
1872 г. газета «Ле конститюсионнель», призывая не
проявлять по отношению к Интернационалу «ни мило-
сердия, ни терпимости».
4 марта 1872 г. в Национальном собрании при почти
полном кворуме и в присутствии большого числа при-
глашенных началось обсуждение закона против Интер-
национала. Через 10 дней подавляющим большинством
в 493 голоса против 106 этот закон о судебных пресле-
дованиях за принадлежность к Интернационалу был
принят. Ослепленная классовой ненавистью, француз-
ская реакция охотно шла в этой борьбе вслед за Бис-
марком, не замечая, что тем самым лишь способствует
усилению международных позиций Германии. «Бисмарк
весьма заинтересован в том, — писал Орлов, — чтобы
возбуждать опасения в отношении Интернационала. Он
хотел бы создать Лигу правительств, которую он бы
возглавил, чтобы стать хозяином всей европейской
полиции. И это была бы диктатура значительно более
опасная, чем все происки Интернационала...»3
После подавления Коммуны во Франции резко уси-
лилась католическая реакция, которой всячески покро-
вительствовало Национальное собрание, еще 16 мая
1871 г. издавшее постановление о публичных молениях
за погибель Коммуны. Для всех этих «слегка покрытых
112
пылью, по сохранившихся поместных дворянчиков вре-
мен Карла X п Лун-Филиппа», как охарактеризовал
депутатов Национального собрания присутствовавший
на его заседаниях в качестве парламентского обозре-
вателя от газеты «Колокол» Э. Золя, Париж представ-
лялся «городом безбожников, оргий и зла», одержимым
духом Вольтера. Виконт Рене де Брюне требовал, что-
бы Париж оставался в трауре, пока не сменит лозунга
«Свобода, равенство и братство» на «Молитва, труд и
милосердие». Правительство предоставило католической
церкви право назначать священников в армию, откры-
вать своп высшие учебные заведения с факультетами
по всем наукам и выдавать дипломы об образовании,
равноценные государственным. Распоясавшиеся фран-
цузские католические организации яростно требовали
восстановления светской власти римского папы и бес-
новались до такой степени, что вызвали протест итальян-
ского посла графа Нигры, отличавшегося большим умом
и тактом. Нигра был послом во Франции с 1860 по
1876 г. И хотя он был близок к бонапартистам, в конце
1871 г. он вернулся в Париж. Однажды после беседы
с Тьером, который не любил ни его, ни Италию, уходя,
он полой сюртука зацепился за дверь и стал освобож-
дать свое платье. Стараясь ему помочь, Тьер сказал с
улыбкой- «Видите, как вы привязаны к Франции».
Не менее любезно Нигра ответил: «Если бы не вы, я
бы остался привязанным»4.
Неустанно преследуя коммунаров, правительство
Тьера намеренно затягивало следствие по делу преда-
теля маршала Базена. Республиканские газеты возму-
щались медленностью и таинственностью следствия.
«Пусть г-н Тьер знает, — писала «Ля Репюблик Фран-
еэз», — что маршалу Базену нет спасения. Вся Фран-
ция высказала свое осуждение, и... пусть Тьер не ме-
шает суду нации». Газета «Эндепанданс» писала:
«Справедливо опасаются постоянных отсрочек, которые
даются командующему армией в Меце»,— и призывала
не проявлять снисходительности к тем, кто погубил
Францию5. Но голоса республиканских газет тонули в
хоре реакционной прессы, стремившейся оправдать Ба-
зена. Газета «Ле нор» утверждала, например, что пред-
седатель комиссии по расследованию маршал Бараге
д’Иллье слишком строг к этому «наименее неспособ-
ному»6 маршалу империи. 10 декабря 1873 г. Базену
все же был вынесен смертный приговор, но сменив-
ший Тьера Мак-Магон заменил это наказание ссылкой
8 В. И. Антюхнна-Московченко
113
на один из островов в Средиземном море, откуда Ба-
зен благополучно бежал в августе 1874 г., а затем по-
селился в Кёльне, где был торжественно встречен гер-
манскими властями.
В эти годы чрезвычайных репрессий не могло быть
и речи о существовании легальных профсоюзных или
партийных организаций пролетариата. Самые элемен-
тарные буржуазно-демократические свободы были по-
праны. Жестоким нападкам подвергались даже бывшие
члены правительства «национальной обороны», как,
например, Пикар, Симон, Фавр, не говоря уже о Гам-
бетте, которого предполагали арестовать еще в мае
1871 г. Национальное собрание в июне того же года
назначило комиссию из 30 депутатов для расследования
деятельности Турской делегации. Монархисты обвиня-
ли Гамбетту в диктаторских тенденциях, нападали даже
на генерала Трошю и особенно упрекали Фавра за то,
что он не подписал мир с немцами еще в сентябре
1870 г.
Внимание общественного мнения привлекала в то
время судьба А. Ранка, буржуазного публициста-рес-
публиканца и близкого друга Гамбетты, который на-
значил его начальником полиции в Туре и Бордо.
26 марта Ранк стал членом Парижской Коммуны,
6 апреля заявил о своем выходе из ее состава, но
продолжал находиться в столице в качестве националь-
ного гвардейца. Все реакционеры бурно возмущались
тем, что Ранк не только не привлекался к суду, но да-
же был избран муниципальным советником Парижа.
Упорство Тьера в защите бывшего члена Коммуны за-
ставило заинтересоваться этим вопросом русское по-
сольство, которое из достоверных источников получило
информацию о том, что Ранк обязан своей свободой
и исключительным положением услугам, которые он в
качестве секретного агента оказал правительству Тьера
во времена Коммуны. При этом Ранк заранее получил
гарантии своей безнаказанности. Правда, после отстав-
ки Тьера в 1873 г. Ранк был заочно приговорен к смерт-
ной казни. Однако после амнистии, с 80-х гг. и до кон-
ца жизни в 1908 г., он снова принимал активное уча-
стие в политической деятельности7.
В первые годы после разгрома Коммуны все фракции
буржуазии, напуганные революцией, единодушно со-
глашались, что борьбу против рабочего движения на
этом этапе следовало вести методом жестоких репрес-
сий. Когда 9 декабря 1871 г. на заседании Нацио-
114
нального собрания дрожащий от гнева депутат Ордн-
нер заявил, что парламентская комиссия помилования —
это «комиссия убийц», на его стороне оказалось лишь
13 депутатов крайне левой. Все остальные дружно
поддерживали своего председателя Ж- Греви, реши-
тельно осудившего Ординера, а пришедший в связи с
этим в бурный восторг монархист виконт де Ренневпль
исступленно кричал: «Их только 13!»8 Глава умерен-
ных республиканцев Гамбетта ни разу не заикнулся о>
восстановлении элементарных демократических свобод
или о прекращении репрессий против коммунаров. Вре-
мя Коммуны показало, что французская буржуазия
окончательно перестала быть прогрессивным классом.
Республика без республиканцев
Вскоре после разгрома Коммуны в политической
жизни Франции на первый план выдвинулись две основ-
ные проблемы вопрос о более точном определении и
упрочении власти Тьера как главы правительства и
проблема роспуска Национальной гвардии и реоргани-
зации армии. Ожесточенная борьба по этим вопросам
развернулась прежде всего между партийными группи-
ровками Национального собрания.
Из 768 депутатских мест в Национальном собрании
фактически занято было около 650, поскольку ряд де-
путатов отказались от полномочий, а некоторые были
избраны одновременно в нескольких округах, как, на-
пример, Тьер — в 26, Гамбетта — в 9 и т. д. Крайне
правый фланг Собрания занимали около 150 депутатов-
легитимистов— сторонников внука Карла X Бурбона,
графа Шамбора герцога Бордоского. Центр, включав-
ший около 270 депутатов, распадался на две группы:
правый центр — самая многочисленная группа (250 де-
путатов) во главе с Деказом, Бройлем и Валлоном,
желавшая восстановления конституционной монархии
и воцарения графа Парижского, внука короля Луи-Фи-
липпа Орлеанского, и левый центр — возглавлявшаяся
Тьером, Дюфором, Казимир-Перье, Леоном Сеем груп-
па примерно в 20 депутатов, состоявшая из бывших
монархистов, готовых примириться с республиканским
строем, если он окажется более удобной формой обес-
печения господства реакционной буржуазии. На левом
фланге Собрания находилась группа буржуазных рес-
публиканцев, делившаяся на более правое крыло —
примерно 100 депутатов, возглавлявшихся Греви,
8*
115
Ж. Симоном и Ж- Фавром, и левое крыло — около
80 депутатов во главе с Гамбеттой. К последней группе
примыкало около 20 депутатов — мелкобуржуазных
республиканцев, как Луи Блан и Ледрю-Роллен. В чис-
ле депутатов было и около 30 бонапартистов.
Не желая установления республики, в августе 1871г.
монархистское большинство Собрания поставило во-
прос о характере дальнейшей власти Тьера и в своей
.резолюции предложило подтвердить полномочия, дан-
ные ему Собранием в Бордо, известные как «соглаше-
ния в Бордо». Они предусматривали, что республикан-
ская форма правления устанавливается временно, лишь
до заключения мира и ухода немцев, после чего вновь
избранное Учредительное собрание определит форму
правления в стране. Слово «республика» в резолюции
монархистов даже не упоминалось. Левые группы Со-
брания внесли свою резолюцию о продлении власти
Тьера как главы и президента республики сроком на
3 года Избранная для обсуждения внесенных предло-
жений комиссия в составе 15 человек согласилась с
мнением левых, и по ее предложению 31 августа 480 го-
лосами против 93 был принят закон Риве-Вите о про-
длении власти Тьера. В его первой статье говорилось,
что Тьер «примет титул президента Французской Рес-
публики и будет продолжать исполнять под контролем
Национального собрания, поскольку оно не окончило
своей работы, функции, которые ему были предостав-
лены декретом от 17 февраля 1871 г.». Статья 2 уста-
навливала права президента республики9.
Закон Риве-Вите внес существенные изменения.
Тьер сменил титул «главы исполнительной власти» на
титул «президента республики», срок его полномочий
был поставлен в зависимость от срока деятельности
Национального собрания. Было установлено, что свер-
жение министерства не влечет за собой ухода в от-
ставку президента республики. Таким образом, взамен
продления власти Тьера Национальное собрание полу-
чило права учредительной власти и могло теперь по
своему усмотрению определить форму дальнейшего го-
сударственного устройства страны. Юридически при-
своение Собранием подобных прав было незаконным,
о чем заявили республиканцы10. Весьма интересно, что
в период борьбы по вопросу о продлении власти Тьера
в нескольких немецких газетах появились одинакового
содержания статьи, в которых подчеркивалось: «Так
как положение Тьера во Франции, по-вндпмому, поко-
116
леблено, то Германия не может не видеть в этом об-
стоятельстве опасности для своих интересов, связан-
ных с сохранением во Франции порядка». Эти статьи,
явно инспирированные германским правительством,
имели целью оказать прямое давление на внутреннюю
политику оккупированной Франции. В те дни герман-
ский посол граф Арним в беседе с Окуневым заявил,
что «если бы Тьер был свергнут, то Германия взяла
бы обратно все уступки, на которые она согласилась»
во время проходивших тогда переговоров об уплате
контрибуции. Граф Вальдерзее, ведший эти переговоры,
откровенно признавал: «Бисмарк весьма желает, чтобы
Тьер остался у власти»11. Назначив 1 сентября 1871 г.
на пост министра иностранных дел посредственного
политика, но своего личного друга Ремюза, Тьер полу-
чил возможность фактически заправлять всеми делами
на Кэ д’Орсе. Газета «Ле конститюсионнель», подчерки-
вая его подобострастное отношение к канцлеру, 14 янва-
ря 1872 г. писала: «Тьер как управляющий Франции
пользуется полным доверием господина Бисмарка».
Республика, возглавлявшаяся Тьером, была таковой
лишь по форме, но не по содержанию. Это была рес-
публика без республиканцев, ибо все важнейшие ад-
министративные должности оказались в руках монар-
хистов. Правительство поспешило издать ряд антирес-
публпканскпх декретов. Запрещалось праздновать День
провозглашения республики 4 сентября 1870 г. и от-
мечать 22 сентября — годовщину установления Конвен-
том первой Французской республики. Власти разреши-
ли принцам Орлеанского и Бурбонского домов, изгнан-
ным из Франции в 1832 и 1848 гг., вернуться, возвра-
тив им ранее конфискованные у них владения и дав
право издавать газеты.
Чрезвычайно важным был также вопрос о роспу-
ске Национальной гвардии и реорганизации армии.
По поводу внесенного в августе 1871 г. в Националь-
ное собрание законопроекта о реорганизации армии ге-
нерал Шанзи заявил «...мы вносим, во-первых, закон,
который отнимает у солдат листки голосования, а во-
вторых, закон, который отнимает у избирателей
ружья»12. Обсуждение закона вызвало правительствен-
ный кризис. Тьер, считая его слишком либеральным,
решительно отвергал всеобщую воинскую повинность
и настаивал на создании профессиональной армии.
В результате дебатов закон был принят с поправкой —
распускать Национальную гвардию постепенно, предо-
117
ставив установление конкретных сроков на усмотрение
правительства. Одновременно была начата энергичная
кампания по преследованию лиц из командного состава
Национальной гвардии. Парламентская комиссия ли-
шала офицерских званий многих генералов и команди-
ров добровольческих армий, которые действительно вое-
вали с прусской армией и одерживали победы. К концу
1871 г. разоружение Национальной гвардии было в
основном закончено, нигде не дав повода к конфлик-
там.
Проблема реформы армии продолжала тем не ме-
нее вызывать бурные разногласия между Тьером и
парламентариями. Президент угрожал своей отставкой,
требуя создания профессиональной армии и отвергая
обязательную военную службу. При этом он хотел со-
здать во Франции действительно сильную армию, как
он заявлял об этом в личной беседе со специальным
посланцем из Петербурга Стремоуховым13. Многие
правые газеты поддерживали принцип обязательной
военной службы. Так, газета «Тан» писала, что в Рос-
сии уже принят этот принцип, «тогда как мы здесь еще
колеблемся в отношении обязательной службы по прус-
скому образцу». Требуя реорганизации армии, фран-
цузская пресса оглядывалась на Германию, опасаясь
препятствий с ее стороны. «По-видимому, действитель-
но Германия беспокоится по поводу чрезмерных преоб-
разований, которые мы стараемся произвести в наших
вооруженных силах... — писала газета «Ле конститю-
сионнель», — но Франкфуртский мир не наложил ника-
ких ограничений на развитие нашей армии, и, следова-
тельно, мы можем осуществлять его по своему усмот-
рению»14. После ожесточенной борьбы закон о преоб-
разовании армии был окончательно принят в 1872 г.
Он установил обязательную всеобщую воинскую по-
винность без права замены, но с освобождением от
военной службы преподавателей, духовенства и един-
ственных сыновей вдов. Был введен пятилетний срок
службы, но каждый призыв делился по жребию на две
части: обязанных служить 5 лет и призванных лишь на
6 месяцев. Был установлен институт вольноопределяю-
щихся с годичным сроком службы главным образом
для молодежи нз состоятельных семей, получивших об-
разование. Призывной возраст устанавливался с 20 до
40 лет. В общем французская армия была преобразо-
вана по образцу прусской. В 1889 г. срок военной
службы был снижен до 3 лет.
118
Опасность реставрации монархии.
Президентство Тьера
Монархистское большинство Национального собра-
ния открыто стремилось к реставрации монархии. «Как
кажется, намерение большинства Собрания, — сообщал
в июне 1871 г. в Петербург Окунев, — назначить гер-
цога Омальского главой исполнительной власти в слу-
чае, если Тьер сложит с себя полномочия». Тьер и сам
называл в качестве «своего вероятного преемника» гер-
цога Омальского15. Впрочем, легитимисты расценивали
возможное президентство Омальского как «незаконно-
рожденную монархию».
В конце ноября 1871 г. граф Шамбор созвал в Лю-
церне нечто вроде конгресса орлеанистов и легитими-
стов с целью их слияния в одну партию. Они догово-
рились внести в Собрание следующий законопроект:
«Статья 1. В силу народного самодержавия герцог
Бордоский, внук короля Карла X, приглашается взойти
на престол и царствовать под именем Генриха V.
Статья 2. В силу народного самодержавия граф Париж-
ский, внук короля Луи-Филиппа, назначается наследни-
ком короля Генриха V. Статья 3. Герцог Омальский
назначается наместником королевства, чтобы привести
в исполнение настоящий декрет»16. В декабре Орлеан-
ские принцы потребовали права осуществлять свои де-
путатские функции и заняли в Собрании места на
скамьях правого центра, а 20 января 1872 г. газета
«Эндепандапс» писала, что монархисты «более чем ког-
да-либо обращают свои взоры на герцога Омальского
как генерал-лейтенанта королевства».
4 декабря 1871 г. Национальное собрание избрало
своим председателем умеренного республиканца Греви,
но все вице-председатели и секретари принадлежали к
числу монархистов, за исключением начальника Бель-
форской крепости полковника Данфера. Но пока мо-
нархисты не смогли внести свой проект закона о ре-
ставрации монархии. Теперь они видели препятствие
даже в Тьере, который в тот момент выступил за со-
хранение республики как формы правления, «которая
меньше всего нас разделяет». Будучи реакционным, но
реальным политиком, он еще до своего прихода к вла-
сти, соглашаясь с необходимостью реставрации, заявил,
что «на это нужно время», а в письме к графу Мон-
таливе в феврале 1871 г. убедил последнего, «что для
монархии еще не наступила удобная пора». В беседах
119
со своими близкими Тьер, правда, давно уже высказы-
вал мысль, что «принцы существуют лишь для того,
чтобы мешать великим людям выполнять предначер-
танное им судьбой»17. После избрания Тьера президен-
том его разногласия с монархистами усилились, но он
считал себя хозяином положения в стране и в январе
1872 г. уверял Орлова, что его правительство является
единственно возможным во Франции, а армия пол-
ностью ему преданна. «Особенно любопытно, — писал
Орлов в отчете об этой беседе, — что президент Фран-
цузской республики беспрестанно повторяет, что Фран-
ция не является республиканской»18.
Фактически Тьер осуществлял личную диктатуру,
или, как характеризует профессор Прело, «диктатуру
убеждения». Биограф Тьера Шарль де Мазад расска-
зывал, что в кулуарах Собрания говорили: «В монар-
хических странах король царствует, но не управляет, а
у нас г-н Тьер не царствует, но управляет». Тьер, во-
ображавший себя Бонапартом, включая и его военный
гений, писал Роже Приуре, мечтал о пожизненном пре-
зидентстве, о консулате19. Престарелый президент рес-
публики окружал себя и внешними почестями, вызывав-
шими нескрываемые насмешки. Орлов, случайно увидев-
ший, как Тьер прогуливается в окружении конных
жандармов, писал: «Два жандарма промчались гало-
пом. Коляска, окруженная восемью другими жандар-
мами, следовала за ними крупной рысью... Это был
Тьер, возвращавшийся из Булонского леса... Рабочие
встретили его гиканьем и свистом, а солдаты не пере-
ставали отпускать по его адресу всякого рода насмеш-
ки. Самым необыкновенным является то, что Тьер вер-
нулся в Версаль восхищенный своей прогулкой...» Тог-
да же Тьер с большим трудом добился от Националь-
ного собрания разрешения пользоваться Елисейским
дворцом, но лишь для организации приемов. Ночевать
во дворце ему не позволили, и каждый раз после при-
ема ровно в полночь он отправлялся на Западный вок-
зал, чтобы вернуться в Версаль. Так продолжалось, по-
ка он не заболел от переутомления и простуды20.
Тьер использовал свою власть, чтобы не допустить
реставрации монархии. Будучи уверен в своей незаме-
нимости, он часто шантажировал Собрание просьбами
о своей отставке. В таких случаях возникали очеред-
ные правительственные кризисы. В январе 1872 г. после
отказа Собрания одобрить введение предложенных
Тьером новых налогов он вновь подал в отставку.
120
В его защиту выступили республиканцы, запугивая
монархистов угрозой гражданской войны, особенно на
юге Франции. Монархисты отступили, и, по мнению
республиканцев, это доказало, что «самое плохое Со-
брание может и должно быть лучше, чем самый пре-
красный суверен»21.
Но интриги депутатов-монархистов против республи-
ки и правительства Тьера не прекращались. С целью
обезвредить монархистов и упрочить положение Тьера
министр внутренних дел В. Лефран 22 февраля 1872 г.
внес, конечно по инициативе последнего, проект закона,
резко ограничивающего деятельность монархистов и
их печати вплоть до полицейских преследований. Про-
ект закона Лефрана депутаты встретили враждебно.
На этот раз монархисты пригрозили Тьеру свергнуть
его правительство, о чем, между прочим, сообщили и
русскому послу. Орлов писал по этому поводу: Тьер
«испугался и отступил»22.
И тем не менее Тьер продолжал настаивать на про-
ведении закона, категорически отвергая все поправки
монархистов, как, например, поправку Шамброна, пред-
ложившего вставить в текст закона формулировку «Вре-
менная республика». 8 марта, явившись в комиссию по
изучению проекта закона, Тьер заявил, что если закон
не будет принят или будет изменен, то он уйдет в от-
ставку. Но, узнав от друзей, что монархисты уже поды-
скивают, кем его заменить, он неожиданно для всех
11 марта снова явился в комиссию и принял все по-
правки к закону Лефрана. Это объяснялось его жела-
нием непременно сохранить власть в своих руках.
Несколько дней спустя Лефран сказал Орлову: «Злопо-
лучный проект закона, носящий мое имя, можно счи-
тать провалившимся», поскольку теперь закон отложат,
а затем о нем забудут. Конечно, провал закона Лефра-
на означал серьезное поражение Тьера, ибо именно он,
как писал Орлов, «изобрел этот закон»23.
Вынужденное отступление Тьера было немедленно
использовано монархистами, усилившими свою закулис-
ную деятельность. Уже в мае 1872 г. орлеанисты реши-
ли выдвинуть герцога Омальского на пост президента
республики, полагая, что он, «встав во главе ее, осто-
рожно и безболезненно восстановит монархию».
По свидетельству очевидцев, герцог уже занимался
формированием своего правительства и в связи с этим
провел многочисленные совещания с основателем банка
«Лионский кредит» А. Жермэном, неоднократно ездив-
121
шим к нему в Шантильи. Орлеанисты убедились окон-
чательно, что Тьер, бывший их сторонник, теперь ото-
шел от них. Конечно, в период летних каникул борьба
поутихла, но осенью 1872 г., накануне возобновления
сессии Собрания, все партии были готовы «к ожесто-
ченной борьбе на парламентской арене»24.
Еще в октябре 1872 г. в газете Тьера «Бьен пюб-
лик» уведомлялось, что на предстоящей сессии Собра-
ния правительство поставит на обсуждение предложения
об окончательном утверждении республиканского строя,
об определении срока президентства Тьера в 4—5 лет,
о предоставлении ему права на переизбрание и об
учреждении второй палаты. Вторая палата должна бы-
ла получить право совместно с президентом распускать
Национальное собрание. Тьер именовал эту новую фор-
му власти «консервативной республикой». Но она, да-
же по мнению Орлова, «в сущности есть не что иное,
как абсолютизм, одетый в республиканскую тогу». На-
кануне борьбы Тьер был настроен весьма оптимистиче-
ски. «У них нет никого, кто мог бы заменить меня»,—
говорил он Ж. Симону. Однако ему предстояло встре-
титься с большими трудностями, чем он предполагал25.
13 ноября 1872 г. Тьер в почти полуторачасовой ре-
чи, начатой им словами: «Республика существует... она
является законным правительством страны», изложил
свои конституционные предложения. Его выступление
вызвало бурю протеста со стороны монархистов, кото-
рые кричали, перебивая его: «Мы не хотим респуб-
лики!» В то же время депутаты-республиканцы не ме-
нее шумно поддерживали Тьера. Последний, как отме-
чал присутствовавший на этом заседании русский по-
сол, не ожидал такой бурной реакции и «казался оше-
ломленным». Правительственный кризис был в полном
разгаре. Легитимисты запрашивали инструкции у гра-
фа Шамбора, орлеанисты открыто порвали с прави-
тельством. На заседании 18 ноября и те и другие на-
чали атаку, внеся несколько интерпелляций и обвиняя
Тьера в покровительстве радикалам. Тьер, выступив-
ший с речью, горько упрекал монархистов, а послед-
ние впали «в настоящую ярость», кричали, подвывали
и угрожали Тьеру, который «в пароксизме гнева» по-
требовал немедленного голосования доверия. Он полу-
чил его 267 голосами «за» и 116 — «против», но около
300 депутатов демонстративно воздержались от участия
в голосовании. С этого времени, вспоминал позже ле-
гитимист Шенелон, между Тьером и большинством Со-
122
брания «шла тяжелая скрытая вражда, которую уже
не могла примирить никакая попытка соглашения»26.
Монархистское большинство Собрания приняло за-
тем решение о создании «комиссии 30-ти» для состав-
ления ответа президенту. 5 декабря Собрание назначи-
ло ее членов, из которых только 11 поддерживали Тье-
ра. Президент, которого в тот же день видел Орлов,
«был внешне спокоен, но сравнительно молчалив, что
всегда является у него показателем крайней озабочен-
ности». Монархисты, опасаясь гражданской войны и
не сумев договориться между собой, не смогли соста-
вить новое правительство, но зато отданная в их руки
«комиссия 30-ти» отвергла предложение в кратчайший
срок установить окончательную конституцию страны и
приняла постановление против «личного вмешательства
главы исполнительной власти в парламентские прения».
На этом основании позже был установлен порядок, со-
гласно которому президент республики имел право сно-
ситься с палатой только путем письменных посланий,
после зачтения которых заседание палаты обязательно
должно закрываться («закон 30-ти» от 13 марта 1873 г.).
Лишь в порядке исключения президент мог получить
слово, но только на особом заседании Собрания, без
прений и права иа ответные выступления. Монархисты
упрекали Тьера и в неспособности противостоять дея-
тельности радикалов, которые начали сбор подписей
под петицией, требующей роспуска Собрания27.
В декабре 1872 г. германский посол во Франции Ар-
ним неоднократно поднимал вопрос о вмешательстве
Германии в защиту Тьера, что вызвало беспокойство
Орлова. «Много раз Арним говорил мне, — писал он.—
что Пруссия, поскольку она вела переговоры с Нацио-
нальным собранием, может вмешаться во внутренние
дела Франции с того момента, как Национальное со-
брание будет распущено или даже произойдет частич-
ная смена его состава. Каждый раз он добавляет, что
не получил никаких инструкций из Берлина в этом от-
ношении, но он беспрестанно возвращается к этому во-
просу»28.
29 ноября 1872 г. на заседании Собрания после при-
мирительной речи Тьера, заявившего, что он не враг
монархии, его правительство получило одобрение
370 голосами против 334. Таким образом, конфликт был
смягчен, Тьер пошел на уступки и переформировал
свой кабинет, включив орлеаниста Гуляра и переме-
стив еще несколько министров. Новый кабинет значи-
123
тельно поправел. Были приняты репрессивные меры,
запрещающие сбор подписей под петициями о роспу-
ске Собрания. Но и монархисты учли, что окончатель-
ные сроки вывода оккупационных войск еще не были
установлены и что Тьеру было легче, чем кому-либо
другому, продолжать переговоры с Германией. Поло-
жение в стране оставалось напряженным. Его метко
охарактеризовал Орлов: «Франция — это больной че-
ловек, который ежедневно подвергается смертельному
кризису, но продолжает жить»29.
Новый резкий конфликт разгорелся весной 1873 г.
в связи с дополнительными выборами в Париже. Кан-
дидат правительства министр иностранных дел Ремюза
потерпел поражение, и был избран радикал, бывший
мэр Лиона Бароде. В его избирательной программе
выдвигались требования роспуска Национального со-
брания и отказа от создания второй палаты, а также
амнистии. В связи с победой Бароде большинство Со-
брания потребовало включения в правительство Тьера
монархистов. После бурного заседания 24 мая Тьер
направил Собранию свое очередное письмо об отстав-
ке в надежде, что она не будет принята. На этот раз
его отставка сразу же была принята 365 голосами мо-
нархистов, и в тот же день президентом республики
390 голосами был избран маршал Мак-Магон. Новое
правительство возглавил один из лидеров орлеани-
стов— член партии правого центра герцог Бройль301.
Отставка Тьера вызвала недовольство в Германии,
но к этому времени положение большинства Собрания
упрочилось, соглашение об окончательной уплате конт-
рибуции было подписано, и германское правительство
уже не имело прежних возможностей влиять на внут-
реннюю жизнь Франции. Международная обстановка,
и особенно позиция России, была неблагоприятна для
подобного вмешательства.
Опасность реставрации монархии. ’
Президентство Мак-Магона
Избрание президентом республики Мак-Магона,
этого величайшего осла Франции31, как охарактеризо-
вал его Ф. Энгельс, означало дальнейшую активизацию
реакции, антинародной и антиреспублпканской дея-
тельности монархистов и католических организаций.
Храня традиционную в его семье верность Бурбонам,
Мак-Магон служил в Алжире и в 1864 г. был назначен
124
его генерал-губернатором. В годы франко-прусской
войны он печально прославился своей бесталантностыо.
Генерал Шангарнье говорил, что Мак-Магон — это «са-
мый глупый человек во всей армии», а Тьер в интим-
ном кругу попросту называл его «этот идиот маршал»32.
Но зато он был одним нз наиболее жестоких душите-
лей Коммуны и тесно связан с легитимистами и с мо-
гущественной иезуитской конгрегацией Сен-Винпент-
Поль. Глупейшие и безграмотные высказывания Мак-
Магона приобретали характер анекдотов. Однажды он
потребовал немедленно свести его на конюшню, когда
ему сказали, что осматриваемые им паровые машины
имеют столько-то лошадиных сил. «Лично я посетил в
первый раз Париж осенью 1875 года, — писал М. Е. Сал-
тыков-Щедрин. — Престол был уже упразднен, но непо-
далеку от него сидел Мак-Магон и все что-то собирал-
ся состряпать. Многие в то время не без основания
называли Францию Макмагонией, т. е. страной капра-
лов, стоящих на страже престол-отечества в ожидании
Бурбона»33. Легитимисты действительно рассчитывали
через Мак-Магона получить в свое распоряжение ар-
мию.
Время президентства Мак-Магона было самым опас-
ным для существования республики. Графа Шамбора
монархисты уже именовали Генрихом V. 13 августа
граф Парижский просил Мак-Магона созвать Нацио-
нальное собрание для обсуждения вопроса о реставра-
ции монархии и получил принципиальное согласие.
/Монархисты избрали «комиссию 9-ти» для организации
реставрации в период каникул Собрания. Комиссия
направила своих представителей к Шамбору во Фрос-
дорф в Австро-Венгрии. Представитель комиссии Ше-
нелон договорился с Шамбором, что тот не будет тре-
бовать никаких изменений в отношении знамени «до
взятия им власти». Воодушевленный согласием графа,
Шенелон бросился в Париж доложить обо всем графу
Парижскому. Казалось, все было согласовано и На-
циональному собранию оставалось только при возоб-
новлении сессии санкционировать реставрацию. Мак-
Магон, покровительствовавший всей этой деятельности
монархистов, издал прокламацию к армии, в которой
выражал надежду на ее верность. 28 октября герцог
Одпфре-Паскье уже составил проект закона о пригла-
шении на царство графа Шамбора. кареты были зака-
заны, лошади куплены, заготовлены знамена и кокарды.
Конечно, монархисты знали об отрицательном отноше-
125
нип к реставрации и в народе, и среди республиканцев,
но полагали, что повторение Коммуны невозможно и
что буржуазные республиканцы не возглавят новой ре-
волюции. «Со стороны улицы, — писал Шенелон. — не
приходилось опасаться ничего серьезного... Армия,
впрочем, была верна»34.
И вдруг 27 октября пришло письмо из Зальцбурга
о том, что Шамбор не согласен признать трехцветное
знамя в качестве государственного и требует белое зна-
мя с лилиями Бурбонов. Это было абсолютно неприем-
лемо. «Комиссия 9-ти» прекратила работу. Непосредст-
венная опасность реставрации временно миновала.
В сущности требование Шамбора восстановить зна-
мя Бурбонов не было неожиданным. Оно было выска-
зано в его манифесте еще в июле 1871 г. Затем 25 ян-
варя 1872 г. в газете «Юнион» было опубликовано его
знаменитое письмо «Я не отрекусь никогда...» о том же
знамени и о том, что он не станет «законным королем
революции». Газета орлеанистов скептически писала
по этому поводу: «Что это за король, который вместо
того, чтобы быть инициатором общественного мнения,
становится рабом предрассудков?» Тогда же Орлов со-
общал: «Генрих V нанес страшный удар делу монар-
хистов», настаивая на белом знамени35. И хотя легити-
мисты представляли верность Шамбора знамени как
доказательство его благородства, твердости и принци-
пиальности, в действительности это свидетельствовало
о кастовой ограниченности графа. Однако, проявив не-
примиримость в отношении знамени, Шамбор не желал,
по-видимому, отказываться от престола, так как вскоре
тайно прибыл в Версаль. Там он скрывался целую не-
делю, и его доверенное лицо граф Блаказ информиро-
вал Мак-Магона о проекте реставрации. Шамбор пред-
лагал, что он явится в Собрание в сопровождении
маршала и бригады кавалерии, с тем чтобы его про-
возгласили королем. Но Мак-Магон отказался вести
переговоры на эту тему и не принял Шамбора, хотя
гарантировал ему свободу и охрану, никому, впрочем,
не сказав обо всем этом36.
После срыва очередной попытки реставрации боль-
шинство Собрания приняло закон о септеннате — семи-
летием сроке президентства Мак-Магона — 20 ноября
1873 г. Видя в продлении президентских полномочий
маршала гарантию установления монархии, большинство
рассчитывало таким образом выиграть время для под-
готовки дальнейших попыток переворота37.
126
Возглавивший новое правительство герцог де-
Бройль твердо держал курс на восстановление монар-
хии38. По его приказу повсеместно увольняли чиновни-
ков, подозреваемых в сочувствии республиканцам, и за-
меняли их монархистами. Гриф «Французская респуб-
лика» перестали ставить на государственных бумагах.
В 39 департаментах продолжало сохраняться осадное
положение. По закону от января 1874 г. правительство
получило право назначать мэров во все коммуны. Тог-
да же были уволены все мэры-республиканцы. Закон о
назначении мэров усиливал централизацию админист-
ративного аппарата, полностью находившегося в руках
монархистов. Национальное собрание приняло решение
о восстановлении Вандомской колонны.
В стране особенно усилилась католическая реак-
ция, активно агитировавшая за реставрацию монар-
хии39.
Активизация деятельности бонапартистов
В это время активизировалась также деятельность
бонапартистов, особенно в сельских районах и на Кор-
сике, где они усиленно распространяли брошюры и
книги, в которых поведение императора при Седане
изображалось как пример героизма и самоотвержен-
ности40. а вся вина за поражение взваливалась на пар-
ламент. Уже осенью 1871 г. распространились слухи о
заговоре бонапартистов. «Сторонники империи заше-
велились,— сообщал Окунев, — префекты со всех сто-
рон сигнализируют об их деятельности». Бонапартисты
издавали свои газеты «Л’авенир либераль», «Ордр»,
«Ле голюа». Они выставляли своих кандидатов на вы-
борах в генеральные советы департаментов.
После краха империи бонапартисты разделились на
две группы. Первая, возглавлявшаяся Руэ, добивалась
реставрации Бонапартов «законным» путем, через пле-
бисцит, и в подходящий момент. Вторая, во главе с
генералом Флери, считала плебисцит невозможным и
планировала возвращение Наполеона путем организа-
ции государственного переворота. Первоначально сам
Наполеон склонялся к точке зрения Руэ, а императри-
ца Евгения была сторонницей Флери, но затем произо-
шло значительное сближение обеих групп. В конце
1871 г. они разработали новый план — путем активной,
агитации и пропаганды через печать и секретных аген-
тов воздействовать на население, особенно на военных
и интеллигенцию, и заранее подготовить все для госу-
127
дарственного переворота, который будет осуществлен
в благоприятный момент41.
Бонапартисты продолжали поддерживать тесные от-
ношения с некоторыми иностранными государствами,
например с Австро-Венгрией. Тьер даже потребовал в
связи с этим отзыва австрийского посла Меттерниха.
Но особое значение бонапартисты придавали позиции
России. В начале 1872 г. только что возвратившийся из
резиденции Наполеона в Чезлхэрсте генерал Флери по-
сетил князя Орлова. Прежде всего он выразил поже-
лание, чтобы европейские монархи добились от Тьера
проведения плебисцита, что, по мнению бонапартистов,
•вернуло бы корону Наполеону III, «чья железная рука
сумела бы обуздать врагов общества». Содействие Рос-
сии представлялось бонапартистам столь важным, что
Наполеон лично пытался вести переговоры об этом не-
посредственно в Лондоне через сестру Александра II.
В беседе с Орловым Флери спросил, не получил ли он
из Петербурга инструкций обязать Тьера назначить
плебисцит. Флери не скрывал своего глубокого разоча-
рования, когда посол ответил- «Совсем наоборот, я
получил категорический приказ ни прямо, ни косвенно
не вмешиваться во внутренние дела Франции». Раздо-
садованный генерал заметил: «В Берлине к нам более
благосклонно относятся, чем у вас» (рядом с этой
фразой донесения посла царь написал: «Это вполне
возможно и даже вероятно»), Орлов сказал Флери,
что ему не известны мысли кайзера н его канцлера, но
позже в своих отчетах он упоминал об «интригах бо-
напартистов в Берлине»42.
Занятая Россией твердая позиция невмешательства
во внутренние дела Франции делала невозможным осу-
ществление планов реставрации империи дипломатиче-
ским путем. Но деятельность бонапартистов внутри
страны особенно активизировалась. В январе 1872 г. в
газетах сообщалось об организации ими антиправитель-
ственных демонстраций, о большом сборище привер-
женцев реставрации на Корсике. Бонапартисты распу-
скали слухи, что реставрация империи вернет Франции
Эльзас и Лотарингию путем брака сына Наполеона III
с племянницей императора Вильгельма, который якобы
согласен дать ей эти провинции в приданое. В Париже
генералы Флери и Кастельно открыто заявляли, что
скоро произойдет реставрация империи по единодуш-
ному желанию нации, но не в результате государствен-
ного переворота. Газета «Эндепанданс» сообщала
128
12 февраля 1872 г.: «Распространившиеся несколько
дней тому назад слухи относительно происков бонапар-
тистов вполне обоснованы»*13.
В начале 1872 г. императрица Евгения заняла под
залог имущества, принадлежащего ей лично в Париже,
15 млн. фр., которые пошли в основном на финанси-
рование этого движения. Попытка радикала Наке вне-
сти в Национальное собрание закон о конфискации
имущества Наполеона 111 была единодушно провалена
сторонниками монархии. 6 апреля 1872 г. газета «Ле
нор» сообщала, что Наполеон III мог бы с легкостью
получить заем не в 5 млн., а в 7 млн. и что лондонское
Сити даст ему и 15 млн., если он только предупредит
за три дня.
Весной 1872 г. в Париже проходил процесс генерала
Трошю против газеты «Фигаро». Бонапартисты обви-
няли его в том, что в критические для империи дни он
не помог Евгении, хотя раньше обещал ей «умереть за
нее». Суд оправдал Трошю, но это вызвало инспири-
рованные бонапартистами беспорядки. Даже Тьер, ко-
торый не считал возможной реставрацию империи, вы-
нужден был принять некоторые меры. Были закрыты
газеты бонапартистов «Ле голюа» и «Арме», генерала
Флери собирались подвергнуть аресту, а более мелких
бонапартистских агентов, агитировавших среди солдат
департамента Сены, просто засадили в тюрьмы44.
Но эти меры не остановили бонапартистов. Они про-
должали пропаганду в армии, где у них было еще
много сторонников, особенно среди офицерского соста-
ва. Они пытались перетянуть на свою сторону предста-
вителей рабочего класса и крестьянства. Закрытые
бонапартистские газеты возрождались под другими на-
званиями. Так, например, «Ле голюа» стала выходить
под названием «Этуаль». Увеличилось издание бона-
партистских брошюр и памфлетов. В одном из этих
изданий, распространявшихся среди рабочих, утверж-
далось, что империя — это якобы «коронованная демо-
кратия», а сам Наполеон III будто бы подлинный
вдохновитель Интернационала45.
Генерал Флери, систематически ездивший к импера-
тору в Чезлхэрст, после очередного возвращения в
ноябре 1872 г. передал Орлову, что Наполеон считает
падение Тьера неизбежным и скорым и предвидит к
этому моменту волнения, которые перерастут в граж-
данскую войну. Вот тогда-то он и вернется, чтобы
встать во главе своих сторонников для «спасения обще-
9 В. И. Антюхина-Московченко
12
ства». Надеждам его не суждено было осуществиться:
он умер в январе 1873 г.
Смерть Наполеона не приостановила деятельности
бонапартистов, которые устраивали на территории
Франции свои съезды с участием принца Наполеона-
Жерома Бонапарта, ставшего главой партии. В Париже
они создали «Центральный комитет воззвания к наро-
ду» с целью путем заговора реставрировать империю.
По поводу вызывающей деятельности бонапартистов
находившийся тогда во Франции Салтыков-Щедрин
удивительно метко писал: «...как бы мстя за свою
осьмнадцатилетнюю безнаказанность, бандит оставил
по себе конкретный след в виде организованной шайки,
которая и теперь изъявляет готовность во всякое время
с легким сердцем рвать на куски свое отечество»46.
Однако деятельность бонапартистов, так же как и
монархистов, в тех условиях была неизбежно обрече-
на на провал.
Причины сохранения во Франции
республиканской формы правления
Несмотря на явное большинство в Национальном
собрании, на горячее субъективное желание осуще-
ствить государственный переворот и на объективную
возможность «законным» путем осуществить реставра-
цию монархии, сторонники ее ни разу не доводили
дело до постановки этого вопроса на обсуждение или
на голосование в Собрании, и в стране продолжала
удерживаться республиканская форма правления
Л1ногие французские буржуазные историки и юри-
сты, как, например, Зеваэс, Прело, Дюверже и дру-
гие47, считают, что монархия не была восстановлена
в эти годы вследствие разногласий в лагере монархи-
стов. и особенно из-за непримиримости графа Шамбо-
ра. Разногласия среди монархистов, несомненно, имели
место. Многие легитимисты заявляли русскому послу:
«Кто угодно лучше, чем Орлеаны». Некоторые легити-
мисты полагали, что Шамбор должен был признать
своим наследником герцога Мадридского, потомка ис-
панских Бурбонов, тоже лишившегося трона, но толь-
ко не графа Парижского. Когда в феврале 1872 г. в
городе Анвере в Бельгии Шамбор устроил съезд роя-
листов. которые сотнями прибывали из Франции, ни
один из принцев Орлеанских не явился к нему на при-
ем. Однако серьезные разногласия среди монархистов
130
не раз преодолевались, и, следовательно, не это обстоя-
тельство является главной причиной провала всех по-
пыток реставрации48.
Нельзя согласиться и с утверждением, будто Шам-
бор «испугался» в сентябре 1873 г. «движения сопро-
тивления монархистским планам» и потому «использо-
вал вопрос о белом знамени как повод для отказа от
попытки переворота». Эта версия о «сознательном» от-
казе Шамбора от реставрации не подтверждается ни
его поведением, ни документами. Шамбор никогда не
отрекался от престола и всегда стремился принимать
самое активное участие в политической жизни. Во вре-
мя съезда роялистов в Анвере он ежедневно устраивал
торжественные приемы и даже дал интервью газете
«Таймс», в котором высказался за проведение реформ.
Как сообщали журналисты, тоже во множестве съехав-
шиеся в Анвер. *23 февраля Шамбор принял 218 роя-
листов. Сюда приходило множество писем с адресом:
«Генриху V, королю Франции». Лишь против своего
желания Шамбор вынужден был прекратить бурную
роялистскую демонстрацию на границах Франции. На-
селение республикански настроенного Анвера от демон-
стративного пения «Марсельезы» и криков «За грани-
цу!» быстро перешло к битью стекол и вооруженным
столкновениям с французскими роялистами. В резуль-
тате Шамбор быт вынужден просить «своих друзей из
Франции прервать визит», а сам 27 февраля выехал
в Голландию.
Легитимисты, ничего не предпринимавшие без санк-
ции «короля Генриха V», не менее активно, чем бона-
партисты, вели пропаганду в народе. Они издавали
множество брошюр и особенно энергично действовали
через католических священников. В одной из брошюр,
озаглавленной «Священники и дворяне», утверждалось,
что республика равноценна анархии, что «республика и
революция — это одно и то же, а трехцветное знамя
фатальным образом превращается в красное»49.
Однако идейная узость и ограниченность главы ле-
гитимистов, так же как отсутствие инициативы и сме-
лости в политике Орлеанских принцев и взаимная
борьба монархистов, ослабляли сторонников реставра-
ции. Но главной объективной причиной невозможности
реставрации монархии во Франции в 70-х гг. XIX в.
являлись значительные изменения в политических на-
строениях широких народных масс. Французский про-
летариат после Коммуны был настроен решительно
9*
131
республикански. Революция 4 сентября, восстания
31 октября 1870 г. и 22 января 1871 г. и особенно сама
Коммуна, а также восстания в Марселе, Лионе и дру-
гих городах в защиту Коммуны являлись неопровержи-
мым доказательством враждебного отношения фран-
цузского пролетариата ко всяким другим формам прав-
ления, кроме республики. Для всех сколько-нибудь
реально мыслящих политиков того времени было совер-
шенно ясно, что французский рабочий класс не примет
никакой формы монархии.
Франко-прусская война и Парижская Коммуна при-
вели к серьезным сдвигам и в политическом сознании
французского крестьянства, бывшего ранее опорой бо-
напартизма. В его среду все больше проникали респуб-
ликанские и демократические настроения. «С начала
нынешнего столетия, — ппсал Энгельс,— французское
крестьянство было бонапартистским... Но прусское на-
шествие 1870 г. поколебало веру крестьянства в импе-
рию... масса сельского населения стала республикан-
ской. Эта перемена имеет величайшее значение. Она
означает не только то, что всякая монархическая ре-
ставрация отныне стала во Франции безнадежной. Она
означает также приближение союза между рабочими
в городах и крестьянами в деревнях»50.
Республиканские настроения рабочего класса и
крестьянства в эти годы создавали реальную возмож-
ность для их совместных действий в защиту республи-
ки. В известной степени это понимал и Тьер. «Я приоб-
рел уверенность, — говорил он в мае 1871 г., — что
Франция значительно более республикански настроена,
чем вообще полагают и чем я считал это сам». В своей
речи в Национальном собрании 8 июня 1871 г. он за-
явил, что «революция, разоруженная в Париже, еще
не побеждена ни в столице, ни в остальной Франции».
Бесспорным доказательством этого были проходившие
весной 1871 г. муниципальные выборы, которые дали
большинство республиканцам, особенно в городах.
Об этом же свидетельствовали дополнительные выборы
в Национальное собрание. Так, на выборах 7 января
1872 г. избиралось 17 депутатов, из которых один —
в Париже, где монархисты выставили кандидатуру Мак-
Магона, республиканцы — Вотрена и радикалы — Вик-
тора Гюго. После снятия Мак-Магоном своей кандида-
туры монархисты решили голосовать за Вотрена. Он
был избран, но все же Гюго получил 93 тыс. голосов.
Пз остальных 16 мест 8 достались радикалам, 3 — бо-
132
напартистам и 5 — монархистам. Но на 29 дополни-
тельных выборах с мая 1873 по январь 1875 г. уже бы-
ли избраны 23 республиканца, 6 бонапартистов и ни
одного легитимиста или орлеаниста. А вообще по
74 дополнительным выборам, состоявшимся с 1871 по
1875 г., сторонники республики получили 62 места.
Причем иногда выборы носили демонстративный ха-
рактер. Так, в октябре 1872 г. в департаменте Эндры и
Луары легко одержал победу малоизвестный кандидат-
республиканец Ниош над всем известным и влпятсль-
ным бывшим сановником империи Шнейдером5’.
Умеренные буржуазные республиканцы, стремив-
шиеся сохранить империю накануне и во время рево-
люции 4 сентября, теперь стали сторонниками консер-
вативной республики без республиканцев, ибо опаса-
лись, как бы реставрация монархии не вызвала нового
восстания рабочего класса, поддержанного на этот раз
крестьянством. Именно опасение совместного выступ те-
ния трудящихся классов в защиту республики было в
это время основной причиной борьбы за республику
умеренных буржуазных республиканцев. Кроме того,
республиканская форма правления представляла изве-
стные выгоды и для самой французской буржуазии, по-
зволяя ей с большей уверенностью удерживать власть,
а также расправляться с революционным движением
рабочего класса. «История, даже история самого недав-
него времени, — говорил Гамбетта в Гавре в 1872 г.,—
показывает, что республика всегда противостояла са-
мым решительным революционным выступлениям и са-
мым ужасным социальным грозам». Другой представи-
тель умеренных республиканцев, Ж- Симон, писал в
1874 г., обращаясь к монархистам: «Вы консерваторы,
но будьте республиканцами, так как только одна рес-
публика может спасти общество» (под которым он. ко-
нечно, понимал буржуазное общество)52. Республикан-
ская форма правления представлялась в тех условиях
наиболее выгодной и потому, что создавала наилучшие
возможности для совместного господства различных
фракций буржуазии.
К. Маркс отмечал, что буржуазная парламентская
республика являлась такой почвой и таким условием,
когда земельные собственники и промышленники мог-
ли хозяйничать на равных правах и одинаково рьяно
эксплуатировать все трудящееся население страны.
Этим и объясняется рост республиканских настроений
среди правящих классов Франции. В. ГГ Ленин, касаясь
133
причин установления и сохранения во Франции рес-
публики, писал: «И демократия Франции, с рабочим
RiaccoM во главе, вопреки колебаниям, изменам, контр-
революционному настроению либеральной буржуазии,
создала, после долгого ряда тяжелых «кампаний», тот
политический строй, который упрочился с 1871 года.
В начале эпохи буржуазных революций либеральная
французская буржуазия была монархической; в конце
долгого периода буржуазных революций — по мере
увеличивающейся решительности и самостоятельности
выступлений пролетариата и демократически буржуаз-
ных... элементов — французская буржуазия вся была
переделана в республиканскую, перевоспитана, переоб-
учена, перерождена»53.
Сохранение республики до некоторой степени было
выгодно тогдашней буржуазии и с точки зрения внеш-
неполитической. Ослабленная поражением в войне.
Франция не могла противостоять на полях сражений
бисмарковской Германии. Вместе с тем французской
дипломатии было известно убеждение Бисмарка в том,
что республика ослабляет Францию и затрудняет ей
приобретение союзников, которых в Германии опаса-
лись значительно больше, чем самой Франции. Действи-
тельно, в мае 1874 г., давая инструкции своему новому
послу в Париже князю Гогенлоэ, Бисмарк говорил:
«Республика и внутренняя неурядица — лучшая гаран-
тия мира». Сохранение республики предохраняло фран-
цузскую буржуазию от нежелательных конфликтов с
Германией как раз в то время, когда страна пережива-
ла период крайнего упадка сил. II наконец, не послед-
нее значение для французского буржуа имели сообра-
жения государственной экономии. Республиканская
форма правления оказывалась более экономной и да-
вала возможность в известной степени контролировать
государственный бюджет и финансовую политику пра-
вительства. Президенту республики Тьеру было уста-
новлено содержание в размере 762 тыс. фр., тогда как
цивильный лист Наполеона III в 1870 г. составлял
31 945 тыс. фр.54
Конституция 1875 г. и ее особенности
Национальное собрание присвоило себе функции
Учредительного собрания и обязалось выработать но-
вую конституцию еще в конце 1871 г. Однако депутаты-
монархисты не спешили выполнить это обязательство.
131
памятуя, что с принятием нового основного закона они
должны будут наконец разойтись. Комиссия по выра-
ботке конституции, состоявшая в основном из монархи-
стов, представила в конце концов в январе 1875 г. за-
конопроект об «организации общественной власти», в
котором слово «республика» не фигурировало. Доклад-
чик «комиссии 30-ти» Вснтавон, изложив Собранию
21 января законопроект, поспешил добавить, что «речь
идет не о конституции, а просто об организации вла-
сти, власти одного человека». Тогда партия левого
центра внесла новую формулировку первого пункта за-
конопроекта: «Правительство республики состоит из
двух палат и президента». Эта поправка была отверг-
нута монархистами. Депутатом центра Валлоном была
предложена еще одна поправка: «Для избрания Прези-
дента Республики Сенат и Палата депутатов соеди-
няются в одно Национальное собрание; выборы проис-
ходят путем абсолютного большинства голосов. Прези-
дент избирается на 7 лет, повторные выборы не исклю-
чаются». Это означало косвенное признание республики
и отражало фактическое положение дел. Поправка Вал-
лона прошла большинством всего в один голос: 353 —
«за» и 352 — «против». Последним за нее голосовал
генерал Шамброн, который сначала колебался55. Од-
нако признание республики нельзя объяснять случай-
ностью голосования, как ясно из вышеизложенных при-
чин сохранения республиканского строя во Франции.
События, происходившие тогда во Франции, и соот-
ношение политических сил не могли не наложить свой
отпечаток на характер принятого документа. Консти-
туция всякого государства непременно отражает дей-
ствительное соотношение сил в классовой борьбе. Не-
смотря на то что потенциальная сила рабочего класса
и рост республиканских и демократических настроений
крестьянства удерживали французские правящие клас-
сы от реставрации монархического строя, силы проле-
тариата после разгрома Коммуны были ослаблены.
«...Конституции... — писал В. И. Ленин, — представляют
из себя лишь запись итогов борьбы, получившихся пос-
ле ряда тяжело доставшихся побед нового над старым
и ряда поражений, нанесенных новому старым»56.
Именно вследствие такого характера соотношения по-
литических сил в стране французская буржуазия и
смогла создать республику наиболее консервативную.
Чрезвычайный консерватизм конституции 1875 г. яв-
ляется первой из ее существенных особенностей.
135
Соотношение боровшихся тогда политических сил и
партий создало и вторую ее существенную особен-
ность— компромиссный характер. До внесения в нее
изменений в 1879 и 1884 гг. она оставалась своеобраз-
ным компромиссом между республикой и монархией,
что особенно проявилось в наделении президента чрез-
вычайными правами. Монархистское большинство, при-
знавал в своих мемуарах де Мо, «хотело предоставить
маршалу максимальную власть и независимость»57.
Символично выглядел зал в Версальском дворце, где
принималась республиканская конституция: на потол-
ке, как раз над креслом председателя, красовались три
лилии дома Бурбонов.
Характерными особенностями конституции 1875 г.
являлись также ее краткость, отсутствие в ней декла-
рации о принципе государственного устройства, ее вре-
менность, неопределенность и легкость ее возможных
изменений. Обе палаты имели право пересмотреть и из-
менить конституцию, собравшись на совместном засе-
дании и совершенно не считаясь с мнением народа.
В революционные конституции Франции изменения вно-
сились с большим трудом и всегда специально уста-
новленным порядком. По конституции 1875 г. заменить
республику монархией не представляло в конституцион-
ном отношении никаких трудностей. Но хотя эта кон-
ституция носила временный характер, она просущество-
вала значительно дольше, чем восемь предыдущих
французских конституций начиная с 1789 г.
Законодательная власть. Палата депутатов.
Сенат. Избирательная система
По конституции 1875 г. законодательная власть при-
надлежала парламенту, состоявшему из палаты депу-
татов, заседавшей в Бурбонском дворце, и сената —
в Люксембургском дворце после перенесения в 1879 г.
столицы из Версаля в Париж. Для изменения консти-
туции и избрания президента республики обе палаты
собирались на совместное заседание, образуя Нацио-
нальное собрание.
Палата депутатов состояла приблизительно из
600 человек. Депутаты избирались на 4 года всеобщим,
равным и тайным голосованием, но фактически всеоб-
щего избирательного права не было. Половина населе-
ния — женщины, военнослужащие и население коло-
ний— не пользовалась избирательными правами. Кро-
13G
ме того, существовал 6-месячный ценз оседлости и воз-
растной ценз — с 21 года. Практически из 40 млн. на-
селения избирательным правом пользовались примерно
12 млн. граждан. Сама система выборов носила анти-
демократический характер — в привилегированном по-
ложении по сравнению с пролетарскими центрами на*
ходились захолустные округа в провинции, аристокра-
тические и буржуазные районы больших городов.
Депутаты избирались голосованием либо по списку,
либо по округам. Голосование по списку предусматри-
вает избрание депутатов от всего департамента по од-
ному списку от каждой партии. При этом избиратель,
голосуя в своем округе, подает голос одновременно за
стольких кандидатов, сколько округов в данном депар-
таменте. Голосование по округам предусматривало из-
брание только одного депутата в каждом округе.
При обеих системах для избрания депутата необходимо
абсолютное большинство всех поданных голосов. В тех
случаях, весьма, впрочем, частых во Франции, когда
ни один из кандидатов в данном округе не получал
сразу абсолютного большинства поданных голосов, че-
рез две недели проводились вторичные выборы — так
называемая баллотировка. При этом для избрания де-
путата достаточно простого большинства. Система бал-
лотажа, очень распространенная во Франции, дает воз-
можность многочисленным партиям и группировкам
устраивать тайные закулисные сделки58.
Во французском парламенте всегда имелось большое
количество партий и партийных группировок, полити-
ческие оттенки которых иногда трудно различимы. Но
множественность партийных групп в палате и их борь-
ба между собой весьма затрудняют понимание для из-
бирателей истинной политики той или иной группы.
Этим всегда пользуются в своих интересах буржуазные
партии. Заседания палаты подчас носят весьма бурный
характер. В палате принято постоянно прерывать вы-
ступающего депутата, и реплики с мест заносятся в
стенографические отчеты заседаний. Председатель па-
латы имеет право делать замечания, как правило на-
смешливые, по адресу ораторов, хотя это, конечно, за-
висит от индивидуальных качеств каждого председате-
ля. Шум и споры часто превращаются в настоящие
скандалы, доходящие иногда до рукопашных схваток и
даже до групповых сражений ограниченного масштаба.
Неоднократно оскорблявшие друг друга во время за-
седаний депутаты завершали своп дебаты на дуэли,
137
как это было, например, между Клемансо и Деруледом
или Жоресом и Барту. С течением времени свобода
прений в палате все более ограничивалась за счет рас-
ширения прав председателя. Весь состав палаты по ис-
течение 4 лет переизбирался одновременно, и формаль-
но должно было происходить полное ее обновление.
В сущности оно было лишь частичным, поскольку мно-
гие депутаты сохраняли свои мандаты в течение не-
скольких сроков.
Состоящий из 300 человек сенат имел право изби-
рать из своего состава 75 пожизненных сенаторов.
В этот орган могли быть избраны сроком на 9 лет
лица не моложе 40-летнего возраста. Каждые 3 года
сенат переизбирался по частям. Выборы были косвен-
ными и многоступенчатыми. В каждом департаменте
они проводились специальными коллегиями выборщи-
ков, состоявшими из делегатов от муниципальных со-
ветов, из членов окружных и генеральных советов, а
также из депутатов палаты, избранных от данного де-
партамента. При избрании в коллегии выборщиков мел-
кие муниципалитеты находились в привилегированном
положении по отношению к муниципалитетам крупных
промышленных городов. Например, в департаменте Се-
ны один сенатор избирался от 450 тыс. населения, а в
отсталом крестьянском департаменте Савойи — от
80 тыс. жителей. В сущности сенат избирался, по сло-
вам известного государствоведа Бартелеми, 75 тыс. бур-
жуа59.
Антидемократичность конституции 1875 г. станет
особенно зримой, если сопоставить реакционный поря-
док выборов в сенат с огромными полномочиями этого
органа. Сенату вместе с палатой принадлежала законо-
дательная власть, и без его одобрения не мог быть
принят ни один закон. Ему принадлежало право обсуж-
дать и утверждать годовой бюджет страны. Он мог
добиться отставки кабинета министров. С согласия
сената президент республики имел право распустить
палату депутатов, сам же сенат никем не мог быть
распущен. С согласия совета министров президент
республики мог превращать сенат в верховный суд по
преступлениям, угрожающим безопасности государства.
Мысль о создании столь реакционного органа была не
нова. Ее обосновывали в своих работах, пользовав-
шихся большим успехом среди реакционеров, журна-
лист Прево Парадоль и герцог Виктор де Бройль. Пар-
тия умеренных республиканцев, кроме небольшой груп-
138
пы Жоржа Клемансо, вслед за своим лидером Гамбет-
той легко и быстро отказалась от принципа единой
палаты и поддержала создание сената”0. Французский
сенат, созданный в рамках конституции как барьер
против народной воли, стал оплотом реакции и сред-
ством обмана народных масс. Если депутаты вынужде-
ны были иногда под давлением массового движения
принимать некоторые решения, осуществлять которые
они в действительности не собирались, то эти решения
отсылались ими в сенат с полной уверенностью, что он
их отвергнет.
Палата и сенат собирались ежегодно по приглаше-
нию своих председателей во второй вторник января на
обычную сессию, длившуюся несколько месяцев. По в
практике Третьей республики стал правилом созыв
правительством чрезвычайных сессий в октябре каж-
дого года, поскольку парламент никогда не утверждал
бюджета на обычной сессии. Правительство имело
право закрывать чрезвычайные сессии по своему усмот-
рению.
Каждая палата избирала своего председателя, ви-
це-председателя, секретарей и квесторов (по хозяйствен-
ным вопросам и для поддержания порядка). Председа-
тели палат играли большую роль в политической жизни
страны. Без консультации с ними никогда не форми-
ровалось ни одно правительство Третьей республики.
Каждая палата устанавливала свой регламент работы,
который предусматривал и так называемую систему
комиссий. При созыве сессии сенат делился на 9 бюро,
палата — на 11. Каждое бюро в каждой палате имело
одинаковое число членов, и каждый депутат или сена-
тор мог входить только в одно бюро. Распределение
по бюро производилось ежемесячно и по жребию. Каж-
дое бюро имело три функции: предварительно проверя-
ло полномочия избранных членов; обсуждало законо-
проекты до передачи их в комиссии и выясняло в об-
щих чертах, кто «за» и кто «против»; избирало членов
парламентских комиссий, что и являлось самой важ-
ной функцией бюро. Выборы в комиссии фактически
не являлись свободными, ибо накануне их происходили
неофициальные совещания лидеров парламентских пар-
тий и групп, на которых намечалось заранее распреде-
ление мест в важнейших комиссиях, основанное на
реальном соотношении сил в парламенте. Комиссии
имели очень большое значение. Им были предоставле-
ны большие права: они могли производить расследова-
139
нне по любому вопросу; по их требованию им обязаны
были предоставлять все необходимые материалы и до-
кументы; они имели право приглашать для разъяснений
любых должностных лиц, включая министров. Комис-
сии предварительно изучали законопроекты и вносили
в них поправки, а при обсуждении законопроектов в
парламенте мнение докладчика комиссии имело очень
большое влияние. Система комиссий выдается бур-
жуазными историками за признак демократизма.
В сущности же она позволяла буржуазии обманывать
избирателен, давая возможность без помех отделывать-
ся от некоторых важных вопросов путем их бесконеч-
ного расследования и длительных прений, «затумани-
вающих головы избирателей», как удачно выразился
по этому поводу Лафарг, сам много лет бывший депу-
татом. Вместе с тем система комиссий давала возмож-
ность представителям правящих классов контролиро-
вать правительство и активно участвовать в управле-
нии государством61.
Регламент парламента предусматривал запросы и
интерпелляции, схожие друг с другом по форме. Но
запрос может быть предложен министру только с его
согласия, а интерпелляция есть право каждого депутата
независимо от желания или нежелания правительства
задавать ему тот или иной вопрос. При запросе только
его автор может отвечать министру после получения
ст него объяснений, а за интерпелляцией, которая вно-
сится обычно, когда желают призвать к ответу прави-
тельство, всегда следуют общие дебаты, предложения
и голосование. С 1909 г. было установлено право за-
проса не только в устной, но и в письменной форме,
когда запрос и ответ на него печатались в «Журналь
офисьель» — газете парламента.
Исполнительная власть.
Президент республики. Совет министров
Исполнительная власть принадлежала президенту
республики и назначаемым им министрам. Президент
Избирался двумя палатами на их совместном заседа-
нии, которое происходило под руководством бюро се-
ната. Монархистское большинство наделило президента
широкими полномочиями. Он исполнял законы, издавал
ордонансы, имел право помилования. Кроме случая
государственной измены, он не был ответствен перед
палатами за свои действия, а его приказы всегда под-
140
писывались одним из министров, чтобы он «не мог быть
не прав». Специальный закон запрещал прессе Фран-
ции критиковать президента. Он являлся главой воору-
женных сил, имел право заключать договоры с другими
государствами, в том числе военные. С согласия палат
он мог объявлять войну; при нем аккредитовывались
все иностранные дипломатические представители. Он
считался верховным главой ордена Почетного легиона,
имел право назначать чиновников на все высшие граж-
данские, дипломатические и военные посты, вносить
законопроекты и утверждать уже принятые законы, без
чего они не являлись обязательными для исполнения
и возвращались парламенту для нового обсуждения.
Президент мог обращаться к народу путем президент-
ских посланий62.
Однако столь обширным правам президента проти-
воречило его действительное положение, поскольку он
являлся лишь главой государства, но не главой прави-
тельства и зависел от воли парламентариев, которые
его избирали. Практически президент не мог проводить
самостоятельной политики. Р. Пуанкаре, став прези-
дентом, уверял, что конституция 1875 г. может быть
образно выражена двумя статьями: «Статья первая —
президент имеет все права, статья вторая — президент
не пользуется ни одним из своих прав без разрешения
правительства»63. Постепенно реальные права прези-
дента продолжали уменьшаться.
Главой французского правительства являлся пред-
седатель совета министров, но конституция не опреде-
лила его точных функций и задач. На практике суще-
ствовало два вида заседаний совета министров: при
участии президента республики и без его участия.
В первом случае совет министров заседает в Елисей-
ском дворце — резиденции президента, но сам он не
председательствует и не имеет права голосовать.
На этих заседаниях протоколов не велось. Заседание
совета министров без участия президента называется
советом кабинета. Совет министров и премьер-министр
представляют общую политику правительства в парла-
менте. В случае вотума недоверия палаты совет мини-
стров должен был выходить в отставку. Сенат, хотя и
реже, чем палата депутатов, также свергал министер-
ства. Для Третьей республики характерно сравнительно
кратковременное существование совета министров, или
«министерская чехарда». Однако это не нарушало дея-
тельности административного государственного аппара-
141
та, поскольку прочно существовал постоянный штат
назначаемых чиновников, состоявший примерно из
800 тыс. человек и сохранявший свои места независимо
от смены правительства. Ио каждый новый министр,
не затрагивая постоянного штата министерства, состав-
лял свой собственный кабинет министра, существование
которого не было предусмотрено конституцией. Ми-
нистр подбирал сотрудников своего кабинета из людей,
которых хорошо знал и которым доверял64.
В годы Третьей республики существовал Государ-
ственный совет, являвшийся в сущности продолжением
королевских советов и Государственного совета Напо-
леона I. Он состоял из юрисконсультов и специалистов
и являлся совещательным и консультативным органом.
Его деятельность была значительной, ибо через него
ежегодно проходило до 30 тыс. различных дел хозяй-
ственного и административного характера. Через него
проходили и вновь принятые законы, без чего прези-
дент не мог поставить под ними своей подписи. Однако
мнение Государственного совета, всегда сохранявшееся
в секрете, не являлось для правительства обязатель-
ным.
Антидемократический характер
конституции 1875 г.
Французская буржуазия, убедившись в невозмож-
ности реставрировать монархию и восстановить поря-
док, при котором она могла бы обеспечить свое поли-
тическое господство, прикрываясь старыми, полуфео-
дальными учреждениями, пошла на установление бур-
жуазной республики. Фактически с конца 1870 г. во
Франции воцарилось непосредственное господство бур-
жуазии. Конституция 1875 г. лишь укрепила это господ-
ство и послужила основой для создания режима бур-
жуазной демократии и парламентаризма. С помощью
конституции 1875 г. буржуазия обеспечила свою дик-
татуру в стране, сумев заслонить ее, как ширмой, ре-
жимом буржуазной демократии, и выдавала весь этот
порядок за якобы подлинную демократию.^ распростра-
няющуюся и на широкие массы населения. Господ-
ствующие классы Франции сумели создать такую пра-
вительственную систему, при которой у народных масс
возникала иллюзия, будто они сами управляют делами
государства. В действительности же правящие классы
полностью держали власть в своих руках и направля-
U2
ли ее на обман, подавление и угнетение трудящихся
масс, которые на деле были устранены от управления
страной.
К Франции этого периода полностью относятся сло-
ва Ленина о режиме буржуазной демократии, не даю-
щей фактически возможности народным массам поль-
зоваться формально предоставленными правами: «Если
присмотреться поближе к механизму капиталистической
демократии, то мы увидим везде и повсюду, и в «мел-
ких», якобы мелких, подробностях избирательного
права (ценз оседлости, исключение женщин и т. д.), и
в технике представительных учреждений, и в фактиче-
ских препонах праву собраний (общественные здания
не для «нищих»!), и в чисто капиталистической орга-
низации ежедневной прессы и так далее и так далее,—
мы увидим ограничения да ограничения демократизма.
Эти ограничения, изъятия, исключения, препоны для
бедных кажутся мелкими, особенно на глаз того, кто
сам никогда нужды не видал и с угнетенными клас-
сами в их массовой жизни близок не был (а таково
девять десятых, если не девяносто девять сотых бур-
жуазных публицистов и политиков), — но в сумме
взятые эти ограничения исключают, выталкивают бед-
ноту из политики, из активного участия в демокра-
тии»65.
По существу порядок государственного управления,
установленный конституцией 1875 г. и последующими
законами, являлся дальнейшим усовершенствованием
французского буржуазного государственного аппарата.
Применяясь к новым условиям, правящие классы су-
мели использовать власть, чтобы укрепить свою дик-
татуру с помощью не только военной силы, но и об-
мана масс мнимой возможностью распространения и на
них режима буржуазной демократии и парламента-
ризма.
И тем не менее установление его во Франции созда-
вало более благоприятные условия для организации
пролетариата как класса и для борьбы трудящихся
масс за улучшение своего материального положения и
за свои права, чем это было при бонапартистском или
при монархистском режимах. И хотя практически народ-
ные массы были отстранены от управления страной, но
формально и на них распространялось право пользо-
ваться преимуществами буржуазной демократии в
условиях капиталистического строя. Ошибочно было
бы думать, что даже это формальное право было даро-
143
вано французской буржуазией народу добровольно-
В сущности оно было завоевано им в упорной, дли-
тельной борьбе. За восьмидесятилетие буржуазных
революций французский пролетариат несколько раз
отвоевывал себе в разных сочетаниях с левыми элемен-
тами мелкой буржуазии гегемонию в революции, и в
результате этого буржуазия вынуждена была создавать
такой политический строй, который был бы более при-
емлем и для ее основного врага — пролетариата.
Выборы 1876 г. Попытка организации
монархического переворота.
Отставка Мак-Магона
31 декабря 1875 г. Национальное собрание, просу-
ществовав 5 лет, разошлось, назначив предварительно
выборы в сенат на 30 января 1876 г. и в палату депу-
татов—на 20 февраля. Вся реальная власть — весь ад-
министративный аппарат в центре и на местах — при-
надлежала монархистам. На страже их интересов про-
должал оставаться и Мак-Магон. Последний так стре-
мился подражать монархии, устраивая пышные празд-
нества, что даже германский посол после новогоднего
приема в Елисейском дворце заметил: «Президент рес-
публики не должен разыгрывать из себя короля»66.
В начавшейся предвыборной кампании правитель-
ство монархиста Бюффе (с 10.Ш 1875 по 9.I1I 1876 г.)
приняло самое активное участие: во всех округах вы-
ставило своих кандидатов, покровительствовало дея-
тельности монархистского «комитета консервативного
союза» во главе с генералом Шангарнье, агитировав-
шего в пользу реставрации. В своем верноподданниче-
ском рвении правительство, доходя до курьезов, даже
запретило пьесу В. Сежура «Кромвель», поскольку в
ней употреблялось выражение «презренные роялисты».
В предвыборной кампании активное участие приняли и
буржуазные республиканцы во главе с Гамбеттой, ко-
торый, правда, уже отказался от своей бельвильской
программы. Но радикальная группа республиканцев во
главе с Клемансо, Наке, Бароде пользовалась рядом
положений этой программы и вообще усиленно агити-
ровала за «социальные реформы», умело учитывая на-
строения широких масс избирателей67.
Выборы 1876 г. действительно дали значительный
перевес буржуазным республиканцам. 30 января они
получили 93 места из 225 избиравшихся сенаторов Это
144
был большой успех, и теперь в сенате насчитывалось
уже 149 республиканцев. Анализируя результаты выбо-
ров 1876 г., германский посол отмечал: «Доминирую-
щий элемент составляет та часть буржуазии, которая
разбогатела или собирается разбогатеть, которой нет
никакого дела до формы правления и которая желает
одного только спокойствия, нужного для успешного
ведения дел и дальнейшего обогащения». Выборы в
палату дали решающий успех республиканцам. Теперь
среди депутатов имелось около 80 бонапартистов, 25—
30 легитимистов и 60 представителей правого центра
и умеренных правых, включая орлеанистов. Но и сто-
ронники республики не представляли собой единой пар-
тии. 98 депутатов принадлежали к радикальной группе
партии умеренных республиканцев, 194 депутата —
к партии умеренных буржуазных республиканцев, 48 —
к партии левого центра и 22 депутата называли себя
конституционалистами, так как выступали в защиту
конституции 1875 г. Партия умеренных буржуазных
республиканцев в свою очередь делилась на две сопер-
ничающие между собой в борьбе за власть группы: «рес-
публиканский союз» во главе с Гамбеттой и «респуб-
ликанскую левую» во главе с Ж. Ферри68.
Новая палата открыла свои заседания 14 марта
речью известного революционера Распайля. старейшего
по возрасту члена палаты. Затем депутаты выбрали
своим постоянным председателем умеренного буржуаз-
ного республиканца Ж- Греви, а председательство наи-
более влиятельной из парламентских комиссий — бюд-
жетной— было поручено Гамбетте. Вместо вышедшего
после выборов в отставку министерства Бюффе было
образовано министерство Дюфора (9.III—2.XII. 1876),
в которое вошли в основном представители партии ле-
вого центра. При этом правительстве палата приняла
закон о выборности мэров в деревенских небольших
коммунах и было снято наконец осадное положение в
последних четырех департаментах, где оно еще остава-
лось. Но эти решения не представляли никакой опас-
ности для господства буржуазии.
После долгих лет жестокой реакции, когда фран-
цузская буржуазия правила лишь с помощью прямого
и грубого насилия, она сочла возможным постепенно
снова применять и второй метод борьбы с рабочим и
социалистическим движением — обман и подрыв рабо-
чего движения изнутри. Именно в силу этого во второй
половине 70-х гг. происходила известная перегруппи-
Ю В. И. Антюхнна-Московченко
145
ровка сил среди буржуазии и из состава партии уме-
ренных буржуазных республиканцев выделилась группа
радикалов, которая позже превратится в самостоятель-
ную партию. Но уже тогда представители радикалов
с целью распространить свое влияние на широкие на-
родные массы и в известной мере отражая интересы
мелкой буржуазии выдвинули некоторые предложения,
отвечавшие требованиям масс и в то же время не пред-
ставлявшие непосредственной угрозы классовому гос-
подству буржуазии.
Одним из таких предложений был законопроект об
•амнистии участникам Парижской Коммуны, внесенный
в палате Распайлем и радикалами Клемансо. Локруа,
Наке и др., а в сенате — В. Гюго. В палате законо-
проект защищал глава радикалов Клемансо. Если бы
он и вся его группа действительно желали энергично
бороться за амнистию, они не должны были бы огра-
ничиться лишь скромной постановкой этого вопроса
перед парламентом и не примирились бы так легко с
его отклонением палатой и сенатом. Они обратились
бы к народу, который требовал и желал амнистии ком-
мунарам. Но такого обращения не последовало. Клеман-
со в палате покорно просил об амнистии таким мане-
ром, каким, как говорил Салтыков-Щедрин, «и у Бур-
бонов просить не возбраняется». Даже верный почита-
тель и биограф Клемансо Жорж Вормсер вынужден
был признать, что речь его в палате об амнистии была
«спокойной». Он показал себя в пей «не столько поле-
мистом, сколько историком». Находясь во Франции и
узнав, что в палате будет решаться вопрос об амни-
стии коммунарам, Салтыков-Щедрин помчался из Па-
рижа в Версаль на ее заседание, где 16 мая слушал
речь Клемансо. «Суконным языком он произнес сукон-
ную речь... — вспоминал русский писатель. — Так что
если уже утром, едучи в Версаль, я сомневался в
успешном исходе дела, то теперь, слушая Клемансо,
чувствовал, что и сомнения не может быть. Он стоял
на трибуне, прямой, самодовольный, обложенный гру-
дой книг и фолиантов; сначала брал одну книгу, потом
другую и, как чадолюбивая наседка, выклевывал одну
цитату за другой... Клемансо говорил ординарно, бес-
колоритио, вяло». Палата отклонила предложение об
амнистии, и вскоре министерство Дюфора вышло в от-
ставку69.
Жюль Симон, сформировавший новый кабинет, по-
пытался получить поддержку как республиканцев, так
146
и монархистов и потому сделал двусмысленное заяв-
ление, что его министерство будет одновременно и «глу-
боко республиканским», и «глубоко консервативным».
Деятельность кабинета Симона была крайне нереши-
тельной и бесцветной, и лишь под давлением республи-
канского большинства палаты были предприняты неко-
торые попытки ограничить поддерживавшуюся прези-
дентом республики клерикальную агитацию.
В это время деятельность клерикалов настолько
усилилась во Франции, что начинала представлять пря-
мую опасность в дипломатическом отношении. В марте
1877 г. папа Пий XI в своей речи, произнесенной в
Ватикане, призвал французских католиков поддержать
его претензии на светскую власть. В то время во Фран-
ции клерикализм выражал интересы монархистов. Тес-
ные узы связывали католическую церковь со сторонни-
ками графа Шамбора, решительно выступавшего в за-
щиту римского папы. Клерикалы вели агитацию во всех
слоях населения, и в том числе средн рабочего класса.
Некий граф Альбер де Мэн вместе с графом Рене де ля
Тур-дю-Пэн-Шамбли даже изобрели «теорию» «со-
циального католицизма», утверждавшую, что так как
нищета ведет свое начало со времен революции, то
единственным средством избавиться от нищеты может
быть только контрреволюция и возврат к религии. Ими
были созданы католические кружки, состоявшие из
рабочих70.
Агитация клерикалов в пользу римского папы и за
реставрацию монархии противоречила тогда интересам
французской буржуазии, так как подрывала основы
буржуазной республики и могла толкнуть республикан-
ски настроенные рабочий класс и крестьянство к со-
вместным выступлениям против реставрации. Поэтому
ряд представителей буржуазии решительно выступили
против клерикализма. Но особенно активизировалась
антирелигиозная деятельность Эрнеста Жозефа Ренана,
французского академика, историка религии, семитолога
и философа-идеалиста71.
Наиболее решительно и громогласно выступал про-
тив него Леон Гамбетта. Неоднократно он высказывал-
ся на эту тему в палате депутатов и в одной из своих
речей бросил ставшую знаменитой фразу: «Клерика-
лизм— вот враг». Нельзя не отметить, что антиклери-
кализм французской буржуазии был также хорошим
средством отвлечь с помощью демагогии внимание ши-
роких масс, и особенно рабочего класса, как от поли-
10»
147
тической борьбы, так и от борьбы за улучшение своего
материального положения, тем более что после кризиса
1873 г. трудящиеся переживали большие трудности72.
В обстановке, когда борьба с клерикализмом высту-
пила в политической жизни Франции на первый план,
представители католической реакции и монархисты
уговорили Мак-Магона распустить вновь избранную
палату депутатов. Последний, как сказал преданный
ему министр Эжен Кайо, «бросился в атаку», опубли-
ковав 16 мая 1877 г. в «Журналь офпсьель» письмо с
«резкой критикой Ж. Симона. Тот, не посоветовавшись
со своими министрами, подал в отставку, которая была
немедленно принята. На следующий же день было
сформировано новое правительство во главе с герцогом
Бройлем и при участии бонапартиста Фурту и рояли-
стов Э. Кайо и герцога Деказа, который стал минист-
ром иностранных дел. Новое правительство готово бы-
ло приступить к немедленным действиям с целью ре-
ставрации монархии. II действительно, уже 18 мая пре-
зидент республики распустил на месяц палату депута-
тов. Когда же 16 июня заседания возобновились, лиде-
ры республиканцев выступили против кабинета Бройля,
хотя и проявляли деликатность по отношению к Мак-
Магону. В последующие дни заседания палаты сопро-
вождались шумом и буйными скандалами, а 19 июня
363 голосами против 158 палата выразила недоверие
правительству. Получив 22 июня согласие сената, пре-
зидент республики вообще распустил палату депута-
тов73.
Обе стороны немедленно включились в предвыбор-
ную борьбу. Правительство дало распоряжение всем
префектам, мэрам и другим чиновникам голосовать
только за его кандидатов. Вопреки обычаям президент
республики принял самое активное участие в избира-
тельной кампании, неоднократно выступая перед сол-
датами. Его обращения к армии свидетельствовали о
желании заручиться ее поддержкой в случае государ-
ственного переворота. По решению правительства были
отпечатаны специальные бланки, на которых значилось:
«Кандидат правительства маршала Мак-Магона». Пре-
зидент заявил, что, если понадобится, он не остано-
вится перед роспуском еще одной палаты депутатов.
Кроме широкого использования государственно-адми-
нистративного аппарата правительство располагало и
крупными финансовыми средствами, предоставлявшими-
ся, как явствует из записей посла Германии Гогенлоэ,
148
Мак-Магону Ротшильдом74. Монархическая пресса бес-
новалась, открыто призывая к расправе с республикан-
цами и к восстановлению монархии. Энергично агити-
ровали за правительственных кандидатов и многочислен-
ные организации католической церкви.
Правительство не останавливалось перед репрессия-
ми против республиканцев. За высказанную в речи
15 августа в Лилле знаменитую фразу о том, что пре-
зидент республики должен «подчиниться или удалить-
ся», Гамбетта был присужден к 3 месяцам тюрьмы и
штрафу в 2 тыс фр. Было разогнано 444 республикан-
ских организации, принимавших участие в предвыбор-
ной борьбе. В политических процессах было осуждено
2227 человек. В общей сложности осужденные получи-
ли 46 лет 3 месяца и 16 дней тюремного заключения
и 1034 353 фр. штрафа. Виконт де Мо признавался в
мемуарах, что правительство для поддержки своих кан-
дидатов «привело в движение всех префектов и супре-
фектов, всю администрацию департаментов... заставило
действовать всех своих прокуроров в судах и трибуна-
лах»75.
Несмотря на преследования, республиканские депу-
таты приняли самое активное участие в избирательной
кампании. Был создан «комитет сопротивления», в ко-
торый вошли главные редакторы основных республи-
канских газет. Депутаты направлялись в разные концы
страны, стремясь расширить и усилить предвыборную
агитацию. Даже 80-летннй Тьер, который очень рас-
считывал после выборов занять место А'1ак-Магона,
разъезжал по Франции, выступая с речами. Но ему не
суждено было дождаться результатов выборов: он умер
3 сентября в Сен-Жермене.
Республиканская печать не оставалась в долгу и
отвечала не менее резко на грубые нападки реакцион-
ных газет. Теперь республиканские журналисты не ща-
дили даже президента, именуя его, учитывая игру слов,
не Мак-Магон, а Мак — Мой-позор. Одним словом, как
писал Салтыков-Щедрин, маршалу Мак-Магону «каж-
дый божий день, чуть не каждый час, во всех газетах...
дают косвенным образом понять, что он дурак!!! — раз-
ве это естественно?»76 и т. д. Решительность буржуаз-
ных республиканцев в этой кампании объяснялась не
только желанием получить вновь свои депутатские ман-
даты, но и боязнью революционного выступления наро-
да в случае реставрации монархии. Они опасались так-
же, что клерикалы и монархисты, придя к власти,
149
спровоцируют новую войну с Германией или поддадут-
ся на какую-либо провокацию бисмарковского прави-
тельства, в то время как Франция еще не была готова
к войне.
Выборы 14—28 октября дали решительную победу
республиканцам. В новой палате насчитывалось
326 республиканцев и 207 реакционеров, из которых
107 были бонапартистами. За республиканцев проголо-
совало 52% избирателей, за реакционеров — 48%.
7 ноября новая палата депутатов и сенат (в прежнем
составе) открыли очередную сессию. Республиканцы
избрали комитет нз 18 депутатов, которому поручалось
следить за политической борьбой и действиями прави-
тельства, а в случае угрозы существованию республи-
ки— предпринять решительные меры. В комитет во-
шли Гамбетта, Жюль Ферри, Клемансо, Гобле, Локруа,
Бриссон, Луи Блан и др. Затем палата большинством
в 312 голосов против 205 приняла решение о создании
комиссии из 33 депутатов для расследования действий
правительства. Министерство Бройля было заменена
министерством генерала Рошбуэ— сборищем отъявлен-
ных монархистов и реакционеров. Палата 24 ноября
отказалась признать правительство Рошбуэ77.
Тогда Мак-Магон и реакционеры решили подгото-
вить государственный переворот — объявить осадное
положение, арестовать «комиссию 18-ти», разогнать
палату депутатов. Заговорщики разослали соответствую-
щие инструкции командующим всеми армейскими кор-
пусами. Но вскоре выяснилось, что значительная часть
офицерского состава, особенно младшие командиры,
настроена республикански, а главное — солдатский со-
став армии выражал враждебное отношение к монар-
хистам. Убедившись, что армия их не поддержит, за-
говорщики отказались от своих замыслов, а Мак-Магон
подчинился большинству палаты. 13 декабря 187*1 г.
Дюфор составил свой четвертый кабинет, куда вошли
главным образом представители левого центра. Прави-
тельственный кризис лишь временно потерял свою ост-
роту, поскольку Мак-Магон и его сторонники не отка-
зались от планов реставрации монархии и в их руках
все еще оставались важнейшие административные по-
сты.
Год 1878-й, ознаменованный открывшейся 1 мая в
Трокадеро и на Марсовом поле Всемирной выставкой,
прошел относительно спокойно. Однако в начале 1879 г.
политическая борьба возобновилась. Частичные выборы
150
в сенат 5 января дали республиканцам 66 мест из 82.
Теперь и в сенате большинство было республиканским.
Палата, сенат и правительство сочли возможным при-
ступить к смене административного аппарата и высше-
го командования армии с целью заменить монархистов
сторонниками республики. Были составлены списки
новых назначений, представленные на подпись Мак-
Магону. Однако он понимал, что это ослабляет его
сторонников, и отказался их подписать, но, встретив
общий протест совета министров, палаты и сената, Мак-
Магон вопреки ожиданиям многих монархистов78 при-
знал свое полное поражение и 30 января 1879 г. подал
в отставку, хотя срок его президентских полномочий
истекал только в конце 1880 г. Через 45 минут после
зачтения в палате и сенате письма об отставке Мак-
Магона обе палаты собрались на совместное заседание
и через 2 часа 30 минут закончили поименное голосо-
вание по выборам нового президента республики. По-
давляющим большинством голосов — 563 из 713 голо-
совавших— в первом же туре был избран умеренный
республиканец Жюль Греви, несмотря на то, что ЗОлет
назад он прославился именно тем, что вообще требо-
вал уничтожения поста президента республики. Пред-
седателем палаты вместо него был избран Гамбетта.
Выборы республиканца отвечали интересам основ-
ной массы французской буржуазии, о чем свидетель-
ствовала и положительная реакция биржи. С таким
президентом можно было не опасаться государственно-
го переворота.
С избранием президента-республиканца, установле-
нием твердого республиканского большинства в палате
и сенате, передачей основных административных и пар-
ламентских должностей в руки республиканцев насту-
пил период упрочения республики. Правительственный
кризис завершился окончательным поражением монар-
хистов.
Глава V УМЕРЕННЫЕ
РЕСПУБЛИКАНЦЫ У ВЛАСТИ.
РАБОЧЕЕ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ
ДВИЖЕНИЕ ВО ФРАНЦИИ
(1871 — 1890 гг.)
^Умеренные республиканцы у власти.
. 'Их раскол. Возникновение партии
радикалов. Ж. Клемансо
Приход к власти умеренных _р££публиканцев озна-
чал, что представители буржуазии прочно и непосред-
ственно взяли политическую власть в свои руки. Бур-
жуазия в целом, как класс, уверенно приступила к
управлению государством через 90 лет после Великой,
буржуазно-демократической революции 1789—1794 гг.
Весь ход исторического процесса во Франции, характе-
ризовавшийся необычайной активностью народных масс
в политической жизни, объективно лишал буржуазию
возможности в конце XIX в. прикрыть свое господство
устарелыми, полуфеодальными формами государствен-
ной власти.
Новый состав палаты депутатов, как в зеркале, от-
разил приход буржуазии к непосредственному управ-
лению государством. «Никогда палата депутатов. — пи-
сал Салтыков-Щедрин, — не видала в стенах своих та-
ких сытых и жирных сынов отечества, как те, которые
заседают в ней после неудавшихся попыток Мак-Магона
и его сподвижников». Теперь у французского буржуа,
продолжал он, «своя собственная республика», которая
обеспечивает ему «сытость, спокой и возможность со-
бирать сокровища». Не случайно депутаты избрали
^резидентом республики Греви, типичного представите-
ля своего класса, выходца из небогатой семьи сельского
буржуа, ставшего в 1837 г. парижским адвокатом. Бу-
дучи позже председателем Национального собрания, он
сохранял полное спокойствие в моменты самых жесто-
ких парламентских перебранок и был известен как
твердый сторонник республики, установленной «закон-
ным» путем. Даже в частной жизни Греви был известен
как типичный буржуа, далекий от излишней роскоши
великосветского общества. «Сегодня был у Греви,—
152
записывал князь Гогенлоэ. — Он принял меня с обыч-
ным дружеским расположением. Вероятно, он только
что позавтракал, потому что, засунув половину руки в
рот, ковырял у себя указательным пальцем в зубах.
Потом он засунул пальцы в нос и вообще постоянно
хватался руками за лицо. При этом он рассудительно
говорил о состоянии Франции». Еще лучшим поводом
для насмешек была баснословная жадность Греви.
Из всех президентов республики только он один обога-
тился в Елисейском дворце1. Неистощимый в остро-
умии Рошфор неоднократно в своей газете «Энтранси-
жан» помещал издевательские заметочки по поводу
потрясающей скупости президента республики. Со свой-
ственным ему хладнокровием Греви мало внимания об-
ращал на все эти насмешки, которые не мешали ему
осуществлять свои функции.
Политика партии республиканцев существенно из-
мейТСГас с момента Коммуны и ее поражения, Теперь
она решительно поддержала контрреволюционное пра-
вительство Тьера и примирилась с монархистским""На-
циональным собранием. Об изменении политики заявил
лидер партии Гамбетта в предвыборной речи в Бордо
в 1871 г. «Нет сомнения, что эпоха — я бы сказал: ге-
роическая, рыцарская — нашей партии прошла, — за-
явил он. — Теперь, при республиканском правительстве,
оппозиция изменяет свой характер... Наша оппозиция
будет правительственная оппозиция... Такое правительст-
во вызывает всех на уважение к себе, и, кто ему вздумает
угрожать, тот мятежник». А несколько месяцев спустя
Гамбетта произнес речь в Гавре, которая, по оценкам
печати того времени, «подчеркивала еще больше, чем
его предыдущие речи, эволюцию его идей вправо». Яв-
ное изменение позиции партии Гамбстты и поддержка
ею правительства Тьера вызвали разговоры о намере-
нии гамбеттистов захватить руководящие правитель-
ственные посты. Гамбетта, писал Орлов, «вот уже дней
15, как занимает позиции подлинного президента», ра-
ди чего он «публично отказался от социализма». Посол
даже запросил Тьера об интригах гамбеттистов и
услышал в ответ нелестну ю характеристику лидера
республиканцев. Гамбетта, сказал Тьер, «полнейший не-
вежда во внешнеполитических вопросах... это кенгуру.
Ему необходим хвост, чтобы держаться стоя», и он,
«придя к власти, станет более консервативным, чем сам
Наполеон III». Именно эта характеристика Гамбетты
была неоднократно повторена Орлову «друзьями и про-
153
тивниками бывшего диктатора». Более благосклонно
Тьер отзывался о Гамбетте в своих беседах с герман-
ским послом Арнимом, который часто передавал Орло-
ву содержание своих разговоров с Тьером. «Граф Ар-
ним,— писал Орлов, — сказал мне, что Тьер во время
недавнего свидания с ним говорил о Гамбетте как о
великом государственном деятеле и, возможно, буду-
щем главе государства»2.
Сдвиг вправо в политике партии умеренных бур-
жуазных республиканцев произошел сразу после Па-
рижской~Коммуны вследствие панического страха перед
пролетариатом. Однако до прихода к власти партия
все еще сохраняла в своем арсенале демагогическую
фразеологию и формально не отказывалась от Бель-
вильской программы 1869 г. Многие члены партии по-
лагали, что не следует слишком рано «демаскировать-
ся», отказываясь от проведения реформ, но предлагали
отложить их до «подходящего момента». Так, депутат
Прессансе при обсуждении проекта амнистии в 1876 г.
фактически выступил против него, заявив, что амнистия
коммунарам будет принята, но не сейчас, а в «подхо-
дящий момент». В сентябре 1878 г., излагая избирате-
лям программу партии, Гамбетта назвал в качестве
необходимых реформ лишь изменение состава кадров
административных работников и «урегулирование отно-
шений церкви и государства»3.
Придя к власти, умеренные республиканцы получили
полную возможность ос; ществить на деле все требова-
ния Бельвнльской программы: уничтожение сената,
установление выборности судей и безвозмездного пра-
восудия, введение прогрессивного, подоходного налога,
национализацию железных дорог, демократизацию об-
разования, отстранение духовенства от влияния на
школу, отделение церкви от государства. Эта програм-
ма по содержанию своему была прогрессивной и в из-
вестной мере отвечала требованиям и интересам широ-
ких масс мелкой и средней буржуазии, крестьянства и
даже рабочего класса. Однако, взяв власть в. свои руки.
умеренные республиканцы одобрили существование
сената и отошли от_многй'х прежних своих программ-
ных требований. Более того, с их приходом к власти
началась такая бешеная гонка за портфелями и выгод-
ными должностями, что даже крайне умеренный поли-
тический деятель Баддингтон с беспокойством говорил:
«С тех пор как сенат получил республиканское боль-
шинство, эти ребята совершенно потеряли головы и
154
знай требуют себе должностей»4. Умеренные республи-
канцы не отказа тись только от самых необходимых ре-
форм в административном аппарате и организации су-
допроизводства, а также от борьбы с клерикализмом.
Но даже эта борьба велась больше на словах, чем на
деле. Дипломатические отношения с Ватиканом сохра-
нялись, а вопрос об отделении церкви от государства
не ставился вовсе. Что же касается колониальных
владении, то в них никакой борьбы с католической
церковью не велось, и даже утверждали, что «антикле-
рикализм не является предметом вывоза».
Вместе с тем французская буржуазия не могла от-
казаться от попыток проводить свое влияние в рабочем
классе и крестьянстве. Один из лидеров умеренных
республиканцев, Фрейсине, в речи перед избирателями
в 1878 г. провозгласил в качестве «наилучшей» политику
«примирения и взаимного соглашения». Но после при-
хода к власти оппортунистов французской буржуазии
для обмана народа понадобилась уже другая партия
и другие лица. Теперь, чтобы сохранить влияние на
массы, буржуазия должна была использовать лозунги
защиты интересов бедного люда, с которыми выступили
мелкобуржуазные партии. С упрочением республикан-
ского строя политические права получил весь класс
буржуазии в целом. Но этот класс никогда не был
однородным. Мелкая и даже средняя буржуазия по
своему экономическому положению и политическим
стремлениям существенно отличается от крупной бур-
жуазии, хотя также считает необходимым сохранение
капиталистического строя. До тех пор пока умеренные
республиканцы не отказались от Бельвильской про-
граммы, в состав этой партии входили многие пред-
ставители мелкой и средней буржуазии, составляя Q
группу радикалов. Но после . явного сдвига партии Q
вправо от нее отДё^тишась радикальная группа. Первой?^
ядро радикальной партии создалось в 1880 г.вокруг
Кл^мштссь ана. Тогда же часть ради-
калов стала называть себя радикал-социалистами.
В 1881 г. в партии умеренных республиканцев произо-
шел окончательный раскол5.
С выделением радикалов в самостоятельную партию
ее руководящий состав независимо от своих субъек-
тивных взглядов объективно выполнял задачу обмана
широких народных масс. Именно эта партия стала для
буржуазии рычагом влияния на рабочий класс и кре-
стьянство. Она всегда отличалась крайне разнородным
155
социальным составом — от безземельных крестьян до
кулаков, от мелкпх-лавочников до крупной буржуазии,
но руководство в ней всегда принадлежало выразите-
лям интересов крудной-буржуазии.
Одним из основателей партии и ее руководителем
в течение долгих лет был Жорж Клемансо. Он родился
28 ноября 1841 г. в Муйерон-ан-Парё~в Вандее, в семье
убежденного, республиканца. На камине в его родном
доме всегда стоял бюст Робеспьера. По образованию
он был врачом. С 1862 г. выступал против империи,
был арестован, а по выходе из тюрьмы выехал в США.
где несколько лет преподавал в колледже. В 1869 г.
Клемансо вернулся во Францию и в 1871 г. был избран
депутатом Национального собрания, но сложил с себя
полномочия в знак протеста против ратификации Франк-
фуртского договора. С тех пор его никогда не покида-
ла идея реванша и непримиримая ненависть к Герма-
нии, хотя он далеко не всегда говорил об этом открыто.
С 1871 по 1876 г. он избирался в муниципальные орга-
ны, а в 1876 г. был избран депутатом палаты и возгла-
вил группу радикалов. Отлично понимая взгляды и на-
строения средней и мелкой буржуазии и глубоко сочув-
ствуя им, Клемансо выступал с левых позиций, но всег-
да оставался верным защитником капиталистических
порядков. Голосуя за признание в 1878 г. полномочий
избранного в палату О. Бланки, он заявил, что не раз-
деляет его «химерических» идеалов. Но Клемансо при-
нял все пункты Бельвильской программы и усиленно
пропагандировал их, являясь одним из наиболее даль-
новидных представителен буржуазии, понимавшим опас-
ность для нее обострения классовой борьбы и пытав-
шимся усилить буржуазное влияние на массы. Его по-
литическое кредо очень рельефно проявилось в речи,
произнесенной им в палате депутатов в 1891 г. по по-
воду интерпелляции о расстреле первомайской демон-
страции в Фурми. «Господа,— говорил он взволнован-
но,— не поражает ли вас, какое значение приобрел
день первого мая?.. Даже малопроницательным людям
бросалось в глаза, что рабочий мир всюду находится в
движении, что появилось нечто новое, новая и грозная
сила, с которой придется считаться политикам... Подни-
мается и приходит к завоеванию власти четвертое со-
словие». Под четвертым сословием он подразумевал
пролетариат и в связи с этим напомнил депутатам, что
парижские коммунары «умирали с дерзостью». «Береги-
тесь, господа, — продолжал он. — Мертвые — великие
156
обратителм... самый главный факт в политической
жизни нашего времени — это готовящаяся неизбежная
революция, это организация четвертого сословия».
В этой речи Клемансо изложил и программу действий
в отношении рабочего класса: «Одно из двух: или вы
встретите это четвертое сословие силой, пли вы примете
его с распростертыми объятиями. Пришла пора вы-
бирать»6. Здесь проявились и боязнь рабочего класса,
и страх перед революцией, но вместе с тем и стремле-
ние держать в узде пролетариат.
Положение рабочего класса. Возрождение
рабочего и социалистического движения
ВГ'результате войны и после разгрома Коммуны по-
ложение пролетариата резко-ухудшилось. Даже по не-
Точным подсчетам буржуазной статистики, реальная
заработная плата рабочего снизилась в 1870—1871 гг.
на 15%. В последующие годы она колебалась, а в ряде
отраслей значительно падала. Так, заработная плата
рабочих в горнодобывающей промышленности с 1875
по 1879 г. упала с 1058 до 987 фр. Широко применяв-
шийся закон от 14 марта 1872 г. о преследованиях за
принадлежность к Интернационалу иногда даже мешал
экономической деятельности буржуазии, лишая ее сво-
бодных рабочих рук и вынуждая подчас идти на повы-
шение заработной платы7.
Разгром Коммуны и последующий террористический
режим нанесли тяжелый улар рабочему ц слпиалпстиче_____
скому движению. В эти годы существовали вплоть до
1884 г. мелкие. 11РбФсоюзные организации с количеством
членов не более 18 человек — полулегальные сиидцкаль-.
ные палаты. Иногда отдельные синдикальные палаты
нелегально объединялись в более крупные группы по
профессиям, как это было в департаменте Сены, в Ли-
може, а в 1876 г. синдикальные палаты углекопов де-
партамента Луары приняли устав, предусматривающий
их борьбу_за_3-часовош_рабочий _ день и контроль за .
установлением -заработной пдагьк- Стачечное движение
возобнови лось во Фраипищдгодько-с.,1874 г.. когда име-
ла меСТго” 21 стачка с общим количеством участников
2730 человек. Но уже в 1876 г. состоялось 50 стачек,
охвативших 7173 человека. «Период с 1871 до 1878 г.,—
констатирует историк французского рабочего движе-
ния Поль Луи, — был самым мрачным, самым унылым
во всей истории социальной борьбы во Франции»8.
II все же война и Коммуна повлекли за собой такие
важные политические и социально-экономические сдви-
ги, которые создали условия для распространения во
Франции научного социализма. Рост промышленности,
социальное расслоение в деревне,- начало общего дщре-
хода экономики к империализму привели к увеличению
численного и укреплению качественного состава проле-
тариата, той части населения, кото'рая наиболее способ-
на к быстрому восприятию научного социализма. И если
после разгрома июньского восстания 1848 г. прошло
около 18 лет «тишины и оцепенения», то уже спустя
5 лет после Коммуны рабочее движение возобновилось
и, как отмечал Лафарг, «социализм стал проявлять
признаки жизни». Но возродившееся рабочее и социа-
листическое движение сделало значительный шаг
назад — оно отступило от социализма к кооперации.
Разрозненность и слабость рабочего движения по-
пытались использовать реакционеры, выдвинувшие идею
«социального католицизма», иногда неточно называе-
мого «христианским социализмом». С 1871 г. граф
Альбер де Мэн стал душой этого движения. Одарен-
ный незаурядным красноречием и энергией, де Мэн
создавал «рабочие католические кружки» в Париже.
Лионе, Туре, Марселе, Тулузе и Бордо. В Г875 г. на
3-й генеральной ассамблее этих кружков он заявил,
что дополнением их символа веры является «милосер-
дие, то есть самопожертвование... богатых к бедным,
ученых к необразованным, хозяев к рабочим, наконец,
самопожертвование руководящего класса по отношению
к народному классу». Развивая свои идеи, де Мэн за-
явил в 1878 г. в палате депутатов: «Мы не хотим ни
старого режима, ни революции.. Мы хотим христиан-
ского общества, которое является царством полной
свободы .. основанной на религиозной вере, покоящейся
на традициях и гарантированной самопожертвованием
сильных по отношению к слабым». Граф Шамбор пуб-
лично одобрил эту речь де Мэна, лучшего выразителя
его собственных взглядов, и дал инструкции графу в
отношении действий среди рабочих: «Повторяйте им
неустанно, что для спасения Франции необходимо, что-
бы бог царствова.1 в иен” как хозяин, дабы я мог цар-
ствовать в ней как король». Открытое письмо Шамбора
было горячо поддержано всеми газетами монархистов.
Иден «христианского социализма», имевшие целью под-
чинить рабочий класс монархистам, долго пропаганди-
ровались во Франции. Даже в 1896 г. Гед выступил
>58
против них в своей ответной речи де Чэну в палате
депутатов. Бурная и шумная деятельность «христиан-
ских социалистов» монархического толка вызывала бес-
покойство буржуазных политиков9.
Но еще в большей степени лидеров буржуазии обес-
покоили первые признаки возрождения движения со-
циалистлчссклт порядка, что было связано с деятель-
ностью так называемого кружка на бульваре Сед-Жер-
мен. Члены этой небольшой группы, куда входили I\j е- £>-
билль, В. Марук-и другие, в 1875 г. на дополнительных >
вы орах в палату депутатов в V и VI округах Парижа *
разработали для подде£живавше.го,ся ими кандидата'
профёёсора' Эмиля Лколла избирательную программу
с безусловно социалистическими требо щннямн. Все эти
обстоятельства заставили буржуазных республиканцев________
раскошелиться и предоставить некоторые-материальные
средства для созыва первого рабочего съезда во Фран-
ции, тем более что это не представляло опасности, по-
скольку в те годы большое идейное влияние на синди- £
кальные палаты оказывал мелкобуржуазный рефор-**^ дЭ
мист Ж. Барбере, осуждавший всякую революционную
деятельность, даже стачки, и пропагандировавший лишь
создание производственных кооперативов.
Вследствие этих причин первый рабочий _£_ъезд, со-
стоявшийся в Париже со 2 по 10 октября 1876 г. и
явившийся исходным пунктом массового социалисти-
ческого движения во Франции после Коммуны, прохо-
дил исключительно как съезд кооператоров. Он был
созван учредительным комитетом из 10 рабочих, орга-
низовавшим подготовительные собрания. В программу
работы съезда входили следующие вопросы: женский
труд, синдикальные палаты, советы рабочих-экспертов,
учбнПЦесТЬо и профессиональное обучение, прямое
представительство пролетариата в парламенте, коопе-
ративные ассоциации, пенсионные, страховые и инва-
тптдные кассы труда, земледельческие организации и
польза взаимосвязи между промышленными и сельско-
хозяйственными рабочими. На съезде присутствовало
348 делегатов, из которых 253 — от парижских рабочих
союзов и лишь 95 —от союзов Лиона, Реймса, Дижона,
Безансона, Бордо, Гренобля и других промышленных
центров. Поскольку съезд проходил в обстановке про-
должавшихся преследований коммунаров и сторонников
Интернационала, его делегатами не могли быть наибо-
лее сознательные рабочие. Съезд решительно отмеже-
вывался от «политических партии» и провозглашал свой
о
15&
«чисто рабочий характер». Даже право выступления
Па нем предоставлялось только рабочим. Из участни-
ков съезда лишь публицисты Барбере и Демулен не
были рабочими, и только одному из них после бурной
дискуссии было дано слово. Состав делегатов съезда
оказал влияние и на его решения. Они по существу
возрождали реакционные мелкобуржуазные утопиче-
ские «теории» Прудона. Делегаты хотели лишь испра-
вить современный строи, сделать его более справедли-
вым, но даже не помышляли о его уничтожении. Они
не касались вопроса о собственности, не стремились к
обобществлению" капитала Понятно, что съезд вызвал
. резкую критику французских социалистов и революцно-
/ неров, которым удалось укрыться в эмиграции. Эта
критика была систематизирована в брошюре «Синдика-
листы и их съезд».
На решения съезда повлияло и то, что он проходил
под покровительством буржуазных республиканцев и
даже сама мысль о нем была выдвинута радикальной
газетой «Ля реформ», буржуазия поддерживала рабо-
чее движение в его кооперативной форме, поскольку
рассчитывала руководить им и использовать его в
борьбе с монархистами и клерикалами. Буржуазная
печать встретила первый рабочий съезд с явным одоб-
рением, что в свое время признавал даже Леон Блюм,
писавший: «На первых же порах правительство показа-
ло, что намерено покровительствовать рабочему дви-
жению лишь постольку, поскольку оно могло использо-
вать его в своих целях»10.
Qчeятeльнocть социалистов
од руководством Геда и Лафарга.
Газета «Эгалите»
Но возродившееся рабочее движение вскоре под-
верглось влиянию пропагандистов научного социализ-
ма. которые вносили социалистическое сознание в ра-
бочий класс. Наиболее крупными среди них были Гед
и Лафарг.
Жюль Гед (Матье-Жюль Базиль, 1845—1922), ро-
дившийся в семье бедного учителя, принял участие в
республиканском движении, едва достигнув совершен-
нолетия, но отказался сотрудничать с правительством
«национальной обороны». Редактировавшаяся им в го-
роде Монпелье газета «Ле друа де л’ом» с первых дней
Коммуны встала на ее защит \ за что позже он был
160
приговорен к 5 годам тюрьмы и 4 тыс. фр. штрафа.
Геду удалось бежать в Швейцарию, где он основал
газету «Ревей интернасиональ» и издал книгу, клей-
мившзю позором палачей Коммуны. «Кажется, никогда
я не испытал такого нравственного страдания. — писал
по поводу этой книги П. А. Кропоткин, — как при чте-
нии ужасной... «Красной книги деревенской справедли-
вости»». Перебравшись в Италию, Гед через итальян-
ских социалистов и деятелей I Интернационала позна-
комился с научным социализмом. Вступив в политиче-
скую борьбу как буржуазный республиканец, он затем
перешел на лишит янауттггзма.'" Большое влияние на
формирование его взглядов оказало знакомство с ро-
маном Н. Г. Чернышевского «Что делать?». Постепенно
под влиянием рабочей среды, деятелей 1 Интернацио-
нала и взглядов Чернышевского Гед отошел от анар-
хизма на позиции марксизма, о чем писал Кт-Марксу11.-
В 1876 г. Гед" получил возможность вернуться вр
Францию, где сразу начал активную деятельность по
пропаганде марксистских идей. Уже в 1877 г. он осно-
вал еженедельную социалистическую газету «Эгалите».
Его борьба за«1‘рзыв международного конгресса социа-
листов сразу выдвинула его па первый птан политиче-
ской жизни страны. «Гед, одаренный первоклассным
писательским и ораторским талантом, — вспоминал Ла-
фарг, — тотчас же стал центральной фигурой возрож-
Лфощегося социалистического “движения. Он является
основателем Французской социалистической партии».
Гед всегда был глубоко предан рабочему классу. Од-
нако он не был до конца последовательным марксистом
и не мог освободиться от влияния мелкобуржуазных
теорий в ряде важных вопросов, как, например, в во-
просе о государстве. Гед также считал правильным
антинаучный лассалевский «железный закон заработной
платы». Маркс и Энгельс хорошо знали и высоко це-
нили Геда, но постоянно критиковали его за ошибки,
особенно за склонность к сектантству, недостаточную
гибкость, неумение использовать противоречия между
различными фракциями буржуазии в интересах классо-
вой борьбы пролетариата. «Маркс, так же как и я, —
писал Энгельс, — время от времени давал тот пли иной
совет Гед> через Лафарга, но едва ли он когда-нибудь
следовал этим советам»12.
Если Гед. был самым выдающимся организатором,
тактиком и оратором французского социалистического
движения того времени, то его главным теоретиком,
П В. И. Антюхина-Московченко
161
лучшим пропагандистом и блестящим памфлетисток»
был Поль Лафарг (1842—1911). Он родился на Кубе,,
в сСЗТьё-французского виноторговца, вернувшейся в-
1851 г. во Францию. Здесь он поступил в Медицинскую
академию в Париже, но был исключен за антибонапар-
тистские выступления. Переехав в 1866 г. в Лондон»
он вошел в состав I Интернационала и познакомился
с Марксом. Вскоре он преодолел свои прудонистские и
позитивистские взгляды. Получив в 1868 г. медицинское
образование в Англии, Лафарг вернулся во Францию
и принял активное участие в идейной борьбе с прудо-
низмом и бланкизмом. Он горячо поддерживал Комму-
ну и решительно разоблачал предательскую дея1гль-
*нееть правительства «национальной обороны».
