Text
                    Г лСТЬЯНСКИЕ
ВОЙНЫ
В РОССИИ
xvn-xvniiw.

АКАДЕМИЯ НАУК СССР Институт истории СССР

КРЕСТЬЯНСКИЕ ВОЙНЫ В РОССИИ XVII—XVIII ВЕКОВ: проблемы, поиски, решения 8 ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва 1974
Редакционная коллегия: академик Л. В. ЧЕРЕПНИН (ответственный редактор), доктор исторических наук Е. И. ИНДОВА, кандидаты исторических наук В. И. КОРЕЦКИЙ, М. Д. КУРМАЧЕВА, доктор исторических наук А. А. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ 10604—0290 _ 042(01)—74 33—74 © Издательство «Наука» 1974
Введение Об изучении крестьянских войн в России XVII—XVIII вв. (К теории проблемы) В сентябре 1973 г. исполнилось 200 лет с начала крупнейшего крестьянского восстания в феодальной России, возглавляемого Емельяном Ивановичем Пугачевым. В связи с этой знаменательной юбилейной датой необходимо вспомнить о движениях крестьян в эпоху феодализма и об их прогрессивной роли в общественном развитии. Основоположники марксизма-ленинизма глубоко и всесторон- не разработали вопрос о характере, формах, значении классовой борьбы крестьянства с феодально-крепостническим гнетом. Они раскрыли черты крестьянских движений, определявшие их сла- бость и обрекавшие их на поражение: стихийность, неорганизо- ванность, разрозненность, отсутствие единой программы, проник- нутой политическим сознанием. Но В. И. Ленин при этом гово- рил о наличии в крестьянстве «революционных элементов» \ о прогрессивности крестьянских выступлений, называл «чудовищ- ным извращением марксизма» утверждение об их якобы реакцион- ном характере 1 2. Изучение классовой борьбы показывает, что с изменением ис- торических условий менялись ее формы, масштабы, конкретные проявления, но она всегда оставалась ведущей силой общественно- го развития. В период позднего феодализма классовая борьба в России приобретает новую, более высокую форму массовых анти- феодальных вооруженных выступлений — крестьянских войн. Та- кое понятие введено Ф. Энгельсом в работе «Крестьянская война в Германии». Ф. Энгельс придавал ему широкое историческое значение, понимая под ним явление, переживаемое различными странами в процессе их общественного развития. «Англичане, французы, чехи, венгры уже успели проделать свои крестьянские войны к тому моменту, когда немцы стали совершать свою» 3,— писал он. Под понятие «крестьянские войны» в России обычно подводили три крупных крестьянских движения: 1606—1607 гг. под предво- 1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 228. 2 В. И. Ленин, Поли. собр. соч., т. 47, стр. 229. 3 К. Маркс и Ф. Энгельс- Соч., т. 7, стр. 437. 5
дительством И. И. Болотникова, 1667—1671 гг. под предводитель- ством С. Т. Разина, 1773—1775 гг. под предводительством Е. И. Пугачева. Изучение документального материала советскими историками (особенно Е. П. Подъяпольской) привело к достаточно обоснованному выводу, что характер крестьянской войны имело и движение, возглавленное в 1707—1708 гг. К. А. Булавиным и продолжавшееся после его гибели. Проблеме крестьянских войн в России советская историогра- фия придает первостепенное значение. Уже опубликовано значи- тельное число источников, появился ряд монографий, проведено несколько дискуссий о крестьянских войнах в России в эпоху феодализма. В результате определилось понятие «крестьянская война», которое в целом вошло в науку, хотя по поводу ряда существенных моментов идут споры. Под крестьянскими войнами обычно подразумевают наиболее крупные массовые вооруженные выступления крестьян. Кроме со- бытий в Германии, примерами крестьянских войн могут служить восстания Дольчино в Италии (XIV в.), Уота Тайлера в Англии (XIV в.), Жакерия во Франции (XIV в.), гуситские восстания в Чехии (XV в.), более поздние (XVI — XVII вв.) выступле- ния крестьян в ряде стран 4. Иногда термины «крестьянская вой- на» и «крестьянское восстание» употребляются как равнозначные (например, применительно к России: «крестьянская война» под предводительством Разина или Пугачева и «восстание» Разина или Пугачева). И здесь нет нечеткости терминологии или смешения понятий, ибо «крестьянская война» — это то же вооруженное вос- стание, но в наиболее высокой для периода феодализма форме. В конкретных местных условиях и на разных уровнях развития отдельных средневековых государств крестьянские войны имели специфические черты 5. Задача исследователей — эту специфику выявлять. Поэтому справедливы указания на неправомерность «ре- шения вопроса о содержании крестьянских движений в России XVII—XVIII вв. путем их простого сопряжения с движения- ми в Англии и Франции XIV в. и Крестьянской войной в Гер- мании XVI в...» Но вполне закономерно и даже обязательно «соотнесение» (т. е. сопоставление) друг с другом этих движений. Если видеть задачу в установлении общего и особенного, то это отнюдь не «упрощенный социологический метод» 6, хотя в отдель- ных работах допускаются известные упрощения 7. Крестьянские войны в России приходятся на «новый период рус- ской истории», когда в недрах феодализма шло складывание все- российского рынка, зарождались и развивались элементы новых, 4 Б. Ф. Поршнев. Феодализм и народные массы. М., 1964, стр. 290. 5 Там же, стр. 292. 6 «Переход от феодализма к капитализму в России». Материалы всесоюзной дискуссии. М., 1969, стр. 208 (выступление П. Г. Рындзюнского). 7 Д. П. Маковский. Первая Крестьянская война в России. Смоленск, 1967. 6
буржуазных отношений8. Это был процесс затяжной, длитель- ный, мучительный, он определил глубину социальных противоре- чий и остроту классовой борьбы. Никак нельзя согласиться с заявлением: «...характер классовых антагонизмов и классовой борьбы в XVII—XVIII вв. подтверждает, что основным со- держанием исторического процесса в этот период являлось посту- пательное развитие феодального способа производства, а не эле- ментов капитализма, неправомерно выдвигаемых на передний план в литературе последних лет» 9. Конечно, после первой Крестьян- ской войны феодализм просуществовал еще два с половиной сто- летия. И он развивался. Но роль капиталистических элементов, их удельный вес не оставались на одном уровне; они возрастали. И сбросить их со счетов при анализе классовой борьбы нельзя 10 11. Крестьянские войны охватывают большую территорию, в ка- кой-то мере преодолевая локальность, присущую всем социаль- ным движениям при феодализме. Ф. Энгельс привел Крестьян- скую войну в Германии как пример «общенационального крестьян- ского восстания» и. В России в период крестьянских войн уже формировались национальные связи. Происходило это в условиях феодально-крепостнического строя, сохранявшего средневековые перегородки и распыленность очагов крестьянского сопротивле- ния, ограничивавшего масштабы антикрепостнических восстаний, сдерживавшего их силу. В общенациональное движение крестьян- ские войны не вылились (хотя тенденция к этому, особенно в 1773—1775 гг., намечалась), но массы крестьян подняли. И дело было не только в размерах территории, но и в единовременности выступлений, и в известном взаимодействии повстанцев, и в един- стве их требований. Борьбу крестьян в период крестьянских войн иногда пони- мают как сопротивление отдельным феодалам или как выступле- ние против определенной формы феодального строя — крепостни- чества за создание приемлемых условий жизни в рамках феода- лизма 12. С этим трудно согласиться. Вернее другое понимание, согласно которому речь для крестьян шла в конечном итоге не о том или ином варианте феодализма, а о ликвидации феодаль- ной системы в стране, о самом существовании феодального строя 13. 8 И. И. Смирнов. О некоторых вопросах истории борьбы классов в Русском государстве начала XVII в.— «Вопросы истории», 1958, № 12, стр. 122; В. В. Мавродин. Историческое значение крестьянских войн в России.— «Методологические вопросы общественных наук». Л., 1968, стр. 199. 9 «Переход от феодализма к капитализму в России», стр. 34—35. 10 Е. И. Индова, А. А. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Классовая борьба крестьянства и становление буржуазных отношений в России (вторая поло- вина XVII—XVIII в.).— «Вопросы истории», 1964, № 12, стр. 27—53. 11 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 357. 12 «Переход от феодализма к капитализму в России», стр. 33. 13 В. В. Мавродин. Историческое значение крестьянских войн в России, стр. 200. 7
Но, очевидно, надо различать объективное содержание и направ- ленность крестьянских войн и непосредственные задачи и цели, которые ставили перед собой сами повстанцы. Объективно, ко- нечно, крестьянская война была направлена против феодализма как общественного строя, ибо подрывались его основы — феодаль- ная собственность на землю и личная зависимость крестьян. Но ог- раниченность кругозора крестьянина не позволяла ему осознать это как задачу, ставшую перед ним в общегосударственном мас- штабе. Вопрос о соотношении объективного и субъективного момен- тов в крестьянских движениях был поднят недавно П. Г. Рынд- зюнским и М. А. Рахматуллиным в рецензии на трехтомный кол- лективный труд о Крестьянской войне 1773—1775 гг. под редак- цией В. В. Мавродина. Рецензенты упрекают авторов в том, что они, переводя «на язык современных понятий и терминов» про- граммные требования крестьян, выдают их «за объективное со- держание антифеодального движения» и тем самым вносят «су- щественную путаницу в методику изучения предмета». По мнению рецензентов, «всем «программам» общественного переустройства, которые не базируются на научном понимании общественных яв- лений, свойственно несовпадение их объективного и субъектив- ного содержания». «Субъективное содержание программы..., как правило, непосредственно выражено в документах движения», и ис- следователю достаточно систематизировать этот материал. Объек- тивный ее смысл раскрывается лишь «в результате научного ана- лиза посредством сопоставления собственных устремлений борцов за свободу с действительными потребностями и возможностями общественного развития. Субъективные цели движения часто уто- пичны, объективные его задачи всегда реалистичны и в принципе выполнимы». Выходя за пределы разбираемого труда, рецензенты пишут: «Нечеткость анализа идейного содержания народного движения, в плане выявлений его объективной сущности, к сожалению, ха- рактерна не только для авторского коллектива трехтомника, но и для ряда исследователей народных движений всего периода фе- одализма в целом; ...именно это обстоятельство сильно тормозит изучение классовой борьбы угнетенных масс» 14. Думается, что такое широко обобщенное критическое замеча- ние по поводу методологии изучения классовой борьбы неверно, ибо основано на смешении двух понятий: «объективный смысл» или «объективная задача» борьбы и ее «реальность». Опыт четы- рех крестьянских войн показал нереальность задачи ликвидации феодализма, пока не будут созданы для этого соответствующие социально-экономические условия, но нарастание этих условий оп- 14 П. Г. Рындзюнский, М. А, Рахматуллин. Некоторые итоги изучения Кресть- янской войны в России 1773—1775 гг.— «История СССР», 1972, № 2, стр. 84. в
реДеляло объективно содержание народных Движений и было ИА объективным результатом. Большой проблемой, связанной с соотношением объективных и субъективных элементов в крестьянском движении, является вопрос о его идеологии и программе. В глубоком философском смысле (идеология — теоретически обоснованная система идей, взглядов, выражающих интересы класса и направляющих его на борьбу; программа — документ, излагающий задачи и цели борьбы) об этих категориях применительно к крестьянским войнам гово- рить преждевременно. Но все философские, социологические кате- гории складываются исторически: «...«стихийный элемент» пред- ставляет из себя, в сущности, не что иное, как зачаточную фор- му сознательности. И примитивные бунты выражали уже собой некоторое пробуждение сознательности...» 15 Народные движения не выработали ни идеологии, ни политической программы, закон- ченно выражающих самосознание крестьянства как класса, но они не были безыдейными. От восстания к восстанию углублялось представление крестьян о том, за что и во имя чего они ведут борьбу. Настроения социальной психологии облекались в началь- ную форму идеологии. Поэтому вряд ли можно удовлетвориться определением идеологии «как системы взглядов неизменной для всех исторических эпох...» 16 Идеология — категория историческая. Нельзя свести все к «помыслам» и «чаяниям», ибо крестьян- ские войны характеризуются наличием прокламаций программного типа («прелестных писем»), в которых повстанцы формулируют близкие им лозунги расправы с феодалами и представителями государственного аппарата, отобрания у них земельных владений, получения воли. Элементы сознательности, ростки идеологии про- биваются сквозь толщу стихийности. Все более осознанные фор- мы приобретает мысль о том, что надо добиваться радикального изменения условий жизни, а не просто их улучшения 17. Если это даже «помыслы» и «чаяния», а не устойчивая система идей (для чего еще не настало время), то, овладевая массами, они оказываются мощным двигателем в социальной борьбе. Крестьянские войны — это не просто вооруженные выступле- ния, но (как говорит само их название) — это войны, ведущиеся повстанческими армиями. В ходе военных действий совершенство- валось военное искусство, осуществлялись военные операции, вос- питывались народные военачальники, организаторы военного дела. И в то же время противник был намного сильнее и опытнее, средств для оказания сопротивления у повстанцев было мало, и если в повстанческих войсках и использовалась артиллерия, то мас- 15 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 29—30. 18 М. А. Рахматуллин. Проблема общественного сознания крестьянства в трудах В. И. Ленина.— «Актуальные проблемы истории России эпохи феодализма». Сборник статей. М., 1970, стр. 415. 17 «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева», т. II. Отв. ред. В. В. Мавродин. Л., 1966, стр. 413—443. 9
сы безоружных крестьян пускали в ход топоры и косы, вилы и ду- бины. Личный героизм заменял недостаток вооружения и военного опыта. Все крестьянские войны начинались на окраинах, где скапли- вались бунтующие элементы. Но участники движений стремились дойти до центра государства и овладеть его столицей. А до столи- цы долетали мощные раскаты восстаний. Эти черты крестьянской войны как формы классовой борьбы характеризуют ее масштабы. Отряды Болотникова осаждали Москву. На Москву замышлял поход Разин. В Москву и Петербург проникали вести о Пугачеве. Крестьянская война при феодализме — это разновидность граж- данской войны «угнетенного класса против угнетающего ...крепост- ных крестьян против помещиков...» 18 В условиях позднего фео- дализма с его сложной общественной структурой эта основная линия классовой борьбы характеризовалась широким участием в ней различных социальных групп и прослоек: холопов, посадских людей, казаков, мелкопоместных дворян, служилых людей по при- бору. Обострялись противоречия внутри господствующего класса. Словом, крестьянские войны так или иначе затрагивали все на- селение. Они характеризуются обострением социально-политиче- ской борьбы в стране в целом. Это большие исторические полосы в жизни народа 19. В ходе крестьянских войн друг другу противостояли два ла- геря: правительственный и повстанческий. Это означало временное выпадение из-под власти царских административных органов части государственной территории, занятой повстанцами; последние мог- ли, хотя и ненадолго, устанавливать свои порядки. Создавались и повстанческие центры, пытавшиеся осуществить руководство движением. И то, и другое — новые явления в развитии крестьян- ской борьбы, хотя фактическая связь центров с повстанческими районами была весьма непрочной20. О наличии «единого центра движения» и «единого военно-политического руководства» 21 мож- но говорить лишь условно и ограничительно. Но в то же время следует отметить, что выражения «восстание» Разина или Пугаче- ва — это не просто персонификация исторических явлений, а вы- ражение реальной роли организаторов и руководителей движений. Крестьянские войны в России приобрели международное зна- чение. О первой войне оставили заметки иностранцы, побывавшие на рубеже XVI и XVII вв. в России: шведы, поляки, немцы, англичане, голландцы — участники иностранной интервенции, во- 18 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 311. 19 «О некоторых спорных вопросах классовой борьбы в Русском государстве начала XVII века».— «Вопросы истории», 1958, № 12, стр. 208 (Выступле- ние Н. Е. Носова). 20 «О крестьянской войне в Русском государстве в начале XVII в. (Обзор дискуссии)».— «Вопросы истории», 1961, № 5, стр. 103. 21 В. В. Мавродин. Историческое значение крестьянских войн в России, стр. 201. 10
енные, дипломаты, купцы, духовные лица и пр.22 И о Разине писали (частично по слухам, частично по личным впечатлениям) его современники, люди разных национальностей и профессий: голландский корабельный парусный мастер, французский путеше- ственник, секретарь шведского посольства в Персии, английский купец и др. Сведения о восстании Разина и Булавина попадали в зарубежную прессу 23. Ими интересовались за границей. О Пугаче- ве, так же как о Разине, сообщали заграничные газеты и журналы. Его имя фигурировало в международной дипломатической перепис- ке. Он привлекал внимание иностранной публицистики24. Такой широкий международный резонанс свидетельствует о политической важности крестьянских войн в России, об их значении как войн гражданских. В гражданской войне обычно ставится вопрос о власти. Он был поднят и в России XVII—XVIII вв. При этом речь шла не о форме государственного строя, который мыслился и на буду- щее как монархический, а о замене царей, занимающих престол, другими, на которых народное воображение возлагало надежды 25. В качестве претендентов на престол выдвигались самозванцы, вы- дававшие себя за представителей царского дома, незаконно ли- шенных власти и чудесно спасшихся от гибели. Мысль о том, что с устранением «боярского царя» и с воцарением «крестьянского» будет исправлена несправедливость общественного строя, являлась плодом наивного монархизма. Это консервативная черта мировоз- зрения крестьян; однако утопическая вера в царскую помощь от- нюдь не парализовала их активных действий в борьбе с крепост- ническим гнетом и произволом царских властей. Свидетельствуя об ограниченности крестьянского кругозора, эта черта нисколько не умаляет прогрессивного характера антифеодальных выступле- ний. Наличие царистских иллюзий в крестьянской среде не дает оснований оценивать крестьянство как пассивную силу, на кото- рую опирался царизм. Все крестьянские войны были многонациональными по составу участников. Это характерная черта истории России, объединившей ряд национальностей. Вместе с восставшими русскими крестьянами боролись за удовлетворение своих нужд татары, чуваши, мордва, мари, удмурты, башкиры, калмыки, казахи, украинцы и другие народы. Социальный состав народов Поволжья и Урала не был однородным. Интересы землевладельческой верхушки были иными, чем трудовых масс, эксплуатируемых русскими и местными феода- 22 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова 1606—1607. М., 1951, стр. 30, 544 и др. 2о И. В. Степанов. Крестьянская война в России в 1670—1671 гг. Восстание Степана Разина, т. I. Л., 1966, стр. 82 и др. 24 В. В. Мавродин. Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева, т. I. Л., 1961, стр. 261. 25 «О крестьянской войне в Русском государстве в начале XVII в.», стр. 102-120. 11
лами и поэтому легче примыкавших к русскому крестьянству. Пози- ции феодалов ряда народов были разными. Часть поддерживала русских крепостников. Некоторые из вражды к русскому правитель- ству принимали участие в крестьянских войнах, но приносили с собой антирусские настроения, производили разбои и грабежи в русских селениях, устраивали нападения на заводы, толкали на это рядовых соплеменников. Но были и такие представители мест- ной верхушки, которые переходили на сторону русских повстанцев. Главное же заключалось в том, что в ходе крестьянских войн крепли связи трудовых масс русского и других народов России. Все крестьянские войны в России представляют собой единую цепь в развертывании классовой борьбы, несмотря на своеобразие каждой из них. От одной войны к другой росла ненависть к уг- нетателям, накапливался боевой опыт, передавались традиции со- противления, вспоминались имена крестьянских вождей, которые приобретали широкую известность. Важная историческая задача — проследить закономерности в развитии крестьянских войн. Уже первая Крестьянская война приняла значительный размах. Восстанию Болотникова (1606—1607 гг.) предшествовали движе- ния под предводительством Хлопка (1603 г.), крестьянские волне- ния во время похода в Русское государство Лжедмитрия I (1604 г.). Одни исследователи говорят об этих движениях как о «предве- стниках» первой Крестьянской войны. Другие усматривают в них начало самой войны. Во всяком случае восстание во главе с Бо- лотниковым было ее кульминационным пунктом 26. Отличительной чертой первой Крестьянской войны было то, что она вспыхнула после завершения в России централизации и законодательного признания системы крепостного права в масшта- бе государства (конец XVI в.). Она явилась непосредственным ответом на оформление крепостнического режима 27. Поэтому вос - стание приняло характер такого мощного взрыва. В то же время на данной стадии крепостничество не привело еще к достаточно четкому разграничению классовых сил, следствием чего явилась известная социальная нерасчлененность рядов восставших. Так, рядом с Болотниковым под Москвой оказались в качестве «по- путчиков» дворяне под предводительством Прокофия Ляпунова, преследовавшие свои (внутриклассовые) интересы в борьбе с бояр- ским царем Василием Шуйским. Исследования последних лет осо- бенно подчеркнули социальную нерасчлененность повстанческих сил в первой Крестьянской войне28. Часто в ходе самой войны определялась разница классовых позиций, целей, интересов ее участников. Это явление в какой-то мере характерно и для по- 26 «О крестьянской войне в Русском государстве в начале XVII в.», стр. 102—120. 27 В. В. Мавродин. Советская историческая литература о крестьянских войнах в России XVII—XVIII веков.— «Вопросы истории», 1961, № 5, стр. 46. 28 А. А. Зимин. Некоторые вопросы истории Крестьянской войны в России р начале XVII в.— «Вопросы истории», 1958, № 3, стр. 109. 12
следующих восстаний (Разина, Пугачева), однако их антикрепост- ническая направленность выявлялась все яснее. Первая Крестьянская война произошла в самый канун «ново- го периода русской истории». Феодальная система была достаточ- но сильной. Процесс развития в ее недрах буржуазных отноше- ний был впереди. Поэтому в восстании Болотникова не играли заметной роли такие социальные группы, как, например, работные наемные люди, принимавшие живое участие в движении Разина. Активной действующей силой в среде сподвижников Болотни- кова являлись холопы, хотя и доказана неправильность высказан- ного в литературе мнения, что они, а не крестьяне были глав- ными участниками Крестьянской войны. В исследованиях послед- него времени выявлена роль в рядах Болотникова казачества, как запорожского, так и донского29. Важной особенностью первой Крестьянской войны было то, что она совпала с иностранной интервенцией против России. Это осложнило ее характер, наложило на нее свой отпечаток. Под влиянием царистских иллюзий крестьяне поддерживали первого Лжедмитрия, выдававшего себя за сына Грозного, а в действи- тельности — ставленника польских интервентов. Социальная дема- гогия привлекала крестьян и холопов в лагерь второго самозванца, также являвшегося орудием польских панов, осуществлявших враж- дебную политику против России. Однако иллюзии проходили. Под- линная, грабительская сущность действий всяких авантюристов ста- новилась явной. И началось широкое народное движение против за- хватчиков. Классовая борьба слилась с национально-освободитель- ной. Г ражданская борьба наполнилась патриотическим содер- жанием. Вторая Крестьянская война приходится на другой этап феода- лизма по сравнению с первой. Это было время, когда крепостная система сложилась, действовал крепостнический кодекс — Собор- ное уложение 1649 г., крепостничество распространялось вширь. Правительство устраивало массовые сыски беглых крестьян, возвращая их помещикам, «без урочных лет» (т. е. независимо от срока побега). В то же время ряд исследователей считает, что при господ- стве феодализма уже начинался генезис капиталистических отно- шений. В силу этого социальный состав участников второй Кресть- янской войны был более сложным, чем предыдущей. Наряду с крепостными крестьянами как основной силой движения в ней приняли участие (более чем ранее) плебейские элементы города, работные люди промыслов и водного транспорта, «гулящие люди» и т. д. В городах на территории, охваченной восстанием, наблю- дались случаи борьбы между зажиточной верхушкой и посадской 29 В. Д. Назаров. О некоторых особенностях Крестьянской войны начала XVII в. в России.— «Феодальная Россия во всемирно-историческом npQ* цессе». Сборник статей. М-, 1972, стр. 114—126, 13
беднотой. Среди разинцев были и раскольники: социальный про- тест под религиозной оболочкой — типичное явление эпохи фео- дализма. Наряду с мелкими служилыми людьми активно действующей силой во второй Крестьянской войне было донское казачество. Будучи военным сословием, оно сыграло известную (и немалую) организационную роль в объединении крестьянских повстанче- ских сил, в создании из них крестьянского войска. Но из этого никак не вытекает, что крестьянство на всем протяжении своей исто- рии остается классом «ведомым»30. Из того, что крестьяне не могут добиться победы без поддержки буржуазии или рабочего класса, вовсе не следует, что они вообще не способны на защиту своих интересов, что в их действиях совсем не было «убежден- ности и сознательности, этих, едва ли не единственных факто- ров, побуждавших народные массы в отдельные периоды истории к систематической, активной и самостоятельной деятельности» 31. Антифеодальные войны XVII—XVIII вв. оставались крестьян- скими при всей значимости того участия, которое приняли в них казаки. Да и само казачество по своему происхождению тесно связано с крестьянством. Усиление феодально-национального гнета в отношении наро- дов Поволжья определило их массовое участие в рядах повстан- цев. Документы сохранили некоторые имена татар, чувашей, морд- вы и представителей других народностей, оказавшихся на стороне разинцев и действовавших вместе с русскими. В движении Разина, как известно, было два основных этапа. В 1667—1669 гг. он вместе с голутвенным казачеством и беглыми крестьянами совершил поход по Волге к Яицкому городку, в Кас- пийское море, а затем через Астрахань вернулся на Дон и стал готовить новое восстание; в 1670—1671 гг. под предводительством Разина развернулось мощное восстание в Среднем Поволжье, За- волжье, на Слободской Украине и в других местах. Иногда лишь второй этап подводится под понятие «крестьянская война», а су- щество первого усматривается в походе за добычей, в разбоях по Волге, на Каспии, во владениях иранских Сефевидов32. С этим трудно согласиться. Элемент разбойничества вообще присущ выс- туплениям феодального крестьянства, но в данном случае дело им не ограничивалось. Поэтому правы те историки, которые рассмат- ривают движение Разина в целом как вторую Крестьянскую вой- ну 33. Уже в начале движения при наличии сильных разбойных 30 М. А. Рахматуллин. Указ, соч., стр. 441. 31 Там же, стр. 399. 32 И. В. Степанов. Крестьянская война в России в 1670—1671 гг., т. I—II. Л., 1966—1972. 33 В. И. Лебедев. Крестьянская война под предводительством Степана Ра- зина. 1667—1671. М., 1955; А. Г. Манъков. Крестьянская война 1667— 1671 гг.— «Крестьянские воины в России XVII—XVIII вв.» М.— Л., 1966, стр. 94—175. 14
тенденций складывается его антифеодальный характер. Разин вер- бовал в свои отряды бедноту, беглых крестьян, работных людей с волжских судов, выступал с обещаниями освободить крепостных людей из неволи, выпускал заключенных из тюрем и т. д. 1670— 1671 гг. явились апогеем антифеодального движения, причем воз- росли и его сознательные и организационные формы. В качестве средства агитации служили «прелестные грамоты», рассылавшиеся по городам и селам с призывом к восстанию, а также в царские войска с предложением примкнуть к повстанцам. В качестве аги- таторов действовали и разинские посланцы, специально отправля- емые в разные места. Представляет интерес тот правопорядок, который устанавли- вался в местах, освобожденных от власти царской администрации и помещиков. Прежние приказные органы уничтожались, а их функ- ции поручались лицам, примкнувшим к Разину; получали свободу заключенные в тюрьмах; государева казна пускалась в раздел; уничтожалась приказная документация; устраивались народные суды над феодалами и властями; вводился круг, на котором раз- бирались административные и военные дела; жители делились на тысячи, сотни, десятки; во главе подразделений становились ата- маны, есаулы, сотники, десятники; в вотчинах уничтожалась поме- щичья власть, ликвидировались феодальные повинности 34. Исследователи приходят к выводу, что в процессе Крестьян- ской войны рождалась новая форма народной власти, созданная по образцу казацкой военной общины 35. Казалось, «помыслы» и «чаяния» народа превращались в действительность. Но эта форма, притом уживавшаяся с монархическими представлениями, не была жизнеспособной и устойчивой. Она могла возникнуть в ходе борь- бы с правительственным лагерем, но условий для ее развития как общегосударственной системы не было и не могло быть. И все же опыт (хотя и кратковременный и несовершенный) народной власти имел громадное историческое значение. В литературе пос- тавлен вопрос: следует ли крестьянские войны рассматривать толь- ко как борьбу «против» (против существующих условий) или и как борьбу «за» (за какую-то определенную цель)?36 Вернее по- следнее 37. Хотя четкой классовой цели у крестьян не было, но определенные задачи они перед собой ставили: это находило во- площение в правопорядке, устанавливаемом там, где упразднялся феодальный гнет. Это был жизнеутверждающий идеал, хотя и уто- пический. П. Г. Рындзюнский и М. А. Рахматуллин пишут: «Бы- тующий в нашей литературе принцип выведения положительного идеала крепостных крестьян только из их борьбы «против» вообще 34 Данные об этом см. в указанных выше работах А. Г. Манькова и И. В. Степанова. 35 А. Г- Манъков. Указ, соч., стр. 135 и др. 30 Б. Ф. Поршнев. Указ, соч., стр. 313. 37 «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева». Отв. ред. В. В. Мавродин, т. III. Л., 1970, стр. 471. 15
не представляется убедительным». Но ведь речь идет не только О разрушительных, но и созидательных, пусть кратковременных опытах повстанцев. Говорят, что «показаченье» крестьян могло про- изводиться насильственно, ибо для крестьян, живших производи^ тельным трудом, казацкий строй не мог быть социальным идеа- лом 38. Но тогда что же привлекало крестьян в ряды Разина, а за- тем Булавина и Пугачева? И кроме того, дело было не в одном «показаченье». Вводились различные формы мирского самоуправ- ления, например земские избы. Будущее было не за ними, но их вве- дение представляет собой проявление народной инициативы. Крестьянская война под предводительством Булавина произош- ла в то время, когда в стране уже оформился абсолютизм. Кре- постничество продолжало развиваться, хотя все более давали себя знать новые, буржуазные явления. В ряды Булавина вливались казаки (преимущественно голутвенные), беглые крестьяне, солда- ты, матросы, бурлаки, посадские люди; было много раскольников. Волновались башкиры и татары. Повстанцы связывали свое вы- ступление с народным движением, возглавленным Разиным. Среди них, как и в разинские времена, находили живые отклики анти- крепостнические лозунги: уничтожение помещиков, начальных лю- дей, «неправедных судей». Эти лозунги составили основу для объ- единения разрозненных сил. Булавин, как и Разин, рассылал по городам и селам воззвания, призывал к себе народ. На отвоеван- ной у царизма территории вводилось самоуправление. Характер- но, что идея самозванства в этом восстании не возникала. Последняя Крестьянская война под предводительством Е. И. Пу- гачева, юбилей которой в настоящее время мы отмечаем, возникла в период, переходный от феодализма к капитализму. Период этот отличался противоречивыми чертами. Крепостное право достигло своего апогея. Екатерининские указы довели положение крестьян до состояния, близкого к рабству. В то же время уже происхо- дил процесс разложения феодально-крепостнического строя, фор- мировался капиталистический уклад (т. е. складывалась система буржуазных отношений в рамках феодализма). Сложность соци- ально-экономической обстановки не могла не оказать влияния на Крестьянскую войну 1773—1775 гг.: на состав ее участников, организацию, идеологию, результаты. Восстание Пугачева завершило период крестьянских войн в России. Воспроизводя черты, обычные для данной формы классо- вой борьбы, эта последняя Крестьянская война принесла с собой и новые явления. Социальный состав движения усложнился в связи с тем, что в нем приняли участие работные люди ураль- ских заводов и приписные к заводам крестьяне. Они поднимали восстания, вели агитацию за присоединение к Пугачеву, распрост- раняли его манифесты. Охват волнениями значительного числа 38 77. Г. Рындзюнский, М. А. Рахматуллин. Указ, соч., стр. 86. 16
Мбодов создавал Известную базу для объединения сил восставших. Снабжая повстанческие войска оружием и боеприпасами, ураль- ские заводы подготавливали материальную основу вооруженного крестьянского сопротивления. Исследователи приводят данные, свидетельствующие о том, что в период последней Крестьянской войны уже проявлялось социальное неравенство в среде заводских крестьян и работных людей, вызывавшее рознь между ними, но не менявшее общую линию борьбы с произволом и гнетом заводской администрации 39. В манифестах Пугачева и воззваниях его атаманов открыто звучат антикрепостнические мотивы: «вечная вольность», истреб- ление помещиков, передача крестьянам земли и угодий, свобода от рекрутчины, податей, повинностей40. Характерно, что обращения Пугачева и его соратников были адресованы разным категориям населения (яицким казакам, крестьянам, заводским рабочим, сол- датам) и различным национальностям (казахам, башкирам, калмы- кам). Проявлялся дифференцированный подход. Правда, специфи- ческие нужды каждой категории не всегда достаточно учитыва- лись, однако они отразились в пугачевских воззваниях. Казакам и солдатам были обещаны «жалованье» и «чины», заводским ра- ботным людям и крестьянам — освобождение от работ, башкирам, казахам, калмыкам — земли, леса, пастбища, воды и т. д. Осо- бо учитывались настроения сторонников раскола, лиц, державших- ся «старой веры». Но наряду с вниманием к нуждам отдельных групп для неко- торых прокламаций периода последней Крестьянской войны харак- терно наличие известных обобщений, сведение воедино отдельных лозунгов и требований так, что они образуют своеобразную идей- ную платформу крестьянской борьбы. Налицо наличие системати- зирующей творческой мысли. Таков манифест Пугачева от июля 1774 г.; В. И. Семевский называл его «хартией, на осно- вании которой предстояло создать новое, мужицкое царство» 41. В восстании Пугачева сильнее, чем в предшествующих кре- стьянских войнах, чувствуются элементы организации, прежде все- го военной, а также военно-административной. Организующее ядро вооруженных сил Пугачева составляло главное войско, делившееся на полки. Были полки, состоявшие из разных народов (башкир, калмыков), из казаков (исетских, яицких, илецких), из завод- ских крестьян и т. д. В войске поддерживалась дисциплина, пре- следовалось дезертирство. Проводились военные учения. Наряду с главной армией в разных местах выступали отдельные полки, сформированные Пугачевым. Таким образом, хотя единства командования и военных дейст- вий достигнуть не удалось, все же был сделан шаг вперед в созда- 39 «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева», т. II, стр. 264 и др. 40 Там же, стр. 413—443. 41 Там же, стр. 436. 17
нии народного войска по сравнению с вооруженными силами первых крестьянских войн 42. Высшим военно-административным органом при Пугачеве была Государственная Военная коллегия, ведавшая снабжением армии припасами, оружием и боеприпасами, распоряжавшаяся казной, вершившая суд, рассылавшая «указы» и «манифесты». На протя- жении восстания Пугачева менялись функции Военной коллегии и объем ее власти, но она оставалась органом, вносившим извест- ный организующий момент в стихийное и распыленное крестьян- ское движение 43. В ряде мест, освобожденных от царской администрации, вво- дилось мирское самоуправление. Оно сосредоточивалось в волос- тях в земских избах, в руках выборных крестьянских органов. На заводах также действовали земские избы. За деятельностью изб наблюдали атаманы и есаулы. Формы мирского самоуправ- ления были давно известны русскому народу, но они были задав- лены царизмом. В ходе Крестьянской войны был сделан опыт их обновления44. В то же время Пугачев, выступавший под именем императора Петра III, копировал монархический аппарат с номенк- латурой его учреждений, придворными и военными чинами, бюро- кратической системой делопроизводства. Это указывает на слабость политической мысли казачества и крестьянства, не пред- ставлявших себе тогда государственного строя России вне мо- нархических форм. Вводимые Пугачевым административные орга- ны — причудливая смесь представлений, заимствованных из практики самодержавного режима и органов самоуправления с уча- стием народных масс. Возникает ряд вопросов, касающихся оценки крестьянских войн. Высказано мнение, что наиболее крупной как по масштабам, так и по значению Крестьянской войной в России было восстание Болотникова45. Это было действительно грандиозное восстание. Но движения под руководством Разина и Пугачева превосходят его. Дело не в размерах территории, охваченной восстанием, не в количестве участников, а в том, что движения под руководством Разина и Пугачева представляли собой более высокие формы клас- совых выступлений и по охвату антикрепостнических сил, и по содержанию выдвинутых лозунгов борьбы, и по связям русского народа с другими народами России, и по наличию элементов со- знательности и организованности. Не случайно в памяти народной запечатлелись прежде всего имена Степана Разина и Емельяна Пугачева. Каждая из этих войн была новым, более сильным уда- ром по феодально-крепостнической системе и в перспективе при- ближала его к гибели. Именно так надо понимать положение, при- 42 «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева», т. II, стр. 466—470. 43 Там же, стр. 444—465. 44 Там же, стр. 328. 45 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 493. 78
пятое в советской историографии, о расшатывании феодального строя под воздействием крестьянских войн, и нет надобности его пересматривать 46. Классовая борьба содействовала ослаблению «крепостнических рогаток», которые препятствовали «становлению буржуазных отношений» 47 48. Именно в этом прогрессивная роль народных движений в процессе (иногда длительном) смены обще- ственных формаций. Нельзя считать (как это иногда делается) буржуазной революцией не только восстание Болотникова, но и Пугачева. Однако значение революционных выступлений крестьян в переходе от одной формации к другой несомненно. Это и хотел подчеркнуть И. И. Смирнов, говоря, что движение Болотникова было «первым предвестником той «крестьянской революции», которая должна была в конце концов смести крепостной ° 48 строи» . Каждая крестьянская война имела и свои непосредственные последствия (иногда противоречивые). Антикрепостническое дви- жение под предводительством Болотникова задержало на полсто- летия процесс окончательного оформления крепостного права в стране. До середины XVII в. правительство сохраняло практику «урочных лет» (т. е. закон фиксировал срок, по истечении кото- рого беглый крестьянин получал свободу). «Урочные годы» для сыска беглых были отменены лишь Соборным уложением 1649 г.49 Трудно себе представить, что крестьянское законодательство в России первой половины XVII в. (как это иногда пытаются утверждать) не связано с Крестьянской войной во главе с Болот- никовым. Конечно, эту связь невозможно подтвердить ссылкой на какой-либо документ, но лучшим доказательством является общий упадок крепостнических отношений, наблюдавшийся в России к началу царствования первых Романовых. И смену форм государственного строя в России нельзя по- нять в отрыве от крестьянских движений. Восстание Болотникова явилось одним из факторов, определивших замедленный процесс складывания абсолютизма в России. До середины XVII в. сохра- нялась сословно-представительная монархия. В обстановке полити- ческого кризиса царизм нуждался в поддержке сословий. Оформление абсолютизма в конце XVII—начале XVIII в. проходит на фоне двух новых крестьянских войн: под руководст- вом Разина и Булавина. Из этих войн (как и из первой) господ- ствующий класс вышел победителем. Но теперь речь шла уже не об установлении, а об усилении крепостничества, об укреплении государственного аппарата, его приспособлении к новым условиям экономического развития. Это было непосредственным ответом го- 46 А. А. Шапиро. Об исторической роли крестьянских войн XVII—XVIII вв. в России.— «История СССР», 1965, № 5, стр. 61—80. 47 Е. И. Индова, А. А. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Указ, соч., стр. 52. 48 И. И. Смирнов. О некоторых вопросах истории борьбы классов, стр. 122* 49 Л- А- Зимин- Указ, соч., стр. 106—107. 19
сподствующего класса на антифеодальные восстания конца XVII — начала XVIII в. А ответ был продиктован необходимостью удержать свои позиции, которые были потрясены массовым народ- ным движением50. Это революционное потрясение было прогрес- сивным фактом. Оно ускоряло исторический процесс и, несмотря на ответную феодальную реакцию, давало больший простор раз- витию новых явлений. После разгрома восстания под руководством Пугачева прави- тельство также насаждало крепостнические порядки, укрепляло устои дворянской империи. Но это не значит, что последняя Кре- стьянская война в России осталась безрезультатной. Усиление по- зиций господствующего класса — это не следствие восстания, а ре- акция на его поражение со стороны правящих верхов. Однако этим дело не ограничилось. Непосредственным ответом прави- тельства на Крестьянскую войну было не только крепостниче- ское законодательство. Последовал ряд мероприятий, пролагавших дорогу буржуазным отношениям, несколько ослаблявших феодаль- ные путы (облегчение для крестьян торгово-промышленной дея- тельности и т. д.). А в перспективе Крестьянская война под пред- водительством Пугачева, ускоряя исторический процесс, вела к гибели феодальной формации. Об этом же пишут и П. Г. Рынд- зюнский и М. А. Рахматуллин в рецензии на трехтомник о Кре- стьянской войне 1773—1775 гг.: «Антикрепостническое движение крестьян шло в общем русле явлений, объединяемых общим поня- тием разложения феодализма. Ускоряя эволюцию феодальной си- стемы, Крестьянская война тем самым приближала приход общест- венного строя, шедшего на смену феодализма, лишь в историче- ской перспективе». Но если так (а все сказанное возражений не вызывает), то почему же ставить под сомнение тезис о расшаты- вании феодальной системы под воздействием крестьянских войн и сводить результат последних к установлению «более благоприят- ного для крестьян варианта феодальных отношений»? 51 Зачем же утрачивать ту «историческую перспективу», которая указывает на- правление исторического процесса? Эта война была последней в России. Почему? Называют мно- го причин: укрепление военно-политического аппарата царизма; расслоение крестьянства, приводившее к отходу его верхушки от борьбы; утрата своей роли казачеством. Все эти причины могли иметь какое-то значение. Но главное заключалось в том, что кре- стьянское движение перешло на новую, более высокую ступень. Оно стало массовым, широко повсеместным, переросло даже те рамки, в которых развертывались крестьянские войны. Назревали революционная ситуация и революция. 50 Е. И. Индова, А. А. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Народные движе- ния в России XVII—XVIII вв. и абсолютизм.— «Абсолютизм в Россия (XVII—XVIII вв.)». Сборник статей. М., 1964, стр. 51—52. 51 Л Ръщдзюнский, М. А. Рахматуллин. Указ, соч., стр. 88, го
* Таковы итоги теоретической разработки проблемы крестьянских войн в России. Настоящий сборник статей, подготовленный к 200-летию Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пу- гачева, ставит своей задачей пополнить эти итоги новыми источ- никами и наблюдениями. Публикуемые в сборнике статьи разбиты на пять групп: 1) теоретические проблемы истории крестьянских войн; 2) вопросы источниковедения и историографии; 3) территория, социальный и национальный состав участников крестьянских войн; 4) антифеодальные требования крестьян; 5) зарубежные отклики на крестьянские войны в России. К первой группе относятся две статьи: И. И. Смирнова и В. В. Мавродина. В статье И. И. Смирнова (автора капитального исследования о восстании Болотникова) дана общая характеристика крестьян- ских войн в России как формы классовой борьбы в период позд- него феодализма. Автор рассматривает эту форму борьбы как гражданскую войну, раскалывающую общество на два лагеря: фео- далов и крестьян. Он подчеркивает революционный характер ан- тифеодальных восстаний и в то же время отмечает беспомощность политического сознания крестьянства, его «наивный монархизм», стихийность движения, неизбежность поражения крестьянских войн. Статья принадлежит покойному автору и написана была уже несколько лет назад, но ее основные положения не устарели. Поэтому редакция решила ее опубликовать. В статье В. В. Мавродина (крупнейшего специалиста по ис- тории восстания Пугачева) раскрывается понятие «крестьянская война» как война гражданская, направленная против феодально- крепостнического строя в целом, а не против отдельных его ва- риантов или представителей. Участники крестьянских войн ставят перед собой задачу захвата политической власти в стране в об- щегосударственном масштабе. Крестьянские войны открывали до- рогу буржуазным отношениям. Они являлись важным фактором исторического прогресса. Пять статей (А. А. Зимина, Е. П. Подъяпольской, Р. В. Овчин- никова, И. Г. Рознера, В. А. Чеботарева) носят источниковедче- ский и историографический характер. А. А. Зимин тщательно анализирует сохранившиеся свидетель- ства об обстоятельствах падения 10 октября 1607 г. Тулы после четырехмесячной обороны ее восставшими крестьянами и холопа- ми. Автор отвергает как недостоверную версию о переговорах Болотникова с царем Василием Шуйским и о соглашении между ними; он приходит к выводу, что Болотников и «царевич Петр» были выданы карателям тульскими изменниками. Е. П. Подъяпольской удалось (пользуясь методами генеало- гии) собрать ряд биографических сведений о ближайших родст- венниках К. А. Булавина. Оказывается, что его братья, сын, пле- мянники были, как и он сам, участниками народного восстания* 21
Это свидетельствует о единстве настроений и действий всей се- мьи — факт не безынтересный для характеристики Крестьянской войны, возглавленной К. А. Булавиным. Р. В. Овчинников предпринял попытку выявить состав доку- ментов, входивших в делопроизводство и архив пугачевской Во- енной коллегии, и реконструировать некоторые утраченные указы коллегии. Вопросы эти решаются путем привлечения ряда источни- ков: материалов ставки Пугачева, протоколов следственных пока- заний руководителей и участников восстания, переписки повстан- ческих властей и учреждений и т. д. Реконструированные указы Военной коллегии отражают широкий круг ее деятельности воен- ного, политического, административного характера. Это — архивное наследие повстанцев. И. Г. Рознер обрисовал острую борьбу в отечественной и за- рубежной историографии XVIII—XIX вв. по важному и не до кон- ца еще исследованному вопросу о роли казачества в Крестьян- ской войне 1773—1775 гг. Автор показал, что различные взгля- ды на этот вопрос были обусловлены различием идейно-классо- вых позиций, политического мировоззрения историков, писателей, общественных деятелей, писавших о казаках. В статье В. А. Чеботарева, на основе до сих пор не опуб- ликованных и не использованных топографических планов, восста- навливается облик Яицкого городка XVIII в., который осаждался пугачевцами и где в 1772 г. произошло восстание казаков против генерала Траубенберга. Основная масса статей входит в третью группу (участие рус- ского и других народов в крестьянских войнах, в разных районах страны). В. И. Корецкий попытался выявить процесс формирования личности Болотникова как вождя Крестьянской войны. Привлече- ние новых материалов позволило ему проследить деятельность Бо- лотникова как до того момента, когда он стал во главе антифе- одального восстания, так и в ходе Крестьянской войны. Проясня- ются темные страницы биографии Болотникова. Конкретизируются социальный состав повстанцев (в частности, роль запорожских казаков), их намерения и действия на территории, освобожденной от царских властей. В статье А. Н. Сахарова дается характеристика С. Т. Разина как человека, в лице которого совмещаются черты представителя «казацкой вольности» и вождя крестьянского восстания. Автор по- казывает, как в процессе антифеодальной борьбы Разин вырос в предводителя Крестьянской войны. Е. И. Заозерская посвятила свое исследование восстановлению по первоисточникам последовательного хода событий, связанных с восстанием Степана Разина, вплоть до поражения под Симбирском в конце 1670 г. Большинство статей посвящено Крестьянской войне под пред- водительством Е. И. Пугачева.
