Введение
Глава 1. Задачи, организация и проблемы взаимодействия российских органов безопасности
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров
Глава 3. Противоборство с разведслужбами противника в тыловых районах империи
Глава 4. Контрразведывательная деятельность на театре военных действий
Глава 5. Борьба с диверсионной деятельностью спецслужб противника
Глава 6. Противодействие подрывной деятельности противника, защита государственного строя, надзор за военнопленными
Глава 7. Обеспечение безопасности войск
Заключение
Приложения
Примечания
Список сокращений
Именной указатель
Оглавление
Text
                    Спецслужбы России
в Первой мировой войне 1914-1818 годов



Н.С. Кирмель Спецслужбы России в Первой мировой войне 1914-1918 годов к КУЧКОВО ПОЛЕ Москва 2018
УДК 94(47) ББК 63.3(2)524 К43 Рецензенты: А.М. Демидов, доктор исторических наук, доцент А. И. Пожаров, доктор исторических наук, доцент Кирмель, Николай Сергеевич К43 Спецслужбы России в Первой мировой войне 1914-1918 годов. - М.: Кучково поле, 2018. - 544 с. 978-5-9950-0856-9 Первая мировая война стала первым серьезным столкновением спецслужб принципиально новой эпохи войн. В книге автор на основе новейших источников описывает организацию военной контрразведки и политической полиции, системы их взаимодействия, а также создание фронтовых спецслужб. Впервые подробно описана конкретная деятельность органов безопасности Российской империи. Книга предназначена для специалистов, а также широкого круга читателей, интересующихся историей Первой мировой войны и отечественных спецслужб. 1БВЫ 978-5-9950-0856-9 © Кирмель Н. С., 2018 © ООО «Кучково поле», 2018
Введение Серьезным испытанием для России стала Первая мировая война, приведшая к падению монархии и распаду многонациональной империи. В начале XX в. генеральные штабы вооруженных сил европейских стран, в том числе и России, справедливо полагали, что предстоящая война будет вестись многомиллионными армиями с применением новейших по тому времени боевых технических средств, обладающих большой разрушительной силой. По расчетам генштабистов, возросшая боевая мощь сократит продолжительность войны. Например, в планах русского Генерального штаба ей отводилось всего лишь полгода. Военный министр В. А. Сухомлинов в своей записке о мероприятиях по государственной обороне 1909 г. так обосновывал скоротечность войны: «Современные политические и экономические условия жизни наших главных соседей почти не допускают для них возможности ведения длительной борьбы. Нельзя забывать, что каждый лишний день войны обходится правительству не менее 3 млн рублей. В соответствии с сим вся военная система их направлена к обеспечению возможности нанесения быстрых и решительных ударов, при помощи которых предполагается окончить войну в возможно короткое время»1. Прогнозируя скорое окончание войны, к тому же на чужой территории, русские генштабисты в своих планах не уделили должного внимания обеспечению безопасности будущего театра военных действий (ТВД), посчитав достаточным иметь при штабах армий по одному жандарму-контрразведчику для защиты военных секретов. 5
Введение Опираясь на опыт Русско-японской войны 1904-1905 гг., руководители ведомств, отвечавших за безопасность империи, доминирующей угрозой считали военный шпионаж, для борьбы с которым создали контрразведку в военном ведомстве, тем самым отодвинув в сторону МВД. Безусловно, противодействие военному шпионажу являлось важным направлением в деятельности русских органов безопасности. Вместе с тем в ходе затянувшейся войны возникла острая необходимость в борьбе с диверсиями и саботажем на оборонных предприятиях и на транспорте, с пропагандой революционных, пацифистских и сепаратистских идей, с массовым дезертирством солдат, а также с внутренними деструктивными силами, желавшими поражения Российской империи в войне. Деятельность контрразведки и политической полиции в годы Первой мировой войны оценивать сложно. Возлагать на них ответственность за проигранные сражения или поверженную монархию будет несправедливо. Война обострила все противоречия в стране, привела империю к острому политическому и социально-экономическому кризису. В сложившейся ситуации самодержавие оказалось неспособным вывести Россию из тупика, и революция стала неизбежной. Первая мировая война «переросла» в Гражданскую, победителем из которой вышла Советская Россия. Советская власть предала беспамятству последнюю войну царского режима, не пожелав извлечь из нее уроки, сделать соответствующие выводы. По совершенно справедливому замечанию историков И. И. Васильева и А. А. Здановича, в послеоктябрьский период жандармы, полицейские, разведчики и контрразведчики павшего режима были отнесены к категории заклятых врагов советской власти. В последующие годы государственные и военные архивы с секретными фондами, содержащими материалы царских спецслужб, советской власти нужны были не для изучения их истории, а для поиска сведений о бывших жандармах, контрразведчиках, которых при обнаружении подвергали уголовному преследованию2. 6
Введение После ухода с исторической сцены советской власти и распада Советского Союза у исследователей появилась возможность без идеологических шор изучать Первую мировую войну и дореволюционные органы безопасности. Сегодня у историков возникает закономерный вопрос: почему в кризисных ситуациях спецслужбы не смогли защитить государственный строй и спасти страну от распада? Исчерпывающий ответ могут дать только глубокие знания прошлого. Изучение героических и трагических страниц отечественной истории, извлечение из них уроков с целью недопущения ошибок - задача современных исследователей. При подготовке данной монографии автор поставил цель: на основе анализа научно-исследовательских работ и документальных источников показать место политической полиции и контрразведки в системе органов государственного и военного управления России, выяснить их роль в обеспечении безопасности империи и вооруженных сил в годы Первой мировой войны. Важным методологическим инструментом данной работы являются ключевые категории и понятия, отражающие объект и предмет исследования, фиксирующие его результаты, дающие возможность перейти от эмпирического описания исторических явлений к их теоретическому объяснению. Часть понятийнокатегориального аппарата прочно утвердилась в исторической науке, а отдельные термины с течением времени заменяются другими. Процесс этот бесконечен. Автор счел необходимым обратиться к синонимическому ряду «разведка - контрразведка - спецслужбы - органы государственной безопасности - органы безопасности». Отправными точками здесь являются их задачи, направленность действий, а также формы и методы работы. Термины «разведка» и «контрразведка» являются устойчивыми в исторической, юридической и специальных науках, отражающие вид деятельности и название специальных государственных органов. В нашем случае к последним относятся разведывательные и контрразведывательные отделения Ставки, штабов фронтов, армий и военных округов. 7
Введение Понятие «спецслужба», сложившись в ходе практики разведывательных, контрразведывательных и других органов, в задачи которых входило и входит обеспечение безопасности государства, лишь с недавнего времени стало широко применяться в документах ненормативного характера, а также в публикациях, телевизионных и радиопередачах, художественных произведениях. Видимо, из-за своей ненормативности эта категория не попала в словари и энциклопедии. Его трактовка дана в «Белой книге российских спецслужб»: «Под “специальными службами” принято понимать государственные органы, созданные и действующие с целью защиты национальных интересов и безопасности как внутри страны, так и на международной арене»3. Здесь же выделена их характерная особенность - использование в своей практике специальных форм и методов, которые не применяются другими государственными учреждениями. Речь идет об агентуре, то есть лицах, «...которые конспиративно (тайно), добровольно либо вынужденно, на постоянной или временной основе выполняют поручения спецслужб, не являясь их кадровыми сотрудниками»4. В начале XX в. секретная агентура была основным средством политического розыска и контрразведки Российской империи. Для постоянного или временного сопровождения лиц, находившихся в разработке контрразведки или политической полиции, использовалось наружное наблюдение, которое осуществлялось с помощью наблюдательных агентов (филёров). Таким образам, специальными службами Российской империи можно назвать органы контрразведки и политической полиции (Департамент полиции, охранные отделения и жандармские управления). В научной исторической и специальной литературе употребляется понятие «органы государственной безопасности» как «важная составная часть правоохранительной системы государства; особые органы, основная деятельность которых направлена на пресечение и раскрытие преступлений против существующего государственного (конституционного) строя, внешней и вну¬ 8
Введение тренней безопасности государства»5. В их компетенцию входит борьба с терроризмом, государственной изменой, шпионажем, диверсиями, посягательством на жизнь государственных деятелей, насильственным захватом власти, вооруженным мятежом, политическими оппонентами режима; они также могут выполнять функции разведывательно-информационного характера. Сходство функций военной контрразведки и политической полиции Российской империи с органами безопасности Российской Федерации дает основание автору употреблять понятие «органы (государственной) безопасности» в качестве синонима в отношении контрразведывательных отделений, жандармских управлений и охранных отделений. Используемые подходы, принципы и методы к изучению социальной действительности, понятия и категории не являются универсальными, раз и навсегда устоявшимися. Только комплексный подход при соблюдении принципов историзма и объективности позволил автору раскрыть суть изучаемых процессов и явлений. К началу XXI в. исторической наукой накоплен солидный багаж знаний о спецслужбах дореволюционной России. Им посвящены десятки монографий и диссертаций, сотни статей. Поэтому мы ограничимся лишь анализом литературы, имеющей непосредственное отношение к исследуемому периоду - Первой мировой войне. Изучение деятельности политической полиции началось уже в первые годы советской власти и отличалось преобладанием негативной оценки ее деятельности, акцентированием внимания на ее карательно-репрессивной функции. На основе архивных материалов были написаны работы, рассказывающие о борьбе жандармов с революционным движением, формах и методах работы сыскных структур6. В 1920-1930-х гг. исследования политической полиции оказались под запретом, ранее изданная литература была отправлена в специальные библиотеки, а документы - в архивы органов госбезопасности. 9
Введение Допуск исследователей к материалам розыскных и жандармских структур царской России стал возможен в начале 1960-х гг., способствовавший фрагментарному изучению дореволюционных спецслужб в совокупности с другими государственными учреждениями. Так, Н.П. Ерошкин и П.А. Зай- ончковский показали место Департамента полиции в системе российских органов власти, дали характеристику некоторым методам политического розыска7. Кандидат юридических наук Д. И. Шинджикашвили в своих монографиях предпринял попытку определить роль и место полиции в системе МВД8. В 1960- 1970-х гг. появились и другие работы, преимущественно освещавшие борьбу партии большевиков с органами политического сыска. В 1985 г. в Высшей Краснознаменной школе (ВКШ) КГБ отдельной брошюрой была издана лекция В. М. Клеандровой и Л. С. Яковлева, в которой рассматривались история политического сыска, политической полиции и контрразведки в XVIII - начале XX в.9 В силу ведомственной принадлежности эта работа в советский период оставалась закрытой для широкого круга читателей, и только сравнительно недавно она оказалась в свободном доступе в сети Интернет. Кандидатская диссертация Л. С. Яковлева, защищенная в ВКШ КГБ в начале 1980-х гг., хранится в библиотеке Академии ФСБ России10, поэтому остается недоступной для широкого круга историков. Автору стало известно о ней из монографии А.А. Здановича11. Значительный вклад в разработку проблематики внесли советские исследователи А. А. Миролюбов и З.И. Перегудова. В их диссертационных работах рассмотрены особенности формирования Департамента полиции МВД и проанализирована его структура12. Однако комплексных открытых трудов по истории Департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов в советский период написано не было. Распад Советского Союза, отказ новой российской власти от марксистско-ленинской методологии наряду с массовым рассе- 10
Введение кречиванием архивных документов и интересом исследователей к ранее запрещенным темам, способствовали появлению ряда научных и научно-популярных работ, посвященных политической полиции Российской империи13. В начале 2000-х гг. историк 3. И. Перегудова предприняла попытку комплексного исследования системы политического розыска Российской империи14. В ее научных трудах раскрыты структура и функции Департамента полиции, жандармских управлений и охранных отделений, рассмотрены основные направления их деятельности и методы работы, а также кадровая политика. Автором проведен глубокий анализ функционирования структур политического розыска. Вместе с тем следует отметить, что Департаменту полиции автор уделяет больше внимания, нежели Отдельному корпусу жандармов. Историк К. С. Романов в диссертационном исследовании15 изучил деятельность Департамента полиции накануне и в годы Первой мировой войны, определил его место и роль в системе государственного управления императорской России, выявил эффективность работы в исследуемый период, в том числе в организации борьбы с революционным и оппозиционным движениями и с ростом недовольства среди населения страны. Однако диссертант не показал участия Департамента полиции в организации противодействия военному шпионажу, обеспечению безопасности ТВД, не обратил должного внимания на проблемы межведомственного взаимодействия спецслужб. Контрразведывательные функции Департамента полиции и жандармских управлений, а также проблемы их взаимодействия с органами военной контрразведки получили отражение в диссертационных работах А. Н. Качкина и В. В. Хутарева-Гар- нишевского16. Авторы выяснили характер взаимодействия жандармских управлений и военной контрразведки по вопросам борьбы со шпионажем и обеспечения безопасности войск как на ТВД, так и в тылу. В. В. Хутарев-Гарнишевский первым в отечественной историографии рассмотрел деятельность спецслужб на занятой русской армией территории Австро-Венгрии. и
Введение В книге И. Симбирцева раскрыта структура отечественных спецслужб конца XIX - начала XX в., рассмотрены их методы работы, дан анализ крупных провалов сотрудников политического розыска17. Для нашего исследования наибольший интерес представляют главы, в которых описан крах самодержавия и его спецслужб в начале 1917 г. Значительный вклад в изучение жандармских управлений и жандармско-полицейских управлений железных дорог внесли региональные историки18, работавшие в основном с материалами местных архивов. Авторы также затронули различные аспекты обеспечения безопасности тыла в годы Первой мировой войны. Следует обратить внимание, что в современной историографии, в отличие от советской, слова «охранка» и «жандармы» перестали носить негативный характер, и в отношении политической полиции и жандармерии в ряде работ употребляются термины «органы государственной безопасности» и «спецслужбы»19. Как справедливо отметил историк А. А. Зданович, до конца 1970-х гг. в отечественной историографии «не было серьезных научных работ по истории дореволюционной российской контрразведки»20. В годы Первой мировой войны такие работы не могли появиться, в частности, из-за секретности органов контрразведки. Только после Октябрьской революции была издана книга В. К. Агафонова «Заграничная охранка», в которой упомянуты отдельные операции контрразведчиков в годы войны21. Следует обратить внимание на научный труд профессионального разведчика генерал-майора П.Ф. Рябикова, изданный в белом Томске в 1919 г.22 и предназначавшийся для слушателей Николаевской академии Генштаба и офицеров разведывательных органов белой армии в Сибири (А. В. Колчака). В годы Первой мировой войны он служил на различных руководящих должностях по линии военной разведки (начальником разведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера штаба Северного фронта, помощником 2-го обер-квартирмейстера отдела генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба 12
Введение (ГУГШ), исполнял должность 2-го генерал-квартирмейстера) и в силу своего служебного статуса являлся непосредственным руководителем начальников контрразведывательных отделений. Генерал-майор П.Ф. Рябиков считал, что «...контрразведка должна вести свою работу в самом тесном контакте с разведкой; для успешного разрешения задач, входящих в круг ведения контрразведки, необходимо основательное знакомство с организацией шпионажа и с задачами, которые поручаются тайным агентам; с другой стороны, разведка, выбирая сотрудников, имея дело с массой людей, недостаточно известных, должна всегда всесторонне выяснить в контрразведке, не является ли данное лицо... подозрительным по шпионажу или не имеет ли оно каких-либо подозрительных связей...»23. Для нас представляет ценность данная генералом высокая оценка германской разведки. Некоторые сведения о военной контрразведке (структура, правовая база и пр.) привел в своей книге военный цензор в Ставке Верховного главнокомандующего, эсер М.К. Лемке24. Тем не менее, несмотря на тенденциозный подход к оценке контрразведки, которую автор относил к органам политического розыска в армии, книга представляет для исследователей определенную ценность, так как она дает представление о противоречиях между Ставкой и Департаментом полиции, разных подходах высокопоставленных должностных лиц к борьбе со шпионажем. М.К. Лемке опубликовал ряд документов, в частности «Наставление по контрразведке в военное время», проект «Положения о контрразведке», которые он, пользуясь бесконтрольностью со стороны руководства, самовольно скопировал во время службы в Ставке. В конце 1920 - начале 1930-х гг. был издан двухтомник сотрудника военной разведки штаба РККА К. К. Звонарева под названием «Агентурная разведка»25. Для нас представляет больший интерес книга вторая - «Германская агентурная разведка до и во время войны 1914-1918 гг.», в которой раскрыта организация германской агентурной разведки, показаны особенности ее работы в России. Деятельность русской военной контрразведки автор оценивает негативно, считает, что она была бессильна 13
Введение бороться против спецслужбы противника, поскольку встречала противодействие со стороны правящих кругов империи. Он обвиняет в сотрудничестве с германской разведкой Г.Е. Распутина и некоторых придворных дам. Нуждается в серьезной проверке версия К. К. Звонарева о причастности прогерманских торгово- промышленных предприятий и банков России к военному шпионажу в пользу Германии. Данную точку зрения разделяют советские исследователи Д. Сейдаметов, Н. Шляпников, И. Никитинский и П. Софинов26. При этом выдвинутая ими гипотеза не подкреплена документальными свидетельствами. Работы четырех последних авторов носят не научно-исследовательский, а политико-пропагандистский характер. В межвоенный период советские органы госбезопасности не интересовались опытом функционирования контрразведки царского режима. Только в годы Великой Отечественной войны спецслужбы обратились к опыту борьбы с немецкой агентурой. Результатом труда сотрудников Главного архивного управления НКВД-МВД стал сборник документов с предисловиями27. Изданный под грифом «секретно», он не мог быть использован вне системы органов безопасности и оставался недоступным для широкого круга ученых. Рассекреченные в 1990-е гг. архивные документы дали возможность ученым проводить объективные, добротные исследования по истории дореволюционных спецслужб, в том числе военной контрразведки. Это было время активной работы в архивах, накопления материалов, формирования прочной Источниковой базы. Результаты своих творческих поисков историки смогли представить в виде сообщений на ежегодных научных конференциях «Исторические чтения на Лубянке», которые с 1997 г. начали проводить Центр общественных связей (ЦОС) ФСБ РФ и Академия ФСБ России28. В 2000 г. появились первые монография и две диссертации по истории дореволюционной контрразведки Российской империи29. Историк Н.В. Греков в своей монографии и докторской диссер¬ 14
Введение тации исследовал особенности формирования и деятельности службы военной контрразведки с 1905 по 1917 г. в общероссийском, межрегиональном и региональном (сибирском) аспектах. Особое внимание он уделил выработке военным ведомством и МВД «оптимального варианта организации контрразведывательной службы», поиску «наиболее эффективных методов борьбы со шпионажем», влиянию «межведомственных отношений на эффективность мер по выявлению и пресечению деятельности иностранных разведок в России», поднял тему шпиономании в работе спецслужб. Значительный вклад в историографию проблемы внес президент Общества изучения истории отечественных спецслужб, доктор исторических наук А. А. Зданович. Его работы, исследующие организационное строительство военной контрразведки (царской, Временного правительства и советской) в 1914-1920 гг.30, отличает глубина анализа и объективный подход при рассмотрении процесса развития спецслужбы в сложнейший период отечественной истории. Историк А. А. Иванов в своих монографиях исследовал вопросы становления, развития и деятельности военной контрразведки в вышеупомянутый промежуток времени, ограничив территориальные рамки Севером России31. При этом он рассматривает конфликт противостоящих красных и белых органов безопасности как один из этапов развития отечественных спецслужб в конкретно-исторической ситуации. Доктор исторических наук Б. А. Старков в своей книге рассказал о рождении, становлении, развитии и функционировании военной контрразведки с момента ее создания в 1903-м по 1914 г.32. Автор убедительно показал, что русской спецслужбе пришлось вести борьбу с сильными разведками: австро-венгерской, британской, германской и японской. К сожалению, данное исследование не снабжено необходимым справочно-библиографическим аппаратом. Работы сибирского исследователя В. О. Зверева33 посвящены функционированию отечественных спецслужб в период между 15
Введение Русско-японской и Первой мировой войнами. В диссертации исследуется противодействие контрразведывательных органов империи германскому военно-промышленному шпионажу в Санкт-Петербурге накануне Первой мировой войны. В монографии рассматривается деятельность европейских и азиатских разведок, автором впервые проанализированы инициативы ряда органов исполнительной и части законодательной власти по организации борьбы со шпионажем, а также рассмотрен процесс совершенствования уголовного законодательства в области борьбы со шпионажем. В. О. Зверев не отрицает участия немцев-колонистов в шпионаже в пользу Германии, однако не считает данное явление массовым: «...Численность немецких колонистов, занятых в тактической разведке, была мизерной»34. Монография Л. С. Яковлева посвящена исследованию методологических и политико-правовых проблем становления и развития контрразведки во второй половине XIX - начале XX в. в системе обеспечения безопасности государства35. Автор уделяет внимание вопросам взаимодействия контрразведки с другими органами безопасности Российской империи, а также силам, средствам, формам и методам работы контрразведки. Это одни из немногих крупных работ, посвященных военной контрразведке Российской империи. В основном же тема представлена отдельными параграфами в научных работах, рассматривающих историю отечественных спецслужб в более широких временных рамках36. Среди солидных работ по истории спецслужб обращает на себя внимание монография историка М.А. Алексеева «Военная разведка России. Первая мировая война»37, в которой он затронул тему борьбы с иностранным шпионажем. Он исследовал организацию контрразведывательной деятельности, проблемы создания контрразведывательных органов за рубежом, вопросы взаимодействия военных и морских агентов с контрразведкой, рассказал о реорганизации контрразведки новыми властями после Февральской революции. 16
Введение Вопросы организационного строительства, совершенствования нормативно-правовой базы военной контрразведки и ее борьбы со шпионажем в годы Первой мировой войны получили отражение в ряде научных статей30, среди которых следует отметить работу А. Г. Егизарова, рассматривающую основные направления взаимодействия органов политического розыска с контрразведывательными отделениями в канун и в годы войны39. Историография военной контрразведки в исследуемый период носит региональный характер, из-за чего не получила отражение ее деятельность на театре военных действий. Историки ограничились изучением Северного фронта40, который проходил по территории нынешней Российской Федерации. Западный и Юго-Западный фронты проходили по территории Белоруссии и Украины, поэтому изучением спецслужб в их зоне ответственности занимаются исследователи ближнего зарубежья. Зарубежная историческая наука на протяжении длительного периода времени не проявляла интереса к спецслужбам распавшейся Российской империи. Даже оказавшиеся в эмиграции русские генералы и офицеры обходили эту тему стороной. Исключением стали лекции профессионального военного разведчика генерал-майора Н. С. Батюшина в Белградском отделении Высших военно-научных курсов генерала Н. Н. Головина, изданные в Болгарии отдельной книгой41. На основе обобщенного опыта функционирования русских спецслужб, в том числе и в Первую мировую войну, автор изложил свои взгляды на место и роль разведки и контрразведки в органах государственного управления, раскрыл механизм борьбы со шпионажем и т. д. На родине генерала книга была издана в 2002 г. с предисловием к ней историков спецслужб И. И. Васильева и А. А. Зда- новича42. Изучать дореволюционные спецслужбы России конца XIX - начала XX в. зарубежные ученые начали с 1970-х гг. Объектом их научного интереса стали органы политического розыска и их функционирование, методы оперативно-розыскной деятельности и т. д.43 Однако зарубежные авторы не рассматривали деятель¬ 17
Введение ность политической полиции по обеспечению безопасности империи в годы Первой мировой войны. После распада СССР историки вновь образовавшихся на постсоветском пространстве государств начали писать «свою историю». В 2008 г. в Минске вышла книга исторических очерков «Военная контрразведка Беларуси: судьбы, трагедии, победы»45. Белорусские историки изучали структуру и кадровый состав губернских жандармских управлений на территории Белоруссии в конце XIX - начале XX в.46, а также деятельность контрразведки и политической полиции в годы Первой мировой войны47. Из анализа имеющейся литературы можно сделать вывод, что историческая наука по данной теме исследования располагает определенными достижениями. Однако комплексные работы, освещающие все направления деятельности контрразведки и политической полиции по обеспечению безопасности государства и армии, на данный момент времени отсутствуют. Основу Источниковой базы составляют документы федеральных и региональных архивов: Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Государственного архива Иркутской области (ГАИО), Государственного архива новейшей истории Иркутской области (ГАНИИО), Государственного архива Читинской области (ГАЧО). Многие архивные документы впервые вводятся в научный оборот. При подготовке книги активно использовались и опубликованные документы. Важным источником послужила обширная мемуарно-историческая литература, позволяющая рассмотреть некоторые особенности деятельности правоохранительных органов по обеспечению общественной и государственной безопасности. Это воспоминания М.Д. Бонч-Бруевича, А.Т. Васильева, К. И. Глобаче- ва, Ю.Н. Данилова, В.Ф. Джунковского, П.П. Заварзина, П.Г. Кур- лова, А.П. Мартынова, Б. В. Никитина и др.
ГЛАВА 1 ЗАДАЧИ, ОРГАНИЗАЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РОССИЙСКИХ ОРГАНОВ БЕЗОПАСНОСТИ Прошлое российских органов безопасности уходит корнями в глубокую старину. Не вдаваясь в детали многовековой истории, автор считает нужным отметить лишь основные моменты в диалектике их развития, предшествовавшие исследуемому периоду. В конце XIX - начале XX в. обеспечение внутренней безопасности империи, зашита государственных устоев, политический розыск находились в компетенции МВД. На него же по совместительству возлагалась и контрразведывательная функция. Борьбой со шпионажем занимались Департамент полиции, охранные отделения (ОхО), губернские жандармские управления (ГЖУ) и жандармские полицейские управления железных дорог (ЖПУЖД). ГЖУ имели двойное подчинение: по строевым, кадровым и хозяйственным вопросам - штабу Отдельного корпуса жандармов (ОКЖ), по следственно-розыскной и наблюдательной деятельности - Департамент полиции, который своими циркулярами от 5 июля 1882 г., 16 июля 1883 г., 20 ноября 1888 г., 20 июля 1893 г., 31 января 1897 г. и 25 декабря 1910 г. обязывал жандармов вести борьбу с иностранным шпионажем1. Исторически сложилось так, что в начале XX в. в Российской империи контрразведкой занимались еще три министерства: военное, финансов и иностранных дел. Поскольку для всех названных ведомств противодействие шпионажу являлось второстепенной задачей, то в их структуре не было специальных контрразведывательных подразделений. 19
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... В Министерстве финансов контрразведкой занимались подчиненные ему Отдельный корпус пограничной стражи (ОКПС), ведавший охраной границ, и Таможенный департамент, осуществлявший таможенный надзор при въезде и выезде граждан за границу. Департамент политических дел МИД информировал Департамент полиции и Главное управление Генштаба (ГУГШ) о направлявшихся в Россию дипломатах, установленных разведчиках и прочих иностранцах. В военном министерстве контрразведывательные функции по совместительству выполняли ГУГШ, военные агенты (атташе) за рубежом и разведывательные органы штабов военных округов. С целью объединения всех занимавшихся контрразведывательной деятельностью ведомств в 1882 г. было образовано «Особое, при Главном штабе, Совещание»2. Вышеперечисленные ведомства, в той или иной степени отвечавшие за обеспечение внешней безопасности империи, к потенциальным шпионам не без основания относили приезжавших в Россию офицеров иностранных армий и вели за ними наблюдение. «Механизм» был прост. Русская консульская служба, например в Берлине, Париже или Токио, визируя паспорта направлявшихся в нашу страну иностранцев, выявляла военнослужащих и передавала данные на них военным агентам (атташе), которые, в свою очередь, сообщали в Главный штаб (ГШ) сведения, характеризующие «туристов» - фамилии и имена, воинские звания и должности, цель поездки и маршрут передвижения. ГШ направлял эти данные в штабы военных округов и в Департаменты полиции с просьбой «не отказать в распоряжении об установлении за упомянутыми лицами негласного надзора». Департамент полиции спускал бумагу в ГЖУ и ЖПУЖД по маршруту следования иностранных военнослужащих. Жандармы фиксировали, в каких населенных пунктах побывали, скажем, австрийские или германские офицеры, 20
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности с кем встречались, что делали и т. д. Обо всем увиденном они информировали Департамент полиции, а тот отправлял отчет в ГУГШ. Если жандармы устанавливали повышенный интерес иностранцев к воинским частям или объектам, имеющим стратегическое значение, то усиливали за ними наблюдение, о чем информировали военных. Однако в связи с тем, что контрразведывательные функции для вышеназванных ведомств являлись второстепенными, ведущаяся таким образом слежка за иностранцами далеко не всегда позволяла выявлять настоящих шпионов. Поэтому на повестке дня встал вопрос о создании специального контрразведывательного органа. Для борьбы со шпионами, действовавшими под прикрытием иностранных посольств, в 1903 г. был создан первый контрразведывательный орган в России - разведочное отделение Главного штаба, которое в дальнейшем военные преобразовали в Санкт-Петербургское городское контрразведывательное отделение. Год спустя, с конца весны 1904 г., в Департаменте полиции начало функционировать «совершенно секретное отделение дипломатической агентуры». Однако оно просуществовало недолго - до июня 1906 г. Обе спецслужбы действовали обособленно друг от друга3. К 1907 г. произошел раскол Европы на два противостоящих военно-политических блока: Тройственное согласие, или Антанту (Россия, Франция, Англия), и Тройственный союз (Германия, Австро-Венгрия, Италия). Развитые капиталистические страны начали активную подготовку к войне. В сложной международной обстановке обострилось и тайное противоборство спецслужб, в частности активизировалась работа австрийской и германской разведок. В создавшихся условиях в Российской империи назрела необходимость создания контрразведывательной службы. Начиная с 1908 г. перед межведомственной комиссией (МВД, военное и морское ведомства) вставал непростой 21
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... вопрос: при каком министерстве создать контрразведку - военном или внутренних дел? Ею были выработаны и предложены четыре схемы: 1-я - контрразведывательное отделение состоит в непосредственном ведении военного командования, органы Департамента полиции оказывают содействие и помощь; 2-я - военная контрразведка возлагается на охранные отделения под руководством Департамента полиции; 3-я - КРО одновременно подчиняется и штабу округа, и охранному отделению; 4-я - КРО учреждено отдельно от охранных отделений и подчинено Департаменту полиции4. В 1910 г. товарищ министра внутренних дел генерал- лейтенант П. Г. Курлов настоял на принятии организационной схемы № 1, согласно которой контрразведка является органом военного ведомства, а МВД оказывает ему содействие. Свое решение он мотивировал тем, что Департамент полиции не обладал специальными знаниями организации русской и иностранных армий и вследствие этого не мог эффективно руководить контрразведывательной службой. С этой точкой зрения согласились и военные, не знавшие азов оперативно-розыскной деятельности5. Рождение контрразведки как системы состоялось летом 1911 г., с утверждением военным министром генералом от кавалерии В. А. Сухомлиновым 8 июня «Положения о контрразведывательных отделениях» и началом формирования в управлениях генерал-квартирмейстера штабов военных округов контрразведывательных отделений (КРО)6, предназначавшихся «...для борьбы с военным шпионством, и вообще для воспрепятствования тем мерам иностранных государств, которые могут вредить интересам обороны Российской империи»7. «Инструкция начальникам контрразведывательных отделений» разъясняла, что контрразведка или борьба со шпионством «...заключается в своевременном обнару¬ 22
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности жении лиц, занимающихся разведкой для иностранных го- сударств, и в принятии вообще мер для воспрепятствования разведывательной работе этих государств в России». Военное шпионство (военная разведка) трактовалось как «сбор всякого рода сведений о вооруженных силах (сухопутных и морских) и об укрепленных пунктах государства, а также имеющих военное значение географических, топографических и статистических данных о стране и путях сообщения, производимый с целью передачи их иностранной державе». Ст. 22 «Инструкции» особое внимание уделяла противодействию подрывным мероприятиям: подготовке в России вооруженного восстания и возможной диверсионно-подрывной деятельности, созданию вооруженных формирований из числа инородческого населения, подготовке забастовок и стачек на государственных и частных заводах, изготовляющих предметы сухопутного и морского вооружения и снабжения и т. д.8 Если строго следовать букве закона, то контрразведка военного ведомства должна была вести борьбу и с политическими силами (как внешними, так и внутренними), которые попытались бы свергнуть самодержавие, прибегнув к вооруженной силе. Однако на практике молодая спецслужба не была вовлечена в борьбу с революционным движением в стране, вероятно, из-за своей принадлежности к военному ведомству, руководство которого не стало возлагать на себя несвойственную для армии функцию. Общее руководство всеми контрразведывательными отделениями осуществляло особое делопроизводство при отделе генерал-квартирмейстера ГУГШ, а в округах руководство КРО возлагалось на генерал-квартирмейстеров штабов через начальников разведывательных отделений. Начальниками принадлежащих военному ведомству контрразведывательных структур назначались штаб- или обер- офицеры ОКЖ, подготовленные «своею предыдущею службой к предстоящей деятельности»9. 23
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... «Особенностью постановки у нас контрразведки, в отличие от иностранцев, является передача ее в руки всецело военного ведомства, кому и надлежит самому оберегать себя от тайных врагов, а не доверять это дело государственной важности не заинтересованному в нем другому ведомству, такому как Министерство внутренних дел, - писал генерал-майор Н. С. Батюшин. - Богатая по своим результатам работа нашей контрразведки после Русско- японской войны лишь подтверждает это мудрое решение»10. Данную точку зрения разделяет исследователь Л. С. Яковлев: «Удачно был выбран принцип создания самостоятельных органов контрразведки. Они создавались не в системе политического розыска, а отдельно от нее. Это создавало для контрразведки определенный положительный имидж и гарантировало ограждение от занятий несвойственными ей функциями»11. «Благодаря этому отношение к органам по борьбе со шпионажем в предвоенные годы было весьма позитивным», - соглашается со столичным историком мурманский историк А. А. Иванов. Кто формировал позитивный имидж контрразведки, в чьем сознании и чье отношение к ней являлось позитивным, вышеназванные авторы, к сожалению, пояснений не дают. Далее А. А. Иванов сам себе противоречит, справедливо указывая, что засекречивание КРО позволяло скрыть от общественности факт руководства отделениями офицерами ОКЖ, «авторитет которых в Российской империи начала XX века был низок как никогда»12. Утверждение историка о низком авторитете жандармов в данном случае не подкреплено конкретными источниками и, с нашей точки зрения, является дискуссионным. В отличие от генерала Н. С. Батюшина и некоторых современных исследователей, мы не считаем мудрым решение межведомственной комиссии создать КРО в военном ведомстве. На наш взгляд, более удачным являлось предложение комиссии, возглавляемой директором Департамента 24
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности полиции М.И. Трусевичем, о создании «контрразведочных» отделений в структуре районных охранных отделений. Предложенная структура, по разделяемой нами оценке историка В.М. Мерзлякова, «позволяла руководству Департамента полиции гибко осуществлять маневрирование силами и средствами розыскных учреждений империи и являлась формальным воплощением теоретической формулы Столыпина (в то время премьер-министр и министр внутренних дел. - Авт.) - неразрывности функции борьбы со шпионажем с деятельностью учреждений, отвечавших за внутреннюю безопасность государства»13. Однако идеи М.И. Трусевича так и остались нереализованными. В марте 1909 г. его сменил на этом посту Н.П. Зуев, отдававший предпочтение не оперативной работе, а административным вопросам. Следующую комиссию, как уже известно, возглавил П. Г. Курлов. В данном случае ключевую роль сыграл субъективный фактор - точка зрения высокопоставленных чиновников на решение проблемы внешней безопасности государства. Как свидетельствует военный министр Российской империи В. А. Сухомлинов, в тот период времени часто «...самые важные решения рождались именно не с деловой точки зрения, а под влиянием личных воззрений»14. Однако мы не станем оценивать поступки высокопоставленных чиновников империи с высоты современных знаний, отражающих диалектику развития спецслужб в более поздний период. Следует принять во внимание, что далеко не все руководители высокого ранга обладали государственной мудростью, как вышеупомянутый П.А. Столыпин, сумевший ухватить суть специальных служб: «Контрразведка, в сущности, является лишь одной из отраслей политического розыска»15. Предвидел многоопытный премьер-министр империи неминуемые трения между военным министерством и МВД в случае передачи контрразведки военным. Остальные должностные лица, 25
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... имевшие отношение к созданию контрразведки, прямо- линейно отвечали на угрозу внешней безопасности империи, которая исходила от разведорганов генеральных штабов ряда европейских государств и Японии в виде военного шпионажа. Поскольку иностранные разведки проявляли повышенный интерес к армии, то и защищаться от них, считали высокопоставленные чиновники, должны военные. По ходу отметим, что и в Германии борьбой со шпионажем также занималось военное ведомство16. Для военных контрразведка являлась делом новым и малоизученным, так как в царской России отечественный и зарубежный опыт разведывательной и контрразведывательной деятельности обобщался и теоретически переосмысливался весьма скупо. По данным историка разведки М. Алексеева, в каталоге библиотеки Николаевской академии Генерального штаба (с 1909 г. Императорской Николаевской военной академии) за 1832-1910 гг. значилось всего лишь пять книг, две из которых принадлежали перу иностранных авторов17. Одну из книг написал преподаватель Тверского кавалерийского юнкерского училища В.Н. Клембовский. В 1911 г., находясь в должности начальника штаба 10-го армейского корпуса и в воинском звании генерал-майора, он переиздал дополненный вариант книги18. Поскольку военные не обладали ни обширными теоретическими знаниями, ни серьезным опытом руководства спецслужбами, то ошибок и просчетов при строительстве органов контрразведки они наделали немало. Во-первых, при штабах военных округов были созданы малочисленные по штату КРО. «Разоблачение иностранных разведчиков из крупного губернского учреждения перешло в ведение более чем скромного по численному составу отделения, и притом единственного на весь военный округ, охватывающий несколько губерний, — недоумевал в записке “О мерах 26
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности по борьбе со шпионством” директор Департамента полиции Р.Г. Моллов, - и если жандармские управления, благодаря малочисленности своего штата, не могли бороться со шпионством каждый в своей губернии, то каких результатов можно ожидать от бюро, которое по числу служащих меньше каждого из губернских жандармских управлений в отдельности»19. С действительным статским советником Р.Г. Молловым трудно не согласиться. Проведенное автором количественное сравнение оказалось не в пользу контрразведки. Так, с момента создания и до Первой мировой войны военное ведомство располагало одиннадцатью КРО. По данным на 1911 г., они имели разную штатную численность. Самым крупным отделением являлось Хабаровское - 22 человека, самым маленьким — Санкт-Петербургское окружное— 10 человек. Например, Виленскому КРО, численностью в 12 человек, приходилось обслуживать территорию одноименного военного округа, охватывавшего 9 губерний (Виленскую, Ковенскую, Гродненскую (за исключением Гродненского и Слонимского уездов), Лифляндскую, Курляндскую, Минскую, Могилевскую, Витебскую (без Лю- цинского, Невельского и Себежского уездов), Сувалкскую и Щукинский уезд Ломжинской губернии20. Московское КРО со штатом 18 человек обслуживало территорию Московского и Казанского военных округов, равную 23 губерниям, 2 областям и 12 уездам, входивших в состав губерний, относившихся к другим округам21. Количество сотрудников ГЖУ в начале XX в. колебалось в основном в пределах от 20 до 50 человек. Самый большой штат был в Московском управлении - 91 человек22. Если брать ситуацию по стране в целом, то она выглядела следующим образом. В предвоенный период в военном ведомстве служило всего лишь 166 сотрудников контрразведки, из которых 42 принадлежало к руководящему и оперативному составу, а 124 являлись наблюдательными 27