Лафарг был более постсдовательным марксистом»
чем Гед, но и у него, как отмечал Маркс, был уклон к
бакунизму, хотя он решительно отстаивал программ-
ные, организационные и тактические принципы Интер-
национала. Активно сотрудничая в «Эгалите», Лафарг
еще в 70-х гг. установил связи с русским ревотюцион-
ным движением и оказал известное влияние на форми-
рование взглядов Г. В. Плеханова. Летом 1895 г., когда
В. И. Ленин посетил Лафарга в Париже, тот во время
беседы очень интересовался методами агитации среди
рабочих в России. Позже Лафарг явно сочувствовал
большевикам и во многом был на их стороне. «Созна-
тельные рабочие и все социал-демократы России еще
в период подготовки русской революции научились
глубоко уважать Лафарга, — говорил Ленин в 1911 г.
на кладбище Пер-Лашез, провожая Лафарга в послед-
ний путь, — как одного из самых талантливых и глубо-
ких распространителей идей марксизма...»13
Вернувшись из эмиграции во Францию, Гед сбли-
зился с молодежью из кружка на бульваре СенТЛсёрмен»
которая проявляла большой интерес к «Капиталу»
Маркса. Именно с помощью этого социалистического
кру_жка_оц_0.С11овал «Эгал i е». С первого номера, вы-
шедшего J8 ноября 1877 г. по девизом: «Свобода, со-
лидарность, справедливость», газета твердо взяла курс
на пропаганду идей научного социализма п выступила
с резкой критикой прудонистских теорий. В декларации
«К нашим читателям» редакция заявила, что само на-
звание газеты говорит о том, что она хочет «подлинного
и полного равенства, фактического равенства, а не
только фиктивного и метафизического равенства, уста-
новленного кодексом законов». Газета отмечала, что
162 л 9 |Г\ ( /Г25 7 .
она будет не только-республиканской и политической,
ни «прежде всего социалистической— Мы считаем, как
и школа" коллективистов, к которой ныне присоединяют-
ся все серьезные умы среди пролетариата Старого и
Нового Света, что естественная и научная эволюция
человечества неизбежно ведет к установлению коллек-
тивной собственности на землю и орудия труда». «Эга-
лите» сразу выступила с резкой критикойлартиц ради-
калов, разоблачая буржуазную сущность и лживость
«социалистической» фразеологии Клемансо и других
лидеров радикализма. Тем самым она стремилась вы-
рвать рабочий класс из-под влияния буржуазии, вну-
шить ему необходимость бороться за осуществление
своих самостоятельных политических требований, реши-
тельно поддерживала конкретные требования бастую-
щих рабочих14. /
Группа гедистов организовывала теоретические кон-
ференции на которых в споре с прудонистами и анар-
хистами пропагандировала идеи марксизма. В «Эгали-
те» был открыт специальный раздел «Великие даты
•социализма», в котором помещались статьи о «Загово-
ре равных», о революции 1848 г., о Парижской Комму-
не. В результате разнообразной активной деятельности
•социгГлистов-геднстов к началу 1878 Г. стала склады-
ваться социалистическая группа, которая явилась за-
родышем будущей социалистической партии во Фран-
ции. Росту социалистического движения способствовал
и экономический кризис, вызвавший резкое ухудшение
материального положения трудящихся, оживление мас-
сового рабочего движения и рост числа стачек: с 1874
по 1887 г. в стране произошло 1073 стачки. К этому
времени Гед выпустил брошюру «Республика и стачки»,
в которой призывал рабочих начать борьбу з социаль-
ную революцию15.
Впервые социалистическая группа выступила орга-
низован но~в~патале 1878 г. на втором рабочем съезде
в~ Лионе заседавшем с 28 января по 8 февраля в
театре «ВаРьетэ». Съезд, на котором присутствовало
180 делегатов от 24 городов, был созван организатора-
ми первого рабочего съезда и по идее его инициаторов
должен был стать его повторением и продолжением,
отличаясь лишь «мудростью и спокойствием своих по-
становлений». Но неожиданно для них около 20 делега-
тов съезда, выступивших под руководством Геда, пол-
-Цостью поддержали резолюцию социалистов-коллекти-
вистов, внесенную Балл иве и Дюпиром. предлагавшую
11
163
«всем рабочим организациям вообще изучить вопрос
о "ТГрактических средствах, имеющих целью добиться
осуществления принципа коллективной собственности
на землю "и на орудия труда». При этом социалисты-
коллективисты особенно резко выступали против убеж
дения большинства делегатов съезда, что «проблема
освобождсння_„_.четвертого сословия — трудящихся —
будет решена мирным путем». Съезд не принял резо-
люцию коллективистов, но она, как и сам факт их
выступления, имела огромное значение, сделав съезд
более прогрессивным. Буржуазная печать немедленно
и крайне отрицательно реагировала на эти события,
хваля лишь «здравый смысл» Лионского рабочего съез-
да. Однако правительство, не откладывая, падало пре-
следование «Эгалите» путем крупных штрафов и су-
дебных процессов16. 7) /~> О f
В результате подрыв материальной базы и невоз-
можности выплатить 1300 фр. штрафа, а также после
ареста и осуждения Геда, ДевилЛя и других сотрудни-
кбу газеты «Эгалите» вынуждена была прекратить свое
существование. Но в последнем номере она писала,
что вскоре вновь воспрянет еще более сильной для
О
осуществления своего главного дела — «организации и
реорганизации Французской революционной социали-
стической партии». По инициативе группы парижских
рабочих и «Эгалите» Лионский съезд решил созвать
международный конгресс социалистов одновременно с
открытием Всемирной выставки в Париже, но прави-
тельетйоз_айрёТиЛо~ёгб. Одн^Т!б ГёДНёТЫ; не подчинив-
шись, разослали приглашения и собирались 4 сентября
начать работу конгресса. Но полиция заняла помеще-
ние и арестовала организаторов конгресса. На суде,
состоявшемся 24 октября, Гед и 38 обвиняемых_социа-
листов выступили как пропагандисты марксизма, и.
хотя они были осуждены, многие их выступления пора-
жали логикой и силой убежденности. «Закон запрещает
бедным то, что разрешает богатым, — говорил Гед, раз-
облачая буржуазную демократию. — Теперь мы знаем,
что равенство чисто гражданское, не говоря уже об эко-
номическом и политическом равенстве, которое- бур-
жуазия всегда представляет как самое ценное завоева-
ние своего 89 года, даже это равенство действует толь-
ко по отношению к господствующему классу»17. Боль-
шое значение имела также борьба «Эгалите» за избра-
ние Бланки депутатом парламента, что освободило бы
его от пожизненного тюремного заключения. 21 апреля
161
1879 г. Бланк» был избран на дополнительных выборах
в Бордо. Правительство вынуждено было освободить
его из тюрьмы, где он находился с 1871 г. Несмотря на
закрытие «Эгалите» и арест руководителей коллекти-
вистов, пропаганда идей научного социализма во Фран-
ции продолжалась, как и деятельность самой группы
социалистов-коллективистов.
Возникновение Рабочей партии
и борьба за ее программу
В 1879 г. была проделана огромная работа по а<>
прострйнению коллективистских идей. Созывались ми-
тйнги, делались доклады, выпускались брошюры и ли-
стовки, читались лекции. Положительные результаты
всей этой кипучей деятельности сказались на третьем
рабочем съезде, состоявшемся с 20 по 9Гттк1'ября
1879 г. в -Марселе.
а съезде присутствовало 130 делегатов от 45 горо-
дов. Социалистам-коллективистам принадлежало боль-
шинство, что, безусловно, определило обще Пйтграв- б/г
л6fiYie работы съезда и его решений. В зале «Фоли-Бер-
жер», где он проходил, были развешаны лозунги: «Сво-
бода! Равенство! Солидарность!», «Земля — крестья-
намт-орушг труда = рабочим, работа для всех!» Три-
буна была обтянута красным бархатом, на эстраде
стоял бюст Республики, окруженный знаменами. Едино-
гласно было принято предложение_именовать конгресс
«рабочим, социалистическим». Несмотря на обширную
повестку дня, решения были приняты по всем вопро-
сам. Часть резолюций отличалась слишком общим ха-
рактером, на некоторых лежала печать прудонизма пли
лассальянства, но по основным проблемам — о собствен-
ности, о политической борьбе и образовании самостоя-
тельной партии пролетариата — решения съезда были
ясными и четкими. За резолюцию п собственности, со- >
ставленную находившимся в тюрьме Гедом, в которой/
говорилось об «обобществлении земли, подземных
недр, орудий труда и сырых материалов», проголосовали •
73 делегата, против — 27. По вопросу о -политической
борьбе и создании самостоятельной партии пролета-4
риата съезд принял резолюцию в духе решений I Ин-
тернационала: «11ролетарпат должен прежде всего от-
колоться от политических партий буржуазии» и орга-
низоваться «в классовую партию под названием «Фе-
дерация партии рабочих-социалистов Франции»». Ре-
165
Золюция о партии показала понимание делегатами не-
обходимости освобождения пролетариата от влияния
буржуазных партий, проводящих политику лицемерия,
ханжества, демагогии и обмана трудящихся масс.
«После того как мы окончательно завоевали республи-
ку .. — говорилось в манифесте организационной комис-
сии съезда, — что получили мы, пролетарии, от создан-
ного в результате выборов правительства, для которого
мы все отдали и всем пожертвовали? Пока ничего»18.
Марсельский съезд решительно выступил против
Кооператоров и осудил сектантские позиции анархи-
стов, которые по многим вопросам их поддерживали.
Съезд показал, что руководство рабочим движением
Перешло в руки революционных социалистических эле-
ментов. признающих себя последователями парижских
Коммунаров. И не случайно коммунары-эмигранты на-
правили съезду приветственное письмо, зачитанное на
заседании 25 октября. Таким образом, организованное
выступление социалистов-коллективистов на съезде
имело большое значение для создания самостоятельной
партии пролетариата. «Первая организация действи-
тельной рабочей партии во Франции, — считал Маркс,—
ведет свое начало с Марсельского съезда...»19
Однако Марсельский съезд проходил в ожесточен-
ной борьбе. Прудонистско-анархистское меньшинство
в составе 28 делегатов, особенно яростно выступавшее
против резолюции о собственности, было горячо под-
держано буржуазной печатью. Последняя развязала
Клеветническую кампанию против коллективистов, об-
виняя их в антипатриотизме и в иенациональности их
идей, вывезенных из Германии. Положение осложня-
лось тем, что сами коллективисты делились на две
х группы; революционные коллективисты — последовате-
ли! Ге^а ц умеренные коллективисты, возглавляемые на
съезде Шабером.
В создавшейся обстановке коллективисты решили
возобновить издание «Эгалите», чтобы разоблачать
клеветническую кампанию меньшинства и буржуазной
печати и широко пропагандировать решения Марсель-
ского съезда и идеи научного социализма. В передовой
первого номера второй серин «Эгалите» от 21 января
1880 г. говорилось: «Сегодня мы те же, что и прежде:
люди доктрины и борьбы, не отделяющие действий от
пропаганды». Возрожденная «Эгалите» стала централь-
ным органом соццадпстов-коллективистов; в ее редак-
цию вошел теперь и Лафарг, перу которого принадле-
160 /dV -? * Л-© j о д л/ • е
07(2^
жат почти все ее теоретические статьи. Наличие соб-
ственной газеты было тем более необходимо сторонни-
кам Геда, что умеренные коллективисты по инициати-
ве Шабера сгруппировались вокруг «чисто рабочей
газ'ётьт» "«Пролетэр», Энгельс писал, что «Пролетэр»
«был органом самой ограниченной клики всех одержи-
мых зудом писательства парижских рабочих... Тупая
вейтлинговская ненависть к «образованным» была здесь
в порядке вещей. В результате газета была абсолютно
бессодержательной, но с претензией на то, чтобы быть
самой подлинной выразительницей взглядов париж-
ского пролетариата». Новая «Эгалите» сыграла боль-
шую роль в деле пропаганды марксистских идей и со-
здания французской Рабочей партии20.
Одновременно перед коллективистами встала задача
выработки программы их группы, которая должна
была лечь в основу программы создаваемой Рабочей
партии, тем более что и Марсельский съезд принял
предложение Ж. Ломбара о создании коллективистской
программы. Руководители съезда предложили Геду на-
писать программу, и он передал составленную им еще
в 1878 г. «программу-адрес французских социалистов-
революционеров», которая была опубликована в «Эга-
лите» с 681 подписью рабочих из 19 городов. Однако
,Бенуа Малой ]счел ее неудовлетворительной и решил
лично заняться разработкой этого документа. Кре-
стьянин по происхождению, Малон пас коров, чтобы
помочь младшему брату сдать экзамены на звание
учителя. После этого брат выучил его читать и писать.
Затем Малон приехал в Париж и работал в красильне,
а во время Коммуны управлял администрацией
XVII округа. Эмигрировав в Швейцарию, он прочел
некоторые произведения Маркса, но особенно увлекся
сочинениями Дюринга, считая его корифеем социализ-
ма. И сам Малон, днем занимавшийся плетением кор-
зин, а ночью писавший воспоминания о Коммуне, был,
по словам знавшего его П. А. Кропоткина, «спокойный
и чрезвычайно добродушный революционер». В апреле
1880 г. в письме Ломбару Малон изложил свои требо-
”вЗ’И11Я"Е“'отношении программы, которая должна была
включать экономическую борьбу, «завоевание муници-
палитетов» и т. д. По основным в позиции Малона
было то, что фактически он стал сторонником мирного
врастания нового общества в капитализм. «Если путем
голосования,— рассуждал он в том же письме Ломба-
ру,— возможно будет избежать ужасов гражданской
167
войны, разве это не лучше?» При этом Малой твердо
заявлял, что «Пролетэр» примет именно его точку зре-
ния21. Кршде-тшю, были выдвинуты несколько проектов
программ .отдельными федерациями на их съездах. Та-
ким образом, в вопросе о выработке программы столк-
нулись самые различные мнения.
В это время Гед, продолжавший работать над нею,
просил через Лафарга свидания с Д1арксом и Энгель-
сом. на что те с готовностью согласились. Гед приехал
в Лондон в мае 1880 г., и здесь, в квартире Энгельса,
состоялось совещание по вопросу о программе фран-
цузской Рабочей партии. Маркс продиктовал ее прин-
ципиальную часть, отличавшуюся четкостью и крат-
костью. Принимая во внимание, говорилось в програм-
ме, что освобождение класса производителей является
освобождением всех людей без различия пола и расы;
что производители смогут стать свободными, лишь ког-
да они бу ут* ладёть средствами производства (зем-
лей. заводами, кораблями, банками и т. д.); что сред-
ства производства. ц.м могут принадлежать только в
двоякой форме, индивидуальной или коллективной; что
''эта коллективная форма присвоения может возникнуть
только в результате революционного действия класса
производителей — пролетариата, организованного в са-
мостоятельную политическую партию; что подобная
организация должна укрепляться всеми средствами, ко-
торыми располагает пролетариат, включая всеобщее
избирательное право, французские трудящиеся-социа-
листы ставят своей целью добиться уничтожения поли-
тической и экономической эксплуатации капиталистов
и возвращения коллективному обществу всех средств
производства. Вторая часть программы состояла из
программы-мннимум — перечисления ряда конкретных
предложений и реформ политического и экономического
характера, которые партия предлагала немедленно осу-
ществить и за которые она намеревалась бороться.
Эту часть программы в основном вырабатывали Гед и
Лафарг. Она состояла из политических и экономических
о Хдреловян.ий. К политическим отгюснлись: рту ей а огра-
ничений свободы печати, собраний, союзов, конфиска-
ция имущества религиозных корпораций, уничтожение
государственного долга, замена постоянной армии все-
общем вооружением народа, расширение прав само-
управления коммун. В экономической части программы
содержались требования установления 8-часового рабо-
чего дня, предоставления рабочим воскресного отдыха,
16S
запрещения детского труда до 14 лет, охраны труда,
установления минимума заработной платы, равной
оплаты за равный труд, бесплатного образования, не-
вмешательства предпринимателей в дела касс взаимо-
помощи рабочих, страхования от несчастных случаев
на производстве за счет хозяев, отмены косвенных на-
логов н замены прямых прогрессивным налогом на
доходы свыше 3 тыс. фр., уничтожения права наследо-
вания для сумм свыше 20 тыс. фр.22
30_июня «Эгалите» опубликовала программу и при-
ступила "к ее пропаганде. Гед, на которого встреча с
Марксом оказала огромное влияние, отказавшись от
многих своих неверных теоретических положений, твер-
до и решительно защищал проект программы, особенно
ее принципиальную теоретическую часть. Но в журна-
ле Малона «Ревю сосиалист» сразу появились его
собственные комментарии к программе, осуждавшие
ее революционный характер, пропагандировавшие идеи
прудонизма и тактику постепенных реформ. Малон
утверждал, что лучший способ_хшрцого прихода к со-
циализму— это завоевание муниципалитетов и осуще-
ствление" таким путем муниципального социализма23.
Кооператоры и анархисты, позиции которых ушпились"
в связи с возвращением коммунаров после амнистии,
также выступили против проекта программы. Но осо-
бенно бурное возмущение программа вызвала в бур-'
жуазной печати, резко нападавшей на нее.
В жестокой борьбе за программу партии коллек-Q^
тивисты одержали победу. Па рабочем съезде в ноябре
| 188(Г г/)в Гавре она была принята большинством голо-
сов, и съезд по праву считается датой создания -Само-
стоятельной Рабочей партии во Франции. Однако фак-
тически на съезде произошел раскол. Организационная
комиссия, состоявшая в основном из jKoone аторов, zie
допускала на съезд коллективистов, но их делегаты все
же явились. Поскольку организационная комиссия не
признала их полномочий, коллективисты ушли и в
Гавре же открыли свой собственный съезд. Оставшиеся
кооператоры в составе 70 человёКГ"в числе которых
было 25 делегатов от синдикального союза Барбере,
руководителя бюро профсоюзов при министерстве внут-
ренних дел, продолжали работу, по сути дела не пред-
ставляя рабочих всей Франции. А Гаврский съезд кол-
лективистов, на котором собралось 59 делегатов от
многочисленных городов и районов страны, имел по-
длинно национальное значение. Несмотря на попытки
169
Малона и Брусса изменить принципиальную часть про-
граммы, съезд коллективистов принял ее 43 голосами
против 10 при 6 воздержавшихся. За резолюцию о соб-
ственности проголосовало 48 делегатов против 724.
Факт создания самостоятельной Рабочей партии и
Принятия ею в основном марксистской программы имел
огромнейшее значение в истории французского рабочего
И социалистического движения. С этого момента основ-
ная масса рабочего класса начинает выходить из-под
влияния радикальной буржуазии и окончательно поры-
вает с мелкобуржуазными утопическими теориями. Та-
ким образом, шаг назад, который сделало французское
рабочее и социалистическое движение после подавления
Коммуны, уже через несколько лет сменился ростом
классового сознания пролетариата и быстрым проник-
новением в его среду теории научного социализма.
Маркс говорил о Гаврской программе: «За исключением
некоторой ерунды, которую Гед, несмотря на наши воз-
ражения, счел необходимым преподнести французским
рабочим, как, например, установленный законом мини-
мум заработной платы и т. д.... этот очень сжатый до-
кумент дает во введении в нескольких строках опреде-
ление коммунистической цели, а в экономической части
содержит только те требования, которые действительно
выросли непосредственно из самого рабочего движения.
Это была решительная попытка вернуть французских
рабочих из заоблачных высот громких фраз на почву
реальной действительности, и поэтому она встретила
сильное противодействие со стороны всех французских
сумасбродов, для которых эти «заоблачные высоты» —
родная стихия»25.
Несмотря на принятие программы партии съездом.
Вскоре часть социа ти_С1£>в ПОД руководством Малона и
бывшего анархиста Брусса выступила против ее основ-
ных марксистских ^положений Среди этой части социа-
листов, кичившихся прошлым французской нации, гос-
подствовало мнение о мнимой исключительности фран-
цузского социализма. Они обвинили Геда и Лафарга
в том, что те являются лишь рупором Маркса и якобы
стремятся установить свою диктатуру в партии. По сути
дела против программу ополчились все остатки прудо-
нистов и анархистов. Вернувшиеся после амнистии
бланкисты от имени которых выступал Ранк, также
боролись против программы.
После неудачи партии на выборах 1881 г. бланки-
сты фактически порвали с нею, а Брусе и Малой уси-
170
rf/t,
лили внутрипартийную борьбу в целях устранения 1 еда
и отказа от принятой программы. В противовес про-
грамме партии они выдвинули идею проведения посте-
пенных реформ, назвав ес «по.ЧнтиЙой втвмо нис i ей».
Полемизируя с ними, Гед и назвал их «поссибилиста-
ми». Защищая политику постепенных реформ, поссиби-
лнсты в сущности занимали оппортунистические позу- Q
цин и плелись в хвосте радикальной буржуазии, пре-
давая классовые интересы пролетариата. Рассчитывая
на затухание классовой борьбы, они выдвигали на
первый пл н части!е вопросы, не затрагивающие основ
капиталистического господства. Именно поэтому они
поддержали идею муниципального социализма, програм-
му которого разработал Брусе, назвав ее «Завоевание
коммун». А Малой утверждал, что муниципальная про-
грамма составляет~больше половины социального во-
проса. Критикуя поссибилистов, В. И. Ленин отмечал,
что мещанский оппортунизм этого «направления» сос-
стоит в забвении узких границ «муниципального социа-
лизма». «Забывают, что, пока буржуазия господствует,
как класс, она не может позволить затронуть хотя бы
даже с «муниципальной» точки зрения настоящих основ
ее господства, — что если буржуазия позволяет, терпит
«муниципальный социализм», то именно потому, что
основ ее господства он не трогает...»26 Поссибилисты
яростно набросились на принцип единства Рабочей
партии, стремясь в сущности уничтожить ее самостоя-
тельность и положить в основу ее деятельности анар-
хистские порядки, изгнать из ее рядов гедистов.
Раскол в Рабочей партии
Подрывная деятельность Малона и Брусса, которого
Энгельс охарактеризовал как мастера лжи, клеветы и
тайных происков, в известной мере была облегчена
ошибками, допущенными Гедом и его сторонниками.
Выступая как марксист и революционер, Гед вместе е
тем не умел правильно решать вопросы непосредствен-
ного массового движения. Считая, что развитие обще-
ства не только неизбежно, но и фатально должно при-
вести к пролетарской революции и социализму, оу не
придавал должного значения творчеству масс и их не-
посредственным действиям, рассматривая массы в ка-
питалистическом обществе как пассивную силу. Поли-
тическую борьбу и борьбу за повседневные нужды про^
171
летарпата он рассматривал нс с точки зрения разре-
шения непосредственных задач рабочего движения, а
лишь как удобный предлог для агитации за пролетар-
скую революцию. Отсюда проистекала и недооценка
нм избирательных кампаний, а также борьбы за прове-
дение ряда реформ. Поссибилисты воспользовались и
отсутствием прочного организационного оформления
партии, в которой существовали еще отдельные груп-
пы, не связанные между собой ничем, кроме ежегод-
ных съездов. В них-то поссибилисты и развернули свою
антипартийную деятельность, создавая даже фиктивные
группы с целью пос тать как можно больше своих деле-
гатов на предстоящий съезд.
На открывшемся 30 октября 1881 г. очередном ра-
Г^бочем съезде в Реймсе среди 44 делегатов поссибнли-
стьГТТМЦли уже значительное большинство и провели
решения, подрывающие принцип единства партии,—Гне
'Тттгрушать автономии федераций партии и предоставить
каждой из них свободу выбора своей программы. «Про-
Г' лбтэр» была признана цендрадшьш партийным орга-
х ном, а вместо существовавшего и избиравшегося съез-
дом комитета из 19 человек был учрежден националь-
ный комитет из 30 человек, в котором только пять пред-
ставителей от Северной федерации были гедистамн.
25 членов от пяти федераций, из коих три были фик-
тивными, являлись сторонниками Брусса и Малона.
Энгетьс справедливо утверждал, что весь Реймсский
съезд был просто «надувательством». Его решения
означали победу анархизма и в случае их исполнения
дотжны были привести к уничтожению марксистской
партии. Национальный комитет поспешил захватить
лидерство в руководстве федерациями и местными
группами. В дальнейшем поссибилисты отказались от
основных пролетарских требований также и в конкрет-
ной программе партии — от руководства стачечным и
профсоюзным движением. Поссибилисты на деле за-
щищали интересы буржуазии. II Малон в своей новой
книге, уличая буржуазию, что она «отрицает классо-
вую борьбу, но сама же ведет се с жестокостью и не-
умолимостью, позорящими ее перед историей», в то же
время похватнл ее за «актив» — положительные дей-
ствия, включив сюда все государственные реформы с
1833 г. Касаясь партийных разногласий, Малон пре-
возносил посснбилнзм и новый орган партии — нацио-
нальный комитет. Тогда же и Брусе опубликовал кни-
гу, в которой тоже представлял посснбилизм как един-
172
ственно правильную и отвечающую интересам рабочих
теорию27. С % € сГ С £ а/ .
Используя клеветнические методы борьбы, поссиби-
листы на проходившем в сентябре 1882 г. рабочем
съезде в Сент-Этьене имели 86 делегатов из 112. Они
уже собирались исключить из партии ее основателей —
Геда и Лафарга, а также их сторонников. Но остав-
шиеся в меньшинстве дечегаты-коллсктивнеты во главе
с Гедом ушли со съезда и 26 сентября открыли свой
собственный рабочий съезд в Роанне. На съезде посси-
билистов осталось 8^ делегата; На съезде марксистов
присутствовал 31 делегат. Это быт открытый раскол. /
Марксисты сохранили прежнее название —^Рабочая пар-7
Гтия 1и приняли резолюцию о завоевании политически
^БЛйсти, в которой подчеркивалось: «Завоевание государ-^
ства, е. центральной власти, должно быть единствен^ '
, ной политической целью партии»._/1оссибилисты назва-
ли! свою партию Рабочей партией французских социа-
лнстов-революциоггоров'Т10нй подтвердили решение о
признании «Пролетэр» центральным органом и поста-
новили отказаться от Гаврской программы28.
Партийный раскол не был случайностью. Его нель-
зя объяснять только разногласиями, хотя личные оби-
ды, несомненно, имели место. Он назревал давно, имел
глубокие социальные корни и определялся принци-
пиальными расхождениями — следует ли вести борьбу
как классовую борьбу пролетариата против буржуазии
или, как требовали поссибилисты, допустим отказ от
классовой борьбы и программы ради приобретения
большинства голосов на выборах. Борьба марксистов
и поссибилистов была борьбой пролетарской и мелко-
буржуазной идеологий. «Во Франции произошел давно
ожидаемый раскол... — писал Энгельс, который, как и
Маркс, поддерживал гедистов, — Малон и Брусе... по-
жертвовали пролетарским, классовым характером дви-
жения и сделали разрыв неизбежным. Тем лучше. Раз-
витие пролетариата повсюду сопровождается внутрен-
ней борьбой, и Франция, где теперь впервые создается
рабочая партия, не является исключением»29. Раскол
партии и отмежевание мнимых социалистов — поссиби-
листов в конечном счете вели к укреплению марксист-
ской партии, но в тот момент они временно задержива-
ли организационное оформление партии и создавали
трудности в ее работе в массах. За гедистами пошел
пролетариат крупных промышленных центров Па-де-
КалёГТщпартадснха^Нор, Парижа и ряда крупных го-
173
родов. Поссибцдцстов поддержали ремесленные рабо-
чие Парижа, марсельские и зала ны^. (Бретань) группы.
Рабочая паптия боролась нс только с поссибили-
стами, но и с бланкистами, которые частично вошли в-
ее ряды, но держались обособленной группой, оста-
ваясь «автономной организацией, пи гедистами, ни пос-
сибилистами». Они даже издавали свою газету с крас-
норечивым названием «Ни бога, ни господина». Откры-
то против организационных принципов и программы
Рабочей партии они выступили в 1881 г., потребовав
выдвижения «чистых» рабочих кандидатур, а не пред-
лагавшихся партией «революционных» кандидатур на
2, парламентских выборах. Отколовшись в связи с этими
Z расхождениями от партии, ОНИ создали_сво1й_организа-
V’цню ^«Центральный революционный комитет» во главе
рВа'ияМИ'Я’,! другом умершего в 1881 г. Опбста Бланки.
Разногласия с бланкистами были очень глубокими.
Отстаивая свою автономию в рамках партии, бланки-
сты требовали допущения в нее других, даже враждеб-
ных марксизму, автономных групп, что превратило бы
Рабочую партию в блок оппортунистических групп,
плетущийся в хвосте у буржуазии. Высказывая ультра-
левые взгляды, бланкисты в сущности не отдела тисы
от своих прежних ошибок, их «теории» на деле отрица-
ли классовую борьбу. «Бланкизм, — говорил Ленин,—
ожидает избавления человечества от наемного рабства
не путем классовой борьбы пролетариата, а путем за-
говора небольшого интеллигентного меньшинства»-50.
Марксистская группа, создавшая Рабочую партию
и энергично боровшаяся за внесение социалистического
сознания в рабочее движение, встретила сильных про-
тивников в лице бывших прудонистов, анархистов и
бланкистов, поскольку эти защитники разбитых мелко-
буржуазных теорий не только широко поддерживались
французской буржуазией, но и имели значительные
классовые корни в стране, определявшиеся особенно-
стями ее экономического развития. Все эти «теории»
представляли идеологию рабочих-ремесленников, а от-
части и люмпен-пролетарских элементов. К этому вре-
мени еще не создалось мощного слоя индустриального
пролетариата, опоры марксизма.
К чрезвычайным трудностям работы марксистской
группы во Франции необходимо отнести умелую, лов-
кую и хитрую политику французской буржуазии, су-
мевшей перегруппировать свои силы с учетом новой
обстановки и выдвинуть на первый план политической
174
борьбы партию радикалов, ставящую своей целью уси-
ление буржуазного влияния среди трудящихся. Марк-
систы решительно боролись и с партией радикалов,
разоблачая ее демагогию и добиваясь освобождения
рабочего класса от влияния буржуазии. Марксисты, от-
стояв в жестоких боях с оппортунистами свою програм-
му, должны были теперь бороться за массы. Для этого
они выступали с докладами, речами и лекциями, разъ-
ясняя принципы программы партии и ее политики. Осо-
бенно активно действовали Гед и Лафарг, которые,
даже находясь в тюрьме Сен-Пелажи, в 1883 г. напи-
сали подробные комментарии к программе Рабочей
.партии, популяризируя идеи коллективизма. Хотя чис-
ленно партия уменьшилась после раскола, она стала
более однородной, более пролетарской. Была установ-
лена строгая дисциплина и введены единые партийные
билеты. Но она еще не была свободна от ошибок сек-
тантского, догматического характера и от склонности
к революционной фразе. Эти ошибки в сущности мел-
кобуржуазного свойства отрицательно сказывались в
-ее деятельности. В дальнейшем они мешали упрочению
связей партии с массами, вели к отсутствию преобла-
дания в ней пролетарских элементов, к склонности к
соглашательству и увлечению парламентаризмом.
Упрочение республики. Внесение изменений
в конституцию. Реформы 80-х гг.
Новый президент республики Греви решительно от-
казался поручить формирование кабинета Гамбетте,
поскольку его раздражала популярность последнего и
непочтительность к нему самому. По он, конечно, руко-
водствовался не только личными соображениями, пред-
почтя более умеренного политика, чем Гамбетта, и по-
ручив премьерство Баддингтону. Полунормапдец, по-
луангличанпн, Баддингтон составил правительство
(4.II—26.XII.1879 г.) в основном из представителей пар-
тии левого центра, включив и сторонника реформ
Ж. Ферри.
Умеренные республиканцы поспешили закрепить в
законодательном порядке происшедшие политические
изменения. Прежде всего 21 июня правительство внесло
в сенат проект закона о перенесении столицы государ-
ства и резиденции парламента в Париж. 15 июля этот
закон, состоявший из восьми статей, был принят, что
усилило политическое влияние республиканцев. Тогда
175
же национальным гимном Франции была признана
«Марсельеза», а в 1880 г. день взятия Бастилии —
14 июля 1789 г. — был объявлен национальным празд-
ником. Но условия политической жизни Франции на-
стоятельно требовали хотя бы минимальных буржуазно-
демократпческих реформ. Хотя Греви шел на это край-
не неохотно. Впервые избранный депутатом Жан Жо-
рес вспоминал, как Греви поучал тогда его, молодого
парламентария: «Прежде чем провести какую-либо ре-
форму, надо ее отвергнуть»31.
Новое правительство (28.X1I.1879—19.IX.1880) воз-
главил Фрейснне, пользовавшийся славой ловкого, хит-
рого и осторожного политика. Определяя правитель-
ственную программу, он заявил: «Больше решитель-
ности— именно в этом заключается весь секрет смены
министерства». В первую очередь новый кабинет за-
нялся заменой административного аппарата. В январе
были сменены 18 префектов, 61 супрефект и множество
генеральных секретарей и советников префектур. Затем
были произведены замены в судебных органах и ча-
стично в военном министерстве. Специальный закон
отменял назначение католических духовников в армию.
Ферри, сохранивший за собой министерство народного
просвещения и в новом правительстве, вновь поднял
вопрос о реформе образования и об изгнании иезуитов.
Луп Блан и другие депутаты вновь внесли предложе-
ние об амнистии коммунарам. Созданная для изучения
этого вопроса парламентская комиссия отвергла пред-
ложение, а правительство соглашалось принять только
частичную амнистию для тех, кого помилует президент
республики32*.
Однако палата вынуждена была вновь поставить
вопрос об амнистии коммунарам, поскольку борьба за
нее приобрела действительно широкий размах среди
трудящихся масс. «Рабочая масса как в Париже, так
и в провинции, — вспоминал позже Лафарг, — жила
только мыслью об амнистии». Все гедисты и «Эгалите»
приняли в этой борьбе самое активное участие: органи-
зовывали собрания рабочих, печатали статьи, разъяс-
няющие суть Коммуны. Эта борьба отвечала чаяниям
прежде всего рабочего класса, который желал вызво-
лить из каторжных тюрем Каледонии еще остававших-
* Помилование есть частный акт президента, амнистия — приви-
легия палаты и сената. Только амнистия может восстановить осуж-
денного во всех его гражданских и политических правах Помило-
вание лишь смягчает или отменяет наказание. — Прим. авт.
176
ся в живых коммунаров Борьба за амнистию развива
лась необычайно быстро. Если в марте 1878 г. на пер-
вых «поминках» Коммуны присутствовало не более
200 человек, то Марсельский рабочий съезд 1879 г. от-
крылся «в обстановке агитации за амнистию». Л через
год память Коммуны отмечали уже десятки тысяч па-
рижан, несмотря на запрещение правительства, грозя-
щее суровыми наказаниями. Даже некоторые радикалы,
как, например, Пелльтан, требовали амнистии. 23 мая
1880 г. рабочие Парижа вышли на улицы, чтобы по-
чтить память мучеников Коммуны, и в этот день впер-
вые манифестанты вопреки попыткам правительства
разогнать демонстрацию дошли до Стены коммунаров
на кладбище Пер-Лашез. Эта демонстрация положила
начало ежегодным, ставшим традиционными манифе-
стациям в честь Коммуны.
Демонстрация 23 мая 1880 г. устрашила правитель-
ство, и, не отказываясь от репрессий, оно тем не менее
вынуждено было внести 21 июня законопроект об ам-
нистии. Депутатам, возражавшим против амнистии,
Гамбетта заявил, что она «политически необходима».
После его речи 312 голосами против 136 палата приня-
та законопроект, а затем его одобрил сенат. «Амнистия
даруется всем осужденным за политические преступте-
ния и за нарушение законов о печати, совершенные до
6 июля 1880 г.», — гласил вновь принятый закон. Он
распространялся, таким образом, не только на комму-
наров, но и на осужденных монархистов. «Вырванная у
реакционеров амнистия, — писал Лафарг, — была истин-
но народной победой, первым реваншем после май-
ского поражения 1871 года»33. Но возвращение комму-
наров не нанесло ущерба позициям буржуазных пар-
тий, а радикалам даже оказалось выгодным, ибо толь-
ко немногие коммунары примкнули к Рабочей партии.
Помимо амнистии правительство продолжало осуще-
ствлять и другие реформы. В марте 1880 г. правитель-
ство опубликовало в «Журналь офисьель», во-первых,
декрет о роспуске иезуитских организаций в трехмесяч-
ный срок н об освобождении зданий, занимаемых ими.
и, во-вторых, декрет, предписывающий всем оставшим-
ся религиозным конгрегациям представить в трехмесяч-
ный срок свои уставы на одобрение правительства во
избежание роспуска. Кое-где иезуиты баррикадирова-
лись в своих помещениях и даже сражались, но все же
вынуждены были подчиниться. К 30 июня иезуиты были
удалены из учебных заведений в 31 департаменте, но
12 В. И. Антюхина-Московченко
177
духовенство продолжало сопротивляться. По закону от
18 марта 1880 г. об образовании частные университеты,
содержавшиеся в основном духовенством, были лишены
права выдавать ученые степени. Духовенство исключа-
лось из высших учебных советов. Устанавливалось на-
логовое обложение религиозных организаций, что за-
трагивало материальную базу католической церкви.
Против католической и монархической реакции был
направлен и закон от 20 марта 1880 г. о замещении
должностей в генеральном штабе по конкурсу и с пред-
почтением для офицеров, окончивших Высшую военную
школу. В перспективе это постепенно освобождало ге-
неральный штаб от офицеров бонапартистов и монар-
хистов34.
В июне 1880 г. был принят закон о свободе собра-
ний, по которому всякий французский гражданин фор-
мально имел право организовывать собрания без пред-
варительного разрешения полиции. По закону о свобо-
де печати, принятому в июле, отменялся требовавший-
ся ранее залог в 12 тыс. фр. для издания любой газеты
в Париже. Но по настоянию сената закон усиливал на-
казание за подстрекательство к насилию и убийству,
если даже оно не сопровождается никакими послед-
ствиями. Эта часть закона была направлена непосред-
ственно против социалистической печати.
Кабинет Фрейсине, проявивший некоторые колеба-
ния в проведении реформ, был сменен правительством
Ж- Ферри (23.IX.1880—10.XI.1881), сохранившим за
собой министерство просвещения и решительно продол-
жавшим проведение антиклерикальных реформ.
Ж. Ферри (5.1V.1832—17.III.1893) до избрания де-
путатом в 1869 г. был адвокатом при парижской судеб-
ной палате. После отставки правительства «националь-
ной обороны», членом которого он был, Ферри отка-
зался от предложенного ему Тьером поста посланника
в США и предпочел, чтобы не уезжать далеко от
Франции, место посланника в Афинах, которое занимал
с 1872 по май 1873 г. Вернувшись в Париж и будучи
депутатом от Вогезов, он принял активное участие в
политической жизни, находясь в оппозиции и возглав-
ляя «Республиканскую левую». Будучи сторонником
республики, Ферри поддерживал правительство Тьера,
по адресу которого выражал восхищение и признатель-
ность. «Ему было так легко потопить меня, — писал
Ферри своему брату Шарлю в июне 1871 г. — А вместо
этого как он меня защищал!» Ферри был врагом рево-
178
люцип и ненавидел Коммуну. В 1875 г. он вступил в
франкмасонскую ложу, куда входили также Блан, Брис-
сон. Рувье, Жюль Кларети и многие другие политиче-
ские деятели и представители науки и искусства. Фер-
ри был весьма состоятельным человеком, но лично не
занимался финансовыми и коммерческими операциями,
предоставляя это своему брату Шарлю. Ферри был из-
вестен в палате крайне независимым, подчас даже на-
глым, как утверждали клерикалы, поведением. Он не
считался столь блестящим оратором, как Гамбетта, но
говорил хорошо и притом громко, никогда не обращая
внимания на то, что его. случалось, прерывали, а если
не мог перекричать царивший в палате шум, то скрещи-
вал руки на груди и ждал, а иногда даже уходил с
трибуны, с тем чтобы снова вернуться, как только по-
явится малейшая возможность продолжать выступле-
ние. Ферри слыл одним из сильных политических дея-
телей и отлично понимал интересы французской бур-
жуазии, не боясь проведения минимума либеральных,
в сущности выгодных буржуазии реформ и даже считая
это необходимым35.
При кабинете Ферри и последующих правительствах
был проведен еще ряд законов, касающихся образова-
ния: закон от 21 декабря 1880 г. о среднем женском
образовании, закон Поля Бера в июне 1881 г. о введе-
нии бесплатного начального обучения и отмене вступи-
тельной платы в средние и высшие учебные заведения.
Одновременно были увеличены кредиты на постройку
начальных народных училищ и в каждом департаменте
открывалось по одной семинарии для подготовки учи-
телей и учительниц. Реформы народного образования,
представляемые буржуазией как доказательство ее за-
боты о благе трудящихся, на самом деле были нужны
не только народу, но и самой буржуазии. В связи с
ростом промышленности и производственной техники
капиталистам потребовались грамотные рабочие. «Усо-
вершенствование производства, — писал в «Эгалите>
коллективист Массар, — потребовало усовершенствова-
ния рабочего; механизация призвала образование... и
действительно, ради поддержки конкурентоспособности
нужно было поставить обучение французского произ-
водителя на уровень обучения иностранного рабочего.
Именно требованиями развивавшегося производства
объяснялось в первую очередь принятие реформы на-
родного образования. Необходимость этой реформы на-
зрела давно, и в ряде городов было организовано свет-
12'
179
ское обучение. Но принятые реформы охватили отнюдь
не все население страны, и еще в 1901 г., по официаль-
ным данным, во Франции насчитывалось 19,4% негра-
мотных среди женщин и 13,5%—среди мужчин36.
Либеральное и антиклерикальное законодательство
имело целью укрепить избирательные позиции буржуаз-
ных партий.
Парламентские выборы 1881 г.
и позиции партий
В августе 1881 г. предстояли очередные выборы в
палату депутатов, но теперь избирательная борьба долж-
на была развернуться не с клерикалами и монархиста-
ми, а между умеренными республиканцами и радикала-
ми, окончательно выделившимися в самостоятельную
партию. Безусловно, обе буржуазные партии имели об-
щую конечную цель — укрепить господство буржуазии.
Поэтому их расхождения носили лишь тактический ха-
рактер и даже помогали буржуазии, используя эту
борьбу, обманывать массы избирателей. Но в то же
время эти партии отражали интересы различных про-
слоек буржуазии, и потому их предвыборная борьба
являлась борьбой за власть и связанные с ней непо-
средственные выгоды.
Огромное влияние па избирательную кампанию и на
весь ход политической борьбы оказало возрождение
социалистического движения, и особенно программа
Рабочей партии. Чтобы сохранить влияние на массы,
потянувшиеся к социалистическим идеям, левые бур-
жуазные партии, и в первую очередь радикалы, тоже
стали «защищать» социализм. Если Клемансо весной
1880 г., выступая перед избирателями Монмартра, гру-
бо ответил рабочему социалисту Аве, что он отвергает
«коллективистские монастыри и казармы», а затем от-
казался от дискуссии с Гедом, то уже осенью в речи
в Марселе, направленной против Гамбетты, он, как
отмечал К- Маркс, «перешел на нашу сторону не толь-
ко в отношении общей тенденции, но и в наиболее су-
щественных отдельных пунктах, содержащихся в про-
грамме-минимум»37. Конечно, Клемансо делал это из
демагогических соображений, но объективный характер
явления от этого не меняется — многие требования ра-
дикалов были заимствованы из Гаврской программы.
В избирательной программе 1881 г. радикалы тре-
бовали уничтожения сената, отделения церкви от госу-
180
дарства, усиления самоуправления коммун, установле-
ния прогрессивного подоходного налога, национализа-
ции шахт и железных дорог, сокращения рабочего дня
и выдвигали еще некоторые требования социального
характера. Газеты радикалов энергично поддерживали
эту программу, именуя ее «радикал-социалпстнческой».
В январе 1880 г. появилась газета Клемансо и Пелль-
тана «Ля жюстпс», в которой сотрудничали С. Пишон,
А. Мильеран и Ш. Лонге. В апреле 1881 г. была осно-
вана «Ле радпкаль» с участием Т. Ревийона. Радика-
лов поддерживали основанная в 1876 г. «Ле птп па-
ризьен» и газета Рошфора «Энтрансижан»38.
Умеренные республиканцы в 1881 г. уже оконча-
тельно отказались от бельвильской программы. Гамбет-
та в речи 12 августа заявил, что решать вопросы нужно
постепенно, что необходимо добиваться превращения
духовенства в «почтительных служителей режима, ко-
торый свободно установила для себя Франция». Но
следующая его речь, назначенная на 16 августа в Бель-
вильском округе на улице Сан-Блез, даже ие состоя-
лась. Его появление на трибуне рабочие встретили кри-
ками: «Долой диктатора!», «Довольно, Иуда!» Поняв,
что ему не удастся произнести речь, Гамбетта грубо
выкрикнул толпе рабочих: «Знаете ли, кто вы? Вы пья-
ные рабы!» — и благоразумно скрылся через задние
двери зала. Подобный прием со стороны избирателей
показал, что народ начал понимать разницу между де-
магогией и реальной политикой пришедших к власти
буржуазных республиканцев39.
Рабочая партия, впервые принявшая участие в из-
бирательной кампании, помогала избирателям разоб-
раться в подлинной политике буржуазных партий, разъ-
ясняя разницу в программах умеренных республикан-
цев и радикалов. Но она ставила главной целью не из-
брание своих депутатов, а пропаганду социалистических
идей. Социалисты, поддержанные газетами «Ле си-
туайян» в частично «Энтрансижан». выдвинули канди-
датов в Париже, Марселе, Анжере, Руане, Нарбонне
и некоторых других городах. Всего они собрали более
60 тыс. голосов и провели одного депутата от депар-
тамента Буш-дю-Рон — Кловиса Хюга, поэта-социали-
ста, просидевшего 3 года в тюрьме за участие в Мар-
сельской Коммуне40.
Все же выборы 1881 г. дали большинство умерен-
ным респубшканцам, тем более что министр внутрен-
них дел Констан тайно, но решительно оказывал влия-
181
ние на выборы и фактически назначил около 150 депу-
татов. Было избрано 168 сторонников «Республиканской
левой» Ферри, 204 — от «Республиканского союза»
Гамбетты, 46— от радикалов Клемансо и 46 — от ле-
вого центра. Монархисты и клерикалы получили всего
90 мест, из которых 45 принадлежали бонапартистам41.
Продолжение буржуазно-
демократических реформ 80-х гг.
После отставки Ферри, связанной с трудностями
Тунисской экспедиции, новый кабинет было поручено
сформировать «хитрому генуэзцу», как говорил Делек-
люз, Гамбетте. Властолюбивый Гамбетта давно не
скрывал своего жгучего желания получить этот пост.
Будучи председателем палаты депутатов, он активно
вмешивался во все закулисные комбинации при сфор-
мировании правительств и даже получил прозвища
«диктатор» и «тайное правительство». В отличие от
Парижа его влияние в провинции было по-прежнему-
велико. «Его популярность была огромна», — писал
академик А. Зигфрид, вспоминая его приезд в Гавр в
1881 г. Даже шесть недель спустя после его визита
один из жителей Гавра с гордостью говорил мэру го-
рода: «Вы видите эту руку? Ее пожал Гамбетта!» Гам-
бетта весьма широко использовал свои возможности в.
назначении на должности. Известно, что пивного фаб-
риканта, продукция которого пришлась ему по вкусу,
он назначил префектом. А вот Флоберу, о назначении
которого на место хранителя библиотеки Мазарини
просил Тургенев, он не пожелал предоставить этой долж-
ности и, развалясь в кресле, сухо и надменно ответил
русскому писателю: «Пет, этому не бывать! Я не же-
лаю!» И Тургенев, расстроенный тем, что Флобер остал-
ся без средств к жизни, с горечью писал: «Я никогда
не видел, чтобы дрессированные собаки так плясали
перед хозяином, как пляшут перед ним министры и се-
наторы». «Сделайте милость! — писал о Гамбетте Сал-
тыков-Щедрин. — Назначь-ко его у нас исправником, он
вам покажет, где раки зимуют... да!»42
Несмотря на все свое влияние, Гамбетта с трудом
составил кабинет из второстепенных политических дея-
телей, поскольку известные лидеры отказались сотруд-
ничать с ним. Его мечта о длительном и устойчивом
кабинете рухнула, а через 3 месяца пало и его прави-
тельство (15.XI.1881—26.1.1882), что в известной мере
182
объяснялось тайными интригами против него прези-
дента республики и его зятя Вильсона. Дальнейшая
карьера Гамбетты была внезапно прервана его кончи-
ной43.
Правительство Гамбетты сменили министерства
Фрейсине (30.1—7.VIIL1882), Дюклера (7.VIII.1882—
29.1.1883), 20-дневный кабинет Файе и наиболее устой-
чивый из всех — второй кабинет Ферри (26.11.1883—
6.IV. 1885). в состав которого входили Вальдек Руссо,
Мелин и Рувье. В течение нескольких лет продолжалось
проведение либеральных буржуазно-демократических
реформ, выгодных в основном правящим классам.
В связи с усилением агитации монархистов вновь
встал вопрос об изменениях в конституции. Утром
16 января 1883 г. на стенах Парижа появилось обраще-
ние принца Жерома Наполеона Бонапарта «К моим со-
гражданам», в котором он поведал французам, что они
«не имеют правительства», и на этом основании призвал
их организовать плебисцит, поскольку «Наполеоны по-
лучали суверенную власть непосредственно от народа».
Хотя призыв не нашел и не мог найти отклика в мас-
сах и даже часть монархистов назвала его автора «де-
классированным Цезарем», тем не менее сам факт
свидетельствовал об активизации бонапартистов. В то
же время оживились и монархисты, особенно орлеани-
сты. Герцоги Омальский и Шартрский возглавляли воен-
ные части, а последнего в его полку в Руане называли
«монсеньором». Граф Парижский ездил во Фросдорф
к графу Шамбору. который, правда, вскоре умер44. Все
эти факты представляли некоторую угрозу для респуб-
лики.
По инициативе правительства Ферри 4 августа 1884 г.
в Версале собралось Национальное собрание, которое
после десятидневного обсуждения 512 голосами против
172 приняло текст нового конституционного закона,
внесшего довольно существенные изменения в консти-
туцию 1875 г. Самым важным из них в политическом
отношении, хотя и спорным с точки зрения юридиче-
ской, было дополнение к закону от 25 февраля, гласив-
шее «Республиканская форма правления не может
быть предметом предложения о пересмотре. Члены се-
мей, царствовавших во Франции, не могут быть избра-
ны на пост президента республики». Это предотвраща-
ло возможность легким путем изменить конституцию.
9 декабря 1884 г. сенат принял новый закон о запре-
щении членам семей, царствовавших во Франции, быть
183
избранными в сенат и об уничтожении института по-
жизненных сенаторов. Вместо голосования по округам
16 июня 1885 г. было введено голосование по департа-
ментским спискам из расчета избрания одного депутата
от 70 тыс. жителей. Вследствие обострения классовой
борьбы 21 марта 1884 г. был принят закон о свободе
профсоюзных организаций, легализовавший фактиче-
ски действовавшие профсоюзы45.
Реформы 80-х гг. укрепляли буржуазную республи-
ку и в то же время имели целью поставить под конт-
роль рабочее движение и повести за собой некоторые
слои рабочего класса, крестьянство и мелкую буржуа-
зию города. «Во Франции, — говорил Ж. Ферри,—
правительство не может быть лишь охранителем, жан-
дармом п мировым судьей. Ему вменено в обязанность
не только приводить в действие законы, оно также яв-
ляется и моральной силой». Крупная буржуазия была
вполне удовлетворена республикой, сформировавшейся
на ее глазах и при ее активном участии. Устами своего
лидера Ферри она отвергла всякие попытки построить
политическую жизнь Франции по американскому об-
разцу и призывала лишь «реформировать, улучшать,
исправлять ее недостатки, но не уничтожать конститу-
цию»46. Минимальные буржуазно-демократические ре-
формы 80-х гг. стали политическим капиталом бур-
жуазии, которым она умело пользовалась на протяже-
нии многих лет, утверждая, что защищает демократи-
ческие свободы для всех классов.
Одно только беспокоило теперь партию умеренных
республиканцев — это опасность слева, ведь все эти
буржуазно-демократические реформы стали возможны
только под давлением народных масс. Создание Рабо-
чей партии оказало огромное влияние на всю полити-
ческую жизнь страны и толкало радикальную партию
на более левые пути. Клемансо критиковал Гаврскую
программу, не уставал отвергать принципы коллекти-
визма, но фактически позаимствовал многие ее положе-
ния для своей политической платформы, и именно по-
этому за ним шла значительная часть избирателей из
народа. Многие представители буржуазии даже ненави-
дели Клемансо. Пх ограниченные взгляды не могли
позволить им проникнуть в глубокую суть явлений и
понять что мелкобуржуазная критика крупного капи-
тала не угрожает его основам.
В конкретных исторических условиях 80-х гг., когда
рабочее движение еще не вышло окончательно на ши-
184
рокую самостоятельную дорогу, буржуазно-демократи-
ческие реформы были использованы рабочим классом
для улучшения своей собственной организации и
укрепления пролетарской партии.
Забастовочная борьба пролетариата.
Анархизм. Профсоюзное движение
В связи с экономическим кризисом перепроизводства
80-х гг. и последовавшей затем депрессией, а также в
связи с продолжавшимся аграрным кризисом положе-
ние трудящихся масс резко ухудшилось, особенно в
крупных промышленных центрах. Возмущение рабочих
выражалось прежде всего в стачечном движении. Если
в 1880 г. насчитывалось 65 стачек, то в 1882 г. —182,
в 1883 г. —144 и в 1886 г. —161 стачка. Из общего
числа 1090 стачек рабочие добились выполнения своих
требований в 270 случаях, 210 стачек кончились на
компромиссных условиях и 610 были проиграны рабо-
чими. Общее число участников забастовочного движе-
ния, особенно распространившегося в районах Роанна.
Монлюсона, Парижа и Лиона, достигало в эти годы
примерно 250 тыс. человек47. Наиболее крупные стачки
развернулись в шахтерских районах Франции. Для рас-
правы с рудокопами копей Бсзеж в департаменте Гар
в 1882 г. были посланы войска. В 1884 г. с 21 февраля
по 18 апреля продолжалась одна из крупнейших в то
время стачек шахтеров бассейна Анзен, принадлежав-
шего Казнмир-Перье. Начавшись в знак протеста про-
тив запрещения профсоюзов, она охватила битее 10тыс.
рабочих, а если учесть предприятия, связанные с рабо-
той копей, то фактически бастующих было свыше
50 тыс. человек. На шахтах произошло вооруженное
столкновение рабочих с войсками. Расправа была же-
стокой48.
В январе 1886 г. произошла крупная стачка в Де-
казвилле— угольном районе Авейрона. охватившая бо-
лее 3 тыс. рабочих. Она даже стала предметом обсуж-
дения в парламенте49. Возмущенные безудержной экс-
плуатацией предпринимателей, обязавших, кроме того,
рабочих покупать продукты и одежду низкого качества
в своих лавках, шахтеры бастовали несколько недель
и отступили только под напором армии. В эти годы
происходили крупные стачки и среди рабочих других
отраслей промышленности, в частности среди текстиль-
185
щиков Рубэ в 1887 г., среди парижских рабочих, заня-
тых па подготовке выставки, в 1889 г.
Охватившее рабочих возмущение находило выраже-
ние не только в стачечной борьбе, но и в анархист-
ском движении, развернувшемся в Париже и особенно
вокруг Лиона. В этом движении принимал участие Кро-
поткин, и, хотя он пытался дать научное обоснование
анархизма и, по его словам, вместе с Гедом основы-
вал первые социалистические группы, в анархистских
выступлениях рабочих в эти годы была очень большая
доля стихийности. В августе 1882 г. в шахтерском
районе Монсо-ле-Мин внезапно появилась группа в
300—400 человек, вооруженных вилами и револьвера-
ми, проходивших по деревням, уничтожавших церков-
ные кресты и статуи богоматери, призывавших к ору-
жию и захватывавших в качестве заложников священ-
ников, чиновников и крупных собственников. Участники
этого движения были приговорены к каторжным рабо-
там.
В Лионе, где было много анархистов, голодавших
рабочих возмущало бездействие властей и наличие
всевозможных увеселительных заведений. В одном из
них — ночном кафе в подвальном этаже театра «Бель-
кур», где пировала местная знать, в январскую ночь
1883 г. взорвался динамитный патрон. На следующий
день такой же патрон, которым шахтеры взрывают по-
роду, взорвался в дверях помещения, где проходил
рекрутский набор. Город охватила паника. Немедленно
были арестованы 60 анархистов, и 19 января начался
их процесс. Обвиняемые, среди них Кропоткин и Эмиль
Готье, были приговорены к тюремному заключению
сроком от 6 месяцев до 5 лет. Однако они были осуж-
дены не за взрывы, а за принадлежность к Интерна-
ционалу, хотя лишь один Кропоткин был его членом50.
Менее значительный характер носило анархистское
движение в Париже, где Э. Готье организовал в V окру-
ге анархистскую группу в 200—300 человек. В стране
было много таких небольших групп, каждая из которых
имела собственное название, например «Пантера Ба-
тпньоля», «Преступники», «Бунтари», «Молния», «Мще-
ние» и т. д. Тайная деятельность анархистов сводилась
к организации покушений, и потому у них имелись свои
специалисты-химики, производившие бомбы, или по их
формулировке «антибуржуазную продукцию»51.
Распространение во Франции анархизма объясняется
наличием в составе рабочего класса многочисленной.
186
прослойки выходцев из других классов, и прежде всего
из среды мелкой буржуазии города и деревни. Социаль-
ные корни анархизма — в среде разоряющейся мелкой
буржуазии. Эти люди, страдавшие от гнета капитализ-
ма и не обладавшие научным представлением о со-
циализме, не желали упорной, длительной, систематиче-
ской борьбы против существующего строя, предпочитая
достигнуть немедленной победы. Среди анархистов бы-
ло мало выдающихся деятелей. Но зато к ним стреми-
лись примкнуть всевозможные деклассированные эле-
менты, среди которых было много полицейских агентов
и провокаторов. Полиция использовала анархистское
движение как предлог для репрессий против социали-
стов. В 1881 г. префект парижской полиции Андрие
организовал анархистскую провокационную газету «Ля
революспон сосиаль», призывавшую поджигать, уби-
вать, взрывать бомбы. Анархисты были связаны также
с монархистами и с Ротшильдом. Но их численность
была невелика — всего около 60 групп от 2 до 10 че-
ловек в каждой52.
Основная масса рабочего класса стремилась к борь-
бе за свои права в рамках и с помощью профсоюзных
организаций. Забастовочное движение стимулировало
их рост, и некоторые из них достигали большого влия-
ния. В 1882 г. союз литейщиков, объединивший
1360 человек, стал настоящей организацией сопротив-
ления. В 1881 г. возникла федерация профсоюза печат-
ников, в 1883 г. — федерация углекопов, объединившая
11 синдикатов. Но все же в основном продолжали су-
ществовать мелкие синдикальные палаты, так как дея-
тельность профсоюзов формально была запрещена53.
Такое развитие профсоюзного движения не угрожа-
ло власти буржуазии, которая без опасения могла из-
дать закон 1884 г. о легализации профсоюзов, давав-
ший им право организовываться без разрешения пра-
вительства, но при условии предоставления своего уста-
ва и списка должностных лиц. Это означало узаконение
фактически существовавших профсоюзов, и притом пра-
вительство ограничило их деятельность чисто экономиче-
скими вопросами и вообще рассчитывало поставить все
движение под свой контроль с целью противопоставить
его социалистическому.
Однако эти расчеты буржуазии не оправдались. Раз-
мах стачечного движения, изменения в экономике, по-
влекшие за собой укрепление и рост численности инду-
стриального пролетариата, вызвали существенное изме-
187
пение в понимании профсоюзными организациями своих
задач. Теперь профсоюзы принимают идею классовой
борьбы. С созданием крупной промышленности отходят
на второй план всевозможные идеи кооперации, касс
взаимопомощи и обществ взаимного кредита. Эти из-
менения в программе профсоюзов совпали с пропаган-
дой социализма французскими марксистами.
Именно в эти годы Рабочая партия добилась серьез-
ных успехов в пропаганде марксистских идей среди
пролетариата. Гедисты не отгораживались тогда от
профсоюзного движения и доказывали необходимость
участия профсоюзов в политической борьбе. В 1880 г.
«Эгалите» открыла две постоянные подписки: одну —
в помощь стачечникам, другую — на пропаганду социа-
лизма. Гедисты стремились помочь в непосредственной
организации забастовок. Когда в Роанне предпринима-
тели объявили локаут против 4 тыс. ткачей, Гед созвал
большой митинг в Париже в защиту рабочих. Через
некоторое время он уже защищал ткачей в самом Роан-
не, а затем в Лионе и других городах. «Эгалите» систе-
матически освещала на своих страницах ход стачечного
движения в специальном разделе «Социальное движе-
ние», введенном еще в 1880 г. Газета давала бастую-
щим практические и организационные советы. Рабочая
партия на деле осуществляла решения Марсельского и
Гаврского съездов рабочих-социалистов. В это время
гедисты активно боролись с влиянием партии радика-
лов в рабочем движении, резко критиковали их в печа-
ти и в агитационной деятельности54.
Особенно сильным было влияние Рабочей партии в
80-х гг. в промышленно развитых районах. Закон 1884 г.
несколько облегчил условия деятельности гедистов и
профсоюзных работников по объединению рабочего
класса. 11 вскоре количество профсоюзных организаций
и охват ими рабочих стали быстро увеличиваться.
По официальным данным «Ежегодника синдикатов»,
в 1884 г. насчитывалось 68 синдикальных палат, пред-
ставивших свои уставы и списки должностных лиц. Но
большинство синдикальных палат этого не сделаю, и
уже в 1875 г. число синдикальных палат доходило до
135. Только по официальным данным, в 1889 г. насчи-
тывался 821 синдикат, а в 1893 г.— 1926 синдикатов с
общим количеством членов свыше 400 тыс. человек.
В результате влияния Рабочей партии и по ее инициа-
тиве в 1886 г. в Лионе был созван общефранцузский
съезд профсоюзов, решивший бороться за 8-часовон ра-
188
бочий день и создать Национальна ю. федерацию синди-
катов, которая вскоре и была образована Правда, вслед
за этим враги марксистов создали своп профсоюзы —
так называемые Биржи труда65.
Возникновение буланжизма.
Парламентские выборы 1885 г.
Недовольство крестьянства и мелкой буржуазии
усиливалось. Это было связано еще и с тем. что про-
цветавшая во Франции финансовая спекуляция сопро-
вождалась многочисленными банкротствами, от которых
страдали главным образом держатели мелких акций.
Париж стал центром всевозможных финансовых синди-
катов для различных предприятий Старого и Нового
Света, и в частности для компаний по строительству
железных дорог и каналов. В 1871 г. французы подпи-
сали различных займов и акций на сумму 2 568 млн. фр.,
в 1872 г. — на 3 500 млн. фр. А с 1877 по 1881 г. вло-
жения достигли огромной суммы — 27 258 млн. фр., но
затем наступил 1882 год — «год великого краха», когда
обанкротились многие крупнейшие компании, как, на-
пример, «Генеральное общество»56.
Недовольство рабочего класса, крестьянства и мел-
кой буржуазии правлением умеренных республиканцев
углублялось благодаря неудачам в колониальной по-
литике. Одновременно усилились реваншистские на-
строения среди мелкой буржуазии города, части кре-
стьянства и некоторых слоев рабочего класса.
Обстановкой недовольства решили воспользоваться
реакционные клерикально-монархические круги в целях
очереднрй_попыи<п заменить республику монархией.
В этих условиях на политической арене Франции сти-
хийно возникло движение, связанное с именем генерача
Буланже и получившее в истории название булан-
жизма.
В октябре 1885 г. предстояли очередные выборы в
палату депутатов. Они должны были проходить, соглас-
но новому избирательному закону, по департаментам.
Избранию подлежали 584 депутата. Накануне выборов
партии изложили свои избирательные программы.
От имени умеренных республиканцев Ферри требовал
организации и эксплуатации старых и новых колоний,
поддержки уже принятых реформ, но при непременном
сохранении принципа централизации. Он категорически
выступил против «ложной и губительной системы про-
189
грессивного подоходного налога». Лидер радикалов
Клемансо утверждал, что вместо тьеровской республи-
ки без республиканцев ныне существуют республикан-
цы без республики. Радикальная партия опубликовала
свою «Программу улицы Каде», подписанную Клеман-
со, Пелльтаном, Бароде и др. Программа осуждала
колониальную политику Франции, требовала дальней-
шей демократизации конституции, равновесия бюджета,
установления налогов на доходы, отделения церкви от
государства, уничтожения военной службы, проведения
социальных реформ. В том же духе была составлена
опубликованная в «Ля жюстис» избирательная про-
грамма «Центрального комитета республиканских групп
радикалов-социалистов Сены». Газета вела активную
кампанию не только в защиту избирательных требо-
ваний партии, но и против деятельности монархистов и
министерства Ж. Ферри57.
С более умеренной, хотя близкой к радикальной
программой выступила группа ренегата Толена «Рес-
публиканский союз радикальных и прогрессистских ко-
митетов Сены». Более мелкие и более правые буржуаз-
ные группы также опубликовали свои избирательные
программы.
Свои избирательные требования выдвинули и социа-
листы, призвавшие граждан противопоставить «коали-
ции интересов буржуазии коалицию интересов всех со-
циалистических и революционных сил». Манифест со-
циалистов призывал народ к единству, «благодаря ко-
торому 18 марта было оказано победоносное сопротив-
ление версальцам».
В противоположность явному расхождению в лагере
республиканцев монархисты выступили на выборах
1885 г. единым фронтом и обратились к избирателям с
общим манифестом, отредактированным их централь-
ным комитетом, возглавляемым Ламбером де Сент-Круа.
Правда, Жером Наполеон Бонапарт опубликовал
17 сентября письмо о своем отказе компрометировать
себя избирательной борьбой, поскольку его имя при-
надлежит не партии, а всей стране. Накануне выборов
объединившиеся легитимисты и орлеанисты образовали
в союзе с бонапартистами новую политическую партию
под названием «Конституционная оппозиция». При-
крывшись этим демократическим названием, учитывая
почти всеобщее недовольство правлением умеренных
республиканцев и воспользовавшись демагогическими
приемами агитации, монархисты получили 202 места в
190
новой палате. Умеренные республиканцы набрали всего
200 мест, и 180 депутатов принадлежали к партии ра-
дикалов58.
Вскоре после выборов кабинет Бриссона (6.IV—
29.XII.1885) вышел в отставку и было образовано-
третье министерство Фрейсине (7.1—З.ХП.1886), _р со-_
став которого в качестве военного министра впервые
вошел Буланже. Ярый враг Коммуны, он принимал не-
посредственное участие в ее подавлении, а до этого
служил в колониальных войсках. В начале 80-х гг. он
командовал военными частями в районе Лиона, где
впервые заслужил популярность в народе тем, что раз-
решил солдатам раздавать остатки хлеба и супа голо-
давшим детям рабочих. На пост военного министра его
рекомендовал Клемансо, утверждавший, что генерал —
единственный во всей армии «настоящий республика-
нец и радикал». Заняв свой новый пост, Буланже дей-
ствительно неоднократно заявлял о том, что он защит-
ник республиканской политики, и даже угрожал от-
ставкой всем офицерам, которые осмелились бы откры-
то высказать свои антиреспублпканскпе взгляды. Пе-
рейдя от слов к делу, он выслал из окрестностей Пари-
жа кавалерийский полк, офицерский состав которого
не скрывал своих монархистских настроений, и получил
в связи с этим одобрение палаты депутатов, отметив-
шей в специальной резолюции доверие к его энергии и
преданности республике.
Монархисты, окрыленные успехом на выборах, ста-
ли вызывающе вести себя по отношению к республике.
Обеспокоенный парламент 22 июня 1886 г. принял
закон о запрещении принцам царствовавших во Фран-
ции домов и их прямым наследникам проживать в
стране. В случае нарушения виновные подлежали тю-
ремному заключению сроком от 2 до 5 лет и последую-
щей высылке. На это Филипп, граф Парижский, опуб-
ликовал протест, в котором обвинял республику, за-
являя: «Я верю во Францию. В решающий час я буду
готов»59.
После этих событий Буланже вычеркнул из офицер-
ских списков всех орлеанских принцев. Когда же
11 июля герцог Омальский опубликовал протестующее
письмо на имя президента республики, Буланже в своей
речи в палате зачитал его послужной список: в 15 лет
он был подпоручиком, в 19 — полковником, а достигнув
21 года, получил чин дивизионного генерала — и все это
при наличии законов, согласно которым звание офицера
191
давалось лишь по окончании специального военного
училища. Еще большую популярность приобрел Булан-
же благодаря открытым реваншистским высказываниям
и проведению некоторых мер по усилению армии. Он
вооружил французскую пехоту новым ружьем системы
Лебеля, реорганизовал в более демократическом духе
офицерское Ссн-Сирское училище, улучшил снабжение
армии и установил более льготные условия для получе-
ния увольнительных солдатам и низшему офицерству.
В день национального праздника 14 июля 1886 г.
парижане устроили в честь Буланже торжественную
манифестацию, и с тех пор его влияние, как и количе-
ство его сторонников, увеличивалось с поразительной
быстротой. О резком изменении отношения к Буланже
писал в 1886 г. германский посол Гогенлоэ; «Если толь-
ко минувшей весной на Буланже смотрели... как на че-
ловека, на которого нельзя положиться, как на карье-
риста... теперь, как убеждают меня многие, его поло-
жение стало другим. Точно так же. как раньше он за-
висел от Клемансо, теперь Клемансо зависит от него.
На стороне Буланже не только крайняя и радикальная
левая, но и оппортунисты, следовательно, большинство
палаты». Оценивая далее весьма высоко влияние Бу-
ланже. умеющего «завладевать умами, властвовать над
массами и ослеплять их», германский дипломат пред-
упреждал, что если Германия не хочет войны с Фран-
цией, то она должна «во что бы то ни стало свергнуть
Буланже». Правительство Бисмарка, само стремясь
спровоцировать войну с Францией один на один, попы-
талось использовать буланжистское движение, чтобы
представить Францию агрессивной стороной. С этой
целью Германией был спровоцирован инцидент Шнебе-
ле, что, однако, лишь увеличило популярность Буланже.
20 апреля 1887 г. в пограничном местечке Паньи-
сюр-Мозель был арестован немецкой полицией и уве-
ден в наручниках в крепость Мец французский спе-
циальный комиссар вокзала Шнебеле. Его ложно об-
винили в шпионаже и поощрении к эмиграции из Гер-
мании молодых эльзас-лотарингцсв. Премьер-министр
Гобле, узнав об этом в ночь на 21 апреля, вызвал всех
министров и, решив, что надо немедленно принять воен-
ные меры, отправился к президенту республики. Бу-
ланже уже готовился объявить мобилизацию. Разбу-
женный ночью Греви сказал: «Министры хотят войны...
не будем спешить» — и назначил прием Гобле на пол-
день 21 апреля. Через несколько дней благодаря энер-
192
гичному дипломатическому вмешательству России и
Англии инцидент был исчерпан и война предотвраще-
на. 30 апреля Шнебеле был освобожден60.
Однако опасность войны была велика и в силу ре-
ваншистских высказываний Буланже, и потому, что
германская пресса связывала пребывание его на посту
военного министра с такой возможностью. Это и за-
ставило правительство принять меры к удалению Бу-
ланже п развенчанию его популярности. Идея реванша
была тогда очень сильна в правящих классах Франции.
А. Зигфрид вспоминал, что, будучи детьми, он и его
сверстники познали все унижения разгрома, «но в то
же время мы вырастали в надежде реванша, при куль-
те знамени, в атмосфере обожания армии... Это было
время школьных батальонов и как обычное зрелище
можно было видеть школьных учителей, ведущих воен-
ным строем свои войска школьников». Но в тот момент
Франция еще не была готова вступить в войну, и это
вынуждало французскую буржуазию решительно отвер-
гать реваншизм Буланже как политику преждевремен-
ную61.
Чтобы избавиться от ставшего опасным генерала-
реваншиста, воспользовались первым же министерским
кризисом. 18 мая 1877 г. министерство Гобле пало, а
военным министром нового правительства Рувье стал
генерал Феррон. Назначение Буланже начальником
XIII корпуса в Клермон-Ферране вызвало бурное воз-
мущение его сторонников, называвших теперь кабинет
Рувье немецким министерством. Пока Буланже еще
оставался в Париже, его ежедневно посещали много-
численные делегации, а в день его отъезда, 8 июля, на
Лионском вокзале собралась огромная толпа народа.
Она наводнила вокзал, заняла железнодорожные пути,
люди даже ложились на рельсы, чтобы помешать от-
правке поезда. Раздавались возгласы: «Да здравствует
Буланже!». «Долой немецкое министерство!» Лишь че-
рез три часа удалось наконец отправить поезд.
Буланжистское движение быстро распространялось
не только в Париже, но и в провинции. Особенно бро-
сался в глаза реваншизм сторонников генерала, явно
усилившийся после инцидента Шнебеле.
Дело Вильсона.
Отставка Греви и избрание Сади-Карно
Вскоре влияние и авторитет Буланже еще больше
усилились благодаря скандалу в Елисейском дворце.
13 В. И. Антюхииа-Московченко
193
Завершив первый срок президентства, Гревн в свои
79 лет сначала отказался выставить вновь свою канди-
датуру, но в последний момент передумал, и 28 декабря
1885 г. 457 голосами из 589 присутствовавших был из-
бран президентом Франции на второй срок.
В октябре 1887 г. Париж был взбудоражен прика-
зами об аресте нескольких военных, в том числе гене-
ралов Каффареля и Андло. Их обвиняли в покупке
орденов Почетного легиона. Когда же выяснилось, что
главным виновником оказался Вильсон, депутат и зять
президента республики, скандал принял огромные раз-
меры. Оказалось, что эта «молчаливая и малоподвиж-
ная личность с ярко-рыжей бородой» за 7 лет пребы-
вания в Елисейском дворце не только организовала
массовую торговлю орденами Почетного легиона, но
и предоставляла поставки военного ведомства своим
друзьям и имела ряд газет в Париже и в провинции.
Старания правительства замять скандал не удались.
Парижане устраивали враждебные Греви манифеста-
ции и издевательски пели новую песенку: «Ах, какое
несчастье иметь зятя!» Было принято решение о судеб-
ном преследовании Вильсона.
19 ноября пало министерство Рувье, старавшегося
избежать отставки Греви, но последний со свойствен-
ным ему хладнокровием сказал: «Хорошо, я составлю
другое министерство». Но ни один из политических
деятелей не дал согласия войти в него. Даже правая
печать нападала на Греви. «Фигаро» именовала его
«старым мерзавцем». Старик спокойно сносил нападки,
упорно отказываясь подать в отставку, и, лишь исчер-
пав все средства, согласился сделать это 1 декабря
1887 г.62
Умеренные республиканцы предлагали избрать пре-
зидентом Ж. Ферри, но бланкисты, гедисты и другие
представители социалистического движения организо-
вали у Бурбонского дворца демонстрации и митинги
протеста. 3 декабря в первом туре за Ферри было по-
дано 216 голосов, за Фрейсине—193, за Бриссона —
79 и за Сади-Карно — 61. Второй тур тал аналогичные
результаты. «Ну, тогда проголосуем за самого глупо-
го»,— предложил Клемансо. Избрали Сади-Карно. Но-
вый президент был ничем не примечательным деятелем,
но его дед, знаменитый Лазарь Карно, являлся органи-
затором армий Конвента, а отец — сенсимонистом и ми-
нистром в 1848 г. Это импонировало публике. Социа-
листы не выступили против него, а умеренных респуб-
194
.-шканцев и даже радикалов он устраивал своей враж-
дебностью к социализму.
Дальнейшее развитие и провал
буланжистского движения
Сади-Карно назначил премьером своего личного
друга сенатора Тирара, правительство которого
(12.XII.1887—30.III.1888) и начало борьбу с Буланже,
влияние которого становилось буквально угрожающим.
Для усиления своей популярности он неоднократно при-
езжал в Париж и несколько раз выставлял свою кан-
дидатуру на дополнительных выборах в палату, хотя,
как военный, вообще не имел права быть избранным.
26 марта 1888 г. правительство уволило его из армии
под предлогом его очевидного участия в политической
жизни63.
Став гражданским лицом, Буланже еще решительнее
выступил во главе недовольных. Он воспользовался го-
лосованием по спискам, чтобы по частям составить се-
бе плебисцит, и заявил, что на всеобщих выборах
1889 г. выставит свою кандидатуру во главе списков
•буланжпетов сразу во всех департаментах.
28 марта буланжисты создали свою организацию
«Комитет национального протеста». На банкете, орга-
низованном комитетом в кафе Риш, Буланже впервые
изложил свою политическую программу, весьма неопре-
деленную и расплывчатую по содержанию. Однако в
качестве первоочередного требования он выдвинул рос-
пуск палаты и созыв Учредительного собрания для пе-
ресмотра конституции. В июне 1888 г. он повторил в
па дате депутатов свои предложения. Когда же через
месяц он вновь заговорил об этом в палате, против не-
го резко выступил глава правительства Флоке, и дело
закончилось дуэлью между ними. Флоке ранил Булан-
же, так как оказалось, что бравый генерал не умел
стрелять.
Но требование пересмотра конституции было под-
держано значительным большинством народа. 4 июля,
когда парламент отклонил предложение о пересмотре
конституции, парижане устроили многолюдную демон-
страцию, а экипаж возвращавшегося из палаты Булан-
же был буквально засыпан цветами. Вокруг этого дея-
теля сплачивались все недовольные, особенно из среды
мелкой буржуазии. Были здесь и рабочие. А1ногие фран-
цузы видели в нем человека, который сможет, придя
13»
195
к власти, осуществить их надежды и чаяния. Весьма
показателен в этом отношении «Секретный мемуар о
социальном вопросе и миллионерах», представленный
на рассмотрение Буланже 22 апреля 1888 г. И. П. Эми-
лем Бигорри, бывшим личным секретарем генерала
Лаллемана. Автор мемуара, поклонник Огюста Конта,
писал: «Ваша речь во время стачки в Деказвилле тот-
час же вселила в меня надежду, что вы могли бы быть
диктатором, которого предсказывал и предвидел не-
сравненный мыслитель». Высказываясь за классовое
сотрудничество, Бигорри считал тем не менее необхо-
димым установить «специальное законодательство для
миллионеров», которое «диктатор — радикал-социа-
лист». каким станет Буланже, «должен будет приме-
нить к миллионерам», ибо «во всяком случае крупные
состояния должны рассматриваться как социальные, а
не как личные... Государство имеет неоспоримое право
изменять законы о наследстве. II именно это я просил
бы вас сделать в отношении миллионеров, как только
вы станете фактически тем, чем вы уже являетесь в
моральном отношении — верховным главой великой на-
ции... За вамп пойдет вся Нация». Бигорри, не забыв-
ший упомянуть, что генерал должен только распоря-
жаться богатствами миллионеров, но не присваивать
их, 6 мая представил ему дополнительные предложения,
считая, что диктатура последнего будет установлена в
ближайшее время. Полагая необходимым одобрение
всех законов референдумом, Бигорри предлагал Булан-
же как можно скорее осуществить меры, которые ни-
когда не смог бы провести парламент, а именно; осуще-
ствить децентрализацию административного устройства
страны, уничтожить монополию Французского банка и
изменить режим работы железных дорог64.
К буланжистскому движению примкнули и предста-
вители политических партий и организаций. Правда,
Клемансо, первоначально выдвинувший Буланже, позд-
нее, как и часть радикалов, отстранился от движения.
Но многие известные деятели партии, как Паке, Лягер,
Лезан, принимали в нем самое активное участие и
даже входили в состав «Комитета национального про-
теста». Членом этого комитета был также Поль Деру-
лед, глава Лиги патриотов, основанной в 1882 г. рес-
публиканцами с целью распространения во Франции
духа милитаризма и реванша. Девизом Лиги был ло-
зунг «Франция во что бы то ни стало!», под которым
стояли даты; 1870—18... Две последние цифры не были
196
проставлены, поскольку они должны были указывать
дату реванша, которого Франция пока еще не доби-
лась. Ежегодно Лига организовывала торжественные
шествия на площадь Согласия к статуе, символизирую-
щей отнятую немцами столицу Эльзаса Страсбург.
Вплоть до конца первой мировой войны эта статуя
всегда была покрыта траурным крепом, а у ее подно-
жия не увядали цветы. Вполне понятно, что многие
члены Лиги играли активную роль в буланжистском
движении, но наиболее известными буланжистами среди
них были Мильвуа, Морис Баррос, Де-Герпсье. Булан-
жпстское движение нашло поддержку среди части со-
циалистов. В частности, от бланкистов участвовала
группа под руководством Э. Роша и Гранже. Некото-
рая часть социалистов, особенно из провинции, также
выступила на стороне Буланже, как, например, бывший
член Коммуны Журд, Шншэ и др. Связь буланжизма
с этими партиями, настроенными в общем республикан-
ски, была открытой, и, например, радикал Наке, ма-
ленький, горбатый, с головой библейского патриарха
депутат палаты, вел в газете «Эстафетт» и в журнале
«Ля ревю блс» открытую кампанию за демократиче-
ский пересмотр конституции, выражая надежду, что
Буланже сможет ускорить достижение этого требова-
ния.
Еще более тесные, но тайные связи Буланже под-
держивал с партиями монархистов. Через Тьебо он
был связан с бонапартистами, через графа Дилона —
с орлеанистами. Буланже заверял их главарей, что бу-
дет способствовать восстановлению монархии и сыграет
роль французского Монка65. 1 января 1887 г. Буланже
тайно, под именем майора Солара, ездил в Швейцарию
к принцу Наполеону, который обещал подарить ему
шпагу Е1аполеона I, когда он вернет Франции Эльзас
и Лотарингию. Летом 1889 г. этот политик имел лич-
ную встречу с графом Парижским. Нападки на генера-
ла монархистской прессы прекратились, но связи хра-
нились в глубокой тайне. О них знали лишь немногие:
граф де Мэн, герцогиня Юзес, Артур Мейер, личный
представитель графа Парижского Бовуар и еще кое-
кто из доверенных лиц. Именно монархисты субсиди-
ровали движение Буланже и выдавали ему деньги на
его личные непомерно большие расходы: генерал полу-
чил от монархистов более 4,5 млн. фр.66
В день частичных выборов (27 января 1889 г.) в
Париже, в которых решил принять участие Буланже.
197
город был украшен огромными красными афишами с
его именем. Многочисленные толпы его сторонников
устроили манифестацию, скандируя: «Да здравствует
Буланже!», «В Елисейский дворец!» Правительство
опасалось попытки государственного переворота, ибо
большинство избирателей было на стороне генерала.
Даже солдатский состав армии был настроен в его
пользу. В казармах «Пепиньер» солдаты открыто вы-
сказывались за Буланже. И хотя представитель поли-
ции Клеман прогуливался по соседству с церковью Мат-
лен с ордером на арест Буланже, он не имел поддерж-
ки полиции и голосовавшей за генерала республикан-
ской гвардии, части которой находились во дворе зда-
ния министерства внутренних дел. Буланже победил
на выборах, собрав 245 тыс. голосов. Когда после огла-
шения результатов выборов собравшиеся в министерстве
внутренних дел члены правительства были вызваны к
президенту, «они пересекали площадь Бово поодиночке,
боясь быть замеченными». Многие министры требова-
ли немедленного ареста Буланже, а его приверженцы
советовали ему немедленно совершить государственный
переворот. Но он отказался, рассчитывая на своего
рода плебисцит, который надеялся получить на пред-
стоявших через несколько месяцев всеобщих выборах.
Последующие после частичных выборов два дня пра-
вительство находилось под страхом государственного
переворота, но сам генерал в это время уже пребывал
вне Парижа, наслаждаясь природой в обществе очаро-
вательной Маргариты де Бонмен67.
Все эти события так напугали правительство, что
уже 31 января Флоке сам внес в палату законопроект о
восстановлении старой системы голосования по окру-
гам, что лишало Буланже возможности поставить свое
имя во главе всех департаментских списков. К 13 фев-
раля законопроект прошел даже через сенат, проявив-
ший на этот раз не свойственную ему расторопность.
В тот же вечер законопроект подписал президент. Но
в качестве гарантии 17 июля был принят еще один за-
кон, лишавший кого бы то ни было права быть депута-
том больше чем в одном округе.
Вскоре министерство Флоке уступило место кабине-
ту Тирара (23.11.1889—14.Ш.1890), усилившему борьбу
с буланжизмом. Министр внутренних дел Э. Констан,
будучи сам известным интриганом и личностью, не брез-
гавшей никакими методами борьбы, решил запугать
Буланже, что и сумел сделать через своих тайных
198
агентов, близко связанных с генералом. Констан вну-
шил последнему, что ему грозит неминуемый арест,
назначенный на 2 апреля. Для убедительности было
дано распоряжение о судебном преследовании Нахе,
Деруледа, Лягера и Лезана, Лига патриотов была рас-
пущена, сенат декретом был превращен в Верховный
суд, и одновременно Констан потребовал лишения Бу-
ланже депутатской неприкосновенности. Струхнувший
Буланже еще 14 марта бежал в Брюссель, но друзья
уговорили его вернуться, что он и сделал через два дня.
В Туре он даже произнес написанную для него Наке
речь, восхвалявшую будущую республику. Но Констан
сумел вторично побудить Буланже к бегству 1 апреля,
которое проходило даже под негласным покровитель-
ством тайных агентов полиции. Вместе с ним отправи-
лись Рошфор и Дилон68.
В августе 1889 г. всех их заочно судил Верховный
суд, что было на руку правительству, ибо очный суд
над генералом мог вызвать нежелательные беспорядки.
Бегство Буланже сразу оттолкнуло от него многих его
сторонников, а выяснившиеся на суде его связи с мо-
нархистами уничтожили это движение с такой же бы-
стротой, с какой оно возникло.
22 сентября 1889 г. на всеобщих выборах Буланже
был избран, но его сторонники получили лишь 45 ман
датов. Республиканские партии добились 366 мест и
даже правые—165. Муниципальные выборы 27 апре-
ля— 4 мая 1890 г. подтвердили полный крах булан-
жизма. Находившийся в Бельгии генерал окончательно
потерял авторитет, друзей и даже деньги, которыми его
перестали снабжать монархисты. В довершение бед,
обрушившихся на него, в июле 1891 г. умерла от ту-
беркулеза г-жа де Бонмен. 30 сентября Буланже за-
стрелился на ее могиле. Так завершилась бурная карье-
ра генерала. Движение, связанное с его именем, умер-
ло еще раньше69.
Следует помнить, что буланжистское движение воз-
никло стихийно. По выражению Лафарга, оно пред-
ставляло собой «синдикат недовольных». В нем про-
явился протест рабочих против ухудшения материаль-
ных условий жизни. Поэтому буланжизму была свой-
ственна социальная демагогия. Дерулед, например,
требовал «покровительства национальным рабочим»;
Лягер призывал «вызволить народ из его вечной нище-
ты»; Морис Баррес доказывал: «Сегодня буланжпзм—
это социалистическая программа». В разнородном бу-
199
ланжистском движении приняли участие сторонники
радикальной партии, тяготившиеся отсутствием обещан-
ных реформ, мелкая буржуазия, пострадавшая от фи-
нансовых скандалов и крахов, и даже часть промыш-
ленников и торговцев. В нем проявилось и недовольство
монархистов против республики, «босячки», как они ее
называли70.
Буланжизм был как бы протестом против бессиль-
ного парламентаризма, но, с другой стороны, он был
воплощением известной склонности мелкой и средней
французской буржуазии к личной диктаторской власти
типа бонапартизма. Как ни велико было это движснпс,
ни один кабинет министров не был смещен в резуль-
тате давления буланжистов.
Но буланжизм оказал отрицательное влияние на
развитие социалистического движения во Франции, по-
скольку еще больше усилил расхождения между со-
циалистами. Поссибилисты безоговорочно поддержали
буржуазное правительство в его борьбе против Булан-
же. Рабочая партия Геда и основная группа бланки-
стов во главе с Вайяном заняли позицию невмешатель-
ства. Изданный ими по этому вопросу совместный
«Манифест» кончался лозунгом: «Ни Ферри, ни Бу-
ланже... а эгалитарная и социальная республика!»71
Позиция невмешательства была проявлением сек-
тантства и догматизма. В тех условиях тактика Геда
неизбежно приводила к изоляции партии от масс, ко-
торым не могло быть безразлично, какая форма госу-
дарственной власти установится в стране. Но быстрый
провал буланжизма смягчил удар по социалистическому
движению.
Глава VI ПОЛИТИЧЕСКИЙ
КРИЗИС ВО ФРАНЦИИ
В 90-х гг. XIX в.
Назревание политического кризиса
После провала буланжизма в начале 90-х годов во
Франции появились признаки назревания политического
кризиса. Попытки буржуазии найти выход из кризиса
экономического, депрессии и аграрного кризиса путем
усиления протекционизма и колониальных захватов
потребовали огромных затрат, покрывавшихся с по-
мощью новых налогов, ухудшавших материальное по-
ложение трудящихся. В связи с этим недовольство
масс усиливалось и особенно ярко проявлялось в рос-
те рабочего движения, тем более что за эти годы зна-
чительно выросла численность пролетариата и окрепло
его классовое сознание. Резко обострилась классовая
борьба между буржуазией и угнетенными классами.
В эти годы идеи социатизма все шире распространя-
лись как во всем мире, так и во Франции. 14 июля
1889 г. французские и немецкие марксисты при актив-
ном участии Ф. Энгельса созвали в Париже первый
учредительный конгресс II Интернационала. Из при-
сутствовавших на нем 395 делегатов 210 человек вхо-
дили в состав французской делегации. С трибуны
коммунар Жаклар торжественно объявил, что получе-
ны полномочия от русских рабочих, которые избрали
своим представителем Лафарга. Иа конгрессе присут-
ствовали Лавров и Плеханов. Решения конгресса, осо-
бенно о праздновании 1 Мая, способствовали усилению
экономической и политической борьбы пролетариата
всех стран.
Перед лицом надвигавшегося политического кризи-
са все силы французской буржуазии сплотились воеди-
но. Парламентские выборы 1889 г. привели к власти
правые кабинеты: второе министерство Тирара (22.11—
14. III. 1890), четвертое министерство Фрейсине
(17.III.1890—18.11.1892), министерство Лубе (27.11—
28.XI.1892), первый и второй кабинеты Рибо и мини-
стерство Шарля Дюпюи (4.IV—25.XI.1893). Характерной
чертой всех этих кабинетов было стремление прими-
201
риться с католической церковью. Первые попытки при-
мирения духовенства с умеренными республиканцами
были сделаны в 1886 г. Во французском буржуа, писал
Салтыков-Щедрин, сразу бросается в глаза, что «въявь
он охотно побит покощунствовать, но по секрету почти
всегда богомотен, и если можно так сделать, чтобы
никто не видал, то, перед всяким принятием пищи не-
пременно перекрестится и пошевелит губами. Вероят-
но, он рассуждает так: «Верить я, разумеется, не мо-
гу— это, брат, дудки! Вольтер не велел! — но на вся-
кий случай, отчего не покреститься и не пошептать?..
ведь от этого ни руки, ни голова не отвалятся»».
В 1890 г., после краха буланжизма, архиепископ Ал-
жира и Карфагена кардинал Лавижери вновь выразил
тенденцию к примирению. Это встретило явное сочув-
ствие правительства Тирара, поспешившего объявить
«широкую политику терпимости». В том же духе дей-
ствовал кабинет Фрейсине, но наиболее четко эта новая
линия была высказана Лубе: «Мы не считаем, что полу-
чили мандат с целью подготовить отделение церкви
от государства», и в стране нет большинства у сторон-
ников этого1.
Этот новый курс внутренней политики умеренных
республиканцев облегчил папа Лев XIII своей извест-
ной энцикликой от 15 мая 1891 г. «Рерум новарум»,
провозгласившей политику присоединения, «заботу»
церкви о положении рабочих и «улучшении судьбы бед-
нейших классов». Это означало, что церковь, переходя
на позиции защиты буржуазной республики, взяла на
себя задачу демагогического обмана народных масс
путем пропаганды идей «христианского социализма».
На основании энциклики наиболее непримиримые
французские католики и монархисты объявили себя
«присоединившимися» к умеренным республиканцам.
Часть из них вошла в состав правых буржуазных пар-
тий, другая часть — во вновь созданный «Центральный
комитет республиканской правой». Подлинными вдох-
новителями нового курса стали молодые деятели, кото-
рых называли неооппортунистами: Пуанкаре, Барту, Де-
шанель и Ш. Дюпюи. Эти «молодые Макиавелли буржуа-
зии», не пережившие прежних яростных столкновений
буржуазии с монархией, считали новую политику зако-
номерной.
Объединение всех групп правящих классов укрепи-
ло силы буржуазии, выдвинувшей лозунг «Социализм —
вот враг!» В резко обострившейся борьбе с революцион-
202
ным пролетариатом буржуазия в начале 90-х гг. вновь
перешла к открытому подавлению рабочего движения
путем вооруженной расправы.
Положение рабочего класса
и рабочее движение в 90-х гг.
Профсоюзы и отношение к ним социалистов
Несмотря на то что буржуазная статистика приво-
дит данные, свидетельствующие о некотором повыше-
нии в последнее тридцатилетие XIX в. номинальной и
даже реальной заработной платы рабочего, вызванном
прежде всего усилением стачечной борьбы пролетариа-
та. процесс относительного и абсолютного обнищания
французского пролетариата продолжался. Во-первых,
данные буржуазной статистики не учитывают периодов
безработицы. Во-вторых, рост интенсификации труда
значительно обгонял рост заработной платы рабочего.
В-третьих, стоимость жизни в эти годы возрастала
быстрее, чем заработная плата. В-четвертых, большое
количество рабочих было занято во вредных производ-
ствах, лишавших их здоровья. В-пятых, цены на жилье
росли быстрее, чем заработная плата рабочего. И на-
конец, продолжало ухудшаться медицинское обслужи-
вание, которое было очень дорогим. Показателем ухуд-
шения условий жизни французского пролетариата яв-
ляется значительно больший рост смертности населения
в рабочих районах. Так, в Париже на тысячу человек
от эпидемических болезней умирало: в богатых окру-
гах— 20, в рабочих — 40 человек, от туберкулеза в
богатых районах Парижа умирало соответственно 62,
а в рабочих — 99 человек, т. е. на 50% больше2.
Условия труда пролетариата были весьма тяжелыми-
длительный рабочий день, низкая оплата, отсутствие
выходных дней и чрезмерное переутомление. Так,
10 тыс. ткачей в окрестностях Камбрэ в 1892 г. работа-
ли в сырых подвалах с 5 до 22 часов и зарабатывали
в среднем 1,23 фр. в день. Зимой эти измученные люди
с боем врывались во дворы сахароваренных заводов,
чтобы захватить свекловичный жмых, считавшийся не-
пригодным даже на корм скоту. Эти факты подтверж-
дены министром Ж. Рошем. Особенно тяжелым было
положение работниц, получавших за равный труд поч-
ти вдвое меньше, чем мужчины, а женщин работниц и
служащих насчитывалось тогда около 7 млн. Таким
образом, условия труда французского пролетария были
203
значительно более тяжелыми, чем в других странах, а
его заработная плата намного уступала оплате труда
английского, американского, бельгийского, немецкого
рабочего3.
При этом Франция являлась страной, почти не имев-
шей социального законодательства. Лишь в 90-х гг.
было создано Бюро труда, которое должно было пуб-
ликовать данные, касающиеся труда, его условий и
заработной платы. Первые материалы, собранные им,
касались заработной платы в 1891—1893 гг.4
В эти годы рабочее движение переживало стадию
подъема. В 1891 г. развернулись крупные стачки горня-
ков в департаментах Нор и Па-де-Кале, и рабочие
принудили предпринимателей к заключению одного из
первых во Франции коллективных договоров между
профсоюзом горняков и хозяевами. В том же году про-
изошло несколько крупных стачек на железных доро-
гах. в частности на дорогах Северной и Орлеанской
компаний. Число участников последних двух стачек
достигало более 6 тыс. человек.
Во исполнение решения конгресса II Интернациона-
ла в апреле 1891 г. от имени национального совета Ра-
бочей партии Гед, Лафарг, Деррер и Ферруль обрати-
лись к французским рабочим с призывом праздновать
1 Мая и добиваться закона о 8-часовом рабочем дне.
Трудящиеся горячо откликнулись на него, но их перво-
майские демонстрации и стачки были встречены шты-
ками, поскольку еще в 1890 г. министром внутренних
дел Констаном был дан приказ полиции разгонять де-
монстрантов, применяя оружие. Так, 1 Д\ая 1891 г. в
Фурми, центре департамента Нор, состоялась манифе-
стация, которая была встречена ружейными залпами.
Во главе демонстрации шла молодежь с цветами и на-
циональным трехцветным знаменем, и вдруг, не сделав
полагающегося по закону предупреждения, полиция по
приказу майора Шапю открыла огонь. В результате
этой жестокой и внезапной расправы 10 человек было
убито и 30 ранено. Среди погибших были дети, шедшие
впереди демонстрации.
Зверский расстрел мирной демонстрации в Фурми
вызвал волну возмущения во Франции, но правитель-
ство не только не наказало виновных, но возбудило
судебное дело против Лафарга и секретаря социалисти-
ческой организации Фурми Кюлина, кото| ые были
арестованы за призыв праздновать 1 Мая. Правда, на
ближайших дополнительных выборах Лафарг был из-
204
бран депутатом, что освобождало его от тюремного за-
ключения, а Кюлин продолжал отбывать наказание.
Приказ о расстреле в Фурми был дан непосредственно
Констаном, о котором еще ранее Рошфор в газете
«Энтрансижан» поместил компрометирующий материал,
свидетельствующий о его темном прошлом, в частности
о содержании им игорного дома в Тулузе. Однако со-
бытия в Фурми не приостановили стачечного движения.
В 1892 г. самой крупной была стачка углекопов в Кар-
мо. Профсоюз рабочих, возглавляемый Кальвиньяком,
потребовал увеличения зарплаты, а получив отказ,
2400 рабочих объявили забастовку. Затем, добившись
некоторых уступок, стачечники возобновили работу.
Но 2 августа был уволен Кальвиньяк, избранный в это
время мэром Кармо. Рабочие потребовали отмены этого
решения и после отказа директора Юмбло предупреди-
ли его. чтобы он «поберег свою шкуру». Действительно,
несколько тысяч рабочих явились к нему в дом, Каль-
виньяк привел жандарма в его кабинет и принудил его
подписать заявление об отставке. Компания не приняла
отставки Юмбло, и 16 августа началась стачка, носив-
шая теперь уже политический характер. Она длилась
79 дней-.
В 1893 г. около двух месяцев бастовали шахтеры
Нор и Па-де-Кале. Почти три месяца в том же году
длилась стачка металлистов Рив-де-Жир, а в Париже
проходила всеобщая стачка кучеров, которых насчиты-
валось в столице около 15 тыс. В 1894 г. тоже состоя-
лись крупные стачки, как, например, в Грессесаке, где
шахтеры бастовали 117 дней, в Рив-де-Жир, где стачка
стекольщиков длилась 317 дней. Подчас стачки прини-
мали политический характер. «Наши враги всех мас-
тей,— писали рабочие-стекольщики завода в Кармо в
призыве к товарищам, — капиталисты, эксплуататоры,
оппортунисты и реакционеры, объединившиеся в коали-
цию, хотят уничтожить наши профсоюзные свободы...
и тот, кто сегодня не сражается вместе с нами, стано-
вится соучастником этой реакции». Депутаты парламен-
та Жеро-Ришар и Жан Жорес пытались поддержать
рабочих. Жорес был даже привлечен к суду, но продол-
жал защищать в парламенте интересы рабочих, хотя
и безуспешно. Крупные стачки имели место и в после-
дующие годы. Часть стачек заканчивалась вооружен-
ными столкновениями с войсками. Анализ стачечного
движения показывает, что наиболее интенсивно оно
развивалось в 1891 —1894 и 1898—1900 гг. Особенно
205
мощная борьба проходила в 1893 г., когда имели место
634 стачки, охватившие 4286 предприятий с общим ко-
личеством участников свыше 170 тыс. человек6.
Борьба французского пролетариата за улучшение
экономических условий существования проходила пре-
имущественно в форме борьбы профессиональных орга-
низаций, количество которых непрерывно росло.
В 1886 г. на конгрессе синдикатов в Лионе была
создана единая общефранцузская профсоюзная органи-
зация «Национальная федерация синдикатов», куда во-
шла большая часть как производственных, так и мест-
ных профсоюзов. В 1895 г. очередной съезд этой орга-
низации в Лиможе решил реорганизовать ее во Всеоб-
щую конфедерацию труда (ВКТ). Она объединила
французские синдикаты по профессиям в масштабе
всей страны и имела свои отделения в различных го-
родах. Но развитие профсоюзного движения во Фран-
ции проходило не только по линии создания отрасле-
вых профсоюзов, но и по линии территориальных проф-
организаций, включавших в свой состав рабочих раз-
личных профессий в масштабе города или определен-
ной местности. Эта вторая линия привела к появлению
бирж труда. Раньше других возникла Парижская бир-
жа труда. Первый проект ее создания был разработан
еще в 1875 г., но лишь в 1886 г. по инициативе Шотана
и Мильерана была создана муниципальная комиссия
для изучения этого вопроса. Она и провела через му-
ниципалитет Парижа соответствующее решение об осно-
вании Центральной биржи труда. 3 февраля 1887 г.
состоялось ее официальное открытие.
С конца 80-х гг. профсоюзы ряда городов потребо-
вали от муниципалитетов помещений для возникавших
бирж труда, которые взяли на себя задачу помощи
забастовкам, приискания мест безработным, выплату
пособий по безработице и в случае несчастных слу-
чаев на производстве, организацию библиотек, различ-
ных курсов, ведение профсоюзной и кооперативной про-
паганды. В феврале 1892 г. в Сент-Этьене состоялся
съезд представителей бирж труда, на котором они со-
здали свою Федерацию. Биржи труда имели ряд поло-
жительных сторон: их создание привело к возникнове-
нию новых центров профдвижения, они облегчали руко-
водство профсоюзами в местном масштабе, их деятель-
ность способствовала развитию классового сознания
пролетариата. Однако они находились в материальной
зависимости от муниципальных и государственных вла-
206
стей, что позволяло последним влиять на развитие
профсоюзной борьбы, ставить профсоюзное движение
под контроль буржуазии, поскольку через В КТ, сред-
ства которой черпались только из профсоюзных взносов,
это исключалось.
Огромное значение для развития профсоюзного дви-
жения имело отношение к нему социалистических
групп Первоначально Рабочая партия пользовалась
значительным влиянием в Национальной федерации
синдикатов. Но вскоре вследствие сектантских ошибок
и непринципиального объединения с «независимыми
социалистами» гедисты отказались от борьбы за проф-
союзы и в 1894 г., выступив на Нантском съезде проф-
союзов против всеобщей стачки и оказавшись в мень-
шинстве, ушли со съезда и вышли из Национальной
федерации синдикатов. Оппортунистические ошибки
Рабочей партии привели к полному отрыву ее от даль-
нейшего развития профсоюзного движения. Этому в
значительной мере способствовали и биржи труда, пер-
воначально созданные в целях борьбы с влиянием ге-
дистов в профсоюзах. Лафарг отмечал, что Бриан и
Пеллутье «разрушили нашу зарождающуюся синди-
кальную федерацию и нанесли удар нашей попытке
объединения рабочих и социалистических сил». Дей-
ствительно, гедисты встретили сильное сопротивление
со стороны таких сознательных, как Бриан, или стихий-
ных, как Пеллутье или Аллеман, проводников буржуаз-
ного влияния в рабочем классе Но это не оправдывает
сектантские позиции Рабочей партии, отказавшейся от
борьбы с антимарксистским влиянием, от разъяснитель-
ной работы в массах и вставшей на путь полного от-
рицания идеи всеобщей стачки7.
Бланкистская группа «Центральный революционный
комитет» не придавала большого значения работе в
профсоюзах, как и поссибилисты. Лишь в 1890 г. вслед-
ствие откола от поссибилистов Революционно-социали-
стической рабочей партии, более известной под назва-
нием аллеманистов, ее лидеры Аллеман и Бурдерон
заявили, что основой пролетарского движения являются
профсоюзы и что объявление всеобщей стачки, нацио-
нальной и международной, может привести к социаль-
ной революции — конечной цели их стремлений. Другие
социалистические группы как таковые были далеки от
профсоюзного движения, хотя их отдельные члены, как
и гедисты, неоднократно выступали в защиту рабочих.
Среди крупных деятелей социалистического движения,
активно защищавших рабочих в то время, на авансце-
ну политической борьбы выдвинулся Жан Жорес
(1859—1914). Однако он не сразу выступил как со-
циалист. Будучи в 1883—1895 гг. профессором Тулуз-
ского университета, он начал политическую деятель-
ность в партии радикалов, возглавив ее левую группу —
независимых социалистов. Только позже он вступил в
социалистическую партию, так и не став по ряду во-
просов последовательным марксистом. Но он отличался
исключительной личной честностью и заслужил почет-
ное звание Неподкупного. Карьеризм был совершенно
чужд ему. Одаренный редким ораторским и журнали-
стским талантом, он выступал как активный и предан-
ный защитник рабочего класса, хотя по многим вопро-
сам занимал реформистские позиции и был значитель-
но правее Геда8.
Борьба Рабочей партии за влияние
в деревне. Аграрная программа
В 90-х гг. французская буржуазия была особенно
обеспокоена известными успехами социалистов в дерев-
не. Первоначально Рабочая партия развернула дея-
тельность в сельских коммунах, расположенных близ
крупных городов, в которых уже имелись прочные со-
циалистические организации рабочих. Но вскоре она
поставила вопрос о пропаганде социализма среди кре-
стьянства в целом.
Аграрный вопрос решался партией не случайно. Пе-
ред социалистами, уже добившимися большого влияния
в рабочем движении, объективно вставали задачи за-
воевания политической власти, поскольку в стране к
тому времени созрели необходимые материальные пред-
посылки. Но невозможно было завоевать и укрепить
политическую власть пролетариата без союза с кре-
стьянством, составлявшим основную часть населения
страны. По переписи 1906 г., 42,7% самодеятельного
населения Франции приходилось на сельское хозяйство
и лишь 34.9% — на долю промышленности. «Завоевание
политической власти социалистической партией, — пи-
сал тогда Энгельс, — стало делом недалекого будущего.
Но чтобы завоевать политическую власть, эта партия
должна сначала из города пойти в деревню, должна
сделаться силой в деревне»9. Французский сельскохо-
зяйственный рабочий находился в это время в очень
208
тяжелом положении, усугублявшемся аграрным кри-
зисом.
Рабочая партия приняла решение о выработке аг-
рарной программы, хотя ее основные положения были
приняты еще в 1880 г. на Гаврском съезде. Но теперь
необходимо было выдвинуть более конкретную про-
грамму. Для этого национальный совет Рабочей партии
составил и разослал опросный лист земледельцам и
пригласил сельскохозяйственных рабочих и мелких
собственников послать своих делегатов на Марсельский
съезд партии. Учтя все собранные материалы и мнения
присутствовавших делегаций, этот съезд в сентябре
1892 г. выработал аграрную программу. Затем она
была уточнена, переработана, дополнена и окончательно
утверждена на съезде партии в Нанте в 1894 г. Теперь
пропаганда марксистов в деревне приобрела более си-
стематический и целеустремленный характер. Правда,
в аграрной программе, редактировавшейся Гедом и
Лафаргом, были допущены серьезные ошибки — уступ-
ки мелкой капиталистической собственности. Програм-
ма, отходя от марксизма, становилась на точку зрения
«теории» устойчивости мелкого хозяйства, брала под
защиту кулацкие элементы деревни. Именно за эта
Энгельс серьезно критиковал ее.
Но, несмотря на ошибки, в аграрной программе со-
циалистов содержался ряд правильных положений.
Кроме того, сам факт се существования был явлением
прогрессивным, ибо усиливал влияние Рабочей партии
в деревне. Это сразу с беспокойством отметил предсе-
датель реакционного Союза синдикатов сельских хозяев
Франции Ле Трезор де ля Рок: «На Марсельском кон-
грессе проголосали за аграрную программу, с помощью
которой надеются обольстить крестьян и оторвать их
от партии социального консерватизма... чтобы перебро-
сить мост между рабочими городов и тружениками по-
лей». Это понимание угрозы для правящих классов
союза рабочих и крестьян чувствуется и в высказыва-
нии графа Рокиньи: «Социалисты предпримут борьбу
не только в промышленных центрах... а, заручившись
Марсельской программой, они готовятся завоевать го-
лоса в сельских округах». Действительно, с этих пор
социалисты стали получать депутатские места от сель-
ских округов. В значительной степени уступки кулаче-
ству были вызваны желанием привлечь на свою сторо-
ну наибольшее количество избирателей из крестьян.
Именно за эту ошибочную часть программы француз-
14 В. И. Антюхнна-Московченко 209
ских социалистов хвалили их многие французские ав-
торы. «Французский социализм, — писал М. Лер,—
вдохновляемый примером германской социал-демокра-
тии, отошел от своих прежних революционных край-
ностей... Он нашел доступ к избирателям. Таким обра-
зом он достаточно быстро принципиально встал на
путь практических реформ»10.
II тем не менее проникновение марксистских идей
во французскую деревню, борьба за крестьянство были
в то время значительной заслугой Рабочей партии. Со-
циалисты внесли несколько проектов законов в пользу
трудового крестьянства. Партия боролась тогда за со-
здание союза пролетариата и крестьянства, и по ряду
существенных проблем внутренней политики Франции
такой союз фактически существовал. Он выражался в
их совместных действиях против реакции11.
Необходимо подчеркнуть, что Рабочая партия встре-
чала на этом пути огромные трудности. Во-первых,
крайне отрицательным был тот факт, что французское
крестьянство во время революции конца XVIII в. полу-
чило землю из рук буржуазии, а не пролетариата. Во-
вторых, буржуазия оказывала влияние на крестьянство
с помощью своих агентов, организуя так называемые
сельскохозяйственные синдикаты по принципу коопера-
ции, обществ взаимного кредита, касс взаимопомощи.
Эти синдикаты, оказывавшие иногда конкретную по-
мощь определенным слоям крестьянства, имели своей
главной целью противодействие влиянию социализма,
осуществление, как утверждали их реакционные руко-
водители, «миссии социальной обороны». В 1893 г. Тре-
зор де ля Рок писал «Социализм, усилившийся, дис-
циплинированный... представляющий крестьянам как
евангелие свою аграрную программу, являет собой
опасность, размеры которой не вполне понимают. Сель-
скохозяйственные синдикаты предназначены для того,
чтобы противодействовать этой опасности, и люди, ру-
ководящие ими, должны придать им миссию социаль-
ной обороны». Закон 1884 г. о профсоюзах предоставил
возможность легального существования сельскохозяй-
ственным кооперативам. За 12 лет возникло более
1100 земледельческих синдикатов и около 400 винодель-
ческих, объединивших в общем свыше 600 тыс. членов.