Очень важной и малоизученной проблемой является вопрос о классовых противоречиях и классовой борьбе у ряда народов, входивших в состав Русского многонационального государства. Картину Крестьянской войны 1773—1775 гг. в Зауралье, пре- имущественно на материалах местных архивов (Шадринского фи- лиала Госархива Курганской области, Тюменского и Свердловско- го областных архивов и пр.), нарисовал А. А. Кондрашенков. Он охарактеризовал восстания крестьян, работных людей, казаков, башкир. Собраны интересные сведения о расслоении в среде кре- стьян, о вступлении крестьян в число «выписных казаков» для перехода затем на сторону Пугачева, об организации местного самоуправления в повстанческих районах и пр. Статья А. А. Александрова посвящена рассмотрению кресть- янского движения в 1773—1775 гг. в Терсинской волости Ка- занского уезда, где находились вотчины и заводы (кожевенный и медеплавильный) А. И. Тевкелева. Многонациональное население Терсинской волости (русские, татары, удмурты, башкиры) приня- ло активное участие в Крестьянской войне под предводительст- вом Пугачева. С. X. Алишев рассмотрел участие в пугачевском движении татар. О требованиях крестьян говорится в четырех статьях. В статье Е. И. Индовой, А. А. Преображенского и Ю. А. Ти- хонова рассматривается эволюция лозунгов и требований, выдви- гавшихся народными массами во время крестьянских войн, а так- же других антифеодальных движений, происходивших на протяже- нии двух столетий. Авторы подчеркивают, что повстанцы имели двух врагов: крепостничество и абсолютизм. Антикрепостниче- ские требования нарастали, они выливались в призывы к свободе, воле, к физическому истреблению помещиков, барской и воевод- ской администрации. Эти лозунги отражали непосредственные по- вседневные народные нужды, в то время как необходимость упразд- нения феодально-крепостнической системы в целом не осознавалась. При всей ограниченности и неразвитости сознания повстанцев они стихийно подходили к вопросам общественного переустройства, хотя утопический идеал демократического строя уживался в их пред- ставлении с монархическими формами государства. Наивно-монар- хические иллюзии питались не только патриархально-натураль- ным укладом сельской жизни, но и характером абсолютизма, обла- давшего известной самостоятельностью в проведении своей поли- тики. В. С. Румянцевой поднят вопрос о социальном протесте народ- ных масс накануне Крестьянской войны под предводительством С. Т. Разина. Этот процесс выражался в уклонении от обрядности официальной церкви и уходе в леса, скиты, пустыни. Автор обна- ружил и изучил материалы сыска о «церковных мятежниках», ор- ганизованного Приказом тайных дел в 1665—1666 гг. по доносу попа Вязниковской слободы Ярополченской волости Владимирско- го уезда. Большинство пустынников — беглые коестьяне; имеются 23
ёЫхоДцы из посадов, из низшего духовенства. Это среда, из ко- торой выходили и будущие разницы. В статье В. И. Буганова поставлена задача: наряду с изуче- нием текстов сохранившихся повстанческих прокламаций времен второй Крестьянской войны восстановить содержание прокламаций, до нас не дошедших, но о которых имеются упоминания в раз- личных правительственных документах. Задачу эту автор рассмат- ривает как часть более широкой проблемы — изучения повстанче- ского архива Разина и других участников возглавленного им вос- стания. М. Д. Курмачева, поставив интересный вопрос о соотношении стихийности и сознательности в Крестьянской войне 1773—1775 гг., собрала материал об активном участии в ней грамотных людей, выходцев из народа, крестьян, дворовых, представителей крепо- стной интеллигенции. Они умели письменно, в литературной форме, изложить лозунги, программные требования восстания, распростра- няли письменную информацию о нем. Все это свидетельствует о том, что в стихийное в целом крестьянское движение все более проникал элемент сознательности. Последний раздел посвящен откликам в других странах на крестьянские войны в России. В статье «Крестьянское восстание под предводительством И. И. Болотникова и Речь Посполитая» В. Д. Назаров и Б. Н. Флоря рассматривают как официальные сношения России и Речи Посполитой, так и контакты между пов- станческим лагерем и различными сословиями и слоями населения Польско-Литовского государства. А. Г. Маньков проанализировал зарубежные отклики на вос- стание Разина, появившиеся в 70-х годах XVII в. в периодиче- ских изданиях (газетах, хрониках и т. д.) или в специальных сочинениях иностранцев. Этот анализ показывает, что вторая Крестьянская война в России была фактором международного зна- чения, она привлекла к себе внимание различных кругов в стра- нах как феодальных, так и буржуазных. Интерес, проявляемый к ней в правительственных сферах ряда европейских государств, был вызван необходимостью учитывать выступление Разина при разра- ботке дипломатических и внешнеполитических планов в отношении России. Для господствующих сословий многих зарубежных стран не могла быть безразличной судьба крупнейшего крестьянского движения того времени; его воздействие на социально-политиче- ский строй Русского государства обогащало опыт всей европейской общественности. Г. А. Санин, посвятивший свое исследование крестьянским вой- нам, руководимым Разиным и Булавиным, рассматривает их в свя- зи с народными движениями, происходившими одновременно в ряде стран Европы. Автор ставит при этом два основных вопроса: консолидация сил представителей господствующего класса России и других государств для подавления антифеодальных восстаний; зарождение в повстанческих лагерях Разина и Булавина элемен- 24
тов государственности с ее непременным атрибутом — внешнеполи- тическими функциями. Небольшая работа И. С. Шарковой представляет собой под- борку 30 известий о восстании Пугачева, извлеченных из офици- ального органа французской прессы «Gazette de France» за 1774— 1775 гг. Информация о Крестьянской войне поступала во Фран- цию из России, Польши, Данцига, Гамбурга, Амстердама, Гааги. Автор провел источниковедческий анализ, отделив достоверную информацию от вымышленных сведений. Статья А. П. Бажовой посвящена вопросу о самозванстве накануне Крестьянской войны 1773—1775 гг. Речь идет о некоем Степане Малом, прибывшем из России в Черногорию в 1766 г. и ставшем там правителем. Ходили слухи (и сам Степан Малый содействовал их распространению), что он является низложенным русским императором Петром III. В России современники упо- минали имя Степана Малого рядом с именем Пугачева. А. П. Ба- жова указывает, что прямые параллели между этими исторически- ми деятелями провести нельзя, но оба сыграли прогрессивную роль в жизни своих народов: один был борцом за освобождение от гнета крепостничества, другой был сторонником борьбы про- тив турецкого ига. В приложении к книге дана библиография работ по крестьян- ским движениям в России XVII—XVIII вв., вышедших в 1953— 1973 гг. Библиография составлена сотрудниками научного читаль- ного зала по истории СССР и КПСС Государственной публичной исторической библиотеки РСФСР Н. П. Барановой, Г. П. Денисо- вой, Г. П. Доронкиной, Д. Ю. Дроздовской, Л. П. Куприенко, Г. П. Леонтович, Н. А. Хрустовой, Е. Н. Шолоховой. Редакционная коллегия надеется, что опубликование сборника послужит делу научного прогресса и укреплению дружбы между народами СССР, корни которой восходят к совместной борьбе против национального и феодального гнета царизма. Вся научно-организационная работа по сборнику выполнена В. Г. Шерстобитовой. Л. В. Черепнин
Теоретические проблемы истории крестьянских войн * Крестьянские войны и их место в истории России И. И. Смирнов Рассмотрение вопроса об историческом значении крестьянских войн, об их месте в истории России следует начать с напомина- ния об оценке крестьянской войны К. Марксом и В. И. Лениным. К. Маркс писал (в письме к Ф. Энгельсу от 16 апреля 1856 г.): «Все дело в Германии будет зависеть от возможности поддержать пролетарскую революцию каким-либо вторым изданием Крестьян- ской войны. Тогда дела пойдут превосходно» *. Комментарий к этим словам К. Маркса дал В. И. Ленин в статье «О нашей революции», когда в полемике с Н. Сухановым подчеркнул, что пролетарская революция в России осуществила «именнно тот союз «крестьянской войны» с рабочим движением, о котором, как об одной из возможных перспектив, писал такой «марксист», как Маркс, в 1856 году по отношению к Пруссии» 1 2. Итак, рассматривая вопрос о пролетарской революции и о зна- чении борьбы беднейшего крестьянства как союзника рабочего класса в пролетарской революции, К. Маркс и В. И. Ленин имен- но в «крестьянской войне» видели исторический образец классовой борьбы крестьянства и вместе с тем прообраз формы участия кре- стьянства в пролетарской революции. Такова оценка «крестьянской войны» как формы классовой борьбы, данная К. Марксом и В. И. Лениным. Она освещает яр- ким светом всю проблему крестьянских войн и их роли в истории как высшей формы классовой борьбы против феодального гнета. Эта оценка прежде всего должна быть использована при реше- нии вопроса об историческом значении крестьянских войн в Рос- 1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 37. 2 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 380. 26
сии — стране, где практически было осуществлено то, о чем меч- тал К. Маркс. Историческое значение крестьянских войн в России заключает- ся уже в самом факте, что они заполняют собой два столетия — XVII и XVIII, т. е. целую эпоху, повторяясь с почти пе- риодической правильностью через 40—60 лет: в начале века и во второй его половине. Но двухвековая эпоха крестьянских войн в России поражает не только масштабами и интенсивностью борьбы крестьянства, невиданными ни в какой другой стране Европы 3. Примечательна хронология крестьянских войн в России. Первая Крестьянская вой- на в России — восстание И. И. Болотникова — падает на начало «нового периода русской истории» (Ленин), а последняя, возглав- ленная Е. И. Пугачевым, происходит в самый канун Великой Французской революции. И тут дело вовсе не в простом совпаде- нии дат и периодов. Когда Екатерина II, вспоминая о Пугачеве, называла его «маркиз Пугачев», здесь была не только ирония в изысканном стиле просвещенного абсолютизма XVIII в. В этом царицыном каламбуре был глубокий классовый смысл, делающий честь наблю- дательности и проницательности сидевшей на российском престоле «казанской помещицы» (как однажды назвала себя Екатерина II). И если субъективной целью параллели между французским мар- кизом-революционером и русским бунтовщиком-казаком, заложен- ной в каламбуре Екатерины II, было подчеркнуть противополож- ность судеб абсолютистской Франции, поверженной маркизом Ми- рабо, и самодержавной Россией, отправившей на эшафот мужицкого «царя» Петра Федоровича, то объективно она означала признание однотипности борьбы которую вели против крепостнического абсо- лютизма французский маркиз и русский казак. Что касается иро- нической окраски слов Екатерины II о Пугачеве-«маркизе», то и здесь за внешней бравадой нетрудно разглядеть настоящий страх перед «потрясавшим государством самозванцем», как сказал о Пу- гачеве Пушкин; страх перед вполне реальной российской плахой, ничуть не менее эффективной, чем французская новинка — гильо- 3 М. Н. Тихомиров называет восстание Болотникова «величайшим крестьян- ским восстанием средневековья» (М. Н. Тихомиров. Новый источник по истории восстания Болотникова.— «Исторический архив», т. VI. М.—Л., 1951, стр. 81). Ср. параллель между Крестьянской войной в Германии и войной, возглавляемой Пугачевым, у Е. В. Тарле: «Сравните Крестьянскую войну — единственную по своему размаху в Германии — с пугачевщиной, и вам покажется, что это можно сделать только для неуместной насмешки, до такой степени ничтожным было Крестьянское восстание в Германии исто- рически. Оно сыграло большую роль для Германии, но сравнить его масштабы и географический охват с Пугачевским восстанием никак нельзя. Пугачевское восстание было гражданской войной, длившейся не месяцы, а годы, и достигло такого размаха и успехов, о которых в Германии и речи не было» (Е. В. Тарле. Пушкин как историк.— «Новый мир», 1963, № 9, стр. 218). 27
тина,— плахой, на которой в случае победы «маркиза Пугачева», вполне могла оказаться и голова Екатерины. Следует с самого начала подчеркнуть, что параллель между Крестьянской войной под предводительством Е. И. Пугачева и Великой Французской революцией, конечно, правомерна лишь в самой общей форме. Стоит хотя бы немного конкретизировать это сравнение, чтобы стало очевидным, сколь велико различие между двумя битвами классов — в России и во Франции. И маркиз Ми- рабо, и адвокат Робеспьер, и доктор Марат были идеологами поднимающейся французской буржуазии и вождями революционно- го народа Франции, свергнувшего абсолютизм и расчистившего дорогу для свободного развития буржуазного общества. Е. И. Пу- гачев же и его предшественники — К. А. Булавин, С. Т. Разин и И. И. Болотников — были вождями крепостных крестьян; их восстания против феодального гнета были беспощадно подавлены крепостническим государством. Российская же буржуазия вообще оказалась неспособной осуществить революционную расправу с фе- одализмом и абсолютизмом, и задачи, стоявшие перед Великой Французской революцией, были разрешены в России лишь в 1917 г., через полтора столетия после восстания под руковод- ством Пугачева, в новую историческую эпоху. Но, несмотря на это, эпоха крестьянских войн в России — XVII—XVIII вв.— не может быть правильно понята вне проб- лемы, стоявшей перед Великой Французской революцией: кризис феодального строя и задачи буржуазного развития. Этим русские крестьянские войны коренным образом отличают- ся от классических крестьянских войн западноевропейского сред- невековья — французской Жакерии 1358 г. и английского восста- ния Уота Тайлера 1381 г., падающих еще на эпоху, предшествую- щую кризису феодальной формации. И лишь Великая крестьянская война в Германии 1524—1525 гг. (недаром названная Энгельсом ранней буржуазной революцией!) и по характеру, и по типу сбли- жается с крестьянскими войнами в России XVII—XVIII вв. Наблюдая борьбу классов в Древней Руси в ее историческом развитии, можно заметить, что эта борьба существенно меняется в зависимости от эпохи: и по характеру, и по формам, и, наконец, по своим масштабам. Если взять раннефеодальный период (Киевскую Русь), то он в равной мере знает и мощные крестьянские восстания (например, восстания смердов конца 60-х — начала 70-х годов XI в.) и вос- стания в городах (например, киевские восстания 1068 г. и 1113г.). В плане проблемы крестьянских войн особый интерес представляют восстания смердов XI в., являющиеся историческими предшест- венниками крестьянских войн XVII—XVIII вв. Будучи законо- мерно связанными с периодом генезиса феодализма, с процессом образования феодальной земельной собственности и закрепощения крестьян, восстания смердов времен Киевской Руси представляли собой форму борьбы древнерусской общины — верви и крестьян- 26
общинников, смердов, за свободу против феодалов, захватывавших и превращавших в свою собственность общинные земли верви и вместе с захватом земель закрепощавших ее население — смердов. Эта борьба смердов не могла ликвидировать нарастающего процес- са феодализации, и феодальная вотчина с феодалом во главе и с многочисленным рабочим населением, состоявшим из различных групп феодально зависимого крестьянства, прочно заняла место общины-верви в качестве главной социальной организации и основ- ной экономической ячейки феодального общества. Окончательное утверждение феодализма на Руси коренным об- разом меняет и формы борьбы классов. Русь XIII—XVI вв. не знает крестьянских восстаний, подобных восстаниям смердов XI в.4 И лишь на грани XVI и XVII вв. эта древняя форма открытой борьбы классов начинает возрождаться, но уже в новых исторических условиях и с новыми задачами. Отсутствие крупных крестьянских восстаний на Руси на протя- жении целых столетий не означает, конечно, что период XIII— XVI вв. был временем социального мира и прекращения борьбы между классом феодалов и классом крестьян. Эта черта эпохи яв- ляется лишь выражением того, что в условиях безраздельного господства класса феодалов в экономике и социальном строе Руси XIII—XVI вв. феодалы были столь сильны, что могли удерживать крестьянство в состоянии, крайне затрудняющем от- крытое восстание с оружием в руках. Но классовая борьба не исчезает, она изменяет свои формы. Главной ареной борьбы классов на Руси XIII—XVI вв. стано- вится феодальная вотчина и ее крестьянское окружение. В рамках этого микромира феодального общества русский крестьянин ведет постоянную и упорную борьбу со своим господином. Эта борьба выражается в бесчисленных столкновениях крестьян с феодала- ми — на пашенной меже и на лугу, в бортном лесу и на берегу реки, на боярском дворе и внутри каменных стен монастырей. И предметы этих столкновений столь же многочисленны и обы- денны: из-за размеров барщины или величины оброка, из-за права пользования лесными угодьями или рыбными ловлями, из-за по- рядка раскладки государственных повинностей — от денежной «дани» до различных видов «княжого дела». И, конечно, в цент- ре всей этой борьбы — земля. Летописью этой борьбы являются юридические акты XIII — XVI вв., в основной своей массе относящиеся к землевладению и в то же время являющиеся и главным источником для изуче- ния классовой борьбы между крестьянами и феодалами, отразив (ив форме разнообразных юридических норм и формул, и в мно- гочисленных конкретных судебных делах и казусах) пути и методы 4 Восстание псковских смердов в 80-х годах XV в. носит особый характер, будучи тесно связанным как с борьбой между отдельными группировками внутри Пскова, так и с борьбой между Псковом и Москвой. 29
захвата феодалами крестьянских земель, и борьбу крестьян за свою землю. Период XIII—XVI вв. занимает важнейшее место в истории феодальной Руси. Именно в эти века Русь проходит путь от ран- него феодализма с замкнутым натуральным хозяйством, почти не связанным с городом и рынком, до развитого феодального обще- ства, когда в экономике широкое развитие получают товарно-де- нежные отношения, воздействующие со все нарастающей силой как на собственное хозяйство феодала, так и на крестьянское хо- зяйство. Не менее важен период XIII—XVI вв. и в плане социаль- ном. Бурный рост феодального землевладения в это время означал столь же бурный рост класса феодалов, с одной стороны, и кре- постного крестьянства — с другой. Наконец, политическое разви- тие Руси в XIII—XVI вв. заключается в постепенной ликвидации феодальной раздробленности удельных времен и консолидации русских земель в рамках единого централизованного Русского государства. В своей совокупности итогом развития Руси XIII—XVI вв. в области экономики, социальных отношений и политического строя явилось создание предпосылок для нового этапа, нового периода в истории Руси, начало которого совпадает с началом нового, XVII в. В отличие от периода XIII—XVI вв., который можно на- звать временем расцвета феодализма, новый период является пе- риодом перехода от феодального строя к буржуазному. Наиболее глубоким выражением этого процесса было развитие буржуазных связей в экономике России XVII—XVIII вв.— формирование всероссийского рынка. Такой характер развития в условиях господства феодального способа производства, феодально-крепостнических методов эксплу- атации неизбежно вызывал рост классовых противоречий и усиле- ние классовой борьбы. Это обострение классовых противоречий находит свое выражение в стремлении феодалов усилить эксплуа- тацию крестьян, восстановить наиболее грубые формы выкачива- ния прибавочного труда, придать крепостничеству наиболее жесто- кие формы. Это вызывалось тем, что увеличивающееся значение рыночных отношений создавало возможность для феодала прода- вать те продукты прибавочного труда крепостных крестьян, кото- рые он был не в состоянии потребить в своем собственном хо- зяйстве. Вместе с тем новая экономическая обстановка порождала у феодалов жажду денег, необходимых в большом количестве для покупки тех товаров (в первую очередь предметов роскоши и ору- жия), которые феодал был не в состоянии произвести сам, трудом крепостных крестьян своего поместья. Но развитие общественного разделения труда и возросшая роль рынка в не меньшей степени оказывали свое воздействие и на крестьян, которые получали материальную возможность реализо- 30
вать на рынке продукты своего избыточного труда и обращать их на развитие собственного хозяйства. Однако это развитие было возможно лишь в том случае, если индивидуальное производство крестьян и ремесленников сбросило бы с себя оковы феодальной собственности и стало свободным производством, развивающимся по пути превращения в производство мелких товаропроизво- дителей. Так сами тенденции развития экономики России в новый пери- од ее истории несли в себе неизбежное столкновение противополож- ных классовых интересов крестьянства и феодалов, находившее свое выражение в классовой борьбе. Высшей формой этой борьбы и наиболее полным выражением антагонистического характера исто- рического развития России XVII—XVIII вв. были крестьян- ские войны 5. В крестьянских войнах классовая борьба крестьян против фео- далов выливается в формы настоящей гражданской войны, раска- лывающей общество на два противоположных лагеря, каждый из которых является олицетворением класса-антагониста феодального общества: феодалов и крестьян. Наиболее глубоким выражением этого раскола является то, что единая территория государства во время крестьянских войн в политическом отношении распадается на территорию, остающуюся под властью господствующего класса, и территорию, перешедшую под власть восставших крестьян. Ре- ально этот процесс распада единства государственной территории происходит в форме восстаний отдельных мест и центров против власти крепостнического государства в сочетании с завоеванием других мест и центров войском восставших в ходе войны с кара- тельными силами крепостнического государства, брошенными на подавление восстания. Вместе с распадом единства государственной территории во время крестьянских войн происходит и ликвидация единства вла- 5 О том, что «начало крестьянских войн в России совпадает с наступлением «нового периода» русской истории» и что «эта высшая форма классовой борьбы крепостных крестьян присуща именно периоду начинающегося кри- зиса феодального строя, зарождения буржуазных связей», я писал в статье «О некоторых вопросах истории борьбы классов в Русском государстве начала XVII века» («Вопросы истории», 1958, № 12, стр. 122). Ср. тезис М. В. Нечкиной относительно восстаний Болотникова, Разина, Булавина и Пугачева: «...все указанные крупнейшие народные выступления падают на «нисходящую» стадию феодализма в России. Каких-либо «аналогов» по своей силе и размаху в «восходящей» стадии они не имеют» (М. В. Неч- кина. К итогам дискуссии о «восходящей» и «нисходящей» стадиях феода- лизма.— «Вопросы истории», 1963, № 12, стр. 34). В. В. Мавродин, под- черкивая, что «не случайно первая в истории России крестьянская война имела место лишь в начале XVII века», высказывает важную мысль, что одной из предпосылок, сделавших возможными крестьянские войны, было то, что «крестьянство начинает осознавать свои социальные чаяния, соци- альные стремления в масштабах всей страны, в масштабе складывающейся нации» (В. В. Мавродин. Основные проблемы Крестьянской войны в Рос- сии 1773—1775 годов.— «Вопросы истории», 1964, № 8, стр. 63). 31
сти. Ибо переход под власть восставших тех или иных районов государства означает не только исключение этих районов из сферы действия крепостнического государства и его органов, но и вклю- чение их в сферу действия органов, возникающих в ходе восстания и создаваемых восставшими крестьянами. Главными функциями этих органов, естественно, являлись организация сил восставших крестьян и руководство военными действиями против крепостниче- ского государства. Таким образом, это были прежде всего органы ведения войны, военная власть по преимуществу. Но военные функ- ции при всей важности не были единственными в деятельности органов власти, создаваемых в ходе крестьянских войн и действо- вавших на территории, охваченной крестьянской войной. Эти ор- ганы одновременно управляли территорией, перешедшей под власть восставших крестьян. Данная функция органов власти восставших находилась, можно сказать, в зачаточном состоянии и носила в значительной сте- пени спорадический характер, что объясняется как кратковременно- стью периода деятельности этих органов (учитывая, что продолжи- тельность крестьянских войн в России, если брать их активный период, не превышает для каждой двух лет), так и отсутствием постоянной, прочной территории, на которую распространялось действие этих органов (поскольку территория, находившаяся под властью восставших крестьян, все время изменяется в своих разме- рах, в прямой зависимости от хода военных действий). Кроме того, ошибочно было бы думать о наличии в лагере восставших особых, специальных органов по управлению, отдель- ных от военных. В действительности функции по управлению, как правило, осуществляли те же военные органы. И лишь в от- дельных районах, где власть восставших приобретала стабильный характер, создавался и более или менее расчлененный аппарат управления. Тем не менее, несмотря на всю неразвитость, непрочность и даже эфемерность органов власти, возникающих во время кре- стьянских войн в лагере восставших, органы эти в своей сово- купности (от центральных, игравших роль политического центра восстания, своего рода правительства, до местных) составляли эле- менты новой государственности, зарождавшейся в ходе крестьян- ских войн и противостоявшей крепостническому государству феодалов. И распад государственной территории на две части с перехо- дом одной из частей под власть восставших, и создание восстав- шими своих органов власти являются важнейшими чертами кре- стьянских войн, характеризующими их как высшую форму классо- вой борьбы крестьянства, направленной против самых основ феодального строя и крепостнического государства. В этом и состояло существо программы восставшего крестьян- ства в крестьянских войнах. В «листах» Болотникова и в «преле- стных письмах» Разина, в письмах Булавина и в манифестах Пу- 32
гачева эта программа изложена с разной степенью полноты и отчетливости формулировок. Но она находила свое реальное вы- ражение в разгроме восставшими дворов и имений господ, в физи- ческом истреблении своих классовых врагов, в захвате имущества и земель феодалов, сопровождавшемся уничтожением меж и других реальны* знаков феодальной собственности на землю, истреблени- ем юридических документов, в которых фиксировались права фео- далов на землю и крестьян. Революционная в своей сущности борьба крестьянства в кре- стьянских войнах была облечена в идеологические формы, ярко отразившие в себе беспомощность политического сознания кре- стьянства, неспособность его сформулировать программу нового политического устройства, выходящего за рамки традиционного политического строя. В этом надо искать объяснение того, что идеологической оболочкой крестьянских войн в России был своеоб- разный «наивный монархизм», вера в «хорошего», «мужицкого царя», который и должен осуществить мечту крестьянства, «со- здать на место полицейски-классового государства общежитие сво- бодных и равноправных мелких крестьян» 6. Эта психология в равной мере присуща и крестьянству XVII в., когда созданный народной мечтой образ «хорошего царя» — «царя Димитрия» не только являлся главным политиче- ским лозунгом в Крестьянской войне 1606—1607 гг., но и сохранил свою магическую силу для мужика и десятилетия спустя; и кре- стьянству XVIII в., для которого олицетворением крестьянской мечты о «хорошем царе» являлся вождь Крестьянской войны 1773—1775 гг. Емельян Пугачев — мужицкий «император Петр Федорович», манифесты которого не только давали крестьянам землю и свободу, но вместе с тем, объявляли крестьян «подданны- ми» его короны. Центральным вопросом, который решался в битвах борющих- ся сторон в крестьянских войнах, был вопрос о том, удастся ли эксплуатируемым классам сбросить класс феодалов, ликвидировать материальную базу их могущества — феодальную собственность на землю, уничтожить крепостническую зависимость крестьянства и обеспечить этим предпосылки для свободного развития индивиду- ального производства крестьян и ремесленников в условиях товар- но-денежного хозяйства. Этот вопрос ставился каждым восстанием крепостных крестьян, каждой крестьянской войной. Но разрешить его эксплуатируемые классы феодальной России оказались не в состоянии. Причины этого крылись в самом положении крестьянства в условиях фео- дального общества. Характеризуя борьбу крепостного крестьянства в России и го- воря о том, что «когда было крепостное право,— вся масса кре- стьян боролась со своими угнетателями, с классом помещиков, 6 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 211. 2 Крестьянские войны XVII—XVIII »• 33
которых охраняло, защищало и поддерживало царское правитель- ство», что крестьяне «боролись, как умели и как могли», В. И. Ленин в то же время отмечает, что «крестьяне не могли объединиться, крестьяне были тогда совсем задавлены темнотой, у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабо- чих» 7. Эта разобщенность крестьян, их «темнота», отсутствие класса-руководителя были главными и решающими причинами поражения крестьянских войн, в которых стихийной силе восстав- ших крестьян класс феодалов мог противопоставить свою полити- ческую организованность путем мобилизации всей мощи крепост- нического государства. Но и не будучи победоносными, крестьянские войны потря- сали до основания устои общественного строя России XVII— XVIII вв. И развитие буржуазных связей в экономике России XVII — XVIII вв. и нарастание классовой борьбы, главными вехами ко- торой были четыре крестьянские войны XVII—XVIII вв., являлись двумя сторонами единого процесса нарастания противо- речий феодального строя, а в итоге — кризиса, приведшего в конце концов к его крушению в революционной ситуации 1859—1861 гг., когда угроза нового Пугачева, а точнее говоря — угроза «кресть- янской революции», к которой призывал вождь русской револю- ционной демократии Н. Г. Чернышевский 8, заставила крепостни- ков-помещиков согласиться на «освобождение крестьян» «сверху», чтобы не быть сметенными вместе с «освобождением крестьян» «снизу». 7 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 7, стр. 194. 8 См. В. И. Ленин. Поли. собо. соч.. т. 20, стр. 175; ср. стр. 20.
По поводу характера и исторического значения крестьянских войн в России В. В. Мавродин Вполне понятен интерес, проявляемый советскими исследователями к крестьянским войнам в крепостной России. Об этом свидетельст- вует обширная литература вопроса, а также дискуссии, историогра- фические обзоры и рецензии на вышедшие в свет за последнее время научные труды, посвященные крестьянским войнам Все крестьянские войны XVII—XVIII вв. нашли отражение в соот- ветствующих монографиях и статьях, в коллективных и обобщаю- щих трудах. Однако трудно себе представить, чтобы выход в свет какого- либо исследования раз и навсегда решил бы все проблемы, свя- занные с изучением данного исторического явления. Естественно, что многие вопросы крестьянских войн вызывали споры, по неко- торым высказывались различные точки зрения, ряд проблем тре- бует дальнейшей разработки. Не случайно свою рецензию на книгу «Крестьянские войны в России XVII—XVIII вв.» А. П. Пронштейн назвал «Решенные и нерешенные вопросы исто- рии крестьянских войн в России» 1 2. Не только новый материал, но и новый аспект исследования поставит новые проблемы, породит новые мнения и по частным, и по общим вопросам. Крестьянские войны большинство исследователей считает выс- шей формой проявления классовой борьбы в феодальной России. Вряд ли можно согласиться с Б. Ф. Поршневым, утверждаю- щим, что «невозможно и не нужно проводить метафизическую грань между крестьянскими войнами и другими формами классовой борь- бы крестьянства» 3. Едва ли существует необходимость приводить обширную аргументацию в пользу того, что между бегством и по- дачей челобитных, «ересью» и «огурством», с одной стороны, и кре- стьянской войной — с другой, существует огромная разница. Это 1 См. библиографию в конце книги. 2 «Вопросы истории», 1967, № 7, стр. 151—161. 3 Б. Ф. Поршнев. Феодализм и народные массы. М., 1964, стр. 292. 35 2*
подчеркнули в своей статье А. П. Пронштейн и А. А. Пушкарен- ко, категорически выступившие против трактовки всякого воору- женного восстания как «войны» и отказа от поисков специальных дефиниций крестьянской войны4. Говоря о классовой борьбе кре- стьянства в России в XVIII в., Ф. Энгельс выделяет среди «бесчисленных разрозненных крестьянских восстаний» про- тив дворян и отдельных чиновников «последнее крупное кре- стьянское восстание при Екатерине II», как назвал он Крестьян- скую войну 1773—1775 гг. под предводительством Е. И. Пугачева 5. Определение сущности крестьянских войн в России было пред- ложено В. И. Лебедевым и авторами коллективной статьи «Об осо- бенностях крестьянских войн в России» 6. Крестьянская война рас- сматривалась как гражданская война — это определение базирова- лось на характеристике, данной В. И. Лениным Крестьянской вой- не в Германии7. Крестьянская война направлена против всей крепостнической системы, против всего класса феодалов и выра- жающего его интересы крепостнического государства, а не только против отдельных представителей господствующего класса. В ходе Крестьянской войны ставился вопрос о самом существовании фео- дального строя. Крестьянским войнам в России не свойственны ни компромиссы, ни переговоры восставших с феодалами по поводу содержания и форм уступок. В этом отношении крестьянские вой- ны в России отличались от аналогичных им социальных движе- ний в Западной Европе. Напомним о переговорах руководителя Жакерии Гильома Каля (при этом следует иметь в виду, что на- звать Гильома Каля руководителем можно лишь условно, так как сама Жакерия представляла собой сумму отдельных местных вос- станий) с королем Наваррским Карлом Злым, переговоры Уота Тайлера с королем Ричардом II (Майн-Эндская и Смитфилдская программы). Во время крестьянских войн в России такого рода переговоров не было, а если руководители крестьянских войн и обращались к правительственному лагерю, то исключительно с целью прекращения военных действий с той и другой стороны, ка- питуляции царских войск, а отнюдь не для обсуждения каких- либо социальных преобразований и уступок со стороны господ- ствующего класса. Самой важной чертой, отличающей крестьянскую войну от дру- гих форм классовой борьбы крестьянства, в том числе и от ло- кальных его восстаний, является то обстоятельство, что во время 4 А. П. Пронштеин, А. А. Пушкаренко. Крестьянская война в России в 1773—1775гг.: итоги и перспективы исследования.— «Вопросы истории». 1971, № 8, стр. 78—79. 5 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 547. 6 В. И. Лебедев. К вопросу о характере крестьянских движений в России XVII—XVIII вв.— «Вопросы истории», 1954, № 6; В. В. Мавродин, И. 3. Кадсон, Н. И. Сергеева, Т. 77. Ржаникова. Об особенностях кресть- янских войн в России.— «Вопросы истории», 1956, № 2. 7 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 77. 36
крестьянских войн крестьянство ведет борьбу не за уступки, а за ликвидацию крепостнической системы в масштабе всей страны. Такая трактовка сущности крестьянских войн в России встре- тила поддержку в работах многих исследователей. Но вместе с тем было высказано мнение, что во время восстания Пугачева крестьяне «не могли подняться до понимания необходимости борь- бы против всего класса феодалов и крепостнического государства», что в крестьянской войне решался вопрос только о том, «будет ли феодальный строй относительно более смягченным для крестья- нина» 8. Авторы коллективного доклада «Переход от феодализма к ка- питализму» считают, что вообще крестьянские войны XVII— XVIII вв. только «способствовали тому, что устанавливался та- кой вариант феодальной системы, который оказывался для кре- стьян более желательным, чем тот, к которому стремились крепо- стники», и восстание Пугачева «не несло в себе радикального, преобразующего начала» 9. По нашему глубокому убеждению, по- добные оценки не могут быть приняты, фактический материал решительно противоречит им. Достаточно обратиться к социально- му содержанию «прелестных писем» Болотникова и Разина, к мани- фестам, именным указам и другим документам, исходившим от Пугачева и его Военной коллегии. Даже в такой аморфной по социальному составу Крестьянской войне, как восстание под руководством Болотникова (независимо от того, считать ли крестьянской войной только само восстание или распространять ее на 1604—1614 гг.), в котором значительную роль сыграли «попутчики» из лагеря феодалов, от детей боярских до князей, содержание «листов» и «грамот» — это призыв к «бо- ярским холопам» и посадским низам «побивать своих бояр..., го- стей и всех торговых людей» «и животы их грабити». Из записки англичанина — современника первой Крестьянской войны в России — явствует, что Болотников обращался к холопам, призывая их взяться за оружие против своих господ и завла- деть «их имениями и добром». В том же плане составлено и обра- щение Болотникова к холопам в осажденной Москве, которым восставшие «и вотчины, и поместья им сулят». Это были призы- вы к захвату собственности феодалов и купцов, т. е. к ликвидации самих материальных основ феодальной системы. Из грамот патриарха Гермогена известно, что Болотников и его соратники сулили восставшим «боярство, и воеводство, и окольничество, и дьячество». Речь, следовательно, шла о том, что- бы восставшие — холопы, крестьяне и черные посадские люди — взяли власть в свои руки, сами стали бы воеводами, как стал их 8 77. Г. Рындзюнский, М. А. Рахматуллин. Некоторые итоги изучения Кресть- янской войны в России 1773—1775 гг.— «История СССР», 1972, № 2, стр. 83, 88. 9 «Переход от феодализма к капитализму». М., 1969, стр. 33. 37
предводитель Болотников, окольничими и пр. И независимо от того, произошло бы феодальное перерождение вчерашних холопов, крестьян, казаков и пр. или нет, несомненно, что восставшие народные массы стремились именно захватить власть в государ- стве, а не договариваться с правительством о каких-то уступках с его стороны. Мы не вправе забывать о том, как Разин призывал «всю чернь» идти на «изменников-бояр», «выводить» «мирских кро- вопивцев», как разницы «по уездам рубят помещиков и вотчинни- ков, за которыми крестьяне», как Булавин обращался к «голытьбе непокрытой», «всяким черным людям» и призывал их истреблять всех, «кто неправду делает», мстить им «за их злое дело» и зем- ли «пахать на себя», как Пугачев жаловал крестьян волей, зем- лями, лесными и сенокосными угодьями и призывал их всех дво- рян «ловить, казнить и вешать», так как только «по истреблении... злодеев-дворян всякий может восчувствовать и покойную жизнь» 10 11. Такого рода призывы свидетельствуют о том, что крестьянские войны были направлены против всего класса феодалов и всей кре- постнической системы в целом. Следовательно, речь шла не о та- ком-то боярине, дворянине, заводчике (имя рек), не о такой-то территории, ограниченной по замыслу самих восставших, а обо всех феодалах, обо «всем царстве», обо всей стране. В общегосударственном масштабе вопрос о феодальной системе в целом и о власти в государстве выдвигают только крестьян- ские войны. Множество отдельных, мелких, разрозненных кре- стьянских восстаний, имевших место до и после крестьянских войн и направленных против отдельных феодалов, светских и духовных, против конкретных форм зависимости и эксплуатации, установив- шихся в данном феодальном владении, ставят локальные цели и до понимания необходимости борьбы против всего класса феодалов не поднимаются и. Источники, вышедшие из лагеря восставших, свидетельствуют о социальных стремлениях крестьянских масс, о накале классовой борьбы и ее направленности. М. В. Нечкина, полемизируя с автора- ми коллективного доклада на Всесоюзной дискуссии 1965 г., была права, говоря о том, что Пугачеву нужен был отнюдь не ««про- 10 «Восстание И. Болотникова». Документы и материалы. Сост. А. И. Копа- нев и А. Г. Маньков. М., 1959, стр. 197—201; И. И. Смирнов. Восстание Болотникова. 1606—1607. М., 1951, стр. 282, 495; он же. Английское известие 1607 г. о восстании Болотникова.— «Исторические записки», т. 13; «Крестьянская война под предводительством Степана Разина». Сборник документов, т. I. М., 1954, стр. 8; т. II, ч. 1. М., 1957, стр. 52, 65, 91, 152; т. II, ч. 2. М., 1959, стр. 74—75; «Крестьянские и национальные движения накануне образования Российской империи. Булавинское восста- ние. 1707—1708». М., 1935, стр. 450, 466; «Пугачевщина». Сборник доку- ментов, т. I. М.—Л., 1926, стр. 28, 30, 31, 36, 38, 39, 4~1. 11 Поэтому мы не можем согласиться с Б. Ф. Поршневым, утверждающим, что нельзя проводить грань между войнами и другими формами классовой борьбы крестьянства (Б. ф. Поршнев. Указ, соч., стр. 292). 38
стор» внутри феодальных отношений»», так как «его лозунги идут как раз против основ феодализма» 12. Документы, вышедшие из лагеря восставших во времена крестьянских войн, ярко рисуют цели их борьбы. Не только слова, подтверждающие это и заклю- чающиеся в «прелестных письмах», манифестах и именных ука- зах, но и дела «мятежного крестьянства» (В. И. Ленин), действо- вавшего против «изменников-бояр» и «злодеев-дворян», являются тому подтверждением. Каково же было истинное положение в областях, охваченных крестьянскими войнами, как осуществлялись социальные стремле- ния и призывы восставших, изложенные ими в своих документах, имеющих программное значение? На территории, охваченной крестьянскими войнами и в XVII, и в XVIII вв., практически уничтожалось феодальное землевла- дение. Все известные нам источники, относящиеся к восстаниям под руководством Болотникова, Разина, Булавина, Пугачева, го- ворят о том, что восставшие физически истребляли носителей фео- дального землевладения—бояр и дворян, и пока не обнаружены документы, свидетельствующие о том, что по тем или иным причи- нам с санкции восставших в районах боевых действий их отрядов сохраняли свою феодальную собственность представители враждеб- ного восставшим господствующего класса. Как ни скудны источники, относящиеся к восстанию Болотни- кова, но они все же дают возможность установить, что на терри- тории, где действовали отряды восставших, «людишек кобальных роспускали и крепости им повыдали», дворяне и дети боярские жили «мимо своих поместий», а их крестьяне не несли никаких по- винностей и не платили ничего «в государеву казну» 13. Степан Разин действительно призывал «не тронуть и домов... не разореть» тех дворян, детей боярских и мурз «цывилян» (из Цы- вильска), которые станут «заодно» с разницами, с восставшими14. Но в данном случае речь идет о возможном исключении, о тех, кто примкнет к восстанию, как бывало во время восстания Болот- никова, когда на стороне повстанцев временно находились люди из феодальных кругов. В районах, где протекало крестьянское движение в годы вос- стания Кондратия Булавина, также не оставалось островков фео- дального землевладения 15. Тем более это характерно для Кресть- янской войны 1773—1775 гг. Очень немногочисленные дворяне, примкнувшие по тем или иным обстоятельствам к восставшим, 12 «Переход от феодализма к капитализму», стр. 119. 13 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова. 1606—1607, стр. 495—500. 14 «Крестьянская война под предводительством Степана Разина», т. II, ч. 1, стр. 91. 15 Е. П. Подъяполъская. Восстание Булавина. 1707—1709. М., 1962; она же. Крестьянская война 1707—1709 гг.— «Крестьянские войны в России XVII—XVIII вв.» М.—Л., 1966; А. П. Пронштейн. Земля Донская в XVIII веке. Ростов-на-Дону, 1961. 39
либо совсем не имели крепостных крестьян, либо оказывались владельцами 5—10—15 душ, и их социальное лицо определялось не земельными владениями и не крепостными, а их положением в местных учреждениях или в воинских частях; и примыкали они к восставшим не как землевладельцы, а как сержанты, капралы, офицеры или мелкие чиновники 16. Объявив «смертный приговор всему российскому дворянству», восставшие тем самым решали и вопрос о земле, так как она «за упразднением дворянства сама собой должна была остаться в руках крестьянства» 17. То же самое можно сказать и о государственном аппарате кре- постной России и олицетворяющем его чиновничестве всех рангов. Чиновники сохраняли жизнь и порой даже свои старые служеб- ные места только в том случае, если они безоговорочно присоеди- нялись к восставшим и согласны были выполнять их требования. В частности, во времена Крестьянской войны под предводительст- вом Пугачева, везде, где действовали восставшие, не оставалось ни одного чиновника, офицера или священника, которые отказыва- лись бы подчиняться «Петру Федоровичу» — Пугачеву и признать социальное и политическое содержание его манифестов и указов. Таких случаев, исключая восстание Болотникова, во всех других крестьянских войнах было очень мало. К власти приходили сами восставшие. Крестьянская война как война гражданская является борьбой за власть, хотя и в старой, привычной форме, ориентированной на монархический характер правления. Борьба шла не против мо- нархии, а за нее, но во главе со своим, «хорошим», «мужицким» царем, что было типичным проявлением монархических иллюзий, в основе которых лежали патриархальные устои русской деревни, а не «царистская» идеология дворянства 18. Этим и объясняется широ- кое распространение самозванства в России. Данную специфиче- скую особенность классовой борьбы крестьянства в России (в ча- стности, крестьянских войн) отмечал Ф. Энгельс 19. Это та особен- ность социального движения, которую В. И. Ленин назвал наивным монархизмом 20. Высказывалось мнение (М. П. Вяткин), что поскольку борьба за власть характеризует революцию, а крестьянская война не яв- лялась революцией, то она и не могла ставить целью захват вла- сти в стране21. Эта точка зрения не получила распространения в исторической литературе. 16 «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева», т. III. Л, 1970, стр. 339—342. 17 И. Н. Фирсов. Пугачевщина. СПб.—М. [1908], стр. 124, 126, 127, 128, 162. 18 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 80; ср. т. 10, стр. 263. 19 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 547. 20 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 374. 21 «О некоторых спорных вопросах классовой борьбы в Русском государстве начала XVII века».— «Вопросы истории», 1958, № 12, стр. 206. 40
В крестьянских войнах в России религиозный момент не имел существенного значения 22. В Крестьянской войне начала XVII в. религиозные мотивы совершенно отсутствуют. Во время восстаний под руководством Разина, Булавина, Пугачева лозунг «старой веры», раскольничьего старообрядческого «креста» и «бороды» вы- двигался нередко. Но у Разина он мирно, уживался с попытками использовать имя ярого противника «старой веры» опального пат- риарха Никона, ненавистного «старолюбцам», с борьбой за «дом пресвятой богородицы» и сохранением полуязыческих народных обрядов; у Пугачева «древний крест и молитва» сочетались с торжественным богослужением и колокольным звоном, которым встречали «третьего императора» — Пугачева в никонианских церквах 23. Крестьянские войны в России в отличие от крестьянских войн в Западной Европе происходили в «новый период русской исто- рии», когда была ликвидирована феодальная раздробленность, ус- тановилось крепостное право, значительно ухудшившее положение крестьян, когда возникали национальные экономические связи и шел процесс складывания русской нации. Это придавало кре- стьянским войнам общенациональный характер. То обстоятельство, что Крестьянская война под предводительством Разина охватила только Дон и Поволжье, а также сопредельные земли, а вос- стание Пугачева распространилось на Волгу, Яик, Прикамье, Урал и Западную Сибирь, отнюдь не означает, что они не были про- явлением классовой борьбы крестьянства в национальном масштабе. Общенациональный характер Крестьянской войне 1773—1775 гг. придала не только и не столько обширность охваченной террито- рии, сколько стремление восставших ликвидировать феодальную систему во всей стране. Даже самая осторожная оценка восста- ния Пугачева в этом отношении дает возможность говорить, что возражения против общенационального характера «не могут вести к решительному отказу от тезиса о Крестьянской войне 1773— 1775 гг. как общенациональном восстании» и «мысль об обще- национальном характере движения 1773—1775 гг. нет основания отбрасывать полностью» 24. Поэтому утверждение Б. Ф. Поршнева о том, что «политический кругозор крестьян не поднимался до национальных масштабов», в отношении крестьянских войн в Рос- 22 В. Г. Белинский писал о русском народе: «...это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем еще много суеверия, но нет и следа религиоз- ности... мистическая экзальтация вовсе не в его натуре; у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме...» (В. Г. Белинский. Поли. собр. соч., т. X. М., 1956, стр. 215). 23 И- 3. Кадсон. Церковь — активный участник подавления Крестьянского восстания под руководством Е. Пугачева.— «Ежегодник Музея истории религии и атеизма», вып. VI. М.— Л., 1962; он же. Восстание Пугачева и раскол.— Там .же, вып. IV. М.— Л., 1960; «Крестьянская война в Рос- сии в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева», т. III, стр. 348—378. 24 77. Г. Рындзюнский, М. А. Рахматуллин. Указ, соч., стр. 73. 41
сии требует поправок 25. Конечно, политический кругозор каждого восставшего крестьянина не поднимался до всероссийского мас- штаба, но предводители крестьянских войн и их соратники на- меревались овладеть «всем Российским царством» и во всем «Российском царстве извести» феодалов-крепостников. Таково было субъективное стремление восставших народных масс в годы крестьянских войн в России, таковы были их действия. Но каково было объективное содержание крестьянских войн? Каковы были возможные социальные их итоги? Прежде всего следует отметить, что в крестьянских войнах в России основной движущей силой явилось крестьянство. И это вполне естественно, так как не только попутчики из дворян вроде Ляпунова, Сумбулова и Пашкова, не только султаны, ханы и мур- зы нерусских народностей Поволжья и Приуралья, но даже холо- пы, активно участвовавшие в восстании Болотникова, и казаче- ство, выступавшее застрельщиком крестьянских войн, не являлись основной движущей их силой. Ею в России всегда выступало крестьянство. Точка зрения Д. П. Маковского о том, что уже в годы Кре- стьянской войны начала XVII в. в отдельных ее этапах ведущей силой оказывались то бюргеры, то плебеи-наймиты, «предшест- венники позднейшего пролетариата», стремившиеся «иметь респуб- ликанский строй», а сама «Крестьянская война выступает как буржуазная революция на ее раннем этапе», не получила под- держки 26. Цель восставшего крестьянства сводилась к освобож- дению от всех форм феодального гнета, переходу всех земель и угодий к крестьянам, установлению самоуправления, в том числе и казацкого. Причем антифеодальные лозунги восставших от од- ной крестьянской войны к другой становились все более отчет- ливыми 27. Крестьянство стремилось захватить все земли и угодья не в силу того, что оно страдало от малоземелья (земель в райо- нах, охваченных этой Крестьянской войной, было пока что доста- точно), а потому, что считало феодальную собственность на землю несправедливостью и исключало самую возможность ее существо- вания. Речь шла не о том, чтобы отобрать у феодалов часть земель потому, что крестьянам не хватало земли, а о том, чтобы ликвидировать всякую собственность феодалов на землю и угодья, которые должны стать собственностью тех, кто их обрабатывает. 25 Б. Ф- Поршнев. Указ, соч., стр. 307. 26 Д. П. Маковский. Первая Крестьянская война в России. Смоленск, 1967, стр. 468, 470—472, 477, 482. 27 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова. 1606—1607, стр. 282; И. В. Сте- панов. Крестьянская война в России в 1670—1671 гг., т. I. Л., 1966; т. II, ч. 1. Л., 1972; Е. П. Подъяполъская. Восстание Булавина, стр. 101—118; В. В. Мавродин. Основные проблемы Крестьянской войны в России в 1773—1775 гг.— «Вопросы истории», 1964, № 8; «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева», т. II, стр. 7—26, 413—443. 42
На протяжении XVI—XVII и большей части XVIII в. везде, где русский беглый крестьянин, уходя от крепостничества, обо- сновывался на вольной земле, утверждался казацкий строй, ко- нечно, с известными местными особенностями. Следовательно, и казацкий социальный уклад в немалой мере соответствовал стремлениям крестьянина. Поэтому трудно согласиться с утвер- ждением, что в Крестьянской войне 1773—1775 гг. «показачение» могло происходить и помимо воли и желания крестьян, что вряд ли крестьянство в массе стремилось «к казацкому строю как со- циальному идеалу» 28. Ссылка на то, что казацкий идеал чужд крестьянину, потому что последний занимается «производитель- ным трудом», вряд ли может быть принята, так как тогда при- дется признать казачество социальной категорией, не занимав- шейся производительным трудом. Но хорошо известно, что произ- водительный труд не ограничивается одним хлебопашеством, вклю- чая и другие сельскохозяйственные занятия — скотоводство, огородничество, бахчеводство, рыболовство и т. д. На первых по- рах именно эти занятия были ведущими в хозяйстве казаков. Со временем и землепашество занимает определенные позиции в казачьих областях. Нельзя думать, что казаки только ходили в походы «за зипунами» и «лупили чабанов». Исследования в об- ласти истории донского казачества показали, что на Дону земле- делие становилось ведущей отраслью хозяйства29. Казацкое уст- ройство давало возможность крестьянину получить долгожданную волю и пахать землю. Общественным строем, о котором мечтало и к которому стре- милось крестьянство, является строй свободных мелких произво- дителей 30. Но поскольку не существует общественного строя мел- ких производителей-крестьян, поскольку мелкий производитель в тенденции, в своем стремлении переродиться в товаропроизводи- теля идет по определенному пути и, наконец, поскольку «лозунг черного передела или земли и воли,— этот распространеннейший лозунг крестьянской массы, забитой и темной, но страстно ищу- щей света и счастья,— буржуазен»31, постольку крестьянские вой- ны в той или иной мере ведут к расширению и утверждению капиталистических элементов. Следовательно, чем глубже влияние крестьянской войны на историю страны, тем больше эта война способствует развитию буржуазных отношений. К. Маркс подчер- кивал, что «феодализм тоже имел свой пролетариат — крепостное сословие, заключавшее в себе зародыши буржуазии» 32. В крестьянских войнах на авансцену выступал как социальный идеал казацкий строй. Но на казацких землях, все усиливаясь, 28 П. Г. Рындзюнский, М. Л. Рахматуллин. Указ, соч., стр. 86. 29 А. П. Пронштейн. Земля Донская в XVIII веке, стр. 80—86. 30 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 211. 31 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 102. 32 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 143. 43
шел процесс дальнейшего классового расслоения. «Дюжему», «до- мовитому» казачеству Дона противостояли «голутвенные» казаки, «голытьба»; «дукам» Запорожья — «нетяги», «голота», «серомаха». Среди самого казачества, особенно во второй половине XVIII в., шла борьба двух начал: феодального и буржуазного33. Создавая зимовники и хутора, применяя наемную рабочую силу, торгуя и занимаясь промыслами, казачья старшина вступала на буржуаз- ный путь развития, но, находясь в системе крепостного хозяй- ства и государства крепостников, обзаводилась собственными кре- постными, эксплуатировала труд приписных крестьян, пользова- лась феодальными привилегиями, получала чины и дворянские звания и превращалась в казачье дворянство, в феодалов34. Следовательно, и то показачение, которое имело место в кресть- янских войнах, особенно во время восстания под руководством Пугачева, могло развиваться по двум путям. Первый — это путь, по которому шло крестьянство и казаче- ство в период освободительной войны на Украине под руковод- ством Богдана Хмельницкого и в ближайшие после нее десяти- летия. Он характеризовался утверждением казацкого строя, установлением своеобразной формы феодализма, определяемой не- родовитым, «старшинским» происхождением феодалов, выкристал- лизовывавшихся из среды самого казачества, ослаблением крепост- нической зависимости и эксплуатации. Это был путь феодального перерождения восставших 35. Подобные социальные отношения, ко- 33 В. А. Голобуцкий. Запорожское казачество. Киев, 1957; он же. Черномор-* ское казачество. Киев, 1956; А. П. Пронштейн. Земля Донская в XVIII 34 А. П. Пронштейн. Земля Донская в XVIII веке, стр. 120—135, 182—183; он же. Усиление крепостного гнета на Дону в XVIII в.— «Вопросы исто- рии», 1955, № 6; М. Н. Корчин. Донское казачество (Из прошлого). Ростов-на-Дону, 1949; И. Г. Рознер. Социально-экономические отношения на Яике накануне Крестьянской войны под руководством Е. Пугачева.— «Научные записки Киевского финансово-экономического института», № 7, 1959; он же. Яицкое казачество накануне Крестьянской войны 1773— 1775 годов.— «Вопросы истории», 1958, № 10; А. И. Андрущенко. Клас- совая борьба яицких казаков накануне Крестьянской войны 1773— 1775 гг.— «История СССР», 1960, № 1; А. С. Минский. Терское линей- ное казачество в середине XVIII века.— «Ученые записки Курганского Государственного педагогического института», вып. 2, 1959. 35 Нельзя не отметить, что идеология крепостничества оказывала влияние и на представителей социальных слоев, близких к крестьянам, и на самих крестьян. Так, один из самозванцев, однодворец Гавриил Кремнев, обещал другому однодворцу пожаловать ему «людей», т. е. крестьян. Пугачев по- жаловал «города Пензы городского товарища» Кознова «в вечное и по- томственное владение» семьей «жительствующего» у него крестьянина Федосеева. Еще в 40-х годах XIX в. в Култуме, в Сибири, жил в собст- венном доме пугачевец Маруша, слывший богатым человеком и занимав- шийся ростовщичеством. Маруша говорил, что они «бунтовали» потому, что хотели победить, и «выиграй мы — имели бы своего царя, произошли бы всякие ранги, заняли бы всякие должности. Господа были бы в таком угнетении, в котором нас держали» (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 453, л. 16; К. В. Сивков. Самозванчество в России в последней трети XVIII в.— 44
торые могли бы установиться в результате крестьянской войны, если бы она победила хотя бы на какой-то более или менее дли- тельный период времени, действительно могут быть названы ус- ловно смягченным феодальным строем. Такие формы социального строя в одних случаях становились реальностью, в других — возможностью, но социальным идеалом восставшего крестьянства они никогда не были и ни в одном источнике, вышедшем из лагеря восставших, о них нет никаких упоминаний. Второй путь вел к развитию и укреплению буржуазных отно- шений. Тенденция к развитию этих отношений заложена в самой природе крестьянства, но возможность превращения ее из тенден- ции в действительность обусловлена рядом обстоятельств и пре- жде всего уровнем развития капиталистических отношений в стра- не, который во времена Пугачева, конечно, был гораздо выше, чем при Болотникове и Разине 36. Развитие России могло пойти и по тому, и по другому пути. Это зависело от уровня развития капитализма в стране. Таким образом, для определения проявившихся в крестьянских войнах социальных тенденций эволюции общественного строя в стране большое значение приобретает вопрос о развитии и роли буржу- азных элементов в России XVII—XVIII вв. 37 Все крестьянские войны в России потерпели поражение. Как естественное следствие этого факта наступала политическая ре- акция господствующего класса, стремящегося удержать власть над крепостным населением. Однако обойтись только репрессиями было нельзя. Были и некоторые изменения в области правитель- ственной политики. Так, Крестьянская война 1773—1775 гг. побу- дила правительство, действовавшее не только кнутом, но и пря- ником, ослабить остроту крестьянского вопроса путем форсирова- ния определенных сторон своей экономической политики. Оно по- шло навстречу «прожиточным», «капиталистым» крестьянам и всем крестьянам вообще, стремившимся облегчить свое положение и «выбиться в люди», издав манифест от 17 марта 1775 г. и указ от 22 ноября 1779 г. об отмене монополий и о разрешении «всем и каждому» «свободно заводить станы всякого рода и на «Исторические записки», т. 31, стр. 105; В. М. Проторчина. К истории воронежских однодворцев в XVIII веке.— «Известия Воронежского госу- дарственного педагогического института», т. XIX. Исторический факуль- тет, 1955, стр. 125; она же. Волнения воронежских однодворцев в XVIII веке.— «Из истории Воронежской области». Воронеж, 1954, стр. 43— 44; С. Максимов. Сибирь и каторга, ч. III. СПб., 1891, стр. 122—123). 36 Е. И. Индова, А. А. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Буржуазное расслое- ние крестьянства в России в XVII—XVIII вв.— «История СССР», 1962, № 3; они же. Народные движения в России XVII—XVIII вв. и абсолю- тизм.— «Абсолютизм в России (XVII—XVIII вв.)». Сборник статей. М., 1964; они же. Классовая борьба крестьянства и становление буржуаз- ных отношений в России.— «Вопросы истории», 1964, № 12. 87 В. В. Мавродин. Основные проблемы Крестьянской войны в России в 1773—1775 гг.— «Вопросы истории», 1964, № 8, стр. 64—67. 45
них производить всякого рода рукоделия без других на то до- зволений». Манифест от 17 марта 1775 г. «отрешал от ряда сбо- ров» (с бортей, ульев, «соляных вольно-промышленных варниц», с красильного, воскобойного, кожевенного, мыловаренного и других промыслов, с торговых балаганов, полков, скамей, уметов и т. п.), обращался ко «всем вообще беглым» (в том числе крестьянам — государственным, дворцовым, экономическим, приписным), предла- гая возвратиться и обещая прощение 38. К такого же рода законо- дательным актам относятся указ о поощрении развития промыш- ленности 1784 г., городовое положение 1785 г., разрешавшее «уезд- ным обывателям», т. е. главным образом крестьянам, торговлю своими изделиями в городах. Эти законодательные меры помогали развитию крестьянской промышленности, кустарных промыслов, отходничества и торговли, что, несомненно, стимулировало развитие производительных сил и способствовало перерастанию простого товарного производства в капиталистическое, росту буржуазных элементов в деревне 39. Яв- лялись ли эти акты только результатом Крестьянской войны 1773—1775 гг., уступками, вырванными у правительства, или они составляли звенья той цепи «увольнения коммерции», которое было обусловлено самим экономическим развитием страны? Стре- милось ли правительство создать в лице «капиталистах», «перво- статейных» крестьян опору себе и помещику в деревне, как бы предвосхищая столыпинскую аграрную политику, или хотело лишь пополнить свою казну и повысить доходность дворянских поме- стий, так как «прожиточный» крестьянин не только богател сам, но обогащал и своего барина, и государство? Ответ на эти во- просы довольно труден и требует специальных больших разысканий. Но несомненно, что сам факт принятия манифеста и указа тотчас же вслед за Крестьянской войной, когда правительство не только карало «мятежников», но и награждало «верных», в том числе не только одних дворян, но и горожан, мурз, стар- шин, даже «неприклонившихся к самозванцу» приписных крестьян, свидетельствует о прямой связи между этим законодательством и восстанием Пугачева. Не случайно манифест 1775 г. призывал беглых возвращаться на свои места, обещая полное прощение всем. А беглых и в «Большом войске» Пугачева, и в отрядах «пугачей» было немало. Если после восстания под предводительством Пугачева в по- ложении помещичьих, крепостных крестьян ничего не изменилось, то все же стала более гибкой правительственная политика по от- ношению к заводским крестьянам40. Режим «самовластия и не- 38 ПСЗ, т. XX, № 14275, стр. 84—86. 39 Е. И. Индова, А. А. Преображенский, Ю. А. Тихонов. Классовая борьба крестьянства и становление буржуазных отношений в России. 40 «Крестьянская война в России в 1773—1775 годах. Восстание Пугачева», т. II, стр. 23. 46
ограниченной суровости» был несколько ослаблен в отношении дворцовых, государственных и экономических крестьян, а также близких к ним однодворцев. По закону 1778 г. с целью удов- летворить потребности в земле государственных крестьян прекра- тили продажу свободных государственных земель. В течение 1783 г. было издано два указа о наделении государственных кре- стьян и однодворцев минимумом земли41 42. Опасаясь новых выступлений различных категорий работных людей, правительство пошло на некоторые уступки и им. Мани- фестом от 31 марта 1775 г. оно разрешило выдачу ссуд («вспо- можения») жителям районов, где происходили бои, для восста- новления «недвижемых имений» и дворов. В число этих жителей включили и рабочих Урала. Мастеровые и работные люди стали получать плату за работу в праздники, хлеб по определенной норме и цене, рекрутчина заменилась взносом деньгами. Мани- фест от 21 мая 1779 г. определил обязанности приписных, по- 4 ? высил оплату их труда . Но следует ли эту политику правительства Екатерины II ха- рактеризовать как «смягченный феодальный строй», «благоприят- ный для крестьян вариант феодализма»? Вряд ли можно назвать «смягченным феодальным строем» царствование Екатерины II с его крепостным правом, которое, по характеристике В. И. Ленина, в России «ничем не отличалось от рабства» 43, с его крепостни- чеством, которое, как указывал Ф. Энгельс, именно Екатерина «сделала... полным», завершив оформление законодательства, позволявшего «помещикам все более притеснять крестьян, так что гнет все более и более усиливался»44. Возможно ли считать «благоприятным для крестьян» «вариантом феодализма» время «екатерининских орлов», когда возникала и распространя- лась месячина, когда крестьяне превратились в «крещеную соб- ственность», которую дарили, продавали и покупали, проигрывали в карты, меняли на породистых собак и курительные трубки и т. п.? Ведь такие формы крепостничества характерны не только для времени, предшествовавшего Крестьянской войне, но и для последней четверти XVIII в. Историческое значение крестьянских войн, в том числе послед- ней в истории России Крестьянской войны — восстания под пред- водительством Пугачева, следует усматривать не только и, мо- жет быть, не столько в непосредственных их результатах, от- разившихся в правительственных документах, в политике самодер- 41 В. И. Недосекин. Социально-экономическое развитие Черноземного центра России во второй половине XVIII века. Автореф. докт. дисс. М., 1968, стр. 40. 42 /7. А. Вагина. Волнения на Авзяно-Петровских заводах после Крестьянской войны под руководством Пугачева (1775—1781 гг.).— «Из истории Урала»- Сборник статей. Свердловск, 1960, стр. 125—135. 43 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 39, стр. 70. 44 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 645. 47
жавия. Вековой опыт крестьян накапливал у них «горы ненависти, злобы и отчаянной решимости» 45 *, научил бороться за «землю и волю», вспоминать о Разине и Пугачеве, мечтать о том времени, когда они начнут с оружием в руках «черный передел». Как ни старались «верхи» террором, преобразованиями государственного аппарата и армии заставить «низы» смириться, они не смиря- лись. Крестьяне не забывали и не могли забыть, как некогда «гуляли» по Дону и Волге атаманы Разина, как горели барские усадьбы, как добывалась трудовым людом воля в годы грозного «набеглого царя» — Пугачева. И те, кто для крестьян оставались навсегда окруженными орео- лом борцов за народное дело, были для феодалов «ворами», «раз- бойниками», «злодеями». На тенденциозность официальных тер- минов «воры», «разбойники» по отношению к участникам и руко- водителям крестьянских войн указывал К. Маркс. Конспектируя книгу Н. И. Костомарова о Разине, К. Маркс говорит о разни- цах: «...их деяния воспевались в песнях и т. д., они не были в глазах простонародья простыми разбойниками в обыкновенном смысле этого слова... Сами они говорят о себе в своих песнях: «Мы не воры, не разбойники — мы удалые добры 46 м О Л О д ц ы»» . Фольклор о Разине, Булавине, Пугачеве стал мощным ору- жием в идейном арсенале крестьянства. Высоко ценя устное на- родное творчество, Максим Горький говорил, что «от глубокой древности фольклор неотступно и своеобразно сопутствует исто- рии», и указывал, что «подлинную историю трудового народа нельзя знать, не зная устного народного творчества», так как оно является отражением социальной жизни в широких художест- венных обобщениях47 48. На эту особенность устного народного творчества обратил внимание В. И. Ленин. В. Д. Бонч-Бруевич сообщает, что в связи с изучением литературы по фольклору и этнографии В. И. Ленин говорил ему: «Какой интересный мате- риал. Я бегло просмотрел все эти книжки и вижу, что не хва- тает, очевидно, рук или желания все это обобщить, все это про- смотреть под социально-политическим углом зрения. Ведь на этом материале можно было бы написать прекрасное исследование о 48 чаяниях и ожиданиях народных» . 45 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 211. 48 К. Маркс. Стенька Разин.— «Молодая гвардия», 1926, кн. 1, стр. 109; И. 3. Серман. Карл Маркс о русских исторических песнях разинского цикла.— «Русский фольклор». Материалы и исследования, т. IV. М.—Л., 1959, стр. 279. 47 А. М. Горький. О литературе. М., 1937, стр. 456. 48 В. Д. Бонч-Бруевич. В. И. Ленин об устном народном творчестве.— «Со- ветская этнография», 1954, № 4, стр. 118. К сожалению, изучение под этим углом зрения устного народного творчества фольклористами оставляет еще желать лучшего, а историки лишь только начали привлекать его в своих исследованиях. 48
Устное народное творчество о крестьянских войнах, в первую очередь разинский и пугачевский фольклор, является не чем иным, как фиксацией в памяти народа вспышек его классовой борьбы, воспоминанием о тех временах, когда «на слом» крепостнической системы поднимались деды и прадеды, добывая себе волю и землю. Вот почему не только сами Разин и Пугачев вселяли ужас в умы феодалов, страх охватывал их при упоминании о Разине и Пугачеве даже в том случае, если о них рассказывали «сказ» или пели песню. Когда в 1827 г. А. С. Пушкин попытался на- печатать в «Северных цветах» собранные им «Песни о Разине», Бенкендорф написал ему: «Песни о Стеньке Разине при всем поэтическом своем достоинстве по содержанию своему неприлич- ны к напечатанию. Сверх того, церковь проклинает Разина, равно как и Пугачева» 49. Внучатого племянника второй жены Пугачева Устиньи Натория Кузнецова «трясли» жандармы за слушание в железнодорожном вагоне сказов и песен о Пугачеве из книги И. Железнова «Уральцы», вышедшей в свет в... 1858 г.! 50 И по- скольку в фольклоре воспевались «воители храбрые», вышедшие из народных масс и ставшие во главе их в годы «мятежа», бо- ровшиеся за такую жизнь, когда «ни барской плетки», «ни царя, ни купцов даже званья не останется», то, естественно, все эти песни и сказы были по «сурьезному делу» и выступали как «тайные», их «и говорить-то с опаской надо», да и «не всякому можно» 51. В статье «О чем думают наши министры?», написанной для газеты «Рабочее дело» еще в 1895 г., но увидевшей свет только в 1924 г., В. И. Ленин сослался на одно письмо учителя во- скресной школы, отобранное у того при обыске и встревожив- шее власти: «В письме говорится о программе исторических чте- ний, об идее закрепощения и раскрепощения сословий, упомина- ется о бунте Разина и Пугачева. Должно быть, эти последние имена и напугали так доброго министра: ему сейчас же помере- щились, вероятно, вилы» 52. Выступая 30 марта 1842 г. на заседании Государственного со- вета, Николай I, не случайно взявший на себя редактирование пушкинской «Истории Пугачева», говорил: «Пугачевский бунт по- казал, до чего может дойти буйство черни». Ему вторил поборник «исторического православия», защитник теории официальной на- родности М. П. Погодин, в годы Крымской войны заявивший: 49 А. С. Пушкин. Соч., т. IV. Пг., 1916, стр. 290—291; А. Н. Лозанова. Предания и легенды о пугачевщине.— «Язык и литература», т. VIII, 1932, стр 38—39. 50 В. Г. Короленко. Избранные письма, т. I. М., 1932, стр. 190—191. 51 В. П. Бирюков. Дореволюционный фольклор на Урале. Свердловск, 1936, стр. 189, 212. 52 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 2, стр. 79. 49
«Мирабо для нас не страшен, но для нас страшен Емелька Пу- гачев» 53. И не только поражение в Крымской войне, не только разви- тие в стране капиталистических отношений, но и «призрак пуга- чевщины», который «вечно стоял в глазах нашего дворянства и как грозное memento mori напоминал о необходимости покончить с крепостным правом в интересах помещиков» 54, побудил Алек- сандра II заявить о необходимости освободить крестьян «сверху» для того, чтобы они не начали свое освобождение «снизу». В. И. Ленин писал: «Мы всегда учили и учим, что классовая борьба, борьба эксплуатируемой части народа против эксплуата- торской лежит в основе политических преобразований и в конеч- ном счете решает судьбу всех таких преобразований» 55. Классовая борьба крестьянства и в первую очередь крестьян- ские войны имели огромное значение в развитии общественно-по- литической мысли в России. О связи между возглавленной Пуга- чевым Крестьянской войной и развитием общественно-политиче- ской, революционной мысли догадывались и современники пуга- чевского восстания, и их ближайшие потомки. Уже в январе 1791 г. А. Р. Воронцов усмотрел в «Путешествии из Петербурга в Москву» «тон Мирабо и других бешеных Франции», а через год С. Р. Воронцов, говоря о действиях революционного народа во Франции, вспоминал о Пугачеве 56. Сын одного из «усмири- телей» движения под руководством Пугачева, А. И. Бибикова, сенатор А. А. Бибиков писал, что Пугачев «употреблял те же меры и шел той же дорогою, коими впоследствии времени успе- вали в действиях своих, к пагубе и нещастию своего отечества и ко всеобщему ужасу — Мараты и Робеспиеры» 57. Но всего важнее взаимосвязь между классовой борьбой кре- стьянства и развитием передовой, революционной общественно-по- литической мысли в России, между крестьянскими войнами и ос- вободительным, революционным движением в стране. Безоговороч- но принимая революцию как средство изменения общественного строя, А. Н. Радищев видел в народном движении, возглавлен- ном Пугачевым, одно из ее проявлений. Несомненное влияние оказали на Радищева манифесты Пугачева. Так, и в заглавии, и в тексте «Беседы о том, что есть сын отечества», в которых речь идет об «истинном сыне отечества», сквозят мотивы пугачевских ма- 53 М. П. Погодин. Историко-политические письма и записки в продолжении Крымской войны. 1853—1856.— Соч., т. IV. М., 1874, стр. 262. 54 В. И. Семевский. Крестьяне в царствование Екатерины II, т. II, СПб., 1881, стр. 571. 55 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 333—334. 56 М. М. Штранге. Русское общество и Французская революция 1789— 1794 гг. М., 1956, стр. 76, 121. 57 «Записки о жизни и службе А. И. Бибикова, написанные сыном его сена- тором А. А. Бибиковым». М., 1865, стр. 115. 50
нифестов58. Радищев, не случайно ставивший Разина в один ряд с деятелем английской революции Кромвелем (рево- люция во Франции была еще делом будущего), оказался в пред- ставлении Екатерины II и ее окружения «бунтовщиком хуже Пу- гачева» именно потому, что его мировоззрение формировалось под значительным воздействием классовой борьбы крестьянства. Поро- жденная этой последней, передовая общественно-политическая мысль, находившаяся под определенным влиянием буржуазной революции во Франции, становилась в свою очередь пугалом для российского дворянства. «Дворянские революционеры»— декабристы не могли пройти мимо грандиозных социальных потрясений времен Разина и Пуга- чева. А. В. Поджио назвал Пугачева «русским Спартаком», «ве- ликой исторической личностью», «гражданином»; В. Ф. Раевский усматривал в восстании Пугачева величайшее проявление ненави- сти крестьян к крепостничеству; П. Г. Каховский в письме Ни- колаю I подчеркивал, что сложившийся в России общественный порядок обусловил восстание Пугачева, в которое вылился гнев народа. Никита Муравьев указывал на силу пугачевского восста- ния и инициативу самого Пугачева 59. Следующее поколение русских революционеров с пристальным вниманием изучало историю крестьянских движений прошлого. В. Г. Белинский, Н. А. Добролюбов, Н. Г. Чернышевский и осо- бенно А. И. Герцен придавали крестьянским войнам в России очень большое значение. Напомним, что Н. Г. Чернышевский од- нажды сказал: «У нас будет скоро бунт, а если он будет, я буду непременно участвовать в нем... Меня не испугает ни грязь, ни пьяные мужики с дубьем, ни резня» 60. Н. П. Огарев заявил: «Если у нас явится Пугачев, то я пойду к нему в адъютанты» 61. Для марксистско-ленинской исторической науки изучение проб- лем крестьянских войн в России имеет особое значение. Двухсот- летний юбилей народного движения, возглавленного Е. И. Пугаче- вым, побуждает советских историков к новым творческим иссле- дованиям. 58 А. Н. Радищев. Поли. собр. соч., т. 1. М.— Л., 1938, стр. 215—223; т. 2. М.—Л., 1941, стр. 128. 59 А. В. Поджио. Записки декабриста. М.— Л., 1930, стр. 68, 80—81; В. Г. Базанов. Владимир Федосеевич Раевский. Л.— М., 1949, стр. 122— 123; П. С. Бейсов. Новое о В. Ф. Раевском.— «Ученые записки Ульянов- ского государственного педагогического института». Пушкинский юбилей- ный сборник. Ульяновск, 1949, стр. 308; «Из писем и показаний декабри- стов». Сборник под ред. А. К. Бороздина. СПб., 1906, стр. 18; «Рассужде- ние о непременных государственных законах» Д. И. Фонвизина в перера- ботке Никиты Муравьева.— «Литературное наследство», т. 60, кн. 1. М., 1956, стр. 344, 358. 60 Н. Г. Чернышевский. Поли. собр. соч., т. I. М-, 1939, стр 418—419. 61 Н. П. Огарев. Избранные социально-политические и философские произве- дения, т. I. М., 1952, стр. 810.
