Предисловие
Приложение
Взаимоотношения гениального творчества с нарушениями психики
Энциклопедия патографий
Б
В
Г
Д
Е
Ж
З
И
Й
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
У
Ф
Х
Ц
Ч
Ш
Щ
Э
Ю
Я
Примечания к предисловию
Примечания к статьям энциклопедии
Список условных библиографических сокращений
Литература на русском языке
Литература на иностранных языках
Text
                    Зависимость ведущего психического расстройства
от вида творчества
(% от числа персоналий в выбранной категории творчества)
	♦ Шизофрения и бредовые расстройства
Истерическая психопатия
Невротические расстройства
■н Органические расстройства интеллекта и личности
Злоупотребление алкоголем или наркотиками
		 Аффективные расстройства
Шизоидная психопатия
• Умственная отсталость
—— Эпилепсия
0 Паранойяльная психопатия


Диагнозы: 1 — Органические и симптоматические психические расстройства. 2 — Алкоголизм и наркомания. 3 — Шизофрения, шизотипическое, шизоаффективное и бредовые расстройства. 4 — Аффективные расстройства. 5 — Невротические, соматоформные и стрессовые расстройства. «Психопатии»: 6 — Шизоидное расстройство личности. 7 — Эмоционально неустойчивое расстройство личности. 8 — Истерическое расстройство личности. 9 — Эпилепсия. Профессии (виды творчества): А — Писатели и поэты. Б — Государственные и политические деятели. В — Художники и скульпторы. Г — Философы и религиозные деятели. Д — Ученые и шахматисты. Е — Композиторы. Ж— Актеры и актрисы. 3 — Революционеры и декабристы.
Безумные ГРАНИ TAЛAHTA ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ПАТОГРАФИЙ Diagnosis post exitus letalis Автор-составитель А.В. ШУВАЛОВ Москва ACT • Астрель • ЛЮКС 2004
УДК 929:616.89(031) ББК 88.4я2 Б40 Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий / Б40 Авт.-сост. А.В. Шувалов. — М.: ООО «Издательство АСТ»: ООО «Издательство Астрель»: ОАО «ЛЮКС», 2004. — 1212, [4] с. ISBN 5-17-026255-8 (ООО «Издательство ACT») ISBN 5-271-09900-8 (ООО «Издательство Астрель») ISBN 5-9660-0409-9 (ОАО «ЛЮКС») Первая в отечественной литературе книга, целиком посвященная вза¬ имовлиянию патологии и таланта, включает информацию о сотнях выда¬ ющихся людей: от корифеев пауки и искусства до государственных и ре¬ лигиозных деятелей. УДК 929:616.89(031) ББК 88.4я2 Подписано в печать с готовых диапозитивов 28.07.2004. Формат 70х90'/1б. Бумага газетная. Печать офсетная. Гарнитура Обыкновенная. Усл. печ. л. 88,92. Тираж 5100 экз. Заказ 2360. Общероссийский классификатор продукции ОК-005-93, том 2; 953000 — книги, брошюры Санитарно-эпидемиологическое заключение № 77.99.02.953.Д.000577.02.04 от 03.02.2004 ISBN 5-17-026255-8 (ООО«Издательство ACT») ISBN 5-271-09900-8 (ООО «Издательство Астрель») ISBN 5-9660-0409-9 (ОАО «ЛЮКС») © Шувалов А.В., предисловие, составление, комментарии, 2004 © ООО «Издательство Астрель», 2004
ПРЕДИСЛОВИЕ Безумные грани таланта... Не так лирич¬ но, а гораздо жестче и определенней фор¬ мулировался вопрос психиатрами XIX и начала XX века: гениальность и помеша¬ тельство, гений и безумие, сумасшествие и талантливость... Так пли иначе, любая работа на эту тему вызывала и вызывает двоякую реакцию: одобрение одних и рез¬ кое неприятие, ожесточенную критику дру¬ гих. Для одних подобная постановка воп¬ роса — «откровение», для других — «бого¬ хульство». Нетрудно предвидеть реакцию и на эту книгу. Но не только рассматриваемые во взаи¬ мосвязи талант и психическая болезнь вы¬ зывают двойственные чувства. Взятые по¬ рознь, они во все времена пробуждали в людях чувства не менее противоречивые. И гений и сумасшедший — пророк и кумир для одних, дьявол и изгой в глазах других. Неоднозначна и оценка во времени: вче¬ ра — это откровение гения, сегодня — лож¬ ные построения «психопата фанатика». Что будет завтра?.. В любом случае, «они» — иные, чем «мы». «Они» пугают и удивляют, «они» шо¬ кируют п поражают, «они» изменяют гра¬ ницы своей психической реальности, выхо¬ дят за рамки существующей культуры, обо¬ гащая ее, тем самым расширяют опыт человечества. Их ум свободен от догм. И это объединяет их, но проводит невидимую чер¬ ту между «ними» и «нами». Большинство психиатров (публично или приватно) констатируют как установлен¬ ный факт связь гениальности, одаренности с психопатологическими расстройствами. Традиционное мышление, стремящееся к «порядку» и следующее созданной схеме, на одном полюсе проявления человеческого духа ставит сумасшествие, на другом — ге¬ ниальность. Вольно или невольно возника¬ ет и морально-этическая оценка: первый полюс мыслится отрицательным, второй — положительным. Так что же это: полюса, противоположности или единство противо¬ положностей? Может быть, дилемма разре¬ шается синтезом, «разумом неразумия» (Голосовкер. 1987) ?!! И все же приходится признать, что, не¬ смотря на очевидное внешнее различие и менее очевидное внутреннее сходство, связь «гениальность — сумасшествие» пока не очень ясна, а тайна этой связи очень глубо¬ ка. Она-то и будоражит умы исследователей вот уже третье столетие. Список работ, по¬ священных этой теме, практически необоз¬ рим, но работ обзорного, сводного характе¬ ра не так много, а на русском языке — еди¬ ницы. Многообещающим началом было издание под редакцией Г.В. Сегалина «Кли¬ нического архива гениальности и одарен¬ ности (эвропатологии)», осуществлявшее¬ ся в 1925—1929 гг. В начале 1930-х гг. прак¬ тически вое выпуски изъяты из библиотек и пущены под нож. Кому из психиатров они 5
сегодня известны? В последние годы стали появляться редкие патографические статьи и популярные журнальные публикации, ио все они — результат побочных наблюдений и исследований, а не итог целенаправлен¬ ного поиска. Данная книга не повторяет и не копиру¬ ет «Архив» Сегалина, это самостоятельная попытка сбора и систематизации патогра- фических сведений о сотнях выдающихся личностей, итог многолетнего кропотливо¬ го труда. Энциклопедия включает информа¬ цию о самых различных лицах: от великих людей науки и искусства до государствен¬ ных деятелей. И хотя гении — пасынки сво¬ его времени (гений, понятый и оцененный при жизни — исключение), а государствен¬ ные деятели — непосредственные его сози¬ датели, объединяет их в этой книге одно — наличие психической патологии. И неуди¬ вительно, что «пасынков» в этом списке «больных гениев» больше, — на то они и «пасынки». Патографический материал приводится в основном по отечественным источникам, в некоторых случаях и беллет¬ ристическим (в вопросах психологии твор¬ чества художественное описание, опираю¬ щееся на факты, может оказаться тоньше и вернее документального). Читатель, веро¬ ятно, обратит внимание на неравнознач¬ ность приводимых патографических спра¬ вок как по объему, так и по глубине рас¬ крытия материала. Это вполне понятно и объяснимо: несмотря на свою большую ис¬ торию, патографические исследования все еще находятся в стадии накопления мате¬ риала и первых гипотез. Автор не избежал соблазна попытаться дать к собранному материалу свой коммен¬ тарий, заключение или выставить собствен¬ ный диагноз. Но точки над «i» ставить рано. Психиатрический диагноз не константа, он может меняться в зависимости не только от времени его установки, но и от страны, где это происходит, и от специалиста, его идей и пристрастий. В конце концов, нет ничего более красноречивого, чем факты. Хотелось бы предостеречь читателя от морально-этического подхода к клиническо¬ му материалу. Больной не может быть «пло¬ хим» или «хорошим» в зависимости от свое¬ го диагноза. Он может быть лишь более или менее «тяжелым» или «легким». Поэтому не следует рассматривать наличие какого-либо одиозного расстройства (например, алкого¬ лизма) как попытку «бросить тень» на ту или иную личность. «Если психиатрия есть на¬ ука, то она имеет полное право при всяких условиях применять эти научные данные там, где для этого имеются основания, не счи¬ таясь с тем, что тот или иной объект являет¬ ся любимцем богов или людей» (Ланге, 1928). Так же, как и наличие неких патоло¬ гических изменений психики не освобожда¬ ет человека власти от ответственности за свои поступки, если они пагубно отражаются на судьбах других, зависимых от них людей. Нацистские и фашистские преступники в полной мере ответственны за свои злодеяния против человечества. Будем надеяться, что появление этой книги возбудит угасший интерес к пробле¬ ме связи психопатологии и творчества и послужит толчком (а возможно, и «базой данных») к появлению новых работ в этом направлении. Не сказал последнего слова, возможно, и автор данной книги. Зав. кафедрой психиатрии и психотерапии Рязанского государственного медицинского университета им. акад. И.П. Павлова, профессор С. С. Петров 6
HOMO GENIALIS1. КТО ОН? 1 «...Творческая личность — это загадка, к которой можно, правда, приискивать отгадку при посредстве множества разных способов, но всегда безуспешно». Карл Густав Юнг Есть проблемы, которые всегда вол¬ новали человечество. Загадка гения — одна из них. Это такая «вечная пробле¬ ма», относительно которой очень много сказано и меньше всего понято. Пробле¬ ма гения не является неким частным парадоксом, объяснение которого име¬ ло бы лишь академический смысл, она находится в самом средоточии культуры и науки, а возможно — и цивилизации. Существует ли гений в действитель¬ ности, как говорят философы, perse, сам по себе? Или формирование этого фено¬ мена всецело принадлежит восприятию окружающих, которые «создают», «при¬ знают» гения так же, как «свита играет короля»? Невозможно представить себе гения без почитающего его общества (не обязательно современного ему). Следо¬ вательно, не будет славы, не будет и ге¬ ния?.. Аесли слава — необходимое усло¬ вие того, чтобы кто-либо был признан гением, то неизвестный, еще непризнан¬ ный гений — логический абсурд?.. Первое условие славы — сильное аф¬ фективное воздействие на окружаю¬ щих, продолжительность этого влияния наумы и чувства людей. Личность долж¬ на производить впечатление. Последнее может достигаться как блестящими спо¬ собностями (для которых нужны био- психологические предпосылки), так и необыкновенностью произведения (с допущением даже элемента случайнос¬ ти, как, например, при «открытии» Аме¬ рики Колумбом ), а также необычностью судьбы автора (страдания, неблагодар¬ ность общества, психическое расстрой¬ ство, самоубийство и т. д.). Таким об¬ разом, признание с возникновением последующей славы, по-видимому, не¬ обходимая предпосылка гения. Немецкий ученый W. Lange-Eich¬ baum говорит об «аккорде гениальнос¬ ти», когда присутствует комплекс кон¬ кретных психологических и соци¬ альных факторов, а в каждой отдельной группе гениев (ученые, полководцы, художники ит. д.) доминируют вполне определенные «звуки аккорда». Так может быть, гений — феномен в большей степени социальный, чем ге¬ нетический? Гений «рассеивается» как мираж при каждой попытке приблизиться к нему с увеличительным стеклом в руке. При близком рассмотрении он теряет все свое очарование: прекрасно благо¬ ухающий цветок, которым восторга¬ лись миллионы людей в течение столе* тий, неожиданно оборачивается конк¬ ретным растением с определенным количеством прозаических тычинок и специфической окраской, необходимой для привлечения насекомых. Гений является таким элементом природы, общества, духовного мира, который, с одной стороны, тысячелетиями вдох¬ новляет поэтов на его прославление, а ученых и мыслителей — на его изуче¬ См. Примечания в конце книги. 7
ние, а с другой стороны, по сию пору остается странно ускользающим явле¬ нием. Может быть, гения следует просто признавать, не пытаясь определить? А может быть, он метафизичен, боже¬ ственного происхождения и в этом слу¬ чае непостижим разумом? «Вещь в себе», по Канту? Сложность гениальной личности не вызывает сомнений. В возникновении этого феномена определенную роль должны играть не только биопсихоло- гические факторы личности (высочай¬ шая одаренность, необыкновенные способности, энергия и упорство, вла¬ дение разносторонними механизмами творческого процесса), но также соци¬ ологические предпосылки и творческое начало. Спорят лишь по поводу доми¬ нирования той или иной составной. В связи с этим не сформулировано до сих пор с окончательной достоверностью и определение гения. При анализе каж¬ дый. исследователь видит лишь какие- то его отдельные свойства и качества (часто это зависит от установки самого исследователя) и делает ошибочные выводы: гений — «исторический продукт об¬ щества»; гений — это слава; гений — это безумие; гений — это «высший талант» и т. д. Скорее всего, гений — это и первое, и второе, и третье, и десятое, и еще что- то от Бога (а может быть, от дьявола?2) : интуиция, способность к вдохновению, счастливое стечение обстоятельств, что в совокупности и позволяет ему дости¬ гать фантастических творческих ре¬ зультатов. Может ли человек превзойти самого себя и стать гением? Что дано челове¬ ку? Только ли те творческие резервы, о которых он лишь подозревает и кото¬ рые ограничены вполне конкретными для каждого рамками: биопсихологи- ческими, историческими, социальны¬ ми? Или возможности человека беспре¬ дельны и ему дано совершенство Духа? Или мы сталкиваемся с двумя несрав¬ нимыми величинами: реально измеря¬ емой и объективно воспринимаемой — с одной стороны, и метафизической — с другой? Можно ли подходить к гению с привычными мерками: измерение и объяснение? «Существует лишь то, что можно измерить» {Макс Планк, 1913). Гений явно «не измеряем». Так, может быть, гений как явление не сущест¬ вует?.. 2 «Высокий ум безумию сосед, Границы твердой между ними нет». Джон Драйден У проблемы гениальности есть своя история, яркой страницей в которой является предположение о связи гения с психическими расстройствами; сто¬ ронники этого подхода известны еще с античных времен, и самым выдающим¬ ся среди них является итальянский уче¬ ный Цезарь (Чезаре) Ломброзо (1835— 1909). Многие авторы, в своих трудах вольно или невольно касаясь этого воп¬ роса, выражают свое критическое отно¬ шение. Но миф живет. Толи за счет уси¬ лий некоторых исследователей, пытаю¬ щихся теоретически или статистически 8
обосновать «психиатрическую» точку зрения, толи за счет реально существу¬ ющего явления. Безусловно, психотическое состоя¬ ние или невроз могут «разбудить» гени¬ альное творчество, могут окрасить твор¬ ческий процесс, чему есть масса приме¬ ров и в данном справочнике. Но может ли психическое нарушение усилить гениальность, превратив талант в ге¬ ния, а обычного среднеодаренного че¬ ловека в талантливого? Можно предположить, что психичес¬ кая аномалия у гения — всего лишь «побочный продукт» его мощной духов¬ ной деятельности. Русский психиатр Н.Н. Баженов писал: «Из фабрики че¬ ловеческих душ, может быть, до сих пор не вышло ни одного инструмента без изъяна, безукоризненного по гармонии всего психического склада, а выходи¬ ли только более или менее удачные при¬ ближения к некоторому идеальному будущему типу. Этим, может быть, и объясняются те психологические осо¬ бенности, те низменные черты, которые встречаются в биографиях даже вели¬ чайших людей». Вообще странная получается карти¬ на: чтобы раскрыть духовную мощь ге¬ ния в полную силу, часто необходима немощность (физическая, а нередко — как это ни парадоксально! — и психи¬ ческая). Недаром говорят, что «дары богов имеют две стороны — светлую и темную». Чем своеобразнее и неповторимее творчество, тем своеобразнее и непов¬ торимее должна быть психологическая структура личности творца. Это своеоб¬ разие может быть выражено в гиперт¬ рофии3 памяти (гипермнезии4), или достигать степени психопатологичес¬ ких .расстройств (сверхценные идеи, бредоподобное мышление, нарушение восприятия, аффективные колебания и т. п.). Исследование таких видов изме¬ нения психического функционирова¬ ния помогли бы лучшему пониманию творческого процесса: известны много¬ численные примеры гипермнезии у ге¬ ниев (Мнемосина, богиня памяти, не¬ даром почиталась матерью девяти муз). Наблюдается также четкая связь меж¬ ду врожденной особенностью памяти и последующей творческой деятельнос¬ тью: зрительная память — у живопис¬ цев, музыкальная (слуховая) — у ком¬ позиторов и т. п. «Дары различны, но Дух один и тот же»? (Ли. Павел, I Кор., 12, 4.) Для того чтобы установить взаимо¬ связь между психическим здоровьем и гениальными достижениями, сов¬ ременный американский психолог Д. Саймонтон (Калифорнийскийун-т) считает необходимым «проведение большого историко-метрического ис¬ следования». Проще говоря, взять лю¬ бую национальную энциклопедию и посмотреть — кого в ней больше: здо¬ ровых или больных? По нашим дан¬ ным, учитывающим биографические статьи объемом 7000 и более знаков, о лицах, умерших до 1911 г., показатель распространенности психических на¬ рушений по третьему изданию Боль¬ шой Советской Энциклопедии достига¬ ет 86% (Шувалов. 1992). Разумеется, сразу встают вопросы и достаточно трудные для разрешения: кого считать больным, какими критериями руковод¬ ствоваться: психотическими, невроти¬ ческими, психопатическими? Я
Творчество, в частности литератур¬ ное, можно рассматривать как пример невроза навязчивых действий (в психи¬ атрическом значении этого термина), которые помогают разрядить мучитель¬ ный аффект и превращаются в своеоб¬ разный механизм психологической за¬ щиты (см. Гоголь, Кьеркегор и др.). Немало авторов рассказывали о своем писательском труде как о «непреодоли¬ мом стремлении». Причем именно та¬ кое качество творческой деятельности считалось необходимым признаком та¬ ланта. Вспомним слова Л.Н. Толстого: «Писать надо... только тогда, когда мысль, которую хочется выразить, так навязчива, что она до тех пор, пока, как умеешь, не выразишь ее, не отстанет от тебя». Широкое, всеобщее признание и финансовая сторона творчества подчас (но далеко не всегда!) могут быть вто¬ ричны. Л.Н. Толстой и И.С. Тургенев, например, даже отказывались от гоно¬ раров, правда, будучи весьма не бедны¬ ми и прославленными людьми, тогда как Бальзак или Достоевский при той же славе были в них очень и очень за¬ интересованы. Солженицын много лет писал в стол, не имея ни гонораров, ни широкой известности. Многие творцы в течение всей жизни не встречали ничего, кроме жесткой критики или на¬ смешек над своими творениями (на¬ пример, французские импрессиони¬ сты), но, тем не менее навязчиво (воп¬ реки здравому смыслу) продолжали свое творчество. Влияние расстройства психических функций на творчество подчеркивает Станислав Гроф, автор холотропной те¬ рапии5 и исследователь трансперсо¬ нальных1’ состояний. Он допускает воз¬ можность введения выдающихся уче¬ ных в «психоделическое состояние», вызываемое с помощью галлюциноген¬ ных препаратов, «для теоретического вдохновения и творческого решения проблем»! Издавна отмечалась взаимосвязь между болезнью и самыми глубокими человеческими возможностями, между страданиями и мудростью, творчеством и патологией. Для «раскрытия великих культурно санкционированных истин» необходимо особое сумеречное состоя¬ ние мысли, которое характеризуется «утратой объективности, временным разрывом мышления, а также тенден¬ цией испытывать слабые галлюцина¬ ции» (Д. Пфайфер). 3 «Без страсти, нет гениальности». Теодор Моммзен Отечественный историк и этнограф Л.Н. Гумилев в своих работах вводит термин «пассионарность» (дословно — аффект, страсть), под которым понима¬ ет «импульс» внеземного происхожде¬ ния: Земля получает из космоса боль1- ше энергии, чем необходимо для под¬ держания равновесия биосферы, что приводит к «пассионарным толчкам». Все датированные «пассионарные тол¬ чки», хронологически совпадая с мини¬ мумом солнечной активности либо с периодами ее спада, снижают защит¬ ные свойства ионосферы, отдельные пучки жесткого излучения могут дос¬ тигать земной поверхности, вызывая мутации7. 10