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... агентами (филерами)23. Наблюдательные агенты, или агенты наружного наблюдения, являлись штатными сотрудниками контрразведывательных отделений, секретные агенты в штате КРО не состояли. Гораздо внушительнее были представлены структуры МВД. В Департаменте полиции функции контрразведки по совместительству выполняли особый отдел, с 1914 г.- 9-е делопроизводство, а также охранные отделения. К октябрю 1916 г. в империи функционировали два районных охранных отделения (Восточно-Сибирское и Туркестанское), три охранных отделения (Петроградское, Московское и Владивостокское), четыре розыскных пункта и три жандармских офицерских пункта24. К этому времени Отдельный корпус жандармов состоял из Главного управления (штаба), 75 губернских жандармских управлений, 30 уездных жандармских управлений, 33 жандармских полицейских управлений железных дорог с 322 отделениями в городах и на крупных станциях, 19 крепостных и 2 портовых жандармских команд, 3 дивизионов, 1 конной городской команды, 2 пеших команд и 27 жандармских строевых частей общей численностью свыше 14 тысяч человек25. Вторая ошибка военного ведомства, по мнению сотрудников Департамента полиции, заключалась, в том, что оно не только не легализовало деятельность КРО, но приняло все меры к тому, чтобы законспирировать само их существование. Тем самым Генштаб лишил контрразведчиков «всякой исполнительной власти, даже той, которую они имеют по закону как жандармские офицеры, запретил им выступать открыто, а в изданной для руководства инструкции предписал вести агентуру и наружное наблюдение за шпионами, а в случае надобности в их арестах или обысках обращаться к жандармским властям»26. Свое решение засекретить отделения ГУГШ обосновывало намерением «скрыть на возможно продолжительное время от разведывательных организаций иностран¬ 28
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности ных держав сам факт существования отделений, дабы не вызвать с их стороны применения новых, еще более осторожных приемов разведки, что затруднило бы борьбу со шпионажем»27. Поэтому перед поступлением на службу будущий сотрудник контрразведки давал подписку, в которой обязывался: «...Ни в каких случаях, ни при каких условиях никому не обнаруживать, что я состою на означенной службе, а также обязуюсь не оглашать никому сведений о состоящих на той же службе и известных мне лицах, а равно и о делах, мне поручаемых...»28. Забегая вперед, отметим, что ситуация не изменилась и в годы Первой мировой войны: поступавшие на службу в контрразведку кандидаты давали обязательства не только сохранять служебные сведения, но также «не разглашать ни под каким видом о месте своего служения»29. Такая конспирация вряд ли приостановила развитие форм и методов противоборства спецслужб, но однозначно негативно повлияла на выполнение своих непосредственных задач органами русской контрразведки - ее офицеры сами не могли производить обыски и аресты подозреваемых в военном шпионаже лиц. Для реализации агентурных данных контрразведчики были вынуждены обращаться к жандармам, которые не спешили оказывать им помощь, поскольку основные силы сосредоточили на борьбе с политическими противниками царского режима. Подтверждением тому является циркуляр нового директора Департамента полиции С. П. Белецкого начальникам губернских жандармских управлений, жандармских полицейских управлений, охранных отделений от 1912 г., в котором он прямо указывал, что содействие контрразведке не должно отражаться на успешном выполнении ими своих прямых обязанностей по ведению политического розыска30. Не стремились жандармы оказывать помощь контрразведчикам и по другой причине: обращаясь к начальникам 29
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... ГЖУ и охранных отделений за содействием в проведении совместных оперативно-розыскных мероприятий, руководители КРО не считали нужным посвящать последних в существо дела. В этих случаях роль жандармерии и охранки сводилась лишь к формальному исполнению ими требований контрразведки. Из-за межведомственной отчужденности часто за одними и теми же лицами слежка велась одновременно несколькими структурами, что ухудшало эффективность розыска31. Осознавая негативные последствия отчужденности жандармерии и контрразведки, 17 января 1914 г. товарищ министра внутренних дел и командир Отдельного корпуса жандармов генерал-майор В.Ф. Джунковский потребовал от всех офицеров жандармских управлений оказывать полное содействие обратившимся к ним за помощью чинам контрразведки32. «Придавая серьезное значение этой работе гг. офицеров Корпуса на пользу родной армии, к составу которой имеет честь принадлежать и Отдельный корпус жандармов, я уверен, что, оказывая всяческую поддержку офицерам контрразведывательных отделений в деле их службы, офицеры Отдельного корпуса жандармов в то же время проявят особую вдумчивость и такт», - писал в своих воспоминаниях В. Ф. Джунковский33. Однако этот документ коренным образом повлиять на ситуацию не смог. Как выяснилось со временем, ко всему прочему работу КРО затрудняло их подчинение руководству окружных штабов, которые, по объективному мнению Р. Г. Молло- ва, «едва ли можно признать учреждениями достаточно осведомленными в деле розыска, и хотя во главе отделений и поставлены специалисты по этой части — офицеры Отдельного корпуса жандармов, но могут ли они широко развить дело военного сыска, раз они и шагу не могут ступить со стороны чинов Генштаба, состоящих при управлении генерал-квартирмейстеров военных округов». Генерал- 30
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности квартирмейстеры (специалисты в области планирования и разработки военных операций) и руководители разведывательных органов (специалисты в сфере добывания сведений об армиях зарубежных стран) в силу специфики своей профессиональной деятельности не были знакомы даже с азами розыскной работы. Ситуация усугублялась разницей в менталитете армейских и жандармских офицеров. Если для первых понятия о чести не могли уместиться с доносительством, тайной агентурой и всем тем, с чем был связан розыск шпионов, то для вторых агентурная работа являлась основой их деятельности. Без преодоления этого психологического барьера было очень сложно организовывать контрразведку в армии. «Слабым звеном» признавалось подчинение начальников контрразведывательных отделений начальникам разведывательных отделений штабов военных округов34. И на эту проблему офицеры Отдельного корпуса жандармов и офицеры Генерального штаба смотрели с разных позиций. Если жандармы упрекали начальников разведывательных отделений в непонимании терминов, понятий и приемов, касавшихся борьбы со шпионажем, и даже самой сути оперативно-розыскной работы, то некоторые разведчики со временем увидели в объединении двух служб позитивные стороны. «Составляя отдел разведывательной службы, имея общее с разведкой высшее руководство, контрразведка должна вести свою работу в самом тесном контакте с разведкой, - писал профессиональный разведчик генерал-майор П.Ф. Рябиков в 1919 г., - для успешного разрешения задач, входящих в круг ведения контрразведки, необходимо основательное знакомство с организацией шпионажа и с задачами, которые поручаются тайным агентам; с другой стороны, разведка, выбирая сотрудников, имея дело с массой людей, недостаточно известных, должна всегда всесторонне выяснить в контрразведке, не является ли данное лицо, с которым приходится соприкасаться 31
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... по разведке или услугами коего предположено пользоваться, подозрительным по шпионажу или не имеет ли оно ка- ких-либо подозрительных связей; наконец, агенты контрразведки, работая по своей специальности, могут попутно получать и ряд интересных сведений чисто разведывательного характера...»35. Осложняло работу начальников КРО - офицеров ОКЖ - двойная подчиненность: генерал-квартирмейстерам штабов военных округов и начальникам местных ГЖУ, к которым они были прикомандированы. В силу данного обстоятельства некоторые начальники жандармских управлений были убеждены в том, что офицеры контрразведки обязаны беспрекословно им подчиняться. По мнению историка Н.В. Грекова, «в целом отношение офицеров жандармских управлений к своим коллегам, служившим в контрразведывательных отделениях, было весьма недружелюбным». Причину, на его взгляд, «следует искать в узкой корпоративности, пронизывавшей все поры государственного аппарата России»36. Для разрешения возникших противоречий между военной контрразведкой и жандармерией в декабре 1913 г. состоялось межведомственное совещание в составе заведующего особым делопроизводством ГУГШ генерал-майора Н.А. Монкевица и начальника штаба Отдельного корпуса жандармов генерал-майора В. П. Никольского, на котором были разработаны специальные указания о порядке подчиненности состоявших в КРО офицеров ОКЖ, определен порядок назначения жандармских офицеров на должности по контрразведке37. Властям были хорошо известны противоречия и разногласия между военным ведомством и МВД в сфере контрразведывательной деятельности, но каких-либо эффективных мер для их устранения на государственном уровне не предпринималось, поэтому спецслужбы вступили в войну со всеми недостатками, проявившимися в мирное время. 32
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности Документы свидетельствуют о намерении самодержавия разрешить некоторые назревшие проблемы лишь при угрозе войны. Так, § 9 утвержденного Николаем II17 февраля 1913 г. «Положения о подготовительном к войне периоде» (официально введено в действие 14 июля 1914 г.) предписывал начальникам жандармских управлений, исправникам и начальникам задерживать лиц, подозреваемых в шпионаже, и доносить об этом в штаб округа, а затем возбуждать перед МВД ходатайства о высылке задержанных. А согласно § 10 «все чины полиции и жандармских управлений обязаны принимать к немедленному выполнению все требования командующих войсками округов по охране подчиненных им районов»38. В соответствии с «Положением» по Департаменту полиции должны были последовать распоряжения о «прекращении выдачи военнообязанным паспортов и свидетельств на право перехода границы». Предполагалось поручить начальникам жандармских управлений различных уровней «принять меры по усилению надзора за недопущением возникновения забастовок и покушений на целостность заводов, выделывающих предметы военного снабжения». Кроме того, «Положение» предписывало чинам полиции и ОКЖ принимать к немедленному выполнению все требования командующих войсками в округах и командующих морскими силами по охране и обороне подчиненных им районов39. Серьезное влияние на организацию и деятельность контрразведки в Первую мировую войну оказало принятое 16 июля 1914 г. «Положение о полевом управлении войск в военное время», регламентировавшее «организацию высшего управления войсками, предназначенными для военных действий, устройства их тыла, а равно обязанности, права и круг ведения органов и чинов полевого управления», и разделившее страну на театр военных действий (ТВД) и тыл. В соответствии с этим документом 33
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... с началом войны вводилась должность Верховного главнокомандующего, обладавшего всей полнотой власти на ТВД, а при нем создавался штаб (Ставка). За военным министерством оставалось руководство тыловыми военными округами, формирование и комплектование войск, их материальное обеспечение и т. д. Но в этом базовом документе не предусматривалось подчинение военного министра Верховному главнокомандующему или наоборот. Видимо, разрабатывавшие «Положение» офицеры ГУГШ не стали заострять внимание на подчиненности, исходя из того, что во время войны Верховным главнокомандующим станет сам император как «высший и полный начальник всех действующих сухопутных и морских сил, а также всей гражданской администрации и всего населения, находящегося в пределах территории театра военных действий...»40. Ни у кого не вызывало сомнений, что самодержец, являясь верховной властью для всей России, будет осуществлять координацию действий фронтовых и тыловых органов управления. Такой подход автоматически снимал бы проблему подчиненности военного министра и всех управленческих звеньев. Николай II так и собирался поступить. Однако в начале войны он вынужденно уступил возражениям некоторых своих министров, считавших нежелательным отсутствие императора в столице. Верховным главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич (младший), власть которого распространялась только на театр военных действий. Военное министерство ему не подчинялось, в связи с чем высшие органы военного управления фронта и тыла оказались независимыми друг от друга. Более того, как свидетельствует в своих воспоминаниях начальник военно-морского управления штаба ВГК капитан 1-го ранга (позже — контр-адмирал) А.Д. Бубнов, «правительство в столице и верховное командование в Ставке... вместо тесного единения, 34
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности начали подозрительно относиться друг к другу»41. «Фронт и тыл того времени были разъединены взаимным недоверием и печальным недопониманием необходимости дружного согласования общих целей», - с сожалением писал генерал-квартирмейстер штаба ВГК генерал от инфантерии Ю.Н. Данилов42. Великий князь Николай Николаевич враждебно относился к военному министру В. А. Сухомлинову, поэтому говорить о слаженной работе между ними не приходится. Личные отношения, как правило, отдельные высокопоставленные чиновники ставили выше государственных интересов. Великий князь, часто не ставя в известность правительство, давал указания губернаторам, чьи губернии находились на ТВД. Последние не знали, кому подчиняться - гражданской администрации или военному командованию. Полицейские чины также были дезориентированы, не зная, чьи распоряжения выполнять: губернатора или командования фронтов и армий. В условиях военного времени они отдавали предпочтение военным43. Однако и после принятия Николаем II Верховного главнокомандования 23 августа 1915 г. управление империей и вооруженными силами страны продолжало оставаться децентрализованным, не получив четкого разграничения сфер ответственности военных и гражданских властей. Военное командование продолжало регулярно вмешиваться в работу не только губернаторов, но и министров, не знавших четких границ сферы своей компетенции44. Император отклонил предложение начальника штаба ВГК генерала М. В. Алексеева о введении должности верховного министра государственной обороны, подчиненного лично ему и наделенного диктаторскими полномочиями: «Повеления верховного министра государственной обороны должны исполняться внутри империи всеми без изъятия правительственными местами и общественными 35
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... учреждениями, а равно должностными лицами всех ве- домств и всем населением»45. Обычно колебавшийся при принятии серьезных решений Николай II и на этот раз не согласился на объединение децентрализованной системы военного управления. «...Успешное единство действий таких двух органов верховной власти могло бы быть вполне обеспечено лишь в том случае, когда бы громадное бремя этих должностей нес на себе такой гениальный правитель, каким был Петр Великий», — с горечью подметил адмирал А.Д. Бубнов46. Итак, высшим органом военного управления на ТВД являлся штаб Верховного главнокомандующего, состоявший из четырех управлений: генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, начальника военных сообщений и военно-морского (при наличии флота в составе вооруженных сил). Управление генерал-квартирмейстера штаба Верховного главнокомандующего, состоявшее из четырех делопроизводств (общего, по службе Генерального штаба, оперативного, разведывательно-статистического), занималось разработкой всех оперативных вопросов, сбором и обработкой разведывательных и статистических данных о неприятеле, организацией службы связи, вопросами прохождения службы офицерами Генштаба на ТВД (ст. 49). Согласно ст. 53, генерал-квартирмейстер Ставки, «...сосредотачивая во вверенном ему управлении сведения о неприятеле и районах военных действий, получаемые им от соответствующих штабов, с своей стороны принимает меры: к организации сбора таковых, к общей обработке и своевременному сообщению их соответствующим полевым управлениям и войскам». Таким образом, в обязанности генерал-квартирмейстера Ставки не входила борьба со шпионажем. Эта функция возлагалась на генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего армий фронта, который: «организует и руководит делом разведки о противнике и местности, а также принимает меры для борь¬ 36
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности бы со шпионством; вместе с тем он разрабатывает общие соображения по согласованию мероприятий, предпринимаемых в отношении разведки и борьбы со шпионством штабами армий, входящих в состав фронта». В ст. 124 конкретизировалось: «разработка соображений и подготовка распоряжений по разведке противника и местности, а равно по борьбе со шпионством» относились к компетенции разведывательного отделения штаба армий фронта. Соответственно, штатом предусматривалось, что один из помощников начальника отделения мог быть офицером ОКЖ. Круг обязанностей генерал-квартирмейстера и начальника разведывательного отделения штаба армии соответствовал функциям соответствующих служб вышестоящего штаба47. Каких-либо других нормативных документов, регламентировавших организационные и кадровые вопросы контрразведки, в дополнение к «Положению» Главное управление Генштаба не подготовило. В канун войны сложилась парадоксальная ситуация: разрабатывавшее «Положение» ГУГШ не предусматривало создания контрразведывательных отделений в штабах фронтов и армий на ТВД, а подчиненные ему структуры — штабы Варшавского, Виленского и Киевского военных округов - свои мобилизационные планы составляли с учетом формирования КРО на военный период. Так, согласно мобплану, разработанному штабом Варшавского военного округа в 1913 г., окружное КРО переходило в штаб 2-й армии. На базе Виленского военного округа предполагалось создать два отделения: для штабов 1-й армии и Двинского военного округа на ТВД. В Киевском военном округе, в дополнение к имеющемуся окружному КРО, предлагалось сформировать отделения при штабе 3-й армии и Южной (Проскуровской) группы48. Чем руководствовались в данном случае генштабисты, однозначного ответа нет. Историк А. А. Зданович считает, 37
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... что в будущей маневренной и скоротечной войне, каковой она представлялась русским генералам, роль контрразведки сводилась «в основном к защите секретных планов мобилизации накануне войны, стратегических и тактических замыслов проведения боевых действий и сведений о новых образцах военной техники», а проблема «обеспечения государственной безопасности в войсках вообще не ставилась в расчете на чувство патриотизма солдат и офицеров, их высокий моральный дух в условиях ведения наступательных операций»49. Децентрализация органов военного управления фронта и тыла автоматически отразилась на состоянии органов военной контрразведки. На фронте борьбу со шпионажем осуществляли не имевшие единого координационного центра разведывательные и нештатные контрразведывательные отделения штабов фронтов и армий, военных округов на ТВД. В тылу эта обязанность возлагалась на КРО штабов внутренних военных округов и особое делопроизводство отдела генерал-квартирмейстера (огенквар) ГУГШ. Контрразведывательные функции по совместительству возлагались на военных агентов за рубежом, подчинявшихся Главному управлению Генштаба. Начавшаяся 19 июля* Первая мировая война поставила масштабные задачи перед военной контрразведкой и органами политического розыска, потребовала от них в первую очередь тесного взаимодействия, новых форм и методов работы. Согласно плану стратегического развертывания, на своей западной границе Россия сосредоточила шесть армий - свыше 1 млн человек и 3200 орудий. В июле 1914 г. было создано два фронта: Северо-Западный и Юго-Западный. В состав Северо-Западного фронта вошли 1-я и 2-я армии, * По 31 января 1918 г. даты приведены по старому стилю, с 14 февраля 1918 г. - по новому стилю. 38
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности а также Двинский и Минский военные округа на ТВД, сформированные на базе Варшавского и Виленского военных округов соответственно50. В ходе войны в составе этого фронта находились 3, 4, 5, 10, 12, 13-я армии. В августе 1915 г. Северо-Западный фронт был разделен на Северный и Западный. В состав Северного фронта в разное время входили 1, 5, б и 12-я армии, в состав Западного фронта - 1, 2, 3, 4,10-я и Особая армии. В состав Юго-Западного фронта в разное время входили 1, 3, 4, 5, 7, 8, 9, 11-я и Особая армии51. В соответствии с приказом главкома армиями Юго- Западного фронта от 24 июля 1914 г. № 6, подчиненные ему местности разделялись на районы 3-й (ряд уездов Волынской и Подольской губерний) и 8-й армий (ряд уездов Волынской, Подольской и Бессарабской (один уезд) губерний), а также тыловой район (Киевская губерния, ряд уездов Подольской, Черниговской и Полтавской губерний). Местные гражданские власти войсковых и тылового районов через Киевского, Подольского и Волынского генерал-губернаторов и местных губернаторов подчинялись главному начальнику Киевского военного округа, а через него - главному начальнику снабжений армий Юго-Западного фронта52. Подобное деление на войсковые и тыловые районы присутствовало и на других фронтах. В соответствии с «Положением о полевом управлении войск в военное время» с началом войны примыкавшие к линии фронта губернии были объявлены на военном положении. О том, как реализовывались планы штабов военных округов в начале войны в контрразведывательной сфере, красноречиво свидетельствуют участники событий. «Упущения мирного времени должны были сказаться и сказались при мобилизации наших вооруженных сил... Война застала нашу контрразведку врасплох за почти полным отсутствием опытных руководителей, - писал сотрудник 39
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... военной прокуратуры полковник А. С. Резанов в “Краткой записке по вопросу об организации и деятельности контршпионской службы в текущую войну". - Большинство же контрразведывательных отделений были организованы наспех, пополнены случайным личным составом, часто даже вовсе не знакомым с тем важным делом»53. Внимательный читатель, ссылаясь на «Положение о полевом управлении войск в военное время», наверное, посчитает за ошибку упоминание о контрразведывательных отделениях, которых, согласно документу, быть не должно. Однако, как свидетельствуют архивные документы, при некоторых разведотделениях КРО создавались помимо организационно-штатной структуры, на средства, «отпускаемые штабу на секретные расходы»54. Таким образом, к маю 1915 г. внештатные КРО были сформированы при штабах армий Северо-Западного и Юго-Западного фронтов55. Вопреки прогнозам русских генералов, война из «маневренной и скоротечной» превращалась в затяжную. Уже в первые ее месяцы русская армия потерпела поражение в Восточной Пруссии, столкнувшись с утечкой секретных сведений из штабов. Не допуская мысли, что наши телеграммы перехватываются, дешифруются и читаются противником, русское командование возложило вину за поражение на агентуру германской разведки. Возьмем на себя смелость предположить, что в этой ситуации штабы некоторых армий, не дожидаясь, пока военная бюрократическая машина разрядится очередным доктринальным документом, по собственной инициативе стали создавать внештатные КРО на деньги, отпущенные на агентуру. Возможно, все было еще проще: с началом войны некоторые штабы при мобилизации руководствовались своими мобпланами и в соответствии с ними, на свой страх и риск, создавали контрразведывательные отделения. По всей видимости, на инициативу «снизу» Ставка и штабы фронтов смотрели снисходительно. По крайней мере, автору не 40
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности встречались документы, в которых бы требовалось ликвидировать внештатные КРО. Высочайшим повелением от 20 июля 1914 г. было введено в действие «Временное положение о военной цензуре»56. В соответствии с принятым документом на ТВД «военная цензура устанавливалась в полном объеме, в других местностях - только частичная военная цензура» (ст. 7). При ГУГШ состояла главная цензурная комиссия. На театре военных действий делами военной цензуры ведали штабы главнокомандующих армий, флота и военных округов на ТВД. При тыловых военно-окружных штабах учреждались местные военно-цензурные комиссии. «Военным цензорам вменяется в обязанность не допускать к опубликованию путем печати всякого рода сведений, хотя бы и не предусмотренных правилами, издаваемыми на осн. ст. 11 сего положения, но которые могут, по мнению цензора, оказаться вредными для военных интересов государства» (ст. 31 )57. В дополнение к ст. 51 «Временного положения о военной цензуре» главнокомандующий армиями Северного фронта в феврале 1916 г. приказал всю корреспонденцию: простую, заказную, страховую, денежную, заключающую в себе ценные вложения и т. п., направляемую по секретным адресам и подлежащую обязательному задержанию, - препровождать без вскрытия в соответствующие контрразведывательные отделения фронта, армий или округов. Если в списках секретных адресов не указано КРО, то корреспонденцию надлежало направлять в военно-цензурное отделение штаба военного округа на ТВД58. Итак, с началом войны на ТВД контрразведывательные функции выполняли внештатные КРО, жандармские офицеры, прикомандированные к разведывательным отделениям штабов фронтов и армий, а также жандармские управления и охранные отделения, имевшие с началом 41
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... войны двойное подчинение — МВД и местным военным властям - в вопросах, касающихся охранения государственного порядка и спокойствия59. Помимо борьбы со шпионажем, на Отдельный корпус жандармов возлагались задачи по обеспечению политической безопасности войск и подавлению революционных выступлений в городах, а также содействие армии в некоторых организационных вопросах: доставке новобранцев, конвоировании и наблюдении за военнопленными и т. д.60 По данным историка В. В. Хутарева-Гарнишевско- го, ОКЖ был мобилизован частями, сначала мобилизовались жандармские управления, находившиеся в пределах ТВД61. Начавшееся 6 августа 1914 г. наступление войск Юго- Западного фронта развивалось стремительно. К концу сентября по новому стилю русская армия заняла большую, стратегически важную территорию: часть Буковины и Восточную Галицию. Перед Отдельным корпусом стояла задача по созданию на ней административно-полицейского надзора. Чины Временного жандармского управления (ВЖУ) военного генерал-губернаторства Галиции, сформированного 2 октября 1914 г., «были обязаны определить характер общественно-политической жизни региона, установить всех партийных деятелей, исследовать влияние войны и выяснить степень разорения края в результате боевых действий, а также наличие мест, уцелевших от разгрома; разобраться в занятиях местных жителей, составить представление об экономическом потенциале края; выяснить, как относится местное население к России, императору, русским властям и тому факту, что Галиция может отойти к Российской империи»62. По мнению генерала В. Ф. Джунковского, со своими задачами жандармы справились успешно: «...Вновь завоеванные места требовали организации гражданского управления, а на это нужны были опять офицеры Кор¬ 42
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности пуса жандармов. Надо отдать справедливость офицерам вверенного мне Корпуса, они во всех этих командировках и при исполнении всех обязанностей во время войны всегда были на должной высоте»63. По нашему мнению, структуры отдельного корпуса жандармов на ТВД не могли «всегда» быть «на должной высоте». Препятствовали тому нехватка финансовых средств, дефицит кадров и отсутствие должного взаимодействия с органами армейской контрразведки, в которой, как отмечал впоследствии генерал Н.С. Батюшин, были «видны неподготовленность высших военных руководителей в Великой войне в понимании их значения, с одной стороны, и неумение использовать сведущих в этом отношении лиц, с другой»64. Царивший в работе армейских спецслужб летом- осенью 1914 г. организационный хаос, отсутствие нормативно-правовой базы, соответствовавшей требованиям военного времени, не способствовали эффективному противодействию австрийскому и германскому шпионажу на ТВД и подталкивали некоторых военачальников к намерению переложить борьбу с разведками противника на жандармские управления. Так, главком армиями Северо-Западного фронта генерал от инфантерии Н. В. Рузский 7 сентября 1914 г. издал приказ № 58 «О применении статей уголовного уложения в отношении изменников и шпионов», в соответствии с которым всю переписку о заподозренных в государственной измене и военном шпионаже полицейские и гражданские власти должны были немедленно передавать в ГЖУ для производства расследований согласно ст. 1035 и следующих Устава уголовного судопроизводства (УУС). Расследования должны были вестись под наблюдением лиц прокурорского надзора65. На основании этого приказа 24 сентября 1914 г. был издан аналогичный приказ № 124 по Двинскому военному округу на ТВД66. 43
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Среди армейского и жандармского генералитета не наблюдалось единства взглядов и мнений в отношении взаимодействия КРО и ГЖУ в сфере борьбы со шпионажем. Если на ТВД контрразведка сама проводила аресты лиц, подозреваемых в шпионаже, то в тыловых военных округах, по сложившейся еще с довоенного времени практике, это право оставалось за жандармами. Такой порядок не устраивал военных, и они сделали попытку добиться независимости контрразведки от жандармерии и в тылу. 7 октября 1914 г. исполняющий обязанности начальника Генштаба генерал от инфантерии М.А. Беляев в письме начальнику штаба Верховного главнокомандующего генералу от инфантерии Н. Н. Янушкевичу высказал предложение повсеместно возложить на КРО производство арестов «по шпионским делам», отстранив от него жандармов. С его точки зрения, в условиях войны все распоряжения контрразведывательных органов в отношении арестов подозреваемых в шпионаже лиц должны быть обязательны для жандармов по всей стране, а не только на театре военных действий. Исполняющий обязанности начальника Генштаба в своем доводе уповал на то, что жандармы малокомпетентны и слишком предвзяты к ведению дознания и выводам контрразведки и поэтому задерживают или срывают ликвидации шпионов. Однако причина срывов, как справедливо отмечает В. В. Хутарев-Гарнишевский, «состояла не в некомпетентности жандармов, а в склонности военной контрразведки к массовым, зачастую беззаконным репрессиям»67. Своими соображениями по этому вопросу генерал М.А. Беляев 16 октября 1914 г. поделился с генералом В. Ф. Джунковским: «При всем этом остается недостаточно выясненным вопрос о том, являются ли сказанные обращения контрразведывательных органов обязательными к исполнению для чинов Отдельного корпуса жандармов 44
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности в тех случаях, когда они не будут согласны с означенным заключением военного начальства о необходимости или своевременности ликвидации... Вследствие изложенного, представлялось бы существенно желательным устранить возможность возникновения описанных неудобств. Поэтому я, имея в виду, что санкционирование штабами военных округов в местностях, не объявленных на военном положении, производство ликвидаций является достаточной гарантией соответственности ее данным обстоятельствам, имею честь просить ваше превосходительство, если вам угодно будет согласиться с приведенными здесь соображениями, не изволите ли признать возможным установить, чтобы в местностях, не состоящих на военном положении, чины высочайше вверенного вам Корпуса приводили в непременное исполнение обращения к ним начальников контрразведывательных органов о ликвидациях, производство коих утверждено в установленном порядке»68. В ответном письме, датированном 11 декабря 1914 г., генерал В.Ф. Джунковский, сославшись на ст. 21 «Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественной безопасности» и ст. 23 «Положения о местностях, объявленных на военном положении», пояснил свою позицию следующим образом: «Из изложенного следует, что начальники жандармских управлений и их помощники, для того, чтоб использовать предоставленное им по закону право обыска и ареста по отношению к тем или иным лицам, должны иметь основательное подозрение, то есть более или менее определенные данные, устанавливающие принадлежность этих лиц к противозаконным сообществам или дающие определенные основания предполагать участие их в совершении государственных преступлений или в прикосновенности к ним». В.Ф. Джунковский считал, что «нельзя обязать чиновников жандармских управлений и их помощников проводить обыски и арестовывать лиц, о коих разведывательное от¬ 45
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... деление сообщит лишь общие сведения о том, что такие-то лица подозреваются в шпионстве, а поэтому и подлежат обыску и аресту». С точки зрения командира ОКЖ, «наиболее целесообразным способом постановления в известность начальника жандармского управления о необходимости производства ликвидации, являлось бы сообщение тех сведений из агентурной разведки, кои дают основание для ликвидации, в условиях применения ст. ст. 21 и 23, — самими начальниками штабов особой секретной запиской, в которой бы и сообщались все сведения, необходимые для закономерного производства ликвидации»69. Генерал В.Ф. Джунковский не поддержал и «Правила о ведении контрразведки в районе Двинского военного округа и на театре военных действий», предложенные генерал-лейтенантом П.Г. Курловым, помощником главного начальника военного округа по гражданской части. К работе над документом его подтолкнула неудовлетворительная работа контрразведки: «Положение сделалось прям катастрофическим, когда в деле гражданского управления стала принимать участие прославившаяся контрразведка. Не подлежит никакому сомнению, что такое учреждение было бы необходимо в чисто военных целях борьбы с вражеским шпионажем, но эта специальная задача выполнялась очень слабо, ввиду полного незнакомства с делом личного состава...»70. «Контрразведывательные отделения не признавали никакого подчинения и игнорировали не только гражданскую администрацию, но и военных начальников, что я испытал в бытность военным генерал-губернатором Прибалтийских губерний, - писал П.Г. Курлов. — В Риге я получил телеграмму за подписью Бонч-Бруевича, в то время полковника и начальника штаба б-й армии, выслать по приказанию главнокомандующего предводителя дворянства острова Эзель барона Буксгевдена и шесть человек местных помещиков, в чис¬ 46
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности ле которых был и член Государственного совета по назначению Экеспаре. Считая такую меру совершенно невозможной, тем более что в моем распоряжении не было решительно никаких сведений о вредной деятельности названных выше лиц, я запросил полковника Бонч-Бруевича о причинах высылки и получил ответ, что это составляет секрет контрразведывательного отделения. Таким образом, данные, находившиеся в руках прапорщиков запаса, были тайной от начальника края, который по особой инструкции, утвержденной Верховным главнокомандующим, пользовался в отношении гражданского управления правами командующего армией. Такое положение я признавал недопустимым даже с дисциплинарной точки зрения, ввиду чего мне пришлось обратиться по телеграфу на Ставку, и высылка была отменена. Попытки урегулировать этот вопрос и выработанная мной инструкция, по которой контрразведывательные функции должны были перейти к чинам отдельного корпуса жандармов, одновременно проверявшим путем дознаний сведения о неприятельских шпионах, встретили резкое противодействие со стороны того же Бонч-Бруевича и, к моему удивлению, командира корпуса жандармов, генерала Джунковского, убоявшегося, по-видимому, умаления власти по отношению к своим офицерам»71. Первый параграф изложенных П. Г. Курловым правил возлагал ведение контрразведки и борьбу со шпионажем на губернские жандармские управления и чинов общей полиции под наблюдением и по указаниям помощника главного начальника округа. «Правилами», в частности, предписывалось, что разработка всех сведений относится к компетенции губернских жандармских управлений. Чины ЖПУЖД и общей полиции должны были сообщать эти сведения начальникам ГЖУ, а последние, в случае важности сведений, — штабу округа или штабам армий. Автор документа не без основания считал, что борьба со шпионажем должна быть 47
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... возложена на ГЖУ, поскольку они наиболее подготовлены к такого рода деятельности. С его точки зрения, ЖПУЖД не могли выполнять данную функцию из-за обремененности прямыми обязанностями, а чины общей полиции - в силу «их неподготовленности»72. Генерал В.Ф. Джунковский считал иначе. «Ознакомившись с проектом правил о ведении контрразведки в районе Двинского военного округа на театре военных действий, я нахожу, что предположенное этим проектом возложение ведение контрразведки и борьбе со шпионажем на губернские и железнодорожные управления, а ровно и на чинов общей полиции, противоречит тем основным правилам, которые были установлены взаимным соглашением Главного управления Генерального штаба и Отдельного корпуса жандармов, коими означенные выше обязанности были возложены на особых штаб- офицеров, находящихся при штабах военных округов», - обосновывал он свой отказ73. В ответном письме П. Г. Курлов настойчиво пытался обосновать свою точку зрения: «Необходимость проекта о введении контрразведки в районе Двинского военного округа на театре военных действий была вызвана обстоятельствами военного времени, при котором соглашение Главного управления Генерального штаба и Отдельного корпуса жандармов, состоявшееся в мирное время, оказалось невыполненным. При ведении контрразведки в мирное время есть возможность работать с серьезно подготовленной агентурой за границей и по полученным от нее сведениям вести работу на местах. Невозможность в военное время заграничной работы переносит всю борьбу в наши пределы, причем одним из главных средств такового является заведение агентуры среди местных жителей и самое тщательное наблюдение за поведением местного населения. В военное время офицеры ОКЖ при штабах военных округов не находятся, 48
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности а направлены в армии в соответствии с пунктом “а" второго примечания к штату № 16 “Положения о полевом управлении войск в военное время”...»74. Однако реализовать «Правила» на практике даже в масштабах Двинского военного округа П. Г. Курлову так и не удалось, поскольку его инициатива встретила противодействие не только со стороны В. Ф. Джунковского, но и начальника штаба 6-й армии генерал-майора М.Д. Бонч- Бруевича. «Попытки урегулировать этот вопрос и выработанная мной инструкция, по которой контрразведывательные функции должны были перейти к чинам отдельного корпуса жандармов, одновременно проверявшим путем дознаний сведения о неприятельских шпионах, встретили резкое противодействие со стороны того же Бонч-Бруевича и, к моему удивлению, командира корпуса жандармов, генерала Джунковского, убоявшегося, по-видимому, умаления власти по отношению к своим офицерам. Выработанная же штабом Верховного главнокомандующего инструкция контрразведывательным отделениям заключала массу дефектов, доказывала полное незнакомство с техникой дела ее составителей и подверглась резкой и серьезной критике со стороны того же генерала Джунковского, что, однако, не вызвало препятствий к проведению ее в жизнь», — объяснял позже П.Г. Курлов причины свой неудачи в реализации «Правил»75. Причину противодействия данной инициативе, на взгляд автора, следует искать в личном отношении к П. Г. Курлову со стороны высокопоставленных чиновников и даже царственных особ, о чем свидетельствуют, в частности, воспоминания того же В. Ф. Джунковского: «...Великий князь, как мне было известно, не особенно высокого мнения был о Курлове, а князь Туманов — начальник Двинского округа, был не особенно доволен, что ему всучили такого помощника, скомпрометировавшего себя в киевском покушении на Столыпина»76. Возможно, истинная 49
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... причина отказа командира ОКЖ заключалась как раз в желании угодить сильным мира сего, а не заботой о деле. Как видим, и на этот раз интересы государства, его безопасности оказались в зависимости от личных пристрастий высокопоставленных должностных лиц и ведомственных интересов. В данном случае генерал В. Ф. Джунковский пресек попытки военных поставить под контроль жандармские управления в тыловых районах империи. Однако, несмотря на субъективные подходы, руководители Департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов лучше других чиновников понимали необходимость объединения усилий МВД и военного ведомства в деле обеспечения безопасности фронта и тыла русской армии в ходе войны. Генерал В.Ф. Джунковский, побывав 14 декабря 1914 г. в Ставке и обстоятельно побеседовав с генералом от инфантерии Н.Н. Янушкевичем «по поводу шпионажа», издал приказ № 409, в котором обязал оказывать чинам разведывательных (на ТВД) и контрразведывательных (в тылу) отделений всяческое содействие в немедленном ознакомлении «со всеми сведениями, кои дают намеки на шпионство»; в тщательной разработке поступающих от помянутых чинов данных» и широком содействии «в деле раскрытия и ликвидации шпионских организаций»77. Однако для реализации этих планов усилий одних жандармов было недостаточно, требовалось разрешение военных и дополнительные финансовые ресурсы. Высшее армейское командование к инициативам МВД по взаимодействию и координации усилий в борьбе со шпионажем относилось настороженно, порой их вовсе игнорируя, используя пробелы в нормативно-правовом поле. Ставка ВГК и ГУГШ не предпринимали мер по созданию централизованно управляемой контрразведывательной системы на ТВД, координации ее действий с КРО тыловых военных округов. «Между тем для успешности контр¬ 50
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности разведки необходимо, чтобы все органы ее как на театре военных действий, так и вне его руководствовались какими-либо общими основаниями и поддерживали в известной области тесную связь между собой», - писал генерал-квартирмейстер Ставки генерал Ю. Н. Данилов генерал-квартирмейстерам фронтов78. Но дальше переписки и обмена мнениями дело не шло. По свидетельству генерала Н. С. Батюшина, почти весь первый год войны никто из высших руководителей контрразведкой не интересовался совсем79. Красноречивое тому подтверждение - отсутствие КРО в самой Ставке ВГК в течение полутора лет войны. Судя по всему, для русского генералитета вопросы обеспечения безопасности армии имели второстепенное значение. Между тем ситуация на фронте в 1915 г. складывалась для России скверно — русская армия отступала. В Царстве Польском были оставлены Радомская и Келецкая губернии, потеряна большая часть Галиции. Взятие немцами крепости Новогеоргиевск, полностью оснащенной артиллерией, с запасами боеприпасов и фуража, и сдача в плен воинских частей вызвали в российском обществе новую вспышку шпиономании. В войсках отмечалось падение воинской дисциплины. По стране поползли слухи об измене в высших эшелонах власти. Командование фронтов и армий беспокоили не только шпионаж, но и волнения среди населения в ближайшем тылу, хищения военного имущества в частях, срывы планов подвоза боеприпасов и продовольствия и другие факторы, отрицательно влиявшие на боеспособность и безопасность войск. Ситуация усложнялась неразграниченностью прав и обязанностей между спецслужбами Ставки ВГК и ГУГШ. Горький опыт поражений вынудил фронтовое командование обратить внимание и на контрразведку. 20 февраля 1915 г. генерал-квартирмейстер штаба ВГК генерал Ю. Н. Данилов обратился к своему коллеге - 51
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... генерал-квартирмейстеру ГУГШ генералу М. Н. Леонтьеву со следующим предложением: «...Прошу Ваше Превосходительство не отказать наметить проект тех мероприятий, которые желательно было бы провести для объединения контрразведывательных органов на театре военных действий с таковыми же органами в местности, не входящей в район действующей армии, и центральными контрразведывательными отделениями»80. 3 марта 1915 г. начальник штаба ВГК генерал Н.Н. Янушкевич направил письмо аналогичного содержания начальнику Генштаба генералу М.А. Беляеву. В начале апреля Ставка направила генерал-квартирмейстера штаба Северо-Западного фронта генерала М.Д. Бонч-Бруевича в штабы фронтов и армий с целью выяснения мнения военного руководства о методах объединения работы КРО на ТВД. По возвращении из командировки он составил проект «Наставления по контрразведке в военное время». В разработке документа также приняли участие начальник отделения управления генерал-квартирмейстера Ставки полковник П.Л. Ассано- вич, начальник ЦКРО ГУГШ полковник В. А. Еранда- ков и следователь по особо важным делам штаба ВГК В. Г. Орлов. Генерал Н.Н. Янушкевич 12 мая направил проект документа командиру ОКЖ генералу В. Ф. Джунковскому и начальнику штаба корпуса генералу В.П. Никольскому, а 22-го числа получил ответ от командира корпуса, в котором содержалась критика всех пунктов наставления, касавшихся жандармов. Генерал В.Ф. Джунковский напомнил о достигнутой в декабре 1913 г. договоренности не менять порядок соподчинения жандармских и контрразведывательных чинов, настаивал на участии руководства МВД в кадровой политике КРО. По мнению командира ОКЖ, содействие жандармов контрразведчикам «должно выразиться в безотлагательном и непосредственном уве¬ 52