Вопросы источниковедения и историографии & И.И.Болотников и падение Тулы в 1607 г. А. А. Зимин 10 октября 1607 г. после четырехмесячной героической обороны капитулировала Тула. Так трагически завершился важнейший этап первой Крестьянской войны в России. Обстоятельства падения Тулы по-разному описывались совре- менниками. Это вызывало и различные суждения историков. Так, Н. М. Карамзин приводил версию К. Буссова о том, что Тула сдалась после того, как Шуйский в результате переговоров с Бо- лотниковым обещал ему помилование !. Ту же версию принимали С. М. Соловьев2 и Н. И. Костомаров3. Все они доверяли сооб- щению Буссова о той верноподданнической тираде, которую якобы произнес Болотников, стоя на коленях перед царем Василием. Несколько иначе оценил события С. Ф. Платонов. Он писал, что накануне сдачи крепости туляне завязали переговоры с Шуй- ским, в результате которых «тульские сидельцы» выдали царю Болотникова и других руководителей восстания4. Специальную статью этому запутанному вопросу посвятил С. Н. Быковский. В целом он повторил и снабдил новой аргументацией вывод Платонова 5. С полным пересмотром этой точки зрения выступил И. И. Смирнов. В результате тщательного разбора источников он принимает версию Буссова о переговорах Болотникова с ца- рем, считая их своеобразным маневром руководителей восстания 6. 1 Н. М. Карамзин. История государства Российского, кн. III, т. XII. СПб., 1843, стб. 39—40. 2 С. М. Соловьев. История России с древнейших времен, кн. IV. М., 1960, стр. 479—480. 3 Н. И. Костомаров. Собр. соч., кн. II. СПб., 1904, стр. 297—298. 4 С. Ф. Платонов. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI—XVII вв. М., 1937, стр. 260—261; ср. М. Н. Покровский. Избран- ные произведения, кн. 1. М., 1966, стр. 374. 5 С. Н. Быковский. Мнимая «измена» Болотникова.— «Проблемы источнико- ведения», вып. II. М.— Л., 1936, стр. 47—69. 6 И. И Смирнов. Восстание Болотникова. 1606—1607. М., 1951, стр. 468— 492. 52
В последнее время высказывались различные суждения о со- бытиях под Тулой в 1607 г. Н. П. Долинин отверг версию Бус- сова и вернулся к точке зрения Платонова1. Д. П. Маковский, верный своей тенденции «развенчания» Болотникова, принимает официальную версию правительства Шуйского о том, что Болот- ников вместе с другими вождями повстанцев «выдал» царю Ва- силию «царевича Петра»7 8. Наконец, В. И. Корецкий неопреде- ленно пишет «о заключении между царем и восставшими какого- то соглашения», возможно, нарушенного потом Шуйским9. Вхо- дил ли в число этих восставших Болотников, автор не указывает. В связи с наличием в литературе различных мнений, а так- же после находки новых источников необходимо еще раз крити- чески рассмотреть все свидетельства об обстоятельствах падения Тулы в 1607 г. Условно по происхождению весь комплекс сохранившихся ис- точников по интересующему нас вопросу можно разделить на две группы: отечественные памятники и сказания иностранцев. В рус- ских источниках мы находим как официальные, так и неофици- альные версии о падении Тулы. Первая официальная версия из- ложена в грамотах Василия Шуйского от 13 и 19 октября 1607 г., адресованных в Пермь и Соль Вычегодскую (в обеих грамотах сходный текст). В них говорилось, что «тульские си- дельцы, князь Андрей Телятевской и князь Григорий Шаховской, Ивашко Болотников и все тульские сидельцы, узнав свои вины, нам великому государю добили челом и крест нам целовали, и Григорьевскаго человека Елагина Илейку, что назвался воров- ством Петрушкою, к нам прислали» 10 11. Эта трактовка событий находилась и в грамоте, посланной в Царицын и полученной там 13 ноября п. Итак, правительство Василия Шуйского утверждало, что Бо- лотников и другие вожди восстания принесли присягу на вер- ность царю Василию и выдали «царевича Петра». Тенденциозный характер этой версии неоспорим. Правительство стремилось ши- роко оповестить население страны о том, что «царевич Петр»— обыкновенный самозванец, которого выдали повинившиеся царю другие руководители Тульской обороны. Задачу, которую при этом ставил Шуйский, В. И. Корецкий объясняет так: «Царь 7 Н. П. Долинин. К изучению иностранных источников о крестьянском вос- стании под руководством И. И. Болотникова 1606—1607 гг.— «Между- народные связи России до XVII в.». Сборник статей. М., 1961, стр. 479— 481 8 Д. П. Маковский. Первая Крестьянская война в России. Смоленск, 1967, стр. 395. 9 В. И. Корецкий. Новое о крестьянском закрепощении и восстании И. И. Бо- лотникова.— «Вопросы истории», 1971, № 5, стр. 139. 10 СГГиД, ч. II, № 154, стр. 325; ср.ААЭ, т. II, № 81, сгр. 173. 11 Добавлено только, что Болотников и другие «сидельцы» «вину свою при- несли» (А. М. Гневушев. Акты времени правления царя Василия Шуйского. М., 1914, стр. 172, ср. стр. 181).
одним махом хотел нанести удар сразу по двум наиболее при- знанным вождям движения, противопоставляя «царевича» другим руководителям восстания... заронить... сомнения в верности Бо- лотникова общему делу» 12. Но тенденциозность источника не снимает еще вопроса о том, в какой степени в нем использованы реальные факты. К сожале- нию, в интересующем нас случае однозначный ответ дать сложно. Не исключено, например, что часть «тульских сидельцев» (а сре- ди них Телятевский и Шаховской) действительно била челом царю Василию и что имя Болотникова было «подверстано» к ним с целью дискредитации вождя Крестьянской войны. Только сопо- ставление царских грамот с другими источниками может дать более или менее определенный ответ на этот вопрос. Официальным кругам принадлежит еще одна версия, которая появилась даже раньше грамот 13—19 октября. Речь идет о рас- спросных речах «царевича Петра», составленных около 10—12 ок- тября. Правда, по наблюдению И. И. Смирнова, начали рассы- лать эти речи из царской канцелярии только где-то в ноябре 1607 г.13 В них говорилось, что «добили челом» царю не только Болотников и другие «тульские сидельцы» (их имена не называ- ются), но и сам «царевич Петр» 14. Сходство этой версии с пер- вой несомненно. Однако другие русские источники ни слова не говорят о при- сяге Шуйскому, которую якобы принес Болотников. Любопытно, что среди них есть материалы, восходящие к правительственной версии. Так, в разрядных книгах скупо отмечалось, что царь со своими воеводами «Тулу город и вора Петрушку и бояр ево княз Григорья Шеховского да Ивашка Болотникова с товарыщи взяли» 15. Если бы был факт челобитья Болотникова царю, то разряды от- метили бы его, как это было сделано в случае с Пашковым и рязанцами 16. Немногословные записи о «поимании» Болотникова и «царевича Петра» находятся в «Сказании Авраамия Палицына» и «Ином сказании» 17. Зато все остальные русские источники, касающиеся взятия Тулы, прямо и недвусмысленно говорят о том, что «царевич 12 В. И. Корецкий. Летописец с новыми известиями о восстании Болотни- кова.— «История СССР», 1968, № 4, стр. 126; ср. С. Н. Быковский. Указ, соч., стр. 57—58; И. И. Смирнов. Когда был казнен Илейка Муромец?— «История СССР», 1968, № 4, стр. 113. 13 Я. И. Смирнов. Когда был казнен Илейка Муромец? стр. 113—118. 14 ЛАЭ, т. II, № 81, стр. 173. 15 С. А. Белокуров. Разрядные записи за Смутное время (7113—7121 гг.). М., 1907, стр. 12. В другой записи: «...и вора Петрушку..., и Ивашка Бо- лотникова в Туле взял» (там же, стр. 226). 16 Там же, стр. 10. 17 «Сказание Авраамия Палицына». М.— Л., 1955, стр. 116; РИБ, т. XIII, стб. 115. То же в хронографе редакции 1617 г. («Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции». Собрал и издал А. Попов. М., 1869, стр. 196). 54
Петр» и Болотников были выданы тульскими изменниками. Об- стоятельный рассказ принадлежит автору «Карамзинского хроно- графа». В нем сообщается, что еще за два-три дня до Покрова (т. е. 1 октября) «тульские осадные люди» начали присылать к царю «бити челом и вину свою приносить, чтоб их пожаловал, вину им отдал, и оне вора Петрушку, Ивашка Болотникова и их воров и изменьников отдадут». В результате переговоров в Тулу 1 октября вошел воевода Иван Крюк Колычев, а «ис Тулы в полки прислали к царю Василию вора Петрушку, что назывался царевичем, да князь Ондрея Телятевскова, да вора Ивашка Бо- лотникова. А тульских сидельцов привели к крестному целова- нию» 18. Признавая ценность рассказа «Карамзинского хронографа», автором которого, очевидно, был служилый человек арзамасец Баим Болтин, писавший со слов других арзамасцев, участников похода на Тулу 19, И. И. Смирнов отвергал его сведения о вы- даче тулянами Болотникова и других руководителей восстания. Его сомнения в правильности версии «Карамзинского хронографа» сводятся к следующим. Если бы Болотников и «царевич Петр» были выданы повстанцами, то, во-первых, неясно, почему Болот- ников не разделил немедленно участи «царевича Петра», во-вто- рых, зачем нужно было бы изображать Болотникова как принес- шего присягу20. Но Болотников именно разделил судьбу само- званца. Оба они были казнены не сразу после взятия Тулы, а сначала отправлены в Москву. В конце января 1608 г. казнен был Петр, а в начале марта погиб и Болотников 2l. Изобразить же Болотникова как повинившегося и раскаявшегося изменника с точки зрения интересов правительства Шуйского было крайне выгодно. В стране не закончилась еще Крестьянская война, поэ- тому важно было показать, что даже такие стойкие руководите- ли повстанцев, как Болотников, переходят на сторону «законной власти». Поэтому рассматривать версию о раскаянии Болотникова как «явно лишнюю и невыгодную Шуйскому» (И. И. Смирнов) нет никаких оснований. Конечно, эта версия влекла за собой не- обходимость спектакля с видимостью помилования или во всяком случае смягчения участи руководителей повстанцев. Так и посту- пил Шуйский, сослав Болотникова в Каргополь, одновременно от- дав приказание тайно убить его. Кроме того, если бы официальная версия хоть сколько-нибудь существенно нарушала планы Шуйского, то, конечно, она вовсе не была бы выдвинута даже в том случае, если бы соответствовала 18 «Восстание Болотникова». Документы и материалы. М., 1959, стр. 118. 19 С. Ф. Платонов. Статьи по русской истории (1883—1912). СПб., 1912, стр. 425— 427; И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 482—483. 20 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 481—482. 21 Если даже признать разницу в отношении Шуйского к Петру и Болотни- кову, то и тогда ее можно объяснить тем, что просто последний «выдал» самозванца, чего, на наш взгляд, в действительности не было. 55
факту переговоров царя с Болотниковым. Однако именно она и получила распространение в царских грамотах. Отводя версию «Карамзинского хронографа», И. И. Смирнов тем не менее склонен признать факт переговоров «определенных кругов» тулян о выдаче Петра и Болотникова. Завершить эти пе- реговоры якобы Шуйскому не удалось, и царь тогда заключил со- глашение с самим Болотниковым. «Можно предполагать,— продол- жает далее Смирнов,— что когда Тула открыла ворота, агенты Шуйского из числа тульских сидельцев «взяли» Болотникова и «царевича Петра» и привезли их к царю Василию» 22. Итак, Смирнову не удалось опровергнуть версии «Карамзин- ского хронографа». В конце концов он вынужден был ее при- знать, дополнив рассказом Буссова и близких к нему источников. Неудачей окончилась и аналогичная попытка Д. П. Маковского. Сообщение «Карамзинского хронографа» Маковский считал оши- бочным по трем соображениям: во-первых, оно не принадлежит очевидцу; во-вторых, составлено через 10 лет после описываемых событий со слов арзамасцев, которые располагались за р. Упой; в-третьих, в рассказе неверна дата падения Тулы23. Но неверна дата падения Тулы и у Буссова, сообщение которого принимает Маковский (хотя и с некоторыми оговорками). Кстати, и сам Буссов не был очевидцем падения Тулы. Высокая степень досто- верности версии «Карамзинского хронографа» объясняется наличи- ем в ней многих деталей, которые стали известны автору от оче- видцев, а также гем, что она подтверждается другими русскими источниками. Так, в «Новом летописце» сообщается следующее: «Воры же, видя свое неизможение, царю Василию здалися, и вора Петрушку взяша и угодника ево, всей крови заводчика, князя Григорья Шаховского: тут же взяша Ивана Болотникова и иных воров» 24. Итак, здесь говорится о капитуляции тулян и пленении Болот- никова и его сподвижников. Мы не находим в «Новом летописце» известий о выдаче Болотникова повстанцами (хотя контекст рас- сказа этому не противоречит), но уже нет в нем и официальной версии о том, что сам Болотников и другие вожди тулян выдали Петра 25. Как установили С. Ф. Платонов и Л. В. Черепнин, «Но- вый летописец» был составлен в 1630 г. в канцелярии патриар- ха Филарета на основании официальных источников 26. О степени 22 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 490—491. 23 Д. П. Маковский. Указ, соч., стр. 389—390. 24 ПСРЛ, т. XIV, 1-я половина. СПб., 1910, стр. 77. 25 С. Н. Быковский столь же категорично, сколь и бездоказательно писал, что автор «Нового летописца» знал лишь версию о насильственном захвате Болотникова и не знал ни о какой его «измене» (С. Н. Быковскцй. Указ, соч., стр. 64). 26 С. Ф. Платонов. Древнерусские сказания и повести о Смутном времени XVII века как исторический источник. СПб., 1888, стр. 249—269; Л. В. Черепнин. «Смута» и историография XVII века.— «Исторические записки», т. 14, стр. 82—103. 56
осведомленности его автора в событиях, связанных с падением Тулы, говорит хотя бы такой факт, что только в «Новом лето- писце» содержатся известия о ссылке Г. Шаховского после взятия Тулы «на Каменое», подробности о строительстве запруды на р. Упе и др. К моменту написания «Нового летописца» со време- ни падения Тулы прошло более 20 лет. Политические задачи, ко- торые ставило перед собой правительство Шуйского, составляя официальную трактовку событий, связанных с капитуляцией тулян, сменились новыми. Поэтому автор летописного произведения дал свой вариант объяснения событий 1607 г. Он был ближе к реаль- ному ходу вещей (не говорил о «челобитии» Болотникова), но от- личался краткостью, за которой могло скрываться нежелание рас- сказать целиком правду о выдаче Болотникова тулянами. Князь И. М. Катырев-Ростовский в своей «Повести» (1624 г.) говорит лаконично, что «людие... предаша град царю Василию и оного лживаго царевича предаша в руце его» 27. Это краткое со- общение не противоречит ни первой официальной версии, ни «Ка- рамзинскому хронографу» (поскольку Катырев не упоминает о позиции Болотникова, можно только гадать, включал ли он его в состав тулян, предавших Петра, или не включал). Однако «Ру- копись Филарета», основанная на тексте «Повести» Катырева-Ро- стовского, проясняет суть дела. Оказывается, изменниками были выданы и «царевич Петр», и Болотников: «Туляня ж и сущии во граде... царевича Петрушку и Ивашка Болотникова даша в руце» Шуйского 28. Обнаруженные в последние годы летописцы во многом близки к рассказу «Рукописи Филарета». Так, в «Казанском сказании», составленном, по мнению М. Н. Тихомирова, не позднее 1611— 1612 гг., сообщается: «Седящим же во граде... отдаша царю Василью град Тулу и воров Петрушку и князя Телятевсково и Шеховсково, Ивашка Болотникова и многих воров» 29. Хорошо осведомленный автор «Пискаревского летописца» (ко- нец первой четверти XVII в.) пишет, что «Тула добила челом за кресным целованьем, и Петрушку [и] Болотникова взяли» 30. Сходно сказано и ниже: «И воры государю царю добили челом за кресным целованьем». Добавлено при этом, что царь «Петрушку- вора велел казнити по совету всей земли» 31. Речь идет о каком-то подобии Земского собора, созванного по делу о «царевиче Петре». Летописец четко отличает Петра и Болотникова от тех, кто бил челом Василию Шуйскому. 27 РИБ, т. XIII, стб. 587; ср. стб. 665. 28 «Сборник Муханова». СПб., 1866, стр. 276; ср. «Восстание Болотникова», стр. 124. Подробный разбор см.: С. Н. Быковский. Указ, соч., стр. 65—67. 29 М. Н. Тихомиров. Новый источник по истории восстания Болотникова.— «Исторический архив», кн. VI. М.— Л., 1951, стр. 121- 30 «Пискаревский летописец».— «Материалы по истории СССР», т. II. М., 1955, стр. 125. 31 Там же, стр. 132. 57
В. И. Корецкий обнаружил летописец 10-х годов XVII в., со- ставленный жителем одного из поволжских городов. В нем говорит- ся, что после того, «как царь Василей Тулу водою потопил..., и вор Петрушка и боярин его Ивашко Болотников со всеми [людьми] здалися» 32. Это сообщение близко ко второй официальной версии правительства Шуйского (расспросные речи Петра). Наконец, в найденном В. И. Корецким «Бельском летописце» начала 30-х го- дов XVII в. есть записи а том, что «тульские воры... все добили челом... и вора Петрушку... и князя Андрея Телятевского, и князя Григорья Шеховского, и Ивашка Болотникова отдали». Василий Шуйский, «не помня их к себе измены..., отпустил их за крестным целованьем по городом. А вора Петрушку отослал к Москве, а Ивашка Болотникова сослал в Поморье, в Каргополь, а Самулку Кохановского в Казань» 33. Сообщение принадлежит автору, хоро- шо знавшему описываемые события. Только в нем содержится упо- минание о ссылке Кохановского в Казань. Авторы документов русского происхождения все без исключе- ния враждебны восставшим холопам и крестьянам, ибо вышли из среды представителей господствующего класса. Этим во многом объясняется крайняя тенденциозность и лапидарность их рассказов о событиях под Тулой. Правда, тенденциозность различных групп источников русского происхождения неодинакова. Документы офи- циального происхождения ставили перед собой определенную поли- тическую задачу: добиться капитуляции тех отрядов повстанцев за пределами Тулы, которые продолжали в 1607 г. еще сопротивле- ние. Этой цели не было у многих авторов сочинений неофициаль- ного происхождения. Более сложным было отношение к повстанцам иностранных со- временников. Среди них находим и авторов, в той или иной мере сочувствовавших борьбе с Василием Шуйским (К. Буссов, В. Диа- ментовский), любознательных наблюдателей со стороны (И. Мас- са), а также случайных свидетелей событий. Источниками их сооб- щений были всевозможные слухи, официальные версии, домыслы. Но вместе с тем некоторым из них известны были и рассказы са- мих участников борьбы с Василием Шуйским. Все это заставляет с особым вниманием отнестись к анализу данного вида источников. Одним из наиболее осведомленных иностранных современников был И. Масса, живший в описываемое время в Москве. Он сооб- щал, что «московиты» (т. е. войска Шуйского) «с [помощью] измены... взяли Тулу и захватили Петра Федоровича». Это изве- стие в немалой мере соответствует версии «Карамзинского хроно- графа» и других русских неофициальных источников. Разница за- ключается лишь в том, что для Массы капитуляция Тулы — «изме- на», а для русских источников в силу их враждебности восстав- шим —• принесение повинной законному царю. Масса пишет далее, 32 В. И. Корецкий. Летописец..., стр. 130. 33 В. И. Корецкий. Новое о крестьянском закрепощении, стр. 151—152. 58
что «в то время как [мятежники] совещались с поляками и каза- ками, они [московиты] схватили также и отважного витязя Болот- никова и умертвили его; одни говорили, что он сам себя выдал, другие говорят, что его предали» 34 35. Масса, следовательно, знал два рассказа о Болотникове. Согласно первому (который соот- ветствует его известию о «царевиче Петре»), Болотникова пре- дали, согласно второму — «он сам себя выдал», т. е. сдался на волю победителя (что соответствует первой официальной версии). Прямо Масса не говорит, которое из двух известий он считает более вероятным. Но из того, что первое совпадает с его рас- сказом о Петре, вероятно, именно ему он склонен был отдавать предпочтение. Широко бытовал среди иностранных современников слух о том, что царь Василий дал повстанцам клятву не казнить руководите- лей Тульской обороны, но не сдержал ее. Так, поляк Я. Велевиц- кий со слов К. Савицкого (жил в России до 1608 г.), а вслед за ним Будила пишут, что Шуйский казнил Болотникова и «ца- ревича Петра» «вопреки обещанию и клятве сохранить им жизнь»Зо. Близок к ним и архиепископ Елассонский Арсений (находившийся в 1607 г. в Москве). Он поведал, что Тула сда- лась царю лишь после того, как тот «дал клятву, что он не пре- даст смерти Петра и воевод, бывших с ним... И после того, как город сдался, царь не сдержал своей клятвы» 36. То, что Шуйский вступил в переговоры с «тульскими сидельцами», не вызывает сомнений. Возможно, он дал какие-то гарантии участникам восстания. Об этом говорит и сама напряженная обстановка, в ко- торой находился царь Василий, и то, что он решился на казнь Болотникова и «царевича Петра» только несколько месяцев спустя после падения Тулы. Но вопрос состоит в том, кому давал клятву Шуйский. А вот тут-то ясности нет. Велевицкий (Савицкий) го- ворит об обещании, данном царем Петру («Петрушка вопреки дан- ному ему обещанию... был повешен»). Будила в своем известии го- ворит неопределенно: «Когда осажденные стеснены были водой и голодом, то получив удостоверение от Шуйского, что им всем дарована будет жизнь, сдался ему». Издатели памятника счи- тают, что получил «удостоверение» Петр; И. И. Смирнов «из кон- текста» выводит, что имелся в виду Болотников37. Но можно считать, что в источнике говорится о повстанцах вообще. Из рас- сказа Арсения также неясно, кому давал клятву царь Василий 38. 34 Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937, стр. 173. 35 «Записки гетмана Жолкевского о Московской войне». СПб., 1871, Прило- жения, стб. 195, 196; ср. РИБ, т. I, стб. 122, 123. 36 А. Дмитриевский. Архиепископ Елассонский Арсений и мемуары его из русской истории. Киев, 1889, стр. 138—139. 3‘ И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 475. 38 Поэтому нельзя согласиться с И. И. Смирновым, что Арсений «совершен- но также описывает... историю падения Тулы», как и Буссов (К. Буссов. 59
Близкий к польским участникам интервенции аугсбургский ку- пец Паэрле обходит интересующий нас вопрос молчанием, сообщая только о взятии Тулы и «двух главных мятежников», т. е. «ца- ревича Петра» и Болотникова 39. Рассказы некоторых польских современников повторяют пер- вую официальную версию о падении Тулы, расцвечивая ее всяки- ми полуфантастическими подробностями. Так, находившийся в опи- сываемое время в Ярославле Авраам Рожнятовский в дневнике от 31 октября (н. ст.) сообщал: «Рассказывали, что царь, добыв Тулу и захватив Болотникова с Петрушкой, возвращается в Моск- ву, каковые новости из письма царя Шуйского велено всем слу- шать». Ссылка на грамоту Шуйского прямо указывает на источник рассказа. В записи от 20 ноября Рожнятовский ссылается на пись- мо «одного из наших товарищей», до которого доходили «более верные известия (если это правда)». Оказывается, «Болотников хотел выкинуть какую-то штуку, но она у него не вышла. Люди ушли из Тулы по заключенному им договору, а сам он остался в оковах» 40. Перед нами еще как бы в миниатюре версия о догово- ре Болотникова с Шуйским, сходная как с первой официальной, так и с рассказом Буссова. Один из спутников Марины Мнишек, С. Немоевский, уже пря- мо писал, что «Болотников, согласившись с другими, связал Пет- рашка и выдал великому князю, а кремль передали» 41. Установ- ленный В. Кентжинским факт знакомства Немоевского с дневни- ком Рожнятовского 42 не позволяет считать, что его сведение стоит «особняком от... группы польских источников» 43. Зато факт бли- зости рассказа Немоевского к первой официальной версии (уста- новленный Смирновым) в свою очередь помогает понять и глухое известие Рожнятовского 44. Среди иностранных современников восстания Болотникова наи- более информированным лицом был Конрад Буссов. Во время осады Тулы там находился его сын Конрад, а сам автор «Мос- ковской хроники» был в Калуге, продолжавшей борьбу с царем Василием 45. По утверждению Буссова, переговоры с царем Васи- лием начали «князь Петр» и Болотников, утратившие надежду на Московская хроника. 1584—1613. М.—Л., 1961, стр. 176). Ни о каких переговорах с Болотниковым Арсений не говорил. 39 Н. Устрялов. Сказания современников о Димитрии Самозванце, ч. I, СПб., 1859, стр. 221. 40 «Восстание Болотникова», стр. 174. Ранее автором дневника считался В. Диаментовский (об этом см.: Н. П. Долинин. Указ, соч., стр. 464—465). 41 А. А. Титов. Рукописи славянские и русские, принадлежащие И. А. Вахро- мееву, вып. 6. М., 1907, стр. 218. 42 IV. Kglrzynski. Dyarjusze Waclawa Dyamentowskiego i Marcina Stadnieckiego о wyprawie сага Dimitra.— «Przegl^d Historyczny», t. III. 1908, zesz. 3, str. 272—275. 43 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 475. 44 Там же, стр. 476; Н. П. Долинин. Указ, соч., стр. 480. 45 К. Буссов. Указ, соч., стр. 147. 60
спасение. Они заявили о своей готовности сдаться царю, «если он сохранит им жизнь». Шуйский согласился смирить свой гнев «ради их храбрости за то, что они так твердо соблюдали присягу, дан- ную вору». Он обещал сохранить им жизнь, если Болотников и Петр будут ему служить так же верно, как «Дмитрию». Далее Бус- сов рассказывает, как Болотников выехал из крепости, пал ниц перед Шуйским, обнажил саблю и положил ее себе на шею. При этом Болотников обещал верно служить царю Василию, как ранее служил тому, «кто называл себя Димитрием». В «благодарность» за это Шуйский через некоторое время вероломно приказал каз- нить «князя Петра» и утопить Болотникова 4б. Близка к рассказу Буссова и версия Элиаса Геркмана (труд его издан в 1625 г.). Не вполне ясны источники рассказа Герк- мана, неизвестно также, был ли он в 1607 г. в России. Согласно Геркману, Болотников пытался «заключить выгодный договор» с Шуйским, тем самым решительно отвергая мысль о безоговорочной капитуляции. Заключенный договор обещал свободу как самому Болотникову, так и «царевичу Петру». Однако Шуйский его ковар- но нарушил. Петр был схвачен сразу же после вступления в Тулу войск Шуйского. Болотников прибыл в лагерь Шуйского и произ- нес речь, согласно которой он обещал верно служить царю47. В рассказе Геркмана есть существенное отличие от известия Буссова. Оказывается, «жители (доведенные до последней крайно- сти, не видя никакого средства к спасению) постановили едино- гласно предаться царю заблаговременно в надежде, что они мило- стиво будут им приняты». Болотников был вынужден начать пере- говоры под давлением части тулян («видя, что он имеет дело с вра- гами и внутренними и внешними», он заявил: «Так как я вижу себя покинутым своими людьми... Вы хотите предаться царю... Пусть будет так»). Итак, Геркман считал, что инициатива в начале пере- говоров с царем принадлежала не Болотникову, а тулянам. Как же в целом оценить рассказ Буссова—Геркмана? Разви- вая тезис С. М. Соловьева о том, что Шуйский вступил в пере- говоры с Болотниковым, «имея уже на плечах второго Лжедими- трия»48, Смирнов полагает, что «возможность переговоров между Болотниковым и Шуйским крылась в самой политической обстанов- ке момента» 49. Существование такой возможности осенью 1607 г. не вызывает никаких сомнений. Но была ли она реализована? Каково было положение в осажденной Туле? В этом суть дела. Далее Смирнов обращает внимание на то, что практика того времени знала случаи капитуляции осажденных на условиях пре- 46 Там же, стр. 146—147. 47 «Сказания Массы и Геркмана о Смутном времени в России». СПб., 1874, стр. 300—302. 48 С. М. Соловьев. Указ, соч., стр. 479. 49 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 484. 61
доставления им права свободного ухода из крепости. Он говорит также, что «тактика Шуйского во время восстания Болотникова включала в себя в качестве одного из приемов борьбы обращения к восставшим с предложениями о добровольной капитуляции». Речь идет об Астраханском восстании (1608 г.). Наконец, и «сами участники восстания Болотникова (точнее Астраханского восста- ния.— А. 3.) допускали возможность капитуляции на условиях сохранения жизни и свободы для капитулировавших» 50. Все это так. Но хорошо известно, что были случаи, когда опре- деленные круги восставших в критический момент выдавали своих вождей царским воеводам. Так случилось в 1614 г. с И. М. За- руцким — главой Астраханского восстания. Широко известны об- стоятельства пленения С. Разина и Е. Пугачева. Так что сама возможность того или иного трагического исхода событий еще не предопределяет его конкретный вариант. Если бы Болотников заключил какой-то договор с Шуйским, то скорее можно было бы ожидать, что царь Василий использует этого выдающегося военачальника в борьбе с не затихшим еще шквалом народного восстания. Так это уже бывало в других слу- чаях (с И. Пашковым и Ю. Беззубцевым). Как бы предвидя по- добное рассуждение, Смирнов выдвигает предположение о том, что Болотников вступил в переговоры с царем из тактических сообра- жений, пытаясь «обмануть царя и ценой потери Тулы спасти свое войско и самого себя». Царь якобы разгадал намерения Болот- никова, и тот попал в оковы51. Таким образом получается, что коварный план был не у Шуйского, а у самого руководителя вос- ставших. Царь же принужден был нарушить соглашение из-за того, что оно было маневром со стороны Болотникова. Со всем этим со- гласиться нельзя. Смирнов опирается в данном случае на рассказ Рожнятовского о том, что Болотников хотел «выкинуть какую-то штуку». Но почему речь должна идти о планах Болотникова нару- шить условия мира? По контексту неясно, к какому времени отно- сятся планы Болотникова о «штуке» (т. е. до начала переговоров или после). Весьма возможно, что речь шла о неудачных попытках Болотникова добиться помощи осажденным со стороны других от- рядов восставших, находившихся за пределами Тулы (посылка Заруцкого). Может быть, Болотников пытался прорвать кольцо блокады города. Словом, вариантов решения загадки много. Смир- нов пытается свой вариант подкрепить тем, что Болотников даже после пленения сохранил лютую ненависть к боярам. Но из этого, конечно, не вытекает, что Болотников должен был заключить ка- кой-либо договор с Шуйским. Итак, отдать предпочтение версии Буссова — Геркмана сравни- тельно с известиями «Карамзинского хронографа» и других неофи- циальных русских источников, по нашему мнению, нет оснований. 50 И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 485. 51 Там же, стр. 489. 62
Но вместе с тем просто отвергнуть сведения Буссова и Геркмана (как это делает С. Н. Быковский) нельзя. Быковский ссылается на то, что Буссов не был очевидцем взятия Тулы и пользовался «чьей-то чужой информацией»52. Это действительно так, но со- вершенно неверно, что он почерпнул свои сведения в кругах бояр- ства, где бытовала версия официального происхождения. Сочув- ствие Буссова повстанцам и непосредственную связь с ними от- рицать очень трудно. Своими истоками рассказ Буссова восходит к слухам, бытовав- шим среди самих восставших в городах, продолжавших борьбу с Шуйским после падения Тулы (например, в Калуге, где находился Буссов). Громкозвучные правительственные манифесты о принесе- нии повинной Болотниковым и другими руководителями Тульской обороны не могли убедить стойких борцов с крепостниками в правдивости официальной версии и не достигли желаемых Шуй- ским результатов (посеять недоверие к Болотникову). Глухие известия о предательстве некоторых тулян также, очевидно, недо- верчиво воспринимались в среде сторонников продолжения борьбы с правительством царя Василия. Всем этим и объясняется появ- ление рассказов о том, что под влиянием недовольства некоторых тулян Болотников вступил в переговоры с Шуйским о почетных условиях сдачи крепости и о вероломстве царя Василия, нарушив- шего условия капитуляции. Болотников, согласно легенде, переда- вавшейся Буссовым и Геркманом, готов был перейти на службу к Шуйскому, потому что не получил поддержки «царя Дмитрия». В своих речах, передаваемых Буссовым, Болотников ни разу не называет «Дмитрия» самозванцем («Я был верен своей присяге... тому, кто называл себя Димитрием. Димитрий это или нет, я не могу знать... Я ему служил верою, а он меня покинул... я буду верно тебе (т. е. Шуйскому.— А. 3.) служить, как служил до сих пор тому, кем я покинут»)53. Переход на сторону Шуйского Болотников якобы объяснял тем, что «Дмитрий» его покинул, не пришел на выручку. Конечно, с уверенностью сказать, что в этом рассказе принадлежит самому Буссову, а что восходит к толкам среди восставших, трудно. Но, возможно, в рассказе при- чудливо отразилась горечь повстанцев по поводу того, что Лже- дмитрий II не пришел на помощь Туле. В конкретной обстановке продолжающейся Крестьянской войны это означало призыв к еди- нению сил восставших. Подведем некоторые итоги. Наиболее правдоподобную версию о падении Тулы сообщают «Карамзинский хронограф» и другие русские неофициальные источники («Казанское сказание», «Бель- ский летописец» и др.), а также отчасти Масса. Согласно рас- сказу хронографа, Болотников и «царевич Петр» были выданы Шуйскому тулянами. Скорее всего этому предшествовали какие-то 52 С. Н. Быковский. Указ, соч., стр. 53—54. 53 К. Буссов. Указ, соч., стр. 146. 63
тайные переговоры лазутчиков, в ходе которых Шуйский обещал прощение тулянам. Источники не позволяют установить, кто нахо- дился во главе капитулянтов в осажденной Туле. Судя по царским грамотам, ими могли быть князья А. Телятевский и Г. Шахов- ской 54. Измены дворянских попутчиков в ходе Крестьянской вой- ны хорошо известны (вспомним хотя бы предательство И. Пашкова и П. Ляпунова). В пользу высказанного предположения говорят какие-то разногласия Шаховского с другими руководителями Туль- ской обороны55. Из-за этого Шаховской был брошен в темницу, освобожден Шуйским, отправлен в ссылку, а позднее бежал к Лже- дмитрию II. Кроме «царевича Петра» и Болотникова, другие ру- ководители восставшей Тулы не были казнены. Итак, критический пересмотр источников позволяет сделать вы- вод, что И. И. Болотников до самой своей гибели оставался беском- промиссным борцом с крепостническим правительством Василия Шуйского. 54 Н. П. Долинин. Указ, соч., стр. 480—481. 55 К. Буссов. Указ, соч., стр. 147.