Пассионарность пробуждает в чело¬ веке самые различные черты характе¬ ра, с равной легкостью порождая как гениев, так и преступников, не остав¬ ляя места бездействию и спокойному равнодушию. Пассионарии посвящают себя цели, на достижение которой зат¬ рачивают всю жизнь. «Искусство тре¬ бует жертв». Идея «жертвенности гения» наибо¬ лее громко звучит в работах Н.А. Бер¬ дяева: «Путь творческой гениальности требует еще иной жертвы — жертвы безопасным положением, жертвы обес¬ печенным спасением... Гениаль¬ ность — по существу трагична, она не вмещается в “мире” и не принимается “миром”... В гениальности всегда есть какое-то неудачничество перед судом “мира”, почти ненужность для “мира”... Творчество, раскрывающееся в гени¬ альности, обрекает на гибель в этом мире... Поэтому гениальная жизнь есть жертвенный подвиг». Образно выска¬ зался на эту тему и философ Л. Фейер¬ бах: одаренные люди идут в искусство, которое в 99 случаях из 100 не прино¬ сит им славы, «как идет рыба — через пороги, через все препятствия — нере¬ ститься в дельтах рек, погибая массами на пути, лишь бы выполнить заложен¬ ную природой высокую обязанность». Мы словно сталкиваемся со своеобраз¬ ным «всеобщим законом творческого тяготения». Возможно, что из этого и проистека¬ ет тот факт, что «личная житейская судьба столь многих художников до та¬ кой степени неудовлетворительна, даже трагична, и притом не от мрачного сте¬ чения обстоятельств, но по причине не¬ полноценности или недостаточной при¬ способляемости «человечески личного в них» (А. Микиша, 1995). В жизни ред¬ ко встретишь творчески одаренного че¬ ловека, которому не пришлось бы до¬ рого оплачивать свои необычные спо¬ собности, свою «искру Божью»! 4 «Братья-писатели! В пашей судьбе что-то лежит роковое...» И. А. Некрасов Гениальность и наследственность... В истории известны многочисленные случаи, как подтверждающие унасле¬ дование гениальных качеств, так и от¬ рицающие этот факт. А статистика сви¬ детельствует о следующем: 1) свыше 70% высокоталантливых людей происходило из средних в духов¬ ном и интеллектуальном отношении слоев населения; 2) многие гениальные люди остава¬ лись холостыми, прерывая тем самым (если она существует) наследствен¬ ность гения; 3) семейная жизнь гениальных лю¬ дей часто складывалась очень несчаст¬ ливо, и в супружестве они были чаще бесплодны, чем население в среднем; 4) семьи гениев вымирали довольно быстро, причем в основном по мужской линии; если же у них появлялись дети, то чаще всего это были малозаметные и малоизвестные люди (нередко — пси¬ хически аномальные). С другой стороны, современные близнецовые методы8 исследования как будто подтверждают существование на¬ следственности на примере десятков И
видов дарований. Об этом же свидетель¬ ствует и наличие в одной родословной, охватывающей едва ли тысячу человек, людей такого масштаба, как Л.Н. Тол¬ стой, Пушкин, Веневитинов, Тютчев, Чаадаев, семья Бестужевых, философ Леонтьев, А.Н. Толстой и др. Можно привести немало примеров и конкрет¬ ных семей, где наследование опреде¬ ленного таланта шло по прямой линии: композиторы-. Амати, Бах, Беллини, Дюссек, Мендельсон, Мейербер, Мо¬ царт; художники-. Беллини, Рафаэль, Тин¬ торетто, Теньер, Ван-Дейк; поэты-. Кольридж, Корнель, Тассо, Эсхил; ученые: Аристотель, Бэкон, Бернул¬ ли, Галилей, Гершель, Дарвин, Лейб¬ ниц, Эйлер. (Рибо, 1884.) Выдающийся немецкий психолог Э. Кречмер считал, что «настоящая ге¬ ниальность появляется как единич¬ ный, не передающийся по наследству феномен» в отличие от одаренности, ко¬ торая может «постоянно укрепляться наследственностью» (1995). В настоя¬ щее время преобладает мнение, что по¬ тенциальные гении рождаются 1 на 100 000 населения и распределяются случайно вне зависимости от численно¬ сти конкретных народов. Вера в наследственность гениально¬ сти настолько сильна, что побудила организовать в США сбор и консерва¬ цию спермы лауреатов Нобелевских премий, хотя ничто не позволяет утвер¬ ждать научную обоснованность рожде¬ ния из «нобелезированных» спермато¬ зоидов гения. «Ученые полагают, что гены, то есть вещество наследственно¬ сти, исходно создают потенциальных гениев и злодеев, преступников и вож¬ дей...» (Акифьев, 2001.) И все-таки объяснить появление ге¬ ния наследственностью не всегда пред¬ ставляется возможным, т. к. в абсолют¬ ном большинстве случаев никто из его прямых предков не проявлял аналогич¬ ных способностей. Возможно, корни ге¬ ния в опыте предшествующих поколе¬ ний? А вундеркинды, родившиеся от «средних» по одаренности родителей и поражающие современников своими врожденными способностями?! От них лишь один шаг до идеи реинкарнации9. Наука же пока не способна объяснить достижения вундеркиндов. И снова встает вопрос о возникнове¬ нии гения: если не от матери с отцом, то от кото же? Поэт Е.А. Баратынский на¬ звал дарование «поручением». Инте¬ ресно было бы знать: чье это «поруче¬ ние», от кого? По мнению академика Н.П. Дубини¬ на, в формировании духовной личнос¬ ти допускается возможность появления надбиологической духовной сферы че¬ ловека. По мнению другого генетика, профессора В.П. Эфроимсона, «есте¬ ственный отбор ослабляется при пере¬ ходе от биологической к культурной эволюции, что, кстати, и привело к рас¬ пространению людей слабых, неурав¬ новешенных, инертных типов нервной системы». Следовательно: и естественный отбор ни при чем, и наследственность побоку? Обратимся к восточной философии. По мнению дзен-буддистов, как только у человека появилось сознание, кол¬ лективная эволюция остановилась, превратившись в индивидуальную: каждый человек волен сам решать — 12
эволюционировать ему дальше или нет. Другими словами, каждый сам сможет сделать из себя гения?.. Возможно, гений представляет собой «уклонение» не только от среднестати¬ стической нормы, но и от законов при¬ роды? Может быть, гениальный чело¬ век через свою болезнь приспосаблива¬ ется к жизни? Т. е. речь идет о таком парадоксальном процессе адаптации, при котором разрушительные явления преобладают над приспособительны¬ ми? Вспомним о «жертвенности ге¬ ния»! Некоторые ученые считают, что свое¬ образие произведений зависит не от творца, а от его психологического и эн¬ докринологического статуса, типа выс¬ шей нервной деятельности, в том числе и от их нарушений. Такая точка зрения не нова, но только фрейдовской школе удалось показать, «как далеко прости¬ рается эта предопределенность», которая доводит ход рассуждения до логическо¬ го конца: «анатомия — это судьба». Можно предположить также, что движущим механизмом возникнове¬ ния гения является пассионарность (в этом случае Л.Н. Гумилев созвучен В.М. Бехтереву, который на полвека раньше писал, что «высокая одарен¬ ность... дар природы»), 5 «Тщетно, художник, ты мнишь, что творений своих ты создатель». А. К. Толстой Безусловно, существует некая ирра¬ циональная сила, заставляющая неко¬ торых людей всецело отдаваться твор¬ честву часто с ущербом для собственно¬ го благополучия. Самоописания и ав¬ тобиографии гениев позволяют предпо¬ ложить, что многие в процессе творчества ощущали себя лишь зрите¬ лями, восприемниками, передатчиками результатов нисходящих на них вдох¬ новений. Гюстав Флобер так и называл художника — «орган Бога». Известно, что творцы порой неспо¬ собны осознать свое собственное созда¬ ние. Художник часто не ведает, что тво¬ рит. «Иногда, — пишет французский психолог Г. Жоли, — даже сам великий человек, взирая на горизонты, которые открывает перед ним его же собствен¬ ная идея, повергается в изумление и восхищение перед нею и полагает, что она снизошла к нему свыше, от какой- то незримой, верховной силы». О религиозной природе творчества Н.А. Бердяев говорит: «Человек не сам виновник своего дара и своего гения. Он получил его от Бога... Поэтому ге¬ ний чувствует, что он действует как бы не сам, что он одержим Богом, что он есть орудие Божьих свершений и пред¬ назначений». Особенно тонко чувствующие поэты писали о таком состоянии следующее: «Когда в тебя толпой ворвутся / Слова, которых тц! не звал, / И звуки дремные проснутся, / Которых ты не пробуж¬ дал...» (С. К. Маковский) Аналогичную мысль высказал и французский поэт Г. Апполлинер (1905): «Естьпоэт, которому музыдик- туют песни; есть художник, чью руку направляет Неизвестное, используя его как инструмент». 13
Даниил Андреев говорил о совмеще¬ нии в одном лице трех «наивысших одаренностей — праведности, дара ре¬ лигиозного вестничества и художе¬ ственной гениальности». Дар «вестни- чества»; нам и гениальность, автор счи¬ тает божественным даром. Причем этот дар «посылается с детства (реже — в зрелом возрасте) одним из даймонов». Именно присутствием этих «даймо¬ нов» вызваны «такие устойчивые представления, как убежденность мно¬ гих гениальных поэтов в присутствии вдохновляющих муз, религиозных де¬ ятелей — в сопутствовании им анге¬ лов-хранителей». И.Г. Фихте и Ф.В. Шеллингу при¬ надлежит идея бессознательного интел¬ лекта, предшествующего сознанию. В самом деле, на основании какой оче¬ видности и в какое сознание могли прийти идеи искривления простран¬ ства, квантования времени или исчез¬ новения и. времени и пространства в «черной дыре»? Самые невероятные ге¬ ниальные идеи сначала почему-то от¬ крываются, а уж затем начинают обо¬ сновываться, доказываться, подтверж¬ даться. Ясно, что здесь речь не может идти о разумном постижении истины. А что же тогда? Мистическое озарение? Уникальный прорыв в трансцендент¬ ность? Или то исключительное состоя¬ ние психики, которое психологи назы¬ вают интуицией и к которому относят все «непонятное и неясное из области эвристики10?.. Знакомство с литературой по психо¬ логии творчества показывает, что такие прозрения часто подготовлены необыч¬ ными состояниями сознания и возни¬ кают из «трансперсональных источни¬ ков». В одном случае окончательное решение проблемы приходит внезап¬ но — или во сне, или во время болез¬ ненных галлюцинаций (примерами могут служить ученые Август фон Ке- куле и Отто Леви, Д.И. Менделеев, Вер¬ нер Гейзенберг). Во втором случае ге¬ ниальная догадка приходит в голову по внезапному вдохновению, как считают, «из трансперсональной области» задол¬ го до того, как общество, а часто и сам автор идеи способен ее оценить. Иной раз требуются десятилетия, а то и века, чтобы создались условия для ее приня¬ тия (например: атомистическая теория Левкиппа и Демокрита, идея зарожде¬ ния жизни в океане Анаксагора и т. д.). Сознание и подсознание — словно спаренный телефон, трубку которого постоянно держит в руке сознание. Но когда оно засыпает (кладет трубку на свой аппарат), начинает функциониро¬ вать другой аппарат, который может оказаться лучше. Может быть, гении могут «останав¬ ливать» ум, и тогда в процессе творче¬ ства к ним приходит внезапное интуи¬ тивное прозрение, которое позволяет подсознанию выдвинуться на первый план? Можно предположить также, что в основе творческого гения лежит сверх¬ чувственное восприятие, «Сверхсозна¬ ние», которое у некоторых приобретает способность расширяться, вплоть до выхода на «Космический Разум». Пос¬ ледователи «интра-йоги» считают, что «на определенном уровне самоуглубле¬ ния сознание приобретает способность мыслить, не прибегая к помощи мозга... Человек, не сумевший оторваться от логически последовательного мышле¬ 14
ния, подобен путешественнику, пеш¬ ком изучающему город. Совсем иначе изучает тот же город человек, летящий над ним на вертолете». Тот факт, что некоторые творческие открытия прихо¬ дят в сознание человека как бы со сто¬ роны, «интра-йога» объясняет следую¬ щим образом: «Потоки ментальной11 информации, как и индивидуально¬ личностные мысли, движутся в мен¬ тальном мире, переходя от одних групп личностей к другим...» Зададимся таким вопросом: допусти¬ мо ли ограничивать процесс познания одним научным познанием? Не ставим ли мы себя в слишком тесные рамки? (А уж гениев — тем более!) Известно, что научный подход не обязательно и не всегда приближает нас к более точно¬ му пониманию реальности, а самые ус¬ пешные научные изыскания редко сле¬ довали рациональному методу. Тезис о том, что наука может успешно свести все психические проявления человека к физическим и химическим понятиям, измеряемым в пространстве и во време¬ ни, расценивается некоторыми учены¬ ми как «опасность современной циви¬ лизации и важнейшая методологичес¬ кая ошибка» (МелеховД.Е., 1991). Многие философы также подтверж¬ дают, что нельзя ограничивать позна¬ ние только научным, рациональным подходом. Упомянем лишь два имени. Немец Иоганн Георг Гаман (1730—1788) рас¬ сматривал художественное творчество как бессознательный процесс и был сто¬ ронником учения о непосредственном знании12. Француз Анри Бергсон (1859—1941), лауреат Нобелевской премии (1927 г.), связывал способность к творчеству с иррациональной13 инту¬ ицией, которая дана лишь избранным в качестве божественного дара, и счи¬ тал гениальность непостижимой таин¬ ственной силой, витающей над созна¬ нием, внезапно вливающей в него мощь и гармонию. Предшествование нелогического ло¬ гическому обретает любопытные парал¬ лели в проблеме асимметрии полуша¬ рий головного мозга: может быть, идея рождается в правом, а затем осознается в левом полушарии? Таким образом, возникает вопрос: является ли сознание гения только про¬ дуктом человеческого мозга? А какие открываются новые подходы к гениаль¬ ному творчеству, если мы приоткроем дверцу в область многомерного созна¬ ния буддистов? Может быть, именно в гениальном творчестве проявляется бо¬ гоподобная сущность человека? И толь¬ ко через него человек может достигнуть бессмертия в своем творении?.. « «“Он мал, как мы, он мерзок, как мы!” Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы, — иначе». А.С. Пушкин Существуют ли какие-нибудь осо¬ бенности в проявлениях психических расстройств у гениев? Или перед ма¬ тушкой-природой все равны? Симптоматика психического заболе¬ вания — в отличие, например, от тера¬ певтических и хирургических болез¬ ней — зависит от множества самых раз- нообразных факторов: от вида 15
темперамента, типа личности, воспита¬ ния, даже полученного образования. И естественно предположить, что такая важная психосоциальная составляю¬ щая личности, как гениальность, не может не влиять на развитие и течение болезни. Например, одни проявления психического расстройства могут быть усилены личностными особенностями человека, другие — уменьшены. По мнению некоторых психиатров (М.И. Буянов), психические наруше¬ ния у гениальных и талантливых лю¬ дей чаще протекают атипично, не укла¬ дываются в привычные для врача рам¬ ки конкретного заболевания. Отсюда и большое разнообразие (неточность) ус¬ танавливаемых им диагнозов. Болезнь человека гениального в ряде случаев может приобретать если не со¬ циально ценный характер, то, во вся¬ ком случае, играть роль фактора, спо¬ собствующего творческим проявлени¬ ям. С другой стороны, из патографий многих гениев видно и позитивное вли¬ яние творческого процесса на психи¬ ческое расстройство. Творчество как бы помогает преодолевать свалившуюся на гения болезнь, что близко по сути к предложенной М.Е. Бурно терапии психических заболеваний творческим самовыражением. Не последнюю роль в патохарактеро- логическом своеобразии гения играет и осознание им своей гениальности. Одно это может вызвать у него сильную эмо¬ циональную напряженность, отрешен¬ ность от окружающих, игнорирование условностей, которым подчинена жизнь обычного человека. А если еще вспомним, что из-за своего новаторства гений, как правило, встречает повы¬ шенное сопротивление окружающих, то неудивительно и возникновение у него психического расстройства, по мнению окружающих, «без видимых причин». Интересно проследить диагностичес¬ кое распределение великих и знамени¬ тых людей разной творческой направ¬ ленности (художники, государствен¬ ные деятели, ученые и т. д.). Результаты такого исследования, разумеется, могут носить лишь приблизительный харак¬ тер по следующим причинам: 1) подобная заочная диагностика весьма условна в силу своей абсолют¬ ной зависимости от имеющихся анам¬ нестических данных; 2) изучаемая личность могла болеть в течение жизни различными, по раз¬ ному освещенными в биографической литературе психическими расстрой¬ ствами, поэтому не всегда легко опре¬ делить среди них «основное»; 3) некоторая часть персоналий не ог¬ раничивалась проявлением своих та¬ лантов только в одной какой-нибудь об¬ ласти, а совмещала, на первый взгляд, весьма несопоставимые: философию и поэзию, химию и музыку и т. п. Тем не менее полученные результа¬ ты крайне интересны так как выявля¬ ют доминирование определенных пси¬ хических расстройств при различных специфических талантах. Таким образом, можно отметить, что, например, шизофрения и различные бредовые расстройства чаще встреча¬ ются среди художников, аффективные расстройства — среди композиторов, а у писателей и поэтов чрезвычайно рас¬ пространены алкоголизм и всевозмож¬ ные формы наркомании. Специфичес- 16
Зависимость ведущего психопатологического синдрома от вида творчества (% от числа персоналий в выбранной категории одаренности) Писатели и иозты Госуд. и полит, деятели Художники искульигоры Философы и религиозные деятели Ученые и шахматисты Композиторы Актеры и актрисы Революционеры и декабристы Органические и симптоматические псих, расстройства 7,0 11,0 18,3 6,0 14,1 13,9 10,0 0 Алкоголизм и наркомания 25,1 7,3 6,5 1.5 3,3 11,6 3,3 0 Шизофрения, шизотипическое и бредовые расстройства 12,7 12,5 26,0 33,3 15,3 11,6 10,0 15,0 Аффективные расстройства 18,0 20,5 18,3 10,6 31,1 30,2 16,6 17,5 Невротические и соматформные расстройства 4,6 11,9 2,8 13,6 9,8 6,9 6.6 12,5 Шизоидное расстройство личности 3,3 0,9 5,6 6,0 13,1 6,9 3,3 0 Эмоционал ьно-неустойчи- вое расстройство личности 5,3 6,4 4,2 1,5 1,6 4,6 13,3 5,0 Истерическое расстройство личности 7,1 6,4 0 9,1 0 4,6 16,6 5,0 Эпилепсия 2,3 3,6 1,4 4,5 1,6 0 0 5,0 Всего (в абсолютных цифрах) 706 301 111 73 66 61 43 30 21 кие расстройства личности (основные формы психопатии) также неравно¬ мерно распределяются но всем творчес¬ ким группам. (См. также графики на форзацах книги.) Приведенные результаты предостав¬ ляют широкое поле для дальнейших исследований вопросов взаимосвязи социального и биологического факто¬ ров в генезе гениальной одаренности. 17
7 «Оставьте расти вместе то и другое до жатвы». Библия, Матф., XIII, 30 Современная система психиатричес¬ кого мышления подразумевает, что ду¬ шевное здоровье связано с атеизмом и материалистическим мировоззрением. Духовные зкстазы, религиозные пере¬ живания и верования, участие в духов¬ ной практике, способность услы¬ шать — не дай Бог! — «голос Бога» обычно наводит врача на мысль о воз¬ можном психическом расстройстве или, как говорят психиатры, «пахнут шизофренией» (имеется в виду симп¬ том «чувства шизофрении Рюмке» — «Praecox-Gefühl»14). Подобная точка зрения, во всяком случае в нашем го¬ сударстве, во многом усвоена и населе¬ нием в целом. Могут существовать высшие истины, которые, скорее всего, проявятся в бо¬ лее тонком научном познании и в со¬ кровенном религиозном понимании. Столкновение противоречий в разви¬ тии реального знания означает первый шаг к достижению истины. Лишь буду¬ щее покажет, кто прав. Вспомним при¬ веденные выше слова из Евангелия. Если же «прополку» начать слишком поспешно и слишком радикально (при нашем культурном уровне она только такой и будет), то не сделаем ли мы хуже? Гениальная личность — слишком сложное явление, чтобы при ее изуче¬ нии ограничиваться одним естествен¬ нонаучным подходом. И если бы он мог все объяснить! Наше понимание гения останется столь же неполным, как изу¬ чение физического мира, ограниченное лишь видимыми предметами. Разреше¬ ние загадки гения возможно только в результате плодотворного синтеза раз¬ личных наук и религии. Таким образом, существующие тео¬ рии и гипотезы гениального творчества, совокупность примеров и вариантов творческого процесса, не поддающееся какой-либо классификации разнообра¬ зие творческих личностей — все это пока свидетельствует лишь об одном: нет законов создания гениального про¬ изведения, нет определенного типа ге¬ ниальной личности. Более того, как считает К.Г. Юнг, «творческое начало, коренящееся в необозримости бессоз¬ нательного, вечно будет оставаться зак¬ рытым для человеческого познания». Неужели это действительно так? Вспомним рубаи насмешливого Омара Хайяма: «Те, что веруют сле¬ по, — пути не найдут. / Тех, кто мыс¬ лит, — сомнения вечно гнетут. / Опаса¬ юсь, что голос раздастся однажды: / “О невежды! Дорога не там и не тут!”» Так где же эта дорога к гению?