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности домлении только одного начальника КРО, входящего в состав штаба армии или военного округа своего района, о всяком обнаруженном или подозрительном случае военного шпионства в пределах своего управления или отделения и в полном содействии чину КРО по раскрытию или ликвидации шпионских дел»81. Почти все замечания командира Отдельного корпуса жандармов были приняты82. 6 июня 1915 г. Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич утвердил «Наставление по контрразведке в военное время»83. Несмотря на требование времени по расширению функций армейской спецслужбы, ее «общая цель» заключалась в «чистой контрразведке» - «...в обнаружении, обслуживании, разработке и ликвидации в кратчайший срок, как в районе, занятом нашими войсками, и их ближайшем тылу, так и вообще на всей территории государства, всякого рода шпионских организаций и агентов, тайно собирающих сведения о наших вооруженных силах и вообще всякого рода сведения военного характера, дабы воспрепятствовать этим организациям и агентам действовать нам во вред»84. Сужение функций контрразведки по сравнению с «Положением о контрразведывательных отделениях» 1911 г. историк А. А. Зданович объясняет позицией уполномоченного Ставки по разработке проекта этого документа генерала М.Д. Бонч-Бруевича, настойчиво проводившего идею «чистой» контрразведки. Однако другие разработчики проекта (В. Г. Орлов, полковники П.Л. Ассанович и В. А. Еран- даков), не вступая в конфликт с М.Д. Бонч-Бруевичем, изложили общую цель контрразведки в виде определенных задач85. Согласно ст. 33, контрразведке следовало: «а) ограждать войска, штабы, управления и заведения, обслуживающие армию, от проникновения в них агентов противника; б) освещать по получении особых указаний генерал-квартирмейстера личный состав штабов, управлений, учреждений и заведений; в) выслеживать лиц, рас¬ 53
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... пространяющих ложные слухи, особенно с целью распространения паники среди населения; г) открывать лиц, стремящихся создать затруднения по прибытию укомплектований, по надзору боевых припасов, продовольствия и других, необходимых для наших войск средств, а также лиц, стремящихся вообще создать возможные затруднения, направленные во вред армии; д) открывать намерения портить мосты, железные дороги и проч. сооружения, разрушение которых вредно отозвалось бы на успехе продвижения войск и военных грузов; е) заблаговременно обнаруживать подготовляющих забастовки на заводах и фабриках, изготавливающих необходимые для армии и флота предметы и материалы; ж) открывать устроенные в нашей стране для передачи сведений неприятелю станции искрового телеграфа, телефоны, голубиные станции и т. п.»86. В «Наставлении» были определены основные объекты контрразведывательной деятельности: «Контрразведка должна стремиться к выяснению организации разведки противника, центров, откуда высылаются его агенты, и тех направлений, по которым наиболее вероятно главное движение этих агентов в нашу сторону»87. Видимо, изложенная в «Наставлении» цель контрразведки для сотрудников КРО штаба 7-й армии оставалась до конца не понятной, поскольку почти год спустя, 24 апреля 1916 г., начальник штаба армии генерал-майор Н.Н. Головин и временно исполняющий должность генерал-квартирмейстера генерал-майор А. А. Незнамов были вынуждены по пунктам ее разъяснить контрразведчикам. Генералы уточнили, что «поимка, выяснение личности и разработка дел о дезертирах, уголовных и политических преступниках и прочие дела, не подходящие под изложенные выше, не входят в круг деятельности контрразведывательного отделения и отнюдь не должны направляться в них»88. «Наставление» к специальным контрразведывательным органам относило: а) контрразведывательные отделения 54
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности штабов армий, входящих в состав фронтов; б) контрразведывательные отделения штабов фронтов; в) контрразведывательные отделения штабов военных округов на театре военных действий; г) контрразведывательные отделения штабов отдельных армий; д) контрразведывательные отделения штабов внутренних военных округов вне театра военных действий и е) контрразведывательное отделение Главного управления Генерального штаба89. Зона ответственности КРО ограничивалась войсковым районом. Высшим органом контрразведки, как на ТВД, так и в тылу, являлось КРО ГУГШ90, однако при этом общее руководство контрразведкой должно было осуществлять управление генерал-квартирмейстера Ставки, в котором даже не предусматривалось КРО. Только спустя полгода, 14 января 1916 г., с целью устранения данного пробела, начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М.В. Алексеев утвердил «Временное положение о контрразведывательном отделении» Ставки. Руководитель КРО непосредственно подчинялся генерал-квартирмейстеру штаба ВГК. Отделению вменялось в обязанность объединять деятельность всех контрразведывательных органов на ТВД, а все фронтовые и армейские КРО были обязаны направлять материалы в КРО Ставки, а не в Центральное военно-регистрационное бюро (ЦВРБ) ГУГШ91. Тем не менее, несмотря на предпринятую попытку, разработчикам «Наставления» не удалось создать систему контрразведывательных органов с единым руководящим центром. На этот недостаток в августе 1916 г. обратил внимание военный следователь полковник А. С. Резанов: «С одной стороны, КРО штабов корпусов, армий, пограничных округов и штабов армий фронта не объединены единством действий и общностью понимания решаемых ими задач, так как эти отделения, будучи всецело поглощены соответствующими штабами, не находятся между собой в тесном общении, что необходимо для успешного хода 55
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... внутренней разведки». То есть он считал неестественным подчинение начальника КРО полевого штаба начальнику разведывательного отделения, которое он объяснял преобладанием «ведомственных соображений офицеров Генштаба». Еще большее несоответствие он видел в подчинении контрразведки начальнику военно-цензурного отделения штаба военного округа на ТВД92. По всей видимости, А. С. Резанов подразумевал, что начальник корпусного КРО должен был подчиняться не начальнику разведки штаба корпуса, а начальнику контрразведки штаба армии, а тот, в свою очередь, - штаба фронта и т. д., тем самым контрразведка на ТВД была бы подчинена единому руководящему центру - КРО штаба ВГК. Однако его создание «Наставлением» даже не предусматривалось. С полковником А. С. Резановым был солидарен и генерал Н. С. Батюшин, считавший главным недостатком «Наставления» «отсутствие органа для руководства всей контрразведкой вообще и на театре военных действий в частности, ибо Ставка этим делом не занималась; Главное управление Генерального штаба являлось лишь регистрационным и отчетным учреждением, а не руководящей инстанцией»93. Точку зрения Н.С. Батюшина разделяет историк А. А. Зданович: «Основным организационным недостатком контрразведки на ТВД как раз и является отсутствие сильного самостоятельного центра, в полной мере наделенного управленческими функциями в отношении КРО действующей армии»94. Нахождение КРО в структуре разведывательного отделения некоторые современные историки, проходившие ранее службу в органах безопасности, считают недостатком, поскольку начальник контрразведки не имел права непосредственного доклада генерал-квартирмейстеру и, соответственно, последний не мог оперативно принимать решения, касающиеся борьбы со шпионажем95. «Аудиенция же у своего прямого начальника возможна была лишь 56
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности в двух случаях, - пишет исследователь С.Н. Галвазин, - 1 - когда вызовет для более подробного доклада сам и 2 — по ходатайству начальника контрразведывательного отделения, но их беседа могла происходить только в присутствии начальника разведывательного отделения»96. Следует обратить внимание на статьи «Наставления», регламентировавшие взаимодействие контрразведки с территориальными органами безопасности. На законотворчество военных руководство Отдельного корпуса жандармов, с которым согласовывался этот документ, отреагировало весьма оперативно. 22 июня 1915 г. генерал-майор В. ф. Джунковский приказом по ОКЖ № 200 объявил «для руководства и исполнения» выписку статей «Наставления по контрразведке в военное время». К жандармам непосредственное отношение имела ст. 28, обязывавшая ГЖУ, ЖПУЖД и охранные отделения в районе армии «оказывать полное и беззамедлительное» содействие КРО штаба армии97. Однако в документе не оговаривалось содействие контрразведке со стороны Департамента полиции - центрального учреждения, руководившего розыском на территории империи. «Наставление» даже не согласовывалось с его директором. Если руководящие указания по политическому розыску на территории империи исходили из Департамента полиции, то и на ТВД они должны были исходить от него же, а не от ОКЖ. Пожалуй, вышеприведенными характеристиками документа и ограничимся, поскольку его основательный историко-правовой анализ уже дан современниками в специальной литературе98. Задачи, стоявшие перед заграничной контрразведкой, были сформулированы в одном из указаний Верховного главнокомандующего: выявление шпионских организаций и их руководителей, а также лиц, занимавшихся подбором и направлением в Россию агентов, и самих шпионов99. 57
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... С целью перекрытия каналов засылки агентуры австро-венгерской и германской спецслужб на территорию Российской империи в июле 1915 г. началась работа по созданию контрразведывательных отделений за границей. 16 июля начальник КРО ГУГШ представил доклад об их учреждении в Бухаресте и Стокгольме. 24 июля один из агентов был откомандирован в Стокгольм «в целях ознакомления с местностью и выяснения лиц, которые могут войти в сферу наблюдения командируемого в Швецию офицера»100. Однако по каким-то причинам работа по организации контрразведки за границей на некоторое время приостановилась. К этой проблеме военные вернулись спустя 10 месяцев. 23 мая 1916 г. начальник ЦВРБ ГУГШ подполковник В. Г. Туркестанов представил исполняющему должность генерал-квартирмейстера ГУГШ генерал-майору Н.М. Потапову предложение об организации контрразведки в Амстердаме (Голландия) и Копенгагене (Дания) для наблюдения за лицами, отправлявшимися в Германию или на подконтрольные ей территории через нейтральные страны. Он предлагал откомандировать в Копенгаген хорошо владевшего французским, немецким и английским языками и проведшего долгое время за границей, имевшего в этом городе связи прапорщика запаса Н.А. Пешкова, состоявшего при петроградской военно-цензурной комиссии. Для командировки в Голландию кандидатура еще подыскивалась. Расчетная месячная смета одного пункта составляла от 3360 до 4000 руб.101 Однако 1 июня 1916 г. подполковник В. Г. Туркестанов доложил генералу Н.М. Потапову о том, что прапорщик Н.А. Пешков по семейным обстоятельствам не может ехать за границу и взамен ему рекомендовал кандидатуру прикомандированного к Киевскому ГЖУ подполковника П. П. Мартынова, бывшего начальника Бакинского и Варшавского охранных отделений, офицера, отлично знавшего 58
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности технику розыска, к тому же известного «своей выдающей- ся порядочностью и нравственной чистотой»102. На основании этого доклада генерал-майор Н.М. Потапов 5 июня 1916 г. представил на имя исполняющего должность начальника Генштаба докладную записку, в которой обосновывал создание контрразведывательных организаций в нейтральных государствах, граничащих как с Россией, так и с Германией и Австро-Венгрией: «...Неотложная надобность в них вызывается тем обстоятельством, что в настоящее время лишь с большим трудом представляется возможным следить в означенных государствах за действиями и сношениями подозреваемых в шпионстве лиц, выезжающих из России в Швецию, Данию, Румынию и Швейцарию под разного рода легальными предлогами и не могущих быть задержанными в пределах империи по причинам чисто формального характера... В настоящее время рассматриваемый вопрос приобретает особую остроту, ввиду того обстоятельства, что деятельность лиц, работавших до последнего времени за границей по нашей контрразведке, определенно обозначилась своей малоуспешностью, почему скорейшее осуществление означенного мероприятия хотя бы не в полном объеме, а лишь в отношении тех государств, где наша контрразведывательная работа более всего вызывается обстоятельствами, — является безусловно необходимым». В документе также объясняется, почему предпринимаемые ранее попытки создания контрразведывательных организаций за рубежом не достигли ожидаемых результатов: «Главным препятствием являлось недостаточное знание языков теми из кандидатов, которые в других отношениях признавались наиболее подходящими»103. На эту докладную записку генерал-лейтенант П. И. Аверьянов наложил резолюцию: «Вполне разделяю высказанный взгляд на необходимость наискорейшей организации контрраз¬ 59
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... ведывательных органов в нейтральных странах и прошу спешно исполнить, как предположено»104. За рубежом функции контрразведки выполняли военные и морские агенты (атташе), а также заграничная агентура особого отдела Департамента полиции, которой руководил статский советник А. А. Красильников. Непосредственно этими вопросами занимались помощники руководителя русской заграничной агентуры ротмистр Б. Лиховский (Швейцария) и бывший чиновник Варшавского охранного отделения А. Литвин (Великобритания). Деятельность заграничной агентуры была прекращена в 1917 г. после отречения от престола Николая II105. Россия осуществляла контрразведывательную деятельность за границей совместно со своими союзниками. Для этих целей страны Антанты образовали в Париже «Союзническое бюро», которое также осуществляло разведку, боролось с пропагандой и контрабандой, занималось дезинформацией противника106. Серьезное влияние на организацию русских спецслужб в 1915 г. оказало ухудшение обстановки на фронте. В июле наша армия оставила Варшаву, вслед за столицей вся Польша оказалась занятой германскими войсками. Отступление почти по всей линии фронта вызвало эвакуацию жандармских органов и частей в Центральную Россию. К сентябрю было эвакуировано 14 ГЖУ (Варшавское, Виленское, Гродненское, Келецкое, Калишское, Петроковское, Ковен- ское, Курляндское, Ломжинское, Люблинское, Плоцкое, Ра- домское, Сувалкское, Холмское), 2 ЖПУЖД (Варшавское и Виленское), 5 крепостных жандармских команд (Брест- Литовская, Гродненская, Ковенская, Особая - бывшая Ивангородская - и Осовецкая) и Варшавский жандармский дивизион107. В органах политической полиции проходили лишь незначительные количественные изменения, их основа продолжала оставаться прежней. Молодая контрразведка 60
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности в военной обстановке продолжала развиваться, искала свое место в силовой системе империи. Проблемы, порожденные ведомственными противоречиями, сказывались на обеспечении безопасности армии. Недостатки работы контрразведки на ТВД были хорошо известны в Ставке, конфликтовавшей с МВД, военным и другими министерствами. Чтобы улучшить ее работу, Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич летом 1915 г. поручил прокурору Одесской судебной палаты Р. Г. Моллову выработать план постановки всей контрразведки, более широкий, чем изложенный в «Наставлении». Однако вскоре прокурор возглавил Департамент полиции. На новой должности он продолжил работу над проектом, создав комиссию в составе члена Совета министра внутренних дел С. Е. Виссарионова, исполняющего обязанности вице-директора Департамента полиции И. К. Смирнова, начальника Петроградского охранного отделения генерал-майора К. И. Глобачева, начальника Варшавского ГЖУ генерал-майора А. П. Бельского, полковника В. А. Ерандакова, штаб-офицера для поручений при министре внутренних дел полковника П.К. Попова и подполковника П.П. Кашенцева. Таким образом, разработка нового документа по борьбе со шпионажем перешла в ведомство внутренних дел108. 17 октября 1915 г. проект «Положения о контрразведке» был представлен вновь назначенному управляющим МВД А.Н. Хвостову. В приложенной к нему записке «О мерах борьбы со шпионством» были названы причины, отрицательно влиявшие на эффективность деятельности контрразведки, сделаны выводы, высказаны предложения. Выявленные комиссией «слабые звенья» военной контрразведки, осложнявшие ее работу как в мирное, так и в военное время, уже были представлены в этой работе, поэтому ниже мы обратим внимание на предложения по повышению эффективности борьбы со шпионажем. 61
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Р. Г. Моллов сделал два основополагающих вывода о дальнейшем направлении работы по контрразведке. Во-первых, необходимо придать контрразведке значимость и масштаб решаемой задачи: «Дело борьбы с иностранным шпионажем должно быть популярным, национально-патриотическим, широко охватывающим все население, все слои общества, все правительственные учреждения, независимо от того, к какому они принадлежат ведомству. Стыдиться борьбы с такой серьезной для Родины опасностью, разрушающей оплот государства, подрывающей его военную мощь и силу средств обороны от врага, угрожающей потерей нескольких сот тысяч молодых жизней и миллиардными убытками, казалось бы, нет оснований»109. Во-вторых, следует вывести КРО из подчинения военного командования и перевести в непосредственное подчинение ГЖУ. При этом условии «дело военного розыска сразу перейдет в руки компетентных лиц, положение отделений легализуется естественным путем и начальник его получит столь необходимую исполнительную власть, а чины корпуса жандармов, отстранившиеся теперь от контршпионажа, должны будут вновь взять на себя эти важные в государственном отношении обязанности, и дело от этого только выиграет, потому что каждое жандармское управление имеет в разных местах губернии офицерские и унтер-офицерские наблюдательные пункты, которые тоже могут быт привлечены распоряжением своего начальства к службе по контршпионажу». Довод за передачу КРО в ведение жандармских управлений, заключался в том, что жандармские офицеры получат возможность и право руководить ликвидацией шпионов, присутствовать при обысках, разработке вещественных доказательств, допросах и т. д., а агентура будет известна начальнику ГЖУ110. 62
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности Таким образом, Р.Г. Моллов залог успеха борьбы с вражеским шпионажем видел в опоре органов безопасности на широкие слои населения и передаче функций контрразведки в МВД. Представляют интерес следующие предложения, выдвинутые авторами документа: А) Мероприятия по реорганизации учреждений, осуществляющих военные разведку и контршпионаж, должны состоять в следующем: 1. Объединить КРО и РО или в самостоятельные структуры (желательно), или под руководством штабов округов. Поставить во главе не генштабистов, а профессионалов розыска, без разницы - военных или гражданских, - офицеров жандармерии или чинов Департамента полиции МВД. 2. Если во главе объединенных органов решено будет оставить генштабистов, то надо с них снять все не разведывательные обязанности и набрать квалифицированных в деле розыска помощников из полиции и жандармерии. Значительно увеличить штат разведывательно-контрраз- ведывательного отделения. 3. Полностью легализовать КРО, передав право производства следственных и оперативно-розыскных действий по ст. 1035 УУС под контроль прокурорского надзора. 4. Если РО и КРО будет невозможно объединить, то РО оставить за армией, а КРО передать в состав ГЖУ и изъять из подчинения окружных штабов. 5. В случае, если руководство Военного министерства и ГУГШ не примет пункт 4: - легализовать КРО и дать им следственные и дозна- вательные права ГЖУ и полиции; - увеличить штат; - во всех важных пунктах военного округа образовать филиальные отделения КРО с особой командой филеров и правом ведения агентуры на месте; 63
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... - предоставить классным чинам КРО право выемки корреспонденции без санкций судебных органов по ст. 1035 УУС; - освободить начальников КРО от необходимости испрашивать разрешение на следственные действия у штаба округа; - обязать чинов окружного штаба, в частности управления генерал-квартирмейстера, упростить до минимума письменные сношения с КРО и РО и вступать в личное общение с начальником отделения лишь в интересах осведомленности и в целях контроля и наблюдения за деятельностью отделения; - предоставить всем канцелярским чиновникам и филерам отделений право государственной службы, так как доверять обслуживание важных интересов империи вольнонаемным людям, не принявшим присяги и не заинтересованным в преимуществах правительственной службы, было рискованно. Б) Мероприятия по объединению деятельности контрразведки с другими правительственными учреждениями: - обязать жандармские власти не только всемерно оказывать содействие КРО, но и прилагать все усилия к самостоятельному приобретению агентуры по шпионажу и контршпионажу; - обязать жандармские управления осуществлять надзор и вести наружное наблюдение в тех местностях, где нет чинов КРО; - обязать чинов КРО, РО и ЖУ посвящать друг друга в существо получаемых агентурных данных и в результате разработки наружным наблюдением, с тем чтоб ликвидации производились по взаимному соглашению, дабы избежать провала агентуры; - обязать жандармские власти в случае производства ими не терпящих отлагательств арестов тотчас же сообщать по телеграфу о принятых мерах начальникам КРО, 64
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности дабы те могли, если признают нужным, немедленно ликвидировать все связи арестованного, и тем самым не дать возможности скрыться другим заподозренным и уничтожить их вещественные доказательства; - в видах устранения возможных трений и недоразумений между КРО и жандармскими управлениями сделать начальника КРО помощником начальника местного ГЖУ, а во главе филиальных отделений поставить жандармских офицеров из управления той губернии, в районе которой находится филиал; - вменить в непременную обязанность всем чинам общей и сыскной полиции оказывать всяческое содействие КРО в их деятельности; - обязать чинов военного, морского и таможенного ведомств, пограничной, корчемной, лесной и полицейской стражи, рыболовного надзора, уездной и сельской полиции не только оказывать содействие в деятельность КРО, но и по собственной инициативе принимать все меры к обнаружению иностранных шпионов; - обязать чинов почтово-телеграфного ведомства немедленно докладывать своему начальству, для передачи заведующим КРО, о всех внушающих подозрение почтовых операциях, в особенности исходящих от иностранцев, а также о всех странных по своему содержанию телеграммах; - обязать почтовое ведомство принять особые меры предосторожности при хранении секретной переписки военного характера, тщательно проверить всех чиновников и удалить сомнительных в нравственном отношении; - обязать чинов дипломатического корпуса оказывать всяческое содействие русским розыскным органам за границей и беспрекословно принимать от агентов донесения для отправки в Россию со своими курьерами. Усилить сотрудничество дипломатического корпуса с армией и полицией; 65
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... - обязать банковские учреждения по требованию начальника КРО, санкционированному командующим войсками военного округа, выдавать справки по переводным операциям лиц с предъявлением надлежащих документов. В записке Р. Г. Моллова содержатся мероприятия инструкционного характера и мероприятия, которые должны быть приняты в военной среде. В последних привлекает внимание пункт, в котором говорится о необходимости чинам КРО завести внутреннюю агентуру в частях войск округа, в особенности в штабах, и собрать самые точные сведения о нравственных качествах, образе жизни и знакомствах всех тех лиц, которые имеют отношение к секретной переписке111. Из документа следует, что Р.Г. Моллов предлагал передать военную разведку и контрразведку под контроль жандармским властям, наделив новую спецслужбу широкими полномочиями, обязав другие государственные учреждения оказывать ей содействие. Историк В. В. Ху- тарев-Гарнишевский увидел в предложении Р.Г. Моллова намерение «создать жестко централизованную сверхспецслужбу, которая объединяла бы все три отрасли государственной безопасности и имела возможность отдавать распоряжения иным ведомствам»112. Управляющий МВД А. Н. Хвостов направил записку «О мерах борьбы со шпионством» своему товарищу (заместителю) С.П. Белецкому, чтобы тот ознакомил с ней военного министра и начальника Генштаба и выяснил их точку зрения. Однако генералы А. А. Поливанов и М.А. Беляев предпочли отмолчаться. В ноябре 1915 г., после вступления Болгарии в Первую мировую войну на стороне Центральных держав, болгарин по происхождению Р. Г. Моллов был уволен из МВД, и лоббировать заложенные в документе в общем-то здравые идеи стало некому. Но записка в МВД бесследно не затерялась. В декабре 1915 г. С.П. Белецкий ознакомил с содержанием документа 66
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности начальника штаба ВГК генерала М. В. Алексеева. Тот, не желая открыто вступать в конфликт с МВД, высказал свои замечания, которые, по версии А. А. Здановича, являлись «лишь попыткой оттянуть принятие какого-либо решения»113. Однако МВД проявило настойчивость. Специалисты Департамента полиции подготовили проекты «Положения о контрразведке» и «Инструкции по контрразведке для губернских, областных, городских жандармских управлений и охранных отделений»114. Они пришли к выводу о назревшей реорганизации контрразведки, признали недостаток квалифицированных кадров. В связи с чем С.П. Белецкий предлагал: «Во-первых, сохранить существующие КРО фронтов и армий; во-вторых, одновременно направлять усилия жандармских правлений и охранных отделений на борьбу со шпионажем, а не ограничиваться оказанием помощи контрразведчикам; с этой целью разрешить органам Министерства внутренних дел самостоятельно вести розыск агентуры противника; в-третьих, привлечь к выявлению агентуры Германии и Австро-Венгрии всех чинов общей и сыскной полиции». В проекте «Положения о контрразведке» были прописаны основы организации контрразведывательных органов для мирного и военного времени. Предполагалось в каждом жандармском управлении и охранном отделении выделить офицера для руководства контрразведкой с подчинением его непосредственно начальнику управления, подчинить начальников КРО непосредственно начальникам штабов фронтов, армий и военных округов. Разграничивалась ответственность КРО фронтов и армий, КРО штабов военных округов и жандармских и охранных структур на ТВД. Общее руководство контрразведкой должны были осуществлять Главное управление Генштаба и Департамент полиции. При этом директору Департамента полиции предписывалось руководить постановкой розыска, предоставлялось право давать начальникам контрразведывательных отделений 67
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... руководящие указания, являвшиеся для них обязательными115. Проекты С. П. Белецкого были направлены начальнику штаба ВГК и исполняющему обязанности начальника Генштаба. Генерал от инфантерии М. В. Алексеев на его письме от 12 февраля 1916 г. наложил следующую резолюцию: «Прошу рассмотреть и переговорить». Поручая военному цензору М. К. Лемке изучение документов и подготовку ответов в МВД, генерал-квартирмейстер Ставки генерал-майор М. С. Пустовойтенко обозначил следующие пункты: «В основу ответа положить принципы: 1) на театре войны нечего изменять, так как все жандармские организации уже имеют обязанность следить и передавать сведения в контрразведывательные отделения; 2) вне театра военных действий обязать все жандармские учреждения следить за шпионами, но приступать к ликвидации не иначе как с согласия военных властей, то есть начальников штабов округов, которым по этим вопросам обязан докладывать губернский жандарм»116. Таким образом отрицательный отзыв был предопределен. М. К. Лемке задачу командования понял правильно и в докладной записке, в частности, начертал следующее: «...Вмешательство политической полиции на деле будет полным и подавляющим, так как опыт указал, насколько легко любое чисто политическое дело связать с изменой государству, привязав его таким образом к контрразведке и направляя последнюю вовсе не в ту сторону, какую должно и может преследовать военное ведомство. Основные принципы, которые указаны вашим превосходительством в резолюции на письме сен. Белецкого, таким образом, не будут соблюдены, и нарушение их принесет несомненный вред делу военной контрразведки. При этом надлежит иметь в виду, что в настоящем деле очень скоро, вслед за принятием проектов сенатора Белецкого, произойдет то же самое, что уже произошло в вопросе 68
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности о расширении компетенции военной цензуры: гражданская власть и политическая полиция будут предъявлять к армии требования, ради соблюдения якобы плохо понятых государственных интересов, при выполнении которых армия станет заслоном произвола этих инстанций и надежной защитой их от негодования общественного мнения. Ввиду вышеизложенных соображений полагалось бы сообщить министерству внутренних дел, что изменение в постановке контрразведки сообразно присланным им проектам не представляется целесообразным»117. С данным выводом согласился и генерал М.В. Алексеев, утверждая ответное письмо в МВД. По мнению некоторых современных исследователей, начальник штаба Ставки не был заинтересован в том, чтобы обеспечением безопасности действующей армии занималось МВД, так как сам состоял в тайной переписке с членом Государственной думы А. И. Гучковым, находившимся в оперативной разработке Департамента полиции. Также в МВД не исключали влияния на генерала М.В. Алексеева его советника, помощника и друга В.Е. Борисова, который в свое время был изгнан из армии за контакты с революционерами118. М.К. Лемке тоже свидетельствует о влиянии В. Е. Борисова на М. В. Алексеева. Генерал Н.С. Батюшин предъявил эсеру М.К. Лемке обвинения в шпионаже лишь на основании опубликованных им в «бесчисленном количестве» документов в книге «250 лет в царской Ставке», изданной в 1920 г. Поскольку эти документы в годы Первой мировой войны являлись секретными, то генералу было трудно поверить, что они собирались для будущей книги119. Других доказательств контрразведчик не приводит и высказывает осторожное предположение, что, «возможно, он был политическим шпионом», имея в виду его связи с эсерами и социал- демократами. «Успех плодотворной шпионской работы Лемке, - считал Н.С. Батюшин, - базировался... на упорном, 69
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... вопреки здравому смыслу, содействии ему верхов Ставки в лице генералов Алексеева и Пустовойтенко. Это тем более им непростительно, что первый по прежней своей должности начальника штаба Киевского военного круга, второй же воочию видел в штабе Варшавского военного округа шпионскую аферу полковника Грима, а кроме того, по должности генерал-квартирмейстера Юго-Западного и Северо-Западного фронтов также имел у себя в подчинении контрразведывательное отделение. Я не говорю уже о прямом нарушении ими п. “б” ст. 33 “Наставления по контрразведке в военное время”, гласящего о том, что контрразведка должна “освещать по получении особых указаний генерал-квартирмейстера личный состав штабов, управлений, учреждений и заведений”»120. В отличие от исследователя А. Г. Егизарова, автор этих строк не увидел в книге Н. С. Батюшина «веских доказательств» шпионской деятельности М.К. Лемке121, а лишь предположение, версию профессионального разведчика. Поэтому, на наш взгляд, нет достаточных оснований считать, что он со злым умыслом сорвал инициативу МВД подчинить себе военную контрразведку. Если бы генералы М. В. Алексеев и М. С. Пустовойтенко были согласны с инициативой С. П. Белецкого, то, вопреки устремлениям М.К. Лемке ее заблокировать, вернули бы документ ему на переработку или поручили подготовку ответа в МВД другому должностному лицу. По нашему мнению, в сложившейся ситуации высшие должностные лица штаба ВГК руководствовались, прежде всего, ведомственными интересами и корпоративной этикой, согласно которой, как верно подметил историк В. В. Хутарев-Гарнишевский, «доклад военного почти всегда был для высшего командования весомее доклада жандарма, вне зависимости от его содержания»122. Здесь надо учитывать весьма непростые отношения, которые зародились между военными и жандармами еще в XIX в. 70
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности Истории известны многие факты негативного отношения к представителям ОКЖ и со стороны армейских чинов, проявлявшегося как на службе, так и в быту. Так, один генерал, глава благополучного семейства, противился выдаче замуж дочери за жандармского офицера. Некоторым армейским офицерам портил настроение сам факт присутствия жандармов в «благородном обществе»123, чей социальный облик виделся им несовместимым с людьми из «порядочной компании». По свидетельству подполковника царской армии и Маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова, когда армейский офицер переходил на службу в Отдельный корпус жандармов, «товарищеских проводов часть не устраивала, а затем с ним вообще прекращались всякие отношения»124. Причина негативного отношения армейских офицеров к жандармам отчасти кроется в подконтрольности и, как следствие, зависимости вооруженных сил от органов безопасности. Армия доказала свою верность Отечеству, чего нельзя сказать о ее лояльности к власти. На протяжении столетия (1725-1825 гг.) гвардия являлась активной участницей «дворцовых переворотов», свергая с престола одних самодержцев и возводя на трон других. После того как офицеры-декабристы предприняли неудачную попытку военного переворота, угрожавшего уже самому институту монархии, над армией был установлен политический контроль силами органов безопасности. Такая мера оказалась не лишней. В начале 1880-х гг. правоохранительными органами была ликвидирована Военно-революционная организация «Народной воли», членами которой состояло свыше 400 офицеров армии и флота. По мнению историков А. И. Колпакиди и А.М. Севера, в случае наличия в армии военно-революционной организации Третьему отделению потребовалось бы приложить большие усилия для ее вскрытия, так как «встретило бы серьезное сопротивление со стороны офицерского корпуса. Недолюбливали... 71
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... жандармов в Вооруженных силах Российской империи»125. С ними следует согласиться: тесные товарищеские отношения внутри офицерских коллективов были серьезным препятствием для проникновения в их среду жандармов, чей социальный облик виделся им несовместимым с людьми из «порядочной компании». В период революции 1905-1907 гг. правительству удалось подавить революционное движение силами армии благодаря лояльности к власти офицерского корпуса. Однако участие воинских частей в полицейских акциях, осуществление политического контроля над военнослужащими вызвало негативное отношение со стороны армейского генералитета и офицерства к сотрудникам «охранки» и ОКЖ126. «После японской войны и первой революции, невзирая на выяснившуюся лояльность офицерского корпуса, он был тем не менее взят под особый надзор сыскных органов, и командирам полков периодически присылались весьма секретные “черные списки” “неблагонадежных" офицеров, для которых закрывалась дорога к повышению, - писал генерал А. И. Деникин. — Трагизм этих списков заключался в том, что оспаривать обвинение было почти безнадежно, а производить свое негласное расследование не разрешалось». В бытность перед войной командиром Архангелогородского полка, ему «лично пришлось вести длительную борьбу со штабом Киевского округа по поводу назначения двух отличных офицеров — командиром роты и начальником пулеметной команды». «Явная несправедливость их обхода подорвала бы их военную карьеру и веру в себя, да и легла бы тяжелым бременем на мою совесть, а объяснить неудостоенным в чем дело — нельзя было, - вспоминал А. И. Деникин. - С большим трудом удалось отстоять этих офицеров. Через два года оба они пали смертью храбрых в боях Первой мировой войны»127. 72
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности Сколько служило в строю невинно пострадавших от жандармского произвола армейских офицеров - вряд ли кто сегодня даст точный ответ. Таких могли быть как единицы, так и десятки. Но те из обиженных, кто достигал потом заметных командных высот в армейской иерархии, используя властные полномочия, по мере возможности, мстили «голубым мундирам». Жандармы на проблему смотрели с иной точки зрения. Они не без оснований считали, что военные тоже не без греха. Ценные на этот счет наблюдения оставил жандармский офицер П.П. Заварзин, рассказав читателям, почему большинство командиров всех рангов индифферентно реагировали на раскрываемые органами безопасности факты неблагополучия в частях, революционной пропаганды, тайных организаций с участием военных. «Психология же некоторых генералов того времени была несложна и у большинства из них совершенно одинакова: “Никакой политики нет и не должно быть, а если на нее указывают шпионы и жандармы, то они врут или сами вносят разврат в солдатскую среду”. Таким образом, командование пыталось препятствовать выносу сора из избы. “Если же дело явно выходило наружу, то командир части считался не соответствующим своему назначению”», - заключает П.П. Заварзин128. С жандармом согласился и армейский генерал А. С. Лукомский: «В нашей армии с незапамятных времен вплоть до катастрофической революции 1917 г. неправильное понимание “чести полка”, “чести мундира” заставляло культивировать принцип не сметь выносить сор из избы»129. Грамотные, образованные представители двух силовых структур смотрели на проблему межведомственных взаимоотношений по-разному и даже не пытались понять друг друга, по-своему отстаивая «честь мундира». Две системы, предназначенные для обеспечения внешней и внутренней безопасности государства, подчас не имели общего языка. В этом, на наш взгляд, заключается глубинная драма 73
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... царского режима, которая в итоге способствовала его поражению. Мотивом блокировки инициативы С. П. Белецкого со стороны высшего генералитета Ставки, по нашему мнению, являлось их стремление «не выносить сор из избы». А у МВД, судя по всему, в то время уже не хватало сил довести задуманное до логического завершения, пролоббировать заслуживающую поддержки инициативу перед императором. В 1916 г. «министерская чехарда» загубила попытку передать контрразведку тыловых военных округов в ведение Политической канцелярии председателя Совета министров - канцелярии по политическим вопросам. Автором этой идеи являлся секретарь председателя Совета министров И. Ф. Манасевич-Мануйлов, бывший чиновник особых поручений Департамента полиции, а непосредственным разработчиком, по версии историка А. А. Зда- новича, - военный юрист полковник А. С. Резанов130. В подготовленной им докладной записке говорилось, что ближайшей задачей деятельности начальника Политической канцелярии является разработка законопроекта о передаче контрразведывательной службы вне района военных действий из ведения военного начальства в ведение политической канцелярии. В документе справедливо отмечалось, что находящиеся в различных ведомствах контрразведка и полиция, конкурируя между собой, не могут вести эффективную борьбу с германским шпионажем. Обращалось внимание на вопросы борьбы с германской пропагандой социалистических идей в войсках и пресечения неприятельской агитации. По мнению автора документа, государственной задачей первой необходимости являлась организация контрразведки на иных современных началах «с привлечением туда лиц с юридическим образованием, прошедших известный служебный стаж и подчинить эти органы власти непосредственно председателю совета министров через канцелярию по политическим вопросам»131. 74
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности Предложения А. С. Резанова были поддержаны председателем Совета министров, но арест И. Ф. Манасевича- Мануйлова и уход с поста в ноябре 1916 г. Б. В. Штюрмера не позволили реализовать этот проект132. Гораздо успешнее реализовывались проекты организационного строительства контрразведки в другом ведомстве - морском. Напомним, что морская спецслужба в России — Особое делопроизводство при Морском Генштабе — была создана 8 мая 1914 г. Его основными задачами являлись ведение разведки и контрразведки на морских театрах военных действий. В штате особого делопроизводства находились начальник, штаб- и обер-офицер для поручений, три штаб- и обер-офицера высшего разряда, столько же офицеров низшего разряда, а также кондуктор и два писаря 1-й статьи133. В сентябре 1915 г. было разработано «Положение о морских контрразведывательных отделениях», согласно которому учреждались контрразведывательное отделение Морского Генерального штаба и пять местных периферийных отделений: балтийское, беломорское, тихоокеанское, финляндское и черноморское. Согласно ст. 6 этого документа, руководство контрразведывательной службой возлагалось на штаб-офицера для поручений особого делопроизводства Морского Генштаба, руководители КРО флотов напрямую подчинялись начальнику головного контрразведывательного отделения. Задачами Морской регистрационной службы (MPC) являлись: общее руководство КРО на ТВД, организация военной цензуры (почта, периодическая печать), изучение корреспонденции иностранных моряков; наблюдение за частными радиостанциями и разрешение на выезд из России иностранных подданных. 10 марта 1916 г. приказом по Морскому министерству в рамках особого делопроизводства учреждалась центральная Морская регистрационная служба (Морская регистрационная служба, Регистрация), которая руководила пятью КРО на Балтийском, 75
H. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Черноморском, Тихоокеанском флотах и на флотилии Северного Ледовитого океана. Для взаимодействия с сухопутной контрразведкой было создано Центральное морское регистрационное бюро (Регистрационное бюро), в котором осуществлялась обработка всей информации и откуда исходили все распоряжения морским КРО, а также выдавались справки для них и сухопутных КРО134. Начальнику MPC подчинялось Петроградское морское контрразведывательное отделение (МКРО), созданное в сентябре 1916 г. для борьбы с морским шпионажем в столице135. К концу 1916 г. на Балтийском флоте функционировало 7 контрразведывательных отделений: Петроградское морское, при штабе командующего флотом, при штабе Свеа- боргской крепости, при штабе Морской крепости императора Петра Великого, при Або-Аланской укрепленной позиции, при Моонзундской укрепленной позиции и в Ботническом заливе136. По мнению некоторых исследователей, развитие военно-морской контрразведки на каждом флоте представляло собой самостоятельный процесс, поэтому их органы отличались друг от друга. Отличительной чертой Балтийского, Беломорского и Финляндского особых отделений являлось их структурное отделение от разведки137. «Круг вопросов, разрабатывавшихся этими КРО, был чрезвычайно широк: от сбора информации о военной контрабанде, осуществлявшейся через морские порты, и аттестации лиц, желавших выехать за границу, для выдачи им паспорта, до ареста лиц, подозревавшихся в шпионаже», — перечисляет исследователь Д.А. Бажанов138. На Черноморском флоте особое отделение было создано в середине октября 1915 г. По образцу особого делопроизводства оно являлось единым целым с разведкой и структурно входило в состав оперативной части. Его возглавил прикомандированный к штабу флота из Севасто¬ 76
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности польского жандармского управления ротмистр А. П. Автономов. В зону ответственности черноморской контрразведки входило все морское побережье от Батума до Су- лина. В Батуме, Мариуполе, Николаеве, Новороссийске, Одессе, Ростове-на-Дону были созданы контрразведывательные пункты. За отсутствием специально подготовленных кадров работники контрразведки обращались за помощью к местным жандармским управлениям и охранным отделениям139. В целом у морской КРС отсутствовали нормативные документы, определявшие организационное построение и принципы функционирования флотской контрразведки, что негативно сказывалось на ее борьбе с разведывательно-подрывной деятельностью противника. Работа над проектами затягивалась. Только в январе 1917 г. морской министр, начальник Морского Генштаба, руководители морской MPC направили в ГУГШ пакет доработанных документов. Адмирал И. К. Григорович просил внести изменения в «Положение о контрразведывательных органах» 1911 г., в частности обязать КРО тыловых военных округов обслуживать военно-морские объекты в тех районах, где нет флотских контрразведывательных органов, для оперативного решения вопросов предлагалось сухопутным КРО непосредственно сносится с морской регистрационной службой. В третий пункт «Наставления по контрразведке в военное время», в котором перечислялись все структуры, осуществлявшие борьбу со шпионажем, предлагалось включить морские отделения в Петрограде и на флотах140. Со 2 по 10 февраля 1917 г. под председательством делопроизводителя разведывательного делопроизводства отдела генерал-квартирмейстера ГУГШ полковника М.ф. Раевского состоялось совещание представителей морского и военного министерств, на котором присутствовали начальник MPC Морского Генштаба капитан 2-го ранга 77
H. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... В. А. Виноградов, начальник ЦВРБ ГУГШ полковник В. Г. Тур- кестанов, штаб-офицер для поручений при MPC полковник А. И. Левицкий, начальник КРО при штабе Петроградского военного округа полковник В.М. Якубов, начальник Петроградского морского КРО полковник И. С. Николаев. Собравшиеся признали целесообразным внести изменения в параграфы 3,15 и 16 «Положения о контрразведывательных отделениях» 1911 г. ввиду начала действий морской контрразведывательной службы (МКРС), а также обсудили детали передачи органами сухопутной контрразведки соответствующих функций MPC141. Поскольку на флоте не имелось специалистов, знакомых с особенностями контрразведывательной работы, 12 февраля 1917 г. был издан приказ по Отдельному корпусу жандармов, определивший порядок службы его офицеров в морской контрразведке. Однако укомплектовать ее опытными кадрами и как следует наладить работу по контрразведывательному обеспечению объектов флота не удалось142. Февральская революция 1917 г. внесла свои коррективы в развитие и функционирование как морской и сухопутной контрразведок, так и политической полиции. Страх перед жандармерией и охранкой в период царизма повлиял на поведение представителей либеральной интеллигенции после свержения монархии. Поэтому как только она оказалась на вершине власти, то принялась крушить все оставшееся от прежнего режима. Разницы между контрразведкой и политическим розыском многие деятели Временного правительства видеть явно не желали. «...Февральская революция с корнем вырвала не только политическую полицию, но все органы государства, ограждающие общество от всякого рода нарушителей закона, деяния которых везде и при любом строе караются суровым судом, — пишет в своих мемуарах исполнявший должность начальника контрразведки Петроградского военного округа Б. В. Никитин. - Удары наносились в марте по Ми¬ 78
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности нистерству внутренних дел с особым злорадством. В печати шла травля часто по непроверенным подозрениям; отдельные шайки (кстати, не могу назвать их иначе) гонялись за теми, чьи имена кем-нибудь и как-нибудь произносились. Поэтому те, кто служил раньше в полиции, навсегда запрятались, а секретные агенты, вероятно, сами старались забыть о своей службе»143. 4 марта 1917 г. Временное правительство постановило упразднить особые гражданские суды, охранные отделения и Отдельный корпус жандармов со всеми его территориальными и железнодорожными управлениями. А 10 марта последовало постановление об упразднении Департамента полиции и учреждении Временного управления по делам общественной полиции. Начавшийся в столице процесс демонтажа спецслужб и гонений на их сотрудников прокатился по всей территории уже бывшей империи. В Смоленске 3 марта 1917 г. местное жандармское управление было передано в ведение Смоленского временного городского исполнительного комитета, его начальник полковник Е. Г. фон Плато помещен под домашний арест. Во временное исполнение его обязанностей вступил помощник начальника - подполковник Щербачев, которому не удалось предотвратить погром в помещении жандармского управления, учиненный разъяренной толпой обывателей. В составленном им акте от 4 марта 1917 г. сообщалось: «...После ареста начальника управления полковника Е. Г. фон Плато, помещение канцелярии жандармского управления подверглось разгрому толпой ...шкафы оказались вскрытыми, дела и книги из них были вынуты и порваны, столы поломаны... во дворе управления... в 3-4 шагах от дома был обнаружен громадный костер из дымившейся и тлевшей бумаги, обложек дел...»144. 3 марта в Ярославле по требованию рабочих и солдат были арестованы губернатор, жандармы, охранники 79
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... и полицейские, освобождены из тюрем 1100 политических заключенных. То же было сделано в Рыбинске и Ростове. Революционно настроенные части Ростовского гарнизона 3 марта заняли полицейскую часть, арестовали исправника и всех чинов полиции145. 4 марта были разоружены и расформированы Минское ГЖУ и охранное отделение146. В ночь с 5 на 6 марта комиссары Уфимского губернского комитета общественных организаций с помощью офицеров гарнизона арестовали начальника ГЖУ генерал- майора В. С. Устинова, помощника начальника подполковника В.М. Щегловского, начальника Уфимского отделения Самарского ЖПУЖД ротмистра И. Г. Бородина и других должностных лиц. Документы, дела и архивы ГЖУ и отделений на железной дороге были взяты под охрану147. Активно действовали революционные власти и в Сибири. В штаб Иркутского военного округа стали поступать сведения о том, что некоторые агенты наружного наблюдения арестованы, другие, заподозренные в работе по политическому розыску, вынуждены скрываться. Секретные сотрудники, недовольные отношением нового правительства к контрразведке, отказывались от сотрудничества или укрывались. Ситуация была настолько серьезной, что командование округом было вынуждено через комитеты общественных организаций выпустить воззвания к населению и разъяснить, что контрразведка - орган борьбы со шпионажем, а не структура политического розыска148. Пострадала и морская контрразведка, особенно центральная Морская регистрационная служба, Петроградское морское КРО и контрразведка Балтийского театра149. На Черноморском побережье, как следует из воспоминаний капитана С.М. Устинова, революционные власти провели «основательную чистку служебного персонала», уволив всех чинов Департамента полиции и агентов быв¬ 80
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности ших жандармских управлений, что лишило контрразвед- ку опытных работников150. После ликвидации полиции функции по обеспечению личной и общественной безопасности граждан были переданы в Главное управление по делам милиции, уголовного розыска Министерства юстиции. Функция политического розыска новыми демократическими властями оказалась невостребованной, поэтому нового органа обеспечения государственной безопасности создавать не стали, что впоследствии стало одной из причин быстрого краха Временного правительства. 4 марта начальник Генштаба П. И. Аверьянов направил военному и морскому министру Временного правительства А. И. Гучкову письмо, в котором предлагал реорганизовать военную контрразведку «из-за прекращения деятельности розыскных органов Министерства внутренних дел, оказывавших содействие Военному министерству в борьбе со шпионажем». 9 марта А. И. Гучков обратился через прессу к войскам, призывая их слушать своих начальников и не слушать сеющих рознь немецких шпионов, скрывавшихся «под серой солдатской шинелью». А 11 марта он выступил в СМИ с новым воззванием, в котором определил роль и задачи контрразведки. «Враг угрожает столице. Петроград и его окрестности наводнены германскими шпионами, - писал военный министр. - Они скрываются всюду. Нет звания, которым он ни старался бы прикрыть свое гнусное дело. Он переодевается во всякую форму и, скрываясь в толпе, мутит и волнует робких и слабых. Нужна контрразведка. Генеральный штаб это дело наладит. Граждане и воины, не спутайте этих верных людей с агентами сыска былого режима. Новой власти сыска не нужно. Она управляет в согласии с волей народа. Но она не допустит, чтобы среди вас работали агенты Вильгельма. Следите за собой. Не выдавайте плана обороны»151. 81
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... А. И. Гучков издал приказ, в котором предписывалось «принять самые энергичные меры к усилению работы органов контрразведки» и сохранять впредь до особого распоряжения весь ранее работавший личный состав. Помимо борьбы со шпионажем, приказ ориентировал военную контрразведку на противодействие нарастающему хаосу в стране и армии152. После Февральской революции Ставка утратила статус самостоятельного органа военного управления на ТВД и стала подчиняться военному министру153. Поэтому временно исполняющий должность начальника штаба ВГК генерал от инфантерии В.Н. Клембовский 16 марта обеспокоенно сообщал военному и морскому министру: «Отовсюду получаются донесения, что германские шпионы, не чувствуя угрозы со стороны органов контрразведки, перейдут в своей зловредной деятельности всякие границы осторожности; не исключается и возможность обращения тайных германских агентов от разведки и пропаганды к нанесению нам непосредственного вреда путем разрушения важнейших железнодорожных сооружений в тылу, как, например, взрывы мостов и депо, арсеналов и заводов, работающих на оборонку, и т. п.». В интересах действующей армии он предложил А. И. Гучкову «войти в сношение с министром внутренних дел по вопросу об организации контрразведывательных отделений в губернских и областных центрах, с непосредственным подчинением начальников сих отделений начальникам штабов соответствующих военных округов, так как существующих при этих последних контрразведывательных отделений безусловно недостаточно»154. А.И. Гучков поддержал предложение генерала В.Н. Клем- бовского и 20 марта обратился к министру внутренних дел князю Г.Е. Львову с просьбой «ныне же спешным порядком сформировать при каждом губернском комиссаре особый орган для борьбы с военным шпионажем»155. Ответа из МВД так и не последовало. 82
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности Отсутствие прежней системы правоохранительных органов, наряду с другими факторами, не замедлило сказаться на ситуации в стране и вокруг вооруженных сил: усилилась пацифистская пропаганда, участились диверсии на заводах, увеличился поток перевозимых через границу контрабандных грузов и т. д. В сложившейся ситуации Временное правительство предприняло попытку возложить борьбу со шпионажем на военное и морское ведомства. Так, 19 марта оно предоставило командующим армиями право удалять с ТВД следующие категории лиц: а) подозреваемых в военном шпионаже или в содействии неприятельским войскам; б) агитирующих за заключение сепаратного мира; в) тайно торгующих спиртными напитками; г) занимающихся проституцией. В тот же день Временное правительство постановило образовать «особое совещание» — комиссию из представителей министерств: иностранных дел, военного, морского, торговли и промышленности, внутренних дел, а также прокурора Петроградской судебной палаты - для разработки нормативно-правовой базы контрразведки, соответствующей сложившимся реалиям156. Такая комиссия была оперативно создана. Ее заседания под председательством генерал-квартирмейстера ГУГШ генерала Н.М. Потапова проводились с 7 по 20 апреля, в ходе которых были постатейно обсуждены и одобрены проекты «Временного положения о контрразведывательной службе во внутреннем районе», «Временного положения о контрразведывательной службе на театре военных действий», «Временного положения о курсах контрразведывательной службы при ГУГШ», а также вопросы комплектования КРО офицерами Генштаба или юристами и запрет принимать на службу офицеров ОКЖ, штатное расписание157. Вот как описывает заседания этой комиссии Б. В. Никитин: «...В один прекрасный день апреля открыла свои заседания большая комиссия, собранная под председательством 83
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Потапова, для выработки обещанной инструкции. Первым пунктом ставится на обсуждение определение понятия о самом слове - контрразведка. После долгих дебатов, к концу второго заседания я ясно почувствовал, что рискую остаться в меньшинстве, что роль контрразведки в ее защите общегосударственных интересов будет сведена лишь к выполнению нескольких чисто военных задач: ограничится преследованием фотографов на крепостных верках, подрывателей мостов на стратегических направлениях и т. п. Тогда я спрашиваю председателя, под какое понятие будет отнесено преследование тех немецких агентов, которые разваливают государство по всем направлениям, и на какое именно ведомство этого рода деятельность будет возложена. Присутствовавшие при этом представители других ведомств не замедлили признать неделимость контрразведки, а понятие, наконец, получило свое надлежащее толкование: контрразведка ведает всеми “немцами”, но, само собою, не принимает на себя функций политической полиции»158. 23 апреля помощником военного министра генерал- майором В.Ф. Новицким было утверждено «Временное положение о контрразведывательной службе во внутреннем районе», в соответствии с которым задача контрразведывательной службы состояла «исключительно в обнаружении и обследовании неприятельских шпионов, а также лиц, которые своей деятельностью могут благоприятствовать или фактически благоприятствуют неприятелю в его враждебных действиях против России и союзных с нею государств». В соответствии с этим документом шпионами назывались лица, «которые тайным образом или под ложными предлогами собирают или стараются собрать сведения военного характера с намерением сообщить такие неприятелю»159. Сформулированная авторами документа главная задача контрразведки ни у кого не вызывала вопросов, а вот что касалось «обнаружения и обследова¬ 84
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности ния лиц, которые благоприятствовали неприятелю», то эта часть формулировки вызывала критику с разных сторон. Так, советский ученый Б.Н. Венедиктов в статье по истории военной контрразведки царской России, опубликованной в «Трудах Высшей школы КГБ» в 1979 г., оценивал вторую половину формулировки «Временного положения» с точки зрения марксистско-ленинской методологии, которая «отражала стремление диктатуры буржуазии использовать контрразведывательную службу для подавления деятельности большевиков в русской армии»160. Понятно, что в советское время автор не мог написать иначе, так как спецслужбы Временного правительства противостояли большевикам. Исследователь Л. С. Яковлев в свой кандидатской диссертации считает, что «такая широкая формулировка... предоставляла органам контрразведки широкие права по применению репрессий к неугодным лицам»161. Вероятно, под неугодными лицами ученый в первую очередь подразумевал большевиков. Однако противников у новой власти было гораздо больше. Подорвать боеспособность вооруженных сил, дестабилизировать обстановку в стране стремились многие радикально настроенные политические силы. А после разгона Департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов противостоять им, кроме военной контрразведки, было некому. Поэтому, по мнению историка А. А. Здановича, все причины, негативно влиявшие на безопасность страны и армии, «являлись основанием к расширению формулировки основной задачи контрразведывательных органов»162. Согласившись с ученым в целом, обратим внимание на некоторую расплывчатость, неконкретность формулировки второй части определения, которая не позволяет ответить на вопрос: каким образом «лица» должны благоприятствовать неприятелю, чтобы стать объектом оперативной разработки органов контрразведки? По всей видимости, 85
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... это предстояло определять на месте самим контрразведчикам, полагаясь на революционное чутье. Согласно «Временному положению», органами контрразведывательной службы в тыловых районах являлись: КРЧ отдела генерал-квартирмейстера ГУГШ и КРО штабов военных округов. В крепостях и других пунктах, имевших стратегическое значение, могли учреждаться местные контрразведывательные отделения. Этим документом контрразведывательные органы были выведены из состава разведывательных отделений и получили самостоятельный статус. Так, контрразведывательная часть (КРЧ), состоявшая из центрального КРО и центрального регистрационного бюро (ЦРБ), находилась в отделе генерал-квартирмейстера ГУГШ, а ее начальник подчинялся обер-квартирмейстеру, руководитель КРО при штабе внутреннего военного округа - окружному генерал- квартирмейстеру163. КРО штабов военных округов приобретали двойную подчиненность: окружному генерал-квартирмейстеру и помощнику обер-квартирмейстера ГУГШ164. Таким образом, контрразведка во внутреннем районе из разрозненных структур превратилась в единую систему. Объединение деятельности органов КРС внутренних округов с контрразведывательными органами действующей армии лежало на генерал-квартирмейстере ГУГШ через штаб Верховного главнокомандующего, а с органами морской контрразведывательной службы - через начальника морского Генерального штаба (по отделу морской регистрационной службы)165. Функции контрразведывательных органов достаточно подробно проанализированы в научной литературе166, поэтому подробно останавливаться на них не имеет смысла. С 23 по 26 апреля под председательством генерала Н. М. Потапова прошло заседание комиссии при ГУГШ, 86
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности на котором было одобрено «Временное положение о правах и обязанностях чинов сухопутной и морской контрразведывательной службы по производству расследований»167. Однако утверждение этого документа, направленного военным министром на имя председателя правительства, затягивалось, дважды, 8 и 9 мая, снималось с повестки дня. Ставка и штабы военных округов пытались убедить «верхи» в том, что без этого документа контрразведывательные органы «лишены возможности руководствоваться в своей работе строго правовыми началами», в силу чего вся постановка контрразведывательной службы и развития ее деятельности всецело зависит от утверждения этого положения. Военные просили о скорейшем утверждении документа168. Однако военный и морской министр А. Ф. Керенский не спешил «давать ход» проекту, ограничившись приказом по армии и флоту, в котором констатировал о наличии особых контрразведывательных отделений, предназначавшихся для борьбы со шпионажем, просил не смешивать служащих этих отделений с агентами политического розыска старого режима и оказывать им «полное содействие»169. «Временное положение о правах и обязанностях чинов сухопутной и морской контрразведывательной службы по производству расследований» было утверждено 17 июня председателем Временного правительства князем Г.Е. Львовым и замещающим должность военного министра полковником Г. А. Якубовичем. Его полный текст был опубликован в «Вестнике Временного правительства». С утверждением этого документа на столь высоком уровне, как считают некоторые исследователи, «контрразведывательная служба получила новые правовые и организационные основания для своей деятельности на государственном, а не ведомственном уровне»170. 2 мая генералом от инфантерии М.В. Алексеевым было утверждено «Временное положение о контрразведывательной службе на театре военных действий», первый параграф 87
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... которого определял ее задачи на ТВД. Они были аналогичны задачам контрразведывательных органов внутренних районов. На театре военных действий органами контрразведки являлись: КРЧ и КРО штаба Верховного главнокомандующего; КРО штабов фронтов, армий и штабов округов на театре военных действий. По необходимости могли создаваться особые КРП при штабах округов и в районе каждой армии. Как и во внутренних военных округах, их руководители имели двойное подчинение: генерал-квартирмейстерам «своих» штабов и начальникам вышестоящих контрразведывательных органов. Общее руководство контрразведывательной службой на театре военных действий лежало на генерал-квартирмейстере при Верховном главнокомандующем, а ближайшее - на его помощнике; общее руководство контрразведывательной службой в районе армий фронта и ближайшее в районе штаб-квартиры фронта — на генерал- квартирмейстере штаба фронта, ближайшее в районе армии - на генерал-квартирмейстере штаба армии. Таким образом, и на ТВД, так же, как и в тылу, контрразведывательные органы были выведены из разведывательных отделений. Объединение деятельности органов контрразведывательной службы внутренних округов с контрразведывательными органами действующей армии лежало на генерал-квартирмейстере ГУГШ через штаб Верховного главнокомандующего171. Помимо «Временного положения о контрразведывательной службе на театре военных действий» 2 мая генерал от инфантерии М. В. Алексеев утвердил временные положения «О 2-м генерал-квартирмейстере при Верховном главнокомандующем», «О начальнике контрразведывательной части штаба Верховного главнокомандующего», «О начальнике контрразведывательного отделения штаба
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности ВГК», «О генерал-квартирмейстерах штабов фронтов и их помощниках», «О начальнике контрразведывательного отделения штаба фронта», «О генерал-квартирмейстере штаба армии», «О начальнике контрразведывательного отделения штаба армии», «О начальнике окружного штаба и его помощнике на ТВД», «О начальнике окружного контрразведывательного отделения на ТВД» и «О начальнике контрразведывательного пункта»172. 7 мая приказом № 247 Верховный главнокомандующий ввел в существовавшие временные штаты контрразведывательных подразделений ряд должностей в управлениях генерал-квартирмейстера: при ВГК — 4; штаба главнокомандующего армиями фронта - 2; штаба армии, входящей в состав фронта,- 2, штабов округов на ТВД - 2. Одновременно упразднялись должности помощников начальников разведывательных отделений штабов различных уровней, которые ранее занимали офицеры Отдельного корпуса жандармов. Конкретно указывалось, что начальниками контрразведывательных органов и их помощниками назначаются офицеры Генштаба или имевшие юридическое образование. Начальникам штабов ВГК и главнокомандующего армиями фронта предоставлялось право при необходимости самостоятельно создавать КРП в составе одного человека173. В результате изменений нормативно-правовой базы начальник контрразведывательной службы перешел в подчинение помощнику генерал-квартирмейстера. Начальник разведывательного отделения оставался в подчинении второго помощника генерал-квартирмейстера. Таким образом, обе службы оставались в подчинении генерал-квартирмейстера. «Необходимость такой централизации вытекает из существа дела, требующего полной согласованности отдельных действий и постоянного сравнения всех полученных сведений для взаимной их проверки, - объяснял 27 мая начальник Генштаба генерал-лейтенант П.И. Аверьянов председателю Военного совета при Исполкоме Московских 89
H. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... общественных организаций П. Н. Малянтовичу. - Как для добывания и разработки сведений о вооруженных силах наших противников, так и для противодействия их разведке о нашей армии необходимо основательное знакомство с военным делом, каковому требованию наиболее отвечают офицеры Генштаба»174. С генералом П.И. Аверьяновым можно согласиться лишь частично, поскольку для эффективного противодействия разведкам противника было недостаточно лишь одного, пусть даже основательного, знакомства с военным делом. Контрразведчикам еще необходимы навыки оперативно-розыскной деятельности, которыми офицеры Генштаба по объективным причинам не обладали. Возглавившим КРО еще только предстояло их освоить. Поэтому в целом обоснованное решение вывести начальников КРО из подчинения начальников разведывательных отделений не могло позитивно отразиться на результативности контрразведывательной деятельности из-за низкой профессиональной подготовки руководящих кадров. Несмотря на то что временные положения разрабатывались одной группой лиц, они не смогли решить проблему объединения сухопутной контрразведывательной службы под одним руководством. Она по-прежнему оставалась децентрализованной: фронтовые органы подчинялись Ставке, а тыловые - ГУГШ. Так, фронтовыми органами контрразведки являлись: КРЧ и КРО Ставки, КРО штабов Северного, Западного, Юго- Западного, Кавказского и Румынского фронтов, штабов Петроградского, Двинского, Минского, Киевского, Одесского военных округов на ТВД штабов, штабов 13-и армий, КРП штабов армейских корпусов, а также подразделения MPC: 2 — в Петрограде, б — на Балтике и 9 — на Черном море. Если сеть контрразведывательных органов на театре военных действий была относительно густой, то в тылу на огромной территории России дей¬ 90
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности ствовали лишь КРЧ ГУГШ, КРО штабов Московского, Казанского, Кавказского, Иркутского, Омского, Туркестанского, Приамурского военных округов и подчиненные им КРП, три подразделения контрразведки флота Северного Ледовитого океана175. В их оперативном обслуживании находилась огромная территория. Например, в район ответственности КРО штаба Московского военного округа входили Владимирская, Вологодская, Воронежская, Костромская, Московская, Нижегородская, Орловская, Рязанская, Тамбовская, Тульская, Тверская, Ярославская губернии, Курскую и Харьковскую губернии обслуживал КРП в Харькове, а Ростовский КРП - область Войска Донского176. Поэтому система органов безопасности Временного правительства не шла в сравнение с разрушенной системой царского режима. Обстановка в стране была сложной. Чувствующее себя неуверенным в условиях двоевластия, Временное правительство предприняло попытку создания отдела контрразведки с функцией политического розыска. 15 июня состоялось закрытое заседание Временного правительства № 108, на котором обсуждался вопрос «Об организации контрразведки при Министерстве юстиции». Первый пункт постановления гласил: «Отпустить в распоряжение Министерства юстиции из средств государственного казначейства сто тысяч рублей на организацию секретного наблюдения... с отнесением этого расхода на счет кредитов, освободившихся от сметных по Министерству внутренних дел на 1917 год назначений по содержанию бывшего Департамента полиции». Уже 22 июня Министерство юстиции секретным письмом сообщало начальнику Генерального штаба об учреждении контрразведывательного отдела. 3 июля министром юстиции П. Н. Переверзевым было утверждено «Положение о контрразведывательном отделе при Министерстве юстиции». Согласно Положению, отдел учреждался «1) для борьбы со шпионажем воюющих 91
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... с Россией держав и 2) для борьбы с попытками насильственного восстановления старого строя»177. По линии борьбы со шпионажем отдел должен был взаимодействовать с контрразведывательными органами военного и морского ведомств, а по линии политического розыска - с МВД. «Таким образом, впервые в истории России была предпринята попытка создать спецслужбу вне военного ведомства, соединяющего в себе функции контрразведки и политической полиции, — пишет А. А. Здано- вич. — Фактически речь шла о том, что эта служба под прикрытием контрразведки выявляла бы нелояльные Временному правительству элементы, в том числе и среди военных, включая генералитет»178. Организационно новая спецслужба формировалась на следующих началах: во главе контрразведывательного отдела стоял заведующий, имевший помощника; структурно отдел подразделялся на отделения, возглавляемые соответствующими начальниками, которым подчинялись чины для поручений179. Однако занявший пост министра юстиции в сентябре 1917 г. А. А. Демьянов отдел контрразведки ликвидировал. «Я убедился, что незаконность существования контрразведки была настолько ясна, что, не уничтожив ее, впоследствии нельзя было бы разделаться с запросами парламента по поводу ее существования», - объяснял он позже свое решение180. Связанные со шпионажем дела передавались в военное ведомство. Правительство поручило МВД разработать проект реорганизации уголовного розыска таким образом, чтобы ему были подведомственны и «политические преступления, которые носят характер уголовно наказуемых деяний»181. В течение лета в результате бурного развития контрразведывательных органов выяснилось, что первоначальные временные штаты КРО оказались недостаточными, поэтому штабы тыловых военных округов — Петроградского, Московского, Приамурского и Иркутского - были 92
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности вынуждены выйти с ходатайством перед ГУГШ об увеличении штатов в целях учреждения местных КРП. Разрешение было получено182. Видимо, недостаточными оказались штаты и контрразведывательных органов на ТВД. Поэтому 25 августа 1917 г. приказом Верховного главнокомандующего № 884 в штат КРЧ Ставки вводились должности помощника начальника части, делопроизводителя и служащих канцелярии. Увеличивалось число должностей помощников начальников КРО, соответствовавших числу открывшихся особых (отдельных и корпусных) КРП, с тем чтобы должности начальников пунктов замещались исключительно помощниками начальников соответствующих КРО. Штаты контрразведывательных органов отдельно действующих корпусов приравнивались к штатам КРО штабов армий183. В сентябре 1917 г. А.Ф. Керенский утвердил временный штат управления генерал-квартирмейстера при ВГК. Контрразведывательная часть входила в состав 2-го отдела управления генерал-квартирмейстера184. Обновленные контрразведывательные органы закончили переформирование к сентябрю 1917 г. Однако результаты проведенной в революционном угаре реорганизации были неоднозначными. В столице действовало КРО штаба Петроградского военного округа под руководством Б. В. Никитина (с 12 марта по конец июня). Штатная численность отделения — 140 сотрудников. Б. В. Никитин сосредоточил основные усилия своего учреждения на борьбе с большевиками, установив с этой целью связь со спецслужбами Антанты. Из шести делопроизводств КРО два занимались исключительно политическими делами185. Сохранились и продолжили свою работу КРО при штабах Западного фронта и Минского военного округа. В ГУГШ и в Московском военном округе «сохранились только отдельные подразделения»186. 93
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Революционные события 1917 г. отразились и на морской контрразведке. Организационные изменения, ставшие следствием распада МВД и передачей контрразведывательных функций в Морское ведомство, нуждались в нормативно-правовом обеспечении. Поэтом 30 июня было принято «Временное положение о морской контрразведывательной службе на театре военных действий». С момента вступления в силу данного документа руководство морской контрразведкой осуществляли «по соглашению» начальник Морского Генштаба и начальник морского отдела Ставки ВГК. МГШ теперь не отводилась главенствующая роль в борьбе со шпионажем. Центральная морская регистрационная служба являлась лишь «высшим регистрационным и отчетным учреждением для театра военных действий и всего государства». Вместе с тем ей предоставлялось право по указанию начальника МГШ и по соглашению с командующими флотами «выполнять особые поручения внутри и за границей». Вместо расформированных жандармских команд в районах, где «имеются интересы флота», документом предусматривалось создание особых морских контрразведывательных пунктов. По данным историка Д.А. Бажанова, появление «Временного положения» привело к созданию новых КРО на Черном море и КРП - на Балтийском и Северном театрах. К октябрю 1917 г. на Балтийском море функционировало 6 отделений (не считая Петроградского), на Белом - 1, на Черном - 9187. Д.А. Бажанов пришел к выводу, что главным итогом проведенных в 1917 г. реорганизаций морской КРС «стало снижение качества подготовки ее личного состава, падение профессионализма в работе, усиленные чехардой начальников отделений и пунктов, наконец, постепенное попадание в зависимость от местных Советов»188. Однако вернемся к сухопутной контрразведке. С 1 по 14 октября в штабе ВГК проходило совещание начальни¬ 94
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности ков КРО фронтов и округов на ТВД, именовавшегося для большего статуса съездом. Участники мероприятия подготовили для рассмотрения пятнадцать проектов документов, условно разделенных на 3 группы: а) подлежащие утверждению Временным правительством; б) требующие санкции Верховного главнокомандующего; в) объявляемые приказом начальника штаба ВГК. Контрразведчики разработали правила въезда во фронтовую зону и выезда из нее, меры по охране оборонных заводов и по усилению контроля за военнопленными, а также ряд более мелких вопросов. Для усиления руководства и оказания практической помощи нижестоящим органам предлагалось увеличить штат контрразведывательной части Ставки и создать КРЧ в штабах фронтов. В материалах съезда впервые встретился термин «руководящий орган» применительно к контрразведывательной части, что свидетельствует о намерении усиления централизации спецслужбы на ТВД. В докладной записке по итогам съезда, представленной начальнику штаба ВГК, предлагалось по соглашению с Министерством юстиции должностей следователей, специализирующихся на делах о шпионаже и государственной измене, и прикреплении их к органам контрразведки штабов фронтов и отдельных армий189. Как следует из вышесказанного, к началу 1917 г. контрразведка достигла определенных высот в своей организации, но ситуация усугублялась крушением государственного строя, распадом страны и армии, которым ни власти, ни еще не окрепшая военная контрразведка не могли ничего противопоставить. Как верно подметили авторы книги «Военная контрразведка. История, события, люди», «попытка одновременно строить правовое государство - Россия после Февраля стала самой демократической страной в мире — и продолжать доставшуюся в наследство от свергнутого режима войну, оказалось делом “несовместимым”, как гений и злодейство»190. 95
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Подытоживая, согласимся с выводами доктора исторических наук А. А. Здановича, что «решения Временного правительства, принятые под давлением требований революционных и либеральных лидеров, привели к существенному ослаблению контрразведки. Однако к концу лета 1917 года удалось несколько стабилизировать ситуацию путем легализации КРО, разработки основополагающих документов их организации и деятельности... В это время начался процесс превращения отечественной контрразведки в систему с единым руководящим центром»191. Первым документом совершивших переворот большевиков был принятый 26 октября на II Всероссийском съезде советов рабочих и солдатских депутатов Декрет о мире, в котором декларировалось, что «советская власть предложит немедленный демократический мир всем народам и немедленное перемирие на всех фронтах»192. 9 ноября во фронтовые части была направлена телеграмма за подписью В. И. Ленина: «Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем». По мнению вождя мирового пролетариата, массовые братания должны были стать инструментом борьбы за заключение мира. Однако обращение Советского правительства ко всем воюющим странам заключить справедливый демократический мир без аннексий и контрибуций не нашло поддержки у союзников - страны Антанты и США отказались принять это предложение. Да и в России были силы, не желавшие перемирия. Одним из оплотов прежней власти, отказавшихся вступать в переговоры с немцами о перемирии, являлась Ставка ВГК. В ответ на это большевики сместили с должности Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанта Н. Н. Духонина. Новым главковерхом был назначен прапорщик Н. В. Крыленко, прибывший в Могилев с вооруженным отрядом. 96
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности 2 декабря Советская Россия заключила с Центральными державами перемирие и начала мирные переговоры. Понадеявшись, что переговоры принесут желаемый мир, большевики приступили к сокращению действующей армии. Подверглись реорганизации все органы управления, в том числе и контрразведка, куда были назначены военные комиссары с обязанностью «реорганизовывать старые негодные аппараты на началах самодеятельности и демократизации»193. Директивой от 3 декабря 1917 г. предписывалось уменьшить численность контрразведки на 15 процентов, расформировать КРП отводимых в тыл корпусов, а также закрыть фронтовые школы по подготовке оперативного состава. Под предводительством новоявленных военных комиссаров процесс реформирования спецслужб действующей армии проходил стихийно, даже вопреки здравому смыслу. Наиболее серьезный удар по контрразведывательным структурам был нанесен на Северном фронте, где большевики пользовались значительным влиянием. Аналогичным образом проходили «реформы» спецслужб и на Западном фронте. На отдаленных Юго-Западном, Румынском и Кавказском фронтах реорганизация проводилась менее радикальным образом194. 15 декабря исполняющий обязанности главковерха А.ф. Мясников, особенно не заботясь о последствиях, издал приказ № 986, которым обязал расформировать КРО штаба ВГК и отдельные КРП в районах армий и фронтов, уволить личный состав органов контрразведки штаба ВГК, штабов фронтов, армий, корпусов и округов на ТВД, за исключением тех КРП, которые командующие фронтами по своему усмотрению посчитают необходимыми оставить. «Для того, чтобы контрразведка была использована в истинных целях революционной армии», А.Ф. Мясников в духе того времени, предлагал «корпусным, армейским, фронтовым или соответствующим им военно-революционным комитетам обязательно иметь при контрразведывательных 97
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... органах своих комиссаров». В приказе, в частности, подчеркивалось, что «в наступивший период перемирия и ведения мирных переговоров органы контрразведки, имея меньшую напряженность работы, могут быть значительно сокращены и упрощены без существенного вреда для дела»195. Данное положение приказа подверг справедливой критике А. А. Зданович: «Налицо абсолютно волюнтаристское решение не сведущего в деле борьбы со шпионажем и другими видами подрывной деятельности противника человека»196. Откуда выпускник юридического факультета Московского университета, профессиональный революционер А. ф. Мясников мог знать азы борьбы со шпионажем? Революционная стихия вынесла прапорщика запаса и таких, как он, на верхние этажи военной власти, где им пришлось принимать ответственные решения. Издаваемые дилетантами приказы отнюдь не всегда были выверенными и обоснованными, скорее, наоборот, приводили к катастрофическим последствиям. История Гражданской войны полна таких примеров. К приказу № 986 прилагалась объяснительная записка, также подписанная А. Ф. Мясниковым, определявшая задачи контрразведывательных органов на ТВД. Основная нагрузка в борьбе с военным шпионажем противника им возлагалась на контрразведку корпусов. За КРО штабов армий и фронтов оставались руководящие функции в районах ответственности армий и фронтов. Контрразведке штаба ВГК отводилась роль высшего технического руководящего и контролирующего органа контрразведки на всем ТВД. Какой смысл придавался слову «технический», документ не разъясняет. Окружной контрразведке также предписывалось быть «руководящим и контролирующим органом для всех отдельных местных контрразведывательных органов, кои будут оставлены властью главнокомандующих фронтами». Она же должна была служить кадром 98
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности для формирования контрразведки мирного времени в период демобилизации армии197. Следует подчеркнуть, что приказ № 986 не имел никакого отношения к контрразведывательным органам тыловых военных округов. 20 декабря штаб ВГК отдал распоряжение о формировании КРО штаба Северного фронта по новым штатам. Приказом № 1 по управлению генерал-квартирмейстера штаба фронта были утверждены в должностях не назначенные, а избранные служащие отделения в количестве 18 человек. Однако на других фронтах ситуация складывалась не столь благополучно. Развал старой армии на Кавказском, Румынском и Юго-Западном фронтах повлекли за собой и ликвидацию штабных структур, в том числе и КРО198. 7 декабря была создана Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете народных комиссаров РСФСР. Поскольку по сравнению с другими угрозами для советской власти шпионаж был далеко не на первом месте, то функции контрразведки в тот период времени на комиссию не возлагались. В системе ВЧК Контрразведывательное бюро (КРБ) было создано в начале января 1918 г. Ф.Э. Дзержинским по инициативе бывшего агента царских спецслужб К. А. Ше- варо-Войницкого и просуществовало недолго. Прикомандированные к КРБ матросы заподозрили своего начальника в измене и расстреляли. Весной было предпринято несколько попыток создания контрразведки ВЧК199. 11 января 1918 г. был объявлен «Перечень наименований органов контрразведывательной службы на ТВД, переименовываемых в органы службы военного контроля действующей армии». С того момента контрразведывательная служба стала именоваться службой военного контроля действующей армии, контрразведывательная часть штаба ВГК — службой военного контроля, КРО штаба 99
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Западного фронта - отделением военного контроля Западного фронта и т. д.200 20 января 1918 г. Верховный главнокомандующий Н. В. Крыленко отдал приказ о расформировании штаба ВГК201. После чего началась спонтанная ликвидация всех КРО и КРП действующей армии. С начала 1918 г. специалисты Генштаба приступили к разработке комплексной программы реорганизации всего военного механизма Советской России. 18 января ГУГШ была создана комиссия из ведущих сотрудников контрразведки, которой поручалось разработать новое штатное расписание Военного контроля и пропускных пограничных пунктов на период мирного времени. Комиссия посчитала целесообразным и в условиях мирного времени иметь в военных округах службу для борьбы с иностранными разведками. Ей были представлены на рассмотрение три варианта штатного расписания, однако ни один из них принят не был202. Начатое большевиками сокращение армии проходило в условиях возобновления немцами наступления на всех операционных направлениях. Например, на северном направлении в течение недели они заняли ряд городов и создали угрозу Петрограду. 19 февраля был сдан Минск, 20 февраля - Полоцк, 21 - Речица и Орша, 22 - латвийские Вольмар и Венден и эстонские Валк и Гапсала. 23 февраля под Псковом и Нарвой части молодой Красной армии вместе с вооруженными отрядами рабочих остановили немецкое наступление на Петроград. 1 марта возобновились мирные переговоры в Бресте. 3 марта Россия подписала мирный договор с державами Тройственного союза и вышла из Первой мировой войны. На этом можно было заканчивать главу и начинать формулировать полагающиеся в таких случаях выводы, если бы не набиравшая обороты Гражданская война. Если большевики пусть и временно, но были вынуждены со¬ ню
Глава 1. Задачи, организация и проблемы ... органов безопасности гласиться с потерей 1 млн км2, которые оказались под немецкой оккупацией, то зародившееся на юге России Белое движение продолжало считать Первую мировую войну незаконченной, а немцев - своими противниками. По воспоминаниям генерал-лейтенанта А. И. Деникина, Верховный руководитель Добровольческой армии генерал от инфантерии М. В. Алексеев «говорил о немцах, как о “враге - жестоком и беспощадном” - таком же враге, как и большевики... Словом, обосновал два наших положения: 1) союз с немцами морально недопустим, политически нецелесообразен; 2) пока - ни мира, ни войны»203. Так оно потом и произошло: Добровольческая армия в боевые действия с германскими оккупационными войсками не вступала, противоборство осуществлялось лишь по линии спецслужб. Став во главе вооруженной борьбы с большевиками, бывшие царские генералы создавали вооруженные силы и органы военного управления по образцу и подобию русской армии. Добровольческая армия, датой рождения которой считается 27 декабря 1917 г., не являлась исключением. Первоначально ее штаб состоял всего лишь из двух отделов - строевого и снабжения. В составе первого были созданы разведывательное и контрразведывательное отделения. КРО находилось в подчиненном положении по отношению к разведотделению204. По всей видимости, за неимением времени белые генералы не утруждали себя поиском новых схем, взяв за основу «модель» времен Первой мировой войны. Лишь в ноябре 1918 г. после структурного реформирования штаба Добровольческой армии, контрразведывательное отделение было выделено в самостоятельную структуру и вместе с разведывательным отделением непосредственно подчинялось генерал-квартирмейстеру205. Таким образом, контрразведка Добровольческой армии по своим функциям и структуре являлась подобием контрразведки Временного правительства. 101
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Четырехлетний период развития русских спецслужб является по сути уникальным: Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революция, начало Гражданской войны. Режимы меняли друг друга, оказывая влияние на развитие органов безопасности. В их развитии автор выделил три периода. В первый (самодержавный) период самодержавия обеспечением внешней безопасности государства и армии, борьбой со шпионажем занимались структурные подразделения двух ведомств - военного министерства и МВД, так и не сумевшие объединить усилия перед внешними угрозами. Во второй, межреволюционный, период новые власти разогнали Департамент полиции и Отдельный корпус жандармов, военная контрразведка была наделена функцией политического розыска. В третьем периоде начался демонтаж прежней контрразведки и формирование новых органов безопасности. И если у белых на юге России воссозданная контрразведка продолжала оставаться копией спецслужбы Временного правительства, то большевики свои органы борьбы со шпионажем слили с Особым отделом ВЧК. Однако эти реорганизации происходили уже после выхода Советской России из Первой мировой войны.