Известия о роде Булавиных £. П. Подъяполъская В истории крестьянских войн феодальной России XVII — XVIII вв. наименее изученной продолжает оставаться Крестьян- ская война 1707—1709 гг., начатая на Дону «новопришлыми», в основном крестьянами, бежавшими из помещичьих, монастыр- ских и дворцовых владений. Возглавил движение новопришлых людей, скрывавшихся на Дону от крепостных повинностей, казак Кондратий Афанасьевич Булавин. Имя Булавина закрепилось за восстанием 1707—1709 гг., хотя сам Булавин был убит еще в середине 1708 г., а вос- стание далеко вышло за пределы территории Дона, охватив южные и центральные уезды Русского государства и часть Украины. Между тем до сих пор не написаны даже биографии Булавина и других деятелей восстания, остаются неисследованными многие архивные фонды, не говоря уже о том, что так блистательно на- чатая в 1935 г. советскими учеными публикация документов о вос- стании 1707—1709 гг. ныне совсем приостановилась. Мы очень мало знаем о Булавине, народном избраннике на должность донского войскового атамана. Известно, что он был ка- заком Трехизбянской станицы на Северском Донце, к низовым ка- закам и казацкой старшине не принадлежал. В 1705 г. являлся станичным атаманом Бахмута, руководил борьбой голытьбы за бахмутские соляные промыслы, которые стремились захватить изюмские служилые казаки Ч Однако есть свидетельство казака Семена Кульбаки, защи- щавшего Черкасск от повстанцев в конце апреля 1708 г., о том, что он слышал от Стрельчонка, «единомышленника Булавина», будто «вор Булавин природою подлинно салтовец», т. е. уроженец г. Салтова Харьковского полка, «из русских людей» 2. Это любо- пытное показание нуждается в проверке. Оно маловероятно, так как родня Булавина, как увидим ниже, жила на Дону, и, видимо; была из казацкой среды. 1 Е. П. Подъяполъская. Коестьянская война 1707—1709 гг — «Крестьянские войны в России XVII—XVIII вв.». М.— Л., 1966, стр. 179: она же. Новое о восстании К. Булавина.— «Исторический архив», 1960, № 6, стр. 124. 2 «Исторический архив», 1960, № 6, стр. 126. 3 3 Крестьянские войны XVII—XVIII вв. £5
Сведения о братьях, сыновьях, племянниках и жене Булавина, рассеянные в различных источниках, приходится собирать по кру- пицам. Прямые известия имеются о двух братьях Булавина — Антипе и Иване. Но, по-видимому, братьев у него было больше. Антип Афанасьевич Булавин был станичным атаманом одной из трех Рыковских станиц в то время, когда Кондрат Булавин шел на приступ донской столицы — Черкасска. Город находился на Черкасском острове, имел сильные укрепления, раскаты, башни, артиллерию (26 пушек и 7 мортир). Крепость считалась неприступ- ной. К тому же ее окружали шесть станиц, в том числе три Ры- ковские (Верхняя, Средняя и Нижняя). Антип Афанасьевич ока- зал большую помощь Булавину во взятии Черкасска. Он был од- ним из пяти станичных атаманов, которые письменно предупре- дили Булавина, что беспрепятственно пропустят повстанческое войско к Черкасску, и предложили при этом «бить» друг в друга «пыжами из мелкова ружья», чтобы правительственные войска не заподозрили их в солидарности с повстанцами. Станичные атаманы назвали себя в письме от 28 апреля по име- ни и отчеству без фамилий: Дмитрий Степанович, Антип Афанасье- вич, Иван Романович, Обросим Захарьевич, Яков Иванович. Имена следовали в порядке названных станиц: трех Рыковских (три пер- вых имени), Скородумовской (Обросим Захарьевич) и Тютерев- ской (Яков Иванович) 3. К. А. Булавин получил письмо 28 апреля 1708 г., а 1 мая Черкасск сдался. В Черкасск вошел «товарыщ ево, Кондрашкин» (т. е. заместитель) Игнат Некрасов и арестовал черкасского вой- скового атамана Лукьяна Максимова вместе с пятью знатными старшинами. Булавин находился в это время в Рыковской станице, по-видимому, у брата Антипа. К нему в Рыковскую станицу Не- красов привез шесть арестованных. «И в той Рыковской станице тех старшин тот вор бил плетьми и пожитки их все побрал к себе»3 4. Вероятно, тогда же, под плетьми, Лукьян Максимов и старшина Ефрем Петров сообщили, что их «пожитки» находятся в Азове и Троицком5. 6 мая в Черкасске состоялся войсковой круг, на котором была решена участь арестованных. Там был сам Булавин. Но на казни старшин он не присутствовал. Когда старшин «по веленью» Булавина повели на Черкасские бугры и там отсекли им головы, Булавин «поехал к брату своему в Ры- ковскую станицу». А «у той казни был вор Игнашка Некра- сов» 6. Таким образом выясняется, что в одной из Рыковских станиц атаманом был брат Булавина Антип, как подсказывает его отчество. 3 «Булавинское восстание (1707—1708 гг.)». М., 1935, стр. 227, № 54. 4 Там же, стр. 238, № 66 (II); стр. 463, № 246. 5 Там же, стр. 239, № 66 (II). 6 Там же, стр. 233, № 60; стр. 238—239, № 66 (II); «Исторический архив», 1960, № 6, стр. 123. 66
Больше имя Антипа Афанасьевича нам не встречалось. Но он выступал как активный участник восстания, способствовавший бы- строму падению Черкасска, и, следовательно, содействовал куль- минационному акту восстания — взятию повстанцами столицы Вой- ска Донского и созданию повстанческого правительства на Дону. Другой брат Булавина — Иван Афанасьевич. Имя его названо дважды при следующих обстоятельствах. Кондратий Булавин был уже предательски убит в Черкасске (7 июля 1708 г.). Каратель восстания майор В. В. Долгорукий стоял 27 июля обозом под Черкасском. К нему явились с повинной казачьи старшины во главе с Ильей Зернщиковым и привели 26 повстанцев, среди них — брат и сын Булавина7. Ценой жизни этих повстанцев предатель Зернщиков зарабатывал себе прощение за свою двуличную роль в восстании. 8 октября В. В. Долгорукий отправил четыре партии колодников в Москву в Преображенский приказ, в том числе две партии по 13 человек «воров» Черкасского острога. Среди них названы: «...вора и изменника войскового атамана Кондрашки Бу- лавина сын Микишка; ево ж вора Кондрашкин брат родной Иваш- ка Афонасьев сын Булавин» 8. Очевидно, у Булавина был третий брат — Аким Афанасьевич. О существовании его можно догадываться, так как у Кондрата были племянники Булавины с отчеством «Акимов» 9. Однако в доку- ментах о Крестьянской войне 1707—1709 гг. такое имя не встреча- лось, да Аким мог и не дожить до этих годов. Имеется еще одно упоминание о безымянном брате Булавина. Он отправился в середине мая 1708 г. в поход против царских войск 10. Был ли это четвертый брат Кондрата, имя которого оста- лось неизвестным? Был ли это Аким? Скорее всего он — один из братьев, участвовавших в восстании, т. е. Антип или Иван. Сохранились сведения о двух сыновьях Булавина. Старший — Никита Кондратьевич, повстанец, был взят в плен, приведен в обоз В. В. Долгорукого 27 июля 1708 г., два с половиной месяца томился под арестом, а 8 октября отправлен в Москву в Пре- ображенский приказ 11. Из Преображенского приказа булавинцы живыми не возвращались. Другому сыну Булавина — Ивану было полгода, когда арестовали его мать. Ребенок вместе с матерью на- ходился под арестом с марта 1708 г. 12 Среди других родственников Булавина известны его племян- ники. «Родной племянник» Булавина «Левка Екимов», или Акимов, 7 «Булавинское восстание», стр. 303—304, № 116; стр. 345—346, № 150. 8 Там же, стр. 345—346, № 150; стр. 304, № 116. 9 О племянниках см. ниже. 10 «Булавинское восстание», стр. 267, № 84. О походе 13 мая 1708 г. см.: £. 77. Подъяполъская. Восстание Булавина. 1707—1709. М., 1962, стр. 150. 11 «Булавинское восстание», стр. 304, № 116; стр. 345, № 150 (I и II). 12 Там же, стр. 378, № 179; стр. 387, № 186; стр. 455, № 241; стр. 465, № 247; «Письма и бумаги имп. Петра Великого» (далее—П. и Б.), т. VII, вып. 2. М.— Л., 1946, стр. 652. 67 3*
т. е. Лев Акимович, был на Камышенке и у Саратова вместе с Игна- том Некрасовым и Лукьяном («Лунькой») Хохлачом. Некрасов и Хохлач послали его с «ведомостью» в Черкасск к войсковому атаману Булавину. Гонец «Левка» был схвачен и посажен «за креп- ким караулом» в Троицком 13. Дальнейшая участь его неизвестна. Он мог быть отправлен в Преображенский приказ на муки и смерть. Но возможно, что Лев Акимович Булавин был казнен в Азове. Есть редкое печатное сообщение, изданное без выходных данных на латинском и немецком языках. В нем говорится о по- ражении повстанцев 6 июля под Азовом и о трагической гибели Булавина в Черкасске 7 июля. Уже 8 июля «труп Булавина был отправлен в Азов и по распоряжению властей выставлен на все- народное обозрение... Приверженцы Булавина, сыновья, родствен- ники были доставлены... в Азов для казней...» 14. Это довольно пу- таное сообщение наводит на мысль, что Л. А. Булавин мог быть казнен в Азове. Был еще один «Акимович» — Кузьма Акимов, атаман из Бе- ленской станицы, он же — Табунщиков. Документы, отмечая его как «пущего заводчика», говорят о нем: «Атаман, который у них назывался Булавин», а в одной отписке донских казаков в По- сольский приказ (от 22 февраля 1708 г.) сказано так: «А на реке Хопре назывался Кондрашкою Булавиным вор и изменник Белен- ской станицы Кузьма Акимов, который ушел из осады с Айдару». Неясно, приходился ли Кузьма Акимов родственником К. Була- вину, отчего повстанцы и называли его Булавиным. Возникает и другой вопрос: почему он именно на Хопре «назывался» Кондра- тием Булавиным — может быть, он действовал там именем К. А. Бу- лавина, выполняя его поручения (ведь Булавин скрывался тогда на Хопре). Можно проследить некоторые факты из повстанческой биогра- фии Кузьмы Акимова. Вероятно, он оказался в рядах повстанцев, когда К. А. Булавин после убийства Ю. Долгорукова (в ночь на 9 октября 1707 г.) шел к Закотенскому городку, мобилизуя в свои ряды жителей из встречавшихся по пути городков и станиц, в том числе к нему «прибирались» и люди из городка Белень- кого, откуда был Кузьма Акимов. Войско Булавина выросло к этому времени за 1000 человек. 17 октября 1707 г. повстанцы встретились с походным войском атамана Лукьяна Максимова на р. Айдар близ Закотенского городка. Сражались до темноты. По- встанцы под покровом ночи рассеялись. Булавин бежал на Хопер. Там же оказался Кузьма Акимов. 1 декабря 1707 г. он с това- рищами напал на Провоторовскую станицу, но провоторовцы спра- вились с повстанцами, многих схватили, часть казнили. «Кузьку 13 «Булавинское восстание», стр. 276, № 93. 14 Е. П. Подъяполъская. Новые материалы о восстании на Дону и в Централь- ной России в 1707—1709 гг.— «Материалы по истории СССР», т. V. М., 1957, стр. 541—542 (левые колонки), 544. 68
Акимова» «с товарищи» привезли 1 января 1708 г. в Черкасск, а оттуда, «заковав руки и ноги в койдала», препроводили в Пре- ображенский приказ 1о. Нам осталось рассказать о жене Булавина — Анне Семенов- не. Возможно, она вторая жена Булавина, судя по разнице лет между двумя его сыновьями: повстанцем Никитой и полугодова- лым малышом. Анна жила в Трехизбянской станице с маленьким сыном Иваном. В марте 1708 г. по распоряжению войскового ата- мана Лукьяна Максимова она была послана на Валуйку 15 16. 4 апре- ля 1708 г. князь Д. М. Голицын, киевский воевода, писал Пет- ру I из Киева: «Булавина жена с сыном, которому полгода, привезена в Белгород. И о ней, что ваш указ повелит» 17. Ответ Петра I нам неизвестен. Анна Булавина продолжала находиться в Белгороде под арестом. Последнее упоминание о ней находим в письме Булавина от 5 июня 18. После гибели Булавина документы о ней молчат. Как только Булавин был избран донским войсковым атаманом, он принял меры к освобождению своей жены и возвра- щению ее с сыном теперь уже не в Трехизбянскую станицу, а в Черкасск, где обосновался сам. Он послал не менее пяти офици- альных писем Д. М. Голицыну и Петру I о возвращении жены и ребенка, в которых просьбы перемежались с требованиями и угрозами 19. Ответы на эти письма не найдены. Да вряд ли Го- лицын удостоил ответом Булавина, которого правительство не признавало законным войсковым атаманом. Судьба А. С. Булави- ной с сыном после смерти ее мужа неизвестна. Женская доля в феодальной Руси была тяжелой, особенно доля повстанческих жен. Вместе с мужьями они бежали из крепостной неволи на манивший их «вольный» «тихий» Дон. Крестьяне бежали на Дон «з женами и з детьми и с пожитки»; не считая жен и детей, их было «человек по 100, по 200, по 300 и по 500, и боль- ши, поднявся целыми селы и деревни...» 20. Полковник Ю. Долго- рукий не случайно сложил голову на Дону во время сыска ново- пришлых. Поход его сопровождался крайней жестокостью: «Многое число... неволею в Русь выслали, и в воду... сажали (т. е. топили), и по деревьям за ноги вешали, женска полу и девичья, также и младенцов меж колод давили, и всякое ругательство над наши- ми женами и детьми чинили, и городки многие огнем выжгли, а пожитки наши... на себя отбирали» 2I, «младенцов по деревьям 15 «Булавинское восстание», стр. 159, № 24; стр. 159—160, № 25; стр. 161, № 26. 16 П. и Б., т. VII, вып. 2, стр. 652. 17 «Булавинское восстание», стр. 378, № 179. 18 Там же, стр. 465—466, № 247 (с условной датой: не ранее июня 5); стр. 387, № 186. 19 Е. П. Подъяполъская. Восстание Булавина, стр. 40—41, 147; «Булавинское восстание», стр. 455, № 241. 20 «Булавинское восстание», стр. 257, № 79. 21 Там же, стр. 453, № 239; ср. стр. 457—458, № 243. 69
вешали» 22. Приведу победоносное донесение одного из карателей, бригадира Ф. В. Шидловского А. Д. Меншикову от октября 1708 г. Шидловский был отправлен начальником карательных войск В. В. Долгоруким «...по Донцу для истребления донских измен- ников и для опустошения по Донцу построенных городков. И будучи в тех донецких юртах... довелось опустошить... те город- ки, не только поселение, но и хлеб, все без остатку выжгли и разорили, а именно 6 городков. И самих пущих воров перелови- ли и отослал в полк к нему (Долгорукому.— Е. П.). А других таких же воров многое число показнили и перевешали и на ка- торгу послали, а прочих выслали в старые места, хто откуда схож... и жон их разослали по городам, хто откуда бежали; а иные жоны их побежали на Кубань с вором Некрасовым, а иные з Голым на Медведицу..; а юртовские мало хто своего дома сыщет цела...» 23 Атаман Голый пытался спасти повстанческие семьи. Он долго ус- кользал от правительственных войск и уходил с войском, «з жена- ° 24 ми и з детьми» от шедшей за ним по пятам погони , пока В. В. Долгорукий не взял его в клещи. После поражения под Решетовой, где погибло почти все 4-тысячное войско Голого, он «ушел сам третей»25. В обозе Голого находились его мать и жена. 2 декабря 1708 г. Долгорукий доносил Петру: «А жену и мать вора Голова, поймав, в Тихой (станице) посадили в воду»26. Только Некрасову удалось переправить за Дон и увести на Ку- бань «в 2000 человек, з женами и з детьми..., побросав свои по- 97 житки» . Трудно представить, чтобы судьба оказалась милостивой к жене повстанческого атамана, именем которого было названо крупное восстание на заре «кровавого» XVIII в.— того века, о котором сказал Радищев: столетие «омочено в крови», «знаменито... своею кровавой струею» “°. Кто же из Булавиных уцелел? Сам Булавин, как известно, был убит в Черкасске 7 июля 1708 г. Иван Афанасьевич, Лев Акимович, Никита Кондратьевич, даже сомнительный (в смысле близкого родства) Кузьма Акимо- вич, Анна Семеновна с сыном — все были арестованы. При этом большинство отправлено в Москву в Преображенский приказ. Не- известно, что случилось после ареста с Львом Акимовичем, но. вероятно, то же, что и с другими Булавиными: пытка и смерть в Азове или в Преображенском приказе. Неизвестен и конец 22 «Булавинское восстание», стр. 461, № 246. 23 Там же, стр. 344, № 149. 24 Там же, стр. 347, № 151; стр. 350, № 153; Е. П. Подъяполъская. Новые материалы о восстании на Дону и в Центральной России в 1707—1709 гг., стр. 537—538. 25 «Булавинское восстание», стр. 351—352, № 155. 26 Там же, стр. 351, № 154; стр. 358, № 160. 27 Там же, стр. 327, № 139. 28 А. Н. Радищев. Избранные сочинения. М., 1952, стр. 239—240. 70
А. С. Булавиной с маленьким сыном, наиболее вероятно, что они умерли в тюрьме. Во всяком случае никто из названных лиц не мог оказаться среди тех повстанцев, которых Игнат Некрасов сумел увести на Кубань. Единственный человек, который мог уцелеть,— это брат Булавина Антип Афанасьевич, о судьбе которого ничего неизве- стно. Между тем среди некрасовцев, вернувшихся в 1912 г. в Россию, была Матрена Макаровна Гоголева (родилась в 1886 г.), дочь Макара Булавина2<9. Она поселилась в г. Приморско-Ахтарске Краснодарского края на Азовском море. С ней встречался иссле- дователь и собиратель донского фольклора филолог Ф. В. Тумиле- вич, доцент Ростовского государственного университета. Он запи- сал с ее слов песни, сказки и предания некрасовцев. Значит, кто-то из родни Булавиных все же уцелел. Мне удалось собрать очень скудные биографические сведения о родне К. А. Булавина. Но и эти скупые данные показывают братьев, сына, племянников народного героя отважными борцами в неравной и жестокой схватке с угнетателями. 29 Ф. В. Тумилевич. Сказки и предания казаков-некрасовцев. Ростов-на-Дону, 1961, стр. 252, комм. 28; он же. Песни казаков-некрасовцев. Ростов-на- Дону, 1947, стр. 149—151.
Из опыта изучения и реконструкции документов Военной коллегии Е. И. Пугачева Р. В, Овчинников В ноябре 1773 г., два месяца спустя после начала Крестьянской войны, Е. И. Пугачев создал в своей ставке под Оренбургом Государственную Военную коллегию. Учреждение это, действовав- шее в течение 10 месяцев (до конца августа 1774 г.), выполняло роль личной канцелярии вождя движения и одновременно являлось высшим военно-политическим и административным центром вос- стания. По роду своей деятельности коллегия занималась преимуще- ственно решением важнейших военных задач Крестьянской войны. Она исполняла распоряжения Пугачева по управлению «Большим войском» («Большой», или «Главной», армией), обеспечивала его боевые операции, заботилась о его снабжении оружием, боеприпа- сами, провиантом и деньгами, налаживала производство артилле- рийских орудий и снарядов на заводах Южного Урала. Коллегия по мере возможности поддерживала военно-оперативную связь с отдаленными очагами восстания, давала указания о мобилизации материальных и людских ресурсов в этих районах, о формировании новых повстанческих отрядов. Большая работа проводилась коллегией по политической орга- низации восстания, что осуществлялось путем распространения ма- нифестов Пугачева и указов самой коллегии, в которых излагались важнейшие программные лозунги Крестьянской войны: ликвидация крепостной зависимости, отмена государственной подушной пода- ти и рекрутских наборов, передача земли и угодий в безвозмезд- ное пользование трудовому народу, защита от угнетения крестьян всех народностей. Наряду с исполнением функций военного и политического ха- рактера коллегия выступала и как высший орган гражданской ад- министрации на освобожденных территориях. Она руководила дея- тельностью вновь созданных учреждений, представителями местно- го управления и самоуправления, заботилась о поддержании обще- ственного порядка, рассматривала спорные и судебные дела Размах движения и наличие в нем стихийности не позволили 1 В. А. Спирков. Государственная военная коллегия.— «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева», т. II. Л., 1966, стр. 444— 72
коллегии в полной мере выполнить роль организатора и руководи- теля, добиться успешной реализации всех начинаний и распоряже- ний. Особенно заметно упала эффективность действий коллегии в апреле—августе 1774 г. В эти месяцы штаб Пугачева, находясь в сложной обстановке походной жизни, постепенно утрачивал свя- зи с отдаленными очагами борьбы. Помимо этого, деятельности коллегии на всем протяжении Крестьянской войны препятствовали факторы субъективного характера, выражавшиеся в идейной и ор- ганизационной незрелости руководителей восстания. Следует также указать на наличие в составе ведущих сотрудников коллегии недо- статочно стойких и последовательных лиц (И. А. Творогов, А. Ви- тошнов и др.), которые в отдельные моменты выступали против радикальных решений Пугачева 2. И все же, независимо от конечных результатов ее практической деятельности, коллегия самим фактом своего существования прида- ла восстанию под руководством Пугачева такую яркую печать свое- образия, которая резко выделила его среди прочих народных дви- жений феодальной эпохи. Военная коллегия Пугачева — феномен в истории народной борьбы, явление, не имевшее аналогий себе ни в крестьянских войнах XVII в., ни в последующих выступлениях крестьянства дореформенной России. Настоящая статья не претендует на постановку и решение всего круга вопросов, связанных с историей Военной коллегии. Задачи статьи много скромнее: они сводятся к выявлению состава доку- ментов, входивших в делопроизводство и архив коллегии в дни восстания, а также к реконструкции некоторых утраченных указов коллегии. Разработка этих проблем строится на использовании не- многих сохранившихся материалов ставки Пугачева и таких косвен- ных источников, как протоколы следственных показаний руководи- телей и рядовых участников восстания, деловая переписка повстан- ческих властей и учреждений, бумаги правительственной админи- страции. Выявленные в ходе разысканий в ЦГАДА, ЦГВИА и других архивохранилищах сведения помогут представить в самых общих контурах состав и объем архива коллегии, утраченного еще в ходе Крестьянской войны, а также пополнить немногочисленный корпус указов новыми текстами-реконструкциями и углубить наши знания о деятельности ставки Пугачева новыми фактами. Что же представляло собой делопроизводство Военной колле- гии, каков был состав документов этого учреждения? Наиболее полные данные по этим вопросам содержатся в протоколе показа- ний илецкого казака М. Д. Горшкова, который с ноября 1773 по март 1774 г. был секретарем коллегии. «В сей названной кол- 465; А. И. Андрущенко. Крестьянская война 1773—1775 гг. на Янке, в Приуралье, на Урале и в Сибири. М., 1969, стр. 57—92. 2 Не следует, однако, преувеличивать значение этих деятелей в руководстве коллегией и восстанием, подобно тому, как это делает И. Г. Рознер (И. Г. Рознер. Казачество в Крестьянской войне 1773—1775 гг. Львов, 1966, стр. 66—67, 78—83 и др.). 73
легии,— сообщал он,— никаких письменных судов не производи- лось, а разбираемы и решены оныя были судьями на одних сло- вах 3. Письменное же производство было в ней только такое, что даваны были из нея наставления поставленным от самозванца пол- ковникам, старшинам и другим частным командирам, посылаю- щимся от него в разныя места: о покорении к нему народа, о до- ставлении из всех мест в главный стан провианта и фуража, о раз- граблении господских пожитков и отобрании в крепостях и на заводах пушек и пороху и о присылке оного в Берду; разсылались также и указы для разсеяния по жительствам о вступлении само- званца на престол; что все писал я, а иногда Почиталин с повыт- чиками» 4. Яицкий казак И. Я. Почиталин, служивший до апреля 1774 г. думным дьяком в коллегии, рассказывал на допросе, что он вместе с другими представителями этого учреждения рассылал «во всю Пугачева армию и где ево толпы ни находились, разные указы и всякия повеления» 5. Сходные сведения о составе исходящих бумаг коллегии привели в своих показаниях на следствии бывшие ее секретари И. Шундеев 6 и А. И. Дубровский 7, судья коллегии И. А. Творогов8 и пугачевский полковник Т. И. Падуров9. 3 Это свидетельство указывает на отсутствие в делопроизводстве коллегии так называемых внутренних документов, фиксирующих деятельность самого учреждения и его секретарского аппарата, таких, в частности, материалов, как доклады, приговоры, протоколы, журналы, книги регистрации входящих и исходящих бумаг, т. е. всех тех видов, которые применялись при пра- вильном порядке делопроизводства в учреждениях XVIII в. 4 Все протоколы фиксировали показания повстанцев с резко враждебных пози- ций. Протокол показаний М. Д. Горшкова на допросе 8 мая 177'4 г. в Орен- бургской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, л. 86—86 об.). 5 Протокол показаний И. Я. Почиталина на допросе в Оренбургской сек- ретной комиссии 8 мая 1774 г. (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, л. 75—75 об.). 6 Протокол показаний И. Шундеева на допросе 22 мая 1774 г. в Военно- походной канцелярии генерала И. А. Деколонга (ЦГАДА, Госархив, Раз- ряд VI, д. 627, ч. IX, лл. 174—175). И. Шундеев (казак Еткульской кре- пости) служил в коллегии секретарем в апреле—мае 1774 г. 7 Протокол показаний А. И. Дубровского в Царицынской комендантской канцелярии 27 сентября 1774 г.— «Пугачевщина», сборник документов, т. II. М.—Л., 1929, стр. 223. А. И. Дубровский (в действительности мценский купец И. С. Трофимов) служил в коллегии секретарем в июне — августе 1774 г. 8 Протокол показаний И. А. Творогова на допросе 27 октября 1774 г. в Ка- занской секретной комиссии («Пугачевщина», т. II, стр. 143). И. А. Творо- гов (илецкий казак) служил в коллегии судьей с ноября 1773 г. по август 1774 г. В сентябре 1774 г. возглавил заговор казачьих старшин против Е. И. Пугачева и, арестовав, выдал его властям. 9 Протокол показаний Т. И. Падурова на допросе 10 мая 1774 г. в Орен- бургской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, л. 114—114 об.). Т. И. Падуров (оренбургский казачий сотник) — депу- тат Уложенной комиссии 1767 г. Он хотя и не был сотрудником коллегии, но как человек грамотный и близкий к Пугачеву имел доступ в коллегию и хорошо знал ее дела. 74
Из свидетельств названных выше лиц явствует, что в прак- тике делопроизводства Военной коллегии по форме наибольшее распространение получил такой вид документов, как указ. Изуче- ние сохранившихся бумаг коллегии показывает вместе с тем, что, помимо собственно указов, под этим же названием часто шли доку* менты иного назначения и содержания, такие, например, как на- ставление, ордер, грамота на чин и др. 10 11 Порой коллегия от сво- его имени издавала указы, которые могли исходить лишь от верхов- ной власти в лице «царя Петра III» — Пугачева, являлись ис- ключительной его прерогативой и должны были бы быть оформ- ленными в виде манифестов и именных царских указов. Примером может служить указ коллегии от 1 августа 1774 г., адресованный Г. Моисееву, выборному от ямщиков города Инсара п. В основной части текста этого указа (исключая такие элементы его, как автор, адресат, подписи) дословно воспроизведен знаменитый манифест Пугачева от 31 июля 1774 г. 12, являвшийся по содержанию своему актом конституционного значения, право объявления (обнародова- ния) которого принадлежало к исключительной компетенции носи- теля верховной власти, т. е. в данном случае самого Пугачева, а не его Военной коллегии. Эти и другие отступления от принятого порядка оформления документов проистекали из двойственного по- ложения коллегии, которая одновременно являлась и высшим ад- министративным учреждением, и личной канцелярией Пугачева, а сотрудники секретарского аппарата (секретари, повытчики, пи- сари) несли одновременно обязанности и по коллегии, и при Пу- гачеве. Однако следует полагать, что секретари коллегии были не очень искушенными в делопроизводстве людьми. Значительно меньшим количеством экземпляров представлены в делопроизводстве коллегии такие виды документов, как увеще- вательные письма, проезжие грамоты, билеты (удостоверяющие правомочия лиц, обращавшихся за содействием к Пугачеву или в коллегию, а также фиксирующие переход этих лиц в подданст- во к «Петру III» — Пугачеву), служебные записки сотрудников коллегии, адресованные в Саранскую воеводскую канцелярию, и другие бумаги 13. Первоначальный объем документов Военной коллегии был, оче- видно, весьма значительным. К сожалению, в распоряжении ис- следователя не имеется источников, содержащих суммарные све- дения об интенсивности корреспонденции коллегии и, в частно- сти, об общем числе документов, вышедших из стен этого учреж- дения. Установить такого рода сведения невозможно из-за того, что архив коллегии в конце марта 1774 г. был уничтожен; кроме того, при разгроме большинства крупнейших очагов повстанче- 10 «Пугачевщина», т. I. М.— Л., 1926, № 25, 27, 28, 34 и др. 11 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 467, ч. VIII, л. 248—248 об. 12 «Пугачевщина», т. I, № 19. 13 Там же, № 34, 55, 58, 61—63, 65, 67. 75
ской борьбы весной и летом 1774 г. произошла массовая утрата документов. Бумаги коллегии разделяются на три группы. Первая пред- ставляется оригиналами исходящих документов коллегии (указы, наставления, ордера, грамоты, билеты и др.). Бумаги эти состав- лялись коллегией и рассылались ею для исполнения руководите- лям повстанческих центров, атаманам отдельных отрядов, в горо- да, крепости, заводы, станицы и крупные селения, находившиеся под контролем ставки Пугачева. По некоторым косвенным пока- заниям и по характерным примерам письменных сношений колле- гии с отдельными местами и властями можно получить общее представление о значительном числе распоряжений, отданных кол- легией, особенно на первом этапе Крестьянской войны. Так, за декабрь 1773 г.— март 1774 г. коллегия направила полковнику Я. С. Антипову, руководившему производством артиллерийских орудий и снарядов на Воскресенском заводе, семь своих указов, сохранившихся в оригиналах 14. Известно также, что обосновавший- ся в селе Чесноковке под осажденной Уфой предводитель «Второй армии» восставших атаман И. Н. Зарубин-Чика каждые два-три дня отправлял в Берду рапорты с отчетами о своих действиях и столь же регулярно получал указы коллегии с распоряжениями и наставлениями 15. Посылая указы, коллегия в декабре 1773 г.— марте 1774 г. поддерживала постоянную связь с атаманом И. Ф. Араповым, действовавшим на Самарской линии 1б, с Яицкой войсковой канцелярией 17 и другими повстанческими властями и центрами. Интенсивность распорядительных действий коллегии ус- матривается из одного примечательного факта, имевшего место в декабре 1773 г. Бузулукский солдатский сын В. В. Иванов, от- правленный 18 декабря из Бердской слободы курьером с рас- поряжениями коллегии к атаману И. Ф. Арапову, рассказывал позднее на следствии, что в тот же день и одновременно с ним в различные пункты Оренбургской губернии были посланы еще четыре нарочных с указами коллегии и манифестами Пугачева 18. Подобная же практика была характерна для работы коллегии и в последующие месяцы восстания. Известно, например, что в апре- ле— начале мая 1774 г. коллегия отправила до пяти указов ата- 14 «Пугачевщина», т. I, № 29, 44, 46, 48, 50—52. 15 Н. Ф. Дубровин. Пугачев и его сообщники, т. II. СПб., 1884, стр. 199; см. также: «Пугачевщина», т. I, № 25, 26. 16 «Пугачевщина», т. I, № 23, 24, 80; протокол показаний бузулукского сер- жанта И. Зверева, писаря в отряде у И. Ф. Арапова (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 437, лл. 6—10). 17 Протоколы показаний писарей Яицкой войсковой канцелярии П. Живе- тина и И. Корчагина на допросе 15 мая 1774 г. в Оренбургской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, лл. 138—139, 144—145). 18 Протокол показаний В. В. Иванова на допросе 4 января 1774 г. в Казан- ской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 467, ч. I л. 285). 76
ману И. Н. Белобородову по поводу формирования повстанческих отрядов и переброски их на заводы Южного Урала для присо- единения к «Главной армии» Пугачева19. Вообще же, характери- зуя деятельность Военной коллегии со стороны создания и мас- совой рассылки указов, бессменный сотрудник этого учреждения илецкий казак И. А. Творогов заявлял, что агитационные ука- зы широко распространялись, «ибо Пугачев почасту о сем прика- зывал» 20. Из стен Военной коллегии вышло значительное коли- чество распоряжений, оформленных преимущественно в виде указов. Вторая группа документов Военной коллегии номенклатурой, содержанием и объемом своим была идентична первой группе, являлась ее «копийным фондом» и представлялась черновиками, отпусками и копиями тех бумаг, оригиналы которых были отправ- ляемы коллегией соответствующим властям для руководства и ис- полнения. В делопроизводстве коллегии с первых дней ее суще- ствования сложилась практика составления деловых бумаг, харак- терная для любого учреждения той поры. Сначала секретарь коллегии при участии заинтересованных лиц составлял черновой проект документа, а затем черновик передавался повытчикам и писарям для переписки набело. Эта процедура изготовления до- кументов освещена в показаниях бузулукского казака И. Пустоха- нова, служившего повытчиком в коллегии в ноябре 1773 г.— марте 1774 г. Он, в частности, занимался в коллегии тем, что начисто «переписывал указы, манифесты и все, что было приказывано» от секретаря М. Д. Горшкова21. Важнейшие документы создавались не сразу, учитывались существующие образцы бумаг. Так, сведе- ния о том, как был составлен манифест Пугачева от 2 декабря 1773 г., привел в своих следственных показаниях М. Д. Горш- ков. Он и думный дьяк Военной коллегии И. Я. Почиталин, ис- полняя поручение Пугачева, приступили к сочинению этого важ- нейшего конституционного акта, опираясь на собрание правитель- ственных «печатных и письменных публичных указов, которые были переплетены в книгу 22, а сию книгу достали, не знаю, где-то, 19 Протокол допроса И. Н. Белобородова в Казанской секретной комиссии («Пугачевщина», т. II, стр. 329—330); наставление И. Н. Белобородова полковнику Бахтиару Канкаеву от 9 апреля 1774 г. («Пугачевщина», т. I, № 77) и указ Военной коллегии И. Н. Белобородову от 2 мая 1774 г. (там же, № 54). 20 Протокол показаний И. А. Творогова на допросе 17 ноября 1774 г. Тайной экспедиции Сената (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 512, ч. I, л. 220). 21 Протокол показаний И. Пустоханова на допросе 8 июля 1774 г. в Орен- бургской секретной комиссии (ЦГАДА, ф. 349 (Казанская секретная ко- миссия), д. 7329, л. 365—365 об.). 22 Речь, очевидно, идет о сборнике правительственных указов (возможно, о книге «Указы императрицы Екатерины Алексеевны, самодержицы Всерос- сийской, состоявшиеся с 1763 июля 1-го января по 1-е число 1764 года». СПб., 1767), дополненном в одной из канцелярий рукописными копиями указов последующего времени. 77
Шигаев и Почиталин». Авторы манифеста, «выбирая лутчия речи» из указов, помещенных в упомянутой книге, «упражнялись в со- ставлении онаго больше недели». Наконец, работа пошла значи- тельно быстрее после того, как к ней был подключен заводской крестьянин Иван Петров, приехавший в коллегию с Воскресен- ского (или Белорецкого) завода с доношением. Так как доношение показалось Горшкову и Почиталину «разумно написанным», то они, «призвав онаго Петрова на квартиру, показали ему» черно- вик составленного ими манифеста «и просили, чтоб он выправил. Которой, просмотри сие, сказал: «Нет, де, господа, не так на- писано». И потом перечернил по-своему, которой так, как им пе- речернен, после я и переписал» 23. Затем указ был отдан Почита- линым на подпись Пугачеву24. Подлинник документа по одобрении его Пугачевым или присутствием Военной коллегии скреплялся соответствующими подписями, а с января 1774 г. (после изготов- ления именных печатей «Петра III» — Пугачева и Военной кол- легии)— оттисками печатей на красном сургуче. Готовый бело- вой оригинал документа отправлялся по назначению соответствую- щему адресату, а его черновики, которые одновременно являлись отпусками и копиями, оставались в текущем делопроизводстве и архиве коллегии. Эта группа бумаг «копийного фонда» не лежала «мертвым грузом», а по мере необходимости использовалась в практиче- ской деятельности коллегии. Некоторые из этих бумаг служили стереотипными образцами текста при повторном (а иногда и мно- гократном) составлении сходных по назначению и содержанию документов 25. Практика использования стереотипных образцов текста при составлении новых документов, сложившаяся в дни секретарства Почиталина и Горшкова, применялась их преемника- ми. Не изменил этим традициям и весьма опытный секретарь коллегии А. И. Дубровский. Наряду с созданием новых текстов воззваний и распоряжений Пугачева и указов коллегии он ис- пользовал тексты документов прежних секретарей. На допросе в Царицыне 27 сентября 1774 г. он вспоминал, что при назначении его на должность секретаря коллегии ему приказано было «пере- писывать старые, сочиненные прежними секретарями указы и пи- сать вновь» 26. Такой же порядок ввел он и в отношении исполь- зования стереотипных текстов им же самим сочиненных манифес- тов и указов при написании новых документов. Достаточно ука- зать, например, на составленный Дубровским манифест Пугачева от июля 1774 г., провозгласивший программные положения кре- 23 Протокол показаний М. Д. Горшкова на допросе 8 мая 1774 г. в Оренбург- ской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, л. 87—87 об.). 24 В действительности все указы и манифесты Пугачева подписывались в то время, как правило, рукой И. Я. Почиталина. 25 «Пугачевщина», т. I, стр. 228—229. 26 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 512, ч. II, л. 143. 78
стьянской вольности. Сохранился один подлинный экземпляр это- го манифеста от 28 июля, адресованный жителям Саранска 27, и пять почти стереотипно соответствующих ему копийных экземп- ляров, датированных 31 июля того же года28. Хранившиеся в делопроизводстве коллегии черновики, отпуски и копии отправ- ленных указов использовались при проведении контроля за ис- полнением распоряжений коллегии подведомственными властями. Наблюдениями над документами устанавливается, что коллегия имела обыкновение ссылаться на ранее изданные ею указы с точ- ным указанием их даты и с напоминанием об их немедленном исполнении. Так, в указе от 29 января 1774 г., адресованном полковнику Я. С. Антипову29, коллегия, ссылаясь на предшест- вующий свой указ от 27 января30, требовала ускорить дело с изготовлением на Воскресенском заводе артиллерийских орудий и снарядов к ним и с отправлением их в армию «Петра III» под Оренбург. Материалы «копийного фонда» могли использоваться сотруд- никами коллегии в различных целях, например при рассмотре- нии судебных дел, наведении справок и т. д. К сожалению, бу- маги «копийного фонда» в отличие от частично сохранившихся документов первой группы совсем не дошли до нас. Они погиб- ли в ходе Крестьянской войны. Такая же судьба постигла и третью группу бумаг архива Военной коллегии. Эта группа была представлена ежедневно при- сылаемыми в коллегию рапортами полковников и атаманов пов- станческого войска, доношениями учреждений, прошениями, жало- бами, изветами и «сказками» от населения освобожденных терри- торий. Некоторое представление об интенсивности входящей корреспонденции коллегии, а следовательно, и о значительном скоплении этих бумаг в ставке Пугачева говорят показания сек- ретарей и писарей повстанческих отрядов и учреждений. Писарь Яицкой войсковой канцелярии И. Корчагин свидетельствовал, на- пример, что он с начала вступления его в писарскую должность (в феврале 1774 г.) регулярно писал Пугачеву «репорты о состоя- нии Яицкого войска, о случавшихся из Кремля выласках и сра- жениях, а равно и о присылке к нам провианту и пороху, коего у нас было недостаточно» 31. Отставной матрос И. В. Князев, служивший писарем в отряде атамана Г. Давыдова под Бугурус- ланом, показывал на допросе, что довольно часто «по приказу 27 Там же, д. 415, л. 53—53 об. 28 «Пугачевщина», т. I, № 19; ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 415, л. 15— 15 об.; д. 490, ч. II, лл. 3—3 об., 43—43 об.; д. 527, л. 163. 29 «Пугачевщина», т. I, № 46. 30 Там же, № 44. 31 Протокол показаний И. Корчагина на допросе 15 мая 1774 г. в Оренбург- ской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, лл. 144 об.—145). 79
Давыдова писал разныя письма и рапорты в Военную коллегию» 32. Аналогичные показания содержатся и в материалах следствия по делу татарина Измаила Токтамышева — писаря в отряде атамана В. И. Торнова под Нагайбаком 33. О характере письменных доне- сений в коллегию и о регулярности такого рода контактов со став- кой Пугачева интересные данные содержатся в показаниях ата- манов И. Н. Зарубина-Чики, И. Н. Белобородова, Г. Давыдова, А. Размаметева, Н. Чулошникова, В. И. Торнова и других пу- гачевских военачальников34. За один только июль 1774 г. пуга- чевский полковник Бахтиар Канкаев, действовавший в междуречье Волги, Камы и Вятки, направил в коллегию шесть рапортов (13, 14, 19, 21 и 22 июля) 35. Вообще же, по свидетельству Горшко- ва, Пугачев и его коллегия постоянно получали письменные из- вестия от посланных ими «в разныя места сообщников с коман- дами о взятии ими крепостей и о покорении к нему (Пугачеву) народу», а также прошения и жалобы от населения 36. Система- тически получаемая коллегией письменная информация в виде ра- портов, доношений, прошений, жалоб, сказок, изветов и других документов, служила важнейшим источником для принятия как общих, так и частных решений ставки Пугачева по руководству развернувшейся народной борьбой. Однако обстоятельства сложились так, что уже с первых ме- сяцев восстания началось систематическое уничтожение документов повстанческого лагеря, в том числе бумаг Военной коллегии. Ини- циатива в этом принадлежала местным военным и гражданским властям Екатерины II, которые истребляли перехваченные мани- фесты Пугачева, указы его коллегии, воззвания пугачевских ата- манов, стремясь положить конец дальнейшему распространению освободительных идей среди трудового народа. При этом, однако, копии некоторых документов (преимущественно деловые бумаги повстанцев) оставлялись для сыскных целей в качестве докумен- тальных улик против захваченных участников восстания. Сложив- шаяся в этом отношении практика была позднее санкционирова- на центральной властью. Так, 4 января 1774 г. петербургская Военная коллегия предписала генералу-аншефу А. И. Бибикову, командующему карательными войсками, а также местным военным властям и учреждениям уничтожать воззвания Пугачева и другие документы из повстанческого лагеря, «а какого те письма содер- 32 Протокол показаний И. В. Князева на допросе в Казанской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 467, ч. X, лл. 310—312). 33 Протокол показаний И. Токтамышева на допросе в Казанской секретной комиссии в апреле 1774 г. (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 431, лл. 32— 40). 34 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 506, лл. 350—366; «Пугачевщина», т. II, стр. 325—330; ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 431, лл. 4—6, 30— 31; д. 456, лл. 8—10; д. 467, ч. XIII, лл. 196—199 об. 35 «Пугачевщина», т. I, № 98, 104, 106, 107, 208, 257. 36 Там же, т. II, стр. 113. 80
ж а ния будут, давать знать в Военную коллегию» 37. Вскоре после этого последовало личное распоряжение Екатерины II генерал- прокурору Сената князю А. А. Вяземскому об уничтожении всех перехваченных пугачевских бумаг: «Как вор Пугачев кои-куды указы посылает, то думаю, что не худо сие будет, естли Сенат велит публиковать, что где его, разбойника, указы не проявятся, чтоб везде оных чрез палача публично сжечь и чтоб везде впредь тако поступали со всеми указами, кои не от законных властей происходят. Естли же в старых узаконений чего подобное найде- те, то возобновите старый указы» 38. В соответствии с этим пред- писанием Сенат указом от 10 января 1774 г. отдал распоряже- ние всем властям и учреждениям публично сжигать манифесты Пугачева и документы его сторонников, все эти «изменническим ядом наполненные листы» 39. 13 января Сенат секретным указом предписал снимать точные копии с повстанческих документов пе- ред уничтожением самих оригиналов 40. Руководствуясь этими предписаниями центральной власти, местные учреждения сжигали повстанческие документы в тщетной надежде искоренить в трудовом народе дух свободомыслия. При этом далеко не во всех случаях снимались копии с уничтожае- мых документов. В результате этих акций среди прочих бумаг повстанческого лагеря погибло значительное число документов пу- гачевской Военной коллегии. Так, 27 мая 1774 г. перед казнью атаманов М. П. Толкачева и И. Волкова Оренбургская секрет- ная комиссия приговорила «истребить на сем месте чрез палача огнем» захваченные знамена Пугачевского войска и бумаги Воен- ной коллегии41. 29 августа 1774 г. в Оренбурге по определению секретной комиссии публично сожгли новую группу документов Военной коллегии и пугачевских знамен 42. Многие манифесты Пугачева и документы его коллегии пропа- ли при подавлении крупных очагов повстанческого движения (под Уфой, Оренбургом, Екатеринбургом). Держатели этих преступ- ных в глазах правительства документов часто уничтожали их из соображений личной безопасности. По этим, вероятно, мотивам Пугачев, оберегая своих сторонников от возможных репрессий со стороны карателей 43, приказал сжечь архив коллегии после пора- 37 ЦГВИА, ф. 20 (Секретная экспедиция Военной коллегии), д. 1231, лл. 293—296. 38 ЦГАДА, ф. 5 (Переписка высочайших лиц), д. 98, л. 7. При цитации со- хранены особенности письма Екатерины II. 39 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д 415, л. 76. 40 Там же, л. 79. 41 Там же, д. 508, ч. I, л. 13. 42 Там же, л. 113. 43 Именно этими причинами объясняла Оренбургская секретная комиссия в докладе Екатерине II от 21 мая 1774 г. факт уничтожения Пугачевым архива коллегии, сообщая, что «при разбитии злодея Пугачева никаких письменных его дел не захвачено, ибо он, намерясь, может статься, произ- водить далее злодеяний, для закрытия своих сообщников и последователей, 81
жения его отрядов в битве под Татищевой крепостью в марте 1774 г.44 Секретарь коллегии М. Д. Горшков уточнил на следст- вии место сожжения архива коллегии — губернаторский хутор в 12 верстах к северо-западу от Оренбурга45. Много документов коллегии было утрачено позднее, в частности, в последней битве Пугачева, происходившей 25 августа 1774 г. у Солениковой вата- ги под Черным Яром на Волге46, а также при поражении «Глав- ного войска» восставших в сражении у Троицкой крепости 21 мая 1774 г. и в боях под Казанью 12 и 15 июля 1774 г. В результате всех преднамеренных и случайных утрат из мно- жества бытовавших документов Военной коллегии до нас дошли лишь отдельные их экземпляры. Достаточно отметить, что такой ведущий документ распорядительной деятельности коллегии, как указ, представлен в наших архивах всего лишь 35 экземплярами, из которых 21 указ сохранился в оригиналах — подлинниках47, а 14 — в копиях48 (причем отдельные из них дошли в экстрак- тах — пересказах). Корпус сохранившихся указов Военной коллегии невелик и не дает полного представления о характере и объеме деятельности этого учреждения. Но имеющиеся пробелы можно до некоторой степени восполнить путем реконструкции утраченных указов кол- легии, опираясь в этой работе на источники иного происхожде- ния (материалы следствия, переписка, официальные акты), т. е. на все те документы, в которых возможно выявить реальные сле- ды существовавших в дни восстания, но не дошедших до нас распоряжений и предписаний повстанческого центра. Реконструк- ция утраченных указов коллегии сводится к установлению важ- нейших атрибутов этих документов (назначение, адресат, дата, содержание), к выявлению реальной исторической среды их созда- ния и бытования. Насколько достоверны такого рода реконструкции и, следова- тельно, насколько правомочны они в практике работы исследова- теля? Вопросы эти положительно решаются опытным путем на отдельных примерах, когда какой-либо из сохранившихся указов сжег все бывшия злодейской его коллегии дела» (ЦГАДА, Госархив, Раз- ряд VI, д. 508, ч. II, л. 9 об.). 44 Протокол показаний И. Я. Почиталина на допросе 8 мая 1774 г. в Орен- бургской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, л. 78 об.). 45 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 508, ч. II, л. 91 об. 48 По свидетельству сотника Астраханского казачьего войска В. В. Горского, под бумаги Военной коллегии была занята в то время особая повозка (те- лежный возок) (ЦГАДА, ф. 1274 (Паниных-Блудовых), д. 178, л. 573). 47 «Пугачевщина», т. I, № 23, 24, 28, 29, 31, 32, 42, 44, 46, 48—54, 65, 66, 68; «Исторический архив», 1956, № 4, стр. 133; ЦГАДА, Госархив, Раз- ряд VI, д. 467, ч. VIII, л. 248—248 об. 48 «Пугачевщина», т. I, № 25—27, 30, 33, 34, 41, 43, 45, 47, 57; «Истори- ческий архив», 1956, № 4, стр. 137, 138; А. И. Дмитриев-Мамонов. Пуга- чевский бунт в Зауралье и Сибири. СПб., 1907, стр. 101—102. 82
коллегии сопоставляется с показаниями о нем, извлеченными из источников иного происхождения. Так, бывший атаман Тоцкой крепости Н. Чулошников, служивший есаулом одного из повстан- ческих отрядов на Самарской линии, показал на следствии, что в декабре 1773 г. к нему был прислан из коллегии указ, «чтоб набрать охотников в службу к самозванцу, сколько может, и со- единитца с атаманом злодейским Араповым, в помощь ему» 49. До- стоверность данного показания подтверждается при обращении к сохранившемуся оригиналу указа коллегии от 21 декабря 1773 г., который предписывал Чулошникову: «Определяетца как по Са- марской дистанцы, так и в протчих селах и деревнях, набрав, сколько отыщется, ревнителев к службе его императорскому ве- личеству и, соединясь со атаманом Араповым и с протчими при командах командирами, и сикурсовать противу противнических партей в защищении верноподданных жительств. Причем же ре- комендуется вам, ежели где найдется походная легкая ко обороне от злодеев артилерия с материалы и их припасы, и то взяв с собою ж» 50. Содержание подлинного указа коллегии значительно полнее, чем показание о нем Чулошникова, но в последнем все же верно передана основная суть указа; кроме того, в последую- щей части своих показаний Чулошников сообщил сведения об ис- полнении им предписания коллегии: он «в разных местах, в силу того злодейского повеления, и собрал 93 человека, с коими и пошел для соединения к Арапову к Самаре» 51. Другой пример. Протопоп соборной церкви в Самаре Андрей Иванов на допросе в Казанской секретной комиссии вспоминал, что вступивший со своим отрядом в Самару атаман Арапов ве- лел самарскому бургомистру И. Халевину прочесть «данной ему, Арапову, из Военной походной коллегии указ, по которому веле- но ему набирать в казаки тех только, кои сами служить поже- лают; неволею брать запрещено, так как и тех, кои иногда, за- должавши верноподданным его, и, не хотя платить, в службу просить станут» 52. Это показание верно воспроизводит основную часть содержания указа коллегии от 18 декабря 1773 г., который предписывал Арапову: в том случае, когда «сыскиваться будут к тебе в команду охотники (кроме тех, которые, забрав у вер- ноподданных под работу деньги, во избежание чего, будут от них бежав, таковых не уваживать на то) в верности его и. в. в служ- бу, то таковых принимать» 53. И хотя в показаниях А. Иванова 49 Протокол показаний Н. Чулошникова на допросе в июне 1774 г. в Орен- бургской секретной комиссии (ЦГАДА, ф. 349, д. 7279, л. 129—129 об.). 50 «Пугачевщина», т. I, № 42. 51 ЦГАДА, ф. 349, д. 7279, л. 129 об. 52 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 438, л. 11. Бузулукский сержант И. Зверев, служивший писарем в отряде И. Ф. Арапова, привел в своих показаниях на допросе 31 декабря 1773 г. Казанской секретной комиссии сходные сведения об этом указе коллегии (там же, д. 437, л. 10). 53 «Пугачевщина», т. I, № 24. 83