ПРИЛОЖЕНИЕ Практическую ценность может представить и следующая таблица, в которой большинство персоналий распределено по наиболее вероятным диагнозам. Учи¬ тывая сложность заочной психиатрической диагностики, а также различные мне¬ ния разных авторов, некоторые персоналии в этой таблице встречаются в разных диагностических группах. Название синдрома или заболевания Шифр по МКБ-10 Имя исторического лица Деменция при болезни Альцгеймера F00. Кант, Макдональд, Рейган. Сосудистая деменция F01.2 Брежнев, Вёрёшмарти, Вильсон, Капабланка, Ленин, Мальборо, Франклин Рузвельт, Свифт, Смирнова, Тегпер. Деменция в связи с нейросифилисом F02.8 Валленштейн, Вёрёшмарти, X. Вольф, Вру¬ бель, Выспяньский, Скотт Джоплин, Дмитри¬ ев-Мамонов, Доницетти, Лейт.хольд, Ленин, Мункачи, Муссолини, Ницше, Пильсбери, Рембрандт, Сметана, Стейниц, Ткачёв, Г.И. Ус¬ пенский, Эми песку. Органический амнестический синдром в связи с сосудистым заболеванием головного мозга F04.1 Альберт Великий, Бичер-Стоу, Гайдн, Гопго- ра-п-Арготе, Диккенс, Равель, Вальтер Скотт, Фарадей. О р га и ич ес к и й га л л ю ципоз F06.0 Гершель. Бредовое расстройство в связи с пейросифилисом F06.25 Блок, Генрих VIII, Сметана, Федотов. Органическое расстройство настроения F06.3 Волошин, Гайдар, Гейне, Горький, Золя, доп Карлос, Леопарди, Мао Цзэдун, Петр I, Ретель, Римский-Корсаков, Салтыков-Щедрин, Тегпер, Тиберий, Л.Н. Толстой, Хрущёв, Эйнштейн. Психотическое биполярное расстрой¬ ство в связи с нейросифйлисом F06.315 Лепау, Майе, Мопассан. Специфические эпилептические изменения личности F07.02 Аксаков, Блок. Синдром зависимости от алкоголя с делирием F 10.40 Березовский, Высоцкий, Гофман, Граббс, Д. Ке¬ руак, Клеомен I, Костров, Мусоргский, Мюссе, Пиаф, По, Рот, Фолкнер, Фофанов, Яковлев. 19
Синдром зависимости от алкоголя F10.2 Ади, Александр III, Алексей Петрович, Алехин, Л.Н. Андреев, Барков, В.Ф. Бах, Бахтурин, Бе¬ лый, Бёрнс, Бёртон, Биэн, Блок, Брюллов, Вё- рёшмарти, Верлей, Т. Вулф, Галич, Глазунов, М.И. Глинка, Глюк, Григорьев, Гюнтер, Даусои, Джойс, Бен Джонсон, Елизавета Петровна, Есе¬ нин, Жан Поль, Ибн Сипа, Казаков, Канотс, Катенин, Кельсиев, Кин, Крейн, Куприн, Кур¬ бе, Курочкин, Куц, Левитов, Лейтхольд, Ли Со, Лист, Лихтенберг, Ломоносов, Лондон, Лэм, Мей, Минаев, Михаил III, Мочалов, Огарёв, О'Генри, Омар Хайям, Пейн, Пиросманашви- ли, Полежаев, Поллок, Помяловский, Прыжов, Пшибышевский, Рейтер, Решетников, Рубцов, Саврасов, Соломаткин, Стейнбек, Суинберн, Сырокомля, Твардовский, Томас Дилан, ТУлуз- Лотрек, Уайльд, Н.В. Успенский,Утрилло, Фа¬ деев, Фицджеральд, Фредерик-Леметр, Халс, М.А.Чехов, Чивср, Чигорин, Шеридан, Шоло¬ хов, Шуберт, Шукшин, Щапов, Языков. Абстинентное состояние с судорожными припадками;конечная стадия ал когол ь н о й за в и с им ости F10.313 Вацлав IV, Милонов, Мусоргский, Сейфуллина. Синдром зависимости от алкоголя с интеллектуал ьно-м нестическими расстройствами F10.743 Ататюрк, Демерт. Синдром зависимости от опиоидов F11.2 Башлачёв, Бохор, Бодлер, Браунинг, Брюсов, Булгаков, Высоцкий, Геринг, Де Куинси, Дж. Джоплин, Кокто, У.У. Коллинз, Колридж, Крамской, Лондон, Пиаф, А.К.Толстой. Синдром зависимости от гашиша F12.2 Бодлер, Готье, Делакруа. Зависимость от седативных или снотворных средств F13.2 Брежнев, Россетти. Синдром зависимости от. галлюциногенов F16 Кизи, Хаксли. Синдром зависимости от летучих растворителей F18 Жакоб. Синдром зависимости от нескольких психоактивных веществ F19 Жарри, Капоте, Кассиди, Леннон, Модильяни, Пресли,.Сагал, Тракль, Теннеси Уильямс. Параноидная шизофрения F20.0 Арто, Батюшков, П.А. Бестужев, Бобрпшев- 20
Пушкин, Больяй, Зражевская, Кандинский, Карл VI, К. Клодель, Людовик II Баварский, Минквиц, Морфи, Невзоров, Нижинский, Ницше, Писарев, Риль, Рудольф II, Сведен¬ борг, С.М, Соловьёв, Тассо, Фотий, Хун Сюцю- аиь, Шуман, Эрик XIV. Кататоническая шизофрения F20.2 Гёльдерлин, Генрих VI, Исаакий Печерин к, Чаттертон. Простой тип шизофрении F20.B Вальзер, А.М. Добролюбов, Хлебников. Неутйчиённая шизофрения F20.9 Св. Андрей, Блейк, Борромини, Босх, Бэньян, Ван Гог, Георг III, Гоголь, Иоанна Безумная, Атилла Иожсф, Клэр, У. Коллинз, Комаровс¬ кий, Кристиан VII, Ленц, Лотреамоп, Ньютон, Озеров, Смарт, Федотов, Филонов, Фокс, Чон- твари-Костка, Чюрлёнис, Штейнер, Юсефсон, Яковлев. Шизотипическое расстройство F21 Авраамнй Смоленский, Ампер, Андерсен, Д.Л. Андреев, Бёклин, Бёме, Гаман, А.А. Ива¬ нов, Иисус Христос, Казбеги, Кардано, Кафка, Коровин, Кубин, Леонтьев, Микеланджело, Ра¬ макришна, Рембо, Анри Руссо, Скрябин, Со¬ крат, В.С. Соловьёв. Тесла, Фёдоров, Хармс, Циолковский, М.А. Чехов, Шелли, Юнг. Хроническое бредовое расстройство (паранойя) F22.0 Брукнер, Будда, Гончаров, Иеремия, Лондон¬ дерри, Мережковский, Оуэн, Паунд, Сеченьи, Стрпндбсрг, Урбан VI, Шмит. Острое и преходящее психотическое расстройство (с симптомами шизофрении) F23.1 Белый, Навуходоносор. Шизоаффективное расстройство, депрессивный тип F25.1 Акутагава, Витгенштейн, Гуно, Жерико, Лоу¬ элл, Клюшников, Мунк, Ричард 11, Тракль. Шизоаффективное расстройство, смешанный тип F25.2 Аропскцй, Голубкина, Конт, Нерваль, Пяст, Жан-Жак Руссо. Гипомания F30.0 Беме, Бибиков, Лонс де Вега, Вольтер, Т. Вулф, Дюма-отец, Моцарт, Теодор Рузвельт, Рылеев, Уистлер. Биполярное аффективное расстройство F31 Блюхер, Бойс, Больцман, Брептано, Бутс, Вйль- гельм Буш, Вейпийгер, Вольф, Врубель, Вирд¬ жиния Вулф, Гаршин, Горовиц, Де Крайф, Дис¬ ней, Иоанн Безземельный, Клайв, Клейст, Кол- 21
рпдж, Кровель, Кромвель, Левитан, Вивьен Ли, Лукреций, Луллнй, Майер, Мейер, Наполеон, Рёскли, Ришелье, Свифт, Секстон, Сен-Симон, Фейербах (ученый), Хемингуэй, Чеботаревская, Черчилль, Штифтер. Д е и ресс и в н ы й э п и зод F32 Башлачёв, Бёрдсли, Вебер, Вёрёшмарти, Вер- харп, Генрих III, Горький, Гус, Дворжак. Джаррелл, Елизавета Тюдор, Ибсен, Карако¬ зов, Келдыш, Комиссаржевская, Лир, Лист, Мелвилл, Мендельсон-Бартольди, Мечников, Некрасов, Паскаль, Петровская, Платеи, Ради¬ щев, Рильке, Россини, Сальери, Саул, Адам Смит, А.К. Толстой, Форстер, Фчуко, Стефан Цвейг, Чаадаев, Чичерин, Шуберт, Эрепфест. Рекуррентное депрессивное расстройство F33 Альфьсри, Апухтин, Балакирев, Баратынский, Беддоуз, Булатов, Галлер, Гендель, В.В. Гофман, Грановский, Дизель, Жерико, Каллас, Карл V, Кирога, Ковалевская, Ковалевский, Кольвиц, У. Купер, Линкольн, Клаус Манн, Питт Уильям старший, Раймунд, Уильямс Теннесси, Фет, Филипп V, Чайковский, Шатобриаи, Шопен, Шопенгауэр, Шпенглер, Яворов, Яхонтов. Циклотимия F34.0 Богданов, Босуэлл, Бул вер-Литтон, Ван Дейк, Веневитинов, X.Вольф, Генрих VIII, Гёте, Глазков, Готхельф, Грильпарцер, Дантон, Дид¬ ро, Диккенс, Дюрер, Ленин, Лессинг, Линней, Рахманинов, Саид, Твен, Фейербах (худож¬ ник), Филипп IV, Фрейд, Хрущёв, Шубарт. Дистимия F34.1 Александр I, Борисов-Мусатов, В.В. Гофман. Де Костер, Дойн, Дюма-сын, Г. Келлер, Ларош¬ фуко, Либих, Лихтенберг, Лобачевский, Ля¬ дов, Милле, Милль, Мольер, Никитин, Перов, Писемский, Решетников, Сезанн, Тулуз-Лот¬ рек, Уатт, Хсббсль. Агорафобия F40.0 Дворжак. Социальные фобии F40.1 Белинский, Кондорсе, Хсббсль. Специфические фобии F40.2 Багрицкий, Бердяев, Линь Бяо, Гарсиа Лорка, Коровин, Мандзони, Орлова, Паскаль, Пикас¬ со, Писемский, Сезанн, В.С. Соловьёв, Л.Н.Тол- стой, Ушаков, Фрейд, Шиллер, Эйзенштейн. Генерализованное тревожное расстройство F41.1 Булгаков, Вашингтон, Дарвин. 22
Смешанное тревожное и депрессивное расстройство F41.2 Рильке. Обсессивно-компульсивное F42 Гегель, Малер, Сэмюэл Джонсон, Тесла. расстройство Посттравматическое стрессовое расстройство F43.1 Валасогло, Батепьков, Заболоцкий, Земмель- вейс, Карл 1Х,ТеруаиьдеМерикур, Шаховской. Диссоциативные (конверсионные расстройства) F44 Августин Аврелий, Александра Фёдоровна, Бе- кср-Эдди, Верн, Ганди, Горький, Иезекииль, Агата Кристи, Мария I Тюдор, Наполеон, А.Ф. Орлов, апостол Павел, Пиаф, Прыжов, Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Фе¬ одосий Печерский, Франциск Ассизский. Соматоформиые расстройства F45 Джемс. Соматизировапное расстройство F45.0 М.И. Глинка, Эразм Роттердамский. Неврастения F48.0 Бехтерев, Блок, Зощенко, Либих, Маркс, Ру- бакпн. Расстройства приема пищи F50 Каллас, Пресли. (анорексия-булимия) Специфическое расстройство личности и поведения F60 Абеляр, Архимед, Байрон, Бакунин, Бёклин, Богданов, Бруно, Брюллов, Везалий, Дали, Есенин, Иван Грозный, Кеплер, Кирилл Белозерский, Коммод, Конрад, Мицкевич, Ми¬ шель, Паганини, Пейн, Периандр, Петрарка, Полок, Раймунд, Рылеев, Суворов, Чёрный. Параноидное расстройство личности (фанатики) F00.0 Аввакум Петрович, Александр I, Гитлер, Гойя, Давид, Карл VII, Карлейль, Людовик XI, Ма¬ рат, Нечаев, Павел I, Пушкин, Райх, Робеспь¬ ер, Савонарола, Сёра, Татлин, Тиберий, Троц¬ кий. Шизоидное расстройство личности F60.1 Барлах, Бёме, Брамс, Шарлотта Бронте, Ватто, Галуа, Гоген, Декарт, Дикинсон, Дюрер, Еври¬ пид, Ибсен, Кавендиш, Кальвин, Кьеркегор, Лавкрафт, Ламарк, Лермонтов, Мазаччо, Мак¬ свелл, Мендель, Мережковский, Мильтон, Но¬ бель, Одоевский, Парнелл, Песталоцци, Равель, Рентген, Сковорода, Адам Смит, Фурье, Хессе, Юдина. Диссоцпальное расстройство личности F60.2 Жюль Валлес, Вийон, Гашек, Державин, Жене. 23
Эмо ц и о 11 а л ь и о 11 еу сто й ч и вое расстройство личности (импульсивный подтип) F60.3 Л.Н. Андреев, Ататюрк, Берлиоз, Бетховен, Бе- хер, Бисмарк, Лопе де Вега, Верлен, Каравад¬ жо, К.Т. Кёрнер, Китс, Кичеев, Крейн, Кюхель¬ бекер, Мандельштам, Муссолини, Наполеон, Нуреев, О' Нил, Паттон, Репин, Сумароков, Сы- рокомля, Н.В. Успенский, Фредерик-Лсметр, Челлини, Чигорин, Яворов. Эмоционально неустойчивое расстройство личности (пограничный подтип - исевдоиевротическая шизофрения) FG0.31 Бальмонт, Дж. Джоплин. Истерическое расстройство личности FG0.4 Адп, Аретино, Беттина Арним, Бальзак, Баш¬ кирцева, Бекер-Эдди, Сара Бернар, Блаватс¬ кая, Вагнер, Вильгельм II, Вольтер, Геринг, Гиппиус, Гумилёв, Екатерина Сиенская, Жан¬ на д'Арк, Керенский, Кристина Августа, Кры- жановская, Кузмип, Лойола, Лунин, Львова, Лютер, Май, Мар, Махно, Мейерхольд, Мира¬ бо, Мисима, Мэрилин Монро, Найтингейл. Павлова, Параджанов, Петсфи, Петровская, Пиаф, Рашель, Симеон Столпник, Джозеф Смит, Спиридонова, де Сталь, Суслова, Твен, Тургенев, Фицджеральд, Шамфор. Анапкастное расстройство личности F60.5 Малер, Мейербер. Тревожное расстройство личности F60.6 Алькан, Амьель, А.П.Чехов. Смешанные расстройства личности F61.0 Белый, Брехт, Брюсов, Гесс, Грин, Кипренс¬ кий, Куприн, Маяковский, Макаров, Мочалов, Нерон, Петрашевскнн, По, Рейтер. Сервет, Ста¬ лин, Суинберн, Торо, Цветаева, Шеллинг. Патологическое влечение к азартным играм FG3.0 Варламов, Державин, Достоевский. Крылов. Патологическое влечение к поджогам (пиромания) F63.1 Крылов. Расстройство половой идентификации (транссексуализм) F64.0 Гелиогабал, Дростс-Хюльсхофф, Дурова, Жорж Саид. Расстройства сексуального предпочтения F65 Абеляр, Бодлер. Верлен, Гитлер, Грейнджер, Дали, Декарт, Джойс, Жид, Захер-Мазох, Лью¬ ис Кэролл, Екатерина Медичи. Миклухо-Мак¬ лай, Моэм, Пасифая, Пржевальский, Ретиф де ла Бретонн, Ретц, Жан-Жак Руссо, Сад, Саид, Сапфо, Уайльд, Чайковский. 24
Умственная отсталость лёгкой степени F70 Голдсмит, Дельвиг, Карл II, Клавдий, Либих, Павел I, Петр III, Пиросмапашвили. Умственная отсталость умеренидя F71 Иван VI, Минд, Тёрнер, Федор Иоаннович, Фи¬ липп III Аррпдей. Расстройства поведения в подростковом возрасте F91 Багрицкий, Грин, Муссолини, Решетников. Смешанные расстройства поведения и эмоций у детей и подростков F92 Борисов-Мусатов, Киплинг, Мендель, Тулуз- Лотрек. Синдром Жилль де ла Туретта F95.2 Бердяев. Заикание F98.5 Моэм. Эпилепсия G40 Альфред Великий, Блок, Ван Гог, Веллингтон, Волконская, Геракл, Достоевский, Камбис, Карл III, Дон Карлос, Лабзин. Лир, Ловиц, Ломброзо, Михаил IV, Мольер, Мухаммед, На¬ полеон, Нострадамус, Огарёв, Пий IX, Платен, Плотин, Тихон Задонский, Утрилло, Фи¬ липп III Арридей, Флобер.
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ГЕНИАЛЬНОГО ТВОРЧЕСТВА С НАРУШЕНИЯМИ ПСИХИКИ Исторический обзор Связь гениального творчества с пси¬ хическими расстройствами отмечалась на протяжении длительного историчес¬ кого периода. Еще до того, как первый автор смог придать конкретную форму этой идее, сформулировать ее, она на¬ шла отражение в древнейших языках планеты. Некоторые языки имеют одинаковые слова как для обозначения понятия психического расстройства, так и понятия высокой творческой спо¬ собности: древнегреческое «мания», древнееврейское «нави», санскритское «нитрата» означали и «безумие», и «пророчество». В древнеисландском языке одним словом обозначали и по¬ нятие «бешеный», и «дух, поэзия». Ха¬ рактерны также пословицы и поговор¬ ки различных народов, касающиеся этой темы: «Слишком умный подчас не очень-то отличается от дурака» ( индий¬ ская, аналогичная есть у японцев); «Если ума слишком много, человек ста¬ новится бесноватым» (киргизская); «Все таланты близки к безумию» (ита¬ льянская); «Кто в пять лет взрослый человек, тот в 15-летнем возрасте су¬ масшедший» (английская) ит. п. Гениальное творчество и психичес¬ кое нарушение объединялись как по внешнему сходству, так и из-за своего отличия от обычных проявлений ду¬ шевной деятельности. Необыкновен¬ ные творческие способности, как и пси¬ хические аномалии, вызываются боже¬ ством. Подтверждение этому можно найти у Гомера (VII в. до н. э.); «...Гля¬ дят на певца, который богами / Пенью обученный, песни прелестные им рас¬ певает... / Боги тебе помутили рассу¬ док! / Могут безумным они и очень ра¬ зумного сделать / И рассудительность дать человеку с легчайшим рассудком», («Одиссей», XVII, XXIII.) Примеры «безумной мудрости» мож¬ но найти в философских писаниях VI— V вв. до н. э. в Индии й Китае. Один из авторов (В. Нискер, 2000) считает, что именно там возникла «безумная муд¬ рость дао», и приводит следующий при¬ мер: «Дабы остаться целостным, давай себя “выжимать”. / Дабы «тать пря¬ мым, позволяй себя изгибать. / Дабы наполниться, опустоши себя». (Дао дэ цзин.) В это же время звучит мысль о единстве процесса творческого позна¬ ния с мучениями, болезненным состо¬ янием: «Через муки, через боль / Зевс ведет людей к уму, / К разумению ве¬ дет... / За знанье мы / Ценой страданий должны платить». (Эсхил. «Агамем¬ нон».) Древнегреческий драматург Еври¬ пид (480—406 до н. э.) отмечал тесную связь между такими состояниями, как опьянение, безумие и экстаз художни¬ ка. Подобной же мысли придерживал¬ ся и Демокрит (460—370 до н. э.): «Без безумия не может быть ни один вели¬ кий поэт». Специфичность художе¬ ственного творчества, согласно Плато¬ ну (427—347 до н. э.), выражается в «одержимости» поэта. В диалоге « Ион» Сократу приписываются следующие 26
слова: «Все хорошие эпические поэты слагают свои прекрасные поэмы не бла¬ годаря искусству, а лишь в состоянии вдохновения и одержимости». Платон неоднократно возвращается к утверж¬ дению, что поэт творит только тогда, когда его рассудок отступает на второй план и им овладевает божественное ис¬ ступление. Наиболее конкретно эта мысль выражена в диалоге «Федр»: «Третий вид одержимости и неистов¬ ства — от Муз... Кто же без неистовства, посланного Музами, подходит к поро¬ гу творчества в уверенности, что он бла¬ годаря лишь искусству станет изряд¬ ным поэтом, тот еще далек от совершен¬ ства: Творения здравомыслящих затмятся творениями неистовых». Аристотель (384—322 до н. э.) попы¬ тался естественнонаучно объяснить тайны творчества. Он одним из первых пришел к выводу, что талант — природ¬ ный дар, естественная способность че¬ ловека, и задавался вопросом: «Почему люди, блиставшие талантом в области философии или в управлении государ¬ ством, или в поэтическом творчестве, или в занятиях искусствами, — почему все они, ио-видимому, были меланхо¬ ликами?» Сенека в сочинении «О спо¬ койствии духа» приписывает Аристоте¬ лю следующую фразу: «Не бывает ве¬ ликого ума без примеси безумства». Приведенные точки зрения пред¬ ставляют лишь исторический интерес. Но они являются примечательным сви¬ детельством наблюдательности, приме¬ ром своеобразного понимания нашими предками реальных событий. В Средние века понятия гениально¬ сти и психического нарушения все больше соединялись. Психически боль¬ ных считали одержимыми дьяволом, околдованными, а людей с незаурядны¬ ми способностями и достигшими все¬ мирной известности — святыми, как и некоторых душевнобольных, страдав¬ ших религиозным бредом с соответству¬ ющими галлюцинациями13. Ученые об¬ ращались к проблеме гениальности и в эпоху Ренессанса, но научное решение вопроса в то время было еще невозмож¬ ным. Приведем краткий обзор, подтвер¬ ждающий то внимание, которое уделя¬ ли мыслители данной проблеме. Профессор медицины в Базеле, пси¬ хиатр Феликс Платер (1537 — 1614) считал, что выдающиеся в какой-либо области люди должны быть чудаками, чтобы суметь завоевать похвалу и при¬ знание своих современников. У Шекспира (1564—1616) встреча¬ ем следующее наблюдение: «Поэта взор в возвышенном безумье / Блуждает между небом и землей».(«Сон в летнюю ночь», V, I.) Итальянский ученый и писатель Томмазо Кампанелла (1568—1639) в своем «Городе Солнца» приходит к вы¬ воду, что эпилепсия — признак исклю¬ чительной одаренности: «Геркулес, Скот, Сократ, Каллимах и Магомет страдали этой же болезнью». (Заметим, что данное предположение было выска¬ зано более чем за 250 лет до теории Ц. Ломброзо.) Французский философ и ученый Блез Паскаль (1623—1662) утверждал: «Чрезмерный ум близок к чрезмерно¬ му безумию» и представлял в качестве печального подтверждения свою соб¬ ственную личность. Соотечественник Шекспира, поэт и драматург Джон Драйден (1631 — 1700) 27
писал: «Высокий ум безумию сосед, / Границы твердой между ними нет». Итак, мы достигли XVIII столетия, но и к этому времени проблема не была даже серьезно разработана. Догадки сверкали в афоризмах, не становясь достоянием научного подхода. Однако внимание исследователей к этой про¬ блеме не ослабевало. Дени Дидро (1713—1784), французский писатель и философ, писал в «Энциклопедии» (1751 г.): «Натуры с мечтательным и меланхоличным предрасположением время от времени открывают такие тай¬ ники своей души, что приходят снача¬ ла к возвышенным, а затем к сумасшед¬ шим мыслям. Ими они обязаны нару¬ шению психических механизмов... Увы! и почему гений и помешательство стоят так близко друг к другу?» Французский писатель Стендаль (1783—1842) в своей «Истории живо¬ писи в Италии» в 1817 г. не без основа¬ ния пишет: «...Известную долю биогра¬ фии великих людей должны написать их врачи». Еще один французский поэт и политический деятель Ламартин (1790—1869) уверенно называл гени¬ альность болезнью: «Гений в себе самом несет зародыши разрушения: смерть, безумие, которые разрушают его, как червь плод». Первые фундаментальные работы, специально посвященные вопросу вза? имоотношений творчества и психичес¬ ких нарушений, появляются только в начале XIX в. Рассмотрим некоторые из них. В философии Артура Шопенгауэра (1788—1860) значительное место зани¬ мает проблема гениальности. Уже из определения гения, которое дает Шо¬ пенгауэр, — «гений заключается в не¬ нормальном избытке интеллекта» — видно, что речь идет не только о коли¬ чественной дефиниции («избыток» ), но и о качественной — «ненормальный избыток». Гениальность Противопос¬ тавляется им социальной активности и здравому смыслу: «Умный, поскольку и пока он таков, не будет гениальным, а гениальный, поскольку и пока он таков, не будет умным». Шопенгауэр не только конста¬ тирует, как и его многочисленные пред¬ шественники, близость гениального творчества к психическому наруше¬ нию, но пытается дать этому объясне¬ ние исходя из своей мировоззренческой системы: «Замеченное сродство гения с безумием главным образом основыва¬ ется именно на этом, свойственном ге¬ нию, но неестественном отрешении интеллекта от воли». Побудительным механизмом гениального творчества Шопенгауэр считал страдание: «Пока имеешь то, что удовлетворяет волю или только обещает удовлетворение, дело не доходит до гениального творчества, ибо внимание направлено на собственную личность... Страдание — условие дея¬ тельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гете творили бы или Пла¬ тон философствовал бы, а Кант крити¬ ковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружа¬ ющем их действительном мире и если бы им было в нем хорошо и их желания исполнялись?» Заслугу первой естественнонаучной разработки этого вопроса приписыва¬ ют французскому врачу Моро де Туру (1804—1884), который считал, что «ге¬ ний, как и всякое состояние умствен- 28