ГЛАВА 2 ПОДБОР, ПОДГОТОВКА И РАССТАНОВКА КАДРОВ В начале 1913 г. по заданию ГУГШ штабы Варшавского, Виленского и Киевского военных округов подготовили предложения по созданию новых КРО на случай войны, суть которых сводилась к увеличению штата существовавших отделений или прикомандированию к ним необходимого количество сотрудников для заблаговременного изучения обстановки на предстоящих театрах военных действий. Предлагаемая мера, по их замыслу, позволила бы с началом войны быстро создать костяк новых контрразведывательных органов на ТВД1. Однако эти здравые предложения так и остались на бумаге. Принятое в июле 1914 г. «Положение о полевом управлении войск в военное время» не предусматривало формирование КРО в штабах фронтов и армий. Задачи по борьбе со шпионажем возлагались на помощников начальников разведывательных отделений, которые назначались в основном из числа офицеров ОКЖ. Жандармы также получили назначения на должности начальников КРО штабов военных округов на ТВД. В июле 1914 г. по мобилизации в действующую армию был направлен 21 жандармский офицер с оставлением в штате корпуса2. Так, высочайшим приказом от 21 июля 1914 г. ротмистр Н.Н. Кирпотенко был назначен исполняющим должность штаб-офицера для поручений разведывательного отделения штаба 11-й армии, штаб-ротмистр В. А. Прохоров получил назначение в разведывательное отделение штаба 9-й армии, а подполковник М.М. Федоров — в разведотделение штаба 6-й армии3. юз
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... После объявления мобилизации из состава КРО штаба Варшавского военного округа было сформировано контрразведывательное отделение штаба 2-й армии, которое возглавил ротмистр С. В. Муев, «зарекомендовавший себя в мирное время с самой лучшей стороны»4. Вероятнее всего, в этом и ниже перечисленных случаях имелись в виду внештатные КРО, организованные и существовавшие на средства, отпускаемые штабам на секретные расходы5. Телеграммой от 29 июля 1914 г. ротмистр М.В. Науменко сообщал начальнику Люблинского ГЖУ о своем назначении начальником КРО при штабе Минского военного округа на ТВД6. Начальником КРО при штабе Двинского военного округа был назначен опытный контрразведчик штабс-капитан М. С. Алексеев7. Заполнение вакантных должностей в разведывательных отделениях офицерами ОКЖ продолжалось и в августе-сентябре. Подполковник П.А. Иванов приказом по армиям Юго-Западного фронта от 2 августа № 31 был назначен на должность помощника начальника разведывательного отделения штаба главнокомандующего армиями фронта8. Забегая вперед отметим, что высочайшим приказом по военному ведомству от 23 мая 1915 г. подполковник П.А. Иванов «за усердную службу и труды, понесенные во время военных действий», был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени9. В ряде документов сообщается о назначении жандармов руководителями КРО: ротмистра Г. К. Красильникова — штаба 5-й армии, ротмистра К. К. Ширмо-Щербин- ского — штаба 8-й армии10. Последний хорошо проявил себя при подготовке армии к Брусиловскому прорыву, за что был награжден орденом Святого Владимира 4-й степени. В ходатайстве о награждении ротмистра К. К. Ширмо-Щербинского написаны следующие строки: «Неустанно напрягал деятельность всех органов контр- км
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров разведки к установлению в районе армии шпионов и лиц, действовавших во вред армии, за время с января с.г. (1916. - Авт.) по 14 июня вверенным ему отделением произведено 267 расследований, из которых 30 закончилось преданием суду, 94 - высылкой в глубь России, что сильно способствовало очищению района армии от вредных элементов»11. В Государственном архиве Российской Федерации хранится послужной список (на 1 июля 1914 г.) 38-летнего ротмистра В. Г. Шредера - будущего начальника КРО штаба Киевского военного округа на ТВД. Его биография типична для офицеров ОКЖ: окончание военного училища, служба в строевых частях, зачисление в корпус. Надо сказать, что Московское пехотное юнкерское училище потомственный дворянин Ковенскай губернии окончил по 1-му разряду. В корпус был переведен после 11-летней армейской службы, предварительных испытаний и четырехмесячных подготовительных курсов, на которых будущим жандармам читали лекции по структуре и составу ОКЖ, истории революционного движения, технике политического розыска, уголовному праву, знакомили с шифровальным делом, дактилоскопией, техникой фотографии, системой идентификации преступников по их антропометрическим данным и т. д.12 В апреле 1910 г. В. Г. Шредер начал службу в Корпусе адъютантом Минского ГЖУ, а в мае уже был назначен временно исполняющим должность помощника начальника этого управления в Минском, Борисовском и Игуменском уездах. С мая 1911 по январь 1912 г. являлся прикоманд^ рованным к Киевскому ЖПУЖД. 5 января получил назначение помощником начальника Подольского ГЖУ на пограничный пункт в м. Гусятин. С октября 1913 г. служил помощником начальника Волочиского отделения киевского ЖПУЖД. С этой должности был назначен начальником КРО штаба Киевского военного округа на ТВД13. 105
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Владел ли ротмистр В. Г. Шредер техникой разработки шпионских дел? По нашему мнению, маловероятно. Ведь на подготовительных курсах будущих жандармов этому ремеслу не обучали. А его служба в ОКЖ началась за год до учреждения КРО, после чего борьба со шпионажем для жандармских органов заключалась в проведении арестов, обысков и следственных действий. Поскольку в предвоенные годы органы политического розыска придерживались «тактики невмешательства» в борьбу со шпионажем, то можно с уверенностью предположить, что большинство офицеров ГЖУ, получивших назначения в разведывательные отделения штабов фронтов и армий, не имели опыта контрразведывательной деятельности. «Война застала нашу контрразведку врасплох за почти полным отсутствием и опытных руководителей, и надежного кадра агентов», - говорится в «Краткой записке по вопросу об организации и деятельности контршпионской службы в текущую войну»14. Это утверждение расходится с оценкой кадрового потенциала КРО, данной генерал-майором Н.С. Батюшиным: «К началу Великой войны мы имели кадры опытных контрразведчиков...»15. Противоречий здесь нет, поскольку на фронт было направлено лишь несколько руководителей контрразведывательных органов западных военных округов. Так, начальник КРО штаба Виленского военного округа подполковник В. В. Бе- ловодский возглавил внештатное КРО штаба 1-й армии, начальник КРО штаба Варшавского военного округа ротмистр С. В. Муев - отделение штаба 2-й армии, начальник КРО Киевского военного округа подполковник М.Я. Белев- цов - отделение штаба 3-й армии16, подполковник Н.Н. Ап- лечеев продолжал руководить КРО штаба Одесского военного округа, оказавшегося с началом войны на ТВД. Остальные опытные руководители контрразведки в основном оставались на прежних должностях в тыловых военных округах. 106
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Таковым считался ротмистр Н.П. Попов — начальник КРО штаба Иркутского военного округа. Службу в ОКЖ офицер начал в 1910 г. Будучи прикомандированным к Московскому охранному отделению, в декабре 1911 г. согласился перейти на должность помощника начальника КРО штаба Иркутского военного округа. С декабря 1912 г. фактически являлся начальником отделения. «Второй начальник Иркутского контрразведывательного отделения ротмистр Попов был настоящим энтузиастом контршпионажа, - восторженно пишет о нем профессор Н. В. Греков. - Будучи прирожденным сыщиком и великолепным актером, он не только руководил операциями, но и участвовал во многих из них, нередко рискуя жизнью»17. Потомственный дворянин ротмистр А. А. Немысский (по другим данным - Немыский) из жандармов был переведен в контрразведчики в 1911 г. Служил помощником начальника Петербургского городского КРО. В августе 1914 г. с повышением убыл в Хабаровск, где возглавил контрразведывательное отделение штаба Приамурского военного округа. Первый начальник контрразведывательного отделения штаба Туркестанского военного округа ротмистр А. И. Зо- зулевский также остался на своей должности. На фронт он убыл в 1915 г., где возглавил Ивангородскую крепостную жандармскую команду. Подполковник В. Г. Туркестанов (Туркестанишвили) с началом войны продолжал руководить КРО штаба Московского военного округа. В 1898 г. в чине поручика он был переведен в Отдельный корпус жандармов. Начал службу адъютантом Могилевского ГЖУ, потом возглавлял Ашанское и Калужское отделения Самарского ЖПУЖД. С июля 1908 г. находился при Московском ГЖУ. В 1911 г. возглавил контрразведывательное отделение штаба Московского военного округа, а в 1915 г. был повышен в должности — назначен начальником Центрального военно¬ 107
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... регистрационного бюро (ЦВРБ)18. После отстранения от исполнения обязанностей начальника КРО ГУГШ полковника В. А. Ерандакова возглавил это отделение. Полковник В. А. Ерандаков был снят с должности по причине «не вполне удовлетворительною постановкою им специальной отрасли вверенной названному штаб-офицеру контрразведывательной службы...»19 и получил приказ убыть в 10-й Донской казачий полк действующей армии. Василий Андреевич - потомственный казак. Он родился 24 февраля 1875 г. в семье есаула Войска Донского Новочеркасской станицы. В 1894 г. окончил Новочеркасское юнкерское училище по 1-му разряду и был произведен в подхорунжие 8-го Донского казачьего полка. В составе русских казачьих частей принимал участие в подавлении восстания ихетуаней в Китае20. По мнению современных историков В. О. Зверева и Б. А. Старкова, Ерандаков «обладал лучшими профессиональными и личностными качествами русского армейского офицера, приобретенными во время девятилетней службы в казачьих частях: незаурядный человек, добропорядочный семьянин, требовательный и энергичный офицер, государственник по своим убеждениям»21. Возможно, так же его характеризовали и члены комиссии при переводе в Отдельный корпус жандармов в 1902 г. Как бы там ни было, однако четыре года спустя, в сентябре 1906 г., начальник Киевского управления докладывал директору Департамента полиции о том, что его помощник Ерандаков «за последнее кратковременное пребывание свое в Киеве обратил на себя мое внимание некоторою странностью своего поведения и подозрительными сношениями. Принятыми мною по этому случаю мерами установлено, что он у себя на дому занимается производством каких-то химических опытов, ни малейшей склонности к чему ранее у него не было, для которых приобретал через знакомых концентрированную серную и азотную кислоты, причем в одном случае проговорился, 108
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров что таковые ему нужны для составления себе карьеры». Эти сведения давали основания руководству подозревать офицера в изготовлении взрывчатых веществ в провокационных целях. «При достаточной беспринципности Ерандакова, сильно развитом в нем честолюбии и проявленной им, за последнее время в особенности, сильной зависти к лицам, отличившимся в деле политического розыска, я не могу считать его на это неспособным», - полагал автор доклада. Возможно, по этой причине его вывели в резерв, состоя в котором он заведовал розыскным пунктом в Николаеве. Несмотря на отрицательный отзыв руководства, В. А. Ерандаков продолжал подниматься по карьерной лестнице - был назначен начальником Нижегородского охранного отделения. «В бытность ротмистра Ерандакова начальником Нижегородского охранного отделения произведен отделением ряд весьма удачных ликвидаций, причем отмечено, что названный офицер за это время зарекомендовал себя в розыскном деле с самой лучшей стороны», - сообщается в справке о его службе. Вместе с тем руководству было известно о содержании им подпольного игорного дома22. Когда начальник разведочного (контрразведывательного) отделения ГУГШ полковник В. Н. Лавров готовился уйти в отставку по состоянию здоровья, письмом № 1215 от 20 июля 1910 г. военный министр просил министра внутренних дел командировать состоящего при Нижегородском ГЖУ ротмистра В. А. Ерандакова в распоряжение начальника Главного штаба «для наблюдения за деятельностью иностранных военных атташе в Петрограде и для организации в этом городе борьбы с иностранным военным шпионством, для чего ротмистр Ерандаков был прикомандирован к Петроградскому губернскому жандармскому управлению»23. Таким образом, в 1910 г. он возглавил разведочное отделение, которое в 1911 г. было переименовано в Санкт-Петербургское городское КРО, а в 1914-м — в КРО ГУГШ. 109
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... «Заведующий С[анкт]-Петербургским контрразведывательным бюро подполковник Ерандаков настолько умело и широко организовал в обслуживаемом им районе дело борьбы с военным шпионством, что при содействии своей агентуры располагает возможностью попутно добывать совершенно секретные документы, касающиеся международной политики, - отмечал директор Департамента полиции С.П. Белецкий в июне 1913 г. - Документы этой последней категории от времени до времени доставляются подполковником Ерандаковым мне, для ознакомления, причем в представляемом при сем отдельном докладе изложено вкратце содержание целого ряда присланных в последний раз таких документов»24. Такая столь лестная оценка деятельности начальника КРО главой Департамента полиции дало основание некоторым исследователям писать о тесной связи военного контрразведчика с руководителем политического розыска25. Иной точки зрения на деятельность В. А. Ерандакова придерживался командир Отдельного корпуса жандармов. «Его доклады оставляли всегда во мне какой-то неприятный осадок, - писал в мемуарах генерал-лейтенант В. Ф. Джунковский, - мне казалось, что он собирает отовсюду сплетни, которые и докладывает мне. Я сначала прислушивался, старался угадать, какое же дело кроется за спиной этих интимных историй, которые он рассказывал мне, почерпая их из разных источников разными способами. Но, убедившись, что к делу контрразведки они отношения не имели, я попросил его впредь не утруждать меня такими докладами. Вообще, у меня сложилось впечатление, что дело контрразведки в Главном управлении Генерального штаба поставлено было слабо, я не помню, чтобы в течение 1913-1915 гг. хоть одно какое-нибудь дело по шпионажу было раскрыто, вся деятельность, как мне казалось, сводилось к пустякам или добыванию разных секретных бумаг и документов из посольств, путем расши- ио
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров фрования депеш, фотографирования писем, подкупа прислуги и т. д.»26. Считая В. А. Ерандакова «ненадежным офицером с нравственной стороны», В.Ф. Джунковский добился в 1913 г. его отчисления из ОКЖ27. Однако «отлучение» от корпуса накануне войны не уберегло полковника В. А. Ерандакова от ареста в 1917 г. Председатель Особой следственной комиссии сенатор В. А. Бальц возбудил уголовное дело по факту «злоупотреблений» в контрразведке вообще28. С нашей точки зрения, наиболее точно связал воедино все положительные и отрицательные черты В. А. Ерандакова современный историк О. Р. Айрапетов: «Это был способный жандармский офицер, имевший, однако, ряд отрицательных служебных и личных качеств, в том числе беспринципность и честолюбие, склонность к провокации и собственному “кланостроительству”: будучи сам донским казаком, он старался держать в своем отделении земляков»29. Как следует из вышесказанного, в основном в действующую армию назначались сотрудники территориальных органов безопасности, не имевшие опыта контрразведывательной деятельности, которым новое ремесло приходилось осваивать в динамично меняющейся боевой обстановке и, разумеется, совершать промахи и ошибки, вызывавшие немало нареканий со стороны армейского руководства. Одним из критиков фронтовых жандармов являлся «помешанный на борьбе со шпионами» генерал М.Д. Бонч- Бруевич, генерал-квартирмейстер, а затем исправляющий должность начальника штаба Северо-Западного фронта. «При штабе каждой армии состоял по штату жандармский полковник или подполковник, который отвечал за контрразведку, - писал он в своих мемуарах. - Жандармский корпус издавна занимался борьбой с “крамолой”, понимая под ней все, что могло угрожать или даже быть 1П
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... неприятным тупому и злобному самодержавию. Попав в действующую армию, жандармские полковники и подполковники продолжали по старой привычке рьяно искать ту же “крамолу”. Никакой связи контрразведки с боевыми операциями и тактическими действиями наших войск с целью прикрытия их от разведки противника жандармские офицеры эти наладить не могли, ибо не знали оперативной и тактической работы штабов и были недостаточно грамотны в военном деле. Неприятельские лазутчики безнаказанно добывали в районе военных действий нужные сведения, делая это под носом таких “контрразведчиков", для которых случайно обнаруженная листовка была во много раз важнее, нежели явное предательство и измена в армии»30. Не во всем можно согласиться с автором этих строк. В частности, с осуждением офицеров контрразведки, якобы занимавшихся политическим розыском в армии. Генерал М.Д. Бонч-Бруевич, как генерал-квартирмейстер, должен был знать, что противодействие внешним и внутренним подрывным силам, стремившимся свергнуть самодержавие, входило в обязанность КРО, о чем черным по белому написано в ст. 22 «Инструкции начальникам контрразведывательных отделений». Однако вопреки этому документу армия оставалась без надлежащего политического контроля со стороны армейских спецслужб. Бывший начальник КРО ГУГШ полковник В. А. Ерандаков писал, что деятельность контрразведывательных органов «направлена исключительно лишь на борьбу с военным шпионством»31. Возможно, отдельные случаи поиска «крамолы» в армейской среде имели место, которые и вызывали столь резкое неприятие генерала, являвшегося сторонником «чистой» контрразведки. Что же касается связи контрразведки с боевыми операциями, то ее как раз должны были организовать генерал-квартирмейстеры штабов. Однако последние, являясь 112
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров специалистами в сфере планирования боевых операций, в большинстве своем имели слабое представление о сущности контрразведки, путая ее с политическим розыском. Например, генерал А. И. Деникин, назначенный в начале войны генерал-квартирмейстером штаба 8-й армии, смотрел на жандармов однобоко, лишь как на доносчиков, не понимая истинного назначения органов безопасности. В своих мемуарах он убежденно пишет: «Система сыска создавала нездоровую атмосферу в армии»32. Будущий генерал-майор Белой армии С. А. ¿Цепихин, служивший вместе с ним в штабе 8-й армии, вспоминал, что А. И. Деникин тяготился должностью генерал-квартирмейстера армии, «рвался из штаба, хотя бы на бригаду»33. Как известно, он своего добился - в дальнейшем командовал 4-й стрелковой бригадой, развернутой в дивизию, 8-м армейским корпусом, Западным и Юго-Западным фронтами. До назначения на должность генквара армии генерал А. И. Деникин исполнял должность генерала для поручений при командующем войсками Киевского военного округа, а с лета 1910 г. до весны 1914 г. командовал 17-м пехотным Архангелогородским полком. Часть генералов, получивших назначения на должности генерал-квартирмейстеров штабов различных уровней, до войны также не являлись генкварами. Например, первый генерал-квартирмейстер штаба армий Юго- Западного фронта генерал-майор М. С. Пустовойтенко ранее служил на командных и штабных должностях, и лишь в канун войны, в июне 1914 г., был назначен помощником 1-го обер-квартирмейстера ГУГШ. Генерал-квартирмейстер штаба 3-й армии генерал-майор М.Д. Бонч-Бруевич до войны командовал 176-м пехотным Переволоченским полком. Генквар штаба 2-й армии генерал-майор Н.Г. Филимонов в мирное время был начальником штаба Новогеоргиевской крепости и начальником крепостной части ГУГШ. Генквар штаба 5-й армии генерал-майор Н. Н. Сивере из
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... служил дежурным генералом штаба Московского военного округа. Вместе с тем с началом мобилизации генерал-квартирмейстером штаба армий Северо-Западного фронта был назначен генерал-майор В. Г. Леонтьев — генерал-квартирмейстер штаба Варшавского военного округа (с 1 мая 1913 г.). Генерал-квартирмейстер 1-й армии генерал-майор К. К. Байов в мирное время служил генерал-квартирмейстером штаба Виленского военного округа. Однако уже в сентябре 1914 г. его сменил генерал-майор В.Ф. Новицкий, до войны более трех лет командовавший 120-м пехотным Серпуховским полком, в 1914 г. успевший послужить экстраординарным профессором Николаевской военной академии и покомандовать 1-й бригадой 30-й пехотной дивизии. Генерал-майор И. И. Попов стал генерал-квартирмейстером штаба 4-й армии, образованного на базе управления Казанского военного округа. Генерал-квартирмейстер штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа генерал-майор И. Г. Эрдели 19 июля 1914 г. был назначен генкваром штаба 6-й, а 9 августа 1914 г.- 9-й армии. Генерал-квартирмейстер штаба Одесского военного округа генерал-майор М.И. Шишкевич получил назначение генкваром штаба 7-й армии, а генквар штаба Приамурского военного округа генерал А.П. Будберг - генерал-квартирмейстером штаба 10-й армии. Таким образом, около половины назначенных в начале войны генерал-квартирмейстеров не имели опыта руководства контрразведкой в мирное время. Ситуация еще усугублялась тем, что, прослужив некоторое время генква- рами и приобретя необходимый опыт руководства спецслужбой, они получали назначения на другие штабные или командные должности. Эта была обычная практика прохождения службы офицерами Генерального штаба в русской императорской армии. Ее даже война не смогла изменить. 114
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Так, руководитель военной разведки и контрразведки - начальник особого делопроизводства ГУГШ - генерал Н.А. Монкевиц и тот был откомандирован в действующую армию в качестве начальника штаба корпуса и в течение войны к работе по линии спецслужб не привлекался34. Другой генштабист, старший адъютант разведывательного отделения штаба 2-й армии, а затем начальник разведывательного отделения штаба Северного фронта полковник П.Ф. Рябиков был назначен командиром 199-го пехотного Кронштадского полка и лишь в феврале 1917 г. возвращен в разведку35. Следует также подчеркнуть, что Рябиковым контрразведка рассматривались как отрасль разведывательной деятельности государства. Насколько другие начальники разведывательных отделений штабов фронтов и армий были компетентны в вопросах контрразведки, судить сложно, поскольку этот вопрос историческая наука пока обходит стороной. Одним из тех, кто был хорошо знаком с контрразведывательной деятельностью, являлся начальник разведывательного отделения штаба Северо-Западного фронта полковник Н.С. Батюшин, служивший до войны в разведывательном отделении штаба Варшавского военного округа, на переднем крае борьбы с иностранными спецслужбами. «Особенно много было шпионских дел в Варшавском военном округе, что объясняется вдававшимся положением его в территории Германии и Австро-Венгрии, - писал Н. С. Батюшин. - Эти судебные шпионские процессы, на коих я всегда выступал в качестве эксперта, скоро выяснили отсталость нашего шпионского законодательства от далеко опередившей его шпионской практики в смысле определения сущности шпионства. Насколько это было возможно я старался на экспертизе исправить этот пробел, подробно излагая в общей ее части современное понятие о шпионстве»36. 115
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Судя по характеристике окружного генерал-квартирмейстера генерал-майора П. И. Постовского, данной офицеру при аттестации в 1911 г., со своими непростыми обязанностями он справлялся успешно: «Всею душой отдается выполнению трудных обязанностей старшего адъютанта разведывательного отделения. Работает очень много, заставляя усердно работать и своих подчиненных. Всегда самостоятелен во взглядах, вполне способен к личной инициативе и принятию на себя ответственных решений. Вполне здоров. Вынослив. Будет отличным начальником штаба дивизии и командиром кавалерийского полка... Способен стать во главе ответственного отдела в одном из высших военных учреждений. Выдающийся»37. Однако война внесла коррективы в служебную карьеру полковника: в октябре 1914 г. он возглавил разведотделение фронта, с августа 1915-го по февраль 1916 г. исполнял обязанности генерал-квартирмейстера штаба Северного фронта. Затем был назначен генералом для поручений при главнокомандующем армиями Северного фронта, повышен в воинском звании. «Произведенный в генералы Батюшин оказался хорошим помощником, и вместе с ним мы подобрали для контрразведывательного отделения штаба фронта толковых офицеров, а также опытных судебных работников из учреждений, ликвидируемых в Западном крае в связи с продвижением неприятеля в глубь империи», — писал в своих воспоминаниях М.Д. Бонч-Бруевич38. Иначе оценивал Н. С. Батюшина генерал-лейтенант П. Г. Курлов, являвшийся в начале войны помощником главного начальника Двинского военного округа: «Его деятельность являлась формой белого террора, так как им подвергались аресту самые разнообразные личности, до директоров банка включительно. Получить сведения об основаниях задержания было затруднительно даже самому министру внутренних дел, что проявилось в деле И6
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров банкиров Рубинштейна, Добраго и др., которые просидели в тюрьме без всяких оснований пять месяцев. Генерал Батюшин считал возможным вмешиваться и в рабочий вопрос, посылая своих подчиненных для собеседований по общим вопросам с заводскими рабочими, так что труды органов министерства внутренних дел совершенно парализовались, а последствием таких собеседований являлись забастовки»39. П.Г. Курлову вторили авторы газетных публикаций, отрабатывавшие гонорары, полученные от банкиров. А вот известный публицист В. Л. Бурцев, в отличие от многих своих коллег, писал: «Власть в России была в руках кучки проходимцев. Прикрываемые Царским Селом, они хозяйничали в России, как в завоеванном крае, отданном им на поток и разграбление. Мародерство, предательство, немецкое шпионство - вот что безраздельно процветало в России... Была только одна комиссия, которая изобличала - хотя и не в тех размерах, как это было желательно, - царивших мародеров и предателей. Это была так называемая комиссия генерала Батюшина»40. Насколько Н. С. Батюшин был компетентен в вопросах контрразведки, мы можем судить лишь по его книге «Тайная военная разведка и борьба с ней», в которой он посвятил контрразведке целую главу. Поскольку в годы Гражданской войны генерал воевал на стороне белых, а затем оказался в эмиграции, то его имя на протяжении всего советского периода нашей истории в научных работах упоминалось крайне редко, деятельность на посту руководителя разведки не исследовалась. Интерес к судьбе «опытнейшего и надежного контрразведчика» и его книге в начале 2000-х гг. проявили историки И. И. Васильев и А. А. Зданович, переиздав ее со своим предисловием, в котором о фронтовых буднях генерала написали крайне скупо. Таким образом, военный период биографии Н. С. Батюшина еще ждет своего беспристрастного исследователя. 117
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Мы же вернемся к жандармам, на чью долю выпало решение не только контрразведывательных, но и многих других, продиктованных войной задач. Например, на чинов корпуса возлагалось обеспечение безопасности Ставки Верховного главнокомандующего в Барановичах. По распоряжению коменданта штаба Верховного главнокомандующего для этих целей был командирован помощник начальника Минского ГЖУ подполковник А. И. Солтан. Ему вменялось в обязанность руководство всей полицией, розыском и дознанием по государственным преступлениям и военному шпионажу. В его распоряжение были командированы адъютант управления поручик В. В. Гусаков, 9 унтер-офицеров и 2 филера, 8 классных и 60 нижних чинов полиции41. Составляя в канун войны мобилизационные планы, военное руководство, по всей вероятности, не в полной мере представляло объем задач, который предстоит выполнять органам внутренних дел на ТВД. Помимо контрразведки и охраны Ставки, «на всех чинов приграничной полосы легла особо ответственная роль при наступлении противника, когда им приходилось последними покидать районы, подлежащие эвакуации, охраняй порядок и предпринимая все меры против паники, показывая пример бодрости и присутствия духа, - не без гордости писал о своих подчиненных генерал В.Ф. Джунковский после войны. - Кроме того, вновь завоеванные места требовали гражданского управления, а на это нужны были опять офицеры Корпуса жандармов»42. Правда, в годы войны, по свидетельству некоторых современников, командир ОКЖ по достоинству не оценил патриотический порыв многих жандармов, пожелавших служить в действующей армии. «...Всем желающим пойти на войну Джунковский ставил всевозможные препятствия, до содержания на гауптвахте включительно», — вспоминал А.М. Поляков в «Записках жандармского офицера»43. 118
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Возможно, генерал сознательно создавал препятствия и ограничения для всех желающих попасть в действующую армию подчиненных, поскольку не мог оставить тыл империи без надежных, квалифицированных кадров. Благородные порывы вынудили руководство Корпусом опубликовать приказ, в котором говорилось, что «в настоящую серьезную для нашей Родины минуту одинаково важна служба как вблизи наших врагов, так и вдали от них, в тылу театра войны. Всякий верноподданный, имеющий определенные обязанности, должен в эти минуты напрячь силы для лучшего выполнения своего долга перед Государем и Родиной... оставаясь на своем посту, как бы пост этот ни был скромен и далек от театра войны»44. Но как бы он ни пытался сохранить профессионалов на местах, ему это в полной мере не удавалось. В.ф. Джунковский родился 7 сентября 1865 г. в семье генерала, начальника канцелярии генерал-инспектора кавалерии, поэтому выбор военной стези являлся для него естественным. Дворянское происхождение и связи открывали перед родовитым отпрыском широкие возможности для карьерного роста. В 11-летнем возрасте Владимир был зачислен в Пажеский корпус в Петербурге - одно из самых престижных военных учебных заведений Российской империи. По окончании корпуса, 14 августа 1884 г., Джунковского зачислили подпоручиком в 1-й батальон лейб- гвардии Преображенского полка, через четыре года ему присвоили чин поручика. В связи с назначением 23 декабря 1891 г. молодого офицера адъютантом великого князя Сергея Александровича по должности Московского генерал-губернатора служба в строю для него прервалась на долгих 24 года. Смена рода деятельности благоприятно сказалась на карьере. 6 декабря 1895 г. 30-летний офицер получил чин штабс-капитана. 12 января 1905 г., уже в чине капитана, Джунковский получил назначение адъютантом великого князя по должности командующего войсками 119
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... округа. Некоторое время спустя после убийства Сергея Александровича, 12 августа 1905 г., он был назначен Московским вице-губернатором, а 11 ноября - исполняющим должность губернатора. 6 августа 1908 г. он получил чин генерал-майора «с утверждением в должности Московского губернатора и зачислением в Свиту Его Величества по гвардейской пехоте»45. Исполняя свои свитские обязанности, он часто приезжал на дежурства в Петербург, где заслужил расположение Николая И. Данное обстоятельство и успех юбилейных Бородинских торжеств отразились на карьере В.Ф. Джунковского - 23 января 1913 г. он был назначен командиром Отдельного корпуса жандармов и товарищем министра внутренних дел46. «Нелепее выбора сделать было нельзя, - считал начальник Московского охранного отделения полковник А.П. Мартынов.- ...Генерал Джунковский, наивный администратор, является, конечно, противником всяких, “каких- то там” конспираций, “агентуры”, “тонкого” сыска и пр.»47. С точкой зрения А.П. Мартынова в какой-то степени можно согласиться. Из биографии В.Ф. Джунковского следует, что вся его предыдущая служба не была связана с Отдельным корпусом жандармов. Но ведь Владимир Федорович не являлся исключением. Со дня введения должности командира (командующего) корпусом, 25 июня 1882 г., и до ее окончательного упразднения, 13 апреля 1917 г.48, подавляющее большинство генералов, занимавших этот пост, являлись выходцами из армейской среды, сделавшими карьеру в гвардии, армии или на государственной службе. И ни одного, прошедшего все ступени жандармской служебной лестницы. Начальники штаба Корпуса назначались из числа офицеров Генерального штаба. «Эти назначения, действительно, вызывали недоумение в среде Корпуса жандармов, тем более что офицеры эти являлись в штаб и становились ближайшими 120
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров помощниками командиров корпуса, сразу обнаруживали свою полную несостоятельность в политическом и административном отношениях, - пишет помощник начальника штаба Отдельного корпуса жандармов генерал-майор Д.А. Правиков. - Однако, в большинстве случаев, это были прекрасные люди, не приносившие сознательно вреда, но решительно неспособные к творческой работе»49. Так что у многих честолюбивых офицеров, решивших связать свою судьбу с Отдельным корпусом жандармов, не было шансов дослужиться до этих высоких постов. Правда, дорасти можно было до чинов рангом ниже и при этом получить генеральское звание. Согласно сведениям, приведенным исследователями А. И. Колпакиди и А.М. Севером, в начале XX в. генеральских чинов удостоились 13 кадровых жандармов. Как следует из кратких биографических сведений, генеральские звания они получили, находясь на должностях руководителей столичных жандармских управлений или охранных отделений, а также помощника генерал-губернатора по полицейской части, начальника дворцовой охраны и т. д. У К. И. Глобачева, А.М. Еремина, М.С. Комиссарова восхождение по карьерной лестнице было стремительным: 12 лет заняло прохождение с момента зачисления в корпус до генеральского чина. В.Н. Лавров этот путь прошел за 14 лет, Е.К. Климович - за 15 лет. У других жандармов служебный путь был более тернистым. Например, И.Д. Волков стал генералом через 26 лет, М.Я. Клыков - через 23 года, П.К. Попов — через 22, Л. К. Утгоф - через 27 лет50. Почему на высшие должности в ОКЖ назначались не профессионалы розыска, а гвардейские или армейские генералы? По всей видимости, кадровое предпочтение связано с двойной подчиненностью Корпуса — Военному министерству и МВД. Командир должен был управлять ОКЖ «в строевом, инспекторском и военно-судном отношениях». С этими задачами в целом успешно справлялись 121
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... армейские или гвардейские генералы, обладавшие командными и административными навыками. В том числе и генерал-майор В. Ф. Джунковский. Но в отличие от своих предшественников, благодаря которым, это признает сам Владимир Федорович, высшее военное командование было уверено в необходимости пользования войсковой агентурой, он взялся реформировать сферу деятельности, которую практически не знал — политический розыск: упразднил районные охранные отделения во всех городах Российской империи, кроме Москвы, Санкт-Петербурга и Варшавы, запретил институт секретной агентуры в армии и на флоте, уволил большое количество жандармских офицеров, в связи с чем нажил себе немало врагов и создал неоднозначную репутацию среди современников. Так, прочитав приказ об упразднении районных отделений, начальник Пермского губернского жандармского управления Е.П. Флоринский пророчески сказал: «Нам дали шефом изменника, мы теперь слепы и не можем работать. Мы должны теперь ожидать революцию»51. «Быстрое восхождение по служебной лестнице, головокружительная карьера, легко возносившая заурядного по уму и способностям гвардейского капитана до высших в государстве должностей, и твердая уверенность в прочных связях в высшем обществе, по-видимому, вскружили голову генерала, и он к описываемому времени чувствовал себя “опытным администратором”», - неодобрительно высказался о командире Отдельного корпуса жандармов начальник Московского охранного отделения полковник А.П. Мартынов52. Будучи допрошенным в 1917 г. в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, на вопрос председателя: «...Вы вообще с техникой розыскного дела были ведь незнакомы или мало знакомы?»,- «опытный администратор» В. Ф. Джунковский простодушно признался: «Совершенно был незнаком. Я ознакомился постепенно»53. 122
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Таким образом, накануне своего заката самодержавие отдало важнейшее дело государственной безопасности в руки лояльного, но совершенно неподготовленного в деле политического розыска генерала. Среди современных историков нет единой точки зрения на деятельность В.Ф. Джунковского. Например, З.И. Перегудова и И.М. Пушкарева считают его продолжателем столыпинской внутренней политики и борцом с аморальными способами ведения политического розыска54. A. Ю. Дунаева, посвятившая В.Ф. Джунковскому свое диссертационное исследование, считает его патриотом, либеральным консерватором, выдающимся реформатором, руководствовавшимся главенством закона, понятиями о чести офицерского мундира и рыцарскими идеалами55. А вот историк К. С. Романов придерживается иного мнения, полагая, что в результате проведенных В. Ф. Джунковским реформ «система политического сыска была значительно ослаблена»56. С ним солидарен В. В. Хутарев- Гарнишевский, считающий, что проведенные В. ф. Джунковским реформы привели к ослаблению безопасности режима57. Исследователь Б. Г. Колоколов отметил непрофессионализм и популизм в работе генерала на посту командира ОКЖ58. Однако ослабление системы политического розыска империи не стало причиной отставки генерала. Только после неудачной попытки разоблачить в глазах Николая II пагубное влияние Г.Е. Распутина, предпринятой 19 августа 1915 г., он был отстранен от должности и отправлен на фронт. К реформаторской деятельности В.Ф. Джунковского на посту командира ОКЖ мы обратимся в одном из последующих разделов. Сейчас вернемся в начало войны, когда генералу B. Ф. Джунковскому пришлось решать сложные кадровые проблемы. Так, на требование Генерального штаба предоставить жандармских офицеров и унтер-офицеров для 123
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... занятия различных должностей в армии, 2 сентября 1914 г. командир Отдельного корпуса жандармов направил на имя исполняющего должность начальника Генерального штаба генерала М.А. Беляева ответ, в котором потребовал упорядочить систему привлечения жандармов на военные нужды. «Со времени объявления мобилизации и начала военных действий, - говорится в документе, - сразу выяснилась довольно значительная потребность в офицерах Отдельного корпуса жандармов, как для нужд самих действующий армий, так и для обслуживания тех местностей, на которых происходило сосредоточение таковых. По отношению к удовлетворению означенных потребностей, все части и управления Отдельного корпуса жандармов могут быть разделены на две категории: 1) части и управления, находящиеся в районах действующих армий, и 2) все остальные, не входящие в таковые районы. Предъявленные в военное время к офицерским чинам частей и управлений первой категории новые требования и усиленная работа, непосильная их штатному составу мирного времени, вынудили начальство Корпуса, по ходатайству главнокомандующих армиями или подчиненных им начальников военных сообщений, усилить состав означенных частей и управлений путем командирования в наиболее важные пункты офицеров из состава частей и управлений второй категории»59. Как следует из письма министра внутренних дел военному министру от 3 сентября 1914 г., к тому времени из частей и управлений Отдельного корпуса жандармов в действующую армию было направлено 88 офицеров60. Эта цифра не стала предельной. Жандармы и в дальнейшем продолжали прибывать в действующую армию. И не только в жандармские управления и части, находившиеся на ТВД, но и в армейские штабы. Так, 17 сентября 1914 г. в штаб 10-й армии был назначен ротмистр Г. В. Темников - исполняющий должность штаб-офицера для пору¬ 124
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров чений разведывательного отделения. В этой должности он себя хорошо проявил. За усердную службу 8 июня 1915 г. награжден орденом Святой Анны 2-й степени, а 6 декабря 1916 г. за отличие в службе произведен в подполковники61. 25 сентября 1914 г. ротмистр В. А. Знойко был прикомандирован к штабу 3-й армии в качестве начальника внештатного КРО вместо подполковника М.Я. Белевцова. Ротмистр В. В. Сосновский, которого Н. С. Батюшин характеризовал как энергичного и знающего свое дело офицера62, высочайшим приказом № 352 от 9 октября 1914 г. назначен исполняющим должность штаб-офицера для поручений разведывательного отделения штаба 9-й армии63. Поручик Г. А. Кайданов 31 октября 1914 г. назначен на должность исполняющего должность штаб-офицера для поручений разведывательного отделения штаба 11-й армии, а 6 декабря произведен в штаб-ротмистры. Служил, видимо, хорошо, поскольку за короткий промежуток времени удостоен двух наград: 14 февраля 1915 г. - ордена Святого Станислава 3-й степени, а 7 марта — ордена Святой Анны 3-й степени64. Как справедливо отмечает историк К. С. Романов, количество жандармов в действующей армии увеличивалось пропорционально расширению прифронтовой полосы, и к середине лета 1915 г. некомплект в ОКЖ составлял 72 человека65. Следует принять во внимание, что 6 июня 1915 г. было утверждено «Наставление по контрразведке в военное время», которое не только узаконило существовавшие внештатные КРО на ТВД, но и явилось правовой основой для формирования новых контрразведывательных отделений, нуждавшихся в профессионально подготовленных офицерских кадрах, которых на фронте не хватало. О нехватке опытных офицеров-розыскников свидетельствует доклад начальника КРО штаба 8-й армии своему руководству, датированный декабрем 1915 г. «Офицеры, на которых возложено заведывание контрразведкой в корпусах, 125
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... не всегда удовлетворяют своему назначению несмотря на неоднократное их инструктирование, так как дело ро- зыска, помимо знания инструкции и понимания, требует практического опыта, в особенности в тех случаях, когда является необходимым применение чисто сыскных приемов, тем более что наставлением по контрразведке в военное время предусматривается не только борьба с неприятельским шпионажем, но также возлагаются обязанности по обнаружению лиц, стремящихся вообще создать всевозможные затруднения, направленные во вред армии (§ 33 «Наставления»)»66. Для замещения вакантных должностей чинов для поручений, которых предполагалось откомандировать в корпуса для заведывания КРП, ротмистр К. К. Ширмо- Щербинский подобрал несколько кандидатов из полицейских чинов Однако несмотря на увеличивавшиеся запросы фронта в кадрах, летом 1915 г. убыль офицерского состава из корпуса в процентном отношении являлась незначительной (7,7 процента) и, по мнению К. С. Романова, «не могла привести к серьезным сбоям в работе местных структур ОКЖ»67. Согласно сведениям о штатном и списочном составе чинов штаба корпуса и 40 жандармских управлений, находившихся вне театра военных действий, в каждом управлении имелся незначительный некомплект офицеров и чиновников - в основном по одному человеку. Лишь в Иркутском ГЖУ со штатной численностью 10 человек некомплект составлял 3 человека68. В отличие от тыловых жандармских управлений в Варшавском охранном отделении по состоянию на февраль 1915 г. кадровая ситуация была еще хуже: из офицеров в нем оставался только начальник, вследствие чего отделение оказалось не в состоянии выполнить все требования, которые предъявлял к нему Варшавский генерал- 126
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров губернатор, поэтому его пришлось формировать заново69. Но в обновленном составе варшавская «охранка» просуществовала недолго. Острым оставался кадровый вопрос и в Бессарабском ГЖУ. На службе в управлении состояло 6 офицеров, 5 вахмистров и 42 унтер-офицера, было прикомандировано еще 5 офицеров и 46 унтер-офицеров. Однако эти чины были распределены по многим участкам. Начальник управления имел двух помощников-офицеров: одного — по Кишиневскому, Бендерскому и Аккерманскому уездам, другого - по Бельцкому, Хотинскому, Сорокскому и Орге- евскому уездам. У каждого из них в подчинении была группа унтер-офицеров. Постоянный и прикомандированный личный состав управления нес службу на постоянных и временных пограничных пунктах в Измаиле, Рени, Ску- лянах, Липканах, Килии70. Несмотря на трудности с кадрами в ОКЖ, армейское командование добивалось назначения квалифицированных жандармов в действующую армию. Помощник начальника Тифлисского ГЖУ ротмистр А. Р. фон Mopp по ходатайству начальника штаба 5-й армии 5 мая 1916 г. был назначен исполняющим должность штаб-офицера для поручений разведывательного отделения. Он сменил на этой должности ротмистра Н.В. Щербачева, который, по оценке начальника штаба 5-й армии генерал-лейтенанта Е.К. Миллера, хотя и являлся «вполне хорошим и исполнительным офицером, но, как показал продолжительный (с 15 апреля 1915 г.) опыт, к самостоятельному ведению войсковой контрразведки не подготовлен»71. Руководство ОКЖ по вполне понятным причинам не всегда отправляло на фронт самых опытных и квалифицированных специалистов. Оказавшись в боевой обстановке, такие офицеры не в полной мере справлялись с обязанностями начальников КРО, о чем, в частности, начальник Люблинского ГЖУ докладывал 25 мая 1916 г. товарищу 127
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... министра внутренних дел. Однако причину недостаточной подготовки личного состава КРО к розыскной деятельности он видел в том, что руководители отделений назначались по усмотрению военных властей72. В письме помощнику по гражданской части наместника Его Императорского Величества на Кавказе князю В.Н. Орлову от 4 мая 1916 г. министр внутренних дел Б. В. Штюрмер сообщал, что с начала военных действий в ряды армии перешли 63 офицера и 17 унтер-офицеров ОКЖ. Усиленную убыль офицеров и чинов корпуса, с его точки зрения, вызывали тяжелые условия службы. Вследствие перевода в действующую армию в территориальных структурах Корпуса некомплект составлял 94 офицера и 867 нижних чинов73. Доходило дело до того, что некоторые жандармские управления оставались без начальников. Например, в начале января 1916 г. оставались вакантными должности начальников Бакинского, Холмского, Орловского и Вятского ГЖУ74. Стремление некоторых офицеров попасть в действующую армию нельзя объяснить карьерными устремлениями, ведь начальники КРО и их помощники являлись прикомандированными к военному министерству и состояли в штате ОКЖ на должностях не выше помощников руководителей ГЖУ (подполковник, ротмистр). Данное обстоятельство мешало армейскому командованию повышать офицеров-контрразведчиков в должности и награждать за отличия в боях или успехи в служебной деятельности. Требовалась длительная процедура согласования со штабом ОКЖ. Только в конце июня 1915 г. состоялось совместное решение командира ОКЖ и начальника штаба Верховного главнокомандующего о распространении на вышеуказанную категорию лиц некоторых привилегий строевых и штабных офицеров. Звание «полковник» являлось для них предельным и присваивалось начальникам КРО ГУГШ и Ставки, руководители контрразведывательных органов 128
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров в штабах фронтов, армий и военных округов на ТВД могли дослужиться лишь до подполковника. Так, на начало 1916 г. из 23 начальников КРО в действующей армии звание подполковника имели 8 человек, ротмистра — 10, капитана — 4, есаула - I75. Следует отметить, что кадровая проблема в ОКЖ возникла не только из-за перевода жандармов в действующую армию. Имелись и другие причины, на которые обращает внимание К. С. Романов: «Новые условия военного времени обусловили необходимость расширения сферы деятельности ОКЖ и усиления интенсивности работы... В частности, в целях усиления борьбы со шпионажем возникла необходимость увеличить состав “чинов корпуса жандармов на пограничных пунктах”. Так же были увеличены наряды жандармской полиции, задействованные на постройке “стратегической железной дороги на Мурман, перестройка Архангельской железной дороги других дорог на театре войны”. Кроме того, за годы войны руководители МВД неоднократно пытались использовать жандармов для исполнения не свойственных им обязанностей. К примеру, А. Н. Хвостов предполагал привлечь их для наведения порядка в железнодорожных перевозках... При всем при этом, штатное расписание Корпуса осталось неизменным. Именно это и привило к тому, что в ОКЖ стала ощущаться нехватка личного состава. Высшее полицейское руководство, несмотря на обеспокоенность сложившейся ситуацией, не предприняло никаких шагов для ее нормализации. Введенный запрет на переход жандармских офицеров в армейские части явился лишь попыткой не допустить дальнейшего усугубления проблемы, так как разрешить ее он не мог»76. Командование ОКЖ разными способами пыталось заполнить образовавшиеся вакантные должности. Положительно повлияло на решение кадровой проблемы «Великое отступление» русской армии в 1915 г., в результате которого 129
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... империя потеряла большую часть Галиции и Польши. Находившиеся там жандармские и охранные органы были передислоцированы в Центральную Россию, часть офицерского состава получила назначения в действующую армию. Так, по состоянию на январь 1916 г. из Варшавского ГЖУ были откомандированы: подполковник Л.Д. Щуч- кин, ротмистр Е. П. Вырголич - в КРО штаба 2-й армии; подполковник А. А. Орлов - в КРО штаба 11-й армии, ротмистр В. А. Тарасевич - в КРО штаба Московского военного округа; ротмистр М. В. Науменко - в КРО штаба Минского военного округа; из Петроковского ГЖУ: штаб- ротмистр П.П. Адамович - в КРО штаба 2-й армии; из Плоцкого ГЖУ: ротмистр В.М. Кульчицкий - в КРО штаба 4-й армии; из Радомского ГЖУ: ротмистр Н.С. За- инчневский - в КРО штаба 9-й армии77. В тыловые органы безопасности направлялись фронтовики. Например, награжденный осенью 1915 г. орденом Святой Анны 2-й степени помощник начальника КРО штаба 3-й армии ротмистр Ф.А. Щербинин получил назначение на должность начальника Пермского ГЖУ78. В Иркутск на должность помощника начальника ГЖУ в Иркутском, Балаганском и Нижнеудинском уездах был направлен штаб-офицер для поручений разведывательного отделения штаба 5-й армии ротмистр Н. Н. Ковальский79. Вот как аттестовал его начальник управления полковник Н.И. Балабин в 1915 г.: «...Общая характеристика: физически развит хорошо, представительный, умственно развит очень хорошо, высоких нравственных качеств, обладает твердым, скромным и спокойным характером, твердой волей и вполне устойчивыми взглядами и убеждениями; воспитан очень хорошо и в обществе держать себя умеет, живет по средствам и долгов не имеет; отношение к семье и товарищам безукоризненное; особые качества: высокая честность, порядочность, скромность, выдержка, 130
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров хладнокровие. Свободно владеет французским и немецким языками. Служебная характеристика: дисциплинирован, исполнителен, к службе относится с усердием, общие права и обязанности военнослужащего знает; с начальниками, старшими и подчиненными держит себя отлично, способен воспитать подчиненных и руководить ими; политический розыск и производство дознаний знает, хотя еще не вполне основательно, с железнодорожным делом и наружной полицейской службой практически не ознакомлен, службе в губернских жандармских управлениях и занимаемому им служебному положению вполне соответствует; пером владеет хорошо... ...Офицер хороший, серьезный, скромный, выдержанный»80. Руководство ОКЖ попыталось решить кадровую проблему среди офицерского состава путем введения «Временного положения об офицерских жандармских курсах, учреждаемых при штабе Корпуса жандармов на время войны». В основу были положены следующие принципы: курсы вводились только на время войны; наибольшее внимание при жандармской подготовке уделялось интересам армии; подготовка офицерского состава была ориентирована на решение конкретных практических задач, а не на освоение общего теоретического курса; подготовка производилась не долее чем в течение восьми недель и охватывала только основы жандармской службы81. Однако несмотря на предпринимаемые меры, ОКЖ продолжал испытывать недостаток в квалифицированных кадрах. Следует принять во внимание, что подготовка новых кадров для ОКЖ как качественно, так и количественно была значительно сокращена. Вместо шестимесячных курсов были введены ускоренные двухмесячные, которые к тому же проводились значительно реже, чем 131