не отражены некоторые другие распоряжения коллегии атаману Арапову, содержащиеся в оригинале указа (в частности, о поряд- ке выбора и назначения старшин в отряде, о вооружении повстан- цев и населения), тем не менее показания эти могли бы служить источником для реконструкции указа коллегии атаману Арапову в том случае, если бы до нас не дошел подлинный текст ука- за. Реконструкция, выполненная на основе показаний А. Ивано- ва, не могла бы, конечно, восстановить дословно полный текст указа коллегии атаману Арапову, она дала бы лишь гипотетиче- ское подобие этого документа. Но гипотетичность свойственна лю- бому виду реконструкций памятников письменности. Реконструированные тексты имеют, как известно, большое зна- чение в научной интерпретации источников и с этой позиции могут быть использованы (обязательно в сопровождении с раз- вернутыми и аргументированными обоснованиями) в различного рода исторических построениях. Приведенные выше примеры со- поставления следственных показаний очевидцев об указах Воен- ной коллегии Пугачева с сохранившимися в архивах оригинала- ми соответствующих указов говорят о допустимости и правомер- ности научной реконструкции утраченных указов коллегии по кос- венным источникам. Имеющиеся в источниках сведения об утраченных указах коллегии содержат, как правило, реальные дан- ные (назначение, адресат, примерная дата в пределах месяца, аннотированное обозначение основного содержания), необходимые для реконструкции этих документов. В большинстве случаев ис- точники позволяют установить обстоятельства создания указов коллегии, условия их бытования в событиях Крестьянской войны. Сами же тексты указов коллегии, как было показано в приве- денных выше примерах, реконструируются лишь в предваритель- ном, эскизном виде, преимущественно в форме описаний их на- значения и содержания. Обратимся к конкретным примерам выявления следов текста утраченных указов Военной коллегии и к реконструкции этих до- кументов, опираясь на свидетельства источников иного происхож- дения. 1. Указ коллегии атаману И. Жилкину о сборе провианта и денежной казны по селениям Самарской линии (ноябрь 1773 г.). Следы текста этого указа устанавливаются по показаниям сер- жанта Бузулукской крепости И. Зверева, который исполнял обя- занности писаря в отряде пугачевского атамана И. Ф. Арапова. Зверев рассказал на допросе, что 30 ноября 1773 г. в Бузулук вступил прибывший из Бердской слободы отряд повстанцев во главе с атаманом из отставных солдат Иваном Жилкиным. Он вручил Звереву, исполнявшему обязанности коменданта крепости, бумагу «под титулом покойного императора Петра Третьего, в ко- торой писано, что оной Жилкин отправлен из армии до Ново- Сергиевской крепости и в протчие места для забрания провиан- 84
та и денежной казны, а естли де кто сему будет противиться, то казнены будут смертию» 54. Хотя И. Зверев называл эту бу- магу подорожной грамотой, в действительности это был указ, сходный с аналогичными распоряжениями коллегии другим атама- нам восставших о заготовлении и доставке под Оренбург продо- вольствия и денег для снабжения Главного повстанческого вой- ска55. Вечером 30 ноября 1773 г. в Бузулук вступил отряд ата- мана Арапова. Во исполнение указа коллегии Жилкин и Арапов собрали в окрестных помещичьих имениях 164 куля муки, 62 чет- верти сухарей, 12 четвертей круп, 5 пудов пороха, свыше 2 тыс. руб. медной монеты и отправили все это в ставку Пугачева под Орен- бург 56. 2. Указ коллегии атаману И. Ф. Арапову о выступлении к селу Сок-Кармалы (декабрь 1773 г.). Упомянутый выше Зверев сообщил в своих показаниях, что, находясь в Алексеевске под Самарой в 20-х числах декабря 1773 г., он среди других документов походной канцелярии ата- мана Арапова видел присланный к нему «из Военной походной коллегии, находящейся в Бердской слободе, указ, что ему велено было не в Самару идти, но в Сок-Кармалу, забрав с собою из крепостей жителей для нападения обще с есаулом Чулошниковым на находящиеся тамо воинские команды, а буде его силы недо- статочно будет, то требовать ему в прибавок людей у находяще- гося под Уфою называемого графа Чернышева-Чики» 57. Указ этот не мог появиться ранее второй половины декабря 1773 г., так как И. Н. Зарубин-Чика («граф Иван Чернышев») начал свои действия под Уфой лишь в середине этого месяца. Оценивая зна- чение этого документа, следует отметить, что он относился к чис- лу тех предписаний коллегии, в которых решались конкретные военно-оперативные задачи движения. Знаменательно, что колле- гия, судя по содержанию этого указа атаману Арапову, стреми- лась согласовать боевые действия повстанческих отрядов, внести планомерность в тактические операции. То, что Арапов отказался выполнить распоряжение коллегии и вопреки ему решился на бо- лее заманчивую и смелую операцию по захвату Самары (что и было успешно реализовано им 25 декабря 1773 г.), свидетельст- вовало, с одной стороны, об инициативе и предприимчивости Арапова, а с другой — о том, что коллегия не всегда могла ввес- ти твердый порядок и дисциплину в своих войсках, предотвратить своевольные действия своих атаманов. 54 Протокол показаний И. Зверева на допросе 31 декабря 1773 г. в Казан- ской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 437, л. 6— 6 об.). 55 См. показание Н. Чулошникова (ЦГАДА, ф. 349, д. 7279, лл. 128 об.— 129), указ коллегии от 16 декабря 1773 г. атаману И. Ф. Арапову («Пу- гачевщина», т. I, № 23). 56 Н. Ф. Дубровин. Указ, соч., стр. 127. 57 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 437, л. 9 об. 85
3. Указ коллегии атаману Аиту Размаметеву о производстве его в старшины (январь 1774 г.). Следы текста этого указа содержатся в показаниях Аита Раз- маметева на допросе в Казанской секретной комиссии. Из этих показаний следует, что в конце декабря 1773 г. его отряды при содействии другого повстанческого отряда во главе с О. Ф. Ен- галычевым, действуя в окрестностях Черемшанской крепости, на- несли серьезный удар по карательной команде секунд-майора Шишкина и окружили ее. Рапорт об этом событии Размаметев отправил Пугачеву под Оренбург, «и в этом репорте он, Аит, описан был храбрым человеком». За боевые заслуги Пугачев по- жаловал Размаметева старшиной, «о чем и прислан к нему из походной его коллегии указ, которой остался в чувашской Подлес- ной деревне на квартире его» 58. Пожалование отличившихся в боях атаманов чинами старшин, полковников, сотников и други- ми званиями широко практиковалось коллегией, о чем говорят и некоторые из сохранившихся ее указов 59. Отмеченный вниманием коллегии Размаметев активизировал свои действия. В середине января 1774 г. его отряд подошел к стенам Черемшанской кре- пости, куда Размшетев направил манифест Пугачева (от 2 де- кабря 1773 г.) 60 и воззвание к генерал-майору А. И. Миллеру, предлагая последнему перейти на сторону «Петра III», которому якобы уже покорились Оренбург, Яицкий городок, Уфимская и Исетская провинции 61. 4. Указ коллегии атаманам. Аиту Размаметеву и Ивану Чернееву с обещанием военной помощи (январь 1774 г.). После прибытия к Черемшанской крепости усиленных кара- тельных команд неприятеля и ежедневных стычек с ними отря- ды восставших, неся крупные потери, вынуждены были начать отступление. И именно в этот момент, как вспоминал Размаме- тев на допросе, они совместно с атаманом И. Чернеевым отправи- ли Пугачеву рапорт, в котором «просили о присылке к ним вой- ска, и тот репорт отправили они с братом же ево, Темирбула- том. На что и привез он оттуда из коллегии указ, что они оставлены не будут» 62. Но помощь к терпящим бедствие повстан- ческим отрядам не пришла. Они были разбиты в сражении 23 ян- варя 1774 г. командой капитана Фатеева. Атаманы Размаметев и О. Ф. Енгалычев попали в плен 63. Первый из них 7 февраля умер в казанском остроге 64, а второй был казнен через повешение в Билярске 65. 58 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 456, л. 8—8 об. 59 «Пугачевщина», т. I, № 24, 27, 32. 60 ЦГВИА, ф. 20, Д. 1235, л. 199 об. 61 Там же, л. 199. 62 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 456, л. 9. 63 Рапорт генерал-майора Ф. Ю. Фреймана генерал-аншефу А. И. Бибикову ОТ 25 января 1774 Г. (ЦГВИА, ф. 20, д. 1235, л. 379—379 об.). 64 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 456, л. 10 об. 65 Там же, л. 25. 86
5. Указ коллегии атаманам повстанческих отрядов о доставке пленных для следствия в Бердскую слободу (январь 1774 г.). В протоколе показаний Размаметева содержатся сведения об одном чрезвычайно важном указе коллегии, циркулярно разослан- ном атаманам всех повстанческих отрядов, действовавших в За- волжье (в смежных уездах Оренбургской и Казанской губерний): «Присланы были из Оренбурга из походной Военной коллегии ко всем их шайки старшинам указы, чтоб впредь никому смерт- ной казни не чинить, но присылать виновных в Оренбург. Так- же теми указами запрещаемо было делать и раззорении. И тех, кто в противность сего поступать будет, потому ж велено присы- лать за караулом» 6б. Это несохранившееся распоряжение коллегии свидетельствует о попытках ставки Пугачева ввести правопорядок в войсках восставших, изъяв из ведения атаманов производство следствия и суда над пленными, поскольку дела такого рода пе- решли в компетенцию коллегии. Зафиксированные в этом доку- менте общие нормы правопорядка на освобожденной восставши- ми территории нашли отражение и в некоторых других указах коллегии того времени67. Следует отметить, что Размаметев во исполнение указа коллегии арестовал и отправил под конвоем в Бердскую слободу двух своих подчиненных — сотника Чепарухина и повстанца чуваша, повинных в самовольной казни помещика Тургенева с сыном и одного священника 68. 6. Указ коллегии Лбдрешиту Айтову о производстве его в чин полковника (январь 1774 г.). Следы этого указа устанавливаются по показаниям самого Абдрешита Айтова. В конце января 1774 г. он прибыл в кол- легию с рапортом атамана И. Чернеева о поражении повстанче- ских отрядов в бою 23 января под Черемшанской крепостью, где были захвачены в плен атаманы О. Ф. Енгалычев и Аит Размаме- тев (отец Абдрешита). В Берде Айтов не застал Пугачева, «ибо он тогда находился на Яике. Посланный же с ним репорт подал он дежурному Шигаеву, а Шигаев послал в злодейскую их кол- легию к секретарю Горшкову, которой, распечатав репорт, про- чел, и о разбитии их толпы сожалел». И тогда же, как вспоми- нал Айтов, «оная коллегия на место отца ево пожаловала пол- ковником и бывшую у отца ево команду велела принять ему, Абдрешиту, о чем дав ему указ, отправила ево в Бузулук к ата- ману Арапову» 69. Приехав в Бузулук, он вручил указ коллегии Арапову. «Арапов же, прочтя оной, поздравил его с полковни- ком. А потом и бывшую у отца его команду, всего человек ста с четыре, собранную помянутым Чернеевым, препоручил ему, ко- 66 Там же, л. 9—9 об. 67 «Пугачевщина», т. I, № 27, 28, 41. 68 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 456, л. 10. 69 Протокол показаний Абдрешита Айтова на допросе 23 июня 1774 г. в Оренбургской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 467, ч. XIII, лл. 193 об.—194). 87
торую он приняв, стоял в Бузулуке» 70. Вместе с атаманом Ара- повым и С. Речкиным Абдрешит участвовал в неудачном для повстанцев сражении с корпусом генерал-майора П. Д. Мансурова у Бузулукской крепости (14 февраля 1774 г.). Позднее в составе Главного войска Пугачева был в боях под деревней Пронкиной (6 марта 1774 г.), у Татищевой крепости (22 марта 1774 г.). В середине апреля 1774 г. Абдрешит Айтов вместе с атаманом Н. Чулошниковым был захвачен в плен у Погромного редута, а затем препровожден для следствия в Оренбургскую секретную комиссию 71. Последующая судьба его неизвестна. 7. Указ коллегии атаману В. И. Торнову о заготовлении про- вианта и о доставке его в Бердскую слободу (январь 1774 г.). Сведения об этом указе извлечены из протокола допроса та- тарина Измаила Токтамышева, который нес обязанности писаря в отряде атамана В. И. Торнова в Нагайбакской крепости. Тор- нов, перс по происхождению, уроженец города Мешхеда, новокре- щен из села Лебяжьего Ставропольского уезда, примкнул к вос- станию в декабре 1773 г. и находился в войсках Пугачева под Оренбургом. В конце того года по жалобе населения Нагайбак- ской округи на башкир, «што они многих разоряют», Пугачев, вручив ему свой манифест и подорожную грамоту, отправил его в Нагайбак 72. Обосновавшись здесь, Торнов объединил под своим начальством местные повстанческие отряды (Караная Муратова, Кидряса Муллакаева и др.) и успешно действовал, поддерживая постоянную связь с коллегией и с атаманом И. Н. Зарубиным- Чикой, располагавшимся со своим войском под Уфой. В январе 1774 г. Торнов, по свидетельству Токтамышева, получил «из Воен- ной коллегии чрез старшины Горяевой волости, а чей сын, не знает, повеление собирать с деревень провиант и отправлять в армию к Пугачеву». Во исполнение этого указа Торнов собрал в казенных магазинах (складах) на Кидашевском и Успенском за- водах 300 кулей муки и отправил их в Бердскую слободу с за- водскими крестьянами73. Указы сходного содержания (о доставке в Бердскую слободу провианта) посылались, как известно, атама- нам и других повстанческих отрядов (И. Ф. Арапову, Н. Чулош- никову, Я. С. Антипову и др.) 74. А это обстоятельство подтверж- дает сообщение И. Токтамышева о данном указе коллегии ата- ману Торнову. 8. Указ коллегии атаману Г. Давыдову об обороне занимаемых позиций (январь 1774 г.). 70 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 467, ч. XIII, л. 194. 71 Там же, лл. 194—195 об. 72 «Пугачевщина», т. I, № 37; протокол показаний В. И. Торнова на допросе 17 апреля 1774 г. в Казанской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 431, л. 30—30 об.). 73 Протокол показаний И. Токтамышева на допросе 17 апреля 1774 г. в Ка- занской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 507, ч. III, л. 229—229 об.). 74 «Пугачевщина», т. I, № 23, 29 и др. 88
В середине января 1774 г. в связи с начавшимся наступле- нием карательных войск от Казани и Самары к Оренбургу кол- легия стала систематически получать рапорты от атаманов аван- гардных повстанческих отрядов об отходе их под натиском неприя- теля. Собирая главные силы для генерального сражения, колле- гия, желая выиграть для этого время, предписывала командирам авангардных своих отрядов до «последней крайности» защищать обороняемые ими рубежи. К числу таких распоряжений коллегии относился и указ атаману Давыдову, прикрывавшему своим от- рядом окрестности Бугуруслана. О получении и содержании этого указа рассказал на следствии И. Калугин, писарь атамана Давы- дова: «Ордер ему дан был из коллегии злодейской и велено содержать бекет 75 в деревне Кравцовой, и иметь опасение от вер- ных ея величества войск, и в случае таковых команд приходу защищаться оружейною рукою. Когда ж будет превосходное чис- ло нападать, то отступать в тыл» 76. Военно-оперативными распо- ряжениями такого порядка коллегия смогла задержать движение неприятельских войск к Оренбургу на два с половиной месяца, а Пугачев успел собрать к генеральному сражению в Тати- щевой крепости (22 марта 1774 г.) 10-тысячную армию при 36 пушках. 9. Указ коллегии о производстве башкира Сайфуллы Мавлюта Сайдашева в звание походного старшины (январь 1774 г.). В декабре 1773 г., после прибытия под Уфу атамана И. Н. За- рубина-Чики и в результате энергичной его деятельности по во- влечению местного русского и нерусского населения в восстание, на сторону «императора Петра III» перешли башкиры Тайнин- ской волости, расположенной по реке Тулве (левый приток Камы). Сайфулла Сайдашев, мулла деревни Елпачихи Тайнинской воло- сти, как человек грамотный и, видимо, наиболее авторитетный среди местных повстанцев, был командирован ими в Бердскую слободу к Пугачеву с сообщением о переходе башкир в подданст- во ему, «государю Петру Федоровичу». Не застав Пугачева в Берде (он был в отъезде к Яицкому городку), Сайдашев обра- тился к ближайшему его соратнику старшине Кинзе Арасланову. А тот, как свидетельствовал Сайдашев, исходатайствуя в колле- гии «о пожаловании его старшиною, дал ему, Сейфулу, указ» 77. О том, что факт этот имел место в действительности, говорят документы, подписанные Сайдашевым в качестве походного стар- шины восставших 78. Сайдашев участвовал в операциях под Юго- камским заводом, городом Осой, а летом 1774 г. в составе вой- 75 Бекет — искаженное слово «пикет». 76 Протокол показаний И. Калугина на допросе 17 апреля 1774 г. в Казан- ской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 431, л. 20 об.). 77 Протокол показаний С. Сайдашева на допросе в сентябре 1774 г. в Ка- занской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 507, ч. IV, л. 206). 78 «Пугачевщина», т. I, № 120, 127, 128, 190. 89
ска Пугачева был в походе от Осы до Казани, после чего воз- вратился в родные места, где в сентябре того же года был арестован карателями и препровожден в Казанскую секретную комиссию. 10. Указ коллегии полковнику восставших татарину Мин лигу- лу Кутлумаметеву о сборе и доставке провианта в Бердскую слободу (январь 1774 г ). Об этом указе дал показание на следствии отставной писарь морского флота И. В. Князев, который служил секретарем у пов- станческого полковника Кутлумаметева под Нагайбаком и Стерли- тамаком. Кутлумаметев, исполняя предписание коллегии, полу- ченное им в январе 1774 г., «где ни находили провиант и соль, оное наказывал... по насланному к нему самозвановой Военной коллегии указу вести в Нагайбак и в Главную армию в Берд^ скую слободу» 79. Содержание этого указа сходно с рассмотренны- ми выше указами коллегии атаману В. И. Торнову и другими предписаниями аналогичного рода. 11. Указ коллегии крестьянам Оренбургской губернии о привозе хлеба для продажи в Бердскую слободу (январь 1774 г.). Сведения об этом указе извлечены из «Алфабета» — журнала Казанской секретной комиссии, в котором отмечались «имена на- чальников злодейских», взятых как из допросов пленных повстан- цев, так и из перехваченных бумаг повстанческих властей. В журнале (который, кстати говоря, вел сотрудник комиссии, гвардии поручик Г. Р. Державин, позднее поэт) имеется за- пись о судье Военной коллегии И. А. Творогове, который вместе с секретарями и повытчиками подписывал все коллежские бумаги: «Творогов Иван, злодейской Пугачевой разбойнической названной Военной коллегии присудствующий. Подписал билет воровской, чтоб везли к ним в злодейское зборище для продажи хлеб и прочая» 80. Ясно, что в данном случае речь идет не о билете, а о циркулярно рассылаемом коллегией по селениям Оренбург- ской губернии указе. Указ этот говорит о том, что коллегия пыталась разрешить тяжелое продовольственное положение пов- станческих войск под Оренбургом не только путем своза туда кон- фискованного помещичьего и казенного провианта, но и налажи- ванием вольной продажи привозного крестьянского хлеба и дру- гих съестных припасов. О том, что коллегия в действительности предпринимала такого рода шаги в этом направлении, свидетель- ствуют показания каргалинского татарина Абдусалями Хасанова, перебежавшего 10 января 1774 г. из лагеря Пугачева в Орен- бург. Перебежчик сообщил, в частности, что «ныне по публика- '9 Протокол показаний И. В. Князева на допросе в Казанской секретной ко- миссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 507, ч. V, л. 524 об.). 80 Государственная публичная библиотека РСФСР им. М. Е. Салтыкова-Щед- рина, Отдел рукописей, F IV 668, ч. II, л. 25. 90
ции ево, Пугачева, везут и продают разной хлеб из Уфимского уезда» 81. 12. Указ коллегии атаману В. И. Торнову об объединении и пополнении повстанческих сил под Нагайбаком (февраль 1774 г.). В январе 1774 г., испытывая все возрастающее давление со стороны карательных войск в районе Нагайбака, Торнов обратил- ся за помощью к атаману И. Н. Зарубину-Чике. Но тот, сам собирая силы для решающего штурма Уфы, не смог дать ему зна- чительного подкрепления (Торнов получил в Чесноковке лишь 3 пушки и 2 пуда пороха) 82. Не удовлетворившись этим, Торнов отправился в Бердскую слободу, но не застал там Пугачева (в первую половину февраля он был в Яицком городке). Воен- ная же коллегия отказала ему в помощи, но он, по собственным его показаниям, получил указ «требовать помощи от находящихся около Нагайбака бунтующих старшин, и притом позволено ему собирать на службу самозванцу из ближних жительств. Причем он, Торнов, тогда за верную службу произведен коллегиею ата- маном» 83. Следует отметить, что такого рода указы встречались в практике коллегии. Так, в ответ на рапорт башкирских стар- шин Магдея Мениярова и Аиты и марийского старшины Юкея Егорова, просивших прислать им подкрепление людьми и артил- лерией, коллегия указом от июня 1774 г. отказала им в помо- щи, ибо «против здешней нашей армии и самим пушки недоста- точны», и предписала просителям, чтобы они сами, «приумножив промеж собою людей и имев стоять против неприятелей старание, и когда, собравшись в многолюдстве, будете вступить грудью, достаните и пушку» 84. Аналогичными мотивами был, очевидно, вызван и отказ коллегии в помощи атаману Торнову, тем более что в феврале 1774 г., когда поступила эта просьба, коллегия была озабочена укреплением главных своих сил для отпора не- приятельским войскам, наступавшим к Оренбургу. Уже тогда, ви- димо, коллегией были получены рапорты атамана И. Ф. Арапова о поражении его отрядов в бою 14 февраля 1774 г. у Бузулук- ской крепости. 13. Указ коллегии атаману В. И. Торнову о восстановлении его в правах атамана (февраль 1774 г.). За время поездки атамана Торнова в Бердскую слободу об- становка под Нагайбаком крайне обострилась. 8 февраля 1774 г. карательная команда полковника Ю. Б. Бибикова выбила повстан- цев из Нагайбака и, оставив там довольно значительный гарни- зон, направилась к крепости Бакалы и далее на соединение с корпусом генерал-майора князя П. М. Голицына в Бугульме. 81 «Исторический архив», 1960, № 1, стр. 158. 82 Протокол показаний В. И. Торнова на допросе 17 апреля 1774 г. в Казан- ской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 431, л. 31 об.). 83 Там же. 8/1 «Пугачевщина», т. I, № 57. 9/
Атаман И. Н. Зарубин-Чика, воспользовавшись этим, решил сно- ва овладеть Нагайбаком, отправив туда отряд во главе со своим двоюродным братом повстанческим полковником И. И. Ульяно- вым. Операция блестяще удалась. 19 февраля Ульянов штурмом овладел Нагайбаком, сломив недолгое сопротивление местного гар- низона. Возвратившийся в Нагайбак после этих событий атаман Торнов был арестован Ульяновым по подозрению в дезертирстве. Однако Торнов сумел переправить в коллегию рапорт с жалобой на Ульянова. Коллегия взяла под защиту своего атамана и, как вспоминал Торнов на допросе, «знав его усердие, приказала быть по-прежнему атаманом, а к Ульянову писала, чтоб он впредь ему, Торнову, таких обид не делал» 85. Указы коллегии по поводу лик- видации возникшего инцидента, посланные одновременно и Торно- ву и Ульянову, показывают, что Коллегия выступала в роли ав- торитетного третейского судьи при разрешении конфликтов, имев- ших место во взаимоотношениях пугачевских атаманов 86. 14. Указ коллегии атаману И. Н. Белобородову о формирова- нии повстанческих отрядов и о пополнении ими главной армии «Петра III» (4 апреля 1774 г.). Достоверные сведения о содержании этого указа запечатле- ны самим Белобородовым в его наставлении старшине Бахтиару Канкаеву от 9 апреля 1774 г. В документе этом сообщалось, в ча- стности: «Во исполнение присланного из Государственной Воен- ной коллегии на имя мое, Белобородова, указа, пущенного из оной 4-го, а полученного в реченной деревне87 чрез нарочную почту 9-го числа сего апреля, повелено для укомплектования и распространения корпуса его величества собрать русской, баш- кирской и черемисской его величества команды многотысячное чис- ло человек, коя и препоручена мне, Белобородову, для отправле- ния в главную армию, дабы от недоброжелателей общаго покоя могло произойти в том всякое благополучие и тишина» 88. В этом отрывке улавливается почти дословная цитация утраченного ука- за коллегии. Знаменательно, что указ этот, составленный на Авзя- но-Петровском заводе всего три дня спустя после поражения пов- станческих войск в битве 1 апреля 1774 г. под Сакмарским город- ком у Оренбурга, раскрывает новый стратегический замысел Пу- гачева — перенесение основной базы движения в Башкирию, горнозаводские районы Южного Урала и Прикамья, создание здесь большой, многонациональной по составу армии восставших. Замысел этот возник у Пугачева еще до сражения под Сакмар- ским городком, о чем свидетельствуют показания двух ближайших 85 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 431, л. 32—32 об. 86 «Пугачевщина», т. II, стр. 329—331; т. I, № 192; ЦГАДА, Госархив, Раз- ряд VI, д. 428. 87 Деревня Верхние Киги в 170 верстах к северо-востоку от Уфы. 88 «Пугачевщина», т. I, № 77. Сходное изложение этого указа см. в ордере Белобородова башкирскому сотнику Егафару Азбаеву от 9 апреля 1774 г. (там же, № 237). 92
его соратников — М. Д. Горшкова и Т. И. Падурова, захвачен- ных в плен при этом сражении. На допросе в Военно-походной канцелярии генерала П. М. Голицына 2 апреля 1774 г. они заяви- ли, что «вспоможение в людях башкирские старшины Кинзей и Канзафар обещали злодею Пугачеву набрать из Башкирии до пяти тысяч на первой случай вооруженных. Куда и самозванец намерен сам быть в доме старшины Кинзея» 89. Захваченный позд- нее в плен старший судья Военной коллегии М. Г. Шигаев назвал иное число башкир-повстанцев, которых обещал Пугачеву набрать Кинзя Арсланов, в том случае, если «Петр III» направится в Башкирию: «Естли, де, вы туда придете, то я вам тамо через десять дней хотя десять тысяч своих башкирцев поставлю» 90. Как бы то ни было, но уже через несколько дней Пугачев пере- шел к практической реализации этих замыслов, свидетельством чему и является рассматриваемый указ коллегии атаману Белобо- родову. Во исполнение этого указа Белобородов предписал старши- не Бахтиару Канкаеву отправиться в Кунгурский уезд и сформи- ровать там отряд повстанцев с артиллерией, а впоследствии при- вести его к нему91. Аналогичного содержания ордера от 9 и 16 апреля были направлены Белобородовым башкирскому есаулу Егафару Азбаеву и русскому сотнику Козьме Коновалову 92. Реа- лизация апрельских указов коллегии позволила Пугачеву быстро оправиться от тяжелых весенних поражений и создать основу того нового войска, которое успешно совершило в мае — начале июля поход от Магнитной крепости к Казани. 15. Указ коллегии крестьянам деревни Бырминской Уфимского уезда о безоброчном владении пахотной землей и сенокосными угодьями (13 июня 1774 г.). Сведения об этом указе содержатся в показаниях кунгурско- го крестьянина села Старый Посад Ф. И. Яковлева 93. Он примк- нул к восстанию в ноябре 1773 г., когда к Кунгуру подошли отряды башкир повстанцев во главе с атаманом Батыркаем Итки- ниным. В январе 1774 г. Яковлев в составе отрядов Салавата Юлаева, И. С. Кузнецова и Канзафара Усаева участвовал в осаде Кунгура. В конце того же месяца после поражения повстанцев под селом Орда Яковлев, опасаясь репрессий со стороны карате- лей, бежал в Уфимский уезд и поселился в деревне Бырминской. 9 мая 1774 г. по просьбе местных крестьян Яковлев как человек, знающий грамоту (он был писчиком в своем селе), вместе с крестьянином Ф. Шашуковым отправился к «царю Петру Федоро- вичу з доношением, которым просили, чтоб им пахотною землею 89 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 143, л. 205—205 об. 90 Протокол показаний М. Г. Шигаева на допросе 8 мая 1774 г. в Оренбург- ской секретной комиссии (ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 506, л. 91). 91 «Пугачевщина», т. I, № 77, ср. № 83. 92 Там же, № 84, 237. 93 Протокол показаний Ф. И. Яковлева на допросе 11 июля 1774 г. в Перм- ской провинциальной канцелярии (ЦГАДА, ф. 349, д. 7215, лл. 2—4 об.). 93
и сенными угодьями владеть без кортому 94, которой они платили кунгурскому посадскому Шавкунову, потому что жили на ево куп- ленной земле» 95. После долгих скитаний по Башкирии Яковлев и Шашуков нашли Пугачева 22 мая у села Кундравинского. Деле- гаты явились к судье Военной коллегии И. А. Творогову, а тот представил их Пугачеву. Выслушав просьбу, Пугачев объявил им, чтобы они ехали с ним, «а как он вступит в Кунгурское ведомство и войдет в жительство, там и обещал зделать на прозь- бу их определение». В составе войска Пугачева Яковлев и Шашу- ков проделали утомительный с частыми боями поход от села Кунд- равинского через Косотурский и Саткинский заводы, Красно- уфимск к Иргинскому заводу. Здесь 13 июня 1774 г. Яковлев и Шашуков обратились к Пугачеву с просьбой «об отпуске в жи- тельство», ибо деревня Бырминская находилась вблизи Иргинско- го завода. Отпуская их, Пугачев приказал «по доношению и по выбору 96 зделать определение в называющейся Военной коллегии. По которому тово ж дни надписано на доношении, чтоб жителям владеть землею пахотною и сенными угодьями без кортома, в том же надписании упомянут и крестьянин Шашуков сотником. А ему, Шашукову, от Военной коллегии дан указ в той силе, чтоб знали народ, что точной император Петр Федорович явившейся ис поте- рянных, на котором и красной сургучевой патрет ево изображен. Под оным подписались Иван Творогов, секретарь Алексей Дуб- ровской, повытчик Герасим Степанов, а ис коих они, того не знает» 97. Достоверность сообщения Яковлева об этом указе под- тверждается точным описанием манеры оформления документа (со- став сотрудников коллегии и порядок их подписей, оттиск на красном сургуче печати с изображением «Петра III»), именно так оформлялись указы коллегии в июне 1774 г.98 99 Содержание же указа 13 июня, предоставлявшего крестьянам дер. Бырминской землю со всеми ее угодьями в безвозмездное и безоброчное поль- зование, соответствует нормам, провозглашенным манифестами Пу- гачева и указами его Военной коллегии того времени ". Получив указ коллегии, Яковлев и Шашуков уехали в дер. Бырминскую. 11 июля 1774 г. Яковлева задержала разъездная карательная команда и доставила в Кунгур, где он был допрошен и дал по- казание о пребывании в отрядах Пугачева и о полученном из его коллегии указе. По указу Казанской секретной комиссии от 31 ав- 94 Кортом — оброк, арендная плата. 95 ЦГАДА, ф. 349, д. 7215, л. 3. 96 Выбор — письменное заявление властям от жителей селения о выборе их односельчанина в ту или иную должность. В данном случае речь идет о вы- боре Ф. Шашукова сотником Бырминской деревни. 97 ЦГАДА, ф. 349, д. 7215, л. 3 об. 98 «Пугачевщина», т. I, № 32, 56. 99 Там же, № 31, 32; Р. В. Овчинников. Именной указ Е. И. Пугачева баш- кирскому походному старшине Адылу Ашменеву.— «История СССР», 1972, № 2, стр. 123. 94
густа 1774 г. Яковлев был нещадно наказан плетьми и сослан на каторжные работы в Азов 10°. 16. Указ коллегии саратовскому казаку В. А, Шеметеву о розыске бежавших дворян и о доставлении их в Саратов (ав- густ 1774 г.). Содержание этого утраченного указа устанавливается по след- ственным показаниям самого Шеметева. Он сообщил, что во время пребывания Пугачева в Саратове (6—9 августа 1774 г.) он по рекомендации назначенного «Петром III» атамана Саратовской станицы Я. А. Уфимцева получил из Военной коллегии «настав- ление, подписанное каким-то секретарем 100 101, которого он имя и прозвание забыл, о сыску и поимке дворян и приводу к их на- чальнику» 102, т. е. к атаману Уфимцеву. Показание Шеметева подтверждается независимым от него свидетельством атамана Уфимцева, который сообщил на следствии, что Шеметеву было выдано из коллегии «письменное наставление о сыску кроющихся дворян» 103. Что касается самого содержания этого указа, то оно вполне соответствовало духу манифестов и указов Пугачева того времени, призывавших к борьбе с дворянами-крепостниками — душителями крестьянской и казачьей вольности 104. После ухода Пугачева из Саратова Шеметев вместе с 18 местными пугачевца- ми бежал на лодке вниз по Волге, но вскоре беглецы были за- держаны и доставлены в Саратов. Шеметев, как человек отстав- ной от казачьей службы и престарелый, был после жестокого наказания плетьми освобожден из-под стражи. 17. Указ коллегии старшине Волжского казачьего войска Г. Полякову о запрещении отгонять конские табуны от Дубовки (17 августа 1774 г.). Накануне вступления Пугачева в центр Волжского казачьего войска — Дубовку (в 50 верстах вверх по Волге от Царицына) войсковому старшине Г. Полякову из ставки «Петра III» были присланы с казаком Ф. Сленистовым три указа. Содержание их было изложено в показаниях сотника Астраханского казачьего войска В. В. Горского 105. Первый из этих указов принадлежал самому Пугачеву, имел подпись «Петр» и предписывал Полякову, «чтоб встретили его в городе с честью все жители, не исключая старого и малого». Содержание указа сходно с другими указами, исходившими как от самого Пугачева, так и от его коллегии и 100 ЦГАДА, ф. 349, д. 7215, лл. 5, 6. 101 Это был секретарь коллегии А. И. Дубровский. 102 Протокол показаний В. А. Шеметева на допросе в сентябре 1774 г. в Воен- ной походной канцелярии генерал-майора П. Д. Мансурова (ЦГАДА, ф. 1274, д. 181, лл. 29 об.—30). 103 Там же, лл. 26—28. 104 «Пугачевщина», т. I, № 19, 21, 22, 38, 40. 105 Протокол показаний В. В. Горского на допросе 31 октября 1774 г. в Ка- занской секретной комиссии.— «Дон и Нижнее Поволжье в период Кресть- янской войны 1773—1775 годов». Сборник документов. Ростов-на-Дону, 1961, стр. 200. 95
призывавшими население городов торжественно встречать «Пет- ра III» и его армию 106. Два других указа, присланных Полякову, исходили из Воен- ной коллегии, так как были, по свидетельству Горского, скреп- лены подписью коллежского судьи И. А. Творогова. В одном указе коллегии содержалось требование, «чтоб от города не отго- нять лошадиные табуны». Цель этого распоряжения ясна: Пуга- чеву необходимо было пополнить конский состав своего войска свежими лошадьми. 18. Указ коллегии старшине Волжского казачьего войска Г. По- лякову о заготовлении речных судов для переправы с Луговой на Нагорную сторону Волги (17 августа 1774 г.). Второй указ коллегии старшине Полякову, о котором говорил Горский, содержал требование о том, «дабы на Волге готовы были суда для переправы на Нагорную сторону», так как Пу- гачев «давал знать, якобы с Луговой на Нагорную будет пере- бираться черный гусарский его полк» 107. Правда, Горский сом- невался в наличии такого полка у Пугачева («коего хотя и ни- когда не имел»). Но это лишь результат неосведомленности Гор- ского, так как в действительности в данном случае речь шла о переправе с левого берега на правый калмыцкой конницы пра- вителя Дербетевских кочевий Цендена, который соединился с Пу- гачевым 19 августа 1774 г. под Дубовкой 108. Следует в этой связи сослаться на указ коллегии от 13 августа 1774 г. атаману заволж- ской Николаевской слободы М. Молчанову относительно обеспе- чения порядка при следовании калмыцкой конницы Цендена из заволжских степей на соединение с войсками «Петра III» 109 110. Что касается термина «черные гусары», то так в XVIII в. обычно именовались воины калмыцкой иррегулярной конницы. Старши- на Поляков, видимо, уклонился от исполнения указов коллегии, так как 18 августа он был казнен по приказанию Пугачева, а ори- гиналы указов погибли при разгроме дома Полякова повстанца- ми но. При «эскизной» реконструкции 18 утраченных указов Воен- ной коллегии Пугачева удалось установить достоверность сообще- ний источников иного происхождения о содержании и оформлении не дошедших до нас документов. Сообщения эти исходили либо от держателей и получателей этих указов, либо от лиц, хорошо осведомленных о деятельности ставки Пугачева и его коллегии. Помимо этого, реальные факты былого существования реконстру- ированных здесь указов коллегии в 1773—1774 гг. устанавливают- 106 «Пугачевщина», т. I, № 22, 60, 66. 107 «Дон и Нижнее Поволжье...», стр. 200. 108 Т. И. Беликов. Участие калмыков в Крестьянской войне под руководством Е. И. Пугачева (1773—1775). Элиста, 1971, стр. 147. 109 «Исторический архив», 1956, № 4, стр. 133. 110 «Дон и Нижнее Поволжье...», стр. 201—202. 96
ся более или менее близким сходством их содержания и оформ- ления со структурой сохранившихся документов коллегии, а так- же соответствием их с действительными обстоятельствами времени, места и причинами их создания и бытования в событиях восста- ния под руководством Пугачева. Думается, что фронтальное изу- чение всех сохранившихся документов коллегии в последнем из обозначенных выше направлений может также дать ценный факти- ческий материал не только для источниковедческих наблюдений по каждому отдельному документу (его происхождение, место в соответствующих событиях, практическая реализация и т. п.), но и для установления роли коллегии как военно-политического и ад- министративного центра и, наконец, для решения генеральной про- блемы о соотношениях явлений стихийности и сознательности в Крестьянской войне. Реконструированные выше указы отражают самый широкий круг исторических фактов, связанных с деятельностью Военной коллегии Пугачева. В них содержатся сведения об общих страте- гических замыслах и частных тактических решениях ставки Пу- гачева, о руководстве отдаленными очагами движения и отдельны- ми повстанческими отрядами, о создании новых отрядов, об их пополнении новыми бойцами, о продовольственном обеспечении, снабжении оружием, боеприпасами, деньгами, об охране обществен- ного порядка, о судопроизводстве, об отношениях между разными народами. Все эти свидетельства реконструированных указов кол- легии имеют, на наш взгляд, значение исторических реалий и могут быть плодотворно использованы (наряду с сохранившимися документами ставки Пугачева и иными источниками) в различного рода исторических построениях, прежде всего при монографичес- ком исследовании деятельности пугачевской Военной коллегии. Предложенный путь разыскания и реконструкции утраченных указов коллегии вряд ли следует считать завершенным с выхо- дом в свет данной статьи. Сделан лишь первый шаг в этом на- правлении. Тщательное обследование огромного массива архивных дел о Крестьянской войне 1773—1775 гг. выявит, думается нам, массу новых сведений о не дошедших до нас документах подоб- ного рода, а вполне возможно, может привести к открытию неиз- вестных доселе оригиналов воззваний и повелений Пугачева и распоряжений его Военной коллегии. 4 Крестьянские boIhm XVII—XVIII ее.
Казачество в Крестьянской войне под предводительством Е.И.Пугачева (По данным русской и иностранной историографии XVIII—XIX вв.) И. Г. Рознер Историография Крестьянской войны 1773—1775 гг. была предме- том многочисленных исследований как в дореволюционное, так и в советское время. Из новейших работ следует особо отметить фундаментальный труд В. В. Мавродина, в котором эта проблема получила всестороннюю интерпретацию \ Тем не менее существует один чрезвычайно важный аспект для понимания проблемы в целом, который, к сожалению, еще и поныне не стал предметом специального исследования. Это воп- рос о том, как освещалась и освещается в историографии, рус- ской и иностранной, роль казачества в подготовке и на всем про- тяжении Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пуга- чева. Казачество, прежде всего яицкое, не только было инициато- ром этого крупнейшего в истории России антифеодального дви- жения, но и сыграло важную роль в организации сил восстав- ших и развитии боевых действий. Истоки историографии о Крестьянской войне 1773—1775 гг. в целом и о роли в ней казачества, в частности, можно усматри- вать уже в те годы, когда идейные представления участников движения противостояли официальной, самодержавно-дворянской трактовке событий. Цель и намерения казаков, активно участвовавших в Кресть- янской войне 1773—1775 гг., изложены в их воззваниях и других документах. Так, лозунг о ниспровержении крепостного строя ка- заками в союзе с крестьянством центральных областей страны был провозглашен еще во время восстания 1772 г. на Яике, явив- шемся своеобразной прелюдией Крестьянской войны. В мае 1772 г. казак И. Ружейников, например, заявил, что яицкие повстанцы намерены вступить в бой с карательным корпусом генерала Ф. Фреймана: «И ежели де их казачья будет удача, то де за^ тем, захвати все воинское оружие», идти далее, в центр государ- ства, «а по пути де возмутить помещичьих людей на побег и 1 В. В. Мавродин. Крестьянская война в России в 1773—1775 гг. Восстание Пугачева, т. I. Л., 1961. 98
принимать их в свое войско» 2. Намерение яицких казаков под- нять на борьбу крепостных крестьян в известном смысле под- твердил через несколько недель Фрейман, известивший Екате- рину II, что они «по разбитии меня хотели итти чрез Волгу в Россию» 3. Уцелевшие яицкие повстанцы и Пугачев в период подготовки Крестьянской войны на Яике осенью 1773 г. вновь подтвердили, что их цель состоит в том, чтобы уничтожить сословно-крепост- нический строй, освободить всех от феодальной зависимости и навсегда провозгласить их вольными казаками, установить во всей стране казацкие порядки. В последних числах августа 1773 г. Пу- гачев объявил казакам, собравшимся на хутор М. Кожевникова, что он намерен повсеместно «учредить судей (власти.— И. Р.) других в разсуждении, что де в нынешних присмотрена им многая неправда», добавив, что для осуществления этого он уверен, что «Русь... вся к нему пристанет»4. Еще яснее лозунг ликвидации крепостничества в стране звучал в первом же указе Пугачева от 7—9 сентября 1773 г. (т. е. до начала восстания), посланном с Усихи через казака И. Баймекова. Основное содержание этого указа — провозглашение всеобщей воли: «И будет от меня воль- ным и невольным воля» 5. После начала Крестьянской войны вопрос об освобождении от ненавистного крепостнического ига стал основным во всех указах и манифестах Пугачева и других вождей восстания. Указ Пугачева жителям Красногорской крепости от 11 ноября 1773 г., например, награждал, как говорили тогда, их «землею, травами и морями... и вечною волностию», а указ от 25 ноября того же года жаловал всех «всякою вольностию» 6. Интересно при этом, что данный принцип не оставался на бумаге, а осуществлялся практически, причем иногда насильственным путем. Там, например, где восстание побеждало, но крепостные по тем или иным сообра- жениям все еще опасались отказаться от повинностей в пользу своих бывших господ, Пугачев осуществлял это насильно. Так, крестьянин К. Колесников из деревни Михайловой Ставрополь- ской провинции на допросе 18 декабря 1773 г. показал, что яиц- кий хорунжий, приехавший к ним в село с отрядом казаков, застав тут крестьян, которые обрабатывали землю помещика, со- звал их и наказал: «Смотрите жа де, мужики, отнюдь на поме- щика не работайте и никаких податей ему не платите, и естли де мы впериод застанем вас на помещичей работе, так всех 2 ЦГАДА, ф. 1100, Оренбургская губернская канцелярия, оп. 1, д. 1, лл. 126—127 об. 3 Там же, ф. 375, Исторические сочинения, оп. 1, д. 74, л. 9—9 об. 4 Там же, ф. 1100, оп. 1, д. 2, л. 38—38 об. 5 Там же, Госархив, Разряд VI, д. 416, ч. 1, отд. 7, лл. 8—9. 6 Там же, л. 16; «Пугачевщина», Сборник документов, т. I. М.— Л., 1926, стр. 32, 35. 99 4*
переколем»7. Конечно, аналогичные случаи были редкими, ибо крепостные, как правило, устанавливали у себя «волю» еще до при- бытия к ним казацкого войска. Особенно ярко лозунг о всеоб- щей вольности с объяснением мотивов восстания прозвучал в ма- нифесте Пугачева от августа 1774 г. Злодеи-дворяне, говорилось в нем, коварными беззаконными действиями закрепостили посте- пенно весь народ Руси — сначала крестьян, а затем и вольных казаков. Это дворяне «подвергнули... всю Россию себе в поддан- ство, с наложением великих отягощениев и доведя ее до самой крайней гибели, чрез что, как Яицкоя, Донское и Волское войско ожидали своего крайнего раззорения и истребления. Что нами обо все выше прописаном отечески соболезновав... намерены... от их (дворян.— И. Р.) злодейского тиранства свободить и учи- нить во всей России волность..., то б желающие оказать рев- ность и усердие для истребления вредителных обществу дворян явились бы в Главную нашу армию»8. Указы Пугачева освобо- ждали народы империи не только от феодального, но и от наци- онально-религиозного гнета. В манифесте от июля 1773 г., на- пример, объявлялось: «Я хочу, чтобы весь народ был свободным. Поэтому и народам иной веры даю свободу. Ликвидирую власть князей над ними. Приказываю им избрать руководителей из своей среды, кого они пожелают»9. Таковы вкратце воззрения самих повстанцев-казаков и их руководителей на причины и цели Кре- стьянской войны 1773—1775 гг. Противоположную оценку Крестьянской войны, ее мотивов и задач пытались утвердить представители русских крепостников во главе с Екатериной II. Они стремились представить события так, будто восстание, потрясшее до основания Россию, было иск- лючительно следствием «наущений» беглого донского казака Пу- гачева, сумевшего «подбить» нескольких недовольных яицких ка- заков— уцелевших участников восстания 1772 г. При их помощи Пугачев, который выдавал себя за Петра III, и ополчился против «законных порядков», ввел в заблуждение многих «легковерных», но восстание якобы не имело ни глубоких причин, ни целей. В при- говоре правительства от 10 января 1775 г. по делу руково- дителей Крестьянской войны значилось, что Пугачев объявил «се- бя в имени покойного государя Петра III, воспользуясь обстоя- тельствами, узнав несогласие между яицких казаков», скрываясь на Яике, он сумел «собрать некоторое число содейственников бо- гоненавистному предприятию своему, дерзнул обще с ними под- нять оружие противу отечества» 10. 7 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 433, л. 41. 8 «Пугачевщина», т. I, стр. 41—42. 9 «Манифест Емельяна Пугачева». Публ. и комм. Т. Тургеневой.— «Москва», 1958, № 6, стр. 221 (манифест переведен с татарского яз.). 10 А. С. Пушкин. История Пугачевского бунта, ч. II. Приложения к истории СПб., 1834, стр. 31—33. 100
Такова была официальная, правительственная версия о при- чинах Крестьянской войны, рассчитанная на «обработку» общест- венного мнения в России и за границей. Правда, неофициальное заключение, к которому пришло правительство, было иным. На основании изучения следственных и других материалов Екатери- на II и ее окружение сделали для себя вывод, согласно которому подлинным инициатором и застрельщиком Крестьянской войны явился не Пугачев, а яицкие казаки «непослушной», или народ- ной, «партии». Последние уже несколько десятилетий подряд оже- сточенно сопротивлялись наступлению крепостничества. После по- давления восстания 1772 г. на Яике многие из них скрылись в труднодоступные местности края и готовили новое выступление. Другими словами, Екатерине II и ее помощникам Пугачев пред- ставлялся лишь орудием «непослушных» яицких казаков, подстав- ной фигурой «доброго» царя, которую можно было использовать для вовлечения в восстание крестьянства, горожан, вообще говоря всех недовольных. Такая мысль была со всей отчетливостью вы- сказана Екатериной II в ее личной «Записке» от 1775 г. «Ког- да,— замечала она в ней,— воспоследовала за таковыя преступ- ления (за восстание 1772 г. на Яике.— И. Р.) правильное мще- ние, то зломыслящия (яицкие казаки.— И. Р.) изыскали чудови- щу, донскаго беглаго казака Емельяна Пугачева, который быв на все ими затеваемом преклонно, присвояя себя высокое имя покойнаго императора Петра III, с ними, по их воле и настав- лению, из которых и выходить не смел, учинил все те злыя дела, кои без содрогания душевнаго и телеснаго никакой смертной слы- шеть не будет». Вместе с тем Екатерина подчеркивала, что на сей раз дело касалось уже не одного только Яика, так как орга- низаторы восстания стремились к ниспровержению при помощи крестьянства крепостнических порядков во всей стране и поэтому готовы были наделить, как она выражалась, чернь «незбыточными льготами» п. Главная причина, которая позволила яицким каза- кам поднять восстание, по мнению правительства, заключалась в том, что они, несмотря на предпринятые правительством рефор- мы, все еще сохранили в значительной мере свою былую автоно- мию, свое «республиканское» устройство. «И хотя яицкие каза- ки,— писал в 1775 г. П. Потемкин,— не отрицались российского подданства..., но управлялись всегда выборными из них самих..., реша при том важные свои дела общим в кругу всех Козаков при- говором, что хотя и начало было с некоторых времян из употре- бления... выходить, однако ж до желаемого предмета совершенно по 774 год не было доведено... (и) все новые учреждения и оста- вались почти без действа... На таком основании, будучи точными самодержавного государства поддаными, начальство у них было наиболее республиканское» 11 12. 11 ЦГАДА, Госархив, Разряд VI, д. 467, ч. IV, лл. 365—370 об. 12 Там же, д. 664, л. 166—166 об. 101