ното динамизма, должен иметь свою органическую основу. Эта основа есть полупатологическое состояние мозга, нервный эретиам... Определяя гений словом невроз, мы только выражаем факт чистой физиологии и подчиняем органическим законам психологичес¬ кое явление, которое почему-то всегда считали чуждым этому закону». С работ итальянского ученого Ломб¬ розо начинается новый яркий период в развитии этой проблемы. Название книги Ломброзо «Гениальность и поме¬ шательство» (1864 г.) превратилось в крылатую фразу и надолго стало оди¬ озным выражением. Ломброзо пытал¬ ся доказать, что гениальное творче¬ ство — следствие скрытой эпилепсии, которая вместо судорожных припадков проявляется приступами творческого вдохновения. Такое предположение можно объяснить тем, что в то время учение об эпилепсии и ее психических эквивалентах было модным в психиат¬ рии. Однако в чем нельзя отказать Лом¬ брозо, так это в богатом собраний пато- графических материалов из жизни вы¬ дающихся людей и в некоторых метких научных наблюдениях. Основная мысль итальянского ученого — гени¬ альное творчество болезненно — была не нова и не принадлежала ему, а там, где он хотел быть оригинальным, упо¬ добляя гениальность эпилепсии, он сильно заблуждался. По иронии судь¬ бы именно истинные эпилептики сре¬ ди гениальных людей встречаются лишь в редких случаях. Тем не менее Ломброзо можно причислить, несмот¬ ря на все доставшиеся на его долю на¬ рекания, к тем исследователям, кото¬ рые оплодотворяют науку даже своими заблуждениями. Вся последующая ли тература по данному вопросу вольно или невольно группировалась в зави¬ симости от своего отношения к основ¬ ному тезису Ломброзо. И в каждой группе было достаточно самых автори¬ тетных представителей. Фридрих Ницше (1844—1900) в сво¬ ей книге «Человеческое, слишком че¬ ловеческое» (1878 г.) пишет, имея в виду гениев: «...Придаток полубезумия всегда хорошо помогал им», так как «безумные идеи часто имеют значение целебных ядов». После первого десятилетия XX в. возросла четкость психиатрической диагностики. К этому же времени отно¬ сится начало влияния психоаналити¬ ческой школы. Согласно Зигмунду Фрейду (1856—1939), талант представ¬ ляет собой врожденное умение субли¬ мировать свои глубинные сексуальные комплексы; такая сублимация приво¬ дит порою к невротическим или психо¬ тическим осложнениям. «В сущности своей художник — это интравертиро- ванный, которому недалеко до невро¬ за. В нем теснятся сверхсильные вле¬ чения, он хотел бы получать почести, власть, богатство, славу и любовь жен¬ щин, но у него нет средств, чтобы до¬ биться их удовлетворения. А потому, как всякий неудовлетворенный чело¬ век, он отворачивается от действитель¬ ности и переносит весь свой интерес, а также свое либидо на желанные обра¬ зы своей фантазии, откуда мог бы от¬ крыться путь к неврозу» (1917 г.). Крупнейший швейцарский психи¬ атр Эуген Блейлер (1857—1939) выд¬ винул несколько постулатов: «1. Гени¬ альность есть такое же уклонение от 29-
нормы, как и всё остальные; само собою понятно, что она встречается гораздо реже остальных нежелательных укло¬ нений... 2. Тенденция к отклонению обыкновенно касается всего организ¬ ма... Поэтому мы при аберрации10 в сто¬ рону гениальности находим сравни¬ тельно часто и другие аномалии, уже большею частью отрицательного свой¬ ства' (чувствительность, нервозность и т. д.). 3. Существует, кроме того, связь между гениальностью и душевной не¬ нормальностью. Поэты и музыканты должны обладать более тонкими чув¬ ствами, что в повседневной жизни яв¬ ляется помехой и доходит чуть ли не до степени болезни». Основатель аналитической психоло¬ гии Карл Густав Юнг (1875—1961) признает, что «художественное произ¬ ведение возникает в условиях, сходных с условиями возникновения невроза». Однако «художественное творчество не болезнь и тем самым требует совсем другой, не врачебно-медициНской ори¬ ентации» (1922 г.). В нашей стране проблема патологии творчества впервые наиболее полно изучалась Григорием Владимировичем Сегалиным (1878—1960), врачом и преподавателем Уральского Политех¬ нического института, предложившим специальный термин «эвропатология». Под последним подразумевалась вся¬ кая патология, так или иначе связанная с творческой личностью и творчеством. Согласно Г.В. Сегалину, в большинстве случаев наивысшей творческой про¬ дуктивности имеет место слияние пси- хойатий'и одаренности. Гениальную личность автор рассматривает как сим¬ биоз двух скрещивающихся наслед¬ ственных компонентов: потенциальной одаренности и психопатического ком¬ понента, причем последний освобож¬ дал из подсознательной сферы компо¬ нент одаренности и помогал ему про¬ явить себя. Сам по себе, изолированно, психоз никакого ценного творчества дать не может. Выступая против попу-1 лярного в те годы направления по оз-- доровлейию человека — евгеники, Г.В. Сегалин писал: «...Если в смысле стерилизации людей от плохой наслед¬ ственности мы достигнем хороших ре¬ зультатов, зато в смысле рождения ве¬ ликих людей у нас будут отрицательные результаты, — не будет ни одного вели¬ кого или замечательного человека, ибо... генез великого человека связан органически с патологией, пониман ия1 тологию не как болезнь, а как биологи¬ ческий фактор, который является од¬ ним из сопутствующих биологических рычагов генетики в создании природы великих людей» (1925 г.). Издавав¬ шийся Г.В. Сегалиным в 1925—1930 гг.1 «Клинический архив Гениальности и Одаренности» был единственным не только в русской, но и в мировой науч¬ ной литературе тех лет, положив начало концентрации и систематизации (огром¬ ного материала по патологии клинико¬ психиатрического и литературно-био¬ графического творчества. Стоит, однако, заметить, что, обнаружив много интерес¬ ных и объективных закономерностей, авторы журнала нередко грешили из¬ лишней легкостью в «развешивании ди¬ агностических ярлыков» историческим лицам. Еще в 1921 г. Г.В. Сегалин гово¬ рил о необходимости организаций «Ин¬ ститута гениального творчества». Заслуживает внимания мнение вид¬ 30
нейшего немецкого психиатра и психо¬ лога Эрнста Кречмера (1888—1964), который писал в 1931 г., что психичес¬ кие заболевания, в особенности погра¬ ничные состояния, обнаруживаются среди гениальных людей гораздо чаще, чем среди обычного населения. У ода¬ ренных людей всегда присутствуют «психопатологические элементы», ко¬ торые не только не оказывают небла¬ гоприятного действия, но являются обязательной составной частью гения. Один из основателей советской пси¬ хиатрической школы В.А. Гиляровс¬ кий (1876—1959) считал, что «нет принципиальной разницы между твор¬ чеством душевнобольного и творче¬ ством нормального и даже одаренного человека... Обостренная благодаря бо¬ лезни способность восприятия и самая односторонность мышления, наклон¬ ность к болезненным преувеличениям могут позволить лучше видеть отдель¬ ные стороны явлений, действительно существующие, но при обычных усло¬ виях тонущие и ускользающие в массе других» (1935 г.). Однако«ломброзиан- ство» во всех его проявлениях в отече¬ ственной психиатрии не приветствова¬ лось, и возобновление отдельных пато- графических работ отмечено только с конца 1960-х гг. (публикации Л.Л. Рох¬ лина, А.Н. Мелохова, А.Е. Личко, С.Ш. Недувы, Р.Б. Хайкина, А.Д. Зура- башвили). В 1967 г. в ФРГ шестым изданием вышла книга W. Lange-Eichbaum и W. Kurth «Genie, Irrsinn und Ruhm» — обзор теорий гениальности с обширным словарем персональных патографий. Основные положения авторов этого фундаментального руководства сводят¬ ся к следующему. Гений сам по себе может быть здоров, и психические за¬ болеваний не являются непременным условием гениального творчества. «Но вся суть в том, что здоровых гениев аб¬ солютное меньшинство, иначе не суще¬ ствовало бы и самой проблемы». Авто¬ ры предлагают новый термин — «био- негативность», который охватывает «все биологически неблагоприятные и вредные для жизни процессы». Гени¬ альные личности обнаруживают бионе- гативные черты в большем проценте случаев, чем представители среднего по одаренности населения. Понимание природы гениального творчества у ав¬ торов близко к сегалинскому: соедине¬ ние одаренности с бионегативностыо, причем они считают, что высокая духов¬ ная способность уже сама по себе явля¬ ется бионегативной чертой, так как ме¬ шает человеку успешно адаптироваться к существующим условиям жизни. Среди современных американских исследователей следует упомянуть кни¬ гу J.L. Karlson, который, проведя ста¬ тистическое изучение, пришел к выво¬ ду, что риск психического заболевания у гениев значительно выше, следова¬ тельно, существует связь между твор¬ ческим потенциалом и психотическим расстройством. «Предрасположенность к близорукости, шизофрении и алкого¬ лизму — это та цена, которую платит человечество за высокую одаренность отдельных людей, без которых невозмо¬ жен прогресс» (1978 г.). По мнению D.K. Simonton, среди ге¬ ниев число психически больных не больше, чем среди остальной массы на¬ селения. Психические отклонения не способствуют творчеству и возникают 31
вследствие неприятия их деятельности или их идей, т.е. являются не причиной, а следствием достигнутых выдающих¬ ся успехов. Автор приходит к выводу, что необходимо проведение большого историко-метрического исследования по взаимосвязи гениальности с психи¬ ческим расстройством. «Пока данный вопрос не будет решен, мы не узнаем, была ли неуравновешенность Ньютона или Микеланджело обязательным и неотъемлемым, случайным или вред¬ ным фактором при достижении ими своих успехов» (1984 г.). Советские ученые, как уже говори¬ лось, старались обходить эту проблему стороной. Установка также во многом определялась профессией автора. В ка¬ честве иллюстрации приведем те вари¬ анты мнений, которые преобладают и до настоящего времени. Так, педагог A. Петровский считает, что «талант реа¬ лизуется не благодаря, а вопреки невро¬ зу» (1972 г.); философ Е.С. Громов пи¬ шет: «Не болезнь, а ее преодоление, тор¬ жество духа над физической немощью, жизнь, а не смерть питают вдохновение и являются необходимым условием творческой деятельности» (1970 г.). Здесь болезнь уже принимается как что- то необходимое, что надо «преодоле¬ вать». Психиатр С.Ш. Недува приходит к выводу, что некоторые психопатоло¬ гические расстройства могут «своеоб¬ разно расцвечивать» творческие воз¬ можности автора и не нарушать их (1970 г). Более подробно останавлива¬ ется на этих взаимоотношениях другой современный российский психиатр B. Н. Козырев. Он приводит четыре ва¬ рианта развития личности. 1. Если у че¬ ловека много и творческого, и патологи¬ ческого потенциала, он непременно ре¬ ализуется в одаренную личность. 2. При малых творческой и патологической по¬ тенциях — будет нормальным, даже по¬ средственным. 3. Если у человека много патологического, но мало творческого потенциала, он станет психически боль¬ ным. 4. Если патологии мало, а творче¬ ства много — человек реализует свои способности на высоком уровне, но ге¬ нием не станет (2000 г.). Автор первой отечественной моно¬ графии о гениях, написанной за после¬ дние 70 лет, Н.В. Гончаренко, пишет: «Данные о том, что больше сумасшед¬ ших среди гениев или меньше, чем сре¬ ди обычных людей, противоречивы. Все остальное только свидетельство нео¬ бычности, яркости характера, огромной творческой мощи интеллекта, динамиз¬ ма души гения, интенсивности его жиз¬ ни, его чрезвычайной впечатлительно¬ сти и обостренной восприимчивости... Гениальность не болезнь, гений не бе¬ зумен» (1991 г.). Эпизодически появля¬ ются мнения (Р. Артамонов, 1998), призывающие сохранять «врачебные тайны предков» и вообще закрыть тему или писать о болезнях великих людей, скрывая их имена. Такой путь «помо¬ жет нам принадлежать к добропорядоч¬ ному обществу». На наш взгляд, при изучении психологии творчества этот путь явно тупиковый. В последние годы новый импульс по¬ лучила наука акмеология, основы кото¬ рой были заложены еще академиком В.М. Бехтеревым. Возникшая на стыке различных дисциплин, акмеология изу¬ чает феноменологию и закономерности развития человека при достижении им выдающихся успехов. Доминирование 32
психологической установки приводит отечественных авторов (А.А. Бодалева, Л.А. Рудкевич, 2003) к выводу, что «вос¬ хождение великих или выдающихся людей на вершину... зависит от них са¬ мих — от их веры в себя, одержимости при занятии любимым делом...» и т. п. Отсутствие генетической составляющей в подходе позволяет заявлять, что «лю¬ бой психически нормальный человек — в потенциале великий или выдающий¬ ся», что довольно далеко от реальной действительности. Таким образом, вырисовывается сле¬ дующая картина. Одна группа авторов согласна с тем, что существует какая- то внутренняя связь между гениальным творчеством и психопатологическими расстройствами. Многие из них допус¬ кают, что психопатологические откло¬ нения могут способствовать проявле¬ нию таланта или даже стимулировать его, как бы «разрыхляя» ту почву, на которой вырастает гениальное произве¬ дение. Патологическая примесь оказы¬ вает ферментативное (катализирую¬ щее) воздействие на творческий про¬ цесс. Сторонники противоположного мне¬ ния заявляют, что гениальные произве¬ дения не могут создаваться благодаря психической ненормальности. Ге¬ ний — высшее проявление здоровья, с биологической точки зрения это наибо¬ лее совершенный тип человека. Нали¬ чие у творца психической патологии объясняют следствием нервного пере¬ напряжения. Болезнь, если она имеет¬ ся, — не причина, а следствие гениаль¬ ного творчества. Основываясь на данных приводимо¬ го далее справочного патографическо- го материала, включающего около 750 персоналий, можно предположить, что взаимоотношения между творческим процессом и психическими аномалия¬ ми носят неустойчивый характер и не могут быть заключены в рамки опреде¬ ленной закономерности, так как мож¬ но подобрать группы знаменитостей, которые будут с одинаковой убедитель¬ ностью подтверждать ту или иную точ¬ ку зрения. Правильнее было бы при¬ держиваться индивидуального подхо¬ да, который только и может объяснить всю внешнюю противоречивость суще¬ ствующих фактов. В одном случае пси¬ хическое нарушение может способство¬ вать творчеству, в другом — оставаться индифферентным по отношению к творчеству, в третьем — угнетать или полностью разрушать творческий по¬ тенциал. Психическое заболевание может быть (в редких случаях) след¬ ствием напряженной творческой дея¬ тельности, следствием жизненных трудностей и непризнания, но может быть и причиной, мотивом или пово¬ дом для такой деятельности. В Энциклопедии патографий мате¬ риал располагается по определенной схеме: данные о наследственности (если таковые имеются), общая характери¬ стика личности, наличие или прояв¬ ления психических отклонений, эв- ропатологические сведения. Пато¬ графические справки за единичными исключениями составлялись целиком из цитат, взятых только из опублико¬ ванных изданий. Поэтому читатель столкнется с различными стилями из-' ложения материала и разными подхо¬ дами. В одних случаях это может быть 2 Зак 2360 33
беллетризованное описание «странно¬ стей» в поведении, которые позволяют сделать заключение о наличии психи¬ ческого расстройства только професси¬ оналу (в первую очередь — психиатру). В других случаях приводятся уже гото¬ вые выводы, сделанные специалиста¬ ми, законченные формулировки или диагнозы. Встречаются и взаимоиск¬ лючающие мнения, так как составитель стремился к созданию наиболее объек¬ тивного патографического портрета. Тем более, что в большинстве случаев патографические исследования вообще не проводились и существует лишь ма¬ териал, который еще требует своего анализа и осмысления. Встречающиеся в тексте психиатри¬ ческие термины читатель без труда най¬ дет в словаре иностранных слов, поэто¬ му они специально не расшифровыва¬ ются. Термины «бионегативность» и «эвропатология» уже объяснены. Счи¬ таем необходимым уточнить значение ключевого для данного справочника термина — «патография», понятие ко¬ торого в последние годы стало несколь¬ ко неопределенным. В 1930-х гг. пато¬ графию определяли как «биографию (главным образом выдающихся лиц), составленную с точки зрения характе¬ рологических и психопатологических данных и освещающую историю жиз¬ ненного развития личности и творче¬ ства» (Я.П. Фрумкин, 1939). В совре¬ менных психиатрических словарях термин трактуется как «анализ литера¬ турных произведений с целью оценки личности автора (больного)» (В.С. Гуськов, 1965) или как «изучениетвор¬ чества писателей, поэтов, художников, мыслителей с целью оценки личности автора как психического больного» (В.М. Блейхер, И.В. Крук, 1995). В за¬ падногерманском словаре («Wörter¬ buch der PsVchiatrie und ihrer Grenz¬ gebiete», C. Haring, K.H. Leickert, 1968) она квалифицируется как «особая фор¬ ма биографии. Жизнеописание с уче¬ том (психо)-патологических феноме¬ нов». Современные толкования пато¬ графии предложены профессором М.Е. Бурно (2000 г.): «Патография.., есть область клинической психотера¬ пии... изучающая лечебное творчество одаренных людей, творчество, сообраз¬ ное душевным, духовным особеннос¬ тям творца» и профессором Н.Г. Шум¬ ским: «Жизнеописание выдающихся, в том числе и гениальных людей, стра¬ давших психическими болезнями, со¬ ставленное с психопатологической точ¬ ки зрения» (2001 г.). С нашей точки зрения наиболее важным моментом в дефиниции патографии является воз¬ можное позитивное влияние психичес¬ кого расстройства на различные стадии творческого процесса. Автор выражает благодарность: за первую правку рукописи — редактору Нетесиной Нине Ильиничне; за советы концептуального характера — замести¬ телю главного редактора издательства «Большой Российской Энциклопедии», профессору Владимиру Иосифовичу Бородулину; за большую практиче¬ скую помощь при психиатрическом анализе патографического материа¬ ла — своему сыну Сергею Александро¬ вичу Шувалову. А. В. Шувалов
АБЕЛЯР (Abelard, Abailard) ПЬЕР (Петр) (1079—1142),французскийпоэти богослов, один из крупнейших философов Средневековья. В1113 г. открыл собствен¬ ную школу, привлекшую множество уче¬ ников. Трагическая любовь к Элоизе при¬ вела его к уходу в монастырь в 1119 г. «Никто не познает точно добродетели, если не имеет понятия о пороке, в особенности, когда некоторые пороки до такой степени близки к добродетели, что легко обманывают своим подобием». Абеляр «В расцвете славы он полюбил 18-летнюю племянницу каноника Фульберта, Элоизу, увез ее и тайно по¬ венчался с ней. Возмущенный Фуль- берт напал на Абеляра и подверг его ка¬ страции. Жестокие нравственные и фи¬ зические страдания побудили Абеляра постричься в монахи... Дальнейшие преследования еще более ожесточили Абеляра, он вынужден был прекратить преподавательскую деятельность, зам¬ кнулся в себе, превращаясь в сурового аскета и монаха, удаленного от жизни». (Васильев, 1926, с. 50.) «Изумительный пример... флагел- лянтизма усматривается в истории Абе¬ ляра и Элоизы... Абеляр... стал приме¬ нять розгу по отношению своей пре¬ красной ученицы, которая, кстати сказать, относилась к экзекуциям с та¬ ким рвением и охотой, что Абеляр сам писал как-то: “...не гнев учителя, а лю¬ бовь побуждала почаще приговаривать ее к наказаниям и приводить их в ис¬ полнение”... Здесь доминировало чув¬ ство сладострастия, а вовсе не желание исправить провинившуюся воспитан¬ ницу или ученицу. По крайней мере, Абеляр с поэтическим огнем описыва¬ ет те сладкие воспоминания, которые запечатлелись у него по поводу нака¬ зания Элоизы». (Купер, 1991, с. 269.) «Чтобы возбуждать меньше подозре¬ ний, я наносил Элоизе удары, но не в гневе, а с любовью, не с раздражением, а с нежностью, и эти удары были при¬ ятней любого бальзама. Что дальше? Охваченные страстью, мы не упустили ни одной из любовных ласк с добавле¬ нием и всего того необычного, что мог¬ ла придумать любовь... Но чем больше овладевало мною это сладострастие, тем меньше я был в состоянии заниматься философией и уделять внимание шко¬ ле». (Абеляр, 1992, с. 267.) «История с Элоизой — яркое свиде¬ тельство страстности и непоследова¬ тельности этого человека, столь же не¬ истового в любви, сколь и в филосо¬ фии... Где бы ни объявлялся Абеляр, он немедленно обретал врагов... Есте¬ ственно, вражда возникала вовсе не от “зависти и ненависти”, а по причине 35