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... в предвоенный период. Таким образом, как справедливо отмечает К. С. Романов, «уменьшение профессионального уровня жандармских офицеров, составлявших кадровую основу системы политического сыска, было действительно налицо»82. 4 сентября 1916 г. начальник штаба 3-й армии генерал-лейтенант А. К. Байов просил директора Департамента полиции откомандировать двух опытных в розыскном деле жандармских офицеров: одного в качестве помощника начальника КРО, другого - заведующего школой разведчиков83. В ответном письме генералу А. К. Байову от 11 сентября 1916 г. директор Департамента полиции генерал Е. К. Климович, ссылаясь на нехватку опытных офицеров, «значительный некомплект в составе корпуса», отказал в просьбе, в то же время уведомил о намерении сообщить о содержании письма начальнику штаба ОКЖ В.П. Никольскому, что впоследствии и сделал84. Однако 15 сентября 1916 г. генерал Е.К. Климович был отстранен от должности директора Департамента полиции и назначен сенатором. «...Карьера исключительная для офицера Отдельного корпуса жандармов, со средним образованием, большим опытом в делах полиции во всех ее отраслях, с административным стажем, умом живым и практическим, бойким темпераментом, громадным самомнением и весьма некрупным интеллектом...» - писал о нем полковник А.П. Мартынов85. По некоторым сведениям, продвижению Е. К. Климовича по службе немало способствовала его женитьба на Е. П. Тютчевой, имевшей обширные связи в придворных сферах. Будущий генерал и сенатор окончил Полоцкий кадетский корпус и 1-е военное Павловское училище. После семилетней службы в войсках на различных офицерских должностях в 1898 г. был прикомандирован к штабу Отдельного корпуса жандармов. Начал с должности адъютанта Волынского ГЖУ. По карьерной лестнице продви¬ 132
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров гался быстро. Через восемь лет уже возглавил Московское охранное отделение - один из ключевых постов политического розыска. В 1907 г. стал помощником Московского градоначальника, а 22 июня 1908 г. - заведующим особым отделом Департамента полиции. 26 декабря 1909 г. получил назначение на пост Керчь-Еникальского градоначальника. Пять лет спустя был назначен Ростовским-на-Дону градоначальником, а 4 июня 1915 г. - Московским градоначальником. В феврале 1916 г. возглавил Департамент полиции МВД. «То был опытный и ловкий молодой генерал», - характеризовал его генерал А. И. Спиридович86. «Понимая, что в условиях правительственной чехарды ему отведено слишком мало времени, все эти семь месяцев он будет работать на износ, по 18 часов в сутки, - пишет о новом директоре Департамента полиции историк В. В. Хутарев-Гарнишевский. - Ничто, даже гибель на фронте старшего сына, не способно помешать ему в достижении главной цели - остановить распад государственной машины и предотвратить революцию»87. Особое внимание Е. К. Климовичу пришлось уделять кадровым вопросам, ибо фронт массово поглощал как штатных чинов, так и агентуру органов безопасности, что отрицательно отразилось на их оперативно-розыскной деятельности. Департамент полиции возбудил вопрос об освобождении от военной службы находившихся в войсках секретных сотрудников, которые по своим качествам имели «значение для розыска»88. 24 марта 1916 г. Е.К. Климович направил во все жандармские управления, охранные отделения и розыскные пункты циркулярное письмо с требованием освобождения агентуры от воинской службы89. Однако реализовать свои планы генерал не смог. Председатель Совета министров Б. В. Штюрмер не оценил по достоинству «работу на износ» главы политического розыска и 16 сентября отправил его в Сенат. 133
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... После отставки Е. К. Климовича руководители розыскных структур уже не могли надеяться на поддержку со стороны нового руководства Департамента полиции. Последний его директор, А.Т. Васильев, по мнению генерала А. И. Спиридовича, «ни по уму, ни по знанию дела, ни по его характеру» был не способен руководить политической полицией90. Своим назначением на столь высокий пост он обязан дружбе с главой МВД А.Д. Протопоповым. С 1891 г. он служил по судебному ведомству, с 1906 по 1909 г. - чиновником особых поручений при Департаменте полиции и заведующим его Особым отделом. В 1909 г. вернулся на прежнюю должность товарища прокурора Петербургского окружного суда. В 1913 г. А.Т. Васильев стал чиновником особых поручений 4-го класса при министре внутренних дел, исполняющим обязанности вице-директора Департамента полиции. Департамент он возглавил 28 сентября 1916 г. Вся предыдущая деятельность его начальника - А.Д. Протопопова - не была связана с органами безопасности империи. Крупный помещик и промышленник, член Государственной думы от Симбирской губернии получил назначение управляющим Министерством внутренних дел 16 сентября 1916 г., а 20 декабря был утвержден министром. «В министерстве начался полный хаос, а политические разглагольствования министра вызвали протест даже со стороны его товарищей, князя В.М. Волконского и В. А. Вальца, и совершенно сбили с толку директоров департаментов и прочих подчиненных лиц, что повлекло за собой полную приостановку правильного функционирования ведомства», — вспоминает П.Г. Курлов91. Не имея поддержки от министра и главы департамента, руководители территориальных органов безопасности сами пытались уклониться от запросов армейского командования. Так, 4 сентября 1916 г. начальник Петроградского охранного отделения не соглашался с предполагаемым 134
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров назначением на должность начальника КРО штаба 5-й армии подполковника Иванова, так как этот офицер заведовал в отделении «весьма важной отраслью розыскного дела и означенный перевод явился бы весьма существенным ущербом для работы охранного отделения». «Заменить же этого выдающегося офицера никем не могу», - писал генерал-майор К. И. Глобачев92. По ходу отметим, что В. Ф. Джунковский в своих воспоминаниях назвал К. И. Глобачева «отличным во всех отношениях офицером, прекрасно разбиравшимся в розыскном деле»93. С данной оценкой можно согласиться. После службы в гвардии К. И. Глобачев с сентября 1903 г. начал подниматься по ступеням карьерной лестницы в ОКЖ. Через 6 лет получил назначение на серьезную руководящую должность - начальником Варшавского охранного отделения. Затем поочередно возглавлял Нижегородское ГЖУ и Севастопольское ЖУ. Петроградское охранное отделение он возглавил 11 февраля 1915 г. Руководить столичной охранкой, боровшейся с подрывной деятельностью деструктивных сил в военный период, дело непростое. «Не глупый, работящий, исполнительный и глубоко порядочный человек, Глобачев был типичный хороший жандармский офицер, проникнутый чувством долга и любви к Царю и Родине, - писал о нем генерал А. И. Спиридо- вич. - Но он был мягок и не мог по характеру наседать на начальство. Для мирного времени он был хорош, для надвигающейся смуты - мягок»94. Но руководство ведомства, по всей вероятности, считало иначе. 1 января 1916 г. за отличие по службе полковник К. И. Глобачев произведен в генерал-майоры. В связи с образовавшимся кадровым голодом руководство Отдельного корпуса жандармов неоднократно выходило с ходатайством о допущении перевода обратно, в ОКЖ, раненых жандармских офицеров. Однако Военное 135
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... министерство, ссылаясь на недостаток офицеров в армии, отклонило эти предложения95. По данным заведующего особым отделом Департамента полиции, к концу 1916 г. в действующую армию откомандировано более 100 розыскных офицеров для службы в контрразведке96. На первый взгляд эта цифра кажется несколько завышенной, поскольку потери жандармов, по данным В. В. Хутарева-Гарнишевского, были незначительные: к декабрю 1915 г. убитыми числился 1 офицер, ранеными и контуженными — 3 офицера, в плену находилось 4 офицера87. Однако следует принять во внимание формирование новых объединений и их штабов на протяжении войны. Для комплектования КРО понадобились жандармы, армейские офицеры и нижние чины. 23 июля 1916 г. генерал-квартирмейстер штаба войск Гвардии генерал-майор Б. В. Геруа был озабочен подбором личного состава для КРО, сформированного около двух месяцев назад. На тот момент времени начальник отделения и его помощник уже были назначены. Трудности заключались в подборе достойных по своим служебным и личным качествам «2 чиновников для поручений, 6 младших наблюдательных агентов и 2 переводчиков, хорошо знающих немецкий и еврейский языки»98. Мы допускаем, что в названную сотню чиновники особого отдела Департамента полиции включили жандармов, стоявших на должностях помощников начальников РО и выполнявших задачи разведывательного характера. Одним из таковых являлся прикомандированный к разведывательному отделению штаба 2-й армии ротмистр ОКЖ А. И. Волков, заведующий школой агентов. 17 октября 1915 г. он был представлен к ордену Святого Станислава 2-й степени за подготовку агентуры, добывшей для корпусов «весьма ценные сведения по разведке», а также за успешную организацию агентурной сети перед оставлением нашими войсками Варшавы. Приказом командующего 136
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров армий № 19 от 10 февраля 1916 г. ротмистр А. И. Волков был награжден орденом Святого Станислава 2-й степени". Отметим, что награждение орденами отличившихся офицеров не было редкостью. Например, приказом по Отдельному корпусу жандармов № 171 от 3 декабря 1916 г. исполняющий должность штаб-офицера для поручений разведотделения отдела генквара штаба 11-й армии ротмистр Н.Н. Кирпотенко награжден орденом Святого Владимира 4-й степени100. Приказом № 1 по войскам 9-й армии от 2 января 1917 г. исполняющий должность штаб-офицера для поручений разведывательного отделения подполковник ОКЖ А.ф. Бондаренко и состоявший при разведывательном отделении начальник Благодарненского отделения Владикавказского ЖПУЖД ротмистр Г. А. Левицкий награждены орденом Святой Анны 2-й степени101. Примеры награждения жандармов-разведчиков в годы войны были не единичными. В то же время, как свидетельствуют документы, часть жандармов, откомандированных в армию, использовались не по назначению. Например, прикомандированные к управлению Генштаба 5 жандармских офицеров были заняты исключительно канцелярской работой, которую могли бы выполнять армейские офицеры и даже чиновники. Чтобы восстановить таких офицеров в жандармских органах, испытывающих некомплект, предлагалось войти в сношение со штабом ВГК относительно освобождения от службы в КРО хотя бы части жандармских офицеров, которые с успехом могли бы быть заменены строевыми офицерами102. К январю 1917 г. в 43 тыловых ГЖУ из 218 полагавшихся по штату офицеров в списках числилось лишь 165 человек. Нехватка составляла около 24 процентов103. Руководящий состав флотских контрразведывательных органов комплектовался как морскими офицерами, так и жандармами. Приказом по флоту и морскому 137
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... ведомству от 21 июля 1916 г. Петроградское морское контрразведывательное отделение (ПМКРО) возглавил жандармский полковник И. С. Николаев, переведенный в Морское министерство «с зачислением по Адмиралтейству, тем же чином, с назначением во 2-й Балтийский флотский экипаж и прикомандированием в МГШ для занятий». Следует подчеркнуть, что перемещение чинов из Департамента полиции в Морское министерство было, скорее, исключением из правил и, в большинстве своем, не приветствовалось высшим морским командованием, так как морские офицеры испытывали «нескрываемое отвращение к “грязному ремеслу” жандармов»104. Несмотря на то что, по мнению начальника Главного морского штаба вице-адмирала К. В. Стеценко, подобные переводы были «вообще нежелательны, так как особая присяга, принимаемая жандармскими офицерами, не подходит к военной этике морских офицерских чинов», три из шести КРО, сформированных к концу 1916 г., возглавили жандармы. Серьезным препятствием на пути комплектования контрразведывательных отделений морскими офицерами явилось их резко негативное отношение к политическому розыску, с которым они отождествляли борьбу со шпионажем105. На наш взгляд, отношение флотских офицеров к моральному облику жандармов было несколько предвзятым и не в полной мере соответствовало действительности. В подтверждение этого тезиса приведем характеристику на помощника Кронштадтского жандармского управления ротмистра В. В. Владимирова, данную ему генерал-квартирмейстером штаба войск Гвардии генерал- майором Б. В. Геруа: «Вполне понимает задачи чистой контрразведки, что так редко встречается среди офицеров корпуса жандармов. Это человек совершенно порядочный и изумительно честный в денежном отношении»106. 138
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров После учреждения центрального аппарата морской контрразведки к исполнению своих должностных обязанностей приступили: начальник особого делопроизводства МГШ капитан 2-го ранга М. И. Дунин-Барковский, ответственные за морскую контрразведку - начальник MPC капитан 2-го ранга В. А. Виноградов, его помощник лейтенант С. С. Калакуцкий, а также офицеры-делопроизводители - старший лейтенант М.М. Поггенполь, лейтенант Р.А. Окерлунд и лейтенант С. А. Чабовский107. Пока армейская и флотская контрразведки укрепляли свой кадровый состав, в высших эшелонах власти началась «министерская чехарда». Таким, ставшим впоследствии крылатым, выражением охарактеризовал частую смену министров и их непрерывную перестановку из одного ведомства в другое видный политический деятель В.М. Пу- ришкевич. Для столь резкого выражения у него имелись все основания. За двухлетний период (1915-1916 гг.) четырежды менялся председатель Совета министров, трижды военный министр и шесть раз - министр внутренних дел. Только за 1916 г. сменилось четыре главы МВД: А.Н. Хвостов (26 сентября 1915-3 марта 1916 г.), Б. В. Штюрмер (3 марта - 7 июля 1916 г.), А. А. Хвостов (7 июля - 16 сентября 1916 г.), А.Д. Протопопов (с 16 сентября 1916 г.), три директора Департамента полиции - К.Д. Кафафов (23 ноября 1915 — 14 февраля 1916 г.), Е.К. Климович (14 февраля 1916 — 15 сентября 1916 г.), А.Т. Васильев (с 28 сентября 1916 г.). По мнению генерала К. И. Глобачева, дольше других могли удержаться на своем посту те министры, кто «крепко держался дружбы с Распутиным», и быстро покидали свой пост те, кто безразлично относились к «святому старцу»108. Долгое время считалось, что причиной столь частой смены министров были «безответственные влияния» императрицы Александры Федоровны и Г.Е. Распутина на императора Николая И. Однако анализ документов и материалов 139
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... показывает, что к большинству назначений они не имели никакого отношения. Историк Ф.А. Гайда пишет, что «в научной литературе пока не было доказано, что Распутин являлся инициатором состоявшейся замены хотя бы одного министра или равнозначной фигуры»109. Современные ученые считают подлинной причиной «министерской чехарды» - влияние части депутатов Государственной думы. Качество назначений, мягко говоря, оставляло желать лучшего и свидетельствовало о деградации высшей государственной власти. По оценке генерала К. И. Глобачева, министры внутренних дел, под чьим началом ему приходилось служить, к своим обязанностям относились легкомысленно, революционным движением не слишком интересовались. Например, министр внутренних дел периодически отказывался принимать начальника Петроградского отделения. За пять месяцев 1915 г. К. И. Глобачев два раза был на докладе у Н.А. Маклакова110. Чрезвычайно утомительной казалась должность министра внутренних дел и Б. В. Штюрмеру. «С утра до вечера, во всякое время дня и ночи - справки, телеграммы, телефоны, распоряжения!» — сетовал он на допросе в Чрезвычайной следственной комиссии111. Генерал Е.К. Климович свидетельствовал на допросе, что глава МВД не уделял должного внимания Департаменту полиции: его доклады у Штюрмера продолжались не более 10-15 минут112. Душевное состояние последнего главы МВД у многих вызывало сомнение, которое даже не составляло секрета и для Николая II. «Мне жаль Протопопова - хороший, честный человек, но перескакивает с одной мысли на другую и не может решиться держаться определенного мнения... - писал последний российский император. - Рискованно оставлять в руках такого человека Министерство внутренних дел в такие времена». Однако против его отставки возражала императрица Александра Федоровна, по¬ 140
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров скольку Протопопов, по ее мнению, «честно стоит за нас»113. Комментарии в таких случаях, на наш взгляд, излишни. Систему подбора и подготовки кадров спецслужб царского режима разрушила Февральская революция. После разгона Департамента полиции и Отдельного корпуса жандармов, 11 марта 1917 г., военный и морской министр А. И. Гучков подписал телеграмму об увольнении из органов по борьбе со шпионажем всех жандармских офицеров и лиц, ранее работавших в охранных отделениях и общей полиции. «Нужна контрразведка. Генеральный штаб это дело наладит. Граждане и воины, не спутайте этих верных людей с агентами сыска былого режима. Новой власти сыска не нужно», - писал он в революционном запале114. Однако ярлыки «жандарм» и «охранник» навешивались на всех без исключения сотрудников спецслужб, поэтому не только жандармы, но и некоторые контрразведчики, не дожидаясь в отношении себя репрессивных мер, посчитали благоразумным скрыться, используя, по возможности, фиктивные документы. Такие меры предосторожности в революционные дни были отнюдь не лишними. «Те зверства, которые совершались взбунтовавшейся чернью в февральские дни по отношению к чинам полиции, корпуса жандармов и даже строевых офицеров, не поддаются описанию... - писал К. И. Глобачев. — Городовых, прятавшихся по подвалам и чердакам, буквально раздирали на части: некоторых распинали у стен, некоторых разрывали на две части, привязав за ноги к двум автомобилям, некоторых изрубали шашками. Были случаи, что арестованных чинов полиции и жандармов не доводили до мест заключения, а расстреливали на набережной Невы, а затем сваливали трупы в проруби. Кто из чинов полиции не успел переодеться в штатское платье и скрыться, тех беспощадно убивали»115. Не являлись застрахованными от репрессий новой демократической власти и высококвалифицированные 141
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... руководители из числа бывших жандармов. Например, несмотря на заслуги в борьбе с немецким шпионажем, ходатайство военных и лояльность, был отстранен от должности с зачислением в резерв чинов Петроградского военного округа начальник ЦВРБ ГУГШ полковник В. Г. Тур- кестанов116. Контрразведчик был лишен пенсии и каких- либо средств к существованию. «Начинать в настоящее время какую бы то ни было службу, обеспечивающую материально на склоне лет меня и мою семью, я по годам (в феврале 1917 г. ему было 45 лет. - Авт.) и по здоровью уже не в силах, - писал он второму обер-квартирмейсте- ру ГУГШ, - личных средств я никаких не имею и не могу я допустить мысли, чтобы Главное управление Генерального штаба не нашло средств для справедливого разрешения вопроса по отношению к дальнейшему моему существованию». Нищенской пенсии офицер смог добиться лишь через несколько месяцев117. Несколько больше повезло экс-начальнику штаба ОКЖ генерал-майору В. П. Никольскому. После отстранения от должности состоял в резерве чинов Петроградского военного округа по декабрь 1917 г. Большевики его отправили в отставку, как ни покажется странным, с мундиром и пенсией118. Поскольку чины упраздненного ОКЖ составляли около 90 процентов от общего числа руководителей КРО и их помощников119, то такое решение весьма негативно отразилось на кадровом потенциале и, соответственно, деятельности контрразведки. Аналогичная ситуация сложилась и с младшими агентами КРО, обязанностью которых являлось ведение наружного наблюдения. Они также подлежали увольнению из-за предыдущей службы в Департаменте полиции МВД и его местных органах. Из контрразведки были изгнаны секретные агенты, многих из которых потом репрессировали или расстреляли120. 142
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Увольнения и преследования коснулись бывших жандармских офицеров, прикомандированных к Морскому министерству. 26 апреля 1917 г. от занимаемой должности был отстранен начальник Петроградского отделения морской контрразведки И. С. Николаев и его сослуживцы121. Кадровая чистка шла не только в центре, но и на периферии. Например, в марте 1917 г. были разоружены и распущены Минское ГЖУ и охранное отделение, уволен со службы начальник КРО при штабе главнокомандующего армиями Западного фронта подполковник В. И. Сизых и т. д.122 Члены Севастопольского совета обрушились на контрразведку с критикой, отождествляя ее с охранным отделением. Совет принял решение образовать специальную комиссию, поручив ей проверить и коренным образом реорганизовать флотскую службу по борьбе со шпионажем. «Комиссия признала необходимым, - пишет капитан С. М. Устинов, - произвести основательную чистку служебного персонала. Все члены Департамента полиции и агенты бывших жандармских отделений были уволены. Эта мера лишила контрразведку опытных работников, в некотором отношении даже незаменимых»123. Затем последовало расчленение единого аппарата контрразведки Черноморского флота, что привело к образованию беспомощных контрразведывательных групп в ряде приморских городов, уничтожению централизованных учетов124. В Иркутске некоторые агенты наружного наблюдения были арестованы, другие, заподозренные в работе по политическому розыску, вынуждены скрываться. Секретные сотрудники, недовольные отношением нового правительства к контрразведке, отказывались от сотрудничества или укрывались. Ситуация была настолько серьезной, что командование округом было вынуждено через комитеты общественных организаций выпустить воззвания к населению и разъяснить, что контрразведка — орган борьбы со шпионажем, а не структура политического розыска125. 143
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Несмотря на положительные характеристики и доброжелательные отзывы коллег, подлежал увольнению начальник КРО штаба Приамурского военного округа подполковник А. А. Немысский126. Анализируя ситуацию с разгоном кадров царского режима, следует согласиться с исследователем А. Г. Егиза- ровым в том, что «разоблачительство» обернулось трагедией для «всей системы отечественной контрразведки»127. Столкнувшись с активизацией австрийского и германского шпионажа на фронте, руководство Ставки Верховного главнокомандующего пыталось затормозить реализацию указания новых петроградских властей. Так, 14 марта временно исполняющий должность начальника штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии В. Н. Клембовский в докладе военному министру обратил внимание на хлынувших в страну многочисленных германских шпионов, деятельность которых, по его мнению, из-за несовершенства организации контрразведки могла привести «к самым печальным последствиям», и предложил решить кадровую проблему путем создания инструкторской школы при ГУГШ и школ для подготовки филеров при штабах Московского, Петроградского и Казанского военных округов. В то же время понимая, что подготовка новых кадров - процесс длительный, он подчеркивал, что из-за отсутствия специалистов жандармские офицеры «являются пока незаменимо полезными работниками в сфере преследования и обнаружения неприятельских шпионов»128. Руководители штабов фронтов и армий также сообщали по команде, что реализация указания военного министра приведет к тяжелым последствиям. Генерал-квартирмейстер штаба Западного фронта в докладе в Ставку Верховного главнокомандующего предупреждал о неминуемом прекращении деятельности контрразведки в случае одномоментного увольнения жандармских офицеров, как того требовал в телеграмме А. И. Гучков129. 144
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Тем не менее военный министр стоял на своем. 30 марта он установил порядок увольнения офицеров из расформированного Отдельного корпуса жандармов и его территориальных подразделений: выслужившим полный срок предоставлялось право уйти в отставку; офицеры, не скомпрометированные своей прежней службой, зачислялись по кавалерии или армейской пехоте с переводом в резерв чинов, а скомпрометированных должны были поставить на учет в МВД. Нижние чины передавались на учет воинским начальникам130. Новые власти стремились побыстрее избавиться от жандармов, заменив их генштабистами и юристами. В разрабатываемых временных положениях о контрразведывательной службе (во внутреннем районе и на ТВД) предусматривалось назначение на должности руководителей контрразведывательных органов и их помощников офицеров Генерального штаба и лиц, имеющих юридическое образование, после прохождения ими «по возможности» специальных курсов по контрразведывательной службе (см. приложение). Вместе с тем в ГУГШ считали, что до окончательной разработки нового Временного положения о контрразведке первейшей задачей являлось разрешение вопроса о личном составе КРО. Исполняющий должность генерал- квартирмейстера ГУГШ генерал-майор М.И. Занкевич полагал взамен изгнанных офицеров ОКЖ на должности начальников контрразведывательных отделений штаба ВГК, штабов фронтов и военных округов назначить чинов военно-судебного ведомства, имевших высшее юридическое образование и практически подготовленных «к борьбе и оценке преступных деяний». По его мнению, на должности начальников КРО штабов армий «полагалось бы целесообразным... назначить тех офицеров, кои до мобилизации служили по гражданскому судебному ведомству (товарищи прокуроров и судебные следователи) и кои 145
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... во время войны были привлечены к контрразведывательной службе...»131. Эта инициатива нашла понимание у исполняющего должность начальника Генштаба генерала П. И. Аверьянова. 29 марта он обратился к начальнику Главного военно-судного управления (ГВСУ) генералу В. А. Апуш- кину с просьбой выделить 20 офицеров для последующего, после прохождения специальных курсов, назначения начальниками КРО. «При этом считаю своим долгом подтвердить, - обосновывал свою просьбу генерал П. И. Аверьянов, - что только привлечением военных юристов к руководству деятельностью КРО возможно реорганизовать контрразведывательные отделения на началах, отвечающих теперешнему нашему государственному строю»132. Однако в ГВСУ не сочли возможным выделить даже одного офицера, поскольку у него юристов не хватало. Помимо того, не нашлось желающих добровольно переходить из одной структуры в другую, так как денежное содержание военных юристов было значительно выше, нежели у контрразведчиков. Например, штабу Западного фронта за апрель так и не удалось подобрать военного юриста на должность начальника КРО133. Напомним, 23 апреля и 2 мая были утверждены временные положения о контрразведывательной службе (во внутреннем районе и на театре военных действий). На высшие руководящие должности получили назначения «генштабисты», не имевшие не только опыта, но даже элементарных навыков оперативно-розыскной деятельности. Так, в Генштабе контрразведку, по совместительству с разведкой, возглавил опытный военный разведчик генерал-лейтенант Н.М. Потапов. 2-м обер-квартирмей- стером был назначен генерал-майор Г. Г. Гиссер, а его помощником по контрразведывательной части - полковник М. Ф. Раевский, в недавнем прошлом сотрудник разведывательного отдела. Центральное КРО возглавил подпол¬ 146
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров ковник Н. М. Медведев, КРЧ Ставки - разведчик полковник Н.В. Терехов134. 12 марта по приказу главнокомандующего Петроградского военного округа генерала Л. Г. Корнилова окружную контрразведку возглавил подполковник Б. В. Никитин, до этого служивший помощником старшего адъютанта отделения генерал-квартирмейстера штаба 7-й армии135. «Назначаю себе восемь помощников-следователей; из них шесть превращаются в столоначальников, седьмой помощник - шеф моей канцелярии, а восьмому - Александрову - отдаю всех агентов наружного наблюдения, - вспоминал впоследствии Б. В. Никитин. - Выдавая этим агентам задания, ему приходится предварительно знакомиться, хотя бы вкратце, со всеми делами, и таким путем предоставляется всюду вносить свое столь ценное творчество. Но должен отметить другую, едва ли не еще большую заслугу Александрова: он так натаскал своих агентов, что через два месяца их нельзя было узнать, что мне в один голос свидетельствовали все помощники»136. Полковника Б. В. Никитина в должности начальника КРО сменил юрист А. М. Волькенштейн (июнь-июль 1917 г.). Затем отделение возглавил эсер Н.Д. Миронов (июль-октябрь 1917 г.)137. 23 апреля 1917 г. комиссия одобрила «Временное положение о курсах контрразведывательной службы при ГУГШ», которые учреждались для подготовки личного состава контрразведывательных органов и непосредственно подчинялись обер-квартирмейстеру Главного управления Генштаба. Для обучения сроком на 1 месяц направлялись «начальники контрразведывательных органов, их помощники и чины для поручений независимо от их образовательного и служебного ценза - как офицеры Генштаба и чины с юридическим образованием, так и офицеры ранее практически не знакомые с контрразведывательной службой»138. 147
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... А кто будет руководить КРО во время переподготовки отобранных кандидатов? Эту проблему пытались разрешить должностные лица Главного управления Генштаба волею судеб ставшие во главе военной контрразведки. 13 мая генерал-квартирмейстер ГУГШ генерал Н.М. Потапов направил в Ставку и штабы военных округов телеграмму, в которой просил временно задержать на службе офицеров расформированного ОКЖ: «Если из числа бывших жандармских офицеров, служивших по контрразведке, имеются подлежащие временному задержанию на службе, то телеграфируйте фамилии таковых начальнику Главного штаба для временного нераспространения на них приказа об увольнении в отставку. По миновании в таковых надобности надлежит сообщить о том Главному штабу»139. В ГУГШ был также подготовлен проект приказа по армии и флоту, который 17 мая подписал сменивший А. И. Гучкова А.Ф. Керенский. В нем говорилось об усилившейся активности шпионских центров противника и об опасности их деятельности для страны. «Для борьбы со шпионами, - отмечалось в приказе, - существуют особые секретные учреждения, именуемые контрразведывательными отделениями. Не смешивайте служащих этих отделений с агентами политического сыска старого режима... и оказывайте им полное содействие»140. Рациональнее было бы задержать жандармов при армейских и окружных штабах до прибытия на должности выпускников курсов контрразведки. Однако А. Ф. Керенский распорядился, чтобы все офицеры-жандармы, занимавшие должности по контрразведке в штабах округов и армий, с 1 мая были отстранены от должностей, но вместе с тем командованию разрешалось оставить их «во временном прикомандировании к соответствующим штабам для сдачи дел» до 15 июля141. 148
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Данное распоряжение начальники на местах своевременно не исполняли, придерживая профессионально подготовленных контрразведчиков на должностях. Генерал-квартирмейстер ГУГШ был поставлен в известность, что замена начальника КРО Приамурского военного округа подполковника А. А. Немысского, невозможна, так как он, «благодаря опыту, незаменим». Подполковник А. А. Немысский обратился с рапортом к руководству ГУГШ с просьбой оставить его на службе или перевести в Заамурский округ Отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС). Рапорт офицера «рассматривался» в течение весны-лета 1917 г. 1 сентября его перевели в резерв чинов при штабе Киевского военного округа, отказав в переводе в Заамурский округ142. Несмотря на распоряжение военного министра, жандармский подполковник В. В. Тишевский в июне продолжал руководить КРО штаба Московского военного округа. Когда об этом стало известно генералу Н.М. Потапову, он отправил запрос начальнику штаба округа о причинах неисполнения приказа об увольнении бывших жандармов143. Одновременно предпринималась попытка назначить на должность армейских офицеров. В июле командующий войсками Московского военного округа и... общественные организации ходатайствовали перед военным министром о назначении подполковника Булгакова начальником КРО штаба Московского военного округа. А. Ф. Керенский приказал назначить офицера на должность, однако подполковник Булгаков отказался возглавить контрразведку округа144. Начальник штаба Московского военного округа полковник К. И. Рябцов (Рябцев) усиленно ходатайствовал о назначении начальником КРО штабс-капитана А.Н. Клей- гельса, который хоть и не имел юридического образования, но, по отзыву Рябцова, «являлся самым подходящим для занятия должности». Забегая вперед укажем, что 149
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... 19 сентября доклад окружному генквару Московского военного округа подписал исполняющий должность начальника КРО штаба Московского военного округа штабс- капитан А. Н. Клейгельс145. Штаб 10-й армии также быстро нашел замену уволенным из КРО бывшим чинам «полиции и жандармерии», в том числе начальнику отделения подполковнику Г. В. Темникову. На его место был назначен генштабист подполковник А. А. Сандецкий - помощник старшего адъютанта разведотделения штаба этой армии. Старшим помощником к нему был назначен прапорщик В. П. Александров, служивший в этом отделении переводчиком. До войны он окончил юридический факультет Университета Святого Владимира. Занимал должности судебного следователя, товарища прокурора и даже состоял нотариусом. После призыва из запаса на войну состоял обер-офицером для поручений при управлении дивизии. Младшим помощником был назначен поручик Н. Н. Брандт, выпускник юридического факультета Казанского университета, судебный следователь окружного суда. На фронте служил младшим офицером легкой батареи ПВО. Чин для поручений - В. В. Кутырин, выпускник юрфака Московского университета. Служил по судебному ведомству. Руководил дивизионной разведкой, был офицером для поручений дивизии146. Поскольку жандармы были вынуждены покинуть КРО при штабах армий, деятельность контрразведки на ТВД почти прекратилась. В связи со сложившейся обстановкой начальник штаба 28-го корпуса 11 июня ходатайствовал перед генерал-квартирмейстером штаба 1-й армии о формировании при корпусе особого КРП сверх имеющихся при штабе армии. Начальником пункта он предлагал назначить «штаб-ротмистра Белоярцева, знакомого с мест¬ 150
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров ными условиями и населением и обладающего большим опытом в деле контрразведки»147. 1 июня 1917 г. при ГУГШ были открыты курсы контрразведывательной службы, для обучения на которых привлекались офицеры, чиновники и служащие, количеством до 300 человек. Обучение планировалось провести в две смены: с 1 по 30 июня и с 1 по 31 июля148. В этот же день генерал-квартирмейстер Генштаба утвердил «Общую программу курсов по контрразведывательной службе»149. Она включала следующие предметы: «Организация вооруженных сил противников»; «Шпионство противников, его организация, значение, цели, задачи, средства, способы и приемы», «Тайнопись, ее разновидности, способы ее обнаружения, прочтения и дешифрования»; «Радиотелеграф и телефон», «Шпионские способы пользования ими и борьба с таковыми», «Подрывные средства противников и обращение с ними»; «Организация наших вооруженных сил»; «Действующие законы по шпионству»; «Техника производства расследования»; «Научно-технические и практические приемы исследования преступлений по шпионству»; «Правило и техника розыска и наружного наблюдения, описание примет»; «Наша организация контрразведывательной службы»; «Правила и порядок ведения регистрации, делопроизводства, отчетности, переписки и канцелярской службы в контрразведывательных органах»150. В августе член Петроградской военно-приемной комиссии полковник В. Г. Туркестанов рапортом докладывал 2-му обер-квартирмейстеру Генштаба, что организованные ГУГШ для чинов контрразведки курсы «...не могут восполнить отсутствие знаний по технике розыскной работы, хотя бы ввиду отсутствия в данное время в распоряжении ГУГШ необходимых руководств и инструкций, ибо все прежде составленные инструкции вырабатывались, видимо, с расчетом на персонал, уже обладающий техникой розыска151. 151
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... При КРО штаба Двинского военного округа на ТВД 18 июля была открыта школа для наблюдателей. Как следует из отчета о ходе занятий, из 42 обучавшихся успешно выдержали испытание 37 человек. Из их числа получили отметки: «отлично» — 12, «очень хорошо» - 2, «хорошо» - 11, «удовлетворительно» - 12. Программа курсов разделялась на практическую часть и четыре теоретические: юридическая (знакомила слушателей с юридическими понятиями о государственной измене и шпионаже и с действующим русским законодательством в этом вопросе); «Понятие о неприятельском шпионаже»; «Задачи по организации наших контрразведывательных органов»; «Организация вооруженных сил действующей армии»152. При управлении генквара Западного фронта была учреждена «школа для научной подготовки» старших и младших наблюдателей, предназначенных для службы в КРО штабов фронта, армий и Минского военного округа на ТВД. Первый курс в школе для старших наблюдателей был начат 15 мая и закончен 27 июня. Продолжительность обучения слушателей пришлось поставить в прямое соответствие с выработанной программой занятий. Теоретическое обучение шло параллельно с практическими занятиями по всем разделам курса. Технические приемы контрразведывательной службы, как, например, обыски, выемки, аресты, допросы подозреваемых в шпионаже лиц, очные ставки и ведение наружного наблюдения, были показаны при обстановке, отвечающей действительному положению дел. При обучении наблюдателей особое внимание было уделено знакомству со всеми видами агентуры, с подробным указанием тех приемов, к каким в большинстве случаев прибегали агенты иностранных разведок. Кроме того, слушатели изучали организацию германской армии, подрывное дело и радиотелеграф153. 152
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Из 33 обучаемых на «отлично» закончили школу 12 человек, на «хорошо» — 11, на «удовлетворительно» - 8, на «неудовлетворительно» - 2. По заключению председателя экзаменационной комиссии полковника Бранта и ее членов, «постановка обучения в школе и отличные результаты, достигнутые по усвоению курса, всецело должны быть отнесены к энергии и опыту исполняющего должность начальника школы подполковника Щучкина»154. Обер-квартирмейстер ГУГШ 9 октября 1917 г. рапортом доносил, что из представленных офицеров к утверждению в должностях помощников подведомственного КРО получили юридическое образование: зауряд-полков- ник И. И. Сагинов, прапорщик М.А. Монько, штабс-капитан Д.Т. Ангелов, подпоручик Г.Э. Герасимович и чиновник военного времени М.П. Миловидов. Кроме того, Миловидов и Ангелов прослушали курс контрразведывательной службы155. Полностью укомплектовать руководящий состав КРО действующей армии и тыловых военных округов удалось лишь к концу августа 1917 г. Большую роль в этом деле сыграл приказ Верховного главнокомандующего генерала Л. Г. Корнилова от 25 августа, в соответствии с которым вольнонаемные сотрудники отделений получили статус государственных служащих, что положительно сказалось на их денежном довольствии156. Кстати, улучшить «служебное положение всех чинов контрразведки» еще 18 июня предлагал начальник КРО штаба 6-й армии в докладе начальнику ЦКРО при ГУГШ: «...предоставить права государственной службы и право на выслугу лет получать пенсию всем служащим по вольному найму: чиновникам для поручений, старшим и младшим наблюдателям, служащим канцелярии и секретным сотрудникам...»'57. Этим же приказом Верховного главнокомандующего были созданы контрразведывательные пункты (КРП) 153
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... в корпусах, а их начальники одновременно являлись по- мощниками руководителей КРО армейских штабов. Из доклада генерал-квартирмейстера ГУГШ генерала Н. М. Потапова военному министру следует, что к указанному времени во всех органах контрразведки закончился процесс реорганизации, осуществлено два выпуска специальных курсов, изданы необходимые инструкции, окончательно сформированы отделения как на ТВД, так и во внутренних округах, почти полностью уволены контрразведчики царского режима158. По состоянию на 3 сентября 1917 г. КРЧ 2-го генерал- квартирмейстера штаба ВГК состояла из трех человек: начальника части полковника Н.В. Терехова, офицера при канцелярии прапорщика В. А. Орлова и военного следователя В. Г. Орлова. Начальником КРО был назначен действительный статский советник Чеховский, его помощником — штаб-ротмистр В. В. Плышевский, чином для поручений — поручик И. И. Акуло159. В записке начальника КРО штаба главкома армиями Северного фронта в КРЧ ГУГШ от 7 сентября 1917 г. сообщается об офицерах, получивших назначения в контрразведку. Так, начальником отделения при штабе Двинского военного округа на ТВД был назначен прапорщик Щербачев, юрист по образованию, закончивший курс Московского университета, до войны состоявший помощником присяжного поверенного. В годы войны служил адъютантом, старшим адъютантом, офицером для поручений. Старший помощник начальника КРО прапорщик П.Н. Лодыгин в контрразведке служил с 19 ноября 1916 г., куда перешел с должности адъютанта пехотной дружины. Он закончил Демидовский юридический лицей, до мобилизации состоял в должности земского начальника160. «Как непосредственный начальник прапорщика Лодыгина, я неоднократно имел возможность убедиться в его 154
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров большом служебном опыте, работоспособности, знании дела, инициативе в разработке дел и инструкторских способностях по организации дела, - писал в характеристике начальник КРО штаба главнокомандующего Северного фронта 7 сентября 1917 г. - При наличии таковых служебных качеств, прапорщик Лодыгин и в нравственном отношении является примерным товарищем. Воспитанный в строгой этике взаимоотношений и всегда корректный, он приобрел любовь и уважение всех его знающих, не говоря уже о ближайших сослуживцах»161. Контрразведывательные органы испытывали проблемы с подбором квалифицированных наблюдательных агентов. Прежних филеров разогнали, а восполнить пробел с помощью переподготовки солдат на курсах в полной мере не удавалось. «Успешное сосредоточение борьбы со шпионажем зависит в главной степени от хорошего наблюдательного состава, приискание которого в настоящее время особенно затруднено, ввиду отсутствия подготовленных людей этой специальности, - писал начальник КРО штаба 5-й армии начальнику отдельного КРП № 3 штаб-ротмистру Г.П. Белоярцеву 7 сентября 1917 г. - Хотя учрежденные в Витебске и Пскове контрразведывательные курсы и дали некоторый контингент солдат-наблюдателей, но состав этот оказывается не всегда подходящим, что объясняется отчасти тем, что некоторые солдаты поступили на курсы для того, чтобы на законном основании оставить строй, другие - по соображениям еще более недостойным. Наконец, лишь незначительное количество солдат можно считать старательными и обещающими принести пользу нашей работе»162. Позже кавалерийский штаб-ротмистр Г. П. Белоярцев, служивший в контрразведке с января 1916 г., возглавил КРП при штабе 1-й армии, приведя с собой с прежнего места службы 8 человек. Чином для поручений пункта являлся выпускник юридического факультета Петроградского 155
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... университета и Николаевского кавалерийского училища поручик А. С. Кипиани, служивший в контрразведке с августа 1917 г. По штату в этом КРП насчитывалось 10 человек: начальник, чин для поручений, 2 старших и 4 младших наблюдателя, 2 служащих канцелярии. 3 были сверх штата163. Поскольку в партийных кругах существовало небезосновательное подозрение на участие контрразведки Временного правительства в преследовании большевистских деятелей, то после их прихода к власти начались гонения на спецслужбы павшего режима. В ходе реорганизации фронтовых и тыловых органов борьбы со шпионажем произошло массовое сокращение сотрудников. «...Оказавшись у власти, большевики пошли проторенным Временным правительством путем: сократили численность КРО, ограничили их в финансировании и изгнали сомнительных сотрудников», - пишет А. А. Зданович164. В период социальных потрясений чины контрразведки и политической полиции оказались наиболее гонимой категорией офицерского корпуса распавшейся империи. После окончания Первой мировой войны часть из них перешла на службу к большевикам в качестве консультантов, вторая часть участвовала в Белом движении, третья скрылась, не приняв участия в борьбе, а четвертая подверглась репрессиям со стороны советской власти. Экс-жандарм Н.А. Кравец (Ника) в 1920 г. опубликовал «Воспоминания жандармского офицера», где привел статистику репрессированных сотрудников Отдельного корпуса жандармов: «...из 1000 человек бывших офицеров корпуса свыше 500 человек было расстреляно большевиками еще после первого покушения на Ленина, свыше 200 с лишним - эвакуировались за границу, и я мог бы назвать их по фамилиям, часть убита в Гражданскую войну, перейдя в строй, и часть пропала без вести. Я думаю, что человек 50 и служат, хотя по фамилиям знаю лишь генерала 156
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров Комиссарова. Что правда — это то, что к большевикам перешло много унтер-офицеров и филеров...»165. Исследователь С. В. Леонов называет бблыную цифру — 125 «старослужащих», или 16 процентов от общей численности центрального аппарата ВЧК (август 1918 г.). Ученый пишет, что чекисты использовали старых специалистов в качестве консультантов, шифровальщиков, пер- люстраторов и т. п.166 В антибольшевистском лагере отношение к сотрудникам спецслужб царского режима также было неоднозначным. Например, генерал-лейтенант А. И. Деникин не принимал на службу в Добровольческую армию бывшего начальника Петроградской «охранки» генерала К. И. Гло- бачева, «так как этому мешает “совокупность прежней моей службы по политическому розыску”, то есть при царском режиме и за последнее время в Киеве и Одессе»167. Позже он получил назначение на должность начальника КРО штаба командующего войсками Новороссийской области и пробыл в ней не более 10 дней. В марте 1920 г. генерал возглавил Ялтинский паспортный пропускной пункт, а в мае принял контрразведывательный пункт в Константинополе168. Бывший руководитель Особого отдела и экс-директор Департамента полиции МВД генерал Е. К. Климович также не получил должности в штабе Добровольческой армии. И лишь с назначением генерал-лейтенанта П. Н. Врангеля главнокомандующим Русской армии он возглавил особый отдел штаба169. В белогвардейских штабах юга России не признавали не только жандармов, но даже некоторых высококлассных контрразведчиков. Так, бежавший из Петрограда в Новочеркасск генерал-майор Генштаба Н. С. Батюшин не получил назначения, соответствующего своей специальности и квалификации. Высококлассный разведчик и контрразведчик занимал второстепенную должность 157
Н.С Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... управляющего делами комитета снабжения Крымско-Азовской армии. Однако служивший в годы Первой мировой войны под началом Н.С. Батюшина статский советник В.Г. Орлов после бегства из Петрограда на Юг был назначен начальником КРО штаба Добровольческой армии Одесского района, а затем поочередно возглавлял контрразведку и разведку отдела Генштаба Военного управления Вооруженных сил на юге России (ВСЮР)170. Причиной отказа в приеме в Добровольческую армию офицеров царских спецслужб явилось недоверие к ним со стороны отдельных вождей Белого движения, в частности генерала А. И. Деникина. «Эффект, порожденный компанией дискредитации политической полиции в период нахождения у власти Временного правительства, продолжал действовать, настолько мощная волна недоверия зародилась тогда даже в умах военных, - объясняет ситуацию историк А. А. Зданович. - Единичные случаи зачисления в Добровольческую армию жандармов, конечно, были, но они, в основном, служили не по своей специальности»171. Иной подход наблюдался в Сибири, где адмирал А. В. Колчак без предрассудков принимал на службу и бывших жандармов, и бывших контрразведчиков. Так, жандарм и контрразведчик, экс-начальник КРО штаба главнокомандующего армиями Северного фронта полковник Н.П. Злобин возглавлял отдел контрразведывательной и военно-контрольной службы управления 2-го генерал- квартирмейстера при штабе ВГК. С марта по август 1920 г. был помощником начальника управления главного отдела государственной милиции Российской Восточной окраины. В 1921 г., уже в чине генерал-майора, он являлся помощником начальника информационного отделения административного отдела МВД Временного Приамурского правительства, с июня по июль 1922 г. возглавлял владивостокскую милицию, а с июля по сентябрь — районный 158
Глава 2. Подбор, подготовка и расстановка кадров охранный отдел ведомства внутренних дел Земского Приамурского края172. Контрразведывательной частью осведомительного отдела Главного штаба руководил отставной генерал-майор В. А. Бабушкин, имевший тринадцатилетний стаж руководства шестью различными ГЖУ. В июле 1919 г. он был назначен управляющим Особым отделом государственной охраны, а осенью 1922 г. стоял во главе разведки и контрразведки Приамурской области173. Низовые подразделения военной контрразведки и губернские управления государственной охраны также возглавляли бывшие контрразведчики и жандармы. После разгрома белых армий сотрудники контрразведки и государственной охраны в большинстве своем предпочли эмигрировать из России по двум основным причинам. Во-первых, они негативно относились к советскому строю и решили продолжить борьбу с ним из-за рубежа. Во-вторых, их не прельщала перспектива сурового наказания со стороны советской власти, которая разыскивала бывших сотрудников белогвардейских спецслужб после Гражданской войны с целью привлечения их к уголовной ответственности. Косвенным подтверждением тому является изданная ОГПУ в 1930 г. в оперативно-розыскных целях брошюра174. По-разному сложились судьбы бывших сотрудников белогвардейских спецслужб в эмиграции. Проанализировав имеющиеся в опубликованных источниках биографии чинов белогвардейских спецслужб, автор разделяет точку зрения историка В. И. Голдина, который не рекомендует «идеализировать ситуацию с привлечением опытных офицеров спецслужб к активной деятельности и борьбе против советской власти в эмиграции. Имевшая место еще в годы Гражданской войны в России недооценка белогвардейским командованием профессиональных разведчиков и контрразведчиков старой армии, офицеров жандармерии 159
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... и охранки продолжала сохраняться и в период пребывания на чужбине. Так или иначе, ряд бывших царских и белогвардейских спецслужб активно участвовал в новой стадии борьбы с советским режимом, находясь в эмиграции, некоторые начали сотрудничать с иностранными спецслужбами, а многие просто рассеялись по странам мира и вынужденно осваивали другие виды занятий»175. В 1914-1916 гг. основная нагрузка по обеспечению безопасности фронта и тыла легла на офицеров Отдельного корпуса жандармов, которые в большинстве своем не имели навыков контрразведывательной деятельности. Необходимые умения и навыки они приобретали в ходе боевых действий, в активной борьбе агентуры с австро-венгерской и германской разведкой на ТВД. Однако по профессиональному кадровому костяку спецслужб нанесла удар Февральская революция: новые власти изгнали из органов контрразведки офицеров Отдельного корпуса жандармов, тем самым лишив ее самых квалифицированных руководителей. Восполнить понесенные потери за несколько послереволюционных месяцев контрразведка уже не смогла. Советская власть, за небольшим исключением, не нуждалась в прежних кадрах.