Теперь, после подавления Крестьянской войны, идеологи са- модержавия пытались доказать «незаконность» существования ка- зачества, необходимость его уничтожения, возвращения казаков в крепостное ярмо. П. Рычков, например, в своей «Летописи» от 1775 г. утверждал, «что войско Яицкое начало свое имеет от не- большой артели беглых... и что оная разбойничья артель умно- жилась... из великороссийских мест беглыми людьми» 13. К подоб- ному «заключению» пришел тогда же генерал А. Ригельман 14. Почти то же писал о запорожских казаках в своей «Записке», составленной по заказу правительства в 1775 г., Г.-Ф. Миллер. По его словам, запорожцы — это не более как сборище беглецов «всех языков, всех вер», общественное устройство которых, осно- ванное на выборе должностных лиц, «всякому, на здравом разуме и на истинных правилах основанному гражданскому обществу, про- тивоборствует» 15. Однако полностью уничтожить казачество пра- вительство все еще было не в состоянии, для этого у него не хватало ни сил, ни средств. Тем не менее оно решило восполь- зоваться подавлением Крестьянской войны, чтобы до конца реорга- низовать казачьи войска, исключить из их состава бедноту, пре- вратить казачество в свое послушное орудие, а то и просто его «ликвидировать». В манифесте об уничтожении Запорожской Сечи от 3 августа 1775 г. Екатерина II оправдывала это тем, что за- порожцы, принимая в свое войско беглых крепостных и «заводя собственное хлебопашество, расторгали они тем свое основание зависимости их от престола нашего и помышляли, конечно, со- ставить из себя посреди отечества область, совершенно независи- мую под собственным сбоим неистовым управлением» 16. Верхи казачества — донского, уральского (до 1775 г. яицкого) и т. д., которые давно искали сговора с самодержавием и теперь, после подавления Крестьянской войны, стали получать от него земли, офицерские чины, стремились добиться уравнения в правах с дворянством. Чтобы обосновать свои претензии, представители казачьих верхов стали поспешно измышлять «подходящую» для них генеалогию. Они заговорили о происхождении казаков из «благородных», объявили их потомками давно исчезнувших воин- ственных племен или «наций» — косогов, хазар, даже... амазонок. Ярким примером этого является «История о Донском войске» (ч. I и II) А. Г. Попова, изданная в 1814—1816 гг. в Новочер- касске, и другие сочинения подобных Попову «донских» истори- ков этого времени. Идеологи дворянства, поддерживая монархические устремления казачьего офицерства, одобряли «реформаторскую» деятельность самодержавия в Донском, Уральском и других войсках, исклю- 13 А. С. Пушкин. История Пугачевского бунта, ч. II, стр. 72. 14 А. Ригельман. История или повествование о донских казаках. М., 1846. 15 Г.-Ф. Миллер. Исторический сочинения о Малороссии. М., 1846, стр. 39. 16 ПСЗ, т. XX, № 14354, стр. 190—193. 102
чение бедноты из состава казачества, что, по их мнению, должно было воспрепятствовать впредь переходу казаков на сторону угне- тенных низов. В. Броневский, например, не находил слов для восхваления Екатерины II, которая «нашла средство искоренить остававшийся между ими (донцами.— И. Р.) злоупотребления, ук- ротить их строптивость и навсегда обезпечить Россию от подоб- ных Пугачевскому бунтов» 17. Еще до этого А. Левшин, касаясь участия яицких казаков в Крестьянской войне, вопрошал: «Должно ли было оставить все сии поступки казаков без наказания?» и тут же отвечал, что «Екатерина поступила с ними тогда с боль- шею кротостию, нежели они заслуживали», и с удовлетворением констатировал, что, наконец, «казаки сии утратили древнее имя свое и последнюю слабую тень демократическаго внутренняго правления» 18. Совершенно с иных позиций осветили роль казачества в осво- бодительном движении народов нашей страны дворянские револю- ционеры — декабристы. Идейный руководитель восстания декаб- ристов К. Ф. Рылеев, например, с восхищением отзывался о герои- ческой борьбе казаков за свободу, которую, по его убеждению, нельзя завоевать без самоотверженности, без жертв. В начале 1825 г., когда исполнилось 50 лет с окончания Крестьянской войны, К. Ф. Рылеев выступил в «Полярной звезде» со своей знаменитой поэмой «Наливайко». Хотя поэма была посвящена непосредственно славному предводителю казацко-крестьянского восстания 1594—1596 гг. на Украине, было совершенно ясно, что автор имел в виду всех вообще мучеников за свободу народа, в том числе Пугачева, казненного царскими палачами, когда пророчески писал: ' Известно мне: погибель ждет Того, кто первый восстает На утеснителей народа,— Судьба меня уж обрекла. Но где, скажи, когда была Без жертв искуплена свобода? Погибну я за край родной,— Я это чувствую, я знаю... И радостно, отец святой, Свой жребий я благословляю! 19 Мысли, высказанные К. Ф. Рылеевым о казацко-крестьянских восстаниях против крепостничества, имели огромное влияние на А. С. Пушкина. В 1834 г. вышел в свет его труд «История 17 В. Броневский. История Донскаго войска, ч. II. СПб., 1834, стр. 125. 18 А. Левшин. Историческое и статистическое обозрение уральских казаков. СПб., 1823, стр. 31—32. 19 К. Ф. Рылеев. Стихотворения, статьи, очерки, докладные записки, письма. М., 1956, стр. 214—215. 103
Пугачевского бунта». Пушкин первый среди исследователей Кре- стьянской войны обратил внимание на то, что «полное понятие о внутреннем управлении яицких казаков, об образе жизни их и проч, необходимо для совершенного объяснения Пугачевского бунта» 20. Исследование, проведенное Пушкиным, впервые и де- тально ознакомило общественность с социально-экономическим по- ложением на Яике накануне Крестьянской войны, с отношениями между разными слоями яицкого казачества и самодержавием, с ос- трой борьбой в среде самого казачества. Пушкин обратил осо- бенное внимание на восстание яицких казаков в 1772 г. 21 22 Между этим восстанием, способствовавшим росту антифеодальной борь- бы в стране, и Крестьянской войной 1773—1775 гг. он усматри- вал определенную внутреннюю связь. Дворянские историки, за- щищавшие устои крепостничества, стремились, как мы видели, объ- яснить возникновение Крестьянской войны появлением на Яике осенью 1773 г. беглого донского казака Емельяна Пугачева. Эту мысль, кстати сказать, высказала еще Екатерина II в своем пись- ме Вольтеру: Крестьянскую войну в России она объявляла делом случая, результатом «козней» Пугачева — «заправского разбойни- 22 ка» . Огромной заслугой Пушкина является то, что он, опираясь на достоверные исторические материалы, опроверг эти измышле- ния. Он показал, что дело заключалось не в Пугачеве, а в не- довольстве крепостническим строем народных масс — крестьянст- ва, казачества, городского населения. Еще до появления Пугачева на Яике, отмечал Пушкин, тут явно назревало новое восстание. По отдаленным степным хуторам проводились тайные совещания казаков войсковой стороны, участников недавнего восстания 1772 г., которые вынуждены были скрываться от преследований властей. «Все предвещало новый мятеж» 23,— пишет Пушкин. Ор- ганизаторы нового восстания, среди которых Пушкин упоминает И. Зарубина-Чику, Т. Мясникова, вступили в это время в связь с Пугачевым, служившим после бегства из Казани работником на хуторе казака Д. Шелудякова 24. Во время совещаний казаков, сторонников нового восстания, обсуждались разные планы. Пугачев предлагал казакам войско- вой стороны бежать вместе с семьями за пределы государства —- на Кубань, к некрасовцам. «Но яицкие заговорщики,— замечает Пушкин,— слишком привязаны были к... родимым берегам. Они, вместо побега, положили быть новому мятежу. Самозванство по- казалось им надежною пружиною» 25, так как среди крестьян 20 А. С. Пушкин. Поли. собр. соч., т. 9, ч. I. М., 1950, стр. 380. 21 И. Г. Рознер. Яик перед бурей (Восстание 1772 г. на Яике — предвестник Крестьянской войны под руководством Е. Пугачева). М., 1966, стр. 194—195. 22 А. С. Пушкин. Поли. собр. соч., т. 9, ч. I, стр. 40, 146—147. 23 Там же, стр. 12. 24 Там же, стр. 14—15. 25 Там же, стр. 14. 104
давно ходили слухи, будто Петр 111 был свергнут с престола за то, что хотел дать волю народу. «Выбор их (казаков.— И. Р.),— продолжает Пушкин,— пал на Пугачева. Им не трудно было его уговорить. Они немедленно начали собирать себе сообщников» 26. Напомним, что еще во время восстания 1772 г. наиболее радикаль- ная часть казаков, преимущественно беднота, предлагала двинуть- ся в глубь России и поднять на восстание крепостное крестьян- ство, объявив всех крестьян вольными людьми — казаками. А. С. Пушкин, таким образом, был далек от переоценки роли Пугачева в подготовке восстания, от того, чтобы объяснить воз- никновение Крестьянской войны исключительно его «агитацией». Он искал более глубоких причин, приведших к новому восста- нию, и указал на неразрывную связь последнего с ростом антифео- дального движения в стране и на Яике, в частности. Пушкин впервые раскрыл ту роль, которую сыграли яицкие казаки, такие, как И. Зарубин-Чика^ М. Шигаев, А. Овчинников, А. Перфильев, И. Почиталин и многие другие, не только в начале восстания, но и на всем протяжении его, определил их место в руководстве восстанием. Пугачев должен был всегда считаться с их мнением. «Пугачев,— говорит Пушкин,— не был самовластен» 27. Эту мысль он приводит также в повести «Капитанская дочка», вышедшей в 1836 г. Описывая военный совет у Пугачева в Белогорской кре- пости, на котором обсуждался вопрос о походе на Оренбург, Пушкин замечает: «Все обходились между собою как товарищи и не оказывали никакого особенного предпочтения своему предво- дителю... Каждый... предлагал свои мнения и свободно оспоривал Пугачева»28. В «Истории Пугачевского бунта» Пушкин нарисо- вал яркую картину Крестьянской войны. Среди причин, способ- ствовавших небывалому размаху войны, он справедливо указал на умелую тактику ее руководителей. Последние, хотя и принадлежа- ли к разным сословиям, включая и казачество, не огра- ничились своими узкосословными интересами. Они провозгласили свободу всем угнетенным. «Пугачев,— замечает Пушкин,— объя- вил народу вольность, истребление дворянского рода, отпущение повинностей»29. Эти лозунги отвечали чаяниям широких масс крестьян и городских жителей, которые теперь повсеместно из- гоняли помещиков и царских чиновников. «Воеводы бежали из городов,— пишет Пушкин,— дворяне из поместий; чернь ловила тех и других и отовсюду приводила к Пугачеву» 30. Восстание с самого начала приняло отчетливый антикрепостнический характер. «Весь черный народ,— подчеркивал Пушкин,— был за Пугачева... Одно дворянство было... на стороне правительства» 31. Не прихо- 26 Там же. 27 Там же, стр. 27. 28 А. С. Пушкин. Поли. собр. соч., т. 8, ч. 1. М., 1948, стр. 330. 29 Там же, стр. 68—69. 30 Там же, стр. 68. 31 Там же, т. 9, ч. I, стр. 375. 105
дится сомневаться, что под «черным народом» Пушкин имел в виду прежде всего крестьянство, главную движущую силу вос- стания 1773—1775 гг. Пушкин вместе с тем правильно оценил ту роль, которую сыграли в нем казаки, в первую очередь яиц- кие. «Разбирая меры, предпринятые Пугачевым и его сообщни- ками,— писал он,— должно признаться, что мятежники избрали средства самые надежные и действительные к своей цели»32 33, т. е. свержение ненавистного крепостнического строя. Правительство стремилось искоренить самую память о восста- нии. «Екатерина, желая истребить воспоминание об ужасной эпохе, уничтожила,— пишет Пушкин,— древнее название реки (Яика), коей берега были первыми свидетелями возмущения. Яиц- кие казаки переименованы в уральские, а городок их назвался сим же именем» d3. И все же предания о восстании, по словам Пушкина, можно услышать всюду. «Народ живо еще помнит... пору, которую — так выразительно — прозвал он пугачевщиною» 34. Своей книгой он как бы предостерегал дворянство о неизбеж- ности новой «Пугачевщины», если крепостничество не будет отме- нено. Книга Пушкина была встречена официальными кругами и дво- рянством с негодованием. «В публике очень бранят моего «Пуга- чева» и, что хуже, не покупают»,— записал Пушкин в своем днев- нике в феврале 1835 г. Царский сановник министр Уваров на- звал труд Пушкина «возмутительным сочинением» 35. «История Пугачевского бунта», которая всегда встречала сочувствие прогрес- сивной общественности, была по достоинству оценена только в наши дни. Она представляет собой грандиозную документальную эпопею борьбы народных масс, в том числе трудового казачества, против феодально-крепостнического и национального гнета. Вместе с тем, изучая взгляды Пушкина на казачество на основе этого сочинения, нельзя забывать, что, как заметил сам автор, «многое даже могло быть обнародовано только с высочайшего соизволе- ния». Вследствие этого, разумеется, много ценных мыслей и на- блюдений Пушкина не могло увидеть свет, хотя, как известно, он до самой своей преждевременной смерти продолжал изыскания в области русской истории. Придавая большое значение социально-экономическому факто- ру при объяснении отдельных сторон исторического процесса, Пушкин был одним из первых исследователей, обосновавших важ- ность изучения истории русского и украинского казачества и по- ставивших его разработку на научную основу. По глубине анали- 32 А. С. Пушкин. Поли. собр. соч., т. 9, ч. 1, стр. 375—376. 33 Там же, стр. 81. 34 Там же. Пушкин записал трогательную народную песню, в которой говори- лось о жестокой расправе над яицкими казаками. 35 Там же, т. 12. М., 1949, стр. 337. 106
за, широте взглядов труд Пушкина не имел равных в современ- ной ему исторической литературе. Передовые взгляды Пушкина на историю народных масс, казачества, на их борьбу за лучшее будущее оказали заметное влияние на развитие прогрессивной об- щественной мысли в нашей стране. Прошло почти 140 лет со вре- мени появления «Истории Пугачевского бунта», однако многие мысли, высказанные Пушкиным, сохранили свою ценность и ныне. Почти одновременно с «Историей Пугачевского бунта», в 1835 г., появилась поэма Н. В. Гоголя «Тарас Бульба», также посвящен- ная героической борьбе казачества за свободу. Поэма Гоголя резко повысила интерес общественности к роли казачества в истории вообще и освободительном движении, в частности. Великие рус- ские революционеры-демократы по достоинству оценили чрезвы- чайно важное идейное и политическое значение этого выдающегося произведения для дальнейшего развертывания борьбы против кре- постничества и самодержавия. В. Г. Белинский 36 и А. И. Гер- цен 37 не раз обращались к этой теме в своих произведениях. Большое внимание уделил этой важной проблеме также Н. А. Добролюбов. Разбирая в 1859 г. очерки уральского каза- чьего офицера и писателя И. Железнова «Уральцы», он подчерк- нул их тенденциозный от начала до конца характер, заметив, что они «имеют... более нравоописательный и романтический интерес, нежели исторический». Он иронически отозвался о попытках Же- лезнова «опровергнуть мысль Пушкина, что причиною пугачевско- го бунта были яицкие казаки и что Пугачев был только орудием их». Добролюбов считал, что первоначально (в XVI в.) все ка- зацкие общины имели демократический характер, и если на них «смотреть... с гражданской точки зрения, это — союз членов, кото- рые равны по правам состояния и которые свободно управляют- ся сами собой», ибо все должностные лица избирались на кру- гах «свободными голосами», и только после 1775 г., т. е. после подавления «пугачевщины», «вся войсковая иерархия стала изби- раться (читай назначаться.— И. Р.) от правительства». Добро- любов предлагал рассматривать историю казацких войск в тесной связи между собой, отметив, например, что «поводом к уничтоже- нию... Сечи был яицкий бунт», т. е. подавление правительст- вом восстания, начавшегося на Яике 38. Не вдаваясь в подробную характеристику казацких порядков, несколько идеализируя их, революционеры-демократы противопо- ставляли казацкие «общины» абсолютистскому крепостническому государству. Они впервые правильно оценили социальную природу и роль казачества в освободительном движении. Н. Г. Черны- шевский, отмечая вековую борьбу украинских казаков против 36 В. Г. Белинский. Собр. соч. в трех томах, т. 1. М., 1948, стр. 144—145. 37 А. И. Герцен. Поли. собр. соч., т. IX. Пг., 1919, стр. 459. 28 Н, Д. Добролюбов. Собр. соч. в трех томах, т. 2. М., 1952, стр. 483—488. 707
панской Польши, подчеркнул, что «полное торжество Козаков для самой Польши было бы облегчением, потому что казаки хотели и в самой Польше искоренить те гражданские бедствия, против рас- пространения которых на Украину вооружились», т. е. крепостни- ческий строй, и поэтому «козаки находили сочувствие и в насе- с» 39 лении коренных польских провинции» . Исключительно большое влияние оказала героическая борьба казачества против крепостнического гнета, в том числе и «пуга- чевщина», на мировоззрение Т. Г. Шевченко. Прибыв по дороге в ссылку в Татищеву крепость, одну из первых, занятых Пугаче- вым, Шевченко, по его собственным словам, «отдал подорожнюю смотрителю, а сам остался на улице и... припоминал «Капитан- скую дочку», и мне как живой представился грозный Пугач в черной бараньей шапке и в красной епанче на белом коне»39 40. В поэме «Москалева криниця», мечтая об уничтожении ненавист- ного самодержавия, Шевченко с надеждой вспоминал времена, ког- да «карались господом ляхи и пугав Пугач над Уралом» 41. Характеризуя взгляды революционных демократов на роль казачества в борьбе против крепостничества и самодержавия, не- обходимо, разумеется, помнить, что внутренние социально-эконо- мические процессы, приводившие к расслоению казачьих общин, а также изменение этнического состава казачества гораздо меньше привлекали их внимание. * Реформа 1861 г., несмотря на то, что она сохранила ос- татки крепостничества во всех областях жизни, ускорила развитие капитализма в стране, способствовала росту пролетариата. В лице русского рабочего класса трудящиеся массы всех народов России обрели надежного руководителя и союзника в борьбе за свое со- циальное и национальное освобождение. Событием величайшего значения явилось распространение в России с 70-х годов XIX в. марксизма — единственно подлинно научного мировоззрения, а за- тем вступление на политическую арену В. И. Ленина. Усиление борьбы рабочего класса, поведшего за собой многомиллионные массы крестьянства, привело к росту сопротивления эксплуататор- ских классов — помещиков и буржуазии. Опасаясь революции, бур- жуазия все более искала союза с помещиками и самодержавием. 39 Н. Г. Чернышевский. Поли. собр. соч., т. IV. М., 1948, стр. 822. 40 Т. Г. Шевченко. Повн. зб. твор., т. IV. Ктв, 1949, стр. 76. 41 Подробнее о взглядах Т. Шевченко см. монографию М. I. Марченко («1с- торичне минуле украТньского народу в творчост! Т. Г. Шевченка». Ктв, 1957) и нашу рецензию на нее в газете «Радянська Буковина» (9 марта 1960 г.). Интересную характеристику исторической роли казачества дал Л. Н. Толстой. Он, в частности, писал: «Народ казаками желает быть» (Л. Н. Толстой. Поли. собр. соч., т. 48. М., 1952, стр. 123; т. 47. М., 1937, стр. 204). 108
В условиях обострения социального антагонизма в стране и наз- ревания революции интерес к истории казачества, к тому, на чьей стороне оно выступит в грядущих классовых битвах, значительно возрос. В пореформенной историографии казачества отчетливо обозна- чились четыре основных направления: казенно-реакционное, либе- рально-буржуазное, народническое и, наконец, марксистское. К реакционному направлению принадлежали прежде всего официальные и полуофициальные «казацкие» историки, боль- шинство из них — казачьи офицеры, такие, как М. Хорошихин, Н. Абаза, Н. Краснов, Н. Бородин, А. Тарыкин и др. Беззастен- чиво фальсифицируя прошлое Дона, Урала (Яика), Терека и т. д., они, с одной стороны, стремились к идеологической «обработке» казачества в духе слепого служения самодержавию; с другой — пытались вырвать у самодержавия новые уступки в пользу вер- хушки казачества и офицерства, угрожая, что в противном случае казаки легко могут снова оказаться, как не раз в прошлом, на стороне «бунтовщиков». Н. Бородин, например, писал: «Каждый истый казак очень хорошо понимает свое обяза- тельство перед государством, и..., несмотря на экономическое раз- стройство и рознь интересов, можно с уверенностью сказать, что Уральское войско, в своем целом, в минуту опасности для го- сударства найдет еще в себе достаточно сил и средств, чтобы выполнить возложенный на него государством, взамен предостав- ленных ему привилегий, обязательства»42. Такие «произве- дения», как сборники песен монархически настроенных «казацких» композиторов и т. д., печатались обычно в специально учрежденных войсковых типографиях в Новочеркасске, Уральске и других горо- дах. Несмотря на большой, ценный фактический материал, к этому направлению следует отнести и сочинение Н. Ф. Дубровина. В своей трехтомной работе о Крестьянской войне генерал Н. Ф. Дубровин призывал к уступкам буржуазии и казачеству, особенно к дальнейшему «совершенствованию» государственного аппарата, в том числе вооруженных сил. Работа Дубровина начи- нается следующим эпиграфом из манифеста от 15 декабря 1763 г.: «Правило неоспоримое, что всякаго государства благосостояние основано на внутреннем спокойствии и благоденствии обитателей, и что тогда только обладатели государств прямо наслаждаются спокойствием, когда видят, что подвластный им народ не изнурен от разных приключений, а особливо от поставленных над ними на- чальников и правителей; но нельзя инаково сего достигнуть, как только добрым учреждением внутренних распорядков и всех госу- дарственных и судебных правительств» 43. Историки либерально-буржуазного направления, также запуги- вая царизм возможностью еще более грозной «пугачевщины», 42 Н. Бородин. Уральское казачье войско, т. I. Уральск, 1891, стр. 941, 43 Дубровин. Пугачев и его сообщники, т. I. СПб., 1884. 109
стремились побудить его к новым реформам «сверху» в пользу буржуазии — городской и сельской, а также казачества. Излишне говорить, что представители как буржуазно-либераль- ного, так и казенно-реакционного направления были ярыми монар- хистами. Несколько отличную от них позицию занимает Д. Анучин, ко- торый о Крестьянской войне 1773—1775 гг. пишет: «Хотя знамя бунта было поднято во имя Петра III..., но это было только предло- гом... Причины восстания должны быть отыскиваемы гораздо глуб- же: оно было следствием ненормального положения тогдашнего общества, в котором... отношения между сословиями сделались враждебными; оно было ответом на ошибки, которые вкрались в нашу государственную администрацию» 44 45. Вопросами истории казачества и крестьянских движений зани- мались революционные народники. Они, как известно, ошибочно объявили зародышем и основой социализма сельские, в том числе казацкие, «общины», которые считали носителями общинно-артельного «коммунистического соз- нания». Отсюда огромный интерес народников к казачеству, его социальной и военной организации, участию в крестьянских войнах и т. д. При этом они идеализировали казачьи общины, игнорирова- ли острые социальные противоречия, раздиравшие казачество. В официальном органе народников, в первом номере «Земли и воли» от 25 октября 1878 г., говорилось: «Отнятие земель у поме- щиков и бояр, изгнание, а иногда и поголовное истребление всего начальства, всех представителей государства и учреждение «ка- зачьих кругов», т. е. вольных автономных общин с выборными, от- ветственными и всегда сменяемыми исполнителями народной воли,— такова была всегда неизменная «программа» народных революцио- неров-социалистов: Пугачева, Разина и их сподвижников. Такова же без сомнения остается она и теперь для громадного большинства русского народа. Поэтому принимаем ее и мы, революционеры-на- 45 родники» . Однако по мере отказа от революционной борьбы с самодер- жавием, перехода к ошибочной тактике «героев и толпы», т. е. от революционного к либеральному народничеству, изменялись и взгляды народников на казачество, его роль в антифеодальном движении. Под заметным влиянием либеральных народников находил- ся Н. Н. Фирсов. Участники Крестьянской войны, в том числе казаки, по его мнению, не преследовали никаких социально-по- литических целей, а «спешили, как и при Разине, насладиться 44 Д. Анучин. Происшествия на Яике в 1772 году.-—«Современник», т. ХСП. СПб., 1862, стр. 565. 45 В. Богучарский. Активное народничество семидесятых годов. М., 1912, стр. 347. 11Q
Жизнью» 46. Другими словами, либеральные народники объявили антифеодальные выступления крестьян и казаков реакционными. С 90-х годов XIX в. революционное движение в России всту- пило в новый этап, связанный с выходом на политическую арену пролетариата, его борьбой против самодержавия и капитализма. Деятельность В. И. Ленина, его выдающийся вклад в изучение истории революционно-освободительного движения в России за- служивают специального исследования, что выходит за рамки дан- ной статьи. Итак, рассмотрение отечественной историографии XVIII— XIX вв. о роли казачества в Крестьянской войне 1773—1775 гг. свидетельствует о том, что данная тема была предметом острой идейной борьбы передовой и реакционной литературы. От пуга- чевских манифестов до Пушкина и революционеров-демократов идет линия прогрессивной историографии, противостоящая казен- ной науке и крепостнической абсолютистской трактовке историче- ских явлений времен Крестьянской войны 1773—1775 гг. % Вопросы, связанные с Крестьянской войной и ролью казаче- ства в ней, сразу привлекли к себе внимание и западноевропей- ской историографии47. Среди историков и публицистов Запада с самого начала также наметилось несколько направлений. Пред- ставители реакционного лагеря, опасаясь революционного выступ- ления угнетенных в собственной стране, использовали пример России, чтобы призывать к повсеместному укреплению диктату- ры дворянства, решительному подавлению любого проявления не- довольства. Им, в частности, принадлежали статьи и очерки, появившиеся уже в 1774—1775 гг., в таких газетах, как «Courier du Bas-Rhin», «Leipziger Zeitung», «Gazette d’Utrecht» и т. д.48 Источником газетных корреспонденций зачастую служили сообще- ния правительства Екатерины II, которое стремилось завоевать расположение западного «общества» и использовать своих привер- женцев там, чтобы снабжать «соответствующей» информацией о Крестьянской войне европейскую прессу. К числу «работ», осно- ванных на подобных «источниках», принадлежит также аноним- ный памфлет, появившийся в 1775 г. в Швальбахе (Германия). Он представлял собой своеобразную апологетику Екатерины II, оправдывал зверства ее войск над повстанцами, настаивал на необ- ходимости решительного и повсеместного подавления освободи- тельного движения 49. 46 Н. Н. Фирсов. Пугачевщина. СПб.— М. [1908], стр. 139—140 и др. 47 См. О. Е. Корнилович. Общественное мнение Западной Европы о Пугачев- ском бунте. — «Анналы», № 3. Пг., 1923, стр. 149—176; В. В. Мавродин. Указ, соч., стр. 261—282. 48 См., например, «Courier du Bas-Rhin», 1774. а. 227, 577. 49 «Zuverlassige Nachrichten von der Verratherey und den Verwiistungen Jemelka Pugatschews, nebst einer Beschreibung seiner Hinrichtung». Schwalbach, 1775. 777
Помимо откровенно реакционного направления существовало либерально-буржуазное. Авторы, принадлежавшие к этому нап- равлению, как правило, весьма умеренные по своим взглядам ли- бералы, пользовались примером Крестьянской войны, чтобы убе- дить правящие круги Запада в необходимости известных уступок «сверху» неполноправным сословиям. К подобным произведениям можно, с известными оговорками, отнести книгу «Ложный Петр III», изданную на французском языке в Лондоне в 1775 г. Хотя симпатии анонимного автора этого памфлета на стороне го- сподствующего класса, он красочно изобразил те пагубные послед- ствия, к которым привело нежелание Екатерины II считаться со справедливыми требованиями такого сословия, каким было каза- чество. Пугачев, возглавивший сначала восстание одних недоволь- ных казаков, пишет автор, обратился с воззванием к крепостному крестьянству. «Вы не будете больше рабами,— заявил он тут,— вы будете людьми свободными государя, который считает своим долгом быть вашим отцом» 50. Книга оказала немалое влияние на последующую западноевропейскую литературу, несмотря на все нелепые, зачастую фантастические подробности, которые она со- держала 51. Близко к указанной книге стоит анонимное немецкое сочинение, вышедшее в 1794 г., под примечательным названием «Екатерина II перед судом человечества». Автор осуждал «чрез- вычайно крутую» крепостническую политику Екатерины II, кото- рая неизбежно должна была завершиться «кровавым эксцессом» — выступлением казаков и крестьян. Русскую императрицу, по адре- су которой было сказано столько лестного на Западе, автор изоб- разил недальновидным политиком, давая читателю понять, что она ни в коем случае не заслуживает эпитета «Великой» 52. В конце XVIII в., особенно в начале XIX в., по мере обострения противоречий на континенте в западноевропейской ли- тературе о Крестьянской войне довольно отчетливо намечается своеобразное направление, родиной которого можно назвать Фран- цию. Некоторые французские авторы ссылались на недавнюю Крестьянскую войну как на доказательство внутренней слабости России, проповедуя мысль о том, что она неизбежно «взорвется» изнутри при «соответствующем» внешнем ударе. Вместе с тем, и это особенно показательно, авторы подобных произведений изобра- 50 «Le faux Pierre III, ou la vie et les aventures du rebelle Jemelian Pugatschef. D’apres I’Original Russe de Mr. F. G. W. D. B., A Londres, MDCCLXXV, p. 275. 51 В 1776 г. она была издана по-немецки под названием: «Leben und Abentheu- er des beriichtigten Rebellen Jemelian Pugatschew». London, 1776; а затем по-русски—«Ложный Петр III, или Жизнь, характер и злодеяния бунтов- щика Емельки Пугачева», ч. 1—2. М., 1809. Спустя пять лет, вышел фран- цузский плагиат этой книги: Adelaide Horde. Histoire de Pugatschew, 1809. 52 «Katharine II. vor dem Richterstiihle der Menschheit». St.-Petersburg, 1797. Мес- то издания Петербург указано тут нарочито ошибочно, вероятно, в цензур* ных целях. 112
жали русских казаков и крестьян «дикарями», решительно высту- пали против целесообразности отмены крепостничества в России. Весьма характерной в данном отношении нужно считать двухтом- ную работу Лезюра «История казаков»53. Сторонник «государст- венного порядка» и решительный противник «анархии», воплощени- ем чего, по его словам, была «пугачевщина», Лезюр оправдывал подавление Крестьянской войны 1773—1775 гг. и казнь «изверга» Пугачева. Интерес к «пугачевщине» в начале XIX в. обострился также в Польше в связи с усиливавшимся тут национально-освободи- тельным движением. Стремясь свергнуть власть русского само- державия, отдельные представители польской общественности, в том числе даже выходцы из шляхетства, положительно отзыва- лись о Крестьянской войне, с сожалением констатировали ее пора- жение, искали причины этого. Так, анонимный автор статьи, под- польно изданной в Варшаве в 1813 г., с сокрушением писал: «Дух восстания распространился до Москвы: гарнизон ее был слабым, и туда именно следовало спешить Пугачеву — он бы без сопротивления взял город — второй в стране и увеличил бы свои силы на 1 000 000 человек, но он не сделал этого» 54. Крестьянская война и роль в ней казачества в указанный период получили освещение также в западноевропейской публи- цистике и художественной литературе. Причем и тут водораздел между представителями реакционного и либерального направ- лений углублялся по мере оживления борьбы между феодаль- ной реакцией и антифеодальными силами. К первому лагерю мож- но отнести драму И. Фрайгера (в пяти действиях) «Казанское Северное сияние» (1844 г.). В изображении автора Крестьянская война — это «кровавая баня», «беззаконный бунт» и т. д.55 Не- сколько иначе подошел к решению проблемы А. Хэринген в своей новелле «Курьер из Симбирска». Будучи человеком более либе- ральных воззрений, автор стремился на примере «пугачевщины» убедить господствующий класс Германии в необходимости извест- 53 М. Lesur. Histoire des Kosaques, 2-e edition, vol. I—II. Paris, 1814. 54 «Historia Pugaczeva».— «Kalendarz kieszonkowy». Warszawa, 1813, str. 44, 45. Экземпляр этого редкого сочинения находится в Центральном государствен- ном историческом архиве УССР (ф. 442, оп. 796, 1846 г., д. 165). Однако предположение анонимного автора о возможности движения Пугачева на Москву было нереальным. (И, Г. Рознер. Казачество в Крестьянской войне 1773—1775 гг. Львов, 1966, стр. 36—38, 44—45 и др.). 55 Joseph Freiher von Auffenberg. Das Nordlicht von Kasan, Trauerspiel in 5 Aufziigen.— «Samtliche Werke». Siegen, 1844. Аналогичны во многом новеллы Г. Деринге «Жена повстанца» (Ceorg Doring. Die Frau des Rebellen, Erzahlun- gen. Frauentaschenbuch, 1828), Франца Прошко (Franz Proschko. Der falsche Czar. Historischer Roman. Linz, 1865), И. О. Гансена (I- O. Hansen. Der Lei- beigene von Tawan. Erzahlung. Miilheim, 1882), Агата (Agatha. Die Tochter des Kosaken. Historische Erzahlung. Leipzig, 1893), а также Пауля Кроне (Paul Krone. (Text). Das Nordlicht von Kazan. Grosse Historische Oper in vier Akten. Leipzig, 1889). 113
rtbix реформ, уступок «плебсу», поскольку в противном случае моя4- но легко оказаться в положении русского дворянства 56. Канун революции 1848 г. в Западной Европе ознаменовался новым ростом интереса к «пугачевщине» и казакам. В 1840 г. появилась поэма Р. Прутца «Мать казака». Написанная под влия- нием «Истории Пугачевского бунта» А. С. Пушкина (немецкий пе- ревод появился в Штутгарте в начале 1840 г.), поэма исполнена сочувствия к крестьянству и казачеству, к их вождю Пугачеву. Напоминая о событиях Крестьянской войны, Прутц призывал к борьбе за свободу угнетенный люд его родины — Германии. Он, например, писал: Настал час черни все обиды счесть, Унять ее страдания, избавить от бед. Пришел Пугач, чье призвание — месть, Чей скипетр — меч, тропа — багровый след. И клич его к борьбе, к свободе ныне слышит Любой в степях родных, могуч он как весна, И каждая та цепь, что горло человека душит, В смертельный меч теперь превращена 57. Роль казачества отметил в 1845 г. в своей драме «Пугачев» К. Гуцков, член демократического крыла общества «Молодая Гер- мания» 58. Ему принадлежат следующие вдохновенные строки: Рабочие, крестьяне, рудокопы, Покинувши подземные жилища, Бросаются к восставшим казакам. Колодники свои разбили цепи, Идет повсюду шумное братанье С татарином, башкиром, калмыком... Далее Гуцков так высказывался об успехах восставших: Свободу принесли они бескрайним степям, Дворянство уничтожено во всей России, Никто уже не платит десятины господам! 59 Со вступлением Европы в эпоху империализма и усилением борьбы между главными капиталистическими странами за пере- дел уже поделенного мира историей казачества, его ролью в анти- 56 Gustav Adolf von Heeringen. Der Courier von Simbirsk. Frankfurt-am-M., 1836, S. 35. 57 Robert E. Prutz. Die Mutter des Kosaken. Gedichte. Leipzig, 1847, S. 29 (пе- ревод наш). 58 Karl Gutzkow. Pugatscheff. Trauerspiel in 5 Akten. In: «Dramatische Werke», 5. Bandchen. Jena, 1880. Русский перевод появился в Петрограде в 1918 г. 59 Karl Gutzkow. Pugatschew, S. 60 (перевод наш). 114
крепостническом движении стали интересоваться буржуазные авто- ры с новой точки зрения, а именно: какое место принадлежит казачеству в общей системе русских военных сил, насколько со- хранились еще противоречия между казаками и самодержавием, столь ярко проявившиеся в «пугачевщине», и как можно их ис- пользовать в случае войны. Разбору этих вопросов были посвя- щены книги А. Шпрингера, Фридриха фон Теттау, капитана Нис- селя 60. Но эти вопросы в статье не рассматриваются. Итак, на протяжении XVIII—XIX вв. по вопросу о роли казаче- ства в Крестьянской войне 1773—1775 гг. под предводительством Е. И. Пугачева были высказаны различные мнения, которые в ко- нечном итоге отражали, как правило, позиции различных социаль- ных групп и классов. Важный вклад в разработку проблемы внесли, как мы видели, представители дворянских революционеров и ре- волюционные демократы. Немало интересных соображений о ро- ли казачества в антифеодальной борьбе народов России было вы- сказано и отдельными прогрессивными зарубежными историками и литераторами. Однако всестороннее научное решение проблемы оказалось под силу только советской историографии61. Убедительным доказатель- ством этого являются многочисленные работы советских исследо- вателей, особенно последних десятилетий 62. 60 A. Springer. Die Kosaken, deren historische Entwicklung, gegenwartige Organi- sation. Kriegstatigkeit und numarische Strake. Leitmeritz, 1877; Fb. von Tettaa. Die Kasaken — Heere. Militarisch-Statistische Bescbreibung. Berlin, 1892; Niesel. Les Kosaques. Etudes historique, geographique, economique et militaire. Paris, 1904. 61 Разбор советской историографии проблемы дан в нашей работе «Казачество в Крестьянской войне 1773—1775 гг.», стр. 8—16. 62 «Крестьянская война в России в 1773—1775 гг, Восстание Пугачева», т- I— Ш.Л., 1961—1970, и т, д.
Яицкий городок в XVIII в. В. А. Чеботарев Среди множества наших городов есть такие, историческое прошлое которых Представляет особый интерес. К ним, в частности, отно- сится старинный Яицкий городок — колыбель многих народных восстаний, в том числе Крестьянской войны под предводитель- ством Е. И. Пугачева. После жестокой расправы с повстанцами напуганная императ- рица Екатерина II решила городок спалить, а всех жителей разо- гнать. Лишь случайно дело ограничилось «высочайшим» указом о переименовании Яицкого городка в Уральск «для совершенного забвения последовавшего на Яике несчастного происшествия». Цель указа не была достигнута. Вспышки волнений против царского режима продолжались. Упрямая казачья «голытьба» то и дело вынуждала царское правительство посылать в переимено- ванный город усмирительные отряды. Подозрительный населенный пункт постоянно находился под особым контролем властей. Прошли века. На географических картах давным-давно с бере- гов неугомонной реки Урала стерта, как отжившая свое время, загадочная надпись: «Земля Уральского казачьего войска». На- всегда исчезло «войско», остался небольшой кружок: г. Уральск. Но и ныне преображенный социалистический город хранит память о грозных днях Крестьянской войны под руководством Е. И. Пу- гачева. Одна из интереснейших задач историков заключается в том, чтобы как можно нагляднее представить облик Яицкого городка той эпохи. Ее решению способствуют старинные топографические планы Яицкого городка XVIII в., сохранившиеся в фондах Цент- рального государственного военно-исторического архива, ранее не использованные и не публиковавшиеся. Перед нами схематический план Яицкого городка (рис. 1), со- ставленный на основе этих источников. Он дает возможность проследить изменения в планировке и застройке городка на протя- жении полувека — с 1733 по 1784 г. Примечательно, что сохра- нился план 1773 г., т. е. времени начала восстания Пугачева, в котором Яицкому городку принадлежало особое место. Рассмот- рим, что собой представлял Яицкий городок на каждую дату, зафиксированную нашим источником. 116
Рис. 1. Яицкий городок в ХИIII в. 1733 г.1 Уже более 100 лет существует горо- док на Янке при впадении в него речки Чагана. Раз- мер городка невелик, засе- ление идет медленно. Все меньше прибывает сюда беглых людей. Помещики препятствуют побегам, правительство издает де- сятки указов о возвраще- нии беглых. Царизм все крепче прибирает к рукам вольное яицкое казачест- во, стараясь через под- ставных атаманов и стар- шин превратить казаков в своих слуг. Совсем недав- но городок был в ведении Посольского приказа. Те- перь он прочно включен в число объектов Военной коллегии. Все жители пе- реписаны, взяты на учет. Но в городке не перестает шуметь казачий «круг» не- послушных, требующий со- циальной справедливости. Смотришь на план и в тумане времени видишь перед собой узенькие кривые улочки. На площадь к соборной церкви спешат по ним взволнованные люди на колокольный звон, на «круг»... Вот тут, возле собора, войсковая «станишная изба», перед ней по- мост— «рундук». Сейчас появится на нем продавший себя царю ненавистный атаман Меркульев со старшинами. И раздадутся в толпе гневные голоса: «Мы тебя себе в атаманы ставили, а ты царскую руку целуешь! Не быть по сему!...» Беспокойно и тре- вожно ведет себя Яицкий городок. Вот-вот вспыхнет новое вос- стание. Показанный на плане заградительный земляной вал пока имеет лишь местное значение. Это примитивное сооружение появилось много лет назад, чтобы защищаться от набегов кочевников или в случае чего отразить налет царских отрядов. Однако к 1733 г. старшины успели уже расставить по валу пушки, полученные от Петра I. В 1744 г. вал обнесен двойным плетнем, сооружены «реданты» с дозорными башнями. Образовался надежный оборонительный 1 ЦГВИА, ф. 349, оп. 40, д. 3082. 117
«ретраншемент». В 1751 г. городок постигло большое несчастье: «шилихин» пожар уничтожил почти всю его жилую застройку. Многие погорельцы и вновь прибывающие поселенцы вынуждены селиться вне городской черты. Это в свою очередь вновь изменяет конфигурацию защитного ограждения. 1752 г.2 Городок, как видно на плане, окончательно превра- щен в крепость. Следить за ней поручено оренбургскому военному губернатору. Главная забота царского правительства — придать Яицкому городку военное значение. Царю не до хозяйственных забот о городке. Они всецело легли на плечи самих казаков-тружеников. А заботы эти велики. Помимо всего прочего, в жизнь городка с течением времени вклинилась непредвиденная беда. Выбранное предками место поселения в развилке рек Яика и Чагана оказалось неудачным. Быстротечный Яик беспрерывно меняет русло, насту- пая правым берегом на жилые постройки в восточной части го- родка. По своим собственным соображениям жители спланиро- вали и прорыли три искусственных канала. В результате удалось отвести пригородное русло Яика в сторону. Там, где река угрожа- ла городку, образовалась Старица. Каналы и Старица отражены на плане 1752 г. Однако через два-три десятка лет обнаружилось, что допущена гидротехническая ошибка. Искусственный поворот русла Яика со- здал в районе Новоселков сильный напор течения в правый берег. Яик начал «рвать» эту часть городка, стремясь к прежнему своему руслу вдоль Куреней. К 1919 г. город лишился более 780 метров жилой зоны, считая по прямой в глубь улиц юго-восточной части. 1773 г. 3 В Яицком городке совсем недавно утихли пушечные залпы восстания «непослушных». Убит генерал Траубенберг, каз- нены изменники, которые «прилепились для прокормки» к старши- нам— Тамбовцеву и др. Оренбургский генерал Фрейман привел карательный отряд и жестоко расправился с повстанцами. А по- встанцы совсем было решили сжечь городок и всем войском бежать с Яика. Фрейман навел «порядок», но ненадолго. Через короткое время, осенью 1773 г., здесь появился Е. И . Пугачев. И вновь началось то, что никогда не забывается. На схематическом плане Яицкий городок изображен в том виде, каким он был при Пугачеве. Вокруг соборной церкви по- явился ретраншемент, где укрылся с отрядом оренбургский пол- ковник Симонов. Пройдет еще немного времени, и восставшие по- ведут под новоявленный «кремль» подкоп, чтобы взорвать самое ненавистное теперь место в родном городке. Военная «биография» симоновского «кремля» не лишена инте- реса. Для Пугачева она связана с тяжелой расплатой за роковые 2 ЦГВИА, ф. 349, оп. 40, д, 3081. 3 Там же, д. 3080, ГГ8
ошибки в военных операциях. Для Симонова «удержание» ретран- шемента обернулось славой и почетом с придачей 600 душ крепост- ных крестьян и крупной суммы денег. Полковник И. Д. Симонов (он же Симанов) появился в Яиц- ком городке летом 1772 г. в составе войск генерала Фреймана, присланного сюда для подавления бунта. Фрейман захватил вос- ставший городок, превратив его в суровый военный лагерь, коман- довать которым поручил полковнику Симонову. Возвращаясь в Оренбург, генерал был уверен, что он сделал все, чтобы предот- вратить возможность продолжения «замешательства» на Яике. Пока Симонов занимался выполнением фреймановских инст- рукций и «конфирмации» мер против повстанцев, неожиданно в городок просочились слухи о появлении в Яицких степях «Пет- ра III». Обеспокоенный тревожным известием, Симонов немедля приступил к сооружению в городке небольшой внутренней крепо- стички на случай, если вдруг появятся признаки вчерашнего мятежа. О сооружении военного убежища Фрейман перед отъез- дом в Оренбург предупреждал Симонова: «...как злость в оном войске такая застарелая, что без сильных мер в послушание и порядок привести почти надежды не остается, то для первого случая (кроме учреждения надежного солдатского гарнизона.—• В. Ч.) необходимо требуется построение не великой цитадели с принадлежащим к ней комендантского дома... казарм... и порохово- го погреба» 4. Симоновский «кремль» выглядел своего рода «сундучком в сун- дуке» (рис. 2). Враждующие стороны получили как бы свои «гео- графические» границы. Для «замка» избрали удобное место в Куренях на обрывистом берегу Старицы — прежнего русла Яика. Здесь находилась сохранившаяся до наших дней старинная вой- сковая церковь — Михайловский собор. Шестиярусная кирпичная колокольня могла служить и наблюдательным пунктом, и оборо- нительным очагом, и хранилищем огнеприпасов. Здесь же разме- щались артиллерия, войсковая канцелярия, казармы, провиантские «магазейны», словом, все, что потребно для обороны. Огражде- нием служил земляной вал с рвом и частоколом. К военизированному месту примыкали почти вплотную жилые дома. Они-то и были заняты в новогоднюю ночь 1774 г. каза- ками отряда М. Толкачева, присланного Пугачевым из-под Орен- бурга. Началась осада зловещей «царской» территории внутри Яицкого городка. I ородской крепостной вал ни разу не был ис- пользован для решающих схваток ни той, ни другой стороной. Ружейным огнем с крыш и чердаков ближайших дворов по- встанцы наносили симоновскому «кремлю» ощутимый урон. Но Симонову вскоре удалось раскаленными ядрами и во время ноч- ных вылазок сжечь дома, где прятались нападающие. Как видно из чертежа, пожарами уничтожена значительная часть примыкаю- 4 ЦГВИА, ф. 13, оп. 107, д. 30, л. 340. 119
. Собор с отдельной колокольней о Каоеннь/е о троен о л Ни б Направление лодка под ___Сожженные I--1 жилые дома Яры и откосы Рис- 2. «Кремль» Симонова в Яииком городке. КПЗ г. щей жилой застройки. Не подойти теперь к ретран- шементу по открытой пло- щади, взятой на прицел с вала! Прибывший из Берды Пугачев решает прорыть под землей траншею и взо- рвать вал, образовав в нем проход для внезапного «броска на слом». Извест- но, что первый подкоп по неопытности и недосмотру был доведен лишь до рва. Взрыв не причинил валу вреда. Второй подкоп, на- чатый вскоре после перво- го, имел целью не только уничтожить колокольню как опасную огневую точ- ку, но и взорвать хранив- шийся под ней порох. Не раз возникал во- прос, как решились мест- ные казаки, известные сво- им религиозным фанатиз- мом, посягнуть на «святую обитель» — соборную войсковую цер- ковь? Но дело в том, что в то время колокольня стояла отдельно, поодаль от собора. «Освящение» духовенством в 1747 г. собора не касалось отдельно стоящей колокольни. Поэтому и не страшно было перед богом подрываться под нее. При втором подкопе вновь дала о себе знать недостаточная осведомленность осаждавших в военно-инженерном деле. Траншея, хотя и достигшая фундамента колокольни, не была завершена достаточным углублением под нее. Слабым оказался и сам взрыв: колокольня попросту развалилась на своем же месте. Но не только «инженерная» оплошность определила срыв опе- рации. К этому моменту для повстанцев наметился неблагоприят- ный перелом в военной обстановке. На Оренбург со всех сторон спешно двигались правительственные войска, увеличилось число колеблющихся в лагере восставших. Надо было спешить спасать положение под Оренбургом. Времени на длительную осаду «крем- ля» Симонова не хватало. А тут еще вклинилось гнусное преда- тельство со стороны казака Неулыбина, тайно пославшего своего сына сообщить Симонову о готовящемся взрыве. Запасы пороха из-под колокольни немедленно были перенесены в другое место. Архивные документы дают возможность уточнить личность пре- дателя, которого иногда смешивают с другим Неулыбиным — 120
однофамильцем. После восстания 1772 г. в Военную коллегию поступил список причастных к нему яицких казаков, оставленных пока на свободе под наблюдением «послушных» командиров 5. В 11-й сотне записан отец Иван Ефимович Неулыбин, 45 лет, и сын его «малолеток» Иван, 16 лет. Оба они из «непослушных» превратились в сообщников врага, надеясь на помилование «за помощь». Цели своей Неулыбин-отец достиг: при расправе с пуга- чевцами он не только не был тронут, но даже награжден. В де- нежном отчете Военной коллегии имеется запись: «Казаку Ивану Неулыбину в награждение за выбег в ретраншемент с известием о подкопе — двадцать рублев» 6. В марте 1776 г. «послушный» наказной атаман Иван Акутин обратился от имени войска к своему шефу графу Г. Потемкину с «репортом», в котором просил дать денег на восстановление за счет казны жилья, пострадавшего возле ретраншемента от «по- горения во время недавнего замешательства на пятьдесят и более от оного сажен». «А в ретраншементе,— писал далее Акутин,— теперь нужды нет и к тому же место сие рвет полая вода» 7. Но не «полая вода», а сами жители в течение последующих не- скольких лет брошенное укрепление постепенно сравняли с землей. Так закончилась удивительная история «кремля» на южной окраине Яицкого городка. Три с половиной месяца Пугачев дер- жал это военное укрепление «связанным», не сумев, однако, взять его. Но и царский полковник Симонов не смог овладеть Яиц- ким городком, не посмел столкнуться с восставшими вне стен своего убежища. 1784 г. За истекшие 10 лет, как видно из плана, размеры городка увеличились, что вызвало перенос крепостного вала на новое место. Давно уже к этому времени не стало ни вольного Яицкого городка, ни реки Яика. Есть город Уральск и река Урал. Попытки правительства создать видимость щедрот и милостей жи- телям Яицкого городка не достигли цели. Напримео, сразу после казни Пугачева в Москве генерал-майор П. Потемкин писал своему шефу графу Г. Потемкину: «...усмотри бедственное состояние... уральского войска..., принужден я был к надежному перевороту дел и расположению сердец войска уральского в знак высочайшего милосердия ее императорского величества... и опа- саясь, чтоб они не побудились на дальнейшее самовольство, выдать без займу из казенного магазейна тысячу четвертей муки»8. Но «непослушные» продолжают оставаться непослушными и после по- давления Крестьянской войны 1773—1775 гг. В 1874 г. тысячи уральских казаков были репрессированы царским правительством и отправлены в ссылку за отказ от выполнения нового положе- ния о воинской повинности. 5 ЦГВИА, ф. 8, оп. 4/93, д. 1536. 6 Там же, ф. 52, оп. 194, д. 101, л. 52. 7 Там же, л. 131. 8 Там же, л. 107.