А несносного характера прирожденного диссидента и проповедуемых им ересей. ...Сатана жил внутри него, а внутрен¬ ние страхи были пограничным состоя¬ нием или скрытой душевной болезнью. Бегство Абеляра из монастыря слиш¬ ком напоминало “спасение” страдав¬ ших манией преследования: “Я едва спасся от них, помышлявших уже не об отраве, а о том, чтобы перерезать мне горло”... “История моих бедствий” — выдающийся документ не только без¬ мерности человеческих страданий, но и огромности человеческих притязаний, граничащих с болезнью. Последние страницы явно нуждаются в заключе¬ нии психиатров и психоаналитиков». (Гарин, 1994, т. 5, с. 412, 414, 419— 420.) «То, чем мы грешим в молодости, приходится искупать в старости». (Абе¬ ляр) Психопатичностъ Абеляра ярко выража¬ ется в нарушении влечений (в частности, сексуального), которые настолько доминиро¬ вали в его личности, что мешали порой заня¬ тиям философией. Флагеллянтизм можно рассматривать в рамках расстройства сек¬ суального предпочтения — садо-мазохизма. Такие черты философа, как «страстность и непоследовательность», патологическая по¬ дозрительность — следствия все того же специфического расстройства личности, без которого «история бедствий» Абеляра про¬ сто не состоялась бы. Не обладай Абеляр этой психической патологией, возможно, он оказался бы более счастливым в быту, но его литературное творчество наверняка поте¬ ряло бы те яркость и своеобразие, которые привлекают к нему читателей на протяже¬ нии восьми веков. АВВАКУМ ПЕТРОВИЧ (1620 или 1621 — 1682), протопоп, один из основате¬ лей русского старообрядчества, идеолог раскола в православной церкви, писатель. В 1666—1667 гг. осужден и сослан в Пус- тозерск, где 15 лет провел в земляной тюрьме. По царскому указу сожжен. «“Долго ли муки сея, протопоп, будет?” Ия говорю; “Марковна, до самыя до смерти! ”» «Житие протопопа Аввакума» Наследственность «...Родился... в семье запойного пья¬ ницы, “прилежаще пития хмельнова”. Отец был сельским попом... но любовь пображничать рано свела его в могилу». (Гарин, 1994в, с. 42.) «...Мать отличалась благочестием и кончила жизнь монахиней; ее подвиги с детства запали в душу сына и развива¬ ли в нем отвращение от мира, наклон¬ ность к аскетизму, к умерщвлению пло¬ ти». (Аммон, ЭСГранат, т. 1, с. 87.) Общая характеристика личности «Ребенок обладал огромной жизне¬ стойкостью, феноменальной памятью, повышенной чувствительностью и впе¬ чатлительностью... В двадцать один год он уже стал дьяконом, но за стропти¬ вость и нетерпимость был изгнан из родного села». (Гарин, 1994в, с. 43.) «...Был поставлен протопопом в Юрьевец Поволжский. На новом месте служения Аввакум, как и раньше, по ночам читал “священное писание”, ме¬ тал сотни поклонов, по тысяче раз го¬ ворил “молитву иисусову”, сам благо¬ вестил к заутрене, но к своему “духов¬ ному стаду” был беспощаден. Сажанье 36
на цепь, моренье голодом,битье палка¬ ми — его обычные средства исправле¬ ния... Только 8 недель пробыл Аввакум протопопом. Полуторатысячная толпа попов, мужиков и баб вломилась в при¬ казную избу и снова заставила его, ос¬ тавив семью, бежать в Москву». (Ни¬ кольский,, 1926, с. 126.) «Посаженный на цепь в Андроние- вом монастыре (Москва), Аввакум пос¬ ле многих унижений и надругательств был приговорен в Успенском соборе в присутствии царя и патриарха к ссыл¬ ке в Сибирь, в Тобольск... От голода и нужды погибли два сына протопопа. Два раза Аввакума возвращали из ссылки, но попытки склонить его лес¬ тью к примирению с властями окончи¬ лись неудачей...» (Зайцев, 1971, с. 19.) «Дело Божие подкрепляется чудеса¬ ми, видениями и благочестивыми под¬ вигами... но нельзя думать, чтобы Ав¬ вакум намеренно выдумывал свои чу¬ деса и явления ему от Бога: он был искренне убежден, что все было так, как он передает. Чудеса эти можно объяс¬ нять вполне естественным образом, или как факты действительные, но полу¬ чившие в глазах Аввакума сверхъесте¬ ственную окраску, или как результат галлюцинаций, которые были весьма возможны при его аскетических уп¬ ражнениях и при постоянном нервном возбуждении в борьбе с врагами...» (ИРЛ, 1908, т. 2, с. 269-270.) «В болезненном, напряженном, веч¬ но возбужденном сознании Аввакума, одержимого изгнанием бесов, чудесное соседствовало с бытовым, сон с явью, небесные силы с дьявольскими, виде¬ ния с реалиями темницы и кнута». (Га¬ рин, 1994в, с. 103.) А «...Вавгус’Те 1667 он был лишенЦер- ковныМ собором сана, предан проклй* тию и Сослан в заключение в Пусто- зерСк, где и провел в земляном срубе пятнадцать лет, страдая сам и видя стра¬ дания друзей, которым на его глазах отрубали руки и вырезали языки. Здесь же написано большинство его произве¬ ден ий, сюда устремлялись erö едино¬ мышленники, здесь он написал свое “Житие” и погиб на костре “за великия на царский двор хулы”». (Зайцев, 1971, с. 19.) «“Не задумывайся, не размышляй много, пойди в огонь, — Бог благосло¬ вит. Добро те зделали, кои в огонь забе¬ жали... Вечная им память”... Таким об¬ разом Аввакум стал первым и чуть ли не единственным проповедником мас¬ совых суицидов в мировУх религиоз¬ ных учениях. И посему, воздавая ему должное как блестящему проповедни¬ ку, оратору и писателю, мы находим закономерным, что он в итоге разделил участь всех ересиархов». (Авадяева, Зданович. 1999, с. 248.) Для того чтобы остаться в истории не только старообрядчества, но и русской ли¬ тературы личностью необычайно страст¬ ной и непреклонной в своих убеждениях, безус¬ ловно, надо было быть воинствующим, агрес¬ сивным фанатиком, всецело посвятившим себя одной идее. Психопатологическая окрас¬ ка такого фанатизма паранойяльными чер¬ тами, склонностью к сверхценным образова¬ ниям и экзальтированными переживаниями довершает образ Аввакума и создает тот самый «аккорд гениальности», который в те¬ чение нескольких столетий озвучивает как жизнь Протопопа, так и его литературные творения. 37
А АВГУСТИН Блаженный (Augustinus Sanctus) АВРЕЛИЙ (354—430), христи¬ анский теолог, писатель. Духовному миру Августина свойственны противоречия. Для Средневековья его авторитет в вопро¬ сах религии и философии был непререка¬ емым. Современные экзистенциалисты видят в Августине одного из своих пред¬ шественников. «Не во власти человека то, что приходит ему в голову». Августин «Вся жизнь Августина до принятия христианства была сплошным исканием истины. Он лихорадочно бросался от ма¬ нихейства, в котором думал успокоить свои сомнения, в академический скепти¬ цизм, от скептицизма в неоплатоничес¬ кий идеализм — ничто его не удовлетво¬ ряло». (А. Дж., ЭСГранат, т. 1, с. 91.) «Его душевный склад выдает все тра¬ диционные черты африканского проис¬ хождения — темпераментность, впе¬ чатлительность, граничащие местами с мечтательностью и некоторой экзальти¬ рованностью... Питался он в основном овощами, вино употреблял понемногу, но регулярно, из профилактических соображений, согласно слову апосто¬ ла». (Столяров, 1991, с. 23—24.) [370 г.] «Как раз в то время Августин возобновил свою дружбу с молодым человеком из христианской общины, которого он знал еще в детстве, и совра¬ тил его с пути истинного. Их отноше¬ ния, продлившиеся без малого год, были для Августина “приятнее и не¬ жнее всего приятного и нежного, что приходилось испытывать в жизни”». (Расселл, 1996, с. 11.) «Уже с 30-летнего возраста, несмот¬ ря на страстную чувственность, воздер¬ живался от любого проявления сексу¬ альной деятельности». (Herzberger, 1928, с. 72.) «...Женщин в доме Августина не бы¬ вало; не допускались они и к трапезе. Исключение не было сделано даже для родной его сестры — монахини. Женс¬ кие монастыри Августин посещал толь¬ ко в самых необходимых случаях». (Та¬ ранов, 1995, т. 1, с. 436.) «Невротик, любящий болезненные ощущения». (Dezwarte, Jannin, 1918, с. 203.) «...B июле 386 года духовник... дает Августину Послания ап. Павла. Это чтение и рассказанная... история жиз¬ ни святого Иеронима производят на Августина столь сильное впечатление, что в тот же день происходит знамени¬ тая сцена в саду, психологически и психографически подробно описанная в 8-й книге “Исповеди”, — обращение Августина в христианскую веру». (Та¬ ранов, т. 1, 1995, с. 435.) «Вернувшись в Африку и раздав свое имущество, он вступил в 391 г. в духовное звание, сделался священни¬ ком (395 г.), затем епископом в Гиппо¬ не, и стал проповедовать христиан¬ ство». (А. Дж., ЭСГранат, т. 1, с. 92.) [Цитаты из «Исповеди» Августина] «“Почйму не сейчас? Почему этот час не покончит с мерзостью моей?” Так гово¬ рил я и плакал в горьком сердечном со¬ крушении. И вот слышу я голос из со¬ седнего дома... часто повторяющий на¬ распев: “Возьми,читай! Возьми,читай!” ... Подавив рыдания, я встал, истолко¬ вывая эти слова как божественное веле¬ ние мне: открыть книгу и прочесть пер¬ 38
вую главу, которая мне попадется... Взволнованный, вернулся я на то мес¬ то, где... я оставил... уходя, апостольские Послания. Я схватил их, открыл и в мол¬ чании прочел главу, первую попавшу¬ юся мне на глаза: “Не в пирах и пьян¬ стве, не в спальнях и не в распутстве, не в ссорах и в зависти: облекитесь в Гос¬ пода Иисуса Христа и попечение о пло¬ ти не превращайте в похоти”. Я не захо¬ тел читать дальше, да и не нужно было: после этого текста сердце мое залил свет и покой; исчез мрак моих сомнений». (Августин, 1991, с. 210—211.) « Во всех прочих делах мы имеем дело лишь с вероятностью, но когда речь за¬ ходит о предметах веры, то отпадают всякие “может быть”». (Августин) Мистические феномены загадочны тем, что обихмеханизме ничего не известно даже самому обращенному, хотя он и поражает ок¬ ружающих вполне реальными изменениями в собственном поведении и мышлении, связан¬ ными с какой-то внутренней психической трансформацией. Высшие проявления рели¬ гиозности и мистицизма можно считать тождественными творческим проявлениям; они являются важными моментами челове¬ ческой судьбы. В конкретном случае харак¬ терно, что обращение в иную веру у Августи¬ на, как, впрочем, и у других исторических лиц (см., например, «обращение» апостола Пав¬ ла), протекает на фоне явных психопатоло¬ гических расстройств: слуховой галлюцина¬ ции и экстатического эмоционального состо¬ яния. АВРААМИЙ СМОЛЕНСКИЙ (после 1150 — ум. до 1224), русский святой, чу¬ дотворец, проповедник, иконописец. А Единственный (кроме Феодосия Печерс¬ кого) преподобный домонгольского пери¬ ода Русц, чье подробное жизнеописание сохранилось. «Блаженны нищие духом; ибо их есть Царство Небесное» Библия, Мф., 5, 3 «И был отрок не детским умом наде¬ лен, не участвовал со сверстниками в детских играх, но приходил послушать церковное пение. ...принуждали его родители вступить в брак, но он соиз¬ волил лучше в чистоте телесной пребы¬ вать, нежели плотскими сладострасти- ями и житейскими попечениями ус¬ лаждаться. После того как родители отошли к Богу, оставшееся после них наследство раздал он церквам святым и монастырям, и нищим. Сам же в ху¬ дые облекся одежды, став похожим на нищих, уподобился юродивым, насме¬ хаясь над миром и над прелестями его... Был же преподобный телом сух от ве¬ ликого воздержания, также и кости, и суставы его очистились: измождал себя весьма жестоким житием... Немалую же вел борьбу с бесами, которые напа¬ дали на него в виде страшных приви¬ дений и мечтаний. Иные же бесы во сне являлись, иные наяву, как звери дикие, рыкающие или как воины, нападаю¬ щие и секущие... И когда стоял он на молитве полуночной порой, они в раз¬ личные подобия, в бесстыдных жен превращались, пытаясь прервать мо¬ литву его... А когда ложился на постель, чтобы поспать немного, они сбрасыва¬ ли его с постели, не давая уснуть, что¬ бы изнемог от бессонницы телом». (Бычков, 1992, с. 40, 42.) 39
А Об «идеологической» базе юродства и о своеобразии психических расстройств юроди¬ вых мы еще будем писать, отмечая как об¬ щие для всех тенденции, так и наиболее ха¬ рактерные в каждом отдельном случае чер¬ ты. Нормальная работа психики в огромной степени зависит от такого прозаического фактора, как регулярное и полноценное пи¬ тание. Нервная система уязвимее других тка¬ ней тела, поэтому недостаток витаминов и нормальной пищи (после всевозможных по¬ стов и «великого воздержания») могли при¬ вести не только к нарушениям восприятия (галлюцинации), но вызвать у человека тре¬ вогу, ощущение опасности. И тем не менее исследователям всегда было сложно разли¬ чить, где присутствует психическое заболе¬ вание, а где подлинный мистический опыт. Критерии, отличающие одно от другого, чаще располагались не в объективной реаль¬ ности, а в субъективном подходе, установке автора. С естественнонаучных позиций, т. е. если рассматривать житие Авраамия Смо¬ ленского как «религиозную патографию» (Б.А. Воскресенский, 1999, с. 8.) и попытать¬ ся квалифицировать его религиозный опыт как проявления психической патологии, то уверенно можно говорить о нарушениях вос¬ приятия (зрительные, слуховые и, возможно, тактильные галлюцинации). Судя по описа¬ нию, шизофренная симптоматика длилась более 3-х месяцев, а с учетом особенностей и преморбидной личности можно предполо¬ жить, что русский святой страдал шизоти¬ пическим расстройством. АВРЕЛИЙ МАРК (Marcus Aurelius) (121 — 180), с 161 г. римский император, философ, утверждавший божественное происхождение человеческого разума, из чего заключал, что все люди равны. «Не все же разглагольствовать о том, каким должен быть человек, пора и стать им». Марк Аврелий «...Личные симпатии уже с 12 лет всецело влекли его к философии... В своем рвении неофита Марк стремился немедленно осуществить теоретические рассуждения о высшем благе и образе жизни истинного философа; пренебре¬ гая здоровьем и не считаясь со своим положением наследника престола, он одевался в скромную одежду филосо¬ фа, спал прямо на полу, закалял себя в постояннбм прилежании и исполнении своих обязанностей с таким рвением, что еще больше расшатал свое и так уже слабое здоровье... Терпеливая снисхо¬ дительность к недостаткам других зас¬ тавляла его смотреть сквозь пальцы на разнузданное поведение его соправите¬ ля Л. Вера1». (Протасова, 1991. с. 365.) «Обучался греческой риторике у Ге¬ рода Аттика, находился под сильным влиянием этого человека и, как все уче¬ ники этой школы, имел свойственный ей налет меланхолии». (Таранов, 1995, т. 1, с. 407.) «Его желудок был расстроен настоль¬ ко, что он часто, по целым дням прини¬ мал только опийное лекарство (the riaque). Он ел лишь в тех случаях, когда ему приходилось обращаться с речью к войскам... 10 марта 180 г. император за¬ болел. Он тотчас приветствовал смерть как желанную гостью, отказался от вся¬ кой пищи и питья и стал говорить и дей¬ ствовать, как находящийся на краю гро¬ ба». (Ренан, 1991, с. 264.) «...У меня свой нрав, такой, какой мне дан от природы, и я останусь в сво¬ 40
их поступках верен своей природе». (Марк Аврелий) Марк Аврелий предпринял вполне созна¬ тельную попытку стать «истинным фило¬ софом», не подумав о том, что философы не должны, да и не могут управлять империей. Причем чем мудрее философ, тем обычно хуже из него получается правитель. Скудность биографических данных не позволяет прийти к определенному психопатологическому зак¬ лючению, но несоответствие мировоззрения «занимаемой должности» налицо. АДИ (Ady) ЭНДРЕ (1877-1919), вен¬ герский поэт и публицист, революцион¬ ный демократ. Сын обедневшего дворяни¬ на. В годы освободительной борьбы в Вен¬ грии в лирической форме призывал к революции. «Летом 1903 года в жизни поэта на¬ ступило большое событие: он влюбил¬ ся в красивую, интересную женщину из буржуазной семьи, которую под име¬ нем Леда он воспевает в своих стихах. Любовь была бурной, большой и мучи¬ тельной для них обоих, но благодаря ей венгерская литература пополнилась целым рядом превосходных любовных стихов. Леда была замужем, но отвеча¬ ла Ади взаимностью, и эти то гармонич¬ ные, то противоречивые и мучительные отношения длились много лет». (Са- болъчи, 1962, с. 207—208.) «Тяжелая психопатия, алкоголизм и морфинизм, злоупотребление никоти¬ ном и барбитуратами. Его личность ха¬ рактеризовалась также экзальтирован¬ ностью и истеричностью». (Lange- Eichbaum, Kurth, 1967. с. 321.) А [ 1913 г.] «Болезнь Ади всеусилива-. лась. Но поэзия его еще больше углуб¬ лялась, становилась более цельной и чистой». (Сабольчи, 1962, с. 212.) «К этому времени его здоровье, по¬ дорванное расточительной жизнью, до¬ казало свою неспособность противосто¬ ять напряжению постоянной творче¬ ской работы. Он опубликовал за двенадцать лет 10 томов поэзии и... умер в результате алкоголизма». (CD Britan¬ nica 2000.) «Поэзия Ади, с ее неуравновешенно¬ стью, “варварски” обнаженным страда¬ нием и плебейски “уличным” вызовом, была драматичней западной». (Россия- нов, 1994, с. 497.) Большинство поэтов (весьма условно, ра¬ зумеется) можно разделить на две различные характерологические группы. К первой отно¬ сятся поэты-философы, поклонники религи¬ озной Музы (Тютчев, Мильтон, Данте и др.); по характеру они относятся в основном к 'шизоидным натурам, чаще спокойные и рас¬ судительные. Ко второй группе можно отне¬ сти поэтов, у которых доминирует роман¬ тическая или пламенная революционная ли¬ рика (им несть числа). По складу своего характера они чаще оказываются эмоцио¬ нально-неустойчивыми или истерическими личностями, склонными к злоупотреблению психоактивными веществами. Если придер¬ живаться этой нехитрой классификации, то Ади следует отнести ко второй группе. АКСАКОВ СЕРГЕЙ ТИМОФЕЕВИЧ (1791 —1859), русский писатель и критик. После Гоголя никто из писателей с боль¬ шей тщательностью, чем Аксаков, не рас¬ крывал подробности помещичьего быта. 41
А Наследственность «В роду Аксаковых также одарен¬ ность сочетается с нервно-психически¬ ми ненормальностями; так, сестра Сер¬ гея Тимофеевича, его дочь, внук Сергей Григорьевич,сын последнего страдали эпилептическими заболеваниями. Ве¬ роятно также, что и сам Сергей Тимо¬ феевич и его дед Степан Михайлович также были подвержены этой болезни». (Сегалин, 1925а, с. 80.) Общая характеристика личности [1799 г.] «В Казани, где он учился в гимназии, с ним начались болезненные приступы, обычно происходившие от внезапно возникавшего воспоминания о чем-либо из прошедшей жизни. Дос¬ таточно было ему увидеть и услышать воркующего голубя, как в памяти его в одно мгновение представлялась дере¬ венская голубятня, на которую он лю¬ бил лазить, и потрясенные его нервы не выдерживали, он впадал в беспамят¬ ство. А болезнь до того напугала его мать, что она быстро добилась увольне¬ ния сына на год из гимназии и вместе с ним приехала в деревню... Но и здесь, в деревне, приступы стали повторяться, к ужасу родителей, особенно матери; не помогало никакое лекарство, пока не обратились к “росным каплям”, облег¬ чившим болезнь, а вскоре и положив¬ шим ей конец... Не любя мужа, Мария Николаевна в молодости всю пылкость своих чувств перенесла на родившего¬ ся сына Сережу, привязавшись к нему -до экзальтации, до болезненного обожа¬ ния, вызвав и в сыне ответную, такую же страстную, напряженную реакцию чувств. Их разлуки, даже короткие, превращались для обоих в приступы тоски, душевного самоистязания. Не по годам развитое воображение мальчика, растравляя память мельчайшими под¬ робностями, связанными с матерью, ее образом, напрягало до предела приро¬ ду ребенка и было причиной его пси¬ хических потрясений... В возрасте пя¬ тидесяти трех лет он начал терять зре¬ ние, лишившись вскоре одного глаза, и принужден был большую часть време¬ ни вести сидячую жизнь, к чему был так непривычен». (Лобанов, 1987, с. 9—10, 33, 345.) «Болезнь глаз принудила его надолго запереться в темной комнате, и, не при¬ ученный к сидячей жизни, он расстро¬ ил свой организм, лишившись при том одного глаза. ...Имел силу в редкие ми¬ нуты облегчения диктовать свои новые произведения». (Трубачев, 1896, с. 10в.) «Во 2-й половине 40-х гг., несмотря на ухудшение здоровья, резкое ослаб¬ ление зрения,начинается интенсивная художественная деятельность Аксако¬ ва». (Кошелев, 1992, с. 37.) Литературное творчество Аксакова ха¬ рактеризуется тонкой наблюдательностью, описанием «с большой тщательностью под¬ робностей помещичьего быта». Подобная ху¬ дожественная кропотливость, педантич¬ ность, отделка мельчайших деталей — все это непременные особенности личности больных эпилепсией, которая может проте¬ кать и без заметных больших судорожных припадков, ограничиваясь лишь эпилептичес¬ кими изменениями личности и т. н. «малы¬ ми припадками». Таким образом, творчество С.Т. Аксакова представляет собой пример удачного соединения врожденной литератур¬ ной одаренности с психопатологическим своеобразием. 42