ГЛАВА 3 ПРОТИВОБОРСТВО С РАЗВЕДСЛУЖБАМИ ПРОТИВНИКА В ТЫЛОВЫХ РАЙОНАХ ИМПЕРИИ Причиной Первой мировой войны, как известно, стали противоречия между ведущими странами Европы - Австро-Венгрией, Великобританией, Германией, Италией, Россией и Францией. Бурно развивающийся немецкий капитал был лишен рынков сбыта, так как Германия слишком поздно начала осуществлять свою колониальную политику. Из-за быстро растущего населения страна испытывала дефицит продовольствия и жизненного пространства. Чтобы разрешить эти проблемы, Германия стремилась к новому переделу мира в свою пользу, которому противились другие европейские государства. С этой целью она заключила в 1879 г. военный союз с Австро-Венгрией, направленный против России и Франции, к которому в 1882 г. присоединилась Италия. В ответ Россия и Франция в 1891-1893 гг. заключили противостоящий Тройственному союзу русско- французский союз, к которому в 1907 г. примкнула Великобритания. Создание военно-политических альянсов в Европе, количественный рост вооруженных сил и гонка вооружений обострили противоречия между ведущими странами, усилили напряженность в международных отношениях, активизировали работу разведок. «Введение всеобщей воинской повинности почти во всех европейских государствах, сокращение сроков мобилизации, развитие и улучшение железнодорожной сети, ускорявшее сосредоточение войск на границе, - все это настоятельно требовало ведения разведки еще в мирное время, ибо в противном случае навряд 161
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... ли разведывательная служба могла своевременно создать столь необходимую во время войны агентурную сеть в стране противника», - писал со знанием дела полковник М. Ронге1. Генеральные штабы вышеперечисленных европейских стран разрабатывали стратегические планы ведения будущей войны с учетом сложившейся на континенте международной ситуации. Так, согласно «плану Шлиффена», основные усилия германской армии направлялись на разгром Франции, а против России выставлялись незначительные силы, которым предстояло действовать совместно с австро-венгерской армией с целью сковать русский фронт. После разгрома Франции планировалось перебросить германские войска на Восток. Сменивший в 1906 г. генерала-фельдмаршала А. Шлиффена на посту начальника Генштаба генерал-полковник Г. фон Мольтке взялся за переработку этого плана. Он решил перегруппировать войска, перебросив значительную часть армии из Франции в сторону российских границ и усилив левое крыло германской армии на западном стратегическом направлении. Два австро-венгерских стратегических плана строились с учетом одновременных наступательных операций против России и Сербии2. Русский стратегический план предусматривал одновременные наступательные действия против Германии и Австро-Венгрии. В соответствии с союзническими обязательствами Россия, в целях ослабления главного удара Германии против Франции, должна была на 15-й день мобилизации быть готовой к наступлению против Германии, а на 19-й — против Австро-Венгрии. В соответствии с планом русского Генштаба военной контрразведке и жандармерии предписывалось обеспечить скрытное от противника проведение мобилизации, в связи с чем в подготовительный период они должны были арестовывать или высылать из районов мобилизации 162
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... и возможных боевых действий всех «неблагонадежных в смысле военного шпионажа» лиц. ГУГШ их разделило на три категории. К первой относились члены дипломатического корпуса». Ко второй - лица, вызывавшие «обоснованные подозрения в шпионаже». Третью группу составляли лица, которые должны быть высланы «административным порядком» во внутренние губернии России или за границу»3. Наряду с планами мобилизации вооруженных сил ранее упомянутым «Положением о подготовительном к войне периоде» предусматривались мероприятия по обеспечению безопасности железных дорог, военных заводов, складов и других объектов, выполнение которых было обязательным для разных ведомств в рамках их компетенции. Всем чинам полиции и жандармских управлений вменялось в обязанность принимать к немедленному выполнению все требования командующих войсками военных округов по охране подчиненных им районов. На жандармские и полицейские органы возлагалась обязанность задерживать подозреваемых в шпионаже лиц и доносить об этом в штаб военного округа4. «...Введение “подготовительного периода к войне” явилось жизненно важным шагом, предусматривающим целый комплекс мероприятий по укреплению обороноспособности страны, в том числе и по линии государственной безопасности», - считает белорусский историк В.Н. Надта- чаев, чью точку зрения разделяет и автор5. Для принятия серьезных мер борьбы со шпионажем в «подготовительный период» у русских властей имелись веские основания. ГУГШ справедливо считало, что германская (Ш-Б отдел Большого Генерального штаба и разведывательные отделения приграничных корпусов) и австрийская (Осведомительное бюро Императорского и Королевского Генерального штаба) разведки целенаправленно осуществляли сбор сведений в России, в первую 163
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... очередь на территории западных и юго-западных губерний как вероятном театре военных действий в будущем. Задачей разведок этих стран являлось всестороннее изучение военного потенциала Российской империи. Они добывали интересующую их информацию по традиционным для мирного времени каналам: от дипломатического и консульского корпусов, военных агентур (атташе), официальных (на маневры, в международные комиссии, для изучения иностранных языков и пр.) и секретных командировок офицеров в Россию, секретной агентуры, через прессу и т. д. В конце 1913 г. ГУГШ обратило внимание контрразведывательных отделений на новый прием ведения военного шпионажа, получивший название «на пари», — пешее путешествие по территории России иностранных разведчиков и агентов под видом туристов вместе с российскими подданными с целью тщательного «обследования местности в военном отношении» и попутного сбора иных интересующих сведений. Этот прием получил такое название в связи с тем, что русские туристы заключали с иностранцами пари (спор), в котором принимали на себя обязательство отправляться в путешествие без денежных средств и получать таковые лишь от продажи собственных фотографических карточек. Если они пари выигрывали, то удостаивались крупного денежного вознаграждения. Например, инженер-гидравлик П. М. Покревский, задержанный в феврале 1914 г. за попытку проникнуть на один из фортов крепости Карс, путешествовал «на пари» за 25000 руб.6 Департамент полиции предписывал жандармским и полицейским органам установить за путешественни- ками-пешеходами наблюдение с уведомлением местных КРО. В случае обнаружения признаков военного шпионажа жандармы должны были задерживать и обыскивать подозрительных лиц. При отсутствии улик к иностранцам применять высылку7. 164
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... С целью выявления агентуры иностранных спецслужб русские органы безопасности организовывали наблюдение за приезжавшими в Россию установленными австрийскими и германскими разведчиками. Так, по сообщению помощника Варшавского генерал-губернатора от 18 марта 1914 г., австрийское правительство направило в расположение наших крепостей с разведывательными целями несколько лиц, в том числе и офицеров Генштаба, под видом представителей различных торговых фирм и странствующих фотографов8. Австрийцы вели разведку даже в далеком от империи Габсбургов Туркестане. Как свидетельствует в «Записках жандармского офицера» А. Поляков, проживавший в Чар- джуе в течение 9 месяцев, австрийский горный инженер граф Скарбек познакомился с одним из рабочих, чтобы с его помощью получить чертежи имевшего стратегическое значение моста через р. Амударью. Естественно, их контакты попали в поле зрения жандармов. А. Поляков был вынужден предупредить графа о применении оружия в случае его появления рядом с мостом. За месяц до войны инженер скрылся. И лишь спустя несколько дней после отъезда Скарбека из окружного КРО жандармам пришло запоздалое распоряжение об его аресте9. Агентурное и наружное наблюдение за иностранными разведчиками осуществлялось в разных регионах империи, как только они попадали в поле зрения контрразведывательных или жандармских структур. Так, 23 февраля 1914 г. начальник Самарского ГЖУ полковник М.И. По- знанский получил от начальника КРО штаба Московского военного округа подполковника В. Г. Туркестанова телеграмму о выезде в Самару офицеров австрийского разведывательного бюро капитанов В. Гюнтера и Р. Кюнцеля с просьбой установить за ними наблюдение для выявления цели их приезда. В этот же день офицеры прибыли в город 165
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... и были взяты в наружное наблюдение. Филеры установили интерес иностранцев к самарскому казенному трубочному заводу10. Как потом докладывал в рапорте сотрудник жандармского управления, выступавший в роли водителя такси, возившего по городу разведчиков и сопровождавшего их австрийского консула в Самаре В. фон Вакано, троица от трубочного завода11 уходила в сторону Постникова оврага, вдоль которого размещались летние лагеря Самарского гарнизона. В течение 40 минут офицеры осматривали казармы 5-го конно-артиллерийского дивизиона и 5-го гусарского Александрийского полка12. Вечером В. Гюнтер и Р. Кюнцель убыли в Оренбург. Цель их поездки для жандармов оставалась неизвестной. Второй раз эти разведчики попали в поле зрения контрразведки уже весной. 14 апреля по требованию начальника КРО штаба Московского военного округа московские жандармы провели обыск у капитана Р. Кюн- целя и осуществили выемку вещей у капитана В. Гюнтера, оставленных у австрийского подданного П. Шиму- няка. Однако никаких вещественных доказательств, уличающих австрийских офицеров в шпионаже, жандармы не обнаружили13. Тем не менее, несмотря на отсутствие прямых улик, австрийцы продолжали оставаться под наблюдением, так как еще в 1913 г. ташкентское КРБ зафиксировало их контакт с лицом, подозреваемым в военном шпионаже14. В некоторых случаях российским спецслужбам удалось пресечь передвижение иностранных разведчиков по территории нашей страны. Среди задержанных были германские военные разведчики Г. Тумм и Т. Дамм, австрийские - А. Павел, Г. Покорный и Э. Лакон, болгарские - Д. Дильчев и П. Владов, румынский — Ф. Лейбович- Лейбовиси и др.15 Предположительно, в начале 20-х чисел июля 1914 г. Варшавским охранным отделением был арестован инже¬ 166
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... нер по постройке пивоваренных машин, 42-летний германский подданный А. Уриге, заподозренный в занятии военным шпионажем. При обыске у него нашли письма, план города Лодзь, фотоаппарат и снимки «каких-то чертежей»16. Однако, несмотря на прилагавшиеся в канун войны усилия, всю агентуру австрийской и германской разведок русские органы безопасности, по всей вероятности, не выявили и не обезвредили и тем самым не предотвратили утечку секретных сведений к вероятному противнику. К лету 1914 г. отдел Ш-Б, руководимый майором В. Николаи, и другие структуры обеспечили Большой Генеральный штаб точными сведениями о численности армий франции и России. По мнению историка В.М. Гилен- сена, главным источником сведений о нашей стране для германского генштаба являлись военные атташе в Санкт- Петербурге, в чьих докладах преобладали выводы о невозможности вступления России в войну до завершения программы перевооружения армии в 1916-1917 гг.17 В связи с надвигающейся угрозой войны в России были предприняты некоторые превентивные меры по противодействию шпионажу. Так, 12 июля 1914 г. глава МВД Н.А. Маклаков, руководствуясь п. 17 § 19 главы V «Правил о местностях, объявленных на военном положении»18, дал губернаторам, градоначальникам и верховному обер-полицмейстеру телеграмму № 402 следующего содержания: «Все германские и австрийские подданные, числящиеся на действительной военной службе, считаются военнопленными и подлежат немедленному аресту и в дальнейшем с ними следует поступать по указанию военного начальства. Запасные чины также признаются военнопленными и высылаются из местностей Европейской России и Кавказа в Вятскую, Вологодскую и Оренбургскую губернии, а из Сибири — в Якутскую область. Арестованные с уликами в шпионстве передаются суду. Арестованные лишь 167
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... по подозрению в шпионстве, но без определенных улик, немедленно высылаются в упомянутые губернии. Мирно занимающиеся австрийцы и германцы и находящиеся вне всякого подозрения могут оставаться на своих местах. Семьи высылаемых австрийцев и германцев могут следовать за ними. Консулам разрешено выехать на родину, если против них нет указаний на участие в шпионаже. В последнем случае они не выпускаются. Австрийские и германские дезертиры, водворенные до войны, остаются на прежнем основании с усилением надзора за ними»19. 13 июля Россия ввела в действие «Положение о подготовительном к войне периоде». В этот же день министр внутренних дел направил телеграмму вышеприведенного содержания всем начальникам губернских, областных жандармских управлений и жандармских полицейских управлений железных дорог. После начала войны, 29 июля, последовало дополнение к телеграммам: «...Ввиду призыва Австрией и Германией всех способных носить оружие, все австрийские и германские подданные мужского пола 18-45 лет должны считаться военнопленными и подлежать аресту и высылке в места, указанные в телеграмме № 402. Заведомо больные и не способные к военной службе аресту и высылке не подлежат»20. Как видим, МВД подходило к предстоящей высылке дифференцированно и вполне гуманно. Европа стремительно приближалась к войне. 17 июля Россия начала всеобщую мобилизацию. 19 июля Германия объявила войну России, а 24 июля ее примеру последовала Австро-Венгрия. С объявлением войны российские власти закрыли границы с воюющими странами и усилили охрану границы с нейтральными государствами. С 20 июля на Западном фронте пограничники приступили к выполнению боевых задач по пресечению проникновения на территорию империи разведывательных 168
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... и диверсионных групп противника. Для этой цели в каждой бригаде было создано по 3-4 летучих разъезда от 20 до 70 человек в каждом для действий на сопредельной стороне. Силами пограничников были взяты под охрану мосты, железные дороги, банковские и почтово-телеграфные учреждения. Кроме того, они обеспечивали связь между полевыми войсками, а также выполняли полицейские и конвойные функции21. В связи с тем что «Положение о подготовительном к войне периоде» было приведено в действие всего лишь на три дня раньше объявленной мобилизации, то целый ряд мер, включавших «превентивное задержание и высылку лиц, подозреваемых в шпионаже, усиление охраны железных дорог, военных складов и заводов, введение военной цезуры», по мнению историка В.Н. Надтачаева, «не был своевременно реализован»22. Подобной точки зрения придерживается и доктор исторических наук Н. В. Греков: «Из-за слишком позднего введения чрезвычайных мер борьбы со шпионажем, русские власти упустили возможность в первые дни мобилизации парализовать действия агентуры противника. Разведслужбы Австро-Венгрии и Германии приступили к проведению широких операций в России как минимум за десять дней до начала всеобщей мобилизации»23. Действовавшая в России агентура германской разведки смогла своевременно выявить начавшуюся мобилизацию. «Ближайшие дни усилили поступление из России сведений и выявили быстрое продвижение русской мобилизации, - свидетельствовал В. Николаи. — Лишь когда 31 июля (18 июля. - Авт.) разведывательный офицер с русской границы сообщил, что Россия мобилизуется в полном объеме и против Германии, война показалась неизбежной. Но и тогда еще я встретил у генерала фон Мольтке сомнения, порожденные чувством ответственности. Потребовалось настойчивое заверение этого разведывательного 169
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... офицера, что он лично отвечает за верность своего сообщения, для того, чтобы ему окончательно поверили. Генерал фон Мольтке передал это известие императору в Потсдам по телефону»24. За установление и выяснение «неприятельского развертывания» разведка удостоилась благодарности начальника Генштаба25. По данным историка Н.В. Грекова, германская разведка еще перед закрытием русскими властями своей границы успела переправить в Россию «партии агентов, которые, рассредоточившись по заранее условленным районам, наблюдали за развертывавшимися событиями». Первые мобилизационные мероприятия немецкая спецслужба могла выявить при помощи так называемых путешествующих агентов. Одним из таковых являлся американский гражданин У. Страттон, отправивший несколько шифрованных телеграмм с железнодорожных станций, находившихся недалеко от Петербурга26. По версии историка У. Фуллера, первым Германии сообщил о мобилизационных планах своей страны российский подданный еврейской национальности, торговец П. Урвич27. С началом войны Германия сформировала Ставку Верховного главнокомандования армии (ВГКА), в состав которой влился почти весь Генеральный штаб мирного времени, в том числе подчинявшийся генерал-квартирмейстеру Ш-Б отдел, на который возлагались задачи по установлению расположения военных сил противника; определению его общего состояния, обеспечения, вооружения и его запасов; выявлению оперативных намерений и подготовки противника; отслеживанию военной, экономической и политической обстановки внутри вражеских государств28. Разведывательная деятельность Ставки ВГКА была организована следующим образом: «В действующей армии офицеры разведки были прикомандированы к командным пунктам групп армий, армий и к армиям союзников; 170
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... за границей действовала секретная разведслужба; с внутри- германскими источниками работала служба внутренней разведки; немецкой и иностранной прессой занималось военное ведомство печати»29. Таким образом, в ведение Ш-Б отдела находились стратегическая и тактическая (войсковая) разведка, контрразведка, цензура, агитация и пропаганда. Добытая разведорганом информация о противнике отправлялась для изучения и обработки в отдел иностранных армий, который распределял сведения по следующим учреждениям: относившиеся к флоту - в разведывательный отдел морского штаба; технического характера - в соответствующие учреждения; политического характера — политическому отделу штаба главковерха для их передачи в МИД; сведения экономического характера - учрежденному в Берлине при тыловом Генеральном штабе обрабатывающему органу, связанному с заинтересованными экономическими учреждениями и обменивавшемуся с ними сведениями. По авторитетному мнению полковника В. Николаи, автономные взаимоотношения органа, добывавшего сведения, и органа, обрабатывавшего их, были вызваны стремлением избежать влияния добывавшего органа на их оценку и выводы по ним30. В тесном контакте с германской работала австровенгерская разведка, активизировав свою деятельность в середине июля 1914 г. Так, один из ее надежных агентов 18 июля доносил, что Белград имел заверения России о том, «что она будет стоять на стороне Сербии». 20 июля ею были получены сведения о призыве резервистов в русский корпус, дислоцировавшийся в приграничье, а также о сосредоточении кавалерийских корпусов31. 18 июля вышеупомянутый австрийский консул в Самаре В. фон Вакано направил в Берлин телеграмму отцу, в которой сообщил о мобилизации людей и лошадей на Жигулевском пивоваренном заводе32. 171
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... В период, предшествовавший объявлению войны, активно работало австро-венгерское консульство в Одессе. Об этом свидетельствуют документы, изъятые русскими спецслужбами после ареста секретаря консульства Унгурьяна и проведения обыска в здании консульства. Документальные доказательства послужили основанием для ареста консула Паумгартнера и вице-консула Филлун- гера. При дальнейшей разработке добытых данных были арестованы австрийские подданные братья А. и К. Деле- жаль. С момента объявления мобилизации одесские жандармы обыскали и арестовали 150 человек, в том числе 78 германских и 39 австро-венгерских подданных33. В той ситуации блестяще проявил себя военный цензор при одесском жандармском управлении подполковник Г. И. Штандаренко. Ему удалось изобличить в шпионской деятельности консула Й. Паумгартнера, вице-консула Филлунгера, секретаря Унгурьяна и выявить ряд информаторов, содействовавших австро-венгерскому консульству. Материалы были переданы судебному следователю по важным делам Одесского окружного суда. По соглашению российского и австро-венгерского правительств был произведен обмен вышеупомянутых лиц на члена Государственного совета Российской империи профессора М.М. Ковалевского и 40 русских подданных, задержанных в Австрии34. Подполковником Г. И. Штандаренко в Одессе были обнаружены секретные шифры генконсульства Османской империи, а также выявлена военно-разведывательная деятельность германского генконсула Онесейта35. В Санкт-Петербурге были задержаны бывший германский консул в Ковно ротмистр прусской гвардии Э. Г. фон Лерхенфельд и его заместитель по дипломатической работе Р. А. фон Бюлов36. После объявления войны в соответствии с международными конвенциями германские дипломаты должны 172
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... были через нейтральные государства уехать на родину. Однако Э.Г. фон Лерхенфельд, еще с 1909 г. подозревавшийся ГУГШ в разведывательной деятельности, скрылся от русских властей. Возможно, благодаря родству с царем (германский аристократический род Лерхенфельдов через прабабку царя Николая II числился в дальних родственниках династии Романовых) уличенному в шпионаже немецкому аристократу в 1912 г. удалось избежать высылки по ходатайству коменданта крепости Ковно. Лерхенфель- да несколько раз задерживали возле строящихся укреплений. Немецкий дипломат объяснял свое появление у новых фортов русской крепости выездами на охоту и поездками в имение своей жены. Возможность арестовать резидента появилась в Петербурге, куда он бежал, воспользовавшись отсутствием надежной охраны, чтобы инкогнито выехать в Финляндию37. По данным историка В. О. Зверева, большинству же руководителей различных немецких представительств в Петербургском военном округе, а также военным и военно-морским атташе, удалось беспрепятственно покинуть пределы Российской империи еще до войны и после ее начала38. Русскими спецслужбами задерживались иностранные подданные, подозревавшиеся в шпионаже и не имевшие дипломатического иммунитета. Например, 29 июля в Гомеле был арестован и помещен в тюрьму австрийский подданный К. К. Брокорф, признавшийся в разведывательной деятельности по заданию штаба 10-го корпуса. На допросе он также сообщил об отправленных им условных телеграммах австрийскому консулу в Берне И. Виллерту. В Вильно им была отправлена телеграмма, слова которой «Мориц болен» означала «Мобилизация производится», а слова «Поклон от Георга» — «всех родов оружия»39. В Петербурге в ночь на 2 августа 1914 г. по требованию начальника КРО ГУГШ полковника В. А. Ерандакова чины 173
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... «охранки» арестовали подозреваемую в военном шпиона- же гражданку А. Сольдини, которая была выслана в Оренбургскую губернию40. В канун войны, 17 июля начальник Минского ГЖУ полковник Н. Ф. Бабчинский обратился к губернатору с рапортом о высылке по требованию разведывательного отделения штаба Виленского военного округа 11 человек41. В этот же день дозором б-го пехотного Либавского полка близ деревни Кубянки Варшавского уезда был задержан австрийский подданный Ф. Пяцек. Несмотря на то что в ходе расследования не удалось добыть данных, уличающих его в шпионаже, начальник Варшавского ГЖУ ходатайствовал установленным порядком о его выселении в одну из заволжских губерний, поскольку задержанный являлся австрийским подданным42. 19 июля 1914 г. минский губернатор своим циркуляром приказал полиции выявлять иностранных туристов- пешеходов, которые, путешествуя под предлогом необычного пари, собирали информацию военного характера. Чиновникам полицейских управлений при обнаружении подобных «туристов» приказывалось немедленно сообщать о них сотрудникам Минского губернского жандармского управления43. 26 июля 1914 г. в Рыбинске жандармами был арестован по подозрению в шпионаже немецкий подданный П.А. Рейхельт. Однако в ходе обыска никаких уличающих его в причастности к немецкой разведке фактов выявить не удалось. По распоряжению Ярославского губернатора Рейхельт был отправлен этапом в Вятскую губернию. Американское посольство ходатайствовало перед Министерством внутренних дел об отмене высылки Рей- хельта, но получило от губернатора отрицательное заключение44. 28 июля 1914 г. в Рыбинске помощник начальника ГЖУ по подозрению в военном шпионаже задержал австрий¬ 174
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... ского подданного Ф. Худолина и заключил под стражу в местную тюрьму. 31 июля Худолина «за неимением никаких улик к подозрению в военном шпионстве» освободили, но как запасного старшего унтер-офицера австрийской армии передали в распоряжение рыбинского полицмейстера. 16 августа его выслали в Вологду, а оттуда - в Пермскую губернию. Через некоторое время Худалин был прощен царем как лицо славянского происхождения45. Предпринятые русскими властями административные меры затруднили работу австрийской и германским разведкам. «...После мобилизации все границы... оказались закрытыми, так что путь в Россию оказался также закрытым, - свидетельствует начальник австрийской разведки М. Ронге. - Ряд наших работников, находившихся в России, был интернирован, часть объявлена на положении военнопленных... Оставшиеся на свободе пользовались для посылки своих донесений передаточными адресами в нейтральных странах. Эти телеграммы шли до цели в продолжении многих недель, вследствие чего теряли свою ценность. Ценными оставались только сведения, которые могли дойти до нас непосредственно через границу, но это являлось крайне трудным делом...»46. В связи с возникшими трудностями спецслужбы противника начали вести разведку из нейтральных стран. В частности, военный атташе в Константинополе получил задачу использовать турецкую разведку для сбора сведений на Кавказе и в черноморских областях47. Тайные агенты, отправлявшиеся вглубь России, следовали обыкновенно через Румынию: или по железной дороге на Унгены, или переходили через Дунай, преимущественно между Тульчей и Измаилом при помощи местных жителей. В Тульче их встречали австрийские агенты и направляли в Галац, где снабжали паспортами и деньгами. Особо доверенные агенты, командировавшиеся в нейтральные государства, снабжались запонками с рельефным 175
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... изображением на каждой бюстов Вильгельма и Франца Иосифа. По предъявлении этих запонок военным агентам, консулам и посольствам воевавших с Россией держав последние были обязаны во всем оказывать содействие командированным лицам48. В годы войны главная роль в сборе сведений о России отводилась агентурной разведке, которая, по компетентному мнению М. Ронге, должна была опираться на проживавших на территории империи немцев-колонистов, а также евреев, недовольных русскими погромами49. Аналогичной точки зрения придерживался русский разведчик П.ф. Рябиков: «Немецкое правительство принимало в мирное время все меры пропаганды германских идей и патриотизма среди колонистов, оказывало содействие поездкам в Германию, помогала деньгами, рассылая пангерманские брошюры и немецкие газеты и пр.; образование и воспитание в школах велось по точным указаниям и при поддержке Берлина». У него не вызывало сомнений существование шпионской организации на территории России, состоявшей из германских колонистов50. С ними были также солидарны советские исследователи, относя огромное количество немцев к активным агентам германской разведки. «Сведения, собираемые шпионами-колонистами, давали возможность германской разведке прекрасно изучить в военно-статистическом отношении районы, в которых развернулись впоследствии военные события», - считали И. И. Никитинский, П. Г. Со- финов51. Омский историк В. О. Зверев считает несколько иначе. С его точки зрения, шпионаж с участием немцев- колонистов в предвоенный период был, однако он не носил массовый характер, как об этом писали некоторые дореволюционные и советские исследователи и повторяют за ними отдельные современные авторы. «Судя по сообщениям разведки царского Генштаба, статданным об 176
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... арестах иностранных шпионов в губерниях близ Санкт- Петербурга, Варшавы, Вильны, Киева и Одессы, а также руководствуясь результатами обследования периодической печати (полученными автором), можно утверждать, что (военных) преступников привлекали конкретные приграничные округа России (прежде всего Варшавский военный округ), - пишет историк. - Настойчивый интерес противника к сравнительно узкой «прифронтовой полосе» объясняется его планами непродолжительной наступательной и победоносной войны против восточного соседа. Претворение этого замысла было бы затруднительно без наличия развернутой оперативной агентуры на предполагаемом театре военных действий. Между тем численность немецких колонистов, занятых в тактической разведке, была мизерной»52. К сожалению, В. О. Зверев не подтвердил свои умозаключения конкретными цифровыми данными, и поэтому мы не можем однозначно судить о количестве австрийской и германской агентуры в прифронтовой полосе. Ведь часть австрийцев и немцев, проживавших в России, симпатизировали своей исторической родине и по мере сил и возможностей оказывали ей помощь, в том числе и сотрудничая со спецслужбами. Вместе с тем следует согласиться с историком О.Р. Айрапетовым в том, что преследование германской общины в целом «ставило в чрезвычайно нелегкое положение многочисленных русских немцев, лояльно служивших империи на самых разных постах»53. По данным Т.М. Ма- стюгиной, Л. С. Перепелкина и В. Г. Стельмаха, 150 тысяч российских немцев добросовестно сражались в русской армии54. То же самое можно сказать и об австрийцах. Многие иностранцы, проживавшие в Курской губернии, являлись отличными работниками и в военном шпионаже не были замечены. Некоторые из них заслужили полное доверие своих хозяев. Об этом, например, свидетельствует 177
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... прошение директора Ракитянского сахарного завода в отношении бывшего служащего завода, военнопленного и германского подданного Ф.А. Гартунга. Он родился в России, окончил реальное училище в Сумах, затем продолжил обучение в Германии, где отбывал воинскую повинность. На сахарном заводе Гартунг был на хорошем счету, собирался принять российское подданство, поэтому директор и бухгалтер просили курского губернатора отпустить его под их ответственность55. По ходу отметим, что союзники России в отношении австрийских и германских подданных поступали более жестко. Например, в Англии в первые недели войны было арестовано и заключено в концентрационные лагеря до 14000 человек, а во Франции - до 15 ООО56. Проблемы высылки неблагонадежных лиц из местностей, объявленных на военном положении, более детально будут рассмотрены в следующем разделе. Здесь мы расскажем о выселении китайцев, проживавших вдали от линии фронта. О том, что граждане Поднебесной представляют собой элемент, «из которого могут легко вербоваться военные разведчики в пользу иностранных государств», в том числе и Германии, 28 июля 1914 г. Департамент полиции указывал начальникам жандармских управлений. Подозрение они вызывали лишь тем, что в обеих столицах Российской империи проживали организованными, дисциплинированными группами и при этом занимались убыточной для себя торговлей. На этом основании из Петрограда и губернии к началу сентября были высланы все китайские торговцы. Однако из других городов Европейской России высылка не проводилась57. В Сибири военные и гражданские власти также допускали возможность работы китайцев на немецкую разведку и принимали меры к их высылке. Так, начальник штаба Иркутского военного округа генерал-майор П. И. Аверья¬ 178
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... нов 4 августа 1914 г. телеграммой предупреждал начальников жандармских полицейских управлений Сибирской и Забайкальской железных дорог о направлении Германией китайцев «для внезапных разрушений... мостов и тоннелей». Губернатор Акмолинский области А. Н. Неверов «приказал омскому полицмейстеру отнять у проживавших в Омске и не имевших определенных занятий китайцев паспорта и потребовать их незамедлительного отъезда из города на восток. Начальника жандармского управления губернатор просил проследить за тем, чтобы ни один из китайцев не выехал в Европейскую Россию»58. Начальник управления ЖПУ КВЖД докладывал в Департамент полиции об организации немцами трех отделений миссионерского общества, состоявших из немцев, корейцев и китайцев, которые собирали секретные сведения и передавали их в Гирин резиденту Дрейгену, а он - в германское посольство в Китае59. По сведениям Ф.А. Кудрявцева и П.М. Ясенева, авторов аналитической записки «Японский, австрийский и германский шпионаж в Сибири и на Дальнем Востоке. 1900— 1916 гг.», подготовленной в 1942 г. по заданию Управления НКВД по Иркутской области, в начале Первой мировой войны германская спецслужба разработала специальный план разведдеятельности в Восточной Азии, который включал следующие пункты: сбор сведений об экономическом положении Сибири и о состоянии русских вооруженных сил в регионе; попытки обострить отношения России с Китаем для того, чтобы удержать русские войска в местах дислокации и не допускать их переброски на фронт; организацию диверсий на железных дорогах, и особенно на КВЖД, для срыва поставок Антанты в Россию; содействие побегам германских, австро-венгерских и турецких военнопленных из мест содержания за границу60. Решение этих задач возлагалось на резидентуру германской разведки, находившуюся на территории Китая. 179
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Как свидетельствуют архивные документы, германская резидентура в Китае больше внимания уделяла организации диверсий, агитационно-пропагандистской работе и содействию побегам военнопленных (о чем мы будем подробнее в других разделах), нежели сбору сведений военного или экономического характера. К. К. Звонарев также считает, что немецкая агентурная разведка с позиции Китая «ничем особенным не отличалась»61. В пассивной работе германской агентурной разведки по сбору секретной информации со временем смогли убедиться сибирские контрразведчики и жандармы. «Сведения о причастности немецких миссионерских обществ в Китае к шпионажу не подтвердились, - докладывал руководству штаба Иркутского военного округа начальник КРО ротмистр Н. П. Попов. — Попытки немцев использовать китайцев для шпионажа предпринимались в течение войны несколько раз, но безуспешно, так как среди них не нашлось лиц с нужной подготовкой, а главное - добросовестных. Доставленные ими сведения были вымыслом, что скоро поняли и немцы...»62. Сотрудники спецслужб считали, что шпионажем занимаются некоторые представители Красного Креста, приезжавшие в Сибирь к австрийским и германским военнопленным, имевшим возможность свободного общения с местным населением. Поэтому за некоторыми представителями этой международной организации в Забайкальской области власти установили негласное наблюдение63. Представители Красного Креста попадали под подозрение в шпионаже и в других регионах страны, где дислоцировались лагеря для военнопленных. «Опыт посещения в минувшем году германскими и австро-венгерскими сестрами милосердия мест водворения неприятельских военнообязанных дал в руки администрации достаточно материала, рисующего деятельность сестер с крайне неблагоприятной стороны, — говорится в специальном цир¬ 180
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... куляре МВД. - Из донесений местных губернских властей усматривается, что сестры милосердия при посещении военнообязанных неоднократно пытались раздавать им привезенные из-за границы книги, брошюры и картины явно тенденциозного содержания, а также добыть всякого рода сведения, могущие быть полезными для их правительств. Ввиду сего такая деятельность должна быть признана по своим задачам близко соприкасаемой с военной разведкой. Совет министров постановил: воспретить прибывающим в Россию германским и австрийским сестрам милосердия посещение мест водворения неприятельских военнообязанных и лиц гражданского состояния, а также мест производства военнопленными работ, имеющих значение для нужд государственной обороны»64. По данным русских органов безопасности, с военнопленными пытались установить контакты подданные Австро-Венгрии, имевшие возможность передвигаться по территории России. Так, в поле зрения забайкальских жандармов попал хлебный экспортер А. Ачур, который, следуя из Пекина, останавливался в Чите, где общался с военнопленными офицерами Г. Ванноком и Чапо. Жандармы считали, что А. Ачур занимается шпионажем в пользу Австро-Венгрии65. Сибирские спецслужбы осуществляли плотное наблюдение за прибывавшими в регион иностранцами, однако выявить и разоблачить среди них агентуру разведок противника удавалось крайне редко, впрочем, как и среди подданных Российской империи. Так, за период с 1 августа 1914 по 1 августа 1915 г. в Иркутском военном округе не было случаев привлечения к суду лиц по обвинению в военном шпионаже66. В конце 1916 г. сотрудники иркутского КРО составили список из 169 неблагонадежных лиц. Из них 131 человек состоял под негласным наблюдением (80 подозревались в шпионаже в пользу Германии, 29 - Австрии, 3 - Турции, 181
Н.С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... 2 - Японии, 17 остались «неопознанными»), 8 человек подлежали временному аресту (китаец и семь японцев), за границу высылались 22 японца и 8 китайцев67. По данным некоторых исследователей, с 1914 по 1917 г. сибирская контрразведка вела наблюдение за 174 подозреваемыми в шпионаже: из них 22 человека подозревали в работе на германскую разведку, 25 - на австрийскую, 86 человек считались агентами Японии и Китая, принадлежность 41 подозреваемого к какой-либо разведке определить не удалось68. Какими-либо значительными успехами по разоблачению агентуры противника не могли порадовать начальство и дальневосточные органы безопасности. Их внимание в первую очередь привлекали лица с немецкими фамилиями. Например, в марте 1915 г. подозрение жандармов вызвала конспиративная переписка между начальником почтово-телеграфной конторы в Пекине Рейсом и начальником Приамурского почтово-телеграфного округа действительным статским советником Н. И. Рейхом, который находился в близких отношениях с владельцем торгового дома «Кунст и Альберс» А. В. Даттаном и доверенным лицом этого торгового дома в Хабаровске, бывшим офицером германской армии Штейнбергом69. По данным дальневосточных спецслужб, капитан парохода «Полтава» В. В. Гейкель являлся связующим звеном между немцами Владивостока и Шанхая, передавая им корреспонденцию. Негласным наблюдением была установлена его связь с начальником Владивостокского торгового порта бароном Таубе, подозревавшимся в неоднократной необоснованной задержке погрузочно-разгрузочных работ в порту, и начальником 1-го участка службы пути Уссурийской железной дороги инженером В. фон Клопманом70. «Полученные жандармами сведения подлежали обязательной проверке и разработке с приложением справки во избежание ложного обвинения в предательстве, - 182
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... пишет историк А. Н. Качкин. — Сведения проверялись различными способами и методами: путем установления негласного наблюдения за объектом, сбора характеризующего личность материала, отправки запросов по предыдущему месту жительства, службы и т. п. Данная работа повышала степень установления достоверности фактов»71. Судя по всему, дальневосточные территориальные органы безопасности профессионально подходили к своим обязанностям и были не склонны обвинять людей, в том числе носивших немецкие фамилии, в противоправных действиях лишь на основании косвенных улик. Хабаровское КРО, по всей видимости, придерживалось иных подходов в борьбе со шпионажем. Так, по данным А. Н. Качкина, «за период с августа 1914 г. по сентябрь 1915 г. ротмистром А. А. Немысским по подозрению в шпионаже были проведены “ликвидации” в отношении 28 лиц», преимущественно в отношении носителей немецких фамилий72. К сожалению, исследователь не потрудился расшифровать значение слова «ликвидации». Судя по аналогии с другими документами контрразведывательных органов, под ним следует понимать аресты. Однако нам остаются неизвестными результаты расследования, то есть смогли ли проводившие дознание жандармы доказать вину подозреваемых. В 1915-1916 гг. владивостокское охранное отделение приобрело секретных сотрудников «Икс» и «Разведчик» и внедрило их в генеральное консульство США во Владивостоке, в результате чего получило доступ к сейфу генерального консула. В результате умело проведенной оперативной комбинации один из американских сотрудников был вынужден покинуть город. Однако открыто вести контрразведывательную деятельность в отношении американцев жандармы не решались. Так, ротмистр Г. И. Бабин 19 декабря 1914 г. информировал 183
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... ротмистра А. А. Немысского о выехавшем в Хабаровск 30-летнем иностранце, замеченном в агитации военнопленных. 20 декабря Немысский сообщил Бабину, что иностранец является американским гражданином по фамилии Бюрр, а 22-го числа дополнительно ему телеграфировал следующее: «Штаб арестовать Бюрра не разрешил. Приказано неотступное наблюдение и выяснение лиц, приезжающих с теми же целями»73. Низкие количественные показатели работы русских органов безопасности в борьбе с военным шпионажем в Сибири и на Дальнем Востоке отчасти объясняются слабой активностью германской агентурной разведки в регионе. По мнению историка Н.В. Грекова, с осени 1914 г. у держав Центрального блока уже не было надобности в разветвленной агентурной сети в Азиатской России, так как «после отправки на фронт первоочередных дивизий Сибирь, не имевшая тогда мощной промышленности, выпадала из числа главных объектов германской разведки»74. Действительно, мощной промышленности Сибирь тогда не имела. Ее предприятия поставляли в армию лошадей, различное снаряжение, вещевое имущество, шанцевый инструмент, продовольствие, а также добывали уголь и руду для нужд оборонной промышленности. Например, Риддерское горнопромышленное акционерное общество обогащало руду, извлекало золото и серебро, выплавляло медь, свинец и цинк. В 1915 г. обществу Кузнецких каменноугольных копей (Копикузу) удалось получить крупный заказ от Главного артиллерийского управления на поставку бензола и толуола75. Однако, по некоторым данным, властям так и не удалось построить в Кузбассе крупный химический завод для заказов Главного артиллерийского управления76. Главным ресурсом Сибири являлись люди. С начала войны на фронт ушли 1, 2, 3, 4, 5-й Сибирские армейские корпуса, дислоцировавшиеся на территории Иркут¬ 184
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... ского и Приамурского военных округов, а также 11 -я Сибирская стрелковая дивизия из Омского военного округа77. За три года в этом регионе было проведено около 20 частных мобилизаций, в результате которых на военную службу призвано около миллиона человек, что составило около 12 процентов всего населения края, или 50 процентов трудоспособного78. Мобилизованных сибиряков после соответствующей подготовки в запасных полках в составе маршевых рот (250 человек) отправляли на фронт. По сведениям историка М. В. Шиловского, только из Омского военного округа в 1914-1915 гг. ежемесячно вывозили по 25 тысяч человек, а в 1916 г. «этот показатель составил 15 тысяч человек (62 маршевые роты)»79. В связи с вышесказанным сложно однозначно утверждать, выпала ли Сибирь «из числа главных объектов германской разведки» или продолжала им оставаться на протяжении военных лет. Документы русских спецслужб убедительного ответа на этот вопрос не дают, мемуары В. Николаи — тоже. Руководитель германской разведки больше сетовал на огромные пространства Российской империи, обесценивавшие добытую информацию: «Достаточно подумать о том, сколько времени требовалось для поездки агента в Россию и какую ценность сохраняли его сообщения к моменту его возвращения. События обыкновенно далеко опережали его»80. Трудно с ним не согласиться, если речь идет о разведданных оперативно-тактического характера, ценность которых, согласно методике американского разведчика генерала В. Плэтта, терялась по 10 процентов в день. Что же касается сведений стратегического значения, то их ценность в военное время уменьшается на 10 процентов в месяц81. Если взять данную методику за основу, то можно предположить, что, например, сведения о сформированных в регионе и проходящих подготовку маршевых ротах не теряли 185
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... своей актуальности и через месяц. По нашему мнению, не относились к категории быстро устаревающих данные о состоянии шоссейных и железных дорог и сооружений оборонного значения, а также сведения о настроениях населения в глубоком тылу. Агентура противника пыталась отправить донесения в центр различными способами. По данным ГУГШ, австрийские и германские разведки использовали следующие приемы для письменных сношений: - посылали письма невинного содержания, но отпечатанные на пишущих машинках, в которых каждая буква алфавита обозначает другую букву; - кодировали корреспонденцию условным цифровым шифром; - при помощи корреспонденции вели условную шахматную игру, доставляя таким образом различные сведения и сообщения; - пользовались корреспонденцией своих военнопленных; - сносились по внешним признакам деловыми телеграммами, с зашифрованными секретными сведениями; - посылали телеграммы для печати с выдержками из газет, но с различными комментариями; - помещали в газетах зашифрованные под объявления частного или коммерческого характера; - посылали донесения под ярлыками, наклеиваемыми на багаже и на бутылках82. М. Ронге свидетельствует об использовании австрийскими агентами почтовых карточек военнопленных, куда заносилась зашифрованная разведывательная информация83. При этом следует иметь в виду, что сведения мобилизационного характера было не обязательно добывать в Сибири, если располагать агентурой в ГУГШ и тем самым значительно сократить время на их доставку в центр. 186
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... Однако такими источниками информации, по всей видимости, германская разведка не располагала, так как, по словам В. Николаи, «к началу войны ни один русский, занимавший высокое положение, не состоял на жалованье у немцев, в отличие от ряда французских офицеров»84. Если уж до войны она не обзавелась агентурой в высших военных сферах, то после ее начала, учитывая высокий патриотический подъем и шпиономанию в армии, - тем более. Поэтому мы будем учитывать влияние географического фактора на деятельность разведки противника и солидаризируемся с историком Н.В. Грековым, который одной из главных причин ее низкой активности «в Азиатской России вообще, и в Сибири в частности» назвал «удаленность от европейских фронтов и границ с нейтральными государствами Европы»85. Несмотря на относительную близость к фронту, не отличалась высоким динамизмом борьба с военным шпионажем и в Европейской части России. Здесь были зафиксированы устремления спецслужб противника вести разведку с позиций Румынии, Швейцарии и Скандинавских государств. Основным источником информации о намерениях спецслужб противника являлась секретная агентура. Выявление заграничных разведывательных центров, являвшихся «первоисточниками организованного шпионажа в России» и «сосредоточением добываемых иностранными шпионами сведений», была прописана в п. 3. «Инструкции начальникам контрразведывательных отделений» 1911 г.86 По данным историка В. О. Зверева, к 1912 г. КРО Петербургского военного округа имели агентуру в Берлине, Стокгольме и Брюсселе, в задачу которой входило внедрение сотрудников в военно-морские учреждения, ведшие разведку против России, а также розыск иностранцев, подозреваемых в шпионаже на территории округа87. 187