Территория, социальный и национальный состав участников крестьянских войн * О формировании И. И. Болотникова как вождя крестьянского восстания В. И. Корецкий Впервые вопрос о формировании Болотникова как вождя был по- ставлен И. И. Смирновым в его фундаментальном исследовании. Смирнов отвечал на него следующим образом: «То, что пережил Болотников,— жизнь с казаками, годы невольничества в Турции, освобождение из плена, скитания по Европе,— закалило и обога- тило его жизненный опыт. Именно в эти годы Болотников про- шел путь, превративший его из непокорного холопа в вождя на- родного восстания. Именно в эти годы сложилось то мировоззре- ние Болотникова, которое привело к решимости поднять всеобщее восстание крепостных крестьян и холопов против феодального гнета. Именно в эти годы Болотников вынашивал те лозунги, с которыми он в годы восстания обращался в своих «листах» к крестьянам и холопам» L Таким образом, Смирнов отводил решаю- щую роль в деле формирования Болотникова как вождя периоду до начала восстания. Само же восстание представлялось чуть ли не как результат целеполагающих действий Болотникова, который его поднял и стимулировал лозунгами, сформулированными в годы странствий. Между тем в недостаточно еще выясненной биогра- фии Болотникова, может быть, наиболее слабо изучен именно ее начальный этап — его жизнь у князя А. А. Телятевского и у вольных казаков, его странствия по Европе, когда И. И. Болот- ников, вызволенный из турецкой неволи, попал в Венецию и от- правился оттуда на родину. Все современники, русские и иностранные, исключая, пожалуй, К. Буссова, подчеркивавшего «рыцарство» Болотникова, говорят о нем, как о холопе князя А. А. Телятевского, но неизвестно, 1 И. И- Смирнов. Восстание Болотникова. 1606—1607. М., 1951, стр. 140. 122
был ли он старинным, наследственным холопом или же под влия- нием каких-то тяжелых житейских обстоятельств поступил в ка- бальную службу из вольных людей, что в те времена было не редкостью. Оставалось до последнего времени невыясненным и то, был ли он пашенным холопом, простым дворовым или входил в число высшей холопской прослойки — так называемых «слуг», занимавших, как показала Е. И. Колычева, привилегированное положение по сравнению с основной холопской массой 2. В свое время С. Ф. Платонов предположил, что Болотников был не простым холопом, а военным, «слугой (из военной свиты) князя Телятевского» 3. Однако только сравнительно недавно это предположение подтвердилось. В одном из кратких летописцев, составленном в 10-х годах XVII в. в Поволжье служилым чело- веком, современником, а возможно, и участником некоторых собы- тий первой Крестьянской войны, Болотников действительно назван «слугой князя Андрея Телятевского» 4. А это значит, что уже в молодости им были приобретены определенные военные навыки, развившиеся позднее. Установление того факта, что Болотников не был простым холопом, а военным, «слугой» князя А. А. Телятевского, имеет значение не только в плане выявления истоков его военных даро- ваний, но и в поисках той социальной среды, из которой он происходил. Теперь внимание скорее всего следует направить в сторону служилых людей. В этой связи интересно сопоставить расположение земель князя А. А. Телятевского и детей бояр- ских Болотниковых. Наследственные вотчинные владения князя А. А. Телятевского находились в Твери. Кроме того, он имел поместья в Ростов- ском и Козельском уездах5 6. Но наиболее примечательны сведе- ния о его владениях в Московском уезде. В 80-х годах XVI в. за ним была подмосковная троицкая вотчина с. Алабышево, где жили его люди. В этой троицкой вотчине, переданной на время монастырем князю А. А. Телятевскому, по писцовым книгам 1584 г., было заведено барщинное хозяйство: «Крестьяне князю Ондрею оброков не платят никаких, а пашют на него пашню и сено косят, и дрова секут, и к Москве возят на своих подво- дах» ь, обслуживая, очевидно, столичное княжеское подворье. По 2 Е. И. Колычева. Холопство и крепостничество (конец XV—XVI в.). М., 1971, стр. 54—63. 3 С. Ф. Платонов. Социальный кризис Смутного времени. Л., 1924, стр. 97, прим. 6. 4 В. И. Корецкий. Летописец с новыми известиями о восстании Болотнико- ва.— «История СССР», 1968, № 4, стр. 130. 5 «Земельные пожалования в Московском государстве при царе Владиславе. 1610—1611 гг.» М., 1911, стр. 48—49. 6 «Писцовые книги Московского государства XVI века» (далее — ПКМГ), ч. 1, отд. I. СПб., 1872, стр. 59, 148. Позднее, 14 мая 1611 г., князь А. А. Телятевский был похоронен в Троице-Сергиевом монастыре (А. В. Гор- 123
даче 1601 г. князю А. А. Телятевскому было передано подмо- сковное поместье окольничего С. Ф. Сабурова 7. В центральных же уездах, в том числе и в Московском8, довольно распространена была и фамилия детей боярских Болот- никовых, из которых одни были записаны в Дворовую тетрадь и в 70-х годах входили в двор Ивана Грозного9 (из их числа особенно выделился государев дьяк Иван Алферьев Болотников), другие же принадлежали к безвестной служилой мелкоте, сильно страдавшей от «хозяйственного разорения» второй половины XVI в. Во время обысков в конце 70-х — начале 80-х годов XVI в. обнаружилось, что многие деревни, а то и целые погосты в Новгородской земле запустели полностью и их покинули не только крестьяне, но и помещики. Так, «обыскные» люди Михай- ловского погоста сказали, что «тех пустых деревень дети боярские И земцы обнищали и разошлись безвестно, а теми их пустыми деревнями не владеет никто» 10. Обнищавшие помещики либо становились крестьянами, либо холопами своих более состоятельных собратьев. Тверской поме- щик А. С. Смыковский во время «хозяйственного разорения» «сбрел» с Твери на Волхов, деклассировался и стал по существу крестьянином, «причалив на время» за болховского помещика С. Н. Булгакова и. 26 мая 1590 г. «обыскные» люди Болотов- ского погоста Деревской пятины показали о помещике Богдане Обернибесове, что он «в 96 (1587/88)-м году сшол в Москов- скые городы и ныне жывет в холопех у Ивана у Григорьевичи Милюкова; а поместье свое покинул, и ныне стоит порозжо...» 12 Не из среды этих ли обедневших и разорившихся мелких слу- жилых людей центральных уездов был и сам Болотников, дав- ший на себя запись в холопы князю А. А. Телятевскому? ский. Историческое описание Свято-Троицкие Сергиевы лавры, ч. 2. М., 1890, стр. 111). 7 «Земельные пожалования...», стр. 48. 8 ПКМГ, Ч. 1, отд. I, стр. 103, 106, 705—707, 712, 769 и др.; отд. II. СПб., 1877, стр. 817. В. Борисов в свое время спутал суздальского помещика Ива- на Сулешова сына Болотникова, о грабежах и насилиях которого в 1618 г. был наряжен специальный обыск, с И. И. Болотниковым. Этот суздальский Иван Сулешов сын Болотников имел брата, владевшего поместьем в Арзама- се («Владимирские губернские ведомости», 1856, № 27, часть неофициаль- ная, стр. 212—213). Однако поместье там было получено им сравнительно недавно, ибо в «Арзамасских поместных актах 1578—1618 гг.» (М., 1915), изданных С. Б. Веселовским, фамилия Болотников отсутствует (см. по ука- зателю). 9 «Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в.» М.— Л., 1950 (см. по указателю); Д. Н. Алыиии,. Новый документ о людях и при- казах опричного двора Ивана Грозного после 1572 года.— «Исторический архив», т. IV. М.—Л., 1949, стр. 21—24, 27—28. 10 ЦГАДА, ф. 1209 (Поместный приказ), кн. 774, лл. 365 об., 447, 456— 456 об. 11 ЦГАДА, ф. 141 (Приказные дела старых лет), 1593 г., д. 1, л. 241. 12 Д. Я. Самоквасов. Архивный материал, т. II. М., 1909, стр. 455. 124
6. А. Голобуцкий полагает, что Болотников, будучи «поддан* ным князя Телятевского», бежал из его черниговских владений в Запорожскую Сечь, ибо, как отмечает исследователь, в XVI— XVII вв. «диким полем» назывались не только южные степи, прилегающие к Дону, но и запорожские. «В пользу этого пред- положения,— заключает В. А. Голобуцкий,— говорит то, что За- порожье было куда ближе к родине Болотникова, Чернигово-Се- верскому краю, чем далекий Дон» 13. Однако с таким предполо- жением, на наш взгляд, нельзя согласиться. Дело в том, что, как показано выше, князь А. А. Телятевский землями на Черни- говщине не владел. Есть лишь сообщение о ссылке с воцарением Василия Шуйского А. А. Телятевского на воеводство в Черни- гов. Но это было уже после того, как Болотников служил у него в холопах, в самый канун восстания. А раз земель у А. А. Теля- тевского на Черниговщине не было, то отпадает и какое-либо основание считать ее родиной Болотникова, откуда он якобы бежал в Запорожье. В то же время привлекают внимание слова И. Массы, основ- ными информаторами которого были московские жители, о том, что Болотников до своего побега «в степь к казакам» «был в Москве (курсив наш.— В. К.) крепостным человеком боярина Андрея Телятевского» 14. Они могут быть расценены не столько как указание на русское происхождение Болотникова (ниже И. Мас- са пишет, что он «родом из Московии (курсив наш.— В. К.)»), сколько как свидетельство его пребывания в Москве в числе княжеской челяди и происхождения из какого-нибудь центрального уезда, близкого к столице. Но если Болотников бежал не с Чер- ниговщины, а из Москвы, тогда, чтобы добраться до «дикого поля», ему пришлось проделать немалый путь по русской земле. Не сохранили ли архивы следов этого побега? В деле о наборе в только что построенный Елец служилых казаков и стрельцов говорится о проживании в 1592 г. в одном из крапивенских поместий недалеко от Тулы «в зятьях» некоего Ивана Болотникова. То, что Иван Болотников живет не в своем поместье, а у тестя, характеризует его, вероятно, как человека нового, пришлого, еще не успевшего или не имевшего возможно- сти завести собственное хозяйство. Поместье, в котором обитал Иван Болотников, настолько маломощно, что племянник его тестя Миляйко Семенов вынужден записаться на Елец в служилые каза- ки. «И я, государь,— сообщает он в своем челобитье,— писался (в елецкие казаки.— В. К.), с Крапивны от дяди, [а дядя] де мой на Крапивне сын боярской, да по грехом дядя мой обнищал, и меня, холопа твоего, отпустил со всем животами и статками, а [у] него, государь, живет зять Иван Болотников» 15. Когда 13 В. А. Голобуцкий. Запорожское казачество. Киев, 1957, стр. 152, прим. 3. 14 И. Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М., 1937, стр. 156. 15 ЦГАДА, ф. 141, 1593 г., д. 1, л. 31; см. также: Г. Н. Анпилогов. Новые до- 725
он попробовал забрать имущество, по-видимому, последнее, что оставалось в охудавшем поместье, то Иван Болотников воспро- тивился этому. Миляйко Семенов подал на него в Москву в По- сольский приказ дьяку Андрею Щелкалову, ведавшему елецкими казаками, челобитную с обвинением «в грабеже». Любопытно, что в крапивенской писцовой книге 1616—1617 гг., наиболее ранней из сохранившихся по Крапивне, нет уже никаких упоминаний ни об Иване Болотникове, ни о его жене 16. Не был ли этот крапивенский Иван Болотников Иваном Исаевичем Болот- никовым, нашедшим здесь свое пристанище во время бегства из Москвы, а затем, когда ему стало грозить расследование по че- лобитью М. Семенова, двинувшимся дальше на юг? Однако отож- дествить крапивенского Ивана Болотникова с Иваном Исаевичем Болотниковым пока не удается. И не только потому, что нам неизвестно отчество первого. Дело в том, что в районе Тулы существовала другая ветвь служилых людей Болотниковых. С. Б. Веселовский опубликовал документ, согласно которому солов- лянин Сулем Болотников получил в Тульском уезде из рук «ту- шинского вора» поместье князя Григория Тюфякина 17. И не исключено, что как раз к этим тульским Болотниковым и при- надлежал Иван Болотников, на которого жаловался в Москву М. Семенов. Все же при работе над биографией И. И. Болотни- кова нельзя совершенно сбрасывать со счета и факт нахождения в начале 90-х годов XVI в. в районе Крапивны недалеко от Тулы, где позднее развернутся ожесточенные бои между восстав- шими крестьянами и правительственными войсками, некоего Ива- на Болотникова, оттуда исчезнувшего. Поток беглецов из России направлялся главным образом на «дикое поле» — бескрайние южные степи за «засечной» чертой и далее на вольный Дон. Поэтому традиционная точка зрения о побеге Болотникова к донским казакам более предпочтительна. Мы не знаем, сколько времени провел среди них Болотников, в каких казачьих походах принял участие. Известно только, что ему не повезло — в одной из схваток с крымскими татарами он был взят в плен. Татары продали Болотникова в Турцию, где он, согласно К. Буссову, в течение нескольких лет был подневольным гребцом на галерах. В галерные гребцы попадали наиболее молодые, креп- кие и выносливые пленники 18. По свидетельству К. Буссова, Бо- кументы о России конца XVI —начала XVII в. М., 1967, стр. 332. Однако в именном указателе этот И. Болотников означен как И. Болотенков. 16 ЦГАДА, ф. 1209, кн. 488, лл. 61—103. 17 С. Б. Веселовский. Новые акты Смутного времени. Акты подмосковных опол- чений и Земского собора 1611 —1613 гг. М., 1911, стр. 123. 18 Поэтому вряд ли прав И. И. Смирнов, когда, сопоставляя свидетельства И. Массы и К. Буссова о том, что Болотников бежал от своего господина «в молодости», с одной английской запиской, называющей его «старым раз- бойником с Волги», пришел к выводу, что «во время восстания 1606— 126
лотникова освободили немецкие корабли, перехватившие турок на море 19. Он был привезен в Венецию. Здесь Болотников, надо думать, по крайней мере первое время жил на немецком торговом подворье, расположенном вблизи моста Риальто через Большой канал, общался с его персоналом, возможно, научился объяснять- ся по-немецки. Впоследствии в его повстанческом войске служили немцы, проживавшие тогда в России. 52 из них, в том числе сына К. Буссова, царь В. Шуйский после взятия Тулы сослал в Сибирь 20. Сам К. Буссов находился в стане Болотникова, ког- да войска Шуйского осаждали Калугу 21. Появление, таким обра- зом, в «Хронике» К. Буссова наиболее пространной и восторжен- ной характеристики Болотникова и его действий не случайно. Маршрут Болотникова из Венеции на родину и происшествия, случившиеся с ним в дороге, устанавливаются из сопоставления известий К. Буссова и И. Массы, которые в данном случае суще- ственно дополняют друг друга. Согласно К. Буссову, Болот- ников держал путь на родину через Германию в Польшу, чтобы «разузнать там про удивительные перемены, которые произошли на его родине в его отсутствие». К. Буссов сообщает, что весть о вто- ричном «спасении» «Дмитрия», на сей раз от рук бояр-заговор- щиков во главе с князем В. И. Шуйским, воспользовавшихся народным восстанием в Москве 17 мая 1606 г. против поляков, чтобы убрать самозванца, заставили Болотникова ускорить свое прибытие в Польшу. Здесь, по слухам, Дмитрий нашел убежище в сандомирском замке. К. Буссов живописует далее встречу Болот- никова с неизвестной личностью, вероятно, фаворитом Лжедмит- рия I Михаилом Молчановым, сумевшим после восстания 17 мая 1606 г. в Москве бежать в Польшу. Расспросив Болотникова и убе- дившись, что имеет дело с опытным воином, «верным царю Дмит- рию», новый самозванец якобы сказал ему: «Я не могу сей- час много дать тебе, вот тебе 30 дукатов, сабля и бурка. Доволь- ствуйся на этот раз малым. Поезжай с этим письмом в Путивль к князю Шаховскому. Он выдаст тебе из моей казны доста- точно денег и поставит тебя воеводой и начальником над не- сколькими тысячами воинов. Ты вместо меня пойдешь с ними дальше и, если бог будет милостив к тебе, попытаешь счастья против моих клятвопреступных подданных. Скажи, что ты меня видел и со мной говорил здесь в Польше, что я таков, каким 1607 гг. он был уже в зрелом возрасте, вероятно, даже немолодым чело- веком» (И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 138, прим. 2). Вызывает сомнение осведомленность автора донесения в Лондон, которым был, вероятно, английский дипломат Джон Мерик, о самом Болотникове. На Волге Болот- ников не действовал. Там подвизался казачий «царевич» Петр. И. Масса характеризует Болотникова как «детину рослого и дюжего... удальца, отваж- ного и храброго на войне» (И. Масса. Указ, соч., стр. 156). Судя по всему, к моменту восстания Болотников был в расцвете сил- 19 К. Буссов. Московская хроника. 1584—1613. М.— Л., 1961, стр. 138. 20 Там же, стр. 142—143, 147. 21 Там же, стр. 140. 127
ты меня сейчас видишь воочию, и что это письмо ты получил из моих собственных рук» 22. С этим письмом Болотников напра- вился в Путивль, где возглавил восставших. Рассказ К. Буссова во многом непонятен. Почему этой чести был вдруг удостоен без- вестный скиталец, возвращавшийся из Венеции на родину, о воен- ной опытности которого стало известно новому самозванцу с его же слов? Важный свет на этот период жизни Болотникова проливают записки И. Массы. Там сказано, что Болотников некоторое время «служил в Венгрии и Турции и пришел с казаками числом до 10 тыс. на помощь к этим мятежникам»23. Болотников туркам свое «отслужил» на галерах. Его же служба в Венгрии заключа- лась. по-видимому, в вооруженной борьбе с турками на сторо- не Габсбургов. За то. что Болотников служил там Габсбургам, говорит известие К. Буссова о прибытии его в Польшу «через Германию», т. е. владения Габсбургов. Но сообщая об этом, К. Буссов выпустил важное звено в заграничных странствиях Болотникова — его службу в Венгрии, его связи с запорожскими казаками. Венгрия, вернее венгерские владения Габсбургов, при- мыкавшие к венецианским владениям, слились в его сознании во- обще с Германией — всей империей Габсбургов. И. И. Смирнов игнорировал свидетельства И. Массы, пойдя целиком за К. Буссовым. В предисловии к «Московской хронике» К. Буссова он писал: «Буссов — единственный, сообщающий о за- граничном периоде в биографии Болотникова (?—В. К.) и о мо- тивах и обстоятельствах возвращения Болотникова в Россию» 24. Между тем маршрут, указанный Массой, получает подтверждение в неизвестном доселе архивном документе. Позднее, в 30-х годах XVII в., один орлянин, Парамон Жданов, плененный татарами, бежав из турецкого плена в Венецию, повторил чуть ли не бук- вально тот путь, который, согласно Массе, прошел, возвращаясь на родину, Болотников. В своем челобитье царю Михаилу Федо- ровичу П. Жданов сообщал, что из Венеции он двинулся «на Шпанскую землю (очевидно, так П. Жданов называл владения Габсбургов.— В. К.), и на Угорскую, да на Муравскую, да на Шлонскую, Шлонской на Польшу в Краков город, а из Польши, государь, вышел в Путивль»25. Возможно, Болотников шел по проторенному русскими полонянниками пути. Отдать предпочтение Массе перед Буссовым надо и в отно- шении обстоятельств, приведших Болотникова на пост «большого воеводы». Во главе крупного казачьего отряда численностью до 10 тыс. человек логично предполагать человека, в военном деле опытного, обладавшего к тому же исключительной храбростью («отважен и храбр на войне»). Все это и определило избрание 22 К. Буссов. Указ, соч., стр. 138. 23 И. Масса. Указ, соч., стр. 156. 24 К. Буссов. Указ, соч., стр. 7. 25 ЦГАДА, ф. 1209, г. Волхов, стб. 32119, л. 175. /28
Болотникова восставшими своим военачальником. Как свидетель- ствует Масса, «[мятежники] выбрали (курсив наш.— В. К.) его главным атаманом или предводителем (ottoman oft hofftman) своего войска» 26. «Несколько тысяч войск», во главе которых якобы поставил Болотникова новый самозванец после беседы с ним в Польше,— скорее всего те же казаки, собравшиеся вокруг него в Венгрии и Польше, о которых сообщает Масса. Таким образом, и Масса, и Буссов рассказывают по существу об одном и том же, только точки зрения у них разные: Масса более подчеркивает инициативу самого Болотникова и восстав- ших, а Буссов в угоду своим общим взглядам — зависимость Бо- лотникова от милости «царя Дмитрия». В Венгрии в начале XVII в. перекрещивались интересы габс- бургской империи, османской Турции и Венецианской республи- ки 27. Участие казацких отрядов в военных действиях в Венгрии в конце XVI — начале XVII в. зафиксировано в целом ряде источников. В 1594 г.— начале 1595 г. во главе казачьего войска совершил поход в Молдавию и Венгрию Северин Наливайко, руко- водитель крупного крестьянско-казацкого восстания против поль- ских и украинских феодалов 28. За событиями в Венгрии и Мол- давии пристально следило венецианское правительство, заинтере- сованное в борьбе против турок. Его резиденты были в Клуже, Праге, Варшаве. В 1600 г. венецианский посол в Праге Пьер Дуода доносил дожу Венеции Марино Гримани об отзыве и разо- ружении правительством Польши всех казаков, состоявших на службе у валашского господаря Михаила Храброго 29. Другое до- несение венецианскому дожу о положении в Трансильвании и о казаках датировано 25 августа 1603 г.30 От 12 июня 1602 г. сохранилось письмо императора Рудольфа II эрцгерцогу Матею с сообщением о предстоящей выплате жалованья имперским вой- скам в Трансильвании, в том числе и казакам31. В 1603 Г. В имперском войске находилось по крайней мере 4 тыс. казаков32. Наличие казаков в Трансильвании отмечено и в следующем году33. В Молдавии же в 1604 г. общее число казаков достигало 12 тыс. 34 А затем известия об их пребывании там исчезают из документов. 26 И. Масса. Указ, соч., стр. 156. 27 Н. Kretschmayer. Geschichte von Venedig, Bd. III. Stuttgart, 1934, S. 311; «История Венгрии», т. I. M., 1971, стр. 305—311. 28 «Исторические связи народов СССР и Румынии в XV — начале XVIII вв.», т. I. 1408—1632. М., 1965, стр. 224. 29 Там же, стр. 238. 30 A. Veress. Documente privitoare la istoria Ardelalului, Moldovei Jarii Roml- fie^li, vol. VII. Bucure$ti, 1934, № 133, p. 154—155. 31 Там же, № 41, стр. 49—50. 32 Там же, № 127, стр. 148. 33 Там же, № 185. стр. 207. О части казаков, сражавшихся на стороне турок, см. там же, № 128, стр. 149—150. 34 Там же, № 196, стр. 223. За просмотр публикации Вереша на предмет выявления сведений о казаках приношу глубокую благодарность Л. Е. Се- меновой. 5 Крестьянские войны XVII—XVI1T вв. /29
Дело в том, что в 1604—1605 гг. запорожские казаки начали усиленно группироваться вокруг Лжедмитрия I. Широко известны казачьи самозванцы — претенденты на молдавский престол в по- следней четверти XVI в. Петр, Илья, Лазарь и др. Здесь в среде запорожских казаков и тесно связанных с ними польских магнатов, участвовавших в молдавских авантюрах (Вишневецкие), идея самозванца идти на Москву во главе казачьего войска по- лучила горячий отклик. В московском походе Лжедмитрия I сопро- вождало 12 тыс. запорожцев35. Запорожцы, отосланные с бога- тыми дарами назад на Украину после вступления Лжедмитрия I на московский престол, естественно, стремились быть в курсе событий в России. В начале 1606 г. было заключено перемирие в Венгрии, а 23 июня 1606 г.— Венский мир. Характерно, что и Болотни- ков с казаками, согласно «Бельскому летописцу», пришел в Россию «в осень», на исходе лета 1606 г.36 Его приход с казачьим вой- ском, закаленным в боях с турками, безусловно, значительно усилил восставших. Сражение под Кромами, в котором Болотников нанес серьезное поражение царским войскам, датируется августом 1606 г. 37 Знаменательна уже сама цифра казаков — «до 10 тыс.», во главе которых Болотников вступил в пределы России. И. Масса, сообщающий ее, далее рассказывает, что Болотников во время своего беспримерного похода послал передовой отряд «в 10 тыс. человек прямо на Москву», занявший селение Заборье38. Можно предположить, что этот наиболее подвижный, ударный отряд, которому надлежало не только прорваться к столице, но и охва- тить ее с юго-запада и запада, состоял из казаков, пришедших с Болотниковым из Венгрии, Украины, Польши, а также присоеди- нившихся к ним донских казаков. О том, что в Заборье стояли именно казаки, свидетельствует известие «Карамзинского хроно- графа»: «А казаки в осаде в Заборье сидели (курсив наш.— В. К.), и те государю добили челом и здалися и крест целовали что ему государю служить» 39. Осадой и взятием Заборья завер- шилось сражение 2 декабря 1606 г. под Москвой. Из записок К. Буссова следует, что тогда было окружено и пленено 10 тыс. казаков: «10 тыс. казаков из его людей (Болотникова.— В. К.) были полностью окружены врагом и, не имея возможности про- рваться, вынуждены были сдаться» 40. Позднее в битве под Калу- гой часть сдавшихся казаков снова перешла на сторону Болот- никова 41. И. И. Смирнов, указывая на наличие значительного числа 35 РИБ, т. I, стб. 383. 36 В. И. Корецкий. Новое о крестьянском закрепощении и восстании И. И. Бо- лотникова.— «Вопросы истории», 1971, № 5, стр. 148. 37 И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 159. 38 И. Масса. Указ, соч., стр. 162. 39 И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 320. 40 К. Буссов. Указ, соч., стр. 140. 41 И. Масса. Указ, соч., стр. 170. 130
казаков в войске Болотникова, справедливо замечал, что «взятые в плен Василием Шуйским в сражении 2 декабря 1606 г. 6—10 тыс. человек были именно казаки» 42. Донские казаки в составе войска Болотникова прослеживаются в источниках довольно хорошо43. Какая-то часть казаков вербо- валась из местного крестьянского и посадского населения в про- цессе развертывания восстания. Но можно ли говорить о наличии в войске Болотникова запорожских казаков? Утвердительно отве- тить на этот вопрос нам помогают данные «Пискаревского лето- писца», где сказано, что при походе Болотникова на Москву «з другую сторону (т. е. охватывая столицу с юго-запада.— В. К.) пошли ис Колуги атаман Солома казак да Васька Шестаков, холоп Андрея Клешнина...» 44 С этими же лицами и другими казачьими атаманами встречаемся мы в расходной книге Иосифо-Волоколам- ского монастыря в октябрьских и ноябрьских записях45. В одном из актов 1614 г. атаман Солома фигурирует как запорожец46. Отряды запорожских казаков приходили на помощь к восстав- шим и позднее. В. Н. Татищев, который использовал не дошед- шую до нас летопись монаха Иосифа, пишет о «10 000 запорос- ких» казаках, входивших в 40-тысячное войско князей В. Ма- сальского и Г. Шаховского, выступившее из Путивля и разбитое на р. Вырке царскими воеводами — боярином И. Н. Романовым и князем Д. И. Мезецким47. В «Новом летописце» отмечено прибытие «черкас» накануне битвы на Пчельне, закончившейся страшным поражением царских войск48. Косвенное свидетельство участия в этой битве запорожских казаков содержится в челобитье И. П. Патцына 1613 г., из которого следует, что при царе Васи- лии Шуйском «отца де ево убили литовские люди (курсив наш.— В. К.) на нашей службе на Пчельне» 49. Итак, запорожские казаки находились в войске Болотникова не только в начале движения, но и в его разгар. Запорожские 42 И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 267. 43 «Сборник РИО», т. 137, стр. 360; А. А. Зимин и Р. Г. Королева. Доку- мент Разрядного приказа.— «Исторический архив», т. VIII. М., 1953, стр. 49; В. И. Корецкий. Новое о крестьянском закрепощении..., стр. 148, 151. 44 «Материалы по истории СССР», вып. II. Документы по истории XV— XVII вв. М., 1955, стр. 131. 45 Г, Бибиков, Новые данные о восстании Болотникова. — «Исторический архив», т. I. М., 1936, стр. 12. 46 АМГ, т. I. М., 1888, стр. 123. 47 В. Н. Татищев. История Российская, т. VI. М.—Л., 1966, стр. 316. 48 ПСРЛ, т. XIV, 1-я половина. СПб., 1910, стр. 74. 49 ЦГАДА, ф. 1209, г. Суздаль, стб. 22014, л. 92. Поскольку запорожские казаки придерживались православной веры и были выходцами из юго-за- падной Руси, автор продолжения Казанского сказания имел основания, го- воря о битве на Пчельне и отличая ее от сражений времени вторжения Лжедмитрия II, считать, что «не бысть бо тогда на той брани ни единаго иновернаго, но все едина Русь межь собою побишася» (М. Н. Тихомирову Новый источник по истории восстания Болотникова.— «Исторический архив», т. VI. М.— Л., 1951, стр. 118). /3/ 5*
казаки, сражавшиеся против турок в Венгрии, Молдавии и на Украине, а еще раньше поднимавшиеся во главе с Северином На- ливайко на восстание против польских и украинских феодалов, представляли одну из значительных вооруженных сил первой Кре- стьянской войны в России 1606—1607 гг. Польские и литовские феодалы, поддерживавшие ранее Лже- дмитрия I, а позднее Лжедмитрия II, в восстании Болотникова по существу участия не принимали. Их внимание от России было отвлечено «рокошем Зебжидовского» — шляхетским мятежом против Сигизмунда III50. Но решающую роль, конечно, сыграла классовая вражда. В послании от 14 апреля 1608 г. Романа Ру- жинского на имя московских бояр князей В. В. Голицына и И. С. Куракина проводится резкая граница между восстанием Болотникова и движением Лжедмитрия II. Послание характеризует отрицательное отношение крупных польских феодалов к восстанию Болотникова и отсутствие их в его войсках: «Да и о том вам ве- ликим боярам и воеводам разсудить себе: которые воры были преж сего назывались в Путивле и на Туле царевичами, бывал ли к ним кто наш польский или литовской хоти один человек (феодал.— В. К.) служить? А ныне, проведав подлинно про государя вашего, прироженного московского великого государя царя и великого кня- зя Дмитрея Ивановича всеа Русии, не токма что мы, а вся Полская и Литовская земля идет служить государю вашему царю и вели- кому князю Дмитрею Ивановичю всеа Русии»5i. Это не означает, что попыток установить связи с Польшей и получить оттуда помощь со стороны восставших в 1606—1607 гг. не предпринималось. В. Н. Татищев сообщает о письмах князя Г. П. Шаховского из Путивля в Польшу, так и оставшихся без ответа, что заставило его обратиться за помощью к «царевичу Петру» и его казакам52. Это татищевское известие частично на- ходит подтверждение в показаниях — «расспросных речах» самого «царевича», данных им после падения Тулы53. Как показано в настоящей работе, на восстание в России в 1606—1607 гг. от- кликнулись и запорожские казаки. Польский шляхтич Самуил Кохановский, который стал одним из военачальников в повстанче- ском войске54, появился в России еще при Борисе Годунове55. Классовым связям русских и польских феодальных верхов про- 50 С. Ф. Платонов. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI—XVII вв. М., 1937, стр. 268—269. 51 РИБ, т. II, стб. 220. 52 В. Н. Татищев. Указ, соч., стр. 316. 53 ААЭ, т. II, №81. 54 В. И. Корецкий. Новое о крестьянском закрепощении..., стр. 149, 151, 152. 55 Самуил Кохановский прибыл в Россию в 1600 г. вместе с посольством Льва Сапеги и остался здесь (И. И. Смирнов. Восстание Болотникова, стр. 508; см. также: Л. М. Сухотин. Смутное время Московского государ- ства.— «Чтения ОИДР», 1912, кн. 2, стр. 3; А. А. Титов. Рукописи сла- вянские и русские, принадлежащие И. А. Вахромееву, вып. 6. М., 1907, стр. 178-179). 132
тивостояли классовые связи другого типа, выковывавшиеся в огне совместной борьбы народных масс России и Украины против фео- дального гнета и растущего закрепощения. Непосредственным поводом для выступления на юге летом 1606 г. явился отказ от присяги В. Шуйскому самых широких слоев жителей пограничных городов — посадских людей, кресть- ян, казаков, «служилых людей по отечеству и по прибору». Их толкали на выступление боязнь кары от боярского царя за по- мощь, оказанную ими прежде самозванцу, стремление сохранить полученные от него привилегии, обида за то, что важное дело избрания нового царя было решено в Москве без их участия и даже уведомления. Всех их на начальном этапе движения объеди- няла общая ненависть к боярскому царю В. Шуйскому. Полити- ческое требование его свержения и передачи власти «царю Дмит- рию», именем которого действовали восставшие, стояло на первом плане и объединяло разнородные социальные слои, принявшие участие в восстании. Отсюда, конечно, не следует, что антифео- дальные выступления тогда не имели места. Убийство в Путивле старого воеводы А. И. Бахтеярова-Ростовского, И. Г. Ловчикова и головы П. Д. Юшкова «за то, что вору креста не целовали», свидетельствует об обратном56. Белгородские «мужики» (посад- ские люди) расправились в июле 1607 г. со своим воеводой П. И. Буйносовым-Ростовским 57. В Борисове был убит М. Б. Са- буров, а ливенский воевода М. Б. Шеин «утек душою да телом, а животы ево и дворянские пограбили» 58. На Осколе «воров- ские люди» убили воеводу И. М. Бутурлина и И. И. Безобра- зова. Приехавший сюда из Москвы с «государевою денежною каз- ною» Воин Трескин был ранен из пищали в бок, связан и отведен в Путивль, который являлся центром восстания59. Но эти вы- ступления носили стихийный характер, не получили еще програм- много оформления и распространялись прежде всего на воевод и дворян, продолжавших служить В. Шуйскому. Если бы с самого начала движения антифеодальные элементы возобладали, то пу- тивльские помещики не выступили бы на стороне восставших, от- правившись с И. Пашковым в район Ельца. Таково было положение до прибытия Болотникова. Приход Болотникова отнюдь не сопровождался немедленной перестройкой восстания целиком на антифеодальный лад. Болотников, как явст- вует из «Бельского летописца», воспринял политический лозунг 56 С. А. Белокуров. Разрядные записи за Смутное время (7113—7122 гг.). М., 1907, стр. 84; И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 97. 57 ГПБ, Q. IV, № 103, л. 380; «Хрестоматия по истории СССР XVI— XVII вв.». Под ред. А. А. Зимина. Составители В. А. Александров и В. И. Корецкий. М., 1962, стр. 183. 58 С. А. Белокуров. Указ, соч., стр. 8. 59 Г. Н. Анпилогов. О восстании в Среднем Поволжье и г. Осколе в 1606— 1609 гг.— «Вестник Московского университета». Серия IX. История, 1969, № 2, стр. 94. 133
свержения В. Шуйского и принесения присяги «царю Дмитрию»: «И в тое жу пору учинилося весть вскоре царю Василью Ивано- вичю всеа Русии, что вор, Московского государства изменник, Ивашко Болотников собрався с воры з донскими казаки и север- скими людми учал северские городы заходить и приводить к крестному целованию к воровству»60. Появление Болотникова, таким образом, не означало внесения в среду восставших гото- вой антифеодальной программы, выработанной им во время загра- ничных странствий, как думал И. И. Смирнов. Тяга к свободе, воле уже жила в сердцах восставших, стихийные антифеодальные выступления проходили с самого начала движения. В то же вре- мя приход Болотникова с большим казачьим отрядом, безусловно, способствовал усилению антифеодальных настроений и оформлению их в конечном счете в программные требования. Для выяснения вопросов о формировании Болотникова как вож- дя, проведении им в жизнь требований народных масс, выявлении различных течений в повстанческом лагере необходимо установить, в каких отношениях он был с дворянскими отрядами И. Пашко- ва и П. Ляпунова. А это в свою очередь требует решения вопроса: какими путями восставшие двигались на Москву? Относительно маршрутов движения восставших на Москву после сражений под Кромами и Ельцом в исторической литера- туре высказаны различные мнения. И. И. Смирнов, основываясь на записках К. Буссова и косвенных свидетельствах русских источ- ников, полагал, что в сражении под Ельцом войсками восстав- ших руководил Истома Пашков, который и начал отсюда свой поход на Москву61. Болотников же, разгромив царские войска под Кромами, двигался на Москву через Орел — Волхов — Калу- гу следом за отступавшими царскими воеводами. Молчание же русских источников об участии Истомы Пашкова в сражении под Ельцом И. И. Смирнов объяснял их неполнотой. Маршрут И. Паш- кова определялся им косвенным путем из показаний разрядных книг об отступлении царских войск, разбитых под Ельцом, сна- чала к Новосилю, а затем к Туле. Схема И. И. Смирнова была взята под сомнение Р. В. Овчин- никовым и А. А. Зиминым 62. Эти историки отказывались верить К. Буссову, а молчание русских источников об участии И. Паш- кова в сражении под Ельцом объясняли тем, что его там и не было. По их мнению, И. Пашков начал свой поход на Москву не с Ельца, а из района Тулы, как думали в свое время Н. М. Ка- 60 В. И. Корецкий. Новое о крестьянском закрепощении..., стр. 147—148. 61 И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 153, прим. 2. 62 Р. В. Овчинников. О начальном периоде восстания И. Болотникова.— «Вопросы истории», 1955, № 1, стр. 116—120; он же. Некоторые вопросы крестьянской войны XVII века в России. — «Вопросы истории», 1959, №7, СТр. 71—72; А. А. Зимин. Некоторые вопросы истории Крестьянской войны в России в начале XVII в. — «Вопросы истории», 1958, № 3, стр. 109—110. 134
рамзин, С. М. Соловьев и С. Ф. Платонов. Согласно этому мне- нию, И. Пашков вскоре, еще до взятия Коломны, объединился с Болотниковым, так что ни о каких самостоятельных операциях его и говорить не приходилось. Обнаруженный нами перечень из опросов («обысков») жите- лей Переяславля-Рязанского, Пронского и Ряжского уездов в 1627 г. о поместье литвина Кирилла Троковского позволил окон- чательно решить этот спорный вопрос. «Обыскные люди» — мест- ные игумен и священники, помещики, приказчики и крестьяне (всего 343 человека) — показали, что поместье Кирилла Троков- ского, расположенное в дер. Дубровке Пехлецкого стана Ряжского уезда, запустело «от тех мест, как с Ельца шол Пашков» 63. Тем самым получило прямое подтверждение известие К. Буссова о Ельце как отправном пункте похода И. Пашкова на Москву. И. Пашков, начав свой поход с Ельца, миновал Пехлецкий стан Ряжского уезда по пути из Ряжска в Рязань. Среди плен- ных, взятых правительственными войсками в ноябре 1606 г. «под Коломенском на деле», значился ряжский казак Якушко Кузьмин, явившийся под Москву, очевидно, с И. Пашковым64. Теперь ста- новится ясно, что именно маршрут И. Пашкова имел в виду пат- риарх Гермоген, когда в своей грамоте от 28 ноября 1606 г. писал, что восставшие, «оскверня всякими злыми делы северские городы и пришли в Рязанскую землю... (курсив наш.— В. К.)»65. Таким образом, Рязань, а не Тула, как полагал И. И. Смир- нов 66, стала местом соединения войска И. Пашкова с рязански- ми служилыми людьми во главе с Прокопием Ляпуновым и подо- шедшим сюда из Тулы Г. Ф. Сунбуловым. Именно здесь был выбран «старейшиной» И. Пашков 67. Если проживавшие на пути из Ряжска в Рязань «обыскные люди» называли одного И. Пашкова («как шол с Ельца Истома Пашков»), то в челобитье рязанского помещика Алексея Борзецо- ва уже говорится о совместном походе под Москву И. Пашкова и П. Ляпунова с отведением первенствующей роли И. Пашкову: «А как шол под Москву Истома Пашков да Прокофей Лепунов с Резанью, з дворяны и з детьми боярскими...» 68 И. Пашков поставлен в челобитье современника, рязанского служилого человека, на первое место, хотя и по родовитости, и по официальному служебному положению он уступал П. Ляпуно- ву. В этих словах А. Борзецова отразилось фактическое положе- ние И. Пашкова в лагере восставших, определявшееся его назна- чением из Путивля, его боевыми заслугами и главное — его «по- 63 В. И. Корецкий. Новые документы по истории восстания И. И. Болотни- кова.— «Советские архивы», 1968, № 6, стр. 79. 64 А. А. Зимин и Р. Г. Королева. Указ, соч., стр. 33. 65 ААЭ, т. II, № 58. 66 И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 172. 67 ПСРЛ, т. XIV, первая половина, стр. 72. 68 В. И. Корецкий. Новые документы..., стр. 81. 135
ставлением» рязанскими и тульскими служилыми людьми своим военачальником («старейшиной» ). Вместе с тем А. Борзецов ничего не говорит о соединении И. Пашкова и П. Ляпунова с Болотниковым до подхода к Москве. В наиболее ранних записях разрядных книг также имя Болотни- кова не упоминается ни при взятии Коломны, ни при описании битвы под с. Троицким: «И был им (царским воеводам.— В. К.) бой с воровскими людьми в селе Троицком с Ы стомою Пашко- вым да с резанцы (курсив наш.— В. К.) и на том бою бояр и воевод побили» 69 70. Приведенные данные полностью согласуются и с указанием «Пискаревского летописца» о разных путях, которыми подошли к Москве Болотников и Пашков: «И как Иванко Болотников да Истома Пашков приходили под Москву из Серпухова и ис Колом- ны (курсив наш.— В, K.)»7Q. Следовательно, предположение А. А. Зимина и Р. В. Овчинникова о соединении Пашкова с Болотниковым под Коломной принять нельзя. Оба повстанческих войска шли к Москве до конца самостоятельно. А. А. Зимин и Р. В. Овчинников, включив И. Пашкова и сле- довавших за ним дворян в войско Болотникова уже в период на- ступления на Москву^ дали неверную общую картину восстания, повысили его уровень. Получалось так, что чуть ли не с начала похода на Москву дворянские руководители находились в подчи- нении у Болотникова и выполняли его приказания. И все это произошло без борьбы. Они как бы добровольно передали ему власть. В то же время упускалось из виду и то, как сам Болот- ников вырастал в ходе восстания в народного вождя, а возглав- ленные им антифеодальные элементы — в силу, оказавшуюся спо- собной под Москвой в столкновении с Пашковым одержать верх над дворянами, примкнувшими к восстанию в своекорыстных целях. Чтобы понять процесс формирования Болотникова как вождя антифеодального восстания и ту пропасть, которая возникла меж- ду ним и дворянскими предводителями, попробуем представить себе их действия еще во время похода на Москву, когда они двига- лись параллельными путями на значительном расстоянии друг от Друга. После победы под Ельцом И. Пашков часть пленных из цар- ского войска, наказав кнутом и ограбив (так оказался у него конь отца рязанского помещика Ст. Фомина71), отпустил в Москву, чтобы они рассказали о своем поражении. Одержав победу под с. Троицким, он, опять-таки наказав кнутом и ограбив, распустил, 69 С. А. Белокуров. Указ соч., стр. 89, 141. 70 О. Яковлева. Пискаревский летописец.— «Материалы по истории СССР», вып. П. М., 1955, стр. 131. 71 А. А. Зимин и Р. Г. Королева. Указ, соч., стр. 41; К. Буссов. Указ, соч., стр. 137. 736
как свидетельствует Диаментовский 72, до 9 тыс. пленных (в их чи- сле были помещики с дворней) по домам. Лишь наиболее упорные в своем непризнании «царя Дмитрия» пленные дворяне были отправлены в Путивль73. Насколько оказались непонятыми исто- риками эти действия И. Пашкова, свидетельствует следующий ком- ментарий: «В факте роспуска пленных по домам проявилось чув- ство общности восставших с той частью армии Шуйского, кото- рую, по словам Диаментовского, «силой гнали на войну»» 74. В дей- ствительности же здесь проявилось «чувство классовой общности» И. Пашкова и дворянских участников движения с помещиками, находившимися на службе у Шуйского. В полосе наступления И. Пашкова, к которому в Рязани присоединился П. Ляпунов, восставшие посадские люди и крестьяне, конечно, убивали воевод и помещиков, сохранявших верность Шуйскому, но нет известий о том, что дворянские предводители осуществляли казни по своей инициативе. Они предпочитали оставаться в рамках «законности» и отсылали непокорных воевод в Путивль. Так, осенью 1606 г. туда был доставлен из Зарайска Н. В. Измайлов. «Да с Резани Про- кофей Ляпунов прислал в Путимль князя Гаврила князь Семено- ва сына Каркадинова, и те (Н. В. Измайлов и князь Г. С. Кар- кадинов.— В. К.) в Путимле убиты ж» 75. Эту расправу произвел уже «царевич Петр», появившийся в Путивле в конце 1606 г.76 По-другому поступал Болотников. В. Диаментовский говорит о безжалостном преследовании им разбитых царских войск: «...под Кромами побито 8 тыс. людей Шуйского, гнали и били их на протяжении 6 миль (курсив наш.— В. К.)»77. Кровопролит- ный характер сражения под Кромами отмечен и в «Бельском ле- тописце». Болотников, согласно летописцу, «государевых воевод и ратных людей от Кром отбил, а сам в Кромах стал, и тут многая кровь крестьянская (т. е. христианская, в данном случае, надо разуметь, дворянская.— В. К.) на том бою пролилась»78. В полосе наступления Болотникова истребление помещиков не только в сражениях, но и в поместьях, захват их имущества, уничтожение крепостнической документации приняли массовый ха- рактер. Разоренные помещики из района Кром, где Болотников впервые принял участие в военных действиях, кормились позднее «со своими людьми» в Иосифо-Волоколамском монастыре. Там же нашли прибежище и помещики из Алексина 79. Наличие у них 72 «Восстание И. Болотникова». Документы и материалы. М., 1959, стр. 166. 73 С. А. Белокуров. Указ, соч., стр. 10. 74 «Восстание И. Болотникова», стр. 381, комм. 195. 75 «Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хроно- графы русской редакции». Собрал и издал А Попов. М., 1869, стр. 331. 76 И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 371. 77 «Восстание И. Болотникова», стр. 166. 78 В. И. Корецкий. Новое о крестьянском закрепощении..., стр. 148. 79 М. Н. Тихомиров, Б. Н. Флоря. Приходо-расходные книги Иосифо-Волоко- ламского монастыря. 1606/07 год.— «Археографический ежегодник за 1966 г.» М., 1968, стр. 359—360. 137
«людей» свидетельствует о том, что часть холопов переходила на сторону Болотникова, другие же продолжали служить своим господам и в изгнании. О своем бегстве во время восстания в Москву из мценского поместья сообщает помещик И. С. Кулешин: «И в том же, госу- дарь, году (лето 1606 г.— В. К.) стало в украинных городех воровство, а я, холоп твой, прибежал к Москве и жил всю осаду на Москве и твою царьскую на Москве службу служил и всякую осадную нужу терпел» 80. Тех же, кто не успел бежать, восстав- шие убивали, а их имущество забирали себе. Мценские помещи- ки Д. Д. и С. Д. Сухотины писали в своем челобитье: «В про- шлом, государь, во 115-м (осень 1606 г.— В. К.) году, как за- чалась в украинских городех смута, и в те, государь, поры отца нашего Денисья воры убили з башни, а животы, государь, все розграбили...» 81 Один из челобитчиков, Д. Д. Сухотин, сидел у восставших в тюрьме четыре года, считая, очевидно, и заключе- ние во время Лжедмитрия II, «а братишка Степанко с сестриш- ками з девками волочился меж двор и помирал голодною смертью». Мценскому помещику С. Рагозину относительно посчастливилось. Он уцелел после того, как восставшие сбросили его с башни, и в тюрьме просидел только один год: «Как, государь, заворовали украинские городы, и меня, холопа твоево, мценские воры метали з башни за то, что я, холоп твой, стоял за православною крестьянскую веру и за ваше царьское имя; и после, государь, бою сидел я, холоп твой, во Мценске в тюрьме год» 82. Помещик Н. Колупаев, как становится известно из родословной росписи Колупаевых, был «убит з башни в Одоеве городе, что вором, изменником украинским креста не целовал, а дом и животы воры все разорили и разграбили и ростащили, наказы и жалованные грамоты и письма всякие побрали» 83. Согласно калужской писцо- вой книге 1630 г., «помещика (владельца запустевшего поместья Тотаринского на Жереле.— В. К.) убили в Калуге при царе Василье»; позднее был убит «под Калугою, как сидел в Калуге Болотников», помещик Степан Молчанов сын Челищев, поместье его запустело. Некоторые калужские помещики, покинув свои по- местья, погибли «на Москве в осаде при царе Василии», когда столицу осаждал Болотников, а затем Лжедмитрий II 84. Запусте- вали не только поместья, но и церкви. В той же калужской пис- цовой книге отмечены пустые погосты, которые «запустели от вой- ны СО 115-го (1606/07) и со 116 (1607/08) году», т. е. со 80 Л. М. Сухотин. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича (Столицы Печатного приказа).— «Чтения ОИДР», 1915, кн. IV, стр. 189. 81 Там же, стр. 112. 82 Я. М. Сухотин. Четвертчики Смутного времени. М., 1912, стр. 266. 83 В. И. Корецкий. Новые документы..., стр. 83. 84 77. Симеон. Калужский уезд во времена Михаила Федоровича. Калуга, 1894, стр. 27, прим. 1. 138
времени восстания Болотникова85. С 1606/07 г. перестали взи- маться откупные пошлины с перевоза на р. Поротве в Оболен- ском уезде, бывшем на откупе за крестьянином (очевидно, зажи- точным) Марком Федоровым. «Обыскные люди» сказали: «И с тех мест стали войны великие и разорение великое, и от той войны и разорения тот Марко збрел безвестно, и с тех мест тем перевозом не владел нихто по 120-й (1611/12) год»86. Кромы, Мценск, Одоев, Алексин, Калуга — все эти города ле- жали в полосе наступления Болотникова. Массовость расправ по- лучила отражение и в «Карамзинском хронографе», где читаем: «И в тех украйных, в польских и в северских городех тамошние люди по вражию наваждению бояр и воевод и всяких людей побивали разными смертми, бросали с башен, а иных за наги вешали и к городовым стенам распинали и многими разнолич- ными смертьми казнили и прожиточных людей грабили, а ково побивали и грабили и тех называли изменники, а они будто стоят за царя Дмитрия» 87. Как же относился к этим расправам сам Болотников? Мы располагаем челобитными болховских помещиков, из которых сле- дует, что по пути в Москву Болотников лично руководил рас- правами над помещиками. В 1625 г. болховский помещик И. М. Зиновьев бил челом о выдаче ему ввозной грамоты на отцовское поместье в Волховском уезде в Годыревском стане. Он указал, что «отца де ево в смутное время убил вор Ивашка Бо- лотников»88. Здесь речь идет о расправе над болховским поме- щиком по личному распоряжению Болотникова при продвижении войск восставших через Волхов, куда они направились после заня- тия Орла. Однако о том, что послужило причиной для этой рас- правы и при каких обстоятельствах она свершилась, в челобитье И. М. Зиновьева не сказано. Важное значение в этом смысле имеет челобитье другого бол- ховитина, В. В. Пальчикова, поданное в Поместный приказ 28 сентября 1634 г., в котором он останавливается на судьбе своего двоюродного дяди Афанасия Пальчикова: «А дядю, госу- дарь, моева двоюродна Афанасья Пальчикова царь Борис пасылал в Литву Растриги обличать; и как шол вор Ивашко Болотников, собрався с воры, и за то, государь, дядю моево Афанасия Паль- чикова распял к городовой стене, и стоял прикован до вечерни и потом, государь, велел з башни убити» 89. По-видимому, на решение Болотникова казнить А. Пальчи- кова повлияли не столько его прошлые обличения самозванца в 85 Там же, стр. 27. 86 РИБ, т. XXVIII, кн. 1, стб. 14. 87 «Изборник», стр. 331. 88 В. И. Корецкий. Новое об И. И. Болотникове.— «Советские архивы», 1967, № 4, стр. 102. 89 Там же, стр. 102—ЮЗ. 139
Литве, сколько его агитация по возвращении на родину в начале царствования В. Шуйского против восставших накануне их всту- пления в Волхов. Казни Пальчикова, эмиссара царя В. Шуйско- го 90, призванного сеять сомнения в истинности царя Дмитрия и его спасении во время майских событий 1606 г., был придан по- казательный, устрашающий характер. Он как предатель, недруг «царя Дмитрия» был выставлен на всенародное обозрение. Каж- дый из болховских жителей мог воочию убедиться, какая судьба ожидает всякого, кто посмел бы утверждать, что «царь Дмитрий» не спасся. Случай с А. Пальчиковым свидетельствует о том, что вопрос о «царе Дмитрии» получил большую остроту уже в самом начале похода Болотникова. Болотников суровыми мерами пре- секал все попытки взять под сомнение спасение и пребывание Дмитрия в Литве. Со своей стороны В. Шуйский обрушивал реп- рессии на тех, кто предлагал проведовать про «царя Дмитрия». Незадолго до расправы Болотникова в Волхове с Пальчиковым через Ярославль в сибирскую ссылку провезли служилого чело- века И. Томолчана за то, что он, по словам В. Диаментовского, «советывал послать и разузнать, действительно ли Дмитрий спасся и жив», предлагая «в таком случае лучше отдать ему государ- ство, не губя людей» 91. Таким образом, становятся понятными та ненависть и те уп- реки, которые обрушились на Болотникова со стороны победите- лей после сдачи Тулы. Дворяне кричали ему, напоминая о судьбе своих погибших родственников: «Благодарим тебя, вор, благода- рим, изменник!». Когда же Болотников спросил, за что они его оскорбляют, что им нужно, один из них отвечал: «За моего брата»,— другой: «За моего затя»,— третий: «За моего сына» — и т. д. Болотников с достоинством возразил им: «Я в этом не вино- ват, они убиты за свои грехи» 92. Если идеологи господствующего класса обвиняли в греховности всех русских людей, видя в ней основную причину Крестьянской войны и «смуты», то понимание Болотниковым «греховности» имело иную социальную направлен- ность — греховными, по его понятиям, оказывались помещики-кре- постники. Поражает глубокая и непоколебимая вера Болотникова в правоту своего дела. Расправы над помещиками он рассматривал как возмездие за их насилия и произвол по отношению к крепост- ным крестьянам и холопам. В то же время Болотникову чужда была бессмысленная жестокость. По свидетельству В. Диаментовского, он после снятия осады с Калуги объявил амнистию и выпустил 90 Пальчиков заявил о себе в Москве в начале июля 1606 г. уже после свержения Лжедмитрия I. Он был задержан в Литве, где пробыл «во вся- кой нуже и в утеснении на Больше и в Остроге год и 30 недель» («Сбор- ник РИО», т. 137, стр. 198, 280—281). 91 «Восстание И. Болотникова», стр. 166. 92 «Сказания Массы и Геркмана о Смутном времени в России», СПб., 1874, стр. 302. 140
из тюрьмы заключенных, виновных или подозревавшихся в каких- либо враждебных действиях против осажденных 93. Однако не следует преувеличивать степень «сознательности» Болотникова и его возможностей изменить существующий строй. Одержав победу и установив власть восставших на той или иной территории, он (а позднее и другой руководитель восстания «ца- ревич Петр») оказывался в трагическом положении, подобном тому, о котором писал Ф. Энгельс94. То, что он должен был пред- принять, исходя из своих антикрепостнических лозунгов и обеща- ний, оказывалось по условиям времени неосуществимым, а то, что он мог делать, шло на пользу не столько крестьянам и холо- пам, сколько демократическим слоям посада тех городов, через которые он проходил, и в какой-то мере даже мелким украинным дворянам, перешедшим на его сторону. Многие из горожан поки- дали тягло и становились в разряд «государевых служилых лю- дей по прибору». Крестьяне и холопы вливались в его войско, становились вольными казаками, т. е. по существу теми же «го- сударевыми служилыми людьми по прибору». Наряду с этим за- боты о войске заставляли Болотникова часть земель, конфиско- ванных у помещиков, продолжавших служить В. Шуйскому, раз- давать своим сторонникам, в том числе и примкнувшим к нему мелким дворянам юго-западных уездов, реставрируя ненавистные феодальные порядки лишь в несколько смягченном виде. Правда, эта политика объяснялась сложным социальным составом участ- ников восстания, среди которых были мелкие помещики. Сохранились известия о «владении» поместьями и вотчинами, захваченными восставшими. В 1607 г. селом Вейна Иосифо-Воло- коламского монастыря в Козельском уезде, расположенном в поло- се наступления Болотникова, «завладели казаки»95. В челобитье 1633 г. помещиков четырех братьев Татищевых говорится о том, что один из них, Степан, потерял свое поместье в Серпей- ском уезде «с тех мест и по ся места, как царь Василей Ива- нович сел на царство, а владели русские воры и литовские люди» 96. Слова челобитья, что помещик перестал владеть своим поместьем «с воцарения Василия Шуйского», ведут нас к восста- нию Болотникова как времени, когда его поместьем завладели вос- ставшие («русские воры»). Но в какой форме они владели его поместьем? Мценский по- мещик И. С. Кулешин, бежавший в начале восстания Болотни- кова в Москву, сообщил в своем челобитье, что брошенным им 93 «Восстание И. Болотникова», стр. 173. 94 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 423. 95 А. А. Зимин. К истории восстания Болотникова.— «Исторические записки», т. 24, стр. 364. Позднее этим селом, согласно челобитью монастырских властей 1614 г., «завладел насильством» боярин князь Г. П. Шаховской, участник восстания Болотникова («Акты феодального землевладения и хо- зяйства», ч. II (подг. к печати А. А. Зимина). М., 1956, стр. 484). 96 В. И. Корецкий. Новые документы..., стр. 82. 141
поместьем, ранее принадлежавшим Данилу Старухину, в его от- сутствие «владел Иван Елизаров сын Старухин без дачи» 9Г (че- лобитчик имел в виду отсутствие правительственного московского пожалования). Но из челобитья брянского помещика Ф. П. Ро- говцева можно заключить, что были и «воровские дачи». Он про- сил не брать пошлин с отказной грамоты на старое его поместье, которым владели Порфирей Глебов и Павел Тютчев «по воровской даче» 97 98 99 100. Однако в последнем случае затруднительно определить, относится ли пожалование ко времени восстания Болотникова или принадлежит Лжедмитрию II. Между тем челобитье мценян Д. Д. и С. Д. Сухотиных, ча- стично приводившееся выше, содержит исключительно ценные дан- ные, проливающие свет на судьбу земель, захваченных восстав- шими. После рассказа о гибели своего отца и грабеже движимого имущества они остановились и на судьбе отцовского поместья: «А поместейцо, твое царское жалованье, у вора у Петрушки было в раздачи... А те, государь, воровские помещики твое царское жалованье, поместейцо, отца нашего выслугу, разграбили без ос- татка; а досталь, государь, разорил вор Ивашко Заруцкой, как стоял на Черни, а то, государь, наше поместейцо от Черни вер- 99 сты з две» . Итак, из челобитья Сухотиных совершенно определенно сле- дует, что «царевич Петр» вновь раздавал поместья казненных помещиков своим сторонникам. Перешедшим же на его сторону помещикам «царевич Петр» оставлял их старые поместья. Туль- ский помещик Ст. Ушаков, поместье которого было разорено С. Кохановским «без остатку», получил от В. Шуйского возме- щение «в Коширском уезде под Михайловым городом» из земель Л. Фустова, бывшего от «царевича Петра» воеводой на Михай- лове. Однако Ушакову, как видно из его челобитья, поданного в апреле 1607 г., не удалось вступить во владение этим поместьем, «а владел им вор, старой помещик Левонтей Фустов» 10°. Так появлялись «воровские помещики», которых в дальнейшем с тру- дом приходилось выкорчевывать правительству Михаила Федоро- вича. Однако приведенные выше материалы о «владении» неко- торыми участниками восстания поместьями казненных или бежав- ших в начале восстания помещиков показывают, что такая прак- тика не была нововведением «царевича», а применялась уже Болотниковым во время похода на Москву. В столбцах Помест- ного приказа удалось обнаружить любопытное дело об одном из таких «воровских поместий», принадлежавшем орловскому поме- щику П. Любученинову, который сражался на стороне восстав- 97 Л. М. Сухотин. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича, стр. 189. 98 Там же, стр. 133. 99 Там же, стр. 112—113. 100 А. М. Гневушев. Акты времени правления царя Василия Шуйского. М-, 1915, стр. 257, 142
ших и был убит в битве на р. Вороньей в июне 1607 г. После его гибели поместье перешло к другим орловским помещикам, Некрасовым, и было отобрано у них судебным решением только в 1628 г. 101 Во всех приведенных случаях поместья из рук служилых лю- дей, сторонников Шуйского, переходили в руки служилых людей, примкнувших к восстанию. Но есть основания думать, что помест- ная перетасовка во время восстания Болотникова не ограничива- лась кругом служилых людей, а захватывала и некоторых кре- стьян и холопов. В грамоте патриарха Гермогена (ранее 29 ноября 1606 г.) сообщается, что восставшие, стоя под столицей, «пишут к Москве проклятые свои листы, и велят боярским холопем по- бивати своих бояр, и жены их и вотчины и поместья им сулят (курсив наш.— В. Л.)...» 102 В этих призывах Болотникова, надо думать, отразилась практика, применявшаяся уже во время похода на Москву. На такую же мысль наводят и поместные раздачи Лжедмитрия II, который в начале своего вторжения в Россию в обстановке вновь вспыхнувшего на Северщине крестьянского восстания в какой-то мере придерживался традиций восстания Болотникова, суля крестьянам волю и раздавая им поместья бе- жавших в Москву помещиков. Есть данные о получении крестья- нами по дачам Лжедмитрия II в Рыльском уезде поместий из земель своих прежних помещиков. Причем в одном случае поме- стье умершего крестьянина — «воровского помещика» получил его сын 103. Один перемышльский помещик, фамилия которого в доку- менте оказалась утраченной, в марте 1613 г. бил челом царю Ми- хаилу Федоровичу о том, что его поместье в Перемышльском уезде «было за беглым моим холопом за Куземкою». Сообщив, что поместные его земли находятся в Перемышле, Кромах и Кли- не, он обращал внимание власти на свое плачевное положение: «И кромским... и перемышским владеют черкасы и воровские мос- ковские люди, а клинское... от литовских людей разорено» 104. Ука- зание на то, что его кромским и перемышльским поместьями вла- деют «черкасы и воровские московские люди», из которых назван по имени беглый помещичий холоп, ведет нас скорее всего к ис- помещениям Лжедмитрия II. Но не исключено, что в данном случае мы имеем дело с испомещениями еще Болотникова, ибо район Кром и Перемышля входил в сферу действий армии пов- станцев, двигавшейся на Москву, тогда как второй самозванец двигался западнее, обеспечивая себе коммуникации с Польшей. По-видимому, такая передача предполагала раздробление относи- тельно крупных дворянских поместий и вела к тому, что эти но- вые владельцы оказывались на положении «государевых служилых 101 ЦГАДА, ф. 1209, города Орел и Волхов, стб. 32107, ч. I, л. 165; ч. II, л. 2. 102 ААЭ, т. II, № 57. 103 ЦГАДА, ф. 1209, г. Рыльск, стб. 30391, лл. 12, 22, 91. 104 Л. М. Сухотин, Первые месяцы царствования Михаила Федоровича, стр. 143
людей», земли которых обрабатывались в основном своим, а не крепостным трудом. В суждениях по этому вопросу приходится в значительной мере довольствоваться предположениями. Конкрет- ные случаи поместных раздач крестьянам и холопам во время восстания Болотникова еще предстоит разыскать. Для характеристики деятельности Болотникова в отношении посадского населения на пути к Москве огромное значение имеет комплекс материалов по Калуге, ставших известными совсем не- давно. Наступая на Калугу после победы под Кромами, Болот- ников обнаружил, что она занята войсками князя И. И. Шуй- ского, брата царя, посланными навстречу ему из столицы. Тогда Болотников вступил, согласно данным разрядных книг, в перего- воры с калужскими посадскими людьми105. Те перешли на его сторону. Царское войско вынуждено было спешно покинуть город и дать сражение 23 сентября 1606 г. в невыгодных для себя ус- ловиях у Усть-Угры 106. Вступая в переговоры с калужанами, Болотников должен был объявить им свои цели. На каких условиях открыли калужане ему ворота, в источниках прямо не говорится, но сохранились косвенные свидетельства, позволяющие судить об этом. Москов- ский торговый человек Т. Кляпиков в поданном в 1614 г. на имя царя Михаила Федоровича челобитье обвинял калужских тор- говых людей Богдана Петрова сына Шеплина и Григория Ми- хайлова сына Тишкова в присвоении его имущества во время восстания Болотникова: «В своем животе в соли в тысячи во штистах пудах, что они взяли моей соли в Калуге воровством, за свою воровскую службу при Ивашке Болотникове» 107. Оче- видно, Б. П. Шеплин и Г. М. Тишков были среди принявших сторону Болотникова калужан, верно ему служивших и обеспе- чивших переход города в его руки. И он их щедро вознаградил, отдав большое количество соли московского торгового человека. Скорее всего так же было поступлено и с запасами хлеба и дру- гих товаров московских купцов (Калуга издавна славилась как центр торговли хлебом и солью108.) Кто же были эти калужане, верно служившие Болотникову, имена которых названы в челобитье? Богдан Петров сын Шеплин, согласно сборным книгам 1613 г. М. Ф. Глебова, принадлежал к числу лучших посадских людей Калуги. Он дал взаймы прави- тельству Михаила Федоровича 50 руб. 109, но дал скрепя серд- це, ибо другие лучшие люди платили по 100 руб. 110 Возможно 105 С. А. Белокуров. Указ, соч., стр. 9. 106 И. И. Смирнов. Указ, соч., стр. 192. 107 ЦГАДА, ф. 396 (Московская Оружейная палата), стб. 37867, л. 1. 108 М. Н. Тихомиров. Россия в XVI столетии. М., 1962, стр. 377—378. 109 В. И. Корецкий. Новый документ по истории русского города времени Крестьянской войны и польско-шведской интервенции.— «Археографиче- ский ежегодник за 1964 г.». М., 1965, стр. 322. 110 Там же. 144
и другое объяснение половинного взноса Б. П. Шеплина — он был среди лучших людей человеком новым, вошедшим в их среду недавно. Не способствовало ли «пожалование» Болотникова на- ряду с другими факторами возвышению Б. П. Шеплина? Г. М. Ти- шков в сборных книгах 1613 г. не значится; из этого можно заключить, что некоторые из посадских людей, бывших болот- никовцев, вообще уклонились от участия в займе. По свое- му имущественному положению он, по-видимому, был близок Б. П. Шеплину. Перед нами раздел имущества, но раздел своеобразный. Кон- фискованное имущество московского торгового человека делится Болотниковым между двумя торговыми людьми. Значит, какая-то часть захваченного имущества не шла в общий дележ по казачь- ему образцу, а находилась в распоряжении Болотникова как вождя повстанцев. Из другого челобитья узнаем о захвате имущества московского стрелецкого головы Пимена Гурьева, участника осен- него похода 1606 г. князя И. И. Шуйского, калужским посадским человеком Артемом Коротыгой (Коротаем) ш. Таким образом, Болотников, наступая на Калугу, умело ис- пользовал противоречия между московским купечеством и мест- ными торговыми людьми. При этом он ориентировался на все посадское население города, включая и торговых людей с высо- ким достатком, противопоставляя их пришлым московским купцам, существенно затрагивавшим их интересы. Сквозь пальцы смотрел он и на захват калужскими посадскими людьми имущества мос- ковских дворян, участников похода князя И. И. Шуйского. В дальнейшем, проведя своеобразную «военную реформу», от- писав от посада в пушкари часть «молотчих» и «середних» по- садских людей числом в 66 человек во главе с Иваном Фоми- ным 111 112, Болотников ясно показал свое намерение опираться глав- ным образом на городские демократические слои. Сведения об этой «военной реформе» и ее последствиях сохранились в сбор- ных книгах 1613 г. М. Глебова и некоторых других документах, связанных со сбором налогов с Калуги в первые годы царство- вания Михаила Федоровича. Распоряжение Болотникова об отписке посадских людей в пу- шкари диктовалось военной необходимостью, однако имеющееся в другом месте сборных книг указание на то, что посадские люди «отписались» в пушкари 113, наводит на мысль о проявлении ка- кой-то инициативы и с их стороны. С момента «отписки» они освобождались от тягла и должны были нести военную службу, становились «государевыми служилыми людьми по прибору». При- влекает внимание сообщение сборных книг о том, что дворы пу- 111 ЦГАДА, ф. 396, стб. 37915, л. 1. 112 В. И. Корецкий. Новый документ по истории русского города... стр. 326— 327. 113 Там же, стр. 329. 145
шкарей были «на посаде в черных сотнех (курсив наш.— В. К.) с посадскими людьми вместе» ш. Если бы мы имели дело с про- стым административным актом со стороны Болотникова, то пуш- кари были бы отписаны компактной массой из одной какой-ни- будь сотни. По-видимому, перевод в пушкари производился на основании добровольной вербовки из всего посадского населения Калуги, из всех сотен. О том, что положение пушкарей в какой- то мере устраивало отписавшихся посадских людей, говорят сле- дующие факты. Во-первых, Болотников, позднее отступив из-под Москвы, был «радушно» 114 115 принят в Калуге, выдержал в этом городе тяжелую осаду и одержал у его стен блестящую победу. Ясно, что без поддержки и активного участия в обороне города посадского населения и прежде всего пушкарей ему не удалось бы разгромить царских воевод. Во-вторых, попытки правитель- ства Михаила Федоровича перевести пушкарей-болотниковцев сно- ва в тягло встретили с их стороны упорное сопротивление. Лишь внеся раскол в среду калужских посадских людей и применив к непокорным крутые меры, правительству в 1615 г. удалось на- стоять на своем 116. О том, каких широких размеров достиг переход посадских тяглецов во время Крестьянской войны в пушкари, стрельцы и другие категории «государевых служилых людей по прибору», мож- но судить по обнаруженной нами росписи различных доходов и кабацких денег ряда южных и западных пограничных городов 1613/14 г. В некоторых из них к тому времени вообще не оста- лось черных тяглых посадских людей. Михайловский воевода Бог- дан Заболоцкий сообщал в Москву, что «на Михайлове никаких тяглых людей нет — все служивые люди, а которые были черные люди до разорения 200 человек, и те в межьусобье разошлися по слободам в стрельцы и в казаки (курсив мой.— В. К.) А чернослободцев на Михайлове нет ни одного человека, а иные побиты» 117. Согласно отписке пронского воеводы Юрия Верде- ревского, «в Пронску посадцких тяглых людей нет — все стрель- цы и казаки и пушкари и затинщики, взяти денежных доходов не на ком» 118. Не лучше обстояло дело в Донкове и Ряжске. Из первого воевода Борис Есипов писал, что «тяглых людей, опричь стрельцов и казаков, и в уезде сел и деревень нет, выз- жены и выеваны»; ряжский же воевода Иван Биркин указывал в своей отписке, что «в Рязском города и острогу и посаду и посадских черных людей нет, опричь казаков» 119. Таким образом* 114 В. И. Корецкий. Новый документ по истории русского города..., стр. 327. 115 К. Буссов. Указ, соч., стр. 140. 116 ЦГАДА, ф. 396, стб. 38011, лл. 2—4. 117 Там же, стб. 37921, л. 15. 118 Там же, л. 16. 119 Там же, лл. 18—19. 146
Болотников, отдавая распоряжение о переводе части «молотчих» и «середних» посадских людей в Калуге в пушкари, учитывал как заинтересованность этой группы калужан в освобождении от тягла, так и общую тенденцию к переходу в «государевы слу- жилые люди по прибору» и в казаки, проявившуюся на всей территории, охваченной восстанием. Приведенные выше материалы о расправах Болотникова с по- мещиками и о его распоряжениях в Калуге свидетельствуют о том, что он осуществлял верховную власть на территории, заня- той его войсками, без оглядки на Путивль. Болотников истреб- лял дворян в сражениях и на местах, проводил в жизнь требо- вания широких народных масс, стремился в конечном счете опе- реться на демократические слои посада, холопов и крестьян. В процессе этих решительных действий и происходило формиро- вание социальной программы восстания, а сам он вырастал в народного вождя.