Организацию этих синдикатов взяли на себя предста-
вители крупных земельных собственников и сознатель-
но включили в их состав также и мелких землевладель-
цев. Такой смешанный состав, как доказывал признан-
210
нып руководитель движения граф де Рокиньи, и есть
«идеал корпоративной организации, потому что по своей
природе он является орудием соглашения и солидар-
ности... Создать синдикаты... одних хозяев значило бы
вызвать, может быть, образование синдикатов сельско-
хозяйственных рабочих... организовать войну, а не
мир». В выработанной затем программе сельскохозяй-
ственных синдикатов прямо указывались их антисоциа-
листические цели и стремление к «единению классов».
Рокиньи заявлял: «Социализм по существу своему яв-
ляется борьбой классов, тогда как профессиональная
ассоциация, как она создается в сельском хозяйстве,
наоборот, есть прежде всего союз классов». Но сме-
шанные синдикаты использовались также и для созда-
ния таким путем трестов землевладельцев12.
В августе 1894 г. в Лионе состоялся съезд предста-
вителей 402 земледельческих синдикатов. Правитель-
ство горячо одобряло их деятельность, и по поручению
министра промышленности Рокиньи составил и опубли-
ковал отчет о состоянии деревенских кооперативных
товариществ. В том же году был принят закон об орга-
низации сельскохозяйственного кредита, подчинявший
сельские кредитные кассы земледельческим синдикатам.
Этот закон, иллюзорность которого тогда доказал Жо-
рес, связывал крестьян круговой порукой за ссужаемые
им деньги под залог всего их имущества13.
Многочисленные трудности, встречаемые социали-
стами в их работе в деревне, и ошибки партии в аграр-
ном вопросе привели в дальнейшем к значительному
ослаблению ее позиций в крестьянстве. Но в начале
90-х гг. ее влияние в деревне было очень велико, и
тогда намечался союз между рабочим классом и кре-
стьянством по ряду вопросов, в частности по вопросу
о борьбе с новым натиском монархистов и реакционе-
ров на республику.
Панамский скандал
В обстановке резкого обострения классовой борьбы
внезапно разразился панамский скандал, который в
свою очередь ускорил наступление политического кри-
зиса во Франции.
В свойственной Парижу обстановке ажиотажа и
финансовых спекуляций никого не удивило предложе-
ние строителя Суэцкого канала Ф. Лессепса о построй-
ке Панамского канала. В 1880 г. было создано «Обще-
Н* 211
ство для прорытия Панамского канала» с основным
капиталом в 300 млн. фр. В 1885 г. Лессепс заявил,
что канал будет стоить не 600 млн. фр., как он рас-
считывал, а 1 070 млн., и обещал окончание строитель-
ства в 1888 г. Но в 1888 г. в кассу общества было пере-
числено уже 1 400 млн. фр., законом правительства в
июте был разрешен заем в его пользу, а канал нс был
прорыт и на одну треть. В декабре «Общество» объ-
явило себя банкротом. Крах Панамской компании за-
тронул широкие слои мелких держателей акций, и.
когда выяснилось, что из 1 400 млн. фр. на строитель-
ные работы пошло едва 700 млн., многие потребовали
расследования. В течение нескольких лет правительства
стремились замять это дело. Но события ускорились в
связи с предстоящими летом 1893 г. всеобщими выбо-
рами в парламент, накануне которых реакционеры-мо-
нархисты, желая скомпрометировать своих противников
из буржуазных партий, начали открыто разоблачать в
булаижистской газете «Ля кокард» подкуп должност-
ных лиц. И все же дело, может быть, не приняло
бы такой широкой огласки, если бы некий Артон,
доверенное лицо финансового агента Панамской
компании барона Рейнаша, не был осужден на 20 лет
каторжных работ. После этого у него развязался язык
и он обвинил в мошенничестве 104 парламентариев.
19 октября 1892 г. Рейнаш в сопровождении Рувье и
Клемансо отправился к К- Герцу и к Констану с прось-
бой приостановить кампанию газеты «Ля кокард» и
прекратить разоблачения лиц, которым он выдавал
денежные чеки. Получив отказ, он в тот же день покон-
чил с собой. Скандал разрастался. 19 ноября монархисты
внесли в палату три интерпелляции по вопросу о па-
намском крахе. Палата избрала комиссию из 33 чело-
век под председательством радикала Бриссона для рас-
следования. Через 10 дней пал кабинет Лубе, которого
сменил на посту премьера Рибо14.
Комиссия получила неопровержимые доказательства
подкупа Панамской компанией сенаторов, депутатов,
министров и даже газет. Один из членов комиссии,
А. Жермэн, основатель «Лионского кредита», утверж-
дал. что оставалось только возбудить судебное пресле-
дование против большого числа депутатов, но из госу-
дарственных соображений дело почти замяли. Однако
даже те факты, которые стали известными, вызвали
глубокое всеобщее возмущение. Выяснилось, например,
что бывший министр Барб потребовал от компании
212
400 тыс. фр., что депутат Сен-Леруа провел в 1886 г.
через комиссию, членом которой он состоял, законо-
проект о выпуске акций Панамского канала, дав взят-
ки на сумму 200 тыс. фр., что бывший премьер Флоке
получил 300 тыс. для подкупа одной газеты. Стало
известно, что само правительство потребовало от ком-
пании 500 тыс. фр. для подкупа одной заграничной
газеты, название которой не указывалось. В ходе рас-
следования был опубликован список «шекаров» — лиц,
получавших по чекам. Среди них оказались; брат быв-
шего президента республики А. Греви, сенатор Л. Рено,
получившие по 20 тыс. фр., и получивший 2 млн. фр.
К- Герц, офицер Почетного легиона, друг Клемансо и
пайщик его газеты «Ля жюстпс»15.
Особенно резко нападал на «маленького немецкого
еврея» Герца глава Лиги патриотов П. Дерулед, под-
черкивавший его тесные связи с Клемансо. Последний
в течение нескольких часов 20 декабря 1892 г. давал
-объяснения в палате. Он подтвердил, что с 1881 по
1885 г. Герц субсидировал его газету, но в 1885 г. он
выкупил ее акции. Клемансо ничего не сказал о день-
гах и особенно рьяно опровергал утверждения Деруле-
да о том, что Герц — немецкий еврей, ибо он, как ока-
залось, был американским подданным и даже имел не-
которые официальные поручения от своего правитель-
ства. Спор между Клемансо и Деруледом кончился на
следующий день дуэлью, и обожатели последнего уже
готовили траурные венки, так как было известно, что
Клемансо —лучший стрелок из пистолета в Париже, а
Дерулед всегда стрелял в воздух. Но Клемансо понял,
что Париж не простит ему смерти Деруледа, и про-
махнулся. До сих пор нет точных данных, брал ли ка-
кие-либо суммы Клемансо, как упрекал его Дерулед,
из 2 млн. фр., врученных чеками 19 июля 1888 г. Гер-
цу Рейнашем16.
Под давлением общественного мнения, узнавшего о
массовом подкупе Панамской компанией газет («Пти
журналь», «Фигаро», «Тан», «Матэн» и др.), правитель-
ство арестовало 16 декабря 1892 г. Лессепса и еще
двух администраторов компании. Когда же 20 декабря
председатель палаты Флоке объявил о получении от
министра юстиции письма, в котором испрашивалось
согласие палаты на преследование пяти ее членов, то
среди депутатов раздался вздох облегчения. Они-то
знали, что не менее трети депутатов, министров и сена-
торов было замешано в этом скандале. Двое из пяти
213
обвиненных, Арен и Рувье, оказались в палате. Арен
защищался спокойно и остроумно, ссылаясь на давно
существующие товарищеские отношения между парла-
ментом и прессой, но, когда на трибуну поднялся Рувье,
бывший министр, он отнюдь не чувствовал себя винов-
ным. Разбушевавшись, он кричал, возмущался и бил
кулаком в грудь и по пюпитру. «В самом деле, — кри-
чал он, — кого тут хотят ввести в заблуждение?.. То. что
я сделал, делали до меня все политические деятели,
достойные этого имени». Циничное заявление Рувье
иллюстрировало неслыханную продажность и бесприн-
ципность правящих кругов Третьей республики. И хотя
разоблачения, подобные панамскому скандалу, далеко
не всегда становились достоянием гласности, соверша-
лись они каждодневно и постоянно.
Палата должна была согласиться на судебное пре-
следование пяти депутатов, но правительство проявило
такую снисходительность к «панамистам», что все они
были оправданы, кроме депутата Байо. имевшего не-
осторожность признать получение 300 тыс. фр. и приго-
воренного к пяти годам тюремного заключения. Лессепс,
Коттю и инженер Эйфель были также осуждены на
сроки от 2 до 5 лет и к денежному штрафу от 2 до
3 тыс. фр. Но 8 февраля 1893 г. палата 422 голосами
против 87 отвергла резолюцию Жореса, гласившую:
«Решительное и методическое применение социалисти-
ческой политики единственно только способно положить
конец скандалам, являющимся естественным и необхо-
димым следствием ныне существующего режима»17.
Панамский скандал был в конце концов ликвидиро-
ван, но он показал народным массам силу финансовой
олигархии и зависимость от нее министров, депутатов,
сенаторов, журналистов, т. е. всех политических и об-
щественных деятелей буржуазной республики. «Ны-
не.— говорил Жорес в палате в 1893 г., — невозможно
отличить честное от бесчестного, законно существую-
щее предприятие от мошенничества... Внутри государ-
ства демократического возникло новое финансовое го-
сударство, обладающее собственным могуществом и
ресурсами, своими органами и секретными фондами.
И с этим новым государством необходимо бороться»18.
Активизация деятельности анархистов
и всеобщие выборы 1893 г.
После панамского скандала, вызвавшего массовое
недовольство мелкой буржуазии, во Франции снова
214
активизировалась деятельность анархистов. Суровые
преследования в 80-х гг. приостановили их деятель-
ность, но теперь они опять решили предпринять «про-
паганду делом» и снова оказались в центре внимания.
11 марта на бульваре Сен-Жермен взорвалась бомба
в квартире члена кассационного суда Бенуа, судившего
в августе 1891 г. одного из анархистов. 27 марта снова
произошел взрыв бомбы, на этот раз в доме на улице
Клиши, где проживал товарищ прокурора Бело, вы-
ступавший по этому же процессу анархистов. Здесь
был причинен большой материальный ущерб, имелось
много раненых. Виновник этих акций Равашоль был
арестован по доносу узнавшего его официанта Леро из
ресторана «Верн» на бульваре Маджента. 26 апреля,
накануне суда над Равашолем, в этом ресторане взо-
рвалась бомба, ранившая несколько человек, из кото-
рых двоих — смертельно. В Париже началась паника,
а взрывы следовали один за другим. Летом 1892 г. в
связи с переговорами об урегулировании стачки в Кар-
мо административный комитет копей заседал в Париже
на авеню де л’Опера в доме № И. Вызванный туда
отряд полиции, проходя по лестнице, обнаружил под-
ложенную бомбу и доставил ее в полицейский участок,
где она и взорвалась, убив шесть человек19.
Панамский скандал, рост рабочего движения, уси-
ление влияния социалистов в городе и деревне и, на-
конец, активизация деятельности анархистов не могли
не оказать влияние на очередные парламентские выбо-
ры 20 августа — 3 сентября 1893 г. Накануне выборов
все политические партии опубликовали свои программы.
Умеренные республиканцы по-прежнему выражали
готовность поддержать уже достигнутые реформы и
призывали к сохранению существующей республики.
Радикальная партия в своем манифесте к избирателям
требовала пересмотра конституции, антикатолических
реформ с целью отделения церкви от государства, не-
которых финансовых реформ и изменения налогообло-
жения. Однако предвыборная деятельность радикалов
была затруднена в связи с тем, что их лидеры, вклю-
чая Клемансо, были скомпрометированы тесными свя-
зями с «панамнетами».
Монархисты, широко используя панамский скандал,
заняли враждебную республике позицию и упрекали
ее руководителей в «непоследовательности, неспособ-
ности и склонности к скандалам». Они выступили и
против политики католической церкви, направленной
215
на сближение с буржуазной республикой. Теперь, став
единственным претендентом на французский престол,
граф Парижский стремился использовать все средства
для своего воцарения. Не отличавшийся, как и все
Орлеанские принцы, щедростью, он тем не менее вы-
делил из своих личных средств 2,5 млн. фр. на изби-
рательную кампанию буланжистов, а после их провала
через своего представителя графа д’Оссонвиля с пре-
зрением осудил позицию католической церкви. Монар-
хисты не вняли даже обращениям папы Льва XIII, и
накануне выборов д’Оссонвиль опубликовал в газете
«Ле солей» подробное письмо о том, «что думает
принц». В основном эти «думы» сводились к отказу
от новой политической линии католической церкви и к
открытой вражде по отношению к республике. Таким
образом, монархисты выступали как сила еще более
реакционная, чем клерикалы20.
С собственной программой выступила и Рабочая
партия. В манифесте к избирателям, написанном Гедом,
излагались идеи коллективизма, говорилось о необхо-
димости «смены класса во главе правительства» и о
том, что единственной подлинно патриотической пар-
тией является Рабочая партия, которая заставит во-
Франции «дрожать тиранов».
311 мест получили на выборах умеренные республи-
канцы— оппортунисты, которые теперь стали называть
себя прогрессистами. Радикальная партия провела
122 депутата, а Клемансо не был избран, и, когда он
после своего провала шел пешком через город Дра-
гиньян, где он баллотировался, на вокзал, толпа со-
провождала его враждебными выкриками и издеватель-
ской руганью. Монархисты провели 58 депутатов, пар-
тия «присоединившихся» — 35, и различные социалисти-
ческие группы получили 49 мест. Теперь среди депута-
тов-социалистов было 12 человек от Рабочей партии.
Впервые избранный Гед, Жорес, Э. Вайян, К. Хюг,
П. Груссе, Р. Шовен, Р. Вивиани, Мильеран и другие
представители социалистов получили возможность воз-
главить оппозицию реакционным действиям все более
правевших правительств умеренных республиканцев.
Лучшим оратором новой палаты по праву считался
Жорес. Гед чаще всего выступал по вопросам теорети-
ческим. Мильеран обычно вмешивался в дискуссии в
критические для того или иного кабинета моменты,
способствуя его падению.
В новой палате депутаты от Рабочей партии согла-
216
сились на создание объединенной социалистической
фракции, куда вошли другие социалистические, но не
марксистские группы. Гедисты подчинили свою группу
большинству других социалистов. Этот непринципиаль-
ный союз привел к ослаблению марксистской группы
и к отходу ее политики от ряда важнейших положений
марксистской теории. В объединенную фракцию вошла
и группа «независимых социалистов», отделившаяся те-
перь от радикальной партии и не связанная с массами.
Входившие в нее буржуазные политики выставляли себя
сторонниками рабочего класса и социализма, но лишь
один Жорес действительно был предан интересам наро-
да. Рабочая партия совершила крупную ошибку, тем бо-
лее опасную, что она произошла в момент концентрации
классовым врагом всех сил для борьбы в период полити-
ческого кризиса.
Получив большинство, прогрессисты составили одно-
родный кабинет во главе с личным другом Орлеанских
принцев миллионером Казимир-Перье (3.XII.1893 —
22.V. 1894). На первой же сессии новой палаты в де-
кабре 1893 г. депутатам суждено было пережить чрез-
вычайное происшествие. Проникший в зал анархист
Огюст Вайян бросил бомбу во время заседания. И хо-
тя взрыв не причинил особого вреда, так как бомба
разорвалась около колонны, он вызвал крайний испуг
немедленно разбежавшихся депутатов. Не смог поки-
нуть своего места лишь председатель палаты Ш. Дю-
пюи, отличавшийся необыкновенной дородностью, сни-
скавшей ему прозвище Гиппопотама. Около часа он
находился в полном одиночестве, но зато после возвра-
щения убедившихся в своей безопасности депутатов
получил возможность сказать историческую фразу:
«Господа, заседание продолжается!» Хотя из присут-
ствовавших почти никто не пострадал, возмущенные
депутаты потребовали казни Вайяна. Просьба защит-
ника о снисхождении и обращение к президенту рес-
публики Сади-Карно не были удовлетворены. 5 февраля
1894 г. он был гильотинирован21.
Но через несколько дней анархист Э. Анри бросил
бомбу в кафе «Терминус»; в марте в церковь Мадлен
была принесена адская машина; в апреле взорвалась
бомба в ресторане «Фуайо». 24 июня, когда президент
республики прибыл в Лион на открытие выставки, по
дороге в театр он был смертельно ранен анархистом
Казерио. Последний заявил, что убил Сади-Карно из-за
его отказа помиловать Вайяна22.
217
Рабочая партия открыто выступала против индиви-
дуального террора анархистов. «Социализм и анар-
хизм,— говорил Гед, — всегда были в состоянии откры-
той и неизбежной борьбы». Гед утверждал, что именно
буржуазия создала анархистскую опасность, а дея-
тельность социалистов противоречит террористическим
актам анархистов. Жорес также отвергал клевету о
том, что будто бы социалисты связаны с анархистами,
зато он блестяще доказал связи последних с католиче-
ской церковью, монархистами и крупными собственни-
ками, например с Ротшильдом23.
Деятельность анархистов была проявлением недо-
вольства растерявшейся мелкой буржуазии, «взбесив-
шейся от ужасов капитализма». Рабочему движению
такая террористическая деятельность наносила огром-
ный вред, ибо вселяла иллюзии, будто великая задача
классовой борьбы пролетариата может быть решена
отдельными смелыми личностями, готовыми принести
себя в жертву ради общего дела.
Терроризм анархистов вызвал принятие так назы-
ваемых «злодейских» законов, которые правящие классы
применяли не столько против анархистов, сколько про-
тив Рабочей партии, что ухудшало условия дальнейшей
борьбы рабочего класса за свое социальное освобож-
дение. Первый из них — закон о печати, принятый
12 декабря 1893 г., значительно ограничивал ее сво-
боду. 18 декабря были приняты еще два закона — о пре-
ступных ассоциациях и о взрывах. Их тексты были со-
ставлены так, что могли быть с легкостью использова-
ны и против социалистического движения. На основа-
нии «злодейских» законов, в частности, был выслан из
Франции Г. В. Плеханов, хотя он резко критиковал
«революционеров ножа и динамита». Рабочая партия
и социалистическая группа в парламенте выступали
против «злодейских» законов. Жорес осуждал прави-
тельство за использование их против социалистов и
профсоюзов. 19 июня Гед внес проект закона об отмене
«злодейского» закона о печати24.
Борьба социалистов против президента
республики Казимир-Перье и избрание Феликса Фора
После убийства Сади-Карно на пост президента рес-
публики 27 июня 1894 г. был избран реакционер Кази-
мир-Перье, наживший 40-миллионное состояние спеку-
ляциями на бирже, ростовщичеством и эксплуатацией
218
шахт Анзен. Социалисты начали активную кампанию
в городах и деревнях против Казимир-Перье, избран-
ного вопреки их воле, поскольку это «поставило рес-
публику под угрозу». После июньского обращения со-
циалистов к французским гражданам по этому поводу
появилась целая серия статен против нового президен-
та. Наибольшую известность получили статьи Жеро-
Ришара, и особенно его статья от 20 сентября 1894 г.
«Долой Казимира!» в газете «Ле шамбар». Отданного
под суд журналиста блестяще защищал Жорес, утверж-
давший, что дом Казимир-Перье стал домом разгула и
оргий. Осужденный Жеро-Ришар был избран 6 января
1895 г. депутатом на дополнительных выборах в Па-
риже25.
Социалисты добились успеха. Казимир-Перье вы-
нужден был подать в отставку. Это означало как уси-
ление влияния партии, так и усиление политической
борьбы.
В январе 1895 г. новым президентом республики
был избран Ф. Фор. Парламентская группа социали-
стов выступила и против этой реакционной кандидату-
ры, но сформированное по инициативе Фора новое
правительство Рибо (26.1—28.Х.1895) предложило ряд
популярных мер. обезоруживших социалистов- всеоб-
щею амнистию за политические преступления без рас-
пространения ее на анархистов, законопроект об уста-
новлении пропорционального и прогрессивного подоход-
ного налога на наследства и т. д. Они предлагались
в расчете на то, что сенат их отвергнет, но объективно
они смягчили обстановку и позволили Фору удержаться
у власти. Укрепившись, он постарался воскресить в
Елисейском дворце церемонные порядки монархиче-
ских времен. Этот «президент-солнце», запрещавший
своим друзьям называть себя на «ты», уверял, что за-
ботится лишь о том, чтобы лучше представлять Фран-
цию26.
Вскоре разразился финансовый скандал с Южной
компанией железных дорог, скомпрометировавший мно-
гих оппортунистов. Летом 1895 г. более тысячи рабочих-
стекольщиков фабрики Рессегье в Кармо объявили
стачку в защиту уволенных за принадлежность к проф-
союзам товарищей. Лейг, министр внутренних дел ка-
бинета Рибо, отправил в Кармо войска и жандарме-
рию. Но депутат от Кармо Жорес 24 октября внес ин-
терпелляцию по этому вопросу, вызвавшую падение
правительства.
219
Первый кабинет радикалов.
Министерство Мелина и усиление реакции
После кратковременного, но серьезного министер-
ского кризиса был сформирован новый кабинет во
главе с радикалом Леоном Буржуа (1.XI.1895—
23.IV. 1896). В состав министерства Буржуа (1851 —
1925), имевшего большой опыт административной и
государственной работы, вошли Вертело, П. Думер,
Комб, Локруа и др. В министерской декларации Бур-
жуа обещал проведение экономических реформ, и в
общем она произвела впечатление своей деловитостью
и отсутствием громких фраз27.
Приход к власти радикальной партии был неизбеж-
ной ступенью в историческом развитии Третьей рес-
публики. В момент обострения классовой борьбы и на-
растания политического кризиса передача управления
государством в руки самой левой буржуазной партии
имела целью разрядить политическую напряженность.
А обстановка в стране накалялась. В феврале — марте
1896 г., во время традиционного путешествия нового
президента республики, его встречали почти мятеж-
ными криками: «Да здравствует Буржуа!», «Долой се-
нат!» В конце апреля русский посол Моренгейм, сооб-
щая в Петербург о внутреннем положении Франции,
писал, что там «стучится в дверь Революция»28.
Политика Буржуа в области иностранных дел ничем
не отличалась от политики его предшественников, а во
внутренних делах — почти не отличалась. II тем не ме-
нее радикальный кабинет подвергался резким напад-
кам со стороны правых и крайне правых партий. Про-
тив него тайно действовал и президент Фор. Эта враж-
дебность вызывалась не столько политикой Буржуа,
сколько самим фактом принадлежности основных дея-
телей правительства к радикальной партии. Придя к
власти, радикалы совсем не собирались осуществлять
на практике те многочисленные реформы и предложе-
ния, за которые они агитировали во время избиратель-
ных кампаний. Тем не менее противодействие сената
привело к падению кабинета Буржуа29.
Новое правительство сформировал умеренный рес-
публиканец Мелин (30.IV. 1896—16.VI.1898), о чем с
радостью сообщил в Петербург русский посол, подчер-
кивая, что этот кабинет «представляет собой последнюю
преграду, прочную или нет, которая еще может предо-
хранить страну от революции». К этому времени «мяг-
220
кии упрямец» Мелин стал признанным главой сторон-
ников протекционизма. Но подлинным руководителем
кабинета был его министр внутренних дел Луи Барту,
которому не исполнилось и 40 лет, но который уже
считался «опасным противником, полным энергии и
смелости». Кабинет Мелина был концентрированным
выражением сил реакции. Благодаря некоторым внеш-
неполитическим событиям (приезд во Францию Нико-
лая II в 1896 г. и визит в Петербург Фора в 1897 г.)
он продержался сравнительно длительный срок. По свое-
му составу это министерство представляло союз уме-
ренных республиканцев, церковников и монархистов.
Оно открыто покровительствовало клерикальной про-
паганде, предоставляло важнейшие административные
должности монархистам и всевозможные льготы и пре-
имущества крупным земельным собственникам и круп-
ной буржуазии. Оно решительно боролось с социалиста-
ми и даже с радикалами. На заседании 8 июня 1896 г.
Барту заявил, что новое министерство «везде и всегда
будет действовать против возмутительного революцион-
ного волнения социалистов и будет гордиться тем, что
не станет считаться с ними»30.
Все реакционные силы в стране поддерживали ка-
бинет Мелина. Ему сочувствовал и новый русский по-
сол князь Урусов, сообщавший в 1898 г., что это было
«самое надежное и серьезное правительство изо всех
управлявших до сих пор республикой». Но если сочув-
ствие русского посла было чисто платоническим, по-
скольку Россия продолжала твердо придерживаться
позиции невмешательства во внутренние дела Франции,
то сочувствие Ватикана, употреблявшего «все завися-
щие от него средства» для этого, было куда более су-
щественным31.
Дело Дрейфуса
В 90-х гг. действия реакционеров всех мастей —
буржуазных, клерикальных, монархических и шовини-
стически настроенных организаций — сконцентрирова-
лись в возникшем тогда деле Дрейфуса, которое пере-
росло из личного дела одного из французских офице-
ров в проблему большой политической значимости.
В нем проявился давно назревший и вскрывшийся на-
конец политический кризис. «Всякий политический кри-
зис...— писал В. II. Ленин, — делает тайное явным,
вскрывает действующие в политике силы, разоблачает
221
обманы и самообманы, фразы и фикции, показывает
наглядно и вбивает, так сказать, насильно в головы
«то, что есть»». За борьбой сторонников Дрейфуса —
дрейфусаров и его противников — антндрсйфусаров
скрывалась борьба классов, борьба защитников бур-
жуазной республики и демократических буржуазных
свобод с реакционными силами страны, борьба за конт-
роль над армией, за ее демократический состав. Эти
особенности дела Дрейфуса не укрылись и от некото-
рых современников. Когда в 1898 г. оно разделило
Францию на два враждебных лагеря, русский посол
писал: «...не будь дрейфусовского дела, раздор вспыхнул
бы из-за какой-нибудь другой случайности. Почва была
издавна к тому подготовлена». Й дело было вовсе не
в личности самого Альфреда Дрейфуса, о котором
позже знавший его Леон Блюм справедливо сказал:
«Он не имел никакого призвания к роли, которую на-
вязал ему каприз истории. Если бы он не был Дрей-
фусом, был бы ли он дрейфусаром?» Много лет спустя,
В. И. Ленин отмечал, что в период дела Дрейфуса во
Франции могла произойти гражданская война, которая
неизбежно поставила бы вопрос о социалистической
революции: «Социалистическая революция может раз-
гореться не только из-за крупной стачки или уличной
демонстрации, или голодного бунта, или военного вос-
стания, или колониального мятежа, но и из-за любого
политического кризиса вроде дела Дрейфуса...»32
Народные массы почувствовали в этой связи угрозу
восстановления политического господства люден «ста-
рого режима» и, следовательно, угрозу существованию
буржуазно-демократических свобод. Это предопредели-
ло решительное выступление рабочего класса, поддер-
жанного крестьянством, против воинствующих реак-
ционных кругов. В борьбе с наступлением реакции, в
защиту буржуазно-демократических свобод в 90-х гг.
намечался союз рабочего класса и крестьянства.
Дело Дрейфуса началось еще в 1894 г. Сын эльзас-
ского промышленника, еврей по национальности, Альф-
ред Дрейфус в 1892 г. был принят в качестве стажера
в генеральный штаб французской армии. В сентябре
1894 г. французская контрразведка обнаружила в не-
мецком посольстве адресованное германскому военно-
му атташе Шварцкоппену и разорванное на мелкие
клочки письмо, содержащее опись пяти важнейших
секретных записок французского генштаба, уже ото-
сланных автором военному атташе. Записки касались
222
некоторых технических нововведений в армии, измене-
ний ее формирования, положения на Мадагаскаре
и др. Это письмо с описью, не имеющее ни подписи,
ни даты, получило название «бордеро». Подозрение
пало на Дрейфуса, почерк которого показался руково-
дителям генштаба генералу Буадефру, полковнику Фаб-
ру и генералу Гонсу схожим с почерком автора бор-
деро. Однако эксперт-графолог Французского банка
Обер 13 октября дал заключение о различии почерков
Дрейфуса и автора письма. Поскольку такое заключе-
ние вызвало недоверие антисемитски настроенного ру-
ководства генштаба, в тот же день был запрошен еще
один эксперт — Альфонс Бертийон. не бывший специа-
листом-графологом. Он-то и подтвердил полную иден-
тичность почерков. 15 октября Дрейфус был арестован.
Следствие было поручено майору Пати дю Кламу. Бор-
деро было передано на дополнительную экспертизу еще
трем специалистам, совершенно разошедшимся между
собой в своих заключениях33.
19 декабря начался закрытый процесс. Генштаб
представил еще один обвинительный документ — за-
писку, в которой имелась фраза: «я видел эту каналью
Д». Ни обвиняемого, ни его защитника не ознакомили
с новым документом, но суд счел его вполне достаточ-
ным, чтобы вынести приговор — лишение военного зва-
ния и вечная ссылка на Чертов остров, около Фран-
цузской Гвианы. Вскоре дело было почти забыто, хотя
родственники Дрейфуса, и особенно его брат, делали
все возможное для его оправдания.
Стремясь использовать процесс Дрейфуса в целях
усиления шовинистических и реваншистских настрое-
ний, военный министр генерал Мерсье 24 декабря
1894 г. внес в парламент проект закона о смертной
казни за измену. Жорес решительно выступил против
такого закона, поскольку его можно было использовать
и в отношении социалистов, обвинив их в измене госу-
дарству. Палата в штыки встретила речь Жореса, об-
винив его в отсутствии патриотизма, а Барту обвинил
его и во лжи, после чего был вызван на дуэль. Дуэль
на пистолетах состоялась на следующий день. Оба вы-
стрелили, но никто не был ранен. А закон был принят
437 голосами против 8534.
Несколько лет о деле Дрейфуса ничего не было
слышно. Но в мае — сентябре 1896 г. новый начальник
контрразведки полковник Пикар, в руки которого попа-
ла открытка немецкого посольства на имя Эстергази,
223
вновь провел расследование дела и установил невинов-
ность Дрейфуса. Он обнаружил и настоящего виновни-
ка— офицера французского генштаба, венгра по проис-
хождению. служившего ранее в австрийской армии и
в иностранном легионе, — Эстергази. Пикар не принял,
однако, совета своего начальника генерала Гонса умол-
чать о невиновности Дрейфуса и потому, став неугод-
ным. был переведен в Тунис. С этого времени генера-
лы Гоне и Буадефр, а также новый военный министр
генерал Бийо, узнав о невиновности Дрейфуса, ни в
коем случае не желали допустить пересмотра дела.
Почти одновременно брат Дрейфуса, которому также
удалось найти подлинного виновника, потребовал суда
над ним. Находившийся в Лондоне Эстергази, уверен-
ный в поддержке французского генштаба, прибыл в
Париж и предстал перед судом.
«Свидетели говорят, — писал Эмиль Золя, — что
еперва он обезумел, готовился бежать или покончить
с собой. Но ему пришли на помощь, и он поразил Па-
риж наглостью своего поведения. Он получил аноним-
ное письмо, извещающее его о происках его врагов;
таинственная дама побеспокоилась прийти к нему
ночью, чтобы вручить ему документ, выкраденный в
генеральном штабе, и этот документ должен был спа-
сти его». 11 января 1898 г. военный суд с триумфом
оправдал Эстергази. а полковник Пикар был арестован
за сообщение новых данных о деле Дрейфуса своему
другу Леблуа. 26 февраля Пикара уволили с военной
службы35.
Оправдание явного преступника, новое осуждение
невиновного военным судом, за спиной которого стоял
генштаб, граничили с предательством. Отныне дело
Дрейфуса переросло в дело политическое. «Француз-
ский генеральный штаб, — писал В. И. Ленин, — в деле
Дрейфуса печально и позорно ославил себя на весь
мир, прибегая к неправильным и нечестным и прямо
преступным мерам (подлым) для обвинения Дрейфу-
са»36.
После суда над Эстергази Золя опубликовал 13 ян-
варя в газете Клемансо «Орор» письмо президенту
Фору «Я обвиняю», в котором доказывал, что дело
Дрейфуса создано в угоду клерикальным реакционным
силам и высшему офицерству. Смелое выступление
Золя произвело огромное впечатление. Палата с воз-
мущением осудила Золя и одобрила предложение о
предании его суду. Лишь Ив Гюйо. Тевене, Трарье,
224
Шерер-Кестнер, Ранк и, с большими оговорками, Бар-
ту, Пуанкаре и П. Дешанель оказались на стороне
дрейфусаров. Радикалы, кроме Клемансо, были против
пересмотра дела Дрейфуса. Социалистическая фракция
в парламенте не пришла к единой точке зрения. Груп-
па во главе с Мильераном, Вивиани, Журдом и Лави
решила пока выжидать. Сторонники Жореса, Вайяна
и Геда активно действовали на стороне дрейфусаров
в защиту буржуазно-демократических свобод. 7 фев-
раля 1898 г. проходил первый суд над Золя, адвокатами
которого выступали Клемансо, его брат Альбер и Ла-
бори. 23 февраля при криках публики «Да здравствует
армия!», «Долой Золя!» тот был приговорен к году
тюремного заключения и к 3 тыс. фр. штрафа. Про-
цесс проходил в обстановке разнузданных бесчинств
черносотенной военщины37.
Парламентские выборы 8 и 22 мая 1898 г.
Кабинет Бриссона (28.VI—25.Х.1898)
Дело Дрейфуса, отмечал В. И. Ленин, «...показало
в свое время, что грубой военщины, способной на вся-
кую дикость, варварство, насилие, преступление, во
Франции не меньше, чем в иной стране». Борьба между
дрейфусарами и их противниками особенно обостри-
лась во время парламентских выборов. Антидрейфуса-
ры, возглавляемые Деруледом, Дрюмоном и Мильвуа,
устраивали в Париже шумные антидемократические и
антисемитские манифестации, скандалы и даже улич-
ные схватки с защитниками Дрейфуса. Как всегда,
правительство оказывало давление на выборах, но
«весьма способный и честолюбивый» министр внутрен-
них дел Барту вовсе не желал, как заметил Урусов,
возбудить против себя левых в парламенте, и поэтому
«он с осмотрительностью пользовался административ-
ными мерами влияния на избирателей, и многие пре-
фекты оказали весьма мягкое противодействие ради-
кальным кандидатам». Не мешая радикалам. Барту
зато употребил все свое влияние против кандидатов
социалистической партии, в результате чего Гед не был
избран в Рубэ, а Жорес — в Кармо38.
Выборы показали, что в основном избиратели стоят
на стороне прогрессивной части общества. Именно
встретив решительный отпор со стороны республикан-
цев, социалистов и рабочего класса, антидрейфусары
15 В. И. Антюхнпа-Московченко
225
не осмелились произвести государственный переворот,
который они намечали на период выборов.
Общий итог выборов — сдвиг влево неизбежно по-
рождал вопрос об отставке правительства Мелина и
замене его радикальным кабинетом. Борьба в новой
палате началась с первых дней ее работы в связи с вы-
борами председателя. Правые депутаты с большим
трудом все же провели своего кандидата Дешанеля.
Но сразу после вступительной благодарственной речи
нового председателя палаты, встреченной бурными
враждебными выкриками по его адресу со стороны
радикалов, началась атака на кабинет Мелина, кото-
рый был опрокинут 284 голосами против 272. При тор-
жествующих криках оппозиции «Отставка!» Мелин вы-
шел из зала заседания, чтобы вручить президенту
просьбу освободить его от должности. После почти
двухнедельного кризиса 30 июня 316 голосами против
230 министерство радикала Бриссона получило вотум
доверия. «Нужно было бы написать целую книгу,—
сообщал в эти дни кризиса Урусов, — чтобы предста-
вить полную картину интриг, козней, ложных слухов,
коварных выдумок и тому подобного, происходящих в
настоящее время... Политические сплетни и наговоры
превзошли всякий предел»39.
В состоявшее из радикалов и умеренных республи-
канцев министерство Бриссона входили Саррьен, Лок-
руа, Л. Буржуа, Делькассе и — в качестве военного
министра — антидрейфусар Кавеньяк, внук душителя
июньского восстания 1848 г. Политика радикала Брис-
сона очень мало отличалась от политики реакционера
Мелина, что отмечали иностранные корреспонденты.
«Французские политические дела, — писал, например-
«Вестник Европы», — не всегда понятны для иностран-
ца. Министерская декларация, прочитанная в заседа-
нии 30 июня, не заключала в себе никаких серьезных
отступлений от умеренной республиканской программы,
и, однако, она понравилась радикалам». Действитель-
но, Бриссон отказался от двух основных пунктов изби-
рательной программы радикалов: пересмотра конститу-
ции. о чем он вообще не упомянул, и прогрессивного
подоходного налога, от которого он открыто отступился.
Министр иностранных дел Делькассе, по мнению Уру-
сова «бесспорно умный и способный человек», объяс-
нял послу, что в лице кабинета Бриссона «можно ви-
деть связь между радикальною и умеренною партия-
ми». Но в кабинет Бриссона все же не вошли крайние
226
реакционеры, и потому фракция социалистов его под-
держала, примирившись с его умеренной программой40.
Однако основной проблемой нового правительства
было, конечно, дело Дрейфуса. 7 июля 1898 г. в ответ
на интерпелляцию националиста Кастелена о мерах,
которые думает принять правительство против дрей-
фусаров, военный министр Кавеньяк произнес речь.
Она была встречена бурным одобрением антидрейфу-
саров. Дерулед с места кричал «Спасибо за Францию!»,
и 545 депутатов проголосовали за обнародование этой
«достойной» речи. В отличие от своего предшественни-
ка генерала Бийо Кавеньяк постарался мотивировать
свое мнение документальными доказательствами. Он
сослался на две записки, уже упоминавшиеся на процес-
се Золя. Кроме того, Кавеньяк привел «Новый доку-
мент»— письмо военного атташе Германии Шварцкоп-
пена к военному атташе Италии Панпцарди. В нем упо-
миналось о парламентском запросе по делу Дрейфуса
и высказывалось желание сохранить в тайне отношения
с ним. Склонность к «документации» и погубила мини-
стра. Уволенный в отставку Пикар в письме к Брис-
сону выразил готовность доказать, что из трех упо-
мянутых Кавеньяком документов два к Дрейфусу не
относятся, а третий вообще подделан полковником Ан-
ри. После опубликования письма Пикара он снова был
арестован по обвинению в шпионаже. Вскоре должен
<5ыл состояться суд над ним и Эстергази. К тому же
-еще 24 января 1898 г., отвечая на запрос, Бюлов в
Германии заявил, что между Дрейфусом и каким-либо
германским правительственным органом «никогда не
<5ыло никакой связи»41, но сознательно не стал разобла-
чать Эстергази.
Обострение политического кризиса
и возможность возникновения гражданской
войны во Франции в 1898—1899 гг.
В конце августа 1898 г. Париж был взволнован
слухом, что начальник секретного отдела генштаба Анри
сознался Кавеньяку в подделке им одного из доку-
ментов, послуживших уликой против Дрейфуса.
Слухи подтвердились. Анри был арестован и отправлен
в крепость Мон-Валерьен, а 1 сентября газеты сооб-
щили сенсационную весть о его самоубийстве. Однако
Пикар, находившийся в тюрьме, поспешил вызвать ад-
воката и сделал письменное заявление, что не соби-
15* 227
рается поступать подобным образом. Узнав о смерти
Анри, Эстергази бежал из Франции. Пати дю Клам
был удален со службы, а генералы Буадефр и Ка-
веньяк подали в отставку. 17 сентября правительство
приняло решение о пересмотре дела Дрейфуса в кас-
сационном суде. Была составлена особая совещатель-
ная комиссия из трех членов кассационного суда и
трех директоров различных департаментов министер-
ства юстиции. Три директора требовали пересмотра
дела, а три члена суда категорически возражали.
Сенсационные разоблачения преступлений реакцион-
ной военщины вызвали взрыв возмущения со стороны
защитников демократических свобод. Внутреннее поло-
жение в стране чрезвычайно обострилось. 13 сентября
1898 г. в Париже, где велись большие работы по под-
готовке к Всемирной выставке 1900 г. и прокладыва-
лось метро, началась стачка строительных рабочих-зем-
лекопов, потребовавших повышения заработной платы.
Она охватила 17 тыс. человек. 10 октября Федерация
строительных рабочих приняла решение о всеобщей
стачке в знак солидарности и для защиты обших тре-
бований. Вскоре стачка охватила более 40 тыс. чело-
век, по данным Бюро труда, и около 80 тыс., по дан-
ным конфедсрального комитета строительных рабочих.
Их должен был поддержать профсоюз железнодорож-
ников. Всеобщая стачка железнодорожников, согласно
решению их съезда в апреле 1898 г., должна была на-
чаться 14 октября и явиться сигналом к всеобщей
стачке французского пролетариата. Но один из членов
В КТ, Лагельс, который, видимо, являлся провокатором
и в дальнейшем был отстранен от руководства, сооб-
щил правительству о намечавшейся всеобщей стачке.
Бриссон наложил запрет на корреспонденцию и денеж-
ные средства профсоюза железнодорожников, что по-
вело к ее срыву. 16 октября по инициативе гедпетов со-
стоялось совещание для выработки необходимых в со-
здавшейся обстановке решений. Собравшиеся постано-
вили: «Все социалистические и революционные силы
должны быть объединены и готовы противостоять вся-
ким опасностям, грозящим республике». Они создали
постоянный комитет бдительности, куда вошли пред-
ставители от 12 организаций н 7 газет, в том числе
Гед, Вайян. Жорес, Бриан, Вивианн, Аллеман, Жеро-
Ришар и др.42 Действовали и антвдрейфусары, среди
которых было много роялистов.
Сессия французского парламента открылась 25 ок-
228
тября. Сразу было внесено несколько интерпелляций
по делу Дрейфуса. Согласие правительства на его пе-
ресмотр вызвало возражения правых партий, лидеры
которых — Рибо, Мелин, Пуанкаре, Барту и др. — в тот
же день решили отказать Бриссону в доверии. Это бы-
ло бурное заседание со спорами, сопровождавшимися
«оскорблением действием». Общее возбуждение охвати-
ло даже публику. К вечеру кабинет Бриссона пал.
Свои действия в палате реакционеры решили подкре-
пить выступлениями на улицах Парижа. И хотя прави-
тельство разместило войска в прилегающих к Бурбон-
скому дворцу улицах и кварталах, хотя Парижский
гарнизон был увеличен с 10 до 12 тыс. человек и днем
и ночью улицы патрулировались, все же 25 октября на
центральных бульварах, на площади Согласия и перед
редакциями некоторых демократических газет проис-
ходили манифестации и незначительные стычки. Около
200 человек было арестовано43.
После кратковременного министерского кризиса
1 ноября умеренный республиканец Шарль Дюпюи
сформировал кабинет из представителей различных
партий соответственно распределению сил в парламен-
те (1.XI.1898—18.11.1899). Он выразил полное доверие
к армии и обещал в деле Дрейфуса преклониться перед
решением суда. Крайнее напряжение во внутренней
политике сопровождалось резким обострением англо-
французских отношений в связи с Фашодским инци-
дентом. Положение правительства оставалось неустой-
чивым.
В январе — феврале 1899 г. антидрейфусары попы-
тались оклеветать судей, решивших вопрос о пересмот-
ре дела Дрейфуса. «Возбуждение страстей никогда не
было сильней», — сообщал в те дни Урусов из Парижа.
К тому же неожиданно скоропостижно скончался пре-
зидент республики. Внезапная смерть Фора застала
антндрейфусаров врасплох, и «было бы крайне опро-
метчиво,— замечал Урусов, — дать им время опомнить-
ся». Буржуазные защитники республики поспешили
взять инициативу в свои руки. Через 42 часа после
смерти Фора, 18 февраля 1899 г., 483 голосами против
279, поданных за Мелина, был избран (голосами ради-
калов и левых) новый президент республики Эмиль
Лубе, слывший сторонником пересмотра дела Дрей-
фуса44.
Выборы Лубе возбудили яростное негодование ан-
тидрейфусаров. Дерулед и Дрюмон еще во время голо-
229
сования выкрикивали оскорбительные слова, «которые
потонули в шуме», как было записано в стенограмме.
А после голосования антидрейфусары во главе с Деру-
ледом организовали враждебные Лубе демонстрации
при его выходе из Версальского дворца и при въезде
в Париж. На всем расстоянии от вокзала Сен-Лазар
до Елисейского дворца и оттуда до министерства ино-
странных дел, где временно остановился Лубе, его со-
провождали крики: «Долой!», «Панамист!», «Отстав-
ка!» Буйство антидрейфусаров продолжалось 18 и
19 февраля. Их безнаказанности способствовала не-
предусмотрительность полиции, не ожидавшей реакции
подобной силы. Яростную кампанию против Лубе на-
чала и реакционная пресса. Газеты «Ля либр пароль»,
«Эко де Пари», «Энтрансижан», «Ле суар», «Оторитс»
обливали его потоками грязи с целью вынудить уйти в
отставку. Еще накануне избрания, иронически записы-
вал Урусов, Лубе «слыл человеком честным, серьезным,
умеренным и не лишенным способностей», но вдруг,
в одни сутки, он «сделался взяточником, панамистом.
сообщником иудейско-дрейфусовского синдиката и са-
мым неспособным и тупым человеком»45.
Через несколько дней националисты и реакционеры,
возглавляемые Деруледом, Дрюмоном и Гереном, поль-
зуясь тайной поддержкой высшего офицерства, произ-
вели попытку военного мятежа с целью государствен-
ного переворота. 23 февраля несколько десятков тысяч
мятежников собрались на площади Нации и на площади
Бастилии, по маршруту, где должен был проходить
похоронный кортеж Фора от Елисейского дворца к со-
бору Парижской богоматери и оттуда — на кладбище
Пер-Лашез. В похоронной процессии участвовало около
400 тыс. человек. Дерулед ожидал возвращения в ка-
зармы войск — 4-го и 82-го пехотных полков, при виде
которых он. как одержимый, бросился к командиру ге-
нералу Роже, схватил его лошадь под уздцы и умолял
его двинуться на Елисейский дворец, свергнуть Лубе и
весь парламентский строй. Сопровождавшие Деруледа
националисты проникли в ряды войск и, стараясь
увлечь за собой армию, дико орали: «На Елисейский
дворец!» Но Роже, не веривший в успех этой авантю-
ры, приказал войскам отправляться в казармы. Попыт-
ка государственного переворота кончилась провалом.
«Жалкий для зачинщиков исход попытки, — писал Уру-
сов,— доказал, с одной стороны, что националисты го-
товы на все, с другой — что они не приготовились ни к
230
чему». Действительно, события показали, что силы Ли-
ги патриотов, которой правительство опасалось, оказа-
лись преувеличенными. Но санкции к инициаторам
государственного переворота были крайне незначитель-
ными46.
3 июня 1899 г. все три отделения Верховного касса-
ционного суда, рассматривавшие совместно вопрос о
деле Дрейфуса, установив, что документы, послужив-
шие материалом к его обвинению, на самом деле к не-
му не относятся, приняли решение о том, что Дрейфус
должен вторично предстать перед военным судом, ко-
торый должен был состояться в городе Ренне.
Решение кассационного суда вызвало бурное негодо-
вание всех антидрейфусаров, н особенно монархистов,
что проявилось в ряде политических демонстраций.
4 июня на традиционных ежегодных скачках в Отейле
президент Лубе был встречен враждебными криками
аристократической публики: «Долой Лубе!», «Па-на-
ма!», «Да здравствует армия!» Но молодые скандали-
сты, которых отличала белая гвоздика в петлице, од-
ними выкриками не удовольствовались. Один из них,
довольно известный спортсмен барон де Кристианн,
вдруг отделился от группы манифестантов, быстро
взбежал по лестнице президентской трибуны и тростью
ударил президента по шляпе. Барона стащили вниз и
передали полиции, после чего произошла свалка между
полицейскими и манифестантами. Около 200 человек
было арестовано. Мнение русского посла о том, что
эта враждебная манифестация была заранее подготов-
лена, подтверждается свидетельством начальника каби-
нета президента Л. Комбарье, который в своих воспо-
минаниях писал, что его предупреждали о готовящейся
манифестации, о чем он сказал и премьер-министру
Дюпюи. Но последний не принял никаких мер для
охраны президента47.
После событий в Отейле все республиканские груп-
пы парламента решили устроить в ответ демонстрацию
в честь Лубе в следующее воскресенье по случаю тра-
диционных скачек «Большой приз Парижа», проходив-
ших в Лоншане. 11 июня социалисты и радпкалы-дрей-
фусары организовали там демонстрацию, в которой
приняли участие рабочие парижских предместий, ре-
месленники, студенты, мелкая буржуазия. Рабочие, со-
ставлявшие ядро мощной колонны, направлявшейся в
Лоншан, шли. распевая «Марсельезу» и «Интернацио-
нал» Эта народная демонстрация произвела столь
231
внушительное впечатление, что антпдрейфусары вооб-
ще не решились появиться на празднике.
Если премьер Дюпюи, зная о готовящейся мани-
фестации 4 июня, не сумел защитить президента рес-
публики от оскорблений, то 11 июня он так переста-
рался, что вызвал в Лоншан 20 эскадронов кавалерии
и около 10 тыс. войск пехоты. «Все войска, находящие-
ся в Париже, за исключением только артиллерии,—
сообщал в эти дни Урусов, — были выведены и построе-
ны вдоль улиц, ведущих от Елисейского дворца в Лон-
шан. Местность вокруг и самое скаковое поле были
заняты 6 тыс. городовых и военными силами». Кроме
того, «на скаковое поле были командированы проку-
рор, три товарища прокурора и три судебных следова-
теля, и для них был разбит особый шатер, в котором
они должны были производить допросы». Кроме войск
на самом поле находилось около тысячи одетых в штат-
ское полицейских агентов. В демонстрации приняли
участие и некоторые анархистские группы, главари ко-
торых, по-видимому, были связаны с полицией, по-
скольку на «наемных манифестантов» Дюпюи ассигно-
вал 150 тыс. фр. из «секретных фондов». Именно анар-
хисты после отъезда со скачек президента, пробывшего
там не более получаса, возвращаясь в Париж, по доро-
ге разнесли в Булонском лесу известный ресторан «Па-
вийон д’Арменувиль», а в городе нападали на проез-
жавших хорошо одетых людей, сбивали с них шляпы
и заставляли кричать «Да здравствует Лубе’». В ре-
зультате полиция была брошена против анархистов.
Но под предлогом расправы с последними она расправ-
лялась и с рабочими-республиканцами, и с социали-
стами, явившимися защищать республику48.
Па следующий день от имени социалистов Вайян и
Хюг предложили выразить порицание полиции, слиш-
ком круто действовавшей накануне против демонстран-
тов. Но правительством Дюпюи были недовольны и
представители правящих классов. Оно явно не могло
справиться с растущей волной народного движения в
защиту демократии, и именно это явилось подлинной
причиной его падения 12 июня 1899 г.
События последних месяцев неопровержимо дока-
зывали, что дело Дрейфуса продолжало втягивать в
политику все более широкие слои населения, и в пер-
вую очередь рабочий класс. Оно явно революционизи-
ровало народные массы, прочно ставшие на сторону
защиты буржуазно-демократических свобод, против на-
232
ступления клерикально-монархической реакции. Процесс
революционизирования народных масс грозил перерас-
ти масштабы отдельных гражданских столкновений и
перейти в гражданскую войну.
Эту особенность тогдашней обстановки во Франции
отмечали многие современники в самой Франции и вне
ее. В личном письме русскому министру иностранных
дел Урусов сообщал в октябре 1898 г.; «Если судить по
слухам, которые доходят сюда из-за границы, и по
тому, что пишут газеты на другом берегу Рейна, поло-
жение во Франции рассматривается как чрезвычайно
критическое и могущее привести в любой момент к
вспышке гражданской войны». В своих воспоминаниях
канцлер Бюлов писал: «За делом Дрейфуса внима-
тельно следил весь мир», оно «уже давно раскололо
Францию на два лагеря». В своих мемуарах А. Кам-
барье, характеризуя время избрания Лубе президен-
том, говорит об «угрозе гражданской войны» и о том.
что «его септеннат начался в суматохе гражданской
войны». В конце апреля 1899 г. Урусов сообщал в Пе-
тербург, что «возбуждение страстей не улеглось...»49.
Дело Дрейфуса, конечно, прежде всего представ-
ляло собой столкновение между буржуазными партия-
ми, между господствующими классами. «Каждая
семья, — вспоминала это время известная французская
журналистка Ж. Табун, — была тогда разделена по
вопросу о виновности или невиновности капитана
Дрейфуса»50. Очевидная нерешительность дрейфусаров,
когда речь шла о наказаниях явных преступников из
генерального штаба, объяснялась именно их принадлеж-
ностью к правящим классам.
Народные массы Франции потенциально стояли на
стороне дрейфусаров, и именно это" предопределило
победу последних в борьбе за буржуазно-демократиче-
скую республику. Но до начала 1899 г. особенно ак-
тивных и массовых выступлений со стороны народа не
наблюдалось. Однако чрезвычайный размах борьбы
партий в связи с делом Дрейфуса начинал в 1899 г.
перерастать в общую гражданскую войну, где на сто-
роне дрейфусаров готовы были выступить и выступили
уже 11 июня широкие народные массы. В конце нюня
1899 г. Урусов писал в Петербург, что «центр дрейфу-
совского дела, или скорее вопроса о сохранении армии,
клонится перейти из парламентской сферы в народ-
ную». Такой размах борьбы ошеломил буржуазных
политических деятелей. Характерно, что активный дрей-
233
фусар Клемансо, видевший в этом деле «не человека,
но принцип», писавший обвиняемому: «Сражаться за
вас — это значит сражаться за Францию», именно в
1899 г. фактически отстранился от движения. Среди
обоих враждующих буржуазных лагерей появилась
тенденция к прекращению или смягчению борьбы, пока
в нее не вступил народ. Эта тенденция явно проявилась
в дни длительного министерского кризиса после от-
ставки кабинета Дюпюи51.
Кабинет Вальдек-Руссо —
политический маневр буржуазии
С 13 июня Лубе не мог найти подходящую кандида-
туру на пост нового премьер-министра, но 22 июня
Вальдек-Руссо ему заявил: «Я обещаю вам составить
министерство, мы вас не покинем». Кабинет Вальдек-
Руссо означал попытку буржуазии разрешить все ослож-
няющийся политический кризис с помощью обмана
масс. В дни кризиса Лубе упрекал буржуазных поли-
тиков в увлечении мелкими комбинациями и призывал
их поддержать правительство, «способное ликвидиро-
вать элементы гражданской войны». Кандидатура Валь-
дек-Руссо предлагалась в эти дни и крайне правыми,
и левыми деятелями52.
Вальдек-Руссо (1846—1904) впервые стал минист-
ром в кабинете Гамбетты в 1881 г., затем входил в со-
став правительства Ж. Ферри в 1883—1885 гг. Позже
был сенатором и выступал как кандидат в президенты
республики. Крупный адвокат, блестящий защитник
панамистов, он однажды даже вел дело римского папы
о наследстве. Вальдек-Руссо считался отличным орато-
ром— говорил ясно, логично, с большой иронией, хотя
и несколько сухо по форме. Будучи министром внутрен-
них дел, он отказался закрыть республиканский музей
Тулузы, как того требовали реакционеры, и заявил им:
«...не могу же я приказать хозяину музея заменить бо-
лее или менее подлинные предметы его коллекции, от-
носящейся к средневековым пыткам... принудить его
публично заявить, что именно инквизиция установила
доктрину свободной критики и что как раз Галилей
замучил в тюрьме своих судей»53. Этот политический
деятель был известен своей сдержанностью, рассудоч-
ностью и вместе с тем смелостью и сильным характе-
ром. Он и в самом деле принадлежал к числу наиболее
талантливых представителей французской буржуазии.
234
Этому человеку правящие круги доверили трудную за-
дачу— ликвидировать дело Дрейфуса и попытаться
приостановить дальнейшее обострение классовой борь-
бы в стране. Его политические симпатии не вызывали
сомнений. Он принадлежал к умеренным республикан-
цам и недвусмысленно вел кампанию в 1898 г. против
социализма.
В целях ликвидации опасности гражданской воины
и подрыва влияния социалистической партии Вальдек-
Руссо создал так называемый кабинет республиканской
концентрации, включив в него представителей от самых
различных партий. Рассчитывая расколоть социалистов,
он предложил войти в правительство независимому со-
циалисту А. Мильерану. Это был совершенно новый
политический маневр. Но в основном новый кабинет
состоял из представителей правых партий. От умерен-
ных республиканцев и монархистов в него входили
Делысассе, Лейг, Декре, Ж- Дюпюи и Ж- Кайо. Ради-
калы были представлены Бодэном и Ланессаном. Место
военного министра занял бывший адъютант Наполео-
на III и палач Парижской Коммуны генерал Галифе.
Впечатление от вхождения в правительство одного
из лидеров социалистов, Мильерана, было «потрясаю-
щим». В кулуарах палаты список нового кабинета был
встречен бурей возмущения со всех сторон. Одни ре-
шительно выступали против «убийцы» Галифе, дру-
гие— против «революционера» Мильерана. Когда ка-
бинет 26 июня был введен премьером в палату депу-
татов, социалисты встретили его криками: «Долой
убийцу! Да здравствует Коммуна!» Судя по скандалу
в палате, новый кабинет не должен был продержаться
долго. Когда депутаты уже не надеялись на благо-
приятное для кабинета голосование, выступил Бриссон,
который, как сообщал Урусов, спасая кабинет, «закон-
чил свою речь в пользу Вальдек-Руссо масонским же-
стом воззвания при крайней опасности, к чему масон-
ские старейшины прибегают крайне редко». Министер-
ство получило доверие большинством всего в 25 голо-
сов54. Но вскоре парламент был распущен, а новое
правительство приступило с 14 июля 1899 г. к исполне-
нию своих задач, важнейшей из которых была ликвида-
ция политического кризиса и дела Дрейфуса. Всех чле-
нов правительства в сущности объединяло желание не
допустить широкого участия народных масс в борьбе.
Именно это и обеспечило сравнительно длительное су-
ществование кабинета. Политика правительства Валь-
235
дек-Руссо, просуществовавшего три года, представляла
собой огромную, хотя и скрытую опасность для социа-
листической пропаганды во Франции, для развития ра-
бочего движения и для социализма вообще.
Дело Дрейфуса и политическая линия
французских социалистов
В условиях, когда политический кризис начинал
перерастать в гражданскую воину, когда «на деле пе-
ред рабочим классом объективно выдвигались уже
историей задачи социалистического переворота», огром-
ное значение для дальнейших судеб Франции приобре-
тала политическая линия французских социалистов.
Рабочая партия, возглавлявшаяся Гедом, стояла в
эти годы на позициях классовой борьбы. Сам Гед, ког-
да его мировоззрение оформилось как марксистское,
со всей силой своего ума, целеустремленностью и пре-
данностью делу освобождения трудящихся нес в массы
учение К. Маркса о сущности капитализма, о револю-
ции и социализме. В 90-х гг. он, несмотря на нездо-
ровье, предпринимал поездки по всей стране, выступал
на многочисленных митингах, писал очень много ста-
тей. Гед по-прежнему был чужд амбиции, зависти,
стремления к славе. Он оставался все так же беден и
безразличен к клевете, к тюрьмам и материальным не-
достаткам. Будучи членом парламента, Гед вносил в
эти годы ряд проектов законов с целью расширения
демократических прав французского народа и улучше-
ния его условий жизни.
Стремясь использовать парламент как трибуну, осо-
бенно после успеха социалистов на выборах 1893 г., он
пришел к мысли, что если социалисты завоюют большин-
ство на выборах, то начнется борьба между парламен-
том и буржуазными правительствами, которая вызовет
революционный кризис. Гед никогда не был последова-
тельным марксистом, воспринимая марксизм только как
теорию, объясняющую, почему капитализм должен по-
гибнуть, а социализм победить, но не как руководство
к действию. Он не усвоил марксистской диалектики и
потому оценки, справедливые для определенного перио-
да, переносил на ботее поздние события. Гед, рассмат-
ривавший марксизм как догму, неизбежно должен был
скатиться на сектантские позиции. В известной мере
догматизм и сектантство Геда сказались уже во время
буланжпстского движения, но в период политического
236
кризиса, связанного с делом Дрейфуса, они проявились
в полной мере.
После вскрывшихся злоупотреблений генштаба и
разоблачающего письма Зотя французские социалисты
должны были определить окончательно свое отношение
к делу Дрейфуса. Парламентская фракция социалистов
разделилась на две группы умеренные во главе с
Мильераном, Вивианп, Журдом и Лави были сторон-
никами невмешательства в этот вопрос; левые во главе
с Гедом, Вайяном и Жоресом считали необходимым
принять участие в этой борьбе. Когда появилось письмо
Золя, умеренные заявили, что Золя — буржуа, а Гед,
поднявшись, как бы задыхаясь от этих слов, подошел
к окну и, раскрыв его, сказал: «Письмо Золя — это са-
мый революционный акт нашего века». II когда Жорес
пошел свидетелем на процесс Дрейфуса, а потом вер-
нулся в палату, Гед встретил его словами: «Жорес, я
люблю вас, потому что у вас за мыслью всегда следует
действие»55.
19 января 1898 г. парламентская группа социалистов
опубликовала свой совместный манифест к пролетариа-
ту и к гражданам, в котором нашли отражение и
взгляды умеренных, и позиция левых. Социалисты в
современном буржуазном обществе, указывалось в ма-
нифесте. должны «требовать гласности, не склоняясь
ни на чью сторону». Дело Дрейфуса, подчеркивалось
далее, «стало полем сражения двух соперничающих
между собой фракций класса буржуазии». Но обе они
едины в защите капитализма, в угнетении масс и спорят
лишь из-за распределения социальных выгод, и потому
пролетариат должен выступать против любой из них.
«В конвульсивной борьбе двух соперничающих буржуаз-
ных фракций, — говорилось в манифесте, — всё — лице-
мерие, всё — ложь». Пролетариат, стоящий над этими
недостойными спорами, не вовлекает французов «ни в
один из кланов этой гражданской войны буржуазии».
Вместе с тем в документе говорилось об особой опас-
ности клана антидрейфусаров, стремящегося укрепить
во Франции военщину: «Под предлогом национальной
обороны и защиты чести армии реакция хочет заста-
вить подчиниться республиканскую Францию олигархии
высокопоставленных военных руководителей». Мани-
фест заканчивался призывом к борьбе «против капи-
тала, за социальную республику» и напоминанием со-
циалистам о необходимости единства: «Опасайтесь ка-
кого-либо .раскола... будьте готовы защищать респуб-
2з7
лику, поскольку ошибки правителей ставят ее под уг-
розу»56.
Однако, несмотря на призывы к единству, вскоре в-
парламентской группе социалистов опять выявились
различные течения. Правые социалисты во главе с
Мпльераном отказались от какого-либо вмешательства
в борьбу защитников и противников Дрейфуса, гедисты
и бланкисты заняли сектантские позиции, а сторонники
Жореса вступили в активную борьбу на стороне дрей-
фусаров. В 1898 г. Революционная социалистическая
партия опубликовала декларацию за подписью Вайяна,
Самба и др. «Буржуазные партии, — говорилось в
ней, — переживают тяжелый момент... Мы. социалисты,
можем этому радоваться. События развиваются в нашу
пользу. Они требуют низвержения буржуазии и скорого-
наступления освободительной революции». Далее сле-
довал призыв «совершить революцию и основать рес-
публику народа». 24 июля 1898 г. в декларации к тру-
дящимся Франции национальный совет Рабочей партии
гедистов разъяснял: «Пролетариату нечего делать в
этой борьбе, которая не является его борьбой... мы не
должны быть ни сторонниками Эстергази, ни дрейфу-
сарами, но должны остаться классовой партией, знаю-
щей и ведущей только классовую борьбу за освобож-
дение труда и человечества... Нашей единственной целью-
должна быть социальная революция...»57
В этом документе сказались догматизм Геда, его
неумение вскрыть и показать различие между правыми
и левыми буржуазными партиями, что мешало исполь-
зовать борьбу между ними в интересах пролетариата,,
а в конечном итоге задерживало отрыв рабочих масс
от влияния радикалов. «Гед вбил себе в голову, — пи-
сал Ф. Энгельс, — что «афинская республика» Гамбет-
ты гораздо менее опасна для социалистов, чем «спар-
танская республика» Клемансо, и поэтому хочет пред-
отвратить ее, как будто мы — или вообще какая-нибудь
партия в мире — можем воспрепятствовать какой-либо
стране пройти через исторически необходимые ступени
ее развития. Он не учитывает также, что мы едва ли
придем во Франции от республики в духе Гамбетты к
социализму, не пройдя через республику в духе Кле-
мансо. А без такого понимания необходимой историче-
ской связи и, тем самым, вероятного хода развития
событий невозможна никакая успешная партийная по-
литика»58. Политический кризис 90-х гг. как раз и под-
водил Францию к господству радикалов.
238
Рабочая партия недооценила политическое значение
дела Дрейфуса, рассматривая его лишь как дело част-
ного лица, и потому не приняла должного участия в
борьбе с антидрейфусарами. не возглавила народные
массы в их стихийных выступлениях против сторонни-
ков реакции, католицизма и монархии, хотя сама оста-
валась на позициях демократического лагеря в этой
борьбе,
Жорес сразу включился в активную борьбу дрейфу-
саров, считая, что необходимо видеть разницу «между
борющимися буржуазными партиями и между различ-
ными буржуазными правительствами». Однако он и его
сторонники, защищая справедливость, не смогли понять
истинного классового смысла происходивших событий
и пошли на союз с буржуазными партиями, забыв о са-
мостоятельной политике пролетарской партии и стоя-
щих перед ней задачах социалистической революции.
В годы политического кризиса ни одна из социали-
стических групп и партий не сумела найти правильной
линии борьбы, которая отвечала бы интересам рабочего
класса и вела бы его к социалистической революции.
Они не учли необходимости широкого участия проле-
тариата в общедемократическом движении, не сознавая,
что пролетариату не безразлично, в каком отечестве он
живет и борется. Ошибочные позиции социалистов в
годы политического кризиса явились одной из причин
того, что во Франции не началась гражданская война,
хотя к этому имелись объективные возможности. Зада-
чи социалистической революции не были поставлены
тогда социалистами перед рабочим классом и крестьян-
ством. Увлеченные парламентской борьбой, они стали
скатываться к оппортунизму, допустив принципиальные
уступки в аграрной программе и отказавшись от руко-
водства профсоюзами.
Политика кабинета Вальдек-Руссо.
Пересмотр дела Дрейфуса.
Заговор монархистов против республики
и процесс антидрейфусаров
Правительство Вальдек-Руссо прежде всего приняло
решение об отставке всех генералов, выступавших
против пересмотра дела Дрейфуса. Затем постановле-
нием кабинета из генштаба в министерство внутренних
дел была передана секретная военная часть статистиче-
ского отделения. Военная полиция и все секретные де-
239
ла разведывательного бюро были переданы в распоря-
жение гражданской тайной полиции.
12 августа 1899 г. правительство издало приказ об
аресте вождей антидрейфусаров — Деруледа, Габера,
Бюффе, графа Шевильи и многих других по обвинению
их в заговоре против республики и намерении возвести
на престол герцога Орлеанского. Арестованные подле-
жали суду сената, превращенного в Верховный суд59.
Но правительству предстояло разрешить более
серьезною проблему — судебный процесс по пересмотру
дела Дрейфуса. В июле 1899 г. он был привезен во
Францию и заключен в военную тюрьму Ренна, где
7 августа начался процесс в военном суде. На улицах
города националисты и антисемиты устраивали враж-
дебные демонстрации, а их многочисленные газеты по-
догревали страсти. В дни процесса было совершено по-
кушение на защитника Дрейфуса и Золя адвоката Ла-
бори, причем виновнику удалось скрыться и остаться
безнаказанным. Процесс длился около месяца, и на
нем выступили 70 свидетелей обвинения и 45 свидетелей
со стороны защиты. Более 100 журналистов информи-
ровали читателей своих газет о процессе. Французские
историки считают, что Вальдек-Руссо не давал военно-
му суду в Ренне никаких инструкций, однако у его
членов создалось впечатление, что им следует под-
твердить виновность Дрейфуса ради сохранения пре-
стижа армии. И, несмотря на полное отсутствие дока-
зательств, 9 сентября суд вынес решение о виновности
Дрейфуса, но в силу смягчающих обстоятельств он был
приговорен к 10 годам лишения свободы и разжалова-
нию. 19 сентября 1899 г. Дрейфус был помилован пре-
зидентом республики под предлогом плохого состояния
здоровья и освобожден. Ночью тайно, в сопровождении
полиции он был доставлен в город Карпантра. Одно-
временно военный министр Галифе дал приказ по ар-
мии, призывая всех к согласию и объявляя вопрос о
деле Дрейфуса исчерпанным. Компромиссное решение
о помиловании Дрейфуса не удовлетворило враждую-
щие стороны и внесло разлад в среду самих дрейфуса-
ров, где возникли споры: согласиться ли на помилова-
ние или добиваться полного оправдания невиновного?
Вторичное осуждение Дрейфуса выявило полное раз-
ложение реакционного высшего офицерства и генераль-
ного штаба, продажность суда и гнилость правящих
кругов Франции. Борьба против вторичного осуждения
означала бы усиление политического кризиса, чего те-
240
перь опасались и сами дрейфусары. Поэтому большин-
ство из них согласились принять компромисс60.
Едва закончился суд над Дрейфусом, как 18 сентяб-
ря открылись заседания Верховного суда по делу анти-
дрейфусаров. За несколько дней до этого Делькассе
говорил поверенному в делах Нарышкину, что заговор
действительно был и что «серьезные улики имеются в
руках правительства, свидетельствуя о вполне устроен-
ном замысле между партией орлеанистов, национали-
стов и Лигою патриотов». Комбарье также свидетель-
ствовал, что были расшифрованы многие депеши гер-
цога Орлеанского и обнаружены документы, доказы-
вающие подготовку к захвату Елисейского дворца и
префектур в департаментах. Нет сомнения, что глава
монархистов герцог Орлеанский пытался путем загово-
ра установить во Франции монархию. Судя по ходу и
результатам процесса, правительство не желало реши-
тельной борьбы с антидрейфусарами, а стремилось лишь
разрядить политическую напряженность61. Поэтому из
75 первоначально арестованных лиц постепенно были
освобождены от суда 60 человек, и в последнюю мину-
ту прокурор отказался от обвинения еще шести лиц, а
из девяти оставшихся были признаны виновными толь-
ко четверо: Герен, приговоренный к 10 годам тюрьмы,
Дерулед, Бюффе и Дюр-Салюс — к 10 годам изгнания
из Франции.
Положение во Франции в конце 1899 г.
Попытки объединения французских
социалистов в единую партию
Положение во Франции в 1899 г., как и в 1898 г.,
продолжало оставаться крайне напряженным. «Во Фран-
ции год начался делом Дрейфуса и кончается делом
Дрейфуса; дальше и мимо этого дела не идет пока
французская политическая жизнь»62, — констатировал
журнал «Вестник Европы».
В ноябре 1899 г. возобновились заседания палаты,,
одобрившей 317 голосами против 211 политику прави-
тельства. За одобрение голосовали и 44 социалиста.
Но политическое напряжение не ослабевало. Муници-
палитет Парижа решил устроить торжественное празд-
нество по поводу открытия на площади Нации памят-
ника «Триумф Республики» скульптора Далу. 19 нояб-
ря на праздник собралось более 250 тыс. человек. Уча-
ствовавшие в демонстрации рабочие организации шли
16 В. И. Антюхнна-Московченко
241
с красными знаменами, а анархисты — с черными.
На церемонии, имевшей символическое значение, пра-
вительство присутствовало почти в полном составе.
Но после предусмотренных по программе речей начав-
шееся шествие различных делегаций и ассоциаций не-
приятно поразило правительство. Манифестантам было
разрешено нести красные знамена, на которых было бы
написано, к какому обществу эти люди принадлежат.
Однако на красных стягах рабочих-демонстрантов бы-
ли начертаны лозунги: «Да здравствует социальная
республика!», «Да здравствует Коммуна!», а сами они
с увлечением пели «Карманьолу» и другие революцион-
ные песни. «При виде принимаемого манифестацией
оборота президент республики, — сообщал Урусов,—
министры и члены правительства поспешно уехали, и
праздник продолжался без них целый день. Обстанов-
ка и характер народной манифестации 7/19 ноября
произвели в Париже потрясающее впечатление»63.
В эти п в последующие месяцы во Франции продол-
жалось стачечное движение, сопровождавшееся подчас
кровавыми столкновениями с полицией. Характерно в
этом отношении наблюдение Урусова, человека умного
и хорошо знавшего Францию: «Настроение рабочего
класса последнее время далеко не успокоительно не в
одном Париже, а во всей стране... Стачки рабочих про-
исходят и продолжаются во всех провинциях Франции.
В некоторых местностях они приняли самую угрожаю-
щую форму». Наиболее крупные стачки проходили в
сентябре 1899 г. в Крезо, в декабре — во Вьенне, в ян-
варе 1900 г. — в Сент-Этьене и Ду, в марте — на Мар-
тинике, в июне— в Шалоне-на-Соне, в августе — сентяб-
ре— в Марселе, в ноябре — в Кале, в феврале — мае
1901 г. — в Монсо-ле-Мин и в марте — апреле — в Гре-
нобле. В некоторых районах стачечное движение при-
нимало формы похода забастовавших рабочих на Па-
риж. Первая такая попытка была предпринята в Кре-
зо, вторая — в угольных копях департамента Ду, не-
далеко от Безансона. Несколько тысяч рабочих во гла-
ве со своими организаторами, вместе с женами и деть-
ми дошли до Бельфора, где войска преградили им путь.
Лишь после ареста руководителей рабочих властям
удалось уговорить их разойтись по домам64.
Другой особенностью стачечного движения того
времени было перерастание стачек экономических в
политические и влияние социалистов на борьбу рабоче-
го класса. Одной из характерных в этом отношении
242
была всеобщая забастовка углекопов бассейна Луары
в конце 1899 — начале 1900 г. Они выдвинули требова-
ние увеличить заработную плату. В это время очень
выросли цены на каменный уголь и собственники шахт
получали огромные прибыли. Даже русский посол
считал, что доходы шахтовладельцев были столь высо-
ки, что они должны были бы «уделить часть» их «на
долю рабочих, увеличив их заработную плату». Однако
вовремя это не было сделано, а, когда хозяева вынуж-
дены были согласиться, рабочие выставили уже допол-
нительные требования политического характера. Они
потребовали признания своего профсоюза, обязатель-
ства без его одобрения не увольнять рабочих, не прини-
мать на их места других, не назначать надсмотрщиков
без согласия рабочих. Стачечники не допускали в копи
штрейкбрехеров и не позволяли производить работы.
Предприниматели вынуждены были согласиться на тре-
тейский суд, а так как представителем рабочих высту-
пал Жорес, то это не сулило ничего хорошего хозяе-
вам. В то время в рабочем классе наблюдалась стихий-
ная тяга к единству профсоюзного движения и к созда-
нию единой пролетарской партии65.
Действительно, дальнейшее развитие социалистиче-
ского движения было крайне затруднено наличием во
Франции многочисленных течений среди социалистов
и одновременным существованием нескольких, иногда
враждебных друг другу социалистических групп.
Самой крупной группой социалистов по-прежнему
была созданная в 1879 г. Рабочая партия во главе с
Гедом и Лафаргом. Второй по значению считалась
основанная в 1881 г. бланкистская группа «Централь-
ный революционный комитет», принявшая в 1898 г. на-
звание «Революционно-социалистическая партия». Она
возглавлялась Вайяном. С 1882 г. существовала группа
социалистов-поссибилистов во главе с Бруссом и Ава-
лоном, называвшая себя «Союз социалистических ра-
бочих Франции» и проповедовавшая «муниципальный
социализм». В 1890 г. от нее отделилась группа алле-
манистов, именовавшая себя Революционно-социалисти-
ческой рабочей партией. Аллеманисты, идеология кото-
рых представляла собой смесь реформистских прудони-
стских влияний и анархистских воззрений, отрицали
значение политической партии пролетариата и отказы-
вались от участия в политической борьбе. Эта группа
во главе с Аллеманом, Грусье, Бурдероном, Клеманом
отвергала идею диктатуры пролетариата и клеймила
16*
243
«парламентский кретинизм». Но когда некоторые из ее
представителей стали депутатами, они не вспоминали
больше об этой формулировке, занимая в палате в
основном соглашательские позиции. Из партии аллема-
нистов была исключена группа правых за неподчинение
дисциплине и отказ давать часть доходов на цели
партийной пропаганды. Эта группа во главе с Грусье
и Дежаном приняла название «Революционно-коммуни-
стический альянс» и имела своих представителей в
парламенте. Существовали еще группа социалистиче-
ских кооперативов и группа «автономных федераций»
социалистов, а также «Конфедерация независимых со-
циалистов», состоявшая в основном из бывших членов
радикальной партии и почти полностью унаследовав-
шая программу последней. В 1893 г. независимые со-
циалисты отделились от радикальной партии и образо-
вали социалистическую республиканскую «Федерацию
департамента Сены», а в 1898 г. создали свою кон-
федерацию. В нее входили многие представители ин-
теллигенции, например Мильеран, Бриан, Вивиани, ко-
торые в дальнейшем перешли на службу буржуазии.
Первоначально в конфедерацию входили и некоторые
участники Парижской Коммуны: Феликс Пна, Лиссага-
ре, Камелина, Ж. Валлес. Среди независимых социа-
листов начали свою политическую деятельность Жорес,
Ренодель, Прессансе, Зеваэс и др. «Конфедерация не-
зависимых социалистов» никогда не была крупной ор-
ганизацией, но в парламентской борьбе имела большое
влияние.
Совершенно очевидно, что такая раздробленность
социалистического движения и засилье оппортунистиче-
ского и анархо-синдикалистского влияния чрезвычай-
но тормозили «самое важное, самое насущное дело:
сплочение рабочих в крупные, сильные, хорошо функ-
ционирующие, умеющие при всяких условиях хорошо
функционировать, организации, проникнутые духом
классовой борьбы, ясно сознающие своп цели, воспиты-
ваемые в действительно марксистском миросозерца-
нии»66.
С 3 по 8 декабря 1899 г. в Париже проходил общий
съезд всех французских социалистических организаций,
на котором присутствовало 800 делегатов от 1200 мест-
ных организаций социалистов, кооперативов и профсою-
зов. Съезд создал общий орган — Генеральный коми-
тет, в который вошли 48 представителей от всех со-
циалистических групп: 15 — от Рабочей партии, 7—
244
от Революционно-социалистической партии, 4 — от Ре-
волюционно-социалистической рабочей партии, 1—от
«Революционно-коммунистического альянса», 3 — от
«Союза социалистических рабочих Франции», 6 — от
«Конфедерации независимых социалистов», 7 —от «ав-
тономных федераций», 4 — от профсоюзов и 1—от со-
циалистических кооперативов. Генеральный комитет
должен был осуществлять контроль над деятелями
партий и газетами, а также обсудить вопрос об объеди-
нении социалистов в единую партию. Но фактически
создание этого органа мало помогло делу, поскольку
разногласия между социалистами в связи с вхождением
Мильерана в правительство сильно обострились. Сооб-
ражения Вальдек-Руссо, рассматривавшего приглаше-
ние Мильерана «как удачный и необходимый ход» в
чрезвычайных обстоятельствах, рассчитанный на рас-
кол социалистического движения, оправдались вполне”7.
«Казус Мильерана»
Вхождение Мильерана в правительство, компромисс-
ное решение дела Дрейфуса, обещание кабинета про-
вести ряд демократических реформ и проходившая в
1900 г. в Париже Всемирная выставка способствовали
разрядке внутренней политической напряженности.
Став министром, Мильеран не только ни в чем не
противоречил воле главы кабинета, но на деле прово-
дил в жизнь его идеи. Вальдек-Руссо давно считал не-
обходимым привлечь рабочих к капиталистической дея-
тельности и тем полностью поставить их под влияние
буржуазии. В речи перед рабочими Рубэ в 1898 г. он
заявил, что именно с помощью профсоюзов «должна
установиться гармония между всеми социальными си-
лами», понимая под гармонией примирение антагони-
стических классовых интересов буржуазии и пролета-
риата путем привлечения последнего в той или иной
форме к коммерческой или промышленной деятель-
ности. Это позволило бы буржуазии полностью контро-
лировать рабочее движение и вести за собой пролета-
риат. Рост самостоятельного рабочего и социалистиче-
ского движения правящие верхи пытались подорвать
руками социалиста68.
Мильеран не предупреждал фракцию социалистов о
сделанном ему предложении войти в буржуазное прави-
тельство. Правда, как видно из личного письма Жоре-
са Лагарделлю, Мильеран уведомил Жореса об этом
245
за три-четыре дня до окончательного сформирования
правительства. Когда 21 июня Мильеран в парламент-
ской группе социалистов заявил об этом, Вайян резко
выступил против. Позже Жорес утверждал, что вступ-
ление Мильерана в правительство вызвало возмущение
социалистов лишь потому, что в него вошел одновре-
менно и Галифе. В классовой борьбе пролетариата и
буржуазии Мильеран целиком встал на сторону послед-
ней. Буржуазные министры и сам премьер нисколько
не сомневались, что этот человек будет служить им
верой и правдой. Вскоре после сформирования кабине-
та Делькассе сказал русскому послу, что «не пройдет
и году, как Мильеран станет гораздо консервативнее
(он даже выразился: «реакционнее»), нежели он сам»69.
Предательские действия Мильерана были тем более
опасны, что они вызвали борьбу п раскол среди фран-
цузских социалистов и во II Интернационале. Часть
социалистов во главе с Гедом и Вайяном твердо стояла
на позициях классовой борьбы и резко критиковала
Мильерана. В июле 1899 г. они выразили общую точку
зрения в совместном манифесте об их выходе в знак
протеста из парламентской фракции социалистов. Дру-
гая часть социалистов во главе с Жоресом, приобре-
тавшим все большее влияние, одобрила вступление
Мильерана в буржуазное правительство, считая, что
тогда существование республики было в опасности и
социалистам необходимо было ее защитить и таким
путем. «Субъективно, Жорес хотел спасать республи-
ку,— писал В. И. Ленин, — вступая для этого в союз с
буржуазной демократией. Объективные условия этого
«опыта» состояли в том, что республика во Франции
была уже фактом и никакой серьезной опасности ей не
грозило». На деле объективные условия складывались
во Франции таким образом, что «рабочий класс имел
полную возможность развития самостоятельной классо-
вой политической организации... на деле перед рабочим
классом объективно выдвигались уже историей задачи
социалистического переворота, от которого отманивали
пролетариат Мильераны посулом крохотных социаль-
ных реформ»70. Французские социалисты, однако, не
поняли, что пролетариат страны мог уже ставить перед
собой задачи социалистической революции, поскольку
в экономике имелись для этого необходимые объектив-
ные условия. На состоявшемся в декабре 1899 г. общем
съезде всех французских социалистических организаций
818 голосами против 634 была принята резолюция Геда
216
о том, что «классовая борьба запрещает вхождение со-
циалиста в буржуазное правительство»71.
Во Франции мильеранизм был практическим приме-
нением политики международного ревизионизма, вы-
ступавшего против основ теории, стратегии и тактики
революционного марксизма. Раскол социалистов, вы-
званный «казусом Мильерана», тормозил рост социали-
стического движения, достигнутый в последние годы
XIX в
Что же касается реформ, проведенных Мильсраном,
то они оказались ничтожно мизерными. Даже у чисто
буржуазных правительств других стран рабочему клас-
су удавалось добиться большего, чем то, что получил
французский пролетариат от «социалиста» Мильерана.
Важнейшей практической мерой среди реформ, которые
буржуазные историки почтительно именуют «делом
Чильерана», был закон от 30 марта 1900 г., ограни-
чивавший рабочий день для взрослых 11 часами. Одна-
ко еще закон 1892 г. установил 11-часовой рабочий
день для женщин и подростков. Следовательно, закон
Чильерана означал лишь более широкое его примене-
ние. Другие реформы Мильерана касались в основном
создания различных организаций при министерствах.
Но именно эти реформы, не давая рабочему классу ни-
каких непосредственных выгод, превращали вновь со-
зданные организации в послушные органы соглаша-
тельства при безусловном господстве в них буржуазии.
Все это отвлекало революционную энергию пролетариа-
та от насущных задач классовой борьбы. Это отчетли-
во понимали многие современники, даже враждебные
социалистам. «На практике, — писал, например, Уру-
сов,— гг. Вивиани, Жорес и К° избегают доводить дело
до крайности, чтобы не сделать положение г. Милье-
рана в министерстве невозможным. Пользуясь своим
влиянием на обольщенных ими рабочих, они большею
частью находят исход, причем рабочим многое сулится
от забот «преданного их интересам правительства», но
мало что достается в действительности»72. Трудно
найти более уничтожающую критику действий поддер-
жавших Мильерана социалистов, чем эта ироническая
оценка высокопоставленного русского дипломата.
Но «казус Мильерана» нанес огромный вред еще и
потому, что он был осуществлен как раз тогда, когда
политический кризис достиг самого острого напряже-
ния. С осени 1899 до осени 1900 г. не прекращались
стачки политического характера, в частности имеющие
247
целью расширение прав профсоюзов. В эти годы зна-
чительно выросла численность профсоюзов, и рабочие
оказывали материальную поддержку социалистам, со-
бирая деньги на нужды партии. Рабочие вполне осо-
знали свою силу, как показали августовские стачки
1900 г. шахтеров и портовых рабочих Марселя, Бордо,
Гавра и Дюнкерка, но их отвлекал от борьбы милье-
ранизм.
Лишь через некоторое время иллюзии рассеялись.
Рабочий класс разобрался наконец в истинном харак-
тере деятельности Мильерана, особенно тогда, когда
кабинет Вальдек-Руссо перешел к вооруженному по-
давлению стачечного движения с помощью войск и
полиции. Но Мпльеран оказал огромную услугу фран-
цузской буржуазии в самое критическое для нее вре-
мя. Он сумел быть ей полезным и тем, что начал под-
бирать и создавать кадры рабочей бюрократии. «Социа-
лист» Мпльеран преданно служил буржуазии. Не слу-
чайно при его посещении в 1905 г. Берлина князь Бю-
лов отмечал: «Ни одно из замечаний г-на Мильерана
не содержало хотя бы намека на его социал-демокра-
тические воззрения. Он явно стремится остаться канди-
датом в министры»73.
Итоги политического кризиса
и отставка кабинета Вальдек-Руссо.
Парламентские выборы 1902 г.
Кабинет Вальдек-Руссо в основном сумел осуще-
ствить своп цели и снизить напряженность классовой
борьбы. В известной мере 1900 год был в этом отноше-
нии переломным. Если еще весной 1900 г., когда в Па-
риже хоронили Петра Лаврова, социалисты организо-
вали большую манифестацию под лозунгами «Да здрав-
ствует социальная республика!», «Да здравствует Ком-
муна!» п демонстранты пели «Интернационал», русские
революционные песни и вступали в серьезные стычки
с полицией и антидрейфусарами; если в июле того же
года имели место «великие парламентские бои», то к
концу его острота борьбы заметно притупилась. Это
отметил в своей речи в Тулузе 28 октября Вальдек-Рус-
со. Вспоминая крайнюю остроту политического кризиса
в момент своего прихода к власти, он подчеркнул, что
теперь «умолкли митинги... Улица снова стала ожив-
ленной и мирной и шум манифестаций перестал напол-
нять ее». Но напряженность заметно уменьшилась не
248
потому, что антпдрейфусары изменили свою точку зре-
ния, а вследствие совершенно явного перевеса сил
дрейфусаров, выступавших в защиту республиканского
строя при широкой поддержке рабочего класса и дру-
гих слоев трудящегося населения страны74.
Позиции антндрейфусаров заметно ослабели не
только в Париже, но и по всей стране. Известным по-
казателем этого явился провал их попытки организо-
вать враждебный правительству банкет мэров в Пари-
же. Только иностранные мэры приняли приглашение,
а все французские мэры отказались участвовать в бан-
кете, который так и не состоялся. Неудача антидрсй-
фусаров стала еще более очевидной, когда вскоре же
по приглашению президента республики в честь Все-
мирной выставки 1900 г. 22 сентября состоялся банкет
22 тыс. мэров в Париже. Когда на нем появился пре-
зидент республики, он был встречен бурными аплодис-
ментами.
Даже после ослабления политической борьбы и сил
антндрейфусаров Вальдек-Руссо решительно не допу-
скал возобновтения проблемы Дрейфуса. Желая окон-
чательно предать ее забвению, правительство внесло в
июне 1900 г. проект закона об амнистии в отношении
всех подвергавшихся судебному преследованию в связи
с этим делом. После бурного обсуждения и резких
столкновений в палате и сенате в декабре 1900 г. этот
закон был принят 156 голосами против двух при 433
не принимавших участия в голосовании. Правительство
было поддержано в основном голосами радикалов и
социалистов. Принятие этого законопроекта доказало
прочность кабинета.
Не менее ловкой была тактика Вальдек-Руссо в от-
ношении различных социальных реформ, и в частности
проекта подоходного налога. Правительству удавалось
откладывать как можно далее обсуждение законопроек-
тов, которым оно на словах придавало первостепенное
значение. Однако политический кризис не мог пройти
бесследно для общего направления политической жиз-
ни Франции. Реакционные силы, и особенно клерикаль-
ная реакция, так открыто действовали против респуб-
лики и демократии, что не мог не возникнуть вопрос об
обуздании законодательным путем клерикальной опас-
ности. В связи с этим уже перед кабинетом Вальдек-
Руссо встала проблема законодательного ограничения
действий ктерикалов. В своей известной тулузской речи,
представлявшей собой программу будущих законода-
249
тельных мероприятий правительства, Вальдек-Руссо
говорил об этом. Позже его правительство подготови-
ло закон о «статуте ассоциаций». Однако когда при
обсуждении проекта закона в марте 1901 г социалисты
внесли предложение о полном запрещении существова-
ния религиозных конгрегаций, то сам Вальдек-Руссо
решительно выступил против этих «якобинских» тен-
денций. В результате принятый в июне 1901 г. закон
об ассоциациях носил весьма умеренный характер.
Этот вопрос, как и многие другие проблемы, волновав-
шие французский народ в период политического кризи-
са, не был разрешен. Он неизбежно должен был встать
с новой силой в самое ближайшее время.
Политический кризис во Франции не перерос в со-
циалистическую революцию в силу ряда указанных
выше причин. Но его результатом был общий сдвиг
влево во всей политической жизни страны и неизбеж-
ный приход к власти радикалов.
Партия умеренных республиканцев к концу XIX в.
уже окончательно разоблачила себя перед народным»
массами, и особенно перед рабочим классом, политиче-
ская сознательность и активность которого необычай-
но возросли. Широкое участие масс, и в первую оче-
редь рабочего класса, в общедемократической борьбе,
несмотря на то что социалисты не ставили в это время
собственных чисто пролетарских задач, оказало решаю-
щее влияние на весь ход политического кризиса, со-
провождавшегося борьбой, принимавшей зачастую фор-
мы гражданской войны. И вступление социалиста в-
правительство было вынужденным маневром буржуа-
зии. При всех отрицательных сторонах для социалисти-
ческого и рабочего движения этого политического акта
он в свою очередь способствовал переходу власти от
умеренных республиканцев к радикалам.
Показателем непрерывного сдвига влево явились
результаты муниципальных выборов 23 апреля — 6 мая
1900 г. и всеобщих выборов в парламент 27 апреля —
11 мая 1902 г. На всеобщих выборах левые получили
большинство — 340 депутатских мандатов. Перед новой
палатой неизбежно должен был встать ряд насущных
вопросов внутренней политики, и в частности проблема
ограничения деятельности клерикальной реакции, не
разрешенная кабинетом Вальдек-Руссо. Формально
кабинет его не потерпел поражения на выборах и не
получил ни разу вотума недоверия новой палаты. Вать-
дек-Руссо ие пожелал взять на себя задачу активной
250
борьбы с клерикалами. Ссылаясь на плохое состояние
здоровья, он 3 июня 1902 г. подал в отставку, надеясь,
как утверждают его биографы, снова вернуться к вла-
сти через некоторое время. Несмотря на все свое искус-
ство политического маневрирования, он не смог, конеч-
но, предотвратить приход к власти радикалов. «Откры-
вая двери радикализму и социализму. — пишет о нем
известный буржуазный историк Бэнвиль, — он делал
то, чего не желал и чего не мог предвидеть»75. Дей-
ствительно, общее направление политической борьбы
заставляло Вальдек-Руссо вести более левую политику,
чем его собственные политические взгляды. Этот поли-
тик сослужил огромную службу своему классу. Однако
в полной мере это было понято лишь последующими
поколениями буржуазных деятелей.
В результате политического кризиса антидрейфуса-
рам было нанесено серьезное поражение, реакция была
обессилена, но отнюдь не уничтожена. Она лишь вре-
менно отступила в ожидании более благоприятных для
себя политических условий. Разделение Франции на
два политических лагеря, происшедшее в дни кризиса,
продолжало сохраняться, хотя и в завуалированной,
скрытой форме.
Глава VII ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ФРАНЦИИ
И ФРАНКО-РУССКИЕ ОТНОШЕНИЯ
В 1870—1900 гг.
Основные линии внешней политики Франции
накануне и в первый период
франко-прусской войны
Уже в период Второй империи для Франции про-
шло то время, о котором известный деятель француз-
ской революции Баррер говорил во времена Конвента:
«Еще одним врагом больше — еще одной победой боль-
ше». Все победы Наполеона III, к тому же далеко не
полноценные, были одержаны в союзе с какими-либо
странами, и притом против изолированного государ-
ства.
Улучшившиеся после Крымской войны отношения
Франции с Россией вскоре опять испортились в связи
с польским восстанием. Лишь незадолго до начала фран-
ко-прусской войны Наполеон III вновь пытался нала-
дить отношения с русским правительством. Француз-
ский посол в Петербурге генерал Флери неоднократно
уверял Горчакова и самого царя в дружеском располо-
жении Франции к России. Однако этим заверениям, как
отмечал русский канцлер, противоречили враждебные
действия Франции по отношению к России в восточном
и польском вопросах. Русский двор недоверчиво отно-
сился ко всем демаршам Флери, хотя не было сомнения
в личных симпатиях самого генерала, считавшегося
любимцем Александра II среди иностранных диплома-
тов. Но дружеским заверениям Флери противоречили
факты. Одним из наиболее важных документов, пока-
зывающих подлинное отношение России к Франции на-
кануне войны, является утвержденный царем в июне
1870 г. проект инструкций новому русскому послу,
который должен был направиться в Париж вместо
умершего Штакельберга. «Император Наполеон и его
министры, — указывалось в инструкции, — со своей
стороны высказывают желание более тесного сближе-
ния с нами». Но, «сколь бы ни были удовлетворяю-
щими эти внешние проявления, опыт прошлого не по-
зволяет нам придавать этому большого значения, пока
252
конкретные факты не подтвердят искренности этих на-
мерений». Русское правительство видело в этих ини-
циативах Франции «лишь попытку разорвать или осла-
бить связи, которые, как полагали французы, суще-
ствовали между Россией и Берлинским двором». Фран-
цузские министры иностранных дел, предостерегала
нового посла инструкция, «неизменно начинают с доб-
рых слов, но так же неизменно, всякий раз, как дело
идет о переговорах с ними по практическим вопросам
дня, все остается таким же образом, как было и в про-
шедшие времена. Стало невозможным уловить подлин-
ные взгляды и действия Тюильрийского кабинета...».
II тем не менее послу строго предписывалось поддер-
живать и приветствовать сохранение мира. Именно на
этой почве, указывалось в заключение инструкции,
можно договориться с французским правительством1.
Накануне войны 1870—1871 гг французское прави-
тельство рассчитывало на помощь Италии и Австро-
Венгрии. Однако вследствие занятой Россией позиции
«условного нейтралитета» в отношении Австро-Венг-
рии Франция фактически не смогла получить помощи
от нее, а позиция Италии резко изменилась после пер-
вых же поражений французов.
В первые дни войны французская дипломатия вы-
сказала огромные притязания к Пруссии. Наполеонов-
ский министр де Грамон, говоря с русским поверенным
в делах о желательности совместных действий с Рос-
сией, даже предложил за это, в счет будущих побед,
Данциг и Кенигсберг. 2 августа он дополнительно спро-
сил, как отнесется русское правительство к Франции в
случае захвата ею Берлина. В ответ на эти заявления
Окунев заметил, что пока рано говорить об условиях
будущего мира, и подчеркнул, что царь желал бы огра-
ничения конфликта и считает весьма важным заявле-
ние Австро-Венгрии о ее нейтралитете. На следующий
день после этой беседы с де Грамоном Окунев получил
предписание из Петербурга от 21 июля (2 августа) еше
раз пояснить Франции, что нейтралитет России является
условным. Об этом же говорил Александр II с Флери.
Следовательно, резюмировал Окунев в бесе те с де Гра-
моном, «действия Австрии автоматически повлекут за
собой действия России. Несмотря на наше искреннее
желание сохранять позицию нейтралитета, мы будем
вынуждены следовать примеру Австрии». Поскольку
Флери своими сообщениями из Петербх рга способство-
вал распространению некоторых иллюзий во Франции
253
относительно подлинной позиции России в войне, 4 ав-
густа из русского министерства иностранных дел Оку-
неву была послана телеграмма, предписывавшая рас-
сеять эти иллюзии. В связи с этим он вновь заявил в
беседе с Грамоном: «Наша позиция определяется пози-
цией Австрии. Если Австрия будет вооружаться, мы
тоже будем вооружаться; если Австрия произведет
концентрацию войск, мы будем вынуждены поступить
таким же образом, и, наконец, если Австрия предложит
Франции свою вооруженную помощь, мы окажемся в
противоположном лагере»2. Это заявление Окунева и
текст телеграммы из Петербурга, которую он в той же
беседе зачитал де Грамону, вносили полную ясность
в позицию России. Французскому министру не остава-
лось ничего иного, как принять «условный нейтралитет»
России.
На следующий день после этой беседы в Париже
были получены известия о серьезных поражениях фран-
цузской армии на Рейне, и опять распространились
слухи о выступлении Италии на стороне Франции. Оку-
неву, поспешившем}’ осведомиться о достоверности
этих слухов, де Грамон ответил, что действительно та-
кой проект имеется в окружении императора, но что
он лично не советует ему обращаться с этой просьбой
к Италии. Последующие военные успехи Пруссии, рез-
ко нарушившие европейское равновесие, обеспокоили
Россию, и еще до Седанской капитуляции царь писал
прусскому королю, убеждая его не навязывать Фран-
ции позорного мира. Но король ответил, что «обще-
ственное мнение вряд ли позволит ему отказаться от
аннексий»3.
Внешняя политика правительства
«национальной обороны»
и франко-русские отношения
Пришедшее к власти после революции 4 сентября
1870 г. правительство «национальной обороны» прежде
всего попыталось добиться скорейшего заключения ми-
ра с Пруссией. Новый министр иностранных дел Жюль
Фавр желал выйти из войны без территориальных по-
терь и обратился с просьбой о посредничестве к анг-
лийскому, австро-венгерскому и русскому правитель-
ствам. Но особенные надежды многие французы возла-
гали тогда на помощь России. «В момент кризиса,—
писал в конце сентября Окунев, — Франция, как кажет-
254
ся, возлагает свою единственную надежду на вмеша-
тельство императора...» Как свидетельствуют докумен-
ты, русское правительство не раз обращалось к прус-
ской стороне по вопросу о мирных переговорах, желая
ускорить прекращение войны. Однако в то время пра-
вительство «национальной обороны», опасаясь револю-
ционного выступления масс, не решилось заключить
мир Оно направило А. Тьера с чрезвычайной миссией
в Англию, Россию, Австро-Венгрию и Италию. Обес-
кураженный сравнительно холодным приемом в Лон-
доне, Тьер прямо оттуда выехал в Петербург искать
поддержки России. Он имел при себе письмо Фавра
на имя Горчакова с просьбой принять его и выслушать
в духе «дружеских чувств, которые правительство Его
Величества императора России всегда проявляло по
отношению к Франции». Тьеру был оказан любезный
прием в Петербурге и обещана помощь в рамках нейт-
ралитета. Вместе с тем ему настоятельно советовали
возобновить мирные переговоры непосредственно с
Бисмарком. Тьер и сам считал это необходимым, но
не мог без санкции правительства «национальной обо-
роны» принять такое решение, о чем он и писал Гор-
чакову I октября. Русское правительство еще и до
приезда Тьера в Петербург неоднократно оказывало
дипломатическую помощь Франции. Именно при его
содействии имели место переговоры Фавра с Бисмар-
ком в сентябре 1870 г. Как видно из сообщений фран-
цузского поверенного в делах в России Габриака, царь
несколько раз обращался к прусскому королю, советуя
быть более умеренным4. Правительство «национальной
обороны» в первые же дни своего существования ото-
звало генерала Флери из Петербурга.
Но русская дипломатия стремилась воспользоваться
благоприятной для себя международной обстановкой,
чтобы освободиться от ограничительных статей Париж-
ского трактата 1856 г., запрещавших России иметь свой
флот на Черном море. 21 сентября 1870 г. Бисмарк под-
твердил данное еще в 1866 г. обещание оказать Рос-
сии полную поддержку в этом вопросе. 31 октября
Горчаков издал циркуляр об отказе России признавать
статьи Парижского трактата, ограничивающие ее суве-
ренные права на Черном море. По требованию англий-
ского правительства в январе 1871 г. была созвана
Лондонская конференция, которая согласилась с дей-
ствиями России. Предусматривалось участие в этой кон-
ференции Франции, подписавшей Парижский трактат
255
<£авр решил ехать в Лондон «в надежде найти там по-
средничество европейских держав». Он полагал, что
может добиться этого, выступая против нарушения
Россией Парижского трактата. Русское правительство
даже обращалось к Турской делегации с предложе-
нием назначить представителем Франции на конферен-
ции не Фавра, выезд которого задерживался, но Тиссо.
От имени Фавра Шодорди решительно отверг это пред-
ложение. Тьер нс разделял точку зрения Фавра и счи-
тал для Франции более выгодным воздерживаться от
какой бы то ни было дипломатической демонстрации
против России. Русское правительство со своей стороны
поручило Окуневу передать Шодорди, что Франция
«действует против своих собственных интересов, задер-
живая отправку полномочного представителя на Лон-
донскую конференцию»5.
Правительство «национальной обороны» подспудно
стремилось продолжать в отношениях с Россией поли-
тику Второй империи. Несмотря на существенную по-
мощь, оказанную Россией Франции в тяжелые для нее
дни, это правительство крайне неохотно соглашалось
на отказ России от 2-й статьи Парижского трактата
или во всяком случае стремилось получить за это ряд
серьезных уступок. Так, Габрпаку было поручено про-
сить царя о признании нового французского правитель-
ства и об установлении официальных отношений с ним
на том основании, что Франции необходимо выступить
на Лондонской конференции на паритетных началах с
другими державами. Но Александр II считал правитель-
ство Трошю лишь переходным и на просьбу Габрпака
ответил: «Я нахожу, что это — необычная претензия —
требовать от нас признания правительства, которое не
было признано в своей собственной стране»6.
Версальский прелиминарный мир
26 февраля 1871 г. и роль России
Правительство Тьера, как и политическая линия,
проводимая им, встретило значительно большее сочув-
ствие при русском дворе. Тьер прекрасно понимал, как
важна для Франции поддержка России, и говорил:
«Именно Россия дала сигнал к демаршам в нашу поль-
зу». 20 февраля в личном письме на имя Горчакова
Габриак просил царя о признании правительства Тьера,
и уже на следующий день эта просьба была удовлет-
256
ворена. Приступив к переговорам с Бисмарком, Тьер
всячески старался опереться на поддержку России. Еще
до созыва Национального собрания, 5 февраля, во вре-
мя беседы с Окуневым Тьер высказал беспокойство по
поводу статей в английских газетах о том, что Герма-
ния потребует от Франции контрибуцию в 10 млрд. фр.
«Франция не сможет выплатить ее, — говорил Тьер,—
что неизбежно поведет к продолжению войны, возмож-
ным следствием которой будет социальный переворот
во Франции»7. Однако до начала переговоров прусская
дипломатия не называла эту сумму.
Едва сформировав правительство, Тьер уже в поне-
дельник вечером 20 февраля начал переговоры о мире.
На следующий день он был в Версале и прежде всего
просил продлить перемирие, срок которого истекал в
четверг 23 февраля. Лишь с большим трудом ему уда-
лось добиться продления перемирия до 12 часов вече-
ра 26 февраля. Под впечатлением этих трудностей Тьер
писал Горчакову из Версаля: «Я согласился с необхо-
димостью некоторых жертв, и я внес в переговоры
дух мира, который безусловно удовлетворил бы такого
беспристрастного арбитра, как вы; но меня прежде
всего заставили целый день спорить, пока согласились
на продление перемирия на 4 дня». Но Тьера ожидал
более серьезный удар со стороны Бисмарка. В ходе
переговоров немцы потребовали контрибуции в размере
6 млрд, фр., нс считая уже полученных от Франции
сумм по условиям перемирия. Именно это требование
и заставило Тьера срочно просить заступничества Рос-
сии. Тогда-то он и написал письмо Горчакову, которое
было передано Габриаку по телеграфу из Парижа в
7 часов 50 минут вечера в четверг 23 февраля. Письмо
Тьера сопровождалось телеграммой Фавра на имя Габ-
рнака, которому предписывалось передать Горчакову,
что Франция надеется на его «доброжелательную по-
мощь в целях быстрого и почетного разрешения ужас-
ных трудностей»8, с которыми она борется.
Бегло сообщая о своем избрании, Тьер главное
внимание в этом письме уделяет тому, что Францию
принуждают к «невозможным жертвам», особенно в
вопросе о деньгах, который стал главной трудностью.
«Представьте себе,— писал Тьер, — что у нас осмели-
лись потребовать шесть миллиардов. А если к этой
сумме добавить сумму в три миллиарда, которые стои-
ла нам нынешняя война, то это составит девять мил-
лиардов. Каким образом изыскать сразу девять мил-
(7 В. И. Антюхнна-Московченко
257
лиардов!.. Весь кредит объединенной Европы недоста-
точен для этого». Изложив отчаянное положение фран-
цузской делегации, Тьер просил Горчакова повлиять на
Пруссию. Письмо Тьера и телеграмма Фавра могли
быть переданы Габриаком Горчакову только в суббо-
ту утром 25 февраля. В 8 часов вечера в тот же день
Габриак вновь писал русскому канцлеру: «Ваше пре-
восходительство видит, что нельзя терять ни минуты,
если вы желаете прийти нам на помощь». Действитель-
но, чтобы помочь Франции, в распоряжении русского
правительства имелось всего два дня. II за этот крат-
кий срок Россия сумела оказать Франции реальную
помощь и «подарить» ей 1 млрд. фр. Получив письма
Тьера и Габриака, Горчаков в тот же день доложил о
них царю. Еще на письме Габриака Горчаковуот25 фев-
раля Александр II написал: «Я завтра же поговорю об
этом с Рейссом (германским послом в Петербурге.—
Аег.)». Судя по тексту Версальского прелиминарного до-
говора, подписанного 26 февраля и установившего сумму
контрибуции в 5 млрд, фр., Александр не опоздал вы-
ступить в защиту потерпевшей поражение Франции, и
благодаря вмешательству русской дипломатии сумма
контрибуции была снижена с 6 млрд, до 5 млрд, фр.9
1 марта 1871 г. Национальное собрание одобрило
Версальский договор, и вскоре начались переговоры
об условиях окончательного мирного договора между
воюющими сторонами.
Парижская коммуна. Франкфуртский мир
и международная дипломатия. Эльзас-
Лотарингский вопрос
Восстание 18 марта первоначально не очень озабо-
тило европейские правительства. Впоследствии же они
и не помышляли об установлении отношений с прави-
тельством Коммуны. Ее официальные обращения к ев-
ропейским державам были сочтены «не имевшими мес-
та». Все силы международной реакции поддерживали
версальцев. но наибольшую помощь оказала им бис-
марковская Германия. Впервые в истории междуна-
родных отношений эпохи капитализма буржуазия пока-
зала, что ради спасения своего классового господства
она готова идти на соглашение со своим националь-
ным врагом. Однако помощь Германии была отнюдь
не бескорыстной, а совместные действия против комму-
258
паров лишь усилили противоречия между Францией и
Германией.
Вскоре после подписания окончательного договора
Бисмарк признавался в беседе с Гогенлоэ. что грозил
французским уполномоченным сейчас же дать приказ
германской армии штурмовать Версаль, если они не
примут его условий. Напуганные Коммуной и знавшие,
что Бисмарк вел с нею закулисные переговоры, они
принимали эту угрозу за чистую монету. Среди фран-
цузских дипломатов, ведших переговоры, были Ж- Фавр,
«пьяница и обжора» Пуйе-Кертье, которые, по мнению
Гогенлоэ, ничего не смыслили в дипломатии. Прибыв-
шего вместе с ними Ле-Клерка, считавшегося хорошим
дипломатом, Бисмарк просто не допустил к перегово-
рам. 10 мая 1871 г. был подписан Франкфуртский мир-
ный договор, завершивший франко-прусскую войну.
Этот грабительский мир не только налагал на Фран-
цию 5 млрд. фр. контрибуции, но и отторгал от нее
Эльзас и часть Лотарингии10.
Известно, что лично Бисмарк согласился на присо-
единение этих французских территорий из стратегиче-
ских соображений. Теперь уже французы не могли,
воспользовавшись Эльзасом, без особого труда осуще-
ствить вторжение в Южную Германию, являвшуюся в
то время самой уязвимой частью германской империи.
Если захват Эльзаса имел серьезное оборонительное
значение, то стратегическое значение Лотарингии было
скорее наступательным. Обладание ею и крепостью
Мец давало возможность повторения опыта 1870 г. —
удара на Париж через так называемую вогезскую ды-
ру— равнинное пространство между Вогезами на юге
и Арденнами на севере. Бисмарк был убежден в неиз-
бежности новой войны с Францией и потому заботился
о создании максимально выгодного театра военных
действий.
Ошибочно было бы думать, что только аннексия
двух провинций породила франко-германский антаго-
низм. На протяжении многих лет Франция и другие
страны Европы вели борьбу против национального
объединения Германии, что неизбежно вызывало рост
антагонистических противоречий. Но аннексия Эльзаса
и Лотарингии резко обострила существовавшее ранее
противоборство п придала движению за реванш во
Франции в некотором отношении оборонительную види-
мость. Еще в 1871 г. депутаты Национального собрания
от Эльзаса и Лотарингии единодушно выступили про-
17* 259
тив отторжения этих территорий от Франции. Е Утин,
находившийся в феврале 1871 г. в Страсбурге, сооб-
щал: «Большая часть молодежи покидала теперь свою
родину, чтобы не превратиться в подданных германской
империи...» В 1913 г. В. И. Ленин писал, что свыше
40 лет Эльзас оторван победоносными пруссаками от
Франции и французское население Эльзаса «насиль-
ственно «германизировали» и «вгоняли» всяческим при-
жимом в королевско-прусскую, фельдфебельскую, чи-
новническую дисциплину, называемую «германской
культурой». А эльзасцы отвечали своей протестующей
песенкой: «Вы взяли наш Эльзас, нашу Лотарингию, вы
можете германизировать наши поля, но вы никогда
не овладеете нашим сердцем, — никогда»». Эта песня
обратила на себя внимание В. И. Ленина еще в 1909 г.,
когда он жил в Париже11.