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... По аналогии можно предположить, что КРО других приграничных военных округов тоже имели свою агентуру за рубежом. Но с началом войны прекратилась связь с агентурой, находившейся на территории Австрии и Германии. Поэтому информацию контрразведывательного характера с позиций нейтральных государств по совместительству добывали военные агенты (атташе), заграничная агентура Департамента полиции и загранучреждения МИД, разумеется, по совместительству с выполнением основных задач. Наиболее активно действовал в этом направлении военный агент в Румынии полковник Б. А. Семенов, имевший связи с тайной полицией в Бухаресте. 8 мая 1915 г. он сообщал в ГУГШ о зарегистрированных ею более 700 германских и австрийских тайных агентах, занимавшихся политической пропагандой и шпионажем против России. В телеграмме офицер обращал внимание на необходимость принятия с нашей стороны энергичных мер для усиления надзора как за пограничными с Румынией железнодорожными станциями, так и за иностранными государствами в целом88. В феврале 1916 г. ГУГШ получило информацию о численном составе шпионской организации в Бухаресте, насчитывавшей 16 главных и около 80 второстепенных агентов, и направило в Департамент полиции список главных агентов и их адреса89. Если в Румынии, судя по документам военного агента в Бухаресте, относительно прочные позиции имели русские спецслужбы, то в Швейцарии хозяевами положения являлись немцы. По сообщению чиновника особых поручений при министре внутренних дел от 18 августа 1916 г., в Сенгале, Базеле и Цюрихе шпионаж проводился почти официально. Германский военный агент фон Бисмарк открыто посещал влиятельных чиновников швейцарского МВД и офицеров генштаба, стоявших во главе разведки. 188
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... Из секретных донесений следовало, что 50 процентов швейцарского корпуса жандармов подчинялись приказам немцев, почти вся военная полиция и многие чины гражданской полиции находились под их влиянием90. Контрразведка также собрала данные, дававшие представление об основных организациях неприятельской разведки в Скандинавских странах, их местонахождении, главных агентах, стоявших перед ними задачах91. Выбор Швеции в качестве центрального исходного пункта разведывательной деятельности Германии против России К. К. Звонарев объяснял следующими обстоятельствами: «1) шведские правительственные круги и высшее общество Швеции были расположены к Германии, - поэтому шведские военные власти и полиция смотрели сквозь пальцы на германскую разведывательную деятельность против России; 2) германо-шведская и русско- шведская границы были весьма удобны для поддержания сношений; в этом также немалое значение играла однородность населения приграничных районов обеих стран; 3) самый скорый путь, связывавший во время войны Россию с Европой, проходил из России через Швецию; 4) за время войны между Швецией и Россией завязалось много торговых сношений, позволявших, прикрываясь флагом торговли, втиснуть агентов разведки среди коммерсантов; 5) через Швецию шли контрабандой в Россию некоторые товары из Германии (например, станки, медикаменты и пр.), причем, конечно, заинтересованные в получении таких необходимых предметов русские власти сознательно допускали некоторую связь с Германией, что учитывалось и использовалось германской разведкой; 6) наконец, в лице финских эмигрантов, особенно среди идейно настроенной против царской России финской молодежи, можно было всегда рассчитывать найти элемент, подходящий для вербовки агентов». Далее К. К. Звонарев пишет о том, «что шведская полиция, почти совершенно 189
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... не реагировавшая на разведывательную работу немцев, ревниво не допускала в пределах Швеции работы русской и вообще союзной разведки, направленной против Германии. Агентов германской разведки шведские власти вылавливали лишь по настойчивым представлениям союзников, агентов же последних шведская полиция выслеживала и ликвидировала сама по своей инициативе и в кратчайший срок»92. Как следует из вышесказанного, русские спецслужбы в нейтральных европейских странах, за исключением, пожалуй, Румынии, столкнулись с серьезными трудностями в добывании сведений контрразведывательного характера, поэтому поступавшие от заграничных источников данные о направляемых в Россию агентах противника были отрывочными, неполными, что затрудняло поиск агентуры на территории империи. Например, в одном из документов сообщалось о направлении немцами в Россию лодзинского еврея Н. Копеля с американским паспортом на имя некого В. Форса и указывались его приметы93. Об использовании паспортов иностранных государств агентурой противника в России стало известно еще в начале войны из сообщений прессы. Например, 4 августа 1914 г. санкт-петербургская газета «Колокол» писала о намерении немцев использовать паспорта иностранных подданных в шпионских целях. В заметке под заголовком «Подложные священники и монахини» сообщалось: «Возвратившиеся из Германии католические священники просят сообщить, что прусские власти отобрали у них паспорта. Очевидно, немцы намерены проделать то же, что сделали во Франции и Бельгии: переодеть своих офицеров в платье священников и, снабдив их отнятыми у священников паспортами, послать в качестве военных шпионов. Необходимо предупредить эту шпионскую деятельность Германии и объявить веем, у кого были отняты паспорта, 190
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... явиться в какое-нибудь учреждение и сделать об этом заявление». В качестве доказательства своей версии приводился факт, когда австрийский шпион, переодевшись монахиней, странствовал по селам Волыни и снимал планы интересующих противника местностей94. На использование агентурой противника паспортов США в сентябре 1914 г. обратили внимание и российские органы безопасности. 28 числа исполняющий должность генквара ГУГШ генерал Н.А. Монкевиц информировал об этом начальника штаба ОКЖ генерала В.П. Никольского и ходатайствовал перед командованием корпуса об осуществлении регистрации всех лиц, прибывающих в Россию с паспортами США, установлении маршрутов их передвижения и конечных пунктов прибытия. Штаб ОКЖ оперативно отреагировал на ходатайство военных. 30 сентября Никольский ответил Монкевицу о сделанных распоряжениях начальникам жандармских частей о регистрации иностранцев, прибывающих в Россию через Архангельск, Одессу, Владивосток и Белоостров95. В дальнейшем спецслужбы получали сведения об использовании агентурой противника не только российских и американских, но также итальянских и швейцарских паспортов96. Сообщая оперативную информацию нижестоящим структурам, Департамент полиции и ГУГШ, как правило, предписывали им устанавливать за подозрительными лицами наружное и внутреннее наблюдение в целях немедленного пресечения шпионской деятельности97. Однако при скудных сведениях, полученных из-за границы, эта задача для розыскных органов, по всей вероятности, была трудновыполнимой. Немного полезной информации для жандармов и контрразведчиков содержалась в телеграммах Департамента полиции и ГУГШ, в которых указывались фамилии, имена, отчества, возраст и некоторые приметы агентов. В частности, 191
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... значительно усложняло задачу розыска отсутствие фотографий на паспортах, что иногда приводило к курьезным случаям. Так, в октябре 1915 г. на финляндской границе по ошибке был задержан литератор Л. Ю. Гольштейн, оказавшийся однофамильцем подозреваемого в шпионаже австрийца98. Мало было пользы розыскным органам и от указанных в ориентировках примет подозреваемых в шпионаже лиц. Вот как выглядела «серьезная работница в области шпионажа» графиня Вишневская в описании начальника КРО штаба Московского военного округа подполковника В. В. Тишевского: «...Лет приблизительно 40, красивая, блондинка, высокого роста, одевается очень модно, владеет несколькими языками...»99. По этим приметам агентура Московского ГЖУ должна была выявить графиню Вишневскую, если та приедет в город, и установить за ней наблюдение. Сколько ходило по Москве высоких, 40-летних блондинок-модниц, к тому же владеющих иностранными языками? Для того времени не так уж и мало. К тому же подобные ориентировки жандармам приходили регулярно, отвлекая их от обязанностей по политическому розыску. Задержание на границе по ориентировке из-за рубежа подозреваемого лица требовало от жандармов определенных умений и навыков, четкой работы всех участников операции. Похоже, что для некоторых жандармских органов такая работа представляла определенные сложности. Предположительно в августе 1915 г. русской агентурой за рубежом были получены сведения о намерении румынского подданного В. Теодореску выехать из Берлина в Россию в сопровождении господина среднего роста с рыжей бородой, рыжими бровями, носившем на мизинце правой руки перстень с большим бриллиантом. В перевозимом багаже должны были находится 24 книги на румынском языке, в 8 из которых, по числу находящихся в России резидентов, тайнописью сделаны записи, обнаружить которые 192
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... можно только действием купороса. По данным агента, химические чернила В. Теодореску везет под видом коробочек с леденцами, а адреса шпионов записаны на внутренней стороне воротника пальто его спутника. В ГУГШ этой информации придали серьезное значение и направили ориентировку в Департамент полиции. Военные просили, чтобы при задержании Теодореску жандармский офицер на пограничном пункте срочно сообщил в отдел генерал-квартирмейстера Главного управления Генштаба, подтверждается ли информация агента о книгах, химических чернилах и адресах. Из Департамента полиции были разосланы телеграммы соответствующего содержания в ГЖУ, осуществлявшие контроль на пограничных пунктах. Однако напрасно генерал-квартирмейстер ждал результатов обыска, так как Теодореску удалось незамеченным пройти через пограничный пункт Торнео. Жандармы его не смогли обнаружить ни в Петрограде, ни в Киеве, ни в Одессе. Как стало известно из рапорта помощника начальника Финляндского ЖУ по Торненскому пограничному району начальнику управления, румынскому подданному удалось незамеченным пересечь границу из-за оплошности чинов канцелярии, которые не учли разницы во времени со Швецией, отведенного на час назад. Ввиду одновременности прибытия поездов как следовавших за границу, так и в Россию, на пропускном пункте скопилось значительное количество пассажиров, что потребовало от всех чинов поспешно проводить досмотр100. Удавалось ли русским органам безопасности выявлять и обезвреживать агентов противника по информации, поступавшей от заграничных источников, — однозначно сказать сложно. Ведь нельзя исключить, что жандармы или контрразведчики задерживали подозрительных лиц по приметам или другим данным, указанным в телеграммах 193
Н. С. Кирмелъ. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Центра, но по каким-то причинам в рапортах начальству об этих «мелочах» умалчивали. Анализ документов, полученных из-за рубежа, позволяет сделать предположение, что русские спецслужбы не имели серьезных позиций в органах стратегической разведки противника, иначе бы им удалось получать более полные сведения об агентах, как отправлявшихся в Россию через нейтральные страны, так и осевших в нашей стране еще с довоенных времен. Помимо ориентировок из Главного управления Генштаба или Департамента полиции контрразведывательные отделения штабов военных округов и жандармские управления самостоятельно прилагали значительные усилия к выявлению шпионов противника в тыловых губерниях с помощью внутренней агентуры и наружного наблюдения, так как были уверены в существовании шпионских сетей противника на территории страны. Контрразведчики и жандармы усилили наблюдение за железнодорожными станциями, через которые проходили воинские эшелоны. По их данным, агентура противника от словоохотливых нижних чинов получала необходимую информацию, которую потом наносила условными знаками на стенках вагонов, в буферах, в туалетах или на листах бумаги, прикрепляя их к днищу заранее оговоренного по счету вагона поезда, шедшего к границе. На конечной станции записки изымались и передавались по назначению. Для пресечения подобного рода сношений, контрразведка предлагала жандармам «особенно тщательно» организовать осмотр вагонов на конечных станциях101. ГУГШ предупреждало, что «при поездках по железной дороге, на станциях и в поездах необходимо остерегаться неприятельских шпионов, которые «всякое сведение о наших войсках... сообщают нашим врагам», «поэтому каждый военнослужащий не должен говорить о том, что можно 194
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... обнаружить расположение или передвижение наших войск и их состав»102. Осенью 1914 г. Особые комитеты железных дорог опубликовали перечни запрещенных тем для разговоров на станциях. На стенах железнодорожных вокзалов, в вагонах, депо, станционных буфетах и в других людных местах были расклеены плакаты, предостерегавшие от неуместных разговоров, и даже инструкции о том, как поступать, «если заметишь, что кто-нибудь слишком усердно расспрашивает нижних чинов». «В какой-то степени сами по себе эти плакаты и призывы были оправданы военным временем, а бдительность никогда не бывает излишней, - справедливо считает историк Н.В. Греков, — но на фоне депортации жителей западных губерний подобная агитация вела к увеличению нервозности и появлению ощущения беззащитности перед неприятелем»103. По данным спецслужб, немцы усилили шпионскую деятельность на узловых станциях, особенно в Знаменке и Ро- стове-на-Дону, поскольку допускали возможность переброски наших войск с европейских фронтов на Кавказ. Свои донесения германские агенты отправляли на письмах и открытках с марками больших размеров, а также телеграммами, шифруя сообщения под названия товара104. Департамент полиции в своих инструкциях настоятельно рекомендовал принимать соответствующие меры по выявлению подозрительных лиц на железных дорогах. «...Прежде всего шпионы будут добиваться узнать планы перевозки войск, будут знакомиться с провозоспособностью железных дорог; будут изыскивать средства, каким образом можно будет в нужный момент нанести вред железным дорогам порчей мостов или подвижного состава, чтобы железные дороги не могли бы исполнить выработанный план перевозок, что можно достигнуть при содействии подкупленных железнодорожных служащих», - сообщалось в одной из инструкций Департамента полиции105. 195
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... При установлении железнодорожными жандармами признаков военного шпионажа МВД приказывало продолжить вести наблюдение, уведомляя при этом КРО, виновных задерживать, обыскивать, возбуждать против них преследование по обвинению в шпионаже106. «Результаты деятельности управлений железных дорог, отраженные в отчетах их начальников, направляемые в окружные штабы, говорят порой о плохой подготовленности, об отсутствии опыта и определенных знаний, - пишет в своем диссертационном исследовании Ю.В. Гончарова. - Немногие из начальников жандармских полицейских управлений оказывали содействие окружным штабам и военно-разведывательным чинам Генерального штаба, подвергая тщательной разработке получаемые от вышеупомянутых чинов сведения, и в свою очередь доставляли в штабы подробные отчеты о произведенных в жандармских железнодорожных управлениях по собственной инициативе изысканиях в области контрразведки. Департаментом полиции указывалось, что некоторые управления хотя и проявляли более или менее активное участие в борьбе с военным шпионажем, но борьбу эту вели обособленно от военно-окружных штабов. При отсутствии необходимой планомерности, работа в этом направлении носила порой отрывочный характер и в результате не всегда оказывалась плодотворной»107. Повышенное внимание к железным дорогам в ряде случаев помогало спецслужбам выявлять агентов противника. Так, на станции Раздельная была арестована австро-венгерская подданная А. А. Брейер, подозревавшаяся в сотрудничестве с австрийской разведкой с середины ноября 1913 г. В конце января 1915 г. ей было дано задание отправиться в Московский военный округ и в течение четырех недель выявить условия проживания военнопленных, отношение к ним русских властей, установить, делаются ли различия между немцами, славянами и ев¬ 196
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... реями, возникали ли среди них эпидемии и волнения, грозят ли новые вспышки эпидемий, а также узнать, отправля- ются ли на фронт артиллерийские и пехотные боеприпасы и их количество. А. А. Брейер посетила Одессу, Киев, Москву и Брянск. После ареста она предложила свои услуги русской разведке. Однако это ее не спасло от смертной казни108. Обоснованно опасаясь разоблачений своих агентов, разведка противника шла на всякого рода ухищрения, в частности привлекала детей и подростков к военному шпионажу. Под легендой беженцев малолетние шпионы засылались в глубокий тыл страны, преимущественно в Москву и Петроград, с целью сбора сведений о передвижении русских войск по железным дорогам к линии фронта. Однообразно одетых шпионов-подростков легко выявляли чины ЖПУЖД и тем самым предотвращали совершения противоправных действий. Задержанный на станции Полица восьмилетний шпион К. Мельников рассказал, что в апреле 1916 г. он вместе с четырьмя другими мальчиками был послан для сбора агентурных сведений в Брянск, Орел, Смоленск и Тулу. Пристроившись к 236-му запасному пехотному полку, они прожили некоторое время в Орле и, собрав необходимый материал, выехали в Минск, чтобы пробраться к немцам109. 25 мая 1916 г. на станции Крейцбург Рига-Орловской железной дороги был задержан сильно хромавший на левую ногу и с забинтованной кистью левой руки мальчик- доброволец Ф. Ф. Гуцол, облаченный в военную форму с погонами вольноопределяющегося и тремя георгиевскими ленточками по борту шинели. По распоряжению начальника КРО штаба 1-й армии подполковника В. В. Бело- водского его арестовали по подозрению в шпионаже. На допросе он рассказал чиновнику Дегтяреву, что, после того как в 1914 г. отца призвали в австрийскую армию, 197
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... мать отдала его во львовскую школу шпионов, где вместе с другими подростками и взрослыми разных националь- ностей он в течение 3,5 месяца обучался гимнастике, «лазанию» и «прыганию», сигнализации, а также черчению планов местности, чтению карт, распознаванию воинских частей и т. п. По окончании курса, в середине декабря 1915 г., Ф.Ф. Гу- цол вместе с другими агентами был проведен через границу и под видом беженца посажен в поезд и отправлен в Россию. Арестованный назвал проживавших в Москве сообщников, среди них - чиновника для поручений Варшавского губернатора титулярного советника А. Н. Малаева и его жену О. А. Малаеву и еще шесть человек, с указанием точных адресов их проживания. Ф. Ф. Гуцолом были названы фамилии и имена еще 18 человек, обучавшихся вместе с ним в школе и проживавших в тот период времени в Москве, в общежитии для беженцев. 30 мая 1916 г. начальник КРО при штабе Московского военного округа подполковник В. В. Тишевский направил начальнику московской охранки телеграмму с требованием немедленного ареста и обысков всех названных Гуцолом лиц за исключением X. Брикштейна и А. Ильинского. 31 мая были арестованы супруги Малаевы и еще шесть человек, остальных в Москве найти не удалось. Тогда по распоряжению подполковника В. В. Тишевского в ряде квартир были оставлены засады. Таким образом, в течение 3-5 дней было арестовано 12 человек110. Пытавшегося бежать малолетнего агента поймали в Москве. На допросе он признался, что он не Гуцол, а крестьянин Подольской губернии В.Д. Галькевич, сбежавший летом 1915 г. из дома на фронт по примеру своих товарищей. Скитался по городам Украины, а потом приехал в Москву. Из Москвы убыл на фронт с эшелоном 1-й батареи 36-й артиллерийской бригады. 198
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... Мальчик сознался, что на допросе оговорил всех своих московских знакомых, которые из сострадания оказывали ему помощь, поскольку чиновник Дегтярев грозился его прикончить, если он не назовет сообщников по военному шпионажу. После его признаний часть задержанных была освобождена из-под стражи, непричастность супругов Ма- лаевых установлена111. Столкнувшись в годы войны с детским шпионажем, русские органы безопасности, приобретя необходимый опыт, смогли ему в целом успешно противодействовать. В шпионской деятельности подозревались не только скомпрометировавшие себя подростки, но и люди самых разных возрастов и профессий. По роду занятий подозрительными считались артисты и артистки кафешантанов, проститутки, воры, преступники, шулера, лакеи в ресторанах, продавцы, фокусники, нищие, калеки, фабричные и заводские рабочие, инженеры, красивые женщины и прочие лица, интересовавшиеся состоянием вооруженных сил, коммуникаций, оборонных предприятий, организацией промышленности, настроением населения тыловых районов и прочими сведениями. Попадали в разработку органов безопасности и просто любознательные люди. Так, 3 октября 1914 г. начальнику Воронежского ГЖУ поступил от начальника КРО штаба Минского военного округа документ следующего содержания: «На имя сестры милосердия 210-го запасного полевого госпиталя, развернутого в г. Минске, Бакулиной поступило несколько писем, писанных на бумаге с бланком “Общество Юго-Восточных железных дорог. Управление службы тяги, г. Воронеж”. Письма частного характера с подписью “Твоя Нюська”, но на одном из них подпись “М. Томченко”. Прилагалась копия одного из писем от 18 августа 1914 г., под которым была указана настоящая подпись корреспондента: “Уважаемая Тася, шлю сердечный привет и желаю успеха в делах Вашего искусства на пользу дорогого нам Отечества. 199
Н.С. Кирмель, Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Покорнейшая просьба, пишите, что только можно будет сообщать с театра военных действий, потому что меня страшно интересует все происходящее в военном лагере, и думаю, что Вы сообщите вернее, чем сообщат нам газеты. Пишите прямо сейчас же, как только будете иметь возможность, и сообщите о ходе наступления наших войск и какие местечки и города будут заняты нашими войсками, с какими потерями с той и другой стороны, какого числа будут происходить грандиозные сражения и в каких местностях. Словом, пишите все живо, что только будете знать и от раненых, и вообще все слухи. Пока всего хорошего. До свидания. Желаю здравствовать"». Просматривавших данную переписку жандармов привлекла личность автора писем, так интересующегося ходом военных действий. Унтер-офицер Воронежского ГЖУ В. Брошин навел справку в городском адресном столе: «Томченко Михаил Николаевич, 23 лет, холост, слесарь воронежских мастерских при ж.д. станции Воронеж». Также были собраны негласные сведения, но ничего предосудительного о слесаре зафиксировано не было112. В данном случае жандармы потрудились установить непричастность М.Н. Томченко к шпионажу и, судя по всему, не применяли против него никаких мер принуждения. Сложнее было сотрудникам петроградской охранки определиться с виновностью австро-венгерской подданной М. Странской фон Страноград, часто находившейся в обществе русских офицеров. Проведенный у нее 5 августа 1914 г. обыск не дал никаких результатов, тем не менее 15 числа ее выслали из России113. Возможно, она стала жертвой развернувшейся в стране шпиономании, которая затронула все слои общества, повлияла на деятельность правоохранительных органов и спецслужб. «Эта “шпиономания” прокатилась как чума по всей России, - писал директор Департамента полиции А.Т. Ва¬ 200
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... сильев. - Невинные люди, которые годами жили в России: булочники, мясники, сапожники и моряки, - вдруг оказались агентами кайзера Вильгельма, подозрения коснулись даже тех абсолютно лояльных россиян, которые имели несчастье носить немецкие фамилии. Эти болезненные настроения подогревались любящей сенсации прессой и привели к созданию в Думе специальной антигерманской группы под руководством Хвостова...»114. Под воздействием пропаганды даже «грамотный и честный человек» считал своим долгом сообщить «в органы» о наносящих вред стране австрийских и немецких шпионах или германофилах. Среди подозреваемых у контрразведки, по сведениям историка Г. Л. Соболева, были «директора заводов, генералы, инженеры, присяжные поверенные, студенты наряду с рабочими, людьми неопределенных профессий; были католики, православные, лютеране, буддисты, были русские, эстонцы, латыши, китайцы (евреи, конечно, попадали в списки заподозренных без различия, по какому поводу написан донос)... Поток доносов на немцев хлынул в канцелярии губернаторов и в жандармские управления. В основном посредством доносов люди сводили со своими обидчиками старые счеты. Доносили на немцев-колонистов, чиновников с немецкими фамилиями, их знакомых и родственников»115. Историк О.Р. Айрапетов цитирует статью А. А. Свечина в «Русском инвалиде», в которой автор еще в 1910 г. пророчески предупреждал о негативном влиянии шпиономании: «Надо опасаться легенд о шпионах — они разъедают то доверие друг к другу, которым сильно государство... Сеется страх перед шпионами; создается какая-то тяжелая атмосфера общего предательства; в народной массе ежедневно тщательно культивируется тупая боязнь; а страх измены - нехороший страх; все это свидетельствует прежде всего о растущей неуверенности в своих силах... Ум человеческий отказывается искать простых объяснений 201
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... грозным явлениям. Серьезные неудачи порождают всегда и большие суеверия. В числе таковых, тесно связанных с поражением, наиболее видное место занимают суеверия о шпионах... Жертвы нужны - человеческие жертвы — объятому страхом людскому стаду»116. В годы Первой мировой войны шпиономания не была исключительно российским явлением. Подобные настроения имели место в Австро-Венгрии, Великобритании, Германии и во Франции. Так, в Германии в августе 1914 г. распространялись слухи о разъезжающих по стране автомобилях, груженных золотом, которое должно было пойти на оплату вражеских шпионов и диверсантов. В результате чего добропорядочные немцы с помощью подручных средств нападали на легковые автомобили и даже убили нескольких правительственных чиновников. «В течение нескольких дней наступило состояние, поставившее под вопрос проведение мобилизации, - свидетельствует В. Николаи. - Генеральный штаб вынужден был вмешаться и положить конец этой вырождающейся в безобразия борьбе со шпионажем»117. Начальник немецкой разведки обращает внимание на первое распоряжение по службе военной контрразведки, которое, в частности, гласило: «С целью избежать ненужной шпионофобии населению должны даваться соответствующие инструкции»118. Осенью 1914 г., когда рухнули надежды на молниеносную войну, немцы стали искать шпионов с утроенной энергией, доставляя подозреваемых в полицейские участки119. Похожие настроения царили и в Австро-Венгрии. Полковник австрийского генерального штаба М. Ронге писал: «Население стало обнаруживать повышенный интерес к шпионажу... Посыпались анонимные и подписанные доносы... Военный психоз проявлялся в форме распространения нелепейших слухов. Пришлось взяться за их распространителей»120. 202
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... В Великобритании и Франции население увлеклось розыском германских и австрийских агентов - германских подданных задерживали для выяснения личности. Однако британским властям удалось направить стихийный порыв своих граждан в нужное русло: контрразведка стала привлекать особо бдительных и активных в качестве сы- щиков-любителей для первичного сбора информации121. Историк Н. В. Греков справедливо отмечает, что, несмотря на развернувшуюся по всей стране шпиономанию, жандармские органы тыловых губерний часто старались стоять на страже закона, сопротивляясь давлению со стороны военных властей122. Доносы граждан являлись источником информации для спецслужб, поэтому по каждому такому сообщению велась тщательная проверка, отнимавшая много времени у жандармских чинов. «В самые первые дни войны в мой кабинет позвонил человек в состоянии крайнего возбуждения и сообщил, что слышал доносящийся из соседней квартиры стук пишущей машинки и голоса членов “секретной организации”; он был уверен, что обнаружил “шпионское гнездо”, - вспоминал А.Т. Васильев. - Несмотря на то, что я с самого начала с сомнением относился к таким рассказчикам, моей обязанностью было провести расследование этого дела. В результате оказалось, что “секретная организация” состояла из нескольких друзей обер-секретаря Сената; что же касается пишущей машинки, то, видимо, чрезмерно подозрительный гражданин просто придумал ее, так как ни в одной квартире во всем доме ее обнаружить не удалось»123. Поиск внутреннего врага усилился осеню 1914 г. с началом первых военных неудач русских войск, которые связывали с происками германской агентуры. Высшее военное командование собственные просчеты и некомпетентность свалило на «распоясавшихся» германских шпионов, которые действовали как на фронте, так и в тылу. 203
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Однако подданным Российской империи было невдомек, что многие русские военные секреты становились известны австрийцам и немцам благодаря отнюдь не людям (агентам), а техническим средствам (радио), о чем более подробно будет рассказано в следующем разделе. Русское командование, вместо того чтобы принять должные меры по защите военных секретов, свалило вину за свою безалаберность на австрийскую и германскую агентуру. Так, видимо, было проще объяснить обществу причины неудач и просчетов: во всем виноват коварный враг, опутавший всю страну шпионскими сетями. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, поверив властям, люди более интенсивно стали строчить доносы в жандармерию и полицию. При этом часть граждан, «проявив смекалку», путем доносительства стала сводить старые счеты или убирать конкурентов. Примеров тому в истории сохранилось множество. Мы приведем лишь несколько случаев. 21 августа 1914 г. в 9-м делопроизводстве Департамента полиции было зарегистрировано письмо на имя министра внутренних дел за подписью «Воронежские граждане». Крестьянин С. М. Слюсарев бездоказательно обвинял австрийца иудейского вероисповедания Л. Коб- лера в шпионаже, а местную власть — в покровительстве его преступной деятельности. В мирное время Л. Коблер вел крупную торговлю яйцами, преимущественно отправляя их за границу. Однако с началом войны экспорт приостановился, и австриец понес убытки. Чтобы сохранить бизнес, он переориентировал торговлю на внутренний рынок. Примененная им правильная нормировка цен создала серьезную конкуренцию более мелким торговцам и перекупщикам, которые начали писать на него доносы. В письмах исполняющему обязанности губернатора Г. Б. Петкевичу «доброжелатели» изображали Л. Коблера ярым немецким патриотом, на¬ 204
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... строенным враждебно ко всему русскому. Тем самым репутация австрийца была подорвана. Исполняющий обязанности губернатора, видимо, не устоял перед напором общественного мнения, признал дальнейшее пребывание предпринимателя в Воронежской губернии нежелательным и распорядился выслать его в Вятскую губернию12'1. По всей видимости, Л. Коблер в мирное время зарекомендовал себя надежным партнером, честным предпринимателем, благонадежным иностранцем, поскольку против этой меры с ходатайством перед губернатором выступили ряд видных общественных деятелей, полицмейстер и даже начальник местного ГЖУ. Судя по изученным автором документам, поступок начальника Воронежского ГЖУ, не поддавшегося стадному чувству преследования всех без разбора лиц, носивших немецкую фамилию, являлось редкостью, исключением из правил. Ради объективности следует отметить, что не все жандармы смогли устоять перед искушением шпиономании. Как верно подметил историк А. В. Седунов, провинциальному жандарму нередко было трудно «удержаться от соблазна сфабриковать на основе доносов «шпионское дело» и тем отличиться в глазах начальства»125. Иногда случалось, что интересы доносчиков и жандармов совпадали. Вот характерный тому пример. 18 ноября 1914 г. помощник начальника Иркутского ГЖУ в Читинском уезде ротмистр В. А. Булахов получил анонимное письмо якобы от негласного источника, в котором указывалось на существование в Иркутском и Омском военных округах целой сети германского шпионажа, даже назывались конкретные фамилии агентов - А. Мюллер, Штиглиц и др. Вопреки изданному 18 сентября 1911 г. Департаментом полиции по соглашению с ГУГШ циркуляру, ротмистр 205
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... В. А. Булахов не передал анонимное письмо для разработки в штаб Иркутского военного округа, а по собственной инициативе арестовал А. Мюллера, произвел обыск в его квартире и конторе, не давший никаких результатов. На другой день после обыска В. А. Булахов получил второе анонимное письмо, в котором сообщалось, что автору известны печальные результаты обыска. Тем не менее аноним настаивал на причастности А. Мюллера к шпионажу и просил допросить еще 9 человек, которые, по его мнению, могут подтвердить изложенные в письмах сведения. Однако допрошенные лица категорически заявили, что ничего не знают ни о сети германского шпионажа, ни о причастности к ним А. Мюллера. О результатах ареста и допросов начальник Иркутского ГЖУ 27 ноября 1914 г. проинформировал штаб Иркутского военного округа. Для изучения ситуации на месте в Читу был направлен начальник КРО ротмистр Н. П. Попов. По возвращении из командировки в рапорте руководству он изложил следующее. Арестованный в Чите германский подданный А. Мюллер - пайщик «Сибирского торгового товарищества» - был взят в оперативную разработку Иркутским КРО еще в августе 1914 г., поскольку привлек к себе внимание своими возмутительными отзывами о России и русских, а также критическим отношением к официальным сообщениям о русских победах. Однако установленным за ним негласным и наружным наблюдением в течение 2,5 месяца не было добыто никаких данных, подтверждающих причастность А. Мюллера к шпионажу. Если бы ротмистр В. А. Булахов не стремился единолично выслужиться перед начальством, а выполнил предписание циркуляра Департамента полиции — сообщил военным контрразведчикам об анонимном письме, то избежал бы досадного профессионального прокола. (По версии, изложенной Н. В. Грековым, о добытых от агентуры сведениях В. А. Булахов «доложил директору Департамента 206
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... полиции»126. Нам кажется маловероятным, чтобы ротмистр посмел доложить о них в обход своего непосредственного руководителя — начальника Иркутского ГЖУ.) Действуя поспешно, он дезинформировал назначенного 17 ноября 1914 г. начальником управления полковника Н.И. Ба- лабина: анонимный донос выдал за секретное донесение агента. Как следует из рапорта ротмистра Н. П. Попова, автором анонимного письма оказался латыш Р. К. Кюнс, враждебно относившийся к А. Мюллеру. Из чувства мести он выставил пайщика «Сибирского торгового товарищества» и его клиентов германскими шпионами. Начальник КРО посчитал, что заботы этого германского подданного о пленных соотечественниках не могли служить доказательством его причастности к шпионажу127. В данном случае, что называется, справедливость восторжествовала. Чтобы попасть под подозрение патриотически настроенных граждан, достаточно было заговорить на немецком языке, отправить на нем письмо, телеграмму или открытку, проявлять интерес к воинским частям и т. д. Уличить в шпионаже подозрительных незнакомцев пытались многие. Например, жительница смоленского пригорода Лестровка М.А. Титова 16 августа 1915 г. задержала супружескую пару возле артиллерийских складов. Ей показалось подозрительным, что мужчина разговаривает по-немецки, а женщина что-то записывает в книжку. Из их разговора Титова поняла только фразу: «...Витебское шоссе...» Бдительная женщина собрала людей и отвела незнакомцев к приставу 3-й полицейской части. Ими оказались супруги Степановы, беженцы из Риги, которые знакомились с окрестностями Смоленска. В доме, где остановились Степановы, жандармским ротмистром Доброхотовым был проведен обыск, но кроме паспортов, семейных фотографий, писем и памятной книжки ничего найдено не было. На этом инцидент был исчерпан128. 207
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Для того времени нет ничего необычного в действиях караула, задержавшего на пристани р. Камы пассажира парохода, фотографировавшего мосты, расспрашивавшего солдат о дислокации воинских частей, беседовавшего с немцами по-немецки, и его спутников. Ими оказались барон Ф. Ропп с дочерью Маргаритой, мещанка А. Бакум, М. Савостин, крестьянка А. Моченкова, скульптор И. Гинсбург. Поскольку при бароне были обнаружены карты передвижения войск с пометками, то его вместе с дочерью арестовали, а остальных отпустили под подписку о невыезде. 22 июня 1916 г. материалы дела передали в прокуратуру Пермского окружного суда, который направил их судебному следователю Казанского окружного суда Шу- линскому. По постановлению Пермского губернатора от 23 июня Ф. Ропп был арестован на шесть недель за разговор на немецком языке, а его дочь освобождена. Однако по ходатайству бывшего товарища министра внутренних дел А. В. Степанова 17 июля барона освободили из-под стражи129. Хотя доносы в основной своей массе являлись недостоверным источником информации, выводившим органы дознания, образно говоря, на ложный след, тем не менее спецслужбы занимались их проверкой. «Не пренебрегайте ни одним из этих (ложных. — Авт.) сообщений, — рекомендовал в своей книге американский офицер Ч. Россель. - Ваша подготовка поможет вам быстро разобраться в том, ведут ли полученные сведения по ложному следу или нет. Возможно, что вы пойдете по двадцати следам и выясните, что девятнадцать из них ложные, но последний может привести вас к подлинному разведчику»130. Американец в чем-то оказался прав. Патриотически настроенные, бдительные граждане иногда помогали выявлять и обезвреживать настоящих шпионов. Вот тому пример. В августе 1914 г. крестьянин Державинской воло¬ 208
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... сти Лаишевского уезда Ф.Т. Богаткин недалеко от места дислокации воинских частей, предназначенных к отправке на фронт, задержал подозрительного человека, который выпытывал у военных чинов сведения о количестве воинских частей и их передвижениях. В полиции была установлена личность задержанного. Им оказался отставной штабс-капитан Киндельский. При досмотре в присутствии понятых его личных вещей полицейские обнаружили блокнот с зашифрованными записями. Материалы следствия, проведенного помощником начальника Казанского ГЖУ подполковником Н. Н. Субботиным, дали основание предъявить Киндельскому обвинение в шпионаже. А Ф.Т. Богаткин в последующем был представлен к награде131. История оставила нам еще примеры разумного проявления инициативы со стороны военных чинов в деле разоблачения немецких шпионов. Один из них описывает в своей книге генерал Н. С. Батюшин: «Не меньший интерес представляло собой шпионское дело германской службы поручика Д. в смысле разумного отношения к исполнению своего долга подполковника железнодорожных войск С. Ему показалось подозрительным поведение ехавшего вместе с ним на пароходе поручика Д., и он решил присмотреть за ним, а затем и сообщить об этом жандармским властям, когда пришлось с ним расстаться. В пути поручик Д. многое из виденного заносил в дневник и снял фотографическим аппаратом Сызранский мост. Приехав из Царицына в Крым, поручик Д. должен был затем возвращаться домой через пограничную станцию Александрово, лежавшую в районе Варшавского военного округа, где и был распоряжением этого штаба арестован. Из отобранного у него дневника было видно, что поручик Д. изучал у себя дома русский язык, готовясь быть военным переводчиком, и для практики отправился в Россию. Он побывал у своего соотечественника, который благодаря женитьбе на русской помещице стал помещиком 209
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Казанской губернии. Видел маневры в районе Казани с наводкой моста через Волгу, очень интересовался Сарепской немецкой колонией на Волге и пр. Поручик Д. был приговорен к двум, кажется, годам в арестантские отделения, но вскоре был обменян на осужденного германским судом за шпионство капитана нашей артиллерии К.»132. Н.С. Батюшин справедливо полагал, что обнаружение ничем не выделявшегося из окружающей среды шпиона - дело нелегкое «...и возможно лишь при широком содействии не только осведомленных в этом деле правительственных органов, но главным образом всех слоев населения, разумно воспитанных в целях сохранения военных тайн государства...»133. На проблему взаимодействия органов безопасности с гражданами обращали внимания Р.Г. Моллов в 1915 г. и командующий Минским военным округом на ТВД генерал от кавалерии барон Е.А. Рауш фон Траубенберг, рекомендовавший в 1916 г. губернаторам привлекать к борьбе с неприятельской разведкой «все благожелательное население», а также военные контрразведчики Временного правительства134. Но, по всей видимости, дальше благих пожеланий у них дело не пошло, особенно у последних. Вместе с тем хотелось бы обратить внимание, что на волне шпиономании у жандармов появились большие возможности для вербовки новых агентов. Некто И. Данилов следующим образом объяснял причины своего сотрудничества с органами безопасности: «Желал послужить родине, так как сыновья участвовали в войне и пролили кровь за отечество, и по убеждению жандармского чиновника взялся тайно следить за многочисленной немецкой колонией»135. После шельмования в прессе и преследования властями негласных сотрудников разогнанных органов безопасности империи вряд ли находились желающие оказывать военной контрразведке добровольную помощь. Однако 210
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... заложенные в этот период идеи некоторое время спустя получили развитие в советских спецслужбах, где был реализован принцип связи с трудящимися массами и опоры на массы. Шпиономанию как одно из явлений Первой мировой войны надо рассматривать объективно и непредвзято, видеть в ней как негативные, так и позитивные последствия. С одной стороны, следует признать, что под воздействием шпиономании размеры австрийского и германского военного шпионажа в тыловых губерниях европейской части были явно преувеличены, от доносов пострадало много ни в чем не повинных людей, выселенных в другие регионы страны и создававших там социальную напряженность136. Об огромном количестве доносов по обвинению в шпионаже было хорошо известно руководству МВД. Генерал В. ф. Джунковский, будучи осведомленным о том, что большинство дел является следствием оговоров с целью сведения личных счетов, писал: «При возникновении в переживаемое время дел о шпионстве и о государственной измене, надлежит предварительно... исследовать негласным путем, возможно глубже взаимоотношение свидетелей и оговариваемых»137. Однако шпиономания имела, на наш взгляд, и некоторые положительные стороны. Во-первых, мы не исключаем, что среди высланных оказались настоящие агенты противника, которые тем самым были лишены возможности выполнять разведывательные задания. Во-вторых, шпиономания, развернутая, по определению В. Николаи, «в таком полицейском государстве, как Россия»138, вынудила агентуру противника снизить активность по сбору как военной, так и экономической информации. Для выявления шпионов противника органы безопасности России, помимо донесений агентуры и доносов граждан, использовали другие источники информации. В частности, российскую и зарубежную прессу. 211
Н.С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... Переписка жандармов в 1914 г. о розыске лиц, подозреваемых в шпионаже, свидетельствует о целенаправленном изучении ими рубрик печатных изданий, публиковавших подозрительные объявления. Примером тому может служить объявление о покупке справок, содержавших сведения об авиации, автомобильной и железнодорожной промышленности и т. д. Разработка указанных в объявлении адресов позволила выявлять, куда иностранные шпионы посылали свою корреспонденцию, и осуществлять превентивные меры по пресечению продажи государственных секретов. Иногда оказывала помощь российской контрразведке и иностранная пресса. Однажды в японской газете «Асахи симбун» от 30 сентября 1914 г. была опубликована статья «Германский шпион в дамском платье». В ходе разработки данной информации начальник Никольск-Уссурийского розыскного пункта ротмистр Г. И. Бабин установил, что еще 16 сентября в селе Зеньково была задержана женщина, предъявившая паспорт на имя С. Непомнящей, но впоследствии оказавшаяся переодетым мужчиной М. Метляевым. Проживая в селе Спасском, он обслуживал местных дам в качестве портнихи, пользуясь успехом у мужчин, которые не смогли отличить его от женщины. «Умение черпать сведения из прессы, изучать и грамотно их анализировать считалось одним из важнейших качеств сотрудника органов безопасности», - считает историк А. Н. Качкин139. Помощницей контрразведки в деле сохранения секретов являлась военная цензура, которая препятствовала просачиванию важной информации к противнику, как через частные письма и телеграммы (перлюстрация), так и через периодические издания (цензурирование). Перлюстрация частной корреспонденции редко способствовала выявлению шпионов противника в глубоком тылу, но давала богатый материал для изучения настроения населения и армии, о котором мы будем говорить в одном 212
Глава 3. Противоборство с разведслужбами ... в тыловых районах ... из последующих разделов. Тем не менее благодаря перлюстрации иностранной корреспонденции на почтамтах Владивостока и Петербурга удалось выявить германского шпиона в Приамурском крае - лейтенанта шведского флота. Он посылал свои донесения в Германию, в развед- бюро В. Николаи140. В начале XX в. руководители русских силовых структур, отвечавших за внешнюю безопасность империи, имели весьма слабое представление о роли экономической разведки в вооруженной борьбе, отдавая предпочтение противоборству военному шпионажу, о чем, в частности, свидетельствуют вышеупомянутый труд генерала В.Н. Клембовского и созданные в военном ведомстве органы контрразведки. В мирное время самодержавие не видело угрозы для империи в притоке капитала из-за рубежа и росте иностранных, в том числе и германских, торговых и промышленных предприятий. Скорее, наоборот. На пороге веков русское правительство считало необходимым участие иностранного капитала и технологий для успешного развития страны. По мнению члена Государственного совета П.Н. Дурново, «бедная капиталами и промышленной предприимчивостью» Россия была заинтересована в притоке иностранного капитала, в том числе немецкого141, доля которого в начале XX в. составляла лишь 20 процентов от общего объема иностранного капитала142. Основными формами иностранных инвестиций являлись: покупка акций российских промышленных предприятий, капиталовложения в виде государственных займов, операции на финансовых рынках, а также учреждение филиалов зарубежных фирм и организация новых предприятий. Немецкие предприниматели предпочитали активное участие в организации торговли и производства и работали преимущественно в металлургической, электротехнической, химической и металлообрабатывающей 213
Н. С. Кирмель. Спецслужбы России в Первой мировой войне ... отраслях промышленности — преимущественно в тех, куда неохотно шел российский капитал. Представители Германии создали в России ряд филиалов своих крупнейших электротехнических фирм, таких, например, как