Степан Разин— предводитель Крестьянской войны А. Н. Сахаров Советские историки проделали значительную работу по изучению событий Крестьянской войны 1667—1671 гг. и выяснению роли в них Степана Разина, но еще предстоит много сделать для вос- создания облика героического вождя во всей его полноте, драма- тизме, во всех социально-исторических и социально-психологиче- ских связях. Среди трудов, посвященных истории Крестьянской войны 1667—1671 гг. под предводительством С. Разина, самому предводителю восстания за последние годы уделяется не столь уж много строк *. Объясняется это, на наш взгляд, двумя основными причинами: во-первых, весьма скудными сведениями, относящими- ся непосредственно к жизни и деятельности С. Разина; во-вто- рых, тенденциозным характером этих сведений, вышедших из враждебного восставшим лагеря. Действительно, в известиях о С. Разине, оставленных иностранными очевидцами восстания Я. Стрейсом, Л. Фабрициусом, анонимным английским автором, а также в официальных правительственных документах, расспрос- ных речах захваченных в плен участников движения, перебеж- чиков содержится наряду с отдельными высокими оценками дей- ствий С. Разина немало характеристик отрицательных, не укра- шающих его. И долг исследователей, учитывая все эти «плюсы» и «минусы», подойти к оценке деятельности С. Разина истори- чески, с классовых позиций. Примером в этом может служить известный конспект К. Маркса книги Н. И. Костомарова, где К. Маркс использовал во всем объеме сумму фактов как поло- жительного, так и отрицательного свойства относительно С. Ра- зина, приводимых Н. И. Костомаровым 1 2. Необходимо раскрыть многообразие личности С. Разина, пока- зать причины его небывалого влияния на десятки тысяч людей, вскрыть истоки той прочной памяти, которую он оставил в сердце народа. Наконец, надо объяснить, почему именно С. Разин, на- чинавший свою деятельность как удачливый казацкий атаман, встал в дальнейшем во главе восставших крестьян, дал свое имя 1 См., например, И, В, Степанов. Крестьянская война в России в 1670— 1671 гг., т. I. Восстание Степана Разина. Л., 1966. 2 К- Маркс. Степан Разин.— «Молодая гвардия», 1926, № 1. 148
одной из самых мощных крестьянских воин в истории чело- вечества. Правда, за последнее время историки сделали первые шаги в сторону более углубленного анализа жизни и деятельно- сти С. Разина. В этой связи хотелось бы упомянуть интересный биографический очерк о С. Разине В. И. Буганова3. «Он был подлинным народным вождем,— пишет Буганов,— поразившим во- ображение современников и потомков силой характера, широтой и удалью натуры, своеобразной и противоречивой»4. К сожалению, автор не до конца раскрыл характер этой противоречивости, уда- ли и широты. Между тем известная «щепетильность» в обращении к материалам, характеризующим С. Разина, на наш взгляд, не вполне оправданна. И это становится особенно очевидным, если мы обратимся к работам основоположников марксизма-ленинизма, которые являются прекрасной методологической основой для из- учения деятельности выдающихся исторических личностей, борцов за народное дело, в том числе в феодальный период русской истории. Мы имеем в виду работы К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, в которых ставятся проблемы роли личности в истории. В этой связи нам хотелось бы напомнить те характеристики, которые дал вождю Крестьянской войны в Германии Томасу Мюн- церу Ф. Энгельс в своей работе «Крестьянская война в Герма- нии». Весь смысл характеристик Ф. Энгельса заключается не в том, чтобы дать общую схему жизни Т. Мюнцера, а в том, чтобы показать эволюцию его взглядов и поступков в условиях германской действительности первой четверти XVI в., в тесном единстве социальных устремлений, религиозных воззрений, нако- нец, психологии тех масс, во главе которых Т. Мюнцер высту- пил против феодально-крепостнических порядков. Ф. Энгельс подчеркивает, что даже в условиях глубоких классовых антаго- низмов, которые существовали в Германии между обездоленным, эксплуатируемым крестьянством, бесправным городским плебсом и феодалами, несмотря на озлобление крестьян страшным гне- том, их трудно было поднять на восстание. «Их разобщенность чрезвычайно затрудняла достижение какого-либо общего согла- шения. Действовала долгая, переходившая от поколения к поко- лению привычка к подчинению; во многих местностях крестьяне отвыкли от употребления оружия; жестокость эксплуатации то усиливалась, то ослабевала в зависимости от личности господи- на — все это помогало удерживать крестьян в повиновении» 5. Поднять крестьян на восстание могли лишь такие идеи, такие действия, которые вполне соответствовали уровню сознания кре- стьянства, и популярность среди крестьянства могли приобрести лишь те люди, которые вполне выражали чаяния именно этого привыкшего к подчинению, забитого, отвыкшего от оружия, но 3 В. И. Буганов. Степан Тимофеевич Разин.— «История СССР», 1971, № 2. 4 Там же, стр. 65. 5 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 357. 149
глубоко обозленного своим тяжелым положением крестьянства. Таким человеком стал Т. Мюнцер. Ф. Энгельс рисует Т. Мюнцера в 1522 г., за несколько лет до Крестьянской войны: его увлекали сочинения средневековых мистиков, он был тесно связан с хилиастическими сектами, в те- чение долгих месяцев Т. Мюнцер выступает перед паствой преж- де всего как теолог и лишь позднее становится «политическим агитатором». Характеризуя взгляды Т. Мюнцера периода разгара Крестьянской войны, Ф. Энгельс также говорит о его религиоз- ной философии, «приближающейся к атеизму», и его политиче- ской программе, «близкой к коммунизму» 6 7. И вот мистик и сек- тант, теолог и религиозный философ превращается в «пророка революции», увлекающего за собой огромные массы крестьянст- ва 1. Перед нами появляется живой человеческий образ, предстает кипучая диалектика жизни, которая одна может ответить на во- прос, почему человек с такими «отрицательными» чертами, как увлечение мистикой, учением анабаптистов, до конца своих дней использовавший в своей революционной агитации религиозную фразеологию, сумел стать бескомпромиссным крестьянским вожа- ком, с которым люди перешагнули веками устоявшиеся привычки подчинения, разбили рамки традиционных представлений о жизни, шли на смерть. Нам представляется, что Т. Мюнцер, каким его рисует Ф. Энгельс, потому и смог повести за собой крестьян, что наряду со страстной революционностью, освободительным со- держанием его проповедей он обладал рядом тех черт, которые мы сегодня, с высоты середины XX в., характеризуем как «непо- следовательность», «ограниченность» и т. д. и которые, видимо, в со- четании с действительно революционным зерном его действий обеспе- чили Т. Мюнцеру колоссальную популярность, огромную динамиче- скую силу. Отнимите у Т. Мюнцера его «ошибки» и «заблуждения», его «слабости» и «ограниченность», его религиозную фразеологию и утопизм — и не будет цельной фигуры самого Т. Мюнцера как вождя Крестьянской войны в Германии. В полемике с Михайловским, а позднее со Струве В. И. Ленин неоднократно возвращался к вопросу о роли личности в истории и подчеркивал, что «действительный вопрос, возникающий при оценке общественной деятельности личности, состоит в том, при каких условиях этой деятельности обеспечен успех? в чем состоят гарантии того, что деятельность эта не останется одиночным актом, тонущим в море актов противоположных?»8; главное, писал В. И. Ленин, выявить, «какой социальной обстановкой и как именно обусловливаются... действия» той или иной исторической личности 9. 6 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 371. 7 Там же, стр. 424. 8 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 159. 9 Там же, стр. 430, 150
Что касается оценки деятельности такого исторического лица, как С. Разин, то в нашей литературе очень хорошо прослежи- ваются те социальные условия, которые «обеспечили успех» дей- ствиям вождя Крестьянской войны. Все исследования о Крестьян- ской войне 1667—1671 гг. содержат солидный материал, касаю- щийся социально-экономического развития России во второй по- ловине XVII в., вопросов усиления закрепощения русского кре- стьянства, действия страшных для крестьянства статей Уложения 1649 г., усилившегося бегства крестьян, организации их всерос- сийского сыска. Обстоятельно изучаются и вопросы о положении на Дону в 50—60-е годы XVII в., вызревания в области Вели- кого войска Донского мощной, постоянно количественно расту- щей социальной силы — голутвенного казачества, способного под- держать любое антиправительственное, антикрепостническое дей- ствие. Работы В. И. Лебедева, А. Г. Манькова, И. В. Степанова, В. И. Буганова, Е. В. Чистяковой 10 11 и других советских истори- ков насыщены обстоятельным анализом социально-экономической и политической обстановки в России кануна и периода второй Крестьянской войны. Однако в понятия «социальные условия», «социальная обста- новка» входит не только анализ проблем социально-экономиче- ских и политических, но и изучение различного рода социально- психологических связей, традиций, привычек казачества, кресть- янства, уклада их жизни. Именно об этом говорил Ф. Энгельс, характеризуя и огромный революционный потенциал средневеко- вого крестьянства и его темноту, забитость, привычку к повино- вению. В. И. Ленин, анализируя социально-экономическое развитие русского крестьянства в XIX — начале XX в., также уделял этой стороне вопроса большое внимание. «Самодержавие держалось,— отмечал В. И. Ленин,— вековым угнетением трудящегося народа, темнотой, забитостью его, застоем экономической и всякой дру- гой культуры» 1!. Неоднократно говорил В. И. Ленин о «нераз- витости и темноте» крестьянских масс России 12. Потому целесооб- разно было бы вести исследование личности С. Разина как вождя Крестьянской войны с учетом всех указанных выше аспектов, а также той эволюции его деятельности, взглядов, настроений, ко- торая определялась всем комплексом общественных условий вто- рой половины XVII в. 10 В. И. Лебедев. Крестьянская война под руководством Степана Разина. М., 1964; А. Г. Маньков. Крестьянская война 1667—1671 гг.— «Крестьян- ские войны в России XVII—XVIII вв.», М.— Л., 1966; И. В. Степанов. Крестьянская война в России 1670—1671 гг., т. I; т. II. Начальный период Крестьянской войны. Л., 1972; В. И. Буганов. Указ, соч.; В. И. Буганов, Е. В. Чистякова. О некоторых вопросах истории второй Крестьянской вой- ны в России.— «Вопросы истории», 1968, № 7. 11 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 180—181. 12 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 4, стр. 229. 757
* Степан Тимофеевич Разин не сразу сложился как предводи- тель Крестьянской войны в России. Первые шаги его деятель- ности мало чем отличаются от деятельности большинства видных донских казаков того времени. Нет ничего необычного в первых известных о нем упомина- ниях, рассказывающих о разинских «богомольях», посещении Мо- сквы в составе казацкой станицы, включении С. Разина в число членов казацкого посольства к калмыцким тайшам. Семейные свя- зи во многом помогли С. Разину рано выдвинуться в казацкой среде. Отец Степана Тимофей Разя, видимо, был близок к казац- кой верхушке. В пользу этого может, в частности, служить факт его кумовства с Корнилой Яковлевым, будущим атаманом Войска Донского, сменившим престарелого Наума Васильева. В. А. Про- хоров недавно оспорил мнение о том, что С. Разин был потом- ственным домовитым казаком, и указал на родственные связи С. Разина по отцу в Воронеже: там в 60-х — начале 70-х годов жил дядя С. Разина Никифор Черток13"14, а также мать Н. Чертка (бабушка С. Разина Анна) и его жена. Если согласиться с этим тезисом, то придется признать, что корни Разиных на Дону были не столь уж глубоки и что сам Тимофей если и вошел в состав домовитой верхушки, то принадлежал к ней в первом поколении. Во всяком случае отсутствие глубокой органической связи С. Ра- зина с зажиточными слоями Дона во многом может объяснить его пренебрежительное отношение к традициям домовитого казачества, недоверчивую настороженность по отношению к нему как к вы- скочке со стороны домовитой верхушки, что постоянно ощущается в той позиции относительно С. Разина, которую занимают до- мовитые во главе с Михаилом Самарениным и Корнилой Яковле- вым. Наконец, отсутствие этой связи может чувствоваться уже с 1663 г., т. е. с того момента, когда С. Разин упоминается как атаман казацкого отряда, совершившего набег на крымские улусы и разбившего татар под Молочными Водами. Именно в это время проявляется определенный интерес С. Разина к людям голутвенным, пришлым, новым, не связанным старыми законами Дона. Конечно, все это биографические моменты, но не учитывать их, видимо, нельзя. К 30-м годам С. Разин уже успел побродить по Руси, дошел со «станицей» Наума Васильева до Москвы, вел по поручению Донского войска переговоры с калмыцкими тайшами, но все это не выходило за рамки действий казака хотя и заметного, но иг- рающего второстепенные роли. Впервые С. Разин самостоятельно i3~14 g. д Прохоров. Никифор Черток — сподвижник Разина.— «Вопросы ис- тории», 1968, № 6, стр. 212. Кстати, об этом же писал и В. И. Буганов: «Отен Степана Тимофей Разя, вероятно, происходил из кругов воронежских жи- телей...» (В. И. Буганов. Указ, соч., стр. 62). 152
проявил себя в 1663 г., когда ему было уже около 33 лет. Мы имеем в виду его руководство походом отряда донских казаков против крымских татар. Но что это был за поход? Круг разре^ шил С. Разину набрать «охочих» людей. Шли со Степаном и 50 союзных калмыков15; практически основные силы Дон- ского войска остались в стороне от этого разинского пред- приятия. Поход под Перекопу являлся типичным походом за «зипунами» подрастающего головщика-атамана. Здесь было все, чем отлича- лись эти походы: яростный и неожиданный удар, захват ясыря, отгон скота, схватка с преследователями, военные уловки в чисто казацком духе, а потом дуван и безоглядная трата добра и денег, приобретенных в результате похода. Если сопоставить все эти не столь многочисленные факты, то можно прийти к выводу, что уже в 50—60-е годы формирование С. Разина как личности шло под влиянием весьма различных факторов. Несомненны личные связи его семьи и его самого с домовитой верхушкой. Влияние этих связей С. Разин, на наш взгляд, не изжил до конца своих дней. Даже в период острых коллизий с донской старшиной — при подготовке волжско-кас- пийского похода, а потом во время расправы над жильцом Ев- докимовым и противоборства двух донских столиц — Черкасска и Кагальника зимой и весной 1669/70 г. и, наконец, борьбы с Чер- касском зимой и весной 1670/71 г.— С. Разин так и не пред- принял решительного выступления против К. Яковлева и его при- спешников. И дело, видимо, было не в известном равенстве сил на отдельных этапах этой борьбы, а в самом строе отношений С. Разина с домовитой верхушкой: С. Разин так и не вышел за рамки понимания единства всего казачества, и его слова, обращен- ные ранее Корниле Яковлеву: «Ты владей своим войском, а я буду владеть своим»,— указывают на известный нейтралитет самого С. Разина по отношению к крестному отцу и его товарищам. Соответственную позицию занимал и войсковой атаман, открыто не выступавший против своего крестника, а проводивший против него либо тайные акции, либо посылавший (скорее для реабили- тации перед Москвой) вдогонку за С. Разиным незначительные отряды. И это не случайно: в представлении домовитого каза- чества походы С. Разина были простым нарушением порядка отношений, установившихся к 60-м годам между Доном и Москвой, когда Москва начала строго регламентировать направления этих походов, сообразуя их с собственными внешнеполитическими ак- циями. Что касается самой цели первого похода С. Разина на Волгу и далее на Яик и в Персию, то эти цели — добыча «зи- пунов»,— конечно, не могли вызвать резкого противодействия вер- хушки казачества, которая обычно активно участвовала в подго- 15 «Крестьянская война под предводительством Степана Разина» (далее — «Крестьянская война»), т. I. М., 1954, стр. 30—31. 153
товке подобных предприятий и получала благодаря им известные доходы. Не могло вызвать осуждение со стороны домовитой верхушки и самоуправство С. Разина на Волге, неподчинение царским вла- стям, нападения на волжские караваны. Необходимо помнить, что Донская земля не представляла в XVII в. столь лояльной и ор- ганизованной силы, как это стало позднее. Дух казачьей вольно- сти и непокорности, дух мятежников и беглецов еще витал над донскими станицами, хотя социальная дифференциация в среде казачества оказывала все более сильное влияние на поляризацию социальных групп, взглядов, действий в Донской области. Но к моменту восстания С. Разина эта дифференциация находилась еще в процессе развития, а отсюда известное переплетение «старого» и «нового», колебания, иллюзии, отсутствие четко выраженных позиций со стороны как С. Разина, так и группы К. Яковлева. Лишь позднее, когда действия С. Разина как предводителя Крестьянской войны стали грозить устоям Российского государ- ства, войсковой круг в Черкасске четко определил свое отноше- ние к С. Разину и продемонстрировал это налетом на Кагальник в декабре 1670 г. Ответом явилась открытая война С. Разина с Черкасском, но и в эти дни, после разгрома Кагальника в апреле 1671 г., С. Разин дал себя уговорить К. Яковлеву, тешил- ся иллюзиями, что и Москва и Черкасск отпустят ему его грехи, как это случилось уже после волжско-каспийского похода, что со- чтут и события 1670—1671 гг. за один из обычных казацких по- ходов. В этой связи мы порой говорим о половинчатости решений С. Разина в отношении К. Яковлева и войсковой верхушки, о его просчетах, но забываем, что С. Разин был связан с этой вер- хушкой, а сами домовитые казаки еще во многом несли в своей психологии следы донской вольницы, мятежности, разбойных нале- тов, и лишь дальнейшее углубление восстания, превращение его в войну крестьянства против феодально-крепостнических порядков привело к резкой поляризации социальных сил на Дону, но слу- чилось это только к зиме 1670/71 г. Еще летом 1670 г. уже после взятия С. Разиным Царицына и Астрахани Корнило Яков- лев писал к нему с Дона, упрашивая вернуться и защитить Дон- скую область от набегов калмыков («чтоб он, Стенька, ехал к ним, казакам, на Дон, а им де на Дону жить стало от кал- мыков тесно...» ) ,6. в связи с этим весьма неубедительно выгля- дит положение о том, что «Разин допустил ряд серьезных про- счетов. Так, отправившись на Волгу и считая Дон своей базой, он оставил нетронутой большую часть домовитого казачества во главе с атаманом К. Яковлевым — опору ненавистных Разину мо- сковских бояр»16 17. Нет, это не был просчет. Это была органи- 16 «Крестьянская война», т. I, стр. 245. 17 В. И- Буганов. Указ, соч., стр. 67. 154
чески свойственная С. Разину линия поведения в отношении к домовитому казачеству, которую он до конца так и не прео- долел. Одновременно С. Разин находился под сильным влиянием го- лутвенных, пришлых, беглых людей. Во-первых, это было связано, по-видимому, с тем, что домовитая верхушка никогда не считала С. Разина своим, коренным, и смотрела на его семью как на пришельцев, во-вторых,— и это отмечают все историки, занимав- шиеся историей Крестьянской войны,— из своих путешествий в Москву, в Астрахань С. Разин вынес четкое представление о страданиях крестьянства и низов русского города, которые не мог- ли оставить его равнодушным. И здесь необходимо сказать о не- которых свойствах натуры С. Разина. Своевольный и свободолю- бивый, гордый и упрямый, кровно связанный с народом, он не мог мириться с фактами насилия по отношению к беззащитным, униженным, бедным людям. Хорошо известно по источникам, от- носящимся, правда, к более позднему времени, какую ярость у него вызывали все случаи подобных насилий и как сам он, не дожидаясь суда и расправы круга, мстил обидчикам простых лю- дей. Вот это чувство свободы, вольности, полнейшей независи- мости, которое было глубоко свойственно натуре С. Разина, не могло не проявляться при виде российской действительности, не могло не вызвать симпатии молодого казака ко всем, кто вставал против несправедливостей русской жизни. Интерес С. Разина к голутвенному казачеству возник рано еще и потому, что домовитые оставались глухи к претензиям молодого растущего атамана. Единственно, у кого он мог найти опору и поддержку своим честолюбивым планам, была голутва, и уже поход под Перекопу полностью подтвердил эти расчеты. В условиях, когда старые атаманы Васильев, Самаренин, Яковлев прочно контролировали основные военные силы Донского войска, сообразуя их использование с общей политикой Дона, инициатору новых военных предприятий приходилось решать следующую аль- тернативу: либо вписываться в общую политику войска Донского, определяемую старшиной, либо обращаться к свободным, не вой- сковым элементам, каких в изобилии было на Дону в конце 50-х—60-х годах. Разин выбрал второй путь. Немаловажное значение для формирования личности С. Ра- зина имела расправа князя Ю. А. Долгорукова над старшим сыном Тимофея Рази — Иваном. И здесь хотелось бы несколько слов сказать об отношении С. Разина к своим близким. Известно, как опекал С. Разин своего младшего брата Фрола, как пытался выдвинуть его на первые роли, хотя Фрол был лишь бледной тенью могучей натуры старшего брата. Привлек С. Разин в ряды восстания и Никифора Чертка, своего дядю, который до послед- них дней был рядом с ним. Опекал С. Разин своего пасынка Афоню, который платил ему любовью и преданностью. Известно, что спустя много лет после казни С. Разина, в 1690 г., Афоня /55
еще грозил на Дону: «Все крови отца своего отолью сего лета» 18. Готовя новый поход, С. Разин в декабре 1670 г. тайно вывез из Черкасска в Кагальник свою семью, которая оставалась с ним до кровавых апрельских дней 1671 г., когда С. Разин был схва- чен, а все его сподвижники перебиты. Эти факты показывают, что С. Разин далеко был не безразличен к своим близким. По- этому можно с известной долей вероятия предположить, что казнь в 1665 г. старшего брата Ивана — руководителя казацкого отряда— в связи с самовольным уходом казаков с позиций под Киевом оказала на С. Разина неизгладимое впечатление, способствовала тому, что все насилия и несправедливости российской действи- тельности он воспринял и в дальнейшем во многом сквозь призму своей личной трагедии. На расправу над братом как причину, побудившую его к выступлению против существующих порядков, С. Разин указал и во время допроса в застенках Земского при- каза перед казнью в июне 1671 г. 19 К 1667 г. мы видим С. Разина уже значительно отошедшим от домовитой верхушки. Он сблизился с голутвой, там нашел товарищей своим планам очередного похода за «зипунами». Но наряду с желанием выйти на широкую дорогу самостоятельного атаманства, куда не пускала его казацкая старшина, закрыв ему пути в Крым, наряду со всем комплексом казацких привычек, традиций, обычаев С. Разин нес в себе огромной силы заряд ненависти к российским порядкам, к воеводской власти, боли за униженных, поротых крестьян, холопов, посадских, ярыжных, оби- ды за отверженную голутву. В ту пору ему было около 37 лет. В 1667 г. С. Разин собирает вокруг себя значительный отряд голутвенного казачества и предпринимает самостоятельный, не санкционированный войсковым кругом поход на Волгу. Волжско-каспийский поход стал объективно началом могучей Крестьянской войны, однако внешние его формы мало чем отлича- лись от прежних удалых предприятий донских молодцов, да и сам атаман в эти дни не думал о широком противоборстве со всем существующим строем российской жизни. Он выступает в 1667—1669 гг. как типичный удачливый «го- ловщик». Это выявляется и в основном содержании похода — до- быча «зипунов», «ясыря» в персидских областях, в Туркмении; и в методах ведения боевых действий — засады на буграх, неожи- данные налеты; и в отсутствии ясной цели движения отряда — ка- заки «шарпали» там, где это было удобно, обходя хорошо укреп- ленные персидские города; и в методах раздела добычи, исполь- зования ее — дуван, продажа и обмен захваченного; и в типично казацком разбойном поведении разинского отряда — неожиданные коварные действия, жестокие расправы с теми, кто противился 18 «Крестьянская война», т. Ill [М.], 1962, стр. 389. 19 Я. Я. Стрейс. Три путешествия. М., 1935, стр. 198; см. также: «Записки иностранцев о восстании Степана Разина». Л., 1968, стр. 114. 156
им, наивное, почти детское наслаждение своей силой и властью, частые пьяные срывы вроде попойки и драки в Реште, которая окончилась сокрушительным разгромом разинского отряда и ране- нием самого атамана 20. В то же время — и на это совершенно справедливо обратили внимание В. И. Буганов и Е. В. Чистякова 21— уже в эти месяцы действия С. Разина выходят далеко за рамки традиционных воен- но-грабительских предприятий казаков. Освобождение колодников захваченного на Волге каравана, неистовая расправа над дворя- нами, приказчиками, стрелецкими начальниками22, ночная атака Царицына и угрозы в адрес воеводы А. Унковского, расправа с воеводой С. Беклемешевым в устье Волги, разгром царских от- рядов Г. Аксентьева и И. Ружинского, захват Яицкого городка и казнь стрелецкого головы И. Яцына, освобождение русских плен- ников в персидских областях, поддержка разинского отряда «го- лыми» людьми на побережье Каспия — все это не укладывалось в рамки традиционных разбойных казацких предприятий, хотя все они несли в себе элементы антиправительственных действий (осо- бенно если направлялись на Волгу, в районы Северного Кавказа). Совершенно нетрадиционными для разбойного похода явились поведение С. Разина в Астрахани, общение с астраханскими низа- ми, его действия на обратном пути в Донскую область: захват на несколько дней Царицына, расправа с А. Унковским. Наконец, не укладывалось в привычные рамки и сохранение С. Разиным своего отряда, ориентирование его на будущий поход и практическое за- рождение постоянного голутвенного войска и второго на Дону войскового круга. Таким образом, в этот период С. Разин предстает перед со- временниками не только как традиционный казацкий атаман, но и как человек, не побоявшийся бросить дерзкий вызов властям, за- щитник обиженных и угнетенных, предводитель, стремящийся со- хранить за собой постоянную военную силу и расколовший по су- ществу Дон на два враждебных лагеря. Популярность и авторитет С. Разина растут с каждым днем. И в основе этой популярности и авторитета лежит, на наш взгляд, совмещение в его лице двух основных черт — удачливого казац- кого атамана и четко проступающие черты защитника простого люда. Голутвенному казачеству, низам посада должны были импо- нировать его смелость, удаль и находчивость, его победы, захват колоссальной добычи. Вспомним, с каким воодушевлением прини- мали астраханские низы грязных, опухших от голода и болезней, но в пух и прах разодетых казаков, как восторженно они глядели на паруса разинских стругов, шитые из дорогих персидских тканей. 20 Сведения об этом мы находим и у Я. Я. Стрейса (указ, соч., стр. 201). и в русских источниках («Крестьянская война», т. I, стр. 123, 142). 21 В. И. Буганов, Е. В. Чистякова. Указ, соч., стр. 39—41. 22 «Крестьянская война», т. I, стр. 86. /57
В представлении забитых, темных, задавленных людей появление им подобных в ореоле победителей, добытчиков, богачей было рав- носильно чудесам. Да и сам С. Разин казался им кудесником. Но главное, что потрясало воображение народных масс при изве- стиях о первом разинском походе, это факты расправы С. Разина с представителями властей, разгрома правительственных войск. И даже тогда, когда мятежник и «ослушник» С. Разин был при- веден флотилией князя С. Львова в Астрахань с Четырех Буг- ров, царь был вынужден простить казацкого атамана, а астрахан- ский воевода князь И. Прозоровский устроил ему прием в своих покоях. И, конечно, народ не мог быть шокирован ни жестокостью и вычурностью расправ С. Разина на Волге и Яике, ни манерой жизни и поведения казаков, все это было в духе времени, все это было естественно для казаков, для крестьян, низов посада и отнюдь нисколько не противоречило социальному характеру действий ра- зинского отряда и самого атамана в период волжско-каспийского похода. Второй поход С. Разина на Волгу в 1670—1671 гг., вылив- шийся в Крестьянскую войну, как бы подчеркнул, заострил соци- альный характер действия разинцев и самого С. Разина, про- явившийся в 1667—1669 гг. Однако это вовсе не означает, что в действиях С. Разина полностью были ликвидированы черты казац- кого атамана. Но главным, определяющим в его деятельности ста- ли антикрепостнические, антиправительственные действия, что и сделало его предводителем многотысячных масс российского кре- стьянства. Это проявилось в качественно новых чертах движения летом и осенью 1670 г. В эти месяцы С. Разин провозгласил всем волю, звал к свободе всех «опальных» и «кабальных», призывал выводить мирских «кровопивцев»23. В освобожденных районах вводился казацкий круг, повстанцы уничтожали представителей власти — воевод, приказных, стрелецких начальников, организовы- вали захват и раздел их имущества. Многое в этой практике шло от старых казацких традиций, но массы, особенно крестьянство, ставшее в 1670—1671 гг. главной движущей силой восстания, вно- сили в эти традиции свое содержание: так, старый казацкий Kpyi становился основой новой народной мятежной власти, старый ис- пытанный способ раздела «зипунов» — дуван стал основой экспро- приации господствующей верхушки и, что особенно важно, раздела помещичьего имущества. Все то, что ранее, даже с точки зрения московских властей, считалось обычной нормой казацкой жизни, наполнилось вдруг мятежным антикрепостническим содержанием. И величие С. Разина как предводителя Крестьянской войны вовсе не в том, что он нашел, как это иногда пытаются доказать, ка- кие-то новые способы переустройства общества, а в том, что исполь- зовал казацкую общественную структуру в борьбе с феодально- 23 «Крестьянская война», т. II, ч. 1. М., 1957, стр. 65. 158
крепостнической Россией. По методам действий он по-прежнему оставался казацким атаманом, но содержание этих действий в кон- кретных условиях восставшего Волжско-Окского района приобрело крестьянский антикрепостнический характер. Поэтому, на наш взгляд, совершенно неоправданно отделять форму движения от его содержания, абстрагироваться от казац- ких военно-демократических традиций, а самого С. Разина отры- вать от той казацкой среды, которая его вырастила, дала ему воен- ную организацию. Даже в период кульминации восстания ничто не изменилось в устройстве разинского войска по сравнению с тем, что дало прежнее казацкое его устройство, да и сам С. Разин как атаман мало изменил укоренившимся традициям: тот же круг, тот же дуван, то же движение вперед от города к городу, те же методы казацкой войны с хитростью, изворотливостью, коварством, лихостью. Так были взяты Царицын, Черный Яр, Астрахань, Са- мара, Саратов. А после взятия городов угар победы, веселое за- столье, похмелье и новый поход. А за этим, внешним, загорался огонь Крестьянской войны, множилось «бунташное» крестьянство, под разинский бунчук вставали восставшие поволжские и поокские города и народы. Со временем сам ход движения потребовал от С. Разина дей- ствий, соответствующих новому качественному уровню восстания. Отсюда стремление связать воедино Астрахань, Царицын, Дон, Слободскую Украину, организация связи с восставшими районами путем посылки грамот своим атаманам, расширение «прелестной» агитации. С. Разин 1670—1671 гг.— это человек мыслящий и дей- ствующий более масштабно, чем лидер казацкого похода 1667— 1669 гг. Ему приходится решать стратегические задачи движения; учитывать его разнообразные факторы, скажем, невозможность поднять крестьян на восстание в период летних полевых работ («в русские... городы по та места не пойдем, покаместа в рус- ских городах хлеб с поля не спрячут, а как... в русских городех х\еб с поля спрячют, и они... хотят итить вверх рекою Волгою под Казань и под Казанские пригородки» 24); заниматься вопро- сами идеологического обоснования движения (вспомним присут- ствие в лагере повстанцев «царевича Алексея Алексеевича» и «патриарха Никона»); настойчиво искать союзников (об этом го- ворят попытки С. Разина привлечь на свою сторону гетманов П. Дорошенко и М. Ханенко, запорожского кошевого атамана И. Серко, крымского хана, азовского пашу, ногайских татар) 25; 24 «Крестьянская война», т. I, стр. 221. 25 Кстати, почему-то в нашей исторической литературе ничего не говорится о попытках С. Разина привлечь к борьбе против царских воевод силы крым- ского хана. Заметим, что русское правительство было весьма обеспокоено возможностью объединения сил повстанцев и татар на южных рубежах Рус- ского государства. Об этом, в частности, свидетельствуют долгие и настой- чивые переговоры между крымскими послами в Москве и руководителем Посольского приказа А. Ф. Ординым-Нащокиным зимой 1670 г. Москва 159
организовывать и вооружать вновь пришедшие к нему тысячи рус- ских крестьян, мордвы, марийцев, татар; поднимать на восстание новые уезды путем посылки туда своих сподвижников; поддержи- вать порядок на освобожденной территории. А наряду с этим мы видим казацкого атамана, озабоченного, как и прежде, мощью и единством ядра всего войска — испытанного казацкого отряда, состоянием своих любимых стругов, в которых он ночевал после взятия и Царицына и Астрахани и без которых казаки сразу же теряли мобильность (вспомним, какую панику среди казаков вы- звало известие о появлении полка Чубарова вблизи берега, где стояла на приколе казацкая флотилия2в). Да и в последние часы под Симбирском С. Разин вел себя как удалой казацкий атаман — рубился в первых рядах повстанцев, раненный в ногу и голову, не покидал поля боя, а когда стало ясно, что Ю. Барятинский одолевает, то С. Разин и его товарищи поступили так, как они поступали много раз до этого (в частности, под Рештом и на Че- тырех Буграх),— они бросились в струги, спасая свои жизни и свое добро, чтобы вернуться и начать все сначала. Официальная правительственная версия стремилась бросить на С. Разина тень предательства, имея в виду факт бегства С. Разина из-под Симбирска. Однако правильнее оценить последние часы С. Разина под Симбирском с позиций казацкой психологии XVII в., с позиций отсутствия в войске С. Разина органического единства крестьянских отрядов, приходивших к нему и вновь уходивших в леса, и казацкого ядра войска, с позиций казацкой тактики бы- стрых налетов и столь же быстрых отступлений, умения легко пе- реживать неудачи, подниматься вновь... С. Разин поступил в точ- ном согласии с казацкими традициями. И вот уже челны уносят горстку казаков с раненым атаманом от гремящего, пылающего Симбирска, а через несколько недель в Царицыне, а позднее в Ка- гальнике С. Разин вновь начинает формировать войско для сле- дующего весеннего похода. Любопытно, что этот факт не поколебал отношения российско- го крестьянства к своему предводителю. Крестьянское движение осенью и зимой 1670/71 г. продолжает нарастать, а влияние лич- ности С. Разина становится еще более масштабным. Не отразился этот факт и в фольклоре, который тонко передал все нюансы ха- рактера крестьянского вожака. Стремление дать простому народу волю, вырвать его из заби- настойчиво старалась удержать татар от выступления, и послы под разны- ми предлогами (включая совместные действия против С. Разина) к этому усиленно стремились («Крестьянская война», т. II, ч. 2. М., 1959, стр. 114—115, 116, 117, 119, 121, {40). Нет ничего удивительного в по- пытках С. Разина объединить против боярской Москвы всех противников Русского государства. За два десятилетия до С. Разина Б. Хмельницкий с успехом использовал крымских татар Тугай-бея в боях под Желтыми Вода- ми и Корсунью. 28 «Крестьянская война», т. I, стр. 257; т. П, ч. 1, стр. 139. 160
тости, постоянного подчинения, поставить вровень со всеми дру- гими людьми Российского государства больше всего впечатляло в С. Разине. Он помогал низам посада, крестьянам перешагнуть ту невидимую грань, за которой начиналась иная, вольная, без- бедная жизнь, жизнь без воевод, приказных, стрелецких началь- ников. Это был переворот прежде всего в сознании людей. И, по- жалуй, никто до С. Разина не совершил этого переворота столь радикально, столь глубоко. В этом заключается источник того огромного влияния, которое имел С. Разин на своих соратников, на всех, кто шел за ним. Но важно определить и те средства, которыми он проводил свои идеи в жизнь. Как они сочетались со всем укладом казацкой, посадской и крестьянской жизни? Все поступки С. Разина, все его как положительные, так и «отрицательные» черты и составляли об- раз того народного вожака, каким его любили, каким его запом- нил народ. Правильно заметил В. И. Буганов: «Это было время, когда о ценности человеческой личности судили несколько иначе, ** 27 чем в эпоху гуманных кодексов и конституции» . Восставшее казачество, крестьянство, посадский люд не мыс- лили себе иной расправы со своими классовыми врагами, чем та, которой их научили воеводы, приказные, помещики. Крестьяне и посадские люди получали от своих притеснителей батоги, колод- ки, плети, дыбу, клейма, виселицу, колесо. Ответом были бросание в воду, раскат, подвешивание за ноги. И чем суровее и изощреннее С. Разин организовывал расправу над ненавистными народу воево- дами, стрелецкими начальниками, дворянами, тем больше симпатий завоевывал он у своих сторонников. Он жестоко наказывает при- казных людей и стрелецких начальников после захвата волж- ского каравана в мае 1667 г., подвешивает на мачте С. Бекле- мешева, приказывает зарубить в Яицком городке Ивана Яцына, дерет за бороду царицынского воеводу А. Унковского, бро- сает с раската астраханского воеводу И. Прозоровского, жестоко расправляется с его детьми. Все это понятная и вполне естествен- ная сторона восстания. Повстанцы расправлялись со своими врага- ми так, как они умели это делать, и С. Разин — сын своего жесто- кого времени — прекрасно выражал эти настроения казаков, по- садских людей, крестьян. В этих расправах не нужно усматривать «противоречивость» разинской натуры. С. Разин как раз был нату- рой на редкость цельной, направленной, и всеми своими действия- ми, нередко заостренно выражающими настроения масс, он лишь подчеркивал эту цельность. А те, кто шел вместе с ним, действо- вали точно так же. В. Ус и Ф. Шелудяк жестоко расправились с остатками оппозиции в Астрахани, сурово покарав, в частности, митрополита Иосифа; Фрол Разин и Леско Черкашенин на Сло- бодской Украине уничтожили в захваченных городах представите- 27 В. И. Буганов. Указ, соч., стр. 72. 6 Крестьянские воины XVII—XVIII вв. 161
лей царской администрации. Так же действовали вдалеке от С. Ра- зина в поволжских и поокских уездах те, кто шел с его именем против феодально-крепостнических порядков. В этом смысле нам представляется, что Н. И. Костомаров и историки 20-х годов — Н. Н. Фирсов, М. Я. Феноменов не допустили большого греха, подробно рассказав об этих расправах. Мы думаем, что В. Г. Сар- бей и Е. С. Шаблиовский совершенно верно отметили, что «Косто- маров рисует героически суровый, вызывающий уважение образ народного вожака времен феодально-крепостнического средневе- ковья» 28. И не случайно К. Маркс с таким интересом работал над книгой Н. И. Костомарова «Бунт Стеньки Разина», хотя и внес в характеристики эпохи и самого С. Разина по сравнению с Ко- стомаровым существенные коррективы. И все же думается, что С. Разин, восставшее крестьянство, посадский люд и казачество были, несомненно, более гуманными, чем те, с кем им приходилось бороться. Каждый случай расправы повстанцев с представителями господствующего класса предавался официальными кругами широкой гласности, повторялся десятки раз в грамотах и донесениях. Все это должно было сыграть свою роль в дискредитации восстания и самого народного вождя. Между тем в результате расправ разинцев со своими врагами погибло едва ли несколько сот человек. В свою очередь каратели Долго- рукий, братья Барятинские, Ромадановский, Косогов, Одоевский и другие буквально залили кровью междуречье Волги и Оки, Сло- бодскую Украину, Астрахань. На фоне этих жесточайших действий меркнут казацкие расправы, бледнеет суровость самого предводи- теля восстания. Существует мнение, что «у Разина и повстанцев не было ясно- сти и четкости во взглядах» 29. При этом обычно указывается на противоречивое отношение С. Разина к царю, некоторым боярам, патриарху Никону, некоторым представителям царской админист- рации, на неясность в концепции самого восстания, куда дви- гаться и какими силами. Но заметим, что «ясность и четкость во взглядах» — это категория историческая. Нам как раз представляется, что и у С. Разина и у его спо- движников была удивительная «четкость взглядов и понятий», соот- ветствовавшая уровню тогдашнего казацкого и крестьянского само- сознания. Возьмем вопрос об отношении к царю, к царской власти. Действительно, с одной стороны, С. Разин на кругу в Паншине и Астрахани говорил о своей преданности царю, о желании послу- жить «великому государю» и «пресвятой богородице» 30. Даже 28 В. Г. Сарбей, Е. С. Шаблиовский. Н. И. Костомаров в историографическом наследии Карла Маркса.— «Вопросы истории», 1968, № 8, стр. 56. 29 В. И. Буганов. Указ, соч., стр. 67; см. также: А. Г. Манъков. Указ, соч., стр. 174. 30 «Крестьянская война», т. I, стр. 252, 253; Я. Я. Ст рейс. Указ, соч., стр. 200, 203, 205. 162
перед казнью он надеялся встретиться с царем. «Он был оболь щаем надеждой,— сообщает иностранный источник,— что будет го ворить с самим великим государем и перед ним изустно защитит дело свое. Стеньке всегда казалось, что ему многое что надобно сказать государю, а тому важно сие знать» 3l. Можно, конечно, говорить здесь о тактических уловках С. Разина, об учете царист- ских настроений масс, но нельзя, видимо, недоучитывать, что и сам С. Разин нс был свободен от элементов монархизма в своих взглядах, как любой другой казак, крестьянин, посадский человек той поры. В этом же плане мы можем рассматривать и наивные пред- ставления С. Разина о плохих и хороших боярах32 33 34, а также на- казание одних и помилование других представителей царской адми- нистрации. Все это находилось в точном соответствии со взгляда- ми крестьян, казаков, посадских людей на тогдашнее общественное устройство, и С. Разин четко отражал эти взгляды. С другой стороны, на втором этапе Крестьянской войны по- встанцы выступили против феодально-крепостнических порядков, всей системы управления, и понятно, что это должно было найти отражение и в отношении к царской власти. С. Разин обещал «передрать все дела» на Москве, заявил в разговоре с полков- ником Видеросом в период первого пребывания в Астрахани, что он не считается с царем83, повел с лета 1670 г. восстание под лозунгом царевича Алексея Алексеевича. Все это выходило за рам- ки обычных царистских представлений народных масс, и С. Разин был первым, кто поколебал в людях эти устоявшиеся представ- ления. Нельзя строго судить С. Разина за то, что он колебался в вы- боре стратегического направления восстания, двинулся сначала на юг, потом засел около Симбирска. Дело в том, что и его вто- рой волжский поход в значительной степени диктовался еще преж- ними «зипунными» настроениями (в Царицыне на круге С. Разин предложил «итить в Астрахань всем грабить купчин и торговых людей: не дороги де им бояря, дороги де им купчин и торговых людей животы» ), которые уже в ходе движения перерастали в войну крестьянства, посадского люда против феодально-крепостниче- ских порядков. В то же время все решения, принимаемые С. Ра- зиным,— и осада Симбирска, и рассылка отрядов по Симбирской черте, и обещание вот-вот прийти то под Тамбов к Харитонову, то под Нижний Новгород к Осипову, и надежды на продвижение Фрола и Лески Черкашенина по Слободской Украине были ярким отражением его военных казацких устремлений, его известного казацко-крестьянского прагматизма, стихийного развития всего 31 «Записки иностранцев о восстании Степана Разина», стр. 113. 32 См. об этом: «Крестьянская война», т. I, стр. 235—236. 33 Я. Я. Стрейс. Указ, соч., стр. 203. 34 «Крестьянская война», т. I, стр. 237. 163 6*
движения. Это не отражение слабостей или просчетов восстания, а вполне естественное явление, свойственное Крестьянской войне XVII в. Величие С. Разина и здесь было не столько в тех действиях, ко- торые мы обычно отмечаем, говоря о прозорливости вождя, а в том, что, четко отражая в своих действиях стихийный, импульсив- ный характер Крестьянской войны, он пытался в этих рамках добиться максимального эффекта и действительно добился порази- тельных военных результатов. Когда мы задумываемся над вопросом, каким образом так стре- мительно рос авторитет С. Разина, в чем была сила того огромного влияния, каким он пользовался, то ответ мы находим в том, что С. Разин был плоть от плоти народа, сумел в решающий момент возглавить восставшие крестьянские массы, выразить их социаль- ные интересы. И пусть даже в некоторых своих взглядах, в неко- торых действиях он был «противоречив», тем не менее для своего времени это был выдающийся человек, сумевший в своих взглядах, в своих делах действительно перешагнуть эпоху, т. е. выйти, пусть и ненамного, за рамки традиционных крестьянских и казацких пред- ставлений, оказаться на шаг впереди своих современников и сорат- ников. Да и в личном плане это был человек замечательный. Совре- менники отмечают его внешнюю представительность, величавость, отвагу, скромность, щедрость, непритязательность. В то же время он «в соответствии с духом времени принимал знаки почтения, которые ему оказывали» 35. Но было бы наивно ждать от С. Ра- зина — атамана, поставившего на карту жизнь в отчаянной борьбе с крепостничеством, проявлений черт лубочного народного героя. Нет, он был таким, каким и должен был быть: черты, которые нам импонируют в нем, сочетались с отчаянной грубостью, вспыльчи- востью, жестокостью, властностью. Но все это хорошо укладыва- лось в представление современников и, видимо, не ослабляло влияния С. Разина на окружающих. О человеке судят не только по тому, каков он сам, но по людям, его окружающим. С. Разин сумел привлечь к себе убежден- ных борцов за народное дело, незаурядных, ярких людей. Его атаманы и есаулы — это народ по-своему примечательный, хотя они во многом повторяли, пусть не в такой степени, все как «поло- жительные», так и «отрицательные» черты своего вождя. Михаил Харитонов, Максим Осипов, Сергей Кривой, Асан Карачурин, Леско Черкашенин, Никофор Черток, Василий Ус, Федор Шелу- дяк, Мирон Мумарин, Фрел Минаев, Яков Гаврилов, Илья Ива- нов и многие другие стали под руководством С. Разина настоящи- ми народными вожаками, смелыми борцами за народное дело. 85 В. И. Буганов. Указ, соч., стр. 71. 164
С. Разин умел выбирать людей, умел привязывать к себе, направ- лять их. Это ли не признак во