Отношение германской империи к завоеванным
Эльзасу и Лотарингии было прямо противоположным
тому, какое в XVII и XVIII вв. проявлялось во Фран-
ции, когда она присоединила к себе эти территории.
Если старый режим привязывал их главным образом
экономическими выгодами, то Великая французская
революция добавила к этому уничтожение феодальных
отношений и демократию, открывшую возможность
буржуазии к участию в государственной жизни. Кел-
лерман, Клебер, Ней, Лефевр были выходцами из этих
районов. А после 1871 г. из этих провинций была со-
здана особая «имперская земля», которая даже не яв-
лялась членом германского союза и жители которой не
обладали равными правами по сравнению с другими
территориями Германии. Еще во время франко-прус-
ской войны Маркс отмечал, что захват Пруссией Эль-
заса и Лотарингии «это — безошибочный способ пре-
вратить будущий мир в простое перемирие до тех пор,
пока Франция не окрепнет настолько, чтобы потребо-
вать потерянную территорию обратно», чтобы превра-
тить эту войну «в европейскую институцию-». Действи-
тельно, в связи с эльзас-лотарингским вопросом в Ев-
ропе возникла постоянная военная опасность. Наряду
с англо-русскими и франко-английскими франко-гер-
манские противоречия на долгие годы становятся глав-
ными в международных отношениях. Политическое
положение в Европе резко изменилось в связи с воз-
никновением мощной Германской империи и объеди-
ненной Италии. А Франция оказалась серьезно ослаб-
ленной и некоторое время вынуждена была играть роль
260
лишь второстепенной державы. Известный лидер немец-
ких национал-либералов фон Беннингсен писал в эти
годы: «Вторая война с Францией из-за Эльзаса и Ло-
тарингии является исторической необходимостью. Толь-
ко после того как она будет победоносно проведена,
немецкое национальное государство окажется прочно
обеспеченным»12.
Франция могла бы быстрее восстановить свое значе-
ние, приобрети она сильного союзника. И потому фран-
цузская дипломатия усиленно искала союза с Россией.
Парижский корреспондент «Вестника Европы» сооб-
щал: «Союз с Россией фигурирует во всевозможных
комбинациях возмездия». После франко-прусской вой-
ны международная обстановка действительно вела к
франко-русскому союзу, поскольку обе страны имели
общие интересы в Европе и им угрожала объединенная
Германия, которая зарилась не только на французские,
но и на русские владения, о чем открыто писала гер-
манская пресса того времени. Ф. И. Тютчев, делая
обзор северогерманской периодической печати за
1872 г., отмечал, что вся она, за малым исключением,
высказывала захватнические намерения в отношении
Остзейского края. «Самые же ярые журналы, — писал
Тютчев, — этим не ограничивались и во имя «Drang
nach Osten» не прочь были запрятать Россию за Урал.
Разгулявшемуся милитаризму стало душно в нынеш-
ней узенькой рамке, хотя на север, на юг и на запад
она в последнее время порядочно-таки пораздвину-
лась...» В это время в Ливонии и Курляндии существо-
вало «общество евангелистов», борющееся за полити-
ческую автономию прибалтийских провинций России,
которое секретно, но весьма эффективно поддержива-
лось Пруссией. Наряду с общностью военно-стратеги-
ческих, международно-политических и отчасти экономи-
ческих интересов между Францией и Россией не име-
лось никаких серьезных противоречий ни по одному
вопросу13.
Однако в первые годы после войны 1870—1871 гг.
надежды во Франции на заключение формального сою-
за с Россией быстро рассеялись. Россия не желала его
в тот момент главным образом потому, что не поощ-
ряла реваншистских тенденций французских правящих
кругов. Но тем не менее именно Россия оказывала
Франции самую существенную реальную помощь на
протяжении многих лет после Седана.
261
Внешняя политика правительства Тьера
и франко-русские отношения
После заключения Франкфуртского мира и подав-
ления Коммуны внешняя политика правительства Тьера
была направлена в первую очередь на то, чтобы до-
биться скорейшего освобождения французской терри-
тории от оккупационных войск. Создавшаяся междуна-
родная обстановка и положение Франции вынуждали
Тьера проводить политику лавирования.
Тьер, конечно, прекрасно понимал значение для
Франции союза с Россией и пытался укрепить связи
между двумя странами. В мае 1871 г. он запросил аг-
реман на генерала Ле Фло и, получив согласие, на-
правил его в Петербург с таким количеством француз-
ских офицеров, что это не могло не вызвать удивления
в России. Прибыв в столицу России, в конце июля Ле
Фло писал царю: «Я всегда был убежден, что ничто не
может быть более полезным моей Родине, вашей Ро-
дине, сир, и самой Европе, чем заботливо поддержи-
ваемые добрые отношения между Францией и Рос-
сией». Что же касается приехавших с послом офице-
ров, то Ж. Фавр разъяснил Окуневу, что они офи-
циальной миссии не имеют и являются лишь «почетны-
ми атташе», воспользовавшимися расположением свое-
го бывшего командира, чтобы совершить путешествие
в Россию. Дело было, конечно, не в желании француз-
ских офицеров повидать Россию, а в надежде, которую
еще кое-кто тогда лелеял во Франции, на заключение
желанного союза, имеющего главным образом военно-
стратегические цели. Ле Фло был также из их числа14.
Александр II оказал Ле Фло самый милостивый
прием и в беседе с ним выразил надежду, что отныне
«желания поддерживать дружеские отношения между
Францией и Россией будут более искренними и более
лояльными, чем это было при предшествующем прави-
тельстве, которое отвечало на наши доброжелательные
демарши беспрестанным противодействием нашей по-
литике в Польше и на Востоке». Позиция России, та-
ким образом, была изложена предельно ясно. В тот
же день Окуневу была послана инструкция по этому
вопросу. В пей отмечалось, что опять во Франции такие
газеты, как «Журналь де Деба», «Ревю де дё монд»
и «Фигаро», открыто берут под защиту польских эмиг-
рантов, а французские консульства на Востоке продол-
жают держать в своем составе много польских эмигран-
262
тов. События 1863 г., указывалось далее в инструкции,
во многом способствовали изоляции Франции в войне
1870—1871 гг., а деятельность польской эмиграции от-
крыто направлена на подрыв франко-русских отноше-
ний в Европе и особенно на Востоке. Окуневу поруча-
лось следить за этим важным вопросом и сообщать о
конкретных мерах французского правительства в этом
отношении. «Пути, которые оно предпримет в этих во-
просах,— указывалось в заключение инструкции,—
явятся пробным камнем для наших взаимоотношений».
Тьер пошел навстречу России в важных для нее
восточном и польском вопросах, тем более что к этому
времени выяснилось, что поляки продали фальшивый
договор России с Пруссией по восточным делам, како-
вого и в природе не существовало. Они же предлагали
продать русскому и французскому правительствам то-
же фальшивый договор между Австрией и Турцией.
Получив инструкции из Петербурга, Окунев решит об-
ратиться непосредственно к Тьеру, поскольку «он лично
очень желает установить с нами наилучшие отношения
и, кроме того, любит сам управлять делами». В со-
стоявшейся беседе Тьер заверил, что он вполне пони-
мает интересы России, осудил политику в польском
вопросе Луи-Филиппа и Наполеона III и в заключе-
ние заявил о полном отказе Франции от польского
вопроса как вопроса внешней политики. «Соблаговоли-
те передать, — подчеркнул он в беседе, — что я катего-
рически заверяю в этом ваше правительство и что я
выражаю не просто пожелание, но твердую и опреде-
ленную решимость». Действительно, вскоре француз-
ское правительство приняло меры к увольнению поля-
ков с французской дипломатической службы на Вос-
токе, где они открыто подрывали франко-русские отно-
шения, и лишило польских эмигрантов некоторых суб-
сидий, которыми они пользовались при империи15.
Но вместе с тем Окуневу было строго-настрого при-
казано «не брать на себя никакой инициативы» и ие
навязывать Тьеру никаких требований в этом отноше-
нии: «Мы должны стараться поддерживать Версальский
кабинет, идти в том направлении, в каком он проявил
желание следовать, но не должны оказывать на него
никакого чрезмерного давления». Назначение Тьером
нового министра иностранных дел тоже в общем шк>
по линии улучшения франко-русских отношений. Ре-
мюза, конечно, испытывал больше симпатий к России,
чем Фавр, что новый министр и продемонстрировал на
263
первом же приеме дипломатического корпуса, проявив
особое внимание к русскому поверенному в делах. Тьер
довольно точно сам изложил суть своей внешней поли-
тики в беседе с Окуневым. «Моя политика, — сказал
он, — в настоящее время заключается в том, чтобы
поддерживать хорошие отношения со всеми державами,
а в последующем, в зависимости от обстоятельств, бо-
лее тесно сблизиться с какой-нибудь из них. Союз с
Россией, конечно, был бы исполнением всех моих лич-
ных желаний. В то же время он был бы удовлетворе-
нием всеобщих пожеланий во Франции»*6.
Несомненно, меньшее значение придавал Тьер отно-
шениям с Англией, хотя и туда сразу же был назначен
послом легитимист герцог Бройль. Но в декабре 1871г.
Тьер предложил Национальному собранию денонсиро-
вать выгодный Англии франко-английский торговый
договор, заключенный Наполеоном III. Депутаты под-
держали протекционистскую политику Тьера, несмотря
на протесты английского представителя во Франции.
Вместе с тем Тьер отнюдь не стремился к обостре-
нию отношений с Германией, с которой велись бес-
прерывные переговоры об уплате контрибуции и очище-
нии оккупированных французских департаментов. С ав-
густа 1871 г. по просьбе Франции все переговоры по
этим вопросам решено было вести в Версале. Герман-
ским уполномоченным по переговорам был назначен
граф Арним. Успешно ведя переговоры, он довольно
открыто высказывался за сохранение у власти прави-
тельства Тьера. Ремюза выражал Окуневу удовлетво-
рение наступившим улучшением франко-германских
отношений и предстоящим назначением послов. О гра-
фе Арниме, который стал послом во Франции, Ремюза
отзывался восторженно, хваля его за умеренность и
миролюбие. Тогда же был назначен и французский по-
сол в Берлине. Это был Гонто-Бирон, человек, совсем
не питавший расположения к Германии, и его назначе-
ние Тьером свидетельствует скорее о скрытой враждеб-
ности к этой державе, хотя почти одновременно Тьер
высказывал самые дружеские чувства к Бисмарку.
Оба этих политика были убеждены, что в будущем
столкновение их стран неизбежно. Но Тьер понимал,
что для этого Франции необходимо восстановить силь-
ную армию и приобрести союзника. А в 1871 г. у фран-
цузов было всего 350 тыс. войск, из которых лишь
120 тыс. в хорошем состоянии. Тьер, конечно, проводил
политику лавирования, или, как образно определил ее
264
князь Орлов, «Тьер любил играть в качели, завязывая
с каждым по очереди дружеские отношения*17. Но в
тех условиях это была вынужденная политика для
Франции, тем более что заключение союза с Россией,
которого желал Тьер, не зависело тогда от его воли.
Характер франко-русских отношений в этот период
определялся в первую очередь политикой России. Рус-
ское правительство присматривалось к политике Фран-
ции. Только в конце декабря 1871 г. были наконец со-
ставлены инструкции новому русскому послу в ней.
Этот документ представляет большой интерес. Он бо-
лее содержателен, чем проект инструкций послу от
18 июня 1870 г., ибо за это время произошли корен-
ные изменения в международных отношениях и суще-
ственно изменилась политика Франции, в особенности
по отношению к России.
В инструкции излагались «генеральные принципы»
русской политики в ее взаимоотношениях с республи-
канской Францией, давалась оценка франко-русских
отношений периода Второй империи и высказывались
перспективные предложения на будущее. Говорилось и
о желании достичь «согласия» с Францией. «Мы убеж-
дены, что обе страны, не имеющие никаких серьезных
враждебных интересов, а, наоборот, связанные многими
общими интересами, могли и должны были бы найти
взаимную выгоду в соглашении, которое способствова-
ло бы их безопасности, их процветанию и поддержанию
справедливого равновесия в Европе. Эта система по-
коится на национальных и рациональных интересах
обеих стран. Мы имеем в виду Францию, абстрагируясь
от вопроса о ее партиях, политических деятелях или
династиях. Подобные принципы имеют перманентный
характер». — говорилось в документе. Далее указыва-
лось, что, «если бы Французская империя сумела оце-
нить эти принципы, она смогла бы избежать разгрома,
которому подверглась». Но события последнего време-
ни привели к тому, что ныне «военное и политическое
могущество Франции ослаблено», и потому «совместные
действия с ней повлекут за собой больше неудобств,
чем преимуществ». Кроме того, нельзя отрицать тради-
ционных связей между Россией и Германией, которые
«укрепились благодаря взаимно оказанным услугам».
Как явствовало из инструкции, в создавшихся усло-
виях русское правительство не считало целесообраз-
ным идти на заключение союза с Францией. Однако
оно продолжало, исходя из «перманентных принципов»
265
франко-русских отношений, желать установления такого
союза в дальнейшем. В ожидании этого Россия готова
была оказать реальную помощь по возрождению и
укреплению Франции, которая всегда рассматривалась
русским кабинетом «в качестве существенного элемента
всеобщего равновесия»18.
Отмечая попытки правительства Тьера пойти на-
встречу интересам России в восточном и польском во-
просах, инструкция предупреждала посла, что не су-
ществует никаких гарантий в отношении того, что во
Франции могут возобладать враждебные России влия-
ния. Особое место уделялось проблеме «идеи реванша».
Послу предписывалось не создавать никаких иллюзий
в этом отношении, а дать ясно понять, что русское пра-
вительство не поддерживает реваншизма во Франции,
во всяком случае в настоящий момент. «Не желая пред-
угадывать будущее, мы считаем, что в настоящий мо-
мент мир отвечает желаниям всех и является всеобщей
необходимостью». Послу предписывалось разъяснить
во Франции политику России по отношению к Прус-
сии, которая определяется «нашим взаимным географи-
ческим положением и нашими обоюдными интересами»,
но при сохранении царем полной свободы действий.
В заключение инструкции еще раз указывалось, что
царь желает, «чтобы Франция возродилась и снова за-
няла свое место в Европе, ради чего ей будет оказана
наша моральная помощь во всей возможной мере»19.
Эта инструкция стала программой русской политики
по отношению к Франции на многие годы.
Показателем перелома в политике России явился и
выбор нового посла. Вместо намечавшегося ранее на
этот пост англофила Бруннова в ноябре 1871 г. выбор
царя остановился на князе Николае Орлове (1827—
1885 гг.), сыне Алексея Орлова, представлявшего Рос-
сию в 1856 г. на Парижском конгрессе. Его дипломати-
ческая деятельность началась с 1859 г. с назначения
посланником в Бельгию. В декабре 1871 г. он стал
послом во Франции. Его донесения из Парижа, где
он пробыл 14 лет, свидетельствуют об уме. проница-
тельности и внимании, с которым он следил за внешней
и внутренней политикой этой страны. Он был сторон-
ником франко-русского сближения, и французское об-
щественное мнение с большим удовлетворением встре-
тило известие о его назначении, что нашло отражение
и в тогдашних газетах. 21 января 1872 г. Орлов вручил
Тьеру в Версале свои верительные грамоты. Тьер за-
266
верил посла, что будет проводить дружественную его
стране политику. А вскоре он в личном письме Горча-
кову благодарил его за выбор посла, за помощь со
стороны России и писал: «Я убежден, что согласие
Франции и России должно способствовать длительному
существованию мира, делая его приемлемым для всех».
'Что касается Орлова, то. пристально наблюдая за по-
литикой Франции, он не только не пытался вмешивать-
ся в ее внутренние дела, но решительно отказывался
от этого даже тогда, когда бонапартисты и легитими-
сты настойчиво просили его об этом20.
Соглашение трех императоров и Франции
Стремясь к дружеским связям с Россией, Тьер под-
держивал хорошие отношения с Германией, но его
главной заботой все же были проблемы внутренней
политики. «Вообще, — писал тогда Орлов, — внешняя
политика в Версале находится в состоянии пренебре-
жения. О ней часто даже мало осведомлены, и фран-
цузский кабинет продолжает оставаться самым плохо
информированным кабинетом в Европе. Французские
дипломаты не дают достаточно сведений своему прави-
тельству. В своих депешах они по большей части ско-
рее стараются подладиться к идеям своего начальства,
чем сообщают о том, что они видят и что слышат».
Несмотря на то что Бисмарк был заинтересован в со-
хранении у власти Тьера, он продолжал политику за-
пугивания Франции и стремился привлечь на свою
сторону Россию. Он был инициатором встречи трех им-
ператоров— германского, русского и австрийского, ко-
торая произошла в Берлине в 1872 г.
Это дипломатическое событие не могло не обеспо-
коить Францию. Некоторые газеты, например «Ля ли-
берте», «Ле конститюсионнель» и орган Гамбетты «Ля
Репюблик Франсэз», еще весной 1872 г. писали о пред-
полагаемом заключении союза между Пруссией, Австро-
Венгрией и Россией. Органы республиканской печати
в основном выражали надежду на то. что Россия зай-
мет благоприятную Франции позицию. «Гамбетта не
упускает ни малейшего случая, — писал Орлов в мае,—
чтобы с восторгом говорить о России, и высказывает
крайнее отвращение к полякам». Газета «Ле нор» от-
мечала: «Мы не раз говорили, что если и имеется дер-
жава, которая искренне и без задних мыслей желала
бы видеть Францию вновь обретшей подобающие ей
267
позиции в Европе, то это, конечно, Россия»21. Газеты
.монархистов всех мастей, например «Ля газетт де
Франс». «Юнион», выражали сомнения в том, что цар-
ская Россия поддержит республиканскую Францию.
В августе 1872 г. Тьер не раз беседовал с Орловым
о предстоявшей встрече трех императоров и официаль-
но заявил, что он не думает, как это делают многие
французы, что Берлинский конгресс имеет враждебные
Франции планы. «Во всяком случае, — добавил он, —
мое правительство будет готово следовать за вашим
императором и быть ему приятным». А царь рядом с
этой фразой Тьера написал; «Я буду иметь это в виду».
Однако неделю спустя при новом свидании с Тьером
Орлов нашел его сильно обеспокоенным. Это объясня-
лось, как выяснил Орлов, сообщениями французских
послов из Вены, Петербурга и Берлина о том, что пред-
стоящее свидание императоров «окружено непрони-
цаемой тайной». К тому же французская печать, осо-
бенно бонапартистская, усиленно уверяла, что готовит-
ся международный конгресс, который якобы должен за-
крепить отделение Эльзаса и Лотарингии от Франции
на вечные времена. Тьер просил Орлова, который ехал
в Берлин, передать Александру II, что Франция не
сможет на это согласиться. «Я знаю, — отметил он,—
что союз между Францией и Россией невозможен в
настоящий момент, но я желаю сближения наших стран
и сделаю все от меня зависящее, чтобы следовать ин-
тересам России». Орлов постарался рассеять беспо-
койство Тьера, что ему в значительной мере и удалось.
Сразу же после беседы с ним Тьер написал Ле Фло,
что нет оснований волноваться по поводу свидания
императоров в Берлине22.
Россия отнюдь не одобряла антифранцузской поли-
тики Бисмарка. Продолжение политики русско-герман-
ской дружбы и даже заключение в начале 1873 г. воен-
ной конвенции между двумя странами, как и оформив-
шийся в октябре 1873 г. союз трех императоров, не
оказывали влияния на политику России в отношении
Франции. Русский эмигрант барон Нольде в своей кни-
ге о франко-русском союзе23, упоминая об этой конвен-
ции, утверждал вопреки тексту документа, что из нее
следовало обязательство России выступить на стороне
Германии в случае франко-германской войны. Но
1-я статья конвенции от 6 мая к Франции не относи-
лась, так как она тогда не собиралась и не могла
напасть на Германию, в чем Александр II был абсо-
268
лютно }верен. В случае же, если бы Германия напала
на Францию. Россия не обязана была помогать Герма-
нии. Политика русского правительства, определенная
инструкциями Орлову, сводилась к тому, чтобы не дать
установиться немецкой гегемонии в Европе.
По возвращении Орлова из Берлина Тьер высказал
«в самых горячих выражениях» свою признательность
России и заявил, что «берлинское свидание с самого
начала приняло благоприятный миру оборот исключи-
тельно благодаря России». Оно привело к усилению
влияния России во Франции. Благодаря ее фактической
помощи Франция выходила из международной изоля-
ции24.
Франко-германские отношения 1873—1874 гг.
и вопрос о возможности
возникновения войны
Бисмарк, убежденный в неизбежности новой войны
между Францией и Германией, пытался нанести Фран-
ции окончательный удар и помешать ее возрождению.
Тьер не раз говорил об этом с Орловым, но последний
и сам не хуже его знал дипломатические приемы Бис-
марка. Так, канцлер говорил Орлову относительно «ме-
тодов. с помощью которых древние германцы обосно-
вывались в завоеванных странах». Однако от такого
рода агрессивных высказываний было еще очень дале-
ко до реальной угрозы войны. При всем желании Бис-
марк, конечно, не мог применить в Европе «завоева-
тельные методы древних германцев». Кроме того, в пе-
риод правления Тьера у Бисмарка не было никаких
поводов начинать новую войну — немецкие войска еще
оккупировали Францию, а ее правительство старатель-
но избегало намеков на реванш и стремилось ускорить
выплату контрибуции25.
Как показывает позднее опубликованная переписка
Бисмарка с Арнимом, канцлер опасался лишь рестав-
рации монархии, ибо был убежден, что тогда Франция
легко найдет себе сильного союзника. Между Бисмар-
ком и Арнимом возникли серьезные разногласия, по-
скольку посол резко нападал на Тьера и советовал
Бисмарку содействовать реставрации монархии, а еще
лучше — империи, которая «одна только будет открыто
искать поддержки Германии, тогда как все другие
партии напишут слово «реванш» на своем знамени».
Но Бисмарк писал в ответ, что он желает слабой Фран-
269
ции, а монархия усилила бы ее в отличие от респуб-
лики. Что же касается реванша, то, по его мнению,,
«любое правительство, к какой бы партии оно ни при-
надлежало, будет считать реванш своей главной зада-
чей»26.
Правящие круги французской буржуазии, конечно,
желали возвращения Эльзаса и Лотарингии, и в этом
отношении реваншизм действительно существовал в
стране с момента окончания войны. Но этот реваншизм
отличался пассивностью. Будучи реальным политиком,
Тьер отлично понимал, что в ближайшие годы для
Франции нс может быть и речи об активном реваншиз-
ме. В беседе с русским дипломатом Стремоуховым,
зная, что содержание ее будет сообщено царю, Тьер
сказал: «Еще в течение долгих лет Франция не должна
даже думать об отвоевании потерянных провинций;
только мир и упорная работа могут излечить зло, при-
чиненное Франции императорским режимом». Орлов
также сделал вывод: Тьер «слишком государственный
человек, чтобы мечтать о немедленном реванше»27.
Тем нс менее этот политик упорно подготавливал
почву для будущего активного реваншизма. Именно
при нем была принята реформа армии. Он создавал
основу для будущего союза с Россией, считая, что на
Австро-Венгрию нельзя рассчитывать как на союзника
и что «Англия никогда не сделает ничего, что могло
бы оказаться действительно полезным для Франции».
Один из главарей бонапартистов, генерал Флери, доби-
вавшийся поддержки России, заметил Орлову, что
Тьер уж очень старается понравиться России. На это
посол ответил «Политика Тьера в отношении России
очень умелая и отвечает существенным интересам
Франции. Президент не просит у нас недостижимого
союза. Но он везде действует в согласии с нами, когда
наши интересы не противоречат интересам Франции»,
и эта политика должна привести «к тесным связям меж-
ду нашими двумя нациями».
Настойчиво готовя союз с Россией в будущем, Тьер
одновременно нс скупился на дружеские заявления по
отношению к Германии и старался скрупулезно выпол-
нять все обязательства по договору. Прежде всего это
объяснялось опасениями революционного движения
внутри Франции, в случае необходимости подавления
которого в лице Германии уже имелся испытанный
союзник. Тьер не смог установить дружеских отношений
с германским послом, но это произошло скорее по вине
270
Арнима, стремившегося к реставрации монархии. Сме-
нивший его в конце 1874 г. Гогенлоэ обнаружил нехват-
ку 69 важнейших дипломатических документов, часть
которых Арним оставил себе лично, за что и был при-
влечен к суд}28.
С приходом к власти Мак-Магона, по мнению Бис-
марка, для Франции увеличилась возможность заклю-
чения союзов с другими странами, но в сентябре 1873 г.
из Франции были выведены последние оккупационные
войска. В августе 1873 г. бурную реакцию Бисмарка
вызвало так называемое пастырское послание епископа
города Нанси, призвавшего католиков молиться за воз-
вращение Эльзаса и Лотарингии Франции. Бисмарк
немедленно потребовал объяснении, и министр иност-
ранных дел де Бройль поспешил заявить, что его пра-
вительство не поддерживает реваншистской пропаган-
ды, но от наказания епископа уклонился. После этого
германская печать начала антифранцузскую кампанию,
обвиняя ее в подготовке реванша.
Эта кампания не могла не вызвать беспокойство во
Франции, и новый министр иностранных дел герцог
Деказ обратился за помощью к России, Австро-Венгрии
и Англии. В феврале 1874 г. он получил эту помощь,
и Бисмарк вынужден был прекратить дальнейшее раз-
дувание конфликта. Но именно с этого момента он
стал чинить России неприятности, пока еще мелкие, в
восточных делах. В феврале 1875 г. Бисмарк направил
в Петербург своего представителя Радовица с особой
миссией — попытаться изменить политическую линию
России в отношении Франции и убедить Горчакова и
Александра II отказаться от ее поддержки. Но эта
попытка Бисмарка потерпела неудачу29.
Военная тревога 1875 г.
После отставки Тьера франко-русские отношения со-
храняли прежний характер. Правда, орлеанисты и часть
католических кругов иногда допускали антирусские
демонстрации в связи с польским вопросом. Но с при-
ходом в министерство иностранных дел Деказа, с ко-
торым у Орлова установились и личные дружеские
связи, отношения между странами продолжали укреп-
ляться. Об этом свидетельствовало и подписание в
Петербурге 20 марта (1 апреля) 1874 г. Горчаковым и
Ле Фло русско-французского договора о торговле и
мореплавании. Договор устанавливал право наиболь-
271
шего благоприятствования для обеих сторон и сохранял
свою силу, с небольшими изменениями, в течение 40 с
лишним лет. В конце 1874 г. Орлов сообщал в Петер-
бург: «Деказ хочет идти вместе с нами, и главное —
он ни в чем нс хочет нам противодействовать». В это
время, по-видимому, во Франции надеялись на воз-
можность скорого заключения союза с Россией. Об этом
свидетельствует фраза в конце отчета о заседании со-
вета министров 7 ноября 1874 г.: «Подписать союз
Франции с Россией»30.
Принятие в феврале 1875 г. монархистским Нацио-
нальным собранием республиканской конституции Бис-
марк расценил как подготовку к реваншу. Он укрепил-
ся в этой мысли, узнав, что 28 марта парламент при-
нял закон об увеличении состава полка французской
армии с 3 до 4 батальонов, что сразу увеличивало ар-
мию на 144 тыс. человек и доводило ее примерно до
600 тыс. в мирное время. Именно после этого 5 апреля
в «Кельнише цайтунг» и 9 апреля в «Пост» появились
статьи, обвиняющие Францию в реваншизме и угро-
жающие ей войной. Одновременно в Германии были
приняты меры предмобилизационного характера
Для Франции создалось опасное положение. Деказ
30 апреля дал инструкции Ле Фло и Гавару, поверен-
ному в делах в Лондоне, обратить внимание европей-
ских держав на военную угрозу со стороны Германии.
Как только Горчаков узнал от Ле Фло об угрожающей
Франции опасности, он пообещал поговорить с Бисмар-
ком в Берлине, куда собирался вместе с царем. Но еще
15 апреля Александр II вызвал Ле Фло и просил его
передать Деказу, что заявит в Берлине о своем жела-
нии поддерживать сохранение всеобщего мира. «Против
вас не могут начать войны без повода, а вы такого по-
вода не дадите»31, — подчеркнул он.
События продолжали развиваться. В это время гер-
манским послом во Франции был уже князь Гогенлоэ,
сторонник мирных отношений с ней, но он получил
распоряжение из Берлина заявить французскому прави-
тельству протест по поводу вооружений страны, пред-
ставляющих будто бы непосредственную опасность для
Германии. Деказ не принял претензий посла, но был
очень взволнован угрозой военного конфликта. В со-
стоявшейся беседе с Орловым Деказ отметил, что если
Франция подвергнется нападению, то ее армия отсту-
пит за Лауру и позволит немцам оккупировать осталь-
ную территорию страны. Взволнованный такой перспек-
272
тивой Орлов хотел тут же отправиться к президенту
Мак-Магону, но Деказ сказал ему, что маршала, ве-
роятно, нет в Елисейском дворце. Деказ просто не хо-
тел встречи Орлова с маршалом, который, конечно, и
не думал без боя отдавать Францию. Ловкий демарш
Деказа с целью преувеличить опасность увенчался
успехом. Орлов, вернувшись в посольство, немедленно
телеграфировал в Петербург, в результате чего 6 мая
Александр II срочно направил в Берлин графа Шува-
лова с поручением изложить свою точку зрения. Деказ
сумел внушить в эти дни большое беспокойство и в
Англии. Он инспирировал статью «французского кор-
респондента» от 4 мая 1875 г., напечатанную в «Таймс»
и написанную Стефаном Бловицем. В ней говорилось,
что Германия намерена перейти границы Франции, за-
нять Париж и потребовать 10 млрд. фр. контрибуции.
После этой алармистской статьи в значительной части
английской печати началась антигерманская кампания,
а министр иностранных дел лорд Дерби поручил свое-
му послу в Берлине Одо Росселю всемерно поддержать
инициативу Александра II в столице Германии32.
Когда 10 мая 1875 г. царь и Горчаков прибыли в
Берлин, немецкая пресса уже приняла миролюбивый
тон, а Бисмарк уверял всех, что германская армия
будто бы и не готовилась к войне. Военная тревога
1875 г. рассеялась. Кончилась провалом первая серьез-
ная попытка Бисмарка организовать локальную фран-
ко-германскую войну. Причиной тому была твердая
позиция России, взявшей на себя главную заботу о
безопасности Франции и обеспечении ей права реорга-
низовывать и укреплять свои военные силы. Вслед за
Россией в защиту Франции выступила английская дип-
ломатия. Эти события укрепили русско-французские
отношения, но они же вызвали ухудшение русско-гер-
манских контактов, что сказалось в ближайшие годы.
«Восточный вопрос» и позиция Франции
В 1875 г. обострился так называемый восточный
вопрос, в основе которого лежала борьба великих ев-
ропейских держав за преобладающее влияние в Осман-
ской империи, на Балканском полуострове и в черно-
морских проливах. Политика России, объективно спо-
собствовавшая образованию независимых славянских
государств по соседству со славянскими областями
Австро-Венгрии, вызывала резкое противодействие по-
18 В. И. Антюхина-Московченко
следией, а также Франции и Англии. После Крымской
войны позиции России на Балканах были ослаблены,
а Турция стала превращаться в полуколониальную
страну, опутанную кабальными англо-французскими
займами. Лондонская конвенция 1871 г. отменила за-
прещение России строить военный флот в Черном море,
но подтвердила закрытие проливов для ее военных
судов. С 1869 г., когда был открыт Суэцкий канал,
враждебность Англии к России особенно усилилась.
Летом 1875 г. в Герцеговине и Боснии началось вос-
стание христианского населения против турецкого гне-
та. В следующем году, ободренная поддержкой Англии,
Турция зверски подавила восстание в Болгарии. В от-
вет 30 июня 1876 г. Сербия объявила войну Турции.
Ценой серьезных уступок России удалось 15 января
1877 г. договориться с Австро-Венгрией о ее нейтрали-
тете в случае, если России придется вступить в войну
с Турцией ради защиты терпевшей поражение Сербии.
Во время восточного кризиса французская дипломатия
в основном поддерживала Россию, например на Кон-
стантинопольской конференции 1876 г.33
Воспользовавшись занятостью России и Англии вос-
точными делами, Бисмарк в январе 1877 г. вновь поднял
военную тревогу против Франции, обвиняя ее в подго-
товке войны. Ле Фло снова обратился к России за по-
мощью, которая и была обещана. Когда 3 марта 1877 г.
русский генерал Н. П. Игнатьев прибыл в Берлин, Бис-
марк предложил ему помощь в восточном вопросе в
обмен за отказ России поддерживать Францию. Горча-
ков, как стало известно во Франции, отверг эти пред-
ложения Бисмарка. Официальная французская дипло-
матия придерживалась русского курса и заявила о
своем дружественном нейтралитете в русско-турецкой
войне. Франция по-прежнему была враждебна Гер-
мании34.
Однако эта политика встречала серьезную оппози-
цию со стороны влиятельных кругов умеренных рес-
публиканцев, и в особенности со стороны Гамбетты, а
также Тьера. Они, как и другие лидеры французской
буржуазии, всегда стремились к реваншу, но пытались
добиться его, своекорыстно используя помощь других
стран. Вот почему в 1872 г. Гамбетта распинался в
преданности России, а в 1874 г. писал Ранку, высту-
пая против союза с Россией. А во время восточного
кризиса, видя, что руки России связаны, он особенно
стал опасаться Германии. Побывав там осенью 1876 г.
274
и увидев немецкую армию, он «был совершенно потря-
сен и изумлен творением Бисмарка». Вступление Рос-
сии в апреле 1877 г. в войну с Турцией, которая тяну-
лась до марта 1878 г., побудило Гамбетту к переориен-
тации французской внешней политики. Теперь он вы-
разил готовность пойти на сговор с бисмарковской
Германией и первый предпринял к этому конкретные
попытки. Документы доказывают беспринципность Гам-
бетты, его легкую готовность идти на соглашение с на-
циональным врагом. Он просил итальянского министра
Криспи, проезжавшего через Францию в Берлин 30 ав-
густа 1877 г., передать Бисмарку предложение о раз-
оружении, которое тот отверг. Однако мысль о встрече
с канцлером не покидала Гамбетту. о чем он и говорил
в беседе с германскими дипломатами в 1877 г. Но канц-
лер, узнав об этом, заявил, что считает так>ю встречу
преждевременной35.
В апреле 1878 г. Гамбетта вновь предложил Бис-
марку встретиться На этот раз он получил согласие
и должен был приехать в Германию в том же месяце.
Внезапно он перенес свой визит сначала на несколько
дней, а затем на неопределенное время. В дальнейшем
переговоры не возобновлялись, и план сближения с
Германией остался в проекте. Гамбетта побоялся обще-
ственного мнения, но сам факт переговоров свидетель-
ствует о своекорыстных империалистических целях
французской буржуазии, о ее неспособности защищать,
подлинные национальные интересы страны.
Берлинский конгресс 1878 г.
и переход Франции к колониальной политике
После военной тревоги 1877 г. для Франции кончи-
лись самые тяжелые времена. Благодаря поддержке
России она смогла не только укрепить свое общее по-
ложение и провести реорганизацию армии, но и прово-
дить более самостоятельную внешнюю политику, что и
продемонстрировала в восточном вопросе. Гамбетта,
хладнокровно учитывая, что восточный вопрос лишал
Россию возможности оказывать помощь Франции в
прежних широких рамках, и руководствуясь империали-
стическими целями, решил наладить отношения с Анг-
лией и Германией. Министром иностранных дел был
назначен Г. Баддингтон, по характеристике Орлова,
«англичанин по рождению и вкусам и пруссак из
страха».
18'
275
Это изменение французской политики ярко прояви-
лось на Берлинском конгрессе (13 июня —13 июля
1878 г,), где пересматривались условия Сан-Стефанско-
го мирного договора 3 марта 1878 г. Баддингтон и но-
вый французский посол в Германии Сен-Валье не толь-
ко не поддержали Россию, но и всячески угождали
Англии, Германии и даже Австро-Венгрии, надеясь, при-
няв сторону сильнейших, что-нибудь выгадать и для
себя. Выгадали не много. За обещание не мешать за-
хвату Францией Туниса, данное Солсбери, они прими-
рились с аннексией Англией Кипра. Бисмарк же, обе-
щая Франции свободу действий в Тунисе, за ее спиной
советовал и Италии захватить его, что создало для
Третьей республики дополнительные трудности.
Влиятельные круги французской буржуазии мечта-
ли в это время о колониальных приобретениях. А так
как столкновения с Англией были неизбежны, то для
обеспечения себе лучших позиций в этом отношении им
нужно было временно смягчить противоречия с Герма-
нией. Бисмарк же, поддерживая колониальную экспан-
сию Франции, надеялся, что французы отнесутся
«к такой покровительственной политике немцев как к
компенсации за Эльзас и Лотарингию и, возможно,
идея реванша постепенно исчезнет». Поддержанию хо-
роших отношений с Германией способствовали два пос-
ла: Сен-Валье, а с 1886 г. — Эрбетт. Лишь военная
тревога 1887 г. и заинтересованность германской бур-
жуазии в колониях нарушили эту ловкую игру фран-
цузской дипломатии36.
После Берлинского конгресса официальная француз-
ская дипломатия не стремилась к союзу с Россией, но
не желала и порывать установившихся ранее связей.
А общественному мнению не возбранялось заниматься
пропагандой франко-русского сближения.
Образование Тройственного союза
и отношения Франции с Германией, Англией
и Россией в 80-х гг.
Намечавшееся ухудшение русско-германских отноше-
ний еще более усугубилось после соглашения 1879 г.
Германии с Австро-Венгрией, направленного в первую
очередь против России. Введение в Германии в том же
году высоких пошлин на зерно, ввозившееся главным
образом из России, тяжело сказалось на внешней тор-
говле последней.
276
Но при этом Бисмарк все же стремился не идти на
обострение отношений с Россией. Ив интересах послед-
ней в эти годы напряженных отношений с Англией было
важно не оказаться в изоляции. Вот почему в 1881 г.
был возобновлен союз трех императоров — соглашение
о нейтралитете, по которому каждая из договариваю-
щихся сторон обязывалась соблюдать его в случае вой-
ны одной из них с какой-либо четвертой державой. Это
не затрагивало интересов Франции, так как в это время
русская дипломатия была уверена, что ни Германия,
ни тем более Франция не нападут друг на друга, а
России это давало невмешательство Германии и Австро-
Венгрии в случае ее войны с Англией и Турцией. Гер-
манская дипломатия стремилась привлечь к союзу еще
и Италию, но до 1881 г. последняя придерживалась
дружеских отношений с Францией. Однако захват
французами Туниса побудил ее согласиться на пред-
ложение Бисмарка, и в 1882 г. Италия присоединилась
к австро-германскому союзу. Таким образом был со-
здан Тройственный союз. По условиям договора Гер-
мания и Италия обязывались оказывать друг другу
военную поддержку в случае войны с Францией. Эта
статья обеспечивала Германии союзника в будущей
войне, в неизбежности которой мало кто сомневался.
Продолжая политику колониальных захватов, Гам-
бетта, сформировав свой кабинет, решил в 1882 г. по-
слать в Петербург сторонника франко-русского союза
Шодорди, который слыл к тому же и ярым реванши-
стом. Но смерть Гамбетты 31 декабря 1882 г. поме-
шала этой поездке. К тому же и Александр III, всту-
пивший на престол в 1881 г., отнюдь не поощрял фран-
цузского реваншизма. Послом в Россию был отправлен
адмирал Жорес, который вынужден был уже в 1883 г.
весьма поспешно вернуться на родину, поскольку со-
вершил «неловкость», открыто высказавшись за уста-
новление в ближайшем будущем в России республи-
канского режима. Французы срочно отправили вместо
него генерала Аппера, учтя и то, что он был женат
на соотечественнице русской императрицы, урожденной
датской принцессы Дагмары.
В апреле 1884 г. князь Орлов получил назначение
в Берлин. На его место в Париж был направлен барон
Артур Павлович Моренгейм. Дипломатическую службу
он начал с 1845 г. В 1867 г. ему посчастливилось быть
назначенным на пост посланника в Дании, где он сумел
понравиться. Моренгейм был дипломатом посредствен-
277
ных способностей, но поддержка царя п благоприят-
ные обстоятельства выдвинули его на одно из видных
мест.
В эти годы во Франции продолжалась политика
усиленных колониальных завоеваний, что неизбежно
вызывало ее отход от сотрудничества с Россией. В пе-
риод второго министерства Ферри (21.11.1883 —
30.111.1885) между Францией и Германией велись пе-
реговоры если не о союзе, то о соглашении по ряду
конкретных вопросов. Однако на почве колониальных
захватов отношения с Англией резко ухудшились, а с
1884 г. и в Германии появилась тенденция к приобре-
тению колоний. С конца 1885 г. Бисмарк вновь пере-
шел к политике угроз в отношении Франции. Он убе-
дился, что помог Франции создать колониальную импе-
рию и не получил взамен «разоружения сердец».
В конце 1885 г. Франция вновь оказалась в состоянии
изоляции. К тому же в феврале 1886 г. Фрейсине ре-
шил отозвать из Петербурга генерала Аппера, заменив
его генералом Бийо. Но он не информировал о своем
решении Александра III, и, когда царь спросил Аппе-
ра о причинах его отъезда, тот ответил: «Это не я, ва-
ше величество, хочу уехать, а мой преемник, генерал
Бийо, желает приехать». 14 марта Аппер вручил свои
отзывные грамоты и на следующее утро выехал из
Петербурга. Но Александр III отказался принять другого
посла и дал приказ Моренгейму немедленно выехать
из Парижа на неопределенное время. 3 апреля русский
посол покинул Париж. В Германии немедленно учли
эти события и сочли, что они надолго осложнят фран-
ко-русские отношения. В Париже отъезд Моренгейма
вызвал беспокойство. Французское правительство по-
спешило дать инструкции своему поверенному в делах
в Петербурге графу д’Ормессону поддерживать наилуч-
шие отношения с Россией37.
Прибыв в Петербург, Моренгейм высказал министру
Гирсу свои соображения о сближении с Францией.
В октябре 1886 г. царь принял Моренгейма и в целом
одобрил намерение улучшить отношения, конечно, при
условии, чтобы Франция была более благоразумна при
выборе посла. Но Ормессон уже получил инструкции
и предложил на выбор царю сразу две кандидатуры:
адмирала Жорегпбери или Лабуле. Царь предпочел
последнего. Моренгейм немедленно выехал в Париж,
где не был более полугода. За время его отсутствия
Фрейсине пытался найти поддержку у Германии про-
278
тив Англии. Новый посол Франции в Берлине уверял
Бисмарка 18 октября, что идея реванша забыта во
Франции и ее будто бы заменила ненависть к Англии.
Но Бисмарк не пошел на сближение с Францией38.
В конце 1886 г. Бисмарк попытался наладить отно-
шения с Россией и был готов удовольствоваться даже
ее нейтралитетом в случае войны с Францией, по-
скольку с Италией и Австро-Венгрией уже имелись
договоры и Англия оказалась на стороне Германии.
Именно тогда Солсбери писал своему послу в Париже
Лайонсу, что новая франко-германская война избавила
бы Англию от «непрекращающихся неприятностей»,
которые чинит ей Франция в Египте. Международная
расстановка сил исключительно благоприятствовала
Германии, и Бисмарк попытался воспользоваться бу-
ланжистским движением как поводом для войны39.
Военная тревога 1887 г.
и позиция Англии и России
28 января 1887 г. Бисмарк заявил послу Франции
Эрбетту, что, если Буланже возглавит кабинет, это
будет означать войну. Действительно, Буланже принял
ряд мер по укреплению армии, получив на эти цели
кредит в 300 млн. фр. В ответ и Германия увеличила
состав своей армии, выделив на военные нужды кредит
в 300 млн. марок. В это время, как писал позже немец-
кий историк Трютцшлер, «решение вопроса о войне и
мире для Франции находилось в руках России»40.
Франции приходилось срочно налаживать отноше-
ния с Россией. Когда в январе 1887 г. в Париж при-
были три делегата Болгарии просить поддержки у
Франции против России, новый министр иностранных
дел Флуранс заявил им, что Болгария обязана России
своим существованием и потому должна не только счи-
таться с ней, но и пойти на некоторые уступки. Алек-
сандр III выразил удовлетворение в беседе с Лабуле,
а в Париже установились тесные отношения между
русским посольством и Кэ д’Орсе. Через три недели
Флуранс сам обратился к русскому правительству с
вопросом, какую позицию оно займет в случае ослож-
нений в отношениях Франции с Германией. Моренгейм
срочно телеграфировал в Петербург и получил на сле-
дующий день телеграмму- «Шувалов ответит». Это
означало, что русский посол в Германии П. Шувалов
получил указания царя заявить в Берлине, что Фран-
279
ция, будучи независимым государством, имеет право
делать на своей территории что ей угодно. Это было
30 января, а на следующий день Эрбетт сообщал:
<В Париже могут не беспокоиться, так как все проис-
шедшее было лишь недоразумением». Вскоре после
этих событий Флуранс сделал попытку предложить
России заключить оборонительный союз. Он даже гото-
вил специального посланца в Петербург с этой чрез-
вычайно секретной миссией, но поездка не состоялась
из-за отказа России. Надо полагать, что этот демарш
не остался неизвестным в Германии41.
20 апреля произошел инцидент Шнебеле, явно под-
строенный немецкими полицейскими с целью вызвать
войну с Францией один на один. Это дело действитель-
но едва не привело к войне. Но не миролюбивая так-
тика президента Греви и не возмущение французского
общественного мнения остановили Бисмарка и застави-
ли его 29 апреля освободить Шнебеле. Старый канц-
лер неправильно оценил позицию России, которая во-
преки его предположениям решительно выступила в
защиту Франции. Кроме того, и Англия, несмотря на
ряд серьезных разногласий с Францией, в данном слу-
чае не поддержала Бисмарка. Александр III оказал
решающую помощь Франции, но категорически осуж-
дал реваншизм Буланже, который даже обращался к
царю с письмом. А буланжисты уповали на Россию, и
в одной из их песенок были слова: «С царем, за бога,
за Францию, за родину! Смерть пруссакам и да здрав-
ствует Буланже!»42 Моренгейму было запрещено при-
нимать генерала даже после его отставки.
Когда 18 июня 1887 г. по инициативе Бисмарка был
подписан между Россией и Германией «договор пере-
страховки», по требованию русской дипломатии в нем
Франции было обеспечено положение, равное Австро-
Венгрии. В 1-й статье устанавливалось, что, в случае
если одна из договаривающихся сторон окажется в со-
стоянии войны с третьей державой, другая сторона
будет сохранять благожелательный нейтралитет. Но-
это обязательство не относилось к войне против Авст-
ро-Венгрии или Франции в случае, если таковая нача-
лась бы вследствие нападения на одну из них Герма-
нии или России. Кроме того, в особом протоколе Гер-
мания обязывалась не препятствовать России в случае
захвата ею Константинополя и проливов и гарантиро-
вала ей благожелательный нейтралитет. Но, дав такое
обязательство России, Бисмарк одновременно способ-
280
ствовал заключению в конце 1887 г. договора между
Англией, Австро-Венгрией и Италией, целью которого
была организация сопротивления России в проливах и
на Балканах, а также противодействие французским
захватам в Северной Африке. Русское правительство
не знало об этом соглашении, хотя оно, как позже
признавали немецкие историки, «делало иллюзорным»
весь «договор перестраховки»43.
Франко-русское сближение
Внешняя политика Франции, как и России, носила
империалистический характер, и ряд объективных при-
чин приводил эти страны к сближению, особенно с
момента оформления Тройственного союза, явно на-
правленного против них. А противоречия между Рос-
сией и Францией нигде резко не сталкивались — ни в
Европе, ни в колониальных притязаниях. Наоборот, их
сближала угроза со стороны усиливающейся Германии
и противодействие Англии в их колониальной полити-
ке. В дальнейшем к этому прибавилась тесная финан-
совая связь обоих государств, которая также стала од-
ной из причин создания франко-русского союза.
Особенно усиленно стремилась к союзу Франция,
поскольку она была слабее и угроза со стороны Гер-
мании была для нее чрезвычайно опасной. Сближение
с Россией давало Франции серьезные преимущества,
повышало ее вес в решении международных вопросов,
что постепенно приводило к улучшению отношений
Франции и с Англией, и с Италией.
Осенью 1887 г. в связи с ухудшением германо-рус-
ских отношений ряд русских займов был исключен по
инициативе Бисмарка из списка бумаг, принимаемых
германским имперским банком в залог. Этим обстоя-
тельством поспешили воспользоваться французские
финансисты, немедленно закупившие на германской
бирже русские займы, продав одновременно немецким
банкирам итальянские займы, размещенные во Фран-
ции. По подсчетам русского министра финансов Витте,
французы выиграли на этой операции 540 млн. фр. Те-
перь во Франции имелось русских фондов на 4 млрд,
фр. Таким образом, выпад Бисмарка против России
привел лишь к ее отказу от услуг немецких банкиров,
а французские банки поспешили предложить свою по-
мощь и направили в Петербург своего представителя,
датчанина родом, банкира Гокье, который начал пере-
281
говоры с министром финансов Вышнеградским. Они
протекали успешно, и в декабре 1888 г. в Париже был
выпущен первый русский 4-процентный заем на сумму
500 млн. фр. Затем последовал ряд других займов, а
в 1913 г. на Парижской бирже котировалось 34 рус-
ских государственных займа на общую сумму 19,5 млрд,
фр. Финансовые операции в России были весьма выгод-
ны французским банкирам, которые не только получа-
ли обратно своп деньги с высокими процентами, но еще
и много выигрывали на курсе и на доходности44.
После 28-летнего пребывания у власти Бисмарк
получил отставку. Его сменил Каприви. Это была не
только смена лиц, но и направлений в германской по-
литике. Если Бисмарк боялся войны на два фронта,
то Каприви считал, что война Германии как с Францией,
так и с Россией неизбежна, а следовательно, «договор
перестраховки» не имеет никакого значения. Поэтому
Каприви не возобновил договор с Россией о «пере-
страховке», срок которого истекал в 1890 г., и в том
же году заключил с Англией договор об обмене остро-
ва Гельголанд на Занзибар.
Изменение политики Германии заставило Россию
более решительно пойти на союз с Францией. В России
давно имелась группа сторонников такого союза, кото-
рые открыто агитировали за него. Военные круги так-
же были сторонниками франко-русского союза. И рус-
ская промышленная буржуазия стояла за сближение с
Францией. Но Н. К- Гире, сменивший Горчакова в
1882 г. на посту министра иностранных дел, был сторон-
ником дружеских связей с Германией. Не следует, од-
нако, преувеличивать его роль, поскольку Александр III,
особенно после событий в Болгарии, сам занимался
вопросами внешней политики, не говоря уже о том, что
Гире так сильно боялся царя, что одно это лишало его
возможности действовать самостоятельно.
Во Франции в конце 80-х гг. вновь усилилось стрем-
ление к союзу с Россией, а поскольку она несравненно
больше нуждалась в таком союзе, то и взяла на себя
инициативу в налаживании дружеских связей. Об этом
откровенно писал весной 1890 г. Лабуле, в беседе с
которым в апреле Александр III заявил, что новый
министр иностранных дел Рибо кажется ему человеком
рассудительным и «с ним мы, пожалуй, сможем дого-
вориться». Царь оказался прав. Одним из первых ша-
гов нового правительства был арест в мае 1890 г. в
Париже 12 русских нигилистов. Подобный акт респуб-
282
ликанского правительства был бесспорным доказатель-
ством стремления Франции к союзу с Россией. Так это
и было понято царем, который с удовлетворением за-
метил: «Наконец-то во Франции есть правительство!»
По инициативе Сади-Карно в 1890 г. министр военно-
морского флота Барбе предложил организовать визит
французской эскадры в Кронштадт, и в январе 1891 г.
царь послал соответствующее приглашение. Осенью
1890 г. на очередные маневры русской армии в Нарве
по просьбе Лабуле впервые за много лет получил при-
глашение представитель французской армии. Приехав-
ший на маневры генерал Буадефр, не имея на то фор-
мальных полномочий, начал непосредственные перего-
воры о военном союзе с генералом Обручевым. Хотя
Буадефр вел эти переговоры якобы по собственной
инициативе, в сущности это была попытка французского
правительства начать с самого главного для себя —
с заключения военной конвенции. Но демарш Буадеф-
ра показал, что вопрос о военном союзе был постав-
лен преждевременно. Фрейсине вынужден был дезавуи-
ровать Буадефра, который после этого отнюдь не по-
терял его расположения. Вскоре после этих событий
Лабуле в личном письме министру отмечал: «Сближе-
ние Франции и России, которое всего три года тому
назад казалось почти всем иллюзией, миражем... мало-
помалу стало вполне реальным и солидным... Однако
нам недостаточно констатировать этот результат плато-
нически, его следует соответствующим образом исполь-
зовать»45.
Весной 1891 г. французское правительство предло-
жило начать переговоры о союзе, на что русское пра-
вительство ответило уклончиво. Тогда, в мае 1891 г.,
банкир Ротшильд отказался предоставить России оче-
редной заем. Это была откровенная попытка оказать
давление на русское правительство. Но и последнее не
могло оставаться безразличным к таким фактам, как
возобновление на пять лет в мае 1891 г. Тройственного
союза, сопровождавшееся акциями, позволявшими ду-
мать, что произошло сближение союза с Англией. В это
же время имел место и визит германского императора
к своей бабушке, английской королеве Виктории, кото-
рая устроила ему пышную встречу.
В феврале 1891 г. вдовствующая германская импе-
ратрица Виктория, мать Вильгельма II, совершила по-
ездку во Францию, задуманную германским правитель-
ством как демонстрация укрепления франко-германских
283
связей, особенно после отставки Бисмарка. Путешествие
было предпринято без предварительного согласования
с французским правительством, которое узнало об этом
внезапно. Пребывание императрицы в Париже, демон-
стративное посещение ею Зеркального зала Версаль-
ского дворца, где была провозглашена Германская им-
перия, поездка ее по местам битв франко-прусской вой-
ны вызвали возмущение французов. «Лига патриотов»
Деруледа организовала ряд антигерманских манифе-
стаций. Такую же позицию заняла и французская прес-
са. В ответ в «Кёльнише цайтунг» появилась вызываю-
щая статья. «Если французы желают, — говорилось в
ней, — как загипнотизированные продолжать присталь-
но смотреть в вогезскую дыру, пусть будет так! ...Но
они не имеют права нападать на августейшего главу
Германской империи и его благородную мать, оскорбляя
их...» Французское общественное мнение было возму-
щено этой статьей, но обе палаты хранили «мудрое
молчание», хотя было ясно, что правительство не стре-
мится сдерживать антигерманские высказывания.
«На бирже и в прессе началось такое возмущение,—
писал германский посол в Париже, — что здешняя по-
лиция была крайне озабочена, как бы не было каких-
либо демонстраций при отъезде императрицы». Во из-
бежание этого императрица уехала с поездом на пол-
часа раньше официально назначенного времени46.
Визит Викторин во Францию вызвал отклики во всех
европейских странах, в том числе и в России. Гире
охарактеризовал это путешествие «более смелым, чем
разумным» и одобрил «корректный» образ действий
французского правительства. В связи с этими события-
ми он направил письмо Моренгейму в Париж о сердеч-
ном согласии между двумя странами. Получив его,.
Моренгейм немедленно поехал на Кэ д’Орсе и передал
его содержание Рибо, добавив от себя: «Никогда рус-
ское правительство не говорило с такой откровенностью.
Я счастлив отметить, что согласие между двумя стра-
нами теперь прочно, как гранит». Рибо в тот же день
телеграфировал об этом Лабуле, сообщая также, что
он со своей стороны сказал Моренгейму: «Мы считаем
необходимым для безопасности Европы то согласие,
которое установилось между Францией и Россией. .Мы
признательны русскому правительству, что оно избра-
ло поводом последние инциденты, чтобы напомнить нам
о необходимости этого согласия». Последняя фраза
была написана не случайно. Рибо сделал это, чтобы
284
подчеркнуть, что именно русское правительство, а не
Франция якобы первым предлагало союз. В действи-
тельности же французское правительство, особенно за-
интересованное в союзе, первым и неоднократно пред-
принимало для этого конкретные шаги, что ясно из до-
кументов47.
Переговоры о союзе
и заключение консультативного пакта
9(21) августа 1891 г.
После многочисленных симптомов нарастающего
сближения 5(17) июля 1891 г. в газете министерства ино-
странных дел России «Журналь де Санкт-Петербург»
появилась краткая заметка о посещении только что
вернувшимся из Парижа французским послом
Н. К. Гирса. Эту дату можно считать началом непо-
средственных переговоров о заключении франко-рус-
ского союза, поскольку именно в этой беседе обе сто-
роны впервые к ним приступили. Но Гире высказал
только свою предварительную точку зрения и свои пред-
ложения. Переговоры носили столь секретный харак-
тер, что о них не был извещен даже русский посол в
Париже. Лабуле в тот же день в донесении Рибо со-
общил об этой доверительной беседе с Гпрсом, в ре-
зультате которой они «пришли к разговору о возобнов-
лении Тройственного союза п о косвенном присоедине-
нии к нему Англии и задались вопросом, не делает ли
желательным новая ситуация, созданная этими собы-
тиями для Франции и России, нового шага по пути к
Антанте»48.
Первым ответом Рибо на это была его телеграмма
Лабуле с просьбой сообщить более подробно о беседе
и о моменте, когда Гире готов будет обсудить возмож-
ность более полного сближения между двумя странами.
12(24) июля Рибо направил Лабуле два письма, одно —
частного, другое — официального характера, в которых
наметил основы будущего соглашения. К ним был при-
ложен первый проект соглашения, обсужденный пред-
варительно с президентом республики и с военным ми-
нистром Фрейсине. В этом документе предусматрива-
лась взаимная консультация в случае возникновения
угрозы миру и мобилизация сил России и Франции,
если одна из держав Тройственного союза мобилизует
свои. Вопрос о мобилизации сил был поднят француз-
ским правительством, поскольку оно более всего было
285
заинтересовано в военной помощи России. Но так как
русское правительство с самого начала имело в виду
главным образом политическое соглашение, а не воен-
ную конвенцию, то требование французов о мобилиза-
ции русской армии было Гирсом обойдено. Вопрос о
ней снова был поднят только при обсуждении военной
конвенции в 1892—1893 гг.
Вскоре после начала переговоров, в июле 1891 г.,
в Кронштадт прибыла французская эскадра под коман-
дой адмирала Жерве. Это была первая допущенная
русским правительством открытая демонстрация фран-
ко-русского сближения. Так она и была всеми воспри-
нята. Жорес писал 6 августа в «Депеш де Тулуз»:
«Во внешней политике яркие и взаимные симпатии
России и Франции будут способствовать поддержанию
европейского мира». После торжественной встречи в
Кронштадте офицерам французской эскадры был дан
обед, на котором присутствовал Александр III, стоя
слушавший «Марсельезу». После этого адмирал Жерве
с группой офицеров побывал в Москве. 8 августа фран-
цузские корабли покинули Кронштадтский порт. Две
недели пребывания французской эскадры в России не
остались без внимания в международной дипломатии.
Русский поверенный в делах в Австро-Венгрии князь
Кантакузен сообщал, что «впечатление, произведенное
здесь кронштадтскими событиями, было серьезно и глу-
боко. Согласно сведениям моего осведомителя, то же
имело место и в Берлине, Лондоне и Риме, только там
с самого начала оказались достаточно сообразитель-
ными, чтобы этого не высказывать»49.
Тем временем Гире и Лабуле обсуждали два пункта
соглашения. Первый сомнения не вызывал и сразу был
принят. Второй вызывал споры. Рибо предлагал сле-
дующую его редакцию: «В случае если одна из дого-
варивающихся сторон окажется под угрозой нападения,
обе стороны уславливаются договориться о мерах, не-
медленное и одновременное проведение которых (кур-
сив мой. — Авт.) оказалось бы в случае наступления
этих событий настоятельным для обоих правительств».
Вместо подчеркнутой фразы в формулировке Рибо
Гире предлагал поставить следующую: «Обе стороны
обдумают, если найдут это нужным, меры, о которых
следует заранее договориться, немедленное и одновре-
менное проведение которых... и т. д.». Таким образом,
спор шел только из-за слов «обе стороны уславливают-
ся договориться о мерах» либо «обе стороны обдумают,
286
если найдут это нужным, меры, о которых следует за-
ранее договориться». Тем самым Гире старался умень-
шить обязательства России, а Рибо пытался придать
им более определенный и точный характер.
Во время переговоров возник еще один важный во-
прос: распространится ли договор только на случай
столкновения со странами Тройственного союза пли же
будет действовать и в случае столкновения с другими
странами, в частности с Англией. Рибо предложил
следующую формулировку: «Если мир действительно
окажется под угрозой со стороны одной из держав
Тройственного союза». Таким образом, Англия исклю-
чалась, н если бы она напала на Россию, договор не
должен был вступать в силу, так как Англия в Трой-
ственный союз не входила. Следовательно, при форму-
лировке Рибо Россия была обязана помочь Франции,,
а Франция не связывала себя обязательством помогать
России в случае нападения на нее Англин. Поскольку
для России в этот период резкого обострения ее отно-
шений с Англией из-за колониальной политики в Азии
этот пункт соглашения имел важное значение, Гире
предложил заменить формулировку Рибо следующей:
«В случае, если бы мир оказался действительно в опас-
ности». Такая формулировка включала и Англию. Рибо
принял эту формулировку Гирса, что означало победу
русской точки зрения в ходе переговоров. При свида-
нии Лабуле с Тирсом 6 августа (26 июля) было услов-
лено по предложению Гирса, что соглашение будет за-
ключено в форме обмена письмами.
Французское правительство в лице президента, воен-
ного министра н министра иностранных дел, которые
только и были осведомлены о переговорах, с живейшим
интересом следили за их ходом. А президент уверял,
что он не только апробирует проект соглашения, но и
«горячо желает видеть его уже завершенным». В это
время произошла в ходе переговоров некоторая замин-
ка. Гире настаивал на своей формулировке второго
пункта соглашения, французы не соглашались и дали
приказ Лабуле прибыть в Париж. Одновременно в
Петербург был срочно вызван Моренгейм. Его приезд
ускорил решение вопроса, тем более что он сам, свя-
занный с рядом биржевых спекуляций, был и лично
заинтересован в быстрейшем заключении франко-рус-
ского союза. 9(21) августа в министерстве был со-
ставлен проект письма Гирса Моренгейму. На следую-
щий день проект был одобрен царем, после чего рус-
287
ский посол немедленно выехал в Париж. 15(27) авгус-
та Моренгейм направил письмо Гирса Рибо, а несколько
часов спустя получил собственноручно написанный им
ответ50.
В письме Гирса от 9(21) августа 1891 г. указыва-
лось, что положение, создавшееся в силу возобновле-
ния Тройственного союза и более или менее вероят-
ного присоединения к нему Великобритании, вызвало
обмен мнениями между французским и русским прави-
тельствами, в результате которого обе стороны при-
шли к нижеследующему: «1. В целях определения и
утверждения сердечного согласия, объединяющего их,
и желая сообща способствовать поддержанию мира,
который является предметом их самых искренних же-
ланий, оба правительства заявляют, что они будут сове-
щаться между собой по каждому вопросу, способному
угрожать всеобщему миру. 2. В случае, если мир ока-
зался бы действительно в опасности, и в особенности в
том случае, если бы одна из двух сторон оказалась под
угрозой нападения, обе стороны уславливаются... дого-
вориться о мерах, немедленное и одновременное прове-
дение которых окажется в случае наступления означен-
ных событий настоятельным для обоих правительств».
Далее Гире сообщал о полном согласии царя и одобре-
нии им соглашения. Получив текст соглашения, в своем
официальном ответном письме Моренгейму Рибо писал,
что он счастлив сообщить, «что правительство респуб-
лики полностью присоединяется к двум пунктам, кото-
рые являются предметом сообщения г-на Гирса и кото-
рые формулированы следующим образом». Далее Рибо
повторил слово в слово два пункта соглашения. В лич-
ном письме к Моренгейму Рибо подчеркнул, что труд-
но описать, как он счастлив, «видя столь удачно завер-
шенным то дело, для которого мы непрестанно работа-
ли. Это станет одним из самых незабвенных воспоми-
наний моей государственной деятельности»51.
Таким образом, первый этап переговоров закончил-
ся обменом письмами об основах франко-русского поли-
тического соглашения. Оно имело характер консульта-
тивного пакта. Несмотря на такую форму союза, обе
стороны придавали ему самое серьезное значение. Но-
вый французский посол в Петербурге Монтебелло за-
явил, что письма, которыми обменялись оба прави-
тельства, включают в себя столь категорические обяза-
тельства, что они «эквивалентны договору». Но русское
правительство поставило непременным условием сохра-
288
ненпе договора в полной и абсолютной тайне. Это объ-
яснялось двумя причинами. Во-первых, всякое открытое
соглашение между двумя странами повлекло бы резкое
усиление реваншизма во Франции, во-вторых, это могло
быть использовано Германией как предлог для разрыва
отношений, чего русское правительство не желало, по-
скольку главные противоречия тогда у него были с
Англией. Хотя заключение франко-русского союза хра-
нилось в тайне, но визит французской эскадры в Крон-
штадт, некоторые выступления в Париже Моренгейма,
Фрепспне и Рибо, в которых делались намеки на «но-
вую обстановку» в мире и говорилось о том, что «некий
государь, предусмотрительный и твердый... публично
продемонстрировал глубокую симпатию, соединяющую
обе наши страны», вызвали беспокойство в Германии.
Вильгельм II поспешил в 1890 г. приехать в Петербург,
надеясь помешать заключению союза, но его визит не
изменил характера франко-русских отношений52.
Заключение франко-
русской военной конвенции
Едва подписав консультативный пакт с Россией,
французская дипломатия предложила начать перегово-
ры о заключении военной конвенции. Уже 27 августа
1891 г. Рибо писал об этом Моренгейму, который готов
был поддержать французского министра. Но Гире по-
дал царю докладную записку о том, что достигнутое
соглашение с Францией временно может быть призна-
но достаточным, поскольку вполне ограждает Россию
от изоляции в случае войны, и потому нежелательно
связывать себя преждевременно обязательствами в
военном отношении и тем стеснять свободу своих дей-
ствий. Александр одобрил такую позицию. В этом духе
4(16) сентября из Петербурга было послано предпи-
сание Моренгейму. Но, судя по имеющимся докумен-
там, посол изменил в письме Гирса к Рибо два абзаца:
первый он смягчил, а третий заменил целиком. Таким
образом вопреки данным ему инструкциям Моренгейм
подал французам надежду, что русское правительство
не отказывается от переговоров о военной конвенции,
и притом в ближайшее время.
Решив, по-видимому, обойти мешавшего им Гирса,
французская сторона попыталась войти в непосред-
ственный контакт с царем. Воспользовавшись пребы-
ванием Александра III в Дании в гостях у его тестя в
19 В. И. Антюхина-Московченко
289
сентябре 1891 г., французское правительство срочно
направило туда Гансена, который был вхож как в дат-
ские, так и в русские придворные круги и, кроме того,
поддерживал самые дружеские отношения с Моренгей-
мом. Гансен составил меморандум, одобренный Рибо и
Фрейсине, в котором указывалось на необходимость
срочно «заключить военную конвенцию». 4 сентября
Гансен передал его приближенному царя В. Оболенско-
му. Царь обещал ответить «по возвращении в Петер-
бург». Потерпев неудачу с миссией Гансена, французы
попытались воспользоваться кратковременным пребы-
ванием в Париже Гирса осенью 1891 г. для нового де-
марша. Однако и на этот раз французам не удалось
добиться своей главной цели53.
Но когда царь в декабре 1891 г., впервые принимая
нового французского посла Монтебелло, ни словом не
обмолвился о военной конвенции, это вызвало сильней-
шее беспокойство во Франции, где проект конвенции
был разработан уже полгода назад. В феврале 1892 г.
Рибо направил Монтебелло записку о военной конвен-
ции, составленную начальником генштаба генералом
Мирнбелсм, просмотренную и одобренную Фрейсине и
Рибо. В Петербурге Монтебелло еще раз отредакти-
ровал и сократил записку и в таком виде передал ее
русскому правительству. В этом документе указывалось
на необходимость начать мобилизацию одновременно
после начала таковой странами Тройственного союза.
Главной задачей признавался разгром врага номер
один — Германии. Против нее Франция обязывалась
выставить 1300 тыс. солдат и желала, чтобы Россия
выставила от 700 до 800 тыс. из имеющейся у нее ар-
мии в 1 600 тыс. человек. В сущности это был первый
проект военной конвенции, своекорыстие которого, ко-
нечно, нс укрылось от тщательно изучивших этот до-
кумент Гирса и Ламздорфа. Оба пришли к заключе-
нию, что французам хочется, чтобы «мы разгромили бы
Германию на пользу французам, а они после этого со
своей стороны в лучшем случае предоставили бы нам
самим управляться с австрийцами и на Востоке, как
мы сумеем, не приходя нам ни в чем на помощь». Эти
соображения, как показала в дальнейшем русско-япон-
ская война, нс лишены были серьезных оснований54.
Записка Монтебелло 8(20) марта 1892 г. была вру-
чена царю, который нашел ее слишком длинной и по-
желал, чтобы се обсудили военные специалисты. Та-
ким образом, он опять отсрочил переговоры на несколь-
290
ко месяцев. Французы вынуждены были согласиться,
но откровенно выражали недовольство особенно охотно
слушавшему их Моренгейму. Однако дело продвигалось
значительно медленнее, чем им хотелось бы. И тогда
14 июля в «Фигаро» появилась статья: «Союз или
флирт?», в которой высказывалось недовольство затяж-
кой переговоров. Статья была опубликована, чтобы
оказать давление на русское правительство, но этой
цели не достигла. Наивным представляется вывод ака-
демика Ренувена, что она «дала почувствовать сувере-
ну России рискованность дальнейших уверток». II не
после этого, как пишет Ренувсн, Александр заявил, что
ждет француза для военных переговоров, а до этого,
еще 16 марта, а затем 8 июля Монтебелло сообщил
Рибо о начале маневров русской армии 8 августа и о
том, что приезд Буадефра желателен за 5—6 дней до
начала маневров. Прибывший в Петербург 1 августа
Буадефр привез новый проект военной конвенции, зна-
чительно сокращенный и измененный. Вскоре Буадефр
был принят царем, затем начались переговоры. Сразу
обнаружился ряд спорных вопросов55.
По после 10 дней напряженной работы Буадефр су-
мел все-таки договориться с генералами Банковским
и Обручевым, приняв предложенные ими изменения, и
отправил в Париж ожидавшийся там с нетерпением
согласованный проект военной конвенции, подписанный
им и Обручевым. Пс хватало только подписей минист-
ров иностранных дел.
В первом пункте нового документа указывалось,
что если Франция подвергнется нападению со стороны
Германии или Италии, поддержанной Германией, то
Россия нападет на Германию. Если Россия станет объ-
ектом нападения Германии или Австрии, то же обяза-
тельство брала на себя Франция. Во втором пункте
устанавливалось, что в случае мобилизации сил Трой-
ственного союза пли одной из входивших в пего дер-
жав Франция и Россия немедленно мобилизуются и
двинут свои военные силы к границам. С целью навя-
зать Германии войну на два фронта, согласно третье-
му пункту, Франция должна была выставить 1 300 тыс.,
Россия — от 700 тыс. до 800 тыс. солдат. Следующие
пункты предусматривали связь генеральных штабов,
обязательство не заключать сепаратного мира, длитель-
ность срока действия конвенции, равную сроку действия
Тройственного союза. В последнем пункте, на котором
особенно настаивало русское правительство, говори-
19*
291
лось о сохранении военной конвенции в самой строгой
тайне56. Но подписание согласованного проекта не озна-
чало завершения дела. Гире и Александр не торопились
связывать Россию тяжелыми обязательствами, фран-
цузское же правительство продолжало усиленно доби-
ваться ратификации царем военной конвенции. Рибо,
Фрейсине и Моренгейм в сентябре 1892 г. лично от-
правились в Экс-ле-Бэп, где находился Гире, чтобы по-
будить его подписать конвенцию, но не добились успе-
ха. В октябре Рибо уже официально обратился с этой
просьбой к Гпрсу. Но п на этот раз, с согласия царя.
Гире ответил отказом. На этом письме Рибо Александр
написал: «Не понимаю, чего они хотят еще? Кажется,
могли бы теперь успокоиться»57.
Итак, русское правительство, исходя из соображе-
ний своей внутренней и внешней политики, намеренно
затягивало ратификацию военной конвенции. Но в кон-
це 1892 и в 1893 г. произошли некоторые события внут-
ри Франции и на мировой арене, ускорившие ее оформ-
ление. В разразившемся панамском скандале в печати
упоминалось имя Моренгейма, хотя сам русский посол
предупредил французское руководство, что если его имя
будет фигурировать, то царь отзовет его, из чего сле-
довало, что французы от этого проиграют58.
К 1893 г. существенно ухудшились русско-герман-
ские отношения. Началась таможенная война, представ-
ление о которой может дать хотя бы тот факт, что, на-
пример, за свой хлеб, отправленный в Германию, Рос-
сия должна была платить пошлин на 114% больше,
чем в других странах. Эта война была проявлением за-
хватнической политики германского капитала, стремив-
шегося, задушив русскую промышленность, превратить
Россию в полуколониальную страну. Тогда же рейхстаг
принял закон об увеличении германской армии мирного
времени на 80 тыс. человек. Летом 1893 г. в Меце были
назначены крупные военные маневры германской ар-
мии.
Под влиянием этих событий Александр III согла-
сился наконец на ответный визит русской эскадры во
Францию. 13 октября пять русских кораблей вошли в
порт Тулона, где их восторженно встретили присутство-
вавшие. Сам премьер-министр Дюпюи занимался орга-
низацией встречи, а непосредственную связь с гостями
осуществлял адмирал Авелан. 17 октября в честь рус-
ского флота в парижской ратуше состоялся банкет.
Пребывание русской эскадры во Франции вылилось в
292
яркую демонстрацию франко-русского сближения.
В день отплытия эскадры на родину царь направил
президенту Карно телеграмму следующего содержания:
«Я глубоко тронут и от всего сердца выражаю Вам
свою признательность за теплый и великолепный прием,
который наши моряки встретили на французской зем-
ле»59.
Результатом всех этих событий стала ратификация
военной конвенции, о чем известили друг друга, обме-
нявшись письмами, Монтебелло и Гире 27 декабря
1893 г. — 4 января 1894 г. Таким образом, в декабре
1893 г. окончательно завершилось образование фран-
ко-русского союза, что положило начало созданию
антигерманской коалиции держав. Попытки Германии
привлечь на свою сторону Англию не имели успеха.
Поэтому Каприви снова попытался завязать дружбу с
Россией. В 1894 г. была прекращена таможенная вой-
на, закончившаяся подписанием русско-германского
торгового договора. Каприви смог наладить торговые
отношения с Россией, но устранить франко-русский
союз было не в его власти.
Значение франко-русского союза
Франко-русский союз возник как союз двух капита-
листических государств в период их перехода к импе-
риализму. Он был вызван стремлением Франции, а так-
же России, хотя и в меньшей степени, выйти из состоя-
ния изоляции. Он стал возможен благодаря отсутствию
серьезных антагонистических противоречий между
Францией и Россией, в то время как франко-германские
и русско-германские противоречия продолжали непре-
рывно нарастать.
Ослабленная франко-прусской войной Франция осо-
бенно нуждалась в поддержке России. «Мы прилагали
в течение 20 лет все усилия, — отмечал В. Н. Ламздорф
в 1892 г., — чтобы покровительствовать Франции, защи-
щать ее против всякого нападения Германии и способ-
ствовать ее восстановлению»60. Несмотря на постоян-
ную поддержку Россией Франции, заключение союза
между ними явилось, как уже отмечалось, следствием
создания Тройственного союза и его особо агрессивной
политики. Конечно, истинные цели франке-русского сою-
за были далеко не мирными, однако политика герман-
ской группировки носила куда более агрессивный ха-
рактер. И пока не возник Тройственный союз, для Рос-
293
спи не было надобности в формальном союзе с Фран-
цией.
История франко-русского союза свидетельствует, что
Россия стремилась задержать развязывание войны не
в силу какого-то особого миролюбия, а потому, что не
была к ней достаточно подготовлена. Именно вслед-
ствие этого Александр III так упорно настаивал на
сохранении союза в глубокой тайне. В тот период и
вплоть до урегулирования спорных вопросов с Англией
в 1907 г. Россия стремилась использовать франко-рус-
ский союз и как опору против Англии. Англо-русские
колониальные противоречия достигали тогда такой
остроты, что в некоторые моменты обе страны находи-
лись на волосок от войны. Очень напряженные отноше-
ния создались у России и с Австро-Венгрией, тогда как
русско-германские отношения улаживались, хотя и вре-
менно, рядом дипломатических соглашений.
Но для Франции с самого начала главным во фран-
ко-русском союзе была его направленность против Гер-
мании, хотя он в не меньшей степени усилил ее пози-
ции и в борьбе с Англией за раздел колоний. Союз
с Россией дал возможность Франции более открыто и
решительно продолжать восстановление своих вооружен-
ных сил. В 1892 г. был принят новый военный закон,
согласно которому все французы, годные к военной
службе, должны были нести действительную службу в
армии в течение трех лет, в резерве действующей ар-
мии— в течение 10 лет, в территориальной армии —
в течение 6 и в резерве территориальной армии — в те-
чение 6 лет. Благодаря действенной поддержке России
Франция окончательно оправилась от последствий пора-
жения, и потому вся французская пресса, выражая на-
строения широких общественных слоев, решнАрльно
приветствовала этот союз и пропагандировала его®*.
Канцлер Бюлов, оценивая позже франко-русский
союз, писал: «Подавляющее большинство французов
боялось войны, но Эльзас и Лотарингия, Мец и Страс-
бург не были забыты». В 80-х гг. один боявшийся вой-
ны депутат сказал председателю «Лиги патриотов» Полю
Деруледу: «Союз с Россией означает реванш». «Союз
с Россией означает безопасность Франции», — ответил
ему Дерулед. Большинство французского народа виде-
ло в союзе с Россией если не единственную, то одну
из самых важных гарантий против нападения Герма-
нии. По словам Бюлова, Германии же не оставалось
иного выхода, как в рамках этого союза и невзирая
294
на него поддерживать с Россией такие отношения, «ко-
торые предохранили бы нас от столкновения с ней*62.
Демократические круги Франции также приветство-
вали франко-русский союз. В своем известном пио ме
президенту Фору о деле Дрейфуса Э. Золя подчерки-
вал: «Вы блистаете в апофеозе патриотического празд-
ника, которым является для Франции союз с Россией»63.
В действительности франко-русский союз не означал
сближения народов двух стран, поскольку был союзом
империалистических государств, и можно говорить лишь
о том, что он укреплял связи правящих классов. Сбли-
жение же двух народов проявлялось в сочувствии про-
грессивных кругов России Парижской Коммуне, в свя-
зях социалистического и рабочего движения обеих стран,
во взаимном культурном влиянии.
Международные отношения после заключения
франко-русского союза и политика Франции
18 июня 1895 г. на праздновании по случаю откры-
тия Кильского канала в Германии французская эскад-
ра присоединилась у Бельтов к русской, и они вместе
вошли в Киль. За день до этого министр иностранных
дел Франции Г. Аиото впервые открыто заявил о суще-
ствовании франко-русского союза. После заключения
союза Франция и Россия выступали совместно в своей
политике на Дальнем и Ближнем Востоке, где герман-
ская дипломатия стремилась обострить англо-русские
и англо французские противоречия. Особенно тесно
увязывалась политика Франции и России в период ка-
бинета Мелина. Франция стремилась содействовать
России в вопросе о Болгарии. Приняв министерство
иностранных дел, Аното поспешил согласовать полити-
ку своей страны и России в отношении Англии и ее
позиции в Турции и Персии, а также в отношении
Суэцкого канала и Египта64.
Следует отметить, что, несмотря на серьезные раз-
ногласия по колониальным вопросам между Англией и
Францией, в конце 1896 г. появилось мнение о жела-
тельности заключения «параллельного союза с Англией,
подобно франко-русскому союзу». В Великобритании
тогда было создано общество «Сердечное согласие»,
поставившее своей целью содействие «развитию более
сердечных отношений между Соединенным Королевством
и Францией». Большое впечатление по обе стороны
Ла-Манша произвела в то время статья в газете «Ма-
295
тэп» бывшего французского министра Трарье, озаглав-
ленная «Почему бы и нет?». В ней говорилось о благо-
желательных в последнее время выступлениях англий-
ских государственных деятелей по отношению к Фран-
ции и о ряде фактов того же порядка. Из этого автор
делал вывод о возможности «найти лояльное разреше-
ние причин конфликтов, которые в течение многих лет
лежат тяжелым грузом в наших дипломатических от-
ношениях». Однако он считал необходимым условием
такого улучшения непременное участие в нем «нашего
первого и верного союзника — России»65. В апреле
1897 г. английское общество «Сердечное согласие» орга-
низовало в Париже собрание с участием английских
и французских парламентариев, представителей торго-
вых и промышленных кругов, где был создан организа-
ционный комитет. Но попытка создания во Франции
аналогичного английскому общества оказалась прежде-
временной. Еще очень сильны были противоречия по
колониальным вопросам.
Зато франко-русские отношения продолжали укреп-
ляться. Поездка Николая II во Францию с 5 по 10 ок-
тября 1896 г. прошла как демонстрация франко-рус-
ского сближения. Для его встречи в Шербур прибыли
президент республики и министры. Ему были представ-
лены военные силы Франции, а 7 октября он заложил
первый камень в строительство нового моста имени
Александра III. Во время этих торжеств слово «союз»
не произносилось, но говорилось о связующих оба го-
сударства «драгоценных узах», упоминалось о «неиз-
менной дружбе» и «глубоком чувстве братства по ору-
жию» русской и французской армий66.
Со своей стороны и русская дипломатия стремилась
укрепить отношения с Францией. В 1897 г. был органи-
зован ответный визит в Россию президента Фора, кото-
рого сопровождали Аното, Буадефр, Жерве и ряд дру-
гих лиц. Прибывший на крейсере «Потюо» президент
был встречен в Кронштадте, и его визит в Россию про-
шел как демонстрация франко-русской дружбы.
При отъезде Фор заявил, что Франция и Россия —
«союзные и дружественные нации». Те же слова про-
звучали и в ответной речи царя. Упоминание о союзе
особенно восторженно встретила парижская печать.
В конце 1897 г. было решено сменить русского посла в
Париже. В ноябре был запрошен агреман на князя
Урусова и получено согласие. В середине февраля
1898 г. Урусов прибыл в Париж и через несколько дней
296
вручил Фору свон верительные грамоты. После обмена
речами между Урусовым и Фором состоялась длитель-
ная беседа, во время которой президент «выразил об-
щее чувство удовольствия, ощущаемое во всей Франции,
и более всех им самим вследствие установившихся
столь хороших отношений с Россией»67.
Ни одна политическая партия во Франции не под-
вергала критике союз с Россией. В мае 1898 г., когда
вставал вопрос о возможности сформирования первого
кабинета радикалов во главе с Бриссоном, президент
Фор говорил новому послу: «...мы ставим выше всего,
в политическом отношении, союз с Россией. Союз этот
есть догмат неприкосновенный. Министерства меняют-
ся, ио политическая стезя остается та же... и какие бы
лица ни находились во главе правительства, иностран-
ные наши отношения не изменяются». На это Урусов
ответил, что союз Россия заключала не с какой-либо
партией, а с французской нацией и он, как посол, «не
вправе оказывать предпочтение никаким личностям»,
внутренняя политика страны чужда кругу его действий.
«Мы горячо желаем видеть Францию сильной и .мир-
ной»,— добавил он. Для отношений с Россией, как и
для внешней политики и вопросов, связанных с военной
подготовкой Франции, весьма характерно, что ожесто-
ченная внутрипартийная борьба не касалась этих про-
блем. Все партии считали франко-русский союз основой
внешнеполитической линии Франции. «Никакая партий-
ная комбинация, — писал Урусов, — не может в настоя-
щее время изменить основного направления иностран-
ной политики Франции». И как только был сформиро-
ван кабинет Бриссона, новый министр иностранных дел
Делькассе поспешил заверить русского посла неиз-
менной преданности союзническим обязательствам.
«Все члены нового министерства, — сообщал посол,—
при первом свидании со мной горячо удостоверили меня
в подобных же чувствах с их стороны». Кроме того,
Делькассе сумел установить наилучшне отношения с
Ватиканом и в качестве посла направил туда Низара,
слывшего горячим сторонником союза с Россией.
А поддержка французского посла при Ватикане имела
известное значение и для России, где проживало 11 млн.
католиков68.
Во время Фашодского конфликта, в котором столк-
нулись французские и английские колониальные инте-
ресы, Франция за помощью к России не обращалась.
Но французская пресса упрекала последнюю, что из-за
297
идеи конференции по разоружению она не поддержала
свою союзницу. Россия 12 августа 1898 г. предложила
созвать первую международную конференцию по огра-
ничению вооружений. Во Франции сначала обеспокои-
лись, о чем Делькассе говорил и с Урусовым, упомя-
нув об Эльзасе и Лотарингии. Посол, не получивший
инструкции, ответил в уклончивой форме, что Россия
сделает все возможное для удовлетворения справедли-
вых желаний дружественной страны. После этого часть
французской прессы стала высказывать резкую крити-
ку по адресу России. Особенно отличались газеты монар-
хистов. В одной из них, «Ле солей», была помещена
знаменитая статья «Всадник и лошадь». Автор, вспоми-
ная слова Талейрана, что союз между двумя странами
является союзом лошади и всадника, утверждал, что
именно Франция является лошадью в союзе с Россией,
которая управляет внешней политикой Третьей респуб-
лики. Ответом на эту кампанию явилась другая статья,
выражавшая мнение французского правительства и на-
печатанная 23 ноября в официозной газете «Ля либер-
те» под названием «Франция и Россия». Написанная в
форме корреспонденции из Лондона, она сообщала:
«Здесь с радостью следят за стараниями некоторых
французских газет, которые льют воду на мельницу
английской политики» — и далее утверждала, что в
Лондоне «прекрасно известно, что Россия всегда была
и сейчас готова твердо поддерживать нас при всех об-
стоятельствах, и даже в Фашодском инциденте». Эта
твердая уверенность была высказана после того, как в
сентябре в Петербурге в беседе с Монтебелло министр
иностранных дел Муравьев заверил его, что предложе-
ние о приостановке вооружений не может затронуть
интересы Франции. После этого Делькассе заявил о
желании Франции участвовать в конференции, на что
согласились и другие державы. На этой конференции
в Гааге в июле 1899 г. были разработаны международ-
ные правила ведения войны — запрещение применения
разрывных пуль и отравляющих веществ, режим содер-
жания раненых и пленных69.
А Фашодский конфликт продолжал разгораться, и
французская печать изощрялась в нападках на Анг-
лию. На парижских бульварах развешивались ядовитые
карикатуры на престарелую королеву Викторию и на
английское правительство. В знак протеста английский
посол выехал из Парижа.
Эти обстоятельства вызвали к жизни и в Германии
298
п во Франции тенденцию к сближению. Германский
посол во Франции князь Мюнстер писал в те дни:
«Я не думаю, чтобы русским удалось улучшить отно-
шения между Парижем и Лондоном. Ненависть к анг-
личанам сейчас более сильна, чем к Германии в наихуд-
шие времена». Делькассе в декабре 1898 г. через кор-
респондента «Кельнише цайтунг» зондировал возмож-
ность франко-германского сближения. Ему ответили
статьей в этой же газете, что такое сближение станет
возможным, когда «слова Эльзас и Лотарингия исчез-
нут из словарного запаса французской прессы и фран-
цузских государственных деятелей». Учтя все это, Дель-
кассе предпочел уступить Англии., Но князь Мюнстер
по-прежнему стремился использовать антианглийские
настроения, чтобы «наладить франко-германские отно-
шения» в надежде, что французы с годами забудут об
Эльзасе и Лотарингии70.
В условиях внутреннего политического кризиса и
трудностей во внешней политике Франция возлагала
все свои надежды на союз с Россией, о чем заявил пос-
лу и новый президент республики Лубе. В августе
1899 г. с целью укрепления союза Делькассе ездил в
Россию. Успех его переговоров там «превзошел его на-
дежды». Он собирался подготовить в Петербурге согла-
шения, чтобы в последующем их подписать. Но неожи-
данно для него Муравьев и Николай II тут же дали на
это согласие. Делькассе договорился, что срок действия
союза, во изменение 6-й статьи военной конвенции, не
будет связан со сроком действия Тройственного союза,
который был продлен только до 1902 г. Поэтому новое
условие франко-русского союза имело для Франции
огромное значение. Получив на него согласие царя,
Делькассе проработал всю ночь, составляя текст доку-
мента, а затем привез из России подписанный подлин-
ник соглашения на своей груди «между телом и рубаш-
кой, из страха, чтобы его не украли». По приезде он
сделал копию, которая была передана в министерство
иностранных дел, а оригинал вручил Лубе. Продление
франко-русского союза и военной конвенции было
оформлено в виде обмена письмами министров иност-
ранных дел Муравьева и Делькассе71.
Благодаря союзу с Россией правящие круги Франции
сумели вывести страну из изоляции, обеспечить ее безо-
пасность, создать обширную колониальную империю.
Но основной целью их внешней политики оставалась под-
готовка к реваншистской войне против Германии.
299
Глава VIII СОЗДАНИЕ ФРАНЦУЗСКОЙ
КОЛОНИАЛЬНОЙ ИМПЕРИИ
И КОЛОНИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
ФРАНЦИИ
Колониальная политика
в эпоху империализма
В связи с переходом капитализма в стадию импе-
риализма крайне обострилась борьба за территориаль-
ный раздел мира. «...Колониальная политика капитали-
стических стран, — отмечал В. II. Ленин, — закончила
захват незанятых земель на нашей планете. Мир впер-
вые оказался уже поделенным, так что дальше пред-
стоят лишь переделы, т. е. переход от одного «владель-
ца» к другому, а не от бесхозяйности к «хозяину»».
При империализме к многочисленным старым мотивам
колониальной политики, сопровождавшейся грабежом,
разбоем, работорговлей, обманом, крепостнической и
рабовладельческой эксплуатацией и истреблением це-
лых племен и народов, финансовый капитал прибавил
борьбу за источники сырья, за вывоз капитала, за «сфе-
ры влияния». Эти новые мотивы колониальной полити-
ки зародились в связи с бурным ростом капиталистиче-
ских монополий. Именно владение колонией, подчерки-
вал В. И. Ленин, «одно дает полную гарантию успеха
монополии против всех случайностей борьбы с сопер-
ником— вплоть до такой случайности, когда противник
пожелал бы защититься законом о государственной мо-
нополии. Чем выше развитие капитализма, чем сильнее
чувствуется недостаток сырья, чем острее конкуренция
и погоня за источниками сырья во всем мире, тем от-
чаяннее борьба за приобретение колоний». Интересы
вывоза капитала также толкают к завоеванию колоний,
поскольку на колониальном рынке легче, а иногда един-
ственно только и возможно монополистическими путями
устранить конкурента, обеспечить себе поставку, закре-
пить соответствующие «связи»1.
Колониальная политика, сопровождающаяся получе-
нием сверхприбылей, дает капиталистам возможность,
кроме того, подкупать верхушку рабочего класса мет-
рополий, рабочую аристократию. Таким образом, к
300
экономическим причинам колониальной политики неиз-
менно присовокупляются причины социальные. Правя-
щие классы империалистических государств, стремясь
получить в колониях наивысшие прибыли, одновремен-
но рассчитывали использовать колониальные захваты
для отвлечения пролетариата от его непосредственных
задач классовой борьбы, стремились одурманить трудя-
щиеся массы идеологией колониализма. Но путь коло-
ниальных захватов неизбежно вел к усилению харак-
терных для империализма черт — паразитизма и загни-
вания. Кризис 1873 г., самый тяжелый кризис XIX в.,
а затем мировые кризисы 1882, 1890 и 1900 гг. усилили
борьбу за раздел мира. «Погоня за колониями в конце
XIX века, особенно с 1880 годов, — подчеркивал
В. II. Ленин, — со стороны всех капиталистических го-
сударств представляет из себя общеизвестный факт
истории дипломатии и внешней политики». К этому
периоду относится создание крупнейших колониальных
империй, и прежде всего английской и французской.
Однако и в создании колониальных империй существо-
вала большая неравномерность. Капиталистические
державы делят мир «потому, что достигнутая ступень
концентрации заставляет становиться на этот путь для
получения прибыли; при этом делят они его «по капи-
талу», «по силе» — иного способа дележа не может
быть в системе товарного производства и капитализма.
Сила же меняется в зависимости от экономического и
политического развития...»2. Раздел колоний неизбежно
сопровождался крайним обострением борьбы между ве-
ликими державами. Имевшие место урегулирования
всегда были временными, ибо объективно прочные со-
глашения по колониальным вопросам между империа-
листическими странами недостижимы.
Колониальная политика Франции
и позиции политических партий
Громадное усиление колониальных захватов Фран-
ции выпало на 1880—1900 гг. Если площадь ее коло-
ниальных владений к 1860 г. составляла всего 0,2 млн.
кв. миль, то за 20 лет (с 1880 по 1899 г.) она увеличи-
лась на 3 млн. кв. миль, достигнув общей площади
3,7 млн. кв. миль с населением 56,4 млн. человек. Этот
бурный рост французских колоний был непосредствен-
но связан с развитием финансового капитала в стране.
«Не случайность, — писал В. И. Ленин, — что во Фран-
301
ции как раз особо быстрое развитие финансового капи-
тала, при ослаблении промышленного, вызвало с
80-х годов прошлого века крайнее обострение аннексио-
нистской (колониальной) политики». По размерам фи-
нансового капитала в это время Франция была в не-
сколько раз богаче Германии и Японии, вместе взятых,
и стояла на втором месте после Англии, как и по раз-
мерам своих колониальных владений. Кроме чисто эко-
номических условий и на базе их на размер колониаль-
ных владений «оказывают влияние условия географиче-
ские», которые, несомненно, благоприятствовали фран-
цузской колониальной политике, прежде всего в Аф-
рике3.
Вместе с тем французский империализм был не
только слабее английского, но и менее динамичен. Бо-
гатства французских колоний эксплуатировались им
более паразитически и значительно примитивнее. За-
хватывая колонии, французский империализм стремил-
ся к обеспечению своей гегемонии, «к захвату земель
не столько прямо для себя, сколько для ослабления
противника и подрыва его гегемонии...»4. В XIX в. эти
мотивы играли существенную роль в колониальной
политике Франции, которая не обращала в то время до-
статочного внимания на освоение огромных природных
богатств своих колоний. А в них имелись колоссальные
запасы железа, марганца, цинка, олова, меди, свинца,
хрома и т. д. Было здесь и различное органическое
сырье, как, например, индиго, джут, лен, дубильная
кора, слоновая кость, воск, табак, лечебные травы,
мускус, какао, чай, кофе, рис, оливковое масло, куку-
руза, ваниль и даже модные в то время страусовые
перья, доставлявшиеся из Конго и Французской Эква-
ториальной Африки. Слабость освоения природных и
сельскохозяйственных богатств ее колониальной импе-
рии отмечали даже французские историки. «Завоевав
колонии, — писал Впаллат, — Франция как будто боя-
лась увидеть их цветущими: земельные собственники и
промышленники опасались конкуренции, которую могли
оказать отечественным продуктам некоторые колониаль-
ные продукты на рынках метрополии, которые они хо-
тели сохранить за собой; с другой стороны, своим же-
ланием закрыть колониальные рынки для иностранных
конкурентов они наносили ущерб сношениям колоний
с их естественными рынками»5.
Хищнические методы эксплуатации колоний харак-
теризовали Францию, которая обеспечивала «право»
302
своих капиталистов грабить колонии всей мощью свое-
го государственного аппарата. Французские колониза-
торы использовали обман, насилие, провокации и под-
куп для обеспечения своего господства в колониях.
Основными методами колониальной эксплуатации слу-
жили принудительный труд, натуральная дань, система
монокультуры и система резерватов — специальных
районов, куда колонизаторы загоняли коренное населе-
ние, лишая его земли. Широко использовалась почти
даровая рабочая сила. На строительных и дорожных
работах, на рудниках и приисках, на частных предприя-
тиях применялся бесплатный принудительный труд.
Вожди племен должны были по требованию колониаль-
ных властей поставлять определенное число рабочих.
Вопреки бесспорным фактам жесточайшей эксплуа-
тации в колониях французская буржуазная историогра-
фия издавна представляет свою колониальную полити-
ку в самом радужном свете, именуя ее «миротворче-
ской», «цивилизаторской» и «прогрессивной». Таковой
представляли эту политику и А. Рамбо в XIX в., и ав-
торы после первой и второй мировых войн. Характери-
зуя цели колониальной политики Франции, потковник
Корто, лично подавлявший восстание друзов в 1925 г.,
отмечал «универсальность и бескорыстие французской
экспансии» и ее «альтруистический характер». Француз,
заявлял полковник, «вдохновляется великими идеями
и великими целями: его чувство доброго и прекрасного,
свойственный ему дух братства, жажда справедливости
заставляют его вынести эти великодушные устремления
за национальные рамки... Он охотно готов оказать вся-
кую помощь другим расам. Больше того, он хочет нра-
виться им». Еще настоятельнее пропагандируют подоб-
ные идеи современные историки: Анри Бле, Ришар-Мо-
лар и др.6
Создание французской колониальной империи связа-
но с деятельностью ряда лиц, осуществлявших коло-
ниальные захваты и получивших потом во Франции
большую известность. Буржуазная литература до сих
пор прославляет их «заслуги», смелость и таланты, за-
бывая при этом отметить ту необычайную жестокость,
с которой действовали эти завоеватели, безжалостно
истребляя население колониальных стран. Известный
путешественник Ливингстон, рассказывая о страхе аф-
риканцев перед европейцами, нарисовал картину по-
вального бегства всех жителей деревень, от мала до
велика, в момент появления хоть одного европейца.
303
«Завидев меня, — писал он, — даже собаки, поджав
хвосты, убегали со всех ног»7.
Среди исследователей Африки были, конечно, и лю-
ди науки, такие, как сын рабочего француз Ренэ Кайе,
много лет проживший там, первый дошедший в 20-х гг.
XIX в. до города Тимбукту и оттуда до Марокко черев
Западный Судан и Сахару. К числу бескорыстных ис-
следователей Африки относятся также П. А. Чихачев
и В. В. Юнкер. Но плоды научных трудов даже этих
людей были использованы капитализмом в целях коло-
ниальных захватов, ибо за смелыми исследователями
шли купцы, всевозможные авантюристы, а затем и от-
ряды войск. Большинство «исследователей» Африки,
особенно с середины XIX в., были агентами и развед-
чиками европейских государств. Очень многие из них
действовали в интересах французского империализма.
II не случайно современная французская буржуазная
историография восхваляет их. Наиболее известными
колониальными завоевателями были губернатор Сенега-
ла и создатель корпуса сенегальских стрелков Федерб,
охарактеризованный Рншар-Моларом как «замечатель-
ный администратор, основатель Французской Западной
Африки, любящий ее людей», итальянец по происхож-
дению Саворньян де Бразза, действовавший главным
образом в районе Конго, губернатор острова Мадага-
скар Галлиени и целый ряд других8.
Необходимо отметить также огромную роль фран-
цузской церкви, и в частности католических и протес-
тантских миссионеров, в разведке и завоевании коло-
ниальных владений. «Следовало бы показывать нашим
соотечественникам и заставить их воочию убедиться,—
писал один из организаторов французской колониаль-
ной выставки, — сколь многим обязана Франция мис-
сионерам: крест предшествовал мечу и указывал ему
дорогу; солдаты бога прокладывали п>ть солдатам оте-
чества; религиозное завоевание предвосхитило и подго-
товило завоевание колониальное»9.
Франко-прусская война приостановила колониаль-
ные захваты, усиленно проводившиеся Наполеоном III
Но развитие империализма, и особенно усиление финан-
сового капитала, создали благоприятные условия для
возврата к колониальной политике. Колониальная экс-
пансия, отвечавшая интересам крупных промышленных
и финансовых кругов, совпала с приходом к власти
партии умеренных буржуазных республиканцев. II воз-
рождение колониальной экспансии тесно связано с ли-
304
дером этой партии Ж. Ферри. Он первый в новых усло-
виях со свойственной ему решительностью, бесцеремон-
ностью и стремлением к обогащению высказался за
необходимость завоевания колоний для Франции, вы-
ступив как идеолог французского колониализма. «Фран-
ции нужна колониальная политика, — говорил он в
1882 г. — Любая часть ее колониальных владений, ни-
чтожнейшие клочки их должны быть для нас священ-
ны. Речь идет не о завтрашнем дне, а о целом полу-
веке, о веке вперед; речь идет о самой будущности на-
шей родины». В своих публичных выступлениях он до-
казывал, что промышленная мощь великих наций Ев-
ропы требует рынков сбыта и обеспечения выгодного
помещения капиталов. Ферри ярче, яснее и откровеннее
других высказал стремление французской буржуазии к
колониальным захватам. Но он выражал взгляды своей
партии, и его деятельность была поддержана француз-
ским буржуазным государством, идеологами буржуа-
зии, учеными, историками и экономистами. Современ-
ная буржуазная Франция сравнивает Ферри с Кольбе-
ром, полагая, что он возродил французскую нацию10.
Однако Ферри и его последователи встретили в то
время серьезные препятствия в проведении колониаль-
ной политики: недоверие и даже враждебность ряда
политических партий, неуверенность правительств
Третьей республики, стремившихся скрыть от парла-
мента и от мирового общественного мнения размах
своих военно-колониальных операций, и, наконец,
серьезное противодействие со стороны двух великих
держав — Англии и Германии.
Самым решительным образом и по принципиаль-
ным соображениям против политики колониальных за-
хватов с 1881 г. выступали французские социалисты во
главе с Гедом. «Колонизация, — доказывал Гед, — это
кража, грабеж, убийство, преступление, творимое над
мирными народами в интересах кучки капиталистов,
обезумевших от жадности». В ноябре 1883 г. в зале
Граффар гедисты организовали митинг против войны
в Индокитае, на котором приняли решение о немедлен-
ном прекращении войны и возвращении французских
солдат и моряков на родину. Однако в практической
борьбе против колониальной политики Гед не всегда
занимал последовательные позиции, что лишало его
поддержки масс11.
Партия радикалов во главе с Ж. Клемансо крайне
отрицательно относилась к колониальной политике.
20 В. И. Антюхина-Московчеяко
305
По мнению лидера партии, она ослабляла силы Фран-
ции в Европе, мешала ей готовиться к будущей схватке
с Германией, которую он считал неизбежной, и не мог-
ла обеспечить в дальнейшем, при слабом приросте на-
селения во Франции и отсутствии массового выезда
французов в колонии, закрепление захваченных терри-
торий. Спустя 30 лет Клемансо говорил своему секре-
тарю: «Что касается колониальной политики, я упре-
каю Ферри в том, что он бросил наших людей и наши
деньги в отдаленные экспедиции, когда мы сами нуж-
дались в них для значительно более нужных целей».
С присущей ему резкостью он язвительно и энергично
нападал на Ферри, называя его «преступником» и об-
виняя в «государственной измене». Впоследствии Кле-
мансо подвергался за это самов резкой критике. Подав-
лявший восстание друзов генерал Валлье обвинял его
в неправоте перед Ферри и в том, что он «создавал
препятствия» всем колониальным действиям Франции.
В своей книге А. Бле также упрекает Клемансо за ан-
тиколониальные высказывания, а Бастуль в своей ра-
боте даже сомневается в «добросовестности Клемансо
и в его политическом чутье»12. Однако следует отме-
тить, что, при всех нападках Клемансо на руководите-
лей колониальной политики, он никогда не предлагал
вывести французские войска из колоний. Позднее, ког-
да Франция окрепла и ее успехи в завоевании колоний
стали явными, радикалы отказались от критики коло-
ниализма.
Реакционные партии монархистов в лице Деруледа,
Кассаньяка и других также решительно выступали
против колониальной политики умеренных республикан-
цев, считая необходимым не отвлекать из метрополии
силы, нужные для реванша. Имея в виду Эльзас, Лота-
рингию и колонии, Дерулед говорил: «Я потерял двоих
детей, а вы предлагаете мне взамен 20 слуг»13. Даже
известная часть умеренных республиканцев, как, напри-
мер, Фрейсине или Рибо, критиковали колониальную
политику. Но они упрекали Ферри лишь за то, что он
не всегда удачно и успешно проводил в принципе одоб-
рявшуюся ими политику колониальных захватов.
Именно поэтому, несмотря на резкую критику, пар-
ламент и государство в сущности всегда предоставляли
французским колониалистам достаточные материальные
средства в виде кредитов на колониальные экспедиции
в Африке, Азии, на Мадагаскаре и в других частях зем-
ного шара.
306
До 1881 г. делами колонии ведало морское мини-
стерство. Гамбетта, возглавив кабинет, создал «Управ-
ление колониями», которое было присоединено к мини-
стерству торговли и колонии, образованному в ноябре
1881 г. Затем, согласно закону от 20 марта 1894 г.,
было создано министерство колонии с тремя управле-
ниями. Но и после этого разные колонии все еще на-
ходились в различных министерствах: Индокитай — в
ведении министерства иностранных дел, Алжир — мини-
стерства внутренних дел. С 1890 г. на нужды колоний
выделялись средства по бюджету, которые неизменно
увеличивались. По пятилетиям эти расходы составляли:
в 1890 г. — 57 млн. фр., в 1895 г. — 79 млн., в 1900 г.—
116 млн. фр.14
Постепенно во Франции возник целый ряд органи-
заций и школ, связанных с колонизаторской политикой
французской буржуазии. В 1878 г. была создана из чи-
новников Высшая колониальная комиссия, замененная
в 1883 г. Высшим колониальным советом. В 1889 г.
была учреждена колониальная школа, которая суще-
ствовала под названием «Национальная школа замор-
ской Франции». В 1894 г. был создан международный
колониальный институт. Все эти учреждения создава-
лись в расчете на долговременность колониальной поли-
тики, чтобы с годами из представителей колониальных
народов воспитать кадры административных работни-
ков, получивших образование во Франции и готовых
верно служить интересам колонизаторов.
Колониальная политика Франции
и ее отношения с европейскими державами.
Англо-французское соперничество в Египте
На пути колониальных захватов Франция неизбеж-
но должна была столкнуться с империалистическими
интересами других великих держав. К последней трети
XIX в., когда раздел Азии был почти закончен, «докт-
рина Монро» ограничивала проникновение европейской
экспансии на Американский континент, а колонизация
Австралии завершилась, первое место в колониальной
политике выпало на долю Африки. Главными участни-
ками ее раздела стали Англия и Франция, и именно
между ними в течение более двух десятков лет шла
ожесточенная борьба. Затем свои требования предъяви-
ли Германия, Италия, Бельгия, Португалия и Испания.
Поскольку отношения между делившими Африку велп-
20*
307
ними державами складывались главным образом на
основе европейской политики, Германия в первые годы
после франко-прусской войны была заинтересована в
отвлечении сил Франции из Европы в колонии, чем и
воспользовались умеренные республиканцы. Они при-
няли политику соглашения с Германией для создания
более выгодного для себя положения на Африканском
континенте. Политика эта исчерпала себя в 80-х гг.,
когда Германия сама включилась в борьбу за раздел
Африки. В эти годы и происходило крайнее обострение
франко-английских противоречий. Но после заключе-
ния союза с Россией Франция получила возможность
еще энергичнее создавать свою колониальную империю.
Прежде всего между Англией и Францией разверну-
лось соперничество в Египте. Борьба за Египет началась
еще с наполеоновских завоеваний и постепенно своди-
лась к приоритету Англии. Но Франция занимала силь-
ные позиции в Международной комиссии египетского
долга. Финансовый крах 1876 г. в Египте привел к
международному финансовому контролю. Однако в
1875 г. французские банкиры по совету Деказа отказа-
лись купить у вице-короля Египта Исмаила за 100 млн.
фр. пакет акций Суэцкого канала. Тогда это сделала
Англия и стала владелицей 176 тыс. акций канала из
400 тыс. Вспыхнувшее в 1882 г. в Египте восстание
против иностранцев послужило поводом для открытой
оккупации этой страны английскими войсками. Впро-
чем, англичане предложили французам действовать со-
вместно. Фрейсине, опасаясь критики оппозиции, отка-
зался от вооруженного выступления совместно с Анг-
лией против Египта и, как с сожалением констатирует
Бле, «позволил урегулировать египетский вопрос без
нашего участия и против нас». Но Франция сохранила
свое финансовое влияние. Оккупация Египта резко
ухудшила англо-французские отношения16.
Проникновение Франции в Африку.
Завоевание Алжира
Со второй половины XVIII в. усилилось стремление
стран-метрополий проникнуть во внутренние области
Африки. С утверждением капитализма началось систе-
матическое исследование внутренней Африки, без чего
невозможно было осуществлять дальнейшие колониаль-
ные захваты.
308
Северная Африка— Алжир, Тунис и Марокко, близ-
кие по природе, быту, культуре, языку и историческому
прошлому, с незапамятных времен были населены бер-
берскими племенами. В VII—XIV вв. сюда переселились
еще и арабские племена. Берберы переняли впослед-
ствии арабский язык и в большинстве своем слились с
арабами. Только в Алжире часть арабизированных
берберов, называемых кабилами, продолжала жить от-
дельно от арабов в горной области Кабилии. II в неко-
торых глухих горных и степных районах Марокко и
сахарских оазисах сохранились еще наречия и самобыт-
ность берберов. В средние века тут возник ряд фео-
дальных государств, из которых к концу XVIII в. со-
хранился только один марокканский султанат. Осталь-
ные области были захвачены в XVI в. турками и раз-
делены на два пашалыка: Алжир и Тунис. На востоке
к ним примыкал еще Триполитанский пашалык. Но к
концу XVIII в. эти области только номинально находи-
лись под властью Турции. Во главе Алжира стоял по-
жизненный правитель — дей. В Тунисе и Триполи во
главе правления находились наследственные беи.
Алжирский дей еще во время революции конца
XVIII в. снабжал Францию хлебом, кожей, солониной.
Позже он поставлял, главным образом в кредит, това-
ры бонапартовским армиям в Египте. Тем не менее у
Наполеона появились планы захвата Алжира, и только
его поражение в Испании и в России спасло в то вре-
мя Алжир от французского завоевания. Но уже Карл X
в июне 1830 г. направил туда 37-тысячную армию, ко-
торая и заняла 5 июля столицу этого государства. Дея
изгнали, казну разграбили французские генералы, а
страна была объявлена французской колонией Алжи-
рией. После взятия Алжира командовавший армией ге-
нерал Бурмон отправил донесение: «Все королевство
подчинилось нам в 15 дней без единого выстрела».
На деле же французы подчинили Алжир лишь после
30-летней ожесточенной войны с алжирским народом,
о чем невольно свидетельствуют, например, мемуары
генерала Шангарнье, ряд других воспоминаний и много-
численные исторические исследования. Завоевание
французами Алжира сопровождалось неслыханной же-
стокостью, и характерно, что такие душители пролета-
риата, как Кавеньяк, Мак-Магон и другие, выдвинулись
именно во время военных действий и карательных экс-
педиций в Алжирии.
В 1869 г. Алжир голосовал против Наполеона III
309
во время плебисцита. Воспользовавшись поражением
Франции, алжирский народ попытался сбросить с себя
иго. В марте 1871 г. началось восстание кабилов во
главе с феодалом Мохаммедом Эль-Мокрани и рели-
гиозным главой кабилов Эль-Хададом, который 8 ап-
реля объявил священную войну против французов.