АКУТАГАВА (Akutagawa) РЮНОСКЭ (1892—1927), японский писатель, осно¬ вой его мировоззрения был скептицизм. Наследственность «Хотел светлячка поймать я — И напоролся па шип». Басе «Рюноскэ родился, когда отцу было сорок два года, а матери тридцать три — они были уже не молоды, и это, по по¬ верью, могло повредить ребенку... Рю¬ носкэ не было и года, когда заболела мать, тихая, покорная, забитая женщи¬ на. ...Она заболела психически и через десять лет умерла. Таким образом, Рю¬ носкэ фактически был лишен матери почти с рождения... Душевная болезнь матери оказала большое влияние на духовное формирование Акутагава. Над ним всю жизнь тяготел ужас безу¬ мия, страх, что психическая болезнь матери может передаться и ему». (Гние¬ нии, 1980, с. 13.) Общая характеристика личности «Я сейчас дослушаю В мире мертвых до конца Песню твою, кукушка!» Неизвестный японский автор «Рос болезненным и сверхчувстви¬ тельным мальчиком, зато превосходил других своими школьными успехами и был жадным читателем». (CD Britan¬ nica 2000.) «С ранних лет Акутагава был заинт¬ ригован идеей добровольного ухода из жизни. В юные годы даже провел экс¬ перимент: сдавил себе горло веревкой и наблюдал по секундомеру, сколько А времени длится умирание. Через мину¬ ту двадцать секунд, когда начало мерк¬ нуть сознание, остановился — этот спо¬ соб самоубийства писателю не понра¬ вился». (Чхартишвили, 1999, с. 446.) «Бесконечные болезни и крайне стесненное материальное положение — постоянные спутники Акутагава после¬ дних двух лет... В 1926 году состояние Акутагава ухудшилось настолько, что врачи посоветовали ему уехать из То¬ кио и некоторое время пожить на горя¬ чих источниках. В конце апреля он уез¬ жает в Кугэнума. Но и там нервное со¬ стояние Акутагава не улучшилось. “Я стал принимать еще больше снотворно¬ го”, — писал он (9 мая 1926 г.) Ямамо¬ то Юдзо... Его по-прежнему мучат.бес- сонница, общая слабость, острое не¬ рвное истощение... А вот отрывок из письма... (29 октября 1926 г.): “С голо¬ вой у меня неладно. Утром минут де¬ сять-пятнадцать после того, как встаю — все хорошо. Но малейший по¬ вод (например, мне не понравился от¬ вет служанки), и на меня находит не¬ выразимая тоска”. Именно в этот пери¬ од у него все чаще появляются мысли о самоубийстве. Во всяком случае, по словам Оана Рюити, одного из ближай¬ ших друзей Акутагава... основной при¬ чиной самоубийства Акутагава была его тяжелая нервная болезнь и боязнь наследственного психического недуга. Но была и еще одна причина — болезнь отнимала у него единственную его страсть и радость — способность тво¬ рить». (Гниении,, 1980, с. 246—247.) « Покончил жизнь самоубийством на рассвете... приняв смертельную дозу веронала». (Стругацкий, 1974, с. 23.) «Здесь речь идет о суициде из-за 43
А осознания себя психически больным. Это событие достаточно1 редкое, по¬ скольку сознание болезни, критичность отсутствует у действительно душевно¬ больных». (Якушев, 1996, с. 72.) «И традиционное трехстишье, кото¬ рым Акутагава прокомментировал свой грядущий уход, подчеркивает жалкую и смешную незначительность этого со¬ бытия. Если мартышка не смогла удер¬ жаться на набухшей весенними почка¬ ми ветке творчества, стало быть, туда ей и дорога...“Подрагивает весенняя вет¬ ка. / Мгновение назад / С нее упала мартышка”». (Чхартишвили, 1999, с. 415.) Особенности творчества «С детских лет страх сумасшествия преследовал Акутагаву, мать которого сошла с ума вскоре после рождения мальчика. Впоследствии писатель нео¬ днократно навещал ее в лечебнице для душевнобольных, где мать находилась долгие годы. Эти посещения оставляли след в его душе и отражались в творче¬ стве. В своих произведениях Акутага¬ ва неоднократно касался тем безумия и самоубийства. Ни у одного из писате¬ лей нет такого разнообразия описаний видов смерти, способов убийства и са¬ моубийства. Тема смерти, если судить по ее “концентрации” в общем объеме прозы Акутагавы, довлела над писате¬ лем постоянно... Первый сборник рас¬ сказов... назывался “Ворота Расемон”, и можно предположить, что уже тогда [1915 г.], к моменту создания книги, “демон безумия” коснулся головы ав¬ тора... Чем ближе дата его смерти, тем более страшными, “сумасшедшими” предстают некоторые персонажи. Ха¬ рактер мышления, стилистика речи да и сам выбор действующих лиц (оборот¬ ни, водяные-каппы, лешие-тангу и т. п.) все сильнее отличаются от прежней повествовательной манеры автора... Можно предположить, что психическое заболевание постепенно захватывало писателя, оставляя все меньше “про¬ странство” рассудка». (Якушев, 1996, с. 72.) «“В стране водяных” — это лишь рассказ о внутреннем мире Акутагавы. Не будь у него боязни сойти с ума... но¬ велла никогда не появилась бы. Она была “его последним расчетом с жиз¬ нью”... Только предчувствие близяще¬ гося сумасшествия заставляет Акутага¬ ва вести повествование от имени паци¬ ента психиатрической больницы...» (Гривнин. 1980, с. 284—285.) «В новелле “Зубчатые колеса”, в ко¬ торой появляются признаки начинаю¬ щейся психической болезни автора, он в то же время предстает во всеоружии своих творческих сил и мысли». (Ревя- ко, Трус, 1996, с. 199.) Психиатрическая практика показывает, что многие депрессивные больные испыты¬ вают особенно сильную тоскливость ранним утром, когда и совершается большинство суицидальных попыток. При медленном раз¬ витии заболевания у больных длительное время может сохраняться критическое пони¬ мание начавшегося психического заболевания. В этот период расстройства психики в пер¬ вую очередь могут проявляться (за счет пер¬ вичного нарушения мышления) лишь в сфере литературного творчества, что и видно в случае Акутагавы Рюноскэ. Когда же депрес¬ сивный аффект с идеями самоуничижения полностью захватывает сознание (лечение 44
А антидепрессантами в то время отсутство¬ вало), больной оказывается уже не в силах противостоять своим суицидальным намере¬ ниям. В отношении диагноза у писателя мож¬ но предположить депрессивный тип шизоаф¬ фективного расстройства, прогноз которо¬ го сходен с прогнозом шизофрении. АЛЕКСАНДР I (1777-1825), россий¬ ский император с 1801 г. Старший сын Павла-I. Его воспитанием руководила Ека¬ терина 11. Был женат на принцессе Луизе Баденской. Талантливый дипломат. Исто¬ рики назвали его «Благословенным». Наследственность [Об отце см. Павел /.] «Только 1/16 часть крови в жилах Александра была русской. То была на¬ следственность Великого Петра, про¬ шедшая через психофизическую фор¬ му убогого Петра III и душевнобольно¬ го Павла». (Андреев, 1992, с. 334.) Общая характеристика личности «Сам Александр I с молодых лет был застенчивым и близоруким, глухим на одно ухо и слегка хромал на одну ногу, — “недостатки, нажитые во вре¬ мя маневров”». (Валишевский, 1990а, с. 522.) «Профессор Сикорский2 находит у Александра болезненно недоразвитый характер в волевом отношении, при удовлетворительном развитии ума и чувств. Легенда о безволии Александ¬ ра I стала почти общим местом, и проф. Сикорский только подводит мнимона¬ учный фундамент под это общее место. Между тем нет ни одного факта, кото¬ рый свидетельствовал бы о том, что Александр действовал под влиянием чужой воли и был какой-нибудь чужой волей порабощен... В позднейшие годы тихое и неизлечимое религиозное поме¬ шательство Александра приняло пато¬ логические размеры... Душевная бо¬ лезнь его не приняла такого острого те¬ чения, как у его отца, но венценосец все же не находил себе ни местй, ни успо¬ коения». (Любош, 1924, с. 22—23, 65.) «В какой-то мере болен был психи¬ чески и Александр. “Ему казались та¬ кие вещи, о которых никто и не ду¬ мал, — писала в своих мемуарах вели¬ кая княгиня Александра Федоровна, — будто над ним смеются, будто его слу¬ шают только для того, чтобы посмеять¬ ся над ним, и будто мы делали друг дру¬ гу знаки, которых он не должен был заметить. Наконец все это доходило до того, что становилось прискорбно ви¬ деть подобные слабости в человеке с столь прекрасным сердцем и умом. Я так плакала, когда он высказал мне подобные замечания и упреки, что чуть не задохнулась от слез”. Александр был мнителен и подозрителен». (Чулков, 1991, с. 133.) «Горечь упреков самому себе мучи¬ ла его все больше. И все больше с года¬ ми проявлялись в нем мистические на¬ строения. Он сдал знаться с гадалками и ворожеями, встречался с квакерами, молился с ними и, как и они,верил в духовное совершенствование челове¬ ка... Он начнет посещать радения ясно¬ видящей Е.Ф. Татариновой. Знамени¬ тая тогда пророчица, возглавлявшая секту хлыстов, своими откровениями приводила царя “в сокрушение, и сле¬ зы лились по лицу его”. Словом, рели¬ гиозное рвение Александра I, с годами 45
А развившееся, было, несомненно, след¬ ствием убийства отца и его участия в этом злодеянии. Проще говоря, он стре¬ мился искупить вину и замолить грех». (Белоусов, 1999. с. 89.) «...B личном характере Александра начали замечаться черты, ясные даже поверхностному наблюдателю, именно усиление подозрительности, бывшей в нем и раньше, мнительность и задум¬ чивость... Император был очень рели¬ гиозен и чрезвычайный христианин. Вечерние и утренние свои молитвы со¬ вершал на коленях и продолжительно, от чего у него на верху берца у обеих ног образовалось очень обширное омозоле¬ ние общих покровов, которое у него ос¬ тавалось до его кончины... Итак, собы¬ тия 10-ти лет царствования Александ¬ ра J и в особенности изменения в его личности и характере, происшедшие к концу его жизни, настолько были рез¬ ки и соответственно поражающи, что современники и окружающие его не могли не останавливаться мысленно на этих переменах... Страсть к передвиже¬ ниям,, проявившаяся особенно сильно в эти годы, совершенно не соответство¬ вала нуждам управления государством, скорее и вернее это было просто неудер¬ жимое стремление к перемене мест, что¬ бы не оставаться подолгу где-нибудь на одном месте, это было болезненное яв¬ ление со стороны человека, не доверя¬ ющего никому и опасающегося всех... Но это лишь одна из черт болезненно измененного характера Александра. Другая по менее важная черта — это мистицизм, это набожность и крайняя религиозность. На этой почве Алек¬ сандр сошелся даже с таким изувером и, несомненно, душевнобольным чело¬ веком, как Фотий3... Вполне гармони¬ рует с этим и страсть говорить и дей¬ ствовать загадками, какими-то полуна¬ меками, таинственно... С другой сторо¬ ны, о существовании болезненной подозрительности в Александре нам говорит не только его страсть к путеше¬ ствиям, но и такие факты, как упорный отказ от лекарств во время болезни в Таганроге, или дело расследования о камешке, попавшем в хлеб, испечен¬ ный поваром во время пребывания в Таганроге, когда Волконскому едва удалось убедить императора в отсут¬ ствии злого умысла с чьей-либо сторо¬ ны. Мы видим, как во время болезни Александр часто посылал за императ¬ рицей, чтобы она присутствовала во время его обеда, и случалось тоже, что он обращал ее внимание на особенность вкуса того или иного блюда или пи¬ тья, — если не считать это изменением вкуса уже вследствие острой болезни, то, конечно, придется отнести его на счет психической причины. Мы не име¬ ем прямого основания предполагать существование галлюцинаций у Алек¬ сандра, но его беседа с Фотием дает по¬ вод думать, что внушенным образом могло на этот раз дело дойти до появле¬ ния их, можно думать, что он мог тща¬ тельно скрывать их, как это делают обычные больные, и притом так искус¬ но, что никому и в голову не могло придти подозревать что-либо подобное. Однако не редко можно было слышать от современников, что государь нахо¬ дится “как бы в каком-то душевном зат¬ мении”. ...Не об эволюции личности должна идти речь при разборе характе¬ ра Александра в пределах физиологи¬ ческих изменений ее, а о патологиче¬ 46
ских изменениях душевной деятельно¬ сти под влиянием развития определен¬ ного болезненного состояния». (Васи¬ лич, 1991, с. 13, 26, 96—97, 102, ПО.) «В состоянии моральной депрессии, в каком он доживал последние годы, он готов был откладывать крупные и тре¬ бовавшие решимости действия до вре¬ мени, когда не ему придется их совер¬ шать. Так в деле будущих декабристов, так в деле о престолонаследии. А черты этой моральной депрессии явственны в его закате. Он точно места себе не на¬ ходит. Эти продолжительные поездки, иногда по дальним областям и севера, и востока империи, не связаны с каки¬ ми-либо правительственными задача¬ ми и не приводят к каким-либо мероп¬ риятиям... Почва для наивной легенды о старце Федоре Кузьмиче... была под¬ готовлена всем поведением Александ¬ ра в последние годы его жизни». (Пре¬ сняков, 1990, с. 256—257.) «Известно ито, что Карамзину Алек¬ сандр доверил “государственный сек¬ рет” — тайну престолонаследия в сво¬ ем завещании. “Александр... поведал историографу и давнюю мечту — оста¬ вить трон, отречься, зажить жизнью частного человека”. Позднее у него по¬ явится и желание пострига — уйти в монастырь». (Лютов, 1999. с. 78.) «Действительно, Александр I нео¬ днократно говорил о своем желании отречься от престола. Но речь никогда не шла о монастыре или жизни скитни¬ ка». (Смирнов, 1995, с. 71.) У Александра I со временем ярче других выделяются черты параноидного расстрой¬ ства личности. За защитным фасадом недо¬ верия сначала скрывается присущая ему за- А ниженная самооценка, а затем развивается настоящая депрессия. Мазохистически окра¬ шенный уход императора в религию (молил¬ ся до «омозоления» коленей), сближающий его этим обстоятельством с русскими «юроди- вымиХриста ради», могло явиться своеобраз¬ ной реакцией личности на возрастающую с годами дистимию. АЛЕКСАНДР III (1845-1894), рос¬ сийский император с 1881 г. Сын Алексан¬ дра II. Был женат на датской принцессе Марии. За поддержание европейского мира получил прозвание «Миротворца». «...Воспитывался не как будущий император, а как великий князь, пред¬ назначавшийся, главным образом, для военной карьеры». (Корнилов, CD Брок¬ гауз и Ефрон.) «...Победоносцев4, преподававший наследнику законодательство, записал в декабре 1865 года: “Сегодня, после пер¬ вых занятий с цесаревичем Александ¬ ром, я пробовал спрашивать великого князя о пройденном, чтобы посмотреть, что у него в голове осталось. Не осталось ничего — и бедность сведений, или, луч¬ ше сказать, бедность идей удивитель¬ ная”. И эта оценка со временем мало из¬ менилась у Победоносцева, несмотря на все его расположение к Александру». (Рыжов, 1996, с. 64—65.) «Александр III был ограничен не пар¬ ламентом каким-нибудь, не волею наро¬ да, а “божией милостью”. Об этом сви¬ детельствует не только беспомощный лепетегодневников... Александр III был здоров, как Тарас Скотинин, ломал под¬ ковы, сгибал серебряный рубль». (Лю¬ бою, 1924, с. 144—145.) 47
«Чтобы подбодрить себя, Александр все больше и больше пил {выпивать он начал еще будучи наследником, как видно из его дневника.) Под конец он обратился в запойного пьяницу; каж¬ дый вечер кончался тем, что Александр, распив со своим главным телохраните¬ лем, ген. Черевиным, по бутылке конь¬ яку (который они от императрицы Ма¬ рии Федоровны прятали в сапоги), ва¬ лялся на полу среди дворцовой гостиной, визжал, барахтался и хватал за ноги проходивших. Заботы о само¬ сохранении и алкоголизм оставляли Александру мало времени для занятия политикой... [умер] от хронического воспаления почек и водянки, явивших¬ ся последствием, гл. обр., его алкоголиз¬ ма, в сравнительно молодых годах, не дожив и до 50 лет. Несомненно, что ат¬ мосфера панического ужаса, в которой он жил, сильно способствовала разру¬ шению его здоровья, — как она же была и первопричиной его запоя». (Покровс¬ кий, 1926, с. 164—165.) «...После страшной кончины своего родителя Александр III страдал опре¬ деленным психическим сдвигом: кол¬ лекционировал фотографии, другие изображения лиц, покушавшихся в России на царя, саморучно вклеивал в специальный альбом, подолгу их рас¬ сматривал; смертельно напуганный (нервозность усиливалась выпивка¬ ми — малыми дозами, но продолжав¬ шимися по нескольку часов), он почти безвылазно жил в уединенной Гатчине и удостоился прозвища “гатчинский пленник”». (Ерашов, 1998, с. 75.) «При необычайно крепком сложении Александра 111 можно было ожидать дол - того царствования, но его жизнь прерва¬ лась неожиданно и преждевременно. 17 октября 1888 г. царский поезд на пути из Крыма потерпел крушение близ ст. Борки (недалеко от Харькова). При этом государь получил ушибы в области поясницы, на которые первоначально не обратил внимания; однако вследствие этого, как полагают врачи, у него развил¬ ся хронический нефрит. Летом 1894 г. болезнь достигла уже такой степени, что, наконец, заставила заняться серьезным лечением; но было уже поздно...» (Ам¬ мон, ЭС Гранат, т. 2, с. 181.) «Десять лет он Русью правил / Без законов и без правил, / Точно Грозный или Павел; / Миллиард долгов приба¬ вил, / В Петербурге «Крест» поставил, / Трепетать всю Русь заставил...» (Эпи¬ тафия Александру III. Неизвестный автор, 1894 или 1895 г.) Положение первого лица государства уни¬ кально во многих отношениях, в том числе и в биографическом аспекте. Публикуемые сведения чаще всего позитивно или негатив¬ но тенденциозны, т. к. преследуют в пер¬ вую очередь политические цели. При этом авторы невольно «приводят в соответ¬ ствие» историческое значение монарха с его личной жизнью, принимая за исходную вели¬ чину его политическую ] олъ. Отсюда возни¬ кают те психологические портреты царей, которые мало соответствуют оригиналу. Тем не менее повторяемость некоторых био¬ графических фактов у разных авторов позво¬ ляет предположить, что они имели место в действительности. Что касается импера¬ тора Александра III, то его алкоголизм мож¬ но не подвергать сомнению, как и связь явно преждевременной смерти с этим заболева¬ нием. А странное коллекционирование, ко¬ торым он навязчиво увлекался в последние 48
А годы, прямо свидетельствует о наличии у него тревожного расстройства. АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ (356- 323 до н. э.), царь Македонии с 336 г., один из величайших полководцев и государ¬ ственных деятелей Древнего мира. Создал крупнейшую мировую монархию древ¬ ности. Наследственность [Отца называли] «...пьяницей, игро¬ ком и мотом... Он нередко напивался, что было вполне в традициях его рода, и часто увлекался женщинами. Реши¬ тельно во всем этот пышущий здоровь¬ ем властитель преступал традиционные рамки. Он требовал такой свободы в области любви, которая далеко заходи¬ ла за границы старинных представле¬ ний о нравственности». (Шахермайр, 1984, с. 41-42.) [Мать] «... безудержная и демоничес¬ кая в своих увлечениях. Хотя ее страс¬ ти были типичны для иллирийско-бал¬ канских женщин, однако полное отсут¬ ствие сдерживающих центров делало ее не похожей на своих земляков. Она могла преступить любые границы, для нее не существовало ни каких-либо мо¬ ральных принципов, ни традиций». (Там же, с. 42.) [Брат] «...из-за слабоволия и некото¬ рого слабоумия — да к тому же он был эпилептиком, — его вообще не считали претендентом». (Там же, с. 349.) Общая характеристика личности «Очень вспыльчивый и необуздан¬ ный, убивший несколько человек. Сна¬ чала фригидный, позже гомосексуаль¬ ный. После возвращения в Вавилон наблюдалось постоянное пьянство». (Somogyi, 1936, с. 283.) «Пристрастие к ночным пирам пре¬ вратилось у него в опасный порок. Осо¬ бый накал страстей среди его придвор¬ ных вызывали мальчики, предназна¬ ченные для любовных утех. К одному из них — восточному юноше Богою, Александр, по-видимому, проявлял повышенный интерес». (Шахермайр, 1984, с. 307.) «Солдаты Александра краснели и отворачивались, когда царь принарод¬ но забавлялся с евнухом Багоасом». (Сосновский, 1992, с. 62.) «В последние годы пристрастился к неразбавленному вину. Ему нравилось сильно напиваться, как-то он даже выз¬ вал на состязание, кто больше выпьет, самого завзятого кутилу и пьяницу, друга своего детства Протея. Александр оказался слабее Протея, откинулся на подушки, и кубок выпал из его рук». (Шахермайр, 1984, с. 344.) «...Говорили, что пил он не так мно¬ го, но проводил много времени за ви¬ ном, беседуя с друзьями. Но Филин5 показал, что такое мнение вздорно, оп¬ ровергая его ссылками на царские дневники, в которых часты записи та¬ кого рода: “В этот день спал после по¬ пойки”, а иногда: “Так же, как и на сле¬ дующий день”. По этой причине Алек¬ сандр был мало склонен к любовным связям, тогда как в остальном отличал¬ ся живостью и бодростью — признаки телесной горячности». (Плутарх, 1990, с. 19.) «Невропатическая природа его гени¬ альности проявила себя в заболевании мышц шеи, которое вынуждало его по- 49