150—200 тыс. вооруженных кабилов вступили в ожесто-
ченную борьбу, дтившуюся 10 месяцев. Она продолжа-
лась даже после убийства Мокрани и капитуляции Эль-
Хадада. 13 июля 1871 г. французское правительство
направило в Алжир 85-тысячную армию. После подав-
ления восстания в январе 1872 г. начались жесточай-
шие преследования. Кабилия, потеряв свою автономию
и лишившись 500 тыс. га лучшей земли, должна была
выплатить 36 млн. фр. контрибуции. Но в 1879 г. на-
чалось восстание в Оресе, сопротивление на юге Орана
продолжалось до 1883 г., а глава этого движения Бон-
Амама сдался лишь в 1900 г.16
После подавления восстания кабилов в Алжире уси-
ленно проводилась политика ассимиляции. Тьер упразд-
нил военную власть и учредил должность граждан-
ского генерал-губернатора, которую, однако, занимали
военные, в том числе генерал Шанзи (с 1873 по 1879г.).
Убежденный сторонник ассимиляции, Шанзи заявил:
«Инициатива должна проявляться в Алжире, а реше-
ния— приниматься в Париже». Ассимиляция была
оформлена декретом от 26 августа 1881 г., по которому
каждая из алжирских администраций была присоедине-
на к соответствующему французскому министерству.
Однако эта система в значительной мере ограничивала
права генерал-губернатора. Позже Ж. Камбон (1891—
1897 гг.) настоял на упразднении подобного положения,
что было закреплено декретом от 31 декабря 1896 г.
А декретом от 23 августа 1898 г. устанавливались пра-
ва губернатора, реорганизовывался верховный совет и
создавалась новая ассамблея и финансовая делегация.
Ассамблея состояла из 3 секций: колоны, французы-
неколоны, местное население. Первые две секции изби-
рались французами по 24 члена в каждую, третья
избиралась местным населением в составе 21 человека,
из которых 6 — кабилы. Фактически в эту секцию пред-
ставители назначались французской администрацией,
а местное население никаких прав не имело17.
Колонизация французами Алжира носила крупнопо-
мещичий характер. 90% захваченных земель были пе-
реданы примерно 10 тыс. французских помещиков.
310
На этих же землях были расселены 1183 семьи, эмиг-
рировавшие из Эльзаса и Лотарингии. II только 10%
земель перешли в руки мелких и средних колонистов.
Французское завоевание повело за собой разорение
арабского крестьянского хозяйства. Уничтожали даже
артезианские колодцы, и оазисы таким образом пре-
вращались в пустыню.
Правами французских граждан пользовались в Ал-
жире только французы. Арабы и берберы считались
«подданными». Они не могли избирать своих предста-
вителей в парламент, для них был выработан «тузем-
ный кодекс», по которому колониальные власти без
суда бросали их в тюрьмы, пороли, конфисковывали их
имущество, высылали в отдаленные районы Сахары.
Они были лишены права издавать газеты на родном
языке, иметь партии и профсоюзы.
Установление протектората над Тунисом
и первые попытки проникнуть в Марокко
и освоить Сахару
Франция пыталась проникнуть в Тунис с 1837 г., но
ее армия вынуждена была уйти, встретив противодей-
ствие Англии. Французский и английский капитал ста-
ли проникать в Тунис с 50-х гг. Воспользовавшись за-
труднениями бея в связи с восстанием в стране, фран-
цузы в 1863 и 1865 гг. навязали ему два кабальных
займа на общую сумму 60 млн. фр. В результате финан-
сы Туниса оказались в руках французских капитали-
стов. В 1867 г. тунисское правительство вследствие го-
лода в стране прекратило платежи по займам. Однако
с 60-х гг. итальянская буржуазия заявила о своих пре-
тензиях на Тунис, что осложнило дальнейшие действия
французской дипломатии.
В 1868 г. была создана Международная комиссия
тунисского долга из представителей Англии, Италии и
Франции, где главную роль играли французы. Она по-
лучила контроль над значительной частью государ-
ственных доходов Туниса. В 1870 г. известный фран-
цузский журналист Прево-Парадоль писал: «Пусть
скорее наступит тот день, когда наши соотечественники
переплывут в Тунис и Марокко и создадут наконец
великую средиземноморскую империю, которая не толь-
ко даст удовлетворение нашей гордости, но будет и по-
следним источником нашего величия при будущей
конъюнктуре мира»18.
311
Воспользовавшись поражением Франции, Италия
в 1871 г. с помощью морской экспедиции попыталась
покорить Тунис, но встретила решительный протест
Франции, поддержанной Англией. Франко-итальянское
соперничество получило окончательное решение после
русско-турецкой войны 1877—1878 гг. и Берлинского
конгресса. Как уже отмечалось, на конгрессе Франция
взамен поддержки, которую она фактически оказала
Англии против России, получила обещание, что англи-
чане не будут возражать против окончательного захва-
та Францией Туниса. Поставив Баддингтона в извест-
ность о конвенции 4 июня 1878 г. по поводу Кипра,
лорд Солсбери заявил: «Делайте в Тунисе все, что со-
чтете нужным. Англия не будет возражать!» Некоторое
время спустя он официально сообщил об этом фран-
цузскому правительству. П. Дешанель писал по этому
поводу: «В обмен на нашу поддержку Англия дала нам
Carte blanche в Тунисе...» Итак, с точки зрения внеш-
неполитической захват Туниса был Франции обеспечен.
Тем не менее три года она медлила с осуществлением
этого в силу крайне сложного внутреннего и внешнего
положения, хотя часть буржуазии во главе с Ж. Ферри
считала необходимым быстрее воспользоваться сложив-
шейся ситуацией. К тому же в марте 1881 г., когда
генерал Питтье, возвращавшийся в Париж через Бер-
лин с похорон Александра II, был принят Бисмарком,
канцлер сказал ему: «Французы должны занимать Ту-
нис, не заботясь об Италии». Теперь Германия даже
торопила Францию. А в апреле Бисмарк дал понять
французскому послу Сен-Валье, что он не будет пре-
пятствовать расширению колониальных захватов Фран-
ции ии в Африке, ни в Азии19.
Многие лидеры умеренных республиканцев были
лично заинтересованы в захвате Туниса. По-
скольку бей неаккуратно платил проценты по дол-
гам Франции, акции тунисского займа упали с
500 фр. их номинальной стоимости до 75 фр. И именно
тогда большую часть этих бумаг скупил игравший на
понижении Франко-египетский банк, куда они входили,
в том числе Ш. Ферри, Гамбетта и французский консул
в Тунисе Рустан. Если бы Тунис попал под власть Фран-
ции, она взяла бы на себя гарантию тунисского займа, и
бумаги получили бы свою первоначальную стоимость,
что немедленно принесло бы их держателям существен-
ные прибыли. Как утверждал Рошфор, Франко-египет-
ский банк «заработал* на этой операции от 15 млн. до
312
20 млн. фр. Уничтожающий разоблачающий материал
привел Клемансо по поводу мотивов захвата Туниса в
своей речи в палате 8 ноября 1881 г.20
Ж. Ферри и его министр иностранных дел Бартеле-
ми Сент-Илер лихорадочно искали удобного предлога
для начала войны и нашли его в провоцировании ин-
цидентов на алжиро-тунисской границе. Заявив, что
Франция должна «помочь» бею навести порядок и на-
казать тунисское племя крумиров, якобы совершавших
набеги на алжирские территории, 4 апреля 1881 г. Фер-
ри заявил в парламенте о решении положить этому
конец. 7 апреля он затребовал кредиты и получил их.
В действительности это племя было совершенно мир-
ным и даже не входило в область военных операции.
Но 24 апреля без объявления войны французский
экспедиционный корпус в 23 тыс. человек под командо-
ванием Форжемоля де Боскенара, перейдя границу,
оккупировал важнейшие центры Туниса. Одновременно
8-тысячный корпус французов под командованием гене-
рала Бреара, отплыв из Тулона, 2 мая внезапно выса-
дился в Бнзерте, почти без сопротивления подошел к
дворцу бея и осадил его. Захватив важнейшие центры
Туниса, Бреар вместе с консулом Рустаном и внуши-
тельным эскортом направился в летнюю резиденцию
бея. Там, в Бардо, Бреар изложил ему свои требова-
ния, имея в руках уже готовый текст договора. На об-
думывание бею было дано пять часов. При этом ему
сообщили, что в случае возражений французы обойдут-
ся в без его согласия, так как в карете Бреара уже
ожидает претендент на тунисский престол. В этих усло-
виях бей счел за меньшее зло подписать 12 мая 1881 г.
Бардоский договор, установивший французский протек-
торат над Тунисом. Бей, считавшийся до того губерна-
тором турецкого султана, стал «самостоятельным мо-
нархом». В действительности же власть перешла к ге-
неральному резиденту Франции в Тунисе.
8 июня 1883 г. между Францией и Тунисом быта
подписана конвенция о протекторате с передачей конт-
роля над страной французскому генеральному резиден-
ту, который одновременно являлся министром иност-
ранных дел бея и командующим армией21.
Французская колонизация в Тунисе еще больше, чем
в Алжире, носила крупнопомещичий характер. Пред-
ставители буржуазии, министры, генералы, сенаторы,
депутаты, редакторы газет получали за бесценок огром-
ные поместья в 2—4 тыс. га. К каждому поместью при-
313
креплялось определенное число арабских крестьян, ра-
нее владевших этой землей. Таким образом создавались
огромные латифундии с применением феодально-крепо-
стнических методов эксплуатации. К 1887 г. третья
часть всей захваченной французами земли в Тунисе
принадлежала всего 175 собственникам. Эта варварская
политика принесла разорение арабскому крестьянскому
хозяйству, жесточайшую эксплуатацию народа и хищ-
ническое использование богатейших недр Туниса. Но,
несмотря на огромные преимущества, французское на-
селение в Тунисе оставалось незначительным в
1881 г. — 700 человек, в 1891 г.— 10 тыс., в 1901 г.—
24 тыс., тогда как итальянское население в том же году
достигло 71 тыс.22
Еще в 40-х гг. XIX в. Франция пыталась проник-
нуть в Марокко, но встретила противодействие Англии.
Стремление к захвату Марокко особенно усилилось с
1891 г., но все же ключ от проблемы находился в руках
Великобритании.
Третья республика не отказалась и от проникнове-
ния в Сахару. На основе выдвинутого инженером Дю-
поншелем в 1875 г. проекта постройки транссахарской
железной дороги в 1879 г. министр общественных работ
Фрейсине создал специальную комиссию. 14 декабря
1880 г. в Сахару была направлена экспедиция под ру-
ководством Флаттера в составе 92 человек, из которых
10 были французами. Однако в феврале 1881 г. он был
убит, а затем погибли и остальные. Это, а также чрез-
вычайные трудности освоения пустыни заставили отка-
заться от намеченных планов.
Французская Западная Африка
Англия стремилась к созданию в Африке крупнейших
колониальных владений от Капштадта (современный
Кейптаун) до Каира, чему всеми возможными сред-
ствами препятствовала Франция, желавшая в свою
очередь овладеть африканскими землями с запада до
востока, начиная с Сенегала.
Еще в годы Великой французской революции Фран-
ция и Англия жестоко боролись за обладание устьями
рек Сенегала и Гамбии. По мирным договорам 1814 и
1815 гг. Франция получила обратно все отнятые у нее
ранее Англией владения в Западной Африке. На севе-
ро-западе Африки расположено одно из самых старых
владений Франции — Сенегал. Первоначально эта ко-
314
лония представляла лишь узкую маленькую полосу
земли, управлявшуюся французским губернатором.
В 1854 г. на этот пост был назначен Федерб — один из
крупных колонизаторов Франции. Он первый выдвинул
идею распространить французские владения за высоты,
отделяющие бассейн Сенегала от бассейна Нигера. Но
в области верхнего Нигера были расположены владе-
ния султана Ахмаду со столицей Сегу-Сокото. А на
правом берегу Нигера находилась держава Т. Само-
ри — объединителя народов Западного Судана. Агрес-
сия европейских стран вызвала освободительные дви-
жения африканских народов, которые под руководством
таких вождей, как Ахмаду и Самори, готовились отстаи-
вать свою независимость.
В 1881 г. Франция направила экспедицию по тече-
нию Сенегала и Нигера во главе с капитаном Галлие-
ни, который вскоре вынудил Ахмаду принять договор
о французском протекторате его владений. Хотя Ахма-
ду и признал протекторат, по существу французы не
владели этими территориями и вынуждены были в
1880—1883 гг. отправить туда еще три экспедиции во
главе с морским офицером Борньи-Дебордом, который
в 1883 г вышел на берег Нигера в Бамако, где основал
первый французский порт в Судане и установил проч-
ную связь Сенегала с Нигером.
Против ожидания французские войска встретили
серьезнейшее сопротивление со стороны отрядов Само-
ри. Посте четырех лет войны (1882—1886 гг.) Франция
вынуждена была заключить с ним мирный договор.
Самори прекрасно понимал всю его непрочность. Но на
дружелюбные предложения отвечал подарками, при
отправке которых написал однажды: «Я выслушаю сло-
ва мира. Я три тысячи раз люблю губернатора». Само-
ри использовал полученную передышку для подготовки
к новой войне. Он покупал европейское оружие, обучал
свои войска, а для юношей ввел обучение в мусульман-
ских школах. Самори применил и особый стратегиче-
ский прием в борьбе против французов. Своп военные
силы он разделил на три части: одна непосредственно
сражалась с французами, другая осваивала новые
земли, куда можно было бы отступить, а третья долж-
на была обеспечить переход населения со всем имуще-
ством на новую территорию. Продолжались военные
действия и против Ахмаду, которого Галлпени вторич-
но принудил подписать договор 12 мая 1887 г. о фран-
цузском протекторате над «наличными и будущими»
315
владениями султана. Этот прием был введен еше в
50-х гг. Федербом. Он заключался в том, что французы
оказывали помощь оружием, деньгами, снаряжением
отдельным местным царькам. Последние в благодар-
ность вели войны со своими соседями и покоряли их.
Они могли воспользоваться всеми богатствами жителей
и территории, но сами отвоеванные территории перехо-
дили под протекторат Франции. Такой метод позволял
французам, используя распри между отсталыми тузем-
ными племенами, натравливать африканские народы
друг на друга, разъединять их и ослаблять тем самым
их сопротивление. Французские колонизаторы широко
применяли и другие бесчестные методы. Обманным
путем они заставляли местных царьков заключать до-
говоры, по которым их территории якобы добровольно
передавались ими самими под французский протекторат.
В дальнейшем на основании серии подобных договоров
французы требовали признания за собой обширных ко-
лониальных территорий23.
Французские колонизаторы понимали, что как Ах-
маду, так и Самори, несмотря на подписанные догово-
ры, при удобном случае попытаются вновь выступить
против захватчиков. Поэтому они вели военные дей-
ствия против народов Западной Африки. Несмотря на
неудачи французских отрядов, палата депутатов про-
должала давать кредиты на колониальные экспедиции,
и оппозиция против этого по существу не возражала.
Ее лишь беспокоил слишком широкий размах, который
хотели придать колониальной политике Франции уме-
ренные республиканцы.
Самори в течение семи лет успешно отражал напа-
дение французской армии. II не случайно среди вож-
дей национально-освободительной борьбы африканских
народов именно он вызывает наибольшую ненависть
французской буржуазии, именующей его тираном, «обес-
печившим себе власть лишь путем террора и истребле-
ния населения». А французские «альтруисты» и «про-
светители» до 1898 г. не могли победить сопротивление
народов Западного Судана. Но постепенно они оттес-
няли Самори все дальше в глубь страны. В 1898 г. им
удалось захватить его в плен и под охраной выслать в
Габон24.
Французы осуществили наконец захват территорий
по Сенегалу и верховью Нигера, посче чего установили
там административное управление. Декретом от 17 ок-
тября 1899 г. колония Судан была раздроблена. Боль-
316
шая часть ее территории отошла к Сенегалу, к Фран-
цузской Гвинее, к Берегу Слоновой Кости и к Дагомее.
Остались только две военные территории: Нигер и
Мавритания.
Борьба африканских народов против французских
колонизаторов проходила не только путем создания
крупных объединений племен, но, и это даже более
характерно, велась в форме войн и восстаний отдельных
племен, примером чего может служить война дагомей-
цев в 1892—1894 гг. Дагомея — одно из самых сильных
туземных государств гвинейского побережья, обладала
постоянной военной силой в 7—8 тыс. наемных воинов
и 3 тыс. амазонок. Кроме того, в случае надобности
объявлялось поголовное ополчение. В 1885 г. французы
поместили свои небольшие гарнизоны в Порто-Ново и
в Котону. Дагомейский царь потребовал их освобож-
дения. В ответ французы, не имея достаточных военных
сил, отправили в Дагомею свою миссию для перегово-
ров, но не добились успеха. В это время, после смерти
дагомейского царя Гле-Гле, на престол вступил наслед-
ный принц под именем Гбедассе или Беханзина, как его>
называли французы. Он сумел хорошо организовать
свою армию и нанес ряд поражений Франции. Несколь-
ко лет Гбедассе успешно отражал наступление фран-
цузов, а в 1890 г. заключил с ними договор, по которо-
му признавал права Франции на порт Котону и цар-
ство Порто-Ново, а в обмен получал ежегодно 20 тыс.
фр. Эти деньги он употребил на приобретение оружия
для новой войны с Францией, которая в 1892 г. действи-
тельно направила в Дагомею армию в 1400 человек, а
затем многочисленные подкрепления. Лишь после полу-
тора лет упорной борьбы Гбедассе вынужден был в
1894 г. сдаться. Французы захватили Дагомею, а ее
вождя перевезли на Мартинику25.
В 1895 г. колонии Сенегал, Французский Судан,
Мавритания, Французская Гвинея, Берег Слоновой Ко-
сти, Дагомея и Верхняя Вольта были объединены в
одну колонию, которая получила название Французской
Западной Африки. Позже к ней был присоединен Ни-
гер.
Границы между отдельными колониями Француз-
ской Западной Африки были установлены по произвопу
колонизаторов, без всякого учета этнического состава
племен, их экономических связей, естественных природ-
ных границ, так что некоторые народности оказались
искусственно раздробленными и разъединенными.
31"
Французская Экваториальная Африка.
Французское Сомали
Южнее пустыни Сахары расположена огромная тер-
ритория в 23 млн. кв. км Тропической, или Экваториаль-
ной, и Южной Африки, населенной многочисленными
народами и племенами. В большинстве они принадлежа-
ли либо к этнической группе банту, либо к группе судан-
ских негров, либо к племенам, известным в буржуазной
науке под названием хамитских народов. Это были в
основном отсталые племена, и лишь одна Абиссиния
достигла в своем развитии феодальных отношений.
В годы Третьей республики французские колонизаторы
развернули энергичные действия и в этом районе, созда-
вая свои колонии: Габон, Конго, Убанги-Шари и Чад.
Часть Габонского лимана была куплена французами
за бесценок еще в 1839 г. у местного вождя, и долгое
время эта колония не привлекала внимания колониза-
торов. Но в 1875 г. здесь начал действовать один из
крупнейших французских завоевателей, П. Саворньян де
Бразза, который, по мнению буржуазных историков,
«спас Габон и сделал его отправной точкой в создании
огромной колонии». Бразза (1852—1905 гг.), итальянец
по происхождению, получил французское гражданство в
1874 г., окончив во Франции колледж и морскую школу.
В 1875 г. он начал свои путешествия с тремя европей-
цами и 17 местными жителями по реке Конго и ее при-
токам. Но район Конго привлекал и других «исследова-
телей», например Стэнли, действовавшего от имени
«Международной африканской ассоциации», которой
покровительствовал бельгийский король Леопольд. Это
сильно взволновало французское правительство, а пар-
ламент срочно вотировал кредит в 100 тыс. фр. на даль-
нейшие экспедиции Браззы, замаскированные под науч-
ные. Бразза активно действовал по возможности «мир-
ным» путем, заключая обманные договоры с местными
вождями племен о протекторате над ними Франции.
Когда Стэнли впервые встретил, как он выразился,
«этого оборванца с босыми ногами, в сопровождении
эскорта из нескольких сенегальских стрелков», он вы-
нужден был принять к сведению заявление о том, что
«оборванец» уже присоединил к Франции значительные
территории, успев его опередить. Двигаясь в глубь стра-
ны, Бразза основал ряд городов, в частности Франсвиль
на Огове и Браззавиль на Конго. В 1883 г. обе палаты
вотировали кредит еще на 1 275 тыс. фр. на экспедиции
318
Браззы, которые в любой момент могли превратиться в
чисто военные. С 1883 по 1885 г. этот «исследователь:»
организовал самую большую экспедицию и двинулся по
берегам Огове, Килиу-Ниари, Алима, Санги, Убанги и
ряда притоков. Здесь он столкнулся еще раз со Стэнли.
Возник конфликт с «Международной ассоциацией», но
вскоре он был урегулирован26.
Когда английское правительство, связанное неуда-
чами в Египте, вдруг убедилось, что Франция и Бельгия
захватывают район Конго и его притоков, оно попыта-
лось оказать сопротивление путем заключения в 1884 г.
договора с Португалией о признании ее «прав» на устье
Конго. Но Португалия была настолько зависима от Анг-
лии, что ни у кого не возникало сомнения, о чьих «пра-
вах» фактически шла речь. Франция, Бельгия и Герма-
ния выступили против договора. Ж. Ферри, согласовав
вопрос с Гербертом Бисмарком, предложил созвать
международную конференцию. 15 декабря 1884 г. она
открылась в Берлине при участии 14 государств. Преж-
де всего заставили Англию отказаться от договора
1884 г. с Португалией. Франция, Англия и Германия,
нахватавшие уже в Африке ряд чересполосно располо-
женных колоний, желали каждая объединить свои вла-
дения в единое целое. Король Леопольд, захватив самые
центральные районы Африки, сделал это невозможным.
Ни одна из стран не могла вытеснить Леопольда без
согласия всех остальных. Поэтому Конго было оставле-
но ему. 26 февраля 1885 г. Берлинская конференция
закончилась подписанием конвенции, устанавливавшей
границы владений Леопольда в Конго, которое он вско-
ре объявил «независимым государством Конго», связан-
ным личной унией с Бельгией. Франция получила ту
часть Конго, которую успел захватить Бразза. Израсхо-
довав на его экспедиции около 2 млрд, фр., французское
правительство приобрело огромную территорию в
800 тыс. кв. км необычайно плодородных земель. Дру-
гие споры между Францией и Бельгией были урегулиро-
ваны по договору 14 августа 1894 г., установившему гра-
ницу по реке Убанги, по Мбому до притоков его, по ли-
нии водораздела Конго с Нилом. 13 июля 1894 г. Верх-
ний Убанги, где французы потерпели поражение в
1891 г., был отделен от Конго и превращен в автоном-
ную колонию27.
После Берлинской конференции Франция предприня-
ла экспедицию к реке Шари, впадающей в озеро Чад.
Но здесь французы встретили ожесточенное сопротивле-
319
ние со стороны султана Рабеха, который создал в Цент-
ральном Судане сильную военную организацию, объеди-
нив суданские племена. С 1891 г. он вел успешную борь-
бу с французами в течение нескольких лет. В 1897 г.
они направили против Рабеха сразу три крупные воен-
ные экспедиции, но только в 1900 г. дорогой ценой одер-
жали победу над его войсками. Рабех был смертельно
ранен в бою. Основанный им союз племен распался, хо-
тя некоторые из них еще вели около двух лет партизан-
скую войну против французов под руководством сына
Рабеха, Фадл-Аллаха, который также погиб в бою.
Лишь после этого Франции удалось покорить эти тер-
ритории Африки, К 1910 г. колонии Габон, Среднее Кон-
го, Убанги-Шари и Чад стали Французской Экватори-
альной Африкой, которую возглавил французский гене-
рал-губернатор. Во главе каждой колонии стояли фран-
цузские вице-губернаторы.
На самом востоке Африки находилась маленькая
французская колония Сомали (Обок). Еще в 1862 г. не-
большой клочок земли на территории Обока был куплен
за бесценок у туземного царька. Через 20 лет французы
прикупили к нему порт и рейд Сагалло, а вскоре, захва-
тив ряд земель, объявили протекторат над султанатом
Гобад. В 1888 г. они заняли мыс и городок Джибути.
Так была создана колония Обок, небольшая по терри-
тории, но весьма важная в стратегическом и экономиче-
ском отношениях, тем более что Франция в антианглий-
ских и антнитальянских целях стремилась поддержи-
вать тесные отношения с расположенной рядом Абисси-
нией и ее негусом Менеликом.
Захват Мадагаскара
С момента открытия португальцами Мадагаскара в
начале XVI в. французы пытались овладеть островом.
В 70-х гг. XVIII в. некий авантюрист Беньовский захва-
тил для Франции часть острова. Правда, потом он по-
пытался создать там свое независимое королевство под
американским протекторатом, после чего французы от-
правили войска на Мадагаскар, и Беньовский был убит
в бою в 1786 г. В период наполеоновских войн англи-
чане изгнали французов с острова, но по договору
1814 г. права Франции на ее владения здесь были вновь
восстановлены. В XIX в. один из вождей племен, Хова,
провозгласил себя королем и создал сильное государст-
во в центре острова. Его сын Радама I сумел вытеснить
320
laoacioBh.i рабочих в Крею
(лачка на 1аводе в Ла-Виллег
Сражение при Вильжюиве 30 сентября 1870 г
Ьитва при Виссамбуре 4 aeiycia 1870 г.
«Империя пала, да здравствует республика!»
Париж, 4 сентября 1870 г.
Представители всех германских земель приветствуют
кайзера и Зеркальном зале Версальского дворца
Наполеон III и 1рошю — хозяин и слуга
у позорного столба
Воздушный шар-почтальон в период оса ты Парижа
Пушки. kjпленные на народные деньги, собранные
по национальной подписке
Национальные |Вардейцы контролируют границы
расположения прусских войск в Париже
Вооруженное столкновение на Пляс-Пигаль между войсками
генерала Вннуа н федератами
Один на последних oii.ioiob коммунаров
RtRUBLICWE FRARfAISE
UMMt — LUM — ГЫПЖ-Trt
COVMl.XE DE PARIS
COMITE
DESALUT PUBLIC
Qae tom lee bom eitoyem м leveat!
A«x barrieadea! L'eaaemi eel dam ма man;
Pm d'hesMalioa!
Ea avaat poar la Repebliqae, poar la Com-
авве el poar la Libert^*
AIX 4RWES
Frt.l«S3amini.
Z» CmrU4<
aw. АККЛГО. ВОХНЖАТ.К. EQDE3.
F GAHtQN.G. RANVIER.
Призыв комитета
общественного спасения
коммуны к вооруженной
тащите «Республики,
коммуны и Свободы!» Леси
Лео Франкель
Дс.тск.тюз
/Курд
Елизавета Дмитриева —
русская революционерка,
участница Коммуны
Домбровский
Огюст Бланки
Камелина
7Kio.ii> Валлес
^>жен Потье — автор
Г руссе « Интернационала»
Марсель К а шеи
и последние
оставшиеся в живых
коммунары
у Стены коммунаров
на Пер-JIauiei
Выступление Жореса
в мае I913 г.
Первая мировая
война. -Эшелон
ерманских войск,
направляющихся
к франку и кон
I ранние
Аорж Клемансо
Французские солдаты в перерыве между боями
Окопы французской армии периода
первой мировой войны
французов из северной и центральной частей восточного
побережья. Преемница Радама, Ранавалона I, изгнала
англичан и в 1829 г. отразила нападение военной экспе-
диции французов. В 1845 г. были разбиты войска анг-
ло-французской эскадры. После смерти Ранавалоны в
1861 г. престол перешел к ее сыну Ракото, принявшему
имя Радома II. Воспитанный двумя французами, он за-
ключил торговый договор с Францией, закабаливший
Мадагаскар. Но политика уступок иностранцам вызва-
ла в 1863 г. народное восстание, король и его прибли-
женные были убиты. Престол перешел к вдове короля
Расохернне, немедленно расторгнувшей кабальные до-
говоры. Но за нее правил ее премьер-министр, находив-
шийся под сильным английским влиянием и чуть не до-
ведший дело до войны с Францией. В 1864 г. премьера
сменил его младший брат Райиилаиаривони — горячий
патриот, один из крупнейших политических деятелей
Мадагаскара. Умело используя англо-французские про-
тиворечия, отстаивая независимость страны, он в
1868 г. заключил договор с Францией, по которому она
«раз и навсегда» признала независимость Мадагаскара.
Этот договор был подписан уже королевой Ранавало-
ной II, вступившей на престол в 1868 г.28
Райнилаиаривонп готовил малагасийский народ к
боям с колонизаторами. В 1878 г. между Мадагаскаром
и Францией разгорелся конфликт из-за наследства Ла-
борда, француза, имевшего на острове огромные земель-
ные владения. Правительство отказалось передать зем-
ли наследникам Лаборда и 29 марта 1881 г. издало ко-
декс из 305 статей. Его 85-я статья, имевшая обратную
силу, запрещала под страхом тяжелого наказания про-
дажу малагасийцами земель иностранцам. Вскоре умер-
шую королеву Ранавалону II заменила ее родственница
Ранавалона III, которая продолжала вместе с Райни-
лаиаривони проводить национальную политику и укреп-
лять независимость страны путем внутренних прогрес-
сивных реформ, и прежде всего ликвидации рабства, а
также создания армии европейского типа. Правительст-
во Тананариве сумело заключить 12 марта 1883 г. с
США и 15 мая 1883 г. с Германией договоры о дружбе,
а также использовать англо-французские противоречия.
Поэтому, когда 1 июня того же года Франция предъяви-
ла ему ультиматум — уступить ей северную часть остро-
ва до 16-й параллели, выплатить французам, включая
наследников Лаборда, 1 млн. фр. возмещения, предоста-
вить ей контроль над внешней политикой Мадагаскара,
21 В. И Антохина Московченко
321
оно категорически его отвергло. 17 мая французская
эскадра в составе семи судов без объявления войны на-
чала военные действия, заняв Диего-Суарес и другие
территории. Народ поддержал Раннилаиаривони, кото-
рый призвал к «справедливой войне» против захватчи-
ков. 1 сентября французы, разбитые под Фарафати, вы-
нуждены были отступить.
17 декабря 1885 г. был заключен мирный договор,
признававший суверенитет Мадагаскара. Франция
должна была покинуть все занятые территории, кроме
Диего-Суарес, и получить в возмещение 10 млн. фр. кон-
трибуции. В большинстве работ французских историков,
например у Давпсса и Рамбо, Аното, Лебона и Ренуве-
на, утверждается, что по этому договору Мадагаскар
якобы признал французский протекторат. Это настолько
необоснованно, что даже такой апологет французского
колониализма, как А. Бле, вынужден был согласиться
с тем, что «термин «протекторат» фигурировал лишь в
секретной статье и в совершенно невразумительной ре-
дакции»29.
Воспользовавшись создавшимися для нее более бла-
гоприятными международными условиями, Франция в
1894 г. начала новую войну против Мадагаскара, напра-
вив туда экспедиционный корпус генерала Дюшена в
22 тыс. человек. Несмотря на героическое сопротивление
малагасийского народа, правительство Мадагаскара
вынуждено было подписать продиктованные ему усло-
вия мира 1 октября 1895 г, признав протекторат Фран-
ции. Французский генеральный резидент получил право
ведать всеми внутренними и иностранными делами Ма-
дагаскара и держать необходимые военные силы. Но
местное население продолжало сопротивляться фран-
цузским захватчикам. В 1896 г. произошло восстание,
в котором участвовали тысячи партизан. Оно приняло
антпевропейскпи и антихристианский характер. 11 фев-
раля 1896 г. Франция уведомила нотой европейские дер-
жавы о том, что она вошла во владение Мадагаскаром.
6 августа был принят закон о Мадагаскаре, состоящий
из единственной статьи: «Остров Мадагаскар с приле-
гающими к нему островами объявляется французской
колонией»30.
Но положение на острове оставалось крайне напря-
женным, хотя французы немедленно выслали в Алжир
Райнилапаривонп, игнорируя протесты королевы и име-
нуя ее теперь «Ранавалоной, божьей милостью и волею
Французской республики королевой Мадагаскара».
322
Б июле 1896 г. французский резидент доносил с Ма-
дагаскара, что почва горит под ногами и «если не изме-
нят тактику, то...восстание станет всеобщим, мы будем
блокированы в Тананариве и экспедицию придется пол-
ностью начинать сначала». Обеспокоенное французское
правительство нашло выход, назначив в сентябре Гал-
лиени генеральным резидентом на острове. Он взял с
собой четыре роты иностранного легиона, чтобы, как он
говорил, «в крайнем случае умереть приличным обра-
зом», н запас оружия. Действовал генеральный резидент
грубейшими колонизаторскими методами. По приезде в
Тананариве потребовал, чтобы королева первая нанесла
ему визит, приказал снять флаг Мадагаскара и заменить
его французским, отобрал большую государственную
печать, казнил министра внутренних дел и некоторых
родственников королевы. 28 февраля 1897 г. он провоз-
гласил уничтожение королевства и выслал на остров
Реюньон Ранавалону III, не дожидаясь официального
на то согласия своего правительства. Этот акт освещал-
ся в мировой печати, а французский парламент привет-
ствовал операции своей армии на Мадагаскаре. Галлие-
ни получил титул губернатора и начал «умиротворе-
ние»— открытый террор на острове. По сопротивление
все же не было сломлено, и французы вынуждены были
до самой войны 1914 г. держать там крупные армейские
силы31.
Завоевание Индокитая
Третья республика не менее активно захватывала
колонии и в Азии. К середине XIX в. на территории
Индокитайского полуострова, на площади около 2 млн.
кв. км, находились самостоятельные государства: Бир-
ма, Сиам (Муонг-Таи), Аннам (в него входили Тонкин,
Аннам и Кохинхина) и Камбоджа, в которых в основном
господствовал феодальный строй. Наполеон III еще в
1858 г. напал на Аннам, а в 1863 г. навязал француз-
ский протекторат королю Камбоджи. В 1865 г. населе-
ние восстало против французов, но они жестоко распра-
вились с восставшими — сжигали целые деревни, разру-
шали ирригационные сооружения, истребляли населе-
ние. 15 марта 1874 г. Аннам признал новый неравно-
правный договор с Францией, в котором, однако, права
последней были не столь велики, как того ожидали.
В 1883 г. Франция направила в Тонкий свои войска.
Аннамское правительство капитулировало и 25 августа
1883 г. подписало договор о французском протекторате
21
323
над Лннамом. Тонкий фактически был превращен во
французскую колонию32.
Но как в Аннаме, так и в Тонкине французское за-
воевание встречало упорное сопротивление народных
масс. В ноябре 1883 г. Китай, поддержанный Англией,
отказался признать договор 25 августа и потребовал
вывода французских войск. Франция направила в Ин-
докитай подкрепления, одержала рят побед и 11 мая
1884 г. сумела подписать с Китаем в Тяньцзине конвен-
цию о дружбе и добрососедстве. После этого французы
навязали Аннаму подписанный 6 июня 1884 г. новый
кабальный договор о протекторате. Держась по-хозяй-
ски, они демонстративно расплавили за ненадобностью
большую оловянную государственную печать, которой
Китай жаловал аннамских императоров. Китайское
правительство сочло этот акт нарушением договоренно-
сти. Тонкинцы вместе с китайскими отрядами нанесли
французам ряд серьезных поражений. Тогда французы
захватили Пескадорские острова и блокировали Тай-
вань. После этого в Тонкин были отправлены регуляр-
ные китайские войска. Французы потерпели ряд пора-
жений, самым крупным из которых было поражение
при Ланг-Соне, где они в панике бежали, бросив ору-
жие и утопив в реке полковую кассу. Французский
командующий Бриер де л’Иль срочно требовал подкреп-
лений. 29 и 30 марта 1885 г. на заседании правительства
было решено отправить в Индокитай 10 тыс. солдат из
Алжира и просить у палаты кредит в 200 млн. фр.33
Ранее палата в этом не отказывала, но на знамени-
том заседании 30 марта, как только премьер-министр
Ж- Ферри вышел на трибуну, он подвергся ожесточен-
ным нападкам Клемансо, Рибо и других парламентари-
ев. Палата вынуждена была выразить порицание мини-
стерству, поскольку в это время толпа народа стояла
сплошной стеной перед Бурбонскпм дворцом и ждала
исхода прений. Палата и Клемансо просто боялись во-
тировать кредиты и оставить у власти министерство
Ферри, опасаясь народного возмущения. Но и уйдя в
отставку, Ферри продолжал вести переговоры с китай-
ским правительством с целью закончить военные дейст-
вия, а новое министерство Бриссона, потребовавшее от
палаты средств на окончание экспедиции, тут же полу-
чило 150 млн. фр
4 апреля в Париже были подписаны прелиминарные
условия мира между Францией и Китаем. Через не-
сколько месяцев война закончилась подписанием Тяньц-
324
зиньского договора, по которому Китай признавал про-
текторат Франции над Аннамом.
Но на территории Индокитая продолжались восста-
ния против французских колонизаторов, которые жесто-
ко подавлялись с помощью шпионажа католических мис-
сионеров. В 1887 г. французы объединили Аннам, Тон-
кин, Камбоджу и Кохинхину в Индокитайский союз и
создали там свою колониальную администрацию. 3 ок-
тября 1893 г. они присоединили к этому союзу террито-
рию Лаоса34.
Малые колонии Франции
В конце XIX в. Франции удается также захватить
ряд островов в различных частях земного шара.
В 1886 г. она установила свой протекторат над о-вом
Гранд-Комор, а позднее и над всем архипелагом.
В 1892 г. она упрочила свои права на о-вах Глорьез,
Амстердам и Святого Павла (между Австралией и мы-
сом Доброй Надежды). В 1877 г. по договору со Шве-
цией Франция получила обратно о-в Святого Варфоло-
мея (был захвачен Францией в 1784 г.) в группе Ан-
тильских о-вов. В 1891 г. был разрешен третейским су-
дом Александра III спор с Голландией о разграничении
на Гвиане.
В Тихом океане Франция владела о-вом Новая Ка-
ледония. В 1882 г. она захватила Новые Гебриды, в
1879 г. — о-ва Таити, в 1881 г. — о-ва Гамбье и о-ва Туа-
моту, в 1882 г. — о-ва Тубуаи, в 1888 г. — группу Под-
ветренных о-вов, в 1889 г. — о-ва Руруту и Рурутара
были поставлены под французский протекторат. Мар-
кизские о-ва, Валлис и Футуна оказались также под
протекторатом Франции. Кроме того, она сохраняла
свои старые колонии — о-ва Сен-Пьер и Микелон, остав-
шиеся от ее прежних владений в Канаде, и пять городов
в Индии — Пондишерн, Чандернагор, Карикал, Маэ,
Янаон — остатки ее давней колонии, созданной завоева-
нием Дюпле.
Обострение борьбы империалистических
держав за раздел колоний.
Фашодский конфликт
По мере перерастания капитализма в империализм
борьба за колонии становилась все более значительным
фактором международных отношений. Колониальный
325
разтел мира проходил одновременно с процессом скла-
дывания двух антагонистических военно-политических
блоков европейских государств, но с конца XIX в. борь-
ба за колонии начинает оказывать все большее влияние
на окончательное оформление этих блоков.
К концу XIX в. резко обострились противоречия по
колониальным проблемам между Францией и Англией,
особенно в связи с разделом Африки. Английское пра-
вительство стремилось создать там единое крупное вла-
дение и закрепить за собой всю долину и правые при-
токи Нила. Это противоречило планам Франции, желав-
шей объединить в одно целое свои колонии в Западной
и Экваториальной Африке, выйдя к верховьям Нила.
Центр борьбы находился в Судане. В Западном Су-
дане борьба шла пз-за глубины хинтерланда, который
Англия хотела обеспечить для своих прибрежных вла-
дений в низовьях Гамбии, Вольты и Нигера, окружен-
ных фактически французскими колониями. В Восточном
Судане борьба разгорелась из-за того, сумеет ли Анг-
лия соединить свои владения в Египте и Уганде, или
Франция разорвет их единым массивом своих владений
от Атлантического океана до Красного моря.
Оба правительства отлично понимали, что схватка
неизбежна. Выступая в палате 7 июня 1894 г. по проб-
лемам Африки, Аното вызывающе заявил: «Правитель-
ство сумеет хладнокровно, но энергично защитить инте-
ресы и права, охрану которых ему доверила страна».
Он, как и ДС Ферри, считал необходимым бороться с
Англией, опираясь на Германию, что и привело к Фа-
шодскому конфликту. Отвечая Франции, 25 марта
1895 г. помощник статс-секретаря по иностранным делам
Великобритании Грей предупредил в речи в палате об-
щин, что его страна будет рассматривать продвижение
французских войск к Нилу как «недружественный акт».
Проходившие в 1896—1897 гг. переговоры между обеи-
ми государствами результатов не дали. Только 14 июня
1898 г. соглашение о разделе англо-французских владе-
ний в Западной Африке было наконец подписано. Одна-
ко вопрос о Восточном Судане остался открытым.
В марте 1896 г. английское правительство сообщило
в печати о начале военного похода на Судан. В Париже
решили опередить англичан, которым предстояли серь-
езные бои с махдистамп, и пробиться к Нилу с «черного
хода». 24 февраля 1896 г. министр колоний подписал
инструкции капитану Маршану, назначенному коман-
дующим экспедицией в Восточный Судан. 23 июля его
326
отряд в составе 200 сенегальских стрелков и немногих
французских офицеров высадился в Лоанго (Конго) и
двинулся к Нилу. Однако путь проходил через районы
восстаний махдистов, и вопреки инструкции отряд Мар-
шана вынужден был пробиваться с боями. Только в ян-
варе 1897 г. он достиг Браззавиля, а к концу года до-
шел до реки Суэ, притока Ба.хр-эль-Газаля, задержался
здесь до апреля 1898 г. вследствие спада воды в послед-
ней, но 10 июля первым прибыл в Фашоду на Белом
Ниле, имея в составе своего отряда всего 126 человек.
Попытки посланных вслед за Маршапом трех француз-
ских экспедиций присоединиться к нему не достигли ус-
пеха35.
2 сентября 1898 г. англо-египетские войска под
командой Китченера разбили махдистов при Омдурма-
не, п 18 сентября его флотилия из пяти канонерок при-
была в Фашоду, имея на борту несколько тысяч человек.
Английское правительство в ультимативной форме по-
требовало от Франции отозвания миссии Маршана.
Перевес сил был явно на стороне Великобритании.
Но Маршан категорически отказался выполнить требо-
вание англичан об уходе из Фашоды без распоряжения
свыше. Французское правительство готово было пойти
на переговоры, надеясь получить за отзыв Маршана не-
которые компенсации. Однако Англия требовала капи-
туляции. Именно это особенно осложняло кризис.
В. И. Ленин отмечал по этому поводу: «1898: Англия на
волосок от войны с Францией (Фашода). Грабят («де-
лят») А ф рику»^.
Ставший в июне 1898 г. министром иностранных дел
Делькассе предпочитал в отличие от Аното пойти па
уступки Англии в колониальной области, но зато полу-
чить ее поддержку против Германии. Но и Делькассе
было трудно согласиться с британскими притязаниями.
Он сделал это, лишь убедившись после переговоров с
русскими министрами Муравьевым, Витте и Куропатки-
ным, находившимися 15 октября в Париже, что Россия
не сможет оказать Франции немедленную военную под-
держку. 3 ноября, воспользовавшись отъездом Маршана
в Каир, Делькассе приказал его войскам оставить Фа-
шоду. Франция капитулировала, ибо не могла ввязаться
в войну в условиях внутреннего политического кризиса
и неблагоприятной международной обстановки. 21 мар-
та 1899 г. был подписан англо-французский договор о
разграничении владений двух держав в Центральном
Судане. Франция признала исключительные прара Анг-
327
ли» на долину Ннла, а та в свою очередь — права Фран-
ции на все западные области Судана.
Во время Фашодского конфликта и после него отно-
шения Англии и Франции были крайне напряженными.
Французы считали Фашоду «вторым Седаном» и симво-
лом национального унижения. День возвращения экспе-
диции Маршана в Париж 1 июня 1899 г. вылился в ан-
тианглийскую демонстрацию. Но все же французская
буржуазия предпочла уступить Англии, нежели отка-
заться от Эльзаса и Лотарингии. В сущности же договор
21 марта 1899 г. являлся первым этапом на пути к за-
ключению англо-французской Антанты.
Итак, в период перехода к империализму Франция
стала второй после Англии крупнейшей колониальной
державой мира. Если территория самой Франции с Кор-
сикой составляла 550 986 кв. км, а население —
40 500 тыс. человек, то ее площадь вместе с колониаль-
ными владениями достигла 12 465 тыс. кв. км, а населе-
ние— около 118 млн. человек.
Завоевание колоний всюду сопровождалось подъ-
емом борьбы народов за свою независимость, но эта
борьба кончалась победой Франции — развитой капита-
листической страны. «...Господство европейских народов
над сотнями миллионов жителей колоний, — писал
В. II. Ленин, — осуществлялось только постоянными,
непрерывными, никогда не прекращавшимися войнами,
которых мы, европейцы, не считаем войнами, потому что
они слишком часто похожи были не на войны, а на са-
мое зверское избиение, истребление безоружных наро-
дов»37. Французская колонизация носила преимущест-
венно крупнопомещичип характер и старалась законсер-
вировать феодальные методы эксплуатации. Но все же,
хотя и замедленными темпами, общественно-экономиче-
ское развитие колоний шло вперед. В них создавались
предприятия, строились железные дороги, порты, воз-
никал пролетариат и своя национальная буржуазия.
Французская дипломатия при захвате колониальных
владений действовала с большой осторожностью, лави-
руя в отношениях с Германией и опираясь на союз с
Россией. Благоприятным для нее фактором было и то,
что Япония и США еще не претендовали на раздел мира.
Колониальную армию, закон о которой был принят 24
мая 1892 г., Франция создавала из волонтеров, остав-
ляя нетронутой регулярную армию. В последние годы
XIX в. во Франции развивался колониальный мили-
таризм.
Глава IX
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ
ФРАНЦИИ В НАЧАЛЕ XX в.
УСИЛЕНИЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ.
РАДИКАЛЫ У ВЛАСТИ
(1900—1914 гг.)
Французский империализм.
Развитие промышленности и сельского
хозяйства в 1900—1914 гг. Усиление
процесса концентрации производства
В начале XX в. Франция окончательно превратилась
в страну монополистического капитала, где уже пол-
ностью сложились все основные черты, свойственные
империализму. В эти годы в стране происходил быстрый
рост концентрации производства, увеличение числа мо-
нополий и их дальнейшее укрепление. Монополии стали
основой хозяйственной жизни страны. Концерн «Шней-
дер — Крезо» объединял основные предприятия военной
промышленности. В химической индустрии крупнейшим
монополистическим объединением стала компания
«Сен-Гобен». Появились крупнейшие объединения моно-
полистов п в других отраслях промышленности. В 1892 г.
возникла организация «Центральное объединение шах-
товладельцев», с 1900 г. существовало «Объединение
горно-металлургических предприятий», с 1903 г.—
«Центральный комитет французских судовладельцев».
«Комите де форж» в начале XX в. объединял около
250 металлургических компаний, производивших около
3А всего чугуна и стали во Франции1.
Крупные предприятия создались и в области торгов-
ли. Возникли и бурно увеличивали свой оборот фешене-
бельные универмаги, как, например, «Лувр», «Прэн-
тан», «О Бон Марше», имевшие собственные мастерские
с количеством рабочих, превышавшим 15 тыс. человек.
Капитал «О Бон Марше» в 1852 г. составлял 21 млн. фр.,
а в 1891 г. он достиг 160 млн. фр.
Одновременно во Франции шел процесс сращивания
банковского капитала с промышленным и образования
финансового капитала. Финансовая олигархия стала
главной силой всей экономической и политической жиз-
ни страны. В начале XX в. во Франции особое развитие
329
получил вывоз капитала, который значительно преобла-
дал над вывозом товаров. Таким образом, и к Франции
относятся ленинские слова о том, что «империализм,
как высшая стадия капитализма Америки и Европы, а
затем и Азии, сложился вполне к 1898—1914 гг.»2.
Начавшийся с 1897 г. в стране экономический подъ-
ем охватил все отрасли промышленного производства, и
в особенности металлургическую. Открытие С. Томаса,
давшее возможность выплавлять чугун из железных руд
французской Лотарингии, способствовало развитию это-
го промышленного района, где возникли десятки новых
чугуноплавильных и сталепрокатных заводов. Всемир-
ная выставка 1900 г. в Париже также оказала некото-
рое влияние на развитие французской металлургии, по-
лучившей в связи с этим большие заказы. Металлурги-
ческий картель поддерживал цены на высоком уровне.
Высокие таможенные тарифы, связанные с политикой
протекционизма, объективно способствовали развитию
французской промышленности. В результате во Фран-
ции за последние пять лет минувшего века выплавка
чугуна повысилась на 35%, а производство стали вырос-
ло почти в 2 раза3. В то же время во Франции началось
использование электрической энергии. В департаментах
Сены и Луары появились фабрики и заводы, работав-
шие на электричестве. Его применение стимулировалось
в первую очередь недостаточными ресурсами каменного
угля в стране.
Экономический подъем сопровождался ростом внеш-
ней торговли, усиленным ввозом сырья и машин, уско-
рением внутреннего движения грузов, повышением до-
ходов железных дорог и увеличением вексельного порт-
феля Французского банка.
Начавшийся в 1900 г. кризис временно затормозил
это развитие французской экономики, затронув прежде
всего металлургическую промышленность. Производство
чугуна с 1900 по 1901 г. упало на 12%, добыча желез-
ной руды — на 11,1, производство стали — на 9%. Буду-
чи мировым, кризис 1900 г. вызвал сокращение экспор-
та Франции, даже тех изделий легкой промышленности,
которые не встречали конкуренции на мировых рынках:
дамской одежды и белья, искусственных цветов, тонкой
стеклянной и фарфоровой посуды, произведений искусст-
ва и других предметов роскоши.
После сравнительно кратковременной депрессии с
1905 г. последовал новый подъем. Начался процесс пе-
реоснащения французской металлургической промыш-
330
ленности и переход предприятий к использованию но-
вейшей техники4. Бурному росту французской металлур-
гии в это время способствовали многочисленные воен-
ные заказы России, вызванные потребностями русско-
японской войны. Усиленное железнодорожное строитель-
ство во французских колониях — Алжире, Индокитае и
Западной Африке — также содействовало росту метал-
лургической промышленности во Франции. Одновремен-
но развивались машиностроительная и электрическая
промышленность и судостроение.
Экономический подъем начала XX в. сопровождался
значительным оживлением внешней торговли, и особен-
но финансовых операций. К этому времени во Франции
ясно обозначились черты страны-рантье.
Мировой кризис 1907 г. во Франции проявился зна-
чительно слабее, чем в других ведущих капиталистиче-
ских странах, а с 1909 по 1914 г. вновь происходил весь-
ма значительный рост промышленной продукции. Про-
изводство чугуна выросло с 1909 по 1913 г. с 3 574 тыс.
до 5 207 тыс. т, стали — с 3 040 тыс. до 3 600 тыс. т. Про-
изводство алюминия за эти же годы возросло с 6,1 тыс.
до 13,5 тыс. т. К 1913 г. в долинах Альп возник ряд но-
вых электрометаллургических, электрохимических и из-
готовляющих взрывчатые вещества заводов. Появились
лесопильни, писчебумажные фабрики, предприятия лег-
кой промышленности. Военные заказы в связи с Бал-
канскими войнами и ростом милитаризма подстегивали
развитие строительной, металлургической и машино-
строительной промышленности. Затруднения пережива-
ла текстильная индустрия Франции в связи с конкурен-
цией импортируемых из других стран более дешевых из-
делий массового производства, особенно искусственного
шелка. Таким образом, рост промышленной продукции
во Франции в целом продолжался до начала первой ми-
ровой войны и лишь в легкой индустрии еще в 1913 г.
обнаружился некоторый спад производства.
Итак, совершенно отчетливо виден рост производст-
ва во Франции в начале XX в. от цикла к циклу. Карти-
на роста станет наиболее ясной, если взять показатели
важнейшей продукции в крайних границах этого перио-
да— 1900 и 1913 гг. За это время выплавка чугуна уве-
личилась с 2,7 млн. до 5,2 млн. т, стали — с 1,9 млн. до
3,6 млн. т. Весьма показательны и сравнительные дан-
ные добычи железной руды: в 1905 г. — 7 395 тыс. т,
в 1913 г. — 21 819 тыс. т5. Несмотря на недостаток при-
родных ресурсов, и прежде всего каменного угля, общий
331
энергетический баланс Франции за 43 года (с 1870 по
1913 г.) увеличился более чем в 10 раз.
В начале XX в. во Франции развивались такие новые
отрасли промышленности, как производство электро-
энергии, авиационная и автомобильная промышлен-
ность; по автомобилестроению Франция перед первой
мировой войной вышла на второе место в мире. Разви-
валась судостроительная промышленность, способство-
вавшая увеличению тоннажа торгового флота Франции
в довоенные годы XX в. в 1,5 раза (с 1 038 тыс. т в
1900 г. до 1 629 тыс. т в 1914 г.6).
Развитие промышленности во Франции сопровожда-
лось значительным процессом концентрации производ-
ства. Наиболее быстрыми темпами он протекал в метал-
лургической, горной, бумажной и полиграфической про-
мышленности.
Приводимые ниже данные сокращения количества
предприятий по всем важнейшим отраслям французской
экономики при одновременном значительном увеличении
их валовой продукции наглядно иллюстрируют этот
процесс:
1892 г. 1908 г. 1913 г.
Металлургическая 4 585 4 262 2 240
Горная 2 874 3 075 2 413
Текстильная и конфекци-
онная 6 164 6 318 4 479
Пищевая 8 036 10 888 8 228
Химическая и кожевен-
ная 2 996 3 270 2 961
Бумажная и полиграфи-
ческая 3 330 3 236 697
При этом общее промышленное производство Фран-
ции значительно выросло, как показывают данные по
промышленным циклам. Если принять индекс 1913 г. за
100%, то рост от цикла к циклу составит (в процентах):
1895—1903 гг. —24, 1903—1908 гг.—11, 1909—1914 гг.—
297.
И тем не менее накануне первой мировой империали-
стической войны по концентрации производства Фран-
ция продолжала еще отставать от других передовых ка-
питалистических держав, оставаясь страной аграрно-ин-
дустриальной. К 1911 г. в сельских местностях прожива-
ло 56% населения, из которого 40% было занято сель-
скохозяйственным трудом. В промышленности в том же
1911 г. было занято лишь 35,8% населения.
Парцеллярный характер французского сельского хо-
зяйства продолжал суживать внутренний рынок и за-
332
держивать производителей в земледелии прямым и кос-
венным путем. Статистические данные конца XIX и на-
чала XX в. представляют картину медленного роста уро-
жайности и технического прогресса французского сель-
ского хозяйства. Так, валовой сбор пшеницы с 1891 по
1900 г. в среднем составлял ежегодно 85 006 тыс. ц, а с
1901 по 1910 г. увеличился до 89 128 тыс. ц. Накануне
войны 1914—1918 гг. по уровню урожайности пшеницы
Франция стояла на десятом месте в Европе.
В области животноводства Франция также отстава-
ла от других государств. Об этом свидетельствует тот
факт, что на I тыс. га сельскохозяйственных площадей
в стране в 1912 г. приходилось всего 262 головы кру-
пного рогатого скота, тогда как на ту же площадь в
Германии имелось 395 голов, в Англии — 367, а в
Бельгии — 727.
С начала XX в. особенно усилился процесс классово-
го расслоения во французской деревне. В 1908 г.
2 087 851 сельских хозяйств Франции, составлявших
38% общего их числа, имели менее 1 га земли каждое;
2 529 713 хозяйств (46%) владели участками земли от
1 до 10 га. На долю этих двух групп приходилось лишь
28,8% всей обрабатываемой земли, а 71,2% возделывае-
мых земельных площадей находилось в руках всего
893,9 тыс. землевладельцев. Отчетливо прослеживается
и процесс поляризации в деревне, выражающийся в уве-
личении числа мелких землевладений — парцелл при од-
новременном росте количества крупных и особенно круп-
нейших (от 50 до 200 га) землевладений. Процесс рас-
слоения в деревне вел к вымыванию и разорению серед-
няцких хозяйств. Необходимо отметить чрезвычайно тя-
желые условия жизни французского крестьянства, стра-
давшего от малоземелья, задолженности ростовщикам,
кабальных условий аренды, половничества и перекуп-
щиков8.
Вывоз капитала. Финансовая олигархия.
Ростовщический империализм Франции
Одной из причин отставания французской промыш-
ленности от других стран наряду с парцеллярным ха-
рактером французского сельского хозяйства был также
свойственный Франции усиленный вывоз капиталов.
Если в 1872 г. она вывезла капиталов на сумму всего
10—12 млрд, фр., то в 1914 г. эта цифра достигла
60 млрд. фр. В то время как промышленная продукция
333
страны выросла с 1870 по 1914 г. в 3 раза, общая сумма
помещенного за границей французского капитала воз-
росла в 6 раз. В отношении вывоза капиталов эта евро-
пейская держава твердо стояла на втором месте в мире
после Англии.
В начале XX в. во Франции возник ряд новых круп-
ных банков: «Французский торгово-промышленный
банк», «Западно-Африканский банк», «Банк парижского
союза». В 1908 г. насчитывалось 266 банков, из которых
не менее 55 находилось в Париже. Располагая много-
численными отделениями в провинции, они смогли при-
влечь капиталы из самых глухих и отдаленных районов
страны. С 1875 г. до начала XX в. (1907 г.) коммерче-
ский портфель французских банков увеличился в 10 раз,
колоссально выросли вклады по текущим счетам, общая
сумма предоставляемых банками кредитов и авансов.
Основывались новые акционерные общества. В 1896 г.
их было создано 500, а в 1907 г. уже 1000.
Экспорт капитала играл все большую роль во фран-
цузской экономике. За десятилетие 1890—1899 гг. он
составил 648 млн. фр., а за десятилетие 1900—1909 гг.—
1 368 млн. фр.9 И хотя в предвоенные годы несколько
увеличились капиталовложения во французскую про-
мышленность, однако темпы их роста оставались значи-
тельно более низкими, чем темпы роста экспорта капи-
тала.
Черты французского империализма как «ростовщи-
ческого империализма»10 окончательно определились в
начале XX в. Но французский капитал в основном вы-
возился в ссудной форме. В 1902 г. 55% помещенных
за границей французских капиталов было вложено в го-
сударственные и муниципальные займы и лишь 25%
оказалось помещенными в промышленность и транспорт
иностранных государств. По данным 1908 г., во фран-
цузскую промышленность и торговлю было вложено
9,5 млрд, фр., а в облигации и иностранные ценности —
104,4 млрд, фр., т. е. в 10 раз больше. Если националь-
ный доход Франции с 1900 по 1914 г. увеличился на’/з»
то ее заграничные капиталовложения за это же время
выросли почти на 2/3. Общая сумма дохода от процен-
тов, полученных Францией по ее иностранным инвести-
циям, в 1913 г. достигла 2 300 млн. фр.11 Если до конца
XIX в. основой для образования «избытков» ссудного
капитала, шедшего на вывоз за границу, являлись на-
копленные прибыли внутри страны, то в последующий
период основным резервуаром для экспорта капитала
334
все больше становятся доходы предыдущего вывоза ка-
питала, что представляет собой не что иное, как пара-
зитизм в квадрате.
Особенности развития французского империализма
как ростовщического определили и основное направле-
ние вывоза французских капиталов. Большая их часть
была размещена в европейских странах, особенно в
России, на долю которой до первой мировой войны при-
ходилось около 40% капиталовложений Франции. Пре-
доставление кредитов употреблялось Францией как
средство политического давления. Так, в 1913 г. 75%
государственных займов Сербин, Болгарии, Румынии и
Греции были размещены на Парижской бирже.
В свои колониальные владения Франция вкладывала
значительно меньше. Эти вложения не достигали и 10%
французского экспортного капитала, хотя с начала
XX в. Франция стала развивать добычу железной руды
в Алжире и Тунисе, добычу угля в Индокитае и в зна-
чительно большей степени, чем прежде, использовать
природные ресурсы своих колоний. Кроме того, в нача-
ле XX в. возросло значение колоний как рынка сбыта
для французских изделий. В течение пяти лет перед пер-
вой мировой войной Франция уже покрывала 11% свое-
го импорта и 13% экспорта за счет торговли с ними.
И все же французский империализм тогда лишь в ма-
лой степени использовал свои преимущества крупнейшей
колониальной державы12.
Развитие французского империализма как ростов-
щического приводило к усиленной концентрации бан-
ков, и в этом отношении Франция занимала первое ме-
сто среди других государств. Этому процессу содейство-
вала сложившаяся в стране практика централизованных
инвестиций французских капиталов в иностранные цен-
ности через крупные банки, как, например, «Лионский
кредит», «Генеральное общество», «Национальная учет-
ная контора», «Торгово-промышленный кредит» (депо-
зитные банки) и Парижско-нидерландский банк, Объ-
единенный парижский банк (эмиссионные банки, выпу-
скавшие ценные бумаги)13.
Как уже отмечалось, характерной особенностью эко-
номической и политической жизни Франции являлось
господство финансовой олигархии. Громадные богатст-
ва и власть концентрировались в руках «200 семейств»,
среди которых выделялись Шнейдер, де Вандель, Пежо,
Оттингер, де Нерво, Ротшильд и др.14 «Финансовый ка-
питал,— писал В. И. Ленин, — такая крупная, можно
335
сказать, решающая сила во всех экономических и во
всех международных отношениях, что он способен под-
чинять себе и в действительности подчиняет даже госу-
дарства, пользующиеся полнейшей политической неза-
висимостью...»15
Ростовщический характер французского империализ-
ма обусловил превращение Франции в значительной ме-
ре в государство-рантье. Довоенная Франция отличалась
огромным количеством мелких рантье, число которых
достигало примерно 2 млн. человек при 40 млн. населе-
ния. Средние слои — мелкие рантье и мелкая буржуазия
были опорой Третьей республики и избирательной базой
радикальной партии. Численное, социальное и полити-
ческое значение средних слоев продолжало возрастать
в начале XX в, и только война 1914—1918 гг. нанесла
им первый мощный удар'6.
Замедление темпов развития
экономики Франции. Рост милитаризма
Несмотря на очевидные успехи французской эконо-
мики в начале XX в., страна значительно отставала по
темпам развития от передовых империалистических дер-
жав. Вследствие ряда причин, и особенно в связи со все
увеличивающимся вывозом капитала, французская про-
мышленность развивалась в начале XX в. более замед-
ленно, чем в конце XIX в., о чем свидетельствуют дан-
ные по 25-летиям. Так, за 25лет, с 1884 по 1909 г., общая
продукция промышленного производства выросла почти
на 75%, а за 25 лет, с 1909 по 1934 г., — только на 25%.
За период с 1860 по 1913 г. вся мировая продукция про-
мышленности увеличилась в 7 раз, причем в России и в
США она увеличилась в 13 раз, в Германии — в 7, во
Франции — почти в 4, в Англин — почти в 3 раза. Таким
образом, за 53 года темпы промышленного развития
Франции были почти вдвое меньше по сравнению со
среднемировыми и германскими и втрое медленнее, чем
темпы развития России и США. Этот процесс не мог
не сказаться также и на уменьшении доли Франции в
мировом промышленном производстве. Если в 1900 и
1910 гг. ее доля исчислялась в 7%, то в 1913 г. она со-
ставляла только 6%, несмотря на усиленную подготовку
страны к войне. Уменьшилась и роль Франции в миро-
вой внешней торговле. В 1900 г. на ее долю приходилось
9% всей мировой торговли, а в 1913 г. — 8%17-
Процесс замедления роста ряда отраслей промыш-
336
ленности, как, например, текстильной, каменноугольной
и других, не коснулся, однако, военной промышленно-
сти, которая почти не отставала от других стран. Усиле-
ние классовой борьбы внутри страны, борьба за раздел,
а затем и за передел мира вызывали рост милитаризма
во Франции. «Современный милитаризм, — писал
В. И. Ленин, — есть результат капитализма. В обеих
своих формах он — «жизненное проявление» капитализ-
ма: как военная сила, употребляемая капиталистически-
ми государствами при их внешних столкновениях... и как
оружие, служащее в руках господствующих классов для
подавления всякого рода (экономических и политиче-
ских) движений пролетариата...»18. Милитаризм разви-
вался и в связи с колониальными захватами, которые
продолжались не менее энергично в начале XX в.
Рост военных расходов тяжело отражался на фран-
цузском населении вследствие того, что доля француз-
ской промышленной продукции в мировом производстве
уменьшалась, а население Франции почти не увеличива-
лось (в 1900 г. — 38,9 млн., в 1910 г. — 39,4 млн.). По-
этому податные платежи и косвенные налоги, приходив-
шиеся в среднем на душу населения, нигде в мире не
достигали такой высоты, как во Франции, где в 1914 г.
они были выше на ’/s. чем в Англии, и на ’/з выше, чем
в Германии. Если принять военные расходы во Франции
на душу населения за 100%, то в 1913 г. приходилось на
душу населения военных расходов (в процентах):
в Англии — 82, в Германии — 72, в Италии — 40, в Авст-
ро-Венгрии— 22 и в России — 32. Эти данные неопро-
вержимо показывают, что французское население значи-
тельно больше страдало от бремени милитаризации, чем
население других стран. Однако если исчислять военные
расходы в абсолютных цифрах, то во Франции они были
меньше, чем в Германии и России; в 1913 г. они равня-
лись (в млрд, марок) в Англии 1,54, во Франции—1,64„
в России — 1,84, в Германии — 2,019.
Французские власти систематически увеличивали во-
енные бюджеты государства с конца XIX в., и особенно
в предвоенное пятилетие. В 1900 г. расходы военного и
морского министерств составили 1 046 млн. фр. и расхо-
ды на колонии—116 млн. из общих расходов в
3 745 млн. фр., а в 1905 г. из такой же обшей суммы
расходов бюджета на военное и морское министерства
было выделено 1 092 млн. фр. и на колонии—115 млн.
фр- в последующие годы военный бюджет возрастал
еще быстрее20. 22
22 В И Антюхнна Московченко
337
Итак, в начале XX в. вплоть до первой мировой вой-
ны общие характерные особенности экономического раз-
вития Франции, наметившиеся еще в годы перехода
«свободного» капитализма в империализм, оставаясь не-
изменными, значительно углубились.
Накануне первой мировой войны Франция, будучи
великой державой, тем не менее относилась, как отме-
чал В. И. Ленин, к разряду второстепенных (перво-
классных, но не вполне самостоятельных) стран, так же
как Россия и Япония. К числу вполне самостоятельных
первоклассных держав принадлежали лишь Англия,
Германия и США21.
Ухудшение положения трудящихся масс
и рост рабочего движения
в начале XX в.
И рост военных расходов, и экономические кризисы
перепроизводства 1900 и 1907 гг. повлекли за собой
ухудшение материального положения трудящихся масс.
В начале XX в. французские рабочие получали более
низкую зарплату за равный труд, чем английские, аме-
риканские и частично немецкие пролетарии. В эти же го-
ды происходил рост цен на предметы первой необходи-
мости. Данные официальной статистики, сами по себе не
полные в заниженные, тем не менее все же дают пред-
ставление о быстром росте цен на эти товары. Если
принять за 100% цены на мясо, картофель, молоко,
рыбу и другие продукты, являющиеся средними за
1891—1900 гг., то в следующее десятилетие эти цены
увеличились примерно на 10—19%• А с 1910 г. началось
еще более быстрое повышение цен. В ряде промышлен-
ных городов происходили демонстрации против дорого-
визны. Кроме того, материальное положение француз-
ского пролетариата ухудшалось еще и в связи с быст-
рым повышением стоимости квартир. Средняя реальная
квартплата для всех категорий жилищ увеличилась с
290 фр. в год в 1900 г. до 300 фр. в 1908 г.22 Все это
неопровержимо свидетельствовало о снижении реальной
заработной платы трудящихся.
Переход к империализму повлек за собой также
усиление степени эксплуатации и ухудшение условий
труда рабочих. Возросло число несчастных случаев на
производстве. Так, если в 1901 г. раненых в результате
таких происшествий насчитывалось среди рабочих
257 тыс. человек, то в 1911 г. их число достигло 474 тыс.
338
Количество погибших в 1901 г. равнялось 1524 челове-
кам, а в 1911 г. — 2002 человекам23.
Усиление эксплуатации пролетариата в эпоху импе-
риализма неизбежно приводило к обострению противо-
речия между трудом и капиталом. В начале XX в. во
Франции наряду с ростом рабочего класса имело место
усиление классовой борьбы, проявлявшееся прежде все-
го в стачечном движении. Самой крупной забастовкой в
1901 г. была всеобщая стачка шахтеров, которая в ок-
тябре распространилась на 10 департаментов и охватила
107 923 человека. Напуганные буржуазные депутаты
даже назначили комиссию из 33 человек для выяснения
причин конфликтов. В 1903—1904 гг. упорно бастовали
текстильщики Лиона. В 1904 г. проходила крупнейшая
стачка портовых рабочих Марселя. Как показывают
статистические данные, количество стачек в первое пя-
тилетие XX в. возрастало, общее число их участников
увеличивалось, как и число потерянных рабочих дней,
а процент поражений рабочих в стачечном движении
значительно снижался. Все это свидетельствовало об
увеличении роли пролетариата во внутренней жизни
страны, что в первую очередь и предопределило приход,
к власти радикалов24.
Радикалы у власти.
Кабинет Комба и его деятельность
В условиях становления империализма, обострения
классовых противоречий, роста рабочего движения, по-
литической сознательности и активности пролетариата
французская буржуазия вынуждена была перейти к уп-
равлению государством новыми методами. Относясь к
числу наиболее искушенных правящих классов, она в
целях сохранения своего влияния на известные слои ра-
бочего класса и трудящихся масс должна была в усло-
виях продолжавшегося полевения в стране мириться с
переходом руководства государством в руки радика-
лов— самой левой среди буржуазных партий Франции
Давно существовавшие разрозненные группы радика-
лов в 1901 г. организационно оформились в единую
Республиканскую партию радикалов и радикал-социа-
листов, созывающую ежегодно свой национальный
съезд, избирающую исполнительный комитет для руко-
водства общей политикой партии и назначающую бюро
в составе 35 человек, ведающее текущими делами.
«Главный орган радикалов «Депеш де Тулуз», — пишет
известный французский историк Морис Бомон, — царст-
22*
339
вовал на четверти всей французской территории»25.
Влияние этой партии было особенно сильно средн сель-
ской и городской мелкой буржуазии, интеллигенции.
Находила она поддержку и среди крестьянства. Ради-
калы еще раньше сформулировали свои основные про-
граммные требования: борьба с клерикализмом и отде-
ление церкви от государства, установление светского
образования, введение прогрессивного всеобщего подо-
ходного налога, пересмотр конституции с целью демо-
кратизации учреждений, реформа армии и сокращение
срока военной службы. Эти требования вошли позже в
официальную программу партии, принятую в 1907 г. на
конгрессе в Нанси.
Победа левых партий на выборах 1902 г. привела к
власти первый устойчивый кабинет радикалов во главе
с Эмилем Комбом, кандидатуру которого рекомендова-
ли председатели сената и палаты депутатов, а также
Вальдек-Руссо. Пост министра финансов получил Рувье,
а министра иностранных дел — Делькассе. Сам Комб
кроме поста премьер-министра взял себе также порт-
фель министра внутренних дел и вероисповеданий.
Ранее Комб не считался крупным политическим дея-
телем, хотя не раз избирался сенатором, а в 1896 г. вхо-
дил в кабинет Л. Буржуа в качестве министра народ-
ного образования. Но этот невысокий, плотный, энергич-
ный старик был известен своим твердым, убежденным
антиклерикализмом, хотя начал свое образование с обу-
чения в духовной семинарии и писал о Фоме Аквинском
и распре Бернарда Клервосского с Абеляром. Отказав-
шись затем от духовной карьеры, он окончил медицин-
ский факультет, стал врачом в городе Пон, где позже
был избран мэром, генеральным советником кантона и,
наконец, сенатором от департамента Нижняя Шаранта.
Комб ожидал встретить в палате бурный протест пра-
вых партий и не ошибся в этом. Но он поразил присут-
ствующих хладнокровием и выдержкой, когда спокой-
но-ироническим и даже веселым взглядом обводил бес-
нующуюся оппозицию, которая стучала пюпитрами, улю-
люкала и среди этого невообразимого шума выкрикива-
ла слова «поп» и «расстрига». Несмотря на крайнюю
враждебность правых партий, кабинет Комба продер-
жался у власти с 7 июня 1902 г. до 24 января 1905 г.26
Главной своей задачей кабинет Комба поставил
борьбу с клерикализмом. Деятельность католических
организаций стала поистине угрожающей. Так, напри-
мер, маленькая католическая конгрегация монахов ор-
340
дена Успения, издававшая свою ежедневную газету
«Ла круа», вела активную работу против республикан-
ского правительства, помогала избранию в парламент
многих правых депутатов и пыталась создать по всей
стране секретную организацию по сбору сведений о
частной жизни избирателей с целью усилить свое влия-
ние во время выборов. Конгрегация была распущена,
что вызвало бурный протест местных католических ор-
ганизаций, ряда епископов и других представителей
высшего духовенства. Не только радикалов, но и уме-
ренных республиканцев крайне беспокоил также рост
недвижимого имущества католических организаций, ко-
торое к 1900 г. превысило сумму в 1 млрд. фр. Кроме
того, католические организации, занимавшиеся также и
экономической деятельностью (торговля ликерами, шо-
коладом, товарами парфюмерии и др.), быстро укрепля-
лись в материальном отношении. Крайне опасным каза-
лось также и превышение количества учащихся в духов-
ных школах по сравнению с учениками светских школ,
тем более что в духовных школах получали образование
дети французской знати, крупной буржуазии и высшего
офицерства. Как правило, молодые девушки из богатых
семей воспитывались в монастырях, где им не только
не давали необходимых знаний, но даже не прививали
элементарных навыков гигиены. Ж Табуи вспоминает,
что во время ее пребывания в монастыре воспитанницы
мылись лишь раз в месяц, и то на них надевали в это
время большие рубахи из грубого материала, «чтобы
ангел-храннтель не мог лицезреть их в обнаженном ви-
де». Наличие школ двух типов привело к сформирова-
нию в стране двух враждебных групп даже среди моло-
дежи правящих классов27.
Кабинет Вальдек-Руссо отказался от решительной
борьбы с клерикализмом, но повод к ней дало само ка-
толическое духовенство, активизировав свою антипра-
вительственную деятельность. 27 нюня 1902 г. прави-
тельство Комба издало декрет о закрытии 125 неут-
вержденных школ, основанных утвержденными конгре-
гациями. Это были главным образом женские началь-
ные школы, которыми руководили монахини. 10 июля
был издан закон о закрытии в 8-дневный срок 3000
школ, созданных религиозными орденами до закона
1901 г. Эта мера встретила яростное сопротивление ду-
ховенства и некоторых представителей правящих кру-
гов, особенно великосветских дам-католичек, подавав-
ших многочисленные петиции протеста сочувствующей
341
им супруге президента Лубе, который и сам был недо-
волен действиями Комба. В департаменте Финпстер,
где подлежали закрытию 38 школ «Сестер святого ду-
ха», власти смогли выполнить это лишь с помощью
военной силы.
Теперь правительству предстояло во исполнение за-
кона 1901 г. заняться конгрегациями, возникшими после
закона 1884 г., но все еще не утвержденными. Это были
54 мужские конгрегации, из которых 28 занимались про-
поведнической деятельностью, 25 — преподавательской
и 1—торговлей (продажей ликера «Шартрез»), Все они
подали ходатайство с просьбой утвердить их устав, но
в ответ Комб составил 54 законопроекта о роспуске
каждой из них. Палата депутатов поддержала Комба.
Ликвидация конгрегаций коснулась 15 964 монахов-пре-
подавателей, больше 3 тыс. проповедников н около
100 ликерщиков. 7 июля 1904 г. министерство Комба
издало закон об упразднении конгреганистского препо-
давания вообще. Однако в нем предусматривалось со-
хранение за католической церковью права на препода-
вание во французских школах за границей, во француз-
ских колониях и протекторатах. Таким образом, и в но-
вых условиях XX в. сохранял свою силу старый прин-
цип: «Антиклерикализм не является предметом вывоза».
Некоторые обстоятельства международного характе-
ра вызвали такой размах антиклерикальной деятельно-
сти правительства, какого даже сам Комб не мог
предусмотреть. В марте 1904 г. президент Лубе нанес
визит итальянскому королю, находившемуся тогда в
Риме, что чрезвычайно возмутило римского папу, на-
правившего Франции составленную в оскорбительном
тоне ноту протеста. Совет министров решил считать ее
недействительной и держать в тайне. Однако Жорес по-
лучил ее текст от врага Ватикана принца Монакского и
опубликовал его. После этого посол Франции при Ва-
тикане был отозван, а Комб 27 мая 1904 г. был вынуж-
ден заявить в парламенте, что «факт отозвания нашего
посла означает, что мы не желаем терпеть вмешатель-
ства папской курии в наши международные отношения,
а также решили раз навсегда покончить с устаревшей
фикцией светской власти папы, исчезнувшей 34 года тому
назад»28. Палата одобрила заявление Комба 427 голо-
сами против 95. В октябре 1904 г. правительство внесло
проект закона об отделении церкви от государства.
Антиклерикальная деятельность кабинета Комба
встретила активную поддержку со стороны депутатов-
342
социалистов, особенно со стороны Ваняна и Жореса.
Последнего даже называли «министром слова» кабинета
Комба. Однако после Амстердамского конгресса
II Интернационала Жорес, подчинившийся его решени-
ям, изменил свою позицию. Постепенно кабинет радика-
лов стал встречать противодействие не только открытых
реакционеров, но и умеренных республиканцев. В янва-
ре 1905 г. министерство Комба подало в отставку, хотя
ни разу не оказывалось в меньшинстве.
Борьба с клерикальной реакцией была необходима
и прогрессивна, но министерство Комба выдвинуло ее
на первый план в момент резкого обострения классовых
противоречий, роста рабочего и социалистического дви-
жения. Поэтому политика радикалов в сущности отвле-
кала рабочих от их основной задачи — борьбы против
капитализма и французской монополистической буржуа-
зии, удачно прикрывая отказ от проведения других со-
циальных реформ. Ведь не случайно министерство Ком-
ба за несколько лет пребывания у власти не провело
никакого другого социального закона. Его деятельность
показывает, что радикальная партия, придя к власти, ни
в коей мере не пыталась затронуть монополистическую
буржуазию и не сделала никаких шагов к действитель-
ному выполнению щедро обещанных ею в избиратель-
ных кампаниях социально-экономических и политиче-
ских реформ. Она выполнила только часть своих обе-
щаний, связанную с антиклерикальной борьбой. И сам
Комб заявил в палате 26 января 1903 г.: «Вы не сможе-
те уничтожить росчерком пера историю прошедших
14 веков. Прежде чем пустить насмарку религиозные
идеи, вы должны поставить перед собой вопрос: чем вы
замените их?»29
Деятельность радикальной партии, несомненно, об-
легчалась сравнительной слабостью социалистического
и профсоюзного движения в стране, его раздроблен-
ностью и отсутствием единства.
Рабочее и социалистическое движение.
Создание Объединенной социалистической
партии Франции
В связи с подъемом массового рабочего движения с
начала XX в. усилилось стремление рабочего класса к
созданию единой пролетарской партии. В 1901 г. геди-
сты и бланкисты создали единую Социалистическую
партию Франции. В 1902 г. бывшие члены «Федерации
343
независимых социалистов» во главе с Жоресом, Бриа-
ном и Вивиани, объединившись с аллеманистами и пос-
сибилистами, образовали «Французскую социалистиче-
скую партию». Создались две крупные партии социали-
стов, которые продолжали действовать независимо друг
от друга.
Решение Амстердамского конгресса II Интернацио-
нала в 1904 г. о создании единых национальных социа-
листических организаций явилось одной из причин объ-
единения французских социалистов. Важнейшим факто-
ром, ускорившим его, было влияние первой русской ре-
волюции. В апреле 1905 г. на конгрессе в Париже была
создана Французская объединенная социалистическая
партия (СФИО), куда вошли все ранее существовавшие
социалистические партии и группы. При объединении
ими была совместно выработана «хартия единства», в
которой подчеркивалось, что «социалистическая партия
является классовой партией, имеющей целью... превра-
щение капиталистического общества в коллективистское
или коммунистическое» и что она, «полностью поддер-
живая осуществление немедленных реформ, требуемых
рабочим классом, является не партией реформ, а пар-
тией классовой борьбы и революции»30.
«Хартия единства» заставила значительную часть
бывших независимых социалистов, например Мильера-
на, Бриана, Вивиани, Поль-Бонкура, отказаться войти
в новую партию, что было, конечно, положительным для
нее фактором. Однако в целом объединение француз-
ских социалистов произошло не на принципиальной ос-
нове, не в результате разгрома оппортунистов, а в силу
компромисса с ними. Группы, наиболее близкие к марк-
сизму,— гедисты и бланкисты, оказавшись в меньшин-
стве, подчинились оппортунистическому большинству
социалистов-реформистов. Новая партия не стала одно-
родной ни в классовом, ни в идейном отношении. Руко-
водящая роль в ней постепенно перешла к Ж- Жоресу
и его сторонникам.
Будучи не только высокоодаренной личностью, но и
политическим деятелем, искренне преданным рабочему
классу и социалистическому движению, Жорес писал:
«Я имею право сказать, что с тех пор, как занимаюсь
общественной деятельностью... моим идеалом всегда
была социальная республика, республика организован-
ного и суверенного труда. И именно за нее я боролся с
самого первого дня, со всей своей неопытностью и не-
знанием». Этот коренастый человек, который, спускаясь.
344
с верхних скамей «левой», продвигался к парламентской
трибуне тяжело, «как маленький слон», всегда мужест-
венно сражался против сил реакции. В течение своей
политической жизни он шел «справа налево», но все же
никогда до конца не понимал марксизма. Империализм
расценивался им как сила, долженствующая установить
«равновесие между трудом, спросом и ценой». Вместе с
тем он поддерживал идею всеобщей стачки, хотя прини-
мал ее только как наименьшее зло и средство воздейст-
вия на правительство для проведения реформ. «В пылу
борьбы против крайне реакционных правительств, — пи-
сал Жорес, — которые нам угрожали и собирались вы-
бросить нас из Республики, отлучить от права на нацио-
нальную жизнь, я обращался с призывом к бурной энер-
гии пролетариата, как я сделаю это в любой момент,
если правительство попытается запретить коллективиз-
му и рабочему классу свободную и легальную эволю-
цию»31. Жорес был также противником войн, но убеж-
дение, что войны при капитализме не являются неиз-
бежными, даже в условиях того времени, порождало у
него иллюзии, и потому он приветствовал создание анг-
ло-французской Антанты 1904 г. и укрепление франко-
русского союза.
В первое время после создания СФИО гедисты и
бланкисты критиковали жореснстов. Но не будучи сами
последовательными марксистами, они через несколько
лет приняли многие оппортунистические положения ре-
формистов, постепенно отказываясь от революционной
тактики, а в конечном счете и от борьбы за диктатуру
пролетариата, выдвигая парламентаризм в качестве ос-
новного направления противоборства. В погоне за го-
лосами крестьянства на выборах геднсты допустили
серьезные ошибки оппортунистического характера в аг-
рарной программе и в аграрном вопросе вообще еще в
90-х гг. Это лишило их в дальнейшем возможности взять
в свои руки руководство крестьянским движением и бо-
роться за создание союза рабочего класса и беднейших
слоев крестьянства. Ошибки сектантского характера
были у них и в вопросе о взаимоотношениях социали-
стической партии с профсоюзным движением страны.
Они не поддерживали идею всеобщей стачки, за кото-
рую выступали широкие массы, и отрицали ее револю-
ционное значение. Бланкисты во главе с Э. Вайяном пра-
вильно считали всеобщую стачку средством революци-
онной борьбы и призывали к руководству профсоюзами,
но и они не смогли добиться этого на практике.
345
Несмотря на то что во Франции в начале XX в на-
блюдался заметный рост профсоюзного движения, в ней
все еще существовало два центра профсоюзов — ВКТ и
Федерация бирж труда. Правда, к 1900 г. последняя
стала заметно терять свое влияние, и тогда ее руково-
дители, сохраняя автономию организации, фактически
вошли в ВКТ. Это добровольное слияние было формаль-
но закреплено в 1902 г. на съезде профсоюзов в Мон-
пелье, где оформилась единая организация ВКТ, что
явилось несомненным успехом французского рабочего
класса и сопровождалось быстрым ростом числа проф-
союзов и увеличением количества их членов. Если в
1903 г. имелось 3934 профсоюза с количеством членов
643 757 человек, то в 1905 г. стало 4665 профсоюзов с
числом членов 781 344 человека. Из этого количества
членов профсоюзов на долю бирж труда в 1905 г. при-
ходилось 375 448 человек, а число бирж труда составля-
ло всего 10932.
К 1905 г. ВКТ стала оказывать все большее влияние
на рабочее движение, превратившись в руководящую
силу французской забастовочной борьбы. Однако роль
и значение ВКТ ослаблялись тем, что руководство ею
перешло в основном в руки реформистов и анархо-син-
дикалистов, не стремившихся к объединению значи-
тельной массы пролетариата. В эти годы основная мас-
са французского пролетариата вообще не входила в
профсоюзы. Наибольшее количество организованных
рабочих имелось среди горняков, передовой части фран-
цузского пролетариата, наименьшее — средн сельскохо-
зяйственного пролетариата33.
История международного, и в том числе французско-
го, рабочего и социалистического движения в эпоху
II Интернационала была, как отмечал В. И. Ленин, ис-
торией борьбы «двух основных тенденций в рабочем
движении, революционного и оппортунистического социа-
лизма». Гедисты, олицетворявшие революционную тен-
денцию во французском социализме, не смогли понять
особенностей новой эпохи — эпохи перехода к империа-
лизму, не осознали, что новой и главной задачей фран-
цузского пролетариата становилась борьба за подготов-
ку социалистической революции, поскольку объективные
условия для ее осуществления к началу XX в. вполне
сложились в стране. Гедисты не сумели к тому моменту
объединить французский рабочий класс вокруг програм-
мы и тактики марксизма, не уяснили, что их очередная
задача, как сознательного авангарда в рабочем движе-
346
иин, «уметь подвести широкие... массы к... новому их
положению или, вернее, уметь руководить не только
своей партией, но и этими массами в течение их подхо-
да, перехода на новую позицию»34.
Победивший в рабочем движении в начале XX в.
оппортунистический социализм независимо от личных
качеств его вождей и сторонников выражал не проле-
тарские, а мелкобуржуазные интересы. Он опирался на
рабочую аристократию, через которую буржуазия ока-
зывала влияние на широкие массы рабочего класса.
Кроме того, со времени мпльеранизма социалисты до-
пустили в свои ряды немало представителей городской
и сельской мелкой буржуазии, а также неустойчивых
интеллигентов.
Революционный подъем 1905—1906 гг.
во Франции и влияние русской
революции 1905 г.
Если в первые годы XX в. французской буржуазии
еще удавалось справляться с рабочим движением путем
отвлечения пролетариата от борьбы за его насущные
классовые интересы активной антиклерикальной поли-
тикой, то в условиях нового подъема революционного
движения во Франции в 1905—1906 гг. и влияния рус-
ской революции 1905 г. этого оказалось недостаточно.
События в России встретили широкое сочувствие среди
огромной массы рабочих, служащих и значительной ча-
сти передовой интеллигенции. В январе — марте 1905 г.
по всей Франции проходили демонстрации, митинги и
собрания солидарности с русской революцией. Об этом
свидетельствует большое число статей в газете «Юма-
ните». Об этом же сообщал в совершенно секретной де-
пеше крайне обеспокоенный событиями русский посол
Париже Нелидов Особой силы движение солидарно-
сти достигло в феврале, когда па многочисленных ми-
тингах в защиту русской революции выступали Жорес,
Гед, Вайян, Анатоль Франс и многие другие. В один из
февральских дней митинги и демонстрации состоялись
одновременно в 39 городах. В феврале 1905 г. передо-
вая интеллигенция и левые политические деятели созда-
ли «Общество друзей русского народа» во главе с
А Франсом. Активными членами общества были также
профессора Сеньобос, Реклю, Псишари, писатели Поль
и Виктор Маргерит, Октав Мирбо, художник Стейнлен.
Общество организовывало широкие собрания в за-
347
щиту русской революции, издавало брошюры, воззва-
ния и выступало против предоставления займа России.
«Юманите» выступила инициатором повсеместного сбо-
ра средств для оказания помощи русским революционе-
рам. Жорес особенно горячо приветствовал русскую ре-
волюцию, посвящая ей статьи и сообщения во многих
номерах своей «Юманите». Но одна из передовых ста-
тей, написанных им, имела особенное, по-своему даже
пророческое значение. В номере от 4 марта 1905 г. Жо-
рес выражал уверенность, что освобождение русского
народа от тирании и самодержавия и его приход к вла-
сти будут означать не только установление законода-
тельного контроля, но и создание общества труда, кото-
рое, «несомненно, сделает русский пролетариат аван-
гардом европейского пролетариата». А позже, в апреле
1907 г., «Юманите» опубликовала «интервью граждани-
на Ленина». Не случайно и Нелидов в своих донесениях
обращал особое внимание на выступления Жореса, ко-
торый призывал к борьбе с русским царизмом. «Враж-
дебная против нас деятельность и разглагольствова-
ния,— писал посол, — распространились и по другим
французским городам... Везде, но преимущественно сре-
ди рабочих собираются сходки, где произносятся зажи-
гательные речи и принимаются направленные против
русского правительства решения, которые потом мне
присылаются, но мною тщательно возвращаются обрат-
но»35.
Под влиянием русской революции усилилась полити-
ческая активность и увеличилось стачечное движение
во Франции. За первые шесть лет XX в. оно достигло
180 тыс. человек, а в 1906 г. произошло 1309 стачек,
охвативших 438 466 человек с общим количеством
9438 594 потерянных рабочих дня. Стачечная борьба
все чаще доходила до открытых вооруженных столкно-
вений. В 1905 г. тысячи забастовавших рабочих г. Лен-
са, идя навстречу войскам, кричали: «Да здравствует
революция!»36
Рост революционного движения во Франции, усилен-
ный влиянием русской революции, предопределил и
окончательное решение вопроса об отделении церкви от
государства. Министерство Комба сменил кабинет рес-
публиканца-оппортуниста Мориса Рувье — представите-
ля финансового мира, связанного с банком Ротшильда.
Правительство Рувье (24.1.1905—18.11.1906), вынужден-
ное считаться с настроением масс, провело законопроект
об отделении церкви от государства, хотя сам Рувье
348
был против. Докладчиком комиссии по законопроекту
был А. Бриан, впервые избранный в палату в 1902 г.
Прения по законопроекту длились с 21 марта по 3 июня
1905 г. После бурных дебатов он прошел большинством
в 341 голос против 233. Прения в сенате продолжались
в течение долгих недель. Окончательно закон был обна-
родован только 9 декабря 1905 г. Согласно ему, госу-
дарство с 1 января 1906 г. прекращало денежное суб-
сидирование церкви, но свобода религии не затрагива-
лась, и все церкви могли беспрепятственно продолжать
свою деятельность.
Предсказания духовенства, что новый закон вызовет
восстание, были убедительно опровергнуты результата-
ми всеобщих парламентских выборов 1906 г., давших
значительное большинство сторонникам отделения церк-
ви от государства. Революционный подъем и влияние
событий в России сказались на ходе избирательной кам-
пании. Они активизировали и деятельность СФИО, от
имени которой Жорес заявил: «Если некоторые, — как
враги, так и друзья,—думали, что мы стараемся оста-
новиться лишь на программе простой демократии и от-
влечь пролетариат от его коммунистических требований,
то они ошиблись. Именно это существенное требование
и должно стоять отныне на первом плане в избиратель-
ной деятельности пролетариата»37.
Развитие стачечного движения поднялось на более
высокую ступень. В 1906 г. по всей стране рабочие уси-
ленно готовились к проведению 1 мая всеобщей стачки
за 8-часовой рабочий день, создавая стачечные комите-
ты, проводя собрания и принимая другие необходимые
меры. Революционное движение 1905—1906 гг., и осо-
бенно готовившаяся всеобщая стачка, напугали правя-
щие классы. Началось паническое бегство богачей из
Парижа на юг и за границу, а капиталы стали утекать
из страны. Накануне 1 мая Париж был окружен воин-
скими частями, а в столице находились 45 тыс. солдат,
в том числе 4 пехотных полка, 4 кавалерийских и
10 драгунских. Министр внутренних дел Ж- Клемансо,
вызвав руководителей ВКТ, заявил им, что «1 мая Па-
риж будет буквально в состоянии осады». Ряд руково-
дителей ВКТ был арестован. Первомайская забастовка
проходила в Париже при участии около 200 тыс. чело-
век. Состоялась она и в других городах. Это движение
вынудило правящие классы с целью преодоления кризи-
са вновь вернуться к управлению страной с помощью
радикалов38.
349>
Министерства радикалов
Саррьена (14.1П—19.Х.1906) и
Клемансо (25.Х.1906—24.VH.1909) и их
расправа с движением рабочих и крестьян
Еще в марте 1906 г. радикал Саррьсн возглавил ка-
бинет, в состав которого вошли Бриан и Клемансо. По-
следний получил пост министра внутренних дел лишь
благодаря своей настойчивости и находчивости. Саррьен
рассчитывал сам получить этот портфель, но на обеде,
устроенном им, во время обсуждения дел нового прави-
тельства Клемансо в ответ на его вопрос: «Что вы возь-
мете?» (глава кабинета имел в виду напитки)—получил
безапелляционный ответ: «Я беру министерство внут-
ренних дел». Озадаченный и растерявшийся, Саррьен
согласился. Клемансо использовал благоприятный для
него лично факт истечения президентских полномочий
Э. Лубе, который, ненавидя его, не раз говорил: «Пока
я нахожусь в Елисейском дворце, Клемансо не будет
министром». Но 17 января 1906 г. президентом респуб-
лики был избран бывший председатель сената адвокат
А. Фалльер, не имевший предубеждения против Клеман-
со. Новый президент был вполне доволен действиями
последнего как министра внутренних дел и потому вско-
ре после выборов 6 и 20 мая 1906 г., давших 350 мест
из 585 радикалам и левым партиям, и после отставки
Саррьена поручил сформирование кабинета «престаре-
лому дебютанту» Клемансо, достигшему уже тогда
65-летнего возраста39. Клемансо к тому времени был
уже крупной политической фигурой. За ним недаром
закрепились прозвища «тигра» и «низвергателя минис-
терств». От позиции его партии часто зависело существо-
вание того или иного кабинета министров. Академик
А. Зигфрид вспоминал, как часто его отец, депутат пар-
ламента, возвращался из Бурбонского дворца и возму-
щенно кричал: «Эта скотина Клемансо! — и добав-
лял: — Кабинет опрокинут». Лидер радикалов проявил
себя как верный защитник интересов буржуазии, но в
то же время он был известен как демагог, умевший ока-
зывать влияние на широкие массы. Анализируя полити-
ку Клемансо, Энгельс в 1885 г. предсказывал, что как
только тот придет к власти и будет «вынужден сдер-
жать свои обещания и применить на практике свое ра-
дикальное средство от всех зол, то парижские рабочие
скоро излечатся от своей веры в радикализм». Действи-
тельно, в начале XX в. Клемансо уже не призывал к
350
соглашению классов, а открыто подавлял революцион-
ное движение, цинично заявляя: «Теперь я по другую
сторону баррикады». В. И. Ленин, характеризовавший
Клемансо как одного из «хищников» империализма, пи-
сал в 1908 г.: «Расстрел рабочих войсками, действую-
щими по приказу «радикального» правительства, — при
Клемансо стал едва ли не более частым явлением, чем
прежде»40.
С первых дней Клемансо заявлял о стремлении к де-
мократии и о решимости провести реформы. Формируя
кабинет, он создал новое министерство труда и гигиены,
во главе которого поставил бывшего социалиста Р. Ви-
виани, а военное министерство поручил дрейфусару
Пикару. Но в свой кабинет Клемансо включил и пред-
ставителей правых партий, например Барту и Жозефа
Кайо. На деле новое правительство стало на путь
жестокого подавления забастовочной борьбы пролета-
риата и крестьянского движения.
В июле 1906 г. рабочие добились принятия закона о
еженедельном отдыхе. Впрочем, в его тексте допуска-
лось такое большое количество изъятий, что фактиче-
ски всю вторую половину 1906 г. и весь 1907 г. француз-
ские трудящиеся боролись за его применение. В 1906—
1907 гг. стачки не прекращались, доходя иногда до во-
оруженных столкновений с войсками. В 1907—1909 гг.
стало набирать силу движение государственных служа-
щих, вызванное их низкой заработной платой и отсутст-
вием права создавать свои профсоюзы Многие служа-
щие, активно участвовавшие в движении, были уволены
по приказу правительства. ВКТ в знак поддержки
бастующих, в частности работников почты и телеграфа,
объявила в мае 1909 г. всеобщую стачку, выдвинув в
качестве одного из требовании возвращение на работу
более 500 уволенных.
Характерной особенностью революционного движе-
ния 1905—1909 гг. было и участие в нем крестьянства.
В начале XX в. резко ухудшилось положение мелких
крестьян, владельцев парцелл, и особенно виноделов в
южных департаментах страны: Эро, Гар, Од и Восточ-
ные Пиренеи. Крестьяне-виноделы тяжело страдали от
резкого снижения цен на вино и от трудностей его сбы-
та. Не выдерживая конкуренции крупных капиталисти-
ческих хозяйств, они разорялись. К этому добавлялись
расходы, связанные с созданием заново виноградников,
пострадавших от филлоксеры. Все это вызвало к жизни
широкое массовое движение крестьян, направленное
351
против крупных винодельческих фирм, производивших
ради удешевления вин их подслащивание сахаром, т. е.
фальсификацию. Виноделы юга, объединившиеся в «Ге-
неральную конфедерацию виноделов», избрали демонст-
рации и бойкот налогов основными методами борьбы за
-своп требования. В 1907 г. была организована первая
демонстрация в городе Безье. В ней участвовало около
150 тыс. человек. Не менее крупные демонстрации со-
стоялись и в других городах Южной Франции: Пер-
пиньяне, Каркасоне, Ниме и особенно в Монпелье, где
собралось около 500 тыс. человек из прилегающих де-
партаментов. В Нарбонне демонстрация кончилась
столкновением с вооруженными силами правительства.
Но солдаты 17-го пехотного полка, подавляющее боль-
шинство которых оказалось крестьянами — уроженцами
тех мест, перешли на сторону восставших. Они силой
овладели правительственным пороховым складом, за-
паслись боеприпасами и дружно двинулись на Безье,
отбрасывая правительственные войска, посланные про-
тив них. Во Франции в их честь была сложена песня,
которая стала одной из любимых песен В. И. Ленина.
Правительству удалось подавить движение. 17-й полк
в наказание был переведен в Африку. Но сам этот факт
чрезвычайно обеспокоил правительство41.
В. И. Ленин, который с декабря 1908 по июль 1912 г.
жил во Франции, был связан с французскими деятеля-
ми социалистического движения Полем и Лаурой Ла-
фарг и другими, присутствовал на рабочих собраниях
и внимательно следил за событиями классовой борьбы,
подчеркивал, что в эти годы в стране ««мирная» обста-
новка парламентской борьбы сменяется сценами настоя-
щей гражданской войны»42.
Правительство радикалов взяло на себя задачу по-
давления революционного движения методом грубой
вооруженной расправы. Обращаясь к стачечникам, Кле-
мансо откровенно говорил: «Я первый среди полицей-
ских шпиков». Радикальной партии усиленно помогали
ренегаты социализма Бриан и Вивиани. ««Радикально-
социалистическое» министерство Клемансо-Бриана
насильничает не хуже юнкерски-консервативного мини-
стерства Бюлова»43, — писал в 1908 г. В. И. Ленин.
Однако к лету 1909 г. стачечное движение пошло на
убыль. Расправа со стороны правительства, отсутствие
единства рабочего класса, слабость социалистической
партии, широкое распространение среди рабочих анар-
хо-синдикализма с присущей ему революционной фра-
352
зой и левацкими ошибками — все это временно помеша-
ло развертыванию массового движения во Франции.
Отдаление непосредственной опасности классовому гос-
подству буржуазии позволило правым буржуазным пар-
тиям возобновить парламентские атаки против партии
радикалов, влияние которой среди широких масс было
подорвано. 20 июля 1909 г. кабинет Клемансо пал.
Позиция социалистической партии
Действия правительства радикалов резко критико-
вали социалисты, особенно Жорес, который теперь ре-
шительно разоблачал истинный характер политических
маневров Клемансо. Жорес каждодневно освещал в
«Юманите» ход борьбы пролетариата, его ожесточенные
схватки с буржуазией. Будучи прекрасным оратором,
отличным публицистом, неутомимо борясь за интересы
трудящихся и применяя иногда гибкую умелую тактику,
Жорес все же придавал чрезмерное значение завоева-
нию большинства в парламенте. В программной статье
о деятельности Интернационала он писал: «Социализм
в международном масштабе признает, что в интересах
пролетариата завоевать политические мандаты, исполь-
зовать и расширять свои действия в законодательных
представительных учреждениях». Касаясь далее роста
влияния социалистической партии, Жорес утверждал:
«Партия выступает одновременно и как хранитель ци-
вилизации человеческого общества и как защитник но-
вых прав пролетариата. Она смогла, наконец, возыметь
надежду оказывать отныне воздействие на законода-
тельство путем последовательного присоединения к не-
которым пунктам своей программы даже тех, кто не
признает ее доктрины в целом, и реализации таким об-
разом серии реформ и социальных проблем в интересах
пролетариата». «Юманите» живо откликалась и на ре-
волюционное движение крестьянства. В 1907 г. Жорес
разработал план национализации виноградников, по ко-
торому крупные винодельческие предприятия подлежали
экспроприации и передаче обществам трудящихся, а
мелкие предприятия оставлялись их собственникам,
с тем чтобы те объединились. Но, несмотря на энергич-
ную деятельность Жореса, отсутствие глубокого пони-
мания марксизма не дало ему возможности создать под-
линно пролетарскую марксистскую партию'’'’.
Гедисты в СФИО не играли своей прежней роли ле-
вого крыла в социалистическом движении, хотя и кри-
23 В И. Антюхииа Московчеико
353
тиковали некоторые реформистские ошибки большинст-
ва партии. Они все более отрывались от непосредствен-
ного рабочего движения, от понимания конкретных
нужд и требований трудящихся, крайне увлекаясь тор-
жественными и подчас пустыми декларациями по ряду
политических проблем. Лично Гед не шел на соглаше-
ния с представителями буржуазии. Но ни он, ни его
сторонники не смогли извлечь уроков из опыта русской
революции 1905—1906 гг. Страдая догматизмом, геди-
сты были не в состоянии наметить и развить новые фор-
мы внепарламентской борьбы. Гедизм перерождался в
центризм, прикрывающий по сути реформизм своей фор-
мальной критикой оппортунизма. Догматизм неизбежно
приводил к сектантству, что особенно сказалось в во-
просе об отношении гедистов к профсоюзному движе-
нию. Наиболее левую позицию среди них занимал Ла-
фарг, который еще раньше, во время дела Дрейфуса,
протестовал против тактики «скрещенных рук», прово-
дившейся Гедом45.
Отказ социалистической партии от руководства
профсоюзами открыл дорогу анархо-синдикализму, быв-
шему в некоторой мере реакцией на господство рефор-
мизма. Неправильное отношение к массовому рабочему
движению неизбежно приводило к малочисленности пар-
тии. В момент объединения партия насчитывала 35 тыс.
членов, в ноябре 1906 г. — 43 тыс., а в 1908 г. — лишь
49,3 тыс. членов.
В условиях подъема классовой борьбы в партии воз-
никали левые течения, отражавшие революционное на-
строение и протест рядовых членов против реформизма
и догматизма. Одним из руководителей СФПО, олицет-
ворявшим эти здоровые тенденции, был возглавлявший
федерацию Жиронды Марсель Кашей, потребовавший
еще на втором съезде в Шалоне в октябре — ноябре
1905 г. проведения новой партийной политики и приме-
нения новой тактики. Но слабые и неоформленные левые
течения не могли изменить положения. II потому объек-
тивные условия, создавшие возможность наладить в это
время союз пролетариата и крестьянства и готовить их
к решающим классовым боям, не были использованы
накануне первой мировой войны46.
Анархо-синдикализм
Реформизм жоресистов и догматизм гедистов толка-
ли часть французского пролетариата к анархизму. Но в
354
основе сильного распространения во Франции анархо-
синдикализма, этого в сущности мелкобуржуазного по-
литического течения, лежали и более глубокие причины
социально-экономического порядка. Опп крылись в осо-
бенностях экономического развития страны, где в конце
XIX и начале XX в. все еще в значительной степени со-
хранялось мелкое производство и, следовательно, име-
лось большое количество ремесленников, городской мел-
кой буржуазии. Рабочий класс не изолирован от обще-
ства, он многочисленными нитями связан с самыми раз-
нообразными его слоями. Буржуазные идеи, нравы, обы-
чаи, настроения нередко проникают в его среду и орга-
низации через некоторые слои пролетариата, так или
иначе соприкасающиеся с буржуазным обществом.
И если его ядро представляет слой «чистокровных про-
летариев», который наиболее подготовлен к восприятию
марксистских идей и является надежной опорой марк-
систской партии, то другая часть рабочего класса состо-
ит из недавних выходцев из крестьянства и городской
мелкой буржуазии. Именно она еще сохраняет свои
прежние привычки и колебания и представляет наибо-
лее благоприятную почву для всяких анархистских, по-
луанархистских и ультралевых группировок. Рабочая
аристократия — наиболее обеспеченная и привилегиро-
ванная часть рабочего класса — обычно является, со
свойственным ей стремлением к компромиссам с бур-
жуазией, опорой реформизма и оппортунизма. Среди
французского пролетариата имелся такой слой, посколь-
ку французский империализм, получавший огромные
доходы от вывоза капиталов, мог уделить «хотя бы пол-
миллиарда на подачку рабочим вождям, рабочей ари-
стократии, па всяческие виды подкупа». Слой выходцев
из крестьянства и мелкой буржуазии, как и рабочая
аристократия, легко поддавался влиянию буржуазной и
мелкобуржуазной идеологии. Критический анализ раз-
личных анархистских и анархо-синдикалистских теорий
показывает, что «миросозерцание анархистов есть выво-
роченное наизнанку буржуазное миросозерцание»47.
Впервые анархо-синдикалистские идеи были выска-
заны еще на II конгрессе французских профсоюзов в
Лионе в 1878 г., но особенно быстрое распространение
они получили с момента создания Федерации бирж тру-
да, во главе которой стал один из видных деятелей
анархо-синдикализма, Ф. Пеллутье (1867—1901 гг.).
Выходец из чиновничьей семьи, он с 1895 г. и до своей
кончины занимал пост секретаря Федерации бирж тру-
23*
355
да. В основе идей Пеллутье лежало эклектическое соче-
тание прудонизма и бакунизма. Политическую деятель-
ность он считал ненужной и вредной для рабочего клас-
са, отвергал необходимость захвата пролетариатом го-
сударственной власти, высказывался за мирную, легаль-
ную всеобщую стачку, которую противопоставлял воору-
женному восстанию. Эти взгляды были высказаны им в
книге «Жизнь рабочих во Франции», в которой он реко-
мендовал рабочим не полагаться на существующее за-
конодательство и вступать в непосредственное соглаше-
ние с хозяевами, а буржуазию призывал «предотвра-
тить грозу» и сделать уступки с целью «умиротворить
толпу, которая приходит в раздражение»48. Пеллутье не
был крупным теоретиком анархо-синдикализма, но вы-
двинутые им идеи и его практическая деятельность спо-
собствовали распространению влияния этого течения и
его теоретическому оформлению как доктрины.
Анархо-синдикалисты считали, что единственной про-
летарской организацией, способной совершить социали-
стическую революцию, являются профсоюзы (синдика-
ты), а не политическая партия пролетариата, которая
не должна вмешиваться в деятельность профсоюзных
организаций. В Амьенской хартии, программном доку-
менте анархо-синдикализма, принятом в 1906 г. на
съезде ВКТ, указывалось, что Всеобщая конфедерация
труда «объединяет, вне зависимости от какого-либо по-
литического направления, всех трудящихся, являющих-
ся сознательными сторонниками борьбы за уничтожение
наемного труда». Хартия признавала классовую борьбу,
но полагала основой социалистического переустройства
синдикат, что означало признание профсоюзов уже в
рамках капитализма в качестве готового аппарата буду-
щего социалистического общества. Это означало отказ
от диктатуры пролетариата и признание мирного пере-
хода к социализму путем уравнения классов. Сторонни-
ки этой теории противопоставляли классовой борьбе
под руководством политической партии пролетариата
так называемое прямое действие против буржуазии и
буржуазного государства непосредственно самих рабо-
чих без какого бы то ни было вмешательства парламен-
та и политических партий. В. И. Ленин решительно кри-
тиковал подобные «теории»: «...анархисты во всех стра-
нах, указывая на ошибки с.-д. парламентариев, зовут
бросить «нерасчетливую возню с буржуазным парла-
ментаризмом» и сосредоточить «все эти силы» на «пря-
мом действии» организации. Но это ведет к дезоргани-
356
зации и подмене широкой и всесторонней работы выкри-
киванием «лозунгов», бессильных в своей оторванно-
сти:»49.
Основными формами «прямого действия» анархо-
синдикалисты считали стачки, бойкот, саботаж. Верши-
ной этой тактики признавалась «революционная всеоб-
щая стачка». Однако лидеры анархо-синдикализма, ис-
ходя из теории «активного меньшинства», не создавали
массовых профсоюзов и растрачивали силы авангарда
пролетариата на неподготовленные выступления. Такими
были призывы к всеобщей стачке в 1908 г. и в мае
1909 г. в помощь забастовавшим почтовикам в Париже
и в департаменте Сены. Этот призыв встретил реши-
тельное сопротивление правореформистскнх руководите-
лей некоторых синдикатов и не нашел отклика в широ-
ких массах. После этой неудачи лидеры ВКТ не при-
зывали больше к всеобщей стачке. Как свидетельствует
ряд документов, они все же противопоставляли всеоб-
щую стачку вооруженному восстанию. «Восстание,—
указывалось в одном из них, — было бы безумием, ге-
роическим, правда, но обреченным на фатальный про-
вал». Другим существенным способом «прямых дейст-
вий» анархо-синдикалисты считали саботаж, утверждая,
что это чисто пролетарский метод борьбы. Идеи сабота-
жа проповедовал в газете «Ля гер сосиаль» Г. Эрве.
В этом печатном органе всегда отмечались акты сабо-
тажа под общим весьма красноречивым заголовком:
«Есть чему порадоваться молодцам». Решительным сто-
ронником саботажа был один из теоретиков анархо-син-
дикализма, Пуже, посвятивший этому вопросу брошюру
«Саботаж»50.
По существу, выдвигая все эти лозунги и «теорети-
ческие» положения, анархо-синдикалисты плелись в
хвосте буржуазии. Лозунг «освобождение рабочих
должно быть делом самих рабочих» они понимали очень
узко и практически отстраняли пролетариат от полити-
ки, что на деле является худшим видом политики — бур-
жуазным реформизмом и соглашательством. В. И Ле-
нин отмечал, что их тактика, «сводящаяся к отрицанию
политической борьбы, разъединяет пролетариев и пре-
вращает их на деле в пассивных участников той или
иной буржуазной политики, ибо настоящее отстранение
от политики для рабочих невозможно и неосуществи-
мо». Позже он писал: «Анархо-синдикалист отвергает
«мелкую работу», особенно использование парламент-
ской трибуны. На деле эта последняя тактика сводится
357
к поджиданию «великих дней» при неумении собирать
силы, создающие великие события». Ленин подчерки-
вал, что между французским анархо-синдикализмом и
старым «экономизмом» среди русских социал-демокра-
тов имеется «не мало черт сходства»51.
Анархо-синдикализм имел и своих «теоретиков», из-
вестное влияние на которых оказал французский социо-
лог Ж. Сорель, «путанник», по определению В. И. Лени-
на. В своем сочинении «Размышления о насилии» Со-
рель утверждал, что классовая борьба с течением вре-
мени затухает, буржуазия «осуждена на смерть, а ее
исчезновение есть лишь вопрос времени». Это теорети-
чески обосновывало пассивность действий анархо-син-
дикалистов. Сорель убеждал также пролетариат в ми-
ролюбии буржуазии. «По мнению современной буржуа-
зии,— писал он, — великолепно все то, что устраняет
идею насилия. Наши буржуа хотят умереть в мире; пос-
ле них хоть потоп»52.
Другим теоретиком этого направления был Ю. Ла-
гарделль, находившийся под влиянием Ф. Пеллутье.
В своем произведении «Рабочий социализм» Лагарделль
выдвинул теорию «социализма учреждений», доказывая,
что при помощи синдикатов, борющихся против госу-
дарства и хозяев, пролетариат постепенно создаст ра-
бочее государство внутри государства капиталистиче-
ского. «Синдикализм всегда выдвигал тот принцип,—
писал он, — что буржуазные учреждения будут исчезать
в топ мере, в какой они будут заменяться рабочими уч-
реждениями. Я назвал это социализмом учреждений».
Таким образом, Лагарделль отказывался от революци-
онной борьбы и принижал роль пролетарской партии.
Спекулятивность взглядов Лагарделчя заключалась в
его попытках обосновать свои ложные теоретические
положения ссылками па К- Маркса, грубо искажая при
этом основные идеи марксизма, стремясь превратить
Маркса в анархиста. Подобные попытки были характер-
ными для многих лидеров анархо-синдикализма в годы
подъема рабочего движения. Руководимый Лагардел-
лем журнал «Мувман сосиалист» систематически зани-
мался в 1905—1908 гг. ревизией марксизма слева.
В связи с этим В. И. Ленин писал: «И тот «ревизионизм
слева», который обрисовался теперь в романских стра-
нах, как «революционный синдикализм», тоже приспо-
собляется к марксизму, «исправляя» его: Лабриола в
Италии, Лагардель во Франции сплошь да рядом апел-
лируют от Маркса, неверно понятого, к Марксу, верно
358
понимаемому». В последовавшие годы спада рабочего
движения лидеры анархо-синдикализма резко повернули
к разрыву с учением Маркса, и в 1911 г. Лагарделль пи-
сал: «Теперь я более забочусь о том, чтобы быть в со-
гласии с жизнью, нежели с Марксом. Вопреки всему
правы оказались мы, а не марксисты»53.
К числу теоретиков анархо-синдикализма относился
и Э. Пуже, заявлявший, что борьба против существую-
щего строя по плечу не рабочему классу в целом, а
лишь его «сознательному меньшинству», которое «обя-
зано действовать, не считаясь с остальной массой».
Большинство пролетариата, по мнению Пуже, представ-
ляет собой безликую массу, на которую «преобладаю-
щее влияние» оказывают «избранные элементы рабочего
класса». Пуже решительно выступил даже против лич-
ных связей между социалистами и членами профсоюзов,
доказывая, что «неизбежным следствием личных связей
явится тесное единение двух организмов — профсоюзов
и политической партии», в результате чего партия под-
чинит профсоюзы и «трудящиеся фатальным образом...
потеряют интерес к их деятельности»54.
В деятельности практических руководителей анархо-
синдикализма в топ или иной форме нашли отражение
вышеизложенные теоретические положения этого идей-
ного течения. Так, В. Гриффюэльс, возглавлявший до
1908 г. ВКТ, утверждал, ссылаясь на политику Валь-
дек-Руссо и Мильерана, что подчинение профсоюзов
партии будет означать их переход на легальную почву,
а значит, заставит действовать в рамках законов. Проф-
союз, по его словам, «становится, таким образом, в той
или иной степени сотрудником в политике правительст-
ва, чтобы затем сделаться его прислужником». Позже
Гриффюэльс писал в брошюре «Революционное путе-
шествие», что ему стала еще более ясной «несовмести-
мость профессиональной деятельности с деятельностью
политической, избирательной и парламентской. Там, где
избирательная жизнь активна, профессиональное движе-
ние слабо»55.
Анархо-синдикалисты в сущности не могли и не хо-
тели объединить широкие массы французского протета-
риата. Лидеры ВКТ гордились малочисленностью проф-
союзов, их слабой материальной базой вследствие нере-
гулярной уплаты членских взносов. Они утверждали,
что это якобы обеспечивает боевой дух таких организа-
ций. Огромное большинство рабочего класса находилось
накануне мировой войны вне профсоюзных объединений,
359
з значительная часть последних не входила в ВКТ, хотя
ее деятельность расширялась: число членов профцентра
увеличивалось за счет поддержки со стороны революци-
онных слоев пролетариата в ряде отраслей индустрии
(металлургической, строительной, транспортной и др.),
которые искали новых форм внепарламентской борьбы.
А биржи труда, особенно после 1905 г., усилили борьбу
с муниципалитетами и префектурами за свою матери-
альную независимость (в 1910 г. было 140 бирж тру-
да)56.
Слабое развитие профсоюзного движения и отсутст-
вие руководства со стороны социалистической партии
не давали возможности для осуществления через синди-
каты широкой связи между передовыми и отсталыми
слоями пролетариата, между рядовой массой рабочего
класса и его авангардом. Однако в целом многолетняя
пропаганда социалистических идей, проводившаяся пар-
тией, ее виднейшими представителями Жоресом, Гедом,
Вайяном, Лафаргом, Кашеном и другими, давала свои
плоды. Идеи социализма все глубже проникали в рабо-
чие и крестьянские массы. Возрастало количество голо-
сующих за социалистов избирателей.
Министерство Бриана.
Новый подъем рабочего движения
Сменивший Клемансо на посту премьер-министра
А. Бриан (1862—1932 гг.) начал свою политическую
деятельность в рядах социалистов и выдвинулся как ак-
тивный пропагандист всеобщей стачки. В «Юманите» он
возглавлял отдел «Социальное движение». Газета «Ля
гер соспаль» категорически утверждала, что «с 1896 г.
Бриан находился на содержании одного банкира-еврея...
и что тогда, когда он выступал как активист социали-
стической партии, он уже был агентом финансистов. Эти
факты не были и не могут быть опровергнуты».
В. И. Ленин писал о Бриане: «...он изменил рабочему
классу и продался буржуазии»57.
24 июля 1909 г. Бриан сформировал «министерство
трех ренегатов», включив в него бывших социалистов
Мильерана и Вивиани. Представляя свой кабинет депу-
татам палаты, он обещал проводить «политику прогрес-
са и реформ» и покаялся в своем революционном прош-
лом, заявив: «Во мне родился новый человек — человек,
который желает достойно выполнить возложенные на
него обязанности»58.
360
Стремясь оправдать доверие верхов, Бриан прово-
дил политику сглаживания классовых противоречий пу-
тем подчинения рабочего класса буржуазному влиянию.
В этих целях его правительство провело 5 апреля
1910 г. давно обсуждавшийся закон о пенсиях для рабо-
чих и крестьян, устанавливающий обязательное стра-
хование всех низкооплачиваемых лиц наемного труда
с 65-летнего возраста. Но этот закон, как отметил Г ед.
«предоставлял пенсии лишь покойникам», и трудящиеся
встретили его враждебно. Орган профсоюзов газета
«Ля батай синдикалист» охарактеризовала закон как
«жульнический» и обвинила государство в краже соб-
ранных с рабочих налогов на пенсии в сумме 14 млрд
фр , которые будут фактически употреблены не на улуч-
шение положения трудящихся, а на подготовку «к вой-
не гражданской и международной». А когда на парла-
ментских выборах в апреле — мае 1910 г. Бриан высту-
пал перед избирателями, социалисты били стекла в за
ле, а по выходе из помещения стреляли в этого деяте-
ля 59.
Парламентские выборы 1910 г. показали сдвиг влево
Из 597 мест радикалы и радикал-социалисты получили
252, независимые социалисты — 30, а СФ1Ю провела в.
палату 74 депутата вместо 55 в 1906 г. Новая палата
оставила у власти кабинет Бриана, проголосовав.
404 голосами против 121 за доверие (второй его кабинет
просуществовал с 3.XI.1910 г. по 27.11.1911).
Полевение народных масс выразилось также и в.
усилении с апреля 1910 г. стачечного движения. Оно
продолжалось до осени, когда 8 октября в пригородах
Парижа забастовали железнодорожники. В ответ хозяе
ва уволили председателя федерации машинистов и кочс
гаров Тоффена, а правительство произвело ряд арестов
участников забастовки и распорядилось занять военпы
ми силами все важнейшие пункты Северной железног
дороги. Возмущенный действиями властей, националь
ный профсоюз железнодорожников 11 октября объявил
всеобщую стачку на всех железнодорожных линиях.
Франции. Она продолжалась 8 дней. Рабочие выступи-
ли дружно и держались твердо, но стачка была подор-
вана анархо-синдикалистским руководством. Чрезвы-
чайную энергию проявил и Бриан, фактически перевед
ший железнодорожников на положение мобилизован-
ных. «По существу, — писал Жорес в «Юманите» 17 ок
тября, — политика главы правительства сводится к ми-
литаризации бастующих рабочих». На обслуживание
железных дорог была брошена армия. Тем, кто не воз-
вращался на работу, пригрозили увольнением.
25 октября вопрос о стачке обсуждался на чрезвы-
чайной сессии палаты. Социалисты требовали отставки
кабинета, а Гед предложил предать суду премьер-мини-
стра за злоупотребление армией. Бриан защищался,
ссылаясь на необходимость национальной обороны, и
патетически восклицал: «Посмотрите на мои руки — они
не запятнаны ни единой каплей крови». Однако он не
упомянул о многочисленных незаконных арестах, произ-
веденных по распоряжению его кабинета. Таким обра-
зом, ренегаты социализма накануне войны не только
входили в буржуазные правительства, но и возглавляли
их, верно служа французской монополистической бур-
жуазии60.
Неудача стачки железнодорожников вызвала пред-
военный кризис синдикализма, когда часть лидеров
ВКТ, например Л. Жуо, начала переходить на позиции
реформизма. Но страна вступила в новый период пред-
военного подъема стачечного движения. Он был связан
с резким ухудшением материального положения рабо-
чего класса, выразившегося прежде всего в росте цен
на предметы первой необходимости. Цены 1910 г. на
хлеб, мясо, сахар и другие продукты заметно превыша-
ли цены 1900 г. при сохранении номинальной заработ-
ной платы на прежнем уровне. «Юмаиите» опубликова-
ла в это время ряд статей о дороговизне и тяжелом по-
ложении пролетариата. К тому же в 1910 г. население
ряда департаментов, и в том числе Сены, пострадало от
сильнейшего наводнения, какого не было более 250 лет61.
Четыре предвоенных года во Франции характеризо-
вались неослабевающим стачечным движением, охва-
тившим все отрасли промышленности. На 1 мая 1911 г.
ВКТ назначила демонстрацию, однако новое правитель-
ство радикала Мониса (2.III—23.VI.1911) силой поме-
шало ее проведению. Летом того же года началось дви-
жение крестьян-виноделов в Шампани, куда в связи с
этим направили войска, выведенные оттуда лишь не-
сколько месяцев спустя. Обострение классовой борьбы
проявлялось, как отмечал Ленин, «в особенно бурных,
резких, частью прямо революционных взрывах, когда
затаенная ненависть пролетариата к его угнетателям
вырывается с внезапной силой...»62.
Выход из внутреннего кризиса французская буржуа-
зия видела в новой войне, которую она давно готовила,
стремясь представить ее как войну справедливую.
362
В этом направлении работал как весь государственный
аппарат Франции, так и аппарат буржуазных партий.
Осуществление такой политики облегчалось тем, что
предвоенный подъем рабочего движения проходил в
условиях перерождения социалистической партии и фак-
тического отсутствия подлинно марксистской пролетар-
ской партии.
Сплочение всех сил буржуазии.
Рост милитаризма. Избрание Пуанкаре
В отличие от раскола в профсоюзном и социалисти-
ческом движении пролетариата французская буржуазия
накануне войны упорно стремилась к консолидации всех
своих сил. «Против социалистического пролетариата, —.
отмечал В. И. Ленин, — все теснее сплачивается вся
буржуазия, от радикальной до реакционной, и все боль-
ше стираются границы между той и другой... Такое спло-
чение— верный признак крайнего обострения классовых
противоречий». Эту тенденцию подмечали и иностран-
ные наблюдатели. «При всей шумливости партийных
разногласий, — писали англичане Мортон и Девис,—
имеется широкое основание для общего соглашения всех
партий». Тенденцию к сплочению отмечали и русские
дипломаты. «Что нынешнее министерство, — писал один
из них в январе 1913 г., — и, в частности, наиболее вы-
дающиеся его члены, как-то: гг. Пуанкаре, Брнан,
Мильеран, Делькассе и Буржуа имели прежде всего в
виду примирение всех партий и прилагали все усилия к
предупреждению разжигания страстей, — это не подле-
жит сомнению»63.
Стирание граней между буржуазными партиями на-
кануне войны представляло характерную особенность
тех лет. Общее полевение в стране на целое десятилетне
привело к власти левобуржуазную партию радикалов и
«независимых» социалистов. Подлинным хозяином в
стране оставалась монополистическая буржуазия, и ле-
вые буржуазные партии правили в ее интересах, при-
крываясь присущей им демагогической политикой в от-
ношении народных масс. В 1910 г. один из лидеров ра-
дикалов, Ф. Бюиссон, писал, что «радикалы являются
буржуазной партией, которая имеет душу партии народ-
ной». Накануне войны французская буржуазия стреми-
лась использовать все свои резервы, в том числе като-
лическую церковь. Восстановление связей с Римом»
утверждал Р. Пуанкаре, сохранит и поднимет па выс-
363
шую ступень «коллективное самосознание и единство
национального чувства, составляющие славу и бессмер-
тие народов». В 1913 г., спустя 9 лет после своей же-
нитьбы гражданским браком, новый президент респуб-
лики Пуанкаре согласился на церковную церемонию
бракосочетания и, плача, заявил, что «глава католиче-
ского государства должен преподать такой пример сво-
ей стране». Недаром архиепископ Бордо кардинал
Андрие, игравший закулисную, но значительную роль в
(политической жизни страны, дал совет избрать на этот
тост именно его64.
Перед войной во Франции явно активизировалась
деятельность реакционно-националистических элемен-
тов. Отделившаяся в 1898 г. от возникшей в годы дела
Дрейфуса католическо-монархической «Лиги француз-
ской родины» новая организация «Аксьон франсэз» с
1905 г. создала свои боевые вооруженные отряды «ко-
ролевские молодчики». С 1908 г., когда еженедельный
орган «Аксьон франсэз» становится ежедневной газетой,
деятельность этой реакционной группы расцветает пыш-
ным цветом. Руководители газеты и организации Шарль
СМоррас, А. Вожуа, Л. Доде и др., выдвигая принцип
«интегрального национализма», считали необходимым
«установление традиционной, наследственной, антипар-
ламентской и децентрализованной монархии». Осуще-
ствление этого они полагали возможным только путем
заговора и на своем первом съезде в декабре 1907 г.
открыто провозгласили себя «заговорщиками». Члены
организации подписывали заявление, в котором, в част-
ности, говорилось: «Я обязуюсь бороться против всякого
республиканского режима. Республика во Франции яв-
ляется господством заграницы... Я присоединяюсь к делу
раставрации монархии и обязуюсь служить ей всеми
средствами». Члены «Аксьон франсэз» особенно резко
нападали на радикалов, однако правящие круги явно
ей попустительствовали. Когда в декабре 1908 г. один
из приверженцев «Аксьон франсэз» набросился на мир-
но прогуливавшегося президента республики Фалльера
и вцепился ногтями в его ухо, так как не сумел выщи-
пать ему бороду, как сперва намеревался, он был осуж-
ден всего на четыре года тюремного заключения, да и
то скорее потому, что покушение па президента взбудо-
ражило весь дипломатический корпус. Характерно, что
до войны не получила распространения основанная
М. Санье в 1901 г. католическая группа «Сийон», прес-
ледовавшая цель «поставить на службу французской
364
демократии социальные силы, таящиеся в католицизме»,
и предлагавшая организовать кружки среди рабочих
для «социального и гражданского воспитания»65.
Процветавшее и ранее в Третьей республике прекло-
нение перед армией с начала XX в. превратилось в под-
линное восхваление милитаризма. «Вокруг идеи ар-
мии,— пишет французский историк Р. Жирарде,— со-
здавалось единство Франции». В стране существовал
культ армии. Его пропагандисты уверяли, что народ
«любит армию» и инстинктивно говорит: «Армия — это
я». В эти годы широко распространилась многочислен-
ная милитаристская литература66.
Все большее внимание уделялось вооружению армии
и строительству морского флота и авиации. Бурный вос-
торг выражался в связи с тем, что 25 июля 1909 г.
Л. Блерио перелетел Ла-Манш и вернулся обратно из
Лондона в Париж. В 1911 г. Ж- Кайо в правительствен-
ной декларации своего кабинета (27.VI. 1911—10.1.1912)
заявил о продолжении политики своего предшественни-
ка в отношении особого внимания к армии и военно-
морскому флоту. В том же году палата подробно об-
суждала вопрос о верховном командовании армии, в
результате чего были предприняты серьезные изменения,
а 59-летний генерал Жоффр был назначен начальником
генерального штаба Франции. Еще большее внимание
военным проблемам уделяло правительство Р. Пуанка-
ре (14.1.1912—10.1.1913). 29 марта 1912 г. оно провело
закон с реорганизации воздушного флота, а 13 февра-
ля— морскую программу, по которой французский флот
к 1 января 1920 г. должен был иметь 28 линкоров,
10 эскадренных разведчиков, 52 миноносца. На осу-
ществление этой программы выделялось 1 400 млн. фр.
Было принято решение с 1 ноября 1912 г. основные мор-
ские силы Франции держать в Средиземном море67.
Культивировавшийся во Франции милитаризм имел
внешнюю и внутреннюю стороны. Отличаясь сугубо
классовым подходом, он предназначался для подавле-
ния рабочего движения. ААилитаризм служит, подчерки-
вал В. И. Ленин, «главным орудием классового господ-
ства буржуазии и политического подчинения рабочего
класса»68. Он неизбежно связан с подготовкой к войне.
В связи с приближением войны буржуазия стреми-
лась найти деятеля, способного подготовить страну в
морально-политическом и военпо-техническом отноше-
нии к надвигающейся схватке империалистических хищ-
ников. Вот почему в январе 1913 г. президентом рес-
365
публики был избран Раймон Пуанкаре (1860—1934 гг.)’,
за которым история закрепила прозвище Пуанкаре-вой-
на. В свое время он был юрисконсультом крупнейших
фирм, занимался журналистикой, в 27 лет был избран
депутатом, а в 33 года впервые стал министром.
«...Карьера Пуанкаре, — отмечал В. И. Ленин, — типич-
ная карьера буржуазного дельца, продающего себя по
очереди всем партиям в политике и всем богачам «вне»
политики». Избрание Пуанкаре означало усиление реак-
ции и подготовки к войне. «Завтра — президентские вы-
боры. Если, не дай бог, — писал русский посол в Пари-
же Извольский, — Пуанкаре потерпит поражение, это
для нас будет катастрофою, ибо начнется эра комбиз-
ма...»69
Став президентом, Пуанкаре прежде всего занялся
морально-политической подготовкой к войне, особый
упор делая на пропаганду шовинизма. «Для француз-
ского правительства, — говорил он русскому послу,—
весьма важно иметь возможность заранее подготовить
французское общественное мнение к участию Франции
в войне». Второй важнейшей его задачей была военно-
техническая подготовка Франции, которая выразилась,
в частности, в увеличении срока военной службы. Одна-
ко осуществление этих задач встречало известные труд-
ности в связи с усилением классовой борьбы и деятель-
ностью партии СФИО и профсоюзов70.
Отношение профсоюзов и СФИО к войне
и милитаризму. Борьба в связи с законом
о трехлетней военной службе
Особенно важное значение в канун первой мировой
войны приобрел вопрос об отношении социалистической
партии и профсоюзов к войне и милитаризму. Еще в
начале XX в. гедпсты и жоресисты решительно осужда-
ли и то и другое. В первом же номере за 1904 г. «Юма-
ните» заявляла от имени международного социализма
протест против любой войны, ибо она «всегда ведет к
шовинизму и почти неизбежно останавливает прогресс
демократии и революции». Социалисты решительно
выступали против колониализма и колониальных войн.
В стране существовал «Французский национальный ко-
митет антимилитаристской международной ассоциации
трудящихся». Этот комитет имел свою печать, на кото-
рой были изображены две руки, ломающие ружье, и
надпись: «Ни одного сантима, ни одного человека на
366
службу милитаризму». Социалисты и профсоюзы вели
антимилитаристскую пропаганду не только среди тру-
дящихся, но и в некоторых интеллигентских и мелко-
буржуазных кругах71.
После объединения партии в вопросе об отношении к
войне и милитаризму стали намечаться три течения:
оппортунистическое большинство (жоресисты и бланки-
сты), центристское (гедисты) и анархо-синдикалистское
(«ультралевое»), представлявшееся эрвеистами. На Ли-
можском съезде СФИО была принята резолюция Ваня-
на, основанная на исчерпавшем себя в эпоху империа-
лизма принципе разделения войн на оборонительные и
наступательные. И хотя в резолюции говорилось о необ-
ходимости противиться войне всеми средствами «вплоть
до всеобщей стачки и вооруженного восстания», в ней
все же указывалось, что, «подвергаясь нападению, на-
ция и ее рабочий класс обязаны рассчитывать на по-
мощь рабочего класса всех других стран». Таким обра-
зом, предусматривалось не только участие в войне
французского пролетариата, но и требование помощи
ему со стороны рабочих других стран. Однако в вопросе
о войне и милитаризме, как указывал В. И. Ленин,
«не оборонительный или наступательный характер вой-
ны, а интересы классовой борьбы пролетариата, или,
лучше сказать, интересы международного движения
пролетариата, представляют собой ту единственно воз-
можную точку зрения, с которой может быть рассмат-
риваем и решен вопрос об отношении с.-д. к тому или
другому явлению в международных отношениях».
Ни Вайян, ни Жорес не рассматривали вопросы войны
и милитаризма с марксистской точки зрения. Еще при-
зывая к борьбе против милитаризма, они в сущности
уже тогда были близки к буржуазному пацифизму, спо-
собному эволюционировать в буржуазный патриотизм72.
На Лиможском съезде в 1906 г. Гед выступил про-
тив резолюции Вайяна, но и он заявил: «С тех пор, как
всеобщее избирательное право дано в руки пролетариа-
ту как оружие, последний имеет отечество». А на сле-
дующем съезде партии, в Нанси в 1907 г., им уже была
поддержана резолюция Вайяна. Принятая большинст-
вом съезда как «антимилитаристская», она просущест-
вовала до самой войны. После конгресса в Нанси геди-
сты возобновили борьбу с жоресистами и стали изда-
зать свой журнал «Ле сосиалисм», но сами уже не за-
нимали правильных позиций ни по одному принципиаль-
ному вопросу. Направление Геда, писал Ленин, умирало
367
у всех на глазах «в образцово безжизненном, бездар-
ном, не способном занять самостоятельную позицию ни
по одному важному вопросу гедистском журнале «Со-
циализм»». Гедисты отказывались бороться против
надвигавшейся опасности мировой войны на том осно-
вании, что войны при империализме неизбежны и, сле-
довательно, борьба против них обречена на провал. Эту
мысль Гед высказывал на съездах в Лиможе и Нанси,
а также на Штутгартском конгрессе II Интернационала
в 1907 г., где он заявил, что антимилитаристская работа
не имеет смысла, а «в случае, если возникнет угроза
войны, международное социалистическое бюро должно
будет собраться и предпринять необходимые меры».
Именно тогда пассивность французских социалистов и
Геда критиковал В. И. Ленин. На конгрессе они не го-
лосовали за предложенную В. И. Лениным и Розой
Люксембург поправку к резолюции о войне, в которой
говорилось, что в случае возникновения таковой социа-
листы обязаны вмешаться в целях ее скорейшего пре-
кращения и всемерно использовать вызванный войной
экономический и политический кризис, чтобы поднять
массы и ускорить падение капитализма73.
«Ультралевые» позиции отстаивал Г. Эрве, который
требовал борьбы с военной опасностью. Часто он под-
писывал свои статьи словами: «Не имеющий отечест-
ва»— и вообще писал в крайне резком тоне. Примером
тому могут служить его статьи: «Око за око», «12 дура-
ков, присудивших к смерти нашего товарища» и др. На
Штутгартском конгрессе II Интернационала он предло-
жил «ответить на всякое объявление войны, откуда бы
оно ни исходило, военной забаставкой и восстанием».
Критикуя эту резолюцию, В. II. Ленин отмечал: «...при-
няв эрвеистскую тактику, пролетариат обрек бы себя на
бесплодную работу: всю свою боевую готовность (ведь
говорится о восстании) он употребил бы на борьбу с
следствием (войной), оставляя существовать причину
(капитализм)». Совершенно ошибочным было и утверж-
дение Эрве, будто пролетариату безразлично, в каком
отечестве он живет. «Пролетариат, — подчеркивал Ле-
нин,— не может относиться безразлично и равнодушно
к политическим, социальным и культурным условиям
своей борьбы, следовательно, ему не могут быть безраз-
личны и судьбы его страны. Но судьбы страны его инте-
ресуют лишь постольку, поскольку это касается его
классовой борьбы, а не в силу какого-то буржуазного,,
совершенно неприличного в устах с.-д. «патриотизма»»74.
368
Несмотря на то что лидеры социалистов продолжали
призывать к борьбе против милитаризма и войны, в
действительности они все больше сосредоточивали свое
внимание на парламентской деятельности и сами начи-
нали постепенно переходить на позиции буржуазного
патриотизма. Например, Гед высказался против всеоб-
щей стачки во Франции в случае войны, поскольку тог-
да страна «с более развитым социалистическим движе-
нием» будет уничтожена. Эрве с 1910 г. стал переходить
на позиции большинства, а через год открыто заявил об
этом. Французские социалисты занимали очень нечеткие
позиции в период Балканских войн 1912—1913 гг. При-
зывая пролетариат выступать против вмешательства
держав в эти войны, реформисты вместе с тем считали
необходимым заключение соглашения между Англией,
Францией и Германией. Гедистскип журнал «Ле сосиа-
лисм» вообще почти нс касался этой проблемы75.
Но революционные тенденции в рабочем и социали-
стическом движении, развивавшиеся в стране в это вре-
мя и связанные с подъемом стачечной борьбы, вызвали
массовое выступление против Балканских войн. Особен-
но внушительной была 100-тысячная демонстрация
17 ноября 1912 г. в Париже. В других городах Франции
состоялись народные антивоенные демонстрации. «Ве-
роятно, еще долго, — писала газета «Правда», — Париж
будет вспоминать этот красный день 17 ноября».
И именно Жорес горячо откликнулся на эти события.
Свои планы предотвращения войны он изложил в кни-
ге «Новая армия», где наряду со многими правильными
положениями высказал утопическую мысль о возмож-
ности создания нового типа армии в рамках капитали-
стического строя76.
Антимилитаризм масс проявлялся, в частности, в
увеличении числа дезертиров и не подчиняющихся воен-
ному закону. В 1900 г. дезертиров насчитывалось
1800 человек, в 1912 г. — 3000, число не подчиняющихся
закону увеличилось соответственно с 3000 до 7500 чело-
век. Антивоенные настроения народа, поддерживавшие-
ся руководством профсоюзов, с новой силой проявились
в 1913 г, когда встал вопрос о продлении срока военной
службы77.
Бриан сменил Пуанкаре на посту премьер-министра.
«Известный ренегат Бриан, — писал по этому поводу
В. И. Ленин, — бывший некогда архиреволюционером...
опять оказался во главе министерства во Франции».
Клемансо как-то сказал об этих двух политиках: «Пу-
24 В. И. Антюхина-Московченка
369
анкаре все знает, но ничего не понимает; Бриан ничего
не знает, но все понимает». Взаимно дополняя друг
друга, они и приступили к усиленной подготовке стра-
ны к войне. Кабинет Бриана (21.1—18.III.1913) внес
проект закона об установлении трехлетней военной
службы. Подготовку к проведению закона начал еще
Пуанкаре, будучи премьер-министром. 20 января 1912 г.
он издал декрет о составе и порядке созыва Высшего
военного совета, согласно которому впервые президенту
республики предоставлялось право самому созывать
этот совет и председательствовать на нем. Став прези-
дентом, Пуанкаре 4 марта 1913 г. созвал Высший воен-
ный совет, который единогласно высказался «в пользу
трехлетней воинской повинности, для всех абсолютно
одинаковой и без всяких льгот». 6 марта военный ми-
нистр внес на утверждение парламента срочно разра-
ботанный законопроект. В нем предусматривались уве-
личение примерно на 160 тыс. человек численного со-
става французской армии в мирное время и немедлен-
ное применение нового срока службы с оставлением в
армии солдат призыва 1911 г.78
В палате законопроект был встречен неистовыми
криками «Реакция! Долой империю!» со стороны социа-
листов, дружными аплодисментами одобрения со сторо-
ны большинства депутатов и выжидательным отноше-
нием радикалов. Именно радикальная партия 21 марта
1905 г. добилась закона о замене трехлетней службы
двухлетней, и теперь радикалам предстояло публично
отказаться от своих прежних взглядов, что они и сдела-
ли. Одновременно правительство получило кредит на
военные нужды в 500 млн. фр. сроком на пять лет, но с
правом использовать первые 100 млн. фр. в 1913 г.
В борьбу за одобрение закона сразу включилась бур-
жуазная пропаганда. Газеты различных направлений
требовали принятия закона и новых ассигнований на
армию79.
В 1913 г. СФИО и ВКТ выступили против закона о
трехлетней военной службе, рассматривая его как шаг,
ведущий к братоубийственной войне. Против нового
закона в Париже и в провинциях прошло несколько
крупных стихийных демонстраций. В середине мая нача-
лись волнения среди солдат. Они охватили парижский
гарнизон и десятки полков на германской границе: в
Туле, Бельфоре и др. Солдаты демонстрировали по ули-
цам городов под лозунгом «Долой трехлетнюю служ-
бу!», пели «Интернационал» и «Слава 17-му полку».
370
Решительно боролся против закона Жорес. Он выде-
лил в «Юманите» специальный раздел «Против трех-
летней военной службы», в котором все призывались
подписать «Народную петицию протеста». Одновремен-
но против нового закона активно выступали депутаты
СФИО, возглавляемые тем же Жоресом в самом пар-
ламенте, где тот выдвинул свой проект закона об умень-
шении срока казарменной службы и военном обучении
молодежи, составленный на основе его книги «Новая
армия». В свою очередь Вайяи предложил проект о все-
общем вооружении народа и замене постоянной армии
народной милицией. И хотя оба проекта были отклоне-
ны, авторитет социалистов в широких массах значитель-
но возрос 80.
В стране складывалось столь напряженное положе-
ние, что новый премьер-министр Барту (21.111—З.ХН.
1913) готовил жестокие репрессии не только против сол-
дат, но и против социалистов и ВКТ, которую грозился
распустить.
Несмотря на мощную кампанию протеста и па голо-
сование социалистов против закона в целом, 19 июля он
был принят палатой, а 9 августа опубликован в «Жур-
наль офисьель». Социалисты, однако, добились, что
призывники 1911 г. не были оставлены на третий год.
После отставки Барту новый премьер радикал Думерг
(8.XII.1913—2.VI.1914) заявил, что будет «добросовест-
но применять» новый закон и проведет еще ряд мер во-
енного порядка.
СФИО, слабо связанная с массами и переживавшая
внутренний кризис, практически не смогла возглавить
широкое антимилитаристское движение. Это облегчало
деятельность буржуазии, стремившейся к разжиганию
новой войны.
24*
ГлаваХ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ФРАНЦИИ
И ЕЕ КОЛОНИАЛЬНАЯ
ИМПЕРИЯ
<1900—1914 гг.)
Международное положение Франции
в начале XX в. и основные направления
ее внешней политики
К началу XX в. особенно обострились все свойствен-
ные империализму противоречия, и прежде всего проти-
воречия между различными финансовыми группами и
между империалистическими державами в связи с уси-
лением борьбы за передел мира, и противоречия между
горстью господствующих «цивилизованных» наций и сот-
нями миллионов колониальных и зависимых народов.
В конце XIX в. уже сложились два больших, угрожаю-
щих друг другу блока: Германия, Австро-Венгрия и
Италия, с одной стороны, Франция и Россия — с другой.
Опираясь на союз с Россией, империалистическая Фран-
ция, сумевшая овладеть огромной колониальной импе-
рией и обладающая мощным финансовым капиталом,
вновь заняла свое место в ряду великих держав. Пока-
зателем роста ее международного авторитета и активи-
зации внешнеполитической деятельности стала Всемир-
ная выставка 1900 г., проходившая в Париже.
На этой выставке капитализм демонстрировал свои
достижения: гигантские военно-морские орудия, массу
товаров всех отраслей производства и свои колониаль-
ные завоевания. Отдел колоний занимал огромное про-
странство вдоль Сены, куда были перевезены целые де-
ревни с их обитателями из Африки, Азии и с островов
Атлантического и Тихого океанов. Франция хотела тем
самым подчеркнуть свою силу и мощь. На выставке бы-
ла представлена, конечно, и Россия.
Французское правительство проявляло к русскому
павильону подчеркнутое внимание. На его открытие
16 апреля прибыл президент республики Лубе, встре-
ченный хлебом-солью и получивший в подарок карту
Франции, сделанную на мраморе и украшенную драго-
ценными камнями.
Укрепление франко-русских отношений было в это
372
время первейшей задачей французской дипломатии,
которой почти бесконтрольно руководил после отставки
Аното в 1898 г. Т. Делькассе. Он был министром ино-
странных дел в кабинете Вальдек-Руссо и сохранил
этот пост в кабинете Комба, что свидетельствует о пре-
емственности внешней политики французской буржуа-
зии. Делькассе (1852—1923 гг.) принадлежал к партии
умеренных республиканцев, сторонников Гамбетты и
был известен как ярый реваншист. В 80-х гг. он даже
исполнял должность секретаря реваншистской Лиги
патриотов и принимал участие в движении Буланже.
В 1889 г. он избирался в парламент, где вскоре произ-
нес программную речь о необходимости противопоста-
вить союз Франции и России Тройственному союзу.
Делькассе весьма активно и энергично проводил поли-
тику в интересах французской буржуазии и фактически
держал в своих руках все нити колониального и внеш-
неполитического курса страны в эти годы. После своей
вынужденной отставки в 1905 г. этот деятель продол-
жал не только выполнять ряд важнейших дипломати-
ческих поручений, но в сущности был душой внешней
политики Франции вплоть до первой мировой войны.
Когда А. Ферри показал Делькассе в июле 1914 г. де-
пеши министерства иностранных дел и услышал его
замечания, ему показалось, как он писал в своем сек-
ретном дневнике, что перед ним «внезапно маленький
карлик стал расти и поравнялся с Бисмарком. Он гово-
рил, он вспоминал прошлое, и мне казалось, что я ви-
дел, как работает маленький паук, в сети которого
только что бросилась Германия...»1.
В основе внешнеполитической концепции Делькассе
лежало твердое убеждение, что самым опасным врагом
Франции является Германия. Отсюда его стремление,
с одной стороны, обеспечить создание сильной армии
и флота, а с другой — укрепить свою страну союзом
с Россией, опираясь на который расширять ее между-
народные связи путем переговоров и соглашений с дру-
гими державами, в первую очередь с Англией и Ита-
лией. Став министром иностранных дел, Делькассе
немедленно прервал переговоры, начатые во время
Фашодского инцидента его предшественником, с гер-
манским послом во Франции Мюнстером. Он принял
ряд мер к улаживанию отношений с Англией и назна-
чил послом в Лондон П. Камбона, заменил в Петер-
бурге своего посла Монтебелло, не проявлявшего доста-
точной почтительности к императорскому двору, М. Бом-
373
паром, а в Мадрид назначил Ж. Камбона. В 1901 г. он
направил в Петербург генерала Пендезака с целью
выяснить настроения высших кругов и укрепить союз.
Большое внимание он уделял улучшению отношений
с Италией, где в полном согласии с ним действовал его
давнишний друг посол Баррер. Делькассе говорил:
«Я не хотел бы покинуть свой пост до тех пор, пока не
создам союза с Англией*2.
Стремление Германии к переделу мира, обострение
всех империалистических противоречий, особенно анг-
ло-германских, создавали объективные условия, благо-
приятствовавшие осуществлению основных целей фран-
цузской внешней политики в этот период. В силу того
что англо-германские противоречия становились основ-
ными противоречиями империализма, Франция не вос-
пользовалась трудностями Англии в связи с англо-бур-
ской войной и не выступила против нее с оружием
в руках, несмотря на то что тяжелое оскорбление, на-
несенное ее внешней политике в Фашоде, было еще
свежо в памяти.
Русско-французский союз в период
англо-бурской войны и политика Франции
Мысль о сближении с Великобританией высказыва-
лась во Франции еще в конце XIX в. Большое впечат-
ление на общественное мнение произвела, например,
книга Э. Демолена о преимуществах английских мето-
дов воспитания молодежи. Идея сближения с Англией
зародилась и у некоторых дипломатов. Так, например,
во время англо-германских переговоров о союзе фран-
цузский посол в Лондоне заявил английскому прави-
тельству: «Франция имеет лишь одного врага — Герма-
нию. Англия может в дальнейшем проводить свою по-
литику в соответствии с этим заявлением*. Поэтому,
когда 11 октября 1899 г. началась англо-бурская вой-
на, французское правительство в отличие от России
заняло очень сдержанную позицию. Николай II откры-
то радовался поражениям англичан, которые, как он
писал, «влопались и полезли в воду, не зная броду*.
Министр иностранных дел Муравьев, будучи в Париже
в конце октября, предложил Лубе совместные действия
России, Франции и Германии против Англии. Не желая
ослаблять франко-русский союз, Лубе ответил уклон-
чиво. Германия сохранила нейтралитет в англо-бурской
войне, но тайно подстрекала Россию и Францию к ан-
374
тианглийским действиям, а в конце февраля 1900 г.
прямо предложила этим странам вмешаться в англо-
бурскую войну и прекратить ее. Зная об антианглий-
ских настроениях во Франции, Делькассе не сообщил
об этом предложении ин парламенту, ни прессе. Он
упомянул о нем очень бегло лишь на заседании совета
министров. Одновременно он поручил своему послу
в Берлине Ноайлю собрать точную информацию, кото-
рая и подтвердила отказ Германии от совместных
с Россией и Францией выступлений против Англии.
В конце ноября 1900 г. президент бурских республик
Крюгер прибыл в Париж. Французское правительство
сделало все возможное, чтобы этот визит не принял
«враждебного Англии характера», хотя общественное
мнение продолжало демонстративно выражать свое со-
чувствие бурам и ненависть к англичанам. Запланиро-
ванная поездка Крюгера из Парижа в Берлин не со-
стоялась, поскольку неожиданно для всех Вильгельм II
отказался его принять3.
В разгар войны, в январе 1901 г., умерла королева
Виктория, и на английский престол вступил ее сын
Эдуард VII. Мысль об улучшении отношений с Фран-
цией зародилась у него давно. Будучи наследным прин-
цем, он поразил Лубе, когда вскоре после его избрания
неожиданно явился в Елисейский дворец, да еще в до-
рожном костюме. В беседе с Лубе принц Уэльский вы-
сказал пожелание улучшить отношения между Франци-
ей и Англией, руководствуясь не личными соображе-
ниями, а интересами британских правящих классов,
которые все больше отдавали себе отчет, что наиболее
сильным их врагом становится Германия4.
Это намечавшееся изменение позиции Англии не
прошло мимо внимания Германии, которая неожи-
данно в конце 1899 г. отозвала своего посла во Фран-
ции Мюнстера, не без оснований полагая, что он оши-
бается в своих оценках франко-английских отношений.
На его место был назначен бывший посол в Петербур-
ге князь Радолин, встреченный в Париже довольно
сухо. Вскоре после этого Вильгельм II 5 марта 1901 г.
посетил французское посольство в Берлине и принял-
ся убеждать посла Ноайля, что Россия пользуется
французскими деньгами, не давая ничего взамен, не
оказав Франции помощи даже во время Фашодского
конфликта. Германский император, вообразивший себя
немецким Талейраном, пытался подорвать франко-рус-
ский союз. Он особенно стремился к этому, убедившись
375
в недостижимости соглашения с Англией. Внешне это
проявилось в крайне неприязненном отношении Эдуар-
да VII к Вильгельму II, его родному племяннику.
«Когда дядя говорил с племянником о политике, — пи-
сал наблюдавший переговоры канцлер Бюлов, — у меня
было такое чувство, точно толстый и злой кот играет
с маленькой мышкой»5. Задавшись целью оторвать
Россию от Франции, Вильгельм заигрывал с ней, ис-
пользуя свои родственные связи с Николаем II. Он
намеренно устроил традиционный при прусском дворе
обед в день рождения царя 18 мая не в Берлине, а в
Меце. Русский посол граф Остен-Сакен сразу отклик-
нулся на приглашение, но в Париже были возмущены.
Когда же Николай принял приглашение Вильгельма
прибыть летом на маневры германского флота в Киле,
Делькассе встревожился. Вернувшись за полтора ме-
сяца до описываемых событий из Петербурга, он те-
перь предписал своему послу немедленно отправиться
к новому русскому министру иностранных дел Ламз-
дорфу, известить его о крайнем волнении во Франции
и просить сообщить официальную дату визита во Фран-
цию царя до того, как он встретится с германским
императором. Николай II принял приглашение посетить
Францию в сентябре 1901 г.6
Визит царской четы во Францию проходил с 17 по
21 сентября. В Дюнкерк, куда прибыла императорская
яхта, отправилось все французское правительство во
главе с президентом республики. Затем царь посетил
Компьен, где присутствовал на смотре войск, и Реймс.
В последний день визита был организован грандиозный
военный парад. Во время состоявшихся бесед обсужда-
лись все важнейшие проблемы внешней политики, по
большинству которых выявилось взаимное согласие
сторон. Ламздорф заявил Делькассе, что теперь Лубе
должен посетить Россию, и чем скорее, тем лучше.
«Делькассе, — отмечали очевидцы, — сиял от радости».
В последний день визита Вильгельм II направил царю
телеграмму, что он «поручит одному из своих генера-
лов приветствовать его, когда он будет проезжать че-
рез Мец». К великому удовольствию французов, царь
ответил: «Пусть генерал не беспокоится — я буду
спать»7. 20 мая 1902 г. президент Лубе прибыл в Цар-
ское Село; на следующий день состоялись большие
маневры русской армии в Красном Селе, где Лубе был
приглашен в коляску императора. Это, а главное —
прекрасное состояние русской армии вызвало восторг
376
французов. «Великолепная кавалерия, — писал секре-
тарь Лубе. — Каждый полк имеет лошадей одной и той
же масти. Это наводит на мысль о громадных резервах
страны. Пехота напоминает машину и производит впе-
чатление крепкой, здоровой и более уверенной и вну-
шительной, чем наша». 23 мая французская эскадра
покинула Кронштадт. Французская пресса приветство-
вала эту демонстрацию франко-русского союза, тем бо-
лее что Англия, подписав 31 мая 1902 г. мир с бурами,
вновь готова была активизировать свою внешнюю по-
литику.
Первые попытки оторвать Италию
от Тройственного союза; улучшение
франко-испанских отношений
Одновременно с укреплением франко-русского сою-
за французская дипломатия стремилась улучшить от-
ношения со своими соседями на юге — Италией и Ис-
панией. Для этого надо было попытаться оторвать Ита-
лию от Тройственного союза. Осуществление этой
задачи было поручено главным образом французскому
послу в Италии К- Барреру. Сын политического про-
тивника Наполеона III, Баррер воспитывался в Англии
и начал свою карьеру в качестве журналиста газеты
«Таймс». Гамбетта привлек его к дипломатической дея-
тельности. Назначенный послом в Рим в 1897 г., Бар-
рер сохранял свой пост до 1924 г. Буржуазная исто-
риография дает высокую оценку этому дипломату, под-
черкивая его большое влияние на политических деятелей
Италии. Но король Виктор-Эммануил горько жаловал-
ся на французского посла и как-то сказал о нем Виль-
гельму II: «Я не люблю его, он — лживый и мерзкий
человек». Сущность французской политики по отноше-
нию к Италии, заключавшуюся в сговоре между этими
державами о разделе колониальных территорий и в
финансовом нажиме на нее, откровенно выразил в ин-
струкциях французскому послу в Риме министр ино-
странных дел Рибо: «Наша политика должна заклю-
чаться в том, чтобы быть любезными с Италией, не
задевая ее, по вместе с тем не предоставлять ей ника-
ких займов до тех пор, пока она не убедится в бес-
плодности своего союза с Германией и Австро-Венгри-
ей»8.
Еще в 1896 г. Италия официально признала фран-
цузский протекторат над Тунисом, что сразу улучшило
377
их взаимоотношения. В 1898 г. был заключен франко-
итальянский торговый договор, положивший конец же-
сточайшей семилетней таможенной войне между ними.
Первое секретное соглашение между Францией и Ита-
лией касалось раздела сфер их влияния на северном
побережье Африки. Италия признавала за Францией
свободу действий в Марокко, взамен чего получала сог-
ласие на свободу действий в Трпполитаиии. Соглаше-
ние было заключено в форме обмена 1 января 1901 г.
письмами, датированными 14 и 16 декабря 1900 г.,
между Баррером и министром иностранных дел Италии
Впсконти-Веноста.
Возобновление Тройственного союза в 1902 г. не
ухудшило франко-итальянских отношений. 4 июня
итальянский посол в Париже Торниелли передал Дель-
кассе секретную декларацию, заверявшую его, что
в возобновлении Тройственного союза нет ничего враж-
дебного Франции, «никакого обязательства», которое
могло бы заставить Италию «в каком-либо случае при-
нять участие в нападении на нее». 1 ноября 1902 г.
состоялся обмен идентичными по содержанию нотами
между Баррером и министром иностранных дел Италии
Принетти. По существу это был настоящий договор о
нейтралитете между двумя державами. В нем под-
тверждалось соглашение о разделе колоний и указы-
валось, что, «в случае, если Франция прямо пли кос-
венно сделается объектом нападения со стороны одной
пли нескольких держав, Италия сохранит строгий ней-
тралитет. То же самое будет в случае, если Франция,
вследствие прямого вызова, окажется вынужденной для
защиты своей чести и безопасности принять на себя
инициативу объявления войны». Подписав этот доку-
мент, Италия фактически отказалась от участия в Трой-
ственном союзе против Франции. Канцлер Бюлов, от-
метивший улучшение франко-итальянских отношений,
заметил по этому поводу: «В счастливом браке муж
не должен выражать недовольства, если его жена вре-
мя от времени делает с кем-нибудь невинный тур валь-
са». Судя по этому высказыванию, Германия не имела
до конца верного представления об изменении франко-
итальянских отношений, поскольку в действительности
дело было несравненно серьезнее и речь шла >же
«о значительно большей интимности». В дальнейшем
французская дипломатия продолжала укреплять дву-
сторонние отношения, о чем свидетельствовал визит
итальянской королевской четы во Францию в октябре
378
1903 г. н ответный визит президента Лубе в Рим в ап-
реле 1904 г.9
Русская дипломатия, осведомленная о французской
политике в Италии, желала не столько оторвать ее от
Тройственного союза, сколько обезопасить Францию.
В беседе с французским послом Ламздорф заявил, что
«не может быть и речи о попытке подорвать Тройствен-
ный союз», поскольку «мы не можем предложить Ита-
лии достаточной компенсации» и желательно лишь
«постараться, чтобы Италия отклонила все статьи, нап-
равленные против Франции». Эта точка зрения своего
главного союзника, конечно, учитывалась Францией,
поскольку там отлично понимали, что компенсации
Италия потребует и за счет Балканского полуострова10.
Стремясь путем тайных соглашений с Италией обес-
печить себе захват в недалеком будущем Марокко,
французская дипломатия не забывала и о необходимо-
сти урегулировать свои отношения с другой своей юж-
ной соседкой — Испанией. Переговорами с этой страной
с начала 1901 г. занимался лично Делькассе, поскольку
французский посол в Мадриде не пользовался доста-
точным влиянием. 6 октября 1904 г. было подписано
франко-испанское соглашение о Марокко. «...Делят Ма-
рокко»11,— писал по этому поводу В. И. Ленин. Дого-
ворившись о доле Испании в Марокко (район Сеуты
и вдоль Средиземного моря против Гибралтара), фран-
цузы пригласили в мае — июне следующего года короля
Испании посетить Париж. Этот визит свидетельствовал
об укреплении франко-испанских отношений.
Борьба на Дальнем Востоке
и позиция Франции
В начале XX в. на Дальнем Востоке резко обостри-
лась борьба империалистических держав за сферы
влияния, особенно за влияние в Китае, где вспыхнуло
мощное антиимпериалистическое движение. Политика
России в это время была направлена на сближение
с Китаем, чтобы приобрести там руководящее положе-
ние. Но подписанное Россией соглашение с местными
властями Мукденской провинции о протекторате над
Маньчжурией встретило решительное сопротивление
Японии, Англии и США. Япония, давно готовившаяся
к войне с Россией, заключила 30 января 1902 г. дого-
вор с Англией, что обеспечивало ей финансовую помощь
379
и создавало благоприятные условия в случае воору-
женного конфликта на Дальнем Востоке.
Франция и Россия были обеспокоены англо-япон-
ским договором, но он затрагивал прежде всего Рос-
сию, а Франция не была расположена чем-либо жерт-
вовать для защиты русских интересов. Все же 16 марта
была опубликована совместная франке русская декла-
рация по этому поводу, которая в сущности ни к чему
Францию не обязывала. Русский посол во Франции
Урусов сообщал, что общественное мнение отнеслось
положительно к этой декларации, считая ее признаком
еще большего скрепления союза. Однако в последую-
щие дни часть газет стала высказывать мнение, что
для Франции в этом может скрываться «опасность
быть завлеченной в грозные осложнения из-за исклю-
чительно русских выгод». В связи с этим многие поли-
тические деятели, как сообщал Урусов, задают себе
вопрос: «Насколько могут согласовываться и сливать-
ся повсюду интересы Франции и России, и достаточно
ли были обсуждены и взвешены все последствия озна-
ченного расширения союза?» На запрос в парламенте
по поводу декларации Делькассе ответил: «Союз Фран-
ции с Россией... представляет все, какие только можно
желать, благоприятные условия: согласие обоюдных
интересов и гармонию взаимных чувств. Потому истек-
шие со времени его подписания годы скрепили его и
расширили его значение»12.
По-прежнему считая союз с Россией основой своей
политики, Франция, однако, все больше стремилась ис-
пользовать его в собственных интересах. Русская же
дипломатия готова была мирным путем разрешить
конфликт на Дальнем Востоке в с этой целью желала
использовать посредничество Франции. В июле 1903 г.
начались долгие переговоры с Японией. Делькассе вы-
ступал в роли посредника, но в то же время Япония
делала крупные военные заказы не только в Англии
и Германии, но и во Франции. В конце декабря Ламз-
дорф передал Делькассе, что «далее сделанных Японии
уступок Россия идти не может», и просил усилить воз-
действие Франции и других держав на токийское пра-
вительство. 13 января 1904 г. Япония фактически предъ-
явила России ультимативные требования. Но Делькас-
се еще две недели вел в Париже переговоры с
японским послом во Франции Мотопо. 21 января Дель-
кассе писал своему послу в Токио относительно русско-
японского соглашения: «По моему мнению, заключение
3S0
этого соглашения не является неосуществимым». 27 ян-
варя Мотоно неожиданно категорически отверг посред-
ничество Франции13.
Япония была готова к войне. Заключив союз с Анг-
лией, она в октябре 1903 г. получила заверения Герма-
нии о ее нейтралитете. «...Война в Азии, — писал поз-
же канцлер Бюлов, — отдаляла от нас постоянную за-
таенную угрозу войны в Европе». 8 февраля 1904 г.
Япония вероломно напала на Порт-Артур. Началась
русско-японская война. Франция в этот период не ока-
зала России существенной помощи, а Германия была
откровенно заинтересована в ее продолжении.
Агрессия Японии показала техническую отсталость
России. Обеспокоенной этим французской дипломатии
необходимо было теперь изыскивать дополнительные
возможности, чтобы противостоять усиливающейся Гер-
мании. П. Камбон в известном смысле был прав, когда
уверял, что «без войны на Дальнем Востоке, заставив-
шей призадуматься людей по обе стороны Ла-Манша...
наши соглашения были бы невозможны». Русско-япон-
ская война ускорила создание англо-французской Ан-
танты и оказала значительное влияние на перегруппи-
ровку сил вокруг двух враждебных центров — Герма-
нии и Англин14.
Создание англо-французской Антанты 1904 г.
Усиливающиеся противоречия между Германией и
Францией создавали объективные предпосылки для
сближения Франции и Англии. Нападение Японии на
Россию лишь ускорило решение вопроса.
Согласно предварительным переговорам, начатым
по инициативе Великобритании 1 мая 1903 г., Эду-
ард VII прибыл с официальным визитом в Париж. На
обеде в Елисейском дворце он произнес речь о жела-
тельности укрепления дружеских связей между обеими
странами п об общности их интересов. В личной бесе-
де президент и король пришли к согласию по всем
вопросам, включая Марокко.
Однако между Францией и Англией было столько
сложных, еще не решенных вопросов, что многие в Ев-
ропе не верили в возможность их союза. Урусов, напри-
мер, сообщая о серьезной подготовке французов к встре-
че Эдуарда VII, все же писал: «Навряд ли следует
приписывать посещению королем Парижа особливое
политическое значение». Со своей стороны Делькассе
381
вел переговоры с Англией сугубо секретно и в извест-
ной мере даже дезинформировал в этом вопросе рус-
ское посольство в Париже. Так, в беседе с советником
Нарышкиным, которому французы больше симпатизи-
ровали, чем послу, он умолчал о подлинном характере
франко-английских переговоров, и после этой беседы
31 декабря 1903 г. Нарышкин доносил в Петербург:
«Насколько я мог понять из разговора с французским
министром иностранных дел, он не придает еще этим
сделкам большого практического значения»15.
А между тем французы действовали очень энергич-
но п серьезно готовились к ответному визиту в Лондон,
намеченному на 4 июля 1903 г.16 В Англии французской
делегации устроили подчеркнуто торжественный прием,
а король на обеде в Бекингемском дворце произнес
тост, в котором были слова: «Франция и Англия, быв-
шие некогда врагами, ныне являются друзьями и союз-
никами». Будучи в Лондоне, 7 июля Делькассе лично
начал переговоры с министром иностранных дел Велико-
британии лордом Ленсдауиом, который также стремил-
ся к союзу с Францией. Затем их продолжил Камбон.
27 июля Делькассе переслал Камбону проект совмест-
ной декларации, которая потом обстоятельно обсужда-
лась. 26 октября Камбон вручил Ленсдауиу ноту о по-
зиции Франции по всем вопросам. Переговоры вновь
продолжались, но 5 января 1904 г. Камбон написал
Делькассе, чтобы тот не шел на дальнейшие уступки,
после чего, заручившись согласием Парижа, заявил об
этом Ленсдауну.
Наконец 8 апреля 1904 г. Ленсдаун и Камбон под-
писали соглашение. Известное под названием «Сердеч-
ное согласие», оно положило начало существованию
Антанты17.
В соглашении, направленном против Германии, ни
словом не упоминалось об этой стране. В нем лишь
говорилось об урегулировании колониальных споров
между Англией и Францией. Оно состояло из трех ча-
стей: 1) Конвенция о Ньюфаундленде и Сенегамбии
(Западной Африке); 2) Декларация о Египте и Марок-
ко; 3) Декларация о Сиаме, Мадагаскаре и Гебрид-
ских островах. К договору было приложено секретное
соглашение о Египте и Марокко, состоявшее из трех
статей (секретные статьи о Марокко стали известны
лишь в 1911 г.). В опубликованном тексте указыва-
лось, что английское и французское правительства не
имеют намерения изменять политическое положение
382
соответственно в Египте и Марокко, а в секретном
соглашении предусматривалось, что они могут «в силу
обстоятельств изменить свою политику в отношении
Египта или Марокко». Остальные части соглашения
улаживали вопрос о разделе Сиама на сферы влияния
по реке Менам, а также ряд более мелких колониаль-
ных споров. Но такое кардинальное решение англо-
французских разногласий по колониальным проблемам
означало в тех условиях, что обе страны готовились
к совместной войне против основного соперника — Гер-
мании. «1904: Договор Англии с Францией (8. IV):
делят Африку (готовятся к войне с Германией)», — пи-
сал В. И. Ленин. Антанта в сущности представляла
собой военный союз и наряду с франко-русским сою-
зом являлась дальнейшим оформлением антигерман-
ского блока18.
Создание Антанты горячо приветствовали как фран-
цузская пресса, так и французская дипломатия. Она
была одобрена парламентами обеих стран. Жорес про-
изнес тогда в палате свою знаменитую речь об Антан-
те. Однако, как отмечает французский историк Рибар,
«Сердечное согласие» «не вызвало ничего похожего на
энтузиазм, который вызвал франко-русский союз»19.
Русское правительство одобрило Антанту, хотя об-
щественное мнение в России было недовольно тем, что
Франция не оказывает ей должной помощи и заключа-
ет соглашение с союзницей Японии. Германия же сна-
чала довольно спокойно реагировала на возникновение
Антанты, тем более что ей не были известны секретные
статьи соглашения. Однако по мере все больших пора-
жений России германская дипломатия поставила своей
целью заключить союз с Россией и оторвать ее от
Франции.
Русско-японская война и позиция Франции
Неожиданное нападение Японии на Порт-Артур
произвело во Франции ошеломляющее впечатление.
9 февраля 1904 г. совет министров решил, что Франция
не сможет оказать России никакой материальной помо-
щи без согласия парламента. Делькассе выступил в па-
лате с речью о сочувствии и симпатии к России, но за-
явил, что франко-русский союз не распространяется на
дальневосточные районы, за исключением чрезвычай-
ных обстоятельств, каковыми могут являться посяга-
тельство на независимость Китая и угроза интересам
383
Франции. Правда, дружеский характер франко-русских
отношений ие нарушился даже и во время русско-япон-
ской войны. Но именно тогда наметился известный ру-
беж в русско-французских отношениях. Начиная с этой
войны и связанным с ней ослаблением России влияние
Франции в союзе заметно усиливается. Она становится
как бы главным партнером. Необходимо, впрочем, от-
метить, что Россия, несмотря на войну, перебросила на
Дальний Восток из состава своей европейской армии,
насчитывавшей 984 тыс. солдат, всего лишь 60 тыс.
человек. Но даже это вызвало ряд диппоматических
демаршей со стороны выражавшей недовольство Фран-
ции20.
Французская дипломатия была заинтересована в
скорейшем прекращении русско-японской войны, и по-
этому Делькассе, не выходя из рамок нейтралитета,
все же старался оказывать России некоторую помощь.
Это было отмечено и в ежегодном отчете МИД России
за 1904 г.: «Правительство Франции делало и продол-
жает делать все совместимое с соблюдением нейтрали-
тета для облегчения нашего положения как воюющей
стороны». Кроме того, французы понимали, что Россия
еще очень сильна, а высокие боевые качества русского
солдата отчетливо проявились даже и в этой обречен-
ной на поражение войне Начальник германского ге-
нерального штаба Шлиффен отмечал тогда: «Русский
солдат считается одним из лучших в мире. Его вы-
держка и презрение к смерти общеизвестны»21. Вскоре
после начала войны русское правительство обратилось
к французским банкирам с просьбой о займе на 1 млрд,
руб. 29 апреля после долгих переговоров французы в
конце концов согласились дать заем в 400 млн. руб.
на очень тяжелых условиях, но это помогло России
продолжать войну.
Германия продолжала вынашивать планы отрыва
России от Франции и в июле 1905 г., после тяжких
поражений русской армии и гибели российского флота
при Цусиме, предприняла еще одну попытку в этом
направлении. Во время встречи русского и германского
императоров в финляндских шхерах около острова
Бьёрке 11 (24) июля Вильгельм обманным путем уго-
ворил Николая подписать заранее подготовленный им
договор, предусматривавший взаимную помощь во вре-
мя войны (исключая русско-японскую войну), обяза-
тельство не заключать сепаратного мира и сообщение
о его содержании Франции, но лишь после вступления
384
договора в силу. Ламздорф и Витте с большим трудом
убедили царя, что договор не может войти в силу без
предварительного согласия Франции, о чем он и сооб-
щил Вильгельму. Это было равносильно отказу от уже
подписанного документа. Договор в Бьёрке, несмотря
на настояния Вильгельма, так и не вошел в силу, и
русское министерство иностранных дел избавилось от
этой, как писал Ламздорф, «новой передряги, в кото-
рую мы пи за что ни про что ввязались»22.
5 сентября 1905 г. подписанием Портсмутского мира
была закончена русско-японская война. По царское
правительство оказалось теперь перед лицом первой
русской революции, на подавление которой ему потре-
бовались новые займы. А между тем новый русский
посол во Франции Нелидов сообщал, что «неуспехи
наши снова сильно поколебали наше военное обаяние
и, понизив цену для Франции нашего союза, ослабили
и самое значение России на международном рынке во-
обще». Развитие революционного движения в России
крайне обеспокоило французскую буржуазию. Посол
Франции в Петербурге с тревогой писал еще в конце
1904 г.: «Пролетариат, возникновение которого отно-
сится к совсем недавнему времени, с самого начала
оказался чрезвычайно революционным и выдвигает
свои требования в крайне резкой форме». А после ян-
варских событий 1905 г. Нелидов сообщал в Петер-
бург: «В последнее время получавшиеся из России
сведения о внутреннем положении вещей производили
па финансовые круги гораздо большее впечатление,
чем известия с театра войны». Переговоры о новом
крупном займе во Франции были начаты после того,
как по дипломатическим каналам стало известно, что
Россия предприняла шаги к заключению мира с Япо-
нией. В июне 1905 г. Нелидов писал: «Теперь деньги
здесь найдутся»23.
В июле 1905 г., когда Витте, выехавший в Америку
для заключения мира с Японией, по дороге остановил-
ся в Париже, он вел переговоры о займе с Лубе и премь-
ер-министром Рувье. Последний сказал, что если Рос-
сии придется платить контрибуцию, то Франция окажет
ей содействие, поскольку она заинтересована в том,
чтобы ее союзница держала свои военные силы в Ев-
ропе. На это Витте ответил, что Россия — великая стра-
на и контрибуции платить никогда не будет. Но в од-
ной из своих телеграмм министру иностранных дел он
с грустью констатировал: «Прошло то время, когда
25 В- И. Антюхина-Московченки
385
к нам ездили давать деньги, нужно теперь нам ездить
н создавать конъюнктуры». На обратном пути на родину
Витте снова остановился в Париже и возобновил пере-
говоры о займе. Но Рувье поставил предоставление
займа в зависимость от отношения России к мароккан-
скому вопросу, что вынуждало последнюю занять по-
зицию безоговорочной поддержки Франции. В резуль-
тате Франция предоставила в 1906 г. России огромные
средства — 2 250 млн. фр., которые царское правитель-
ство бросило на подавление русской революции. Гово-
ря о займе 1906 г., В. И. Ленин отмечал, что буржу-
азия «дает миллиардные займы явному банкроту, царю,
не только потому, что ее прельщают, как всякого ро-
стовщика, высоким барышом, но и потому, что буржуа-
зия сознает свою заинтересованность в победе старого
порядка над революцией в России, ибо во главе этой
революции идет пролетариат». Буржуазная Франция
использовала таким образом свое возрастающее влия-
ние на Россию в явно реакционных целях, совершенно
презрев собственное революционное прошлое. В начале
XX в. она выступила как защитник реакции, что не
мешало французским социалистам демагогически ут-
верждать, что Россия — «жандарм контрреволюции» и
1 то она вмешивается во внутренние дела Франции.
«Десять лет союза с русским правительством. — писал
Аллеман, — стоили нам десятилетнего застоя в разви-
тии нашей социалистической демократии»24.
Колониальная политика Франции и первый
марокканский кризис 1905—1906 гг.
После окончания русско-японской войны и займа
1906 г. военное и дипломатическое сотрудничество Фран-
ции и России вновь укрепляется. В военной области —
это систематическое совещание генеральных штабов
двух стран, в дипломатической — общие позиции в пе-
риод первого марокканского кризиса.
Цепко держась за уже захваченные колониальные
владения, продолжая жесточайшую колонизацию и уг-
нетение народов, империалистическая Франция усилен-
но готовилась к борьбе за не поделенное еще Марокко,
богатое полезными ископаемыми и имеющее большое
стратегическое значение. В 1899—1900 гг. Франция за-
няла ряд оазисов в южной части этой страны. Заклю-
чив соглашение в 1900 г. с Италией, Делькассе в июле
386
следующего года сумел навязать кабальный договор
неопытному и слабому марокканскому султану Абд-
эль-Азису. Фактически этот договор санкционировал
вторжение французских войск в Марокко. В 1903 г.
Делькассе заявил русскому поверенному в делах во
Франции: «Мы не допустим занятие Марокко какою-
либо державою». После того как Испания 3 октября
1904 г. присоединилась к англо-французскому договору
от 8 апреля 1904 г., Франция предоставила султану
заем в 2 500 млн. фр., получив взамен право контроля
над важнейшими таможнями. Полиция в Танжере была
подчинена французским офицерам. В феврале 1905 г.
Франция предъявила султану требования о реоргани-
зации марокканской армии с помощью французских
инструкторов, о контроле над финансами страны, о не-
допущении влияния других государств в Марокко. Не-
ожиданно для французов Абд-эль-Азис отказался при-
нять эти требования, означавшие установление протек-
тората над Марокко25.
Отказ султана объяснялся позицией Германии, ка-
питал которой в начале XX в. тоже усиленно проникал
в Марокко, а немецкая дипломатия уже тогда пыта-
лась не допустить захвата его Францией. Учтя ослаб-
ление России в войне с Японией, Германия сочла мо-
мент благоприятным, чтобы потребовать своей доли
в Марокко. 31 марта 1905 г. Вильгельм П, прибывший
иа яхте в Танжер, произнес речь о решимости Герма-
нии защищать свои интересы в Марокко, султана кото-
рого он назвал «независимым монархом». 11 и 12 ап-
реля Бюлов направил своим послам в Лондоне, Петер-
бурге и Вене циркуляры о требовании Германии созвать
международную конференцию восьми держав, подпи-
савших в 1880 г. Мадридский договор, установивший
международное правовое положение Марокко. Несмот-
ря на угрожающие заявления, германские политические
деятели не предполагали в этот первый марокканский
кризис доводить дело до войны, в чем был вполне уве-
рен и Делькассе. Направлявшейся в Марокко миссии
Татенбаха Бюлов дал инструкции лишь о необходимо-
сти «способствовать продлению существования султан-
ской империи в ожидании благоприятного для нас по-
порота обстоятельств». Позже Бюлов писал, что он не
собирался тогда доводить конфликт до войны26.
Делькассе в разгар кризиса уверял Нелидова, что
Германия хочет лишь «создания затруднений Франции
в минуту, когда ее союзница занята иа Дальнем Восто-
25* 387
ке». Он говорил М. Палеологу: «У меня самые лучшие
карты в руках», доказывая, что Германия лишь бле-
фует, угрожая войной. Но в конце апреля, после кри-
тики в палате, Делькассе подал в отставку, которую
Лубе не принял. И тогда в мае 1905 г. в Париж при-
был личный друг Вильгельма II барон Доннерсмарк,
выдвинувший четыре требования: отставка Делькассе,
приезд императора во Францию с визитом, награжде-
ние его орденом Почетного легиона и смена француз-
ского посла в Германии. Вернувшийся из Лондона
25 мая П. Камбон передал заверения Ленсдауна, что
Англия поддержит Францию «до конца». Это соответ-
ствовало действительности, и даже германский посол
в Лондоне сообщал тогда: «Английские газеты стали
более французскими, чем сами французы». Но премьер-
министр Рувье был склонен пойти на уступки Герма-
нии27, так как опасался ее нападения на Францию.
Делькассе продолжал настаивать на своей точке зре-
ния, не приводя, однако, никаких доказательств. Но
в 1957 г. стало известно, что с 1904 г. французы могли
расшифровывать всю немецкую корреспонденцию, шед-
шую из Германии во Францию и обратно. А Рувье был
напуган некоторыми демаршами немецкой дипломатии
и шумной антифранцузской кампанией в немецкой
прессе, поэтому он настоял на отставке Делькассе, офи-
циально объявленной 7 июня в «Журналь офисьель».
В Германии ликовали, ведь Делькассе считался ее
опаснейшим врагом. Бюлову был пожалован княжеский
титул28.
Но Германия не умерила своих претензий и отверг-
ла попытки Рувье уладить дело двусторонними перего-
ворами. Она требовала международной конференции
и угрожала. Рувье был явно растерян, но не мог пойти
на соглашение с Германией за счет разрыва с Россией
и Англией. И он подтвердил прежнюю внешнеполити-
ческую линию французского правительства.
Начавшиеся переговоры о прекращении русско-япон-
ской войны заставили германскую дипломатию снизить
тон, и 8 июля было достигнуто предварительное согла-
шение об условиях созыва международной конферен-
ции. В Париже поддержке со стороны России на пред-
стоящей конференции придавали большое значение.
Рувье в беседе с Нелидовым в декабре 1905 г. прямо
заявил об этом и настоятельно просил «о продолжении
и, в случае надобности, об усилении подобного (усмиря-
ющего) воздействия» на Берлин. В этой же беседе
388
Рувье дал понять, «хотя и очень издали, — как сообщал
посол, — что поддержка, оказываемая его правительст-
вом русскому финансовому кредиту во Франции, явля-
ется и проявится еще в будущем как бы оплатой за
добрые услуги России в мароккском вопросе». То же
самое Рувье обещал и Витте. В декабре 1905 г. в Па-
риж прибыл министр финансов Коковцев для получе-
ния займа и «застал среди деловых людей Парижа
настроение, близко похожее на то, которое предшеству-
ет войне». Ему заявили, что до разрешения мароккан-
ского кризиса ничего дать ие могут. Лишь получив
уведомление от Витте, что Россия полностью поддер-
жит Францию на конференции, Рувье помог России
получить аванс в 100 млн. руб. в счет будущего займа.
11 января 1906 г. Коковцев подписал соответствующее
соглашение29.
С 15 января по 7 апреля 1906 г. проходила Альхе-
сирасская конференция с участием 11 европейских го-
сударств, США и Марокко. Целью Германии было за-
менить англо-французский договор о Марокко новым
документом, который отводил бы ей одно из главных
мест. Она рассчитывала на поддержку России, имея
в виду Бьёркский договор и обещания Николая II, но
оказалась полностью изолированной на конференции,
если не считать слабой поддержки со стороны Австро-
Венгрии. Русский представитель на конференции граф
Кассини, получив соответствующие инструкции, поддер-
живал все притязания Франции. Он сообщал Ламздор-
фу: «Я делаю все от меня зависящее, чтобы оказать
поддержку Франции». Кассини даже получил инструк-
цию французского правительства, которую он исполь-
зовал как директиву. Нелидов с полным основанием
мог писать Пуанкаре в конце конференции, что марок-
канское дело оканчивается «к полному удовлетворению
Франции и это — главным образом благодаря крайне
активной помощи, оказанной ей Россией». Заключи-
тельный акт конференции от 7 апреля 1906 г. признал
формальную независимость Марокко и экономические
свободы для всех держав. Однако Франция получила
преобладающее и руководящее право в финансовых и
военных делах, и в частности право руководить ма-
рокканской полицией30.
Марокканский кризис закончился победой француз-
ской дипломатии и привел к более тесному сближению
Франции, России и Англии прежде всего в военных
вопросах.
389
Внешняя политика Франции от заключения
Антанты 1904 г. до Агадирского кризиса
Французская дипломатия, заключив договор об Ан-
танте, приняла меры к ускорению заключения англо-
русского соглашения, к чему стремилась и Англия.
Ленсдаун с удовлетворением отмечал сочувственное
отношение Ламздорфа к этой проблеме. Действительно,
тот, как и Нелидов и русский посол в Лондоне Бен-
кендорф, был сторонником англо-русского соглашения,
и в конце 1905 г. именно он дал инструкции Кассини
вести на Альхеспрасской конференции переговоры с
английским представителем Никольсоном. Но нет со-
мнения, что именно французское влияние ускорило
такое соглашение. Недаром председатель комиссии по
иностранным делам Этьен заявил в палате депутатов:
«Франция остается другом и союзником России и же-
лает укрепить эту дружбу, так как надеется на скорей-
шее достижение взаимопонимания между Россией и
Англией»31.
Во время совещания генеральных штабов в 1906 г.
генерал Палицын спросил: может ли Россия рассчиты-
вать на помощь Франции в случае войны с Англией,
как это было установлено в 1901 г. на предыдущем
совещании. Представитель Франции генерал Брён
уклонился от ответа. Но новый министр иностранных
дел Л. Буржуа ответил на это Нелидову: «При суще-
ствующих ныне между Францией и Англией дружеских
сношениях и при явном стремлении Лондонского ка-
бинета к сближению с Россией нет оснований для об-
суждения мер, которые отнюдь не оправдывались бы
обстоятельствами». Приход к власти радикальных ми-
нистерств Саррьена и Клемансо не ухудшил франко-
русских отношений, чего опасался Нелидов. Оба они
явились в русское посольство и «в самых положитель-
ных выражениях заявили, — сообщал посол, — что приз-
нают необходимость оставить союз с Россией в основе
внешней политики Франции». Клемансо даже заверил
посла, что его министерство поддержит просьбу России
о займе32.
В годовом отчете МИД России за 1906 г. отмеча-
лось, что на Альхеспрасской конференции «впервые
проявилась новая группировка европейских держав
(России, Англии и Франции), при которой Германия
с Австро-Венгрией остаются в изолированном положе-
нии». Эта новая группировка окончательно оформилась
390
31 августа 1907 г. с подписанием англо-русского согла-
шения по урегулированию разногласии обеих держав'
в Персии, Афганистане и Тибете. С созданием Антанты
1907 г. два враждебных блока держав окончательно
определились. В. И. Ленин замечал по этому поводу:
«...делят Персию, Афганистан, Тибет (готовятся к вой-
не с Германией)». Действительно, с того времени уси-
лилась подготовка к воине во всех странах. Клемансо,
давая 28 июля 1908 г. инструкции новому послу в Пе-
тербурге Ж. Луи, говорил: «Я думаю о войне и нахо-
жу, что она неизбежна... Нам надо держаться нагото-
ве, и при поддержке, которую мы получили со стороны
Англии и России... и, может быть, также при поддерж-
ке Италии... мы можем победить. Во всех случаях
это будет война за существование. Если мы будем
побеждены, нас раздавят»33.
Пока Россия должна была ускорить свою военную
подготовку, французская дипломатия оказывала ей
лишь ограниченную поддержку в борьбе с Австро-Венг-
рией на Балканах. Но, как писал в 1910 г. новому ми-
нистру иностранных дел Сазонову поверенный в делах
Неклюдов, во Франции все понимают, что союз с Рос-
сией, особенно при наличии соглашения с Англией,
«есть единственная база, на которую может опираться
французская политика и которая обеспечивает Фран-
ции безопасность и сохранение мира без ущерба ее
достоинства». Политику всемерного упрочения союзни-
ческих отношений продолжал проводить и новый рус-
ский посол в Париже Извольский, назначенный в 1910 г.
Правда, этот дипломат, по мнению французов, был
слишком жаден, заинтересован в личном успехе, слиш-
ком любил закулисные дипломатические комбинации
и, «может быть, даже не был безразличен к финансо-
вому влиянию»34, как осторожно пишет П. Ренувен. Но
его назначение расценивалось в Париже как факт осо-
бого внимания России к своем}' союзнику.
После Альхесирасской конференции Франция про-
должала укореняться в Марокко. Воспользовавшись
убийством француза в Маракеше в 1907 г., Франция
оккупировала город Уджду. По такому же поводу была
занята Касабланка. Двинувшись отсюда, французы
захватили смежные с Алжиром территории Марокко.
После этого Германия поспешила воспользоваться пер-
вым же случаем, чтобы вновь предъявить свои претен-
зии на Марокко. В сентябре 1908 г. возник инцидент
в Касабланке. Германский консул устроил побег из
391
французского иностранного легиона шести дезертирам,
трое из которых были немцами. Но дезертиры были аре-
стованы французскими властями, и в момент ареста
произошла свалка, в которой досталось и секретарю гер-
манского консульства. Германия в резкой форме потре-
бовала освобождения своих граждан, из которых один
на поверку оказался французом, и извинения за насилие
над персоналом консульства. Посол Радолин явился к
Клемансо и угрожал порвать дипломатические отноше-
ния, немедленно выехав из Парижа. В ответ Клемансо со-
общил ему вежливо, но решительно точный час отхода
поезда на Берлин. Радолин понял и больше не настаи-
вал. В ноябре Германия согласилась передать разбор
конфликта в Гаагский трибунал, который решил дело
в мае 1909 г. в основном в пользу Франции. 9 февраля
1909 г. в Берлине было подписано французским послом
в Германии Ж. Камбоном и германским дипломатом
Кидерлен-Вехтером соглашение о Марокко. В нем го-
ворилось о независимости Марокко, но за Францией
признавались «особые политические интересы». Про-
никновение Франции в Марокко продолжалось.
Агадирский кризис и политика Франции
Некоторое время казалось, что Германия примири-
лась с постепенным захватом Францией Марокко и ре-
шениями Альхесирасской конференции. А французские
войска тем временем распространялись в этой стране
«подобно масляному пятну». В мае 1911 г. они заняли
столицу — город Фец (Фес).
Возглавивший с 1910 г. германскую внешнюю поли-
тику статс-секретарь Кидерлен-Вехтер решил использо-
вать захват Францией Феца как предлог для самостоя-
тельных действий Германии с целью овладения побе-
режьем Марокко. Свой план действий он изложил
в меморандуме 3 мая 1911 г. В нем предлагалось
сначала захватить явочным порядком часть террито-
рии Марокко, а затем «спокойно наблюдать» и
«ждать, не предложит ли нам Франция подходящей
компенсации в своих колониальных владениях» в об-
мен на оккупированные в Марокко территории. Импе-
ратор одобрил этот план, но в первые недели после
вступления французов в Фец германская дипломатия
хранила молчание. Зато немецкие газеты требовали
раздела Марокко или компенсации35.
392
Во Франции были обеспокоены. Министр финансов
Ж- Кайо, тесно связанный с финансовым миром и круп-
ными банкирами, попытался начать тайные переговоры
с Германией. Действуя через свое доверенное лицо,
директора пароходной компании в Конго Фондера, за-
интересованного в сотрудничестве с немецкими капи-
талистами, Кайо предложил Германии в качестве ком-
пенсации часть Французского Конго. Кидерлен-Вехтер
не согласился и 15 мая демонстративно уехал в месяч-
ный отпуск. Французский парламент 14 и 16 июня
обсуждал марокканский вопрос и одобрил политику
правительства. В свою очередь посол Ж. Камбон от-
правился на курорт, где отдыхал Кидерлен-Вехтер, и
в беседе с ним 21 июня также говорил о компенсациях.
Последний не высказал своего мнения. Но 30 июня
он предписал германскому послу во Франции Шену
сделать в полдень 1 июля сообщение французскому
правительству о том, что по просьбе немецких фирм
его страна решила в целях защиты их интересов на-
править в Агадир военное судно, которое покинет этот
порт, лишь когда спокойствие воцарится в Марокко.
Шену поручено было добавить, что возможны немед-
ленные переговоры. Утром 1 июля 1911 г. в Агадир
вошла германская канонерская лодка «Пантера». Этот
неожиданный «прыжок «Пантеры»» имел большой ре-
зонанс36.
На Британских островах его расценили как прямую
угрозу. 4 июля послу Германии было заявлено, что
Англия не признает нового урегулирования в Марокко,
заключенного без ее участия. На следующий день
Ж. Камбон сообщил в Париж, что Великобритания
выполнит свои обязательства, так как ее флот в Сре-
диземном море и часть «внутреннего флота» получили
условный приказ: «Будьте наготове». Французский ми-
нистр иностранных дел де Сельв просил русское пра-
вительство осведомиться в Берлине о причинах приня-
тых там мер. В начале июля французский посол в Пе-
тербурге получил заверения, что Франция может
рассчитывать на помощь России37.
Заручившись поддержкой союзников, Ж- Камбон,
срочно вернувшийся в Германию, в беседе с Кидерлен-
Вехтером 9 июля снова предложил в качестве компен-
сации территории Французского Конго. Кидерлен дал
понять, что об этом стоит подумать. Узнав о состояв-
шейся беседе, Вильгельм возмущенно воскликнул:
«Черт возьми... ведут, ведут переговоры, и все безре-
393
зультатно. Если мы будем так терять драгоценное для
нас время, то британцы и русские укрепят испуганным
галлам тыл и продиктуют, что они нам должны в край-
нем случае милостиво предоставить». 15 июля в новой
беседе с Камбоном Кидерлеи, повергнув его в ужас и
изумление, потребовал все Французское Конго. Пере-
говоры на этой основе были невозможны. Тогда на
сцену вновь выступила Англия. 21 июля министр фи-
нансов Д. Ллойд Джордж заявил: «Если бы мы оказа-
лись в таком положении, при котором сохранение мира
зависело бы от сдачи нами той великой и благотвор-
ной позиции, которую Англия завоевана в течение сто-
летий... то мир, купленный такой цепой, явился бы
унижением, невыносимым для такой великой страны,
как наша». Английская пресса поддержала Ллойд
Джорджа, французские газеты горячо приветствовали
его речь, отмечая, что она имеет такое же значение,
как посылка крейсера в марокканские воды. Зато пан-
германская печать бесновалась. Однако выступление
Ллойд Джорджа произвело на немцев сильное впечат-
ление. Правительство Вильгельма П заявило, что у
Германии «нет никаких намерений в отношении марок-
канской территории»38.
Именно тогда германская дипломатия и решила вос-
пользоваться предложением Кайо, ставшего теперь
премьер-министром, о неофициальных переговорах.
23 июля Кидерлен вызвал О. Ланкена, поручив ему,
используя его личные связи с Кайо, начать с ним тай-
ные переговоры. Вернувшись в Париж, Ланкен связал-
ся с Фондером, доверенным лицом Кайо, который пред-
ложил уступить часть Конго. 29 июля Ланкен доложил
об этом Кидерлену, но тот потребовал продолжать пе-
реговоры, домогаясь новых уступок39.
Однако министр иностранных дел де Сельв, зная
благодаря расшифровке телеграмм германского посоль-
ства, что Кайо помимо него неофициально ведет дале-
ко зашедшие переговоры с немцами, упрекнул в этом
последнего в присутствии президента республики. На -
следующий день Кайо, показав расшифрованную фран-
цузами депешу Ланкену, спросил его, совпадает ли ее
текст с посольским Германский дипломат без труда
догадался, что французам известен их шифр, и именно
с августа 1911 г. Германия срочно его изменила. 18 ав-
густа переговоры были прерваны. Немцы, французы,
англичане и бельгийцы срочно принимали некоторые
военные меры. «1911... — отмечал В. И. Ленин, —
394
Германия на волосок от войны с Францией и Англией.
Грабят («делят») Марокко. О б ме нив ают Марок-
ко на Конго»40.
Война не разразилась потому, что к ней не были
готовы главные участники конфликта. Это относилось
к Германии, а тем более к ее союзникам — Италии и
Австро-Венгрии. Еще не оправилась от поражений в
последней войне Россия. В период Агадирского кризиса
русская дипломатия стремилась к мирному разреше-
нию конфликта, о чем Извольский заявил де Сельву
19 августа. Об этом же было сказано и Ж. Луи в Пе-
тербурге41.
4 сентября 1911 г. переговоры между Францией и
Германией возобновились. 14 октября соглашение о Ма-
рокко было парафировано, а 4 ноября договор был
подписан в Берлине Ж. Камбоном и Кидерлен-Вехте-
ром. 28 ноября крейсер «Берлин», сменивший «Панте-
ру», получил приказ вернуться в Германию. По дого-
вору Франция уступила Германии 250 тыс. кв. км в
Конго взамен 15 тыс. кв. км в Камеруне и признания
ее протектората над Марокко. В декабре 1911 г. пала-
та депутатов 393 голосами против 36 одобрила договор.
Режим протектората был официально признан сул-
таном Мулай-Гафидом 30 марта 1912 г. в конвенции,
подписанной им и французским представителем в Фе-
це. Генеральным резидентом в Марокко в апреле был
назначен генерал Лиоте. Вспыхнувшее в Феце восста-
ние против французов было жестоко подавлено с по-
мощью крупного марокканского феодала Эль-Глауи.
Несколько месяцев спустя неудобный французам сул-
тан был заменен его более сговорчивым братом Мулай-
Юсефом. Франция приступила к энергичному освоению
богатейшей добычи. 27 ноября 1912 г. она подписала
с Испанией договор о Марокко, который лишал послед-
нюю многого, что было ей обещано в 1904 г.
Агадирский кризис вызвал во всех странах волну
шовинизма и резко усилил гонку вооружений. Опира-
ясь на тайные соглашения с Францией, Италия про-
должала колониальные захваты, что встречало благо-
желательное отношение французов. Однако Третья рес-
публика заняла уклончивую позицию, когда в свою
очередь Россия в ноябре 1911 г. поставила вопрос об
открытии проливов для русского военного флота (де-
марш Чарыкова). В ноябре 1911 г. Извольский офици-
ально поднял этот вопрос в письме де Сельву и полу-
чил ответ через два месяца в ноте 4 января 1912 г.,
395
в которой Франция предложила, как и Англия, откры-
тие проливов для всех держав, ио не исключала воз-
можности дальнейших переговоров в случае «новых
обстоятельств»42.
Консолидация сил Антанты
После Агадирского кризиса Франция, стремясь под-
готовиться к предстоящей войне, ставила главной зада-
чей своей внешней политики консолидацию сил Антан-
ты. Особенно это проявилось, когда к власти пришел
кабинет Пуанкаре, сменивший правительство Кайо, ко-
торый, по словам русского посла, «недостаточно при-
нимал во внимание» интересы его страны. Пуанкаре
сразу заявил о своем твердом намерении поддерживать
с Россией «самые тесные отношения и направлять
внешнюю политику Франции в полном согласии с ее
•союзницей». В первую очередь французов интересовали
«тесные отношения» в военно-стратегической области.
Особое внимание уделялось контактам генеральных
штабов. Если за 18 лет, с 1893 по 1911 г., состоялось
шесть совместных совещаний штабов, то с 1911 г. они
стали ежегодными. На девятом совещании в августе
1913 г. в Красном Селе было принято решение о том,
что «теперь еще более, чем раньше, ввиду значитель-
ного увеличения относительного военного могущества
Германии в Тройственном союзе» поражение немецких
войск остается «первой и основной целью союзных ар-
мий». Антигерманская направленность Аитанты еще
более акцентировалась, хотя России было бы выгоднее
направить свои основные силы против Австро-Венг-
рии43.
Параллельно между Францией и Россией велись
переговоры о заключении военно-морской конвенции
подобно уже существующей конвенции 1892 г. В курсе
этих переговоров были Пуанкаре и Делькассе, зани-
мавший теперь пост министра военно-морского флота.
16 июля 1912 г. русско-французская морская конвен-
ция была подписана начальником русского морского
генштаба адмиралом князем Ливеном и министром
флота Григоровичем со стороны России, Делькассе и
начальником морского штаба Обером — со стороны
Франции. Она предусматривала совместные действия
франко-русских морских сил, проведение совещаний
начальников морских штабов и установление срока
действия, равного сроку действия военной конвенции.
Одновременно Ливен и Обер подписали также «Кон-
396
ьенцию об обмене информацией между русским и
французским флотом», одобренную обоими правитель-
ствами. Пуанкаре писал по этому поводу: «Эта кон-
венция отныне устанавливает между нашими флотами
постоянный и систематический контакт, и я имею честь
сообщить, что правительство республики ее одобря-
ет»44. Заключение морской конвенции хранилось в
тайне.
О чрезвычайной заинтересованности французского
правительства в укреплении связей с Россией свиде-
тельствует также поездка премьера Пуанкаре в авгу-
сте 1912 г. в Петербург. Медленные темпы подготовки
русских к войне беспокоили французских политиков,
и Пуанкаре решил лично ознакомиться со степенью
готовности основного союзника Франции. По приезде
в Петербург Пуанкаре имел ряд встреч в верхах, выя-
вивших общность взглядов по многим вопросам, в том
числе в отношении политики в Турции, Китае и на
Балканах. Французская пресса одобрила поездку Пу-
анкаре, сам он по возвращении в беседе с журналиста-
ми подчеркнул прочность франко-русского сотрудниче-
ства. Однако Пуанкаре не мог не прийти к выводу о
необходимости в целях военной подготовки оказать
России помощь путем предоставления ей нового займа.
По этому вопросу были начаты переговоры45.
Консолидация сил Антанты предусматривала также
укрепление франко-английских отношений. Вскоре по-
сле 1904 г. начались, как назвал их тогдашний министр
иностранных дел Великобритании Э. Грей, военно-мор-
ские «собеседования». С января 1906 г. военный ми-
нистр лорд Холден начинает заниматься организацией
британского экспедиционного корпуса, который пред-
назначался для участия в войне на территории Европы,
непосредственно помогая французским войскам. В 1910 г.
Холден заявил, что Англия может мобилизовать 160 тыс.
человек, которые через «12 дней будут в состоянии
принять участие в сражении». Несмотря на отсутствие
письменных соглашений, Англия и Франция установили
тесную связь в целях подготовки предстоящей войны
против общего врага — империалистической Германии.
«Англо-французское «сердечное соглашение», — писал
Неклюдов в 1910 г., — может оказаться более длитель-
ным и крепким, чем многие из формальных союзов,
соединяющих в настоящую минуту различные страны
Европы». В феврале 1912 г., когда Холден ездил в Бер-
лин и вел переговоры о нейтралитете, окончившиеся
397
неудачей, начальник французского генштаба Жоффр
сообщил русскому военному агенту об усиленной под-
готовке, «если весной вспыхнет война*, и о том, что вся
«английская армия примет участие в первом генераль-
ном сражении»46.
Однако французская дипломатия стремилась свя-
зать свою союзницу более определенными обязатель-
ствами. В марте 1913 г. была заключена секретная
морская конвенция между Англией и Францией, кото-
рая еще сильнее укрепила Антанту накануне войны.
Позиция Франции
в Балканских войнах 1912—1913 гг.
Визит Пуанкаре в Россию совпал с обострением об-
становки па Балканах. В 1911 г. по инициативе Сербии
и с ведома России начались переговоры о создании
балканского союза. В ноябре сербский король Петр
и премьер Милованович посетили Париж, где им был
оказан хороший прием и высказано одобрение сербо-
болгарскому союзу, в котором французы видели «серь-
езный оплот против германо-австрийского натиска».
Францию этот союз интересовал лишь как средство
увеличения сил Антанты, что особенно незавуалирован-
но проявилось в момент оформления 13 марта 1912 г.
договора о союзе между Болгарией и Сербией. В бесе-
де с Сазоновым в Петербурге Пуанкаре приветствовал
этот союз «как фактор усиления военной мощи Балкан-
ских государств», но выразил свои опасения по поводу
возможных в этой связи осложнений. В это время во
Франции вообще господствовало мнение, созданное на
основании донесений французских военных, что Турция
значительно сильнее их47.
Борьба за разрешение национального вопроса па
Балканах осложнялась и извращалась вмешательством
европейских держав. Германия и Австро-Венгрия пре-
пятствовали освобождению Балканских стран. Россия
имела в этом регионе свои империалистические цели,
хотя не желала доводить дело до войны. Об этом убе-
дительно свидетельствуют мемуары болгарского премь-
ера Гешова, архивные документы и материалы русской
Оранжевой книги. В этот период и Пуанкаре предупре-
дил, что из-за балканских дел Франция в войну не
вступит48.
Но в октябре 1912 г. началась первая Балканская
война, в которой Турция быстро потерпела поражение.
398
Победы болгарских войск восхитили французов и выз-
вали глубокое разочарование в Германии. И тут вдруг
резко изменилась позиция Франции. Теперь она проя-
вила весьма воинственные намерения. В беседе 17 де-
кабря 1912 г. военный министр Мильеран недвусмыс-
ленно заявил русскому военному атташе Игнатьеву, что
Россия должна защищать Балканы и, если понатобит-
ся, начать войну с Австро-Венгрией и Германией. Из-
вольский сообщал в Петербург, что, в то время как
еще недавно «французское правительство и здешняя
печать были довольно склонны обвинять нас в подстре-
кательстве сербов и доминирующей нотой была фраза:
«Франция не желает вести войну из-за сербского пор-
та», ныне здесь с недоумением и нескрываемым опасе-
нием относятся к кажущемуся нашему равнодушию
перед фактом австрийской мобилизации». Правящие
круги Франции даже пытались оказать давление на
Россию с целью использовать в 1912 г. силы всех Бал-
канских государств против Германии, пока Балканский
союз еще не распался, чего они явно опасались. И по-
тому, как сообщал Извольский, совет министров Фран-
ции был повергнут в «крайнее удивление», когда Рос-
сия заявила, что в случае нападения Австро-Венгрии
на Сербию она воевать не будет49.
В ноябре 1912 г. Турция запросила перемирия.
Франция и Англия, как и Германия с Австро-Венгрией,
в сущности поощряли в то время болгар к захвату
Константинополя, несмотря на упорное стремление
России не допустить этого. Английский посол в Пари-
же лорд Берти сообщал в Лондон, что Пуанкаре не
желает идти на поводу у России и надеется на под-
держку Англии. «Русские не могут рассчитывать па
ю, что большинство великих держав, — писал Берти,—
содействовало бы оставлению Константинополя в руках
турок до того момента, который Россия сочтет подхо-
дящим, чтобы самой захватить его». Вследствие своей
неподготовленности Россия тогда была против войны
и предупреждала об этом Сербию. В январе 1913 г.
военные действия возобновились, но Турция опять по-
терпела поражение. 26 марта Адрианополь был взят
болгарами, угроза нависла и над Константинополем.
Под воздействием России Болгария договорилась с
Турцией о прекращении военных действий. После на-
пряженных переговоров 30 мая 1913 г. был подписан
мирный договор между Турцией и Балканскими стра-
нами. Балканский союз уже был накануне распада50.
399
Несмотря на то что в результате первой Балканской
войны был «сделан великий шаг вперед к разрушению
остатков средневековья во всей Восточной Европе», она
привела к еще большему обострению противоречий как
между империалистическими державами, так и между
Балканскими странами. Германия и Австро-Венгрия
провоцировали Болгарию напасть на Сербию и Грецию.
Россия всемерно стремилась к мирному урегулирова-
нию разногласии. Но 29 июня 1913 г. Болгария начала
вторую Балканскую войну, разрушив непрочный Бал-
канский союз. Румыния присоединилась к Сербии, Тур-
ция— к Болгарии. В конце июля потерпевшая пораже-
ние Болгария вынуждена была сдаться. 30 июля в
Бухаресте началась мирная конференция, в которой
приняли участие Болгария, Сербия, Греция, Румыния
и Черногория. Великие державы на ней не присутство-
вали, но практически оказывали влияние на все ее ре-
шения. В споре между Болгарией и Грецией из-за Ка-
налы Россия и Австро-Венгрия поддерживали Болга-
рию, а Франция, Германия и Англия — Грецию. Позже
Пуанкаре уверял, что Франция выступила против Рос-
сии вместе с Германией, чтобы «положить предел вой-
не». В действительности же она исходила из своих им-
периалистических интересов, имея значительные капи-
таловложения в Греции и влияние в ее армии. Подобная
позиция Франции, одержавшая верх на конференции,
вызвала недовольство России. В это время Извольский
замечал, что франко-русский союз «требует самого
тщательного присмотра и ухода»51.
10 августа 1913 г. Бухарестским миром закончилась
вторая Балканская война, которая привела к новой
расстановке сил. Ослабленная Турция и разгромленная
Болгария отошли в лагерь Тройственного союза, Сер-
бия и Черногория — в лагерь Антанты, Греция, полу-
чившая с помощью Франции значительные территории,
и Румыния занимали колеблющуюся позицию. Бухаре-
стский мир не смог разрешить противоречий Балкан-
ских стран.
Усиление международной напряженности
накануне войны и политика
французского империализма
Агадирский кризис и Балканские войны значительно
усилили международную напряженность. Оба враждеб-
ных империалистических лагеря готовились к войне.
400
Лидировала в этой гонке Германия. Ее представи-
тели требовали реванша за марокканское поражение.
Ж- Камбон слал тревожные донесения в Париж о во-
инственных настроениях на Рейне. 27 марта 1911 г.
рейхстаг принял закон об увеличении вооруженных
сил. 14 июня 1912 г. новый закон дополнил военную
программу Германии. В результате численность ее ар-
мии в мирное время доводилась до 645 тыс. Увеличи-
валось число военно-воздушных частей и кораблей во-
енно-морского флота. Документы свидетельствуют, что
руководители германской армии решили осуществить
почти всю программу увеличения вооружений в 1913 г.,
чтобы начать войну в 1914 г. Так, русский военный
агент в Швейцарии Гурко сообщал в апреле 1913 г.:
«Насколько я лично убежден в том, что Германия не
допустит войны до начала 1914 года, настолько же я
сомневаюсь в том, чтобы 1914 год прошел бы без вой-
ны, в том случае, если Россия не успеет своевременно
увеличить свои вооруженные силы»52.
С 1913 г. немецкая печать усилила свои враждеб-
ные выступления против Франции. Празднование юби-
лея 1813 г. — освобождение Пруссии от наполеоновско-
го господства — превратилось в антифранцузскую де-
монстрацию, сопровождавшуюся замалчиванием роли
России в освобождении Пруссии. В апреле канцлер
Бетман-Гольвег произнес вызывающую речь в рейхста-
ге о вражде германцев и славян и о росте антигерман-
ских настроений во Франции.
Страны Антанты также быстрыми темпами готови-
лись к войне. В 1912—1913 гг. во Франции была про-
ведена реорганизация армии, увеличена ее численность
в мирное время, достигшая 554 — 555 тыс. человек.
Росли расходы на вооружение. Империалистическая
Франция стремилась к реваншу. Апрельская речь гер-
манского канцлера весьма обеспокоила французское
правительство, и как бы в ответ на нее в конце июня
1913 г. Пуанкаре отправился с визитом в Англию. Это
было расценено всеми как проявление консолидации
сил Антанты53.
Руководителей Антанты явно беспокоило их отста-
вание не только в материально-технической области, но
и в отношении транспорта, обучения армии и разработ-
ки военных планов. Особенно волновала их Россия. Го-
товясь к войне, французское правительство рассчиты-
вало на непременную помощь русской армии, без кото-
рой Франция не надеялась победить Германию. Поэтому
26 В И. Лнтюхина-Московченко
401
вопрос о готовности русской армии к войне приобрел
решающее значение для Третьей республики, быть мо-
жет, не менее важное, чем для самой России.
Став президентом, Пуанкаре поспешил заверить
русское правительство, что само его избрание «заклю-
чает в себе одобрение... политики тесного единения
с Россией». Пуанкаре принял срочные меры и оказал
непосредственное давление на Россию с целью уско-
рить ее подготовку к войне. Ей был предоставлен но-
вый заем. В свою очередь и царь пожаловал президен-
та высшим русским орденом Андрея Первозванного и
орденскими знаками. Кроме того, в марте 1913 г. пос-
лом в Петербург был назначен крупнейший француз-
ский дипломат Т. Делькассе. Само имя его свидетель-
ствовало о чрезвычайном значении, придаваемом во
Франции отношениям с Россией. В Берлине назначение
Делькассе произвело «крайне неблагоприятное впечат-
ление» и было расценено как недружественный акт.
Его назначение в Петербург как бы означало, что
французское правительство желает взять на себя нечто
вроде контроля над подготовкой России к войне. Сооб-
щая о назначении Делькассе, Извольский уточнял:
«Ему поручено специальным образом убедить наше
военное ведомство в необходимости умножить число
наших стратегических дорог с целью ускорения сосре-
доточения нашей армии к западной границе». Да и
французы не скрывали эту особую миссию своего пос-
ла. «Большое военное усилие, к которому французское
правительство намеревается прибегнуть, — писал Пуан-
каре в личном письме царю, — чтобы поддержать рав-
новесие европейских сил, делает сейчас особенно неот-
ложными соответствующие мероприятия, насчет необхо-
димости которых пришли к соглашению генеральные
штабы обеих союзных стран. Г-н Делькассе будет дер-
жать в курсе дела ваше величество и свое правитель-
ство относительно этих военных вопросов, как и всех
остальных, которые касаются деятельности союза».
Особый характер миссии Делькассе позволил ему про-
быть в России меньше года. В январе 1914 г. в Петер-
бург был назначен новый посол — М. Палеолог54.
Итак, накануне первой мировой войны французское
правительство предпринимало активные шаги с целью
урегулировать и закрепить в дипломатических доку-
ментах и соглашениях свои взаимные обязательства
с Англией и Россией. Но германский империализм об-
гонял в подготовке к войне своих противников.
Глава XI ФРАНЦИЯ ВО ВРЕМЯ ПЕРВОЙ
МИРОВОЙ ВОЙНЫ. ВЛИЯНИЕ
ВЕЛИКОЙ ОКТЯБРЬСКОЙ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
НА ЕЕ ВНУТРЕННЮЮ И ВНЕШНЮЮ
ПОЛИТИКУ (1914—1918 гг.)
Внутреннее и внешнеполитическое положение
Франции в первой половине 1914 г.
Наступивший 1914 год характеризовался обострением
внутренней политической борьбы, усилением рабочего
движения. Наглядную картину борьбы партий произ-
водила весенняя избирательная кампания. Выборы,
проходившие 26 апреля и 10 мая 1914 г., показали зна-
чительный сдвиг влево. Радикалы во главе с Кайо вы-
ступали за отмену закона о трехлетней военной служ-
бе, а сам Кайо обвинял Бриана и Барту в желании
развязать войну «ради выгод торговцев пушками». Ра-
дикалы получили 136 мест, «независимые» социалисты
и республиканцы-социалисты — 30 мест. Социалистиче-
ская партия СФИО собрала 1 385 тыс. голосов и про-
вела 102 депутатов. Таким образом, в новой палате
левые партии имели 268 мест из 602. Реакционные
партии — «правая» и «независимые» — получили всего
42 места. Буржуазные партии «Центра» — «альянс де-
мократии», «радикалы и республиканцы левой», «рес-
публиканская и республиканско-прогрессистская феде-
рация», «либеральное действие» — получили 290 мест.
Но партии эти не были едины и по большинству воп-
росов занимали реакционные позиции1.
Кроме того, 308 вновь избранных депутатов откры-
то выступали за закон о трехлетней военной службе,
а 57 — занимал^ колеблющуюся позицию. К тому же
и победа СФИО на выборах и рост ее численности,
достигшей к тому времени 72 765 членов, скорее сви-
детельствовали о слабости рабочего класса. Накануне
войны СФИО превратилась в типичную парламентскую
партию II Интернационала, придававшую решающее
значение парламентской борьбе и поставившую себя
в зависимость от мелкобуржуазных слоев населения
ради получения голосов на выборах. И хотя в партии
пс» 403
имелись сторонники революционной тенденции, социа-
листы не смогли возглавить движение масс против вой-
ны. Массовой антивоенной работы не велось, а значи-
тельная часть руководства СФИО даже и не желала
этого. Только Жорес составлял исключение в этом от-
ношении, и его борьба против войны особенно активи-
зировалась.
Многолетние усилия французской буржуазии, направ-
ленные на культивирование реваншизма, сказались в
том, что значительная часть населения подпала под
влияние шовинизма. Не случайно и радикалы на сессии
новой палаты, открывшейся 1 июня, сразу согласились
с законом о трехлетней военной службе и поддержали
кабинет независимого социалиста Р. Вивиани (13.VI—
26.VIII.1914), который в правительственной декларации
заявил не только о полной поддержке этого закона, но
и о намерении дополнить его другими законами в це-
лях усиления военной подготовки молодежи и новой
организации службы запаса. Тот факт, что сам Виви-
ани голосовал против закона о трехлетней военной
службе, нисколько не помешал этому «скорее бесцвет-
ному, чем опасному, персонажу... этому высокопарно-
му и пустозвонному ораторскому тромбону» включить
в состав своего кабинета 10 министров, голосовавших
за упомянутый закон, двоих воздержавшихся и только
четверых, голосовавших против. Начав свою политиче-
скую карьеру, с крайне левых высказываний, он доволь-
но быстро обнаружил стремление к власти и перешел
в ряды «независимых» социалистов. После выборов
1914 г. он оказался для правящих кругов наиболее
подходящей кандидатурой на пост премьера.
СФИО, и особенно Жорес, в тот момент доставляли
много хлопот правящей верхушке Франции. Все депу-
таты-социалисты голосовали против кабинета Вивиани
и против предоставления правительству займа в 805 млн.
фр., предназначенного на подготовку к войне. Правда,
20 июня после согласия сената закон о займе все-таки
был принят. Но когда 7 июля в палате обсуждался
вопрос о кредите в 400 тыс. фр. для поездки Пуанкаре
в Россию, Жорес выступил против, и все депутаты-со-
циалисты его поддержали. 14 и 15 июля в Париже про-
ходил чрезвычайный конгресс СФИО, на котором Жо-
рес повел за собой основную часть делегатов. За его
предложение о всеобщей стачке против войны было
подано 1690 мандатов, за предложение Ж- Геда против
стачки — всего 1174 мандата. Партийные массы видели
404
в подобной стачке средство активной борьбы против
войны. В условиях нараставшего революционного дви-
жения активная антивоенная деятельность Жореса
представляла огромную опасность для правящих вер-
хов, рассматривавших надвигавшуюся войну еще и как
средство отвлечения масс от классовой борьбы и нане-
сения удара развивавшемуся рабочему движению.
Стремясь укрепить международное положение Фран-
ции, Пуанкаре в апреле 1914 г. совершил поездку в
Мадрид, и в том же месяце состоя чся торжественный
визит английской королевской четы в Париж. Мировая
печать расценила его как открытую демонстрацию
франко-английского сближения. Но куда более важное
значение имела договоренность сопровождавшего коро-
ля премьер-министра Э. Грея с Пуанкаре о том, что
«существующие между обеими странами соглашения
не нуждаются ни в каком формальном изменении пли
дополнении». В мае 1914 г. британское правительство
решило «уполномочить Английский Морской Генераль-
ный штаб вступить в переговоры с французским и рус-
ским военно-морскими агентами в Лондоне с целью
выработать технические условия возможного взаимо-
действия морских сил Англии, России и Франции».
Однако после сообщения об этих переговорах в немец-
кой печати англичане прервали их, и 11 июня Грей
отрицал подобный факт в отношении России. Ряд сек-
ретных документов обусловливал совместное выступ-
ление Англии и Франции в случае войны с Германией.
Но сохранение этих документов в строгой тайне спо-
собствовало созданию неверного представления о по-
зиции Англии в надвигавшемся конфликте2.
Контакты Франции с Россией носили значительно
более доверительный характер, и французская дипло-
матия сознательно подчеркивала прочность и выгод-
ность союза между двумя странами.
В 1914 г. заметно участились воинственные выступ-
ления германских политиков. Германские правящие
круги считали страну вполне готовой к войне и лишь
искали для нее удобного повода. Они охотно использо-
вали две статьи в русской газете «Биржевые ведомо-
сти», носившие, по мнению П. Н. Милюкова, явно про-
вокационный характер и инспирированные военным
министром Сухомлиновым, около которого крутилось
множество немецких агентов. Первая статья «Россия
хочет мира, но готова к войне» была опубликована
27 февраля 1914 г., вторая —«Россия готова, должна
405
быть готова и Франция» — появилась 13 июня. II в Рос-
сии и во Франции было известно, что русская армия
к войне не готова, поэтому опубликование этих статей
вредило странам Антанты3.
Вскоре достоянием мировой, и прежде всего гер-
манской, печати стало сенсационное выступление 13 ию-
ля французского сенатора Ш. Юмбера, показавшего,
что французская армия еще далеко не готова к войне.
Клемансо, поддержав Юмбера, потребовал к ответу
военного министра Мессими. Последний вынужден был
14 июля признать, что большинство указанных сенато-
ром фактов правильны, но пытался оправдать их недо-
статочными ассигнованиями на военные нужды п ча-
стой сменой военных министров. Разоблачения Юмбера
оказали известное влияние и на развязывание войны,
ибо усилили уверенность германских военных кругов
в возможности достижения быстрой и решительной по-
беды над Францией.
«Немецкая буржуазия, распространяя сказки об
оборонительной войне с ее стороны, — отмечал В. И. Ле-
нин,— на деле выбрала наиболее удобный, с ее точки
зрения, момент для войны, используя свои последние
усовершенствования в военной технике и предупреждая
новые вооружения, уже намеченные и предрешенные
Россией и Францией»4.
Июльский кризис 1914 г.
и поездка Пуанкаре в Россию.
Вступление Франции в войну
28 июня 1914 г. в связи с убийством сербскими на-
ционалистами наследника австрийского престола эрц-
герцога Франца-Фердинанда начался новый междуна-
родный кризис. Первоначально европейская пресса от-
неслась к этому событию без особых эмоций. Но гер-
манская дипломатия решила использовать его как
повод для развязывания войны. Зная о поездке Пуан-
каре в Петербург, германская коалиция постаралась
приступить к активным действиям именно тогда, когда
главы французского государства не будет во Франции.
Отплыв 15 июля из Шербура на новом броненосце
«Франс» в сопровождении эскадры кораблей, Пуанкаре
и Внвиани прибыли в Петербург 20 июля. Вечером
23 июля они тронулись в обратный путь, а правитель-
ство Австро-Венгрии, подталкиваемое Германией, предъ-
явило Сербии явно неприемлемый ультиматум. Война
406
была объявлена ей 28 июля, когда Пуанкаре и Виви-
ани еще находились по дороге на родину. В самые на-
пряженные дни июльского кризиса, как и рассчитывала
германская дипломатия, в Париже не оказалось ни
главы государства, ни главы правительства. Впрочем,
это не принесло Германии ожидаемых ею выгод.