А стоянно держать голову наклоненной в одну сторону». (Nisbet, 1891, с. 193— 194.) «Выраженная психопатия». (Ланге, 1928, с. 6.) «...Жестоко страдая от лихорадки, Александр почувствовал сильную жажду и выпил много вина, после чего впал в горячечный бред и на тридцатый день месяца десия умер». (Плутарх, 1987, т. 2, с. 434.) «Современные специалисты, на ос¬ новании дошедшего описания симпто¬ мов, предполагают, что у Александра случилось какое-то серьезное повреж¬ дение в верхнем отделе брюшной поло¬ сти: возможно, язвенное прободение желудка или острый панкреатит». (Ми¬ рошниченко, 1998, с. 32.) «.. .Предположение, что это могла быть малярия, причем в особенно тяжелой форме, так называемой malaria tropica, представляется весьма убедительным». (Фишер-Фабиан, 1998, с. 397.) А. Шопенгауэр писал: «Деяния преходящи, творения же вечны». Однако деяния Алексан¬ дра Великого относятся к таким, которые сохранятся в истории столько же, сколько будет помниться сама древняя история. Одно из объяснений этому заключается в уникаль¬ ном сочетании объективных исторических достижений Александра с яркими особеннос¬ тями его личности (граничившими порой с психопатическими) и необычностью судьбы. Этот симбиоз и послужил основой для возник¬ новения популярности, а затем легенд и ска¬ заний. А народный эпос - это уже «творение», т. е. то, что по определению близко к «веч¬ ности». Таким образом, мостик к славе про¬ легает чаще всего через своеобразие личнос¬ ти исторического деятеля. АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА (1872— 1918), российская императрица, с 1894 г. жена Николая II; оказывала большое вли¬ яние на решения императора. Расстреля¬ на вместе с семьей в Екатеринбурге. «...Заболела в возрасте 14 лет, когда у нее начались менструации. В это вре¬ мя у нее начинается сонливость. Она засыпает. Потом во время сна у нее де¬ лаются конвульсии. Она бьется по не¬ сколько минут. Потом успокаивается. Снова засыпает. Начинает говорить или петь — ужасающим образом. Ее лечи¬ ли. Это прошло. Когда ей исполнилось 18 лет, болезнь стала возобновляться, но редко: два, три раза в год. Она уже заранее чувствовала приближение су¬ дорог». (Вырубова, 1928, с. 31.) «Приняв православие, она со всей экзальтированностью новообращенной вдалась в ревностное исполнение всех внешних требований своей новой веры, не проникнув в ее внутреннюю сущ¬ ность, сложную и глубокую. Болезнен¬ но религиозная по натуре, она все силь¬ нее погружалась в мистицизм. Ее влек¬ ло к таинственно-темным оккультным силам, к спиритизму и всякого рода волшебству. Она стала интересоваться юродивыми, предсказателями, яснови¬ дящими... Императрица страдала бо¬ лезнью нервной системы и тяжелым неврозом сердца». (Юсупов, 1989, с. 234, 236.) «До какой опасной степени доходи¬ ла истерия Александры Федоровны, видно из примера ее ложной беремен¬ ности. Навязчивая идея о ребенке муж¬ ского пола, о наследнике, до того овла¬ дела царицей, что... она вообразила у себя беременность, чувствовала все ее 50
обычные симптомы и даже соответ¬ ственно пополнела... Беременность оказалась бредом истерички... Впро¬ чем, через несколько лет Александра Федоровна действительно заберемене¬ ла и после четырех дочерей родила, на¬ конец, сына. Но в то время она уже ста¬ ла впадать в то религиозное помеша¬ тельство, которое затем приняло такую ужасную форму... Александра Федо¬ ровна покорила также Николая своею ярко выраженною истеричностью. Со¬ противляться ее воле было опасно, по¬ тому что это вызывало тяжелые истери¬ ческие припадки, которых вообще уравновешенный, “тихий” и бестемпе- раментный Николай не выносил. А за истериками следовала полоса мрачной меланхолии, которая угнетала Нико¬ лая. И Николай привык уступать жене во всем». (Любош, 1924, с. 256—258, 264.) «После смерти Распутина6 “впала в состояние анемии, потеряв способность не только передвигаться, но лишилась и дара речи. Болезнь на с,ей раз ослож¬ нилась параличом конечностей, и им¬ ператрицу приходилось кормить, т. к. она не в состоянии была удержать в руках даже салфетку”. Приступ невра¬ стении сменился мрачной и тупой ме¬ ланхолией. Императрица целыми дня¬ ми, безучастная ко всему на свете, про¬ сиживала в креслах, часто плача. На вопросы мужа она мычала, отвечая лишь слабым подергиванием плеч. По¬ том (что закономерно для этой женщи¬ ны!) ре настигла острая мания пресле¬ дования». (Пикуль. 1995. с. 13.) [Январь 1917 г. Запись в дневнике вдовствующей императрицы Марии Федоровны] «Лишь один Господь Бог А может открыть глаза бедному Ники, что¬ бы он больше не следовал ее советам. В противном случае все это приведет нас к несчастью». (Кудрина. 2000, с. 160.) «Доктор Боткин, который приходил ежедневно в 9 утра и 5 вечера прослу¬ шать ее сердце, упомянул через не¬ сколько лет одному офицеру в Сибири, что императрица “унаследовала семей¬ ную слабость кровеносных сосудов, ко¬ торая часто ведет к прогрессивной ис¬ терии”. По современной медицинской терминологии императрица Александ¬ ра, несомненно, была подвержена пси¬ хосоматическим симптомам беспокой¬ ства, вызванным тревогой за здоровье сына». (Мэсси, 1990, с. 144.) «Глубокая истеричка, в той стадии истерии, которая почти неотличима от помешательства, она даже внешне на привыкших к ней людей производила жуткое впечатление». (Покровский, 1926а, с. 168.) Основными психическими нарушениями императрицы являются невротические рас¬ стройства, связанные со стрессами, и сома- тоформные расстройства. Пиком конверси¬ онных (истерических) расстройств можно считать ложную беременность, истеричес¬ кое нарушение походки (астазия-абазия) и «паралич конечностей». Проявлением сома- тоформного расстройства мог быть «тяже¬ лый невроз сердца». Следует добавить, что примерно в трети случаев у больных с кон¬ версионными расстройствами развивались более серьезные психические заболевания, в частности шизофрения. Любопытный фено¬ мен: в тяжелейших условиях большевистско¬ го плена ни о каких проявлениях истерии у бывшей императрицы историки уже не упо¬ минают. 51
А АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ (1690-1718), царевич, старший сын Петра I от первого брака. Безвольный и нерешительный, он стал участником оппозиции реформам Петра 1. Бежал за границу, был возвращен и осужден на казнь..Умер в тюрьме. Наследственность (Об отце см. Петр 1. ] Общая характеристика личности «В образе жизни царевича рано яв¬ ляются приемы те же, которые видны и в развлечениях Петра, устроившего около себя всепьянственнейший собор и дававшего своим собеседникам раз¬ ные насмешливые клички. И у цареви¬ ча приятельская компания называется собором, и его приятелям розданы были клички... Они хвастались пьянством». (Костомаров, 1989, с. 133.) [Характеристика Алексея Петрови¬ ча, сделанная по запросу австрийского двора в 1709 г.] «...Был весьма задум¬ чив и неразговорчив в незнакомом об¬ ществе; скорее меланхоличен, чем ве¬ сел; скрытен, боязлив и подозрителен до мелочности, как будто кто-нибудь хотел покуситься на его жизнь». (ЭСБ Биографии, т. 1, с. 202.) «Когда в 1712 году царевич возвра¬ тился из-за границы, где провел около трех лет, отец спросил его, не забыл ли он то, чему учился, и тут же велел при¬ нести чертежи. Алексей, опасаясь, что отец заставит сделать чертеж в своем присутствии, решил уклониться от эк¬ замена самым трусливым образом. Он “умыслил испортить себе правую руку” выстрелом в ладонь. Решимости всерь¬ ез выполнить намерение у него не хва¬ тило, и дело ограничилось ожогом руки. Симуляция все же избавила царевича от экзамена... Когда наследник стал взрослым, то заменил комнатные игры с девками хмельным застольем. Царе¬ вич настолько пристрастился к вину, что стал пить много и систематически. Напившись, он приходил в возбужде¬ ние, становился болтливым и утрачи¬ вал контроль над собой». (Павленко, 1975, с. 237, 240.) [1711 г. Женитьба на принцессе Шарлотте] «Супруга имела основания “сердитовать”. Царевич по-прежнему пил, чем еще в большей степени подры¬ вал свое слабое здоровье». (Там же, с. 243.) [1714 г.] «...По рассказу принцессы Шарлотты, почти каждую ночь напи¬ вался до бесчувствия». (РБС, т. 2, с. 45.) [1715 г. Отрекаясь от престола, царе¬ вич писал] «“Вижу себя к сему делу не¬ удобна и непотребна, понеже памяти весьма лишен (без чего ничего невоз¬ можно делать), и всеми силами умны¬ ми и телесными (от различных болез¬ ней) ослабел и непотребен стал к толи- кого народа правлению, где требует человека не такого гнилого, как я”. ...Алексей находился в бегах около по¬ лутора лет. Месяцы добровольного зато¬ чения, на которое обрек себя царевич, прошли в болезненных мечтаниях о тро¬ не». (Павленко, 1975, с. 245—246, 252.) «При возвращении в Россию царе¬ вич был до такой степени предан вино¬ питию, что провожавший его Кейль со¬ общал: “Употребляю всевозможные усилия, чтобы удержать нашу компа¬ нию от сильного и весьма частого пьян¬ ства, но тщетно”». (Костомаров, 1989, с. 152.) 52
А «Страх за свою жизнь совершенно затмил рассудок царевича, и он лгал, изворачивался, оговаривал других, пытаясь умалить свою вину. ...В столи¬ це носились упорные слухи о психичес¬ ком расстройстве царевича в последние месяцы его жизни. В конце апреля 1718 года француз де Лави писал о ца¬ ревиче: “Все его поступки показывают, что у него мозг не в порядке”». (Павлен¬ ко, 1975, с. 258, 260.) Из всех детей знаменитых правителей, ко¬ торым злойрок не позволил стать коронован¬ ными особами, наибольшее внимание истори¬ ки уделяли царевичу Алексею Петровичу и ца¬ ревичу Дмитрию (сыну Ивана Грозного), а также Дону Карлосу (см.). Не имея возможно¬ сти в последующем (обычно по причине ран¬ ней и трагической гибели) уже с высоты тро¬ на повлиять на свою официальную биографию, они чаще всего становились жертвами одно¬ стороннего освещения личности. Для нашего анализа они представляют только тот ин¬ терес, что, будучи детьми великих людей, сво¬ ими болезненным психическим состоянием подтверждают наличие наследственной пси¬ хопатологической отягощенности. АЛЁХИН АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНД¬ РОВИЧ (1892-1946), русский шахма¬ тист, четвертый чемпион мира 1927 — 1935 гг. и с 1937 г. до самой смерти; шах¬ матный литератор и теоретик. Доктор права (1925). В 16 лет стал победителем Всероссийского турнира. Наследственность «Мать наркоманка, умерла душевно¬ больной. Отец — игрок». (Lange- Eichbaum, Kurth, 1967, с. 520.) Общая характеристика личности «Это был тихий, спокойный маль¬ чик... Поэтому неудивительно, что в се¬ мейном кругу почти сразу же закрепи¬ лось ласковое обращение к новорож¬ денному — Тишайший, а еще чаще — Тиша... Он вставал с постели, находил шахматы и вновь расставлял шахмат¬ ные фигуры, разбирал сыгранные на¬ кануне партии... Эта ранняя одержи¬ мость, слабо контролируемая взрослы¬ ми, безусловно, влекла за собой перенапряжение сил детского организ¬ ма. И как говорила его сестра, “возмож¬ но, что на этой почве Алехин и пережил в детском возрасте воспаление мозга”. Сейчас трудно сказать, что явилось ос¬ нованием заболевания Саши, — ме¬ нингит вызывается разными причина¬ ми, им нередко болеют дети. Болезнь Саши протекала тяжело, его отстрани¬ ли от всех занятий, в том числе и от шах¬ матной игры. Был перенесен срок по¬ ступления в гимназию... В гимназичес¬ кие годы Саша Алехин, по свидетельству одноклассников, был нервным, рассеян¬ ным, вихрастым подростком с угловаты¬ ми движениями и легкой, неровной по¬ ходкой... Держался замкнуто, чувство¬ валось по всему, что у него какой-то особый мир, свои интересы... Времена¬ ми А. Алехин жаловался на свою па¬ мять, которая сохраняла много ненуж¬ ных подробностей и загромождала, как он говорил, его голову ненужной рухля¬ дью. Он мог посмотреть на таблицу цифр и почти мгновенно запомнить их». (Ша¬ буров, 1992, с. 9, 15, 20. 27.) [1914 г.] «Александр Алехин был признан немецкой медицинской ко¬ миссией не подлежащим призыву в русскую армию». (Тамже, с. 81.) 53
А «Беспокойство, нервозность делали Алехина демоническим, непостижимой загадкой для среднего человека... Нар¬ котическими веществами Алехин заг¬ лушал возникающие внутренние зат¬ руднения, подхлестывая ядом ослабе¬ вающую энергию». (Наппак, 1936. с. 111.) «Вероятно, у него была необходи¬ мость в стимулировании себя аптечны¬ ми препаратами, но он это всегда отри¬ цал... Всеми описывался как'человек, непрерывно находящийся в состоянии внешней и внутренней тревоги и беспо¬ койства. Нельзя сомневаться, что здесь рядом стоят огромный шахматный та¬ лант и большая общая одаренность, возникшие на явно бионегативной ос¬ нове». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 520.) «По мнению исследователей биогра¬ фии Алехина, он искал в женщине не идеал красоты, не возлюбленную, а ма¬ теринское тепло, заботу. Вероятно, этим объясняется, что все спутницы Алехи¬ на были старше его более чем на десять лет и являлись, за исключением Анны- Лизы Рюэгг, вдовами. В их присутствии он чувствовал себя спокойнее, уверен¬ нее». (Шабуров, 2001, с. 166.) [1935 г.] «...Начинает искать утеше¬ ние в алкоголе. <—> Депрессивное со¬ стояние Алехина решили использовать голландские шахматные круги. Быст¬ ро заканчиваются переговоры о матче Алехина с голландским чемпионом Эйве, и 3 октября 1935 г. в различных городах Голландии начинается это странное, производящее тяжелое, бо¬ лезненное впечатление, соревнование- Алехин удачно начинает матч и в пер¬ вых семи партиях набирает 5 очков. Но затем нервы чемпиона мира сдают. Не переставая пить во время игры, Алехин играет все хуже и хуже... Алехин день ото дня теряет почву под ногами и не только не прекращает пьянства, так как, по его словам, якобы не знает, что лучше для успеха в матче — пить или не пить, — но и ударяется в своеобраз¬ ную мистику. Этот бесконечно одино¬ кий человек очень любил животных, и его дом в Париже был полон всевоз¬ можных зверюшек, присланных и при¬ везенных ему со всех концов света. На матч с Эйве Алехин захватил своего любимого сиамского кота под кличкой “Шахматы”. Когда дела в матче пошли плохо и Алехин потерял контроль над своими нервами, он стал приносить на игру кота, который перед началом игры тщательно обнюхивал доску, создавая, по-видимому, своему хозяину некие “потусторонние” шансы... Все эти чу¬ даческие выходки больного, потеряв¬ шего душевное равновесие чемпиона мира вызывали в голландских кругах насмешки и злорадство». (Панов, 1954, с. 31—32.) «Стал запивать. В пьяном угаре про¬ играл “шахматную корону” Эйве, затем, взяв себя в руки, вновь отвоевал ее, но запил снова». (Любимов, 1965, с. 178— 179.) «Общеизвестно, что Алехин нетерпи¬ мо относился к искажению его фами¬ лии, когда она произносилась через е, вплоть до того, что порой не подавал руки. Некоторые шахматисты считали это чудачеством, а Нимцович' намерен¬ но постоянно неправильно произносил фамилию Алехина, чтобы вывести его из равновесия». (Шабуров, 2001, с. 122—123.) 54
[1944 г.] «Алехина все чаще тянуло К Спиртному. Он возобновил Курение и К предосторожностям врачей не при¬ слушивался. Им овладела глубокая депрессия... Группа собравшихся по¬ требовала лишить Алехина звания чемпиона мира, не приглашать его на турниры и сеансы, не печатать его шах¬ матных статей... Свой бойкот... грос¬ смейстеры мотивировали тем, что Але¬ хин сотрудничал с немцами во время Войны и был автором антисемитской Статьи... Известие о требованиях сове¬ щания, состоявшегося в Лондоне, оше¬ ломило Алехина, усугубило состояние депрессии. Он вел замкнутый образ жизни...» (Там же, с. 192—193, 197.) «Играл Алехин с большим нервным йапряжением, беспрерывно курил, все время дергал прядь волос, ерзал на сту¬ ле. Но это напряжение удивительным образом стимулировало работу мозга». (Шабуров, 2001, с. 55.) «...Католический священник отка¬ зался от участия в погребении Алехи¬ на, так как на лице усопшего были сле¬ ды, свидетельствовавшие о насиль¬ ственной смерти». (Там же, с. 211.) Наследственная психопатическая отяго- щенность и перенесенный в детстве менин¬ гит не могли не оставить у А.А. Алехина по меньшей мере неврастенического «шлейфа». Абсолютная память, с одной стороны, обес¬ печивала необходимую мнестическую основу шахматного гения, но с другой, нарушение механизма забывания второстепенной ин¬ формации могло только усиливать его невро¬ тическую симптоматику. Из нее же происте¬ кали развившиеся в последующем расстрой¬ ства влечений (алкогольная и наркотическая зависимость), а также типичный для невро- А тического инфантилизма выбор супруги, в которой он искал прежде всего «материнское тепло, заботу», другими словами —защиту. Если же обратиться к психоаналитической символике шахматной игры (король — отец и т. д.), то процесс игры — стремление по¬ ставить мат королю — можно рассматри¬ вать как символ разрыва с отцом. Таким об¬ разом, у Алехина налицо ситуация классичес¬ кого Эдипова комплекса. В алкоголизме Алехина трудно обнаружить эвропозитив- ные влияния и можно говорить лишь о неко¬ тором, возможно, адаптогенном для невро¬ тика действии алкоголя. АЛЬБЕРТ ВЕЛИКИЙ (Albertus Magnus), Альберт фон Больштедт (ок. 1193 — 1280), немецкий философ и бого¬ слов, монах-доминиканец. Начал энцик¬ лопедическую систематизацию католичес¬ кого богословия. «Он умер в 1280 г., за два года до смерти впав в старческое слабоумие. Экзальтированной верой, всеобъемлю¬ щей ученостью, неутомимой деятельно¬ стью и увлекательным красноречием, а также уединенной жизнью исследова¬ теля, Альберт так сильно поразил умы своих современников, что вся его жизнь сопровождается легендарными расска¬ зами. Дева Мария и ангелы являются ему во сне и наяву... Даже старческое слабоумие Альберта украшено леген¬ дой о предсказании ему в дни его юно¬ сти, что потеря памяти будет для него знаком, что Бог призывает его к себе». (Милорадовим, 1991, с. 226.) Учитывая весьма преклонный возраст философа, в котором у него проявилась «по¬ 55