Во Франции уже давно были обеспокоены между-
народной напряженностью, и Пуанкаре отправлялся в
Петербург с целью ускорить подготовку России к вой-
не. Бывший посол Ж. Луи даже уверял, что президент
предпринял свою поездку, чтобы «подтолкнуть русских
к войне». Во всяком случае французы не давали сове-
тов умеренности своей основной союзнице. К тому же
правящие круги Третьей республики были недовольны
бурно нараставшим в России революционным движе-
нием, опасаясь, что это ослабит ее боеспособность, о
чем сообщал из Петербурга в мае 1914 г. новый посол
М. Палеолог. Не удивительно, что Вивиани в первый
же день своего приезда беседовал с Сазоновым о со-
бытиях, связанных с сараевским убийством. II Пуанка-
ре не терял времени даром. Он имел ряд деловых бе-
сед, неоднократно осматривал русские военные части
и присутствовал на смотре войск. Накануне отъезда из
Петербурга, как свидетельствует Палеолог, Пуанкаре,
ожидая резкого обострения международного конфлик-
та, дал распоряжение твердо поддержать Россию. Ис-
ходя из этих предписаний, 24 июля на совещании с Са-
зоновым и английским послом Бьюкененом Палеолог
заявил, что Франция выполнит все свои союзнические
обязательства. Та же позиция была подтверждена ею
л 27 июля.
Оставшийся в Париже в качестве временного премь-
ер-министра Бьенвеню Мартэн, будучи в курсе событий,
22 июля направил в Петербург телеграмму, в которой
подчеркивал, что международная обстановка становит-
ся все более напряженной. На состоявшемся 24 июля
заседании совета министров был сделан вывод о воз-
можности войны. Военный министр сообщил об этом
Жоффру. Таким образом, французское правительство,
не дожидаясь возвращения Пуанкаре и Вивиани, было
подготовлено к самым неожиданным событиям. 26 июля
во Франции уже были приняты первые меры по подго-
товке к мобилизации. На следующий день военный ми-
нистр Мессимн встречал на вокзале возвращавшегося
из России военного агента Игнатьева. По прибытии
последнего они немедленно отправились в военное ми-
407
нистерство на улице Сан-Доминик, где Месспми зая-
вил, что Франция при всех обстоятельствах точно вы-
полнит свои союзнические обязательства. Примерно то
же повторил ему и обычно неразговорчивый Жоффр5.
В 3 часа ночи 1 августа уже возвратившийся в Париж
Пуанкаре лично сообщил Извольскому, что совет ми-
нистров еще раз подтвердил свое решение «самым пол-
ным образом выполнить обязательства, налагаемые на
Францию союзным договором»6. Одновременно Фран-
ция неофициально продолжала мобилизацию, хотя дип-
ломатические переговоры еще не были прерваны. В эти
дни войска перебрасывались к германской границе^
и 1 августа пять пограничных корпусов были готовы
к бою.
1 августа Германия объявила войну России. Фран-
ция, заверяя свою союзницу в поддержке, не спешила
объявить войну Германии. Правда, в этот депь прика-
зом президента республики все французские сухопут-
ные и морские силы были мобилизованы. Днем 1 авгу-
ста на дверях мэрий появились приказы о мобилизации,
во всех церквах и монастырях ударили в колокола. Но
официально первым днем мобилизации во Франции счи-
тается воскресенье, 2 августа. Более того, 30 июля Ви-
виани отдал приказ об отводе отмобилизованных пере-
довых частей на 10 км от германской границы в глубь
Франции, представляя эту меру как доказательство ее
миролюбия. Л Жоффр объяснял Игнатьеву «этот тон-
кий маневр, как выполнение заранее предусмотренного
плана мобилизации»7.
2 августа немецкие войска вступили в Люксембург,
а отдельные части местами перешли французскую гра-
ницу. И тем не менее ни Франция, ни Германия не
объявляли друг другу войны, хотя германское командо-
вание давно этого требовало, а канцлер Бетман-Голь-
вег 1 августа уже составил текст ноты с объявлением,
войны Франции.
Германский посол во Франции барон Шён с 24 июля
пытался добиться разъединения России и Франции в
предстоящей войне. 31 июля в 19 часов он посетил
Кэ д’Орсе, сообщил о германском ультиматуме России
и предложил французскому правительству сохранять
нейтралитет в случае войны его страны. Предложение
носило ультимативный характер: Шён заявил, что срок
ответа —13 часов следующего дня. При этом он умол-
чал, что получил инструкции из Берлина в случае со-
гласия Франции на нейтралитет потребовать от нее
408
«в качестве залога» передачи крепостей Туля и Верде-
на, которые немцы заняли бы. Согласие Франции озна-
чало бы ее добровольную капитуляцию. В назначенный
срок Шён явился к Вивиани, который отказался обе-
щать нейтралитет Франции, но и не объявил о войне
на стороне России, не желая представлять Францию
виновницей агрессии против Германии. Несмотря на
вызывающии характер выдвинутых им требований и на
то, что уже 31 июля он послал прощальное письмо Пу-
анкаре, Шён в свою очередь не заявил о войне и даже
не взял свои паспорта. Он явно искал повода для раз-
рыва отношений, который позволил бы считать Фран-
цию страной, ответственной за начало войны. «Герман-
ский посол до сих пор здесь, — записал 2 августа в
своем дневнике английский посол лорд Берти, — воз-
можно, что германское правительство хотело бы, чтобы
французское правительство послало ему его паспорт,
что можно было бы истолковать как изгнание». Но
французы, продолжая мобилизацию, проявили терпе-
ние и выдержку, понимая, что в этой игре преимуще-
ства на их стороне8.
Наконец, уступая требованиям генштаба, герман-
ское правительство вынуждено было взять на себя
инициативу объявления войны Франции. 3 августа в
18 часов 45 минут Шён нанес визит Вивиани и объявил
войну Франции под предлогом, будто французские лет-
чики сбросили бомбы на немецкие железнодорожные
пути в районе Нюрнберга. Спустя полчаса французам
была вручена официальная нота. «Ввиду указанных
ранее агрессивных действий, — говорилось в ней, — Гер-
мания считает, что она находится в войне с Францией
по вине последней». Война считалась объявленной
в 19 часов 30 минут 3 августа. В тот же день герман-
ское посольство покинуло страну. Предлог для объяв-
ления войны, выдвинутый немцами, был неправдоподо-
бен и фактами не подтверждался. Позже канцлер Бю-
лов признавал: «Французам было нетрудно доказать,
что французские летчики не бросали никаких бомб на
железнодорожный путь Нюрнберг — Ингольштадт»9.
Переход французских социалистов
на позиции социал-шовинизма
Подлинная причина нежелания Франции и Герма-
нии первыми объявить войну заключалась в стремле-
нии представить войну империалистическую войной
409
справедливой, а свою страну — жертвой нападения. Не-
обходимость участия в войне многомиллионных народ-
ных масс и поднятия их боеспособности вынуждала
буржуазию, учитывая моральный фактор, представить
войну справедливой. «Громадный, чудовищный аппарат
лжи и хитросплетений, — писал В. И. Ленин, — был
пущен в ход... чтобы заразить массы шовинизмом».
Огромную помощь буржуазии в отношении отравления
масс шовинизмом оказали французские социалисты, ко-
торых Ленин характеризовал словами: «.. .наиболее
ловкие, наиболее искушенные в приемах парламентско-
го мошенничества французские социал-шовинисты дав-
ным-давно побили рекорд по части неслыханно громких
и звонких пацифистских и интернационалистских фраз,
соединенных с неслыханно наглой изменой социализму
и Интернационалу.. .»10
Реформистское и анархо-синдикалистское руковод-
ство социалистической партии и профсоюзов, забыв об
антивоенных решениях Копенгагенского и Базельского
конгрессов II Интернационала, по существу вело дело
к предательству интересов рабочего класса. Но в низах
рабочего класса и партии сохранялись революционные
тенденции. Энергично продолжал бороться против над-
вигавшейся катастрофы Жорес.
В эти дни имели место антивоенные выступления
французского пролетариата. 26 июля орган ВКТ «Ба-
тан синдикалист» призвал трудящихся «на всякое объ-
явление войны... немедленно ответить революционной
всеобщей забастовкой». На 29 июля намечался анти-
военный митинг в Париже, но был запрещен прави-
тельством. 30 июля было арестовано 100 человек со-
циалистов и анархо-синдикалистов, активно участвую-
щих в антивоенных манифестациях. Но не так легко
было справиться с Жоресом, который решительно от-
казывался от всех предложений войти в правительство
и прекратить борьбу против войны11.
Жорес единственный из вождей партии выступал
против войны, призывая пролетариат всех стран к един-
ству н выражая уверенность в его будущей победе.
28 июля 1914 г. в «Юманите» он опубликовал воззва-
ние партии о необходимости сохранить мир и лозунги:
«Долой войну! Да здравствует социальная республика!
Да здравствует международный социализм!» Отложив
свои исторические исследования и парламентские дела,
Жорес отправился в рабочий квартал Лиона — Вез,
где на дополнительных выборах в палату баллотиро-
410
вался и был затем избран социалист М. Муте. 25 июля
Жорес произнес там свою последнюю речь, ставшую
его политическим завещанием. Гневно обрушившись на
тайную дипломатию капиталистических держав, в том
числе Франции, он призывал бороться против надви-
гающейся войны. «Граждане, — говорил он, — если бу-
ря грянет, мы, социалисты, тотчас же примем меры,
чтобы спасти всех нас от преступления, которое совер-
шат наши правители, а пока... мы удвоим усилия, что-
бы предотвратить катастрофу». Единственным шансом
сохранить мир оставалось, по мнению Жореса, «объ-
единение всех своих сил пролетариатом» Франции, Анг-
лии, Германии, Италии и России и их совместная борь-
ба против войны12.
Жорес понимал огромное значение революционного
движения в России и многого ожидал от русского на-
рода. Незадолго до смерти он сказал М. Муте, увидев-
шему его за изучением русской грамматики: «.. .надо
торопиться изучить русский язык. Россия, быть может,
накануне того, чтобы сыграть выдающуюся роль в
жизни Европы». И Жоресу принадлежат поистине про-
роческие строки: «При нынешнем положении в Европе
невозможно, не ослепляя себя и не совершая измены,
надеяться на мирное установление социализма! Народ,
который первым установит социалистическое общество,
увидит, как ринутся против него все обезумевшие ре-
акционные силы. И он погибнет, если не будет готов
сам взяться за оружие и ответить ударом на удар,
чтобы дать время рабочему классу других стран орга-
низоваться и восстать в свою очередь»13.
Поведение Жореса вызывало яростную ненависть
националистически настроенных буржуазных кругов.
Администратор «Юманите» Ф. Ландрие часто получал
угрожающие Жоресу письма. В июльских номерах не-
которых реакционных газет почти открыто призывали
к убийству Жореса, клеветнически заявляя, что он про-
дался немцам. Подобные статьи в обстановке нагне-
таемого буржуазией националистического психоза, шо-
винистической пропаганды буржуазной прессы и спло-
чения вокруг правительства всех буржуазных партий,
включая и радикалов, звучали как неприкрытый при-
зыв к терроризму. В дни июльского кризиса буржуазия
действовала двумя методами: прямой расправы с рабо-
чим и социалистическим движением и путем подрыва
•его изнутри. Второму пути помогала позиция многих
лидеров СФИО и профсоюзов, таких, как Эрве, кото-
411
рые выразили желание перейти на сторону своего пра-
вительства. Но все же, опасаясь массового антивоенно-
го выступления французского народа, 27 и 28 июля
военный министр Мессимн потребовал ареста видней-
ших деятелен СФРЮ и профсоюзов. Был составлен
особый «список Б», включавший 3 тыс. активистов.
Однако министр внутренних дел Мальви попытался
договориться с лидерами социалистов и профсоюзов
о поддержке ими правительства и 29 — 30 июля начал
тайные переговоры с Жуо, Реноделем, А. Тома и др.14
Но не было ни малейшей надежды склонить на
свою сторону Жореса, который увлекал за собой и Ге-
да. 28 июля они вместе потребовали созыва палаты
для обсуждения вопроса о войне. 31 июля Жорес в
сопровождении друзей отправился на Кэ д’Орсе к Ви-
виани с целью уговорить его предотвратить войну.
Принял его А. Ферри. Жорес заявил, что социалисты
будут продолжать борьбу против войны до конца, и его
последними словами, как записал в своем дневнике
Ферри, были: «Мы будем разоблачать вас, министров,
полных легкомыслия, даже если мы должны будем
подвергнуться расстрелу». Беседа с Ферри не дала и
не могла дать никаких результатов, и Жорес должен
был вернуться в редакцию «Юманите» писать очеред-
ную статью против войны. Но перед этим он зашел,
как обычно, поужинать в кафе «Круассан» на улице
Монмартр, неподалеку от редакции. Мрачный и оза-
боченный, со своим набитым бумагами толстым порт-
фелем, который он повсюду таскал с собой, Жорес си-
дел за столиком между Ландрие и Реноделем. Неожи-
данно через открытое окно, задернутое лишь легкой
занавеской, раздались два выстрела, наповал сразив-
шие Жореса. Его убийца роялист Р. Виллен был оп-
равдан в марте 1919 г. Подлое убийство из-за угла
заставило умолкнуть народного трибуна, столь опасно-
го для французской буржуазии15. Весть об убийстве
Жореса облетела весь город. Собравшаяся у кафе
«Круассан» толпа пела «Интернационал». Население
рабочих предместий устремилось к центру города, за-
прудив бульвары. Появились большие отряды полиции.
В 21 час, во время заседания совета министров, Пуан-
каре передали записку об убийстве Жореса. Префект
полиции сообщил по телефону Мальви: «Через три часа
в Париже произойдет революция. Предместья собира-
ются выступить». Префект просил дать в его распоря-
жение два кавалерийских полка, которые ночью долж-
412
ны были отправиться к границе. Совет министров удов-
летворил эту просьбу. В военном министерстве опасались
крупных беспорядков в день похорон Жореса. Возму-
щенный народ, вышедший на улицы, ждал лозунгов от
своих вождей, но руководство СФИО и профсоюзов
призвало к спокойствию. Лишь Марсель Кашен, напи-
савший в ночь убийства Жореса вместо него статью
в «Юманите» о выступлении за мир, готов был продол-
жать его дело. Но один он был бессилен. А буржуазия
совместно с большинством лидеров социалистов и проф-
союзов сумела даже убийство Жореса использовать
в своих целях. «В крови, ради крови и кровью», как
заявил Пуанкаре, после убийства Жореса возник «свя-
щенный союз» французских политических партий. 31 ию-
ля совет министров решил не производить арестов по
«списку Б». На следующий день об этом уже знали
все. По этому поводу один из профсоюзных деятелей
писал: «Между партиями мира и войны был заключен
союз. Таким образом, можно было приступить к моби-
лизации и усыплению народных масс ставшей обще-
принятой формулой: «Мы не хотели войны, но стали
жертвой агрессии»»16.
1 августа Мальви уже официально и открыто бе-
седовал с Жуо и другими лидерами СФИО и профсою-
зов и даже предложил им войти в правительство. Но
тогда они на это не решились из опасения вызвать
недовольство масс, все еще стоявших за всеобщую
стачку против войны. Их переход на позиции социал-
шовинизма ослабил революционно настроенных рабо-
чих и способствовал быстрому распространению шови-
низма Активность масс резко упала. «Народ — на фран-
цузскую мерку — очень спокоен... — писал Берти, — и
социалисты ведут себя хорошо перед лицом националь-
ной опасности». 2 августа в парижском зале Ваграм
состоялось закрытое собрание СФИО по вопросу о вой-
не. Резко сказывалось отсутствие Жореса. Секретарь
партии Дюбрейль признал войну справедливой для
Франции. Вслед за ним в духе шовинизма высказались
Вайян, Лонге, Компер-Морель, Самба и др. Старый
бланкист Э. Вайян, еще недавно выступавший за все-
общую стачку против войны, теперь тоже призвал со-
циалистов «выполнить до конца свой долг солдата»
ради Франции и человечества. Это обращение «отца»
Вайяна, олицетворявшего в палате Париж времен Ком-
муны, для большинства активистов партии означало
приказ, с которым не спорят. С начала войны и Гед
413
перешел на позиции оборончества, а затем вступил в
буржуазное правительство. Он совершил эту тяжкую
ошибку в силу своего догматизма, однако оправдывал
ее ссылками на коммунаров. Суровый и недоверчивый,
Гед не имел таких широких связей с массами, как Жо-
рес или Вайян. Но он считался теоретиком партии, его
влияние было еще очень велико, и тем большая ответ-
ственность падала на него за предательство интересов
пролетариата. В. И. Ленин говорил об этом: «Пропо-
ведовать рабочим «осторожность с обвинениями в ‘оп-
портунизме» таких «испытанных марксистов, как Гед»,
и т. д. значит проповедовать рабочим холопство перед
вождями. Учитесь на примере всей жизни Геда, скажем
мы рабочим, кроме его явной измены социализму
в 1914 г. Может быть, найдутся личные пли другие
обстоятельства, смягчающие его вину, но речь идет
вовсе не о виновности лиц, а о социалистическом зна-
чении событий»17.
2 августа руководство ВКТ тоже открыто перешло
на позиции социал-шовинизма, предав интересы проле-
тариата. Это крайне ослабило рабочее движение и спо-
собствовало усилению капиталистической эксплуатации.
Смерть Жореса нанесла тяжелый удар газете «Юма-
ните», которую тот сделал массовой, сугубо партийной,
.интересной и хорошо информированной. Теперь, после
кончины Жореса, руководство газетой захватил П. Ре-
нодель, что знаменовало резкий поворот в ее полити-
ческой линии. Из боевого антимилитаристского социа-
листического органа она превратилась в одну из за-
урядных социал-шовинистических газет. 4 августа в ее
передовой, принадлежащей перу Реноделя, уже заяв-
лялось, что все социалисты будут голосовать за воен-
ные кредиты.
В тот же день это и произошло на торжественном
объединенном заседании французской палаты депута-
тов и сената, проведенном как яркая демонстрация
«единства» французской нации. Председатель палаты
П Дешанель в своей речи даже упомянул о Жоресе,
у которого теперь якобы больше не было противников.
Ныне, по его словам, «есть только французы, которые
в течение 44 лет принесли все жертвы делу мира».
В зачитанном послании президента республики тоже
говорилось, что Франция стала жертвой агрессии, хотя
более 40 лет французы «ради любви к миру... отказы-
вались от своих законных претензий». Социалисты вме-
сте с депутатами других партий единогласно проголо-
-414
совали за военные кредиты, введение военного положе-
ния и цензуры, иначе говоря, за уничтожение тех
буржуазно-демократических свобод, которые существо-
вали в стране до войны. Продемонстрировав наличие-
«национального единства», парламент отсрочил свои
заседания на неопределенное время18.
Благодаря измене социалистов и лидеров профсою-
зов французская буржуазия с легкостью провела все-
общую мобилизацию. Вопреки пессимистическим пред-
положениям военных на сборные пункты не явилось
всего от 1 до 3% мобилизованных.
Целью воины во Франции была объявлена защита
независимости страны, свободы и прав всех народов.
Европы. В действительности же вопрос о том, какая
группа империалистических держав нанесла первый
военный удар, не имел значения при определении так-
тики социалистов.
Административный аппарат СФИО, ВКТ, коопера-
тивных и муниципальных организаций был поставлен
на службу буржуазной пропаганды шовинизма. Значи-
тельная часть народных масс была настроена против
войны, но оказалась не подготовленной к революцион-
ной антивоенной борьбе. Вследствие измены социали-
стов французский рабочий класс был временно дезор-
ганизован. Но в массе своей он остался верен принци-
пам интернационализма и классовой борьбы. Перед,
ним стояла задача создания марксистской партии ново-
го типа. После краха II Интернационала, проявившего-
ся не в разрыве международных связей, а в измене-
вождей социал-демократии идеям революционного со-
циализма, единственной партией, оставшейся до конца
верной пролетарскому интернационализму и выдвинув-
шей правильные лозунги борьбы, была партия россий-
ских большевиков. «Превращение современной импе-
риалистской войны в гражданскую войну, — писал
В. И. Ленин, — есть единственно правильный пролетар-
ский лозунг, указываемый опытом Коммуны...»19
Причины и цели мировой войны.
Военные планы и силы сторон
Первая мировая война была войной империалисти-
ческой, захватнической, несправедливой, возникшей как
неизбежный результат крайнего обострения всех меж-
дународных противоречий. «При капитализме, — писал
В. И. Ленин, — невозможен равномерный рост экоио-
415
мнческого развития отдельных хозяйств и отдельных
государств. При капитализме невозможны иные сред-
ства восстановления, время от времени, нарушенного
равновесия, как кризисы в промышленности, войны
в политике». Англо-германский антагонизм был основ-
ным фактором, приведшим к войне, но серьезные про-
тиворечия имелись между Германией и другими импе-
риалистическими странами, в частности Францией. Вой-
на подготовлялась всеми государствами, но развязала
ее Германия — самая агрессивная и наиболее подго-
товленная в этом отношении держава20.
Цели участников войны 1914 —1918 гг. были импе-
риалистическими. Подобно монополистическим кругам
Германии, Австро-Венгрии, Англии, Италии н России
французская буржуазия преследовала захватнические
цели. «Ведет войну Франция буржуазная, — писал
В. II. Ленин, разоблачая утверждения французских
социал-шовинистов о справедливом характере войны,—
Франция реакционная, союзница и друг царизма, «все-
мирный ростовщик»... защищающий свою добычу, свое
«священное право» на колонии, на «свободу» эксплу-
атировать весь мир при помощи своих миллиардов, от-
данных взаймы слабым или менее богатым народам»21.
Развязывая мировую войну, империалисты рассчи-
тывали укрепить свое положение, отвлечь рабочий
класс от революционной борьбы, разъединить его, ра-
зорвать его связи с международным социалистическим
движением и расправиться с авангардом пролетариата.
Они не могли предвидеть тех последствий, которые
война в действительности принесла, и не предполагали,
что она породит Великую Октябрьскую социалистиче-
скую революцию.
Военные планы противников были готовы задолго
до начала войны. В основе военно-стратегической так-
тики Германии лежал план, окончательно разработан-
ный в 1905 г. генерал-фельдмаршалом графом Шлиф-
феном. Германия предполагала сосредоточить главные
силы против Франции, в две-три недели разбить ее ар-
мию, принудить к миру и выходу из войны. Германская
армия должна была, проникнув через Бельгию, обойти
своим сильным правым флангом Париж с северо-запа-
да, оттеснив французские силы за Юрские горы к
швейцарской границе, и там окончательно их уничто-
жить. До этого момента против России должна была
действовать лишь армия Австро-Венгрии. Но немедлен-
но после поражения Франции все силы Германии сроч-
416
но перебрасывались на Восточный фронт, где преду-
сматривалось молниеносное нанесение удара по России.
Вскоре после начала войны канцлер Бетман-Гольвег
заявил: «Я рассчитываю, что война будет продолжать-
ся три, самое большее четыре месяца, и на этом я по-
строй.! свою политику»22.
Однако германские правящие круги, приняв план
Шлиффена, допустили ряд существенных просчетов.
Германский генштаб не обеспечил необходимого для
его осуществления перевеса сил. 1\ началу войны Гер-
мания располагала армией в 1 600 тыс. человек, тогда
как у Франции и Англии имелось 1 570 тыс. солдат.
Кроме того, план Шлиффена, разрабатывавшийся в ос-
новном в конце XIX и в самом начале XX в., исходил
из факта резкого ослабления России и не предусматри-
вал войну против Англии, мощный экономический и во-
енный потенциал которой оказался на стороне Фран-
ции. II наконец, германский генштаб слишком переоце-
нил качественное превосходство своих сил и принизил
боевые качества противника, особенно русской армии,
и значение Восточного фронта вообще.
Французский генеральный штаб подобно германско-
му в течение более 40 лет разрабатывал план операций
в предстоящей войне. После 1871 г. сменилось 17 пла-
нов развертывания французской армии, но все они ис-
ходили из признания германского превосходства, из
идеи «наступательной обороны». Последний из них
план № 17 — носил пассивно-выжидательный характер
и отличался противоречивостью. Реваншизм толкал
Францию к активным военным действиям в Эльзасе
и Лотарингии, ио сведения о плане противника вынуж-
дали ее предусматривать бои на севере, у бельгийской
границы. Вследствие этого инициатива действий в сущ-
ности предоставлялась германской армии.
В течение трех предвоенных лет план № 17 разра-
батывался генералом Жоффром н был принят оконча-
тельно 15 апреля 1914 г. В целом до начала войны он
не был известен никому из высшего командования.
Лишь из директивы № 1 Жоффра от 8 августа 1914 г.
высшее командование узнало о задачах армии.
План № 17 основывался на некоторых неверных
расчетах. Он ошибочно предполагал, например, что
немцы сосредоточат свои силы вдоль укрепленной
франко-германской границы и смогут выставить не бо-
лее 68 дивизий. В действительности же военные дей-
ствия начались на неукрепленной франко-бельгийской
27 В И. Аитюхииа-Московчеико
417
границе, и в первые дни войны Германия выставила на
Западном фронте 83,5 дивизии. Французы не использо-
вали сразу крупные резервные формирования, которые
к началу операции не были сведены в корпуса, остава-
ясь на флангах и в тылу.
Первая серьезная операция на Западном фронте —
«Пограничное сражение» — выявила несостоятельность
плана № 17, и лишь успех битвы на Марне замаски-
ровал его слабость.
Военные специалисты всех стран считали, что война
будет кратковременной. Основой тактики признавалось
наступление, ио не учитывались уроки русско-японской
войны, оказавшейся предвестницей позиционных форм
борьбы с длительными, упорными сражениями и отно-
сительным равновесием сил наступления и обороны.
Предполагая непродолжительность войны, командова-
ния готовили мобилизационные запасы не более чем
на полгода. Предусмотренные нормы расхода боепри-
пасов совершенно не отвечали действительным потреб-
ностям. Мобилизация промышленности для нужд вой-
ны не была обеспечена.
Германия могла одержать победу лишь в случае
успеха молниеносной войны, ибо общее превосходство
сил было на стороне Антанты, которая по окончании
мобилизации располагала почти 11-миллионной арми-
ей, в том числе 5 460 955 человек, призванных в Рос-
сии, 3 781 тыс.—призванных во Франции и около
1 млн. человек — призванных в Англии. Германия име-
ла армию в 3 822 тыс. человек, Австро-Венгрия — в
2 300 тыс. человек. По численному составу команд во-
енно-морского флота и по количеству судов Антанта
значительно превосходила Германию. Перспективы
дальнейшего развертывания сил также были более
благоприятны для нее23.
Положение Франции в начале войны.
Эвакуация правительства из Парижа в Бордо
Первые недели войны выявили временные преиму-
щества германской армии и показали, что спасение
Франции заключалось в провале немецкого плана мол-
ниеносной войны. В начале августа 1914 г. в Европе
образовалось три фронта: Западный — протяженностью
700 км, от Северного моря до Швейцарии, русский, или
Восточный, — растянувшийся на 1200 км, от Балтийско-
го моря до румынской границы, и Балканский — вдоль
418
Дуная и Савы. Как уже отмечалось, военные действия
начались 2 августа, когда передовые части германской
армии заняли Люксембург. В течение полутора недель
немцы захватили Бельгию, а спустя еще семь дней на-
чались непрерывные бои с французами.
К началу «Пограничного сражения», проходившего
с 21 по 25 августа, против 7 германских армий в соста-
ве 86 пехотных и 10 кавалерийских дивизий было раз-
вернуто 75 французских, 4 английских и 6 бельгийских
дивизии. Это важнейшее сражение, развернувшееся на
250-километровом фронте между реками Мозель и
Шельда, окончилось полным поражением французов.
В последующие дни немецкие армии перешли в на-
ступление по всему фронту. 1-я армия генерала Клука,
которая, согласно план}’ Шлнффена, должна была
обойти Париж, 24 августа перешла франко-бельгийскую
границу и быстро продвинулась к столице Франции.
Немецкая кавалерия подходила к окрестностям Пари-
жа, а самолеты систематически бомбили город. Рус-
ский военный атташе 30 августа срочно сообщал в
Петроград: «На мой взгляд, вступление немцев в Па-
риж вопрос уже дней». Английский посол, спешно сжи-
гавший секретные бумаги, в то же время записал в
своем дневнике: «Бои идут в Компьене, и немцы имеют
такое подавляющее численное превосходство, что через
несколько дней могут оказаться в Париже». Победа
немцев казалась предрешенной. Удержать столицу не
надеялись24.
Быстрое вторжение немецкой армии в пределы
Франции способствовало распространению в стране
«добросовестного оборончества» и облегчало буржуа-
зии проведение политики «единства нации». Правящие
круги поспешили воспользоваться этим, чтобы усилить
пропаганду шовинизма и «классового мира» через
французскую печать. В первые дни войны Вивиани
внес законопроект об ассигновании 24 млн. фр. на ор-
ганизацию пропаганды. Газеты помещали явно преуве-
личенные сведения о победах французской армии, зна-
чительно преуменьшая успехи противника. В сущности
официальной газетой армии стала «Эко де Пари», в
которой М. Баррес постоянно помещал своп шовини-
стические статьи, н в известной степени «Фигаро». Сре-
дн буржуазных газет выделялась «Ом либр» («Свобод-
ный человек») Ж. Клемансо, который ежедневно пуб-
ликовал в ней свои статьи в две колонки, вскрывавшие
недостатки и ошибки гражданской и военной админи-
27*
419
страшит. Иногда газета выходила с большими пробе-
лами, поскольку весь текст, помещаемый Клемансо,
беспощадно вымарывался цензурой Наконец она вооб-
ще была закрыта, но Клемансо возобновил ее под наз-
ванием «Ом апшеие» («Человек в цепях»). В течение
трех первых лет войны Клемансо резко критиковал
правительство и президента Пуанкаре с позиций бур-
жуазного национализма, полагая недостаточной их дея-
тельность во внутренней и внешней политике. Именно
поэтому его газета продолжала выходить, в то время
как всякие попытки левых элементов высказать свои
взгляды решительно пресекались.
После первых серьезных поражений на фронте, же-
лая поддержать престиж правительства, социалисты
вошли в его состав. 26 августа Вивиани с помощью
Бриана переформировал свой кабинет, образовав, по
выражению Клемансо, «косоглазое» министерство, и
включил в него Геда в качестве министра без портфе-
ля и М. Самба — министра общественных работ. Наря-
ду с социалистами в министерство вошли Рибо, Миль-
еран, Делькассе и Бриан, который фактически стал его
главой. Бриан предложил пост н Клемансо, по тот рез-
ко отказался войти в правительство, «не внушающее
ему доверия». В мае 1915 г. социалист Тома занял
в правительстве пост государственного секретаря по
военному снабжению25.
28 августа социалисты выпустили манифест, подпи-
санный их парламентской группой, постоянной адми-
нистративной комиссией партии и административным
советом «Юманите», в котором подчеркивалось, что
«речь идет о будущем нации, о жизни Франции. Пар-
тия не знает здесь никаких колебаний». Таким обра-
зом, СФИО стала политическим отрядом буржуазии,
проводником ее влияния в рабочем движении. «Гигант-
скую силу оппортунистам и шовинистам, — писал
В. И. Ленин, — дал их союз с буржуазией, правитель-
ствами и генеральными штабами». Составляя меиынни
ство в правительстве, социалисты не имели реальной
возможности ни в чем оказывать влияния на политику
страны26.
Следует отметить, что и в практической деятельно-
сти правительства министры-социалисты ничем не от-
личались от министров-буржуа. А. Ферри после заседа-
ния правительства в декабре 1914 г отмечал, например:
«Великолепное выступление Рибо по финансовым воп-
росам привело Самба в восхищение, а Геда — в со-
420
□28 1054
стояние блаженства». Войдя в кабинет, министры-со-
циалисты подписывались под всеми его декларациями,
и в том числе под обращением 2 сентября ко всем
французам, в котором сообщалось об эвакуации адми-
нистративных властей из Парижа. Со 2 па 3 сентября
все правительственные учреждения, парламент, совет
министров, а также дипломатический корпус срочно
выехали из столицы в Бордо. Отъезд из Парижа был
подготовлен в рекордно короткие сроки — в течение
4 часов — и скорее походил на паническое бегство.
Успели, правда, увезти золотой запас, часть секретных
архивов и даже некоторые картины из Лувра. Пари-
жане назвали эту операцию «Отступлением 15 тысяч»,
намекая на установленное для парламентариев жало-
ванье в размере 15 тыс. фр., которое в народе считали
слишком высоким. Когда миновала опасность, минист-
ры п депутаты свалили вину на Жоффра, утверждая,
что он советовал им перебраться в Бордо, на что пос-
ледний резонно ответил: «Я в самом деле советовал
им уехать, но не советовал бежать». Правительство
обосновалось в Бордо «в атмосфере беспорядка и по-
раженческих настроений»27.
Лишь в декабре 1914 г., когда давно миновала вся-
кая опасность, правительственные учреждения и прези-
дент вернулись в Париж.
Роль русской армии и битва на Марне.
Итоги военной кампании 1914 г.
Оказавшись в критическом положении, французское
правительство и командование теперь возлагали осо-
бые надежды на помощь русской армии, которую мно-
гие называли московским «паровым катком». Йе толь-
ко союзники, но и воаги весьма высоко оценивали
боевые качества русского солдата. Опираясь на фран-
ко-русскую военную конвенцию и последующие реше-
ния генеральных штабов обеих стран, французское
правительство с первых дней войны напоминало Рос-
сии о необходимости бросить свои основные силы про-
тив Германии, а не Австро-Венгрии. Чрезвычайно ак-
тивно действовал в России в этом направлении посол
Палеолог, который уже 4 августа настойчиво спраши-
вал у русского главнокомандующего великого князя
Николая Николаевича: «Через сколько дней, ваше вы-
сочество, вы перейдете в наступление?» 18 августа
Игнатьев сообщал на родину, что французский военный
28 В. И. Антюхина-Московченко
421
министр «совершенно серьезно полагает возможным
для нас вторжение в Германию и движение на Берлин
со стороны Варшавы» и напоминает о принятом сов-
местно решении начать наступление на русско-герман-
ском фронте на 20-й день мобилизации28.
Русская армия развернулась на Северо-западном
фронте против Германии и на Юго-западном против;
Австро-Венгрии. Но в первые недели войны ее главной
трудностью были слишком быстрые сроки начала на-
ступления, предусмотренные военным планом: на 14-й
день мобилизации — на Восточную Пруссию и на 19-й
день — на Галицию. В сущности они были нереальны-
ми, ибо к этому времени могла быть готова лишь
*/з русских вооруженных сил при почти полной непод-
готовленности тыла. Но в силу всевозрастающей эко-
номической и политической зависимости от союзников
Россия вынуждена была согласиться с этим.
Крайне неудачный для Антанты ход военных дей-
ствий на Западном фронте заставлял французское пра-
вительство особенно настоятельно требовать немедлен-
ного наступления на Восточном фронте. И русское
командование вынуждено было начать на восточноев-
ропейском театре войны две грандиозные операции
фронтового масштаба — Восточно-прусскую и Галиций-
скую, хотя не было закопчено сосредоточение войск
и не устроены тыловые службы. 17 августа армии Се-
веро-западного фронта начали наступление с целью
разбить 8-ю германскую армию, обходя группу Мазур-
ских озер с севера 1-й армией Ренненкампфа, а с юга —
2-й армией Самсонова. 19 августа в бою при Сталюпе-
нене русские войска разбили 1-й германский корпус,
а на следующий день 8-я германская армия, сильно
потрепанная в сражении в районе Гумбпиеп-Гольдап,
в беспорядке отступила. Но вследствие слабого опера-
тивного управления Ренненкампфа немцы смогли вы-
вести свои войска из-под удара. В это время 2-я армия
Самсонова начала наступление во фланг и тыл 8-й гер-
манской армии западнее Мазурских озер. Германское
командование в панике решило отвести войска из Во-
сточной Пруссии. Но 21 августа, убедившись в пре-
ступном бездействии Ренненкампфа, оно решилось
снять почти все свои силы с фронта 1-й армии, бросив
их против 2-й армии Самсонова. Немецкие войска, ко-
торыми теперь командовали Гинденбург и Людендорф,
окружили 13 и 15 корпуса армии Самсонова, тыл ко-
торой не был обеспечен. Эти корпуса были разбиты.
422
а остальные части отведены на линию Ортельсбург —
Млава. К середине сентября и 1-я русская армия была
вытеснена из Восточной Пруссии. Таким образом, не-
смотря на ряд крупных тактических успехов, Восточно-
прусская операция русского Северо-западного фронта
окончилась неудачей. Но этой ценой был обеспечен
важнейший стратегический результат военной кампа-
нии 1914 г. — поражение германских армий на Марне29.
Ради спасения 8-й армии, потерпевшей поражение
от русских войск в Восточной Пруссии, германское ко-
мандование вынуждено было ослабить ударную груп-
пировку своих армий на Западном фронте в самый
критический для Франции момент. Об этом писали
в своих мемуарах Пуанкаре, Эррио и многие другие
французские политические деятели. Действительно,
когда немецкие армии неудержимо двигались па Па-
риж, в ночь с 28 на 29 августа генерал Мольтке дал
приказ снять гвардейский резервный корпус, 11-й ар-
мейский корпус и 8-ю кавалерийскую дивизию с За-
падного фронта и срочно переправить их на Восточный
фронт. Эти части были сняты именно с правого флан-
га немцев, обходившего Париж, вследствие чего армия
генерала Клука, будучи ослабленной, вынуждена была
изменить направление движения с юго-западного на
южное, и с 30 августа она уже шла не на Париж,
а на Мо, и к вечеру 3 сентября главные силы ее стоя-
ли на реке Марне. Французы получили драгоценное
время, чтобы оправиться от первых поражений и под-
готовить контрнаступление. 29 августа М. Палеолог
писал о Восточно-прусской операции: «Каков бы ни
был окончательный результат, достаточно уже того,
что борьба продолжается, чтобы английские и фран-
цузские войска имели время переформироваться в ты-
лу и продвинуться вперед». Кроме того, для отправки
в Восточную Пруссию в эти дни был задержан в тылу
в районе Меца еще один корпус германских войск, ко-
торый ранее направлялся для укрепления ударной
группировки на Западном фронте30.
Воспользовавшись действенной помощью русской
армии, Жоффр принял меры к усилению левого флан-
га своих армий — между 4-й и 5-й армиями разверну-
лась 9-я армия генерала Фоша, а в районе Амьена на-
чала формироваться новая, 6-я армия генерала Мону-
ри. Одновременно военным губернатором Парижа был
назначен известный своей энергией завоеватель коло-
ний генерал Галлиени. 4 сентября, когда французам
28*
423
казалось, что захват немцами Парижа неизбежен,
Жоффр, подталкиваемый Галл пени, поставил перед
армией союзников новую задачу — осуществить двой-
ной охват немецких сил: левым флангом в районе Па-
рижа и правым — у Вердена. С 5 по 9 сентября на
равнинах между Верденом и Парижем развернулось
генеральное Марнское сражение, в котором участвова-
ли 6 англо-французских и 5 германских армий, т. е.
более 100 пехотных и кавалерийских дивизий, или око-
ло 2 млн. человек. К исходу 8 сентября ясно выявилось
поражение немцев. 9 сентября правофланговые герман-
ские армии начали отход за реку Эн, а затем отступи-
ли и армии центра. Главной причиной поражения гер-
манских войск был недостаток сил, их несоответствие
грандиозному по размаху плану Шлиффена. В битве
на Марне немцы располагали 44 пехотными и 7 кава-
лерийскими дивизиями, а у англичан и французов име-
лось уже 56 пехотных и 10,5 кавалерийских дивизий31.
Но после Марнской победы французское командо-
вание не использовало имевшихся возможностей для
дальнейшего развития успеха. Сражение на реке Эн,
проходившее с 13 по 15 сентября, принесло ему лишь
частичный успех. Во второй половине сентября в опе-
рации «Бег к морю» обе стороны стремились выиграть
открытый северный фланг, в результате чего произош-
ли безрезультатные сражения в районе рек Уазы и
Соммы, а в начале октября — у Арраса. В октябре и
ноябре разыгрались кровопролитные сражения во
Фландрии, но силы сторон истощились, уравновесились,
и к середине ноября активные операции прекратились.
На Западном фронте началась позиционная война.
В течение всех этих месяцев русская армия, сража-
ясь на Восточном фронте, продолжала оказывать ог-
ромную помощь своему союзнику. Во Франции созна-
тельно умалчивали о поражении русских войск в Во-
сточной Пруссии, а некоторые газеты даже сообщали,
что казаки находятся в пяти переходах от Берлина.
Извольский еще в конце августа выражал опасение,
«что французы будут преувеличивать наши успехи и
ожидать от нас невозможного в смысле стремительного
и быстрого движения на Берлин». Почти одновременно
с Восточно-прусской операцией русский Юго-запатный
фронт начал 18 августа Галицийскую операцию, кото-
рая после занятия Львова 3 сентября открыла дорогу
на Венгрию. В результате этой блестящей победы рус-
ских войск австро-венгерские армии были разгромлены
424
и в последующем не могли вести решительных дейст-
вий. Но вследствие давления союзников русское коман-
дование вместо форсирования Карпат направило глав-
ные силы против Германии в район Верхней Силезии
и Познани. В результате произошла грандиозная Иван-
город-Варшавская операция. Открывалась возможность
глубокого вторжения в пределы Германии, но силы
русских войск были на исходе, тыл расстроен, боепри-
пасов и продовольствия не хватало. К середине декаб-
ря и на Восточном театре войны установился позици-
онный фронт32.
В целом военная кампания 1914 г. явилась первым
этапом поражения германской коалиции, ибо немцам
удалось отразить наступление русских армий в преде-
лы Германии лишь ценой тяжелых потерь и неудач на
Марне и во Фландрии. Австрийская армия была раз-
бита в Галиции и Сербии, турецкая — у Сарыкамыша.
План молниеносной войны провалился. Неизбежно воз-
никала перспектива длительной войны на два фронта,
в которой шансов у Германии было значительно мень-
ше, чем у Антанты.
Многие французские историки и мемуаристы, во-
сторженно описывая сражение на Марне, забывают
или лишь вскользь говорят о роли в нем русской ар-
мии. Однако именно об этой «роковой» для них роли
много писали немецкие военные: Людендорф, Гофман,
Фалькенгайн, Мозер, генерал Куль, заявивший, что
«если бы в нашем распоряжении было еще три армей-
ских корпуса... то чаша весов на Марне склонилась
бы в нашу пользу». Но все же и значительная часть
военных и политических деятелей Франции не могла
нс оценить по достоинству решающей помощи России
и роли ее армии в войне. Об этом недвусмысленно
заявлял начальник 2-го бюро французского генштаба
полковник Дюпон. О быстроте операций на русском
фронте писали в своих книгах Луи Рнвьер и полковник
де Витт Гизо. Генерал Манжен отмечал, что «вопреки
всякому правдоподобию русские армии вступили в Во-
сточную Пруссию 15 августа» и что «союзники никогда
не должны забывать услуги, которая была им оказана
Россией, начавшей кампанию неожиданно быстро,
с целью овладеть Восточной Пруссией, когда русская
Польша была под угрозою». В своем фундаментальном
труде Ж. Бонфус отмечал существенное влияние дей-
ствий русской армии на Д^арнскую победу. Говорил об
этом и генерал де Голль33.
425
Основные задачи внешней политики
Франции во время войны.
Межсоюзнические отношения
Во время воины перед французской дипломатией
стояли следующие основные задачи: поддержание меж-
союзнических отношений, борьба за нейтральные дер-
жавы с целью расширения своей коалиции и ослабле-
ния коалиции противника и подготовка условий буду-
щего мирного урегулирования. После первых поражений
на Западном фронте дипломаты Антанты поторопились
достичь соглашения о дальнейшем укреплении своей
коалиции. Франция, не имевшая формального соглаше-
ния с Англией о союзе, была особенно в этом заинте-
ресована. В результате предварительных переговоров
5 сентября 1914 г. в Лондоне английским министром
Греем, русским послом Бенкендорфом и французским —
П. Камбоном была подписана «Декларация о незаклю-
чении сепаратного мира». В этом документе, укрепив-
шем Антанту и свидетельствовавшем о намерении ее
участников вести войну до победы, говорилось: «Три
правительства соглашаются, что, когда наступит время
обсуждения условий мира, ни одна из союзных держав
не поставит каких-либо условий мира без предвари-
тельного согласия каждого из других союзников»34.
Первостепенное значение для французской диплома-
тии имело поддержание тесных и дружественных от-
ношений с Россией. «Отрываясь от России, — писал
французский посол в Петербурге, — мы потеряли бы
необходимую и незаменимую опору нашей политиче-
ской независимости». Но характер франко-русских от-
ношений в ходе войны заметно менялся. Вначале Фран-
ция, хотя и оказывала давление на Россию, все же
считалась с ее интересами, что нашло выражение в
предварительных условиях будущего мирного урегули-
рования. Но в последние годы войны, когда в России
развернулось революционное движение и людские ре-
зервы ее армии стали истощаться, Франция почти пе-
рестала учитывать интересы своего давнего союзника,
одновременно усиливая свое давление. Французы отво-
дили Восточному фронту самую неблагодарную роль —
оттягивать на себя силы противника, когда это нужно
было их командованию. А между тем с самого начала
и до конца войны общая численность русских воору-
женных сил значительно превосходила силы Франции.
В России было призвано не менее 13 300 тыс. человек,
426
тогда как во Франции лишь 8 317 тыс. Известно, что
обстановка на Восточном фронте была значительно тя-
желее, чем на Западном35.
Русская армия снабжалась гораздо луже, чем фран-
цузская, особенно в отношении боеприпасов. В первые
месяцы это снабжение осуществлялось через всякого
рода спекулянтов и проходимцев, пока русское прави-
тельство официально не обратилось к союзникам, и
прежде всего к Франции. Обращение было связано с
назначением в мае 1915 г. начальником Главного ар-
тиллерийского управления генерала Маниковского. «На-
ивно было думать, — писал он позже,— что мы сможем
через каких-то «представителей-аферистов» что-то ур-
вать из-под носа у наших союзников на их же рынке,
если они сами не захотят дать нам что-либо. Да еще
у таких союзников, как наши, которые сами норовили
сорвать с нас, что можно, и по этой части, конечно,
могли дать нам много вперед»36. Союзники России не
оказали ей должной поддержки в боевом снабжении.
Об этом позже откровенно писал английский премьер-
министр Дэвид Ллойд Джордж: «Мы могли бы лучше
всего помочь России, если бы мы отправили ей часть то-
го военного снаряжения, которое мы без толку рас-
трачивали в боях, не приводивших ни к чему, кроме
и без того огромных потерь в рядах собственных
войск»37.
Русский представитель при французском главноко-
мандующем генерал Жилинский сообщал в Петроград
в декабре 1915 г. о чрезвычайных трудностях в снабже-
нии русской армии союзниками, которые очень скупо
удовлетворяли просьбы русского генштаба. Кроме того,
в Петроград направили бывшего министра и председа-
теля палаты депутатов Думера. Главной целью его
приезда в Россию была попытка «добиться посылки
во Францию русских солдат, хотя бы и без вооруже-
ния. .. чтобы... они могли пополнить ряды союзных
армий на французском фронте». Он требовал ежеме-
сячной отправки 40 тыс. русских солдат. Франция явно
злоупотребляла своим влиянием. Даже генерал Янушке-
вич с возмущением говорил, что французы «за одну
автомобильную шину требуют батальон людей». В свою
очередь и генерал М. В. Алексеев был «неприятно по-
ражен обменом живых людей на бездушные предметы»
и собирался ограничиться отправкой лишь одной пе-
хотной бригады — около 27 тыс. человек38. Однако рус-
ское командование вынуждено было начать формиро-
427
вание таких войск, и уже 5 мая 1916 г. части 1-й брига-
ды прибыли в Марсель, чтобы 26 июня вступить в бой
в составе 4-й французской армии. В октябре 1916 г.
к ним присоединилась и 3-я русская бригада.
Обеспокоенная слухами о возможном заключении
Россией сепаратного мира, французская сторона напра-
вила весной 1916 г. в Петроград новую миссию во гла-
ве с Тома и Вивиани. Их основной задачей было выяс-
нение военных ресурсов союзницы и возможностей их
увеличения. Тома с неудовольствием говорил русскому
премьер-министру: «Заводы ваши работают недостаточ-
но напряженно, они могли бы производить в 10 раз
больше. Нужно было милитаризировать рабочих». Ви-
виани откровенно заявил Палеологу, что им поручено
настаивать на отправке во Францию 400 тыс. русских
солдат. И Тома действительно договорился о немедлен-
ной отправке еще 70 тыс. солдат. Таким образом, к
этому времени русский экспедиционный корпус во
Франции насчитывал около 90—100 тыс. человек.
В ином плане складывались взаимоотношения в ходе
войны между Францией и Англией. До конца 1914 г.
Англия выставила на Западном фронте всего 8 поле-
вых, 3 кавалерийские и 2 пехотные индийские дивизии.
Потерпев поражение при Монсе, английская армия не
торопилась принять участие в Мариском сражении, и
когда все же она подошла к французской 5-й армии,
ее командующий генерал Ланрезак сказал английскому
начальнику штаба: «Наконец-то вы прибыли, можно
сказать, вы не спешили». И хотя англичане приняли
участие в Марнском сражении, это не способствовало
установлению тесных связей между союзниками. Лорд
Берти вынужден был констатировать в феврале 1915 г.:
«В настоящее время нет достаточной координации
между армиями союзников». На все просьбы францу-
зов прислать подкрепление британский военный ми-
нистр Китченер, как свидетельствует очевидец этого
разговора будущий маршал Франции Фош, ответил:
«1 июля 1915 г. у вас будет во Франции миллион обу-
ченных английских солдат. До этого дня вы ничего
или почти ничего не получите»39.
Координация военных действий Франции, России и
Англии была самым слабым местом во взаимоотноше-
ниях союзников.
Чрезвычайно сложной проблемой во взаимоотноше-
ниях Франции с союзниками был вопрос финансирова-
ния войны. В январе 1915 г. три министра финансов
428
Антанты собрались в Париже и после сложнейших пе-
реговоров опубликовали общее коммюнике о том, что
«три союзные державы решились объединить как фи-
нансовые, так и военные свои средства для продолже-
ния войны до окончательной победы». 5 февраля 1915 г.
Рибо, русский министр финансов Барк и Ллойд Джордж
подписали окончательный текст соглашения, в котором
предусматривалось финансирование Францией России
и Бельгии в размере 250 млн. фр., Греции — 20 млн.,
Сербии — 90 млн., Черногории — 500 тыс. фр. Еще в
больших размерах кредиты этим странам предоставля-
ла Англия, финансировавшая также и Францию. 30 ап-
реля 1915 г. было подписано соглашение между Фран-
цией и Англией о поддержке франка, обусловленное
уплатой золотом со стороны Франции, что неизбежно
вело к уменьшению золотого запаса государства. В свя-
зи с этим на заседании совета министров 20 июля Рибо
заявил, что это вообще может привести к банкротству
страны. Тогда же он обратился к французам с призы-
вом добровольно менять золотые деньги на бумажные.
Начавшаяся «кампания золота» дала с июля по де-
кабрь 1915 г. 1 340 млн. фр., а затем эта сумма до-
стигла 2 400 млн.40
На состоявшемся в сентябре 1915 г. новом совеща-
нии трех министров финансов разногласия между союз-
никами еще более усилились. Летом 1916 г. Барк, на-
ходясь в Париже, поставил вопрос перед Рибо об уве-
личении ежемесячного кредита России со 125 млн. до
150 млн. фр. Рибо согласился, но выдвинул неприем-
лемые условия, означавшие закабаление России даже
и на послевоенное время. Он потребовал оплаты кре-
дита русскими товарами во время и после окончания
войны. Кроме Барка летом 1916 г. о кредитах для Рос-
сии с ним говорил представитель русской парламент-
ской делегации Шингарев. Рибо сказал, что не отказы-
вается от обсуждения этого вопроса при условии посыл-
ки во Францию русских солдат. «Вы знаете, как во
Франции серьезен вопрос о людях... — говорил он,—
если у нас есть эти деньги, мы вам дадим, но... самое
главное для нас — помогите нам, чем вы богаты, помо-
гите вы нам людьми». В беседе с Шингаревым управ-
ляющий в то время Французским банком Ротшильд
сетовал на огромные военные расходы Франции, дохо-
дившие До 100 млн. фр. в день. «У нас нет ни сахару,
ни угля, ни стали, — уверял он, — мы все должны по-
купать, и как ни богата Франция, но мы стали в такое
429
положение, что даже мы зависим от американского
рынка»41.
В ходе воины действительно создавалась зависи-
мость Франции от поставок товаров из Англии и США.
В области финансирования постепенно главным креди-
тором стран Антанты стала Англия, а_затем США.
Основные задачи внешней политики
Франции во время войны.
Борьба за нейтральные страны и условия
мирного урегулирования
Одной из важнейших задач дипломатии Антанты
являлась борьба за привлечение на ее сторону ней-
тральных стран. Для этих целей отпускались огромные
средства. Так, в феврале 1916 г. палата депутатов во-
тировала кредит в 28 млн. фр. «Эти деньги, — писал
английский посол в Париже, — будут использованы для
французской пропаганды в нейтральных странах...»
Франция стремилась добиться присоединения к Антан-
те Италии, и главным делом первой военной зимы, как
свидетельствует посол Ж. Лярош, «были секретные пе-
реговоры, начатые Италией с союзниками с целью вы-
торговать как можно больше за вступление в войну на
их стороне»42. «
3 августа 1914 г. итальянский поверенный в делах
официально известил Вивиани о сохранении Италией
нейтралитета в войне, несмотря на усиленные стара-
ния германского посла в Риме заставить Италию вы-
полнить свои договорные обязательства. Но она, уже
давно имея секретные соглашения с Францией, руко-
водствовалась своими империалистическими целями и
желала перейти на сторону того, кто больше заплатит.
Поэтому итальянская дипломатия не спешила. «Чем
дольше тянется война, тем слабее в качественном и
количественном отношении становятся армии против-
ников Следовательно, голос Италии и Румынии при-
обретает тем большее значение, чем позднее они по-
ложат свои силы на чашу весов», — отмечал итальян-
ский дипломат Фашиотти.
Объявление нейтралитета Италии объективно было
выгодно Франции. Французы отлично понимали, что
она торгуется, но это не выводило их из терпения в та-
кой степени, как Берти, отмечавшего в сентябре 1914 г :
«Когда же итальянцы найдут момент достаточно бла-
гоприятный, чтобы продаться?»43
430
26 апреля 1915 г., выторговав большие территори-
альные приобретения и обещание Англии предоставить
заем в 50 млн. ф. ст., Италия заключила наконец сек-
ретное соглашение со странами Антанты. «Делькассе
помолодел, — писал Ферри, — соглашение с Италией
будет подписано сегодня вечером». Соглашение из
16 статей было подписано в Лондоне Греем, П. Камбо-
ном, Бенкендорфом и итальянским послом в Англии
Империали. В нем указывалось, что по мирному дого-
вору Италия получит Трентпно, Цизальпинский Тироль
с Бреннером, Горицию, Граднску, всю Истрию до Квар-
нсра, включая множество островов, Далмацию и все
острова к север) и западу от нее, кроме некоторых
нейтрализованных, Валону, о-ва Сасено и Додеканес.
Кроме того, в случае раздела Азиатской Турции Ита-
лия должна была полечить равноценную часть, а так-
же права и привилегии в Ливии, компенсацию в случае
захвата германских колоний и долю при возмещении
военных издержек. Выторговав выгоднейшие условия
и тут же дополнительно попросив еще денег у Фран-
ции, 3 мая итальянское правительство расторгло дого-
вор о Тройственном союзе, а спустя 20 дней объявило
войну Австро-Венгрии. Но до конца августа 1916 г.
Италия формально оставалась в мире с Германией, что
вызывало крайнее раздражение во французских пра-
вящих кругах. Ее вступление в войну не дало Антанте
предполагаемых выгод, хотя Франция пострадала от
этого в наименьшей степени, ибо не ценой ее импери-
алистических интересов было куплено участие Италии
в войне.
Ожесточенная борьба между Антантой и Тройствен-
ным союзом шла и за вовлечение в войну Болгарии,
Румынии и Греции. Французская дипломатия, не осо-
бенно заинтересованная в Болгарии, активно не под-
держала усилий России восстановить Балканский союз,
и 14 октября 1915 г. Болгария вступила в войну на
стороне Германии, пообещавшей ей территориальные
приобретения за счет Сербии.
Но в отношении Румынии, вступление которой
в войну не одобрялось русским верховным командова-
нием, Франция проявила исключительную энергию. Еще
1 августа 1914 г. Пуанкаре распорядился, не теряя
времени, пообещать ей Трансильванию. Но Румыния
выдвинула непомерные притязания, начав, по выраже-
нию Ферри, «базарную торговлю». Даже Делькассе
был возмущен «румынским шантажом», но все же
431
«принудил Антанту» сделать ей значительные уступки,
ведя румынский вопрос, несмотря на то что переговоры
проходили в Петрограде. «Именно он, — подчеркивал
Ферри,— представляет действительную мысль Тройст-
венной Антанты. Он толкает, возбуждает, вовлекает и
выражает желания». Колебания Румынии кончились
лишь в августе 1916 г., когда она заключила договор
с Антантой, обязавшись объявить войну Австро-Венг-
рии взамен обещания передать ей Трансильванию,
часть Буковины и Банат. 28 августа она вступила
в войну, а уже в октябре России пришлось взять на
себя румынский фронт. Салоникская армия союзников
не оказала ей никакой помощи'14.
Попытки французской дипломатии вовлечь Испанию
находили отклик лишь у придворной клики и у само-
го короля, который сказал: «В Испании за союзников
стою только я и разная сволочь». Вступления в войну
Греции французская дипломатия добилась лишь в
1917 г. Тогда же вступили в войну и США. К этому
времени борьба за нейтральные державы потеряла
свою остроту.
Империалистические цели участников войны, вклю-
чая Францию, находили свое выражение с самого на-
чала мирового конфликта, прежде всего в переговорах
о дележе будущей добычи, иными словами, в обсужде-
нии условий будущего мирного договора. В этом воп-
росе между странами Антанты имелись серьезные про-
тиворечия. И западные союзники все более откровенно
давали это понять друг другу. Так, в начале 1915 г.
в личной беседе Делькассе и Берти затронули вопрос
о притязаниях Англин и Франции к Германии и в от-
ношении колониальных территорий. «Я давно подозре-
вал, — отмечал Берти, — поползновения Франции на
Рейн, как границу с Германией, а также вожделение
ее по части Сирин». Делькассе же высказал предполо-
жение, что англичане, «как всегда, захотят все взять
себе», н спросил, что же именно Берти «готов предо-
ставить Франции?». Английский посол ответил: «Эль-
зас-Лотарингию и все, что не понадобится нам самим».
Однако, несмотря на взаимное недоверие и противопо-
ложные империалистические интересы, страны Антан-
ты могли решать проблемы будущего мира только сов-
местно, что оговаривалось уже в соглашении о незак-
лючении сепаратного мира от 5 сентября 1914 г.45
Предварительные контуры будущего мира попытал-
ся наметить Сазонов, изложивший свои «неофициаль-
432
ные» предложения французскому и английскому послам
14 сентября 1914 г. Эти предложения были в основном
одобрены Англией, но Грей решительно возражал про-
тив предложенной Сазоновым передачи Франции части
Рейнской области и Палатината. С этого времени на-
метились резкие противоречия между Францией и Анг-
лией по германскому вопросу. «Политика в отношении
Рейнской области в том виде, какой придавала ей
Франция, — писал с сожалением французский политик
А. Тардье, — не понималась британскими министрами».
Поэтому правительство Третьей республики во время
войны требовало лишь возвращения Эльзаса и Лота-
рингии в открытых заявлениях. Но это отнюдь не иск-
лючало тайных дипломатических демаршей с целью
присоединения Реннской области. Прежде всего эти
демарши предпринимались в отношениях с Россией.
С первых месяцев войны французская дипломатия за-
нималась и проблемами дележа колониальных владе-
ний. Например, в феврале 1915 г. А. Ферри было пору-
чено «подготовить для мирного договора решения, ка-
сающиеся Африки»46.
Первые предложения Сазонова были сделаны, ког-
да Турция еще не вступила в войну и русская дипло-
матия всеми силами старалась привлечь ее на сторону
Антанты. Но французские правящие круги желали бы
видеть ее в числе своих врагов. «Было бы выгоднее,—
говорил французский дипломат Понсо, — втянуть Тур-
цию в число наших противников, дабы таким образом
покончить с ней». Франция занимала первое место по
иностранным капиталовложениям в Турции. Ее доля
вложений в турецкие железные дороги составляла 48%,
тогда как доля Германии — 41,4 и Англии—10,6%.
Французская дипломатия не употребила своего влия-
ния в Турции, чтобы склонить ее хотя бы к нейтрали-
тету. Франция стремилась к разделу Турции, одновре-
менно не желая идти ни на малейшие уступки России.
Пуанкаре позже с гордостью писал: «Франция перед
войной ни разу не изменила в пользу России своей ста-
рой восточной политики и... ни в 1912 г., ни в 1914 г.
ни я, ни, полагаю, никто другой не давали пи царю,
ни его правительству, ни Извольскому никаких обеща-
ний даже в вопросе о проливах». Как видно из многих
документов, подобной же позиции придерживалась
Англия47.
26 сентября, когда германские корабли «Гебен» п
«Бреслау» вошли в Дарданеллы и отпали надежды да-
433
же на нейтралитет Турции, Сазонов выдвинул допол-
нительное предложение — гарантировать России сво-
бодный проход ее военных кораблей через проливы.
Ни о каких притязаниях па турецкие территории не
было и речи. После обстрела 29 и 30 октября турецким
флотом русских городов Россия 2 ноября объявила
войну Турции. 5 и 6 ноября это сделали Англия и
Франция.
В связи со вступлением Турции в войну на стороне
Германии перед Антантой возникла проблема империа-
листических притязаний к этой стране. 21 ноября Па-
леолог в беседе с царем поднял эти проблемы, коснув-
шись Константинополя, проливов, Армении, Сирии и
Палестины. Зная о давних намерениях царской России
в отношении Константинополя и проливов, француз-
ская дипломатия в контакте с английской попыталась
овладеть этими территориями, опередив своего восточ-
ного союзника. С этой целью 3 января 1915 г. было
принято решение о совместной англо-французской опе-
рации против Дарданелл, которая началась 25 февра-
ля. В эти дни английский посол в Париже сделал в
своем дневнике характерную запись: «Здесь... считают
целесообразным, чтобы Англия и Франция (в этом
вопросе Англия ставится впереди Франции) заняли
Константинополь раньше России, дабы Московит не
имел возможности совершенно самостоятельно решать
вопрос о будущем этого города и проливов». Но Дар-
данелльская операция окончилась для союзников не-
удачей. К тому же в 1915 г. их обеспокоили интриги
германской дипломатии при русском дворе и связанные
с этим опасения выхода России из войны. Эти обстоя-
тельства вынудили их хоть в некоторой мере пойти на
уступки.
4 марта Сазонов направил французскому и англий-
скому послам памятную записку с просьбой дать фор-
мальные обязательства удовлетворить требования Рос-
сии в отношении Турции, включив в состав Российской
империи Константинополь, западные берега Босфора,
Мраморного моря и Дарданелл, а также Южную Фра-
кию до линии Энос—Мидия. Кроме того, Россия пре-
тендовала на включение «ввиду стратегической необ-
ходимости» части азиатского побережья в пределах
между Босфором, рекой Сакарьей и подлежащим опре-
делению пунктом на берегу Исмидского залива, а так-
же о-вов Мраморного моря, о-ва Имброс и Теиедос.
В записке говорилось, что Англия и Франция «могут
434
быть уверены, что встретят со стороны императорского
правительства такое же сочувствие осуществлению пла-
нов, которые могут явиться у них по отношению к дру-
гим областям Оттоманской империи и иным местам»48.
Французы медлили с ответом. В Петрограде они не
давали никакого письменного обязательства, а Дель-
кассе в беседах с Извольским давно уже отделывался
отговорками. При этом парижские газеты, такие, как
«Тан» и «Фигаро», излагали точку зрения определен-
ных кругов французской буржуазии, имевших интере-
сы в Турции, о необходимости интернационализации
Константинополя и нейтрализации проливов. Когда же
Извольский в беседе с Делькассе 2 марта осторожно
коснулся вопроса о проливах, французский министр,
встревожившись, пытался убедить посла, что желание
России утвердиться не только на европейском, но и на
азиатском берегу проливов встретит возражение Анг-
лии и вообще «самое серьезное затруднение». Но Дель-
кассе не мог не знать, что обладание лишь европейским
берегом проливов не могло обеспечить России свободу
прохода в Босфор, так как малоазиатский берег про-
лива довлеет над европейским. Полученный в Париже
6 марта текст памятной записки Сазонова произвел
на Делькассе «сильное впечатление», но не помешал
ему снова выдвинуть ряд возражений49.
12 марта Англия неожиданно согласилась принять
требования России, и таким образом отпал один из
важнейших предлогов, выдвигавшихся Делькассе. Фак-
тически оказалось, что более давняя союзница России
менее всего готова была идти ей навстречу. Француз-
ская пресса продолжала требовать нейтрализации и
интернационализации проливов. Делькассе же был выз-
ван в комиссию по иностранным делам палаты депута-
тов, выразившую серьезное недовольство сделанными
России уступками. Лишь 10 апреля французское по-
сольство в Петрограде в вербальной ноте на имя Са-
зонова согласилось на памятную записку от 4 марта
«при условии, что война будет доведена до победного
конца, и при условии осуществления Англией и Фран-
цией их планов на Востоке, равно как и в других ме-
стах, как это сказано в русской памятной записке». Но
в русской памятной записке ничего подобного не гово-
рилось. Сазонов не возражал против этого грубого
искажения смысла составленного им документа, в ко-
тором упоминалось лишь об обещании проявить «со-
чувствие осуществлению планов» союзников после овла-
435
дения Россией проливами, тогда как, согласно фран-
цузскому тексту, сначала должно было произойти
осуществление планов союзников на Востоке, а затем
уже приобретение Россией проливов. При этом планы
Франции были весьма обширны. Опа желала получить
Сирию, включая в это понятие и Палестину. Претензии
Франции вызвали возражения Англии, и между ними
шли напряженные переговоры о разделе Азиатской
Турции. В начале 1916 г. в Лондон с этой целью был
направлен французский уполномоченный, бывший ген-
консул в Бейруте Ж. Пико. Он вел переговоры с анг-
лийским уполномоченным Сайксом. В январе 1916 г.
союзные армии покинули район Дарданелл50.
И вдруг в феврале русская армия перешла в на-
ступление на Кавказском фронте и заняла крупнейшую
крепость Эрзурум, откуда расходятся пути на Констан-
тинополь, Трапезунд и Багдад. Затем, разделив отсту-
пающих турок на три части, русская армия повернула
к югу,в месопотамском направлении, предприняв флан-
говое движение через Персию. В апреле русские вой-
ска заняли Трапезунд. Это неожиданное для союзни-
ков успешное наступление русских заставило ускорить
переговоры, и в конце февраля 1916 г. Пико и Сайкс
были срочно направлены в Россию для согласования
с ней притязаний своих стран. 9 марта они вручили
Сазонову памятную записку, в которой излагался план
захвата Англией и Францией большей части Оттоман-
ской империи, включая и некоторые исконно турецкие
области. Одновременно в Париже велись тайные пере-
говоры Францией и Англией с целью не дать России
возможности впоследствии захватить проливы, хотя обе
державы и обещали их своей союзнице. Извольский,
как писал английский посол, «пронюхал» об этом и
«устроил бурную сцену Бриану, который уверял, что
ничего не знает об этом проекте». Чрезмерные притя-
зания Англии и Франции вызвали возражения России,
и лишь после новых длительных обсуждений 26 апреля
Сазонов вручил Палеологу записку, в законченной фор-
ме подводившую итоги переговоров. В тот же день
в ответной ноте французского посольства в Петрогра-
де на имя Сазонова Палеолог повторил текстуально
пункты, указанные в записке Сазонова. Таким обра-
зом состоялось подписание франко-русского соглаше-
ния. 9 и 16 мая по тому же вопросу между Францией
и Англией произошло подписание «соглашения Сайкс —
Пико». Франция добилась согласия на присоединение
436
Сирии, Малой Армении, Киликии, значительной части
Курдистана и даже части Восточной Анатолии. Кроме
того, в качестве сфер влияния за ней признавались
часть Аравии (к северу от границы Неджда) и Мосуль-
ская область с ее нефтеносным районом51.
К этому времени Делькассе, которому были постав-
лены в вину неудачи французской дипломатии на Бал-
канах и уступки, сделанные России в отношении Кон-
стантинополя и проливов, вынужден был уйти с поста
министра иностранных дел. С октября 1915 г. его сме-
нил А. Бриан. Тогда же на Кэ д’Орсе был создай ге-
неральный секретариат во главе с Ж- Камбоном. К пос-
леднему сходились все нити французской внешней по-
литики и все ее детальные подробности, тогда как
Бриан, которого, по словам известного историка М. Бо-
мона, «никогда не затрудняла пи верность принципам,
ни верность друзьям» и который не утруждал себя чте-
нием телеграмм и изучением документов, давал лишь
общие руководящие указания52.
После объявления Италией в августе 1916 г. войны
Германии итальянскому послу в Лондоне 12 октября
1916 г. были переданы все документы, касающиеся сог-
лашения об Азиатской Турции. В 1917 г. Италии была
выделена значительная территория в Южной и Юго-
Западной Анатолии, включавшая Адалию, Конью, Ай-
дын и Смирну.
Последующие годы были отмечены все более лихо-
радочными тайными переговорами между Францией и
другими участницами Антанты относительно будущего
раздела добычи. Но до победы этого блока было еще
далеко.
Военные действия в 1915 г. на Западном
и Восточном фронтах
В 1915 г. французское военное командование, отка-
завшись от решительных стратегических предприятий,
все внимание обратило на дальнейшее развитие воен-
ной промышленности и вооруженных сил. В течение
1915 г. на Западном фронте не было крупных боев.
Это стало возможным потому, что германское коман-
дование решило в тот год перенести главный удар
своих армий на Восточный фронт, чтобы вывести Рос-
сию из воины и заставить после этого западные дер-
жавы, которые окажутся один на один со всеми сила-
ми германской коалиции, пойти на уступки.
29 В- И. Антюхина-Московченко
437
В 1915 г. русский фронт стал основным. С начала
войны до апреля 1915 г. немцы перебросили сюда с
Западного фронта 14 пехотных и 6 кавалерийских ди-
визий. Кроме того, из числа вновь сформированных ди-
визий против России были направлены 8. Здесь же бы-
ла сосредоточена вся австро-венгерская армия в соста-
ве 46 пехотных дивизий, не считая ландштурма. К тому
же на Кавказском фронте находилось более 200 ба-
тальонов турецкой армии, облегчавших союзникам дей-
ствия не только в районе Дарданелл, но и в Египте
и Месопотамии.
Не удивительно поэтому, что во второй половине
1915 г. немецкое командование, сосредоточив новые
воинские части против русской армии (до этого на рус-
ском фронте имелись 31 пехотная и 7 кавалерийских
немецких дивизий, а на Западном — 72 пехотные и 4 ка-
валерийские), перешло в наступление. Пользуясь пре-
восходством сил, отсутствием помощи России со сторо-
ны ее союзников, крайне тяжелым состоянием ее войск,
лишенных вооружения и снаряжения, Германия заня-
ла территории Польши, Прибалтики и Галиции. Но
главной своей цели — выхода России из войны — гер-
манское командование не добилось.
Вопреки очевидным фактам французское командо-
вание продолжало рассматривать и в 1915 г. Западный
фронт как основной. Лишь иногда французское коман-
дование в 1915 г. предпринимало на Западном фронте
мелкие операции, которые шумно рекламировались.
Недаром после одного из подобных сообщений Жоффра
на тексте его телеграммы русский генерал Данилов,
негодуя, написал: «Опять на полметра продвинулись!»
Но поражения русской армии вызывали возмущение
французской буржуазии. Печать Третьей республики
требовала пересмотреть соглашение о проливах и за-
ставить Россию уступить часть Бессарабии Румынии
за вступтение последней в войну. «В военном мини-
стерстве говорят, — записал Берти в августе, — что
«русским — крышка». В обществе здесь распространено
мнение, что в России может быть революция... Дель-
кассе, наконец, теряет веру в русских»53.
Из опасения, что поражения России заставят нем-
цев перебросить все их силы на Западный фронт,
25 сентября союзники начали крупную операцию: фран-
цузы— в Шампани, а англичане — в Артуа. Но им не
удалось прорвать фронт противника, несмотря на боль-
шие потери. Не оправдала надежд союзников и всту-
438
пившая в войну Италия. В 1915 г. ее войска провели-
четыре сражения на реке Изонцо, но не добились успеха.
Но, несмотря на неудачный для союзников ход воен-
ных действий, военная кампания 1915 г. по существу
явилась вторым этапом поражения германской коали-
ции в войне, ибо, приняв на себя главный удар против-
ника, Россия отступила, по из войны не вышла, обеспе-
чив тем самым Франции и Англии передышку и возмож-
ность для развертывания их сил и ресурсов.
Внутренняя политика правительства
Вивиани и Бриана
Война принимала все более затяжной характер, и
это оказало значительное влияние на всю внутреннюю
политическую жизнь страны. 22 декабря 1914 г. все
официальные учреждения вернулись в Париж. В тот
же день состоялось заседание палаты депутатов, про-
шедшее в сугубо националистическом духе. Была зачи-
тана декларация правительства «О вечном союзе пар-
ламента, нации и армии». На следующий день палата
единогласно проголосовала за полугодовой бюджет на
1915 г. па сумму 8,5 млрд. фр. и приняла решение от-
срочить до конца войны выборы в палату и сенат, а.
также сделать свои заседания постоянными.
Демагогической националистической политикой пра-
вительства поспешили воспользоваться реакционные
клерикальные круги, объявившие себя верными патрио-
тами. Их идеолог А. де Мэн до самой смерти в октяб-
ре 1914 г. регулярно публиковал ура-патриотические
статьи в «Эко де Пари». Клерикалы стремились укре-
пить свое влияние в народе и подорвать авторитет рес-
публиканских учреждений. «Клерикализм облачается
в военную форму, — справедливо отмечал Ферри,—
чтобы в лучших условиях отправиться на войну... про-
тив Республики». Впрочем, французское правительство
быстро нашло контакт с католической церковью54.
Вскоре стало ясно, что экономика страны не подго-
товлена к длительной воине. Правительство не сумело
быстро приспособить к условиям войны ни работу про-
мышленности, ни сельское хозяйство, ни деятельность
государственной администрации. В то время как
значительная часть нации жертвовала жизнью в этой
империалистической войне, правительство помогало
всякого рода предпринимателям и просто авантюри-
стам безудержно на ней наживаться. На военных по-
ставках государству получали баснословные прибыли
29'
439,
как крупные монополии, так и собственники небольших
предприятий, становившихся за время войны солидны-
ми фирмами. Так, например, акционерная компания
«Гочкис», поставлявшая пулеметы для армии и распо-
лагавшая к началу войны акционерным капиталом
в 4 млн. фр. и реальным в 6 100 тыс. фр., объявила
свои прибыли за два с половиной года войны в разме-
ре 42 475 тыс. фр.56
Конечно, несмотря на вопиющие злоупотребления,
военная промышленность продолжала развиваться.
1 апреля 1915 г. Мильеран заявил в палате, что произ-
водство снарядов увеличилось на 600%. Но военная
промышленность могла бы развиваться гораздо быст-
рее и с меньшими затратами, в конечном счете падав-
шими на плечи трудящихся масс.
В первый же год войны из-за оккупации части тер-
ритории и мобилизации в армию значительного коли-
чества деревенского населения снизилось производство
по всем видам сельскохозяйственной продукции. Если
в 1913 г. Франция произвела 87 млн. ц пшеницы, то
в 1915 г. — лишь 60 млн. ц. Примерно в той же про-
порции упал урожай овса и других видов зерновых
культур. Значительно снизился урожай картофеля: со
135 млн. ц в 1913 г. до 93 млн. ц в 1915 г., резко
сократилось поголовье скота. Нехватка продуктов при-
вела к резкому повышению цен на них, против чего
власти не приняли никаких мер56.
Французское правительство не смогло установить
тесных взаимоотношений со своим собственным коман-
дованием. Между президентом и правительством, с од-
ной стороны, и генералом Жоффром— с другой, бес-
престанно происходили различные недоразумения. Сре-
ди высших армейских чинов также шла борьба за
места, хотя с первых месяцев войны выяснилась без-
дарность и неспособность ряда генералов руководить
боевыми операциями. К середине 1915 г. Жоффр вы-
нужден был отстранить от командования 139 генера-
лов, и в том числе своего личного друга командующего
5-й армией Ланрезака.
Французские политические деятели и во время войны
не прекращали взаимных интриг. П. Думер вел кам-
панию против Жоффра, Г. Думерг подкапывался под
Делькассе, а Бриан искусно строил козни против Дель-
кассе, Мильерана и многих других, включая Вивиани,
другом и заместителем которого он являлся. Ко всему
этому добавлялись закулисные махинации ради полу-
440
чения министерских портфелей или крупных админист-
ративных должностей среди членов правительства,
парламентариев и чиновников. «Вокруг них, — писал
Бо де Ломеии,— конечно, также парадировали и дей-
ствовали всякого рода женщины: светские дамы,
актрисы или просто профессионалки, некоторые из ко-
торых предлагали себя в качестве политических вдох-
новительниц деятелям, занимавшим определенные
должности»57. Не удивительно, что французское прави-
тельство постепенно теряло авторитет. Президент рес-
публики Пуанкаре не мог направлять деятельность ка-
бинета, хотя и неизменно руководил его заседаниями.
Давно назревавший министерский кризис начался
после сентябрьского поражения в Шампани, 13 октября,
с уходом в отставку Делькассе. 30 октября 1915 г. в
«Журналь офисьель» был объявлен состав нового ка-
бинета, возглавленного Брианом, взявшим и портфель
министра иностранных дел. В состав кабинета вошли
ряд видных деятелей Франции: Комб, Дени Кошен,
Фрейсине, Леон Буржуа, Гед, Вивиани, Рибо и др.
Пост военного министра получил Галлиени, морского —
адмирал Лаказ, связанный с поставщиками военных
материалов и вошедший после войны в администра-
тивный совет заводов Шнейдера. Министром сельского
хозяйства был назначен Мелин, министром колоний —
Думерг, общественных работ — Самба, внутренних
дел — Мальви. В министерской декларации Бриан наз-
вал новый кабинет «правительством национального
единения», объявив его целью победу, а непосредствен-
ной задачей — «все для войны». Все политические пар-
тии приветствовали кабинет Бриана, реакционные га-
зеты восхваляли энергию нового премьера. Так, «Тан»
отмечала благоприятное отношение общественного мне-
ния союзников к новому правительству. Даже «Юма-
ните» одобрительно писала: «Главное заключается в
том, что мы имеем теперь министерство действия». Од-
нако министерство Бриана по существу ничем не отли-
чалось от предыдущего, разве еще большими уступка-
ми капиталистам, снабжавшим армию. А. Тома, также
вошедший в правительство, установил самые друже-
ские отношения с крупнейшими монополиями58.
Положение народных масс в 1915 г.
Политика СФИО и ВКТ
Французская социалистическая партия продолжала
прежнюю политику полной поддержки буржуазного
441
правительства. Гед, Самба и Тома, выступая за «еди-
нение» нации, входили в правительство, как и раньше,
не имея ни возможности, ии желания оказать какое-
либо влияние на его деятельность. Конечно, старый
социалист Гед, сидя рядом с крупным капиталистом
Рибо, чувствовал себя далеким всему этому. «Обычно
он остается неподвижным и молчаливым во время за-
седаний совета министров, — замечал Ферри, — и в то
же время скованным и пристально наблюдающим»59.
Но если Гед плохо разбирался в практических вопро-
сах, то Самба и Тома чувствовали себя в подобной об-
становке вольготно. Когда Гед и Самба отправлялись
в феврале 1915 г. на межсоюзническую конференцию
социалистов в Лондоне, последний сумел убедить совет
министров в особо важной роли СФИО в политике
«единения» страны во время войны. Эта конференция
приняла решение о скорейшем окончании войны, вы-
сказалась за плебисцит в Эльзасе и Лотарингии, за
образование независимой Полыни и осудила реакцион-
ную политику России в финляндском и европейском
вопросах.
Отказ лидеров СФИО и профсоюзов от борьбы не
только за политические, но и за экономические требо-
вания трудящихся неизбежно приводил к еще больше-
му ухудшению их положения и лишал перспектив борь-
бы. Прикрываясь патриотической шумихой, правящие
классы создали в стране военный режим для трудя-
щихся, ликвидировав в сущности буржуазно-демокра-
тические свободы. Рабочий день, особенно па военных
предприятиях, доходил иногда до 12 часов. Средняя
реальная заработная плата французского рабочего
понизилась. Если принять ее за 100% в 1900 г., то
в 1914 г. она составляла 105%, а в 1915 г. упала до
95%. Война приостановила подъем рабочего движения,
профсоюзы потеряли вследствие мобилизации более
половины своих членов, а ряд мелких союзов и феде-
раций распался. Стачечное движение почти прекрати-
лось: с августа по декабрь 1914 г. в стране прошло всего
17 стачек с общим количеством участников 902 чело-
века60.
И все же в первые годы войны определенная часть
рабочих выступила против «классового мира», предъ-
являя своп требования и отказываясь безропотно при-
нять на себя все издержки войны. Так, в августе 1914 г.
парижские землекопы начали стачку, требуя повыше-
ния зарплаты. 1 мая 1915 г. они приостановили работы.
442
несмотря на грозившие военные репрессии. В 1915 г.
произошло 98 стачек, объединивших 9344 человека.
Еще осенью 1914 г. начались выступления против
войны. Члены Парижской федерации металлистов и
некоторые редакторы закрытой правительством проф-
союзной газеты «Ви увриер» высказали свое отрица-
тельное отношение к войне в распространявшихся не-
легально «Письмах подписчикам». В мае 1915 г. одна
из крупнейших в СФИО федераций, Верхней Вьенны,
осудила пропаганду шовинизма и милитаризма, а де-
партаментская газета партии «Попюлер дю сантр» про-
должала в том же духе критиковать лидеров социали-
стической партии. Такую позицию поддержали феде-
рации Лиона, Гренобля и Парижа (сторонники Лонге).
Возникло движение меньшинства, заявившее о стрем-
лении «возродить и укрепить Интернационал» и до-
биться мира61. В конце 1915 г. оформилось еще более
левое движение — циммервальдское.
На проходившей в сентябре 1915 г. в Циммерваль-
де международной конференции социалистов, где левое
крыло делегатов-марксистов возглавлялось В. И. Лени-
ным, Францию представляли секретарь союза метал-
листов и редактор «Ви увриер» Мергейм и секретарь
союза бочаров социалист Бурдерон. Примкнув к боль-
шинству конференции, французские делегаты отвергли
призыв к революции и созданию III Интернационала,
но подписали общую декларацию и одобрили мани-
фест к пролетариату Европы, в котором говорилось о
классовом долге рабочих и выставлялось требование
мира без аннексий и контрибуций на основе права па-
родов на самоопределение. Объективно тем самым они
делали «таг вперед к действительной борьбе с оппор-
тунизмом, к разрыву и расколу с ним». Оппортунисти-
ческое руководство СФИО, намеренно замалчивавшее
Циммервальдскую конференцию, 9 ноября 1915 г. на
заседании Постоянной административной комиссии пар-
тии решительно осудило Мергейма и Бурдерона. Лов-
кий и хитрый нормандец Пьер Ренодель, руководивший
«Юманите», практически не давал возможности фран-
цузским циммервальднетам излагать свои взгляды на
страницах партийной газеты, называя меньшинство
партии «пораженцами»62.
Но меньшинство все-таки опубликовало манифест,
поясняющий присоединение к циммервальдским резо-
люциям и предлагающий конгрессу федерации социа-
листической партии Сены принять резолюцию о выхо-
443
де министров-социалистов из правительства и отказе
депутатов голосовать за военные кредиты. На этом
конгрессе, проходившем в декабре 1915 г., впервые за
время войны вскрылись серьезные разногласия внутри
СФИО по общей политике партии. Бурдерон выступил
с обвинениями против ее Постоянной административной
комиссии и ее парламентской группы, отвергая участие
социалистов в буржуазном правительстве. Он заявил,
что отныне в партии есть «непримиримое меньшинст-
во». Вокруг федерации Верхней Вьенны сгруппирова-
лось меньшинство из федераций Изера, Роны, Буш-
дю-Рон, Воклюза, Вьенны и Верхней Марны. Самба,
поддержанный Вайяном, Реноделем и большинством,
отстаивал прежнюю тактику партии. Меньшинство во
главе с Лонге и Пресманом хотя и критиковало руко-
водство, но предложило Бурдерону примкнуть к резо-
люции большинства. Он отказался, и циммервальдцы
получили 76 голосов против 2732, поданных за резолю-
цию Реноделя — Лонге. Но идеи меньшинства встреча-
ли все большую поддержку среди широких масс, про-
никали и в армию63.
Военные действия в 1916 г.
и межсоюзнические отношения
В 1916 г. германское командование, прндя к выво-
ду о недостаточности средств для завоевания России,
решило нанести поражение Франции ограниченными
силами. Для этого предполагалось заставить францу-
зов защищать такой объект, ради которого они вы-
нуждены будут пожертвовать всем. Им оказалась кре-
пость Верден — опора правого фланга французского
фронта, захват которой открыл бы немцам путь на
Париж.
С 21 по 25 февраля немецкие войска беспрерывно
атаковали Верден, но не смогли взять его. 18 марта,
согласно просьбе французского командования, русские
войска начали наступление у озера Нарочь. Эта опера-
ция сковала силы немцев на востоке, и атаки против
Вердена были приостановлены.
Защищая Верден, французское командование в сог-
ласии с английским готовило крупную, технически хо-
рошо обеспеченную контрнаступательную операцию на
реке Сомме, начавшуюся 1 июля. Однако после упор-
ных двухнедельных боев немцы продолжали удержи-
вать фронт.
444
Но еще 4 июня, чтобы помочь Франции и Италии,
на русском Юго-западном фронте началась знаменитая
операция — Брусиловский прорыв. Она показала высо-
кие боевые качества русской армии и вынудила немец-
кое командование в самый ответственный момент снять
11 дивизий у Вердена и направить их на восток. С той
же целью австрийское командование сняло с итальян-
ского фронта 6 дивизий.
Операция на Сомме и июньский прорыв Юго-запад-
ного фронта создали перелом в ходе военных действий,
передав стратегическую инициативу в руки Антанты.
Атаки немцев под Верденом к сентябрю прекратились,
а затем французы путем контратак вернули себе ряд
захваченных позиций.
В кампании 1916 г. в известной мере уже была до-
стигнута координация действий союзников, особенно
со стороны русской армии, оказавшей неоценимую по-
мощь Франции и Италии. «В последний раз Россия
пожертвовала собой ради своих союзников. — писал по
этому поводу английский военный историк Лиддель
Гарт, — и несправедливо забывать, что союзники явля-
ются за это неоплатными должниками России»64.
Вопрос о координации военных действий союзников
был поднят на первой нх совместной конференции в
Шантильи в ноябре 1915 г. Жилинскпй настаивал тог-
да на одновременности действий союзных армий, но
французское командование решительно возражало, по-
скольку предусматривало маневренный характер войны
только для России, а для себя — позиционный. На вто-
рой конференции по координации действий, в марте
1916 г., французы разработали проект, в котором были
указаны главные задачи для каждой армии союзников.
Французская армия должна была «защищать свою тер-
риторию», английская — «сосредоточить наибольшую
часть своих сил на французском фронте», а русской
армии ставилась двойная задача: оказать давление на
неприятеля, чтобы «не дать ему возможности вывести
с русского фронта свои войска и связать ему свободу
действий» и «немедленно начать все приготовления к
переходу в наступление»65. Вслед за военной конфе-
ренцией в конце марта в Париже состоялась военно-
полнтнческая конференция союзников. От России на
ней присутствовал все тот же генерал Жилинскин, от
Франции — Жоффр, Тома и Брнан. Парижская конфе-
ренция подтвердила решения военной конференции в
Шантильи и приняла совместную декларацию о «пол-
445
нои общности взглядов и солидарности союзников» в
областях военной, экономической, политической и дип-
ломатической.
Итоги кампании 1916 г. выявили явные преимуще-
ства Антанты, общее превосходство ее сил, особенно
в связи с применением новой техники. 15 сентября анг-
личане бросили в бой танки, что оказалось неожидан-
ностью не только для немцев, но и для французов.
Германская коалиция в 1916 г. вынуждена была пе-
рейти к стратегической обороне на всех фронтах.
Однако военные действия на Западном фронте, зна-
чительно активизировавшиеся по сравнению с 1915 г.,
привели Францию к серьезным материальным издерж-
кам в живой силе и технике. К ноябрю 1916 г. она по-
теряла убитыми и умершими от ран больше 1 100 тыс.
человек. 250 тыс. французских солдат находились в
плену. Это вызвало серьезное недовочьство деятельно-
стью главнокомандующего Жоффра, которого значи-
тельная часть палаты депутатов уже давно обвиняла
в бюрократизме, нераспорядительности, неудачном ве-
дении войны и ее затягивании. 27 декабря 1916 г. он
быт отстранен от командования, но получил звание
маршала, специально для него восстановленное*. Бри-
ан передал пост главнокомандующего генералу Ниве-
лю, не имевшему даже тех скромных, но, бесспорно,
положительных качеств, которыми обладал Жоффр66.
Нарастание революционного кризиса
в 1916 г. и основные течения среди
французских социалистов
В 1916 г. продовольственное положение Франции
резко ухудшилось. Производство зерна, которого тре-
бовалось ежегодно 86 млн. т, упало до 58 млн. т, кар-
тофеля— до 91 млн. т. В связи с этим увеличился ввоз
товаров из-за границы. Если в августе 1914 г. он не
превышал 1 200 тыс. т, то к концу 1916 г. достиг более
5 млн. т ежемесячно. Увеличение импорта вызвано кри-
зис транспорта, усилившийся в результате подводной
войны, уничтожившей многие французские суда. Толь-
ко в 1916 г. немцы потопили 28 французских кораблей
общим водоизмещением в 200 тыс. т. Расстроен был
и железнодорожный транспорт: перевозки упали за го-
* С 1870 г. во Франции маршалов ие назначали, и последний из
них, Каиробер, умер в 1895 г. — Прим. авт.
446
ды войны до 45 — 60%. Страна испытывала нехватку
угля, которого ей необходимо было не менее 4 млн. т
ежемесячно. Между тем в 1916 г. она получила лишь
19 млн. т своего и 21 млн. т импортного угля, что гро-
зило закрытием многих предприятий67.
Недостаток товаров вызвал повышение цен, что
привело к снижению средней реальной заработной пла-
ты до 90% по отношению к признанному за 100%
1900 г. Одновременно увеличилась степень эксплуата-
ции, удлинился рабочий день, были введены ночные
смены и сверхурочные часы.
Состав французского рабочего класса за время вой-
ны изменился. Наряду с женщинами и подростками,
заменившими мобилизованных, широко использовался
труд иностранных рабочих. Но все же пролетарское
ядро сохранилось, особенно за счет квалифицирован-
ных рабочих, отзываемых с фронта для военной про-
мышленности. Несмотря на усиление репрессий, рабо-
чее движение в стране развивалось. В 1916 г. произош-
ло уже 314 стачек. В них участвовало 41 409 человек,
и было потеряно 235 907 рабочих дней. Особенно круп-
ной была декабрьская стачка парижских металлистов
и рабочих Обервилье. Кроме требований повышения
оплаты труда и ограничения прибылей капиталистов
забастовщики выступали против правительства, и осо-
бенно против министров-социалистов. В годы войны
углубился разрыв между руководящей верхушкой ВКТ
и трудящимися массами, среди которых росли анти-
военные настроения. Продолжал свою работу и Коми-
тет по восстановлению международных связей, возник-
ший после Циммервальдской конференции. Он, правда,
отказался признать необходимость создания III Интер-
национала и заявил, что его основная задача — бороть-
ся за мир. Лозунги Комитета вызвали критику В. И. Ле-
нина, считавшего, что «борьба за мир без ревотюцион-
ной борьбы есть пустая, лживая фраза... единственный
путь к избавлению от ужасов войны заключается в
революционной борьбе за социализм». Вместе с тем он
поддерживал связь с Комитетом, и для помощи париж-
ской группе большевиков в распространении марксист-
ских взглядов была направлена в Париж Инесса Ар-
манд. Желая «от всего сердца сделать что-нибудь для
французских левых», Ленин в феврале 1916 г. написал
письмо о задачах оппозиции во Франции. В нем он
требовал от циммервальдцев ясного определения их
отношения к социал-шовинистам и центристам и кри-
447
тиковал Бурдероиа и Мергейма за боязнь раскола. Он
уверял, что французы быстро научатся новым услови-
ям нелегальной работы и систематической подготовке
революционного движения масс: «Я верю в француз-
ский революционный пролетариат. Он подтолкнет и
французскую оппозицию»68. Ленин показал француз-
ским левым путь дальнейшей борьбы за подлинно про-
летарскую партию.
На национальном совете СФИО, собравшемся 9 ап-
реля 1916 г., выявились, с одной стороны, рост оппози-
ции, с другой — ее слабые стороны. Циммервальдцы
объединились с центристами — сторонниками Лонге и
вместе собрали 960 голосов против 1996 голосов оп-
портунистов. Создалась реальная опасность подчинения
циммервальдцев лонгетистам69.
Ввиду отказа правительства выдать Мергейму и
Бурдерону паспорта на международную Кинтальскую
конференцию, проходившую с 24 по 29 апреля 1916 г.,
туда прибыли от Франции депутаты-социалисты А. Блан,
П. Бризон и Раффеи-Дюжан. Все трое принадлежали
к группе Лонге и по прибытии на конференцию предуп-
редили, что не являются уполномоченными меньшинст-
ва и могут отвечать лишь за свои личные действия.
Однако они приняли манифест Кинтальской конферен-
ции, обязывающий социалистов не участвовать в пра-
вительстве и не голосовать за военные кредиты. Вер-
нувшись домой, Бризон стал выпускать первую ежене-
дельную газету меньшинства «Ля ваг», которая
получила широкое распространение. В нюне все трое
кинтальцев голосовали в палате против военных кре-
дитов, подвергаясь жестоким нападкам со стороны
националистов. 19 сентября на заседании палаты Бри-
зон с цифрами в руках доказал, что расходы на войну
уже превысили 100 млрд, фр., и потребовал начать
переговоры. Депутаты не дали ему закончить речь, как
не дали ему говорить и в декабре, когда он с парла-
ментской трибуны провозгласил: «Долой войну!» Тогда
один из депутатов крикнул: «Сколько Германия платит
вам за пособничество?» Возмущенный Бризон запустил
в оскорбителя стаканом, стоявшим на трибуне, выразив
при этом сожаление, что у пего в руке не оказалось ре-
вольвера. Тут же Бризон был временно исключен из па-
латы70.
Число сторонников циммервальдского движения во
Франции росло. В массах происходил сдвиг влево и
распространялась идея мира без аннексий и контрибу-
448
ций. Но на съезде СФИО в августе 1916 г. циммер-
вальдцы объединились с Лонге, получив 1081 голос
против 1850, поданных за оппортунистов. В Комитете
по восстановлению международных связей развернулась
борьба. В декабре Бурдерон и Мергейм были исключе-
ны. В то же время в нем образовалось левое крыло во
главе с Лорио, Л. Сомоно и Майу.
Социалистическое движение во Франции к этому
времени раскололось на три течения. Первое — оппор-
тунистическое течение социал-шовинистов, представите-
лями которых были Самба, Тома, Ренодель, Гед и др.
Это течение олицетворяло прослойку рабочих, ^объек-
тивно подкупленных буржуазией»71 и помогавших «сво-
ей» буржуазии бороться за дележ капиталистической
добычи. Оно проповедовало классовое сотрудничество
и даже было экономически заинтересовано в выигрыше
войны, дабы отстоять и упрочить свое привилегирован-
ное положение. Второе течение — центризм. В условиях
войны прежние центристы превратились в социал-паци-
фнстов. Их возглавляли Лонге, Пресман, Мергейм и
др. Это направление было более опасным, ибо его сущ-
ность не сразу бросалась в глаза. Ратуя за мир с со-
циал-шовинистами, центристы тем самым прикрывали
и свою измену делу пролетариата. Третье течение — ле-
вое. Оно сформировалось вокруг Комитета по восста-
новлению международных связей и включало в себя
группу социалистов, оставшихся верными делу классо-
вой борьбы. Одним из ее руководителей стал М. Кашен.
К этому течению примыкали лучшие элементы проф-
союзного движения, представители которого позже
приветствовали революцию в России. В дальнейшем
во главе этой группы встали П. Семар, Г. Монмуссо,
Мидоль и др. К левому течению тяготела группа сол-
дат и моряков, участвовавших в войне и возглавленных
А. Барбюсом, П. Вайян-Кутюрье, Ж- Дюкло и др. Эти
три группы в левом течении опирались на пролетариат,
особенно на металлистов, и на французское крестьян-
ство и солдатские массы.
Поворот в мировой политике
от империалистической войны
к империалистическому миру
К концу 1916 г., когда армии Антанты насчитывали
около 25 млн. человек, армии германской коалиции —
15 млн., а все воевавшие страны потеряли около 6 млн.
449
убитыми и больше 10 млн. ранеными, сказалось исто-
щение экономических, продовольственных и человече-
ских ресурсов. Народные массы начали понимать, что
война носит империалистический характер, н выступа-
ли против псе. Затягивание войны становилось опас-
ным для империалистов.
Назревание революционного кризиса, рост недоволь-
ства и возмущения масс явились одной из причин пово-
рота империалистических стран в конце 1916 — начале
1917 г. от политики империалистической войны к поли-
тике империалистического мира. Вторая и более глубо-
кая причина поворота в мировой политике — экономи-
ческая. «За 29 месяцев войны, — отмечал В И. Ленин,—
ресурсы обеих империалистских коалиций достаточно
определились, все или почти все возможные союзники
из числа ближайших «соседей», представляющих серь-
езную величину, втянуты в бойню, силы армий и фло-
тов испытаны и переиспытаны, измерены и переизмере-
ны. Финансовый капитал нажил миллиарды... Содрать
при помощи данной войны еще больше шкур с волов
наемного труда, пожалуй, уже нельзя... Нельзя пото-
му, что исчерпываются ресурсы вообще»72. В создав-
шихся условиях французской буржуазии выгоднее бы-
ло пойти на империалистический мир на подходящих
для нее условиях.
Первые попытки Германии заключить сепаратный
мир с Россией были предприняты в 1915 и 1916 гг. и
•очень обеспокоили Францию. Английский посол в Па-
риже отмечал: «Бриан взволнован из-за России... Здесь
нервничают из-за боязни, что Россия заключит сепа-
ратный мир с Германией». Французы немного успокои-
лись лишь 5 ноября 1915 г., когда Германия и Австро-
Венгрия оп> бликовали декларацию о создании «неза-
висимой» Польши под германским протекторатом, но
в 1916 г. их опасения в отношении сепаратного мира
России с Германией вновь усилились73.
Германия пыталась предложить сепаратный мир и
другим странам Антанты в 1916 г., действуя, в частно-
сти, через правительство США. В августе лорд Берти
был даже вызван в Лондон, где обсуждал с Ллойд
Джорджем предложенные Германией условия мира.
Они оказались неприемлемыми ни для Франции, ни
для Англии.
Наконец, 12 декабря 1916 г., после взятия Бухаре-
ста, германское правительство и его союзники офици-
ально в ноте нейтральным державам — США, Испании
•450
и Швейцарии — предложили заключить мир. Конкрет-
ные условия не выдвигались, подчеркивались «значи-
тельные успехи» центра чьных держав над их врагами,
и лишь в общей форме выражалась готовность присту-
пить к переговорам. Было ясно, что Германия, считая
себя победительницей, собиралась предъявить аннек-
сионистские требования и добиться раскола в лагере
Антанты. Поэтому Бриан уже 13 декабря выступил в
палате против «отравы, которую представляют собой
подобные попытки». А 10 января 1917 г. страны Антан-
ты официально ответили на посредническую ноту пре-
зидента США В. Вильсона от 18 декабря 1916 г. отка-
зом вести переговоры о мире с германской коалицией.
Они не были побеждены и не отказались от своих им-
периалистических целей74.
Политика Франции в 1917 г.
Кабинеты Рибо и Пенлеве.
Влияние Февральской и Великой Октябрьской
социалистической революций в России
Нарастание политического кризиса во Франции выз-
вало резкие нападки на правительство Бриана за не-
достаточно активную деятельность как во внутренней,
так и во внешней политике. В декабре 1916 г. на сек-
ретном заседании парламента было внесено 18 различ-
ных резолюций о деятельности правительства Бриана.
За доверие было подано 344 голоса, против—160,
в том числе голоса 43 депутатов-социалистов. Бриан,
усиленно «цеплявшийся за власть», 13 декабря пере-
формировал свой кабинет. Вместо 23 министров он
оставил только 10, что дало экономию бюджета в
345 тыс. фр. Он вывел всех «достопочтенных стар-
цев»— Фрейсине, Комба, Мелина, Геда, а также Леона
Буржуа, Пенлеве, Самба и генерала Рока. Военным
министром назначил генерала Лиотэ, министром об-
щественных работ, транспорта и снабжения — Эдуарда
Эррио и оставил министрами Вивиани, Мальви, Рибо,
Лаказа, Тома, Клемантеля и Думерга.
Но в конце января 1917 г. на секретном заседании
палаты Бриан вновь подвергся суровой критике. Ферри,
обвинивший его в «дезорганизации победы», записал
после этого заседания в своем дневнике: «Презирая
Бриана, палата любит его. Я его презираю и ненавижу,
ибо он способен на всякий мир, на самый почетный
451
и на самый посредственным, лишь бы только именно
он его заключил». Бриан убедил палату в своей право-
те, но внутри правительства наиболее деятельные ми-
нистры были уже настроены против него. На секретном
заседании палаты 14 марта обсуждался вопрос о тяже-
лом состоянии французской авиации. Бриан обещал
немедленно ускорить производство самолетов. Собира-
ясь отвечать по этому же вопросу, Лиотэ заявил, что
о технической стороне дела говорить не будет, так как
это рискованно. Оскорбленные недоверием депутаты
Подняли такой шум, что Лиотэ, сойдя с трибуны, подал
в отставку. Он знал, что отчеты о предыдущих секрет-
ных заседаниях палаты продавались по 100 фр. за каж-
дое заседание и что генштаб противника был о них
осведомлен. Отставка Лиотэ вызвала падение всего
кабинета75.
20 марта новое правительство было сформировано
Рибо. Бриан в него не вошел, но почти все его минист-
ры остались.
Новое правительство оказалось перед лицом важ-
нейших международных событий — в России началась
буржуазно-демократическая революция. Монархия бы-
ла свергнута, и 14 марта образовано Временное прави-
тельство во главе со Львовым. 26 марта новый министр
иностранных дел Милюков заявил о сохранении преж-
них союзов, в том числе с Францией. Февральская ре-
волюция в России наряду с другими причинами оказа-
ла существенное влияние на вступление в войну США.
3 апреля Вильсон в послании конгрессу заявил, что
отныне США — воюющая страна. В тот же день Пуан-
каре направил ему телеграмму с выражением благо-
дарности. 16 апреля руководителем французской мис-
сии в США в звании верховного комиссара был назна-
чен А. Тардье. Вскоре в США были направлены Жоффр
и Вивиани, встреченные там с энтузиазмом.
Хотя с конца 1916 г. наметилась координация дей-
ствий союзников, в 1917 г. она не была осуществлена.
Сказались революционные события в России. США
с военной точки зрения еще не были готовы, «а пози-
ция скорее арбитра, чем союзника, занятая президен-
том Вильсоном», давала основания опасаться, что их
вступление в войну будет весьма далеко от того, чтобы
полностью действовать в пользу Франции. Англичане
придерживались прежней самостоятельной липни.
В таких условиях с ноября 1916 г. французским
командованием готовилась новая «решающая» наступа-
452
тельная операция между Реймсом и Суассоном на
фронте в 140 км. Ее должны были осуществить в фев-
рале 1917 г. французские и английские армии одновре-
менно с готовившимся наступлением на русском, италь-
янском и салоникском фронтах. Вследствие неподго-
товленности операция была перенесена на апрель.
Битва началась в 6 часов утра 16 апреля, а уже
в 7 часов она была проиграна. Спустя 15 минут после
начала наступпения огонь тысяч немецких пулеметов
уничтожил десятки тысяч французских солдат. Несмот-
ря на то что командованию стало известно, что план
операции, разработанный Нивелем, попал в руки немцев,
битва, получившая название «бойни Нивеля», продол-
жалась до 5 мая. «Наступление 11ивеля, — писал Бер
тп, — обошлось в 140 тыс. жертв убитыми, ранеными
и пленными, его армии совершенно деморализованы и
отказываются сражаться». 15 мая Нивель был отстра-
нен, его пост был передан генералу Филиппу Петэну,
впоследствии обесчестившему себя капитуляцией перед
Германией в 1940 г. и предательской политикой кол-
лаборационизма. Генерал Фош был назначен начальни-
ком французского генерального штаба76.
Провал наступления Нивеля послужит непосред-
ственным толчком к началу массового восстания во
французской армии, глубокими причинами которого
явились все ухудшавшееся положение страны, продол-
/кавшаяся мобилизация в армию, а также влияние
Февральской революции в России и революционного
движения русских солдат во Франции, организовавших
Советы в своих частях.
Революционное движение в русских частях крайне
обеспокоило французское командование. 21 апреля
1917 г. Петэн заявил представителю русского коман-
дования генералу Занкевичу, что Франция не может
согласиться с оставлением на фронте «частей с коми-
тетами», как он именовал Советы солдатских депута-
тов, поскольку это вызвало и во французской армии
«ряд случаев тяжелого нарушения дисциплины на поч-
ве требования подобных же комитетов». Действительно,
в мае июне 1917 г. создалось угрожающее положение
во французской армии, охваченной революционными
настроениями. 20 мая солдаты ряда частей отказались
идти на фронт и на митингах потребовали немедленно-
го прекращения войны и заключения мира без аннек-
сий и контрибуций. На фронте и в тылу распространя-
лись «10 заповедей французского солдата», требовав-
453
ших прекращения войны и демократизации армии.
10-я заповедь гласила: «Кончить войн)’ до зимы. Не-
медленный мир без аннексий и контрибуций. Отправка
на фронт депутатов, сенаторов и журналистов, пропо-
ведующих войну до победного конца». 30 мая солдаты
36-го н 129-го полков двинулись на помощь рабочим,
забастовавшим в Париже, но были встречены артилле-
рийским огнем правительственных войск. 7 июня Петэн
восстановил смертную казнь для солдат, нарушивших
дисциплину. Восстание охватило 75 пехотных, 12 ар-
тиллерийских полков и 23 стрелковых батальона.
Одновременно во Франции развернулось широкое
забастовочное движение во многих городах. «В Париже
начались восстания, — писал в июле 1917 г. Ферри,—
во многих крупных городах началось революционное
движение. В поездах отпускники из армии поют «Ин-
тернационал». Это стихийно возникшая анархия. Мы
придем к миру через революцию». За все годы войны
1917 год был самым революционным. Только в нюне
имели место 285 стачек с количеством участников свы-
ше 108 тыс. человек. Всего же в этом году бастовало
293 810 человек, а число потерянных ими рабочих дней
составило 1 481 62177.
Рабочие выдвигали требования повышения заработ-
ной платы, улучшения условий труда, сокращения ра-
бочего дня. Положение трудящихся значительно ухуд-
шилось. Росли цены, были введены карточки на хлеб
и сахар, возникали огромные очереди в магазинах. Но
стачечное движение приобрело и политический харак-
тер. 1 мая 1917 г. ВКТ выпустила воззвание, привет-
ствовавшее русскую революцию. Федерация металли-
стов, число членов которой с 1914 по 1917 г. возросло
с 7 тыс. до 200 тыс. человек, призывала рабочих вы-
ступить против войны: «Мы сумеем, если потребуется,
объединиться с нашими русскими и немецкими това-
рищами, чтобы выступить единым фронтом с трудящи-
мися всего мира против захватнической войны». Коми-
тет по восстановлению .международных связей органи-
зовал митинг в честь русской революции, на который
явилось 10 тыс. человек и где была принята резолю-
ция, подчеркивающая, что «революция в России — сиг-
нал к мировой революции». Комитет защиты профсо-
юзных свобод раздавал рабочим прокламацию, в кото-
рой говорилось: «Повсюду восставшие народы должны
освободиться от своих классовых правительств, чтобы
поставить на их место депутатов от рабочих и солдат,
454
перешедших на сторону народа»78. Левые синдикали-
сты выступили против политики классового единения.
Таким образом, в 1917 г. во Франции назревал ре-
волюционный кризис, лишь с большим трудом прави-
тельству удалось путем репрессий, с одной стороны,
и частичных уступок — с другой, ослабить стачечное
движение. Поражение революционного движения в ты-
лу и на фронте было связано прежде всего с его сти-
хийностью, отсутствием руководства со стороны проф-
союзных организаций и социалистической партии.
Революционные события усилили разногласия в
СФИО и заставили ее занять более левые позиции,
чтобы не потерять влияния в массах. Поэтому, когда
13 сентября 1917 г. было образовано правительство
Пенлеве, социалисты в него не вошли, хотя им был
предложен ряд портфелей. Формально не входя в ка-
бинет, социалисты по существу продолжали прежнюю
политическую линию и поддерживали буржуазное пра-
вительство. Но кабинет Пенлеве просуществовал всего
месяц. В исключительно напряженной обстановке бур-
жуазия предпочитала иметь у власти человека, способ-
ного на диктаторские действия, а па эту роль Пенлеве
не годился. После того как во Францию проникли из-
вестия об Октябрьской революции в России, 13 ноября
Пенлеве был заменен Клемансо, установившим в стра-
не подлинную диктатуру и осуществлявшим ее желез-
ной рукой.
Кабинет Клемансо (17.XI.1917—18.1.1920)
и окончание первой мировой войны
Вновь придя к власти, 76-летний Клемансо в пер-
вой же своей речи в палате заявил: «Я выступаю перед
вами с единственным помышлением о ничем не огра-
ниченной войне. Всех пораженцев — к военному суду!
Никакой пацифистской кампании! Ни измены, ни полу-
измены! Мой девиз: везде я веду войну, во внутренней
политике я веду войну, во внешней политике я веду
войну. Я продолжаю вести войну и буду продолжать
вести ее до последних минут, которые будут принадле-
жать нам». Клемансо добился осуждения ряда немец-
ких шпионов и Ж- Кайо. В декабре 1917 г. он начал
судебное дело по обвинению в «сообществе с неприяте-
лем» против Мальви, который входил во все мини-
стерства с августа 1914 до сентября 1917 г. и сослужил
большую службу буржуазии, сыграв особую роль в пе-
455
реходе лидеров СФИО и ВКТ на позиции социал-шо-
винизма. Клемансо добился осуждения и изгнания его
из Франции на пять лет79.
В условиях перехода к открытой диктатуре буржуа-
зии проходило дальнейшее усиление революционных
настроений во Франции. Большое влияние на француз-
ское революционное движение оказала Великая Ок-
тябрьская социалистическая революция. Правда, путем
жесточайшего террора Клемансо временно добился
в 1918 г. некоторого снижения стачечного движения.
Революционное движение в армии и среди пролетарии
та беспощадно подавлялось правительством, однако
были случаи, когда даже ему не удавалось одержать
верх. Так, когда по приказу Клемансо был арестован
секретарь синдиката металлистов Андриё, в ответ за-
бастовали рабочие ирилуарскн.х территорий. «...Француз-
ские солдаты, — отмечал В. И. Ленин,— отказались вы-
ступить па фронт в самый опасный момент из-за ареста
т. Андриё, которого пришлось правительству освобо-
дить, чтобы двинуть войска...». Продовольственное поло-
жение во Франции оставалось тяжелым, но Клемансо
игнорировал это, продолжая писать в своей газете:
«Высший долг всего народа —сохранить безусловное
спокойствие. Все внимание должно быть обращено па
войну»80.
После вступления США в войну во Францию лишь
к февралю 1918 г. прибыло 200 тыс. американских сол-
дат. К июню эта цифра достигла примерно 1 млн. По
большинство американцев не было направлено на фронт,
хотя положение французской армии оставалось очень
тяжелым.
К 1918 г. ясно обозначилось преобладание военно-
экономической мощи Антанты. Поэтому немецкое ко-
мандование спешило нанести удар противнику до при-
бытия войск из США. К началу 1918 г. у Антанты
насчитывалось 274 дивизии, а у германской коалиции —
370; Германия еще сохраняла превосходство в артил-
лерии, хотя в отношении авиации и танков перевес был
на стороне Антанты. Замысел немецкого командования
заключался в том, чтобы направить удар против анг-
лийских войск между Аррасом и Ла-Фером и, разъеди-
нив англичан и французов, отбросить английские силы
к Ла-Маншу. Но эта операция была обречена на не-
удачу, ибо, располагая лишь незначительным переве-
сом сил, немцы одновременно предприняли интервен-
цию против Советской России, что отвлекло значитель-
456
ную часть германских войск с Западного фронта.
В марте 1918 г. немецкое командование держало на
востоке 70 дивизий, из которых 43 были германскими,
а летом 1918 г., в разгар боев на Западном фронте,
против России действовали 50 дивизий, из которых 33 —
германские81.
В 1918 г. действия командования Антанты характе-
ризовались чрезвычайной осторожностью, стремлением
избежать риска, неверием в свои силы и переоценкой
силы сопротивления Германии. Известно, что оно рас-
считывало закончить войну лишь в 1919 г. Такая нере-
шительная тактика Антанты позволила Германии раз-
вернуть в 1918 г. энергичные военные действия. В мар-
те началось наступление немцев на Амьен, и они
продвинулись на 60 км. С 9 по 30 апреля военные дей-
ствия были перенесены из Пикардии во Фландрию,
в долину реки Лис. Немцы продвинулись на 65 км, но
прорыва фронта не добились. 27 мая началась опера-
ция против французов между Реймсом и Суассоном.
Немецкие войска достигли реки Эн и форсировали ее.
30 мая их центр вышел на Марну, но не смог ее перей-
ти. К 7 июня бои прекратились. Однако 15 июля они
снова были возобновлены германским командованием
с целью нанесения последнего удара. Как объяснялось
солдатам, это было «сражение за мир».
И тогда последовал контрудар со стороны 10-й
французской армии генерала Манжена. 18 июля из ле-
са Виллер-Котре внезапно двинулись под прикрытием
огневого вала 1500 орудий 340 танков, за которыми
шли 16 дивизий пехоты. Наступление сопровождалось
действиями 40 авиаэскадрилий. Вскоре немцы остано-
вили продвижение французов, но моральное впечатле-
ние от предпринятого удара было очень велико. Имен-
но за эту операцию Фошу, назначенному в марте 1918 г.
главнокомандующим союзников, было присвоено зва-
ние маршала Франции.
8 августа войска Фоша опять внезапно атаковали
немцев у Амьена и отбросили их на старые позиции.
С 26 сентября армии Антанты перешли в общее на-
ступление. 28 сентября Людендорф потребовал от сво-
его правительства заключения перемирия. Немецкие
войска продолжали медленно отступать. На 14 ноября
Фош наметил вторжение своих войск в Лотарингию и
Рейнскую область.
Но 7 ноября в 21 час автомобиль под белым флагом
с германскими уполномоченными во главе с Эрцберге-
30 В. И. Антючнна-Московченко
457
ром пересек линию траншей, подъехал к местечку Орд-
руа и был окружен французскими солдатами. Герман-
ская делегация пересела в вагон с опущенными што-
рами, и 8 ноября поезд подошел к станции Ретонд
в Компьенском лесу, где стоял вагон Фоша. Не теряя
времени на переговоры, Фош предъявил немцам усло-
вия перемирия и дал им 72 часа на размышления
с правом сноситься со своим правительством. При этом
он заявил, что, если к 11 часам утра 11 ноября переми-
рие не будет подписано, военные действия немедленно
возобновятся.
11 ноября 1918 г. в 12-м часу дня в Париже раз-
дался первый выстрел из 101, возвестивших об окон-
чании первой мировой войны, длившейся 4 года 3 ме-
сяца и 26 дней и стоившей человечеству свыше 10 млн.
убитых, 20 млн. изувеченных и миллионов граждан, по-
гибших от голода и эпидемий.
Франция вступала в новый период своего историче-
ского развития.
ПРИМЕЧАНИЯ
Введение
1 Маркс К-. Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 139.
Глава I
1 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 8, с. 193.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 34, с. 49.
8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 8, с 208.
4 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 273—274.
8 Seignobos Ch. La Revolution de 1848 —Le Second Empire. His-
toire de France contemporaine, t. 6. Paris, 1921, p. 232.
e Levasseur E. Histoire du Commerce de la France de 1789 й nos
jours, t. 11. Paris, 1912, p. 264; Мировые экономические кризисы
1848—1935, т. I. М.. 1937, с. 130.
7 Malon В. L'Agiotage de 1715 а 1870. Paris, 1885, р. 59.
8 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 600.
• Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 192.
10 См.: Вестиик Европы, 1870, т. 1, с. 242. Бюджет Франции в
1870 г. был равен 1 797 млн. фр.
11 Levasseur Е. Questions ouvrieres et industrielles en France sous
la Troisieme Republique. Paris, 1907, p. 522—587; Chevalier L. La
formation de la population parisienne au XIX siecle. Paris, 1950, p. 92.
12 Levasseur E. Histoire des classes ouvrieres et de 1'industrie en
France, t. 11 Paris, 1904, p. 702.
13 См.: Мировые экономические кризисы 1848—1935, т. 1, с. 129.
14 См.: Желубовская Э. А. Крушение Второй империи и возник»
новеиие Третьей республики во Франции. М-, 1956, с. 38, 39; Вестиик
Европы, 1870, т. I, с. 237.
16 См.: Кучинский Ю. История условий труда во Франции с
1700 по 1948 г. М., 1950, с. 149—150.
18 См.: Маркс К , Энгельс Ф Соч., т. 16, с. 332—333; Proces de
1’Association internationale des travailleurs 3 Paris. Paris, 1870,
p. 42—66.
17 Troisieme proces de 1’Association internationale des travailleurs
Й Paris. Paris, 1870, p. 42—66.
18 Маркс К., Энгельс Ф Соч.. т. 31, с. 476.
*• Renouvin Р. Le XIX siecle. 1. De 1815 3 1871. L’Europe des
nationalites et I’eveil du nouveaux mondes. Paris, 1954, p. 348.
20 Malon B. Op. cit., p. 51—52; Rochefort H. Les aventures de ma
vie, t. I Paris, p. 361—362.
21 Papiers et correspondance de la famille imperiale, t. II. Paris,
1871, p. 278.
22 Rochefort H. Op. cit., p. 330—331; La Lanterne, 31.V.1868;
L’Humanite, 19.X.1940.
23 Gambetta L. Discours et plaidoyers politiques, t. I. Paris, 1880,
p. 251.
24 Carrere J. et Bourgin G. Manuel des partis politiques en France.
Paris, 1924, p. 120—121.
30* 459
28 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 226.
28 Там же, с. 520.
27 Вестник Европы, 1870, т. I, с. 865.
28 Архив внешней политики России (далее: АВПР), ф каиц.,
д. 116, 1870. л. 366, 367 об., 120 об.
29 АВПР, ф. каиц., д. 116, 1870, л. 254 и 254 об.
30 АВПР, там же. Приложения к донесению Горчакову, № 43.
31 АВПР, ф. каиц., д. 116, 1870, л. 368, 214 об.
32 АВПР, ф. каиц., д 116, 1870, л. 219, 223 об., 310 об.
33 Duverger М. Les Constitutions de la France. Paris, 1946,
p. 84; Couault J. Comment la France est devenue republicaine. Paris,
1954, p. 25—28.
34 Desmarest. La defense nationale 1870—1871. Paris, 1949,
p. 17.
35 Лиссагарэ Э. История Парижской Коммуиы. СПб., 1906,
с. И.
38 АВПР, ф. каин., д. 116, 1870, л. 311, 314.
37 АВПР, ф. канц., д. 116, 1870, л. 119 об., 120, 120 об., 296,
297 об.; Le Figaro, 3.V.1870.
33 Troisieme proces de 1’Association internationale des travailleurs
3 Paris, p. 1—3.
39 Вестник Европы, 1870, т. 11. с. 422, 443.
40 АВПР, ф. каиц., д. 119. 1870, л. 107.
41 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 2.
42 Caillaux J. Mes memoires, t. I. Ma jeunesse orgueilleuse 1863—
1909. Paris, 1942, p. 25.
43 Annales du Senat et du Corps Lfegislatif. Session ordinaire de
1870, t. V. Paris, 1870, p. 448.
44 АВПР, ф. каиц., д. 117, 1870, л. 69, 68, 78.
45 АВПР, ф. канц., д 117, л. 77, 141, 141 об.
48 Journal Officiel, 26 juillet 1870.
47 См.; Бюлов Б. Воспоминания. М—Л., 1935, с. 437.
48 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 118 об’.
49 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 112 об
60 Annales du Senat et du Corps Legislatif. Session ordinaire de
1870, t. VI. Paris, 1871, p. 74, 87, 93.
51 Caillaux J. Op. cit, p. 25.
32 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 113, 128, 128 об.
83 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 314
84 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 158, 167 об., 315; д. 119, 1870,
Л. 183, 47, 47 об., 54
35 Memoires du marechai Н. de Moltke. Lettres 3 sa mere et 3 ses
freres (1823—1888). Ed. fran<;aise par E. Jaegle. Paris, 1892, p. 267,
269.
68 Trochu. L’Empire et la defense de Paris devant le jury de la
Seine. Paris, 1872, p 221.
57 Ibid., p. 220; Stoffel, baron. Rapports militaires, ecrits de Ber-
lin, 1866—1870. Paris, 1872, p. 201—209.
88 См.: Вестник Европы, 1870, т. I, с. 242.
89 См.: Михневич Н. П. Война между Германией и Францией
1870—1871 гг., ч. I. СПб., 1897, с. 11; Wachter. La guerre franco-
allemande 1870—1871, t. 1. Paris, 1895, p. 23.
80 Margueritte P. et V. Histoire de la guerre de 1870—1871. Pa-
ris, 1912, p. 22.
81 См.: Жорес Ж. Франко-прусская война, т. XI (серия «Социа-
листическая история>). СПб., 1908, с. 368.
460
«2 Le Nord. 18, 19.1V. 1872.
83 АВПР, ф. каиц., д. 117, 1870, л. 118.
84 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 110—111.
85 См.: Михневич Н. П. Указ, соч., с. 201, 203—253, 272—303.
88 Claretie J. Histoire de la Revolution de 1870—1871. Paris, 1872,
fi. 180; Trochu. Op. cit., p. 259; Rousset. Histoire generale de la guerre
ranco-allemande 1870—1871, t. 1. Paris, 1900, p. 330—331.
87 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 209; Enquete parlementaire sur
les actes du gouvernement de la defense nationale, t. 1. Depositions
des temoins. Versailles, 1872, p. 329—330, 441—442; Tchernoff J. Le
parti republicain au coup d’Etat et sous le Second empire. Paris, 1906,
p. 602.
88 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 219 об., 420.
89 Литературное наследство, т. 31—32. М-, 1937, с. 755—756.
70 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 3.
71 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 112.
72 La Democratie socialiste Allemande devant 1'histoire. Lille, 1893,
p. 7, 8.
73 Маркс K-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 5.
74 См.: Михневич Н. П. Указ, соч., с. 304. 305, 375—415. 429—
492; Rousset. Histoire generale de la guerre franco-allemande de
1870—1871, t. 11. Paris, 1900, p. 31, 51—54, 152- 154; Moltke M. de
Ses memoires et la guerre future, par Ed. Lockroy. Paris, 1892, p. 117.
75 Seignobos Ch. Le declin de 1'Empire. Histoire de France con-
temporaine, t. 7. Paris, 1921, p. 242.
78 Denkwiirdigkeiten des Fursten Chlodwig zu Hohenlohe-Schil-
lingsfiirst, Bd 11, IV Abdruck. Stuttgart und Leipzig, 1907, S. 201.
77 АВПР, ф. канц., д. 117, л. 333 об
78 Baumont М. Gloires et Tragedies de la 111-e Republique. Paris,
1956, p. 7.
79 АВПР, ф. каиц., д. 117, л. 241, 241 об., 244 об.
80 Enquete parlementaire sur les actes du gouvernement de fa de-
fense nationale, t. 111. Deposition des temoins. Versailles, 1873, p. 124.
81 Annales du Senat et du Corps Legislatif. Seance du 3 septembre
1870, p. 361.
82 Ranc A. Souvenirs-correspondance. 1831—1908. Paris, 1913,
p. 154.
83 АВПР, ф. каиц., д. 117, л. 273 об., 274
84 АВПР, ф. каиц., д. 117, л. 289, 290, 291 об.; Desmarest.
La defense nationale 1870—71, p. 23.
88 АВПР, ф. каиц., д. 117, л. 291 об., 293 об., 294.
88 Deslandres М. Histoire constitutionnelle de la France de 1789
3 1870, t. If. Paris, 1932, p. 725.
87 Dommanget M. Blanqui, la guerre de 1870—1871 et la Commune
Paris, 1947, p. 24, 11—30.
88 Маркс K-, Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 193.
88 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 281.
80 См.: История Франции, т. 2. М., 1973, с. 366, 372.
81 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 312.
82 Recueil officiel des actes du gouvernement de la defense natio-
nale pendant le siege de Paris. Paris, 1871, p. 358, 360—361.
83 Deslandres M. Op. cit., t. 11, p. 728.
84 АВПР, ф. каиц., д. 52, 1870, л. 4, 4 об , 9, 9 об.
85 Deslandres М. Histoire constitutionelle de la France de 1789
a 1870, t. III. Paris, 1937, p. 5.
88 Zduaes. Le socialisme en France depuis 1871. Paris, 1908,
p. 327.
461
т Ленин В. И. Поли. собр. соч., т 21, с. 256
98 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 190—191,
” Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 406.
100 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 321.
,01 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 368; д. 118, л. 224.
лм Trochu, general.. Oeuvres posthumes, t. I. Tours, 1896, p. 332.
108 АВПР, ф. канц., д. 118, л. 3 об., 4, 4 об., 6 об., 7, 7 об., 8,
9 об.; д. 117, л. 443; д. 118, л. 8 об.
104 АВПР, ф. канц., д. 118, л. 12, 12 об., 13, 222 об.: д. 117,
л. 448.
105 АВПР, ф. канц., д. 117, л. 450, 202 об; д. 118, л. 24, 25.
,ов АВПР, ф. канц., д. 118, л. 238, 26 об., 28 об., 29.
107 Baumont М. Op. cit., р. 14.
108 Цит. по: Лиссагарэ Э. Указ, соч., с. 21.
104 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 280, 322.
110 Там же, с. 280.
1 ,1 АВПР, ф. канц., д. 118, л. 15 об., 16, 16 об.
112 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 48.
113 Rapport Daru sur les actes du gouvernement de la Defense
nationale. Enquete parlementaire. Assemblfee nationale. Annee 1872,
N 1416 B., Versailles, 1873, p. 275—276, 467—469.
114 Цит. по: Лиссагарэ Э. Указ, соч., с. 21.
1,6 Rapport Daru sur les actes du gouvernement de la Defense
nationale. Enquete parlementaire sur les actes du gouvernement de la
defense nationale, t. III. Paris, 1871, p. 272—273.
118 Deslandres M. Op. cit., t. Ill, p. 8.
117 См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 168—172.
1,8 Fournier Е. Les Prussiens chez nous. Paris, 1871, p. 61—62.
818 Le Nord, 18, 19.IV.1872.
820 Буш M. Граф Бисмарк и его люди во время войны с Франци-
ей. СПб , 1879, ч. I, с. 221.
121 Recueil de documents sur les exactions, vols et cruautfes des
armfees prussiennes en France. Bordeaux, 1871, p. 92.
122 Вестник Европы, 1871, т. VI, с. 533; Утин Е. Франция
в 1871 году. Политические эскизы. СПб., 1872.
123 Valfrey J. Histoire de la diplomatie du Gouvernement de la
defensenationale, t. III. Paris, 1871, p. 272—273.
124 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 188—189.
125 Recueil officiel des actes du gouvernement de la dfefense natio-
nale pendant le siege de Paris. Paris, 1871, p. 382.
826 АВПР, ф. канц., д. 118, 1870, л. 37 об., 38, 38 об., 39 об.
827 АВПР, ф. канц., д. 118, 1870, л. 74 об.; д. 119, 1870, л. 73.
828 АВПР, ф. канц., д. 118, л. 43, 53 об.
829 Bordeaux Н. Histoire d’une vie, t. IV. Paris, 1957, p. 367.
830 Procfes-verbaux des seances du Conseil du gouvernement de la
dfefense nationale. Publife d’aprfes les manuscrits originaux de A. Drfeo,
Tun des seerfetaires du gouvernement. Paris, 1905, p. 121—122.
831 АВПР, ф. канц., д 118, л. 171, 171 об.
882 АВПР, д. 118, л. 89, 89 об.; Desmarest. Op. cit., р. 272.
833 АВПР, д. 118, л. 157, 158 об., 197.
834 Михневич Н. П. Указ, соч., с. 609.
885 Andreoli Е. Le gouvernement du 4 septembre et la Commune
de Paris. Paris, 1871, p. 60.
836 La Rfepublique Fran^aise, 22.III.1872.
137 Deslandres M. Op. cit., t. Ill, p. 9.
838 АВПР, ф. канц., д. 118, л. 114, 114 об.
832 АВПР, д. 118, л. 98, 100 об., 105, 102, 105 об., 127, 136.
462
140 Enquete parlementaire sur les actes du gouvernement de la
defense nationale, t. I. Depositions des temoins. Versailles, 1872,
p. 395.
141 Deslandres M. Op. cit., p. 14.
142 Camp Maxime du. Les prisons de Paris sous la Commune.—
Revue des deux Mondes, t. 21. Paris, 1877, 1 mai, p. 12.
143 Enquete parlementaire sur les actes du gouvernement de la
defense nationale, t IV, 1874, p. 389.
144 Dommanget M. Op cit., p. 85; Vuillaume M. Mes cahiers rouges.
Paris, 1913, p. 229, 230, 233, 234.
145 Лиссагарэ Э. Указ, соч., с. 40; Dautry J. et Scheier L. Le
Comity Central Republicain des vingt arrondissements de Paris (sept.
1870 —mai 1871). Paris, 1960, p. 123—156, 145—147.
148 Molinari G. de. Les clubs rouges pendant le siege de Paris.
Paris, 1871, p. VI—VII.
147 АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л. 47.
148 АВПР, ф- канц., д. 93, 1871, л. 48, 51, 22, 22 об
149 АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л. 90, 98.
150 АВПР, ф. канц., д 93, 1871, л. 41, 42 об
Глава 11
« АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л. 107, 107 об.
2 Baumont М. Op. cit., р. 42
8 АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л. ПО.
4 Journal Officiel, 27 fevrier 1871.
6 АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л 593 об
8 АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л. 597, 597 об.
7 Маркс К-, Энгельс Ф Соч , т. 17, с. 330
8 Вестник Европы, 1871, т. VI, с. 548; Шури М. Новое о Париж-
ской Коммуне. — Французский ежегодник. 1968. М., 1969; Arnould А.
Histoire populaire et parlementaire de la Commune de Paris, t. I. Bru-
xelles, 1878, p. 70—71; Choury M. La Commune au coeur de Paris.
Paris, 1967.
Маркс К, Энгельс Ф Соч., т. 22, с. 193
10 Маркс К., Энгельс Ф Соч., т. 21, с. 458.
11 Iriarte Ch. Les Prussiens a Paris. Paris, 1871, p. 34.
12 Enquete parlementaire sur 1’insurrection du 18 mars (далее —
Enquete...), t. IL Versailles, 1872, p. 93.
18 Степанов И. Парижская Коммуна 1871 года и вопросы так-
тики пролетарской революции. М., 1937, с 91; Керженцев П. М. Ис-
тория Парижской Коммуны 1871 г. М., 1940, с. 171.
14 Enquete.., t. II, р. 546.
15 Enquete..., t. Ill, p. 30.
18 Голос минувшего, 1916, № 7-8, с. 121.
17 Zevais A. Histoire de la Troisieme RGpublique. Paris, 1946,
p. 38.
18 Enquete .., t. II, p. 11.
19 АВПР, ф. канц., д 93, л. 121, 121 об
20 АВПР, ф. канц., д. 93, л. 130 об., 114 об.
21 Favre J. Gouvernement de la defense nationale, part. 3. Paris,
1875, p. 187.
22 Маркс К-, Энгельс Ф Соч., т. 33, с. 169.
23 Les Murailles politiques fran<;aises, t. II. Paris, 1874, p 3.
24 Journal de Fidus, t. II. Paris, 1889, p. 378.
28 АВПР, ф канц, д 93, 1871, л 155.
463
'*• Enquete..., t. 11, p. 67.
27 L’EgalitS N 18, 31.111.1878, p. 6—8. Tribunaux.
28 Enquete..., t. Ill, p. 180; Laronze G. Histoire de la Commune
de 1871. Paris, 1928, p. 10.
22 Enquete..., t. II, p. 200.
80 Sempronius. Histoire de la Commune de Paris. Paris, 1871,
p. 96; Enquete..., t. II, p. 15; Dupont L. La Commune et ses auxiliaires
devant la Justice. Pans, 1871, p. XII; Dupont L. Souvenirs de Versail-
les pendant la Commune. Paris, 1881, p. 13.
31 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 169.
32 АВПР, ф. канц., д. 93, л. 156.
33 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 217—218.
34 Barral de Montaud. Notes journalieres sur 1’Etat de Paris
durant la Commune. Paris, 1871, p. 12.
35 Первый Интернационал в дни Парижской Коммуны. Докумен-
ты и материалы. М., 1941, с. 262, 263.
36 Маркс К Документы I Интернационала. М., 1939, с. 145; Про-
токолы Парижской секции Интернационала за первые три месяца
1871 г помещены в: Les seances officielles de 1’international a Paris,
4 ed. Paris, 1872.
37 Le Proces de la Commune. Compte rendu des debats du Conseil
de guerre. Paraissant tous les jours par livraison de huit pages avec
illustrations, Serie 1, p. 190.
33 Le Proces de la Commune, Serie 2. Paris, 1871, p. 43.
32 Lullier Ch. Mes cachots, 3 ed. Paris, 1881, p. 35—36; Le proces
de la Commune. Compte rendu des Debats du Conseil de guerre. Pro-
ces de Lullier. Paris, 1871, p. 7.
40 АВПР, ф. канц., д. 93, л. 144.
41 Favre 1. Op. cit., p. 244, Simon J. Le Gouvernement de M. Thiers,
t. I. Paris, 1879, p. 257.
42 Maillard F. Affiches, professions de foi, documents officiels,
clubs et comites pendant la Commune. Paris, 1871, p. 107, 108.
43 Laurent B. La Commune de 1871. Les Postes, les Ballons, le
Telegraphe. Paris, 1934, p. 5.
44 Арну А. Народная история Парижской Коммуны. М., 1919,
с. 148.
46 Lanjalley Р. et Corriez Р. Histoire de la revolution du 18 mars.
Paris, 1871, p. 158—160.
44 Лавров П. Парижская Коммуна 18 марта 1871 г. М.— Л.,
1925, с. 91-92.
47 Da Costa G. La Commune vecue, t. III. Paris, 1905, p. 47—48.
48 Le Proces de la Commune, Serie 1. Paris, 1871, p. 55.
42 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 42.
30 См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 550.
31 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 33, с. 56.
62 Journal Officiel de la Republique Franijaise, 29 avril 1871,
N 119, p. 1; Протоколы заседаний Парижской Коммуны 1871 года,
т. I. М., 1959; т. II. М., 1960
63 Lefranfais G. Etude sur le mouvement communalist a Paris en
1871. Neuchatel, 1871, p. 272
84 Reclus Elie. La Commune de Paris au jour le jour. 18 mars —
28 mai 1871. Paris, 1908, p. 283—284.
85 Beslay Ch. Mes souvenirs. Paris, 1874, p. 394, 395, 400.
88 Du Camp M. Les Convulsions de Paris, t. 111. Paris, 1879,
p. 209.
67 Malon B. La troisieme defaite du proletariat fran<;ais. Neuchatel,
1871, p. 165—166.
464
88 См.: Письма деятелей I Интернационала в дни Коммуны
1871 г. М., 1933, с. 39.
88 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 353.
80 См : Письма деятелей I Интернационала в днн Коммуны
1871 г„ с. 38—40.
81 Andrieux L. La Commune de Lyon en 1870 et 1871. Paris,
1906, p. 221—223.
82 La Commune de 1871 au Creusot. Paris, 1957; Olivesi A. La
Commune de 1871 a Marseille et ses origines. Paris, 1950.
83 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 221, 222.
84 АВПР, ф. канц., д. 93, л. 187, 185 об.
88 Delesalle Р. Paris sous la Commune. Documents et souvenirs
infdits. Paris, 1937, p. 91—93.
88 Лурье А. Я. Портреты деятелей Парижской Коммуны. М.,
1956, с. 415; Литературное наследство, т. I М, 1931, с. 22.
87 АВПР, ф. канц, д. 93, л. 256 об.
88 См.: К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленни о Парижской Комму-
не. М., 1971.
88 Проблемы мира н социализма, 1971, № 2, с. 15
70 См.; Дюкло Ж На штурм неба. М., 1962, с. 289; Новые доку-
менты об ннтернацнональной солидарности с парижскими коммуна-
рами. — Новая и новейшая история, 1971, № 1, с. 3—17.
71 Journal Officiel, 13 avril 1871, N 103, p. 1; Правда, 1968,
18 марта.
72 См.: Царская дипломатия н Парижская Коммуна 1871 года.
М. — Л., 1933, с. 67; Holleben A. von. Die Pariser Kommune 1871
unter den Augen der Deutschen Truppen. Berlin, 1897, S. 47.
73 АВПР, ф. канц., д. 93, л. 156 об., 157, 157 об.; Jezierski L.
Bataille des sept jours. Paris, 1871, p. 17; Fiaux L. Histoire de la
guerre civile de 1871. Paris, 1879, p. 175—179.
74 Holleben A. von Op. cit., S. 65—70; Moltkes Militarische Kor-
respondenz. Aus den Dienstschriften des Krieges 1870—1871. Berlin,
1897, S 669—670
78 Маркс К . Энгельс Ф Соч., т 17, с. 364.
78 Favre J. Op. cit., р. 429.
77 Mac-Mahon. L’armee de Versailles. Paris, 1871, p. 23—26.
78 АВПР, ф. канц, д. 93, л. 173, 173 об., 176 об.
78 Sesmaisons, gen. de. Les troupes de la Commune. Paris, 1904,
p. 15.
80 АВПР, ф. канц., д. 93, л. 243, 243 об., 244 об
81 Annales de I’Assemblee Nationale Rapport d’ensemble de M le
general Appert sur les operations de la justice militaire relatives й
1’insurrection de 1871 (далее — Rapport de gen. Appert), p. 123, 126,
131.
82 Thiers A. Histoire de la Evolution du 4 septembre et de 1’insur-
rection du 18 mars. Paris, 1875, p. 142—144.
83 АВПР, ф. канц., д. 46, 1871, л. 18.
84 Царская дипломатия и Парижская Коммуна 1871 года, с. 131,
135, 149.
85 Angeberg, Recueil des traitfes, conventions, actes, concernant la
guerre franco-allemande. Paris, 1873, 5 vol.
88 Mac-Mahon. Op. cit., p. 106.
87 Rapporl de gin. Appert, p. 212.
88 Pelletan C La semaine de mai. Paris, 1889, p. 229—230.
88 Маркс К-, Энгельс Ф Соч., т. 22, с. 197—198.
80 Ленин В И. Поли собр. соч., т. 20, с. 219.
81 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 453.
465
82 Маркс К., Энгельс Ф Соч., т. 33, с 175.
117 МарКС’ Ф' Э“С* *^еннн 0 Парижской Коммуне,
84 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 330; т. 34, с. 227.
°5 См.: Лааров П. Парижская Коммуна 18 марта 1871 г. М. — Л..
1925.
“ Angrad С. Les enseignement d’une defaite. — Cahiers du com-
munisme N 7, mai 1945, p. 57.
*7 L’Egalite N 9, 2 serie, 18 mars 1880; N 10, 24 mars 1880; N 17,
12 mai 1880; N 19, 23—26 mai 1880.
88 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 222.
Глава 111
1 См.: Лескюр Ж. Общие и периодические промышленные кри-
зисы. СПб., 1908, с. 101—103; Levasseur Е. Histoire du Commerce de
la France, t. II, p. 300.
2 Levasseur E. Histoire des classes ouvrieres et de 1’industrie en
France de 1789 A 1870, t. II, p. 490.
8 Ribard A. Histoire de France. Paris, 1947, p. 320; Turgan. Les
grandes usines. Etudes industrielles en France et A I’etranger, t. VI.
Paris, 1866; Duveau G. La vie ouvriere en France sous le Seconde
Empire. Paris, 1946; Simiand F. Le salaire, 1’evolution sociale et la
monnaie. Paris, 1932, 3 vol.
4 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 115, 116.
• Baumont М Op. cit, p 65.
* Fournier E. Op. cit., p. 255—260, 267.
7 См.: Мировые экономические кризисы 1848—1935, т. 1, с. 181.
8 См. там же, с. 181.
• Вестник Европы, 1871, т. VI, с. 353—354.
10 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., Т. 8, с. 207.
41 Цит. по: Компер-Морель. Задачи пропаганды в деревне. СПб.,
1908, с. 15.
12 Dictionnaire du Commerce, de 1’industrie et de la banque, pub-
life sous la direction de Y. Guyot et A Raffalovich, 2 vol. Paris, 1898—
1901, Agriculture (далее — Dictionnaire du Commerce...), p. 109—110.
18 Dictionnaire du Commerce..., Agriculture.
14 См.: Компер-Морель. Указ, соч., с. 16.
15 Там же, с. 17.
18 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 279—280.
17 См.: Компер-Морель. Указ, соч., с. 21.
18 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 193.
18 См.: Жорж П. Франция. Экономическая и социальная геогра-
фия. М., 1951, с. 89.
20 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 152.
21 См.: Шнеерсон А. Аграрный вопрос во Франции. М., 1948,
с. 229—232; See Н. Esquisse d’une histoire Aconomique et sociale de
la France. Paris, 1929, p. 492.
22 Imbart de la Tour I. La Crise agricole en France et A I’etranger.
Nevers, 1901, p. 70.
28 Ibid., p. 136.
24 Almanach de la question sociale pour 1896. Paris, 1897, p. 177—
179.
25 Resultats statistiques de reccnsement general de la population
AffectuA le 4 mars 1906, t. I. Paris, 1908, p. 44.
28 См.: Мировые экономические кризисы 1848—1935, т. 1, с. 212;
Juglar С. La liquidation de la crise de 1873 et la reprise des affaires.
466
Paris, 1886; Lescure J. Des crises generales et periodiques de surpro-
duction. Paris, 1923, p 105; Clement A. La crise economique et sociale
en France et en Europe. Paris, 1886, p. 95; Meyer R. La crise interna-
tionale de 1’industrie et de 1’agriculture. Bruxelles, 1885, p. 128;
Vachon M. La crise industrielle et artistique en France et en Europe.
Paris, 1886; Lavaleye E. de. La crise et ses remfedes. Verviers, Gilon,
1886.
27 Thery E. La crise des changes. Paris, 1894; Ville G. Le renchfe-
rissement de la vie. Paris, 1892.
28 См.: Мировые экономические кризисы, т. 1, с. 263; Destri-
guil И. La crise commerciale et industrielle, 1-e partie. Tours, 1902;
once P. La crise agricole. Paris, 1900; Zolla D. La crise agricole
dans ses rapports avec la baisse de prix et la question monetaire.
Paris, 1903.
28 См.: Лафарг П. Социализм во Франции. Соч., т. 1. М. — Л.,
1925, с. 62.
30 Desmaisons A Le controle du marche financier de Paris par
les pouvoirs publics. Paris, 1927, p. 46; Dijol M. La situation economi-
que de la France sous le regime protectionniste de 1892. Paris, 1910,
p. 209—238.
31 См.: Мировые экономические кризисы, т. 1, с. 263; Ministere
du Commerce, de 1’industrie, des postes et des tSlcgraphes. Annuaire
statistique de la France, t. 16, 1895—1896. Paris, 1896, p. 310; Fovil-
le A. de. La France economique. Statistique raisonnfee et comparative
Annee 1889. Paris, 1890, p. 230, 231, 234, 237, 238, 243.
32 См.: Шнеерсон А. И. Финансовый капитал во Франции. М..
1937, с 7, 8.
88 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 156—158.
84 Lebon A. La politique de la France en Afrique 1896—1898
Paris, 1901, p. 98.
83 См.: Шмидлин M., Дюкрок Ж Организация и регулирование
внешней торговли Францнн. М., 1958, с. 17—19, 21, 22; L’Annee
politique 1890. Paris, 1891, р. 211.
38 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 330.
37 См.: Кучинский Ю Указ, соч., с. 163.
38 См.: там же, с. 162.
82 См.: Оль П. В. Иностранные капиталы в России. Пг., 1922.
40 См.: Моультон Г., Льюис К. Финансы и экономика современ
иой Франции. М., 1927, с. 22.
41 Duchene G. L’Empire Industriel. Histoire critique des Conces-
sions Financieres et Industrielles du Second Empire Paris, 1869
p. 52; Germain A La bourgeoisie qui brOle. Paris, 1951, p. 26.
42 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 317.
43 Там же, с. 372.
44 Там же, с. 380.
45 Там же, с 417—418.
Глава IV
1 См.: Первый Интернационал в днн Парижской Коммуны,
с. 236—245; Girault J. La Commune et Bordeaux. Paris, 1971, p. 193—
194.
2 АВПР, ф. канц., д 80, 1872, л. 7—7 об.; д. 93, 1871, л. 347 об ;
Pressense Е. de. Les lemons du 18 mars. Paris, 1871, p. 230.
3 АВПР, ф. канц., д. 80а, 1872, л. 45, об., 46.
467
4 Brunet R. de. Paris en deuil. Paris, 1871, p. 9; Prtouret R.
La Republique des Deputes. Paris, 1959, p. 89: См.: Бюлов Б. Воспо-
минания, с. 255
6 La Republique Francaise, 16 mars 1872; L’lndependance, 12 fev-
rier 1872.
Le Nord, 13.1.1872.
7 АВПР, ф. канц., д. 94, 1871, л. 280, 280 об., 281, 281 об.;
Dupont L. La Commune et ses auxiliaires devant la Justice. Paris,
1871, p. 88; L’Annee politique, 1874, p. 17—18.
8 Discours politiques et judiciaires. Rapports et messages de Jules
Grevy, par Lucien Delabrousse, t. II. Paris, p. 271—272.
9 АВПР, ф. канц., д. 94, л. 41, 56а, Claretie J. Histoire de la
Revolution de 1870—1871, t. III. Paris, 1874, p. 764.
10 АВПР, ф. канц., д. 94, л. 56а об., 566, 252, 252 об.
11 АВПР, ф. канц., д. 94, л. 88 об.; д. 93. 1871, л. 337, 337 об.;
Вестник Европы, 1871, т. V, с. 443.
32 Вестннк Европы, 1871, т. V, с. 441.
13 АВПР, ф. кани., д. 79, 1872, л. 206.
14 Le Temps, 18.1.1872; Le Constitutionnel, 14.1.1872.
15 АВПР, ф канц., д. 93, л. 307; д. 94, л. 317.
18 Вестник Европы, 1871, т. VI, с. 883.
47 Chesnelong. La campagne monarchique d’oetobre 1873. Paris,
1895, p. 14; Falloux, comte de. Memoires d’un royaliste, t. I. Paris,
1888, p. 442; Halevy D. Le courrier de M. Thiers. Paris, 1921, p. 428;
Личное письмо Орлова Горчакову, 14/26.1.
18 АВПР, ф. канц., д 79, 1872, л. 13 об, 17; д. 80а, 1872, л. 9 об.
19 См.: Прело М. Конституционное право Франции. AL, 1957,
с. 231; Prtouret R. Op. cit., р. 90.
20 АВПР, ф канц., д. 80а, л. 18, 19 об, 47, 57 об., 60—62.
21 L’Independance, 22.1.1872.
22 АВПР, ф. канц., д. 79, л. 57, 73, 74, 73 об.; La Liberte,
23.11.1872.
23 АВПР, ф канц., д. 79, л. 75, 90 об., 91, 96, 101, 101 об.
24 АВПР, ф канц., д. 79, л. 143 об , 164—166, 207, 251; Ger-
main A. Op. cit., р. 29.
25 АВПР, ф. канц., д. 79, л. 251 об., 280, 289 об.; Priouret R. Op.
cit., р. 21.
28 David R. La Troisieme Republique, Soixante ans de politique et
d’histoire. Paris, 1934, p. 4; АВПР, ф канц., д. 79, л. 284 об., 289 об.,
296, 296 об.; Chesnelong. Op. cit., р. 12.
27 АВПР, ф. канц., д. 80а, 1872, л. 139; д. 79, л. 297, 302 об.,
310—312.
28 АВПР, ф. канц., д. 80а, л. 142 об.
29 АВПР, ф. канц., д. 80а, л. 48 об.
80 См.: Вестник Европы, 1873, т. III, с. 391; АВПР, ф. канц.,
д. 79, л. 172 об.; Реклю Э. Современные политические деятели. СПб.,
1876, с. 105—123, 135—188.
81 См.: Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 33, с. 67.
82 Реклю Э. Указ, соч., с. 22; Halevy L. Trois diners avec Gam-
betta. Paris, 1929, p. 44; Baumont M. Op. cit., p. 77.
33 Щедрин H. (M. E. Салтыков). За рубежом. M., 1950, с. 154.
84 Chesnelong. Op. cit., p. 17, 164, 272, 274, 358—360.
85 АВПР, ф. канц., д. 80а, л. 58 об.; Chesnelong. Op. cit.,
р. 366—370, 374—383, 396—401, 464; L’Independance, 30.1.1872; Le
Journal des D6bats, 2 fevrier, 1872.
38 Baumont M. Op. cit., p. 80—81; Chesnelong. Op. cit., p. 470,
471.
468
87 Deslandres M. Histoire constitutionnelle de la France. L'avene-
ment de la Troisieme Republique. La Constitution de 1875. Paris, 1937,
p. 263.
88 АВПР, ф. канц, д. 79, 172 об.
88 Madaule J. Histoire de la France. Paris, 1947, p. 232; Zcvais A.
Op. cit, p. 73.
40 АВПР, ф. канц, д. 94, 1871, л. 115 об.; Giraudeau F La V6rit6
sur la Campagne de 1870. Paris, 1871, p. 300; Proces historique, des
auteurs de la guerre de 1870 par Adam Lux. Paris, 1871, p. 36.
41 АВПР, ф. канц, д. 94, л. 217.
42 АВПР, ф. канц, д. 94, л. 267, 267 об, 268; д. 79, 1872,
л. 22 об, 23, 23 об, 25 об, 115, 119.
45 L’Independance, 20.1.1872.
44 См.: Вестник Европы, 1872, т. II, с. 416; АВПР, ф. канц,
д. 79, л. 54 об.; L’Independance, 13.IV.1872.
45 АВПР, ф. канц, д. 79, л. 79 об, 80, 182 об, 183, 184.
48 Щедрин Н. (Салтыков М. Е.). Указ, соч, с. 154.
47 См.: Прело М. Указ, соч, с. 236; Zevaes A. Op. cit, р. 75—76;
Deslandres М. Op. cit, р. 250, Baumont М. Op. cit, р. 80, 82; Duver-
ger М. Op. cit, р. 91.
48 АВПР, ф. канц, д. 79, л. 147; Le Nord, 27.11.1872.
48 Le Nord, 21.11.1872; L’ Independance, 24.11.1872; Segur. Mgr.
de. Pretres et nobles, p. 52, 63, 67.
80 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч, т. 19, с. 141.
61 АВПР, ф. канц, д. 93, 1871, л. 234 об, 304 об, 305; Вестник
Европы, 1872, т. VI, с. 346.
62 Clarelie J. Op. cit, р. 751; Simon J. Souvenirs du 4 septembre.
Le gouvernement de la Defense Nationale. Paris, 1874, p. 390.
83 Ленин В. И. Поли. собр. соч, т. 21, с. 83—84.
84 Denkwiirdigkeiten... Hohenlohe-Schillingsfiirst. Op. cit, S. 119;
Baumont M. Op. cit, p. 68.
85 Deslandres M. Op. cit, p. 330; Магсёге de. La Constitution de
1875 et M. Wallon. — La Revue de Paris, 1 fevrier 1899, p. 665—672.
68 Ленин В. И. Поли. собр. соч, т. 22, с. 372.
57 Meaux. V-te de. Souvenirs politique, 1871—1877. Paris, 1905,
p. 247.
88 См.: Лоуэлль А. Л. Правительства и политические партии в
государствах Западной Европы. М, 1896, с. 73.
88 См.: Бартелеми Ж- Государственный строй Франции. М, 1936,
с. 88.
80 Goguel F. Le Role financier du Senat francais. Paris, 1937,
p. 104—114; Privost-Paradol P. La France nouvelle. Paris, 1868,
p. 105—113; Broglie, due A.-V. Les vues sur le gouvernement de la
France. Paris, 1870, p. 247, 273, 276—297.
81 См.: Лафарг П. Парламентаризм и буланжизм. — Соч, т. 1,
с. 90; Barthelemy J. Essai sur le travail parlementaire et le systeme
des Commissions. Paris, 1934; Bonnard R. Le reglements des Assemb-
les legislatives en France depuis 1789. Paris, 1926, p. 429—431, 435—
437, 469—471.
82 Leyret H. Le President de la Republique, son role, ses droits,
ses devoirs. Paris, 1913; его же. Le gouvernement et le parlement.
Paris, 1919, p. 32—58.
83 Baumont M. Op. cit, p. 93—94.
84 Soulier A. L'lnstabilite ministerielle sous la Troisieme RSpubli-
<jue (1871—1938). Paris, 1939, p. 24.
88 Ленин В. И. Поли. собр. соч, т. 33, с. 88.
88 Denkwiirdigkeiten... Hohenlohe-Schillingsfiirst. Op. cit, S. 141.
469
87 Rochefort H. Les aventures de ma vie, t. IV. Paris, 1896, p. 117;
Lettres de Gambetta 1868—1882 recueillies et annotees par D. Halfcvy
et E. Pillias. Paris, 1938, N 252, p. 133.
88 L’Annee poliitique, 1876. Paris, 1877, p. 399—404; Desland-
res M. Op. cit., p. 464, 468, 469; Denkwiirdigkeiten... Hohenlohe-Schil-
lingfurst. Op. cit., S. 189.
88 См.: Щедрин H. (M. E. Салтыков). Указ, соч., т. 167—168;
Wormser G. La Republique de Clemenceau. Paris, 1961, p. 138.
70 Zevaes A. Op. cit., p. 73.
71 См.: Ренан. Собрание сочинений, т. 1—12. Киев, 1902; его же.
Жизнь Иисуса. СПб., 1906; Renan J. Е. La reforme intellectuelle et
morale. Paris, 1871, p. 313—316.
72 Gambetta L. Discours et plaidoyers choisis par J. Reinach. Pa-
ris, 1889, p. 237.
73 Caillaux 1. Op. cit, p. 53; Deslandres M. Op. cit., p. 487.
74 Denkwiirdigkeiten... Hohenlohe-Schillingsfiirst. Op. cit., S. 223.
76 Soulier A. Op. cit., p. 49—50; Meaux. V-te de. Op. cit., p. 362.
78 Щедрин H. (M. E. Салтыков). Указ, соч., с. 164.
77 Soulier A. Op. cit, p. 52.
78 Meaux. V-te de. Op. cit., p. 399, 401.
Глава V
1 См.: Щедрин H. (M. E. Салтыков). Указ, соч., 181, 195;
Denkwiirdigkeiten... Hohenlohe-Schillingsfiirst. Op. cit., S. 272; Dan-
setle A. Histoire des Presidents de la Republique. Paris, 1953, p. 64.
2 Вестник Европы, 1871, т. IV, с. 850, 851, 856; АВПР, ф. канц.,
д. 79, 1872, л. 114, 115, 140, 140 об.; д. 80а, 1872, л. 144; Le Nord,
22.IV.1872.
3 L’Annee politique, 1878. Paris, 1879, p. 219.
4 Denkwiirdigkeiten des... Hohenlohe-Schillingsfiirst. Op. cit.,
S. 261.
8 L’Annee politique, 1878, p. 215.
8 Wormser G. La Republique de Clemenceau. Paris, 1961, p. 22;
L’Annee politique, 1891. Paris, 1892, p. 147, 148.
7 См.: Кучинский Ю Указ, соч., с. 170; Annuaire statistique.
Statistique generate de la France, t. XX. Paris, 1900, p. 528.
8 Луи П. История профессионального движения во Франции,
т. 1. М., 1923, с. 5, 82—83; Levasseur Е. Op. cit., р. 649.
8 L’Annee politique, 1878, р. 278—281; Annates de la Chambre
des Deputes. 6 Legist, Debats parlementaires. Session ordinaire de
1896, т. IL Paris, 1896, p. 258—270.
10 Блюм Л. Конгрессы французских рабочих и социалистов,
1876—1900. М., 1906, с. 1; Mermeix. La France socialiste. Paris, 1886,
p. 280—284; Seances du Congres ouvrier de France. Session de 1876
tenue a Paris du 2 au 10 oct. 1876. Paris, 1877, p. 54—64.
11 См.: Кропоткин П. А. Записки революционера. M., 1933, с. 176;
Белкин И. Д. Жюль Гед и борьба за Рабочую партию во Франции.
М., 1952, с. 17, 51—83, 18—20; Le livre rouge de la justice rurate.
Documents pour servir a 1'histoire d’une Republique sans republicans.
Geneve, 1871.
12 Лафарг П. Указ, соч., с. 66; Гед Ж. Закон заработной платы
и его следствия. СПб., 1906; Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 35, с. 189.
13 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 387.
14 L’Egalitfe, 18.XI, 25.XI, 23.ХП.1877; 10 III.1878.
470
18 Almanach de la question sociale pour 1892. Paris, 1893, p. 109;
Guesde 1. La Republique et les grfeves. Paris, 1878, p. 32.
18 L’Egalitfe, 10, 17.11.1878; Sfeances du congres ouvrier socialiste
de France. Deuxifeme session tenue a Lyon du 28 janvier a 8 tfevrier
1878. Lyon, 1878.
17 Guesde J. Qa et la. Paris, 1914, p. 160—161.
18 Seances du congres ouvrier socialiste en France. Troisifeme ses-
sion tenue a Marseille du 20 au 31 octobre 1879, p. VI, 378—386.
18 Маркс K-, Энгельс Ф. Соч., т. 35, с. 94.
20 Там же, с. 186.
21 См.: Кропоткин П. А. Указ, соч., с. 176; Lombard Р. Au Вег-
ceau du socialisme fran^ais. Paris, 1932, p. 38, 55, 57.
22 Le Programme du Parti Ouvrier, ses consinderants et ses artic-
les, par J. Guesde et P. Lafargue, V fed. Lille, 1899, p. 8—10.
23 La Revue Socialiste, 1886, 20 juillet, N 10, p. 417—420.
24 Le Congres du Havre. Compte rendu officiel des sfeances du
congres ouvrier socialiste, IV session. Paris, 1880, N 10, p. 1; Seil-
hac L. de Les congrfes ouvriers en France de 1876 a 1897. Paris, 1899,
p. 69, 70, 72, 73.
25 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 34, с. 378.
28 Ленин В. И. Полк. собр. соч., т. 16, с. 340; L’Egalitfe, 3-me
sferie, 11 dfec. 1881; Malon В. Le Nouveau Parti, t. I. Paris, 1882,
3-e fed., p. 91—97.
27 Compte rendu du 5-me Congrfes national, tenue a Reims du
30 octobre au 6 novembre 1881. Paris, 1882, p. 13—17, 110—117;
Malon B. Le Nouveau Parti, t. II, 3-e fed. Paris, 1882, p. 130—136,
25, 27—31, 59, 64—69; Brousse P. La proprifete collective et les servi-
ces publics. Paris, 1883.
28 Compte rendu du 6-e Congrfes national, tenu a St.-Etienne. Pa-
ris, 1882, p. 9—15; 6-e Congrfes national du Parti ouvrier tenu a Roanne.
Paris, 1882, p. 3—10; Seilhac L. de. Op. cit., p. 110.
22 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 35, с. 319—320.
80 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 13, с. 76.
81 Dansette A. Op. cit, р. 54.
82 L’Annfee politique, 1880, р. 12, 15, 16, 18, 55.
83 Лафарг П. Указ, соч., с. 74; L’Annfee politique, 1880, р. 245,
258
84 L’Annfee politique, 1880, р. 442—446, 439—440, 477—478, 447—
448.
88 Dietz J. Jules Ferry et les dfebuts de la Troisifeme Rfepublique. —
La Grande Revue, 1932, N 10, octobre, p. 550, 557; Cat tier F. La vie
vertueuse et dangereuse de Jules Ferry. Epinal, 1931.
38 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 176; L’Egalitfe, 3-me sferie,
26 mars 1882.
37 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 34, с. 379; L’Egalitfe, 2-me sferie,
9, 23 juin 1880.
88 Wormser G. Op. cit., p. 59—61.
82 Ibid., p. 63.
40 L’Egalitfe, 2-me sferie, 28 janvier 1880; Lombard P. Op. cit,
p. 214—225.
41 Baumont M. Op. cit., p. 153—154.
42 Литературное наследство, т. 31—32, с. 688—689; Щедрин Н.
(М. Е. Салтыков). Указ, соч., с. 213; Siegfried A. Mes souvenirs de
la III Rfepublique. Paris, 1949, p. 91; Deschanel P. Gambetta. New
York, 1920, p. 275.
43 Deschanel P. Op. cit., p. 297—299; Laur F. Coeur du Gambetta.
Paris, 1921.
471
44 L’Annee politique, 1883, p. 9, 10, 12, 13, 16.
45 L’Annee politique, 1885, p. 327; Deslandres M. Op. cit., p. 525—
44 L’Annee politique, 1883, p. 413, 426.
47 Levasseur E. Questions ouvrieres et industrielles en France sous
la Troisieme Republique, p. 649; Statistique des greves en France de
1874 a 1887. Almanach de la question sociale pour 1892, p. 109;
Renault Ch. Histoire des greves. Pans, 1887, p. 117—128.
48 Levasseur E. Op. cit., p. 650—651.
48 Annales de la Chambre des Deputfes, 4 Leg. Debats pari. Session
ord. de 1886, t. I. Paris, 1886, p. 142, 215—243.
60 См : Кропоткин П. А. Указ, соч., с. 289, 290; L’Annee politique,
1883, p. 17.
81 Mermeix. La trance socialiste, p. 221.
82 Andrieux L. Souvenirs d’un prefet de police, t. I. Paris, 1885,
p. 346—349; laures J. Discours parlementaires, t. I. Paris, 1904, p. 601;
Mermeix. Les coulisses du Boulangisme. Paris, 1890, p. 121.
63 См : Луи П История профессионального движения во Фран-
ции, с. 82, 83, 86, 87.
84 L’Egalite, 2-me serie, 21 janvier, 4 fevrier, 5 mars, 19 mai,
21 janvier 1880; L’Egalite, 3-me serie, 21 mai, 12 mars, 16 avril 1882.
88 Луи П. Указ, соч., с. 96; Пеллутье Ф. История бирж труда.
Пг„ 1919, с. 7.
86 Chirac A. L’Agiotage sous la Troisieme Republique, t. I. Paris,
1888, p. 357.
7 Chesnelong. Op. cit., p. 542; Wormser G. Op. cit., p. 64; L’Annee
politique, 1885, p. 328—330, 176—181.
88 L’Annee politique, 1885, p. 200—203, 206, 331—341.
88 L’Annee politique, 1886, p. 165.
80 Denkwiirdigkeiten.. Hohenlohe-Schillingsfiirst. Op. cit., S. 400;
Trutzschler von Falkenstein H. Bismarck und die Kriegsgefahr des
Jahres 1887. Berlin, 1924, S. 35, 38—64.
81 Siegfried A. Op. cit., p. 73, 107; Caillaux J. Op. cit., p. 81.
82 Grevy J. Discours politiques..., t. II, p. 544—546; Bainville J.
La Troisieme Republique. 1870—1935. Paris, 1935, p. 123.
83 L’Annee politique, 1888, p. 71.
84 ЦПА НМЛ, ф. 321, on. 1, д. 11, л. 1, 2, 8, 10, 11, 14. 15, 21,
27; д. 12, л. 4, 10, 11, 25.
88 Джордж Монк (1608—1670)—английский генерал, способ-
ствовавший реставрации в 1660 г. Карла II.
88 L’Annee politique, 1888, р. 59; Саггёге J. et Bourgin G. Ор.
cit., р. 103.
87 Mermeix. Op cit., p. 2, 11, 12, 13; Dansette A. Op. cit., p. 80.
88 Mermeix. Op. cit., p. 184—185, 194—195.
88 L’Annee politique, 1890, p. 87, 89; 1891, p. 240.
70 См.: Лафарг П. Указ, соч., с. 83; Lombard Р. Op. cit., p. 243.
71 Soulier A. Op. cit., p. 376; Zevaes A. Op. cit., p. 268—270.
Глава VI
1 См.: Щедрин H. (M. E. Салтыков). Указ, соч., с. 162; Zevabs А.
Histoire de la Troisieme Republique, p. 195.
2 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 170, 194, 195; Levasseur Е.
Questions ouvrieres et industrielles en France sous la Troisieme Repub-
lique, p. 532, 556, 569.
3 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 176; Levasseur Е. Op. cit.,
p. 544—587; Hamon A. La France sociale et politique. Paris, 1893,
p. 360; Almanach de la question sociale pour 1891, p. 45.
4 Ministere du commerce, de 1’industrie et des colonies. Office di»
Travail. Salaires et duree du travail dans 1’industrie fran^aise, t. 1.
Paris, 1893; t. II. Paris, 1899.
6 L’Annee politique, 1890, p. 94; Levasseur E. Op. cit., p. 655.
e Levasseur E. Op. cit., p. 657—659, 661, 700.
7 См Пеллутъе Ф История бирж труда, с. 43, 45; Pelloutier F.
Histoire des bourses des travail. Paris, 1902, p. 64; Le Sociahste,
6X1894, p. 1, 2.
8 Жоресу принадлежит ряд работ по истории Франции: Jau-
res J. Oeuvres, t. I—IX. Pans, 1931—1939; Zevaes A. Jaures. Pans,
1938; Challaye F. Jaures. Paris, 1948; Feuillard J. Jaures, Homme
d’aujourd’hui, 4-me ed. Paris, 1948; Auclair M. La vie de Jean Jaures,
ou la France d’avant 1914. Paris, 1954.
• Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 22, с. 504
10 Rocquigny, comte de. Les syndicate agricoles et le socialisme
agraire. Paris, 1893, p. XI, 338; Lair M. Le socialisme et I’agriculture
franca ise. Paris, 1922, p. 16; Auge-Laribe. L’evolution de la France
agricole Paris, 1912, p. VII.
11 Jaures J. Discours parlementaires, t. I. Paris, 1904, p. 452—
480, 538—588.
12 Сельскохозяйственные товарищества во Франции. СПб., 1896,
с. 1; Ленинский сборник XXXII. М., 1938, с. 31; Rocquigny. Op. cit.,
р. XII, 335.
13 Сельскохозяйственные товарищества..., с. 2; Rocquigny, comte
de. La cooperation de production dans I’agriculture. Paris, 1896, p. 202;
Silvestre C. Les associations agricoles. Droit et jurisprudence. Lyon,
1909, p. 60—61; Jaures J. Op. cit., p. 791—811.
14 Le Monde des Affaires en France de 1830 a nos jours. Paris,
1952, p. 744, 746; Wormser G. Op. cit., p. 167.
16 Germain A. Op. cit., p. 35, 36; L’Annee politique, 1892, p. 344—
345.
18 Wormser G. Op cit., p 152, 150—170; Germain A. Op. cit., p. 37;
L’Annee politique, 1892, p. 360—361.
17 L’Annee politique, 1893, p. 253; Jaures J. Op. cit., p. 385.
18 Jaures J. Op. cit., p. 383—384.
19 L’Annee politique, 1892, p. 126—128, 149.
20 L’Annee politique, 1893, p. 22—27.
21 Ibid., p. 328.
22 L’Annee politique, 1894, p. 200, 211, 212.
23 Guesde J. Quatre ans de lutte de classe a la Chambre. 1893—
1898, t. I. Paris, 1901, p. 82, 83, 87; JaurSs J. Op. cit., p. 589—
619.
24 L’Annee politique, 1893, p. 382—386; Jaurds J. Op. cit., p. 589—
619.
25 Zevaes A. Le socialisme..., p. 273; Jaurbs J. Op. cit., p. 874—
876, 889.
28 Zevaes A. Op. cit., p. 276, 277; Dansette A. Op. cit., p. 107,
110.
27 См.: Вестник Европы, 1896, т. I, с. 398.
28 АВПР, ф. канц., д. 139, 1896, л. 536 об., 303.
29 См.: Вестник Европы, 1896, т. I, с. 398—399.
80 АВПР, ф. канц., д. 139, 1896, л. 300, 302; Journal Officiel,
9 juin 1896.
81 АВПР, ф. канц, д. 79, 1898, л. 52 об., 108 об.
82 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 128; т. 27, с. 255;
АВПР, ф. канц., д. 79, л. 195; Tabouis G. Ils 1’ont appelee Cassandre.
New York, 1942, p. 22.
31 В. И. АнтюхннаМосковчевко
473
“ О документах по делу Дрейфуса см.: Reinach Т. Histoire
sommaire de i'Aftaire Dreyfus. Paris, 1924; Leblois L. L’Affalre Drey-
fus. L’iniquitfe, la reparation, les principaux faits et les principaux
documents. Paris, 1929; Dreyfus A. Souvenirs et corresponaance pub-
lies par son fils. Paris, 1938.
« Jaures J. Op. cit., p. 873, 862, 869, 871—872.
38 См.: Золя Э. Рассказы и статьи. М., 1952, с. 208; Pres-
sensi F. de. bn heros, le colonel Picquart. Paris, 1898, p. 52—55, 68—
70, 76—77, 85, 290—293.
88 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 32, с. 422.
87 См.: Золя Э. Указ, соч., с. 201, 202, 209; АВПР, ф. канц., д. 79,
л. 20 об., 22 об.; Urbain Cohier. L’Armee contre la nation. Paris, 1898.
38 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 24, с. 184—185; АВПР,
ф. канц., д. 79, л. 42.
88 АВПР, ф. канц., д. 79, л. 67 об., 77 об., 78, 78 об., 79.
40 См.: Вестник Европы, 1898, т. VIII, с. 807; АВПР, ф. канц.,
д. 79, л. 84.
41 Schwartzkoppen, Carnets, traduits de 1’allemand par M. A. Koy-
гё. Paris, 1930, p. 41—45, 184—191; Бюлов Б. Указ, соч., с. 127.
42 Levasseur Е. Op. cit., p. 662—663; X-me Congres national cor-
poratif tenu a Rennes. Compte rendu. 1898, p. 75—76; Xl-me Congres
national corporatif tenu a Paris. Compte rendu. Paris, 1900, p. 23—
25; Zevaes A. Le Socialisme, p. 293—294.
43 АВПР, ф. канц., д. 79, 1898, л. 146, 147 об.
44 АВПР, ф. канц., д. 75, 1899, л. 30, 36 об.; Е’Аппёе politique,
1899, р. 75—76, 89; Combarieu A. Sept ans й ГЕ1у5ёе avec le Prtsident
Emile Loubet. Paris, 1932, p. 1.
45 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 39, 38, 41 об.
48 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 48; Е’Аппёе politique, 1899, р. 99.
47 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 111 об., 113, 112 об.; Е’Аппёе poli-
tique, 1899, р. 203; Combarieu A. Op. cit., р. 18.
48 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 128, 128 об., 124 об., 130 об.
" АВПР, ф. канц., д. 79, 1898, л. 284, 200. 200 об.; д. 75, 1899,
л. 82; Бюлов Б. Указ, соч., с. 127; Combarieu A. Op. cit., р. VI, IX.
60 Tabouis G. Op. cit., р. 21.
61 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 144; Dreyfus A. Op. cit., р. 258; Worm-
ser G. Op. cit., p. 188; Labori F. M. Labori, ses notes manuscrites, sa
vie. Paris, 1947, p. 29
82 Combarieu A. Op. cit., p. 27—28, 29.
63 Waldeck-Rousseau. Pour la Republique. Paris, 1904, p. 31.
84 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 153; L’Annee politique, 1899, р. 228—
230.
88 Zevaes A. Le Socialisme..., p. 291—292.
88 Ibid., p. 278—279, 281, 283.
87 Ibid., p. 285, 287, 288.
88 Маркс К., Энгельс Ф. Соч, т. 35, с. 305.
8В Е’Аппёе politique, 1899, р. 292.
80 Seignobos Ch. L'evolution de la III Republique (1875—1914).
Histoire de France contemporaine, t. VIII, p. 208.
81 АВПР, ф. канц., д. 75, 1899, л. 219 об., 220, 318—321; Е’Аппёе
politique, 1894, р. 424—425; L’Annee politique, 1899, р. 288—290.
82 См.: Вестник Европы, 1899, т. I, с. 394.
83 АВПР, ф. канц., д. 75, 1899, л. 271, 271 об., 272.
84 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 272 об., 273, 273 об.
85 АВПР, ф. канц., д. 75, л. 314, 316.
88 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 20, с. 66—67.
87 Seignobos Ch. Op. cit., p. 213, 264.
474
«’ Waldeck-Rousseau. Op. cit., p. 439, 431.
в» ЦПА НМЛ, ф. 321, on. 1, д. 191, л. 7, 9, 12, 19; АВПР,
ф. канц., д. 75, 1899, л. 393, об., 394.
70 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 10, с. 25.
71 Е’Аппёе politique, 1899, р. 349—354.
72 АВПР, ф. канц., д. 74, 1900, л. 66, 66 об.
73 Бюлов Б Указ, соч., с. 310.
74 АВПР, ф. канц., д. 74, 1900, л. 22, 22 об., 23, 23 об., 139 об.,
140; L’Annee politique, 1900, р. 454—456.
75 Bainville J. Op. cit., p. 233.
Глава VII
« АВПР, ф. канц., д. 119, 1870, л. 107, 21, 21 об., 23.
2 АВПР, ф. канц., д. 117, 1870, л. 165, 167, 174; д. 119, л. 196,
196 об.
8 АВПР, ф. канц., д. 117, л. 203; История дипломатии, т. I. М.,
1941, с. 520.
4 АВПР, ф. канц., д. 118, 1870, л. 38 об., 39; д. 50, 1870, оп. 470;
д. 51, 1870, л. 1; д. 118, 1870, л. 38 об.; д. 117, 1870, л. 440; Gab-
riac de. Souvenirs diplomatiques de Russie et d’Allemagne 1870—
1872. Paris, 1896.
6 АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л. 477; д. 118, 1870, л. 167;
д. 119, 1870, л. 101.
8 АВПР, ф. канц., д. 93, 1871, л. 478.
7 АВПР, ф. канц., д. 46, 1871, л. 5 об.; д. 93, 1871, л. 448.
л. 447 об.; Le Nord, 27.Ш.1872.
8 АВПР, ф. канц., д. 47, 1871, л. 5, 2 об.
9 АВПР, ф. канц., д. 47, л. 5, 5 об., 3; д. 46, 1871, л. 7.
10 Denkwiirdigkeiten... Hohenlohe-Schillingsfiirst. Op. cit., S. 56.
11 Ля-Шенэ П Г. По вопросу о плебисците. Париж, с. 16—17;
Вестник Европы, 1871, т. VI, с. 595; Ленин В И. Поли. собр. соч.,
т. 24, с. 184; Молчанов В. Вновь зазвучала песня. — Правда, 1984,
16 сентября.
12 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 17, с. 271; Oncken Н. R. von
Bennigsen nach seinem Briefen und hintergelassenen Papieren,
Bd. IL Stuttgart und Leipzig, 1910, S. 535.
13 См.: Вестннк Европы, 1871, т. VI, с. 890; Литературное наслед-
ство, т. 31—32, с. 774; La Gazette de France, 18 mars 1872.
14 АВПР, ф. канц., д. 46, л. 25, 31; д. 94, 1871, л. 389 об.
15 АВПР, ф. канц., д. 94, л. 477, 469 об., 472 об., 478, 60 об.»
62 об., 69.
16 АВПР, ф. канц., д. 94. л. 492, 65 об.; д. 93, 1871, л. 462 об.»
463.
17 АВПР, ф. канц., д. 94, 1871, л. 248.
18 АВПР, ф канц., д. 94, 1871, л. 502, 502 об., 503, 504, 505.
19 АВПР, ф канц., д. 94, л. 507 об., 512.
20 АВПР, ф канц., д 79, 1872, л. 14 об., № 4, № 6, л. 125,
125 об., 130; д. 42, 1872, л. 3, 3 об.; La Liberte, 21.1.1872; L'Ordre,
3.1II .1872.
21 АВПР, ф. канц., д. 79, л. 140 об., 141; Le Nord, 27.III.1872;
La Republique Franijaise, 5, 22.IV.1872.
22 АВПР, ф. кани., д. 79, л. 186, 187; д. 80-а, 1872, 117 об.»
л. 116 об.; Ministere des Affaires Etrangcres. Documents Diplomatiques
Francais, I serie, t. I. Doc. 151, p 178 (далее: D D F).
23 Nolde baron B. L’Alliance Franco-Russe. Paris, 1936, p. 31.
31*
475
* АВПР, ф. канц., д. 80-а, 1872, л. 120, 120 об.
25 АВПР, ф. канц., д. 79, 1872, л. 29 об., 30 об.
23 L’Annee politique, 1874, р. 442—444, 452—453.
27 АВПР, ф. канц., д. 79, 1872, л. 29 об., 207 об.; д. 80-а, 1872,
л. 49.
23 Le proces d’Arnim — Recueil complet des documents politiques
et autres pieces produites A 1’audience publique, Trad, d’allemand.
Paris, 1875.
26 Radowitz J. Aufzeichnungen und Erinnerungen aus dem Leben
des Botchafters Joseph Maria von Radowitz, Bd. I, 1839—1877. Stutt-
gart-Berlin, 1925, S. 296—314.
’° АВПР, ф. канц., д. 114, 1874; с. 60; Caillaux J. Op. cit., p. 47.
31 Caillaux J. Op. cit., p. 51; D. D. F., t. I, s. I, p. 403—404, 413.
32 Daudet E. Souvenirs de la Presidence du Marechai Mac-Mahon.
Paris, 1880, p. 118, 291—298.
33 Ibid., p. 137; Daudet E. Histoire diplomatique de 1'Alliance
franco-russe, 1873—1893. Paris, 1894; Ministere des Aff. Etr. Docu-
ments Diplomatiques, Affaires d'Orient 1875—1876—1877. Paris, 1877.
34 D. D. F., t. Il, s. I, p. 141—142; Dreux A. Dernieres annees de
1’ambassade en Allemagne de M. de Gontaut-Biron 1874—1877 d’apres
ses notes et papiers diplomatiques. Paris, 1907, p. 317—352; Broglie.
La mission de M. Gontaut-Biron A Berlin (1872—1878). Paris, 1896,
p. 299—316.
35 Gambetta L. Lettres, N 287; Meaux de. Op. cit., p. 341—342;
Aus Bismarcks Briefwechsel, t. IL Stuttgart und Berlin, 1901, S. 498—
500; Bainville I. Correspondence secrete de Gambetta et de Bismarck.
La Republique de Bismarck. Paris, 1905.
36 Brandenburg E. From Bismarck to the world war. London,
1927, p. 10.
37 Baddeley J. Russia in the «Eighties». London, 1921, p. 276;
TrUtzschler von Falkenstein H. Bismarck und Kriegsgefahr des Jahres
1887. Berlin, 1924, S. 30.
33 TrUtzschler von Falkenstein H. Op. cit., S. 31.
33 Newton lord. Life of lord Lyons, t. II. London, 1913, p. 386.
40 TrUtzschler von Falkenstein H. Op. cit., S. 34, 56; D. D. F., t. VI,
в. I, p. 426.
41 Hansen J. Ambassade A Paris du baron de Mohrenheim (1884—
1898), 2-eme ed. Paris, p. 34, 36.
42 Красный архив, 1926, т. 1 (XIV), с. 261, 262; Mermeix. Les
coulisses du Boulangisme, p. 286.
43 TrUtzschler von Falkenstein H. Op. cit., S. 127; Becker Otto.
Bismarcks Biindnispolitik. Berlin, 1923, S. 120.
44 См.: Никольский Б. А. Франция и Россия. Пг., 1917, с. 8, 10;
Hansen J. Op. cit., p. 42.
45 D. D. F., t. VIII, s. I, p. 48—49, 59; Ministere des Affaires stran-
ger es. Documents diplomatiques. L’Alliance franco-russe. Paris, 1918,
p. 1—2 (далее: L’Alliance f.-r.).
43 Kolnische Zeitung, 28 Febr. 1891, Erste Morgen Ausgabe; Die
Grosse Politik der Europaischen Kabinettem. Bd. VII. Berlin, 1924,
S. 280.
47 См.: Ламздорф В. И. Дневник, 1891—1892. М. — Л., 1934,
с. 127—128; L’Alliance f.-r., р. 3.
43 L’Alliance f.-r., р. 3—4.
43 Ламздорф В. Н. Указ, соч., с. 162.
60 L’Alliance f.-r., р. 12, 13.
61 Ламздорф В. Н. Указ, соч., с. 171—172, 179; L’Alliance f.-r.,
р. 17.
476
и Hansen J Op. cit., p. 121, 124; Reventlow E. zu. Deutschlands
.auswartige Politik 1888—1913 Berlin, 1914, S. 30.
63 Hansen J. Op. cit., p. 136; L’Alliance f.-r., p. 19—22.
64 См.; Ламздорф В. И. Указ, соч., с. 298; L’Alliance f.-r., р. 43—
45, 44.
55 L’Alliance L-г., р. 46, 49, 51; Renouvin Р. Histoire des relations
internationales, t. VI. Paris, 1961, p. 122.
56 См.: Ламздорф В. H. Указ, соч., с. 349; L’Alliance f.-r., р. 65—
81, 82, 92, 89.
57 Ламздорф В. Н. Указ, соч., с. 389; Dansette A. Op. cit., р. 74.
68 Hansen J. Op. cit., р. 150.
88 Ibid., р. 161.
80 Ламздорф В. Н. Указ, соч., с. 321, 328.
81 L’Annee politique, 1892, р 414—415.
82 Бюлов Б Указ, соч., с. 55—56; Baddeley J. Op. cit., р. 301.
83 Золя Э. Указ, соч., с. 201.
84 АВПР, ф. канц., д 139, 1896, л. 302, 72, 75, 308, 309, 105,
127.
85 Lanessan J.-L. Histoire de 1’Entente Cordiale franco-anglaise.
Paris, 1916, p. 218; Le Matin, 25.XI.1896.
86 АВПР, ф. канц., д. 139, 1896, л. 369, 397.
87 АВПР, ф. канц., д. 85, 1897, л. 329, 369, 370; д. 79, 1898, л. 18,
18 об.; Вестннк Европы, 1897, т. IX, с. 355.
85 АВПР, ф. канц., д. 79, 1898, л. 56 об., 57 об., 58, 54 об., 84 об.,
109.
88 АВПР, ф. канц., д. 79, л. 114 об., 116 об., 117 об., 118, 173,
172.
70 АВПР, ф канц., д. 75, 1899, л. 333; Die Grosse Politik,
Bd. XVIII, t. II, S. 765, 766, 769; Langer IF. L. Diplomacy of Impe-
rialism, t. II London, 1935, p. 568—569.
71 АВПР, ф. канц., д. 75, 1899, л. 57 об., 42, 329 об., 192, 192 об.,
278 об.; Combarieu A Op. cit., р. 60; L’Alliance f.-r., р. 129—132.
Глава VIII
1 Ленин В И Поли. собр. соч., т. 27, с. 374, 380.
2 Там же, с. 375, 372—373.
8 Там же, с. 374, 389, 378.
4 Там же, с. 389.
8 Виаллат А. Экономика Франции. — История XIX века, т. 8.
М„ 1939, с. 288.
8 Rambaud A. Jules Ferry. Paris, 1903, р. XIII, 492—507, 275—
404; Cortot Е. La France d’au dela des mers. Paris, 1936, p. 15, 22;
Blet H. France d’outre-mer. L’oeuvre coloniale de la Troisieme Repub-
lique. Paris, 1950; Richard-Molard J. L'Afrique Occidentale Francaise.
Paris, 1956.
7 Hanotaux G. Fachoda Paris, 1900, p. 35.
8 См Юнкер В. В Путешествия по Африке. М., 1949; Tchihat-
chef Р. Espagne, Algerie et Tunisie. Paris, 1880; Richard-Molard J.
Op. cit., p. XIII, 136—137; Chavannes Ch. de. Avec Brazza. Paris,
1935; Delavignette R. et Julien A. Les constructeurs de la France
d'Outre-Mer. Paris, 1946.
8 Цит. по: Тедески П. Пробуждение Африки. M., 1952, с. 16.
10 Guenin. L'Epopee coloniale de la France racontee par les con-
temporains. Paris, 1932, p. 303; Ramboud A. Jules Ferry, p. 390—391;
Mendes-France P. La verite guidait leurs pas. Paris, 1976, p. 53—69.
477
11 Democratic Nouvelle, 1951, N 5, p. 47 (271); Annales de la
Chambre des Deputes. Debats parlementaires, Session 1933, t I, deu-
xieme part. Paris, 1934, p. 1299.
12 Martet J. M. Clemenceau peint par lui-meme. Paris, 1929, p. 149;
Les carnets secrets d’Abel Ferry 1914—1918. Paris, 1957, p. 203—204;
Blet H. Op. cit., p. 15; Bastoul B. Clemenceau vu par un passant
inconnu, p. 167.
13 Renouvin P Op. cit., t. VI, p. 41.
14 Levasseur E. Op. cit., p. 634; L’Annee politique, 1894, p. 112.
15 Darcy J. France et Angleterre. Cent annees de rivalite coloniale.
L'Afrique. Paris, 1904; Blet H. Op. cit., p. 18.
16 См.: Мансон К. н Ф. Алжир вне закона. М., 1957, с. 35—36;
Henry d'Estre. Les Conquerant de 1’Algerie. Paris, 1930; Cat E. Petite
histoire de 1’Algerie. Alger, 1889, t. I, p. 328, t. II, p. 80—82; Changar-
nier, general. Campagnes d’Afrique 1830—1848. Paris, 1930, p. 328.
17 Girault A. Principes de colonisation et de legislation coloniale,
t IV, troisieme part. L’Afrique du Nord. I. L’Algerie. Paris, 1927, V ed.t
p. 92
18 Себа П. Тунис. M.. 1953, с. 52, 210; Prevost-Paradol М. La
France nouvelle. Paris, 1868, p. 416; Dubois M., Terrier A. Un siecle
d’expansion coloniale. Paris, 1902, p. 399—437, 473—489.
10 Ministere des Affaires Etrangeres. Doc. Dipl. Affaires de Tuni-
sie. Supplement. Avril-mai 1881. Paris, 1881; Annexes, p. 67—69;
Deschanel L.-P. Op. cit., p. 259; Denkwurdigkeiten... Hohenlohe-Schil-
lingsfurst, S. 310; D. D. F., t. Ill, s. I, p. 399.
20 Rochjort H. Op. cit., t. IV, p. 242—264; Annales de la Chambre
des Deputes (Nouvelle Serie), Debats Parlementaires, 3-me Legist
Session extraordinaire de 1881, t. III. Paris, 1882, p. 149—158.
21 Girault A. Op. cit., p. 435.
22 Blet H. Op. cit., p. 85.
23 Lebon A. Op cit., p. 81, 63; Pouquet L. L’Afrique Occidentale
Framjaise. Paris, 1958.
24 Blet H. Op. cit., p 134; Duboc general. L’epopee coloniale en
A. О F. Paris, 1938, p. 188 et suiv.
23 L’Annee politique, 1890, p. 215; 1892, p. 143—144.
28 Blet H. Op cit., p. 160-161.
27 L’Annee politique, 1894, p. 422—423.
28 Рабеманандзара P Мадагаскар. История мальгашской нации.
М., 1956, с. 44—89, 220—225; Cultru Р. Un Empereur de Madagascar
au XVIII siecle, Benyowszky Paris, 1906; Malzac R. P. Histoire du
Royaume Hova. Tananarive, 1912.
29 Blet H. Op. cit., p. 182.
80 Рабеманандзара. Указ, соч., с. 229; You Andre. Madagascar
Colonie framjaise 1896—1930. Paris, 1931, p. 39; D'Anthouard et Ran-
chot A. L’Expedition de Madagascar en 1895. Paris, 1930; Lebon A.
Op. cit., p. 110; Hanotaux G. Op. cit., p. 356.
81 Lebon A. Op. cit., p. 156, 176, 211, 215, 216, 225; Gheusi P. B.
Gallifeni et Madagascar. Paris, 1931.
82 См.: Дементьев Ю. П. Политика Франции в Камбодже и Лаосе
1852—1907. М., 1960, с. 61—64; Reinach L. Recuei! des traites conclus
par la France en Extreme-Orient (1684—1902). Paris, 1902, p. 98—
103; L’Annee politique, 1883, p. 432—437.
33 Bouinais A , Paulus A L’Indo-Chine framjaise contemporaine,
t. I, II. Paris, 1885, t. I, p. 579; t. II, p. 772, 833; L’Annee politique,
1885, p. 59.
34 Reinach L. Op. cit., p. 315—317; Le Boulanger. Histoire du
Laos fran?ais. Paris, 1932.
478
85 См.: Зусманович А. С. Империалистический раздел Африки.
М-, 1959, с. 124; Hanotaux G. Op. cit., р. 106—107.
88 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 668.
87 Ленин В И Поли. собр. соч., т. 32, с. 80.
Глава IX
1 Le Monde des Affaires en France de 1830 a nos jours. Paris,
1952, p. 172—208, La France d’aujourd’hui. Paris, 1964, p. 258—273;
Levasseur E. Op. cit., p. 39—43.
2 Ленин В И Поли. собр. соч., т. 30, с. 164
3 Le Monde des Affaires en France, p. 80—130.
4 Lescure J Les crises generales et periodiques de surproduction.
Paris, 1932, p 193—194.
8 Annuaire Statistique, t. 40, 1924; Resume retrospectif. Paris,
1925, p. 58; t. 42, 1924; Resume retrospectif. Paris, 1927, p. 59; Les-
cure J. Op. cit., p. 185—187; Ministere du Commerce. Rapport general
sur 1’industrie fran<;aise, sa situation, son avenir, t. I. Paris, 1919,
p. 61.
8 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 209.
7 См. там же, с. 204, 210.
8 См.: Шнеерсон А. И. Аграрный вопрос во Франции. М., 1948,
с. 19—28.
8 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 214.
10 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 362.
11 См • Кучинский Ю. Указ, соч., с. 215; Мировые экономические
кризисы 1848—1935, т. I, с. 338.
12 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 216—219.
13 Le Monde des Affaires en France, p. 32—55.
14 Ibid., p 648-683.
15 Ленин В. И Поли. собр. соч., т. 27, с. 379.
11 См.: Шнеерсон А. И. Финансовый капитал во Франции, с. 27;
Торез М. Современная Франция и Народный фронт. М., 1937, с. 16.
17 См.: Кучинский Ю Указ, соч., с. 205, 208, 209; Шнеерсон А. И.
Финансовый капитал во Франции, с. 6—7.
18 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 187.
19 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 220; Monteilhet. Les Insti-
tutions militaires de la France, 1814—1924. Paris, 1926.
20 Levasseur E. Op. cit., p. 634; Neymarck A. Finances contempo-
raines, t. II; Les budgets 1872—1903. Paris, 1904.
21 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 178.
22 Ministere du travail et de prevoyance sociale. Statistique genA-
rale de la France. Salaires et coOt de 1’existence A diverses epoques
Jusqu’en 1910. Paris, 1911, p. 22, 23, 34, 36, 39, 87, 418; Levasseur E.
Op. cit., p. 554.
23 Cahiers du Communisme, 1953, N 6—7, p. 738.
24 France. Ministere du travail. Statistique des greves et des
recours a la conciliation et A 1’arbitrage survenus pendant I’annee
1906. Paris, 1907, p. IX, XIII, 532—535, 556—558; Statistique des
greves... survenus pendant Гаппёе 1907. Paris, 1908, p. VIII, XI, 420—
423, 444—446.
25 Baumont M. Op. cit., p. 272.
28 См.: Кудрин H. Галерея современных французских знамени-
тостей. СПб., 1906, с. 205—207; Geraud-Bastet. Monsieur Combes et
les siens. Paris, 1904.
27 L’Annee politique, 1900, p. 453—465; Tabouis G. Op. cit., p. 17.
28 L’Humanite, 17.V.; 28.V.1904.
29 Zevaes A. Histoire de la Troisieme Republique, p. 243.
479
*° Carrere J., В our gin G. Op. cit., p. 148—149; Willard C. Le
mouvemcnt socialiste en France 1893—1905. Les guesdistes. Paris,
1965, p. 572—590.
31 Жорес Ж- Новая армия. Пг., 1919, с. 272; Jaures J. Discours...,
t. I, p. 3, 4.
32 См.: Луи П История профессионального движения, т. I, с. 96,
115—121; Bruhat J. et Piolot M. Esquisse d’une histoire de la C. G. T.
(1895—1965). Paris, 1966.
33 Direction du travail. Annuaire des Syndicats professionnels,
1904—1905. Paris, 1905, p. LVII1
34 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 120; т. 41, с. 78; Wil-
lard С. Op. cit.
85 Первая русская революция н международное революционное
движение. М., 1956; Манфред А. 3. Очерки по истории Франции
XVIII—XX вв. М, 1961, с. 417—482; Красный Архив, 1925, т. 9,
с. 40; L’Humanite, 4.I1I, 4.IV.1907; Fajon Е. En feuilletant L'Huma-
niU 1904—1964. Paris, 1965, p. 14—17.
38 Милицина T. Борьба течений в профессиональном движении
во Франции. М., 1937, с. 247.
37 L’Humanite, 26.IX.1905.
38 Priouret R. Op. cit., p. 207; Bonnefous G. Histoire politique de
la Troisicme Republique, t. I. Paris, 1956, p. 15.
30 Bainville J. Op. cit., p. 245; Bonnefous G. Op. cit., p. 19; Bau-
mont M. Op. cit., p. 283.
40 Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 36, с. 251—252; Ленин В. И.
Поли. собр. соч., т. 39, с. 422; т. 17, с. 180; Siegfried A. Op. cit.,
р. 107.
41 См.: Хаинсон Ю. И. Революционное выступление французских
виноградарей в 1907 г. — Новая и новейшая история, 1957, № 3,
с. 70; Auge-Laribe М. Le ргоЫёше agraire du socialisme. Paris, 1907,
p. 25.
42 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 181; См.: Каганова Р. Ю.
Ленин во Франции. М., 1972; Lenin et la France. Paris, p. 7.
43 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 187; Wormser G. Op. cit.,
р. 206.
44 ЦПА НМЛ, ф. 321, on. 1, д. 55, л. 1 об.; 2, 3, 3 об., 4; д. 56,
л. 1, 2, 3.
45 ЦПА НМЛ, ф. 321, on. 1, д. 46, л. 1, 2.
48 См.: Антюхина-Московченко В. И. Марсель Кашен. М., 1973.
47 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 231; т. 12, с. 131.
48 Pelloutier F. et М. La vie ouvriere en France. Paris, 1900,
p. 53.
49 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 404—405; La Charte
d'Amiens. — Cahiers de 1’lnstitut Maurice Thorez, N 16, 1969, p. 79.
so Greve generale reformiste et greve generale revolutionnaire.
Paris, 1903, p. 23; Ridley F. F. Revolutionary Sindicalism in France.
The Direct Action of its Time. Cambridge, 1970; Pouget E. Le Sabo-
tage. Paris, 1911, p. 32—54.
61 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 12, с. 131—132; т. 20, с. 66;
т. 16, с. 190.
62 Sorel G. Reflexions sur la violence, 8 ed. Paris, 1936, p. 96,
142; см. также: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 18, с. 310.
63 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 25; Lagardelle Н. Le
Socialisme ouvrier. Paris, 1911, p. XII—XIII, 338—345, 315—322.
84 ЦПА НМЛ, ф. 321, on. 1, д. 164, л. 2, 3; Mouvement Socialiste,
N 142, 1904, p. 45; Pouget E. Confederation Generale du Travail. Pa-
ris, 1908, p. 35.
480
88 ЦПА ИМЛ, ф. 321, on. 1, д. 39; Griffuelhes V. Voyage rfevolu-
tionnaire. Paris, 1912, p. 57.
68 См.: Луи П. История профессионального движения, т. I, с. 119.
с. 119.
57 Ленин В И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 297; Е'НшпапНё,
18.IV.1904; La Guerre Sociale, du 30 nov. au 6 dec. 1910, N 51, p. 4.
58 Annales de la Chambre des Deputes, 9 Legist Debats parlem..
Session ord. de 1909, t. II, partie II. Paris, 1909, p. 1535, 1540.
58 Annales de la Chambre des Deputes. Documents parlem,
t. LXXIX. Session ord. de 1910. I partie. Paris, 1910, N 3273, p. 414—
424; La Bataille Syndicaliste, 13 mai, 1911, N 17.
80 Annales de la Chambre des Deputes, 10 Legist Debats parlem.
Session extraord. de 1910, t. unique. Paris, 1911, p. 99, 113, 124,
126.
81 L’Humanite, I, 2, 14, 21.1; 9.II, 21.III, 6, 12, 23—27.VIII,
12.X.1910; Bonnefous G. Op. cit., p. 164—165.
82 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 181.
83 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 294; Мортон Ф., Дэ-
вис X. Политика Франции с 1871 г. М., 1915, с. 22; Материалы по
истории франко-русских отношений за 1910—1914 гг. М., 1922, с. 318
(далее: Материалы...).
84 Partis politiqucs et classes sociales en France, sous la direction
de M. Duverger. Paris, 1955, p. 64; Fullerton W M. Les grands prob-
lemes de la politique mondiale. Paris, 1915, p. 115.
65 Maurras Ch. L'Enquete sur la monarchic, Ed. definitive. Paris,
1924, p. 101; Mia de Rous. Charles Maurras et le nationalisme de
1'Action framjaise. Paris, 1927, p. 18; Daudet L. L’avant guerre. Paris,
1915.
88 Girardet R. Op. cit., p. 193; Faguet E. Problemes politiques du
temps present. Paris, 1901, p. 132; Art Roe. Mon regiment russe. Paris,
1899; Andre, general. Cinq ans de ministere. Paris, 1907; Messimy A.
L’Armee et ses cadres. Paris, 1909; Demangeot. L’education de la soli-
darity dans I’armee. Paris, 1910; D'Arbeux, capitaine. L’officier con-
temporain. Paris, 1911.
er Memoires du marechai Joffre (1910—1911), t. I. Paris, 1932,
p. 29—40.
88 Ленин В И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 188.
89 Ленин В. И Поли собр. соч, т. 22. с. 294; Материалы...,
с. 319; Chastenet J. Raymond Poincare. Paris, 1948.
70 См.: Материалы..., с. 323.
71 ЦПА ИМЛ, ф. 321, on. 1, д. 4; L’Humanite, 18.IV.1904;
Lamargne L. Un an de caserne. Paris, 1901; Guennebaud L. La vie a
la caserne au point de vue social. Paris, 1906; Gohier U. L’Armee
centre la nation. Paris, 1898; Bocquillon. La Crise du patriotisme a
I’ecole. Paris, 1905; Bonnamour G. Enquete sur I’antimilitarisme. Paris,
1911.
72 Ленин В И. Поли. собр. соч., т. 17, с 195; Parti Socialiste.
3-е Congres national tenu A Limoges les 1. 2, 3 et 4 nov. 1906. Compte-
rendu analitique. Limoges, 1906, p. 261—262.
73 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 26, с. 244; З е Congres national
tenu a Limoges, р. 243; Parti Socialiste, 4-e Congres national tenu a
Nancy les 11, 12, 13 et 14 aoOt 1907, Compte-rendu stenographique,
p. 171, 312; VII Congres Socialiste International tenu a Stuttgart du
16 au 24 aout 1907. Bruxelles, 1908, p. 111 — 112.
74 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 17, с. 190; La Guerre Sociale,
du 30 nov. au 6 dec. 1910, N 51; VII Congres Socialiste International
tenu a Stuttgart, p. Ill, 121—125.
481
75 La Guerre Sociale, du 31 juillier au 6 aout, 1907; du 7 au
13 sept. 1910; L'Humanite, 26.IX, 13, 14, 20.X.1912.
78 См.: Правда, 1912, 13 ноября; Jaures J. Oeuvre, t. IV; L’Armfee
nouvelle. Paris, 1932, p. 454—460.
77 La Bataille Syndicaliste, 13 mai, 1911, N 17.
78 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 297; Материалы...,
с. 343, 344.
79 Annales de la Chambre des Deputes. Debats parlem. Session
ord. de 1913. Paris, 1913, t. II, p. 2480.
80 L'Humanite, 4, 5, 8, 9.1V. 1913; Dunois A. L’Action socialiste
au Parlement 1910—1914. Paris, 1914, p. 23; Annales de la Chambre
des Deputes. Debats parlem., Session ord. de 1913, t. I, p. 815, 816,
857.
Глава X
1 Les Carnets secrets d’Abel Ferry (1914—1918), p. 25.
2 D. D. F., serie II, t. I, p. 110; Laroche J. Au Quai d’Orsay avec
Briand et Poincarfe 1913—1926. Paris, 1957, p. 7; Pinon R. France et
Allemagne. Paris, 1913, p. 116.
3 Красный Архив, 1934, т. 2(63), с. 125; Demolins Е. A quo!
tient la superiorite des Anglo-Saxons. Paris, 1897; Reventlow E. zu.
Deutschlands auswartige Politik 1888—1913. Berlin, 1914, S. 79—80;
Combarieu A. Op. cit., p. 41, 98.
4 См.: Бюлов Б. Указ, соч., с. 157.
8 Там же, с. 158.
8 D. D. F. Serie II, t. I, р. 89, 246.
7 Combarieu A. Op. cit., p. 159, 162.
8 Бюлов Б. Указ, соч., с. 245; Laroche J. Op. cit., р. 9; D. D. F.
Serie I, t. VIII, p. 264.
9 См.: Ключников К) В., Сабанин А. Международная политика
новейшего времени в договорах, нотах и декларациях, ч. I. М., 1926,
с. 303—305; Deschanel L.-P. Histoire de politique exterieure de la
France. Paris, 1936, p. 265.
10 D. D. F. Serie II, t. I, p. 216—217.
11 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 504.
12 АВПР, ф. канц., д. 74, ч. I, 1902, с. 66—69.
18 АВПР, ф. канц., д. 96, 1904, л. 2; D. D. F. Serie II, t. IV,
р. 280.
14 D. D. F. Serie II, t. IV, р. 397—402; Cambon Р. Correspondence
1870—1924, t. II. Paris, 1945, p. 134.
15 АВПР, ф. канц., д. 78, 1903, л. 358, 307.
18 Dansette A. Op. cit., р. 136; Combarieu A. Op. cit., p. 251.
17 Впервые эта дипломатическая формула была употреблена в ад-
ресе французской палаты депутатов в 1840 г. для характеристики
отношений между Францией и Англией. D. D. F. Serie II, t. IV,
р. 55—60, doc. N 178, 196, 198, 201.
18 См.: Ключников Ю. В., Сабанин А. Указ, соч., с. 313—316;
Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 669.
19 Ribard A. Op. cit., р. 382.
20 Die Grosse Politik, Bd. XIX, T. I. Berlin, 1925, S. 176.
21 АВПР, ф. Отчеты, 1904, д. 133, л. 171; Die Grosse Politik,
Bd. XIX, T. II, S. 423.
22 АВПР, ф. канц., д. 96, 1904, л 192. Переписка Вильгельма II
с Николаем II, 1894—1914 гг. М, 1923, с. 72—75; Красный Архив,
1924, т. 5, с. 10, И, 36; D. D. F. Serie II, t. V, р. 48—50, 476.
482
23 АВПР, ф. канц., д. 86 а, 1905, л. 9—10, 24, 184—185; D. D. F.
Sferie II, t. V, р. 387.
24 Ленин В И. Поли. собр. соч., т. 16, с. 445; Витте С. Ю.
Воспоминания, т 1. Л., 1924, с. 332; Красный Архив, 1924, т. 6,
с. 32; Соловьев О. Ф Международный империализм — враг револю-
ции в России. М, 1982, с. 91—124, ЦПА НМЛ, ф. 321, on. 1, д. 2,
л. 2, 3.
25 АВПР, ф. канц., д. 78, 1903, л. 227.
26 См.: Бюлов Б. Указ, соч., с. 318, 317; Tardieu A. La conference
d’Algesiras. Paris, 1907, p. 475—479; Die Grosse Politik, Bd. XX,
T. 11. Berlin, 1925, S. 352.
27 АВПР, ф. канц., д. 86-а, л. 99—100; Paleologue М. Un grand
tournant de la politique mondiale 1904—1906. Paris, 1934, p. 307;
Combarieu A Op. cit., p. 306—307, 310, 311; Die Grosse Politik,
Bd. XX, T. II, S. 601.
28 АВПР, ф. канц., д. 86-а, л. 161; Germain A Op. cit., р. 21;
Les carnets secrets d’Abel Ferry, p. 21.
29 АВПР, ф. канц., д. 86-а, л. 398; АВПР, ф. Секретный архив,
д. 370/376, л. 12; Витте С. Ю. Указ, соч., с. 371; Poidevin R. Finances
et relations internationales 1887—1914. Paris, 1970.
30 Красный Архив, 1924, т. 5, с. 48; 1930 г., т. 4—5, с. 12; 1931,
т. 1, с. 165.
81 British Documents on the Origins of the War. 1898—1914.
London, 1928, vol. Ill, p. 11 (далее: В. D.).
82 АВПР, ф. Секретный архив, д. 374, л. 186—187; АВПР,
ф. канц., д. 107, ч. 1, 1905, л 41, 74—75.
33 АВПР, ф. Отчеты, 1906, д. 136, л. 12; Ленин В. И. Поли. собр.
соч , т 28, с. 669; Луи Ж- Записки посла. М., 1925, с 15.
34 Материалы. , с. 18; Renouvin Р. Op. cit., t. VI, р. 174, 175.
35 Die grosse Politik, Bd. XXIX, S. 105—107; Germain A. Op.
cit., p 42.
36 France. Ministere des Affaires Etrangeres. Documents diploma-
tiques. Affaires du Maroc, VI, 1910—1912, p. 374; Die Grosse Politik,
Bd. XXIX, S. 155.
37 British Documents, vol. VII; The Agadir Crisis. London, 1932,
p. 334.
38 British Documents. Op. cit., p. 391; Die Grosse Politik, Bd. XXIX,
S. 178, 205, 204
89 Caillaux J. Agadir, ma politique exterieure. Paris, 1919, p. 167—
168.
40 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 668; Les carnets secrets
d’Abel Ferry, p. 21.
41 Louis G. Les carnets de Georges Louis, t. I. Paris, 1926, p. 203;
Judet E. Georges Louis. Bruxelles, 1926, S. 138.
42 Материалы..., c. 115; D. D. F. Serie III, t. I, p. 440—441.
43 Материалы..., c. 145.
44 L’Alliance f.-r., p. 134—136, 139.
45 См : Материалы .., c. 244, 254—355.
48 Там же, с. 12; Красный Архив, 1929, т. 3(34), с. 178; Haldane.
Before the War. London, 1920, p. 33.
47 Красный Архив, 1925, т. 9, с. 7; Lamouche, colonel. Quinze
ans d’histoire balkanique (1904—1918). Paris, 1928, p. 122.
48 См.: Гешов И. E Балканский союз Воспоминания н доку-
менты. Пг„ 1915, с. 36; Оранжевая книга. МИД. Сборник диплома-
тических документов, касающихся событий на Балканском полу-
острове (август 1912 — июль 1913). СПб., 1914, док. №5, 11, 16,
24, 32, АВПР, ф. канц., д. 101, 1912 г.
483
42 См.: Материалы..., с. 311; Lamouche. Op. cit., p. 124, 129;
D. D F Serie III, t. IV, p. 249.
50 British Documents, vol. IX, part. 2. London, 1934, p. 117.
Sl Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 22, с. 156; См.: Материалы...,
с. 396, 407; Poincare В. Au service de la France, t. III. Paris, 1926,
p. 230, Ministere des Affaires Etrangeres. Documents diplomatiques.
Les Affaires balkaniques 1912—1914, t. I—III. Paris, 1922.
62 Подготовка первой мировой войны; Военно-исторический жур-
нал, 1939, № 2, с. 136; D. D. F. t. V, serie 111, р. 5.
53 См.: Могилевич А. А н Айрапетян М. Э. На путях к мировой
войне 1914—1918 гг. М., 1940, с. 89.
54 См.; Материалы..., с. 320, 338, 348, 349.
Глава XI
1 Beau de Lominie Е. Les responsabilites des dynasties bourgeoi-
ses, t. III. Sous la Troisieme Republique. La guerre et I’immFdiat
apres guerre. Paris, 1954, p. 31; Bonnefous G. Op. cit., t. II, p. 1;
t. I, p. 405.
2 См.: Материалы..., c. 502, 509.
8 Die deutschen Dokumente zum Kriegsausbruch, 1914, Bd. I.
Berlin, 1927, S 100—101; Падение царского режима, т. VI. М., 1926,
с. 360.
4 Ленин В. И Поли. собр. соч., т. 26, с. 16.
8 Красный Архив, 1934, т. 3(64), с. 135; Палеолог Л1. Царская
Россия во время мировой войны М —Пг., 1923, с. 35; Louis G. Les
carnets, t. II Paris, 1926, p 193; D D. F., serie III, t. X. p 405—408,
725; t. XI, p. 53; Poincari R. Au service de la France, t. IV. Paris, 1927,
p. 239, 240; Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю, кн. IV. М., 1944»
с. 3, 4
6 Материалы..., с. 525, D D. F., serie III, t. XI, р. 118.
7 Игнатьев А. А. Указ, соч., с. 6; Bordeaux И. Histoire d’une vie,
t. IV Paris, 1957, p. 3—4.
8 См - Берти лорд За калисами Антанты М —Л., 1927, с. 20,
21; Die deutschen Dokumente zum Kriegsausbruch, Bd III, S. 9.
° Международные отношения эпохи империализма (далее:
МОЭИ), серия III, т V, с. 410, Бюлов Б Указ соч., с. 440—441.
10 Ленин В И. Поли. собр. соч., т 26, с. 329; т. 31, с. 169.
11 См.: Материалы..., с. 519, МОЭИ, серия III, т. V, № 296.
12 Jaures J Defense de la Paix. Classiques franqais du socialisme.
Paris, 1937, p 70.
13 Cachin M Ecrits et Portraits. Paris, 1964, p. 69.
14 См.: Материалы..., c. 519; Rappoport Ch. Jean Jaures. Paris,
1915, p. 90; Tetard G Essais sur Jean Jaures. Colombes, 1959, p. 103—
108.
13 См.: Фревиль Ж. Рождение Французской коммунистической
партии. М., 1951, с. 19; Les carnets... Ferry, р. 26—27; Tetard G.
Op. cit., p. 132—133; Pinzani C. Jean Jaures. L’International et la
guerre Paris, 1970
18 Игнатьев А. А. Указ, соч., с. 9; Les carnets... Ferry, p. 26;
L'Humanite, 1.VIII.1914; Manevy R. Histoire de la presse. Paris, 1945,
p. 28; Dumoulin G Les syndicalistes franqais et la guerre. Paris, 1921,
p 16.
17 Берти. Указ, соч., с. 20—21; Ленин В. И. Поли. собр. соч.,
т 26, с. 124.
484
18 Annales de la Chambre des Deputes, 11 Legisl., D6bats parlem.,
Session de 1914, t. 11 Paris, 1915, p. 906—907.
19 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 22.
20 Там же, с. 353.
91 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 263—264.
22 Бюлов Б Указ соч., с. 429; Der Weltkrieg 1914 bis 1918,
Bd. 1. Berlin, 1925, S. 58.
23 См.: Зайончковский А. Мировая война 1914—1918 гг., т. 1.
М-, 1938, с. 20—21; Les armees franqaises dans la grande guerre,
t. I—XI. Paris, 1922—1939.
24 См.: Игнатьев А. А. Указ, соч., с. 33; Берти. Указ, соч., с. 26;
Bordeaux Н. Op. cit., р. 33.
25 См.: Пуанкаре Р. На службе Франции М., 1936, с. 98—100;
Beau de Lomenie Е. Op. cit., p. 44.
28 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 252; L’Humanitfe,
28.VIII.1914.
27 Les carnets... Ferry, p. 34; Bonnefous G. Op cit., p. 45; Her-
riot E. Jadis. D’une guerre a 1’autre 1914—1936. Paris, 1952, p. 38—
39; Laroche J. Au Quai d’Orsay avec Briand et Poincare. Paris, 1957,
p. 54.
28 МОЭИ, серия III, т V, c. 299; Кто должник? M., 1926,
С. 229.
29 См.: Восточно-прусская операция. Сборник документов. М..
1939; Franfois General der Inlanterie von. Marneschlacht und Tannen-
berg. Berlin, 1920, S. 248.
80 См.: Палеолог M. Указ, соч., с. 122; Der Weltkrieg 1914 bis
1918, Bd. II. Berlin, 1925, S. 207.
81 См.: Зайончковский А. Указ, соч, с. 132, 113—123; Тален-
ский Н. А. Первая мировая война. М., 1944, с. 28—29; Lanrezac Le
plan de campagne franqaise et le premier mois de la guerre. Paris,
2 ed , 1929, p 114.
82 МОЭИ, серия III, т. VI, ч. 1, c. 144.
83 См.: Куль Г. Германский генеральный штаб и его роль в под-
готовке и ведении мировой войны. М., 1922, с. 184; Дюпон. Высшее
германское командование. М, 1923, с 7—8; Riviere Р-Louis Се que
nul n’a le droit d’ignorer de la guerre, 2 ed Paris, 1929, p 7, 51;
Witt Guizot de. Les grandes etapes de la victoire 1914—1918. Paris,
1923; Mangin, general Comment finit la guerre. Paris, 1920, p. 45;
Bonnefous G Op. cit., p 45; Journal officiel de la Republique
Fran<;aise, Аппёе 1944, Debats, N 85, 22 decembre, 1944, p 595.
34 Ключников Ю. В.. Сабанин А. Указ, соч., ч. II, с. 19.
35 См.: Палеолог М. Указ, соч., с. 20; Зайончковский А М. Указ,
соч., с. 20—21.
38 Маниковский А. А. Боевое снабжение русской армии в 1914—
1918 гг., ч. III. М., 1923, с. 181; МОЭИ, серия III, т. V, док. № 389.
37 Ллойд Джордж Д. Военные мемуары, т. I—II. М., 1934,
с. 327
83 См.: Валентинов Н. Сношения с союзниками по военным
вопросам во время войны 1914—1918 гг., ч. 1. М., 1920, с. 88; МОЭИ,
серия Ill, т IX, с. 439. 440, 525, 560, 689.
39 Борьба классов, 1931, №5, с. 45; Красный Архив, 1926,
№ 2(15), с. 224, 227; Берти. Указ, соч., с. 26, 46.
40 Красный Архив, 1924, т. 5, с 55, Les carnets... Ferry, р. 99;
Bonnefous G Op. cit., p 77.
41 Красный Архив, 1934, т. 3(64), с. 10, 11.
42 Берти. Указ, соч , с. 91; Laroche J. Op. cit., р. 26.
43 МОЭИ, серия III, т. VI, ч. II, с. 197; Берти. Указ, соч., с. 30-
485
41 МОЭИ, серия III, т. V, с. 338; Les carnets... Ferry, р. 75, 79,
89, 95, 99.
45 См.; Берти. Указ, соч., с. 50.
44 Константинополь и проливы (далее: Константинополь...), т. I,
.НКИД, 1925, с. 222; МОЭИ, серия III, т. VI, ч. I, с. 247—248;
Тардье А. Мир. М., 1943, с. 145; Les carnets... Ferry, р 63.
47 МОЭИ, серия III, т. VI, ч. I. с. 57; Новичев А. Д. Очерки
экономики Турции до мировой войны. М. — Л., 1937, с. 132, 133;
Пуанкаре Р. Указ, соч., с. 64.
48 Ключников Ю В, Сабанин А Указ соч., ч. II, с. 25, 26.
49 Константинополь.., с. 241, 246, 255, 262.
60 См. там же, с. 295; Раздел Азиатской Турции. НКИД, 1924,
с. 129, 130.
51 См.: Берти. Указ, соч., с. 98; Раздел Азиатской Турции,
с. 185—188.
52 Baumont М Op cit., р. 318; Laroche J. Op. cit., р. 30.
68 Валентинов И Указ, соч., с. 14; Константинополь , с 295;
Берти. Указ, соч., с. 69, 73; Memoires du Marechai Joffre 1910—1917,
t. II. Paris, 1932, p. 176.
64 Les carnets... Ferry, p. 37, 49.
55 Annales de la Chambre des Deputes Documents parlementaires,
t. LXXXXI, Session ord. de 1917, II part. Paris, 1918, p. 2184—
2192.
88 Herriot E. Jadis. Paris, 1952, p. 61—63.
87 Les carnets... Ferry, p. 45—46; Beau de Lominie. Op. cit,
p. 49—50.
88 Le Temps. 1.XI.1915; L’Humanite, 29.X.1915.
89 Les carnets... Ferry, p. 59.
60 См.: Кучинский Ю. Указ, соч., с. 231; Морозов Г, Собсович Р.
Очерки истории профсоюзного движения во Франции. М., 1961, с. 69.
81 См.: Фревиль Ж- Указ, соч., с. 40—41.
62 Ленин В. И Поли. собр. соч., т. 27, с. 41; Manevy R. Op. cit.,
р. 41.
88 См.: Фревиль Ж. Указ, соч, с. 46; Трембицкая А. А. Париж-
ская группа большевиков и социалистическое движение во Франции
в начале первой мировой войны. — Ученые записки Государственного
педагогического института нм. В. И. Ленина, №370. М., 1970, с. 123—
193.
84 Лиддель Гарт Правда о войне 1914—1918 г. М, 1935, с. 187.
88 Валентинов Н. Указ, соч., с. 117.
88 Annales de la Chambre des Deputes. II Legisl. D6bats parlem.,
Session ord. de 1916, t. unique, part. III. Paris, 1918, p. 2863—2865,
2881
87 Herriot E. Op. cit., p. 61—63.
88 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 27, с. 41, 239; См. также:
Lenine et la France.J’aris, 1954, p. 41.
89 Duclos J. Le congres de Tours, les origines et le developement
du P. C. F—Cahiers du Communisme, N spec. Dec., 1950, p. 12.
70 Annales de la Chambre des Deputes II L6gisL Debats parlem.,
Session ord de 1916, t. unique, part II. Paris, 1917, p. 1761—1762;
Ibid., part III. Paris, 1918, p. 2595—2596.
71 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 31, с. 171.
72 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 30, с. 340.
73 См.: Берти. Указ, соч., с. 108, 113.
74 См : Ключников Ю. В . Сабанин А Указ, соч., ч. II, с. 57, 61;
Annales de la Chambre des Deputes, Il Legist, Debats pari Session
ord. de 1916, t. unique, part 3. Paris, 1918, p. 2629.
486
78 Les carnets... Ferry, p. 162, 167.
n См.: Берти. Указ, соч., с. 144.
77 Les carnets... Ferry, p. 178; Кучинский Ю. Указ, соч., с. 262;
Революционное движение во французской армии в 1917 г. М.— Л.,
1934, с. 261.
78 Фревиль Ю. Указ, соч., с. 56, 57; Гильбо А. Социализм и син-
70 Annales de la Chambre des Deputes, II Legist Debats pari,
дикализм во Франции во время войны. Пг., 1920, с. 48.
Session ord. de 1917, t. unique, part 3. Paris, 1919, p. 3053; Mal-
ay L. J. Mon crime. Paris, 1921, p. 35—42, 270—282.
80 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 69; Цит. по: Правда,
1918, 24 августа.
81 См.: Таленский Н. А. Указ, соч., с. 117.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение .. ..................................... Э
Глава I. Крах Второй империи и возникновение Третьей рес-
публики. Антинациональная и антинародная политика
правительства «национальной обороны» .... 4
Глава II. Парижская коммуна — первый опыт диктатуры про-
летариата ...................................... . . 51
Глава III. Экономическое развитие Франции в последней тре-
ти XIX в.................................... ... 93
Глава IV. Политическая реакция во Франции после подавле-
ния Парижской Коммуны (1871—1879 гг.). Конституция
1875 г. и ее особенности...................................111
Глава V. Умеренные республиканцы у власти. Рабочее и со-
циалистическое движение во Франции (1871 —1890 гг.)________J52
Глава VI. Политический кризис во Франции в 90-х гг. XIX в. 201
Глава VII. Внешняя политика Франции и франко-русские от-
ношения в 1870—1900 гг.....................................252
Глава VIII Создание французской колониальной империи и
колониальная политика Франции ............................ 300
Глава IX. Экономическое развитие Франции в начале XX в.
Усиление классовой борьбы. Радикалы у власти (1900—
1914 гг.) .................................................329
Глава X. Внешняя политика Франции и ее колониальная им-
перия (1900—1914 гг.)................................372
Глава XI. Франция во время первой мировой войны. Влияние
Великой Октябрьской социалистической революции на
ее внутреннюю и внешнюю политику (1914—1918 гг.) 403
Примечания .....................................459
Вера Ивановна Антюхина-Московченко
ТРЕТЬЯ РЕСПУБЛИКА ВО ФРАНЦИИ
1870—1918
Заведующий редакцией А. Л. Ларионов
Редактор Г. А. Диковская
Младший редактор Л. А. Кирейко
Оформление художника И. А. Слюсарева
Художественный редактор А. М. Павлов
Технический редактор Е. А. Молодова
Корректоры: Т. М. Шпигенко, И. В. Шаховцева
ИБ № 3170
Сдано в набор 12.04.85. Подписано в печать 30.11.85. А 04099. Форма
84Х108’/м. Бум. кииж.-журн. Гарн. литературная. Высокая печать. Усл
печ. листов 26.46 с вкл. Усл. кр.-отт. 26,04. Учетио-издат. листов 29.1
с вкл. Тираж 4000 экз. Заказ № 1054. Цена 3 р. 60 к.
Издательство «Мысль». 117071. Москва, В-71, Ленинский проспект. 15.
Московская типогр фия № 11 Союзполиграфпрома при Государствен-
ном комитете СССР по делам издательств, полиграфии н книжной тор-
говли. Москва, 113105, Нагатинская ул., д. I.