теря памяти», а также отсутствие данных о какой-либо склонности к злоупотреблению алкоголем или наркотиками (что вполне со¬ гласуется с его авторитетом), можно пред¬ положить, что Альберт Великий страдал под конец жизни органическим амнестическим синдромом. Последний мог быть проявлени¬ ем таких тяжелых психических расстройств, как болезнь Пика или болезнь Альцгеймера. Разумеется, вся его творческая деятельность протекала до развития этих психических нарушений. В аспекте характеристики гени¬ альной личности интересна такая деталь: наличие славы гения даже весьма серьезный признак душевного расстройства превраща¬ ет в символ божественной избранности. АЛЬКАН (Alkan) ШАРЛЬ (1813— 1888), французский композитор и пиа¬ нист. «Почти не выступал в публичных концертах вследствие болезненной за¬ стенчивости. Обладая огромной памя¬ тью, Алькан держал в голове всю фор¬ тепианную литературу... Отсутствие признания со стороны общества и то¬ варищей по искусству сделали его ми¬ зантропом. С годами боязнь людей воз¬ росла у Алькана до того, что он пере¬ стал держать прислугу и нанимал две квартиры, чтобы удобнее скрываться от докучливых посещений. Однажды он был найден мертвым под своим роялем с педалью: доставая что-то из шкафа, он уронил его на себя и не мог подняться без посторонней помощи». (ЭСБ Био¬ графии, т. 1, с. 247.) «Будучи эксцентричным и мизант¬ ропия ным отшельником-виртуозом, сочинял необыкновенную (и техни¬ чески недоступную) фортепианную’ музыку. Согласно легенде, он погиб, уронив на себя книжный шкаф...» (CD Encarta 98.) Склонность к уединению и желание избе¬ гать встреч с людьми у композитора мог¬ ли быть проявлением тревожного рас¬ стройства личности. Смерть в нелепой бытовой ситуации только на первый взгляд кажется банальным несчастным случаем. Человек, предпочитающий прово¬ дить время в одиночестве, рискует ока¬ заться жертвой подобной случайности. Патологические привычки Алькана сформи¬ ровали патологическую структуру лично¬ сти, а патология личности сформировала патологию судьбы. АЛЬФЬЕРИ (Alfieri) ВИТТОРИО (1749—1809), итальянский поэт, созда¬ тель итальянской национальной трагедии классицизма. Общая характеристика личности «Прожил бурну ю жизнь, которую он сам описал в своей замечательной ав¬ тобиографии “Жизнь Витторио Альфь- ери из Асти, рассказанная им самим” (...написана 1790—1803)». (Томашев¬ ский. J962, с. J78.) «С юности страдал “расстройством лимфатической системы”. Болезнен¬ ный п слабый ребенок, подверженный судорогам и психическим ненормаль¬ ностям. 8-ми лет у него уже отмечается 1-й приступ меланхолии. В этом состо¬ янии он делает попытку отравиться, но неудачно. Эти депрессии неоднократно повторяются затем опять. В состоянии такой же депрессии в 19 лет он снова 56
А покушается на самоубийство». (Сега¬ лин, 1926а, с. 90—91.) «Он не получил тщательного перво¬ начального образования, слушал лек¬ ции в Туринском университете, посту¬ пил на военную службу, но вскоре дол¬ жен был оставить ее, так как не мог помириться с ее порядками; в течение некоторого времени вел довольно беспо¬ рядочную кочевую жизнь, в значитель¬ ной степени зависевшую, по-видимому, от избытка жизненных сил и энергии — и невозможности применить их с поль¬ зою». (Веселовский, 1991, с. 264.) «...Рано лишился отца, а затем и дяди-опекуна, так что остался вполне свободным и усердно принялся прожи¬ гать жизнь; учение играло роль более чем второстепенную, так что когда в двадцать лет Альфиери надоели лоша¬ ди, карты и женщины и он решил от¬ правиться в путешествие, то заметил, что в его юношеских годах не было ни¬ чего, кроме болезней, лености и неве¬ жества. Путешествие (1766—1772) его переродило... Графиня Альбани... сде¬ лалась его вдохновительницей, и под влиянием страсти к ней Альфиери на¬ писал свои лучшие вещи». (Дживеле- гов, ЭС Гранат, т. 2, с. 386.) «В молодости неврастеничен, отме¬ чаются параноидные черты характера. В 21 год в Стокгольме заболел венери¬ ческим заболеванием, в 24 года в Тури¬ не возникли большие истеро-эпилепти- ческие припадки. Преждевременный старческий упадок сил». (Antonini, 1898, с. 113, 117.) «Страдал припадками чрезвычайной экзальтации и меланхолии; был эксцен¬ тричен и неоднократно покушался на самоубийство». (Nisbet, 1891, с. 108.) Особенности творчества «“Я уподобляюсь барометру, — пи¬ сал Альфиери, — и большая или мень¬ шая легкость работы всегда сопутству¬ ет у меня атмосферному давлению, — полнейшая тупость (stupidita) напада¬ ет на меня во время сильных ветров, ясность мысли у меня бесконечно сла¬ бее вечером, нежели утром, а в середи¬ не зимы и лета творческие способности мои бывают живее, чем в остальные времена года. Такая зависимость от внешних влияний, против которых я почти не в силах бороться, смиряет меня”». (Ломброзо, 1892, с. 30.) «В его трагедиях, написанных в ос¬ новном с 1773 по 1789 г., торжествует трагическая концепция жизни, острей¬ шее ощущение разрыва между действи¬ тельностью и внутренней энергией, ус¬ тремленностью человеческого “я” к тому, чтобы восторжествовать над враждебными обстоятельствами. Пре¬ одолеть этот разрыв героям Альфьери удается лишь ценою гибели. Вся нова¬ торская поэтика трагедий Альфьери подчинена этому с годами все более уг¬ лублявшемуся в мироощущении писа¬ теля чувству трагической неизбежнос¬ ти подобного противоречия». (Сапры¬ кина, 1989, с. 188.) Приведенных патографических сведений явно недостаточно, чтобы прийти к какому- то четкому нозологическому заключению. Однако вряд ли «уточнение диагноза» явля¬ ется основной проблемой. Главное — можно предположить, что наличие психических рас¬ стройств (повторяющиеся депрессивные со¬ стояния) и венерического заболевания, лече¬ ние которых вряд ли в то время протекало успешно, в связи с последним обстоятелъ- 57
А ством могло наложить отпечаток безысход¬ ности на произведения Алъфъери. АМЕНХОТЕП IV (Эхнатон), египетс¬ кий фараон из 18-й династии, правил в 1419 — ок. 1400 до н. э. Произвел религи¬ озный переворот, заменив культ фиванс¬ кого бога Амона-Ра культом бога Атона. При нем Египет стал терять свое могуще¬ ство. «Это был слабый, болезненный мальчик, чувствующий себя чужим в дворцовой обстановке интриг и непре¬ рывных торжеств. Изображения на фресках показывают его слишком большую по сравнению с телом голову, тяжелые сонные веки, сентименталь¬ ные глаза и пухлые, как у женщин, губы. Изображения эти говорят также о том, что подросток этот охотнее всего проводил время в дворцовом саду, сре¬ ди цветов, птиц и мотыльков. Из вра¬ чебного заключения профессора Сми¬ та мы знаем о странной форме его че¬ репа, свидетельствующей о склонности юноши к эпилепсии». (Косидовский, 1970, с. 141.) «Шизоид, астенический гиперэсте¬ тик (тип Гельдерлина8.) Физически бионегативный». (Lange-Eichbaum, W. Kurth, 1967, с. 323.) «Согласно свидетельству оставших¬ ся скульптур наряду с характерной формой черепа, он имел выраженным образом женский облик. На основании всего этого возникло предположение, что он страдал болезнью Фрелиха4... Позже, однако, он разошелся со свои¬ ми женами и жил в гомосексуальной связи со своим братом Семенхкарэ, не скрывая этого. И он, очевидно, умер в молодом возрасте, около 23 лет. Харак¬ терная форма черепа Семенхкарэ, жен¬ ственность его скелета и выраженная гинекомастия также бросаются в гла¬ за». (Цейзель, 1980, с. 42.) «...Перед нами яркая личность, ин¬ дивидуалист, противопоставивший свои убеждения тысячелетним тради¬ циям. Если принять во внимание его влияние на искусство и Гимн Солнцу, написанный им, то не будет преувели¬ чением сказать, что Аменхотеп был че¬ ловеком богато одаренным, если не ге¬ ниальным... Глубокое непонимание, которое он встретил при жизни, гово¬ рит о том, что этот человек принадле¬ жит не столько своему времени, сколь¬ ко тому духовному братству, члены ко¬ торого во все века были как бы пришельцами среди людей». (Мень, 1991, с. 144.) «Аменхотеп взошёл на престол пят¬ надцатилетним юношей». (Рыжов, 2001, с. 17). «По его статуям и портретам истори¬ ки медицины определили, что он был болен туберкулёзом и акромегалией. Его эмоциональная жизнь также не от¬ личалась большим здоровьем. Его пер¬ вой женой стала его мать Тий, женщи¬ на родом из Нубии; у них родилась дочь. Затем Эхнатон женился на двою¬ родной сестре своей матери, Неферти¬ ти, и стал отцом ещё троих дочерей. Третья и четвёртая жёны Эхнатона не были его кровными родственницами, и от каждого из этих браков у него роди¬ лось по одному сыну, второй из кото¬ рых, Тутанхамон, ещё в детстве стал фараоном. В пятый, последний раз Эхнатон женился на одной из своих 58
собственных дочерей от Нефертити; от этого брака родилась одна дочь. ...Сво¬ им бессмертным именем он обязан не только репутации интересного, хотя и эксцентричного фараона, но и тому, что он стал своего рода прототипом Эди¬ па — центрального персонажа беотий¬ ского мифа, великого трагического ге¬ роя драмы Софокла, ставшего симво¬ лом особого типа невроза... Эхнатон, в отличие от Эдипа, не убивал своего отца; вместо этого он уничтожил все следы его правления». (Царь Эдип, 2002, с. 38—39). «...Вместо того чтобы сосредоточить¬ ся на проблемах внешней политики, Аменхотеп всецело отдался религиоз¬ ным реформам... Религиозная реформа сопровождалась быстрым упадком внешнего могущества Египта». (Ры¬ жов, 2001, с. 17—18.) Среди правителей, наследующих свой пре¬ стол, крайне невелико число действительно значительных исторических деятелей (дос¬ таточно вспомнить большинство царей и императоров последнего тысячелетия; с не меньшим основанием это можно отнести и к более древнему времени). Тем более заслу¬ живает внимания тот факт, что один из выдающихся государственных реформато¬ ров —Аменхотеп — с большой долей вероят¬ ности был подвержен психическим нарушени¬ ям. Возможно, что именно они и послужили причиной проведённых реформ. Его инцесту- озные браки вряд ли можно рассматривать как патологическое явление, так как в Древ¬ нем Египте такой вид супружества был свя¬ зан со способом сохранения собственности внутри семьи. В результате близкородствен¬ ных (кровосмесительных) браков обычно рож¬ дались девочки. А АМПЕР (Ampere) АНДРЕ МАРИ (1775-1836), французский физики мате¬ матик, член Парижской АН (1814), один из основоположников электродинамики, автор первой теории магнетизма. Основ¬ ные труды в области электродинамики. «В детстве славился как вундеркинд: в свои 12 лет самостоятельно познако¬ мился со всеми известными в это время математическими теориями». (МЭБ, т. 1, с. 89.) [1793 г.] «За сочувствие мятежникам был обезглавлен Жан-Жак Ампер. Смерть отца Андре переживал очень тя¬ жело; он был близок к потере рассудка. Лишь год спустя, с трудом обретя душев¬ ное равновесие, он смог вернуться к сво¬ им занятиям». (Самин. 2000, с. 179.) «Перенесенные душевные травмы почти на два года выбили Андре Мари из колеи. Только к 20 годам он вновь обретает тягу к книгам и знаниям. Но он по-прежнему, на взгляд многих ок¬ ружающих, ведет себя странно. Часто бродит в одиночестве, неуклюжий и неряшливо одетый, порой громко и размеренно скандируя латинские сти¬ хи или разговаривая сам с собой. К тому же, он очень близорук (он узнает об этом только приобретя очки, что стало для него знаменательным событием!). Наверное, одним из главных импуль¬ сов, вернувших Ампера к активной жизни, стала его встреча с золотоволо¬ сой Катрин Каррон. Ампер влюбился сразу и навсегда». (Григорьев, CD Ки¬ рилл и Мефодий 2000.) «Он “скорее был уродлив”, чем некра¬ сив, одевался плохо и был явно неряш¬ лив, всегда ходил “на всякий случай” с большим зонтом, был неуклюж и нело- 59
А вок... Имел шепелявый и глухой голос... Славился своей рассеянностью. Про него рассказывали, что однажды он с сосредоточенным видом варил в воде три минуты свои часы, держа яйцо в руке... В сорокалетием возрасте, мучимый сте¬ нокардией, Ампер писал: “Я никогда не был таким несчастливым, как теперь, так удрученным невзгодами и настоль¬ ко перегруженным и удрученным рабо¬ той. У меня нет ни в чем утешения”». (Карцев, 1970, с. 117, 119, 135.) «Некрасив, неловок и потому, навер¬ ное, застенчив неимоверно... В школу никогда не ходил... Помнил наизусть в старости статьи из “Энциклопедии”, прочитанной в детстве... Во время бо¬ лезни жены (туберкулез) нередко впа¬ дает в отчаяние — глубокое, настоящее. Временами ему кажется, что единствен¬ ный выход и избавление от всей этой гнетущей жизни — покончить с собой... На своей надгробной плите он просил высечь слбва: “Наконец счастлив!”» (Репин, 1972, с. 39-40, 46, 56.) «У Ампера, по-видимому, был при¬ ступ шизофренического расстройства». (Кречмер, 1995, с. 542-543.) «Несомненно, умственно ненормаль¬ ный». (Heinz, 1928, с. 39.) Особенности творчества «Порывистый, увлекающийся холе¬ рик, он с жаром брался за свои проекты и забывал над ними обо всем. Это принесло ему славу чудака». (Поваров, 1977, с. 6.) «В конце 1804 года Ампер покинул Лион и переехал в Париж... В Париже Ампер чувствовал себя одиноким... Он и ранее слыл чудаковатым и рассеянным человеком. Теперь же эти черты его ха¬ рактера стали еще более заметными. К ним прибавилась чрезмерная неурав¬ новешенность. Все это мешало ему хоро¬ шо излагать своим слушателям матери¬ ал, которым он в действительности вла¬ дел превосходно». (Самин, 2000, с. 180.) «Ампер сжег свой трактат о “Будущ¬ ности Химии” на том основании, что он написан по внушению сатаны». (Лом¬ брозо, 1892, с. 59.) «Талант Ампера заключался не столь¬ ко в его способностях как эксперимен¬ татора, сколько в моментах необычайно¬ го вдохновения». (МЭБ, т. 1, с. 89.) Выявить взаимосвязь научного творчества с психическим расстройством всегда сложно, и чаще всего она не обнаруживается так ярко и показательно, как, например, у литерато¬ ров. Но практически константой остается факт одновременного присутствия научного гения и — в более или менее выраженной сте¬ пени — какого-то психического отклонения, психической аномалии личности. Немногослов¬ ные, но вполне определенные указания на на¬ личие у Ампера психического (возможно, ши¬ зотипического) расстройства подтверждают это предположение. АМЬЕЛЬ (Amiel) АНРИ-ФЕДЕРИК (1821—1881), швейцарский поэт и писа¬ тель, профессор Женевского университе¬ та (1849). Его знаменитый дневник был переведен на русский язык Л .И. Толстым. «Судьба сокрушает нас двояким образом: отказывая нам в наших желаниях и исполняя их». Амьель «“Любить, мечтать, чувствовать, учиться и понимать — я могу все, лишь 60
А бы меня только освободили от необхо¬ димости действовать”, — говорит пси¬ хастеник Амиэль». (Ганнушкин, 1933, с. 28.) «Гиперсенситивный психопат. Жил в аутистическом мире саморефлексии. Стал знаменит благодаря своему днев¬ нику». (Birnbaum, 1920, с. 161.) «Фрагменты из огромного (ок. 17 тыс. с.) дневника были опубликова¬ ны только после смерти Амьеля и при¬ влекли внимание многих выдающихся людей того времени. Одни с брезгливым недоумением отворачивались от “пато¬ логического” копания женевца в из¬ нанке собственной души, другие виде¬ ли в нем “типичного” представителя за¬ падноевропейской культуры конца века... Болезненной чувствительностью и замкнутым характером ипохондрик и одинокий мечтатель Амьель напомина¬ ет Мейера10». (Седельник, 1991, с. 404.) «Испытывающий деперсонализа¬ цию оказывается охваченным болез¬ ненным самоанализом, включающим разнообразные сомнения и страхи. Описания подобных переживаний мы можем найти в дневниковых записях французского философа Анри Амиеля (1821 — 1881), которые он пел на про¬ тяжении 30 лет». (Махновская, 2000, с. 42.) « В дневнике отражаются думы и чув¬ ства современного интеллигента со свойственной ему гипертрофией не¬ рвов, боязнью жизни, неспособностью к активности, с его слабой волей, разъе¬ денной рефлексией, его беспочвенным скептицизмом». (Фриче, ЭС Гранат, т. 2, с. 478.) «Боль с моим сердцем ужцлась дав¬ но, / Ни днем, ни ночью с ним не рас¬ стается, / Задремлет боль — и отдохнет оно, / Проснется боль, — сжимается и бьется... / Так разлучить и не удастся мне / Страдание и душу до могилы». (Амьель А.Ф. «Два гребца».) Психастеническая психопатия, к которой можно отнести Амьеля, по новой классифи¬ кации очень метко (хотя и не совсем благо¬ звучно) определяется еще как «избегающее», «уклоняющееся» расстройство личности. К этой группе больных относятся субъекты, представляющие собой нерешительных и не¬ уверенных в себе людей, с опасением относя¬ щихся ко всему новому и пытающихся избе¬ гать даже небольшие трудности. Их основ¬ ная черта — погруженность в свои переживания, основанная на заниженной са¬ мооценке; они склонны к самоконтролю и са¬ монаблюдению, преувеличивают значение мелких фактов. АНДЕРСЕН (Andersen) ХАНС ХРИС¬ ТИАН (1805—1875), датский писатель. Мировую славу ему принесли сказки, в которых сочетаются романтика и реализм, фантазия и юмор, сатирическое начало с иронией^ «Моя жизнь — прекрасная сказка, полная счастливых случайностей». Андерсен Наследственность «Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебеди¬ ного яйца!» (Андересен) «Дедушку — талантливого резчика по дереву — Андерсен помнил только оборванным, голодным, больным ста¬ риком. Его именем пугали детей. Ханс 61
А Кристиан никогда не забывал, как дразнили его мальчишки, предсказы¬ вая, что он будет сумасшедшим, как и дед». (Брауде, 1978, с. 6.) «Дед по отцовской линии и сам отец были психически больными. Мать — мужеподобная женщина, пьяница; умерла от белой горячки». (Hansen, 1901. с. 203.) «Дед сошел с ума. ...Иногда на него находили приступы буйного веселья. Он украшал цветами и пестрыми тряп¬ ками свою продавленную шляпу и ис¬ трепанный сюртук и, громко распевая что-то бессвязное, бежал по улицам Оденсе... Мать злоупотребляла алкого¬ лем (“запивала”)... В связи с пьянством была помещена в богадельню... где и умерла». (Муравьева, 1959, с. 12,22, 45, 117, 182.) Общая характеристика личности «Уже ребенком бросался в глаза тем, что охотно выполнял женские ручные работы и долго еще впоследствии шил для кукол платья. Обладал женским голосом». (Hansen, 1901, с. 203.) «Юность Андерсена в Копенгагене относится к числу самых удивительных эпизодов в истории датской литерату¬ ры. Четырнадцатилетнйй мальчик при¬ ехал в город, не зная ни единого чело¬ века и не имея возможности заработать себе на пропитание, — и ему удалось прожить три года исключительно при помощи людей, у которых он вызвал интерес. Наконец, когда дела пошли неудачно и он оказался на мели, он по¬ просту вынудил дать ему обществен¬ ную поддержку. У этого чуда есть свое объяснение. На него обращали внима¬ ние прежде всего благодаря его более чем необычной внешности... Его на¬ ружность и поведение вызывали смех, но еще большее впечатление произво¬ дил сам человек, скрывавшейся за этой внешностью. Огромные силы, движу¬ щие этой пламенной душой, непосред¬ ственно влияли на окружающих, слов¬ но излучение, от которого невозможно было укрыться. Никто не мог устоять против его искренне добрых, умоляю¬ щих глаз и отделаться от его наивной назойливости, которая не останавлива¬ лась ни перед какими соображениями... Непосредственность — или нежность ума, как говорил он сам, — была одной из тайн его существа и с течением вре¬ мени оказалась сильной чертой его ха¬ рактера. Но она была тесно связана с врожденной нервностью, которая уже тогда и всю последующую жизнь при¬ носила ему много страдании, проявля¬ ясь, в частности, в периодической деп¬ рессии... Иногда возникает подозрение, что, несмотря на тревоги, он все же слишком охотно играл роль преследуе¬ мого и обиженного. В течение всей жиз¬ ни он был склонен к мрачному и подав¬ ленному настроению и часто углублял¬ ся в него, вместо того, чтобы преодолеть, как на его месте, безусловно, сделали бы другие... Если мы сейчас спросим себя, почему он не укладывался в мерки сво¬ ей эпохи, естественно напрашивается ответ, что в основе своей он был не та¬ кой, как другие. Он был не просто нор¬ мальным человеком с некоторыми не¬ приятными чертами или развившими¬ ся из-за его необычной судьбы поразительными странностями. Он был уникальным человеком. Даже его фи¬ зическое строение было ненормаль¬ ным... Писатель страдал очень серьез- 62
А ной формой неврастении, проявляв¬ шейся в постоянной усталости и не¬ домоганиях со всеми возможными неприятными явлениями: тошнотой, головной болью, приступами головок¬ ружения и многим другим. Он редко говорил об этой своей главной слабос¬ ти, но поверял календарю и дневнику страдания, через которые должен был проходить день за днем, год за годом. Почти у каждой даты записано, что он чувствует себя больным. Другим легко было говорить, что ему это только ка¬ жется, для него слабость была более чем реальной. Его преследовали приступы вялости и упадка сил; порой только прожить день было для него почти не¬ преодолимым напряжением. Ему при¬ ходилось постоянно брать себя в руки, постоянно пытаться обманом увести себя от собственного чувства бессилия, постоянно иметь успех или, по крайней мере, получать в виде стимула похва¬ лы и поддержку. Случалось, что от горя он целый день сидел дома и плакал. При такой конституции он неизбежно был поглощен собой, беспокоен, не¬ уравновешен и раздражителен. Он так плохо себя чувствовал, что здоровье беспрестанно напоминало о себе; он был вынужден заниматься собствен¬ ным самочувствием, не мог не наблю¬ дать за своими ощущениями, и каждый день записывать их в дневник. Любой пустяк: царапина на пальце, синяк на колене, рыбная кость, которую он, как ему казалось, проглотил, небольшая простуда — все внушало ему ипохонд¬ рический страх перед всяческими ос¬ ложнениями. Даже слушая о болезнях других, о